Методы обучения злодеев
BAE Hanul

Я очутился в теле злодея из книги. Хуже того — в теле безумца, которого презирают все вокруг.

Пойду по сюжету — смерть. Выяснится, что я захватчик — тоже смерть. Здешние ученики — психи, а протагонист и вовсе безбашенный.

— Я задержался, потому что ходил по-большому.

Я, к слову, не лучше.

====================

Глава 0. Пролог

Начну сразу с главного: я попал в тело безумца из романа, до которого мне не было абсолютно никакого дела.

Впрочем, некоторая осведомлённость у меня всё же имелась. Мой приятель – точнее, тип, которого можно с натяжкой назвать другом, – был автором этой книги и постоянно принуждал, да что там, чуть ли не под угрозой расправы заставлял меня её прочесть.

Судя по тому, что её даже издали в печатном виде, произведение пользовалось успехом. Но эти увесистые куски макулатуры так ни разу и не оказались в моих руках. Во-первых, меня раздражали его хихиканья по поводу заработанных денег, а во-вторых, он заспойлерил мне весь сюжет ещё до того, как я успел открыть первый том.

Так что подаренные им книги превратились в великолепные подставки под горячее.

С тех пор я успел сварить на них не одну сотню пачек лапши, так что вещь оказалась действительно полезной.

Возвращаясь домой после тяжёлого дня и уплетая лапшу, поставленную прямо на его бестселлер, я обожал наблюдать, как перекашивается от злости рожа этого гада. Можно сказать, это была одна из немногих радостей в моей дерьмовой жизни.

Теперь нет ни того, ни другого.

Ни лапши, сложенной коробками, ни обуглившихся подставок.

Лишившись всех радостей бытия, я превратился в преподавателя, сносящего головы собственным ученикам.

----------

Глава 1. Попадание (1)

— Хм… А вполне ничего, жить можно.

Говорят же, что перед зеркалом в ванной люди всегда кажутся себе симпатичнее. Какое бы дерьмо ни происходило вокруг, мягкий свет и влажный воздух туалета неизменно создают подобное иллюзорное впечатление.

Ким Уджун разглядывал мужчину в отражении с разных сторон и сокрушённо поцокал языком:

— Мог бы стать и постатнее, если уж на то пошло.

Ким Уджун был искренне разочарован.

Проснувшись, он обнаружил, что весь мир перевернулся с ног на голову, а вот его собственная внешность совершенно не изменилась – разве что волосы стали чуточку длиннее. И общее впечатление, и субъективная оценка собственного лица остались прежними.

Аккуратно завязанные смоляно-чёрные волосы. Узкие, раскосые глаза, напоминающие змеиные.

Злое Знамение.

— Нарин.

Кажется, так его звали.

Ким Уджун сжал кулак и слегка похлопал себя по щеке.

Внешность поразительно напоминала его собственную. Впрочем, чему тут удивляться: персонаж по имени Нарин изначально создавался с самого Кима Уджуна.

Если описать его словами автора, то получится:

«Невиданный во всём мире псих».

Разумеется, сам Ким Уджун психом не был.

Он не забивал товарищей до смерти без всякой причины, не предавал с улыбкой на лице и не вонзал ножи в спины соратникам.

И уж тем более не резал головы студентам по приказу тайной организации.

— Нет, точно псих, — невольно усмехнулся Ким Уджун, когда в памяти всплыли злодеяния Нарина.

Интересно, какую именно черту моего характера взял за основу этот гад, чтобы сотворить столь конченого отморозка?

— И надо же было мне переродиться именно в такого выродка?

Ким Уджун не был безумцем, а вот Нарин являлся им на все сто процентов. По крайней мере, так казалось Ким Уджуну.

И это можно понять, даже не читая книгу. Ведь только законченный сумасшедший способен настроить против себя весь мир и оказаться в бегах.

Он убивал направо и налево, предавал всех без разбору, так что к концу истории у него не осталось ни одного союзника. Напоследок его кинула даже родная организация – тут и добавить нечего.

— Впрочем, его ведь изначально создавали как промежуточного босса, которого должны убить.

Злое Знамение, Нарин, обречён на смерть. Его сердце будет пронзено рукой главного героя.

Это финал, утверждённый самим автором, так что никаких банальных поворотов с чудесным воскрешением ждать не приходилось.

Если продолжить жить как Нарин, то избежать кончины по оригинальному сюжету не удастся.

— Но я умирать не намерен.

Ким Уджун иной. Он хотя бы не лишился рассудка, так что если вести себя как Ким Уджун, а не как Нарин, то сохранить жизнь вполне реально.

По крайней мере, нужно заставить себя так думать. Его насильно затащили в книгу, которую он даже открывать не хотел, и если сидеть сложа руки и умереть собачьей смертью – это будет верх несправедливости.

— Какое ещё Злое Знамение…

Хлёст!

Ким Уджун звонко похлопал себя ладонями по щёкам.

— Моё имя – Нарин.

Он не собирался ни сходить с ума, ни умирать.

— И в то же время я – Ким Уджун.

Повторяя привычное с детства имя, Нарин постепенно принимал то, к которому ему только предстояло привыкнуть.

*

Академия Лорд.

Она считалась лучшей среди многочисленных учебных заведений континента, хотя её история, как ни странно, не насчитывала и пары десятилетий. От силы лет десять.

Иными словами, всего за десять лет с момента основания она добилась неоспоримого признания и превосходства.

Впрочем, когда основателем выступает герой войны Империи, разве могло быть иначе? Огромные инвестиции, стекавшиеся со всех сторон из-за переплетения множества интересов, обеспечили высочайший уровень обучения.

Да и уровень поступающих туда студентов оказался весьма солидным.

«Хотя так ли это на самом деле?»

Нарин почувствовал на себе десятки пристальных взглядов. Поступившие в этом году первокурсники заполнили просторный трёхэтажный актовый зал.

Ему хотелось пройти как можно незаметнее, но тело, в котором он оказался, невольно привлекало к себе внимание.

— Эй, там впереди – это же Нарин?

— Судя по лицу, точно он. Значит, слухи о том, что его берут внештатным преподавателем, были правдой?

— С ума сойти, наняли чужака? Пусть он и выпускник, но всё же…

— Сейчас сюда берут кого попало, так чем преподаватели лучше? Небось дал взятку или пролез по знакомству. Но какова наглость, а? Ещё вчера резал людей, а теперь возомнил себя учителем.

— Он же известный псих. Наверное, из боевого отделения? Хоть бы он не попал в наш класс.

Нарин пропустил обрывки разговоров мимо ушей. Похоже, это тело считалось сумасшедшим ещё задолго до начала основных событий романа.

Перешёптывания звучали одинаково паршиво, поэтому Нарин не стал придавать им значения и прибавил шаг.

«А вот насчёт „кого попало“ они правы».

Это было единственным мнением, с которым он мог согласиться.

Нарин, он же Ким Уджун, прекрасно умел читать и понимать людей. Это был скорее врождённый инстинкт, чем накопленный опыт.

Выдающиеся в чём-либо личности неизменно излучают особую ауру.

Но беглого взгляда на большинство присутствующих хватило, чтобы понять: ничего особенного они из себя не представляют.

«За исключением пары человек».

Нарин задержал взгляд на группе студентов и тут же отвёл глаза. Это были не новобранцы, а старшекурсники, присутствовавшие на церемонии.

Именно они являлись главными действующими лицами этой истории. Смутные описания и детали, слышанные им когда-то, на мгновение всплыли в памяти.

В оригинале безумие Нарина было направлено именно на них – на эти неогранённые алмазы, таящие в себе яркий потенциал.

По своей или чужой воле, но целью Нарина было уничтожить их всех.

Некоторых он действительно успел убить, и эти безудержные зверства в итоге и перерезали ему горло.

Связываться с ними глубоко совсем не хотелось.

— Опоздал, — сухо произнёс один из профессоров.

Преподаватели выстроились на самом виду. Среди красующихся коллег выделялся старикашка с суровым лицом, который недовольно нахмурил брови.

Судя по преклонному возрасту и тому, что он с ходу начал тыкать, это, должно быть, ректор.

— В туалете задержался, — честно и с полнейшим достоинством заявил Нарин. Сходить в туалет, чтобы собраться с мыслями, было не такой уж и ложью, но суть отражало.

Слишком уж качать права выглядело бы хамством, поэтому он слегка наклонил голову.

От этого лица ректора и профессоров перекосило от изумления. Ещё бы: отпетый псих неожиданно проявил вежливость – тут у любого глаз задергается.

Ректор быстро взял себя в руки и произнёс:

— Церемония вот-вот начнётся, так что нотации отложим на потом. Займи своё место.

— А где моё место?

— Где свободно.

Слегка смущённый Нарин под колючими взглядами коллег прошёл и встал между ними.

Вскоре ректор поднялся на трибуну и начал свою разглагольствование:

«… Вот и минуло десять лет, и наша академия по праву стала крупнейшей на континенте. Это стало возможным благодаря всемерной поддержке Императорского двора и герцогства Астезия, а также жертвам многих героев, принёсших ныне царящий мир…»

Если вкратце: Академия Лорд – богатое и перспективное заведение, а вы, сопляки, гордитесь тем, что поступили сюда.

— Ха.

Нарин не удержался от ироничной усмешки. Гордиться? Кабы они знали истинную изнанку этой академии, вряд ли произнесли бы подобные слова.

Фыркнул он тихо, так что внимания остальных преподавателей не привлёк.

Большинство коллег не обращали на Нарина никакого внимания, внимательно слушая речь ректора. Ну или были заняты тем, что присматривали перспективных учеников для себя.

— Что тут смешного?

К сожалению, стоявший рядом мужчина к этому большинству не относился.

Нарин, не поворачивая головы, лишь слегка коснулся его взглядом.

Мужчина тоже старался держаться непринуждённо перед студентами, хотя не смог полностью скрыть недовольной гримасы.

— Хассель?

Слегка удивившись, Нарин произнёс его имя.

Одно дело – неприязнь, но кто в здравом уме станет завязывать разговор с неуправляемым психом? Среди преподавателей был лишь один человек, способный заговорить с Нарином.

Хассель Астезия. Главный герой романа «Гениальный святой меча академии», в который и попал Ким Уджун.

«А он и впрямь хорош собой, аж бесит».

Автор оригинала ограничился лишь скупой фразой о его привлекательной внешности, но, судя по тому, что видел Нарин, одного этого упоминания было явно недостаточно.

В тексте его описывали весьма тщательно, так что, встретившись с ним взглядом, Нарин сразу понял: перед ним главный герой.

По сюжету Нарину суждено когда-нибудь пасть от руки Хасселя.

Он был ходячей часовой бомбой, от которой следовало держаться как можно дальше.

— Что? — Лицо Хасселя перекосило так, словно он съел что-то отвратительное. Вряд ли Нарин ошибся с именем – скорее, того возмутил сам факт того, что к нему обратились столь фамильярно.

Впрочем, Нарину было плевать. Даже если они враги, разве нельзя просто назвать человека по имени?

— О, дружище, давненько не виделись! Цветёшь и пахнешь, смотрю, жизнь у тебя отличная. Не иначе как целебные отвары пьёшь?

И Нарин чисто формально улыбнулся и поздоровался в дружеской манере.

Нарин и Хассель – выпускники первого набора Академии Лорд. Они вместе провели юные годы, так что изобразить знакомство выглядело вполне естественно.

— Что ты замыслил? — Процедил Хассель сквозь зубы с закипающей яростью.

Нарин лишь хлопал глазами, а затем ответил:

— Да ничего в общем-то…

— С какой рожей ты вернулся? Сперва нацепил на себя клеймо предателя, чтобы переметнуться к Империи, а теперь ещё и подался в преподаватели Лорда?

Враждебность была острой и нескрываемой. Колючий допрос вонзился Нарину прямо в уши:

— Я отлично тебя знаю. Ты умеешь только обманывать и плести интриги. Ты всегда был и остаёшься отбитым психом.

— Хм… Дружище, кажется, возникло какое-то недопонимание.

— Не смей называть меня так.

И что с ним делать?

— Если тебе не нравятся ни имя, ни «дружище», то как мне к тебе обращаться?

— Кого ты собираешься убить на этот раз?

На вопрос ответили вопросом.

Нарин понял, что нормального разговора не выйдет, и решил просто промолчать. Хассель же истолковал это вынужденное молчание по-своему и ухмыльнулся:

— Изменю вопрос. Что тебя так развеселило?

— Я не смеялся.

— Нет, ты именно насмехался. Я слишком хорошо знаю это выражение лица, когда ты кого-то презираешь.

Он никого не презирал. Просто… вся эта ситуация показалась настолько абсурдной, что вырвался тяжелый вдох.

Впрочем, оправдываться перед ним не имело никакого смысла – всё равно не поверит.

Молчание – лучший ответ. Пусть подозревает, зато прямо сейчас удастся замять тему.

— Честно говоря, смешно, да.

Нарин не хотел сдерживаться.

Контролировать гнев становилось всё труднее. Если к нему цепляются, он никогда не проглатывал обиду.

Пусть Ким Уджун и не был таким психом, как Нарин, у него всегда имелись свои принципы. Из-за этого о нём ползли дурные слухи, а коллеги по цеху тыкали в него пальцем.

И он ни разу об этом не пожалел.

— Академия Лорд… Название громкое, а если присмотреться – мрачная, паршивая дыра. Ей больше подходит статус ссылки или тюрьмы, а не учебного заведения. Думаю, ты и сам считаешь так же.

От этих откровенных слов глаза Хасселя округлились.

Прежде чем тот успел что-либо возразить, Нарин продолжил:

— Если не согласен – что ж, жаль. Ах да, ты ведь сынок нашего распрекрасного председателя, так что, может, и питаешь к этому месту какие-то чувства? К сожалению, у меня тут никаких связей нет, так что и любви не водится.

Нарин язвил с абсолютно каменным лицом.

А вот Хассель сдержаться не смог. Он повернулся всем телом и уставился прямо на Нарина.

В его потемневших глазах вспыхнул опасный огонь. Не обращая внимания на окружающих, он искривил губы:

— Жить надоело?

Только тогда Нарин встретился с ним взглядом.

Их рост различался. Нарин и сам был не из низких, но Хассель превосходил его на целый палец. Годы тренировок с самого детства отложили неизгладимый отпечаток на его теле.

Сейчас Нарин обладал силой, сопоставимой с силой Хасселя, однако внутри этого тела сидел Ким Уджун, а не прежний хозяин. Если ты держишь в руках оружие, но не умеешь им пользоваться, оно становится лишь обузой.

Хассель мог убить Нарина, а вот Нарин его – нет.

— Так убей.

Впрочем, Хассель тоже не мог прикончить Нарина. По крайней мере, не здесь, на глазах у всех этих людей.

Нарин знал, что за человек Хассель. Он чтил честь и мораль, но оставался дураком, скованным именем своего рода.

Пусть это были лишь отрывочные сведения, услышанные когда-то давно, Нарин составил о нём именно такое мнение.

Астезия – великий дом, защищающий и олицетворяющий Империю. Будь Хассель прославленным Святым Меча и героем – другое дело, но сейчас он не станет действовать под влиянием личных эмоций.

Потому что отец, Владыка Меча, воспитал его так, чтобы он жил исключительно ради блага своей семьи.

— Уверен в себе?

Поэтому Нарин не отступил. Победить в драке он не надеялся, но показывать свою слабость не собирался.

Победить без боя – лучшая стратегия. А если и не победить, то хотя бы не показаться легкой добычей – уже половина успеха.

Хассель, оглядывающийся на чужое мнение и связанный величием отца и рода, не сдвинется с места.

— …Тьфу.

Как и ожидалось, Хассель лишь отвёл взгляд и поцокал языком, не став переходить черту.

Внимание публики, конечно, привлечь удалось. Вряд ли кто-то мог не заметить, как атмосфера вокруг них резко накалилась.

«… Кхм, кхм!»

Прокашлявшись, ректор продолжил прерванную речь.

Тем не менее студенты продолжали то и дело коситься на столкновение двух давних врагов.

— Брось эти жалкие ужимки, — процедил Хассель сквозь зубы. — Твоя привычная уважительная манера всегда выглядела идиотски, но то, как ты разговариваешь сейчас, вызывает ещё большее отвращение.

На этом всё и закончилось. Хассель погасил враждебность и вернул себе прежнее бесстрастное выражение лица.

«Не скрывает своей ненависти».

Нарин мысленно перевёл дух. Хорошо, что Хассель отступил первым.

Вряд ли это была просто пустая угроза.

Этот парень марал руки в крови ещё с малых лет. Для того, кто прошёл через войну, убрать человека – раз плюнуть.

«Неужели Нарин по сюжету действительно разговаривал подчеркнуто вежливо?»

Он не ожидал, что тот придерется к манере речи. В конце концов, сам он роман не читал, так что ошибки в мелких деталях были неизбежны.

Но отступать поздно, придётся гнуть свою линию и дальше. Неумелая актёрская игра только повысит риск быть разоблачённым.

Пока что неизвестного оставалось куда больше, чем известного.

«… А это ещё что за хрень?»

Пока он пытался привести мысли в порядок, бровь Нарина дернулась. Прямо перед глазами возникла странная надпись:

[Рассудок: 100]

Слово и цифры выглядели крайне зловеще.

*

Бам! Грубо распахнутая дверь заболталась на петлях.

Ректор Рудвик поцокал языком и отставил в сторону стопку бумаг. Надо же, явился сразу после окончания церемонии.

В начале учебного года работы и без того невпроворот, а тут ещё приходится утихомиривать сбежавшего молодого господина.

— Зачем пришёл?

Он задал вопрос, хотя прекрасно знал ответ. Сделай он вид, будто всё предвидел, это лишь сильнее разозлило бы гостя.

Остановившись перед письменным столом, Хассель глубоко нахмурился:

— Вы правда не понимаете?

— Нет, понимаю.

— Если понимаете, не спрашивайте. Ощущение, будто надо мной издеваются, и это мерзко.

— Мерзкий тут только твой скверный характер, из-за которого ты сходу начинаешь орать, — проворчал Рудвик и качнул головой. — Ты из-за Нарина?

— Зачем вы приняли этого урода?

— Псих-то он псих, но далеко не урод.

— На мой взгляд, это одно и то же. Кем ещё назвать идиота, который умудрился опоздать на собственное открытие?

— Тут не поспоришь.

Оправдание про туалет оказалось настолько шокирующим, что до сих пор не выходило у него из головы.

— Нарин – непредсказуемый безумец. Разве можно подпускать такого опасного типа к преподаванию?

— Разве его квалификации недостаточно? По крайней мере, силой он точно не обделён. А если что-то пойдёт не так – присмотри за ним. Вы ведь, как-никак, ближе всех с ним общались.

— Ни в коем случае, — отрезал Хассель. — Чёрт с ним, вы взяли его на работу, но почему именно второй курс специального отделения? Поставить рядового инструктора, а не профессора, руководителем такой группы?

— А почему бы и нет? Что-то ты сегодня чересчур недоволен.

— Потому что это опасно. Никто не знает, когда и как у этого ублюдка-убийцы случится очередной припадок.

— Если рассуждать в таком ключе, то мы с тобой – точно такие же убийцы.

Хассель поджал губы, а Рудвик постучал пальцами по столу:

— Я вовсе не защищаю Нарина. Мне он и сам не особо нравится. Но что поделать, если поступает приказ сверху? Наше дело маленькое – выполнять.

От этого ответа Хассель лишился дара речи.

Выше ректора Рудвика стояли только Императорский двор или председатель, обладающий всей полнотой власти. Но поскольку двор избегал вмешиваться в сферы влияния Астезии, оставался лишь один вариант.

— Это… отец призвал Нарина?

— Причины мне неизвестны. У глубокоуважаемого Владыки Меча наверняка были свои соображения. Возможно, он разглядел в Нарине какой-то потенциал, а если нет…

— Избавьте меня от догадок.

Знать тёмные замыслы отца ему абсолютно не хотелось. Хассель прикусил нижнюю губу и смерил Рудвика тяжелым взглядом:

— Вы, разумеется, подчинитесь воле моего отца.

— А разве бывало иначе? Я прослужил его правой рукой не один десяток лет. Трудно перечеркнуть столь долгую верность.

— Я хочу уточнить одну деталь. Если Нарин причинит вред студентам, тогда…

— Ты его убьёшь.

Он ждал этого ответа, но разрешение далось настолько легко, что на душе остался неприятный осадок.

— Вы с самого начала рассчитывали на меня в этой роли?

— Ну, Владыка Меча без ума от своего сына.

— Как же, верю-верю.

«Хитрый старый лис».

Откровенно поцокав языком, Хассель развернулся и пошёл к выходу.

— Не переживай ты так. Всё-таки он вернулся спустя долгое время, может, что-то в нём и изменилось?

Хассель ничего не ответил и вышел из кабинета. Из-за внезапного шума неподалёку собралась кучка студентов и преподавателей.

Но обращать на них внимание у него не было сил. Разговоры вокруг пролетали мимо ушей.

Нарин. Этот психопат вернулся в Лорд.

«Зачем?»

Он не понимал его целей. Тот, кто умеет лишь обманывать и убивать, с чего вдруг напялил на себя чужую одежду?

Нарин предал Тоску по родине.

Хассель в это не верил. Куда логичнее было предположить, что он лишь изображает предательство, выполняя тайный приказ. В стиле того Нарина, которого знал Хассель, это было бы вполне ожидаемо.

«Убить его мне под силу».

Пусть и нет формального повода, но если сразиться в полную силу, он сможет его прикончить. Он всегда это чувствовал.

Так ли это и сейчас?

«…»

Он не смог дать мгновенный ответ. Он лишь предполагал, но до уверенности было далеко.

В последний раз они виделись семь лет назад. За такой срок неизвестно, насколько сильнее мог стать Нарин.

Хассель тоже не сидел сложа руки, но семь лет – это слишком большой срок, чтобы сбрасывать его со счетов.

«Если я снова возьму в руки меч…»

Хассель тут же отбросил лишние мысли. Он давно бросил меч и не собирался возвращаться к прошлому. Так было решено.

В голове по-прежнему царил хаос. Слишком много вещей не давали покоя.

Слова ректора о том, что Нарин изменился.

«Бред».

Ему хотелось списать всё на глупость, но полностью проигнорировать это он не мог.

— Хассель?

Манера речи Нарина изменилась. Тот, кто всегда придерживался обращения «господин» и язвительно-уважительного тона, впервые назвал его просто по имени.

И ещё.

— Думаю, у нас с тобой мысли сходятся.

В конечном счёте он не мог этого отрицать.

Эта загадочная фраза Нарина ещё долго не давала Хасселю покоя.

----------

Глава 2. Попадание (2)

Академия Лорд находилась на самом западе континента.

Остров Ириан, на котором она располагалась, был искусственно создан с помощью магии. С прибрежным городом, принадлежавшим землям Астезии, его связывал гигантский мост.

Хотя остров и находился на окраине, маленьким его назвать было нельзя. В конце концов, остров Ириан существовал задолго до основания самой академии.

Будучи весьма популярным курортом и достопримечательностью, он обладал инфраструктурой небольшого городка, а после строительства академии и притока астрономических капиталов начал стремительно разрастаться.

Теперь остров Ириан превратился в главный центр просвещения на всём континенте.

— Рельеф примерно такой, потом ещё добавлю разных деталей. Как тебе?

— Ты что, карту пальцами ног рисовал?

— А тебя кто просил моё художество оценивать? Не цепляйся по пустякам, гляди лучше: вот школа, сверху лес, а на противоположной стороне…

— На кой чёрт на искусственном острове спящий вулкан? И вообще, строить школу прямо возле кратера – это ли не безумие?

— Мой мир – мои правила! Вулкан же выглядит куда круче, чем банальный остров.

Вспоминая давний разговор, Нарин развернул брошюру, взятую в туристическом бюро.

Карта в брошюре оказалась поразительно похожа на тот каракулевый рисунок из его воспоминаний. Разве что выполнена аккуратнее, да сведений об основных объектах не хватало.

Например, о поместье, в котором жил Нарин по сюжету.

— Вроде оно?

Как и на церемонии, дорога домой оказалась непростой.

Из-за дурной славы лицо Нарина было знакомо всему острову, а многочисленные слухи притягивали к нему косые, полные ненависти взгляды.

— Говорят, его кличка – Ищейка. Но рожа у него чисто змеиная, нет?

— Эй, не смотри на него так откровенно! Хочешь неприятностей? У него же на лбу написано, что он опасен.

— А что такого? Он же беглец, которому больше некуда податься. Если не хочет, чтобы его вышвырнули, будет шёлковым.

— Я тоже так думал, но псих остаётся психом. Говорят, он уже на церемонии едва не сцепился с профессором Хасселем.

— Серьёзно?

Из-за замкнутого пространства острова слухи расползались мгновенно.

Нарин выглядел чужаком среди всех остальных. Когда-то он воевал против Империи, и даже сейчас, после его перехода на их сторону, кровавый след прошлого не смылся.

Например:

— Паршивый военный преступник.

Пока он шёл по улице, это проклятие прозвучало не раз.

Плевали на землю и выражали ненависть в основном взрослые люди – те, кто помнил войну, закончившуюся десять лет назад, и дурную славу Нарина.

В то время Нарин, будучи совсем мальчишкой, безжалостно рвал на части имперских солдат.

«Хотя убивал-то их не я».

Нарин почувствовал горечь во рту.

Обидно до чертиков, но никуда не деться. Разве изменят что-то попытки кому-то что-то объяснить?

Так или иначе, у Нарина в Империи хватало врагов. В такой обстановке никто бы не удивился, найди его завтра в подворотне с пробитой головой.

«Стоит дать слабину – и меня сожрут».

Нарин пошёл на риск и сознательно спровоцировал Хасселя. С одной стороны, вырвался его настоящий характер, но с другой – это была спланированная игра.

Хассель стал самым молодым преподавателем Лорда исключительно благодаря собственным силам, без поддержки семьи. Пусть по какой-то причине он и отложил меч, в его мастерстве никто не сомневался.

И если Нарин бросил вызов такому монстру, окружающие невольно станут оценивать его куда выше.

«Влияние рода Астезия в Империи безгранично».

К тому же Хассель – носитель прославленной крови Астезии.

Древний род, из поколения в поколение порождавший Святых Меча. Нынешний глава семьи, прозванный Владыкой Меча, по праву считается одним из сильнейших людей на континенте.

Как в Академии Лорд, находящейся под крылом Астезии, отнесутся к Нарину, вступившему в конфликт с членом этой семьи?

«Отбитый псих, которого лучше не трогать».

Именно такого впечатления и добивался Нарин. Пусть они считают его непредсказуемым безумцем, способным тягаться с самим Хасселем.

Только так можно выжить.

На первое время он решил прикрыться дурной славой прежнего владельца тела. Если не на всю жизнь, то хотя бы на какое-то время это даст ему отсрочку.

— Вы опоздали.

Жильё Нарина находилось в Северном лесу. Из-за огромной территории эта часть острова оставалась нетронутой и заброшенной.

Вдали возвышался одинокий пик.

Спящий вулкан, давно прекративший активность. Нарин искренне не понимал, зачем на искусственном острове потребовалось создавать подобную дуру.

— Обычно вы возвращались до заката. Что-то случилось?

Оторвав взгляд от смеркающегося неба, Нарин посмотрел перед собой. Седой старик сухими глазами разглядывал его сверху вниз.

Ростом старик превосходил не только Нарина, но и Хасселя. Судя по всему, он только что колол дрова – в руке он сжимал старый железный топор. На засученных рукавах перекатывались жилы и бугристые мышцы.

Смуглая кожа и шрамы придавали его облику крайне жуткий вид.

«… Разве он не убийца?»

Бэкян. Слуга, присланный организацией для помощи Нарину.

Впрочем, «слуга» – одно название. На деле это был надзиратель, приставленный контролёр.

Поскольку Нарин считался безумцем, способным на любую глупость, ему на шею накинули поводок по имени Бэкян.

Перед Бэкяном стояли две задачи:

Передавать приказы руководства и убрать Нарина, если тот выйдет из-под контроля.

— Молодой господин?

— Я заблудился.

Нарин соврал первое, что пришло в голову.

Убийца он там или кто, но если этот верзила махнет кулаком, башка разлетится, как спелый арбуз.

Вызывать лишние подозрения не хотелось.

— Заблудились?

Поместье действительно было надежно укрыто в чаще Северного леса. Кабы Нарин примерно не знал его расположение, плутал бы по лесу до самого утра.

— Это странно. До сих пор с молодым господином такого никогда не случалось.

Бэкян слегка склонил голову набок. Вены на его руке, сжимавшей топор, вздулись.

Казалось, тупое лезвие топора блеснуло мертвенно-бледным светом.

«Чёрт».

Нарин, подавив липкий страх, заставил мозги работать. Он подозревает? Что именно? Что я – не Нарин?

Вряд ли он уверен. Скорее просто возникло небольшое ощущение неправильности.

И тем не менее Бэкян без колебаний занёс топор. Неужели он готов пойти на крайность только из-за того, что я заблудился?

Пока Нарин лихорадочно придумывал убедительное оправдание, Бэкян договорил:

— Разве что за вами увязалась какая-то крыса.

Хруст!

Следом раздалось два звука: сначала свист рассекаемого воздуха, а затем – грохот разрушения.

Нарин изо всех сил сохранял спокойствие, медленно поворачивая голову.

На месте дерева, стоящего неподалёку, образовался свежий пень. Толстый ствол, который невозможно было обнять двумя руками, разлетелся в щепки.

Бросок был настолько силён, что топор, пробив дерево, вонзился в соседний ствол и теперь мелкой дрожью вибрировал в нём.

— Погнаться за ней?

— Нет.

Нарин быстро взял себя в руки и оценил обстановку.

Повезло. Бэкян его не подозревал. Он решил, что Нарин заметил слежку и специально плутал по лесу, чтобы оторваться от хвоста.

Благодаря тому, что старик сам всё за него додумал, опасность миновала.

— Лицо мне знакомо. Мы ещё даже не представлялись друг другу, так что раздувать из этого историю не стоит.

Мелькнувший в зарослях белоснежный хвост успел запечатлеться в памяти.

На примете были двое. Кто именно – выяснится позже.

Пройдя мимо Бэкяна, всматривающегося в лесную глушь, Нарин толкнул тяжелую дверь поместья.

Он чувствовал, как сперло дыхание, а сердце бешено колотилось в груди. Расслабляться нельзя ни на секунду.

[Рассудок: 99]

Увидев цифру на краю зрения, Нарин поморщился.

«Всё-таки снизился».

Показатель, впервые замеченный на церемонии, упал – видимо, из-за пережитого стресса.

Что именно это значило, Нарин точно не знал, но интуитивно догадывался: ничего хорошего в этом нет.

Вспоминая оригинального Нарина, выводы напрашивались сами собой.

Чем ниже рассудок, тем ближе он к Злому Знамению.

— Дерьмо.

Только оказавшись в своей комнате на втором этаже, Нарин позволил себе от души выругаться. Голова и без того трещала, а тут прибавилась ещё одна проблема.

Бросив куртку на стул, он повалился на кровать.

Больше всего хотелось просто зажмуриться и уснуть, но оставались ещё дела.

С трудом поднявшись, Нарин достал из сумки пухлую папку с документами.

[Специальное отделение, 2-й курс – Личные дела]

К сожалению, он увяз именно с теми, с кем связываться стоило меньше всего.

*

Академия Лорд – проклятое место. Именно такое впечатление сложилось у Кима Уджуна со слов автора романа.

Существовало такое понятие – изгнанники.

Мурим, Мир небожителей, Царство демонов… Инородцы, по неизвестным причинам выпавшие из своих родных миров. Оседая на этом континенте, они постепенно формировали собственные кланы и фракции.

Разумеется, местное население без восторга относилось к незваным гостям. Меж ними то и дело вспыхивали конфликты, и взаимная настороженность со временем переросла в лютую ненависть.

Началась война.

Взрыв накопившегося напряжения был лишь вопросом времени. Изгнанники, обосновавшиеся на Севере, объединились, а континент создал коалицию во главе с Империей.

Нарин тоже был одним из множества изгнанников.

«Тоска по родине».

Организация выходцев из Мурима, мечтавших, как следует из названия, вернуться домой.

Нарин, будучи подающим надежды юношей, попал на фронт ещё в совсем юном возрасте. Там он и получил прозвище Ищейка Тоски по родине – за то, что выполнял любые приказы, не брезгуя никакими средствами.

«Война закончилась десять лет назад. Примерно тогда же основали и академию».

Война, не принёсшая победы ни одной из сторон, оставила глубокие шрамы.

Лишь почувствовав боль, дураки начинают вести себя осторожнее. Получив по заслугам, обе стороны наконец создали хоть какие-то гарантии безопасности. Ими и стал мирный договор, удерживающий хрупкое равновесие по сей день.

Во-первых, признать за изгнанниками право на владение землями.

Во-вторых, в качестве условия – обязать их направлять своих учеников и родственников на обучение в Академию Лорд.

«Одна сторона держит на поводке молодых и потенциально опасных щенков, а вторая получает законную возможность иметь в чужом лагере свои уши и глаза».

Именно так Нарин в своё время и оказался в Лорде. А Хассель, сын Владыки Меча, исполнял при нём роль надзирателя.

«Если верить сюжету…»

Этот мир – лишь временная передышка. Вскоре континент снова погрязнет в огне войны, и детонатором вспыхнувшего хаоса станет именно Нарин.

Тоска по родине поручит Нарину убрать одного из студентов.

Проблема в том, что Нарин не станет слепо следовать приказу.

«Он вырежет не только цель, но и всех, кто просто попался под руку».

Не убийство, а кровавая бойня.

Провалив задание таким диким образом, он закономерно окажется выброшен Тоской по родине. А бонус – статус врага континента номер один и вечные бега.

«Пока что приказ от Тоски по родине не поступал».

Главное – ни кого попало не резать.

Лучше решать вопросы словами, а не кулаками. Действовать как безумец – значит пойти по пути Злого Знамения.

Убегать до конца дней, чтобы в итоге получить меч героя в сердце, – спасибо, не надо. Терять человеческий облик и рассудок он тоже не собирался.

Нарин мысленно повторил своё правило по отношению к ученикам: вместо проклятий – тепло и поддержка. Любовью, а не насилием.

«Иначе я просто сдохну».

Второй курс специального отделения. Как и должно было случиться по сюжету, Нарин стал их куратором.

Одно можно сказать точно: в романе каждый из этих сопляков воспылал к Нарину жаждой мести.

Со Злым Знамением так и было бы. Но нынешний Нарин – не Злое Знамение.

Плодить лишних врагов он не намерен.

«Учить мелюзгу – делов-то. Что тут сложного?»

Впрочем, в жизни всё редко идёт по плану. К трудностям и боли ему не привыкать.

Сделав глубокий вдох, Нарин с легким сердцем шагнул в аудиторию.

Перед доской валялась разнесённая в хлам трибуна.

— …

Глаза Нарина сузились. От такого зрелища с самого начала заломило в висках.

Со стороны нескольких студентов донеслись смешки. Проверка на прочность или проверка авторитета?

— Кто сегодня дежурный?

Наглое молчание было ему ответом.

Да и есть ли тут вообще дежурные? Нарин тяжело вздохнул и отпихнул ногой крупные обломки древесины.

Кто бы это ни сделал, разнёс в щепки – восстановлению не подлежит.

«Теперь понятно».

Специальное отделение создали для удобства контроля за изгнанниками. Проще говоря, весь второй курс состоял исключительно из инородцев.

Внешне изгнанники сильно отличались от местных жителей.

У воинов Мурима вроде Нарина во внешности преобладали ярко выраженные восточные черты, а демоны, зверолюди или йосоны обладали характерными признаками своей расы.

«Хвост».

Поскольку Нарин его уже видел, он первым бросился в глаза. На своем месте с равнодушным видом сидела девушка.

Её белоснежные, словно иней, волосы были аккуратно сплетены в косу, а по бокам головы торчали звериные ушки.

Кажется, Лисица. Пушистый хвост она уложила на колени, чтобы не пачкать о пол.

Йосон. Похожи на зверолюдей, но ощущаются иначе – более изящные и статные.

«А вот настоящие звери – вон там».

Заднюю партию занимали двое зверолюдей. Один – здоровый, как медведь, второй, похоже, тигр.

«Оба выглядят так, будто в жизни никого не слушались».

Очевидно, один из них и разнёс трибуну. Судя по тому, как он откровенно ржал, скорее всего, именно Медведь.

Послушание им бы не помешало, но на первый раз стоит проявить взрослость. Первое впечатление должно быть ровным, иначе дальше учить их будет невозможно.

— Меня зовут Нарин.

Стоило ему назвать имя, как на него уставилось несколько колючих взглядов.

Выходцы из Мурима. Нарин ведь официальный предатель Тоски по родине.

— С сегодняшнего дня я ваш куратор, так что давайте жить дружно. Если возникнут трудности или кто-то начнёт задирать – обращайтесь, не стесняйтесь. А теперь давайте, аплодисменты.

Хлоп-хлоп-хлоп. Жиденькие хлопки прозвучали в аудитории. Кроме самого Нарина, никто не аплодировал, но он и не ждал оваций, так что обижаться не стал.

— Есть вопросы?

Первый день – вводный. Можно было бы на этом и закончить, но из вежливости стоит дать им высказаться.

— Сколько людей вы убили на войне?

Темнокожий мальчишка-демон с готовностью вскинул руку. В его красных глазах светилось искреннее любопытство.

— Не помню. Следующий.

— Э-э-э…

— Если вы схватитесь с профессором Хасселем, кто победит?

Вслед за разочарованным демоном вопрос задала девочка-зверочеловек с змеиным хвостом.

Нарин ответил честно:

— Тот, у кого в этот день будет лучше самочувствие.

На данный момент так и было. Если Хассель возьмёт меч, всё изменится, но на кулаках Нарин слегка превосходил его. Хотя гарантий никаких – всё зависит от формы.

Разумеется, пока внутри сидит Ким Уджун, в реальной драке он продует без вариантов.

— Не мели чуши, — воспользувшись моментом, хохотнул Медведь, скрестив руки на груди. Из-за его оскаленных клыков вырвался глухой смешок. — С какой стати шестёрка Тоски по родине победит Астезию?

— Что ты сказал?

Нарину даже не пришлось вмешиваться. Один из сопляков из Мурима вскочил с места и уставился на Медведя.

Да и остальные ученики, принадлежавшие к Тоске по родине, не скрывали своего недовольства.

— А разве я не прав? Владыку Тоски по родине даже не признают равным Трём Владычествующим. Ему далеко не только до Теневого или Небесного Владыки, но и до Владыки Меча.

Медведь лишь ухмылялся и пожимал плечами. Судя по его развязанному поведению, подобные перепалки происходили ежедневно.

Нарин знал: слова этого дерзкого щенка – полная чушь. Глава Тоски по родине ничуть не уступал Трём Владычествующим.

— Ты оскорбил нашего господина, — процедил парень и потянулся рукой к поясу. Намереваясь выхватить клинок прямо здесь.

— Что, снова устроим разборку? Захотел, чтобы тебя опять размозжили, как в прошлый раз?

— Если хочешь. Но на этот раз всё будет иначе.

— Понты колотишь.

Встав с места, Медведь оскалил белоснежные клыки и перевёл взгляд с ученика на Нарина:

— Что ты, что этот ублюдок – для меня вы оба обычные слизняки.

Не выдержав, парень сжал рукоять. Медведь в ответ напряг мышцы, вздыбив шерсть на холке.

В то же мгновение Нарин среагировал быстрее их обоих. Он легко пнул кусок деревяшки, валявшийся у ног.

— Бах!

Lетающий щебень разлетелся в пыль прямо в воздухе. Защитная энергия меча заблокировала удар, но внимания привлечь хватило с лихвой.

Парень растерянно уставился на Нарина. Остальные ученики тоже удивленно округлили глаза.

— Сядь.

— …Но ведь он первым начал…

— Я сказал: сядь.

Парень все ещё выглядел недовольным, но молча вернулся на место. Пусть и вспыльчивый, но уважение к учителю у него имелось.

А вот тупой медвежонок этим похвастаться не мог. Нарин нахмурился:

— А ты чего вырядился и стоишь? Слышишь, что сказано: сядь!

— Слышать-то слышал, — Медведь поковырялся пальцем в зверином ухе. — Вот только не вижу причин подчиняться твоим приказам.

Ишь ты.

Нарин усмехнулся и смерил его взглядом:

— Гарм.

Услышав своё имя, Гарм прищурился.

— Судя по записям, твоя успеваемость и поведение в прошлом году были полнейшим дерьмом.

Нарин понимал вспыльчивый нрав зверолюдей из Царства демонов. Понимал и трудный подростковый возраст.

Но на этот раз тот перегнул палку. Снисходительность хороша в меру. Если таких не ставить на место сразу, они сядут на шею.

Но больше всего Нарина бесило вот что:

«Такая паршивая обстановка здесь стала нормой».

Обыденная грызня. В аудитории устраивают дебош, хватаются за оружие – и никому нет дела.

Пусть Нарину и не приходилось раньше преподавать, он знал: школа – это святое место.

Класс предназначен для того, чтобы учиться и учить, а не для того, чтобы устраивать тут арену для мордобоя.

— Это ты разнёс трибуну?

— Допустим, я, и что?

Гарм держался без капли смущения. Говорили же, что они выжили уже нескольких кураторов – похоже, этот тип был одним из главных виновников.

«Вот почему преподаватели отсюда сбегали».

Но у Нарина варианта сбежать не было.

Он не мог просто бросить всё и уйти. Куда податься наёмному убийце под прикрытием? Организация быстро поймает его, пытками выбьет всё и отправит на тот свет.

Бросить учительскую работу нельзя. Но если постоянно терпеть и проглатывать всё это, рассудок окончательно поплывёт.

Нужно корчевать проблему с корнем.

«Чистый тупой зверь».

Закончив оценку Гарма, Нарин кивнул сам себе.

Любовью, а не насилием. Он ведь так решил. Но этот наглый щенок сам напрашивается.

Добрых слов он не понимает. А зверей следует учить не словами, а кнутом.

Нарин расплылся в широкой улыбке и произнёс:

— Пошёл вон на улицу, щенок.

Первый день будет практическим.

----------

Глава 3. Попадание (3)

«Собираешься писать роман? Внезапно?»

Когда я впервые это услышал, то от изумления даже переспросил.

Хоть и не хотелось признавать, но у него имелись способности, и жил он припеваючи. Когда такой человек в один прекрасный день бросает всё и заявляет, что будет писать книги, нормальная реакция любого друга – обругать его и спросить, в своём ли он уме.

«Совсем из ума выжил?»

Поэтому я сразу велел ему не нести чушь.

Я ждал привычной расправы: этот парень всегда предпочитал кулаки словам. Если не хватало аргументов в споре, в ход шла грубая сила. Оружием Кима Уджуна был острый язык, а оружием его выжившего из ума друга – тяжелые кулаки. Можно сказать, каждый из нас был мастером в своём виде насилия.

Вот только я не ожидал, что он говорит всерьёз.

Я думал, если разложить всё по фактам и получить пару раз по шее, он одумается, но вскоре этот гад без всякого сожаления ушёл на покой.

В итоге Ким Уджун, его бывший напарник, остался дурак дураком.

— Ты реально всё бросил? Знаешь, как меня донимают с расспросами, когда ты вернёшься?

— Эх… Жизнь популярного человека так утомительна. Уджун, твой учитель уходит от мирской суеты. Пора сбросить узы и оковы этого мира и отправиться на поиски счастья.

— Не неси херню и возвращайся. Нам из-за нарушения контракта грозит неустойка Ассоциации.

— Возьми из общих денег. Подумаешь, неустойка. К тому же ты и сам уже в состоянии о себе позаботиться, разве нет? С рангом A тебя вряд ли где-то побьют.

— Ты сравниваешь соло и дуэт? Ты вообще соображаешь? Я хочу спокойно паразитировать на твоём горбу, так что живо возвращайся!

— Вот же паразит…

Переубедить его так и не удалось.

Я до сих пор не понимал его выбора. Зачем зарывать в землю то, что умеешь лучше всего, и копать новый колодец?

Я думал, ему нравится махать кулаками, но, похоже, это было не совсем так.

— А ты вообще раньше писал?

— Научусь в процессе. Я ведь хорош во всём.

Сколько ни вспоминай, а бесил он знатно.

Все эти так называемые гении одинаковы. При каждом удобном случае рассыпаются в самовосхвалениях, и ведь не возразишь – они действительно хороши, так что и придраться не к чему.

А когда его книга действительно стала бестселлером, мне оставалось только скрежетать зубами от зависти.

— И всё равно на прежней работе ты зарабатывал больше.

— Ты ничего не понимаешь. Начиная с определённого уровня дохода, удовлетворение от работы вообще не связано с деньгами. Когда ты, проливая пот и кровь, возвращаешься домой и завариваешь доширак, эта сестрица, чистенькая и свежая, спокойно уплетает жареную курочку.

— Ну да, куда уж нам до тебя.

— Так и быть, открою тебе секрет успеха: главное в романе – это реализм. Там есть один злодей по имени Нарин, редкостный психопат. Так вот, его я списала с тебя. Вы с ним чертовски похожи – и внешне, и повадками.

— …

— Кстати, судя по комментариям, большинство читателей тебя проклинают. Знаешь, чего тебе желают? Чтобы твоих родителей и всех родственников вырезали, тебя самого замуровали в бетон и утопили в прибрежных водах Пусана, потом привязали перед собором Мёндон и сожгли, а публичную казнь на Кванхвамуне транслировали в прямом эфире в соцсетях…

— На них за это в суд подать можно?

В отличие от своего приятеля, Ким Уджун не обладал выдающимся писательским талантом.

Всё, что он умел от рождения, – это чесать языком и с малых лет махать кулаками.

Он и помыслить не мог, что навыки, освоенные ради выживания, станут его ремеслом. Но даже в этом он сильно уступал своему другу, из-за чего их постоянно сравнивали.

Из-за нехватки иных талантов он не мог бросить то, в чём был хорош. Кому охота каждый день ходить по лезвию ножа?

Ким Уджун тоже хотел валяться в постели, а не вдыхать тошнотворный запах крови жутких тварей.

Вот только в том мире по-другому было не выжить.

В своём прежнем мире, до того как стать Нарином.

Кима Уджуна звали охотником.

*

Боевое отделение, отделение магии, специальное отделение. Хотя для удобства их разделяли на три направления, в своей основе Академия Лорд была учреждением для подготовки мастеров боевых искусств.

Основанная в честь окончания войны, на самом деле она предназначена для подготовки к новой.

И в этом не было ничего зазорного. В мире, где кишат бедствия и монстры, иначе и быть не могло.

Развитие личной силы напрямую связано с выживанием, а мастеров, которых можно призвать в случае крайней необходимости, всегда не хватает.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что этим миром правит сила.

Огромную Империю удерживает Владыка Меча, Берн Астезия. Кроме него, баланс сил поддерживают остальные Трое Владычествующих и десять мастеров, именуемых Десятью великими.

Одним словом – власть сильного.

Дикая, варварская философия, но настолько простая, что её поймёт и ребёнок. Сильный становится хищником, слабый – добычей.

Именно так привыкло мыслить племя зверолюдей, чья природа близка к зверям.

— Слушай внимательно, медвежонок.

Неподалёку от профессорского корпуса располагалось несколько тренировочных арен для занятий и практики.

Нарин привёл сюда учеников второго курса специального отделения.

— Кафедра – это не просто стол. Это священное место, откуда учитель, подобный небу, передаёт свои знания. То есть символ наставника и сам наставник. И ты, мой дорогой медвежонок, в первый же день её разнёс?

Можно было воспользоваться подземным тренировочным комплексом или исследовательским корпусом магии, но он намеренно выбрал открытую и хорошо просматриваемую площадку.

Чем больше глаз увидят то, что произойдёт дальше, тем лучше.

— Я расцениваю этот поступок как вызов авторитету учителя.

«Что за чушь он несёт?»

Стоявший столбняком Гарм неопределённо скривился. Он пошёл за ним, поддавшись общей атмосфере, но совершенно не понимал, что на уме у этого змея.

Обычно преподаватели, позеленев от злости, выбегали из аудитории или, испугавшись, отступали на шаг.

Даже Гарм, не раз доводивший кураторов до белого каления, столкнулся с таким впервые.

— Встань в стойку. Мана запрещена, работаем только голыми руками.

— …Чего?

Гарм на мгновение усомнился в собственном слухе.

Он посмотрел на Нарина, стоявшего напротив. Тот засунул руки глубоко в карманы и сплюнул на землю. Его развязная осанка напоминала не мастера боевых искусств, а гопника из подворотни.

— Не расслышал? Снимем погоны и сойдёмся один на один. Кто победит – тот учитель, кто проиграет – идёт в ученики. Я добрый, поэтому даю тебе такой шанс. В твоём возрасте стать учителем без экзаменов выпадает не каждый день.

— Ты совсем из ума выжил?

Гарм усмехнулся от удивления.

Он, конечно же, наслышан о дурной славе Нарина. Ищейка Тоски по родине. Говорят, он с юных лет голыми руками разрывал на части сотни врагов.

Ну и что с того? Гарм тоже выживал в суровых условиях. Отстал в конкуренции – тебя выбросили. Сфейлил охоту – ходи голодным.

А если не можешь защитить своё – отнимут. Ему даже приходилось загрызть собственного брата, чтобы выжить.

— У тебя нет ни клыков, ни когтей, и ты собираешься драться со мной голыми руками?

Гарм силён. Он растоптал множественные орды братьев и стал наследником племени зверолюдей-медведей.

Из-за этого он привлёк к себе слишком много внимания и оказался здесь в качестве заложника, но наступать на горло собственной природе не собирался.

От драки он никогда не уклонялся. Более того, сражаться ему нравилось.

Против зверочеловека. Без маны. Голыми руками.

— К слову, я не буду использовать кулаки.

Причин отказываться не было.

Бум!

Гарм рванулся вперёд, сотрясая землю. Убивать нельзя. Точнее, главное – не убить до смерти.

Пусть станет калекой, лишь бы дыхание теплилось. Он сам напросился на драку, так что оправданий хватит с лихвой.

Первым делом нужно захватить горло. Схватить и вцепиться зубами – самое верное.

Мгновенно сократив дистанцию, Гарм выбросил руку вперёд.

«… Что?»

Захват сорвался. Пальцы сжали пустоту, и тело по инерции качнулось вперёд. Намереваясь спешно восстановить равновесие, он вдруг увидел перед собой широкую ладонь.

Хлёсткий удар!

Гарм услышал оглушительный звон в ушах.

Голова дернулась в сторону, а по всему лицу разлилась жгучая боль.

Незнакомое ощущение. Это не просто больно, это невероятно унизительно. Разве кто-то раньше смел давать ему пощёчины?

Нет. Ни разу в жизни.

В драках зверолюдей обычно используют кулаки и когти. Некоторые задействуют рога или хвосты, но среди тех, с кем сражался Гарм, никто и никогда не раздавал оплеухи.

Так кто же, черт возьми, этот человек?

— Ох!

Ладонь Нарина снова врезалась в щеку Гарма.

На этот раз он не смог сдержать вскрик. Он думал, перед ним хлипкий человечишка, но рука у того оказалась неожиданно тяжелой.

Если не напрячь глазные яблоки, слезы брызнут сами собой. Трудно поверить, что этот удар нанесён без использования маны.

Трудно, но приходится. Чутьё зверочеловека острейшее. Если бы тот покрыл ладонь маной, Гарм не мог бы этого не заметить.

Нарин совершенно точно лупил Гарма по щекам голыми руками, не прибегая к магии.

Они условились не использовать ману. Как бы ни было больно, задействовать защитную энергию меча он не мог.

— Кр-а-а-а!

Задетое за живое гордость заставила Гарма издать звериный рёв. Он начал беспорядочно махать обеими руками, выпустив когти.

Разница между расами оставалась прежней. Зверолюди от природы наделены куда более мощным телом, чем люди.

Удары Нарина причиняли лишь боль, а вот когти Гарма несли смертельную угрозу.

Даже Нарин, попадись он под эти когти, превратится в кровавое месиво.

«А чуйка-то ещё не совсем заржавела».

Главное – не попадаться.

Успокоив сбившееся дыхание, Нарин сделал шаг. Уклониться, сократить дистанцию. Для тела Кима Уджуна это было привычным делом.

Но и тело Нарина способно на такое. Оно двигалось даже лучше, чем он ожидал. Точнее, движения получались естественнее, чем в его прежнем теле.

Толокно, которому в будущем суждено стать Злым Знамением. Похоже, тренировками боевых искусств он не пренебрегал, раз способен так двигаться.

«Зверь остаётся зверем».

Стоило пару раз прописать пощёчину, как у него напрочь сорвало башню.

Взбешённый зверь – лёгкая мишень. Нарин сталкивался с подобным сотни раз.

Пытаться сокрушить такого противника в лоб – глупость. Он и не мог, да и не было необходимости.

Однообразные, прямолинейные атаки. Начало и конец всегда разнятся, но сам процесс предельно предсказуем. Потому что он не воин. Это драка дикаря, привыкшего давить силой, а не техникой.

Поэтому его действия читаются без труда. А если всё видно как на ладони, остальное – дело техники.

Бум!

Нарин точно точечным ударом приложился по переносице Гарма. Он хотел сломать ему нос, но тот оказался слишком крепким, так что удалось лишь пустить юшку.

Это его не расстроило. Увидев капающую хлынувшую кровь, Гарм на мгновение растерялся.

Хоть и выглядит матерым, а внутри – незрелый пацан. К чужой крови он может быть равнодушен, но вид собственной всегда выбивает из колеи.

Воспользовавшись замешательством, Нарин выбросил руку и мёртвой хваткой вцепился Гарму в грудки.

— Любовью, а не насилием.

Он же обещал не использовать кулаки.

Хоть этот выродок и не ставит слова учителя ни в грош, как можно поднять руку на драгоценного ученика? С другой стороны, и спускать с рук растоптанный авторитет нельзя.

Вот почему Нарин выбрал пощёчины.

Кулак – это варварство, а ладонь – средство нежного убеждения. Щека опухнет, кожа лопнет, но кости останутся целы.

А благодаря большой площади контакта до него быстрее дойдёт. Например, уважение к наставнику, безграничная любовь к ученику…

Кулак – это насилие. Щелчок по лбу – забота.

А пощёчина – это любовь.

— Любовь, любовь, паршивец ты эдакий!

Нарин щедро наделил его «любовью», раздавая пощёчину за пощёчиной.

— Кха-а-ак!

Хлёсткие, звонкие удары разносились по арене, и с каждым из них голова Гарма моталась из стороны в сторону.

На третьем ударе у него лопнула губа. Больно – просто жуть. Он пытался махать руками, но не мог даже дотянуться.

Ученики, наблюдавшие за односторонним избиением, раскрыли рты от изумления.

«Гарм… настолько беспомощен?»

Сильнее всех был поражён Пэк Вишин, которому уже приходилось драться с Гармом.

Это было полгода назад. Точную причину он уже и не помнил.

Выходки Гарма давно переходили все границы. Наверняка он и тогда оскорбил Тоску по родине.

Пэк Вишин проиграл Гарму.

Тот бой не был разгромным, но поражение есть поражение. Пэк Вишин признал силу Гарма и поклялся когда-нибудь взять реванш. Однако до сих пор не был уверен, что сможет его одолеть.

Наследник племени зверолюдей-медведей. Пусть они и пришли в упадок, но сила того, кто выжил в жестокой борьбе за власть, была неоспоримой.

Тогда у Пэка Вишина впервые в жизни появилось желание кого-то превзойти.

«Невероятно».

И этого самого Гарма сейчас безответно метелят. Причём человек, который не использует ни ману, ни оружие.

Он знал, что Нарин силён, но никак не ожидал, что тот сможет подавить Гарма одним лишь голым рукопашным боем.

— Что здесь, чёрт возьми, происходит?

Именно в этот момент раздался знакомый голос.

Узнав того, кто стоял за спиной, Пэк Вишин вздрогнул всем телом.

— Кя-а-а-ак!

Гарм всё ещё отчаянно пытался вырваться из хватки Нарина. Тот всего лишь держал его за отворот одежды, но полностью контролировал каждое движение.

Гарм не мог ни замахнуться, ни даже отступить назад.

Едва заметные изменения в направлении силы постоянно лишали Гарма равновесия.

И тут…

— Кха!

Дыхание Гарма перехватило.

Воздух полностью выбило из лёгких, а перед глазами всё поплыло. Лишь когда он грохнулся головой о землю, до него дошло, что произошло.

Единственное, что обещал не использовать Нарин, – это кулаки. Он всадил колено ему в грудь и плавно подсёк ногу, сбив с ног.

Заломленная за спину рука отозвалась острой болью.

— Кр-р-р…!

Его позорно скрутили.

Гарм со скрипом сжал зубы и зарычал. Колено Нарина давило ему на лопатку.

Не вырваться. Стоит дернуться – и рука просто сломается.

— Эй-эй, расслабься. Не расслабишься – сломается ведь!

От насмешливого тона Нарина Гарм стиснул зубы ещё сильнее.

Как всё дошло до этого? Это же вопреки здравому смыслу! Он, зверочеловек, проигрывает человеку, который должен быть в разы слабее?

С трудом приподняв налившуюся тяжестью голову, он увидел тех, на кого раньше и смотреть не хотел. Ошмётки Тоски по родине, Лунного ореола, Пандемониума.

Все они свысока смотрели на него, жалко валяющегося на земле.

«Да как они смеют…»

Твари, которые в Царстве демонов были бы просто добычей.

Слизняки, едва выживающие под защитой Лорда.

«Смотреть на меня свысока!»

Этого не может быть. Этому не бывать!

Сильный поедает, слабый становится пищей. Гарм лучше кого бы то ни было понимал закон джунглей.

Потому что он так жил. Чтобы выжить, он загрыз множественные орды собственных братьев.

----------

Глава 4. Попадание (4)

Вспышка!

В то же мгновение взвилось алое пламя. Нарин отступил на шаг, почувствовав обжигающий зной, перегородивший ему путь.

— О-о-о…

Кулак огненного колеса палящей ночи.

Техника, которую Хассель, отложив меч, перенял у Владыки Кулака. Увидеть своими глазами то, о чём раньше только слышал, было странно. Снова накатило чёткое осознание, что он действительно попал в другой мир.

Фо-о-ух. Полымя быстро улеглось. На обугленной арене стоял Хассель, повернувшись к нему спиной.

У его ног без чувств валялся Гарм, вернувшийся в прежний облик. Неужели отключил его за эти доли секунды?

— Отнеси его в лазарет.

Амутар, на которого указал Хассель, подхватил Гарма.

Черный тигренок. Нарину показалось странным, что тот так близок с Гармом.

По сути, их отношения должны быть кровной враждой.

— …

Амутар пристально посмотрел на Нарина, затем повернулся и пошел в сторону лазарета.

Его взгляд был исполнен глубокого смысла. Не то чтобы он выражал враждебность или настороженность, но это непроницаемое выражение лица вызывало некое неудобство.

«Не решит ли он потом отомстить и напасть?»

Судя по воспоминаниям, Амутар был не из таких, но осторожность никогда не помешает. Нарин знал о нём лишь отрывочные сведения, услышанные случайно.

Спешить с выводами нельзя. Пока сам не увидишь и не услышишь – ничего не поймёшь.

Впрочем, в одном он был уверен точно.

— Ты хотел убить Гарма?

Этот главный герой что-то себе вбил в голову.

Нарин пожал плечами, глядя на приближающегося с мрачным лицом Хасселя.

— Хотел бы убить – одной пощёчиной не обошлось бы. Я, вообще-то, их классный руководитель, дубина. Чего ты сразу так сгущаешь краски?

— Гарм применил превращение в лютого зверя.

— Вот и я о том же! Чуть не стал закуской для собственного ученика в первый же день.

— А не ты ли его спровоцировал? Позволил Гарму потерять рассудок и взбеситься, чтобы потом убить, списав всё на несчастный случай? Мол, возникла угроза жизни и у тебя не было выбора.

— У меня есть знакомая писательница, так вот у тебя фантазия богаче будет. Не думал бросить преподавание и податься в беллетристику?

Плевать в улыбающееся лицо вроде как не принято.

Но, видимо, против применения силы Хассель ничего не имел, потому что грубо сгреб Нарина за грудки. Их глаза оказались на одном уровне.

— Думаешь, это шутки?

— А похоже, что я шучу?

Улыбка мгновенно слетела с лица Нарина.

Он был благодарен за то, что тот вмешался, но сгребать за грудки и трясти – это совершенно другой разговор.

Он понимал, что перед ним человек, которому бессмысленно что-то доказывать. Да если бы и можно было, распинаться в оправданиях он не собирался.

Нарин считал, что ни в чём не виноват.

— Пусти, сука.

Вины за ним нет, а значит, и держится он уверенно. Вот только Хассель истолковал это по-своему.

Тсс-с-с…

Вокруг Хасселя начали вспыхивать и кружить искорки пламени.

Воздух, касавшийся кожи, стал раскаленным. На миг силуэт Хасселя заколебался, словно марево над горячим асфальтом.

И от него исходил не только зной. Враждебность постепенно перерастала в жажду убийства. Он еще колебался, но решение было вопросом времени.

Хассель намеревался убить Нарина.

«Не одолею».

Это вам не Гарм. Голыми руками его не победить, хоть тресни.

Одним ударом утихомирить озверевшего зверочеловека и объять всё тело пламенем, способным плавить сталь, – как с таким справиться?

Но эти мысли так и остались лишь трезвым расчётом. Проигнорировав здравый смысл, Нарин сжал кулаки.

Чтобы в любой момент вмазать по этой высокомерной роже. Чтобы хотя бы не умереть зазря.

«Даже если мне конец…»

Он не акцентировал на этом внимания, но его восприятие энергии было обострено до предела. Мана, которую Нарин ковал всю жизнь, покоилась в его даньтяне.

И её было немало. Куда больше, чем во времена Кима Уджуна.

Жаль, конечно, что она не в сердце, но если рискнуть и принять на себя внутренние травмы, вычерпать её вполне реально.

«Но красивую рожу я тебе раскрошу».

Просто так сдаваться он не намеревался.

Вспышка! Пламя Хасселя обрело чёткую форму. Нарин предельно обострил чувства и приготовился к действию.

Он уже собрался всадить кулак, готовый к тому, что мясо сползёт с костей от ожогов, как вдруг…

— Извините, что вмешиваюсь…

Один из учеников-зрителей бойко поднял руку.

— Но мне кажется, у него не было намерения убивать.

Голос прозвучал совершенно непринуждённо.

С каждым её грациозным шагом слегка покачивался змеиный хвост. За лукавым прищуром скрывались вытянутые зрачки ярко-жёлтого цвета.

— Гарм, этот тупой медведь, первым начал дерзить. Он даже кафедру разнёс, чтобы досадить учителю.

Кая Примера. Она спокойным тоном выступила в защиту Нарина.

— Спросите у Пэка Вишина. Он вообще изначально собирался драться с Гармом.

— Это правда?

Насупленный взгляд Хасселя устремился на Пэка Вишина.

Тому, похоже, было не по себе от такого внимания, но он с недовольной миной всё же кивнул.

— …Гарм первым оскорбил Тоску по родине. Если бы господин Нарин не вмешался, мы бы точно сцепились. А только что… этот идиот продолжал проявлять неуважение, вот всё и зашло так далеко. Вряд ли господин Нарин с самого начала хотел навредить ему.

— Слыхал?

Нарин оскалился. Хватка на его отворотах ослабла.

— Руки убрал.

Хвать! Он грубо отпихнул руку Хасселя и, поправляя помятую одежду, проворчал:

— Сразу видно барчука: чуть что – сразу права качать. Или это потому, что я изгнанник? Нам, чужакам, уже и жить спойно нельзя?

— …

Нарин оставил лишившегося дара речи Хасселя и смерил взглядом учеников.

Их взгляды разительно отличались от первоначальных. Настороженность, интерес, отвращение, любопытство.

Каждый выражал своё, но это куда лучше полного равнодушия. Если ученики не ставят учителя ни во что, о каком авторитете может идти речь?

«А он ничего так».

Пэк Вишин. Мало того что передумал драться и послушно выслушал, так еще и довольно объективно изложил суть. Это вызывало симпатию.

С такими учениками хотя бы есть смысл работать.

А вот с другой стороны…

«Эта опасна».

Пересекшись с ним взглядом, девушка-змея подмигнула одним глазом.

На втором курсе специального отделения было несколько учеников, с которыми стоит быть ухо востро.

Кая Примера – одна из них. Старшая дочь дома Примера, который клеймят как предателей. Можно сказать, она в похожем с Нарином положении.

«Не думал, что она заступится».

Почему Кая решила его защитить – непонятно. Вряд ли из соображений солидарности, скорее очередная блажь ее непредсказуемого характера.

За милым улыбающимся личиком скрывался человек не менее ебанутый, чем сам Нарин.

Впрочем, по лору сам дом Примера – это приют для умалишённых, так что удивляться нечему. Просто от неё лучше держаться подальше.

Проигнорировав знак Каи, Нарин повернулся к Хасселю, чьё лицо выражало сложную гамму чувств.

— Ну? Тебе ещё есть что сказать?

— …Значит, ты не пытался убить Гарма.

— Заставляешь меня повторяться. Честно говоря, на кой мне сдалось убивать этого сопляка? Я еле работу сменил, потому что прежняя достала, и что – увольняться в первый же день? Я вообще-то на жизнь так зарабатываю.

— Если ты действительно предал Тоску по родине, то да.

— Да у тебя паранойя, чувак.

Эти слова бьют точно в цель, но Нарин даже бровью не повел.

Нарин не был дезертиром из Тоски по родине. Напускное предательство – лишь предлог, чтобы втереться в доверие к Лорду, а на самом деле подозрения Хасселя ближе всего к правде.

— Ладно, забей. Толком распинаться – только время терять. Всё равно ведь не поверишь.

В то же время это было бесконечно далеко от истины.

Нынешний Нарин – Ким Уджун – не имел к Тоске по родине никакого отношения.

Он лишь играл роль Нарина, чтобы выжить, а по сути оставался сторонним наблюдателем.

Будь его воля, он бы к чертовой матери бросил и тайные приказы, и преподавание.

Хассель, конечно, не мог знать, что творится на душе у Нарина, и продолжал допрос:

— Тогда почему ты отвернулся от Тоски по родине?

— Я же сказал. Прошлая работа была мне не по душе.

— И ты думаешь, я поверю в эту чушь?

— Ты сейчас специально меня доводишь, да?

Две параллельные прямые всё равно не пересекутся, так что продолжать спорить не было смысла. Поняв это, Хассель сменил тему:

— Обязательно было распускать руки? Телесные наказания не запрещены, но можно было решить вопрос словами. Твои суровые методы могли дать поворот для дурных мыслей…

— Завязывай нести херню.

Нарин цыкнул и грубо перебил Хасселя.

— Зверочеловек оскалился на меня. И ты предлагаешь решать это разговорами? Ты когда-нибудь видел, чтобы зверье делило сферу влияния за чашечкой чая?

— …Зверолюди – не звери, а люди.

— Они и люди, и звери, придурок. Надо уметь смотреть правде в глаза. Из-за таких, как ты, в мире цветёт дискриминация и всё катится к чертям. Понял?

От этих резких слов Хассель поджал губы.

— Я буду учить их так, как считаю нужным, так что не суй свой нос. Иерархия устанавливается сразу – таков закон зверолюдей и мой метод обучения. Если хочешь поспорить – нужно было самому становиться их классруком.

— …Ты точно Нарин?

На этот раз Нарин слегка удивился.

Он не понял подоплёки вопроса. Ничего не ответив, он лишь скривил суровую мину.

Видимо, не придав этому большого значения, Хассель тихо вздохнул:

— На этот раз я закрываю глаза. На практических занятиях травмы – не редкость. Но если подобное повторится…

— Ты бы лучше за своим первым курсом приглядывал.

Слушать эти скучные и заезженные угрозы до конца не было сил.

— Со своими учениками я разберусь сам. Не лезь не в своё дело.

— …Идет.

Хассель кивнул. Судя по тому, что жажда крови улеглась, вступительные слова учеников возымели действие.

— Прежде чем уйдешь, сказать ничего не хочешь?

Брошенная невзначай фраза Нарина остановила уже собравшегося уходить Хасселя.

Тот выглядел недовольным, но проигнорировать не смог.

Есть жертва, есть виновник, и свидетелей полным-полно. Как профессор, он должен соблюдать приличия на глазах у студентов.

— За то, что поспешил с выводами и повёл себя нетактично…

— Что-то шея у тебя не гнётся.

Хассель сжал челюсти. Скривив губы, он всё же коротко кивнул.

— …Приношу извинения.

— Ага, свободен.

В дрожащем голосе Хасселя сквозила скрытая ярость. Нарин лишь развязно взмахнул рукой.

Ему не привыкать к ненависти. Впредь это наверняка повторится еще не раз, и забивать себе голову каждым случаем – слишком муторно.

Проследив взглядом за удаляющимся Хасселем, Нарин махнул рукой ученикам:

— На сегодня все свободны. Занятие и классный час окончены, дуйте на следующие лекции.

Классным часом это называлось лишь формально, на деле же это была перекличка, чтобы предотвратить побеги. Вряд ли кого-то устраивает жизнь заложников и ссылка.

Хоть и существовало множество ограничений, препятствующих побегу, он слышал, что умельцам иногда удавалось покинуть остров.

Само собой, добром это почти никогда не кончалось.

«Разные культуры, что ли? Манер вообще никаких».

Хоть все и разошлись без лишних слов, никто даже толком не попрощался.

Разве что Пэк Вишин слегка кивнул, да Кая с улыбкой помахала ручкой.

Но по меркам Нарина этого было явно недостаточно.

— О, решился попрощаться?

Остался всего один ученик. И надо же было так совпасть, что именно к ней стоило присмотреться с особой осторожностью.

Сёльён. Единственная представительница Лунного ореола среди второго курса специального отделения и священная лисица.

Подойдя к Нарину, она медленно качнула головой.

— Господин.

— Вообще-то меня зовут Нарин.

— Да, вы. Господин учитель.

Так это было обращение, а не имя.

— Позвольте спросить вас, господин.

Для ученицы ее манера речи была чересчур архаичной и странной. Все небожители так разговаривают?

— Почему вы стали учителем?

— Ты разве не слышала наш разговор с Хасселем?

— Слышала. И я прекрасно знаю, что вы за человек. Именно поэтому и спрашиваю: почему именно преподавателем в Лорде?

Лисий разрез глаз придавал ее взгляду суровость.

Не только голос, но и глаза, проглядывавшие сквозь белоснежные волосы, были холодны как лёд.

Настроена она явно недружелюбно.

— Похоже, вас ненавидят за прошлые грехи. Я и на родине слышала о вашей дурной славе. Неудивительно, что профессор Хассель не спускает с вас глаз.

— Вот как?

— Я тоже вам не верю.

Нарину было нечего ответить, и он лишь причмокнул губами.

Он понял, что не нравится ей, но что он должен с этим делать?

— Так ответьте честно: зачем вы пришли сюда?

— Сменил работу ради денег.

Сёльён впервые слабо улыбнулась. За этой холодной улыбкой таилось лезвие.

— Ваша ложь отвратительна.

— Я не вру.

— Ещё и бессовестный. Причин не любить вас становится всё больше.

— У тебя ко мне личная неприязнь?

— Вы мне не нравитесь. Особенно то позорище, что вы устроили сегодня.

Нарин всерьёз задумался.

А было ли позорище? Он утихомирил обнаглевшего зверя и умыл правдой и логикой профессора, пытавшегося повесить на него всех собак.

Все разрешилось вполне мирно и разумно.

— Вы унизили своего ученика Гарма. Более того, оскорбили зверолюдей, назвав их зверями.

— Это не оскорбление, а факт…

— Я не желаю этого слушать! Вы и меня назовёте зверюгой только потому, что я йосон?

Ну так зверь и есть, разве нет?

Нарин едва удержал эти слова на языке. Будь то зверочеловек или йосон, их истоки уходят к зверям, так что ошибки тут нет.

Но он не говорил, что они не люди.

Если выглядишь как человек, мыслишь и говоришь как человек – разве ты не человек? Разница лишь в том, сколько звериной природы в тебе осталось.

Он мог бы возразить, но раз она не хотела слушать, он просто промолчал.

— Так я и думала.

— Эй, ты же сама сказала молчать!

— Да. Поэтому на мои следующие слова можете не отвечать. Если вы ещё хоть раз попытаетесь подчинить нас силой…

Переведя дыхание, Сёльён пристально посмотрела на Нарина:

— Я подам официальную жалобу руководству Академии. О том, что ваши педагогические компетенции и соответствие занимаемой должности вызывают огромные сомнения.

От такой наглости Нарину даже смеяться расхотелось.

— Ты мне угрожаешь?

— Угрожаю. Именно так. Недовольство одного студента – ничто, но если задействовать влияние Лунного ореола, никто не сможет пройти мимо. Возможно, сам председатель, Владыка Меча, займется этим вопросом.

Вмешательство Лунного ореола… Сёльён вполне могла это устроить.

К тому же Лунный ореол, в отличие от остальных фракций изгнанников, трепетно относится к своим людям. Таков уж лидер, Владыка Небес.

Сжав кулачки, Сёльён добавила:

— Если работа вам не по душе – увольняйтесь как можно скорее.

После чего резким шагом почти побежала прочь.

Слышать столь откровенный шантаж… Похоже, авторитет учителя тут и впрямь пробил дно.

Одиноко стоявший Нарин вдруг усмехнулся: он успел заметить, как слегка дрожали сжатые кулачки Сёльён.

Трястись от страха, но всё равно высказать всё в лицо… То ли трусиха, то ли храбрая – не поймёшь.

— Мы ведь раньше не встречались?

Прежде чем Сёльён скрылась из виду, Нарин крикнул ей вслед.

Сёльён лишь бросила беглый взгляд, но не остановилась. Весьма неопределённая реакция.

«Которая из них?»

Кто-то выслеживал Нарина с первого же дня.

Он закинул удочку напоследок, но нужного ответа так и не получил. Для уверенности информации мало.

«У Сёльён есть сестра-близнец».

Теперь стало ещё непонятнее, кто именно это был.

----------

Глава 5. Амутар (1)

Комната на втором этаже особняка. Пожалуй, единственное место, где можно было расслабиться.

Нарин лежал на кровати, погружённый в мысли.

«Почему я переродился в Нарина?»

Вопросов было куда больше, чем ответов.

Оказаться внутри романа, который ты даже не читал, – ситуация не просто редкая, а с точки зрения здравого смысла невозможная.

«… Хотя чему я удивляюсь?»

Если подумать, мир, в котором жил Ким Уджун, тоже был далек от нормальности.

Скажем так, катящийся в бездну мир. Из постоянно возникающих Врат выплёскивались монстры, а пробуждённые охотники занимались их уничтожением.

Ким Уджун и сам был довольно известным охотником. Насчёт силы – вопрос отдельный, а вот скверным характером он славился на всю округу, из-за чего коллеги старались держать с ним дистанцию.

И всё же он был ветераном с богатым боевым опытом. За время работы охотником он насмотрелся на такие аномалии, что удивить его было сложно.

Конечно, попадание в другой мир выходило за рамки привычного. Даже для Кима Уджуна это было за гранью понимания.

«Твоих рук дело?»

Нарин со вздохом проглотил вопрос, который всё равно некому было задать. Старый друг и напарник. Учитель, научивший Кима Уджуна выживать.

И автор, создавший этот мир и самого Нарина.

«Юран».

Он мысленно произнес это имя.

Ха Юран. Будучи охотницей ранга S, она была мастером боевых искусств, а не магом. Она была несравнимо сильнее Кима Уджуна, но никогда не пользовалась магическими трюками.

Честно говоря, с объективной точки зрения, её дикая сила впечатляла куда больше любой магии.

Человек, способный кулаком пробить дыру в небе, а ладонью расщепить гору. Пока маги гордились подкинутым в воздух фаерболом, Юран простым броском камня пробивала головы монстрам.

— Давно хотел спросить: почему у тебя кличка Ведьма Бесконечности? Про Бесконечность ладно, но при чём тут ведьма, если ты даже колдовать не умеешь?

— Не знаю, не спрашивай. Мне самой не нравится.

— Не хочешь сказать, что боевые искусства, доведённые до абсолюта, неотличимы от магии?

— …Я же просила не спрашивать!

— Смешное прозвище, честное слово.

Юран была гением. Она одинаково хорошо владела как кулаками, так и любым оружием.

Даже то, что она ни с того ни с сего взялась за писательство и добилась успеха, говорило об её абсолютном таланте во всём.

Так что если бы она владела магией, это бы не удивило.

Переселить Кима Уджуна в тело Нарина… Даже если это не её личная сила, она вполне могла такое устроить.

Как бы то ни было, первым делом подозрение падало именно на автора – Юран.

— Зараза.

Нарин ухмыльнулся и тихо выругался. В этом слове не было настоящей злобы.

Хотя, может, совсем немного? Каждый раз, когда Нарину приходилось несладко, она хохотала от души.

Она позволяла ему мучиться до последнего и лишь тогда, когда становилось совсем невмоготу, соизволяла помочь.

Теперь на такую помощь рассчитывать не приходилось.

— Злодей из меня так себе, лучше бы в главного героя закинуло.

Поморщившись, Нарин покачал головой.

Причина перерождения сейчас не имела значения.

Главное – выжить в теле Нарина. Если умереть, как положено по сюжету, до правды не добраться.

Нарин резко поднялся с кровати.

— Уходите?

Переодевшись в удобную одежду и выйдя во двор, он почувствовал знакомый тошнотворный запах.

Бэкян спускал кровь с подстреленного кабана. С окровавленными руками и ножом в пальцах он выглядел жутковато.

«Я думал, наёмники только качаются, а они ещё и туши разделывать умеют?»

— Прогуляюсь.

— Вернитесь до захода солнца. Сегодня мясо отличное.

— …Ладно.

Забота в словах звучала странно в сочетании с ледяным тоном и механическими движениями, которыми Бэкян ловко разделывал тушу кабана.

Миновав Бэкяна, Нарин направился по тропинке в лес.

«Где-то здесь…»

В первый день, блуждая по лесу, он приметил одно местечко.

Пройдя вглубь, он вышел на просторную поляну. Вполне достаточно места для тренировок.

Чтобы скрыться от глаз Бэкяна, он ушёл как можно дальше от особняка. Если не орать во всё горло, его никто не заметит.

— Отлично.

Убедившись, что вокруг никого нет, Нарин уселся прямо на землю посреди поляны и выровнял дыхание.

Закрыв глаза, он начал наводить порядок в мыслях.

Текущее положение Нарина. Возможные враги или те, кого стоит ими считать.

Самый опасный – Хассель, но и учеников специального отделения сбрасывать со счетов нельзя. Те же Гарм и Сёльён затаили на него обиду.

Поэтому необходима подготовка. Нужна сила, чтобы хотя бы защитить себя или сбежать в случае чего.

«У этого метода медитации нет названия».

Вспомнились времена, когда он был неопытным желторотиком и только учился понимать, что такое мана.

«Я создал его для себя, так что не стал давать имя. Гордись: ты первый и последний, кому я его передам».

Он попытался вспомнить те ощущения.

Как он чувствовал энергию, как направлял её? На первых порах ему помогала Юран. По её указке он ощущал ток маны по всему телу.

Сейчас в подобной помощи не было нужды. Чувствовать ману он мог ещё во время боя с Гармом.

В теле Нарина уже активировано восприятие энергии. Ощущения воина, свободно управлявшего маной, никуда не делись.

Но чувствовать и управлять – вещи разные.

«Даньтянь я трогать не буду».

Ци, демоническая энергия, ци бессмертных – разница лишь в названиях, суть одна: всё это мана. В случае Нарина, как выходца из Тоски по родине, это называлось бы внутренней энергией, но для Кима Уджуна это была просто мана. Не хотелось забивать себе голову лишними терминами.

Воины Тоски по родине обычно накапливали ману в даньтяне. Начиная с нижнего даньтяня, они по мере роста мастерства открывали средний и верхний даньтяни.

«Плевать я хотел на эти условности».

Повторять путь Злого Знамения он не собирался.

В отличие от Нарина, Ким Уджун копил ману в сердце, а не в даньтяне. Извлекать её из даньтяня для него непривычно.

Дело не в поиске лёгких путей. Возможно, восстановить прежние навыки было бы даже проще.

Но он выбрал сердце по другой причине.

«Стабильность и потенциал».

Нарин помнил, насколько сильна была Ха Юран.

Она достигла вершины благодаря созданному ею методу медитации. Настоящее божественное искусство. Высокий предел был доказан на практике.

А что Нарин? Он был силен, но уступал Хасселю с мечом. По словам Юран, он едва тянул на последнее место среди Десяти великих, не говоря уже о Троих Владычествующих.

Путь Нарина имел чёткий предел. Быстро вернуть силу – можно, но рассчитывать на большее не приходится.

«Да и безумие этого парня смущает…»

Нельзя исключать худшее. Вдруг он был психопатом от природы, а может, техника, которую он практиковал, оказалась темным искусством, разрушающим разум?

Если верно второе, то решение не трогать ману в даньтяне – настоящая удача.

Поэтому лучше начать всё заново.

Не по пути Нарина, а по пути Кима Уджуна.

— Фу-у-ух…

С глубоким вдохом он впитал сырую ману из окружающего воздуха.

Остров Ириан – искусственный остров, созданный магией. Раз он сотворён маной, то и насыщен ею сверх меры.

В густом лесу, куда не ступала нога человека, энергия была чистой, без примесей.

Элемент огня был немного силён, но не критично. Учитывая близость Хуашаня, это естественно. А раз так – она чистая, и впитывать её легко.

«Средний даньтянь уже открыт?»

Путь от даньтяня к сердцу был свободен. Уровень, позволяющий без труда управлять энергией меча. Если Нарин был таков, то и Хассель явно открыл средний даньтянь.

Неважно. Исходной точкой станет сердце. Связь с даньтянем его не волнует.

Мана, пройдя по каналам, достигла сердца. Примеси и грязь выходили с дыханием. Остаточные злые духи выжигались слабой энергией огня.

«Терпимо».

Сердце, в которое внезапно хлынула мана, бешено заколотилось.

Знакомый процесс адаптации. Сосуд, служивший лишь проходом, теперь стал хранилищем, так что нагрузка колоссальная.

По телу градом катил пот. Во рту появился солоноватый привкус крови.

Временное явление. Искажение ци? Опасно, но останавливаться он не намеревался. Он занимался этим всю жизнь, с чего бы вдруг провалиться?

Сколько прошло времени – неизвестно.

«Готово».

В какой-то момент мучительная боль в груди утихла. Поток маны, пульсирующий вокруг сердца, стал плавным.

Нарин с чувством глубокого удовлетворения ощутил центр управления маной.

«Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений».

Название, которое Ким Уджун дал вопреки протестам Юран. Лучшего названия и не придумаешь.

Тысяча звёзд, проходящих через десять тысяч превращений.

Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений дает абсолютную свободу. Не привязываясь к одному месту, оно непрерывно двигается и в своём высшем проявлении образует целую вселенную.

«Для начала… одна».

Вокруг сердца Нарина вращалась одна-единственная звезда.

Первая звезда Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Но он не расстраивался из-за того, что она всего одна. Когда Ким Уджун впервые увидел свою звезду, она была куда меньше.

Фундамент заложен, теперь остаётся лишь увеличивать количество звёзд.

«До пятой звезды доберусь быстро».

Уровень Кима Уджуна как охотника ранга A соответствовал пятой звезде. Он начинал не с нуля, так что рост будет стремительным.

Чтобы уделать высокомерного Хасселя, нужен как минимум этот уровень.

Но даже первая звезда – огромный успех. Нарин довольно ухмыльнулся и вытер взмокшие волосы.

Сначала нужно умыться, а потом завалиться к Бэкяну и потрескать жареного кабанчика.

С этими мыслями он поднял голову.

— А…

Солнце давно зашло за вершину горы.

Ужин он благополучно проспал.

*

Ещё до того как открыть глаза, Гарм скривился.

Едва сознание вернулось, первым делом включилось чуткое обоняние. В нос ударил резкий запах лекарств, перемешанный с привычным запахом зверочеловека.

Шёл бы ты отсюда… Сколько ты ещё будешь сидеть? Притвориться, что ли, всё ещё в отключке?

— Очнулся.

— …Какого хера ты такой глазастый?

Гарм с ворчанием открыл глаза.

Осмотревшись, он убедился: лазарет. Он думал, что никогда не попадет в такое место, и очнуться здесь было невероятно паршиво.

Амутар сидел на стуле у изголовья. Гарм сел, повернувшись к нему.

— Ты всё это время тут сидел?

— Помнишь, что произошло?

Гарм на миг поджал губы, но вместо бранных слов ответил спокойно:

Этот чёрный кот всё равно всегда гнёт свою линию.

— Помню. Нарин, этот урод, выписал мне пощёчин на всю жизнь вперёд. А потом вмешался… профессор Хассель?

— Гарм, ты проиграл.

Скрип. Гарм так сжал челюсти, что зубы хрустнули. Из горла вырвалось глухое рычание, но Амутара это не смутило.

— Вы договорились не использовать ману. Как только ты применил превращение в лютого зверя, ты проиграл.

— Знаю… Знаю я, чёрт тебя дери!

Уткнувшись взглядом в пол, Гарм тяжело вздохнул.

Гордость уязвлена, но против фактов не попрешь.

— Я проиграл. Честно говоря, я его недооценивал, а этот урод оказался чертовски силён.

При всей своей вспыльчивости Гарм не был дураком, не умеющим признавать поражение. Он признал Амутара другом только потому, что тот честно одолел его в бою.

Его уделали всухую. В какой-то момент крышу сорвало и он применил превращение в лютого зверя, но сейчас, вспоминая это, он сгорал от стыда.

Надо было признать поражение прямо там.

— Ты ведь наблюдал до конца. Ну и как он?

— Силен. Особенно впечатлило то, как он за счет техники компенсировал разницу в физической силе.

— А если бы профессор Хассель не вмешался?

— Ты бы погиб.

Бросив это, Амутар задумчиво почесал подбородок.

— Хотя… не знаю. Будь это Ищейка Тоски по родине – да, но тот Нарин, которого я видел, отличается от слухов. Возможно, он бы просто остановился, ограничившись укрощением.

— Согласен. Он не выглядел совсем уж беспощадным…

Гарм хотел было кивнуть, но осекся.

Не беспощадный? Человек, который без тени сомнения раздавал пощёчины ученику?

— …

— Одно понятно точно: Нарин куда сильнее, чем кажется. Он вполне на одном уровне с профессором Хасселем.

— Не переоцениваешь?

Глаза Гарма округлились.

Глава дома Астезия, Владыка Меча, считается сильнейшим в Империи. А у льва не рождается ягнёнок.

И этот Нарин, обычная Ищейка Тоски по родине, равен наследнику Астезии?

— По-твоему… он сильнее твоего отца?

— Вряд ли.

Амутар покачал головой, и Гарм тут же согласился.

Так он и думал. Каким бы умелым тот ни был, до Десяти великих ему далеко.

— А если бы ты с ним сцепился?

— Я бы точно проиграл.

Амутар понимал: он недалеко ушёл от Гарма. На их уровне против такого противника ловить нечего.

— Но я хочу с ним сразиться.

Впервые за долгое время в глазах Амутара блеснул азартный огонёк.

----------

Глава 6. Амутар (2)

Нарин никогда не отличался сонливостью. Как и во времена, когда он был Кимом Уджуном, глаза открылись сами собой еще на рассвете. Чтобы прогнать остатки сна, он сел на холодный пол и начал циркуляцию Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений.

Начинать день с тренировки – привычка, укоренившаяся с самого детства.

Упражнения по контролю маны помогали поддерживать координацию тела и обострять чувства.

— Фу-у-х…

Ким Уджун был трудоголиком. Хоть он и не обладал таким гением, как Юран, талант у него все же имелся.

Приложив все возможные усилия, он сумел достичь пятой звезды Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Позже его мастерство признали, и он стал охотником ранга A.

Вот только его учительница Юран вечно бранила его, твердя, что он недостаточно старается.

«Я стал обращаться с этим умелее, чем вчера».

Он почувствовал перемену всего за одну ночь.

Звезда маны, вращающаяся вокруг сердца. Она заменяла ему даньтянь. Если точнее, работала как продолжение сердца, хранящее ману.

Юран называла эту звезду Новой звездой.

Новая звезда вращается вокруг сердца и резонирует с ним. Сконцентрированная таким образом мана обладает эффективностью, несопоставимой с обычными методами медитации или техниками накопления маны.

«Тело адаптируется очень быстро».

Орбита, бывшая вчера неровной и нестабильной, выровнялась.

Нарин в очередной раз восхитился возможностями своего нового тела.

Он чувствовал это еще во время драки с Гармом, но эта тушка двигалась гораздо лучше, чем когда он был Кимом Уджуном. Сродство с маной, восприимчивость и контроль над ней находились на поразительном уровне.

Не было и намека на отторжение нового метода медитации. Нагрузку на сердце удалось преодолеть всего за один день.

Если так пойдет и дальше, через месяц он без проблем достигнет второй звезды.

«Месяц – это самый крайний срок. Если повезет, справлюсь за две недели».

Чем быстрее рост, тем лучше, но он решил не поддаваться жадности. Для воина спешка – это яд.

Нарин хотел воздвигнуть прочную башню, выстроенную с усердием. Если бы итогом его трудов должен был стать песчаный замок, рушащийся от малейшего дуновения, он бы даже не начинал.

Пока что цель – один месяц. Учитывая, что Киму Уджуну потребовалось три года, чтобы достичь второй звезды, один месяц – это уже за гранью здравого смысла.

А Юран?

«У нее это заняло часа три, кажется?»

Выскочка чертова.

Нарин поспешил стереть из памяти раздражающий образ своей наставницы.

— Вы рано встали, — произнес чей-то голос.

Закончив утренние занятия, он посмотрел на часы: около семи утра. Тихонько спустившись по лестнице, Нарин встретился взглядом с Бэкяном.

Мускулистый старик-убийца держал в одной руке миску с едой.

Цветочный фартук, повязанный вокруг его талии, выглядел одновременно дико и устрашающе.

— Я как раз собирался принести её вам в комнату, но раз уж вы здесь – отлично. Не хотите ли разделить со мной трапезу, впервые за долгое время?

— Что-то у меня сегодня нет аппетита…

— Пропускать прием пищи вредно для здоровья. Или вам некомфортно сидеть за одним столом с этим стариком?

— …Аппетита не было, но, почувствовав этот запах, я прямо слюной изошел. Это лапша с мясом?

— Сейчас все подам.

Так или иначе, они оказались друг напротив друга за обеденным столом.

Нарину казалось, что у него сейчас колом всё встанет в горле, но лапша с мясом оказалась очень вкусной.

Специфический запах дикого кабана немного пробивался, но не настолько, чтобы нельзя было есть, к тому же Нарин безумно любил блюда из лапши.

— Я знал, что вам понравится.

Похоже, у Злого Знамения была похожая черта в описании персонажа.

— А сам почему не ешь, старик?

— Мне достаточно просто смотреть, как кушает молодой господин.

Бэкян сидел на стуле и лишь пристально смотрел на Нарина.

Фраза звучит так, будто её должен говорить добродушно улыбающийся дедушка, но с его суровым и строгим лицом было совершенно непонятно, искренен он или просто вежлив.

— А… что это за фартук?

Этот вопрос мучил его с самого начала.

Нарин окинул взглядом этот злополучный фартук в цветочек, украшенный рюшами, и спросил. Где вообще можно было купить такую безвкусицу?

— Это подарок моей внучки. Судя по всему, сейчас в моде именно такой дизайн.

— Замечательный выбор. И модно, и практично – убили двух зайцев одним выстрелом. На тебе, старик, этот фартук выглядит особенно изысканно.

— Благодарю.

Нарин изо всех сил подавил желание сказать то, что действительно думал.

— Кстати говоря, вчера вы вернулись очень поздно.

Вот и началось.

Нарин прервал поедание лапши и скрытно цыкнул языком.

— Вчера вы выглядели уставшим, поэтому я не стал расспрашивать, но мне стало любопытно. Вы ведь впервые пришли домой, весь пропотев насквозь.

Перед ним сидел убийца, подосланный Тоской по родине, чтобы контролировать Нарина. Нужно избегать любых действий, которые могут показаться подозрительными.

Однако с тем, что он вернулся поздно, уже ничего нельзя было поделать.

Он всю ночь ломал голову над отговоркой, но все варианты выходили жалкими и неубедительными.

— Решил немного побегать, давненько этого не делал.

— В столь поздний час вы бегали по лесу? Это ведь даже не ночная прогулка.

— Почувствовал, что в последнее время выносливость просела…

— Хм-м, не может быть. Вы что, начали курить?

Нарин пока кивнул. Может, сам Нарин и не курил, но Ким Уджун точно был курильщиком.

— Но даже так, с чего вдруг вам вздумалось заняться тренировками… Неужели вы проявили интерес к самосовершенствованию?

Он не смог ответить сразу. То, что он тренировался – правда, но выкладывать всё начистоту было нельзя.

Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений, укоренившееся в сердце… Эксперт уровня Бэкяна не мог не заметить изменений, произошедших с Нарином.

Если он бросил прежние боевые искусства и взялся за новые, допроса не избежать. Не сумев объяснить, как овладел Искусством Небесной Звезды и Тысячи Превращений, он неизбежно вызовет подозрения Бэкяна.

К счастью, особенность Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений заключалась в его способности принимать любую форму.

«Пока я сам не покажу его, раскусить Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений невозможно».

Нарин погасил свет Новой звезды, связанной с его сердцем. Он сделал так, чтобы казалось и ощущалось, будто там абсолютно ничего нет.

Трюк, которым он любил пользоваться с давних пор. Тот, кто владеет Искусством Небесной Звезды и Тысячи Превращений, умеет умело скрывать свою силу.

— Вроде того. Подумал, неплохо бы набрать немного мышечной массы…

— Мышечной массы!

Бэкян, округлив глаза, рявкнул на весь дом.

Бам! Он опирался обеими руками о стол и наполовину поднялся со стула, отчего миска с лапшой Нарина зазвенела и покачнулась.

Не ожидая такого внезапного крика, Нарин снизу вверх уставился на Бэкяна, слегка приоткрыв рот.

— Прошу прощения, — произнес Бэкян.

Вернув свое обычное хладнокровие, старик опустился обратно на стул.

Однако странный блеск в его глазах никуда не исчез.

— Не думал, что молодого господина заинтересуют мышцы.

— Да не то чтобы прямо заинтересуют…

— Знаете ли вы, что самое важное для воина?

— Глубокое внутреннее мастерство?

— Внутреннее мастерство, безусловно, важно, но именно тело воина управляет им и приводит его в движение. Без крепкого тела ни внутреннее мастерство, ни дух не имеют никакой ценности. Только опираясь на внешнее искусство, потенциал может раскрыться в полной мере!

— Вот как.

— Именно так!

Пока Бэкян с горячностью кивал сам себе, Нарин растерянно смотрел на него.

Он и не подозревал, что Бэкян может быть таким разговорчивым.

— Я служу вам уже двадцать лет. И за все это время не было дня, более волнующего, чем сегодня. Наконец-то вы проявили интерес к внешнему искусству!

— Старик, ты же говорил, что ты убийца?

— Прежде чем стать убийцей, я стал воином. И прошу вас отбросить предрассудок о том, что убийцы пренебрегают развитием внешнего искусства.

— Значит, это был предрассудок.

— Если позволите, я, Бэкян, приложу все силы, чтобы помочь вашему росту.

— …Я пошел.

Это давление было настолько тяжелым, что слушать его дальше стало невмоготу.

Если он продолжит сидеть здесь, его могут утащить в глухой лес и заставить таскать огромные валуны.

— Я подготовлю всё в кратчайшие сроки!

«Что именно ты собрался готовить?!»

Нарина распирало от желания спросить, но ему было страшно узнать ответ, поэтому он просто развернулся.

Он поспешно направился к выходу из особняка.

— Ах да, бросайте курить! Это вредно для здоровья!

«Вроде бы и не плохой человек, но точно сумасшедший».

*

Дорога до Академии пешком занимала не меньше часа. Было бы куда удобнее поехать на экипаже, но стоит Нарину попытаться сесть в него, как кучера тут же наотрез отказываются работать, так что выбора не оставалось.

По той же причине он не мог толком зайти ни в рестораны, ни к уличным торговцам. Стоило ему лишь покрутиться поблизости, как его тут же прогоняли.

Деньги у него были, а потратить их он не мог.

— Хорошо хоть в школе есть лавка, — пробормотал Нарин.

Он со скрежетом зубовным вышел из школьной лавки. Как-никак, он преподавал в Академии, поэтому хотя бы здесь ему соглашались что-то продать.

В карман верхней одежды он сунул сигареты и спички. Когда стресс зашкаливает, нет лучшего лекарства.

Бэкян навел его на эту мысль, да и на случай, если его Рассудок окончательно расколется, стоило припасти пачку.

Минимальный возраст для поступления в Лорд – семнадцать лет. Нарин сомневался, нормально ли, что в школе продают сигареты ученикам, но поскольку многие поступали уже совершеннолетними, особых ограничений не вводили.

— Так, утречко. Я пришел провести утреннюю перекличку, — произнес Нарин, уверенно толкнув дверь аудитории.

Приветствия в ответ, разумеется, не последовало, но он был доволен уже тем, что все сидели на своих местах.

В конце концов, на втором курсе специального отделения было всего восемь человек, так что беглого взгляда хватило, чтобы оглядеть всех.

— Отлично, и учительский стол заменили на новенький.

Встав за новый стол, Нарин перевел взгляд на самый последний ряд.

Он думал, что Гарм либо прогуляет, либо снова устроит дебош, но, к его удивлению, тот спокойно сидел на своем месте.

«Хорошо, что я отпинал его тогда до полусмерти».

Хоть тот и отвернулся с недовольной миной, это куда лучше, чем прежнее бунтарство.

Все-таки воспитание с любовью работает безупречно, независимо от расы.

«А у этого ублюдка что с глазами?»

Взгляд Нарина запнулся. На соседнем месте Амутар уставился на него так пристально, что становилось не по себе.

Зрачки в его ярко-синих глазах были сильно расширены. Предчувствие было не из лучших, но Нарин постарался проигнорировать это и начал называть имена.

— Пэк Вишин, Дан Сиволь, Чжу Сончхон.

Первым делом – люди из Тоски по родине.

Из этой троицы хоть и тихо, но ответил только Пэк Вишин. Нарин, официально предавший Тоску по родине, вряд ли мог рассчитывать на их симпатию.

Пэк Вишин, кажется, просто был обладателем мягкого характера.

— Сёльён, Кая Примера.

Следом – Лунный ореол.

Кая родом не из Мира небожителей, но поскольку она не примыкала ни к какой фракции, её объединили с ними.

Сёльён откровенно сморщилась и свирепо уставилась на Нарина. Судя по тому, как она принюхивалась, она чуяла сигареты в его кармане.

И впрямь Лисица – обоняние просто поразительное.

«И что ты мне сделаешь?»

Он ведь не курил перед уроком и не вонял дымом, а просто держал их в кармане, так что никаких претензий быть не могло.

Сёльён, видимо, тоже понимала, что приторочить сигареты в кармане в качестве обвинения не выйдет, поэтому лишь демонстративно зажала нос пальцами.

Кая без конца склоняла голову набок и облизывала губы языком. Нарин слышал, что змеи улавливают запахи языком.

«Какое-то время лучше вести себя осторожнее».

Нарин не забыл угрозы Сёльён.

Она просила не применять силу, да? То, что она посмела угрожать великому учителю, конечно, дерзко, но он оценил смелость девчонки, выступившей вперед, несмотря на дрожь во всем теле.

Он тогда просто вспылил, у него и в мыслях не было с самого начала отвешивать Гарму пощечины.

За всю свою жизнь он ни разу не избил кого-то без причины. Он прекрасно разделял, когда стоит применять кулаки, а когда нет.

Да и враждовать со студентами он вовсе не собирался.

— Русалка, Гарм.

Третьими шли представители Пандемониума.

Один демон и двое зверолюдей. Русалка лучезарно улыбнулась и звонко отозвалась, а Гарм лишь фыркнул.

— Амутар… Хм?

Нарин уже собирался закончить перекличку на Амутаре, как вдруг названный парень резко поднялся со своего места.

Пока Амутар широкими шагами приближался к нему, Нарин успел оценить реакцию окружающих.

Гарм качнул головой, будто ожидал чего-то подобного, а Сёльён округлила глаза и уставилась Амутару в спину.

Остальные ученики как один с интересом наблюдали за происходящим.

— Если есть вопросы, задавай с мес…

Ба-ам!

Не успел Нарин закончить фразу, как кулак Амутара обрушился вниз.

В дрожащих глазах Нарина отразилась жуткая картина. Разломанный ровно посередине стол с треском осел на пол.

— Я сломал стол.

Учительский стол ломают уже второй раз.

Иными словами, перед ним стоял второй выродок, посягнувший на авторитет учителя.

— Теперь ты будешь со мной драться?

В аудитории повисла неловкая тишина.

Большинство студентов от неожиданности судорожно глотнули воздух, и даже Гарм, предвидевший нечто подобное, молча провел рукой по лицу.

Он понимал, что Амутар попытается спровоцировать бой, но не думал, что тот выкинет ровно то же самое, что и он сам.

«Он совсем сдвинутый?»

Нарин почувствовал одновременно подступающее раздражение и замешательство.

На вид парень казался молчаливым и смирным, но, вопреки ожиданиям, у Амутара имелась и весьма дерзкая жилка. Избиение Гарма на глазах у всех должно было послужить наглядным уроком.

План Нарина заключался в том, чтобы продемонстрировать силу и избавиться от лишних проблем. Пусть даже за спиной шептались бы с недовольством, но никто не посмел бы больше силой оспаривать его власть.

Но он просчитался. Несмотря на то что Амутар своими глазами видел, как разнесли его приятеля, он, напротив, с жизнерадостной улыбкой лез в драку.

Зверолюди оказались куда тупее, чем Нарин себе представлял.

«Разделать еще одного?»

Ладони Нарина, жаждущие наставить на путь истинный, зачесались.

Амутар. Он наверняка сильнее Гарма, но если драться на тех же условиях, Нарин был уверен, что не проиграет.

Если от всей души, с любовью к ученику, выписать ему пару десятков пощечин…

«Нет».

У него все же оставалось осознание того, что он учитель. Он никогда никого не учил, но, будучи тем, кого обучали всю жизнь, имел собственное представление о педагогике.

Если просто избивать за непослушание – какое же это образование?

Дрессировку зверья и обучение студентов следует четко разграничивать.

«Хотя тот ублюдок Гарм… ну, да. Из зверя его переделали в человека».

Амутар тоже был зверем, так что распустить кулаки было самым простым способом.

Но причина, по которой он решил не идти легким путем, заключалась в том, что одна излишне правильная девчонка сверкала в его сторону сфокусированным взглядом.

Сёльён, справившись с шоком от поступка Амутара, в упор смотрела на Нарина.

Это было немое давление: мол, какими бы ни были причины, не смей решать все силой.

«Ох, грехи мои…»

Нужно изменить подход.

Нарин проглотил вздох и непринужденно произнес:

— Садись.

Поистине взрослая реакция, полностью исключающая ругательства и насилие.

Увидев это, Гарм и Сёльён вылупили глаза. Похоже, они были абсолютно уверены, что Амутара сейчас избьют до полусмерти.

Да и сам Амутар не ожидал подобного поворота: улыбка сошла с его лица, а взгляд стал озадаченным.

— Не будем драться?

— Ага.

— Почему?

— Я пришел вас учить, а не драться. Так что не буду я с тобой махаться, иди садись на место. И чтоб в следующий раз без таких глупостей.

— Понял…

Амутар покорно отступил и поплелся обратно на свое место.

«Вроде парень-то неплохой по натуре, неужели ему просто до безумия хотелось подраться?»

«Но почему, черт возьми, именно я?»

Если ищет сильного соперника, шел бы лезть к Хасселю, тот куда сильнее.

Нарин незаметно цыкнул языком и выудил журнал посещаемости из обломков стола.

Наконец-то можно начать нормальный урок. Пусть даже учительский стол разнесли уже дважды.

— Вышла небольшая заминка. Не обращая внимания… Кстати, кто принес этот новый стол?

— Я, — тихо подняла руку Сёльён.

— О, правда?

— Это так удивительно?

— Да нет, просто…

«Ты же меня вроде терпеть не можешь?»

Он едва удержался, чтобы не ляпнуть это вслух. Еще вчера она рычала на него, а тут проявляет такую заботу.

— На втором курсе она самая ответственная, — прошептала Кая с первого ряда.

Нарин кивнул только после этих слов.

Так называемый педантичный принципиалист. Когда они впервые заговорили, у него сложилось похожее впечатление.

Как оказалось, подходящая кандидатура была прямо перед ним.

— С этого момента ты староста.

— Ста… что?

— Староста курса. А, или как это у вас называется, председатель студсовета? Короче, вас тут и десяти человек нет, так что будешь старостой. Звучит посолиднее, чем дежурная.

— Да о чем вы…?

— Поручаю это тебе, потому что ты выглядишь самой ответственной. Это очень важная должность, ты представляешь весь наш курс. С небольшим преувеличением – ты почти что заместитель учителя. Когда меня нет, ты должна ими руководить.

На самом деле все было совсем не так: ему просто нужен был человек, на которого можно свалить всякую нудную работу.

Но слова решают всё – лучше ведь умаслить красивой формулировкой, не так ли?

— Но почему такая тяжелая ответственность именно на меня…

— Не хочешь? Ну и не надо. Кто еще хочет быть старостой? Гарм, как тебе идея?

Даже Гарм, похоже, проявил некоторый интерес – его круглые медвежьи уши шевельнулись.

Он не ответил сразу, видимо, взвешивая статус представителя курса и сопутствующую этому головную боль.

— Я… я не говорила, что не хочу!

Ответ Сёльён опередил Гарма.

Ребенок есть ребенок – стоит лишь поманить, как она тут же заглатывает наживку.

Спохватившись, Сёльён торопливо добавила:

— Чтобы такой хулиган, как Гарм, стал старостой – это ни в какие ворота! Он же целыми днями будет только и делать, что устраивать неприятности. Уж лучше я… Да, если я пожертвую собой, это будет во благо всем!

— Ты сейчас со мной подраться хочешь?

Пропустив недовольный бубнеж Гарма мимо ушей, Сёльён расправила плечи и уставилась на Нарина.

В её представлении это смотрелось как проявление чувства долга и решимости, но Нарин видел лишь девчонку, сгорающую от странного воодушевления.

— Значит, старостой будет Сёльён.

Нарин заметил, как кончик хвоста Сёльён на мгновение вильнул. Он решил не заострять на этом внимания.

— Когда урок закончится, разберитесь с разломанным столом. И вы, остальные, слушайтесь старосту. Так, все аплодируем.

Хлоп-хлоп-хлоп. В отличие от первого дня, на этот раз несколько человек, включая Каю, хоть и без особого энтузиазма, но похлопали.

Сёльён изо всех сил пыталась изобразить бесстрашие, но дергающиеся уголки губ скрыть не удавалось.

Нарин усмехнулся и достал заранее подготовленные учебные материалы.

— Итак, начинаем урок. Как вы знаете, лекция, которую я веду…

Бам! Не успел он закончить предложение, как раздался уже знакомый грохот.

Лицо Нарина застыло, а ученики, слушавшие его, разом обернулись.

— Я сломал парту, — гордо заявил Амутар, подняв кулак.

— Теперь ты будешь со мной драться?

— Амутар!

Сёльён, только что ставшая старостой, принялась отчитывать этот идиотский поступок Амутара.

Нарин лишился дара речи и задрожал всем телом. Его кулаки сжались, а пачка бумаги, предназначавшаяся для занятия, смялась в ком.

Не получив ответа, Амутар сделал еще одно движение. Подняв кулак на уровень головы, он обрушил его на парту Гарма.

Ба-бах! Глядя на щепки, разлетающиеся во все стороны, Гарм закричал:

— Псих хренов!

— Я сломал и парту Гарма.

Но Нарин все равно не выразил желания драться.

Амутар разочарованно облизнулся и огляделся по сторонам в поисках другой парты, которую можно было бы разнести. Столы поблизости тут же отодвинулись от него подальше.

Единственной близкой целью оставалась Сёльён.

— Тогда парту Сёльён тоже…

— Сломаешь – я тебя убью.

— Тогда ты будешь со мной драться?

— Не буду!

— Трудно понять. Как ты собираешься меня убить, не дерясь со мной?

— Ы-ы-ы…!

Нарин крепко зажмурился и сделал глубокий вдох.

Ему отчаянно захотелось закурить.

----------

Глава 7. Амутар (3)

Закончив урок, Нарин прямо направился в курилку.

Корпус Азелис, построенный для контроля над специальным отделением. В этой глуши он выбрал самое близкое место.

— Эй, пошли!

— А? Да я еще не докурил…

— Кому говорят, пошли быстрее!

Ученики, пришедшие раньше, демонстративно избегали Нарина.

Вскоре вся просторная курилка оказалась в его полном распоряжении. В такие моменты слухи о том, что он психопат, оказываются весьма полезными.

Нарин с нахмуренным лицом уставился в одну точку в воздухе.

[Рассудок: 95]

«… Когда он успел так просесть?»

— Прямо не студенты, а измельчитель Рассудка.

Едва ли это была заслуга одного лишь Амутара.

И Хассель, и Сёльён, и Бэкян… Кроме того, долетавшие до него ругательства по пути тоже понемногу подтачивали Рассудок Нарина. Но решающим ударом, конечно же, стали выкрутасы Амутара.

Нарин нервно усмехнулся и зажал сигарету в зубах.

Чирк! Он зажег спичку и сделал затяжку.

— Кха-кха!

Не успел он затянуться как следует, как зашелся кашлем. Помимо того что сигареты были крепкими, тело явно отвыкло от курения.

— Да почему она ещё и такая гадкая на вкус?

Никакого насыщенного аромата – один лишь терпкий, горький вкусовой осадок.

Наряду с рамёном это была одна из немногих радостей в жизни, но из-за паршивого качества курить её совсем не доставляло удовольствия.

Он бросил ее в пепельницу и вытащил еще одну, думая, не бракованная ли попалась.

— Что ты здесь делаешь?

Именно в этот момент появилась физиономия, которую ему совсем не хотелось видеть.

Хассель с удивлением в глазах стоял у входа в курилку.

— Ты тоже куришь?

— Это мои слова. Я думал, ты далек от подобного.

— Жизнь тяжело складывается.

Парень он неприятный, но уходить первым Нарин не хотел. Он еще ни одной толком не выкурил.

Хассель, судя по всему, думал о том же – он достал пачку сигарет, отойдя поодаль.

Марка отличалась от той, что купил Нарин.

— Эй, давай обменяемся по одной. Я эти впервые купил, дерьмо полнейшее.

— Не заговаривай со мной так, будто мы друзья.

«Какой колючий».

Нарин и сам не особо горел желанием болтать, поэтому сунул сигарету в рот и поднес огонь.

Вкус оказался еще более паршивым, чем в первый раз.

— Фу-э-эк.

— …Их курят не так.

Хассель, наблюдавший за ним, с сочувствием дал совет.

Вспых! Маленький огонек затеплился на кончике сигареты.

Пламя, зажженное маной Хасселя. Похоже, это была трава маны, которую полагалось поджигать с помощью маны: вкус сразу стал мягче, а дым – гуще.

— О, спасибо. Теперь хоть курить можно.

— Ты что, впервые куришь траву маны?

— Нет. Курил пару раз, просто инструкцию не прочитал.

— Только деньги перевел.

Хассель не улыбнулся. Голос его по-прежнему язвил, но враждебность ощущалась слабее, чем раньше.

Еще недавно рвался прикончить его на месте, а теперь передумал и решил пока понаблюдать?

— Послушай, спросить кое-что хочу.

Нарин решил зайти издалека. Скорее всего, тот скажет ему заткнуться, но ничего страшного, можно и потерпеть.

— Если твой ученик постоянно напрашивается на драку, как ты с этим разбираешься?

— Тебя правда волнуют такие вещи?

Как ни странно, диалог завязался.

— Да есть тут один особенно проблемный.

— Гарм?

— Его приятель.

— Амутар.

Тук. С полусгоревшей сигареты упал пепел.

— Стремление сразиться с сильным – инстинкт зверолюдей. Они оба и в прошлом году лезли ко мне с вызовами.

— И что ты сделал?

— Ни разу не согласился. Месяцев через шесть им надоело.

— Шесть месяцев – это слишком долго.

— Тогда делай как знаешь. Зато у меня появится отличный повод прикончить тебя.

Сложно понять, шутит он или говорит всерьез. Но учитывая, насколько этот тип всегда серьезен, половина из этого – правда.

— Ты так сильно меня ненавидишь?

— Ты только сейчас это понял?

— Да я знаю, просто любопытно, почему.

— Потому что ты безумный палач.

— А если я научусь благоразумию, ты перестанешь вести себя со мной как хрен собачий?

— Тебе лучше заткнуться.

В итоге предложение заткнуться все-таки прозвучало.

Нарин показал средний палец, а Хассель затушил траву маны в пепельнице.

В затылок уходящему Хасселю Нарин бросил еще один вопрос:

— Ты в хороших отношениях с младшей из сестер-лисиц?

— Ты про Сёльхян?

Хассель ответил, стряхивая пепел с воротника.

— Мне просто интересно, она тоже меня ненавидит, как её сестра?

— А разве существует в мире хоть кто-то, кому бы ты нравился?

С этими словами Хассель покинул курилку.

То ли из-за крепкого табака, то ли из-за разговора во рту остался мерзкий осадок.

*

— …Амутар, да что с вами такое?!

Размявшись с уборкой разломанного стола и парт, Сёльён окликнула Амутара, собиравшегося отправиться за Нарином. Она перехватила его как раз неподалеку от курилки.

По своей природе Сёльён была кроткой ученицей. Но, взвалив на себя важную роль старосты курса, она больше не могла смотреть на выходки Амутара сквозь пальцы.

У Нарина, как ни странно, было отличное чутьё на людей.

— Не понимаю, о чем ты.

— Вы же открыто напрашиваетесь на драку с господином учителем!

— Верно.

Амутар легко признал это. Его взгляд был настолько чистым и серьезным, что Сёльён на мгновение опешила.

— Я хочу драться с учителем Нарином.

— …Зачем?!

— Простое любопытство. Учитель Нарин силен. Я хочу узнать, насколько моя сила сработает против мастера такого уровня.

— В прошлом году вы лезли к профессору Хасселю, а теперь к господину учителю?

— Профессор Хассель так и не принял мой вызов. Но учитель Нарин другой. Он не уклонился от драки, которую затеял Гарм.

Выражение лица Сёльён стало кислым. Скорее всего, Нарин не примет вызов Амутара.

Точнее, не сможет. Ведь Сёльён, опираясь на авторитет Лунного ореола, лично пригрозила ему.

Нарин больше не может подминать студентов с помощью силы.

«Кажется, я поступила правильно, но почему-то на душе…»

Трусливая Сёльён пошла на это, переступив через собственный страх.

Ищейка Тоски по родине. Демон, выкосивший неисчислимое множество имперских солдат на войне.

Ходили устойчивые слухи, что в процессе он без колебаний убивал даже собственных союзников, попавших под горячую руку.

Именно поэтому она так сильно опасалась и враждовала с Нарином. Дыма без огня не бывает.

Пусть он и разглядел достоинства Сёльён, он все еще оставался опасным типом, с которым нельзя расслабляться.

— Но почему-то учитель Нарин избегает драки со мной. Почему? Гарму было можно, а мне нельзя?

— …Э-э-эм. Ну, кто знает?

Сёльён изо всех сил изобразила неведение.

— Я хочу драться с учителем Нарином. Но он не поддается. Единственный выход – разозлить его. Когда эмоции захлестнут его, он сцепится со мной всерьез.

— А если вы умрете в процессе?!

— Я готов к этому.

«Псих. Конченый псих».

Сёльён покачала головой. В этом и заключается главное различие между зверолюдьми и йосонами. Хотя и те и другие произошли от зверей, зверолюди обладают куда более выраженным звериным нутром.

Они люди и звери одновременно. Лишь сейчас Сёльён смогла осознать смысл слов, сказанных Нарином.

— Но правильного способа разозлить его я пока не нашел. Учитель Нарин невероятно терпим. Я сломал стол и парту, а он даже голос не повысил.

— …

— Сёльён, у тебя есть идеи? Что-нибудь такое, что учитель не станет терпеть, какое-нибудь табу для студента?

Сёльён невольно перевела взгляд в сторону.

Вдали, над курилкой, клубился дым от сигарет.

— Закурить… например…?

— Вот как.

Глаза Амутара, смотревшего в ту же сторону, вспыхнули странным блеском.

*

«Не думай об этом как о войне».

Времена, когда он был полон ребячества и гордыни. Хассель помнил прикосновение отцовской руки к своему плечу.

«Ты рубишь не людей. Ни внешность, ни обычаи – ничто в них не похоже на нас. Неужели в твоих глазах они выглядят людьми?»

Он не помнил, что ответил. Должно быть, как и всегда, молча кивнул.

«Если ты Астезия, докажи это мечом».

Ему было четырнадцать. Или, может, пятнадцать. Впервые Хассель убил человека задолго до этого.

Поэтому он не чувствовал никакой тяжести. Это был славный миг во имя Империи и клана. Более того, если враг, которого надлежит сразить, даже не человек, то и сомневаться не о чем.

«Иного от своего сына я и не ожидал».

Сцена, подготовленная самим отцом. Отозвав войска, он в одиночку ворвался в самый центр вражеского лагеря и отсек голову вождю.

Это был результат, показанный в первый же день его пребывания на поле боя.

Чтобы возвеличить имя Астезии. Чтобы стать новым Мечом Империи. Предлог звучал благородно, но скрытый мотив был банален.

Ему просто нравились голоса, называвшие его маленьким героем и единственным достойным кандидатом на титул Святого Меча. Ему была приятна похвала отца и его добрая улыбка.

Потому что он был наивен и мал. Без тени сомнения он принимал все, что видел и слышал, за чистую монету.

Как и любой ребенок, он жаждал внимания и любви. К счастью, способ их получить был тем, в чем Хассель преуспевал лучше всего. И он по инерции продолжал махать мечом долгие годы.

Пока не настал момент, когда он сбился с счета, сколько жизней унес своими руками.

«Ищейка».

Тогда он впервые встретил его.

Нарин. Ищейка Тоски по родине.

«Астезия».

Нарин тоже узнал Хасселя.

Как и ходили слухи, он был ублюдком с нестабильной психикой и невероятно жестокими методами. Трупы, прошедшие через руки Нарина, не сохраняли цельного вида.

Увидев горы сложенных друг на друга трупов, Хассель пришел в ярость. Он убил не меньше людей, чем Нарин, но, не глядя под ноги, мог питать чистую жажду убийства.

Он искренне хотел прикончить его, но так и не сумел.

«И это тот самый Дьявол Империи?»

Он услышал тихо брошенную насмешку.

Дьявол Империи. Незаметно для него самого за Хасселем закрепилось такое прозвище.

В то время он не мог с этим смириться. Это было унизительное и позорное прозвище. Кто они такие, чтобы звать его дьяволом?

Когда-то он действительно так думал.

— Сукин сын…

Хассель остановился на полушаге и процедил сквозь зубы ругательство.

Всплыли отвратительные воспоминания из прошлого. И все из-за этого чертова Нарина. Не нужно было вести с ним бессмысленные разговоры.

«Что-то изменилось».

Первым эти перемены заметил ректор Рудвик.

Сначала Хассель счел это бреднями выжившего из ума старика, но теперь был вынужден признать.

Вернувшись спустя семь лет, Нарин изменился во многом.

«Ты правда Нарин?»

Он невзначай задал этот вопрос.

Манера речи стала иной, появилось больше бранных слов. Нарин, которого знал Хассель, почти никогда не употреблял грязных словечек. Тот ублюдок умел изрезать человеку душу до крови без единого матного слова.

Это изменилось. Раздражающие поступки и слова никуда не делись, но он больше не источал столь откровенную злобу, как прежде.

Он стал чаще проявлять бурную эмоцию. В его словах появилась логика, а не противоречивая софистика безумца.

Казалось, будто перед ним совсем другой человек, а не Нарин.

«Семь лет – долгий срок».

Что произошло за это время? Каждое его действие было совершенно не в духе Нарина. Это казалось чужеродным и в то же время естественным, будто он всегда обладал таким характером.

Нарин предал Тоску по родине. Хассель, естественно, не мог в это поверить и попытался выяснить причины.

Сказал, что прежнее дело ему не подходило. Абсурдное отнекивание, но что если это действительно был его искренний порыв?

Что если он разочаровался в организации Тоска по родине и в самом себе, следовавшем за ней, и потому повернулся к ней спиной?

Может быть, то, с чем он столкнулся сейчас – это истинное лицо Нарина, которого он раньше не знал.

«Можно ли ему доверять?»

Даже если так, верить не хотелось.

То, что он одумался с опозданием, не перечеркивает всех его прошлых грехов.

Для Тоски по родине Нарин, возможно, герой, но для кого-то другого он – лишь жестокий и беспощадный Палач.

И Хассель тоже.

— Кажется, в этот ценный день на меня напала неудача.

Услышав цыканье языком, Хассель остановился и поднял голову.

— Приходится смотреть на то, чего видеть совсем не хочется.

Лицо мужчины, смеривавшего его взглядом, было похоже на лицо Хасселя.

Разница заключалась в одежде. На поясе висел меч, на плечах была темная форма. На груди красовался Черный Клинок, символизирующий род Астезия.

Биргель Астезия.

— …Брат.

— Ты ошибаешься в обращении.

Биргель, ехидно ухмыльнувшись, шагнул к Хасселю.

Хлёст! Звонкая пощечина заставила голову Хасселя дернуться в сторону.

— Отец позволил тебе это, но я разрешения не давал. Вместе с мечом ты выбросил и имя Астезии. С какой стати мне слушать, как ты зовешь меня братом?

— Вы правы.

Во рту разлился кислый вкус крови. Наотмашь влепил, не жалея сил.

Хассель сплюнул слюну с кровью и выпрямился.

— Но вы остаетесь моим братом. От того, что я бросил меч, ничего не изменилось.

— Изменилось многое.

Биргель ткнул пальцем Хасселя в грудь.

— Символ рода, которым ты так гордился. Ты был на седьмом небе от счастья, когда впервые получил Черный Клинок, а теперь на тебе его нет.

— Вам жаль?

— С чего бы?

Биргель рассмеялся. Он снова поднял ладонь и слегка похлопал Хасселя по опухшей щеке.

Хассель прикусил нижнюю губу, чувствуя, как тяжелеет на душе.

— Скорее, я должен радоваться. Благодаря глупому младшему брату я стал единственным наследником рода.

— Поздравляю вас.

— Ты правда не жалеешь, что бросил меч?

— Не жалею.

— И почему же?

— Потому что так было нужно.

— Нет, тебе вовсе не обязательно было бросать меч. Не поддайся ты ничтожному чувству вины, главным претендентом на наследство все еще оставался бы ты.

Улыбка на лице покачавшего головой Биргеля померкла.

— Все это не более чем банальное самоудовлетворение. И ради этого ты осквернил честь рода Астезия.

— Поразительно, оказывается, у нас была честь, которую можно осквернить.

— Мы всегда были исполнены чести. Весь мир, кроме тебя, восхваляет Меч Империи.

— Похоже, Север в понятие «весь мир» у вас не входит?

— С какой стати нам брать в расчет тех, кто даже людьми не является?

— И то верно.

Хассель оскалился в ухмылке, обнажив окровавленные зубы.

— Вот именно за это я и презираю род Астезия.

Хрясь! На этот раз в ход пошел кулак. Поскольку он готовился к этому, было не так уж больно.

Не желая получать дальше, Хассель намеренно шлепнулся на землю.

Как и ожидалось, Биргель больше не стал его бить. Лишь смерил упавшего Хасселя налитыми кровью глазами, полными отвращения.

— Для того, кто нас презирает, ты слишком глубоко увяз в тени нашего рода.

Хассель ничего не ответил, лишь тяжело дышал. Как справляться с этим гнилым характером, он усвоил еще с самого детства.

— Убожество.

Биргель бросил напоследок это оскорбление и удалился.

Убедившись, что шаги затихли, Хассель растянулся прямо на земле.

Из разбитой губы струилась кровь. Что тогда, что сейчас – этот урод совершенно не умеет рассчитывать силу.

— Ха-ха-ха…

И все же он рассмеялся с удовлетворением. На мгновение Хассель успел заметить, как исказилось лицо Биргеля.

Старший брат всегда был таким человеком. Напускал на себя невозмутимый вид и улыбался, но под этой маской скрывался трус, трясущийся от малейшей мелочи.

Гнида, прячущая лезвие под языком, лишь бы скрыть собственные слабости.

«А ведь он прав».

Хассель с силой утер кровь с губ. Из тени рода ему и впрямь не вырваться. Для такого барана брат попал прямо в точку.

Не оглядывайся он на клан и на отца, он не стал бы просто принимать удары. Сделал бы из него калеку, чтобы тот больше в жизни не посмел пасть разевать.

Характер Хасселя отнюдь не был кротким. Скорее, он просто под давлением кучи причин подавлял в себе вспыльчивый нрав.

Тяжесть имени рода. Положение младшего брата. Уважение и страх перед отцом.

Надо было выбросить всё это до единой капли, но, бросая меч, он оставил за собой шлейф сожалений.

— Цы… Черт, как же больно.

Но на этот раз ситуация едва не вышла из-под контроля. Он чудом удержался, чтобы не зарядить брату кулаком прямо в харю.

Ему казалось, что он давно привык, но из-за накопившегося за последнее время стресса ходил по самому краю.

Биргель – профессор боевого отделения, работающий дольше Хасселя. Если пойдет слух, что один преподаватель избил другого, да еще и родного брата, это замарает имя Академии Лорд, а главное – бросит тень на род Астезия.

Бросив имя рода, Хассель все еще оставался пленником давно минувшего прошлого.

— …Может, выкурить еще одну?

До следующей лекции оставалось еще немного времени.

Хассель не то чтобы был заядлым курильщиком, но в дни сильного стресса иногда снимал напряжение травой маны.

Он уже собирался направиться к курилке, как вдруг…

— …Что там такое?

Возле корпуса Азелис толпились ученики специального отделения. Даже если сейчас перемена, народу собралось аномально много.

Там явно начался какой-то переполох: долетали перемешанные крики и ликующие возгласы.

— Амутар с ума сошел!

— Я же говорил, тихие самые опасные! Знал я, что этот ублюдок рано или поздно выкинет что-то подобное!

— Ха-ха-ха! Вот это давай! Разнеси там все к чертям!

По прозвучавшему имени виновника удалось определить сразу. Амутар. Зверочеловек черного тигра со второго курса специального отделения. Тот самый тип, что с прошлого года назойливо лез к нему драться.

Лицо Хасселя мгновенно исказилось от ярости.

«Нарин, ты, сука, чем вообще занимаешься?!»

Твердил, что будет учить по-своему красиво и четко, а когда ученик устраивает погром, его и след простыл. Он что, до сих пор там сосет свою траву маны?

— С дороги.

— Ох! Профессор Хассель!

Хассель проложил себе путь сквозь толпу учеников.

Когда толпа расступилась, перед ним открылась полная картина. Только тогда Хассель сумел оценить масштаб дебоша, устроенного Амутаром.

Все окна на первом этаже корпуса Азелис были выбиты вдребезги.

— Эй, Амутар! Перестань! Я кому говорю, прекрати!

Сёльён визжала на весь двор, изо всех сил вцепившись в хвост Амутара и пытаясь его удержать. Но из-за разницы в силе она лишь волочилась вслед за ним.

— Не мешай, Сёльён! Это всё… кха-кха… часть плана по провокации учителя Нарина! Ради реализации плана приходится идти на кое-какие жертвы!

— Псих! А если вас исключат?!

— За всю историю Лорда такого еще не было! Пока сам не уйдешь… кха-кха… со специального отделения еще никого не исключали!

— А то, что ты можешь стать первым, в твоей дурьей башке не укладывается?! Все, выплюнь эти сигареты! Набрал в рот кучу штук, а сам даже курить толком не умеешь!

Похоже, Амутар решительно задался целью нарушить абсолютно все школьные запреты.

Будучи несовершеннолетним, он зажал в зубах сразу пять сигарет с травой маны, а обеими руками размахивал партой, добивая уцелевшие стекла. Вдобавок по земле валялись пустые бутылки из-под алкоголя, неизвестно где раздобытые.

Алкоголь был строжайше запрещен к вносу на территорию школы.

«Нужно сдержаться».

Хассель сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Он в общих чертах понял ситуацию. Наверняка парень просто пытался вывести Нарина из себя.

Поскольку Амутар был сдвинут на драках, он, видимо, рассчитывал раззадорить Нарина и схлестнуться с ним.

«Сдержаться…»

Поэтому злиться сейчас – не лучший выход. Нужно уладить все по-взрослому, достойно профессора, и наставить ученика на путь истинный.

Даже если терпение подошло к концу. Даже если из-за череды блядских событий он уже готов был сойти с ума.

Дзинь!

Он не сдержался.

— Сукин сын.

Окончательно потеряв Рассудок, Хассель рванул вперед.

----------

Глава 8. Амутар (4)

План Амутара был предельно прост.

Создать ситуацию, в которой Нарин просто не сможет не разъяриться, и спровоцировать драку. У Гарма ведь получилось, так чем он хуже?

Нападать без раздума с кулаками нельзя. Нападешь на преподавателя без причины – потом не расплатишься.

Наказание окажется жестоким, а в худшем случае дело закончится изгнанием или немедленной казнью.

А такой смерти Амутар вовсе не желал.

«Пусть формальный, но предлог необходим».

Амутар не был дураком. Он трезво оценивал собственную значимость.

Хоть его жизнь и находилась в залоге, положение не позволяло просто так от него избавиться. Заложник имеет ценность лишь до тех пор, пока дышит.

Поэтому за обычную выходку его не казнят. Если будет хоть какой-то предлог, то даже за убийство дело скорее всего замнут и уладят.

— Гарм, есть просьба.

— Нет.

— Мне нужны выпивка и сигареты.

— Ты меня вообще слушаешь? И на кой черт они тебе сдались? Когда я притаскивал их в комнату, ты на них даже не смотрел.

— Я одолжу.

— Ты что, блядь, у меня из-под кровати все выгреб?

К счастью, ему удалось одолжить необходимое у приятеля, любившего и выпить, и покурить.

Действовать следовало без промедления, поэтому, вернувшись из общежития, он тут же осушил три бутылки виски. Горло обжигало, но он терпеливо пил.

Сигареты, которые он отродясь не пробовал, зажал в зубах сразу по пять штук и поджег. На вкус это напоминало месячной давности половую тряпку. Заходясь кашлем, он подхватил припасенный стол Сёльён.

— Это… это же мой стол!

Стоило ему вдоволь понабивать оконные стекла в корпусе Азелис, как сбежалась целая толпа учеников во главе с Сёльён.

— Сукин сын.

И вот теперь Хассель, чье лицо исказилось в злобной гримасе, заглотил наживку.

«Это не Нарин».

В то мгновение, когда тот оттолкнулся от земли, мысли Амутара стремительно закружились.

Чтобы остановить бесчинство, явился Хассель, а не Нарин. Расчет слегка сбился, но сойдет и так.

Амутар с прошлого года упорно пытался спровоцировать Хасселя на бой. Тот не проявлял ни малейшего желания принимать вызов, так что Амутар уже почти сдался, но неожиданно представилась отличная возможность.

Фу-у-х. Выпущенная по всему телу мана развеяла хмель. Прогоравшие до самого фильтра окурки оказались растоптаны.

— А-а-а!

Амутар с силой отпихнул ногой Сёльён, вцепившуюся ему в хвост. Отбросив ее подальше, он швырнул державшийся в руках стол.

Треск! Сквозь десятки щепок швырнутого дерева пробился кулак Хасселя.

Раздался оглушительный удар.

Кулак, пролетевший в считаных миллиметрах, врезался во внешнюю стену корпуса Азелис.

Короткая вибрация скользнула по коже. Амутар затаил дыхание, чувствуя, как по телу пробегают мурашки.

Если бы он не повернул шею в последний момент, его череп разлетелся бы в дребезги.

— Амутар. Что ты творишь?

В его тихом голосе слышалась едва уловимая дрожь.

Амутар ухмыльнулся, превратив капли страха в ликование. Первым кулак занес Хассель.

— Вот что.

И Амутар тоже выбросил кулак вперед.

Свист. Выпад был стремительным и скрытным.

Скрывать жажду крови на охоте – самые основы. Хитрый и сообразительный зверь умеет улавливать решающий миг.

Сейчас Хассель колебался. Почему-то его душевное истощение достигло предела, и он пытался подавить вспыхнувшие эмоции. А в любой резкой перемене настроения неизбежно возникают бреши.

Интуиция Амутара не упустила этот момент.

Раздался хруст!

Он думал, что сможет достать.

Серия оглушительных ударов отозвалась в голове Амутара. На мгновение сознание прервалось, а затем снова вернулось.

«Быстрый».

Инициатива была полностью утеряна. Хотя Амутар начал движение первым, кулак Хасселя достиг цели раньше.

Мысленно восстанавливая картину по вспышкам боли, он воссоздал произошедшее.

Челюсть вывернуло, затем его схватили за лицо. Обзор сократился вдвое. Похоже, его впечатали в стену.

В грудь прилетели два удара, а вслед за этим один за другим переломились оба предплечья.

«А пламя…»

Пламени не видно. Кулак огненного колеса палящей ночи. И он способен на такое, даже не используя боевую технику?

— Не дергайся.

Осколки разбитого стекла посыпались градом. Уцелевшие было окна верхних этажей не выдержали силы удара и тоже разлетелись вдребезги.

Амутар покосился на Хасселя, бросившего предостережение.

— Следующими будут ноги. Если хочешь надолго слечь в больницу, можешь сопротивляться.

Он этого ожидал. Разница не только в силе, но и в опыте была колоссальной.

Недаром того прозвали Дьяволом Империи. Возьми он в руки меч, стал бы на порядок сильнее.

«О большем я и не прошу».

Тот факт, что Хассель отложил меч, был общеизвестен. Если уж рукопашный бой, выбранный в качестве альтернативы, настолько хорош, то, возможно, к мечу он уже никогда не вернется.

Надо признать очевидное.

Амутар слабее Хасселя. Своими силами он не заставит Хасселя взяться за меч.

Однако зажечь его пламя он способен.

— Что эти двое вытворяют?

Нарин прибыл как раз в этот момент. Ссылаясь на необходимость перевести дух, он ходил беспрерывно курить, а вернувшись, обнаружил, что обстановка приняла нешуточный оборот.

Все окна корпуса Азелис выбиты, а окровавленный Амутар впечатан во внешнюю стену.

Судя по всему, до такого состояния парня довел Хассель.

— Господин учитель! Вы почему только сейчас пришли?!

Сёльён, словно только этого и ждавшая, набросилась на запоздавшего Нарина.

Она вся была измазана пылью и грязью, будто перекатилась по земле.

На аккуратной форменной одежде отпечатался четкий след от сапога, а из обеих ноздрей струилась кровь – вид у нее был довольно жалкий.

— У тебя кровь из носа идет.

— Разве это сейчас важно?! Сделайте вы с ними хоть что-нибудь!

При первой встрече она изъяснялась куда более старинным слогом, но из-за критичности ситуации заговорила в своей обычной манере.

Нарин окинул взглядом полуразрушенный корпус Азелис и пожал плечами.

— А с чего я-то?

— Как это с чего?! Это же ваш ученик, господин!

— И так видно, что парень устроил дебош и попался Хасселю. Зачем мне встревать, когда я только подошел? Тот и сам его неплохо воспитывает.

— …Даже если у него обе руки сломаны?

— Зверолюди крепкие, послюнявят – и все пройдет.

И это было правдой. Что демоны, что прочие обитатели Царства демонов отличались феноменальной регенерацией.

По меркам зверолюдей, сломанные руки заживают дня за два покоя.

К тому же имелась еще одна причина не вмешиваться.

— Профессор Хассель! Вы в своем уме?!

С опозданием прибежали старшие профессора с побледневшими лицами.

Корпус Азелис, где собрали изгнанников, находился на самом отшибе, поэтому новости доходили сюда с задержкой.

— Немедленно отпустите его! Поднять руку на наследника Десяти великих! Вы что, хотите навлечь на нас гнев Пандемониума?! Как бы он ни нарушил правила, это уж слишком!

Полностью лысый профессор среднего возраста орал во все горло. При каждом крике его пышный живот подпрыгивал вверх-вниз.

Майло Декен. Профессор алхимии из отделения магии.

Обычно он испытывал к специальному отделению лишь презрение и пренебрежение, но в этот раз обливался холодным потом от страха.

Изгнанники хоть и были объектом всеобщего презрения, но изгнанник изгнаннику рознь. А к Амутару требовалось особое отношение.

«Надо же было напасть именно на сына Владыки-Завоевателя!»

Отец Амутара – крупная фигура Пандемониума, не так давно вошедшая в число Десяти великих.

Задень его чувства – и дело может обернуться дипломатическим скандалом.

«Ни тот, ни другой слушаться не намерены».

Нарин пристально наблюдал за скрученным Амутаром.

Руки переломаны, тело впечатано в стену. И все же тот ничуть не остыл.

Хассель чувствовал то же самое. Не ослабляя бдительности, он готовился к ответному удару.

Ни один из них не считал поединок оконченным.

— Профессор Хас…

Бум! Проигнорировав отчаянный крик Майло, Хассель всадил кулак.

Силуэт Амутара скрылся в глубине стены. Казалось, с этим покончено, но Хассель, насупившись, отскочил назад.

Именно тогда из тьмы блеснул свирепый синий свет.

Грохот!

Тело Хасселя отбросило грубой, нечеловеческой силой. Глаза наблюдавшей за ним толпы широко раскрылись.

Стену окончательно обрушила огромная черная лапа звера. Из глубины корпуса Азелис выскочил гигантский черный тигр.

«Превращение в лютого зверя».

Глаза Нарина сузились. Превращение в лютого зверя, оно же озверение. Он знал о существовании этой особенности.

Лютый зверь – это буквально свирепое чудовище. Источник происхождения монстров, обитающих в Царстве демонов. В его прежнем мире тоже водилось нечто подобное, что именовали высшими видами.

Зверолюди унаследовали кровь демонов и лютых зверей. Изначально они являлись существами зловещими и табуированными.

Так называемая чистая кровь.

Превращение в лютого зверя проявляется лишь у тех немногих зверолюдей, в чьих жилах течет мощная кровь этих монстров.

— Ты сам это навлег.

Вспышка! Стиснувший зубы Хассель с ног до головы объялся алым пламенем.

Кулак огненного колеса палящей ночи. Тут голыми кулаками за просто так не отделаешься. Хотя Хассель уже останавливал превращение в лютого зверя, тогда Гарм был сосредоточен на Нарине и утратил Рассудок. Не будь это внезапным нападением, сдержать его так легко не удалось бы.

Амутар же куда сильнее Гарма.

Тяжелый гул колоколом отозвался вокруг.

Обрушившаяся сверху масса придавила Хасселя к земле.

Лапа, взметнувшаяся одновременно с рывком. Хотя Хассель и принял удар на обе руки, его ноги глубоко ушли в землю.

«Уже восстановил руки?»

Быстро, тяжело. В чистой силе Амутар превосходил соперника.

Ничего не поделаешь – физиология у разных рас отличается. Лобовое столкновение со зверочеловеком, принявшим облик лютого зверя, – чистое самоубийство.

«Если бы они были равны по мастерству – тогда да».

Сложив руки на груди, Нарин наблюдал за последующими действиями Хасселя. А точнее, внимательно следил за его замыслом и движениями.

Пригнувшись, Хассель слегка сместил центр тяжести. Огромная лапа зверя соскользнула в сторону, подчиняясь направлению его движений.

Сбросив с себя тушу, Хассель вскинул плечо.

Глухой гул разнесся по округе.

Нарин лишь уловил предзнаменование, но самого момента удара не разглядел.

Хруст. Осколки выбитых зубов взмыли в воздух. Кулак? Или удар ногой снизу вверх? Как бы там ни было, атака Хасселя раздробила Амутару челюсть.

Его торс качнулся назад, словно готовый опрокинуться, но зверь не упал. Лапа черного тигра застряла в развороченной дороге: шип из огня пробил его стопу насквозь.

— Кр-р-р…

Амутар издал мучительный стон. Он намеревался вцепиться пастью, но челюсть была напрочь сломана.

Попытка ударить уцелевшей лапой тоже провалилась: он потерял Хасселя из виду.

— Р-р-а-а-ах!

Всплеск! Каждый жестокий удар сопровождался ужасающим жжением. Казалось, брюшина и внутренности сгорают дотла.

За это короткое мгновение Хассель поднырнул снизу и всадил кулак. Его самого по-прежнему не было видно: лишь застилавшее слепую зону пламя слепило глаза.

— О-он же так умрет! — в ужасе воскликнула Сёльён.

От этой безжалостной избивалки вонь паленой шерсти и грохот взрывающегося огня жутким маревом расползались вокруг.

«Дело плохо».

Нарин пришел к тому же выводу.

Состояние Хасселя вызывало тревогу. Он буйствовал так, словно лишился Рассудка. В каждый выпад вкладывалась сплошная ярость, и это давно вышло за рамки разумного укрощения.

Помутневшие глаза утратили прежнюю ясность. Не найдя выхода, обида сплавилась с огнем. Останавливаться он, похоже, не собирался. Какими бы крепкими ни были зверолюди, дальше этого не выдержит никто.

Амутар умрет.

— Сумасшедший ублюдок.

Нарин сорвался с места, не удержавшись от ругани. Испуганный вскрик Сёльён мельком долетел до его ушей.

Он до последнего не хотел вмешиваться. Стоит выдать свои настоящие карты – и жизнь окажется под угрозой.

Однако и просто так смотреть он не мог. Смерть Амутара или то, что Хассель убьет ученика, – события, которых не было в оригинале. Если стержень истории перекосится, с последствиями ему не сладить.

Чтобы и впредь предсказывать ход оригинального сюжета, Хассель должен оставаться главным героем.

«Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений».

Одна Новая звезда вспыхнула подле сердца. Несмотря на внезапность применения, он справился умело. Мана, разошедшаяся по всему телу, придала Нарину ускорение.

Взгляд пробил брешь в сполохах пламени. В них виден Хассель, опьяненный моментом и страстями. Вклинившись внутрь палящего зноя, Нарин выбросил кулак.

Грохот!

Круто изогнувшийся факел пламени распорол землю. Последовавший за этим глухой удар был звуком падающей туши Амутара.

— Хорош уже.

Хассель тяжело дышал. Алое пламя мгновенно рассеялось, и за ним показался Нарин.

Тот, нахмурившись, слегка встряхнул кисть руки.

— Ты пацана забить до смерти решил, что ли?

— …

К Хасселю запоздало вернулся разум, и он осознал свою ошибку.

Сбившееся дыхание застряло в горле. Он не смог сдержать себя. Едва не убил ученика собственными руками.

— Ч-что за…?!

Профессор Майло, добавив багровых красок в свое лицо, мелко задрожал плечами.

Прежде чем тот успел разразиться бранью, Нарин подал голос:

— Похоже, дело пахнет дисциплинарным взысканием. Прими его как должное.

Хассель плотно сжал челюсти, а Майло, лишившись дара речи, лишь беззвучно шлепал губами.

Даже пожелай он запоздало обрушить на него шквал обвинений, голос подвел. Все потому, что он встретился взглядом с Нарином, открыто выражавшим свое недовольство.

Это была негласная угроза заткнуться. Майло почувствовал мороз по коже и судорожно сглотнул.

«Профессор называется, только языком чесать и умеет».

Нарин, смерив Майло косым взглядом, опустил глаза.

Амутар, с которого спало превращение в лютого зверя, лежал без сознания. К счастью, остановили Хасселя вовремя.

— Ох…

Только сейчас Сёльён облегченно вздохнула. Пусть и не гладко, но инцидент так или иначе исчерпан.

Какое счастье, что идиотизм Амутара не вылился в еще большие разрушения.

«… А у него, оказывается, есть чувство ответственности».

Она украдкой посмотрела на Нарина, стоявшего подле Хасселя.

Ей казалось, что он так и останется сторонним наблюдателем, но тот внезапно вмешался и в мгновение ока все уладил. Похоже, раз уж зовется учителем, о своем ученике заботится.

«Почему же он не вмешался с самого начала?»

Возник такой вопрос. Судя по слухам, Нарин был воином, равным по силе Хасселю. И в самом деле, раз он заблокировал удар Хасселя, слухи вряд ли преувеличены.

Вмешайся он раньше, ущерб удалось бы минимизировать. И все же то, что он доверил укрощение Амутара Хасселю…

«Может, на самом деле он ему доверяет?»

Внешне казалось, будто они в ладах не состоят, но взрослые дела – потемки.

«… Охереть какой сильный».

На самом же деле Нарин жалел, что вмешался.

Он не заблокировал кулак Хасселя, а всего лишь сбил его выпад вбок, изменив направление пламени.

Одно это заставило его тыльную сторону ладони покраснеть от ожога и сжечь добрую половину имевшейся маны.

«Мог бы хоть вид сделать, что тебе тяжело!»

Сила Хасселя оказалась выше ожидания.

Он думал, что с пятой звездой Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений с ним можно потягаться, но на поверку вышло, что этого едва ли хватит.

Этот парень буквально играл с Амутаром, совершившим превращение в лютого зверя.

«Сразу видно, кто тут главный герой».

Нынешний Нарин не победит не то что Амутара – даже Гарма.

Если драться во всю силу. Голыми руками он бы не проиграл – разница в технике очевидна.

А Хассель?

«Сложно сказать».

Технически тот безупречен. Нарин сразу понял, что кулаками тот машет далеко не первый день.

Но то была демонстрация техники против простого зверя. Такое и Нарину сотворить не составило бы труда.

Бой против настоящего воина куда сложнее и изощреннее.

«При удачном раскладе можно и навалять…»

Не попробовав, не узнаешь. К тому же в этот раз тот находился не совсем в здравом уме.

— Нарин…

Он услышал едва слышный шепот.

Такое выражение лица Нарин видел у него впервые: Хассель мучительно морщился.

— Я тоже… — пробормотал он.

«… ничем от тебя не отличаюсь».

Последние слова не прозвучали вслух, но Нарин прочитал их по губам.

Нарин хлоп-хлоп глазами уставился на удаляющуюся плетущуюся спину Хасселя.

— Чего это он?

Фраза была настолько невпопад, что понять ее смысл не представлялось возможным.

----------

Глава 9. Лисица, лисица (1)

Чтобы урегулировать ситуацию, профессора собрались вместе.

Внеплановый созыв Дисциплинарной комиссии. Однако никто не выразил недовольства распоряжением ректора: все прекрасно понимали всю серьезность произошедшего.

В повисшей тяжелой атмосфере Нарин медленно поднял руку.

— Я лишь рядовой преподаватель, мне точно стоит здесь находиться?

На него тут же скрестились недовольные взгляды профессоров.

Нарин лишь небрежно пожал плечами. Спросил, потому что было любопытно, – не молчать же рядовому преподавателю в тряпочку.

Ответил ректор Рудвик, вызвавший Нарина сюда:

— Амутар был учеником под твоим присмотром, учитель Нарин. Так что если искать ответственных, ты тоже в стороне не остаешься.

— Мне тоже грозит дисциплинарное взыскание?

— Мы как раз собрались, чтобы это решить, так что опусти руку.

— Как скажете.

Должно быть, вызвали ради показаний. Нарин без лишних слов опустил руку.

— Итак, как нам лучше поступить?

Рудвик поправил очки и оглядел профессоров.

Понимая всю тяжесть ситуации, никто из них не торопился высказаться. Не желая брать на себя ответственность, решили попридержать языки.

Рудвик цыкнул языком и указал на одного из присутствующих:

— Профессор Майло.

Не ожидавший, что вызовут именно его, Майло вздрогнул и вжал голову в плечи:

— Да, да!

— Ты ведь был на месте происшествия. Что думаешь по поводу случившегося?

— Э-это… ну, то есть…

Майло заикался, обливаясь потом.

Один – прямой наследник Владыки Меча, другой – преемник Десяти великих. Ни с тем, ни с другим связываться не хотелось.

Хоть он и звался профессором, Майло был всего лишь беспомощным исследователем. И что он вообще мог ответить в такой ситуации?

— Говорите свободно, профессор Майло, — мягко улыбнулся сидящий напротив мужчина.

Биргель Астезия. Единоутробный брат Хасселя.

— Н-но… профессор Хассель…

— Он не Астезия, — вкрадчиво и вместе с тем сухо перебил сбивчивую речь Майло Биргель. — А значит, какую бы оплошность ни совершил Хассель, это никак не связано с домом Астезия. Так что ваши слова, профессор Майло, направленные на установление истины, ни к чему вас не обязывают.

На первый взгляд казалось, что он заботится о Майло, но скрытый смысл заключался в том, чтобы окончательно отрезать Хасселя от рода Астезия.

Разгадавший его намерение Рудвик поморщился:

— Профессор Биргель, эту тему здесь поднимать…

— Как ни прискорбно, но такова правда, что тут поделать?

Биргель не сводил взгляда с все еще колеблющегося Майло.

— Хассель – мой родственник. Пусть сейчас он и отказался от фамилии рода, я по-прежнему считаю его своим единственным братом.

Биргель перевел дыхание, и на его губах мелькнула горькая ухмылка.

— Но даже так я не могу просто слепо защищать его. Ему нужно дать возможность ответить за свой выбор – ради чести брата, который когда-то носил имя Астезия.

Вот ведь шут.

Нарин искренне восхитился убедительной актерской игрой Биргеля.

Умен и язык подвешен будь здоров. Маску носит так умело, что и собственный образ обелил, и общественное мнение против Хасселя настроил.

— Ну… если вы так говорите…

И в самом деле, большинство профессоров кивали, соглашаясь с Биргелем.

В отличие от прошлого, авторитет рода Астезия теперь принадлежал Биргелю, а не Хасселю.

Раз уж тот гарантировал безопасность, Майло больше ничего не сдерживало.

— Как раз в то время у меня был перерыв, и я находился в лаборатории. Вдруг студенты отделения магии спешно позвали меня, сказав, что в корпусе Азелис поднялся шум…

— Опустите бесполезные подробности.

— …Когда я поспешно прибыл, профессор Хассель уже подавлял ученика Амутара.

Показания Майло затянулись. Умышленная провокация Амутара. Чрезмерно жесткая реакция Хасселя, поддавшегося на нее.

Сломанная рука Амутара и избиение едва ли не до полусмерти.

— Ужасно, — выдохнул Биргель, нарочито скривив лицо. — Как бы тот ни буйствовал, калечить руку ученику…

— А, н-нет. Не покалечил… то есть рука сразу восстановилась. Как вы знаете, сразу после этого ученик Амутар превратился в чудовище…

— Превращение в лютого зверя.

Множество взглядов устремилось на Нарина. Впившись взглядом в Майло, Нарин повторил:

— Не в чудовище, а произошло превращение в лютого зверя.

— …Д-да, я это и имел в виду.

Перепуганный Майло смахнул пот со лба. Он совершенно забыл, что среди присутствующих есть изгнанник.

Взгляд Биргеля тоже на мгновение задержался на Нарине.

— Как бы то ни было, профессор Хассель остановил буйство ученика Амутара. Вы ведь и сами знаете, насколько зверолюди дикие и варварские создания. Все могло закончиться человеческими жертвами…

— Я разочарован.

Майло тут же замолк, уловив мелькнувшее на лице Биргеля раздражение.

Ошибся. Не следовало выгораживать Хасселя перед ним.

— Времена изменились. Идеал основания Академии Лорд – прекращение войны и, более того, сосуществование с изгнанниками.

— Это…

— Наше заведение должно быть первым местом, где отвергают ненависть и дискриминацию. И думать, что подобное слетает с уст не кого-то другого, а профессора…

— Я… я обмолвился!

Нарин заметил, как уголки губ Биргеля едва заметно тронула ухмылка.

— Но больше всего я разочарован в своем единственном брате. Хассель с самого детства плохо справлялся с эмоциями. Да и к изгнанникам питал глубокую ненависть. Мне как брату остается лишь сокрушаться.

Биргель тяжело вздохнул, и поддавшиеся атмосфере профессора начали сочувственно кивать.

Разумеется, никто из них ни разу всерьез не задумывался о ненависти и дискриминации по отношению к изгнанникам, но раз уж зашла такая речь, стоило сделать вид, будто они полностью согласны.

Какое-то время они упивались своим «правильным» взглядом на социальные проблемы.

«Ну и цирк устроила эта шваль».

Нарин с равнодушным видом подавил насмешку.

Какое еще «сосуществование с изгнанниками»? В лучшем случае это лагерь для военнопленных, а если говорить прямо – расстрельный список под видом учебного заведения. Место, где Империя собирает тех, кого рано или поздно придется уничтожить.

Просто тошно было смотреть, как представитель рода Астезия, который в прошлом шел в первых рядах истребителей изгнанников, несет подобный бред.

«Так вот кто за всем стоит».

Судя по тому, как он изо всех сил сдерживает ухмылку, сомнений нет.

С его-то хамским характером наверняка сыграл на нервах Хасселя. Недаром тот выглядел сам не свой.

— И напротив, — Биргель резко повернулся к Нарину. На его лице играла все та же фальшивая улыбка. — Учитель Нарин достоин похвалы. Встать на защиту ученика перед Хасселем… Совсем не то, о чем твердят слухи, я крайне удивлен.

Стрелы неожиданно полетели в сторону Нарина.

— Вы ведь пришли из Тоски по родине. Увидеть, как притесняют вашего сородича-изгнанника… Наверняка у вас сердце кровью обливалось. Учитель Нарин, у вас есть полное право ненавидеть Хасселя.

«Вот же гад, решил так подгадить».

Нарин удержал лицо, не дав ему перекоситься от отвращения.

«Право ненавидеть». Другими словами, у всей Империи тоже есть право ненавидеть Нарина.

Раскусить намерения этого гнилого типа не составило труда.

«Его цель – Хассель… Хотя нет, оба?»

Разглагольствует о каком-то «сосуществовании», а сам питает к изгнанникам более глубокую ненависть, чем кто-либо.

Так его воспитали. В прошлом Хассель, скорее всего, мало чем отличался от Биргеля.

Здесь Нарин – единственный изгнанник. Замысел состоял в том, чтобы полностью изолировать Нарина, а репутацию Хасселя опустить на самое дно.

«Ректор вмешиваться не станет».

Хотя Рудвик и выглядел недовольным, влезать он не собирался.

Член рода Астезия – вот причина, по которой Биргель мог так дерзко вести себя даже перед ректором.

Ни у Нарина, ни у Хасселя здесь не было союзников.

— А потому требовать заслуженного наказания вполне естественно. Насилие и дискриминация по отношению к ученику – более чем достаточный повод для увольнения.

Улыбка Биргеля стала еще шире.

Пристально смотревший на него Нарин бросил:

— Тебя что, в детстве младший брат до полусмерти избивал?

Улыбка застыла, и мышцы лица Биргеля едва заметно дернулись.

— Что вы…

— Да так, смотрю, ты изо всех сил пытаешься его вышвырнуть. Вот и подумал: может, у тебя к нему затаенная обида?

Попал в самое яблочко. Его лицо снова дрогнуло, а в глазах на мгновение вспыхнула и тут же угасла лютая ярость.

«А кожа-то у тебя толстая».

— Ха-ха… Учитель Нарин, вы меня неправильно поняли. Я лишь из заботы о вас…

— Хотел бы позаботиться – не задавал бы вопросов. Или решил устроить мне рекламу как военному преступнику из Тоски по родине?

Исчезновение Хасселя из Лорда. Для Нарина ничего лучше и быть не могло: одним опасным сильным врагом стало бы меньше.

Но в то же время это было дурно. История без главного героя не сможет двигаться дальше, а занимать место Хасселя Нарину ничуть не хотелось.

«Пусть всю грязь тащит главный герой».

Война, которая может возобновиться в любой момент. Носиться и предотвращать ее – обязанность Хасселя. Нарину же вполне достаточно жить привольно и без хлопот.

Поэтому Нарин не стал плясать под дудку Биргеля. Вместо того чтобы поддакивать, он с наслаждением стирал спесь с его физиономии.

Была и другая причина.

Просто так.

«Нечего пытаться меня использовать, урод».

Хассель хотя бы был честным ублюдком.

Он не пытался дурачить людей лицемерной ахинеей, как Биргель.

— Выбирайте выражения! Что за непотребство в официальной обстановке!

— Вы думаете, собравшиеся здесь профессора похожи на вас?!

— Неотесанный дикарь, не знающий своего места!

— Заткнитесь, пока я не досчитал до трех. Раз, два…

Гвалт профессоров мгновенно утих. В конце концов, репутация и прежние поступки решают многое.

Нарин откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. Слегка прищурившись, он уставился на онемевшего Биргеля.

— Я понял, что ты хочешь сжить со свету своего паршивого братца, но меня-то с какого перепугу сюда приплетаешь? Если бы я захотел с ним расправиться, то сделал бы это по-своему, а не твоими грязными руками.

— …

— Господин ректор. Можно мне дать показания вместо этого пухляша?

— П-пухляша?!

— Говори.

Покрасневший как рак Майло закричал от возмущения, но Нарин, получив разрешение ректора, легко его проигнорировал.

— Не знаю, в курсе ли глубокоуважаемые профессора, но этот Амутар – псих еще тот. Назло мне делает ровно то, что запрещено. Курит, глушит алкоголь, окна бьет – это, по-вашему, нормально?

Недаром Хассель, терпевший целых полгода, в итоге едва не прибил сопляка. Тот перешел все мыслимые границы.

— Я бы и сам не сдержался и с ходу прописал ему в дыню. Не то чтобы я защищаю Хасселя, но эти зверята – народ дикий и свирепый. Тут с самого начала дисциплину ставить надо, чтобы потом на шею не садились.

Нарин сокрушенно поцокал языком и покачал головой.

— К слову, это из личного опыта. Вон, Гарм – стоит один раз как следует всыпать, и шелковым становится.

Профессора от изумления лишь рты раззинули.

Даже Биргель, ошеломленный скорее дикостью происходящего, чем гневом, глядел во все глаза.

Единственным, кто сохранял хладнокровие, оставался ректор Рудвик.

— Ты закончил?

— Можно продолжать?

— Нет. Учитель Нарин…

Сняв очки, Рудвик устало потер виски.

— Свободен.

Бам! Дверь зала заседаний плотно захлопнулась.

То ли звукоизоляция подкачала, то ли еще что, но сквозь щели доносились взволнованные голоса профессоров:

«Зачем вообще наняли этого психа?», «Я так и знал, что от него будут неприятности!», «Горбатого могила исправит», «Чего еще ждать от изгнанника…».

Господа все же интеллигентные, так что ругань звучала довольно беззубо.

— Похоже, меня уволят.

«Ну, за отработанные дни-то хоть заплатят».

Пожвакав губами, Нарин заметил у края двери белоснежные волосы и навостренные звериные ушки.

Сначала он подумал, что это Сёльён, но, присмотревшись, заметил другую прическу.

Сёльён аккуратно заплетала волосы в косу, а у этой девушки длинные пряди свободно ниспадали на плечи.

«Сёльхян».

Младшая сестра-близнец Сёльён, о которой он только слышал. Ученица первого курса специального отделения, которым руководил Хассель.

«Кажется, говорили, что из-за слабого здоровья она поступила позже?»

Вряд ли причина лишь в этом. У изгнанников два критерия отбора: знатное происхождение и врожденный талант.

Приглашение в Лорд получают только выдающиеся умы и мастера.

«Похоже, по сравнению со старшей сестрой талант у нее средненький».

Сидевшая на корточках перед дверью Сёльхян резко подняла голову. Старшая сестра тоже не отличалась мягкостью во взгляде, но в сравнении с младшей казалась сущим ангелом.

Одним словом – взгляд стервозный.

Нельзя уступать при первой же встрече. Нарин поджал губы и твердо встретил ее колючий взгляд.

— Чего смотришь?

— А вы чего смотрите?

Обычной девчонкой тут и не пахло. Нарин не стал отступать и отрезал:

— Невежливо отвечать вопросом на вопрос старшим.

— И сколько вам лет?

— Двадцать семь.

— А мне сто тридцать два. Так что не надо тут возрастом давить.

Небожительница – вот и размах возраста соответствующий.

— Ты ученица, а я учитель.

— Раз с возрастом не вышло, давить статусом – это мелочно.

— Досадно? Надо было самой в учителя идти.

— Платят гроши, не хочу.

— Вообще-то в Лорде начальный оклад ого-го какого размера!

О том, что его вот-вот вышвырнут, он скромно умолчал.

В этот момент Сёльхян подскочила на ноги. Уперев руки в бока, она снизу вверх уставилась на Нарина.

— Вы ведь учитель Нарин?

— Нарин.

— И вы прекрасно знаете, кто я.

— Сестра Сёльён.

Лицо Сёльхян тут же перекосилось. Похоже, ей не нравилось такое обращение.

— Меня зовут Сёльхян. Но надо же, вы отлично знаете мою сестру.

— Я ее классный руководитель, вот и знаю.

— Я думала, вам плевать.

— А может, ты просто хотела, чтобы мне было плевать?

— Так было бы лучше, — Сёльхян ухмыльнулась. — Если цапнет бешеная собака, будет больно.

— Я вообще-то не собака.

— Это образно. Дурная слава о вас гремит на всю округу.

— Так вот почему ты за мной следила?

Глаза Сёльхян округлились.

— Как вы узнали?

— Когда ты удирала, я заметил белый хвост.

— Это могла быть и сестра.

— А теперь ты сама созналась.

— Оу…

Слишком поздно осознав свой промах, Сёльхян поджала губы.

Казалась такой хваткой, а на деле оказалась немного наивной.

— Ничего не говорите сестре.

— Так и думал, что ты действуешь за ее спиной. И какая причина?

— Она слишком много переживает. Может даже попытаться вас убить.

— Ты ведь шутишь?

— Наполовину.

Тяжело вздохнув, Сёльхян ткнула пальцем в сторону двери зала заседаний.

— Почему вы вышли первым? Кажется, там еще ничего не закончилось.

— Ты разве не подслушивала?

— Я лишь слегка нейтрализовала заклинание звукоизоляции, так что было плохо слышно. Если снять его полностью, останутся следы.

— Ого, сплошная наглость.

Так вот почему звукоизоляция казалась никудышной.

— Это взрослые дела. Тебе действительно интересно?

— Нет.

— А зачем тогда спрашивала?

— Хотела узнать, заходила ли речь про сестру.

— Вроде нет.

— Почему «вроде»?

— Не заходила. Она ведь не устраивала вместе с Амутаром никаких беспорядков.

— Ну и отлично.

Похоже, эта девчонка переживала не меньше своей сестры.

— А вы неплохо ладите.

— Не особо, — фыркнула Сёльхян. — Да и вы оказались не настолько сумасшедшим, как о вас болтают.

— Это похвала?

— Чрезмерная даже.

Она прошмыгнула мимо Нарина. Кончик ее белоснежного хвоста слегка задел его спину.

— Еще увидимся!

Сёльхян помахала рукой, и Нарин помахал ей в ответ.

Приказ из Тоски по родине пришел той же ночью.

Его суть: убить Сёльхян.

----------

Глава 10. Лисица, лисица (2)

Наступили долгожданные выходные, но день начался как обычно.

Едва рассвело, Нарин открыл глаза. Он сел на пол и начал циркулировать Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Неспешный поток маны согрел остывшее за ночь тело.

Один за другим в голове начали всплывать мысли, не дававшие ему покоя с прошлого вечера.

«Нарин».

Злое Знамение. Тело, в которое попал Ким Уджун. Псих, черт знает с какими мыслями живший на свете.

«Лорд».

Проклятое место. Место ссылки, скрывающееся под вывеской Академии и удерживающее изгнанников в качестве заложников.

«Хассель».

Недоумок. Главный герой этого мира и одновременно враг, с которым нужно быть предельно осторожным.

И…

«Тоска по родине».

Организация, заславшая Нарина в Лорд. Силовая структура… или даже целое государство. Вышестоящее руководство, с которым приходится считаться прямо сейчас.

Когда вращение звезд вокруг сердца прекратилось, Нарин медленно открыл глаза.

«Вот и все, что мне известно».

Смешно даже назвать это знаниями. Катастрофический недостаток информации.

И с этим ничего не поделать. Нарин – вернее, Ким Уджун – никогда не читал оригинал этого произведения. Сколько бы Юран ни пилила его с просьбой прочесть хотя бы разок, он так и не открыл книгу.

Что там рассказывала Юран? Лишь обрывками, самые главные сюжетные повороты, поэтому связать историю воедино не получалось. Да и было это так давно, что воспоминания успели померкнуть.

— Надо было прочесть хотя бы начало, — с досадой цокнул языком Нарин и поднялся на ноги.

На столе бросился в глаза обугленный обрывок бумаги. Приказ об убийстве, поступивший от Тоски по родине. Из соображений безопасности его сожгли, но содержание он помнил отчетливо.

«Остался ровно месяц».

Срок ничуть не большой. Впрочем, для специалиста уровня Нарина времени более чем достаточно.

Провал означает смерть. Тоска по родине весьма любезно прописала в инструкции пункт: в случае возникновения помех покончить с собой.

Для них Нарин – не более чем остро заточенный клинок.

«Проблема лишь в том, что он слишком острый».

Оружие превосходное, но хозяин легко может порезаться сам. Поэтому выкинуть его в любой момент не составит труда и жалеть никто не станет.

Одно то, что для контроля к нему приставили Бэкяна, говорило само за себя. Попробуй отказаться и сбежать – и Бэкян тут же с ним расправится.

«Головная боль, да и только».

Ослушаешься приказа – умрешь. Но если выполнить задание, события пойдут точно по сюжету оригинала. Какой путь ни выбери, все ведет прямиком в тупик.

Причина, по которой Нарина прозвали Злым Знамением. Одна из первых жертв.

Первой целью, указанной Тоской по родине, была не кто иная, как Сёльхян.

*

— Чтобы привлечь читателей, самое главное – это яркий завязочный ход, — вещала Юран. — Должно произойти нечто захватывающее, чтобы всем захотелось узнать, что дальше.

— Мне не интересно.

— Популярнейший прием – выводить персонажей из игры! Например, бессмысленно убить кого-то, кто казался важным, или вырезать кучу народа за раз. Отличный ход!

— Я же сказал, мне не интересно…

— Это бесценный совет, слушай внимательно! Кто знает, может, ты и сам когда-нибудь станешь писать?

Этому не бывать вовек, но совет оказался полезным. Хорошо хоть, удалось узнать сюжет самого начала. Болтливость наставницы в кои-то веки сослужила добрую службу.

«Сёльхян погибает от руки Нарина».

Захватывающий ход. Он вспомнил мрачные подробности из оригинала.

Нарин не просто слепо выполняет приказ Тоски по родине. Он уничтожает не только Сёльхян, но и весь первый курс, за который отвечает Хассель.

Причина? А черт его знает. Нарин – безумец, не поддающийся здравому смыслу.

Именно с того момента его стали звать Злым Знамением и объявили врагом всего континента. В то же время читатели за пределами произведения осыпали его сильнейшими проклятиями.

«Впрочем, Тоску по родине тоже не понять».

Почему из множества студентов они приказали устранить именно Сёльхян?

Среди изгнанников «Лунный ореол», к которому принадлежала Сёльхян, являлся самой пассивной фракцией. В отличие от Тоски по родине или Пандемониума, даже с началом войны они не вмешивались в конфликт, сосредоточившись на защите своих земель. Настоящая нейтральная сила.

И Тоска по родине решила убрать одного из членов Лунного ореола. Это рисковало обратить могущественную силу во врага. Неужели Сёльхян настолько важна, чтобы идти на такой риск?

А может, сама цель состояла в том, чтобы вытащить Лунный ореол из тени?

«Или я слишком усложняю?»

Нарин качнул головой, пытаясь остановить поток умозаключений.

Если Сёльхян умрет, возобновление войны станет лишь вопросом времени. Именно тот поворот, которого все так жаждут. Ни Империя, ни Тоска по родине, ни Пандемониум не желали бесконечного затишья. На словах все взывали к миру, но в тайне точили клинки.

Тоска по родине просто нанесла удар первой. Сакральная жертва для развязывания войны? Чье имя окажется предано земле и забвению – никому не было дела.

Возможно, то, что выбрали именно Сёльхян, – случайность. А может, повлиял отчет Бэкяна, составленный после того, как она проследила за Нарином.

— Вы сегодня словно погружены в мысли, — знакомый голос развеял вереницу раздумий.

Нарин прищурился и косо взглянул на подошедшего Бэкяна.

Они уже долго бежали по лесной тропе. Пора бы проявиться усталости, но этот чересчур бодрый старик даже дыхания не сбил. Напротив, на его угрюмом лице проступала все более свежая улыбка.

— Старик, с чего это ты в таком хорошем расположении духа?

— Наверное, оттого, что давненько не проводил время с молодым господином.

— А не от физических упражнений?

— Когда две радости совпадают, это приятнее вдвойне, — усмехнулся Бэкян.

Впрочем, выражение его лица изменилось настолько неуловимо, что трудно было понять, искренне ли он это произнес.

Однако за последние несколько дней Нарин сумел в какой-то мере изучить характер Бэкяна. Помешанный на тренировках старик.

— Выходной же, неужели обязательно потеть с самого утра?

— Это уж лучше, чем валяться в постели и бить баклуши.

— Я и не бил баклуши.

— Молодому господину не хватает тренировок. Взгляните на свое хилое, худосочное тело. Как вам вообще спится с такой физической формой?

Объективно говоря, тело Нарина вовсе не было плохим. Под одеждой этого не виднелось, но жизнь воина отложила отпечаток: рельефные, крепкие мышцы без капли лишнего жира. Идеально сбалансированное телосложение.

— Это у тебя туловище ненормальное…

— Не стоит вот так сразу ставить себе рамки. Стоит вам приложить усилия, и вы вполне сможете вылепить такое же тело, как у меня.

Нарин быстро окинул взглядом торс Бэкяна. Тот перед бегом сбросил верхнюю одежду, и при каждом шаге его могучая мускулатура упруго перекатывалась под кожей.

И это, по-вашему, убийца? Даже у мечника Хасселя предплечья не были такими огромными. Становиться обладателем такой жутью отдающей туши Нарину не хотелось ни за какие коврижки…

Вскоре Нарин начал сбавлять темп. Вырвавшийся вперед Бэкян резко остановился и оглянулся.

— Почему остановились?

— Устал.

Нарин перевел дыхание и вытер тыльной стороной ладони обильно выступивший на лице пот. Силы еще оставались, но бегать с самого утра два часа подряд уже порядком надоело.

— Устало не ваше тело, а ваш разум, — наставительно произнес Бэкян. — Коварный мозг попросту лжет вам. Человеческое тело куда крепче, чем кажется.

— Я сам знаю, устал я или нет, чего ты мне тут затираешь… — буркнул Нарин, отряхивая влажные волосы и игнорируя этот серьезный бред.

Спорить дальше не было сил, и Нарин просто шлепнулся на сырую землю. Бэкян, пристально наблюдавший за ним, кивнул:

— Хорошо. Сделаем небольшой перерыв.

Старик уселся под подходящим деревом, так что они оказались друг напротив друга, разделенные ровной просекой. Нарин перевел взгляд на пространство между ними.

Искусственная просека. Еще вчера утром здесь буйствовали заросли, но Бэкян всего за одну ночь вырубил деревья и кустарники, проложив дорогу. Он обещал подготовить всё в кратчайшие сроки, но Нарин и помыслить не мог, что речь шла о беговой дорожке для тренировок.

«… Разве ради объекта наблюдения заходят так далеко?»

Нарин не знал прошлого хозяина своего тела. Известно было лишь то, что он являлся многообещающим кадром Тоски по родине, которого взрастили как воина и убийцу. О его отношениях с Бэкяном Нарин прежде не задумывался.

«Между ними странная близость».

Именно так Бэкян относился к нему. Для обращения с безумцем в его поведении было слишком мало дистанции. Они явно были знакомы очень давно, и связь между ними отличалась от обычной.

Например…

— Вы сильно изменились.

Размышления оборвались, а по спине пробежал мороз. Знакомое чувство опасности. Мысль о том, что его обман раскусили, мгновенно вонзилась в разум.

Сильно изменился? Значит, он вел себя несыгранно, неестественно. Неужели расслабился раньше времени?

Нарин кое-как восстановил сбившееся дыхание и поднял глаза на Бэкяна. Старик улыбался – впервые на его лице была видна теплая, искренняя улыбка.

— Говорю вам это уже во второй раз. Но на сей раз – в хорошем смысле.

— …Не совсем понимаю.

— И тогда вы ответили точно так же.

Сказал, что во второй раз. Значит, однажды его характер уже менялся. Выходит, Нарин не был сумасшедшим с самого рождения?

Нарин смерил его спокойным взглядом и спросил:

— И как же я изменился?

— Проскальзывают черты из вашего детства. Из тех времен, когда я впервые увидел вас, молодой господин.

— Я этого не помню.

— Дело было двадцать лет назад, так что не удивительно. Тогда вы были жутким непоседой. Чересчур любопытным мальчишкой, который постоянно плелся по пятам за мной и государем.

Глава Тоски по родине. Единственный, кого Бэкян мог назвать государем.

— Работа учителя вам по душе?

— Нет.

— Дети доставляют хлопоты?

— Каждый из них – с причудами. Потребуется время, чтобы их приструнить.

— Вы справитесь.

Разговор утих. Нарин молча смотрел на Бэкяна, убравшего улыбку. Непроницаемый старик.

Решив проверить реакцию, Нарин бросил:

— Я ведь могу и провалиться.

— Боитесь провала?

— Скорее не хочу этого. Вряд ли в мире найдется тот, кто мечтает умереть.

— Молодой господин не умрет, — Бэкян произнес это твердо, с привычной бесстрастностью. — Покуда я жив, не тревожьтесь об этом. Я ведь отправился следом за вами как опекун.

Опекун? Не надзиратель?

Нарин от изумления широко раскрыл глаза. В этот момент Бэкян поднялся и отряхнул одежду.

— На сегодня тренировку окончим, — он слегка отвел взгляд к далеким горам. Похоже, ему самому стало немного неловко от собственных слов. — Я приготовлю воду для умывания. Возвращайтесь не спеша.

С этими словами Бэкян направился к поместью. Нарин провожал его удаляющуюся спину взглядом.

Нарин совсем не знал этого человека. Естественно, он подозревал его и был начеку, изо всех сил стараясь изображать прежнего Нарина. Но, кажется, в этом не было необходимости.

«Теперь понятно».

Невольно усмехнувшись, Нарин представил лицо Бэкяна. Может, показалось, но…

«Семья, значит».

На одно мгновение в нем мелькнул образ Юран.

*

После этого Нарин не стал сразу возвращаться в поместье. Тренировка с Бэкяном была лишь бегом по лесной просеке. Жаль было терять разогрев, так что он собирался продолжить занятия самостоятельно.

Однако…

— …Ты-то что здесь забыл?

Появилась незапланированная помеха.

— Здравствуй.

Нежданно-негаданно возникший Амутар слегка наклонил голову. Нарин подозрительно уставился на него.

Сокрушитель Рассудка. Главный источник стресса за последнее время. При одном его виде начинала ныть голова. Зачем он приперся? Неужели после той трепки от Хасселя так и не пришел в себя?

— Опять пришел со мной драться?

— Нет, — твердо качнул головой Амутар. — Я пришел извиниться.

— Извиниться?

— За то, что проявлял упрямство, требуя поединка. За то, что устроил беспорядок из личного эгоизма. И…

Хлоп. Он сбросил на землю увесистый тюк, который притащил с собой.

— …в знак благодарности за спасение моей жизни.

Внутри оказались пять бутылок виски, два блока сигарет и увесистый на вид кошель с деньгами. Это он мне подсовывает под видом взятки?

— Выпивку и сигареты я нашел под кроватью Гарма. А деньги, разумеется, из моего личного кармана. Специально набил кошель исключительно золотыми монетами.

— В наше время видеть кого-то, кто расплачивается золотом, довольно дико, — удивленно пробормотал Нарин.

Хоть это и мир романа, уровень цивилизованности здесь довольно высок. Можно сказать, научно-технический прогресс заменен магоинженерией. Удостоверение личности привязано к крови и мане, а за покупки расплачиваются картами вместо наличных.

Даже бумажные деньги выходят из обихода, с чего бы малолетке таскать с собой такое золото?

— Это золотые монеты, ходящие в Пандемониуме. Мой чек был бы предпочтительнее наличных?

— И сколько тут?

— В пересчете на общую валюту – около десяти миллионов руэлей. Я выложил карманные деньги за два месяца.

— Это с какого перепугу твои карманные деньги превышают мою зарплату?

— Должность преподавателя действительно оплачивается скудно, — подметил Амутар.

Уколотый суровой правдой прямо в сердце, Нарин со всей серьезностью произнес:

— Не зарывайся.

— Извини.

Похоже, он и правда пришел извиняться – поведение Амутара было удивительно покорным.

Но полностью доверять ему Нарин не собирался. Современные ребятишки крайне хитры: стоит отвернуться, как он, подобно броску на Хасселя, может резко передумать и напасть.

— Кхм-кхм. Это я изымаю. С какой стати студент таскает с собой подобные вещи?

Прокашлявшись, Нарин подгреб к себе увесистый тюк. Средства, восстанавливающие Рассудок. Отказываться от такого причин не было.

— А вот это забери обратно.

Он вытащил кошель с деньгами и протянул его назад. Амутар, недоуменно хлопая глазами, спросил:

— Почему ты отказываешься от самого главного?

— Эти гроши мне и даром не нужны.

— Вот оно что.

Словно только сейчас осознав причину, Амутар принялся шарить по карманам. Нарин от изумления лишился слов и просто наблюдал за его действиями. Наверное, сказывалось происхождение из зверолюдей – мышление у них весьма своеобразное.

— Хм, прямо сейчас у меня при себе только эта сумма. Подожди немного, я сниму еще в банке.

— Мне не нужно, забирай обратно.

— Похоже, моя искренность показалась недостаточной. Я немедленно сбегаю в банк…

— Заставишь повторить второй раз – прибью.

Амутар поспешно забрал кошель. К счастью, он не забыл, как от него досталось Гарму. Огорченный тем, что его искреннее предложение отвергли, парень проворчал:

— Впервые вижу, чтобы кто-то отказывался от денег.

— Совсем законов не боишься, сопляк? Хочешь, чтобы меня за решетку упекли?

— Профессора, которых я знаю, живут прекрасно.

— Ты и профессорам деньги суешь?

— Они сами потребовали, обещали освободить от академического предупреждения.

Что еще за суки?

Нарин подавил вертевшуюся на языке брань и кое-как утихомирил закипавшую злость.

Впрочем, о чем-то подобном он догадывался. Дискриминация изгнанников процветала по всему континенту, с чего бы учившим их профессорам быть исключением? Очевидно, что оценки занижали в зависимости от происхождения. Неудивительно, что студенты специального отделения с такой враждебностью относились к преподавателям.

— Давай-ка имена. Кто эти типы, брать деньги не гнушающиеся?

— Их довольно много. Среди вчерашних профессоров тоже были.

— Профессор Майло из отделения магии?

— Он ведет фармакологию, так что, вероятно, да.

— Позже напишешь мне список и сдашь. Всех до единого.

Видя столь бурный отклик, Амутар наклонил голову:

— Ты разозлился?

— Да.

Чем больше он об этом думал, тем сильнее закипал. Есть же элементарные человеческие нормы и учительский долг. Черт с ним, когда они набивают свои карманы, но вымогательство денег у детей – за гранью допущения.

«Если уж стали профессорами, хотя бы детей не трогали бы».

Даже не касаясь вопросов морали, взрослому человеку не подобает творить такое.

— Список я напишу, но что ты намереваешься с этим делать?

— Хоть что-нибудь. Сорву с них маски перед тем, как меня вышвырнут.

— Хм? Тебя скоро уволят?

— Заседания Дисциплинарной комиссии не миновать. За то, что разукрасил Гарма, меня наверняка выгонят.

Проблема заключалась не только в самой драке, но и в куче сопутствующих неприятностей. Чрезмерная реакция Хасселя по отношению к Амутару. Ввязавшись в инцидент, где зашла речь о его собственном отстранении, Нарин еще и устроил переполох в зале заседаний, пытавшись его «защитить».

В этой ситуации любое наказание выглядело бы вполне ожидаемым.

— Об этом можешь не беспокоиться. Я замял это дело перед тем, как прийти сюда.

В этот момент из уст Амутара вырвались совершенно неожиданные слова.

— Что?

— Я про твое дисциплинарное дело. Ректор оказался на месте даже рано утром в выходной. Так что мы поговорили.

— Ты один ходил?

— Нет. Гарм и Сёльён были со мной.

Снова всплыли неожиданные имена.

— А они-то зачем?

— Потому что ректор их вызвал.

Нарин едва не растрогался, но вовремя остановился. В самом деле, они ведь едва знакомы, с какой стати им добровольно заступаться за него?

— Я думал, он станет расспрашивать про вчерашнее, но ту часть он проскочил довольно быстро. А вот подавляющее большинство вопросов касалось тебя, учитель.

— Не Хасселя?

— Для меня это тоже стало сюрпризом. Похоже, ректор проявляет к тебе повышенный интерес.

Пропустить такое мимо ушей было нельзя. Ректор Рудвик – доверенное лицо Владыки Меча. Возможно, приказ самого Владыки… или же его личное наблюдение?

— И что ты ему ответил?

— Он спросил, что ты за человек, и я ответил как есть. Мы с Гармом сказали, что ты силен, а Сёльён…

— Ответила, что я красавчик?

— Сказала, что ты мерзкий и похож на змею.

— Старосту определенно нужно переизбрать, — совершенно искренне произнес Нарин.

----------

Глава 11. Лисица, лисица (3)

Наказание, о котором он узнал от Амутара, оказалось неожиданно мягким.

Хасселю урезали жалование и назначили неделю домашнего ареста, а Нарин и вовсе обошёлся простым выговором. Вскорости из Академии с ним должны были связаться отдельно.

«Значит, экстренное собрание устроили чисто для галочки».

С самого начала ректор не собирался накладывать суровые взыскания.

Хассель – ценный кадр, с которым жалко расставаться, а Нарин тесно связан с Тоской по родине, так что из него ещё можно вытянуть полезные сведения.

«Пусть на самом деле я и не знаю ни черта».

Возможно, вскоре ко мне попытаются подобраться, чтобы переманить на свою сторону.

Нарин решил заранее заготовить подходящий ответ на этот случай.

— Ты чего за мной тащишься? — Нарин, прошагав ещё немного, повернулся и въелся взглядом в Амутара.

Извинения и благодарности он уже получил. Дело вроде бы было улажено, но парень не собирался уходить.

— Про результаты наказания ты мне рассказал, извинения я принял. Если драться не собираешься, вали уже домой, а?

— Я не стану драться, — Амутар качнул головой из стороны в сторону. — Сойдясь с ним лично, я всё понял. Я и в подмётки не гожусь профессору Хасселю. Так что если я сражусь с учителем, исход и так очевиден.

Если сходиться всерьёз, то Амутар прямо сейчас сильнее Нарина.

Но Нарин не стал это уточнять: раз уж тот сам так заблуждается, тем лучше.

— Тогда зачем?

— Раз уж дошёл сюда, жалко просто так уходить. Ты ведь собирался тренироваться?

— Если бы ты не припёрся, я бы давно уже закончил.

— Можно я посмотрю со стороны?

— А сам как думаешь?

— Я буду сидеть тихо и не помешаю. Скрывать дыхание и присутствие – моя специальность.

Нарин с кислой миной уставился на Амутара.

Смотреть, как этот здоровый угрюмый детина сверкает восторженными глазищами, было тошнотворно и жутковато.

«Эх…»

Всё равно ведь не уйдёт, даже если прогнать.

Нарин тяжело вздохнул и протянул ему узел.

— Тяжёлый, так что тащи сам.

— Понял!

Амутар расплылся в улыбке и взвалил узел на плечи.

Они направились к тренировочной площадке.

— По дороге я встретил мускулистого старика.

Обещавший сидеть тихо, Амутар болтал без остановки всю дорогу. Первое впечатление от него создавалось как о молчаливом типе, но на деле он оказался любителем поболтать.

— Похоже, старик указал тебе дорогу.

— Я сразу понял, что он силён. Давно не видел столь великолепно развитого тела.

— Этот человек – убийца.

— …Хм?

Пока Амутар пребывал в замешательстве, они пришли на место.

Это была расчищенная площадка, примеченная им ещё в первый день. Полноценным тренировочным комплексом её назвать трудно, но если обустроить всем необходимым, выйдет вполне приличное место.

Попросит Бэкяна – тот всё подготовит.

— Не будешь сидеть тихо – выгоню.

Стоило Нарину строго предупредить, как Амутар закивал с усердием.

Ещё бы этот пристальный взгляд не давил на мозги… Но раз уж позволил остаться, ничего не поделаешь.

«Это подойдёт».

Нарин встал перед деревом подходящей толщины.

Пока он бегал, тело полностью разогрелось. Упорядочив дыхание и полностью расслабив тело, он равномерно распределил ману по организму.

Следуя тончайшим принципам Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений, одна Новая звезда закружилась вокруг сердца.

«Стиль Незримого Меча Опавших Листьев».

Ещё одно боевое искусство, которому Кима Уджуна обучила Юран.

Юран была как мастером кулачного боя, так и мечником. Её называли так и когда она держала меч, и когда сражалась голыми руками.

Стиль Незримого Меча Опавших Листьев превращал само тело в самый острый клинок. Преграждая путь Хасселю, Нарин использовал именно эту технику.

«Незримый меч».

Хлёсткий удар! Направленный точно в одну точку кулак врезался в ствол дерева.

Воздух свирепо рассекло, однако в сам момент касания кулака всё затихло, словно струящаяся вода. Едва уловимое эхо прокатилось вокруг, слегка шевельнув крону.

Амутар, плотно сжав губы, пристально вглядывался в след, оставшийся на стволе.

Там отчётливо виднелась дыра, размером меньшая, чем кулак Нарина.

«Это не обычный прямой удар. Скорее похоже на укол холодным оружием».

Будь использована энергия меча, такое вполне возможно. Энергия меча, вырывающаяся у опытного воина, способна распластать вековое дерево словно лист бумаги.

Однако Нарин не задействовал энергию меча. Он лишь придал обволакивающей кулак мане острую форму.

Он управлял предельно заточенной маной, словно остриём клинка.

«… Изумительно».

Эта деталь повергла Амутара в шок.

По своей природе мана постоянно стремится к движению, её невозможно удержать на одном месте.

Поскольку она чрезвычайно капризна и подвижна, абсолютно все методы медитации и упражнения с маной основываются на её циркуляции внутри тела.

Настолько трудно подчинить её и удержать под контролем. Ни демоническая энергия, которую использует Амутар, ни ци бессмертных, которой обладают небожители, в этом плане ничем не отличаются.

Но Нарин как ни в чём не бывало изменил свойства маны. Он не просто свободно направлял её, а придал ей иную форму.

Без глубочайшего понимания маны и филигранного контроля подобное искусство попросту невозможно.

Раздался тихий шорох.

Руки Нарина продолжали двигаться.

Ладони, выпрямленные словно клинки. Рубящие, колющие, разрывающие и дробящие движения. В каждый приём вплеталась вариативность, а сопутствующая мана принимала нужные формы и свойства.

Врождённое чутьё? Нет, это не таланты – это плод кропотливого труда. Изменения, доведённые до автоматизма сотнями и тысячами повторений.

Сколько проб и ошибок потребовалось, чтобы довести этот стиль до текущего идеала?

Амутар не смел и помыслить, насколько глубокие года кроются за этой техникой.

«Тело само всё помнит».

Как и ожидалось, тело двигалось великолепно.

Ещё бы: Ким Уджун повторял всё это почти двадцать лет. Ошибся в форме боевого искусства – получай кулаком, оступился в циркуляции маны – получай пинок под зад.

Так что из чистого желания избежать побоев приходилось выкладываться по полной, чтобы хоть как-то освоить Стиль Незримого Меча Опавших Листьев.

Обучение Юран, построенное на телесных наказаниях, наконец-то дало свои плоды.

«Впрочем, и неудивительно, что всё идет как по маслу».

Разумеется, причина лёгкости кроется не только в прежних стараниях. В буквальном смысле тело самого Нарина помнило эти движения.

Нарин – персонаж, созданный по образу и подобию Кима Уджуна.

Сраная погоня за реализмом: Юран намеренно перенесла элементы из реальности в свой роман. Монстры, похожие на чудовищ, или лютые звери, соответствующие высшим видам – всё оттуда.

И Нарин не избежал этой проклятой детализации.

В романе боевым искусством, которым пользовался Нарин, был именно Стиль Незримого Меча Опавших Листьев.

«И из-за этого всю грязь вылили на меня».

Проблема в том, что этот безумный роман стал грандиозным хитом.

С кого списан Нарин, было секретом Полишинеля, так что на интернет-форумах одно время вошло в моду поливать Кима Уджуна грязью без всякой причины.

Это обрело культовую популярность, да так, что в Республике Корея не осталось человека, который бы не слышал имени Ким Уджуна.

«Ха Юран, сукин ты сын».

Забытая обида и злоба неожиданно хлынули наружу. Не зная, куда девать этот порыв, Нарин решил выместить его на ни в чём не повинном дереве.

К тому же было любопытно узнать, на что он способен на текущем уровне.

Тук. Вытянутая вперёд ладонь коснулась ствола.

Не высвобождение маны, а проникновение. Отложив момент детонации, разрушить самую глубину.

Изменение должно быть точным, но скрытным.

«Сокрушающий меч».

Незримые клинки взмыли во все стороны.

Раздался оглушительный хруст!

Множество разрезов, вырвавшихся из самого сердца ствола, разнесли массивный ствол в щепки.

Часть, к которой прикоснулся Нарин, испарилась без следа, а уцелевшие ветви и листья устремились вниз дождём.

Нарин стоял посреди этой разрухи и хмуро смотрел на одинокий пень.

«… Едва не откинул коньки».

Единственным ударом он досуха истощил ману, накопленную в Новой звезде. Голову повело от лёгкого головокружения, к горлу подступила тошнота.

Истощение маны. Хорошо ещё, что оставались запасы в даньтяне, иначе он получил бы внутренние травмы или вовсе лишился чувств.

— О-о-о…

Косо глянув назад, Нарин увидел, как Амутар без остановки издаёт восхищённые возгласы.

К счастью, тот не заметил его нехватки маны.

«Для Сокрушающего меча ещё рановато».

Первая звезда Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Чтобы полноценно использовать Сокрушающий меч, общего запаса маны маловато, да и мощь уже не та, что прежде.

Будь это настоящая техника, от дерева не осталось бы даже пня – его бы растёрло в труху целиком.

Вообще-то даже просто сгенерировать Сокрушающий меч с помощью единственной Новой звезды – уже чудо, но чувство досады всё равно не оставляло.

— У меня есть одна просьба, — произнёс Амутар.

Нарин, причмокнув языком, повернулся.

— Прими меня в ученики.

Амутар, успевший опуститься на колени, смотрел на него сияющими глазами.

— …Чего ты мелешь? — Невпопад буркнул Нарин.

Поняв эти слова слишком буквально, Амутар, вытаращив глаза так, что становилось не по себе, чеканно повторил:

— Я попросил принять меня в ученики.

— Я и говорю: с чего вдруг учеником? Ты что, до этого моим учеником не был?

— Я хочу вступить в официальные отношения ученика и учителя, а не оставаться в рамках, установленных Академией.

Нарин так и думал.

Потерев пальцами виски, он прогнал остатки головокружения.

Поведение Амутара не укладывалось в голове. Ещё вчера этот паршивец рвался в бой, а сегодня ни с того ни с сего умоляет взять его в ученики.

Похоже, он с самого начала увязался за ним именно с этой целью.

— Зачем?

— Я хочу стать сильнее.

Причина предельно простая – вполне в духе зверолюдей.

— Я слышал, что после того, как я упал без чувств, именно учитель остановил профессора Хасселя. Я хочу почитать как наставника человека, спасшего мне жизнь.

— Звучит довольно убедительно.

Нарин поглядел сверху вниз на стоящего на коленях Амутара. Тот, похоже, нервничал: жёсткая звериная шерсть топорщилась во все стороны.

— И это действительно всё?

— …

Лишь его ярко-синие глаза оставались чистыми и спокойными. В них мелькнула тень сомнения, и наконец Амутар медленно произнёс:

— …Я хочу убить своего отца.

Нарин не ожидал настолько мрачной причины.

— Владыка-Завоеватель?

Владыка-Завоеватель Наталь. Один из нынешних Десяти великих и молодой вождь зверолюдей черного тигра.

Наталь вошёл в число Десяти великих относительно недавно – во время войны за территории с племенем зверолюдей-медведей, произошедшей два года назад.

В той войне Наталь загрыз Барда, бывшего в то время среди Десяти великих.

Вождя племени зверолюдей-медведей. То есть отца Гарма.

— Ты знаешь о Владыке-Завоевателе?

— Только то, что известно всем.

Один из Троих Злых Пандемониума. Человек с прозвищем «Владыка-Завоеватель» уж точно не отличался кротким нравом.

Самый известный слух о нём гласил, что он обожает пожирать сородичей.

— Наверняка ты слышал и о борьбе за наследование у зверолюдей?

— Знаю, что отсеивают слабых, оставляя только сильнейших. Говорят, и половины от изначального числа не выживает.

— Это правда. Нас сталкивают лобами – всех детей, рождённых примерно в одно время. И я, и Гарм смогли выжить и стать единственными наследниками лишь по счастливой случайности.

Единоутробные братья и сёстры, у которых лишь капля общей крови. О семейных узах никто из них даже не слыхивал.

В суровой среде, где само выживание не гарантировано, никому и дела не было до такой хрупкой нити, как кровное родство.

— Остальные погибли. Не знаю, как у других зверолюдей, но с моими братьями произошло именно это. Самые слабые один за другим встретили ужасный конец.

— Это то, о чём я думаю?

— Отец сожрал их живьём.

— Значит, именно то. Сука.

История, от которой тошнота подступала к горлу.

Нарин знал, что в Пандемониуме царит полный беспредел, но, заглянув внутрь, понял: там всё ещё уродливее, чем казалось.

Если поискать, там наверняка найдётся куча психов погорше самого Нарина.

— И что? Ты хочешь отомстить за братьев?

— Мы не были настолько близки, чтобы мстить за них. К тому же, ради собственного выживания я и сам убил немало братьев.

— Тогда зачем?

— Чтобы выжить, как и прежде.

Кулаки Амутара, лежащие на коленях, сжались до хруста.

— Статус наследника не вечен. Владыка-Завоеватель и впредь будет сеять своё семя и заставлять детей убивать друг друга. И однажды кто-то, отобранный в этой бойне, может сместить меня.

— И ты хочешь накопить сил к тому моменту?

— Лучший способ – убить отца. Это трудно, но тогда ни моей жизни, ни жизням моих братьев больше ничто не будет угрожать.

— В конце концов, тебе просто тошно смотреть, как братья грызутся между собой, так?

— А кто в этом мире хочет умирать?

Услышав этот ответ, Нарин усмехнулся.

Парень оказался не таким уж отбитым, как показалось сначала. Он пытается защитить собственную шкуру, но при этом не хочет, чтобы погибали даже те братья, которых он и в глаза не видел.

И правда: в этом мире нет людей, мечтающих умереть.

— Но если уж придётся умереть, я хочу сам выбрать место для своей смерти.

— Сопляк, а рассуждаешь как дряхлый старик.

— Боевое искусство учителя похоже на техники Юун Гёнчхона.

Юун Гёнчхон Чжин Муёль.

Один из Десяти великих, принадлежащий к Тоске по родине, а в романе – наставник Нарина.

— Глаз у тебя острый. Ты с ним встречался?

— Нет. Я видел, как его использует Чжу Сончхон. Значит, учитель, как и он, ученик Юун Гёнчхона.

Только услышав имя, Нарин спохватился.

Чжу Сончхон – студент второго курса специального отделения, за которое отвечает Нарин. По иерархии он приходится Нарину младшим соучеником, но они ни разу толком не разговаривали.

Официально Нарин считался предателем Тоски по родине, так что отношения с земляками у него не могли не быть натянутыми.

— Стиль Незримого Меча Опавших Листьев, так ведь? Я тоже хочу обучиться этому боевому искусству. Прошу, прими меня в ученики.

Не обращая внимания на подобные тонкости, Амутар низко склонил голову, переходя к сути.

Глядя на его затылок, Нарин погрузился в раздумья.

Взять ученика… Это совсем не то же самое, что просто вести курсы у группы.

Нарин знал, какая это ответственность – отвечать за чужую жизнь. Он помнил всё то многое, что за годы получил от Юран.

«Юран».

Пусть характер у неё был скверный, наставницей она была прекрасной.

Она научила сироту Кима Уджуна выживать. Была ему и учителем, и семьёй, а порой и другом, направляя его по жизни.

Нарин не обладал такой силой, как она. Опыта катастрофически не хватало. Учить кого-то ему предстояло впервые.

У него не было уверенности, что он сможет стать таким же, как она.

— Нельзя.

— …Вот как.

Но ведь не узнаешь, пока не попробуешь?

— Стиль Незримого Меча Опавших Листьев слишком сложен для зверолюдей. Всё упирается в филигранный контроль маны, так что ты даже скопировать его толком не сможешь. А потому…

Нарин поднялся с места и продолжил.

Поникший было Амутар поднял на него удивлённый взгляд.

— Чтобы хотя бы попытаться скопировать, придётся начать с основ. А техника Незримого Меча – уже потом.

Глаза Амутара округлились.

— П-правда?

— Тебя что, всю жизнь обманывали? Чего переспрашиваешь? — Ворчливо отозвался Нарин и направился к развороченному дереву.

— Учиться будет непросто. Ты привык давить силой и скоростью. Придётся шаг за шагом перестраивать даже базовые стойки для боя.

Официальными узами учителя и ученика они себя не связали. Это была не передача секретов боевого искусства, а простое наставничество.

Проще говоря, дополнительные занятия для студента. Эдакое продолжение обычных лекций.

«О тихой жизни теперь точно можно забыть».

В душе хотелось просто сбежать подальше, но надо же было попасть именно в тело Нарина.

Он стал преподавателем второго курса специального отделения, намертво связался с главным героем Хасселем. За ним исподтишка наблюдает ректор Академии, да ещё и Тоска по родине присылает свои приказы.

Его запрягли по полной, и отступать некуда. Чтобы выжить, придётся с голыми руками пробиваться сквозь все несправедливые невзгоды и бури этого мира.

Он придумал два шага для спасения.

Набрать личную силу и исправить несправедливую репутацию «Злого Знамения».

«С силой вопрос решится со временем, а вот с репутацией всё куда сложнее».

Его авторитет пробил дно и улетел в бездну. Чтобы восстановить его, обычных усилий мало.

Вместо того чтобы надеяться на резкие перемены, нужно постепенно и незаметно завоевывать доверие.

А значит, начинать стоит с тех, кто ближе всего. Второй курс специального отделения. У них предубеждений против Нарина меньше всего.

Если начать с Амутара и постепенно наладить отношения со всеми, то рано или поздно удастся завоевать их доверие.

«Главное – не сделать их врагами, как было в оригинале».

А если немного подраздуть аппетиты, то хотелось бы остаться в нормальных отношениях учителя и ученика. Пусть он и не рассчитывает на помощь, но хотя бы удара в спину можно будет не опасаться.

Чтобы когда-нибудь вырваться из тени Тоски по родине, Нарину требовались надёжные союзники.

— Спасибо! Я буду стараться изо всех сил!

— Для начала измени эту свою манеру… А, ладно, проехали.

Нарин хотел было сделать замечание насчёт тона, но лишь махнул рукой. Раз уж парень так радуется, пусть порадуется немного.

Ведь дальше ему будет явно не до смеха.

— …Учитель, а что это у вас в руках?

— А, это?

Нарин обработал Незримым мечом увесистый кусок дерева. Каждый раз, когда ребро ладони скользило по поверхности, от бревна отваливались крупные щепы.

Приходилось выжимать последние капли маны, но эта работа того стоила.

— Дубина.

Крепкое, увесистое дерево. Нарин вытесал штуку с великолепным, удобным хватом.

Амутар прекрасно понимал, что это дубина. Инструмент для избиения людей или зверей.

Но вот вопрос: зачем и с какой стати Нарин сжимает её прямо сейчас?

— На моей родине есть такой обряд посвящения, — Нарин заговорил, отслеживая боковым зрением системные показатели.

Его параметр Рассудка скатился уже до 90. Ещё вчера тот держался в районе 95, но стресс, продолжавшийся весь сегодняшний день, заставил показатель стремительно ухнуть вниз.

В основном причиной было раздражение от приказов Тоски по родине, но и дурость Амутара внесла свою скромную лепту.

Пришло время сбросить напряжение.

— Когда впервые берешь ученика, побоями отгоняют злых духов. Прекрасная традиция.

— Э-э, о-о…

— Тоска по родине свято чтит традиции и дисциплину. Если не преодолеешь это испытание, я не смогу принять тебя в ученики.

Глаза Амутара, уставившегося на массивную дубину, нервно задрожали.

Забивать ученика до полусмерти таким оружием – это традиция? В Тоске по родине что, сплошные извращенцы?

— В общем, ложись, щегол.

Увидев лучезарную улыбку Нарина, Амутар судорожно сглотнул.

Выбора не оставалось.

— Гха-а-а-ак!

Глухой удар! Хрясь! С каждым взмахом тяжеленной дубины Амутар заходился воплем.

Чувствуя, как на душе становится легко и свежо, Нарин слегка вскинул голову.

На ветке дерева сидела Сёльён. Похоже, она тайком проследила за Амутаром, опасаясь, что тот снова натворит дел.

Она, как и Нарин, сияла освежающей улыбкой, но, встретившись с ним взглядом, мгновенно смахнула её с лица.

«Его можно избить ещё сильнее».

Нарин прочитал это по губам. Похлопав глазами, он быстро всё понял и одобрительно кивнул.

И правда, Амутар ведь давал ей пня. Она пролила кровь из обеих ноздрей на глазах у всех, так что у неё было полно причин для затаённой обиды.

Нарин отбросил последние сомнения.

— Гра-а-а-ах!

Жалобные вопли Амутара эхом раскатывались по всему лесу.

----------

Глава 12. Младшая сестра под стать старшей (1)

Стать богатым бездельником – общая мечта каждого. Каким бы трудоголиком ни был человек, кто же откажется от выходного?

Хассель не был исключением. Хотя его и называли самым молодым профессором, он не сказать что получал удовольствие от работы. Он лишь исполнял то, что обязан был делать, не испытывая особого чувства долга или гордости за профессорский титул.

А ступил он на стезю преподавателя, с которой никогда в жизни не был связан, лишь из-за жалкого чувства вины за свое прошлое.

— Хорошо хоть вообще не выгнали, — пробормотал Хассель, гася сигарету в пепельнице.

Хотя его и отстранили от дел, сидеть безвылазно дома никто не заставлял. Кафе с террасой неподалеку от Академии. Ему приглянулось, что здесь обустроена отдельная зона для курения, и сам не заметил, как стал постоянным клиентом.

В выходные дни он обычно коротал время за чтением книг. У Хасселя тоже имелся свой способ проводить досуг.

— Хорошо-то как отдыхать.

Ложь. Он пытался убедить себя, что это отличная возможность привести мысли в порядок, но когда дошло до дела, долгожданный отдых оказался вовсе не в радость.

Хассель вспомнил письмо, доставленное сегодня самым ранним утром. Отправитель указан не был, но печать Астезии на конверте говорила сама за себя.

«Возвращайся».

Несомненно, почерк отца.

Владыка Меча, Берн Астезия, всё ещё держал двери дома открытыми. Даже если его отпрыск – распутный сын, осквернивший честь семьи и покинувший родные стены по собственной воле.

Наследником Астезии, которого избрал Владыка Меча, по-прежнему оставался Хассель.

— Неудивительно, что старший брат себе места не находит, — горько ухмыльнулся Хассель.

И отец, и брат. У каждого свое положение и свои обстоятельства, так что их можно отчасти понять.

В отличие от законного сына Биргеля, Хассель был ребенком наложницы, которую Владыка Меча привел в дом намного позже.

Однако ожидания и внимание Владыки Меча всегда доставались Хасселю. Ведь тот с малых лет проявлял выдающиеся успехи в фехтовании, в то время как Биргель был совершенно чужд самому понятию «талант».

Затем грянула война. Владыка Меча поставил во главе войска не Биргеля, а Хасселя, и тот оправдал надежды, совершив немало подвигов.

С ростом его силы и славы весь мир стал видеть в Хасселе будущего преемника. Положение Биргеля, само собой, пошатнулось.

Его постоянно сравнивали с младшим братом и ущемляли внутри семьи, так что зависть Биргеля к Хасселю была вполне естественной.

«Впрочем, скверный характер у него был всегда».

Жалости к нему Хассель теперь не испытывал. Чертов старший брат изводил его ещё задолго до того, как хоть немного повзрослел.

Презрение к «сыну наложницы» было лишь верхушкой айсберга: под настроение он мог жестоко избить младшего брата.

«Унаследовал бы хоть половину родительского благородства».

Сын мог быть дрянью, но это не означало, что и родители такие же.

Мать Биргеля была душевным человеком. Казалось бы, ей следовало опасаться соперника своего сына, однако она приняла Хасселя, потерявшего мать при рождении, как родного ребенка.

Хассель и сам считал её матерью и искренне к ней привязался. В те времена их отношения с Биргелем были не так уж и плохи.

Всё окончательно рухнуло лишь после её смерти.

«Да не нужен мне этот титул главы семьи».

Такую тяжкую обузу он не взял бы, даже если бы отдали даром. Было время, когда он восхищался этой должностью, но лишь по глупости детских лет.

Хассель не хотел становиться главой семьи. Биргель ему не верил. А Владыка Меча жаждал сделать главой именно Хасселя…

Запутанные семейные дела. И без того забот хватало, а тут с каждым днем тревог будто только прибавлялось.

Хассель тяжело вздохнул и закрыл книгу.

Как раз вовремя пожаловала одна из главных причин его головной боли.

— Какое утончённое хобби, — ухмыльнулся Гарм, усаживаясь напротив. Потупив взор, он окинул взглядом книгу в руках Хасселя. — Ты и правда любишь читать или просто притворяешься ради солидности?

— «Война Святой Ночи». Решил перечитать собственные подвиги?

— …До каких пор ты будешь за мной таскаться?

— Пока не примешь в ученики.

От этого назойливого требования Хассель нахмурился. Вчера Гарм приходил сюда и твердил ровно то же самое.

— Неужели ты меня совсем не боишься?

— А должен?

— Эта книга, — Хассель постучал пальцем по обложке. — Даже такой невежда, как ты, должен был её читать. Ну или хотя бы с детства слышал слухи.

— Прекрасно знаю. Мой отец тоже участвовал в этой войне.

— Главный герой этой Войны Святой Ночи – прямо перед тобой. Дьявол Империи. Военный преступник, устроил бойню среди ваших изгнанников. И ты после этого хочешь звать меня учителем?

— Чертовски круто. Значит, теперь могу звать тебя учителем?

— Псих, — Хассель с усмешкой покачал головой.

Впрочем, ничего удивительного. Зверолюди не испытывают сильной привязанности к соплеменникам.

К тому же Гарм презирает свою родину – Царство демонов, Пандемониум. Он относился к смерти собственного отца как к пустяку и даже сблизился с Амутаром, сыном своего заклятого врага.

Хассель по привычке достал из пачки траву маны. Лишь мгновение спустя вспомнив, что перед ним ученик, он замер, как вдруг Гарм бесцеремонно протянул руку:

— И мне одну.

— Ты в своем уме?

— Учителю можно, а мне нельзя?

— Не зови меня учителем.

— Да всего одну! Мои все этот ублюдок Амутар стянул.

— У Нарина среди подопечных ни одного нормального, — Хассель убрал сигареты, и Гарм с досадой причмокнул губами.

— …Этот парень, как он? — С трудом выдавил из себя Хассель.

Амутар. Он знал об отличной регенерации зверолюдей, однако мысль о том, что он чуть было не убил ученика, оставляла неприятный осадок.

В тот момент Хассель явно был не в себе.

— В полном порядке. Надо было тебе его получше отделать.

— Избей я его сильнее – меня бы уволили.

— А он вчера хвастался. Сказал, что поступил в ученики к учителю Нарину.

— Что?

Лицо Хасселя застыло. То, что Нарин принял Амутара в ученики, поразило его куда больше, чем сам факт визита Амутара к Нарину.

— Передай ему, пусть бросает это дело, если жить хочет. Нарин опасен.

— Насколько? Опаснее тебя?

— …

— Шутка, смени мину. Говорят, он отгреб дубиной. Традиционный обряд Тоски по родине, или как там его?

Хассель подумал, что такое вполне возможно.

Он и сам, потеряв контроль, избил Амутара, так что не имел права осуждать Нарина. К тому же разумные телесные наказания иногда не помешают.

С таким проблемным типом, как Амутар, взять в руки дубинку – дело житейское.

— И почему тогда ты пришел ко мне, а не пошел за своим дружком к Нарину?

— Ты же сам сказал, что он опасен.

— Опасен. Понять, что у него на уме, невозможно. Разве Амутар не был готов к этому, становившись его учеником?

— Ну, характер у него психованный, но не настолько съехавший, как говорят слухи. Амутару он пришелся по душе. Да и я… хоть и огреб, но его силу признаю, так что претензий нет.

Теперь в силе Нарина никто не сомневался. Он остановил потерявшего Рассудок Хасселя лицом к лицу.

— Но идти к нему и кланяться мне неохота. Да и учиться тому же, чему Амутар, не хочется. Так вот…

Гарм с решительным видом произнес:

— Научи меня драться на кулаках.

— Проваливай.

Хассель был не из тех, кого легко уломать.

*

— Говорят, тебя срезали на корню.

В Академии Лорд учебная программа расписана до второго курса.

Окончив обязательные курсы своего отделения, с третьего года ученики выбирают дисциплины по желанию, чтобы набрать нужные для выпуска баллы.

В этом семестре у всего второго курса специального отделения по понедельникам занятий не было. Понедельник без пар – мечта любого студента. А так как начинающий преподаватель Нарин вел занятия только у второго курса специального отделения, для него три дня в неделю превратились в халяву.

— Похоже, у профессора Хасселя нет особого желания брать учеников. Жаль. А я-то думал, скорей бы увидеть Гарма, машущего огненными кулаками, совсем как профессор Хассель.

Так и должно было случиться, если бы не новый ученик, свалившийся на его голову.

Этот паршивец каждый день припирался в глушь леса и с самого утра ломился в дверь, требуя тренировок.

Выходной, который совсем не выходной.

Нарин въелся в Амутара острым, как бритва, взглядом.

— Ты на выходных ко мне не приходи.

— Это ещё почему?

— Мне тоже нужно личное время. Что, только твои тренировки важны? Если я буду возиться с тобой каждый день, когда мне самому становиться сильнее?

— «Учитель и ученик – единое целое». Издавна говорят, что учитель и ученик суть одно тело.

— Не в этом смысл, тупица.

— То есть успехи ученика – это успехи учителя. Если я стану сильнее, то и учитель станет сильнее. Так что пока сосредоточься на моем воспитании.

— Не неси херни и повтори то, чему учился вчера.

— Понял.

Амутар кивнул и неуклюже задвигался.

Выпад кулаком, пару шагов вперед, полуприсед в неуклюжей стойке – и снова удар.

Наблюдавший за этим Нарин нервно прыснул. Каждое движение, от начала до конца, было полнейшим тихим ужасом.

— Ты сейчас издеваешься?

— Я стараюсь…

— Нет, быть не может. Если это не шутка, у меня нет объяснений. Как можно было забыть всё, что ты учил весь вчерашний день?!

— Я не забыл. Просто тело не слушается.

— Кто тебе разрешал пререкаться?! Сконцентрируйся! Дыхание, щенок, дыхание!

— Это трудно.

Движения, которые Нарин заставил заучивать Амутара, были базовой формой Кулака Шести Согласий.

Впрочем, от оригинала осталось одно название: технику перекраивали столько раз, что первоначального вида там почти не сохранилось. Настоящая переработанная солянка, собранная из нужных элементов руками Юран.

«… Какие еще Десять Истинных Форм, да тут даже Шесть Форм не нужны. На кой черт учиться орать, зыркать и излучать жажду крови? Уджун, драка – это же просто: хорошо ударить, принять удар и вовремя увернуться!»

Он вспомнил, как спросил её тогда: «Тогда это не Кулак Трех Согласий получается?», – за что тут же получил подзатыльник.

Так или иначе, именно с этого Кулака Трех Согласий Ким Уджун начал свой путь в боевых искусствах. Название дурацкое, зато для закладывания базы – самое то. Не просто так он дал его Амутару.

Кто же знал, что тот споткнется на самых первых шагах.

— Ох, ну и тоска, — спрыгнула с дерева Сёльён.

Не выдержав зрелища, она спустилась вниз. Нарин понятия не имел, какого черта она вообще тут делает.

— Смотри! Вот так и вот так – разве это трудно? Тебе же говорят: бей, блокируй, уворачивайся!

Сёльён наглядно продемонстрировала Кулак Трех Согласий, над которым так пыхтел Амутар. Простая цепочка движений: прямой удар, блок, уклонение.

«О-о».

Нарин подавил изумленный вздох.

Для того, кто повторил всё с одного взгляда, стойка выглядела весьма достойно. Смещение центра тяжести, упругий импульс удара, гармоничное сочетание статики и движения – она идеально уловила суть Кулака Трех Согласий.

Она даже непринужденно вплела пару элементов, которым её никто не учил, и в отличие от деревянного Амутара, связки у неё выходили невероятно плавными.

— Аплодисменты! — Крикнул Нарин.

Хороший учитель обязан хвалить за успехи.

Нарин громко похлопал в ладоши, и Амутар, косясь на него, тоже присоединился к овациям.

— Ну давай, попробуй еще раз! — Воодушевленно улыбнулась Сёльён.

Амутар с серьезным видом кивнул. Став настоящим учеником, он не мог позволить себе уступить какой-то вольнослушательнице.

В итоге он замахал руками ещё более отчаянно и неуклюже.

— Вау, у тебя реально ничего не выходит. Иди вон туда и тренируйся в одиночку.

— Понял…

Ушки и хвост Амутара печально повисли.

«Эх, сразу прошлые дни вспоминаются».

Нарин посмотрел на забившегося в угол площадки Амутара и сочувственно поцокал языком.

Товарищи по несчастью. В свое время Юран точно так же пилила и его самого.

— Помягче с ним. Парнишка сейчас расплачется.

— Не вам бы такое говорить, господин учитель, — фыркнула Сёльён.

— Раны на теле заживают быстро, а вот душевные травмы остаются надолго.

— Да вы и сами мастера говорить жестокие слова.

— Всё это ради его же блага! Кстати, ты что, раньше училась боевым искусствам? Похоже, ты не первый день этим занимаешься.

— Вы не знали? Я вообще-то из боевой фракции йосонов.

— В твоем личном деле этого не написано.

Кажется, Юран мельком упоминала нечто подобное. Старшая из сестер-лисиц якобы кулаками машет, а младшая практикует искусство бессмертных.

Рыща в смутных воспоминаниях, Нарин в какой-то момент озвучил возникшую в голове мысль:

— А ты вообще почему здесь?

— Пришла посмотреть, как его изводят.

Сёльён ткнула пальцем в усердно тренирующегося Амутара. Его попытки исполнить Кулак Трех Согласий выглядели настолько топорно, будто он исполнял ритуальный танец дикого племени.

Похоже, после недавнего инцидента она на него всерьез затаила обиду.

— Это не издевательства, а дополнительные занятия.

— Знаю. Но смотреть, как его ругают, всё равно весело.

— Разве небожителям прилично себя так вести?

— На самом деле я пришла проследить.

Для простой слежки она слишком уж нагло над ним глумилась, но Нарин решил закрыть на это глаза.

— Мало ли какую затею придумают два возмутителя спокойствия – Амутар и господин учитель.

— Это с какого перепугу я возмутитель спокойствия?

— И это я еще выражаюсь мягко. В первый день я на полном серьезе приняла вас за сумасшедшего.

— А сейчас, значит, нет?

— Ну, всяко лучше, чем раньше.

Огромный прогресс. Ученица, которая раньше угрожала заявить на него за рукоприкладство, теперь сама прилипает к его дому и мирно болтает.

Нарин усмехнулся, растроганный такими переменами, отчего Сёльён тут же скривилась:

— Перестаньте так улыбаться, это жутко! Прямо как убийца какой-то.

— Мне уже и улыбнуться нельзя, что ли?

— У вас просто такое лицо, которое вызывает подозрения. Разве вам не говорили, что вы выглядите как человек, способный вонзить нож в спину?

— Не дави на больное.

Слышал ли он такое? Естественно.

Юран при каждом удобном случае подшучивала над внешностью Кима Уджуна. То говорила, что он похож на злодея, предающего своих в середине сюжета, то еще что-нибудь. Не потому ли она и сделала Нарина предателем?

— В общем, я вам всё равно до конца не доверяю, так что не расслабляйтесь. Выкинете что-нибудь – сразу с потрохами сдам в деканат.

— Признайся, тебе просто скучно и ты пришла развлечься?

— …Вовсе нет!

Заминка перед ответом выдала её с потрохами. Нарин с понимающей ухмылкой кивнул:

— Захочется развлечься – заходи с Амутаром за компанию. Только кроме выходных.

— Я же сказала, что нет! И с какой стати мне заходить за компанию с этим?!

— Подеретесь – вот и сблизитесь. Что лисица, что тигр – все звери, держитесь вместе.

— Как можно говорить такие бестактные вещи?! — Завопила Сёльён.

— А есть разница?

— Конечно есть! Господин учитель, вы что, ставите кошек и собак на одну доску?!

— Оба милые. И вообще, у тебя манера речи изменилась.

— …Не придирайтесь на пустом месте. Я всегда так разговаривала.

Нарин постепенно начинал понимать закономерности её тона. В моменты злости или на публике у неё автоматически включался этот официоз.

Впрочем, когда дети перенимают манеры родителей или учителей – дело обычное.

— Короче, приходи, когда вздумается, только не в выходные. Я человек занятой.

— Думаете, мне делать больше нечего?!

— Ну в понедельник-то ты свободна. Вот и отлично.

— Аргх, ну что за человек!

Опыт и житейская мудрость взяли свое. Нарин не из тех, кто уступит в перепалке девчонке.

Резко развернувшись, Сёльён гневно зашагала прочь.

— Я ухожу!

— Ага, иди. И еще заходи.

Ответа не последовало. Но раз она не отказалась явным образом, то наверняка вскоре объявится снова.

«Сблизиться с ней лишним не будет».

Если только ему не придется убить её младшую сестру.

Нарин почувствовал, как тяжелеет на душе. Нельзя этого допустить. В запасе еще чуть больше месяца, и за это время нужно найти иной способ выполнить приказ.

Тоска по родине жаждет раздора, который станет искрой для новой войны. Лучше всего – никого не убивать, но даже если придется убрать кого-то, это ни в коем случае не должна быть Сёльхян.

Если найти цель, устранение которой не вызовет последствий и никому не навредит…

«Бред».

Ужасная мысль. Подставить другого человека на роль жертвы – не так ли поступило бы настоящее Злое Знамение?

Нельзя никого убивать. Ким Уджун – это Нарин, но он не Злое Знамение. Лучше умереть в своем уме, чем жить свихнувшимся чудовищем.

И все же, если есть шанс, лучше выжить, сохранив рассудок.

«Почему именно Сёльхян?»

Внезапно закралось сомнение. Чтобы выманить Лунный ореол, вовсе не обязательно делать мишенью именно Сёльхян.

Ведь есть же её сестра Сёльён, да и других студентов из Мира небожителей предостаточно.

Почему именно Сёльхян, а не кто-то другой?

Неужели Тоска по родине действительно желает возобновления войны?

«Спросить у Бэкяна… нет, нельзя».

Это безумие. Все равно что прямо напроситься на подозрения, да и нагнетать обстановку в отношениях с Бэкяном не хотелось.

Остается одно: разузнать всё самому.

«Как?»

Как-нибудь.

Ни плана, ни идей. Остается брать дело в свои руки и пробивать стену лбом.

Главное – сделать хотя бы шаг вперед.

«Еще один шаг».

Тук. Нарин ощутил приятный трепет в груди.

Скоро Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений достигнет второй звезды.

----------

Глава 13. Младшая сестра под стать старшей (2)

Миновали хлопотные выходные, и наступило утро рабочей недели.

Граница между отдыхом и буднями окончательно размылась, но уж лучше быть занятым, чем попусту убивать время.

Как обычно, день Нарина начался рано. Встав ни свет ни заря, он проверил Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений, побегал по лесной тропе для разминки, а затем съел приготовленный Бэкяном завтрак.

Еда Бэкяна была довольно пикантной, поэтому всегда приходилась ему по вкусу.

«Иногда хочется чего-то пресного, но хорошо хоть едой снабжают без сбоев».

Дорога на работу через лес и городскую черту оказалась, как и ожидалось, непростой.

Пусть и не так густо, как на первой неделе, но из уст прохожих то и дело доносились ругательства вроде «ублюдок – военный преступник».

Порой попадались ребятишки, бросавшие булыжники и хихикавшие, однако Нарин вел себя по-взрослому.

Он делал им мягкое замечание, объясняя, что бросать камни в людей нехорошо, и милосердно улыбался во весь рот, дабы не напугать ребятню.

Детишки с ног до головы задрожали и унеслись прочь.

Учение о злой природе человека в действии! Не иначе как растрогались до слез и сгорели от стыда.

Человек – ко всему привыкает. Прошла неделя, и адский путь на работу превратился в обыденную рутину.

— Рад видеть вас, незнакомые рожи, — поприветствовал класс Нарин.

Впрочем, от обычных дней этот отличался: лица учеников перед кафедрой сменились.

— А, хотя какие вы незнакомые? Мы ведь встречались на церемонии поступления. Вы-то меня все знаете, верно? Быть знаменитостью в такие моменты весьма удобно. Жаль только, что я вас ничерта не знаю.

За исключением одной единственной.

Нарин встретился взглядом с Сёльхян, сидевшей за последней партой. Похоже, такая встреча оказалась для неё полной неожиданностью – девчонка хлопала широко раскрытыми глазами.

Первый курс специального отделения. Нарин встал за трибуну взамен отстраненного Хасселя.

Преподаватели специального отделения должны были проводить утренние организационные встречи по очереди, и так совпало, что первый день выпал именно Нарину.

— Хорошо отдохнули на выходных да с учетом отмены занятий? А вот я не отдохнул. Живущие неподалеку лиса с тигром проходу мне не давали. Разумеется, я не про присутствующую здесь лису.

Ироничное совпадение. Ведь по канону оригинала Нарин должен был убить их всех.

— В общем. У профессора Хасселя приступ тяжелейшего геморроя, так что вместо него утренний сбор проведу я. Представляете, каково ему сидеть, раз пришлось взять больничный из-за геморроя? Именно из-за геморроя, не из-за чего-то еще.

Нарин намеренно подчеркнул это конкретное слово трижды. Все знали, что Хассель сидит отстраненным за избиение Амутара, однако приличие порой важнее суровой правды.

Ложь во благо. Нарин продал совесть, чтобы спасти честь Хасселя.

Даже если поползут дурные слухи – неважно. Больничный с уважительной причиной в сотни раз лучше дисциплинарного наказания.

Пусть он стал в их глазах жертвой геморроя, зато останется для учеников великолепным профессором.

В конце концов, Нарину-то что с того?

— Сейчас он наверняка переживает адские муки в больнице. Почтим же минуту молчания в надежде на успешную операцию профессора.

Нарин низко склонил голову, а ученики лишь недоуменно хлопали глазами.

— Хм, кафедра чистая – мне нравится. В отличие от второго курса, тут собрались одни отличники. Сейчас проверим посещаемость. Кого назвал – просто слушайте. Всё равно знаю, что отвечать не станете.

Беглым взглядом он заметил, что выходцев из Мира небожителей здесь большинство.

Возможно, их набрали для баланса, ведь на втором курсе из Лунного ореола училась одна лишь Сёльён.

— Кам Ухён.

Нарин зачитал список. Кам Ухён – единственный первокурсник из Тоски по родине.

— Феликс.

Нашелся и представитель Империи.

Ничего необычного: Империя на каждом курсе оставляет по своему лазутчику для наблюдения за специальным отделением. Официально – «традиция по минимизации дискриминации».

Разумеется, в этот бред никто не верил.

«Придется ему несладко».

Ищейкой первого курса оказался Феликс.

Высокий и тощий. Глаза запали – видать, совсем не спит.

Кажется, маг. Но судя по виду, выдерживать издевательства и изгойство со стороны изгнанников ему явно не под силу.

Едва ли он взялся за эту роль по собственному желанию.

— Альбера, Камаль.

Двое из Пандемониума: нарядно одетая девушка-демон и юноша-зверочеловек со львиными чертами.

Альбера надвинула шляпу с широкими полями. Портниха, что ли? Притащила работу прямо на занятия и без устали орудует иголкой с ниткой.

Лица Камаля видно не было: с той самой секунды, как Нарин вошел в аудиторию, парень беспросветно дрых, уткнувшись носом в стол.

Нарин смотрел на их выкрутасы абсолютно равнодушно. Исправлять их он не собирался – это ведь не его класс.

Обучать этих олухов – забота Хасселя. Нарин предпочитал не переступать грань между коллегами.

— Чжуын, Ёрён, Бию.

Следом шли представители Лунного ореола: кошка, мышь и собака из числа небожителей.

Казалось бы, с таким набором они должны только грызться, но, вопреки логике, сидели втроем вплотную, будто лучшие друзья.

С учетом лисицы шерсть в этом классе будет лететь не хуже, чем на втором курсе.

— Сёльхян.

Наконец он окликнул хищного вида лисицу.

Хотя она была единственной, кого он знал лично, перебросились они всего парой фраз, так что близкими их назвать нельзя.

— Да.

Отклика Нарин не ждал, но, вопреки ожиданиям, Сёльхян ответила звонким голосом.

Её короткое «да» прозвенело в ушах и растаяло. Нарин мысленно перебрал этот ответ и удовлетворенно кивнул.

Ему хватало уже того, что она не разнесла кафедру, а тут еще и проявила уважение к учителю.

«Ты явно получше своей сестрицы».

Отличная ученица. Куда лучше той нахалки, которая умеет лишь угрожать.

Всё-таки нельзя судить людей по внешности. Взять хотя бы его: лик предателя, а на деле ценит вежливость и верность пуще всех!

Нарину вдруг стало завидно Хасселю.

Вот бы забрать её к себе вместо Сёльён! Говорят, старший брат всегда лучше младшего, но с сестрами, похоже, наоборот.

Да и выглядят они похоже – может, поменять их местами, никто и не заметит?

— Ни прогулов, ни опозданий. Если не считать геморроя, всё просто идеально.

Быстро завершив сбор, Нарин посмотрел на часы.

Вести два класса одновременно – задача не из легких. Нужно успеть к старшим без задержек.

Выходя из аудитории, Нарин бросил беглый взгляд на Сёльхян за последней партой.

Кое-что не давало ему покоя.

«Почему она сидит особняком?»

Рассадка выглядела странно. В классе еще трое ее земляков, но она не общается с ними и держится в стороне.

Если такую рассадку утвердил Хассель – вопросов нет, но смущало не только это.

«А эти двое что?»

Йосоны из Лунного ореола, сгрудившиеся кучкой.

Нарин успел заметить, какими взглядами они одаривали Сёльхян.

И в тех взглядах читалась явная враждебность и отвращение.

*

— Хватит болтать, внимание на меня! Дайте и мне провести нормальное занятие, как все остальные.

Нарин постучал по кафедре, привлекая внимание.

— На прошлой неделе мы вообще ничего не успели, да? Хоть это и был ознакомительный день, я планировал пройтись по программе, но кое-кто разнес кафедру, так что ничего не вышло.

У него было два предмета: ближний бой с владением оружием и «Понимание и практика Граней».

Сегодняшняя лекция касалась второго.

— Поэтому сегодня отработаем время по полной. Давайте скажем спасибо двум гениям на задних рядах. Спасибо, зверушки!

— Спасибо, зверушки~ – хихикая, подхватили Кая и Русалка.

Гарм скривился, а Амутар, чуя за собой вину, смиренно помалкивал.

Прямо перед глазами с трудом сдерживала смех Сёльён.

— Что такое Грань, — выждав тишину, начал Нарин. — Пространство извне, врывающееся в наш мир. Слепая скверна и эрозия. Вот что такое Грань.

Готовиться к лекции не требовалось. Это он прекрасно знал еще до того, как стал Нарином – во времена Кима Уджуна.

Врата и подземелья, превращавшие реальность в ад, в этом мире зовутся Гранями.

Еще одна деталь реального мира, которую так любила добавлять Юран.

— Грани делятся на два типа: прорывающиеся наружу и связанные через врата. Чаще всего встречается второй тип, но крайне редко сама Грань воплощается материально.

Проще говоря, в наш мир врезается целый кусок чужого пространства. За последние сотни лет такое случалось буквально считанные разы, но всякий раз становилось катастрофой, перекраивавшей карту и политику континента.

И именно из той катастрофы принесло…

— Меня и вас. Мы, так называемые изгнанники, грубо говоря – побочный продукт Граней. Чужаки из далеких миров. И поэтому для местной знати мы – бельмо на глазу.

Необъяснимая утрата породила дискриминацию и ненависть.

Коренные жители континента не могли смириться с существованием чужаков, принесших беду. Лишившись дома в один миг, они считали свою ненависть вполне обоснованной.

Не то чтобы изгнанники сами вызвали катастрофу – просто слепая ярость искала виноватых.

— Опасность Грани определяется концентрацией содержащейся в ней маны.

Нарин заметил, как притихли студенты. Раз речь зашла о них самих, никто не мог остаться равнодушным.

Но затягивать тяжелую тему не хотелось, и он сменил предмет.

— Уровням опасности присваиваются цвета: чем выше концентрация маны, тем темнее цвет. Самый низкий ранг – белый, высший – черный ранг.

Аналоги Врат ранга F и ранга S, надо полагать.

— При зачистке Граней опаснее всего безумие. Избыток чего бы то ни было превращается в яд, и под давлением колоссальной маны разум нередко ломается.

Профессия охотника подразумевает готовность к смерти. Даже целые и невредимые, многие после ухода на покой становятся инвалидами – последствия отравления маной.

Без крепкого тела и несгибаемой воли до конца не дожить.

— Посему важна закалка, и повторять это можно бесконечно. Где бы вы ни оказались, Грани – неуправляемая головная боль.

В конце концов, кто-то должен закрывать эти прорывы. Нарин получше многих знал, к какой трагедии приводит заброшенная Грань и не зачищенное подземелье.

— Я не говорю, что это обязанность каждого из вас. Но сила зависит от того, как её применить. Поправляйте и точите её так, чтобы она разила в нужном направлении. А где правота – решайте сами: защитить себя, свой дом или близких.

Выбор за каждым.

Учитель Нарин лишь указывает направления. Если ученик свернет не туда – поправит, а пока все в пределах нормы – пронаблюдает.

В обучении нет единственно верного ответа, но для себя Нарин вывел именно такой.

*

— Это правда ваша первая лекция? Вы отлично держитесь! — Подошла Сёльён после занятий.

— Я вообще мастер чесать языком. Похоже на призвание?

— Похоже, вы и вправду честно сдали экзамены. Не по блату пришли.

— Какая у меня блатная крыша, чтобы устраивать меня по знакомству?

— Ну так ваш друг – сын председателя.

Она имела в виду Хасселя.

Поразительно, как Сёльён принимает их постоянные ссоры и угрозы за приятельские перепалки.

Нарин сразу же развеял это нелепое заблуждение:

— У меня нет друзей.

— Оно и видно.

Ответил – и самому стало тоскливо. «Оно и видно» – это еще что за выпад?

У Кима Уджуна тоже были близкие друзья. Братья из того же приюта.

Пусть жизнь швыряла каждого по-своему и встречались они редко, но созванивались регулярно.

— Это сейчас нет, а раньше были. Нынче как-то особенно скучаю по друзьям, оставшимся на родине.

— Я вроде не спрашивала…

— Не просто друзья – настоящие братья. Эх, как здорово было собраться вместе после долгой разлуки, затянуть по сигарете, хлопнуть по стопке соджу под рамён… Вот это была жизнь!

— Табак и алкоголь вредны для здоровья. А что такое «рамён»?

— Традиционная лапша Тоски по родине.

В те времена, когда Юран отселила его и он перебивался с хлеба на воду, рамён заменял Киму Уджуну завтрак, обед и ужин.

Сначала заваривал из экономии, а потом втянулся. Ким Уджун вообще душу за лапшу отдавал.

Еда для души, пропитанная потом и слезами нелегких дней. Сегодня Нарину особенно захотелось того острого, пряного вкуса.

— Занимательная лекция, — оценил Амутар, собрав вещи.

Раз уж даже самый далекий от учебы оболтус посчитал её интересной, то и остальные оценили примерно так же.

Нарину было приятно, хоть и немного странно.

Ничего особенного он ведь не рассказывал – так, прошелся по верхам.

— Просто повторил банальности, а отклик хороший. Вы разве на первом курсе такого не проходили?

«Понимание и практика Граней» – усложненный курс с упором на практику.

Теорию проходили на первом курсе – предмет «Что такое Грань». Говорили, его вел один из профессоров боевого отделения.

— Я почти все пары проспал.

— Нашел чем гордиться, дурень.

Неудивительно, что ему пришлось сорить деньгами, лишь бы избежать отчисления.

Сёльён, более-менее тянувшая на примерную ученицу, ответила за него:

— Это обязательный предмет, но он славился невыносимой скукой. Профессор просто бубнил себе под нос толстенный мудреный учебник. Да и книга стоила сумасшедших денег.

— И сколько же?

— Триста тысяч руэлей.

— Псих какой-то. Автор – сам этот профессор?

— Ага. Профессор Биргель. Известен своим мерзким характером.

Всплыло неожиданное имя.

— Биргель Астезия? Тот самый индюк?

— Знаете его?

— Еще бы. Урвал место наследника в обход Хасселя.

— Он тут фактически главный. Из-за авторитета его семьи даже преподаватели перед ним лебезят. Говорят, сам ректор с ним предпочитает не связываться.

— Да вряд ли.

Не похоже, чтобы ректор оглядывался на Биргеля.

Да и наказание Хасселю с Нарином вынесли мягкое. Просто закрывают глаза, раз уж он сынок влиятельного лица.

— И чего ради такой тип поперся вести уроки у специального отделения? Астезия ведь терпеть не может изгнанников.

— Откровенно презирал, — вмешался Гарм, ждавший Амутара. Усевшись на ближайший стол, парень вклинился в разговор. — Старался не то что не прикасаться к нам, а даже глазом не повесть. Среди всех профессоров этот – самый уродский.

— И поэтому ты в первый день разнес мне кафедру?

— …

Заставив Гарма приткнуться, Нарин снова перевел взгляд на Сёльён.

— Это всё из-за профессора Хасселя. Они постоянно устраивают грызню из-за наследования поста главы семьи.

— Прямо на глазах у студентов?

— Каждый раз, как они пересекались, атмосфера становилась жуткой. Ядовитые подколки – это мелочи, временами дело доходило до рукоприкладства. Я сама видела, как он съездил профессору Хасселю по щеке.

Мелочный, ущербный старший братец.

Раз уж урвал титул, оставил бы в покое ушедшего из дома брата. Чего так труситься и караулить каждый его шаг?

— А вы не спросите?

— О чем?

— Что было после того, как его ударили.

— Да просто утерся и всё.

Глаза Сёльён округлились:

— Точно! Откуда вы знаете?

— У него характер такой.

— С его-то нравом нормальный человек ответил бы!

— Они же семья.

Простая и в то же время сложная причина.

— Этот парень, хоть и притворяется сухарем, на самом деле чересчур сентиментален. Воспоминания о прошлом его и губят. И то, что он сносит побои от придурка-брата, и то, что до сих пор пляшет под дудку семьи.

Привязанность – штука коварная.

Каким бы холодным и рассудительным ни был человек, он время от времени оглядывается назад. Даже израненный и разочарованный, он внезапно испытывает ностальгию.

Хоть и надо отпустить прошлое, сделать это совсем не просто.

— Я не понимаю, — нахмурилась Сёльён. — Ни то, как брат измывается над братом, ни то, как тот терпит это. Разве семья не должна заботиться друг о друге? Почему нужно обязательно грызться за каждый кусок?

— На то есть свои причины. Они сводные братья, да и вопрос наследования поста главы семьи довольно щекотливый.

— Неужели титул главы семьи так важен? Настолько, чтобы возненавидеть брата, с которым вместе рос?

— У богатеев свои законы. Я вырос на улице, так что в таких тонкостях не разбираюсь.

Сёльён по-прежнему выглядела недовольной.

Точнее, даже не недовольной, а скорее рассерженной.

— Не лезь в это с головой. Посторонним не гоже перемывать кости чужой семье.

Нарин заметил, как она закусила нижнюю губу. Неужели она настолько переживает за Хасселя?

Впрочем, ничего удивительного. Хассель – главный герой этого мира и профессор, славящийся своим непредвзятым отношением к изгнанникам.

— Кстати, ты говорила, что у тебя тоже есть сестра. Вы ладите?

Раз уж зашел разговор о родных, Нарин решил между делом поинтересоваться.

Лицо Сёльён мгновенно одеревенело.

— …Нет.

Бросив это слово, Сёльён буквально выскочила из аудитории.

Не ожидавший такого поспешного бегства без попрощаний, Нарин недоуменно переглянулся с Амутаром и Гармом.

— Это что с ней?

Амутар покрутил головой, а Гарм тяжело вздохнул:

— Учитель, лучше не заводи с Сёльён разговор про сестру.

— Почему?

— Просто не заводи, и всё.

— Ладно, как скажешь.

Нарин безучастно кивнул.

Запретный плод, как известно, сладок. Сёльхян оставалась мишенью Тоски по родине, да и утреннее происшествие засело в голове.

Раз окружающие избегают темы – можно спросить напрямую у самой виновницы.

— И вообще, ты что-то раскомпостировался, щенок, — поднял правую руку Нарин.

Вспомнив недавнюю затрещину, Гарм вздрогнул всей тушкой и прижал короткие ушки.

----------

Глава 14. Младшая сестра под стать старшей (3)

Дорога с работы – это путь на работу в обратном порядке. Однако брань, сыпавшаяся на Нарина, всегда летела строго в его сторону.

Предаваться печали по этому поводу было некогда: разум захлестнула радость от окончания рабочего дня.

Тяжелый день подошел к концу, и шаги по пути домой казались легкими. Стоило лишь миновать эту шумную улицу, как впереди ждали крепкий убийца и уютный домашний уголок.

«Давно у меня не было возможности побыть в одиночестве и сосредоточиться», – подумал он.

Амутара, которому требовались дополнительные занятия, забрал Гарм.

Тот всё ещё не смог стать учеником Хасселя. Получая отказ за отказом, на этот раз он, похоже, решил притащить с собой Амутара, чтобы объясниться окончательно.

«Неужели заставит его вежливо извиниться?»

Впрочем, вряд ли Хассель изменит свое решение из-за такого.

Хотя вряд ли тот пошел бы без умысла. Наверняка сумеет убедительно всё разложить по полочкам.

Лишь бы потом не явились ко мне. Двоих учеников я пока не потяну.

— Что там?

Шел он по улице.

Краем глаза заметив кое-что, Нарин остановился. В глухом переулке, ведущем к окраине, собрались знакомые лица.

Это были йосоны с первого курса, которых он видел утром.

Как бишь их зовут?

«Пёс, Кошка, Мышь».

Так он решил их называть. Нарин кивнул сам себе и стал наблюдать за происходящим.

Единственный парень – Пёс – стоял впереди всех. В переулке глухо раздавалось его звериное рычание.

Кошка стояла позади него, скрестив руки на груди. Она что-то говорила, но слов было не разобрать.

Нарин высвободил ману, обострив слух.

— …Не слишком ли это? Мы же не договаривались распускать руки!

Самая низкорослая – Мышь – суетилась и переминалась с ноги на ногу. Кошка лишь злобно прищурилась.

— Эта дрянь постоянно дерзит! Подумаешь, пощечина! Ты что, струсила?

— Но если… останутся следы…

— Ну и что, если останутся? Думаешь, она побежит жаловаться?

— Всё может перерасти в крупный скандал.

— Ха! Ткнуть её носом предложила ты! И теперь пытаешься идти на попятный?

— Я… я предлагала просто запугать! Я не собиралась её бить!

— Ёрён, заткнись, — скаля зубы, пригрозил Пёс.

Ёрён, которую Нарин про себя назвал Мышью, съежилась, а Кошка хихикнула.

— Бию, тупица, ты же девчонку перепугал! Запугивать надо не Мышь, а Лисицу.

— И что теперь делать? Из-за твоей распущенной руки мы все влипли.

— Какие ещё неприятности? Когда это я её трогала?

Кошка пнула валявшуюся на земле сумку.

— Она сама упала! Нужно смотреть под ноги, милочка. Не дай бог на таком красивом личике шрам останется.

— Вы что за хмыри? — Поднялась сидевшая на земле Лисица.

Сёльхян и без того выглядела сурово, а сейчас, насупившись, источала еще большее давление.

Вздрогнувшая Кошка силой заставила себя улыбнуться.

— Будто сама не знаешь! Словно ты не в курсе, сколько йосонов тебя терпеть не могут.

— Да мне плевать, кто меня не любит. Какого черта вы затащили меня в этот переулок?

— Выбирай выражения! Откуда столько дерзости? Хочешь, чтобы с тобой поступили еще жестче?

— Говорите, зачем звали, и не задерживайте меня. Я занята.

— Зачем?

Скрипнув зубами, Кошка со всей силы пнула сумку Сёльхян.

С громким треском сумка раскрылась, и из нее вывалилась целая кипа писем, адресованных неизвестно кому.

Белоснежные конверты неряшливо рассыпались по всему переулку.

— Вот зачем! Мне тошно смотреть, как ты ходишь с гордо поднятой головой, так что я решила напомнить тебе твое место. Уяснила?

Кошка, тяжело дыша, уставилась на Сёльхян.

Сёльхян не стала встречаться с ней взглядом, а лишь тусклым взором окинула разбросанные письма.

— Подними.

— Что?

— Подними, блядь.

Ситуация становилась все интереснее.

С удовольствием пожевал бы попкорн, наблюдая за этим зрелищем, но, если ничего не сделать, сейчас разразится нешуточная драка.

«Мордобой надо предотвратить», – Нарин причмокнул языком и шагнул в переулок.

— Ого, да тут хулиганы.

Взгляды зверья тут же уставились на Нарина.

За исключением относительно спокойной Сёльхян, все остальные не скрывали замешательства.

— Пригляделся – ан нет, не хулиганы. Рад видеть вас во второй раз, зверушки.

Поразмыслив некоторое время, он смог вспомнить имена.

— Ёрён, Бию. И…

На Кошке он запнулся. На самом деле он не вспомнил ее имя, а лишь догадался по их разговору.

Нарин повернулся к Сёльхян:

— Лисица, как её зовут?

— Не знаю.

— Понятно. Ну а ты, Кошка, что вы тут собрались толпой?

— …Я Чжуын, — насупившись, ответила та. — Письма Сёльхян разлетелись по ветру, и мы помогаем ей их собрать. Мы и сами справимся, так что идите куда шли, учитель.

— Ну что ты так обижаешь? Если учитель поможет, вы закончите быстрее, разве не замечательно?

Когда Нарин подошел ближе, Чжуын невольно отступила назад.

Бию откровенно цыкал языком, а Ёрён то и дело посматривала на главную улицу, словно собираясь сбежать.

Нарин поднял пустую сумку Сёльхян.

— Ох, сколько пыли! Да тут четкий след от чьей-то обуви, будто ее со всей дури пнули. Нынче такие сумки в моде? Не поймешь эту молодежь.

— …

— А ты, Лисица, споткнулась по дороге? Тсс, взрослая вроде дева, надо под ноги смотреть. Глянет кто со стороны – решит, будто тебя по щеке съездили. След аккурат такой, чтоб ввести в заблуждение.

— Сколько вам дать?

«Мне послышалось?»

Паясничавший Нарин резко повернулся к Чжуын.

— Что ты сейчас сказала?

— Сколько нужно дать, чтобы вы закрыли на это глаза?

Судя по тому, что девчонка уже запускала руку в достанутый откуда-то кошелек, это была не шутка.

— По всему континенту слухи ходят, что профессора Академии Лорд помешаны на деньгах. Скажите честно, вы ведь тоже ради этого наблюдали? Раз вы простой преподаватель, вам деньги нужны куда больше, чем профессорам.

— Чего-о?

— У нас мало времени, говорите быстрее. Сколько вам дать, чтобы вы ушли?

Чересчур наглая девица. То ли она сама со странностями, то ли в Лорде развелось слишком много ублюдков.

Немного подумав…

— Лисица.

Не найдя ответа, Нарин окликнул Сёльхян.

— Та девчонка сейчас упадет. Придержи-ка её.

От такого внезапного указания Сёльхян озадаченно склонила голову. Вредная Кошка вполне себе уверенно стояла на ногах.

Остальные йосоны точно так же недоумевали.

Нарин кивнул подбородком на Чжуын и повторил:

— Я говорю: она СЕЙЧАС упадет.

— А-а.

Только тогда осознав его замысел, Сёльхян издала возглас.

Насколько быстро она соображала, настолько же решительны были её действия. Рванувшись вперед, Сёльхян замахнулась сжатым кулаком.

Хрясь! Челюсть Чжуын треснула, словно сухое полено.

— Кха-а!

Со свернутой набок челюстью Чжуын даже не успела закричать. Испуганный вскрик издала Ёрён.

Отброшенная ударом Чжуын со звонким шлепком врезалась в противоположную стену. Остальные йосоны застыли в полном оцепенении.

— Ты… ты!

Схватившись обеими руками за лицо, Чжуын вылупилась на Сёльхян. В ее широко распахнутых глазах заблестели слезы.

— Она сама упала, — быстро опередила ее Сёльхян.

Палец указывает на Чжуын, а бесстрастное лицо обращено к Нарину.

Уголок её губ едва заметно дернулся, однако держала лицо она куда лучше своей старшей сестры.

Нарин с наигранным укором пожурил Сёльхян:

— Вот я тебе и говорю. Неужели так трудно подстраховать подругу?

— Извините.

— Ты не передо мной извиняйся, а перед подругой.

Сёльхян кивнула и посмотрела на Чжуын:

— Мне правда жаль, что я не успела помешать тебе споткнуться, как последняя идиотка.

И ещё с самого начала он заметил, что у этой девчонки язык был острым на расправу.

Кровь пошла с задержкой. Заливающаяся юшкой Чжуын тыкала пальцем и возмущалась:

— Кто это упал?! Как ни крути, ты же со всей дури врезала мне кулаком?!

— Даже не знаю.

— Ты! Меня! Ударила! Кулаком!

— Может, и так.

Немного подумав, Сёльхян лучезарно улыбнулась:

— Все-таки не уверена. Извини меня за то, что не уберегла тебя, когда ты исполняла эти дебильные танцы и свалилась.

— Кхя-а-а-а – ак!

Взбешенная Чжуын с диким визгом бросилась на неё.

Сёльхян встала в стойку и сжала кулаки, но повторно зарядить по челюсти Чжуын не успела. Прежде чем это случилось, Ёрён и Бию повисли на рассвирепевшей девице.

— А-а-а-а! Отпустите! Пустите меня!

— Ты что, собралась драться прямо на глазах у учителя?

Бию крепко сжал и придавил плечи вырывающейся Чжуын.

Их соперница – Сёльхян. Пусть её репутация в Лунном ореоле и скатилась на самое дно, это исключительно внутренние разборки.

Родословную не изменишь, так что если перегнуть палку, потом разгребать последствия замучаешься.

К тому же…

«Ищейка Тоски по родине».

В это дело мог впутаться безумец, задевать которого себе дороже.

Бию понятия не имел, кем Нарин приходится Сёльхян, но тот явно намеревался покрывать девчонку.

— Пошли, — буркнул Бию.

Злобно уставившись на Нарина, Бию увел за собой двух девиц.

— Вот ведь хамло, — пробормотал Нарин, цыкнув языком.

Хоть бы попрощался, у нынешней молодежи вообще никакого уважения к старшим.

Впрочем, не все были такими.

Нарин покосился на Сёльхян. Та, похоже, жалела, что не съездила Чжуын еще раз, и досадно потирала кулак.

«Вообще-то я имел в виду пощечину».

Кто же знал, что она без раздумий своротит той челюсть. Вежливая и в то же время невероятно решительная ученица.

Сколько ни смотри, а она во всем превосходит свою старшую сестру.

— Спасибо вам, — подошла Сёльхян и снизу вверх посмотрела на Нарина.

— Иди в общежитие и помажь лицо мазью. Сильно раздулось.

— Я врезала ей куда сильнее, чем получила сама, так что всё в порядке.

— Думаю, она дома тоже намажется мазью.

— Хм… У вас нет платка? Наподобие носового?

Нарин достал из-за пазухи платок и протянул ей. Сёльхян широко расправила его и постучала пальцем по воздуху прямо над тканью.

Тук-тук. Холод, скопившийся на кончиках её пальцев, осыпался мелкими кусочками льда.

— Искусство льда?

— Разновидность искусства бессмертных. Принцип похож, так что сказать «искусство льда» тоже не будет ошибкой.

Сёльхян связала уголки платка, сделав мешочек со льдом, и приложила его к покрасневшей щеке, снимая опухоль.

Сделать холодный компресс за считаные секунды – весьма удобная техника.

— А съесть его можно?

— Если захотеть, то можно… А что?

— Подумал, что из этого вышел бы отличный фруктовый лед.

— …Глядя на «Прозрачный снег и луну», первое, о чем вы подумали, – это фруктовый лед? — С неописуемым выражением спросила Сёльхян.

«Прозрачный снег и луна». Услышав это почему-то знакомое название, Нарин ненадолго задумался.

Лунный ореол. Мастер искусства льда. Член Десяти великих.

В памяти всплыл конкретный человек.

— Точно, Ледяная Нефритовая Бессмертная – твоя мать.

— А вы осведомлены, — гордо расправила грудь Сёльхян.

— «Прозрачный снег и луна» – наша семейная техника, передаваемая из поколения в поколение. Пусть её история не так длинна, но это великолепное искусство льда, позволившее взрастить одного из Десяти великих!

Она искренне проявляла эмоции, как и подобает ребенку. Подобная реакция показалась Нарину в новинку, и он решил еще немного похвалить Сёльхян.

— Слава Ледяной Нефритовой Бессмертной гремит даже в Тоске по родине. Она ведь одна из трех столпов, подпирающих Лунный ореол.

— Не только в Тоске по родине, а по всему континенту! Её иногда сравнивают с Бессмертным Меча Цветов Сливы, но, как по мне, моя мама превосходит его во всем.

— О-о… А это интересно.

— Разумеется, господин Бессмертный Меча Цветов Сливы – великий человек, но моя мама превосходит его абсолютно во всем: и в красоте, и в боевом искусстве, и даже в душевной доброте! Если не считать Небесного Владыку, нет небожителя, столь же уважаемого всеми, как моя мать. Даже сам Небесный Владыка считает её давним другом.

— Впечатляет.

Стоило Нарину выразить умеренный восторг, как плечи Сёльхян горделиво приподнялись. Неустойчивость к похвале у неё точно такая же, как и у старшей сестры.

Нарина внезапно разобрало любопытство, и он спросил:

— Значит, твоя сестра тоже умеет создавать лед?

— Нет, «Прозрачный снег и луну» унаследовала только я.

«Значит, фруктового льда мне от неё не перепадет».

Не показывая разочарования, Нарин начал собирать разбросанные по земле письма.

Сёльхян, помогавшая ему подбирать конверты, невзначай уронила:

— Можете спросить.

— Я как раз собирался. Тебя что, изгоем сделали?

— Хм… Похоже на то.

— Почему?

— Потому что я бездарь.

А вот такого ответа он точно не ожидал.

— Те девчонки назвали тебя бездарью?

— Все так говорят. Мол, «Прозрачный снег и луну» должна была унаследовать сестра, а я у неё её отняла.

— Вот ведь мелочные недоумки. Решение ведь принимала ваша мать, какого черта они вообще суют свой нос?

— Их можно понять. Моя сестра с самого детства была признанным гением. У неё было огромное количество поклонников и последователей.

«Она-то?»

Едва не сорвалось с языка у Нарина. Они точно говорят об одном и том же человеке?

Сёльён, конечно, была прилежной и разумной, но впечатления гения точно не производила.

В боевых искусствах у неё был талант, да, но сама она была с поволокой детской наивности и неуклюжести.

Если вспомнить их первую встречу, она казалась ещё и трусихой.

— В сравнении с сестрой я ничем не примечательна. Была слаба здоровьем, выдающихся талантов не имела. Сейчас всё в порядке, но в детстве сильно болела и натерпелась.

— Твоя сестра знает, как они с тобой поступают?

— Наверное. Но даже если знает, какая разница? Я сама попросила её не вмешиваться.

— Похоже, вы поссорились.

Сёльхян ничего не ответила, и Нарин тоже не стал допытываться дальше.

Ходили слухи, что сестры не ладят, и, видимо, между ними тянулась давняя обида.

Не глядя на Нарина, Сёльхян спросила:

— Вам тоже кажется, что я бездарь?

— Я слишком мало тебя знаю, чтобы судить.

— Логично.

— Ах да, характер у тебя получше, чем у сестры.

— …

Сёльхян уложила последнее письмо в сумку и лишь после этого подняла голову, прямо уставившись на Нарина.

— Почему вы ко мне так добры?

— Потому что ты мило отзываешься, когда я вызываю тебя по списку.

Разговор на миг прервался.

Будто ожидая продолжения, Сёльхян выглядела слегка растерянной.

— И это всё?

— А тебе нужна ещё какая-то причина? Хочешь, чтобы я сдирал с тебя деньги, как с остальных учеников?

— У меня много денег.

— И что с того? У меня вот денег нет, а если бы и были, стоит мне зайти в лавку, как меня сразу выставляют за дверь! Ты вообще понимаешь, каково это – каждый день обедать в школьном буфете?

— …И почему вы предъявляете это мне?

— Просто обидно стало, вот и сорвался.

Нарин с ворчанием протянул ей сумку.

Обхватив сумку обеими руками, Сёльхян произнесла:

— Могли бы питаться в столовой.

— Я не знаю, где она находится. Тут территория какая-то необъятная.

— Я знаю. Как-нибудь покажу, а вы за это угостите меня обедом, когда будет время.

— Ты же богатая, может, сама угостишь?

— Если не слишком дорогое, без проблем.

Столь прямой и щедрый ответ тронул сердце Нарина.

Воистину редкий, замечательный ученик! Младшая сестра действительно ничем не уступает старшей.

Лицо Нарина стало серьезным:

— Становись моей ученицей.

— Что за бред вы несете ни с того ни с сего?

— Тяжело обучать всяких психов, у меня уже сил нет.

— Вы самый странный из всех…

— Самый странный – это профессор твоего курса. Стоит ему меня увидеть, как он начинает придираться и докапываться на пустом месте. Он с вами тоже так?

— Нет. Он вроде не плохой человек, но как-то странно держит дистанцию.

Видимо, пока еще то самое время.

Сейчас Хассель учит студентов лишь из чувства вины и долга. Даже узнав о положении Сёльхян, он не станет глубоко вмешиваться.

Со временем Хассель отбросит терзания и сожаления и начнет искренне заботиться об учениках.

Поводом к этому послужит истребление первого курса специального отделения, включая Сёльхян.

— Кстати, а это правда?

— Что именно?

— Профессор Хассель… гм, заболел какой-то стыдной болезнью?

— Да говори прямо – геморрой.

— Фу, это же мерзко!

— Мерзко? Извинись перед всеми больными геморроем в мире! Думаешь, они сами хотели терпеть такие муки? Вот и Хассель заболел не по своей воле. Хотя звучит, конечно, смешно.

Сёльхян поморщилась с отвращением.

— Короче говоря, это правда?

— Могу поклясться своей честью.

Впрочем, никакой чести у Нарина всё равно не было.

Сёльхян кивнула:

— Кажется, я понимаю, почему профессор Хассель вас терпеть не может.

— Надо же, как любопытно.

— Я пойду. Спасибо за сегодня.

Сёльхян вежливо поклонилась и семенящими шагами удалилась.

Вежливость – вполне достаточная причина для проявления симпатии.

— Может, проводить тебя до почты?

— Обойдусь. Платок потом верну.

— Ладно, ступай.

Проводив Сёльхян взглядом, Нарин погрузился в глубокие раздумья.

Он думал о прежнем владельце этого тела – Злом Знамении.

Сёльхян – прекрасный ученик. В наше время редко встретишь человека с таким характером.

Пусть она и предпочитает кулак пощечине, но получал-то по морде не Нарин, так какая разница?

Злое Знамение убило Сёльхян. Причина неизвестна. Для простого выполнения приказа Тоски по родине было слишком много неоправданных жертв.

А может, никакой причины и вовсе не было.

Если бы его можно было понять или если бы он выбирал, кого убивать, он не был бы психом.

«Преемница Ледяной Нефритовой Бессмертной».

Рассудок принадлежит не клинку, а его хозяину. У приказа Тоски по родине должна быть веская причина.

Потому что Сёльхян – опасный фактор как наследница одного из Десяти великих?

«Нет».

Причин явно недостаточно. Если цель – сдерживать рост чужих сил, вокруг полно других молодых ростков, которые стоит вырвать с корнем.

Почему именно Сёльхян из множества талантливых молодых мастеров? Стоит ли именно она того, чтобы целенаправленно её устранять?

Зацепка, которую нельзя упускать, – Сёльхян является преемницей Ледяной Нефритовой Бессмертной.

Злой умысел Тоски по родине наверняка связан с её статусом.

«Нужно раскопать побольше».

Пусть он и не планировал этого заранее, но этот случай позволил оставить о себе хорошее впечатление у Сёльхян. Предлог для сближения появился сам собой.

Приближаться постепенно, но не навязчиво и не слишком откровенно.

«Бросать её я не намеревался».

Для учителя это разумеющееся дело. Если главный герой Хассель не действует, придётся делать ход самому.

Нарин отгнал мысли и поднял голову. У входа в затененный переулок лежало что-то измазанное в грязи.

Это было письмо, которое не успели подобрать.

----------

Глава 15. Под самым носом (1)

— Поднять-то я его поднял, но…

И что с ним теперь делать?

Нарин уставился на лежащее на столе письмо, погрузившись в тяжкие раздумья.

Нести его в Академию и отдавать лично – привлечет лишние взгляды, а звать Сёльхян сюда, в глухой лес, и подавно неловко.

Будь Нарин кем угодно другим, но в его положении действовать бездумно нельзя. Всё падающее набирает скорость, и дурная слава, тянущаяся за ним годами, работает точно так же.

Ладно еще вместе пообедать, но если он лично вручит письмо девчонке, даже представить страшно, какие злые слухи поползут по округе.

И все из-за бывшего владельца этого тела, чья репутация пробила дно.

— Попрошу Сёльён.

Вспомнил он про Лисицу, иногда захаживавшую к нему.

Хоть они и поссорились, не могут же сестры вообще не разговаривать? Передать конверт – дело пары секунд. Более того, это прекрасный повод подтолкнуть их к примирению.

— Гениальное решение.

Восхитившись собственной сообразительностью, Нарин снова уставился на письмо.

Конверт пожелтел, вывалялся в грязи и был затаптан. Кому же оно адресовано, раз она отправляла такую огромную стопку за раз?

«Хочется открыть», – подумал он.

Вспыхнувшее любопытство разгоралось все сильнее.

В умении аккуратно разрезать что угодно Нарин не знал себе равных. Аккуратно вскрыть Незримым мечом и запечатать обратно – никто и не заметит. А если возникнут сложности, можно просто переложить в новый конверт.

Да и оправдание уже созрело: мол, конверт сильно испачкался, пришлось заменить. Разумеется, содержимое я не читал, клянусь своей честью…

«Да к черту честь. Честь еду на стол не поставит!»

Нарин внезапно вспомнил Юран.

Её, именовавшуюся «выше всех и вся», постоянно спонсировали на огромные суммы лишь за то, что она стояла на вершине индустрии охотников. Благодаря этому Ким Уджун в детстве от души наедался деликатесов.

Так что честь действительно может кормить. Но на «честь» Нарина нельзя купить даже рамен с треугольным онигири. Тем более что ни того, ни другого в этом мире отродясь не водилось.

Словом, любопытство перевешивало любые этические соображения.

— Вскрыть письмо – самое вкусное.

Приняв решение, Нарин взял конверт.

Он без колебаний призвал Незримый меч, превратив кончик пальца в нож для бумаги.

Но в тот самый миг, когда он собирался надрезать упаковку, взгляд зацепился за надпись в уголке:

«Маме».

— …

Нарин немедленно положил конверт обратно.

Чужих матерей трогать нельзя.

Сирота Ким Уджун рос без матери, но каждый раз, слыша оскорбления в адрес несуществующей родительницы, выходил из себя. Из-за этого он столько раз оплачивал чужие счета из больницы, что и не сосчитать.

Здесь работал тот же принцип. Если уж без матери жить так горько, то каково это – когда кто-то посягает на живую родительницу?

Пусть это всего лишь клочок бумаги, исписанный чернилами, но если на нем красуется святое слово «мама», относиться к нему следует с уважением.

В этом заключается базовое человеческое приличие, а Нарин терпеть не мог нарушителей порядка.

— Раскаиваюсь.

Он ненадолго предался раскаянию. Отогнав прочь дурное любопытство, Нарин с глухим стуком уселся на пол.

Размышления об ошибках переросли в сокрушение, а затем – в самоанализ. Погрузившись в себя, он услышал тихое, еле слышное биение собственного сердца.

Едва различимый гул постепенно нарастал. Он услышал и шелест звезды, вращающейся вокруг сердца.

Новая звезда была одна, но по сравнению с исходным размером разрослась вдвое. Поначалу ему казалось, что и две недели – это слишком быстро, но Новая звезда уже готовилась к делению.

Все благодаря запредельным нагрузкам. Сокрушающий меч – техника, недоступная на уровне первой звезды Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Но Ким Уджун воплотил её за счет своего колоссального опыта и чутья.

Неготовым оказалось лишь его сердце. Но стоит однажды перешагнуть предел, как он перестает быть таковым.

Заглянув за преграду, сердце и Новая звезда стремительно адаптировались.

«Подготовка завершилась еще давным-давно».

Тяжести не ощущалось. Быстрый рост, превзошедший ожидания, лишь радовал. Глядя в будущее, даже такой темп казался недостаточным.

Откинув лишние мысли вместе с досадой, Нарин полностью сконцентрировался на себе. Схватить новую звезду оказалось не так уж сложно.

В тот день Нарин достиг уровня второй звезды Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений.

*

Пусть замысел её основания и был нечист, Академия Лорд по праву оставалась крупнейшим учебным заведением континента.

Даже Нарин, про себя поносивший Лорд, вынужден был признать этот факт.

Вступать сюда может кто угодно, хоть сброд со всей округи, но выходят отсюда только людьми. Либо те, кто не выдерживает превращения в человека, получают академическое предупреждение и вылетают вон.

Войти легко, а вот выйти через парадную дверь – задача не из простых.

В конце концов, диплом – это гарантия, подкрепленная репутацией школы. Если раздавать его за деньги, словно индульгенции, доверие рухнет в один миг.

Это заведение основал сам знаменитый Владыка Меча, так что если какой-нибудь никчемный оборванец станет разгуливать и козырять статусом выпускника, Империя и Астезия потеряют лицо.

Недосягаемо высокие стандарты и путь наружу, узкий, как игольное ушко.

Требования к выпуску в Лорде неизбежно оставались жесткими.

«Впрочем, это касается лишь уроженцев Империи».

К изгнанникам применялись совершенно иные мерки.

Количество доступных для записи лекций ограничено, а оценки ставят настолько скупо, что удержать хотя бы минимальный балл – уже подвиг.

Даже выполнив все требования, чужаки получают диплом в крайне редких случаях. Если ты не обладаешь выдающимися способностями, нелепо сложный выпускной экзамен неизбежно тебя завалит.

Как ни странно, Нарин входил в число тех единиц, кто сумел сдать выпускной экзамен.

«Он что, угрожал профессору мечом у горла?»

Видимо, скверное поведение выпуску не помеха.

Разумеется, Нарин понятия не имел о прошлом своего тела.

Может, он и провел школьные годы смирно, но, судя по тому, как Хасселя корчит при каждой их встрече, вряд ли это правда.

Раз уж он сдал пресловутый выпускной экзамен Лорда, то, хоть и был психом, мозги у него варили неплохо.

Нарин кивнул и огляделся по сторонам.

— Надо же, под землей, а дует ветерок. Магией циркуляцию гоняют?

— Вы только гляньте, как потолок сверкает! Это же обработанные магические камни вместо светильников. Сколько же всё это стоит? Да уж, у школы денег куры не клюют.

— Потише вы, деревенщина! Позоритесь только, чего головами крутите?

— Ты сама орущая тут! Какое тебе дело, если люди хотят на потолок посмотреть?

— Удивительно, насколько тут просторно и светло. Пещера, где я жил в детстве, была сырой и темной. Напоминает те давние времена, когда приходилось голодать.

— …Я тут фруктов на перекус прихватила, съешь сочную дольку?

— Спасибо.

Психами они не были, но в головах у них явно цвёл полный аленький цветочек. То, как они дружно уплетали фрукты, выглядело чрезвычайно умиротворяюще.

Особым умом никто из них не блестал.

«Выпуск им явно не грозит».

Хоть какие-то шансы были разве что у Сёльён, не забросившей учебу.

Трудно поверить, но раз про неё говорили как о местном гении, восприятие у неё должно быть хорошим. Да и оценки за прошлый год вполне достойные.

А вот остальные двое – чистейшее зверье, тут даже надеяться не на что.

Умеют только махать кулаками, а до оценок за экзамены им и дела нет. Какое там окончить школу – радоваться надо, если их раньше времени за какую-нибудь выходку не вышвырнут.

Глядя на эту парочку, Нарин никак не мог представить себе их светлое выпускное будущее.

«Надо заставить их учиться».

Провал на выпуске не влечет за собой страшных наказаний. Даже будучи насильно привезенными сюда, отучившись полагающиеся четыре года, они спокойно могут вернуться на родину.

А вот с отчислением дело дрянь. На оставшийся срок отчисленных пересылают в религиозное учреждение, но на деле это обычный изолятор для изгнанников.

Государственная религия этой страны как раз и возглавляет дискриминацию и притеснения изгнанников.

«Они ведь и сами не захотят, чтобы там с ними обращались как со скотом».

Не просто так они раскошеливались на огромные суммы, лишь бы отвести от себя академическое предупреждение.

Откупаться деньгами бесконечно не выйдет. Даже если забить на выпуск, надо удержаться хотя бы на том уровне, чтобы не выгнали. Да и набивать карманы жирным свиньям желания нет.

Настроение учителя, заботящегося о своих учениках. Нарин твердо решил превратить этих зверей в людей.

— Разгулялась деревня, — подошел Нарин к пушистой братии и сцапал кусочек фрукта.

Фрукт, принесенный Сёльён, оказался белоснежным персиком; его хрустящая мякоть и приятная сладость буквально таяли во рту.

— Можно угоститься одним?

— Вы же его уже сжевали, о чем спрашиваете?

— Ну так я про то, чтобы взять еще один. Отличный персик.

— Естественно, это ведь персик бессмертия. Он дорогой, так что не метите всё подряд.

— Ну и скряга. Сколько там этот ваш персик может стоить?

— Плохого качества – около миллиона руэлей за штуку.

Руки Гарма и Амутара, тянувшиеся к контейнеру с едой, замерли.

Персики Сёльён даже на вид выглядели отборными. И сколько же тогда стоит один-единственный ломтик?

Нарин, спокойно отправляя в рот еще один ломтик, беззастенчиво заявив:

— У меня денег нет.

— …А кто с вас деньги просит? Я говорю, ешьте в меру, надо же со всеми поделиться.

— Эй, подходите все сюда, попробуйте персик! Это Сёльён угощает, так что не стесняйтесь.

— Ура-а!

Стоило Нарину выкликнуть это, как Кая и Русалка тут же примчались на всех парах.

Сёльён, чье лакомство вмиг превратилось в общественное достояние, молча уставилась на Нарина.

— Вот что значит барышня из богатого дома, душа нараспашку. Благодаря таким добрякам, как ты, мы, простые люди, и выживаем.

— Ой, да ну вас, — огрызнулась Сёльён, хотя выражение её лица заметно смягчилось.

Кажется, Нарин начал понимать, как нужно обращаться с этой Лисицей.

— А вы чего там застыли? Идите персика поесть!

Троица из Тоски по родине хранила молчание.

Поколебавшись, Пэк Вишин осторожно подошел ближе. Взгляды оставшихся двоих тут же ожесточились.

— Пэк Вишин.

— Учитель же сказал, что можно. Когда нам еще выпадет шанс попробовать диковинку Персикового источника?

Беззаботно отмахнувшись, Пэк Вишин стал с аппетитным хрустом уплетать фрукт.

Дан Сиволь, завистливо наблюдавшая за ним, осторожно сделала шаг вперед.

— Держи, — Сёльён, будто только этого и ждавшая, протянула ей дольку.

Замявшаяся Дан Сиволь слегка наклонила голову:

— Спасибо.

— Пожалуйста, ешь на здоровье.

Сёльён мило улыбнулась, и Нарин удовлетворенно хмыкнул. Ничто так не сближает молодежь, как вкусное угощение.

А ведь они уже на втором курсе, а сплоченностью тут и не пахнет. Сразу видно: весь прошлый год прожили, разбившись по землячествам и дичась друг друга.

Совсем не такой класс хотел видеть Нарин. Если уж не учитесь, так хотя бы живите дружно; транжирить юность на вражду – не дело для учеников.

«А тот так и не идет».

Вопреки благородным помыслам Нарина, последний оставшийся ученик держался особняком в стороне.

Чжу Сончхон. Он был ему еще и младшим соучеником, так что Нарин думал перекинуться с ним парой слов, но парень лишь недовольно косился на персик и своих земляков.

Разогнать межрегиональную вражду оказалось той еще задачей.

«Или это из-за меня?»

Понять душевные метания подростка было еще сложнее.

— Скоро начинаем занятие, так что внимание. Можете доедать и слушать.

Придираться к еде он не намеревался. В их возрасте, чай, и гвозди переварятся.

— Сегодняшняя тема – ближний бой. Я специально арендовал этот тренировочный зал целиком. Мелюзге с первого курса сюда путь заказан.

Подземная тренировочная арена корпуса Мэйбелл. У Академии и впрямь денег куры не клюют: оборудование выглядит дорого и максимально комфортно.

В отличие от первого курса, где упор идет на базовую теорию, программа второго курса почти целиком состоит из практических занятий, приближенных к реальному бою.

Есть даже экзамен, где нужно вместе с учениками прорывать Грань.

— Прежде чем перейти к делу: есть тут кто-нибудь не из рукопашников? Кто умеет только магии да искусству бессмертных учить, а в ближний бой не может, поднимите руку.

К счастью, никто руку не поднял.

Нарин в магии и искусстве бессмертных был профаном, так что посоветовать ничего толком не смог бы.

Ближний бой всё равно входит в обязательную программу, так что учиться пришлось бы через не хочу, но вдруг среди них затесался белоручка, не желающий потеть?

— Надо же, совпадение: собрались одни глупцы вроде меня. Говорят, дурная голова ногам покоя не дает, но если тело крепкое, то и голова не болит. Мы с вами – бестолочи, что дерутся своими тушами, так что мозги сушить нам не о чем. Бестолковый учитель и неучи-студенты – идеальная парочка.

— Хватит чесать языком, веди урок, — вставил Гарм, не удержавшись от своей хамоватой привычки.

Стоило Нарину поднять кулак, как Гарм моментально захлопнул пасть.

— Это у нас что?

— …

— Медведь, забыл, что ли?

— …Вы говорили, это любовь.

— А вот и не угадал. Кулак – это скверное насилие, — покачал головой Нарин, раскрывая ладонь.

— Подзатыльник – это привязанность, а вот ладонь – та самая любовь. Хочешь, чтобы я снова поделился с тобой своей любовью, как в прошлый раз?

— Виноват…

— Эх ты, баламут. Открещиваться от любви учителя!

Когда Нарин опустил руку, Гарм вздохнул с облегчением. Сёльён и Амутар, едва сдерживая хохот, принялись подшучивать над ним.

Нарин призадумался. Пощечина – инструмент воспитательный, но для формирования юной психики подходит не лучшим образом.

Нужно изменить форму проявления любви.

— Пожалуй, стоит вооружиться розгами любви.

Смех Амутара как рукой сняло, лицо его сделалось предельно серьезным. В памяти всплыла огромная дубина, которой его огрели во время «посвящения».

Называть такое жуткое оружие розгами любви… Воистину, здравый смысл суровых воинов Мурима лежит в совершенно иной плоскости.

Амутар сочувственно посмотрел на учеников из Тоски по родине.

Сколько же лютых розог пришлось вытерпеть этим бедолагам с самого детства?

«Невероятные ребята».

Заблуждение Амутара становилось всё глубже.

— Проверим еще кое-что. Кто из вас не пользуется оружием, поднимите руку.

Нарин вернулся к теме занятия, прерванного из-за Гарма.

На этот раз рук взметнулось куда больше: Гарм, Амутар, Сёльён и Чжу Сончхон, изучавший то же боевое искусство, что и Нарин.

Нарин тоже высоко поднял руку вместе с ними.

— К слову, я тоже обхожусь без оружия. Мужчина, решающий всё двумя кулаками! Можно сказать, настоящий романтик нашей эпохи. А говоря иначе – неотёсанный болван, машущий голыми руками. Так, смотрим: таких же болванов, как я, раз, два, три, четыре… Второй курс специального отделения обречен.

Трое указанных сощурились, и лишь Амутар, все еще представлявший дубину, моргал с наивным недоумением.

— Теперь давайте послушаем, почему вы выбрали путь неотесанных. Начну с себя: в детстве первое, чему я научился, были кулачные бои. Я пробовал и другое оружие, но в итоге лучше всего выходило именно это.

Нарин лениво помахал кулаком, а затем продемонстрировал раскрытую ладонь.

— Хотя и этим я владею на ура.

Гарм, у которого всплыли болезненные воспоминания, глухо застонал.

— Короче говоря, у каждого свои склонности. Умники берутся за магию, те, кто попроще, берут оружие, а неотёсанные дуболомы вроде меня дерутся кулаками.

Переведя дыхание, Нарин продолжил:

— Впрочем, «неотёсанный» не значит «слабый». Среди Десяти великих полно мастеров, обходящихся без оружия, а Небесный Владыка и глава Тоски по родине и вовсе доказали свою силу голыми руками.

Наставница Кима Уджуна, Юран, тоже была из их числа. Быть умным и быть сильным – абсолютно разные вещи.

Хотя Юран, конечно, соображала получше Кима Уджуна и отлично владела самым разным оружием.

— Так что нечего задирать нос, если вы соображаете чуть быстрее остальных. Издавна всякие умники умирали от рук неотесанных костоломов, ведь кулак и меч всегда ближе, чем закон и болтовня. Вот почему я терпеть не могу магов: сидят себе в безопасности и мелют языками, понятия не имея, каково тем, кто принимает удары на передовой.

Тут Сёльён подняла руку.

— А небожители, использующие искусство бессмертных?

— Эти получше. Тех нескольких, кого я знаю, можно даже назвать славными ребятами.

Встречались, конечно, и дрянные типы, обижавшие друзей, но, по крайней мере, Сёльён и Сёльхян были добрыми.

Честно говоря, в отличие от магов, сталкиваться с небожителями ему особо не приходилось, так что судил он смутно.

А вот охотники-маги в большинстве своем были жуткими хамами.

— На чем я остановился?

— Почему мы выбрали путь рукопашников.

— Точно. Начнем с Лисицы. Судя по оценкам, мозги у тебя варят, так чего ради ты стремишься в дуболомы?

— У меня всё отлично получается, — гордо вскинула подбородок Сёльён. — И в искусстве бессмертных, и в рукопашном бою у меня был талант. Я долго колебалась, но в итоге выбрала рукопашную. Мне казалось, я преуспею в любом деле.

— Ого, какая самоуверенность. И почему же выбор пал именно на голые кулаки?

— Потому что кулаками сражается сам Небесный Владыка.

Нарин сразу всё понял.

Небесный Владыка, возглавляющий Лунный ореол, – самый уважаемый из небожителей. Нет ничего удивительного в том, что юная йосон вроде Сёльён взяла с него пример.

— И кто твой учитель? Можешь не называть само боевое искусство.

— Я же только что сказала?

— Что сказала?

— Небесный Владыка.

Нарин удивленно похлопал глазами:

— Кто-кто?

— Зачем переспрашивать одно и то же?

— Да просто удивительно.

— Вы-то сами тоже ученик одного из Десяти великих.

Вообще-то да.

Нарин протянул неопределенный звук. Вот так новость: Сёльён оказалась ученицей Небесного Владыки!

Неужели Юран никогда ему об этом не рассказывала? Быть такого не может.

Ворошить прошлое становилось всё труднее. Как он мог вообще ничего не знать?

«Что-то тут не так».

Сёльён – одна из ключевых героинь оригинала.

Да и сама Юран неоднократно упоминала её имя. Юран ведь прибегала к Киму Уджуну каждый раз, когда сюжет заходил в тупик.

Иными словами, быть настолько неведеющим в устройстве этого мира просто немыслимо. Как бы сквозь пальцы он ни слушал Юран, ключевые факты он обязан помнить.

«Неужели…»

Вместе с заполонившими разум подозрениями Нарин почувствовал, как по спине пробежал ледяной мороз. Почему он не замечал этого раньше?

Бесконечные разговоры с Юран, от которых в свое время уже тошнило… В какой-то момент большая часть этих воспоминаний попросту размылась.

Часть его памяти исчезла.

----------

Глава 16. Под самым носом (2)

Повреждение памяти. С чего бы? Неужели последствия переселения?

Других причин в голову не приходило. Многочисленные разговоры с Юран ни в какую не желали всплывать в памяти.

Сперва казалось, будто они просто стёрлись от времени, но лишь сейчас стало ясно: там образовалась зияющая пустота.

Остался только один массивный ствол. Прочие же мелкие ветви давно отсохли, от них не сохранилось и смутных следов.

[Рассудок: 88]

В тот же миг накатила острая, пронзающая головная боль. Словно кололи чем-то острым.

Она быстро утихла, однако Нарин всё так же мрачно хмурился, взирая на своенравный показатель Рассудка.

Значение впервые опустилось до восьмидесяти.

Неужели эта внезапная боль – штраф за падение Рассудка?

«Теперь-то я ощущаю это на собственной шкуре».

Ощущаю, что попал в тело безумца.

Нарин почувствовал, как в опустевшие уголки Рассудка проникает нечто чужеродное. Оно всерьёз принялось подтачивать его разум.

Шаг за шагом он приближался к состоянию Злого Знамения.

— Господин? — Поинтересовалась Сёльён, заметив, как внезапно побледнело его лицо.

Нарин не стал выдавать своего скверного самочувствия и лишь тихо вздохнул, укрощая закипавшие внутри эмоции.

Нужно сохранять стойкость и хладнокровие. Отныне даже малейший стресс становится смертельно опасным. Стоит отвлечься на пустяки – и Рассудок не удержать.

А значит, нужно сосредоточиться на том, что происходит прямо сейчас.

— Извините, душевная рана разболелась.

— Душевная рана?

— Болезнь сердца, полученная на поле боя. На мне висит столько грехов, что время от времени накатывает тоска и благоговейный трепет. Мне необходимо на мгновение предаться скорби. Самое время зачитать стих в память о павших.

— А… понятно… Нам пока позаниматься самостоятельно?

— Нет. Я уже закончил.

От такого ответа ученики окончательно растерялись, но Нарина это мало волновало.

Ни в чём он не виноват, о какой вообще скорби речь? Просто подвернулся удобный предлог, чтобы выдать немного бреда и отвлечься от паршивых мыслей.

— Так, кто следующий? Эй, мишка. Ты чего так поглупел?

— Зверолюди от природы не пользуются оружием.

— Весьма дискриминационное заявление. Кто знает, может, где-то есть зверолюди, отлично орудующие клинком? Учитель глубоко разочарован тем, что его ученик не уважает чужие различия.

— …

Похоже, Гарму было что сказать, но он проявил недюжинное терпение, лишь скрипнув зубами.

Вот она – великая сила воспитания, исполненного любви.

— Хорошо бы знать и то, кто ваш наставник, хотя это и не обязательно. Если не хочешь, можешь не говорить.

— Их двое. Один – мой отец, который сдох несколько лет назад. А сейчас мой наставник – профессор Хассель.

Глаза учеников, смотревших на Гарма, расширились. Заметнее всех отреагировал Пэк Вишин, успевший ранее ему проиграть.

Нарин тоже удивлённо приподнял бровь:

— Он взял тебя? С чего вдруг?

— Я назвал ему свою цель, и он принял меня в ученики.

— И какова же твоя цель?

— Такая же, как у Амутара.

Нарин знал, к чему стремится Амутар.

Убить Владыку-Завоевателя, возглавляющего зверолюдей черного тигра.

И более того – остановить затянувшуюся междоусобицу среди братьев.

— Высокая цель. И крайне сложная.

Убить кого-то из Десяти великих – задача не из лёгких.

К тому же Трое Злых из Пандемониума занимают свои места исключительно благодаря военной силе. В то время как титул Десяти великих присуждается с учётом авторитета, влияния, заслуг и славы.

Трудно сказать, кто из них сильнее, однако при обсуждении сильнейших среди Десяти великих имена Троих Злых упоминаются всегда.

— Но цель достойная. Старайся.

И всё же Нарин с лёгкой улыбкой поддержал Гарма.

Неизвестно, насколько это реалистично, но сама устремлённость ему нравилась. Вряд ли это простая месть за отца – скорее искреннее желание изменить судьбу своего народа.

Должно быть, Хассель оценил именно это.

— С… спасибо, — ошарашенно ответил Гарм, не ожидавший похвалы.

Впрочем, внимание Нарина уже переключилось на другое.

[Рассудок: 89]

Сегодня показатель Рассудка менялся слишком часто.

Почему он вдруг вырос? Из-за того, что он искренне поддержал Гарма?

Стоит проверить.

— И не просто старайся, а паши до полусмерти. Тренируйся так, чтобы кости трещали, и целься в сильнейшие под солнцем. Чем выше планка, тем лучше. Но и учебу не забрасывай – сиди за книгами, пока кровь из носа не пойдёт. Совершенство в мече и науке, первый среди равных! Мои ученики должны быть именно такими.

— …Я понял, так что хорош уже.

— Хм.

Не сработало?

Он вон как расстарался с похвалой, а Рассудок не шелохнулся.

Бросив бесполезную затею, Нарин перевёл взгляд на Амутара.

— Мой наставник…

— Ты пропущен.

Едва тот успел открыть рот, как Нарин перешёл к следующему. О его наставнике и Кулаке Шести Согласий он и так всё знал, выслушивать не было нужды.

Проигнорировав поникшего Амутара, Нарин посмотрел на Чжу Сончхона.

Младший соученик, обучавшийся у того же мастера. Поскольку они разговаривали впервые, Нарин решил проявить дружелюбие.

— Ну что, младший соученик, есть что сказать?

— …Всё так же, как у вас, старший соученик. Первое, чему я научился, был кулачный бой, и сейчас я лучше всего владею именно кулаками.

— Приятно чувствовать родство душ. У нас с тобой много общего, так почему бы нам не подружиться?

— …

Не получив ответа, Нарин вернулся к занятию:

— А теперь те, кто помладше да посмышлёнее. Времени мало, давайте побыстрее. Имя, оружие, наставник. Кто первый?

— Я!

— Отлично. Давай ты, шустрый и шумный юный демон.

— Меня зовут Русалка! Пользуюсь любым оружием без разбора, а мой наставник – сам великий Теневой Владыка!

Нарин и так это знал, так что особо не удивился.

Ученица Теневого Владыки… Русалка – важная фигура, с которой нужно быть осторожным.

К тому же она капризный демон, неизвестно, чего от неё ждать.

— Кстати, Теневой Владыка сильнее Небесного Владыки!

— Что за чушь!

Русалка ляпнула лишнего, чем тут же разожгла соперничество в Сёльён.

— Русалка, с чего ты взяла, что Небесный Владыка слабее Теневого? Они оба входят в Трёх Владычествующих, а значит, равны по силе!

— Ничего подобного! Теневой Владыка сильнее! Наставник сам так сказал!

— И стоит из-за этого спорить?

Нарин поперхнулся от нелепости происходящего.

И в прошлый раз было то же самое. Детские споры предсказуемы до слёз.

Впрочем, сами они, похоже, относились к этому вполне серьёзно и уступать не собирались.

— Господин, скажите им! Кто из Трёх Владычествующих самый сильный? Разумеется, Небесный Владыка, правда?

— Я же говорю – Теневой Владыка! Он первый среди Трёх Владычествующих!

Споры о сильнейшем… Тема, волнующая всех без исключения – и взрослых, и детей.

Конечно, Нарину, как взрослому человеку, это тоже казалось весьма любопытным.

Он озвучил то, о чём думал уже давно:

— Глава Тоски по родине.

— Э-э, да он даже не входит в Трёх Владычествующих!

— Своя рубашка ближе к телу, да?

Обе девчонки сердито воззрились на Нарина. Не получив желаемого ответа, они, кажется, быстро остыли.

Мудрый ответ на глупый вопрос. Одной фразой он сохранил мир на втором курсе.

А ученики из Тоски по родине вдобавок ещё и одобрительно кивнули.

— Пэк Вишин. Пользуюсь мечом, наставник – мой отец, Император Громового Меча.

— Дан Сиволь. Моя специализация – искусство потайного оружия и яды. Обучалась у дедушки.

— Я Кая. Пользуюсь любым клинковым оружием, но предпочитаю небольшие клинки. Наставника нет.

Кая закончила краткое представление.

Почти все на втором курсе специального отделения были прямыми потомками Десяти великих или имели не менее внушительную поддержку.

Как и подобает главным героям оригинала, этот курс сплошь состоял из знатных отпрысков.

— Ну, теперь я примерно понимаю, как вас учить.

Нарин кивнул и повернулся, направляясь к стене.

На стене тренировочной арены было развешано самое разное оружие. Поскольку оно предназначалось для тренировок, никакого особого разрешения на его использование не требовалось.

— Я прекрасно знаю, за кого держат специальное отделение в этой Академии.

Нарин протянул руку к незаточенному оружию. И всё, что попадалось под руку, безо всяких церемоний швырял прямо на пол.

Упавшие на землю клинки и древковые со звоном отскакивали от камня.

— Свалить всех в одну кучу только потому, что вы чужаки, — уже явная дискриминация. И ведь даже наставников по профилю не предоставили. А вот у имперских паршивцев на каждый класс назначен свой преподаватель.

В отличие от них, к специальному отделению просто приставляют по одному куратору на курс.

Индивидуальные особенности учеников никого не волнуют. Лорд с самого начала не считает изгнанников учениками, которых нужно наставлять.

Они не студенты, а объекты повышенного контроля.

Поэтому им совершенно естественно урезают возможности обучения. Самородкам просто дают гнить, не обращая внимания на их талант.

— В итоге остается либо искать наставников самому, как Гарм, либо тыкаться вслепую наощупь. В этом смысле вам повезло.

Разумеется, у Нарина не было ни малейшего намерения оставлять всё как есть.

— Вообще-то я мечник.

Нарин взялся за рукоять меча и заговорил, не давая ученикам времени усомниться:

— По крайней мере, если говорить о моей сути. Мечник, не использующий меч, — вот главный смысл Стиля Незримого Меча Опавших Листьев. Но то, что я им не пользуюсь, вовсе не означает, будто я не умею этого делать.

Нарин медленно шагнул и повел клинком. Рубящий удар сверху, укол, снизу вверх, по диагонали – обычные, стандартные движения.

Это базовая техника. Но с каждым шагом Нарина рисунок движений менялся. Меч становился всё более свободным и изысканным.

В этот момент каждый присутствующий увидел, как вдоль острия струится незримый поток.

«Плавный меч».

Третья ступень Стиля Незримого Меча Опавших Листьев.

Она заключается в том, чтобы направить силу в нужное русло, не давая движению прерваться. Можно сказать, это ключевой элемент всей техники.

Правда, получалось не так гладко, как хотелось бы. Покушаться на ступень Плавного меча прямо сейчас – излишняя дерзость.

Нарин ещё даже предыдущей ступенью, Сокрушающим мечом, толком не овладел. Суть-то он понимает, да вот только маны в теле маловато.

Впрочем, внешне всё выглядело весьма убедительно.

— Для начала – меч. Меч и сабля – отлично сбалансированное оружие. Они хороши как в атаке, так и в защите, а главное преимущество – вторая рука остаётся свободной. Можно взять ещё один меч или щит. Я бы рекомендовал второе. Двумя мечами орудовать куда сложнее.

Подхваченный маной Нарина, ещё один меч со стола сам скользнул в его свободную руку.

Удерживая два клинка, он продолжил изящный, непринуждённый танец.

— Зная это, двумя мечами пользуются лишь те, кто хочет привлечь к себе внимание. А вот те, кто признает только один меч, — либо упрямые консерваторы, отставшие от моды, либо потенциальные великие мастера. Можно сказать, эдакие извращенцы, ищущие индивидуальность в серой массе.

Красиво-то красиво, да только мана в сердце таяла на глазах. Бесконтактное перемещение пожирало энергию с ужасающей скоростью.

«Второй раз я такое не проворачивал бы».

Нарин вонзил оба меча в землю и поддел ногой лежавшее рядом оружие.

— Следующее – копьё. Копьё, как и лук, — удел трусов.

Взмывшее в воздух копьё очутилось в его крепкой хватке, и Нарин закрутил его по широкой дуге. Движения были размашистыми и мощными, но дыхание оставалось ровным.

— Издалека эгоистично тычешь им в противника, не подпуская к себе. Враг от этого просто бесится и закипает. Но стоит ошибиться с дистанцией – и ты быстрее всех превращаешься в труп. Если не боитесь людской ненависти – выбирайте копьё.

Серия молниеносных уколов, упругое вращение… Бам! Нарин сделал широкий шаг вперед.

Фьють! В момент, когда воздух рассек резкий свист, оружие в руках Нарина сменилось.

Брошенное копьё глубоко вонзилось в противоположную стену. Пока внимание было отвлечено броском, Нарин ловко подхватил взлетевшие от удара ноги кинжалы.

— Потайное оружие – оно и есть потайное. Из-за заточенности под внезапные атаки в бою один на один оно уступает другому оружию.

Вжух-вжух! Выпущенные разом кинжалы густо усыпали стену вокруг древка копья.

— Зато в свалке или хаосе штука незаменимая. Достаточно просто время от времени швырять их в толпу – внимание врага рассеивается, и он совершает ошибки. За это вас будут проклинать сильнее, чем копейщиков. А если ещё и яд использовать, то проклятия сыплются до седьмого колена.

Нарин не останавливался, продолжая сменять оружие одно за другим.

Он подхватывал подброшенное оружие, делал пару выпадов, выбрасывал его и тут же брал следующее, сопровождая всё подробными комментариями.

— Топор подходит тем, кто туп, но сообразителен. Проламывать черепа им приятно, да и выглядит эффектно – внушает чисто визуальный трепет. Кажутся дубовыми, а внутри – опасные типы. Правда, ассоциации с лесорубами да бандитами подпортили ему имидж, так что эстетики маловато.

Лезвие топора въелось в деревянный настил. Рука Нарина перекочевала на моргенштерн.

— Дробящее оружие похоже на топор, но суть иная. Тут уж никакой сообразительности, да и пользуются им сплошь сумасшедшие. Фанатики из Церкви – ярчайший пример. Дробящее оружие – это булава, а булава – это фанатики. Проще говоря, те, кто выбирает палицы, — психопаты.

Отбросив булаву, он взмахнул кнутом. Кончик кнута со свистом рассек воздух, извиваясь подобно змее.

— Про кнут и говорить нечего. Самые опасные – это те, кто притаскивает свои извращенные вкусы на поле боя. От такого удара не столько больно, сколько мерзко. Если нравится быть у всех на слуху – берите кнут.

Все, кто наблюдал за ним…

Не могли скрыть изумления на лицах. Он не просто демонстрировал оружие – он владел им с поразительным мастерством.

Глубина понимания поражала. Освоить хотя бы один вид оружия – задача не из лёгких, а у него каждый стиль доведён до совершенства.

«Коряво, конечно, но сойдёт».

По меркам самого Нарина, результат был далековат от идеала.

Он освоил все эти виды оружия под постоянные принуждения Юран. От этой несносной наставницы он ни разу не слышал похвалы.

Когда она только начинала его учить, Нарин думал, что она сошла с ума. Всё равно ведь драться кулаками, зачем тратить время на всякие железяки?

— Глупый ученик! Ты думаешь, если сам машешь кулаками, то и все вокруг голорукие? Нужно понимать чужое оружие, чтобы потом было проще с ним расправляться!

— Охотнику главное – монстров бить, зачем мне знать, как сражаются люди?

— Эх, бестолочь! Среди высокоуровневых монстров полно человекоподобных! Ты что, всю жизнь собрался мелкие Врата чистить да на копейки перебиваться? Заткнись и бери меч!

В итоге ему пришлось пройти через адские тренировки, пока он не освоил все возможные виды оружия.

Вспоминая те мучительные дни, Нарин едва сдержал слёзы.

Лишь сейчас заметив пристальные взгляды учеников, он с важным видом произнёс:

— Это всё оружие, которому я могу вас обучить. Я могу научить каждого с самых основ, так что если кто-то хочет поумнеть – обращайтесь. Да и тем, кто предпочитает голые руки, знания не помешают. Ну а те, у кого уже есть своё оружие…

Нарин оглядел затихшую аудиторию.

Ученики всё ещё стояли с открытыми ртами. Похоже, демонстрация произвела на них сильное впечатление.

— Дальше сами решайте. Хотите – учитесь у меня, считаете, что я недостаточно хорош – занимайтесь сами. И вообще, если честно, я сам владение оружием не особо люблю. В своё время я с ним так натрахался… Будто чужую одежду нацепил. Умный должен жить умом, дурак – силой, так всем проще.

Нарин высоко поднял сжатый кулак:

— Кулак – это главное!

— …

Ученики так и не нашли, что ответить, продолжая молча смотреть на него.

----------

Глава 17. Под самым носом (3)

Занятие закончилось, но никто из учеников не спешил покидать подземную тренировочную арену.

Все крутились вокруг разбросанного Нарином оружия. Его пламенная речь пробудила у них нешуточный интерес к боевым искусствам.

Пэк Вишин рассматривал копьё вместо меча, а Чжу Сончхон и Дан Сиволь с интересом разглядывали огромный двуручник, совершенно им не подходивший.

Русалка, и раньше любившая оружие, с любопытством переходила от одного предмета к другому, а Кая хищно блестела глазами, гипнотизируя тяжелую булаву.

Даже Гарм с Амутаром неуклюже пытались махать мечами. Сёльён, с презрением наблюдавшая за их потугами, сама то и дело косилась на изящную изогнутую саблю.

Подойдя к ней сзади, Нарин буркнул:

— Я же сказал, кулак – это главное.

— Я… я тоже так думаю!

Судя по тому, как она вздрогнула, ей и самой хотелось попробовать махать клинком. Попробовать ради интереса – дело хорошее, но если затянет, возникнут проблемы.

Если все возьмутся за оружие, единственным дураком без железки останется сам Нарин.

— Ты ведь ученица Небесного Владыки? Бросишь кулаки и возьмешься за меч – наставник кровавыми слезами умоется.

— Кто бросает? Просто… стало интересно, вот и захотела попробовать.

— А вообще, тебе бы пошёл меч.

— Правда?

— Ага. Твоя мать – Ледяная Нефритовая Бессмертная, так что ты наверняка знакома с Бессмертным Меча Цветов Сливы. Окончишь Академию – сможешь поучиться у него.

— Хм… Надо подумать.

— Неблагодарная. Обсуждаешь перевод к другому мастеру прямо перед своим куратором.

Неожиданно получив нагоняй, Сёльён прищурилась и сердито уставилась на Нарина:

— У вас правда крыша едет?

— Ага.

Не у меня, а у этого тела.

Опустив подробности, Нарин указал на изогнутую саблю, привлекавшую её внимание:

— Так и быть, покажу пару движений, подними.

— Серьёзно? Занятие же закончилось.

— Серьёзно только в сказках. Считай это дополнительным уроком, так что бери оружие.

Сёльён без лишних слов подхватила саблю и встала в стойку.

Она сразу попыталась сделать замах, но, судя по всему, клинок был ей непривычен – она озадаченно хмурилась и переступала с ноги на ногу, меняя дистанцию.

Движения выходили кривоватыми, но всё же куда лучше, чем у Гарма или Амутара.

— Впервые меч держишь?

— Мама запрещала, говорила, что это опасно.

— Заботливая мать. Но она ошибалась. Опасен не меч, а рука, которая его держит.

— Звучит убедительно. Кто это сказал?

— Мой наставник.

— А, Юун Гёнчхон…

— Другой.

Это были слова, которые иногда бубнила Юран. Меч ни в чём не виноват, виноват придурок, который им машет.

Под «придурком» она обычно имела в виду Кима Уджуна, не успевавшего за программой.

— Так у вас было два наставника?

— Не задавай лишних вопросов, следи за стойкой. Расслабь кисть, острие ниже уровня глаз. Вот так, молодец.

— Думаете, у меня есть талант?

— Ну, сойдёшь за Амутара после месяца тренировок.

— Как же вы бесите!

Он же её похвалил, чего она взъелась?

Нарин присел, опершись спиной о ближайшую стену. Он показал ей несколько простых фехтовальных связок и указывал на ошибки каждый раз, когда Сёльён оступалась.

Талант у неё точно был. Одну и ту же ошибку она дважды не повторяла.

— Научи и меня мечом махать!

— Ты сначала кулаками научись махать, щенок.

Прогнанный Амутар ушёл в угол арены и принялся исполнять какие-то странные па.

Проходившие мимо ученики, глядя на его чудачества, боязливо обходили его стороной. В таком состоянии он вряд ли когда-нибудь сможет одолеть Владыку-Завоевателя.

Вдруг Нарину пришла в голову одна мысль, и он произнёс вслух:

— Приходи как-нибудь в гости, поужинаем.

Замрев на месте, Сёльён недоверчиво посмотрела на него:

— …Зачем?

— Я что-то не то сказал?

— Подозрительно всё это. С чего вдруг ужин?

— Ну тогда просто заходи в гости.

— Не хочу.

Передать письмо оказалось не такой уж простой задачей.

*

— Садись.

Нарин слегка наклонил голову и сел на стул.

Напротив него ректор Рудвик изучал стопку документов. В очках его и без того суровое лицо казалось ещё более желчным.

— Зачем зовёте?

— …Зачем зовёте?

Видимо, из-за этого он случайно начал разговор в довольно развязной манере.

Заметив недовольное выражение лица Рудвика, Нарин решил сменить тон.

— Сегодня ректор выглядит особенно представительно. Очки вам невероятно идут. Вступив в пору зрелости, вы обрели особый, исполненный достоинства шарм.

— А ты всё так же мастерски действуешь на нервы.

Ничего он не действовал.

Проглотив возражение, Нарин молча уставился на Рудвика. Тот со вздохом снял очки.

— Я позвал тебя сегодня вот зачем…

Без очков его лицо выглядело даже хуже. Никакого «шарма зрелости» там и близко не было – просто раздражительный, въедливый старик.

— Мне нужно передать тебе кое-что. Но прежде я хотел бы поговорить.

Ну вот и началось.

Нарин собрался с мыслями. Разговор наедине с ректором был предсказуем, и к этому случаю у него уже был заготовлен подходящий ответ.

В зависимости от вопроса, он был уверен, что сможет красиво заговорить ему зубы.

— Как успехи на преподавательском поприще?

— Держусь ради денег.

— Хочешь сказать, тяжело. По сравнению с тем, что тебе платили в Тоске по родине, жалованье учителя – гроши.

— Я работаю не ради денег, так что всё в порядке.

— …Тебе не кажется, что твои слова противоречат друг другу?

— И то, и другое правда. Хорошо обучить учеников и получить за это деньги – отлично, но когда дети не слушаются, да ещё и платят копейки, Рассудок трещит по швам.

У Рудвика, похоже, закружилась голова – он на мгновение прикрыл глаза, а затем снова открыл их.

— Говори короче.

— Преподавать можно, но кошелек пуст. Поспособствуйте прибавке.

— Охо-хо…

— Можно авансом или под расписку.

Нарин действовал максимально нагло. Стратегия заключалась в том, чтобы закрепить за собой образ психа и одновременно перехватить инициативу в разговоре.

Если поднимут зарплату – отлично, а если выгонят со скандалом – тоже неплохо, хоть от допросов отвертится.

— Ладно. Я добавлю тебе денег, сколько просишь. Всё-таки ты спас студента Амутара.

Скупо усмехнувшись, Рудвик кивнул. Оказалось, со стариком вполне можно договориться.

— Ста миллионов будет достаточно.

— Слишком много хочешь. Назначить рядовому преподавателю сотни миллионов жалованья?

— Да нет, я про годовой оклад…

Рудвик, опешив уставившись на Нарина, сухо кашлянул:

— А ты куда скромнее, чем я думал. Оклад оставим прежним, а остаток оформим под подходящим предлогом. На счёт перевести?

— Буду служить верой и правдой.

Недаром говорят, что ласковое слово и кошке приятно. Стоило немного почесать языком – и вот у него уже контракт на сто миллионов в год, да ещё и на внештатной должности.

Учитывая реальные силы Нарина, даже этого было мало.

Он превосходил большинство профессоров боевого отделения, а уж его боевого опыта хватило бы на десятерых – его вполне могли нанять приглашённым профессором.

Вот только дурная слава портит всю картину.

— И не надеялся. Но неужели ты так стеснён в средствах? Ты же должен был накопить состояние за время службы в Тоске по родине?

— Вернул всё, когда увольнялся. Всяко лучше, чем отдать руку или ногу.

И это не было ложью.

Нарин прибыл в Империю с заданием от Тоски по родине. По пути он распродал все сбережения, что тоже было частью маскировки для инсценировки предательства.

Нарин ожидал, что старик начнёт копать глубже, но Рудвик неожиданно легко согласился.

— Вот как. И что ты собираешься делать с увеличенным жалованьем?

— Накуплю детям вкусной еды. Ну и себе кое-что перепадёт.

— …А ведь ученики отзываются о тебе не так уж и плохо. Хотя со специальным отделением управиться непросто.

— Капля любви и заботы – и любой растопит свое сердце.

Нарин расплылся в белозубой улыбке. Уточнять, что под «заботой» подразумеваются пощёчины, он не стал.

Рудвик вздохнул и покачал головой:

— Общаться с тобой – сплошная головная боль. Ты шутишь или говоришь всерьёз? Определись уже.

— Я всегда предельно серьёзен. Где вы найдёте ещё такого искреннего человека?

— У меня голова раскалывается, помолчи немного.

— Слушаюсь.

Раз голова болит – значит, поддаётся влиянию. Если поднажать ещё немного, это будет уже не уважение к старости, а прямое избиение.

Нарин отступил на шаг, давая Рудвику возможность взять слово.

Старик провел рукой по редеющим волосам и уставился прямо на Нарина:

— Итак, есть ещё пожелания? Второго раза не будет, говори сейчас.

— Вокруг слишком много зажравшихся свиней.

— Без глупостей.

— Но ведь эти свиньи не просто едят в три горла, они ещё и до денег жадны! Растущим организмам еды не хватает, а если они всё сожрут, что останется детям?

— Понимаю, о ком ты.

Лишь теперь уловив скрытый смысл, Рудвик усмехнулся:

— То, что некоторые профессора берут взятки – секрет Полишинеля. Поговаривают, это отличная прибавка к пенсии. В Лорде полно деток из богатых семей.

— Да это не свиньи, а комары какие-то. Комары, присосавшиеся к малолеткам. Надо бы устроить им хорошую взбучку.

— Послушай, господин Нарин.

Рудвик заговорил с лёгкой улыбкой на лице:

— Как по мне, они ничем не отличаются друг от друга. Что те, кто сосёт кровь ради наживы, что те, кто продаёт свою кровь ради продления жизни. С чего меня должно волновать, что какой-то мусор дрожит за свои оценки?

— А если этот мусор выпустится и опозорит Академию на весь мир?

— Выпускные испытания придуманы не просто так. К тому же мусора куда больше на общем отделении, чем на специальном. Они сосут кровь без оглядки на происхождение. Понимаешь, к чему я?

— Я и слова не сказал про дискриминацию.

— Как бы то ни было…

Рудвик скривился и сменил тему:

— Это не тот вопрос, который я должен решать. Я не могу уволить кучу профессоров, да и полномочий таких у меня нет. Это решение должны принимать на самом верху.

— Опять оглядываетесь на председателя.

— …

— Если так боитесь, я могу передать лично.

— Я устрою вам встречу. Владыка Меча тоже присматривает за тобой.

Так он и думал.

Вряд ли ректор действовал по собственной инициативе – вернее всего, поступил приказ от Владыки Меча вызвать и прощупать почву.

Владыка Меча, хозяин Астезии, следит за Нарином.

— Отлично.

Нарин легко согласился. Вечно бегать от Владыки Меча всё равно не получится, рано или поздно придётся столкнуться с ним лицом к лицу.

Нужно было понять, на что способен этот человек из Трёх Владычествующих и каков его истинный мотив принятия Нарина в Лорд.

То, что его подозревают – факт неоспоримый.

— Перейдём к делу. Если продолжать этот разговор, я рискую сойти с ума вслед за тобой.

— Я похож на сумасшедшего?

— Причин, по которым я тебя позвал, три.

Рудвик проигнорировал вопрос.

Нарин посчитал это молчаливым согласием и остался доволен. Притворяться психом оказалось до смешного просто.

— Первое – скорые оценочные состязания. Осталось меньше месяца, так что начинай готовиться.

Оценочные состязания – это промежуточный экзамен в начале семестра, проходящий отдельно от обычных лекций.

Они играли огромную роль в формировании рейтинга, и набранные баллы часто определяли положение ученика вплоть до самого выпуска.

— Каков формат экзамена?

— Скорее всего, состязание на набор очков. В прошлом году были дуэли один на один, но поступали жалобы, что процесс затягивается.

Состязание на набор очков… Отличный способ собрать всех учеников в одном месте.

Нарин на миг вспомнил сюжет оригинала.

Начало он помнил отчетливо. Оценочные состязания были той самой ареной, где Злое Знамение поголовно перебил весь первый курс специального отделения.

На этот раз всё будет иначе, однако проблема с приказом Тоски по родине никуда не делась.

Нарин быстро выбросил из головы образ белоснежной лисицы.

— Второе – слухи, которые ходят в последнее время. Слышал о Культе Алой Крови?

— Это что-то вроде Церкви Правосудия?

— …Ты прямо-таки подбираешь слова, за которые тебя где-нибудь прибьют.

— У нас свобода вероисповедания. Для чужака государственная религия этой страны мало чем отличается от других.

Церковь Правосудия была одной из древнейших конфессий на континенте.

Её влияние было настолько велико, что она получила статус государственной религии Империи, но среди изгнанников славилась своими крайне жесткими и отчужденными догматами.

Праведность, о которой вещала Церковь, категорически не признавала чужаков за пределами Империи.

— Разница есть, и немалая. Они не слишком жалуют таких изгнанников, как ты.

— Мне плевать. Психи всегда остаются психами.

— Я тоже прихожанин Церкви Правосудия.

— Я про инквизиторов.

Рудвику стало как-то не по себе, но спорить не было смысла, поэтому он решил замять тему.

— Культ Алой Крови – новоявленная секта, набирающая силу в последнее время. Они поклоняются Богу Крови и практикуют человеческие жертвоприношения, из-за чего причиняют немало головной боли во внутренних землях.

— Клин клином вышибают. А чем занимается Церковь Правосудия?

— Они уже связались со мной. Сектанты были замечены неподалёку от земель Астезии, так что нам велено проявить особую бдительность на острове Ириан.

— Бдительность – это хорошо, но к чему такая спешка?

— Говорят, в качестве жертв они выбирают только изгнанников.

— Тогда действительно стоит проявить особую бдительность.

Выражение лица и взгляд Нарина мгновенно изменились. Остров, где согнали кучу изгнанников, был идеальной мишенью.

«Что за Бог такой привередливый».

Это же не еда, с чего вдруг принимать в жертву только изгнанников?

Для Нарина, который мог уплетать даже отравленную пищу, вкусы Бога Крови казались абсолютно дикими.

— Тебе-то опасаться нечего, а вот ученики в позднее время могут попасть под удар. Передай им, чтобы были осторожны, пока всё не уляжется.

— С чего вдруг такая забота об изгнанниках?

— А мне что, молиться, чтобы их поймали и убили? Чтобы мне работы прибавилось?

— Я поражен глубиной замысла ректора.

— Прекрати, меня от этого тошнит, — отрезал Рудвик.

«Культ Алой Крови, значит…»

Было ли такое в оригинале?

Нарин никогда не слышал этого названия. Неужели эта секта была слишком незначительной, чтобы упоминаться в сюжете? Или он просто забыл?

Учитывая обстановку, проигнорировать это имя было нельзя.

«Кровь, изгнанники, человеческие жертвоприношения…»

С другой стороны, кое-какие догадки всё же появились.

— В любом случае, я буду осторожен. Так какова последняя причина?

— Главная причина, по которой я тебя вызвал.

Нарин так и думал: предыдущих двух новостей явно не хватало для личного вызова – достаточно было бы отправить официальное уведомление.

Пытаясь догадаться об истоках Культа Алой Крови, Нарин ждал вопроса Рудвика.

— Когда ты собираешься выполнить задание Тоски по родине?

Сейчас было не время для догадок.

----------

Глава 18. Под самым носом (4)

Порой людские слова ранят острее и страшнее любого клинка. Нарин взял себя в руки и мысленно прокрутил сказанное Рудвиком.

«Меня раскрыли».

Впрочем, дергать лицо не пришлось – внешне он остался абсолютно спокоен. Внезапный вопрос сбил мысли, но лишь на долю секунды.

Всё благодаря телу Нарина, привыкшему ко лжи.

Это тело не выдавало внутренних эмоций. Покуда контроль сохранялся, скрыть истинные чувства не составляло труда.

[Рассудок: 87]

Внешнее разнилось с внутренним. Голова оставалась холодной, но в груди всё горело огнём.

Справившись с лёгким головокружением, Нарин выбрал наиболее естественный ответ.

Замешательство и гнев тут не помогли бы. Раскованность – вот что позволит сгладить углы.

— О каком задании речь?

— Не притворяйся дурачком. Я про недавний приказ Тоски по родине.

Рудвик открыто продемонстрировал раздражение.

Нарин не понимал, чем именно вызвано это раздражение, и пока не мог разгадать истинных намерений старика.

Вариантов действий было предостаточно.

«Я могу его прикончить».

Нарин ощутил свои руки, лежащие на коленях.

Ситуация отличалась от стычки с Бэкяном. Нарин тренировал ману и боевые искусства, обретя хоть какую-то силу.

Насколько знал Нарин, Рудвик ушел с передовой десять лет назад, после окончания войны. Причиной отставки стало тяжелое ранение, полученное на поле боя.

Когда-то его называли правой рукой Владыки Меча, но теперь он превратился в старика, которому бумажки ближе, чем меч.

Десять лет простоя и последствия ранения. Пожилой рыцарь. Он не казался сильнее Бэкяна, так что условия для его ликвидации прямо здесь были идеальными.

«Пока повременю».

Лучше нанести удар первым, чем сидеть и ждать смерти. Но побег после убийства – самый крайний, худший вариант.

Бежать некуда. В таком случае его ждёт та же участь, что и в оригинале – всю жизнь скрываться от преследования.

«Сколько ему известно?»

Тон Рудвика выражал не сомнение, а уверенность. Отрицать связь с Тоской по родине бессмысленно.

Нарин решил еще немного прощупать почву.

— Если вы будете так кипятиться, гость испугается и сбежит. У меня в горле пересохло, нет ли у вас чая, подходящего такой тонкой натуре, как я?

— Ты со мной шутки шутить собрался?

— Кому, как не вам знать. Искренний человек держит язык за зубами. Разглашать секреты посторонним как-то…

— Да кто тебя об этом спрашивает?! Я спрашиваю, когда дата выполнения приказа?!

Бам! Не выдержав, Рудвик грохнул кулаком по столу. Для плешивого старика удар получился весьма внушительным.

Глядя на кулак Рудвика, Нарин сочувственно произнёс:

— Остеопороз…

— Заткнись! Ещё одно слово – и ты уволен!

Вспомнив про оклад в сто миллионов, Нарин послушно замолчал.

Тяжело дышащий Рудвик покраснел от злости. В таком виде он напоминал варёного осьминога, хотя редкие волосики на голове немного портили образ.

Осьминогов с пересадкой волос Нарин ещё не встречал.

— Хассель был прав. Ничего не изменилось – сумасшедший остается сумасшедшим на всю жизнь.

Вскоре Рудвик немного остыл. Услышав его бубнение, Нарин не удержался:

— Этот паршивец обо мне злословил?

— А то, что я тебя ругаю, ты не слышишь?

— Я обычно снисходителен к тем, кто платит мне деньги, и к лысеющим. Вы подходите под обе категории.

— …Слушай меня внимательно, господин Нарин.

Похоже, устал даже злиться, Рудвик заговорил с обречённым видом:

— Мне плевать на замыслы Тоски по родине. Я лишь исполняю волю Владыки Меча. Кого и когда ты убьёшь из учеников – меня не касается. Но.

Это была не угроза и не допрос. Услышанное превосходило все ожидания. Впрочем, выдавать свое изумление он не стал.

Нарин внимательно слушал продолжение:

— Сделай всё максимально чисто. Ни трупов, ни следов крови. Или свали вину на кого-нибудь подходящего. Тот же Культ Алой Крови отлично подойдёт.

— А если останутся улики?

— Тогда ты умрёшь.

Рудвик исподлобья уставился на Нарина:

— Хассель тебя убьёт. И Владыка Меча хочет именно этого. Иначе с чего бы нам принимать такое предложение?

Тоска по родине и Империя заключили сделку. Ее суть – закрыть глаза на личность Нарина и готовящееся убийство.

Нужно было копать глубже.

— С чего вдруг сделка выгодна? Избавиться от вражеских сил – хорошее дело для обеих сторон.

— Думаешь, смерть пары сопляков пошатнет страну? Это лишь даст Пандемониуму повод развязать войну.

— А Империя чем-то отличается?

— Империя – не Пандемониум. Здесь не сборище психов вроде тебя.

Рудвик нахмурился и продолжил:

— Лунный ореол вряд ли первым захочет войны, да и глава Тоски по родине заявлял о той же позиции. Каковы бы ни были цели, войны не будет. Если только Пандемониум не найдет зацепку.

Тоска по родине не хочет войны.

— Так что действуй как профессионал. Тебе не привыкать убивать, сам разберешься. Или умрешь от руки Хасселя.

— Так ли важно, чтобы меня убил именно Хассель?

— Важно. Только так Хассель станет преемником. Герой, уничтоживший врага Империи. Звучит неплохо, правда?

— Ха.

Нарин невольно усмехнулся.

Не Империя, а Астезия. За связями с Тоской по родине стоял Меч Империи.

Владыка Меча хотел сделать Хасселя, своего незаконнорождённого сына, главой семьи. Вот только блудный сын, ушедший из дома, и не думал возвращаться.

Поэтому Владыка Меча решил использовать весь мир, чтобы подтолкнуть Хасселя.

Он был готов рисковать войной, лишь бы сделать Хасселя героем.

«Слишком уж тяжелое доверие».

План с самого начала строился на провале Нарина.

Владыка Меча насквозь видел суть Злого Знамения. Злое Знамение не просто выполнит приказ Тоски по родине – он вырежет весь первый курс.

Даже если Нарин успешно справится с убийством, Владыка Меча ничего не теряет. Бесследно исчезнувших учеников можно списать на пропажу без вести или несчастный случай.

— Теперь я понимаю свою роль.

Нарин с улыбкой кивнул.

По крайней мере, направление стало более прозрачным.

*

— Псих.

Когда Нарин вышел, оставшийся в одиночестве Рудвик сплюнул сквозь зубы.

Знакомы они были давно. Впервые он увидел Нарина на поле боя и был в ужасе от резни, устроенной этим мальчишкой.

Он был поражён, когда увидел, что этот юнец сражается на равных с Хасселем.

Тогда все присутствующие подумали об одном и том же:

— Его нужно обязательно убить.

Но никто так и не решился действовать. Каждый понимал, что стоит сделать шаг – и ты лишишься головы.

Раздавить росток таланта мешал страх перед тем абсолютом, что стоял за спиной Нарина.

Глава Тоски по родине.

— Это бедствие в человеческом облике. Лучше его не трогать.

Владыка Меча, Берн Астезия, называл его именно так – бедствием.

Рудвик ощущал то же самое.

Человек, но человеком его не назвать. Даже чудовища Пандемониума не излучали такой зловещей ауры. Его существование казалось воплощением злой силы.

Никому, кроме Хасселя, не дозволялось убить Нарина.

— Да уж, мне еще учиться и учиться.

Рудвик тяжело вздохнул.

Позволить сумасшедшему сбить себя с толку… Из-за этого он потерял лицо и вспылил.

«Чутье притупилось».

Он гордился своим умением разбираться в людях, но, вопреки ожиданиям, Нарин ничуть не изменился. Семь лет оказались слишком коротким сроком, чтобы исправить безумца.

Неуправляемый псих. А его забота об учениках – лишь паршивая актерская игра.

— Входите.

Просматривая документы, он услышал стук в дверь. Пришли ровно в назначенное время.

Двое учеников вошли и встали перед Рудвиком. Глаза и уши, внедрённые в специальное отделение для контроля изгнанников.

Кая наклонила голову и спросила:

— Сегодня день регулярного отчета? А где старшие?

— Я вызвал только вас. Есть кое-что важное.

Кая, как всегда, выглядела беззаботной, а Феликс казался напряженным. Впервые оказавшись на таком вызове в качестве наблюдателя, он естественно нервничал.

Рудвик перевёл взгляд с одного на другого:

— Понимаю, в начале семестра дел полно, но отчёты придётся сдавать не раз в две недели, а каждую неделю.

Бледное лицо Феликса стало ещё белее.

Именно такой реакции Рудвик и ожидал. Кажется, он подал заявление на второй профиль в отделении магии. Отделение магии и так заваливает заданиями, а тут ещё и объём отчётов увеличивается вдвое – дышать станет некогда.

— Почему?

А вот вопроса от Каи он не ожидал.

Рудвик поморщился. Наглый ответ Каи напомнил ему одного известного психа.

Срывать злость на учениках нельзя. Рудвик проявил терпение и подавил вспышку раздражения.

— Это необходимо для безопасности учеников.

— И всё же, почему?

— …Откопалась какая-то секта под названием Культ Алой Крови. Они орудуют неподалёку и нападают только на изгнанников, так что мы намерены передвинуть комендантский час. Сбор информации нужен для своевременного выявления недовольств и выходок. Теперь понятно?

— А-а. Так бы сразу и сказали.

Рудвик стиснул зубы.

— …На втором курсе никаких происшествий?

— Да вроде нет. Разве что ученики почему-то хорошо относятся к господину Нарину. Голова у него явно не в порядке, но дело своё знает. Честно говоря, я удивлена.

— В чём именно?

— Ну, он оказался куда более нормальным преподавателем, чем я думала.

Рудвик вспомнил разговор давней давности, когда он вызывал учеников Нарина под предлогом расследования.

Их оценка Нарина мало чем отличалась от мнения Каи.

Только Сёльён высказывалась негативно, но её слова не имели отношения к его преподавательским качествам.

Актерский талант у парня точно есть.

— Видно, что он пытается учить на совесть. Говорит полную ахинею, но сам материал преподносит интересно.

— Что-то подозрительное замечала?

— Он странно ладит с пушистыми зверолюдьми. А, меня это не касается.

— Понятно.

Двое зверолюдей и один йосон. Из-за кого-то из них Тоска по родине ведёт охоту?

Всех троих он точно убирать не станет. Иначе закроет себе путь к отступлению.

Даже одна смерть привлечет подозрения, а уж три одновременно – прямое признание вины.

— Может, он просто любит мягкую шерсть? Вполне возможно, я ведь змея-зверочеловек, у меня чешуя вместо шерсти. Вот со мной он даже и не пытается сблизиться. Надо же, учитель, а занимается дискриминацией учеников! Даже как-то обидно немного…

Рудвик проигнорировал болтовню Каи и перевёл взгляд на Феликса:

— А на первом курсе?

— Всё как обычно. Отношение йосонов к Сёльхян не изменилось. Напрямую не обижают, просто игнорируют.

— Неожиданно. Я думал, они перейдут черту.

— Один из йосонов получил рану на лице. Похоже, попытка сорвалась.

— Ого, у этой полукровки есть когти.

Слухи о делах Лунного ореола доходили и до него. История полукровки, наследницы Ледяной Нефритовой Бессмертной, была известна на всём континенте.

— И еще… Среди первого курса ходят странные слухи.

Феликс, зачитывавший отчёт, запнулся.

Странные слухи. Тема, которая не могла не заинтересовать ректора.

— Какого рода слухи?

— Будто профессор Хассель… ушел в отпуск из-за операции по удалению геморроя…

— Кхм!

Прикрыв рот рукой, Кая издала странный звук. Рудвик не поверил своим ушам, почувствовав, как мутится разум.

Почему именно геморрой?! Эта сплетня явно дышала чистой злобой первоисточника.

Этот слух явно был частью козней, направленных на подрыв авторитета семьи Астезия.

— …Это чушь, не обращай внимания.

— Некоторые ученики искренне в это верят.

— Не. Обращай. Внимания.

Намерение Рудвика было непреклонным.

Как рыцарь, долгое время служивший семье Астезия, он больше не желал связывать имя Хасселя с этим отвратительным словом…

— На этом всё.

Вскоре Феликс закончил отчёт, и Рудвик удовлетворенно кивнул.

В отличие от первого неважного впечатления, отчёт Феликса был безупречен.

Особенно впечатляла его способность собирать и обрабатывать информацию. Сразу видно лучшего абитуриента отделения магии.

— Отлично. Продолжай в том же духе. О стипендии, про которую мы говорили, не беспокойся.

— Благодарю.

Феликс сдержанно поклонился. Кая тут же оживилась при слове «стипендия»:

— А мне почему стипендию не дают?

— Ты делаешь это не ради денег. К тому же ты старшекурсница, должна подавать пример. В отличие от Феликса, ты даже форму отчёта не соблюдаешь.

— Если делать всё по правилам, будет неинтересно.

— Думаешь, тебя назначили наблюдателем для развлечения?

— Ну да, мне весело.

Рудвик всерьёз задумался о замене наблюдателя.

*

Феликс и Кая вместе вышли из кабинета.

Кая с дружелюбной улыбкой обратилась к Феликсу:

— Отличная работа, младший! Для первого раза получилось неплохо. Не нервничал?

— Я пойду.

Вместо ответа он просто бросил сухую фразу.

Кая проводила уходящего Феликса взглядом и ускорила шаг, приноравливаясь к его темпу.

— Мне в ту же сторону.

Феликс недовольно косился, а Кая лишь беззаботно улыбалась.

— Младший, а ты что думаешь?

— О чём?

— О поручении ректора.

Кая снизу вверх посмотрела на Феликса.

Она снова мысленно прокрутила сварливый голос ректора.

— И последнее: есть еще кое-что, что вы должны сделать.

Внимательно следить за Нарином во время скорых оценочных состязаний.

— Не кажется странным? Почему именно господин Нарин и почему именно на оценочных состязаниях?

— Разве странно следить за опасным человеком?

— Слежка идет и так. А тут он прямо указал на оценочные состязания, да и приказ «внимательно следить» звучит слишком размыто. Будто точно что-то должно произойти.

Глаза Каи на мгновение блеснули.

— По-моему, ректор что-то скрывает.

— Что именно?

— Откуда мне знать? Я же не ректор.

— Понятно.

Феликс ответил равнодушно. Кая продолжила хихикать, облизывая губы.

— У тебя проблемы в семье, младший?

— Напрашиваешься на неприятности?

— Да нет. Просто ты так цепляешься за стипендию. Ты ведь поступал на отделение магии.

— Семья бедная. Пожилых и младших много, надо помогать.

— У меня тоже раньше семья была большая. Правда, теперь все умерли.

Тема была совсем не весёлая, но Кая продолжала улыбаться.

Феликс же даже не улыбнулся. Он не замедлил шаг и не повернул головы.

И тут Кая провела языком по нижней губе.

— Младший. Можно кое-что спросить?

— Спрашивай.

— Тебе нравится убивать?

Феликс резко остановился.

Он повернулся и уставился прямо на Каю. Его глаза, налитые кровью, казались абсолютно красными.

— Не понимаю, к чему ты клонишь. Хочешь оскорбить?

— Оскорбить? Да ни в коем разе. Я просто обрадовалась.

Кая слегка проворчала, но шага не убавила.

Остановившись прямо перед Феликсом, она посмотрела ему в глаза и ехидно ухмыльнулась:

— От тебя слишком сильно несёт кровью.

Она проверила это языком уже несколько раз. Змеи чуют запахи языком.

— От меня, кстати, тоже.

Шёпотом добавила Кая.

----------

Глава 19. Вредная сотня лет (1)

Нарин спокойно упорядочил полученные сведения.

«Тоска по родине» обратилась за помощью к Астезии. Владыка Меча согласился, а в случае неудачи потребовал жизнь Нарина.

Если Нарин умрёт, Хассель наверняка станет главой семьи.

«В приказе ничего этого не было», – подумал Нарин.

По правде говоря, назвать это приказом язык не поворачивался – так, жалкий обрывок бумаги. Если бы не лично Бэкян, передавший его в руки, Нарин решил бы, что это чья-то глупая шутка.

Приказ «Тоски по родине» сводился к простому выбору:

Убить Сёльхян или, потерпев неудачу, совершить самоубийство.

«С самого начала они не собирались соблюдать уговор».

Требование о самоубийстве говорило само за себя.

Раз уж суждено стать жертвой Астезии, лучше свести счёты с жизнью самостоятельно.

Владыка Меча, вероятно, думает о том же. Истинное доверие рождается только к самому себе.

Чем просто ждать провала Нарина, он с большей вероятностью попытается спровоцировать эту неудачу.

«Действовать во время оценочных состязаний».

Именно так он ответил ректору.

Больше никаких подробностей Нарин не раскрыл. Ректор знал лишь о существовании приказа и его общем содержании, но не о том, кого именно «Тоска по родине» намерена устранить и какова их истинная цель.

«Истинная цель, значит…»

Впрочем, Нарин и сам её пока не разгадал.

Глава «Тоски по родине» не жаждет войны. Едва ли это пустая ложь – фигура вроде Владыки Меча не дала бы себя обмануть.

Значит, цель «Тоски по родине» – несомненно жизнь Сёльхян. Они указали непосредственно на наследницу Ледяной Нефритовой Бессмертной, а не на случайную жертву.

Нарин решил сосредоточиться именно на этом.

Чтобы найти решение, нужно сперва выяснить причину. Следует докопаться до сути, пока ситуацию ещё можно исправить.

Возможно, убийство – далеко не единственный выход.

— Всё готово, — раздался голос.

Нарин стоял на свежем воздухе, приводя мысли в порядок, когда перед ним неожиданно возник Бэкян, с ног до головы покрытый пылью и грязью.

Нарин вздрогнул, но не подал виду.

Выглядел тот, впрочем, куда лучше, чем во время недавней разделки туши кабана, когда весь был измазан кровью и нечистотами.

— Что готово?

— То, что я подготавливал.

— Я и спросил: что именно?

— Сами увидите.

Так Нарин, фактически под конвоем, пошёл вслед за стариком. На ходу он снова задумался о Бэкяне.

Как ни крути, на обычного убийцу тот походил мало.

Дело было не только в монументальном телосложении, больше подходящем мастеру кулачного боя. Раз уж его отправили надзирать за Нарином, он явно относился к числу первоклассных воинов.

«К тому же смущает, что он давно знает Нарина».

Поведение старика тоже привлекало внимание.

Он держался почтительно, но в то же время странно свойски. Походило не столько на слежку за опасным объектом, сколько на заботу о родном внуке.

Да и сам он называл себя опекуном.

«Можно ли ему доверять?»

Пока неясно. Раз он находится ближе всех, следует наблюдать за ним с осторожностью. Однако возможность переманить его на свою сторону всё же проглядывала.

По крайней мере, Бэкян, похоже, не считал Нарина простым орудием.

— О-о…

Пройдя некоторое расстояние, они добрались до места.

Окинув взглядом то, что подготовил Бэкян, Нарин не удержался от восхищенного вздоха.

Привычная площадка для тренировок изменилась до неузнаваемости. Площадь увеличилась как минимум вдвое: окружающие деревья и кусты вырубили, а землю аккуратно выровняли.

Впечатляло и зонирование по назначению. В одном углу выстроились деревянные манекены, массивные железные чушки, похожие на колонны, и тяжелые мешки с песком.

В центре простиралось открытое пространство, напоминающее тренировочную арену, а в стороне стояли стойки с самым разным оружием.

— Мне показалось, что здесь немного тесновато, поэтому я расширил площадку. Снаряжение позже уберу на отдельный склад. Вам нравится?

— Старик, ты что, умеешь пользоваться магией пространства?

— Магией не владею, но у меня есть схожая диковина. В Империи такие предметы называют артефактами.

Бэкян продемонстрировал сумку в своих руках. Артефакт с запечатанной пространственной магией.

Похоже, все эти вещи он приволок в одной-единственной сумке.

— И где ты всё это достал?

— Запросил у «Тоски по родине». Сказал, что необходимо для выполнения задания, и они отправили всё через эскортное бюро. Я специально забирал груз за пределами острова, так что слежки можно не опасаться.

Надо же, отлучился на пару дней – оказывается, покидал остров.

Нарина даже тронула такая преданность Бэкяна.

Хоть старик и подсыпал яд в еду, подобная забота требовала немалых усилий.

— Спасибо, старик. Мне очень нравится.

Нарин довольно усмехнулся и оглядел обновлённую площадку.

Условия для обучения Амутара и впрямь оставляли желать лучшего. А этот уровень мало чем уступал тренировочным залам Лорда.

Наслаждаясь зрелищем, Нарин вдруг замер, наткнувшись взглядом на кое-что ещё.

Впереди стояла огромная железная конструкция смутно знакомой формы.

— Это ещё что?

— Тысячефунтовый затвор, — ответил Бэкян. — Тренажёр для внешнего искусства из Шаолиня. Если научиться им пользоваться, можно закалять тело самыми разными способами.

Как ни крути, это была старинная версия силового тренажёра. Длинный металлический гриф и аккуратно сложенные блины вывалили на него ушат дежавю.

Лицо Нарина медленно одеревенело.

— …А это?

— Каменный замок. Как видите, идеально подходит для точечной проработки мышц. Тоже шаолиньский снаряд. В Шаолине издавна хватало мастеров внешнего искусства.

«Да это же просто здоровая тупая гантель!»

— А это турник для техники переворота. Изначально тренировка рассчитана на собственный вес, но если добавить отягощение мешками с песком, эффект удвоится. Желаете подтянуться?

Бэкян со смаком расписывал тренажёры, о которых его никто не спрашивал.

Пока старик был увлечен лекцией, Нарин начал осторожно отступать назад.

Важность внешнего искусства Нарин не оспаривал. В конце концов, тело двигает не внутренняя энергия, а кости и мышцы. Без крепкой базы далеко не уйдёшь.

Но это уже перебор! При тренировке внешнего искусства маной пользоваться явно не позволят – и как, спрашивается, поднимать такие куски железа на сухую?

Тот, кто способен такое поднять, просто псих!

— Вы куда это?

Сбежать не удалось. Перед Нарином вырастала гора мускулов, похожая на утес.

Глаза Бэкяна вспыхнули странным блеском.

— Я столько всего приготовил для вас, молодой господин! С сегодняшнего дня мы приступим к системным тренировкам внешнего искусства, а вы сдаетесь, даже не начав?

Нарин сдаваться без боя не намеревался.

— Не обязательно трогать огонь, чтобы понять, что он горячий. С железом то же самое! Мне не нужно подходить, чтобы знать: оно тяжёлое. А раз оно тяжёлое, я его поднимать не стану.

— Вы ошибаетесь. Огонь поднять нельзя, а вот железо – вполне. Более того, железо подобно человеку: чем сильнее по нему бьёшь, тем крепче оно становится.

— Человек от ударов ломается!

— Не ломается. К тому же вес – это всего лишь цифра. Если пугаться цифр, то и тот вес, что вам по силам…

Нарин развернулся и рванул прочь во весь опор.

Он воспользовался длинной нотацией для побега. Задействовав «Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений», Нарин направил всю ману, излучаемую Новой звездой, прямо в ноги.

— …поднять не удастся! Главное – правильный настрой! Самое трудное – начать, но стоит преодолеть этот рубеж, и всё остальное покажется детской забавой!

Сзади раздался оглушительный клич Бэкяна.

Нарину безумно хотелось возразить, но открой он рот – и его тут же сцапают.

Не тратя сил на споры, он сосредоточил всё своё внимание на беге.

В ушах гудел ветер. Холодный пот, не успевая выступить на лбу, тут же сдувался прочь.

— Ха-ха-ха! Решили помериться искусством лёгкости? Отличная разминка! Побегаем так ещё с полчасика!

Нарин впервые слышал, как Бэкян так раскатисто хохочет.

Этот дьявольский хохот становился всё ближе. Нарину было страшно представить, что произойдёт, когда его догонят.

— С сегодняшнего дня! Вы, молодой господин, встали на путь мастера внешнего искусства!

Нарин крепко зажмурил глаза.

*

— Вот уж диво, — произнесла Сёльён, глядя в спину идущему впереди Нарину. — Чтобы этот человек пригласил нас к себе домой.

Идший рядом Амутар согласно кивнул, не сводя глаз с той же фигуры:

— И не говори. Обычно велел приходить по отдельности, а тут вдруг решил вместе с нами отправиться домой после занятий. Но к чему идти на таком расстоянии?

— Вокруг полно лишних глаз. Для жителей Империи наш господин – конченый мерзавец. Наверное, переживает, как бы мы не попали под дурную славу.

— Экая глубина замысла… Я взглянул на учителя иными глазами.

Амутар тихо ахнул и покрутил головой.

— Теперь я понял.

— Что именно?

— Учитель наконец-то признал нас своими настоящими учениками! Какое милое желание – пройтись после уроков с любимыми учениками. Оказывается, и учителю не чужда романтика.

— Да уж, «милое», аж тошно стало! К тому же я вообще-то ему не ученица.

— Сёльён, ты тоже ученица учителя Нарина. Просто я – его единственный старший ученик.

Амутар горделиво улыбнулся и задрал нос.

Сёльён слегка пнула Амутара по голени.

— Ты чего дерёшься?

— Бесишь.

— Ревность. Не стоит так убиваться. Я с честью прошёл боевое крещение учителя Нарина. Если будешь усердно стараться, то и ты когда-нибудь пройдёшь через это и станешь старшей ученицей.

— Нашёл чем хвастаться: накосячил и получил по шее…

Недовольно пробурчав, Сёльён кивнула на Нарина:

— Вам не кажется, что он сегодня какой-то странный? Особенно его походка…

— В самом деле. Будто смотрю на себя на следующий день после боевого крещения. Тогда мне было больно даже сидеть и ходить.

— Может, его тоже кто-то отлупил, как тебя?

— Разве на этом острове есть кто-то, способный побить учителя Нарина?

— Хм… Профессор Хассель?

Сёльён просто ляпнула первое, что пришло в голову, но Амутар принял это всерьёз:

— Исключено. Учитель Нарин сильнее профессора Хасселя.

— Да я и не спорю! Я имею в виду, они могли подраться. Они же постоянно цапаются при встрече.

— Учитель Нарин сильнее.

— Ой, да ну тебя, с тобой нормально не поговоришь! Ладно, допустим. Тогда профессор Хассель тоже должен ходить побитым.

— Вовсе нет. Профессор Хассель не может драться из-за геморроя.

— …Ты что за бред несёшь?

Покусывая языками, они вошли в Северный лес. Надобности озираться по сторонам больше не было, поэтому они поравнялись с Нарином.

Однако путь, которым шёл Нарин, выглядел странно. Судя по всему, он направлялся прямо к тренировочной арене.

— Учитель, мы не зайдем домой?

— Мне нужно учить вас, откуда у меня время на отдых?

— Мне поистине повезло с учителем, — искренне восхитился Амутар.

Нарина на миг уколола совесть, но накопившаяся во всём теле мышечная боль быстро прояснила разум.

«Ты сам выбрал себе этого учителя».

Любовь учителя идет сверху вниз. А значит, то, чему научили самого учителя, нужно в точности передать и ученикам.

Пройдя немалое расстояние, они вышли к обновленной тренировочной площадке.

Там их уже поджидал мускулистый старик.

— Сегодня я пригласил для вас особого гостя.

Нарин не дал ученикам времени поахать над новой площадкой. Приковав к себе их внимание, он представил стоящего со сложенными за спиной руками Бэкяна:

— Это учитель Бэкян, он обучит вас внешнему искусству. Для меня он – наставник, старший брат, дядя, отец, дедушка… Словом, дорог мне как член семьи.

Глаза Бэкяна, смотревшего на Нарина, увлажнились.

Нарин не мог выдать в нём убийцу «Тоски по родине», поэтому выразился иносказательно, но, подумав, остался доволен подбором слов.

— Как видите, учитель Бэкян – настоящий мастер внешнего искусства. Обладает невиданной силой: может голыми руками выкорчевать дерево или раздробить валун. Поучившись у него, вы обретете крепкое тело и дух. А теперь поаплодируем учителю Бэкяну, который потрудится ради вас сегодня!

Будучи привычными к подобным призывам, Сёльён и Амутар дружно похлопали вслед за Нарином.

Амутар сразу узнал в Бэкяне того самого старика. Мускулатуру такого гиганта невозможно развидеть.

— Благодарю вас, молодой господин, — Бэкян сдержанно улыбнулся, смакуя момент.

Он растил Нарина как собственного внука с самых малых лет. Услышать из его уст слово «семья» было до слез трогательно.

Вернув себе привычно бесстрастное выражение, Бэкян окинул взглядом Лисицу и Тигра.

— Как вы уже слышали, меня зовут Бэкян. По просьбе молодого господина я буду обучать вас. Обращение «учитель» совпадает с обращением к молодому господину, так что зовите меня просто «мастер».

Сёльён и Амутар ошарашенно кивнули.

Они пока не совсем понимали, во что влипли.

— Внешнее искусство тем глубже, чем дальше в него погружаешься. Обычно люди фокусируются только на внутренней энергии и пренебрегают внешним искусством, но это неизбежно ведет к разладу тела и духа. Сосуд просто не выдерживает слишком большого содержимого. Это грозит не только застоем в развитии, но и в тяжелых случаях – искажением ци.

Им никто и словом не обмолвился о тренировках внешнего искусства.

Оба впились вопрошающими взглядами в Нарина, но тот лишь со знающим видом кивал, внимая Бэкяну.

— Главное – сохранять баланс. У вас двоих есть опыт тренировок внешнего искусства?

— …Нет.

— Я зверочеловек, поэтому и так силен от природы.

— Буду считать, что опыта нет, — резюмировал Бэкян.

На мгновение его глаза блеснули.

— Молодой господин говорил, что вы оба – мастера кулачного боя. Для кулачника главное – крепкое тело, а вы до сих пор позволяли таким хорошим задаткам пылиться без дела! Впрочем, качество мышечных волокон у вас от природы отличное.

У Сёльён и Амутара мурашки побежали по коже, и они невольно сжались.

«Не кости, а качество волокон?! Да у него даже лексикон ненормальный!»

— Для начала отжимания. Принять упор лежа!

Не сразу сообразив, что происходит, оба продолжали глупо стоять.

— Принять упор лежа! — Повторил Бэкян с той же интонацией.

Только тогда Сёльён и Амутар неуклюже опустились на землю.

— Позиция отличная. Делаем сотню повторений. Начали!

В полном замешательстве они тем не менее честно начали работать руками. Раз уж перед ними мастер внешнего искусства, пока стоит делать то, что велят.

Поскольку оба привыкли к нагрузкам, первая сотня далась относительно легко.

— Отдых одна минута, затем еще столько же.

На втором подходе прошиб пот, но выполнить норму всё ещё удалось без особых проблем.

— Отдых одна минута.

Третий подход пошел тяжело. Мышцы груди зажгло, а удерживающие тело руки задрожали.

Но терпимо.

— Отдых минута…

С четвёртого подхода «терпимо» закончилось.

Руки горели огнём. На сотню отжиманий уходило втрое больше времени.

Амутар уткнулся лицом вниз, тяжело дыша.

Вся мокрая от пота Сёльён посмотрела на Бэкяна дрожащим взглядом:

— …И сколько нам ещё делать?

— Остался последний сет.

Собрав последние силы, они выжали из себя финальную сотню.

Амутар уткнулся лицом в землю, а обессиленная Сёльён валилась с ног.

— Три минуты отдыха, и переходим к следующему упражнению.

Мучения и не думали заканчиваться.

— Хочу домой… — пробормотал Амутар, истерически усмехнувшись.

Сёльён диким взглядом впилась в виновника этой беды.

Нарин валялся на плоском валуне, бездельничая.

— Вы что там делаете?! И после этого вы называете себя учителем?! Вы должны подавать пример ученикам!

— Я оттренировался ещё утром.

— Отдых – тоже важнейшая часть тренировки внешнего искусства, — вмешался Бэкян.

Против этого сказать было нечего.

Сёльён вдруг вспомнила странную походку Нарина.

Если он с самого утра пахал с такой нагрузкой, не мудрено, что ходить еле мог.

— Домой… Хочу домой!

— У-у-у!

— Поймаю на использовании внутренней энергии – заставлю выпить яд рассеивания энергии, — предупредил Бэкян.

Вопли и стоны учеников эхом разносились по лесу.

Нарин с наслаждением закрыл глаза под эти упоительные звуки. Утром подобные вопли вырывались и из его собственной глотки.

«Будущие мастера внешнего искусства».

Разделённая боль уменьшается вдвое. Учеников двое, а вот у Нарина товарища для раздела страданий не было.

Глубина их страданий несопоставима. Однако самый тяжелый груз должен нести именно учитель.

Чтобы подхлёстывать себя, он не мог тренироваться вместе со своими учениками. Иначе боль уменьшилась бы до четверти!

Сопереживать боли учеников и в то же время поить их полезной, хоть и горькой микстурой…

Не в этом ли заключается истинный дух наставника?

[Рассудок: 88]

Восстановившийся рассудок полностью с этим согласился.

----------

Глава 20. Вредная сотня лет (2)

Нарину впервые за долгое время приснился сон.

Весна набирала силу и словно тихо дышала вокруг.

Ветер, которым он наслаждался, лежа на валуне, утих. Крики учеников были слишком громкими, из-за чего дыхание весны тонуло в шуме.

Он прислушался, погружаясь в раздумья. Вслед за мыслями всплыли давние воспоминания. Одно за другим, они густым туманом затянули разум.

И явился четкий старый сон.

— Уджун.

Во сне Нарин был Кимом Уджуном.

Он ненадолго задумался: Нарин стал Кимом Уджуном или Ким Уджун стал Нарином?

Впрочем, ответ нашелся быстро. Ким Уджун – это не Нарин, но Нарин – это Ким Уджун. Он вспомнил, с чего всё началось. Это был не философский вопрос о курице и яйце.

Маленький Ким Уджун поднял голову.

— Ты меня ненавидишь?

Юран наклонилась к нему и лукаво улыбалась.

Как всегда, ехидная рожа. Хотелось послать её прямым текстом, но во сне губы не слушались.

Маленький Ким Уджун изо всех сил сдерживал слезы. Ему тогда было лет восемь. Прошёл едва ли год с тех пор, как Юран его усыновила.

Самое начало обучения боевым искусствам, когда он натерпелся горя.

— Малец, ты что, онемел? Почему молчишь? Может, прогоним ещё один сет техники шага?

— Не хочу я учить боевые искусства!

Ким Уджун пыхтел от злости.

Это сейчас он стал циничным взрослым, а тогда еще сохранял детскую чистоту.

Можно сказать, был самым воспитанным и вежливым ребенком на свете.

— Что этот мелюзга мелет?

— Не буду я учиться! Забирай свой Кулак Трех Согласий и вообще всё!

— Говорю же тебе, это Модифицированный Кулак Шести Согласий! И вообще, ты хоть знаешь, кто я?! Я – Ха Юран! Самый популярный и сильнейший охотник в мире! Ты радоваться должен, что учишься у меня!

— Ты только и делаешь, что ругаешь меня за отсутствие таланта! Я же стараюсь, а ты всё равно пилишь! Я тоже хочу, чтобы получалось!

Горло сжалось, и он не смог продолжить.

Ким Уджун зашмыгал носом, и Юран, сообразив, что перегнула, сбавила тон:

— Я знаю, что ты стараешься. Эх, только не плачь.

Пораженная Юран погладила Кима Уджуна по спине.

Ким Уджун внезапно осознал, какая у Юран большая ладонь. В детстве всё в мире казалось огромным.

— Ты и сейчас молодец… Просто у меня слишком много жадности. Ты можешь лучше, а я злюсь, что у тебя не получается нащупать нужную нить. Прости меня, глупого учителя.

— …

Поглаживая его, Юран мягко улыбнулась:

— Уджун, ты меня ненавидишь?

— …Нет.

— Вот и правильно. За что меня ненавидеть? Я тебя кормлю вкусно, одеваю в хорошее, боевым искусствам лично обучу. Если будешь ненавидеть, совсем совести нет. Даже звери помнят добро, так что вырасти отличным охотником и верни всё с процентами!

Юран сжала плечи Кима Уджуна и добавила совершенно серьёзно:

— Но с отсутствием таланта надо что-то делать. Вот я в твоем возрасте уже освоила и Кулак Шести Согласий, и божественные искусства, у меня не было равных! Я даже создавала новые техники! Ладно, можешь ненавидеть, лишь бы старался. Потом еще спасибо скажешь. А ты, мужик, чуть что – сразу в слёзы. Как ты с такой хлипкой душонкой жить собрался в этом суровом мире? С твоими-то навыками только слезы лить!

Нарина охватила ярость – даже во сне она ощущалась точь-в-точь как наяву.

Он всеми силами попытался выразить чувства, охватившие Кима Уджуна в тот момент.

Гнев, вырвавшийся из самых глубин души, брызнул, словно кипящее масло.

— Сука ты эдакая…

С этим выкриком Нарин распахнул глаза.

Небо за тучами окрасилось в багровые тона.

*

Пока он высыпался, тренировка внешнего искусства подошла к концу.

Как раз подошло время ужина, поэтому Нарин пригласил Сёльён и Амутара к себе.

Всё равно готовить приходилось не ему.

— Ешьте.

Нарин первым взялся за палочки. Бэкян явно постарался к приходу гостей – стол ломился от еды.

Отведав жареного, Нарин заметил, что приправы положено меньше обычного.

— Питание и отдых так же важны, как и тренировки, — пояснил Бэкян. — Я подсыпал яд только в чашку молодого господина, так что ешьте спокойно.

— …Старик, ты что сейчас сказал?

Подумав, что ослышался, Нарин отложил палочки. Бэкян уверенно встретил его взгляд:

— Чему вы удивляетесь? Устойчивость к ядам – база для любого воина.

— А нельзя просто нормально поесть?

— Обучение должно стать частью жизни. Я сделаю всё, чтобы молодой господин обрёл тело, невосприимчивое к тысяче ядов.

— …

Похоже, он и раньше подсыпал яд в еду. Впрочем, проблем со здоровьем Нарин не испытывал, так что решил просто продолжить есть.

Теперь понятно, почему у блюд всегда был такой насыщенный вкус.

— О-х-х…

— Руки… не слушаются…

Бэкян спокойно ел, а вот Сёльён и Амутар едва дышали. Вымотанные тренировкой, они не могли удержать палочки в дрожащих руках.

Половина еды валилась мимо рта.

Смотреть на это было больно, и Нарин решил помочь. Он положил немного еды на тарелку и подвинул Амутару:

— Спасибо, учитель. Можно мне руками?

— Ешь ложкой, пока я добрый.

— Понял.

Амутар усердно заорудовал ложкой. Хоть еда по-прежнему вываливалась, это всё же было лучше, чем палочками.

Затем Нарин повернулся к Сёльён.

— Тебе тоже положить?

— Не заговаривайте со мной.

Огрызнувшись, Сёльён с трудом ковырялась палочками. Нарин не стал принимать это близко к сердцу и тоже отложил ей еды.

Видимо, разозлилась из-за адской тренировки.

— Ненавидишь меня?

— А за что вас любить?!

Нарин понимающе кивнул:

— Вот и верно, ненавидь своего никудышного учителя. Мне не привыкать быть злодеем. Заботился о том, чтобы ученики росли крепкими и здоровыми, — и вот благодарность. Но тренировки внешнего искусства не бросай. Это действительно поможет тебе стать сильнее.

— …

— А я не ненавижу! — Вклинился Амутар, видя обстановку, но тут же прикусил язык.

Испепеляющий взгляд Сёльён был слишком угрожающим.

— …Я терплю только потому, что это полезно.

Сёльён отложила палочки, взяла ложку и принялась есть из тарелки.

Нарин, наблюдавший за ней, ухмыльнулся:

— Ещё придёшь?

— А что, не приходить?

— Приходи, когда захочешь. Хоть стойку с оружием тебе поставлю.

— Только вы тоже тренируйтесь с нами! А не отдувайтесь с утра, сливаясь в одиночку.

— Втроём нельзя, боль рассеивается. Только преодолев предел, достигнешь мастерства.

— Да что вы несете вообще…

Сёльён ворчала, пережевывая мясо.

Вдруг Амутар, словно вспомнив кое-что, посмотрел на Нарина:

— Учитель. Зачем ты во сне звал Сёльён?

— Я её звал?

— Ты кричал: «Сука!». Лисица – собачья родня, значит, ты звал Сёльён…

— А ну иди сюда!

Сёльён принялась тузить Амутара кулаками по плечу. Она лупила от души, так что при каждом ударе Амутар вдрагивал всем телом.

Вытерпев экзекуцию, Амутар обиженно вымолвил:

— Что я не так сказал? Разве лисы не похожи на собак?

— Чего-чего?!

— Видимо, кошачья родня… — протянул он, заметив занесенный кулак, и обида моментально улетучилась.

Нарин, наблюдая за этой картиной, восхищенно покачал головой. Удар у неё был поставлен отлично, но куда сильнее впечатлила её духовная эволюция.

Девчонка, совсем недавно грозившаяся и оравшая о неприятии насилия, теперь без лишних слов решает вопросы кулаками!

Прогресс налицо! Ухватывает всё на лету. Идеальная ученица, прекрасно усвоившая уроки наставника.

Заставив Амутара замолчать, Сёльён повернулась к Нарину:

— Так что это было? Вы вдруг начали ругаться, я аж вздрогнула.

— Приснился друг.

— Тот самый земляк, о котором вы говорили?

— Другой. Впрочем, сложно назвать его другом – разница в возрасте была великовата.

— Бывает. Раз матерились во сне, значит, были близки. Вы всё ещё общаетесь?

— Он умер.

Сёльён и Амутар мигом умолкли, а Бэкян пристально посмотрел на Нарина.

Похоже, пытаясь угадать, что за умерший друг.

У Нарина тоже мог быть хоть один детский друг. А если и не было – всегда можно отнекаться, сославшись на шутку.

Не выдержав тяжелой паузы, Сёльён осторожно сменила тему:

— Значит, и дедушка…

— Мастер.

— …Мастер Бэкян тоже из «Тоски по родине»?

Бэкян кивнул:

— Я не мог оставить молодого господина одного и пошёл за ним. Хоть меня и клеймили предателем, ради семьи и не на такое пойдешь.

Приведя убедительное оправдание, Бэкян поднялся из-за стола:

— Вижу, вы закончили, так что я уберу посуду. Давно у нас не было так шумно и весело.

— Ах, я помогу…

— Гостям не полагается, сидите, — мягко отказался Бэкян, аккуратно складывая тарелки на поднос.

Сёльён хотя бы попыталась сделать вид, что помогает, а вот Амутар продолжал сидеть с глуповатым видом.

Нарин не упустил случая подколоть его:

— Оболтус неотёсанный. Старший встал – почему не подрываешься?

Амутар поспешно поднялся и принялся подсоблять.

Сам Нарин, естественно, и пальцем не шевельнул.

— Заходите почаще. Благодаря вам я увидел молодого господина с совершенно неожиданной стороны, — произнес Бэкян перед уходом на кухню.

Сёльён зацепилась за его слова и повернулась к Нарину:

— А каким вы были обычно?

— Не знаю.

Что там за «неожиданная сторона», Нарин не ведал, но понимал: эти двое Бэкяну понравились.

Для убийцы он был слишком добродушным стариком.

Нарин поглаживал набитый живот, когда Сёльён поднялась с места.

— Уже уходишь?

— Из-за этого Культа Алой Крови комендантский час перенесли на пораньше. Если задержусь, опоздаю.

— Провожать не пойду.

— А ты разве не в общежитии живёшь? Если не хочешь получить штрафные баллы, поторапливайся, — обратилась она к Амутару.

Тот перестал махать рукой и стал собирать вещи.

— А, постой.

Нарин только сейчас вспомнил про письмо Сёльхян.

Он ведь и позвал-то её, чтобы передать конверт, но впечатления от тренировки вытеснили всё остальное.

— У меня кое-что есть для тебя.

— Что такое?

— Сама увидишь.

В её глазах проскользнуло любопытство. Нарин напустил на себя таинственный вид, будто приготовил грандиозный подарок.

Выждав паузу и дождавшись, пока любопытство Сёльён достигнет пика, он вытащил из-за пазухи конверт.

Заляпанное грязью и пылью письмо. Лицо Сёльён мгновенно исказилось.

— Господин Нарин… Учителю клеиться к ученице как-то…

— Заткнись и бери.

В такие моменты нужно говорить грубо, иначе не дойдёт.

Сёльён со скептической миной забрала конверт:

— Что это? Рекомендация на стипендию?

— По-твоему, я похож на человека с такими полномочиями?

— Ни капли.

— Раз знаешь – не спрашивай. Это письмо твоей сестры.

Рука Сёльён, сжимавшая конверт, слегка дрогнула.

Не дождавшись ответа, Нарин продолжил:

— Похоже, вашей матери. Я случайно встретил её, она выронила письмо, вот я и поднял. Мы с ней не особо ладим, так что передай сама.

— …Письмо сестры… нашей матери.

Какое-то время Сёльён гипнотизировала конверт взглядом. Нарин решил, что она просто раздумывает, как передать его сестре, с которой у неё натянутые отношения.

— Лицемерка…

Вся суть оказалась в обратном.

Нарин услышал, как Сёльён скрипнула зубами. Амутар судорожно вздохнул, и раздался треск рвущейся бумаги.

Измельчённые вместе с конвертом обрывки снежинками посыпались к её ногам.

В отличие от грязного конверта, само письмо внутри было кристально чистым.

— Не нужно ничего передавать. Извините, но мусор я… Ай!

Не успела она договорить, как раздался звонкий хлопок. Нарин влепил Сёльён затрещину по затылку.

— Ах ты дрянь! Учитель дал тебе письмо, а ты его рвёшь?!

Одной затрещиной он не ограничился и щедро отсыпал ещё. Сёльён с визгом закрыла голову руками, но ладонь Нарина ловко находила бреши в её обороне.

Амутар с большим интересом наблюдал за происходящим.

— Да хватит уже!

Вытерпев целую серию ударов, Сёльён наконец вырвалась:

— Хватит меня бить! Я вообще-то намного старше вас!?

— Тоже мне, предмет для гордости! Сожрала столько лет, а ума так и не нажила?!

Нарин окинул взглядом побелевший от обрывков пол и уставился на Сёльён:

— Это письмо твоей сестры к вашей матери. Ты знала это и всё равно порвала?!

— Да вы ничего не знаете!

— Конечно не знаю! Ты же мне ничего не рассказывала!

Нарин скривил губы в насмешке.

Будь это обычное письмо, он бы и ухом не повел.

Но затрагивать тему матери – запретный прием.

— Подними.

Нарин ткнул пальцем в пол. Сёльён насупилась:

— …Не стану.

Её тон изменился.

— Тон вежливый, а суть – хамская.

Если ошибка совершена по незнанию, достаточно просто сделать замечание.

Нарин решил, что здесь требуется более доходчивый метод.

— Амутар. Принеси-ка сверху ту штуку.

— А, дубину?

— Что ты сказал?

— …Розги любви, то бишь! Сейчас принесу!

Амутар пулей метнулся наверх.

Пробегая мимо Сёльён, он одарил её взглядом, полным искренней жалости.

— Попросишь прощения прямо сейчас – так и быть, прощу.

— …

— Я бью только скотов. А среди них нет никого хуже тех, кто оскверняет имя родителей. Ты изгадила письмо сестры матери, растоптав чужие чувства. Поздравляю, у тебя двойной грех.

— …Ваша ахинея совершенствуется с каждым днём.

Нарин фыркнул и ухмыльнулся:

— Что у тебя с тоном? Пытаешься закосить под взрослую, подражая матери?

— Я всегда так…

— А, точно. Тебе же перевалило за сотню, так что возраста тебе не занимать. И что это? Вредная сотня лет, что ли? Переходный возраст затянулся?

— Да хватит!

— Из-за наследства, да?

Прежде чем их взаимное раздражение достигло пика, Нарин озвучил догадку, крутившуюся в голове.

Сёльён приоткрыла рот.

— Из-за того, что техники Ледяной Нефритовой Бессмертной достались Сёльхян, а не тебе? Жабнула жаба, что сестра отобрала право наследования?

— Заткнитесь! Дело вовсе не в этом!

— А в чём тогда? Ну-ка объясни, чтобы я понял.

— Это личные семейные дела. Вы сами говорили: посторонним…

— …Нечего совать нос в чужую семью? Я твой учитель, мне можно. Мы что, чужие?

Пушистый белый хвост встал дыбом. Нарин хотел её растрогать, но эффект получился противоположным.

Сёльён пристально уставилась на Нарина. Её ярко-синие глаза ледяно остыли.

— Вам не следует в это вмешиваться, господин Нарин.

— Заботиться об ученице – долг учителя! Кто ещё о тебе подумает? Родня? Старшая сестра о младшей, а младшая о старшей?

— Вы о чём…

— Ты сама это ляпнула, глупая Лисица! Мои-то слова отлично помнишь, а свои собственные мгновенно забываешь?

Сёльён сжала кулаки. Она сцепила зубы, отчаянно дыша.

Нарин, глядя на неё, заходился со смеху:

— Аргументы кончились – распускаешь кулаки? Раньше дрожала передо мной, а теперь, раз сблизились, думаешь, я буду с тобой сюсюкаться?

Сёльён лишь мелкой дрожью сотрясалась всем телом, но так и не решилась замахнуться.

Натура берёт своё – трусиха. Внешне кажется бойкой и строгой, а на деле мягкосердечный и ранимый ребёнок.

Не станет она гнобить сестру без веской причины.

— Учитель! Не могу найти розги любви! — Закричал сверху Амутар.

Сёльён вздрогнула и поджала хвост, а Нарин лишь огорченно причмокнул.

Лупить того, кто и так напуган – сомнительное удовольствие.

— Если вы семья, нужно заботиться друг о друге, — тяжело вздохнул Нарин и произнёс тихо:

— Над твоей сестрой ведь издеваются. Знала? Местные, с её же родины, гнобят девчонку, дошло даже до рукоприкладства. Вот я и вмешался. А письмо она тогда и выронила.

— …

— Ты и сама наверняка догадывалась. Ей сейчас очень тяжело, так что поддержала бы её, ты же старшая сестра. Заодно и помирились бы.

Сёльён стояла с таким видом, будто вот-вот расплачется.

Она низко опустила голову, пресекая любые дальнейшие расспросы.

— Иди.

Нарин отступил, и Сёльён поплелась мимо него обессиленной походкой.

Дверь открылась и захлопнулась. От сквозняка по пустынному дому разлетелись обрывки письма.

— Учитель, нашёл! В шкафу валялись! — Сбежал жизнерадостный Амутар, гордо демонстрируя зажатые в руках дубинки.

Не обнаружив Сёльён, он огляделся:

— Сбежала? Повезло ей, миновала боевое крещение.

— Иди тоже домой. А палки верни на место.

— А как же розги любви?

— Не пререкайся.

Проводив Амутара наверх, Нарин посмотрел на закрытую дверь и посочувствовал:

— Взрослая ведь девка.

К ней просто пришел запоздалый переходный возраст.

Вредные сто лет.

----------

Глава 21. Культ Алой Крови (1)

— Самостоятельная работа.

Ученики растерянно переглянулись, не понимая, почему урок так внезапно прервался.

Нарин не стал повторяться и просто захлопнул книгу. Сегодня у него совершенно не было настроения вести занятия: мысли путались, а голова разрывалась от кучи нерешённых вопросов.

Кое-кто из учеников попытался тихонько отодвинуть стул и собрать вещи.

— Кто сейчас выйдет – получит прогул.

Они тут же послушно вернулись на места. Нарин велел заниматься самостоятельно, а не сбегать сразу после переклички.

Нарин взмахнул рукой, стирая с доски формулу – расчёт площади Грани в зависимости от концентрации маны и времени задержки. Те, кто не успел дописать, тихо вздохнули.

Амутар косо посмотрел на сидевшего рядом Гарма:

— Гарм, ты конспект доделывал?

— Дам списать, если угостишь ужином. С чего это ты вдруг взялся за учёбу?

— Если в этот раз не получу зачёт, учитель меня убьёт. А сам-то что, всё записал?

— Профессор Хассель заставил. Сказал, если результаты будут плохими, отчислит.

Редкое зрелище: зверолюди напрягали мозги. Наконец-то сделали первый шаг от зверей к людям.

Нарин одобряюще кивнул, в душе гордясь ими.

Путь до выпуска долог и тернист, но если они взялись за ум, то, пожалуй, надежда есть. Для них это уже огромный шаг вперёд.

Однако головную боль вызвало совсем другое.

«Надо же, подкинули проблем там, где не ждал», – подумал Нарин.

Он подавил вздох и посмотрел на Сёльён. Хоть у неё и был переходный возраст столетней давности, занятия она не пропускала.

Оно и понятно: за нерадивость грозит выговор. В худшем случае – дисциплинарное предупреждение, а там и до отчисления недалеко.

Отчисленные изгнанники переходят под контроль Церкви Правосудия. Говорят, их перевоспитывают в специальных учреждениях, но, учитывая ненависть фанатиков к изгнанникам, там запросто могут пытать и истязать.

«С ними же бесполезно разговаривать».

С фанатиками всегда нужно быть настороже.

Во времена, когда жил Ким Уджун, тоже хватало псевдорелигиозных сект. Вооружённые незыблемой верой и бредовыми идеями адепты конца света регулярно устраивали массовые теракты с самоубийствами.

Юран часто твердила, что всех этих психов стоит сгонять во Врата. Мол, волшебное средство, заставляющее тех, кто жаждет смерти, цепляться за жизнь. Однако Нарин так и не согласился с этой мыслью.

«Да какой толк, если они сами стремятся умереть?»

На то они и сумасшедшие, что даже встречают смерть с улыбкой на лице. Фанатики не знают цены жизни. Вера для них – это всё, поэтому любую бессмысленную гибель они с лёгкостью выдают за священное мученичество.

Религиозные организации в этом мире ничем не отличались. Судя по их ненависти и притеснениям изгнанников, всё было предельно ясно. Впрочем, Нарину с самого начала не нравилось само абстрактное понятие «правосудия».

«Видимо, там считают правосудием обычные убийства».

Инквизиторы Церкви Правосудия как раз и занимаются уничтожением изгнанников, покинувших Лорд.

Нарин некоторое время пристально смотрел на Сёльён. Она сжимала в руке ручку, но лежащая перед ней тетрадь оставалась абсолютно чистой.

Девушка наверняка чувствовала его взгляд, но так и не подняла глаз.

*

— На этом закончим. Спасибо за помощь, — попрощался Нарин, проводив Амутара после сегодняшнего дополнительного занятия.

Ночь в лесу наступает быстро. Закат угасал, и небо затягивало вечерней сумеречной синевой.

— Угу, осторожнее на ночной дороге. Если хочешь, могу проводить?

— Не стоит, я отлично вижу в темноте.

И Амутар действительно уверенно шагал по темнеющей лесной тропе. Недаром ведь он зверочеловек Черного Тигра.

— Ученицы Сёльён что-то не видно, — заметил Бэкян, убираясь на тренировочной площадке. — Что-то произошло?

— Поссорились, — коротко ответил Нарин.

Он прекрасно понимал, что Бэкян спросил лишь из вежливости. После поднятого шума и словесной перепалки не услышать ничего было невозможно. С его-то слухом Бэкян точно был в курсе происходящего.

— Вот как.

Из уважения к Нарину он не стал расспрашивать дальше.

Нарин тоже не стремился к откровениям. Чем ближе человек, тем меньше стоит разбрасываться словами.

— Вы всё ещё скучаете по нему? — Неожиданно нарушил молчание Бэкян. — По вашему погибшему другу?

Нарин сразу понял, о чём речь – они обсуждали это за обедом. Судя по всему, у прежнего владельца этого тела тоже был друг, умерший в детстве.

— Немного, — честно ответил Нарин.

Сказать «нет» было бы ложью. Юран была для Кима Уджуна единственной семьёй, прекрасным учителем и единственным человеком, которому он мог довериться.

Почти двадцать лет вместе. Отпустить прошлое оказалось вовсе не так просто.

— Молодой господин, то дело…

Бэкян хотел что-то сказать, но лишь покачал головой:

— Прошу прощения за бестактность.

— Не за что извиняться, — сухо отозвался Нарин.

Похоже, даже у Злого Знамения были болезненные воспоминания о прошлом. Возможно, его друг погиб на войне.

Нарин предпочёл промолчать, и Бэкян тоже больше не поднимал эту тему.

Приближалось время ужина, но аппетита не было. Закончив уборку, Нарин накинул плащ.

— Куда вы?

— Прогуляюсь. Вернусь поздно.

Он неторопливо пошёл по лесной тропе.

Отличным ночным зрением обладал не только Амутар. Обострённые чувства Нарина воспринимали окружающий мир даже без использования маны.

Очертания, звуки, ощущения – всё поступало непрерывным потоком. Хотя сумерки давным-давно сгустились, его открытый взор проникал далеко сквозь чащу леса.

Для спокойных размышлений обстановка была не лучшей.

Нарин прикрыл глаза и отрешился от звуков, полностью освободив разум. Он шёл куда глаза глядят, но не спотыкался и ни обо что не ударялся. Полагаясь на мышечную память и едва ощутимо рассеяв восприятие, он погружался в густеющий ночной покой.

«Молодец».

Там была Юран.

Воспоминание из далёкого прошлого. Когда он, совсем ещё мальчишка, впервые избил какого-то паршивого типа.

Его тогда как-то оскорбили, но слов он уже не помнил. Кажется, задели родителей.

«Таких уродцев надо сразу ставить на место, чтобы потом не лезли. Перехватишь инициативу – и дальше управлять ими станет куда проще».

Как ни странно, Юран похвалила его и погладила Кима Уджуна по голове.

«Вредно постоянно всё терпеть. Если чувствуешь, что край – бей первым! Всё равно с последствиями разгребаться твоему будущему „я“. А теперь давай-ка эти последствия разгребать».

Его уложили и задали хорошую трёпку.

Именно тогда Юран впервые взялась за розги. Было адски больно, но на душе почему-то стало легко.

«Усёк? Ты сам отвечаешь за свои поступки. Если сможешь справиться с последствиями – делай, а если сомневаешься – подумай ещё раз. Главное, выбирай так, чтобы потом не жалеть».

Правило было простым и понятным.

Юран никогда не указывала, какой путь единственный верный. Вместо этого она учила Кима Уджуна делать собственный выбор.

«Улыбаешься? Ого, видать, мало получил!»

Характер у неё для опекуна был тот ещё.

«У тебя лицо такое, будто ты рождён предать, так что тебя часто будут понимать неправильно. Плачешь – уродливо, улыбаешься – смотришься как хитрый проныра. Но уж лучше улыбайся, чем ной».

Юран частенько подшучивала над его внешностью. С ней он чувствовал себя скорее как со старшей подругой, чем с родителем.

«Передо мной можешь быть настоящим. Я тебя не пойму превратно. Понимать ученика – тоже забота учителя. Так что потом…»

И всё же Юран была настоящим Наставником.

«… постарайся найти как можно больше людей, которые поймут тебя. Сделай первый шаг, попытайся их понять. Главное, чтобы хоть кто-то открыл душу первым. С твоим скверным характером будет нелегко, но ты хотя бы попытайся. Не можешь же ты всю жизнь дружить только со мной».

Легко сказать.

Даже если ты пытаешься проявить понимание, их реакция оставляет желать лучшего. Как и полагается лисице, она поджала хвост и спряталась во мраке. Неужели учительство – настолько тяжёлый труд?

— Попробовала бы сама, стерва, — пробубнил Нарин в пустоту, остановившись на месте.

— Со мной-то учиться было проще некуда! Я был послушным и правильным. А здесь целых восемь отморозков, упёртых куда сильнее меня. У каждого свой характер, друг с другом вообще не ладят. Забот выше крыши, и я, между прочим, отлично справляюсь! Разве нет?

И он усмехнулся.

Всё это казалось чертовски комичным. И его собственное положение – попал в какой-то роман, – и то, что он вдруг превратился в учителя. Уникальный жизненный опыт, ничего не скажешь. Вот уж действительно почувствовал себя в чужой шкуре.

Ему даже пришла в голову мысль: а не Юран ли нарочно засунула его в эту книгу?

Причин могло быть полно: не понравилось, что он так и не дочитал книгу до конца, или просто решила заставить его побывать на её месте.

Нарин мгновенно перестал смеяться.

— Не успел я открыть душу, как вы сами ко мне прилипли.

Незаметно для себя он миновал лес и вышел к окраине города.

Ночь ещё толком не вступила в свои права, но улицы пустели: из-за жутких слухов жители запирали двери пораньше.

Прохожих не было видно, зато подозрительных типов хватало. Фигуры в глубоко надвинутых капюшонах балахонов окружили его плотным кольцом.

На виду было шестеро, а с теми, кто затаился в тени, набрался бы с десяток.

— Надо же, как быстро окупились мои скромные старания.

Интересно, жалобы на жизнь тоже считаются проявлением искренности?

Нарин отбросил сомнения и саркастично качнул головой. Говорят, послушание приносит плоды, а стоит послушать учителя – и на тебя тут же вываливается куча бандитов.

— Вы ещё кто такие?

Он спросил скорее для приличия. Ответа, разумеется, не последовало, но Нарин уже и сам всё понял.

Культ Алой Крови. Если подумать, он ведь и сам был изгнанником.

— Окружить мужчину посреди ночи… Да вы настоящие извращенцы. Хотя для извращенцев вам явно не хватает индивидуальности. Кто на вас вообще засмотрится в таких скучных балахонах? Вышили бы хоть какой-нибудь узор, задвинули бы пафосную речь при появлении. Что-нибудь вроде: «Мы – Культ Алой Крови! Мы несём любовь, правду и тьму…»

Реакция последовала незамедлительно.

Сухой металлический лязг: нападавшие один за другим обнажили оружие и встали в боевые стойки.

— Ну, не хотите – как хотите.

Нарин хотел было набросать им сценарий пафосного появления, но, видя, что они не настроены подыгрывать, бросил эту затею.

С фанатиками и впрямь не о чем говорить.

— Ну что, сами подойдёте?

Значит, перейдём сразу к делу. Нарин выровнял дыхание и привёл в движение Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений.

Две Новые звезды начали вращаться по орбите, и исходящая от них мана разлилась по всему телу.

«Или мне самому к вам подойти?»

— Нафиг надо, уроды, — вырвалось у него вслух вместо мыслей.

Нарин рванул вперёд.

Раздался глухой удар!

Оттолкнувшись от земли, Нарин сразу уловил замешательство врагов.

Лиц под капюшонами видно не было, но застывшие на мгновение фигуры выдавали их с потрохами. И дело было не только в внезапном нападении. Причиной их смятения стало полное отсутствие ощутимой маны.

Особенность Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений заключалась в неисчерпаемой изменчивости маны. При желании её можно было скрыть без следа или, наоборот, раздуть до невероятных размеров.

Нарин скрытно пустил ману по телу.

Раздался треск!

Именно поэтому внезапная атака прошла как по маслу.

Нарин выбрал своей первой жертвой того, кто проявил наибольшую реакцию. Врезав ему коленом прямо в лицо, он заставил того отлететь назад, захлёбываясь кровью.

— Выбираю тебя!

С важным видом произнёс Нарин и мёртвой хваткой вцепился в капюшон культиста.

Захватив вместе с тканью клочок волос, он рванул вперёд, не оглядываясь. Вражеские клинки, готовые обрушиться на него, застыли, ведь он заслонился живым щитом.

Нарин вместе со своим новым «товарищем» легко выскользнул из окружения.

Первый шаг совместного пути прошёл гладко. Чтобы наладить контакт со спутником, он завязал светскую беседу:

— Ты не подумай, это не побег. На языке специалистов это называется «обратный штурм». То есть я просто наступаю в противоположном направлении. Тут всё дело в угле обзора и перспективе. Дружище, ты меня слышишь?

Не получив ответа, он ласково поинтересовался снова.

Кинув взгляд вниз, он увидел, что волочившийся по земле «щит» не подавал признаков жизни. Похоже, вырубился от первого же удара.

— Молчаливый попался, — пробормотал Нарин и рывком поднял «нового друга» над собой.

Сзади посыпался град атак. В ход шли не только стрелы и потайное оружие, но и магические фаерболы.

Каждый раз, когда в живой щит что-то вонзалось, застревало или взрывалось, тело в его руках содрогалось.

«Лучник, убийца, маг. По одному каждого вида, значит».

Оценивая численность, он зацепился за слово «убийца». Впрочем, убийцей делает не только умение метать потайное оружие. Поскольку все они преследовали цель убить Нарина, то каждый из них по сути являлся убийцей.

Припёрлись среди ночи… Никаких манер.

Мощный удар! Нарин резко затормозил и со всей дури крутанул израненным трупом. Охваченный пламенем балахон описал яркую дугу, и один из нападавших отлетел от сокрушительного удара импровизированным оружием.

Треск! Нарин хотел повторить трюк, но капюшон лопнул и оторвался. Глядя на покатившийся по земле труп, он сокрушённо покрутил головой:

— Слабые корни волос. Первые признаки облысения.

Он отряхнул ладони – на землю посыпались обрезки ткани и клочья волос.

Узкий переулок. Нарин специально заманил их сюда.

В бою один против всех победить почти невозможно, если только разница в силе не колоссальна. Но поскольку для него это, по сути, был первый настоящий бой, Нарин решил действовать на полном серьёзе.

«На открытом пространстве слишком много случайных факторов».

Главное правило в бою с превосходящим числом противников – не дать себя окружить. Не оставлять слепых зон и драться одновременно лишь с несколькими врагами – тогда шансы на победу возрастают.

Разумеется, одиночке всегда приходится несладко, но, к счастью, среди них, похоже, не было действительно опасных мастеров.

С этим вполне можно работать.

— Есть среди вас кто-нибудь, у кого ко мне личные счёты? Может, я убил чью-то семью, оскорбил родителей или просто мордой не вышел?

Вместо ответа в него летело заклинание – бестелесный снаряд из маны. Прежде чем тот успел достигнуть цели, Нарин оттолкнулся от стены и взмыл вверх.

Свист! Ещё один культист выхватил из-за пазухи арбалет и спустил курок.

Вместо того чтобы уклониться, Нарин перехватил болт прямо в воздухе. Небрежно швырнув его обратно, он снова оттолкнулся от стены.

Раздался чавкающий звук!

Снаряд пробил голову мага, заставив её откинуться назад. Готовый сорваться фаербол разлетелся снопом искр во все стороны.

— Да и неважно, — пробормотал Нарин и обрушился сверху на растерявшихся врагов.

Вцепившись в обнажённую шею ближайшего, он сжал пальцы. Хруст! Вместо предсмертного крика раздался лишь сухой треск ломающихся костей.

Бросив труп со сломанной шеей на землю, Нарин приземлился и тут же заметил приближающееся остриё клинка.

Однако его реакция оказалась быстрее падающего меча. Сократив дистанцию, он плечом таранил грудь противника.

Раздался сдавленный стон. Нарин, не теряя контроля, краем глаза следил за остальными.

Он уже занёс кулак для короткого удара, но в последний момент резко извернулся.

Чавк! Из груди его противника внезапно выскочило остриё меча. Пытаясь нанести внезапный удар, один из культистов без колебаний пырнул собственного товарища в спину.

— Психи, честное слово, — хмыкнул Нарин и отскочил назад.

Осталось шестеро. Четверо мертвы, а значит, изначально за ним гнались десятеро.

Один не сходился со счётом. Пошёл за подмогой?

Впрочем, плевать. Ни индивидуальным мастерством, ни слаженностью действий они не отличались. Против такой сбродной кучки количество не имело никакого значения.

И зачем только он заманивал их в переулок?

— Ну что, продолжим?

Не успел он договорить, как стоявший сзади культист выкинул вперёд копьё. Надеялся достать его за счёт дистанции, но с такой прямолинейной атакой все преимущества длинного оружия сводились к нулю.

Подгадав момент, Нарин сделал широкий шаг навстречу удару. Если раскусить ритм, точечный укол отбить проще простого.

Пропустив древко под мышкой, он зажал его и не дал отдёрнуть обратно. Нарину даже не пришлось мериться силой – он просто рванул копьё на себя, и горе-копейщик полетел следом.

Вместе с ним за компанию бросились ещё двое, поддавшись чувству товарищества.

— Не размахивай мечом.

Нарин разбил кулаком голову копейщику, а того, кто летел на него с кинжалом, сбил с ног подсечкой. Следующий рубящий удар даже отражать не потребовалось.

Дзинь! Клинок намертво застрял в узкой каменной стене переулка.

— Я же говорил, не размахивай.

Нарин с сочувствием похлопал бедолагу по плечу.

Он не дал ему шанса бросить меч и оказать сопротивление. Прижав кулак к его животу, Нарин применил Незримый меч.

Бум! Парень сильно качнулся. В его животе образовалась аккуратная дыра, и он рухнул на землю, изрыгая потоки крови.

— Так… Ты и вот тот.

Подняв с земли выроненный кинжал, Нарин перевёл взгляд с одного оставшегося врага на другого:

— Кого из вас оставить в живых?

И он на полном серьёзе задумался.

----------

Глава 22. Культ Алой Крови (2)

Нужно было выведать информацию, так что одного следовало оставить в живых. Если оба окажутся немыми, выйдет довольно неловко.

Пока Нарин размышлял, тот, кто до последнего оставался в стороне и лишь наблюдал, наконец подал голос:

— Нарин.

— О, так ты умеешь говорить?

Нарин усмехнулся и резко швырнул кинжал.

Чмяк! Убийца с переломанными ногами, корчившийся на земле, получил клинок прямо в горло и тут же испустил дух.

— Изворотливый болтун всё же лучше немого.

— А ты и впрямь псих, как и говорят со стороны.

Оставшийся в одиночестве мужчина направил на него меч. Нарин насупился от такой дерзости:

— Уделать тех, кто пытался меня прикончить – это, по-твоему, безумие? По-моему, психи – это вы, раз напали посреди ночи!

— Бог Крови жаждет жертв!

— Выражайся яснее. Под жертвой ты имеешь в виду меня лично или вам годится любой изгнанник?

Нарин со злорадной ухмылкой оглядел усеявшие переулок трупы:

— Передай своему богу, чтобы не привередничал. Вокруг полным-полно жертвенного материала.

Вуш! От меча мужчины хлынула бледная мана.

Пусть это была и не сфокусированная аура меча, но для нынешнего Нарина сила представляла вполне реальную угрозу.

— Энергия меча, значит.

Заметив её, Нарин мгновенно утратил прежнюю беспечность.

Чем сильнее тип, тем он ленивее: отправил подчинённых на убой, а сам стоял и смотрел.

Сделав вид, что раздумывает, Нарин расплылся в улыбке:

— Может, сойдёмся на ничьей?

Мужчина молниеносно обрушил меч вниз.

В отличие от мелкой сошки, его стойка была безупречной. Понятно, почему он стоял и раздавал указания – сила у него имелась.

«А парень-то умеет обращаться с клинком».

Вынеся вердикт, Нарин выбросил кулак вперёд.

Атака была быстрой, но вполне уловимой.

Хрусь!

Точно ударив плашмя по мечу, он вогнал внутрь поток маны.

Секрет Сокрушающего меча – проникнуть внутрь и разрушить изнутри. Если бы это была аура меча, пришлось бы повозиться, но в хаотичную энергию меча внедриться было проще простого.

Бушующие потоки энергии разлетелись вдребезги вместе с самим клинком. Отдача от Сокрушающего меча дошла до самой рукояти, глубоко распоров запястье противника. Нарин не упустил момент, когда тот закричал от боли.

— Заткнись.

Ударом в грудь он сбил ему дыхание, а затем ткнул в даньтянь, заставляя согнуться пополам.

Бац! Как только верхняя часть туловища культиста подалась вперёд, Нарин снизу вверх врезал ему по челюсти.

Выскочившую с хрустом челюсть он тут же силой вправил на место.

— Вот, теперь можешь говорить.

Зажатый за лицо мужчина широко раскрыл глаза.

Глядя в его дрожащие зрачки, Нарин сдёрнул с него капюшон.

Судя по чертам лица – уроженец Империи. Вполне себе симпатичная рожа оказалась.

— Кто тебя послал?

Мужчина крепко сжал губы и молчал. Тем не менее из его рта непрерывно сочилась кровь, стекая по пальцам Нарина.

— Если заговоришь – всем станет проще, но, впрочем, мне без разницы. Я всё равно собираюсь тебя прикончить. Пытки – не мой профиль, да и выбивать сведения я не умею. Так что придётся мне строить догадки самому.

Нарин продолжал говорить, внимательно следя за реакцией пленника:

— Вариант первый: преступление на почве ненависти именно ко мне. Кто-то, у кого на меня зуб, прикрылся именем Культа Алой Крови и напал… Хм, вряд ли. Вы слишком легко разбрасываетесь жизнями соратников, да и от вас сильно разит кровью.

Пусть они и были сошкой, но к убийствам привыкли явно не первый день.

Никакой ненависти в их глазах не читалось, да и на месть это было мало похоже.

Если бы кто-то действительно страстно желал смерти Нарина, он прислал бы куда более искусных убийц.

— Значит, вы действительно настоящий Культ Алой Крови. Наверняка уже успели поохотиться на изгнанников в других местах. Я мало что о вас знаю, но мне почему-то кажется, что вы отличаетесь от обычных сектантов.

Нарин подмечал любые мелочи в поведении мужчины.

Дрожащее тело, учащённое дыхание, бешено колотящийся пульс…

Даже пересохшие губы служили ценной зацепкой.

— Обычные фанатики болтливы. Они только и делают, что ораторствуют о заветах своей церкви и бредят заветными желаниями. Большинство из них улыбается, даже умирая в мучениях. А вот вы…

Кадык мужчины дёрнулся – он судорожно сглотнул слюну. Выглядело это жалко.

И это лишь укрепило догадку Нарина.

— …каждый из вас изо всех сил цеплялся за жизнь. Даже с заткнутым ртом это было очевидно. Вы убивали, чтобы выжить сами. Каждый сам за себя. Похоже, у вас просто не было пути назад.

Они не охотились именно за Нариным – ему просто не повезло стать их жертвой.

Отступить они не могли – в любом случае смерть. Вот и цеплялись за призрачную надежду.

Никакие они не фанатики.

Скорее уж сломанные игрушки, которые медленно подталкивают к гибели.

— Я знаю того, кто мог отдать такой приказ, — прошептал Нарин на ухо мужчине.

Культ Алой Крови. Бог Крови. Пусть он и не знал их подлинной сути, но на ум приходила лишь одна фигура. Подобные извращённые вкусы обычно были присущи Пандемониуму.

Один из Троих Злых Пандемониума.

Кровавый Святой.

— Я… я…

Бум! На лицо Нарина брызнула алая кровь.

Не успел мужчина договорить, как его голова разлетелась на куски, не оставив и следа.

— Заставили замолчать, — пробормотал Нарин, вытирая рукавом брызги с лица. Оставив трупы позади, он направился вглубь переулка.

Кровавый Святой, как и Владыка-Завоеватель, входил в число Троих Злых, подчинявшихся Теневому Владыке. В Пандемониуме, кишащем сумасшедшими, он считался одним из самых отбитых демонов.

Пока что это было лишь предчувствием Нарина. Никаких доказательств связи Кровавого Святого с Культом Алой Крови не имелось.

Даже если это правда, такая крупная фигура не стала бы действовать лично.

«Одно известно точно: у кукловода отвратительные вкусы».

Он наверняка наблюдает за происходящим откуда-то поблизости. Вот и подорвал голову, пока информация не утекла.

Нарин продолжал идти в предполагаемом направлении.

Продвигаясь по извилистым подворотням, он чувствовал, как запах крови становится всё гуще.

«Как и ожидал, ощущение знакомое».

Это были его первые убийства с тех пор, как он вселился в тело Нарина.

Никаких особых чувств он не испытывал. Будучи Кимом Уджуном, он уже лишал людей жизни, а сам Нарин и вовсе зарабатывал этим на жизнь. Было бы странно, если бы это казалось ему дикостью.

«Вспоминаются былые дни».

Задача охотников – зачищать подземелья и закрывать Врата.

Работа опасная, ставка – жизнь, но и платили за неё неплохо. Вот только ценность жизни у всех была разной, так что гибель людей стала обычным делом.

Кого-то обезглавливал монстр, кого-то предавали соратники.

Когда Ким Уджун был ещё новичком, его тоже предали. Заявляли, что их группа – «одна большая семья», а когда цель зачистки замаячила на горизонте, без колебаний приставили нож к его горлу.

«Это и было моим первым убийством».

Он перебил их всех до единого и зачистил подземелье в одиночку. Мёртвые молчат, а закрытые Врата больше не откроются.

Вернувшись домой, Ким Уджун ничего не рассказал. Юран ни о чём не спрашивала, лишь сказала, что он отлично поработал.

Потом он ещё долго не мог нормально спать несколько ночей подряд.

«Даже убивать бандитов паршиво, а уж убить хорошего человека… Каково это будет?»

Нарин неожиданно вспомнил о той, кого ему предстоит убить, и следом за ней в памяти всплыл образ её старшей сестры.

Две белоснежные лисицы.

Интересно, что же такого совершила младшая сестра, раз старшая испытывает к ней такую лютую ненависть?

— Хм.

Луна сегодня была необычайно яркой. Пробиваясь сквозь тучи, лунный свет заливал каждый уголок переулка.

Пусть бы лучше оставался сумрак, но из-за этой излишней яркости жуть и ужас происходящего представали во всей своей красе.

«Один, два, три… Наколотила-то сколько».

Нарин принялся считать трупы. Из-за того что тела были изуродованы и разорваны, точное число определить трудно, но десяток наберётся точно.

Марионетки Культа Алой Крови. Каждого из них буквально изрубили в капусту.

Причём их убивали не только оружием – виднелись следы от вырванных суставов и разорванной голыми руками плоти.

Похоже, они нарвались на настоящего психа.

— Ты что тут делаешь?

От резкого запаха крови щипало в носу.

В тупике переулка он столкнулся со знакомой фигурой.

— Здравствуйте, учитель, — с милой улыбкой произнесла Кая. На её светло-фиолетовых волосах запеклись густые сгустки крови.

Что ни говори, а вежливости ей было не занимать.

— Угу. Тоже на ночную прогулку вышла?

— Просто сегодня луна такая яркая. На небе полнолуние.

— Луна с давних пор считается символом безумия. Гуляя в полнолуние, запросто можно наткнуться на психов.

— Вы тоже псих, учитель?

— Я – нет.

«Наверное».

Дерзкий вопрос не застал Нарина врасплох. Ему и раньше частенько приходилось слышать в свой адрес слово «псих».

В этом смысле между Кимом Уджуном и Нариным действительно было много общего.

Кая склонила голову набок:

— Вы совсем не удивлены?

— К видавшим виды трупам мне не привыкать.

— Да я не об этом. Это всё я убила.

— Тоже мне, предмет для гордости. Сильно пострадала?

— Не то чтобы сильно, так, слегка? Пару раз мечом в спину получила.

— А вот я ни царапины не получил. Справился с таким же количеством, но остался абсолютно чистым. Вот она, разница между учителем и учеником. Впредь старайся драться так, чтобы обходиться без ранений.

Напоминание о разнице в мастерстве заставило Каю удивлённо распахнуть глаза:

— Вы чего хвастаетесь?

— Терпеть не могу проигрывать.

— В таких случаях нормальные люди сначала проявляют беспокойство, разве нет?

— Так я и спросил, ранена ли ты.

Кая повернулась и продемонстрировала раны на спине. Одежда была глубоко рассечена и пропитана кровью.

— Смотрите, какая рана!

— Да она у тебя уже зажила. Хватит притворяться, тебе всё равно смерть не грозит.

«А вот это уже что-то новенькое», – пробормотала Кая и кивнула.

— И то правда. Откуда вы узнали?

— Будто ваш дом не знаменит на весь мир. Дом Примера – это бессмертие, а бессмертие – это дом Примера, — равнодушно отмахнулся Нарин.

Дом Примера – зверолюди-змеи, ведущие свой род от некоего лютого зверя.

Тот лютый зверь славился абсолютным бессмертием, и его потомки, унаследовав эту черту, умирали с большим трудом.

— Я слышал, ты среди них особенная. Говорят, твоё бессмертие проявилось сильнее, чем у кого-либо в истории.

— Строго говоря, это не бессмертие. Просто сверхчеловеческая регенерация. Если от меня останется только пыль, я умру. И при повреждении жизненно важных органов восстановление замедляется.

— То есть если тебе отрубить голову, ты выживешь?

— Ага. Хотите проверить?

— Нет.

Нарин ответил без колебаний. Он спросил из чистого любопытства, а не потому, что горел желанием собственноручно обезглавить ученицу.

Пора было переходить к делу.

— Ты тоже из Культа Алой Крови?

— Нет. С чего бы?

— От тебя сильно разит кровью.

Это было сказано в буквальном смысле.

Кая Примера была не нормальной. Хотя весь дом Примера славился безумием, Кая выделялась даже среди родни. Настоящая гедонистка, преследующая лишь сиюминутные удовольствия.

Нарин предполагал, что причиной тому было её уникальное бессмертие.

— Я понял это при первой же встрече. От тебя едва ощутимо пахнет кровью. Это след тех, кто привык убивать людей.

— Так от вас шлейф ничуть не меньше, учитель!

— Не переводи тему. Дом Примера завязал с ремеслом убийц ещё десять лет назад. Десяти лет вполне достаточно, чтобы запах крови выветрился. Ты что, регулярно выходишь на такую «охоту»?

— Я редко убиваю людей, — буркнула Кая, надув губы. — И то только тогда, когда покушаются на мою жизнь. Обычно я развлекаюсь в Северном лесу.

— В Северном лесу?

— Ага, прямо возле вашего дома. До прошлого года это была моя детская площадка, но потом какой-то старик разом очистил всю округу. Из-за него пропали и крупные дикие звери, и монстры, которые раньше забредали время от времени.

Похоже, она имела в виду Бэкяна.

— В общем, я не состою в Культе Алой Крови. Как видите, я сама пострадавшая!

— За ними стоял кукловод, находившийся неподалёку. Как только я попытался выбить сведения из выжившего, его голова взорвалась.

— И вы подумали на меня? Якобы я перебила всех, чтобы зачистить концы?

— Ну, я ведь встретил тебя здесь.

— Это придирки! А всё потому, что я знаю настоящего подозреваемого!

Кая упёрла руки в бока с победоносным видом.

— И кто же это?

— Феликс.

— Феликс… Наблюдатель с первого курса?

— От него тоже сильно разит кровью, прямо как от меня. Хотя здесь я его не видела.

Нарин на мгновение вспомнил лицо Феликса.

Тёмные круги под глазами, измождённый вид. Типичный студент, погребённый под горой домашних заданий.

— Он ведь поступал как лучший абитуриент отделения магии?

— Ага. Его с детства считали вундеркиндом. Он учится на первом курсе и зачислился на два направления одновременно. Числится в специальном отделении, но ходит и на лекции отделения магии.

— И такой прилежный парень – кукловод?

— Чужая душа – потёмки! Вот вы, например, выглядите как серийный убийца, а приехав сюда, никого не убивали! Ой, правда, только что убили…

Оставив болтающую Каю в покое, Нарин продолжил размышлять.

В оригинальном романе Феликс погибает от рук Нарина. Он тоже учился на первом курсе специального отделения, а потому попал под общую зачистку.

И этот парень – покровитель Культа Алой Крови?

— Ты уверена?

— Нет, просто интуиция! Все великие детективные расследования начинаются с острой интуиции!

— Тогда вот тебе моё великое детективное расследование: я считаю, что верховодит Культом Алой Крови Кровавый Святой.

— О-о… Какое громкое имя всплыло. Вы уверены?

— Нет. Просто интуиция.

Нарин и Кая уставились друг на друга и расхохотались.

Уровень развития у них был примерно одинаковым, так что и чувство юмора совпало идеально.

— Ну, теперь с меня подозрения сняты?

— Нет. Готовься, скоро созовут Дисциплинарную комиссию.

— Э-э, за что?!

Кая насупилась.

— По-твоему, на такое можно закрыть глаза? Ты к тому же нарушила комендантский час, так что тебя скоро отчислят.

— Не-не-не, так нельзя! Меня же брат прибьёт! Он сказал, если я ещё хоть раз влипну в историю, он лишит меня карманных денег!

Похоже, даже у безбашенных есть те, кого они боятся.

— А Церкви Правосудия ты не боишься?

— Меня они не тронут. Дом Примера относится к Империи.

— Тогда придётся связаться с твоим родом напрямую. Глава семьи – твой брат, верно? Я всё ему подробно изложу. Эх, вот и приходится провожать ученицу…

— Предатель! Я к вам со всей душой, а вы?!

Кая визгливо закричала и затопала ногами, отчего лужи крови под её сапогами с хлюпаньем разлетались брызгами.

Нарин принял серьёзный вид:

— Если подумать, мы ведь оба предатели. Я предал Тоску по родине, а твой род – Пандемониум. Я прямо чувствую наше родство. Нечасто встретишь соратника, так искренне любящего предательство.

— Д-да, точно! Я тоже обожаю предавать! Если захочу, могу и вас предать!

Кая понесла какую-то сущую ахинею.

Будь это всерьёз, следовало бы насторожиться, но, судя по её виду, она была не совсем в себе, так что Нарин решил проигнорировать её выпады.

— Мне нравится твоя дерзость. Ну так как, давай заключим союз предателей? Я замну сегодняшнее происшествие, а ты поделишься со мной информацией.

— Э-э, ну уж нет.

Дело вроде шло к сделке, но в голосе Каи вдруг прорезался сухой и хладнокровный тон:

— Дом Примера известен как Клан Убийц, но мы подрабатываем и торговлей информацией. А сейчас и вовсе сменили курс и занимаемся преимущественно сведениями. Я, как член семьи, видела и слышала о-о-очень многое. И вы хотите, чтобы я выдала такие ценные вещи задарма?

Вопреки ожиданиям, на дешёвую наживку девчонка не клюнула.

Нарин покачал головой:

— А ты хоть знаешь, о чём я хочу спросить?

— Ценность информации зависит от того, кто спрашивает. Слух, который для меня ничего не значит, для вас может стоить дороже золота.

— Хочешь сказать, я должен заплатить соответствующую цену?

— У меня и так полно сбережений, так что деньги мне не нужны. И то, что из-за вас меня лишат карманных денег, меня тоже не особо волнует. Просто не хочется слушать нотации от брата.

— Значит, хочешь бартер?

— Подойдёт и информация. Естественно, та, которая покажется мне интересной.

Кая высунула кончик языка и пронзительно улыбнулась.

Смесь торгаша и змеи. Кажется, в ней собрались абсолютно все хитрожопые и ушлые черты.

Поразмыслив пару секунд, Нарин спросил:

— А с сохранностью тайны как?

— Коли клиент просит – обязуемся хранить. Честь и доверие – жизнь торговца.

— Что-то ты больно болтлива для торговца.

— Так Феликс же не мой клиент. А распускать сплетни – это ведь так весело.

— Весело, значит…

Нарин усмехнулся.

Условия предельно ясны. В конце концов, чтобы получить желаемое, приходится идти на риск.

Верить на слово о «сохранении тайны» нельзя. Обычным способом этот длинный язык не заткнуть.

Чтобы держать Каю на поводке, нужно разжечь в ней настоящий азарт.

Создать по-настоящему убойную и интересную ситуацию.

— Ладно, по рукам.

С той информацией, что у него есть, это вполне возможно.

— Мне нужны сведения о Сёльхян. Каково её нынешнее положение и статус в Лунном ореоле. Как именно она обошла Сёльён и стала преемницей Ледяной Нефритовой Бессмертной.

— Хм, это несложно.

— Тогда сделай по-хорошему, бесплатно.

— Вот уж нет! Судя по всему, вас интересуют глубокие подробности, а это весьма ценная информация. Так что же предложите взамен, учитель?

Нарин ответил без колебаний:

— Я прибыл сюда с тайным поручением от Тоски по родине.

Услышав это, Кая фыркнула:

— Да я это давным-давно знала! Ещё когда старик ректор начал за вами присматривать. И если они прислали кого-то вроде вас, речь ведь об убийстве?

Её прищуренные глаза лукаво сузились:

— И мишенью, скорее всего, должна стать Сёльхян. Для меня тут нет ничего интересного. Что же вы делать будете, ушли ни с чем?

— Дослушай до конца.

Нарин цыкнул языком и продолжил:

— Я собираюсь предать Тоску по родине и спасти Сёльхян.

На этот раз ответа сразу не последовало.

Это была рискованная ставка, на кону стояла его жизнь. Нарин затаил дыхание, пристально следя за выражением лица Каи.

Она широко распахнула глаза и удивлённо вытянула губы трубочкой:

— …Ого.

Клюнула.

----------

Глава 23. Безумие (1)

Занятия по ближнему бою проходили в формате самостоятельной тренировки.

Можно сказать, это напоминало групповые репетиторские занятия. Ученики выбирали предпочитаемое оружие или стиль боя, а Нарин, как их учитель, указывал на ошибки и задавал направление для развития.

Нарин решил уважать свободу учеников.

Слушать его указания или нет – тоже личный выбор каждого. Если они чувствовали нехватку навыков, он помогал восполнить пробелы; если нет – просто оставлял их в покое.

Истинная суть обучения проявляется лишь там, где есть желание учиться.

— Вытягивай руку более решительно, — наставлял Нарин. — Меч, управляющий энергией молнии, требует прямых линий, а не изгибов. Вносить финты – это хорошо, но расставляй приоритеты грамотно. Нужно не к изменчивости добавлять скорость, а к скорости – изменчивость. Так сказать, стремительное очищение… Эх, от одного слова уже на душе легчает.

К счастью, у большинства учеников желание учиться всё же было.

Пэк Вишин с сомнением на лице кивнул.

— В искусстве сокрытого меча главное – бить в уязвимые места, — продолжал Нарин. — Внезапное нападение – самый эффективный способ, но в открытом бою найти брешь не так-то просто. Поэтому убийца должен обладать широким кругозором. Смотри не на точки и линии, а на картину в целом. Выходи за рамки ожидания противника за счёт разнообразных движений. Непредсказуемость – сильнейшее оружие убийцы.

Дан Сиволь пристально посмотрела на Нарина и повернулась спиной.

— Не думай, что Сокрушающий меч отличается от Незримого меча. Основа Стиля Незримого Меча Опавших Листьев – это высвобождение внутренней энергии. Разница лишь в том, придаешь ты ей четкую форму или нет. Зашоренное воображение – худший помощник. Если ложные представления порождают сомнения, твой меч утратит непрерывность.

Чжу Сончхон тут же приступил к циркуляции ци. Парень, застрявший на уровне Сокрушающего меча, наконец начал улавливать суть.

Опустошение так же важно, как и наполнение.

Там, где нет свободного места, ни один меч не сможет течь свободно.

«А они хороши», – мысленно восхитился Нарин.

Отвечают они неохотно, но схватывают на лету. Стоило лишь слегка подтолкнуть их, как они тут же понимали замысел. Учить таких – одно удовольствие.

«Если бы их учили как следует, они были бы куда сильнее».

Каждый из них – необработанный алмаз с талантом гения. Причина, по которой они топтались на месте, заключалась лишь в отсутствии достойного наставника.

Лорд намеренно забросил специальное отделение. Из-за этого дети впустую потратили целый год, сбившись с пути.

Нарина постепенно охватывал азарт. Он взялся за учительство лишь ради выживания, но, попробовав обучать их, понял, что бросать такие таланты попросту жалко.

У них был огромный потенциал, и позволить этим задаткам сгнить было бы преступлением.

«Неужели и Юран чувствовала то же самое?»

Скорее всего, нет.

По сравнению с ними талант Кима Уджуна был весьма посредственным. Как бы он ни старался, ему удалось достичь лишь пятой звезды Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений.

Зато у Юран сияло созвездие бессчетных звезд.

Ее уровень давно превзошел то, что можно описать простыми словами: она достигла уровня Полярной звезды. При такой разнице бездарный ученик мог вызывать лишь досаду.

«Теперь наставник – я».

Обычный человек учит гениев.

Увидишь это Юран, она хохотала бы до упаду.

Вспомнив лицо своей несносной учительницы, Нарин невольно усмехнулся.

— Учитель, взгляни и на меня!

— К счастью, со своими плясками ты покончил, — ответил Нарин. — Теперь выглядит сносно, так что оттачивай дальше. А будет время – помоги вон тому своему другу, который всё еще танцует.

— Понял!

Уверенно воскликнув это, Амутар побежал к Гарму.

Гарм тоже пытался освоить у Хасселя основы боевых искусств, неуклюже переминаясь с ноги на ногу и напоминая Амутара пару недель назад.

Похоже, в специальном отделении собрались далеко не одни лишь гении.

— Теперь моя очередь! — С этими словами к нему подошла Кая, сжимая в руках тяжелую булаву.

Увидев её, Нарин откровенно поморщился:

— Я же просил по возможности со мной не заговаривать.

— Ну как же так, мы ведь учитель и ученица! — Возразила Кая. — Если делать вид, что мы незнакомы, окружающие заподозрят неладное. Как вон та девчонка.

Хитрый взгляд Каи устремился на Сёльён, сидевшую в углу.

Нарин тоже посмотрел туда, но Сёльён тут же отвела глаза, стоило им лишь пересечься взглядами.

— Все знают, что вы поссорились с Сёльён. Не хотите помириться?

— Я-то не против, а вот она – вряд ли.

— Не узнаешь, пока не спросишь. Если постараться, она может стать отличным союзником, так что попробуйте её уломать.

— Красноречием я не блещу.

— Ого, да над этим даже проходящая мимо собака посмеётся!

— Ладно, ближе к делу. Зачем пришла?

Кая с трудом подняла тяжелую булаву.

— Научите меня пользоваться этим! С сегодняшнего дня моя мечта – стать странствующим рыцарем.

— Странствующие рыцари обычно не используют такое оружие. Ты кому череп проломить собралась?

— Тем, кто угрожает миру, воняющим кровью фанатикам, скверным профессорам, вымогающим деньги у студентов, и всякой швали, обижающей друзей…

Тараторя, Кая принялась вовсю махать булавой во все стороны, но быстро выдохлась и тяжело задышала.

— Тяжело… Ну его. Не так-то просто быть странствующим рыцарем.

Нарин лишь молча посмотрел на неё.

— А вон та совсем не устает, — Кая со вздохом кивнула в сторону Русалки.

Кая с изумлением разглядывала Русалку. Девушка поочередно брала разложенное вокруг оружие, словно пыталась повторить прием, показанный Нарином несколько дней назад. Связки между движениями выглядели удивительно гладко.

— Вы не будете учить Русалку?

— Учат тех, кто сам этого хочет. Чем способнее человек, тем больше он уповает на собственные силы.

— Хотите сказать, Русалка здесь самая сильная?

— На мой взгляд – да.

Прямая ученица Теневого Владыки.

Иными словами, Русалка занимала положение, фактически равное преемнику Пандемониума. По чистой боевой мощи другие ученики не шли с ней ни в какое сравнение.

По крайней мере, таковой была оценка Нарина.

— А если мы с Русалкой сойдемся в бою, кто победит?

— Русалка.

— Я не про детские поединки, а про смертельный поединок.

— Этому не бывать. Если вы сцепитесь насмерть, думаешь, я, ваш учитель, буду просто смотреть?

— Хм… И то верно, — кивнула Кая.

Иными словами, девчонка была уверена, что сможет убить Русалку.

— Хватит болтать глупости. Зачем подошла?

— На военный совет.

Кая осмотрелась и понизила голос:

— Мы ведь теперь в одной лодке. Вы спасаете Сёльхян, а я вам помогаю. Каковы наши дальнейшие действия?

— Ты думаешь, мы в шпионском фильме?

— Это куда захватывающе! Для руководства я теперь предательница. И, как я уже говорила, ректор внимательно следит за каждым вашим шагом.

С той самой ночи Кая объявила себя соратницей Нарина.

Они обменялись почти всей имевшейся информацией, и Нарин даже раскрыл ей тайную сделку между Тоской по родине и Астезией.

Для Нарина это служило минимальной страховкой.

Чем прятать концы в воду, лучше выложить всё сразу. Чем больше Кая знала, тем глубже ввязывалась в это дело. Он заранее дал ей понять: разболтает лишнее – рискует собственной жизнью.

Когда вы лежите в одной могиле, предать не так-то просто.

«Хотя вряд ли её это остановит», – Нарин все ещё не мог доверять Кае на сто процентов.

— Наш договор – лишь пустышка. Этот старый лис с самого начала собирался меня прикончить.

— Вряд ли до этого дойдет… Но когда мы начнем действовать?

— Назначенный день остаётся в силе. Пока есть лишь подозрения, улики отсутствуют. Подожди, пока всё не прояснится.

— Ладно. До тех пор я тоже попробую разнюхать что-нибудь.

— Главное – не натвори дел.

— Разумеется!

Ответила она бойко, но доверия это не внушало вовсе.

— Оценка за курс уже на носу, — под конец занятия Нарин собрал учеников вместе. — В прошлом году были дуэли один на один, но из-за нехватки времени в этом году устроим состязание по набору очков. Проще говоря – зачистка на выживание. Мы арендуем целый остров, воссоздадим там с помощью магии имитацию боевых условий… В общем.

Он решил опустить утомительные подробности.

— За первое место, как и в прошлый раз, положена награда. Русалка, что ты получила за победу в прошлом году?

— Карманное подпространство, — ответила Русалка и с гордой улыбкой похлопала по кармашку на поясе. — Там было много всего, но я выбрала его, потому что использую много оружия.

— А что там ещё было?

— Хм… Редкие эликсиры, секретные руководства по боевым искусствам, артефакты… Ах да, хорошего оружия тоже хватало.

— Слышали?

Глаза учеников мгновенно загорелись. Для каждого, кто стремился стать великим воином, такие сокровища были невероятным соблазном.

Ничто так не подстегивает мотивацию, как достойная награда.

— Времени осталось мало, так что готовьтесь как следует. Тому, кто покажет лучший результат, я лично куплю дорогой обед. Разойтись.

Впрочем, на обед клюнули только Гарм и Амутар.

Уходя, Кая подмигнула Нарину, а тот лишь покачал головой.

Дожидавшийся Нарина Амутар с любопытством спросил:

— Когда это ты успел сойтись с Каей?

— Мы не сошлись.

Хоть ему и казалось, что он зря связался с этой сумасшедшей, выбирать не приходилось.

Оставалось надеяться, что она не натворит глупостей.

— Из… извините.

Среди оставшихся учеников оказалась Сёльён.

Удивленный Нарин бросил:

— Если есть что сказать, говори.

— …Можно мне сегодня прийти к вам?

На этот раз Нарин искренне поразился.

Он думал, что шансов на нормальный разговор нет, а она сама сделала первый шаг.

— Е-если нельзя, то…

— Ты как будто раньше спрашивала, — пробурчал Нарин.

Лицо Сёльён мгновенно просветлело.

— Заходи на ужин. Как раз есть о чём поговорить.

— Тогда… до встречи.

Сёльён взяла себя в руки и вежливо поклонилась.

Нарин провожал взглядом её убегающую фигуру, когда подошедший Амутар расплылся в улыбке:

— Похоже, сегодня нас ждёт пир горой!

Похоже, перед ним был не тигр, а обычный нахлебник.

— Ты сегодня не приходишь, — заявил Нарин.

— Это ещё почему? Я тоже хочу вкусного ужина!

— Я хотел освободить тебя от тренировки внешнего искусства, но раз ты так полон энергии… Что ж, непременно передам Бэкяну о твоем рвении.

— Кажется, я резко наелся. Сегодня останусь дома.

Учитель и ученик переглянулись и понимающе кивнули друг другу.

*

Вместо того чтобы сразу отправиться домой, Нарин заглянул в курилку. Время отдыха – для смены обстановки и восстановления Рассудка.

Условия изменения показателя Рассудка до сих пор оставались загадкой. Он лишь смутно догадывался, что всё зависит от уровня стресса.

[Рассудок: 82]

Рассудок Нарина таял с каждым днем всё быстрее. В последнее время скачки стали особенно резкими.

Виной тому было изобилие узнанных тайн и накопившихся забот.

«Своей смертью я точно не умру».

Его столько проклинали, что он рассчитывал быть долгожителем, но, судя по убывающему Рассудку, его убьют куда раньше, чем настигнет старость.

Станет он Злым Знамением – и его ждет будущее, где Хассель вонзает ему клинок в грудь.

«Надо закурить».

Нарин быстро пришел к решению.

Сигарета за сигаретой хоть немного поднимут Рассудок. Пусть легкие сгорят дотла, но сходить с ума он не намеревался.

— Сигарета – мой лучший друг, от тебя лишь одна польза и сотня бед. Единственное лекарство для Рассудка. Ты лучше непослушных учеников…

Напевая себе под нос эту песенку, Нарин вошел в курилку.

Там уже кто-то был.

— Ах ты сукин сын!

Хассель с выпученными глазами швырнул в Нарина дымящуюся сигарету. Нарин в последний момент уклонился, избежав ожога прямо меж бровей.

Раздался глухой удар, и алые искры посыпались, отскочив от стены.

— Твоих рук дело?!

Хассель с бешеным взглядом излучал жажду крови.

Стоявший столбняком Нарин попытался завязать диалог:

— Дружище, если ты с ходу сыплешь бранью, я не смогу тебе помочь.

— Не нужна мне твоя помощь! Сегодня ты сдохнешь от моих рук!

— Погоди.

Нарин вскинул руку, и Хассель на секунду замер.

Исходившая от Хасселя жажда крови была слишком опасной, чтобы провоцировать его, как обычно.

— Смерть мне не страшна. Но умереть вот так, даже не зная причины – обидно.

— Обидно?! Оби-и-идно?! Ты мне сейчас говоришь «обидно»?!

Хассель заорал словно безумный:

— Распущенный тобой слух разнесся по всей академии! Да что там академия, на всём острове только и говорят, что обо мне! Будто Хассель Астезия взял отпуск из-за операции по удалению геморроя!

— Дружище…

Лишь теперь Нарин понял причину такой ярости. Его попытка подгадить ложным слухом увенчалась полным успехом. Правда, теперь настало время расплачиваться за последствия.

— Геморрой – это не стыдно.

— Я прибью тебя прямо сейчас!

— Успокойся и выслушай меня.

Нарин заговорил с предельно серьезным видом:

— Как ты знаешь, я целый день замещал тебя на утреннем собрании первого курса.

— И что с того?

— Правда слишком жестока для этих детей. Если бы они узнали, что ты избил Амутара полусмерти, что бы они о тебе подумали? «Учитель-садист», «псих», «урод, не оправдывающий свою внешность», «страшный Заядлый курильщик»…

— …

— В общем, к тебе навсегда приклеились бы самые уродливые ярлыки. С твоей-то репутацией среди изгнанников обновить имидж не удалось бы до конца дней.

— Да кому нужна эта ваша репутация…

— Дьявол Империи.

Хассель умолк, его лицо задрожало.

— Вот видишь, тебе ведь тоже не нравится это прозвище.

— …Заткнись.

— Повторяю: геморрой – не стыд. Настоящий стыд – быть педагогом и избивать собственного ученика. В чём виноваты дети, слушающие лекции жестокого преподавателя?

— Ты ли это говоришь?!

— Конечно, я и сам избил Гарма до полусмерти. Потому и говорю, что я – паршивый учитель.

Когда Нарин так легко признал это, Хассель потерял дар речи.

— Нам незачем обоим становиться паршивыми учителями. Будь главным героем. А я побуду персонажем второго плана.

Услышав это, Хассель широко раскрыл глаза. На этот раз Нарин говорил абсолютно искренне. Его целью было выжить, не сойдя с ума. Ему незачем тащить на себе роль главного героя. Проще говоря, он собирался свалить всю рутину на Хасселя.

Хассель нахмурился и сквозь зубы выдавил:

— …А ты изменился.

— Да ну? Старик-ректор говорит, что я всё тот же.

— Значит, кто-то из нас ошибся.

Разумеется, ошибался именно ректор. Нарин ощутил гордость за то, что его притворство сумасшедшим приносит свои плоды.

— Твою логику… я понял, — недовольно пробурчал Хассель. — Ложь во благо из заботы об учениках. Звучит гладко. Но…

Лицо Хасселя исказилось от мучительных внутренних терзаний.

— Но почему… из всех болезней мира ты выбрал именно геморрой?!

— Отличный вопрос. У меня был и другой вариант: якобы ты обделался и уехал в суицидальное путешествие…

— Ты совсем из ума выжил?! — Ужаснулся Хассель.

Хотя вопрос был лишним: Нарин и так всегда был безумцем. А раз в голове у сумасшедшего темный лес, то все эти варианты вполне могли быть искренней идеей.

«Уж лучше геморрой…» – Хассель вздрогнул от жуткой мысли о том, что мог прослыть грязнулей.

В этот момент Нарин зажал сигарету в зубах и сдавленно произнес:

— Заядлый курильщик.

— Чего тебе?

— Дай огоньку.

Хассель вспыхнул было от злости, но тут же смирился и тяжело вздохнул:

— Ха-а… Ладно.

Вспыхнувший в его руке огонек коснулся кончика сигареты.

Нарин сделал затяжку, выдохнул густой дым и словно между прочим спросил:

— Что думаешь о Лисьем нефрите?

— Лисий нефрит? Ты о священном сокровище Ледяной Нефритовой Бессмертной?

Затянувшись сигаретой, Хассель проявил интерес.

— Ага, о нем. О той самой лисьей жемчужине, которую передали преемнице.

Информация, полученная от Каи.

Лисий нефрит являлся сгустком ци бессмертных, передававшимся из поколения в поколение в роду Ледяной Нефритовой Бессмертной. Это был своего рода замещающий орган для хранения маны, подобно сердцу или даньтяню. Если объяснять кратко, то так, хотя на деле артефакт обладал куда более важным смыслом – символ преемника Ледяной Нефритовой Бессмертной.

— Я тут один слух слышал…

— Чушь.

— Я еще ничего не сказал.

— Да всё очевидно. Не о том ли речь, будто Лисий нефрит исполняет любое желание?

Хассель насмешливо фыркнул.

— На свете нет силы, способной исполнить любое желание. Не думал, что ты поверишь в подобную глупость.

— А если это не глупость?

Нарин посмотрел прямо на Хасселя.

— Если бы такая сила действительно существовала, что бы произошло?

— Весь мир перевернулся бы вверх дном. Началась бы война за право обладать Лисьим нефритом.

— Вот именно. И такого допускать нельзя.

— …К чему ты клонишь?

Хассель насупился и с подозрением уставился на Нарина.

— Время сейчас неспокойное, — Нарин небрежно стряхнул пепел. — Правдивы слухи или нет, безумцы верят лишь тому, во что хотят верить. Владелец Лисьего нефрита – не сама Ледяная Нефритовая Бессмертная, а её молодая преемница. Если кто-то решит завладеть им, сейчас самый подходящий момент, не находишь?

— Ты что… — нахмурился Хассель.

— Не пойми неправильно. Я просто переживаю.

Услышав это, Хассель слегка ослабил хватку. Рассуждая здраво, если бы Нарин покушался на жизнь Сёльхян, он не стал бы заводить этот разговор.

— Есть мысли, кто может быть виновен?

— Культ Алой Крови. Доказательств нет, так что не делай опрометчивых шагов. И не болтай лишнего. Пока просто держи это в голове.

Нарин похлопал Хасселя по плечу. Тот лишь дёрнул бровью, но от руки отмахиваться не стал.

— Присматривай за учениками. Особенно за Лисицей. Какая бы вспыльчивая она ни была, таких добрых девчонок ещё поискать надо.

Сказав это, Нарин повернулся и пошел прочь.

Хассель долго стоял на месте, неподвижно смотря ему в след.

— …Ладно, — наконец тихо произнёс он.

Но этот ответ Нарин уже не услышал.

----------

Глава 24. Безумие (2)

Дорога домой.

Нарин неторопливо шагал по улице, полнящейся косыми взглядами и бранью.

Вот уже несколько недель один и тот же путь домой. Одни по-прежнему вопили о «военном преступнике», другие, похоже, устали ругаться и лишь покосившись проходили мимо.

Нарин ценил рутину, но и от небольшого разнообразия бы не отказался.

К бранным словам он привык, но кому в этом мире приятно слушать проклятия?

Нарин остановился и посмотрел на мужчину с свирепым лицом. С этим типом он пересекался каждый вечер. Тот был настолько трудолюбив, что не пропускал ни дня без оскорблений.

— Чё надо? Ах ты, военный прест…

— Я тебя запомнил.

От этой короткой фразы лицо мужчины мертвенно побледнело.

Это не было угрозой. Просто тот так часто мозолил глаза, что Нарин запомнил его лицо. А скрытый смысл пусть каждый понимает в мере своей испорченности.

Нарин бодрым шагом пошел дальше по улице, тыча пальцем во все стороны.

Каждый раз, когда его палец указывал на кого-то, лица прохожих искажались от испуга.

— И тебя, и тебя. Вон того приятеля из фруктовой лавки и старика из мясной лавки я тоже запомнил. Нарезать мясо в таком возрасте – невероятная сила, почтенный! Я и сам толк в нарезке мяса знаю. Если сойдемся, выйдет отличный поединок.

Старик-мясник пустил пену и упал в обморок. Увидев это, Нарин сочувственно поцокал языком:

— Позовите кто-нибудь стражников, пусть унесут почтенного. В его возрасте потерять сознание – дело житейское, так что без паники. Хорошо, что кругом полно свидетелей. Видимо, нарезка мяса – слишком тяжелая работа.

Несколько зевак суматошно побежали за стражниками.

Нарин оглядел собравшуюся толпу и произнес:

— Для добрых соседей вполне естественно помнить лица друг друга. Я и сам бы рад здороваться с вами по утрам, да вот беда: лица знаю, а имен – нет. Ради добрососедского мира называйте свои имена по очереди. Мне нужно их запомнить, чтобы было с кем здороваться!

Кольцо, постепенно сжимавшееся вокруг него, мгновенно расступилось. Там, куда падал взгляд Нарина, люди отшатывались особенно быстро.

«Исказить добрые намерения человека…» Нарин подавил досаду и указал на одну девушку:

— Вон та девушка из цветочной лавки. Я часто тебя видел, но имени не знаю. Как тебя зовут?

— Э… Эйлин…

Дрожа от страха, ответила Эйлин. Редкий случай – она никогда не оскорбляла Нарина.

— Эйлин, Эйлин, Эйлин. Теперь запомнил точно. В день жалования обязательно куплю у тебя букет. Девушки, которой я мог бы подарить цветы, у меня пока нет, но надо же тренироваться перед будущим.

Эйлин закатила глаза и рухнула навзничь.

Он трижды повторил имя лишь для того, чтобы лучше запомнить, а со стороны смотрелось так, будто жнец забирает душу усопшего.

Нарин переадресовал вопрос, предназначавшийся Эйлин, случайному прохожему:

— А вы как думаете? Смогу ли я в будущем встретить хорошего человека и жить счастливо? Я спрашиваю абсолютно серьезно, так что отвечайте.

Он обратился за советом к опытным людям, но в ответ царила гробовая тишина.

Судьбоносная встреча возможна лишь тогда, когда сердца людей открыты навстречу друг другу. Судя по всему, среди присутствующих желающих не нашлось.

— Я человек открытый. Любовь – это открытая дверь. Но раз войти некому, становится грустно. Одинокий путь учителя… Заброшу-ка я эти бредни про любовь и буду дальше заниматься с учениками.

В этот момент толпа расступилась, и выскочила гурьба стражников.

Они направились прямо к нему, поэтому Нарин поднял палец и ткнул в самого первого:

— Запомнил.

Тот, на кого указали, вздрогнул и тут же сменил направление.

Нарин поровну наделил указаниями и остальных бежавших позади:

— И тебя, и следующего. Тонкий, с большой головой, бородатый… Слуги народа, работающие на благо страны. Неоценим ваш труд!

Стражники подхватили мясника и Эйлин и поспешно удалились.

Горожане что-то возмущенно кричали, но спасение человеческих жизней превыше всего. Эта операция по эвакуации прошла быстрее, чем приливы и отливы.

Служащие есть служащие – работа сработана оперативно.

— Вот почему это великая держава, — пробормотал Нарин с уважением к слугам народа и пошел дальше.

Собравшиеся люди провожали разгуливающего Нарина потрясенными взглядами. Несмотря на толпу, на улице царила тишина, словно все вымерли.

Вдалеке:

— Ого, да он действительно сумасшедший.

Наблюдавшая за ним Кая хихикнула.

*

Сначала возник незначительный вопрос.

Почему Злое Знамение превратилось в общеконтинентального врага?

Пусть первый курс и был уничтожен, они состояли из изгнанников специального отделения. Даже если Феликс, выходец из Империи, оказался среди жертв, столь чрезмерный интерес и одержимость выглядели странно.

Империя, Лунный ореол, Тоска по родине, Пандемониум… Все могущественные фракции, правящие континентом, отчаянно жаждали жизни одного лишь Нарина.

Когда разразилась война, их главным приоритетом стало убийство Злого Знамения.

Даже Пандемониум, мало заинтересованный в мести, охотился за Злым Знамением.

Действительно ли они жаждали мести? Или существовала иная причина преследовать его?

«Лисий нефрит».

То, что Нарин упустил из виду.

Сведения, переданные Каей, восполнили пробелы в его рассуждениях. Постепенно начал вырисовываться общий силуэт.

Если Лисий нефрит действительно являлся священным сокровищем, исполняющим желания, то стремление Тоски по родине лишить жизни Сёльхян становится вполне объяснимым.

Заветным желанием Тоски по родине было возвращение в свой родной мир.

Не планировали ли они исполнить свой завет за счет силы Лисьего нефрита?

«Злое Знамение не отдал Лисий нефрит Тоске по родине».

Личная алчность или каприз безумца.

Злое Знамение забрал Лисий нефрит у Сёльхян и сбежал. Исполнил ли он с его помощью свое желание или владел им до самого конца – неизвестно.

Если последнее верно, то право владения перешло к Хасселю, убившему Злое Знамение.

Здесь возникает еще один вопрос.

Действительно ли именно Злое Знамение убил Сёльхян?

— Первый курс специального отделения полностью погибает в самом начале. Нарин, обвиненный как преступник, пускается в бега. Это момент, когда Сёльён, потерявшая сестру, и Хассель, потерявший ученика, пробуждают свои силы.

— Беспросветный сюжет. Читателям правда такое нравится? Они что, сплошь извращенцы?

— Нравится, говорю же. Конечно, я заложила кое-какие намеки для неожиданного поворота… Остальное прочти сам. Если расскажу все, будет неинтересно.

Юран говорила, что запрятала в этом происшествии сюжетный поворот.

Сначала этот разговор казался незначащим, но теперь, вспоминая его, Нарин нашел зацепку.

Юран ни разу не назвала Нарина убийцей прямо.

«Может, Злого Знамения вообще не было на месте преступления?»

Нет, судя по обстоятельствам, Лисий нефрит точно похитил он. Однако вполне возможно, что Сёльхян убил кто-то другой.

«Феликс».

Главный подозреваемый, на которого указала Кая.

Если этот парень действительно состоит в Культе Алой Крови и метит в Лисий нефрит, хранящийся у Сёльхян…

Подлинная картина резни, якобы учиненной Злым Знамением, может разительно отличаться от общепринятой версии.

«Пока это лишь догадки».

Ничего еще не доказано, нужно проверить каждую деталь.

Является ли Лисий нефрит тем самым священным сокровищем, как говорят слухи? Действительно ли Феликс – шпион Культа Алой Крови? Кто на самом деле истребил Сёльхян и первый курс специального отделения?

И наконец…

«Про Ледяную Нефритовую Бессмертную тоже».

Это тоже были сведения, полученные от Каи.

Ледяная Нефритовая Бессмертная, передавшая Лисий нефрит, в настоящее время находится без сознания в тяжелом состоянии.

*

— Давно не виделись, учитель Нарин.

Вернувшись домой, Нарин обнаружил у себя неожиданного гостя.

Биргель Астезия. Этот тип сидел в гостиной и попивал чай. Вид неуважительного подлеца, корчащего из себя почетного гостя, вызывал лишь раздражение.

Нарин кивнул:

— Похоже, ты сбился с пути.

— Я пришел куда надо, учитель Нарин. Именно поэтому мне приходится терпеть этот дешевый чай, подаваемый вашим слугой.

«Ого, как дерзко заговорил».

Нарин усмехнулся и сел напротив Биргеля.

— Причина, по которой я выкроил драгоценное время и нанес вам визит…

— Бэкян.

Нарин перебил Биргеля и резким движением выхватил у него из рук чашку.

Сначала он хотел плеснуть чай ему прямо в рожу, но, пожалев напиток, просто вылил его на пол.

Служивший неподалеку Бэкян наклонил голову:

— Да, господин.

— Гостю, видите ли, чай не по вкусу. Принеси что-нибудь полезное для здоровья вместо этой буды. То, что я обычно пью.

— Слушаюсь.

Бэкян забрал пустую чашку. Биргель проводил его подозрительным взглядом:

— Странно, его лицо кажется мне знакомым…

— Не делай вид, будто знаешь его.

Биргель тут же остро отреагировал на грубое обращение.

Нарин прямо посмотрел в слегка нахмуренные глаза Биргеля:

— Ты что, тоже из Тоски по родине? Знаешь – так знаешь, не знаешь – так не знаешь. Нечего тут подглядывать за людьми и выдумывать нелепые отговорки.

— Учитель Нарин! Выбирайте выражения…

— Впервые вижу извращенца, который возбуждается от стариковских мускулов. Извращенец, это мой дом, а не академия. Хочешь уважительного обращения как к профессору – надо было встречаться в академии.

Взгляд Биргеля грозно вспыхнул.

Посверлив Нарина взглядом некоторое время, он издал саркастический смешок:

— Что ж, нам и впрямь ни к чему соблюдать приличия. Так вот каково твое истинное лицо?

— Раз заговорил об истинном лице, значит, у самого нутро черное. Терпеть не могу двоерушников. Снаружи мягкие, а внутри сухие. Все должно быть наоборот, а таких, как ты, называют просто выродками.

— Хватит нести чушь, — скривился Биргель, скидывая маску.

В отличие от него, Нарин всегда был искренен, так что прятать ему было нечего.

— Хочешь, чтобы я тебя обругал – плати деньги. Мне жалко тратить слова на такого извращенца. На прошлом собрании тебе мало досталось, раз до сих пор не образумился?

— Идет.

Бам! Скрежеща зубами, Биргель швырнул на стол увесистый кошель с деньгами. Похоже, там была огромная сумма.

Нарин усмехнулся и произнес:

— Чем могу помочь, дорогой клиент?

— …Это задаток за заказ. Пятьсот миллионов руэлей. В случае успеха я добавлю еще вдвое больше.

— В сумме полтора миллиарда. От одного упоминания подгибаются колени. Сколотил состояние, продавая книжки детям?

— Заткнись и слушай. Есть один человек, которого ты должен устранить.

— Слушаю.

— Убей Хасселя.

Нарин пододвинул кошель к себе. На губах Биргеля появилась ехидная ухмылка, но тут же исчезла.

Нарин нагло протянул руку:

— Давай остальной миллиард.

— Условия прежние. Задаток пятьсот миллионов, остальной миллиард – после выполнения.

— Я и говорю: давай сюда. Я сделал то, что ты просил.

— Хочешь сказать, ты уже убил Хасселя?

— Социально уничтожил. Слух о том, что у Хасселя геморрой, пустил я. «Геморройный Астезия»! Теперь он до конца дней не сможет показать лицо на людях…

Бам! Терпение Биргеля лопнуло.

Он грохнул кулаком по столу и сорвался на исступленный крик:

— Убить Хасселя, ничтожество! Так, как ты привык делать! Похоронить его без шума и пыли!

— А, вот ты о чем?

Равнодушно отозвался Нарин.

Шорох. Он снова протянул руку и отодвинул кошель назад.

— Забирай и проваливай. Я завязал с убийствами.

— …Что?

— Не убиваю людей за деньги.

Биргель сжал зубы:

— Мало денег?

— Совсем тупой, что ли. Не кипятись и спокойно допивай чай.

Вернувшийся Бэкян подал свежезаваренный чай.

Биргель поджал губы. Он уставился на чашку перед собой и пробормотал:

— Это яд. Ты издеваешься?

— Я всегда так пью.

Нарин залпом выпил еще обжигающий чай.

Он не был настолько горячим, чтобы обжечься. Поскольку выпил одним махом, вкуса толком не ощутил.

Биргель ошеломленно разинул рот:

— Ты серьезно предлагаешь мне пить яд?

— Пришел в мой дом – соблюдай мои правила.

— Это бред какой-то…

— Вовсе нет.

Смахнув капли, Нарин поставил чашку на место:

— В моих глазах ты сам как яд. Не имеющий таланта, но переполненный амбициями, давно сгнивший яд. Как говорится, клин клином вышибают, а яд вытравливают ядом. Ах ты, ядовитая тварь.

Задетая гордость заставила вены на шее Биргеля вздуться.

— Не можешь пить? Ну и не пей. Зачем отказываться от такой ценности?

Откровенно усмехнувшись, Нарин забрал чашку Биргеля и снова выпил всё до капли.

Биргель посмотрел на Нарина как на умалишенного:

— Псих.

— Старик, гость уходит. Проводи его.

Тук. Нарин аккуратно поставил и вторую опустевшую чашку.

Возможно, он выпил слишком много яда за один раз – голова слегка закружилась.

[Рассудок: 81]

Похоже, стоит прогуляться.

Нарин поднялся со своего места, и Биргель последовал его примеру.

— Нарин, я знаю, зачем ты пришел в Лорд.

Биргель выбежал за Нарином на улицу:

— Чтобы убить чертова Хасселя. Такой псих, как ты, не упустит добычу, в которую вцепился. Должно быть, сожалеешь, что не покончил с ним на поле боя.

Нарин пропустил мимо ушей поспешную ахинею Биргеля.

Он взглянул на небо: смеркалось. Должно быть, сегодня ночью будет светлая луна.

— Понимаю, для тебя убить Хасселя тоже непросто. Что ж, а как насчет того, чтобы изменить условия заказа?

Скоро придет Сёльён.

О чем с ней заговорить? Лучше воздержаться от глупостей и вести себя по-взрослому.

Внезапно Нарин вспомнил о разорванном письме Сёльхян. Он так и не склеил его до конца.

— Не обязательно убивать Хасселя. Вместо этого замахнись на его учеников.

Нарин резко остановился.

— Первый курс специального отделения. Зачисти этот сброд подчистую. Казнить Хасселя напрямую ты не можешь, но в твоих силах смешать его честь с грязью. Разве не стоит попытаться?

Нарин стоял на месте, глубоко задумавшись.

«Что, черт возьми, несет этот ублюдок?»

[Рассудок: 80]

Внезапно накатила дикая головная боль. Казалось, вместе с рассудком отслаивается кусок мозга.

Напротив, дыхание стало ровным и спокойным. Чем сильнее становилась боль, тем глубже погружался его разум.

— Ищейка Тоски по родине, я знаю, что ты лишь притворяешься. Роль учителя тебе не подходит. Если хочешь, я устрою все так, чтобы уничтожить и второй курс специального отделения…

В голове всплывали картинки.

Разговор в этот самый момент. Дежавю. Безумие.

Подкатывала тошнота. Интересно, тогда было так же?

[Рассудок: 79]

Нарин медленно закрыл глаза.

[Отвратительно.]

Знакомый голос.

[Недоносок из рода Астезия. Родословная досталась, да толку нет. Что останется от тебя, если отнять имя семьи?]

Злое Знамение саркастично усмехнулся.

[Пойми чувства своего отца, Владыки Меча. Бракованный материал: глаза есть, а не видишь, уши есть, а не слышишь. Ты – главное пятно на роду Астезия.]

Не Нарин, а Злое Знамение.

Это… события оригинала.

[Миру нужен Хассель, а не Биргель. Даже если ты станешь главой семьи, ничего не изменится. Свет Астезии исходит не от крови, а от меча. Но твой меч…]

В оригинале Биргель тоже пришел к Нарину.

Он подстрекал к убийству Хасселя и получил закономерный отказ, выслушав оскорбления, бьющие по самым болезненным струнам его застарелой неполноценности.

[Убожество.]

Воспоминания, чувства, порывы и злоба Злого Знамения захлестнули его. Нарин ощутил, как бурлит мана в его даньтяне.

Он удержал колеблющееся сознание.

Нельзя поддаваться. Кто он, кем был и кем станет.

Ким Уджун, Нарин, Злое Знамение.

Ким Уджун – не Нарин, но Нарин – это Ким Уджун.

Нарин когда-то был Злым Знамением. Но не сейчас. Сейчас он ближе к Киму Уджуну.

Я…

— Эй.

Произнес Нарин.

Лишь затем он открыл глаза. Биргель стоял совсем рядом.

— Беги, пока я считаю до трех. Три.

Сейчас сдерживать гнев было слишком трудно. Поэтому он дал ему минимальный шанс и начал отсчет.

— По-подожди…

Почувствовав жажду крови Нарина, Биргель попятился назад.

Этого было мало. Расстояние оставалось вытянутой руки.

— Два.

Как и следовало ожидать, Нарин не сдержался. Он рванул с места до того, как успел произнести «один».

Занесенный кулак врезался точно в грудь Биргеля.

----------

Глава 25. Безумие (3)

Бах!

Глубокий, пронзающий удар в грудь перебил дыхание Биргеля.

Дыхание – минимальное условие для извлечения маны. Беспомощно замершее тело стало идеальной мишенью для избиения.

Нарин ещё дважды вонзил кулак в то же самое место. Тело Биргеля подлетело в воздух, а Нарин уже собирался применить Незримый меч, но вовремя остановился.

Приступ безумия был близко. Убить мерзавца прямо сейчас означало поддаться помешательству и потерять над собой контроль.

Вместо добивающего удара Нарин вцепился Биргелю в загривок и отворот одежды. Рывком притянув его к себе, он с силой ударил коленом снизу вверх.

Хруст! Из тела Биргеля ушла всякая сила, и он осел на землю, словно песчаный замок.

— Кха-а-а!

— Дыши, дыши, — проговорил Нарин.

Нарин похлопал по спине извивающегося на земле Биргеля.

Тот, пуская слюни, свирепо таращился на Нарина. В его взгляде читался вопрос: «Что ты делаешь?», – но вслух он ничего не произнёс, так что Нарин решил не отвечать.

Хорошо хоть боевой дух не сломлен. Нарин силой поднял Биргеля на ноги.

— Так, давай начнём с самого начала. Ты первым замахнулся клинком, а я лишь вынужденно защищался. Эй, извращенец, разве можно махать мечом на людей? Я от неожиданности и контратаковал.

— Что за… — выдавил Биргель.

Только тут Биргель заметил, что ножны на его поясе пустые.

Пропавший меч сжимал Нарин.

Он уже успел отступить на некоторое расстояние и рассекал воздух мечом Биргеля, совершая плавные, словно в танце, движения.

— С первого взгляда видно: вещь дорогая. Рана от такого меча даже не должна особо болеть. Чем острее лезвие, тем чище срез. Извращенец, ты когда-нибудь проверял?

«Он что, собрался проверить прямо сейчас?»

По спине Биргеля пробежал мороз, и он задрожал. Ведь единственной мишенью для проверки здесь был он сам!

Он уже собирался судорожно закричать, как Нарин трижды взмахнул клинком.

Свист!

Рука, нога, плечо. Нарин полоснул клинком не Биргеля, а своё собственное тело. Порезы оказались довольно глубокими: порванная одежда мгновенно окрасилась в алый цвет.

Биргель абсолютно не понимал этого внезапного самоистязания.

— А вот я только что проверил, — произнёс Нарин. — Действительно, от хорошего меча боли почти нет. Если отсекать головы преступникам таким клинком, кто угодно станет лучшим палачом в поднебесной. Что ж, извращенец, я только за, если ты мечтаешь стать первым палачом на свете. Но…

Дзинь! Брошенный Нарином меч вонзился прямо у ног Биргеля. Капли крови, сорвавшиеся с лезвия, окропили подол его одежды.

Когда Биргель вздрогнул при виде крови, Нарин заговорил снова:

— Выбирать надо было, на кого махать.

Нарин оттолкнулся от земли и рванул вперёд.

«Псих!»

Биргель мысленно выругался и протянул руку к рукояти меча.

Что бы ни задело этого ублюдка, по-хорошему договориться явно не выйдет.

Сначала надо его подавить…

«… Подавить?»

Ищейку Тоски по родине? Каким, к чёрту, образом?

Этот нелепый вопрос возник слишком несвоевременно. Замешкавшись, Биргель опоздал с движением руки, и носок сапога Нарина коснулся меча раньше.

Бац! Нарин пнул гарду. Внезапно взметнувшаяся рукоять врезалась Биргелю точно в челюсть, выбивая его из равновесия.

Нарин вцепился в шевелюру падающего противника.

— Это тебе не проявление любви.

Подняв ладонь, Нарин трижды подряд влепил ему оплеуху.

Хлёст! Голова Биргеля моталась из стороны в сторону.

— Я бью тебя просто потому, что ты меня бесишь. Стой ровно, извращенец. Есть такая песня: упади семь раз, но поднимись. Так что не волнуйся, я буду поднимать тебя снова и снова.

Стоило разжать пальцы, как Биргель попытался удержаться на ногах, шатаясь из стороны в сторону.

Нарин заметил, куда направлен его взгляд.

Меч, валяющийся на земле.

— Хочешь взять? Ну так бери. И смотри не вырони во второй раз.

Нарин любезно поднял меч и вручил его Биргелю. Он даже позаботился о том, чтобы тот крепко обхватил рукоять обеими руками.

— Взмахни.

Биргель крепко сжал губы.

Нарин увидел, как оружие Биргеля наполняется энергией меча. Но прежде чем мана полностью окутала лезвие, он съездил кулаком прямо в лицо гаду.

Бабах! Отлетевший в сторону Биргель снова выронил меч.

— Не смей использовать ману. Если ты её применишь, мне тоже придётся, а тогда ты сдохнешь.

Нарин снова схватил Биргеля за волосы и потянул вверх. Отвесив три пощёчины, он не забыл вернуть ему меч.

— Держи. Смотри не роняй в третий раз.

— Постой, да постой же!

Биргель, у которого из носа хлынула кровь, сорвался на крик:

— С чего вдруг ты так поступаешь?! Я не хочу с тобой драться! Я всего лишь пришёл передать заказ…

— «С чего вдруг ты так поступаешь?» – с серьёзным лицом повторил Нарин вслед за Биргелем.

Эта бессвязная реплика перехватила инициативу в разговоре.

— Это тебе не академия. И не мой дом, а глухая чаща Северного леса. И вот посреди ночи на меня нападает какой-то извращенец. Меня трижды ранили мечом, и от этого у меня паршивое настроение.

— Да ты сам себе нанёс раны…

— Когда это? — Невозмутимо перебил Нарин.

От такой откровенной наглости Биргель потерял дар речи.

Нарин приложил ладонь ко лбу. Из-за обильной потери крови слегка кружилась голова.

— Битва на мужскую честь. Один из нас останется полукалекой. Но это буду точно не я. А значит, это битва с самим собой! Сохраню тебе жизнь – я победил. Убью – тоже победил. Как ни крути, в выигрыше останусь я.

От бреда этого сумасшедшего у Биргеля помутилось в голове.

Убьёт он его или пощадит? Из этих слов невозможно было ничего понять.

Естественно, Биргель хотел жить. Угрозы именем Астезии тут явно не сработают.

Нужно понять, почему Нарин сорвался с цепи.

«Неужели…»

В голову пришла одна догадка, но Биргель сомневался. Содержание изменённого заказа…

Неужели Ищейка Тоски по родине разгневалась из-за каких-то ничтожных изгнанников?

— …Ты что, привязался к этому сброду? — Осторожно спросил Биргель, рассчитывая проверить свою догадку, но совершенно не осознавая, насколько сомнительным был его тон.

Нарин ничего не ответил – лишь оскалился в ухмылке.

Он медленно, шаг за шагом, сокращал дистанцию. Видя это, Биргель судорожно глотнул воздух.

Выставив меч перед собой, он неосознанно активировал ману. На этот раз он слишком поздно понял свою ошибку.

Ладонь Нарина сжала лезвие.

— Говорил же тебе, сука, не применять!

Хруст! В то же мгновение клинок разлетелся на куски.

Сжимая оставшуюся рукоять, Биргель ошарашенно смотрел на осыпающиеся осколки металла.

Но следом прилетел не кулак, а пощёчина.

Хлёст, хлёст, хлёст!

Нарин без передышки осыпал Биргеля ударами по щекам.

Тремя ударами дело не закончилось. Стонал ли Биргель, валился ли на землю, корчился ли на обломках клинка, истекая кровью – Нарину было плевать.

Когда число пощёчин перевалило за двадцать, Биргель наконец подал голос.

Вцепившись в штанину Нарина, он отчаянно запричитал:

— Хватит… Пожалуйста, хватит!

— Извращенец. Ну пожалуйста, извращенец, — вздохнул Нарин.

— Если ты будешь так молить, у меня же сердце разболится. Я ведь просто хочу жить спокойно, а ты вынуждаешь меня так изводиться. Ой-ой, каково красивое личико испортил.

— Я… был неправ, — невнятно пробормотал Биргель.

Его распухшая рожа была настолько размазана соплями и слезами, что его невозможно было узнать. Из сильно разбитых губ струилась кровь.

— Я виноват! Больше никогда не приду! Если чего хочешь – всё исполню, и аванс в пятьсот миллионов оставлю тебе! Так что пожалуйста, прошу тебя…

— Кто я такой? — Спросил Нарин, сев на корточки и глядя на Биргеля сверху вниз.

Биргель, не в силах понять вопрос, лишь разинул рот.

— Я спрашиваю, кто я такой?

— …Нарин.

— Не угадал. Я – учитель.

Нарин дал ему подзатыльник.

— Наставник, обучающий детей. Государственный служащий сферы образования. Взрослый, который должен служить примером! И что из-за тебя вышло? Дорогая одежда порвана, ценная кровь пролита, наговорил всякого, чего не следовало… Моё достоинство втаптывают в грязь!

— …

— Повторяю: я – учитель. Моя работа – делать людей из мелких зверёнышей. Но ты-то, извращенец, вырос уже! Если ты профессор, значит, знаешь больше моего и человек знатный. Так почему ты до сих пор не вылез из шкуры зверя?

Раз уж взрослый, так и веди себя по-взрослому.

Нарина аж тошнило от мысли, что ему приходится вдалбливать элементарные вещи даже такому отбросу.

— Ах ты, сукин сын.

И поэтому он не удержался от ругательств.

— Живи как человек! Брось комплекс полноценности, держись подальше от дурных намерений и береги братьев. Я круглый сирота, у меня нет ни родителей, ни братьев. А у тебя чего нет? Всё у тебя есть! У тебя всего в избытке, вот ты и не ценишь то, что имеешь.

— Я…

— Заткнись.

Слушать его не хотелось, поэтому Нарин снова отвесил ему подзатыльник.

— Детей не трогай. Сегодня я победил, и в следующий раз победа тоже будет за мной. А тебя ждёт одно из двух: либо станешь полутрупом, либо сдохнешь. И тогда всё будет куда хуже, чем сегодня.

Распластавшийся на земле Биргель задрожал всем телом. Нарин наклонился к его затылку и произнёс:

— Считаю до трёх. Три…

Биргель подскочил и срываясь на бег рванул прочь от Нарина.

Направление отличалось от дороги к городу, но Нарин не обязан был его поправлять. Сам поплутает да как-нибудь доберётся до дома.

— Надо было считать с единицы, — пробормотал Нарин, признавая мелкую оплошность, и поднял взгляд к небу.

В эту шумную ночь на небе висел бледный Лунный ореол.

Высокая луна молчалива, но лунный ореол покачивался вслед за движениями головы Нарина.

А может, это лишь казалось. Ночь не была шумной. И ореол никуда не смещался.

Колебался и сбивался с пути только сам Нарин. Нужно взять себя в руки. Нужно усмирить это состояние.

— Отлично.

Вскоре демон сердца отступил.

Он не поддался и никого не убил. Ким Уджун остался Ким Уджуном, а Нарин – Нарином. Злое Знамение спячкой покоилось глубоко в даньтяне.

Злое Знамение. Внезапно Нарину вспомнились его недавние фрагменты памяти.

Чем ниже падает Рассудок, тем ближе Нарин становится к Злому Знамению. И вместе с этим возвращаются воспоминания Злого Знамения, позволяя подсмотреть сюжет оригинала.

— Палка о двух концах, получается.

Но это не так уж и плохо. Нарин усмехнулся.

Ему в голову пришла идея, которую стоит проверить.

*

— М-да… И нормально ему?

Взобравшаяся на дерево Кая внимательно наблюдала за происходящим в глубине леса.

Хотя она и обменялась информацией с Нарином, полностью доверять ему было слишком рано.

Он, как и сама Кая, судя по всему, мастерски умел лгать.

Скорее всего, они из одной породы. Люди, способные с лёгкостью болтать языком и не гнушающиеся никакими средствами ради достижения цели.

— Хотя, может, и нет…

Теперь её уверенность пошатнулась.

Встреча с Биргелем. Кая думала, что Нарин вынашивает какой-то тайный заговор, однако он просто избил законного наследника Астезии почти до полусмерти.

Она слышала весь их разговор. За редким исключением, чувства Каи превосходили человеческие многократно.

«И кто же он на самом деле?»

Нарин, глядя на ночное небо, усмехнулся. Кая старалась прочесть его насквозь, но его истинные помыслы никак не поддавались разгадке.

Кая не была дурой. Она не верила на слово заявлениям о том, будто Нарин предал Тоску по родине.

Где граница между правдой и ложью? Что скрывается за этой убедительной актёрской игрой и маской?

«Не понимаю».

Да и игра ли это вообще? Редко встретишь человека, у которого нутро так точно соответствует наружности. Он просто безумен до мозга костей, меняется лишь степень этого сумасшествия в зависимости от обстоятельств.

Судя по повадкам, это безумие уходит корнями далеко в прошлое.

Особенность заключалась в том, что Нарин осознанно его контролировал.

Он всегда сохранял остатки Рассудка, и даже внезапные вспышки безумия никогда не переступали определённую черту. Словно его истинная суть оставалась нетронутой.

Дикое сочетание, но, пожалуй, это можно назвать благородным безумием.

«Учитель, значит».

Кая мысленно прокрутила слова Нарина. Он назвал себя учителем.

Что бы там ни было, но именно в этом слове не ощущалось ни капли лжи.

«Да какая разница, главное – весело».

Она решила не забивать себе голову. В конце концов, для Каи важна лишь личная забава.

Она выслеживала Нарина исключительно из любопытства к его персоне, а жизнь Сёльхян или какой-то там Лисий нефрит Каю совершенно не волновали.

Даже если настоящая цель Нарина – Лисий нефрит, Кая вовсе не намеревалась ему мешать.

Наблюдать со стороны куда интереснее.

«Священное сокровище, исполняющее желания… Звучит заманчиво, конечно».

Но это всего лишь слухи. Она ведь не ребенок, чтобы верить в сказки.

Впрочем, гоняться за мечтами и иллюзиями – личное дело каждого.

Словом, этот мир был полон романтиков.

— Привет.

Кая долго болтала ногами в ожидании, пока наконец не появился гость.

Она лучезарно улыбнулась и поздоровалась.

Реакция Сёльён оказалась совершенно иной. Вместо радости она не скрывала настороженности.

— Кая? Что ты здесь делаешь?

— Да вот, пришла погулять.

Кая легко спрыгнула с дерева. Грациозно приземлившись на землю, она продолжила:

— Сейчас это дом учителя Нарина, но вообще-то раньше это была моя площадка для игр. К чему так нервничать?

— …Тебя позвал учитель Нарин?

— Нет? Я этого не говорила.

— Уходи, — твёрдо произнесла Сёльён.

— Уже поздно. У меня к учителю важное дело, так что…

— Не хочу.

Лицо Сёльён слегка скривилось.

— Тебе и Амутару можно тут пропадать, а мне нельзя? Смешно даже. Строишь из себя учительницу только потому, что ты староста.

— Не зарывайся.

— Это не хамство, а дружеская фамильярность! Говорят, старшим такое нравится. Ты, видимо, отстала от моды. Из-за возраста, да?

Кая хихикнула, а Сёльён демонстративно цокнула языком.

Змея, а не девка.

Впрочем, она зверочеловек-змея, так что не так уж это и далеко от правды.

Лучший выход – проигнорировать. Сёльён собралась пройти мимо Каи.

— Ах да. Только сейчас тебе лучше туда не ходить.

Сделать и пары шагов Сёльён не успела – её движения сковал мороз. Но остановили её не слова Каи.

Из глубины леса донёсся слабый запах крови.

— Только что отсюда ушёл Биргель Астезия. Они долго о чём-то разговаривали, а потом, видимо, разругались и сцепились на мечах. Настоящая захватывающая дух кровавая битва…

— Короче, — перебила Сёльён.

— Биргеля избили до полусмерти, и он сбежал.

Формально она не соврала. Кая ухмылялась, глядя на Сёльён.

Та некоторое время молча всматривалась в чащу леса.

— Учитель ранен?

— Да, получил пару порезов. Всё-таки Астезия, фехтует здорово. Хотя, может, у учителя просто мастерство заржавело? Он ведь больше не убийца, так что всё логично.

— Главное, что живой, — произнесла Сёльён.

Сёльён без колебаний развернулась. Она пришла извиниться, но время оказалось не самым удачным.

Поддавшись эмоциям, она совершила глупость. Жаль, что не удалось развеять тогдашнее недоразумение, но раз он ранен, ничего не поделаешь.

Не стоит беспокоить раненого человека.

— Так о чём таком важном ты хотела поговорить? — Кая семенила следом за Сёльён.

— Тебе знать необязательно.

— Ну интересно же! Хотя бы намекни, а? У меня рот на замке.

— …

— Честно-честно, унесу с собой в могилу! Вы вроде так близки с учителем Нарином, может, какая-то секретная история…

— Да отстань ты!

Сёльён прищурилась и смерила Каю свирепым взглядом.

Кая расхохоталась и сделала шаг назад.

— Ладно-ладно! Больше не буду спрашивать, не злись. А вообще, у меня тоже есть один секретик. Только тебе скажу, по дружбе.

— Пожалуйста, просто сгинь.

— Пожалеешь, если не выслушаешь.

Нет людей, которые не любили бы секреты.

Сёльён не была исключением. Хоть и с неохотой, но в её глазах промелькнуло любопытство.

— …Что там?

— Лисий нефрит, который носит твоя сестра.

Лицо Сёльён окаменело, а глаза Каи заблестели от предвкушения.

— Кое-кто за ним охотится.

В её голове промелькнули картины весьма захватывающего развития событий.

----------

Глава 26. Сестры (1)

Он простоял неподвижно на одном месте целый час.

Нарин чувствовал на себе косые взгляды прохожих, но ничуть этого не смущался, сохраняя вальяжную позу с руками за спиной.

Сегодня Нарин выглядел иначе, чем обычно.

Вместо изорванного и окровавленного костюма он облачился в одеяния Тоски по родине. Аккуратный, свободный длинный халат ему весьма пришёлся по душе.

Ученики и профессора тоже заметили перемену: каждый проходящий мимо не мог оторвать от него взгляда.

Стоило Нарину встретиться с кем-то взором, как тот сразу прибавлял шаг и поспешно уходил по своим делам.

«Какое пылкое внимание».

Жизнь знаменитости одинока и тяжела. Слава и узнаваемое лицо обрекают привлекать внимание, даже просто стоя на месте.

Быть известным хорошо, когда это приносит деньги, но в случае Нарина всё было иначе.

Госслужащим по закону запрещено совмещать должности. Ответственность без удовольствия. Жизнь, где приходится расплачиваться за одну лишь популярность. Нарина знают все, а денег у него нет.

«Служение обществу и самопожертвование… Да я настоящий патриот».

Нарин со вздохом пережёвывал своё одиночество и жалобы на судьбу.

— …Ты что тут стоишь?

В этот момент дверь аудитории открылась, и Нарин встретился взглядом с Хасселем, только что окончившим занятие. Тот выглядел растерянным, явно не ожидая увидеть его здесь.

— Это аудитория первого курса.

— Я знаю.

— Раз знаешь, какого черта… И что на тебе надето? Не знаешь о правилах ношения формы?

— Законы, не уважающие разнообразие, противоречат конституции. Следовательно, дресс-код – изначально порочное правило.

— Посмотрю я, как ты это скажешь, когда тебе урежут жалование.

— Патриоты вроде меня не склоняются перед несправедливостью. Свои убеждения надо отстаивать, а правду – говорить в глаза. Для госслужащего деньги – не главное. Главное – чтобы денег было ещё больше.

— Фу-ух…

От этой демагогии Хассель провел ладонью по лицу.

Нарин был готов молоть языком и дальше, но ради студентов, ждавших сзади, решил закруглиться.

— Я пришёл встретить Лисицу.

— Так бы сразу и сказал. Сбор информации?

— Просто вместе пообедать.

— Понятно. Если что-нибудь узнаешь…

Хассель хлопнул Нарина по плечу – решил отплатить за случай в курилке. Но прикосновение отозвалось странным чувством.

Под одеждой намотаны бинты.

— Ты что, с кем-то сцепился?

— Гулял, и меня цапнула собака. Ночь была лунная, так что пес оказался непростой.

Лунная ночь. Бешеный пёс. В голове Хасселя сама собой всплыла недавняя новость.

Недавно на окраине города нашли неопознанные трупы. Все они оказались членами Культа Алой Крови.

— Так это был ты, — хмыкнул Хассель.

Он был убеждён, что раны Нарина – результат стычки с Культом Алой Крови.

Тот просил не действовать опрометчиво, а сам уже давно нанёс упреждающий удар.

— Слабак хренов. Не давай себе бока мять.

Сделав ложный вывод, Хассель выдал это язвительное напутствие.

Нарин не стал разубеждать его. Распускать слухи о том, что он избил Биргеля, было ни к чему.

А сам Биргель из чувства стыда за побои точно будет держать язык за зубами.

— Слабак?

Но на душе всё равно остался неприятный осадок.

До «слабака» ему было очень далеко. Нарин не получил ни единого ранения ни во время зачистки Культа Алой Крови, ни во время расправы над Биргелем.

А порезы на руках, ногах и плече были всего лишь инсценировкой для заявления о самообороне.

— Слабак… Это я-то слабак…

Раскрыть правду он не мог, так что оставалось только терпеть обиду.

Студенты осторожно обходили бурчащего себе под нос Нарина.

Пропустив нескольких человек, он резко вскинул голову, заметив знакомые лица.

— Привет, зверёныши.

Чжуын, Ёрён, Бию. Йосоны, задиравшие Сёльхян, по-прежнему ходили вместе, словно сиамские близнецы.

Кошка, не забывшая прежних обид, вздыбила шерсть.

— Ах ты…

— П-пойдём отсюда.

Остальные двое, проявив хоть какую-то сообразительность, потащили Чжуын за собой.

Давно не виделись, а он даже про здоровье спросить не успел.

Впрочем, не очень-то и хотелось. Нарин перевёл взгляд на последнюю ученицу, выходившую из аудитории.

— Пойдём поедим.

Сёльхян округлила глаза.

*

Нарин не умел говорить намеками. Нравится – значит нравится, не нравится – значит не нравится, а ломать голову над подтекстом он терпеть не мог.

Поэтому предложение пообедать для Нарина никогда не было просто вежливой фразой.

Обещания нужно выполнять. Сказал «поедим» – значит надо поесть, таков порядок.

Вот они и пришли поесть.

— …Вы всегда ужинаете в это время? Сейчас же всего три часа.

Их целью была студенческая столовая. Нарин нарочно привёл её в место, славившееся самой отвратительной и скупой едой. По причине неходового времени столы пустовали.

Нарин уселся в дальнем углу и ответил:

— Я практикуюсь во внешнем искусстве. Чтобы максимально усваивать питательные вещества, я ем пять раз в день.

— От такого рациона растолстеть можно.

— А вот тебе не помешало бы набрать массу. Худая, как маг. Ты вообще ходить способна на таких спичках? Если пнуть ради проверки, они же с хрустом переломятся.

— Хотите без куска хлеба остаться?

— Я пошутил.

Не понять тонкого взрослого юмора! Чуть что – сразу угрозы, они с Сёльён точно сёстры.

Сёльхян огляделась по сторонам.

— Зачем мы пришли именно сюда? Возле корпуса Азелис полно мест, где готовят намного вкуснее. Возле корпуса Ислан тоже неплохо. Хотя мне и не хочется пересекаться со студентами отделения магии.

— Неужели у этой столовой настолько плохая репутация?

— Я тут не ела, но говорят, еда отвратительная. Ходят слухи, что вместо курятины тут используют голубей, а по потолку иногда тараканы ползают.

— Лучше и быть не может.

Нарин зачерпнул ложкой полученную на раздаче тушёнку и отправил в рот.

Пожевал, проглотил и положил ложку.

Реально дрянь.

Сёльхян с большим любопытством спросила:

— Почему больше не едите?

— Я наелся. Поговорка «первым куском не наешься» – сплошная ложь. Это волшебная еда. Достаточно одного укуса, чтобы почувствовать такое насыщение, что продолжать просто невозможно. Хочешь попробовать?

— Нет…

Мудрое решение. Иногда незнание – благо, а любопытство лучше оставлять утолённым лишь наполовину.

Теперь Сёльхян интересовала вовсе не отвратительная еда, а сам Нарин.

— Послушайте. Вы случайно не…

— До каких пор ты будешь звать меня «послушайте»?

— А как вас звать?

— Учитель.

— Что вы сказали профессору Хасселю?

Невероятно упрямая ученица.

— Ничего. А что?

— Он вдруг начал проводить со мной беседы, чего раньше никогда не делал. Вызывает меня одну и обо всём расспрашивает.

— Это из-за стипендии, — кивнул Нарин. — Вообще-то я кое-что ему сказал. Мол, если не хочешь, чтобы про тебя распустили слух, будто ты засиратель, выдвини в стипендиаты самую воспитанную ученицу. У Хасселя, видимо, есть чутьё.

— …Профессор Хассель – засиратель?

— О боже. Ты узнала слишком много секретов.

Нарин напустил на себя строгий вид и резко протянул руку.

Сёльхян пару раз изумлённо хлопнула ресницами.

— Немедленно пожми мою руку и поклянись, что никому не откроешь эту тайну. Иначе твоя жизнь окажется под угрозой. Тебя могут заставить замолчать навсегда наёмные убийцы Астезии.

— Что за бред, хватит шутить.

— Руку.

— …Серьёзно?

Поскольку Нарин упорно нагонял мрачную атмосферу, Сёльхян, засомневавшись, начала озираться.

Помявшись, она всё же неуверенно пожала его руку.

«Есть».

Всё прошло достаточно естественно. Как и планировалось, под видом рукопожатия Нарин вступил в телесный контакт с Сёльхян.

Воспоминания Злого Знамения, пережитые им из-за Биргеля… На данный момент это единственный способ узнать подробности сюжета оригинала.

Нарин решил проверить гипотезу, которую выстроил у себя в голове.

«Обязательное условие – падение Рассудка».

В этом он убедился наверняка.

Воспоминания приходят к нему оттого, что сам Нарин приближается по состоянию к Злому Знамению.

Судя по всему, воспроизводится память о близости с объектом, находящимся рядом, а по времени событие не слишком далеко отходит от настоящего.

Можно ли менять точку обзора? Нарин ещё не пробовал. Но ему хотелось проверить куда большие возможности.

А что если…

«Что если я смогу подсмотреть воспоминания Сёльхян?»

Разумеется, здравому смыслу это противоречило.

Нарин – не Сёльхян. Всё, что он может вскрыть – это память Злого Знамения, прежнего хозяина этого тела.

Но если выйти за рамки обычных правил, такое становится возможным. При условии, что Нарин приблизится не к Злому Знамению, а к самой Сёльхян.

«Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений».

Божественное искусство, переданное ему Юран, было неизмеримо далёко от законов здравого смысла.

Суть техники заключалась в бесконечных трансформациях маны. Овладев ею в совершенстве, можно имитировать и усваивать всё что угодно.

В момент прикосновения Нарин считал ци бессмертных Сёльхян.

Ему требовались воспоминания – то есть информация о духе и теле, запечатлённая в её ци бессмертных.

«Трудно».

Он сразу упёрся в предел. Не говоря уже о том, что ци бессмертных была для его тела непривычной, сама имитация оказалась невозможной.

Ци бессмертных у Сёльхян оказалась неизмеримо глубже и огромнее, чем он мог вообразить.

Эта ци была намного старше самой Сёльхян. Её объём далеко превосходил рамки каких-то ста лет.

Времени на расшифровку не хватало, да и сама суть выходила далеко за пределы понимания.

«Лисий нефрит».

Вскоре он обнаружил источник этой силы.

Сгусток ци бессмертных, прикрепившийся к сердцу. Судя по размерам и объёму, он передавался из поколения в поколение сотни лет.

Название «священное сокровище» было вполне оправданным.

«Это…»

И тут он понял назначение этого священного сокровища.

— …Вы меня слушаете?

Сознание Нарина вернулось в реальность. Прождав некоторое время, Сёльхян поторопила его:

— Я никому ничего не скажу. Теперь довольны?

— Нет, кое-что ещё осталось.

Он ведь ещё даже не начинал главный эксперимент. Раз уж суть Лисьего нефрита понятна, остаётся прочесть память.

Для этого надо снизить Рассудок.

— Обругай меня.

— Что?

Изумлённый голос Сёльхян прозвучал крайне растерянно.

— Обругай меня, говорю. Любым словом, живо.

— …С-сукин сын?

Рассудок от такого, конечно же, не упал.

— Ладно, проехали. Сам справлюсь, сиди спокойно.

— Что с вами? Да что вообще происходит?

Нарин проигнорировал её расспросы и закрыл глаза.

Собственноручно снижать собственный Рассудок… Наверное, это одна из самых глупых вещей в его жизни.

Но способ у него был заготовлен заранее.

«Какое счастье».

Он отправился вспять по руслу памяти. Нет, точнее сказать – падал в бездонную пропасть.

Воспоминания, задвинутые на самое дно, чтобы больше никогда их не извлекать. То место, как и полагается дну, было абсолютно пустым – не то ночная мгла, не то сплошная бездна.

Тогда он видел эту же тьму.

«Счастье, что умираешь не ты».

Почему Юран сказала это? Почему-то казалось, что она прозвучала непривычно серьёзно.

Он думал, она будет улыбаться даже в свой последний миг.

Думал, она попрощается как всегда – со смешком и шуточками.

Причина, почему всё вышло иначе, оставалась для него загадкой.

В даньтяне внизу живота отозвалась тупая боль.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 78]

Внезапно перед глазами всплыла незнакомая надпись. Не успел он задаться вопросом, как послышался стук сердца.

Неритмичный. Это было не его сердце. Рядом затихал слабый, гаснущий пульс.

Застилавшая взор тьма рассеялась, и Нарин протянул руку вперёд.

«Кха-кхм».

Незнакомое место. Всё вокруг залито однообразным красным цветом. Огромная кровавая стена стёрла само небо.

Там находилась Сёльхян. В виде, каком он её никогда не видел, она ждала своей смерти.

Её лишенные фокуса глаза плакали кровавыми слезами. Всё тело было иссечено острым оружием и залито кровью.

В центре широко распахнутой груди слабо бился пульс. Но и он вот-вот затихнет навсегда.

«Сёстры есть сёстры. Так посмотреть – даже не отличишь, до чего похожи».

Сказало Злое Знамение. Его рука коснулась сердца Сёльхян.

Нарин почувствовал то же самое прикосновение. Горячее, липкое… Пересилив подступившую тошноту, Злое Знамение вырвал руку обратно.

Сфера, покоившаяся в глубине сердца.

Запятнанная кровью ладонь сжала Лисий нефрит.

*

— Да что с ним такое? — Ворчала Сёльхян, выходя из студенческой столовой.

Она сделала одолжение и пошла с ним, а тот, кто сам же и позвал пообедать, встал посреди трапезы и сбежал.

— Где твоя сестра? — Ни с того ни с сего ляпнул он, разыскивая её сестру.

Сплошные странности. То нарочно берет самую несъедобную еду, то после одной ложки заявляет, что наелся.

А уж когда он схватил её за руку и велел обругать – она реально подумала, что он псих.

— Вроде не злой человек…

Но, видать, на голову сильно больной.

Сёльхян покачала головой.

Даже если у него не всё в порядке с головой, он всё равно старается жить изо всех сил. Вместо того чтобы избегать его, хочется хотя бы поддержать.

«Похоже, друзей у него нет, так уж и быть, буду с ним общаться».

Охваченная чувством долга, Сёльхян сжала кулачки. Впрочем, друзей не было и у неё самой.

Она шла по аллее, как вдруг:

— Хян.

Она услышала знакомое обращение.

Милое, если не сказать ностальгическое имя. В мире всего два человека звали Сёльхян именно так.

Настроение тут же испортилось.

— …Сестра.

Словно отражения в зеркале, две сестры смотрели друг на друга.

----------

Глава 27. Сестры (2)

Сёльхян какое-то время пристально смотрела на лицо Сёльён.

Не так уж давно они виделись. Сёльхян заметила её мельком среди второкурсников, присутствовавших на церемонии поступления.

Но вот так, лицом к лицу, они не стояли давно. Прошёл, пожалуй, целый год.

С тех пор как Сёльён отобрали в число абитуриентов Лорда и она покинула Персиковый источник, они не встречались.

Точнее говоря, Сёльхян сама не желала встречи.

— Зачем пришла? — Резко бросила Сёльхян.

Сёльён поджала губы.

— Я же сказала, что видеть тебя не хочу. И что даже если пересечёмся в Лорде, будем делать вид, что незнакомы. Разве мы не так договаривались?

— …Ты просто поставила меня перед фактом. Мне что, нужно спрашивать у тебя разрешения, чтобы взглянуть на собственную сестру?

— Если бы ты думала обо мне, именно так бы и поступила.

От этих слов у Сёльён закипела обида, но она изо всех сил постаралась сохранить спокойствие и сделала шаг к сестре.

— Я пришла не ругаться. И не для того, чтобы терпеть твои капризы и выпадки. Я скажу коротко, так что слушай внимательно.

— Ну хоть это радует.

— Убирайся отсюда как можно скорее.

Сёльхян слегка нахмурилась.

— Что?

— Есть те, кому нужен твой Лисий нефрит. Культ Алой Крови. Эта мерзкая секта охотится за твоей жизнью.

— С чего вдруг…

Это звучало запутанно и дико.

Сёльхян и сама слышала недавние дурные слухи о Культе Алой Крови. Говорили, они орудуют по всему континенту и охотятся на изгнанников.

— От кого ты это услышала?

— От человека, сведущего в самых разных тайнах. Тебе знать незачем. Но то, что Культ Алой Крови активизировался – неоспоримый факт.

— В итоге это просто слухи.

Сёльхян лишённо усмехнулась от такой нелепости.

— Ты куда наивнее, чем я думала. И ради этих слов ты пришла?

— Я не шучу! Относись к этому серьезнее…

— Ещё бы. Ты ведь у нас во всём и всегда безупречно серьёзная.

Сёльхян пренебрежительно кивнула.

— Я всё поняла. Культ Алой Крови. Мой Лисий нефрит. Буду беречься, чтобы не отобрали, идет? Тебе ведь эта штука куда важнее, чем я сама.

— Я такого не говорила! — Сёльён закусила губу от этой едкой подколки. — И одной осторожности мало. Моих сил не хватит, чтобы защитить тебя.

— Ха! А кто тебя просил меня защищать? Я сама за себя постою, как и жила до сих пор.

— Не путай это с детскими забавами! Я говорю о…

— С детскими забавами?

Сёльхян наклонила голову. Сёльён слишком поздно осознала свой оговор, но тратить время на извинения сейчас было некогда.

— В твоих глазах это выглядело детской забавой? Когда вся деревня клеймила меня как государственную преступницу, для тебя это было ерундой?

— …Я имела в виду совсем не это! На сей раз на кону твоя жизнь. Неужели нельзя проявить хоть немного бдительности?

— Неужели Культ Алой Крови настолько грозен, чтобы я дрожала от страха?

Сёльхян фыркнула.

— А по-моему, нет. Ты слышала? Ходит слух, будто больше двух десятков культистов нашли мёртвыми. Наверное, просто нарвались не на ту жертву.

— …

— Фанатики они или кто там, а всё равно обычный сброд. И ты предлагаешь мне бежать от таких заморышей? Хочешь, чтобы меня сцапали и убили инквизиторы Церкви Правосудия?

— Можно обратиться напрямую к Лунному ореолу! Небесный Владыка обязательно примет меры. Пусть это и небывалый случай, но ради тебя сделают исключение, чтобы ты вернулась на родину…

— Я не вернусь.

Сёльхян перестала ухмыляться и в упор уставилась на Сёльён.

— Лорд – не тюрьма. По сравнению с Персиковым источником это свободный рай. Чем возвращаться в тот кошмарный ад, я лучше умру. Названием «предательницы родителей» я сыта по горло.

— …Лучше умереть?

Встретив этот знакомый взгляд, Сёльён исказилась в лице. Она уже видела эти глаза прежде.

В тот день, когда Сёльхян впервые бросила ей жестокие слова и фактически объявила о разрыве отношений.

Сжатые кулаки Сёльён задрожали.

— Ты… как ты смеешь такое говорить?! Матушка отдала Лисий нефрит, чтобы спасти тебя! Она израсходовала даже собственную изначальную ци, чтобы незрелое тело приняло эту силу!

— И к чему это привело? Я стала ничтожеством без права на жизнь, сгубившим Ледяную Нефритовую Бессмертную, а ты – несчастным гением, у которого бездарная сестра отобрала Лисий нефрит.

— Ты оскорбляешь память матушки?!

— Я её не оскорбляю. Матушка явно не этого хотела. Просто… жаль всех вас, вот и всё.

Сёльхян ненадолго замолчала, хладнокровно подбирая слова:

— Было бы куда лучше, если бы я умерла, а наследницей стала ты.

— Заткнись!

— Разве ты сама так не думаешь? Стала ученицей Небесного Владыки, а вот матушка тебя не выбрала – небось до сих пор локти кусаешь?

— Вовсе нет! Мне этот Лисий нефрит и не нужен, я и без него…

— …и без него достаточно хороша, а эта штука нужна только бездарной сестре?

Сёльхян подхватила мысль Сёльён и тихонько хмыкнула.

Она так и думала. И слышала это далеко не впервые.

— Ты и тогда точно так же говорила.

Сёльён замолчала и широко раскрыла глаза. На мгновение её взгляд дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.

Сёльён прекрасно поняла, о каком моменте говорит Сёльхян.

«Вы, должно быть, очень расстроены. Следующей наследницей без сомнений должна была стать госпожа Сёльён…»

«Ну что вы. Чему тут расстраиваться? Я даже рада, что так вышло».

В день, когда Сёльхян объявили преемницей Ледяной Нефритовой Бессмертной, Сёльён стояла в окружении своих последователей.

«Если бы у малышки вообще ничего не осталось… мне было бы её так жаль».

Воспоминание, мелькнувшее лишь на мгновение, теперь прояснилось.

Неужели она… так относилась к своей сестре?

Нет, это не так. Сёльён презирала дешёвую жалость и милосердие. Она ни разу не смотрела на сестру с жалостью!

— Думаешь, я не знаю? — С перекошенными губами выцедила Сёльхян.

— Я ненавижу тебя именно за это. Передо мной ты корчила из себя любящую сестру, а сама смотрела на меня свысока! Жалко меня? Смешно? Думаешь, без Лисьего нефрита я вообще ни на что не годна?

Сёльён изо всех сил пыталась совладать с собой. Нельзя поддаваться буре эмоций вслед за ней.

В голове она судорожно искала объяснение.

Почему тогда она вымолвила столь злые слова? Это наверняка было сказано не всерьёз. Ведь она даже не помнила об этом до сего дня!

Так и должно быть.

— Я знаю твою истинную суть!

Нужно сохранить покой.

— Все так называемые гении одинаковы. Из-за того что всё достаётся благодаря таланту, вы даже не пытаетесь понять обычных людей. Обесцениваете чужой труд, списывая всё на лень и отсутствие воли!

Надо сдержаться.

— А знаешь, что ещё тошнотворнее? Мнить себя избранной и раздавать никчёмную жалость! Встать над чьей-то головой и тешить своё превосходство. Вот кто ты такая на самом деле!

Но сдержаться не вышло.

Поток оскорблений от Сёльхян разжёг долго сдерживаемый гнев. Сёльён стиснула зубы и впилась в неё яростным взглядом.

— Я… тошнотворная?

От этой реакции Сёльхян вздрогнула, но давать заднюю было поздно – эмоции вырвались наружу.

— Только сейчас дошло? Меня от одного твоего вида мороз по коже дёрнет! Как вспомню, кем ты меня всё это время считала – дурно становится!

— Не зарывайся! Получила Лисий нефрит – и возомнила себя невесть кем?

Сёльён тоже не собиралась останавливаться. Натянув на губы саркастическую ухмылку, она продолжала:

— Говорят, ты строчила матушке кучу писем. Такая, как ты… виновница того, что матушка слегла в постель! Думаешь, у тебя есть право спрашивать о её здоровье?

— Что ты сказала?

— Учитель передал мне письмо, которое ты роняла. Я порвала его тут же, как получила! Нарин ужасно разозлился, но знай он истину – понял бы меня. Понял бы, насколько лицемерная дрянь моя сестрица.

«Так вот почему одного письма не хватало».

Сёльхян цокнула языком и прищурилась.

— Ты ничем не лучше! И что с того, что мне тебя жаль? Из-за одной лишь дурацкой гордыни ты решила отречься от меня? Ха, знала бы матушка, что бы она сказала!

Сёльён отпрыгнула назад, увеличивая дистанцию. Подав корпус вперёд, она приняла боевую стойку, и белоснежная шерсть по всему её телу встала дыбом.

— Твоя жизнь принадлежит матушке, которая тебя спасла! Я не позволю тебе глупо сдохнуть по своей дурости. Раз не хочешь возвращаться добровольно…

Гул!

Вырвавшаяся ци бессмертных Сёльён заставила воздух вокруг сгуститься.

— Я заставлю тебя вернуться силой! Вышибу из тебя согласие, даже если придётся переломать тебе руки и ноги! Ни Лисий нефрит, ни сердце, ни сама твоя жизнь тебе не принадлежат!

— Пошла к черту!

Ху-ух!

Ощутив опасность, Сёльхян тут же высвободила ци бессмертных из Лисьего нефрита.

Поднимавшаяся маревом сила была поразительно похожа на силу Сёльён. Однако примешанный к ней мороз окрасил её в бледновато-голубой свет.

Землю покрыл иней того же оттенка.

— Может, Лисий нефрит и не мой, но всё остальное принадлежит только мне! Что бы ты ни говорила, я не собираюсь возвращаться… А?

Грозно рычавшая Сёльхян внезапно округлила глаза.

Её взгляд устремился за спину Сёльён, но та посчитала это дешёвым трюком.

Задумала внезапную атаку, не иначе. Сёльён уже собралась насмешливо высказать всё этой глупой сестрёнке…

Бабах!

Не успела она даже усмехнуться, как тяжелейший удар обрушился ей прямо на макушку.

Сёльён, обхватив голову обеими руками, покатилась по сырой земле. Боль оказалась настолько дикой, что она даже не смогла закричать.

— Соблюдай субординацию. Младшей сестре не положено огрызаться на старшую.

Нарин строго пожурил Сёльён и поманил пальцем:

— Ты тоже подойди.

Сглотнув слюну, Сёльхян мигом подскочила к Нарину. Бежать было слишком опасно – последствия могли оказаться невообразимыми.

— Ты тоже хороша, эй. Каков узел, такова и петля. Раз уж ты сестра, надо уметь вразумить младшую, а ты до чего её довела, что она на тебя как собака огрызается?

— …Я Сёльхян, — тихо пискнула та.

Нарин хлопал глазами.

— Не ври.

— Да честно!

— Предъяви доказательства. Я атеист, верю только тому, что вижу своими глазами.

Фут!

На кончике пальца Сёльхян образовался кусочек льда. Это было то самое искусство льда, которое он уже видел раньше.

Убедившись в доказательстве, Нарин кивнул:

— И то верно, я ещё подумал, чего ты такая худосочная. Та Сёльён, которую я знаю, была поплотнее и куда мужественнее.

— Вот именно! Я не какая-то там мускулистая свинья, как моя сестра, а хрупкая и нежная…

Бабах!

Не успела она закончить фразы, как получила крепкий подзатыльник.

Сестрички дружно покатились по земле.

Глядя на то, как обе корчатся от боли, разобрать, кто из них кто, стало почти невозможно.

— Точно близнецы, — пробормотал Нарин и подошёл к Сёльён.

В её глазах, устремлённых на него, блестели слёзы.

— Сильно больно? А я нарочно так бью, чтобы больно было. Говорят, если выругаться, станет легче. Так и быть, разрешаю, задвинь от души.

— Ах ты, сукин сын!

Сёльён выкрикнула ругательство без колебаний. Получилось лучше, чем у сестры, но всё же слабовато.

Нарин не стал показывать разочарования и протянул ей руку.

— Сразу видно мою ученицу, глотка лужёная. Давай пожамкаем руки в знак примирения. Забудем всё старое.

Сёльён с недовольной миной всё же сжала его ладонь. Между ними ещё оставались нерешённые вопросы.

Пока они пару раз встряхнули руки, Нарин слегка прикрыл глаза и вызвал старое воспоминание.

Глубокая ночь. Влажное, тошнотворное прикосновение. Дрожащий голос. Непонятное прощание.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 77]

Нарин столкнулся с памятью Злого Знамения.

«Почему вы… здесь…»

Злое Знамение встретилось взглядом с дрожащими глазами Сёльён.

Всё его тело пропиталось тошнотворным запахом крови. Ощущая легкое головокружение, он поднял руку.

«Слишком поздно».

Лисий нефрит излучал мягкий свет. Заворожённо уставившись на него, Злое Знамение снова посмотрело на Сёльён.

Выражение ужаса на её лице постепенно сменилось отчаянием и яростью.

«И вам, и мне».

Едва прозвучали эти слова, Сёльён с диким криком бросилась на него. Злое Знамение вытащил руку из кармана.

Ощущение кончиков пальцев, рассекающих плоть.

Нарин открыл глаза, чувствуя горечь во рту.

— Спасибо.

— А? Да…

Сёльён растерялась от такого внезапного спасибо, но решила, что это благодарность за принятое предложение о примирении.

Нарин помог ей подняться, продолжая выстраивать цепочку рассуждений.

«Злое Знамение не убило Сёльён».

Он догадывался, что они пересекались. Но полной уверенности не было, поскольку свидетельница Сёльён осталась жива.

Как и предполагалось, Сёльён встретила убегавшее Злое Знамение.

Осознав гибель сестры, она попыталась убить Злое Знамение. Разумеется, силы были неравны, и Злое Знамение, забрав Лисий нефрит, благополучно скрылось.

«Почему он не убил её?»

Если бы Злое Знамение действительно вырезало весь первый курс специального отделения, было бы логично убить и Сёльён. Зачем оставлять свидетеля в живых?

У психа, вырезавшего всех студентов, едва ли хватило бы самообладанию остановить руку. То, что он лишь ранил её – неестественно.

«А что, если у него изначально не было цели убивать всех?»

При условии верности приказу Тоски по родине целью Злого Знамения была только Сёльхян. Но Злое Знамение сказало Сёльён: «Слишком поздно».

Что именно поздно? Вероятно, спланированное убийство.

Кто-то опередил Злое Знамение, и ему достался только Лисий нефрит, вырванный из груди уже умиравшей Сёльхян.

«Кровавая стена».

На это указывало несколько улик.

В воспоминаниях Злого Знамения у Сёльхян проявлялись симптомы отравления. Странные слезы из крови. Злое Знамение не использует яды.

Мелкие колото-резаные раны по всему телу – тоже странность. Злое Знамение предпочитает чистые срубы и мгновенную смерть. Даже если оно забавляется с жертвой, от трупа мало что остаётся.

Но главная улика – кровавая стена, оцеплявшая всё вокруг.

Насколько знал Нарин, у Злого Знамения нет подобных способностей.

«Культ Алой Крови».

Виновником бойни было вовсе не Злое Знамение.

— Почему только её поднимаете?! Меня тоже поднимите!

Барахтающаяся на земле Сёльхян во весь голос возмутилась.

Похоже, её обидел не столько удар, сколько то, что её одну бросили валяться.

— Уважение к старшим. Когда за сотню лет перевалило, ни костей, ни суставов целых не остаётся. Считай это милосердием к старушке, страдающей остеопорозом.

— Ы-ы-ы…

Внезапно превращённая в старуху Сёльён густо покраснела. Сёльхян, хоть и была той же давности, предпочла промолчать.

Впервые в жизни она порадовалась, что родилась младшей.

— О чём вы сцепились, спрашивать не буду. Всю огласку слышал. Скажите спасибо, что кроме меня зрителей не было. Тьфу… Семейный сор во всеуслышание мести – отличный поступок.

На этот раз залилась краской и Сёльхян.

В пылу эмоций она совсем забыла о скрытности. Ещё бы немного – и новость о коме Ледяной Нефритовой Бессмертной разнеслась бы по всему континенту.

Сёльён подняла взгляд на Нарина, прикусив губу:

— Господин, то, что сегодня произошло…

— Я сохраню в секрете, не дёргайся. Не хочу, чтобы Лунный ореол прислал за мной убийц из-за глупых слухов.

— …Спасибо вам.

Сёльён отвесила глубокий поклон и поспешно скрылась. Напоследок она бросила на Сёльхян сложный, неоднозначный взгляд.

Лицо Сёльхян снова потемнело. Нарин встал рядом с замершей девушкой.

— Очень сильно ненавидишь сестру?

— …Нет.

Посомневавшись, она всё же выложила всю правду. Нарин и так уже обо всём догадался.

— Не то чтобы сильно… Совсем чуть-чуть. Всё-таки она моя сестра.

— А когда вы стоите лицом к лицу?

— Не получается вести себя как обычно. Стоит её увидеть – и эмоции сами выплескиваются наружу. Вот как только что.

— Ты перегнула палку со словами.

— …Знаю. Я знаю, но…

— Знаешь – и ладно. Этого вполне достаточно.

Главное – осознавать ошибки. То, что осознал, можно исправить. А вот если упорствовать в незнании – пути назад уже не будет.

Похоже, пойти на примирение она вовсе не против.

— Не вздумай умирать.

От этих слов Сёльхян вздрогнула и подняла голову.

— Мне больше не с кем обедать, кроме тебя.

Несмотря на мрачность темы, причина оказалась проще некуда.

— На самом деле, мне тоже, — Сёльхян смущённо улыбнулась.

*

— Ну так что, подумала? — Спросила Кая, неизвестно когда увязавшаяся за Сёльён словно тень.

Пройдя не один десяток шагов, Сёльён поставила точку в своих сомнениях.

— …Делай по-своему.

Лицо Каи просияло от лучезарной улыбки, а Сёльён тяжело вздохнула.

— Словами до неё не достучаться.

Делать нечего.

Сёльён не намеревалась оставлять сестру на произвол судьбы.

----------

Глава 28. Оценка курса (1)

Крах! Брошенная наугад бутылка из-под вина разлетелась вдребезги о пол.

Счёт им давно был потерян, но и на этот раз осушить её не удалось: прежде чем хмель успевал туманить разум, из глубины души подступала захлёстывающая ярость.

— Х-х-х…

Биргель то впадал в исступлённый гнев, то затихал. Прогнав перепуганных слуг, он вымещал злобу на всём, что попадалось под руку, круша обстановку комнаты.

После десятого приступа силы оставили его. Откинувшись на диван, Биргель пробормотал, точно лишившись ума:

— Сукин сын из Тоски по родине… Как он смеет… На меня… сметь!

Унижение и позор, причинённые Нариным, окончательно сломили Биргеля.

Лицо его было настолько изувечено, что стыдно показаться на люди, а непомерная гордость оказалась растоптана и превращена в прах.

В Лорд он направил прошение об отпуске, сославшись на недомогание.

Настоящую причину нельзя было даже упомянуть. Сам факт встречи с Нариным стал бы несмываемым пятном на роду Астезии. С какой стати наследнику семьи встречаться с предателем из Тоски по родине?

Из-за этого Биргелю оставалось лишь глушить ярость в одиночестве.

Но сколько бы он ни пил, гнева это не утишало. Ненависть лишь становилась глубже, разъедая его изнутри.

— …Убью. Я обязательно убью тебя.

Неукротимая ненависть перекидывалась на всё вокруг.

Ему было всё равно, на кого направить жажду крови. Нарин, Хассель – он жаждал уничтожить абсолютно всё, что связано с этими двумя проклятыми простолюдинами.

Бам, бам, бам! Вскочив, Биргель со всей силы раз за разом ударился головой о письменный стол.

Из рассечённого лба струйкой потекла тёплая кровь. Сквозь сжатые зубы просочился кислый металлический вкус.

— Меч… Мой меч…

Шатаясь, словно пьяный, он замахал руками.

Если не разрезать или не разбить хоть что-то, выдержать это безумие было невозможно. Имя того, кого следовало убить, намертво въелось в его мозг.

Хассель. Этот негодяй отнял у Биргеля всё, что должно было принадлежать ему по праву.

И отца, и мать. И даже славу наследника рода. Теперь у Биргеля не осталось ничего.

Оружия он так и не нашёл. Лишь спустя мгновение до него дошло.

Его любимый меч отнял Нарин и разбил на куски.

— Кх-х-ха-ха!

В конце концов Биргель не сдержал безумного смешка.

Ему казалось, что он и так лишился всего, но, оказывается, у него ещё было что отнимать. Жуткое, жалкое чувство.

Прохохотав какое-то время, Биргель поднял голову: в запертой комнате неожиданно повеяло ветром.

Он увидел, что окно каким-то образом оказалось распахнуто настежь.

— …Кто здесь?

До него донёсся тяжёлый, въедливый запах крови.

Биргель уставился на незнакомца, глубоко надвинувшего капюшон.

Высокий, но худощавый. Телосложение скорее мага, чем воина. А голос…

— Культ Алой Крови.

Оказался неожиданно тонким, мальчишеским.

Совсем юнец, ещё не достигший совершеннолетия. Однако исходивший от него запах крови и аура были чудовищными.

«Не победить. Сопротивление означает верную смерть».

Инстинкт слабого раз за разом твердил ему эту истину. Биргель с трудом сглотнул слюну и спросил:

— Ты пришёл… убить меня?

— Нет.

— …Тогда зачем?

— Биргель Астезия.

Человек протянул руку, и вздрогнувший Биргель отшатнулся назад.

На ладони незнакомца повисла алая капля крови.

— Мой Владыка сжалился над тобой, ничтожество.

Зрачки Биргеля дрогнули.

Всего одна капля крови заставила всё его тело покрыться мурашками.

Это была не просто кровь. Одного взгляда хватало, чтобы понять: её источник – нечто невероятно зловещее и жуткое.

— Кто же… твой хозяин?

— Не тот ответ. В твоём положении вопросы не предусмотрены.

Глаза незнакомца, слегка нахмурившегося, налились алым цветом.

Чем ближе он подходил, тем сильнее тело Биргеля сотрясала крупная дрожь.

— Скажу сразу: я не собираюсь тебя убивать. Но если придётся – колебаться не стану. У тебя два варианта: принять милосердное сострадание или умереть прямо здесь.

— Я… я…

— Хассель Астезия.

Услышав это имя, Биргель мгновенно перестал дрожать.

Губы незнакомца изогнулись в едва заметной ухмылке.

— Я помогу тебе убить его.

В голове Биргеля не осталось места сомнениям.

Как только здравый смысл отступил, перед глазами осталась лишь мерцающая капля крови.

Не отвечая, Биргель сделал шаг вперёд. Незнакомец сделал ещё более стремительное движение.

Пронзительный хруст. Рука незнакомца вонзилась прямо в сердце Биргеля.

*

Ириан – искусственный остров, сотворённый Великим магом Империи.

Помимо главного острова, где возвели Академию, Великий маг расположил к западу цепь больших и малых островов. Большинство из них принадлежало Академии и имело своё назначение.

Например, полигоны с особыми климатическими условиями.

«Магия действительно всемогуща», – подумал Нарин.

Нарин на собственной шкуре ощущал все прелести подобного места.

Куда ни глянь – повсюду безжизненная белизна.

Нарин находился на заснеженной горе, где бушевала метель. На главном острове только-только наступала ранняя весна и пробивалась зелень, а здесь, совсем неподалёку, царила застывшая во времени зима.

«Великие маги способны даже климатом управлять?»

Причём этот климат поддерживался почти бессрочно.

Говорят, для поддержания по всему острову расставили магические камни, но сам факт изменения погоды на столь огромной территории вызывал искреннее изумление.

Маги, которых Нарин знал прежде, лишь швырялись огнём да молниями с важным видом, но в сравнении с этим их штучки даже магией называть не хотелось.

«Великий маг… Наверняка характер у него мерзкий и высокомерный».

У умельца такого уровня гордыня точно зашкаливает выше небес.

Нарин терпеть не мог балаболов, но и высокомерные гении выводили его из себя ничуть не меньше.

Мысленно перемывая косточки Великому магу, Нарин поднял выданный ему терминал.

[― Связь зашифрована. На связи ваш учитель. Экзамен вот-вот начнётся, всем оставаться на исходных позициях.]

Слова, пробормотанные им в терминал, громким эхом разнеслись по всему острову.

Своеобразный артефакт. Стоило провести по нему пальцем, как в воздухе возник большой проекционный экран.

Экран был разделён на несколько секторов, каждый из которых транслировал изображение с глаз фамильяров, показывая учеников.

— Звук отличный, картинка чёткая.

Ощущение было такое, будто он собрался посмотреть спортивный матч, что не могло не радовать.

Напевая под нос, Нарин снова поднёс терминал к губам.

[― Начинаем перекличку. Кого назову, громко кричит «Есть!». Чем громче орать будете, тем больше баллов за рвение получите. Амутар.]

На экране Амутар задрал голову и оглушительно взревел к небу.

Спустя мгновение его рык долетел и до Нарина.

[― Вот-вот, раз ума нет, хоть глотка лужёная. Ну всё, ты попал. Почему? Да потому что только что выдал своё местоположение. Остальные сметут тебя первым, так что вылетишь раньше всех. Желаю удачи.]

Лицо Амутара побагровело, а остальные ученики, уже готовившиеся прочистить горло, испуганно замолкли.

Глядя на неопытных учеников, Нарин лишь сочувственно поцокал языком.

Только Сёльён, Кая и Дан Сиволь никак не отреагировали. Значит, хоть у кого-то есть мозги.

[― Перекличка окончена. Амутар, я по губам вижу, как ты меня материшь. За рвение добавляю 10 баллов. Зато после экзамена зайдёшь ко мне.]

На этот раз Амутар бледнел на глазах.

Отведя взгляд от Амутара, Нарин перешёл к краткому инструктажу. Лениво, конечно, но инструкция есть инструкция.

[― Как вы знаете, экзамен второго курса проходит на этом Зимнем острове.]

Зимний остров. Название не отличалось оригинальностью просто потому, что Нарин придумал его секунду назад.

По-хорошему островам полагалось давать официальные обозначения вроде «Экзаменационный полигон №1» или «№2».

[― На соседнем острове параллельно сдаёт первый курс, имейте в виду. У них там обычный лесок, видать, пожалели мелочь. Так что терпите холод: вы старше, вам и отдуваться.]

На экране Сёльён и Кая посмотрели в одну сторону – на острова-близнецы, соединённые огромным мостом.

Наблюдая за ними двумя, Нарин продолжил:

[― Суть испытания проста. Каждый из вас с выданным магическим камнем должен добраться до меня. Очки суммируются по количеству камней, так что чем их больше, тем лучше. Проще говоря, это королевская битва.]

Магические камни, добытые из монстров, ценились очень высоко.

Их использовали как катализаторы для магии или очищали для создания эликсиров – при таком спектре применения цена не могла не кусаться.

[― Возвращать камни не требуется. Так что решайте сами: удовольствоваться одним или обобрать остальных и мгновенно разбогатеть.]

Большинство наверняка выберет второй вариант. Каждая сошка здесь была свято уверена в своих силах.

[― Есть и способ сдаться раньше времени. Громко крикните «Сдаюсь» – и сработает магия пространственного перемещения, вшитая в камень. Вас тут же телепортирует ко мне, безопасность гарантирована. Правда, камень останется на месте.]

Впрочем, с такой уверенностью никто сдаваться не побежит.

[― Всё поняли? Кивните наверх. Вопросы не принимаю, Амутар, опусти руку. Не понял – научишься через пинки, сопляк.]

Привычно подколов Амутара, Нарин взглянул на часы.

Оценка курса вот-вот начнётся.

[― Осталась минута. Участники, на старт.]

Внезапно Нарин вспомнил об одной детали.

[― Ах да, деталь не самая важная. У меня тоже есть магический камень, так что если уверены в себе – заберите. Мой камень особый, очков за него дадут ого-го. Естественно, просто так я его не отдам.]

Это было его любимым правилом. Первым нападать нельзя, но если на него полезли – он имеет полное право отобрать камни у учеников.

При удачном раскладе выйдет неплохой приработок.

Взгляды некоторых учеников тут же изменились. Русалка, Чжу Сончхон, Кая. Особенно Кая – её лицо постоянно менялось, словно она о чём-то напряжённо размышляла.

[― Выложитесь по полной. И смотрите без травм.]

Нарин замолчал и посмотрел на наручные часы.

И вот:

[― Погнали.]

Ученики на экранах пришли в движение одновременно. Судя по направлению, цели у всех были вполне очевидными.

Некоторые, однако, остались на месте. Сёльён неподвижно стояла, глядя на кружащего над головой фамильяра, а Кая нервно переминалась с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам.

«Замышляют что-то».

Именно за ними нужно следить в оба глаза. Похоже, Кая слила информацию Сёльён.

Кто знает, в какой момент эта парочка выкинет какой-нибудь номер.

«Впрочем, я и сам хорош».

Нарин причмокнул языком и взмахом руки перелистнул висящий в воздухе экран.

Во время проведения оценки курса все данные транслировались наблюдателям каждого курса.

Мера предосторожности на случай непредвиденных обстоятельств. Благодаря этому Нарин мог отслеживать весь ход экзамена у первого курса.

«Пока ведёт себя тихо».

Нарин пристал взглядом к Феликсу, шагавшему по лесу. В том, что тот состоит в Культе Алой Крови, у Нарина сомнений уже не оставалось.

Если догадка верна, мерзавец скоро покажет своё истинное лицо.

Именно этот гад в оригинале вырезал весь первый курс специального отделения.

«Вопрос лишь в том, когда именно…»

Нарин вовсе не намеревался честно выполнять обязанности надзирателя. Как только Феликс обнажит клинок, Нарин рванёт туда, чтобы лично прибить гада.

А до тех пор нужно сидеть на месте. Дёрнешься раньше времени – и тварь скроется. Нельзя ни опоздать, ни поторопиться.

Убить его нужно сразу, как только его личность окажется подтверждена на сто процентов.

— Не умирай.

Нарин пробормотал это, всматриваясь в изображение Сёльхян на экране.

Кого нужно убить, а кого спасти. Когда Нарин чётко разделил эти задачи, в голове прояснилось.

Прикрыв глаза и заложив руки за спину, он решил насладиться мгновением тишины.

Ш-ш-ш… У падающего снега тоже есть свой звук. И когда ветер меняет направление падения хлопьев, звук тоже меняется.

Нарин прислушался к размеренному шуршанию и быстро к нему привык. Скоро этот ритм будет нарушен.

«Мчится прямиком сюда».

Как и ожидалось, в единый гул вплёлся чужеродный шум.

Где-то вдалеке… Нет, шум быстро приближался. Из-за своего демонстративного характера гость, похоже, совершенно не собирался скрывать своё присутствие.

— Ты первая.

С этими словами Нарин открыл глаза.

Русалка мчалась сквозь густую метель.

Бум! Стоило им встретиться взглядами, как она оттолкнулась от земли ещё издалека. Намерение в руках, сжимающих два меча, читалось абсолютно недвусмысленно.

— Ну и торопыга.

Сделав три шага вперёд, Нарин занял выгодную позицию. Тем временем сократившая дистанцию Русалка взмахнула обеими руками.

Два обрушившихся меча несли смертельную угрозу. Нарин облёк обе руки в Незримый меч, встречая падающие клинки.

— Кванг!

Обе ноги по колено ушли в снег. Главное – удалось устоять и не отлететь назад.

Как и полагается демону, сила Русалки выходила за пределы разумного. Прими он такой удар голым телом – руки и ноги разнесло бы в щепки.

А сейчас? Вполне можно выдержать. Вторая звезда Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Пусть он и не превосходил её сил, но и смести его вчистую она уже не могла.

Стоило ему попытаться перехватить клинки, как Русалка волчком закружилась на месте.

— Вш-шух!

Выскользнувшие из захвата мечи веером рассекли воздух. Нарин стоял на месте, внимательно следя за траекторией остриев.

Лишних движений не требовалось. Не столько парировать удар, сколько вклиниться в его траекторию.

Плечи Нарина дёрнулись.

— Ува-а.

Обменявшись ударами, Русалка бесшумно приземлилась и округлила глаза от изумления.

Звяк, звяк! Изуродованные осколки металла с шумом утонули в сугробе.

— То, что ты сейчас сделал… как это?

— Разговаривай уважительно.

— …А?

— Руками сломал мечи.

Услышав такой ответ, Русалка лишь хлопала глазами.

— Чжу Сончхон так не умеет!

— А я умею.

— Понятно.

Она кивнула и швырнула оставшиеся эфесы за спину. Затем пошарила в закреплённом на поясе покете – и извлекла оттуда длинное копьё.

Артефакт с заклинанием пространственного расширения. Увидев его, Нарин искренне восхитился:

— Чем больше смотрю, тем удивительнее.

— Правда?

— На «вы» разговаривай, сукин сын!

— …А?

Вш-шух! Русалка тут же взмахнула копьём. На этот раз она не стала слепо бросаться вперёд, а удерживала дистанцию, используя преимущества длинного оружия.

Нарин снова внимательно следил за её копьём. Уклоняясь от наконечника буквально в миллиметрах, он откладывал у себя в голове каждое её движение.

Раз, два, три… На четвёртом выпаде Нарин всё просчитал. Сократив дистанцию одним рывком, он мёртвой хваткой вцепился в древко.

— Бам!

Иссиня-чёрная мана Русалки стремительно побежала по древку копья.

Демоническая энергия, которую использовали уроженцы Царства демонов. Впрочем, демоническая энергия – это просто более тёмная и грубая разновидность маны.

Она намеревалась разнести копьё в щепки вместе с его руками. Однако всё это вполне входило в расчёты Нарина.

Прежде чем демоническая энергия успела дойти, Нарин с хрустом переломил древко.

— Э?

От такой внезапной смены обстановки Русалка расширила глаза. Её копьё уже превратилось в труху.

Пф-пф-пф! Нарин начал наносить молниеносные выпады обломком копья, словно короткой пикой.

Целился он в руки Русалки, пытавшиеся тянуться к покету. Если она не сможет достать оружие, боя не получится вовсе.

— Ы-ы-ы!

Когда все попытки провалились, Русалка зашипела, словно закипающий чайник. Ей не давали и секунды, чтобы вытащить хоть что-то.

Не выдержав, она подпрыгнула вверх, и Нарин тут же метнул в неё обломок.

Бам! На лету выхватив меч, Русалка с трудом отбила деревяшку.

Из-за этого её внимание на мгновение рассеялось. Поздно осознав ошибку, Русалка стала судорожно искать Нарина взглядом, но делать этого уже не требовалось.

Хлоп. Ладонь Нарина коснулась её груди.

— Попал…

— Попался.

Кто-то утянул у него реплику прямо изо рта.

Пока Нарин отвлекался, Чжу Сончхон незаметно подобрался сзади и приложил ладонь к его спине. Всё это время он скрывал присутствие, выжидая идеального момента.

Отличная внезапная атака. Но всё же недостаточно впечатляющая.

Бум! Нарин без колебаний вонзил Незримый меч.

— Кха!

Убивать ученика он не собирался, так что не стал пробивать его насквозь. Скорее ударил Незримым мечом, словно дубиной.

Отброшенное силой Незримого меча тело Русалки отлетело далеко в сторону.

Бах! В то же мгновение Чжу Сончхон тоже вонзил свой Незримый меч.

Тот факт, что Нарин даже не притормозил, стал для него сюрпризом, но ведь сама засада удалась.

«Что за?»

Однако ощущение от Незримого меча отличалось от обычного. Вместо чистого пробития было чувство, словно он ткнул в пустоту.

Нет, он вообще никого не вонзил.

«Он… заблокировал Незримый меч в самом зародыше».

Выброс внутренней энергии не завершился. Не успев оформиться в бесплотный клинок, он просто рассеялся.

В момент касания весь поток был идеально заблокирован.

В следующую секунду Чжу Сончхона мёртвой хваткой взяли за грудки.

— Раз умеешь колоть, учись и блокировать.

Эти слова стали последним, что услышал Чжу Сончхон перед тем, как окончательно потерять сознание.

----------

Глава 29. Оценка курса (2)

Нарин обыскал бессознательного Чжу Сончхона, бурча:

— Ах ты дерзкий сопляк. Как ты смеешь утягивать фразы своего учителя и старшего?

Он вонзил Незримый меч довольно ощутимо, но злость всё равно не утихала.

«Попался» – если бы он эффектно добил Русалку с этой фразой, какая бы вышла сцена!

Похоже, он слишком недооценил сопляков. Позволить ученику зайти со спины, пусть даже и из засады, – победа для Нарина оказалась пресной и вовсе безвкусной.

«Хорошо, что я держал в уме Плавный меч».

Третья стадия Стиля Незримого Меча Опавших Листьев.

Плавный меч – это этап управления потоком, ключевой элемент Стиля Незримого Меча Опавших Листьев.

Пусть Нарин ещё не освоил эту стадию в совершенстве, его понимания было достаточно для применения на практике.

Непрерывный поток – вот основа Стиля Незримого Меча Опавших Листьев.

— Ого, а у тебя тут богатый улов.

Вскоре Нарину удалось отрыть магические камни, спрятанные Чжу Сончхоном.

Видимо, у Академии денег куры не клюют: камни были отборные, высокой чистоты. Продай такие на аукционе – и выручишь оклад за добрых три месяца.

— Ты тоже иди сюда.

Нарин не упустил из виду Русалку, попытавшуюся тихонько смыться.

Тяжело охая, она подошла ближе. Получив Незримым мечом прямо в грудь, двигаться ей было непросто.

Впрочем, Нарин вовсе не собирался принимать во внимание её плачевное состояние. Поманив её пальцем, он с абсолютным правом победителя потребовал:

— Гони сюда.

— …А можно простить на первый раз? — С надеждой спросила она.

— Мечтай.

Шмыгая носом, Русалка протянула ему пурпурный магический камень. Таким образом Нарин в один миг заработал полугодовой оклад.

Впрочем, несмотря на раздувшийся баланс, Нарин не забыл отчитать незадачливого ученика за слёзы:

— Тоже мне, герой. Мужик, а разнюнился из-за такой ерунды!

— Я в жизни так разгромно не проигрывала! И вообще, я не мужчина!

Нарин подумал, что лицо у неё действительно слишком уж изящное для парня.

— Сейчас век равноправия. Думаешь, раз девка, так я поблажку сделаю?

— Да не женщина я…

— Жить надоело?

Нарин резко замахнулся, и Русалка с обиженным видом повысила голос:

— Правда! Демоны по своей природе вообще бесполые!

Похоже, она не шутила. Нарин озвучил возникший вопрос:

— Демоны – они и есть демоны, а дьяволы – это ещё что за новости?

— Демоны – это не монолитная раса, — пояснила Русалка. — Большинство из них, конечно, дьяволы, но в Царстве демонов полно и других существ.

— Вроде зверолюдей или вампиров?

— Зверолюди – не демоны… А вот вампиры – да. К примеру…

— Кровавая Святая Арна.

Русалка с кислым лицом кивнула.

Кровавая Святая была, пожалуй, самой известной вампиршей на континенте.

Владыка Крови, Королева теней, Первый вампир – эта крупная фигура Пандемониума носила множество титулов.

И в то же время она считалась вероятным верховным лидером Культа Алой Крови.

— Лично с ней знаком?

— Знаком, конечно. А что?

— Говорят, она невероятно красива.

— До Теневого Владыки ей как до луны.

— А кто спорит? — Ухмыльнулся Нарин.

Русалка пожала плечами. Чем больше Нарин на неё смотрел, тем больше поражался её безграничной любви к своему учителю.

— С виду-то она ничего, а внутри – высохшая старая карга. Да и характер пакостный, вечно проблемы устраивает. Знаете Владыку-Завоевателя? Сейчас она затеяла грызню за территории с его зверолюдьми, там настоящий дурдом.

— Внутренняя грызня, значит. У Теневого Владыки, небось, голова пухнет.

— Теневому Владыке плевать. Ничтожества цапаются между собой – дело обычное. Сами как-нибудь разберутся.

Нарин составил себе примерное представление о Кровавой Святой.

Жадная и амбициозная тварь, не гнушающаяся нападать даже на членов Троих Злых. От такой вполне можно ожидать посягательств на Лисий нефрит.

Пока Нарин раскладывал мысли по полочкам, Русалка, поглядывая на него с опаской, несмело спросила:

— …Я что, правда выбыла?

— Радуйся, что не последняя. С какой стати ты дралась вполсилы?

— Сам-то тоже вполсилы дрался, — буркнула Русалка, надув губы.

Впрочем, Нарин и сам видел, что она выложилась далеко не полностью. Использование демонической энергии было сведено к минимуму, а своё особое оружие она даже не доставала.

— Я просто подстраивалась под вас! И когда вы Гарма колотили, тоже… Почему вы так бережёте силы?

— Ничего я не берёг.

— Враньё! Вы даже даньтянь не задействовали, а использовали лишь крохотную капельку внутренней энергии у сердца!

Нарин молча уставился на Русалку.

А у неё неплохой глаз. Разглядеть точные перемещения маны прямо во время боя – это надо уметь.

Впрочем, Нарин и не думал врать.

— Моё дело. С какой стати мне драться насмерть против собственных учеников?

— Со мной могли бы и вовсю! Если вы не знали, из всех учеников я вообще-то сильнейшая! — Со спесью заявила Русалка.

И вряд ли она лгала. Сила Русалки выделялась даже на фоне остальных изгнанников.

Исход боя решила разница в базовых навыках и тактике; сойдись они в абсолютном пике сил, так легко Нарин бы не победил.

— Проигравшему слова не давали, — впрочем, на результат это никак не влияло.

Лицо Русалки вспыхнуло докрасна:

— Чёрт! Давай ещё раз! Я не согласна! Если я буду драться всерьёз, всё будет по-другому!

Русалка принялась с досады топать по снегу. Нарин же, не обращая на неё никакого внимания, уселся прямо на землю.

Висящий в воздухе экран показывал, как некоторые ученики вовсю сходятся в схватках.

— Давай переиграем! Давай ещё раз!

— Будешь шуметь – не дам вкусняшек.

Нарин достал коробочку с едой. Это был лунный пряник с корицей, приготовленный Бэкяном в качестве перекуса. Увидев его, Русалка тут же притихла.

Нарин и Русалка уселись бок о бок, деля сладости. Лишь Чжу Сончхон, всё так же уткнувшись носом в снег, остался без угощения.

«Неплохо держится».

Противником Амутара оказалась Дан Сиволь.

Ему приходилось несладко под градом потайного оружия и различных ядов, однако он больше не принимал всё тушей, а пытался хотя бы уклоняться.

Сравнивая с его прошлым поведением, это был гигантский прогресс. Примени он превращение в лютого зверя – бой бы быстро закончился, но Нарин учил его боевым искусствам не для этого.

Теперь Амутар дрался не как дикий зверь, а как человек.

«У тех двоих тоже порядок».

Гарм столкнулся с Пэком Вишином.

Вряд ли это случайность: скорее всего, Пэк Вишин сам выбрал Гарма в качестве соперника, дабы взять реванш за прошлое поражение.

«Хассель отлично его обучил».

Гарм тоже больше не дрался как неотёсанный чурбан. Он перестал полагаться на одну лишь тушу и начал думать.

Дистанция клинка, общая картина и поток боя, момент для отступления и момент для атаки – он научился всё это разделять.

В нём проглядывал вышколенный бойцовский рисунок – видать, Хассель взялся за него всерьёз.

«А вот остальные двое…»

Не двигались. Сёльён так и стояла на месте, смотря на фамильяра.

Кая тоже. Метания в её душе, похоже, улеглись, и она уставилась на парившего в небе фамильяра.

— Э?

И в этот самый момент Русалка, уплетавшая пряник, удивлённо ахнула.

Ш-ш-ш! Экраны, транслировавшие Сёльён и Каю, одновременно погасли.

Нарин успел чётко разглядеть последний кадр: Сёльён подпрыгнула и протянула руку, а Кая метнула бису.

— Тч.

Поцокав языком, Нарин поднялся на ноги.

Сгреб терминал и, не давая Русалке опомниться, рванул с места.

— Э-эй, вы куда?!

Вопли Русалки мгновенно растворились вдали.

Окраина острова и центр. Стартовые позиции различались, так что, как бы быстро он ни бежал, прибытие задержится.

Эти две возмутительницы спокойствия наверняка направились прямиком к Сёльхян.

«Место я запомнил».

Дело дрянь. Заметил ли Хассель аномалию?

А может, счёл это мелочью и остался на месте. Ведь следит он не за Сёльён, а за Сёльхян.

Первым делом нужно сообщить об обстановке. Нарин переключил канал терминала и связался с Хасселем.

— Заядлый курильщик.

Ответа не последовало. Более того, не проходил даже сигнал.

Он с самого начала заподозрил неладное. Ученики уничтожили фамильяров, наблюдатель покинул позицию, а терминал молчит.

Экзамен не просто не остановили – никаких мер вообще не принималось.

— Глухо.

Кто-то отрезал связь с внешним миром.

*

«… И как она мчится?!»

Гнавшись за Сёльён, Кая не переставала изумляться.

Как и планировалось, встретившись, они в считаные мгновения пересекли мост и ступили на соседний остров.

Всё произошло намного быстрее расчётов, ведь Кая не учла реальную скорость Сёльён.

Ей было известно, что та сильна в искусстве лёгкости, но увидеть это наяву – совсем иное дело.

«Безследный шаг облачного дракона… Так она и впрямь ученица Небесного Владыки».

Каждый раз, когда Сёльён касалась земли, оставался лишь призрачный след ци бессмертных.

Судя по названию техники, никаких следов оставаться не должно было, но то ли так и задумывалось, то ли Сёльён ещё не достигла идеала – Кая не знала.

— Ха-а.

Отвлекшись на посторонние мысли, Кая сбавила ход.

Сёльён тяжело вздохнула, притормозила и, поравнявшись с Каей, ухватила её за грудки.

Оказавшись в полуподвисшем состоянии, Кая весело захохотала:

— А можно мне на загривок?

— Будь серьёзнее.

— Поняла-поняла. Чего сразу на «ты» – то переходить?

Ворча, Кая облизнула губы.

Она не упускала ни единого дуновения ветра.

Её чуткое обоняние помнило запах Сёльён, и она шаг за шагом выслеживала наиболее похожий аромат.

— Нашла.

Стоило ей указать пальцем направление, как Сёльён стрелой рванула вперёд.

От резкого ускорения Кая едва не прикусила язык. Впрочем, боль была несильной, так что возмущаться она не стала.

Мимо них быстро мелькали какие-то силуэты – ученики первого курса специального отделения, сдающие экзамен.

Каждый из них от неожиданности округлял глаза и пытался броситься в погоню за Сёльён. Разумеется, догнать её шансов не было ни у кого.

— Сейчас с ней столкнёмся. Три, два…

Один.

— Вш-шух!

Стоило им выскочить из кустов, как навстречу вырвался ледяной морозный поток. Знакомое Сёльён искусство льда. Заметившая приближение Сёльхян сыграла на опережение.

И неудивительно: при таком шуме не заметить погоню было невозможно. Впрочем, Сёльён этого и ждала, а потому резко вильнула в сторону ещё до того, как мороз успел её зацепить.

Их взгляды пересеклись, и глаза Сёльхян налились ужасом.

— Сест…!

Крик заглушили на полуслове.

Проскользнув вплотную, Сёльён выбросила ладонь, и тело Сёльхян отлетело назад. Плавно выскочившая Кая подхватила её.

— Готово.

Не забыв заблокировать акупунктурные точки. Застывшая Сёльхян лишь бессильно шевелила губами, а Сёльён, игнорируя её, распустила заплетённые в косу волосы.

Кая подмигнула ей и скрылась в лесу. В тот же миг с неба камнем упала мёртвая птица.

Фамильяр, следивший за Сёльхян. Метательное оружие Каи аккуратно пробило ему грудь.

— Ты что, с ума сошла?!

Переведя дух, Сёльён повернулась. Ученики первого курса, преследовавшие её, один за другим выходили из лесу.

Возглавлявшая их кошка-йосон оскалилась в насмешливой ухмылке:

— Мало того что подняла шум на весь полигон, так ещё и решила убить фамильяра прямо во время экзамена? Ты что, головой стукнулась?

Сёльён быстро вспомнила имя соперницы.

Чжуын. Рядом с ней пёс – Бию. А трусливая мышь… Ёрён, кажется.

Заметные младшие. В Персиковом источнике они тоже постоянно изводили её сестру.

Сёльхян всегда просила не вмешиваться, так что Сёльён приходилось терпеть и закрывать на это глаза.

— Но оно и к лучшему. Знаешь, как долго мы ждали этого случая? Здесь нет твоего сумасшедшего учителя, который бы тебя защитил. Проще говоря, тебе крышка.

Чжуын с хихиканьем высвободила ци бессмертных, а Бию сжал в руках огромный молот.

Ёрён, похоже, драться не собиралась и лишь со страхом переводила взгляд с кошки на пса.

Сёльён ради интереса спросила:

— И что же я сделала?

— Что сделала? Ты это всерьёз спросила?!

Лицо Чжуын перекосилось от злобы:

— Ты… ты разрушила заветное желание Лунного ореола! Ради спасения такой дряни, как ты, была впустую потрачена сила Лисьего нефрита! Кабы не ты, госпожа Ледяная Нефритовая Бессмертная давно бы уже вознеслась на небеса!

Всё верно. Они не различали Сёльён и Сёльхян.

Убрав единственное различие – причёску, – рассчитывать на то, что они догадаются, не приходилось.

Хорошо, что они вовремя прикончили фамильяра. Никто из присутствующих так и не понял, кто перед ними на самом деле.

— Да, возможно. Мать могла бы вознестись и найти путь в Мир небожителей.

Заветное желание Лунного ореола мало чем отличалось от целей Тоски по родине.

Вернуться в земли небожителей. Выживать без крыльев и снова подняться в небеса.

С силой Лисьего нефрита это, вероятно, было бы возможно.

— Но что поделать? Я-то выжила.

Впрочем, Сёльён было плевать на всё это. Жизнь её сестры Сёльхян была тысячекратно важнее какого-то там Мира небожителей, где она ни разу не бывала.

Сёльён безмятежно улыбнулась, отчего лица йосонов, за исключением Ёрён, ожесточились.

— Ах ты паршивая полу…

Чжуын выкрикнула это с яростью, но договорить так и не успела.

— Не смей так её называть.

Хрясь! В то же мгновение её челюсть свернуло набок. Прежде чем кто-либо успел заметить её движение, Сёльён залепила ей звонкую оплеуху.

Из-за того что Сёльён мёртвой хваткой вцепилась ей в волосы, Чжуын даже не смогла отлететь. Голова у неё пошла кругом, а Сёльён снова занесла ладонь.

— Бам!

Бию с диким рёвом обрушил топор. Лезвие вонзилось в сухую землю, а Сёльён, уже отскочившая в сторону, продолжала раздавать Чжуын пощёчину за пощёчиной.

— А-а-ак!

Чжуын зашлась в крике. Пока её волокли по земле, пощёчины сыпались без остановки.

Бию непрерывно преследовал Сёльён, но его топор рассекал лишь воздух. Каждое мановение лезвия приходилось впустую, пока треск ударов и вопли Чжуын становились всё громче.

— Кр-р-р!

Получив целую серию ударов, Чжуын в конце концов потеряла сознание. Бию сжал зубы и рванул напролом голыми руками.

Тяжёлым и неуклюжим топором её не достать. Пользуясь разницей в комплекции, он решил подавить её силой.

И именно в этот момент Сёльён швырнула в него бессознательную Чжуын.

— Кх…!

Попытка поймать Чжуын отвлекла его внимание. Короткий хлёсткий кулак чиркнул по челюсти Бию, а в следующее мгновение ему подсекли голень.

Грохот! Оба йосона с шумом покатились по земле.

Сёльён подошла, чтобы закончить дело, но, убедившись, что оба потеряли сознание, повернула голову.

— Ты тоже нападёшь?

Ёрён изо всех сил затрясла головой.

На её лице застыл дикий ужас. Боевой дух у неё отсутствовал с самого начала, так что обращать на неё внимания не требовалось.

— Тогда забирай своих дружков и проваливай.

Ёрён мгновенно бросилась к бессознательным йосонам. При этом она с испугом и недоумением косилась на Сёльён.

«Сёльхян… разве она была такой сильной?»

Ёрён с детства была трусливой, но сообразительной. Из-за своей слабости она с ранних лет освоила искусство выживания.

И потому она нутром чуяла: стоящая перед ней лисица – вовсе не та Сёльхян, которую она знала.

«Неужели…»

В её голове вспыхнула жуткая догадка.

Странное ощущение. Непонятно откуда взявшиеся навыки рукопашного боя.

Она даже не использовала своё фирменное искусство льда, чтобы разделаться с Чжуын и Бию. Она разгромила их прямо в том, в чём они были сильны.

Да и сама аура вокруг неё была иной. В отличие от обычной Сёльхян, эта девушка выглядела совершенно отрешённой.

В ней не ощущалось скрываемой ярости или обиды, она оставалась абсолютно спокойной перед лицом оскорблений и провокаций.

«Это госпожа Сёльён!»

Ёрён моментально раскусила её истинную личность.

Впрочем, подавать виду она не стала: лезть в это было смертельно опасно.

Причина, по которой Сёльён пришла сюда вместо Сёльхян… Если окажется, что она не бросила свою сестру-полукровку, то положение тех, кто издевался над Сёльхян, станет катастрофическим.

Ёрён поспешно отвела взгляд и принялась взваливать на себя подельников.

«Внимание я привлекла знатно».

Пока всё шло строго по плану Каи.

Спрятать Сёльхян в безопасном месте, чтобы Сёльён заняла её место на экзамене.

«― Убийца из Культа Алой Крови наверняка нападёт во время оценки курса. Остров изолирован со всех сторон – идеальное место для покушения».

Убийцей, на которого указывала Кая, был Феликс – наблюдатель первого курса специального отделения.

Если сведения Каи верны, тот скоро воспользуется шумом и нанесёт удар.

«Вопрос лишь в том, когда…»

Без прямых доказательств действовать опрометчиво нельзя. Феликс должен сам раскрыть себя, чтобы появился повод его прикончить.

Именно поэтому Сёльён подняла такой шум. Вместо того чтобы пассивно ждать, она выманивала Феликса наживку.

Столкновения были неизбежны, но Сёльён была полностью уверена в своих силах против любого количества первокурсников.

Как-никак, она – единственная ученица Небесного Владыки.

«Если вокруг будет полно свидетелей, ему самому будет непросто действовать».

Это была война нервов: кто первым рискнёт высунуться.

Сёльён нужен был повод, Феликсу – подходящий момент. В конечном счёте их цели совпадали – убийство.

Тот, у кого первым сдадут нервы, столкнётся с толпой.

«Нужно покончить с этим до того, как прибудет учитель».

Сёльён не хотела втягивать Нарина в это дело.

Каким бы он ни был учителем, в конце концов он – чужой человек. А семейные дела нужно решать самостоятельно.

— Фу-х.

Сёльён перевела дыхание и подняла взгляд.

Сбежавшихся на шум оказалось трое. Незнакомые первокурсники, имён которых она не знала. Феликса среди них не было.

Предстояло убрать ещё немало помех.

----------

Глава 30. Появился грабитель! (1)

— Чем только занят этот паршивец Нарин? — Насупившись, Хассель постучал по передатчику.

Непредвиденная ситуация: прервалась связь с двумя фамильярами, размещёнными на противоположной стороне острова.

От Нарина должен был немедленно поступить доклад об обстановке, однако связаться с ним почему-то не удавалось.

«Сломалось устройство?»

Маготехника не безупречна, и подобные сбои изредка случались: дефект в наложенном заклинании или исчерпание маны в магическом камне.

Впрочем, Хассель тут же качнул головой.

Не может быть. За поставку артефактов отвечает единственная Башня магов в Империи. Пока её владыка в здравии, сомневаться в качестве магии не приходилось.

В таком случае остаётся лишь одна вероятность.

«Вмешательство извне».

Кто-то намеренно оборвал связь, чтобы полностью изолировать этот остров.

Хассель всё это время оставался начеку: его тревожил недавний разговор с Нарином. Культ Алой Крови целит в Лисий нефрит Сёльхян.

Возможно, это слишком далеко идущие выводы, но Культ Алой Крови действительно наращивает влияние в последнее время.

Тех, кто напал на Нарина на острове Ириан, постигла участь стать хладными трупами.

«Лучше проверить лично».

Хассель, вглядывавшийся в пустоту, насупился.

Только что был уничтожен ещё один фамильяр. И надо же было такому случиться, что именно тот, которого прикрепили к Сёльхян.

Это больше нельзя списать на случайность.

Едва принявший решение Хассель поднялся на ноги, как…

— Старший брат? — Вырвалось у него.

В тени деревьев неподвижно стоял Биргель – тот, кого здесь быть никак не должно.

Он находился неподалёку. Хотя стоял ясный день, землю под ногами Биргеля окутывала мрачная густая тень.

Почему человек, внезапно исчезнувший из-за личных обстоятельств, объявился на этом острове?

— Ходили слухи, будто ты тяжело ранен, а выглядишь вполне невредимым. Что ты здесь делаешь? — Непринуждённо спросил Хассель, слегка сжав кулаки. Он сконцентрировал ману в даньтяне и затаил дыхание.

Приходилось быть предельно настороже: состояние Биргеля, которого он давно не видел, казалось крайне странным.

Незваный полумрак. Шевелящиеся под ногами тени. Отвратительный, забивающий нос запах крови.

С каких пор глаза его брата излучают такой алый свет?

— Передатчик… — Хассель демонстративно поднял устройство. Раз возникли подозрения, нужно идти до конца. — Твоих рук дело, брат?

Вместо ответа Биргель достал из-за пазухи небольшое лезвие.

Оно даже не имело рукояти. Едва увидав его, Хассель оттолкнулся от земли.

В обычной ситуации такой кусок железа не представлял бы никакой угрозы, но Биргель, держащий его, был смертельно опасен.

Вспышка! Без промедления применив Искусство Огненного Колеса Тёмной Ночи, он обрушил на Биргеля волну ярко-алого пламени.

— Поздно, — ухмыльнулся Биргель и сжал лезвие.

Хруст! Из израненной ладони брызнула кровь и коснулась теней раньше, чем нахлынул огонь.

На мгновение тьма и весь лес исказились, подобно миражу.

Глаза Хасселя широко раскрылись от гнева и изумления.

Всплеск!

Извивающаяся тьма вырвалась наружу.

Пламя, способное испепелить ночной сумрак, поглотила тень. Постепенно окрашиваясь в алый, тень приобретала кровавый оттенок.

— Кровавая магия! — со скрипом сжал зубы Хассель.

Он знал, что это такое. Разновидность табуированной тёмной магии. Десять лет назад во время войны Хасселю до тошноты часто приходилось сражаться с сородичами вампиров, владеющими кровавой магией.

А значит, Биргель принял кровь вампира.

— Разочаровался во мне? — Скаля белоснежные зубы, ухмыльнулся Биргель. Ползучая тьма пожирала всё вокруг. Даже под ногами подпрыгнувшего высоко в небо Хасселя расстилалась алая тень.

Кровавая магия. Великое могущество, дарованное Биргелю, подминало под себя весь остров.

— А вот я разочаровался в тебе, в отце и в Астезии, — произнёс Биргель. — Семья была для меня всем, но в самой семье я являлся ничем. Лишь теперь я осознал, что мне не суждено владеть ничем.

Шорох! Тени взмыли вверх сотнями, тысячами извивающихся рук.

Переплетясь словно сеть, они воздвигли исполинские стены и свод. Окрашенное в жуткий цвет пространство заточило Хасселя и Биргеля.

— И потому я загодя отброшу то, чем не могу обладать. И посмотрю на то, что способно стать моим прямо сейчас. В отличие от отца, мой владыка, похоже, сжалился надо мной.

Хассель мгновенно понял, кого Биргель называет своим владыкой. Источник сородичей и создатель ужасающей кровавой магии.

За Культом Алой Крови стояла Кровавая Святая Арна.

— Мне этого вполне достаточно.

Хассель изо всех сил сдерживал тошноту. Казалось, открой он сейчас рот – и наружу вывернутся все внутренности.

Он лишился рассудка. Прямой наследник Астезии жаждал всего лишь признания и любви, из-за чего совратился кровавой магией.

Вид этой искренне довольной рожи вызывал невыносимое отвращение. Ему этого достаточно? Будучи рабом демонов, заложившим собственную душу?

— Ублюдок проклятый… — процедил Хассель тихое ругательство.

Вспышка!

Яростно разгоревшееся пламя прогнало тьму.

*

В Лунном ореоле есть три столпа.

Небесный Владыка. Духовный оплот, ведущий за собой йосонов. Небожитель, стоящий ближе всех к небесам.

Бессмертный Меча Цветов Сливы. Воин, некогда состоявший в Тоске по родине, но проникшийся учением Небесного Владыки и перешедший на сторону йосонов.

Ледяная Нефритовая Бессмертная. Старейшая подруга Небесного Владыки. Йосон, пользующаяся глубоким уважением небожителей за свои высокие моральные качества и добродетель.

«Молодец. У тебя есть талант».

Кроме того, Ледяная Нефритовая Бессмертная была прекрасной матерью.

Сёльён до сих пор помнила нежные прикосновения матери. Та часто подолгу гладила дочь по лицу.

Сёльён никогда не ленилась. Чтобы оправдать ожидания матери, она день и ночь совершенствовала боевое искусство и искусство бессмертных.

Она следила и за своими манерами. Стремилась к совершенству во всём, дабы не посрамить имя матери и стать гордостью Ледяной Нефритовой Бессмертной.

Как и говорила мать, Сёльён обладала талантом. Что бы она ни изучала, скорость освоения была на порядок выше, чем у других.

Её по праву считали гением, и все в Лунном ореоле называли её преемницей Ледяной Нефритовой Бессмертной.

«Сестрёнка, сестрёнка, почитай мне сказку».

Её сестра-близнец Сёльхян такой не была.

Сёльхян с детства росла болезненной и проводила почти всё время дома. Вместо занятой матери о ней заботилась Сёльён.

Но сестра никогда не казалась ей обузой. Сёльён искренне любила свою единственную сестру и с радостью стала для неё опекуном.

Она считала разумеющимся: как старшая сестра, она обязана защищать немощную Сёльхян. В дни, когда той становилось лучше, Сёльён брала её за руку и гуляла с ней по улицам.

Взгляды окружающих всегда задевали её.

Сёльён терпеть не могла, когда на них смотрели с жалостью. Сестра ведь тоже не выбирала рождаться слабой.

Слыша слова о том, как она мучается из-за сестры, Сёльён приходила в ярость. Ей было ничуть не трудно! Что плохого в заботе о семье?

«Как было бы хорошо, будь у Сёльхян такие же возможности…»

Всякий раз вздыхая с подобным сожалением, она проводила с сестрой много времени. До того самого момента они оставались дружными сёстрами.

Но едва Сёльхян назначили преемницей Ледяной Нефритовой Бессмертной, всё изменилось.

*

Смахнув нахлынувшие воспоминания, Сёльён сосредоточила взгляд на поле боя.

Один демон, один зверочеловек и один воин Мурима.

Хотя слаженности им не хватало, расслабленности не наблюдалось вовсе. Похоже, именно поэтому расправиться с ними быстро, как с йосонами, не удавалось.

«Всё ещё нет?»

Отражая натиск троих противников, она обострила чувства.

Она уклонялась от выпадов копья, отбивала кулаки и перепрыгивала нити, тянувшиеся подобно паутине.

Мельком осмотренная округа казалась тёмной из-за густой растительности.

«Когда же он начнёт действовать?»

Феликса всё ещё не было видно.

То ли он обладал колоссальным терпением, то ли разгадал её замысел.

Если план раскрыт, продолжать бой бессмысленно. Феликс сразу же отправится в погоню за Сёльхян, а Сёльён бесполезно застрянет здесь.

К Сёльхян хоть и приставили Каю, особым доверием та не пользовалась.

«План не сорвался».

Испытание всё ещё продолжалось.

Вероятно, Нарин и Хассель даже не заметили вмешательства Сёльён. А если и заметили, то решили продолжить испытание.

Попытайся Феликс совершить покушение, аттестационный экзамен наверняка давно бы остановили.

Сёльён решила подождать ещё немного.

Шорох!

Тонкая нить маны прошлась по земле.

Извивавшаяся нить в какой-то момент натянулась струной. Вся растительность на её пути была чисто срезана.

«… Что это вообще такое?»

Поправив широкополую шляпу, Альбера покачала головой.

И на этот раз зацепить Сёльён не удалось. Прежде чем её успевали прижать, она ускользала, точно туман.

Несмотря на численное преимущество, с трудом удавалось лишь поспевать за её движениями.

Хлёст!

Кам Ухён сделал серию стремительных выпадов копьём.

Не успев нанести и трёх ударов, он потерял дистанцию. Враг слишком легко сократил расстояние.

Кам Ухён не стал упрямствовать в своём сильном козыре. Отпрыгнув назад, он метнул копьё.

Донг! Наконечник копья не пронзил стопу Сёльён, а вонзился в землю.

Воспользовавшись этой секундой, он потянулся к поясу. В тот миг, когда пальцы сжали рукоять меча, его обзор резко перевернулся.

Хвост, обхвативший лодыжку. От неожиданности равновесие было потеряно, и Кам Ухён поспешно закрыл лицо свободной рукой.

Удар!

Тело Кама Ухёна покорёжило и отбросило по земле. С виду это был лёгкий пинок, однако рука, заблокировавшая удар, занемела от боли.

Альбера в досаде повысила голос:

— Действуя поодиночке, мы её ни за что не поймаем! Я подам сигнал, и сразу…

— Не указывай мне! — Взревел Камаль.

Как и подобает зверочеловеку, он не стал никого слушать. Взмахнув львиной гривой, он бесстрашно рванулся вперёд.

Бабах! Не успел он разбежаться, как его отшвырнуло в противоположную сторону.

Посмотрев на Камаля, нелепо истекающего кровью из носа, Альбера цыкнула языком.

«… Мы точно с одного и того же первого курса?»

Шансов на победу не было видно от слова совсем.

Преемница Ледяной Нефритовой Бессмертной. Поговаривали, будто она неполноценная и не достойная своего места, но слухам, как всегда, верить не стоило.

Даже втроём они не могли сладить с одной-единственной йосон.

«Одолеть её будет сложновато».

Лучше уж сбежать. Если так пойдёт и дальше, вылетят все, кроме этой Лисицы.

Магические камни у них ещё не отобрали. Если отбросить амбиции насчёт высокого рейтинга и сдать экзамен с минимальным баллом…

— Собралась сбежать? — Произнёс внезапный голос.

Стоило Альбере попятиться, как раздался этот звук, принёсший с собой лёгкий запах крови.

В самом центре земли, утоптанной во время битвы, стоял Феликс. Он обвёл окружающих пристальным взглядом.

— Этак не пойдёт. Выходит, я зря так долго выжидал?

Вскочивший Камаль грубо высморкался, вытирая кровь.

Скривив губы, он оскалился:

— Тупой ублюдок. Если не уверен в себе, сидел бы в засаде до конца. Из кожи вон лезешь, чтобы тебя прикончили первым?

Скрываться и выжидать удобный момент – какая хитрая тварь.

Ничтожные уловки Феликса вывели Камаля из себя.

Кам Ухён, судя по всему, испытывал не меньшее раздражение: насупившись, он уже обнажил меч.

А Альбера…

«Запах крови?»

Она уловила едва заметный алый аромат.

Этот тошнотворный запах совершенно точно исходил от Феликса. Сперва едва уловимый, он постепенно становился всё сильнее.

Альбера не смела сделать ни шагу.

Феликс. Этот парень, прислуживавший ректору, казался совершенно обычным, ничем не примечательным магом. Он редко с кем-то разговаривал, так что никто даже не помнил его голоса.

«Опасно».

Альбера ощутила страх перед этим человеком.

В этот миг всё было иначе. Алые, словно кровь, глаза. Извивающиеся под ногами тени. Разве можно назвать его обычным магом?

Нужно бежать.

— Я же сказал: не выйдет, — усмехнулся Феликс. Стоило Альбере инстинктивно податься назад, как он толкнулся носком от земли.

Вспышка!

Тень Феликса окрасилась в алый цвет. Зловещий кровавый оттенок стремительно расползался по земле и пространству.

Она поглотила весь лес и небо, перерезав Альбере путь к отступлению. Бежать больше было некуда.

Камаль и Кам Ухён и не думали спасаться бегством. Оттолкнувшись от вязкой, словно грязь, земли, они устремились к Феликсу.

Но едва они занесли меч и когти, пройдя всего пару шагов, их тела замерли.

— Кха-а-а!

Упав на землю, они захаркали кровью из рта и носа.

Внезапный кровавый кашель. Опустившаяся на землю Альбера зажала рот рукой и поперхнулась тошнотой.

— Ядовитая кровь вампира, — как ни в чём не бывало произнёс наблюдавший за ними Феликс. — Смертоносный яд, действующий даже на демонов. Боль будет ужасной, так что если не будете сопротивляться, всё пройдет быстро…

Шорох! Десятки теневых нитей взмыли вверх.

Феликс умолк и повернул голову. Застывший прямо перед его носом кулак мелкой дрожью дрожал.

— На небожителей действуют слабее, значит.

Схваченная тенями Сёльён плакала кровавыми слезами. Скрежеща зубами, она смотрела на Феликса со смертельной ненавистью.

Она лишь задерживала распространение яда с помощью ци бессмертных, но полное отравление оставалось вопросом времени.

Нужно было разнести ему череп одним ударом.

«Движения замедлились. Из-за яда?»

Похоже, именно поэтому она не успела уклониться от вырвавшихся прямо перед ней теней. Обе руки и ноги оказались связаны, а сил вырваться выжимать из тела не удавалось.

Ощущения постепенно притуплялись. Поистине чудовищный и абсурдный яд.

«Троих не хватает».

Феликс прикинул количество упавших учеников.

Судя по отсутствию йосонов, те выбыли загодя.

«Расправлюсь с ними позже».

Феликс не намеревался оставлять даже искорки.

Он предпочитал делать всё чисто, без лишних хвостов. В молодом возрасте привлечь внимание Кровавого Святого ему удалось именно благодаря скрупулёзности и хладнокровию.

Он мысленно прокрутил план.

Пока Биргель связывает Хасселя, Феликс заберёт Лисий нефрит у Сёльхян.

— Но перед этим…

Чавк! Острая, как лезвие, тень пробила плечо Сёльён. Несмотря на резкую адскую боль, она сжала зубы и сдержала крик.

— Ой, мне же нельзя тебя пока убивать.

Может, лучше разрезать, чем колоть? Феликс поцокал языком и погрузился в размышления.

План прост: уничтожить весь первый курс специального отделения, а вину свалить на Нарина.

Для этого требовались улики, указывающие на Нарина.

Парень известен своим безумием, так что мотив никого не волнует. Раз он использует собственное тело как клинки, отрубить конечности казалось отличной идеей.

— Хотя нет. Будучи психом, он вполне мог увлекаться пытками…

— Тук-тук.

… Тук-тук?

От этого лишённого всякого напряжения голоса Феликс невольно повернул голову.

Там стоял Нарин, со сжатыми кулаками.

— Появился грабитель!

Голова Феликса взорвалась.

----------

Глава 31. Появился грабитель! (2)

Бабах! Нарин внезапно обрушил Сокрушающий меч.

Отлетела лишь голова Феликса. Нарин намеревался разнести весь его силуэт в дребезги, но не сумел влить ману глубоко внутрь.

В момент удара Сокрушающего меча тень сама перерезала шею Феликса.

«Высший вампир».

Обычным вампирам достаточно разбить сердце или голову. Однако Феликс в эту категорию не входил.

Слуга, густо унаследовавший кровь Владыки Крови. Несмотря на уничтоженную голову, его сердце продолжало биться.

Нужно уничтожать и голову, и сердце одновременно.

«Жаль».

Ещё один удар – и Феликс мёртв.

Но Нарин отказался от жадности: он почувствовал, как земля под ногами поплыла.

Прежде чем почва ушла вниз, Нарин отступил на шаг и развернулся.

Фут-фут-фут!

Кроваво-красные тени взмыли вверх подобно тонким струям дождя. Пробиться сквозь них силой было можно, но сейчас стоило разделять важное и второстепенное.

Окутавший ребро ладони Незримый меч рассек тени.

Грохот!

Удар ноги Феликса содрогнул землю. Вспаханная почва заколыхалась, словно болото.

Разорвав дистанцию, Нарин холодным взглядом рассматривал окровавленного Феликса.

Безголовое тело, продолжавшее двигаться, выглядело крайне жутко.

Нарин пару раз встряхнул Сёльён, взваленную на плечо, словно мешок:

— Умерла?

— …Обычно так не спрашивают, — пробормотала она.

— Спроси я: «Жива?», а ты мертва – стыда не оберешься. Главное, что не сдохла.

Тук-тук.

Нарин нажал на акупунктурные точки Сёльён, и кровотечение из пробитого плеча остановилось.

— Опустите меня.

Он выполнил просьбу, но Сёльён, ступив на землю, зашаталась, точно пьяная.

Она едва не уткнулась лицом в тени, так что Нарин придержал её за загривок.

— Не касайся голой кожей. Кровь вампиров содержит трупный яд, он куда опаснее обычной отравы.

— Трупный яд? Хотите сказать, он мертвец?

— А по-твоему, он похож на живого?

С трудом подняв голову, Сёльён ахнула.

Она увидела стоящего вдалеке Феликса. Из срубленной шеи прорастали кости и плоть. Подумать только, он способен регенерировать, даже когда голова полностью уничтожена!

Цыкнув языком, Нарин рванул Сёльён к себе:

— В общем, отходи назад и займись восстановлением. Знаешь, как выводить яд?

— Про трупный яд мы ещё не проходили…

Обычную отраву можно выжечь изнутри с помощью ци бессмертных, но с трупным ядом вампира такой номер не пройдёт.

Стоит соприкоснуться с ним неаккуратно – и яд разольётся по телу ещё быстрее.

— Так и знал, — вздохнул Нарин и достал из-за пазухи мешочек.

Внутри лежали медно-красные пилюли. Их специфическая вонь была настолько сильна, что на мгновение перебила запах крови.

— …Что это?

— Противоядие.

Нарин закинул одну пилюлю в рот и бросил мешочек Сёльён. От ударившего в нос запаха снадобья у неё закружилась голова.

Вонь напоминала скорее смертоносный яд, чем противоядие, но раз это лекарство, Сёльён положила одну штуку в рот. Зажмурившись, она раскусила пилюлю.

Рот обдало невообразимой горечью. Сёльён побледнела.

— Кха-а-а…

— Полезное лекарство всегда горчит. Хорошо, что я попросил Бэкяна заготовить его.

Утирая выступающие слёзы, Сёльён задумалась над его словами.

Трупный яд нельзя вывести обычными снадобьями. Если он заготовил его заранее, значит, с самого начала ожидал появления вампира?

— Спросишь потом. Я пока всё равно не собираюсь тебя ругать.

Поняв, что её мысли прочитали, она умолкла.

Вглядываясь вдаль, Нарин произнёс:

— Иди прибери детей, пока не помёрли. Раздай каждому по пилюле, а тем, кому совсем худо, дай ещё полштуки.

— А вы?

— А я прикончу этого ублюдка.

Нарин не сводил с Феликса глаз.

Регенерация головы подходила к концу. Оголённая от кожи лицевая часть напоминала анатомический макет.

— …Зачем вы пришли? — Заколебавшись, тихим голосом спросила Сёльён. Похоже, благодаря противоядию ей стало лучше, и она сменила тон.

Она использовала этот тон не бессознательно, а вполне намеренно.

— Этот остров… не ваша территория. Сёльхян тоже не ваша ученица. Можно было просто оставить всё профессору Хасселю…

— А ты разве не моя ученица? — Перебил Нарин.

Он равнодушно ответил:

— Беды, натворённые учеником, всегда на совести учителя. Вина за плохие уроки. Вина за то, что позволил сбиться с пути. Вина за то, что вовремя не взялся за розги.

Учитель – это ответственный титул.

Нравоучений много, да и ответственности немерено.

Если боишься ответственности, не стоит вообще называть себя учителем.

— Если ты сдохнешь, это тоже будет моя вина. Вина за то, что позволил погибнуть ребенку.

Хотя он и не рвался учительствовать, Нарин всё же стал наставником.

Обычный человек, бывший когда-то учеником гения, теперь учил необработанные самородки талантливой молодёжи.

— С твоей сестрой то же самое. Если ты отдашь жизнь ради Сёльхян и сдохнешь, это опять же будет моя вина. Вина за то, что не остановил, не нашёл иного пути, не попытался узнать. Для меня роль учителя состоит именно в этом.

Нарин помнил наставления Юран.

Ответственность за действия. Если способен снести последствия – делай, а если нет – подумай ещё раз.

Он обдумал всё досконально. И он справится. Подобно тому как Юран учила Кима Уджуна, Нарин спасёт и обучит этих несносных ребятишек.

Это трудно, но не невозможно. Растить неординарных гениев – разве это не увлекательно по-своему?

— Я пришёл сюда, потому что не хочу брать на душу грех.

Чтобы выжить. Чтобы не стать Злым Знамением. Чтобы остаться учителем.

Широко раскрытые глаза Сёльён слегка дрогнули.

— И брось этот тон, — добавил он.

Раз уж взялся читать нотации, стоит и к манере речи придраться.

— Нечестно мелкой корчить из себя взрослую.

Кап, кап. С кроваво-красного потолка закапали капли крови. Начинавшийся с пары капель дождь превратился в плотную стену ливня.

Если так продолжится, их с ног до головы окатит трупным ядом. Упавшие ребятишки больше не выдержат.

— Беги, а то промокнешь, — произнёс Нарин, сунув руку за пазуху. — Бегать-то ты умеешь.

Ничего не ответив, Сёльён рванула в сторону.

Догадавшись о её намерении, Феликс привел тени в движение.

Вспышка!

Десятки теневых плетей поднялись одновременно. Заострённые концы устремились к Сёльён и ученикам.

Звяк! Нарин подбросил в воздух горсть золотых монет.

Часть аванса, отобранного у Биргеля. Нарин захватил с собой и немного потайного оружия, но расправиться со всеми этими тенями его не хватило бы.

С болью в сердце Нарин щелкнул пальцами.

Тр-р-р!

Золотые монеты, разлетевшись по разным траекториям, догнали тени. Благодаря влитой в них мане, сила удара оказалась вполне достаточной.

Отбить их полностью он и не рассчитывал. Достаточно просто сбить с курса.

«Похоже, он не может управлять всеми тенями как родными конечностями».

Едва щелкнув пальцами, Нарин устремился вперёд.

Как и ожидалось, большинство теней так и не достигло целей. Из-за простых, прямолинейных траекторий просчитать их было легко.

«Получил силу, которая ему не по зубам».

Это всего лишь владычественная сила, заимствованная у Владыки Крови.

Поскольку это не его собственная сила, Феликс не сможет повелевать ею идеально. Контролировать от силы пару-тройку теней – вот его предел.

Рука Нарина с силой сжала середину одной из теней. Остриё, метившее в спину Сёльён, замерло.

Хруст! Он резко потянул её, и тень лопнула, точно гнилая лиана.

— Пощипывает, — Нарин стряхнул с ладони остатки тени. Яд оставался ядом: при касании голой рукой кожу жгло, словно от укуса осы.

Время удалось выиграть. За это время Сёльён перетащила раненых учеников подальше.

Мельком взглянув, Нарин увидел, как она наскоро запихивает пилюли в рты пострадавших.

Закончивший регенерацию головы Феликс дёрнул бровью:

— …Пощипывает? И это всё?

— У меня стойкость к ядам, — ответил Нарин.

Феликс пристально посмотрел на пожавшего плечами Нарина. Трупный яд вампира – это не то, от чего можно просто так отмахнуться стойкостью.

«Абсолютный иммунитет? Нет, он принял противоядие».

Вот только воздействие на него было минимальным.

Обычно убийцы с детства вырабатывают устойчивость к ядам. Мастер уровня Нарина вполне способен двигаться без особых проблем.

Да ещё и принял средство – защита от отравления у него почти совершенная.

Непонятным оставалось совсем другое.

— Как ты сюда проник? — Спросил он.

Сам факт того, что Нарин вторгся в эту область, был поразителен.

Стена, преграждающая путь со всех сторон, – это сила Кровавой Святой Арны. Обособленное пространство, изолирующее внутреннее от внешнего.

Если ты не существо одного порядка с Кровавой Святой, пересечь Грань невозможно.

— Пешком.

— …

Посчитав объяснение недостаточным, Нарин указал пальцем себе за спину и добавил:

— Через главные ворота.

— Заткнись! — Зарычал Феликс.

Его обругали, хотя он сказал чистейшую правду.

Впрочем, особой обиды Нарин не испытывал. Он и не собирался любезно раскрывать секреты.

«Этот способ доступен только мне, с какой стати делиться?»

Чтобы проникнуть сюда, он задействовал свойства Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений: слияние и подражание конкретной цели.

Нарин скопировал хозяина этого пространства и преобразовал собственную ману.

Из-за крайне зловещей демонической энергии его Рассудок немного понизился, зато он сумел точно определить, кто стоит за спиной Феликса.

«Древнее чудовище».

Нарин вспомнил неприятный эпизод. Проходя сквозь стену с помощью Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений, он увидел в темноте пару глаз.

Чистый, налысо алый цвет. Как Нарин смотрел на них, так и они смотрели на него.

«Так это ты».

Кровавая Святая Арна.

Разумеется, она знала Нарина. И оскалилась жутковатой, словно бы радостной улыбкой.

Эта мгновенная связь была отвратительной. Казалось, разум и Рассудок осквернились целиком.

Испытать такое снова совершенно не хотелось.

— Тук-тук, — прогнал паршивое чувство Нарин, озвучив стук губами. — Раз постучали, надо отвечать, щенок. Я вообще-то долго ждал.

На самом деле ничего он не ждал. Едва преодолев стену, Нарин увидел Феликса и без колебаний бросился на него с кулаками.

Жаль только, что не убил.

— Запирай двери получше. В какое время живем-то: а вдруг ворвётся такой грабитель, как я, и всех перебьёт? Что делать будешь?

Лицо Феликса перекосило.

Реагировал на ехидную подколку не один лишь Феликс.

Ученики, принявшие противоядие, один за другим приходили в себя. Истекавшие кровью из глаз и носа, они мелкой дрожью дрожали.

— Вы не бойтесь, — по-взрослому успокоил их Нарин. — Я грабитель добрый, всех подряд убивать не стану. Только этого одного прикончу.

Вот только из-за отсутствия авторитета дрожь учеников лишь усилилась.

Как разрядить эту напряженную обстановку?

Поразмыслив мгновение, Нарин решил прибегнуть к юмору.

Лучший способ снять стресс – это смех.

— Желайте мне успехов, чтобы я не превратился в злого грабителя!

Вместо хохота раздался дружный вопль.

*

Сёльхян уловила принесённый ветром запах крови.

Мерзкая вонь, от которой воротило нос. Неужели где-то на острове устроили бойню?

Мелькающий перед глазами пейзаж по-прежнему состоял из деревьев. Из-за пережатых акупунктурных точек двигаться всё ещё было трудно.

К счастью, точка немоты вскоре ослабла, и Сёльхян кое-как смогла выдавить из себя голос:

— Опусти… меня…!

Бряк! Вперёд вылетело тело Сёльхян и покатилось по земле.

Всё потому, что похитительница резко затормозила и просто разжала руки.

— Уф, как раз вовремя сказала! А то я уже устала бегать, — с освежающей улыбкой вытерла пот со лба Кая.

Лежавшая на животе Сёльхян со скрипом сжала зубы. Чёртова похитительница была не только наглой, но и обладала скверным характером.

Поскольку её швырнули без всякой группировки, всё тело буквально стонало от боли.

— Ой, голова моя садовая! Ты не ушиблась? А, да всё цело. Ситуация была экстренная, ты ведь меня поймёшь? — Лучезарно улыбаясь, Кая усадила Сёльхян под дерево.

Сёльхян смерила её ледяным взглядом и произнесла:

— Развяжи меня.

— Этого нельзя. Там ходят злые злодеи, которые хотят тебя убить.

— Вот я и говорю: развяжи. А если злодей явится сюда, что тогда делать? Сидеть тут сложа руки и ждать смерти?

— Сюда он точно не придёт. Хочешь знать почему?

Хихикая, Кая протянула руку.

Сёльхян сжала губы и нервно сглотнула, однако Кая лишь аккуратно повернула её голову.

Вглядевшись в небо, Сёльхян широко раскрыла глаза.

— Вот там…

Виднелась исполинская алая стена. В центре острова, там, где находился профессор Хассель.

Повинуясь мягкому движению рук, голова Сёльхян медленно повернулась в другую сторону.

— И вот там.

И снова кровавая стена. Только её размах оказался более чем вдвое шире прежнего.

То было место, откуда, скорее всего, похитили саму Сёльхян.

— Как видишь, плохие дяди нас упустили. И всё благодаря гениальной задумке Каи Примера! Поменять местами абсолютно одинаковых близняшек…

— Моя сестра там? — Перебила её Сёльхян.

Глядя в небо, Сёльхян со скрипом стиснула зубы.

Ей-то казалось, с чего вдруг на неё свалилось это похищение, а это глупая сестра снова натворила дел.

Стать приманкой вместо сестры и оказаться запертой в таком месте!

— Живо освободи меня.

— Сколько тебе лет, чтобы так со мной разговаривать? Ах да, раз вы близняшки, значит, ровесница той сестры.

— Я знаю, кто ты, — сказала Сёльхян.

Сёльхян подавила подступающий гнев и досаду. Поддавшись эмоциям, ничего не изменишь.

Признав собственное бессилие на данный момент, она решила вступить в переговоры.

— Кая Примера. Единственная сестра нынешнего главы семьи.

— И?

— Очень известная сумасшедшая.

— Вот ещё! Кто это тут сумасшедшая? — Надула губы Кая.

Слышать такое ей приходилось часто, но сама она себя безумной не считала.

У известных личностей всегда полно дурных слухов и наговоров.

— Кто это такие глупости болтает? Найти бы да рот запечатать!

— Да ты точно псих. Сумасшедшие никогда сами не признаются, что сошли с ума.

— Ах ты логичная малявка! Если рассуждать так, то весь мир вокруг безумен!

Кая насмешливо фыркнула, а Сёльхян сразу перешла к делу:

— Ты бы не стала помогать моей сестре просто так. Наверняка вы заключили сделку. Так что давай заключим новую – со мной.

— Ты не логичная, а глупая и дерзкая! С какой стати мне сделку с тобой заключать?

— Потому что у меня есть кое-что.

— Хм-м…

Она слегка заколебалась.

Скрестив руки на груди, Кая посмотрела на Сёльхян сверху вниз:

— Деньги я не беру, если что.

— Знаю. У семьи Примера денег хоть отбавляй. У меня есть информация. Очень секретная информация.

— Ха, секреты не всегда имеют ценность. Меня не интересуют секреты всяких малявок…

— Сила Лисьего нефрита настоящая, — перебила Сёльхян.

Насмешка с лица Каи мгновенно испарилась.

----------

Глава 32. Появился грабитель! (3)

Шутка, сорвавшаяся с языка без участия разума. Хороший грабитель, плохой грабитель – понять, о чём он вообще говорит, было абсолютно невозможно.

— Эх… — вздохнула Сёльён, уже привыкшая к Нарину и пропустившая его бред мимо ушей.

Шутка это была или всерьёз, но если воспринимать каждое его слово всерьёз, можно запросто лишиться рассудка. Она наконец-то поняла, как нужно вести себя с этим сумасшедшим.

— Он что… хочет нас всех убить?

Остальные ученики так не умели. С мрачными лицами, у них дрожали веки: они принадлежали к поколению, прекрасно осведомлённому о дурной славе Нарина.

Будь то вампир или ищейка Тоски по родине – страшно одинаково. Оба непредсказуемы, от обоих неизвестно чего ждать. Из-за того, что ученики ненадолго потеряли сознание, они не могли толком понять происходящее.

Ясно было лишь одно: все они оказались на грани гибели.

«Первокурсники, в основном, слабовольны», – мысленно кивнул Нарин и поддел ногой оружие.

Копьё, валявшееся на полу – неизвестно чьё, – удобно легло в руку.

— Одолжу копьё. Нет возражений?

Кам Ухён с окаменевшим лицом едва заметно кивнул.

Заметив ледяной взгляд Феликса, Нарин усмехнулся:

— Что, мне оружием пользоваться нельзя? Брось эти предрассудки, будто мастер кулачного боя дерётся только голыми руками. Ты вот тоже маг, а только что ногами махал.

Феликс молча уставился на Нарина.

Ищейка Тоски по родине. Его вмешательство стало полной неожиданностью. Феликс и помыслить не мог, что тот сумеет преодолеть барьер, даже если попытается помешать.

«Так вот почему Владыка Крови обратил на него внимание».

Повелитель Феликса, Кровавый Святой, славился ненасытностью даже среди алчных демонов.

И больше всего он жаждал заполучить сильных вассалов, подчиняя и превращая в своих сородичей сильнейших воинов континента.

Хассель и Нарин идеально подходили под это определение.

«Не стоило действовать так опрометчиво».

Недавнее нападение на Нарина произошло по приказу Кровавого Святого.

Им хотелось узнать, во что превратилась ищейка, скрывавшаяся почти десять лет. Сохранил ли он прежнюю дикость и безумие? И почему вообще вернулся в Лорд?

Пожертвовав более чем десятком культистов, они добились ничтожно малого.

Удалось лишь выяснить, что он всё такой же беспощадный псих. И вдобавок они только заставили его насторожиться по отношению к Культу Алой Крови.

«Смогу ли я его убить?»

Феликс не знал. Но понимал: противник крайне опасен.

Монстр, переживший эпоху войн. Мастер, которого когда-то прочили в преемники Тоски по родине.

Феликс вовсе не был слабаком, но Нарин представлял собой слишком тяжёлого соперника для прямого боя.

По возможности следовало избежать схватки с ним.

— Чего ты хочешь? — Спросил Феликс, решив прибегнуть к переговорному манёвру. Подействуют ли слова на безумца?

— Свободы, мира и любви. А ещё – всю жизнь жить в удовольствие и ничего не делать.

— Это просто, — с хищной ухмылкой ответил Феликс, подумав, что дело может выгореть. — Нарин, если отпустишь меня, я исполню все твои условия. Мой господин примет тебя к себе.

— Правда, что ли?

Нарин широко раскрыл глаза, а ученики тяжко вздохнули, словно ожидали подобного.

Лишь Сёльён, предвидевшая очередную выходку, обречённо тяжело вздохнула.

— Сдаюсь! — Выкрикнул Нарин, вскидывая обе руки.

Это было кодовое слово для активации магии побега, запечатанной в магическом камне.

Но несмотря на чёткое произношение, камень молчал: кровавое пространство блокировало побег.

— Как и думал, не работает, — причмокнул Нарин.

Если бы это было возможно, малявки сбежали бы куда раньше.

Значит, остаётся только драться. Нарин резко развернул копьё, направив остриё на Феликса.

— Ты что делать… — начал было Феликс, но не успел договорить.

Раздался гулкий удар! Наконечник копья, рванувшийся подобно молнии, врезался Феликсу в грудь.

Его опорная нога поехала назад, но он успел перехватить древко до того, как оно пронзило плоть.

Даже не пришлось привлекать тени – копьё удалось перехватить неожиданно легко.

«Он не использует энергию меча. Почему?»

Впрочем, даже если бы он не перехватил его, наконечник едва ли пробил бы грудь.

Жалкая сила. Мана, окутывающая остриё, слишком слаба. Будь это энергия меча, сердце давно оказало бы пробито.

Грохот! Не дав ему додумать, Нарин нанёс удар кулаком.

Он рванулся вперёд одновременно с броском копья. Его кулак врезался в противоположный конец древка, разнеся деревянную рукоять в щепки.

«И снова».

Тело Феликса не пострадало. Напротив, лезвие копья, не сумев пробить грудь, деформировалось. Кулак этого парня оказался не столь опасен, как ожидалось.

Экономит ману? Вряд ли, учитывая его явное намерение убить.

На мгновение задумавшись, Феликс пришёл к единственному выводу:

«Он не в лучшей форме».

Кроваво-красные глаза сфокусировались на потоках маны.

Центр циркуляции находился не в даньтяне, а в сердце. Воины Мурима обычно накапливают внутреннюю энергию в даньтяне, поэтому метод Нарина, задействовавший сердце, выглядел весьма необычно.

Его даньтянь был разрушен, либо он получил сопоставимую по тяжести травму.

Тело Нарина не способно выдержать использование энергии меча. Какова бы ни была причина, сейчас он неизмеримо слабее, чем в годы своего расцвета.

«Я смогу его убить».

Феликс с ухмылкой сжал древко копья.

И в тот самый миг, когда он собрался применить тени, кулак Нарина совершил короткое, дрожащее движение.

Раздался сухой треск!

Улыбка мгновенно слетела с лица Феликса.

Сжатое древко покрылось трещинами, и нечто неведомое рванулось вверх по его руке. Феликс без промедления отсёк собственную конечность с помощью теней.

Отвалившаяся рука разлетелась на мелкие осколки.

Раздался оглушительный удар!

Следующий кулак, настигший его мгновением позже, раздробил висок Феликса. Задохнувшись от неожиданности, тот судорожно зашевелил губами.

Блинк. Магия пространственного перемещения на короткую дистанцию мгновенно увеличила расстояние между ним и Нарином.

Пошатываясь, Феликс восстановил отсечённую руку и недостающую часть головы.

«… Что это вообще было?»

В объятиях ужаса он спешно пересмотрел свою оценку Нарина. Кулак этого монстра оказался куда опаснее любого копья.

Не имея возможности применить энергию меча, он наносит прямо-таки невероятно разящие удары. Боль была такой, будто его пронзили не кулаком, а мечом или копьём.

К тому же, эта странная техника внедрения маны…

Высвобождённая внутри сила буквальным образом разрывала всё изнутри. Без немедленного ампутирования поражённой части тела от этого невозможно защититься.

Условием, вероятно, был прямой контакт через кожу. Нельзя подпускать его близко.

Вспыхнул свет! Феликс возвёл несколько слоёв защитных барьеров и поднял стены из теней.

«Все карты раскрыты».

Смахнув кровь с кулака, Нарин слегка присел.

Широким взглядом он оценил количество теней. Пять, десять, двадцать… Считать не имело смысла, и он бросил это занятие.

Нужно пробиться сквозь всю эту орду и добраться до Феликса.

«А когда подберусь?»

Не сбежит ли тот снова с помощью магии? Если да, дело дрянь. Эта бесконечная игра в кошки-мышки может затянуться навсегда.

В сердце осталось едва ли половина маны. Яркость двух Новых звёзд ощутимо угасла.

Всё из-за того, что ему пришлось дважды применить Сокрушающий меч.

«Осталось два раза».

Если выжать всё до последней капли, можно вытянуть и три. Но тогда наступит истощение маны, он упадет без чувств, и на этом всё закончится.

Раздумья затянулись, и тело само устремилось вперёд. Иных вариантов всё равно нет, так что остаётся только нападать.

Слегка подавшись вперёд, он рванулся с места.

Раздался резкий всплеск!

Под ногами Нарина взметнулись брызги крови. Не теряя равновесия, он продолжал мчаться вперёд.

Сверху, снизу, прямо перед лицом – повсюду разинули пасти лезвия, смазанные смертоносным ядом.

Даже обладая высокой устойчивостью к ядам, Нарин не мог игнорировать такую угрозу. Несколько порезов – и никакое противоядие уже не поможет.

«Главное – не подставляться».

Сделать три шага оказалось достаточно, чтобы понять: легко сказать, да трудно сделать.

Уклониться от всего невозможно. Поэтому он принялся отбивать тени руками, окутанными силой техники Незримый меч.

Дробить кулаками, ломать, хватать, перенаправлять и рассекать – движение за движением. Но теней всё равно оставалось слишком много. Всё вокруг окрасилось в отвратительный алый цвет.

«Выскочка сопляк».

Сквозь кровавую пелену Нарин встретился взглядом с Феликсом.

Вид его довольной ухмылки вызывал тошноту. Убить его хочется сил нет, да вот подступиться сложно.

Нет, убивать сразу нельзя – сперва надо выбить сведения. Хотя заговорит ли тот, даже если избить его до полусмерти?

«А, малявки».

Он случайно встретился взглядом с учениками. Было жутко стыдно показывать перед ними свою беспомощность.

Может, стоит хоть немного погордиться? В конце концов, он тут жилы рвёт ради их спасения.

И противоядие доставал, и Рассудок терял, и с этим вампиром возится…

«Плату за спасение я с них сдеру в любом случае».

Он заметил Сёльён, закусившую нижнюю губу. Наверняка переживает, как бы он не проиграл.

Если Нарин падет, погибнут все.

Трое йосонов, встреченных по пути, и дрожащие от страха малявки, и сёстры, рассорившиеся из-за семейных дел.

Разве что Кая и Хассель смогут выжить.

Кстати, Хассель. Где носит этого болтуна? Для него завалить Феликса было бы раз плюнуть.

«Потом выставлю ему счёт».

За такие мучения он обязан заплатить сполна.

Едва заметно усмехнувшись, Нарин ещё раз бросил взгляд на Сёльён.

Быстрота её ног вызывала уважение. В тех техниках, что она демонстрировала ранее, ощущалось нечто знакомое.

«Безследный шаг облачного дракона».

Он уже видел подобную поступь в прошлом. Но у девочки исполнение хромало.

Всё дело в том, как она отталкивалась от земли. Слишком много силы уходило в скорость, из-за чего оставались следы. В идеале не должно оставаться даже смутной тени.

Чьим же идеалам соответствовала эта техника?

«Юран».

Тук-тук. Стук сердца донёсся до звёзд. Две Новые звезды вошли в резонанс, вытягивая ману, и закружились, преобразуя её структуру.

Отсекая лишние мысли и посторонние примеси, он очищал свою энергию. Преображённая мана, достигшая первозданной чистоты, звалась ци бессмертных. Управлять ей с непривычки трудно, но вполне возможно.

Безследный шаг облачного дракона.

Поступь Нарина ступила на облака.

«… Боже мой».

Феликс не смог скрыть охватившего его изумления. Широко распахнутые глаза впитывали разворачивающуюся картину.

Нарин наступил прямо в лужу крови и оттолкнулся. Но кровавая вода даже не разбрызгалась. Оставляя лишь едва уловимый шлейф, он прошёл сквозь самую гущу тьмы.

Множество теневых клинков устремились ему вослед. Алые линии разрезали пространство, но Нарин не останавливался. Он казался совсем близко, но всякий раз ускользал из-под самого носа.

Всякий раз, когда тени пытались настичь его, он рассеивался, словно туман, будто бы перед ними был лишь бестелесный фантом.

«Его движения… изменились!»

Скорость не возросла, но сама форма искусства лёгкости, применяемого Нарином, стала невероятно странной.

Его местоположение постоянно менялось, каждый раз обманывая ожидания.

То он двигался по прямой, то мгновенно замирал, то резко менял направление, а затем вдруг возвращался в исходную точку.

Просчитать его путь больше не представлялось возможным.

«Годно».

Ощутив легкую одышку, Нарин довольный ухмыльнулся.

Безследный шаг облачного дракона. Это была лишь одна из сотен техник, которыми владела Юран.

А ведь он забыл элементарную вещь.

Если этот мир создала Юран, значит, и все боевые искусства здесь – плод её разума.

Те, что она реально применяла, и те, что остались на стадии замысла – всё это родилось в её голове.

«Я ведь видел всё это хоть краем глаза».

Правда, толком он ничего не учил. Его талант к боевым искусствам не был настолько выдающимся, чтобы усвоить всё подряд.

Так, подсмотрел немного, попробовал пару раз повторить. А из-за провалов в памяти и вовсе позабыл.

Но теперь вспомнил. А если в памяти есть образ, воссоздать форму не так уж и сложно.

«Список того, чему её нужно научить, пополнился».

В мгновение мысли он пересёкся взглядом с Сёльён.

Он понимал её шок. Ещё бы: секретную технику, полученную от Небесного Владыки, вовсю использует какой-то сумасшедший из Тоски по родине.

Нарин создал свой Безследный шаг облачного дракона, глядя на Сёльён.

С помощью Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений он скопировал её ци бессмертных и движения, а затем дополнил их знакомой ему теорией, исправив недочёты.

Идеальным это исполнение назвать нельзя, но для реального боя – более чем достаточно.

Грохот!

Пробившись сквозь шквал теней, он обрушил кулак. Не успев оправиться от шока, Феликс с опозданием попытался среагировать.

Техникой Незримый меч Нарин разнёс защитные барьеры и переломал обе беспорядочно машущие руки вампира. Лицо того исказилось от дикой боли.

«Значит, и вампиры чувствуют боль».

Он всадил ещё два удара – в сердце и в голову. Из-за отчаянного сопротивления Феликса пришлось снести ему ещё плечо и бок.

— Кха-а-а!

С диким криком Феликс завершил заклинание.

Блинк. Дистанция снова увеличилась. Нарин, не останавливаясь, продолжал передвигаться с помощью искусства лёгкости.

Суть Безследного шага облачного дракона заключалась в непредсказуемости. Постоянная смена темпа, сочетание разных направлений и скоростей в единый поток – всё это не позволяло просчитать его действия.

Это боевое искусство как нельзя лучше подходило безумцу с нестабильным разумом.

Нарин не считал себя психом, но сегодня решил им побывать.

Он двигался так, как подсказывало сердце. Несколько раз менял решение на ходу, возвращаясь к началу.

Вместо того чтобы просто уворачиваться от теней, он стремился окончательно запутать Феликса.

— Сумасшедший ублюдок!

В конце концов, Рассудок Феликса не выдержал.

Со стороны это казалось беспорядочным беснованием, но ни одна атака не достигала цели, что доводило вампира до бешенства.

— Ха-ха-ха!

Нарин громко расхохотался, лавируя между тенями.

Но затем его лицо вдруг стало серьёзным: расклад всё ещё оставался не в его пользу.

У него не было верного способа поймать постоянно увиливающего Феликса.

Впрочем, уже в следующее мгновение он снова ухмыльнулся. В голове вспыхнула идея.

«Только на сегодня».

Можно побыть и сумасшедшим.

Разумеется, ненадолго. Он был уверен, что сможет удержать Рассудок. А к тошнотворным ощущениям ему не привыкать – чай, не в первый раз.

Перед лицом несущейся стены теней Нарин зажмурился.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 73]

Он хладнокровно применил Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Переработал ци бессмертных в ману, а ману – в демоническую энергию.

Его энергия приобрела липкую, жуткую текстуру. Липкая кровь омыла всё тело Нарина.

Объектом копирования была Кровавая Святая Арна.

— Ищейка…

На этот раз образ Кровавой Святой проявился куда отчётливее.

Сквозь пряди серебряных волос ярко светились её алые глаза.

Нарин и Кровавая Святая стояли на поверхности кровавого озера. Под полной луной, зависшей в небесах, витал запах гнилой крови.

Кровавая Святая прошептала с легкой улыбкой:

— Надо же, ты сам меня искал. Подожди немного, и я с радостью надену на тебя поводок…

— Чего вытаращилась, сука?

Нарин моментально сменил выражение лица и обругал её.

Ради этого пришлось вытерпеть тошноту, будто внутренности разворачивало наизнанку, зато, высказав всё, что было на душе, он почувствовал облегчение.

Потерявшая дар речи Кровавая Святая ошеломлённо хлопала глазами.

— …Чего?

Не успела она толком выдать нервный смешок, как ментальная связь оборвалась.

Подавляя тошноту, Нарин открыл глаза.

Бесчисленные теневые клинки замёрзли буквально в шаге от него.

— Ха-а-а…

Нарин тяжело вздохнул. На плечи давила жуткая усталость. Превозмогая головокружение, он просто взмахнул рукой.

Сай! Осыпавшись серой золой, тени растворились в кровавом мареве.

— …Не может быть.

Феликса накрыло чувство полного бессилия и опустошённости. С трудом выдавливаемый голос прерывался.

Сила, дарованная владыкой, больше не откликалась.

Сколько бы он ни вливал демонической энергии и воли, отдавая приказы, напитанные кровью тени оставались глухи.

Контроль над кровавой магией и всем этим пространством был перехвачен.

— Как… да как ты…

Раздался оглушительный гул!

Вопрос Феликса потонул в грохоте. Кровавые стены начали рушиться.

Дождь из ядовитой крови стал утихать, и постепенно привычное небо вытеснило багрово-чёрную тьму.

Нарин молча шагнул вперёд.

Ученики затаив дыхание наблюдали за ним. Они точно так же не могли понять, что произошло.

«Чуть не сдох».

Нарин собрал в кулак угасающее сознание.

Ему удалось войти в резонанс с Кровавой Святой и временно отнять у Феликса контроль над кровавой магией.

Повторить такое снова он бы не решился. Чёрт с ним, с Рассудком, но одно лишь вмешательство в кровавую магию сожгло почти всю ману Новых звёзд.

Похоже, он получил и внутренние повреждения: во рту явственно ощущался кислый вкус крови.

К счастью, сознание он не потерял. Руки и ноги целы, сил идти и махать кулаками ещё хватает.

А с магом, лишившимся магии, он как-нибудь справится.

— А ну иди сюда, — маняще пошевелил пальцем Нарин среди рушащегося кровавого пространства.

----------

Глава 33. Домашнее задание (1)

Едва вернув контроль над телом, Сёльхян тут же прибавила шаг.

Она направлялась туда, где находилась её сестра – к той из двух кровавых стен, что была крупнее.

— Чем больше думаю, тем интереснее. Лисий нефрит! Надо же было додуматься создать такое?

Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: барьер разрушается. По нему во все стороны расползались широкие трещины.

Кто же выжил? Вдруг она опоздала?

— Младшая, расскажи ещё про Лисий нефрит! Такое священное сокровище наверняка стоит безумных денег, да? Его и за несметные богатства не купишь – это ведь сгусток ци бессмертных, передаваемый сотни лет!

Кая семенила вслед за Сёльхян, не замолкая ни на секунду.

— Раз оно исполняет желания, не удивляйся, что за ним охотятся со всех сторон. Ты, небось, и спишь-то с оглядкой, боишься, что отнимут?

Сёльхян откровенно раздражал этот блеск алчности и любопытства в её глазах.

— Если тяжело хранить, я могу подержать у себя. Хочешь, сделаем операцию? У нас в роду полно умелых лекарей.

— Его не вырезать операцией, — огрызнулась Сёльхян.

— Это всё равно что моё сердце. Понимаешь? Извлечёшь его – и я умру. Что, тоже позарилась на Лисий нефрит? Вдруг захотелось меня прикончить?

— А можно?

Сёльхян рассчитывала на бурю эмоций, но лишь прибавила ходу, молча устремляясь по лесной тропе.

Потеряв интерес, Кая разочарованно причмокнула:

— Да шучу я. Сделай я так, и весь Лунный ореол откроет на меня охоту. Не охота становиться загнанным зверем.

— Тогда заткнись, пожалуйста. И не задавай глупых вопросов.

— Куда ты так спешишь?

Кая пожала плечами:

— Туда пошёл учитель Нарин. Судя по запаху крови, там вампир, но неужели ищейка Тоски по родине не справится с каким-то вампиром?

— Эта стена…

Сёльхян подняла голову, разглядывая медленно рушащийся барьер.

— Это не простая кровавая магия. Раз уж даже профессор Хассель оказался заперт, там как минимум высший вампир. Нет никакой гарантии, что учитель Нарин победит.

— И зачем тогда идти туда? Чтобы просто умереть ни за что?

— Кто-то же должен спасти тех, кто ещё жив.

Улыбка сползла с лица Каи.

Она пристально посмотрела на спину Сёльён, погрузившись в раздумья.

«Может, стоит снова её связать?»

Девчонка вознамерилась спасать выживших, совершенно не думая о собственной безопасности.

Если Нарин проиграл Феликсу, следующей жертвой станет Сёльхян.

Она сама несёт Лисий нефрит в руки врагу. Отдать артефакт, исполняющий желания, какому-то вампиру – глупее не придумаешь.

Какой скучный финал. Не лучше ли забрать Лисий нефрит прямо сейчас или защитить Сёльхян, заставив Лунный ореол ходить у неё в должниках?

Пальцы Каи коснулись потайного оружия.

— …Что? Вы-то откуда здесь?

Она мгновенно отдёрнула руку от оружия, столкнувшись с неожиданными персонажами.

Трое йосонов. Сидевшие кучкой на земле, они уставились на Сёльхян изумлёнными глазами.

— Что ты имеешь в виду? — Сёльхян нахмурилась, разглядывая их.

У Чжуын и Бию лица опухли от побоев. А Ёрён, выглядевшая относительно целой, виновато отвела взгляд.

Отношение этих двоих к Сёльхян заметно изменилось.

Они словно боялись осквернить её взглядом. Ладно Ёрён, та всегда была трусливой, но даже двое других, прежде задиравших Сёльхян, теперь не смели поднять на неё глаз.

Чжуын прижала уши и хвост, промямлив:

— В… в смысле? Ты разве не была заперта внутри той странной стены? Ты ведь отпустила нас и осталась там. Как ты оказалась с другой стороны?

Внезапно до Чжуын что-то дошло, и её лицо смертельно побледнело.

Ёрён и Бию сменились в лице и судорожно сглотнули. Лишь сейчас до них дошло, что противник, с которым они сражались, вовсе не был Сёльхян.

Сёльхян тоже поняла расклад и вздохнула:

— Вы встречали сестру?

— Д-да…

— У меня нет времени объяснять, — перебила Сёльхян, косясь на полуразрушенную кровавую стену. — Я иду спасать сестру. Заставлять не буду, выбирайте сами: либо помогаете, либо проваливайте.

— Но учитель Нарин велел нам не дергаться…

— Противник – высший вампир. Возможно, даже учитель потерпел поражение.

Лицо Чжуын окончательно окаменело.

Худший из возможных сценариев. Сёльхян и сама была в смятЕНИИ, но старалась держать себя в руках, восстанавливая сбившееся дыхание.

— Если выйдет, я и его спасу. Неизвестно, в какой он опасности. Вступать в бой глупо, наша задача – вытащить выживших и сбежать. Отвлекать вампира я возьму на себя.

— Ты… ты ведь можешь умереть.

— С каких пор вас волнует моя жизнь? — Попыталась отшутиться Сёльхян, чтобы сбросить напряжение.

Увы, дрожь в теле никак не унималась.

— Времени мало, отвечайте быстро. Кто со мной…

Грохот!

Мощный взрыв бесцеремонно оборвал её на полуслове.

Она вскинула голову. Центр острова. Кровавая стена оказалась объята бушующим пламенем.

Взметнувшийся столб огня достиг небес. Разлетающиеся капли крови закипали и испарялись на лету. Жар ощущался даже на таком расстоянии.

Кулак огненного колеса палящей ночи. Пламя, вызванное Хасселем.

— Там, похоже, тоже всё кончено, — пробормотала Кая, отводя взгляд.

Она уловила приближающийся запах крови.

Судорожные шаги человека, спасающегося от погони. Он спотыкался, падал и снова бежал. Прерывистое дыхание выдавало смертельный ужас.

Сёльхян тоже услышала это. Заметив приближение, она мгновенно воззвала к силе Лисьего нефрита, превращая огромный объём ци бессмертных в лютый мороз.

Вспыхнул ледяной вихрь!

Ранняя зима накрыла лес перед ними. Иней мгновенно окрасил деревья в белый цвет.

Сёльхян холодным, отстранённым взглядом вглядывалась в чащу.

Раздался короткий сдавленный крик. Тяжёлые шаги. Звук чего-то, волочащегося по земле.

Натянув нервы до предела, она…

— …А?

Выдала совершенно нелепый звук.

Из леса вышел вовсе не вампир, а Нарин. Его превосходный халат был изорван в клочья, а сам он с ног до головы оказался запятнан кровью.

Выглядел он невероятно измотанным.

— Молодцы, ничего не скажешь, — проворчал Нарин, таща за собой замёрзшего Феликса.

Сбегавшему вампиру просто не повезло. Надо же было рвануть именно в ту сторону и попасть под прямое попадание техники искусства льда Сёльхян.

Холод проник до самого сердца, так что двигаться он больше не мог.

Нарин поглядел на опешившую Сёльхян и цыкнул языком. Пусть и в меньшей степени, но досталось и ему.

— Чуть не ушатала меня своим хвалёным искусством льда. «Новый учитель Лорда замерз насмерть в бою с вампиром. Убийца – преемница Ледяной Нефритовой Бессмертной». Ты на меня зуб точишь, что ли?

— П-простите!

Перепуганная Сёльхян подбежала к нему.

Тяжело вздохнув, Нарин бросил Феликса на землю. Глаза объятого ужасом вампира судорожно вращались.

Шлёп! Раздражённый Нарин отвесил ему звонкую пощёчину.

— Забери свой мороз, а то я реально дуба врежу.

— Я… я не училась снимать его…

— Чего-о, Ах ты мелкий…

Вспыхнуло пламя! Прямо на земле разгорелся костёр.

Нарин заметил приближающегося издалека Хасселя и расплылся в ухмылке:

— Так-то лучше.

Он шлёпнулся перед огнём, грея руки.

Феликс тоже с мольбой уставился на пламя, но этого тепла явно не хватало, чтобы прогнать сковавший его холод.

— Пришёл?

Нарин прикурил траву маны, встречая Хасселя.

Пальцы, сжимавшие самокрутку, слегка подрагивали – верный признак истощения маны. Сознание понемногу ускользало.

Сёльхян морщилась от едкого дыма, но из чувства вины молчала.

Остальные йосоны тоже не шевелились.

— Что-то ты долго. Неужто с кем-то из Десяти великих сцепился?

— Нет.

Хассель сел напротив. Сквозь языки пламени его лицо казалось искажённым.

— Я… убил брата. Он стал сородичем вампира.

— Биргель?

Нарин слегка удивился, но быстро понял, что к чему.

Недавно Биргель приходил к нему, пытаясь нанять для убийства Хасселя. Разумеется, ничего у него не вышло, и он убрался восвояси, получив по полной программе.

Тот, кто презирал изгнанников, был избит изгнанником до полусмерти и на коленях молил о пощаде.

Его гордость была растоптана в прах.

Загнанный в угол, он мог пойти на любой шаг.

И связь с внешним миром оборвал, скорее всего, тоже он.

— Соболезную. Тяжело на душе, небось. Каким бы мерзавцем он ни был, убить сородича – дело непростое.

— …Я не жалею. Рано или поздно это должно было случиться. Брат всегда видел во мне кость в горле.

— Да ну?

Щёлк! Нарин швырнул в Хасселя полусгоревшую самокрутку.

Искры и пепел испачкали пальто Хасселя.

— Рад, что ты это понимаешь, идиот. А понимаешь ли ты, в чём твоя ошибка?

Нарин пристально смотрел на недвижного Хасселя.

— Ты заколебался и упустил время. Твой брат или ученики – надо было сразу выбрать, чья жизнь важнее! А ты не выбрал ничего.

— …

— Если ты опоздаешь, на кого останутся твои ученики? В этот раз просто повезло – я успел. А если бы и я опоздал? Они бы все погибли!

Нарин достал ещё одну самокрутку.

Зажёг, сделал затяжку и потушил её о лоб Феликса.

— Этот сукин сын убил бы всех. Он тут главный виновник. Натворил дел со своей непомерной силой, пришлось повозиться.

Нарин схватил Феликса за загривок.

Хруст! Стоило ему надавить, как вампир в панике закричал:

— П-постой…!

Раздался треск!

Не успел он договорить, как его шея переломилась, и он испустил дух.

Сёльхян в ужасе открыла рот, а другие йосоны от страха начали икать.

Даже Хассель, не ожидавший такого, округлил глаза.

— Спрашиваешь, можно ли было просто убить? Можно. Раз он вампир, за ним стоял Кровавый Святой, и его голова взорвалась бы раньше, чем мы вытянули хоть слово. К тому же они ему не настоящая семья.

Оставлять Феликса в живых не было никакого смысла.

Всё, что тот видел и слышал, передавалось его господину. Нарин больше не намеревался терпеть подглядывания этого подлого вампира.

— В следующий раз не опаздывай. Это твои ученики.

Погибни они, как в оригинале, и вину свалили бы на Нарина.

Он рисковал шкурой ради спасения, но вообще-то Сёльхян была ученицей Хасселя, а не его.

— …Спасибо, — после долгой паузы произнёс Хассель.

Нарин, не ожидавший этого, скривился.

Слышать от этого типа благодарность было странно и даже неприятно – по коже побежали мурашки.

Он просто сорвал злость. Нарин рассчитывал, что Хассель ответит руганью, как обычно. К его сегодняшней покладистости трудно было привыкнуть.

В этот момент Сёльхян, выждав паузу, тихо спросила:

— …А… а сестра?

— Жива. Пусть отдохнёт, ей сейчас не до ходьбы.

За Феликсом гнался только Нарин.

Остальных учеников он оставил отдыхать. Сёльён, хоть у неё и ноги подкашивались, до последнего порывалась идти следом.

Сёльхян с облегчением вздохнула, и Нарин тут же поднял кулак.

Бам! На макушку Сёльхян опустился увесистый щелчок. Девчонка ойкнула и уставилась на него с обидой:

— За что!?

— За то, что заставила меня побегать. Радуйся, что жива осталась. И береги Лисий нефрит.

— У-у-у…

— Вы трое, сюда.

Нарин поманил пальцем троих йосонов, и те несмело приблизились.

Для них его щелчки могли оказаться слишком сильными. Поэтому Нарин применил ладонь, вложив в неё всю «любовь».

— А вам и обижаться не за что. Сговорились и издеваетесь над землячкой?

Хлоп-хлоп-хлоп! Он честно отсыпал каждому по затылку.

— Я бы вам ноги переломал, да перед вашим профессором неудобно. Не будете жить дружно – поубиваю.

Чжуын и Бию сдерживали слёзы. Заплачешь – получишь ещё порцию ругательств.

А вот слабовольная Ёрён не сдержалась. Едва она опустила голову и залыкала, лицо Нарина сделалось свирепым.

— А ты чего нюни распустила, пигалица? Эти хотя бы злодеи, а ты просто дрянь бесхребетная! Бегаешь за ними хвостиком, своего мнения нет…

Гнев снова вспыхнул в нём.

Затылок Ёрён ощутил ещё один быстрый шлепок. Не выдержав обиды, девчонка зарыдала во весь голос:

— У-а-а-анг!

— М-да…

Хассель с сложным чувством наблюдал за этой картиной.

Методы воспитания грубые и топорные, но эффективность поразительная. В последнее время Хассель и сам всё чаще задумывался о пользе телесных наказаний.

Кая наблюдала со стороны. Редкое зрелище: учитель устроил разнос ученикам.

От одного вида этого у неё вырывался смешок.

— А с тобой я позже поговорю.

— Ой.

Едва Нарин обратился к ней, смех как рукой сняло.

«Похоже, утряслось».

Нарин бросил взгляд на труп Феликса.

Виновник ликвидирован, так что катастрофы из оригинала не случится.

«Своё я сделал».

Убив Феликса, он спас всех первокурсников специального отделения.

Лисий нефрит цел и невредим в груди Сёльхян. Нарин не стал виновником резни…

Он избежал судьбы стать Злым Знамением.

«Остаётся только ждать?»

Кое-что ещё оставалось нерешённым: приказ Тоски по родине отнять Лисий нефрит.

Нарин ослушался руководства и по своей воле сохранил жизнь Сёльхян.

Впрочем, серьёзных проблем быть не должно. Бэкян обещал уладить вопрос, да и Нарин сделал всё, что мог на данный момент.

— …Э? Вы в порядке?

Потирая ушибленную макушку, Сёльхян вдруг расширила глаза.

Бледное, бескровное лицо. Состояние Нарина выглядело крайне скверно.

На самом деле у него просто кончилась мана, но гордость не позволяла признаться.

— Это из-за яда. Посижу, отдохну – пройдёт.

— Яд? Какой яд!? — Перепугалась Сёльхян.

Хассель и остальные ученики тоже уставились на него во все глаза.

— В-вы ведь не умрёте прямо сейчас? Я угощу вас обедом, только не умирайте!

— Еда – это важно, — вполне серьёзно отозвался Нарин. Мир слишком суров, чтобы жить без радостей вкусной пищи.

— Но сейчас важнее вот это.

Нарин достал из-за пазухи потрепанное письмо. Сёльхян, приняв его, тихо ахнула.

Письмо, которое порвала сестра. Каждая порванная деталь была аккуратно склеена.

— Извини, что прочитал без спросу. Пришлось, пока собирал этот пазл. Почерк ужасный, еле разобрал.

— А… э…

— Отдай ей лично. Искренность – она такая. Пока не скажешь вслух, никто не узнает.

Навалилась дикая усталость, веки стали наливаться свинцом. Нарин продолжaл, с трудом моргая:

— Ты ведь хочешь помириться? Попробуй. Если не выйдет – приходи ко мне, устроим очную ставку. Считай это домашним заданием. Срок…

Моргать стало невмоготу, и он закрыл глаза.

Но даже с закрытыми глазами перед взором стояла тьма, освещаемая пламенем. Пламенем, что горело без звука. Скоро и оно перестанет волновать его.

— …пока я не проснусь.

С этими словами сознание Нарина окончательно погрузилось во тьму.

----------

Глава 34. Домашнее задание (2)

Мне снился сон. Кажется, пятилетней давности.

Дни в Персиковом источнике, ещё до поступления в Лорд.

Тот день отличался от прочих. Хян было куда хуже, чем обычно.

Мать задерживалась, поэтому мне пришлось ухаживать за Хян до самой глубокой ночи.

— Проснулась?

Заботливо ухаживая за Хян всю ночь, я случайно задремала.

Открыв глаза, я почувствовала под шеей белоснежный, мягкий и пушистый мех.

Мамин хвост. В детстве мы с сестрой любили дурачиться, кувыркаясь на нём.

— Мама… А как Хян?

— Всё в порядке. Она крепко спит.

Зрение всё ещё было смутным из-за недосыпа.

Лишь протирая глаза, я смогла посмотреть на мать снизу вверх. Сдерживаемая улыбка на её губах выглядела невероятно тяжёлой.

— Лекарь сказал, что её сердце сильно ослабло. На какое-то время лучше избегать даже лёгких прогулок.

— Можно мне проведать её?

— Уже слишком поздно. Пусть сегодня отдохнёт в покое, а завтра сходим вместе. Ён, тебе тоже пора отдохнуть.

— Я в порядке.

Качнув головой, я изо всех сил захлопала глазами и потёрла лицо обеими ладонями, прогоняя сонливость.

— Я нисколько не устала.

Мне хотелось хоть немного облегчить мамино бремя.

— Я беспокоюсь, поэтому побыла бы рядом с Хян. Ей ведь столько всего нужно от старшей сестры! И мокрый компресс поправлять, и за руку держать, когда она капризничает, и книжки иногда читать. И ещё…

— Ён.

Мамина ладонь ласково коснулась моего лица.

Я почувствовала дрожь в её голосе. И хотя мои глаза были прикрыты, я без труда могла представить выражение лица матери.

— Это всё из-за моей недобродетельности. Твоя мать совершила тяжкий грех перед небесами.

— Нет, мама, это не так!

— По нескольку раз на дню… я проклинаю небеса. В чём виноваты эти крохи? Если бы этой болезнью страдала я, моё сердце не разрывалось бы на части…

Мать прижала мою голову к себе и долго, горько всхлипывала.

Сначала я пыталась сдержать слёзы, но в какой-то момент не выдержала и тоже зарыдала.

— Прости меня… Никудышная у тебя мать, прости меня…

Мама повторяла эти извинения снова и снова.

За что она так просила прощения? Тогда я этого не понимала, но теперь, кажется, осознала.

— …Ён, послушай меня внимательно, — с трудом переведя дыхание, произнесла мать.

— Что бы ни случилось, ты, как старшая сестра, должна защитить Хян. Ты должна взять на себя роль матери. Понимаешь меня?

Тогда я этого не поняла. Защищать Хян – это одно, но заменить ей мать?

— Пожалуйста, обещай мне.

И всё же я молча кивнула.

Слёзы перехватили горло, а мольба матери звучала отчаянно и надрывно.

— Всё, что я оставляю вам… — это не учения, а ответственность и тяжкое бремя. Настоящая мать никогда не должна так поступать.

Она нежно погладила меня по волосам.

— Поэтому ты можешь винить и ненавидеть меня. Но только не ненавидьте друг друга. Отныне единственная ваша опора – вы сами.

Тихий, но чёткий голос. С каждым прикосновением её руки мой плач утихал, а накопленная усталость накрывала с головой.

— …Позаботься о Хян.

Это был наш последний разговор с матерью.

Только на следующий день я смогла осознать смысл маминых слов. И поняла, почему она так поздно вернулась домой.

Мать убеждала Небесного Владыку передать Лисий нефрит. Она решилась рискнуть собственной жизнью, чтобы спасти Хян.

Когда был объявлен преемник Ледяной Нефритовой Бессмертной, сразу же состоялся ритуал передачи Лисьего нефрита. Передав артефакт Хян, мать больше никогда не открывала глаз.

Взамен Хян получила новую жизнь. Врождённый порок сердца благодаря силе Лисьего нефрита был полностью исцелён.

— …Сестра.

Однако никто не радовался выздоровлению Хян. Остались лишь обида и ненависть за то, что она забрала два сокровища Лунного ореола – Лисий нефрит и Ледяную Нефритовую Бессмертную.

Все в Персиковом источнике в один голос винили Хян:

«Из-за тебя пала госпожа Ледяная Нефритовая Бессмертная. Преемницей должна была стать Сёльён, а не ты».

«Само твоё существование – это вред для Лунного ореола. Желание Лисьего нефрита было потрачено впустую на какую-то никчёмную жизнь…»

— Разве… всё это моя вина?

Я и сама не могла относиться к Хян как прежде. Не могла искренне порадоваться спасению сестры. Ведь за одну-единственную ночь не стало нашей матери.

Мне было плевать на всякое наследование Лисьего нефрита.

Даже если я особо ничего не просила, мама всегда осыпала меня любовью и хвалой. Мне нравилось единолично владеть её вниманием.

Возможно, даже то, как я молча и заботливо ухаживала за Хян, было лишь ради мамы.

Чем больше заботы я отдавала Хян, тем больше внимания мать уделяла мне.

— Я, наоборот, считаю, что это к лучшему.

Поэтому я немного завидовала Хян.

— Если она вообще ничего не получит… бедняжка будет слишком жалкой.

Я винила младшую сестру, отнявшую у меня мать.

Это были не просто случайно брошенные слова. В какой-то момент в них появился злой умысел.

Я в глубине души принижала свою единственную сестру. И при этом испытывала отвратительное, низкое чувство превосходства.

«Всё равно мама больше всех любит меня. Чем любить беспомощную сестру, которая даже ходить сама не может, она точно предпочтёт меня – ту, кого все называют гением».

«Дрянь».

Я не была хорошей старшей сестрой для Хян. По сути, я сама спровоцировала эту пропасть между нами.

Я не сдержала обещание, данное матери. Лишь из-за того, что мне довелось услышать пару жестоких слов, я закрывала глаза на то, как издеваются над моей сестрой.

Зная причины нашей размолвки, я всё равно не решилась сделать шаг навстречу и протянуть руку.

«… Надо было хотя бы извиниться первой».

Чувствуя конец сна, я закрыла глаза.

К прискорбию, на самом дне оставалось только сожаление.

*

Сон рассеялся, и я резко распахнула глаза. Из-за внезапно открывшегося обзора даже мягкий свет лампы казался слепящим.

Сёльён слегка щурилась, оглядываясь по сторонам.

«Где я?»

Больничный корпус на территории Академии.

Судя по всему, палата была отдельной – стояла лишь одна койка, на которой и лежала Сёльён. Стоило чуть повернуть голову, как в нос ударял лёгкий запах дезинфицирующих средств.

Для человека, только что тонувшего в пучине сожалений, пейзаж вокруг казался чересчур умиротворённым.

— Очнулась быстрее, чем я думала.

Оглядываясь, она столкнулась взглядом прямо с Сёльхян.

Сёльён от неожиданности слегка приоткрыла рот, но тут же беззвучно сомкнула губы.

Увидев, что Сёльхян держит в руках, она окончательно лишилась дара речи.

— Поешь фруктов, сестра.

Персик бессмертия, растущий исключительно в Персиковом источнике.

Сёльхян с кухонным ножом в руках безжалостно кромсала этот драгоценный плод.

Хрусть-хрусть. С каждым движением ножа кожица действительно сходила. Проблема была лишь в том, что вместе с ней сочными кусками срезалась и сама мякоть.

Судя по лежащему на тарелке результату, косточка оказалась крупнее оставшейся съедобной части.

— …Хян, может, я сама почищу?

— Цыц! Больные должны лежать тихо. Вообще-то такие вещи чистит тот, кто пришёл проведать.

— Но тут же совсем нечего есть, как ни крути…

— …

Сёльхян молча уставилась на оставшуюся косточку. Затем без сожалений забросила её в мусорную корзину и выудила из корзины свежий персик.

Сёльхян с серьёзным видом произнесла:

— Сестра, абсолютно все люди проходят через ошибки и пробы. У меня жизненного опыта меньше, чем у других, так что ошибаться вполне естественно. Как можно уметь всё с первого раза?

— Ну… это да?

— Чистить фрукты – тоже навык. А навыки оттачиваются с практикой. Это была моя третья неудача, так что в четвёртый раз получится куда лучше.

В её словах была доля правды, так что возразить было нечего. Раз уж младшая сестра вознамерилась отточить мастерство чистки фруктов, оставалось лишь смириться.

Сёльён с двояким чувством наблюдала за плачевной участью персика. На этот раз кожица вместе с мякотью тоже зверски сдиралась с самого начала.

— Ты не ранена?

Спросила она, наблюдая за процессом. Рука Сёльхян, разделывавшая персик, замерла.

— …Я в порядке.

— Какое счастье.

На губах Сёльён появилась слабая улыбка, а Сёльхян вновь погрузилась в чистку фрукта.

Пристально глядя на сестру, Сёльён тихо уронила:

— Хян.

— М-м?

— Кажется… я тебе завидовала.

Слова, давным-давно запрятанные на самом дне души.

Вырвавшись наружу наподобие вздоха, они отпустили накопленные детские обиды.

— Мне не нравилось, что ты единолично владела вниманием мамы.

Сёльхян старалась срезать мякоть, но лезвие упёрлось в косточку, и дело не продвигалось. Попыхтев ещё немного, она сдалась.

Наколотый на нож персик покатился по подносу.

— …Мама любила тебя больше, чем меня.

— Вряд ли.

Усмехнувшись, Сёльён вместо сестры забрала персик.

— Мама всегда спрашивала про тебя. Как прошёл твой день, не усилился ли кашель, не пропустила ли ты еду, спокойно ли уснула.

Сёльён ловко взяла нож и уверенно повела лезвием.

Ритмично скользящий клинок тонко срезал кожицу с плода.

— Она всегда была занята, но обязательно навещала тебя хотя бы раз в день. И долго-долго смотрела на то, как ты спишь. Каждый раз я понимала: «Ах, мама так дорожит Хян».

Сёльён аккуратно разложила нарезанные дольки персика на тарелке. Благодаря её врождённой ловкости все кусочки получились одинаковой формы и размера.

— «Я так стараюсь, но она всё равно смотрит только на Хян».

Сёльён тихонько хихикнула, а Сёльхян с недовольной миной взяла один кусочек персика.

— Ты ведь во всём лучшая.

— Это не так уж важно. Мама радовалась твоим улучшениям в здоровье гораздо больше, чем моим успехам в боевых искусствах. Это вполне естественно, но мне всё равно было немного обидно.

— Мелочная.

Сёльхян проворчала, с хрустом пережёвывая персик.

— Мелочная, трусливая, да ещё и жадная. И завидовала больной сестре.

— Прости меня.

Сёльён легко извинилась, но Сёльхян тут же цеплялась за её слова:

— За что именно ты просишь прощения?

— …За то, что не была хорошей старшей сестрой. За то, что когда тебе было тяжело… Кхм!

— Раз понимаешь, то ладно.

Сёльхян тут же заткнула рот сестры кусочком персика.

— Попробуй только ещё раз проигнорировать меня или сказать что-то злое! Тогда я вообще перестану считать тебя сестрой. Второй раз не прощу!

Сёльён с ошарашенным видом кивнула на эту угрозу.

Выходит, на этот раз она всё-таки прощена, хотя Сёльён и не рассчитывала на столь лёгкое извинение.

Сёльхян насупилась и надула губы.

Ей было так неловко и стыдно, что нужные слова едва проталкивались сквозь сжатые зубы.

— Спасибо, что спасла меня.

В конце концов, так и не взглянув на неё, едва шевельнув губами, выдавила она.

Широко распахнутые глаза Сёльён наполнились изумлением. Хотя нет, скорее не изумлением, а смущением и неловкостью.

Сёльён точно так же чувствовала себя не в своей тарелке.

— Если бы не ты… Ну, тот вампир меня точно убил бы. И Лисий нефрит вырвал бы вместе с сердцем. Благодаря тебе я жива.

— Д-да нет. Я просто ввязалась от себя. К тому же, если бы не господин учитель…

Замявшись, Сёльён вдруг вспомнила про Нарина.

В памяти всплыло последнее воспоминание: Нарин, бросившийся в погоню за Феликсом. Он ведь и сам был в таком состоянии, что мог рухнуть без чувств в любую секунду.

Голос Сёльён поник:

— …А господин Нарин в порядке?

— Я так и знала, что ты спросишь, — хмыкнула Сёльхян, будто ожидав этого.

— Говорят, отлёживается у себя дома. Вроде бы только вчера очнулся.

— Вчера?

— Оценка курсов закончилась три дня назад.

— Т-три дня?!

Пролежать без сознания целых три дня?

Сёльён быстро подавила замешательство. Вообще-то три дня для такого – это ещё очень быстрое восстановление.

Трупный яд вампира. То, что она выжила после такого яда, само по себе было чудом.

— Вампира прикончил учитель Нарин. Обычно по нему не скажешь, но когда он становится серьёзным, от него веет такой жутью! Он ещё и отчитал остальных ребят и профессора Хасселя.

— Профессора Хасселя отчитал?

— Ага. Было похоже, будто старший брат ругает младшего. Вопреки слухам, похоже, они в очень близких отношениях.

Сёльён кивнула. У неё тоже сложилось похожее впечатление.

— А потом он вдруг возьми да и брякнись на землю. Я уж грешным делом подумала, что учитель Нарин умер прямо сидя! А когда подошли проверить, оказалось, он просто заснул. Реально безумец какой-то.

Сёльён не удержалась и прыснула со смеху.

Со словами про безумца она была полностью согласна. Нарин производил впечатление человека, далёкого от здравомыслия.

И всё же…

«Но он, кажется, хороший взрослый».

Его помыслам и поступкам не была присуща низость. Он точно не был злодеем, о котором ходили слухи.

— Разве ты не моя ученица?

Нарин прекрасно знал, что такое ответственность и долг. Он именовал себя учителем и всеми силами доказывал, что достоин так называться.

Лишь потому, что они были его учениками, он рисковал жизнью ради Сёльён и остальных студентов.

«А можно… проведать его дома?»

Нарин говорил, что к нему можно заходить в гости в любое время.

Разумеется, она собиралась идти не просто так, а чтобы выразить должную благодарность.

«Идти с пустыми руками как-то неловко».

Стоит проявить хоть какую-то признательность. Взять угощения? Или еду?

Кажется, он особенно любит лапшу. Если просто принести ингредиенты…

— На.

Пока она мысленно выбирала подарок, Сёльхян неожиданно протянула ей что-то, зажатое в руке. Увидев это, Сёльён замерла.

Конверт, склеенный из множества клочков, точно лоскутное одеяло.

Письмо, которое Сёльён изорвала в мелкие клочья, восстановило первозданную форму у неё перед глазами.

— Это…

— Говорит, домашнее задание.

Домашнее задание?

Прежде чем она успела переспросить, письмо перекочевало к ней в руки.

— Будет скучно – почитай.

Всучив письмо, Сёльхян несколько раз покашляла.

Как-никак, даже для родных читаемое письмо, адресованное матери, было делом смущающим.

— …Можешь и просто выбросить.

Оставив эти слова ни к селу ни к городу, Сёльхян покинула палату. Смотреть, как это письмо читают прямо у неё на глазах, было выше её сил.

Оставшись в одиночестве, Сёльён уставилась на письмо Сёльхян.

— …Это господин Нарин склеил.

Содержимое тоже было восстановлено до единого клочка.

Он мог просто выбросить его, но вместо этого бережно соединил изорванное письмо вместе с конвертом.

— Должно быть, она очень на меня таила обиду.

От чувства вины где-то под ребром тоскливо закололо.

Тогда ей не следовало так опрометчиво рвать письмо. Ни маму, ни сестру… Ей не следовало никого винить.

Сёльён с горькой улыбкой принялась медленно читать письмо.

«Мама, сегодня состоялась церемония поступления».

Письмо младшей дочери, адресованное матери.

Кривоватый почерк сестры казался таким знакомым.

«В огромном актовом зале собрались сотни людей, но знакомых лиц почти не было. Похоже, слухи о том, что в Лорде собираются только знаменитости – сплошная ложь».

«И всё же хорошо, что нашлось пару знакомых. Я и сестру ненадолго увидела, и в душе очень обрадовалась. Мы ведь не виделись почти целый год. Правда, даже если встретимся, поздороваться, как нормальные люди, вряд ли сможем».

«Если подумать, я наговорила лишнего. Я ведь лучше всех знаю, какая сестра на самом деле, знаю, как сильно она меня любит…»

«Наверное, мне просто нужен был кто-то, кого можно винить. Тогда ведь было так тяжело. Мама слегла, деревенские меня возненавидели… Справляться с этим было выше моих сил, вот я и сорвалась на сестру. Хотя ей наверняка было не слаще».

Сёльён крепко сжала губы.

Искренность сестры, с которой она столкнулась впервые, была выведена не вслух, а на бумаге.

«Прошло уже пять лет. Сколько ни жалей каждый день, ничего не поделаешь. Ведь это я первая повела себя паршиво. Теперь уже слишком поздно мириться».

«Но раз я всё равно таю надежду, зная, что поздно, значит, я всё ещё очень люблю сестру. Слова о том, что я видеть её не хочу – ложь. Как бы я ни злилась, сестра остаётся моей семьёй».

«Иногда я вспоминаю прошлое. Как мы гуляли по Персиковому источнику, держась за руки. Как пришли к маме на работу и получили взбучку. Хоть я и болела, то время, кажется, было самым счастливым».

Сможем ли мы когда-нибудь…

«Снова вернуться в те дни?»

Рука Сёльён, сжимавшая письмо, слегка задрожала.

Сдерживая прерывистый вдох и захлестнувшие чувства, Сёльён перечитывала письмо сестры снова и снова.

Кап, кап. Каждый раз, когда она доходила до конца и возвращалась к началу.

Спадавшие одна за другой капли сожаления оставляли следы на бумаге.

----------

Глава 35. Похищение (1)

Сладость отдыха после усердного труда не сравнится ни с чем.

Хотя Нарин привык к трудолюбивой и размеренной жизни, на этот раз он решил по полной насладиться отпуском, с удовольствием валяясь дома.

Он до полусмерти вымотался, спасая мелких, так что это была вполне заслуженная награда.

— А у учительской доли есть свои плюсы.

Нарин развалился на диване и жевал вяленое мясо.

Это было элитное вяленое мясо, которое Амутар принёс в качестве подарка во время визита. Оно оказалось совсем не жёстким, соленоватым и таяло во рту.

Вслед за Амутаром навестить его пришёл и Гарм. Этот малый оставил бутылку дорогого виски, а заодно передал подарок и слова от Хасселя:

«Хватит уже прикуривать от моего огня».

Сразу видно Заядлого курильщика – в качестве подарка он выбрал сигареты и зажигалку для травы маны. Видимо, его жутко раздражало, что Нарин каждый раз прикуривал от его пламени.

Помимо этого, в особняк прислали множество мелких и крупных подарков. Так выразили благодарность семьи студентов, обязанных ему жизнью.

Пригодное оружие, одежда, украшения, артефакты и прочие ценные вещи аккуратными стопками заполняли угол склада. Как и следовало ожидать, за каждым из мелких стояли солидные покровители.

Он не стал распаковывать всё сразу, отложив осмотр на потом.

«А я-то думал, руководство Академии постарается всё замять».

Нападение и бесчинства вампира. К тому же совершённые действующим студентом – если это просочится наружу, поднялся бы небывалый шум.

Заработанная Лордом репутация рухнула бы в мгновение ока, не говоря уж о риске международной скандальной огласки.

«Новости распространились быстрее, чем я ожидал».

Ректор лично разослал извещения? Впрочем, масштабы происшествия давным-давно вышли за рамки того, что можно утаить. Едва не перебили кучу студентов – тут при всём желании рты всем не заткнёшь.

Со стороны Академии также направили письмо с благодарностью. Сказали, что выберут день и вручат памятный знак.

Для Нарина это было невероятно муторно и хлопотно, но ради восстановления публичного имиджа пришлось смириться.

«Что меня беспокоит, так это…»

Последнее предложение в письме.

— Владыка Меча желает аудиенции с вами наедине.

Именно эта фраза была не официальным извещением, а личным уведомлением ректора. Более того, на приложенном приглашении чётко красовалась печать Астезии.

Иными словами, это означало: как только восстановишься, немедленно явись в особняк семьи.

«Похоже, придётся самому идти прямо в тигриную пасть».

Намерений Владыки Меча не угадать. Неужто решил выведать планы и замыслы Тоски по родине?

Раз уж в этот раз на передний план вышел Лисий нефрит Сёльхян, Империя тоже обратит внимание на применение Лисьего нефрита.

Естественно, они станут считать Лисий нефрит сокрытой целью Тоски по родине.

«Или же я опять жертва, чтобы выставить Хасселя в лучшем свете?»

В конце концов коварный замысел Астезии провалился.

Нарин на законных основаниях убил злого вампира и стал настоящим учителем, спасшим студентов, а не Злым Знамением из оригинала. У Хасселя с самого начала не было поводов убивать Нарина.

Однако в конечном счёте желание Владыки Меча исполнилось.

Хассель убил павшего до вампира Биргеля и благодаря этому стал единственным наследником Астезии.

Стоит Хасселю самому захотеть, и по возвращении в семью его тут же назначат следующим главой семьи.

«Если он сам этого захочет, конечно».

Шшш. Нарин зажал в зубах зажжённую сигарету.

Ароматный дым мягко пощекотал горло и заполнил лёгкие. Используя лёгкое головокружение как оплот для мыслей, он продолжил размышления о Владыке Меча.

Владыка Меча, Берн Астезия. Мужчина, которого по праву называют сильнейшим мечом континента.

То, что он искуснейший мастер, близкий к первому под солнцем, и так понятно. Вот только о том, что он за человек, известно было негусто.

Одно можно сказать наверняка: родитель из Владыки Меча паршивый.

«Воспитал детей через одно место».

Вспоминая кончину Биргеля, ответ напрашивался сам собой.

Подробностей он не знал, но этот паршивец и в оригинале наверняка встретил точно такой же конец: пал до прислуги вампира и обратился в горстку пепла в пламени младшего брата.

И именно Владыка Меча допустил, чтобы тот докатился до подобной жизни. Отлупи он его как следует до полусмерти, у парня и мыслей дурных не возникло бы.

А что Хассель? Того с малых лет растили как оружие. В возрасте, когда ребёнок ещё не способен отличать добро от зла, его учили убивать.

В итоге Хассель сломался, слепо истребляя изгнанников.

«Охота взглянуть, что у него за рожа».

Сделать буквально три затяжки, как…

— Молодой господин.

Его сигарету бесцеремонно отобрал подошедший с пепельницей Бэкян.

Шшш. Потушив сигарету, он укоризненно посмотрел на Нарина:

— В помещении курить запрещено.

— Так окно же можно открыть.

— Я не курю.

— А вот это неожиданно.

С такой рожей, казалось бы, можно гвозди перекусывать, а он не то что сигареты – даже к алкоголю почти не прикасается. Возможно, в этом и кроется секрет поддержания его мускулистой туши.

Пока Нарин обдумывал это, Бэкян выгнал сизый дым в окно.

— И ещё, поступил новый приказ.

Закончив проветривание, произнёс он невозмутимым голосом.

Весть, которой он так долго ждал. Нарин, сохраняя хладнокровие, переспросил:

— Написали покончить с собой из-за провала задания?

— Нет. Предыдущее задание отложено на неопределённый срок.

При этих словах Нарин про себя восторжествовал. Хотя он и догадывался, но всё же нервничал – на кону стояла его жизнь.

Опустив поддрагивающие уголки губ, Нарин закинул в рот ещё один кусочек вяленого мяса.

Бэкян продолжил доклад:

— Смысла насильно извлекать недозревший Лисий нефрит нет. Сказано полностью положиться на решение молодого господина.

Извлекать Лисий нефрит было действительно рановато. Нарин заранее велел Бэкяну передать эту информацию наверх.

То, что Лисий нефрит не завершён – чистая правда. Нарин понял это ещё во время недавнего контакта с Сёльхян.

«Это действительно священное сокровище, способное творить чудеса».

Однако чтобы исполнить заветное желание Тоски по родине – возвращение в родной мир – его силы всё ещё недоставало.

Точнее говоря, оно просто не было готово.

«Предыдущее желание всё ещё действует».

Вот что он смутно осознал, пытаясь скопировать ци бессмертных.

Суть желания заключалась в исцелении и регенерации, и ради его исполнения Лисий нефрит слился с сердцем Сёльхян.

Должно быть, это желание предыдущей владелицы, Ледяной Нефритовой Бессмертной. Она использовала силу Лисьего нефрита, чтобы излечить болезнь дочери.

Лисий нефрит и в сию секунду продолжает врачевать угасающее сердце Сёльхян.

Пока желание Ледяной Нефритовой Бессмертной не исполнится до конца, Лисий нефрит не сумеет проявить свою истинную мощь.

«Даже если вырвать его силой, толку не будет».

Это были лишь личные догадки Нарина, однако они звучали весьма достоверно.

Воля по своей природе – это концепт, лежащий в основе любой силы. Будь то чистая надежда или злая обида, воля всегда таит в себе могущество.

Раз уж власть Лисьего нефрита – это сила, воплощающая желания, она не остановится, пока не дойдёт до самого конца.

«Воля кого-то уровня Десяти великих… Даже после смерти её так просто не разрушить».

Сущность, приводящая Лисий нефрит в движение – это воля, оставленная Ледяной Нефритовой Бессмертной. Иными словами, фактического наследования Лисьего нефрита ещё не произошло.

Лишь когда сердце Сёльхян станет полностью здоровым и отделится от Лисьего нефрита…

Только тогда Сёльхян будет признана полноценной хозяйкой Лисьего нефрита.

«Так вот почему её управление ци бессмертных было столь топорным».

То-то она казалась странно слабой, владея Лисим нефритом.

Пока желание Ледяной Нефритовой Бессмертной не завершится, Лисий нефрит остается лишь сферой, хранящей в себе огромный запас ци бессмертных.

— Раз отложено на неопределённый срок, мне продолжать скрываться под видом учителя?

— Да. Приказ гласит: в период ожидания войти в доверие к цели. Похоже, владыка остался доволен вашими недавними успехами.

— Прямо не знаю, куда деваться от чести. Не думал, что пользовался таким доверием.

— Владыка очень ценит молодого господина.

— Знаю.

Нарин ответил с усмешкой. Острый клинок, надежный инструмент – кто же от такого откажется?

К тому же в этот раз он не просто молча выполнил указ, но и передал кое-какие ценные сведения.

К примеру, о сути Лисьего нефрита и состоянии Ледяной Нефритовой Бессмертной.

«Небесный Демон».

Титул, символизирующий главу Тоски по родине. Нарин мысленно прокрутил это имя.

Как и Владыка Меча, Небесный Демон был окутан тайной.

Его имя всплывало бесчисленное количество раз, но в оригинале он даже толком не появлялся. Произведение закончилось до того, как он успел проявить себя.

«Гениальный святой меча академии» так и остался незавершённым романом.

— Поэтому… не обижайтесь на владыку. Это задание вам доверили именно потому, что верят в вас.

— Мне вообще-то сказано покончить с собой в случае провала.

— И вы покончите?

— Нет.

Нарин ухмыльнулся, а Бэкян кивнул с неизменным выражением лица:

— Я так и думал. Вы из тех, кто скорее сбежит куда подальше, чем смиренно отправится на смерть.

— Зная это, вы всё равно поручили мне такую задачу.

— Ничего удивительного, ведь вы ни разу не провалились. Настрой настроем, а результаты у вас блестящие.

— Если я провалюсь, Небесный Демон убьёт меня?

От неожиданного вопроса лицо Бэкяна на мгновение дрогнуло.

Возможно, он смутился от того, что тот упомянул Небесного Демона так фамильярно, словно соседа по двору.

— Молодой господин, обращаясь к владыке, следует соблюдать приличие…

— Я же не по имени его назвал, а по титулу. Неужели даже титул нельзя произносить, как хочу? Ты ведь сам сказал, что Небесный Демон во мне души не чает.

— Кхм…

Издав сокрушённый вздох, Бэкян качнул головой:

— …Он наверняка долго посомневается, но в итоге убьёт. Владыка ведь чётко разделяет личное и деловое.

— Какой богач. Подумаешь, с лёгкостью ломать любимый клинок.

Нарин поцокал языком, а Бэкян молча замялся. Затем, словно поглядывая на реакцию Нарина, осторожно добавил:

— Таково моё мнение… Но мне кажется, вы можете быть исключением. Всё-таки вы, наряду со мной, знаете владыку дольше всех.

— Ты же сам сказал: деловое и личное не смешивает. Впрочем, кто знает, как поступит сам Небесный Демон.

Нарин равнодушно отмахнулся. Он особо ни на что не рассчитывал, ведь прекрасно знал, в каком положении оказывается Злое Знамение в оригинале.

Небесный Демон беспрестанно подосылает убийц, чтобы лишить жизни Злое Знамение. Среди них оказываются и ученик, за которого отвечал Нарин, и его наставник, и даже сам Бэкян.

И все они погибают от рук Злого Знамения.

— Старик, ты только не умирай.

Не желая такого исхода, Нарин произнёс это со всей искренностью.

— У тебя ведь и внучка есть, живи долго-долго.

На мгновение лицо Бэкяна омрачилось. Подавив тяжкий вздох, он быстро собрался.

— …Говорят, студентка Сёльён очнулась.

— Да?

Нарин сменил лежачую позу и сел на диване.

— Значит, к этому времени она уже и письмо прочитала.

Письмо, которое он восстановил через «не хочу». Было бы неплохо, если бы она, вспомнив труды учителя, умылась соплями и слезами.

Усмехнувшись, Нарин скосил взгляд на край поля зрения.

[Рассудок: 83]

Показатель Рассудка, проверенный в последний раз, равнялся 73. Проснувшись, он обнаружил, что значение за раз восстановилось на 10 единиц.

«Кажется, начинает доходить».

Условия восстановления показателя Рассудка. Это вовсе не простая борьба со стрессом.

Если догадки Нарина верны, это напрямую связано с его текущим положением учителя.

«Идеал, к которому я стремлюсь».

Нарин определил свою идентичность как учителя. Это было влиянием Юран, с которой он провёл большую часть жизни.

Родитель, наставник, ориентир в жизни. В каком-то смысле восторг перед Юран был вполне естественным.

В воспоминаниях Нарина Юран оставалась превосходным учителем. Он думал так ещё со времён, когда был Кимом Уджуном.

Страстное желание стать похожим на неё нарисовало в его душе чёткий идеал.

«Чем ближе к идеалу, тем дальше от безумия».

После долгих размышлений и сопоставлений он нащупал ответ.

Довольно романтичный вывод. Обычно, чем усерднее гонишься за идеалом, тем дальше отрываешься от реальности, а тут приходится цепляться за идеал ради самой реальности.

«Похоже, придётся всю жизнь учить детей».

К тому же ему это вроде бы вполне подходило, так что жалеть не о чем. Идеал – штука сугубо личная, так что в конечном счёте достаточно поступать так, как душе угодно.

Далёкий и тернистый путь педагога. Кажется, первый шаг он сделал вполне успешно.

Нарин довольный расплылся в улыбке.

— Спасибо за помощь, старик. Делай я всё сам, ушла бы целая вечность.

— Не за что, это было не так уж трудно. К тому же пойти на такое ради ученика… Похоже, быть педагогом – ваше истинное призвание, молодой господин.

— Госслужащим быть куча надежнее, чем убийцей. Старик, может, сам попробуешь учить детей?

— Я… с меня хватит.

Сказать-то он сказал в шутку, однако Бэкян и впрямь обладал отличными задатками преподавателя.

Судя по тому, как он обучал внешнему искусству Сёльён и Амутара, он явно давал сто очков вперёд местным бестолковым профессорам.

«Он к тому же отлично обращается с ядами, значит, и в фармакологии разбирается».

Может, заскочив к Владыке Меча, мельком порекомендовать его? Если Бэкян прибудет в Лорд, появится ещё один человек, с кем можно спокойно пообедать.

Нарин всерьёз задумался над будущим Бэкяна.

— Пойду приготовлю обед. Сегодняшнюю газету оставлю здесь.

— А, да.

Нарин тут же принял привычную позу для отлынивания. Неторопливо развалившись на диване, он развернул принесённую Бэкяном газету.

Быть в курсе мировых новостей – базовая обязанность цивилизованного человека. Всё равно делать в ближайшее время нечего, думал полистать комиксы, печатаемые в газете.

И вот, собравшись взглянуть на первую полосу…

— Что за блядь.

Его имя было напечатано на первой странице огромными буквами.

*

Большая часть торговых кварталов острова Ириан сформировалась вокруг Академии.

Самой известной среди них являлась улица Радор, на обжорочном переулке которой располагались дешевые и сытные заведения для бедных студентов.

В престижной Академии учились не только дети из богатых семейств.

— Дайте мне один такой!

Уличный лоток, к которому выстроилась длинная очередь. После короткого раздумья Кая задорно сделала выбор.

Перед аппетитным блюдом все равны. Даже такая барышня из зажиточной семьи умела получать удовольствие от простецких закусок.

— Девушка, десятый уровень остроты – это очень остро, точно справишься? Подумай ещё разок.

— Всё в порядке, я обожаю острое!

— Отлично! Какая боевая! Так и быть, щедро полью соусом!

— Ва-а-а, спасибо!

Кая с сияющей улыбкой приняла шпажку. С неё на землю капал алый, почти чёрный соус.

Знаменитость улицы Радор – куриный шашлычок десятого уровня остроты.

В прошлом году, когда он только вошёл в моду, ей ужасно хотелось его попробовать. Слухи о том, что от него может прожечь желудок, только подстёгивали азарт Каи.

Стоявшие позади в очереди студенты с любопытством косились на обугленный на вид шашлычок. Кая откусила кусок, и…

— М-м, не так уж и остро.

Выдала она вердикт, даже не изменившись в лице. Её невозмутимый вид подтолкнул окружающих к решительным действиям.

Вслед за Каей начались безрассудные попытки покорить десятый уровень.

— А-а-а-а-ах!

Оставив позади вопли, оглашавшие улицу один за другим, Кая блеснула ярко-жёлтыми глазами и отправилась на поиски новой цели.

Шашлычок уже был сметён подчистую, в руке осталась лишь пустая деревянная шпажка.

— Может, и то попробовать?

Она перевела взгляд на киоски с танхулу, растущие в последнее время как грибы после дождя.

Из-за приторной сладости у этого лакомства хватало как поклонников, так и хейтеров, однако Кая, обожавшая выраженные вкусы, не видела проблемы. Острое, солёное, кислое, сладкое – чем ярче, тем лучше.

Напевая под нос и легко шагая, она вдруг…

— Эй.

Спесиво почувствовала, как кто-то сзади схватил её за загривок.

Не за плечо, а сразу за загривок! Подумав, что к ней цепляются, она вся вспыхнула от предвкушения.

«Неужели это то самое преступление на почве ненависти, о котором столько говорят?»

Чтобы скрыть статус изгнанника, она обернула хвост вокруг талии, но этот гад просёк всё и распустил руки! Вот уж воистину проницательный преступник.

Свист! Развернувшись, Кая тут же выкинула вперёд шпажку.

Целилась она в запястье. Самой эффективной точкой были бы глаза, но тогда поднимется шумиха, так что пришлось сдержаться. Наломает ещё дров – брат из неё всю душу выбьет.

— Ой!

Визг вырвался из рта самой Каи. Выброшенная шпажка рассекла воздух ни с чем. Вместо того чтобы проучить преступника, она сама получила ощутимую затрещину.

— Кого укокошить собралась… такой игрушкой… размахиваешь тут, мелкая дрянь!

— Чёрт, да кто ты такой?!

С каждым сделанным ударом её с душой охаживали по макушке.

Лишившись шпажки, ей оставалось лишь безответно принимать подзатыльники. Больно не было, но обидно – ужасно.

Кая бешено вращала глазами, но едва разглядела нападавшего, как её взгляд мгновенно покротел.

— …Здравствуйте?

— Нам надо поговорить.

Перед ней стоял Нарин с глазами хладнокровного убийцы.

----------

Глава 36. Похищение (2)

Каю тащили по глухому переулку, и она непрерывно бегала глазами. Причина, по которой Нарин отыскал её здесь и устраивал допрос…

Мысли на этот счёт у неё всё же имелись.

— Кхм-кхм, а как вы узнали, что я здесь?

— Я обыскал всю округу, начиная с Академии. Прижал пару знакомых рож, и они сразу всё выложили.

Под «знакомыми рожами» Нарин подразумевал своих доброжелательных соседей: старика-мясника, девушку из цветочной лавки и стражников, непрестанно трудившихся ради порядка в районе.

Все они принесли неоценимую пользу. Стоило Нарину обмолвиться, что он кого-то ищет, как у них начинались судороги, и они без запинки выкладывали всё, что видели.

Кая, осторожно следившая за его реакцией, изобразила максимально безобидную улыбку:

— Как хорошо, когда у тебя много друзей!

— Нет, они мне не друзья. Мои единственные и вечные друзья – это сигареты, глотка и два крепких кулака.

Нарин резко остановился и поднял сжатый кулак.

Бабах! Удар кулака обрушил кирпичную стену переулка. Лучезарная улыбка Каи слегка померкла.

— И из них всех ближе всего мне вот этот дружок. Хочешь с ним познакомиться поближе?

— Нет.

— Тогда взгляни на эту статью.

Нарин достал из-за пазухи газету и ткнул ей прямо в лицо.

«[Эксклюзив] Академия Лорд в опасности! Герой, спасший студентов, – Ищейка Тоски по родине?»

Заголовок красовался на первой полосе.

Догадка оправдалась на все сто, однако Кая состряпала невинные глазки, будто слышала об этом впервые:

— Ого, наш учитель поднялся! Неужели вы наконец сбросите образ психа? Герой, спасший студентов…

— Сдохнуть хочешь?

— Ну зачем сразу угрожать?

Хруст! Пальцы Нарина сжали газету.

— Ты? Твоих рук дело? Можешь не отвечать. Больше некому выкинуть подобное.

— Не наговаривайте на честного человека. Я же не спецкор какой-нибудь. С чего бы мне печатать подобные статьи?

— «Дейли Примера».

Нарин ткнул пальцем в название издания в шапке газеты. Кая изобразила наигранное удивление, округлив губы:

— О-o.

— Ты тут не единственная Примера. Это тоже Примера. Издательство твоего семейства торгует моим красавцем-лицом.

— Да не такое уж оно и красав…

— Выродок.

— Ой, да хватит вам уже материть собственную ученицу!

Кая вырвала газету из рук Нарина.

Выпрямив плечи с невероятно гордым видом, она указала на иллюстрацию в статье:

— Как вам этот снимок? По-моему, вы тут даже лучше, чем в жизни. Сфотографировала, когда следила за вами в прошлый раз.

— Ты ещё и камеру с собой таскаешь?

— В наш век магии и технологий камеры без надобности. Знаете, какие сейчас выпускают артефакты? Просто извлекаешь воспоминание и проявляешь.

— То есть ты только что призналась в сталкеринге.

— Зато кадр замечательный! Взгляните на подпись снизу: «Нарин ведет непринужденную беседу с соседями». Я даже тот момент, когда вы кроете их матом, преподнесла в лучшем виде!

Нарин выхватил газету обратно и разорвал ее в клочья. Наблюдая за летящими во все стороны обрывками, Кая сокрушенно покрутила головой:

— Боже мой. Втоптать в грязь искренние старания ученицы…

— Зачем ты вообще выпустила эту дрянь?

— А что такого? Разве вам не приятно, когда вас называют героем?

— Проблема в том, что статья слишком топорная.

Лицо Нарина скривилось:

— Начиная с заголовка, меня откровенно пиарят. Намерение настолько очевидно, что эффекта будет ровно наоборот. Добьемся только того, что меня заподозрят в сговоре с Примера.

— То есть улучшить свой имидж вы все-таки не против, — хихикнула Кая.

Лицо Нарина, напротив, леденело на глазах:

— Смешно?

— Я же ради вас старалась! Судя по всему, с «Тоской по родине» вопросики улажены, пора бы и честное имя восстановить. Сколько можно жить под градом проклятий?

— С этим я сам разберусь. Думаешь, у меня есть какая-то честь, которую нужно восстанавливать?

— Так именно пресса и создает эту честь! Путь в тысячу ли начинается с первого шага, не стоит так торопиться…

— Какая тебе выгода от этой затеи?

Нарин решил закончить с обиняками. Ходить вокруг да около было не в его характере.

Когда ее спросили прямо в лоб, Кая озадаченно поморщилась:

— Никакой.

— Что?

— Меня братец заставил. Откуда у простой студентки силы и возможности выпустить подобную статью?

Нарин прищурился и впился в Каю взглядом.

Распознать ложь не так уж трудно. Как бы ни был силен человек в актерском мастерстве, в словах, разнящихся с истинными намерениями, всегда проскальзывает замешательство. Или же, наоборот, речь становится фальшиво быстрой.

Ответ Каи ничем не отличался от ее обычного тона. Ритм речи не сбился, а значит, это чистая правда.

— Твой брат? Меня?

— Когда я рассказала ему о недавней заварушке, он почему-то проявлял странный интерес. Ой, только не подумайте лишнего! Тайну я сохранила как следует.

Тайна о том, что Нарин был убийцей, подосланным «Тоской по родине».

Кая уже дважды подставляла Нарина, но ключевой секрет никому так и не раскрыла. Именно поэтому Нарин до сих пор проявлял ангельское терпение.

— Причину я не знаю, но брат однозначно заинтересовался вами. А он вообще-то не из тех, кто станет кого-либо крышевать.

Проворчав это, Кая продолжила:

— Я могу свести вас с братцем.

— С чего вдруг?

— Белал Примера. Вы ведь хоть раз да слышали это имя? Молодой глава семьи Примера, Убийца сородичей, Кровавый Змей. Это всё мой брат. Всего пару лет назад он стал самым молодым членом «Десяти великих» за всю историю.

Естественно, Нарин слышал это имя.

Кровавый Змей Белал Примера. Гений, занявший место среди «Десяти великих» едва достигнув двадцатилетия, был известен скорее не как глава семьи Примера, а благодаря истории с предательством Пандемониума.

Десять лет назад, сразу после завершения Войны Святой Ночи, Белал явился в Империю с отрубленными головами членов семьи Примера, включая предыдущего главу.

Фактически Белал сам инициировал уничтожение собственного клана. И хотя род формально продолжал существовать, единственными оставшимися в живых Примера были сам Белал и его младшая сестра Кая.

— Наверное, брат хочет стать вашим покровителем. Поднял прессу, чтобы заранее это продемонстрировать. Для вас тут нет абсолютно ничего плохого.

— Звучит как-то дико, — равнодушно отозвался Нарин.

Связь с кем-то из «Десяти великих» – предложение, безусловно, заманчивое, но проблема заключалась в том, что этим человеком был глава семьи Примера.

Как можно доверять ублюдку, который перерезал всю свою родню?

«К тому же он наверняка потребует что-то взамен».

Нет ничего более подозрительного, чем бескорыстная доброта. Что этот психопат вообще в нем разглядел, раз решил стать крышей? Рыбак рыбака видит издалека – неужели безумцев просто тянет друг к другу?

Как бы там ни было, при малейших сомнениях лучше сразу отказаться, так спать будешь спокойнее.

— Типичный развод. Мне это не нужно.

— Я так и думала… Что-что?

Ответ оказался настолько неожиданным, что глаза Каи округлились.

— Я сказал, нет.

— Серьезно? Да вы подумайте хорошенько! Это же шанс получить покровительство одного из «Десяти великих»!

— Бесплатный сыр только в мышеловке. Лучше не ввязываться в грязные делишки.

— Да он сейчас занимается исключительно легальным бизнесом! Семья Примера давно закрыла свой Клан Убийц!

Надув губы, Кая кивнула:

— Ладно, я поняла. Так и передам брату. А теперь я пойду, мне некогда, нужно развлекаться.

— Погоди-ка.

Кая, уже собравшаяся уходить, обернулась. Её глаза блеснули:

— А-а, поняла! Учителю тоже стало скучно? Во что будем играть?

— Я сюда не развлекаться пришел.

— Тогда вы снова собрались меня отругать? Это из-за того, что я подбила ту девчонку, Сёльён? Да я ничего плохого не сделала! Главное же результат…

— Заткнись и посмотри вон туда.

Похлопав глазами, она повернула голову.

Вход в переулок перекрывали трое мужчин. На всех были угольно-черные мундиры, указывавшие на принадлежность к одной организации.

Судя по крою, основной упор делался на скрытность – никаких погон, брошей и прочих украшений.

Единственным выделяющимся элементом был вышитый на груди герб в виде клинка.

Черный Клинок – символ Астезии.

— Знакомые?

— Нет. Но сразу видно, что шестерки Владыки Меча. Судя по мечам, какая-то рыцарская шобла.

— Да кто ж этого не знает? Это же Черный Клинок. Сторожевые псы Астезии.

— А-а.

Только сейчас Нарин вспомнил, кто они такие.

Черный Клинок. Защитники Астезии, сильнейший орден континента – как их только ни называли, но на деле они были обычными побегушками Владыки Меча.

Первоклассная шестерка для выполнения всякой мелкой и грязной работы.

Насколько сильна была их слепая преданность Астезии, говорило уже то, что они взяли себе в качестве названия символ дома.

Фанатики, молящиеся не богам, а роду.

«Спустил ищеек, значит».

Хассель и Биргель когда-то тоже состояли в Черном Клинке.

Правда, один сбежал из семьи своими ногами, а второй превратился в вампира и сдох.

— А они что тут забыли? Они ведь по вашу душу, да?

— Я ни в чем не виноват.

Едва эти слова слетели с его губ, как перед глазами всплыло лицо покойного Биргеля. Воспоминание о том, как Нарин отвесил ему звонкую пощечину, до сих пор было свежо.

Кая, сообразившая то же самое, поглядела на Нарина и сокрушенно поцокала языком:

— Какая бесстыжая рожа.

— Не я его убил.

Биргеля, ставшего вампиром, прикончил Хассель.

И пусть Нарин тоже приложил руку к его перевоспитанию, Биргель ослеп от кровавой магии и закончил жизнь как позор Астезии. Вряд ли Владыка Меча стал бы ворошить семейные грязные тайны именно сейчас.

С такими мыслями Нарин выступил навстречу орденцам Черного Клинка.

— Обнажить вздумал?

Нарин предостерегающе бросил фразу, реагируя на острую жажду крови. Рука, сжимавшая рукоять меча, сильно мозолила ему глаза.

— Чем чаще зарабатываешь мечом на хлеб, тем скромнее надо себя вести.

— Смирно.

Возглавлявший троицу мужчина средних лет поднял руку. Остановив спутников, он выступил вперед:

— Я Калион, заместитель командира Черного Клинка. Господин Нарин, принося извинения за бестактность…

— Обнажи меч.

Калион осекся. Нарин заметил, как дёрнулась его бровь, и слегка повел подбородком:

— Доставай меч, кому говорю. Твои штучки я так и быть проигнорирую.

— Как пожелаешь.

Вшик! Калион с безупречной осанкой выхватил клинок. Чистое движение без единого лишнего взмаха – он действительно оправдывал звание заместителя командира.

Нарин уставился на обнаженное лезвие. Цвет оказался самым обычным, что его слегка разочаровало.

— И вы называетесь «Черным Клинком»? Никакого уважения к собственному названию. Не стыдно?

— …

— Ладно, убери. Лучше бы не смотрел.

Калион скрипнул зубами и вернул меч в ножны. А у парня неплохое терпение. Задели и заносчивость, и гордость, а он даже не кинулся в драку.

Подошедшая ближе Кая прошептала чуть слышно:

— Вы зачем к нему цепляетесь?

— Демонстрирую превосходство.

А заодно это был способ оценить силы противника.

Мечник Астезии, достигший определенной вершины мастерства, способен окрасить лезвие своего клинка в черный цвет.

«Стиль Черного Меча Астезии».

Угольно-черный клинок из маны, называемый в простонародье Черным Мечом.

За всю историю Астезии мечников, способных проявить Черный Меч, наберется от силы единицы. Обычно рождался один мастер на поколение, однако сейчас у Астезии было сразу три владельца этой техники.

Нынешний глава семьи – Владыка Меча, его наследник Хассель…

И командир ордена Черного Клинка.

«Справиться можно».

Раз заместитель командира не владеет Черным Мечом, то и от рядовых ждать нечего. Даже если дело дойдет до стычки, Нарин вряд ли уступит.

— …Господин Нарин, вы наверняка получили приглашение. Будьте добры пройти с нами прямо сейчас, — взяв себя в руки, произнес Калион.

Приглашение от Астезии. Как и ожидалось, за этим стоял Владыка Меча.

— С какой стати?

— Право на отказ у вас отсутствует. В случае сопротивления возникнет крайне неловкая ситуация.

— От твоих угроз сопротивляться хочется еще сильнее.

— Неловкая ситуация возникнет у меня, — хмурясь, уточнил Калион.

— Владыка Меча приказал доставить вас со всеми почестями. И велел следить за тем, чтобы с вашей головы не упал ни один волос.

— Тогда вежливо уебись головой в землю и свали отсюда. Передай своему хозяину, что я загляну к нему, когда сам захочу. Но точно не сегодня.

— Разговор с вами бесполезен.

— Я сказал, пшел вон.

— Ой, как интересно! А меня с собой взять не хотите? — Встревала Кая.

Она влезла в беседу, но на её вопрос никто так и не ответил.

Нарин скривил губы в ехидной ухмылке:

— Если ему так невтерпеж, пусть сам сюда притащит свою тушу. Я вам не шелудивый пес, чтобы прибегать по первому свистку.

— Выбирайте выражения…!

Вспыхнувшие было рыцари повысили голос, но Калион снова их остановил.

— То есть добровольно вы с нами не пойдете?

— Чтобы я пошел, нужно уметь заинтересовать. Успешное похищение требует вежливости и подвешенного языка. А у тебя вежливость и манеры – полнейший мусор.

— Да почему бы просто не пойти? Говорят, поместье Астезии просто роскошное. Я так люблю экскурсии!

— Заткнись ты уже.

— Ничего не поделаешь, — вздохнул Калион.

От паршивого развития событий у него голова шла кругом. Помотав головой, Калион запустил руку за пазуху:

— Есть и такой способ.

Он извлек свернутый рулон пергамента. Судя по виду, это был свиток с заклинанием. На внутренней стороне нанесены плотные ряды магических формул.

Нарин понял все с первого взгляда и оставил попытки сопротивляться. Он знал, как воевать с магами, но против самой магии у него не было готового решения.

Собственно, единственным решением было прикончить мага до того, как он колданет.

«Активацию уже не сорвать».

Едва Нарин дернулся, как свиток порвался.

Вспышка! Заклинание вырвалось наружу, и окружающее пространство искривилось. Магия телепортации группового действия. О пункте назначения можно было даже не задумываться.

А значит, оставалось лишь подготовиться к тому, что произойдет после перемещения.

И точно так же, как Нарин не смог помешать телепортации, Калион оказался не в силах остановить его стремительное сближение.

— Вау.

В тот самый миг, когда Нарин вцепился в горло Калиона, пространство вокруг окончательно перевернулось. А когда всё улеглось, в опустевшем переулке осталась одна Кая.

Восхищение длилось недолго – девчонка глупо хихикнула.

Какая дерзость! Похитить саму пресловутую Ищейку Тоски по родине.

«Может, рвануть за ними?»

Импульсивный интерес разрастался с неудержимой силой.

Астезия похитила Нарина. Причина её не слишком волновала, но вот упустить грандиозный погром, который Нарин устроит прямо в логове Астезии, ей категорически не хотелось.

Если он действительно законченный псих, то и перед лицом Владыки Меча останется верным себе.

«Одной идти опасно».

Поместье Астезии располагалось на северной окраине прилегающего прибрежного города.

Расстояние вроде бы небольшое, но была одна загвоздка: придется покинуть остров Ириан. А стоило побегу вскрыться, как за ними тут же устремятся палачи Церкви Правосудия.

Проще говоря, нужен веский поводочек.

— Сестрёнка. Я хочу стать странствующим рыцарем.

В тот день, когда семья Примера омылась кровью, Кая отчетливо запомнила слова своего брата.

Что именно означает «странствующий рыцарь», она не знала, но по контексту предполагала нечто подобное:

Даже если делаешь глупости, главное – творить справедливость.

— Я странствующий рыцарь, я странствующий рыцарь…

Занимаясь самовнушением, Кая набрасывала общий план действий.

Ученики, отправляющиеся спасать похищенного наставника. До чего же благородный и справедливый порыв!

— Идеально!

Предлог готов. Кая расплылась в улыбке, предвкушая веселье.

Теперь пора набрать соучастников.

*

Пространство колыхнулось, и перед глазами предстал незнакомый пейзаж. Однако Нарин даже глазом не моргнул от резкой смены обстановки.

Выдержка, выкованная годами тренировок и сурового опыта. Бывалый охотник не станет паниковать от каждого переноса через Врата.

Нарин хладнокровно сосредоточился на ощущениях в кончиках пальцев.

— С-стой!

Калион, чьё горло мертвой хваткой сжимали пальцы, отчаянно закричал.

Сопротивление было ожидаемым, но никто не думал, что реакция окажется столь молниеносной. Любой нормальный человек хоть на мгновение замешкался бы, попав под действие незнакомой магии!

— Бах!

Дикая боль разнесла все сомнения Калиона в дребезги. Его тело беспомощно рухнуло и впечаталось в землю от подсечки по лодыжке.

Перехватило дыхание, из раскрытого рта вырвалось лишь жалобное сипение. Но прежде чем он успел застонать, сверху обрушился кулак. Нарин целенаправленно бил по челюсти и солнечному сплетению, лишая врага возможности издавать звуки.

В отличие от Калиона, Нарин решать вопросы разговорами не собирался.

— Опусти руку!

Обнажившие мечи рыцари обступили Нарина и Калиона.

Они поджидали Нарина, чтобы оказать прием, но подобное избиение в их планы явно не входило.

— С чего бы это?

Хрясь! Ответив короткой фразой, Нарин всадил очередной кулак. А затем, переведя дух, неспешно огляделся.

— Владыка Меча приказал меня прикончить?

На него были направлены острия мечей по меньшей мере пары десятков рыцарей.

Большинство источали энергию меча, а у нескольких клинки озарились отчетливой аурой меча. Мастера, открывшие средний даньтянь.

И избиваемый сейчас Калион наверняка ничем им не уступал.

— Нет ведь? Если мне нельзя причинить ни царапины, на кой черт вы пылаете аурой меча? Напугать меня хотите? Скверное у вас гостеприимство.

— Кха-а…

Бабах! Нарин рефлекторно выставил кулак. Это стало последней каплей – Калион пустил кровавую пену и отключился.

Глядя на изувеченного заместителя командира, рыцари налились яростью, в их выпученных глазах плясали сполохи жажды крови.

— Ах ты безумец…!

И одновременно они опешили, обливаясь холодным потом.

Оказавшись в окружении такой оравы рыцарей, любой бы струсил, однако Нарин без малейших колебаний превратил заместителя командира Черного Клинка в кровавое месиво.

А поскольку им самим запрещалось причинять ему вред, рыцари были связаны по рукам и ногам.

— Зовите хозяина, сукины дети.

Нарин поудобнее уселся прямо на распростертое тело Калиона, используя его вместо табуретки.

Сидеть, как ни странно, было весьма комфортно.

----------

Глава 37. Похищение (3)

Любые первые шаги бывают неловкими и валкими. Вот и у безупречной на вид Академии Лорд имелась своя история промахов.

Им стали здания, плотно застроившие обширную территорию. Контрибуция, выбитая у Севера по мирному соглашению, инвестиции и поддержка Южных Союзных Государств и Империи…

Астезия ухнула в создание Академии поистине несметный капитал, но перестаралась – куча построек так и осталась без определенного назначения.

Корпус Ортина как раз относился к числу возведенных на первых порах, а затем заброшенных строений.

Расположенный на отшибе, на самом холме, он отличался скверной доступностью. Профессора из новичков зачастую даже не подозревали о его существовании. Неудивительно, что корпус Ортина превратился в уютное пристанище для проблемных студентов.

Клуб по интересам, созданный ради свободы и бунтарства. «Братство», возникшее одновременно с Академией и гордившееся своей десятилетней историей…

— С сегодняшнего дня корпус Ортина переходит под контроль нашего специального отделения!

В один миг вылетело в трубу.

— Ах вы, негодные хулиганы! Молокососы, а туда же – пить и курить!

Незваные гости ворвались без предупреждения. Кая и Сёльхян, шедшие во главе, устраивали разгром, пиная валявшиеся бутылки из-под выпивки.

— Короче говоря, теперь это наша территория. Ваши золотые денечки закончились!

— Именно, убирайтесь к черту! Мебель оставьте. Ах да, не забудьте прихватить с собой свой мусор!

— Ры-ы-ыдаю! Наше Братство!

— Вы просто демоны…!

Члены Братства умывались горькими слезами и рыдали в голос. Но дать отпор никто не посмел – уж слишком хорошо они были осведомлены о дурной славе специального отделения.

Начиная с двух заводил, чьи скверные характеры были известны каждому: одна с самого первого года ходила в сплошных скандалистах, о второй же ходили слухи, будто она в пух и прах избила студентов из самого «Лунного ореола».

— Мы еще встретимся!

— Мы не забудем этой обиды!

Вот и пришлось им, глотая обиду, убираться восвояси.

Слушая избитые прощальные угрозы, Кая довольствовалась победительной улыбкой.

Наставление заблудших душ на путь истинный прошло на ура. Разве это не идеальный первый шаг для странствующего рыцаря?

— А это нормально?

Вошедший в здание Амутар поднял голову. Мелкая пыль, витавшая под потолком, золотилась в лучах солнца.

— Как бы не нажить себе лишних врагов на пустом месте.

— Нажить врагов? Да и хрен с ними! Обычный сброд, корчащий из себя взрослых. Меня они и так бесили своим важным видом.

Фыркнув, Гарм подхватил тему.

Плевать на какое-то там Братство – детский сад для шпаны. Гарм был уверен, что даже если эта орава идиотов нападет толпой, он и царапины не получит.

К тому же он и сам давно на них зубы точил. Ему до чертиков надоели их высокомерные взгляды при встрече на улице да тайные насмешки за спинами изгнанников.

Пусть корпус Ортина и захватили по необходимости, не сделай они этого сегодня, Гарм рано или поздно сам бы начистил им рожи.

— Так зачем вы нас позвали?

Молча наблюдавший за балаганом Чжу Сончхон наконец подал голос. Стоявшие рядом Пэк Вишин и Дан Сиволь задавались тем же вопросом.

— Не ради же того, чтобы погонять кучку мелких задир.

Пэк Вишин обвел взглядом всех собравшихся в корпусе Ортина учеников.

Сёльён, как староста, созвала абсолютно весь второй курс специального отделения. Не явилась только Русалка, сославшись на тренировки.

— Надеюсь, причина действительно веская.

Причем созвали не только второй курс.

Камаль угрожающе блеснул глазами, уставившись на Сёльхян. Большинство первокурсников во главе с ним не скрывали своего недовольства.

В отличие от второго курса, у первого не было официального старосты. Гордость распирала каждого из них, поэтому самоуправство Сёльхян, решившей созвать весь курс, вызвало явное раздражение.

— Сейчас вам всё скажут, так что закройте рты! Перебьете мою сестру – убью лично!

Сёльхян рявкнула с резкой угрозой, а Камаль оскалился, издав скрежещущий металлический звук.

Обстановка накалилась до предела, когда Сёльён со вздохом выступила вперед:

— Хян, не затевай ссору на пустом месте.

— Хорошо, сестренка.

Сёльхян кивнула и отступила.

Камаль тоже не стал пререкаться и сбавил тон. Для первокурсников Сёльён была ни кем иным, как спасительницей.

Недавнее нападение вампиров… Под кровавым небом каждый из них ощутил её помощь и отлично это помнил.

— Прежде всего благодарю всех, кто собрался здесь. Я Сёльён, староста второго курса.

Сёльён заговорила сухим деловым тоном. Альбера, озадаченная незнакомым словом, осторожно подняла руку:

— Простите, а что значит «староста»?

— Это должность представителя, отвечающего за весь курс. Проще говоря, правая рука учителя. В отсутствие господина учителя старосте делегируются все его полномочия.

— Вот оно как…

Иными словами, её силы и достоинство признал сам Нарин.

Первокурсники приняли это без возражений. Успехи Сёльён на оценочных состязаниях были более чем убедительным доказательством ее превосходства.

Сёльхян с гордостью за сестру активнейшим образом закивала.

— Не будем ходить вокруг да около, перейду к делу.

Сёльён заложила руки за спину и покрепче прижала виляющий хвост. Сейчас не время вести себя как глупая девчонка.

— Господин был похищен.

Как и ожидалось, эффект от одной этой фразы оказался колоссальным. На лицах студентов мгновенно отразился неописуемый шок.

Сёльён наблюдала за тем, как изумление сменяется разнородными эмоциями: кто-то так и застыл с открытым ртом, кто-то быстро взял себя в руки, а в ком-то закипела ярость.

— Какой выродок осмелился… притронуться к нашему Отшельнику…?

Ярче всего гневались первокурсники, обязанные Нарину жизнью.

Ещё вчера они валялись на больничных койках и даже не успели толком его отблагодарить. И вот благодетеля, рисковавшего ради них жизнью, кто-то похищает?

— …Поверить не могу. Это правда?

— Я своими глазами видела, — вызвалась ответить Кая, выступая вместо Сёльён.

Черный Клинок Астезии умыкнул Нарина. Причина неизвестна, но они питали к нему открытую вражду.

— Если это Астезия… то вполне убедительно, — пробормотал Пэк Вишин, скрестив руки на груди.

Элитный рыцарский орден, защищающий Астезию. Чтобы похитить Нарина, требовались мастера именно такого уровня.

— Я отправляюсь на спасение господина прямо сейчас.

— Ты с ума сошла?

Сёльён объявила о своем решении совершенно спокойно, но тут же наткнулась на протест.

Чжу Сончхон пораженно ухмыльнулся:

— Сбежать с острова и спасать учителя Нарина? Ты хоть знаешь, где он вообще находится?

— Не имеет значения, где он. Я знаю, где искать Владыку Меча.

— В главном поместье Астезии? С чего бы Владыке Меча вообще с тобой разговаривать?

Верх глупости. Даже если ей удастся встретиться с Владыкой Меча, стоит ему закосить под дурачка, как в тупике окажется сама Сёльён.

— Поместье в Юрнеле. Пусть город и соседний, но придется переправляться через мост. Стоит нам покинуть остров, как на хвост тут же сядут инквизиторы!

— Вот почему в этом плане ключевую роль играет скорость. С той секунды, как мы покинем остров, нельзя останавливаться ни на мгновение.

Чжу Сончхон так и застыл с открытым ртом. Сёльён уже была готова поставить на карту собственную жизнь.

— Я перед господином в неоплатном долгу.

Оставив Чжу Сончхона, Сёльён поочередно посмотрела в глаза каждому из присутствующих:

— Он спас жизнь мне и моей единственной сестре, подарив нам бесценную семейную связь. И вы все тоже ему чем-то обязаны.

Сёльён больше ничего не добавила.

Она говорила о «спасении», но проливать кровь не намеревалась. Лишь заявить протест и осудить произвол Владыки Меча, внезапно похитившего Нарина.

Одной Сёльён это не под силу. Но если объединить множество голосов, если изгнанники разного происхождения выступят единым фронтом, Владыка Меча не сможет просто так закрыть на это глаза.

Как-никак, хотя бы формально Астезия заявляет о непринятии дискриминации изгнанников.

— Верно говоришь, Сёльён.

Амутар восторженно воскликнул, глубоко тронутый её словами:

— Кто, если не мы, его ученики, заступится за наставника? И уж тем более я, его старший ученик, не могу остаться в стороне.

— В таком случае я с вами. Отпускать этого придурка одного – себе дороже.

— Гарм, с чего это я придурок?

Поглядев на пререкающихся Гарма и Амутара, Пэк Вишин вскоре принял решение:

— Я тоже иду.

На оценочных состязаниях он проиграл Гарму.

Второе поражение от одного и того же человека. Кажется, воля должна была сломаться, но Пэк Вишин всё ещё отказывался сдаваться.

Раз Гарм, которого он стремится догнать, рискует жизнью, то как он, уступающий ему, может беречь свою шкуру?

— Тогда и я.

Следующей, как ни странно, подала голос Дан Сиволь.

Сёльён немного удивилась, но расспрашивать не стала. У той наверняка имелись свои причины спасать Нарина.

— Вы все совсем сдурели, — удрученно покачал головой Чжу Сончхон.

Пусть Нарин и был его учителем и старшим соучеником, сейчас он оставался лишь отступником, предавшим «Тоску по родине».

У него не было ни малейшего желания участвовать в этом глупом самоубийственном плане ради такого человека.

— Я пасс.

— А говорят, Юун Гёнчхон – знаменитый странствующий рыцарь. Совсем не похоже, — протянула Кая.

— …Что ты сказала?

Он уже повернулся, чтобы уйти, но брошенные вдогонку слова заставили его замереть.

Словно дразня задетого за живое Чжу Сончхона, Кая пожала плечами:

— Ну а что, не правда разве? Настоящий странствующий рыцарь бросился бы на выручку без раздумий. Если ученик закрывает глаза на чужую беду, то и учитель недалеко ушел?

— Какое оскорбление…!

— Ага! Оскорбительно, правда?

Её ехидная ухмылка окончательно сбила с него Рассудок.

— Ну так что решишь?

— Я иду!

— Ура! Вот это настоящий странствующий рыцарь!

Кая зааплодировала пыхтящему от злости Чжу Сончхону.

Теперь оставались только первокурсники.

— Мы обязаны пойти с вами! Для зверолюдей честь дороже жизни. Оставить благодетеля в беде – нечестивый поступок!

Камаль поколотил себя кулаком в грудь и рявкнул во всё горло.

— Демоны тоже умеют быть благодарными. Все это довольно неожиданно, но я с вами, — проговорила Альбера, поправляя поля шляпы.

— Я тоже.

Молчаливый Кам Ухён кратко высказал согласие.

— …Нам тоже идти, что ли?

Остались только трое йосонов, затащенных сюда за компанию. На мнущихся с ноги на ногу бедняг обрушился шквал немого давления.

А Сёльхян уж точно не стала держать язык за зубами:

— Что, не хотите? Не будь учителя Нарина, вы бы уже давно кости сгноили! А как учителя схватили, так за свои шкуры задрожали? И вы после этого разумные существа?

— …

— Вот именно! Неблагодарный скот!

Обнаружив добычу, Кая с азартом подхватила, тыча в них пальцем:

— Вы и имени йосонов не достойны! Валите обратно в свой Пандемониум и возитесь там с монстрами до конца дней!

— Вы идете или нет?

— Уродливый пес, кошка и крыса. Жалкое зверье, даже до небожителей не дотянувшее…

— Да понял я, понял! Пойдем мы, радости-то!

В конце концов Чжуын, не выдержав града оскорблений, выкинула белый флаг.

Бию с удрученным видом повесил голову, а Ёрён хлюпала носом, будто вот-вот расплачется.

«Готово».

Сёльён про себя облегченно вздохнула. Первый шаг сделан успешно. Как-то удалось объединить этих непростых ребят единой целью.

«Интересно… всё ли в порядке с господином?»

Затем вырвался еще один с трудом сдерживаемый вздох.

Сначала нападение высшего вампира, теперь вот похищение… Ей невольно подумалось, насколько же нелегкая у Нарина судьба.

Не сидит ли он сейчас где-нибудь в темнице, под пытками?

— Когда выступаем?

— Прямо сейчас.

Откинув лишние тревоги, она шагнула вперед.

Амутару явно пришелся по душе ответ Сёльён, и он с довольной ухмылкой двинулся за ней вместе с Гармом.

Остальные тоже постепенно влились в разношерстную колонну.

— Чего это ты идешь впереди, будто так и надо? Не строй из себя лидера.

— Так становись сам старостой.

— Гарм, я спрашивал у учителя, он сказал, кроме старосты есть и другие должности. Попросим его дать нам какую-нибудь.

— А есть что-то вроде командира штурмового отряда?

— Давай сами придумаем! Я тоже хочу быть командиром.

— Ха-а…

Сёльён еле сдерживала желание заткнуть уши, лишь бы не слышать этот идиотский разговор.

— А как назовем нашу группу? Общество странствующих рыцарей?

— Заткнись ты уже.

Сёльхян, которую донимала Кая, испытывала точно такие же чувства.

*

Хассель ненадолго прикрыл глаза. От долгого созерцания одного и того же предмета глаза начинало ломить.

«Думаешь, ты…»

И вновь его захлестнули призраки прошлого.

«… чем-то отличаешься от меня?»

Когда война близилась к концу, а багровая земля перемешалась с изрубленной плотью так, что их невозможно было отличить…

Тогда Нарин не насмехался над Хасселем. Хассель впервые услышал его голос без единой нотки издевки. И потому не смог, как обычно, пропустить его слова мимо ушей.

Лишь тогда он смог взглянуть суровой правде в глаза.

Ищейка Тоски по родине. Дьявол Империи. Он осознал, что сам ничем не отличается от Нарина. Сколько жизней оборвал тот ублюдок, столько же невинных душ срубил своим клинком и Хассель.

«Слишком много времени ушло…»

Именно поэтому он отложил меч.

Однако потребовались долгие годы, чтобы принять эту истину и взглянуть ей прямо в лицо.

Он понимал это умом, но смириться с тем, что он сам стал похож на предмет своей ненависти, было тяжелее всего.

Сбежать от меча и семьи казалось наипростейшим выходом. В узком кругозоре юного Хасселя другого пути просто не существовало.

Но теперь…

«Пора признать».

Развеяв призрачные воспоминания, Хассель медленно открыл глаза.

В его взоре отразился единственный меч, лежащий на столе. Из-за долгого запустения он успел покрыться толстым слоем серой пыли.

Терзаясь чувством вины, он так и не смог выбросить клинок, прослуживший ему верой и правдой всю жизнь.

Меч, извлеченный из кладовой спустя десять лет, казался неподъемным. И хотя Хассель стал взрослым мужчиной, тяжесть не исчезла. Это была тяжесть крови и сотен жизней, въевшаяся в сталь.

«В итоге ты так ничего и не выбрал».

Он прикончил своего брата, Биргеля, поддавшегося вампирской скверне. Его тело, охваченное пламенем, сгорело дотла, не оставив даже горстки пепла.

Он мог прикончить его раньше. В его огне было колебание. И пусть сейчас Хассель ни о чем не жалел, лишить жизни собственного брата было нелегким делом.

Ему пришлось выбирать между жизнями учеников и своего брата.

«В следующий раз не опоздай. Это твои ученики».

Так сказал Нарин.

«Кто же ты… на самом деле?»

Ищейка Тоски по родине. Чудовищный палач. Первопричина, из-за которой Хассель отложил меч.

«Какой из ликов настоящий?»

Ответа не было. Нынешний Нарин изменился до неузнаваемости. От чудовища, которое знал Хассель, не осталось и следа.

Свойственное ему безумие никуда не делось, но его форма и направление кардинально изменились.

И было еще кое-что, с чем пришло время смириться.

«… Он наставник».

Нарин стал учителем, обучающим студентов. И, пожалуй, в этом деле его таланты превосходят самого Хасселя.

Тот не колеблется. У него есть четкие, монолитные убеждения касательно обучения.

Было ли это вызвано желанием искупить грехи, как у Хасселя, неизвестно. Но одно ясно точно – он искренне действует ради учеников.

Зная о теневом покровителе из «Десяти великих», Нарин без раздумий сделал Кровавого Святого своим врагом.

«Сложись все иначе, держи я меч…»

Смог бы он действовать без колебаний, подобно Нарину? Смог бы мгновенно оборвать жизнь Биргеля и вовремя спасти учеников?

Сможет ли он, как и сказал Нарин, не опоздать в следующий раз?

Пи-и-и-и!

Пальцы Хасселя, тянувшиеся к рукояти меча, вздрогнули. Брошенный на столе магический передатчик зашелся оглушительным писком.

Спецлиния экстренной связи ректора.

Слегка нахмурившись, Хассель подхватил устройство. В тот же миг из динамика вырвался вопль ректора Рудвика:

[Хассель! Ты где вообще?!]

— Что за внезапность? Вы ведь сами знали, что занятия пока отменены…

[У нас побег!]

Хассель удивился, но не более. Побег студента специального отделения. На заре основания Академии подобное случалось сплошь и рядом.

Ему самому нет нужды вмешиваться. Какого-то одиночку инквизиторы скрутят в два счета.

[Твои ученики и ученики учителя Нарина! Спланированно! Все до единого сбежали с острова!]

Едва гремящий вопль долетел до его ушей, как Хассель, сжав меч, вылетел наружу.

----------

Глава 38. Владыка Меча (1)

Борьба нервов со сбродом, вооружившимся мечами, в конечном счёте завершилась победой Нарина.

Переговоры прошли не так чтобы гладко, однако стоило ещё раза три съездить по физиономии Калиону, подмятому под себя, как разговор сразу наладился.

— Кулак ближе, чем меч. Всё-таки кулак – лучшее средство.

Нарин внутренне остался доволен и кивнул. Без лишних слов, одними кулаками он выбил себе и удобное кресло, и сытную еду.

— И стул лучше, чем человек.

Нарин находился во флигеле поместья Астезии.

Судя по всему, чужаку вроде него доступ в главный дом был закрыт. Или же его дискриминировали как изгнанника.

Приём оказался весьма нескверным. Изолируя его с едва скрываемой жаждой крови, рыцари провели Нарина в просторную комнату, и поскольку стол был пуст, он без тени смущения потребовал немедленно подать еду.

Разве основа гостеприимства – это не доброжелательная улыбка и обильное угощение?

— Псы шелудивые, вы-то сами поужинали? — Вежливо поинтересовался Нарин, прежде чем взяться за приборы.

Рыцари, сверкая белкам от ярости, сухо буркнули:

— …Без нужды.

— Тогда сгиньте с глаз, дайте человеку спокойно поесть. Гостю с вами неуютно. И даже не думайте подбирать крошки.

Бам! Рыцари, как один стиснув зубы, выскочили за дверь, грохнув ею напоследок. Да уж, обучать манерам комнатных собачонок – задача не из лёгких.

Нарин некоторое время орудовал приборами, наслаждаясь разнообразием блюд.

У богатого рода нашлась куча изысканных яств, которых он в жизни не видывал, однако Нарина, привыкшего к ярким и острым вкусам, они не особо впечатлили.

Главным разочарованием стало отсутствие бульона и лапши.

— Местный повар уступает даже старику, — пробормотал Нарин, пережёвывая рыбу.

Он отложил приборы, уловив чьё-то приближение за дверью.

Владыка Меча? Для него шаг слишком мелкий и лёгкий. Походка не просто спокойная, а скорее даже скромная.

Вряд ли столь великая фигура, как Владыка Меча, перемещалась бы так тихо.

— …

Дверь прямо перед ним распахнулась, и Нарин встретился взглядом со стоящей на пороге женщиной.

Точнее, встретиться взглядом не получилось: женщина стояла с закрытыми глазами.

Но её голова была чётко обращена к Нарину. Либо незрячая от природы, либо специально зажмурилась.

Вскорости замершая незнакомка заговорила:

— Кто вы?

— Гость.

— А…

Легко приняв этот ответ, женщина присела неподалёку. Судя по естественности движений, она всё-таки что-то видела.

Нарин ради проверки указал кончиком вилки на одно из блюд. Женщина мягко улыбнулась и качнула головой:

— Спасибо, не стоит. Я не слишком жалую мясо.

«Точно видит», – подумал Нарин и указал на салат подле мяса.

— О, вот это я бы отведала. Не найдётся ли лишних приборов?

— Нет.

Завершив проверку, Нарин молча продолжил жевать мясо.

Он лишь констатировал факт, а скверная организация гостеприимства – упущение хозяев дома.

К тому же его слегка раздражало, что она ходит с закрытыми глазами. Хотя, будь она хоть трижды слепой, его поведение ничуть бы не изменилось.

По одеянию Нарин легко угадал её принадлежность:

«Церковь Правосудия».

Тёмно-синяя сутана, какую обычно носят священнослужители.

Вуаль на голове и серебряный кулон Весов лишь подтверждали догадку. Весы – главный символ Церкви Правосудия.

Женщина, словно смутившись, выпрямила спину. Мельком взглянув на Нарина, она достала священное писание и погрузилась в чтение.

Звяканье приборов и шелест переворачиваемых страниц странным образом переплелись.

Вскоре Нарин снова отложил вилку и нож.

«А вот у этого шаг широкий».

Неужели на этот раз сам Владыка Меча? Взоры Нарина и женщины устремились к входу.

Дверь отворилась, и вошёл мужчина, облачённый в иссиня-чёрную мантию.

Это был не Владыка Меча.

«Высший вампир».

По алым глазам Нарин мгновенно распознал его сущность. С первого взгляда ясно: иерархически он стоит выше недавно убитого Феликса.

Зачем он здесь – не имело значения.

Первым делом нужно понять: смогу ли я его прикончить?

Убив Феликса, Нарин нажил себе в враги Кровавого Святого и всех подчиненных ей вампиров. Иными словами, если этот ходячий труп бросится на него, удивляться не придётся.

Нарин медленно отодвинул стул и поднялся.

Бах!

Однако женщина опередила его, сорвавшись с места. Глаза её по-прежнему оставались закрыты, но от прежней улыбки не осталось и следа.

Вампир тоже не растерялся и рванул ей навстречу.

Стоило ему взмахнуть длинными когтями, как его голова разлетелась вдребезги. Нарин впервые осознал, что увесистый том священного писания способен служить грозным оружием.

Хрусь!

Обезглавленное тело вампира, фонтанируя кровью, отлетело назад. Женщину тоже отбросило волной демонической энергии, и она покатилась по полу. Чтобы превратить комнату в руины, хватило одного мгновения.

Звон и грохот утихли. Нарин вновь уселся на место и отломил кусок хлеба.

Из-за запаха крови во рту появился металлический привкус.

«Оба целы».

Поднявшись на ноги, двое молча одаривали друг друга свирепыми взглядами.

Вампир успел регенерировать голову, а женщина и вовсе не получила повреждений. В отличие от изорванной сутаны, на её обнажённой коже не виднелось ни единой царапины.

Не мана, а священная сила. Чужеродная мощь, даруемая объектом веры.

«Быстро это не закончится».

Если бой продолжится, один из них гарантированно погибнет. Вероятно, верх одержит вампир, хотя даже в этом нельзя быть уверенным на сто процентов – их силы казались равными.

Посему Нарин решил просто наблюдать. Влезать и пачкаться чужой кровью ему совершенно не хотелось.

Подохнут ли оба или выживет кто-то один – Нарину было абсолютно всё равно.

Да и похоже, они прекрасно справятся и без его участия.

Взгляды женщины и вампира наконец оторвались друг от друга.

— Все в сборе, я смотрю.

Нарин не сумел рассчитать его шаг.

Он зафиксировал приближение к двери, но зацепиться было не за что.

Тот вроде и не скрывал своего присутствия, но Нарин не мог уловить ни единого закономерного паттерна в его движениях.

Мужчина полностью стёр любые повадки, присущие воину.

— Вы уже поели?

Владыка Меча, Берн Астезия.

Наконец-то он явил им свою улыбающуюся физиономию.

*

Владыка Меча перебрался в столовую флигеля.

Учитель, Владыка Меча, жрица и вампир. Совершенно не сочетающаяся четвёрка расположилась вокруг уставленного едой стола.

Хотя Нарин только что поел, отказываться от бесплатной халявы он не собирался. Пока он уплетал свежие блюда, Владыка Меча обратился к нему:

— Хороший аппетит.

Нарин проглотил сочный кусок мяса. Поскольку они виделись впервые, он решил соблюсти приличия:

— Разве не для этого накрывали?

— Верно. Вот только, похоже, у оставшихся двоих иное мнение.

Женщина и вампир всё так же не спускали друг с друга глаз: одна поглаживала окровавленное священное писание, другой сверкал алыми глазами.

— Не привередничайте с едой, — с серьёзным видом произнёс Нарин, глядя на них.

Вздрогнув, женщина убрала руку от книги, а вампир насупился и впился в Нарина тяжелым взглядом.

— Прищуренная вегетарианка. Негниющий мешок с кровью. Кем бы вы ни были, я терпеть не могу приверед в еде. И дело не в том, что я учитель, просто смотреть тошно, как взрослые лбы крутят носом перед тарелкой.

— Я не прищуренная… — обиженно пробормотала женщина.

— …Владыка Меча, что здесь, черт возьми, происходит? — Не выдержал вампир, требуя объяснений.

— Я ясно просил вас о личной встрече. По приказу моего владыки, ради мирного урегулирования нынешнего инцидента, я прилетел сюда с далекого Севера. И что же?

Алые глаза вампира, оглядевшего Нарина и женщину, наполнились откровенным презрением:

— Какая-то незапланированная шваль мутит воду. Псих из Тоски по родине и необразованная фанатичка.

— Аделия, — с ядовитой ухмылкой перебила жрица Аделия. — У меня есть имя – Аделия Люмен, негниющий мешок с кровью. Раз вы даже запомнить его не в состоянии, ваш мозг давно сгнил и превратился в труху.

«Негниющий мешок с кровью». Похоже, прозвище, придуманное Нарином, пришлось ей по душе.

«Так эта женщина – Аделия».

Персонаж, чьё имя ему уже приходилось слышать. Охотница из Бюро инквизиции «Бекет». Просветительница Аделия.

Помимо выдающихся навыков, она запомнилась ему как жрица Церкви Правосудия, весьма лояльно настроенная к изгнанникам.

Впрочем, демоны, судя по всему, в число исключений не входили.

— Я прибыла сюда по просьбе Владыки Меча. Как вершительница правосудия, дабы осудить ужасающую трагедию, учинённую вашим повелителем из Культа Алой Крови.

— Ошибаешься. Разумеется, я явился как представитель моего владыки, но это не значит, что мы признаём всю вину и намерены терпеть нападки. Я здесь, чтобы развеять заблуждения.

— Заблуждения?

Хрусь. Пальцы Аделии впились в обложку священного писания. Нарин ощутил исходящие от неё остаточные волны священной силы.

Это своего рода оружие. Сейчас оно выглядит как книга, но по воле владелицы легко превратится в гильотину для искоренения зла.

— Подбирайте выражения осторожнее. Одной лишь вашей головы не хватит, чтобы расплатиться за слова.

— Значит, ты с самого начала пришла меня убить. И что, Церковь собирается развязать священную войну?

Сдавленно хмыкнув, вампир повернулся к Владыке Меча:

— Владыка Меча, вы должны кое-что уяснить. Владыка Крови выражает глубочайшее сожаление по поводу случившегося. Потерять законного наследника рода… я даже не смею вообразить глубину вашей утраты.

Выражение лица Владыки Меча оставалось неизменным, как и в самом начале.

— Главный виновник этого инцидента – Феликс. Нами он считался крайне перспективным юношей, ставшим вампиром в молодом возрасте. Мальчик обладал недюжинным талантом. Кто же знал, что этот талант станет для него ядом…

Взгляд вампира на мгновение задержался на Нарине. Он знал, что именно Нарин прикончил Феликса.

— Феликс был ослеплён гордыней. Чрезмерное амбициозное стремление заставило его переступить черту. Он жаждал силы, чтобы самому стать ещё одним Владыкой Крови, и в итоге создал эту иллюзию под названием «Культ Алой Крови».

Вампир шевельнул пальцем, и его длинная тень выползла на стол.

Закончивший трапезу Нарин равнодушно бросил туда приборы. Они, как и остатки пищи, бесследно растворились в темноте.

«Там внутри отдельное пространство, что ли?»

— Ему требовались жертвы для наращивания мощи. По сути, он открыто восстал против всех сородичей. Поэтому Владыка Крови принял решение: дабы восстановить порядок среди сородичей и почтить память жертв…

Хлынул густой запах крови, и из тьмы кое-что поднялось.

Человеческие головы с широко распахнутыми алыми глазами. Покачиваясь в тени, они уставились на присутствующих.

— Это братья Феликса. У вампиров тоже есть семьи – мы называем их Кровавым союзом. Кровавый союз, к которому принадлежал Феликс, был уничтожен пару дней назад. Их немало, желаете проверить?

— Воздержусь, — ответил Владыка Меча, качнув головой, и отрубленные головы канули обратно в тень.

Тьма рассеялась, и обеденный стол принял прежний вид.

— Если пожелаете, я передам эти трупы дому Астезия. Не знаю, хватит ли этого, но надеюсь, хоть немного облегчит скорбь о потере дитя.

— Хочешь сказать, Кровавый Святой к этому не причастна?

— Именно.

— Наглая, шитая белыми нитками ложь! — выкрикнула Аделия, вскакивая с места. Но жест Владыки Меча заставил её умолкнуть.

Биргель Астезия. Лицо Владыки Меча, потерявшего родного сына, выглядело чересчур невозмутимым.

— Маловато.

Впрочем, это вовсе не означало великодушного прощения.

— Род Астезия лишился наследника.

Взгляд вампира, уставившегося на Владыку Меча, сузился.

— Кейган, скажи-ка своими губами. Наследник Астезии и сброд вампиров… ты уверен, что они имеют равную ценность?

Владыка Меча сцепил пальцы в замок и подпёр подбородок.

— А вот я считаю, что нет. Как минимум твоя голова смогла бы уравновесить чаши весов. Каковы бы ни были причины, я потерял драгоценную плоть и кровь.

— Чего вы хотите?

— Часть земель, подвластных Кровавому Святому. Половины провинции Канан будет вполне достаточно.

— Это невозможно…

Вшш.

Кейган застыл, чувствуя, как по коже пробегает леденящий мороз.

Его зрение медленно накренилось. Тяжело вздохнув, он подхватил соскальзывающую голову:

— …Давайте лучше словами.

Меч даже не обнажался.

Подавив зловещее чувство, Нарин косо взглянул на рану Кейгана.

Длинный порез наискось рассекал самый центр лица.

«Меч разума?»

Предел мечника, воплощающий явления одной лишь волей.

Пусть формы разнились, но как фехтовальщик, идущий тем же путём, Нарин не мог не восхититься.

Ибо это и была та самая вершина, к которой стремился Ким Уджун, но так и не смог преодолеть вставшую перед ним преграду.

— Хорошо. Как тебе известно, провинция Канан изначально принадлежала Империи. Кровавый Святой захватила её, воспользовавшись войной. Разве вернуть отнятое – непомерное требование?

— Война окончилась десять лет назад! Множество вампиров уже пустили корни в провинции Канан и живут там! Вы предлагаете выгнать их всех теперь?

— Потому я и сказал: половину. На переселение дам более чем щедрый срок. Вот, жрица Аделия из Церкви Правосудия выступит свидетелем.

Аделия впилась взглядом в Владыку Меча, словно слышала об этом впервые. Нарин это почувствовал, пусть её глаза и были закрыты.

Она-то пришла сюда исключительно ради смерти Кейгана.

— Это… не то, что может решать простой слуга вроде меня, — с трудом проговорил Кейган, прикусив нижнюю губу. — Придётся просить позволения не только у Владыки Крови, но и у Теневого Владыки…

— С каких это пор Трое Злых оглядываются на Теневого Владыку? — Фыркнул Владыка Меча, качая головой. — Будь честен. Из-за междоусобицы среди Троих Злых вы цепляетесь за каждый кусок земли. Теневой Владыка? Девчонка, которую я знаю, не слишком-то жаждет править.

— …

— Посягнули на Астезию – будьте готовы платить по счетам.

Хрусь. Челюсти Кейгана сжались с такой силой, словно готовы были разлететься в крошку.

Наглый шантаж. Владыка Меча уже распутал всю подноготную. Хочет замять дело в обмен на возврат старых земель?

Похоже, месть за сына его с самого начала вообще не волновала.

— …Вы пожалеете.

— Пусть сожаления останутся твоему владыке. Расплата за жадность оказалась весьма суровой.

— Прекрасно. Я передам ваши слова Кровавому Святому.

Кивнув, Кейган намеревался немедленно убраться прочь. Отбросив отвращение, он просто не хотел больше иметь дел с этим опасным человеком.

— Куда нацелился? — Вставил слово Нарин.

Нарин указал подбородком на остывшие блюда:

— Садись. Как бы ни спешил, а поесть обязан.

— …Что?

— Дочиста всё схавай. Не капризничай.

От этих слов Кейган не удержался от смешка.

Он знал, кто такой Нарин. Ищейка Тоски по родине. Психопат, прикончивший Феликса и посрамивший Владыку Крови.

— Сумасшедший. Знай своё место и не лезь не в своё дело.

Культ Алой Крови был частью грандиозного замысла Кровавого Святого.

Чтобы поставлять кровь и жертвы, они прикрылись личиной религии, а Феликс выступал одним из управлявших этой махиной высших вампиров.

Но раз хвост прижали, следы пришлось зачищать. Всех вампиров, связанных с Феликсом, и вассалов, замараных в Культе Алой Крови, вырезали без остатка. И всё же обмануть Владыку Меча не удалось – тот мёртвой хваткой вцепился в компромат.

План пошёл прахом. И в самом центре этой катастрофы стоял безумец Нарин.

— Задумывался ли ты, почему твоя башка всё ещё держится на плечах? — Прошептал Кейган, наклонив голову. На искривлённых губах застыла смесь ярости и насмешки. — Только потому, что таково желание Владыки Крови. Она проявила милосердие к ничтожеству вроде тебя.

Кровавый Святой не гневалась. Напротив, она проявила к Нарину ещё больший интерес, чем прежде.

Кейгану это не нравилось, но, уважая волю своей госпожи, он решил оставить Нарина в живых.

Ведь этот парень однажды мог стать их сородичем.

— Так что пока ценишь свою жизнь, не смей…

— Кровавый Святой проявила ко мне милосердие? — Нарин изумлённо округлил глаза, будто искренне удивившись. — Серьёзно? Я переломил шею её подчинённому-вампиру, а она великодушно прощает и закрывает на это глаза?

Кейган опешил от такой реакции.

Совершенно непонятный отклик. Вместо того чтобы содрогнуться от страха и склонить голову, отчего этот псих шумит так, будто в восторге?

— Воистину великий лидер! Не думал, что проникнусь уважением к вампиру. Тебя ведь Кейган зовут? У твоей госпожи, похоже, воистину благородная душа.

— Ты что вообще вытворяешь? — Ошеломлённо выплюнул Кейган.

Нарин без остановки тараторил, кивая. Кейган опешил от такого бреда, а Аделия и Владыка Меча молчали, не в силах понять замысел Нарина.

— Раз у тебя столь замечательная госпожа, верность твоя должна быть безграничной. Негниющий труп, мне чисто из любопытства интересно: если хозяйка прикажет тебе сдохнуть, ты сдохнешь?

— …Разумеется. Жизнь любого вампира, включая мою, без остатка принадлежит Владыке Крови.

— Превосходно! — Нарин захлопал в ладоши, не скрывая восхищения. — Значит, мне не о чем беспокоиться – ты меня не убьёшь. Ведь таков приказ Кровавого Святого. А я-то напрягся, когда ты начал угрожать! Выходит, драться нам тут не придётся.

— Ну… да.

— Вот и славно.

Нарин удовлетворенно усмехнулся и дружески похлопал Кейгана по плечу.

— Ах ты ублюдок!

Рука, соскользнувшая с плеча, в следующее мгновение разможжила Кейгану череп.

----------

Глава 39. Владыка Меча (2)

Короткий удар от самого плеча. Из-за близкого расстояния в него не удалось вложить достаточную силу.

Хрусь!

Но несмотря на недостаточный замах, голова всё равно разлетелась.

Сокрушающий меч, разрывающий противника изнутри, не зависит от дистанции или мощи. Понимая, что башка у этого гада крепкая, Нарин метил сразу в мягкие внутренности.

Грохот! Безголовое тело Кейгана вдребезги разнесло обеденный стол.

Пока тот валялся на полу в перемешку с едой, Аделия слегка приоткрыла рот. Владыка Меча лишь издал тихий восхищённый возглас, проявив живой интерес.

— Я же просил не капризничать с едой, а он решил поглощать её всем телом, — пробормотал Нарин, отряхивая с рук куски плоти и кровь.

Кожу ожгло, словно кипятком. Как и ожидалось, кровь Кейгана оказалась куда более токсичной, чем у Феликса.

— Попробуй ткни.

Откуда ни возьмись выросла тёмно-алая шипованная пика, упёршаяся Нарину прямо в горло.

Кровавая магия. Шип соткался из крови Кейгана и чёрного тумана, струившегося из-под его мантии.

Нарин, напротив, крепко сжал шип ладонью и ухмыльнулся:

— Не сможешь вонзить, а?

И прямо через этот шип он влил внутрь свою ману.

Трессь! Едва от руки Нарина началось разрушение, Кейган поспешно развеял кровавую магию.

Шип рассыпался в воздухе обычной кровью и тенью.

— Так я и думал. Ходячий труп, а знает, что такое верность! На фоне здешних комнатных собачонок смотришься ничуть не хуже. Ты второй вампир, заслуживший моё уважение.

— Ах ты… проклятый…

Кейган, покачиваясь, поднялся из тени.

Он прикрывал ладонью наполовину регенерировавшее лицо, а сквозь пальцы зловеще сверкал алый сияющий глаз.

— Жить надоело?

— Я всегда хочу жить, — искренне и гордо ответил Нарин.

От такого ответа у лишившегося дара речи Кейгана задрожали зрачки.

— Поэтому выкладываюсь на полную каждую секунду. Но бывает, стараешься, а всё равно выходит косо. Вот как сейчас, когда врезал тебе.

— Сожалеть поздно! Ты от меня…

— Что-то как-то не отпустило. Знай я заранее, лучше бы от души залепил тебе пощёчину. Звук от удара был бы просто загляденье!

Кейган снова потерял дар речи.

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 84]

В отличие от впавшего в оцепенение Кейгана, Нарин почувствовал, как к нему возвращается спокойствие, а вместе с ним – ощущение ничем не омрачённой свежести.

Кулаки чесались у него с первой секунды, как он увидел этого гада.

— Иди и передай своей хозяйке… Хотя нет, передавать не надо. Всё равно она смотрит твоими глазами.

Не один лишь род Астезия пострадал от вампирских козней. У Кровавого Святого имелся должок и перед Нарином.

Попытка вырезать Сёльхян и остальных учеников. И дерзость повесить эту вину на него.

По сути, оригинальный Нарин и прозвище Злое Знамение были сотворены руками Кровавого Святого.

— Не смей трогать.

То, что нельзя трогать: его самого, Сёльхян и всех учеников, с которыми пересеклась его судьба.

Нарин пристально впился взглядом в растерянные глаза Кейгана, представляя Кровавого Святого, смотрящую на него с той стороны.

В его воображении Кровавый Святой изо всех сил сдерживала рвущийся наружу хохот.

— Ещё хоть раз дернешься – сдохнешь.

Нет, это были не фантазии. Нарин в эту самую секунду чётко осознавал, что она смеётся.

Связь через Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений преодолела колоссальное расстояние, передавая эмоции в их первозданном виде.

Жажда крови, любопытство, отвращение, вожделение. Все они переплелись в хаотичный узел, однако каждый из них ясно различал то, что таилось в душе другого.

— Я обязательно убью тебя…

[Ещё увидимся.]

Голоса Кейгана и Кровавого Святого переплелись у него в голове.

Пока Нарин кривился от отвращения, поднявшаяся тень поглотила тело Кейгана.

Иссиня-чёрная тьма отступила, унося с собой запах крови.

«Надо же, под старость лет ко мне даже трупы липнуть начали».

Эмпатия – если это можно так назвать – дала Нарину возможность ненадолго заглянуть в её мысли.

Кровавый Святой вознамерилась сделать Нарина своим вассалом. Чем именно он ей приглянулся – уму непостижимо.

«И надо же было именно мертвечине…»

Известный, но бедный. Не пользующийся популярностью ни у мужчин, ни у женщин. Зато у негниющих трупов вызывающий нездоровый ажиотаж.

Когда же наступит весна в его жизни?

Тяжело вздохнув от тоски, Нарин повернул голову. Двое зевак уставились на него во все глаза.

— Ха… — хмыкнул Владыка Меча.

— …Скажите, а вы верите в Бога? — Со всей серьёзностью ляпнула Аделия.

*

— Брат мой.

— Я единственный ребёнок в семье.

— Именем правосудия мы все – братья и сёстры. Можете и вы звать меня сестрой.

— Отказываюсь.

— Понимаю, вам пока непривычно так обращаться. Не волнуйтесь, со временем привыкнете. А пока не желаете ли пройти обряд обращения?

В конце концов Нарин просто замолчал. Раз слова не действуют, остаётся лишь хранить молчание.

— Как раз у меня при себе есть заявление о вступлении. Я всё заполню сама, вам даже читать не нужно. Вот здесь, в самом конце, поставьте подпись…

На этот раз Нарин ответил действием:

Он изорвал заявление в клочья, сжал в плотный комок и швырнул куда подальше.

— У меня есть ещё одно.

— …

Эта жрица относилась к миссионерству куда серьезнее, чем он мог себе вообразить.

Нарин уставился на новое заявление, оказавшееся на столе. Религиозная агитация… Ему приходилось забирать листовки на улице, но чтобы его цепляли так мёртвой хваткой – впервые.

— Я атеист.

— О, как замечательно! Значит, ваше сердце открыто для веры.

— К тому же я родом из Тоски по родине.

— Я слышала, вы приняли гражданство Империи.

— Но корнями я всё равно в Тоске по родине. Народ, забывший свою историю, обречён на небытие. Эх, сейчас бы наваристой традиционной лапши из родных мест…

— Может, обсудим всё за обедом?

— Нет. Я сыт.

Бескомпромиссная дуэль копья и щита. Разумеется, сытый по горло щит не намеревался сдавать позиции.

Впрочем, и копьё не думало останавливаться. Несмотря на десяток отказов, Аделия упорно продолжала гнуть свою линию.

— На острове Ириан тоже есть храм Церкви Правосудия. Мы можем сразу начать с катехизации для оглашенных, а таинство крещения запланируем месяцев через шесть…

Нарин механически кивал, пропуская ахинею Аделии мимо ушей. Все эти мудреные словечки священников были ему чужды.

Вина за эту неловкую аудиенцию целиком лежала на Владыке Меча. Сославшись на то, что ему нужно уладить кое-какие хлопотные дела, он удалился, оставив Нарина и Аделию наедине.

Наслушавшись скучных проповедей, Нарин начал проваливаться в сон.

— Брат мой, вы меня слушаете?

Стоило ему демонстративно зевнуть, как Аделия поджала губы. «Точно всё видит!»

Нарин молча уставился на её закрытые глаза.

— В чём дело?

— Зачем ты ходишь с закрытыми глазами?

Аделия недоуменно склонила голову:

— Разве странно, что незрячий человек держит глаза закрытыми?

— Не гони пургу.

Нарин молча поднял средний палец.

— Дурные у вас манеры, — невозмутимо заметила она.

— А говорила – не видишь!

— Вы меня неправильно поняли.

Аделия мягко улыбнулась и сложила руки на коленях:

— Я действительно слепа. Познав Господа, я утратила зрение. Сейчас благодаря священной магии я могу лишь ощущать силуэты предметов.

— Суровый у тебя Бог.

— Вовсе нет. Плотские глаза различают лишь внешнюю оболочку, не в силах узреть сущность. Я же обрела иное видение мира, и это – благословение, ниспосланное Правосудием.

— Стало быть, тебе видна сущность?

— Именно так.

Нарин с пониманием кивнул.

Аделия – жрица Церкви Правосудия, но при этом у неё нет ненависти к изгнанникам. Одно лишь её предложение Нарину вступить в общину выгодно отличает её от прочих фанатиков.

Если её взгляд на мир отличается, если она обладает уникальным видением и чутьём, способными распознавать суть вещей, тогда всё сходится.

— Сущность, значит…

— Вам интересно?

— Любопытно. И какова была сущность того вампира?

— Жестокая и разрушительная. А главное – полностью потворствующая своим низменным желаниям. Как и у большинства демонов.

Голос Аделии заметно охладел.

Стало очевидно, что демонов она органически не переваривает.

— А Владыка Меча?

— Чёткое чувство долга и жажда мести. Он чем-то сильно одержим.

Жажда мести?

Это слово, казалось бы, совершенно не вяжущееся с Владыкой Меча, разжгло любопытство Нарина.

— Поподробнее.

— Кто знает. Я и сама не владею деталями. Лишь интуитивно это почувствовала.

Похоже, не врёт. Жажда мести… Едва ли объектом её являются изгнанники?

Ведь в давние времена Владыка Меча стоял во главе войска и безжалостно истреблял их.

— А я?

Он естественным образом поинтересовался и насчёт себя. Ощущение было такое, будто слушаешь предсказание или расклад судьбы, что добавило немного интереса.

Однако Аделия долго хранила молчание. Поколебавшись, она наконец заговорила:

— Сложно сказать.

— Это ещё почему?

— У вас… не проглядывается сущность. Вернее, она вроде и есть, но размыта. Словно взяли кучу разных картин и беспорядочно перемешали.

«Точно в цель».

Нарин сделал невозмутимый вид, но про себя восхитился.

В текущем теле Нарина находилась душа Кима Уджуна. Слияние двух разных сущностей – немудрено, что разглядеть её не удаётся.

— Впрочем, это не важно. Очевидно одно: в вашей груди бьётся живое правосудие!

— С чего вдруг?

— Конечно, я наслышана о вашей дурной славе. И всё же, встретившись с вами лично, убедилась в этом окончательно.

Аделия внезапно сжала ладонь Нарина.

— Эта отвага, с которой вы открыто противостоите жутким вампирам! Без великого чувства справедливости на такое не пойти. Да и пару дней назад вы вырвали учеников из рук этих тварей!

— Может, отпустишь?

— К тому же я слышала, вы покарали еретиков из Культа Алой Крови!

Нарин попытался вырвать руку, но не тут-то было.

Сила Аделии оказалась настолько велика, что трудно было поверить, будто она исходит из этих хрупких на вид рук.

— Брат мой, вы нажили себе врага в лице королевы вампиров! Вскоре она неизбежно придет за вашей жизнью.

Тон Аделии оставался всё так же неизменно серьёзным.

— Каким бы сильным вы ни были, вам не сладить с Троими Злыми. Вот тогда-то вам и понадобится покровительство Церкви. Если ваша справедливость будет единой с нашей, даже Кровавый Святой не осмелится причинить вам вред!

Проблема, которую нельзя игнорировать. Нарин сам отлично понимал, что попал в прицел Кровавого Святого.

Кровавый Святой сильна. Член Десяти великих и одна из Троих Злых.

С таким монстром даже оригинальному Злому Знамению пришлось бы туго, а нынешнему Нарину не то что драться – просто выжить будет непросто.

И если сейчас можно получить защиту Церкви Правосудия…

— Я, между прочим, занимаю довольно высокий сан. Заместитель главы бюро инквизиции «Бекет». Пусть это и вызовет некоторые трения, но укрыть вас одного мне вполне под силу…

— Спасибо, но с этим я разберусь сам.

Нарин силой высвободил пальцы.

Помощь, конечно, пригодилась бы, но вступать в Церковь он категорически не намеревался. Ведь Кровавый Святой метила не только в него одного.

«Церковь отвергает изгнанников».

Лисий нефрит, хранящийся у Сёльхян. По мере того как он наливается силой, Кровавый Святой будет всё отчаяннее пытаться его отнять. Священное сокровище, исполняющее желания, стоит того.

И если Нарина они ещё согласятся принять, то Сёльхян – никогда. С этим ничего не сможет поделать даже Аделия, заместитель главы бюро «Бекет».

Более того, проведай Церковь о мощи Лисьего нефрита, они сами могут попытаться убить Сёльхян.

— Кто я такой?

— Брат Нарин, разве нет?

— Нет, я учитель.

А значит, остаётся защищать всё своими силами.

— Наставник обязан сохранять нейтралитет. Чтобы обучать самых разных учеников, нельзя примыкать ни к одной из сторон. Наставник опирается на понимание и терпение, оставляя уголок своего сердца свободным.

Нарин произнёс это задумчиво, уставившись вдаль:

— Потому у меня нет религии.

— Какой глубокий смысл! — Аделия восхищённо затрепетала плечами.

— Но ведь это же перст судьбы! Ключевая догма Церкви Правосудия – гармония и баланс. Какая религия подошла бы учителю лучше?!

Нарин в конце концов сдавленно застонал.

Страшный противник, какого он ещё не встречал. Словесные доводы на неё не действовали, а из-за её непробиваемого позитива он никак не мог взять ситуацию под контроль.

Обругать её отборной бранью не позволяла её искренняя доброжелательность.

«Неужели кулак – единственный выход?»

Нарин украдкой сжал кулак.

Ругаться совесть не позволяла, так что он решил устроить качественный дебош. Разнесёт на куски стол – сама отвяжется.

С чувствами Гарма и Амутара он уже занёс руку над столом, как вдруг:

— Ой, секундочку.

Кулон Аделии вспыхнул ярким светом.

Обхватив пальцами маленькие весы на конце цепочки, она направила туда священную силу.

— Заместитель главы бюро Аделия, слушаю. Говорите.

Нарин думал, это простое украшение, но, судя по всему, то был связной артефакт, выдаваемый в Церкви.

— Да, да. Я во флигеле поместья. Что? Идут сюда? О чём вы…

Лицо Аделии мгновенно изменилось.

— Ждите.

Сухо бросив это, она вскочила на ноги. Подбежав к окну, она настежь распахнула самую большую раму.

Вух! В комнату ворвался не только ветер. Похоже, поместье было защищено магией, и окно до этого глушило внешние звуки.

— Астезия, очнись!

Лицо Нарина, как и лицо Аделии, застыло.

Он услышал голоса, которых в этом месте быть никак не должно.

— Освободите незаконно удерживаемого учителя Нарина!

— Освободите!

— Ура-а-а-а!

Подойдя к окну, он во всех подробностях разглядел происходящее снаружи. Вдали, перед главным зданием поместья, толпа учеников взбудораженно орала во всё горло.

Возглавляла их троица. Сёльён раздобыла где-то мегафон, и под её выкрики Кая с Сёльхян скандировали лозунги про освобождение и прозрение.

Гарм и Амутар сзади держали огромные транспаранты:

«Освободите учителя Нарина!»

«Похититель Владыка Меча, покинь Империю!»

От этой картины у Нарина помутилось в голове.

— Вас… похитили? — осторожно спросила Аделия, разглядывавшая происходящее с открытым ртом.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 83]

Удручённый стремительным падением рассудка, Нарин не смог вымолвить ни слова.

----------

Глава 40. Владыка Меча (3)

«И что они здесь делают?»

Нарин изо всех сил цеплялся за ускользающие нити Рассудка. Игнорируя головную боль, он пытался оценить обстановку.

Единственный свидетель. Тут и думать нечего, это дело рук Каи.

Девчонка наверняка раструбила о том, что Нарина похитили, и подбила учеников сбежать с острова Ириан. Скорее всего, не обошлось без влияния авторитетной Сёльён.

«Даже в страшном сне не мог представить, что они помчатся за мной».

Нарин прищурился, глядя на учеников.

Смышленые сопляки, помнят о заботе учителя. Но в то же время глупые несмышленыши, совершенно не ценящие свои жизни. Став изгнанниками, они повесили свои жизни на волосок.

Мало того что подбили второй курс, так ещё и весь первый притащили.

«Хоть в чём-то повезло».

Они до сих пор живы лишь потому, что их слишком много.

В его широком поле зрения мелькали два цвета.

Угольно-чёрные мундиры принадлежали Черному Клинку Астезии, а белоснежные облачения – инквизиторам Церкви Правосудия. Охотникам, направленным для расправы над изгнанниками.

«Наверняка это первый столь массовый побег».

С одним-двумя изгнанниками всё просто – обезглавил, и дело с концом, но если их больше десятка, всё меняется.

Каждый из стоящих там понимал всю серьезность ситуации. Они лишь замерли друг против друга, соблюдая дистанцию, и ни одна сторона не решалась сделать опрометчивый шаг.

Одно неверное движение с оружием в руках – и вспыхнет война.

«Они пришли… спасать брата?»

Аделия тоже затаила дыхание, наблюдая за происходящим. Судя по всему, Владыка Меча силой заставил Нарина принять его приглашение, а восставшие ученики поднялись на защиту своего учителя.

Разве такое возможно? Ведь с того самого мгновения, как изгнанники покидают остров Ириан, их судьба предопределена – смертная казнь.

Они не могли этого не знать. И всё же столько учеников рискуют жизнью ради одного Нарина?

«… Нет, я учитель».

Неожиданно в её голове всплыли слова, произнесённые Нарином.

Учитель… Тогда она подумала, что это лишь отговорка для отказа, но в итоге именно это определяло саму суть человека по имени Нарин.

И точно так же, как Нарин считал себя их наставником, все эти ученики считали Нарина своим учителем.

«Господи, прости глупость Твоей слепой рабы», – Аделия окончила короткую молитву и мягко улыбнулась.

Бог правосудия лишил её зрения. Когда-то она проклинала свою судьбу, но теперь знала, что это было благословением. Потеряв глаза, она научилась видеть и чувствовать куда больше, чем прежде.

И всё же на этот раз она не сумела разглядеть правду. Она усомнилась в агнце, которого должна была вести праведным путём.

Аделия признала собственное несовершенство.

— Похоже, ученики вас очень любят.

— Ну, я растил их в любви и заботе.

Нарин пошевелил пальцами, вспомнив яркие ощущения от прошлых «воспитательных мер». Аделия, тепло улыбавшаяся, этого не заметила.

— Я отозову инквизиторов.

— Что? — Нарин с изумлением оглянулся на Аделию.

— А так можно?

— Порыв детей, желающих помочь брату, трогателен. Это нарушает правила, но решение не лишено смысла. Ведь вся ответственность лежит на Владыке Меча.

Проще говоря, она решила учесть чрезвычайность ситуации.

Виновником похищения был Владыка Меча, а ученики выбрали относительно мирный протест, а не бунт.

Кровь ещё не пролилась, так что мирное решение было вполне возможно.

— К тому же этот Владыка Меча поступил весьма дурно, — Аделия лукаво прищурилась. Похоже, её задело то, что её использовали в переговорах с Кейганом.

— Вам стоит пойти со мной. Если вы покажетесь им, ученики успокоятся. Заодно представлю вас остальным братьям…

— Погоди-ка.

В этот момент глаза Нарина, смотревшего в окно, блеснули.

Он заметил человека, приближающегося с тыла широко расположившихся инквизиторов.

— А дело принимает интересный оборот.

Увидев меч в руке приближавшегося, Нарин усмехнулся.

Как и просили, на этот раз он не опоздал.

*

— …Да сколько еще нам ждать?

— Мало того что тут изгнанники, так еще и Бюро инквизиции…

— Они оскверняют земли Астезии!

— Ждать. Это приказ главы семьи.

Рыцарь во главе отряда утихомирил ропот Черных Клинков.

Блатона точно так же сжигал внутренний гнев, он сжимал зубы от досады.

Это были земли Астезии, которым он поклялся в верности. Священная земля, на которую не должны ступать ни грязные изгнанники, ни всякие там инквизиторы.

Будь его воля, он перерезал бы их всех прямо здесь. Однако Владыка Меча, глава семьи, приказал ждать.

Поскольку это был непререкаемый приказ господина, Блатон до крови в глазах подавлял в себе ярость и порыв вступить в бой.

«Эх, был бы сейчас здесь командир…»

Джамаль Астезия.

Сейчас, когда тот ушёл на дальнее задание, его присутствие ощущалось особенно остро. В роду Астезия он был единственным, кто мог хоть как-то перечить Владыке Меча.

Будь он дома, замкомандира Калион не пострадал бы от рук Нарина. Напротив, этот сумасшедший уже был бы полумёртвым от рук командира.

«… Бесполезные мечты».

Командир Черного Клинка находился в Пандемониуме. Пока он не вернётся, им придется защищать честь рода своими силами.

Для этого нужно прогнать скопившихся перед ними чужаков.

«Нельзя нападать первыми».

Молодые изгнанники, повышающие голос.

Убить их проще простого, но Астезия не должна брать на себя ответственность за это. Абсолютное право на казнь принадлежит Бекету из Бюро инквизиции.

А уж затем можно будет спросить за вторжение. Если действуешь совместно с инквизиторами, бремя ответственности станет значительно меньше.

Наверняка те думают о том же.

«Собрались действовать?»

Вопреки ожиданиям, инквизиторы приняли решение быстро. Построившись в боевой порядок, они пришли в движение.

Бесконечное ожидание подошло к концу.

Блатон поднял руку, собираясь дать сигнал Черным Клинкам.

«Что за?»

Нет, инквизиторы ничего не предпринимали. Замешательство началось в их тылу. Не спланированный манёвр, а неожиданная суматоха.

Они расступились по сторонам, и вспыхнуло пламя.

— Вз-з-жух!

Взметнувшийся до самых небес столб огня пробил дорогу. Инквизиторов не было видно – преграждённые стеной пламени, они были вынуждены отступить.

Увидев мужчину, идущего по самому центру образовавшегося пути, Блатон опешил:

— …Молодой господин?

Хассель Астезия. Блудный сын рода Астезия, сам покинувший семью.

Пламя, которым он повелевал, не было алым, как обычно. Оно налилось тьмой, словно вобрав в себя глухую ночь, а опущенный меч в его руке также окрасился в ночные тона.

Черный Меч. Благодаря этому тёмному клинку имя Астезии всегда пребывало на вершине.

— О-о!

— Молодой господин взялся за меч…!

Изумлён был не один Блатон. Среди рыцарей то и дело раздавались исполненные трепета и радости возгласы.

Хассель отрёкся от рода десять лет назад. Тогда он вместе с именем выбросил и свой меч, и вот спустя целых десять лет снова сжал его в руке.

Наследник рода, которого когда-то называли малым героем.

Спустя десятилетие молчания Святой Меча рода Астезия вернулся.

— Сгиньте, — произнёс Хассель.

Пламя утихло, но инквизиторы не смели даже ступить на опалённую землю. Преградивший им путь Хассель поднял озаренный ночным светом меч:

— Это мои ученики.

«Это твои ученики». Вспомнив голос Нарина, Хассель усмехнулся.

Чёртов ублюдок. Морочил голову своими нотациями, а теперь они поменялись ролями.

На этот раз он не опоздал. Не колебался и не сбежал, как в детстве.

«Отец».

Хассель бросил взгляд назад. За спинами растерянных учеников и рыцарей, рыдающих от счастья…

— …Ха-ха!

Там стоял Владыка Меча. Не в силах скрыть охватившее его возбуждение, он расхохотался.

Возвращение Хасселя, Святого Меча, наследника рода, он принял с большей радостью, чем кто-либо другой.

«Я… не смогу стать таким, как вы».

Жизнь, посвящённая исключительно роду. Он не мог так жить и не хотел этого.

Хассель уже единожды отрёкся от Астезии. В итоге он вернулся, но это вовсе не означало, что он станет марионеткой Владыки Меча.

«Я не стану таким, как вы».

Нынешний Хассель больше не был маленьким ребёнком, жаждущим любви и внимания.

— …Он что, умом тронулся? — Пробормотал Гарм, хлопая глазами.

Хоть он и был учеником Хасселя, ему ни разу не доводилось видеть, как наставник держит меч. Ведь Хассель, пленённый призраками прошлого, раньше от одного вида меча воротил нос.

И этот самый человек вернулся в Астезию с оружием в руках. Он направил клинок на инквизиторов, защищая их.

— Сестра, похоже, профессор Хассель свихнулся.

— И не говори… Он ведь обычно совсем не такой.

Сёстры-лисицы тоже с удивлением шептались, глядя на вмешательство Хасселя. Когда человек делает то, что ему совершенно не свойственно, это вызывало диссонанс.

«Пора и мне вмешаться».

Нарин, наблюдавший за ними издалека, закрыл окно.

— Вы пойдёте по лестнице?

Аделии такое обычное поведение показалось неожиданным.

Воспитанный человек, конечно, закрыл бы окно и спустился по лестнице, но Нарин, каким она его знала, был весьма далёк от образа утончённого аристократа. Она думала, он просто лихо выпрыгнет наружу…

— Б-бум!

Нарин не обманул её ожиданий. Он взял и разнёс только что закрытое окно кулаком.

Оконная рама вместе со стеклом разлетелась вдребезги, и Нарин сиганул наружу.

Безследный шаг облачного дракона. Нарин отталкивался от разлетающихся осколков стекла, совершая прыжок за прыжком. До мастерства, позволяющего ступать по воздуху, ему было ещё далеко, поэтому он и разнёс окно – чтобы было обо что оттолкнуться.

Просто так сойти по лестнице ему не позволяли гордость и самолюбие. Почему-то его жутко раздражало, что всё внимание досталось одному Хасселю.

— Святые угодники…

Аделия замерла, наблюдая за выходкой Нарина, а затем покачала головой.

Хоть он и был весьма праведным и достойным братом, с головой у него явно было не всё в порядке.

Впрочем, она тут же ринулась вслед за ним.

— Ублюдок!

Перескочив через огромное расстояние, Нарин встретился взглядом с Хасселем.

Ругательство сорвалось с губ помимо его воли. Ну а что поделать, если злость внезапно накатила?

— Это моя реплика, — с недоумением отозвался Хассель, когда Нарин бесшумно приземлился на землю.

Ученики отреагировали примерно так же, да и инквизиторы с Черными Клинками стояли ошарашенные.

— Повторюшка, не корчи из себя крутого.

— Ты вообще какого черта из флигеля выскочил?

— Твой папаша…

Бровь Хасселя дёрнулась, а за его спиной ученики дружно затаили дыхание.

— …меня похитил.

— …Так вот почему эти мелюзги сбежали с острова. Тоже мне, нашёлся чем гордиться – похищением. Ты хоть сопротивлялся?

— Одного типа я тут подправил, сделав ему пластическую операцию. Произведение называется «человеческий стул». Слыхал о таком?

— Псих. Просто заткнись.

— А вот это вряд ли.

Нарин ухмыльнулся и указал на меч в руке Хасселя.

— Ну и как ощущения после такого перерыва?

— Тяжело.

— Ещё бы. Ты что, думал, убивать людей – это легко и весело?

В глубине души Нарин переживал: вдруг Хассель так и не возьмёт меч до самого конца?

В оригинале пробуждение Хасселя произошло из-за гибели Сёльхян и других учеников.

Чтобы больше не переживать утрату, он стряхнул с себя давний кошмар и поднял меч – на этот раз не ради убийства, а ради защиты.

«Он всё правильно понял».

Именно поэтому Нарин давил на него сильнее обычного. Чтобы тот отбросил бесполезное упрямство и гордыню и наконец осознал свой долг учителя.

Раз он снова взял меч, то хоть теперь сыграет роль главного героя.

— И это ты мне говоришь?

— У меня оба кулака тяжелые. Ты-то берёшься за меч только во время боя, а у меня вся повседневная жизнь – сплошное неудобство.

— Вот как.

Хассель тоже улыбнулся, глядя на Нарина.

Раньше они готовы были прикончить друг друга, а теперь перебрасываются глупыми шуточками. Это вызывало странное, освежающее чувство.

И у него появилось одно желание.

— Нарин.

Ищейка Тоски по родине. Непревзойдённый псих. Палач.

У парня, которого он считал таковым, оказалась неожиданная сторона. Хассель не знал, какая из них настоящая.

Изменился ли он или был таким изначально… Но даже если это притворство, стоит отдать должное его стараниям.

Хассель направил острие клинка вперед, и при виде этого лицо Нарина омрачилось.

— Когда-нибудь я хочу снова скрестить с тобой мечи.

Нет, даже скривилось от отвращения. Нарин просто не поспевал за ходом мысли этого идиота, в голове все перевернулось.

Что, черт возьми, несёт этот ублюдок? С какого перепуга в такой ситуации он пришёл к выводу, что хочет сразиться?

«Дело дрянь».

Капля холодного пота скатилась по спине Нарина.

----------

Глава 41. Владыка Меча (4)

Материализовавшаяся жажда крови сжала горло. Дыхание перехватило, а тяжело опустившийся воздух готовым рухнуть прессом давил на всё тело.

Владыка Меча. Нарин в очередной раз осознал весь вес этого титула.

Почему его зовут одним из Троих Владычествующих? Почему он вершина владения мечом? Почему он единственный исполин, подпирающий Астезию и всю Империю?

«Ужасно».

Подавляющий сильнейший. Сила, которой невозможно противостоять.

Сколько времени прошло с тех пор, как он ощущал такую разницу в силах? Ближайшее подобное ощущение возникло у него тогда, когда он столкнулся с Кровавым Святым в ментальном пространстве.

Но даже тот жуткий вампир не шёл ни в какое сравнение с Владыкой Меча. Если Кровавый Святой был монстром, которого еще можно было понять, то Владыка Меча находился за гранью человеческого восприятия. Невозможно даже измерить разделявшую их пропасть.

«Сильнее Юран?»

Он вспомнил ещё одно чудовище вне человеческого понимания. Нарин поневоле сравнил её с Владыкой Меча.

Сравнивать автора и персонажа, сотворённого этим автором… Хоть это и выглядело иронично, для Нарина вопрос был крайне важен. Ведь его мерилом силы всегда служила Юран.

«Нет».

Примерно на одном уровне или на шаг ниже.

Оценка таких сущностей выходила далеко за пределы возможностей Нарина, но смутное чутьё подсказывало именно это. А чутьё Нарина в оценке окружающих редко подводило.

«Силён, но не настолько запределен, как Юран».

Мысли пришли в порядок. Нарин медленно перевёл дыхание и принял сложившееся положение.

В конце концов, Владыка Меча – лишь часть мира, созданного Юран. Осознав это, он окончательно успокоился.

Нарин ощутил нечто, упирающееся ему прямо под подбородок. Клинок, снесший голову Кейгану. Невидимое оружие висело в воздухе, целясь во все жизненно важные точки на его теле.

— Не Владыка Меча, а сукин сын.

Ему не позволялось сделать и малейшего движения, но язык оставался свободен.

— Мало того что похитил, так ещё и убить угрожаешь. А я-то думал, отчего твои дворняги такие невоспитанные – оскалу у хозяина учились. Сброд паршивых псов во главе с главным вожаком. Астезия у вас тут, что ли, приют для бродячих собак?

— Твоё упрямство делает тебе честь, — качнул головой Владыка Меча, неожиданно обруганный с ног до головы.

— Но выбирай выражения умом, Нарин. Меч в моих руках. И я только что сказал, что собираюсь тебя убить.

— Да знаю я, сукин ты сын. Всё равно умирать, какой смысл дрожать от страха? Куда лучше от души обругать тебя перед смертью.

— Ха-ха…

Владыка Меча издал смешок, а Нарин прищурившись уставился на него.

Так или иначе, если суждено умереть, лучше уйти без сожалений.

Сказать и сделать всё, что хочется. И если возможно, биться до последнего ради спасения.

Лишь выложившись по полной до самого конца, будет не так обидно.

— Не живи так, урод. Я вообще-то никогда не лезу в чужие семейные дела, но глядя на твои выкрутасы, меня аж мутит. Как ты воспитывал своих сыновей, что оба выросли законченными уродами?

Нарин высказал то, что бесило его больше всего. Ведь этот горе-отец с треском провалил воспитание собственных детей.

— Хотя постой, не оба. Один хотя бы поздно, но одумался. А вот второй, отправленный на тот свет, до последнего оставался кретином. То пытался убрать собственного брата, то с позором подался в вампиры…

— Нарин.

— Если ученик никчёмен – виноват учитель, а если сын вырастает уродом – виноват родитель. Твой грех в том, что ты вырастил Биргеля конченным ничтожеством. На твоём месте я бы от стыда повесился. Слушай, у тебя нет мысли суициднуться?

— Учитель Нарин.

— Чего тебе, блядь?

— Успокойся ненадолго.

Успокоиться? Да кто в здравом уме успокоится, когда ему откровенно приставили клинок к горлу?

Голова пылает, сердце горит. Острого холода достаточно и на одном языке. Нарин уже собрался продолжить поливать Владыку Меча бранью, как вдруг…

— А ты стал куда вспыльчивее, чем раньше, — Владыка Меча с горькой ухмылкой убрал невидимое лезвие. Нарин вовремя проглотил заготовленное ругательство.

— Ты же собирался меня прикончить?

— Если быть точным, я лишь намерен был это сделать.

Жажда крови спала, и Нарин снова мог свободно дышать и двигаться. Нарин размял затекшую шею, поворачивая голову из стороны в сторону.

— Похоже, моя шутка зашла слишком далеко. Приношу извинения. Не думал, что ты отреагируешь столь бурно.

— Бывает, — мгновенно кивнул Нарин.

Великодушный мужчина не станет таить обиду по пустякам. Скорее всего, Владыка Меча мыслил так же.

— Я тоже пошутил. Биргель, конечно, был кретином, но что поделать, если он уже сдох? Не умирать же отцу вместо сына. Ах да, насчёт суицида – можете не спеша подумать на досуге.

Тоже шутка.

Владыка Меча, умевший отличать шутки от правды, громко расхохотался. Нарин рассмеялся вслед за ним.

В этой весьма душевной обстановке Владыка Меча произнес:

— Знаешь ли ты? Во время прошлой войны я несколько раз пытался тебя убить. Мне казалось, что ты станешь помехой для Хасселя.

Нарин перестал смеяться.

— Скорее всего, ты ничего не заметил. Ведь всё ограничилось лишь попытками. Каждый раз, когда выпадал шанс, путь мне преграждал Небесный Демон.

— Сожалею, что вам не удалось меня прикончить.

— Вовсе нет. Сейчас я, напротив, рад, что всё так сложилось. Хорошо, что я тогда принял предложение Небесного Демона.

— Предложение?

— Что окажется ослепительнее: будущее Тоски по родине или будущее Империи?

Ищейка Тоски по родине и Дьявол Империи. Небесный Демон хотел выяснить, кто из них превосходит другого. Он желал одержать символическую победу, сломив Астезию руками Нарина.

Владыка Меча охотно принял предложение Небесного Демона.

Как и Небесный Демон, Владыка Меча возлагал большие надежды на Хасселя, своего ученика и сына. Он хотел, чтобы тот убил Нарина и нарекался истинным преемником рода Астезия.

Однако вопреки его желаниям, они вдвоём так и не довели поединок до конца.

— А потом Хассель бросил свой род и меч.

— Вы затаили на меня обиду?

— Тогда – да. Я думал, что именно ты сгубил Хасселя.

Владыка Меча мягко улыбнулся. Нарин заметил пылающее страстью желание за его прищуренными глазами.

— Но, как оказалось, я ошибался. В итоге Хассель вернулся в семью. Добившись впечатляющих успехов как снаружи, так и внутри.

— …

— Твоё существование заставило Хасселя вырасти. А значит, ты полезен для меня.

Нарин угадал. Владыка Меча воспринимал его лишь как ступенчатый трамплин, через который Хассель должен перешагнуть.

Не будь он даже этим, Владыка Меча так или иначе постарался бы его убить.

— Хассель превзойдёт меня. Настанет день, и он займёт моё место, став главой семьи и новым Владыкой Меча.

— А мне-то какое до этого дело?

— Ты – преграда на пути Хасселя.

— Преграда?

— Как и я, ты являешься стеной, которую Хассель должен преодолеть. По крайней мере, сам он явно думает именно так. Надо же, выразил желание сразиться на глазах у всех…

Владыка Меча с тихим смешком посмотрел на Нарина.

— Считай это благородным состязанием. Преодолев тебя, Хассель станет ещё совершеннее.

— А если я не хочу драться?

— Придётся создать условия, при которых у тебя не останется выбора. Что касается времени… Скажем, через два месяца, на Празднике Падающей Луны.

Праздник Падающей Луны – это торжество в честь Божественного меча темной ночи, основателя рода Астезии и одного из зачинателей государства.

В честь этого в Академии проводился одноименный турнир боевых искусств, на котором проявившие себя ученики получали не только славу, но и собственные титулы.

Это была относительно недавняя традиция, поэтому у Нарина и Хасселя в свое время даже не было шанса поучаствовать в Празднике Падающей Луны.

— Предлагаете мне вмешаться в детскую драчку?

— Показательный поединок профессоров вполне подойдет. Это станет великим боем, привлекающим внимание всего континента.

— Вы меня за дурака держите? Я отказался. Да и вообще, я не профессор.

— Положение и должность легко уладить. Перезаключишь контракт как приглашенный профессор. Естественно, на твоих условиях.

Нарин временно отложил ответ и задумчиво погрузился в мысли.

Условия. У него было много пожеланий, но Владыка Меча без особых трудностей согласится на них.

При условии, что Нарин сойдется с Хасселем на Празднике Падающей Луны.

«Хассель, держащий меч. Смогу ли я победить?»

Скорее всего, нет. Даже когда тот дрался голыми руками, с ним едва удавалось сладить, а уж если он возьмется за клинок, шансы Нарина на победу стремятся к нулю.

Да и вообще у Нарина не было причин сражаться с Хасселем.

Сбить спесь с этого мерзавца? Маловато. Ввязываться в заведомо проигрышную битву просто невыгодно.

«Срок на подготовку – два месяца».

Если Владыка Меча примет условия, появится смысл сражаться.

Нарин не был мелочным человеком, переживающим из-за какого-то поражения. Плата за побои обещала быть крайне щедрой.

«Вполне достаточно».

Подставляться под битье в одни ворота он не намеревался. За два месяца можно успеть хотя бы создавать видимость равного боя.

Заработать денег, утешить гордость, да еще и укрепить свое положение – настоящий куш.

— Ну вот теперь разговор приобрел смысл.

Придя к выводу, Нарин ухмыльнулся:

— Вам придется принять абсолютно все мои условия.

*

Распахнув дверь, Нарин увидел ровно то, о чем говорил Владыка Меча: все ученики собрались в гостиной.

Большинство сидели замерев от напряжения, а некоторые с чересчур серьезными минами напускали на себя важный вид.

Нарин встретился взглядом со зверочеловеком-львом, сидевшим в самом конце.

— …Отшельник!

Кажется, его звали Камаль. Вскочив со своего места, парень закричал сорвавшимся голосом. Как и у Сёльён, его обращение к учителю звучало странно.

Ученики, запоздало заметившие Нарина, шумной толпой облепили его.

— У меня важное объявление.

Подняв руку, чтобы утихомирить шум, Нарин произнёс внушительным тоном:

— С сегодняшнего дня я профессор Нарин.

Не рядовой преподаватель, а профессор! Пусть и приглашённый, но статус профессора – это вам не шутки. К тому же ему пообещали выделить личный кабинет.

Нарин с чувством гордости озвучил своё новое звание:

— Впредь можете обращаться ко мне «профессор».

— Господин, вы не ранены?

— Выглядишь целым и невредимым! Какое счастье, что ты живой, учитель!

— Отшельник, я официально представлюсь! Я гордый воин из племени Красного Льва…

— Ох, и с чего это вас ни с того ни с сего похитили?

Никто из них так и не назвал Нарина профессором.

— Заткнитесь.

Гвалт мелюзги мгновенно утих.

Первокурсники затаили дыхание, опасливо оглядываясь на Нарина, тогда как ко всему привыкший второй курс лишь с пониманием ждал продолжения.

— Я уладил все вопросы с Владыкой Меча.

На этот раз реакция курсов не различалась. Все с вытаращенными глазами уставились на Нарина.

— Во-первых, произошедшее – беспрецедентный случай за всю историю Академии. Наглецов с такими крепкими яйцами до вас ещё не водилось. Вообще-то парочка была, но им всем оттяпали головы. А поскольку мертвецы отчисляются, их записи тоже стёрты.

Глоток. В повисшей тишине чьё-то громкое сглатывание звучно отдалось эхом.

— Но вы все до сих пор живы-здоровы. Почему? Потому что я прогнал фанатиков и убедил Владыку Меча. Проще говоря, я ваш спаситель.

— А? Так ведь инквизиторов прогнал профессор Хассель…

Чжуын сболтнула это не подумав и слишком поздно осознала оплошность.

Однокурсники, считавшие Нарина благодетелем, смерили её свирепыми взглядами.

— Отличное замечание…

Как ни странно, Нарин не стал распекать Чжуын. Вместо этого он указал на неё пальцем и произнёс глубокомысленно:

— А кто, по-твоему, призвал Хасселя сюда?

— Неужели! — вовремя подала голос Альбера.

Нарин перевёл палец с Чжуын на самого себя:

— Именно. Всё шло строго по моему плану. Я прекрасно знал, что вы ринетесь меня спасать, а потому заблаговременно предупредил Хасселя. Чтобы он вовремя успел вытащить вас.

— Боже мой, да на сколько же шагов вперёд он смотрит…!

— Поразительная проницательность…

Первокурсники, свято уверовавшие в его слова, непрерывно восхищались.

Второкурсники же со сложным выражением лиц пытались докопаться до истины.

Сказать, что это чистая ложь, было нельзя, так что разобрать правду им давалось нелегко.

— Короче говоря, дела заминают. Владыка Меча признал свою вину и ошибку. Можете радоваться: загреметь в исправительное учреждение вам больше не грозит.

Со всех сторон послышались вздохи облегчения. Похоже, в глубине души они ужасно боялись попасть в лапы Церкви.

Не привлекать учеников к ответственности – таково было первое условие Нарина Владыке Меча.

— Послушайте, — Сёльхян, подойдя поближе, слегка потянула Нарина за край одежды. — Сестра хотела вам кое-что сказать.

Рядом стояла Сёльён с мрачным видом. Судя по её серьёзной мине, она собиралась высказать ему пару ласковых.

Сёльён медленно разомкнула губы:

— С-с-спа…

— …Сестра?

«Да что это со мной?»

Сёльён никак не могла выдавить слово, лишь нервно шевеля губами. Сёльхян тоже с озадаченным видом уставилась на неё.

Спасибо. Выговорить столь простое и банальное слово оказалось невероятно трудно.

— По-похоже, сестра просто очень устала. Она ведь бегала во главе всех, чтобы спасти вас. Давайте не сейчас, а потом…

— Я знаю.

Нарин отличался редкой сообразительностью. Он с ухмылкой оглядел сестёр-лисиц:

— Я понял твоё «спасибо», так что впредь перестаньте ссориться. И присматривай за младшей.

— …Хорошо.

— Ещё бы, это само собой!

Сёльён едва заметно кивнула, а Сёльхян гордо фыркнула.

Относительно них Нарин тоже обо всём договорился с Владыкой Меча. Вторым условием было не вмешиваться в его действия.

То есть в приказы Тоски по родине.

«… Договорились. Мы уже пришли к соглашению с Небесным Демоном. Пока не возникнет серьёзных проблем, я не стану вмешиваться».

Первоначальная задача заключалась в том, чтобы заполучить Лисий нефрит.

Для этого требовалось убить Сёльхян, но поскольку задание отложили на неопределённый срок, надобность лишать её жизни отпала. Напротив, теперь следовало защищать её от кровавых лап Кровавого Святого.

«… Не стоит так меня опасаться».

Нарин подозревал и Владыку Меча. Ему казалось, что тот тоже может охотиться за Лисьим нефритом.

«… Меня Лисий нефрит совершенно не интересует».

Однако Владыка Меча выразился предельно ясно. Зная о существовании Лисьего нефрита, он абсолютно не проявлял к нему интереса.

Искусная ложь? Но у него не было причин лгать. Пожелай Владыка Меча, он без труда убил бы Сёльхян и забрал Лисий нефрит.

— Значит, говоришь, она была во главе отряда спасения?

— Вот именно! Вы хоть представляете, как старалась сестра?

Сёльхян с восторженным азартом принялась нахваливать сестру.

— Её никто не просил, а она собрала людей и даже выступила с пламенной речью, призывая вызволить вас! Правда, она молодец?

— Вот как?

— Кхм-кхм, это долг любого ученика…

— Минуточку!

Стоило Сёльён ненавязчиво приписать себе заслуги, как подловившая момент Кая вклинилась в разговор:

— Рассуждать о заслугах, забыв про странствующего рыцаря?! Вы что, забыли, кто главный невидимый герой этой спасательной операции?

Кая выпятила грудь и с гордым видом задрала нос, отчего лицо Сёльён исказилось от отвращения.

— …Вообще-то основную часть работы проделала я: выбор места, сбор людей, руководство операцией – абсолютно всё.

— Но если бы не я, вы бы даже не начали! Кто доложил, что учителя похитили? Ах да, точно, я!

Сёльён вспыхнула и смерила Каю свирепым взглядом:

— Ты нарываешься?

— Просто подло присваивать всю славу себе! Мой вклад тут тоже ого-го какой!

— Из-за какой чуши вы опять цапаетесь?

Нарин понаблюдал за их перепалкой и поцокал языком. Два сапога пара, блин.

— Ладно, сейчас я всё рассужу. Судя по всему, нашей Лисице пришлось несладко. Обязанности старосты – штука непростая. Раз она так старалась, соотношение десять к нулю.

— Слышала?

Хмыкнув, Сёльён задрала подбородок. Кая обиженно надула губы.

— Вау, вы что, подсуживаете ей просто потому, что она староста?

— Дослушай до конца. Ты подала идею и сидела ровно. Начать – полдела, а не лезть на рожон – вторая половина. Так что соотношение десять к десяти.

— Хм… А что, звучит неплохо для игры слов! Ладно, десять к десяти.

Кая, быстро согласившись, с виновато-поважным видом протянула руку Сёльён. Та, хоть и с недовольным видом, сжала её ладонь.

— Отличный был поединок. Сегодня ничья, но в следующий раз я победю!

— …В конце концов, мы обе старались. Господин тоже признал наши заслуги…

— Я про соотношение вины, дуры вы набитые.

Сёльён и Кая одновременно развернулись к Нарину. У того от нелепости происходящего аж голова пошла кругом, он лишь качал головой.

— С вами обеими устроим очную ставку.

Заблуждаться тоже надо уметь. Устроить такую масштабную заваруху – и думать, что всё обойдётся по-тихому?

Нарин остро ощутил необходимость родительского собрания. Пусть официально дело замяли, но известить опекунов – это прямой долг учителя.

— Ведите сюда своих опекунов.

По лбам обеих девушек покатился холодный пот.

----------

Глава 42. Очная ставка (1)

Последние несколько дней жизнь Нарина состояла из сплошной череды неприятностей.

Отпинать вампира, очистить имя от запланированного наговора, примирить капризных подростков… Казалось бы, только перевёл дух – и тут же попал в похищение.

Возможно, именно поэтому привычные будни, к которым он наконец вернулся, казались невероятно ценными.

Отпуск всё ещё продолжался. Вот только из-за дуэли с Хасселем, намеченной через два месяца, бездельничать больше не получалось.

Впрочем, тренировки давно стали частью его повседневности, так что особых возражений у него не было. Чтобы не опозориться, следовало использовать оставшиеся два месяца с максимальной пользой.

— Так вот где живёт Отшельник! Кажется, я впервые в Северном лесу.

— Здравствуйте, учитель Нарин.

Эффективным первый день не назвали бы при всём желании: в его дом без приглашения заявились шумные гости.

Камаль, Альбера и Кам Ухён. Те самые первокурсники, которых Нарин недавно спас от нападения вампира.

Камаль по-прежнему гремел голосом на весь лес, Альбера, весьма вежливая для демона, почтительно поклонилась, а Кам Ухён молча сложил руки в приветствии боевых искусств.

— Вы чего припёрлись?

— Мы пришли по-человечески поблагодарить вас. Тогда вы спасли нам жизнь.

— И вчера тоже спасибо. Мудрость Отшельника спасает нас уже второй раз.

Кам Ухён кивнул, подтверждая его слова. Среди первокурсников эти трое явно были близки.

Зверочеловек, демон, воин Мурима. Было довольно любопытно видеть, как ладят столь разные создания.

— Понятно. А теперь проваливайте. И не влипайте больше в неприятности, как вчера.

— А нас вы тренировать не будете?

— Чего?

Камаль пыхнул носом, его ярко-жёлтые глаза азартно блеснули.

— Мы слышали от старшего соученика Амутара. Он сказал, что берёт у Отшельника частные уроки.

«И где он только успел болтануть…» – подумал Нарин. Причиной утечки оказался его дурачок-ученик.

— Как вы знаете, на этих оценочных состязаниях победил старший соученик Амутар. Пусть из-за суматохи с вампиром всё прошло смазанно, награду победителю всё равно вручат. Я тоже хочу стать сильным, как он.

— И поэтому решил учиться у меня?

— В точку!

Нарин кивнул и хлопнул в ладоши.

Хлоп! Звук громкого хлопка разнёсся по всему лесу, и вскоре неподалёку раздался тяжёлый топот.

— Учитель, звали?

Амутар выскочил из густых кустов. Похоже, он усердно тренировался – весь исходил потом.

— О, младшие пришли! Тоже пришли просить у учителя наставлений?

— Здравствуй, старший соученик.

Камаль оскалился в улыбке, а остальные двое неловко обменялись с ним взглядами.

— Мы пришли сюда, чтобы стать сильнее, как ты и говорил.

— Хм, отличный настрой. Теперь я понял, зачем меня позвал учитель. Погодите немного.

Амутар тут же устремился в дом.

Нарин ждал, скрестив руки на груди, а первокурсники с недоумением переглядывались, не понимая, что происходит.

Вскоре Амутар выбежал наружу, держа что-то в руках.

— Э-э…

Огромная дубина. Она утолщалась от рукояти к концу, и её массивный тупой набалдашник казался больше головы Камаля.

Камаль с трудом сглотнул.

— Это… что?

— Розги любви.

— …Розги любви?

— В Тоске по родине есть такой обряд посвящения.

Тьфу. Поплював на ладони, Амутар перехватил дубину поудобнее.

— Прекрасная традиция: хорошая трёпка выбивает из ученика всю дурь и сглаз. Но у учителя мало времени, так что отдуваться буду я.

— Погоди, — с каменным лицом Камаль начал медленно отступать назад.

— Думаю, мне и так хорошо, сильным быть необязательно. Я, пожалуй, пойду.

— Ну уж нет! Я вижу твою рьяную готовность. Самое трудное – это начать, а дальше всё пойдёт как по маслу.

— Я… я больной! У меня ещё раны от вампира не зажили…

— Поколачивание ускорит выздоровление!

— Не подходи!

Камаль и Амутар одновременно сорвались с места.

Вопли и смех перемешались и постепенно утихли где-то вдали.

— Я… со мной всё в порядке, — дрожащим голосом произнесла бледная Альбера.

Кам Ухён до сих пор не мог прийти в себя от шока. Обряд посвящения? О такой дикой традиции даже он, уроженец Тоски по родине, слышал впервые.

— …Там действительно есть подобный обычай?

— Ты ещё мал, вот и не знаешь. Лет двадцать назад эта традиция как раз переживала расцвет. Эх, как быстро летит время…

Взгляд Нарина, устремлённый вдаль, подёрнулся светлой грустью.

Кам Ухён никак не мог понять, правда это или наглый чёс.

— …Кхм, пожалуй, мы пойдём. Не будем мешать вам отдыхать.

Альбера быстро сориентировалась. Нужно уносить ноги, пока с ними не поступили так же, как с Камалем.

Огромная дубина в руках Амутара… Если такой огреть, костей потом не соберёшь.

— Мне неудобно было приходить с пустыми руками, поэтому я кое-что принесла. Это одежда, которую я сшила сама.

Скромный подарок в знак благодарности. Альбера передала Нарину целую сумку.

Она была арахной, демоном-пауком, и славилась на всём континенте как талантливый портной и дизайнер.

Нарин слышал, что она уже расширяет бизнес под собственным брендом.

— Если понадобится что-то ещё, только скажите. Одежды у меня с избытком.

— А халаты или одеяния для боевых искусств у тебя есть?

— Вы про одежду воинов Мурима? Я сшью её отдельно и пришлю вам. Это займёт немного времени.

— Ага, спасибо.

Нарин без смущения принял предложение.

Вряд ли она сшьёт абы как. Считать это платой за спасение жизни – весьма дешёвая сделка.

— Ушли?

Как только первокурсники удалились, из ветвей дерева выглянула Сёльён.

— Ушли. Что же ты не спустилась попрощаться?

— Мы не особо общаемся.

— А ведь ты им нравишься. Ты же их спасительница.

— Спаситель – это вы, господин. Я толком ничего и не сделала.

Спрыгнув с дерева, Сёльён мягко, словно кошка, приземлилась на землю. Белоснежный пушистый хвост вильнул у самого носа Нарина.

— И почему у нашей старосты так плохо с общительностью?

— Мне нравится ходить одной. К тому же старостой вы меня назначили самовольно.

— Ну так сложи с себя полномочия прямо сейчас.

— …Вот ещё! Ишь чего удумали – давать, а потом отбирать.

Сёльён и Амутар приходили к дому Нарина каждый божий день.

Амутар учился боевым искусствам, но Сёльён, если не считать тренировок внешних искусств, ходить сюда особых причин не имела.

Нарин, конечно, сказал ей заглядывать, когда захочется, но то было обычное проявление вежливости.

«Похоже, ей просто скучно».

Завела бы друзей. Нарин сокрушался о будущем своей ученицы, сотворившей из себя одиночку.

Хотя… настолько ли она одинока? В друзьях у неё Гарм и Амутар, да и среди йосонов она пользуется немалым уважением.

— А где твоя сестра? Почему одна?

— Хян занята тренировками. Похоже, она начинает ощущать Лисий нефрит. У неё большой прогресс, так что какое-то время она будет полностью погружена в медитации.

— И отлично. А ты почему не тренируешься?

— Так я за этим и пришла. Господин, посмотрите за моей тренировкой.

Нарин изобразил руками хлопок, как перед вызовом Амутара. Увидев это, Сёльён моментально сделала серьёзное лицо:

— Обряд посвящения мне не нужен! Я же не прошу делать меня вашей личной ученицей.

— А чего ты хочешь?

— Просто укажите на лишние привычки или изъяны в движениях. Вы ведь весьма умелый воин, господин.

— Нахаляву?

— Ну вы и скупердяй. Мне что, платить вам за учёбу?

Нарин покачал головой:

— К чему деньги между своими? Приму плату едой.

— Договорились!

Сёльён ярко улыбнулась.

«Между своими». Эти слова отозвались в её душе приятным теплом.

— Тогда сегодняшнее ужиноприготовление я беру на себя. В кулинарии я вполне сильна. Чего бы вам хотелось?

— Рамён.

— Традиционная лапша из Тоски по родине? Я никогда её не готовила.

— Подойдёт любая острая и солёная лапша. В последнее время тянет на что-нибудь пряное и острое.

— Хм… Попробую приготовить.

— А небожителям вообще можно такое есть? Разве вы не должны питаться исключительно натуральной пищей ради духовного совершенствования?

— Это касается обычных людей-даосов или совсем молодых йосонов. Ограничения нужны, чтобы ци бессмертных не засорялась, но когда она стабилизировалась, есть можно всё что угодно.

— Даосы… Это ты про Бессмертного Меча Цветов Сливы?

— Раньше их было много. В наши дни встретишь редко.

Даже в Лунном ореоле, обители йосонов, встречались люди.

Одним из них был как раз родом из Тоски по родине – Бессмертный Меча Цветов Сливы. До того как стать изгнанником, он числился учеником знаменитого ордена Хуашань.

«Орден Хуашань… Если подумать, был ведь ещё и Альянс Мурима».

Это было больше века назад.

Первое поколение изгнанников, пришедших из Мурима. Со схожим или разным прошлым, они объединились под именем Альянса Мурима, чтобы выжить в чужом мире.

Из поколения в поколение они взращивали выдающихся мастеров и выбирали сильнейшего главой Альянса, благодаря чему встали в один ряд с Пандемониумом и Лунным ореолом как одна из трёх великих сил.

Однако всего пятнадцать лет назад Альянс Мурима канул в лету.

Всё потому, что тогдашний глава Альянса был убит Небесным Демоном.

«Небесный Демон поглотил Альянс Мурима целиком».

Так и возникла нынешняя Тоска по родине.

В отличие от Альянса Мурима, смирившегося с жизнью в новом мире, Тоска по родине – это государственное образование, одержимое идеей возвращения на родину. В этом заключается заветное желание Небесного Демона, и именно поэтому он так цепляется за священное сокровище – Лисий нефрит.

С помощью его силы Небесный Демон хочет вернуть свой народ домой.

«Его отношения со Злым Знамением… вряд ли были тёплыми».

В оригинале Небесный Демон подослал уйму убийц, чтобы прикончить Злое Знамение. Впрочем, сбежав с Лисьим нефритом, тот явно вывел владыку из себя.

С другой стороны, Злое Знамение тоже не отличался верностью Небесному Демону.

«Какая уж тут верность. Служи тому, кто за первую же ошибку велит тебя казнить».

Если отбросить скверный характер, Небесный Демон явно обладал незаурядными способностями. Подчинить себе Альянс Мурима и выстроить Тоску по родине – это требовало колоссальной хватки.

И сегодня большинство воинов Мурима признавали Небесного Демона своим истинным повелителем.

— Могу я кое-что спросить?

Посреди тренировки Сёльён, неустанно циркулировавшая ци бессмертных, вдруг подала голос.

— Нет.

— Безследный шаг облачного дракона. Вы ведь использовали его в битве с вампиром?

Нарин отказал сразу и отрезал, но Сёльён словно и не слышала.

— Не понимаю, о чём ты.

— Враньё. Я сама учила эту технику, неужели не узнаю? Это точно был Безследный шаг облачного дракона. Да и в особняке Астезии вы применили его – разбивали окна и прыгали по осколкам стекла…

— Меньше знаешь – крепче спишь.

Лисьи ушки Сёльён дёрнулись. Она полностью повернулась к Нарину и уставилась на него во все глаза:

— Я никому не скажу. У кого вы научились этой технике? Хотя стойте… это же не простое искусство бессмертных, его не освоишь по желанию. Вы говорили, что у вас было два учителя. Неужели один из них – Небесный Владыка?

— Что-то ты слишком много болтаешь.

— Ой, неужели правда?!

Приняв его упрёк за подтверждение, Сёльён ахнула и развернулась к нему всем телом:

— Так вы мой старший соученик, господин?! То-то вы велели мне позвать Небесного Владыку! А я-то думала, что вы с ума сошли!

Нарин глубоко вздохнул.

Пока заблуждение не зашло слишком далеко, следовало расставить точки над «i».

— Я не ученик Небесного Владыки. И, разумеется, ни у кого другого Безследному шагу облачного дракона не учился.

— Ч-что? Тогда как…

— Посмотрел, как делаешь ты, и повторил.

Рот Сёльён широко раскрылся.

— Посмотрели… и повторили? Это ведь не какое-то третьесортное внешнее искусство, а Безследный шаг облачного дракона!

— Попробовал – получилось.

Про Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений он утаил.

Но в остальном это не было ложью. Он действительно просто посмотрел и повторил, так что тут не поспоришь.

— Бред какой-то… Я потратила столько сил, чтобы освоить его…

Сёльён уткнулась носом в землю и пробормотала что-то невнятное, испытывая глубочайшее разочарование от мысли, что Нарин освоил сложнейшую технику всего за день.

Внезапно вскинув голову, она уставилась на него абсолютно серьёзным взглядом:

— Господин… вы случайно не гений?

— С чего вдруг?

— Мне всегда говорили, что я гениальна. Но теперь я начинаю в этом сомневаться.

— На моём фоне гениями и не пахнет. Настоящие таланты – совсем другие люди.

— И кто же это?

— Хассель.

И Юран.

Первый – главный герой этого мира. И без того обладая невероятными способностями, он заслуживал высочайшей оценки с учётом его статуса протагониста.

Вторая же обладала самым чудовищным талантом, с которым Нарину когда-либо приходилось сталкиваться.

— …Профессор Хассель настолько силён?

— Полный псих. Сейчас он наверняка сильнее меня.

— А Амутар говорил, что вы сильнее…

— Когда-нибудь, может, так и будет, но точно не сейчас.

Два месяца. Сколько он сможет пройти за это время, чтобы догнать Хасселя? Нарин ненадолго прислушался к звёздам, витающим вокруг его сердца.

Третья звезда Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Не успел он заметить, как в его сердце засияли уже три звезды. Битва с Феликсом стала отличной почвой для роста.

Как и ожидалось, ничто так не закаляет, как смертельные бои на пределе возможностей.

— А вы с Хасселем в хороших отношениях?

Внезапно вспомнив об этом, спросил Нарин. Сёльён пожала плечами:

— Вовсе нет. А что?

— Он ведь классный руководитель твоей сестры. Вы должны были хоть парой слов обменяться.

— Зачем мне с ним разговаривать? Хян с профессором Хасселем тоже особо не ладит. С вами она общается куда охотнее.

— Почему?

— Не знаю. Может, потому что он мерзкий тип?

Неожиданный ответ. По идее, Хассель должен был стать для Сёльён близким человеком.

«Потому что Сёльхян жива…»

В оригинале поводом для сближения Хасселя и Сёльён стала гибель Сёльхян.

Хассель занял место Злого Знамения в качестве классного руководителя второго курса и искренне пытался стать для них настоящим учителем.

И сильнее всего он сблизился именно с Сёльён – ведь, как и она, Хассель мучился виной за то, что не смог спасти Сёльхян.

В оригинале Сёльён была одной из его самых верных соратниц.

«Всё пошло наперекосяк».

Сюжет оригинала полностью искривился. Радует хотя бы то, что Хассель осознал свой долг учителя и взялся за меч.

Пусть главная линия исказилась, пока жив главный герой, катастрофы быть не должно.

«Но это не значит, что я готов умереть».

Перспектива получить меч Хасселя в сердце Нарина совершенно не прельщала.

— По-моему, с профессором Хасселем как раз вы ближе всех, разве нет?

— Что за бред ты несёшь?

— В особняке Астезии. Вы с ним шутили и смеялись вовсю.

— А ты не слышала, что он сказал напоследок? Этот гад до сих пор мечтает меня прикончить!

— Да ладно вам, это просто дух соперничества. Слышали про достойных конкурентов? Говорят же, что настоящие друзья сближаются через драки.

Сёльён хихикнула, подшучивая над ним, и лицо Нарина мгновенно скривилось.

Достойное соперничество. Вспомнив слова этого чёртова Владыки Меча, он просто не мог сдержать гнева.

— Хассель – кобель паршивый.

— В-вдруг так резко?

— А Владыка Меча – ещё больший кобель. Короче, Астезия – это приют для бродячих собак, зоопарк, вонючая псарня, где шерсть летит во все стороны! Паршивая Астезия! Паршивый Владыка Меча!

Сёльён виновато оглянулась и принюхалась к своему рукаву. Она всегда следила за собой, поэтому никакого запаха не ощущалось.

Хоть лисиц и относят к собачьим, Сёльён всё же была йосоном, а не обычной лисой. С чего бы от неё воняло собакой?

Да и шерсть у неё не летела. Каждую ночь она тщательно расчёсывала свой хвост, используя специальный гребень и благовонные масла, чтобы льняные волоски не путались.

Благодаря этому её хвост не то что не линял – он всегда находился в идеальном, блестящем состоянии.

Гордясь своим хвостом, Сёльён довольствовалась собой.

— От меня шерсть не летит!

— Нашла чем гордиться! Шерсть у неё не летит, а башка с плеч чуть не слетела – это норма? Смерти едва избежала, зато за хвостом ухаживает исправно.

— …

Поникший хвост Сёльён бессильно опустился.

— Связалась с ним?

— …Вы действительно хотите его позвать?

— А я, по-твоему, шучу? Родительское собрание – это тебе не игрушки.

Сёльён неохотно кивнула:

— Он сказал… что прибудет в самое ближайшее время.

— Это когда? Через неделю?

— Завтра.

Услышав это, Нарин изумлённо похлопал глазами. Не через неделю, не через три дня – а прямо завтра.

Уже завтра глава Лунного ореола, Небесный Владыка, прибудет в Лорд.

— У ректора явно случится инфаркт.

Впрочем, Нарину на это было глубоко плевать.

----------

Глава 43. Очная ставка (2)

День выхода Нарина на работу пришлось сместить на более ранний срок.

Виной тому визит Небесного Владыки, назначенный прямо на следующий день.

И хотя всё произошло внезапно, вызвал его сам Нарин, так что остаток отпуска пришлось сдать обратно.

— …Какое ещё дисциплинарное увольнение?! Что за бред!

Когда он вновь прибыл в Лорд, там царила непривычная суматоха.

Люди, выброшенные на улицу вместе со своими личными вещами. Все они были профессорами, получившими сегодня указ об увольнении.

Среди них оказались как заслуженные преподаватели Академии, так и старейшины, занимавшие посты деканов.

— Это немыслимо! Тут какая-то ошибка! Дайте мне встретиться с Владыкой Меча! Или хотя бы с ректором!

Среди этой толпы Нарин заметил и знакомое лицо.

Майло Декен. Профессор алхимии из отделения магии, которого он видел на общем собрании.

Он орал во всё горло, пока охранники тащили его прочь, а его складки на шее забавно тряслись каждый раз, когда он открывал рот.

— Отличная дезинфекция.

Нарин восхитился оперативностью Владыки Меча. Хотя тот и дал обещание, Нарин не ожидал, что очистка произойдёт в столь кратчайшие сроки.

Третье условие, поставленное Владыке Меча, – масштабная чистка – разворачивалась у него прямо на глазах.

До сих пор здесь плодилось слишком много сытых свиней. Впрочем, учитывая, как тихо они высасывали деньги из учащихся, логичнее было бы назвать их кровожадными комарами.

Они так мозолили глаза, что во время аудиенции Нарин намеренно вытащил меч из ножен.

«Выберите день и устройте кровавую баню. Тогда я без лишних слов сражусь с Хасселем».

Список профессорских грехов, составленный на основе показаний Амутара и других студентов, содержал все подробности – вплоть до предвзятого отношения к изгнанникам и системного произвола.

Владыка Меча говорил, что проверка займёт время.

Но глядя на происходящее, Нарин сомневался, проводилась ли проверка вообще. Скорее всего, о растратах и злоупотреблениях профессоров в Астезии знали давно.

С информационными возможностями Астезии логично было предположить именно это. Они просто закрывали на всё глаза ради сохранения статус-кво.

«Чем больше думаю, тем больше поражаюсь. Как председатель мог довести управление профессурой до такого маразма?»

Госслужащий обязан быть кристально честен.

Лорд хоть и был частной Академией, основанной Астезией, но привлекал капитал со всего континента, включая Империю, из-за чего его статус размывался. Совет директоров существовал, но сама цель создания структуры диктовалась общегосударственными интересами.

Иными словами, профессорский состав Лорда фактически приравнивался к госслужащим. Если не совершать откровенных глупостей, выслуга лет обеспечивалась гарантированно, а пенсия после ухода на покой выходила весьма приличной.

— Железной кормушке конец, теперь прольют невидимые слёзы. В наши времена упадка именно такая смена поколений и нужна. Полезнее дать дорогу полным надежд юношам, чем кормить алчных комаров.

— Молодой господин.

— Старик, разумеется, исключение.

Поймав себя на потоке сознания, Нарин быстро взял себя в руки:

— Как по мне, наш старик даст фору любой амбициозной молодёжи. Одно его тело, выпестованное безупречным уходом за собой, чего стоит. По физическому возрасту старик куда моложе меня.

— Вот как?

— В самом деле, не всякий молодой человек одинаково полезен. Большинство из них не способны на трезвую самооценку и требуют прав, имея ничтожные способности. И вот тут-то мудрость опытного старца сияет во всей красе. Наш старик в сто раз лучше таких щенков.

— Вы мне льстите.

Благодаря молниеносной реакции удалось сгладить углы.

Нарин мельком глянул на лёгкую улыбку Дан Бэкяна. Едва не сгрёб всех стариков в одну кучу и не нажил себе проблем.

— До сих пор не верится. Подумать только, настал день, когда я стал приглашённым профессором Лорда…

Бэкян сдержанно усмехнулся, поглаживая седую бородку.

Сегодняшний день и для него был особенным. Первый день, когда он осматривал Академию в статусе профессора специального отделения.

Это было четвёртым условием, выдвинутым Владыке Меча.

Нарин постепенно осваивался в Академии, и сейчас был самый подходящий момент, чтобы внедрить сюда своего человека.

А такой искусный убийца, как Бэкян, станет неоценимой помощью в отслеживании внутренних настроений.

«Дан Бэкян… Давно я не слышал этого имени», – вспомнил Нарин слова Владыки Меча.

Нарин украдкой взглянул на расслабленное лицо Бэкяна.

Дан Бэкян. Он догадывался, но его полное имя услышал впервые именно тогда.

«Так он из клана Дан…»

Клан Сычуань Дан. Семейная школа воинов Мурима, специализирующаяся на ядах и потайном оружии.

Впрочем, для изгнанника клановая принадлежность не имела особого значения. В этом мире роды и секты, сохранившие наследие, исчислялись единицами.

У клана Дан, к примеру, осталось всего два представителя.

Стоящий перед ним Дан Бэкян и его внучка – Дан Сиволь.

«Я подозревал нечто подобное, но спросить напрямую не мог».

Будь он настоящим Нарином, он бы наверняка знал.

Нарин знал Бэкяна с самого детства, а значит, пересекался и с его внучкой Дан Сиволь.

— Сколько ты уже не видел внучку?

— Больше года. С тех пор как она поступила в Лорд, мы не встречались.

— Вот и отлично. Спустя столько времени обрадуется встрече.

— Сиволь не будет мне рада.

Бэкян горько ухмыльнулся и ответил:

— Ведь в её глазах я предатель, покинувший Тоску по родине вместе с молодым господином.

— Это лишь формально. Разве нельзя сказать правду собственной внучке?

— Исключено.

Он решительно качнул головой:

— Для убийцы разглашение деталей миссии равносильно смерти. Это было бы проявлением неуважения даже к единственному члену семьи. Каким бы близким человеком ни была внучка, раскрыть тайный приказ я не могу.

— Вот как?

Упрямый старик.

Нарин со смущением почесал затылок.

— Представляю, как она на тебя затаила обиду. Впрочем, меня она тоже не жалует.

— Наверное. В детстве девочка души в вас не чаяла. Чувство предательства должно быть глубоким.

Бэкян тяжело вздохнул, а Нарин вспомнил молчаливое лицо своей ученицы.

С Дан Сиволь он толком никогда и не разговаривал.

Как и двое других выходцев из Тоски по родине, Дан Сиволь всячески избегала контакта с Нарином. Даже на уроках владения оружием услышать её голос удавалось считанные разы.

Трудно было представить, что в детстве они были близки.

— А вот и они.

Пройдя через главные ворота, они вышли к центральной площади, где располагались варп-врата.

Там собралась огромная толпа студентов и жителей острова, желавших взглянуть на Небесного Владыку.

Жандармерия изо всех сил пыталась сдерживать напор людского моря, и, судя по всему, недостаток сил пришлось восполнять за счёт отрядов из Юрнеля.

Среди прибывших виднелись и рыцари в мрачных тёмных доспехах.

«Владыки Меча… нет. Зато пришли эти двое».

Среди рыцарей Черного Клинка выделялись две чужеродные фигуры.

Хассель был в своей обычной одежде. Судя по тому, что он не надел доспехи, верховную власть в роду он принял, но в рыцарский орден так и не вернулся.

Внимание Нарина привлёк верзила, беседовавший с Хасселем.

«Владыка Кулака».

Василион Рахнов. Второй учитель Хасселя, передавший ему Кулак огненного колеса палящей ночи.

Даже издали от него веяло дикой, необузданной силой.

Растрёпанные рыжие волосы и борода спадали в полном беспорядке, а сам он прямо средь бела дня прикладывался к бутылке с крепким пойлом.

Полный контраст с подтянутыми, опрятными рыцарями.

И хотя рыцари Черного Клинка не подавали виду, Хассель откровенно морщился.

— Завязывайте с выпивкой. Стыдно же перед студентами!

— А ты бы курить бросил. Мало того что для здоровья вредно, так ещё и вонь стоит. Зачем вообще эту дрянь в рот тянешь?

Голос Владыки Кулака был настолько громоподобным, что его перепалка с Хасселем легко пробивала шум толпы.

Сделав внушительный глоток, он зычно гаркнул:

— Ты всё ещё по кафешкам с книжками сидишь? От твоего кофе с сигаретами изо рта дерьмом несёт. В этом плане выпивка куда полезнее!

— Что вы такое…!

Лицо Хасселя вспыхнуло. Неизвестно, добивался ли Владыка Кулака именно этого, но если он хотел опозорить ученика – у него это вышло на ура.

В этот момент Хассель, беспокойно оглядываясь, не расползаются ли слухи, резко повернул голову:

— Ты!

Он заметил приближающегося Нарина. Насупившись, он шагнул через толпу ему навстречу.

В отличие от взвинченного Хасселя, Нарин шёл вальяжной, неторопливой поступью.

— Наконец-то вылез! Ты совсем из ума выжил?! С какого перепугу ты вызвал Небесного Владыку в Лорд?!

— Заткнись. От тебя дерьмом несёт.

Густой багровый румянец залил шею Хасселя. Не найдя, что ответить, он издал странный, скрежещущий звук, словно перепиливали железо.

— Из-за тебя тут такой переполох поднялся! Уже поползли слухи, будто Лунный ореол и Астезия сцепились насмерть!

— Всяко лучше слухов о том, что у кого-то геморрой разыгрался.

Хассель схватился за рукоять меча на поясе, но Нарин мгновенно перехватил навершие его ножен:

— Обнажишь клинок – пожалеешь.

— Уверенности тебе не занимать. Нам даже Праздника Падающей Луны ждать не придётся.

— Да я про себя говорю, идиотина. Как бы ты ни злился, меч не вытаскивай.

— Перестанешь паясничать?

— Посмотрим на твоё поведение.

Пыхтя от злости, Хассель кое-как подавил раздражение.

И только тут он заметил Бэкяна, стоявшего подле Нарина.

— …Давно не виделись.

— Да, герцог Хассель. Приятно встретиться вне поля боя.

Бэкян мельком показал руку, которую уже успел убрать за пазуху. Нарин и Хассель одновременно содрогнулись и умолкли.

Они-то просто препирались, как обычно, а вот Бэкян всерьёз приготовился к смертельной схватке с Хасселем.

«Вечно забываю, что этот старик – убийца».

Впрочем, в памяти Бэкяна Хассель оставался Дьяволом Империи, вырезавшим изгнанников. Естественно, он насторожился, защищая своего молодого господина.

— Знакомые всё лица.

Владыка Кулака вальяжно подошёл к Хасселю.

— Владыка Яда и ищейка. Один заметно постарел, второй изрядно вырос.

Он ухмыльнулся, переведя взгляд на Нарина.

Владыка Яда. Похоже, в былые времена Бэкян носил столь звучный титул.

— Как там поживает Юун Гёнчхон?

— Вы знали моего учителя?

— Мы были собутыльниками. Во время войны пару раз опрокидывали по чарке, а уж после её окончания – и подавно.

Владыка Кулака расхохотался, а затем сделал ещё один глоток. Это уже смахивало на тяжёлую форму алкоголизма.

— Он мне часто про тебя уши просиживал. Мол, ученик у него совсем с катушек слетел, и с каждым днём безумие всё крепчает. А теперь я вижу…

Оставив на лице тень ухмылки, он прищурился и с ног до головы окинул Нарина внимательным взглядом:

— Что тревоги его были напрасны.

Фо-о-ох! Нарин моментально задействовал Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений.

Откровенная провокация и проверка на прочность. В один миг обрушившийся поток жажды крови и давления накрыл Нарина с головой.

Однако предпринимать ответные меры не потребовалось. Невидимый шквал, выплеснутый Владыкой Кулака, рассеялся в пыль, не успев даже коснуться Нарина.

Голова Владыки Кулака слегка качнулась:

— Всё так же гиперопекаешь его?

— Шутка зашла слишком далеко, — в низком голосе Бэкяна проскользнули нотки гнева.

Владыка Кулака лишь усмехнулся в ответ:

— Вовсе нет, шутка была в самый раз. Позволь я безумцу, теряющему Рассудок от такой мелочи, разгуливать на свободе – себе дороже. Если бы я счёл его опасным, то убил бы на месте.

— …Учитель.

— Заткнись и слушай до конца, — цыкнул Владыка Кулака, обрывая опешившего Хасселя.

— Похоже, он не настолько сдвинутый. Юун Гёнчхон ошибался. Или… ты сумел обуздать своё безумие?

— По-вашему, я похож на психа?

— Ага, — на полном серьёзе кивнул Владыка Кулака.

Хассель и Бэкян предпочли промолчать, явно разделяя его мнение.

«Даже Бэкян не на моей стороне…» – Нарину стало досадно.

— Но оно прекрасно обуздано. Безумие, подчинённое воле… Впервые вижу подобное за всю жизнь.

— Тогда разве я не нормален? Если безумие под контролем – это ведь и есть норма.

— Заткнись, нормальный псих. С чего ты мне-то предъявляешь за свою сдвинутую крышу?

— …

Лицо Нарина скривилось.

В конечном счёте его всё равно назвали психом, но прибавка «нормальный» звучала как-то двусмысленно – то ли похвалили, то ли послали.

— Господин!

Пока он размышлял над этой дилеммой, со стороны раздался знакомый голос.

Сёльён подбежала к Нарину, таща за руку Сёльхян.

— Вы рановато. И что вы тут все собрались?

— Здравствуйте.

Сёльён недоуменно склонила голову, а Сёльхян вежливо поклонилась. На месте присутствовали незнакомые взрослые – Бэкян и Владыка Кулака.

Нарин так и не нашёл ответа на мучивший его вопрос, поэтому без лишних прелюдий спросил у Сёльён:

— Я псих?

— …Ч-что? С чего вдруг такой вопрос?

— Кто это обозвал вас психом?

— Вот они.

«Ну… вообще-то псих и есть, разве нет?» – неожиданно подумала Сёльён.

Сказать правду или уйти от ответа во благо?

Пока она колебалась, подбирая слова, Сёльхян гордо вышагнула вперёд перед Хасселем и Владыкой Кулака, выпятив грудь. От такой дерзости Владыка Кулака аж глазами захлопал:

— Это ещё что за мелюзга?

— …Моя ученица, — ответил Нарин.

— Зачем вы называете человека психом?

Владыка Кулака посмотрел на обиженную девчушку и ответил как нечто само собой разумеющееся:

— Потому что он и есть псих.

— Это я и без вас знаю! Но разве можно толпой обижать больного человека? Пусть у него с головой и не всё в порядке, душевно-то он добрый!

— Меня никто не обижал, — у Нарина подёрнулась бровь.

То, что душой он добр, спору нет, но с головой у него всё в порядке! Назвать такого нормального мужика больным человеком…

Увидев бойкую девчушку, Владыка Кулака ухмыльнулся:

— Эй, пигалица, как тебя звать?

— Сёльхян.

— Так и знал, дочка Ледяной Нефритовой Бессмертной. Лисьи йосоны – редкость. А с ищейкой ты в каких отношениях?

— Он учитель моей старшей сестры.

— Вот как. Что ж, прошу прощения за бестактность.

Владыка Кулака своей тяжёлой лапищей хлопнул Хасселя по плечу:

— Это не я, это всё он.

…?

Хассель уставился на Владыку Кулака, непонимающе хлопая глазами.

— Мой ученик при каждом удобном случае поливал этого парня грязью. Мол, Нарин – опасный псих, хамло беспросветное, да ещё и мастерски умеет действовать на нервы.

— Да когда я…

Хассель не успел оправдаться и проглотил слова.

Он действительно ругал Нарина на чём свет стоит.

— Вот у меня и сложилось предвзятое мнение. По слухам судить нельзя, но и слова ученика игнорировать не выходило. И вот вывод.

— Кх!

Владыка Кулака отвесил Хасселю увесистую затрещину по спине. Хассель качнулся вперёд и оказался прямо перед Сёльхян.

— Он виноват.

Взгляд Сёльхян суровел с каждой секундой, и Хассель, заметив это, судорожно сглотнул.

— Вы же профессор! Зачем обижаете друга? Если хотите ругать – говорите в лицо, а не распускайте сплетни за спиной, как трус! Вам перед учениками не стыдно?

— …И-извини.

В последнее время Хассель твёрдо решил стать хорошим учителем.

Он не из тех, кто пасует перед кем бы то ни было, но перед собственными учениками прежний задиристый нрав приходилось усмирять.

И самой сложной ученицей для него оставалась Сёльхян. Груз прошлого – то, что он бросил её в беде, зная о её трудностях, – давил на его совесть.

— Взрослый человек, а только и думает, что о драках. Вы же ровесники! Почему при каждой встрече пытаетесь друг другу жизнь испортить?

— …Я на год младше. И вообще, он всегда первый…

— Если младше – так веди себя как младший брат и заботься о старшем! Думаете, ему самому нравится быть психом? Это всё из-за вашей черствости и нехватки чуткости!

— Я понял, виноват…

— Со мной всё в порядке, — вымолвил Нарин с крайне сложным выражением лица.

Слушать всё это было как-то липко и неприятно. Вроде бы его защищают, но суть сводится к одному: он – псих.

— Говорить больному человеку, что он больной – это хамство. Я понимаю, что язык чешется, но сама стараюсь сдерживаться. Впредь вместо «псих» говорите «больной и несчастный человек»…

— Чёрт возьми, да в порядке я!

Нарин не выдержал и рякнул во всё горло.

*

Вскоре подошло назначенное время. Толпа, расступившаяся по обе стороны, затаила дыхание, устремив взоры на варп-врата.

Увидеть столь великую фигуру, как Небесный Владыка, выпадал шанс далеко не каждому.

В отличие от Пандемониума или Тоски по родине, Лунный ореол сохранял нейтралитет даже во время войны. И хотя к изгнанникам относились с предубеждением, жители Империи не питали к Небесному Владыке особой вражды или отвращения.

«Глава Лунного ореола…»

Нарин не знал, что из себя представляет Небесный Владыка.

В оригинале Трое Владычествующих появлялись крайне редко, и Юран почти о них не рассказывала.

Вероятно, он тоже йосон, но какое именно животное скрывается за этим ликом – загадка. Внешне, возможно, он выглядит как седой старик?

Мана пришла в движение, варп-врата заработали. Из светящегося марева вышел Небесный Владыка.

«О-о…»

Нарин едва сдержал вырвавшийся вздох. Внешность Небесного Владыки сильно отличалась от того, что он себе представлял.

Как и подобает опрятному небожителю, на нём было простое белое одеяние воина.

Телосложением он был совсем не велик – и дело не просто в низком росте: внешне он выглядел как юноша лет пятнадцати.

Иными словами, ещё в том юном возрасте он достиг мастерства, позволяющего преодолеть старение.

«Вот тебе и стереотипы».

Все его догадки оказались ложными.

Глава Лунного ореола не был ни седовласым стариком, ни йосоном с звериными ушами и хвостом.

Перед Нарином стоял Небесный Владыка, имевший облик чистого, безупречного человека.

----------

Глава 44. Очная ставка (3)

Внешне – мальчишка, которому на вид не исполнилось и двадцати. Однако никто не судил о Небесном Владыке лишь по его внешности. Собравшаяся здесь толпа была совершенно подавлена его присутствием.

Впрочем, слово «подавлена» здесь не совсем подходило. Скорее, его присутствие ощущалось естественно, словно бег облаков или течение воды.

Как человек не дрожит от страха перед возвышающейся над ним величественной горой, так и Небесный Владыка внушал трепет, но отнюдь не ужас.

По сравнению с Владыкой Меча, он казался куда более человечным – пусть и в совершенно ином смысле.

— О.

Небесный Владыка, оглядевшись по сторонам, тепло улыбнулся. Встретившись с ним взглядом, Сёльён и Сёльхян поспешно подошли ближе.

— Рада видеть вас после долгой разлуки, учитель.

— Ах… Здравствуйте.

— Да, рад видеть вас спустя столько времени. У вас обеих всё в порядке?

Сёльён почтительно поклонилась, а Сёльхян, смущаясь от неловкости, поздоровалась чуть неуверенно.

В отличие от старшей сестры, бывшей его ученицей, Сёльхян видела Небесного Владыку от силы пару раз в жизни.

— Слышал, недавно вы примирились, — произнес Небесный Владыка. — Я переживал, ведь вы несколько лет толком не разговаривали, так что это к лучшему. Знаете, как мне приходилось ходить вокруг вас на цыпочках?

— …Простите, что заставили вас беспокоиться.

— Ладно тебе. Ёнби очень обрадуется, когда очнется… Хотя нет, она так крепко спит, что даже не догадывается, как её дочурки переругались.

Сестры смущенно покраснели и опустили головы. Мать слегла пять лет назад, и всё это время они прожили в раздоре.

Небесный Владыка был самым близким другом Ледяной Нефритовой Бессмертной. В Лунном ореоле он оставался единственным, кто мог небрежно называть её по имени и даже подшучивать над ней.

Сёльхян осторожно разомкнула губы:

— Эм, Небесный Владыка… Скажите, а матушка…

— Ей стало гораздо лучше. Дыхание и цвет лица пришли в норму. Возможно, она очнется уже в ближайшее время.

Сёльён и Сёльхян одновременно ахнули. Обе не могли скрыть нахлынувшей радости, а в широко раскрытых глазах Сёльхян даже заблестели слезы.

Предзнаменование уже было: Сёльхян начала понемногу контролировать силу Лисьего нефрита.

Это означало, что передача Лисьего нефрита подходила к концу.

— Значит…

— Здесь слишком много лишних глаз и ушей, — с мягкой улыбкой остановил их Небесный Владыка. — Отложим это на потом. У нас еще будет достаточно времени поговорить.

Сёльён и Сёльхян с трудом подавили нетерпение и кивнули. И вправду, тема была слишком деликатной для такого места.

— Небесный Владыка, — раздался голос Владыки Кулака, ждавшего неподалеку. — Прошу прощения, что прерываю вашу трогательную встречу, но мне нужно кое-что сказать.

— Ах, думал, кто же это, а это Владыка Кулака. Из-за бороды сразу и не узнал.

— Это от старости. В отличие от вас, мы, простые смертные, медленно угасаем.

Владыка Кулака усмехнулся, а Небесный Владыка шутливо возразил:

— Думаешь, я не угасаю? Просто живу куда дольше остальных. Владыка Кулака, ты ведь и сам мог бы не стареть, если бы захотел.

— А я хочу стареть с достоинством. Говорят, нынче в моде привлекательные мужчины зрелого возраста. Разве не в этом кроется естественная красота?

— Замечательно. В глубине суждений ты меня превосходишь.

— Скажете тоже, лукавите ведь.

Владыка Кулака фыркнул и посмотрел на Небесного Владыку сверху вниз.

Ростом тот был с сестер-лисиц, поэтому разница в росте с ним была огромной.

— Вы пришли один, даже без сопровождающих?

— А они нужны? Я ведь не собирался устраивать переполох.

— Сам ваш приход – уже огромный переполох. Вот почему Владыка Меча отправил меня с сыном.

Владыка Кулака слегка пнул Хасселя по пятке. Лишь тогда тот опомнился и чуть склонил голову.

Небесный Владыка. Хассель впервые видел главу Лунного ореола так близко.

«… Он другой».

Он помнил войну десятилетней давности. Хасселю довелось издали наблюдать за тем, как сражался Небесный Владыка.

Атмосфера и впечатление отличались разительно. От него не исходила жестокая безумная аура, и он не носил ту уродливую маску, изображавшую демона.

У Небесного Владыки было и другое прозвище – Призрачный Бессмертный.

Это имя закрепилось за ним из-за того, как он разрывал на части врагов Лунного ореола.

— И он не явился лично?

— Поступил дерзко, но его можно понять. Он не уверен, что смог бы удержаться и не обнажить меч.

— Жажда состязания… Похоже, Владыка Меча совсем потерял терпение. А ты?

— Не хочу рисковать гордостью в бою, где нет шансов на победу. Разве что на кону стояла бы жизнь.

Владыка Кулака признал это без колебаний.

Хотя он входил в Десять великих, у него не было уверенности, что он сумеет превзойти Небесного Владыку.

— Разве жизнь не ценнее гордости?

— Если умрешь, всё кончено. А значит, не придется переживать о будущем. Но если сломлена гордость мужчины, насколько же мучительным станет остаток его жизни?

— У меня нет намерений убивать тебя.

— Вот потому я и не стану сражаться. Наверняка наступит более важный момент, ради которого стоит рисковать жизнью.

— Надеюсь на это.

Затем Владыка Кулака изложил Небесному Владыке несколько правил, которые тот обязан соблюдать:

По возможности не использовать ци бессмертных. Не покидать пределы Академии. Воздерживаться от ненужных контактов с третьими лицами, за исключением запланированных встреч.

Как ни странно, условия об установлении слежки не было.

«Даже Империя проявляет осторожность в отношении Троих Владычествующих».

Небесный Владыка занимал положение, едва ли уступающее правителю целого государства. А по статусу и влиянию, пожалуй, и превосходящее его.

Это была не забота, а искушенная дипломатия – попытка не вызвать раздражения у Небесного Владыки.

— Ты и есть учитель Нарин?

Отбросив мимолетные мысли, Нарин посмотрел на стоящего перед ним Небесного Владыку.

Сестры-лисицы и Хассель, нервно сглотнув, пристально наблюдали за ними.

Перед ними стоял глава Лунного ореола. Если Нарин поведет себя как обычно, ситуация может выйти из-под контроля.

И пока они с тревогой готовились вмешаться в случае необходимости…

— Да. Спасибо, что проделали столь нелегкий путь, отче.

Нарин почтительно поклонился.

Согнувшись чуть ли не под прямым углом, он обеими руками пожал протянутую руку Небесного Владыки.

— Это честь для меня.

Даже его приветственные слова были безупречны. От этих сочтенных до мелочей манер у Сёльён и Сёльхян глаза полезли на лоб.

Хассель потрясенно замер, а Бэкян и вовсе ахнул от изумления.

— Дорога не слишком вас утомила? К счастью, сегодня прекрасная погода для прогулок. Давайте ваши вещи, и пойдемте осмотрим территорию. Я всё вам покажу.

— Хм, какой воспитанный юноша.

Небесный Владыка доволен улыбнулся и заложил руки за спину.

Неужели слухи преувеличены? Вопреки дурной славе Ищейки Тоски по родине, первое впечатление о Нарине было впечатляющим – образцовый учитель, проявляющий уважение к старшим.

— М-мы с вами!

Сёльён и Сёльхян поспешно побежали за ними, а у Бэкяна на глаза навернулись слезы. Это были слезы трогательного умиления от того, что его прежде непутевый молодой хозяин наконец-то взялся за ум.

А вот Хассель…

— Сумасшедший ублюдок…

Единственным, кто раскусил притворство Нарина, был именно он, тихо пробормотавший ругательство.

*

Вовсе не сказать, чтобы он корчил из себя вежливого с трудом.

Пусть внешне тот и выглядел юнцом, внутри сидел старик, которому перевалило за несколько сот лет.

Если учитель станет неуважительно относиться к старшим, чему научатся дети?

Как учитель, Нарин обладал вполне здравым ходом мысли.

«Лишние очки перед родителем никогда не помешают».

Это была тактическая подготовка для упрощения обучения. В конце концов, нет ничего досаднее, чем бесконечный шквал жалоб от родителей.

— О. Не учитель Нарин, а профессор Нарин.

Завершив прогулку по территории, Нарин пригласил Небесного Владыку и сестер-лисиц в личный кабинет. Это помещение ему предоставили после смены должности на профессорскую.

Табличка с именем профессора на столе ярко блестела. Раз уж для него даже сделали табличку, отношение к нему и впрямь заметно улучшилось.

— Хоть я и не силен в этом, но знаю, что стать профессором трудно невероятно. Удивительно. Стать профессором в столь юном возрасте…

Рассматривая табличку, Небесный Владыка недоуменно склонил голову.

— А что означает «приглашенный профессор»?

— Это значит, что я специалист в своей области, которого Академия специально пригласила.

— Специалист… И что же ты изучал?

— В университетские годы я специализировался на учении о Границах. После окончания Лорда я несколько лет посвятил исключительно учебе. Завершил магистратуру и докторантуру – и вот незаметно пролетели семь лет.

— Магист… Что это такое?

— Есть кое-что в этом роде.

Не мог же он сказать, что это путь раба профессоров.

Разумеется, Нарин никогда не учился в аспирантуре. Разве что во времена, когда был Кимом Уджуном, под давлением Юран совмещал основную работу с учебой.

— Вы слышали об Академии Небесного Демона? Это университет, который я окончил. В нашей Тоске по родине это самый авторитетный вуз.

— Впервые слышу.

— Оно и понятно. Это место открыто лишь узкому кругу элиты, так что держится в строжайшей тайне.

— О-о. Если оно носит имя Небесного Демона, то явно непростое. Ён, у тебя действительно выдающийся учитель.

— Что? Ах, да…

«… Это он правду?»

Обычно Сёльён пропустила бы бред Нарина мимо ушей, но на этот раз всё звучало настолько убедительно, что она пребывала в сомнениях.

К тому же Нарин действительно обладал глубокими знаниями о Грани.

А вот Сёльхян, вообще не слушавшая их разговор, лишь увлеченно уплетала сладости, поданные Нарином.

— Так вот, отче, о причине, по которой я вас пригласил.

— Всё это замечательно, но можно как-то обойтись без этого «отче»? Я хоть и пришел как опекун, но родителям девчонок не являюсь…

— Правитель, учитель и отец – едины. С давних времен считалось, что учитель и отец равны. Небесный Владыка – учитель Ён, а значит, вы приходитесь ей практически отцом. Поэтому я и хочу придерживаться этого обращения.

— Ну, раз такова причина…

Небесный Владыка, быстро поддавшись убеждению, кивнул. Чем больше он смотрел на этого учителя, тем больше поражался его подвешенному языку.

— К слову, мы ведь так и не познакомились толком. Меня зовут Муволь. Впрочем, как ты знаешь, меня чаще зовут Небесным Владыкой.

— Нарин.

— Я догадываюсь, почему учитель меня позвал.

Выражение лица Небесного Владыки стало серьезным.

— Должно быть, из-за Лисьего нефрита у Хян. Потому у нас получилась встреча не втроем, а вчетвером.

— Нет.

— Да, я так и думал… Что?

Небесный Владыка изогнул бровь, сбитый с толку.

— Я знаю, что Кровавый Святой метит на Лисий нефрит Хян. По этой причине я недавно прикончил одного вампира. А заодно разможжил голову еще одному паршивцу, который попытался сделать это предлогом для ссоры.

— …Учитель, а ты куда более вспыльчив, чем кажешься?

— Об этом можете не беспокоиться. Этих мелких комаров достаточно просто истребить, а у меня как раз есть отличный инсектицид.

— Какой же?

Нарин молча поднял сжатый кулак.

Вокруг воцарилась тишина. Сёльхян перестала жевать печенье и уставилась на Нарина.

— Должно быть, я плохо объяснил. Мой кулак – и есть этот инсектицид.

— Да нет… Ты случайно не болен?

— Учитель, господин Нарин всегда такой.

Он решил проигнорировать их шепотки. В конце концов, искреннее намерение всегда дойдет до сердца.

— Придет вампир – убью вампира, придет Кровавый Святой – убью Кровавого Святого… Не люблю усложнять, так что нашел простое решение. Вот насколько сильно я люблю своих учеников.

— А я тоже ваша ученица?

— Моя любовь широка, так что распространяется и на младшую сестру ученицы. Или можешь перевестись на класс старше.

— Не хочу, там с оценками слишком сложно.

— Так я и думал. К тому же Хассель меня опять обругает, так что я и сам против.

Сёльхян мило улыбнулась и показала кончик языка.

— В общем, таков итог. Вам, должно быть, трудно действовать, опасаясь вспышки войны, так что вместо родителя попотеть придется учителю. Благодарностей не надо.

— …Ты всё знал.

— Разве Лунный ореол по своей природе не миролюбив?

Так было и во время войны десять лет назад.

Лунный ореол сохранял нейтралитет, чтобы не быть втянутым в хаос, и сражался лишь против внешних врагов и монстров, вторгавшихся на их земли.

И это было возможно лишь благодаря существованию абсолютной силы по имени Небесный Владыка.

— Спасибо.

С горькой улыбкой Небесный Владыка низко поклонился Нарину.

Потрясенные Сёльён и Сёльхян засуетились, не зная, куда себя деть.

Глаза Нарина тоже округлились. Такого разворота он никак не ожидал. Чтобы глава Лунного ореола склонял голову перед простым учителем…

— Я… задолжал тебе невероятно сильно. За то, что спас Ён и Хян, я от имени Лунного ореола выражаю тебе искреннюю благодарность.

— Что ж, за такое и вправду стоит благодарить.

При этих словах плечи Небесного Владыки вздрогнули.

Разве обычно люди не отвечают: «Не стоит благодарности»?

— Так что я приму вашу благодарность и перейду к следующему. Поднимите же голову.

Опешивший Небесный Владыка сделал так, как сказал Нарин. Тот казался вежливым, но в то же время обращался с ним странно бесцеремонно.

Подняв голову, он увидал перед собой серьезное лицо Нарина.

— А настоящая причина, по которой я позвал вас, отче, совсем в другом.

— …Настоящая причина?

— Ён ужасно меня не слушается.

— Что-о?

Строгий взгляд Небесного Владыки мгновенно метнулся к девушке.

Сёльён замерла в позе с протянутой к чашке рукой, а Сёльхян закашлялась, поперхнувшись.

— На самом деле проблемы начались еще в начале семестра. Когда я пытался исправить проступки учеников, она стала оспаривать мои методы преподавания. И даже угрожала мне. Заявляла, мол, лишит меня работы учителя…

— Это правда?!

— Э-э…

Сёльён не смогла ответить сразу, лишь беззвучно хлопая губами.

Всё сказанное было правдой, так что оправдаться было нечем.

— Подобное я еще могу понять. В конце концов, мои методы обучения довольно суровы. Похоже, телесные наказания учеников не соответствуют современным образовательным трендам. Естественно, кому-то это может не нравиться.

— Да что за чушь?! За проступки нужно строго карать розгами! Какое падение нравов, неужели авторитет учителя пал до такой степени?!

— Но знаете, в чем была настоящая большая проблема? Ён подговорила остальных учеников…

— С-секундочку! Это ведь было ради того, чтобы спасти господина…

— Где твои манеры?! Как ты смеешь перебивать учителя, чей авторитет равен небесам!

От строгой отповеди Небесного Владыки ушки Сёльён прижались к голове.

— Продолжайте, учитель. Ну же!

— Случилось так, что они сбежали за пределы острова. Даже сейчас вспомнить страшно. Инквизитор, Черный Клинок, да еще и заместитель главы бюро из Бекета вместе с высшим вампиром…

— Ах ты паршивка!

Небесный Владыка, не выдержав, разразился гневным криком. Сёльён испуганно вжала плечи, с трудом удерживая слезы.

— Разве этому я тебя учил?! Зная, насколько опасно снаружи, ты дерзнула сбежать с острова?! Да еще и подбив остальных учеников?! Тебе что, обязательно нужно устроить массовое самоубийство, чтобы успокоиться?!

— У-у-у…

Не смея даже попытаться оправдаться, Сёльён замерла, а в ее глазах заблестели слезы.

— И чего ты нюни распустила?! Не видел тебя сто лет, а ты только расстраиваешь меня! У тебя голова на плечах есть или нет?! И ты, Хян, думаешь, за тобой нет вины?!

— …Я-я тоже?

Сёльхян, на которую внезапно перекинулись искры гнева, неуверенно пробормотала.

— Если твоя старшая сестра сделала глупый выбор, ты должна была её остановить! Чем ты думала?! Наверняка радостно побежала помогать! Вам что, так нравится рисковать жизнью и устраивать неприятности?! Если есть язык, скажи хоть слово!

— Э-это… Ну…

— Вместо извинений у тебя опять одни оправдания! Ну всё, сегодня я вместо своей старой подруги преподам вам урок! Где розги?! Чего ждете, а ну-ка живо засучите штанины!

— У-у-у-а-а-анг!

В итоге Сёльхян не выдержала и зарыдала в голос.

Будто слезы были заразны, Сёльён, из последних сил сдерживавшаяся, тоже не смогла пересилить подступившую обиду.

Сестры дружно всхлипывали, и из их глаз крупными каплями лились слезы.

— Я кому сказал, засучите штанины!

Нарин посмотрел на них с глубоким душевным умиротворением, будто вспоминая пройденные испытания.

«А-ах».

Какая же прекрасная картина воспитательного процесса! Перевоспитать этих девчонок, даже не пачкая рук.

Он чувствовал, будто все его прошлые мучения вознаградились сполна.

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 85]

Обучение в исполнении Небесного Владыки оказало мгновенный целебный эффект и на его душевное здоровье.

----------

Глава 45. Кровавый Змей (1)

— Ты уж пойми их, учитель.

Нарин провожал Небесного Владыку до варп-врат.

Когда беседы подошли к концу, солнце уже клонилось к закату. Внеплановое воспитательное наказание Небесного Владыки заняло немало времени.

— Хоть они и устраивают иногда неприятности, они добрые девочки. У них были благие намерения – спасти тебя, так что считай это лишь ошибкой, совершенной по глупости.

Небесный Владыка строгим взглядом посмотрел на сестер, и те, почувствовав его колкий взор, вздрогнули. Хотя они уже перестали плакать, их всё еще сотрясала икота.

— Да. И я не учитель, а профессор.

— Спасибо за понимание, учитель Нарин.

— Я…

— Позаботься о девочках.

Небесный Владыка крепко сжал руку Нарина.

Нарин всерьез подумывал о том, чтобы вырвать руку.

О детях-то он заботиться будет, но то, что тот до последнего упорствовал в неправильном обращении, ужасно раздражало.

Не только Небесный Владыка – никто до сих пор так и не назвал его профессором.

Причина оставалась загадкой.

— Лунный ореол не забывает ни обид, ни благодеяний. Особенно если это касается детей, заслуживающих защиты.

Численность небожителей была крайне мала по сравнению с другими изгнанниками. Из-за низкой рождаемости и медленного роста они находились в невыгодном положении в борьбе за выживание.

Потому Лунный ореол так безумно дорожил каждым юным сородичем.

Даже в оригинальном произведении они слепо преследовали Злое Знамение ради мести.

— Учитывая это, гражданская сознательность у вас довольно дикая, — буркнул Нарин, смерив Небесного Владыку взглядом.

Взгляд Небесного Владыки потемнел, но он не разжал руку.

— Называются небожителями, а повадки – как у конченых ублюдков. Разве это нормально, когда целое поселение устраивает травлю одному ребенку?

— …

— Есть кое-что, что я ненавижу так же сильно, как мелочных комаров, – это мелочные и убогие твари. Подумаешь, Лисий нефрит, стояло из-за этого устраивать ребенку такую травлю? Не Персиковый источник у вас, а Мелочная обитель какая-то.

Небесный Владыка, заколебавшись, с трудом заговорил:

— Лисий нефрит…

— Отпустите руку. Ладонь потеет.

— …Лисий нефрит – это мечта Лунного ореола.

Нарин наконец освободил руку.

Разговор казался важным, но терпеть неприятное ощущение липкой от пота ладони ему не хотелось.

— Это самое реалистичное средство достичь небес с луной, обители небожителей. Лунный ореол с давних пор жаждал возвращения в Мир небожителей.

— Как и Тоска по родине?

— Да. Как жаждете вы и Небесный Демон.

С давних пор землю небожителей сравнивали с луной на небесах.

Луной, что возвышается над суетным миром и изливает свой гордый свет в ночной тишине.

— Но за последние несколько сот лет ни один небожитель не сумел достичь небес. Даже я сам плутаю, так и не найдя пути в Мир небожителей.

— Говорят, есть такое понятие – «воспарение в сонм бессмертных». Разве вы, небожители, уже не взошли на небеса?

— Луна находится на небесах, о которых мы ничего не знаем. И даже если это то же самое небо, без путеводной вехи мы лишь будем бесконечно кружить вокруг. Вот почему нам остается лишь оставаться Лунным ореолом.

— И вы рассчитывали сделать Лисий нефрит этой вехой?

Небесный Владыка молча взглянул на Сёльхян, стоявшую неподалеку.

Девочка, до этого что-то болтавшая со старшей сестрой, тут же притихла.

— Я… уважаю волю Ёнби, Ледяной Нефритовой Бессмертной. Это было сделано ради спасения ребенка, так что иначе поступить было нельзя. Будь я на ее месте, сделал бы то же самое.

— Мне нет дела до заветного желания Лунного ореола, — с ухмылкой ответил Нарин. С какой стати ему, человеку, не являющемуся небожителем, сопереживать делам Лунного ореола?

Важно было лишь то, что эти так называемые небожители загнали маленькую девочку на самый край пропасти.

— Вы ведь не могли не знать. Знали и всё равно нарочно оставляли без внимания?

— Я надеялся, что Хян станет мечтой Лунного ореола.

В голосе Небесного Владыки послышалась едва заметная дрожь:

— Я надеялся, что она своими силами преодолеет предрассудки окружающих. Станет новой владелицей Лисьего нефрита и будет безоговорочно признана преемницей Ледяной Нефритовой Бессмертной…

— Какая длинная и красивая отговорка.

Небесный Владыка тяжело вздохнул.

— …Да. Как ты и сказал, это лишь отговорки. Я должен был встать на сторону Хян. Должен был позаботиться о двух девочках, лишившихся матери. Для этих малышек это было слишком тяжелой ношей.

— Что толку жалеть задним числом? По крайней мере теперь ведите себя достойно.

— Не думал, что на старости лет буду выслушивать нотации.

— Человек учится всю жизнь.

Небесный Владыка горько ухмыльнулся, а Нарин не упустил момента, когда тот повел руками.

Прежде чем тот успел схватить его, Нарин резким движением вскинул руку.

— Руку не трогайте.

— Чем больше смотрю на тебя, учитель, тем страннее ты мне кажешься.

Но на этот раз Небесный Владыка уступать не стал. Стоило ему шевельнуть пальцем, как невидимая сила притянула руку Нарина.

В итоге Небесный Владыка всё же сжал его ладонь.

— Если когда-нибудь, учитель, на тебя обрушатся невыносимые трудности…

Невзирая на обстоятельства и причины. В тот момент…

— Лунный ореол встанет на твою сторону.

Вопреки своему юному облику, Небесный Владыка улыбнулся добродушной улыбкой.

*

Небесный Владыка шагнул в варп-врата.

Перед уходом он оставил сестрам-лисицам банальные напутствия:

Не пропускать еду. Не лениться в тренировках. Не устраивать неприятностей и слушаться учителя…

Должно быть, из-за того, что их отругали до слез, их ответы звучали громко и четко.

«Даже не верится».

Нарин невольно усмехнулся.

Он получил обещание не от кого-то, а от самого Небесного Владыки. Да еще и гарантию безусловной поддержки со стороны Лунного ореола.

«Не зря я мучился, спасая девчонок».

Всё-таки человеку стоит жить по совести.

Стоило вести себя как настоящий учитель – и Рассудок восстанавливается, и с головной болью в виде тайного приказа разобрался, и от коррумпированных профессоров избавился.

А главное…

«У меня появился надежный союзник».

У него появилась мощная опора в лице Лунного ореола. Теперь, даже если он когда-нибудь предаст Тоску по родине и пустится в бега, у него будет шанс выжить.

«Но не прямо сейчас».

Его отношения с Тоской по родине еще не дошли до катастрофы.

Вырваться из хватки Небесного Демона удастся, вероятно, лишь в далеком будущем.

Сейчас нужно копить силы для собственной защиты, обучать учеников и ждать подходящего момента.

Нарин окликнул одну из своих учениц, стоявшую с надутым видом:

— Лисица.

— Не заговаривайте со мной, предатель!

— Ни крови, ни слез, просто доносчик!

На него без предупреждения посыпались обвинения. Вместо того чтобы осознать вину, они вымещали злобу на нем.

Сёльён, совершенно игнорируя вздох Нарина, проворчала:

— Вы неблагодарный предатель, господин Нарин! Мы ведь даже сохранили в тайне то, что вы используете Безследный шаг облачного дракона!

— А что, его нельзя использовать?

— Конечно нельзя! Вы думаете, Безследный шаг облачного дракона – это какое-то дешёвое боевое искусство с рынка?! Пойди слух – и весь Лунный ореол явится, чтобы убить вас!

— Думаю, этого не случится, — беззаботно ответил Нарин.

Хотя Безследный шаг облачного дракона и был божественным искусством, символизировавшим Небесного Владыку, его внешние проявления были не слишком явными.

Высшее искусство лёгкости, не оставляющее следов.

Рукопашный бой, основанный на этом, составлял базу Безследного шага облачного дракона, но в глазах обычного человека это выглядело лишь как высококлассное искусство лёгкости.

Если только у кого-то нет невероятной наблюдательности, разгадать это невозможно.

Да и если разгадают, Небесный Владыка вряд ли разгневается. Скорее уж его удивит, что посторонний человек, не являющийся его учеником, сумел освоить Безследный шаг облачного дракона.

— Откуда вы знаете?

— Просто чутье.

— Ваше чутье давно умерло! Смотрите не плачьтесь потом и не умоляйте о помощи, когда вас разоблачат. Посмотрим, кто вам помог бы!

— Не волнуйся, я всё продумал. Скажем, что Безследному шагу облачного дракона меня научила ты.

— От такой идеи даже демоны поперхнутся.

Сёльхян съязвила вместо старшей сестры.

Хотя Небесный Владыка и отругал их, сестры-лисицы вовсе не питали сильной обиды на Нарина.

Они осознавали, что совершили проступок, за который стоит получить. С самого начала они были готовы к этому, так что ни о чем не жалели.

— О чем вы так долго разговаривали с Небесным Владыкой?

— Кажется, я пришелся ему по душе.

— Это мы и со стороны видели. Он предложил вам стать его учеником?

— С чего бы разговор повернул туда?

— Вы же сами сказали, что за Безследный шаг облачного дракона ничего не будет. Значит, вы становитесь учеником Небесного Владыки, разве нет?

— Хе-хе. Нарин, а ну-ка позови меня старшей соученицей!

Девчонки снова начали дурачиться, как обычно. Похоже, с отбытием Небесного Владыки они наконец вздохнули с облегчением.

Нарин кивнул:

— Вы, я вижу, так ничего и не поняли. Запишу-ка я вас еще на одну беседу, так и знайте.

— …Вообще-то иерархия среди учеников – это как раз то, с чего начинается старая зашоренность, о которой сейчас все говорят. Зачем нам следовать вертикальной иерархии, созданной старшим поколением? Я считаю, это лишнее.

— Я-я тут ни при чем! Это старшая сестра одна дурачилась!

— Хян?!

Пораженная Сёльён торопливо окликнула её. Однако её единственная младшая сестра предпочла путь спасения собственной шкуры.

Преданная Сёльён посмотрела на неё с искренним отчаянием.

— Будьте осторожны. Второго раза я не прощу.

Разумеется, Нарин не собирался снова звать Небесного Владыку. У него не было кучи свободного времени, да и проводить эту хлопотную беседу с родителем во второй раз ему вовсе не хотелось.

От этих слов чувства сестер разделились.

— Сестренка, ты же знаешь, я пошутила! На самом деле я тоже хотела получить вместе с тобой!

— Я предательниц за сестер не считаю!

Сёльхян тут же прижалась к сестре, ласкаясь к ней.

Игнорируя подлизывающуюся младшую сестру, Сёльён покашляла и украдкой взглянула на Нарина:

— Это… можете звать меня Ён.

— Не хочу.

— …Почему? Вы ведь только что перед учителем так меня называли!

— Как хочу, так и называю.

Лисицу следует звать Лисицей. Потому что она лисица.

— Я тоже разрешаю вам в качестве исключения звать меня Хян.

— Говорю же, не хочу.

Время было позднее, поэтому они решили на сегодня распрощаться.

По пути, когда он провожал девчонок до общежития…

— По поводу Небесного Владыки, — внезапно вырвалось у Нарина.

— Он ведь не йосон. Разве в Лунном ореоле не одни лишь йосоны?

— С чего бы там быть одним йосонам? Взять хотя бы Бессмертного Меча Цветов Сливы – он ведь человек.

— Но он-то перебрался из Тоски по родине. За исключением Бессмертного Меча Цветов Сливы, остался ли хоть один человек?

— Раньше, может, и были, но сейчас – ни одного, — тихо, но четко ответила Сёльён. Всё потому, что Сёльхян, сидевшая на спине у Нарина, уже дремала, клюя носом.

Когда та пожаловалась, что у нее болят ноги, он взял её на загривок, и не прошло и пяти минут, как она уже пускала слюни ему на плечо.

— Говорят, Небесный Владыка изначально был человеком. Уникальный случай, когда человеческий даос стал небожителем.

— Быть небожителем из людей – это что-то редкое?

— Конечно! Насколько мне известно, учитель – единственный, кто стал небожителем, находясь в человеческом теле. Остальные даосы просто умерли, когда вышел их срок.

«Это странно».

Нарин не стал озвучивать возникшее сомнение. В мире, где даже лисицы, собаки, кошки и зверье становятся небожителями, почему человек не может им стать?

Спроси он об этом – и его наверняка обвинят в расизме.

Так было при их первой встрече с Сёльён.

Стоило ему назвать зверолюдей зверями, как она тут же посоветовала ему бросить профессию учителя.

«… Я тоже не верю вам, господин Нарин».

Как и Хассель, Сёльён когда-то сомневалась в Нарине.

Почему он стал учителем в Лорде? Не скрывается ли за его личиной черная злоба?

А как дела обстоят сейчас?

— Ты всё еще так думаешь?

— О чем вы?

— Что не веришь мне.

— Поначалу так и было, — Сёльён усмехнулась, вспомнив прошлое.

Впрочем, прошлое – это события всего лишь пары месяцев назад.

— Скажите, а кого вы сейчас несете на спине?

— Твою сестру.

— Вот именно.

Ответив так, Сёльён легким шагом обогнала Нарина.

Тихое мурлыканье под нос. День почти угас, и дувший ветерок оттого казался прохладным.

Нарин посмотрел на хвост Сёльён, развевающийся по ветру.

Шерсть на хвосте была ровной, без единого спутанного волоска. Он был ухожен настолько, что она с гордостью хвасталась этим.

«… У меня шерсть не летит».

Вообще-то шерсть всё-таки немного летела.

*

Прежде чем он добрался до дома, солнце скрылось за горным хребтом. Идя в одиночестве по темнеющему лесу, он почувствовал, как настроение его стало подавленным.

Нарин прикрыл глаза и вспомнил кружившие в воздухе белоснежные шерстинки.

Вопреки уверенности Сёльён, шерсть с ее хвоста пусть понемногу, но всё же разлеталась вокруг.

У Сёльхян было то же самое, и, придя в себя, Нарин обнаружил, что полы его плаща густо покрыты шерстинками.

Лисицам свойственно линять. Потому что они лисицы.

Ни в чем нельзя быть уверенным до конца.

«Когда-нибудь придется раскрыться».

У Нарина тоже было то, в чем он не мог быть уверен.

Что, если Сёльён и Сёльхян узнают, кто он на самом деле? Что, если они поймут, что он стал учителем в Лорде по тайному приказу Тоски по родине?

Как они двое это воспримут?

«Не знаю».

Охваченные чувством предательства, они станут проклинать его или с безумными глазами бросятся убивать…

Впрочем, нет – обругать-то обругают, но убивать вряд ли станут. Судя по тому, какими сестер-лисиц он видел до сих пор, так всё и будет.

Если останется возможность поговорить, и если ему очень повезет, возможно, удастся развеять взаимонепонимание.

«Взаимонепонимание…»

А было ли тут место взаимонепониманию?

Нарин – ублюдок, которого зовут Злым Знамением, а Ким Уджун – добропорядочный гражданин.

Спроси его, к кому он ближе, и он ответит – к Киму Уджуну, но от этого прошлое Нарина никуда не исчезнет.

Пока он заперт в этом теле, ему не вырваться из плена природы Злого Знамения.

[Рассудок: 87]

Рассудок заметно восстановился и уже подбирался к отметке 90.

Нарин закрыл глаза и обратил взор на внутреннюю энергию Злого Знамения, дремлющую в даньтяне.

Он инстинктивно понимал.

Корень безумия находится именно там. Он въелся настолько глубоко, что избавиться от него невозможно. Можно лишь сопротивляться, чтобы он не поглотил его окончательно.

«До каких пор?»

Пока корень Злого Знамения не будет вырван с корнем.

Было бы хорошо, будь так, но он не знал способа, и с самого начала уперся в тупик.

— Стать сумасшедшим или остаться человеком?

Вот в чем вопрос. У сумасшедшего, убивающего собственных учеников, нет права быть учителем.

«Так, стоп».

Он снова вернулся к своим мыслям.

Злое Знамение, о котором думал Нарин, действительно был сумасшедшим. Однако в том, что он безумец, убивающий учеников, факты выглядели туманно.

Он пошарил в смутных воспоминаниях. Злое Знамение не убивал Сёльхян напрямую. Он лишь забрал Лисий нефрит у нее, чья смерть уже была предопределена Феликсом.

«Кого же он убил?»

Дана Бэкяна, который был ему практически семьей, своего учителя Юуна Гёнчхона, да еще целую орду преследователей, явившихся убить Злое Знамение.

Среди тех, кто пал от рук Злого Знамения, не было ни единого ученика из специального отделения, которых он обучал.

«Не может быть…»

Нарин крепко сжал пальцами виски.

Уже привычная головная боль. Изменений в Рассудке не произошло. Трудно понять, где истина.

До сих пор Нарин считал, что Злое Знамение убивал своих учеников. Но он не мог вспомнить, кого именно.

Слова, услышанные от Юран. Была ли в них хоть какая-то зацепка?

Ничего.

— Фух…

Ничего не приходило в голову. Кто такое Злое Знамение? Я – Злое Знамение? Или Нарин, или Ким Уджун?

Юран.

«Кто я такой?»

Юран не ответила на этот вопрос. Она лишь с улыбкой смотрела на него, так и не озвучив желанный ответ.

Что ж, естественно. Юран здесь не было. Он лишь увидел то, что хотел увидеть, и вспомнил то, что хотел вспомнить.

Образ Юран растаял перед его глазами. Он больше не слышал ее голоса.

Голоса, полного озорства – вредного, но того, по которому он так скучал.

«Ким Уджун, Нарин, учитель. Но не Злое Знамение».

Он выбросил из головы глубокие размышления. Чем больше новых фактов открывалось, тем сильнее разрастались сомнения относительно Злого Знамения.

Ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. Нарин не знал, каким человеком был Злое Знамение.

Ответ кроется в самом Нарине.

Злое Знамение таится в даньтяне.

— О.

Дверь отворилась, наружу вырвался свет, и раздался голос.

Нарин стоял в прихожей. Бэкян находился внутри дома. Однако раздавшийся голос принадлежал вовсе не Бэкяну.

— Рад встрече, учитель Нарин.

Двое незапланированных гостей.

Один – понурившаяся Кая, а второй – незнакомый мужчина, которого он видел впервые.

Возникло странное чувство дежавю. Кажется, не так давно уже происходило нечто подобное.

— Вы уже поужинали?

Сквозь прищуренные в улыбке глаза мужчины блеснули узкие, как у змеи, зрачки.

----------

Глава 46. Кровавый Змей (2)

Первым, кого вспомнил Нарин, был Биргель.

Беспутный и избалованный отпрыск рода Астезия. Тот самый, что явился к Нарину с предложением нанять его для убийства Хасселя.

Но Биргель мертв. Отвергнутый Владыкой Меча, он продал душу и тело вампирам, обратившись в итоге в горстку пепла.

Его младший брат, Хассель, лично подтвердил гибель негодяя.

Мужчина перед ним – вовсе не Биргель.

«Зверолюди-змеи».

У Биргеля не было никакого змеиного хвоста.

Неужели отрос, когда тот стал вампиром? Бред. Просто сходство черт и похожие обстоятельства ввели его в заблуждение.

Нарин взял себя в руки. Сделав спокойный выдох, он трезво оценил обстановку, выбросив из головы мысли о даньтяне, Злом Знамении и воспоминаниях.

Стоило так поступить, как перемешавшиеся воображение и реальность встали на свои места.

Нарин здесь. Биргель мертв. А Кая привела незнакомца.

Упорядочив сумбур в голове, Нарин заметно кивнул:

— Теперь я понял.

— И что же вы поняли?

— Я осознал всю ценность сытной трапезы.

Нарин отложил приборы и ответил на вопрос Каи.

Пока он витал в облаках, его тарелка с ужином, приготовленным Бэкяном, успела полностью опустеть.

— Я пропустил ужин и пока шел сюда, у меня кружилась голова. Видимо, упал уровень сахара. Я чуть было не заблудился в лесу. Покойный учитель так и вставал перед глазами.

— Юун Гёнчхон вообще-то жив.

— Это иносказание, означающее, как мне было тяжело. Вместо того чтобы перечить, лучше поешь овощей. Почему мясо ты выковыриваешь, а к листовой капусте и проросткам даже не прикасаешься?

— Я ем только то, что вкусно. Зачем мне трава без всякого вкуса? На одном мясе вполне можно прожить, никакого вреда не будет.

— Ты ошибаешься, — с самым строгим видом произнес Нарин. Привередливость в еде была вопросом, к которому нельзя относиться спустя рукава.

— Знаешь, почему ты такая своенравная, импульсивная, да еще и с паршивым характером? Все потому, что не ешь овощи. Ты привыкла брать только то, что нравится, вот у тебя и нет никакого терпения.

— С чего это вы вдруг начали меня порочить?

— Учитель прав.

Мужчина, сидевший рядом с Каей, ненадолго прервал трапезу и степенно произнес:

— Тебе в этом году исполнилось двадцать лет, а ты так и не избавилась от дурной привычки. Старец потрудился, готовя для нас это угощение. Оставлять еду – проявление неуважения.

— …Ладно-ладно. Съем я.

Кая проворчала и принялась за отложенные в сторону овощи.

Судя по тому, как скривлялось ее лицо при каждом движении челюстей, она и впрямь терпеть их не могла.

— Очень вкусно. У вас замечательное кулинарное мастерство, старец.

— Рад, что вам пришлось по вкусу.

Бэкян с поклоном удалился на кухню – пора было подготавливать сладости к чаю.

«А характер у него, похоже, неплохой».

Хотя внешне мужчина и напоминал Биргеля, манеры его были безупречны. Он проявлял такое уважение, какое с Биргелем невозможно было даже сравнивать.

Закончив еду, мужчина с едва заметной улыбкой посмотрел на Нарина:

— Прошу прощения, что не представился сразу. Меня зовут Белал Примера. Я старший брат Каи.

Белал Примера. Глава дома Примера, прозванный Кровавым Змеем.

Лишь сейчас Нарин вспомнил, что Кая упоминала об устроении встречи на троих.

Что Небесный Владыка, что этот… Нынешние опекуны, похоже, сплошь нетерпеливый народ.

— Нарин.

Нарин лишь слегка кивнул. В отличие от встречи с Небесным Владыкой, он не стал проявлять излишнего почтения – благо, находился не в Академии.

Да и то, что гость явился спустя долгое время после окончания рабочего дня, не слишком ему нравилось.

— Я как раз собирался уходить, и очень рад, что разминуться с вами не пришлось. Вы обычно в такое время заканчиваете работу?

— У меня была запланирована консультация с опекуном.

— Ах, точно. Вызвать Небесного Владыку в Лорд… Слухи не врут, у вас поистине недюжинная смелость.

Ничего не значащий разговор. Семья Примера, специализирующаяся на информации, едва ли могла быть не в курсе перемещений Небесного Владыки.

Просто завязывает ни к чему не обязывающую беседу.

— Как я и передавал заранее, прошу прощения за столь поздний визит. Из-за дел выдалась редкая минута, и если бы не сегодня, я бы едва ли нашел время.

Нарин ничего не ответил, лишь с недоумением хлопал глазами. В отличие от слов Белала, сам Нарин никаких сообщений заранее не получал.

Заметив это, Белал осторожно спросил:

— …Неужели Кая вам ничего не передала?

— Слышу об этом впервые.

— Ах…

Белал тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу, а Кая тихонько опустила голову и уставилась в пол.

Бам! В ту же секунду кулак Белала опустился прямо на макушку Каи. Траектория удара описала столь изящную дугу, будто тренировался он на этом не один год.

— Ой!

— …Прошу прощения, учитель Нарин. Возникло недопонимание.

Белал даже не взглянул на схватившуюся за голову Каю. Он вежливо поклонился и поднялся с места:

— Вы, должно быть, устали сегодня, так что я навещу вас в другой раз. На этот раз я заранее направлю письмо…

— Сдал.

— Что?

— Это я про себя. Садитесь, выпейте чаю.

— А… да, хорошо.

Белал снова сел. Бэкян поставил на стол чай и угощения. Кая тут же потянулась рукой, чтобы сцапать печенье.

Хлось! Белал и на этот раз не оставил сестринскую бестактность без внимания. Получив ощутимый щелчок по тыльной стороне ладони, Кая обиженно надула губы.

— Полагаю, моя сестра причиняет вам немало хлопот. В детстве она такой не была…

— Да уж, нелегко с ней. Чай не будете?

Белал кивнул и взял пиалу. Нарин пристально наблюдал за каждым его движением.

Сделав глоток, Белал едва заметно улыбнулся:

— У этого чая весьма необычный аромат. Мне как раз по вкусу…

— Сдал.

— Простите?

— Есть кое-что.

Нарин залпом осушил свою пиалу. Обжигающий жар прокатился по горлу, а затем во рту разлилась ядовитая горечь.

Это был обычный чай, который Бэкян подавал для выработки устойчивости к ядам.

В свое время Биргель отказался пить этот чай, за что и был выгнан из дома Нарина.

Впрочем, даже если бы он заставил себя выпить, его все равно выставили бы, но, по крайней мере, оценили бы старания.

А что Белал?

«Все-таки не полный психопат».

По меркам Нарина, этот человек обладал прекрасным характером.

В наше время редко встретишь столь воспитанного юношу. К тому же выразить такое уважение, не отвернувшись от ядовитого чая!

Вопреки зловещему прозвищу «Кровавый Змей», Белал Примера при личном общении казался совершенно нормальным человеком.

— Брат, а ведь это безумно вкусно!

Кая рядом с ним тоже прихлебывала чай без остановки. Овощи она не ест, а отравленный чай глушит за милую душу.

«Странные у нее вкусы».

Даже Нарин пьет этот отвар не ради вкуса. Похоже, у всего дома Примера атрофированы вкусовые рецепторы.

Далее последовала типичная беседа с опекуном.

Недавнее массовое бегство учеников специального отделения.

Нарин сообщил Белалу, что одной из зачинщиц была Кая.

— …За то, что мы причинили вам столько беспокойства этим происшествием, — Белал глубоко вздохнул и склонил голову, — я еще раз приношу извинения от имени моей сестры. Это моя вина, что я плохо ее воспитал.

— Вот именно, брат! Так что впредь постарайся воспитывать меня получше… Ой!

Невпопад язвившая Кая получила еще одну затрещину.

Однако рот у нее не закрывался: вместо того чтобы съежиться, она вытянула шею и продолжила вести себя нагло.

Сперва она еще оглядывалась на брата, но, получив несколько раз, видимо, окончательно привыкла.

— Я ничего плохого не сделала! Разве устроить небольшой протест, чтобы спасти учителя, – это смертный грех? Никто же не пострадал, все целы и невредимы, вот и отлично!

— Никто чудесным образом не пострадал, — с ледяным выражением лица возразил Белал. — Но что, если бы хоть один человек поранился или погиб? Произошла бы катастрофа, которую уже не исправить!

— Ха-ха-ха! Не смеши меня, брат! Ты же знаешь, что я не умру.

Кая схватилась за живот и заходилась от хохота.

Ей казалось это настолько смешным, что в уголках глаз даже выступили слезы. Лицо же Белала постепенно мрачнело.

— И вообще, семья Примера – по сути даже не изгнанники. Если ты родом из Империи, можно не бояться, что тебя сцапает Церковь. В чем вообще проблема?

— О тебе речь или о других? У остальных детей совсем иное положение. Неужели ты совсем не думаешь о своих друзьях?

— Так у меня нет друзей.

Кая пожала плечами, и Белал потерял дар речи.

— И какая мне разница, что с ними станется? Если честно, я просто подумала, что будет весело, вот и вывела их всех. Поиграем, мол, в благородных странствующих рыцарей. Красиво преподала идею, они и пошли за мной.

— …Ладно. Иди погуляй.

— Ага!

Беспечно отозвавшись, Кая выскочила из дома. Слушать нотации она с самого начала не собиралась.

— Вы видели?

Белал посмотрел на Нарина серьезным взглядом, и Нарин сочувственно кивнул.

— Мне тут кое-что пришло в голову, можно озвучить?

— Говорите.

— Конченая психопатка.

— …Да, точнее и не скажешь.

Белал снова тяжело вздохнул – едва ли не в сотый раз за сегодня.

— Она с детства с приветом?

— Как раз наоборот. В семье ее считали небывалым гением. Проблема лишь в том, что ее острый ум направился совсем не в то русло.

— Я где-то слышал, что социализация – это тоже показатель интеллекта.

— Не стану спорить.

Кровавый Змей. Даже член почитаемой группы «Десять великих» ломал голову над семейными проблемами.

Будь у Нарина такая сестра, его Рассудок иссяк бы уже давно.

Внезапно взгляд Белала, устремленный на Нарина, изменился. В его вытянутых, словно у змеи, зрачках мелькнул тревожный огонек.

— У меня есть к вам просьба, учитель.

— Нет.

— Сделайте с моей сестрой…

— Я же сказал: нет.

— Да вы хотя бы выслушайте!

— Зачем приставать к человеку, который отказывается?

Белал, распаляясь, закусил нижнюю губу:

— Хорошо. Дом Примера станет вашим покровителем.

— И этого не надо.

— Да что вообще вам нужно?!

— Традиционная лапша Тоски по родине после работы.

— Не знаю, что это, но я куплю вам столько, что хватит на всю жизнь!

— Вы пытаетесь купить мои воспоминания за деньги? Какая неслыханная дерзость!

Нарин и Белал долго играли в гляделки.

Это была битва, в которой ни один не намеревался уступать.

Нарин изначально не желал связываться с домом Примера, а Белал жаждал во что бы то ни стало исправить скверный нрав сестры.

Первым долгое молчание нарушил Белал:

— Честно говоря… я поклонник Юун Гёнчхона.

— Вот как?

— Десять лет назад, во время войны, ваш учитель вел себя как настоящий странствующий рыцарь. Вместо рвения в бой он ставил во главу угла безопасность невинных мирных жителей и не лишал жизни врагов без крайней необходимости.

— Мне это не интересно.

— Я и сам встретил Юун Гёнчхона на поле боя. В те дни я был лишь выскочкой, полным гордыни при скудных навыках. Я жаждал лишь убийств, поэтому милосердие, проявленное Юун Гёнчхоном к врагам, стало для меня настоящим потрясением.

— Для соратников это вообще-то сумасбродство, нет?

— Я был пленен его рыцарским долгом!

Белал будто и не слышал Нарина. Он крепко зажмурился, а его сжатые кулаки задрожали.

Затем Белал распахнул глаза и протянул руки. Урок, усвоенный Нарином при встрече с Небесным Владыкой, сослужил хорошую службу: он успел вовремя отдернуть руки.

— У меня нет привычки хватать мужчин за руки.

— Вы ведь ученик Юун Гёнчхона! Я считаю эту встречу судьбой. Ученик моего духовного наставника станет учителем моей сестры!

В широко распахнутых глазах Белала Нарин разглядел блеск безумия.

Это не было предрассудком. Все представители Примера – действительно психи.

Даже Белал, казавшийся обладателем неплохого характера, по своей сути был таким же безумцем.

— Вот почему я молю вас! Дайте моей сестре, Кае, шанс жить как человек. Нет, вы можете даже не перекраивать ее характер! Лишь бы она не вредила другим и хотя бы внешне вела себя нормально!

— Послушайте, успокойтесь.

Нарин поцокал языком, глядя на отчаянный вопль Белала.

Жалко его, конечно. Хоть оба и с приветом, брат все же ближе к норме, и представляет, насколько плачевно выглядит совсем свихнувшаяся сестра.

— Хм-м…

Нарин погладил подбородок, делая вид, будто глубоко задумался. Он поднялся с места и принялся беспокойно ходить взад-вперед.

У наблюдавшего за ним Белала внутри все горело от нетерпения, но ему оставалось лишь сглатывать слюну и молча ждать.

«И что же с него вытянуть?»

На самом деле Нарин действительно размышлял.

О том, какую выгоду извлечь из великого дома Примера за решение проблемы с сестрой.

«Порядок действий немного изменился, но велика ли разница».

Нарин ни разу не думал отказываться от Каи. Просто она была слишком непредсказуемой и опасной штучкой, чтобы браться за нее без подготовки.

Рано или поздно он намеревался выкорчевать ее эгоистичный и гедонистический нрав. Не собирайся он за нее браться, он и опекуна в лице Белала не стал бы вызывать на остров.

Предыдущие отказы имели свою причину.

Сначала он планировал разобраться с поединком против Хасселя, намеченным через два месяца, но теперь изменил решение.

Искренние мольбы Белала тронули его душу.

— Мне нужно уточнить одну деталь.

Нарин остановился перед Белалом. В глазах смотрящего на него снизу вверх Белала зажегся решительный огонь.

— Вы верите мне?

— Верю.

— Тихо! Вы верите мне?!

— Верю!

— …Молодой господин, что произошло?

Белал рявкнул так, что задрожал весь дом. Испугавшись шума, Бэкян прибежал из кухни обратно в столовую.

Жестом остановив Бэкяна, Нарин положил руку на плечо Белала:

— Отлично, младший соученик. Отныне мы в одной лодке.

— В одной… лодке? И почему вы назвали меня младшим соучеником…

— Раз вы почитаете Юун Гёнчхона как духовного наставника, значит, мы с вами автоматически становимся собратьями по учению. Если вам некомфортно, ладно. Буду сухо звать вас «господин Белал».

— Н-нет, все в порядке, я просто растерялся… Я только за. Старший соученик Нарин, зовите меня младшим соучеником.

— Понял тебя, младший соученик.

Нарин без колебаний перешел на «ты».

Потерявший дар речи Белал лишь недоуменно хлопал ртом.

— Что, недоволен, что я обращаюсь на «ты»?

— …Н-нет, вовсе нет.

— Вот и славно. Так вот, младший соученик, мы теперь связали свои судьбы. Чтобы слепить из твоей сестры нового человека, половинчатых мер не хватит. Придется рисковать как минимум нашими двумя жизнями. Ты готов рисковать жизнью, младший соученик?

— Разумеется.

— Замечательный брат.

Нарин восхищенно похлопал в ладоши:

— Тогда начнем с составления договора.

— Э-э… И договор составим?

— А как же. Думаешь, исправить избалованную сестренку – плевое дело? Для начала – обязательные условия: не лезть со своими претензиями к моим методам обучения, оказывать мне содействие изо всех сил, и еще…

Глаза Бэкяна, наблюдавшего за Нарином, затрепетали.

Он ровным счетом не мог поверить в реальность происходящего.

Всего несколькими фразами сойтись в братских узах с членом Десяти великих, с самим Кровавым Змеем!

— Ох-хо…

Молодой господин, которому он служил всю жизнь, успел вырасти и превратиться в матерого мошенника.

----------

Глава 47. Кровавый Змей (3)

Встреча на троих, устроенная Нарином по собственному усмотрению.

Сам Нарин, похоже, был не в курсе, но Белал Примера заранее прошел все надлежащие процедуры и предупредил о своем визите на остров Ириан.

Используя магическое устройство дальней связи, он связался напрямую с ректором. Лицо ректора на экране выглядело лет на десять постаревшим с момента их последней встречи.

— …Спасибо и на том, глава семьи. Прости, что не смог уделить внимания. От одного визита Небесного Владыки голова готова расколоться на части.

— Не беспокойтесь. К чему мне лишнее внимание? Вы ведь превосходно знаете мою репутацию и образ.

— Да это лишь болтовня невежд. Знай они всю правду… каждый оценил бы тебя по достоинству. И твои навыки, и твой характер, и все прочее.

Ректор Рудвик был одним из немногих людей, благосклонно относившихся к Белалу.

Он искренне сочувствовал нынешнему положению дома Примера, клейменного предателями.

— Я не достоин такой высокой оценки.

— Ха-ха. Вошел в Десять великих, а скромности не утратил. Эх, если бы твоя сестра была хоть наполовину похожа на тебя… Я ведь назначил ее наблюдателем с надеждой, что она посидит тихо, но почему-то с каждым днем вокруг нее все больше сплетен и скандалов.

Белал лишь горько усмехнулся, не найдя, что ответить.

Ведь именно он просил назначить Каю наблюдателем.

В надежде, что если возложить на нее ответственность и роль, то ее импульсивная и разрушительная натура хотя бы немного утихнет.

— У тебя свои обстоятельства, я понимаю, но сквозь пальцы смотреть до бесконечности нельзя. Эта девочка крайне опасна. Настанет день, и она подвергнет угрозе не только себя, но и тех, кто рядом.

— Я знаю.

Именно поэтому Белал и прибыл на остров Ириан. Чтобы собственными глазами оценить состояние сестры.

И чтобы встретиться с человеком, к которому та проявляла интерес, – человеком, вызывавшим немалое любопытство и у самого Белала.

— Что за человек этот учитель Нарин?

— Псих.

Ректор отрезал без ни малейших колебаний.

— Впрочем… не совсем уж и конченый. По крайней мере, понимает, что он учитель. Тебе ведь известно, что именно Нарин уладил недавний инцидент с вампирами.

— Ах, поступок, достойный ученика Юун Гёнчхона.

— Да, по сравнению с тем, что было десять лет назад, стало получше. Ты ведь тоже участвовал в Войне Святой Ночи, разве не сталкивался с ним?

— К сожалению, у нас были разные участки фронта.

— И не жалей. Встретишься вживую – все иллюзии разом развеются. Мой тебе совет: держи ухо в остро. Умей фильтровать бред этого сумасшедшего…

И вот теперь Белал прекрасно понял совет ректора.

Нарин, с которым он встретился, был бесконечно далек от нормы. Общественное мнение, считавшее его психом, оказалось вполне точным.

И в то же время он не был безумен до конца. Несколько фраз беседы позволили это осознать.

Он абсолютно точно понимал изъяны и проблемы Каи и предложил собственное решение.

«Впрочем, не будь он сумасшедшим… вряд ли додумался бы до такого метода».

Белал бесшумно усмехнулся.

Слова о риске жизнью не были простой пустой угрозой.

Задумка Нарина у любого обычного человека вызвала бы жажду убийства, да и сам Белал проявил легкое недовольство.

Как бы то ни было ради сестры, принять подобное сразу оказалось непросто.

— Это на самый крайний случай. Разумеется, лучше обойтись мягким воспитанием, но если девчонка и не подумает меняться, тут уж ничего не поделать. Что, такой метод тебе не по душе?

Не нравится – скатертью дорога.

Сухой голос Нарина еще долго всплывал в его голове.

Правильный ли выбор он сделал, доверив сестру этому человеку? Неужели у него действительно не осталось способов исправить Каю своими руками?

Ночь располагала к размышлениям.

— Кровавый Змей.

Одинокая ночная прогулка длилась недолго.

Хассель Астезия. Белал случайно столкнулся с ним, когда тот патрулировал кампус.

Несмотря на выходной, его вызвали из-за внезапного визита Небесного Владыки.

— Так это ты. Что ты здесь делаешь?

— Проводил сестру и возвращаюсь обратно.

— Дорога назад не там, — Хассель бросил через плечо, проходя мимо Белала. — Я провожу тебя до варп-врат. Иди за мной.

Белал молча пошел следом.

Даже будучи подданными одной Империи, Белал оставался чужаком. Изгнанники дома Примера отвергались всеми, и ни с кем у него не было близких отношений.

Это касалось и рода Астезия. Владыка Меча изначально был человеком непостижимым, а покойный Биргель открыто презирал семью Примера.

— Специально прячешься от людских глаз?

Хассель же был исключением. Он единственный из рода Астезия относился к Белалу по-человечески.

— Так лучше для всех.

Белал кивнул.

Для изгнанников имперское общество было подобно аду.

Глубоко укоренившиеся дискриминация и презрение.

Это отношение не исчезло даже после того, как Белал вошел в Десять великих. Хотя его и прикрывала ширма славы и страха, само восприятие людское ничуть не изменилось.

Хассель и сам это прекрасно понимал.

Испытав чувство горечи, он естественным образом сменил тему:

— Как прошла консультация?

— Все прошло хорошо. Рад был повидать сестру спустя долгое время.

— Можешь приходить чаще. Ты ведь не посторонний.

— Спасибо за заботу.

Впрочем, ответа «хорошо» он так и не услышал. Хассель досадно цыкнул и пробормотал:

— Как знаешь. Если тебе неуютно, лезть больше не буду.

— Вы сегодня необычайно любезны.

— …Я всегда был любезен.

— Вот как?

Белал пристально вгляделся в спину Хасселя.

Что-то изменилось.

Меч на поясе. Отношение к изгнанникам.

«Неужто он наконец сбросил с плеч тяжелую ношу?»

Он слышал от Каи о случившемся. О том, как Нарин вместо Хасселя спас его учеников.

Похоже, именно это стало поводом снова взять в руки меч.

— Учитель Нарин… — Белал заговорил, чтобы проверить свои догадки, — назвал меня младшим соучеником.

— Это еще почему?

— Я сказал, что уважаю Юун Гёнчхона, вот он и заявил, что раз мы почитаем одного наставника, то он мой старший соученик.

— Ну и псих.

Хассель хмыкнул и поперхнулся смешком.

Это было ругательство, сказанное то ли в шутку, то ли всерьез. Просто констатация факта, без какой-либо злобы.

«А я-то слышал, будто они заклятые враги».

Вопреки слухам, они казались скорее закадычными приятелями.

Неужели это были лишь пустые сплетни? Или их отношения изменились совсем недавно?

Судя по всему, верным был второй вариант. Белал лишь утвердился в своей догадке.

Нарин изменил Хасселя.

«Раз так…»

Может, стоит возложить чуть больше надежд?

Белал чеканно произнес:

— Я доверил сестру учителю Нарину.

— И что с того?

— Не просто для обучения… Я попросил его исправить изъяны ее характера. Ту самую проблему Каи, о которой ты знаешь.

— Это…

Хассель осекся. Выдохнув тихий вздох, он покачал головой и пробормотал:

— Скоро придется убирать чей-то труп.

Для Белала эти слова вовсе не прозвучали как шутка.

Подземный актовый зал корпуса Азелис. Здесь проходила церемония вручения благодарственной грамоты, о которой ректор ранее известил в письме.

По сравнению с огромным помещением кресла стояли практически пустыми.

Поскольку мероприятие не было обязательным для посещения, никаких объявлений не вывешивали. Но даже знай они о нем, вряд ли кто из учеников горел желанием прийти поглазеть на Нарина.

Лишь Хассель да ученики Нарина скромно заполняли ряды.

— …В признание вышеуказанных заслуг вручается сия благодарственная грамота. Церковь Правосудия, заместитель главы Бюро инквизиции Аделия Люмен.

По сигналу ведущего Аделия передала Нарину благодарственную грамоту.

— Поздравляю вас, брат.

Нарин пристально уставился на ее улыбающееся лицо.

Хотя при расставании они и говорили «до скорой встречи», он и представить не мог, что она наступит настолько быстро.

— Ты что тут делаешь?

— Прошу поддержать нашего брата громкими аплодисментами!

Хлоп-хлоп-хлоп. Немногочисленные ученики принялись усердно аплодировать.

Кая, явно собираясь выпустить очередную статью, без стеснения щелкала вспышкой фотоаппарата.

Нарин временно отложил расспросы и поклонился во все стороны:

— Спасибо, спасибо.

Затем он подошел к ведущему и выхватил у него микрофон:

— Что касается моих впечатлений… Я ужасно натерпелся, обучая вас, так что получение этой грамоты вполне закономерно. Я и без того прекрасный учитель, но не жалею сил, чтобы стать еще лучше. Не забывайте об этом. Надеюсь, вы до глубины костей оцените мои труды…

— Учитель, когда это закончится?

— Господин, хватит вам уже, спускайтесь! Хян говорит, что проголодалась.

— Как-никак торжество, а угощений никаких нет?

— Учитель, повернитесь немного, чтобы лицо видно было!

— Ну и наглецы.

Нарин швырнул микрофон назад. Прежде чем тот успел упасть на пол, Аделия ловко подхватила его.

— Впрочем, ладно. Сегодня радостный, замечательный день. На душе так светло, что даже злиться не хочется.

— Совершенно верно, брат. Сегодня славный день, когда ваша праведность воссияла. Если разделить эту радость с кем-то, она удвоится. Пойдемте со мной в собор.

— Я спрашиваю, ты почему здесь?

— Путь, по которому я иду, указывает Господь.

На вопрос «зачем пришла» последовал совершенно абсурдный ответ.

Аделия молитвенно сложила руки на груди:

— Я, Просветительница Аделия, получила откровение. В ответ на этот призыв я прибыла сюда, дабы наставить заблудшую овечку.

— И кто же эта овечка?

— Одна из них прямо передо мной.

Нарин скривился. Насколько он знал, допросный центр Бюро инквизиции «Бекет» находился в Столице.

Хотя инквизиторы часто отправляются на выезды для выявления еретиков, должность заместителя главы бюро явно не предполагает постоянных разъездов.

И все же Аделия явилась на остров Лорд исключительно ради того, чтобы обратить Нарина в свою веру.

Видимо, подала рапорт на длительную командировку или перевод.

— А грамота?

— Я лично попросила Владыку Меча. Церковь с радостью дала добро, ведь вы помогли нам в искоренении еретиков. Иными словами, вы официально стали заслуженным деятелем Церкви Правосудия.

— О вступлении в… А, ладно, проехали.

Бесполезно отказываться, все равно до нее не достучаться.

Пока он вздыхал, к ним подошел закончивший проведение церемонии ведущий. Столкнувшись взглядом с Аделией, он неловко кивнул.

— Снова здравствуйте.

Получив поклон от сияющей Аделии, Хассель прищурился и вперил взгляд в Нарина:

— Почему именно я должен был вести эту хрень?

— Есть претензии – иди жалуйся Владыке Меча.

— …Это отец так решил?

— Нет. Просто сказал мне назначить кого угодно.

— Ах ты, сукин…

Успокоить Хасселя оказалось проще простого.

Сегодня был радостный и чудесный день. Праздничное событие совпало с днем жалования – двойной праздник.

Похваставшись потяжелевшим кошельком, он повел всех в мясной ресторан. Стоило притащить всех учеников, как заведение заполнилось до отказа.

«Хорошо хоть автор оригинала – кореец».

В этом мире тоже существовали жаровни, где можно было готовить мясо прямо у стола.

Жаль, конечно, что жарят не на углях, а на магическом огне, но сама возможность прикоснуться к вкусу родины приносила утешение.

— И все, на что тебя хватило, – это обычная жаровня?

Ученики уплетали за обе щеки, а вот обделенный хорошими манерами Хассель не упускал случая поворчать и придраться.

— Ну и не жри, придурок.

— …Я не говорил, что не буду.

Видимо, в заведении подавали исключительно качественное мясо – вкус оказался весьма достойным.

Цены, конечно, кусались, но сегодня он решил дать себе волю. Сколько там эти дети смогут съесть?

— Мой кошелек неуязвим. А говядина – это божество.

Впрочем, не единственное божество: Нарин любил мясо ничуть не меньше, чем лапшу.

Он давно присматривался к нескольким мясным заведениям, но, увы, свиную грудинку – самгёпсаль – не продавали нигде.

Когда доедали первую порцию, Нарин подозвал хозяина. Узнав Нарина, владелец заметно побледнел.

— Хозяин, а свиной грудинки нет?

— …А что это такое?

— Свиное брюшко.

— Мы подобного не подаем…

— Значит, свиная грудинка у вас считается низкосортной пищей для простолюдинов? Эх, хозяин… В детстве я питался свиным брюшком трижды в день.

— Сию минуту принесу!

Не успели его остановить, как хозяин выскочил из заведения.

Судя по всему, побежал выпрашивать у соседей. С таким рвением этот мужик преуспеет в любом деле.

Нарин одобрительно кивнул:

— Вот за такие заведения не жалко проучить рублем.

— Ешь то, что есть, че ты выпендриваешься?

— Заткнись и жарь мясо. Стреляешь огнем из кулаков, а с температурой справиться не можешь? Ты только позоришь титул Владыки Кулака!

Хассель, скрежеща зубами, перевернул мясо.

Нарин перевел взгляд чуть в сторону:

— А ты чего не жаришь?

— Я не вижу, поэтому мне трудно контролировать огонь.

— Ослепла только тогда, когда выгодно. С тебя плата за ужин.

— Так я и ем одни овощи. Ах, господин Хассель, смотрите, чтобы грибы не подгорели.

— …Вы точно не видите?

Каким-то образом Аделия тоже оказалась на их застолье.

Если задуматься, ситуация странная. Наследник рода Астезия и заместитель главы Бюро инквизиции «Бекет».

Люди, максимально далекие от изгнанников, сидят в окружении этих самых изгнанников и едят.

— Это вообще нормально?

— О чем вы?

— Ты ведь заместитель главы Бюро «Бекет». Сомневаюсь, что окружающим понравится, если ты будешь путаться с изгнанниками.

— Как я уже говорила, главная догма Церкви Правосудия – гармония и баланс.

Аделия с хрустом пожевала салат и добавила:

— Смысл можно трактовать по-разному. Включать ли изгнанников в понятия гармонии и баланса? Внутри Церкви на этот счет ведутся споры. Но лично я придерживаюсь мнения, что включать нужно.

— Понятно, что ты не в большинстве. Разумеется, большинство считает с точностью до наоборот?

— Поэтому у меня в Церкви полно врагов. Меня не раз пытались уничтожить.

— И как только дослужилась до заместителя главы?

— Способностей мне не занимать.

Хассель молча жарил мясо, не вмешиваясь. Разговор был не из приятных.

Нарин усмехнулся и повернулся к ученикам:

— В твоих глазах они тоже заблудшие овечки?

— Знаете, почему я пошла на службу в «Бекет»?

Вопрос прозвучал встречно, но отвечать на него не требовалось.

— Истинное просвещение не достигается кровью и насилием.

На губах Аделии заиграла мягкая улыбка.

— Я боюсь эту тетку.

Пока Нарин обходил столы, проверяя, хорошо ли едят ученики, Русалка прошептала эту фразу.

— А справиться сможешь?

— Почему?

— Как знаешь.

Аделия была старше Нарина.

Ей было около тридцати, и скажи ей Русалка такое в лицо, та вполне могла бы своротить ей шею.

— …Смотрите, опять глазами встретились! Ну какая она слепая? Она с самого начала только на меня и лупится!

Русалка вжала плечи и зашептала.

И впрямь: Аделия оказывала особое внимание исключительно Русалке. Губы улыбались, но глаза оставались холодными. Должно быть, из-за того, что та была из расы демонов.

Аделия проявляла отчетливую жажду крови даже по отношению к вампирам, являющимся разновидностью демонов.

Даже она, проявляя благосклонность к изгнанникам, не могла принять демонов.

— На то есть причины. Не бери в голову.

— Как тут не брать? Ох, кусок в горло не лезет!

— Тогда спрячься среди ребят. Ты привлекаешь внимание именно потому, что сидишь одна. Кто вообще занимает четырехместный стол в одиночку?

— А что такого? Мне одной комфортнее!

Как оказалось, в плане общения она была ничем не лучше Каи.

— Хватит ходить одной, заведи себе друзей. В прошлый раз ты единственная не пришла, когда все собирались.

— О чем вы?

— О том, как Лисица созвала всех.

— А-а, точно! Я тренировалась и не пошла. Это что, тоже было занятие?

— Нет, вот тут ты как раз молодец. Ешь мясо.

Единственная, кто не устроил ни одной проказы. Нарин погладил Русалку по голове.

— Отшельник! Мясо прямо тает во рту!

— Довольно вкусно. Ах да, заказанные вами вещи скоро доставят.

— Ладно.

Нарин подошел к столу первого курса.

Если на одной стороне царила веселая атмосфера, то на другой, где собрались йосоны, все было с точностью до наоборот.

— Ох, такое вкусное мясо сжег! Насколько же вы избалованы, что даже мясо пожарить нормально не можете? Переворачивай давай! Своим умом догадаться не судьба?

Сёльхян без остановки пилила йосонов с кислыми минами.

Нарин с довольным видом наблюдал за этой картиной. Пришло время расплаты за грехи.

— Ешьте побольше.

Следующим был стол выходцев из Тоски по родине. Они жевали мясо сравнительно тихо, но по выражениям лиц было видно, что они довольны.

Пэк Вишин и Чжу Сончхон слегка кивнули.

— …А дедушка не пришел?

Как ни странно, Дан Сиволь заговорила первой. Почему-то на этот раз она обратилась на «ты».

— Ты всегда так разговариваешь?

— …А вы?

Он вовсе не собирался придираться, но вежливая речь всяко лучше дерзостей.

— Не пришел. Сказал, что занят подготовкой к занятиям. У него ведь теперь столько предметов скопилось.

В последнее время дни Бэкяна были расписаны по минутам.

Ему пришлось взять на себя обязанности уволенных профессоров, так что о свободном времени пока можно было забыть.

Опустив взгляд, Дан Сиволь ковыряла мясо. Должно быть, думала, будто дедушка нарочно ее избегает.

«Впрочем, так оно и есть».

Вопреки опасениям Бэкяна, Дан Сиволь вовсе не затаила обиду. Скорее, она просто скучала по нему.

Со стороны это казалось довольно хорошим знаком.

— Хорошо кушаете?

— А-а, да ну вас! Зачем сжирать все, едва оно успеет пожариться?! Я тоже хочу мяса!

— Кто успел, тот и съел.

— Сёльён, не кипятись, лучше ешь. Тратить время на разговоры – глупо.

— Да вы же все подчистую сгребаете, что мне есть-то?! Эй, оно же сырое! Оно не прожарилось! С таким успехом вам можно просто сырое мясо грызть!

— Отлично кушают.

Последний стол.

Сёльён, обливаясь потом, жарила мясо, а Гарм и Амутар уплетали его с пугающей скоростью. Горка из пустышек-подносов уже опасно качалась.

Интересно, во сколько это обойдется?

— Сегодня у учителя улетит вся зарплата.

Сидевшая за тем же столом Кая хихикнула.

Впрочем, Нарину не было нужды переживать.

— Все равно платить будет Хассель.

— Ух ты! Тогда можно заказать алкоголь?

— Тебе сколько лет?

— Двадцать.

— Тут есть несовершеннолетние, так что нельзя.

Как ни странно, Гарм и Амутар еще не достигли совершеннолетия.

Особенно поражало лицо Гарма: на вид ему было не меньше тридцати пяти, хотя реальный возраст составлял лишь половину от этого.

— Э-э-э.

— С выпивкой подождем.

Причина, по которой он подошел к этому столу напоследок:

— А с тобой нам надо поговорить.

Нарин поманил ее пальцем.

----------

Глава 48. Кая (1)

«По сути, среди Примера одни психи. И последние двое оставшихся тоже не от мира сего».

Нарин смутно восстанавливал в памяти прошлые дни.

Причину Юран так и не объяснила, но не раз упоминала, что Примера – род безумцев.

«Они сгинули не просто так – их погубили собственные люди. Ну как, интересная тема? Не терпится узнать подробности?»

Желания узнавать подробности у него не было. Нарин предпочёл бы молчать, да и если бы она не предлагала так настойчиво, читать всё равно не стал бы. Чрезмерные уговаривания лишь вызывали глухое раздражение.

Отгоняя поздние сожаления, он понимал: ворошить оригинал уже бессмысленно, да и знание сюжета мало что изменило бы.

Ход истории давно исказился.

А то, чего он не знает, можно выяснить со временем.

— Зачем вы меня позвали? Неужели решили угостить чем-нибудь вкусным только меня?

— А ты чего-то конкретного хочешь?

— Йогуртовое мороженое! Там, дальше по улице, продают такое, а сверху кладут настоящий медовый сот.

— Аж слюнки текут.

Нарин вытащил из-за пазухи не кошелёк, а сигареты.

Кая, чьи глаза только что сияли от предвкушения, сразу скривилась:

— Если вы собирались курить, зачем позвали меня? Позвали бы лучше профессора Хасселя.

— Ему надо жарить мясо.

Он зажёг сигарету и сделал глубокую затяжку.

К вечеру зарядил мелкий, унылый дождь. Сквозь густые тучи пробивался тусклый свет, переплетаясь с клубами сигаретного дыма.

— Как тебя вообще сюда занесло? — Спросил Нарин, глядя на тающий в воздухе дым. — Тебе ведь незачем было поступать. Нынешний род Примера подчиняется Империи.

— Разумеется, чтобы завести сверстников-друзей! Знаете, как скучно сидеть в поместье? Брат вечно занят, ему некогда со мной играть.

— Ты же недавно говорила, что у тебя нет друзей.

— Если точнее, мы пока только становимся друзьями. С двумя лисицами, тигром, медведем…

Кая принялась загибать пальцы, подсчитывая учеников.

— В общем, кандидатов много. Моя цель – набрать сотню друзей и баллотироваться в президенты студенческого совета.

— Ты это серьёзно?

— Конечно!

— Клянёшься родителями?

— А если у меня нет родителей, кем клясться?

Об этом он как-то не подумал.

Нависла пауза. После коротких раздумий Нарин произнёс:

— У меня тоже.

— Значит, мы в одинаковом положении! Раз уж нашли общее, может, станем друзьями?

Нарин кивнул:

— Заманчивая мысль. Но у меня к друзьям очень высокие требования. Не сможешь доказать дружбу – другом не станешь.

— И как же её доказать?

— Сможешь выступить моим поручителем?

— Нет.

— Хорошая позиция.

Поручителем нельзя выступать даже за родных.

Нарин закурил вторую сигарету:

— А какие критерии у тебя?

— Да особых нет.

— Ну хоть что-то назови.

Кая скрестила руки на груди и задумчиво протянула:

— Ну-у… Во-первых, с человеком должно быть весело. Если быстро надоедает – это скучно.

— Веселье – это важно.

— Во-вторых, хотелось бы, чтобы он не умирал слишком легко. Я ведь сама почти не умираю.

— Живучесть тоже важна.

— Ах да, и чтобы не досаждал! Терпеть не могу, когда ко мне липнут.

— Соблюдение дистанции – это тоже важно.

Итого: весёлый, не умирающий и не лезущий не в своё дело.

Обычно таких людей друзьями не называют.

— А если кто-то этим критериям не соответствует?

— Наверное, мне захочется его убить.

— И почему такой вывод?

— Ну, потому что мне так захочется?

Это была не шутка. Кая часто несла чушь, но сейчас даже не пыталась скрыть искренность.

Если подобная ситуация возникнет, Кая без колебаний поддастся импульсу.

Хотя нет, колебания всё же будут – она привыкла тщательно просчитывать выгоду. Вряд ли станет рисковать ради минутного развлечения.

Но если куш окажется достаточно велик…

«Убьёт и глазами не моргнёт».

Это было не предположение, а уверенность.

У Каи нет никаких барьеров перед убийством. На досуге она забавы ради убивала диких зверей и монстров, а однажды случайно истребила остатки Культа Алой Крови.

Случайно? Как бы не так. Она вышла на спланированную охоту. Бродила под луной в поисках добычи, рассчитывая, что Культ Алой Крови клюнет на неё.

Нарин помнил то жуткое зрелище: оторванные конечности, изрубленные в лапшу трупы.

«Всё куда серьёзнее, чем я думал».

Кая Примера ненормальна. Даже среди безумцев своего рода она выделяется особым помешательством.

Именно так описывала её Юран, и Нарин был с этим согласен. Её поступки диктовались особым, замкнутым мышлением.

«До ужаса эгоистична».

Для Каи Примера понятия «мы» не существует. Есть «я» и есть «ты», но значимость этих двух вещей даже сравнивать нельзя.

Чужие люди для неё – лишь средство, а не цель.

Сугубо расходный материал для удовлетворения собственных прихотей.

«Придётся попотеть, чтобы это исправить».

Проблема ясна.

Нарин приготовил несколько решений, но пробовать их по очереди пока рановато. Сначала нужно докопаться до причины.

Откуда взялось это безумие? Врождённый характер? Если так, исправить будет тяжело.

Врождённые черты изменить почти невозможно – их нельзя сломать или согнуть.

В лучшем случае их удастся подавить, но и тут без собственного желания пациента ничего не выйдет.

«А если это приобретённое…»

Тогда шанс есть.

Это уже сфера окружения и воспитания. Если Каю сделало такой прошлое, значит, ей нужно прививать новый опыт.

— Ты…

Нарин только открыл рот, как в поле его зрения попало кое-что ещё.

Хозяин мясной лавки, укрываясь зонтом, спешил через дождь. На подносе в его руках дымилась гора свиной грудинки, которую заказывал Нарин. Настоящий профессионал своего дела.

С противоположной стороны под дождём пробирался кто-то ещё. Накинув капюшон, он стремительно бежал прямо к ним.

В обеих руках он что-то судорожно сжимал; пальцы въелись так сильно, что всю руку колотила дрожь.

— А-а-а-а!

Раздался надрывный крик незнакомца. Остриё клинка блеснуло в дождевых каплях холодным светом.

Гулкий удар!

Прямой укол наткнулся на преграду – клинок бессильно переломился, едва Нарин перехватил его рукой.

Нарин стоял неподвижно, глядя на мужчину. Из-под капюшона на него в ужасе смотрели дико бегающие глаза.

Нарин хотел было задать вопрос, но вместо этого просто подставил подножку.

— Ох!

Мужчина с коротким воплем рухнул на землю.

Вопль, который едва не стал его предсмертным стоном. Пролетевший в миллиметре кинжал разорвал край капюшона.

Мужчина попытался подняться, но, не успев поднять головы, замер и судорожно глотнул воздух.

Острое лезвие застыло прямо у него между глаз.

— Опусти руку.

Нарин смотрел не на нападавшего, а на Каю.

Он вовремя перехватил её запястье. Если бы не остановил, клинок пробил бы мужчине череп.

Кая смотрела на Нарина всё тем же обыденным взглядом.

— Я сказал, опусти.

— Не хочу.

Хруст. Нарин не стал повторять в третий раз.

Кинжал вывалился из пальцев, и Кая, прижимая повреждённое запястье, отступила назад.

— Э-э, а…

— Эх, только мясо испортили.

Нарин с досадой вздохнул, глядя на испачканную в грязи свинину. Хозяин лавки тоже растянулся на мокрой дороге.

Нарин перевёл взгляд на ошеломлённого торговца:

— Хозяин, зови жандармерию. Как видишь, мне чуть живот не продырявили.

— А… Да, сейчас!

Подскочив, хозяин бросил зонт и припустил со всех ног. Такая реактивность Нарину понравилась.

Подняв мокрый кинжал, Нарин присел перед упавшим мужчиной.

Он не стал задавать глупых вопросов вроде «Кто ты такой?».

— Кого из твоих я убил?

Мужчина, бледный как полотно, стучал зубами.

Нарин терпеливо ждал ответа. Намокшие волосы липли ко лбу.

— О… отец…

Иногда тишина ломается с трудом, но наконец мужчина выдавил из себя ответ.

Нарин понимающе кивнул, словно ожидал этого, и вложил кинжал обратно в руку мужчины.

— Коли.

И приставил остриё к собственному животу. Мужчина тяжело, судорожно задышал через открытый рот.

— Коли, говорю.

Похоже, у того совсем не осталось сил.

Желая помочь, Нарин медленно потянул руку мужчины на себя. Лезвие вошло в плоть, отозвавшись острой болью.

— У-а-а-а…

На мокрой одежде расплылось тёмно-красное пятно. Прерывистый крик мужчины быстро потонул в шуме дождя.

В закатившихся белках его глаз смешались слёзы и дождевые капли.

— Сожалею, что так вышло.

Оставив потерявшего сознание мужчину, Нарин выдернул кинжал из живота.

Внутренности не задеты, кровотечение небольшое. Просто чертовски больно.

— Сколько можно дымить…

Именно в этот момент из заведения вышел Хассель.

Оценив обстановку, он с каменным лицом уставился на Нарина:

— …Ты его убил?

— Нет, — Нарин перевёл дыхание. — Но если оставить его так, может и умереть. Замёрзнет от переохлаждения, захлебнётся в луже или умрёт от разрыва сердца, что не смог меня прикончить…

— Ты даже в такой ситуации паясничаешь?

— В такой ситуации только и остаётся, что паясничать.

Хорошая шутка помогает сохранить рассудок.

Нарин мельком глянул на просевший показатель.

[Рассудок: 82]

Весьма неплохо. Главное, что не упал ниже восьмидесяти.

Хассель насупленно разглядывал одежду Нарина. Из небольшой дыры сочилась кровь.

— Ты что, специально…

— Совершенствуйся. У этого убийцы техника владения клинком была получше твоей.

— …Не неси бред. С какого перепугу он обученный убийца?

— Ты сам видел? Не видел – молчи. А я видел. Он этим коротким ножиком такую ауру меча высекал!

От такой наглой лжи Хассель потерял дар речи.

— Раз я сказал, что он убийца, значит, убийца. Эх… Пеняй на своё паршивое чутьё.

Нарин поднял зонт, выроненный торговцем. Мокнуть под дождём больше не хотелось.

— Я пойду, а ты тут разберись.

— С чего бы это я…

— Меня ранили, мне больно. Эх ты, никакой верности. Профессор называется! Хочешь, чтобы я перед учениками кишки за собой волочил?

— …Просто проваливай быстрее.

Хассель провёл рукой по лицу и отмахнулся. Нарина искренне радовала хотя бы мысль о том, что за мясо платить не пришлось.

А Кая…

— А ты за мной.

На её лице не осталось и следа привычной улыбки.

*

— Зачем ты это сделала?

По дороге к общежитию они шли под одним зонтом.

Кая ответила с абсолютно бесстрастным лицом:

— Он ведь собирался вас убить.

— А не потому, что тебе самой хотелось кого-то прикончить?

— И поэтому тоже. И что с того? Разве это не самооборона?

— Нет никого, кого можно было бы убивать просто так.

В продолжении разговора они не смотрели друг другу в глаза.

— Есть лишь те, кого необходимо убить. Тот тип был из таких?

— Но…

— Если собираешься оправдываться, сначала повтори: «Убивать только тех, кого необходимо убить».

— …Убивать только тех, кого необходимо убить.

Губы Каи скривились. На миг вырвались наружу редкие для неё эмоции.

— Но разве тот человек не был тем, кого необходимо убить? Моей жизни угрожала опасность, почему я должна была терпеть?

— Это мой грех.

Грех, совершённый Злым Знамением в прошлом.

Грех Злого Знамения принадлежит Нарину. Ким Уджун тут ни при чём, но, к несчастью, Ким Уджун и Нарин стали неразделимы.

Злое Знамение, Нарин, Ким Уджун. Кто-то из этой троицы должен нести этот крест.

— Он сказал, что я убил его отца. Так что решать мне. Для тебя он, может, и заслуживал смерти, но для меня – нет.

— Тогда почему вы просто там не сдохли? — С ядовитым смешком выплюнула Кая. — Для него-то вы точно были тем, кого необходимо убить! Если уж так хочется искупить вину, почему не покончили с собой? Что, умирать страшно?

— Угу, страшно. А тебе нет?

— Я не умираю.

Кая остановилась.

Нарин прошёл пару шагов и обернулся. Сквозь пелену дождя глаза Каи вспыхнули жутким блеском.

Она демонстративно подняла сломанное запястье:

— Моё тело не умирает, что бы со мной ни делали. Видите?

Другой рукой она достала лезвие и полоснула себя по предплечью.

Раздался тихий шорох. Кровь, не успев вытечь, тут же смывалась дождём.

Ни крови, ни раны не осталось.

— Мне уже почти не больно. С каждым днём боль ощущается всё слабее. Так с чего бы мне бояться смерти?

— А простуды ты тоже не боишься?

— Простудиться я могу.

— Тогда не мокни и иди сюда.

Кая быстро подошла и встала под зонт. Как и все хладнокровные, она, похоже, плохо переносила холод.

— Вы интересный человек, учитель.

— Спасибо.

— Но если продолжите в том же духе, станет скучно. Не лезьте не в своё дело, кого бы я ни решила убить.

Вот же дрянь мелкая.

Нарин едва не высказал это вслух, но вовремя сдержался.

— Вот же дрянь мелкая.

Сдержался, а потом всё же высказал. Подумав, он решил, что терпеть нет причин.

— Да, я дрянь. Вы только сейчас это поняли?

Кая гордо выпрямила грудь и победоносно ухмыльнулась.

Судя по вернувшейся мимике, она получала искреннее наслаждение, мотая людям нервы.

— Не знаю, что вам наговорил брат, но не тратьте силы попусту. Наши отношения не изменятся. Вы поступаете как хотите, и я поступаю как хочу. Главное ведь – чтобы нам было весело наблюдать друг за другом, разве нет?

— А мне не весело.

— И какое мне до этого дело?

Кая пожала плечами и снова шагнула под дождь.

Пройдя пару шагов, она, видимо, поняла, что долго так не продержится, и припустила к общежитию во весь опор.

Звук шлёпающих по лужам ног угас вдалеке. Нарин молча смотрел ей вслед, после чего издал короткий смешок:

— Да уж, вырастили сокровище…

В голове пронеслась сотня вариантов решений, и он выбрал один.

Здесь требовались крайние меры.

----------

Глава 49. Кая (2)

Подвал корпуса Мэйбелл. Просторный зал для боевой практики.

Как и на занятиях по владению оружием, Нарин арендовал это помещение для урока по дисциплине «Понимание и практика Граней».

Хотя он прибыл точно в срок, все ученики уже были в сборе.

Медведь, тигр и Лисица встретили его первыми.

— Вы так долго не приходили, мы уж думали, занятия отменили, — с ходу заявила Сёльён.

— С чего бы это отменять?

— Ну, господин вчера ушёл раньше. Профессор Хассель сказал, что вам пробили живот и кишки наружу вывалились. И что неизвестно, живы вы вообще или нет.

— Бред. Я, по-твоему, похож на труп?

— Мы так и подумали, поэтому просто ушли домой.

— Молодцы. Ещё что-нибудь он говорил?

— А, сказал, что при встрече обязательно вас прибьёт.

Затаил обиду из-за того, что пришлось платить за мясо. Нарин решил некоторое время не попадаться Хасселю на глаза.

Тут в разговор бесцеремонно вмешался Гарм:

— Учитель, вас и правда ранили?

— Думаешь, правда? Сразу видно, профессор Хассель научился этому у господина. Совершенно не умеет шутить.

— Правда.

— Вот видите? Если он старше на год, пусть лучше получше следит за младшим… Учит его только всяким глупостям…

— Я говорю, правда ранили.

Нарин похлопал себя по пораненному животу под одеждой, отчего та слегка заныла.

Почуяв едва уловимый запах крови, Сёльён потянула носом и округлила глаза:

— …Так это правда?

— Это был искусный убийца. Он владел клинком лучше Хасселя, так что мне пришлось повозиться.

— Враньё. Как какой-то обычный убийца может владеть мечом лучше, чем уроженец Астезии? — Фыркнул Гарм. Ишь, защищает Хасселя, раз уж считает себя его учеником.

— Ты сам видел?

— …

— Паршивец. Не видел, а уже сомневаешься… Не смей никому говорить, что ты мой ученик. Доверия к учителю – с гулькин нос.

— Учитель, я верю!

Вперёд вышел Амутар, доселе хранивший молчание. По какой-то причине он напустил на себя чересчур серьёзный вид.

— Вы сражались с таким сильным врагом, чтобы защитить учеников! А я в это время просто ел мясо… Мне стыдно…!

— Нет. Он просто хотел убить меня.

— Не стыдитесь, учитель! Вы поистине наш великий наставник. Даже с выпавшими кишками вы исполняете свой долг! Я, Амутар, выражаю вам своё глубочайшее почтение!

— Он что, съел что-то не то?

— Без понятия.

Сёльён качнула головой. Тем временем Амутар зашуршал сумкой, будто что-то ища.

Пачка сигарет выпала на пол, и Амутар тут же ловко её подхватил.

Нарин прищурился.

— Э-это не то… Это Гарма! Я больше не курю!

— Ах ты сумасшедший, зачем ты здесь…

— Отдай.

Нарин мгновенно конфисковал сигареты и дал Гарму подзатыльник. Позже Хассель из него всю дурь выбьет.

— Нашёл!

Амутар извлёк кусок мяса размером с полкулака. Свежая кровь всё ещё сочилась сквозь небрежно обёрнутую бумагу.

— …Это ещё что?

— Сердце лютого зверя.

Лютый зверь – свирепое создание, от которого вели своё происхождение зверолюди.

Запах крови мгновенно привлёк внимание остальных учеников, и они стали любопытно оглядываться.

— Я получил его в качестве награды за победу на годовой аттестации. Не знаю, когда его добыли, но выглядит свежим.

— Ты предлагаешь мне это съесть?

— Сердце лютого зверя считается ценнейшей внутренней пилюлей. Одним словом – драгоценный эликсир. Оно очень поможет для заживления ран.

Нарин уставился на алое сердце.

Как и сказал Амутар, сердце лютого зверя – это внутренняя пилюля, таящая в себе огромную ману. Если правильно её усвоить, можно за короткий срок значительно нарастить запасы энергии.

Однако принять такой подарок бездумно он не мог.

— Сам ешь.

— А? Почему?

— Ты добыл эту пилюлю трудом и потом. Где это видано, чтобы учитель объедал ученика?

— Учитель ранен, разве это важно?

На миг к горлу подступил комок. Амутар, оказывается, умеет говорить такие трогательные вещи.

Но трогательность трогательностью, а правила есть правила.

— У меня ничего не болит, так что убери. Не хочу позориться перед детьми.

— Вот в чём дело…

Амутар обернулся и громко, на весь зал, выкрикнул:

— Я, Амутар, добыл эликсир для учителя! Я хочу исцелить его рану. Есть среди вас те, кто против?!

Глаза Амутара прошлись по каждому ученику. Дикий оскал и рычащие интонации ясно давали понять: возражения не принимаются.

Большинство предпочли промолчать, а Сёльён и Гарм лишь пожали плечами.

— Противников нет. Забирайте скорее.

— …

Глядя на это, Нарин не удержался от усмешки.

Всё-таки одного отличного ученика он себе воспитал.

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 83]

— Принимаю с благодарностью.

Нарин протянул руку к обёрнутому бумагой сердцу.

— …

Однако Амутар разжал пальцы не сразу. Нарин молча уставился на него, и тот виновато отвёл взгляд.

Вот же паршивец.

— Ох, что-то рана от кинжала опять заныла… — прошептал Нарин.

Амутар покрылся холодным потом. Эликсир уровня сердца лютого зверя действительно было жалко отдавать.

Но шанс ему уже дали. К тому же он сам во всеуслышание объявил, что отдаёт его учителю.

— Кажется, сейчас кишки наружу попрут… Вот если бы принять хороший эликсир да отдохнуть, всё бы прошло. Но у меня, как на грех, никакого эликсира нет…

— …Учитель, скажите мне только одно.

— Что?

— Когда я смогу обучиться Стилю Незримого Меча Опавших Листьев?

Нарин кивнул, и лицо Амутара тут же просияло.

Забрав сердце лютого зверя, Нарин похлопал ученика по плечу:

— Летать не научился, а уже прыгать собрался. По-твоему, Стиль Незримого Меча Опавших Листьев – это техника каких-то уличных бродяг? Сам с элементарными вещами справиться не можешь, а всё норовишь срезать угол? Духовное состояние у тебя паршивое. С сегодняшнего дня объём тренировок удваивается, и пока не закончишь – обеда не получишь. Цени заботу учителя.

Он оставался учеником, который всегда находил способ напроситься на нагоняй.

*

— А теперь разобьёмся на пары.

Нарин оглядел учеников. Понурый Амутар слушал утешения Гарма и Сёльён.

«И какую глупость ты ляпнул, что тебя так отчитали?»

«Вот именно, нужно сначала думать, а потом говорить. Напрашиваться на ругань – это тоже талант».

Судя по тону, на утешения это походило мало.

— Работать будем в парах по два человека. Всего вас восьмеро, так что как раз.

— Я и одна прекрасно справлюсь, — уверенно подняла руку Русалка.

Задор – это хорошо, но девчонка страдала излишней самоуверенностью.

— Значит, ты в паре с Чжу Сончхоном.

— А, почему?! Я же сказала, что могу одна!

— Думаешь, ему повезло больше?

Из всех присутствующих Чжу Сончхон был к Русалке ближе всех.

На годовой аттестации они оба бросились на Нарина и вместе вкусили горечь поражения – а значит, хоть немного, но сблизились.

Игнорируя переругивающихся малолеток, Нарин продолжил называть пары:

— Сёльён, Гарм.

— Амутар, Пэк Вишин.

— Кая, Дан Сиволь.

Состав был сформирован. Нарин распределял их не наугад, а объединил тех, кто хотя бы гипотетически способен сработаться.

Сегодняшнее занятие – имитация боя, максимально приближенная к реальности.

— Главный критерий оценки – командная работа в меняющихся обстоятельствах. Вы должны выжать максимум из способностей друг друга.

Минимальное число участников для зачистки Грани – двое.

В мелких Гранях ещё можно справиться в одиночку, но если зачистка затягивается на дни, наличие партнёра становится жизненно необходимым. Пока один отдыхает, он абсолютно беззащитен.

В мире Кима Уджуна одиночные походы в подземелья считались безумием.

«Вот почему меня так часто называли психом».

После того как Юран ушла на покой, Ким Уджун больше ни с кем не вступал в пару. Если подземелье не было гигантским, он проходил его в одиночку, не примыкая к группам.

— Мы можем быть первыми…

— Нет, первым пойду я.

Опередив рванувшуюся было Русалку, Нарин вышел в центр зала.

Форма тренировочной арены изменилась по сравнению с прошлым разом. В центре поднялись каменные плиты, образовав большую площадку для дуэлей.

Ступив на неё, он почувствовал, как изменился воздух.

Магия изолировала пространство. Войти можно свободно, а вот выйти – уже нет.

«Иллюзорная магия, значит».

Встроенные в площадку чары засекли Нарина, и магия иллюзий активировалась.

«Посмотрим, насколько всё реалистично».

Яркая вспышка! Сгустившаяся в воздухе мана сформировала силуэт.

Корообразная, шероховатая кожа, как у камня, и мускулистая туша.

«Тролль».

Знакомый Нарину монстр. Хотя здесь их вроде называют мамуль – монстрами.

Оружия у него нет. Опасаться стоит лишь грубой силы и невероятной регенерации.

Тролля просто так не убьёшь.

Нарин неторопливо направился к монстру.

Тролль огляделся, дико озираясь, и зафиксировал взгляд на маленьком человеке.

— Ррр-а-а-а!

Вспышка ярости была мгновенной. Огромная лапа обрушилась сверху вниз.

Имитация бездумной агрессии тролля была выполнена безупречно.

Гулкий удар!

Разбитый пол промялся. Неужели это действительно иллюзия?

Нарин нырнул под удар и легко похлопал тролля по щиколотке.

Сухая, грубая текстура кожи ощущалась совсем как настоящая. Ещё пару раз коснувшись ноги тролля, он вложил в кулак силу.

Хруст! Оторванная стопа тролля улетела в сторону и врезалась в невидимый барьер на краю площадки.

Тролль задрожал и дико заревел от боли. Однако кровь, хлынувшая из культи, в следующий миг мгновенно остановилась.

«Регенерация тоже на высоте».

Отлично сделано.

Нарин восхищённо вздохнул и перебил монстру вторую ногу. Рухнувший на колени тролль беспорядочно замахал руками, а Нарин одной рукой удержал его заваливающуюся тушу.

Он хотел было приподнять его, но передумал – слишком тяжёлый. Пальцы, закалённые Незримым мечом, вошли в грудину монстра и сомкнулись на сердце.

Стоило ему сжать кулак и раздавить орган…

— О.

Труп тролля испарился. Похоже, иллюзия рассеивается сразу после смерти объекта.

Исчезли и оторванные конечности, и брызги крови. Разбитая арена за секунды вернулась в исходное состояние. Должно быть, и ранения участников магия исцеляет без проблем.

Убедившись в безопасности чар, Нарин повернулся к ученикам:

— Кто первый?

В тишине раздался чей-то громкий судорожный глоток слюны.

Никто не спешил поднимать руку.

*

Уверенность учеников поутихла, но, приступив к практике, каждый показал всё, на что способен.

Русалка и Чжу Сончхон разобрались с троллем без особых проблем. Русалка своим оружием пробила прочный панцирь, а Чжу Сончхон довершил дело Незримым мечом, вырезав внутренности.

Сёльён и Гарм чётко поделили роли. Быстрая Сёльён отвлекала внимание, а Гарм наносил сокрушительные удары кулаками и когтями в открывшиеся бреши.

Амутар и Пэк Вишин особых стратегий не строили: просто рванули по прямой и мгновенно прикончили тролля.

Один метил в шею, другой – в сердце, так что это тоже можно считать своеобразным планом.

И наконец, Кая и Дан Сиволь.

— Стоп.

Стоило Нарину произнести кодовое слово, как тролль замер.

Иллюзия растаяла. Кая спрыгнула на землю и недовольно буркнула:

— Зачем вы остановили? Я как раз собиралась отрезать ему голову…

Нарин проигнорировал её претензии и прошёл мимо. Дан Сиволь сидела на полу, тяжело и прерывисто дыша.

Он подошёл и протянул ей руку:

— Ты как?

— Да, спаси…

Дан Сиволь осеклась, поправляя форму обращения:

— …Спасибо.

Помогши Дан Сиволь подняться, Нарин снова повернулся к Кае. Её уже обступили ученики: Пэк Вишин, Чжу Сончхон и Сёльён.

— Ты в своём уме?! — Процедил Пэк Вишин, перекосив лицо от гнева.

Кая тоже насупилась:

— А что не так? Благодаря мне мы легко с ним справились.

— Вы его не одолели! Учитель остановил бой!

— Если бы не остановил, одолели бы! Мы его почти прикончили!

— Ты чуть не убила Дан Сиволь! — Сухо бросил Чжу Сончхон. — Все видели твой подлый трюк. Ты всё время использовала Дан Сиволь как приманку! А в конце зачем подставила ей подножку? Захотела сама забрать голову тролля?

— И это тоже. Но вообще-то это был самый простой способ. Зачем нападать спереди, если со спины убить куда проще?

— Чёрт возьми, почему для этого нужно использовать Дан Сиволь?!

Не выдержав, Пэк Вишин сорвался на ругань, но Кая лишь насмешливо ухмыльнулась, делая вид, будто искренне не понимает претензий:

— Ха, чего вы так кипятитесь? Можно подумать, она умерла. Это же просто иллюзия. Подумаешь, чуть не съели.

— Ах ты…!

— Ах да, у людей из клана Дан в крови яд, как у вампиров? Совсем забыла. Даже если бы её сожрали, она бы всё равно выжила…

Звонкая пощёчина!

Голова Каи дёрнулась в сторону.

Пэк Вишин захлебнулся заготовленными бранными словами, а Чжу Сончхон ошеломлённо замер.

Удар нанесла Сёльён. Её глаза яростно сверкали:

— Не смей нести чушь. Ты правда не понимаешь, в чём дело?!

— …Ха.

Кая потрогала разбитую губу и выдавила смешок.

Она медленно повернула голову, и её змеиные зрачки въелись в Сёльён.

На мгновение один из её глаз сменил цвет.

— Раздражаешь.

Одно роняемое сквозь зубы слово пропитало воздух леденящей душу жаждой крови.

Кая занесла хваченный обратным хватом кинжал над головой. Сёльён подалась вперёд, готовая сцепиться с ней.

Чжу Сончхон сжал кулаки до хруста, а Пэк Вишин наполовину вытащил меч из ножен.

Гарм и Амутар рычали, словно дикие звери, подняв дыбом шерсть. Лишь Русалка оставалась сторонней наблюдательницей.

— Клинок.

Она не успела нанести удар. Нарин схватил Каю за загривок и швырнул в воздух.

Перевернувшись, она мягко приземлилась на ноги.

— Не обнажай его без нужды.

Кая прищурилась, разглядывая оставшуюся в руке рукоять. Выломанное лезвие сжимал Нарин.

Она пыталась ударить его в момент полёта, но в итоге лишь испортила ещё один хороший кинжал.

— Я использовала партнёра так, как вы приказывали, — процедила Кая, бросая поломанную рукоять и с вызовом глядя на Нарина. — Я решила задачу по-своему, согласно вашей оценке. Вы ведь не говорили, что нужно печься о чужой жизни?

— За изобретательность хвалю.

Гулкий удар! Нарин щелчком пальца отправил обломок лезвия прямо в каменный пол.

— Но за командную работу – жирный ноль. Знаешь, почему я объединил вас по двое?

Нарин холодно посмотрел ей прямо в глаза.

Обычные небесно-голубые глаза. Ему показалось или они действительно на миг изменили цвет?

— Потому что в одиночку в Грани не выжить. Без партнёра ты труп. И только что ты сама себя отправила на тот свет.

— Это лишь ваше мнение. Я смогу выжить и одна. Я ведь не умру, даже если мне отрубят голову!

— Это моя вина, — вмешалась Дан Сиволь.

Она уже успела взять себя в руки, и её голос звучал собранно и ровно.

— В смысле…

— Я сама не смотрела под ноги. Кая просто стремилась к цели.

Пэк Вишин насупился, но Дан Сиволь явно не хотела раздувать конфликт.

Кая некоторое время пристально смотрела на Дан Сиволь.

— Вот видишь, — бросила она.

Затем развернулась и пошла к выходу. Посыпались осуждающие взгляды, но Кае было плевать.

— Ты куда? — Окликнул её Нарин.

Кая косо посмотрела на него:

— Домой. Занятие ведь окончено.

— Нет, ты сегодня никуда не пойдёшь.

План по перевоспитанию психа.

Способ он придумал, но с временем начала не определился.

— У тебя дополнительные занятия.

Определился прямо сейчас.

Сегодня змея станет человеком.

----------

Глава 50. Кая (3)

Дополнительные занятия после уроков. Сегодня Сёльён и Амутар снова пришли на тренировочную арену в Северном лесу, а с ними явился и их учитель, Нарин.

От обычных дней сегодняшнее занятие отличалось лишь одним: учеников стало на одного больше.

— Господин, чем мы сегодня…

— Самостоятельная работа.

Нарин уселся прямо посередине тренировочной арены.

Из-за вчерашнего ливня день выдался необычайно жарким. Земля на арене высохла до единой капли.

— Повторите с Амутаром то, что проходили в прошлый раз. Если что-то непонятно, запомните и спросите позже. Сегодня мне не до подробных объяснений.

— Понял, — кивнул Амутар.

— А… Кая? — Сёльён, в отличие от него, помялась и осторожно спросила.

Рядом с Нарином с недовольной миной сидела Кая.

— Не обращай внимания, не заговаривай с ней и по возможности даже в глаза не смотри.

Хотя он уже предупреждал её об этом, Нарин не стал ругать Сёльён, а просто повторил наказ.

Ведь со стороны эта несправедливость выглядела дико не только для самой Каи, но и для окружающих.

— Иди.

— …Хорошо.

Сёльён отправилась вслед за Амутаром. Пока они шли к лесу, она не раз оглядывалась назад. Хоть она и влепила Кае пощечину, та, похоже, всё равно не выходила у неё из головы.

Вскоре оба скрылись из виду.

Кая косо взглянула на Нарина и заговорила:

— И это всё, до чего вы додумались – просто игнорировать меня?

— Я тебя не игнорировал, — ответил Нарин. — Пока ты остаёшься моей ученицей, я никогда тебя не проигнорирую. Скорее уж проявляю чересчур много внимания.

— И что, теперь решили устроить мне откровенный бойкот? Как мелочно с вашей стороны, учитель. Заставлять учеников заниматься подобными гадостями.

— Просто Лисица печётся о вас не меньше моего.

Из-за должности старосты или просто по своей природе?

Сёльён часто жаловалась Нарину на всякие мелкие и крупные неурядицы в классе.

«Сегодня Гарм с Пэком Вишином снова подрались. Амутар опять храпит на уроках».

«Чжу Сончхон и Дан Сиволь всё так же молчаливы, а Русалка даже не пытается ни с кем сблизиться».

Порой она болтала и о Кае:

— Это лишь моё мнение, но Кая всегда выглядит такой тревожной и надломленной. Словно песчаный замок, готовый рухнуть в любой момент.

— Разве ты её не недолюбливаешь?

— Недолюбливаю. Как можно любить ту, которая намеренно играет людьми? Но… я ведь могу хоть немного переживать? Нам же ещё учиться вместе.

— Попробуй поговорить с ней. Кто знает, может, она в глубине души считает тебя близкой подругой?

— Готова поклясться, это точно не так.

Сёльён оказалась права. За целый год совместной жизни Кая так и не привязалась ни к кому из них.

Привязанность… Существовал ли вообще человек, к которому она могла питать подобные чувства?

Разве что её старший брат Белал. Кого-то ещё вообразить было трудно, ведь кроме них двоих других Примера в этом мире не осталось.

Впрочем, нельзя было утверждать наверняка и насчёт Белала. По некоей причине он вырезал всех Примера, пощадив лишь свою младшую сестру.

— На этот раз мы разберёмся во всём только вдвоём, ты и я. Втягивать остальных я не намерен.

— Да о чём вообще речь? О том, что я использовала Дан Сиволь как приманку?

— О том, о чём просил твой брат.

— И что же такого наплел вам брат…

Кая поджала губы, так и не закончив фразу. Она понимала, что Нарин всё равно не ответит.

Вместо бессмысленных расспросов она уставилась на то, что действительно имело значение.

Нарин достал сердце лютого зверя. Взглянув на него, глаза Каи помутнели от тусклого блеска.

— Если вы это съедите, то можете умереть.

Нарин лишь молча разглядывал зажатое в руке сердце.

Раздражённая его молчанием, Кая прикусила нижнюю губу и продолжила:

— Глупый Амутар всё-таки натворил дел. Это никакое не драгоценное снадобье. Скорее проклятие или смертельный яд, которого следует избегать. Вообще, сердце лютого зверя…

— Похоже, ты знаешь, что это такое.

Кая осеклась.

— С чего вы взяли?

— Слишком много болтаешь.

— Я всегда много болтаю.

— Но ты не настолько добра, чтобы специально предупреждать об опасности.

Нарин чувствовал на себе пристальный взгляд Каи. Похоже, она не собиралась уклоняться от ответа.

— Это сердце Бессмертного Змея.

Так и есть.

— Имеешь в виду Прародителя Примера?

— Прародитель-то Прародитель, но никто ему особо не поклонялся. В конце концов, именно Примера и уничтожили Бессмертного Змея.

А вот этого Нарин ещё не слышал.

— Ну и семейка. А почему его назвали Бессмертным Змеем? Если он погиб от рук потомков, значит, не такой уж он и бессмертный?

— Говорят, убить его не смогли. Лишь изгнали за Грань. Это случилось около двадцати лет назад, но мало кто знает об этом.

— Если в изгнании участвовали Примера, почему его сердце оказалось в Лорде?

— В том походе участвовал Владыка Меча.

От такого неожиданного ответа Нарин нахмурился:

— Владыка Меча помогал Примера?

— Причины я не знаю. Наверное, приказ семьи? В то время Владыка Меча ещё не был главой семьи.

Кая покачала головой и добавила:

— В любом случае, есть это – безумие. Даже крошечная часть этого сердца окажется не под силу человеческому телу. Чуть что – и бам!

Кая с наигранным драматизмом развела руки в стороны.

— И ваше тело просто разорвёт на куски. Подумайте хорошенько, чтобы потом не жалеть. Сердце лютого зверя – это то, от чего отказываются даже демоны и зверолюди.

В её словах была доля правды. Сердце лютого зверя – это не обычное снадобье. Без сомнения, оно являлось отличной внутренней пилюлей, но таило в себе огромный риск.

Однако…

— А тебе-то какое дело?

Для Нарина этот риск был вполне допустимым.

— …Да никакого, — пробормотала Кая и цыкнула языком от его сухого ответа.

— Делайте что хотите. Хоть кровью харкайте и подохните, хоть корчитесь как червь и сдыхайте.

Выплюнув эти ядовитые слова, она продолжила ворчать:

— И вообще, может, перейдем в другое место? Тут солнце слишком печет. Терпеть не могу холод, но жара – это вообще мерзость…

Нарин не собирался потакать её капризам. Он одним махом отправил алое сердце в рот, пару раз жвакнул и сглотнул.

Рот заполнил отвратительный вкус крови.

— …Псих.

Её шепот донёсся словно издалека.

Нарин прикрыл глаза, ощущая, как сердце лютого зверя скользит по пищеводу. Обжигающий жар разлился по телу, а затем сменился леденящим холодом.

Словно он проглотил смертельный яд, который ни в коем случае нельзя было трогать.

«Жуткая дрянь».

Огромный поток маны хлынул по меридианам. Нет, он бушевал, двигаясь против естественного тока!

И это была не обычная мана. Демоническая энергия. Создания Царства демонов рождаются с такой зловещей и буйной маной. Человеческое тело от природы не приспособлено к ней, и вместить её – задача на грани возможного.

Поэтому сердце лютого зверя уступает по эффективности внутренней пилюле священных существ. В процессе преобразования демонической энергии в ману теряется значительная её часть.

«Хорошо, что у меня уже есть подобный опыт».

Нарин – а точнее, Ким Уджуน – однажды уже поглощал сердце высшего монстра.

Ощущения были похожи, но укротить эту силу оказалось куда сложнее. Демоническая энергия лютого зверя полностью оправдывала свое название, обладая свирепым нравом.

«Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений».

Бум, бум, бум! Сердце колотилось так, словно вот-вот разлетится на куски.

Три звезды срезонировали, защищая дошедшее до предела сердце. Нельзя упустить контроль. Стоит потерять нить демонической энергии – и неизбежно искажение ци.

Подражание и слияние. Нарин применил уникальную суть Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений к самой демонической энергии.

Не Нарин подстраивался под демоническую энергию. Это демоническая энергия подстраивалась под Нарина.

«Справлюсь. По сравнению с первым разом я уже набил руку».

Первый опыт… Тогда ему пришлось натерпеться ада, очищая демоническую энергию высшего монстра.

Юран, как на грех, отказывалась помогать сверх необходимого и вмешивалась лишь в последний момент, перекрывая обратный ток маны.

«… Вот так, молодец! Уджун, цепляться за жизнь изо всех сил – в этом и есть суть! Терпи, даже если больно! Прошло всего семь часов с начала!»

Именно так, проливая кровавые слезы, он и научился этому. Теперь ему не требовалась помощь Юран, чтобы очищать демоническую энергию.

Потери энергии были минимальными. Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений – это метод медитации, созданный для бесконечных изменений.

Стерев буйный нрав энергии, он окрасил её в новый цвет. Послушная мана устремилась прямиком к сердцу.

«Четвёртая».

Из этой энергии он вылепил новую звезду. Четвёртая Новая звезда медленно завращалась вокруг сердца.

Четвёртая звезда Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений.

Благодаря неожиданному удачному случаю он преодолел преграду. Понимания у него хватало, не хватало лишь абсолютного количества маны.

Повышай он объём маны обычными медитациями, у него ушёл бы ещё целый месяц. Зато теперь проблемы с нехваткой энергии будут возникать куда реже.

«Пятая звезда… Похоже, пока рановато».

Условия уже были выполнены. Маны, полученной от сердца, с лихвой хватило бы и на пятую Новую звезду.

Доказательством тому служил размер вновь сотворенной звезды – она выродилась чересчур огромной по сравнению с остальными.

Нарин-то был готов, а вот его сердце – нет. Оно и так еле справлялось с обузданием резко возросшей маны.

Со временем Новая звезда разделится сама. Не прямо сейчас, нужно пройти период адаптации.

Сила, которой он обладал, будучи Кимом Уджуном, возвращалась куда быстрее, чем он ожидал.

— Господин.

Голос нарушил его концентрацию, вытянув сознание Нарина на поверхность. Разлепив веки, он увидел погрузившийся в сумерки мир.

Перед ним стояла промокшая от пота Сёльён. Похоже, несмотря на самостоятельный формат, она выложилась на тренировке по полной.

— …Я, пожалуй, пойду. Амутар ушёл раньше. Мы видели, что вы заняты.

— Иди. Осторожнее на ночной дороге.

Сёльён отвесила поклон и скрылась за деревьями. На этот раз она лишь на мгновение встретилась с ним взглядом и больше не оглядывалась.

Она изо всех сил сдерживала рвавшуюся наружу эмоцию.

— А ты сиди.

Кая, намеревавшаяся было рвануть за Сёльён, плюхнулась обратно на землю. От каждого её движения веяло густым запахом крови.

Обе руки, предплечья и шея Каи были измазаны грязными потеками крови. Старые раны уже затянулись, но она упорно наносила себе новые.

Каждый раз, когда её ногти впивались в плоть, содранная кожа и капли крови сыпались на землю.

— И что, это весело?

— Лучше, чем сидеть без дела, — с безразличным лицом ответила Кая.

Даже разговаривая, она не переставала раздирать свою кожу. Похоже, её терпение подходило к концу.

Она была похожа на шарик, который непрерывно накачивают воздухом. Если время от времени не стравливать давление, он рано или поздно лопнет.

Оставь её в покое – и она лопнет сама, но Нарин решил лично вонзить иглу.

— Прямо-таки сгораешь от желания сдохнуть.

Ногти, впившиеся в плоть, замерли.

Есть реакция.

— Что вы имеете в виду?

— Моё предположение. Насколько же скучно тебе жить, если ты занимаешься селфхармом? Или наоборот? Всё вокруг так весело, что ты раздираешь себя от восторга? Может, вам скооперироваться с комарами?

— Я спросила, что это значит.

Медленно поднявшись, Кая сверху вниз посмотрела на Нарина. Нарин повернул голову и встретил её взгляд.

— Я же говорю: предположение. Чего ты так остро реагируешь на чепуху?

— Продолжайте нести эту чепуху. Ну же.

— Похвальное желание выслушать. Ну что ж, слушай.

Нарин кивнул:

— Похоже, я угадал – тебе действительно скучно. Ты говорила, что у тебя притуплена болевая чувствительность. Судя по любви к острой пище, с вкусовыми рецепторами то же самое. Неужели вместе с этим атрофировалась и эмпатия? То-то я смотрю, сочувствия в тебе ни на грош.

— Хватит.

— Не хочу. Ты же сама просила продолжать?

Скрип! Кая крепко сжала зубы.

— Я тут подумал. Почему ты так рвёшься кого-нибудь убить? Потому что это весело и бодрит? Логично, но я склоняюсь к другой причине. Ты просто не способна жить, не убивая. А когда не получается – режешь собственную плоть…

— Нарин, — впервые произнесла она его имя вместо привычного обращения.

— Я знаю твой секрет. Убийца, подосланный Тоской по родине. И в то же время предатель, ослушавшийся приказа. Что будет, если я раскрою это?

Её глаза зловеще блеснули в темноте.

— Твои ученики и Небесный Демон тут же попытаются тебя прикончить. Жалкое созданье. Тебе нигде не будут рады. Разве тебе сейчас не страшно? Разве ты не дрожишь от мысли, что тебя разоблачат?

Шантаж, абсолютно предсказуемый для Нарина. Настолько банальный, что вызвал лишь разочарование.

Кая приняла его молчание за страх. Изогнув губы в кривой ухмылке, она решила закрепить успех:

— Твоя жизнь в моих руках. Так что кончай корчить из себя учителя. Я даже буду звать тебя как следует. Мы ведь можем ладить, как прежде, правда?

— Мне вот что интересно.

Нарин не слушал её угрозы.

Он лишь поджидал подходящий момент.

— Ты не умираешь или не можешь умереть?

И снова вонзил иглу.

Бум!

Земля под её ногой разлетелась в клочья. Превосходящие физические данные зверочеловека, подкреплённые демонической энергией, подбросили в воздух десятки кусков разорванной почвы.

Обзор перекрыла завеса пыли и грязи. Но ровно посередине она рассеклась. К рубящему удару добавилась энергия меча.

Дистанция, немыслимая для короткого кинжала, сократилась за счёт энергии меча.

— Значит, не можешь сдохнуть.

Отскочивший назад Нарин отряхнул землю с плеча и пробормотал.

По его рассечённому лбу струилась тонкая струйка крови.

— Я, конечно, несчастный и жалкий ублюдок, но по сравнению с тобой мне ещё повезло. Змеёныш, я хотя бы могу умереть, когда сам того захочу.

— Лучше бы…

Из клуба пыли вышла Кая. Клинья кинжалов в её руках обволакивала яркая энергия меча. От неё веяло густой, давящей жаждой крови.

— …лучше бы ты сдох.

— Ты про какой именно раз? У меня случаев на грани жизни и смерти было хоть отбавляй.

Нарин небрежно вытер лоб тыльной стороной ладони.

Всё-таки лучше сначала пропустить один удар – так спокойнее. Одно дело просто избить её, но в этот раз сдерживаться он не намеревался.

«Я ведь тоже учительствую впервые».

Он не был уверен, верный ли это метод воспитания.

Но ничего лучше в голову не приходило, да и подходящих примеров для подражания не было. С такими крайностями он ещё не сталкивался.

Поэтому Нарин решил прибегнуть к крайним мерам.

Он поставил на кон собственную жизнь, чтобы получить согласие опекуна.

«… Я понял. Если это действительно единственный способ».

К счастью, Белал не пытался убить Нарина. Хотя Нарин был готов сцепиться и с ним, если всё пойдёт наперекосяк.

Иными словами, он рисковал двумя жизнями.

— Давай уточним ещё кое-что.

Оставалась ещё одна жизнь, которую требовалось поставить на кон.

— Ты ведь говорила, что тебя трудно убить. Повреждения органов регенерируют мгновенно, и даже с отрубленной головой тебе ничего не будет.

Уничтожь её до состояния пыли – и она умрёт.

В день уничтожения Культа Алой Крови Кая сама говорила это, стоя на куче трупов. Значит, пока сохраняется форма тела, её можно крушить как угодно – не сдохнет.

Действительно ли это так?

— Какое счастье, — произнёс Нарин, надеясь, что это не было ложью.

----------

Глава 51. Примера (1)

Ценность жизни относительна.

Это было не просто предположением, а глубоким убеждением Нарина.

Кто-то ценит каждую отдельную жизнь, а кто-то делит их на категории, взвешивая важность одной против другой.

А есть и те, кто вовсе не чувствует её веса.

Таковым было Злое Знамение из оригинала, таковым был юный Хассель, и таковыми являлись монстры вроде Кровавого Святого или Владыки-Завоевателя.

Кая ничем от них не отличалась.

«Причина, по которой она так жаждет убивать».

У сумасшедших почти всегда есть оправдание.

Детская травма. Трагический опыт. Суровая реальность, далекая от идеала.

Вряд ли это было врожденным. Белал лично подтвердил это: Кая не была сумасшедшей с самого начала.

«Если дело не в том, что она бессмертна, а в том, что не может умереть…»

И это уже было не убеждением, а лишь догадкой Нарина.

Кая давно махнула рукой на жизнь. Она мечтала о смерти, но тело не позволяло ей умереть.

И недостижимое желание находило выход в извращенных формах.

Привычное самоистязание. Саморазрушительное поведение.

Проецируя свою никчемную жизнь на других, она убивала саму себя снова и снова, отнимая чужие жизни…

«Какое противоречие».

Но оставалось кое-что нераскрытое.

Если она так жаждет смерти, почему цепляется за сиюминутные удовольствия? Неужели смерть – это действительно всё, чего она хочет?

Казалось бы, махнув рукой на всё, человек утрачивает любые желания, но Кая, насколько мог судить Нарин, меньше всего походила на аскета.

«Чего же она хочет на самом деле?»

Сейчас не узнать. Однако способ докопаться до истины есть. Есть и желание узнать.

Это шаг к пониманию Каи. Чтобы превратить догадку в уверенность, Нарин приготовился к крайностям.

Потому что он – учитель. Раз это единственный способ, он не станет рассуждать о правильном и неправильном.

Если суть обучения состоит в понимании, то намерение Нарина соприкасалось с этой сутью вплотную.

Нарин слегка сжал кулаки.

«… Что он задумал?»

Кая, прищурившись, пристально следила за Нарином.

Слова Нарина о том, что Кая не способна умереть… Даже если размозжить ей голову или внутренности, она восстановится. И Нарин назвал это счастьем.

Она разгадала подтекст: он не намеревался сдерживаться.

Кае было всё равно. Она собиралась убить Нарина. Жажда крови, которую она подавляла последние несколько дней, вырвалась наружу буйным потоком.

Теперь Нарин превратился из интересного зрелища в обычную добычу, которую следует устранить.

«Он не собирается драться?»

Однако, вопреки своим угрозам, Нарин не бросился в атаку сразу. Он принял стойку, но его ноги словно приросли к земле.

Кая прикинула расстояние между ними.

Он вытянул руку вперед. Слишком далеко, чтобы достать до нее. Словно разучивая непривычное движение, Нарин медленно рассекал воздух кулаком.

Кая нахмурилась:

— Что вы тут выделываете…

— Поймал.

Совершенно нелепый ответ. Сбитая с толку, Кая на миг ослабила бдительность.

Нарин слегка кивнул и перехватил кулак.

— Есть ощущение.

В то же мгновение Нарин исчез из поля зрения.

Нет, её обзор полностью перевернулся. Из-за притупленной боли она осознала происходящее с задержкой, выдохнув из легких весь воздух:

— Кха-ха!

Мощнейшая ударная волна сдавила грудную клетку.

Ощущение такое, будто по ней ахнули молотом. Боль едва чувствовалась, но она ощутила, как треснул позвоночник.

Изо всех сил развернувшись в воздухе, Кая распахнула глаза. Переломы её не волновали – травмы затянутся быстрее, чем она успеет о них подумать.

Она опасалась лишь незамеченной атаки.

Кулак Нарина даже не коснулся её. Он ударил по воздуху, но невидимая сила отбросила её назад!

«… Энергия меча? Нет. Будь это энергия меча, я бы среагировала заранее».

Сквозь гул в ушах она уловила чужеродный звук. Взгляд зафиксировал Нарина, совершившего рывок.

Выпрямив ладонь, Нарин сделал горизонтальный взмах. Кая рефлекторно вскинула обе руки.

Вспах! Из рассеченной кожи на предплечьях брызнула кровь.

«На этот раз режущий удар. Целился в глаза».

Пока рана затягивалась, в голове Каи вспыхнуло воспоминание.

Боевое искусство Нарина – Стиль Незримого Меча Опавших Листьев техники Юун Гёнчхона.

Белал как-то упоминал, что в этом стиле есть приемы, позволяющие свободно управлять потоками.

«Плавный меч».

Именно так. Должно быть, он посылает ударную волну от рассечения воздуха прямо по потоку.

Разобравшись в ситуации, Кая высвободила пурпурную демоническую энергию.

Вспышка! Свернувшись калачиком, она воздвигла защитную энергию меча.

Невидимые режущие удары один за другим обрушились на защитную барьер.

«Разрезать до конца пока не получается».

Опустив руку, Нарин въелся взглядом в клубящуюся демоническую энергию. Кая полностью скрылась за этой пеленой.

Большинство ударов не пробивали пурпурную стену. А те, что пробивали, теряли силу и едва царапали кожу.

Четвертая звезда Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Вполне достаточный уровень для использования Плавного меча, но навыки еще не доведены до автоматизма. Дробящие удары получались отлично, а вот режущим не хватало мощи.

«Кулак всё-таки надежнее».

Убедившись в собственных предпочтениях, Нарин рванул вперед.

Шурх! Демоническая энергия рассеялась, и из тумана вылетели больше десятка метательных ножей.

Откуда у нее столько клинков?

«Сразу видно – богатая папенькина дочка».

На поясе Каи висел карман пространственного сжатия. Похоже, та же модель, что и у Русалки.

Штука недешевая. Впрочем, Примера, заколачивающая миллионы на торговле информацией, могла себе такое позволить.

«Узнает Русалка – устроит скандал».

Отбросив посторонние мысли, Нарин задействовал всю свою ману.

Плавный меч. Обостренное восприятие расползлось паутиной. Каждый нож, вошедший в зону поражения, был зафиксирован.

Все клинки прошли в считанных миллиметрах от Нарина. Вклиниться в поток и сбить их траекторию оказалась пустяковой задачей.

Кая снова метнула ножи.

Двадцать штук – это уже перебор.

— У тебя что, деньги куры не клюют?

Ему вспомнилась битва с вампиром. Чтобы справиться с его тенью, пришлось выкинуть кучу драгоценных золотых.

Теперь, овладев Плавным мечом, тратить деньги не требовалось. Нарин щелкнул пальцами, вложив в них ману.

Кланг! Бесшумная пульсация маны сбила клинок. Повторных щелчков не потребовалось.

Нарин продолжал мчаться вперед. Сбитые ножи рикошетили в другие клинки, расчищая узкий проход.

В образовавшемся просвете показалась Кая.

Бам!

Размашистый удар кинжала. На этот раз Нарин не стал отскакивать, а просто сломал лезвие. Когда маны было кот наплакал, приходилось целиться в плоскость клинка, теперь же в этом не было нужды.

Кая отбросила сломанный кинжал. Не отступая, она пошла на сближение. Закрученные ножи всё еще парили в воздухе.

Бум! Кая мощно топнула ногой. В то время как земля просела, валявшиеся на ней ножи взмыли в воздух.

Два из них опустились в ладони Каи, а один перехватил Нарин.

«Удивительно».

Клинки скрестились. За какую-то долю секунды они обменялись десятками ударов.

Кая задействовала весь град падавших ножей. Она колола, рубила, швыряла, пинала, прибегала к финтам, целилась прямо в горло Нарину.

Но так и не достала. Даже с одним ножом Нарин полностью доминировал.

Обычными блоками и перенаправлением ударов он с легкостью сводил на нет все её попытки.

«Не похоже на классическую школу, но реакция отличная».

Пользуясь её открытыми зонами, Нарин наносил точечные выпады. Для нее не существовало смертельных ран, так что он без угрызений совести целился в жизненно важные точки.

Но результатом он доволен не был. Она реагировала молниеносно и точно. Отдавала плоть, но берегла кости. Взамен безумной надежды на регенерацию, она старалась минимизировать урон.

Кая не опережала Нарина. Они двигались практически одновременно – значит, дело было не в предвидении.

У нее просто слишком хорошее зрение.

Фьють!

Внезапно взмывший клинок чиркнул по волосам Нарина.

Она использовала хвост как третью руку, чтобы метнуть нож. Стоило Нарину перехватить его, как змеиный хвост оказался чикнут и отсечен.

— Ты что, ящерица?

Отрезать собственный хвост… Нарин с ухмылкой отбросил обрубок.

Он перевел взгляд вперед. Кая уже успела разорвать дистанцию.

— Не больно?

— Не больно, — ответила измазанная кровью Кая, помахивая заново отросшим хвостом.

Нарин смотрел не на хвост, а прямо ей в глаза.

— Твой глаз.

Правый глаз вспыхнул отчетливым золотистым светом.

Характерное проявление. Нарин сразу понял, что это значит.

— Демонический глаз?

Демонический глаз. В буквальном смысле – глаз, несущий в себе особую магическую силу.

Такие глаза дарованы лишь тем, кто родился в Царстве демонов. В большинстве случаев они проявляются у немногих обладателей мощной демонической энергии, но изредка встречаются и врожденные способности.

Например, переданные по наследству.

— Достался от Бессмертного Змея.

— Верно. Благодаря этому мое зрение получше, чем у остальных, — с улыбкой ответила Кая.

— А еще я умею делать вот так.

Внезапно её демонический глаз вспыхнул.

Очевидный предвестник. Чувствовавший поток Нарин тут же отступил на шаг.

Хрусь! Пространство, где только что стоял Нарин, исказилось водоворотом. Он успел уклониться, но потерял нож.

Затянутый в искажение клинок сжался, точно бумажный комок.

— Уклонился?

Кая усмехнулась, и пространство снова скрутилось.

Хрусь, скрежет! Нарин ни на секунду не останавливался. Земля под ногами сминалась и рвалась с жутким треском.

Голова, сердце, руки, ноги – скручивание возникало повсюду, без разбора точек.

С такой силой, сминающей железо, её мощи хватило бы с лихвой, чтобы разорвать тело Нарина на куски.

«Так вот откуда эта самоуверенность».

С опаской следя за силой демонического глаза, Нарин косо взглянул на Каю.

Её правый глаз продолжал ярко светиться. Должно быть, это свечение было условием активации способности.

Каждый демонический глаз обладал уникальной силой. У Каи это было умение скручивать и разрывать пространство.

Если давать этому имя, то, пожалуй, «демонический глаз Разрыва (紾裂)».

«Для обычного студента она неземной соперник».

До сих пор Нарин недооценивал способности Каи.

Он считал, что сильнейшая из учеников – Русалка, а за ней идут Амутар, Сёльён и Чжу Сончхон.

Но если у Каи есть демонический глаз, расклад меняется.

Внезапные пространственные сдвиги сложно блокировать с ходу. Даже Нарин не мог подобраться к ней и был вынужден кружить вокруг.

— Может, сбежите, пока не поздно? Вы же знаете, сюда никто не придет. Лучше выбросить гордость на свалку, чем сдохнуть ни за что, не так ли?

Кая холодно усмехнулась.

Побег… Нарин отлично понимал, насколько глупым было бы такое решение.

Стоит ему повернуться спиной, как ноги превратит в труху. Предсказуемые действия исключены.

«Она еще не до конца освоила эту силу».

Это становилось понятно по замершей фигуре Каи. Она концентрировала всё свое внимание на контроле демонического глаза.

Прицел действительно сбивался, а способности не хватало непрерывности. Срабатывание происходило мгновенно, но между скручиваниями возникала пауза.

А значит, брешь для атаки найти можно.

Фу-ух. Нарин привел в движение четыре звезды, окружавшие его сердце.

«… Что? Безследный шаг облачного дракона?»

Движения Нарина резко изменились, и Кая изумленно разинула рот.

На земле перестали оставаться следы. Даже с обостренными до предела чувствами демонического глаза ей едва удавалось следить за ним.

Каждый раз он превосходил ее ожидания. Искажения опаздывали, расстояние стремительно сокращалось.

«Ощущение дистанции…»

Рухнуло в мгновение ока.

Создавать сдвиги она не успевала – взгляд не мог сфокусироваться.

Делать было нечего – пришлось отключить глаз. Сжав оружие, она взмахнула рукой, пытаясь подловить Нарина. Но кончики пальцев встретили лишь пустоту.

Удар был нанесен слишком рано!

Бум!

Во рту заклокотала тошнотворная кровь. Одним ударом Нарин смял её внутренности и позвоночник.

Но ей было не до этого. Голову Каи занимал один-единственный вопрос.

Роковая ошибка… Она сама не понимала, как так вышло. Она не опоздала – она поторопилась, ударив по пустому воздуху вместо Нарина.

«Мало боевого опыта».

Нарин именно этого и добивался. Плавным мечом он исказил течение её восприятия.

Кая не привыкла играть в тактические игры. Слишком хорошее зрение заставляло её подсознательно полагаться только на то, что она видит.

А чрезмерная слепая вера – лучшая лазейка для противника.

Оттолкнувшись от земли, Нарин дернул плечом.

Хрусь!

Он обдумывал, как именно лучше её вывести из строя.

Какая травма заживает дольше всего? Внутренности он уже вспарал, регенерация кожи и мяса оказалась стремительной. Оставались кости и суставы.

Поэтому он решил переломать ей кости и вывернуть суставы.

Руки, ноги, шея, плечи. Все естественные изгибы он заставил согнуться в неестественные стороны. Сопротивляющиеся кисти он также сломал.

А то, что не сгибалось, крошил на мелкие кусочки. Первым делом разрушая те участки, которые начинали регенерировать.

Его целью была временная нейтрализация. В тот краткий миг, когда тело Каи оцепенеет…

— Фу-х.

Нарин коротко выдохнул. Прикрыв глаза, он погрузился в тьму.

Кая не умрёт.

Не умрёт – ну и что с того? Нарин и не хотел её убивать.

Он знал, что она выживет, но бился так, словно наносил смертельные удары. Этот факт оставался неизменным.

Несмотря на всю готовность, ощущения были самыми пакостными.

Достаточно ли этого?

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 79]

Достаточно.

«… Эй».

Нарин услышал возбужденный голос Каи. Ярко-синие змеиные глаза блеснули, словно она нашла бесценное сокровище.

«… То, что у вас в руке… это что, Лисий нефрит?»

Как и Нарин, Злое Знамение тоже видело эти глаза.

----------

Глава 52. Примера (2)

Воспоминания Злого Знамения из оригинала.

Нарин смотрел на Каю глазами Злого Знамения. Её лучезарно улыбающееся лицо выглядело абсолютно так же, как и всегда.

Она указала пальцем на Лисий нефрит.

«… Вы убили Сёльхян. Верно?»

Злое Знамение молчало. Встреча с Каей в этом месте не входила в планы. Впрочем, и Нарин этого не ожидал.

События происходили сразу после убийства Сёльхян.

В оригинале Кая бросилась в погоню за убегавшим Злым Знамением.

«… А ректор оказался прав. Сказал, что во время экзамена вы что-нибудь выкинете. И вы перебили всех, чтобы забрать эту штуку?»

«… Ты одна?» – подало голос Злое Знамение.

Вопрос на вопрос, но Каю это ничуть не смутило.

«… Я всегда хожу одна. Вы же учитель, неужели даже этого не знаете?»

«… Без профессора Хасселя тебе меня не остановить».

«… Похоже, его связали по рукам и ногам, так что ничего не поделаешь. К слову, то, что там происходит – тоже ваших рук дело?»

Взгляд Злого Знамения сместился. В центре острова возвышалась исполинская кровавая стена.

Нарин знал, что это дело рук Биргеля, превратившегося в вампира.

Каким ублюдком он был, таким и остался. В оригинале Биргеля ждал ровно такой же конец.

«… А если и так?»

«… Позвольте уточнить: я вовсе не собираюсь вас останавливать».

Злое Знамение не стало отрицать, а Кая лишь пожала плечами:

«… Просто спокойно оставьте Лисий нефрит и проваливайте. Священное сокровище, исполняющее желания… Если слухи правдивы, мне тоже захотелось кусочек».

«… И это, по-твоему, не значит „останавливать“?»

«… Неважно! Так что решите? Можете просто сдохнуть ради меня?»

«… Я могу убить тебя».

«… Хм-м».

Кая сощурилась, спрятав за улыбкой странность в правом глазу.

Искажение. Используя демонический глаз, она вознамерилась раздавить сердце Злого Знамения.

«… Демонический глаз, значит».

Бах! Не сработало. Злое Знамение лишь повело рукой в воздухе, и способность рассеялась, так и не успев скрутить пространство.

Оба глаза Каи округлились от изумления:

«… Э-э… Что вы только что сделали?»

«… Изменил течение на противоположное. Как и думал, принцип заключается в разрыве через скручивание».

Прием, основанный на Плавном мече.

Хотя это и было непросто, Нарин тоже мог повторить такое. Достаточно лишь нейтрализовать постоянную силу встречным потоком.

Поражало то, что Злое Знамение видело демонический глаз Каи впервые.

До мурашек хладнокровный гад. Разгадать суть способности за долю секунды и тут же найти контратаку…

Полнейшая противоположность Нарина.

Разница бросалась в глаза: Нарин предпочёл прорываться с помощью Безследного шага облачного дракона.

«… Цыц. Я пасую».

Цыкнув языком, Кая отступила. Раз демонический глаз бесполезен, шансов на победу почти не оставалось.

«… Всё равно не выиграю, так зачем попусту тратить силы? Счастливого пути».

Кивнув, Злое Знамение прошло мимо Каи. Девушка с безучастным видом смотрела ему вослед.

И вдруг небрежно бросила:

«… Ах да. Я пока шла, видела Сёльён – она лежит без чувств. Вы убили младшую сестру, так почему пощадили старшую?»

Злое Знамение не остановилось. Нарин продолжал идти вперед и одновременно смотрел на уходящего себя глазами Каи.

Он слышал глухой стук сердца. Две цепочки воспоминаний переплелись воедино.

Слияние Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Это было прошлым Каи и одновременно прошлым Злого Знамения.

«… Вы правда её убили?»

Голос Каи раздвоился и прозвучал эхом.

Нарин выговорил эти слова и Нарин же их услышал. В этот миг Нарин одновременно являлся и Каей, и Злым Знамением.

Затем их взгляды расплелись.

Воспоминания стали расходиться. Пришло время сделать выбор.

«Воспоминания Злого Знамения».

Может, получится заглянуть в них прямо сейчас?

Что произошло дальше? Какова цель Злого Знамения? Если бы можно было хотя бы узнать его прошлое…

«… Нет».

Злое Знамение покоится в даньтяне. Оно заснуло глубоким сном, сжимая в объятиях свое безумие. И освободившееся место занял Ким Уджун, став сегодняшним Нарином.

Присутствие Злого Знамения – это непредсказуемая угроза.

Если увязать с его памятью, есть ли гарантия, что гад не проснется? Достаточно ли силен эго-стержень Кима Уджуна, чтобы подавить его личность?

Неизвестно. Разорять осиное гнездо без нужды он не хотел. К тому же прямо сейчас первостепенное значение имеет вовсе не Злое Знамение.

«Кая Примера».

Выбор сделан.

Биение сердца утихло. Отбросив Злое Знамение, он полностью погрузился в личность Каи Примера.

Хотя нет, слишком растворяться нельзя. Своё эго нужно беречь, чтобы не остаться погребенным под чужими воспоминаниями.

Отделить точку зрения внутри воспоминания…

Возможно ли это?

«… Кая».

Это оказалось возможным.

Весь мир казался бескрайним и огромным. Представления Каи о нем были скудны, но для маленького ребенка и этого хватало с лихвой.

Начало воспоминания дышало теплом и уютом.

«… Мое драгоценное сокровище».

Нарин почувствовал это тепло.

Стоя в стороне, он наблюдал за маленькой Каей. Мужчина и женщина, судя по всему ее родители, ласково держали её за руки.

— Надо же, сработало, — пробормотал Нарин.

Он невольно усмехнулся. Теоретически это должно было сработать, но реальный успех все равно застал его врасплох.

Когда он применил этот прием на сестрах-лисицах, ему удалось увидеть только те воспоминания, что переплетались со Злым Знамением. В чужое, не связанное с ним прошлое он вторгался впервые.

— Надо бы сказать спасибо Юран.

Сейчас он овладел Искусством Небесной Звезды и Тысячи Превращений гораздо лучше, чем в бытность Кимом Уджуном. Это действительно божественное искусство, с лихвой оправдывающее свое громкое имя.

— Сукин сын Ха Юран.

Вслед за благодарностью он по привычке отвесил сочное ругательство.

Судя по всему, именно Ха Юран стала причиной его вселения в Злое Знамение, так что поносить ее при каждом удобном случае было самым меньшим, что он мог сделать.

Нарин устремился вслед за дальнейшими воспоминаниями Каи.

«… Поразительно…! Наследовать столь густую кровь лютого зверя!»

Это был радостный и счастливый день.

Кае исполнилось пять лет, и родители привели её в величественный замок. К сожалению, брата с ними не было.

«… Дитя, как тебя зовут?»

«… Кая».

День должен был стать праздником, но Кая слегка струсила.

Седовласые старейшины рода пристально разглядывали её. Напуганная их пораженными возгласами, раздающимися со всех сторон, она тихо назвала свое имя и спряталась за спину отца – главы семьи.

«… Дети главы семьи не перестают нас удивлять. Кровь Белала была чистой, но у Каи уровень чистейший! Настоящее перерождение Бессмертного Змея!»

«… Кабы Бессмертный Змей погиб, мы бы так и решили. Его местонахождение всё ещё неизвестно?»

«… Он сбежал за Грань. Вряд ли он сдох, но и выманить его оттуда нечем. Не стоит полагаться на Астезию».

«… Почему же нечем?»

Глава семьи погладил Каю по волосам.

Кая наклонила голову, глядя на отца, и в его взгляде, как всегда, плескалась нежная любовь.

«… Вот же самый простой способ».

Кая улыбнулась в ответ отцу.

Мать и старейшины почему-то тоже громко рассмеялись. Кая почувствовала гордость от того, что смогла развеселить взрослых.

И пусть брата не было рядом, её пятый день рождения остался в памяти счастливым и полным радостного смеха.

Но тут же накатила тошнота.

Пшик!

Обжигающая, как от огня, боль. Нарин нахмурился.

Он упустил момент. Слишком увлекшись чужими воспоминаниями, он не успел вовремя уклониться.

Пространственный сдвиг задел его бок, оставив глубокий рваный порез.

— …Ты, — прорычала Кая.

Пошатнувшись, она закрыла лицо рукой. Губы скривились в жуткой гримасе, а в голосе прорезалась небывалая ярость:

— Что ты со мной сделал?!

Нарин мельком глянул на рану на боку.

Задействовав ману, он остановил кровотечение. Неприятно, но не смертельно. Слишком дешёвая плата за несанкционированное подглядывание в чужое прошлое.

Кая тяжело дышала, сыпля бессвязными проклятиями:

— Срань… Память вернулась. У тебя что, хобби такое – вуайеризм? Мать, отец, брат… Чёрт бы их побрал, ублюдки! Ух, больно-то как! Будто в глаз нож всадили!

Она провела пальцами по лицу.

Острые ногти содрали кожу на лице и шее, но плоть затянулась быстрее, чем успела хлынуть кровь.

Дыхание Каи постепенно выровнялось. Справившись с эмоциями, она кивнула самой себе:

— Это просто показалось.

Демонический глаз налился тусклым светом.

Бум!

Окружающее пространство сомкнулось. Если прошлые скручивания были точечными, то на этот раз сдвиг срезал целую плоскость.

Она намеревалась оторвать ему половину туловища.

«Не уклониться».

Скрежет! Обе руки Нарина уже начали затягиваться в воронку.

Сокрушительное притяжение в центре. Вырваться можно, лишь отрубив себе руки.

Он вспомнил способ, предложенный Злым Знамением.

Изменить течение? Легко сказать! Силу такого масштаба даже перенаправить не получится.

Плавный меч – не панацея. Существуют пределы потока, которым можно управлять. Злое Знамение могло бы с этим справиться, а вот Нарин – пока нет.

«Злое Знамение тоже тот ещё ублюдок».

Юран, Хассель, Злое Знамение… Все они до зависти талантливы.

Нарин так не умел. Поэтому поменял тактику.

«Сокрушающий меч».

Он вонзил обе руки прямо в эпицентр скручивания.

Ба-бах!

Пространственный сдвиг вместе с воздухом сдетонировали с оглушительным грохотом.

Это не было изысканным приемом. Он просто накачал воронку маной свыше её предела и подорвал её с помощью Сокрушающего меча.

«Она крутит не само пространство».

Догадка подтвердилась.

Это выглядело как скручивание пространства, но на самом деле являлось искажением и рассечением с помощью демонической энергии.

Просто усиленная демоническим глазом способность приобретала невероятную мощь.

Вот почему сработал грубый метод. Его руки превратились в лохмотья, но сжать кулаки и нанести удар он всё ещё мог.

— …А-а-а-а!

Кая схватилась за демонический глаз и закричала от боли.

Чрезмерное использование вызвало перегрузку. Вся её боль глушилась, но глаз, похоже, оставался исключением.

«Следующее».

Одним прыжком Нарин сократил дистанцию. Кая попыталась отскочить назад, размахивая кинжалом, но в её отчаянных движениях не осталось бывалой точности.

Кулак Нарина достиг цели.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 77]

Воспоминание о седьмом дне рождения.

Как и два года назад, в этот день Каю вызвали в Совет старейшин.

И снова брата не было рядом. Досадно, конечно, но Кая не теряла оптимизма. За эти два года она узнала очень многое.

Кая превосходила сверстников умом. Она прекрасно понимала, что такое Совет старейшин, насколько чиста её кровь и кто назначен следующим главой семьи.

Поэтому встреча со старейшинами наполняла её радостным предвкушением.

Зачем её позвали на этот раз? Неужели устроили пышную вечеринку? Поставят огромный торт со свечами и предложат один за другим открывать гору подарков?

«… Мама, а зачем меня зовут в Совет старейшин?»

«… Кто знает. Может, хотят вручить нашей Кае особенный подарок?»

Мать думала так же, как и Кая. Отец лишь молча улыбался.

Кая улыбнулась ему в ответ. Её шаги были легкими, словно она парила в облаках.

Но едва они переступили порог замка…

«… А-а-а-а-ах!»

Улыбка сгинула. Кая свернулась калачиком на полу, точно раздавленное насекомое.

Она визжала до сорванного голоса, раздирая себе лицо. Задыхаясь, захлебывалась слюной и слезами.

«… Больно, больно, больно…!»

Правая глазница превратилась в зияющую дыру. Рану выжгли железом, так что слезы даже не могли течь. Ей сказали, что это необходимо, дабы предотвратить регенерацию, но маленькая Кая ничего не понимала.

За что её лишили глаза? Почему в самый счастливый день в своей жизни она должна терпеть такую адскую муку?

«… Мамочка, папочка, братик… Мне больно! Глазу так больно! Что делать, меня ножом ткнули! Я… я…»

Где мама? Где папа? Где брат?

Брата здесь не было. Похоже, изгоя не удостоили приглашением в замок.

А приглашенная Кая – виновница торжества – каталась по полу, уродливо вопя от боли.

А что остальные?

«… Глава семьи, девчонка капризничает. Успокой её».

«… Ха-ха! Заливается вовсю. Прямо себя в детстве вспомнил».

А мама с папой?

«… Простите. Она у нас ужасная капризуля…»

«… Мала еще. Поначалу всем нестерпимо больно, а потом ко всему привыкаешь. Я и сам через это прошел».

Кая не могла поверить своим ушам.

Как… как они могут вести себя так, словно ничего не произошло?

Ваш собственный ребенок, ваша дочь корчится в муках! Лишилась глаза и брошена на полу, точно мусор!

«… Понимаю. Тогда приступим без промедления. Глаз для трансплантации подгнан под нужный размер».

«… Глаз Бессмертного Змея… Наконец-то нашлась подходящая кандидатура».

«… До нее отбраковали целых тридцать человек. Надеюсь, ты не думаешь пойти на попятный?»

«… Я верю в свою дочь. Перерождение Бессмертного Змея! Вы бы знали, как я гордился, когда услышал это. С ней точно все будет хорошо».

«… Надейся. А то если девчонка сдохнет, мне потом кошмары сниться будут».

Дикие, безумные речи.

Ребячьим умом это было не постичь, но благодаря своему дьявольскому интеллекту она сразу все осознала. Кая была чересчур сообразительной для семилетки.

Примера жаждали смерти Бессмертного Змея.

Они хотели отнять бессмертие у Прародителя и сами обрести вечную жизнь.

Кая была всего лишь жертвенным агнцем на пути к вечности.

Приманкой, сочным лакомым кусочком, способным выманить Бессмертного Змея, сбежавшего за Грань.

«… Больно…»

Кая больше не плакала. Боль не утихла, но она осознала, что слезами ничего не изменишь.

Прошел год.

Пересаженный демонический глаз плохо поддавался контролю. Пространство время от времени самовольно скручивалось, отрывая конечности родичам или убивая соплеменников.

Каждый раз Кая плакала – не о себе, о других. Несмотря на юный возраст, она ведала, что такое чувство вины.

«… Не нужно плакать, дитя. Все это – осмысленные жертвы».

Мать каждый раз утешала её такими словами.

Осмысленные жертвы… Но сама Кая не находила в них ни грамма смысла.

Отец – глава семьи – часто отсутствовал дома. Ходили слухи, что обстановка на континенте накалилась.

Вскоре разразилась война. Отец и брат ушли на фронт.

«… Больно…»

К девяти годам она научилась контролировать демонический глаз. Вместе с тем изменилась и её повседневность.

Начались тренировки по привыканию к боли.

Сначала ей под кожу вгоняли тонкие иглы. День за днем размер лезвий увеличивался, а затем её заставляли привыкать к ожогам и обморожениям.

«… Моя милая Кая. Мама так гордится тобой».

Она терпела ради матери. Через эту муштру проходил каждый из рода Примера.

Удивительно, но боль постепенно притуплялась. Вместе с болевым порогом она утратила и вкус. Если еда не была сплошной остротой или пряностью, она казалась совершенно пресной.

«… Выросла на славу. Пора провести испытание».

Пришли старейшины, и с одним лишь ножом в руках её бросили за Грань.

Бессмертный Змей так и не показался. Но кишащие вокруг монстры пугали ничуть не меньше.

Чтобы выжить, она бежала и пряталась. Её не раз пытались сожрать живьем, но спасибо неуязвимому телу – так или иначе она выкарабкивалась.

Монстры неизменно сдыхали раньше неё.

«… Больно…»

Только боль при использовании демонического глаза никуда не исчезала. Чтобы отвлечься от нее, Кая по привычке раздирала себе кожу. Порезы лезвием больше не вызывали вообще никаких эмоций.

Может, лучше просто умереть?

Она пару раз пыталась воплотить эту мысль в жизнь, но каждый раз выживала. Кая просто не могла умереть.

Когда ей исполнилось десять, война завершилась.

Отец и брат вернулись.

— Сумасшедшие ублюдки, — прорычал Нарин, его лицо исказилось от ярости.

----------

Глава 53. Примера (3)

От мелькавших перед глазами картин тошнило.

Эти воспоминания были прошлым, которое Кая пережила лично.

В них Нарин был одновременно и наблюдателем, и главным действующим лицом.

Слившись с её чувствами и эмоциями, он всеми силами цеплялся за собственное «я». Тяжело дыша, он до крови искусал губы, а его широко раскрытые глаза налились кровью.

Иначе эту боль было не вынести.

Он чувствовал, как вырывают и выжигают глаза. Слышал непонятный, безумный хохот. Видел, как всё её тело режут и колют клинками.

— …Мне не больно. Это ошибка. Немного отдохну, и всё пройдет. Это всё просто кажется…

В конце концов Кая рухнула на землю. Как и в воспоминаниях о том времени, когда ей было семь лет, она лежала ничком, дрожа всем телом.

Слёзы не текли. Когда она плакала в последний раз? Это было так давно, что она уже и не помнила.

Правый глаз немилосердно колом колол. Кожу повсюду зудело и щипало, жгло, словно от множества порезов.

«Мне не больно», – снова и снова лгала она себе. Хотя, возможно, это была и не ложь. С чего бы ей чувствовать боль теперь?

— Почудилось? — Восстановив дыхание, бросил Нарин.

— Я видел твои воспоминания. И ощутил всё сполна – чертовски больно, между прочим. Тебе не почудилось. Если тебя режут и колют мечами, вполне естественно чувствовать боль.

Семья Примера не принимала очевидных вещей.

Они еще давно искоренили у себя само понятие боли. Стремясь к вечной, бессмертной жизни, они считали боль лишь помехой.

Прикрываясь этим ничтожным «великим делом», они передавали из поколения в поколение способность утрачивать человеческое.

«Сумасшедшие», – подумал Нарин.

Он подавил подступавшую к горлу тошноту.

Все из рода Примера были безумцами, заслуживавшими смерти. Белал не просто так вырезал весь свой клан. Каждый из них увязал в чистейшем безумии.

Нелепая мечта под названием «бессмертие».

Ради этой мечты Примера без колебаний принесли Каю в жертву.

Её собственное желание никого не волновало. Личность, принадлежащая роду, легко утрачивает свою индивидуальность.

«Боль, чувство вины, человечность».

Всё то, что потеряла Кая. Для рода Примера это было нормой, но для Нарина – дикостью. В нем кипело отвращение к тому, что уже давно было мертвым внутри них.

Тень собственного клана сотворила нынешнюю Каю. Пройдя через этот кошмар, она осталась искалеченной личностью.

Неужели он всё еще недостаточно понял? Нужно ли смотреть её воспоминания дальше?

«Надо довести дело до конца», – решил Нарин.

Он опустился на одно колено и протянул руку к сжавшейся в клубок Кае.

— Это в последний раз.

Кончики пальцев Нарина коснулись её головы.

[Как ты выросла. Как ты поживала всё это время?]

Она почувствовала, как рука гладит её по голове. Тёплая улыбка отца ничуть не изменилась за последние два года.

Зато Кая изменилась сильно. Она больше не улыбалась ему в ответ. Член семьи, вернувшийся живым с поля боя, больше не вызывал у неё никаких чувств.

[Я слышал от твоей матери. Ты научилась контролировать демонический глаз и привыкла к боли. Кая, я горжусь тобой.]

Слышать похвалу больше не доставляло радости. С каких-то пор её эмоции стали угасать.

Потому что притупилась чувствительность к боли? Или потому что она смирилась со смертью?

Она не находила ни причины, ни смысла жить дальше. Но её тело просто не могло умереть.

[Спасибо.]

И всё же она пыталась найти эту причину и смысл.

Кая изо всех сил заставила себя выдавить улыбку. Клан был всем миром, который она знала. У десятилетнего ребенка не было возможности сбежать.

Да она и не хотела уходить. Рядом с ней всегда была мать.

Именно поэтому она терпела эти ужасные дни. Мать была её единственной причиной и смыслом жить.

[Мое любимое сокровище.]

Она помнила эти слова, шептавшие ей каждую ночь.

Кая знала: в этих словах нет ни капли лжи. Мать всегда гордилась ей и обнимала за плечи каждый раз, когда та корчилась от мук.

Ей не хотелось разочаровывать мать. Дней, когда приходилось улыбаться через силу, становилось всё больше. Она надевала маску, училась искусно лгать и обвела вокруг пальца абсолютно всех.

Кае не было больно. Кая была счастлива. Кая не хотела умирать…

[Сестренка.]

Один лишь Белал не поддался на эту ложь.

[Я хочу стать странствующим рыцарем.]

Даже умная Кая не могла понять этих слов.

Кто такой странствующий рыцарь? По крайней мере, в мире Каи такого понятия не существовало.

[Наш клан, семья Примера – сошла с ума. Она уже давно окончательно лишилась рассудка. А я, зная это, прятался как трус. Я выбрал путь сходить с ума вместе со всеми.]

Белал схватил Каю за плечи и заговорил так, словно его тошнило этими словами.

Это было признание в грехе. Он рыдал, сокрушаясь о прошлом, когда закрывал на всё глаза.

[Ты… Хотя бы ты не должна сходить с ума. Ты – наша единственная надежда. Примера не изменится. И мне тоже менять что-либо слишком поздно. Поэтому…]

Покрасневшие, налитые кровью глаза. Кае было страшно смотреть на брата. Они не виделись два года, и из-за большой разницы в возрасте никогда не были близки.

Пройдя через войну, Белал стал совсем другим.

[Есть только один способ. Для тебя еще не всё потеряно. Неважно, станешь ты странствующим рыцарем или нет. Пусть меня зовут предателем или убийцей – ради тебя я… положу конец этому аду.]

Кая заперлась в своей комнате. Она снова и снова прокручивала в голове слова брата, дрожа от ужаса.

Положить конец этому аду. Она прекрасно понимала, что это значит.

Она не сомкнула глаз ни на минуту. За окном проливался синеватый лунный свет. В ту ночь на небе стояла огромная полная луна.

Она услышала чей-то крик. К лунному свету примешался запах крови. Кая зажала уши подушкой, зажмурилась и принялась бессвязно шептать первое, что приходило в голову.

«Сегодня не мой день рождения. Сегодня мне не должно быть больно. Брат снаружи. Он вышел с мечом. Наверное, хочет меня убить? Но я ведь не умру… Тогда кого же он убьет?»

И тут она услышала знакомый голос.

[… А-а-а-а!]

Завизжав, она выскочила из комнаты.

Запах крови стал невыносимо густым. Кругом лежали обезглавленные трупы. Они были не такими, как Кая – отсеченная голова для них означала смерть.

[Брат! Брат!]

Видимость пропала. Кто-то подожег поместье. Огонь перекинулся на валявшиеся повсюду тела, и черный дым поглотил мир Каи.

Она кричала во весь голос, разрывая связки. Отрезанные головы, головы, головы… Большинство лиц были ей знакомы.

Сегодня весь род Примера собрался в поместье на пир в честь окончания войны.

Все они были мертвы. Она увидела головы старейшин и своего отца.

[Не надо, не надо! Нельзя!]

Мать была рядом с братом. Они наверняка слышали её голос, но ни один из них не повернулся.

Нет, мать просто не слышала ее. Поэтому и не могла повернуться.

Мать стала такой же, как отец, старейшины и все остальные из рода Примера.

[Зачем ты их убил?! Зачем?!]

Визжа, она бросилась на брата. Белал молча принимал её беспорядочные удары кулаками.

Кая рыдала во весь голос, а Белал плакал беззвучно. Багровый дым затянул луну.

А что было потом…

Она плохо помнила. Открыв глаза, она обнаружила, что у нее появился новый дом.

Семья Примера сгорела дотла, а брат с сестрой подались в Империю. Белала, уничтожившего собственный клан, стали звать Кровавым Змеем.

Ради сестры он покончил с одним адом, но тут же создал для нее другой.

[Больно.]

Мир Каи изменился.

Не стало ни матери, ни отца, ни клана. Исчезли и причина, и смысл жить.

Изменилось абсолютно всё, кроме самой Каи. Её бессмертное тело осталось прежним. Но больше у нее не оставалось ничего.

Хотя нет… остался брат, вырезавший всю семью. Осталась привычка раздирать и колоть собственную плоть. Остались тошнотворные воспоминания.

И осталось желание отказаться от жизни.

[Мне не больно.]

Она отвергла уговоры брата и ушла на Грань. Монстры её больше не пугали. Куда страшнее был брат, убивший мать.

Но Бессмертный Змей так и не явился за ней. Никакой монстр не мог убить Каю. Ощущение боли становилось всё слабее. Даже получая раны, она ничего не чувствовала.

С каждым днем она всё больше отдалялась от смерти. Чужая смерть казалась ей куда ближе, чем своя собственная.

Она пыталась понять чужую смерть. Насколько им больно? Насколько мучительно? Так она цеплялась за боль, давно сгинувшую из её жизни.

Она тосковала по умершей матери.

[Тебе кажется.]

Только тогда она смогла улыбнуться. Она притворялась улыбающейся, как делала это перед матерью. И это вошло в привычку.

Она стала болезненно гоняться за сиюминутными удовольствиями. За всем, что могло бы заменить мать. За всем, что позволило бы забыться хоть на мгновение.

Смерть была ближе к воспоминаниям, а удовольствие – к забвению.

Правый глаз заныл.

— Довольны? — Тихо усмехнулась Кая. — Теперь, когда увидели абсолютно всё, вам наконец стало легче?

Нарин смотрел на обессиленно опустившуюся на землю Каю.

Убийственное намерение давно исчезло. Напрягши демонический глаз до предела, она израсходовала все силы.

Даже будь у нее силы, ничего бы не изменилось. Боевой дух Каи был полностью сломлен.

Все прошлые тайны, которые она так тщательно скрывала, вылезли наружу. Совершенно естественно, что она чувствовала опустошение и отчаяние.

— Да, — кивнул Нарин. — Теперь я хотя бы немного тебя понимаю.

Кая от искреннего изумления лишь скривила губы:

— Ха! Понимаете? Да я сама себя не понимаю!

— Заткнись. Мои глаза видят точнее твоих. Человек от природы не способен увидеть собственное лицо без зеркала.

Она не сразу нашлась, что ответить.

— …Что за бред вы несете?

— Я о том, что твое лицо разбито.

Кая недовольно скривилась.

Объективно говоря, дурнушкой Кая не была. Хотя из-за её поведения её регулярно осыпали бранью, к её внешности претензий не возникало ни у кого и никогда.

— Да ваше лицо размазано куда сильнее! Вылитый змей. Признайтесь, учитель, вы тоже из рода Примера?

— Ты меня не так поняла. Я имел в виду, что физически разбил твое лицо своими руками. А сам я, между прочим, вполне симпатичный.

— Уродливый.

— Душа устроена так же, как и лицо.

Нарин проигнорировал ее выпады.

Он искренне считал свое лицо весьма неплохим.

— Нет ничего сложнее, чем объективно оценить самого себя. Как правило, представление человека о себе сильно отличается от реальности. Похоже, большинство людей вообще не смотрятся в зеркало.

— Вы бы сами в зеркало посмотрели! Возомнили себя красавцем…

— Ты не хочешь умирать.

Едкий голос Каи моментально сник.

— Напротив, ты изо всех сил цепляешься за жизнь.

В её воспоминаниях.

Нарин со стороны наблюдал за Каей. Не поддаваясь эмоциям, он смотрел на неё холодным, сторонним взглядом.

Ни разу Кая искренне не пожелала собственной смерти. Даже поддаваясь отчаянию, она всегда пыталась найти смысл и причину продолжать жить.

— Теперь я понял. Ты просто не знаешь, как жить, но всё ещё хочешь этого.

Будь у нее ни капли привязанности к жизни, она бы даже не пыталась.

Ни Кая, ни кто-либо другой не желает нелепой, несправедливой смерти.

— Не знать – не грех. Виноваты те, кто не научил. Если уж на то пошло, воспитание в роду Примера – дерьмо собачье. И суть, и методы там в корню неверны.

Ну еще бы.

Кая покривилась. В конце концов всё сводилось к банальной ругани. Хоть он был и прав, слышать прямые оскорбления в адрес своей семьи было неприятно.

Только она собралась буркнуть что-то в ответ, как Нарин произнес:

— А значит, я тебя научу.

При этих словах зрачки Каи дрогнули.

— Научу, как жить обыкновенной жизнью, как все остальные. Тебе не нужно ни умирать, ни убивать. Достаточно просто жить.

Живи настоящим моментом – этого более чем достаточно. Именно так жил сам Нарин.

Смысл жизни не кроется в чем-то грандиозном. Заниматься любимым делом, есть вкусную еду и просто выживать.

Нарину этого вполне хватало.

— Не нужно искать смысл где-то далеко. Рано или поздно со временем ты всё поймешь. А если так и не сможешь найти – скажи мне. Поищем вместе.

Как в детстве Юран наставляла Кима Уджуна.

— Не издевайся над ребятами от скуки. Я сам буду составлять тебе компанию. И бросай привычку калечить себя при каждом удобном случае. Я за этим прослежу.

Как Юран стала для него и учителем, и родителем, научив очень многому.

— Если сделаешь что-то не так – я укажу на это. Если сорвешься – вправлю мозги хотя бы и кулаками. Хочешь – плачь, хочешь – смейся. Главное, не живи в одиночку. Твой мир не так уж тесен.

Получить удар мечом и чувствовать боль – это нормально. Когда обидно и грустно, любому человеку хочется плакать.

Когда-то мир Каи был крошечным. Там естественные вещи считались дикостью, а личная жизнь бессердечно давилась во имя рода.

Но мир Нарина устроен иначе.

Поскольку он был учителем, он охотно поделился с Каей частью своего мира.

— Вот мое решение.

— …

Кая не сразу смогла ответить. Множество чувств пронеслось в её душе, она долго колебалась, шевеля губами.

Нарин терпеливо ждал.

Наконец, прервав молчание, Кая выдавила:

— Не читайте мне нотации с таким умным видом.

«Сумасшедшая дрянь…»

Как раз когда терпение Нарина подошло к концу, Кая повалилась спиной на землю.

— Я проиграла.

Кая уставилась в небо.

На ночном небе сияла полная луна.

Каждый раз, глядя на неё, она вспоминала многочисленные смерти и свою мать. В светлые лунные ночи она бесцельно бродила по улицам.

Теперь же она вспомнила о своем единственном близком человеке.

— Я понимаю брата. Этот мягкосердечный человек обнажил меч ради меня.

Белал был очень плаксивым братом.

И когда решил спасти Каю, и когда убивал мать.

Белал всегда плакал.

— Я злюсь на него за смерть мамы, но на остальных мне плевать. Останься я там, точно сошла бы с ума.

— Ты и сейчас прекрасно сдвинута.

— Не порть момент! Сам-то не лучше.

— Я абсолютно нормален.

— Эх, ладно, с вами бесполезно разговаривать.

Кая тяжело вздохнула. Нарин всегда оставался верным себе.

— Вызнали всё мое прошлое… Стыдоба-то какая. Кому-нибудь расскажете?

— Нет.

— Какое счастье. Если разнесется слух, я сразу же помру.

— Ты всё равно не умрешь.

— Это я образно!

Поворчав, она посмотрела на Нарина.

— Я тоже сохраню ваш секрет.

— Какой еще секрет?

— Личность учителя. Бывший убийца, мастер ударов со спины, учитель-садист, вуайерист и еще…

— Похоже, тебе мало досталось.

— Более чем достаточно!

Ей досталось сполна.

Переломать все кости, измочалить внутренности… Обычный человек от такого скончался бы раз десять.

— Вернешься – извинись перед ребятами. Если хочешь научиться жить, нужно начать с этого.

— Я и без вас собиралась.

— И перед братом тоже.

— …

Кая ненадолго замолчала. Рассуждения не заняли много времени.

— На это потребуется время.

— И того достаточно.

Уже то хорошо, что она не отказала наотрез. Вполне удовлетворяющий ответ.

Нарин плюхнулся на землю рядом с Каей.

Он устремил взгляд вслед за ней, вглядываясь в висевшую в небе полную луну.

Полнолуние. Для нее оно ассоциировалось лишь с одним.

— По маме скучаешь?

Мать. У Нарина не было матери, которую можно было бы вспомнить. Его с младенчества сдали в приют.

К счастью, человек, которого он мог назвать матерью, у него всё же был.

Для Нарина Юран была и другом, и учителем, и матерью.

— Я тоже.

Он заговорил вовсе не ради ответа. Поэтому он не смотрел на Каю, продолжая разглядывать большую луну.

Он не повернул головы даже на тихий всхлип. Девчонка гордая – могла бы и разозлиться.

Вскоре раздался тихий плач.

— Ы-а-а-а-а…

Луна, змей и учитель оставались на месте.

----------

Глава 54. Пэк Вишин (1)

Нарин провёл ночь, любуясь луной. В какой-то момент он закрыл глаза и погрузился в чуткий сон.

Сознание погрузилось в полудрёму, но чувства оставались острыми. Эта привычка въелась в него за годы одиночной жизни охотника: даже отдыхая, он ловил каждое движение и звук вокруг.

— Спасибо…

К тому моменту, когда луна скрылась, всхлипы утихли. Нарин услышал тихое шептание. Гордости ей точно не занимать.

Минул рассвет. Наступало утро.

Кая давно ушла, а Бэкян наводил порядок на разгромленной тренировочной арене.

Бэкян ни о чём не спрашивал. Он не злился за разрушенную тренировочную арену и не выражал недовольства из-за приказа ни в коем случае не вмешиваться.

«А он и вправду убийца».

Нарин не замечал присутствия Бэкяна, пока тот не подошёл совсем близко. Надо же уметь так скрывать присутствие при такой огромной туше мышц!

— Вы наверняка проголодались, сначала поешьте, — произнёс он, ставя перед Нарином принесённый контейнер. — Вы ведь вчера пропустили ужин.

Это была широкая миска с крышкой. По одного только запаху становилось понятно, что внутри острая лапша. Для завтрака блюдо казалось слишком пряным, но сильный голод сводил любые прихоти на нет.

Опустошив миску до последней капли бульона, Нарин бросил:

— И давно ты здесь?

— Недавно. По пути я встретил ученицу Каю. Она вежливо поклонилась. Настроение у неё было совершенно не таким, как обычно.

— А как обычно?

— Чаще всего она просто проходила мимо, игнорируя меня. Я думал, что она меня недолюбливает, но, похоже, ошибался.

Впрочем, вряд ли это была ошибка – скорее всего, она действительно его недолюбливала. Ещё пару месяцев назад эта округа была прогулочной зоной Каи.

Именно Бэкян обосновался в Северном лесу и под корень истребил всех монстров и диких зверей.

Для Каи, которая сдерживала свои порывы, охотясь на добычу, внезапно появившийся Бэкян едва ли мог казаться приятной личностью.

— Обучение прошло успешно? — Поинтересовался Бэкян.

— Мы немного поговорили, — ответил Нарин. — Девчонка по натуре добрая. Наставил её на путь истинный, чтобы глупостей не творила, и отпустил.

— Похоже, в процессе разговор вышел довольно бурным.

— Со мной такое тоже впервые. Я ведь начинающий учитель, опыта ещё маловато.

— Учить всегда так же трудно, как и учиться. Если вы осознали свои изъяны, вам стоит приложить усилия, чтобы их восполнить.

— Не надо бить по больному. А похвалить меня не за что?

— Вы прекрасны, — сдержанно отозвался Бэкян.

Нарин кивнул на этот совершенно бездушный ответ:

— Ты тоже хорош, старик. Особенно хороша была лапша на завтрак. То, что в прошлый раз приготовила Лисица, было просто острым и солёным, а вот твоя стряпня идеально подходит моему вкусу. Тебя стоит звать не Владыкой Яда, а Владыкой Еды.

— Вы мне льстите.

— Что ж, я тогда пойду. В кои-то веки ночевал под открытым небом, теперь всё тело ломит. Сначала умоюсь, а потом наверстаю упущенный сон. Так что трудись, замечательный старик…

— Возьмите метлу.

В руку Нарина, пытавшегося сбежать, вложили метлу. В итоге ему пришлось вместе с Бэкяном убирать растрескавшуюся и разрушенную тренировочную арену.

Не стоило просто так отпускать Каю.

«Будешь у меня целую неделю убирать территорию школы».

Разгромить тренировочную арену и сбежать в одиночку!

Представляя раздражающее и дерзкое лицо Каи, Нарин усердно сгребал мусор метлой. Минут через пять с его ладоней отвалились засохшие корочки спёкшейся крови.

Оба предплечья и бок, заляпанные кровью.

За одну ночь все раны полностью зажили.

*

Как правило, боевые мастера высокого уровня быстро восстанавливаются от ран, поскольку эффективно используют ману и стимулируют регенерацию.

Нарин и сам был достаточно опытным воином, но даже для него такая скорость восстановления выходила за рамки нормы.

Чтобы за какие-то пару часов раны по всему телу исцелились без следа?

«Сердце лютого зверя».

Единственная причина, что приходила на ум.

Нарин забрал сердце Бессмертного Змея, обратил всю его демоническую энергию в ману и поглотил без остатка.

По здравому смыслу это было невозможно.

Бессмертный Змей был особым созданием даже среди лютых зверей. Свирепую демоническую энергию и бессмертие, присущие ему, не могли легко принять даже его потомки из рода Примера.

На самом деле до Каи все непригодные кандидаты, которым пересаживали его глаза, без исключения погибали.

Нарин же не умер. Хотя это был всего лишь осколок сердца, а не глаза, он проглотил его и остался невредим. Используя Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений, он свёл риск к минимуму.

И в процессе этого крупица бессмертия сроднилась с его телом.

«Тело, конечно, не стало бессмертным… но всё равно неприятно».

Создавалось ощущение, будто он хоть на самую малость, но отдалился от человеческой природы. Не станет же его регенерация со временем только сильнее?

Нарин со вздохом спустился по лестнице.

Изменилось кое-что ещё. Бессмертный Змей стал своеобразным связующим звеном, позволив Нарину смутно ощущать его частицы.

Например, присутствие стоящей неподалёку Каи.

— Это… извини, — пробормотала она.

В подвале корпуса Мэйбелл показалась Кая, окружённая студентами.

Похоже, извинения давались ей с трудом: сцепленные за спиной пальцы беспокойно шевелились.

— …Я что, ослышался? — С ошеломлённым видом усомнился в собственных ушах Пэк Вишин.

Чжу Сончхон и вовсе лишился дара речи, а Дан Сиволь, пытавшаяся их разнять, широко распахнула глаза.

Кая слегка отвела взгляд и продолжила:

— Я подумала и поняла, что была неправа. Мне следовало сначала позаботиться о напарнице. Прости, что вела себя эгоистично и незрело.

— …Да, всё в порядке, — мягко улыбнувшись, ответила Дан Сиволь.

Кая прошла мимо неё, а Пэк Вишин и Чжу Сончхон проводили её неверящими взглядами.

Следующей, к кому она подошла, была Сёльён.

— Ч-что? Подраться хочешь? — Насторожилась Сёльён, от напряжения распушив хвост. Учитывая скверный характер Каи, та вполне могла затаить обиду за пощёчину.

Сёльён попятилась, пристально разглядывая руки соперницы. Намерений достать клинки не наблюдалось.

— Перед Лисицей я тоже извиняюсь. Впредь буду следить за своими словами. Я хочу поладить, можно мне и дальше здороваться с тобой?

— …Н-ну ладно. Я тоже… извини, что ударила.

Сёльён постепенно разжала кулаки.

В её голове по-прежнему царил разброд, и мысли о том, кем на самом деле является Кая, не давали покоя.

«… А она точно не монстр, принявший чужой облик?»

Когда-то она слышала слухи, что в Царстве демонов водятся подобные твари. Жуткие монстры, принимающие облик съеденного человека.

Кая, которую знала Сёльён, никогда бы не стала извиняться. Скорее уж допекла бы ядовитыми словечками и насмешками так, что любой сам сбежит.

Амутар тоже вздрогнул, задаваясь похожими вопросами:

— Как… как человек может так измениться за пару дней? Магия, это магия? Учитель промыл Кае мозги магией?

— Вряд ли, — беззаботно принизил умственные способности Нарина Гарм. — Этот человек недостаточно умён, чтобы обучиться магии. По-моему, он просто затащил её в тёмный угол и отлупил по щекам до полусмерти. Я сам через это прошёл и знаю. Больно так, что сразу мозги на место встают.

— Вот оно что… Значит, перекроил ей характер шоковой терапией. Похоже, Кая прошла через обряд посвящения.

— Посвящение? Это ещё что?

— Прекрасная традиция Тоски по родине.

Ухмыльнувшись, Амутар широкими шагами подошёл к Кае.

— Добро пожаловать в наши ряды, Кая! Давайте как ученики учителя жить дружно.

— …Что? А, да…

Кая неловко пожала руку Амутару.

Обычно они толком и не разговаривали, так что эта внезапная дружелюбность вызывала немалый дискомфорт.

— Впредь зови меня старшим соучеником. Иерархия очень важна, — важно произнёс Амутар. Похоже, он глубоко заблуждался.

Скисло в лице, Кая косо взглянула на Нарина. Она прочитала по губам:

«Разбирайся сама».

— Если «старший соученик» звучит слишком сложно, можно и просто «старший». Если чего-то не знаешь, не стесняйся спрашивать. Заботиться о младшей соученице – обязанность того, кто стал учеником раньше…

— Я не его личная ученица, — отрезала Кая.

Рот Амутара тут же захлопнулся.

Взгляд Каи, устремлённый на него, обдал ледяной прохладой:

— Отпустите руку, если не хотите её лишиться.

— Понял…

Амутар понурил плечи.

Он-то уж порадовался, что у него наконец появится младшая соученица, но снова остался в самом низу цепи.

В голове всплыла картина будущего, где Нарин по привычке его отчитывает, а заглянувшая Сёльён игнорирует.

Камаль, который пришёл, чтобы стать учеником? Тот парень в итоге не выдержал взбучки палкой и упал без чувств.

Камаль больше никогда не возвращался в Северный лес…

— Раз закончили болтать, расходитесь, — лаконично подытожил Нарин, сразу же начиная занятие по владению оружием. — Занимайте места и спрашивайте, если что непонятно.

Рассредоточившись по залу, ученики принялись отрабатывать каждый свои техники. Некоторые устраивали лёгкие спарринги.

Но сосредоточиться ни у кого не получалось: многие то и дело косились на Каю.

Настоящее перерождение человека всего за пару дней естественным образом притягивало взоры.

— Извините… — протянула Дан Сиволь. Она была в их числе. Простая душа, пострадавшая напрямую от рук Каи, но отступившая, чтобы не раздувать конфликт.

— Что вы с ней… сделали?

— Говори на «ты», — равнодушно отозвался Нарин.

Чего приставать к человеку из-за речи, которая всё равно не поддаётся исправлению? Вон Гарм и Амутар вообще внаглую тыкают.

К тому же Дан Сиволь знала Нарина в прошлом – возможно, она и тогда обращалась к нему на «ты».

— Хорошо. Что ты сделал с Каей?

— Отлупил.

— Т-так нельзя! Если не слушается, сразу бить…

Опешив, Дан Сиволь замялась.

Убийца, обращающаяся с ядами и потайным оружием, обладала на редкость мягким характером.

— Это ещё почему нельзя?

— Что?

Нарин решил идти напролом. Если уступить здесь, авторитет учителя рухнет. Это он усвоил ещё при первой встрече с Сёльён.

— Обучение без телесных наказаний – это красивый обман. Выглядит здорово, а на вкус как помои. Чтобы вкусить сладкие плоды учения, нужно перевалить через гору наказаний.

— Дикий абрикос… Если варенье сделать, очень вкусно.

— Не перечь.

Нарин прищурился. Дан Сиволь оказалась чудаковатее, чем казалась.

— Примеры перед глазами. Гарм? Благодаря моей окружённой любовью заботе стал человеком. Амутар? На того пролилась любовь жаркая, как пламя Хасселя. Правда, обгорев, он слегка сдурел, но всё равно стал куда лучше, чем был.

— …Вот как?

— С Каей то же самое. Мы провели искренний разговор учителем и ученицей. Под конец моя искренность тронула её так, что она разрыдалась от чувств. Ты видела, как она плачет? А вот я видел. Слёзы, сопли рекой…

Бабах! Огромная булава разлетелась вдребезги от кулака Нарина.

Дан Сиволь вздрогнула, а Нарин, даже не взглянув в сторону, откуда прилетела булава, продолжал гнуть свою линию:

— Выкладывала все свои грехи подчистую, мне аж самому стыдно стало слушать, закрыл глаза. Мол, хотела подружиться с Дан Сиволь, вот и натворила глупостей. Я, мол, просто взрослый ребёнок и совсем не умею заводить друзей…

— …Я тебя убью!

Залившись краской, Кая кинулась на него.

Нарин ловко перехватил метательные ножи, которые она швыряла один за другим. Отбегая, он крикнул во весь голос:

— Слушайте все! Перед вами рептилия двадцати лет от роду, у которой нет ни единого друга! Объявляется набор в друзья. Требования: здоровые тело и дух, любовь к сладкому, солёному и острому. Преимуществом будет отличное чувство юмора…

— Сумасшедший, сумасшедший ублюдок!

Кая с визгом преследовала Нарина. Тот ловко петлял, уворачиваясь от её нападок.

Началась игра в догонялки. Нарин демонстрировал высочайший уровень искусства лёгкости: отталкивался от стен, прыгал по потолку, использовал в качестве опор разлетающиеся обломки.

Ученики с восхищением наблюдали за этой картиной, а Амутар с горящими глазами аплодировал.

— К слову, характер паршивый!

— А-а-а-агх!

Восхищённые возгласы, аплодисменты и вопли Каи слились в единый гул.

*

У Каи явно был талант разрушать тренировочные арены.

В результате того, что она швыряла в Нарина всё попавшееся оружие, зал боевой практики оказался завален кусками разбитого инвентаря и обломками.

Идеальная обстановка для генеральной уборки.

Хотя Нарин этого и не планировал специально, возник отличный повод задействовать её на школьных работах, как он и задумывал.

— Весь день с уборкой ковыряешься. Теперь я понял, почему у тебя нет друзей. Ломаешь всё без плана и не умеешь за собой убирать. Называется разводить бардак. С сегодняшнего дня ты бардачница.

— Да замолчите вы уже!

Кая окинула его сердитым взглядом, сгребая в охапку оружие. Несмотря на раздражение, от работы она не отлынивала.

Одному справляться с таким объёмом было тяжело, поэтому Сёльён и Амутар охотно взялись помочь. Естественно, Нарин как ответственный тоже остался там.

Он усердно бездельничал, с удовольствием наблюдая за обливающимися потом учениками.

— …Господин, вы хотя бы вид подайте, что помогаете, — протянула Сёльён.

— Лисица, больше всего на свете я не люблю двуличных людей, — с серьёзным видом ответил развалившийся в углу Нарин.

— Всяких там лицемеров, которые только снаружи гладенькие. Настоящая доброта должна идти от чистого сердца. А я циничный взрослый, я не способен на проявления бескорыстной доброты, как вы. И чем быть лицемером, я лучше продолжу лежать, как сейчас.

— Вполне разумное объяснение, — кивнул Амутар. — Учитель, отдыхайте.

— Амутар, дубина, чему ты веришь?! Очевидно же, что господин просто ездит на нас!

— Вовсе нет, Сёльён. Ты искажаешь благие намерения учителя, — качнул головой Амутар. — Учитель лишь проявляет уважение к трогательной доброте своих учеников. Чтобы мы не теряли студенческую чистоту духа и справлялись своими силами…

— Хватит нести чушь, пошли уносить мусор!

Сёльён и Амутар ушли на свалку. Оба от природы обладали незаурядной силой, так что легко тащили тяжеленные мешки.

Нарин закрыл глаза, наслаждаясь покоем. Благодаря подпитываемой магией вентиляции в подвале веял лёгкий, приятный ветерок.

Вскоре ритмичные шаги Каи стихли.

— Я не сплю.

— Я всё убрала.

И правда, открыв глаза, он увидел совершенно чистый зал.

Кая стояла прямо перед ним и в упор разглядывала его.

— Что?

— …Вы ведь специально тогда, да?

Нарин приподнялся и сел прямо. Кая тут же устроилась рядом.

Её узкие змеиные глаза уставились на него:

— Я же всё понимаю. Вы устроили весь этот цирк, потому что видели, как мне неловко. «Объявляется набор в друзья» – что за деревня вообще?

Нарин молчал. Не потому, что она попала в точку, а просто потому, что было лень рассеивать её заблуждение.

Если честно, он просто хотел внаглую её подставить.

— Я сама разберусь, так что не страдайте глупостями. Думаете, от этого у меня сразу друзья появятся?

— То есть отсутствие друзей ты даже не отрицаешь.

— Я их сама не завожу! Захочу – хоть сотню без проблем найду.

— Чтобы стать президентом студенческого совета?

Внезапно Нарин вспомнил чушь, которую они несли возле мясного ресторана.

Сотня друзей и выдвижение в президенты студенческого совета – таковы были якобы её цели.

— Вы реально в это поверили? А вы наивнее, чем кажетесь.

— Я сразу понял, что это брехня.

— Не передёргивайте, повелись ведь как миленький!

— Да не велся я.

— Я выступлю поручителем.

От этих вспышек ахинеи в голове у Нарина слегка помутилось. Он повернул голову и уставился на Каю:

— Чего?

— Я стану вашим поручителем. Так что давайте дружить.

— С каких это пор условием дружбы стало поручительство?

— Вы сами так сказали! Мол, у вас высокие стандарты для друзей, и нужно хотя бы поручителем стать, чтобы вы согласились дружить.

А ведь вроде и вправду говорил нечто подобное…

— И ты в это поверила? А ты наивнее, чем кажешься.

— Не передёргивайте мелочно мои же слова!

— У меня мелкая душонка от природы.

— Да поняла я, так давайте дружить! Семь лет – это вообще не разница.

Уголки губ Каи едва заметно дрожали. Похоже, сама она относилась к этому более чем серьёзно.

Нарин достал из кармана сигарету и закурил.

— В помещении курить запрещено.

— Здесь магия проветривает, так что можно.

Он зажёг сигарету и выдохнул длинную струю дыма. Кая, не испытывая никакого отвращения, не стала отсаживаться.

— Лисица однажды сказала нечто похожее.

— И что она сказала?

— Велела звать её старшей соученицей.

— Она тоже не совсем в своём уме.

— И я пригрозил ей, что вызову Небесного Владыку.

— …

Иными словами: «Заткнись, пока я не позвал твоего братца».

С недовольным видом Кая потянулась почесать шею.

— Рука.

— А, точно.

Нарин тут же сделал замечание, и она опустила руку, не успев расцарапать кожу.

Въевшаяся привычка давалась тяжело. Стоило отвлечься, как она тут же сдирала кожу до крови.

Хорошо бы сменить эту привычку.

Кая косо взглянула на сигарету в зубах Нарина:

— Дайте одну…

— Нельзя.

Она не ожидала столь категоричного отказа и выпятила губы:

— Я вообще-то уже совершеннолетняя, мне можно! Что за «нельзя» без всяких объяснений?

— Скучно? На вот лучше, пожуй.

Нарин бросил Кае в ладонь какую-то вещицу.

Завёрнутую в бумажку карамельку.

— С каким вкусом?

— С корицей.

— Вы прямо как восьмидесятилетний дед. Ну и вкусы…

— Это наш старик меня угостил.

— …Очень сдержанно и со вкусом, я хотела сказать.

Кая отправила коричную конфету в рот. Пусть и неяркий, но характерный пряный аромат корицы заполнил рот.

На удивление, она оказалась сливочно-сладковатой и вполне пришлась ей по вкусу.

— Похоже, вернулись, — произнёс Нарин, услышав спускающиеся по лестнице шаги.

Он поднялся с места, а Кая тоже собралась прихватить вещи.

Однако доносившийся шаг был всего один.

— …Учитель Нарин.

Вернувшимися оказались вовсе не Сёльён и Амутар.

Это был Пэк Вишин.

— Сразитесь со мной.

Он обнажил меч и наставил его на Нарина.

----------

Глава 55. Пэк Вишин (2)

Нарин безучастно стоял, глядя на острие клинка Пэка Вишина.

Судя по тому, что острие обволакивала энергия меча, намерения у парня были самые серьезные. Вот только ситуация выглядела настолько абсурдной, что в нее не верилось.

Причина, по которой Пэк Вишин решил вызвать его на бой…

Нарину ничего не приходило в голову.

— Ох, хватит вам плодить кармические долги, — подала голос Кая. — То возле мясной лавки, теперь здесь… Все вокруг только и мечтают вас прикончить.

Нарин проигнорировал ее ехидную колкость.

Хотя… настолько ли это чушь? На самом деле желающих ему смерти не перечесть.

Большинство, разумеется, запомнили жестокость Злого Знамения во время войны, но расслабляться не стоило, пусть даже перед ним стоял изгнанник. Для внешнего мира Нарин оставался предателем, отвернувшимся от Тоски по родине.

Благородный юноша, ведомый патриотизмом…

Если Пэк Вишин из таких, вполне естественно, что он жаждет карать предателей своей отчизны.

«С чего вдруг?»

Однако момент был выбран явно странный.

Пэк Вишин являлся одним из самых послушных учеников. Среди студентов из Тоски по родине именно он больше всего импонировал Нарину.

И такой парень внезапно оскалил клыки? Все время был шелковым, так с чего вдруг бросается прямо сейчас?

— …Что здесь происходит? Почему такая атмосфера? Вы что, деретесь?

Как раз в этот момент в корпус Мэйбелл вернулись Сёльён и Амутар.

Сёльён, не решаясь войти, неловко замерла у входа.

— Пэк Вишин, что ты творишь? — Отреагировал Амутар.

Не скрывая своего раздражения, он решительно шагнул вперед. Пэк Вишин развернулся вполоборота, настороженно следя за его приближением.

— Отступи, — холодно произнес Пэк Вишин. — Тебя это не касается.

— Еще как касается! Учитель Нарин – мой наставник.

Амутар остановился перед Пэком Вишином. Не обращая внимания на направленный в горло клинок, он до предела напряг мышцы, а шерсть на его теле встала дыбом.

— Направлять на него оружие – ладно, учителя обычным железом не пробить. Но…

Хруст! Амутар голыми руками сжал лезвие.

Дико бурлящая демоническая энергия подавила энергию меча. Брови Пэка Вишина дернулись.

— Не смей использовать энергию меча. Если применишь внутреннюю энергию, кто-то из вас пострадает. Точнее, пострадаешь именно ты.

— …Не твоё дело, — процедил Пэк Вишин. — Повторять не стану. Отпусти меч.

— Это совет того, кто уже побывал на твоем месте, — ответил Амутар. — Я чуть не умер от рук профессора Хасселя. Учитель Нарин тоже сдерживаться не станет. Если уж я, представитель зверолюдей, едва выжил, думаешь, тебе, человеку, повезет больше?

— А ты высокого мнения о себе, — губы Пэка Вишина исказились в усмешке. Рука на рукояти сжалась сильнее. — Все зверолюди такие горделивые?

Второго предупреждения не последовало.

Раздался резкий треск!

Мощная энергия молнии хлынула по лезвию.

Ярко-синий разряд обожёг шерсть Амутара, и тонкая струйка крови потекла по стали.

И все же Амутар не разжал ладонь. Он не сжал второй кулак для удара, а лишь свирепо смотрел на Пэка Вишина широкими глазами.

У него не было причин драться с Пэком Вишином.

— …Вот идиот!

Сёльён, не выдержав, рванулась вперед. Ему нужно было всего лишь отпустить меч, но Амутар из гордости принимал энергию молнии Пэка Вишина голым телом.

Этот тупоголовый упрямец ни за что не отступит.

— Эх…

Кая тяжело вздохнула и сосредоточилась на своем правом глазе. Она намеревалась сломать лезвие силой демонического глаза.

Ей было все равно, кто пострадает – Амутар или Пэк Вишин, но для их учителя Нарина это имело значение.

Вспышка! В ее зрачке зажглась золотистая магия.

— Не глупи, это опасно.

Мир перед глазами крутанулся. Прежде чем Кая успела сфокусировать взгляд, чья-то хватка вцепилась ей в загривок, и тело взмыло в воздух.

Кая изумленно похлопала округлившимися глазами. Придя в себя, она обнаружила, что беспомощно висит в руке Нарина.

Сёльён, подхваченная другой рукой, выглядела не менее озадаченной.

Она ведь точно рванула первой, но Нарин мгновенно оказался рядом и прижал ее за плечо.

Наверняка Безследный шаг облачного дракона. Разница в мастерстве искусства лёгкости была колоссальной.

— Вы двое тоже завязывайте. Убери энергию молнии и опусти меч, — сказал Нарин.

Амутар первым разжал пальцы, и Пэк Вишин отступил, стряхивая кровь с клинка.

Шипение… Энергия молнии испарила капли крови.

— За мной, — Нарин посмотрел на застывших учеников и кивнул в сторону выхода. — Пошли есть.

*

Для любого человека голод – самый страшный враг.

Когда ты голоден, ты не можешь нормально действовать, нервы натягиваются до предела, а в худшем случае начинают донимать галлюцинации и слуховые обманы.

В тот день, когда Нарин пропустил ужин, ему явился призрак Юран.

[Рассудок: 83]

Сегодня призраков не было. Разрешив проблему с Каей, он восстановил солидную часть Рассудка.

Стоит лишь вспомнить, и видения наверняка вернутся, но ему совсем не хотелось раскапывать далекое прошлое.

Юран – это Юран, а настоящее – это настоящее.

Мужчина с Рассудком 83.

«Абсолютно нормальный человек, тут и спорить не о чем».

83 – отличная цифра. Достаточно того, что она перевалила за 80.

Нарин считал отметку в 80 единиц Рассудка порогом нормальности.

Упадешь ниже – окажешься близок к безумцу. А чем ближе к безумию, тем сильнее головная боль.

Вернув нормальное состояние, Нарин прояснил разум. А в ясной, чистой голове нет места лишним сложностям. Благодаря этому он мог смотреть на проблемы интуитивно и быстро их решать.

Нужно поесть.

— Ешьте больше.

Потому они и пришли к нему домой – поужинать.

Сегодня гостей собралось немало. За столом сидели четверо учеников: Лисица, Тигр, Змея и один юный патриот.

Они молча переглядывались, но Нарина совершенно не волновала угрюмая атмосфера.

— Амутар, а ты ешь особенно много, — щедро предложил Нарин. — Ты сегодня прямо-таки красавец. Сразу видно – мой лучший ученик!

— …Учитель, почему вы так пугающе себя ведете? — Вздрогнул Амутар. — Лучше относитесь ко мне как обычно.

Сегодня Нарин был непривычно любезен.

— Ученик мой, — Нарин ничуть не смутился, сохранив невозмутимый вид.

Амутар впервые за долгое время повел себя как подобает ученику. Сегодня Нарин решил не скупиться на похвалу.

— Я всегда так относился. Каждый раз, глядя на тебя, думал, какой ты красавец. Ты куда симпатичнее этого выглядящего старцем Гарма.

— Я краше Гарма?

— Любой так скажет. Если кто-то за этим столом считает, что Гарм симпатичнее, пусть встанет на руки прямо на столе, хлопает и поет песню.

Никто не встал на руки. Не раздались ни хлопки, ни пение.

Нарин удовлетворенно кивнул:

— Все согласны. Похоже, ты самый красивый мужчина среди зверолюдей. Нет, у тебя одно из самых привлекательных лиц во всем континенте.

— Вот как… — Амутар довольненько погладил подбородок. — Не знал, что моя красота настолько неописуема…

Кае и Сёльён безумно хотелось вставить слово, но неловкая обстановка мешала им вмешаться.

Пэку Вишину же просто казалось, что он сходит с ума.

— На мой взгляд, красота учителя тоже не уступает, — подхватил Амутар. — Я бы назвал это хладнокровным и острым шармом, подобно змеиному.

— А у тебя есть вкус, — похвалил Нарин. — Неужто у зверолюдей черного тигра столь утонченный взгляд?

— Всему у вас научился!

Хохот Нарина и Амутара оглушительно эхом разносился по дому.

Лица остальных учеников скисли, а душу Нарина заполнил безмятежный покой.

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 84]

Мужчина с Рассудком 84.

84 тоже отличное число.

— Вы есть собираетесь? — Косо посмотрел на него проходивший мимо Бэкян.

— Пора за еду, — Нарин первым взял приборы, и остальные ученики тоже несмело потянулись к блюдам.

Активнее всех уплетал еду Амутар.

— Ты чего не ешь?

Лишь Пэк Вишин продолжал сурово уставляться на стол в той же позе, что и вначале. Тот медленно заговорил.

— Я не совсем понимаю, — медленно проговорил парень.

— Чего именно?

— Почему я сижу и ем с вами?

Это был не упрек, а искренний недоуменный вопрос.

Нарин по-взрослому ответил своему ученику:

— Потому что ты голоден.

— …Я не голоден.

— Ну так не ешь. Тебя что, кто-то с ножом у горла заставляет? Странный ты парень.

Нарин жадно припал к кувшину с холодной водой. Кончик языка слегка покалывало – похоже, Бэкян подмешал яд и в питьевую воду.

— Я накрыл стол, потому что ты выглядел мрачным, — продолжил Нарин. — Всякий, кто голоден, способен стать разбойником с ножом. А отдавать вооруженному разбойнику то, что он просит – здравый смысл. Ведь если тебя пырнут, будет больно.

— Учитель, у вас остались коричные конфеты? — Подала голос Кая.

— Сладости – после еды, — Нарин бросил ей одну коричную конфетку и снова повернулся к Пэку Вишину. — Ты тоже сначала поешь. Разбойничать будешь потом. У тебя наверняка была причина вытащить клинок. Разбойник – тоже вполне себе ремесло, так что я поддержу твою мечту.

Нарин и сам когда-то бывал разбойником.

Тот краснокирпичный дом, выстроенный вампиром. Когда похитили студентов, он просто снес главные ворота, оттузил виновника и сломал ему шею.

Разбойник сильнее похитителя.

«Каков учитель, таков и ученик».

Пэк Вишин вслед за Нарином тоже ступил на путь грабежа. Патриотичный юноша, метящий в сильнейшие разбойники поднебесной.

Нарину невзначай вспомнился Биргель, мечтавший стать сильнейшим грубияном.

В те времена Нарин еще не был разбойником, но без труда отколотил раздражавшего его Биргеля.

Начинающий грабитель сильнее грубияна.

— Разбой – дело не из легких, — подытожил Нарин. — Чтобы добиться своего, нужно плотно поесть. Так что ешь.

Нарин вернулся к трапезе. Сёльён и Кая пропустили всю эту пространную ахинею мимо ушей, и только Амутар понимающе кивал.

— …

Не найдя, что возразить, Пэк Вишин взялся за ложку.

Впервые за долгое время ему довелось попробовать еду с родины.

*

Насытившись, Нарин повел учеников на тренировочную арену.

— В этот раз разрушайте в пределах разумного, — ворчал ему вслед Бэкян. Похоже, ему не понравилось, как жестко обошлись с ареной несколько дней назад.

Впрочем, Нарин и сам не собирался перекраивать ландшафт, как во время боя с Каей. Метла, лопата, кирка… Сколько трудов ушло на то, чтобы выровнять землю!

«Я ничего не ломал».

Вообще-то, арену по большей части разнесла демоническим глазом сама Кая. Нарин разве что прыгал да уклонялся от ее атак.

Из чистого чувства справедливости ему совсем не хотелось ремонтировать арену во второй раз.

— Вооруженный грабитель, ты готов?

Нарин и Пэк Вишин встали друг напротив друга. Остальные ученики сгрудились неподалеку, собираясь наблюдать за поединком.

Амутар фыркнул и громко закричал:

— Яви им величие красивого учителя!

— Нарин вовсе не красивый, — возразила Сёльён.

— Это не так, Сёльён. Внешность учителя весьма привлекательна.

— И кто же тогда красивее: ты или учитель Нарин?

— Разумеется, я.

Кулаки Нарина сжались до хруста.

Нарин его хвалил, а Амутар так бессовестно предал благосклонность и ожидания своего наставника!

Приготовившийся Пэк Вишин спокойно произнес:

— Можете не сдерживаться.

— А я и не собирался сдерживаться! — Отрезал Нарин. — Поставив на кон свою честь, гордость и привлекательность, я раскатаю тебя в тонкий блин!

— …Что? А, да…

Невинная искра гнева неожиданно перекинулась на Пэка Вишина.

Подавив замешательство, Пэк Вишин опустился в стойку и задействовал внутреннюю энергию.

Треск, разряды! Голубовато-синие молнии окутали его тело.

Энергия меча, обволакивающая клинок, соединилась с энергией молнии. Неистовствовавшая аура уплотнилась, приняв форму острейшего лезвия.

«Аура меча. Пусть и с помощью уловки, но весьма недурно».

Обычно выделяют три вида даньтяня: нижний даньтянь, находящийся ниже пупка, средний даньтянь – в области сердца, и верхний даньтянь – в голове.

Воины накапливают ману в основном в нижнем даньтяне. Это наиболее традиционный и безопасный способ.

По мере достижения новых высот открываются средний и верхний даньтяни, причем управление аурой меча становится возможным с самого начала освоения среднего даньтяня.

Однако Пэк Вишин еще не открыл средний даньтянь. Судя по всему, он циркулировал всю внутреннюю энергию исключительно через нижний даньтянь.

«Меч белого грома, преследующий душу».

Он компенсировал недостаток мастерства хитроумным приемом. Это было семейное боевое искусство, переданное членом Десяти великих, Императором Громового Меча.

Обучая Пэка Вишина, Нарин уже видел его пару раз.

Насколько знал Нарин, Меч белого грома, преследующий душу – это молниеносная техника, управляющая энергией молнии. Ускорение за счет молнии превращало обычную прямую атаку в смертоносный выпад.

Пэк Вишин умным образом применил особенности этой техники: сконцентрировал энергию молнии в клинке для увеличения мощи, а также уплотнил энергию меча, доведя ее до ауры меча.

Его цель – один решающий удар.

Рассчитывает закончить с первого же схода.

— Первый ход уступаю. И это не поблажка. Это стратегия парирования с места. Тактика удерживания позиции. Если коротко – терпение…

Голос Нарина оборвался. Силуэт Пэка Вишина исчез.

Без каких-либо предвестников или шума. Остались лишь глубокие отпечатки ног на земле и гаснущие искры молний.

Ба-бах! Земля под ногами снова просела, и раздался оглушительный грохот. Мгновенное ускорение опередило звук.

«Быстро».

Глазом не уследить. Но чувствами он его засек.

Плавный меч постигает весь поток целиком. Поток, рассекающий расстояние, был всего один. К тому же простой и понятный – прямая линия. Клинок стремился прямо в выпаде.

Нет, на полпути он сменил траекторию. Понял, что раскушен? Неважно. Рубящий удар сложнее укола, но и против него найдется управа.

Куда целит? Шея, сердце, живот. Он беспрестанно дергает чувства финтами, усыпляя бдительность. А в разбрызгиваемой энергии молнии таится жажда убийства.

«Слишком много думает».

Нарин не поддался на уловки. Для ученика парень действовал продуманно, но по меркам Нарина этого было мало. Психологическая дуэль и просчет ходов – как раз одна из сильнейших его сторон.

Нарин не реагировал до самого конца, и в итоге клинок вернулся к первоначальной форме.

Глубокий, прямолинейный выпад. Из-за спонтанной смены решения движение получилось топорным.

«Преимущество меча сошло на нет».

Быстрее звука был только первый рывок. Дальше уследить за ним не составляло труда. К тому же из-за частой смены намерений скорость ощутимо упала.

Нарин чуть повернул корпус, и молниеносный укол клинка пронзил пустой воздух.

Потеряв равновесие, Пэк Вишин широко распахнул глаза.

«… Ух!»

Кулак Нарина заслонил весь обзор, встречая его незащищенное лицо.

Хрясь!

Мир Пэка Вишина перевернулся, хлынула кровь.

Похоже, носом пошла кровь из обеих ноздрей, да и сам нос, похоже, сломан – точно сказать сложно. Мутнеющий разум стремительно угасал.

И в то самое мгновение, когда сознание уже готово было покинуть его…

— Терпение приносит победу, — услышал Пэк Вишин спокойный бубнеж Нарина.

----------

Глава 56. Пэк Вишин (3)

Пэк Вишин ошеломленно созерцал небо. Первое, что он увидел, открыв глаза – густая россыпь звёзд на ночном небе.

И сколько же он пролежал без сознания?

— Учитель, Пэк Вишин очнулся.

— Какое счастье. Кажется, он не умер.

До него донеслись голоса Амутара и Сёльён.

С трудом опираясь о землю, Пэк Вишин сел. В голове всё ещё туманилось, а череп раскалывался от боли.

Подумать только – выбыть от одного-единственного удара кулаком.

— Хи-хи, выглядишь убого, — ехидно ухмыльнулась Кая, поддразнивая Пэка Вишина. — Ты правда думал, что сможешь победить? И не мечтай. Тебе нужно тренироваться ещё лет десять, чтобы хотя бы стать достойным соперником.

— …А ты чего бахвалишься, если сама даже не дралась? — Буркнул Пэк Вишин.

— Потому что я держалась куда лучше тебя! Я заставила учителя Нарина попотеть сильнее всех. В отличие от тебя, я не отключилась от одного удара.

— Ну да, ты у нас самая крутая.

Пэк Вишин неохотно отмахнулся и высморкался. Из носа вылетели сгустки запёкшейся крови. Из-за сломанного носа дышать было тяжело, а распухшие губы саднило. Во рту стоял стойкий металлический вкус.

— Эй, разбойник, взгляни на меня.

Нарин сидел на стуле, который пододвинул себе, пока Пэк Вишин был без сознания.

Пэк Вишин вытер лицо рукавом и посмотрел на него.

— Я проиграл.

— Я и сам знаю. Поделись впечатлениями.

— Сказывается разница в навыках и опыте. Я не смог прочесть ход боя…

— Да я не об этом.

В глазах Пэка Вишина мелькнуло недоумение. А о чём ещё он должен был спросить? Ведь он даже не смог оказать Нарину должного сопротивления.

Нарин гордо расправил плечи и выпрямил спину:

— Ты, должно быть, заметил, но сегодня на мне новый наряд. Это работа первокурсника, который очень уважает и почитает меня. Поделись своими впечатлениями.

Это было одеяние, сшитое лично Альберой.

Он надел его на следующий же день после доставки, но никто так и не заметил изменений. Ни Пэк Вишин, ни остальные ученики.

— Выглядит… так же, как обычно.

— Само собой. Я специально заказывал неброский дизайн. Но настоящее качество кроется в деталях. Разбойник, ты видишь, чем уникален этот наряд?

— …Не имею понятия.

— А гордиться тут нечем. Не знаешь – учись. Я расскажу.

И хотя Пэку Вишину это было ни капли не интересно, Нарин загорелся идеей во всех красках расхвалить обновку.

— Змейка, метни в меня кинжал.

— …Почему это я Змейка? И что, правда бросать?

— Давай. Целься прямо в сердце.

Кая без колебаний метнула кинжал.

Донн! Клинок не пробил грудь Нарина. Он отскочил, словно наткнувшись на каменную стену, и Нарин на лету подхватил его.

— Как видишь, материал мягкий, но отлично держит удар. Говорят, его соткали из нитей, пропитанных маной. А вдобавок наложили защитные чары, так что большинство заклинаний он просто рассеивает. Ну как тебе?

«Ну как тебе», спрашивает он…

Пэк Вишин лишь ошеломленно хлопал глазами. Зачем вообще нужно было спрашивать его мнение об одежде?

— Поделись впечатлениями, — с серьёзным видом поторопил Нарин.

Похоже, сдаваться он не намеревался, поэтому Пэк Вишин выдавил сдержанный отзыв:

— …Впечатляет.

— Вот именно, впечатляющая одежда. Мне она очень нравится. А вы что скажете?

— …Выглядит дорого, — неохотно похвалила Сёльён.

— Хвастаться некрасиво, — фыркнула Кая.

Амутар же решил, что это его звёздный час:

— Тебе безумно идёт! Словно эта одежда создана специально для тебя, учитель. Аскетичная гармония нейтральных тонов выглядит восхитительно. Выразительная сдержанность просто поражает. Если сравнивать с живописью, то это настоящая эстетика пустоты…

— Заткнись.

Вместо того чтобы заработать очки, Амутар лишь навлек на себя гнев. Нарин до сих пор не забыл, как тот посмел усомниться в его привлекательности.

— Вернёмся к делу, разбойник. Как думаешь, в чём разница между твоим мечом и этой одеждой?

— …Этот вопрос как-то связан с нашим боем?

— Не сомневайся в намерениях старшего соученика и учителя. Я начал заниматься разбоем раньше тебя.

— Я не знаю…

— А у тебя богатый выбор отговорок, — Нарин цокнул языком. — Правильный ответ – в простоте. В отличие от этой одежды, твой меч не был простым. В нём отразился весь тот хаос, что творится у тебя в голове.

Быстрый меч не должен быть таким.

Если ты не способен сохранить лаконичность прямой линии, твой клинок больше нельзя назвать быстрым мечом.

— Не используй недоработанные финты. Обманные движения, за которыми ничего нет, не пугают. К тому же твой меч совершенно не подходит для тактических игр. У тебя лишь один реальный удар, ты не сможешь обхитрить противника.

Меч белого грома, преследующий душу – это техника для молниеносной развязки. Если не закончить всё одним ударом, все её достоинства блекнут.

Именно поэтому быстрый меч подходит тем, кто живёт одним днём.

Быстрый меч страшен своей простотой и прямолинейностью. Нельзя стать простым, не отбросив мысли о завтрашнем дне.

У Пэка Вишина было слишком много мыслей.

— Не пытайся схитрить, дерись честно. Даже если твоё движение разгадали, думай только о том, как рассечь цель. Если бы ты не стал менять форму удара на полпути, всё вышло бы куда лучше. Проще говоря, быстрый меч должен быть простым.

Нарин повторял ему это из раза в раз, когда учил его.

Чётко расставляй приоритеты. Скорость всегда важнее изменений. В противном случае траектория меча становится грязной.

Твой быстрый меч должен проходить гладко и без задержек…

— Понял что-нибудь?

— …Да.

Пэк Вишин поднялся на ноги, пошатнувшись.

На его лице застыло задумчивое выражение. Из-за разбитого носа вся его фигура выглядела довольно мрачно.

— Спасибо за поединок. Я многое понял.

Склонив голову в глубоком поклоне, Пэк Вишин поплёлся прочь тяжелыми шагами.

Нарин долго провожал его взглядом, погрузившись в раздумья.

Причина, по которой Пэк Вишин попросил о поединке…

Сколько бы он ни размышлял, ответа найти не мог.

— Да тут и думать нечего, — проговорила Кая, качая головой, будто придя к тому же выводу.

— Ему просто не даёт покоя застой в тренировках. Гарм с каждым днём становится всё сильнее, а у него самого ничего не выходит.

— При чём тут Гарм?

— Вот глупый, ты же общаешься с Гармом, неужели не замечал? Они же при каждом удобном случае рычат друг на друга.

— Я думал, они так дружат.

— Понятно, просто помолчи.

Амутар скривился, но напряженно заскрипел мозгами. Гарм и Пэк Вишин… Неужели они действительно в таких плохих отношениях?

— Мне… тоже кажется, что Кая права, — осторожно вмешалась Сёльён, собираясь с мыслями. — Пэк Вишин ведь ни разу не смог победить Гарма. На прошлой аттестации было то же самое. Наверное, от безысходности он и пришёл к вам?

— Безысходность я могу понять, но почему именно ко мне?

— Потому что учитель Гарма – профессор Хассель. Вполне естественно, что он решил попросить совета у вас.

Нарин так и не понял, что здесь было «естественного».

Нарин – это не противоположность Хасселя. Нарин – это Нарин, а Хассель – это Хассель. С чего вдруг напрашивается такой вывод?

Нарин насупился:

— А почему именно сегодня?

— Откуда мне знать? Может, произошло что-то конкретное, а может…

Сёльён осеклась и мельком бросила взгляд на Каю. Та недоуменно выгнула бровь:

— Чего ты на меня смотришь?

— Может, посмотрев на Каю, он убедился в ваших способностях? У господина Нарина явно есть талант к обучению. Если уж он смог перекроить человека, то и в других вещах у него есть чему поучиться.

Кая прищурилась:

— Звучит как-то подозрительно. Ты меня сейчас оскорбила?

— Я тебя похвалила. Сказала, что ты стала куда шелковистее.

Змея и Лисица снова начали цапаться. Амутар тем временем продолжал усиленно размышлять.

Нарин тоже задался запоздалым вопросом.

— Эй, вы.

Он обращался не к Пэку Вишину, а к ребятам перед ним.

— А вы домой не собираетесь?

Приближался комендантский час в общежитии.

*

Змея, Лисица и Тигр.

Всех троих объединяло одно – выдающиеся навыки в уборке.

— Я ненавидел уборку. А теперь я ненавижу ещё и сосны.

— Вместо того чтобы жалеть себя, махай метлой. До конца еще далеко.

Троица, нарушившая комендантский час, получила лёгкое наказание – общественные работы по благоустройству территории кампуса.

Ушедший раньше Пэк Вишин удачно избежал опоздания.

— Какой сумасшедший вообще додумался посадить в школе сосны? О пыльце он вообще не подумал? А иголки? А шишки?

Кая раздраженно ворчала, хаотично махая метлой. От каждого взмаха поднимались тучи желтоватой сосновой пыльцы.

Заметив, как свежесобранные сосновые иголки разлетаются во все стороны, Сёльён закричала:

— А-а-а! Хватит уже! Нам теперь всё заново переделывать!

— Лисица, такими вещами нужно наслаждаться, тогда и дело быстрее пойдёт! Не злись, попробуй сама. Это веселее, чем кажется!

— …Гм.

Слушая её, Сёльён сочла эту идею заманчивой. Убедившись, что вокруг никого нет, она боязливо взмахнула метлой.

Хви-и-ик. Глядя на улетающую вдаль сосновую пыльцу, она ощутила, как легчает на душе.

— Ой, и правда… Это отлично снимает стресс…

— Весело, значит?

Лицо Сёльён окаменело. За спиной раздался голос, который она меньше всего хотела слышать.

Резко повернувшись, она увидела Нарина, смотревшего на неё холодным взглядом. Рядом с ним стоял незнакомый мужчина с смущённой улыбкой.

— Я отправил вас убираться, а вы тут дурака валяете?

— …Господин Нарин, всё не так!

Сёльён отчаянно пыталась придумать оправдание. Ничего не приходя в голову, она бросила умоляющий взгляд на Амутара и Каю.

Но те, как ни в чём не бывало, уже вовсю орудовали метлами, делая вид, что убирались без перерыва.

Сжатые кулачки Сёльён задрожали:

— Ах вы… Предатели…!

— А ну-ка, подойди на минутку, — Нарин отвёл Сёльён в сторону. Сёльён, которую держали за ухо, едва не плакала.

— Я за вами с самого начала наблюдал. Набралась от Каи всякой дряни и довольна. Я тебя для этого старостой назначил? Если мелкие лентяйничают, их надо давить авторитетом! А ты просто стояла и смотрела?

— …Ч-что?

— В следующий раз выбей из них дурь, но заставь работать! Я разрешаю. Если кто станет огрызаться – сразу мне говори.

Нарин усадил Сёльён в тень и сунул ей в руки прохладный кофе. Он купил напитки для трудившихся учеников.

Сёльён хлопнула глазами, совершенно не понимая, что происходит:

— Вы… вы меня не ругаете?

— Ругал уже. Ухо надрал только для виду, чтобы перед гостем стыдно не было.

— И всё?

— Я знаю, что ты старалась больше всех. Посиди, попей кофе. Ты и так тратишь много сил на обязанности старосты.

— …Да!

Сёльён радостно улыбнулась и бойко ответила. Белал, наблюдавший за этой картиной, тихо усхмыльнулся.

Душевная сцена между учителем и учеником радовала глаз. Наверное, именно благодаря такой душевности ученики так тянулись к нему.

Белал не спеша подошёл к Кае. Та делала вид, что полностью ушла в уборку, но он давно заметил её беглые взгляды.

— Сестрёнка.

— …Я-я тоже старалась.

— Да, ты молодец.

Амутар бочком-бочком осторожно отполз в сторону. Хоть его и считали дураком, элементарной сообразительностью он обладал.

— Я слышал от старшего соученика Нарина, — произнёс Белал.

— А? Старшего соученика?

— Неважно, — Белал кашлянул. — Ты стараешься измениться. Для меня, как для брата, нет новости радостнее. Меняться нелегко, может, я могу чем-то помочь?

— Нет, всё в порядке. Я и сама справлюсь.

— …Может, тебе не хватает карманных денег? Купи с друзьями сладостей. Если нужно, я дам столько, сколько захочешь.

— С этим тоже порядок. Я зарабатываю, сливая всякие новости в твою газету.

— А… Ну да. Тогда… может, хоть изредка будешь приходить домой? Это ведь недалеко.

— Сейчас учебный семестр, тяжело. Да и перед другими неудобно – остальным нельзя покидать кампус.

— …Понимаю.

Белал удручённо опустил голову.

Он специально выкроил время, чтобы навестить сестру, но разговор совершенно не клеился. Ну почему он выбирает такие глупые темы?

Сглотнув тяжёлый вздох, Белал заставил себя улыбнуться:

— Пиши мне иногда. Я пойду.

Белал развернулся, а Нарин, наблюдавший из тени, лишь укоризненно качал головой. Сложные отношения не исправить за один день.

— Б-брат…

Кая окликнула Белала именно в этот момент.

Застыв на месте, Белал обернулся к сестре.

— …Спасибо за всё, — прошептала Кая, выдавливая из себя слова.

Белал почувствовал, как у него дрогнули зрачки. Сдерживая накатившие чувства, он молча кивнул и ушёл вместе с Нарином.

— Ох…

Кая с облегчением выдохнула. Она высказала то, что было так непривычно произносить вслух. Щёки до сих пор пылали от смущения.

Подошедший Амутар поднял большой палец вверх:

— Отличная работа.

— …Заткнись.

Смутившись ещё сильнее, Кая скривилась и грозно уставилась на Сёльён:

— Лисица, хорош прохлаждаться, иди помогай! Тебе одной прохладный напиток пить нормально, да?

— Предателям напитки не полагаются! — Осушив остатки кофе, Сёльён засеменила прочь из тени.

А тем временем Белал, отошедший на приличное расстояние…

— Кхм… Хнык…

— Не ной.

Он всхлипывал, содрогаясь всем телом.

Сколько бы он ни смотрел на небо, слёзы не останавливались.

Подумать только, сестра сказала ему «спасибо»! Нахлынувшая радость переполняла его, выливаясь наружу потоком слёз.

— Прости, старший соученик… Твои… твой непутёвый младший соученик так опозорился… Ы-ы-ы!

— Мужские слёзы – это не позор.

Белал буквально опустился на корточки прямо посреди улицы, громко рыдая. Проходившие мимо студенты Академии начали перешептываться.

Нарин похлопал ранимого младшего соученика по плечу:

— Плачь, не стесняйся. Настоящий позор – это не знать, когда нужно плакать. А ты знаешь. Я понимаю твои слёзы.

Слёзы члена Десяти великих, известного как Кровавый Змей!

Такое зрелище выпадало не каждый день.

Слухи мгновенно разнеслись по кампусу, созывая зевак. Вскоре вокруг Нарина и Белала собралась целая толпа любопытных.

Спустя какое-то время сквозь толпу пробрался профессор, прознавший о происходящем.

— …Мать вашу, что здесь происходит?!

Не в силах осознать творящийся абсурд, Хассель не сдержал крепкого бранного словца.

----------

Глава 57. Учитель (1)

Личный кабинет Хасселя в профессорском корпусе.

Хассель первым делом приволок Нарина и Белала сюда.

— У вас… вообще стыда нет?

Вся стыдоба по дороге досталась исключительно Хасселю.

Белал лил слёзы в три ручья словно безумец, а Нарин просто был безумцем. Из-за его непрерывной ахинеи Рассудок Хасселя рухнул на самое дно.

Нарин ответил с невозмутимой миной:

— Слёзы мужчины – это не то, чего стоит стыдиться.

— Заткнись. Из-за тебя мне было в сто раз стыднее, чем из-за Кровавого Змея. Не мог просто молча идти вслед? Зачем было нести всякий бред? И на кой чёрт ты махал руками студентам?

— Что, проходя мимо, уже и поздороваться нельзя? И никакой ерунды я не нёс. Ты что, за всю жизнь ни разу не плакал? Если нет – брось в меня камень.

— Так и рассказывал бы про себя! Какого черта ты напридумывал про меня сказок, будто я всё это пережил?!

Хассель чувствовал, как внутри него закипает жажда убийства.

За всю свою жизнь он ни разу не делал операцию по удалению геморроя!

Он не проливал горьких слёз на больничной койке и до сих пор не ходит по клиникам ради процедур.

Всё это было чистейшей дезинформацией, сорвавшейся с языка Нарина.

— Так вот в чём дело, — понизив голос, произнёс Нарин. — Геморрой – это не стыдно.

— Ах ты сукин сын.

— …Я показал себя с нелучшей стороны, — Белал глубоко вздохнул, наконец немного успокоившись. По натуре он был человеком крайне чувствительным и сентиментальным. — Теперь всё в порядке. Я просто был так счастлив примирению с сестрой… Что не смог сдержать чувств.

— Я тебя понимаю. А вот Заядлый курильщик, похоже, нет. Бессердечный тип, ни крови в нём, ни слёз.

— Не пытайся нас ссорить, — Хассель смерил Нарина злым взглядом и скрестил руки на груди. — …Но так или иначе, хорошо, что вы помирились. Почти десять лет прошло?

— Да. С тех пор как я вырезал клан и подался в Империю… Уже пронеслось больше десяти лет.

— Десять лет – срок немалый, пора бы и измениться.

«Мне в том числе».

Сглотнув несказанное, Хассель косо посмотрел на Нарина. Встретившись с ним взглядом, тот сдвинул брови.

— Чего вылупился, придурок?

— На психов это не распространяется, — Хассель хмыкнул и покачал головой. До нормального человека тому ещё расти и расти.

Тюк. Хассель поставил перед Белалом стакан холодной воды, в которой плавали ледяные крошки.

Нарин не стал терпеть такое предвзятое отношение.

— А мне почему не налил?

— Сам возьми. Низкотемпературное хранилище не видишь?

— Низкотемпературное хранилище?

— Деревня, даже этого не знаешь. Это магический артефакт, вошедший в обиход несколько лет назад. Поддерживает прохладу внутри, штука весьма удобная.

«Холодильник, значит».

Нарин открыл хранилище в углу кабинета. Внутри небольшого ящика ровными рядами стояли бутылки с напитками и алкоголем.

— Выпиваешь в рабочее время?

— Не цепляйся по пустякам. Я пропускаю по стаканчику только после работы.

— Слишком много слов. Совесть мучает?

— Проваливай отсюда.

— Да шучу я. Пива нет?

Среди огромного количества выпивки холодного пива не оказалось. На безрыбье пришлось взять газировку.

Хассель ничего пить не стал. Вместо этого он, чуть склонив голову набок, посмотрел на Нарина.

— Давай колись. Как тебе удалось укротить Каю, эту своенравную девчонку? До тебя с ней не один профессор умыл руки.

— Избил.

— …

Хассель украдкой взглянул на Белала. Тот никак не отреагировал – похоже, был уже в курсе.

— …М-да, критиковать твои методы преподавания – только язык чесать. Расскажи поподробнее.

— Хочешь знать?

— Я все-таки тоже преподаватель. Раз уж даже у личинки есть свои достоинства, то если найду чему поучиться, попробую перенять.

Сравнение получилось так себе, но по сути Хассель признал способности Нарина.

Нарин ответил честно:

— Я бил её до тех пор, пока она не стала шелковой.

— Ты вообще хоть что-то умеешь, кроме как драться?

— Это то, что я умею лучше всего. Пока я её метелил, из неё вылезли настоящие чувства. Она разрыдалась и выложила всю свою подноготную – история, прямо скажу, не для слабонервных, без слёз не послушаешь. Подробности опущу.

Он это серьёзно?

Глаза Хасселя расширились от шока. Выходит, тот просто-напросто избил её?

И только этим сумел наставить на путь истинный проблему семьи Примера?

— Младший соученик, ты не бери в голову. Я тоже получил пару ударов. Твоя сестра неплохо обращается с кинжалами.

— …А, да.

Белал не смог скрыть смешанных чувств. Хоть он и подписал договор, доверив всё Нарину, слышать о том, как избивали его сестру, было не слишком приятно.

Впрочем, раз всё закончилось хорошо, наверное, оно того стоило?

«Он сумасшедший».

Образ Нарина в голове Хасселя закрепился окончательно.

Нужно быть полным психом, чтобы исправить характер Каи и без зазрения совести звать одного из Десяти великих «младшим соучеником».

Белал взял себя в руки и произнёс:

— Я в глубоком долгу перед старшим соучеником Нарином. Всё началось с моей эгоистичной просьбы, и я даже не знаю, как вас отблагодарить.

— Не переживай, младший соученик. Я и так собирался обращаться к тебе при первой же необходимости.

— При… необходимости?

Белал сглотнул слюну.

В договоре конкретная награда указана не была, так что он понятия не имел, чего именно хочет Нарин.

— Семья Примера когда-то совмещала Клан Убийц и торговлю информацией? А теперь полностью переключилась на сведения?

С самого начала Нарин хотел лишь одного.

Качественной информации об этом мире.

— Я последние несколько лет просидел безвылазно в Тоске по родине, поэтому знаю мало. Так что планирую рассчитывать на тебя во всем, чего не знаю. Не хочу выглядеть необразованным учителем.

— И вам действительно этого достаточно?

Глаза Белала округлились.

Он был готов исполнить даже самую непомерную просьбу. Исцеление давней душевной раны сестры являлось для него делом всей жизни.

Вопреки ожиданиям, требование Нарина оказалось невероятно простым.

— Вполне. Сведениям семьи Примера можно доверять. Но даже не думай брать с меня деньги.

— Разумеется. Я предоставлю вам абсолютно всё, что потребуется, — Белал с широкой улыбкой кивнул.

— Тогда вот первое поручение.

Тянуть время Нарин не собирался.

Он перевёл взгляд с Белала на Хасселя и спросил:

— Ха Юран. Вы когда-нибудь слышали это имя?

Этот мир был основан на романе, написанном Юран.

Хоть появление Нарина и изменило ход событий, основная канва сюжета не сильно отличалась от того, о чём рассказывала автор. Наверняка абсолютно все элементы романа воплотились в жизнь.

«Если Юран намеренно устроила это переселение…»

Предположение, которое он прокручивал в голове не один десяток раз.

Нарин – злодей, списанный с Кима Уджуна, а теперь Ким Уджун вселился в тело этого самого злодея.

Слишком уж поразительное совпадение.

«Она наверняка оставила зацепку. Хоть она и любит подурачиться, на самом деле у неё уйма мыслей в голове. Да и намекать загадками она всегда обожала».

Юран именно такая.

Обучая его чему-то, она никогда не давала готовых ответов. Всегда оставляла огромные белые пятна, подталкивая Кима Уджуна искать решение самостоятельно.

Если это сделала Юран, то и в этом мире она наверняка оставила задачку, которую нужно решить.

— Не знаю. Впервые слышу это имя, — ответил Белал.

— Я тоже, — добавил Хассель.

Ни Белал, ни Хассель не знали Юран.

Нарин и не питал особых надежд. Зная Юран, она не стала бы выставлять своё имя напоказ всему миру.

— Ха Юран… Похоже на имена из Лунного ореола или Тоски по родине. Твоя знакомая?

— Моя бывшая наставница. Мы пересекались в детстве. Сейчас она, наверное, мертва.

Не «наверное», а совершенно точно. Юран сгинула уже очень давно.

Заметив поникший вид Нарина, Хассель осторожно поинтересовался:

— Хочешь найти её могилу?

— Да. Хочу узнать, не оставила ли она послания для ученика. Хотя бы эпитафию прочесть.

— Если человек уже мертв… найти будет непросто, — погрузившись в мысли, проговорил Белал. — Но я попробую разузнать. Она скончалась недавно?

— Относительно недавно. Насколько мне известно, погибла в бою с лютым зверем.

— Тогда начинать поиски стоит с Царства демонов. Если это произошло на Грани, от неё могло даже тела не остаться. Я всё разузнаю и свяжусь с вами.

— Спасибо.

Белал не назвал точных сроков.

Неопределённая отсрочка. Зацепок катастрофически мало, так что даже с ресурсами семьи Примера результат гарантировать нельзя.

Ничего не поделаешь. Заставлять ученика плутать в поисках ответа на сложную задачу – одна из скверных привычек Юран.

— И ещё кое-что.

Нарин решил добавить небольшую просьбу.

То, что его интересовало. Раз уж выпал случай, лучше разузнать всё разом.

— Что за человек Император Громового Меча?

Отец Пэка Вишина, Император Громового Меча Пэк Иджин.

Нарин не считал внезапный выпад Пэка Вишина проявлением простой нетерпеливости.

Соперничество и комплекс неполноценности по отношению к Гарму. Неужели только ради этого он ринулся в бессмысленный бой с Нарином?

Хассель удивлённо уставился на Нарина:

— Кому как не тебе знать? Вы ведь оба из Тоски по родине.

— Личной дружбы у нас не было. Так, виделись пару раз.

— Впрочем, логично. Твой наставник, Юун Гёнчхон, жил с ним как кошка с собакой.

Отговорка сработала. К тому же он узнал кое-что новое.

Значит, Император Громового Меча и Юун Гёнчхон были заклятыми врагами?

— Я встречал его несколько раз, — ответил Белал. — Десять великих регулярно собираются на заседания. Это не обязательно, но я стараюсь не пропускать.

— Значит, доводилось перекинуться с ним парой слов?

— Высокомерный и деспотичный тип. Силён – бесспорно, но назвать его странствующим рыцарем язык не повернётся. К тому же он питал невероятную враждебность к Империи.

— Не к Империи, — поправил его Хассель. — К Астезии. А точнее, к Владыке Меча. Ведь это мой отец отрубил правую руку Императору Громового Меча.

Десять лет назад, во время войны.

Император Громового Меча сошёлся с Владыкой Меча в смертельном поединке. Однако его меч уступал силе Владыки, и вместо жизни тот забрал его руку.

Он счёл позорным своё выживание. Как воин, он лишился права на достойную смерть и запятнал честь Тоски по родине и своё собственное имя.

Император Громового Меча ненавидит Владыку Меча.

— Из-за этого мне неловко даже видеть его сынка. Я-то тут при чём, но всё равно неуютно, — поморщился Хассель.

В его памяти Пэк Вишин остался мальчишкой, который при каждой встрече опускал взгляд.

— Высокомерный и деспотичный, значит, — пробормотал Нарин и посмотрел на Белала. — И как отец тоже?

— Этого… я не знаю. Сын Императора Громового Меча – ваш ученик?

— Недавно он ни с того ни с сего напросился на тренировочный бой. Обычно тихий парень, так что для меня это стало неожиданностью.

— И что, избил его?

— А то сам не знаешь, — оскалился Нарин.

Хассель хмыкнул и добавил:

— Я слышал от Гарма, что тот пацан постоянно задирает его. Мой ученик сделал что-то не так?

— Не сейчас. Гарм теперь ведёт себя смирно. Тот просто изо всех сил пытается взять реванш.

— Прямо как ты? — Ухмыльнулся Хассель, подбросив внезапную провокацию.

Нарина это не задело, и он с достоинством парировал:

— Выбирай выражения, Заядлый курильщик. Ты сам первым начал. Я вообще драться не собирался. А значит, поединок на Празднике Падающей Луны – это реванш скорее для тебя.

Но стоило хорошенько обдумать, как внутри закипело раздражение.

Чёртов Праздник Падающей Луны. Собака этот Владыка Меча. Собака этот Хассель. Собака вся Астезия. Вокруг одни бешеные собаки.

Нарин вскочил на ноги.

— У меня уши чешутся, как закурить захотелось! И всё из-за этой собачьей Астезии! Владыка Меча, этот гнилой гниляк уничтожает мои лёгкие! Дурак с дураком спутается – сам дураком станет! Связался с чернушником, теперь и лёгкие почернели! Неси пепельницу!

— …Я же пошутил. Тебе что, отец что-то сделал?

— Неси пепельницу!

Он взял паузу, чтобы восстановить Рассудок. Клубы сигаретного дыма уносились в окно.

«Надо будет поговорить с ним».

Остудив пыл, он снова вспомнил о Пэке Вишине.

Двое умных мужчин и один туповатый Хассель собрались вместе и обменялись мнениями.

Ход решения задачи был ясен, но окончательного ответа они не знали. Если поговорить с самим виновником, всё прояснится.

— Заядлый курильщик, — позвал Нарин Хасселя, туша сигарету о пепельницу. Он услышал знакомые шаги.

Точнее, почти невидимые. Едва слышная поступь, характерная для убийцы.

Просто въевшаяся привычка, а не попытка скрыть присутствие.

Дан Сиволь прошла мимо кабинета.

— Чего тебе?

— В соседнем кабинете кто сидит?

— Старик Владыка Яда. Ты когда шёл, не видел, что ли?

Шаги за дверью замерли. Послышались судорожные вдохи, за которыми последовал осторожный стук. Дверь со скрипом распахнулась.

Нарин тут же прильнул спиной к смежной стене.

— …Ты чего там встал?

— Мне так удобнее. Для осанки полезно.

Плавный меч. Обострив чувства, он пустил поток маны сквозь стену.

Вскоре донеслись голоса Бэкяна и Дан Сиволь:

— …Давно не виделись. Присядешь?

— Угу.

— Я заварю чай, подожди. Сладости… где-то тут лежали.

— Угу.

Шорох, стук. Что-то посыпалось на пол. Похоже, разволновавшийся Бэкян случайно всё уронил.

Дан Сиволь поднялась и помогла старику собрать просыпанное.

— …С-спасибо тебе.

Нарин невольно затаил дыхание.

Бэкян, этот суровый, бескомпромиссный старик, допустил оплошность. Неожиданный визит внучки полностью затуманил его разум.

— Старший соученик, что-то произошло?

— Не собираешься садиться – свали отсюда. Глаза мозолишь, — проворчал Хассель.

Но Нарин не мог уйти. Не сейчас.

Дан Сиволь сама пришла к Бэкяну. Эта тихоня, не привыкшая привлекать к себе внимание, лично постучалась в дверь упрямого старика.

Нарин чувствовал себя обязанным стать свидетелем этого семейного воссоединения.

«Ещё бы! Разве мы чужие люди?»

Нарин был абсолютно уверен в своей правоте. Это никакое не подслушивание и не преступление! Он просто со всей душой сопереживает трогательному моменту.

И уж ни в коем случае не из желания поглазеть на растерянного Бэкяна…

— Сегодня радостный день, — произнёс Нарин с чрезвычайно важным видом.

— Мой младший соученик Белал примирился с сестрой, и это событие стоит отметить. Изздревле в Тоске по родине по случаю торжества поднимали кубки. Разделённое горе уменьшается вдвое, а разделённая радость приумножается.

Хассель и Белал ошеломлённо уставились на него. Окно было распахнуто настежь, сквозь него с улицы лился тёплый дневной свет.

В здравом уме никто не станет пить в такой час.

— Неси выпивку.

Нарин в здравом уме не был.

----------

Глава 58. Учитель (2)

В лаборатории устроили попойку.

Хассель и Белал пристально смотрели на стеклянные стаканы, стоявшие на столе. Откупорить бутылку посреди бела дня… Для их благоразумных и трудолюбивых умов это было немыслимо.

Нарин щедро налил в стаканы дорогой виски.

— Пейте не спеша.

Наполненные доверху стаканы едва не переливались через край. Нарин встал у края стола с бутылкой, в которой оставалась еще половина напитка.

— Но первый бокал нужно обязательно осушить за один раз, — продолжал он. — Такова традиция Тоски по родине. Это означает смыть усталость тяжелого дня, неприятные воспоминания и весь затаенный осадок. С этим бокалом мы, хотя бы ненадолго, становимся братьями.

Разумеется, никакой подобной традиции у Тоски по родине не существовало. Он просто выдумал все на ходу.

Нарин торжественно поднял бутылку:

— За мою спокойную и беззаботную жизнь!

И, запрокинув голову, приложился прямо к горлышку.

Сначала ощущался терпкий древесный аромат, а затем рот заполнила легкая сладость. Напиток оказался довольно крепким – в самой глубине нутра разлилось тепло.

С тихим стуком он поставил опустевшую бутылку на стол. У Белала отвисла челюсть, а Хассель даже не пытался скрыть недовольной мины.

— Ты хоть знаешь, сколько стоит эта бутылка? — процедил Хассель.

— Не скупись. Считай это подарком для младшего соученика Белала. Я свой долг выполнил. Кто следующий?

Двое все еще колебались.

Тело Нарина, закаленное ядами, не поддавалось опьянению, но как насчет Хасселя и Белала? Ему стало любопытно, какова их выдержка.

Поэтому он решил их подтолкнуть:

— Если не хотите становиться братьями, можете не пить, — бросил Нарин.

В глазах Белала тут же вспыхнула решимость. Он обеими руками подхватил стакан:

— За благополучие семьи и за новые узы!

Белал осушил стакан одним махом. Хотя он и немного покашлял, лицо его ничуть не изменилось в цвете.

Он просто не привык к алкоголю, но пить вполне мог. Похоже, регенерация рода Примера распространялась и на устойчивость к хмелю.

Нарин с восхищением зааплодировал:

— Отлично! Сразу видно размах, достойный главы семьи. А вот стоящий рядом будущий глава семьи оказался мелочным и узколобым.

— При чем тут умение пить?! — Огрызнулся Хассель. — К тому же с какой стати я должен становиться с вами братьями?

— Тогда не пей, — коротко отрезал Нарин.

С этими словами он обнял Белала за плечи.

— Брат, выпьем вдвоем, без этого парня. Судя по всему, он опьянел от одного только запаха. Я-то еще свеж. А ты, брат?

— Хм… А это весьма недурно. Думаю, я мог бы выпить еще.

— Прекрасный настрой! В такой радостный день слабакам с нами не место. Астезия оказалась лишь кучкой слабаков с громким именем.

— Ах ты!

На лбу Хасселя вздулись вены. Его гордость была задета за живое, и он не мог этого стерпеть.

Как и ожидалось, Хассель грубо сцапал стакан и высоко поднял руку:

— Сукины дети!

Хассель запрокинул стакан. Рука его дрожала при каждом кадыковом глотке, но он все же осушил весь алкоголь за один заход.

Бах! Грохнув стаканом о стол, Хассель с покрасневшим лицом пробормотал:

— Видали? Я тоже умею пить! И после этого я слабак?!

— Нет, ты сильный мужчина.

Нарин снова похлопал в ладоши:

— И человек, умеющий получать удовольствие. Тот, кто старается, никогда не сравнится с тем, кто наслаждается процессом. В отличие от меня, всего лишь старательного, ты – истинный ценитель и пьяница.

— Раз понял… то ладно.

Хассель нахмурился и икнул. Для человека, который скупал алкоголь целыми запасами, пить он совершенно не умел.

В этот момент Нарин заметил, что Хассель пытается применить ману. Прежде чем тот успел разогнать хмель, Нарин сыграл на опережение:

— Истинный кутила честен во всем! Он категорически отвергает помощь лекарств от похмелья или маны. Все настоящие пропойцы, которых я знаю, поступали именно так. Заядлый курильщик, ты тоже пьяница, которого я признаю.

Лицо Хасселя побледнело. Он только что хвастался, поэтому возразить ему было нечего.

— К-конечно…

— Я принесу еще. Не думал, что ты настолько выдающийся мужчина. Все-таки Астезия – великий род. Хоть там и полно сукиных детей.

Бряк! На стол вывалилась целая гора самых разных бутылок – Нарин выгреб все из хранилища.

Увидев это, Белал засиял от восторга, а Хассель позеленел еще сильнее.

— Братья, пейте от души! Поговорите обо всем, что пропустили. А я попью вон там.

Нарин взял первую попавшуюся бутылку и прислонился к стене. Раз уж он уладил обстановку, дальше они разберутся сами.

Из-за стены донеслись голоса:

[Как ты… жила все это время? Привыкла к жизни в Академии?]

[Угу.]

[Какое счастье. Слышал, молодой господин стал твоим учителем. Хорошо ли он о тебе заботится?]

[Угу.]

[… Вот как. Нет ли трудностей в учебе?]

[Угу.]

[…]

Их разговор не продвинулся ни на шаг с момента их последней беседы.

Как и у Белала с Каей, неловкость в общении со своей семьей, похоже, была характерной чертой изгнанников.

Нарин сделал глоток виски.

[Вообще-то я хотела прийти раньше.]

После долгого молчания Дан Сиволь наконец заговорила:

[Но постоянно колебалась. Ведь я покинула Тоску по родине, а рядом с дедушкой находится тот человек.]

Тот человек… Должно быть, она имеет в виду Нарина.

[Я ненавижу его и боюсь. Так было всегда. Мне постоянно казалось, будто он отнимает у меня дедушку.]

[… Сиволь. Дедушка…]

[Я знаю. Это приказ главы Альянса, верно? Присматривать за ним и следить, чтобы он не умер.]

Под главой Альянса подразумевался владыка Тоски по родине, то есть Небесный Демон. Ведь нынешняя Тоска по родине произошла от Альянса Мурима.

Тоска по родине до сих пор позиционировала себя как союз множества воинов Мурима.

Когда Альянс Мурима пал, большинство боевых мастеров признали Небесного Демона новым главой Альянса. Те же, кто этого не сделал, примкнули к другим фракциям или ушли в отшельничество.

Самый яркий пример – Бессмертный Меча Цветов Сливы, перешедший на сторону Лунного ореола.

Небесный Демон приказал провести масштабную чистку среди беглецов, но только Бессмертный Меча Цветов Сливы смог сохранить жизнь под покровительством Небесного Владыки.

«А остальные погибли».

Небесный Демон внушал ужас. Хладнокровный и беспощадный, он не терпел предательства.

Тех, кто подчинялся, он одарял милостью, а тем, кто отказывался следовать его воле, уготовлял лишь могилу и надгробие.

Континент не признает Небесного Демона главой Альянса. Сам Альянс Мурима давно канул в лету.

Тоска по родине – лишь отдельная вооруженная организация, а ее жестокий правитель – злодей, заслуживающий всеобщего осуждения.

Именно поэтому Небесный Демон не входит в число Троих Владычествующих. Несмотря на силу, равную им, его всегда оставляют за рамками рассуждений.

Небесный Демон – не один из Десяти великих. Не один из Троих Владычествующих. Не глава Альянса.

Небесный Демон – это просто Небесный Демон.

[Приказ главы Альянса абсолютен. У дедушки не было выбора, а я тогда была слишком мала. Было так много вещей, которые я не могла принять. Но теперь…]

Дан Сиволь медленно перевела дыхание:

[Я могу понять. Я ведь уже не ребенок. Он сам говорил, что убийца должен обладать широким кругозором. Стараясь смотреть шире, я постепенно начала замечать то, чего не видела раньше.]

[… И что же ты увидела?]

[То, что тот человек изменился.]

Рука Нарина, подносившая бутылку ко рту, замерла.

[И то, что он не предавал Тоску по родине.]

Дыхание Бэкяна тоже на мгновение пресеклось. Дан Сиволь тихо продолжила:

[Это лишь мои догадки. Но я не думаю, что он предал Тоску по родине. Как и дедушка. Мы ведь обязаны главе Альянса огромной благодарностью.]

[… Ты часто так говорила. Но, Сиволь, прошло уже много времени. Разве дедушка не отдал долг сполна, прослужив владыке почти двадцать лет?]

[И все же причин покидать Тоску по родине не было. Дедушка был Великим Заступником главы Альянса. И тот человек тоже. Хоть с ним и хватало проблем, он всегда приносил результаты, которыми глава Альянса оставался доволен. Зачем ему теперь предавать Тоску по родине?]

[Такова была воля молодого господина.]

Нарин восхитился находчивостью Бэкяна. Надо же так ловко прикрыться его именем.

А впрочем, возможно, это и не было ложью.

Похищение Лисьего нефрита, принадлежавшего Сёльхян… Вполне вероятно, что Злое Знамение сам вызвался исполнить это поручение.

[Ты ведь и сама знаешь. Молодой господин устал от бесконечной вереницы заданий. Убивать монстров, закрывать Грани, карать предателей… Проведя так семь лет, любой соскучится по внешнему миру.]

[Соскучился по внешнему миру? И только ради этого он вернулся в Лорд? В это душное место, похожее на тюрьму?]

Дан Сиволь невесело ухмыльнулась:

[Дедушка, я не дурочка. Зачем скрывать все до такой степени? Я тоже член Тоски по родине. С каким бы поручением он сюда ни пришел, я готова полностью сотрудничать.]

[Я сделаю вид, что не слышал этого.]

Бэкян тяжело вздохнул:

[Чай остыл. Иди к себе. У меня есть дела.]

[… Я все так же…]

Дан Сиволь поднялась со своего места:

[… остаюсь для дедушки внучкой, которой нельзя доверять.]

Поставив недопитую бутылку, Нарин направился к двери.

Белал, наслаждавшийся вкусом виски, недоуменно наклонил голову:

— Старший соученик, вы куда?

— За закуской.

Хассель уже уткнулся лицом в стол. Печальный конец для «старательного» пьяницы.

Похлопав его по спине, Нарин вышел из лаборатории.

— Внучка.

Едва открыв дверь, он столкнулся с Дан Сиволь. Ее глаза широко раскрылись от удивления.

— Пошли поедим.

«За его счет».

Нарин потряс зажатым в руке кошельком Хасселя.

*

Хассель был весьма богат. Профессорское жалование само по себе было немалым, к тому же он родился молодым господином в обеспеченной семье Астезия.

Иными словами, тратить деньги он умел.

«В прошлый раз он оплатил мясо, так что обед в столовой для него вообще сущие копейки».

Из чувства совести Нарин решил избегать дорогих ресторанов. К тому же, если дело касается еды для ученицы, Хассель придираться не станет.

За укромным столиком в студенческой столовой Нарин смотрел на сидевшую напротив Дан Сиволь.

Ее брови были слегка насуплены.

— От тебя разит алкоголем.

— Я ведь пил.

— Разве это не халатность на работе?

— Это вынужденный прием гостей. Вырастешь – поймешь: трудовые будни не бывают гладкими. Когда к тебе приходит шишка вроде одного из Десяти великих, приходится составить компанию и выпить.

Нарин, наколов на вилку кусок мяса, отправил его в рот. Мясо после выпивки казалось особенно вкусным.

Дан Сиволь лишь молча смотрела на него.

— Ты чего не ешь?

— Нет аппетита.

— Все равно поешь. Покойный Хассель смотрит на тебя с теплом в взоре. И даже сейчас шепчет, чтобы ты поела.

— Профессор Хассель умер?!

— Скоропостижно скончался от чрезмерного употребления алкоголя. Рухнул как подкошенный, не успели мы и глазом моргнуть, и больше не открывал глаз. Почти минутой молчания память усопшего.

Вместо того чтобы склонить голову в скорби, Дан Сиволь принялась ковыряться вилкой в еде. Видя, что ученица ест, Нарин почувствовал удовлетворение.

Пожевав немного, Дан Сиволь подняла на него взгляд:

— Ты все слышал?

— Случайно подслушал.

— Это отговорка.

— Меткое замечание. Сразу видно внучку старика.

— Значит, ты знаешь, какой ответ я хочу получить.

Тюк. Дан Сиволь положила приборы. Ее темные глаза уставились на Нарина:

— Ты правда предал Тоску по родине?

— Доешь – скажу.

Дан Сиволь снова взяла вилку:

— Ты ведь не предавал, да?

— Тебе это так важно?

— Важно. По крайней мере, для меня.

— Почему?

— Потому что…

Замявшись с ответом, Дан Сиволь с трудом выдавила:

— Мы ведь семья.

— Достойная причина. А почему ты думаешь, что я не предавал?

— Глава Альянса не убил тебя.

— Зато конфисковал все мое имущество и выгнал сюда с пустыми руками.

— Неправда! Глава Альянса не прощает предателей. Единственный, кто покинул Тоску по родине живым, – это Бессмертный Меча Цветов Сливы.

— Теперь есть еще одно исключение – я. Он проявил ко мне особую снисходительность, ведь я немало сделал для Тоски по родине.

Дан Сиволь прикусила нижнюю губу:

— Ложь.

— Вовсе нет. Ах да, исключений было два. Твой дедушка тоже ушел из Тоски по родине живым. Старик – тоже великий заслуженный деятель.

— Но у дедушки ничего не отняли! Как ты это объяснишь?

— Отняли у меня – за двоих.

Нарин произносил ложь с естественной легкостью. Это тело отлично умело носить маску и обманывать.

— Открою тебе один секрет.

Нарин наигранно вздохнул:

— Я не могу использовать даньтянь.

Едва заметная дрожь. Нарин увидел, как глаза Дан Сиволь затуманились смятением.

Опасаться разоблачения не приходилось: он искусно сплел правду с ложью. Нарин действительно не мог использовать даньтянь.

Ведь в даньтяне находилось Злое Знамение.

— Это… тоже ложь.

Дан Сиволь изо всех сил пыталась унять сбившееся дыхание:

— Я своими глазами видела, как ты несколько раз использовал внутреннюю энергию!

— Не разрушен, а запечатан. Инвалидом я не стал, но из-за этого пришлось накапливать внутреннюю силу с самого нуля.

Нарин указал пальцем себе на грудь.

Четыре Новые звезды кружили вокруг сердца. Не скрывая их, как обычно, он привел в движение ману внутри тела.

Бах! Дан Сиволь вскочила с места.

— Неужели…

Ее трепещущий взгляд следил за движением «звезд».

Не даньтянь, а сердце. Количество маны не было малым, но в сравнении с тем, чем обладал знакомый ей Нарин, выглядело ничтожно убого.

— Ты… предал Тоску по родине? Вместе с дедушкой бросил главу Альянса?

Скрипнув зубами, Дан Сиволь с ненавистью уставилась на Нарина:

— Зачем ты так? Ты… ты ведь не должен был так поступать! Тебе настолько была отвратительна Тоска по родине, глава Альянса… мы?! Это не твой дом. Твое место там, в Тоске по родине!

Ее лицо исказилось от ярости.

«Что с ней?»

Нарин старался не выказать своего замешательства. Стоило ли реагировать с такой бурной страстью?

Кем же он был для нее, если она со столь нескрываемой ненавистью и гневом обрушивалась на него?

— А я ведь верила! Что бы ни говорили Чжу Сончхон и Пэк Вишин, я верила, что ты не мог предать Тоску по родине. Мне так хотелось верить… как раньше!

В ее прерывистом дыхании слышались едва сдерживаемые всхлипы.

Дан Сиволь отчаянно пыталась подавить слезы.

— Я думала, ты вернулся, как в прошлые времена… Но все было не так! Ты просто притворялся все это время, чтобы глава Альянса махнул на тебя рукой, чтобы вырваться из душной Тоски по родине!

— Успокойся…

— Ты нарочно изображал сумасшедшего и заставлял всех переживать! И меня, и дедушку, и господина Юун Гёнчхона! Теперь ты доволен?! Бросил Тоску по родине, обрел свободу – и сбежал вот сюда?! Да почему…!

— Простите…

Буря чувств Дан Сиволь резко оборвалась.

— Можно сесть рядом?

Кая, державшая в руках поднос с едой, кротко улыбнулась.

----------

Глава 59. Учитель (3)

Посидеть втроем им так и не удалось.

Дан Сиволь ушла, а следом за ней ушли Нарин и Кая – из-за некстати поднявшегося шума.

К несчастью, Кая так и не пообедала.

Нарин спросил:

— И этим ты наешься?

— Один день потерплю, ничего страшного.

Сияя улыбкой, Кая уплетала ложкой мороженое.

Мороженое с горкой было полито медом и усыпано фруктами. С учетом кучи топпингов вышло довольно дорого для обычного перекуса.

Заплатил за всё Хассель.

— Как ты узнала, что я там?

Кая ткнула пальцем в свой правый глаз – демонический глаз, который изначально принадлежал Бессмертному Змею.

— Вы ведь съели его сердце, учитель? Вот я и могу примерно определить ваше местоположение. Похоже, они связаны, раз уж были частью одного тела.

— А остальные где?

— Пошли на дополнительные занятия. А вы почему еще здесь? Скоро ведь конец рабочего дня.

— Провел небольшую консультацию.

— Обычно такое консультацией не называют.

Кая отправила в рот сочную клубнику.

— Вы выглядели растерянным, вот я и вмешалась. Напрасно влезла?

— Нет. Молодец.

— Я впервые вижу Дан Сиволь такой взбешенной. Она даже на меня ни разу не раздражалась. Поделитесь секретом, как вам удается так выводить людей из себя?

— Ты же сама всё слышала, о чем тут спрашивать?

— Я просто сарказничаю. Хотите попробовать?

Кая хихикнула и протянула мороженое.

Нарин качнул головой, и она, будто ожидая этого, отправила ложку в рот.

— Честно говоря, меня куда больше поразил ваш секрет. У вас и правда запечатан даньтянь?

— Объяснить сложно, но примерно так. И то, что я заново накопил ману в сердце – тоже правда. По сравнению с моими лучшими временами я сильно ослаб.

— …Если даже ослабев, вы такой, то насколько же сильны вы были на пике? Смогли бы победить лютого зверя? Ну, например, Бессмертного Змея!

Глаза Каи, смотревшей на Нарина, засияли.

Ей уже стукнуло двадцать, пора бы взрослеть, но судя по ее поведению, в душе она оставалась ребенком.

Нарин ответил честно:

— Смотря какой противник. Разброс сил среди лютых зверей слишком велик.

— Но вы не сказали, что не смогли бы. Неужели вы и правда убивали лютого зверя?

— Убивал.

— Ого-о…

Кая издала восхищенный возглас, точно ребенок. Этот ее восторженный взгляд казался слегка удушающим.

«Если точнее, это был монстр высшего ранга».

Концепция, впрочем, похожая.

Лютые звери были чем-то вроде мутантов среди монстров, а монстры высшего ранга – разумеющими чудовищами с интеллектом. Формы и размеры у них различались, а некоторые даже принимали человеческий облик.

Ким Уджун не раз охотился на монстров высшего ранга.

Когда одолевал их в одиночку, сам еле выживал.

«Интересно, зверолюди и демоны – нечто подобное?»

Внезапно пришла ему в голову эта мысль.

Если лютые звери – это мутировавшие монстры, то не являются ли их потомки-зверолюди тоже родом монстров? Да и демоны, рожденные в Царстве демонов, вероятно, из той же породы.

«Похоже, дальняя родня».

Сделав такой вывод, он предпочёл не озвучивать его вслух.

Ему не хотелось слушать обвинения в дискриминации.

— Значит, профессор Хассель тоже силен? Насколько он хорош?

— Сейчас… где-то на уровне замыкающего Десяти великих.

Именно таким описывалась сила Злого Знамения в оригинале. А поскольку Злое Знамение погиб от руки Хасселя, тот позже станет куда сильнее.

От такого ответа у Каи округлились глаза:

— Мой брат правда настолько силен?

— Не знаю. Место среди Десяти великих определяется не только силой. Тебе ли этого не знать?

— Ну не знаю, я как-то не задумывалась… О, брат идет!

Вспомяни лукавого, а он тут как тут.

Белал тащил на себе напившегося в дрова Хасселя.

Он радостно улыбнулся и подошел ближе, а Кая брезгливо потянула носом:

— Брат, ты что, пил?

— Да если бы только пил! Мы еще и побратались.

— Чего?

Хмельной Белал задорно расхохотался. Кае особо интересно не было, поэтому больше она ничего спрашивать не стала.

Нарин спросил:

— Младший соученик, уходишь?

— Да. Вы что-то задерживались, вот я и решил выйти. К тому же, как видите, мы изрядно выпили.

— Молодец.

Нарин бросил ему кошелек Хасселя. Поймав его, Белал удивленно похлопал глазами:

— Что это за кошелек?

— Заядлый курильщик ронял его под столом. Я приберег.

— А-а, а я-то думал, чего это Хассель так рвал и метал! Оказывается, кошелек искал.

Не «профессор Хассель», а просто «Хассель». Белал быстро заметил немой вопрос Нарина по поводу сменившегося обращения.

Он довольствовался гордой улыбкой:

— Поговорили и поняли, что отлично сходимся характерами. Решили общаться как братья. Разумеется, я старше, так что я старший брат.

— А сколько тебе лет?

— Двадцать восемь.

— А мне двадцать семь. Зови меня «старшим братом».

На мгновение воцарилась тишина, после чего Белал осторожно произнес:

— Э-э, но ведь я старше…

— И что? «Старшим соучеником» я быть могу, а «старшим братом» нет? Возраст – всего лишь цифра. Побратимам так можно. Это факт, проверенный веками.

— Но всё-таки мой возраст…

— Нарин, Белал, Хассель… Поклялись стать братьями в лаборатории~ Нарин, Белал, Хассель… Нет равных нам под небесами~

— …П-понял я! Только перестаньте петь эту странную песню!

Нарин умолк и кивнул. Ему давненько не приходилось петь, так что настроение заметно поднялось.

Жаль только, что на территории кампуса не росли персиковые деревья.

— Счастливо, младший брат! Тяжело тебе приходится.

— Берегите себя, старший брат. Кая, ты тоже давай аккуратно.

Белал направился к варп-вратам. Кая усердно махала рукой, пока он не исчез из виду.

Хасселя унес на руках один из рыцарей дома «Астезия». Взгляд у паренька был поистине кровожадным.

— Я тоже пойду.

Заодно Нарин проводил Каю до общежития.

Кая сунула Нарину пустую упаковку из-под мороженого.

— Мороженое было вкусным. В следующий раз купите мне еще!

— Ах ты, мелкая нахалка…

— Да шучу я!

Кая быстро забрала мусор обратно:

— Спасибо, что угостили. Кстати, а что вы планируете делать с Дан Сиволь? Может, отвесить ей пару пощечин, и она придет в себя?

— Она тебе что, ты?

Нарин не собирался бить Дан Сиволь. Это бы ничего не решило, да и сути проблемы он пока толком не понимал.

Он не имел понятия, о чем думает девчонка.

— Почему бы просто не сказать правду? «Я не предавал „Тоску по родине“»… Ах да, вы ведь планируете её предать.

— Нельзя.

— Почему? Одно слово – и всё решилось бы.

Сказать легче, чем сделать.

Нарин обманывал слишком многих: «Тоску по родине», Дан Сиволь, Бэкяна, сестер-лисиц…

Пусть Кае он и открыл почти всю правду, но о том, что он попаданец, промолчал.

Ком лжи с каждым днем рос, и никто не знал, когда всё это рванет. На месте любого человека было бы естественно испытывать тревогу и удушье.

— У меня почти не осталось воспоминаний о прошлом.

И потому, словно под гипнозом, он признался в том, что скрывал.

Кая раскрыла рот от изумления:

— …Это вы к чему сейчас? Потеря памяти, что ли?

— Не знаю. Может, психоз, а может, последствия запечатывания даньтяня. Так или иначе, мои детские воспоминания туманны, будто происходили не со мной.

Даже в этих словах таилась ложь, но это принесло своеобразное утешение.

Только Кае он мог это открыть – ведь она ближе всех подобралась к правде.

— Я смутно понимаю, что когда-то Дан Сиволь была мне близка. Но не более. Раз я сам себя не знаю, то и не представляю, как с ней себя вести. Сколько правды ей отмерить? Насколько ей вообще можно доверять?

— Хм…

Кая глубоко задумалась, накручивая светло-фиолетовую прядь волос на палец.

После недолгой паузы она произнесла:

— Придется вам решать самому. Спросить напрямую как-то неловко… А почему бы не опробовать метод, который вы использовали на мне?

— Избить её до полусмерти?

— Да не это! Вы ведь рылись в моих воспоминаниях. Не знаю уж, просто прочли их или пережили сами, но всё же.

Кая постучала пальцем по своей голове:

— Поковыряетесь в ее прошлом – и, авось, сами всё вспомните. Ах, или это работает только если настучать кулаками? Тогда ой.

— Нет. Достаточно просто находиться рядом.

— Какое счастье. Значит, выбивать из нее дурь не придется.

Кая мило улыбнулась и повернулась назад:

— Удачи вам!

Нарин кивнул и отправился дальше.

«Опять придется полагаться на Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений…»

«Трудно».

Быть учителем непросто. Было бы хорошо оставаться просто учителем, но у него имелось слишком много других имен.

Ким Уджун, Нарин, Злое Знамение.

Ни Ким Уджун, ни Нарин не знали Злого Знамения.

«… Семья, значит».

Дан Сиволь совершенно точно сказала именно это.

Сперва Нарин подумал, будто речь шла лишь о Бэкяне, но теперь понимал: это адресовалось им обоим.

Дан Сиволь была семьей Нарина. А также семьей Злого Знамения.

Но для Кима Уджуна она была чужой. Ким Уджун, ставший Нарином, не знал Дан Сиволь.

А потому и Нарин ее не знал. Не имея никаких воспоминаний, он даже не мог понять причин ее столь бурной реакции.

Лишь недоумение и растерянность – у него даже не возникло банального сочувствия.

«Чрезвычайно сложно».

Он никак не мог нащупать верную нить.

Правда или ложь? Что правильно? Где кончается правда и начинается ложь? Если для Дан Сиволь Нарин – семья, то кто Дан Сиволь для Нарина?

Мыслей стало слишком много, как и имен, витавших в голове.

Ким Уджун, Нарин, Злое Знамение, Дан Сиволь, Бэкян, Кая…

— Учитель Нарин.

Пэк Вишин.

— О чем вы так глубоко задумались?

Тем временем ночь окончательно вступила в свои права.

Фонари горели ярко, но лунный свет затмевал их. Из-за яркого света фонарей и луны тренировочная арена выглядела так же отчетливо, как днем.

И все же час был поздний. Огромная тренировочная арена пустовала.

Лишь Нарин и Пэк Вишин стояли там.

— Размышлял о своем прошлом.

Заблудившиеся было шаги нашли нужную дорогу.

Нарин плюхнулся прямо на землю и похлопал рядом с собой:

— Разбойник, иди-ка сядь сюда.

Пэк Вишин вытер потевший лоб полотенцем, убрал меч в ножны и уселся неподалеку на голые камни.

— Всё это время махал мечом?

— Как и всегда. У меня нет таланта, поэтому приходится стараться в несколько раз больше остальных.

— Верно. Нам, простым людям, без стараний никак. Чтобы догнать гениев, приходится барахтаться там, где никто не видит.

— Учитель, вы не обычный человек.

— Нет, я тоже обычный. Талантом к боевым искусствам обделен, так что мой наставник постоянно меня наказывал.

— Я имел в виду не это…

Пэк Вишин хотел было возразить, но замялся и замолчал.

Нарин решил проявить понимание. Мерило обыденности у каждого свое.

— У меня к тебе много слов. И послушать кое-что от тебя я тоже хочу. Выбирай, с чего начнем.

— Я сперва послушаю.

— Какой я человек?

Пэк Вишин раздумывал недолго:

— Хороший учитель.

— Приятно слышать. Объясни почему.

— Потому что вы изменили Каю.

Нарин молча слушал ответ Пэка Вишина.

— Человеку нелегко измениться. Это значит сломать упрямство всей жизни, что равносильно отрицанию своего прошлого. Из страха перед этим люди не меняются просто так.

— Верно.

— Но вы изменили Каю. Направили на праведный путь эту опасную и импульсивную девчонку. Я знаю, насколько это трудно. Число профессоров, опустивших руки и махнувших на нее рукой, не счесть.

— Верно.

— А значит, вы – хороший учитель.

— Неверно.

Нарин качнул головой:

— Я не хороший учитель. Я лишь стараюсь им стать. У меня паршивый характер, я болтаю три короба и жру в два горла больше остальных. Это не признаки хорошего учителя.

— Вы правы.

— Даю тебе еще шанс.

— …Нет, это не так.

Пэк Вишин быстро поправил осанку и исправился:

— Вы хороший учитель. Иначе разве стали бы ученики рисковать жизнью ради спасения похищенного наставника?

— Ты ведь тоже был там. И Чжу Сончхон, и Дан Сиволь.

Беспрецедентный побег учеников.

Вспомнив учеников, ворвавшихся в поместье «Астезия», Нарин спросил:

— Зачем вы рисковали жизнью?

— У меня был комплекс перед Гармом. Чжу Сончхон поддался на провокацию Каи, а Дан Сиволь…

— Чтобы спасти меня?

— Скорее всего. Она ведь с самого детства была близка с вами.

Бэкян тоже упоминал об этом: раньше Дан Сиволь тянулась к Нарину.

Он и не думал, что они были близки, точно семья.

— Каким я был в те времена?

— Точно не знаю. Я тогда был совсем ребенком и почти не пересекался с вами.

— Подойдут даже слухи. Старые дела у меня из головы вылетели.

— Судя по тому, что я слышал от Дан Сиволь…

Пэк Вишин, с опаской взглянув на Нарина, пробормотал:

— …Вы были высокомерным и вредным типом.

— Ты тоже так думаешь?

— Нет.

— Говори честно. Сегодня прощаю.

— …Немного походили на психа.

— Вот как.

Нарин сдержал обещание. Раз уж пообещал спустить с рук сегодня, то взгреет его в следующий раз.

— Последний вопрос.

Проверка окончена.

Нарин, которого помнила Дан Сиволь, – это Нарин до того, как стал Злым Знамением. Злое Знамение не был сумасшедшим с самого начала.

Так в какой же момент он слетел с катушек?

— Кто более безумен: я сегодняшний или тот, какого ты помнишь?

Пэк Вишин не мог сходу ответить. И это послужило исчерпывающим ответом.

Нарин, которого помнил Пэк Вишин, – это Злое Знамение.

«Судя по всему, Злое Знамение… изначально был на стороне Небесного Демона».

В этой банде состояли и Бэкян, и Дан Сиволь.

Пэк Вишин примкнул позже – когда Небесный Демон убил главу Альянса Мурима и основал «Тоску по родине».

«По крайней мере, до того он не был безумцем».

Впервые Злое Знамение явил себя во время войны. Сопоставив эти факты, можно прикинуть время его безумия.

Короткий промежуток между основанием «Тоски по родине» и началом войны.

Прежний Нарин сошел с ума буквально за эти несколько лет.

— Мои сомнения рассеялись. Теперь твоя очередь.

Нарин кивнул, а Пэк Вишин озадаченно уставился на него:

— Что… то есть?

— Твои тревоги. Я примерно догадываюсь, но выложи своим языком. Зачем ты попросил меня о поединке?

— …

Парень оказался куда застенчивее, чем казался.

Нарин, как подобает истинному учителю, решил направить беседу:

— Отвечай только «да» или «нет». Гарм, Праздник Падающей Луны, Император Громового Меча. В этой троице причина твоих метаний?

— …Да.

Лицо Пэка Вишина потемнело.

— Так и знал. От Императора Громового Меча пришло письмо, да? Мол, «жду твоих успехов на Празднике Падающей Луны», «подними честь нашего рода» и прочая ерунда. Угадал?

— Да.

— При этом у тебя нет никакой уверенности, что сможешь одолеть Гарма. Стычки заканчиваются твоими поражениями, и тебя от этого воротит. Когда ешь, когда спишь, да хоть когда в туалет ходишь – перед глазами маячит рожа Гарма.

— Я… ну не настолько же…

— Отвечать.

— …Да.

Предположение подтвердилось. Трагедия завышенных ожиданий родителей, наложившаяся на собственный комплекс inferiorности.

Решение оказалось куда проще, чем кажется.

— Становись моим учеником.

— Да… Что?

Пэк Вишин переспросил с ошарашенным видом.

— Хочешь победить Гарма? Я исполню твое желание.

Нарин крепко сжал обеими руками плечи Пэка Вишина:

— Тебе выпал счастливый случай. Кто я такой? Наставник, который в первый же день работы отделал Гарма как бобика. В выбивании дури из Гарма мне равных нет. Инструктор по поведению зверей, физиотерапевт для зверей, профессор кафедры коррекции поведения зверей… Звучит гордо!

— Э-э-э…

— Хочешь узнать, как валить медведя?

Глядя в дрожащие глаза Пэка Вишина, Нарин хищно ухмыльнулся.

*

----------

Глава 60. Учитель (4)

Студенты собрались в аудитории перед началом занятия.

«Понимание и практика Граней». Поскольку лекция стояла ранним утром, многие студенты клювали носом.

Русалка сладко зевнула, а Гарм и вовсе уткнулся лицом в стол и подремывал.

Даже Пэк Вишин, считавшийся образцовым учеником, никак не мог собраться с мыслями. Он смотрел в пустоту совершенно отсутствующим взглядом.

Сидевший рядом Чжу Сончхон то и дело косился на Пэка Вишина, да и Сёльён заметила, что с ним происходит что-то неладное.

— …Парня совсем довели, — пробормотала Сёльён. — Что вы с ним делали-то?

— Легонько поколотил, — ответил Амутар.

Сёльён ни капли ему не поверила. Вчера из Северного леса еще долго доносились жалобные вопли Пэка Вишина.

Обряд посвящения. Говорили, что это традиция Тоски по родине, призванная отгонять беды, но на взгляд Сёльён это было обычное беспощадное избиение палками.

Очевидно, что под предлогом традиций старшие просто укрепляли дисциплину среди младших.

— Теперь и у меня есть младший, — расплылся в улыбке Амутар, мечтая о светлом будущем. — Появился новенький, так что учитель больше не будет донимать исключительно меня. Скоро я смогу обучиться и технике Незримого Меча.

— Д-да… Держись, — поддержала его Сёльён от всего сердца. Ей стало его даже немного жалко.

«Подумаешь, появился ещё один ученик у того же мастера… Сколько же его обычно поносят, что он так радуется?»

— Кстати, сегодня на тебе лента для волос, которую дал учитель. А где же кулон?

— Оставила в комнате. Подумала, что надевать и то и другое – перебор. Как обычно, заплела косу и завязала на конце, ну как?

— Смотри, как бы облысение не началось. Если затягивать слишком туго, волосы могут выпадать клочьями, прямо как шерсть с твоего хвоста…

— Сумасшедший ублюдок.

Всё-таки его отчитывали совершенно заслуженно.

— Хватит болтать, слушайте внимательно. У меня важное объявление.

Как раз в этот момент в аудиторию вошел Нарин.

Сёльён ещё трижды пнула Амутара по голени и уставилась вперёд.

Нарин кивнул:

— Его можно поколотить и посильнее. Не знаю, в чём дело, но наверняка сам напросился.

— Учитель, это несправедливо! Я лишь выразил беспокойство по поводу очаговой алопеции Сёльён…

— Разрешаю забить его насмерть.

Как только разрешение было получено, Сёльён принялась тузить Амутара.

Бум, глухие удары! При каждом ударе кулака плечи Амутара вжимались.

Наблюдавший за этим Пэк Вишин вздрогнул.

«… Так вот почему его лупят со всей дури».

Ему сразу вспомнился вчерашний кошмар.

Обряд посвящения, чтобы стать учеником Нарина.

Дубина Амутара не знала пощады. Где он только этому научился? Бить строго по самым болезненным местам, но так, чтобы не сломать ни единой косточки.

Назвать это виртуозным избиением?

Так филигранно дозировать силу невозможно, если не испытывал подобного на собственной шкуре.

Должно быть, он выместил на Пэке Вишине всю обиду за то, что его самого постоянно колотили.

«А взгляд-то какой колючий».

В аудитории не было свободных мест. Нарин ненадолго задержал взгляд на Дан Сиволь. Её глаза, как и при последней их встрече, пылали злобой и свирепостью.

Заметив это, Чжу Сончхон осторожно спросил у неё:

— Ты чего такая хмурая?

— Не заговаривай со мной.

Чжу Сончхон тут же замолчал.

Вообще-то Дан Сиволь не отличалась скверным характером. Она была молчаливой и не слишком ласковой, но грубых слов обычно не бросала.

Что бы ни случилось, сегодня она была не в духе.

— У меня важное объявление, — проигнорировав пристальный взгляд Дан Сиволь, заговорил Нарин.

Рано или поздно с этим придется разобраться, но раз уж он стоял у кафедры, занятия были в приоритете.

— Итоговые экзамены уже не за горами.

— Вопрос! — В этот момент Сёльён резко вскинула руку.

— Что такое?

— Но ведь до экзаменов ещё далеко! Разве не целый месяц остался?

— Вообще-то да. Но сегодня утром пришло официальное распоряжение. Поэтому итоговые экзамены у нас состоятся уже на следующей неделе.

— Э-э… Так внезапно?

— Всё из-за Праздника Падающей Луны. Сказали, что с фестивалем накладки быть не должно, вот и сдвинули всё учебное расписание. Это приказ сверху, так что ругайте не меня, а ректора и Владыку Меча.

— Фу-у-у!

Студенты откровенно заулюлюкали. И без того сложно удерживать оценки, а тут ещё и урезали время на подготовку, так что их негодование вполне можно было понять.

Нарин в этом виноват не был.

— Заткнулись все.

От одного его тихого слова в аудитории воцарилась тишина.

— Думаете, я от этого в восторге? Открывайте учебники. Сегодня закончим всю программу к экзамену. Лисица, на чём мы остановились в прошлый раз?

— На особенностях монстров, обитающих в Гранях различных регионов. Вы остановились прямо перед подразделом о лютых зверях.

— Третья строчка, значит. Пусть прочитает Гарм, он как раз уродливый, прямо как лютый зверь.

— «… Среди них изредка встречаются монстры, обладающие высоким интеллектом и огромной силой, являющиеся мутантами, именуемыми лютыми зверями…» – Гарм, скрипя зубами, зачитал отрывок из учебника. — «… В качестве исключения существуют создания, чья сущность и происхождение неизвестны. Эти сущности, близкие к бедствиям, классифицируются под названием „знамения беды“. Ярчайшим примером являются „Ночь“, положившая конец Войне Святой Ночи, и древние чудовища…»

Занятие затянулось дольше, чем планировалось.

Хоть он лишь бегло пробежался по материалу и указал темы, которые войдут в экзамен, из-за огромного объёма за три недели график слегка сбился.

— Сложных вопросов не дам, так что выучите хотя бы то, что я подчеркнул. Кому нужны дополнительные занятия, приходите отдельно.

Нарин сверился со временем и завершил лекцию. Пора было освобождать аудиторию для следующей группы.

— На следующей неделе устный экзамен, а в течение недели выделим время на практический. Сведите расписание и передайте Лисице. Потерпите ровно одну неделю.

К счастью, по владению оружием отдельного экзамена не было. Оценки формировались из посещаемости, индивидуальной оценки и результатов соревнований на Празднике Падающей Луны.

Начиная со второго курса, студенты специального отделения обязаны участвовать в Празднике Падающей Луны. В принципе, сняться с турнира не запрещалось, но внести своё имя в список участников требовалось безусловно.

В Празднике Падающей Луны смысл имел сам факт участия.

Что же касается общего отделения, то туда допускались только лучшие по успеваемости студенты, из которых больше половины отсеивалось ещё на отборочном этапе.

Одно лишь прохождение в основной этап уже приносило немалую известность.

«Студенты специального отделения ещё ни разу не побеждали на Празднике Падающей Луны».

У специального отделения дела обстояли иначе. Сплошь и рядом студенты просто отказывались от участия ещё на отборочных.

Всё из-за убеждения, что не стоит лезть на рожон и выставлять себя шутами.

Конечно, сдавали позиции не все. Порой кто-то добивался хороших результатов, но на пути к финалу неизменно оступался.

Изначально качество обучения в специальном и общем отделениях разнилось. Не имея возможности получить нормальное образование, они неизбежно уступали талантам из общего отделения.

До сих пор так и было.

«Но это поколение другое».

Второй курс специального отделения. Студенты, которых учил Нарин, как один являлись неограненными алмазами.

Пусть они ещё не обработаны, но чем больше их гранить, тем ярче засияет каждый из них.

При должном подходе одержать победу вполне реально.

Разумеется, при условии, что эти олухи вообще соизволят участвовать.

— Пользуясь паузой, соберу заявки на Турнир боевых искусств. Есть желающие выступить на Празднике Падающей Луны?

Лишь один человек. Поднял руку только Пэк Вишин.

Чтобы активность была настолько никудышной…

— Хотел бы я послушать причины. Почему никто не хочет участвовать?

— Лень, — буркнул Гарм.

— Слабаки меня не интересуют, — отрезал Амутар.

— Там слишком много народу, мне некомфортно, — тихо сказала Сёльён.

— И зачем мне туда лезть? Я ведь и так сильнее всех, — подала голос Русалка.

— Не хочу быть посмешищем. Имперцы только и будут делать, что насмехаться, — заявила Кая.

— Не хочу участвовать из-за предвзятого судейства, — проворчал Чжу Сончхон. — В прошлом году один из старшекурсников вышел в основной этап, а его дисквалифицировали прямо во время боя по какой-то чуши.

— Просто не хочу, — коротко отрезала Дан Сиволь.

Пэк Вишин с густо покрасневшим лицом тихонько опустил руку. В мгновение ока он оказался единственным, кто не понял обстановки.

— Ах вы, наглые рожи! — Неожиданно рявкнул Нарин. — Я, ваш учитель, и то буду драться, а вы, мои ученики, намерены прохлаждаться и смотреть? Я, между прочим, тоже не хочу выставлять себя на показ! Выйду на арену – на меня отборный мат посыплется. Вон, посмотрите туда.

Нарин взмахнул рукой, и дверь аудитории распахнулась. Он потянул её издалека с помощью Плавного меча.

Стоявший за дверью Хассель ошеломленно хлопал глазами. Он поджидал окончания лекции Нарина, чтобы подготовиться к следующему занятию.

— В отличие от меня, на этого ублюдка наверняка посыплются похвалы и дифирамбы. Разница в происхождении! Всё это моя вина, что не родился в знатной семье. Хотя нет, это его вина, что он дал повод для драки! Если у тебя есть рот, попробуй хоть как-то оправдаться!

— …Ты с чего вдруг взъелся? — Нахмурился Хассель.

Из-за спины Хасселя любопытно выглядывали первокурсники. Похоже, им было интересно, что происходит внутри.

Выглянувшая Сёльхян помахала рукой, и Сёльён с улыбкой ответила на приветствие сестры.

— В общем, вывод таков. Все присутствующие выходят на Праздник Падающей Луны. Если хоть один снимется, по круговой поруке испорчу оценки всем. Так называемая преподавательская расправа. Массовая пересдача – зрелище редкое.

— Что?! Да разве так можно?! — Возмутились студенты.

Мило махавшая сестре Сёльён мгновенно изменилась в лице. Поднялся оглушительный гул протестов.

— А победителю… — Нарин бросил наживку вслед за угрозой. — …я исполню одно желание.

Сёльён, Амутар и Кая одновременно вскинули руки. Настоящий мастер-класс по мгновенной перемене мнения.

— Потом не отказывайтесь от своих слов! — Выпалила Сёльён.

— Хочу обучиться Стилю Незримого Меча Опавших Листьев! — Выкрикнул Амутар.

— А ограничения у желания есть? — Спросила Кая.

— Никаких. Всё, что в моих силах.

В глазах троицы вспыхнули искры. Они тут же повернулись к остальным и принялись их нагибать:

— Я подумала и решила, что поучаствовать – хорошая идея! Нам всем ведь нужно окончить обучение, не так ли?

— Гарм, это золотой шанс! Пойдём на Праздник Падающей Луны!

— Чего застыли? Быстро поднимайте руки! Хотите всей кучей идти на пересдачу?!

Под таким натиском студенты один за другим стали поднимать руки. И тут Дан Сиволь резко поднялась со своего места.

Притихшие студенты уставились на Дан Сиволь, а она медленно подошла к Нарину.

— …Если я выиграю.

Её глаза потемнели и померкли. Ни следа от её привычной отрешённости.

Нарин без труда догадался, что она собиралась сказать.

— Ты вернешься в Тоску по родине?

— Идет, — так же лаконично ответил он.

Дан Сиволь кивнула и пошла к выходу. Она смерила преградившего путь Хасселя ледяным взглядом:

— С дороги.

— Э… А, да. Извини, — растерялся Хассель и отошел в сторону.

Так и завершился урок.

*

— А это ещё кто такая? С чего она такая хамка?

Первокурсники толпой ввалились в аудиторию вслед за Хасселем. Обмениваясь с ними приветствиями, Сёльхян спросила у Нарина.

Нарин немного подумал и выплюнул:

— Моя названая сестра.

— Ой.

— Наверное.

— …Если сестра, так сестра, что значит «наверное»?

— Мы сейчас не в лучших отношениях.

Дан Сиволь называла Нарина своей семьёй. Так что считать её названой сестрой вполне естественно.

Сёльхян фыркнула и заболтала:

— Если испортились отношения, надо мириться! Вы даже этого не знаете?

— И это говоришь ты?

— Именно потому, что это я, я и могу говорить! Я со своей сестрой помирилась.

— Ты получше меня. Я до сих пор вспоминаю то письмо с замиранием сердца… Так хочется вернуть былые отношения с сестрой…

— А-а-а-а! — Заверещала Сёльхян и зажала Нарину рот.

— Что это значат твои слова? — Спросил Хассель, подходя с кислой миной. — «Преподавательская расправа»?

— …Я про Дан Сиволь. Она звала тебя вернуться в Тоску по родине. Если она победит, ты реально собираешься вернуться?

— Разумеется.

Нарин ответил как ни в чём не бывало, а стоявшие рядом ученики ахнули.

— …Господин, вы правда уйдёте?

— Куда это уйдёте?! Если бросите всё сейчас, вам даже выходное пособие не выплатят!

— Нельзя! Если уходишь, то хотя бы сначала обучи меня технике Незримого Меча!

Наградив Амутара подзатыльником, Нарин посмотрел на Хасселя. Перекошенное лицо того выражало крайнее отвращение.

— Я слов на ветер не бросаю. Если ты учитель, держи сказанное слово любой ценой.

— А ты сможешь вернуться? Нет никакой гарантии, что Небесный Демон примет тебя назад.

— Скорее всего, примет. Я ведь остро заточенный клинок.

Нарин равнодушно пожал плечами. А вот реакция окружающих была совсем не равнодушной – все они с опаской посматривали на Нарина, нервно поджимая губы.

Сравнивая себя с инструментом, Нарин давал понять, каково предназначение отвел ему Небесный Демон.

— А ты… сам-то хочешь вернуться? — С трудом спросил Хассель.

— Кто знает… — Нарин усмехнулся.

С чего бы ему хотеться назад? Там его держали за вещь и заставляли убивать людей.

— Отмени обещание, пока не поздно. Уверяю тебя, если ты всё-таки вернешься в Тоску по родине, Небесный Демон убьет тебя.

— Слышать заботу от ублюдка, который сам пытался меня укокошить… У тебя с головой всё в порядке?

— …Да я сам тебя прикончить хочу, сукин ты сын!

— Не ругайтесь! — Сёльхян шлепнула Хасселя по спине, отчитывая его.

Хассель перестал рычать и обиженно скривился:

— …Почему ты только ко мне придираешься?! Он ведь тоже ругается!

— «Ублюдок» – это обычное слово, так что норма. К тому же он больной человек.

— А, ну да, точно, — тут же согласился Хассель.

Нарину стало как-то мерзко на душе. «Если Рассудок выше 80, то человек нормален!»

— Проваливайте быстрее. У меня урок, — прогнал их Хассель.

Нарина выставили наружу.

Ученики рассеялись по библиотекам и кафе под предлогом подготовки к экзаменам. Нарин собрался было в столовую для преподавателей, чтобы раненько пообедать…

— Что у вас произошло с Дан Сиволь?

По пути его окликнул Чжу Сончхон.

— Ты почему не учишься?

— Буду. Поговорю с вами сначала, старший.

— Я же говорил, зови меня учителем.

— Старший, я серьезно.

— Понятно, — Нарин понимающе кивнул. — Тебе что, нравится Дан Сиволь?

— …Что за бред вы несете?

— Ты же сказал, что серьезно.

— Меня сейчас стошнит, хватит.

«И впрямь просто друзья».

— Кое-что произошло. Она до последнего не верила, что я покинул Тоску по родине.

— Так и знал… — Чжу Сончхон тяжело вздохнул. Похоже, будучи близким человеком, он о чём-то догадывался. — …Не могли хотя бы соврать? Девчонка ведь явно не на шутку ранена.

— Совесть не позволила.

— А предательство Тоски по родине вам совесть не жжёт?

— Нисколько. Как бросил ремесло убийцы, на душе сразу легко стало.

— Вы потрясающе верны себе, — с ехидством фыркнул Чжу Сончхон. — Попробуйте ее как-то утешить. Она ведь ваша сестра.

— И как, по-твоему?

— Откуда мне знать? Да хоть ностальгией из детства поделитесь…

— Я подумаю над этим, — ответил Нарин.

Хоть у него не было ни единого воспоминания, он всё равно кивнул.

— Ты меня из-за Дан Сиволь позвал?

— Есть ещё кое-что. В скором времени нас навестит мой учитель.

Нарин удивленно похлопал глазами.

Десять великих. Странствующий рыцарь. Правый Страж Закона Небесного Демона.

Юун Гёнчхон Чжин Муёль. Он направлялся в Лорд.

— Зачем?

— Хочет посмотреть на Праздник Падающей Луны. Вы ведь будете драться с профессором Хасселем.

— Необычно. В Империи этому вряд ли обрадуются.

Это вам не визит Кровавого Змея или Небесного Владыки.

Белал изначально принадлежал Империи, а Небесный Владыка – глава Лунного ореола. Лунный ореол в войне сохранял нейтралитет, так что в Империи его приняли бы относительно терпимо.

Но Тоска по родине – это враждебная сила, с которой велась кровопролитная война.

Пока такое восприятие глубоко укоренено, даже Юун Гёнчхона, звавшегося странствующим рыцарем, в Империи не встретят с распростертыми объятиями.

— И без того Церковь Правосудия приставит к нему охрану. Называется «охрана», а по сути – связать по рукам и ногам и вести наблюдение.

— И он согласился?

— Он ведь человек невероятно добродушный.

— Или просто дурачок?

— …

Чжу Сончхон возражать не стал.

— В любом случае, я передал всё. А дальше решайте сами: выслушивать нотации от учителя или вылетать из учеников.

— Выходит, он всё ещё считает меня учеником.

— Раз уж я ваш соученик, вот и предупредил. Не будь вы им, я бы и «старшим» вас не называть стал.

— Если меня исключат из учеников, станешь звать меня «учителем»?

— Я пошел, — сказал Чжу Сончхон и зашагал прочь.

Нарин так и не получил ответа.

«Юун Гёнчхон, значит».

Учитель, обучивший Нарина боевым искусствам.

В этом смысле он напоминал Юран. Юран тоже была учителем Кима Уджуна и передала ученику Стиль Незримого Меча Опавших Листьев.

Позволив себе догадку, он подумал: не послужила ли Юран прототипом для этого человека?

«Характер у него, должно быть, паршивый».

Возможно, это псих того же пошиба, что и Юран.

Нарин с нетерпением ждал встречи со своим неизвестным учителем.

----------

Глава 61. Грань (1)

— Смотри внимательно.

Амутар сглотнул слюну и широко распахнул глаза. Он напряг все чувства, чтобы не упустить ни единого движения Нарина.

БУМ! Кулак Нарина врезался в массивную железную глыбу. В центре металлического столба, установленного для тренировок, образовалась глубокая вмятина.

— Это обычный удар кулаком.

ХЛЁСТ! Нарин выбросил кулак еще раз.

В отличие от первого раза, оглушительного грохота не последовало. В короткое мгновение воздух рассекло свистом, а железный столб, принявший удар, даже не шелохнулся.

Когда Нарин отвёл руку, на металле виднелось небольшое сквозное отверстие, будто его пронзило копьем.

— А вот это – Незримый меч. Понимаешь разницу?

— Дело в площади приложения силы?

— Почти угадал.

Нарин постучал по металлическому столбу:

— Стиль Незримого Меча Опавших Листьев – это боевое искусство, использующее изменение свойств маны. А Незримый меч – его самая базовая форма.

Нарин обрушил на столб ладонь, сложенную «лопаткой». Вжух! Край столба срезало так легко, будто он был сделан из мягкого тофу.

Амутар восхищенно вытянул губы:

— Впечатляюще. Ладонь острее клинка, объятого энергией меча.

— Мне кажется, основатель Стиля Незримого Меча Опавших Листьев был конченым психом.

Нарин внезапно принялся поносить далекого предка-основателя.

— Сама идея одолеть меч голыми руками уже безумна. А, хотя если так рассуждать, то Владыка Кулака и Хассель тоже психи. Но Стиль Незримого Меча еще более невежественен и дик. Не используют мечей, но именуют себя мечниками!

— Учитель уже говорил об этом раньше. Мечник, не использующий меч. В этом, мол, и заключается суть Стиля Незримого Меча Опавших Листьев.

— Это лишь красивое название. Вовсе не обязательно махать кулаками точь-в-точь как мечом. Главное – превратить в оружие всё свое тело.

БАМ! Размашистый удар кулака снёс верхушку столба. И это было не острое рассечение и не грубое раздавливание силой.

Просто в точный момент высвободилось ровно столько энергии, сколько требовалось.

— Это тоже разновидность Незримого меча. Принцип в том, чтобы мгновенно подрывать ману, уплотняя и усиливая мощь. Я предпочитаю этот способ рассечению или разрыву: при ударе отдача невероятно приятная.

— Я попробую.

Амутар встал перед столбом, исполнившись решимости. Наконец-то сегодня он оставит базовые техники и начнёт постигать Стиль Незримого Меча Опавших Листьев.

Глубоко переведя дыхание, Амутар медленно воззвал к демонической энергии.

Как учил Нарин, он облёк кулак демонической энергией. Не густым слоем, а тонко, едва заметно. В нужный момент, ровно столько, сколько необходимо.

— Ха-а-ап!

Издав боевой клич, Амутар выбросил кулак.

ГРОХОТ! Тяжелый металлический столб повалился навзничь.

— Ах ты, щенок!

Нарин отвесил Амутару звонкий подзатыльник.

— Я сказал разрушить, а не ронять! У тебя сама стойка при ударе кривая. Если так толчково бить, то железку хрен расколешь! Давай заново.

— Это слишком сложно…

Амутар, кряхтя, поднял поваленный столб. Он вложил немало силы, но на железе не осталось даже царапины.

— И свойства маны у тебя ни рыба ни мясо. Наточил клинок, а кончик зачем-то затупил? Выбери что-то одно: либо острие, либо дробящее оружие!

— Разве использовать и то и другое не лучше? Можно и плоть рассечь, и кости раздробить!

— Ты бы еще к острию копья щит прицепил, олух. Ни то, ни другое нормально работать не будет, получится ничтожество. Это всё равно что пытаться хлебать суп палочками.

— Кхм…

Амутар почесал затылок и тяжко застонал.

Применить силу он мог легко, но вот управлять демонической энергией и придавать ей форму было трудно. Тонкий контроль никогда не был его сильной стороной.

— Если так сложно, представь образ в голове. Представь форму оружия, и тебе станет проще придать мане нужное свойство.

— Я никогда не пользовался оружием, так что не знаю. А вы, учитель, какое оружие обычно представляете?

— Никакое, — мгновенно отрезал Нарин, вскидывая кулак. — Я верю в свой кулак. Он быстрее, тверже и острее большинства видов оружия. Получишь им раз – сам всё поймешь.

— …Думаю, мне лучше этого не знать.

— Верь в свой кулак! Те, кто не пользуются оружием, выживают только благодаря своей тупой упрямости. Я вот, например, дикий и упрямый, и выжил только благодаря ему. Повторяй за мной: Кулак – это главное!

— Кулак – это главное…

— Громче!

— Кулак – это главное!

Завершив занятие с Амутаром, Нарин направился к следующему ученику, ожидавшему своей очереди.

Пэк Вишин, как обычно, усердно орудовал мечом.

— «Кулак – это главное»?

— Слышал?

— Вы орали так громко, что уши закладывает.

— Для меня кулак – главное. А для тебя, должно быть, меч. Кулак и меч… Хочешь проверить, что из них сломается первым?

— Спасибо, не стоит…

— Разумно. Я уважаю твоё желание сохранить достоинство и величие меча. Меч тоже может стать главным, как и кулак. Видишь, какой я понимающий учитель, уважение к чужому выбору мне не чуждо.

— Да…

Перейдя к индивидуальному занятию, Нарин первым делом указал на ошибку Пэка Вишина.

— Как ты сам знаешь, твой меч – удел безрассудных и диких дикарей. По этой причине Меч белого грома, преследующий душу, и Стиль Незримого Меча Опавших Листьев весьма схожи по своей сути. Мечник, живущий сегодняшним днём, и мечник, не признающий мечей. Поистине безумное сочетание!

— Мне тоже нужно стать бескомпромиссным дикарем?

— Ты намекаешь, что я безрассудный дикарь?

— Нет, что вы.

— А вот и угадал. Именно дикарь.

— …

Нарин взял в руку меч.

— Быть безрассудным не всегда плохо. Такие люди упрямы и цепки. Чтобы достичь цели, они прут напролом по прямой. Я именно такой, а вот ты – нет. Освободи голову от мыслей. Ты ещё слишком молод, чтобы сдаваться.

ВУШ! Взмах клинка Нарина прочертил в воздухе идеальную прямую линию. Глаза Пэка Вишина блеснули от удивления.

Безупречная, эталонная траектория. Пэк Вишин так махать мечом не умел. Неужели перед ним действительно боец, не пользующийся мечом?

Пока Пэк Вишин сглатывал слюну, Нарин спросил:

— Сколько тебе лет?

— Двадцать один.

— А Дан Сиволь и Чжу Сончхон?

— Да, мы трое ровесники.

— Не такой уж и юнец.

Покивав, Нарин отступил на пару шагов от Пэка Вишина.

— Гарм младше тебя. Из-за частых выпивок и курева у него рожа совсем поплыла, а так-то ему даже двадцати лет не исполнилось, совсем ещё пацан. И этот Гарм сильнее тебя.

— Я знаю.

Пэк Вишин выхватил меч из ножен на поясе.

— Чтобы догнать его, придётся пахать не покладая рук. Для начала выбрось всю кашу из головы. Поединок – это не шахматы, тут работают инстинкты и опыт. Чем проще и упрямее человек, тем тоньше у него интуиция.

— Как у вас, учитель?

— А ну повтори.

— …Как у Гарма?

— Вот именно.

Пэк Вишин никак не мог раскусить Нарина.

То сам говорит, что он упрямый дикарь, но попробуй согласись с этим – сразу недовольство, а попытаешься возразить – тоже получишь отворот-поворот.

Чего он вообще хочет?

— На такого упрямого дикаря, как Гарм, хитрости не подействуют. Чтобы победить его, ты сам должен стать безрассудным, а у тебя сейчас слишком много мыслей, отчего в движениях куча лишней суеты. Поэтому я научу тебя, как стать идиотом.

Нарин пару раз хлопнул тыльной стороной ладони по клинку в другой руке. Несколькими касаниями он сгладил острие и лезвие.

Он сжал и смял полотно меча, и за считанные секунды клинок превратился в отличную железную дубину.

— Гхм!

Глаза Пэка Вишина нервно задергались.

— Пока тебя лупят, дурость сама вылетает, и ты становишься дураком.

— …Хватит шутить.

— Тебе кажется, что я шучу?

Нарин, как ни странно, был абсолютно серьёзен.

Порка палкой – вполне эффективный метод обучения. Уворачиваясь от ударов, прокачиваешь скорость реакции, терпя боль, развиваешь стойкость, а физическая встряска выбивает из головы лишние мысли.

За одну тренировку получаешь сразу три пользы.

И это была не спонтанная идея, а проверенный на своей шкуре метод от самой Юран, так что эффект гарантирован.

— Но со мной такое не пройдёт!

Боль роста, неизбежная на этом пути.

Ради своего ученика Нарин занес дубину.

ТРЕШШ! Пэк Вишин сжал зубы и высвободил энергию молнии.

Нельзя допустить, чтобы его снова избили вдребезги, как на посвящении. Это ведь даже не деревяшка, а железная дубина!

Если получать удары такой штукой, все кости в труху превратятся!

— …А-а-а-а!

Надо дать отпор во что бы то ни стало!

Закричав, Пэк Вишин бросился вперед.

*

«Опять началось…»

Сёльён насторожила уши, глядя в глубь леса. Совсем недавно во всю глотку орал Амутар, а теперь уже Пэк Вишин изливался воплями.

Вне сомнений, они проходили «обучение» у Нарина.

«Как бы он так не сбежал…»

Ей стало немного жаль Пэка Вишина. Хорошо, конечно, что он старается превзойти Гарма, но стоит ли победа такого жестокого мордобития?

В конце концов, разве это не бессмысленная битва гордостей?

«… Хотя почему бессмысленная? Победа – это отлично».

Она тут же качнула головой. В конце концов, сама Сёльён прямо сейчас была полностью погружена в подготовку к турниру.

Нарин пообещал исполнить одно желание победителя Праздника Падающей Луны.

Для Сёльён это было крайне заманчивое предложение. Использовать этого своенравного учителя в своих целях хотя бы один-единственный раз!

«Какое же желание загадать?»

Сёльён всерьёз нацелилась на победу в турнире.

Пусть в турнире будет полно непростых соперников, шансы есть.

В своих силах она была уверена, так что при должной доле везения задача не казалась невыполнимой.

Поэтому она на какое-то время предалась приятным мечтам.

Если она победит, как лучше распорядиться единственным желанием? Подшутить над учителем – скучно. Подарок она и так недавно получила. Тогда…

— Сестра, посмотри на это!

Сёльён так и не успела сделать вывод и удивленно захлопала глазами, потому что сестра внезапно что-то поднесла прямо к её лицу.

— Та-дам! Я слепила светящегося снеговика! Как тебе? Если смотреть на него в темноте, он прямо-таки сияет!

— Х-хорошо получилось…

Светящийся снеговик? Неужели с помощью искусства бессмертных можно делать и такое? Да как вообще?!

— …Хян, а ты почему не учишься?

Подавив изумление, Сёльён прищурилась и посмотрела на Сёльхян.

Сестра ведь пошла за ней под предлогом помощи с учебой к экзамену, но Сёльхян с самого начала с большим азартом лепила снеговика, чем занималась предметами.

Сёльхян расправила плечики и гордо заявила:

— Не хочу!

— Будешь баловаться – отгребёшь! Я же подсоблю тебе…

— А сама-то! Ты же тоже не учишься, с чего мне учиться? Я тоже буду играть!

— Тебе кажется, что я играю?

— Ага. Сидишь тут и хихикаешь сама с собой.

— Я… Да когда это я хихикала?!

Сёльён прокашлялась и потрогала своё лицо. Уголки губ и вправду были слегка приподняты.

Сёльхян пристально уставилась на сестру.

«Что-то тут не так…»

В последнее время за Сёльён водился не один и не два подозрительных моментов.

То она вдруг начнёт глупо улыбаться, то разгуливает в украшениях, которых раньше у нее не было.

Пусть Сёльён и следила за своим внешним видом, она вовсе не была настолько транжирой, чтобы покупать столь дорогие на вид кулон и ленту для волос.

Ей точно кто-то их подарил!

«И какой ублюдок это сделал?»

Взгляд Сёльхян оледенел.

— Кто это?

— А? Что именно?

— Кулон и лента. Кто тебе их дал?

— А, это? Господин подарил. А одну из вещей мне уступил Амутар. Знаешь ведь Амутара? Друга сестры.

— Хм… Понятно.

Сёльхян резко поднялась на ноги.

Сёльён опешила, глядя на внезапно остепеневшее лицо сестры.

— Ты куда?

— Пойду хвастаться светящимся снеговиком.

Сёльхян медленно шагала по лесу, раскладывая мысли по полочкам. Снеговика она по дороге выбросила к чертям. Да плевать на этого светящегося снеговика!

«Кто из двоих?»

Нарин и Амутар. Она и представить не могла, что всплывут именно их имена. Похоже, кто-то из них проявляет интерес к Сёльён.

У самой сестры в голове явно ничего такого нет, она всю жизнь держалась от романтики подальше. А почему улыбается сама себе?

Вдруг ей просто какая-то смешная шутка на ум пришла?

«Если сестра не сошла с ума, с чего бы ей симпатизировать хоть кому-то из этих двоих?»

Сёльхян рассуждала именно так. Нарин и Амутар – оба ведь бесконечно далеки от нормы!

Амутар только внешне выглядел сносно, а поведением – вылитый болван.

Нарин – просто сумасшедший ублюдок.

«Человек-то он нормальный, да вот характер скверный, в этом вся проблема».

Как единственная сестра, она не могла оставить это без внимания.

— Тигр!

Сёльхян напролом отправилась искать Амутара.

Тот как раз сражался с огромным металлическим столбом, раз за разом валя его ударом кулака и снова поднимая.

— А, сестра Сёльён. Что случилось?

— Что ты думаешь о моей сестре?

— Хм?

От нелепого вопроса Амутар озадаченно хлопал глазами.

— В каком смысле?

— В прямом. Что ты думаешь о моей сестре?

— Сёльён – хороший друг и замечательная староста. Она всегда ведет себя по-взрослому, на нее можно положиться.

Амутар расплылся в улыбке и так ответил.

Сёльхян было не до смеха, она пристально смерила его взглядом. Неужели он и вправду запал на её сестру?

— Но в последнее время – нет, — тут же с серьезным видом добавил Амутар. — Твоя сестра постоянно издевается надо мной. Осыпать бранью – это уже дело обычное, но иногда она еще и кулаки в ход пускает! Сразу видно ученицу Небесного Владыки, лупит так, что слезы из глаз брызжут.

— Не врите! Моя сестра очень добрая!

— В моих словах нет ни капли лжи! Спроси у учителя, скольким унижениям я подвергаюсь!

— …А за что она тебя ударила?

— Я лишь предупредил её, чтобы береглась очаговой алопеции.

«За такое и отхватить не грех».

Сёльхян покачала головой и прошла мимо Амутара.

Вслед ей донесся отчаянный крик Амутара:

— Эй, сестренка, ты куда?! Я еще не договорил! Если уходишь, сними с меня хотя бы эти ложные обвинения! Сестренка!

Насчет Амутара можно было вообще не волноваться.

Не станет же человек, которому кто-то нравится, заводить дурацкие разговоры про очаговую алопецию!

— Здравствуйте.

Следующим на очереди был Нарин.

Он уплетал обед из судочка, с интересом поглядывая на лишившегося чувств Пэка Вишина. Это была лапша в ярко-красном, убойном на вид бульоне.

— Чего тебе?

— Я хочу кое-что спросить. Что вы думаете о моей сестре?

— Лисица, — коротко бросил Нарин и громко сёрбнул бульон.

Сёльхян надула губы и переспросила:

— Да я не про это. Насколько у сестры хороший характер, насколько она красивая…

— Характер хороший.

— Правда ведь? — Просияла Сёльхян. — А ещё она невероятно красивая. Кабы не статус дочери Ледяной Нефритовой Бессмертной, парни от неё вообще бы не отходили!

— Допустим.

— Она и умница, и в боевых искусствах сильна. Во всём совершенство… Вы меня вообще слушаете?

— Верно говоришь.

Нарин полностью ушел в уплетание острой лапши. Выловив всю лапшу, он положил в бульон холодный рис и выскреб всё до последней крошки.

Сёльхян, пыхтя от злости, заверещала во всё горло:

— Вы меня вообще слышите?!

— Воды, — Нарин бесцеремонно выставил пустую миску.

От такой наглости Сёльхян аж потеряла дар речи.

— …Воду я делать не умею.

— Тогда навороши хотя бы снега.

Сёльхян применила искусство льда и сгенерировала целую кучу снега, а Нарин этим снегом вымыл пустую миску. Вымыл до того чисто, что она аж скрипела.

Нарин снова протянул пустую миску:

— Льда.

— А… а лёд-то зачем?

— Сделать фруктовый лёд.

— Вон же снег есть…

— Я признаю только традиционный струганый лёд. Если его правильно накрошить, он намного приятнее хрустит на зубах.

В итоге ей пришлось наполнить всю миску льдом.

Нарин с помощью Сокрушающего меча мелко покрошил лёд и обильно полил его припасенным заранее мёдом.

— Ешь.

Нарин достал запасную ложку. Сёльхян, усевшись рядом с ним, не могла скрыть гамму сложных чувств.

Делать колотый лёд с помощью техники «Прозрачный снег и луна»… Неужели так вообще можно?!

«… Ну, мы и снеговика делали, так что ладно».

Желаемого ответа она так и не получила, но ей казалось, что она и так всё поняла.

Сёльхян с недовольной миной зачерпнула ложкой сладость.

Десерт из колотого льда оказался куда вкуснее, чем она ожидала.

----------

Глава 62. Грань (2)

Лязг. Мужчина опустил взгляд на холодные наручники, сковавшие его запястья.

Впервые за три дня он вдохнул свежий воздух. Из-за долгого заточения в тесной камере тело затекло, а небритые щёки, покрывшиеся редкой щетиной, доставляли неудобство.

Мужчина погладил колючий подбородок и усмехнулся:

— Три дня. Передача прошла быстрее, чем я думал.

— Вы ведь высокопоставленный гость из «Тоски по родине».

Аделия, которая лично застёгивала на нём наручники, тоже улыбнулась:

— Юун Гёнчхон. Разумеется, мы должны применить отношение, достойное столь громкого имени. Добро пожаловать в Империю.

— Не слишком ли усилена охрана для простого приветствия?

Юун Гёнчхон Чжин Муёль вальяжно оглядел вооружённых солдат.

Он провёл в этой крепости уже три дня – времени вполне хватило, чтобы запомнить лица некоторых из них.

— Что поделать, — с улыбкой продолжила Аделия. — Это Кандера. Самая северная точка Империи, первый рубеж, сдерживающий угрозу Граней и сдерживающий границы.

— В Кандере часты нападения монстров, — прищурилась она. — К тому же необходимо регулярно закрывать возникающие Грани, из-за чего не прекращаются жертвы. Неудивительно, что атмосфера здесь столь напряжённая.

— А разве это не из-за моего приезда?

— Вы и сами всё прекрасно понимаете, — уголок губ Аделии слегка изогнулся. — Если понимаете, зачем так поступили, Юун Гёнчхон? Узнав, что вы вторглись в Кандеру, я передумала обо всём на свете. Подумала даже, не показал ли Небесный Демон наконец своё истинное лицо.

— Ха-ха. Наш глава Альянса – человек не столь мелочный. Если бы он хотел развязать войну, то не посылал бы меня, а выступил бы лично.

— Именно поэтому меня и отправили сюда взамен. Будь ситуация действительно опасной, с вами разбирались бы Владыка Кулака или Кровавый Змей.

— Знакомые имена, — лёгкая улыбка коснулась губ Чжин Муёля, когда он предался воспоминаниям.

Владыка Кулака, Кровавый Змей… Оба были ценными связями, обретёнными на войне.

— Но ты ошибаешься. Насчёт Владыки Кулака не знаю, но Кровавый Змей не стал бы меня убивать. Этот сопляк относится ко мне как к учителю.

— В таком случае Владыка Меча сам возглавил бы рыцарей и вышел вам навстречу. Зачем вы зашли так далеко?

Чжин Муёль поднял звенящие наручники на руках:

— Довольно и того, что я сам спрошу: обязательно ли было так поступать?

— Обязательно.

— Учитывая, что я не причинил никому вреда и целых три дня смирно сидел в заточении?

— Отвечайте на вопрос. Зачем вы это сделали?

— Чтобы посмотреть Праздник Падающей Луны.

Аделия тяжело вздохнула и качнула головой:

— …Если причина лишь в этом, проходите процедуру въезда официально. Неужели обязательно было тайком пересекать границу?

— Я и не пересекал её тайком. Я вошёл в открытую и сдался.

— Не цепляйтесь к словам.

Аделия строгим взглядом посмотрела на Чжин Муёля. Как и следовало ожидать от учителя Нарина, его ход мыслей был весьма своеобразным.

Чжин Муёль проворчал:

— Какая ты придирчивая. Заместитель главы бюро, похоже, чего-то не знает, но разрешение на въезд оформляется как минимум месяц. Это был самый быстрый и удобный способ.

— Быть схваченным и конвоированным как преступник?

— Запросить защиту личности у Церкви Правосудия. Разве жрица прибыла не ради этого?

— …Хватит. От этого только голова болит, так что давайте закончим этот спор.

— Хорошая мысль.

Усмехнувшись, Чжин Муёль поднялся в экипаж. Аделия села напротив него.

— Внимание жрицы льстит мне.

— Заткнитесь. Я села сюда только для того, чтобы следить за вами.

— Путь неблизкий, так давайте ладить. Нам ведь довольно долго ехать в карете?

— Не дождётесь.

По сигналу Аделии карета тронулась.

Как и сказал Чжин Муёль, ближайший отсюда город находился в двух днях пути на карете. Найти варп-врата в других местах было невозможно.

Причиной тому было частое появление Граней.

Окажись они втянуты в Грань, пространственные координаты могли бы повредиться, или сами варп-врата просто уничтожило бы.

Удобная магия и стихийные бедствия: и то и другое использует пространство в качестве медиума, а потому они совершенно несовместимы.

— Если речь о Празднике Падающей Луны, значит, вы едете посмотреть на поединок брата Нарина, — произнесла Аделия, некоторое время читавшая Священное Писание.

— Именно. Говорят, этот парень будет драться с сыном Владыки Меча. Я прямо-таки в предвкушении… Погоди, ты знаешь моего ученика?

Чжин Муёль кивнул, а затем удивлённо округлил глаза. Он знал статус Аделии.

Заместитель главы Бюро инквизиции «Бекет». Раз уж она называет Нарина «братом», они как минимум близко знакомы.

— Ещё бы не знать. Брат Нарин – верный последователь нашей Церкви. Я лично обратила его в веру, — с гордостью заявила Аделия.

На самом деле Нарин ещё не был прихожанином, но она намеревалась сделать его таковым в ближайшем будущем.

— В отличие от вас, брат Нарин рассудителен и глубок душой. Настоящий учитель, искренне заботящийся о своих учениках. Аделия Люмен гордится тем, что наставила заблудшую овечку на праведный путь.

Рассудителен и глубок душой? Настоящий учитель, искренне заботящийся об учениках?

«… Этот психопат?»

Чжин Муёль решительно не мог поверить словам Аделии.

*

Экзаменационный период в Академии пролетел в суматохе.

Чем ближе был конец экзаменов, тем сильнее различались эмоции студентов, хотя большинство склонялось к радости. Скорое окончание семестра и летние каникулы поднимали настроение независимо от оценок.

— Лисица, как сдала вчера письменный? В последнем вопросе я запуталась. Какой там был ответ?

— Порядок возникновения крупных Граней? Это легко, если знать начало и конец. Первым было Царство демонов, а последней – Война Святой Ночи…

— Гарм, моя жизнь кончена.

— Почему? Сдвинул ответы в бланке?

— Забыл сдать задание. Только что вспомнил, что крайний срок был на прошлой неделе.

— Не переживай. Просто соверши самоубийство, и дело с концом.

Нарин резко обернулся. Студенты, шедшие за ним следом, тут же прикусили языки.

— Мы не на прогулке.

Хотя он предупредил их, шушуканье не прекратилось. Он хотел было сделать ещё одно замечание, но передумал.

Эти ребятишки долго сидели запертыми на острове. Впервые за долгое время выбравшись наружу, они наверняка испытывали особенные чувства.

Пэк Вишин мельком глянул на Дан Сиволь и прошептал:

— Почему она всё ещё такая мрачная? Вчистую завалила экзамены?

Чжу Сончхон вместо ответа взглядом указал на Нарина.

— А-а.

Пэку Вишину не составило труда понять смысл этого жеста.

Она всё ещё мучилась из-за Нарина. Шок от предательства, долг быть велик.

Дан Сиволь ни на мгновение не сводила глаз с Нарина.

— Пришли.

Они шли два часа подряд и наконец добрались до назначенного места проведения экзамена.

Нарин посмотрел прямо перед собой. В воздухе зияла огромная трещина. Внутри переплетались и переливались тусклый свет и десятки разбитых цветных осколков.

Врата Грани.

В понятиях, привычных Нарину, – Врата.

«Открылись довольно давно».

Прошло около недели с тех пор, как их забросили? Процесс эрозии уже начался, хоть и слегка. Тьма, сочащаяся из трещины, медленно разъедала пространство.

Степень эрозии была не настолько критичной, чтобы вызвать проблемы. Даже если Грань распахнётся настежь и оттуда хлынут монстры, с Гранью низкого ранга Нарин легко справится и в одиночку.

— Эта Грань зелёного ранга. Второй снизу ранг, — проинструктировал Нарин собравшихся студентов.

— Но не расслабляйтесь. Грань – это место, где ситуация может измениться в любой миг. Опасных монстров здесь быть не должно, но иногда цветовой ранг присваивается ошибочно. Может оказаться, что эта Грань – чёрного ранга.

Детишки хихикнули.

Чёрный или пурпурный ранг присваиваются только тогда, когда там водятся монстры уровня лютого зверя.

— Думаете, я шучу?

Когда Нарин сделал серьёзное лицо, смешки мгновенно утихли.

— Не смейтесь. В Грани первым погибает тот, кто смеётся. За ним следят те, кто плачет или злится. Иногда погибают и те, у кого на лице нет никаких эмоций. В Грани нет никого, кто был бы абсолютно бессмертен.

Нарин на собственной шкуре ощутил это в прошлой жизни, в бытность Кимом Уджуном.

Успешный охотник ранга S в один миг оказывался в списках погибших, а тот, с кем ещё вчера стоял в одной группе, на следующий день превращался в хладный труп.

— А я не умр…

— Ты заткнись.

Кая с обиженным видом опустила руку.

— Не умирайте. Если вы погибнете, это будет моя вина. Грех попустительства смерти ученика… Я человек честный и чистый. Не хочу жить с грехом на душе, так что цените свои жизни. Не дурите, не лезьте на рожон и вообще не вытворяйте никакой херни.

Неконтролируемая херня – самое опасное. Она распространяется подобно эпидемии и утягивает всю группу на смерть.

— Сделайте глубокий вдох и обретите покой в душе. Там, внутри, вы должны доверять тому, кто рядом. Считайте, что вы держите в руках жизни друг друга. Даже если перед вами заклятый враг, убивший ваших родителей, потерпите хотя бы сегодня.

Нарин произнёс это, глядя на Дан Сиволь. Девушка никак не отреагировала.

— С этого момента начинаем практический экзамен. Прежде чем войти в Грань, потрогайте железки на своих шеях.

Студенты с недовольными лицами дотронулись до ожерелий. Это были собачьи ошейники, надетые на них при выходе с острова Ириан для предотвращения побега.

— Это ожерелья с взрывчаткой. Они маленькие, но обладающие огромной силой, так что снести человеческую голову для них – пара пустяков. Проще говоря: сбежите – умрёте.

— А я не умру!

— Ага. Вот неумирающая Кая и покажет пример. Подойди-ка сюда.

Нарин макнул пальцем, и Кая с глупой улыбкой подошла к нему.

Студенты с мрачными лицами усомнились в собственных ушах.

Покажет пример? В смысле снесёт ей голову?!

— Не дёргайся.

Лязг. Рука Нарина коснулась ожерелья, и студенты вздрогнули, зажмурившись.

Голова Каи не взорвалась. Нарин Сокрушающим мечом просто разрушил замок.

— А так можно было? — Кая склонила голову набок, держа в руках снятое ожерелье.

Разве могло быть можно?

— Можно.

Впрочем, и запретить никто не мог.

Оправдаться всегда успеется, а наказание можно и перетерпеть. Ему не хотелось загонять детей в Грань с бомбами на шеях.

— Вставайте в очередь. Я сниму ожерелья.

Вскоре все ожерелья пали с шей студентов. Все они с ошеломлённым видом поглаживали свои шеи.

— Берегите их. Потеряете – возмещать придётся мне.

— А если мы сбежим? — Спросила Кая.

Нарин посмотрел ей прямо в глаза:

— Сбежите?

— Нет.

— Можете бежать, мне всё равно. В таком случае я тоже сбегу. Всё равно, если поймают, пытать будут или убьют, так что стать беглецами всей компанией было бы весело.

— Звучит и правда весело! А нам точно можно?

— Мало тебя лупили.

Кая с хихиканьем увернулась от кулака Нарина.

В этот момент Дан Сиволь осторожно подошла к Кае:

— …Тебе не было страшно?

— Чего?

— Ожерелье.

Она указала на ожерелье в руке Каи.

— Оно ведь могло взорваться. Каким бы бессмертным ты ни была…

— С чего бы ему взрываться? Он не из тех людей, кто так поступит.

От этих слов плечи Дан Сиволь вздрогнули.

— Ты… веришь ему?

— Он не тот человек, который станет играть жизнью ученика.

Хоть и лупит без пощады.

Проглотив последнюю фразу, Кая горько усмехнулась:

— Ему вполне можно доверять. А ты как думаешь?

— Я? Я… — Поколебавшись мгновение, Дан Сиволь ответила:

— Я не знаю.

— Как это «не знаю»? Веришь, раз уж сказала тогда те слова, верно? Если победишь на Празднике Падающей Луны…

— Это… — Дан Сиволь резко перебила Каю. — Я просто ляпнула. Как кто-то вроде меня может победить на Празднике Падающей Луны? Да и нет гарантии, что он сдержит обещание. Я с самого начала ни на что не надеялась.

— А, ну да.

Обе одновременно умолкли.

В то же мгновение они взглянули друг на друга и поняли, что на их лицах застыло одно и то же выражение.

Сухое, безжизненное бесстрастие. Выражение лиц людей, насильно подавляющих всплывшие эмоции.

— Начиная с этого момента, разбейтесь по парам. Можете остаться в прежних составах или найти нового партнёра. В Грани двое действуют как единое целое.

Голос Нарина как раз вовремя разбил неловкую тишину.

Кая заставила себя улыбнуться и взяла Дан Сиволь за руку:

— Вот и отлично. Будем в одной паре, как в прошлый раз? Я под тебя подстроюсь. И гадостей делать не буду.

— Угу.

Вопреки ожиданиям, Дан Сиволь охотно согласилась.

Это даже немного задело, но Кая лишь слегка дёрнула уголком глаза, не показав своего недовольства.

Ей было очень любопытно, что за отношения связывают Нарина и Дан Сиволь.

«Давно я их не видел».

Нарин пристально смотрел на длинную трещину Грани. Когда он увидел нечто подобное впервые?

Он плохо помнил. В мире Кима Уджуна Грани не были чем-то редким.

Под названием «Врата» они возникали по всему миру, и вырывавшиеся оттуда монстры устраивали бесчинства.

А, нет, он вспомнил. День, когда впервые увидел Врата. Не в новостях по телевизору, а своими глазами, лицом к лицу.

«Многие погибли».

Семья погибла. Хотя они не были кровными родственниками, они были семьёй, с которой он жил с самого рождения. Выжили лишь несколько счастливчиков, и одним из них был Ким Уджун.

Лишь позже он понял, что выжил не случайно.

Поблизости случайно оказался охотник, благодаря помощи которого ему и удалось спастись.

Выжили не просто «несколько человек».

Сироты, которые без него наверняка бы погибли, выжили целой группой.

«… Так ты Уджун?»

Он помнил ту ошеломляющую первую встречу. Спаситель вскоре навестил маленького Кима Уджуна.

Вместо слов благодарности первым вырвался вопрос: «Кто вы?» Ничего не поделаешь – он был тогда несмышлёным мальчишкой.

«… Моё имя? Хм… Ты ещё маленький, так что можешь не знать. Я Ха Юран».

Ха Юран. Он изо всех сил старался запечатлеть это имя в своей детской головке.

Разве не проявление неуважения – забыть имя своего благодетеля? Поэтому он не забывал его до сих пор.

«… С сегодняшнего дня я буду твоим другом».

Не учителем, не семьёй, не матерью, а другом.

Почему именно другом? Ким Уджун так и не узнал ответа. Это была тайна, которую хранила только Юран.

— Повторяю ещё раз: не умирайте.

В этом мире нет ничего бессмертного. Насколько знал Нарин.

И Нарин протянул руку к Грани.

----------

Глава 63. Грань (3)

Способ проникновения в Грань прост.

Трещина, возникшая в воздухе, затягивает внутрь любого, кто к ней прикоснётся. Она лишь соединяет внутреннее и внешнее пространство, а основной принцип мало чем отличается от варп-врат.

«Тихо».

Войдя в Грань, Нарин первым делом оглядел окружающий рельеф.

Тяжёлая, густая тьма. Ни звука ветерка, ни какого-то особого запаха.

Вскоре он услышал звук падающих капель. Нарин сделал шаг, и всплеснувшаяся вода намочила обувь.

Глаза привыкли к полумраку. Перед ним простиралась огромная пещера.

Это соответствовало заранее полученной информации.

«Нет. Она куда шире, чем я думал».

Даже при беглом осмотре пространственные масштабы казались слишком большими для заявленного ранга.

Ровно вдвое больше ожидаемого. Пространство выглядело ближе к голубому рангу, следующему за зелёным.

«Неужели начальство схитрило?»

Вряд ли. Если бы они метили в жизни Нарина и студентов, то подкинули бы Грань более высокого ранга.

Пока это не пурпурный и не чёрный ранг, Нарин способен пробиться даже в одиночку.

«Скорость эрозии высока. Похоже, произошло естественное повышение ранга».

Иногда такое случалось. Когда оставленная без внимания Грань вбирала ману извне и разрасталась.

Но эта Грань открылась совсем недавно. Ей от силы неделя, неужели за столь короткий срок возможна смена ранга?

«Возможна».

Для обычной Грани это было бы невероятно, но в этих краях нет ничего невозможного.

Кандера – крайний север Империи, граничащий с рубежом. Магическое Царство демонов Пандемониума и владения Тоски по родине совсем рядом. Ввиду того, что оба региона сформированы крупными Гранями, циркуляция маны здесь совершенно на ином уровне, чем в других местах.

Иными словами, эта земля идеально подходит для расширения Граней.

«К тому же и древнее поле боя неподалёку».

Финальная точка Войны Святой Ночи. Место, где пробудилась Ночь.

Сегодня место, по которому пронеслась катастрофа, превратилось в ад, где зарождаются многочисленные Грани.

Войну десятилетней давности завершило появление всего одного знамения беды из Грани.

— Ух ты… Какая огромная! Нари, здесь правда Грань низкого ранга?

Начиная с Каи, студенты один за другим входили в Грань. Все они щурились, привыкая к пещерной тьме.

— Если брать в расчёт только масштабы, то это ранг голубой. Уровень монстров, должно быть, соответствующий.

— Разве изначально она не была зелёного ранга? Не могли же в отчёте ошибиться… Грань выросла сама по себе?

— Возможно.

— Хм-м…

Кая прищурилась, всматриваясь сквозь тьму пещеры. Монстров пока не было видно.

— Что будем делать? Вернёмся и спросим у администрации?

— Нет. Продолжаем движение.

Нарин качнул головой.

При обнаружении Грани её полагается немедленно закрывать. Чем больше времени проходит, тем сильнее эрозия искажает окружающее пространство.

Достигшая предела Грань взрывается наружу, изрыгая пространство и монстров. Рано или поздно эту Грань ждёт та же участь.

Вот только никто не знает, где находится этот предел.

— Всего за неделю она стала голубой. Если оставить её так, неизвестно, когда она станет красной.

Уж лучше бы Грань дошла до предела и лопнула.

Проблема возникнет тогда, когда она начнёт бесконечно расширяться, не взрываясь.

Если не дай бог она превратится в чёрную Грань, исправить положение будет невозможно. Оттуда могут хлынуть полчища монстров уровня лютого зверя или даже хуже.

— Слушайте внимательно! — Голос Нарина эхом прогремел по пещере. — Планы меняются. Мы зачистим эту Грань, но возглавлю отряд я. Причин тому несколько: опасность Грани выше заявленной, у некоторых из вас вообще нет опыта пребывания в Грани, да и мне просто скучно смотреть со стороны. Возражения не принимаются.

— У меня вопрос.

— Вопросы принимаются. Что такое?

— А что с оценками за экзамен? Если господин пойдёт впереди, оценить нас не получится.

Остроумное замечание. Нарин кивнул на вопрос Сёльён:

— Просто делайте вид, что помогаете. Если не создадите проблем, я всем поставлю высший балл.

Всё равно практический экзамен оценивается по абсолютной шкале. Если все получат высший балл, никто не останется в убытке.

Ответ, похоже, всех устроил, так как возражений не последовало.

— Смотрите под ноги и идите за мной. Не дурите, не лезьте на рожон и не вытворяйте херни.

Само собой, не вытворять херни было самым важным.

*

Вопреки грозным предупреждениям Нарина, зачистка Грани продвигалась весьма гладко.

Уровень вылезавших монстров был не слишком высок. Не мелкие твари вроде гоблинов или орков, конечно, но до стандартов голубой Грани им было далековато.

— Это монстр под названием Теневые когти, — сказала Кая, вонзая кинжал в тень у себя под ногами.

С каждым вхождением клинка брызгала тёмно-серая кровь, будто тень растекалась чернилами.

Вскоре копошившаяся тьма утихла.

Кая запустила руку в тень и вытащила оттуда монстра. Там лежал крупный, размером с человека, пёс с высунутым языком.

— Они прячутся в тени добычи и метят в горло. Они довольно осторожны, так что не двигаются около десяти минут. Если знать их повадки, убить их не составит труда.

— Удивительно. Как ты узнала, что этот монстр затаился там?

— Если присмотреться, тень колышется из стороны в сторону. Обычно такие сопляки, как Амутар, этого не замечают и лишаются голов.

— Я не сопляк.

— О-о… Вы словно эксперт по монстрам.

— Настоящий эксперт, — с гордостью выпятила грудь Кая, наслаждаясь восхищёнными взглядами окружающих. Из всех студентов у неё был самый богатый опыт пребывания в Грани.

— Не лясы точите, а идите быстрее, — хрусть! Нарин раздавил голову Теневых когтей под ногой. Убив последнюю особь, он довёл счёт до десяти.

— Колите тени при первой возможности. Целиться в шею тени эффективнее всего. Старайтесь убивать с одного удара. Если сбежит живым, то приведёт стаю, и возникнут проблемы.

Эта Грань была гнездом звероподобных монстров. Большинство составляли Теневые когти, прочих монстров было относительно немного.

Вероятно, вожак, охраняющий центр, тоже из породы Теневых когтей.

— Магические камни забираем по очереди. Стоит извлечь магический камень из сердца, как труп монстра исчезает. Нет причин уничтожать такой удобный указатель.

— Поняла-а~

Весело отвечавшая Кая вдруг вздрогнула.

Правый глаз. Единственная боль, которая так и не прошла, вновь нахлынула на неё.

— Гхм…

Кая скривилась и потёрла ноющую глазницу.

Каждый раз при входе в Грань происходило одно и то же. То ли демонический глаз реагировал на витающую вокруг ману, то ли ещё что, но стоит забыть об этом, как острая пронизывающая боль впивалась в глубину глаза.

К счастью, боль быстро утихла.

Теперь Кая не отвергала боль, списывая её на «показалось». Болит – значит болит.

— Похоже, ты привыкла к монстрам, — спросила Дан Сиволь, тыкая клинком в тени.

Кая ненадолго подождала напарницу, проверяющую тени.

— Часто бывала в Грани?

— Из-за строгого семейного воспитания. Я и в одиночку много зачищала.

— В одиночку? В Грани ведь принято ходить минимум подвое.

— Друзей не было, так что деваться было некуда.

Дан Сиволь выпрямилась, и Кая со ворчанием подстроила под неё шаг.

— На самом деле Грань – не то место, куда стоит ходить в одиночку. Особенно в такую сырую и мрачную пещеру. Даже если просто стоять на месте, настроение падает.

— Верно сказано.

— Ты тоже бывала в Грани?

— В детстве пару раз. Ходила с дедушкой… Но это было так давно, что я толком ничего не помню.

— А-а. Значит, учитель тоже был там?

Кая искоса взглянула на лицо Дан Сиволь.

Как обычно, непроницаемое безликое выражение. Однако она заметила, как на мгновение дрогнули её губы.

Кая хотела получить ответ и поддела Дан Сиволь ещё раз:

— Разве нет? Ты ведь говорила, что в детстве дружила с учителем.

— Не помню.

— Ну, бывает. Я вот тоже ничего из детства не помню.

Лжёт.

Кая и Дан Сиволь обменивались ложью. Детство они помнили во всех подробностях. Кае вырвали один глаз и заставляли стать жертвой ради клана.

Каким же тогда было прошлое Дан Сиволь?

— Хотя нет. Кое-что я помню.

Конец Грани приближался. Число нападавших Теневых когтей возросло, как возросло и количество трупов, вбитых в стены и землю.

Нарин шёл впереди, быстро сокращая численность монстров. От его лёгких ударов кулаками головы псов разлетались на куски.

Монстры тоже ведают страх. Теневые когти стали понемногу избегать Нарина, переключаясь на идущих за ним студентов как на следующую добычу.

Они уже не прятались в тенях, а бросались прямо в горло.

— Моя семья погибла. Вся, кроме одного человека – брата. Что и понятно, ведь это он их убил.

Они выбрали не ту добычу. Им следовало с самого начала прятаться в тенях пещеры. Затаить дыхание и ждать, пока охотники пройдут мимо.

Теневые когти разлетались на куски, не успев даже взмахнуть когтями.

— Примера была ужасным местом. Все, включая моих родителей, были безумны. Трудно объяснить подробнее… Но как-то так.

Сёльён размозжила голову монстра пинком. Гарм и Амутар ломали шеи псам.

Чжу Сончхон кулаком раздробил чёрное сердце. За ударом Пэка Вишина последовала энергия молнии. Русалка разбрызгивала кровь, размахивая самым разным оружием.

— Сначала я так ненавидела брата, что хотела его убить. Пусть прочие мне были неважны, но мать я любила. И когда она погибла от руки брата, я просто не знала, что делать.

— Эй! Вы двое! Почему прохлаждаетесь?! — Гаркнула Сёльён, и в тот же миг из теней взвились монстры.

Кая и Дан Сиволь продолжали идти. Один монстр был приколот к стене стилетом, пробившим глаз и шею, а второму Кая кинжалом отсекла туловище от головы.

— С тех пор наши отношения испортились, и вот уже десять лет как. А, ну сейчас-то мы помирились. Учитель Нарин помог. Хоть и немного непривычно, но брата я больше не ненавижу. Хорошо ведь?

— …Что ты хочешь сказать?

Шаги Каи и Дан Сиволь прервались. Огромный грот. Центр Грани.

Это было логовище монстров. Из многочисленных дыр в стенах вылезали Теневые когти.

Среди них был и тот, кто выглядел вожаком. Его туша была раза в три крупнее остальных.

— Хватит притворяться дурочкой.

Нарин рванул вперёд первым.

Стремящиеся к нему тени чертили длинные хвосты. Выставив острые когти и клыки, монстры бросались на верную смерть.

Стая чёрных псов облепила Нарина, но тут же разлетелась на куски во все стороны.

Хрусь! Мясо и обломки костей, раздавленные Сокрушающим мечом, оседали на стенах, земле и тенях.

Студенты устремились за Нарином, Кая и Дан Сиволь присоединились к ним.

Даже во время боя обе девушки продолжали думать друг о друге.

— Говори так, чтобы я поняла.

— Я сказала всё, что хотела. Думаешь, я не знаю, что у тебя на уме?

— Что?

— Говоришь, учитель – твой брат? Я понимаю желание побыть капризным ребёнком. Но раз уж выросла, веди себя соответственно возрасту. До каких пор ты собираешься вести себя как соплячка?

— …Ты со мной задираешься?

— С чего бы? Хотя нет… Может, и задираюсь?

Мир Каи завертелся. Тени, взрывающиеся туши плоти, Нарин и идущие за ним студенты хаотично пересекали её поле зрения. Правый глаз пронзила острая боль.

Хрусь! Кая пяткой наступила на тень Дан Сиволь. Голова Теневых когтей, пытавшаяся вылезти, оказалась раздавлена.

— Не жалей потом, а помирись прямо сейчас. Если захочешь, сможешь. Отбросить упрямство проще, чем кажется.

Треск! Дан Сиволь голыми руками раздавила сердце Теневых когтей. Обмякшая туша задела край одежды Каи.

— Он предал Тоску по родине.

— На то были причины. Как и у моего брата. Я поняла и простила своего брата, так почему ты не можешь?

— Не мерь всё своей меркой. Я сама ра…

— Ха! Я поняла, почему ты меня бесишь!

Кая встала перед Дан Сиволь. Правый глаз. Ноющая боль никак не утихала.

Всё из-за Дан Сиволь. Глядя на неё, Кая видела прежнюю себя, буйную и несносную, и не могла этого вынести.

— Меня бесило твоё отношение типа «будь что будет».

У Каи не было человека, который указал бы ей путь. Поэтому она гонялась за тем, что видела перед собой, и тратила время впустую.

Дан Сиволь – другое дело. У неё есть Нарин. Есть Кая, пережившая нечто подобное. Мир Дан Сиволь не узок. Ей незачем блуждать и теряться.

Зная это, Кая испытывала от поведения Дан Сиволь лишь раздражение и досаду.

Так нельзя. Если не семья, то кто ещё поймёт Нарина?

— А вы вообще точно родные? — Язвительно скривила брови Кая.

«Странно».

Нарин убил вожака Теневых когтей. Он лично раздавил его сердце и извлёк находившийся внутри крупный магический камень.

Он был хозяином Грани. Поскольку главный источник маны, поддерживавший Грань, рассеялся, теперь она закроется в течение нескольких часов. Судя по масштабам Грани, часа через три.

«Я же точно всё чисто убрал».

Выживших монстров он трогать не стал.

Потеряв вожака, звери пали духом. Они усвоили, что нападение означает смерть, так что дорога назад будет куда проще, чем путь сюда.

Твари естественно исчезнут, когда Грань закроется.

Ничего не упущено. Ошибок не допущено.

И всё же.

«… Почему?»

Возникло какое-то скверное чувство.

Причину не объяснить. Это интуиция, выработанная накопленным опытом.

Нельзя списывать всё на «показалось». Чутьё Нарина, Кима Уджуна, работало куда лучше, чем у других.

Бум. Сердце мощно заколотилось.

— Что… Что эти две вытворяют?!

— Держите обеих! Разнимите их!

— Да хватит уже! Вы чего раздраконились?!

Сжав грудь, Нарин повернул голову на раздавшиеся голоса.

— …Что ты вообще можешь знать?!

Две фигуры барахтались в луже крови.

Дан Сиволь вцепилась в грудь Каи и занесла кулак. Студенты кинулись разнимать их.

— Угх!

В этом не было необходимости. Лежавшая снизу Кая со всей дуры пнула Дан Сиволь в грудь.

Расстояние увеличилось, взвился фонтан чёрной крови. С ног до головы измазанные кровью, они смотрели друг на друга так, будто готовы были убить.

Кая тыльной стороной ладони смахнула с лица грязь, мешавшую обзору.

— Конечно не знаю, сиськастая ты соплячка! Я что, должна угадывать твои мысли?! Если ты молчишь, откуда мне…

Слова Каи беспомощно оборвались.

Не то чтобы она сделала это намеренно. Голос не выходил. Она не могла выжать из себя даже глотка воздуха.

Плюх! Кая уткнулась лицом в лужу крови. Обеими руками она схватилась за правый глаз.

Ей хотелось закричать, но она не могла. Задрожали губы, пытавшиеся раскрыться.

«Больно».

Правый глаз. Словно в пустую глазницу налили расплавленное железо.

Кая знала эту боль. Далёкое детство. Старейшины Примеры вырвали её глаз и прижгли рану огнём. Точь-в-точь как тогда.

«Всё в порядке».

Однако в этот миг, вместо того чтобы биться в корчах от боли, она признала эту боль. У боли есть причина. Вырванный глаз, порез от оружия, удар кулаком.

Ни то, ни другое, ни третье. В таком случае нужно узнать причину.

Кая, закусив губу, подняла голову и взглянула прямо в небо.

Не свод пещеры, а небо. В огромном гроте разверзлись небеса. Регулярные вспышки боли терзали правый глаз. Интервалы становились всё короче.

«Сердце».

Нарин слышал бешено колотящееся сердце. Рука, вжатая в грудь, ощущала это.

Бум, бум, бум. Оглушительный грохот заполнил голову. Он ускорялся. Перехватило дыхание.

Он посмотрел на небо, разверзшееся над сводом пещеры.

«Грань».

Это была несомненно Грань. Внутри одной Грани возникла другая.

Возможно ли такое? Он не задавался подобным глупым вопросом. Ведь это немыслимое явление разворачивалось прямо у него на глазах.

— С-с-с…

Глаза Нарина широко раскрылись.

Грань, небо разрывается. В образовавшейся щели мелькают сверкающие золотые глаза. Один, два, три. Их было больше трёх, а следом тянулось туловище чёрного змея.

Змей… Змей ли это? Змеи, которых знал Нарин, не были настолько огромными, чтобы закрыть собой небо. И у них не было шести чудовищных глаз.

Он знал имя этой твари.

«… Бессмертный Змей».

Нарин сжал дрожащий кулак так, что затрещали кости.

Зажатый правый глаз Каи. Сердце, готовое выскочить из груди.

В небесах над ними восседал их хозяин.

----------

Глава 64. Бессмертный Змей (1)

Грохочущее сердцебиение. Мысли разлетались на мелкие осколки.

Нарин изо всех сил пытался собрать воедино связный ход мыслей.

Почему Бессмертный Змей здесь? Нет, он сам явился сюда? Чтобы вернуть отнятые глаз и сердце, он разорвал Грань?

«… Убить его не удалось. Лишь прогнали за Грань. Это было лет двадцать назад, о чём мало кто знает».

В день, когда она проглотила сердце Бессмертного Змея, Кая сказала именно это.

Примера прибегла к помощи Астезии, чтобы убить предка. Владыка Меча лично сразился с Бессмертным Змеем, вырвав у него один глаз и часть сердца.

Убить не удалось. Бессмертный Змей сбежал за Грань.

«Предположение Примеры оказалось верным».

Но лишь наполовину. Они рассчитывали заманить Бессмертного Змея с помощью демонического глаза, вживлённого Кае.

Однако потерпели неудачу. Бессмертный Змей не стал рисковать ради одного лишь демонического глаза.

Желая вернуть все отнятые части тела, тварь поджидала в щели Грани момента, когда глаз и сердце окажутся в одном месте.

«… И надо же было этому случиться именно сейчас».

Это было лишь предположением Нарина. В мире происходило немало необъяснимых вещей.

Неизвестно даже, обладал ли Бессмертный Змей достаточным разумом для этого; возможно, он просто случайно оказался в той Грани, куда они вошли.

Поэтому он попытался возложить крошечную надежду на случайность.

«Сможем ли мы сбежать?»

Бессмертный Змей не двигался. Он лишь высунул голову из длинной трещины Грани, пока не делая попыток напасть. Глаза змея, покрытые прозрачной мигательной перепонкой, светились жутковатым светом.

Нарин оценил состояние студентов. Все замерли, задрав головы к небу.

К счастью, никто не рухнул на землю. Кая тоже упёрлась руками в землю и приподнялась.

Он вернул уходящее самообладание и чётко расставил приоритеты.

— Кто хочет жить, слушайте молча, — вполголоса произнёс Нарин.

— На счёт «три» бегите к выходу. Не оглядывайтесь, не шумите и не вытворяйте херни. Рассредоточьтесь и бегите слаженно. Эту тварь нам ни за что не победить.

— …А вы, Нари? — Сёльён дрожала всем телом, выжимая из себя голос. Эта лисица оказалась куда пугливее, чем выглядела. Ей, должно быть, безумно хотелось сбежать прямо сейчас.

— Я тоже сбегу.

Позже.

Нарин сделал шаг вперёд. В сторону, противоположную пути отступления. Следом за ним повернулись змеиные зрачки.

Не шесть, а пять. Один глаз был закрыт длинным рубцом от меча.

— Раз.

Нарин неспешно отсчитывал секунды.

Приоритеты были запечатлены в голове с самого начала. На первом месте – жизни учеников, а его собственная – следом.

Потому что он учитель.

Одна из немногих незыблемых сущностей. Ким Уджун, Нарин, Злое Знамение. Чтобы объединить всех троих воедино, эта роль подходила лучше всего. Поэтому он не считал это бесполезным упрямством.

Нарин – учитель. И как учитель, он остаётся здесь.

— Два.

Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Он привёл в движение Новую звезду, подстёгивая бешено колотящееся сердце. Пять звёзд выстроились в цепочку. Звёзды, чьё число раньше ограничивалось четырьмя, полностью разделились.

Бум, бум, бум. Грохот был величественен и яростен. Услышав его, Бессмертный Змей уставился на Нарина.

Студенты бесшумно присели. Подавив прерывистое дыхание, они полностью сосредоточились на голосе Нарина.

Лютый зверь – это неуправляемая и непредсказуемая катастрофа. Встреча с ним означает неминуемую смерть для любого, кто не обладает выдающейся силой. Выжить и сбежать – чудовищное везение.

Нарин…

— Три.

Он поставил свою жизнь и надежду на это везение.

Студенты разом рванули с места, а Нарин остался стоять, уставившись в небо.

И одновременно с этим страстно возносил мольбу:

«Не двигайся. Просто сиди и высовывай голову. Не вращай зрачками, не разевай пасть. Оставайся там. Сосредоточься на мне, как сейчас».

Вопреки горячим молитвам, пасть змея широко распахнулась.

Перед ней стала собираться сгущённая демоническая энергия.

— Сукин сын.

Ругаясь, Нарин мощно толкнулся от земли.

Бум! Вложив всю силу в обе ноги, он взмыл к Бессмертному Змею. Одного прыжка не хватило – расстояние было слишком велико. Но отвлечь внимание удалось.

Бессмертный Змей обрушил сгусток демонической энергии на Нарина.

— Пф-ш-ш!

Глаза Нарина широко раскрылись. Демоническая энергия ударила тонким световым лучом.

Он не знал, что это такое. Внешне напоминает дыхание, используемое драконидами. Но поскольку сила была сфокусирована в одной точке, её мощность превосходила всё известное.

К тому же оно было слишком быстрым, чтобы успеть среагировать. Нарин инстинктивно понял, что уклониться не успеет.

«Плавный меч».

Он тут же скрестил вытянутые вперёд руки. Вмешательство в потоки не завязано на расстоянии, но при контакте перехватить поток куда проще.

Хрусть! Нарин схватил вонзающуюся, подобно молнии, демоническую энергию.

Отбить нельзя, заблокировать тоже. Попробуешь сдержать силой – прожжёт ладони насквозь.

Поэтому он изогнулся всем телом, ломая прямолинейный поток.

Траектория дыхания мгновенно исказилась, и Бессмертный Змей вздернул голову.

— Гр-р-р-а-а!

Тёмная полоса черпанула по земле и стене. Увидев это, Нарин застыл в воздухе.

Боль в ладонях. Точно такая же, как при прикосновении к крови вампира.

Демоническая энергия этой твари была смертоносным ядом, мгновенно растворявшим плоть и кости.

«… Он что, только что пытался перекрыть выход?»

Нарин пробежался взглядом по траектории дыхания. Стена возле выхода оседала, превращаясь в жижу.

Если бы он не изменил траекторию Плавным мечом, ядовитое дыхание запечатало бы путь к отступлению.

Явно намеренное действие. Эта тварь не была тупой змеёй. Это монстр, способный мыслить и принимать решения, чтобы убить добычу.

— Не останавливайтесь! Почти пришли! — Крикнул Амутар, находясь в нескольких шагах от выхода.

Никто из студентов не пострадал от дыхания. Благодаря тому, что Нарин бросился под удар, ужасающий луч демонической энергии прошёл мимо них.

Ш-ш-ш-ш! Вздрогнув, Амутар невольно оглянулся. Зловещий шумок, прокатившийся по гроту, заставил его забыть о наказе Нарина.

Грань на своде пещеры была пуста. Выбравшийся оттуда Бессмертный Змей полз по потолку грота, словно по земле.

«… А учитель?»

Нарин всё ещё находился высоко. Потребуется время, чтобы приземлиться и сократить дистанцию. Амутар увидел его перекошенное от злобы лицо.

Далеко. Бессмертный Змей уже нагнал студентов. Ждать Нарина нельзя – будет слишком поздно. Кто-нибудь умрёт.

Закусив губу, Амутар затормозил. Сёльён закричала:

— Ты что делаешь?!

— Бегите!

— …Сумасшедший!

Гарм тоже развернулся, и студенты, увидевшие их, замешкались. Бессмертный Змей был прямо над ними.

— Р-р-р-а-а-ах!

Гарм и Амутар издали протяжный рёв. Шерсть и мышцы на их телах раздулись, принимая облик зверей, запечатлённых в их крови.

Огромный медведь и чёрный тигр бросились на Бессмертного Змея.

— Хрусть!

Оба зверя, брызжа кровью, отлетели прочь. Пространство на миг исказилось, и их тела оказались изрезаны невидимыми клинками.

Демонический глаз Разрыва. Сила, скручивающая и разрывающая всё, что попадает в поле зрения. Первоисточник той мощи, которой повелевала Кая.

— Боже правый…!

Превращение в лютого зверя спало. Сёльён, применив Безследный шаг облачного дракона, подскочила и подхватила их тела.

Лицо Сёльён побелело.

Глубокие порезы и рваные раны покрывали тела обоих раненых. Они едва дышали и не могли шевельнуться. Даже крепкие тела зверолюдей не выдержали мощи демонического глаза.

— А-а-а-а!

Когда все замерли, Русалка с диким криком взмыл вверх. Поток демонической энергии, окутавший его тело, отличался от обычного.

Он больше не скрывал истинных сил и выплеснул всю накопившуюся демоническую энергию. Соперник требовал именно этого.

— Ка-га-га-гак!

Демоническая энергия, окутывавшая его подобно доспехам, срубалась кусками.

Пространственное искажение, вызванное демоническим глазом. Однако, в отличие от зверолюдей, он не получил ни единой раны, напролом преодолевая мощь демонического глаза.

«Я смогу».

Русалка увидел призрачный шанс. Этот безымянный лютый зверь повелевает ядовитой демонической энергией. К счастью, с самого детства у него вырабатывали устойчивость к ядам.

А что до демонического глаза… Это быстро и остро, но не настолько, чтобы нельзя было справиться.

Пожертвовав частью демонической энергии, можно занять выгодную дистанцию. Оружия, чтобы отсечь твари голову, у него более чем достаточно.

«Ещё немного».

Почти на месте. Ещё чуть-чуть, и меч достанет до цели.

Русалка изо всех сил сжал оружие в обеих руках, и пасть Бессмертного Змея широко распахнулась.

«… Дыхание!»

Так он решил. Русалка активировал защитную энергию меча, сконцентрировав всю демоническую энергию впереди.

Воздвигнув десятки слоёв из стенок демонической энергии, он приготовился к столкновению.

— Кя-а-а-а-ах!

Бум! В оглушительном визге звучала колоссальная демоническая энергия.

Она сотрясла весь грот, и затаившиеся в разных углах Теневые когти умирали, захлёбываясь кровью.

— Угх…!

Студенты зажали уши, их тошнило. Захлестнувшая волна демонической энергии отдавала эхом в костях и внутренних органах.

Фут. Стенки из демонической энергии рассыпались, словно песчаный замок. Глаза Русалки закатились, и он потерял сознание. Из ушей и носа хлынула тёмная запекшаяся кровь.

Бессмертный Змей уставился на Русалку. Демонический глаз вспыхнул, пространство исказилось.

— Пф-а-анг!

Искажения не произошло. В эту долю секунды вмешалась Кая.

Она нейтрализовала силу демонического глаза аналогичной мощью. Обмякшее тело Русалки падало, и Чжу Сончхон успел подхватить его.

— Уносите его! Живее! — Закричала Кая, один за другим используя демонический глаз. Из вытаращенного правого глаза текла кровь. Вокруг Бессмертного Змея возникли многочисленные искажения.

Но они рассеялись, не успев сформироваться. Она намеревалась оторвать твари голову, но не то что затормозить – даже противостоять ему не могла.

Первоначальным хозяином демонического глаза был он. Сама идея противостоять ему той же силой была ошибочной.

«Не выдержу».

Бессмертный Змей обрушивал силу демонического глаза.

Кая изо всех сил пыталась перехватить все нарастающие искажения.

Демонический глаз быстро дошёл до предела. Насильно открытый правый глаз задрожал. Одно поле зрения окрасилось в алый цвет.

У неё не было времени оглядеться.

«Все… успели сбежать к выходу?»

Хоть бы да. В отличие от Каи, они не обладают бессмертным телом.

И тут…

— …Ха-ах…!

На краткое мгновение она потеряла сознание.

Ополовиненный обзор. Правый глаз утратил свет, и теперь она смотрела не на Бессмертного Змея, а на залитый кровью пол.

Кто-то рывком потянул упавшее тело Каи.

— …Вставай!

Дан Сиволь с бледным лицом подставила Кае плечо.

Ноги Каи волочились по полу. Нужно немедленно бежать, но в теле не было сил. Цена за чрезмерное использование демонического глаза.

— Быстрее выходите! Остались только вы двое! — Крикнула Сёльён взволнованным голосом. Остальные студенты вместе с ранеными добрались до выхода.

Теперь, если Дан Сиволь и Кая выберутся, они смогут сбежать все вместе.

«… Нет».

Сёльён прикусила губу, мысленно поправив свой выкрик. Двоих недостаточно. Сбежать пока нельзя.

Остался ещё один.

— Ква-а-анг!

Голова Бессмертного Змея откинулась назад. Нарин нахмурился, чувствуя боль в руках.

«Какой это уже по счёту?»

Пока Кая была без сознания, Нарин наносил удары Незримым мечом в непосредственной близости от Бессмертного Змея.

Считая последний удар – уже пятый.

Однако тварь лишь покачивалась, не издавая ни единого звука боли.

Чешуя, покрывавшая её тушу, была слишком прочной. Чтобы пробить её, он снова и снова бил в одно и то же место.

Он упорно проникал в слепые зоны, чтобы не попасть в поле зрения демонического глаза.

«Не пробил».

Силы катастрофически не хватало. Скорее его собственные кулаки разлетятся вдребезги.

Она была не просто прочной. Эта чёрная чешуя рассеивала ману, вложенную в точку удара.

Змеиные зрачки встретились с его взглядом.

— Пф-ш-ш!

Кожа на обеих руках лопнула, брызнула кровь. Демонический глаз Разрыва. Плавным мечом он пытался сдержать искажение, но не смог полностью перенаправить его. Это было куда грубее и яростнее, чем у Каи.

«Кулаками тут не справиться».

Он отказался от попыток пробить чешую снаружи.

Нарин задействовал Безследный шаг облачного дракона и взмыл в воздух. Отталкиваясь от потолка и чешуи, он побежал по длинному гигантскому телу змея.

В зону, недоступную взгляду твари. Проникнув под подбородок, он вонзил Сокрушающий меч.

— Бум!

На мгновение туша Бессмертного Змея сильно содрогнулась.

Лишь содрогнулась. Изнутри пробить тоже не удалось. Проникшая мана составляла меньше половины от той, что он вложил.

Фо-о-о! Бессмертный Змей распахнул пасть. Собираясь снова выстрелить дыханием, он накопил в пасти демоническую энергию.

Он метил не в Нарина.

«Кая».

Только сейчас он понял. Нарин с самого начала не волновал тварь.

Бессмертный Змей слепо жаждал жизни Каи. Остальные просто попали под горячую руку.

Нет времени выяснять причины. Нельзя дать ему выстрелить.

— Ква-а-анг!

Удар ногой снизу вверх пришёлся прямо в челюсть Бессмертного Змея.

Голова твари резко запрокинулась, и вырвавшееся дыхание пробило свод и небо.

Грохот…! Грот начал рушиться. Крупные обломки с шумом и пылью валились вниз.

Пространство было настолько огромным, что быть заживо погребёнными им не грозило, но выход завалит – лишь вопрос времени.

«С побегом не вышло».

Бессмертный Змей извивался, падая с потолка. Нарин оттолкнулся от его туши и спрыгнул вниз.

— Я вытащу их!

— …Проклятье!

Кая и Дан Сиволь всё ещё не добрались до выхода.

Сёльён бросилась им на выручку, и Пэк Вишин с руганью устремился за ней.

— Страдайте хернёй в другом месте.

Нарин приземлился на землю именно в этот момент. Пробормотав это со вздохом, он легко толкнул воздух.

— Нари! Пож…

Тук! Оттолкнутые Плавным мечом, тела двоих вылетели за пределы выхода. Крики Сёльён утонули в шуме.

Сыпавшиеся обломки полностью завалили выход.

Тут же Нарин схватил Каю и Дан Сиволь за загривки. Направив их к противоположной стене – к дыре, проделанной Теневыми когтями, – он со всей силы швырнул обеих внутрь.

«А ведь я могу и погибнуть?»

Из-за этого его стойка оказалась полностью нарушена.

Он швырнул их вроде бы точно, но не знал, безопасно ли внутри. Там могли остаться выжившие Теневые когти. Дан Сиволь в относительном порядке, так что беспокоиться не о чем.

Куда большей проблемой было то, что Бессмертный Змей размахивал своим массивным хвостом.

«Неужели».

Нарин усмехнулся, глядя на хвост, заслонивший весь обзор.

— БАМ!

Вместе с чувством, будто всё его тело разлетается на куски, сознание Нарина угасло.

----------

Глава 65. Бессмертный Змей (2)

— Уф-ф…

Пэк Вишин перевёл дыхание, укладывая раненых на землю.

Группа на полной скорости мчалась по расчищенному пути эвакуации, благодаря чему выбраться за Грань удалось меньше чем за час.

Изначально их было девятеро, но живыми вернулись лишь шестеро.

— Стой.

Услышав оклик, они оглянулись. Чжу Сончхон преграждал путь Сёльён, намеревавшейся снова шагнуть за Грань.

Сёльён насупилась и бросила:

— Дорогу! Раненых мы уже перенесли.

— И что ты сделаешь, вернувшись?

— Спасу тех троих, кого мы там оставили.

— Я спрашиваю, как ты собираешься это сделать?

Чжу Сончхон досадливо качнул головой:

— Убить этого лютого зверя? Наш наставник и тот не смог с ним справиться. Если мы вернёмся, то будем только мешаться под ногами.

— Это жалкие оправдания труса! Какой толк просто сидеть и ждать здесь?!

— По крайней мере, мы больше никого не потеряем. Я не позволю тебе сдохнуть ни за грош.

— Ни за грош?

Брови Сёльён дёрнулись.

— Ты бросил всё на господина и сбежал, а теперь смеешь говорить о напрасной смерти? Ты думаешь, те трое уже мертвы?!

— Не перекручивай мои слова. Я лишь говорю, что в одиночку ты ничем не поможешь…

— Ах ты ублюдок!

Вскинув горящие гневом глаза, Сёльён вцепилась Чжу Сончхону в грудки.

Встревоженный Пэк Вишин порывался вмешаться, но Чжу Сончхон лишь качнул головой, останавливая его.

— Я с самого начала хотела остаться! Это ты под предлогом помощи раненым предложил отступить! Неужели тебе так дорога своя шкура?! Хватит нести чушь! Если струсил – так и скажи!

— Да успокойся ты.

Насупившись, Чжу Сончхон смотрел на Сёльён.

Её глаза налились кровью. Бывала ли она хоть раз в такой безудержной ярости?

— Какое тут успокойся?! Грань скоро закроется! Ещё немного – и они все погибнут!

— …Я знаю. Потому и говорю: нужно придумать, как их спасти.

— Да как ты смеешь вообще! Да ты и не собирался никому помогать…

— Заткнись!

Не выдержав, Чжу Сончхон рявкнул на неё.

Он лишь старался не подавать виду, но его собственная душа сгорала от тревоги.

— Там осталась Дан Сиволь! Думаешь, мне было легко отступать?!

Сёльён скрежетала зубами, а Чжу Сончхон продолжал дрожащим голосом:

— Пойми своё положение! Пока учителя нет, вести остальных должна ты. Соберись! Своих людей губят не враги, а бездарные командиры.

— …Сёльён, Чжу Сончхон прав. Сбавь пыл, — поддержал его Пэк Вишин.

Сёльён ничего не оставалось, кроме как разжать пальцы и отпустить Чжу Сончхона. Она опустила голову, скрывая покрасневшие глаза.

Чжу Сончхон тихо вздохнул:

— Сейчас… главное – оказать помощь раненым. Они потеряли слишком много крови. Я займусь Русалкой, а вы возьмите на себя остальных и остановите кровотечение.

— …Хорошо.

Пэк Вишин кивнул, а Сёльён, глотая слёзы, прошептала, проходя мимо Чжу Сончхона:

— Прости… за то, что нагрубила.

— Забудь.

«Я и сам хорош», – подумал он.

Чжу Сончхон положил руку на бессознательную Русалку. К счастью, внутренние повреждения оказались не смертельными. Более того, пусть и медленно, её тело уже исцелялось само по себе.

Большинство демонов и зверолюдей наделены невероятной регенерацией. В суровых условиях Царства демонов иначе просто не выжить.

«… Жалкое зрелище».

Чжу Сончхон тяжело вздохнул. Начитал нотаций, а ведь Сёльён была права.

Он испугался лютого зверя. Ему было страшно умирать. Для обычного человека это естественное чувство.

А Чжу Сончхон никогда не считал себя каким-то особенным.

«Жалкий трус».

Он струсил перед неожиданно появившимся лютым зверем. Дрожь сковала тело, и до самого конца он думал лишь о том, как спасти собственную шкуру.

А вот остальные оказались не такими. Гарм, Амутар и Русалка без колебаний бросились на монстра.

Кая неизвестно откуда взявшейся силой защитила павших товарищей, а Дан Сиволь оказалась заперта за Гранью, пытаясь её вытащить. Сёльён и Пэк Вишин тоже рвались им на помощь.

Даже Нарин, которого Чжу Сончхон так недолюбливал, без раздумий рисковал жизнью ради учеников.

— Кто такой странствующий рыцарь?

В памяти всплыл глупый вопрос, который он когда-то задал наставнику.

— Тот, кто стремится исполнить свой рыцарский долг.

— А что такое рыцарский долг?

— Долг – это умение отличать добро от зла, а рыцарство – неспособность пройти мимо.

— Но как научиться отличать одно от другого?

— Очи, способные разглядеть истину, уже у тебя есть. Главного, однако, глазами не увидишь. Смотри не на оболочку, а на суть. Странствующий рыцарь должен созерцать мир с детской чистотой и искренностью.

— И как же… исполнить свой рыцарский долг?

— Познавай мир и ищи то, что под силу совершить лишь тебе одному. Это и есть рыцарский долг.

«Главное глазами не увидишь. Нужно созерцать мир с детской чистотой…»

Сложные слова. Чжу Сончхон до сих пор не до конца понимал наставления своего учителя.

Однако сейчас он чётко осознавал, где правота, а где ошибка.

«… То, что под силу только мне».

Чжу Сончхон запустил руку в карман брюк.

Раздался сухой металлический звон: пальцы наткнулись на ошейник с вшитой взрывчаткой.

*

Он был на волосок от смерти.

Едва открыв глаза, Нарин сразу понял это.

Дикая боль сковала тело, превзойдя все мыслимые пределы. Не осталось ни единой целой кости, а из носа и рта струилась кровь – похоже, внутренности тоже превратились в кашу.

— Ха-ха…

Он попытался усмехнуться, но из горла тут же хлынул сгусток крови.

Живот разрывало адской болью, зато появилось отчетливое чувство: он жив.

— И что тут смешного?

У изголовья сидела Дан Сиволь. Её глаза были опухшими от слёз.

— Едва не сдох, а всё усмехаешься? Да ты вообще на мгновение умер! Сердце остановилось! Что в этом смешного?!

— Главное, что в итоге я жив. Разве этого мало?

— Я же говорю, ты был на грани смерти!

— Все мы рано или поздно умрём. И когда придёт этот час, не ведомо даже эдакому здоровенному змею. Но я выкарабкался. Вот и смеюсь от радости, что дышу. Что уставилась, будто на поминках? Хватит сопли размазывать, улыбнись лучше.

Дан Сиволь даже не улыбнулась. Похоже, посчитала его слова глупой шуткой.

Хотя Нарин, как и всегда, говорил вполне искренне.

— Улыбка у тебя дорогая – видать, в деда уродилась. Помоги-ка мне сесть. На голом полу лежать – только спину отбивать.

Дан Сиволь молча помогла ему подняться. Опершись спиной о стену, Нарин увидел сидящую напротив Каю.

Эта пигалица тоже шмыгала носом, думая, что он испустил дух.

— Как обстановка?

— …Хуже некуда, — охрипшим голосом отозвалась Кая.

— Давай конкретнее.

— Мы в пещере, которую вырыли Теневые когти.

Кая ответила сиплым голосом:

— Судя по размерам, тут жил их вожак. Мы притащили вас сюда… Думали, вы всё, а вы ожили. Какое счастье…

— Раз выжил, значит, ситуация уже не хуже некуда. Давай, улыбнись тоже.

Нарин подал пример и оскалился, но Кая его порыв не поддержала.

Убрав улыбку, Нарин спросил:

— Сколько прошло времени?

— Около часа. До закрытия Грани осталось ещё два.

— Точно. Отлично разбираешься в устройстве Грани. Вернёмся – поставлю тебе высший балл.

— Кабы ещё вернуться умудриться…

Кая тяжело вздохнула:

— Снаружи поджидает Бессмертный Змей. Ждёт, пока мы сами вылезем. Похоже, он тут сворачиваться кольцами будет до скончания веков.

— Злопамятный гад. Двадцать лет прошло, мог бы и забыть.

— А вы попробуйте лишиться органа из-за собственного потомка! Посмотрю я, как вы заговорите!

— Нечего выгораживать своего предка. Сейчас он выступает в роли обычного работорговца. Хотя нет, тут скорей похищение и удерживание заложников.

Дан Сиволь лишь растерянно переводила взгляд с одного на другого, не понимая, о чём речь.

Нарин кивнул:

— В целом я всё понял. Отдохнём тридцать минут и выступаем. Вы тоже прикройте глаза.

— …Вы это серьёзно?

— Я всегда серьёзно.

С этими словами Нарин прикрыл глаза.

Кая лишь нервно усмехнулась от такой наглости, но приставать с расспросами не стала. Видимо, у учителя был свой план.

В тёмной пещере воцарилась тишина.

— …О чём вы только что говорили? — тихо спросила Дан Сиволь чуть отдаля.

Кая похлопала глазами и хмыкнула:

— Хочешь узнать?

— Да.

— Тогда садись ближе.

Дан Сиволь плюхнулась рядом с Каей.

— Да ничего особенного. Тот змей снаружи – мой предок, а один из его глаз вшит в меня.

Прямо сюда. Кая ткнула пальцем в свой ослепший правый глаз.

Демонический глаз лишь временно вышел из строя. Немного отдыха – и зрение вернётся.

— И из-за этого лютый зверь напал на нас?

— Учитель тоже хорош: его надо было умудриться сожрать его сердце! Помнишь то, что принёс Амутар? Это было сердце того самого змея.

— Вот уж не повезло.

— И не говорите.

Невероятное, нелепое совпадение: надо же было глазу и сердцу Бессмертного Змея оказаться в одном месте!

Непредвиденный случай. Теперь Кая больше никогда не сможет ступить за Грань вместе с Нарином.

Впрочем, сперва надо выбраться отсюда живыми.

— …Этот глаз ведь вживили тебе не по твоей воле? — Спросила Дан Сиволь, искоса глянув на Каю.

— Откуда ты знаешь?

— Ты сама говорила, что Примера – жуткое место.

— И то правда. Взрослые там были сплошь психами. Они выкололи мне глаз и выжигали глазницу огнём…

— …Можешь не продолжать.

— И слава богу. Мне и самой не хочется это вспоминать.

Некоторое время обе молчали.

Это не было тягостным молчанием, как прежде: между ними появилась крупица взаимного понимания.

Кая плакала о Нарине, и Дан Сиволь проливала о нём слёзы. Плакать о ком-то другом вовсе не просто.

Для них двоих Нарин не был чужим человеком.

— Извини, — тихо заговорила Кая. — Мне не следовало бросаться такими словами. Теперь я понимаю, что ты – семья учителя. Я так же рыдала, когда умерла моя мама.

— И ты меня прости… за то, что ударила, — искренне извинилась Дан Сиволь. Однако один вопрос всё ещё не давал ей покоя: — …А ты почему плакала?

— Подумала, что учитель умер.

— Как и я… Вы с ним, похоже, очень близки?

— Он мне как старший брат. Они с моим братом названые братья.

— И здесь сходство.

— Вообще-то я редко плачу. Ох, с чего бы это из меня слезы рекой…

— А вот тут мимо. Я плакса с самого детства.

Дан Сиволь легонько усмехнулась, и Кая хихикнула в ответ.

— Можно спросить про ваше детство?

— Спрашивай.

— Вы только снова не злитесь.

— Не буду.

— Каким учитель был раньше?

Дан Сиволь задумалась, предаваясь давним воспоминаниям:

— Вредным и противным.

— Точно таким же, как сейчас!

— Угу. В точности… как сейчас.

Взгляд Дан Сиволь подёрнулся грустью. Покосившись на Нарина, она уткнулась лицом в подтянутые к груди колени.

— Но в какой-то момент он вдруг изменился.

— Изменился? В смысле характером?

— Всём. И характером, и выражением лица… Стал абсолютно другим человеком…

— А-а.

Кая вспомнила крик Дан Сиволь в столовой.

Почему та реагировала настолько бурно? Тогда Кая не понимала, но теперь кусочки пазла складывались воедино.

— Ты думала, будто он всё это притворяется?

Дан Сиволь слегка кивнула.

Чтобы вырваться из Тоски по родине, Нарин долгое время притворялся умалишённым. К такому выводу она пришла.

— И почему ты так решила?

— …Как только мы покинули Тоску по родине, к нему вернулся прежний характер. Нужны ещё какие-то доказательства?

— Хм-м.

Кая поджала губы с озадаченным видом.

Ей были известны кое-какие тайны Нарина: то, что он фактически предал Тоску по родине, и то, что у него почти не осталось детских воспоминаний.

О первом заикаться категорически запрещено.

Но что насчёт второго?

«… Ничего же не будет, верно?»

Кая скользнула взглядом по Нарину. Истекающий кровью учитель тихо отдыхал с закрытыми глазами.

К чему теперь эти тайны? Через пару часов они всё равно могут погибнуть.

По крайней мере, перед смертью стоит развеять хотя бы это заблуждение.

— Только не удивляйся. На самом деле…

Кая осторожно поведала ей оберегаемый секрет.

— …Что?!

Зрачки Дан Сиволь дрогнули.

«Чудо, что я вообще жив».

Нарин с закрытыми глазами исследовал собственное тело. Травмы были такими, что умереть можно было в любую секунду.

Говорили, у него на миг остановилось сердце? Проверив своё состояние, он даже не удивился. Получить от змеиного хвоста так, чтобы чуть не превратиться в полутруп – стыдно даже кому-то рассказать, позорище.

«Всё дело в сердце?»

Слабое бессмертие, исходящее от Бессмертного Змея. Запечатлённое в сердце, оно удержало угасающую жизнь.

Какая ирония! Из-за поглощения змеиного сердца он чуть не погиб, и в то же время благодаря ему выкарабкался.

Значит, забрать сердце всё-таки было правильным решением?

«Чего только в голову не лезет».

Позитивное мышление. Внутренний покой. Крепкий Рассудок.

Нарин обладал всеми тремя добродетелями, необходимыми для жизни. До прихода сюда ему удавалось преодолевать любые невзгоды и испытания, опираясь лишь на них.

Но против Бессмертного Змея этого не хватило. Кулак, вобравший в себя три истинные добродетели, так и не смог убить змея.

Чтобы свалить его, придётся кое-чем пожертвовать.

«Даже если не выйдет убить…»

Убивать вовсе не обязательно. Достаточно лишь выиграть время, чтобы двое сопляков успели сбежать.

А Нарин выберется последним. Бессмертный Змей не станет преследовать их дальше.

Этот хитрожопый, осторожный змей ни за что не покинет пределы Грани.

«Он всегда так поступал».

Нарин был в этом уверен. Он не знал этого змея лично, но в его груди билось его сердце.

Чутьё Нарина его никогда не подводило. Прислушавшись к бешеному стуку в груди, он понял: Бессмертный Змей – трусливая тварь с заячьей душой.

А если нет?

«Тогда пусть Владыка Меча сам разгребает. В конце концов…»

Именно Владыка Меча оставил Бессмертного Змея в живых – вот пусть сам и отвечает. Прикончит ли он его или снова загонит за Грань, каждый должен сам убирать за собой дерьмо.

Мысленно материя Владыку Меча, Нарин проверил остаток Рассудка.

[Рассудок: 80]

Мужчина с 80 единицами Рассудка. Изначально было больше, но из-за удара гигантского змея показатели немного просели.

«Достаточно».

Тонкая грань нормальности.

Восемьдесят – идеальное число, чтобы балансировать между адекватностью и безумием. Отличное число.

Но скоро ему придётся отбросить и эту цифру.

«Останется только позитивное мышление».

Крепкий Рассудок и внутренний покой улетучатся. Но если он хочет выжить, иного пути нет.

Позитивное мышление. Единственная добродетель, за которую он зацепился. Всё будет хорошо. Он сможет вернуться.

Обязан вернуться.

Нарин направил своё сознание к даньтяню, где спало Злое Знамение.

----------

Глава 66. Бессмертный Змей (3)

Карету пошатывало. За окном неспешно проплывал пейзаж, и лишь изредка слух ласкал шелест перелистываемых страниц.

— Хм-м…

Чжин Муёль подпёр подбородок рукой и сладко зевнул. Сидеть под замком в тесной карете было ему совсем не по нутру.

Он окликнул Аделию, тихо читавшую Священное Писание:

— Эй, жрица.

— Исключено.

— Я же ещё ничего не сказал.

Хлоп. Аделия закрыла книгу. Незрячим взглядом она уставилась на Чжин Муёля.

— Я и без слов знаю. Вам душно в карете, и вы хотите идти пешком, не так ли?

— Нынче жрецы ещё и мысли читать умеют?

— Когда кто-то так ворчит, догадается любой. Вы что, ребёнок? Ни минуты не можете усидеть на месте?

— А знаешь ли ты, жрица, как меня зовут?

— Юун Гёнчхон.

— Да кроме этого.

— Странствующий рыцарь?

Чжин Муёль щелкнул пальцами и кивнул:

— Вот именно! Я – странствующий рыцарь. А странствующий рыцарь должен созерцать мир с детской чистотой и искренностью.

— Кто вам наплёл подобную глупость?

— Разве в твоей Священной Книге не написано то же самое? «Будьте как дети, ибо таковых есть Царство Небесное».

— Странствующим рыцарям не гарантирован вход в Царство Небесное. Да и ваш так называемый рыцарский долг – понятие крайне размытое, где грань между добром и злом стирается.

— И кто же тебе такое сказал?

— По-моему, так и есть, — отрезала Аделия. — Я наслышана о ваших подвигах. Вмешиваетесь во всё подряд и устраиваете самосуд. Красиво называете себя рыцарем, а чем вы отличаетесь от наёмного убийцы?

— Убийца убийце рознь. Есть среди них жалкое отребье, а есть и те, кто следит за своими убеждениями и отличает добро от зла. Я даже знаю одного такого старикана.

— Я говорю не о каких-то убийцах, а о вас.

Чжин Муёль усмехнулся и скрестил руки. Кандалы на его запястьях звонко звякнули цепью.

— У меня тоже есть свои взгляды и принципы. Я не делаю ничего, что посрамило бы звание странствующего рыцаря. Теми, кого нужно убить – кончаю, тех, кому суждено жить – спасаю. Разве после этого я не достоин попасть в рай?

— Не человеку судить об этом.

— Стало быть, всё решает Бог? А ты, выходит, получаешь от него прямые указания? «Этого мерзавца убей, а того не трогай»… Ох, как странно, что гибли почти всегда одни изгнанники.

Пальцы Аделии крепче сжали переплёт Священного Писания.

Убрав с лица улыбку, Чжин Муёль качнул головой:

— Слушай сюда, жрица. Мне глубоко плевать, за что ты меня недолюбливаешь. Я и сам не питаю особой любви к твоей Церкви. На словах вы твердите о гармонии и балансе, а изгнанников даже за людей не считаете.

— Это… заблуждение. Не все последователи Бога правосудия притесняют изгнанников.

— Зато большинство из тех, кто их истребляет – как раз ваши фанатики. Хочешь сказать, ты не из их числа?

Чжин Муёль фыркнул и впился в Аделию пристальным взглядом:

— Я отлично знаю, кто ты такая. Аделия Люмен. Я до сих пор помню, как ты шла в первых рядах и резала изгнанников. Тогда ты была ещё сопливой девчонкой, а надо же – выросла.

— …

— Просветительница. Ха, знала бы ты, как я удивился, услышав твоё прозвище! Палач – вот что тебе куда больше подходит. С чего вдруг за эти годы твоё отношение к изгнанникам так круто изменилось? Ты даже с моим сопляком-учеником сойтись умудрилась.

— …Люди меняются. Просто у каждого свой темп и своё направление.

— И твоё направление, стало быть, верное?

Губы Чжин Муёля искривились.

Некоторое время в его глазах читались нескрываемая ненависть и отвращение, но Аделия спокойно выдерживала этот взгляд.

— Что ж, похоже на то.

Чжин Муёль неожиданно расплылся в улыбке.

Аделия опешила от такой резкой перемены настроения.

— …Вы меня испытывали?

— Так, слегка поддел. Я просто сомневался, когда услышал, что ты сошлась с моим учеником.

Псих всегда тянется к психу. Чжин Муёль подозревал, не принадлежит ли Аделия к той же породе безумцев, что и Нарин.

Ведь у них было немало общего.

Оба в прошлом творили зверства и кровавую резню на полях сражений.

— Я ошибся. У тебя, жрица, как ни странно, вполне здравый рассудок. Редкая птица для Церкви Правосудия.

— А вы – редчайший экземпляр ублюдка.

— Ого, жрица умеет ругаться! Ты ведь понимала, к чему я веду, и всё равно поддержала разговор?

— Понимать-то понимала, да только мерзкий осадок всё равно остался. У вас от природы такой гнилой характер?

— Для странствующего рыцаря – в самый раз, — хохотнул Чжин Муёль, поглаживая бороду.

Аделия с недовольным видом спросила:

— И что, ваши сомнения развеялись?

— В какой-то степени. Теперь придется поверить. Раз уж сама жрица подтверждает, похоже, мой ученик действительно изменился.

— По крайней мере, как человек он куда лучше своего учителя.

— Вот тут не согласен! С моим-то характером – прямая дорога в рай!

— Да чтоб вы сдохли, — абсолютно искренне посоветовала Аделия. Тяжело вздохнув, она снова принялась нащупывать обложку книги.

Бум-м!

Карета резко остановилась. Пальцы Аделии замерли. Чжин Муёль, уже собиравшийся прилечь, уставился в окно.

Землю сотряс оглушительный грохот. Неподалёку прогремел мощный взрыв.

— Что произошло? — Выбравшись из кареты, спросила Аделия у одного из жрецов. Все сопровождавшие их люди были инквизиторами, направленными из Бекета.

Чжин Муёль остался внутри, исполняя просьбу Аделии ждать. Он внимательно прислушивался к доносившимся снаружи голосам.

— Сдетонировал противоотступный ошейник. Неподалёку проходили испытания учеников специального отделения, и, похоже, один из них покинул разрешённую зону.

В суматохе звучал доклад инквизитора.

— …Он погиб?

— Достоверно неизвестно, но от тела вряд ли что-то осталось. Скорее всего, оторвало голову вместе с верхней частью туловища.

— Какая… прискорбная новость. Кто этот ученик?

— Из Тоски по родине. Имя вроде… Чжу Сончхон.

Услышав это имя, Чжин Муёль распахнул глаза.

Ба-бах!

Дверь кареты вылетела прочь. Перепуганные лошади взвились на дыбы. Упавший кучер закричал от страха.

Силуэт Чжин Муёля мгновенно растворился в гуще леса.

— Юун Гёнчхон!

Аделия цыкнула и бросилась следом. Какую глупую ошибку она совершила! Нужно было принимать доклад там, где он её не услышит.

Инквизиторы ринулись за своим начальником в погоню.

«… Сончхон».

Чжин Муёль вновь и вновь повторял про себя имя ученика.

Совсем недавно они обменивались письмами. Тот писал, что собирается штурмовать Грань где-то в этих краях.

Дезертир? Сончхон ни за что не совершил бы глупость. Верно, случилась беда.

Может, за ним кто-то гнался, или ему пришлось сорвать ошейник ради спасения?

«Живи, умоляю, только живи…»

Слова инквизитора эхом отзывались в голове: «От тела вряд ли что-то осталось…»

Пусть это окажется ошибкой! Один из двух его учеников уже давным-давно лишился рассудка.

Пусть тот, кажется, и пришёл в себя, но сколько же Чжин Муёль изводил себя виной за его безумие!

«Если бы я не был так равнодушен… Если бы уделял ему хоть немного больше внимания…»

«Второй раз…»

Он поклялся больше никогда не терять учеников. Одной роковой ошибки с него достаточно.

С мрачным лицом Чжин Муёль мчался сквозь чащу.

Источник взрыва был совсем близко.

*

Прошли обещанные тридцать минут.

Нарин всё так же сидел с закрытыми глазами, а Кая и Дан Сиволь не спускали с него тревожных взглядов.

Заметив, что он не шевелится, Кая с мрачным видом прошептала:

— …Он что, умер?

— Не каркай!

Несмотря на суровый отпор, Дан Сиволь и сама не могла отогнать эту мысль.

Что делать, если он так и не очнётся? Неужели обещанные полчаса отдыха были лишь ложью, чтобы успокоить учениц?

«… Она сказала, его память туманна».

Но изменится ли что-то, даже если он очнётся?

Дан Сиволь совсем пала духом. Кая раскрыла ей секрет Нарина: его воспоминания о прошлом практически стёрлись.

Теперь его отношение к Дан Сиволь обретало смысл. Он называл её иначе, между ними появилась отчуждённость.

«Значит… это было не притворство?»

В какой-то момент Нарин просто сошёл с ума. Хоть и сейчас его повадки казались странными, приступы безумия заметно поутихли.

Похоже, ему стало лучше после того, как он покинул Тоску по родине. Если потеря памяти – лишь последствие безумия, всё встаёт на свои места.

Он помнит прошлое смутно, лишь отрывками.

И он больше не считает Дан Сиволь своей семьёй.

— А? — внезапно ахнула Кая.

Дан Сиволь отвлеклась от печальных мыслей и уставилась на Нарина.

Хруст! Хрусть!

В теле Нарина происходили видимые глазу изменения.

Раздробленные и переломанные кости с хрустом вставали на места. Выпиравшие из-под плоти обломки втягивались обратно, суставы вправлялись. Кровотечение мгновенно остановилось, рваные раны затягивались новой плотью. Ужасающие увечья исцелялись прямо на глазах.

Нарин открыл глаза.

— Вампир! — Заверещала Кая, тыча в него пальцем. — Я знаю! Вампиры – это ходячие трупы с бьющимся сердцем, они умеют мгновенно регенерировать! Учитель стал вампи… Ой!

Щёлк! Нарин щелкнул пальцами, и голова Каи откинулась назад: он с помощью Плавного меча отвесил ей щелбан на расстоянии.

— Кто тут вампир?

Нарин поднялся, отряхивая пыль с одежды. Дан Сиволь стояла с открытым ртом, а Кая потирала ушибленный лоб, поднимая шум.

— А кто вы тогда?! Или это священная магия? Вы вроде с жрицей Церкви Правосудия дружили, когда только успели научиться?!

— Не священная магия. И уж точно не магия исцеления. Не умею и учиться не собираюсь.

— Тогда… что это?

— Вот это. — Нарин ткнул пальцем себе в грудь, прямо в область сердца. — Одолжил у твоего предка.

Регенерация, одолженная у Бессмертного Змея.

С помощью Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений он скопировал демоническую энергию монстра и синхронизировал своё сердце с оригиналом, пробудив бессмертие.

Синхронизация длилась лишь мгновение, но этого хватило, чтобы полностью восстановить разрушенное тело.

[Рассудок: 70]

Разумеется, пришлось кое-чем пожертвовать. Крепкий, незыблемый показатель Рассудка упал аж на 10 единиц.

Мужчина с 70 единицами Рассудка. Даже при копировании демонической энергии Кровавого Святого падение не было столь сильным.

«Часто этим пользоваться нельзя».

Если только у него нет избытка Рассудка, эту способность следует применять исключительно на грани жизни и смерти.

Бездумное использование затянет его в пучину накатывающего безумия. Настоящий лютый зверь – злой и зловещий.

Впрочем, не то чтобы совсем непонятный.

— …И так можно было?

— Как видишь, можно.

Бросив небрежный ответ, Нарин направился к выходу из пещеры.

Кая и Дан Сиволь нехотя поплелись за ним.

— Слушайте внимательно, изложу план в двух словах, — отзвучал в тоннеле спокойный голос Нарина. — Я отвлеку змею на себя. Вы вдвоём тем временем пробиваете заваленный выход. С помощью демонического глаза у вас должно получиться. Змейка, глаз пришёл в норму?

— Немного. Ещё раза два-три, не больше.

— Впритык. Будет больно, но потерпи. Если сдохнешь – больше болеть ничего не будет.

— Поняла, — кивнула Кая.

— Внучка.

— Я не внучка…

— Потом поправишь! Сажай Змейку на загривок и дуй к выходу. Применив глаз, она наверняка свалится без сил. На змею яд всё равно не подействует, так что делайте упор на дымовую завесу и бегите. Зад прикрою.

— …Поняла, — закусила губу Дан Сиволь.

Внучка. Раньше Нарин её так не называл.

— Живите.

Нарин выпрыгнул из пещеры. Его тело устремилось вниз.

Перед глазами предстала огромная каверна. В самом центре свернулся кольцами Бессмертный Змей.

Взгляд монстра был прикован к пещере, из которой только что выскочил Нарин. Там находилась Кая – носительница крови Примеры.

— Эй, змеёныш!

Приземлившись, Нарин окликнул гиганта. Пять его глаз медленно повернулись в сторону человека.

Нарин вальяжно зашагал по пещере, не сводя глаз с чудовища.

— Махать хвостом ты умеешь знатно, ничего не скажешь. Чуть на тот свет из-за тебя не отправился. Слушай, мне вот интересно: ты сам-то какого пола будешь? Раз размножаешься, значит, либо самец, либо самка.

Нарин продолжал молоть чушь. Кая и Дан Сиволь, затаив дыхание, наблюдали за ним сверху.

Забалтывать лютого зверя? Он совсем сдурел?!

— Судя по туше – мачо-самец. Но я человек без предрассудков, в дикой природе самки бывают и покрупнее. Дивный мир животных, ёлки-палки! Ты меня вообще слушаешь?

Нарин ещё не окончательно сбрендил. Хотя Рассудок и упал ниже 80, процесс превращения в психа только начался.

Он понимал: перед ним не просто глупая рептилия.

— Ты ведь понимаешь мою речь?

Остановившись, Нарин ухмыльнулся:

— Прекрасно понимаешь. Раз уж сообразил, что тебя предали собственные потомки, то и человеческий язык разобрать в состоянии.

Нарин понимал Бессмертного Змея. Синхронизация через Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений связала их разум и чувства.

Бессмертный Змей – не рядовой лютый зверь. Не будь он монстром по рождению, его бы почитали как священное божество – настолько он был умён.

Он знал, что такое кровные узы, род, жажда и скорбь.

И именно поэтому он сошёл с ума. Отчаяние от предательства любимых потомков сломило его разум. Двадцать лет скитаний в межпространственной щели Грани окончательно утопили его в безумии.

Бессмертие не идеально. Пусть тело и вечно, но разум способен разрушиться и истереться от пустяка.

Чем разумнее существо, тем хрупче его психика – точно стеклянная ваза.

И Бессмертный Змей жаждал мести предателям.

— Примера сгинула.

Его мести не суждено было сбыться.

— Там случилась междоусобица, и все вымерли. В живых остались только двое. А, ну если считать меня, сожравшего твоё сердце, то трое.

Нарин заходился хохотом.

Бессмертный Змей. У него были свои причины, но Нарину до этого не было дела. Надо было лучше воспитывать потомков, а не жутко удивляться предательству.

Бессмертный Змей хотел убить Каю ради мести. Нарин не желал её смерти.

Отсюда простой вывод.

— Я тут пораскинул мозгами: как бы тебя прикончить?

Нарин приложил руку к даньтяню.

— Сколько ни думал, нынешней силой тебя не завалить.

Ни Незримый меч, ни Сокрушающий меч против него не работали. Проклятая чешуя гасила любые удары.

Но решение нашлось: зазоры между чешуйками.

Рассечь их могло помочь, вот только Нарин специализировался не на режущих атаках, а на крушащих ударных. Ломать у него получалось куда лучше, чем резать.

Но свой врождённый талант не перепишешь.

Чтобы совладать с этой тварью, требовались кардинальные перемены прямо здесь и сейчас.

— Поэтому я решил позаимствовать силу.

Не умеешь – заставь себя уметь.

Хвать! Пальцы Нарина впились в даньтянь.

[Рассудок понижается!]

В сжатом изо всех сил даньтяне зашевелилось Злое Знамение.

----------

Глава 67. Дан Сиволь (1)

До сих пор Нарин ни разу не задействовал свой даньтянь.

Ведь именно там покоилось Злое Знамение.

Почему именно даньтянь? Нарин лишь интуитивно чувствовал это, но истинной причины не знал.

Связано ли это с маной, которую тот развивал? Кто знает. Там кроются истоки безумия.

Почему он сошёл с ума? Трудно сказать, Злое Знамение породило безумие или безумие породило Злое Знамение. Что было первым, не разобрать.

Но имеет ли это значение?

«Нет».

Будь Нарин Злым Знамением, это имело бы значение. Но они совершенно разные сущности.

Как и все трое. Ким Уджун, Нарин, Злое Знамение. Сплетённые воедино, они в то же время оставались разделены именами и судьбами. Лишь статус «учителя» служил им общей связующей нитью.

Нарин – не Злое Знамение. А значит, он не поддастся и не позволит себя сожрать.

Нарин находится здесь, а Злое Знамение – в даньтяне. Нарин вмещает в себя Злое Знамение, а не наоборот…

Сжимая даньтянь, он чётко запечатлел эту истину в сознании.

Нарин закрыл глаза.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 60]

Поток мыслей остановился. Ощущения во всём теле угасли. Ничего не чувствуется, ничего не всплывает в памяти.

Ничего не осталось. Нарина здесь нет. Злое Знамение вырвалось из даньтяня.

А что с третьим?

«Имя…»

Он не помнит. А существовало ли оно вообще?

С давних пор в этом теле жили двое: Нарин и Злое Знамение. Трое – слишком много. Зачем вообще пытаться связать их воедино?

Сперва их было не двое. Всё началось с одного, но незаметно превратилось в двоих.

Трое – перебор. Даже вдвоём тяжело. Хватило бы и одного, да вот только имя выбираешь не ты сам.

Оно обретает смысл, лишь когда его произносят другие. Имя принадлежит тебе, но тебе не принадлежит.

Злое Знамение, ищейка, военный преступник, Острый клинок.

Когда-то кто-то так его называл. Среди этих имён кроется верный ответ. Нужно выбрать одно.

В опустевшую голову хлынули воспоминания.

— Зачем ты их убил?

Юун Гёнчхон Чжин Муёль. Голос наставника дрожал от переполнявшего его гнева.

Пятнадцатилетний Нарин ответил, глядя не на учителя, а на разоренное поле боя:

— Мне приказали.

— Разве глава Альянса приказывал вырезать всех до единого?

— Нет. Приказ был прорвать фланг и смять строй врага.

— Спрошу ещё раз: почему ты всех убил?

Вокруг валялись изуродованные трупы. Все они были разорваны и изрублены руками Нарина.

Нарин безупречно выполнил указ Небесного Демона. В одиночку зайдя с незащищённой стороны, он взял на себя роль партизана, настиг падающих духом врагов и перебил всех до одного.

Как и всегда, он не оставил ни единого выжившего.

— Мне показалось, так нужно.

— Это были всего лишь перепуганные беглецы! Они даже не состояли в регулярной армии! Большинство из них – крестьяне, которым привычнее держать серп и грабли, а не меч! Неужели нужно было вырезать всех?!

— Серпом и граблями тоже можно убить человека. А мечом – и подавно. Разве забрать жизнь до того, как заберут твою – это ошибка?

— Убийство ради защиты еще можно оправдать: пусть и примитивно, но ты следуешь великой цели. Но в твоих действиях нет стремления что-либо защитить. Насилие без праведной цели – это не путь рыцарства.

— Я – не странствующий рыцарь.

— Я учил тебя рыцарскому долгу и праведности!

Чжин Муёль пристально посмотрел на Нарина в профиль.

— Сомневаюсь, что ты помнишь хоть слово. Чему я научил тебя в первую очередь?

— Не помню.

— Нет людей, которых можно убивать просто так. Есть лишь те, кого необходимо убить.

Нарин попытался вспомнить уроки наставника.

Но они тут же развеялись, точно пепел по ветру.

— Разве они совершили смертный грех против тебя?

— Они либо убили кого-то, либо собирались убить. Странно слышать такое. В месте, где убийство – обыденное дело, к чему судить о грехах?

— Потому что мы – люди. Каждый живет, помня о своих грехах. И я в том числе.

— Я – грешник?

— Если ты сам так чувствуешь.

Нарин кивнул:

— Мой грех велик. Из-за меня погибла не одна живая душа. Но я не жалею. Случись подобное снова, я без колебаний отступлюсь от рыцарского долга.

— …

— В Империи меня зовут ищейкой. Ищейкой Тоски по родине, которую выращивает Небесный Демон. Не далёкие от истины слова. Что верный клинок, что ищейка – оба беспрекословно исполняют волю хозяина.

— …Никто не считает тебя орудием. Глава Альянса лишь возлагает на тебя большие надежды.

— Надежды, которые возлагают на любимый меч?

Нарин спросил, но Чжин Муёль ничего не ответил.

— В Империи есть похожий парень, молодой господин из Астезии. Его зовут Дьяволом Империи. Похоже, любимый клинок Владыки Меча.

— Знаю. Глава Альянса уже положил на него глаз.

— Я должен убить его. Только так я возвышу статус Тоски по родине и Небесного Демона.

— …Этого хочешь ты сам?

— Этого желает глава Альянса.

Чжин Муёль тихо вздохнул.

Нарин никогда не открывал душу. Не говорил о своих желаниях. Он привык быть оружием – так он научился жить и выживать.

Небесный Демон вышколил его.

— Спрошу в последний раз, — с трудом подавив вздох, произнес Чжин Муёль. — Кто такой странствующий рыцарь?

— Не знаю.

Ожидаемый ответ. Нарин не помнил ни единого урока Чжин Муёля.

— С сегодняшнего дня я ухожу.

Ему пришлось признать поражение.

Ученик изменился. Поглощённый непонятным безумием, он утратил прежний светлый ум и проницательность.

— Меня переводят на фронт в провинцию Канан. Это недалеко, но на поле боя мы вряд ли пересечёмся.

— Вот как.

— …Да. За тебя есть кому присмотреть – глава Альянса и старик Владыка Яда. Но напоследок я скажу тебе кое-что.

Чжин Муёль положил руку Нарину на плечо:

— Не умирай.

«Не умирай»… Нарин прокрутил слова наставника в голове.

Возникло странное чувство дежавю. Кажется, кто-то уже говорил ему нечто подобное…

«Уджун, знаешь две самые важные вещи в подземелье?»

Он вспомнил этот голос.

Юун Гёнчхон? Нет, учитель никогда такого не говорил. Хотя у него шутливый и озорной характер, он не стал бы выражаться подобным образом.

«Первое – не дохнуть. Второе – не творить херню. Ничто так быстро не приводит к смерти, как глупая херня. Понял?»

Нарин знал хозяина этого голоса. Ласковый тон, точно у няньки, успокаивающей дитя, но под конец непременно ворчание и нагоняй.

Учитель всегда так наставлял.

«Так что держись за моей спиной и не твори херню, понятное дело? Ох, ты только посмотри, как его колотит! Да не сдохнешь ты, если чудить не будешь!»

Тот самый день, когда он впервые ступил за Грань. Чрезвычайная мера, чтобы помочь ученику преодолеть давний страх.

Учитель своенравно таскал Нарина за собой за Грань, обучая выживанию.

«Кто это?»

Это не Юун Гёнчхон. Это была не Грань. И это был не Нарин.

Воспоминания кого-то, кого Нарин не знал. Тот человек провёл большую часть жизни со своим единственным учителем.

«В жизни наступит момент, когда и тебе придётся убить человека. В подземелье это не редкость. Грызня за влияние, так сказать. Порой попадаются шпанистые гильдии, качающие права на подземелье».

Он помнил несколько уроков.

«Или удар в спину – сплошь и рядом. Я так тоже парочку завалила. Закрытые Врата снова не откроются. Мертвецы молчат, так что всё, что произошло внутри, остаётся шито-крыто».

Учительница говорила со сдержанным, нетипично серьёзным лицом:

«Я не призываю к безнаказанным убийствам. Но и щадить всех без разбора не прошу. Просто умей различать ситуации. В мире нет людей, которых можно убивать просто так. Есть лишь те, кого необходимо убить».

Юун Гёнчхон говорил то же самое.

Чьи слова были первыми? Если не Юун Гёнчхон, то кто эта безымянная учительница? Чьи это воспоминания и чья жизнь?

Имеет ли это значение?

— Ещё какое.

Нарин оскалился и распахнул глаза.

Ещё бы это не имело значения! Это всё, чем обладал Ким Уджун. Наставления Юран сотворили его нынешнего.

Он вернулся.

«… Что вообще происходит?»

Кая с ошеломлением наблюдала за Нарином снизу.

Благодаря демоническому глазу она сразу заметила произошедшие в нём перемены.

Приложил руку к даньтяню, сжал, закрыл и снова открыл глаза.

«Он словно… стал другим человеком».

Именно такое чувство возникло у Каи. Когда Нарин закрыл глаза, его аура и сущность разительно изменились.

Превращение длилось всего пару секунд. Стоявший внизу мужчина – без сомнения, тот самый Нарин, которого она знала. Чуткие инстинкты подсказывали это, но уверенности не было.

Он ведь сам говорил, что ослаб по сравнению с расцветом сил?

«… Он распечатал даньтянь».

Дан Сиволь тоже чётко ощутила перемену в Нарине. Дрожащими глазами она смотрела, как он стоит лицом к лицу с Бессмертным Змеем.

Мужчина внизу – Нарин, которого знала Дан Сиволь. Настоящий Нарин, с той самой непревзойдённой мощью и властным духом.

Разве его даньтянь не был запечатан?

«Пора!»

Обе отбросили сомнения и сорвались вниз. Они поняли: это был сигнал Нарина.

Шурш-ш! Бессмертный Змей пришёл в движение. Свёрнутое кольцами тело выпрямилось во весь гигантский рост. Золотые демонические глаза уставились на Каю.

Обе девушки на полной скорости сбегали по отвесному скалистому склону, ещё не достигнув земли.

Нарин сделал шаг.

Ба-бах!

Огромная туша змея врезалась в дальний конец пещеры. Когда его взгляд сместился, демонический глаз породил искривление пространственной силы: земля, стены и потолок начали крушиться без разбора.

Нарин мысленно сжал в кулак ощущаемую мощь.

«Даже превосходит ожидания».

Он не стал целить между чешуек, а просто ударил кулаком по привычке.

И одного этого хватило, чтобы пустить трещины по непробиваемой чешуе! С подобной мощью он не сталкивался даже в прошлой жизни.

«Если судить по объёму… около седьмого ранга?»

Бушующий в даньтяне поток маны Злого Знамения… Точнее, ту силу правильнее назвать внутренней энергией. Он поднял её к самому сердцу и соединил с Новой звездой.

Смешать их идеальным образом не удалось. Внутренней энергией Злого Знамения управлять куда сложнее, чем демонической энергией Бессмертного Змея. Вместо создания новой техники пришлось грубо выкачивать её наружу.

«Применение крайне ограничено».

Злое Знамение никуда не исчезло и не покорилось. Оно всё ещё заперто в даньтяне.

В этот раз Нарину просто повезло одержать верх в борьбе за контроль над разумом. Вспомнив наставления Юран, он смог предотвратить поглощение своей личности.

А значит, пытаться подчинить эту силу Искусством Небесной Звезды и Тысячи Превращений бессмысленно – сопротивление будет отчаянным.

Пока что лучшее – прямолинейно вычерпывать внутреннюю энергию без всяких ухищрений.

«К тому же…»

Тук, тук, тук! Нарин ощутил, как бешено заколотилось сердце, готовое вот-вот разорваться.

Эта сила давала огромную нагрузку на организм. Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений и так нагружало сердце, а одновременное использование внутренней энергии даньтяня отозвалось режущей болью в груди.

И всё же сердце не разорвалось. Слабое бессмертие, запечатлённое в нём, предотвратило катастрофу. Бессмертный Змей снова спас жизнь Нарину.

Кая и Дан Сиволь ступили на землю.

Гр-р-а-а-х!

Из пасти змея вырвался столб густого чёрного дыхания.

Нарин без колебаний прыгнул прямо наперерез чёрному лучу. Принять удар на себя было надежнее, чем пытаться отклонить его Плавающим мечом.

«Вот теперь получается».

Он сконцентрировал внутреннюю энергию Злого Знамения в кулаке. Словно дымка марева, она плотно окутала его руку.

Это был не обычный Незримый меч. Используя внутреннюю энергию, он покрыл кулак энергией меча, что ранее казалось невозможным.

Бум-м! Удар Нарина вклинился в самый центр змеиного дыхания. Его не отбросило: запаса сил вполне хватало.

Но просто устоять на ногах он не собирался.

«Сокрушающий меч».

Резко повернув кулак, он вонзил энергию меча глубоко внутрь луча.

Т-т-т-тук!

Начавшийся в эпицентре взрыв разнёс чёрный луч в щепки. Единый поток распался на сотни разлетающихся во все стороны осколков, а волна взрыва устремилась прямо к Бессмертному Змею.

Хлоп! Бессмертный Змей захлопнул пасть, прервав дыхание из опасения перед Сокрушающим мечом.

Разумный ход, но неправильный.

Грохот!

И ещё раз. На самом конце остаточного луча снова сработал Сокрушающий меч!

Скрытая во время первого удара энергия меча детонировала со задержкой. Бесчисленные лезвия снопом обрушились на Бессмертного Змея.

— Кр-р-р-р…

Только тогда монстр издал низкое шипение. Не вопль от боли, а досадливый рык от неприятных царапин.

Сокрушающий меч смог прошмыгнуть между чешуйками, но глубоких ран нанести не сумел.

Переведя дыхание, Нарин скосил взгляд на край поля зрения.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 59]

Рассудок неуклонно падал. Дикая головная боль разрывала череп изнутри. Вместе с болью в сердце это мешало целиком сосредоточиться на бое.

«Сколько я ещё продержусь?»

Предел Рассудка, который мог выдержать Нарин.

Пока что дело ограничивалось лишь мучительной мигренью, и он мог сохранять ясность ума, подавляя подступающее безумие и Злое Знамение.

Но никто не гарантировал, что так будет продолжаться вечно.

Чем ниже падает Рассудок, тем ближе Нарин к Злому Знамению. Совсем недавно он чуть было не переступил эту грань.

Ни в коем случае нельзя позволить ему сожрать свои воспоминания и разум.

«Нельзя затягивать».

Кая и Дан Сиволь только что миновали центр каверны. Как и велел Нарин, они укутывались во все стороны клубами черного ядовитого тумана, скрывая свои силуэты.

Густота тумана не имела значения, главное – застить глаза змею. Демонический глаз Разрыва разрывал лишь то, что находилось в поле его зрения.

«О демоническом глазе можно не беспокоиться. Остаются смертоносное дыхание и эта гигантская туша…»

Нарин внезапно замер. Изменения, происходящие с Бессмертным Змеем, заставили мороз пробежать по его спине.

Это было не просто смутное предчувствие: он явственно увидел этот момент. Из пяти его глазищ, помимо одного зажмуренного…

В самом центре золотой радужки начал разрастаться чужеродный оттенок.

— Ха…

Значит, есть ещё один?

Нарин нервно усмехнулся, а зловещий, налитый кровью демонический глаз уставился прямо на него.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 53]

В тот же миг перед глазами Нарина всё потемнело. Кроме уведомления о падении Рассудка, ничего не было видно.

Ослепил? Или этот демонический глаз блокирует все чувства? Привычная мигрень и резкая боль в сердце внезапно улеглись.

«А может, эта сила проникает прямо в разум».

Резкое падение Рассудка тревожило.

Если догадка Нарина верна, сейчас перед ним предстанет отвратительное зрелище. Некоторые монстры стряпали подобные иллюзии, чтобы сломить и подчинить чужую волю.

И действительно: кто-то слегка похлопал Нарина по плечу.

«Брат».

Подняв голову, он увидел маленькую Дан Сиволь.

----------

Глава 68. Дан Сиволь (2)

Иллюзия? Для иллюзии всё выглядело слишком реалистично.

Нарин молча пристально смотрел на Дан Сиволь, глядевшую на него сверху вниз.

На вид ей было лет семь. Благодаря её характерному спокойному выражению лица он сразу понял, кто перед ним.

— Что ты здесь делаешь? — Склонив голову набок, спросила Дан Сиволь.

Нарин не мог ответить на этот вопрос. Он сражался с лютым зверем, попался под действие демонического глаза, а очнувшись, обнаружил, что лежит здесь.

Скажи он правду – его точно приняли бы за сумасшедшего.

— Я размышлял о жизни, — против воли сорвалось с губ Нарина.

Только тогда он понял, что это не просто иллюзия.

Этот миг – сцена из настоящего прошлого. Воспоминание Злого Знамения и Дан Сиволь.

Хотя нет, тогда он ещё не поддался безумию и не стал Злым Знамением.

Этой сцены точно не было в оригинальном романе. Юран так и не описала прошлое Нарина в основном сюжете: произведение осталось незавершённым ещё до того, как повествование дошло до этого.

«Сила демонического глаза?»

Это не память Злого Знамения, а воспоминания самого Нарина – ещё до того, как тот сошёл с ума.

Демонический глаз Бессмертного Змея проецировал фрагмент его прошлого.

— А? О жизни?

— Жизнь мимолётна, словно проплывающие облака. Откуда мы пришли и куда идём? Не зная пути, я чувствую лишь пустоту в душе. О, муки юноши, которого никто не понимает! Оставь же меня, дай в одиночестве вкусить эту тоску.

— Не ври! Ты просто спал.

— В точку.

Нарин повернулся к ней спиной и снова лёг. Тень этого дерева была идеальным местом для безделья.

Нарин намеренно нашёл это укрытие, чтобы скрываться от глаз учителя и главы Альянса.

Кроме него, сюда никто не приходил, но теперь появился ещё один человек.

— Хватит спать, вставай! — Дан Сиволь обеими руками упёрлась Нарину в спину. Не получив ответа, она вытащила из-за пазухи острую иглу.

— А так тоже не встанешь?

Она принялась тыкать иглой ему в спину. От таких уколов любой бы вскочил, но Нарин даже не шелохнулся.

Игла даже не могла пробить защитную энергию меча. Разве управление внутренней энергией – не куда более хлопотное дело, чем просто встать?

— Оставь меня в покое, — буркнул Нарин. — Странствующий рыцарь должен быть подобен ребёнку. А дело ребёнка – спать.

— Какой из тебя странствующий рыцарь, брат? Нечего подражать господину Юун Гёнчхону!

— Сон – лучшее лекарство. Он даёт отдых телу, приводит в порядок мысли и заставляет замолчать назойливых мелких. Приляг тоже да поспи.

Дан Сиволь надула губы и крепко схватила Нарина за волосы.

Почуяв неладное, Нарин вздрогнул.

— Не надо, — предостерёг он.

— Но мне скучно!

— Сначала отпусти волосы. От облысения лекарств нет.

— Ладно-ладно.

Дан Сиволь ослабила хватку.

Нарин перевёл дух, сел и посмотрел на девочку.

— Эй, Плакса.

— Я не Плакса!

— Нет, ты как раз Плакса. Стоит тебя хоть немного дразнить, ты сразу заливаешься слезами. Из-за тебя у меня скоро волос не останется. Почему ты каждый раз, когда плачешь, вцепляешься мне в шевелюру?

— Потому что ты сам виноват, что доводишь меня!

— Настоящий воин говорит кулаками. А целиться в волосы – коварный и трусливый поступок.

— Тогда ты тоже не воин? Ты ведь меня только дразнишь и никогда не бьёшь.

— Это потому, что иначе старик Бэкян забьёт меня до смерти.

Нарин кивнул и снова улёгся на траву.

— А теперь иди поиграй.

Дан Сиволь прищурилась, сердито глядя на него.

— Ты же обещал со мной поиграть!

— Я такого не говорил. Иди поиграй со стариком Бэкяном.

— Дедушка ушёл на задание.

— Тогда сходи к учителю.

— Не хочу! Господин Юун Гёнчхон вредный! Он всё время дразнит меня мелкой плаксой.

— У тебя же появились новые друзья.

— Я с ними не очень дружу.

Альянс Мурима вошёл в состав Тоски по родине больше года назад.

То, что за столько времени она так и не завела себе настоящих друзей, заставило Нарина усомниться в общительности сестры.

Он повернул голову и мельком взглянул на Дан Сиволь.

— Тебя что, обижают?

— Вовсе нет!

— Если кто-то пристаёт, скажи мне.

— Ты его побьёшь за меня?

— Нет. Я с ним объединюсь и буду доставать тебя вместе с ним.

Бум! Бум! Дан Сиволь, пыхтя от злости, принялась колотить его кулачками.

Она отчаянно молотила вредного брата по спине, но её собственным кулакам было больно. От такой обиды на её глазах выступили слёзы.

— Я всё расскажу дедушке и господину Юун Гёнчхону! Скажу, что ты не тренируешься, а только дрыхнешь!

— Ябедничай.

— И главе Альянса тоже скажу!

— Эх, отличная сегодня погода, — Нарин резким движением сел.

Нарин резко вскочил. К нагоняям от учителя и старика он давно привык, но вот быть вызванным «на ковёр» к главе Альянса не хотел ни за что на свете.

Небесный Демон всё ещё оставался для него человеком сложным и внушающим страх.

Глаза Дан Сиволь, всё ещё блестевшие от слёз, загорелись надеждой.

— Ты поиграешь со мной?

— Во что играть-то?

— Там дальше есть поляна с ядовитыми травами. Давай с закрытыми глазами кушать их и угадывать названия!

— Ты в своём уме?

Дан Сиволь лучезарно улыбнулась и крепко схватила Нарина за руку.

С сомнением скривившись, Нарин всё же покорно поплёлся вслед за сестрой.

Ким Уджун издали наблюдал за ними.

«Это не мои воспоминания».

Он понял природу этих воспоминаний. Точнее говоря, это было больше похоже на сон.

Давняя несбыточная мечта, ушедшая в прошлое. Сон, в который хочется вернуться, но невозможно, а потому тщетный.

Если давать этому имя – демонический глаз ложных снов.

«И всё же… это мои воспоминания».

Нарин – это не Ким Уджун. Но нынешний Ким Уджун стал Нарином.

До какой степени стоит разделять их в своём сознании? Да и есть ли в этом смысл?

Нарин – персонаж, рождённый из самого Кима Уджуна. Юран сотворила Нарина, вдохновившись им.

А значит, тут нечего отторгать.

Ким Уджун понимал Нарина. Его слова и поступки произрастали из личности Кима Уджуна. Единственные различия между ними – прожитый путь и имя.

— Моё имя – Ким Уджун.

Понимание этого пришло поздно. Ему следовало с самого начала полностью довериться Юран: ведь никто не знал Кима Уджуна так хорошо, как она.

Нарин и Ким Уджун – одно и то же. Единственное отличие – Злое Знамение.

Он вспомнил самое начало. Внезапный перенос. Решимость и клятву, которые он дал перед зеркалом накануне церемонии поступления.

Он не собирался ни сходить с ума, ни умирать.

— И я… Нарин.

Повторяя уже ставшее привычным имя, Нарин открыл глаза.

Гигантский хвост перекрыл весь обзор.

— БА-А-АМ!

От удара хвостом тело Нарина взмыло в воздух. Пролетев добрую половину пещеры, он рухнул вниз, отскочил от земли, пропахал её носом и, кувыркнувшись с десяток раз, врезался в противоположную стену.

Кая, бежавшая сквозь ядовитый туман, вскрикнула:

— Учитель!

— Не останавливайся! — Выкрикнул Нарин, харкая кровью.

Второй удар оказался терпимее, чем он ожидал: сознание не отключилось, как в прошлый раз. Он успел вовремя укрыться защитной энергией меча и Незримым мечом.

Переломов не было. Лишь немного новали суставы и мышцы.

— Ха-а…

Немного? Как бы не так. Честно говоря, ему хотелось рухнуть прямо здесь и сейчас. В голове будто всё расплавилось, а сердце словно изрезали ножами.

Чтобы забыть про эту адскую боль, Нарин усмехнулся. Силой заставив губы расплыться в улыбке, он твёрдо упёрся в землю дрожащими ногами.

Бум!

Безследный шаг облачного дракона. Используя предельное искусство лёгкости, он мгновенно сократил дистанцию с Бессмертным Змеем.

— Змеиный ублюдок!

Раздался грозный гул. Бессмертный Змей слепо метался в густом ядовитом тумане. При каждом его движении земля проседала, а потолок покрывался паутиной трещин.

Каким бы просторным и крепким ни был этот грот, рано или поздно он рухнет. Если оставить змея в покое, их всех заживо погребёт под завалами.

Бессмертный Змей и Кая выживут, а вот Нарин и Дан Сиволь погибнут.

— Смотри сюда!

Прекратив погоню за Каей, Бессмертный Змей резко вскинул голову. Прежде чем его кроваво-красный демонический глаз успел вспыхнуть, Нарин зажмурился.

Как он и предполагал, погружения в сон не произошло. Условие активации демонического глаза – зрительный контакт.

«Второй раз нельзя».

Нужно экономить рассудок. Демонический глаз ложных снов затягивает в иллюзию всякого, кто с ним встретится взглядом.

Это воспоминания из прошлого, куда хочется вернуться. В первый раз это была память Злого Знамения, поэтому вырваться удалось.

Будь это память Кима Уджуна, у него бы ничего не вышло. Явись ему в том сне прежняя жизнь, он не был уверен, что смог бы вернуться в реальность.

У Кима Уджуна тоже была невозвратная несбыточная мечта.

«Плавный меч».

Нарин полностью доверился потоку. Его обострённые чувства зафиксировали положение Бессмертного Змея.

Отказавшись от зрения, он предельно обострил остальные чувства.

Едкий змеиный запах. Скрежет по камням. Жажда крови, от которой по коже бежали мурашки.

Чувствуя всё это, он устремился вперёд. По широкому радиусу хлынуло дыхание змея. Оттолкнувшись от земли, Нарин взмыл в воздух; брызги яда, подобно каплям дождя, обжигали кожу.

Хруст! Пространство вокруг исказилось. Нарин подавил его Плавным мечом. Полностью нейтрализовать не требовалось – достаточно было лишь немного затормозить активацию.

Нарин проскочил сквозь искажение, и Бессмертный Змей взмахнул хвостом.

— Не переходи черту.

Два раза – удача, а три – уже перебор.

Выгнувшись всем телом, Нарин ударил обеими ладонями, словно клинками. Вспыхнула острая как бритва аура меча.

Раздался жуткий хруст!

Огромный змеиный хвост отвалился целиком: аура вонзилась между чешуйками и сходу рассекла плоть.

— Кья-а-а-ак!

Пронзительный визг резал слух. Нарин использовал отрубленный кончик хвоста как опору.

Одним прыжком он преодолел множественные пространственные искажения, приземлился на середину туловища монстра и помчался по извивающейся спине, нанося удар за ударом.

Разрывая плоть, выдирая чешую и вонзая Сокрушающий меч, точно гвозди, он пробивался ближе к голове.

Всё впустую. Оправдывая статус «бессмертного», чудовище мгновенно затягивало любые раны.

«Где же оно?»

Способа убить Бессмертного Змея не существовало. Даже Владыка Меча не смог прикончить эту тварь.

Однако нанести смертельное ранение было вполне реально.

Регенерация жизненно важных органов происходила медленнее. А если вырвать их целиком, восстановить их и вовсе невозможно. Именно так Владыка Меча забрал у змея глаз и часть сердца.

Нарин должен был метить в сердце. Как и на глазу, там должен был остаться шрам от клинка Владыки Меча.

«… Точно ли?»

Застряв в мгновении, он задался этим вопросом. Рану на сердце он не видел – её скрывала чешуя.

Но даже если шрам остался, сможет ли Нарин повторить то, что сделал Владыка Меча?

Вдруг меч Владыки Меча обладал особой силой? Вдруг он как-то подавлял регенерацию? А рану от рук Нарина даже сердце быстро затянет…

«Нашёл».

Отбросив посторонние мысли, Нарин пробился сквозь развороченную чешую и плоть – и обнаружил бьющееся сердце.

Странной формы, с отрубленным краем – след удара Владыки Меча.

Хлюп! Нарин вонзил кулак в огромную тушу сердца размером с него самого, погрузил пальцы глубже и крепко сжал толстый сосуд.

Сокрушающий меч.

Раздался грохот!

Вместе со взрывом Сокрушающего меча тело змея содрогнулось. Фонтаны крови запятнали Нарина с ног до головы.

— Кья-а-а – ак!

Бессмертный Змей издал жуткий, раздирающий вопль и отчаянно забился, пытаясь сбросить Нарина.

Сжав зубы, Нарин один за другим обрушивал удары Сокрушающего меча.

Бум, бум, бах! Он вливал всю священную ману, что у него была, но сердце не поддавалось.

Именно оно служило источником бессмертия, восстанавливающим плоть монстра. Пока сердце цело, Бессмертного Змея не убить.

«… Не убить».

Он пришёл к непреложному выводу. Силы Нарина не хватит, чтобы раздавить это сердце, да и если выжать всю внутреннюю энергию Злого Знамения – результат не изменится.

И всё же Владыка Меча сумел рассечь его и заставил тварь сбежать за Грань.

Как ему удалось разрубить столь прочную плоть? Нынешнему Нарину это не под силу.

— Кха-а!

Внезапно всё его тело сдавила страшная тяжесть: Бессмертный Змей стал со всей дури швырять себя об стены и землю. С раздирающим треском чудовище носилось по пещере, таща за собой Нарина, вцепившегося в его сердце.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 52]

Нарин из последних сил цеплялся за угасающее сознание. Если бы не всплывающее перед глазами сообщение, он давно бы отключился.

Казалось, всё его тело разлетается на куски. Из-за дикого звона в ушах он даже не слышал грохота, а открыть глаза не мог и подавно – до самого конца опасаясь демонического глаза.

Живыми оставались лишь кончики пальцев. Он чувствовал бешено колотящийся пульс. Кровь, омывавшая руки, казалась прохладной. И это лишь укрепляло его решимость.

Ни за что.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 51]

Нельзя отпускать. Стоит разжать пальцы – и он погибнет. И пусть убить тварь нельзя, но даже бессмертные существа не лишены чувства боли.

А потому он снова и снова взывал к Сокрушающему мечу. Чтобы чудовище само сдалось. Чтобы от невыносимой муки оно убралось обратно за Грань.

Только так! Пока тварь не сбежит, у Нарина нет ни единого шанса.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 50]

Нарину нельзя умирать на полпути. И сходить с ума – тоже.

На нём висят две жизни. Они должны выбраться отсюда живыми, да и самому Нарину надо уйти отсюда на своих двоих.

Сколько прошло времени? Пробили ли они заваленный выход? Пещера рушилась и вот-вот готова была полностью завалиться, а вместе с ней закроется и вход на Грань.

Не слишком ли это дерзкая надежда – спастись всем?

Если так, пусть хотя бы те двое выберутся невредимыми. Тогда его смерть не будет напрасной.

Пальцы соскользнули. Он упустил сердце.

— Ха-ха…

Нарин взглянул вверх и бессильно усмехнулся.

Бессмертный Змей уходил. Нависшая в центре потолка Грань сжималась, затягивая в себя гигантскую тушу.

Нарин полетел вниз с огромной высоты.

— Эй, Плакса…

Дан Сиволь подхватила его падающее тело одной рукой.

На другом плече у неё висела бессознательная Кая: похоже, та выбилась из сил, открывая выход демоническим глазом.

— Жива?

Дан Сиволь кивнула. Её крепко сжатые губы подрагивали, она сдерживала слёзы, судорожно сглатывая.

К счастью, проход всё ещё оставался открытым. Пробираясь сквозь град падающих обломков, Дан Сиволь нырнула в него.

Бум! Стоило троице проскочить, как выход из пещеры окончательно завалило.

— Ты ведь… говорил, что не можешь использовать даньтянь?

Дан Сиволь заговорила, только когда они оказались в туннеле.

— И не могу, — ответил Нарин. — Это вредно для душевного здоровья.

— Как раньше… снова сойдёшь с ума?

— Возможно.

— Тогда не используй.

— Не используй я его – мы бы все сдохли.

— Пользуйся им, только когда будешь на грани смерти.

Разумный подход.

Нарин ухмыльнулся и заходясь кашлем выхаркнул кровь. На его памяти хватало смертельных опасностей, но сегодня жизнь висела на волоске как никогда.

Похоже, какое-то время придётся сидеть тихо и восстанавливать силы.

— Брат…

Несмотря на то что он едва не отдавал концы, настроение было весьма паршивым и в то же время свежим.

Дан Сиволь выдавила сквозь слёзы:

— Кто я?

Простой вопрос. Нарин знал, какой ответ хотела услышать Дан Сиволь. И в голове у него вертелись ровно те же слова.

Ему захотелось было пошутить, но он передумал: сейчас было не до вредности.

Доведи он её до слёз в такой момент – остатки волос точно бы выдрала.

— Моя сестра-плакса.

Нарин ответил коротко, и плечи Дан Сиволь мелкой дрожью затрепетали.

— Хнык…

Дан Сиволь тихо зарыдала.

Она низко опустила голову, пытаясь скрыть всхлипы, но подземный ход подхватывал малейший звук, разнося его звонким эхом.

«Точно Плакса».

Вслушиваясь в это эхо, Нарин беззвучно улыбнулся.

----------

Глава 69. Дан Сиволь (3)

Ох… Сёльён утёрла пот со лба и втянула назад ци бессмертных.

«На этом пока хватит».

Гарм и Амутар. Дыхание двух лежавших без чувств мужчин выровнялось. Кровотечение остановилось, а изрубленные раны по всему телу начали понемногу затягиваться.

Самый опасный кризис миновал. С остальным благодаря регенерации зверолюдей они справятся сами.

— Отпусти меня!

Русалка очнулась первой. Вскочив на ещё не зажившие ноги, она хромая рванулась обратно к Грани.

Пэк Вишин в ужасе преградил ей путь.

— Подумай головой! Куда ты собралась в таком состоянии?!

— Эта чёртова змея! Я обязательно убью её! Собственными руками прикончу!

Она кричала и вырывалась, но у Русалки не оставалось сил даже на то, чтобы скинуть руки Пэка Вишина.

Впусти её сейчас на Грань – и она не справится даже с низшими монстрами, не говоря уже о лютом звере.

От отчаянных воплей Русалки Пэк Вишин лишний раз покачал головой.

«… И куда только запропастился Чжу Сончхон в такой момент?»

Чжу Сончхон внезапно ушёл, заявив, будто у него появились важные дела. Что за дела могли заставить его бросить всё в такой обстановке?

В итоге вся забота о раненых легла на плечи Сёльён и Пэка Вишина. А теперь приходится ещё и утихомиривать буйствующую Русалку.

— Перестань, Русалка, — произнесла Сёльён, отряхивая окровавленные руки.

Русалка свирепо уставилась на неё:

— Что-то сказанула?

— Не тебе одной тут паршиво и тошно. У тебя раны кровоточат, так что не трать попусту силы и сиди спокойно.

— Ты кто вообще такая, чтобы мне указывать?!

Русалка развернулась, собираясь броситься на Сёльён.

Однако её налитые свинцом ноги отказались повиноваться, и она не смогла даже оттолкнуть Пэка Вишина.

Это осознание до того её унизило и разъярило, что Русалка едва сдерживала бушующий внутри пламенный гнев.

— Я ученица Теневого Владыки! Я несравнимо сильнее такой, как ты! Что, раз тебя признал учитель, возомнила о себе неизвестно что?!

— Я тоже ученица Небесного Владыки, — насмешливо хмыкнула Сёльён. — И вообще, ты в том ли положении, чтобы качать права?

— Мы приволокли тебя сюда полумёртвой. Оставь мы тебя там – тебя давно съела бы та огромная змея.

— Я… я… Не просила меня спасать! — Сквозь зубы процедила Русалка, сжимая кулаки.

— Даже без вашей помощи… я бы скоро очнулась. Я ученица Теневого Владыки! С такой паршивой змеёй я и одна расправлюсь!

— Не упрямься. Ты чуть не сдохла.

— Я просто потеряла бдительность!

— Терять бдительность – тоже показатель мастерства. Неужто Теневой Владыка даже этому тебя не научил?

— Гр-р-р!

Не найдя, что ответить, Русалка лишь раздосадованно задрожала.

Вскоре, выбившись из сил, она бессильно шлёпнулась на землю. Пэк Вишин, успевший совсем сойти с ума, пока её удерживал, облегчённо перевёл дух.

— Это такое унижение…

Русалка зарычала, с ненавистью глядя на Сёльён:

— Ты… ты оскорбила меня и моего учителя. Будучи слабее меня! Терпеть не могу твой высокомерный вид!

— На данный момент я сильнее тебя, — не меняясь в лице, ответила Сёльён.

— Полумёртвую тебя я скручу одной левой. Да что там – даже будь ты в полной норме, победа осталась бы за мной.

— Не зарывайся! Ты меня победишь? Да как бы у тебя получилось?!

— Несмышлёная пигалица.

Сёльён больше не намерена была терпеть дерзость Русалки.

— Если не собираешься нападать прямо сейчас – заткнись. Моё терпение тоже не безгранично.

Русалка замолчала.

Прямо сейчас… нельзя. В таком состоянии ей не побить эту наглую лисицу.

Ей пришлось проглотить жгучую обиду.

Скрежеща зубами, она дала себе клятву отыграться позже.

Скоро Праздник Падающей Луны. На этом Турнире боевых искусств выступит и Сёльён. И тогда на глазах у всех Русалка отплатит ей за сегодняшнее поношение в стократном размере.

— Сёльён…

Оставив Русалку, Пэк Вишин осторожно подошёл к Сёльён.

— Не будь к ней так строга. Ты ведь и сама знаешь, какая у неё гордыня.

— У меня гордости тоже не занять, — холодно отрезала Сёльён.

Пэк Вишин с горьким видом кивнул.

«… Точно по тонкому льду ходим».

И Сёльён, и Русалка были взвинчены до предела, словно балансировали на канате.

И их можно было понять. Троих уложил неизвестный лютый зверь, а ещё трое так и не вышли из Грани. Скорее всего… они погибли.

Пэк Вишин мрачно вздохнул.

И ровно в этот миг прогремел взрыв.

— БА-А-АМ!

В небе неподалёку что-то взорвалось. Обжигающая волна воздуха прошлась по коже, и едва алое пламя рассеялось в воздухе…

Сёльён устремилась к эпицентру взрыва.

— Сёльён!

Пэк Вишин бросился за ней по лесной тропе, но из-за необходимости присмотреть за ранеными не смог сразу догнать её.

Хотя он бежал изо всех сил, используя искусство лёгкости, Сёльён неслась слишком быстро. Дистанция не сокращалась – он отставал с каждой секундой.

— Стой! Дальше Запретная зона! Твой ошейник взорвётся!

Пэк Вишин не докричал: дурное предчувствие молнией ударило в голову.

Запретная зона. Взрыв. Ошейник. Чжу Сончхон. Разрозненные детали сложились в единую картину. Как бы ему ни не хотелось верить, вывод напрашивался сам собой.

— Сумасшедший ублюдок!

Пэк Вишин грязно выругался. Взорвался ошейник Чжу Сончхона. Сам-то паршивец наверняка цел – учитель Нарин ведь снял с него ошейник.

Тот просто забросил ошейник в Запретную зону. Зачем?! Уму непостижимо! Из-за этой глупости все могли оказаться под ударом.

Придут инквизиторы.

«… Надо же было устроить такое, когда учителя нет!»

У Нарина хорошие отношения с заместителем главы бюро «Бекет». Если бы он был здесь, любые трения можно было бы уладить без проблем.

Но Нарина здесь нет. Он застрял в глубине Грани, и никто не знает, жив он вообще или мёртв.

Стала бы Церковь Правосудия разбираться в положении изгнанников, пока у тех нет покровителя? Не сочтёт ли она это отличным поводом докопаться и лишить их жизни?

Сколько они бежали? Пэк Вишин, тяжело дыша, сбавил шаг.

Сёльён замерла на месте.

«… Кто это?»

Сёльён нахмурилась и напряглась, готовая к бою.

Неподалёку от места взрыва Чжу Сончхон стоял не один: он о чём-то разговаривал с незнакомцем.

Судя по одежде, тот был из Тоски по родине. А значит, точно не инквизитор. Но что он делает в таком месте? И почему рядом с Чжу Сончхоном?

Мужчина повернул голову и посмотрел на Сёльён.

Вздрогнув, Сёльён отступила на шаг, но мужчина недрогнувшим шагом направился к ней.

— Я всё слышал, — произнёс мужчина низким голосом.

Похоже, он знал, кто она такая.

Пэк Вишин, похоже, был знаком с ним: он удивлённо уставился на незнакомца и сложил руки в приветственном жесте.

— Пойдём.

— К-кто вы такой?

— Юун Гёнчхон.

— Ах…

Только тогда Сёльён всё поняла.

Юун Гёнчхон Чжин Муёль. Один из Десяти великих, учитель Нарина и Чжу Сончхона.

Чжу Сончхон нарочно подстроил взрыв ошейника, чтобы подать сигнал учителю о надвигающейся беде.

— Веди.

Оставалось ещё много вопросов. Как Юун Гёнчхон оказался здесь? Как догадался о сигнале Чжу Сончхона?

— Следуйте за мной, — Сёльён отбросила сомнения и возглавила путь к Грани.

Применив Безследный шаг облачного дракона, она выжала максимум скорости и за считанные мгновения преодолела огромное расстояние.

Оглянувшись, она не увидела ни Чжу Сончхона, ни Пэка Вишина. Лишь Чжин Муёль без малейшего труда держал её темп.

«Быстра».

Чжин Муёль с интересом разглядывал бежавшую впереди Сёльён. Такое искусство лёгкости редко встретишь даже среди мастеров Тоски по родине.

«Недаром ученица Небесного Владыки».

Да к тому же ученица Нарина. И хоть официальным ученичеством тут и не пахло, для Чжин Муёля она приходилась внучатой ученицей.

Силёнкой не обделена. А как у неё с характером?

— Эй, Лисица.

Уши и хвост Сёльён вздрогнули: Нарин обычно звал её точно так же.

— И это твой предел? Беги быстрее, шевели лапами! На твоих ногах висят три жизни. Проще мне тебя на загривок взвалить.

— Гр-р-р!

Яблоко от яблони – что учитель, что ученик! При первой же встрече выдаёт сочную провокацию.

Сёльён изо всех сил зачастила ногами. Уж в беге-то она никому не уступала! Пусть перед ней и был один из Десяти великих, задетое самолюбие давало о себе знать.

— Ты даже зубы сжимаешь медленно. Я у тебя за спиной. Захочу – буду круги вокруг тебя нарезать. Могу хоть на руках за тобой бежать, мои руки быстрее твоих ног.

— Потише будьте!

А лисичка-то с характером.

Чжин Муёль ухмыльнулся и цапнул Сёльён за загривок. Игнорируя её визг, он подхватил её одной рукой, точно мешок с картошкой.

— Так быстрее. Куда бежать?

— Прямо, козёл!

— Принято.

В то же мгновение Чжин Муёль совершил мощный рывок.

Сёльён зажмурилась от мелькавших перед глазами деревьев и свистевшего ветра.

«Угх…!»

Ей пришлось зажать рот обеими руками: при каждом прыжке Чжин Муёля у неё подкатывала тошнота.

Весь мир беспрестанно вращался вверх дном. Да даже с багажом так не обращаются!

«Значит, здесь».

Вскоре Чжин Муёль заметил нужную Грань.

Перед ней стояли трое окровавленных ребятишек. Одна уставилась на Чжин Муёля круглыми глазами, а двое других всё ещё пребывали без сознания.

— Кха-а…

Едва вырвавшись из его хватки, Сёльён зашлась в сухом кашле. Чжин Муёль проигнорировал её и сфокусировался на входе в Грань.

«На вид зеленый ранг… нет, голубой ранг? На таком уровне лютые звери не водятся».

Внутри Нарин и ученики.

Грань стремительно закрывалась. Каких бы размеров она ни была, если не войти прямо сейчас, спасти никого не удастся.

— Лисица.

— Ч-что ещё?

— Я иду внутрь. Выкладывай всё, что знаешь.

— В этом… нет необходимости.

Пересилив тошноту, она встала перед Чжин Муёлем:

— Я иду с вами.

— Ладно. Веди.

Чжин Муёль слегка подтолкнул её в спину. От такого ответа Сёльён ошарашенно хлопала глазами.

Обычно ведь взрослые начинают отговаривать, твердя об опасности?

— Остановитесь!

Однако окликнул их совсем другой голос. Из лесной чащи вышла женщина. К удивлению, Сёльён знала её в лицо.

Аделия Люмен. Заместитель главы Бюро инквизиции «Бекет». Тяжело дыша, она заговорила со срывающейся раздражённой интонацией:

— Юун Гёнчхон, что всё это значит?!

— Как видишь, — Чжин Муёль пожал плечами. — Иду на Грань. Подробности спроси у мелюзги, у меня нет времени на объяснения.

— Что за…! Мы уже убедились, что ваш ученик в безопасности! Он под нашей защитой!

— Вот и охраняйте хорошенько. А я иду за ещё одним.

Лицо Аделии исказилось. «Ещё один». Она прекрасно поняла, о ком речь.

— Брат Нарин… всё ещё там?

— Да, с двумя учениками. Наткнулся на лютого зверя.

— На лютого зверя…

На мгновение заколебавшись, Аделия спросила снова:

— Вы знаете, что это за зверь?

— Я же сказал, некогда объяснять.

— Это принципиальный вопрос!

— Огромная змея о шести глазах. Теперь довольна?

Шесть глаз. Огромная змея. Описание совпало с монстром, о котором знала Аделия.

К несчастью, сбылся наихудший сценарий.

— Отступитесь, — с тяжелым вздохом произнесла Аделия.

— Это ещё почему?

— Это смертельно опасно. Бессмертный Змей. Вы наверняка слышали это имя.

Сёльён и Русалка вздрогнули от этого имени.

Прародитель рода Примера. Так вот почему Кая была сама не своя.

Чжин Муёль с сомнением наклонил голову:

— Слыхивал. Змея, которую нельзя убить. Но это ведь просто громкое прозвище, она же не по-настоящему бессмертна?

— Самая настоящая. Даже Владыка Меча не смог прикончить её.

— Убивать её я и не собираюсь. Просто вытащу выживших.

— Думаете, против такого чудовища можно выстоять?

— А ты любишь совать нос не в свои дела, — искривил губы Чжин Муёль. — Я иду спасать своего ученика. И это тебя никак не касается.

— Это вопрос долга. Живые должны жить.

— Я не сдохну.

— Ваша последняя воля?

— Совсем дура, — Чжин Муёль досадно качнул головой. Время таяло.

— Эй, Лисица, иди сюда.

— Зачем?

— Цыц. Если взрослый зовёт – иди быстрей.

Вредный старик! Сёльён, ворча, подошла к Чжин Муёлю.

Чжин Муёль сходу сгреб её за плечо:

— Вот вам заложница!

Челюсть Аделии отвисла. Сёльён повернула голову и шокированно уставилась на Чжин Муёля.

— Пропустите меня, и я подарю заложнице жизнь. О праведная сестра, сделай правильный выбор!

— Вы совсем идиот?!

— Для странствующего рыцаря – в порядке вещей.

— Ха-а…

Аделия приложила руку к пульсирующему виску.

Самопровозглашённый рыцарь явно не стал бы убивать ученицу – он просто демонстрировал свою непреклонность.

Будь там обычный лютый зверь, она бы уступила. Но только не Бессмертный Змей. Аделия прекрасно знала, насколько ужасны твари, не ведающие смерти.

И всё же Чжин Муёль не отступится.

— Хорошо, — вздохнула Аделия. — Но я иду с вами. Если там раненые, моя священная магия будет к месту…

Хлюп.

Голос Аделии сбился от неожиданного звука.

Повернувшись к входу на Грань, она расширила глаза, и остальные вслед за ней уставились туда же.

Там стояла Дан Сиволь с красными глазами и шмыгала носом.

— О, а вот и гости, — произнёс Нарин.

Нарин и Кая висели у неё на плечах.

Проснулся только Нарин – Кая очнулась на мгновение по дороге и снова отключилась.

— Ссади меня.

— Угу, брат.

«Брат?»

Сёльён удивлённо переводила взгляд с Нарина на Дан Сиволь.

Она и не подозревала, что они брат и сестра. Значит, его настоящее имя – Дан Нарин?

— Ха-ха-ха!

Чжин Муёль, глядя на них, расхохотался во весь голос.

«Брат»! Дан Сиволь не звала его так с давних пор.

Только сейчас он по-настоящему осознал, как изменился его ученик.

— Задам лишь один вопрос.

Чжин Муёль опустил взгляд на сидевшего на земле Нарина.

Давным-давно он уже задавал его своему сошедшему с ума ученику. Тогда ответа так и не последовало.

— Кто такой странствующий рыцарь?

А что же теперь?

Как Чжин Муёль смотрел на Нарина, так и Нарин взглянул на него. Он медленно открыл рот, собираясь ответить.

— Кха-кх!

Вместо ответа из его рта фонтаном хлынула кровь.

— Сестра! Священная магия! Колдуй скорей, он же сейчас сдохнет!

— Да использую я уже! Брат Нарин! Не отключайтесь! Вам нельзя умирать! Брат? Брат!

Нарин потерял сознание.

----------

Глава 70. Вопросы и ответы (1)

— Вот как всё было.

Раздался лёгкий звон: рука Бэкяна, опускавшая чашку, заметно дрогнула.

Выплеснувшийся чай окропил стол.

— Бессмертный Змей… — со вздохом произнёс Бэкян, глядя на стекающую струйку чая.

Дан Сиволь достала платок и вытерла стол.

— Вы пережили поистине ужасные события. Какое счастье, что вы вернулись живыми.

Слушая рассказ внучки, Бэкян искренне соглашался с её словами.

Лютые звери существенно отличались друг от друга по силе. Они были неизмеримо могущественнее обычных монстров, но если собиралась группа умелых мастеров боевых искусств, их уничтожение не являлось невозможным.

Континент ценой немалых жертв раз за разом расправлялся с опасными лютыми зверями.

Однако оставалось немало и тех, с кем так и не удалось справиться. Причин тому было две: либо зверь не проявлял агрессии и в его истреблении не было нужды, либо после бесконечной цепочки неудач от попыток уничтожить его просто отказались.

«Даже Владыка Меча не смог убить этого зверя».

Бессмертный Змей относился как раз ко второй категории.

Семья Примера долгие годы горела жаждой обрести бессмертие. Лишь официальных попыток уничтожить зверя набралось больше десятка.

Не сумев одолеть Бессмертного Змея своими силами, они в конце концов прибегли к помощи Астезии и привлекли Владыку Меча.

Но и это закончилось крахом. В этом мире не существовало способа убить то, что бессмертно.

В итоге семья Примера сгинула, так и не исполнив своего заветного желания. Кровавый Змей положил конец их слепому безумию.

«И такого зверя молодой господин…»

Нарин прогнал Бессмертного Змея за пределы Грани. Бэкяну было трудно в это поверить.

Нынешний Нарин ни за что не смог бы одолеть Бессмертного Змея.

— Ты сама не ранена?

— Нет. Но вот брат пострадал сильно.

Дан Сиволь ответила, поглядев на лестницу, ведущую на верхний этаж. Сейчас Нарина осматривал священник Церкви Правосудия.

Благодаря высокоуровневой священной магии его состояние значительно улучшилось, но из опасений перед возможными последствиями его насильно уложили в постель.

Предписания священнослужителя оказались важнее мнения самого пациента.

— Ты… стала называть его братом.

— Так я ведь его младшая сестра.

Словно это было самым естественным делом на свете, Дан Сиволь мягко улыбнулась.

Бэкян молча поднял глаза к потолку.

— Дедушка, ты чего?

— …Старость не радость. Иногда вот так затылок ломит.

— Вот как. Если болит так, что аж слёзы текут, может, мне поставить тебе иглы?

— Не нужно.

Смахнув одинокую горячую слезу, Бэкян кое-как справился с подступившими чувствами.

Нарин и Дан Сиволь. Они были так близки, словно родные брат и сестра. Из-за большой разницы в возрасте Нарин практически выносил на руках совсем ещё младенца Сиволь.

Бэкян думал, что их отношения испортились окончательно, но теперь видел, что это не так.

Слёзы умиления едва снова не хлынули из глаз…

— Дедушка, я хочу кое-что спросить.

— Спрашивай.

— Это глава Альянса запечатал даньтянь брата?

— …Хм.

Слёзы как рукой сняло. Вернув себе хладнокровие, Бэкян посмотрел на внучку.

— Кто тебе такое сказал?

— Я услышала это от брата. Он сказал, что в обмен на уход из Тоски по родине глава Альянса запечатал его даньтянь.

Бэкян не мог ответить сразу.

Это было не совсем ложью. Небесный Демон испробовал множество способов, чтобы излечить Нарина от безумия.

Он собирал самых умелых лекарей, а чтобы установить причину, даже сам исследовал его даньтянь.

Всё было тщетно. Никто не мог излечить безумие Нарина. Даже Небесный Демон в конце концов признал, что эта болезнь не поддаётся немедленному исцелению.

Возможно, Небесный Демон действительно что-то сделал с даньтянем Нарина.

— Не знаю. Если молодой господин так говорит, значит, так оно и есть.

— Выходит, ты и сам не знаешь, дедушка.

Дан Сиволь кивнула.

— Это была ложь. Его даньтянь не запечатан. Во время битвы с Бессмертным Змеем брат использовал внутреннюю энергию из даньтяня.

Бэкян слишком поздно спохватился. Он скрывал от внучки кое-какую правду.

То, что Нарин и он сам не предавали Тоску по родине. И что клеймо предателей они взвалили на себя ради выполнения тайного повеления.

Дан Сиволь в какой-то мере догадывалась об этой тайне. Однако Бэкян, будучи убийцей, не мог раскрыть правду своими губами. Даже если приходилось говорить очевидную ложь, он обязан исполнить приказ господина.

Нарин тоже солгал Дан Сиволь. Вероятно, по той же причине, что и Бэкян.

Старик беспокоился за внучку, которая могла разочароваться и ранить своё сердце из-за постоянной лжи. В прошлый раз она, похоже, сдержала чувства, но не вспыхнет ли она на сей раз от ярости?

— Я не собираюсь злиться из-за того, что мне солгали. Наверняка у него была на то причина.

Голос её звучал спокойно и ровно. Дан Сиволь не поддалась порыву чувств.

Предал ли Нарин Тоску по родине? Это было не так уж важно. Лишь оказавшись на грани смерти из-за лютого зверя, она осознала это.

Предатель он или нет, Нарин оставался её семьёй. Единственным братом, за которым она хвостиком ходила в детстве.

Плакса. Из этого короткого диалога она получила уверенность.

На нескладную ложь вполне можно закрыть глаза. Это всяко лучше, чем потерять близкого навсегда.

— Что же касается причины, то я думаю вот о чём.

Бэкян молча слушал внучку.

И чем дальше заходили её догадки, тем шире становились его глаза.

— …Ты хочешь сказать, молодой господин потерял память?

— Похоже на то, — ответила Дан Сиволь.

Впрочем, можно ли назвать это просто догадкой? Кая услышала эту тайну напрямую от самого Нарина. У него не было причин намеренно выдумывать подобное.

А потому оставалось принять это как факт.

Нарин страдал от потери памяти неизвестного происхождения.

— Может, тебе что-то приходит на ум? Вдруг у него резко изменился характер?

Бэкян на мгновение задумался. В памяти всплывало многое.

— Церемония поступления. Молодой господин изменился именно с того дня.

День, когда он впервые задержался. Сказал тогда, что заблудился в лесу?

Такого просто не могло быть. Нарин никогда не плутал по дороге, которую запомнил хотя бы единожды.

— Сначала я не придал этому значения. Ведь за молодым господином следила одна из учениц. Я решил, что он кружил по лесу, чтобы сбросить слежку.

— Слежку? Кто это был?

— Сёльхян.

Первоначальная цель, которую Нарин должен был убить.

— Так это же младшая сестра Сёльён. Зачем ей это?

— Возможно, она подозревала молодого господина. Уж больно дурная у него была слава.

— Для человека с дурной славой они с братом неплохо ладят.

Это тоже заставило Бэкяна усомниться в Нарине.

Будь всё по плану, Нарин давно бы заколол Сёльхян. Забрав Лисий нефрит, он должен был немедленно покинуть Империю и встретиться со связным Тоски по родине в соседнем небольшом государстве.

Но Нарин не стал следовать заготовленному сценарию.

Вместо того чтобы убить Сёльхян, он спас ей жизнь. Расправился с вампиром, метившим на Лисий нефрит, и продлил срок выполнения задания под предлогом того, что нефрит ещё не созрел.

«Словно превратился в настоящего учителя…»

Бэкян подавил в себе все прочие вопросы.

Он не мог разглашать подробности миссии даже Дан Сиволь.

— Как бы то ни было, есть пара зацепок. Его характер действительно изменился. Словно передо мной снова прежний молодой господин.

— Я тоже это заметила. Хоть он иногда и ведёт себя странно, будто от приступов безумия, но характером вылитый брат в детстве.

«Впрочем, он и тогда был странным».

Дан Сиволь слабо улыбнулась, вспоминая детские годы Нарина.

— К нам вернулся тот брат, которого мы знали. И я думаю, причина кроется в даньтяне.

— Наш владыка тоже говорил об этом: корень безумия кроется в даньтяне.

— Брат намеренно ограничил использование даньтяня. Благодаря этому к нему вернулся рассудок. А спутанность памяти – лишь последствие давнего безумия.

Бэкян думал так же, как и Дан Сиволь. Он уже давно понял состояние Нарина.

Тот сам отказался от даньтяня и стал накапливать внутреннюю энергию в сердце совершенно иным способом. Должно быть, это была мера для сдерживания безумия.

Старик не стал расспрашивать о подробностях. Он лишь молча наблюдал за тем, как Нарин осознает своё безумие и пытается взять его под контроль. Бэкян боялся, что поспешное вмешательство может лишь навредить.

Он уважил желание Нарина… отойти от пути убийцы.

«… Как убийца я совершенно профнепригоден», – со сдержанной горечью посмеялся над собой Бэкян.

Он всю жизнь пробыл убийцей, но перед Нарином не мог им оставаться. Старик не мог заставить его сделать хладнокровный выбор ради задания.

Ведь это была его семья, которую он видел ещё совсем крохой.

В воспоминаниях Бэкяна Нарин не был убийцей. Он был обычным мальчишкой, любившим лапшу и безделье.

Ну, пусть и не совсем обычным, но уж точно не на всю голову безумным. Да и характер его совершенно не подходил для убийцы.

Он был душевным и глубоким человеком. Острый клинок, ищейка, военный преступник… ни одно из этих прозвищ ему не подходило. Это были лишь презрительные ярлыки, навешанные теми, кто вовсе не знал Нарина.

Тот Нарин, которого помнил Бэкян, был куда ближе к его нынешнему облику.

— И всё же память, кажется, потихоньку возвращается. Он назвал меня Плаксой…

— Хм? В Тоске по родине слово «Плакса» считается похвалой?

Внезапно раздавшийся голос заставил Дан Сиволь умолкнуть.

Закончив осмотр, по лестнице неторопливо спускалась Аделия.

— С каких пор вы слушаете?

— Только самую последнюю фразу. У вашего знакомого амнезия?

Слегка склонив голову, Аделия с улыбкой произнесла:

— Священная магия нашей Церкви невероятно эффективна и при душевных недугах. Хотите, я прямо сейчас схожу и осмотрю его?

— А, нет. В этом нет особой необходимости…

— Сестра Дан Сиволь!

Аделия вдруг крепко сжала руку Дан Сиволь. Та лишь растерянно хлопала глазами.

«Сестра»? И когда это они успели побрататься?

— Не стоит отказываться! Разве мы чужие люди?

— Вообще-то чужие…

— Вовсе нет. Раз вы младшая сестра брата Нарина, значит, и для меня вы милая сестрёнка. В качестве исключения! На этот раз я не возьму с вас ни медяка за лечение. Такая возможность выпадает не каждый день! Обычным людям, чтобы попасть на приём к высокопоставленному служителю, приходится вносить огромные пожертвования.

— Э-э…

— Конечно, это не совсем даром.

Аделия защебетала, хитро прищурившись. Для Дан Сиволь это прозвучало словно шипение ядовитой змеи, наткнувшейся на добычу…

— Вам нужно выполнить лишь одну небольшую просьбу. Приведите брата Нарина в собор всего на один день. Остальное я беру на себя. Ах да, а заодно и вам бы не помешало примкнуть к нашей Церкви…

— Кхм!

Не выдержав, Бэкян громко прокашлялся.

Прищур Аделии, направленный на него, слегка угас.

— …А, Владыка Яда тоже желает примкнуть к Церкви?

— Нет. Госпожа инквизитор, если осмотр окончен, прошу вас удалиться. У нас с внучкой остался недоконченный разговор.

— Разумеется, я оставлю вас. Однако… — Аделия чуть изогнула губы. — Я изо всех сил врачевала пациента, и у меня пересохло в горле. Не угостите чашкой чая?

— У нас остался только отравленный чай. Я не могу подать такое гостю.

— Обезврежу священной магией, делов-то. Подайте чашку чая.

— Как раз весь чай закончился.

— А то, что стоит на столе, если не чай, то что?

Поглядывая на них обоих, Кая тихонько сходила на кухню.

Она налила Аделии остатки чая в свежую чашку.

— …Он остыл, но выпейте хотя бы это.

— Благодарю. Ваша душа так же прекрасна, как и ваше лицо.

Слыша это, Дан Сиволь лишь недоуменно нахмурилась. «Она же вроде слепая, как она разглядела, что лицо прекрасное?»

Осушив чашку одним махом, Аделия с грохотом опустила её на стол.

— Спасибо за угощение. Попадёте в рай.

Оставив после себя это «пожелание», больше похожее на проклятие, Аделия удалилась.

Дан Сиволь пожевала губы и посмотрела на Бэкяна.

— Ничего, что она так ушла?

— …Мне неуютно в обществе этой инквизиторши. Скользкая женщина, не поймёшь, что у неё на уме. Да и то, что она из Бюро инквизиции, меня тревожит.

Бэкян знал прошлое Аделии, и потому не мог иначе. На передовой Войны Святой Ночи она с упорством одержимой истребляла демонов.

И не только демонов. В том хаосе погибло немало воинов Тоски по родине.

К тому же она была заместителем главы Бюро инквизиции. Опасаться её было более чем разумно.

«А мне показалось, она хорошая…»

Дан Сиволь проглотила вертевшиеся на языке слова. Ей не хотелось перечить дедушке.

— …Что касается возвращения памяти брата, похоже, это произошло из-за того, что он использовал внутреннюю энергию даньтяня.

Убедившись, что лишних ушей рядом нет, Дан Сиволь вернулась к главному.

— До этого он называл меня внучкой. Очевидно, что ценой рассудка к нему понемногу возвращается память.

— Молодому господину тоже несладко. Сохранять Рассудок ценой собственных воспоминаний…

Бэкян глубоко задумался.

Даже если Нарин потерял память, он всё равно остается Нарином. Из-за этого дед ни за что не стал бы отрекаться от члена семьи.

— Сиволь, кто ещё знает об этом, кроме нас?

— Только Кая. Скорее всего, брат до последнего будет скрывать это от нас. Он не захочет нас беспокоить.

— Никому не обмолвись об этом. И разумеется, не подавай виду перед молодым господином.

Бэкян произнёс это с предельной серьёзностью:

— Тяжелее всего сейчас самому молодому господину. Покрывать подобные вещи – тоже долг семьи. Обещаешь мне унести эту тайну с собой в могилу?

— Да, конечно.

Дан Сиволь кивнула, давая молчаливый зарок.

Никто и никогда не должен узнать про память Нарина.

*

— Кажется, ко мне вернулась память.

— Пф-ф-ф!

Бэкян выплюнул чай, а Дан Сиволь поперхнулась и заходилась в кашле.

Ужин, на который пригласили нескольких учеников. Помимо Дан Сиволь, здесь собрались Кая, Сёльён и Амутар.

Пэк Вишин отказался, сославшись на тренировки.

— Э-э, а об этом можно говорить? — Спросила Кая, округлив глаза.

Нарин как ни в чём не бывало отхлебнул обжигающего бульона:

— Ага.

Особых причин таиться у него не было.

Если бы он ничего не помнил о прошлом, он бы молчал, но раз уж воспоминания можно вернуть, то и проблемы никакой нет.

Нарин кивком указал на опешившую Дан Сиволь:

— Вот она – моя младшая сестра-Плакса. Можно сказать, мой первый подчинённый и ученик. Остерегайтесь её: у неё есть привычка тыкать иглами в спины спящих людей. Хоть она и моя сестра, девица она хладнокровная и жуть какая опасная.

Кая потихоньку хихикала, глядя на Дан Сиволь, а Сёльён и Амутар принялись шушукаться между собой.

— Оказывается, господин терял память. То-то у него характер был такой паршивый.

— Я и сам не знал.

И как ни в чём не бывало они снова уставились в свои тарелки.

В конце концов, для них Нарин оставался Нарином, и его прошлые воспоминания не имели ровным счётом никакого значения.

— В общем, прошу любить и жаловать. Потеря памяти… чего только в жизни не бывает. Каждый раз, когда буду вспоминать что-то новое, буду рассказывать вам постыдные истории о моей сестрёнке и старике. Честно говоря, мне и самому любопытно.

Нарин дочиста опустошил пиалу с лапшой:

— Ещё одну.

— …Слушаюсь, — Бэкян выдавил нервный смешок и ушёл на кухню.

Дан Сиволь сидела с открытым ртом и машинально махала ложкой в воздухе.

«Тайна», «могила», «зарок»… Лишившиеся всякого смысла слова хаотично кружились у неё в голове.

— Всё-таки дома лучше всего.

У Нарина лишних мыслей не было.

Лапша у Бэкяна и сегодня удалась на славу.

----------

Глава 71. Вопросы и ответы (2)

То, что он вообще жив – настоящее чудо.

Именно так Аделия оценила состояние Нарина.

Как высокопоставленный священник, она повидала немало пациентов, находившихся на грани жизни и смерти, и лучше других знала, от каких ранений люди испускают дух.

Нарин, выбравшийся из Грани, находился в шаге от могилы. Впрочем, вступив в ближний бой с Бессмертным Змеем, иного ждать и не приходилось.

Внешние раны выглядели ужасающе, но и внутренние органы, включая сердце, пострадали настолько сильно, что поддавались лечению с огромным трудом.

— …Брат Нарин, у вас случайно среди предков не было демонов?

Всё зажило всего за пару дней. Скорость регенерации Нарина поражала воображение.

Неудивительно, что Аделия заподозрила в нём полудемона.

Теперь на месте отвалившихся струпьев виднелись лишь бледные шрамы.

Секрет такого восстановления был прост:

— Много ел и много спал. Нет лучшего лекарства, чем домашняя еда и крепкий сон.

Он исправно принимал и снадобья, выписанные Аделией. Правда, отменив половину из них, Бэкян выбросил остатки – старик не доверял инквизитору.

С тех пор Нарин безропотно пил отвары, приносимые Бэкяном.

Гадость была редкая, но раз полезно для здоровья, он терпел. То ли гибрид восточной и западной медицины сработал, то ли ещё что, но с каждым днём он ощущал, как силы возвращаются.

В действительности же это давало о себе знать бессмертие, затаившееся в его сердце.

— Прохладный конец весны. В такой день нужно постелить циновку на берегу реки и лежать себе отдыхать. Таков незыблемый закон Тоски по родине.

Раз уж тело снова слушается, Нарину наскучило валяться в постели.

Настоящее восстановление требует гармонии духа и тела.

Погода стояла прекрасная, и ему захотелось подышать свежим воздухом.

— Молодой господин, в Тоске по родине нет такого закона.

— Я сам лично внесу это предложение Небесному Демону. Старик, если не умеешь наслаждаться поэзией жизни, считай, прожил век впустую. Что такое Персиковый источник? Это циновка, острая лапша и выпивка. Где есть эти три вещи, там и Персиковый источник.

— Брат, «Мурын Довон» – это и есть Персиковый источник. А Персиковый источник находится у Лунного ореола.

— Цыц.

Вот так, прихватив с собой сестру, он отправился на прогулку.

Дан Сиволь недавно перевезла вещи из общежития в особняк. Поскольку она приходилась родственницей сразу двум преподавателям, руководство Академии в порядке исключения разрешило ей выехать.

«Идут на уступки без лишних вопросов».

Здесь не обошлось без влияния Владыки Меча.

Тот воспринимал Нарина лишь как полезный трамплин для Хасселя. И пока они не сойдутся на Празднике Падающей Луны, он продолжит оказывать эти двусмысленные знаки внимания.

Бэкян ушёл в город за покупками. Выглядел он как бывалый воитель, а вёл себя как опытный домохозяин.

— В последнее время он и внешне становится похож на домохозяйку. Каждое утро цепляет этот дурацкий фартук в цветочек.

— Это я ему подарила.

— Я знаю. И почему именно в цветочек? Решила так тонко подгадить?

— Но они же миленькие!

— Никогда не выбирай себе одежду в одиночку.

Покритиковав ужасный вкус сестры, Нарин расстелил циновку в подходящем месте.

Реки поблизости не было, поэтому пришлось расположиться на поляне у леса.

На окраине острова виднелось море, но Нарину нужен был берег реки, а не пляж.

«Циновка, острая лапша, выпивка, берег реки». Условий для Персикового источника стало уже четыре.

— Господин, вы уже поправились?

— Приветствую, учитель.

И людей собралось четверо. Сёльён и Амутар с самого утра пришли в Северный лес.

Впрочем, циновку расстелили неподалёку от тренировочной площадки. Так что пикник мало чем отличался от обычного дня.

Амутар понимающе кивнул:

— Понятно. Старый друг лучше новых двух. Учитель желает насладиться поэзией знакомых пейзажей?

— Не угадал, болван.

Шёл будний день. И тем не менее ученики пришли на тренировочную площадку, а не в Академию.

Всё потому, что занятия уже завершились. Хотя до каникул оставался ещё целый месяц, семестр фактически подходил к концу.

Учебное расписание сдвинули нараньше ради подготовки к Празднику Падающей Луны.

— Господин, а когда будут оценки?

Как только Нарин прилёг, Сёльён с недовольным видом задала вопрос:

— По другим предметам уже давно вывесили списки, и только по вашему занятию тишина. Когда скажете? Мне же нужно баллы посчитать!

— Терпение. Терпеливым достанется благодать.

— Скажи хоть это, учитель. Мне светит пересдача?

— Хочешь узнать?

— Пожалуй, лучше не надо.

В отличие от быстро сдавшегося Амутара, Сёльён упорно требовала огласить результаты.

На самом деле оглашать было нечего: Нарин ещё даже не приступал к проверке письменных работ.

— Обрети покой в душе. Поспешишь – людей насмешишь.

— Это вы тревожите мой душевный покой! Живо скажите оценки. Вы что, даже не проверяли?

— Негодница. Как ты смеешь сомневаться в учителе? Проверка давно окончена. Если я лгу, разрешаю избить Амутара до полусмерти.

— Учитель, а меня-то за что?

— Этого мало! Избить Амутара – само собой, а вы, господин, целый день будете звать меня старшей сестрой!

— Ничего не «само собой»!

— Повышаешь ставки? Ладно, пойдёт.

— Не пойдёт…

Никто так и не прислушался к возмущённым воплям Амутара.

— Но если выиграю я, ты преподнесёшь мне дорогие персики. Знаменитые персики бессмертия из Персикового источника. С тех пор как попробовал, всё из головы не идут.

— Персики бессмертия? У меня их полным-полно в комнате, хотите, просто так принесу?

— Нет. Мясо вкусно, когда его жуёшь, а персик – когда ты его отжал. Я завоюю их в честном споре.

— …Ну, как знаете.

Нарин не сомневался в своей победе.

Экзаменационные работы лежали у него в комнате. Пока их оттуда не принесут, как, спрашивается, доказать его поражение?

«Попрошу потом старика по-тихому…»

Скоро Бэкян вернётся из города. До обеда нужно лишь удержать Сёльён здесь. Проверка через доверенное лицо – тоже проверка, не так ли?

Поистине безупречный план. Сегодня на десерт будут дорогие персики бессмертия.

— Держите.

Дан Сиволь достала что-то из сумки для пикника.

Нарин думал, она протянет напитки или закуски, но на свет появилась стопка белоснежных, ещё не тронутых красными чернилами листов.

Это были экзаменационные работы – абсолютно чистые.

— Откуда это у тебя?

— Забрала у тебя со стола.

Предусмотрительность сестры поражала.

Встретившись с грозным взглядом Сёльён, Нарин смиренно кивнул:

— Сто тридцать два года. Для «старшей сестры» вы слишком староваты, вам скорее подойдёт «бабушка». Почтенных старцев нужно уважать и почитатель. Так и быть, буду звать тебя бабулей.

— Хватит чесать языком, проверяйте давайте.

Пришлось так и сделать.

Нарин достал ручку и принялся за работу. Первой попалась работа Амутара, и, глядя на его разгромные, близкие к нулю баллы, Нарин окончательно потерял всякое желание.

А главное – до чего же лень! Эх, был бы у него под рукой аспирант, которого можно было бы использовать как раба…

И тут ему на глаза попалась одна смышлёная Лисица.

— Будешь моим ассистентом.

— Это ещё кто такой?

— Должность выше старосты. Проще говоря, высшая форма эволюции студента. Я подарю тебе всю власть, какую только может возыметь студент.

— Учитель, это нечестно!

Прервав удары по железному столбу, Амутар возвысил голос:

— Сёльён и без того наделена огромной властью! Ей мало поста старосты, она ещё и ассистентом станет? Это вопиющая дискриминация!

— Какая ещё дискриминация? Учитель поручает это мне, потому что я ловко справляюсь с делами!

— Сёльён, я же о тебе пекусь! Любой, кто вкусит власти, неизбежно развращается. Ради дружбы ассистентом стану я!

— Ты слишком безграмотный, так что не выйдет.

Амутар снова принялся молотить по железному столбу. Глухие удары раздавались без прежнего задора.

Поразмыслив, Сёльён наклонила голову:

— Ответ нужен прямо сейчас?

— Нет. Можешь сказать до выпуска.

— Хм… Я подумаю.

В Лорде тоже была магистратура. В основном туда поступали ученики отделения магии, метившие в исследователи, но и для боевого или специального отделения путь закрыт не был.

Разумеется, в специальном отделении вряд ли нашёлся бы сумасшедший, решивший продолжить учёбу. Нарин и сам сказал это полушутя.

Впрочем, то, что ему действительно был нужен послушный ассистент, было его искренним желанием.

— Тоже хочешь стать ассистентом?

— Нет… Я пасс.

Дан Сиволь даже не подумала поддаваться на провокацию. От слова «ассистент» у неё возникло смутное чувство тревоги.

То было поразительное чутьё на опасность, присущее только членам семьи.

Вскоре вернулся Бэкян, и они все вместе пообедали.

— Брат.

Днём к Нарину пришли Белал и Кая.

— Я слышал, вы столкнулись с Бессмертным Змеем.

— От сестры узнал?

— Это не я сказала!

Кая покрутила головой.

— По всему острову уже ползут слухи. Говорят, учитель в одиночку сразил Бессмертного Змея.

— Наглая ложь. Я его не сразил, а лишь вытеснил за Грань.

— Для толпы это одно и то же. Да и, честно говоря, не так уж далеко от правды, разве нет? По-моему, вы дрались просто поразительно!

— Мне повезло.

Нарин ответил сдержанно. Ему не хотелось бесстыдно приписывать себе чужие заслуги.

— Не беги он, я бы сдох. Да и вы с Дан Сиволь, несомненно, тоже.

— А я бы не умерла!

— К слову пришёлся оборот. Не перечь.

— Но вы постоянно каркаете про смерть, вот я и скажу!

Кая дерзко буркнула в ответ. Казалось, она на время утихомирилась, но, стоит сойтись поближе, как наружу снова пробивались старые замашки.

Нарин набрал полную грудь воздуха, готовясь устроить ей разнос.

— Учитель слишком уж много переживает. Я-то всё равно не умру, вы лучше о сестре позаботьтесь. Хотя, судя по тому, как она дерётся, там и переживать не о чем.

— Вот ведь дрянная…

— Ах ты, дрянная девчонка!

Белал со всей дури влепил Кае затрещину по спине.

Сверкая разъярёнными глазами, он принялся воспитывать невоспитанную сестру:

— Как ты смеешь так разговаривать со своим учителем и спасителем! Где тебя только учили таким манерам? Сколько раз я предупреждал тебя вести себя прилично!

— Ай! Брат! Я виновата! Больше не буду!

Настучав Кае по спине, Белал перевёл дыхание и посмотрел на Нарина:

— Если снова станет дерзить, только скажите. Я с неё сдеру три шкуры.

— Заимел я верного младшего брата.

Стоявшая под боком у Белала Кая шмыгала носом. Спине вряд ли было больно, но то, что брат на неё гаркнул, задело девчонку за живое.

Мысль-то у неё была благая. Вот только манеры – дрянь.

— Ты сказал, что пошли слухи. Как думаешь, братец, кто их распустил?

— Полагаю, Церковь Правосудия. Там ведь находилась заместитель главы Бекета.

— Аделия, значит. И выгодно ли ей сеять эти слухи?

— Она рассчитывает снискать ваше расположение, брат. Ведь эта девица жаждет переманить вас в Церковь.

А ведь верно. Аделия до сих пор надеялась перетянуть Нарина в Церковь Правосудия.

Причину угадать было нетрудно: Нарин проявил враждебность к вампирам.

Да и сама она время от времени ненароком демонстрировала ненависть к демонам.

— Как и ожидалось от вас, брат!

Белал ни с того ни с сего зашёлся восхищением.

— Ты это к чему?

— Вы ведь загоняли в угол моего предка, Бессмертного Змея! Это невероятное свершение! До сих пор подобное удавалось лишь Владыке Меча!

— Я же говорю: я едва лапти не отбросил.

— Но в итоге-то выжили! Смущаться тут нечего. Я немедленно отправлю телеграмму в «Дейли Примера». Можете заранее предвкушать завтрашний выпуск!

— Выйдет статья – мы больше не братья.

Белал ушёл с разочарованным видом. Кая вежливо поклонилась и поспешила за ним.

О порученном деле Нарин ничего так и не услышал. Похоже, поиски сведений о Юран особых успехов не принесли.

— Здравствуйте.

Следующими были Хассель и Сёльхян.

Говорили, что Сёльхян увязалась за Хасселем по собственной воле.

Скорее всего, она пришла навестить сестру, но выглядело так, будто с Хасселем они сошлись куда ближе, чем прежде.

Хассель заговорил с мрачной миной на лице:

— Слышал, ты встретил Бессмертного Змея…

— Об этом уже Белал спрашивал. Банальщина, давай по-другому.

Лицо Хасселя перекосило:

— …Ты победил?

— Уже лучше. Вничью. Я хорошенько его отлупил, и он удрал.

— Так это победа!

— Ну, мне тоже перепало знатно.

— Так я и думал. Чтобы ты – да одолел Бессмертного Змея… Глупые слухи.

Хассель хмыкнул и пожал плечами.

Видеть эту физиономию было тошно, и Нарин заговорил с важным видом:

— Это ещё что за манеры при разговоре со старшим братом?

— Не мели чуши. С какой стати ты мой старший брат?

— Причин полно. Во-первых, я старше тебя. Во-вторых, я пью больше тебя. В-третьих, я красивее тебя.

— Вот третье точно мимо, — вставила Сёльхян.

— Заткнись.

Заставив дерзкую Сёльхян умолкнуть, Нарин въелся взглядом в Хасселя:

— Мы с тобой названые братья. А стало быть, ты обязан уважать и слушаться меня как старшего. Ну-ка, назови меня старшим братом.

— Да я что, сумасшедший?

— Сумасшедшая тут твоя невоспитанность. Увидел бы это Белал, он бы тебе вмиг спину пересчитал.

При этих словах плечи Хасселя вздрогнули. Как и следовало ожидать, Белала он за старшего брата признавал.

— Белал зовёт меня старшим братом. Ты зовёшь Белала старшим братом. Само собой разумеется, что я становлюсь твоим старшим братом.

— …Что за бред и притянутая за уши логика?

— Вовсе не бред. Спроси у Белала, он тебе объяснит.

Сёльхян с замиранием сердца наблюдала за этой детской перепалкой двух взрослых мужчин.

Ей хотелось повидаться с сестрой, но зрелище разворачивалось настолько забавное, что уйти она просто не могла.

Хассель стиснул зубы:

— Тебе так невтерпёж услышать от меня «старший брат»?

— Просто тошно, когда сопляк со мной на «ты» дерзит.

— Ладно.

Хассель расплылся в оскале:

— Решим всё по результатам Праздника Падающей Луны. Победитель станет старшим братом, проигравший – младшим. Есть возражения?

— Выбирай.

От такого внезапного ответа Хассель на секунду лишился дара речи.

— …Что выбирать?

— Формат состязания. Ты против меня, или же Гарм против Пэка Вишина.

— Разумеется…

Хассель осёкся и принялся взвешивать варианты.

Оба предложения были по-своему хороши. Поединок двух учителей или же схватка учеников?

Быть Хасселю прежним, он бы даже задумываться не стал. Поставить точку в поединке с Нарином, недопетом на войне – вот чего Хассель жаждал всегда.

Но нынешний Хассель изменился. Он был воином и учителем Гарма.

И если спросить, кем он ощущал себя больше…

— Гарм и Пэк Вишин. Так будет интереснее.

Он предпочёл второе.

Нарин и Хассель переглянулись и усмехнулись. А затем одновременно перевели взгляд на Сёльхян.

Вздрогнув, Сёльхян вжала голову в плечи.

— Ч-чего вы на меня так смотрите?

Свидетель спора был определён.

----------

Глава 72. Вопросы и ответы (3)

Ночь после шумного дня. Лишь когда стемнело окончательно, Нарин смог побыть наедине с собой.

За один только сегодняшний день его навестило целое море народу.

Перебирая в памяти имена, он задержался на Пэке Вишине и Чжу Сончхоне.

Оба пришли в Северный лес под вечер. Видимо, навестить больного, поскольку вручили Нарину корзину, доверху наполненную фруктами.

Сочным плодам Нарин обрадовался куда меньше, чем самому Пэку Вишину.

— Блудный ученик вернулся. Глаз не показывал, я уж грешным делом подумал, что ты где-то сгинул.

— Простите… Меня гоняли на допросы в Церковь Правосудия, совсем времени не было.

— Да ладно тебе извиняться.

Пэка Вишина привлекали в качестве свидетеля по делу Юун Гёнчхона и Чжу Сончхона. Они были земляками, да и во время происшествия он находился с ними рядом.

— Пеняй на свою непутёвую судьбу. Не повезло с другом и с его учителем, вот и терпишь невзгоды. Статьи-то я твои угадать могу: побег при отягчающих и подрыв взрывчатых веществ?

— …Всё закончилось предупреждением! Старший, да за кого вы меня принимаете?

— Надо же, у Церкви Правосудия, оказывается, есть милосердие.

Никто просто не смел своевольничать с Юун Гёнчхоном, одним из Десяти великих. К тому же никто особо и не пострадал.

Оставив возмущённого Чжу Сончхона в покое, Нарин ухватил Пэка Вишина за плечо.

— Надеюсь, тренировки ты не забрасывал. Как сам думаешь, ты уже достаточно оболванил свои мозги?

— Я… я во многом исправился! Меня больше не нужно бить!

— Это я решу. Выбрось всё из головы. Думай только о том, как отделаешь Гарма. Не одолеешь Гарма – убью собственными руками.

— …Что?!

У Пэка Вишина появилась веская причина выиграть.

Спор с Хасселем. Нарин скорее бы сдох, чем стал звать Хасселя старшим братом.

— Вот с такой смертельной решимостью ты и должен вступить в поединок. Через месяц, на Празднике Падающей Луны, ты сделаешь из Гарма полутруп. Сдачи нет, покажи мужской дух!

— Есть!

Пэк Вишин ответил громким, чеканным голосом.

Затем Нарин перевёл взгляд на Чжу Сончхона.

— А ты чего припёрся?

— …Вам не кажется, что вы со мной слишком суровы?

— Много хочешь от того, кого даже за учителя не считаешь.

— Но за старшего-то я вас признаю! И фрукты на свои деньги покупал!

Чжу Сончхон пробурчал это с обидой.

Изменение в его поведении не было неожиданностью. Как сильно изменился сам Нарин, так изменилось и отношение Чжу Сончхона к нему.

Незаметно для самого себя Чжу Сончхон признал Нарина учителем.

— Скоро учитель навестит вас.

— Когда?

— Просто имейте в виду. Вы же знаете, насколько он своенравен. Может и под утро в дверь постучать.

— У странствующих рыцарей, видно, сна ни в одном глазу.

Запирать двери наглухо – таков был ещё один из уроков, извлечённых Нарином.

Этому его научил один вампир. Из-за дыр в защите Нарин просто снёс главные ворота и ворвался внутрь. Вампир был похитителем, а Нарин – разбойником.

И похититель погиб, когда разбойник свернул ему шею.

«Вот оно что».

Пришло ещё одно прозрение.

А не является ли Юун Гёнчхон, стучащийся в двери глухой ночью, тоже своего рода разбойником? На самом деле «странствующий рыцарь» – это просто титул, даруемый особо умелым разбойникам.

Юун Гёнчхон – разбойник. Его ученик Нарин – тоже разбойник. А его ученик Пэк Вишин успел побывать разбойником с мечом…

— Что есть странствующий рыцарь?

Нарин вспомнил вопрос Юун Гёнчхона.

Для Нарина этот вопрос был знакомым. Один раз в воспоминаниях Злого Знамения, один раз прямо перед потерей сознания.

И много раз в жизни Кима Уджуна.

— Уджун, как ты думаешь, кто такой странствующий рыцарь?

Время от времени Юран задавала подобные неожиданные вопросы.

Такова была её методика обучения. Не давая готового ответа, она подталкивала ученика к самостоятельным поискам.

И даже если звучал нелепый ответ, она никогда не насмехалась. Учитель ценила сам процесс поиска истины.

«Странствующий рыцарь – это разбойник».

Нарин дал ответ на этот вопрос.

«Нарин – это Ким Уджун».

И ответил на свой собственный вопрос.

Нарин и Ким Уджун – одно и то же. Оба прошли через руки Юран, и Нарин был сотворён по образу и подобию Кима Уджуна.

«А Юун Гёнчхон – это Юран… Нет, этого я точно не знаю».

На этот счёт он не смог сделать однозначного вывода. Нарин почти ничего не знал о Юун Гёнчхоне.

Он мог лишь строить догадки. Наставления Юун Гёнчхона и Юран во многом перекликались.

Оба обучили учеников Стилю Незримого Меча Опавших Листьев, оба поднимали тему странствующих рыцарей, оба учили отношению к жизни и ответственности за неё.

«Вот как».

Является ли Юун Гёнчхон воплощением личности Юран?

Скоро он это узнает.

— Ученик мой.

Как и предсказывал Чжу Сончхон, его взбалмошный учитель явился под самый рассвет.

Нарин ждал его, коротая время на тренировочной площадке.

— Приятно видеть, как ты усердствуешь в боевых искусствах.

Юун Гёнчхон, странствующий рыцарь, разбойник, выходящий на охоту в глухую ночь.

Нарин пристально смотрел на мужчину, расплывшегося в довольной улыбке.

Внешне он заметно отличался от того образчика из воспоминаний. Тёмная щетина была аккуратно сбрита, а растрёпанные волосы уложены в опрятный узел.

С виду он сбросил нищенский облик и обрёл статность настоящего воина.

— Вы прямо-таки просияли лицом.

— Это всё Сончхон устроил бучу. Сказал, чтобы я хотя бы на человека стал похож.

— Младший соученик прав.

Чжин Муёль. Внешне он ни капли не походил на Юран. Да и пол у них был разный, так что сравнивать не приходилось.

А вот атмосфера…

«Пожалуй, чём-то похожи».

Ехидный и насмешливый, но не ветреный. Именно такой Нарин помнил Юран.

Сложив руки за спиной, Чжин Муёль неторопливо подошёл к Нарину:

— Ну и как тебе Бессмертный Змей?

— Ужас какой сильный.

— Скажи нормально.

— Поистине могущественный соперник.

Нарин невзначай ответил так, будто разговаривал с Юран.

Чжин Муёль, словно ожидая этого, сокрушённо поцокал языком:

— Судя по манере речи, ты точно тот самый мой ученик. То, что ты исцелился от безумия – хорошо, но почему твои фривольные словечки никуда не делись?

— Я всему научился у учителя.

Чжин Муёль прищурился и въелся взглядом в Нарина:

— Я тебя такому не учил.

— Учитель – зеркало для ученика. Он подражает каждому вашему жесту и слову. Считайте меня маленьким Юун Гёнчхоном.

Нарин упрямо уставился на него в ответ. Будь на его месте Юран, сейчас бы уже посыпалась брань.

— Ах ты паршивец, ни единого слова уступить не хочешь!

Точно в цель.

— Не ругайтесь. Боюсь, как бы ученик не перенял у вас сквернословие.

— А я боюсь твоей дерзости. Попробовал бы ты так вести себя перед Владыкой Яда или главой Альянса!

— Слушаюсь.

— Это был сарказм, а не наказ!

— Я знал, потому так и ответил.

Ха! Чжин Муёль в конце концов усмехнулся. Дерзить и огрызаться на каждое слово – точь-в-точь как в детстве.

Но всё же это лучше, чем оставаться безумцем. Чжин Муёль громко расхохотался.

— Вам пора принимать лекарства?

— Заткнись.

Смех Чжин Муёля обрубился. Нарин тоже перестал паясничать.

— Зачем я пришёл к тебе, не задумывался?

— Нужна ли учителю причина, чтобы навестить ученика?

— Верно. Но сегодня причина есть.

Чжин Муёль кивнул:

— Чтобы провести опрос. Мне нужно о многом тебе задать вопросы и многое услышать.

— Спрашивайте.

— Помнишь ли ты мои наставления?

— Не помню.

— Я так и знал. Хорошо, что пом…

Усмехнувшись было, Чжин Муёль резко изменился в лице.

Он не ослышался.

— …Не помнишь? С какой стати?

— На самом деле я не помню большей части того, что происходило раньше. Так называемая потеря памяти. Я и ваше лицо едва вспомнил.

— О боги…

Чжин Муёль от изумления разинул рот:

— Старик Бэкян знает об этом? И Сиволь?

— И среди учеников кое-кто знает. Это настолько серьёзно?

— Ох-хо-хо…

Чжин Муёль сморщился и схватился за лоб, будто у него кружилась голова.

— …Первый раз в жизни встречаю подобного типа. Потерял память, а держишься так невозмутимо?

— Когда ничего не знаешь, сохранять спокойствие проще простого.

— Невежество рождает храбрость…

— К тому же незнание – благо. Некоторым кажется, что знание – сила, но это заблуждение. По моему опыту, как раз болваны куда страшнее и сильнее. Мы с вами – два тупицы, привыкших махать кулаками, так что служим отличным тому примером.

— Заткнись. У меня голова раскалывается.

— Слушаюсь.

Нарин подождал, пока у Чжин Муёля пройдёт головная боль.

Вскоре тот заговорил снова:

— …И что же, ты совсем ничего не помнишь?

— Своё имя помню.

— Это само собой! Я имею в виду, каково тебе было ещё совсем недавно.

— Помню, что бредил и был безумен.

— Всё-таки понимаешь.

«Хотя и сейчас ты не особо-то в норме».

Чжин Муёль с трудом подавил вздох и несказанные слова.

Нарин произнёс:

— Спрашивайте.

— Да что спросишь с того, кто ничего не знает?

— У глупца найдётся глупый ответ. Не знаю, сравняюсь ли я с вашей беспросветной темнотой, но ваш недалёкий ученик изо всех сил пораскинет мозгами.

— Странствующий рыцарь.

Чжин Муёль всё-таки не сдержал тяжёлого вздоха.

То, что ученик вернулся – счастье, но коль он лишился памяти, придётся ли учить его всему заново?

Без особых надежд он задал вопрос:

— Кто такой странствующий рыцарь?

— Странствующий рыцарь – это разбойник.

Прозвучал безумный ответ. Чжин Муёль аж рассмеялся от такой нелепости.

— Ты это всерьёз?

— Да.

— Ну давай, изложи свои доводы.

Чжин Муёль качнул головой, и Нарин неспешно принялся излагать свои мысли:

— Мир, нуждающийся в странствующих рыцарях – это смутные времена. Мир, где простым и слабым людям не выжить. Воины, сплотившиеся, чтобы защитить их – это и есть рыцари, а средством защиты они избрали меч и копьё.

— Продолжай.

— Раз они взяли в руки меч и копьё, то ничем не отличаются от разбойников. Разбойники, кои крушат и убивают бушующую несправедливость. Какое бы благое намерение ни выставлялось напоказ, суть не меняется. В конце концов, чтобы защитить, приходится ломать и убивать, а иначе защитить не получится. Смута убивает слабых.

— …Так.

— Рыцарский долг никогда не станет истинным правосудием. Правосудие убивается несправедливостью, но и уничтожение несправедливости – это тоже насильственное действие. Несправедливость во имя правосудия. Иными словами, рыцарский долг стремится к справедливости, но сам по себе правосудием не является.

Нарин перевёл дыхание и подвёл итог:

— Разбойник, уничтожающий смуту. Вот кто такой странствующий рыцарь.

— …Хм.

Чжин Муёль понял, какого рыцаря имел в виду Нарин.

Предельно прагматичная и циничная трактовка. Теперь становилось ясно, почему Аделия проявляет к Нарину такое благоволение.

Её представление о рыцарском долге мало чем отличалось от взглядов Нарина.

— Это… твои собственные мысли?

Чжин Муёль не скрывал изумления.

Для ответа человека, от которого ничего не ждали, логика была весьма стройной.

— Да.

Так он и думал. Это было далековато от романтической трактовки самого Чжин Муёля.

Для него странствующий рыцарь подобен наивному дитяти. Он упорно следует своим убеждениям и бродит по свету, прикрываясь высокими идеалами.

Однако общие рамки понятия совпадали.

Странствующий рыцарь не может быть абсолютным правосудием. Он преследует личные привязанности и чувства, а порой переступает законы.

И сам Чжин Муёль был таким. Различая добро и зло, он старался жить нестыдно, но не считал свои поступки безупречными. В его юности тоже хватало ошибок и сожалений.

Вспоминая о них, он лишь старался стать лучше.

— Ты прав.

— И я тоже прав.

Чжин Муёль улыбнулся.

Всё это и составляло рыцарский долг.

*

Когда Чжин Муёль ушёл, Нарин остался сидеть в одиночестве, погрузившись в размышления.

Он пытался задаваться вопросом «что правильно?», но быстро отмёл его. Разве бывает в мире нечто, абсолютно праведное для всех?

Есть вещи с чёткими границами добра и зла, но есть и то, где простого ответа нет. Рассуждения о странствующих рыцарях относились именно к последним.

— Не расстраивайся сильно, если не знаешь ответа.

Что есть странствующий рыцарь? Ким Уджун так и не смог ответить на вопрос Юран.

Он не понимал сути благородства и рыцарства, оставаясь слишком незрелым, чтобы отличать правое от ложного.

И пока он ломал над этим голову, Юран произнесла:

— Потому что я и сама ещё не знаю, кто такой странствующий рыцарь. У меня есть мысль на этот счёт, но я не уверена, верна ли она. Мне просто хотелось узнать твоё мнение.

Заготовленный ответ Юран передала Юун Гёнчхону. Нарин его так и не услышал.

Нарин не знал, каким она видела странствующего рыцаря. Вероятно, с его ответом тут лежала пропасть.

— Подумай хорошенько и потом обязательно скажи мне. Обещаешь?

Этому обещанию не суждено было сбыться. Юран ушла из жизни раньше, чем Ким Уджун нашёл ответ.

И хоть сегодня он изложил свой ответ Юун Гёнчхону, этого было недостаточно, чтобы считать обещание исполненным.

Юран умерла слишком давно.

«Теперь я понимаю».

Что правильно – неважно. Важное скрыто от глаз.

Главное – не результат, а сам путь поиска ответа.

«Юун Гёнчхон – это не Юран».

На пути поиска истины он наткнулся на улику.

Будь Юун Гёнчхон персонажем, скроенным по образу Юран, у него не было бы готового ответа.

И услышав нелепую трактовку Нарина, он бы не изумился, а проявил бы живой интерес с самого начала.

Теперь он знал наверняка. Юун Гёнчхон – это не Юран. Пусть он и давал ученику схожие наставления, его характер и ценности заметно отличались от идеалов Юран.

«И эта схожесть вряд ли случайна».

Несомненно, этого персонажа создали с определённым умыслом.

Нарин расширил границы своих рассуждений. Если этот мир с самого начала создавался с расчётом на вселение Кима Уджуна, какова же тогда роль Юун Гёнчхона?

Нарин знал характер Юран как никто другой.

Она обладала огромной гордыней и себялюбием, при каждом удобном случае донимая своего ученика.

«Чтобы я вспоминал тебя?»

Будь то Юран, вполне в её духе.

Нарин усмехнулся, предавшись воспоминаниям об учителе.

Прежде они так же часто вели с ней подобные беседы.

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 73]

Ночь, глубже погрузившаяся в думы, была спокойной.

----------

Глава 73. Праздник Падающей Луны (1)

Владыка Меча, Владыка Кулака, Великий маг – три исполина, на которых держится Империя. Символическая сила, заключенная в их именах, так же древна, как и сама история государства.

Божественный меч темной ночи.

Прародитель рода Астезия помог Первому Императору заложить основы государства. Двое других героев сражались с ним плечом к плечу, помогая воздвигнуть Империю.

Императорский двор и по сей день ежегодно чтит их заслуги и великие деяния.

Останки основателей покоятся в особой Усыпальнице, находящейся под надзором Церкви Правосудия.

— Так ты здесь.

Джамаль Астезия. Младший брат нынешнего главы семьи, он входил в число немногих, кому был дозволен вход в Усыпальницу.

Прямые потомки героев или Императора, законные наследники, принявшие волю предков, либо же высшие священнослужители Церкви Правосудия…

Любое из этих условий выполнить неимоверно сложно. Существовало оговорённое исключение, позволявшее войти под чьё-то личное поручительство, но на практике этот пункт не применялся ни разу.

Никто не стал бы рисковать собственной жизнью ради того, чтобы провести сюда чужака.

— Брат.

В огромной каменной зале мерцали тусклые огоньки, скупо освещая просторное помещение.

Владыка Меча неподвижно стоял у самого края зала.

Джамаль проследил за его взглядом: гроб с останками Прародителя и иссиня-чёрный меч, которым тот разил при жизни.

Джамаль усмехнулся:

— Уставился так, будто хочешь просверлить гроб взглядом. Прародитель ведь и разгневаться может. Скажет ещё, что из-за тебя и упокоиться миром не выходит.

— Он бы не стал об этом беспокоиться. Найдутся ли предки, что отвергнут почтение потомков?

— На его месте я бы первым делом заподозрил неладное. Ты ведь с самого детства заглядывался на этот меч, не так ли?

— Что правда, то правда. Завидное оружие.

Владыка Меча слегка улыбнулся, не сводя глаз с клинка Божественного меча темной ночи.

У этого меча даже не было собственного имени. Внешний мир напридумывал кучу вздорных сказок о «священном мече рода Астезия», но сама семья ещё в далекой древности осознала: никакой особой силы в нём нет.

Черный Меч был всего лишь клинком необычного цвета. Хотя его символическую ценность отрицать не мог никто.

Ведь именно этим клинком Божественный меч темной ночи когда-то сбил луну с небес.

— С этого меча началась история Астезии. Одной этой причины достаточно, чтобы желать его.

— Но владеть им ты не можешь. Жаль, конечно, что ни у кого нет права сжать его рукоять. Ведь это оружие создано лишь для Божественного меча темной ночи.

— Согласен.

Владыка Меча повернулся к брату:

— Ты задержался дольше, чем планировалось. Надеюсь, не прохлаждался по пути?

— …Неужели ты и впрямь считаешь меня эдаким бездельником?

— Твоё обычное поведение говорит само за себя.

— Когда дело касается поручений, я предельно серьёзен. Слишком уж ты суров к брату, который натерпелся лишений ради дела, — скрестив руки на груди, проворчал Джамаль.

Под предлогом странствия для совершенствования рыцарского искусства он объездил окрестности Пандемониума. По приказу Владыки Меча он разведывал обстановку в том регионе.

— Не ты ли сам тут бездельничаешь? Из-за этого мне пришлось тащиться в такую рань в самую Столицу.

— Охо-хо, бездельничаю? Это прямая обязанность главы семьи. Приближается Праздник Падающей Луны, так что надлежит засвидетельствовать почтение Прародителю. К тому же разве плохо прогуляться по Столице, в которой давно не был?

— Вот и развлекайся сам, а я хочу вернуться домой и отдохнуть.

Братья бок о бок пошли по полумраку Усыпальницы.

В этой величественной гробнице покоился не только Божественный меч темной ночи, но и все его потомки, унаследовавшие кровь рода Астезия. Такова была пред смертная воля Прародителя.

То же касалось и смежных усыпальниц.

Первый Владыка Кулака и Великий маг при жизни не имели детей, а воспитывали учеников. Выращенные ими преемники после смерти были погребены здесь, согласно воле Прародителя.

— Движения Владыки-Завоевателя выглядят подозрительно, — понизив голос, заговорил Джамаль.

Он прекрасно понимал, почему брат призвал его именно сюда. Разговоры в этом месте не просочатся наружу, ведь вход в усыпальницы охраняют священные рыцари Церкви Правосудия. Дело требовало максимальной осторожности.

— Похоже, он готовится к полномасштабной войне. Раз последние переговоры провалились, он намерен как можно быстрее покончить с Кровавым Святым.

Ныне Пандемониум был охвачен непрекращающимся пламенем войны.

Борьба за территории между Кровавым Святым и Владыкой-Завоевателем.

В стремлении расширить своё влияние они не гнушались никакими средствами. Бесчисленные вампиры и зверолюди отдавали свои жизни за своих владык.

Хотя Владыка-Завоеватель вошёл в число Десяти великих сравнительно поздно, по силе он ничуть не уступал Кровавому Святому.

Положение на фронте оставалось предельно равным, и ни одна из сторон не могла взять верх.

— А Теневой Владыка?

— Как и всегда, сидит сложа руки.

— Неудивительно. Девка даже не осознаёт себя правительницей.

Тоска по родине, Лунный ореол, Пандемониум. Каждая из этих фракций изгнанников отличается уникальным укладом, отражающим характер её лидера.

В Тоске по родине всё подчинено воле абсолютного властелина – Небесного Демона.

Правление, начавшееся с силы и страха, пройдя сквозь огонь войн, укрепилось, и вскоре все воины Тоски по родине признали власть Небесного Демона. А те, кто отказался, либо погибли, либо примкнули к другим силам.

Лунный ореол – самая сплочённая организация. Именно поэтому она чрезвычайно закрыта и абсолютно не вмешивается в происходящее во внешнем мире.

Если же возникает необходимость в силе, все вопросы решает Небесный Владыка – монстр, стоящий за гранью любых привычных мерок. Не будет преувеличением сказать, что Небесный Владыка и есть сам Лунный ореол.

Что же касается Пандемониума…

«Слишком уж там всё вольно».

Он ведь был создан не по воле Теневого Владыки. Просто бесчисленные демоны и зверолюди сами стекались под её крыло.

Теневой Владыка – беспечная и своенравная демоница. У неё никогда не было желания властвовать или править. Однако из-за её запредельной мощи сплотившаяся толпа сама возвела её в ранг правителя.

И в итоге оказалась брошена своим «королём». Теневой Владыка с самого начала не считала себя их правительницей. Бремя власти и управление её нисколько не интересовали.

Она лишь предавалась исконно демонской страсти – сражениям и убийствам. Ничто не влекло её так, как совершенствование собственных боевых искусств.

Теневой Владыка не считает Пандемониум своей собственностью.

«Именно поэтому… Владыка-Завоеватель и Кровавый Святой обнажили клыки».

Их война – это борьба за гегемонию и за право прибрать Пандемониум к рукам.

Владыка-Завоеватель подчинил своей силе все племена зверолюдей. Объединённая орда зверолюдей численно значительно превосходит чистокровных вампиров.

Однако Кровавого Святого поддерживают не только вампиры. Демоны, разочаровавшиеся в Теневом Владыке, поголовно перешли под его начало.

Хотя часть слуг всё ещё сохраняет верность Теневому Владыке, Кровавый Святой не оставил их в покое.

Принять смерть или стать сородичами – предоставив им лишь эти два пути, он планомерно подтачивает силы Теневого Владыки.

И это удаётся ему лишь благодаря уверенности в том, что Теневой Владыка не станет вмешиваться.

Кровавый Святой неустанно плодит сородичей, благодаря чему ему удалось выровнять баланс сил, где он ранее уступал.

— Остаётся Демон Меча, верно?

Если среди Троих Владычествующих самой своенравной была Теневой Владыка, то среди Троих Злых белой вороной выделялся Демон Меча.

Его нрав во многом перекликался с характером Теневого Владыки. Войдя в число Троих Злых и Десяти великих исключительно благодаря личному могуществу, он не стал создавать собственную фракцию, предпочтя запереться в замке.

Демон Меча – один из старейших демонов континента. Он жил в одну эпоху с Божественным мечом темной ночи, Прародителем рода Астезия.

— С Демоном Меча всё то же самое. Он не явился даже на Войну Святой Ночи… И Кровавый Святой, и Владыка-Завоеватель пытались переманить его на свою сторону, но в ответ получили лишь отрубленные головы гонцов. Это явный знак: вмешиваться он не намерен.

— Непростой мужик, — хохотнул Владыка Меча.

Стало быть, господство над Пандемониумом его нисколько не заботит?

Джамаль пристально посмотрел на брата и спросил:

— Брат, ты намереваешься сделать победителем Владыку-Завоевателя?

— С чего ты так решил?

— Ты ведь надавил на Кровавого Святого, потребовав вернуть провинцию Канан. Я подумал, ты хочешь помочь Владыке-Завоевателю, чтобы потом накинуть на него поводья.

— Идея не так уж плоха. Однако это невозможно. Этот зверь не поддаётся дрессировке. Рано или поздно он обязательно цапнет за руку своего хозяина.

— В таком случае…

— Джамаль, — холодно перебил его Владыка Меча. — Не пытайся узнать слишком много. Когда придёт время, ты всё поймёшь сам.

— …Понял тебя, брат.

Джамаль смирился с ответом.

Прежде чем быть младшим братом Владыки Меча, он оставался командиром Черного Клинка. А задача клинка – разить туда, куда укажет господин…

— Ещё слишком рано, — пробормотал Владыка Меча.

Вмешаться можно в любой момент, но сейчас время ещё не пришло. Ни Кровавый Святой, ни Владыка-Завоеватель пока не загнаны в угол.

Нужно дождаться, пока ситуация окончательно созреет. Так, чтобы они не смогли отказаться от предложенных условий. Чтобы они сами взмолили о помощи.

Вот тогда-то и можно будет перегрызть горло Теневому Владыке.

— Я слышал, Биргель мёртв, — произнёс Джамаль, выходя из Усыпальницы.

Владыка Меча на мгновение нахмурился.

Биргель… А ведь и впрямь было такое.

— Он попался на уловку Кровавого Святого. Печальный исход.

— Тело нашли?

— Хассель сжёг его без остатка. Всё-таки есть вероятность, что вампир может воскреснуть.

— …И тебе абсолютно всё равно?

— Ему устроили пышные похороны. Думаю, этого с Биргеля вполне достаточно.

С ним бесполезно говорить. Джамаль качнул головой, отказываясь продолжать этот разговор.

До того как стать главой семьи, брат не был настолько хладнокровным.

— Кровавый Святой… Неужто мы спустим с рук тому, кто посмел посягнуть на Астезию?

— Верные слова. Разумеется, так оставлять это нельзя, — разразился хохотом Владыка Меча. — Я не позволю ему умереть легко. Он оскорбил род Астезия, и за это с него спросится сполна.

И дело вовсе не в мести за Биргеля. Сыновей можно зачать и вырастить ещё сколько угодно. О том, что действительно важно, даже задумываться не приходилось.

Семья, воздвигнутая Прародителем, более трёхсот лет считалась символом Империи.

Лишь благодаря роду Астезия существует нынешний Владыка Меча.

Биргель, Джамаль, Хассель – все они точно так же существовали лишь благодаря роду. По сравнению с величием Астезии их имена не значат ровным счётом ничего.

И имя рода Астезия было осквернено каким-то ничтожным вампиром.

«Кровавый Святой сделает следующий шаг».

Прямо сейчас мстить ему никто не собирался. Расплату не поздно отложить до воплощения замысла.

«Раз ему не удалось заполучить Лисий нефрит, теперь он станет искать замену. Он будет отчаянно стремиться к наращиванию мощи».

Сейчас достаточно просто пакостить ему, не давая Кровавому Святому набрать слишком много силы.

Необходимо поддерживать равновесие между Кровавым Святым и Злым Знамением, стравливая их в изнурительной войне на истощение. Только так можно будет неспешно перекрыть им кислород.

Священное сокровище, способное заменить Лисий нефрит… Лакомая наживка, что распалит жажду Кровавого Святого.

«Пока стоит понаблюдать».

Владелец этого священного сокровища находится в Лорде.

*

Сегодня Сёльён совершенно случайно встретила давнюю знакомую.

Близкую подругу детства и названую старшую сестру.

Поскольку учились они на разных курсах, обычно пересекаться им выпадало нечасто.

«Ён, скоро случится кое-что хорошее».

Бросив эти слова, та сразу же ушла.

Такой уж она была человеком – любила бродяжничать, да и норов имела весьма чудаковатый, так что удивляться не приходилось. Даже во времена жизни в Персиковом источнике они виделись нечасто.

Однако Сёльён не стала пропускать её слова мимо ушей. Подруга была не из тех, кто сыплет пустыми пожеланиями.

То ли чутьё у неё было отменным, то ли она умела гадать на благополучие и невзгоды. Смутные фразы, которые та порой бубнила себе под нос, сбывались со сверхъестественной точностью, словно пророчества.

Поэтому Сёльён с предвкушением направилась в общежитие и первым делом заглянула в почтовый ящик.

— Ох?

Там лежало письмо, пришедшее из родных краёв.

— Ух ты!

Сёльён тут же спрятала письмо за пазуху и помчалась в свою комнату.

Щёлк. Она крепко заперла дверь. Но и этого показалось мало, поэтому девушка проверила замок ещё несколько раз.

Упав на кровать и пытаясь унять колотящееся сердце, она осторожно вскрыла конверт.

— Вот это да…

Письмо было отправлено из дома всего три дня назад. Получатель – Сёльён. Отправитель – Ёнби.

Это было письмо от матери.

— …Ого.

Восхищённые возгласы Сёльён понемногу утихли. Сдерживая подступающие чувства, она принялась читать.

Прошло немало времени, но почерк матери нисколько не изменился.

Всё те же плавно изгибающиеся линии и привычка слегка растягивать росчерк последнего иероглифа.

Все знакомые с детства особенности написания остались прежними.

— …

Сёльён перевернулась на спину и уставилась в потолок. Прижатые к груди руки сжимали сложившееся письмо.

Хоть письмо уже и было прочитано, его короткое содержание не выходило из головы.

Мать, Ледяная Нефритовая Бессмертная, наконец пробудилась от долгого сна.

— …Хлюп.

В носу закололо. Сёльён сменила позу лишь потому, что боялась не сдержать рвущихся слёз.

В столь радостный день Сёльён меньше всего хотела выглядеть плаксой. Да и причин для слёз не было вовсе: ведь мама очнулась, разве не стоит улыбаться?

— У-у…

Но совладать с собой оказалось непросто. Выступившие слезинки она нервно вытерла тыльной стороной ладони.

Сделав несколько глубоких вдохов, она наконец справилась с сбившимся дыханием.

«Хочу увидеть тебя».

Сёльён чувствовала то же самое. Ей хотелось увидеть не спящую на одре мать, а ту, что стоит перед ней, двигается и говорит.

Хотелось посидеть всей семьёй, уютно болтая и смеясь. За всё это время накопилось столько историй!

Однако прямо сейчас отправиться домой она не могла.

Каникулы, когда можно будет уехать, были уже не за горами. Как только закончится Праздник Падающей Луны, она вместе с братом отправится к матери.

«… Праздник Падающей Луны».

Точно, ведь скоро Праздник Падающей Луны. Турнир боевых искусств, в котором принимают участие множество учеников.

Если она одержит там победу, радостных вестей для мамы станет ещё больше. Мать наверняка станет гордиться и обрадуется. Чем больше добрых вестей, тем лучше.

И ещё кое-что. Нарин обещал исполнить одно желание победителя.

Сёльён с самого начала нацелилась на победу, но до сих пор не решила, о чём именно попросит.

«Вот так и поступлю».

Теперь решение было принято.

Обретя твёрдую решимость, Сёльён улыбнулась.

----------

Глава 74. Праздник Падающей Луны (2)

Мужское сердце подобно тростнику на ветру.

В этом мире нет ничего неизменного, так что это вполне естественное положение вещей.

Сердце Нарина долго колебалось, пока он наконец не принял новое решение.

«Праздник Падающей Луны».

Нарину предстоит выйти на эту сцену и сойтись в бою с Хасселем.

Идея ему по-прежнему совсем не нравилась.

Однако Хассель первым изъявил желание сразиться, а Владыке Меча пришлась по душе боевая ярость своего наследника.

Нарин не мог воспротивиться давлению Владыки Меча.

Вместо этого он путём переговоров выторговал для себя хотя бы минимум: устроил большую чистку в Академии и сохранил жизнь себе и своим ученикам.

Владыка Меча сдержал обещание, поэтому и Нарину следовало проявить хотя бы малую долю ответного уважения.

«Сложно-то как».

Его противник – Хассель, сжимающий в руках меч. Главный герой этого мира, созданного Юран. Даже Злое Знамение не могло гарантировать победу над ним.

Что уж говорить о нынешнем Нарине. Ему ни за что не победить. Даже если вычерпать всю внутреннюю энергию Злого Знамения, результат останется тем же. В его голове просто не укладывалось, как вообще можно одолеть этого парня.

«Позитивное мышление. Внутренний покой. Непоколебимый Рассудок…»

Дурные предчувствия склонны сбываться. Нарин пытался усмирить своё колеблющееся, словно тростник, сердце тремя добродетелями, на которых держалась его жизнь. Он просто позволил ему колебаться дальше.

Его решимость всё равно не пошатнётся.

Нарин намеревался сразиться с Хасселем и победить.

«Потому что проиграть этому ублюдку просто стыдно».

Сначала он планировал лишь сделать вид: уступил, но сражался достойно. Даже с его нынешней силой он легко мог бы заслужить такую похвалу.

Однако его изменчивое сердце передумало.

В мире нет приятных поражений. А если противник – этот раздражающий Хассель, то проигрывать не хотелось тем более. Нарин решил проявить упрямство и задетую гордость.

Способ победить его…

«Надо бы подумать прямо сейчас».

Оставался всего месяц. Срок, разжигающий азарт. Для начала Нарин пересчитал имеющиеся у него козыри:

Крепкие кулаки. Довольно быстрые ноги. По его личному мнению – выдающийся ум. С трудом умирающие сердце и тушка…

«Дело дрянь. Мне не победить».

Прошла неделя. Большую часть этого времени Нарин просидел неподвижно.

Он не тратил время впустую. Размышлений стало так же много, как у Пэка Вишина, поэтому требовалось немного отупеть.

Когда голова освободилась от лишнего, дышать и мыслить стало на порядок легче. Время от времени его навещали ученики и Юун Гёнчхон.

— Способ победить профессора Хасселя?

Нарин решил собрать и выслушать их советы по этой теме.

— Хм… Для начала, разве не лучше сосредоточиться на том, что умеет делать только господин? Например, на Безследном шаге облачного дракона. Что касается искусства лёгкости, господин наверняка превосходит профессора Хасселя.

Совет Сёльён был дельным. Нарин носился по лесам и горам, ещё сильнее оттачивая Безследный шаг облачного дракона.

— В прошлый раз вы ведь заимствовали регенерацию Бессмертного Змея. Если постараться, может, получится использовать и силу демонического глаза?

Совет Каи был мимо. Использование регенерации требует колоссального расхода Рассудка. К тому же силу демонического глаза нельзя скопировать даже с помощью Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений.

Но он всё же отложил эту мысль в голове.

— Братик, давай используем яд! У дедушки есть качественный яд рассеивания энергии. Если тайком подсыпать его профессору Хасселю, он как минимум сутки не сможет использовать внутреннюю энергию. Ну как?

Совет Дан Сиволь он отклонил. Нарин – воин, а не убийца. Побеждать Хасселя таким способом ему не хотелось.

Хотя слабительное привлекало его чуть больше, чем яд рассеивания энергии. В любом случае, яд отпадал.

— Стоит ли вообще об этом переживать? Учитель всё равно ведь сильнее.

Амутар вообще ничего толком не посоветовал. Полезного мало, но слышать такое было приятно.

— Не знаю. Я не обладаю достаточным мастерством, чтобы сметь давать вам советы, — честно признался Пэк Вишин.

— Разбирайся сам, — Юун Гёнчхон вообще не годился в учителя. Напоследок хихикнув и бросив, что ждёт результатов, он удалился. — Ты ведь знаешь этого барчука получше меня, разве нет?

Наглый тип, в полной мере оправдывающий прозвище Разбойник.

«Зря я, видать, жизнь прожил».

Окружение, как на подбор, оказалось бесполезным. Если не считать одну Лисицу.

Пошла третья неделя.

— О-о, вот как тренируется учитель! Надо будет потом повторить.

— …По-моему, он просто тупо всё крушит.

Нарин бездумно лупил по горе. Огромный вулкан возвышался на самом севере. Он состоял из твёрдых магматических пород, так что крушить его было одно удовольствие.

Он пробивал дыры в отвесных утесах, обрушивал их и выскакивал в последний миг, пока его не раздавило обломками.

Как и сказала Сёльён, он просто тупо всё разрушал. Но именно этой глупости Нарин и добивался.

«Те, кто дерётся кулаками, должны быть глупыми».

В этом заключалась самая суть. Нельзя назвать умным того, кто шлёт в бой кулаки, пока остальные машут мечами.

Поэтому и способ расширения сознания у него был глупым. Нарин находил мудрость среди глупости.

Это всё равно что искать незыблемое в постоянных переменах. Четыре сезона наглядно меняются, но в конечном счёте этот цикл неизменен.

«Как именно нужно ломать?»

Нарин размышлял над этим способом.

Способов разрушения великое множество: резко, тупо, быстро, медленно, широко, узко. Даже для одного удара кулаком нужно учесть столько вещей.

Мудрые удары кулаком от глупого парня. Сокрушая ни в чём не повинный вулкан, Нарин становился мудрее и глупее одновременно.

И вот, на четвёртой неделе…

— Ого, — ахнул Бэкян, глядя на открывшийся вид.

У него невольно вырвался смешок.

«… Сказал же, что хочет опробовать новую секретную технику».

Огромная часть вулкана испарилась без следа. Бэкян никогда не видел такого способа разрушения.

Нарин лежал прямо посреди выжженной земли.

Справившись с изумлением, Бэкян подошёл к нему. Похоже, последняя техника выжала из Нарина всю внутреннюю энергию до капли – тот выглядел обессиленным.

— Не это, — Нарин отказался от мокрого полотенца.

Бэкян даже не смутился и протянул ему лапшу, которую держал в другой руке.

Резко поднявшись, Нарин припал к пиале с острой лапшой и сделал глубокий глоток бульона.

— Вышло?

— Нет, провал.

Он осушил одну порцию в один миг. Потянувшись за следующей пиалой, Нарин произнёс:

— Не смог нормально укротить силу. Недостаток опыта. Мощь одного удара велика, но стоит чуть ошибиться, и меня самого зацепит. Идеально подходит, если захочу совершить самоубийство.

— Собираетесь покончить с собой?

— Ну уж нет. Если умру, то больше не смогу есть твою лапшу, старик.

Слопав и третью порцию, Нарин мгновенно отключился, погрузившись в глубокий сон.

Праздник Падающей Луны был всё ближе.

*

Он подкрался вплотную.

За день до Праздника Падающей Луны остров Ириан был битком набит гостями, съехавшимися со всех уголков.

Хотя сам праздник ещё даже не начался, повсюду вовсю проходили различные мероприятия.

Одним из них был спектакль, созданный по мотивам истории возникновения Праздника Падающей Луны.

— Я – Божественный меч темной ночи!

Актёр на сцене с эффектом взмахнул бутафорским мечом.

Декорации пришли в движение, и подвешенная к потолку полная луна оказалась разрубленной пополам.

— Наконец-то…! Мы повергли это ужасное знамение беды!

— Мы спасли этот мир!

Актёры в ролях Владыки Кулака и Великого мага декламировали свои реплики с наигранным драматизмом. Клевавший носом Нарин очнулся от прикосновения к плечу.

Сидевший рядом Амутар смотрел на него с предельно серьёзным лицом.

— Учитель. Я хочу в туалет.

— Ссы в штаны, потом высохнет.

— Господин, когда это вообще закончится?

— Не знаю. Раз луну уже сбили, скоро финал.

— Какая же тоска, а не спектакль. Кто вообще притащил нас сюда?

— Это всё из-за брата.

Сидевшие сзади Кая и Дан Сиволь шептались.

Слышалось и храпение остальных учеников. Взгляды собравшихся зрителей буквально жгли их спины.

Нарин прикрыл глаза, собираясь досмотреть сны. Постановка и впрямь была унылым мусором.

«Раз начальство приказало, придётся выполнять».

Обязательный к посещению спектакль, утверждённый Академией. Раз уж велели посмотреть ради общего культурного развития, ничего не поделаешь.

Сам Нарин тоже не горел желанием смотреть эту дрянь.

— Все в сборе? — Спросил Нарин, собрав учеников перед театром, когда спектакль закончился. — С этого момента мы начинаем праздновать Праздник Падающей Луны.

Сгрудившиеся ребятишки восторженно засияли глазами. Пусть они и молчали, но в глубине души с нетерпением ждали праздника.

— И первым делом мы идём подавать заявку на участие в Турнире боевых искусств.

— …Э-э-э, а мы уж обрадовались.

— Учитель, это не называется «праздновать».

— Фу-у-у!

— Заткнитесь, а не то я пересмотрю ваши оценки.

Те, кому было что терять, тут же прикусили языки.

Лишь Амутар вытаращил глаза и отчаянно затараторил:

— Учитель, вы правда пересмотрите оценки?! Вы спасете мои баллы?! Умоляю, сделайте это!

— Сначала все вместе идём подавать заявку. А потом делайте что хотите, мне всё равно.

Проигнорировав бред Амутара, Нарин вместе с учениками направился к арене Турнира боевых искусств.

В отличие от общего отделения, ученики специального отделения автоматически заносились в списки участников Турнира боевых искусств.

Однако требовалось лично подтвердить участие, иначе заявка автоматически аннулировалась.

Это сделали для того, чтобы избежать бюрократической волокиты, ведь слишком многие из специального отделения снимались с турнира ещё в самом начале.

— Добро пожаловать, дорогие студенты! В этот Праздник Падающей Луны активность специального отделения просто поражает!

Они пришли подтвердить участие, но лицо одного из регистраторов показалось Нарину знакомым.

Опешив от недоумения, Нарин уставился на Аделию:

— Ты что тут делаешь?

— Разве вы не знали? Церковь Правосудия – один из главных спонсоров Праздника Падающей Луны. А я – распорядитель и главный ответственный за проведение Турнира боевых искусств.

Аделия похлопала плечами и усмехнулась. Тем временем ученики расписывались в списке участников.

— А с финального этапа я буду лично судить поединки. Клянусь справедливостью Аделии Люмен, я гарантирую абсолютно честное судейство! К тому же смогу вблизи понаблюдать за боем брата.

— А это не превышение полномочий?

— Мне уже и так досталось от главы бюро. Что ж, заполните сначала заявку.

Словно подготовившись заранее, Аделия тут же вытащила бланк.

— У меня ведь показательный поединок, мне тоже нужно заполнять?

— Разумеется! Даже для вас, брат, нет исключений.

Нарин кивнул и собрался поднести ручку к бумаге.

Но прямо перед тем, как перо коснулось бумаги, Аделия сглотнула слюну. Лишь тогда Нарин опустил взгляд на шапку документа.

«Заявление о вступлении в ряды неофитов».

— Ой, я перепутала бланки.

Хрусь! Аделия молниеносно вытянула руку и скомкала листок.

Но Нарин оказался быстрее. Перехватив её запястье, он зловеще прошептал:

— Попадёшься на вранье – лишишься кисти.

— Извините.

Заполнять бланки ему не требовалось.

Сражение Нарина и Хасселя давно утвердили, и его рекламировали вовсю. Одной лишь листовки, разбросанной по улицам, хватило бы, чтобы устлать дорогу.

Собравшиеся здесь студенты без труда узнавали Нарина. Из-за его скверной репутации никто не осмеливался подойти, но из шепотка толпы то и дело выхватывалось его имя.

Правда, вместо откровенных оскорблений теперь в основном обсуждали возможный исход поединка.

— Эй, как думаешь, кто победит, если они сойдутся?

— Разумеется, профессор Хассель. Будь дело только в кулаках – еще ладно, но говорят, он снова взялся за меч.

— А мне почему-то кажется, что победит Нарин. Ты ведь тоже слышал слухи? Раз он одолел Бессмертного Змея, разве он не сильнее профессора Хасселя?

— Ты что, хочешь, чтобы тебя Черный Клинок укокошил?

— Я просто высказываю своё мнение, мнение!

Подслушав разговор, Нарин довольствовался едва заметной ухмылкой.

Казалось, ещё вчера его обрыгивали за один только проход по улице, а теперь никто не смеет открыто его порочить. Напротив, его ставили на один уровень с Хасселем.

За глаза, конечно, всё ещё поносят, но пока он этого не слышит – какая разница? Но больше всего ему пришлись по душе предположения о том, что он окажется сильнее Хасселя.

Нарин посмотрел на Аделию и бросил:

— Спасибо.

— А? За что?

— Про Бессмертного Змея. Это ведь ты пустила слух?

— А-а, это Юун Гёнчхон везде растрепал. Брат, я вовсе не так языкаста, как этот тип.

Значит, слух распустил его болтливый учитель по разбою.

— Извините.

В этот момент кто-то окликнул Нарина.

— Я хочу участвовать в Турнире боевых искусств. Здесь подают заявку?

Обернувшись, он увидел незнакомую девушку, снизу вверх смотревшую на него.

Что она не из Империи, стало понятно с первого взгляда. Из её пепельных волос пробивались рожки, похожие на древесные ветви.

Но дело было не только в рогах: само её одеяние разительно отличалось от нарядов жителей континента.

«Йосон из Лунного ореола?»

Часть её волос была заколота шпилькой, а странную шляпу, напоминающую бамбуковый кат, она сдвинула набок, чтобы не задевать рога.

Бумажная шляпа с изображениями цветов и бабочек. Кажется, такое называют чонмо.

— Вы обратились по адресу! Вы из специального отделения?

— Да, четвёртый курс.

Девушка прошла мимо Нарина и встала перед Аделией. Её длинный хвост, похожий на рыбий, неторопливо вилял.

Хотя, если присмотреться к форме, он больше походил на змеиный хвост с гривой. В Лунном ореоле разве водились йосоны-змеи?

— Раз вы из специального отделения, вам достаточно внести своё имя в список. Из какой вы фракции и как вас зовут?

— Ирин. Пока что числюсь в Лунном ореоле.

Ирин. Лунный ореол. Змееподобный йосон.

«Где-то я уже слышал это имя».

Его посетило чувство дежавю, но в памяти ничего конкретного не всплывало. Заметив взгляд Нарина, Ирин мельком оглянулась.

Даже встретившись с ней взглядом, он понятия не имел, кто она такая.

— Есть запись! На прошлом Празднике Падающей Луны вы дошли до финального этапа. Желаю удачи в боях!

— Спасибо. Буду стараться.

Мило улыбнувшись Аделии, Ирин повернулась к Нарину.

Похоже, её смутило, что он разглядывает её без стеснения.

— Может…

— Сестра!

— Ах.

Ирин только собралась обратиться к Нарину, как повернула голову и просияла.

К ней на всех парах подбежала Сёльён.

— Сестрица, ты какими судьбами здесь? Тоже участвуешь в Турнире боевых искусств?

— Ага. Обидно было вылететь в финале в прошлом году. Ён, ты тоже будешь выступать?

— Да-да, вроде того.

Сёльён косо взглянула на Нарина. Тот о чём-то напряжённо размышлял и не проявлял особого интереса к их разговору.

Сёльён прижалась к Ирин и прошептала ей на ухо:

— Сестрица, а как ты тогда догадалась дать мне подсказку?

— Подсказку? О чём?

— Ну ты ведь сказала, что произойдёт что-то хорошее.

Радостной знакомой, которую Сёльён встретила месяц назад, как раз и была Ирин.

Вскоре после её многозначительных слов Сёльён получила письмо от матери, очнувшейся от долгого сна.

Вспомнив об этом, Ирин понимающе кивнула.

— Да так, просто почувствовала. На тебя подул ветер великой удачи, Ён.

— Ветер?

— Благополучие и невзгоды, сокрушение и упрямство. В этом мире дуют четыре ветра, и каждый человек проживает жизнь, принимая их всем своим существом. У всех по-разному, но чаще всего дует ветер благополучия. Если сравнивать со знамением беды, то где-то в соотношении семь к трём?

Ирин с сияющей улыбкой вывалила кучу непонятных терминов.

— Мир не бывает ни однородным, ни гладким. А значит, вечных бедствий не существует. Ён так долго страдала, поэтому я решила, что настала очередь ветру благополучия подуть в твою сторону. Да и сама немного это прочувствовала.

— Вот как?

— Если говорить простыми словами, то как-то так. Рассказать поподробнее?

— Думаю, мне лучше этого не знать…

Хоть Сёльён когда-то и слышала об этом, она совершенно не разбиралась в гаданиях, Книге Перемен, фэншуй и прочих оккультных науках.

Изучая искусство бессмертных, она проходила базовую теорию, однако в Лунном ореоле почти не было йосонов, погружавшихся в это так же глубоко, как Ирин.

«Вспомнил».

Только сейчас Нарин смог припомнить, кто такая Ирин.

Выдающийся фэншуист, художник и бунтарка из Лунного ореола. Внутри неё скрывалось священное сокровище, подобное Лисьему нефриту.

Он вспомнил и её финал, о котором слышал от Юран.

«Второй Лисий нефрит».

В оригинале Ирин была убита Кровавым Святым.

----------

Глава 75. Праздник Падающей Луны (3)

Строго говоря, это был не Лисий нефрит.

У Ирин имелось священное сокровище, сотворённое схожим образом.

«Она не была среди ключевых персонажей».

Это всё, что знал Нарин. Ведь Юран пожертвовала йосоном по имени Ирин ради продвижения сюжета.

Кровавый Святой. Этот вампир убил Ирин и отобрал её священное сокровище взамен Лисьего нефрита, перехваченного Злым Знамением. Насколько знал Нарин, то священное сокровище таило в себе ци бессмертных, не уступавшую Лисьему нефриту.

«Небесный Демон тоже целил на то сокровище».

Однако он не успел действовать быстрее Кровавого Святого.

Поскольку все силы континента, призвав к ответу за резню, устроенную Злым Знамением, сдерживали действия Тоски по родине.

За той резнёй стоял Кровавый Святой, но эта правда мало кого волновала.

— Я ещё с самого начала хотела спросить, — покончив с разговором с Сёльён, Ирин пристально посмотрела на Нарина. — Ты мой поклонник?

Погружённый в свои мысли Нарин ответил не сразу.

С чего вдруг поклонник? Он никак не мог уловить суть вопроса.

— Нет.

— Правда? Ты так пристально на меня смотрел, вот я и подумала, что ты мой фанат.

— Это излишнее самолюбование. В простонародье это называют комплексом нарцисса. Я смотрел только потому, что у тебя странный головной убор.

— Эта шляпа была очень популярна на моей родине.

Ирин с мягкой улыбкой провела пальцами по краю чонмо.

— Её часто носили знатные красавицы. Хочешь примерить?

— Она с цветочным узором, так что я пасс. Дизайн смахивает на фартук нашего старика.

— Жаль.

Кхм-кхм. Сёльён покашляла, прерывая этот нелепый разговор.

— Господин, это старшая сестра Ирин. Она учится на четвёртом курсе, мы с детства жили по соседству. А это…

— Я знаю, кто он. Учитель Нарин, верно?

Ирин мягко улыбнулась и слегка наклонила чонмо.

— У нас одинаковые имена. Мужское имя Рин встречается не так уж часто.

— Меня просто зовут Нарин. Фамилии нет.

— Какое счастье. Рин – не самое лучшее имя.

У неё привычка говорить загадками?

Нарин сомнительным взглядом смерил Ирин.

То, как она подбрасывала пищу для размышлений, напоминало Юран, отчего на душе становилось как-то странно.

— Эй, эта девушка случайно не Ирин? Судя по хвосту, точно она!

— С ума сойти… Вживую впервые её вижу. Может, сходить попросить автограф? Если сказать, что я фанат, она же не откажет?

— Пожать бы ей руку – и больше ничего в жизни не надо… А просить погадать по руке будет нескромно?

Гул голосов долетел до ушей Нарина. Судя по реакции окружающих, она была довольно известной знаменитостью.

Впрочем, если она из Лунного ореола, это неудивительно. Из всех изгнанников у их фракции была наилучшая репутация.

— Ты что, эстрадная звезда?

— Это ещё что такое?

— Ты знаменита?

— Я довольно известная певица. А ещё работаю фэншуистом. Надо же, как странно… Вряд ли найдётся хоть кто-то, кто меня не знает.

— Просто я деревенщина из Тоски по родине.

Йосон, фэншуист, артистка – об этом он знал, но вот о том, что она певица, слышал впервые. И даже не подозревал, что она настолько популярна в народе.

Нарин понизил голос и пристально посмотрел на Ирин:

— И почему ты всё время обращаешься ко мне на «ты»? Мы знакомы?

— Но ведь я гораздо старше тебя.

— Если ты старше нашей Лисицы, то тебе перевалило за сотню лет. Но это не даёт права тыкать. Потому что я – учитель.

— А мне так удобнее… Может, оставим всё как есть? Взамен я бесплатно погадаю тебе по лицу. Как-никак, я профессионал.

— Пойдёт.

От халявы отказываться глупо.

Нарин кивнул и состряпал, как ему казалось, самое солидное выражение лица.

— Похож я на того, кому суждено быть учителем?

— В тебе смешались лик гадюки и лик полоза в равных пропорциях. Но у тебя сильная аура любовного притяжения, так что ты наверняка пользуешься популярностью и у мужчин, и у женщин.

— Физиогномика – это всё-таки наука.

— Однако змеиные глаза – это типичный лик заядлого преступника. Своенравный, жестокий, безжалостный к чужим жизням. Тебе следует тщательно следить за своими поступками, если не хочешь оказаться в темнице.

— В псевдонауку я не верю.

Нарин с каменным лицом выдал эту угрозу. Сёльён, зажав рот обеими руками, отчаянно пыталась сдержать смех.

Ирин, недовольная такой реакцией, надула губы:

— Это не псевдонаука! Мои глаза меня редко подводят. Если результат не нравится, могу погадать на монетах. Правда, стеблей бамбука под рукой нет, так что получится лишь упрощённый гадательный расклад.

— Не надо. Судить о человеке лишь по внешности – это уловка жадных до денег мошенников. Шаману-самоучке я и гроша не дам.

— Да не мошенница я! Зачем так грубить…

Собралась было обидеться Ирин, как вдруг её глаза округлились:

— …Шаман-самоучка? Грош? Где ты набрался таких словечек?

— Не переводи тему, мошенница. У меня нет денег. Госслужащие бедны.

— Господин, этим не гордятся, — вздохнула Сёльён.

Ирин ненадолго задумалась, умалчивая свои мысли.

А затем с умиротворённым видом спросила Нарина:

— Откуда ты родом?

— Деревенщина из Тоски по родине. И у деревенщины нет денег. Хочешь выжать последние гроши?

— Да нет же…

Ирин оборвала себя на полуслове и умолкла.

Она покачала головой со сложным выражением лица:

— …За гадание платёж не нужен. Я же обещала, что бесплатно.

— Значит, умелая гадалка.

— Ещё увидимся. Ён, тебе тоже пока.

Ирин помахала рукой и повернулась.

Глядя ей в спину, Нарин невзначай бросил:

— Берегись комаров.

Застыв на месте, Ирин озадаченно склонила голову. Внезапные слова Нарина сбили её с толку.

— Летние комары кусаются больно.

— Но сейчас ведь только весна?

— Вот я и говорю: берегись летом.

Лето. Время, когда Ирин должна быть убита в результате козней Кровавого Святого. Нарин дал этот совет лишь потому, что знал развитие оригинального сюжета.

Поймёт ли она скрытый смысл – зависело от неё самой. Немного подумав, она слабо улыбнулась:

— Ага, спасибо.

Это была плата за гадание искусной предсказательнице.

*

— Лисица, а Ирин правда твоя близкая подруга? Землячка?

— Не то чтобы закадычная подруга… Просто иногда мы проводили время втроём с моей младшей сестрой. Она была близка с нашей матерью.

— Ну так это и есть близкие! Слушай, а можешь потом взять у неё автограф? И передай, что я давняя её поклонница!

— Мне тоже.

— Хи-хи, при следующей встрече спрошу.

Кая и Дан Сиволь с воодушевлением приставали к Сёльён.

Сёльён, казалось, наслаждалась витающим вокруг вниманием и повиливала хвостом из стороны в сторону.

— А она что, настолько знаменита?

Нарин поцокал языком, глядя на шумящих девчонок. Кая в ответ фыркнула:

— Учитель, вы даже этого не знаете? Она же великий певец из Лунного ореола!

Великий певец?

— Ты хоть понимаешь значение этого слова?

— Разве это не просто человек, который отлично поёт? В народе Ирин называют именно так.

— Вряд ли дело в одной лишь песне.

— Нет, именно в песне! Знаете, сколько раз я слушала её пластинки? И даже пару раз ходила на её выступления!

Похоже, понятие «великий певец» в этом мире немного отличалось от того, что знал Нарин.

Это немного заинтриговало его, и он поманил Сёльён пальцем:

— Лисица, подойди-ка.

— Что такое?

Прервав болтовню с подругами, Сёльён семенящим шагом пошла следом за Нарином.

Тема могла быть деликатной, поэтому он отошёл подальше от учеников.

— Я про ту Змейку.

— Старшая сестра Ирин не Змейка, а дракон.

Значит, небожитель-дракон.

— Драконы – это тоже разновидность змей. Проще говоря, змея, которая плескалась в воде, а потом взлетела в небеса и выбилась в люди. Могут плавать, ходить по земле и летать – в качестве верхового животного лучше дракона не найти.

— Если она услышит такие слова, то попытается вас прикончить…

— В общем, про этого водяного змея.

Прозвище «Змейка» он уже закрепил за Каей.

Теперь, когда прояснилось, что она дракон, «водяной змей» подходит идеальнее всего.

— Откуда она родом?

— Из Лунного ореола. Я же говорила, мы землячки!

— До того как попала в Лунный ореол. Она ведь не из Мира небожителей, как прочие йосоны?

— А?

Судя по всему, он угадал – Сёльён удивлённо хлопала глазами.

— К-как вы узнали?

— И так всё видно.

Зацепок хватало.

Сдвинутый набок чонмо. Изгнанники из Тоски по родине и Лунного ореола не носят шляп такой формы.

Они предпочитают уборы из ткани или шелка, а шляпа из бумажного каркаса смотрится весьма чужеродно.

К тому же Ирин без труда поняла иносказания Нарина.

«Шаман-самоучка, грош… Оба слова не входят в обиход этого мира».

Культурное различие.

Ирин ощутила дежавю от слов, невзначай обронённых Нарином. Наверняка именно поэтому она так внезапно спросила про его родину.

Должно быть, родина Ирин была хорошо знакома Киму Уджуну.

«Неудивительно, что в местном мясном ресторане подают мясо на жаровне».

Значит, Юран добавила в мир такие знакомые детали.

Нарин усмехнулся странным вкусам Юран.

— Сестра и вправду чужеземка. Наверное, поэтому ей было трудно адаптироваться в Персиковом источнике.

— Мелочная обитель – вот её истинное название. Они и твою сестру изводили. Значит, её тоже третировали и гнобили просто за то, что она чужачка?

— Н-нет, вовсе нет… Не то чтобы её отталкивали… Скорее, им было сложно с ней общаться…

— Не защищай их только потому, что это твоя родина. Больше всего на свете я ненавижу дискриминацию и несправедливость. Во мне закипает кровь странствующего рыцаря. Прямо-таки чешутся руки настучать по голове этим никчёмным йосонам.

— …А вы разве в прошлый раз не ругали странствующих рыцарей? Говорили, что они ничем не лучше разбойников?

— Это синонимы. И те и другие только и умеют, что бить людей.

— А-а, ну да…

Сёльён отмахнулась и тяжело вздохнула.

— Вздыхаешь как старуха, прожившая долгую жизнь. Хотя постойте, тебе ведь больше ста лет, так что ты и есть старуха. Старикам свойственно превращать любую мелочь в проблему.

— …У меня правда есть поводы для беспокойства, так что хватит дразнить и лучше выслушайте.

— В чём проблема?

— Я не хочу с ней драться.

Вот оно что.

Как образцовый наставник, Нарин решил развеять сомнения ученицы.

— Это всё потому, что ты воспринимаешь её как старшую сестру. Относись к ней как к заклятому врагу – и сможешь с чистой совестью начистить ей рыло.

— Что за глупости вы говорите? Я умею разделять личное и общественное.

Сёльён надула губы.

Похоже, сам факт мордобоя её не смущал.

— Ну так в чём дело?

— Сестра очень сильная! Я думала, мне достаточно победить Русалку, а теперь придётся драться и с сестрой тоже…

— Какая слабость. Заструсила ещё до начала боя?

— …Вовсе и нет!

— Ещё как «да». Весь мир знает, что ты трусиха. С таким настроем ты не то что Ирин, даже Русалку не одолеешь. Забудь о победе на турнире.

— Ы-ы!

Даже у трусихи есть своя гордость.

Дрожа от гнева всем телом, Сёльён резко развернулась и пошагала прочь. У неё имелась веская причина стать чемпионкой Праздника Падающей Луны.

— Ты куда?

— Тренироваться!

Сёльён громко топала ногами.

Подготовка была завершена, но её мысли резко изменились. Тратить попусту драгоценное время казалось глупостью. Ей было не до развлечений на Празднике Падающей Луны.

— Стой.

Хвать. Нарин протянул руку и схватил Сёльён за плечо.

— Сначала сфотографируемся.

Белоснежные ушки Сёльён мигом навострились.

*

Разумеется, он не имел в виду сфотографироваться только вдвоём.

Нарин потащил всех учеников к съёмочной кабинке.

«Четыре кадра». Эта огромная железная штуковина представляла собой устройство магоинженерии, установленное на время фестиваля. Заплатив плату, можно было получить мгновенные снимки.

Ученикам это было в новинку, но для Нарина, бывшего современного человека, подобная забава казалась обычным делом.

— Нельзя побыстрее закончить? Тут ужасно тесно и душно!

— Шерсть летит!

— Учитель, Дан Сиволь только что допустила расистское высказывание!

— Но шерсть ведь и правда летит! Белая… Это точно с хвоста Сёльён.

— Гарм, тебе реально жить надоело?!

— …Не знаю, из-за шерсти ли, но душно капец. Нам девятерым тут явно не поместиться.

— Я же говорила, что не хочу! Зачем меня вообще сюда притащили?

— Смотри прямо, Русалка! Старший делает снимок!

— На счёт «три» поднимите кулаки. И не забудьте девиз!

Раз, два, три.

— Кулак – это главное!

Нарин и Амутар выкрикнули одновременно. Кроме них двоих никто не последовал заготовленной позе и кличу.

Сёльён и Русалка недовольно косились друг на друга с кислыми минами; Кая прижалась к Дан Сиволь, показывая «викторию» пальцами;

Пэк Вишин и Чжу Сончхон обнимали друг друга за плечи, а Гарм гордо скрестил руки на груди.

— Сукины дети…

Они сделали ещё три кадра, но Нарин так и не получил желаемого снимка.

— Завтра отборочные.

Закончив съёмку, Нарин убрал отпечатанное фото в бумажник. Остальные ученики тоже сохранили снимки каждый по-своему.

— Отдых важен не меньше тренировок. Сегодня можете быть свободны.

Разойдись.

Стоило ему произнести это слово, как ученики мигом разбежались.

Оставшись в одиночестве, Нарин постоял немного и пошёл прогуляться.

Вскоре стемнело, и начался канун праздника. Фейерверки, запущенные магами, озаряли ночные улицы, словно днём. Из-за царящего оживления прохожие редко узнавали Нарина.

Вокруг царила суматоха, но на душе у него было спокойно.

— Ух ты-ы!

Пройдя немного, он остановился возле торговцев. Нарин повернул голову на восхищённые возгласы. Там он увидел Каю и Дан Сиволь.

Фьють-вжух! Деревянные палочки пролетели по воздуху и вонзились в ствол дерева.

У обеих девчонок руки были забиты танхулу. Едва съев одну, они тут же метко швыряли пустые палочки. Похоже, они устроили соревнование, кто больше съест.

Глядя на то, как впились палочки, Нарин понял: они вырисовывали чьё-то лицо.

Узкие глаза, змеиные черты… Нарин не знал никого с настолько специфической внешностью.

«И эти с приветом».

Его учеников стыдно показать людям. Впрочем, и толпа, аплодировавшая этой глупости, была не лучше.

Хотя это всё же лучше, чем привлекать косые взгляды из-за статуса изгнанников.

— Смотри, это случайно не Нарин?

— И правда. Вылитый он!

Хоть взгляды и не были устремлены на него, кто-то в толпе шептался про него.

Нарин ушёл до того, как его втянули в неприятности. Сегодня ему хотелось просто спокойно насладиться предпраздничным вечером.

Почему, глядя на палочки танхулу, они вспомнили именно его – оставалось загадкой.

— О.

Вскоре он снова остановился. Ноги сами понесли его туда, откуда доносилась музыка и пение.

Небольшая импровизированная сцена на открытом воздухе. Площадка была не так уж велика, но собравшаяся толпа полностью перекрывала обзор.

Вдалеке, над головами людей, он разглядел торчащие лисьи ушки. Судя по тому, что их было две пары, там находились Сёльён и Сёльхян.

«Задорно птица поёт, соловей-соловушка заводит трель… Куда ни глянь – милая птичка на все лады поёт, о ветер, не дуй так сильно…»

На сцене стояла Ирин, раскрыв складной веер.

При каждом лёгком шаге драконий хвост плавно колыхался, словно преодолевая горы и облака. В такт её движениям музыкант, бивший в малый барабан, подбадривал её выкриками.

«Осенний лист опадает, а когда вернётся март следующего года… Не это ли песня пастушка? Из чего же свить гнездо, расчесав красиво волосы, отправиться ли к той горе…»

Незнакомый Нарину текст и мотив. В прошлой жизни он тоже не питал особой страсти к музыке.

Однако он понимал, что исполняемая Ирин песня – не оригинал. Её изменили так, чтобы жителям континента было проще воспринимать на слух.

Поэтические строки плавно текли под мягкую мелодию. Помимо барабана, неторопливый аккомпанемент создавали и другие инструменты.

Ирин полностью отдалась этому потоку.

«Эта печальная птица поёт, эта жалеющая птица плачет… В глубокую ночь на одинокой горе, в опустевшем доме один-одинёшенек…»

Нарин наблюдал за улыбкой, игравшей на лице Ирин.

Чему она так радуется?

Одинокий дракон, заброшенный в чужие края, напевал воспоминания.

Нарин тоже стал покачивать головой в такт песне.

Песня Ирин – это память о родине. Не желая хранить её в одиночку, она делилась ею с незнакомым миром.

«Совсем как я».

Этот мир был чужим и для Нарина. Поэтому он и сам время от времени погружался в старые воспоминания.

Он невольно искал знакомые вещи и ощущал ностальгию, поедая острую лапшу у Бэкяна.

У этой драконицы нашлось немало общего с ним.

Признав этот факт, Нарин поднял голову.

— Эх, разгуляй!

А в небесах кружили самые разные птицы.

----------

Глава 76. Праздник Падающей Луны (4)

Предпраздничный вечер подошёл к концу, и настал первый день Праздника Падающей Луны.

Турнир боевых искусств, где соревновались в мастерстве множества учеников.

Отборочные матчи начались с самого утра и завершились ближе к закату.

Арена турнира была забита до отказа, но большинство зрителей составляли обычные туристы, пришедшие развлечься.

Влиятельные фигуры континента не проявляли интереса к отборочным, воспринимая их как отсеивание шелухи.

Настоящие самородки проявят себя в основном этапе. По этой причине многие почётные гости пропускали первый день и приходили лишь со второго.

Сидевший рядом с Нарином Белал огляделся по сторонам:

— Бедные ученики. Они наверняка возлагали большие надежды на этот турнир, чтобы прославиться. Но, похоже, из Десяти великих никто, кроме меня, не пришёл.

— А мне так даже лучше. Не приходится видеть рожу этого заносчивого Владыки Меча. Зато спокойненько посмотрел отборочные.

Нарин ответил абсолютно искренне.

Ни Владыки Меча, ни его ищеек видно не было. Заместитель их отряда уже получал от Нарина по шапке, так что они наверняка до сих пор пылали к нему жаждой крови.

По крайней мере, сегодня можно было не опасаться стычек.

— К тому же здесь присутствуешь ты – представитель Десяти великих с прекрасным зорким взглядом. Один мой названый брат стоит всех этих ленивых ублюдков из Десяти великих. Раз ты оценил их усилия, ученикам не о чем жалеть.

— О… А ведь и правда, можно посмотреть на это и так.

— Извлекать плюсы из любой ситуации – вот она, жизненная мудрость. Назову это мышлением в стиле Нарина.

— Век живи – век учись, старший брат!

Ха-ха-ха. Нарин и Белал довольные расхохотались. На косые взгляды окружающих им было плевать.

Они нацепили солнцезащитные очки и тщательно замаскировались, так что никто не должен был их узнать.

— Брат, на кой чёрт ты нацепил эти дурацкие очки?

Это было заблуждением. Стоило отборочным завершиться, как Белал тут же получил выговор от Каи.

Белал повысил голос, отчитывая сестру:

— Дурацкие?! Сестрёнка, эти очки мне подарил сам старший брат! Это идеальная маскировка для того, чтобы затеряться в толпе. Благодаря им нас никто не узнал!

— Все всё поняли, просто сделали вид, что не замечают! Какой нормальный человек нацепит солнцезащитные очки ради маскировки?! Позорище, выбрось их немедленно!

— Отстала от жизни…

Нарин поцокал языком и закинул руку на плечо Белала:

— Не обращай внимания на болтовню воробья. Мы – фениксы с великим замыслом. По-моему, твои очки смотрятся очень даже стильно.

— Ха-ха, искренне благодарю, брат!

— Господин, по-моему, они тоже выглядят убого.

— Кажется, они не так уж и хороши.

Пропустив мимо ушей замечания Сёльён и Амутара, Нарин направился к Мясной лавке-жаровне. Надо же было отметить триумфальный выход всех учеников второго курса в основной этап.

Собрались в том же заведении с жаровнями, где были и в прошлый раз. Столик забронировали заранее на время ужина.

Владелец заведения сразу узнал Нарина, хотя не видел его несколько месяцев.

— …Э-э, уважаемый…

Сглотнув слюну, хозяин посмотрел на Нарина и Белала. Из-за тёмных очков глаз было не разглядеть.

— В помещении очки можно и снять…

— Хозяин, да ты совсем в стиле не шаришь. Не переживай, это просто модный аксессуар.

— Совершенно верно. Последний писк моды.

— Другие посетители вас пугаются…

— Ну раз так, ничего не поделать.

Нарин и Белал сняли очки. Но когда открылись их свирепые глаза, вид стал ещё более устрашающим.

У Нарина взгляд был змеиным, а у Белала – буквально глаза рептилии.

Хозяин из последних сил выдавил профессиональную улыбку:

— Что будете заказывать?

— Мясо на жаровне, три порции. А свиная грудинка есть?

— Вы имеете в виду самгёпсаль? Со времени вашего последнего визита мы стали откладывать её. Замороженная подойдет?

— Отлично. Нарежь тоненько, как стружку.

— …Что? А, да-да, тоненько…

— И свежих овощей побольше, пожалуйста.

Аделия вклинилась с заказом к уходившему хозяину.

Белал посмотрел на неё с недовольством:

— А вы-то зачем припёрлись?

— Не будьте так суровы, Кровавый Змей. Нам, изгоям, стоит держаться вместе, разве нет?

— Госпожа священник – явно не та, кого можно назвать изгоем. Заместителю главы бюро Бекета скорее привычнее самому изгонять других.

— Это предрассудки! Я ведь главный чудак Церкви Правосудия. Я давно избавился от предвзятости к изгнанникам, за что в Церкви меня считают белой вороной.

— Не самые подходящие речи для трезвого человека.

Белал ухмыльнулся и косо посмотрел на Нарина:

— Братец, выпьем?

— Я пас.

— А госпожа священник, разумеется…

— Буду! Утверждение, будто священникам нельзя пить – устаревший предрассудок.

Белал удивлённо хлопнул глазами:

— …Это разве предрассудок, а не догмат?

— Вы заблуждаетесь. Заповедь гласит не напиваться, а не избегать алкоголя вовсе. Главное – знать меру.

— Вот оно как.

Так они заказали алкоголь.

Два бокала. Нарин предоставил им возможность выпить вдвоём.

Прежде чем выложить мясо на жаровню, он ненадолго пересел за общий стол учеников.

— Вы сегодня отлично потрудились.

Ожидавшие мяса ученики обратили взоры на Нарина, стоявшего у края стола. Среди них была и Сёльхян, приплёвшаяся за сестрой.

— Все до единого прошли отборочные. Впрочем, результат закономерный. У отличного учителя – отличные ученики. Разумеется, львиная доля успеха лежит на мне, но я не стану хвастаться. Хотя, в конечном счёте, всё благодаря моему обучению. Эх, заслуга наставника величественна, как небеса! Можете смотреть на меня с почетом.

Он и так уже хвастался вовсю.

Прежде чем взгляды учеников стали совсем уж свирепыми, Нарин быстро сменил тему:

— В любом случае сегодня радостный день. А в такой день не обойтись без мяса и выпивки. Но поскольку среди вас есть несовершеннолетние, уплетайте мясо от пуза. За всё платит мой названый брат Белал.

Кая подняла руку, чтобы задать вопрос:

— А брат сказал, что платит учитель?

— Это противоречит здравому смыслу и этике. Я бедный госслужащий, а твой брат – владелец крупного газетного издания. Большие деньги ко многому обязывают. Так что счёт оплатит Белал.

Звучало логично. Поскольку ей было без разницы, Кая бесшумно опустила руку.

— Ешьте больше. Хорошо питаешься – хорошо дерешься. В основном этапе вы все станете соперниками. Сражайтесь без сожалений и не держите обид. Будет отлично, если победителем станет кто-то из вас.

— Так и будет.

Русалка подала голос – необычайно серьёзный.

Смерив Сёльён злобным взглядом, она с решимостью посмотрела на Нарина:

— Я самая сильная, так что моя победа очевидна. Остальным даже надеяться не стоит.

— Не тыкай.

— …Поняла.

Русалка с опозданием добавила вежливое окончание.

Нарин усмехнулся, глядя на неё:

— Какая уверенность. Как вы знаете, победитель получит от меня исполнение одного желания. Чего хочешь ты?

— Ничего… То есть…

Скривив личико, Русалка посмотрела на Сёльён:

— …Я просто хочу утереть нос этой высокомерной Лисице.

— Не наглей! Моя сестра гораздо сильнее тебя!

— Х-Хян!

Сёльхян зарычала, заступаясь за сестру. Сёльён едва удержала младшую, пока та не швырнула палочки.

Нарин кивнул. О том, что произошло между ними двумя, он уже слышал от Пэка Вишина.

— Все остальные, кто целит на чемпионство, поднимите руки.

Сёльён, Кая, Амутар и Пэк Вишин подняли руки. Гарм поднял руку последним, а Чжу Сончхон и Дан Сиволь особым интересом не горели.

Чжу Сончхон от природы не стремился к первенству. Он лишь следовал учению Юун Гёнчхона и стремился стать ближе к идеалу странствующего рыцаря.

У Дан Сиволь отпала причина побеждать. Раньше условием было возвращение Нарина в Тоску по родине, но теперь, когда их отношения наладились, в этом не было нужды.

— Назовите свои желания и настрои на турнир.

— У меня нет особых желаний. Если говорить о цели…

Пэк Вишин заговорил первым. Он ткнул пальцем в сторону Гарма:

— Я хочу одолеть этого парня.

— Насмешил!

Гарм оскалился в улыбке. Ему нравились нескончаемые вызовы Пэка Вишина.

— У меня тоже нет желания. Да и с целью я не определился. Профессор Хассель просто заставил меня участвовать.

— Так вот ты кто – шпион Хасселя! А ну пошёл вон! Предателям мясо не полагается.

— …Да хватит уже мелочиться.

Гарм скривился и проворчал:

— Я хочу опробовать Стиль Незримого Меча Опавших Листьев, которому недавно обучился.

Амутар поднял сжатый кулак и гордо выкрикнул:

— Моё желание – чтобы учитель перестал ко мне придираться!

— Неисполнимое желание. Можешь сниматься с соревнований.

— Это ещё почему?

Зрачки Амутара задрожали. Нарин точно знал ответ на этот вопрос.

Придираться к Амутару – самое приятное дело.

— Теперь я!

Кая выпрямила спину и расправила плечи:

— У меня нет особых запросов. Просто хочу, чтобы учитель перешёл в семью Примера. Вы и так похожи на змею, так что смените имя – и никто ничего не заметит. Трое братьев и сестёр из семьи Примера, стремящиеся стать странствующими рыцарями. Каково?

— Ты тоже снята с соревнований.

— Э-э, почему?!

Нарин легко отмахнулся от бредней Каи. Хоть он и побратался с Белалом, становиться частью семьи Примера не планировал.

Ещё, чего доброго, из-за внешности примут за настоящего зверочеловека-змею.

— Я постараюсь изо всех сил…

Ответ Сёльён был обыденным. Её привычно трудолюбивый характер проявлялся и тут, так что было не особо интересно.

— И это всё?

— Э-э… А что ещё нужно? Ах да, желание я назову, когда выиграю.

— Я не об этом.

Нарин потянул Сёльён за загривок. Сёльён от неожиданности подскочила.

Она недоумённо уставилась на Нарина.

— Тебе нужно добавить уверенности. Выскажи свою цель во всеуслышание перед всеми. Да так, чтобы запомнилось надолго.

— В-высказать запоминающеся?

У Сёльён всё вылетело из головы.

Запоминающаяся цель? Ничего подобного она не заготовляла, так что оказалась в полном тупике. Сидящая рядом младшая сестра смотрела на неё восторженными глазами.

Нарин с серьёзным видом встретился с Сёльён взглядом:

— Лисица, покажи дух старосты. Все смотрят на тебя. Чего ты желаешь?

— …Победы.

— Тогда брось дерзкий вызов соперникам. Если ничего в голову не приходит, хотя бы обозвать их можешь.

— К-как я могу такое сделать?

— Если захочешь – сможешь. Змейка, покажи пример.

— Сукины дети!

Кая без раздумий выкрикнула ругательство. Сидевшая рядом Дан Сиволь аж вздрогнула от такого громкого клика.

Посетители за соседними столиками зашептались, но толстокожая Кая от этого стала лишь еще горделивее.

Белал глушил выпивку с Аделией, не обращая ни на что внимания.

— Видала? И ты сможешь. В такие моменты нужно правильное дыхание. Выдай крик от самого даньтяня. Раз, два, три.

— С-сукины дети…

— С таким голосом ты даже мухи не обидишь. И с этим ты собралась одолеть сильных соперников и победить? Неужели твоё стремление к победе ограничивается этим?

— Сукины дети-и…

— Громче!

— Сукины дети!

Сёльён завопила изо всех сил. Заставить себя сделать это на трезвую голову было невозможно, поэтому она зажмурилась.

Посчитав, что этого достаточно, Нарин больше не подгонял её. Сёльён с трепетом медленно открыла глаза.

Нарин уже успел вернуться на своё место.

— …Ён?

Она встретилась взглядом с Ирин, как раз входившей в заведение.

Почему она здесь? Сёльён никогда раньше не видела у Ирин такого озадаченного выражения лица.

— …

Сёльён тихонько села на место, будто ничего не произошло.

Сёльхян заботливо сжала её руку, а остальные ученики старательно отводили взгляды и жарили мясо.

Шкворчание мяса разрывало неловкое молчание.

— Сёльён, это было мощно и впечатляюще.

— Заткнись, ублюдок.

Нетактичный Амутар получил отворот-поворот.

*

Нарин пересел. Белал и Аделия без остановки осушали бокалы.

— А вы знаете? Церковь Правосудия – полная помойка. Их двойные стандарты просто поражают. Заявляют, что следуют принципу умеренности, а сами больше всех ущемляют изгнанников!

— Господин Белал совершенно прав! Церковь Правосудия сгнила до основания. Я пыталась искоренить эту гниль, но всё впустую. К тому же я сама священник, не могу же просто взять и перебить их всех! Эх, пары-тройки сукиных детей у меня прямо из головы не выходят, так и хочется прикончить.

— У-успокойтесь.

Успевшие сблизиться собеседники устроили бурные дебаты о Церкви Правосудия.

Судя по всему, Белал пасовал перед настоящим безумием. Хмельная Аделия оказалась крайне невыдержанной на язык для священнослужителя.

Нарин прихватил мясо и ушёл в более спокойное место. Столик напротив Ирин выглядел вполне подходящим.

Она прищурилась и смерила Нарина строгим взглядом:

— Не обижай Ён.

— Я её не обижал. Лишь придавал уверенности.

— Это и есть обижать. Ён гораздо более пугливая и стеснительная, чем кажется.

— Помочь преодолеть это – задача учителя. Трусиха, дрожавшая передо мной, теперь научилась слать всех подальше. Сердце радуется при виде роста ученицы.

— Плохие слова – это не рост…

Ш-ш-ш… Нарин выложил тонкие ломтики самгёпсаля на жаровню.

Стоило разнестись аппетитному запаху, как выражение лица Ирин смягчилось.

— Водяной змей.

— С чего это я водяной змей?

— Все реки текут в море, жизнь зарождается в воде. Если проследить твои истоки, получится то же самое. К тому же из болот выходят драконы, так что ты наверняка была водяным змеем, резвившимся в болоте. Из какого же ты болота, водяной змей?

— Всё равно не поймёшь, если скажу.

— В том болоте тоже водилось такое мясо?

— Нет. Иногда мы забивали коров, а вот свинину почти не ели. И так тонко её не резали.

Тонкое мясо поджарилось мгновенно. Нарин переложил подрумяненный самгёпсаль в тарелку Ирин.

Пережёвывая кусочек, Ирин тихо ахнула:

— Ва-а… Это безумно вкусно.

— Ешь больше. За всё платит мой названый брат.

— Кровавый Змей – твой брат? Я видела вас вместе на трибунах.

— А ты наблюдательная. Хотя маскировка была безупречной.

— Да нет, маскировка была настолько паршивой, что я сразу вас узнала. Особенно ужасно смотрелись эти очки с тёмными стёклами.

— В стиле ты ничего не смыслишь. И вообще, сейчас их называют очками, а не «эче».

— На моей родине их называют так…

Ирин надула губы и упрямо ответила.

Внешне она казалась тихой, но характер имела довольно колкий. Подумать только, оскорбить такие стильные очки!

Нарин переворачивал мясо на жаровне, пока не передал щипцы Ирин. Та естественным образом перехватила инициативу и принялась жарить мясо.

— А ты неплоха.

— Я куда сильнее, чем кажется.

— Я не про силу. Я про умение жарить мясо.

— …М-мясо я тоже жарю хорошо.

Ирин слегка покраснела. Похоже, ей стало стыдно от того, что она неправильно поняла вопрос.

— Часто ходишь по заведениям одна?

— Иногда, когда накатывает желание.

— Впечатляет. Ходить в мясные рестораны в одиночку. У тебя что, совсем нет друзей?

— Нет.

— А-а, понятно.

Нарин наигранно вздохнул.

Приняв это за сочувствие, Ирин тихо пробормотала:

— Не думай ничего такого. У меня просто нет близких друзей, с кем можно пошептаться по душам, а так-то со мной многие хотят пообщаться.

— А я и не спрашивал.

— …Ты всегда такой грубый?

— Часто такое слышу.

— Будешь и дальше так себя вести – иди за другой стол. Я и без тебя найду, с кем поесть.

— Это мясо куплено на мои деньги.

Если быть точным – на деньги Белала.

Ирин с надутым видом умолкла. Даже популярная звезда не отказывалась от бесплатного мяса.

Нарин с задержкой осмыслил её слова:

— И с кем же ты собралась есть?

— Не с другом. С компаньоном.

Менеджер певицы, что ли?

Пока Нарин задавался этим вопросом, Ирин повернула голову к входу.

— О, а вот и он.

К ним приближался высокий мужчина. Судя по одежде – несомненно маг.

Остановившись у столика, он озадаченно спросил:

— Хм, кажется, я ошибся столиком?

— Нет, всё верно. Знакомьтесь.

Мужчина пристально посмотрел на Нарина, а затем обаятельно улыбнулся:

— Рад знакомству. Меня зовут Ислан Саржак.

Нарин подавил вздох. Глядя на его облик, он смутно догадывался, а услышав имя, окончательно убедился.

«Великий маг».

Ислан Саржак.

Он был одним из трёх гигантов Империи.

----------

Глава 77. Великий маг (1)

В представлении Нарина маг – это высокомерная и неприятная дрянь.

Именно такими были маги, встречавшиеся ему в прошлой жизни. Каждый из них как человек не представлял из себя ровным счётом ничего, зато отвратительного чувства превосходства им было не занимать: они то и дело свысока поглядывали на соратников-охотников и принижали их достоинства.

И Ким Уджун никогда этого не терпел. Счёт магам, которым он кулаками вбивал правила приличия, шел на десятки.

«Вот она, извечная проблема избалованных щенков».

Маги – ресурс редкий и ценный. В отличие от банальной махач-работы кулаками или мечом, чтобы повелевать магией, мозги нужны незаурядные.

Изобразить в воздухе магический круг, выстроить заклинание, зачитать заклятье, чтобы воплотить его в жизнь… И в хаосе стремительного боя совершить весь этот алгоритм без единой ошибки. Немудрено, что магия стала уделом умников.

Вот только толку от них пшик. В большинстве своём они умеют лишь наводить тень на плетень, а на деле их убойная сила – тьфу, одно название.

Казалось бы, если уж твои боевые навыки дерьмовы, хотя бы характером будь человеком. Но нет: среди магов не встречалось ни одного, у кого не проглядывала бы скотская натура.

Умники, которых к тому же мало, почти всегда таковы. Наряду с религиозными фанатиками, маги занимали первое место в списке существ, с которыми Нарину хотелось иметь дело меньше всего.

— Нарин.

Относился ли Ислан Саржак к этой категории, Нарин пока не знал. Впрочем, базовый этикет тот соблюдал, да и первое впечатление произвёл вполне сносное.

Нарин слегка кивнул, и Ислан с доброжелательной улыбкой опустился на стул напротив.

— Я о вас осведомлён. В Империи вряд ли найдётся человек, который не слышал вашего имени. В последний раз я видел вас на войне… Надо признать, за прошедшие десять лет вы ощутимо возросли.

— А разве мы встречались лично?

— Нет. Я лишь наблюдал за вами со стороны через фамильяра. Да и сам я в боевых действиях непосредственного участия не принимал.

— Отличное у тебя хобби. Десять лет назад мне было семнадцать. Великий маг, который с особым пристрастием подглядывает за юными мальчиками… Что ж, я уважаю твои вкусы.

— …Простите?

Нарин сделал паузу, будто взвешивая мысли.

— Если подумать, там ведь был и Хассель. Он, конечно, уступает мне, но лицом тоже ничего. Два юных симпатяги, сражающиеся на грани жизни и смерти. Для извращенца это, должо быть, непреодолимое искушение. Прошу прощения, что недооценил глубину твоей натуры.

— …Вы меня слегка не так поняли, — Ислан смущённо кашлянул, на его лице отразилось явное замешательство. — Я имел в виду совершенно иное. Моей задачей как начальника штаба было созерцание всего поля боя и выстраивание общей стратегии. Вполне естественно, что я проявлял повышенный интерес к ключевым фигурам.

— Слишком уж обременительный интерес. Извини, конечно, что отказываю при первой же встрече, но поищи-ка ты себе кого-нибудь другого.

— Э-э… Так вот какие у тебя предпочтения? — Подала голос Ирин, переводя на него странный взгляд.

— Вовсе нет! — Со всей серьёзностью ответил Ислан, отрезая даже малейшие подозрения, и посмотрел прямо на Нарина. — Мои вкусы абсолютно тривиальны: мне нравятся женщины. И предпочтительно старше меня.

— Какое совпадение. Я тоже предпочитаю тех, кто постарше, а не малолеток.

— Ну вот, наконец-то мы нашли общий язык! Похоже, с вами, господин Нарин, можно вести весьма глубокие беседы.

— Зови меня учителем. А лучше – профессором.

— Хорошо. Профессор Нарин, когда у вас были последние отношения?

Оказавшаяся между ними Ирин лишь мутными глазами похлопала. Нить этого разговора ускользала от неё полностью.

Нарин сощурился на Ислана:

— Личный вопрос. Отвечать не стану.

— К слову, у меня романтического опыта нет вообще. Я открыл вам свой постыдный секрет, так что будьте откровенны и вы, профессор.

— Великий маг, признаю: ты настоящий мужик. Раскрыть своё прошлое способен не каждый.

— Не увиливайте от ответа.

— Принять себя – превыше всего. А поскольку я душонка мелкая, ответа не дам.

— Буду считать, что у вас тоже ничего не было.

Пропускавшая их пикировку мимо ушей Ирин тем временем ловко орудовала щипцами. Идеально прожаренное мясо равномерно распределилось по трём тарелкам.

— Ешьте давайте.

Нарин и Ислан, не сводя друг с друга глаз, принялись жевать. С первой же минуты оба поняли: перед ними непростой собеседник.

«А для мага у него весьма сносный характер».

Все маги, которых Нарин встречал до сих пор, не шли ни в какое сравнение с Исланом. Ни в одном из них не было и капли той мужественной прямоты, которую демонстрировал этот тип.

Впрочем, чего ещё ожидать от человека, достигшего вершины в своем искусстве?

«Ислан Саржак».

Титул «Десять великих» носят многие, но Великий маг – лишь один. Обладая обоими этими званиями, Ислан к тому же являлся Владыкой Башни магов.

Башня магов представляла собой своего рода специализированный научно-исследовательский комплекс и ремесленную гильдию. Подавляющее большинство артефактов, ходивших по континенту, создавалось именно там.

Ислан унаследовал титул Великого мага от своего наставника и вместе с этим встал во главе Башни.

«Кажется, это было лет пятьдесят назад».

Выглядел он как молодой юноша, но реальный его возраст превосходил лета Владыки Кулака и Владыки Меча. И при этом – ни единого романа за всю жизнь?

«Я-то поуспешнее буду».

Количество романов у них могло быть одинаковым, но Нарин был куда моложе. Победа осталась за ним.

Мысленно ликуя, Нарин произнёс:

— Не торопись так, дедуля Великий маг. А то от жесткого мяса последние зубы повываливаются.

— Моё тело и дух свежи, словно мне двадцать лет. Всё благодаря магии, перестроившей мою плоть. Так что можете считать меня своим ровесником.

— Не выйдет. От самого слова «ровесник» уже несёт древней стариной. В этом месте свежестью и молодостью обладают только овощи на гарнир да я.

— Я вообще-то тоже моложе, чем вы думаете, — вмешалась Ирин.

— Госпожа Ирин, совести у вас нет, — отозвался Ислан. — Если сложить возраст всех студентов за соседним столиком, они всё равно окажутся моложе вас.

«Хоть бы вы все провалились», – подумала Ирин и молча передала щипцы Ислану.

— Профессор Нарин, а вы-то какими судьбами здесь? — Спросил Ислан, переворачивая мясо.

— Привёл детвору покормить.

— Вон там, я вижу, сидят Кровавый Змей и Просветительница. Редкое сочетание.

— Они там устроили пьянку. Мне показалось, что здесь потише, вот я и сбежал. Я вам не мешаю?

— Втроём повеселее. К тому же у нас с госпожой Ирин довольно натянутые отношения.

— Деловые партнёры и не обязаны быть лучшими друзьями, — фыркнула Ирин, отправляя кусок мяса в рот.

Нарин озвучил вопрос, который давно его интересовал:

— Деловые партнёры?

— Госпожа Ирин помогает мне в исследованиях. Поскольку она студентка и не может свободно передвигаться, я время от времени сам навещаю этот остров.

— Это какая-то тайна?

— Вовсе нет. Изучение Грани у нас никем не запрещено.

— Хотя и одобрения особого не вызывает. Впрочем, смотря о чём речь.

— Исследование, которое проводим мы, вполне могло бы вас заинтересовать, профессор. Простыми словами: мы ищем способ свободно пересекать Грань.

Нарин перестал жевать и пристально посмотрел Ислану в глаза:

— Не лучший разговор за куском мяса.

— Вот как?

— За такие исследования легко отгрести по шапке. Одно неверное движение – и случится катастрофа.

— Всё не так опасно, как вам кажется. Мы не пытаемся притянуть Грань внешнего измерения сюда, мы пробуем сами перейти туда. Так что угрозы проявления самой Грани нет.

— Я, конечно, не специалист… — Нарин с отзвуком «тук» положил палочки на стол и насупился. — Но избавиться от ощущения, что это полная чушь, мне трудно. Всегда есть «а вдруг». И именно с этого «а вдруг» начинаются все беды. Заниматься подобными вещами в самом центре города – безумие.

— Основные изыскания ведутся в Башне магов. От госпожи Ирин требуется лишь мана. Впрочем, проще показать.

При этих словах Ирин занесла руки за шею. Она привычным движением расстегнула цепочку, и из-под одежды показался небольшой самоцвет. Ислан бережно принял его и продемонстрировал Нарину.

— Это магический камень, созданный в Башне. Несмотря на скромные размеры, он способен вместить колоссальный объём маны. Хотя это лишь половина от того, чем обладает госпожа Ирин.

— И даже эту половину постоянно поставлять – та ещё мука! — Проворчала Ирин, надевая новую цепочку. — Ци бессмертных Еи не бесконечна. Да, она невероятно эффективна, но если я буду отдавать вам столько, сколько вы просите, моя энергия в один момент просто иссякнет! Я потом весь день хожу без сил и даже петь не могу!

— Поэтому я и просил у вас прощения заранее, — вздохнул Ислан. — Я даже обращался за содействием к Церкви Правосудия. Так было бы безопаснее. Может, всё-таки приставим к вам охрану?

— Не хочу. Чувствую себя так, будто за мной следят. Они ведь даже не мои фанаты.

— Они члены Церкви, тут уж ничего не поделаешь. Если вам так тяжело, мы можем немного снизить объёмы поставляемой энергии.

— И этого я тоже не хочу!

— …Как видите, — Ислан пожевал губами и посмотрел на Нарина. — Скорее это меня подгоняют. Госпожа Ирин сама пришла ко мне. С тех пор прошло уже больше трёх лет.

— Три года? Это когда она поступила в Лорд?

— Да. Это было её условием. Сидеть в Башне магов она категорически отказалась.

— Черствые маги совсем не знают толку в поэзии и изящных искусствах! — С досадой выкрикнула Ирин, нервно подёргивая бровью. — Я им предсказываю судьбу на день, а они лишь отмахиваются, называя это суевериями!

Кончик её хвоста, высунувшийся между ножек стула, глухо постукивал по полу.

— В Лорде куда лучше, чем в том унылом месте. Здесь хотя бы полно людей, которым нравится моё пение.

— Вот видите, — подытожил Ислан.

«Почему же она не вернулась в Лунный ореол?» – подумал Нарин, но вслух спрашивать не стал. Сёльён уже рассказывала ему об обстоятельствах Ирин.

Она родом не из Мира небожителей, а потому так и не смогла сойтись с остальными йосонами.

Ирин тосковала по родному дому. И то, что она добровольно помогала Ислану, наверняка было связано именно с этим.

«Не думал, что они ведут подобные изыскания».

Знает ли об этом Небесный Демон?

Заветное желание Небесного Демона и Тоски по родине – вернуться на родину. Не будь Империя враждебной силой, они, возможно, приняли бы самое активное участие в этих исследованиях.

Как ни крути, штука опасная. Впрочем, это уже забота Великого мага.

— Хочешь вернуться домой? — Спросил Нарин.

Способ свободно проходить сквозь Грань… Родной дом Ирин находится где-то по ту сторону.

— Ага. Ведь этот мир – не то место, где я родилась и выросла, — улыбнулась она.

Она посмотрела на него с легким любопытством:

— А ты? Ты ведь из Тоски по родине, думаешь так же?

— Кто знает.

Вернуться домой… Для Нарина этот вопрос сводился к тому, стоит ли закончить переселение и вернуться в тело Кима Уджуна.

Особой тоски по прошлому он не испытывал. Юран мертва, да и прежний мир не был таким уж райским уголком.

И всё же слово «родина» всегда отозывается глубокой болью в сердце.

Если бы возможность существовала… наверное, он бы хотел вернуться.

— Тоскую, конечно.

— Вот и я о том же, — кивнула Ирин и положила ему на тарелку сочный кусок мяса.

* * *

На следующий день начались бои основного этапа Турнира боевых искусств.

Тридцать два участника, преодолевшие жесточайший отбор. И среди них – небывалый случай – сразу девять изгнанников.

— О-о-о…

Рудель Аджентия, третий принц Империи, позабыв об этикете и собственном достоинстве, невольно издал восхищённый возглас.

В первом поединке сошлись ученики специального и боевого отделений. Казалось бы, на изгнанника должны были обрушиться свист и насмешки, однако зрители, напротив, отчаянно поддерживали воспитанницу Лунного ореола.

Рудель знал её. Кажется, её звали Ирин. Певица, исполнявшая музыку в довольно необычном стиле, в последние несколько лет завоевала бешеную популярность по обе стороны границы.

Каждые каникулы она отправлялась в турне по Империи, и билеты на её концерты раскупались подчистую за считанные минуты.

— Вам весело, Ваше Высочество? — Раздался голосок под боком.

Рудель тут же захлопнул рот.

Увлёкшись зрелищем, он совершенно забыл, что в этой VIP-ложе для императорской семьи находится не один.

— Г-герцог… Я не то чтобы засмотрелся, просто…

— Можете смотреть сколько душе угодно. Главное – чтобы Ваше Высочество получали удовольствие от праздника.

Владыка Меча добродушно расхохотался:

— И пожалуйста, зовите меня по титулу боевых искусств, а не по дворянскому званию. Герцог Астезия в нашей истории может быть только один – наш Прародитель, Божественный меч темной ночи.

— А, понимаю, сэр Владыка Меча.

— И давайте без этого официоза. Вы же будущий император, стоит ли вам обращаться к рядовому подданному на «вы»?

«Да потому что ты ничерта не рядовой подданный!» – мысленно возопил Рудель.

Он судорожно сглотнул, пытаясь перевести дыхание. Герцог Астезия. Владыка Меча был фигурой настолько монументальной, что даже член императорской семьи не мог позволить себе относиться к нему свысока.

Да что там, вся императорская династия обязанна была с уважением относиться к любому представителю рода Астезия.

По сути, Империя держалась на плечах Божественного меча темной ночи и древних героев. Позволь себе кто-то проявить неуважение к потомкам основателей – и весь мир укажет на Империю пальцем.

«… Да и не в том я положении, чтобы задирать нос».

Рудель прекрасно знал своё место.

Хотя его шансы стать кронпринцем были как никогда высоки, на деле он оставался лишь бессильным третьим принцем.

И на Праздник Падающей Луны его пригласили только потому, что больше поехать было кому-то банально некому.

Первый принц сошёл с ума, а второй – долго чах и в конце концов испустил дух.

«Я ведь никогда и не стремился к престолу…»

Всего за год всё перевернулось с ног на голову. Рудель, который был бесконечно далек от наследования как по праву рождения, так и по способностям, внезапно оказался единственным кандидатом на титул кронпринца.

Даже правящий император был от этого не в восторге, но альтернативы не существовало. Живых братьев у императора не осталось, а сыновья – либо в могиле, либо в безумии.

Сам Рудель тоже не горел желанием надевать корону.

«У меня, Руделя Аджентии, есть заветная мечта!»

И эта мечта была куда величавее и прекраснее, чем какой-то там императорский трон.

Он шел к ней с самого сопливого детства и не собирался отступать теперь. Сейчас оставалось лишь играть роль послушного третьего принца.

— …Хорошо. В таком случае… сэр Владыка Меча.

— Уже лучше, — мягко улыбнулся тот.

И всё же Рудель не мог отвечать ему искренней улыбкой. Владыка Меча открыто поддерживал его кандидатуру на роль кронпринца. А значит, он являлся главным препятствием на пути к мечте Руделя.

«Придётся, видимо, улучить момент и сбежать под покровом ночи».

Умереть, но не становиться императором! Укрепившись в своей решимости, Рудель снова уставился на арену.

Бум! Ирин изящным движением взмахнула складным веером. Налетевший шквал накрыл арену, и секунду спустя её противник вылетел за пределы ринга.

Рудель с интересом наблюдал за этим:

— Владыка Меча, а что это было за искусство?

— Искусство бессмертных. Для студентки у неё весьма впечатляющий уровень.

— Искусство бессмертных? Это что-то вроде магии?

— Похоже, но принципиально отличается. В искусстве бессмертных нет сложнейших алгоритмов вычислений, как в магии. Оно опирается на чувства и интуицию, так что ближе, скорее, к боевым искусствам.

«Вот как».

После объяснений Владыки Меча разница стала очевидной. Никаких магических кругов, никакого гармоничного выстраивания маны. Искусство бессмертных обладало своим шармом, но до изысканной строгости магии ему было далеко.

«Магия все равно лучше всех!»

С довольной улыбкой Рудель оглядел трибуны. Там восседало множество мастеров, чьи имена гремели на весь континент.

«Владыка Кулака, молодой господин Хассель, командир Черного Клинка…»

И кроме них – десятки рыцарей и магов.

Мелькнул и силуэт мастера из Тоски по родине – должно быть, тот самый Юун Гёнчхон, о котором не так давно столько шумели.

Но все они были не теми, кого искал Рудель.

«… А это ещё что за парочка?»

Его взгляд случайно зацепился за двоих мужчин в абсолютно черных солнцезащитных очках. Линзы ярко бликовали на солнце.

Одеты вроде прилично, но из-за этих жутких очков выглядели как два фрика, за которых стыдно перед любым приличным обществом.

И они тоже были не теми.

«Нашел!»

Искомый человек по какой-то причине восседал прямо рядом с теми двумя странными типами. Впрочем, это было неважно. Напротив, рядом с ними он выглядел как одинокий журавль среди стаи карасей.

Великий маг, Ислан Саржак.

«Мой будущий учитель…»

Ну, или тот, кто им обязательно станет.

Глаза Руделя, устремлённые на Ислана, восторженно заблестели.

----------

Глава 78. Великий маг (2)

— Подведём итоги.

Когда бои основного этапа завершились, Нарин собрал учеников неподалёку от арены.

Вокруг глазели прохожие, но ему было плевать: для роста навыков нет ничего важнее немедленного разбора полетов.

— Для начала – Плакса и Змейка. Обе сражались достойно. Аплодисменты!

Хлоп-хлоп-хлоп. Вслед за Нарином и Белалом, не снимавшими солнцезащитных очков, ученики дружно похлопали девушкам. Проходившие мимо зеваки тоже зааплодировали, толком не понимая, в чём дело.

Дан Сиволь и Кая выглядели одинаково паршиво: жребий свёл их в поединке в первый же день. И так определился первый выбывший.

— У-у-у…

— Не реви. Даже Плакса сдерживает слезы, а если ты разразишься рёвом, мне придётся выдумывать новое прозвище. «Плачущая Змейка» – это слишком длинно.

— Да что вы такое говорите?! Я же проиграла, как тут не плакать?!

Первую горькую чашу поражения пришлось испить Кае. Девушка с обиженным видом выплескивала эмоции:

— Это нечестно! Судьи ошиблись! Подумаешь, немного крови пролилось, зачем сразу бой останавливать?!

— Было из-за чего. Ты превратила ринг в настоящую бойню.

— Я же сразу всё регенерировала! Я всегда так сражаюсь!

— А кто тебе сказал, что можно надеяться только на регенерацию и лезть напролом? Ты получила куда больше ударов. В смертельном поединке это, может, и прокатало бы, но в обычном поединке ты проиграла.

— Ы-ы-ы…!

В распахнутых глазах Каи заблестели слезы. Ей было до безумия обидно вылететь первой, плечи её мелкой дрожью сотрясала досада.

— А демонический глаз почему не использовала?

— …Если бы я его открыла, Сиволь могла серьезно пострадать.

— Молодец.

Нарин похлопал её по плечу. Правильное решение. Если бы она высвободила демонический глаз, который пока толком не умела контролировать, Дан Сиволь могла получить тяжелейшие травмы или вовсе погибнуть.

— Прости меня… — шмыгая носом, к Кае подошла Дан Сиволь. — Я так старалась победить… и из-за этого сильно тебя ранила. Лучше бы я сдалась.

— Нет, это ты меня прости! Я со зла глупостей понаговорила…

Девушки обнялись и дружно зарыдали. Нарин лишь покачал головой и посмотрел на стоящего рядом Белала.

— …Хнык.

— А ты чего нюни распустил?

— Моя сестра так выросла… Я просто не могу сдержать слез от умиления.

— Ну доплакивай давай.

— Слушаюсь.

Из-под очков Белала ручьями текли слезы.

— Следующий – Амутар.

— Я победил.

— Знаю. А почему Стиль Незримого Меча Опавших Листьев не применил?

— Применил. Разве учитель не видел? Я сокрушил соперника великолепным Незримым мечом.

— Это был не Незримый меч, а обычное тупое махание кулаками. Марш на тренировочную площадку – долбить стальной столб.

— Понял…

Амутар даже после победы умудрился получить нагоняй.

— Дальше…

— Я! — Гарм гордо шагнул вперёд.

— А ты че тут забыл? Предателям здесь не рады, вали к Хасселю. Утечку тактики я не потерплю.

— …Я и сам собирался уходить! — Гарм занегодничал и затопал прочь.

Нарин крикнул ему вдогонку:

— Твоя главная беда – ты лезешь напролом, не думая! Сначала включай мозги, а потом уже действуй. Всё остальное твоё чутье сделает за тебя. А, ушёл уже.

Впрочем, уши у него чуткие – наверняка услышал.

Затем Нарин подозвал Пэка Вишина:

— Разбойник.

— …Может, будете звать меня по имени?

— Продолжай в том же духе. Если постараешься – победишь.

— Есть.

Пэк Вишин мгновенно забыл про недовольство и кивнул.

— Младший соученик, ты слишком зажат. Уже лучше, чем раньше, но ты всё ещё не поймал этот поток. Вспомни, что такое непрерывность.

— Понял, — Чжу Сончхон отошёл, погрузившись в глубокие раздумья.

— А тебе надо сократить количество используемого оружия. Всего должно быть в меру. Разнообразие сбивает толку врага, но оно же мутит твоё собственное сознание. Тебе нужна концентрация на главном.

— …Я подумаю над этим, — Русалка тоже выглядела озадаченной.

— Лисица.

Последней оставалась Сёльён.

— Уверена в себе?

— В чём именно?

— В том, что возьмёшь турнир.

— Ну… Это покажет только бой.

Нарин усмехнулся. В её духе: осторожничает, скромничает сверх меры.

— На мой взгляд, главных претендентов на победу четверо: Амутар, Русалка, Ирин и ты.

— …

— Чжу Сончхон тоже мог бы побороться, но у него нет дикого желания победить. У Дан Сиволь – похожая история. А Гарм и Пэк Вишин выложатся на максимум в первом же серьезном бою.

Каждый из них обладал непомерной гордыней. Они не станут беречь силы для следующих раундов, а выложат все карты сразу.

— Так что остаетесь вы четверо. Если хочешь победить, тебе придётся пройтись по трупам двоих или троих из них. Справишься?

— …Сложно сказать. Но…

Сёльён ненадолго задумалась, а затем подняла взгляд:

— Это не невозможно. А вы как думаете, господин?

— Не верил бы в тебя – не стал бы и говорить.

— Не увиливайте от ответа.

— Справишься.

— Тогда я сделаю это.

Сёльён облегчённо улыбнулась, развернулась и лёгкой походкой пошла прочь. Нарин остался вполне доволен.

Для трусихи – отличный ответ.

«Ты – главный фаворит».

Нарин видел, на что способна Сёльён. За последний месяц именно она совершила самый колоссальный рывок в развитии.

— Старший брат, до завтра, — попрощался Белал.

— Да давай. Успокой там сестрёнку.

Белал увёл зарёванную Каю. Дан Сиволь, впрочем, выглядела не лучше – лицо распухло от слез.

— Выиграла – радоваться надо, ты чего нюни распустила?

Дан Сиволь потерла красные глаза и буркнула:

— Ты бессердечный чудовище, братец.

— Я тоже плачу, когда есть поводочек. Например, когда спускаю все деньги на ипподроме.

— Ты ещё и в азартные игры играл?!

— Нет. Но если прогорю дотла, рыдать буду так, что небеса содрогнутся. Так что ты к азартным играм даже не прикасайся. Пьянство, кутежи и карты – табу.

— Ты бы сначала сам курить бросил, а потом нотации читал.

Нарин промолчал и просто пошагал вперёд.

Бросить курить… Возможно, когда-нибудь, когда жизнь перестанет требовать от него сохранения холодного рассудка, он и завяжет.

Но гарантировать ничего нельзя.

— Из-за тебя Кая набралась дурных привычек! — Дан Сиволь семенила следом. — Она теперь постоянно таскает во рту коричные леденцы на палочке! Я точно знаю, она подражает тебе! Что будет, если она станет такой же, как ты?

— В нашем курящем полку прибудет. На вот, съешь лучше.

— Это ужасно безответственно с твоей стороны! Спасибо, вкусная конфетка.

Дан Сиволь тут же отправила леденец в рот.

— Дедушка говорил, что от табака один вред. Зачем ты вообще смолишь эту дрянь?

— Возьми свои слова обратно. Сигарета – мой единственный верный друг. Компаньон, успокаивающий разум. Эх, опять мое решение бросить откладывается на день…

Под ворчание сестры Нарин неспешно прогуливался по улице. Стоило купить ей танхулу и сунуть в руки, как она моментально утихла.

— О, гляди, Великий маг! Он с Ирин-сонбэ. А это кто с ними?

Нарин остановился, Дан Сиволь склонила голову набок.

И действительно: Ислан и Ирин стояли неподалёку. Ислан выглядел невероятно смущённым – всё из-за юноши, который буквально повис на нём.

— Учитель! Верю, вы меня помните! Я – Рудель Аджентия! Встретить вас здесь – величайшая честь и радость!

— …Ваше Высочество, умоляю, обратите внимание на окружающих. И я вам не учитель. Я ведь уже неоднократно выражал свой отказ!

— Но я человек, который не знает слова «отступление»! Знаете ли вы, в чём заключается моя мечта? Пойти по вашим стопам и унаследовать титул Великого мага!

Парень, совершенно не смущаясь, во всеуслышание объявлял свой статус. Третий принц Империи, Рудель Аджентия.

Нарин слышал это имя. Кажется, после того как его старшие братья выбыли из гонки за престол, этот парень стал главным кандидатом в кронпринцы.

От пылких выкриков Руделя Ислан не знал, куда деваться.

— …Ваше Высочество? Что за глупости…?

— Как вы знаете, с самого детства я был невероятно робким и замкнутым ребёнком! И магия стала первым, к чему я проявил искренний интерес – сразу после того, как прочитал жизнеописание Первого Великого мага!

«Робким и замкнутым? И этот „застенчивый“ парень среди улицы вцепился в штанину Великого мага?» – подумал Нарин.

Ислан, хоть и пребывал в замешательстве, не смог сдержать довольной улыбки. Для действующего Великого мага восхваление основателя магии всегда звучало как бальзам на душу.

— Учитель! Скажу честно: я уважаю Первого Великого мага куда больше, чем Божественного меча темной ночи! Когда я читал о том, как он великой магией сокрушил знамение беды, у меня всё тело трепетало от восторга!

— Гм… Для любого мага эти строки исполнены глубокого смысла.

— Вот именно! В тот момент я почувствовал перст судьбы! Я понял: магия – мой единственный истинный путь!

Глаза Руделя, снизу вверх снизу устремлённые на Ислана, горели фанатичным огнём. Ислан тут же опомнился и вздрогнул от такой экспрессии.

— Я рождён быть магом! С того самого дня я ни на сутки не прекращал тренировок! Учитель, этот ученик готов положить жизнь на алтарь магии!

— …Но Ваше Высочество, вам же предстоит стать кронпринцем! Наставлять вас на путь магии вопреки вашему долгу – не подданнический поступок.

— Мне плевать! Если я не стану магом, я лучше умру!

Рудель брызгал слюной и орал на всю улицу.

— Встретить вас здесь – это тоже знак свыше! Примите меня в ученики! Можете отказывать сколько угодно, я буду приходить снова и снова!

Личные гвардейцы принца образовали вокруг него живое кольцо, повернувшись спиной к господину. Это была единственная попытка хоть как-то скрыть позор королевского отпрыска.

Но применить силу к принцу они, естественно, не могли.

«Империи конец», – покачал головой Нарин.

Судя по поведению, парень был чистейшей воды психом. Иметь такого наследника – головная боль для любого императора.

И тут Ислан встретился взглядом с Нарином.

— О-о-о! Профессор! Вот вы где!

С расплывшимся в сияющей улыбке лицом Ислан рванул к Нарину. Рудель, не выпускавший его брюк, волочился по земле следом.

— Заждался вас! Ну наконец-то!

Ислан сходу сгреб руку Нарина в обе свои ладони. В памяти Нарина мгновенно всплыли Небесный Владыка и Белал, и лицо его скривилось в отвращении. Мужские ладони он трогать не намеревался.

— Отпусти.

— Мы же хотели обсудить детали прошлого исследования! Какое счастье, что вы пришли!

— Учитель! — Рудель поднялся, отряхивая пыль с коленок. — А это ещё кто?

Он сощурился и впился взглядом в Нарина.

Тот самый тип в солнцезащитных очках с трибун. И надо же, всё ещё не снял этот безвкусный аксессуар!

— А, это… — начал было Ислан.

— Приветствую, Его Высочество принц, — понизив голос, перебил его Нарин. Доверять неумелой актёрской игре Ислана он не стал и решил взять всё в свои руки.

Надо просто подыграть.

— Моё имя Дан Уджун, я прибыл из Тоски по родине. Окончил Академию Небесного Демона по специальности «учение о Границах», сейчас преподаю в Лорде. С сэром Исланом мы познакомились несколько лет назад на симпозиуме и с тех пор поддерживаем научный контакт.

— Академия Небесного Демона?

— Лучшее учебное заведение Тоски по родине, куда собирают гениев со всех уголков. Впрочем, себя гением я не считаю – мне ещё во многом нужно учиться у сэра Ислана.

Нарин выудил из кармана запасные очки и протянул Дан Сиволь. Девушка моментально нацепила их и состряпала серьезную мину.

— Это моя сестра и по совместительству ассистентка – Дан Сиволь.

— Здравствуйте, — кивнула Дан Сиволь. Как и полагается убийце, соображала она на лету.

Рудель перекосился от недовольства:

— Значит, вы не маг?

— Именно так.

— Чушь какая-то. Что может обсуждать с моим учителем какой-то там профессор, даже не владеющий магией?!

— Разница в подходе позволяет нам обогащать знания друг друга.

— Наглец…! Ты смеешь учить моего наставника?!

— Ваше Высочество, успокойтесь, — вовремя вмешался Ислан. — Профессор Дан Уджун – признанный специалист в своей области. Всякий раз, когда мои изыскания заходят в тупик, я обращаюсь к нему за консультацией. Пусть он не маг, но его познания в Границах не уступают моим.

После таких слов Руделю пришлось заткнуться. Если уж сам Великий маг советуется с этим человеком, значит, тот действительно чего-то стоит.

Ислан отвесил легкий поклон:

— Ваше Высочество, у нас с профессором назначена встреча, так что прошу нас извинить. Нам пора.

— …Да, учитель. Всего вам доброго.

Ислан увёл компанию прочь.

Рудель молча смотрел им вслед. Профессор и Великий маг общались на равных, обмениваясь репликами.

«Спасибо за помощь, профессор. А вы неплохой актёр».

«Кстати, а про Академию Небесного Демона ты правду сказал? Я о таком месте впервые слышу».

«Ирин-сонбэ, вы меньше слушайте моего братца, он на ходу всё выдумывает».

«Ничего я не выдумываю! Плакса, в Границах я разбираюсь получше многих профессоров».

«Ладно-ладно. Слушай, братец, а можно я уже сниму эти дурацкие очки? Стыдно же!»

«Нет. Пока не постигнешь их истинный стиль – не снимешь».

Естественно, Рудель не мог слышать этот разговор. Для него это выглядело как высоконаучная дискуссия двух ученых мужей.

Рудель нахмурился:

— Сэр Павен.

— Да, Ваше Высочество.

Королевский гвардеец Павен шагнул вперёд.

— Установи за этими двоими наблюдение.

— Что? Но Ваше Высочество, этот профессор – гость Владыки Башни магов…

— Повторять не стану.

— …Есть.

Павен неохотно кивнул.

Прибывший из Столицы гвардеец не знал, что под именем Дана Уджуна скрывается Нарин. И хотя внешность Нарина была ему известна, дурацкие солнцезащитные очки намертво скрывали характерный разрез глаз.

— Как только он расстанется с учителем – приведи его ко мне.

Вреда он ему причинять не собирался. Просто хотел пообщаться без свидетелей.

«Слишком молодой для профессора. Значит, неординарный гений».

Дан Уджун. Имя незнакомое, но раз его признает сам Великий маг, статус не вызывает сомнений.

Вопрос в другом: с какими намерениями этот тип втёрся в доверие к учителю?

«Вдруг он хитростью пытается стать его учеником?»

Рудель во что бы то ни стало хотел сдернуть маску с этого профессора.

Если тот окажется чист – прекрасно. А если нет…

«Тогда он ответит за всё».

Воспользоваться наивностью учителя в научных вопросах – непростительный грех. Такого пройдоху нельзя подпускать к наставнику и близко.

А главное – Рудель ни за что не допустит, чтобы кто-то стал учеником Великого мага раньше него самого.

«Учитель, ваш верный ученик защитит вас!» – мысленно поклялся Рудель, принимая самое суровое решение в своей жизни.

----------

Глава 79. Великий маг (3)

Для ужина было еще слишком рано, поэтому Нарин вместе с остальными отправился не в ресторан, а в ближайшее кафе.

Чтобы вытребовать у Ислана напитки и десерт.

— Это заведение славится своими вкусными тортами, — произнес Ислан. — Скромный знак благодарности, так что заказывайте всё, что душе угодно.

— По-мужски щедро!

Нарин стесняться не стал и заказывал исключительно самые дорогие десерты. Дан Сиволь, взяв пример с брата, набрала кучу понравившихся сладостей и пирожных.

Ислан и Ирин скромно ограничились чашкой кофе.

— Фу-у…

Сделав всего один глоток, Ирин скривила лицо.

— И с каким вкусом это вообще пьют? Оно же ужасно горькое и кислое!

— Кофе и должен быть горьким и кислым. Ты что, в первый раз пробуешь?

— Да я лучше бы отвар из поджаренного риса или сикхе выпила. Не буду это пить. А другого чая тут нет?

— Вкусы у тебя, как у старушки.

В итоге ей заказали теплое молоко с медом. Судя по всему, оно пришлось ей по душе гораздо больше кофе, и Ирин без каких-либо жалоб принялась тихонько потягивать его.

— Брат, перестань таскать мой торт! У тебя же свой есть.

— Моё – это моё, а твоё – тоже моё. В семье положено делиться даже последним бобом.

— Тогда я съем этот яичный тарт.

— С сегодняшнего дня я единственный ребёнок в семье.

Пока они увлеченно уплетали десерты, пришло чувство сытости.

Пожилой Ислан и Ирин съели лишь по разу-другому и отложили вилки.

— Вы с тем принцем давно знакомы? — Спросил Нарин, отхлебнув холодного кофе. — Он называл тебя учителем.

— Строго говоря, я не его учитель, — с горькой ухмылкой ответил Ислан.

— Третий принц в обычной жизни ведет себя довольно кротко. Однако стоит делу коснуться магии, как он тут же начинает устраивать неприятности.

— Понятно, тихий псих.

— Брат, выражайся вежливее!

— Понятно, тихий душевнобольной.

— …Так или иначе, — Ислан не стал поправлять Нарина.

— Третий принц частенько сбегал из Императорского дворца и приходил в Башню магов. Он постоянно и настойчиво просил взять его в ученики, и, хотя раз за разом получал отказ, так и не сдался.

— Третьего-то принца вполне можно было взять в ученики. Ради сохранения лица Императорского двора стать его домашним учителем, например.

— Это невозможно, — твердо качнул головой Ислан. — Учениками Великого мага могут стать только чародеи, состоящие в Башне магов. Да и им требуется либо добиться выдающихся успехов, либо пройти суровый отбор. Даже для членов императорской семьи не может быть исключений из правил.

— Какие-то размытые и придирчивые критерии. Будь я на его месте, давно бы бросил эту затею.

— А сколько у вас сейчас учеников?

Вопрос был задан из чистого любопытства. Ислан пристально посмотрел на Дан Сиволь и ответил:

— Ни одного. Был лишь один, но он погиб уже давно.

Вздрогнув от неожиданности, Дан Сиволь поджала губы:

— И-извините…

— Всё в порядке. Это произошло достаточно давно, вы и не могли знать.

Ислан мягко улыбнулся и перевел тему, почувствовав, как атмосфера стала тягостной.

— Давайте поговорим о чем-нибудь другом. Например, о поединках госпожи Ирин и госпожи Дан Сиволь.

— Угу, я с интересом наблюдала за боем младшей. Похоже, она отлично владеет потайным оружием.

— Спасибо…

— А, я имел в виду не сегодняшний бой.

Щёлк! Ислан щелкнул пальцами, и из воздуха появился лист бумаги. Он развернулся на столе, и глаза Дан Сиволь и Ирин округлились.

— Это сетка завтрашних поединков. У меня есть связи среди организаторов, вот и удалось сделать копию.

По правилам, турнирная сетка Турнира боевых искусств объявляется только утром в день проведения. На практике это делает невозможным подготовку особой тактики под конкретного соперника.

Изначально подобный поступок нарушал бы принципы честной игры, но раз информация раскрыта обеим сторонам, это не имеет значения.

В сетке турнира как раз стоял бой между Ирин и Дан Сиволь.

— Надеюсь на хороший бой завтра.

— …Я тоже.

Ирин беззаботно улыбалась, а вот Дан Сиволь, наоборот, тяжело сглотнула.

Ей было не до беззаботности. Сегодня, своими глазами наблюдая за поединком, она в полной мере осознала, насколько сильна Ирин.

«Смогу ли я… победить?»

Ирин – одна из четырёх претендентов на победу, которых назвал Нарин. Дан Сиволь не то чтобы целенаправленно метила в чемпионы, но и беспомощно проиграть на глазах у всех ей тоже не хотелось.

Пока Дан Сиволь взвешивала свои шансы на успех, Нарин пристально всматривался в одну из секций турнирной сетки.

«Уже сойдутся».

Гарм и Пэк Вишин.

Схватка двух учеников была назначена на завтра.

* * *

Мужской поединок должен быть честным. На кону хоть и стоял важный спор, Нарин не собирался раскрывать утверждённую сетку Пэку Вишину.

«Если я его предупрежу, а он всё равно проиграет, это будет позорнее некуда».

Он ни за что не станет звать Хасселя старшим братом.

Однако если… Если вдруг Пэк Вишин потерпит поражение…

«Потеря памяти».

Это единственный выход, который мгновенно пришел на ум.

Раз он уже однажды терял память, почему бы не потерять ее во второй раз? А если и это не сработает, тогда останется только совершить самоубийство.

Нарин про себя укрепился в своей решимости.

Чем звать Хасселя старшим братом, он лучше выберет смерть.

— Брат, — Дан Сиволь, шагавшая с ним бок о бок, остановилась и окликнула его.

Нарин и сам всё это время настороженно следил за тем же самым.

— Как думаешь, сколько их?

— Наверное… около пяти? Трое идут следом, а ещё двое на крыше.

— Нет, семеро.

Двое, которых упустила Дан Сиволь, появились прямо перед ними. Они обошли их во время преследования и перекрыли дорогу.

Дорога домой. Окраина города была не просто тихой, а буквально безлюдной – из-за фестиваля вся толпа сгрудилась в центре.

Свидетелей быть не могло, да если бы кто и оказался рядом, ему бы наверняка заткнули рот.

— Стой, — один из рыцарей, следовавших за ними, подал голос, преграждая путь. — Пока вы не сопротивляетесь, вас никто не тронет. Покорно следуйте за нами.

Нарин и Дан Сиволь обернулись к нему. Нарин узнал это лицо.

Королевский гвардеец, охранявший третьего принца ближе всех остальных.

— Кажется, за нами увязались какие-то крысы.

Перед расставанием с Исланом Нарин упомянул о типах, мозоливших ему глаза. Несколько рыцарей как раз занимали столики в кафе.

— Я заблокировал звук магией, так что наш разговор наружу не просочится.

— Это и так понятно. Если уходишь, сначала разберись с этими. Не создавай лишних хлопот.

— Если я так сделаю, это только привлечет подозрения. Пожалуйста, потрудитесь ещё немного. Если вы сошлетесь на моё имя, принц не посмеет вести себя с вами развязно.

— Совести у тебя нет. Не слишком ли высока цена за обычный десерт?

— Разве мы живем не в мире, где принято помогать друг другу? Когда-нибудь и я окажу услугу учителю.

Так они и пришли к соглашению.

Вряд ли человек статуса Великого мага стал бы бросать слова на ветер, к тому же просьба хоть и была назойливой, но вполне выполнимой. Всего-то и нужно, что обвести вокруг пальца незрелого принца – пустяковое дело.

Если удастся повесить на Великого мага небольшой должок, это выйдет исключительно прибыльной сделкой.

— Брат, сбежим?

— Нет. Веди себя смирно. И очки не снимай.

Прошептав это, Нарин пошёл за рыцарями. Дан Сиволь кивнула и подстроилась под его шаг.

— Рад, что вы оказались понятливыми, — вальяжно произнес шедший рядом рыцарь. — Господин профессор, не стоит так пугаться. Мы не намерены причинять вам вред.

Нарин искоса посмотрел на него.

— Эй, рыцарь, как тебя звать?

— Зовите меня Павен. И обязательно добавляйте «сэр».

— А ну-ка назови моё имя.

— С какой стати мне запоминать имя вроде вашего?

Павен скривил губы и усмехнулся:

— Послушайте, господин профессор. Не знаю, каким там грандиозным гением вы считались в Тоске по родине, но в Империи для вашего же блага лучше следить за своими словами и поступками. Выбросьте из головы мысль, будто все будут относиться к вам так же, как Владыка Башни магов. Империя чужакам не рада.

— Буду иметь в виду.

Павен слегка цокнул языком и отвернулся.

Судя по тому, как открыто он проявлял дискриминацию к изгнанникам, гордость за звание королевского гвардейца Императорского двора у него просто зашкаливала.

«Он меня не знает».

Нарин окончательно убедился в этом.

Как и ожидалось, маскировка с помощью солнцезащитных очков сработала идеально. Ни Павен, ни третий принц не догадывались, что профессор по имени Дан Уджун – это Нарин.

— Входите.

Рыцари провели Нарина и Дан Сиволь к какому-то ветхому зданию.

Внутри всё оказалось неожиданно опрятным, создавая стойкое ощущение убежища подпольной обители убийц или гильдии осведомителей.

Похоже, это здание, использовавшееся для подобных целей, спешно выкупили или арендовали.

— Наконец-то вы пришли.

В тесной подземной тайной комнате третий принц Рудель напускал на себя излишне мрачную и важную атмосферу.

Нарин пододвинул стул и уселся по другую сторону железного стола. От этого бровки Руделя мгновенно сдвинулись к переносице:

— …Я ещё не разрешал садиться.

— Предложить гостю сесть – это элементарная вежливость. Моя быстрая реакция сберегла манеры Его Высочества принца.

— Как ты смеешь!

Павен яростно рявкнул и сжал рукоять меча:

— Ты смеешь своими коварными речами насмехаться над Его Высочеством принцем?! Немедленно склони голову и…!

— Довольно, сэр Павен, — Рудель тяжело вздохнул и махнул рукой. — Выйди ненадолго. Жди за дверью и не вздумай входить, пока я тебя не позову.

— Ваше Высочество, это недопустимо, — со строгим лицом возразил Павен. — Защита вашей особы – моя обязанность. Если у них на уме злой умысел…

— Беспокоиться не о чем. Разве в твоих глазах, сэр Павен, эти двое выглядят опасными людьми?

Вовсе нет. Даже на взгляд Павена Нарин и Дан Сиволь не казались умелыми бойцами, которых стоит опасаться.

Нарин скрывал ману с помощью Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений, а Дан Сиволь, как и подобает убийце, привыкла прятать свою острую ауру.

Да и их специфическое глуповатое выражение лиц вместе с общей атмосферой сыграли свою роль.

— Ах да, одной из них стоит остерегаться. У сестры весьма неординарные боевые навыки. Я видел, как она сражалась на Празднике Падающей Луны, — Рудель уставился на Дан Сиволь и произнес:

— Отдай всё потайное оружие, что у тебя есть, сэру Павену. Вернем его после того, как закончим разговор.

Дан Сиволь кивнула и протянула Павену сумку с пояса.

Она оказалась настолько тяжелой, что Павен чуть было не выронил её.

— И это всё…

Прежде чем Павен успел договорить, Дан Сиволь начала доставать из-под одежды спрятанные потайные орудия один за другим.

Шорох и стук! Из широких рукавов посыпались кинжалы, а следом за ними по полу покатились громовые бомбы, чесноки, мелкие монетки и железные шарики.

Глаза Павена и Руделя нервно задрожали при виде этого зрелища.

— Ты скоро закончишь?

— Не торопи, брат, тут ещё полно.

Дан Сиволь продолжала отряхивать свою одежду. И каждый раз на пол со звоном падали железки странной формы, образуя целую гору.

В конце концов она даже сняла обувь и высыпала на пол спрятанные внутри большие и малые иглы.

— Д-довольно!

Не выдержав ожидания, Рудель рявкнул во весь голос. Этак на одно лишь вытаскивание оружия уйдет целая вечность!

— Этого достаточно! Остальное доставать не нужно.

— Но, Ваше Высочество, оставлять им оружие…

— Я сам разберусь. У меня хватит сил заступиться за себя.

— …Слушаюсь.

В итоге Павен так и не смог переубедить принца. Впрочем, Рудель действительно обладал выдающимся магическим мастерством, так что особо беспокоиться не приходилось.

Находясь прямо за дверью, он успеет защитить принца в случае любой опасности.

— Дан Уджун… Профессор, говорите.

Павен с пыхтением перетаскивал гору потайного оружия. Посматривая на него, Рудель не мог не задаться глубоким вопросом:

«Неужели всё это действительно можно спрятать под одеждой? И вообще возможно ли вести бой, таская на себе столько железяк?»

— …Почему бы вам не снять очки?

В его голове всплыло ещё одно сомнение. Нарин и Дан Сиволь даже в этой полумрачной тайной комнате оставались в солнцезащитных очках.

Нарин произнес низким голосом:

— Не сниму. Взгляд у меня свирепее, чем у обычных людей, из-за чего меня частенько принимают за матёрого преступника.

— Но сестре-то зачем их носить?

— У сестры рожа ещё мразнее моей. Если я похож на преступника, то она – готовая изменница, заслуживающая проклятия всего света. Нам с сестрой досталась парочка проклятых физиономий. Верю, что Его Высочество принц нас поймет.

— Вот как…?

Рудель попытался вспомнить глаза Дан Сиволь до того, как она надела очки.

Впечатления мерзкой преступницы она точно не производила. Напротив, в памяти всплывал наивный взгляд человека, не способного и мухи обидеть.

Дан Сиволь втихаря несколько раз с силой наступила Нарину на подъём стопы.

— Так или иначе… Понимаешь, зачем я вызвал тебя сюда?

— Без понятия.

— Ума-то палату, а сообразительности ноль, — Рудель фыркнул и откинулся на спинку стула. — Признавайся, зачем ты подобрался к учителю! Если ответишь честно, я тебя помилую.

— Ваше Высочество знает ровно столько же, сколько и я. Наша связь тянется со времен научного собрания. Господин Ислан – великолепный исследователь, дарующий мне немало вдохновения.

— А ещё он великий маг! Это и так весь мир знает, даже говорить не стоит.

С гордым видом усмехнувшись, Рудель снова въелся взглядом в Нарина:

— Мне не нравится, что рядом с таким великим человеком крутится кто-то вроде тебя. Отвечай честно: зачем ты сблизился с учителем?

— Это потому, что я родом из Тоски по родине?

— До твоих истоков мне дела нет! Магия – наука, равная для всех. Проблема в том, что ты, даже не будучи магом, общаешься с учителем. Твои скрытые мотивы вызывают подозрения!

Судя по всему, он не относился к тем, кто презирает и ущемляет изгнанников.

Просто этот парень фанатично любил магию и до сумасшествия боготворил Ислана.

Нарин едва подавил порывистый смешок.

— Значит, проблема в том, что я не маг. А если бы я им был, что-то изменилось бы?

— Наконец-то ты раскрыл своё истинное нутро!

Бам! Грохнув обоими кулаками по столу, Рудель резко подался вперед. Его глаза яростно вспыхнули:

— Так и знал! С какой стати не-маг стал бы крутиться возле учителя?! Ты магом и оказался! Наконец-то все загадки сложились!

— Хм, разве проблема была не в том, что я не маг?

— Если ты маг, это ещё большая проблема! Твой коварный замысел шит белыми нитками! Ты вознамерился напроситься к учителю в ученики!

— Но это невозможно. Говорят, он берет в ученики только магов из Башни.

— Ага! Ты уже успел закинуть удочку и выведать намеренья учителя! Ах ты бессовестный пройдоха! Учеником учителя стану Я! Я, Рудель Аджентия, жду своей очереди уже десять лет!

Рудель подскочил на ноги и бушевал, словно безумец.

В этот момент Нарин переглянулся с Дан Сиволь. С этим психом разговаривать бесполезно.

Потеряв остатки Рассудка, Рудель активировал магию.

Фош-ш! Из его раскрытой ладони взвилось яркое пламя.

— Вместо учителя я выбью из тебя эту гнилую дурь…!

Договорить он не успел. Нарин и Дан Сиволь рванули одновременно, и глаза Руделя вылезли из орбит.

Такого расклада он никак не ожидал. Они что, действительно сошли с ума? Напасть на него, принца Империи?!

— Па…

Крик, которым он пытался призвать стражника, обрубился на полуслове. Мало того что всё его тело одеревенело, так даже корень языка отказался подчиняться.

Нарин перекрыл акупунктурные точки Руделя, а Дан Сиволь точным броском закинула в его раскрытый рот яд рассеивания энергии.

Мгновенно разлившаяся по телу ядовитая ци развеяла ману. Вспыхнувшее в воздухе пламя быстро угасло.

— …Ваше Высочество? Что произошло?

— Ничего особенного.

За дверью раздался голос Павена. Ответил на его вопрос вовсе не Рудель.

Однако голосок звучал до жути похоже на собственный голос принца. Дан Сиволь, прижав пальцы к своей гортани, изменила тембр:

— Я просто слишком распалился. Покричал немного, и сразу стало легче. Продолжай ждать за дверью.

— Слушаюсь.

Брат с сестрой слаженно, без единой помарки выполняли каждый свою роль. Дан Сиволь подхватила онемевшего Руделя и усадила на стул, а Нарин, прикоснувшись к двери, применил Плавный меч и заблокировал поток звуков.

Наконец-то эта комната превратилась в идеальную герметичную обитель.

— Эй, принц.

Нарин пододвинул стул и уселся прямо перед Руделем.

Притворяться дальше не было никакой причины. Нарин снял очки.

Стоило Руделю встретиться с его явившимся взором, как он чуть не заверещал во все горло.

Не будь его голос перекрыт, он бы визжал как визгливый поросенок, пока не лишился чувств.

Только сейчас Рудель наконец осознал, кто же такой Нарин на самом деле.

Ищейка Тоски по родине.

— Жить надоело?

Глаза Руделя застлала беспросветная отчаянная тьма.

----------

Глава 80. Великий маг (4)

Почему же он не догадался с самого начала?

В Тоске по родине носителей фамилии Дан было всего двое.

Один – Владыка Яда, бывший Великим Заступником Небесного Демона и входивший в Десять великих, а вторая, как он слышал, – его внучка.

В детстве Рудель не придавал этим слухам значения. Его гораздо больше волновала великая истина магии, нежели враждебная Тоска по родине.

Имена вроде «Небесный Демон» или «Ищейка Тоски по родине» он пропускал мимо ушей.

И вот теперь жестоко пожалел об этом.

«… Ищейка – фактически родная кровь Владыки Яда».

Небесный Демон, Владыка Яда, Ищейка и дочка клана Дан. Тот факт, что исток Тоски по родине заложили именно эти четверо, не был широко известен.

Однако Рудель, как член императорской семьи, обязан был знать информацию о вражеском государстве.

Он ведь знал, а значит, должен был всё понять в ту же секунду, как услышал имя Дан Уджун!

Если Ищейка – близкий человек Владыки Яда, в использовании фамилии Дан нет абсолютно ничего странного.

— Брат, — Дан Сиволь вслед за Нариным тоже сняла очки.

Она держала достатый из закромов одежды кинжал, и её взгляд, устремлённый на онемевшего Руделя, не сулил абсолютно ничего хорошего.

Дан Сиволь кончиком лезвия указала на пальцы Руделя:

— Отрежем сначала мизинец или большой?

— Начнем с большого. А если лень ковыряться, просто отруби кисть целиком.

— Ну это слишком дико. Без пары пальцев прожить можно, а вот если оттяпать кисть, даже поесть нормально не получится.

— …М-ммм! М-мммм!

Несмотря на ангельское миловидное личико, несла она несусветную жуть.

Рудель задрожал всем телом и пытался закричать. Вырваться из оцепенения не выходило, но выдавить из себя глухой стон кое-как удавалось.

— Похоже, он хочет что-то сказать. Послушаем?

— Разблокируй.

Дан Сиволь ткнула в акупунктурную точку у гортани. Сдавленный всё это время голос Руделя вырвался наружу единым потоком:

— Ах вы, безжалостные бунтовщики! Неужели вы думаете, что сможете поднять на меня руку и остаться в живых?! Немедленно снимите эти странные путы с моего тела! Иначе…!

— Заблокируй.

Точка а-мынь снова оказалась перекрыта, и Рудель опять превратился в немого.

Нарин протянул руку к Дан Сиволь:

— Дай-ка сюда. Я сам.

— Только аккуратнее.

— Принц, — забрав кинжал Дан Сиволь, Нарин наклонился и подошел вплотную к Руделю.

Зрачки Руделя жалко задрожали вверх и вниз.

— Ломать у меня получается отлично, а вот резать – мастерства явно не хватает. Не уверен, что смогу отрезать ровно.

— Да ладно тебе, ты и режешь замечательно.

— Слышал? Сестра меня поддерживает. Нельзя её разочаровывать, так что я выложусь на полную. Фух, прямо как хирург перед операцией, волнуюсь на пустом месте. Пациент, готовься морально.

На лбу Руделя выступили капельки пота.

Ищейка Тоски по родине. Как и ходили слухи, он был отбитым психом.

— Ой-ё.

Хрусь! Обрушившийся кинжал в считанных миллиметрах проскочил между пальцами Руделя.

Лезвие намертво вонзилось в подлокотник стула. Рудель чуть не лишился чувств от страха.

— Рука сорвалась. У меня тут паркинсонизм приключился, скверный вред. То ли руки дрожат, то ли сердце колотится. Терзания врача с каждым днем все глубже… О Боги медицины, даруйте этому пациенту сохранность пальцев…

Нарин посетовал с притворной грустью и щелкнул пальцем по клинку.

Дзззн, дзззн… Лезвие завибрировало, издавая странный гул.

У Руделя было и то, и другое: в дрожащих глазах стояли слезы, а из глубины нутра подступала тошнота.

Вскоре Нарин выдернул кинжал и снова прицелился в пальцы Руделя.

— Но не волнуйся. В моем лексиконе нет слова «вторая ошибка». Я же знаменитый доктор с двухминутным врачебным стажем. Ах, уже почти три минуты! Поставив на кон честь всех моих трёх минут опыта, я отрублю тебе палец одним точным ударом. Страх утихнет, а вот боль останется ненадолго.

— Брат, у него зрачков не видно. Похоже, отключился.

— Растолкай.

Бам! Дан Сиволь с ходу съездила кулаком Руделю по макушке.

От такого ощутимого удара Рудель тут же очнулся и вытаращил глаза.

Нарин открыл его точку а-мынь.

— Чего ты хочешь?!

— Всё ещё не пришел в себя.

— Че-чего вы хотите?

— Заблокируй.

— …Учитель. Чего вы желаете?

Только теперь Рудель стал кротким и покорным.

Нарин кивнул и шевельнул пальцами. Ткнув в пару акупунктурных точек, он вернул телу Руделя свободу движений.

— И не вздумай бежать. Мои руки и клинок быстрее твоих двух ног. Не веришь – милости прошу, побегай. Продемонстрирую тебе мастерство 4-минутного стажа.

— Д-да, я понял…

Рудель судорожно сглатывал сухой воздух и вжимал плечи.

У него и в мыслях не было бежать.

Из-за яда, которым его напичкала Дан Сиволь, он не мог управлять маной. Без магии у него не было никакой уверенности, что удастся выбраться отсюда.

… Впрочем, будь у него магия, ничего бы не изменилось. Ищейка Тоски по родине скрутил бы его ещё до того, как он успел бы выговорить заклинание. Собственно, так оно и произошло.

— Во-первых, ты кое-что неправильно понял, — вернув кинжал Дан Сиволь, Нарин спокойным тоном продолжил разговор. — Я не имею к Великому магу абсолютно никакого отношения. Я действительно профессор Лорда, но впервые встретил его только вчера.

— …Что?

— До этого я лишь подыграл ему по его же просьбе. Мне глубоко плевать на магию. И становиться его учеником я тоже не собираюсь.

— Э-это правда?

— Взгляни в мои исполненные искренности глаза. У лжеца никогда не бывает такого чистого взора.

Рудель и Дан Сиволь одновременно уставились в глаза Нарина.

Острый и лютый, точно у змеи, взгляд.

Как ни крути, это был взгляд матерого головореза…

— Отвечай.

— П-похоже на то.

— Рад, что ты оценил мою искренность. Принц, теперь все недоразумения между нами улажены. К слову, что тут только что произошло? У меня антеградная амнезия, так что я частенько забываю всякие незначительные мелочи. Скажи-ка своими губами.

— Ничего не произошло.

— Не может быть. Мы весело проводили время, играя в больничку. Я был лекарем, а ты – пациентом. От проведения операции у меня аж в горле пересохло. Тут есть чем промочить горло?

— …Я велю сэру Павену приготовить напитки.

— Но сначала…

Нарин поманил его указательным пальцем. Наполовину приподнявшийся Рудель осторожно приблизился к Нарину.

Хлоп. Ладонь Нарина коснулась его живота, и по всему телу Руделя пробежал леденящий мороз.

— Ч-что вы делает…?

— Дернешься – пожалеешь.

Дззн. Рудель почувствовал, как чужеродная мана прошла сквозь его внутренности. Боли не было, но ощущения оказались отвратительными.

— Сокрушающий меч Стиля Незримого Меча Опавших Листьев. Прием, который разрушает всё изнутри влитой маной.

— …Ха-ах!

Рудель ахнул от испуга и пошатнулся назад.

— Не сцы. В твоем случае я применил модификацию Сокрушающего меча. Я внедрил ману, но не на том уровне, чтобы разорвать твоё тело.

— Т-тогда…

— Однако раздражать твои потроха в любой нужный мне момент – запросто. К примеру, управлять твоими физиологическими потребностями по своему усмотрению.

Лицо Руделя смертельно побледнело. Он со всей отчетливостью понял, к чему клонит Нарин.

Нарин сохранял невозмутимо-серьёзное выражение лица, продолжая:

— Проще говоря, ты можешь наложить в штаны в любое время и в любом месте. В Императорском дворце, на Арене турнира, прямо посреди улицы в разгар праздника… Ах да, или перед твоим глубоко уважаемым Великим магом. Впрочем, мне-то какая разница.

— …Мерзость.

— Э-какое… извергство…!

Рудель сжал кулаки и задрожал всем телом.

Никогда, ни при каких обстоятельствах такого быть не должно! Лучше уж умереть, чем нагадить в штаны перед учителем!

Учитель точно не захочет брать в ученики принца, от которого несет дерьмом.

— Ну что, принц, теперь ты кандидат в засиры. Сохранность твоих штанов и социальная жизнь зависят от твоего выбора. Сберечь тайну или стать засиром – вот в чём вопрос.

Нарин сокрушенно покачал головой и вздохнул.

Естественные потребности – это не стыдно. Но кличка «засира» станет куда более позорным клеймом, чем любой геморрой.

В Астезии есть мечник с геморроем, а в императорской семье – маг-засира.

Вот такие мрачные тайны скрывает в себе Империя.

— На счёт «три» я позову рыцаря. А пока думай. Раз, два…

Он не просто псих.

Ищейка Тоски по родине мастерски давил на страхи и подчинял людей своей воле. Это предложение звучит точь-в-точь как шепот дьявола, но выбор так или иначе сделать придётся.

В конечном счете Рудель зажмурил глаза.

— Я принес чай.

Вошедший в комнату Павен подал чай.

Ему совсем не нравилось оказывать услугу изгнанникам, но таков был приказ принца, и перечить он не мог.

Расставляя три чашки на столе, Павен вдруг вздрогнул бровью.

На подлокотнике стула, где сидел Рудель, виднелся глубокий след от клинка. До того как Павен вышел, ничего подобного не было.

— Ваше Высочество принц, эти отметины…

— Это я ударил, — Рудель поспешно заговорил:

— Мне стало любопытно потайное оружие госпожи Дан Сиволь. Я одолжил один кинжал и вонзил в подлокотник. Довольно острая штука, мастера из Тоски по родине явно знают своё дело.

— А-а, ну тогда ладно. Необычно для вас. Я-то думал, Его Высочество принц совсем не интересуется мечами.

— Любому мужчине нравится махать клинком.

— Ха-ха, истинные слова! Если пожелаете, я одолжу вам свой меч. Он несравненно лучше этой никудышной железяки из Тоски по родине.

— …Спасибо, как-нибудь потом…

Рудель не смотрел на улыбку Павена.

Нарин и Дан Сиволь, снова надевшие очки, сыпали какой-то неизвестный порошок прямо в одну из чашек.

В чашку, которая предназначалась Руделю.

— Рад, что все недоразумения улажены, Ваше Высочество принц. Я отдам должное вашей страсти к магии. Искренне надеюсь, что вы станете учеником господина Ислана.

— С-спасибо…

— Вот теперь вы ведете себя подобающим образом.

Павен фыркнул и негромко усмехнулся. Эти чужаки явно прониклись уважением к мастерству и добродетели принца.

Три чашки легли перед каждым. Нарин и Дан Сиволь непринужденно смаковали аромат и вкус чая, а вот Рудель не решался поднести свой к губам.

Нарин сузил глаза и сделал замечание:

— Похоже, Ваше Высочество не жалует чай.

— Я… пожалуй, не буду.

— Жаль добро, что заварили. Пейте, пока не остыло. Впрочем, можно уступить господину рыцарю, который не покладает рук, охраняя вас.

— Как раз вовремя, я одолеваем жаждой. Ваше Высочество принц, дозволите выпить?

— Ваше Высочество заботится о своем рыцаре. Приятно видеть доверие господина к своему слуге.

— Естественно!

Павен горделиво усмехнулся. И прежде чем Рудель успел вымолвить хоть слово, выпил горячий чай одним махом.

У Руделя отвисла челюсть, а Нарин и Дан Сиволь поднялись со своих мест.

— Мы, пожалуй, отбудем. Беседа с Вашим Высочеством принцем оказалась крайне содержательной. Господин рыцарь, мы можем получить свое оружие назад?

— Следуйте за мной. Ваше Высочество, я скоро вернусь.

Они вдвоем поднялись по лестнице вслед за Павеном.

Оставшись в одиночестве, Рудель упал лицом на стол и сжал голову руками.

«… Простите меня, сэр Павен…»

Верный рыцарь спас жизнь принцу.

— Всё забрала?

— Да, брат. Это всё.

— Благодарим за труды, господин рыцарь. Что-то вид у вас неважный. Случилось чего?

— …Н-не ваше дело.

Гур-р-р… Павен крепко схватился за судорожно бурлящий низ живота.

Лицо его позеленело, а с тела град заливал холодный пот.

Буря в животе нарастала с неистовой силой. Неужели утренний пирог оказался испорченным?

— Вид прямо как у щенка, которому невтерпёж до ветра. Уж не в туалет ли вам припёрло? В таком случае не смеем задерживать. Бегите скорей по делам. Что ж, перед поносом все равны, даже королевские гвардейцы.

— За-заткнись!

Павен, перебирая ноги враскоряку, поплелся к уборной.

Выходя из здания, Нарин и Дан Сиволь услышали звуки того, как рушится чья-то жизнь.

Звуки того, как нечто сдерживаемое из последних сил вырывается наружу.

Тошнотворная вонь и вопли рыцарей начали медленно просачиваться из-за двери.

— Фу-у-ук!

Сделав пару шагов, Дан Сиволь схватила позыв на рвоту.

— Брат, это было слишком жестоко.

— Я и сам только что об этом подумал. Хоть и в назидание, а сотворили мы ужасную вещь.

— Ну зато принц теперь точно будет шелковым. Кому захочется оказаться на его месте? А с помощью Сокрушающего меча действительно можно управлять физиологическими потребностями?

— Да нет. Я ляпнул наугад, а принц оказался слишком наивным и легко повелся.

— Брат, ты скверный мошенник.

Сняв очки, брат с сестрой неспешно отправились домой.

Ужасное зловонное эхо ещё долго витало над тем местом.

* * *

«… Сын мой, ты – это я».

Жар тела. Дыхание. Стук сердца. Вспыхивающие разряды электричества. Всё это затихало в его воспоминаниях.

Пэк Вишин прикрыл глаза и воспроизвел в памяти голос отца.

«… Ты – мой сын, унаследовавший мою кровь. А потому ты должен стать таким же, как твой отец. Желать того же и стремиться к тому же».

Отец, Император Громового Меча, беспрестанно повторял эти слова.

«… В этом мире великое множество мечников. Но престол Первого меча под Небесами всего один. Вершина, о которой твердит континент, – это не Демон Меча, не Бессмертный Меча Цветов Сливы и даже не я. И уж тем более не этот сопляк Кровавый Змей. Во все времена, от древности до наших дней, признан лишь единственный титул».

Божественный меч темной ночи.

Прародитель Астезии, в далеком прошлом сбивший Безумную Луну.

«… Божественный меч темной ночи давно умер. И ныне его потомок, Владыка Меча, ближе всех к имени Первейшего. Посему я вознамерился сокрушить Владыку Меча».

Однако вместо этого сокрушили его самого. Император Громового Меча потерял правую руку в поединке с Владыкой Меча.

«… Я потерпел поражение. Не смог превзойти имя Астезии. Но ты, сын мой, ещё не проиграл. Ты обязан исполнить заветную мечту своего отца. Это всё, чего я желаю».

Тяжёлая ноша. Пэк Вишин прекрасно понимал, насколько несбыточной была мечта его отца.

Отомстить, убив Владыку Меча и Хасселя, и стать в будущем Первым мечом под Небесами. Для Пэка Вишина, который не смог одолеть даже Гарма, это казалось бесконечно далекой и иллюзорной целью.

Недавно Пэк Вишин получил письмо от отца.

«До меня дошли вести о Празднике Падающей Луны. Говорят, Владыка Меча устроил поединок своего дитя с господином Нарином. Пристально наблюдай за мечом Хасселя. Возможно, в этом бою ты найдешь зацепку, как его убить. Честь твоего отца и нашего рода – в твоих руках».

В строках этого письма не было самого Пэка Вишина. Отец по-прежнему оставался одержим именем Астезии и своей местью.

Он даже не ведал, что Пэк Вишин уже достиг возраста, позволяющего участвовать в Празднике Падающей Луны.

Глубоко в душе Пэк Вишин испытывал от этого горькую обиду.

Но зла на него он не держал, ибо продолжал глубоко уважать отца.

Император Громового Меча не выпустил меч из рук, даже лишившись правой руки.

Будучи его единственным сыном, Пэк Вишин старался понять его боль.

«… Потому что я – никудышный сын».

Пэк Вишин не смог оправдать ожиданий отца.

Сей час он не имеет права рассуждать о титуле Первого меча под Небесами. Если он не в силах одолеть Гарма, то не сможет сделать и первого шага на этом пути.

Именно поэтому он обратился за наставлением к Нарину.

Став его учеником, он очистил смущенный разум и теперь смотрел только на то, что находилось прямо перед ним.

Отец, Первый меч под Небесами, Хассель, Владыка Меча. В этой битве нет места подобным вещам. Пэк Вишин просто хотел победить Гарма.

«Завтра».

Второй раунд основного этапа.

Сможет ли он завтра сойтись с Гармом?

Сетку турнира объявят только утром. Вот бы можно было самому выбрать соперника.

До тех пор пока он не сойдется с Гармом, Пэк Вишин ни за что не должен проиграть. И наоборот – тоже. Нет сцены лучше Праздника Падающей Луны, чтобы смыть с себя позор поражения.

Этот Турнир боевых искусств – его последний шанс вернуть честь. Он обязан так думать.

«Больше я не проиграю. Никогда».

Это лучшее, на что он способен. Первый меч под Небесами далеко, а Гарм – совсем близко.

Разве учитель Нарин не говорил, что при хорошем раскладе он вполне может победить? Пэк Вишин выровнял дыхание и выбросил лишние мысли.

На следующий день.

Сетка объявленного боя с Гармом стала известна.

----------

Глава 81. Громовой Дракон (1)

Площадь напротив арены Турнира боевых искусств.

Небо, ещё окутанное предрассветной сумеречной синевой, подёрнулось алой дымкой. По мере приближения рассвета на площади постепенно собирались люди.

Пэк Вишин находился там с самого начала. Сегодня он проснулся необычайно рано и вышел прогуляться, чтобы размяться.

Остановившись на площади, он ждал, когда объявят сегодняшние турнирные пары.

— Позвольте пройти! Разойдитесь!

Вскоре сквозь толпу пробился распорядитель Турнира боевых искусств.

Когда тот прошёл, Пэк Вишин ошеломлённо уставился на вывешенную турнирную таблицу.

[Восьмой поединок: Пэк Вишин – Гарм]

— Восьмая пара, — пробормотал он.

Стоявший за его спиной Нарин тоже сверил сетку. Соперники и порядок боёв точно совпали с тем, что показывал Великий маг.

— Оно и к лучшему, считай это отличной возможностью, — произнёс Нарин. — Произведёшь глубокое впечатление на зрителей в финальном поединке. И в своей речи победителя обязательно упомяни моё имя. Мол, под руководством великого учителя научился лупить всякое зверьё…

— Ну… я не могу гарантировать, что выиграю.

— Нет, ты обязан победить. Обернись.

Как только Пэк Вишин повернулся, Нарин мёртвой хваткой вцепился обеими руками в его лицо.

Хрусь! Лицевые кости сжало так, словно они вот-вот раздавятся.

Встретившись с пристальным взглядом Нарина, Пэк Вишин с трудом сглотнул.

— Ты обязан победить. На кону наши с тобой жизни. Если проиграешь, мы рука об руку отправимся на тот свет.

— Да… да, понял.

— Да ладно тебе, дурачок, это шутка, не пугайся. Но знай: я человек предельно серьёзный и искренний. И потому шутки я терпеть не могу. Разбойник, надеюсь, ты меня понимаешь.

— Не совсем…

— Превосходно. Я велел тебе выбросить всё из головы, и ты реально поглупел. Вот в таком состоянии и выходи на бой. Безрассудный меч – самый острый. Повтори трижды, чтобы усвоить.

— Безрассудный меч – самый острый. Безрассудный меч…

Пока Пэк Вишин стремительно глупел на глазах, неподалёку от Гарма тоже требовали невозможного – стать умнее.

Хассель сжал уши Гарма обеими руками и выговорил:

— Ученик мой, в чём твоя главная проблема?

— В том… что я всегда дерусь бездумно.

— Вот именно. Тебе нужно стать хоть немного сообразительнее. Мастер кулачного боя по природе своей должен быть прямой как палка, но у тебя в голове вообще ни одной мысли. Крушить всё подряд в лоб – не единственный выход. Понял?

— Да понял я… Отпусти уши, а потом говори.

— Дерись всерьёз. На кону моя судьба! Если ты проиграешь, твой учитель может не вынести позора и покончить с собой. Ты ни в коем случае не должен проиграть ученику этого мерзавца Нарина!

— Д-да понял я…

Нарин и Хассель – оба отчаянно жаждали выиграть спор.

Победитель станет старшим братом, а проигравшему придётся склонить голову в качестве младшего.

— А посему! Сие грандиозное пари засвидетельствовала лично я!

Сидя на трибуне, Сёльхян горделиво выпрямила спину и гордо задрала нос.

Обступившие её первокурсники специального отделения, пришедшие посмотреть на турнир, не переставали восхищаться.

— О-о, битва учеников! Старший Гарм против старшего Пэка Вишина. Интересно, кто из них победит?

— Камаль, говорят, старший Пэк Вишин ещё ни разу не побеждал старшего Гарма, — заметила Альбера.

— Вот как? Значит, и в этот раз победит старший Гарм.

Камаль кивнул, согласившись с выводами Альберы.

Кам Ухён решил вступиться за Пэка Вишина, выходца из той же Тоски по родине:

— Пока бой не начался, ничего нельзя утверждать наверняка. Насколько мне известно, они равны по силам. К тому же старший Пэк Вишин учился у учителя Нарина, так что на этот раз всё может сложиться иначе.

— В этом есть доля правды, — подхватила Альбера. — Но мне всё равно кажется, что победит старший Гарм. Учась у профессора Хасселя, он наверняка оторвался ещё сильнее, разве нет?

— Ага-ага, вы оба правы.

Сёльхян с отсутствующим видом копошилась в своей сумке, пока не вытащила оттуда большую деревянную шкатулку и не уложила её себе на колени.

Увидев её, ученики любопытствующе заблестели глазами.

— Что это?

— Ставки! Наблюдать за боем вдвойне интереснее, когда угадываешь победителя.

— Э-э… А йосонам разве так можно?

— В Персиковом источнике взрослые только этим и занимаются. Бессмертный Меча Цветов Сливы говорил, что, дабы познать жизнь, нужно хоть раз сыграть в азартные игры. Ведь жизнь так же непредсказуема.

Неужели Бессмертный Меча Цветов Сливы действительно говорил такое?

Альбера сомневалась, однако, судя по реакции остальных йосонов, это смахивало на правду.

Все они стояли с поджатыми губами и сложными минами.

«Я слышала, что он великий даос… Но нормально ли для него быть настолько меркантильным?»

Бессмертный Меча Цветов Сливы – фигура таинственная.

Покинув Тоску по родине и перейдя в Лунный ореол, он почти не показывался во внешнем мире. Разве что отбивал атаки врагов, защищая земли Лунного ореола.

Впрочем, слухи часто разнятся с действительностью, так что удивляться тут нечему.

— Отличная идея. И что нужно делать?

— Ставишь деньги на того, кто, по-твоему, победит. Первый поединок… А, старшая Ирин против старшей Дан Сиволь.

— Один миллион руэлей на победу Ирин.

Первой свой кошелёк достала Альбера.

На её родине, в Пандемониуме, подпольные азартные игры процветали. Всюду, где вспыхивали драки и гибли люди, устраивали тотализаторы.

Альбера не то чтобы фанатела от подобного, но раз уж перед ней открыли заведение, грех было не попробовать.

— Отлично! Ещё есть желающие?

— Я тоже ставлю триста тысяч на Ирин.

— Миллион на Дан Сиволь!

— Э-э, ты уверен? У старшей Ирин шансы гораздо выше.

— Мечтать нужно масштабно! — Хохотнул Камаль, пыхтя от азарта. Он вознамерился сорвать куш.

Йосоны, разжёгшие азарт, тоже с оглядкой начали делать ставки. Как и ожидалось, большинство прочило победу Ирин. Старшекурсники с других потоков тоже подтягивались, проявляя интерес.

— А-азартные игры – это плохо… — тихо подала голос Ёрён, не поддаваясь общей эйфории.

Сёльхян окинула её строгим взглядом и протянула шкатулку:

— Ставишь или нет?

— …Двести тысяч на старшую Ирин.

«Так бы сразу», – фыркнула про себя Сёльхян.

*

Нарин проводил Дан Сиволь до самого края арены. Сегодня ему выпала роль сопровождающего, благодаря чему он мог наблюдать за боем вблизи.

— Удачи.

— Угу, я пошла.

Дан Сиволь с зажатой, деревянной походкой поднялась на помост.

Она терпеть не могла выступать перед такой огромной толпой. К тому же взгляды публики не предвещали ничего хорошего – Империя не жалела изгнанников, за исключением разве что членов Лунного ореола.

Как и во время прошлого поединка, давление было невыносимым. Она чувствовала себя плясуньей, выставленной на потеху публике.

— Привет, — напротив, Ирин выглядела совершенно непринуждённо.

Несмотря на оглушительный шум, доносившийся со всех сторон, на её лице играла мягкая улыбка.

В отличие от Дан Сиволь, Ирин привыкла к сцене. Все ликующие возгласы и аплодисменты предназначались ей. Немногочисленные голоса в поддержку Дан Сиволь тонули в этом море ликования.

— Да тут и без гаданий всё ясно! Всё равно победит Ирин, зачем их вообще стравливать?

— Ц-ц-ц… Сразу видно, из Тоски по родине – ни капли соображения.

— Сдавайся быстрее, мы хотим следующий бой посмотреть!

Лицо Дан Сиволь окаменело.

Вот за это она и ненавидела толпу. Будь перед ней один-два человека, всё ограничилось бы пренебрежением, но когда собирается сброд, на неё неизбежно сыплются проклятия и оскорбления.

И причиной этой травли было её происхождение – Тоска по родине.

Хотя сама Дан Сиволь ни в чём не была виновата, имперское общество ничуть не сомневалось в своём праве ненавидеть её. Они считали это должным.

— Не обращай внимания, — прошептала стоящая напротив Ирин. — Не бери в голову эти злые слова. Они ненавидят не тебя, а Тоску по родине. Держись гордо, младшая.

Дан Сиволь едва заметно кивнула, выражая благодарность.

«Это уже слишком…»

Аделии, стоявшей на арене в качестве судьи Турнира боевых искусств, эти крики тоже пришлись не по душе.

Она могла понять враждебность к Тоске по родине. В конце концов, их главарь, Небесный Демон, был главным виновником войны.

Как Аделия ненавидела демонов, так и большинство имперцев ненавидело воинов Мурима.

«Надо это прекратить».

Но даже с учётом этого злые издевательства зашли слишком далеко.

Дан Сиволь просто родом из Тоски по родине, она не участвовала в войне и никого не убивала. Напротив, сама Аделия, будучи младшим соучеником, совершила куда больше тяжких грехов.

Слепая жестокость и ненависть не имеют ничего общего с Праведностью.

Аделия открыла рот, чтобы призвать трибуны к порядку:

— Заткнитесь, сукины дети!

Но выкрикнуть это успела не она.

Огромная арена турнира мгновенно затихла. Все взоры устремились вовсе не на поле боя.

Между сценой и трибунами стоял одинокий Нарин, извергнувший этот громогласный клич.

— Соблюдать тишину перед началом боя – это базовая вежливость, но здесь собралось несметное количество необразованных тварей. Проще сосчитать звёзды на небе. Одна звезда – сукин сын, одна звезда – отброс, одна звезда – ублюдок… О, и сегодня сукины дети разрослись, точно сорняки!

Нарин зачитал внезапно снизошедшее на него поэтическое вдохновение до самого конца.

Едва он договорил, как от «растроганных» слушателей хлынула настоящая буря:

— Ах ты, ублюдок, военный преступник!

— А ну иди сюда, срань! Мне твоя рожа с самого начала не нравилась!

— Убейте этого психованного!

— Ха-ха-ха…

Нарин разразился раскатистым хохотом, наслаждаясь воплями впавшей в безумие толпы.

Зрители выкрикивали ругательства и швыряли во всё, что попадалось под руку, словно в кучу мусора.

Но все снаряды падали на землю, так и не долетая до Нарина – он на лету сбивал их при помощи Плавного меча.

— Не дайте им перелезть!

В конце концов некоторые из зрителей начали перемахивать через ограждение. Распорядители тут же бросились их удерживать, но ситуация не думала утихать.

Ученики стояли с ошарашенными лицами, наблюдая невиданное ранее зрелище.

— А-ха-ха-ха!

Владыка Кулака расхохотался, похлопывая Чжин Муёля по плечу. Он и в самых смелых мечтах не мог представить столь веселой потехи.

— Друг мой Юун Гёнчхон! Ты ведь говорил, что твой ученик одумался? А по мне, он всё такой же сумасброд!

— …Не спрашивай меня, — Чжин Муёль, не в силах больше смотреть на выходки ученика, закрыл лицо обеими руками.

«Этот придурок… его же убьют ещё до того, как мы сойдёмся в бою!»

Сидевший рядом Хассель искренне переживал именно об этом.

— Ха, псих он и есть псих.

Владыка Меча, наблюдавший за беспорядками, тоже не удержался от смешка.

Казалось, его безумие немного улеглось, но Нарин по-прежнему в грош не ставил чужое мнение. Он всё так же оставался непредсказуемым и неуправляемым безумцем.

«… Его ни в коем случае нельзя трогать».

Рудель дрожал всем телом – к нему вернулись вчерашние кошмарные воспоминания.

Только сейчас он окончательно понял, что за монстр этот Нарин.

Если он без колебаний провоцирует целую толпу зрителей, то оторвать палец принцу для него вообще раз плюнуть! Нет, ему и голову отрубить ничего не стоило бы!

Руделя лишь теперь накрыло осознание, что он едва не расстался с жизнью. От страха у него даже заныло внизу живота.

— Брат…

Кое-как уладив суматоху, Аделия со вздохом подошла к Нарину.

— Если вы устроите еще одну провокацию, я буду вынуждена удалить вас.

— То есть заткнуться? Понял.

Нарин ткнул пальцем в сторону трибун:

— Когда эти сукины дети заткнутся, тогда и я замолчу.

— …Я прослежу за этим. Теперь мы можем начать?

— Тяжело тебе, судья.

— Вашими стараниями, брат.

Покачав головой, Аделия вернулась на арену.

Дан Сиволь, ожидавшая лишь сигнала к началу, стояла красная как рак, в холодном поту.

«… Какой позор».

Ей ещё никогда не было так тошно от Нарина. Жажда убийства кипела в ней сильнее, чем когда она обозвала его предателем.

За отвлечение внимания трибун, конечно, спасибо, но неужели нельзя было обойтись без грандиозного скандала?

— Т-тебе повезло с братом…

Дан Сиволь молча погрузила руку в сумку, пока Ирин, заикаясь, отводила взгляд.

Ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда, но раз уж она поднялась на сцену, нужно драться.

Дан Сиволь крепко закусила губу, подавляя гнев.

— Оружие разрешено любое. Однако убивать соперника запрещено. Обе стороны, приготовиться.

Аделия подняла руку. Дан Сиволь и Ирин разошлись на дистанцию.

— Начали!

Рука Аделии опустилась.

Ирин взмахнула складным веером.

— Бу-у-ум!

Спереди обрушился настоящий ураган. Слабый поначалу ветерок мгновенно набрал сокрушительную силу.

Этого и следовало ожидать. Дан Сиволь максимально прижалась к земле. Чтобы её не унесло, она вонзила кинжал в настил и уцепилась за него.

«В точности как в прошлом бою».

Искусство бессмертных, вызывающее шторм с помощью веера.

В прошлом поединке Ирин использовала тот же трюк – сдула противника за пределы арены, не дав тому даже опомниться.

Первая угроза миновала. Дан Сиволь знала об этом заранее, а потому не попалась.

Ветер был настолько силён, что едва удавалось устоять, но удержаться на месте всё же было возможно. Ирин тоже не захочет затягивать позиционную войну.

Как только шквал слегка утих…

«Сейчас!»

Дан Сиволь оттолкнулась от земли и рванула вперёд.

— Фью-фью-фью!

Своим прыжком она сделала резкий изгиб. Три потайных оружия едва не задели край её одежды. Поскольку атака шла воздухом, разглядеть её не удавалось, но по рассечённой ткани она догадалась, что это невидимые клинки.

«Она хорошая».

Ирин не метила в жизненно важные точки. Её целями были ноги, запястья, плечи – только те места, что могли сковать движения.

Она целенаправленно пыталась обезвредить, а не убить.

И для Дан Сиволь это стало отличной подсказкой. Она смогла отчасти просчитать траекторию воздушных порывов.

Свист! Из её рукавов метнулись кинжалы. Первый был отбит, второй потерял силу и вонзился в землю.

Третий кинжал рассек невидимое лезвие.

— О-о.

Ирин ухмыльнулась и направила потоки ветра.

Фо-о-ош! Взмывший порыв сдул все кинжалы разом. Один из них, заряженный внутренней энергией, сумел пробиться сквозь ветер, но так и не достиг Ирин.

Дзинь! Разрезанный пополам кинжал отлетел в сторону.

«… Железный веер?»

На мгновение ей показалось именно это.

Но нет. В руках Ирин был обычный складной веер. Она всего лишь напитала его ци бессмертных, а в итоге рассекла выкованный из закалённой стали кинжал словно листок бумаги.

— Ба-бах!

Заминка в мыслях дорого ей обошлась. На неё внезапно обрушился шквал, отбросив Дан Сиволь к самому краю арены.

Сцепив зубы, она попыталась удержать равновесие. Едва не проиграла поединок самым глупым образом.

«Никакая она не хорошая!»

Дан Сиволь мгновенно изменила своё мнение об Ирин и применила искусство лёгкости.

Бум! Бум! Бум! Опускаясь раз за разом, шторм крушил покрытие арены. Казалось, с неба валится не ветер, а гигантские молоты. Попади она под такой удар – и от её тела останется лишь мокрое место.

«Потайное оружие бесполезно. Обычные яды… тоже не сработают. Она их просто развеет ветром».

Худшая совместимость противников, какую только можно представить.

Стандартное искусство потайного оружия и искусство ядов не способны пробить искусство бессмертных в исполнении Ирин. Впрочем, Дан Сиволь понимала это с самого начала.

Она перебрала в голове доступные приёмы. Перебрав их один за другим, она снова вернулась к исходному плану.

Корректировать замысел не нужно.

Дан Сиволь протянула руку к небу, и Ирин, ощутив неладное, моргнула.

Что-то чужеродное вплелось в потоки воздуха. Должно быть, ловушка, приготовленная Дан Сиволь.

Едва различимые силуэты покачивались на ветру.

«Нити?»

Тончайшие нити густой паутиной заполнили окружающее пространство. Ирин совсем этого не заметила. Неужели они с самого начала стелились по земле?

«Нити разрыва души».

Взх! Едва Дан Сиволь дернула руку к себе, все нити натянулись как струны. Сворачиваясь в спираль, Нити разрыва души стремительно сжимали кольцо вокруг Ирин.

Только сейчас Ирин разглядела начало и конец этих нитей.

Началом служили рукава Дан Сиволь. Натянутые оттуда нити крепились к рукоятям ранее брошенных кинжалов.

«Так она специально разбрасывала кинжалы?»

Какая хитрая!

Ирин искренне восхитилась и усмехнулась. Она сама, того не ведая, помогла Дан Сиволь осуществить замысел.

Мастерски расставленные кинжалы окружили Ирин. Связанные с ними нити замыкали ловушку. Учитывая особенности потайного оружия клана Дан, они наверняка пропитаны смертельным ядом.

«Разрезать их будет непросто».

Эти нити не порвались даже под натиском её неоднократных штормовых ударов. Сдуть их ветром с одного захода вряд ли получится. А тупо подпрыгнуть вверх – как-то несолидно.

«Ничего не поделаешь».

Жаль расходовать остатки ци бессмертных, но один раз можно себе позволить. Ирин тут же прекратила подпитывать ветряное искусство бессмертных.

Ураган утих.

— Р-р-рокочет!

Следом за этим бурно вспыхнуло яркое пламя.

Вспышка длилась лишь мгновение, но Нити разрыва души не выдержали палящего огня. Прежде чем Дан Сиволь успела вернуть их, они испепелились без следа.

Не успело пламя угаснуть, а раскалённый воздух – остыть…

— Это… уж слишком, — прошептала Дан Сиволь.

Ба-бах! Очередной ураган швырнул её тело прочь.

----------

Глава 82. Громовой Дракон (2)

На мгновение сознание Дан Сиволь угасло.

Когда её зрение слегка прояснилось, перед ней возник Нарин.

Издалека доносился голос Аделии, объявлявший о победе Ирин, и ликующие крики трибун.

Поединок окончен.

— Эй, Плакса.

Дан Сиволь лежала пластом, отрешённо прокручивая в голове прошедший бой.

Она застала Ирин врасплох заготовленными Нитями разрыва души и перехватила инициативу. Она не была уверена в победе, но верила, что загнала соперницу в угол.

Это оказалось лишь иллюзией. Как Дан Сиволь прятала козырь в рукаве, так и Ирин раскрыла далеко не все карты.

Ирин превосходила её абсолютно во всём. Это было сокрушительное поражение.

— Отлично сражалась.

— Ы-ы-ы…

Дан Сиволь закрыла лицо рукой, пока Нарин говорил это.

Только сейчас она поняла, что чувствовала Кая, когда расплакалась. Тогда Дан Сиволь плакала из чувства вины за компанию, но на этот раз слёзы подступали от собственных захлестнувших чувств.

Она не метила в чемпионы и никогда не была помешана на победах.

И всё же… почему ей так горько и обидно?

— Хнык…

Она ждала поражения. Думала, что отнесётся к этому спокойно. Но оказалось, болезненных поражений не бывает.

Познать самого себя – самое сложное. Как и любой другой, Дан Сиволь не хотела проигрывать.

Только проиграв, она осознала это. Она узнала, что такое азарт и жажда победы.

Ей больше никогда не хотелось так жалко плакать.

— Я так и знал! Куда ей до Ирин!

— Как по мне, в этот раз Ирин точно победит.

— Прошлогодний судья на Празднике Падающей Луны был полнейшим психом. Пытался подстроить пакость, а когда не вышло, затаил обиду и дисквалифицировал её.

— Он хоть жив ещё? Я слышал, фанаты его уволокли и закопали заживо.

Трибуны, предвидевшие лёгкую победу Ирин, ликовали. Мало кто из изгнанников пользовался у жителей Империи такой же симпатией, как она.

Нарин прислушивался к их болтовне. Если бы насмешки и оскорбления зашкалили, он намерен был прочесть им свой новый стих.

— Но все-таки… дралась-то она неплохо, а?

Но в этом не было необходимости.

— Эта девчонка из Мурима. Я думал, её вынесут за секунду, а она вон сколько продержалась.

— Вот-вот. Под конец я, честно говоря, даже удивлён был. Похоже, Ирин тоже пришлось пот заставить пролить.

— Кто это там ляпнул? Человек с Континента должен болеть за Ирин, ты чего за Тоску по родине заступаешься?

— Вы случайно не шпионы из Тоски по родине?

Вопреки ожиданиям, реакция зрителей оказалась вполне неплохой. Пусть ненадолго, но Дан Сиволь смогла прижать Ирин к ногтю.

Такова психология толпы. Людям свойственно сопереживать аутсайдеру, бросающему вызов признанному фавориту.

А если претендент показал себя лучше, чем от него ждали, публика становится ещё благосклоннее.

Иными словами, Дан Сиволь сумела удивить бессердечную толпу.

— Уф-ф…

Ирин поправила сбившийся чонмо и перевела дух. Она сама была удивлена не меньше зрителей. Кто бы мог подумать, что ей придётся прибегнуть к нескольким видам искусств бессмертных!

Не то чтобы она недооценивала силы Дан Сиволь – просто по возможности хотела сэкономить ресурсы.

Едва день назад она отдала магический камень Великому магу. В её Еи оставалось не так уж много ци бессмертных.

«… Я не слишком сильно её отбросила?»

Видимо, поэтому в последний удар она вложила больше силы, чем следовало.

Похоже, девчонка быстро пришла в себя, но бока у неё точно болят. Хотелось бы надеяться, что обошлось без серьёзных травм.

Ирин смерила взглядом Дан Сиволь, которую опирал на себя Нарин, и повернулась спиной.

— Не плачь. Тебе попалась тяжёлая соперница, — успокаивал Дан Сиволь Нарин, идя с ней рядом. Несколько зрителей даже похлопали Дан Сиволь в знак поддержки.

— Она точно выбивается из рамок ученического уровня. Пожалуй, среди всех участников она – самая сильная.

Он не мог не прийти к такому выводу. В этом бою Нарин существенно пересмотрел свою оценку сил Ирин.

Пламя, вспыхнувшее в финальный миг… Его мгновенная мощь была не сопоставима со штормом. Нарин не был уверен, что сам смог бы невредимым принять такой удар.

Выложись Ирин на полную с самого начала, Дан Сиволь разгромили бы ещё до того, как она применила бы Нити разрыва души.

— …Я сама пойду, — воспротивилась Дан Сиволь, вырываясь из подмышки Нарина. Она отчаянно вытирала глаза рукавом, не желая показывать, что плачет.

— Всю сырость вытерла?

— Я не плакала.

— Будем считать так. Сильно ушиблась?

— Болит, конечно, но идти могу. Похоже, старшая сжалилась и била не в полную силу.

— Крепкая ты, прямо в старика.

Пусть и не как Бэкян, но тело Дан Сиволь было гораздо выносливее обычного. Одно то, что она таскала на себе кучу тяжеленного потайного оружия, говорило о многом.

Приняв ураганный удар Ирин в упор, она отделалась лишь лёгкими ушибами.

Дан Сиволь шмыгнула носом и спросила:

— Старшая Ирин настолько сильна? Сильнее Сёльён или Русалки?

— Их даже сравнивать нельзя. Те две хоть и сильны, но это лишь уровень учеников. Если брать Континент в целом, там полно монстров покруче.

Тут он немного преувеличил.

На самом деле по мастерству Сёльён и Русалка вполне могли тягаться со взрослыми воинами Континента и занимали бы верхушку любого рейтинга.

Однако они не обладали подавляющим превосходством. У них был потенциал перерасти остальных, но пока это оставалось лишь потенциалом.

Им ещё предстоит многому научиться, закалить и дух, и тело. Обе они – пока еще не огранённые гении.

— С Ирин всё иначе, — продолжил Нарин. — В плане мастерства она практически совершенна. Неизвестно, как у неё с духом, но свой врождённый дар она отточила до абсолютного предела.

Она не просто размахивает способностями, а филигранно контролирует их, дозируя ровно столько силы, сколько нужно.

Она многое скрывает, и оценить её истинный масштаб трудно, но уж точно она переросла этот детский песочный уровень.

— Тогда… старшая Ирин почти наверняка станет победительницей? Как вообще можно одолеть такого человека?

— Чисто по силе – никак. Шансов ноль, — таково было недвусмысленное мнение Нарина. — Но победить её всё равно можно.

Дан Сиволь усмотрела в его словах противоречие.

Соперница, которую невозможно одолеть, и всё же бой с ней «возможен»? Так какой из вариантов правильный?

Дан Сиволь недоумённо склонила голову, но Нарин ничего не ответил.

*

— А-а-а-а! Мой миллион руэлей!

— Жаль-жаль! Надеюсь, в следующий раз тебе повезёт, — Сёльхян сочувственно похлопала по плечу стенающего Камаля, потерявшего всё из-за одного неверного выбора.

Помимо Камаля, на трибунах вопили и другие ученики специального отделения. Все они поставили на Дан Сиволь и просадили кучу денег.

Не то чтобы они так уж болели за Дан Сиволь – просто им отчаянно хотелось проигрыша Ирин.

Далеко не все относились к Ирин доброжелательно. И в Империи, и среди изгнанников хватало тех, кто завидовал всеобщему вниманию к ней и тыкал в неё пальцем.

А всё потому, что Ирин пребывала в «серой зоне».

Хоть она и была из Лунного ореола, к организации никаких чувств не питала. Но и подданной Империи не являлась. Она просто гастролировала по землям Империи с концертами.

Никому не принадлежащая, Ирин вызывала у многих жгучую ненависть.

— Расчёт проведём после всех боёв! Всё чётко записано в книжечке, так что не переживайте. Следующий поединок…

— Хян?

Как только раздался этот голос…

Сёльхян сработала на автомате. Она моментально отодвинула шкатулку с деньгами и с сияющей улыбкой повернулась к сестре.

Сидевшая рядом Ёрён ошарашенно приняла подсунутый ларец, не понимая, что происходит.

— Сестрёнка! Ты какими судьбами? Тебе ведь полагается быть в комнате ожидания участников!

— Да вот, услышала странные слухи… Будто какой-то ученик специального отделения устроил тут нелегальный тотализатор…

— Кто же этот аморальный тип?! — Возопила Сёльхян, незаметно поводя хвостом. Её пышный пушистый хвостик плотно закрыл шкатулку прямо на коленях Ёрён.

Ёрён про себя восхитилась такой находчивостью и изо всех сил прижала хвост Сёльхян обеими руками.

— Нелегальные ставки! Как можно осквернять благородные состязания учеников деньгами?! Если такой негодяй найдётся, надо отлупить и его, и всех его подельников! Им надо задать хорошего ремня, чтобы задница горела, только тогда одумаются!

От этих слов все участвовавшие в тотализаторе ученики вздрогнули. Ёрён, покрываясь холодным потом, нервно шевелила пальцами, сжимавшими хвост.

Сёльён кивнула:

— Я тоже так думаю. Но… пришла сюда, а вроде никто и не играет. Просто глупый слух?

— Сестрёнка, да 100% какой-то завистливый гад распускает клевету! Это грязная провокация, чтобы очернить честь нашего специального отделения!

Сёльхян вдохновенно и гладко врала, даже не моргнув глазом:

— Ты только взгляни в глаза этим людям! Все как один – невинные ученики, ничего не знающие об азартных играх! Они так горячо болеют, что им и в голову бы не пришло ставить деньги!

Все ученики разом сделали невинные, смышлёные глазки. В этот момент их объединило одно стремление – отстоять свой маленький подпольный уголок.

Попадись они сейчас – всех привлекут как соучастников.

Сёльён подозрительно окинула их взглядом:

— Хм-м, вот как?

— Вот именно! Так что беги скорее в комнату ожидания, скоро ведь твой бой! Мы все держим за тебя кулачки!

— Госпожа Сёльён, победите обязательно!

— Желаем удачи в бою, старшая!

Ёрён и Альбера очень вовремя подхватили реплики Сёльхян.

Услышав поддержку младших, Сёльён просияла и тепло улыбнулась:

— Спасибо вам всем! Хян, я пойду. Если заметишь кого-то подозрительного, обязательно дай знать.

— Хорошо, сестрёнка!

Сёльён ушла к участникам.

Несколько раз перепроверив, точно ли ушла сестра, Сёльхян торжественно похвалила актёрские таланты Ёрён и Альберы.

— Отлично сработано, девчонки! Особенно ты, Мышонок, проявила отличную находчивость. С сегодняшнего дня объявляю тебя своим подчинённым номер один. Считай это за честь!

— …Ты чего интонации учителя Нарина копируешь? И вообще, я не соглашалась быть подчинённым…

— Без разговорчиков! И вообще, кто разрешал так бесцеремонно тискать мой хвост? Если шерсть сваляется, ты отвечать будешь?!

Похоже, попав в точку, Сёльхян тут же вырвала свой хвост и шкатулку из рук Ёрён.

Ощутив приятную тяжесть наличных, она мгновенно обрела душевный покой.

— Слушайте внимательно: всё, что здесь происходит – наш общий секрет. Особенно сестре ни гу-гу! В гневе она страшнее дьявола. Ей побоку, старшекурсники вы или нет – отлупит каждого, кто попался!

— Палкой, говоришь?

— Ага! Палкой по задницам без всякой жалости…

Сёльхян осеклась на полуслове. Ёрён и Альбера сидели тихо, сжав губы.

Так кто только что задал вопрос?

Сглотнув слюну, Сёльхян медленно подняла голову. Нарин непринуждённо копошился в шкатулке, пересчитывая купюры.

— Неплохой куш. Нынешние студенты, гляжу, живут на широкую ногу. В мои времена приходилось затягивать пояса потуже – на один-то обед еле наскребали. Лисица, ты как считаешь?

— Ч-что вы имеете в виду?

— Да о том, что я бедный, несчастный и нуждающийся гражданин. Были времена, когда из-за безденежья мне приходилось трижды в день давиться острой лапшой. А, впрочем, я и сейчас так живу… Ну что, не просыпается у тебя сочувствие к ближнему?

— …Немного жаль, да.

— Раз так, я забрал эти деньги. Сдается мне, эта коробка – ящик для сбора пожертвований малоимущим. Надо же, сколько замечательных учеников в специальном отделении! Вы буквально обеспечиваете мне счастливую жизнь.

Нарин вцепился в шкатулку обеими руками и уже вознамерился её конфисковать, но Сёльхян вцепилась с противоположной стороны мёртвой хваткой.

Пальцы Сёльхян дрожали.

— Отпусти.

— Не отдам…

— Всё-таки не благотворительность. Какая досада, сколько вокруг лудоманов-простофиль! Как учитель, я глубоко опечален. Придётся сообщить твоей сестре. Пусть Лисица сама решает судьбу другой Лисицы.

— …Если сестра узнает, она меня убьёт! Вы ведь знаете её характер!

— Знаешь и всё равно устраиваешь азартные игры?

Нарин строгим взглядом уставился на Сёльхян, а та, хлюпая носом, попыталась отвести глаза.

Остальные ученики тоже сидели ни живы ни мёртвы, боясь встретиться с ним взглядом. Никто не смел перечить Нарину.

— Не хитри и зарабатывай честным трудом. У тебя ведь богатая семья, за каким чертом ты лезешь в ставки?

— …Хотела маме подарок купить…

— Дочерняя любовь со вкусом огня, значит.

Раз для мамы, тогда ладно.

Нарин кивнул и ослабил хватку.

— На первый раз прощаю. Но чтобы в последний раз.

— П-правда? Точно не расскажете?

— Но взамен…

Нарин вытащил из закромов кошелёк:

— Я тоже сыграю. Можно сделать ставку на последний поединок заранее?

Сёльхян тут же расплылась в счастливой улыбке и пододвинула ларец:

— Конечно! Вообще-то нельзя, но для вас сделаю исключение. Сумма любая…

— Один миллиард на Пэка Вишина.

Шлёп! Кошелёк Нарина скользнул внутрь шкатулки.

Ученики вытаращили глаза, а Сёльхян вмиг перестала улыбаться.

Даже для неё, дочери Ледяной Нефритовой Бессмертной, один миллиард руэлей был колоссальной суммой.

— У… у вас правда есть такие деньги?!

— Половина наличными, остальное – имуществом на ту же сумму. Есть вопросы?

Вопросы, естественно, были!

Сёльхян планировала устроить скромненькую забаву, подзаработать на подарок маме и тут же свернуться. Она и в страшном сне не могла предугадать, что ставки взлетят до небес!

Если победит Гарм, она сгребёт один миллиард руэлей. Но если вдруг, чисто гипотетически, победит Пэк Вишин…

— П-подумайте еще раз! Это же целый миллиард руэлей! Кто ставит такие деньги на один кон?! А если проиграете все до нитки?!

— Ну тогда покончу с собой, делов-то.

— Не говорите таких ужасов!

Это банкротство.

Сёльхян с плачущей миной пыталась вразумить Нарина, но у этого безумного игрока не было ни малейшего намерения отступать.

В самом буквальном смысле Сёльхян стала главным свидетелем этого пари.

*

В последующих боях сенсаций не случилось. За шесть поединков турнир покинули лишь ученики боевого отделения и отделения магии.

Для Нарина это было вполне закономерно, но вот зрители пребывали в шоке.

Никогда прежде в турнире не проходило так много изгнанников. Обычно их отсеивали либо из-за нехватки сил, либо из-за предвзятого судейства.

Но текущий состав специального отделения отличался высокой выучкой. К тому же судейство Аделии исключало любые сомнения в предвзятости.

И вот остался последний поединок сегодняшнего дня.

— Пожалуйста, только не дерись бездумно! Сделай всё, как я учил, и победа у тебя в кармане! Слышишь? Поступишь по науке – выиграешь! Если попрешь в лоб и продуешь, я лично тебя придушу!

— Выбрось всё из головы и дерись! Хоть слюни пускай, мне без разницы. Позор не важен, главное – не проиграть. Проиграешь – мы оба ляжем в гроб. Если хочешь стать моим соседом по кладбищу, продолжай в том же духе.

Хассель и Нарин орали одновременно. Их голоса переплелись в сплошной шум, разобрать в котором ничего было нельзя.

Гарм и Пэк Вишин с тяжким вздохом переглянулись.

— Медвежонок! Я на тебя надеюсь, умоляю, победи! Если проиграешь, нам обоим конец! Я умру! Слышишь, я правда умру!

С трибун как оглашенная визжала Сёльхян.

Гарм недоуменно хлопал глазами. Младшая сестра Сёльён. Они толком и не общались никогда, с чего бы ей так отчаянно за него болеть?

— И чего эта Лисица так развылась?

— …Без понятия. Поставила на тебя, что ли?

— Разговоры окончены. Обе стороны, приготовиться.

Аделия подняла руку. Гарм сжал кулаки, Пэк Вишин извлёк меч.

Лишние слова были не нужны. Они сходились уже не раз. И хотя исход всегда оставался прежним, Гарм никогда не недооценивал Пэка Вишина.

За исключением самого первого раза, он всегда выкладывался по полной. Он подначивал и насмехался над Пэком Вишином лишь для вида.

«Ты, может, и не догадывался…»

Но результат мог измениться в любой момент. Меч Пэка Вишина всегда наступал ему на пятки. И с каждым разом соперник становился всё сильнее.

К счастью, до сих пор Гарм был чуть быстрее и точнее.

«Изменится ли что-то сегодня?»

Это станет понятно, лишь когда они скрестят оружие.

Гарм хищно оскалился, обнажив клыки. Пэк Вишин опустил меч, расслабив кисть.

— Начали!

Едва прозвучала команда Аделии, Гарм рванул вперёд.

----------

Глава 83. Громовой Дракон (3)

Наглый и высокомерный. Именно таким Гарм запомнился Пэку Вишину при первой встрече.

Этот парень с первого дня церемонии поступления пытался подчинить себе всех.

Словно зверь, одержимый борьбой за иерархию, он рычал на каждого без разбора.

Одноклассники предпочли просто игнорировать Гарма, и вскоре его внимание переключилось на старшекурсников и студентов других факультетов.

Так прошло полгода.

— …Больше не могу это слушать, — не выдержал тогда Пэк Вишин. — Выходи.

— Ну давай, я сам тебя прикончу, — откликнулся тот.

То был день, когда Пэк Вишин впервые не смог сдержать гнев.

Всё началось с невинного спора о Десяти великих.

Кто из них сильнейший?

Каждый давал свой ответ. Чжу Сончхон назвал своего учителя Юун Гёнчхона, Дан Сиволь – Владыку Яда, ушедшего на покой после войны.

Сёльён назвала Ледяную Нефритовую Бессмертную, а Кая, Русалка и Амутар промолчали.

Пэк Вишин утверждал, что сильнейший – его отец, Император Громового Меча, а Гарм называл Владыку-Завоевателя, убившего его собственного отца.

Это переросло в детскую перепалку. Гарм невзначай принизил Императора Громового Меча, заявив: как мечник, лишившийся правой руки, может быть сильнейшим среди Десяти великих?

Пэк Вишин тоже не отступил и ехидно заметил, что Гарм весьма щедр на похвалы убийце своего отца.

Так и завязалась драка.

— Я… победил, заморыш! Я победил! — Кричал тогда Гарм.

И Пэк Вишин проиграл.

Схватка была равной, настолько жестокой, что до последнего невозможно было предсказать исход… Утешения Дан Сиволь и Чжу Сончхона ничем не помогли.

Поражение есть поражение. Пэк Вишин не справился с Гармом.

«Просто игнорируй его. Зачем понапрасну тратить силы?»

«Не принимай близко к сердцу. Иногда нужно уметь и проигрывать».

Пэк Вишин не мог прислушаться к их советам. Он жаждал не смирения, а реванша. Но спешить не стал. Он решил действовать осмотрительно: копить силы и ждать подходящего момента.

Вскоре произошла стычка между Гармом и Амутаром.

— Я победил, — констатировал Амутар.

Эта схватка рано или поздно должна была состояться.

Гарм всегда мечтал сойтись с сыном Владыки-Завоевателя – Амутаром, чтобы выяснить, кто сильнее. Амутар исполнил его желание и с лёгкостью сокрушил Гарма.

Признав превосходство Амутара, Гарм стал спокойнее. Но Пэк Вишин, напротив, занервничал.

Он вновь осознал, насколько велик мир. Гарм был силён, а Амутар – ещё сильнее.

Его охватил страх, что он не сможет исполнить волю отца.

Пэк Вишин должен был стать Первым мечом под Небесами, но с самого начала путь ему преградила высокая гора. Его дух всё больше склонялся не к реваншу, а к смирению.

Когда же в роли учителя появился Нарин, всё стало ещё очевиднее. Тот подчинил Гарма, даже не прибегая к внутренней энергии.

— Упорство похвальное. Ты стал лучше, чем раньше, — оценил Нарин.

И всё же Пэк Вишин не сдался. Он с нетерпением ждал приближающейся ежегодной оценки.

В прошлом году он, как и большинство учеников, отказался от участия, но в этот раз всё было иначе.

Он колесил по широкому острову в поисках Гарма. И как только столкнулся с ним, тут же обнажил меч.

— Но до меня тебе всё ещё далеко, — ответил Гарм.

Результат не изменился. Как и прежде, на земле оказался Пэк Вишин.

Гарм превосходил Пэка Вишина. Пока тот пытался его догнать, Гарм ушёл ещё дальше вперёд. Став учеником профессора Хасселя, он начал сражаться скорее как истинный воин, а не как дикий зверь.

И всё равно Пэк Вишин не мог сдаться. Гарм всё ещё оставался в поле его зрения. Его вполне реально было превзойти.

Он предпринял ещё несколько попыток, но каждый раз всё заканчивалось одинаково. И всё же Пэк Вишин не опускал рук.

Казалось, оставалось сделать совсем немного, но он не понимал, как преодолеть этот крошечный разрыв.

И потому он обратился за наставлениями к новому учителю.

«Не двигается».

Гарм сокращал дистанцию, внимательно следя за движениями Пэка Вишина.

Он помнил их прошлые стычки. Пэк Вишин всегда атаковал первым: окутывал тело внутренней энергией, отталкивался от земли и вкладывал все силы в первый же удар.

Такова была особенность изученного им боевого искусства.

Всё или ничего. Быстрому мечу, которому не хватает выносливости в затяжном бою, необходимо решать исход одним-единственным ударом.

У выдающихся мастеров быстрого меча всё могло быть иначе, но тот Пэк Вишин, которого знал Гарм, всегда стремился победить с первого выпада.

«Ауру меча… тоже не использует?»

Меч лежал в его руке свободно. На обнажённом клинке не проглядывала даже энергия меча.

Пэк Вишин умел призывать ауру меча обходным путём. Времени на подготовку было предостаточно, так почему он этого не сделал?

В этот раз всё по-другому.

«Попробовать прощупать его?»

Чего он добивается?

Чтобы проверить, Гарм сорвался в дистанцию поражения Пэка Вишина. Он нанёс прямой удар кулаком, сместив центр тяжести назад, чтобы иметь возможность отступить в любой момент.

И в следующее мгновение блеснула молния.

Раздался оглушительный удар грома!

Капли крови испарились, не успев долететь до земли, и в носы ударил едкий запах гари.

Гарм сделал несколько шагов назад и издал смешок:

— Ха.

Грудь была рассечена. На разорванной одежде и коже остался чёрный нагар.

Он даже не заметил момента рубящего удара – настолько быстрым и острым был меч Пэка Вишина. Хотя Гарм и ожидал контратаки, уклониться вовремя не успел.

«Слишком неглубоко».

Пэк Вишин до крови закусил губу. Неужели рассчитывать закончить всё первым ударом действительно было наивной гордыней?

Отбросив досаду, он сделал шаг вперёд. Обнажив меч, отступать уже нельзя.

Раздалось трескучее посвистывание! Энергия молнии, зародившаяся в даньтяне, пробудила все чувства его тела. Рассудок прояснился, а взор застлал голубовато-белый свет.

«Громовая фиксация».

Тело Пэка Вишина стремительно ускорилось. Лицо Гарма окаменело, он вскинул руки.

Меч разит вертикально вниз – о его траектории можно было лишь догадываться по движению тела, ибо сам замах глаз уловить не успевал.

Раздался оглушительный грохот!

Удар молнии обрушился наземь, и Гарм с глухим рыком снова отступил.

Рука, принявшая клинок, онемела. Досадный разряд пробил демоническую энергию и проник внутрь.

Пока ещё можно терпимо, но по мере накопления усталости игнорировать эти разряды станет всё сложнее.

Принимать на себя урон не было смысла. Гарм стукнул кулаком о кулак, высвобождая демоническую энергию.

Вспыхнуло пламя! Демоническая энергия, окутавшая всё его тело, приняла форму бушующего огня.

«… Всё так, как и говорил учитель».

Пэк Вишин знал, что означает это пламя.

Кулак огненного колеса палящей ночи – секретное боевое искусство, переданное Владыкой Кулака Хасселю.

Как и Амутар, освоивший Стиль Незримого Меча Опавших Листьев, Гарм обучился далеко не обычным ударам кулаками.

Но робеть не стоило. Это не настоящее пламя. Лишь внешняя видимость – на самом деле оно не излучает тепла.

Гарм ещё не достиг уровня, позволяющего повелевать настоящим огнём.

Раздался гулкий удар!

И всё же опасность оставалась смертельной. Силуэт Пэка Вишина резко колыхнулся. Меч не смог рассечь кулак – напротив, Пэка Вишина отбросило превосходящей силой.

Врождённый предел. Человеческое тело не в состоянии сравниться с физической мощью зверолюдей.

Пусть у них не хватает навыка тонко управлять маной, но от природы данная звериная сила находится на совсем ином уровне.

«В лоб его не сокрушить».

Нарин велел сражаться безрассудно. Но это не означало, что нужно превращаться в безумного тупицу.

Это означало отбросить лишние мысли и полностью погрузиться в текущее мгновение.

Пэк Вишин так и поступил. Отбросив бесполезный расчёт ходов, он выхватил самое эффективное решение.

Вернее, сначала привёл решение в действие, а уж затем осознал его. Сузив выбор до минимума, он избавил свои движения от малейшей фальши.

— Кр-р…! — сдавленно прорычал Гарм.

Схватка всё больше походила на хаотичную рубку. Казалось бы, такая стихия выгодна Гарму, но он ни на секунду не чувствовал своего преимущества.

Кулаки и меч никак не сходились так, как ему хотелось. После первого же соприкосновения оружие больше не сталкивалось напрямую.

Выпады Гарма раз за разом рассекали пустой воздух, в то время как непрерывные удары Пэка Вишина терзали его плоть.

Крупные и мелкие раны множились с ужасающей скоростью. Просачивающаяся сквозь пламя энергия молнии сковывала движения.

«Это не я стал медленнее».

Но и Пэк Вишин не стал быстрее. Лишь теперь Гарм осознал, какие изменения произошли в его сопернике.

В отличие от прежних боёв, связь между движениями больше не прерывалась. Переход к следующей атаке развивался абсолютно естественно.

Эта незначительная деталь и позволила вести односторонний натиск. Движения Пэка Вишина непрестанно опережали Гарма.

«Смогу ли я победить?»

Прямо сейчас пространство подчинялось мечу Пэка Вишина. Чтобы победить, нужно поддерживать это состояние без единого сбоя. Стоит выигрышной дистанции нарушиться, и Пэка Вишина тут же сожрут.

Зная это, он не мог расслабиться. Инициатива могла перейти к противнику в любой миг, да и времени оставалось всё меньше. Различные мысли снова хаотично закружились в его голове.

Нужно снова отбросить рассудок, но привычки, въевшиеся в тело и разум, не так-то просто искоренить.

Сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди. Он остро ощутил, как сбивается дыхание.

И в этот момент…

Ускорение от Громовой фиксации иссякло.

Раздался оглушительный удар!

Прямой, словно шило, удар ноги вонзился ему прямо в грудь. Пэк Вишин едва успел подставить клинок, но импульс, пробивший сталь, сотряс его внутренности.

Тело Пэка Вишина покатилось по земле.

— Кх-а-а!

У него не было времени даже отхаркаться кровью. Всплеском внутренней энергии Пэк Вишин пружиной взвился на ноги.

Грохот! На то место, где он только что лежал, обрушилось колено Гарма. Земля содрогнулась, и замер шаг Пэка Вишина, пытавшегося отступить.

Вместо того чтобы восстанавливать равновесие, он предпочёл нанести удар.

— Всё, сдулся? — Прорычал Гарм.

Скорость, с которой Гарм сократил дистанцию, оказалась выше.

Обе руки намертво вцепились в противника. Сдавленное плечо, хват за грудки – и Гарм с ухмылкой ударил лбом в лоб Пэка Вишина.

Бум, бум, бум! Казалось, череп вот-вот рассыплется в крошку. С каждым ужасающим ударом, отдающимся в голове, сознание меркло.

Но он всё ещё не выпустил меч. Сжав зубы, Пэк Вишин вцепился в руку Гарма, державшую его за грудки.

Треск!

Впиваясь ногтями в кожу, он отчаянно вливал в него энергию молнии. Гарм ещё дважды боднул его лбом, после чего со скрипом сжал зубы.

Обугленная кожа трескалась на глазах. Гарм вспомнил наказ учителя сражаться со сноровкой. Он не был уверен, удастся ли покончить с врагом прямо сейчас.

Подставляться под энергию молнии дольше было опасно для самого Гарма.

«Так не пойдёт».

Гарм изо всех сил швырнул тело Пэка Вишина в сторону.

Скрежет! Гарм надеялся, что тот просто выкатится за пределы арены, но Пэк Вишин вонзил острие клинка в землю и избежал поражения по вылету.

Тяжело дыша, Гарм уставился на него:

— Живучий гад… Не хочешь просто уступить?

— Двух раз более чем достаточно, — ответил Пэк Вишин, с трудом поднимаясь.

Из рассечённого лба струилась горячая кровь. Когда алая пелена застлала глаза, он вытер лицо рукавом:

— А проиграть в третий раз – это уже позор.

И ухмыльнулся. Увидев это, Гарм опешил и сам невольно расхохотался.

Он-то считал его унылым сухарём, а тот, оказывается, умеет улыбаться. Видимо, дурацким шуточкам его научил новый наставник.

Сёльхян, до этого подбадривавшая Гарма, в какой-то момент замолкла. Сглотнув слюну, она широко раскрыла глаза, боясь упустить хоть мгновение.

Вся публика замерла так же. Даже те, кто считал поединок изгнанников скучным зрелищем, постепенно поддались нарастающему напряжению.

Не смея даже громко вздохнуть, они гипнотизировали взглядами арену.

— …Чему ты его, чёрт возьми, обучил? — Передал ментальное сообщение Хассель, косясь на Нарина с противоположной стороны арены.

— Гарм – мой ученик, — продолжал Хассель, насупившись. — Я лучше кого бы то ни было знаю, насколько он силен. Он вырос несоизмеримо с тем временем, когда ты его избивал.

— Значит, это моя заслуга, — с лёгким восхищением ответил Нарин по ментальной связи. — Мои полные любви пощёчины сформировали нынешнего Гарма. Проще говоря, я сделал из зверя человека. Ты должен быть мне по гроб жизни благодарен: учить человека куда проще, чем дикого зверя.

— Хватит нести чушь, отвечай на вопрос, — передал Хассель. — То, что Гарм так мучается, не поддаётся никакой логике. Ты что, втайне выпоил ему какую-то чудодейственную эликсир-пилюлю?

— Я просто его избивал, — ответил Нарин.

На некоторое время связь от Хасселя прервалась. Вдали виднелось его лицо с весьма смешанными чувствами.

Посчитав, что тот не совсем понял, Нарин любезно добавил:

— Я лупил его железным дрыном, пока он не дурел. К слову, у меня есть деревянная палка для наказаний под названием «розги любви». А вот тренировочному железному дрыну я дал имя «розги привязанности». Так что Пэк Вишин впитал всю мою привязанность и пышно расцвёл.

— Просто заткнись… — ответил Хассель.

Нарин решил проявить великодушие и понять Хасселя. С его узким кругозором трудно усвоить подобную педагогическую систему.

А ведь истинный учитель обязан смотреть на мир шире.

«Ты стал достаточно безрассудным», – подумал Нарин, переведя взгляд на сцену.

Пэк Вишин переводил дыхание, готовясь ко второму ускорению.

«Его оставшаяся задача – насколько хорошо он удержит баланс».

Нарин нашёл мудрость в безрассудстве.

И его ученик Пэк Вишин должен был пройти тот же путь, однако пока он лишь набрался безрассудства, так и не обретя мудрости.

Но главную проблему они решили. Пэк Вишин отбросил сомнения вместе с лишними мыслями. Пусть иногда в его голове и возникали раздумья, он старался не забывать наставлений Нарина.

Теперь требовалось шагнуть дальше.

«Вторая Громовая фиксация».

Громовая фиксация – это начало и конец техники Меча белого грома, преследующего душу.

Сгусток энергии молнии, обосновавшийся в даньтяне. Ускорение тела через него доводит технику Меча белого грома, преследующего душу, до совершенства.

Единственным изъяном был колоссальный расход внутренней энергии.

«Неужели подходит предел?»

Длительность Громовой фиксации зависела от мастерства воина. В случае Пэка Вишина – от силы минуты три.

Растратив её единожды, приходилось восстанавливать Громовую фиксацию через особое дыхание. В отличие от Императора Громового Меча, Пэк Вишин не мог поддерживать несколько Громовых фиксаций одновременно.

Используй он ауру меча, он не продержался бы и трёх минут. Поэтому в данном поединке Пэк Вишин отказался от применения ауры меча.

Пожертвовав аурой меча, он получил два шанса.

«Я должен закончить всё этой Громовой фиксацией».

Пэк Вишин перевёл дыхание.

Треск! Он выжал энергию молнии из запасов даньтяня, спрессовав её в белоснежный шар и сформировав новую Громовую фиксацию.

Эта Громовая фиксация станет последней. Следующей не будет. В опустевшем даньтяне не осталось ни капли внутренней энергии.

Одно-единственное ускорение решит исход поединка.

«Похоже, это конец».

Гарм тоже интуитивно почувствовал, что следующее столкновение станет финальным.

Кровотечение полностью остановилось. Пусть в руках и покалывало, движениям это нисколько не мешало.

Запас демонической энергии оставался внушительным. Для него, как для зверочеловека, сложилась абсолютно выигрышная ситуация.

Но расслабляться он не намеревался – результат мог измениться в любую секунду.

Гарм присел, окутывая всё тело пламенем.

«Идёт».

Раздался оглушительный грохот!

Тело Пэка Вишина вспыхнуло ослепительным светом молний.

----------

Глава 84. Громовой Дракон (4)

Мчась сквозь бушующие вспышки молний, Пэк Вишин снова погряз в мыслях.

Он вспомнил слова Нарина о том, что нужно избавляться от раздумий. Вспомнил и то, что быстрый меч должен быть простым.

Выходит, он нарушал наставление, но разве пара мгновений повредит? Дистанция до Гарма ещё оставалась значительной.

«А ведь он прав».

Учение Нарина было верным. Разум и меч обязаны оставаться лёгкими и простыми.

Осмотрительность порой подобна яду – она упускает драгоценный момент.

Именно таким и был меч Пэка Вишина.

Не умея распознать нужный момент, он постоянно совершал ошибки: не разил, когда следовало разить, и не останавливался, когда требовалось замереть. Он испытывал суетливый страх перед единственным шансом.

Но то была особенность самого Пэка Вишина, а не Меча белого грома, преследующего душу.

Его врождённый талант был скуден, учение давалось медленнее, чем другим. Имея ничтожную внутреннюю энергию, он пахал день и ночь – только так он мог шагать наравне с гениями.

Стоило перевести дух хоть на миг, и он тут же отставал на целую вечность.

«Ведь я не гений».

Он признал это уже очень давно.

Он не был подобен Дан Сиволь или Чжу Сончхону. Боевой талант Пэка Вишина был средним. Не совсем безнадёжным, но и ничем не выделяющимся.

Он принял реальность такой, какая она есть. И именно поэтому не сдался и не пал духом. Разочарование стало делом привычным, а медлительность шагов компенсировалась упорством.

Главное – двигаться вперёд. Если вчерашнего дня не хватило, сегодня нужно стать чуточку лучше.

Он пришёл к этому, отбросив слишком многое: колебания, маскирующиеся под осторожность; отцовские взгляды и ожидания; бесконечное самоедство и въевшийся комплекс неполноценности.

Отбросив всё, он оставил в руках лишь один-единственный клинок.

И сейчас тот казался лёгким как никогда.

Раздался тяжёлый гул!

Нога Гарма с силой впечаталась в землю. Ожидание явно было не в его характере: он рванул на Пэка Вишина, разбрасывая алые искры. Демоническая энергия, струящаяся по его когтям, переливалась пламенными языками.

«Дистанцию…»

Требовалось скорректировать дистанцию. Выпущенные когти удлинили досягаемость Гарма. Не учтя этой тонкой грани, он не сможет среагировать так же, как прежде.

Он не стал долго размышлять, выбрав самый простой путь, доступный его разуму.

Облегчённым клинком можно нанести удар в любой момент. Пэк Вишин резко скрутил корпус в пояснице и плечах.

Вспыхнул слитный гул!

Гарм на долю секунды опередил его, взмахнув когтями.

Формой это напоминало огонь, но по сути являлось лезвием. Бушующая демоническая энергия с грохотом вспахала землю и взвилась вверх.

«Увидел».

Пэк Вишин ещё даже не начал движение мечом – он лишь обозначил замах.

Он увидел, как пламя разрывает грунт, и мгновенно просчитал убойную дистанцию.

И в то же мгновение, оставляя за собой синеватые разряды и глубокие следы, зашёл Гарму во фланг.

Грохот!

Рубящий удар, сопровождаемый молнией, пронзил тело Гарма.

Тот растянул окровавленные губы в оскале.

«А ещё велел сражаться умом…»

Гарм так и не смог прислушаться к наставлению учителя. Если говорить о расчётливости боя, Пэк Вишин действовал куда хитрее.

Этот парень раньше постоянно тонул в собственных мыслях и открывался, а теперь в нём не осталось и капли колебаний. Очищенные от лишнего решения слились с движениями в единое целое. По скорости он уже намного превосходил Гарма.

Гарм протянул руку к белоснежному всплеску света.

Пшик! Из рассечённой ладони брызнула кровь. Невозможно было различить, что именно сверкает – вспышки молний или отблески клинка.

Запястье, локоть, грудь – клинком последовательно рассекало его плоть, пока после очередного удара по лодыжке Гарма не сшибли пинком.

Пэк Вишин подбросил меч в воздух.

Град ударов! В заваливающееся тело Гарма один за другим вонзились кулаки.

Из рта Гарма хлынула кровь. Едва его спина коснулась земли, Пэк Вишин подхватил падающий меч и вонзил его прямо в плечевой сустав.

Хруст!

Опершись на приколотое тело, он обрушил локоть на его лицо. Взобравшись на Гарма, Пэк Вишин с яростным криком продолжал наносить удар за ударом.

Пэк Вишин видел налитые кровью, лопнувшие сосуды в глазах Гарма.

«Пусть это…»

Закончится прямо сейчас. Ему казалось, что обе руки вот-вот отвалятся.

Как и следовало ожидать, тело не выдерживало повторного ускорения. Даже если внутренней энергии хватало, нагрузка на плоть оказывалась чудовищной.

«Стоило усерднее заниматься внешними искусствами».

Но дело было не только в слабой «физике» – острая нехватка внутренней энергии сказывалась ещё сильнее. Опустевший даньтянь мучительно ныл.

Сколько ещё продержится Громовая фиксация? Успеет ли он выбить из Гарма сознание до того, как ускорение иссякнет?

Мысли вновь закружились у него в голове. И не упустив этой паузы, Гарм раздул мышцы по всему телу.

Грохот!

Тело Пэка Вишина отбросило невероятным импульсом. Словно переломав кости, одно плечо и рука полностью потеряли чувствительность.

Хорошо, что он успел вернуть меч. Перехватив клинок другой рукой, Пэк Вишин увидел несущегося на него огромного медведя.

Превращение в лютого зверя. Он не успел добить его вовремя.

— Гр-р-а-а-а!

Гарм издал оглушительный рёв и принялся беспорядочно крушить всё когтями.

Но он не потерял Рассудок от ярости.

Пэк Вишин видел, что глаза Гарма чётко фиксируют каждое его движение.

Оттого ситуация становилась лишь опаснее. Поглоти того инстинкты, появился бы шанс проскользнуть в брешь, но Гарм не подходил к Пэку Вишину ближе необходимого.

Он лишь угрожающе разбрызгивал демоническую энергию, зажимая добычу в угол.

Нет ничего сложнее, чем сражаться с хитрым зверем. Принимая на себя удары когтей и демонической энергии, Пэк Вишин беспомощно отступал.

Чудовищный напор сотрясал его кости и внутренние органы. Меч вибрировал так, будто готов был переломиться, а остатки внутренней энергии хлынули вспять, вызывая тошнотворный позыв.

«Всё кончено», – подумала Аделия, наблюдая за Пэком Вишином и выжидая момент для вмешательства.

Впрочем, он проиграет вылетом за пределы арены ещё до того, как ей придётся вмешаться. Никаких способов переломить ход боя не просматривалось.

Пэк Вишин дрался лучше, чем ожидали, но выйти за рамки прогнозов зрителей ему так и не удалось.

— Кхм-кхм, — исторг Пэк Вишин, изо рта которого брызнула тёмная кровь.

Его тело окончательно исчерпало предел, и ускорение от Громовой фиксации иссякло.

Гарм тоже заметил, что энергия молнии Пэка Вишина полностью рассеялась.

Он вознамерился поставить точку. Опустив массивную лапу, он слегка ослабил бдительность. Стоящий перед поражением Пэк Вишин вскинул голову.

В то самое мгновение, когда их взгляды пересеклись…

Треск!

Тело Пэка Вишина сорвалось в скользящее ускорение.

Громовая фиксация, которая должна была угаснуть, вспыхнула ослепительным сиянием. Глаза Гарма широко раскрылись, а взор застлала белая пелена.

Вспышка! Вырвавшийся свет молнии на секунду ослепил всех присутствующих.

— …Ха.

Сияние угасло в мгновение ока. Казалось, зрители лишь моргнули, но происходившее на ринге кардинально изменилось.

Гарм, сбросивший превращение в лютого зверя, издал сухой смешок. Он поднял руку и коснулся свежей раны от меча на груди.

Пэк Вишин стоял прямо перед ним, тяжело переводя дыхание.

— Хитрожопый гад…

Пробормотал Гарм, и свет в его глазах угас.

Глухой удар! Беспомощное тело повалилось на землю.

Аделия тут же подошла и проверила состояние Гарма. Дыхание сохранялось, но прийти в себя в ближайшее время ему не грозило.

— …Победитель – Пэк Вишин!

Аделия провозгласила победу Пэка Вишина. Видимо, результат выглядел настолько невероятным даже для неё, что выкрикнуть его с полной уверенностью она не смогла.

Зрители пребывали в не меньшем замешательстве: несмотря на завершение поединка, над всей ареной Турнира боевых искусств повисла неловкая тишина.

— Повтори, — произнёс Нарин.

Ему такой расклад категорически не понравился.

Подойдя ближе к арене, он воззрился на Аделию.

— …Что?

— Я говорю, повтори. Громче, во весь голос выкрикни имя победителя! Так, чтобы у этой кучи глухарей прорезался слух! Это что, так трудно? Если не умеешь – я сам скажу. Внимание, слушайте сюда, ублюдки…

— П-победитель… Пэк Вишин! — Крикнула Аделия, перебивая Нарина.

Если Нарин снова спровоцирует трибуны, произойдёт уже нечто совершенно непоправимое.

Несмотря на официальное объявление результата, на Турнире боевых искусств по-прежнему царило мёртвое молчание.

За исключением нескольких опытных мастеров, никто из присутствующих так и не смог принять поражение Гарма.

Нарин решил лично выбить аплодисменты для победившего ученика.

— Вы что, вообще обстановку не просекаете? Ликуйте, сучьи…

— Просим поддержать бойцов громкими аплодисментами! — Забормотала Аделия прямо в микрофон.

Впрочем, криков одобрения почти не звучало. Для столь высокого уровня поединка развязка показалась публике слишком смазанной.

Большинство зрителей с вялым видом хлопали чисто из приличия.

— Ну и нелепый же малый… — пробормотал Владыка Кулака.

Взгляд истинных мастеров был совсем иным. Владыка Кулака никак не мог скрыть изумления и издал короткий смешок.

Он от начала и до конца разглядел то, что произошло в глубине вспышки молний.

— Он точно сын Императора Громового Меча? Этот прагматичный сухарь ни за что бы такому не научил.

Император Громового Меча – человек невероятно расчётливый.

Стоит делу коснуться Владыки Меча, как он теряет Рассудок, но в обычное время проявляет жуткий холодный рассудок и рассудительность.

Поначалу казалось, что Пэк Вишин унаследовал именно его стиль: характерный продуманный рисунок боя отсылал к Императору Громового Меча.

Однако безумный, отчаянный трюк в самом конце мгновенно перечеркнул первоначальное впечатление.

«Он насильно разорвал связь с Громовой фиксацией».

Это всё равно что намеренно остановить собственное сердце.

Рискуя получить смертельный обратный удар внутренней энергии, Пэк Вишин прервал ускорение и усыпил энергию молнии исключительно ради того, чтобы обмануть Гарма.

Он не прибегал к третьей Громовой фиксации. Он просто использовал вторую для утончённого психологического блефа.

«Каков учитель, таков и ученик».

Чжин Муёль состряпал горькую ухмылку, вспомнив Нарина.

Набравшись ума-разума у психа, ученик и сам превратился в сумасшедшего. Не ровен час, и Чжу Сончхон пропитается тем же духом.

Впрочем, он тут же выбросил глупые тревоги из головы. В эту минуту следовало от всего сердца поздравить победителя.

— Громовой Дракон, — негромко произнёс Чжин Муёль.

— Не слишком ли громко сказано? — С хмыком спросил Владыка Кулака.

— Прозвище для восходящего гения чем громче, тем лучше. Это заставит его соответствовать данному имени.

— Как твоё прозвище, данное Небесным Демоном?

— В моём случае оно было уж чересчур пафосным, — рассмеялся Чжин Муёль.

«Неужели… правда?»

«Я победил?» – Пэк Вишин мутным взором уставился на лежащего без чувств Гарма.

Он никак… не мог этого осознать. Пусть бой завершился мгновение назад, в памяти не осталось ровным счётом ничего.

Он просто безрассудно двигал телом, глядя лишь на сиюминутный миг. Даже трюк с обманом длительности Громовой фиксации был чистейшим экспромтом.

Разве в такие моменты не полагается прыгать от счастья? Он одолел Гарма, но улыбаться совершенно не хотелось. На это попросту не было сил. Всё тело болело, донимал голод, накатила дикая усталость.

Нервное напряжение спало, и накопившееся утомление вместе с болью навалились единым разом. Подкосившиеся колени ударились о настил.

— Ты победил, — произнёс Нарин.

Но растянуться на земле Пэку Вишину не дали – Нарин вовремя подхватил обмякшего ученика за шкирку.

— И победил я, — отрезал Хассель, тоже поднявшись на сцену и сгребя за загривок Гарма.

Нарин хмыкнул, глядя на него, а Хассель молча насупился.

Публика снова притихла. В глубине души все ждали схватки между этими двумя.

Их официальный поединок планировался лишь после финала, но сойдись они прямо сейчас, никто бы не выразил недовольства.

Ищейка Тоски по родине и Дьявол Империи. Вопрос о том, кто из них сильнее, оставался неразрешённым спором как среди континентальцев, так и среди изгнанников.

— Я же сказал, победа за мной, — с нажимом повторил Нарин.

— Тебе просто повезло, — скривился Хассель.

От такого ответа губы Нарина искривились.

Повезло? Не этого ответа ожидал Нарин. Хассель должен был произнести совсем иные слова!

Но рот Хасселя больше не разжимался. Сделав серьёзную мину, тот просто потянул время и резко развернулся спиной.

— Ещё увидимся.

— Стоять на месте, — бросил Нарин.

Шаги Хасселя мгновенно замерли.

Тот пытался изображать невозмутимость, но острый глаз Нарина обмануть не удалось: он заметил, как по виску Хасселя скатилась капелька пота.

Нарин уставился ему в затылок взглядом, способным прожечь дыру.

— Ах ты бесстыжая, наглая рожа! Я так и знал! Когда предлагал пари, строил из себя непонятно кого, а как проиграл – сразу рот на замок? У тебя нет никакой чести, ты не достоин звания профессора!

— Не понимаю, о чём ты… — выдавил Хассель.

— А ты туда посмотри! — Нарин ткнул пальцем в сторону трибун.

— У-а-а-а-ан-н-г!

Сёльхян, попавшая на астрономический долг, горько рыдала. Сидевшая рядом Ёрён похлопывала её по вздрагивающим плечам.

Завершившая свой бой Сёльён тоже пыталась успокоить сестру, но пребывала в полном недоумении, абсолютно не понимая причины этих слёз.

Увидев эту картину, Хассель сглотнул слюну, сделав свои неверные выводы. Нарин же состроил тоскливую мину и со вздохом изрёк:

— Слёзы Лисицы. Причина их может быть лишь одна: она испытывает глубочайшее разочарование в учителе, который не держит слова! Как же горько плачет Лисица… Её рыдания доносятся даже сюда.

— Лично я именую лжецов изменниками Родины! Ибо обман и мошенничество по тяжести равны предательству страны. Тот, кто продал совесть, рано или поздно продаст и Отчизну. А значит, ты ничем не отличаешься от предателя!

Нарин развернулся и заложил руки за спину. Затем, напитав голос маной, во весь голос затянул:

— Кто виновен?! Сие подлежит мудрому суду всех присутствующих! Перечислять злодеяния стоящего перед этим трибуналом изменника можно бесконечно, но вот его вопиющие преступления! Первое: проиграв мне пари, он попытался уйти от ответственности сопливой ложью!

— Х-хватит… — прошипел Хассель.

— Второе: глуша кофе вприкуску с сигаретами, он распространяет изо рта удушающую вонь дерьма! Третье: объявив геморрой постыдной болезнью, он скрывает общеизвестный факт того, что сам страдатель геморроя! Четвёртое: заставив лабораторию выпивкой, которую не способен пить, он треплет языком, будто он знатный алкаш! Пятое…

— Хватит! Ладно! Я исполню условие пари! Так что, пожалуйста! — заорал Хассель.

— Кто виновен, кто виновен… — Нарин продолжал напевать строчку, как куплет из оперы, и сделал паузу, раздавая подмигивания публике.

Увы, чуждая искусству аудитория оказалась крайне скупой на овации.

Хлоп-хлоп-хлоп. Лишь Белал в солнцезащитных очках аплодировал от всей души. Кая, сгорая от стыда за старшего брата, закрыла лицо руками.

Аделия даже не пыталась остановить Нарина – она лишь обречённо качала головой.

Довольный Нарин взглянул на Хасселя с жутким выражением лица и спросил:

— Кто виновен?

— Заткнись…

— Сам заткнись, изменник хренов. Будь благодарен за то, что получил второй шанс. Пятым пунктом должно было стать разоблачение того факта, что ты обосранец.

— Не смей… распускать такие гнусные сплетни!

— Ах, виноват, оговорился. Обосранцем был не ты.

Услышав это, Хассель вздрогнул. Неужели обосранец, о котором говорил Нарин, существовал на самом деле?

Нарин наклонился и шепнул так, чтобы слышал один лишь Хассель:

— Открою тебе тайну, от которой содрогнется мир. Настоящие обосранцы – это третий принц и его личные рыцари.

— Ну надо же… — пробормотал Хассель, списав эту «правду» на очередную безумную ахинею.

С чего бы членам императорской семьи и их охране быть обосранцами?

— Не удивлён? Что ж, свой свояка видит издалека. Я и забыл, что обосранцы и геморройщики – одного поля ягоды и состоят в родстве.

— И долго мне ещё слушать этот бред?

— Пока не назовёшь меня старшим братом.

— Собачья чушь…

— Кто виновен…

— Понял я, ублюдок! — Зарычал Хассель с багровым лицом.

Пэк Вишин и Гарм по-прежнему болтались в руках Нарина и Хасселя, сжатые за шкирку.

— Обязательно делать это прямо здесь? — Взмолился Хассель.

— Естественно.

Хассель сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Пришлось признать поражение. Гарм рухнул без чувств, а сам Хассель продул пари. Как и было сказано, теперь предстоит признать Нарина старшим братом.

Хассель с трудом разлепил пересохшие губы:

— Б-бр…

— Вот так, давай ещё чуть-чуть! У тебя отлично получается! Старший брат болеет за тебя всем сердцем! Кстати, Заядлый курильщик, уж извини, но я просто обязан сказать одну деталь.

— Бра…

— У тебя изо рта несёт дерьмом.

— Я тебе язык вырву! — Взревел разъярённый Хассель, выхватывая меч.

Нарин тут же применил Безследный шаг облачного дракона и дал дёру.

А тела двух потерявших сознание учеников со скрежетом волочились по земле вслед за ними.

----------

Глава 85. Сёльён (1)

Несмотря на тяжёлые ранения, Пэк Вишин довольно быстро пришёл в себя.

Церковь Правосудия, выступавшая спонсором Праздника Падающей Луны, предоставила ему больничную палату. Это была поддержка в рамках обеспечения безопасности участников Турнира боевых искусств.

Большинство выбывших участников смогли отправиться домой после оказания первой помощи, но состояние Пэка Вишина и Гарма требовало длительной госпитализации.

— Правая рука полностью раздроблена, да и рёбра в нескольких местах сломаны. Впрочем, ничего удивительного, учитывая, что меня избил медведь, но…

Вечером в день поединка Нарин вместе с Дан Сиволь и Амутаром пришёл навестить Пэка Вишина.

Сёльён не смогла пойти с ними, так как утешала рыдающую навзрыд младшую сестру.

Пэк Вишин лежал на койке, с ног до головы замотанный в бинты. Он глубоко задумался и пробормотал:

— Ожоги от трения и сильные ссадины… Ума не приложу, откуда они взялись. Говорят, у Гарма похожие травмы, но сколько ни думай, ничего такого в бою не происходило. Будто кожу тащили по земле… Учитель, у вас есть какие-нибудь догадки?

— А, это всё брат…

— Великолепно! — Быстро перебил Дан Сиволь Нарин. — Значит, ты был настолько поглощён боем, что даже не заметил ранений.

Бывают истины, о которых людям лучше не знать. Заметив пристальный взгляд Дан Сиволь, Нарин достал из пазухи коричную конфету и вложил ей в руку.

— В-вот как?

— А если нет, то есть подозрение на антероградную амнезию, — невозмутимо продолжил Нарин. — Из-за обратного тока внутренней энергии у тебя случился временный приступ искажения ци. Не казалось ли тебе, будто твой Рассудок резко снизился? Опасаюсь, как бы с задержкой не развилось безумие. Твои внутренние травмы причиняют ужасную боль, так что если хочешь, я могу помочь тебе уснуть навсегда.

— В-всё в порядке. Я бы хотел пока оставаться в сознании…

Даже понимая, что это шутка, Пэк Вишин всё равно вздрогнул. Почтительно вжав плечи, он попытался воскресить в памяти смутные воспоминания.

«Неужели и правда амнезия? Но ведь в бою не было ничего, что могло бы вызвать такие ссадины…»

Дан Сиволь, сосавшая коричную конфету, протянула Нарину руку. Очевидно, одной конфеты за молчание было мало.

Нарин без колебаний достал из кошелька купюру в 50 тысяч руэлей. Получив карманные деньги, Дан Сиволь удовлетворённо кивнула.

— Учитель, почему вы даёте деньги только Дан Сиволь? Я тоже хочу карманные деньги!

— А ты что, моя сестра? Не жадничай, у тебя и так полно денег.

— С этого момента я буду звать вас братом.

На этот раз Нарин протянул руку Дан Сиволь.

Поняв его намерения без слов, Дан Сиволь подала ему короткий кинжал. Амутар тут же возопил:

— Я был неправ!

— Человеческая жизнь дороже денег, — произнёс Нарин. — Такие, как ты, не понимающие этого и пытающиеся нажиться языком, кончают как неопознанные трупы. Скажи ещё раз, как следует.

— Старший брат.

— Быстро учишься.

Нарин вернул кинжал Дан Сиволь и достал из кошелька деньги. Получив купюру, Амутар расплылся в улыбке.

Пэк Вишин, понаблюдав за ними, несмело спросил:

— А мне дадите?

— «Тело, волосы и кожа дарованы родителями». Мне жалко денег на того, кто не бережёт себя. Сиди тихо и восстанавливайся.

— Да я не так уж и сильно ранен.

— О, значит, завтра сможешь выйти на поединок? Я уже оформил твой отказ, но придётся отменить. Впрочем, другого от моего ученика я и не ожидал. Сейчас проведу инструктаж розгами привязанности, так что готовься глупеть ещё сильнее.

— Я отказываюсь от участия!

Пэк Вишин, посмотрев на Амутара, тоже усвоил урок: человеческая жизнь дороже денег.

После этого они заговорили о прозвищах. Пэку Вишину очень нравился его новый титул – Громовой Дракон.

— Немного обидно, конечно. Лучше бы я был Драконом Меча… Ах, разумеется, Громовой Дракон тоже звучит отлично! Громовой Дракон. Прямо-таки ласкает слух. Ха-ха-ха!

Он так радовался, что давился смехом и пожимал плечами.

«Он что, всегда таким был?»

Нарина этот обман откровенно раздражал.

Ученика Пэка Вишина зовут гордым прозвищем Громовой Дракон, а за самим учителем тянутся лишь оскорбительные ярлыки вроде ищейки или военного преступника…

— Пожалуйста, зовите меня отныне Громовым Драконом.

— Хорошо, Разбойник.

Нарин тоже хотел какое-нибудь приличное прозвище.

— А у меня тоже появилось прозвище! — Гордо расправила плечи Дан Сиволь.

— Люди говорят, я – Ядовитая Бабочка. Наверное, потому что я красивая, как бабочка.

— Ну, улетаешь от ветра ты и правда как бабочка.

Дан Сиволь тыкнула его пальцем в бок на эту язвительность.

— Не дразнись! А у самого-то и вовсе нет прозвища!

— Есть. Ищейка.

— Какое же это прозвище? Просто кличка…

— Верно, — поддакнул Пэк Вишин. — Настоящее прозвище должно звучать величественно. Как Громовой Дракон, например.

— Заткнись, Разбойник.

— Завидую… Я тоже хочу прозвище, — вздохнул Амутар, озвучив сокровенные мысли Нарина.

*

Что такое честь?

Задаваясь этим вопросом, Нарин бесцельно брёл по улице. Дан Сиволь семенила следом, разглядывая оживлённые праздничные улицы.

У Нарина нет чести. Репутация, подорванная ещё во время войны, упала на самое дно. В этом смысле он мало чем отличался от Кима Уджуна.

«В прошлой жизни меня тоже поливали грязью на чём свет стоит».

Оскорбляли по самым разным причинам.

Сирота из детского дома без родителей. И надо же было такому стать учеником и напарником Юран, да ещё и с таким скверным характером, из-за которого он вечно влипал в неприятности.

Его положение буквально притягивало зависть, ревность и ненависть.

«А прозвища… да почти такие же, как сейчас».

По-настоящему его начали смешивать с грязью после того, как Юран ушла на покой.

А точнее, после того как чертов роман, написанный этой девчонкой, обрёл бешеную популярность.

Сильнейший охотник в мире неожиданно объявляет об уходе на пике славы. И причина? Ей, видите ли, захотелось писать книги! Более того, персонажи и сюжет основывались на реальных людях и событиях.

Кто мог остаться равнодушным? Роман Юран мгновенно стал бестселлером, и каждый прочитавший его проклинал главного злодея – Нарина.

Заодно доставалось и Киму Уджуну, послужившему прототипом. Появились даже те, кто прямым текстом называл Кима Уджуна Нарином.

С тех пор Ким Уджун стал Нарином и Злым Знамением. Юран же хохотала во всё горло, глядя на обиженного Кима Уджуна.

«Это всего лишь книга, чего ты? Никто не ругает тебя всерьёз. Настоящий-то ты передо мной», – бросала она подобные «утешения».

Ким Уджун много размышлял над этим. Нарин – это Ким Уджун, или Ким Уджун – это Нарин? Когда вымысел начинает вытеснять оригинал, возникают странные иллюзии.

Сейчас-то он принял то, что оба – это единое целое, но тогда…

«Ха Юран, чертовка…»

Утраченная честь Кима Уджуна. Если подумать, всё началось именно с Юран.

Правда превыше всего, но злонамеренные искажения Юран превратили Кима Уджуна в сумасшедшего.

По сути, чем это отличается от жёлтой прессы, штампующей мусорные статьи?

Нарина внезапно захлестнула волна гнева на Юран и паршивых журналистов – всему виной была газета, лежавшая на земле.

Вечерний выпуск. На первой полосе красовалось огромная фотография Нарина, стоящего на арене заложив руки за спину.

«Профессор Лорда на арене. Трогательное выступление и пламенная речь, покорившие сердца публики».

Дейли Примера. Журналистка Кая Примера.

— Хм.

Узнав название газеты и имя журналистки, он немного остыл.

Нарушение прав на изображение – дело нехорошее, но раз в статье написана исключительно правда, можно проявить великодушие.

Скорее всего, это Белал попросил свою сестру.

— Я тоже хочу посмотреть!

Дан Сиволь забрала у Нарина газету. Развернув её, она прочитала статью вслух:

— «Кто виновен? Этот, казалось бы, простой вопрос пронизывает весь наш сегодняшний мир. В эпоху засилья ложной информации привыкшая к эпатажу публика не способна отличить правду от лжи, порождая невинных жертв. Профессор Нарин точечно указал на эту социальную проблему…»

Что за чушь?

Дан Сиволь перестала читать и уставилась на Нарина.

— Ты правда это имел в виду?

— Разумеется.

— Понятно.

Дан Сиволь, конечно же, не поверила ни единому слову.

— Часто же мы встречаемся.

Нарин остановился. Дан Сиволь отбросила газету и уставилась вперёд.

Там стояли Ирин и мужчина в чёрной форме.

Завершив разговор, Ирин заметила Нарина и подошла ближе.

— Привет.

Коротко бросив приветствие, она прошла мимо. Нарин лишь слегонца кивнул, а Дан Сиволь неловко помахала рукой.

— А у тебя жестокие шуточки.

Мужчина, стоявший с ней, тоже медленно подошёл. Он нагловато ухмыльнулся, остановившись перед Нарином.

— А, не пойми неправильно, я так не считаю. Лишь цитирую слова старшего брата.

— Старшего брата?

— Владыки Меча.

Только тут Нарин понял, кто перед ним.

Иссиня-чёрная форма. Герб дома Астезия на груди.

Дан Сиволь косилась на Нарина и прошептала:

— Брат. Этот человек – командир Черного Клинка.

— Знаю.

Джамаль Астезия.

Единственный, кто называет Владыку Меча братцем. Говорили, что он отсутствовал из-за задания, но, видимо, недавно вернулся в клан.

Зачем командиру Черного Клинка заводить с ним разговор?

— Это была забавная шутка. Редко увидишь, чтобы Хассель так бесился. Я Джамаль Астезия. Видел тебя пару раз во время войны, но вот так, в неформальной обстановке, мы, кажется, общаемся впервые.

— Вы ошиблись человеком.

Нарин достал солнцезащитные очки и надел их.

Неизвестно, был ли в этом смысл, но Дан Сиволь вслед за братом тоже поспешно нацепила очки.

Увидев это, Джамаль искренне восхитился:

— О-о, отличные очки! Не подскажешь, где покупал?

— А у сэра рыцаря отменный вкус.

Впервые его кто-то похвалил. С такой проницательностью маскировка не сработает.

Нарин снял очки, а Дан Сиволь, помешкав, сделала то же самое.

— Признаю, глаз у тебя острый. А вот чутья не хватает. Сэр рыцарь сейчас мешает прогулке брата и сестры по праздничному городу.

— Не хотел мешать… Если помешал, прошу прощения. Мы можем поговорить пару минут?

— Какая вежливость. А вот у твоих подчинённых с манерами было туговато.

— Подчинённых… А, ты про Калиона.

Джамаль усмехнулся и погладил бородку.

— Я слышал, что произошло в моё отсутствие. Ты избил заместителя командира и уселся на него сверху. Из-за этого ты так насторожен?

— Сидеть на нём было довольно удобно. Хотя до нормального стула он не дотягивал. А теперь у него добавился ещё один изъян – он стал ябедой.

— Я не держу на тебя зла. Калион сделал то, что должен был, а ты лишь защищал себя.

— Зови меня учителем.

— Хорошо, учитель Нарин.

Похоже, он пришёл не ради мести за подчинённого.

Да и вообще слово «пришёл» тут не подходило. Он просто случайно столкнулся с ним во время разговора с Ирин.

Джамаль загнул палец:

— Я должен передать тебе две вещи. Первое – это послание от старшего брата, о котором я говорил.

— Передать, чтобы я не выпячивался?

— Простыми словами – да. Братцу не понравилось, что арену превратили в балаган. Он решил, что из Хасселя сделали посмешище.

— У Владыки Меча плоховато с чувством юмора.

— Согласен.

Нарин и Джамаль одновременно кивнули. Дан Сиволь стояла тихо, переводя взгляд с одного на другого.

— И всё же советую быть осторожнее. Мой брат непредсказуем даже для меня. Не удивлюсь, если он вдруг передумает и решит тебя убить.

Владыка Меча вполне на такое способен. Если бы не его одержимость Хасселем, Нарин, возможно, уже был бы мёртв.

Нарин решил принять это к сведению.

— Я запомню. А второе?

— Опасайся Кровавого Святого.

Gолос Джамаля стал серьёзным.

— Скоро он начнёт действовать. Подробностей раскрыть не могу, но Кровавый Святой целится в тебя и госпожу Ирин. Я только что предупредил и её.

Ничего удивительного.

Ранее Нарин открыто проявил враждебность к Кровавому Святому. Он сломал шею Феликсу, охотившемуся за Лисьим нефритом, и размозжил голову его приближённому Кейгану.

Причину охоты на Ирин он тоже знал. Священное сокровище внутри её тела.

В оригинале Кровавый Святой убил Ирин, чтобы забрать его.

— Почему?

— Я же сказал, подробности не…

— Я не об этом. Почему ты предупреждаешь меня?

Джамаль замолчал.

— Первое ещё можно понять. Я задел чувства Владыки Меча, и логично передать предупреждение через тебя. Но вот второе… Зачем тебе рассказывать мне об этом?

Нарин пристально посмотрел на Джамаля и продолжил:

— У Владыки Меча нет причин проявлять благородство. Он скорее хочет, чтобы я погиб от рук Хасселя. Смею предположить, что это предупреждение – твоя личная инициатива.

— И что с того?

— В таком случае надо сомневаться. Бескорыстная доброта в наше время – редкая вещь.

— Не слишком-то ты веришь в людскую доброту. А если у меня есть причина, поверишь?

— Говори.

— Ну… дай подумать.

Джамаль сделать паузу и с трудом выдавил:

— Может, потому что ты друг моего племянника?

Нарин не удержался и усмехнулся на этот ответ.

Джамаль выглядел весьма серьёзным, но для Нарина с его здравым смыслом такая причина казалась дикостью.

С каких пор в такой смутной семейке, как Астезия, пекутся о родственниках?

— Мы не друзья. Я его старший брат.

— …Хм?

— Как бы то ни было, спасибо за информацию. Я учту.

Что ж, возможно, среди них попался один странный тип.

Сделав такой вывод, Нарин достал из пазухи оправы солнцезащитных очков.

Они ему нравились, поэтому он припас запаску, но, кроме Дан Сиволь и Белала, никто не хотел их брать.

— Это мне? Cпасибо, приму с благодарностью.

Джамаль ухмыльнулся и забрал очки.

Да, он точно из странных.

*

Побродив по улицам, Нарин снова вернулся к арене Турнира боевых искусств.

Не потому что он что-то забыл, а просто от неожиданного приступа непреодолимого любопытства.

Любопытство – штука коварная. Стоит поддаться, и устоять уже невозможно, такова человеческая природа.

А поскольку Нарин всегда стремился к естественной жизни, он уверенно постучал в дверь оргкомитета турнира.

— Брат?

Аделия как раз собиралась домой.

Будучи главным ответственным лицом турнира, она задерживалась дольше всех, разбирая накопившиеся дела. Настоящий образец идеального начальника.

— Я пришёл посмотреть турнирную сетку.

— Нельзя.

Поэтому в вопросах работы она была строгой и принципиальной.

Нарин получил решительный отказ, но сдаваться не собирался.

— Планировать завтрашний день нужно сегодня. Я живу сегодняшним днём, поэтому не могу ждать до завтра. Отдай по-хорошему.

— …Какая наглость! Вы что, на хранение мне её сдавали? Я, Аделия Люмен, ни за что не допущу утечки турнирной сетки!

— Похоже, для Великого мага сделали исключение.

— …Ислан Саржак! Этот чертов человек всё-таки сделал это!

Аделия вскрикнула от злости. Тот знакомый из оргкомитета, о котором вчера говорил Ислан, оказался Аделией.

Видимо, он скопировал сетку без разрешения.

— Сетку.

— Нельзя!

— Можно. На то воля Бога правосудия. Сегодня я стану праведным Разбойником.

— Что за бред…!

— Держи.

Нарин подхватил Дан Сиволь и поставил перед Аделией.

…?

Дан Сиволь недоуменно уставилась на Нарина.

Игнорируя хлопающую глазами сестру, Нарин начал переговоры с Аделией:

— Принимай новую прихожанку.

— Добро пожаловать!

Склонив голову, Аделия тут же протянула Нарину ключ.

— Сетка в сейфе. Снимите замок, пароль – 1129. Благодарю за сотрудничество.

— Приятно иметь дело.

Нарин и Аделия пожали друг другу руки.

Нарин направился во внутреннюю комнату, где стоял сейф, а Дан Сиволь с испугом смотрела ему в след.

— Б-брат…

— Куда это вы собрались?

Аделия мёртвой хваткой вцепилась в плечо Дан Сиволь.

Усадить её на стул, достать бланк заявления на вступление в общину и натянуть на лицо ухмылку, похожую на оскал гадюки – всё это заняло ровно пять секунд.

— Сестра…

Прошло всего пять секунд, а Дан Сиволь уже дрожала от страха, глядя на бланк заявления.

«Никогда не подписывай документы не глядя», – вспомнила она слова дедушки.

— Просто поставьте подпись, остальное я сделаю сама.

Интересно, что именно «сама»?

Дан Сиволь, сдерживая слезы страха, взяла в руку ручку.

Аделия сияла милой улыбкой и нежно щебетала:

— Вот и отлично! Да-да, подпишите прямо здесь. Какой у вас красивый почерк! Фамилию написали, теперь имя…

Ба-бах! Нарин выбил дверь и выскочил из внутренней комнаты.

Он подхватил Дан Сиволь за талию и, прежде чем Аделия успела что-либо крикнуть, выбежал из кабинета.

— Дёргаем!

— Брат! Бра-а-ат!

Яростный крик Аделии постепенно затих вдали.

Планировать завтрашний день – задача дня сегодняшнего. Но переживать о завтрашнем дне будем завтра.

Нарин решил жить сегодняшним днём.

С турнирной сеткой он ознакомился.

«Хорошо, что он отказался от участия».

Следующим соперником Пэка Вишина должен был стать Амутар.

Амутар сильнее Гарма. Как бы тяжело ни дрался Пэк Вишин, с его текущим уровнем у него практически не было шансов на победу.

Кроме того, был ещё один примечательный поединок.

«Лисица».

И Дракон.

Завтра состоится бой между Сёльён и Ирин.

----------

Глава 86. Сёльён (2)

Когда «завтра» сменилось на «сегодня», Нарин снова пришёл на турнир.

Смотреть бои с близкого расстояния, как вчера, он не стал.

Решил проявить заботу об Аделии, исполнявшей роль судьи. У девчонки до сих пор, наверное, затылок гудит от злости.

Заметь она Нарина, могла сорваться и устроить погром. Пока лучше с ней не пересекаться.

Сам виноват, что попалась, но Нарин всё же чувствовал легкую укоризну совести.

Нарин косо посмотрел на сидевшую рядом Дан Сиволь. Она с аппетитом уплетала попкорн из большой коробки.

— Вкусно?

— Угу.

— Пей газировку.

— Угу.

Дан Сиволь быстренько забрала стакан.

Отвечает односложно, но это всё же лучше, чем вчерашнее дутое молчание.

Нарин отсыпал себе немного попкорна и произнёс:

— Приятно смотреть, как ты аппетитно ешь. Плакса, ты уж прости меня за вчерашнее. Сама знаешь: незнание – не грех, а вот нежелание знать – уже грех. Я – учитель, обучающий учеников, и обязан знать больше всех. Твоя жертва сделала из меня отличного наставника.

— Брат, хватит чушь нести, дай лучше арахис.

— Ешь на здоровье.

Нарин передал бумажный кулёк с жареным арахисом, отсыпав себе по дороге пару штук.

Он всё же осознавал, что поступил с сестрой нехорошо.

Вообще-то до вчерашнего дня он так не думал, но после долгой нагоняй от Бэкяна изменил своё мнение. Дан Сиволь, не остановившая брата, тоже получила свою порцию нахлобучки.

Ему также посоветовали держаться подальше от Аделии.

«Палач, значит».

Нарин посмотрел на Аделию, стоявшую на арене в качестве судьи.

Эта монахиня во время Войны Святой Ночи безжалостно вырезала кучи демонов. По крайней мере, так рассказывал Бэкян.

И это, скорее всего, правда.

Внешне она казалась милосердной служительницей церкви, но в глубине души таила неведомую ненависть к демонам.

Она ведь действительно пробила голову вампиру священным писанием. Это первое впечатление навсегда въелось в память Нарина.

«И всё же она не так опасна, как говорит старик».

Нарин доверял собственному чутью, а не словам Бэкяна. Аделия умеет разделять работу и личные чувства.

Будь она безумной, то представляла бы угрозу, но она не бросается убивать каждого встречного демона.

Даже сейчас, когда Русалка – демон – сражается на арене, она безупречно исполняет обязанности судьи.

Плевать на прошлое, Аделия не тот человек, которого стоит опасаться.

— Брат, я хочу персик.

Нарин достал из сумки контейнер с фруктами.

Поделив аккуратно нарезанный персик, он наколол дольку зубочисткой и протянул соседу:

— Ты тоже съешь кусочек.

— …Это же персик бессмертия. Сестра подарила?

— Можно и так сказать. Это, так сказать, проявление теплоты между учителем и учеником. Разумеется, никаких денег я за это не беру. Образцовый учитель должен быть именно таким.

— Т-тогда…

— Но знаешь, Лисица.

Нарин резко повернулся к Сёльхян.

— Знаешь ли ты, что в мире бывают исключения? Наши с тобой особые отношения как раз из таких. Например, когда мы не связаны узами ученичества, или когда кто-то открыл подпольный тотализатор и проигрался в пух и прах, или задолжал огромную сумму порядка 1 миллиарда руэлей. Удивительно, но всё это про тебя. Что скажешь?

— …

— Работай усерднее, чтобы вернуть долг.

Сёльхян всхлипнула и съела мокрый от слёз кусочек персика. Она проплакала весь вчерашний день, и её глаза опухли.

Как и предсказывал Нарин, вчерашний бой закончился победой Пэка Вишина.

Событие, казавшееся невозможным. Большинство студентов ставили на Гарма, поэтому коэффициент на победу аутсайдера Пэка Вишина взлетел вдвое.

Ставка Нарина составила целых 1 миллиард руэлей. Соответственно, долг Сёльхян достигал того же 1 миллиарда руэлей.

Получив такой урок, она вряд ли снова притронется к азартным играм.

— Чего ты плачешь, у тебя же богатая семья? Заработаешь на продаже персиков.

— …Сад бессмертных персиков никому не принадлежит! Все доходы оттуда идут в общую казну Лунного ореола!

— Небесный Владыка был тираном. Ты случайно не из тех, кто любит речи о труде и единстве?

— Что за чушь…

Он попытался устроить ей идеологическую проверку, но Сёльхян не поддалась.

— Это важный вопрос. У вас дома нет 1 миллиарда руэлей?

— Есть, но… как я скажу об этом маме…

— Хорошо, что есть. Ничего не говори, отдавай сама. А то вдруг у неё снова схватит сердце.

— …А?

Сёльхян испуганно вытаращила глаза. Звучало так, будто он знает, что Ледяная Нефритовая Бессмертная очнулась.

— К-как вы узнали?

— Что узнал?

— Ну… это…

Сёльхян оглянулась по сторонам, а затем наклонилась к уху Нарина и прошептала:

— …Что мама очнулась. Это сестра вам рассказала? Не может быть. Она же велела держаться от вас в секрете!

— Теперь знаю, потому что ты только что сказала.

— Ой!

Сёльхян зажала рот обеими руками. Так он не знал?!

Нарин, прожёвывая персик, небрежно ответил:

— В последнее время твоя сестра выглядела необычно счастливой. И горела желанием победить на турнире. Теперь понятно, почему.

— …Вы меня проверили?

— Я догадывался. Ещё с тех пор, как ты устраивала тотализатор, чтобы купить подарок маме.

Он знал всё ещё до этого.

Нарин прищурился и посмотрел на сердце Сёльхян. Точнее, на Лисий нефрит, круживший вокруг её сердца.

В какой-то момент сердце Сёльхян и Лисий нефрит разделились.

«Болезнь полностью излечена».

Болезнь сердца, мучившая Сёльхян всю жизнь.

Чтобы спасти дочь, Ледяная Нефритовая Бессмертная отдала Лисий нефрит и погрузилась в глубокий сон с единственным желанием.

Разделение сердца и Лисьего нефрита означало, что желание Ледяной Нефритовой Бессмертной исполнилось. А также то, что Сёльхян была признана полноценной хозяйкой Лисьего нефрита.

Ци бессмертных внутри нефрита стала заметно стабильнее.

Теперь Лисий нефрит покинул руки Ледяной Нефритовой Бессмертной и успешно укоренился в теле Сёльхян.

— Что у вас за лицо? Что, недовольны, что моя мама очнулась?

— Недоволен тем, что Лисица скрыла это от меня. Скупые девчонки. Радость умножается, когда ею делятся, а вы с сестрой даже не думали со мной поделиться. Учитель в вас разочарован.

— Я… я говорила, что надо рассказать! Это сестра велела молчать!

Сёльхян лепетала оправдания, отворачиваясь.

На самом деле Нарин не был недоволен. Просто ситуация усложнилась.

«Если Небесный Демон узнает…»

Тут же поступит приказ: убить Сёльхян и изъять Лисий нефрит.

Чтобы этого не произошло, всё должно оставаться в тайне.

— Кто ещё знает, кроме тебя, Лисицы и меня?

— Никто. А, может, сестра Ирин знает. Она же гадает и предвидит будущее.

— Точных деталей она не знает. Она лишь предсказывает общее благополучие или беду.

Об этом Нарину рассказала сама Ирин.

За несколько встреч Ирин успела вывалить на него кучу скучных историй о гадании.

— Смотри, никому не болтай. Ни об отсутствии Ледяной Нефритовой Бессмертной, ни о её выздоровлении.

— Само собой! Вы меня за дуру держите?

Сёльхян фыркнула в ответ. Похоже, она ничего не поняла, но оставалось надеяться, что она сама будет осторожна.

Дан Сиволь, евшая персик, склонила голову набок:

— О чём вы там шепчетесь?

— Не твоё дело.

— Хватит болтать, смотрите на арену! Этот бой действительно важен!

Сёльхян сжала кулачки и уставилась на площадку. Туда как раз вышли две упомянутые девушки.

Сёльён и Ирин. Они встали друг напротив друга в центре и обменялись короткими приветствиями.

— Как думаете, кто победит?

Нарин спросил без особых мыслей, и Дан Сиволь с Сёльхян ответили по очереди:

— Старшая Ирин.

— Конечно же моя сестра! Среди сверстников моя сестра самая сильная!

— Старшая Ирин ей не сверстница. Я слышала, она намного старше Лисицы. Так что старшая Ирин сильнее!

— Вообще-то нет! И с какой стати ты зовёшь мою сестру Лисицей? Не повторяй за учителем!

— Моё дело!

Нарин, слушая перепалку девчонок, пытался оценить шансы сторон.

Если выбирать сильнейшего, то, несомненно, победа за Ирин. В чистой силе Сёльён ни за что за ней не угнаться.

И всё же…

«Шанс есть».

Инициатива у Сёльён. Главное, чтобы она сама это осознала. Это и станет решающим фактором.

Собственная слабость Ирин. Если Сёльён поймёт её, победа будет за ней.

«Сестра…»

Сможет ли она победить?

Сёльён облизнула пересохшие губы. Напряжение нарастало – ещё бы, ведь противник Ирин. Она лучше всех знала, насколько та сильна.

Подруга с самого детства. Но их силы никогда не были равны.

Ирин с самого появления в Персиковом источнике была сильнее Сёльён. Да что там, среди йосонов вряд ли нашёлся бы кто-то превосходящий её. Даже Небесный Владыка и Ледяная Нефритовая Бессмертная признавали её мастерство.

— …Может, сдашься?

Сёльён спросила прямо. Ирин ведь никогда не цеплялась за победу. Вдруг ей станет лень драться, и она просто уйдёт?

Понимая, что это наивные мечты, Сёльён всё же надеялась на такое чудо, ведь ей так хотелось победить.

«Шанс есть», – сказал Нарин. «Я смогу», – ответила Сёльён.

Она уже наобещала с три короба, и вылететь, не дойдя даже до финала, было бы невероятно стыдно.

Аделия подняла руку.

— Ён.

Ирин с улыбкой произнесла:

— Поддаваться не буду.

Сёльён так и думала.

Она кивнула, выровняла дыхание и приняла боевую стойку.

Шу-у-у… Она упёрлась четырьмя конечностями в землю и распушила белоснежный хвост, готовая к рывку. При этом мышцы оставались расслабленными, сохраняя гибкость.

— Начали!

Аделия дала сигнал к старту, и…

— Б-бу-ум!

Разразилась буря. Порыв ветра, вызванный лёгким взмахом руки Ирин, смял всю арену.

Аделия поставила барьер священной магией, чтобы охватить взглядом всю площадку.

«Быстро».

Сёльён металась по огромной арене, оставляя лишь размытые силуэты. Поле боя затянуло бурей, но она маневрировала прямо сквозь шторм, сбивая прицел.

Даже Аделия на мгновение упустила Сёльён из виду.

По чистой скорости она не уступала Пэку Вишину, использующему Громовую фиксацию. А в точности движений даже превосходила его.

«Безследный шаг облачного дракона».

Ирин подумала о том же.

Шторм, обрушенный с первых секунд, должен был закончить всё быстро, но ловкость Сёльён превзошла все ожидания.

Не поймать. Сколько ни зажимай её, она ускользает в последний миг. Неужели она и раньше так рисковала?

«Пока мы не виделись, она стала ещё быстрее».

И смелости прибавилось. В воспоминаниях Ирин Сёльён была трусливой и пугливой малышкой.

Она вечно бегала следом, прося помочь с тренировками, но стоило поднять ветер, как она тут же начинала дрожать от страха.

И чтобы эта трусишка без колебаний мчалась сквозь бурю?

Ирин игриво улыбнулась и взмахнула веером.

— Хрясь!

Не успела она нанести удар, как веер разлетелся вдребезги. Подобравшаяся Сёльён нанесла прямой удар кулаком.

Не хватило ци бессмертных? Не может быть. Там было достаточно силы, чтобы рассечь сталь.

«А ведь это был мой любимый веер».

Ирин горько ухмыльнулась и сделала шаг. Давно она не двигалась сама.

«Значит, не только искусство бессмертных освоила».

Нарин про себя восхитился, обострив чувства. Невооружённым глазом за боем было уже не уследить. Лишь задействовав ману, он смог разглядеть их обмен ударами.

Ход боя контролировала Ирин. После пары скрещенных ударов Сёльён первой отступила на шаг.

На её оцарапанной щеке выступила капля крови.

Фут – и она испарилась, не успев стечь.

Быстрое и точное решение. Не стоит лезть напролом в невыгодный лобовой бой.

Если в чём-то уступаешь, замани противника на свою территорию.

Треск! Удар ногой Сёльён взвился из слепой зоны. Она целилась в затылок, но путь преградил вовремя созданный порыв ветра.

Не сдаваясь, она тут же нанесла второй удар. Ирин развернулась и повторила то же движение.

Ноги сплелись, и Сёльён, уступавшая в силе, потянуло к Ирин.

Сразу же последовал прямой удар кулаком. Перехватив его, Сёльён извернулась и взмыла в воздух.

— О.

Ирин тихо ахнула. Сёльён обхватила ногами её шею и грудь.

Сцепленные руки мёртвой хваткой вцепились в руку Ирин. Она собиралась откинуться назад и сломать ей руку.

— Не выйдет.

Ирин шутливо улыбнулась и тоже бросилась вниз. Используя вес и силу, она вознамерилась впечатать Сёльён спиной в землю.

Но этого не произошло. Изменив положение прямо в воздухе, Сёльён хлынула хвостом по земле.

Тук! И вот её тело уже оказалось над Ирин.

— Б-ба-бах!

Вращающийся удар кулаком обрушился с оглушительным грохотом.

Тело Ирин впечаталось в самый центр арены, и от точки удара паутиной разошлись трещины.

— Ну и ну.

Увидев это, Нарин аж усмехнулся от изумления.

Для простого удара кулаком это было слишком мощно. Сам Нарин без применения Незримого меча вряд ли выдал бы такую силу.

«Надо будет подшучивать над ней поосторожнее».

Лисица оказалась куда опаснее, чем казалось.

Нарин действительно так подумал.

«Есть попадание!»

Удар вышел отличным. Сёльён увидела, как исказилось лицо Ирин, да и ощущение в кулаке было отчетливым.

Но это ещё не конец.

Сёльён снова занесла сжатый кулак.

— Тёплый бриз и ласковое солнце.

Услышав этот шепот, Сёльён замерла.

Погребённая под грудой камней Ирин смотрела прямо на неё. Два её вытянутых пальца указывали в грудь Сёльён.

Жаром обдало всё тело. На кончиках пальцев вспыхнуло алое пламя.

То самое пламя, что мгновенно сожгло Нить разрыва души Дан Сиволь.

«… Зазевалась».

Сёльён стиснула зубы, ругая себя за беспечность.

Почему она не учла это пламя? Нет, учла, но так и не найдя способа противостоять ему.

Выложись она на полную с самого начала, был бы результат другим?

«Хотя бы сейчас…»

Пора доставать козырь? Но времени нет. Пламя прямо перед ней.

Уклониться уже не успеть. Может, попытаться нанести удар? Или сосредоточиться на защите?

Ни один из вариантов не казался верным. Мысли путались.

И пока она колебалась…

— Пшик.

Пламя жалко угасло.

— Ой.

Ирин сама удивлённо ойкнула.

Сёльён тоже растерялась, но не забыла, что нужно делать.

Щёлк! Удар кулаком пришёлся прямо по голове, и голова Ирин откинулась назад. Помятый чонмо закрыл её лицо.

Ирин так и осталась лежать пластом, не шевелясь.

— …

Сёльён, оглядываясь по сторонам, поднялась на ноги.

Ошеломлённые зрители стояли с открытыми ртами, а Аделия замерла в оцепенении, потеряв дар речи.

— …Э-э, ну.

Поскольку никто не спешил объявлять победителя, Сёльён подала голос сама:

— Я победила.

Произнеся это, она наконец почувствовала вкус победы.

Сёльён гордо улыбнулась и победно вскинула обе руки вверх:

— Я победила-а-а!

Но, к её удивлению, ни один человек в толпе так и не издал радостного крика.

----------

Глава 87. Сёльён (3)

«[Праздник Падающей Луны] Ученица Небесного Владыки одолела фаворита и вышла в четвертьфинал Турнира боевых искусств».

Старик, сидевший у прилавка с разной всячиной, с недовольной миной перечитал газетную заметку.

— Пора отменять подписку, ей-богу.

Он любил «Дейли Примера» за оперативность, но статьи последних дней заставляли пожалеть о потраченных на подписку руэлях.

Писали бы, как обычно, про политику и экономику. Кому вообще интересны новости с этого Турнира боевых искусств?

Сегодня на первой полосе красовалась ученица Небесного Владыки, а вчера влепили на всю страницу какую-то уродливую физиономию.

К изгнанникам он не питал зла, но и симпатии не испытывал. Вернее сказать, они были ему попросту безразличны.

В наше время и без того непросто сводить концы с концами, чтобы еще беспокоиться о чужаках.

Старик тяжело вздохнул, отложил газету и уставился на бессовестную покупательницу, на корточках сидевшую возле прилавка.

— Девушка, вы долго еще будете просто так разглядывать?

— Угу, минутку.

Небрежно бросив ответ, покупательница продолжила увлеченно разглядывать выложенные веера. На самом деле это были не подлинные вещицы из Тоски по родине, а лишь топорная подделка, которую старик смастерил на свой лад. И эта девица проторчала здесь уже целый час.

Судя по необычным рогам и хвосту, она была изгнанницей. Одежда покрыта слоем пыли и грязи, а край странного чонмо на голове заметно помялся.

«Ц-ц-ц… Похоже, где-то отхватила», – подумал старик.

В стране, где беззастенчиво дискриминируют изгнанников, такое не редкость. Наверное, денег у нее совсем нет, вот и ограничивается разглядыванием. Старику стало немного жаль девчонку: надо же, как сильно ей захотелось веер, раз целый час не может от него оторваться.

— А веера-то весьма недурны. Сам сделал, дедуля? Где учился?

— Нигде не учился, так, срисовал на глаз… Да и почему ты говоришь со мной без уважения…

— Я беру всё. Столько хватит?

Покупательница сияюще улыбнулась и протянула целую пачку купюр. Там было не меньше пяти миллионов руэлей – огромные деньги. Глаза старика округлились.

— Э-это слишком много!

— Тогда докинь пару листов промасленной бумаги в стиле Тоски по родине. Накрылась моя шляпа, хочу починить чонмо.

— Приходите еще! — Старик ниц склонился в глубоком поклоне, провожая щедрую покупательницу.

Ирин обняла увесистую сумку и напевала себе под нос. Ей как раз некуда было сложить покупки, и торговец бесплатно приложил дорожную сумку.

— «Не хвались юной красотою, ибо в мгновение ока покроется голова сединой…»

— «В глуши лесной родник чист и прохладен… Кто же придет к нему напиться?»

В ее плавный мотив вплелся чужой голос. Ирин умолкла и резко повернула голову. Нарин с пресерьезным видом затягивал песню, которую она отродясь не слыхала.

— «Зайчик спозаранку протёр глаза и встал…»

— Ты что делаешь?

— Затянул ответную песню.

— Если нет слуха, лучше молчи.

— Попеть – моё личное право. Видимо, выходцы из Лунного ореола не умеют уважать чужую свободу. Вы там, когда персики собираете, даже трудовые песни не поёте?

— Хм… Вроде поём. Кажется.

Значит, сама работала. Как и ожидалось, Персиковый источник был местностью, где серп и молот смотрелись бы идеальным символом.

Ирин на миг предалась воспоминаниям о трудовых буднях, после чего прищурилась:

— Но я не из Лунного ореола. У меня есть дом, куда я обязана вернуться.

— Сильно же ты привязана к родине.

— Потому что я родилась не здесь! Не сравнивай меня с прочими йосонами.

— Но цель-то у вас одна: вам есть куда возвращаться. Разве заветным желанием Лунного ореола не было возвращение в Мир небожителей?

— Ты хоть знаешь, когда возник Лунный ореол?

Ирин остановилась и снизу вверх уставилась на Нарина сквозь прищур:

— Целых двести лет назад! Тогда из-за раскрывшейся Грани пришли Небесный Владыка и йосоны. Двести лет – огромный срок. Вряд ли среди йосонов осталось много тех, кто всё ещё помнит Мир небожителей.

— Вот как?

— Именно! Они лишь чешут языками о том, как хотят вернуться. Кабы они истинно стремились домой, не сидели бы бездыханно в своем крошечном поместье. Все йосоны одинаковы. Дураки, смирившиеся с суровой реальностью.

— Жестокие слова. Лисица расстроилась бы, услышь она тебя.

— Ну… За исключением пары-тройки человек! Не все прямо-таки дураки.

Ирин смущенно кашлянула.

В число этой «пары-тройки», очевидно, входили Сёльён, Сёльхян, Ледяная Нефритовая Бессмертная и сам Небесный Владыка.

Его собеседница сражалась с Сёльён всего пару часов назад, но, похоже, мелочной злобы из-за поражения не таила.

— А ты сама когда пришла?

— Сто лет назад.

— Что сто лет, что двести…

— Это совершенно разное! Я до сих пор отчетливо помню родину. Между ста годами и двумя сотнями – пропасть!

— Ну-ну.

— Говорю тебе, разное!

— Да понял я, понял.

Ирин поджала губы и сердито уставилась на Нарина. Ее раздражало его равнодушие, поэтому она фыркнула и попыталась съязвить изо всех сил:

— Хмпф, да что ты вообще понимаешь, малолетка человеческая? Ты же сам родился на Континенте. Твои прошлые слова о том, что ты скучаешь по родине, наверняка просто враньё!

— Эти слова нельзя так просто спустить с рук. Эй, водяной змей, не смей сомневаться в моей любви к родине! Мне каждую ночь снится рамен с щедрой порцией зеленого лука и яйцом. Но всякий раз я просыпаюсь прежде, чем успеваю поднести к рту хоть одну палочку! Тебе никогда не понять этого опустошающего отчаяния… Эх, сегодня опять так тянет закурить.

— Э-э-э?

Не успела она отреагировать, как Нарин зажал в зубах сигарету. Ирин в растерянности посмотрела на его налившиеся кровью глаза. Помутневший, лишенный Рассудка взгляд был вылитым взором безумца. Насколько же ему обидно и досадно, если он решил закурить прямо посреди улицы?

— Т-ты в порядке?

— Нет, я вовсе не в порядке! А всё потому, что одна эгоистичная дракониха взвинтила мне все нервы. Этот собачий мир не понимает моей ранимой души. Придется прибегнуть к помощи единственного друга. Нужен огонь… огонь! Я брал из дома зажигалку? Впрочем, прямо передо мной стоит огнедышащий дракон.

Несущий ахинею Нарин уставился на Ирин. От этого свирепого взгляда, как у матерого уголовника, ей стало не по себе. В детстве Разбойники, встреченные ею на родине, и то смотрели куда более простодушно.

— Я не умею дышать огнем…

— Не лги! На этом острове каждый знает, что ты владеешь пламенем. Водяной змей, ты пытаешься меня обдурить?

Нарин приблизил к ней свое мрачное лицо. Выглядело это так жутко, что Ирин спрятала лицо за сломанным чонмо и заикаясь произнесла:

— Ч-честно не могу! Тёплый бриз и ласковое солнце – требовательное искусство бессмертных, а у меня сейчас совершенно иссякла ци бессмертных Еи…

— Вот как.

Нарин тут же разгладил лицо и убрал сигарету. У него хватало благоразумия не курить открыто прямо посреди улицы.

«Так я и думал».

Причиной ее поражения стала элементарная нехватка маны. Из-за этого она и стремилась завершить поединок как можно быстрее.

Сёльён просто повезло. Не истощись у Ирин ци бессмертных в самый последний момент, исход мог оказаться совершенно иным.

«… Похоже, он душевнобольной…»

Перепуганная Ирин тихонько отшагнула назад, увеличивая дистанцию. Вспыхнуть гневом и тут же успокоиться – разве это не явный симптом сумасшествия?

Физиогномика не врёт. По одним лишь этим коварным змеиным глазам видно, что держаться от него стоит как можно дальше.

— Ты одна?

— Не одна! Смотри, сколько кругом народу! Вздумаешь напасть – я буду кричать!

— Я что, преступление совершил, просто спросив, одна ли ты? Перестань нести чушь и отвечай толком. Куда делся Великий маг, раз ты бродишь в одиночестве?

— …Вернулся в Столицу. Он ведь человек занятой.

Получив ожерелье, Ислан больше не имел причин долго оставаться на острове. Он прибыл лишь затем, чтобы забрать магический камень, содержащий ци бессмертных Ирин. Похоже, вопросом Нарин не преследовал дурных намерений. Ирин слегка приподняла поля чонмо и взглянула на него.

— Так ты и погибнешь.

Она тут же снова закрылась чонмо. Нет, у него точно дурные намерения!

— Е-если ты меня убьешь, всю жизнь сгниешь в темнице! Подумай хорошенько, прежде чем делать глупости!

— Когда это я говорил, что собираюсь тебя убивать? Совсем с глузду съехала. Убери головной убор и слушай внимательно.

— Ой!

Нарин ловко сдёрнул с неё чонмо, нацепил себе на голову и выудил из сумки один из вееров. Разумеется, принадлежавших Ирин.

— …Ты зачем его надел?

— Насколько же легко его было забрать. Ну да, ци бессмертных иссякла, ничего не поделать. Сейчас ты беспомощна, словно попавшийся на крючок водяной змей. Наткнись ты на Разбойника вроде меня, тебе пришлось бы безропотно отдать всю сумку.

— Верни шляпу и веер!

— А ожерелье у тебя для красоты висит? В нем осталось почти половина силы, а ты даже не думаешь её использовать. Так ты и погибнешь. Поучилась бы дорожить собственной жизнью.

— Верни!

Нарин проигнорировал требования Ирин и залез в сумку, которую она обнимала. Достав попавшийся под руку лист бумаги, он оторвал нужный кусок. Его наглость переходила все границы, и Ирин визгливо закричала:

— Я же сказала, верни!

— Берегись комаров.

Тук. Нарин опустил чонмо поверх её сумки. Ирин застыла с округлившимися глазами, мгновенно позабыв про гнев.

Чонмо каким-то образом вернулось в прежний вид.

Смятый край выровнялся, сломанный бамбуковый каркас оказался аккуратно скреплен, а изрешеченная дырами бумага заменена на новенькую.

— Кое-как починил. Рисовать узоры я не умею, так что сделаешь сама. Скрепил маной, так что продержится с месяц.

— …С-спасибо.

— Раз спасибо, вытяни хоть немного ци бессмертных из ожерелья. Или через месяц опять будешь ходить в рванине?

Нарин насупился и продолжил:

— Чрезмерная бережливость – тоже болезнь. Я понимаю твое отчаяние, но будь немного осмотрительнее. Не ты одна скучаешь по дому. Те, кто не способен адаптироваться, погибают первыми, и в моих глазах ты выглядишь именно так. Хочешь жить долго – сперва научись терпению.

Ирин в ошеломлении кивнула. Значит, он понял, что она намеренно берегла ци бессмертных?

— Веер я забираю в качестве платы за ремонт. Возражения?

— Нет…

— Берегись комаров. Я повторяю уже второй раз, так что хотя бы сделай вид, что слушаешь.

С учетом прошлого раза – уже третий. Раз он подчёркивает это так настойчиво, пропускать мимо ушей точно не стоит.

Нарин водрузил чонмо обратно ей на голову и пошагал мимо.

Ирин приподняла ровный край чонмо и выдохнула:

— Я давно хотела спросить…

То, что не давало ей покоя. Вопрос, который она боялась задать, кабы не разочароваться.

— Откуда ты родом?

— Из Тоски по родине, — ответил Нарин и ушёл.

Ирин смущенно посмотрела ему в след и покачала головой. Примерно этого она и ожидала, так что особого разочарования не испытала.

— Хм-м…

После недолгих колебаний она осторожно сжала ожерелье в ладони.

*

Гибель Ирин в оригинале. Нарин долгое время не мог избавиться от сомнений на этот счет.

Ирин сильна. И пусть он видел лишь малую часть её мощи, оценка оставалась неизменной.

Каков бы ни был Кровавый Святой, её навыки были далеко не так посредственны, чтобы пасть беспомощной жертвой. Захоти она сбежать – спасла бы жизнь без труда.

«Впрочем, неудивительно, что её убили».

Теперь причина стала ясна.

При таком упрямстве сберечь жизнь немыслимо. Должно быть, она цеплялась за свои сожаления до последнего, пока не лишилась всего.

Она так жаждала завтрашнего дня, что не сумела прожить сегодняшний.

Вот и вся история смерти Ирин.

— Учительство – ваше истинное призвание, брат, — раздался голос.

По пути домой Нарин встретил Аделию. С недовольным видом она преградила ему дорогу.

— Надо же, так печься о студентке, которая даже не ваша ученица. Я воочию наблюдала за проявлением вашей праведности.

— Спасибо за похвалу.

— Дослушайте до конца! Но почему же вы не отсыпете хоть капли этой праведности мне? Вы что, держите меня за дуру, брат?

Она явно была не в духе. Игнорируя едкие выпады Аделии, Нарин устремил взор к далёкому небу. Его глаза подёрнулись глубокой задумчивостью – во всяком случае, он надеялся, что это выглядело именно так.

— Я – учитель.

— Не напускайте на себя важный вид.

— Дослушай до конца. И раз я учитель, то дорожу каждым студентом. Это означает, что я готов явить праведность в любую секунду. Однако ради такой готовности приходится чем-то жертвовать.

— И вы пожертвовали человечностью?

— Безграничной любовью ко всему человечеству!

Бум! Нарин топнул ногой, озвучивая собственную пафосную сцену.

Аделия от изумления приоткрыла рот:

— …Что вы делаете?

— Классический приём драматургии. Помогает усилить погружение в действие. Поняла?

— И понимать не хочу.

— Тогда постарайся понять с этого момента. Учитель существует ради студентов. Следовательно, на всех остальных у него ресурса нет. Выбор и концентрация. Вынужденное пренебрежение. Надеюсь на твое понимание обстоятельств учителя.

— А прожженного мошенника я тоже должна понимать?

Нарин сокрушенно вздохнул и кивнул:

— Верно, я аферист. Мошенник, продавший совесть и сестру ради информации. Кто виновен? Это я. Когда-нибудь я всажу нож в спину Небесному Демону и продам Тоску по родине.

— …Я не говорила заходить так далеко.

— Нет, я потенциальный предатель родины. Недисквалифицированный зверь, дисквалифицированный человек. Я прожил стыдную жизнь, так что впредь ни разу не произнесу слово «праведность». Моя мечта вступить в Церковь Правосудия пошла прахом. Больше никогда не вымолвлю его. Что есть праведность? Ни за что на свете не скажу.

Нарин скорбно причитал, воззрев к небесам.

Ощутив неимоверную усталость, Аделия тяжело вздохнула:

— …Ха-а. Ладно, хватит. У меня от такой нелепости даже злость прошла.

— Какое счастье. А я уж думал совершить самоубийство в знак искупления.

— От кого вы это услышали?

Шутки кончились. Нарин сразу понял, к чему клонит Аделия.

— От командира Черного Клинка.

— Сэр Джамаль… Понятно. Вряд ли Владыка Меча приказал бы передать это, так что это была личная инициатива сэра Джамаля.

— Он показался мне чудаком. Не похожим на прочих из рода Астезия.

— Он и есть чудак. Для члена знатного дома у него совсем нет заносчивости.

В этом отношении он напоминал Хасселя. Хотя вернее сказать, это Хассель пошел в своего дядю Джамаля.

Стало быть, в Астезии ажно два белых ворона.

— И сколько вам известно?

— Что Кровавый Святой метит в меня и Ирин.

— А помимо этого?

— Больше ничего не рассказал. У вас тоже смутные сведения?

— К сожалению, да.

Аделия досадно цокнула языком:

— Владыка Меча отправил личное письмо Бекету. Написал, что Кровавый Святой охотится за сестрой Ирин, и велел не спускать с нее глаз. В письме это подано как просьба, но…

— По сути, приказ установить слежку.

— Вот это и возмущает больше всего! Этот сукин сын держит Бюро инквизиции за какое-то агентство услуг! С каких это пор мы стали личной гвардией Владыки Меча? Помыкает нами на шару всякий раз, как прижмет!

— Насчет «на шару» ты загибаешь. Насколько я знаю, Астезия ежемесячно делает пожертвования…

— Брат, просто проявите сочувствие!

— Владыка Меча – конченый сукин сын.

На свете нет ничего проще, чем поддакивать собеседнику.

Нарин с воодушевлением принялся перемывать косточки Владыке Меча за компанию с Аделией.

— …Так что я как раз собиралась предостеречь сестру Ирин. Хотя вы меня опередили.

— Эта девчонка – редкая упрямица.

Аделия проводила Нарина до самого Северного леса: за увлеченным поливанием грязью Владыки Меча время пролетело незаметно.

— С ней будет непросто. У нее время от времени истощается ци бессмертных, так что в эти периоды присматривай за ней внимательнее.

— А вы проявляете о ней недюжинную заботу, — с любопытством спросила Аделия, склонив голову набок. — Неужто успели привязаться? Вы ведь с сестрой Ирин только недавно познакомились.

— Просто хочу подгадить Кровавому Святому.

— Превосходная цель.

Аделия удовлетворенно и светло улыбнулась.

Нарин не солгал. Впрочем, вторую причину он озвучивать не стал – не говорить же, что делает это ради землячки.

Воспользовавшись потеплевшим настроем, Нарин ненавязчиво попытался ввернуть корыстный вопрос:

— А завтрашняя сетка…

— И не думайте.

Аделия мгновенно сделала серьезное лицо и отрезала.

----------

Глава 88. Сёльён (4)

Тем временем Турнир боевых искусств близился к завершению.

Беспрецедентный случай: все четыре места в полуфинале заняли представители специального отделения. Три оставшихся поединка превратились в разборки исключительно между изгнанниками.

Возможно, именно поэтому немало зрителей пытались придраться к судейству Аделии и выказывали протесты. Они не могли смириться с тем, что все студенты с Континента вылетели из соревнований.

— К судейству нет ни единой претензии. Я, Аделия Люмен, как слуга Божий, клянусь своей праведностью. Результаты пересмотрены не будут.

Никакие протесты не принимались.

Аделия твердо стояла на своем, невзирая на яростные нападки публики. Да и рассуждать о честности судейства было бессмысленно: все бои прошли за явным преимуществом.

Часть зрителей удалилась с руганью на губах, но уже на следующий день они вновь явились на арену, чтобы досмотреть Турнир. Аделия лишь качала головой, не в силах понять лицемерие толпы.

— Я проиграл, — произнёс Чжу Сончхон.

Исход первого поединка был решен. Чжу Сончхон легким щелчком задел упертое ему в горло лезвие. Русалка с ухмылкой убрала меч.

— Хорошо сражался. Хотя до меня тебе далеко, хе-хе. Ну, твоим соперником была я, так что без шансов.

— Не тошни, а.

Русалка протянула руку, и Чжу Сончхон с ворчанием пожал её.

Чистая победа без всяких обид.

Зрители, впечатленные взаимным уважением бойцов, наградили изгнанников подбадривающими и поздравительными аплодисментами.

«Оба сильны».

Наблюдавший за боем Нарин оценил поединок по достоинству. Они соблюли базовый этикет и показали отличную выучку.

Арена была усыпана обломками оружия – Чжу Сончхон с помощью Незримого меча переломал всё, что попалось под руку. Схватка вышла крайне упорной, но победа в итоге досталась Русалке.

«Незримым мечом управляет неплохо, но Сокрушающий меч ещё сыроват. А к Плавному мечу он даже не прикоснулся».

Нарин дал объективную оценку с позиции учителя и старшего соученика. Чжу Сончхон стал лучше, чем прежде, но ему еще расти и расти. Он способен стать куда сильнее.

Что до Русалки…

«Экономит силы?»

Она не раскрыла всех карт. Подстраиваясь под Чжу Сончхона, она ограничивала выплеск демонической энергии, а оружие использовала самое обыкновенное, так и не применив ни одного уникального артефакта, полученного от Теневого Владыки.

«И даже так она оказалась сильнее Чжу Сончхона».

Стиль Незримого Меча Опавших Листьев – естественный враг любого мечника. А точнее, боевое искусство, сойтись с которым опасается каждый воин, использующий оружие. Суть Незримого меча сводится к сокрушению и рассечению; ломать чужие клинки голыми руками – азы этого стиля.

Для Русалки, полагающейся на обширный арсенал, Чжу Сончхон выступал наихудшим из возможных соперников. И всё же она заставила его признать поражение.

Жертвуя десятками клинков, она непрестанно давила на оппонента, укротив тупую силу ещё более топорным и наглым напором. Когда сталкиваются два упёртых лба, дело обычно заканчивается кровавой баней, но этот бой завершился удивительно душевно.

«Хотя, кажется, рано я радовался».

Русалка, уже направлявшаяся к выходу, замерла. Она смерила пристальным взглядом Сёльён, стоявшую у подножия лестницы. В следующем поединке той предстояло сойтись с Амутаром.

Сёльён дерзко склонила голову набок:

— Чего вылупилась?

— …Посмотрю я, долго ли ты ещё пропетушишься…

— Закончила бой – освободи арену! Если я из-за тебя не смогу сосредоточиться и проиграю, ты будешь отвечать? Сестрица судья! Она ко мне цепляется!

— Студентка Русалка, проследуйте на выход.

— …Ну смотри у меня!

Русалка, пыхтя от злости, спустилась по ступеням. Проходя мимо, она нарочно толкнула Сёльён плечом. Впрочем, тренированное тело Сёльён оказалось настолько крепким, что плечо самой Русалки заныло от удара…

— И что за муха её укусила? — Сёльён стряхнула невидимую пыль с плеча и смерила уходящую взглядом.

Какая мелочная вредность. Нарывается только потому, что они повздорили на днях? Впрочем, это происходило не впервые, так что Сёльён не придала значения. Всё равно в финалистках им придётся скрестить клинки. Её и без того раздражала постоянная высокомерная мина Русалки, а так появится отличный повод сбить с неё спесь.

«Сперва надо победить этого».

Сёльён поднялась на арену и принялась разминаться. Потягиваясь и совершая легкую пробежку, она непрерывно следила за Амутаром.

— Наконец-то этот день настал, — с серьезным видом произнес Амутар, скрестив руки на груди. — Сёльён, знаешь ли ты? Я всегда мечтал помериться с тобой яйцами.

— Не яйцами, а силами, идиот.

— Главное – суть! Ты вечно пилила меня за то, что я неотесанный дурачина. Но это ложь. Я ни разу в жизни не был дурачиной!

— Да ты дурачина и есть…

— Так ли это?

Амутар вальяжно ухмыльнулся и принял боевую стойку:

— Я не глуп. Я зверочеловек с глубоким и сложным мышлением. Именно поэтому я медленно осваивал Стиль Незримого Меча Опавших Листьев – столкнулся с той же проблемой, что и Пэк Вишин!

— Что-то сомневаюсь…

— Учитель сказал мне: мечник Стиля Незримого Меча Опавших Листьев должен быть прост и прямолинеен. Умнику вроде меня тяжело учиться. Я не мог постичь мудрость через глупость, ибо с самого начала был мудрейшим из зверолюдей!

«Я такого не говорил».

Нарин насупился и воззрился на Амутара. Он понятия не имел, какую ахинею несёт этот тупоголовый ученик.

— Но сегодня я иной! Путём изнурительных тренировок я постиг истинную тупость! Перекроить свою природу непросто, но я сделал это. Сёльён, тебе не одолеть меня, ставшего безупречно тупым!

— …Ты закончил?

— Нет ещё! Я поставлю условие: в этом бою я не буду прибегать к превращению в лютого зверя. Я сокрушу тебя исключительно Стилем Незримого Меча Опавших Листьев!

— Как скажешь…

Сёльён уже устала спорить. Она лишь тяжко вздохнула, а Амутар, удовлетворенно кивнув, поторопил Аделию:

— Судья, чего ждёшь? Начинай поединок!

— …Да.

Аделия как раз ждала, когда иссякнет этот поток бреда. Она искоса взглянула на Амутара и покачала головой: студент-то умелый, да вот с головой явные проблемы.

— Начали!

Она мигом запустила бой, опустив формальности – боялась, что Амутар снова начнет тянуть время своей болтовней.

Фут! Мысли Сёльён совпадали с судейскими. Не давая сопернику раскрыть рот, она сразу применила Безследный шаг облачного дракона. В момент её рывка губы Амутара едва успели размкнуться и тут же захлопнулись. Заткнуть его удалось на ура.

«Хочет поймать на противоходе?»

Сёльён кружила по арене, не сводя глаз с Амутара. Тот стоял неподвижно с сжатыми кулаками, поджидая её атаки. Запутать его стремительной техникой шага не удавалось: он не поддавался на резкие смены направления, кружение и ложные остановки. Пока она не пойдёт в прямую атаку, бреши в его обороне не появится.

Следивший за ней Амутар всё-таки не удержался:

— Скачешь во все стороны, прямо как блоха. Мне вот стало любопытно: блохи – вечные спутники собачьих, а ты ведь Лисица. У тебя тоже блохи в шерсти кишат? Слышал, особенно много их в хвос…

— Ах ты сукин сын!

Сёльён не выдержала и рванула вперед. Набрался у своего учителя, что ли? Искусство выводить людей из себя у него было на высоте.

Впрочем, контроля над собой она не потеряла. Сёльён хладнокровно ворвалась в личное пространство Амутара. Короткий, хлесткий удар. Впечатав кулак пару раз ему в живот, она еще сильнее сократила дистанцию, прижалась плечом, лишая соперника возможности замахнуться, подсекла скрещенные ноги и схватила за лицо.

Бум!

Затылок Амутара с силой впечатался в покрытие арены, раздробив камень.

Отличное начало. Сёльён приподняла корпус, собираясь обрушить финальный удар.

— Глянь на мою правую руку!

Фраза отвлекла её внимание. Сжатый правый кулак. Поняв уловку, она тут же придавила его руку коленом. Но едва Сёльён занесла кулак, как ей пришлось в спешке закрыть плечо.

Бах! Отброшенное тело прокатилось по полу.

Сёльён цокнула языком, отрикошетила ногой и хвостом от земли и всмыла в воздух, встречая ринувшегося в погоню Амутара.

— На самом деле это была левая!

Амутар хохотнул и один за другим нанёс несколько ударов по воздуху.

Ту – ду – ду! С каждым ударом кулака смолистая демоническая энергия вылетала словно пушечные ядра. Сёльён сбила первые несколько кулаками, но затем ахнула.

Обстрел и не думал прекращаться. У него что, демоническая энергия через край льётся?

«Дело дрянь».

Ушибленное правое плечо норовило разрыдаться от боли. Удар, напитанный Незримым мечом, проскочил из-за того, что она поддалась на уловку. К счастью, кость цела, но второго такого попадания плечо не выдержит.

Принимать на себя сгустки демонической энергии сейчас слишком тяжело: каждый удар отзывается резкой болью. По-хорошему, в финал надо выходить без травм. Русалка – опасный противник. С увечьем победу не гарантировать.

— …В Переменах заключено Тайцзи, — прошептала Сёльён, вглядываясь в несущийся на неё шквал демонической энергии.

Она не стала высчитывать траекторию каждого сгустка. Лишь протянула руку к одному из них и вытянула из самого сердца ци бессмертных.

Течение обратилось вспять.

Ка-а-ам!

Хаотичный град демонической энергии накрыл арену.

Сёльён плавно опустилась на камень и стала спокойно ждать, пока утихнут грохот и клубы дыма.

— Только что…

Дым рассеялся, явив окровавленного Амутара. Тот нервно усмехнулся:

— Что ты, чёрт возьми, сделала?

Нарин прекрасно понимал изумление Амутара. Он и сам от неожиданности широко распахнул глаза.

В мгновение ока поток демонической энергии полностью развернулся.

Сгустки, летевшие в Сёльён, изменили траекторию и обрушились на самого Амутара. Нарин знал похожую технику.

«Плавный меч?»

Нет. Нарин не обучил Сёльён Стилю Незримого Меча Опавших Листьев.

Возможно, она подсмотрела движения у Амутара, но освоить уровень Плавного меча за столь короткий срок практически невозможно.

Контролировать и искажать потоки – принцип схож, но глубина иная.

Если Плавный меч лишь вмешивается в существующее движение, то эта техника меняет саму природу потока.

Должно быть, разновидность искусства бессмертных. И она скрывала такую козырную карту?

— Секрет, — улыбнулась Сёльён.

— Понятно, — кивнул Амутар.

Хрусть! Тело Амутара принялось трансформироваться. Огромная туша раздалась в размерах, обросла угольно-черной шерстью, а изо рта высунулись острые клыки.

Гигантский черный тигр встал на четыре лапы.

Увидев это, Сёльён закричала:

— Ты же сказал, что не будешь превращаться в лютого зверя!

— Гр-р-а-а-а-а!

Разумеется, вести диалог со зверем бесполезно.

Бум! Амутар с силой оттолкнулся от земли и взмыл в воздух.

Огромная туша черного тигра камнем обрушилась на Сёльён. Та, сжав зубы, прыгнула высоко вверх.

«Мне не страшно».

Враньё. Ей было до смерти страшно. Огромный тигр! Как с таким справиться в одиночку?

Из-за толстенной шкуры обычные удары кулаками явно не причинят ему вреда.

Но ничего не поделаешь. Главные козыри Сёльён – кулаки и искусство лёгкости. Придётся вбивать дурь крепкими руками и ногами.

«Это не тигр, это просто Амутар». От этой мысли страх немного отступил. Мишень просто стала больше, а значит, лупить по ней будет куда проще.

Тук!

Она без промедления всадила кулак прямо тигру в грудь. Туша оказалась крепче, чем она думала: не удалось сломать ни единого ребра. Встречную лапу Сёльён отбила пинком. Затем перед глазами мелькнула огромная пасть – задействовав вторую ногу, она попыталась достать оголившуюся шею. Сломать шейные позвонки не получилось: из-за слоя мышц и плотной шкуры тигр даже головы не повернул.

Щёлк! Пасть черного тигра захлопнулась. Отклонив корпус назад, Сёльён чудом избежала укуса. Вцепившись в мохнатую голову, она с размаху впечатала коленом снизу вверх.

Хрусть! Один раз, второй, третий… Лишь на четвёртый удар выбитый клык вместе со струёй крови брызнул в воздух. Но тут зверь забился в бешенстве, и она упустила хват. Сёльён вовремя отдернула руку, избежав зубов, и увернулась от располосовавших воздух когтей.

Однако от удара хвостом уйти не успела.

Бум!

Сёльён рухнула на землю.

Какого черта обычный хвост такой тяжелый? Подставленные для блока руки онемели от боли. Спину, пропахавшую камни при падении, жгло огнем.

«… Как же больно!»

Защитная энергия меча разлетелась вдребезги, словно хрупкое стекло. Если бы она не успела заблокировать удар, дело кончилось бы куда хуже.

Пока она разминала ноющее плечо, черный тигр приземлился неподалеку. Сёльён кувырком ушла от накатившей волны демонической энергии.

Фшу-у-у!

Ударная волна всё равно подхватила её. Пошатываясь на ветру, Сёльён еле удержала равновесие, остановившись лишь у самого края арены.

Переведя дух, она впилась взглядом в Амутара.

«А он не просто идиот, оказывается».

Сёльён и раньшеรвала, что Амутар силён, просто из-за частого общения не воспринимала это всерьез. Он говорил, что постиг истинную тупость? Как бы то ни было, его навыки совершили невероятный скачок.

… Неужели, поглупев, действительно становишься сильнее?

«Да он и так всегда был глупым».

Сёльён продолжала размышлять, ворча про себя.

Глупость глупостью, а силен он чертовски. Если так пойдет и дальше, она неизбежно проиграет. Превращение в лютого зверя… Как профессор Хассель умудрился одолеть чудовище в подобной форме? А Бессмертный Змей, чуть не убивший Амутара? А господин Нарин, заставивший того Бессмертного Змея спасаться бегством?

«Хватит».

Бесполезные мысли. Сёльён – не Хассель. И не Бессмертный Змей, и уж тем более не Нарин. Ей не нужно становиться кем-то из них.

Что у неё осталось?

Крепкие кулаки. Но одним только кулаком Амутара не свалить.

Быстрые ноги. Помогут подобраться, но для победы этого мало.

Остались два варианта. Один она уже продемонстрировала, а второй нужно беречь как самый последний козырь. Выход один-единственный.

Получится ли у неё и на этот раз?

— …В Переменах заключено Тайцзи, — со вздохом произнесла Сёльён.

Амутар, выжидая момент, пока не нападал. Как и ожидалось, он сохранял Рассудок даже во время превращения в лютого зверя.

— Тайцзи порождает Два начала.

Это не заумная формула боевого искусства, а наставление древних мудрецов, известное каждому уроженцу Лунного ореола.

Амутар медленно переступил задними лапами.

— Два начала порождают Четыре образа.

И все же постичь суть невероятно сложно. Это искусство бессмертных насколько глубоко, настолько и капризно. Сёльён лишь недавно сумела обуздать его, да и то без декламации наставлений техника сплошь и рядом срывалась.

Скр-р-р! Амутар скребнул когтями по камню и рванул вперед.

— Четыре образа порождают Восемь триграмм.

Сегодня… осечки быть не должно!

Амутар летел прямо на неё. Сёльён протянула к нему ладонь:

— Великое перемещение небес и земли!

Мир Амутара перевернулся.

Ка-а-ам!

С той же бешеной инерцией туша черного тигра полетела в противоположную сторону.

Он даже не пытался цепляться когтями за покрытие.

Амутар уже потерял сознание – его разум просто не выдержал инверсии потока.

Теперь оставалось лишь дождаться, пока он вылетит за пределы арены…

— …Ох!

Перевести дух было некогда.

Возникла непредвиденная проблема.

Сёльён тут же применила Безследный шаг облачного дракона и бросилась вслед за Амутаром.

Дело не ограничивалось простым вылетом за пределы ринга. Туша летела прямиком в зрительские трибуны!

Если такая махина врежется в толпу, пара-тройка травмированных – это еще самый благоприятный исход.

— Лисица.

Несколько раз оттолкнувшись от пола, Нарин спрыгнул с арены. Сёльён, спустившись на землю, сбавила ход.

Её шаг замедлился, а затем она и вовсе застыла. Спешить больше не имело смысла.

— Думай, прежде чем делать.

Выскочив навстречу из сектора зрителей, Нарин принял тушу Амутара на Плавный меч.

Зная, что он вмешается, Аделия даже не стала возводить барьер.

Опустив на землю Амутара, чье превращение в лютого зверя уже развеялось, Нарин неспешно подошел к Сёльён.

Зрачки Сёльён дрогнули. Судорожно сглотнув, она выпрямила спину.

— Что надо отвечать?

— Простите…

Бум! Безжалостный подзатыльник прилетел аккурат ей в макушку.

----------

Глава 89. Пламя (1)

Незначительный переполох удалось уладить кулаками.

Учитель, который кулаками зарабатывает на жизнь и кулаками же наставляет на путь истинный.

Нарин, вновь укрепившись в своей сущности, отпил крепкой рисовой водки.

— Хорошо.

Осушив стопку, он невольно издал довольный вздох.

Эту бутылку он без спроса вытащил из кухонного шкафа. Решил выпить для настроения, и мягкий, разливающийся во рту фруктовый аромат пришелся ему весьма по вкусу.

Затем он взял тонкий ломтик сырой рыбы и отправил его в рот.

Упругое филе идеально сочеталось с крепким напитком.

— Тоже хорошо.

Сколько же в жизни хорошего. Нарин едва заметно улыбнулся, прислушиваясь к журчанию горного ручья.

На безрыбье и рак рыба. Вместо реки – горный ручей.

На острове Ириан не было широких рек. Зато вдоль горных склонов сбегало несколько ручьев, и у одного из них Нарин обустроил себе местечко, беззаботно наслаждаясь отдыхом.

Он обтесал подходящий валун, превратив его в ложе, поставил сверху небольшой столик размером с поднос и сам нарезал свежую рыбу, купленную в городке.

Главным достоинством острова было изобилие свежей рыбы.

— Дорогие вещи меня не интересуют. Ни бренды, ни драгоценности не имеют смысла. Для меня есть лишь сама жизнь. И жизнь – прямо здесь. Разве хорошая еда и беспечное существование – это не и есть настоящая жизнь?

— Скромная жизнь – прекрасная жизнь! Угу-угу, человек может быть счастлив и без денег! Так что…

— Заткнись.

Сёльхян, которая так усердно поддакивала, скривилась.

Нарин совершенно не намеревался поддаваться на сладкие речи этой должницы.

Завтра – последний день Праздника Падающей Луны. День, на который назначены финал Турнира боевых искусств и поединок Нарина.

Чтобы немного поднять им дух, он пригласил Сёльён и Русалку, однако на прогулку к ручью пришла только Сёльён.

Посчитав, что вдвоем будет скучновато, он захватил с собой и Сёльхян.

— Фу-у.

Нарин взял кусочек сырой рыбы и отправил в рот, отчего Сёльхян сморщилась от отвращения.

— Зачем вообще есть сырую рыбу? Какое варварство!

— Сначала попробуй, потом болтай. Открывай рот.

— А…

Нарин взял ломтик рыбы и ловко отправил его прямо в рот Сёльхян. Пожевав, она с неопределенным видом кивнула:

— Особого вкуса нет, но текстура приятная. Или есть? Кажется, даже вкусно…

— В мире нет съедобных и несъедобных вещей. Есть лишь то, что можно съесть только один раз.

— Это что ещё за еда?

— Если интересно, я сам могу тебе достать. Грибы, от которых не перестаешь смеяться, рыбу, утыканную острыми шипами, пеструю лягушку… Лисица, как тебе закуска из лягушек?

— Не хочу.

Нарин неторопливо наслаждался деликатесом и природой.

Сёльхян то и дело пыталась стянуть стопку, за что сразу получала звонкий щелчок по тыльной стороне ладони.

Она доказывала, что уже достигла возраста, когда можно пить, но Нарин легко ее игнорировал и потягивал алкоголь.

Пить в одиночку – вкуснее всего.

— Лисица.

Нарин почти не хмелел. Вместо этого он испытывал глубокое удовлетворение, наблюдая за созревающим сезоном.

Горы незаметно оделись в сочную зелень. Ярко-золотые солнечные лучи скользили по деревьям и рассыпались брызгами по водному потоку.

Одна лисица размякла от наступления раннего лета. Другая – расслабилась после поединка и свернулась, носом клевала.

— Что?

— Не тебя. Я звал Старшую Лисицу.

— Я тоже лисица! Это путает, нельзя просто звать нас по имени?

— Нельзя.

Лисицу надо звать лисицей.

Потому что она – лисица.

— Тогда зовите только сестру лисицей. Мне мое имя нравится больше.

— Мне тоже нравится твое имя. Сёльхян, Сёльхян… Каждый раз, когда выговариваю, представляю кисло-сладкий фрукт. В Персиковом источнике случайно не выращивают клубнику?

— Выращивают, но… вы что, пьяны?

Какая вообще связь между Сёльхян и клубникой?

Сёльхян тихонько протянула руку и пошатнула бутылку. На дне плескалось буквально несколько капель.

Она опрокинула их себе в рот и тут же скривилась от отвратительного вкуса:

— Фу-у-ук…

— Вы… меня звали? — Проговорила Сёльён, проснувшись и протирая глаза.

— Как называется искусство бессмертных, которое ты использовала в самом конце?

— Великое перемещение небес и земли?

— Великое перемещение небес и земли… Похоже, оно управляет потоками. Это Небесный Владыка тебя научил?

— Я научилась давным-давно, хотя в бою применила впервые. Хотите, потом и вас научу?

— Ты завуалированно говоришь, что хочешь меня убить. Надумала сделать меня заклятым врагом Лунного ореола?

— Ой, да ладно, сам-то Безследный шаг облачного дракона вовсю используешь… — пробурчала Сёльён и взяла кусочек рыбы.

Чистый, нежный вкус пришелся ей по душе, и она снова потянулась палочками.

Приятно смотреть, когда едят с аппетитом. Нарин с душевным теплом достал рыбину из ведра.

Та отчаянно забилась, разбрызгивая воду.

— Учить меня не надо. Я уже посмотрел и научился.

— Посмотрели и научились? Великому перемещению небес и земли?

— Сейчас покажу.

Нарин подбросил рыбу высоко в воздух. Несколько взмахов пальцами в пустоте – и кости отделились от мяса.

Шлеп-шлеп. Кости и потроха посыпались прямо в ведро, а на тарелке оказались идеально нарезанные кусочки филе.

Сёльён захлопала глазами. Сёльхян же быстро отправила ломтик в рот, пытаясь смыть неприятный алкогольный вкус.

— Вот мое Великое перемещение небес и земли.

— С чего бы это Великое перемещение небес и земли? Вы просто помахали руками в воздухе!

— А что в нем такого особенного? Суть я понял: подмять под себя небо и землю. Но я добавил к ним еще и море, так что охватываю сушу, море и небеса. Хорошо есть и жить – вот она, жизнь. И жизнь – это и есть Великое перемещение небес и земли. Человек двигает мир.

— Хватит нести ахинею…

Нарин, как и всегда, говорил всерьез. Великое перемещение небес и земли… В мире полно вещей куда важнее какого-то искусства бессмертных.

И даже если бы она предложила научить, он бы не стал учиться.

У него уже есть Плавный меч. Он предпочитал знакомый клинок незнакомым техникам.

Нарин спросил:

— А теперь говори.

— Что?

— Свое желание. Финал ведь завтра. Не знаю, кто победит, но хочу подготовиться морально. Любопытно, какую дикую чушь ты загадаешь.

Сёльён прищурилась:

— Не скажу.

— Почему?

— Потому что вы назвали его дикой чушью.

— Забираю свои слова назад. Давай колись, выслушаю твое «реалистичное» желание.

— Скажу только после победы.

— Уверенность – это хорошо. Но в этом мире нет ничего абсолютного.

Нарин тоже с прищуром уставился на Сёльён.

— Если не победишь, то от смущения вообще сожмешь губы. Так что я должен услышать желание прямо сейчас. Терпеть не могу неопределенность.

— Ни за что не скажу! Нарин, неужели у вас вообще нет веры в ученицу? Я говорю вам, я точно выиграю!

— Раз ты ученица, прояви уважение к учителю. Скрывать какую-то ерундовую тайну – это не уважение.

— Вовсе это не ерунда!

— Ну так не разжигай любопытство, а выложи всё сразу. Что-то ты сегодня чересчур нервная. У тебя что, линька началась?

— Да блин!

Грохот! Вспылившая Сёльён попыталась опрокинуть стол, но Нарин мгновенно вцепился в ножки, вступив с ней в противоборство сил.

Треск! Деревянные ножки застонали, готовые вот-вот вылететь.

Сёльхян все это время спокойно уплетала рыбу. Чем больше она ела, тем вкуснее и нежнее казалось ей филе.

— Отпусти. Еда и стол ни в чем не виноваты.

— А вот Нарин виноват! Спросить про линьку… Чем больше я об этом думаю, тем мне оскорбительнее!

— Опять вернулся этот твой паршивый официоз. Кое-кто из знакомых мне священнослужителей именно так разговаривает. Собралась сбрить шерсть и уйти в собор? Что ж, если таково желание ученицы, мешать не стану.

— …Какая вообще связь между шерстью и собором?!

— Самая прямая. Если во время службы полетит шерсть…

— Нарин.

— Хотя какая шерсть. Твой хвост всегда так лоснится. Состояние близко к идеалу. Вот что значит постоянный уход. С мочалом Амутара даже сравнивать нечего.

Нарин посмотрел в зловеще потемневшие глаза Сёльён. И заметил белые волоски, витающие вокруг ее хвоста.

Пушинки плавали в воздухе, искрясь на солнце.

Сёльён фыркнула и убрала руки со стола.

— Я передумала. Даже если выиграю, желание не скажу.

— Вредя сама себе? Ты что, заразилась тупостью от Амутара, пока дралась с ним?

— Я ещё не закончила!

Лицо Сёльён перекосило от злости.

— Если я побежу Русалку, Нарин тоже обязан победить профессора Хасселя! Только так будет честно! Если ученица выиграет Праздник Падающей Луны, а учитель, который должен служить примером, проиграет, как я буду выглядеть?!

— Стыдоба, конечно.

«Причем мне гораздо сильнее, чем тебе».

Нарин сглотнул эту мысль, а Сёльён с уверенной улыбкой продолжала тараторить:

— Вот именно! Чтобы не опозориться, надо выигрывать! Я – Русалку, Нарин – профессора Хасселя! Если хотя бы один проиграет, уговор отменяется. Я уже всё решила, так что Нарину тоже стоит как следует подготовиться!

Нарин невпопад кивнул.

Как ни крути, бессмысленная решимость. Пусть оба и намерены победить, у Сёльён не было никаких причин усложнять условия.

Какая вообще связь между ее желанием и поражением Нарина?

Так как суть желания она не раскрыла, узнать было невозможно.

«Неужели у меня теперь два Амутара?»

Точно заразилась от него глупостью.

Нарин пришел к вполне логичному выводу.

*

На площади собралась огромная толпа. Финал Турнира боевых искусств – кульминация Праздника Падающей Луны.

И поединок Нарина с Хасселем, маскирующийся под показательный бой.

Площадь была забита людским морем, собравшимся зрелища ради. В самом центре неба висел огромный магический экран, транслирующий происходящее на арене.

Неужели это стоит такого внимания?

— Сегодня тот самый день.

Нарин повернул голову и посмотрел на ухмыляющегося Хасселя. Они стояли друг напротив друга, не поддаваясь напору толпы.

Пробившись сквозь шум и гвалт, Хассель тихим голосом произнес:

— Хорошо, что ты не сбежал. Ты ведь любишь выкинуть какую-нибудь дурацкую строптивость. Я переживал, не сорвешь ли ты поединок накануне. Ты слышишь меня?

Слышит. Несмотря на шум вокруг, слова Хасселя долетали отчётливо.

Вот только наглый тон совсем не вызывал желания отвечать.

— Заядлый курильщик.

Бросив это, Нарин направился к арене Турнира боевых искусств.

Хассель ждал продолжения фразы, но, так и не дождавшись, нервно дернул бровью.

«Заядлый курильщик». А дальше-то что? Что он хотел сказать? Терзаемый смутным беспокойством, Хассель начал пробиваться сквозь толпу вслед за Нарином.

— Договаривай до конца!

Нарин прошел регистрацию у входа на арену. Подтвердив личность, он повернулся к Хасселю.

— Заядлый курильщик. Есть два способа вывести человека из себя. Первый – не договаривать фразы до конца…

— А второй?

— Второй…

Приоткрытый рот Нарина снова закрылся. Он выдержал паузу, будто погрузившись в глубокие раздумья.

— А второй…

Тяня время, Нарин неспешно пошел дальше. Хассель, глупо простоявший несколько секунд, только сейчас почувствовал, как в нем закипает густая жажда крови.

Лишь теперь до него дошло, что Нарин над ним просто посмеялся.

— Ах ты, сукин сын…

— Пожалуйста, предъявите документы перед входом.

— Хассель Астезия!

— Личность подтверждена.

Оставив позади строгой въедливости священника Церкви Правосудия, Хассель быстрыми шагами нагнал Нарина.

— Стой!

— А второй…

— Если не остановишься, получишь меч в спину.

Резко развернувшись, Нарин завопил во всё горло:

— А второго я и сам не знаю! Почти вспомнил, но из-за угроз одного заядлого курильщика у меня всё из головы вылетело, ублюдок ты эдакий! Если чего-то не знаешь, потрудись поискать сам! Ты – ходячая жертва зубрежки и готовых ответов!

— Заткнись! Неужели даже в такой день тебе обязательно показывать свое безумие? Можно хотя бы один день вести себя как нормальный человек?!

— Я ли безумен, или этот мир, продавший приличия за грош, сошел с ума? Заядлый курильщик. Скажи-ка, кто я такой?

Хассель, уже готовый взорваться от гнева, вдруг замер.

Кто такой Нарин? Острый на язык учитель. Псих с отвратительным характером. Ищейка Тоски по родине.

Но после проигранного пари прибавилось еще кое-что.

— …Брат.

Нарин изобразил на лице искреннее изумление.

— Надо же. Заядлый курильщик, я и не знал, что ты настолько умен. Превзойти в мудрости меня, выпускника Академии Небесного Демона! Значит, зубрежка – не такое уж и зло.

— За… заткнись!

Хасселя захлестнул такой стыд, что он не мог поднять глаз.

«Брат»… Заменить «старшего брата» этим словом – неужели это все, до чего он додумался?

Из чувства гордости он поклялся больше никогда не произносить это вслух.

— Вы двое почему при каждой встрече цапаетесь?

В этот момент дверь приемной распахнулась, и оттуда выглянула Сёльён.

Заметив ее, Хассель быстро поглушил свой гнев. Не хотелось позориться на глазах у ученицы.

— Сёльхян… то есть, Сёльён.

Нарин не упустил оговорку Хасселя и цыкнул языком:

— Насчет ума я забираю слова обратно. До сих пор не умеешь их различать.

— …Я просто не разглядел волос, вот и перепутал.

— Есть куда более простой способ различить их, чем прическа. Толщина предплечий. У Старшей Лисицы мускулатура на руках ого-го по сравнению с Маленькой Лисицей. Проще говоря, от нее так и веет мужественностью.

— Вообще-то нет!

Сёльён смерила Нарина злым взглядом и зарычала.

Беспочвенный клеветнический навет! Пусть тело Сёльён и было тренированнее, чем у сестры, но руки у нее вовсе не были такими толстыми, как расписывал Нарин.

Просто мышц было чуточку, совсем немного больше нормы…

Посетовав про себя, Сёльён вежливо поклонилась Хасселю:

— Здравствуйте, профессор. Спасибо, что постоянно заботитесь о моей сестре.

— Да… да.

Хассель не мог скрыть смущения и замешательства.

Его все еще смущало такое непринужденное отношение учеников специального отделения.

Он принял свои прошлые грехи и искренне стремился стать для них настоящим учителем. Текущее положение – результат его усилий.

И все же общаться с учениками ему до сих пор давалось с трудом. Более-менее привык он разве что к болтливой Сёльхян.

С остальными у него сохранялась прохладная дистанция, перейти которую у него не получалось.

— …Я, пожалуй, пойду.

Хассель поспешил удалиться, словно спасаясь бегством.

У Сёльён не было причин его удерживать, поэтому она просто попрощалась, а Нарин лишь укоризненно покачал головой.

Люди не меняются так просто.

— Долго же ему еще идти.

— Куда идти-то?

— И сам не знаю.

Он действительно не знал.

Куда должен вернуться Нарин? Каков финал этой истории?

Не зная пути к развязке, оставалось лишь досадовать.

Куда должна двинуться история, сошедшая с канонических рельсов?

— А? Если Нарин не знает, то кто тогда знает?

— Кто знает…

Возможно, этот конец ведом лишь одной Юран.

Вампир убивает Сёльхян, Злое Знамение убивает вампира, Хассель убивает Злое Знамение… Нарин разорвал этот замкнутый круг взаимного убийства из первоначальной истории.

Он не считал этот выбор ошибкой. Входила ли подобная развязка в замысел Юран или нет, Нарин пока ни разу не пожалел о содеянном.

— Порой мне кажется, что Нарин изредка бывает похож на нормального человека, — заметила Сёльён, разглядывая его профиль.

Так и есть, нормальный. По крайней мере, сейчас. Нарин впервые за долгое время обратил внимание на край своего поля зрения.

[Рассудок: 92]

После выживания в ожесточенной битве с Бессмертным Змеем за прошедший месяц случилось немало событий.

Обучение учеников, обыденная жизнь с близкими, облапошивание священнослужителя, прогулка с сестрами-лисицами… Эти незамысловатые осколки будней постепенно восполнили Рассудок Нарина.

Нарин усмехнулся:

— Это всё благодаря вам.

Сёльён ошеломленно воззрилась на Нарина. Она не впервые видела его улыбку.

И все же почему-то ощущение было совершенно непривычным и странным.

Словно сейчас он был ближе всего к своему истинному «я». В его облике не проскальзывало и тени привычной безуминки.

Чистая искренняя улыбка исчезла мгновенно.

Лицо Нарина тут же изменилось, и он добавил скороговоркой:

— А если подумать, то в конечном счете это моя заслуга. Заслуга учителя, взрастившего столь замечательных учеников! Лисица, ты как староста должна выразить мне благодарность от лица всех студентов. Моя роль в вашем становлении несказанно велика! Раз молчишь – считаю, что согласилась.

Да нет, всё-таки он псих.

Сёльён кивнула и поспешила стереть недавнюю улыбку из своей памяти.

Люди действительно не меняются так просто.

----------

Глава 90. Пламя (2)

Есть загадки, которые никак не поддаются разгадке. Тайны, к которым стремились прикоснуться многие, но ответа так никто и не нашел.

Почему возникает Грань?

Каков он – мир изгнанников?

Что такое знамение беды?

С чего начинается магия и где лежит ее предел?

Запутанные и скучные темы. Лишь единицы горят желанием докопаться до этих тайн.

Обывателей подобное совершенно не интересует. Куда больше их привлекает простой и первобытный вопрос:

Кто сильнее всех?

«Владыка Меча».

Так ответят надменные людские жители континента.

Меч Империи, жестоко уничтоживший сонмы изгнанников. Убийца, стоящий во главе великого рода Астезия и не гнушающийся ничем ради процветания семьи и Империи.

«Небесный Владыка».

Так ответят упрямые йосоны.

Великая опора Лунного ореола. Глупый чудак, посмевший вести за собой йосонов, будучи урожденным человеком. Ханжа, беспрестанно дарующий ложную надежду.

«Небесный Демон».

Так ответят тупоголовые воины Тоски по родине.

Бедствие в обличье человека. Диктатор, убивший предыдущего главу Альянса и поглотивший Альянс Мурима. Мечтатель, жаждущий вернуться на родину.

Выслушав вопрос Русалки, наставник охарактеризовал этих трех сильнейших именно так. Учитель и сама не решалась провозгласить себя сильнейшей среди них.

«Теневой Владыка».

И все же ответ, всплывший в разуме Русалки, остался неизменен.

Русалка считала своего учителя, Теневого Владыку, сильнейшей в поднебесной. Она была уверена, что та превосходит даже знаменитого Прародителя рода Астезия.

Русалке отлично ведомы деяния ее наставника.

Первая и древнейшая из изгнанников.

В прошлом изгнанники точно так же подвергались гонениям, сплошь и рядом попадая в рабство к людям или становясь жертвами охоты.

Теневой Владыка никогда не позволяла людям охотиться на себя. Напротив, она с радостью встречала врагов, заносивших над ней мечи и копья, и наслаждалась битвой. Уже триста лет назад она являлась недосягаемо могущественным воином.

Естественным образом вокруг Теневого Владыки стали сплочаться бессчетные демоны и зверолюди.

Так возник Пандемониум, и изгнанники обрели силу, чтобы противостоять континентальцам.

«Мой учитель – герой».

И первопроходец, и спасительница. В самом истинном смысле этих слов.

Не будь Теневого Владыки, нынешнего Пандемониума просто бы не существовало.

Ни Лунного ореола, ни Тоски по родине… Если бы не Пандемониум, удержавший урон, смогли бы они так разрастись? Их наверняка растоптали бы сфокусированные удары континента.

Именно Пандемониум и Теневой Владыка выстроили нынешний баланс. Опираясь на заложенный ею фундамент, все изгнанники сегодня имеют возможность жить.

«А значит, она – самая сильная и великая».

Русалка искренне гордилась тем, что стала ученицей Теневого Владыки. Она всегда мечтала быть похожей на нее.

Теневой Владыка – не правитель Пандемониума. Теневой Владыка и есть Пандемониум.

А потому она не властвует и не управляет. Ей было достаточно основательно заложить земли изгнанников, выполнив свой долг.

Теперь Теневой Владыка жаждет свободы. Снять тяжелый венец и, как в старые времена, отправиться в странствия.

Пока что настойчивые подданные удерживают ее на троне, но настанет день, когда ее терпение иссякнет.

И если Теневой Владыка уйдет, Русалка, как верная ученица, с радостью последует за ней.

— Я ученица Теневого Владыки.

Как и ее наставник, Русалка обязана превосходить всех.

Теневой Владыка никогда этого не требовала, но юная Русалка была убеждена, что так и должно быть. Сию детскую спесь она пронесла до сегодняшнего дня.

Русалка пристально уставилась на стоящую напротив Сёльён.

— А я ученица Небесного Владыки, — ответила Сёльён, покручивая кистями рук.

— И какая разница? Деремся-то мы вдвоем, а не Теневой с Небесным Владыкой.

— Самая прямая. Если я, ее ученица, проиграю, честь учителя будет запятнана. И с тобой будет то же самое, если проиграешь ты.

— Ничего не запятнается. В жизни всякое бывает, пара поражений – не конец света. Чего ты так нервничаешь? Неужели так стыдно за то, что тебя отдубасил Бессмертный Змей?

— …Заткнись, — процедила Русалка через сжатые зубы.

Бессмертный Змей… При воспоминании об этом жутком лютом звере по ее коже пробегали мурашки.

Мало того что она чуть не погибла, так еще и самым невыносимым было сознавать, что она обязана жизнью Сёльён.

Чжу Сончхон, Пэк Вишин и эта раздражающая лисица спасли Русалку, когда та оказалась в смертельной опасности. Ей помогли те, кого она привыкла считать слабее себя.

Ничего не поделаешь – ведь противником был Бессмертный Змей.

Хоть это и задело ее гордость, Русалка все же поблагодарила Чжу Сончхона и Пэк Вишина. Она была демоном, не чуждым базовых приличий и уважения.

Но только не с Сёльён.

«… Я благодарна. Благодарна, но…»

Внутри у Русалки все кипело. Она отчетливо помнила ту наглую чушь, что выдала Сёльён:

«Сейчас я сильнее тебя».

А что она добавила потом?

«Полуживую тебя я скручу без труда. Да что там – даже если будешь в полной норме, я все равно выиграю».

Несуразный бред! Победит даже в нормальном состоянии?

Она что, окончательно свихнулась от близкого общения с учителем Нарином?

Скрывая гневливый порыв, Русалка исказила губы в усмешке:

— Ты утверждала, что сильнее меня. Неужели правда так думаешь? Напомни-ка, кто занял первое место на прошлых оценочных состязаниях?

— Ты, — без малейшего колебания ответила Сёльён.

Оценочные состязания, проходившие в формате дуэлей один на один.

Тогда противницей Сёльён оказалась Русалка, и Сёльён, немного потянув время, просто сдалась.

Так поступали многие. Еще в прошлом году атмосфера в специальном отделении была совсем иной. Подобие порядка установилось лишь после того, как Нарин вступил в должность учителя.

Сёльён открыто насмешливо ухмыльнулась:

— Похоже, ты этим неимоверно гордишься. Ладно, будем считать, что один раз ты меня победила. Надо же тебе хоть чем-то утешаться, чтобы не так сильно позориться после поражения.

— …Что ты сказала?

Сёльён подняла палец и ткнула себе в грудь:

— Я…

Затем покачивающийся палец направился на Русалку:

— Сильнее тебя.

Эффект от этой спонтанной провокации оказался сокрушительным.

Бум!

Русалка выхватила меч и рванулась вперед, но ее остановил невидимый барьер.

— Ученица Русалка, вам предупреждение, — произнесла Аделия, уставившись в небо.

Время начала боя еще не наступило.

Хоть она и была слепой, слух и восприятие ее не подводили. С помощью священной магии она легко очерчивала контуры вещей.

Бах, бах! В небе один за другим разрывались магические фейерверки. Сожаление вызывало лишь то, что она не могла различать их цвета.

Представляя себе буйство красок, Аделия ждала, пока маги освободят площадку.

Так как это финал Турнира боевых искусств, организаторы с самого начала подготовили красочное зрелище.

Разноцветные огни приковывали взоры зрителей. Однако ни Сёльён, ни Русалка не обращали на них ни малейшего внимания.

Они не замечали, как вспыхивали, рассыпались искрами и угасали огни. Чувства обоих были предельно обострены и нацелены друг на друга.

Нарин и Хассель, стоявшие возле арены, тоже не смотрели в небо.

— Обе стороны, приготовиться.

Вскоре фейерверки утихли. Ожидание подошло к концу.

Рев зрителей достиг апогея, и не успел накал страстей хоть немного спасть, как…

— Начали!

Аделия опустила руку и отступила назад.

— БУМ!

Они сорвались с места одновременно. Но первой цели достигла Сёльён.

Обрушившийся кулак разнес лезвие меча в дребезги. Попятившись назад, Русалка запустила руку в карманное подпространство.

«Быстрая!»

Безследный шаг облачного дракона. Не стоит путать его с обычным искусством лёгкости.

С первого же ее шага Русалка упустила движение. Несмотря на взрывное ускорение, следы на земле оставались еле заметными.

«И… въедливая!»

Это было уже четвертое сломанное оружие. Стоило вытащить клинок, как тут же прилетал кулак Сёльён.

Сёльён применила ту же тактику, что и Чжу Сончхон: уничтожить все оружие противника и оставить его безруким.

Просто, глупо, но невероятно эффективно. К тому же кулаки Сёльён разили куда быстрее и тяжелее, чем у Чжу Сончхона.

«А у нее действительно есть поводы для уверенности…»

Ученица Небесного Владыки. Русалка слегка нахмурилась и сделала выпад ногой, пытаясь оттолкнуть ее в грудь и сдержать сближение.

Удар не достиг цели – Сёльён ловко уклонилась. Слегка сместив корпус, она перехватила ногу и нанесла прямой удар кулаком.

Русалка вцепилась обеими руками в очередной меч.

Хруст! Рубящий удар столкнулся с кулаком, и Сёльён отскочила назад, увеличивая дистанцию.

«Нельзя было давать ей продыху».

Топ. Сломанный клинок упал на землю. Переведя дыхание, Сёльён смахнула с уголка глаза каплю крови.

Из неглубокого пореза сочилась кровь.

Один меч она уничтожила, но со вторым справиться не успела. Русалка уже вытащила еще один клинок и теперь держала оружие в обеих руках.

«Очень не люблю ранения…»

И уж тем более не хочется получать порезы от мечей.

Лучше уж получить пару ударов кулаком. Сёльён мрачно запечатала выражения лица и взвинтила ци бессмертных.

На этот раз в атаку рванулась Русалка. Смертоносный шквал ударов двумя мечами рассекал воздух.

Сёльён быстро переводила взгляд, ища брешь для выпада. Задача не из легких – поток рубящих ударов был слишком плотным.

Оставалось лишь принять часть урона на себя.

— КРАШ!

Изумленные глаза Русалки расширились. Мечи в ее руках бессильно разлетелись на куски.

«… Она сумасшедшая?!»

Она не ударила по плоскости и не переломила клинок руками. Она просто всадила кулак прямо навстречу рубящему удару, разбивая лезвия в пыль!

Разве в нормальных условиях не должен был расколоться кулак, а не сталь?

Русалка попыталась срочно отскочить.

Но безуспешно: окровавленная рука Сёльён мертвой хваткой вцепилась ей в грудки.

Сёльён ярко улыбнулась:

— Попалась.

Сжатый кулак со всей силы врезался Русалке прямо в лицо.

— ГРОМ!

Ее не отбросило назад – тело сокрушительно впечаталось в землю.

На этом всё не закончилось. Сёльён, заплатившая за этот шанс собственной кровью, не намеревалась упускать инициативу.

Тело Русалки пружиной отскочило от земли. Впечатав колено ей в висок, Сёльён обрушила шквал кулачных ударов на взмывшую в воздух противницу.

Ее ладонь зажала исходящий кровью рот Русалки, после чего голова той с силой врезалась в каменный настил.

— ГРОХОТ!

Сёльён рванула по арене с помощью Безследного шага облачного дракона. Лицо Русалки было настолько глубоко вбито в камень, что его даже не было видно.

Чтобы подавить любые попытки сопротивления, Сёльён молотила без остановки. С каждым ударом брызги крови орошали арену и ее собственное лицо.

— С ума сойти…

От столь безжалостной жестокости у Хасселя отвисла челюсть.

Он поразился не дикости боя – на войне он видал картины и понагляднее.

Просто… он никак не ожидал, что Сёльён способна драться именно так.

«… И это ученица Небесного Владыки?»

В этой ярости злого демона она была точной копией своего наставника.

Десять лет назад во время войны Небесный Владыка выглядел точно так же.

Вопреки молве, Небесный Владыка вовсе не был кротким и благодушным добряком.

«Страшная лисица».

Нарин не был шокирован так, как Хассель.

Он раскусил ее еще тогда, когда она кулаками разнесла арену в бою с Ирин.

Ее обычная вежливость и миловидность были лишь умелым притворством. Настоящий характер у нее наверняка столь же стервозный и ехидный.

Зверь, у которого снаружи одно, а внутри совершенно другое. Вот что такое лисица.

— Моя сестра лучшая!

Сёльхян пищала и визжала от восторга, болея за сестру. Зрители, узревшие кровь, тоже зашлись восторженными криками.

Аделия не шелохнулась. Останавливать бой было еще рано.

«От такого она не умрет».

Сёльён и сама не собиралась убивать Русалку. Просто против живучего демона нельзя сдерживаться.

Несмотря на град сокрушительных ударов, Русалка даже не думала терять сознание.

«… Да сколько еще ее молотить-то?»

Закончить бой никак не удавалось. При столь хрупком телосложении выносливость у нее была просто аномальной. Оказывается, действительно можно устать, избивая кого-то.

Сёльён подавила вздох и снова сжала кулак.

Пф-ф. Тонкое острие копья пронзило плечо Сёльён.

«Копье?»

Сёльён не закричала. Она даже не стала стискивать зубы от адской боли. Чтобы взять под контроль неожиданную ситуацию, она сохраняла ледяное спокойствие.

Острие ударило из слепой зоны. Ни звука, ни предвестника. Она осознала, что Русалка достала копье, лишь когда почувствовала сталь в собственном плече.

Сёльён увидела блеснувшие сквозь ее пальцы алые глаза.

Жуткая жажда крови. Повинуясь чутью, она немедленно отскочила назад.

— ВШУ-У-УХ!

Длинная полоса ауры меча черкнула воздух там, где только что стояла Сёльён. Арена раскололась пополам, и Аделия спешно воздвигла священную силу.

Вспышка! Алый рубящий удар наполовину вошел в барьер, после чего истратил силы и рассеялся.

Аделия перевела дыхание и устремила взор на Сёльён.

— Кха-а-а!

Пошатнувшись, Сёльён зашлась кашлем, сплевывая кровь. Вытерев губы рукавом, она смахнула остатки грязи.

Отряхнув испачканную одежду, она сурово уставилась на поднявшуюся Русалку.

— Немного жжет.

— Ха.

Русалка издала сухой клекот и крепче сжала рукоять.

«Немного жжет»? Это был не блеф.

Грудь рассекла наискось глубокая рана. Но с помощью ци бессмертных Сёльён заблокировала кровотечение, а вместе с кашлем вывела проникшую демоническую энергию из организма.

Ее состояние позволяло продолжить поединок прямо сейчас. Аделия заметила это и не стала вмешиваться.

— Быстрая реакция. Привыкла к ядам?

— Просто однажды едва не сдохла от яда.

Кровавый яд вампира. Отогнав отвратительные воспоминания, Сёльён вперилась взглядом в меч и короткое копье в руках Русалки.

Оба предмета, густо окутанные багрово-черной демонической энергией, явно не были обычным оружием.

— Это то оружие, что тебе даровала Теневой Владыка? Стоит звать их демоническим мечом и демоническим копьем? Сделано демонами, поэтому выглядит уродливо. Особенно убогий дизайн у меча.

Глаза Русалки округлились от изумления.

— Эй, твоя манера речи…

— Не твое дело. Я тут умаялась, какой еще официоз?

Тьфу. Сёльён сплюнула окровавленную слюну и тяжело вздохнула.

Этот демонический меч вызывал у нее особенное отвращение.

Он впрыскивал демоническую энергию подобно яду, из-за чего она невольно вспоминала тот день с вампиром, и это раздражало её все сильнее.

Пока Сёльён так выплескивала раздражение, она вдруг почувствовала чей-то пристальный взгляд и оглянулась.

— Смотри вперед.

Там стоял Нарин с весьма недвусмысленным выражением лица.

Сёльён резко отвернулась, смахнула пыль с одежды и с совершенно спокойным видом снова повернулась к Русалке:

— Я подумала и решила, что вежливость всё же необходимо соблюдать. Кажется, секунду назад я была немного взвинчена. В обычной жизни я совершенно не такая, вы же понимаете?

— …Э-э, да.

Русалка сбилась с толку и на автомате кивнула. С чего бы ей вдруг так нелепо притворяться?

Отбросив эти мысли в сторону, Русалка собралась и произнесла:

— Примени ее.

— Что применить?

— То искусство бессмертных, которым ты снесла Амутара. Испробуй его на мне.

— Не хочу.

Русалка не ожидала столь мгновенного отказа.

Ее брови взлетели вверх:

— …Что?

— Я же не полная идиотка, чтобы применять подобную технику против соперника, который к ней готовится? С таким же успехом ты могла бы просто попросить меня сдаться.

— Ах ты…!

Лицо Русалки залилось краской гнева.

— Но взамен…

Сёльён перестала подшучивать и сделала глубокий вдох.

Великое перемещение небес и земли применить нельзя. При подготовке она неизбежно откроется, да и даже при наличии времени успех не гарантирован.

Из-за такой обильной потери крови контролировать потоки было крайне тяжело.

А потому…

— Я покажу тебе кое-что другое.

Оставалось лишь пустить в ход припасенный козырь.

Вспышка! Хвост Сёльён плавно вильнул, и на нем распустилось синее пламя.

— ВЗУ-У-УХ!

Призрачное пламя девяти небес.

Цвет бушующего огня взвился прямо к небесам.

----------

Глава 91. Пламя (3)

В далеком, беззаботном детстве.

Сёльён часто вела сестренку за руку, резвясь по всему Персиковому источнику. Они залезали на деревья, воруя персики, или устраивали проказливые игры среди пышно цветущих садов.

Пока не подошел возраст разумности, взрослые то и дело драли ее за уши. А когда она случайно растоптала тыквенную грядку, мать даже отстегала ее розгой.

«Сестренка, я хочу домой…»

Слабенькая Сёльхян всегда выдыхалась еще до заката.

Отводя капризничающую сестру домой, Сёльён снова выбегала за порог и целыми днями носилась по улице.

Она была настолько неугомонной непоседой, что мать всерьез переживала из-за ее гиперактивного нрава.

Она барахталась в речке, брызгаясь водой, прыгала по ветвям, словно обезьянка, и разводила костры из сухой листвы, чтобы печь арахис и каштаны.

Хоть она и обожала бегать, друзей у нее было немного. Все из-за диковатого, пугливого характера.

Застенчивая заводила. Как ни парадоксально, но такова была натура Сёльён.

Будучи крайне стеснительной, она намеренно избегала сверстников-йосонов. Единственными, с кем ей было комфортно общаться, оставались сестренка и Ирин.

И вот однажды Сёльён призвал к себе Небесный Владыка.

«Ён, ты наделена невероятным талантом к боевым искусствам».

Небесный Владыка не стал ругать её за проказы. Напротив, он мягким тоном предложил ей стать его ученицей.

Маленькой Сёльён было трудно понять слова Небесного Владыки. Талант к боевым искусствам?

Она ни разу о таком не задумывалась. Просто каждый день с усердием носилась по всей округе. Что же такого увидел в ней Небесный Владыка, раз решил взять в ученицы?

Сёльён немного помялась и отрицательно покачала головой.

Став ученицей Небесного Владыки, ей придется тренироваться, но она ведь трусиха и даже кулаком толком замахнуться не сумеет.

Она боялась, что со временем Небесный Владыка в ней разочаруется.

«Не стоит переживать. Я ведь тоже был таким же трусом, как и ты».

Небесный Владыка добродушно улыбнулся, но Сёльён не поверила его словам.

Почитаемый всеми Небесный Владыка просто не мог быть трусом. Наверное, это была лишь ложь во благо, чтобы успокоить её.

«Я боюсь сражений. Даже сейчас, сталкиваясь с жутким врагом, мои ноги подкашиваются. Но куда страшнее для меня – не суметь защитить тех, кто мне дорог. Ён, у тебя есть те, кто тебе дорог?»

Сёльён ответила, что есть.

Она вспомнила маму, сестренку и отца, погибшего несколько лет назад. Отец сгинул от рук чужаков, напавших на Лунный ореол.

«У меня тоже есть такие люди. Ты, Хян, Ёнби и все остальные йосоны – вы для меня дороже всего. В сравнении с Лунным ореолом Мир небожителей – ничто. Если придется выбирать между ними, я в любой момент готов отбросить свое заветное желание».

Сёльён настолько опешила, что аж побледнела.

Разве мог Небесный Владыка произносить подобные вещи? Ведь возвращение в Мир небожителей – главная цель каждого йосона.

Небесный Владыка продолжал, вглядываясь в пейзажи Персикового источника:

«Слушай меня внимательно, Ён. Хоть я и трус, я хочу защитить эту землю. А для этого даже трус обязан стать демоном. Если не ожесточить сердце, ничего не убережешь. Для такой малышки, как ты, это жестокие слова, но таков наш мир».

Небесный Владыка тяжело вздохнул, а Сёльён, немного помявшись, осторожно взяла его за руку. Впервые спина Небесного Владыки показалась ей такой хрупкой и небольшой.

«Прости меня».

Небесный Владыка открыл юной Сёльён правду о внешнем мире.

Почему нельзя бездумно покидать родные земли. Почему изгнанники обречены быть объектом ненависти.

Сёльён всё поняла и решила стать ученицей Небесного Владыки.

Она осознала: не имея силы, ничего не защитишь. Этот урок всплывал в ее памяти снова и снова даже спустя десятки лет.

Она чуть не потеряла сестру из-за зловещего вампира. Чуть не погибла вместе со всеми от когтей лютого зверя на Грани.

В обоих случаях ее спас Нарин. Сама Сёльён ничего не смогла сделать.

Дважды она испытала это жгучее, отвратительное чувство бессилия.

«Я должна стать сильнее».

Она видела Нарина, способного вслепую крошить горы.

Он не позволял себе ни секунды застоя. Будучи достаточно сильным, чтобы прогнать Бессмертного Змея, он не довольствовался достигнутым и неустанно стремился стать еще сильнее.

«Куда сильнее, чем сейчас».

Сёльён хотела стать такой же.

Она не собиралась перенимать его безумные замашки, но искренне желала равняться на его упорство и отношение к жизни.

Нарин всегда отдавал всего себя текущему дню.

Жила ли она сама так хоть когда-нибудь? Вкладывала ли всю душу в сегодняшний день, не думая о завтрашнем?

Определенно нет. Оказавшись в Академии, Сёльён привыкла жить «как-нибудь» и «постольку-поскольку».

Сойдет и так. Главное – не отставать от остальных.

Зачем лишний раз выматываться? Все равно никто не оценит…

Но сегодня…

«Призрачное пламя девяти небес».

Она выложится на полную катушку ради этого момента.

— ВЗМАХ!

Тело Сёльён охватило ярко-синее пламя.

Цвет огня напоминал бледное небо. Начиная с пылающего хвоста, чистый лазурный свет растекся вокруг и тут же сжался.

Русалка дрожащими глазами уставилась на Сёльён.

«… Кулак огненного колеса палящей ночи?»

Этот огонь напоминал боевые искусства Владыки Кулака. Но огонь Кулака огненного колеса палящей ночи алый, а не излучающий такой ровный и сияющий свет.

Это не техники Небесного Владыки – тот никогда не повелевал огнем.

Значит, это собственный стиль, созданный Сёльён!

«Она сама… разработала искусство бессмертных?!»

Боевые искусства и искусства бессмертных похожи. Разница лишь в природе используемой маны, а единый фундаментальный принцип связывает их воедино.

Оттого ее шок был неизбежен.

Создание нового боевого искусства – невыполнимая задача даже для гения. Одно дело выучить готовое, а с нуля воздвигнуть стиль… На это даже сама Русалка бы не замахнулась.

«Потому что я не с нуля его строила».

Сёльён усмехнулась, с удовольствием наблюдая за очевидной реакцией Русалки.

Призрачное пламя девяти небес – уникальное искусство Сёльён, но если разобрать его по косточкам, это скорее сплошная солянка.

Пламя Кулака огненного колеса палящей ночи, ускорение Меча белого грома, преследующего душу, незримый меч Стиля Незримого Меча Опавших Листьев… Она сжала воедино суть множества стилей и искусств.

Проще говоря, это было пёстрое лоскутное одеяло.

«Просто кривое подражание».

Она на свой лад скопировала техники, которыми толком и не владела.

Внешний вид вышел внушительным, но завершенность страдала. Признавая этот факт, Сёльён свела большой и указательный пальцы.

Вспышка. На кончиках затрепетал крошечный огонек.

Призрачное пламя. Свет и жар воспроизвести идеально не удалось. По сравнению с оригинальным Кулаком огненного колеса палящей ночи мощь была гораздо ниже.

Впрочем, не настолько низкая, чтобы быть совсем бесполезной.

Сёльён щелкнула пальцами, и вздрогнувшая Русалка вскинула оружие.

БАМ!

Сорвавшийся огонек взорвался. Русалка недоуменно захлопала глазами.

Заряд улетел куда-то в сторону и рванул далеко на земле.

— …

Провал. Сёльён молча потушила огонек на пальце.

Она попыталась повторить Плавный меч Нарина, но без полного контроля над потоком точное прицеливание давалось с трудом.

Сложная техника, недоступная без свободного владения Великим перемещением небес и земли.

«Ну естественно».

Не стоило отвлекаться на всякие трюки. Сёльён подалась корпусом вперед.

«Старые добрые кулаки – надежнее всего».

Русалка тоже справилась с замешательством и предельно обострила все чувства.

Пламя дрогнуло, и Сёльён рванула вперед.

К счастью, она не упустила ее. Прямая линия по кратчайшему пути. Русалка тонким слоем рассеяла демоническую энергию в радиусе досягаемости меча.

Махать рановато. Нужно подождать еще два шага. Маршрут противника просчитан наверняка.

Раз, два.

Сейчас!

— ТРЕСК!

Расчеты рухнули, дистанция мгновенно сократилась.

Кулак глубоко вошел ей в грудь. Тело скрутило, и сразу три-четыре ребра переломились с сухим хрустом.

Вопрос, вспыхнувший в голове, обогнал даже адскую боль. Сглатывая кровь, Русалка изо всех сил пыталась понять, что произошло.

Почему она не смогла подловить Сёльён?

— ГРОХОТ!

Лишь после того, как мир перед глазами несколько раз перевернулся, она осознала причину. Поняла на собственной шкуре.

Русалка, сверкая алым светом глаз, увидела мчавшуюся со шлейфом пламени Сёльён.

«Пламя…»

Этот трепещущий хвост и огонь искажают восприятие!

Иллюзия, фантом, мираж… Неизвестно, как это назвать. Движение Сёльён невозможно уловить точно.

Синее пламя то опережает Сёльён, то плетется следом. Где пламя, а где сама Сёльён?

Если нельзя различить – надо просто снести всё к чертям!

Русалка сжала оружие в обеих руках.

Вспышка! Демоническая энергия, поднимавшаяся по обоим лезвиям, обратилась в ауру меча.

«Карагал».

Имя демонического меча, дарованного наставником.

Способность этого меча заключается вовсе не в ядовитой энергии. Лишь остаточная магия Теневого Владыки несет яд, а истинная сила Карагала куда проще и разрушительнее.

Усиление демонической энергии владельца.

Вспышка! Мрачный свет клинка озарил арену.

Луч ауры меча снес и огонь, и землю. Свет распилил арену и не думал угасать, отчего магам пришлось спешно выбежать и зачитать заклинания.

К барьеру священной магии добавились чары.

«Сверху!»

Замрев на земле, Русалка вскинула голову.

Успела подпрыгнуть до удара? Из-за синего пламени и яркого света разглядеть было трудно.

Русалка хаотично замахала мечом в небесах. Разорванное пламя смешалось с высью, уступив место фигуры Сёльён.

Уклониться от всех атак той не удалось. Капли крови разного цвета и искорки огня дождем посыпались вниз.

Хруст! Русалка сжала короткое копье так, словно намеревалась раздавить его в труху.

«Шакна».

Это демоническое копье лишено звука и присутствия. У него нет даже постоянной формы.

Бесшумное и безликое. Что может быть лучше для неожиданного удара?

Влив магию до предельной грани, она во весь мах метнула копье вверх.

ФЬЮ-Ю-УТ! Демоническое копье со свистом распороло воздух.

Сёльён запрокинула голову, уклоняясь, но часть прядей и пылающий хвост оказались задеты.

Метание не было напрасным. Русалка разом высвободила всю накопленную в нем магию.

— ГРАД!

Стремительно раздувшееся копье расщепилось. Десятки, сотни копий устлали небо беспросветной тучей. Все они в едином порыве обрушились на жизнь одной лишь Сёльён.

Аделия вскрикнула, собираясь остановить бой. Хассель во весь опор положил руку на рукоять, готовый вмешаться секундой позже.

— Ха.

Нарин посмотрел вверх и ухмыльнулся.

Взгляд Сёльён без устали скакал. В мгновение ока она оценила и захватила весь объем пространства.

Число копий. Траектории полета. Единственная лазейка для прорыва. В долю секунды она прочитала и решила всё.

Сёльён выбросила кулак.

— Ну и сумасшедшая.

Нарин не сдержал восхищенного смешка. Неужели именно так выглядят истинные гении?

Сёльён кружилась в танце посреди черного ливня.

Кулак, объятый Призрачным пламенем, крушил копья. Она ломала наконечники, наотмашь сбивала их, а иногда выворачивала и ломала древка.

И это не было слепым крушением. Она уклонялась, пропускала их мимо себя, меняла их траектории, заставляя сталкиваться друг с другом.

Дрожащий хвост отбивал острия. Выбрасываемая нога опиралась на пролетающие копья, как на ступени.

И вскоре бессчетные копья растворились в воздухе, будто и не бывало.

ДЗИНЬ! Единственное уцелевшее копье вонзилось в землю.

Тело Русалки крупно дрожало. Ее взор был прикован к приземлившейся Сёльён.

Плавно опустившийся хвост коснулся пола.

— Ха-а-а.

Сёльён перевела дыхание, и в тот же миг…

— А-а-а-а-а!

Русалка в исступлении и яростном крике рванула вперед.

Она была не в силах совладать с заполнившим ее бушеванием чувств.

Отказываясь принимать навалившуюся реальность, она безумно секла воздухом. Она наощупь почувствовала пропасть между собой и Сёльён, которую невозможно преодолеть.

Но признавать этого она не желала. Русалка сильна. Она – избранная ученица Теневого Владыки.

Когда-нибудь она унаследует имя Теневого Владыки, став преемницей наставника. Это неизбежно!

А значит, какой-то ученице Небесного Владыки она проиграть не имеет права!

— ХРУСТ!

Решимость Русалки бессмысленно разбилась о жесткую действительность.

Разве может метить в цель клинок, направляемый лишь слепой яростью? Сёльён, нырнувшая во внутренний круг, сокрушительно вбила стопу в землю.

ВЗМАХ! Синее пламя вспыхнуло с неистовой силой.

Сёльён жаждала финала. Выжав остатки ци бессмертных до капли, она оттолкнулась от земли.

Сначала – правая рука с мечом. Коленом и локтём она размозжила кисть противницы, отправив падающий демонический меч прочь пинком.

Осталась беспорядочно машущая левая. Запястье, локоть, плечо – всё последовательно превратилось в труху. Когда висящая плеть была отброшена, корпус Русалки оказался полностью незащищен.

Ноги она намеренно трогать не стала. Они послужат мерилом ее сознания. Если осталась воля к борьбе – поднимется, а если отключилась – останется лежать.

Очень много раз.

Руки и ноги Сёльён двигались сами собой. Почти погрузившись в упоение боем, она резво всаживала кулак за кулаком.

Она отчетливо ощущала, как ломаются кости и разрываются внутренности. Русалка, будучи прочным демоном, так просто не отключалась.

А может, она уже потеряла сознание? Сёльён на секунду засомневалась и приостановила удары.

Но Русалка вдруг снова дернулась к ней, отчего Сёльён от неожиданности впечатала кулак ей прямо в челюсть.

БАМ!

Свернутая набок голова вместе с туловищем покатилась по изрытой земле.

Даже вывалявшись в пыли, Русалка не теряла своей решимости.

— …Я!

Собирая последние силы, Русалка выкрикнула во весь голос, харкая кровью:

— Я ученица Теневого Вла…!

ХРАСЬ! Прежде чем она успела договорить, нос ее раскололся от очередного удара, и она отключилась, заливаясь кровью.

Но Сёльён по инерции всадила еще два удара.

— Да что ты там все бубнишь?

Опустив окровавленный кулак, Сёльён лишь недовольно покачала головой.

----------

Глава 92. Развязка (1)

Пши-и-ик… Пламя, окутывавшее хвосты, рассеялось.

Сёльён повернулась спиной к потерявшей сознание Русалке и пошла прочь. Жрецы Церкви Правосудия суетились, спеша оказать помощь раненым.

— Ученица Сёльён! Вам пока нельзя двигаться. Я применю священную магию, покажите раны.

— Не надо.

Отмахнувшись от уговаривавшей её Аделии, Сёльён спустилась по ступеням.

Шаги её были шаткими и неверными, но она всё же смогла покинуть арену своими силами.

— И на кого ты похожа? — Встретил её у подножия арены Нарин. — Изрядно тебя иссекли. Посмотрит кто со стороны – решит, будто у тебя мех от природы ярко-красный. Не Снежная лисица, а Красная лисица. Или, как ещё говорят, Огненная лисица. Раз уж из хвостов так и пышет пламя…

— Мне больно, господин, — сморщилась Сёльён.

Нарин озадаченно поглядел на неё и ответил:

— Сам вижу.

— Да больно же!

— И что мне с того?

— Ученице больно, разве вы не должны немедленно принести лекарство?

— Когда больно, ищут лекаря, а не учителя. Вон как раз стоит священнослужительница, которая ничем не хуже лекаря. Ты сама отказалась от помощи, так чего теперь на меня взъелась?

Сёльён сжала кулаки, дрожа от досады.

Она знала, что у него скверный характер, но не ожидала, что он проявит такую чёрствость даже сейчас.

Раз уж ученица одержала победу, мог бы хоть похвалить!

Нарин коротко цыкнул языком и поманил Аделию рукой:

— Эй, лекарь, подойди-ка, осмотри больного.

— Брат, я не лекарь.

— Хочешь сказать, что не принимаешь пациентов из чужаков? Вот и проявилась истинная сущность Церкви Правосудия. Я только что услышал голос твоей души: «Беспомощным изгнанникам лучше подохнуть, суицид куда быстрее лечения…»

— Я ничего такого не думала! — Гаркнула Аделия, сбегая с арены.

— Расслабься, — произнёс Нарин и ткнул пальцем Сёльён в плечо.

— Ой!

Ноги Сёльён подкосились, и она шлёпнулась на землю. Нарин применил Плавный меч, чтобы расслабить мышцы во всём её теле.

Сёльён округлёнными от изумления глазами посмотрела на Нарина снизу вверх.

— И взгляд сделай помягче. Пусть не так, как у сестры, но у тебя слишком свирепый и острый разрез глаз, это твой изъян. Говорят, глаза – зеркало души, так что в них наглядно отражается твоя сварливая и склонная к насилию натура. Тебе уже сотня лет с гаком, не пора ли перерасти переходный возраст?

— Нет у меня никакого переходного возраста! И взгляд у меня куда добрее, чем у господина!

— Нет, как по мне, самый настоящий переходный возраст. Вредные сто лет. Глаза так и лучатся бунтарством – аж кулаки чешутся отвесить тебе щелбан. Чем ты так недовольна?

— …Я ведь победила, а вы только вредничаете.

— Молодец.

Сёльён поджала губы. Нарин опустился на корточки, чтобы оказаться с ученицей на одном уровне.

— Однако Русалка сражалась не хуже тебя. Она потеряла сознание, так что мои слова до неё не долетят. И осыпать похвалами только тебя сейчас было бы несправедливо.

— Я была куда сильнее её! Господин ведь и сам видел!

— Я учитель, — качнул головой Нарин. — Учитель и твой, и Русалки. Лисица, насколько бы ты ни превосходила Русалку, это не повод для фаворитизма. И моей сестры Дан Сиволь это тоже касается. Вы все уникальны и особенны, поэтому я обязан уделять всем равное внимание и давать равные наставления.

— …

— Так что не обижайся и не огрызайся. Брось упрямство и прими лечение – вот к чему я клоню. Какой учитель обрадуется, видя, что его ученица истекает кровью? Твоя безопасность ценнее любой победы.

«И Русалки это тоже касается».

Нарин поднял руку и слегка погладил Сёльён по голове.

Сёльён, хотя и сохраняла надутый вид, прижала длинные уши.

Обида всё ещё оставалась, но настроение у неё заметно улучшилось.

— Сестра!

Из прохода, ведущего к трибунам, выбежала Сёльхян. Она сорвалась с места сразу же, как только завершился поединок.

Похоже, распорядители по сходству во внешности догадались, что она младшая сестра Сёльён, и не стали её останавливать.

Нарин оставил Сёльён на заботу Сёльхян и Аделии и поднялся на ноги.

— Брат, подождите немного! Я быстро закончу лечение…

— Оставайся там.

Турнир боевых искусств уже завершился.

Оставшийся поединок – лишь шутовство ради услады Владыки Меча и зрителей.

Шутам и актёрам не нужен судья. Они просто бросаются играть свои роли по сценарию, в котором ещё не написан финал.

Чем меньше действующих лиц, тем проще погрузиться в представление.

— Я победила, — выдохнула Сёльён. — Теперь черёд господина.

Нарин кивнул и стал подниматься по ступеням.

Сёльён напрягла последние силы, чтобы не поддаться навалившейся усталости.

Раз уж она выиграла Турнир боевых искусств, теперь черёд Нарина победить. Только так всё будет по-честному.

Хотя бы ради того, чтобы потом поведать ему о своём желании, Сёльён должна досмотреть этот бой до конца.

— А ты шустро поднялся, сопляк, — произнёс Хассель, который уже ждал Нарина на арене.

Он поднялся с валуна, на котором сидел. Площадка была полностью разрушена после битвы Сёльён и Русалки.

Хассель усмехнулся:

— Хорошую ты себе выпестовал ученицу. У неё врождённый талант к боевым искусствам.

— Восьмерых хороших выпестовал, — улыбнулся Нарин, поправляя Хасселя.

И дело было не только в Сёльён. Все ученики второго курса специального отделения, за которых он отвечал, обладали выдающимися способностями.

— В отличие от меня, они все сплошь талантливые ребята. Мой характер хоть и безупречен, но вот талант был средненький. Так сказать, единственная отдушина в моей нелёгкой жизни. Заядлый курильщик, мне кажется, быть учителем мне подходит куда больше, чем убийцей.

— У тебя явно проблемы с самооценкой. Насчёт таланта ты прав – он и впрямь средненький, а вот насчёт безупречного характера – полная чушь. Какой учитель избивает учеников кулаками?

— Я.

Нарин ответил столь гордо, что Хассель на мгновение потерял дар речи и замолк.

Нарин прищурился с ностальгическим видом и добавил:

— И колотил я их не только кулаками. В ход шли ладони, деревянные палки, железные прутья, а порой я не брезговал и вербальным насилием. И всякий раз моя чувствительная душа разрывалась на части. Но без розги гениев не обучить. Оказавшись в плену дилеммы, я отрёкся от самого себя.

— …Я понял, так что заткнись.

— Заткнись и слушай. Я отрёкся от себя. Что это значит? Это значит, что я перестал быть Нарином. Я – учитель. Красавец-учитель и восемь его учеников. Добросердечный учитель поддался на провокацию завистливого профессора-Заядлого курильщика и поднялся на сцену. Но в конце концов, поддерживаемый верными учениками, он завоюет победу!

Голос Нарина внезапно стал громче и выше.

При виде привлекательного лица Хасселя в нём закипела неудержимая ярость:

— Мне не нравится такой финал! Почему рядом со мной нет скромной и прекрасной девы? Пусть не принцесса, но хоть какая-нибудь барышня из великого рода должна была быть рядом со мной! А у меня в окружении лишь восемь сопляков! С такой привлекательной внешностью и приличной работой – почему же мне так не везёт с женщинами?!

— Гм…

Хассель не нашёлся, что ответить, и лишь промычал что-то неопределённое. Зрители и ученики, внимавшие речи Нарина, тоже погрузились в скорбное молчание.

Единственным, кто не понимал причины этого молчания, был сам Нарин.

Нарин тыкнул пальцем в Хасселя и закричал:

— Ты, сукин сын! Молодому господину из рода Астезия наверняка со всех уголков земли сватают невест! С твоим-то характером ты наверняка отклонил их все! Из-за тебя неисчислимое множество девиц омывало подушки слезами! А ведь женская обида и среди лета иней навлечь способна! Сегодня я стою здесь, чтобы высказать всё от их имени!

— …Предложения о браке я действительно отклонял, но… какое тебе до этого дело?

На самом деле никакого дела ему не было. Он просто искал любой повод, чтобы обругать Хасселя.

И уж тем более это не от вспыхнувшего комплекса неполноценности из-за внешности.

— Почтение к старшим! Ты на год младше меня, и я не потерплю, чтобы ты женился раньше! — Произнёс Нарин ледяным тоном и поднял указательный палец. — Впрочем, если ты пообещаешь мне кое-что, я смогу закрыть на это глаза.

— …Что именно?

— Если я одержу победу, ты устроих мне свидание с первой красавицей Империи. Желательно постарше. С ярким, разговорчивым характером. Я человек молчаливый, так что мы отлично сойдёмся.

— С-хорошо…

Хассель с недоуменной миной кивнул. Он никак не ожидал от Нарина столь дикой просьбы.

Впрочем, для Хасселя это не составляло труда.

Как наследник рода Астезия, он имел широкие и глубокие связи среди политической элиты. Включая и барышень из великих семей, о которых говорил Нарин.

… Хотя обрадуются ли они встрече с Нарином – тот ещё вопрос.

— Тебе ещё есть что сказать? — Спросил Хассель, и Нарин молча уставился на него.

«Вот же гад».

Хассель Астезия.

Каждый раз при виде его физиономии накатывало нелепое раздражение. Из-за этого Нарин просто не мог удержаться, чтобы не обозвать и не высмеять Хасселя.

Он задумывался, в чём же причина.

Из-за того, что их первая встреча не задалась? Нет, слишком уж долго тянулся этот неприятный осадок.

Впрочем, первая встреча не задалась и с другими учениками.

Гарм в первый же день работы разнёс трибуну, а Сёльён в открытую угрожала Нарину. Сейчас же оба стали вполне смирными и признавали Нарина учителем.

Да и Хассель тоже. Он изменился до неузнаваемости по сравнению с тем, каким был прежде.

Парень обнажил меч ради учеников. Он больше не скован именем своего рода. И больше не пытается убить Нарина…

«Потому что главный герой – он».

В конце концов он пришёл к этому выводу.

Обычная зависть. Этот мир был создан руками Юран, и она сделала главным героем истории Хасселя, а не Нарина.

Почему так? Должно быть, у неё была причина сделать Нарина злодеем, а не главным героем.

Даже если попытаться понять это, глупое недовольство всё равно копошилось в душе.

Как и Нарин, Хассель тоже был сотворён Юран.

Нарин…

Ким Уджун просто никак не мог заставить себя полюбить Хасселя.

«Веду себя как сопляк».

Нарин от души расхохотался.

Будучи учителем, ведёт себя совершенно не по-взрослому. Чем он отличается от Сёльён, которая бубнила в надежде на похвалу?

Он решил признать это. У Нарина тоже было время, когда он был чьим-то учеником.

Он просто стал лучше, чем тогда, но незрелость и эмоциональность не исчезли полностью.

Человек учится всю жизнь, разве может кто-то быть совершенным?

Когда-то Нарин был ребёнком, да и сейчас в чём-то им оставался.

— Нет.

Нарин слегка приподнял ногу и со всей силы топнул по земле.

— Бу-ум!

Мана, потекшая по земле, превратилась в клинки. В мгновение ока они охватили арену, обратив мешающие обломки и валуны в мелкую пыль.

Двое замерли на площадке, ставшей идеально ровной, без единой выбоины.

«Брат».

Белал затаил дыхание, наблюдая за назваными братьями.

Он помнил день, когда они собрались в одной комнате и поднимали чаши с вином. Он искренне считал Нарина и Хасселя своими назваными братьями.

«Победите».

И всё же в глубине души он желал победы Нарину.

Перед Хасселем было неловко, но Белал не мог предать благодеяние Нарина, изменившего жизнь его сестры.

Сидевшая рядом с ним Кая тоже тихонько болела за Нарина.

И Сёльён, и Дан Сиволь, и Амутар. Даже Пэк Вишин, лежавший в больничной палате, пришёл на костылях, чтобы присутствовать здесь.

Все ученики, кроме бессознательной Русалки, смотрели на арену, желая победы Нарину.

Лишь Гарм не мог болеть ни за кого из них.

Кроме них, к Нарину и Хасселю было приковано множество других взглядов.

Бэкян, Чжин Муёль, Владыка Кулака, Ирин, множество студентов Лорда и почётные гости, съехавшиеся со всего континента.

Каждый из них со своими надеждами и ожиданиями ждал момента столкновения.

«… Значит, магия… это ещё далеко не всё?»

Третий принц Рудель сглотнул слюну, не сводя глаз с арены внизу.

Наблюдая за поединком Сёльён и Русалки, он впервые в жизни пережил перелом в своём мышлении.

Всю жизнь он считал магию вершиной всех наук и сил. Однако увиденный бой разнёс узкий мир Руделя вдребезги.

Меч и движения Русалки были прекрасны, а вспыхнувшее пламя Сёльён завораживало ещё сильнее.

Подумать только, что его взор пленило нечто, не являющееся магией! Рудель испытал одновременно отвращение к самому себе и пьянящий трепет.

Сражение Нарина и Хасселя покажет нечто куда большее.

«Покажи же мне».

Владыка Меча питал схожее с Руделем страстное желание.

«Каков же твой сосуд».

Его глаза, устремлённые на арену, туманились от тяжёлого ожидания и вожделения.

Хассель свирепо оскалился, не сводя глаз с Нарина.

«Который же это раз?»

И сколько лет прошло с тех пор, как они сходились вот так близко, сопоставляя силы?

На войне они не смогли довести дело до конца. А после поступления в Лорд у них не было повода сойтись в схватке.

Этот парень тщательно скрывал безумие и свою настоящую сущность. Он никого не убивал, а если и доходило до драки, всё ограничивалось лишь несколькими сломанными костями соперника.

Насколько знал Хассель.

Вне поля боя Нарин ни разу не совершил убийства.

«Я непрестанно сомневался в тебе».

Иначе и быть не могло. Увиденное однажды не так-то просто забыть.

Нарин разрывал на части бесчисленных солдат Империи и с невозмутимым лицом попирал их трупы.

Впрочем, сам Хассель был таким же. В том, что он лишал жизни и попирал других, он не сильно отличался от Нарина.

Меч, впитавший неисчислимые жизни, был тяжёл. И эта тяжесть останется с ним навсегда.

«Я знаю, что это не было притворством».

Нарин изменил Хасселя.

Короткий разговор на самом исходе войны.

— Думаешь, ты чем-то отличаешься от меня?

Насмешка и упрёк Нарина пробудили Хасселя.

Он впервые взглянул себе под ноги. Осознал, что ступал по человеческим жизням, срубленным им самим.

Изгнанники ничем не отличаются от людей. Нарин впервые посеял в его душе семя этого сомнения.

И сам Нарин тоже изменился.

[Рассудок: 94]

Нарин ощутил, как Рассудок восстановился почти до предела.

Особого значения это не имело – ведь предел был установлен довольно произвольно. Возможно, показатель мог подняться и выше 100, но 94 – и без того с лихвой превосходное число.

«Даже если снимется десятка, всё равно останется за восемьдесят».

Он задействовал мышление в стиле Нарина – синоним позитива.

Стоило так подумать, как грудь заполнила жажда жизни. В душе снова шевельнулось бунтарство по отношению к Владыке Меча.

Нарин окинул взором стоящего вдалеке Владыку Меча, восседавшего рядом с третьим принцем.

«А, была не была, устрою-ка я представление!»

Отныне ему предстоит стать шутом. Подняться на сцену, сделаться нелепым плясуном и актёром.

Жанр – драма и импровизация. Похоже, эта драма тянулась издавна, но Нарину нет дела до прошлых историй.

Ему и не нужно знать. Прошлое, написанное Злым Знамением, не принадлежит Нарину и Киму Уджуну.

Сколько бы раз тот парень ни сражался с Хасселем насмерть, Нарину до этого нет дела. Предстоящая развязка никак с этим не связана.

Нарин выпрямил взгляд и посмотрел на Хасселя.

«Хотя для тебя это наверняка важно».

Но раз я не знаю – что уж тут поделаешь.

Нарин поднял руку и надавил на даньтянь.

«Как минимум…»

Надеюсь, финал окажется вовсе не таким, какого желает Владыка Меча.

Пусть рожа этого ублюдка искривится от злобы.

Смысл этой сцены…

Для Хасселя это станет точкой, которой он ждал всю жизнь, а для Нарина – первым и последним поединком.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 84]

Вслед за движением пальцев даньтянь скрутило.

----------

Глава 93. Развязка (2)

Край Рассудка со скрежетом отсекло. Сознание Нарина затуманилось.

Он силой удержал ускользающий разум. Взяв за ориентир свой первый опыт, он остерегался забвения.

Нельзя торопиться вытаскивать себя на поверхность. Поспешишь – и можешь упустить всё разом.

Погружение в мгновение. В этот миг вокруг так много того, что нужно увидеть, услышать и ощутить.

Крепко сжав всё это в руках, Нарин…

«Медленно».

… потянул за нити воспоминаний.

Весна на поле боя.

Весна пришла даже на землю, откуда ушла Ночь.

Время было весеннее, но пейзаж был далёк от пробуждения жизни.

В воздухе висело зловоние гниющей крови, густое, будто налитые духи. Тела, лишившиеся голов или иных частей, валялись кругом, точно какая-то глупая шутка.

Глаза Хасселя не замечали и половины из этого. Оттого и меч в его руке оставался привычно лёгким.

Злое Знамение тоже знал об этом. Тяжесть жизней была невыносимо лёгкой. И эта лёгкость давила на него так, что он долго не мог сдвинуться с места.

Безумие, поднявшееся из даньтяня. Оно туманом застилало мысли и глаза, но вес на кончиках пальцев он всё же ощущал.

Изменившийся вес заставил Злое Знамение замереть.

[Теперь ты доволен?]

Хассель сказал это дрожащим голосом.

Война окончилась. Война окончилась с того самого момента, как пробудилась неведомая Ночь.

Чтобы противостоять этому знамению беды, Трое Владычествующих и Небесный Демон лично вступили в бой, и после долгой битвы им удалось изгнать существо за Грань.

… Но можно ли с уверенностью сказать, что его именно изгнали?

Злое Знамение и Хассель наблюдали за их битвой отсюда.

Расстояние было столь велико, что разглядеть что-либо невооружённым глазом было невозможным. Попытка подойти ближе означала верную смерть.

Даже двое, кого именовали маленькими героями, не были уверены, что смогут выжить там. Потому они и выбрали это место, где остались лишь гниющие трупы.

Злое Знамение и Хассель неоднократно посягали на жизнь друг друга здесь.

Силы их были равны, однако знамение беды по имени Ночь предпочло отступить само. Трое Владычествующих и Небесный Демон так и не смогли убить Ночь. Но и Ночь не смогла убить их.

Точно так же не смогли убить друг друга Злое Знамение и Хассель.

Они так и не довели поединок до конца к моменту завершения войны.

[Ищейка. Попробуй сосчитать, сколько жизней ты отнял.]

Злое Знамение повернул голову и пристально посмотрел в лицо Хасселю. На его искажённом лице читались лютая ненависть и отвращение.

Злое Знамение ответил:

[Не помню.]

[Ещё бы. Ты ведь не более чем марионетка Небесного Демона. Ты хоть раз оглядывался по сторонам? Ощущал хоть капли ответственности или вины за отнятые жизни?]

Голос и дыхание Хасселя прерывались от бушевавших чувств.

[Последние два года я ни на один день не затихали ужасные вопли и стенания. Это были солдаты, потерявшие из-за тебя соратников и близких. Тебе их не понять. В тебе с самого начала нет ничего человеческого!]

Рука Хасселя, сжимавшая рукоять меча, мелкой дрожью задрожала. Война закончилась, но опускать меч он не желал.

В этом аду он так и не исполнил возложенный на него долг. Он ещё не убил того, кого обязан был убить.

[Нарин, у тебя нет ни причин, ни права жить. Собака, познавшая вкус крови, должна быть уничтожена. И это то, что я обязан сделать прямо сейчас.]

Злое Знамение обдумывал слова Хасселя.

Причины и право жить. Неужели они так необходимы? Разве нельзя просто жить?

Не желая умирать, подчиняясь приказу, чувствуя, что так надо, он убивал врага перед собой.

Разве этого мало? Неужели для жизни и смерти требуются громкие оправдания?

Грехи, взваленные на плечи, глубоки и тяжелы. Он смутно ощущал лишь это.

Отнятые жизни казались невесомыми, но когда они накопились и сложились воедино, их тяжесть возросла настолько, что стало трудно сделать шаг.

Нет, вовсе не возросла. Лёгкие жизни, будь они сложены хоть до небес, останутся ничем.

Злое Знамение чувствовал тяжесть души. Он страдал от собственной ничтожной и жалкой лёгкости.

Невыносимо лёгкие. И Злое Знамение, и Хассель, и сгинувшие здесь неисчислимые множества людей…

[Думаешь, ты…]

Лицо Злого Знамения исказилось.

Хассель прав. Он не нашёл причины жить. Раз нет причины, нет и права.

Но есть ли у него причина умирать?

Смерть и жизнь – противоположные крайности, и если жить незачем, то не правильнее ли будет сразу умереть?

[… чем-то отличаешься от меня?]

Но он не нашёл даже этого.

Злобная и одновременно чистая насмешка пронзила обоих. Насмешка превратилась в странный вопрос, овладевший Злым Знамением и Хасселем.

Вопрос, отрицавший и разрушавший всю их прежнюю жизнь до основания.

Ни Злое Знамение, ни Хассель не были достаточно зрелыми, чтобы сразу найти ответ или воспротивиться.

Их узкий мир состоял из Небесного Демона и Владыки Меча. И этот мир ни за что не дал бы им желанного ответа.

Это осознание пришло к ним одновременно. И оба закорчились от нежеланной боли взросления.

Злое Знамение стиснул зубы, его глаза налились кровью, а Хассель закричал во всё горло, не желая принимать этот вопрос.

«Да».

Злое Знамение оттолкнулся от земли. Нарин шагнул вслед за ним.

Юный Хассель сделал широкий шаг. Взрослый Хассель объял своё тело пламенем.

«Учатся через боль».

Сбросив с себя отголоски прошлого, Нарин сжал кулак.

— Б-ба-а-ам!

Оглушительный грохот развеял остатки воспоминаний без следа. Нарин взглянул в лицо настоящему, а не прошлому.

Ким Уджун, Нарин, Злое Знамение. Он чётко разделил и запомнил всех троих. Хотя нет, сейчас их двое? Ким Уджун – это Нарин, а Нарин – Ким Уджун.

С точки зрения баланса трое куда устойчивее двоих. Поэтому он решил не усложнять. Главное – не склоняться к Злому Знамению.

Похоже, тот парень тоже мучился вполне человеческими переживаниями, но принимать безумца всё ещё слишком опасно. Нарин не знает Злого Знамения.

Когда-нибудь узнает.

— Обнажи меч, — произнёс Нарин, глядя на отшатнувшегося Хасселя. — Если жить хочешь.

Первый обмен ударами, столкновение кулаков. Это испортило Нарину настроение.

Хассель всё ещё не взял меч в руки.

Желая, видимо, провести разведку, он обвил обе руки пламенем и нагло выставил голые кулаки.

Намереваясь внаглую проверить реакцию соперника.

— Выходит, то были лишь слухи, — усмехнулся Хассель и провёл тыльной стороной ладони по рассечённым губам. Не успел он вовремя защититься, как внутри всё разбилось. — Слухи о том, что ты сдал.

— Кто это такую чушь несёт?

— Твой самый нелюбимый человек.

Владыка Меча. Как и ожидалось, он раскусил, что Нарин не пользуется даньтянем.

Вряд ли он раскусил Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Перед ним Нарин тщательно скрывал ступень метода медитации.

Сколько можно судить, тот просто догадался о застое внутренней энергии в даньтяне.

Возможно, темп его роста не оправдал ожиданий по сравнению с тем, что было при последней встрече.

Нарин кивнул:

— Кто бы это ни был, характер у него наверняка подлый и ядовитый. Все, кто распускает безосновательные сплетни, именно таковы. Мне даже интереснее взглянуть не на него самого, а на его отпрыска. Смею предположить, у того отвратная рожа, дурной нрав, а изо рта воняет дерьмом, и вообще он Заядлый курильщик…

— Заткнись!

Хассель сделал шаг вперёд и выхватил меч.

Удар вслед за обнажением клинка. Сталь вобрала в себя бушующее пламя.

Оно обратилось в ауру меча, однако не окрасилось в глубокий чёрный цвет.

Решил приберечь козырь.

«Отпрыск тоже подлый».

Впрочем, самому Нарину чтить правила тоже было не с руки.

Вместо отступления Нарин рванул вперёд. Как тупоголовый боец, привыкший к кулакам, он не имел иного выбора.

Пусть Стиль Незримого Меча Опавших Листьев и назывался фехтованием, на деле-то он не размахивал мечом.

— Фш-ш!

Он передумал. Перенаправив поток с помощью Плавного меча, он отпрыгнул назад.

Пламя угасло, обнажив рассечённую по диагонали изрытую землю.

Ещё бы немного – и остался бы без обеих ног. Нарин потёр предплечье, сгоняя побежавшие мурашки.

Хассель сокращал дистанцию. Собирался занять выгодное для мечника расстояние и глумиться.

Нарин вновь сбил поток Плавным мечом.

Меч и кулак. Выгодное расстояние для обоих может измениться в долю мгновения. Нарин сократил дистанцию ещё сильнее, чем рассчитывал Хассель.

Он отбил падающий клинок сбоку. Пришлось свыкнуться с перекинувшимся на предплечье огнём. Ожог всё лучше, чем отрубленная рука.

Мазнув взглядом по тлеющему рукаву, он вонзил кулак Хасселю в грудь.

— Бам!

Удар застрял на этапе Незримого меча. Энергия меча Хасселя не позволила перейти к Сокрушающему мечу.

Лишь одна неудача. Нарин резко притянул Хасселя за ворот, удерживая контакт с его грудью. Накренившийся клинок Хасселя вонзился в землю.

— Хрясь!

Не давая сопернику времени вернуть меч, Нарин оттолкнулся от земли и взмыл в воздух.

Нависнув над Хасселем, он снова и снова наносил удары Сокрушающим мечом.

Бум, бум, бум. Настойчиво, точно стуча в запертую дверь, он посылал внутрь ауру меча.

Раскусив его замысел, Хассель изменился в лице. Выхватив меч обратно, другой рукой он вцепился Нарину в плечо.

— Вспых!

Алое пламя перекинулось на воротник и кожу Нарина. Плоть сгорала и обугливалась.

Но даже это не помогло сбросить Нарина. Поражаясь его упорству, Хассель ещё сильнее сжал плечо.

Для укола мечом не хватало дистанции. Но стоит раздробить ключицу – и тот сам отвалится.

— Хрусть!

И в тот самый миг, когда плечо Нарина готово было просесть…

— Ба-бах!

Изо рта Хасселя хлынула кровь.

Сокрушающий меч. В конце концов энергия меча проникла внутрь. Из-за содрогнувшихся внутренностей он выпустил плечо Нарина.

Нарин оскалился и обрушил кулак вниз.

— Б-бам!

Рухнув спиной, тело Хасселя врезалось в землю.

Сглатывая подступавшую к горлу кровь, Хассель уставился на Нарина.

— Псих.

И сам не сдержал широкой ухмылки.

Неужто он и в этом изменился? Раньше он никогда не сражался настолько безрассудно.

Падая, Нарин смахнул рукой. Хассель убрал усмешку с лица и взмахнул мечом.

— Свист!

Вытянувшаяся аура меча разнесла незримый клинок вдребезги.

Количество вместо качества. Нарин прямо в воздухе обрушил град режущих ударов Плавного меча. Лишь с третьей или четвёртой попытки удалось сбить напор ауры меча.

Изначально Нарину привычнее были дробные удары, нежели рубящие, но, заимствуя внутреннюю энергию Злого Знамения, он поднял своё мастерство в рубке.

Кулаки – это, конечно, лучше всего, но и меч время от времени тоже неплох.

— Бум!

Но кулак всё же лучше. Приземлившись, он со всей силы врезал кулаком по плоскости клинка.

Он намеревался смять этот симпатичный лик, но Хассель отлично знал цену своей внешности.

— Ш-ш-ш.

Раскалившееся докрасна лезвие обжигало кожу кулака. Игнорируя боль, Нарин один за другим вгонял удары Сокрушающего меча.

Аура меча защищала клинок, не давая ему так просто сломаться. Цыкнув языком, Нарин взорвал энергию меча.

— Хрясь!

Взрыв прогремел не на лезвии, а в самом пространстве. Отброшенный ударной волной, Нарин чудом разминулся с рубящим ударом.

Хассель пружинисто вскочил, а Нарин мгновенно задействовал Безследный шаг облачного дракона.

«Трудно».

Непрерывные рубящие удары и пламя. Даже с помощью Безследного шага облачного дракона невозможно было уклониться от всего. Отбивать всё кулаками и ладонями тоже имеет предел.

С каждым движением на теле прибавлялись раны. Неужели фехтование Хасселя достигло такого уровня?

Тот без труда успевал за скоростью Безследного шага облачного дракона. Медленно, но верным путём въедался в плоть и кровь.

«И это даже не используя Чёрный Меч?»

Осознание разрыва не вызывало даже горькой ухмылки. Тело, ступень маны, уровень техник – Хассель превосходил Нарина абсолютно во всём.

Единственное, чем можно было похвастаться – боевой опыт, но и тут преимущество было лишь незначительным.

Хассель, прошедший войну, тоже обладал богатейшим боевым опытом.

Пусть за время работы преподавателем его хватка и притупилась, в битве с Нарином он стремительно возвращал себе форму времён расцвета.

«Именуется главным героем, не иначе».

Нарин искривил губы в ухмылке. Хватит, насмотрелся с лихвой.

Прекратив отступать, он выбросил кулак вперёд.

— Бам!

Хассель восстановил сбившуюся стойку и отскочил назад.

Впервые рубящий удар не достиг цели. Форма и траектория меча были разгаданы.

Ему казалось, будто Нарин беспомощно уворачивается, а он всё это время считывал движения?

«Слишком поздно».

Хассель перевёл дыхание, не сводя глаз с Нарина.

Тот был уже не в том состоянии, чтобы продолжать бой. На шее и плече виднелись ужасные ожоги, всё тело было исполосовано ранами, из которых струилась кровь.

Ну пусть он наконец приспособился к мечу, но как он намеревается переломить ход битвы теперь?

Нарин с серьёзным видом произнёс:

— Чертовски больно. Заядлый курильщик, не знал, что у тебя такие садистские склонности. Говоришь, отклонил все предложения о браке? А может, девушки сами от тебя сбегали? Теперь я чётко понял, что символизирует род Астезия. Плеть, капли воска и повязка на глаза – вот она, тёмная сторона вашей семьи…

— …У тебя ещё есть силы нести эту ахинею?

Хассель аж усмехнулся от изумления. По части болтовни языком он и впрямь мог претендовать на титул сильнейшего в поднебесной.

— Сдаёшься?

— С чего бы это?

Нарин хлопнул в ладоши. Покалывающее чувство прояснило разум.

[Рассудок: 73]

Дух был полон сил, но Рассудок зашкалил за пределы нормы. Мужчина с Рассудком 73 продолжал хлопать в ладоши.

Лишь теперь Нарин постиг одну истину. Не обезумев, ничего не достигнешь.

Он попробовал применить эту истину к внезапно всплывшей в памяти поговорке:

Гений не победит старательного…

А что там дальше?

«… а гений не победит безумца».

Не вспомнив продолжения, он выдумал новую поговорку. Она ему так понравилась, что он проговорил её про себя несколько раз.

Нарин не был безумцем, но время от времени мог им становиться.

— Эй, гений.

Нарин слабо улыбнулся и поднял руку. Выставив один лишь большой палец, он ткнул себе прямо в центр груди.

Тук-тук. Пульсирующее сердце коснулось бессмертия.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 63]

В следующее мгновение глаза Хасселя расширились.

На лицах зрителей, наблюдавших за поединком, отразилось изумление. Совершенно необъяснимое чудо – или же аномалия – повергло их в замешательство, граничащее с ужасом.

Лишь немногие осознавали секрет происходящего. Кая и Дан Сиволь, уже видевшие это ранее. И Белал, унаследовавший кровь семьи Примера.

«Бессмертие».

И Владыка Меча.

Он так и не смог определить исток этого бессмертия.

Бессмертный Змей был лишь одной из нескольких догадок, а в первую очередь ему на ум пришло бессмертие вампиров.

Владыка Меча не мог исключить вероятность того, что Кровавый Святой входил в контакт с Нарином.

«… Неужели?»

Аделия тоже задалась подобным подозрением, но тут же помотала головой, прогоняя дурные мысли. Нарин ни за что не стал бы связываться с какими-то вампирами!

Впрочем, все подробности можно будет расспросить потом лично.

— На второй раз всё будет иначе.

Завершивший регенерацию Нарин занёс кулак. Хассель кое-как выкинул из головы сбивающую с толку нелепицу.

Магия? Священная магия? Сейчас нет нужды разбираться. Произошло простое исцеление ран.

Главное – следующее действие Нарина.

«Плавный меч».

Судя по дистанции, он рассудил именно так.

Ступень Стиля Незримого Меча Опавших Листьев, управляющая потоками. Нарин использует её, чтобы посылать рубящие удары или удары кулаком.

Не сказать чтобы особенно опасная техника. Раз уж она передаётся через поток, её сила ощутимо ниже.

Снять её защитной энергией меча, а затем, овеявшись пламенем, прорваться…

— Разрыв (紾裂).

Хассель увидел, как скручивается кулак Нарина. Услышал его тихий шёпот.

Однако его реакция оказалась недостаточной, чтобы вовремя изменить решение.

— Бам!

Тело Хасселя отлетело назад.

----------

Глава 94. Развязка (3)

Энергия меча и пламя пронзили друг друга одновременно.

Ощутив во рту вкус крови, Хассель прислушался к боли в теле.

Ноющий бок, нестихающий жар и рваная, истерзанная рана.

«… Разрыв, кажется?»

Он вспомнил название, прошептанное Нарином.

Плавный меч… Нет, суть кроется скорее в Незримом мече?

Форма копья, бьющего концентрированной силой. Нарин направил классический Незримый меч, вплетая его в общий поток.

«Он применил изначальную форму Незримого меча».

До сих пор Нарин использовал измененный Незримый меч: добавлял к нему принципы Сокрушающего меча, круша все в широком радиусе.

Но только что он отказался от этой модификации.

Это был тот самый Незримый меч Нарина, который Хассель помнил из прошлого. Пожертвовав чистой разрушительной силой, он до предела повысил проникающую способность.

«И это все?»

Было еще кое-что, изменившееся кардинально.

Скручивание в одной точке.

Хруст! В мгновение ока приблизившись, Нарин выбросил вперед кулак.

Снова отброшенный назад, Хассель скривился.

Блокировать руками было нельзя: скрученная плоть с корнем вырывалась вместе с рукавами.

Плотный покров энергии меча не мог защитить полностью.

— Это же… — прошептал Белал, слегка приоткрыв рот.

Скручивание, исходящее из точки искажения. Принцип и форма этого приема вызывали сильное дежавю.

Белал бросил быстрый взгляд на Каю.

— Он научился этому не у меня, — покачала головой Кая.

Власть демонического глаза в принципе нельзя перенять через обучение.

Как научить силе, которая проявляется от рождения или в результате пробуждения? Даже сама Кая лишь с трудом пользовалась ею после пересадки глаза Бессмертного Змея.

А значит, это не сила демонического глаза, а результат осмысления и имитации самого принципа.

Как Нарин своевольно дал имя демоническому глазу Каи, так и эту технику он назвал тем же именем.

«Работает».

Нарин раз за разом обрушивал Разрыв.

Кулак, ладонь, палец – при любой возможности он запускал скручивание.

Он не останавливался, даже принимая на себя снопы пламени. Огонь лишь обжигал и причинял боль, но рубящие удары меча могли лишить возможности двигаться.

Поэтому он не давал сопернику возможности взмахнуть клинком.

К счастью, у Хасселя был только один меч. Разорвав дистанцию и войдя в ближний бой, нужно было вцепиться в него мертвой хваткой.

Рукоять, сжимающая её кисть, рука или совершенно неожиданная точка – целей было предостаточно, ведь Хассель был скован необходимостью удерживать меч.

Инициатива принадлежала Нарину, а мысли Хасселя путались все сильнее. С тех пор как Нарин перешел в непрерывное нападение, увеличить дистанцию уже не удавалось.

Для взмаха мечом просто не хватало места. А раз взмахнуть нельзя, оружие превращалось в обузу. В этот миг меч стал угрозой как для Нарина, так и для самого Хасселя.

В стремительном потоке мыслей Нарин размышлял о двоякой природе меча.

Им можно зарубить врага на некотором расстоянии, но вплотную он бесполезен. Такова уж врожденная суть меча, с этим ничего не поделаешь.

С кулаками то же самое: они хороши, пока достает рука, но стоит дистанции увеличиться, как тебя с потрохами сжирает любое другое оружие.

Нужно понимать плюсы и минусы каждого оружия. Легкое и тяжелое. Длинное и короткое. Острое и тупое…

Оружия так много, и оно такое разное. Но разве нельзя быть одновременно легким и тяжелым? Нарин знал, что именно обладает подобной двоякостью.

«Такова уж жизнь».

Он вспомнил терзания Злого Знамения. Вес жизни и смерти легок, словно перышко, но разум, принимающий их, тяжел, точно железо.

Злое Знамение ощутило эту тяжесть на исходе войны. Хассель, хоть и отрицал её, в конце концов тоже ощутил её на себе.

Безумец размышлял.

Злое Знамение и Хассель – военные преступники и конченые ублюдки, но Палачами этих сопляков сделали Небесный Демон и Владыка Меча.

Они лишили их возможности выбора в единственной данной им жизни.

Каждый выбор не должен оставлять сожалений. Но у Злого Знамения и Хасселя оставался лишь один-единственный путь. Небесный Демон и Владыка Меча загнали их в тупик сожалений.

Один сошел с ума, другой отчаялся и выронил меч.

Вот вам наглядные примеры того, как делать не надо.

С гулким звоном меч Хасселя взмыл в воздух.

Нарин спровоцировал это Разрывом, и Хассель охотно принял его замысел: прямо сейчас меч только мешал.

Вспыхнуло алое пламя, захлестывая все вокруг.

Нарин, не обращая внимания на огонь, бешено двигал руками и ногами.

Он привык не только к мечу соперника, но и к его пламени.

Пот, ливший градом, доставлял больше неудобств, чем жжение на коже.

Хассель тоже не отступал, обрушивая град ударов и снопы огня.

Нарин крушил, Хассель сжигал. Непрекращающийся безумный обмен ударами сотрясал саму землю.

Разрушенная арена окончательно лишилась былых очертаний. Вся территория Турнира боевых искусств, охваченная жаром, подернулась маревом.

Никто даже не вытирал стекающий пот. И хотя некоторые зрители теряли сознание от невыносимого зноя, никто не обращал на них внимания и не кричал от страха. Напротив, больше половины собравшихся встали со своих мест, погрузившись в молчаливый восторг.

И Бэкян, и Чжин Муёль, и Владыка Кулака, и Белал. Даже Рудель и Владыка Меча стоя наблюдали за поединком.

Все их прогнозы смешались, подобно брызгам крови и языкам пламени. Победителя предсказать было уже невозможно.

«Вот ведь монстр…»

Хассель усмехнулся окровавленными губами.

Лишь сойдясь в рукопашную, он на своей шкуре ощутил всю силу Нарина. Хотя Хассель превосходил его во всем, подавить этого парня не удавалось.

Разрыв. Эта скручивающая и рвущая техника была невероятно досаждающей.

Чтобы заблокировать её, приходилось концентрировать энергию меча снаружи, отчего внутренний барьер ослабевал. А это делало его уязвимым перед Сокрушающим мечом, бьющим изнутри.

Нарин пользовался этим, непрерывно навязывая психологическую дуэль.

Разрыв и Сокрушающий меч. Точка схождения и взрывающаяся плоскость.

Скрутит ли он плоть снаружи или разорвет изнутри? Попавшись на этот трюк несколько раз подряд, Хассель уже не имел живого места ни снаружи, ни внутри.

«Смогу ли я победить?»

Он не был уверен. Возьми он меч, все могло бы измениться, но Нарин ни за что не даст ему такой возможности.

Хассель хмыкнул и поддал жару в свое пламя.

«Кажется, мне не победить».

Нарин же не смеялся. Как Хассель считал Нарина чудовищем, так и Нарин видел в Хасселе настоящего монстра.

Сколько бы он ни вбивал Разрыв и Сокрушающий меч, Хассель не падал. Его живучесть превосходила даже живучесть Бессмертного Змея.

Он вообще человек? Схлопотав столько ударов, мог бы хоть вид подать, что ему больно!

Нарин краем глаза косился на край зрения.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 57]

Быстро убывающий Рассудок словно вопил во весь голос.

Из-за паршивой головной боли Нарину и самому хотелось заорать.

Но устраивать такое жалкое зрелище он не собирался. Лучше уж расхохотаться от души.

— Ха-ха-ха…

Хассель тут же расхохотался вслед за ним. Смех и впрямь заразителен.

По идее, разделенная радость умножается вдвое, но от хохота Хасселя Нарину стало только тошнотнее.

Нарин мгновенно перестал смеяться, врезал сопернику по физиономии и вытянул руку к воздуху:

— Не ржи.

Меч Хасселя, взмывший ввысь, наконец начал падать.

Языки пламени перегородили путь его руке. Нарин решительно пробил их кулаком.

Прежде чем пальцы Хасселя коснулись рукояти, Нарин пинком отправил меч в дальний полет.

Грянул удар! Нарин и Хассель одновременно оттолкнулись от земли. На бегу к мечу они дружно обменялись кулачными ударами.

Нарин метил Хасселю в челюсть и живот, а Хассель Нарину – в висок и поясницу.

Нарина отбросило чуть дальше: весовая категория ударов различалась.

Вспыхнул свет! Нарин применил прием Плавного меча, притягивая клинок Хасселя. Бесконтактное перемещение. Пальцы Хасселя рассекли пустоту, и Нарин сжал рукоять.

Но выронил в ту же секунду. Налетевший по прямой Хассель влепил ему ногой в грудь. В то же мгновение Нарин перехватил его ногу и дважды обрушил Сокрушающий меч. Перебить кость не удалось.

Как только Хассель дотянулся до рукояти, Нарин подорвал заложенную внутри ауру меча.

Хруст! Клинок Сокрушающего меча изрезал кисть Хасселя в мясо.

Хассель стиснул зубы, перенося адскую боль.

Влив силу в превратившуюся в месиво руку, он до предела заполнил клинок аурой меча.

Раздался оглушительный грохот!

Стиль Черного Меча Астезии. Пламя и клинок Хасселя налились непроглядно-черным светом.

Бушующая аура меча сжалась в тончайшую нить. Сжатый обеими руками меч взвился к небу.

Нарин мгновенно применил Безследный шаг облачного дракона и рванул в сторону.

Заблокировать это невозможно. Попытаться принять удар – чистое самоубийство.

Оставалось полагаться лишь на собственные ноги и уворачиваться.

Черный Меч Хасселя обрушился вниз.

Тьму прорезала вспышка!

Иссиня-черный луч, подобный самой Ночи, протянулся до небес.

В отличие от громкой подготовки, сам разрез совершенно бесшумно рассек пространство.

Барьер Аделии и магов распоролся, точно бумажный лист. След, начавшийся на земле, протянулся до самых трибун и оборвался за их пределами.

Ни один зритель не пострадал от этой тончайшей нити.

— Ха…

Задело лишь одного Нарина.

Он горько ухмыльнулся, глядя на изорванный рукав, по которому медленно расплывалось кровяное пятно.

Отрезанная левая рука лежала у его ног. Оставалось лишь радоваться, что голова осталась на плечах.

Спасла ли его техника Безследного шага облачного дракона или Хассель изначально целился только в руку?

— Ха-а, ха-а…!

Нарин поднял взгляд на обессилевшего Хасселя.

Похоже, тот удар выкачал из него колоссальное количество маны. Эта техника явно давалась ему с огромным трудом.

Вряд ли он специально целился лишь в руку.

Может, рубанул наудачу, надеясь, что Нарин сам увернется? Один лишь увод удара от зрителей потребовал огромных ментальных усилий.

Тяжело дыша, Хассель спросил:

— Продолжим?

— Погоди, — Нарин подобрал отрубленную левую руку и направился к Аделии.

Сёльён побледнела как полотно, а Сёльхян от испуга всхлипывала и икала.

Нарин оглядел их и перевел взгляд на Аделию, сохранявшую относительное самообладание.

— Эй, пришить сможешь?

— Да… Если сделать это немедленно…

— Потеряешь – убью, — сказал Нарин и небрежно бросил ей отрубленную руку.

Аделия со вздохом поймала её, а Сёльхян, хлопнув глазами, упала без чувств.

Сёльён молча смотрела на Нарина.

— Смотри внимательно.

Сёльён кивнула, и Нарин вернулся в центр арены.

Переведя дыхание, Хассель с мрачным видом спросил:

— Жить надоело?

— Собрался тебя убить, — ответил Нарин, пошарив за пазухой.

Он достал оттуда веер.

— Так что умрешь ты или выживешь – зависит от тебя. Я предупредил, так что если сдохнешь, не обижайся.

— Только трепаться и умеешь…

— Это и была секретная техника твоей семьи? Я слышал о стиле Черного Меча, но видел его в бою впервые. Хотя постой… Ты показывал его на войне? У меня сейчас в голове туман, память подводит.

Это не было ложью.

Рассудка оставалось совсем немного, сознание путалось, а адская боль от отрубленной руки заглушалась дикой головной болью.

Впрочем, раз он осознавал свое безумие, возможно, он все еще был в своем уме.

— Падающая луна, — насупился Хассель. — Против тебя я применил её впервые.

— Теперь понятно, что за типом был Божественный меч темной ночи. «Уронил луну», говоришь? Насколько же он гордился этим, если назвал секретную технику подобным образом? Тщеславие и самовлюбленность у вас семейное.

Нарин повернул голову и встретился с ледяным взглядом Владыки Меча. Посмотрев на него некоторое время, Нарин единственной целой рукой развернул веер.

На полотне были изображены бабочки и цветы.

Увидев это, Ирин тихо ахнула. Это был тот самый веер, который Нарин забрал в качестве платы за починку чонмо.

— Смотрите внимательно, разуйте глаза! Можете рассказывать кому угодно. Настал час показать мою настоящую тайную технику. И имя ей…

Хлоп! Нарин напоказ поднял аккуратно сложенный веер.

Стиль Черного Меча Астезии. Нарин видел его всего пару раз, но уже понял суть.

Влитую в клинок ауру меча предельно сжимают и контролируют. В процессе бушующая энергия начинает излучать глубокую тьму.

Воссоздать подобное мастерство с ходу невозможно, но состряпать топорную имитацию – вполне.

Мана Хасселя стала ему привычной за время боя. С помощью Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений он уже расшифровал ее.

И хотя главное обычно скрыто от глаз…

— Стиль Черного Веера Небесного Демона.

Сейчас важно именно то, что снаружи.

Веер окрасился в глубокий черный цвет, а Нарин пафосно произнес название.

Вместо Астезии – Небесный Демон. Вместо Черного Меча – Черный веер.

Пояснения не требовались. Пусть соперник сам все додумывает и теряет самообладание.

Широко раскрытые зрачки Хасселя задрожали. Он скрежетал зубами, черпая ману всем телом.

Стиль Черного Веера Небесного Демона. Он ни разу не слышал о таком боевом искусстве. Но аура меча, окутавшая веер, несомненно принадлежала Черному Мечу.

Когда Нарин успел обучиться стилю Черного Меча? Как гласит название, его обучил Небесный Демон? Но откуда Небесный Демон знает стиль Черного Меча?!

Земля содрогнулась от гула.

Хассель ничего не понимал. И решил больше не забивать себе голову.

Если это лишь еще одна разновидность Черного Меча, достаточно разрубить её настоящим Черным Мечом.

Бум! Тяжело шагнув, он занес обе руки над головой. Пламя и аура меча сплелись воедино, превращаясь в смоляной клинок. Подчиняясь сокрушительной силе, арена ходила ходуном.

Стоило Нарину рвануть вперед, как Хассель обрушил меч.

«Попался».

Нарин не бежал вперед. Он лишь сместил центр тяжести, создавая видимость броска, и с помощью Плавного меча резко исказил направление.

Хух! Бесшумная Падающая луна чиркнула по плечу.

Используя черный луч как ориентир, Нарин кинулся к Хасселю. Черный веер в его руке источал зловещее свечение – или, по крайней мере, так это выглядело со стороны.

Хассель тут же перехватил опущенный клинок. Третья Падающая луна. Из-за колоссального запаса врожденной маны он совершенно не выдыхался. Нарин швырнул Черный веер и пригнулся.

Шурх. Волосы срезало, а Черный веер рассыпался на куски.

Нарин четко видел ошеломленное лицо Хасселя. Неудивительно: техника, о которой так громко заявили, рассыпалась в пыль.

Но у него оставался последний козырь.

Ладонь Нарина коснулась груди Хасселя.

Пламя и энергия меча хлынули к сердцу, защищая его. Хассель решил опасаться Сокрушающего меча больше, чем Разрыва.

«Оба варианта мимо».

И в то же время оба правильные.

Разрыв скручивает снаружи, Сокрушающий меч взрывает изнутри. Для тупого драчуна идеальнее техник не придумаешь.

Проще говоря, Разрыв и Сокрушающий меч – два отбитых идиота.

А когда сталкиваются два отбитых идиота, они начинают биться насмерть.

Снова и снова они пытаются уничтожить друг друга, чтобы доказать превосходство. Два кретина, не ведающих ни уважения, ни сдержанности.

Так же устроена и людская жизнь, где каждый ненавидит и грызет соседа.

«Волна взаимного убийства».

Весь мир сжался в кулаке безумца.

Грянул оглушительный взрыв!

Взаимно уничтожавшаяся аура меча вспыхнула ослепительным белым светом.

Хасселя взрывной волной унесло прочь. Нарин намеревался устоять на ногах, но пришел в себя лишь после того, как его впечатало выбросом энергии.

«Упрешься – сломаешься».

Отбросив гордость, Нарин грохнулся на спину и позволил ураганному ветру швырять его во все стороны.

Обрубок руки доставлял неудобства, но с тошнотворной головной болью ему ничего не было страшно.

Клин клином вышибают – вот она, житейская мудрость! Так он обрел еще одно прозрение.

— Освежает, — пробормотал Нарин, когда шторм улегся, и шатаясь поднялся из обломков.

Похоже, его выкинуло далеко за пределы арены: Аделия и Сёльён оказались совсем рядом.

Обе стояли с открытыми ртами, будто увидели призрака, а Сёльхян все еще лежала без сознания.

Нарин хотел отряхнуть пыль обеими руками, но вовремя вспомнил, что одной не хватает, и ограничился правой.

Судей нет, так что поражение за вылет с арены не засчитают. Нарин поднял голову и посмотрел на противоположные трибуны.

Там, истекая кровью, валялся Хассель.

— Лисица, — подозвал он Сёльён, маня пальцем.

— Д-да?

Закончив лечение у Аделии, Сёльён выглядела гораздо лучше и подбежала к нему.

— У меня рука выше плеча не поднимается. Мечтаю свалить домой и лечь спать, но сначала надо закончить дела. Помоги-ка.

— Хорошо…

Сёльён нерешительно подняла его правую руку.

Нарин повернулся к погруженным в мертвую тишину трибунам и закричал:

— Я победил!

Встретившись взглядом с каждым присутствующим, он оскалился, глядя на остолбеневшего Владыку Меча:

— Я победил, сукины дети!

Перекошенная рожа Владыки Меча с налитыми кровью глазами была поистине бесценной.

----------

Глава 95. Развязка (4)

Мечте Нарина немедленно вернуться домой и отдохнуть не суждено было сбыться.

Поспать можно в любой момент, а вот пришить отрубленную руку нужно прямо сейчас, иначе потом будет поздно.

Оставаться Одноруким на всю жизнь ему не хотелось, поэтому он решил подлататься.

— Да сидите вы спокойно! Если будете дергаться, кости плохо срастутся!

— Настоящий лекарь должен стойко терпеть! Я сам изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не орать и не материться на чем свет стоит. Эх, вот каково это – лишиться руки… Гора есть гора, вода есть вода, а боль есть боль. Тревога, тревога! Всем силам приготовиться к бою…

— Вы можете хотя бы молча лечиться?!

Нарин просто не мог молчать.

Пожелтевшее небо кружилось перед глазами.

Сознание Нарина то и дело угасало и возвращалось. Чтобы не отключиться окончательно, ему приходилось непрерывно говорить.

Страшно было даже глянуть на остаток Рассудка.

Кажется, уровень пока не упал ниже пятидесяти, но если эта адская боль продолжится, показатель рухнет на дно, и он превратится в Злое Знамение.

Нарин со всей серьезностью уставился на Аделию:

— Док, если я окончательно свихнусь, усыпи меня. На всякий случай даю критерии безумца: предавать всех подряд, убивать людей и учеников без причины, фанатично уходить в религию и устраивать теракты-самоубийства.

— А искушение священнослужителя бреднями под эти критерии не подходит?

— Раз уж ты лекарь и жрица, принимай всё со смирением. То, что тебя не убивает, закаляет твою веру и убеждения. Надеюсь, ты поняла мой благий порыв, сукин сын.

— Вы с чего вдруг материться начали?!

— Пойми и прости. Больно же, чёрт возьми.

Отрубленная левая рука была почти пришита. Аделия обливалась потом – похоже, даже для высокопоставленного священника операция оказалась непростой.

По мере того как острая боль в руке утихала, в душе Нарина воцарялся покой. Сделав несколько глубоких вдохов, он огляделся.

Арена Турнира боевых искусств опустела сразу по окончании поединка: Владыка Меча прогнал всех зрителей.

Просторную арену сковала тишина, которую вдребезги разбивал лишь хаотичный бред Нарина.

Помимо Аделии, Нарина окружало немало народа.

Бэкян, Белал, Чжин Муёль. Сёльён, Амутар и остальные ученики.

Все они молча стояли рядом. Ирин, судя по всему, уже ушла.

Вряд ли они просто ждали окончания лечения.

— А вы не можете регенерировать, как в тот раз? — Спросила Аделия, не отрываясь от священной магии.

Нарин ответил без промедления:

— Бестолковый лекарь! Человеческая рука – это не хвост ящерицы. С чего бы ей самой отрастать? Ц-ц-ц… Медицину знаешь, а банальной эрудиции ноль. Впредь думай, прежде чем рот открывать.

— Я ведь могу и задом наперед руку пришить.

— Хотя, если подумать, может и отрасти.

Ощутив жажду крови, Нарин мгновенно сжал запястье Аделии. Эта девица на полном серёзе собиралась оторвать ему руку!

Сделав серьезное лицо, Нарин изрек:

— На самом деле во мне течет кровь Примера.

— Что?

— И как ты до сих пор не догадалась? Посмотри на мое лицо. Откуда, по-твоему, эта острая, чарующая змеиная внешность? Разве ты не слышала, как Белал зовет меня братом?

Руки Аделии и свет священной магии замерли.

Нарин поглядел на задумавшуюся жрицу и ляпнул:

— Воздушная тревога.

— Да-да…

Стряхнув оцепенение, Аделия возобновила лечение. Впрочем, ее мозги кипели, пытаясь переварить услышанное.

Если в Нарине и впрямь течет кровь Примера, то чудовищная регенерация, проявленная в бою, поддается объяснению.

Но… разве кроме Белала и Каи все члены рода Примера не вымерли?

Аделия осторожно спросила:

— Брат, вы из зверолюдей-змей?

— Нет.

— В таком случае, полукровка между зверочеловеком и человеком? Внебрачный ребенок семьи Примера…

— Тоже мимо.

— Да что вы мне голову морочите?!

— А по-твоему, я похож на вампира?

Аделия вздрогнула и замолчала. Впрочем, она быстро вернула самообладание и продолжила разговор:

— Вы знали?

— Я тот, кто всю жизнь терпит клевету и подозрения. Одним больше, одним меньше – какая разница? Но если меня подозревает врач, держащий мою жизнь в своих руках, дело принимает паршивый оборот. Собралась прикончить меня под видом врачебной ошибки?

— Никто вас не убивает. Иначе я бы не мучилась, пришивая вам руку, — сказала Аделия и шлепнула ладонью Нарина по плечу.

Нарин покрутил восстановившейся левой рукой. Кажется, никаких последствий не осталось.

— Давайте сюда правую руку. В конце вы грохнули какой-то варварской техникой и совсем ее угробили.

— А у тебя глаз-алмаз! Прощаю твой прищуренный взгляд, можешь больше не притворяться слепой.

— Если вы не вампир, то кто тогда? — Аделия привычно проигнорировала его бред.

— Долгая история.

— Я готова выслушать.

— Я сожрал сердце Бессмертного Змея.

История оказалась не такой уж и долгой. Аделия с усмешкой высвободила священную силу.

— И надо же, не сдохли. Вы знали, насколько это опасно, и все равно сожрали?

— Сожрал, потому что знал, что не сдохну. Хотя вкус мерзостный.

— Кровь Примера… Теперь поняла. Слава богу, что вас не переманил Кровавый Святой.

— Лучше сдохнуть, чем пойти к этому ублюдку.

Пробормотав это, Нарин поднялся. Аделия не стала его удерживать и убрала свет священной магии.

Сейчас было не время прохлаждаться.

— Собралась целая толпа.

Из прохода, ведущего к трибунам, неторопливо вышел Владыка Меча.

Он медленно оглядел людей, окруживших Нарина.

— Разве я не приказывал вам убираться? У меня дело только к учителю Нарину. Остальным гостям лучше освободить место.

— Этому не бывать, — повысила голос Аделия. — Я, Аделия Люмен, являюсь главным ответственным лицом Турнира боевых искусств. Моя обязанность – заботиться о раненых. Владыка Меча, какими бы ни были ваши дела, они не важнее человеческой жизни.

— Человеческая жизнь действительно важна, — кивнул Владыка Меча. — Но, жрица Аделия, за исключением тебя, остальных трудно назвать людьми. Это лишь сборище пришлых зверюг. Ты ведь не считаешь человека и обезьяну одним видом?

— Да как вы…!

— Владыка Меча, — Чжин Муёль выступил вперед, заслоняя собой Аделию. — Позволит ли сей странствующий рыцарь молвить слово?

— Говори.

— Я прекрасно знаю, как вы презираете изгнанников. И у вас есть на то причины: из-за нашего появления пришлось отдать половину континента. Для континентальцев изгнанники – бедствие, принесшее смуту и вражду. Однако…

Чжин Муёль пристально уставился на Владыку Меча и продолжил:

— Терпеть то, что нас не считают за людей, выше моих сил. Того, кто обладает честью и человечностью, зовут человеком, а лишенного их – зверюгой. Наше отличие лишь в происхождении, так с чего бы нам быть зверями?

— Юун Гёнчхон. Я – Владыка Меча.

Владыка Меча прищурился и громко расхохотался.

— Я хозяин Астезии и меч, защищающий Империю. Не придавай слову «зверь» глубокого смысла, это всего лишь классификация. Те, кого нужно сразить – звери. Те, кого нельзя разить – люди. Враги, угрожающие Империи, для меня лишь зверье. Да, включая и ту коварную змею.

Лицо Белала, на которого указал Владыка Меча, окаменело.

Как и следовало ожидать, Владыка Меча не питал теплых чувств к роду Примера, предавшему Пандемониум.

— Учитель Нарин.

С лица Владыки Меча исчезла всякая улыбка.

— На этот раз ты перешел все границы. Хотя нет, не только на этот раз. Разве мой младший брат не предупреждал тебя, что твои выходки зашли слишком далеко?

Откровенная враждебность и жажда крови. Источаемая им мана обрела почти физическую плотность.

Колоссальная сила обрушилась на каждого, кто попал в поле зрения Владыки Меча.

Ни звука, ни движения. Только подавляющая аура, исходящая от самого Владыки Меча.

Бэкян, Белал, Чжин Муёль и Аделия смогли распознать этот едва уловимый знак и приготовились к защите.

Опытные мастера насупились, сдерживая давку жажды крови, но ученики не смогли ничего противопоставить.

Они даже не поняли, что происходит.

Один за другим они задыхались и падали на колени, пытаясь поднять голову, но тело их не слушалось.

Сёльён стиснула зубы и попыталась применить Призрачное пламя девяти небес. Напасть не выйдет, но хотя бы устоять на ногах она смогла бы.

Ее хвост охватили синеватые искры…

— А-ах!

Но пламя угасло, так и не разгоревшись.

Нарин просто грубо наступил на её хвост и прошел вперед.

«Я вижу».

Сделав несколько шагов, Нарин остановился.

Невидимый клинок упирался ему прямо в горло. Раньше он бы этого не разглядел, но теперь, освоив Плавный меч, ощущал нити потока.

Он посчитал парящие в воздухе невидимые клинки. Их число точно соответствовало количеству людей перед Владыкой Меча.

Он что, собрался прикончить не только мелюзгу, но и Аделию?!

— Молодой господин…

— Все в порядке, — жестом успокоил Бэкяна Нарин.

Никому нельзя двигаться. Мастера еще выживут, а вот детям снесет головы в то же мгновение.

— Надеюсь, ты понимаешь, почему я до сих пор оставлял тебя в живых, — произнес Владыка Меча. — Я ни о чем тебя не просил. Я лишь приказал тебе стать статистом на этой сцене.

— Я парень дуболомный, — сказал Нарин, слегка наклонив голову. Кончик подбородка, задетый клинком, закололо. — Намеков не понимаю. Значит, ты хотел подставного боя? «Достойно проиграл» – вот правильная концовка, да? Я правильно всё понял?

— Хассель должен был превзойти тебя.

— Точно.

— Ничто не должно было вставать у него на пути. Для роста нужна не только боль. Без достижений, венчающих труды, человек ломается и сдается. По моему плану Хассель должен был стать Святым Меча уже сегодня.

«Значит, теперь я Святой Меча?»

Нарин едва подавил порыв ляпнуть это вслух.

У него еще оставалось достаточно Рассудка, чтобы фильтровать свои слова.

— Так выходит, я теперь Святой Меча?

Впрочем, подумав, он решил, что это как раз то, что нужно было сказать.

Хлёст! Владыка Меча влепил Нарину звонкую пощечину.

— Сделаю вид, что не слышал.

— Да пошел ты на хер, Владыка Меча, — выпнул Нарин, выпрямляя голову. Несмотря на полнехонький рот крови, его выговор оставался четким.

Брови Владыки Меча дёрнулись.

— Ты не можешь меня убить. Почему? Да потому что я отмудохал твоего сынка, как собаку в летний зной! Ой, ну это фигура речи, конечно. В наши дни собак есть не принято. К тому же один из моих учеников – родня собакам. Собрать в учениках лисицу, тигра и змею – я настоящий любитель животных!

Поистине безупречное объяснение.

Он никогда не оставляет двусмысленные фразы без пояснений – таков секрет мирной жизни.

— Убьешь меня – и твой отпрыск никогда не превзойдет стену по имени Нарин. Святой Меча, продувший Ищейке Тоски по родине! Раз он хуже ищейки, значит, годится лишь в комнатные болонки. Нынче и шавки умеют швыряться огнем и махать мечом? Вывод один: Астезия – это зоопарк или бродячий цирк!

— …Да, убивать тебя нельзя. Но не думал ли ты вот о чем? — Владыка Меча обнажил меч.

Когда клинок уперся в горло Сёльён, Сёльхян пронзительно визгнула.

Белал вздрогнул, но замер, а Бэкян и Чжин Муёль изначально не шелохнулись.

Аделия пристально всматривалась в абсолютно не изменившееся лицо Нарина.

— Я могу перебить кого угодно, кроме тебя. Пара трупов не приведет к войне. Да и повод есть: твои ученики не раз пытались совершить побег, верно?

— Ну давай, убей, — усмехнулся Нарин с искривленными губами. — А я просто совершу самоубийство.

Изо рта Нарина хлынула кровь.

Владыка Меча поглядел на испачканные туфли, а затем поднял мрачный взгляд на Нарина.

Он сам пустил ману вспять?

— На словах покончить с собой легко. Есть ли у тебя решимость?

— Подохнуть хоть завтра – обычное дело в этой жизни. Кто-то уходит слишком рано, кто-то коптит небо дольше нужного. Вот я и подумал: не в этом ли разница между мной и тобой?

— Ерунда.

— Эх, не ценишь ты моих искренних чувств.

Нарин, как и всегда, говорил совершенно искренне.

Самоубийство – паршивый выбор, но в данном случае меньшее из зол. Самое худшее – не остановить Владыку Меча и потерять кого-то из близких.

Если есть хоть один шанс, стоит поставить на него жизнь.

— Брат, ну что за позорище…

Нарин уже собирался снова заставить ману течь вспять к сердцу, когда в разговор вмешался неожиданный персонаж.

Джамаль А스테зия.

На нем были солнечные очки, подаренные Нарином. Похоже, ему и впрямь искренне понравился дизайн.

— А, я не про вас, брат, а про моего племянничка!

Израненный Хассель приближался вместе с Владыкой Кулака.

Нарину оставалось лишь ошарашенно усмехнуться. Получить Волну взаимного убийства и идти без посторонней помощи?!

Он точно не человек.

— Отец. Хватит.

Шагнув вперед, Хассель встал перед Владыкой Меча. Тот повернулся к сыну.

— Нарин победил, а я проиграл. Это просто поединок. Зачем цепляться за неизбежный результат?

«За неизбежный результат…» Владыка Меча вдумался в эти слова и убрал меч.

Сёльён с облегчением выдохнула.

— Сын мой.

Невидимые клинки и давящая аура рассеялись, словно снег под солнцем.

Ученики закашлялись, постепенно приходя в себя.

— Всё это ради тебя. Когда-нибудь я постарею, и ты должен будешь унаследовать титул главы семьи. Я не хочу оставлять пятно на репутации того, кто понесет будущее нашего рода.

— Для меня поражение – не пятно, — покачал головой Хассель. — Но даже будь это так, нести это клеймо мне, а не вам. Я не смогу стать таким, как вы. И не хочу.

— Что ты имеешь в виду?

— Они не звери, — сказал Хассель, и изгнанники ахнули. Лишь Нарин остался спокоен.

Владыка Меча сухо расхохотался.

— Уму непостижимо. Да, для вида я учил тебя проявлять уважение. Но не принимать же это всерьез! Как долго, по-твоему, продлится этот временный мир?

Бам! Владыка Меча вонзил клинок в землю.

— Осталось недолго. История циклична. Их уродливая натура проявится, стоит тебе лишь повернуться спиной. Изгнанники – зверье, которому нельзя верить!

— И человек с такими взглядами основал Лорд?

— Лорд – лишь ширма. Никому не нужны равенство и единство. Разве ты не понимаешь, что эти зверята – просто заложники? Даже они сами это прекрасно осознают.

— Вы ошибаетесь с самого начала. Почему вы так уверены, что никому не нужны равенство и единство? — Глаза Хасселя налились кровью.

Бум! Он со всей силы ударил себя кулаком в грудь.

— Этого хочу я! Я не хочу снова переживать войну! И я хочу стать равным этому безумцу из Тоски по родине! Если я будущее Астезии, то мое желание – это и есть будущее рода!

Хассель проиграл.

Поединок с Нарином, которого он так долго ждал, завершился именно так.

— Я хочу обрести собственную честь. Я хочу, чтобы меня звали Святым Меча за мои собственные заслуги, а не из-за вашего величия!

Он проиграл всего лишь раз. Даже легендарный Божественный меч темной ночи из рода Астезия ведал поражения.

А значит, поражение Хасселя не могло стать пятном. Оно послужит почвой для будущего реванша.

— Я хочу собственной чести и собственного поражения. Ваши поступки бесчестны. Если вы желаете позора для меня – я приму его. Но если вы искренне заботитесь об Астезии, то совершаете ошибку. Я…

Он давно перерос детское упрямство. И не собирался вымаливать внимание и любовь.

— …больше не нуждаюсь в вашем признании.

Хассель договорил, и Владыка Меча прищурился.

Утерев подбородком кровь с губ, Нарин тихо ухмыльнулся.

«Кажется, щенок подрос».

— Берн, — произнес Владыка Кулака, стоявший со скрещенными руками. — На этот раз ты ошибаешься.

Владыка Меча прислушался к словам старого друга.

— Вот как…

Собственная честь. Собственное поражение… Кто бы мог подумать, что эти слова прозвучат из уст Хасселя.

— Похоже на то.

Взглянув на небо, Владыка Меча тяжело вздохнул.

----------

Глава 96. Развязка (5)

Нарин прекрасно понимал, к какому типу людей относится Владыка Меча. И это было не размышление на основе сведений, полученных от Юран, а вывод, сделанный из личного опыта.

Нарин умел читать людей и насквозь видеть их суть.

Видимое и скрытое от глаз. Если въедливо разбирать и то и другое до мельчайших деталей, вырисовывается четкий силуэт человеческой личности.

«У этого парня слишком раздутое эго».

Владыка Меча не был рабом инстинктов. Но и моральным устоям он не следовал.

Он был одержим собственной честью и честью своего клана, упрямо пытаясь запихнуть весь окружающий мир в рамки установленных им же самим правил.

Проще говоря, это был эгоист до мозга костей.

В крошечном мирке Владыки Меча существовало лишь несколько вещей, включая его самого.

Разумеется, изгнанники, которых он считал скотом, в этот мир не входили. Да и насчет самой Империи возникали сомнения.

Для Владыки Меча Империя являлась лишь средством возвеличить Астезию, не более чем красивым украшением.

«И такой человек проявляет к Хасселю странную снисходительность».

Владыка Меча ушел, никого не убив.

Хоть он и придавил Нарина удушающей жаждой крови, в итоге он не стал игнорировать мольбы Хасселя и удалился. Было очевидно, что единственным наследником он дорожит.

На смерть Биргеля ему было плевать, но к талантливому сыну отношение оказалось совершенно иным.

Возможно, Владыка Меча отождествлял гениального Хасселя с самим собой.

«Обычное дело».

Когда неисполненные мечты перекладывают на плечи детей.

Взять хотя бы Императора Громового Меча.

Тот надеется, что его сын Пэк Вишин совершит месть Астезии вместо него. Вот и у Владыки Меча наверняка есть свои надежды относительно Хасселя.

Нарин никогда не был родителем, поэтому не ведал их психологии. Но ведь говорят, что правитель и учитель – всё равно что отец.

И Нарин, будучи учителем, решил встать на место отца и попытаться понять их.

— Выродок, — внезапно вырвалось у Нарина прямо в тот момент, когда Аделия залечивала его внутренние раны.

Хассель смерил его мрачным взглядом:

— Ты кого так назвал, псих?

— Прости, это вырвалось помимо воли – исключительно от восхищения. Видеть, как ты, вытаращив глаза, огрызаешься на родителя, было крайне впечатляюще. Заядлый курильщик, отныне признаю тебя истинным неблагодарным сыном. Что ж ты раньше-то так не бунтовал?

— …Ты меня путаешь, выбери что-то одно. Ты благодаришь или ругаешь за глупость?

— И то и другое, — с улыбкой поднялся Нарин.

Он подошел к Хасселю и протянул руку. Хассель смерил ее недовольным взглядом, но затем ухмыльнулся.

— Раз понимаешь, то и ладно, — с этими словами Хассель пожал руку Нарина.

На самом деле благодарить должен был именно Хассель.

Ведь это он жаждал этого поединка и спланировал его. И реакцию Владыки Меча на исходивший от поединка результат он вполне предвидел.

Вот только Хассель не ожидал, что отец зайдет настолько далеко, в результате чего жизнь Нарина и учеников оказалась под угрозой.

И в этот раз Нарин снова ни секунды не колебался, спасая учеников.

Он рисковал жизнью, пустив каналы внутренней энергии вспять. Раз тот поставил на кон свою жизнь, Хассель тоже не мог оставаться в стороне.

Хассель не сбежал. Он не бросил меч и не покинул клан, а впервые открыто воспротивился воле Владыки Меча.

И он испытывал глубокую благодарность к Нарину, который подтолкнул его к этим переменам.

— Пусть сегодня я проиграл… — Хассель сжал руку сильнее. Нарин слега нахмурился. — …в следующий раз я обязательно выиграю. Любой поединок длится до двух побед из трех. Я прямо предвкушаю, как отыграюсь. Давай сразу назначим дату следующего боя. Как насчет через месяц?

— Пошел ты, — выразил свой отказ емкой бранью Нарин.

— Принесу извинения за своего друга, — подал голос Владыка Кулака, тихо вздохнув. — Не думал, что Владыка Меча зайдет так далеко. Похоже, поражение сына стало для него шоком. Он ведь всегда безмерно гордился своим кланом.

— Одними извинениями тут не обойтись, — ответил Бэкян вместо Нарина.

По его непривычно строгому тону было видно, насколько он разгневан.

— Владыка Меча – рупор Империи и ее фактический хозяин. И такой человек оскорбил изгнанников, сравнив их со скотом, а поддавшись личным чувствам, попытался причинить вред. В итоге молодой господин получил внутренние травмы, а ученице Сёльён едва не отсекли голову.

Сёльён от этих слов с жутким чувством погладила свою шею.

— Мир последних десяти лет достался нам не просто так. Изгнанники приняли неравноправный договор. Мы отправили родных на чужбину ради условной свободы, потому что Империя гарантировала их безопасность. И что же… Теперь не соблюдается ни одно условие.

Права изгнанников, жизни учеников…

Лорд на поверку оказался скорее гибельным местом, чем просто тюрьмой.

— Хоть я и покинул Тоску по родине, но в моем старом сердце все еще жива любовь к ней. Если снова вспыхнет война, я выберу не Империю, а родину. И с радостью отдам за нее эту бесполезную жизнь.

— …Хочешь повторить ад десятилетней давности?

— Если потребуется. Что может быть важнее свободы? Человек без свободы – тот же раб.

Бэкян говорил твердо, а Владыка Кулака лишь досадно цыкнул языком.

— Оставаться рабами мы не намерены, — поддержал Бэкяна Чжин Муёль. — Владыка Кулака, ты мой друг, но в то же время ты друг Владыки Меча. И твое положение неразрывно связано с Империей.

— Юун Гёнчхон…

— У каждого из нас свои обстоятельства и долг. Я верен главе Альянса, а ты – своей родине. Раз Владыка Меча предал доверие, договор рано или поздно будет расторгнут. Хорошо еще, если завтра никто не погибнет.

Чжин Муёль перевел взгляд на учеников, сжавшихся от страха.

Все они были напуганы. Они снова отчетливо осознали свое положение.

Маленькие зверушки. Заложники для сдерживания изгнанников.

Владыка Меча в любой момент мог лишить их жизни.

— Я заберу детей.

— …Что ты сказал?

— Лорд больше не безопасен. Впрочем, он никогда им и не был. Как ты сам видел, эти дети невероятно талантливы. На Турнире боевых искусств каждый доказал свою силу.

Дети из этого специального отделения – невиданные гении. И Владыка Меча это видел.

Как долго он терпит всходы, способные стать угрозой?

— «Несчастный случай» может произойти когда угодно. Если я хоть немного знаю Владыку Меча, он легко избавится от детей под видом трагической случайности.

— Не слишком ли это… притянуто за уши?

— Возможно. Но то, что Лисица едва не погибла – неоспоримый факт, — Чжин Муёль вскользь глянул на Сёльён и пробормотал:

— Так что я решу проявить типичную для странствующего рыцаря навязчивость. Не то чтобы я собираюсь вести их в Тоску по родине. Потребуется время, но я проведу их по континенту и верну каждого домой. К скитаниям мне не привыкать.

— И ты думаешь, это возможно?

— Вполне. Если ты закроешь на это глаза.

Чжин Муёль усмехнулся и перевел взгляд на Аделию.

Та, как и всегда, молчала с закрытыми глазами. Это означало, что вмешиваться она не намерена.

Ученики замерли в замешательстве, но не могли скрыть затеплившуюся надежду.

Покинуть это ужасное место и вернуться домой… Неужели это действительно возможно?

Чжин Муёль посмотрел на Белала:

— Кровавый Змей, тебе тоже стоит хорошенько подумать. Владыка Меча считает тебя зверюгой и предателем. Когда он занесет клинок, первыми мишенями станут твоя шея и шея твоей сестры. Империя никогда не примет изгнанников.

Белал молча сжал руку Каи.

Он и сам это знал. На семье Примера клеймо предателей, континентальцы никогда не приняли бы их.

Владыка Кулака прикрыл глаза, погрузившись в раздумья.

В словах Юун Гёнчхона была доля правды. Не питая зла к изгнанникам, Владыка Кулака и сам был бы не прочь отпустить их.

— Но так сделать не получится.

Однако он занимал положение, которое не позволяло подобной роскоши.

Владыка Кулака остается Владыкой Кулака. Один из трех титанов, олицетворяющих Империю.

Смысл, кроющийся в этом имени, был слишком велик, чтобы поддаваться личным чувствам.

Взгляд Владыки Кулака стал холодным и спокойным.

— Сожалею, — качнул головой Чжин Муёль.

Вспыхнуло пламя! В ногах Владыки Кулака взвились искры. Чжин Муёль крепко сжал кулаки.

В руке Бэкяна, выскользнув из рукава, появилось потайное оружие. Хассель перекосился и взялся за рукоять меча.

— Внимание, — Нарин выступил вперед, загнав меч Хасселя обратно в ножны.

Жуткая жажда крови, давившая на всех, в мгновение ока рассеялась, и удивленные взгляды скрестились на Нарине.

Нарин посмотрел на Чжин Муёля:

— Учитель, кто я такой?

— Мой ученик.

— Не угадал.

Он резко повернулся к Бэкяну:

— Старик, кто я?

— …Молодой господин.

— Не угадал.

Затем он посмотрел на Владыку Кулака, но тот ответил еще до того, как был задан вопрос:

— Псих.

Нарин проигнорировал неверный ответ и уставился на Хасселя.

— Пси…

— А ты просто заткнись.

Лицо Хасселя вспыхнуло, но Нарин его проигнорировал.

Напоследок Нарин уставился на Сёльён:

— …Учитель.

— Вот именно, я – учитель. Настоящий учитель, каких в наши дни днем с огнем не сыщешь, — Нарин кивнул и продолжал:

— Настоящий учитель уважает волю учеников. Приходящих не прогоняет, уходящих не удерживает. А потому я уважаю ваше желание вернуться на родину. Кто хочет уйти – следуйте за присутствующим здесь учителем.

Ученики раскрыли рты.

Можно уйти? Но если отпустить изгнанников прямо сейчас, Нарин же тоже окажется под угрозой?

— Разумеется, я и сам сбегу, — добавил Нарин.

Ученики закрыли рты. Ничего удивительного, именно этого от него и ждали.

— Лишь пройдя через разлуку, ценишь долгожданную встречу. Ради нормализации вашей жизни я принесу себя в жертву. Спасибо за эти четыре месяца, а в честь расставания устроим сессию вопросов и ответов. Да, вот ты, Змейка, говори.

— А куда вы собираетесь бежать?

— Куда глаза глядят. Мне-то в Тоску по родине путь заказан. Перевалю через горы, пересеку реки, сяду в какой-нибудь тихой деревушке и буду писать книги. Один мой знакомый сколотил на этом целое состояние.

— А можно нам с братом с вами?

— Нельзя. Следующий.

Дан Сиволь подняла руку:

— А нельзя нам вместе вернуться в Тоску по родине? Глава Альянса ведь может принять тебя!

— Следующий, — отказал Нарин даже без объяснений.

Провалив задание, как он мог вернуться? Нарин вовсе не горел желанием умирать на глазах Небесного Демона.

Амутар поднял руку:

— Мы с Гармом пока не хотим возвращаться. Можно нам просто остаться здесь?

— Как хотите. Но жизнь вашу не гарантирую.

— Хотелось бы, чтобы и учитель остался.

— Красивый способ сказать «умри». Следующий.

Чжу Сончхон поднял руку:

— Если мы останемся, мы умрем?

— Опасность есть. Я не знаю, что на уме у Владыки Меча. Неизвестно, когда он выкинет очередную подлость, так что придется жить в постоянном напряжении.

Пэк Вишин вытянул руку:

— …Что станет с вами после побега, учитель?

— Мне возвращаться некуда, так что план с оседлой жизнью – лучшее, что у меня есть. Удастся – уйду на покой, не удастся – поймают и убьют. Вот и все.

Сёльхян вскинула руку:

— А почему бы вам не пойти в Лунный ореол?

— Не уверен, что смогу жить в этой убогой дыре. Только и буду слышать в спину проклятия, мол, чужак и военный преступник. Передавай привет Небесному Владыке.

Наконец, Сёльён осторожно подняла руку:

— Если мы все останемся… что будете делать вы, Нарин?

— Я тоже останусь.

Сёльён медленно хлопала глазами от такого ответа.

— Все будет примерно так же, как и раньше. Вы заперты в этой собачьей глуши, а я изо всех сил стараюсь быть путным учителем. Выносить выходки Владыки Меча изо дня в день будет непросто. Иной раз придется проходить через смертельные испытания, как сегодня. Впрочем, первым рисковать жизнью – это забота учителя.

Нарин окинул учеников взглядом:

— Если вы погибнете – это будет мой грех. А я не могу жить с грехом на душе, так что лучше сдам свою жизнь первым. Учить вас, лупить, если сбиваетесь с пути, и вернуть домой целыми и невредимыми – вот моя задача, пока я жив.

Им еще многому нужно научиться. Они стали лучше, чем в начале, но все еще оставались незрелыми малолетками.

К тому же, возвращение на родину – не лучшее решение.

Несколько человек спасется, но оставшиеся в Лорде изгнанники будут уничтожены.

Побег станет поводом для мгновенной войны.

— Пока я жив, я буду исполнять долг учителя. Это единственное, что я могу вам пообещать. Не слепо верьте мне, а думайте своей головой. Чтобы потом не жалеть о выборе. Кто хочет остаться – остается, кто хочет уйти – уходит.

Закончив речь, Нарин терпеливо ждал.

Спустя некоторое время он повернулся к Чжин Муёлю:

— Вот так вот.

Все выбрали остаться в Лорде.

Чжин Муёль пристально смотрел на Нарина, а затем произнес:

— Груз ответственности будет тяжелым. Ты понимаешь?

— Да.

С тех пор как он стал учителем, этот груз всегда был тяжелым.

— Великолепно, — губ Чжин Муёля коснулась улыбка.

*

Распустив учеников, Нарин не стал сразу возвращаться домой.

Влача уставшее тело, он отправился на прогулку. Аделия полностью исцелила его смертельные раны, а мелкие ссадины заживут за пару дней безделья.

Ему захотелось освежить голову и подышать свежим воздухом.

Последний день праздника. Идя на аппетитный запах, он наткнулся на лоток с жареным картофелем. Проголодавшись, он тут же достал кошелек.

Хозяин лотка смотрел на Нарина весьма косо – судя по всему, узнал.

Не только торговец, но и все прохожие исподлобья разглядывали Нарина, поедающего картофель.

«Даже когда я просто жую картошку, это выглядит как кадр из фотосессии».

Нарин наслаждался жизнью знаменитости, насаживая картофелину на шпажку.

— Зачем вы так поступаете?

Сёльён плелась за ним по пятам, поэтому он отдал ей запасную шпажку.

Сёльён, жуя жареную картошку, спросила:

— Нарин, вы ведь слабее Владыки Меча.

— И что с того?

— Как это «что»? Очевидно, что Владыка Меча видит в вас бельмо на глазу. Чтобы выжить, нужно сбежать или затаиться, разве нет? А вы ему прямо в лицо огрызались.

— Я не труп.

Сёльён склонила голову набок:

— При чем тут труп?

— Не сопротивляться – все равно что быть трупом. Владыка Меча не убил меня только потому, что я победил Хасселя. Проиграй я – он бы постарался избавиться от меня в кратчайшие сроки. Иными словами, меня спасла именно жажда насолить этому гаду. Сопротивление для меня – способ выжить.

— О-о… Звучит убедительно. А мне можно сопротивляться?

— Завтра же вызову Небесного Владыку.

— Простите, я была не права.

Сёльён, невпопад поддакивая, быстро уплетала картошку.

Глядя, как у него отбирают насущный хлеб, Нарин хмурился все сильнее.

— Хватит жрать.

— Картошка так себе. Пожарена хорошо, но сорт дешевый, рассыпчатости не хватает.

— Я сказал: хватит жрать.

— Нарин, картофель, который выращивают в Персиковом источнике, в сто раз вкуснее этого! Клубни огромные, сочные.

— Значит, Лунный ореол – это картофельная республика.

— Мы еще и тыквы выращиваем! В обе руки не обнимешь. Запечешь – слаще любого фрукта. Ну что, не захотелось попробовать?

Нарин проигнорировал болтовню Сёльён и купил в лотке печеную кукурузу. Румяный початок выглядел аппетитно.

Только он собрался взять его у торговца, как Сёльён ловко цапнула кукурузу первой.

Нарин не колеблясь выхватил из-за пазухи короткий клинок.

Торговец заверещал, а стоявшие в очереди люди бросились наутек.

— Обещал больше не вынимать клинок, и вот я снова разбойник. По-хорошему прошу, отдай сюда.

— В-в Персиковом источнике такая кукуруза прямо под ногами валяется!

— Кукурузе там явно не скучно. Через пять секунд твоя тушка тоже будет валяться под ногами. Сделай правильный выбор, пока не остыла. Раз, два…

— Желание! Я загадаю желание!

Нарин убрал клинок за пазуху, а Сёльён облегченно вздохнула.

— Твое желание – кукуруза?

— Да нет же…

Кхм-кхм. Сёльён прокашлялась и поправила одежду.

Она гордо улыбнулась и указала початком кукурузы на Нарина:

— Я официально приглашаю вас в Персиковый источник.

— Отказываюсь.

Нарин отобрал кукурузу, впихнул Сёльён что-то в руки, резко повернулся и быстро зашагал прочь.

Застывшая Сёльён посмотрела на то, что зажала в руке.

Бумажная миска из-под картошки и шпажка.

— Ах ты, псих!

Сёльён швырнула мусор на землю и во весь голос закричала.

----------

Глава 97. Побег под покровом ночи (1)

Кейган летел в небе над городом, окутанным тенями.

Множество вампиров летели за ним, источая клубящуюся тьму.

Вампиры рождены во тьме Царства демонов, а потому любят ночь.

Вкусы королевы не отличались: она не позволяла свету проникать в свои владения.

Тень, отброшенная Кровавым Святым, превратила Малекир в город вечной ночи.

Однако не весь свет угас.

— Королева, — воззвал Кейган.

Окружавшая их тьма из вампиров рассеялась.

Сердце Малекира. Огромное кровавое озеро.

Из сородичей королевы только Кейган имел право ступать в это святилище.

Бесшумно спустившись, Кейган пошел по поверхности озера. Плеск воды изредка превращался в серебряную волну, отражавшую льющийся лунный свет.

Необходимый свет, озаряющий ночь. Кейган не смел поднять взор к небу и ниц пал.

Он преклонил колени, выражая почтение Владыке Крови.

— Бессмертный Змей…

Плеск! Внезапная волна накрыла Кейгана с головой.

Кейган привычным движением провел рукой по залитому кровью лицу.

— Я же просила не нагонять тоску, — всплеснула руками Кровавый Святый, лежавшая в озере. Ее серебристые волосы плавно колыхались на волнах. — А то я чувствую себя деспотичной начальницей. Вертикальная корпоративная иерархия нынче не в тренде. Будь проще.

— …Вы не начальница, а повелительница. И у нас не корпорация, а сородичи.

— Одно и то же. Я сказала быть проще, а не цепляться к словам!

С волос Кейгана капала кровь.

Кровавый Святый хихикнула, глядя на его удрученный вид.

— Выглядишь как мокрая мышь. Говорила же тебе сменить прическу! Как намажешь волосы гелем и зачешешь назад, так и подмывает всё испортить.

— Не нужно ничего портить.

— Эх, пытаюсь сдерживаться, да плохо получается.

Кейган раздраженно зачесал мокрые волосы назад.

Озорство Кровавого Святого не было чем-то новым. Кейган давно служил ее доверенным лицом и привык к постоянным подколам.

— Старайтесь лучше. Владыка Крови в будущем возглавит Пандемониум. Если вы продолжите вести себя столь легкомысленно, сородичи начнут указывать на вас пальцем.

— А если я им пальцы отрублю, проблема решится?

— Это фигура речи. Какой безумный вампир посмеет указывать на вас пальцем? К тому же, если отрубить палец, он отрастет снова.

— Ну тогда снесу голову.

Кровавый Святый с ворчанием села прямо в воде.

Она уселась на водную гладь и болтала ногами.

— Хватит нотаций, давай отчет. Что там с Бессмертным Змеем? Он ведь появился на Грани всего месяц назад. Опять где-то вылез?

— Я узнал местонахождение его сердца.

— Тоже мне новость! Я и так знаю, что Владыка Меча отрубил его и забрал. Сама видела.

— Похоже, его принял Нарин.

— О-о…

Кровавый Святый слегка наклонила голову, проявив интерес.

— Рассказывай подробнее.

— Вчера на Турнире боевых искусств во время Праздника Падающей Луны Нарин сразился с Хасселем. Во время боя раны Нарина мгновенно затянулись – регенерация, похожая на ту, что есть у демонов или зверолюдей. Судя по всему, он поглотил сердце Бессмертного Змея.

— А варианты со священной магией или артефактами исключены?

— Исключены. Наш лазутчик среди зрителей видел все своими глазами. Реакция Кровавого Змея была особенно показательной.

— Точно псих. Проглотить такое человеческим нутром…

Кровавый Святый ухмыльнулась, вспомнив Нарина.

Несколько месяцев назад ей довелось встретить этого наглеца, когда он сумел подключиться к ментальному плану.

Тогда Кровавый Святый решила напустить на себя грозный вид, а Нарин без обиняков покрыл ее бранью.

Первое впечатление получилось весьма запоминающимся.

— И каков результат?

— Нарин победил.

— Правда? А я думала, выиграет Хассель. Похоже, я недооценила Ищейку.

— Это была победа, близкая к случайности. В плане мастерства Хассель превосходил его. Если бы не последняя авантюра, победил бы Хассель.

— Кейган, а не убрать ли тебе личные счеты? — Глаза Кровавого Святого лукаво сузились, но Кейган ничего не ответил. — Я знаю, что Нарин проломил тебе голову. И все же я хочу принять его в сородичи. Раньше я больше хотела Хасселя, но, узнав результаты, мое сердце склоняется к Нарину. Ты ведь поймешь меня?

— …Да.

— Я ведь такая жадная, — Кровавый Святый подняла голову и взглянула на луну.

— Я знаю.

— Мне всегда всего мало. И Бессмертный Змей был одним из моих желаний. Кейган, ты знаешь, почему Бессмертный Змей – особенный лютый зверь?

— Не потому ли, что от природы наделен бессмертием?

— Бессмертие – не такая уж великая вещь. Мы с тобой в узком смысле тоже бессмертны. По этой причине Примера так глупы. Не нужно было искать далеко, стали бы моими сородичами – жили бы вечно.

Кровавый Святый со вздохом причмокнула.

Регенерация Примера уникальна. Сделай она их сородичами, война с Владыкой-Завоевателем не затянулась бы так надолго.

Кровавый Святый давным-давно поддерживала тесные связи с Примера.

Она предоставляла тела сородичей для исследований бессмертия, участвовала в охоте на Бессмертного Змея, оказывая им услуги.

Она рассчитывала, что после череды неудач Примера впадут в отчаяние. Ждала дня, когда сможет принять этих глупых змей в сородичи.

Ведь если так и не удастся достичь бессмертия, у Примера останется лишь один выход.

Столько времени и сил было вложено, но один предатель клана все испортил.

Кровавый Змей уничтожил Примера.

— Впрочем, особенным Бессмертного Змея делает вовсе не бессмертие. Вся суть – в его глазах.

— Я знаю, что у него несколько демонических глаз.

— Да, своего рода демонические глаза. Этот мудрый лютый зверь видит сквозь Грань. Можно сказать, у него незаурядный дар находить путь.

Хоть он и родился в Царстве демонов, Бессмертный Змей изначально был лютым зверем, скитавшимся по Грани.

Более того, он был настолько великодушен и мудр, что его тяжело было причислить к лютым зверям.

Триста лет назад Бессмертный Змей любил общаться со своими потомками – Примера. Он свободно дрейфовал в разломах Грани, но всегда откликался на зов потомков.

Именно Бессмертный Змей защитил тогда еще слабых Примера.

— Грань – это область тайн. Никто не знает, какие миры существуют по ту сторону. Должно быть, Астезия тоже обратила внимание на уникальность Бессмертного Змея, раз сразу приняла просьбу Примера.

— Нынешний Владыка Меча.

— Я видела, как он сражался с Бессмертным Змеем, — в голосе Кровавого Святого послышался азарт. — С тех пор моих желаний прибавилось. Если бы Бессмертный Змей не сбежал, Владыка Меча непременно убил бы его. Черный Меч Астезии уникален. Пожалуй, он и меня мог бы убить.

— Не говорите таких жутких вещей.

— Но я ведь правда едва не погибла! Я разве не рассказывала? Как предложила ему стать сородичем, а он снес мне голову?

Кровавый Святый хмыкнула, а Кейган нахмурился, укоряя госпожу:

— Вам весело?

— Это был лишь клон, так что не переживай. Да и стала бы я, осторожная, покидать это место? Внутри святилища даже Владыка Меча не сможет легко меня убить.

— Вы все еще хотите сделать его сородичем?

— Нет. Владыка Меча слишком опасен. Лучше нацелиться на его сына. Одного я уже присмотрела, хотелось бы и второго… Но сейчас не до этого.

Завершение войны с Владыкой-Завоевателем – первостепенная задача.

Этот свирепый зверь истребляет вампиров на передовой в провинции Канан.

Земля, возврата которой требовал Владыка Меча под предлогом смерти сына…

Кровавый Святый оттягивала передачу земли, ссылаясь на то, что там идут бои.

— Пока я нахожусь здесь, Владыка-Завоеватель не сможет меня убить. Но и я не могу убить его. Он ни за что не ступит в Малекир.

Кровавый Святый не стала рисковать, вступая в скоротечную решающую схватку.

Она считала силы – свои и Владыки-Завоевателя – равными. Если она лично выйдет на поле боя, один из них непременно погибнет.

Война закончится, но и выживший не останется невредим.

Оставит ли Владыка Меча в покое ослабевшего Кровавого Святого или Владыку-Завоевателя? Он наверняка воспользуется брешью и разрушит Пандемониум.

Нельзя сбрасывать со счетов Теневого Владыку и Демона Меча.

Что, если Теневой Владыка захочет зачистить ненадежные силы? Что, если Демон Меча с опозданием вступит в борьбу за власть?

Хотя оба считаются отрешенными от мирской суеты, никто не знает, когда в них проснется жажда власти.

— В итоге нас ждет изнурительная война на истощение.

— Именно. У нас численное преимущество, но мы уступаем в качестве. На той стороне Владыка-Завоеватель лично вышел в бой. Они будут наступать с невиданным напором, но остановятся у Малекира. Здесь война и завязнет.

— Может, стоит вывести войска прямо сейчас и минимизировать потери сородичей?

— Нельзя, — качнула головой Кровавый Святый. — Нельзя допустить изоляции в Малекире. Если наши действия будут ограничены, подкрепления сородичей не подоспеют. Как бы ни дело обстояло на самом деле, весь мир присудит победу Владыке-Завоевателю. Третья сила может примкнуть к нему.

Нужно удерживать баланс на фронте хотя бы внешне.

Рано или поздно нас оттеснят, но фронт не должен рухнуть в один день.

— У вас есть идея?

— Луна.

Кровавый Святый указала пальцем на луну в ночном небе. Кейган не совершил ошибки и не поднял взор.

Луна, напитавшаяся безумием и серебром. Сколько жертв было принесено, чтобы довести ее до такого состояния?

И охота за огромной маной Лисьего нефрита, и манипуляции с Церковью ради отстрела изгнанников – все труды были направлены на то, чтобы пробудить эту жуткую луну.

Зловещий свет налился почти до предела. Луна постепенно склонялась, приближаясь к озеру.

В день, когда она станет полной, Кровавый Святый убьет Владыку-Завоевателя и Теневого Владыку и станет хозяйкой Пандемониума.

— Если разбудить это знамение беды, мы переломим ход войны. Это кратчайший путь.

— Придется увеличить число жертв.

— Этого мало. Уйдет слишком много времени. Будь у нас Лисий нефрит, все решилось бы легко, но Феликс провалился. Придется достать другую добычу, способную насытить луну.

— Другую добычу?

— Ирин.

Еретичка из Лунного ореола. Священное сокровище, которое она носит, вполне способно заменить Лисий нефрит.

И убить ее не составит труда – Ирин чужестранка, не примкнувшая ни к кому.

Ни Лунный ореол, ни Империя не станут поднимать шум из-за смерти той, кто не является им сородичем.

— Убей дракона и забери священное сокровище.

Губы Кровавого Святого расплылись в хищной улыбке.

*

Как только рассвело, Сёльён отправилась в Северный лес. Дорога была необычно пустой и тихой.

Все потому, что большинство учеников уехали домой на каникулы.

По плану Сёльён тоже должна была отправиться домой сегодня. За месяц до этого она подала заявление на временный отпуск.

Оставалось лишь вместе с сестрой прослушать инструктаж для уезжающих, пройти процедуры против побега и шагнуть в варп-врата…

Но в эти планы вмешались обстоятельства.

— Нарин!

Сёльён настежь распахнула дверь особняка.

Бабах! Из-за спешки она не рассчитала силу. Дверная ручка с противоположной стороны врезалась в стену и разлетелась на куски.

Бэкян, готовивший завтрак, прекратил работу и крупными шагами вышел в прихожую.

— Открывайте поаккуратнее.

— Извините, — Сёльён виновато наклонила голову. Сломанную ручку она решила возместить позже.

— Привет, Лисица.

Войдя в столовую, она увидела Дан Сиволь, которая клевала носом за столом.

Взъерошенные волосы и сонные глаза говорили о том, что она только что проснулась.

— Здравствуйте. А где Нарин?

— Еще не вставал. Кажется, проспал… Будешь с нами завтракать?

— Буду!

Сёльён быстро уселась за стол. Отказываться от приглашения подруги – невежливо.

Она решила поджидать Нарина за едой.

На завтрак подали солоноватую яичную кашу, посыпанную арахисовой крошкой. Горячее, ароматное блюдо пришлось Сёльён точно по вкусу.

— А это что? — Спросила Дан Сиволь посреди трапезы.

Из сумки Сёльён торчало что-то длинное. Предмет был завернут в качественный шелк, но по форме напоминал оружие.

— Это призовой подарок за победу на Турнире боевых искусств. Хочу отдать Нарину.

— Зачем отдавать брату? Если тебе не нужно, давай мне.

— Это не подарок, это взятка.

— А?

Дан Сиволь удивленно хлопнула глазами, и в этот момент по лестнице неспешно спустился Нарин.

Сёльён отправила в рот третью порцию яичной каши и отставила пустую миску.

Затем демонстративно выложила приготовленный призовой сверток на стол.

— Время приема пищи.

Услышав замечание Бэкяна, она спешно убрала сверток на колени.

Нарин, несмотря на то что только проснулся, выглядел весьма опрятно. Он встал перед обеденным столом.

— Всем смотреть на меня.

Трое уставились на Нарина. Первым делом в глаза бросились угольно-черные солнцезащитные очки.

— Брат, вы же в помещении, зачем надели солнцезащитные очки?

— Плакса, тебе стоит научиться отличать практичность от стиля. Носить солнцезащитные очки в помещении вроде как нельзя – подобный стереотип возникает из-за неспособности узреть суть вещей. По-твоему, это просто очки?

— Молодой господин, снимите очки в помещении.

— Логично, — Нарин сложил очки и убрал за пазуху. — Обычные солнцезащитные очки. Но для меня они имеют иной смысл. Это художественный инструмент, скрывающий взгляд. Стоит мне их снять, как раскрывается интрига и тайна. Острый взгляд, контрастирующий с мягким первым впечатлением. Неожиданный поворот – это всегда свежий шарм.

— Ешьте, пока не остыло.

Нарин сел за стол и взял ложку.

— К тому же сегодня я иной, чем обычно. В чем разница? Этот вопрос слишком сложен и тонок, чтобы дать на него простой ответ. Но если все же попытаться, то дело в моем настрое. Мое желание измениться способствует переменам. И это не самообман. Это факт, а не оправдание.

— Брат, с арахисовой крошкой еще вкуснее! — Дан Сиволь посыпала кашу Нарина арахисовой крошкой.

Сёльён, наблюдая за естественной реакцией Бэкяна и Дан Сиволь, почувствовала, как у нее закружилась голова.

«Похоже, для них это обычное дело…»

Расстояние между здравым смыслом и абсурдом сжималось. Когда границы размылись, ее охватило легкое головокружение.

Она осознала и величие этой «семьи».

Сёльён гордилась тем, что привыкла к бредням Нарина, но, похоже, еще не доросла до их уровня…

— Нарин, — Сёльён вновь собралась с духом. Чтобы пригласить этого психа на родину, обычные методы не сработают.

Резко вскочив, она выставила взятку вперед:

— Возьмите это.

— Спасибо, — Нарин забрал сверток и продолжил уплетать кашу.

Сёльён смерила его пристальным взглядом:

— Раз уж приняли, поехали со мной в Персиковый источник.

— Плакса, сдай это обратно.

Взятка перекочевала к Дан Сиволь.

Дан Сиволь, похоже, не собиралась ничего сдавать и принялась разворачивать шелк.

— Клинок?

Внутри оказался тонкий меч. На нем не было никаких украшений, форма предельно простая.

Единственная странность – едва заметный свет, пробивавшийся из щели ножен.

Дан Сиволь потянулась к ножнам, чтобы обнажить лезвие.

— Не обнажай, — Нарин выхватил меч до того, как она успела это сделать.

Дан Сиволь удивленно склонила голову. Он же только что не проявлял никакого интереса, почему вдруг запретил обнажать клинок?

— Это награда за победу. Называется Слеза Луны…

— Знаю, — перебил ее Нарин, уставившись на меч в своих руках.

Слабый свет, исходивший от лезвия, напоминал лунный свет, блуждающий по ночному небу.

«Слеза Луны».

Имя, сохранившееся в памяти. В оригинале этим мечом пользовался Хассель.

Правда, Нарин не знал обстоятельств, при которых тот получил клинок.

«Неужели и в оригинале победителем была Сёльён?»

И она отдала его Хасселю, потому что сама мечами не пользуется.

И это правильный выбор. Этот жуткий меч опасно даже просто носить на поясе, не говоря уж о том, чтобы обнажать.

Слеза Луны подтачивает рассудок владельца.

— Похоже, меч непростой. Молодой господин, вы знаете этот клинок? — Бэкян тоже почувствовал исходящую от меча дурноту.

Нарин ответил первое, что пришло в голову:

— Не знаю. Но имя «Слеза Луны» слышал. Раз оно въелось мне в память, значит, это либо великий клинок, либо жуткий демонический меч. На мой взгляд – ближе ко второму.

— В-вот как? — Сёльён вздрогнула и сжалась.

Демонический меч? Неужели Владыка Меча выставил такую жуть в качестве приза?

— Владыка Меча – редкостный урод. От этого меча легко заработать психическое расстройство. Лисица, если хочешь испытать безумие, мешать не стану. С сегодняшнего дня вместо кулаков возьмешься за меч?

— Не хочу…

— Тогда я сам с ним разберусь. Покажу Хасселю – он с радостью заберет. Раз уж Владыка Меча нагадил, отдадим сынку. Дерьмо, передаваемое из поколения в поколение. Вот что такое Слеза Луны.

— …Но разве тогда профессор Хассель не сойдет с ума?

— Он слишком тупой, чтобы сойти с ума.

Тупой или нет, но в оригинале Хассель не поддался безумию Слезы Луны.

Пока не подхватил эту заразу, лучше отдать клинок ему как можно скорее.

Нарин привязал Слезу Луны к поясу и поднялся из-за стола.

— Уф… От разговоров о дерьме весь аппетит пропал. А теперь я иду на смертельный бой. Пожелайте мне удачи.

Нарин вальяжно направился к выходу, а Сёльён, округлив глаза, бросилась за ним.

— Как это – забрать меч и уйти?! Вы же обещали исполнить желание!

— Поменяй желание. В Персиковый источник я не поеду.

— Это еще почему?! Вы ведь даже знакомы с Небесным Владыкой!

Нарин остановился и повернулся к пыхтящей Сёльён:

— Потому что йосоны устроят бунт. Ты, видать, привыкла и забыла, но я – общественный козел отпущения мирового масштаба. Одна лисица-йосон при первой же встрече обложила меня матом и угрозами. Кто бы это мог быть? Лисица, есть мыслишки?

— …П-понятия не имею.

— Память подводит, но то, что тот тип – редкостная дрянь, это факт. Другие йосоны, полагаю, ничем не лучше. Не хочу ехать в чужие края только ради того, чтобы меня смешивали с грязью.

Сёльён не нашла, что возразить, и только пожевала губами.

Похоже, затащить Нарина в Персиковый источник действительно не выйдет.

Она не стала показывать расстройство. Досадно, конечно, но не тащить же его силой.

— Ладно. Но куда вы собираетесь, раз говорите про «смертельный бой»? С кем вы опять собрались драться?

Нарин пристально посмотрел на Сёльён и ответил:

— Перед важным жизненным выбором всегда нужен смертельный бой. Можно сказать, это самое суровое сражение. Возможно, соперник будет поопаснее Хасселя.

— Да кто же это? За чем вы вообще идете?

Нарин достал из-за пазухи солнцезащитные очки и надел их:

— На свидание вслепую.

— На сви… В смысле? Что это значит?

Нарин нацепил очки и произнес:

— Иду искать любовь.

Оставив эти слова, он повернулся и пошагал прочь.

Сёльён смотрела ему в затылок, а затем медленно приоткрыла рот:

— …В таком виде?

Зрачки Сёльён мелкой дрожью затрепетали.

----------

Глава 98. Побег под покровом ночи (2)

Когда же наступит весна в моей жизни?

Этот вопрос волновал Нарина ещё со времён его прошлой жизни, когда он был Кимом Уджуном.

Охотник ранга A, ни разу в жизни ни с кем не встречавшийся… Замученный глубокими раздумьями, однажды он обратился за советом к своему учителю.

— Уджун, быть уродливым и иметь скверный характер – не грех.

Юран так прямо и указала на изъяны в характере и внешности Кима Уджуна. На что Ким Уджун подметил её возраст, за что тут же получил пару отборных затрещин.

И вообще, советуйся ещё с убеждённой холостячкой Юран…

Почему весна жизни всё никак не наступает? Ким Уджун, став Нарином, так и не нашёл ответа.

Задавшись вопросом, чего же ему не хватает, он решил сравнить себя с Хасселем.

«Внешность, богатство, знатный род… Кроме отвратительной вони, исходящей из его пасти, я ему ни в чём не уступаю».

Профессия у Нарина более чем достойная, а уж что касается характера – он практически идеален.

Репутация, правда, дрянь, зато в боевой силе он превосходит Хасселя. Нарин одолел его в честном бою, так что имел полное право этим гордиться.

Подведя общий итог, он пришёл к выводу: Нарин во всём превосходит Хасселя.

По крайней мере, сам Нарин думал именно так.

«Верность слову у нас, положим, на одном уровне».

Хассель – не сволочь. Ещё вчера он был ублюдком, отрубившим Нарину руку, но с сегодняшнего дня всё изменилось.

— Если я выиграю, ты устроишь мне свидание с первой красавицей Империи. Желательно постарше. Хорошо бы жизнерадостную и разговорчивую. Я парень молчаливый, так что мы отлично подойдем друг другу.

А всё потому, что тот сдержал данное ранее обещание.

Свидание с первой красавицей Империи. Проиграв поединок, Хассель охотно взялся за организацию встречи и прислал письмом время и место.

«Отныне признаю тебя своим братом».

На дворе стояло лето, но в душе Нарина расцвела настоящая весна.

Свидание вслепую! До чего же трепетное слово. Наконец-то Хассель взялся за ум и решил позаботиться о будущем своего старшего брата.

Чтобы произвести приятное первое впечатление, Нарин надел солнцезащитные очки.

Изорванную и опалённую одежду он привёл в порядок, словно новую. На длинную мантию, полученную от Альберы, были наложены чары самовосстановления, так что при достаточном количестве маны её можно было носить практически вечно.

И, самое главное, он настроился на совершенно иной лад, нежели обычно.

Настал день, когда покончено с жалким прошлым.

Прибыв на место встречи, Нарин столкнулся с свирепого вида мужиком, перегородившим ему дорогу. Тот оглядел Нарина с ног до головы и произнёс:

— Ищейка, у тебя здесь какое-то дело?

— Глаз острый, — ответил Нарин. — Узнал меня с первого взгляда.

— Узнал из-за этих дурацких очков.

— Чувство прекрасного у тебя узковато.

Нарин снял очки и кивнул:

— Дело у меня важнейшее. Я бежал сюда без оглядки, спеша навстречу любви и новой жизни.

— Что-то не похоже, чтобы ты запыхался…

— Урод, если не уберёшься прямо сейчас, я посчитаю, что ты встал на пути моей мечты. На встречи принято приходить за десять минут до срока. Если ты не уважаешь мою мечту и базовые приличия, мне придётся принять меры.

Нарин положил руку на рукоять Слезы Луны, висевшей на поясе. В этом мире мало что может сравниться с мечом по эффективности в качестве аргумента в споре.

Стоило ему слегка постучать пальцами по эфесу, как мужик вздрогнул и замахал руками:

— По-погоди! Я всего лишь посыльный. Меня наняли, и я не могу впускать в заведение кого попало. Сейчас там высокопоставленные лица принимают гостя…

— Что ещё за высокопоставленные лица?

— …Этого я сказать не могу.

— Да мне и не особо интересно, — хмыкнул Нарин. — Меня волнует лишь одно: какая мудрая женщина ждёт там встречи со мной, и насколько хорош вкус у свахи. А, получается, два момента.

Мужик ошеломлённо уставился на Нарина.

Выждав около пяти секунд, Нарин резко вздел руку:

— Пошёл вон с дороги, козёл!

Мужик пулей отскочил в угол у входа.

— Н-не входите без разрешения! Пожалеете!

Игнорируя его вопли, Нарин шагнул в проход.

Вскоре показалась винтовая лестница, ведущая на верхний этаж.

«Похоже, вкусы у моей спутницы весьма специфические».

В здании не было окон, отчего внутри царил мрачный полумрак. На стенах висели светильники, но они испускали столь тусклый блёклый свет, что лучше бы их вовсе не было.

Днём это место работало как кафе, а вечером – как паб. Однако из-за дурацкого количества ступеней и ужасного интерьера выручка здесь, должно быть, была грошовой.

В конце лестницы находилась стеклянная дверь. Дзинь! Едва Нарин толкнул ручку, как висевший сверху колокольчик громко зазвенел.

Он медленно вошёл внутрь и осмотрел зал.

Все места были заняты инквизиторами в духовных одеяниях.

— Мест нет, — констатировал Нарин.

Он тут же развернулся, намереваясь покинуть заведение.

Вспышка! Внезапно яркий свет заблокировал выход.

Барьер священной магии. Нарин постучал по нему куلاком.

Кажется, его можно сломать.

— Брат, вам сюда… — послышался сзади голос Аделии.

Похоже, свободно одно местечко всё же оставалось, но Нарин уже со всей силы впечатал кулак в барьер.

— Бум!

Удар Незримого меча пробил в барьере огромную брешь. Заодно разлетелась и стеклянная дверь за ним, осыпавшись снопом блестящих осколков.

Нарин хотел было врезать ещё раз, но передумал. Оглянувшись, он увидел, что инквизиторы уже обнажили своё оружие.

Их напор выглядел весьма угрожающе, поэтому, дабы утихомирить их, Нарин перекрестился перед грудью:

— Это твоя вина, это твоя вина, это твоя вина…

Во имя Правосудия он трижды переложил вину на других. Они ведь чужаки, так что с них станется.

Нарин размеренным шагом подошёл и сел напротив Аделии. Та с серьёзным видом произнесла:

— …Вы с ума сошли?

— Лекарь, грех твой тяжёл, — заявил Нарин. — Во-первых, ты растоптала мою весну и искренние чувства. Во-вторых, заняла место и ничего не заказала. Вы все нарушаете правило «один напиток на человека». Будь я владельцем, давно вышвырнул бы вас отсюда.

— Это заведение принадлежит Церкви Правосудия.

— Что ж, тогда хотя бы я должен соблюсти правила. Эй, кто-нибудь, принесите мне стакан праведной водицы.

Аделия подала знак, и один из подчинённых принёс стакан холодной воды. Нарин медленно отпил, оглядывая присутствующих.

От того, что все они суетливо стояли вокруг, у него внутри внезапно вспыхнула ярость.

Дзинь! Нарин швырнул стеклянный стакан на пол, и инквизиторы хором сделали шаг к нему.

— Сядьте, сукины дети!

Нарин рявкнул во весь голос. Аделия посмотрела на подчинённых и качнула головой.

Только тогда инквизиторы убрали оружие и уселись по местам.

Впрочем, их пристальные взгляды и жажда крови никуда не делись, так что Нарину пришлось зажмуриться, дабы подавить бурлящий внутри костёр гнева.

— Брат.

— Заткнись ненадолго. Я пытаюсь переварить тот факт, что меня нагло обвели вокруг пальца ты и Хассель. Не верится, что настал день, когда я остался в дураках. Хассель действительно сволочь. Сам виноват, что ждал верности от подобного гада.

— …Неужели стоит так негодовать? Честно говоря, с какой стати первой красавице Империи встречаться с вами? Я тоже внешностью не обделена, так что довольствуйтесь тем, что пришла я.

— Прости, но ты в качестве романтической партии не тянешь.

— А меня, знаете ли, тоже не прельщают психи.

Тук-тук. Аделия слегка постучала по столу и продолжила:

— Хорош упрямиться, смените гнев на милость. Я тоже ужасно разозлилась, когда вы меня обманули. Но ведь в итоге всё обошлось без лишних слов?

— Тут ты права, — легко согласился Нарин и открыл глаза. — Тебя я прощаю. Но вот Хасселя простить никак не могу. Мало того что он отрубил мне руку, так ещё и срубил под корень надежду на будущее! Этот мерзавец растоптал мою мечту обзавестись семьёй и жить в тишине и согласии.

— Я сама попросила его об этом. Призови мы вас обычным способом, вы бы ни за что не пришли.

— Похищение и заточение. Неужели это новый метод миссионерства в Церкви? Праведных похитителей тут один, два, три, четыре, пять…

— Их двадцать два, так что хватит считать.

— …шесть, семь…

Нарин упорно досчитал всех двадцати двух человек. Посередине счёта Аделия тяжело вздохнула.

— Точно, двадцать два. Зачем ты их приволокла?

— …Это свидетели. Вы должны доказать перед ними, что не являетесь врагом Церкви Правосудия.

— Мне перекреститься и помолиться?

— Я не шучу.

Аделия скривилась и цыкнула языком:

— В Церкви к вам пристальное внимание. И, разумеется, это не к добру. Ходят слухи, будто вы – сородич Кровавого Святого.

— Бред собачий. Если тело регенерирует, то сразу вампир, что ли?

— Всё из-за ваших контактов с вампирами. Феликс и Кейган… Чушь о том, будто через них вы стали сородичем Кровавого Святого. Я-то знаю правду про Бессмертного Змея, но большинству в это поверить трудно. Слишком уж мало людей выжило, съев сердце лютого зверя.

— Да будь я хоть трижды вампиром… — Нарин покосился на инквизиторов. Их подрагивающие пальцы были видны как на ладони. — Не думаю, что это проблема. На этом острове и демонов-то парочка найдётся?

— Вампиры – исключение. Мы не можем убивать их бездумно, но и разгуливать на свободе им не дозволено. Бесчинства Кровавого Святого перешли все границы. Культ Алой Крови и Феликс – нужно ли добавлять что-то ещё?

— Достаточно, — кивнул Нарин, принимая её доводы.

Кровавый Святой тайком кукловодил Культом Алой Крови, охотясь на изгнанников.

Вероятно, он целенаправленно выбирал изгнанников, чтобы свалить всё на континентальцев. В самом деле, все члены Культа Алой Крови, убитые Нарином, были имперцами.

А уж о том, как Феликс буйствовал ради захвата Лисьего нефрита, убив Биргеля Астезию, и говорить не приходилось.

Империя уже воспринимала Кровавого Святого и вампиров как заклятых врагов.

— И как же мне доказать свою невиновность?

— Есть два способа. Первый: вы вступаете в Церковь. Для вампиров священная сила подобна яду, так что если вы примете крещение священной силой и исповедуете веру…

— Давай второй способ, — отрезал Нарин. Ложное обвинение сбросить надо, но становиться церковником он категорически не собирался.

Аделия расплылась в улыбке и объяснила второй вариант:

— Тоже неплохо. С сегодняшнего дня вас назначат помощником Бекета. Вы будете выполнять задания бок о бок с нами…

— Сукин ты сын.

— Зачем сразу ругаться?

— Извини. Болезнь у меня такая – не могу сдерживать брань.

— В любом случае, первое задание – охрана девицы Ирин. Как вам известно, Кровавый Святой покушается на её жизнь. Сейчас идет война, так что сам он вряд ли явится, но скоро пошлёт своих сородичей для нападения.

Нарин скрестил руки на груди и ритмично кивал, делая вид, будто внимательно слушает, а сам пропускал слова Аделии мимо ушей.

— Точное время неизвестно, но место мы установили. Завтра начинается гастрольный тур Ирин. Вампиры наверняка подложат момент, когда она окажется на виду у всех.

Помощник Бекета? Что за бред! Он только вчера насмерть сражался с Хасселем и чуть не погиб от рук его папаши.

Едва выкарабкался, а с завтрашнего дня предлагают впрягаться в охрану?

Нельзя ли хотя бы на каникулах дать человеку спокойно отдохнуть?

— Мы направили запрос о сотрудничестве агентству Ирин и заранее выкупили билеты на лучшие места. План прост: мы под видом зрителей проникаем в зал и устраиваем засаду на напавших вампиров. Брат, разве от одной мысли об этом у вас не захватывает дух?

Ничего не захватывало. Нарин не видел ни малейшей причины помогать в охране Ирин.

Аделии и её инквизиторов с лихвой хватит для защиты.

Не сам же Кровавый Святой припрётся, а лишь его шестёрки.

— Брат.

— Понятно.

— Что-то реакция у вас вялая.

— Этих проклятых вампиров, этих бездушных комаров, не ведающих ни справедливости, ни морали, надо забивать кулаками до смерти! А можно и спалить, или мечом изрешетить. Ради восторжествования праведного меча я даже достал новехонький клинок. Будет возможность – сыграю им песню, нарезая комаров на куски!

— Вот это другой разговор! — Аделия зааплодировала от восторга, довольная пламенной речью Нарина. Да и у нескольких инквизиторов свирепые мины слегка смягчились.

«Будет возможность», как же.

Проглотив последнюю мысль, Нарин судорожно соображал:

«Надо рвать когти».

Побег под покровом ночи – вот единственно верное решение.

----------

Глава 99. Побег под покровом ночи (3)

Ищейка Тоски по родине. Прежде чем лишиться зрения, Аделия уже стояла с ним на одном поле боя.

Тогда они были врагами, но напрямую не сталкивались: их роли совпадали – оба глубоко вклинивались во вражеские ряды.

Каждый на своей позиции думал только об убийствах. Разумеется, они не обмолвились ни словом, лишь переглядывались пару раз, когда кто-то из них отступал.

Нарин, которого она видела тогда, был совсем ещё юным мальчиком, моложе самой Аделии.

«И такой малыш сражается на войне и убивает врагов», – подумала она тогда. Это было то же чувство, что и при первой встрече с Хасселем.

Ей даже стало немного жаль его.

«Неужели он в таком же положении, как и я?»

Аделия рвалась на передовую ради мести.

Вся её семья была уничтожена демонами, и лишь она, единственная выжившая, могла почтить их память.

Под предлогом упокоения душ она убила неисчислимое множество демонов.

Хассель же разил изгнанников ради чести своего рода.

Но ради чего столько людей разорвал на части Нарин?

«Возможно, причины и вовсе нет».

Может, как и подобает унизительному прозвищу «ищейка», он убивал врагов без особой на то причины?

Марионетка, лишённая собственной воли и действующая лишь по указке Небесного Демона. В глазах Аделии блуждающий по полю боя Нарин выглядел именно так.

Да и Хассель не сильно отличался.

Он был всего лишь ребёнком, жаждущим признания своего отца, Владыки Меча. И вырезал изгнанников без какой-либо чёткой цели или великого замысла.

Аделия считала, что отличается от них.

Она стояла здесь, выбрав месть по собственной воле. У неё была цель, к которой нужно стремиться, и реальный повод.

У Аделии было право распоряжаться жизнями демонов. Она получила его в тот самый миг, когда потеряла семью.

А значит, дозволено всё. Её месть и насилие оправданы…

Пока не лишилась обоих глаз, она искренне в это верила.

— Кто вы?

С тех пор прошло десять лет.

Случайная встреча. Аделия стала заместителем главы бюро Бекета, а Нарин – учителем Лорда.

Аделия не сразу узнала Нарина. Ведь, как и у неё самой, в нём многое изменилось.

Нарин не был безумен. В нём по-прежнему таилось безумие, но он больше не казался искажённым – он стал прямым и стойким.

Он гневался ради своих учеников и без колебаний сделал своим врагом королеву вампиров.

Нарин знал, что такое справедливость. Как ни странно, постичь его суть не удавалось, но одно было несомненно: в своём сердце он нёс Праведность.

Возможно, то была справедливость учителя.

Аделии захотелось сделать Нарина своим соратником.

— Брат! Настал новый день! — Аделия распахнула двери особняка, сияя от счастья.

С сегодняшнего дня начиналось задание по охране Ирин. Воспользовавшись этой миссией, Аделия рассчитывала переманить Нарина в Церковь.

— Я, Аделия Люмен, лично пришла за вами! Солнце уже высоко, пора вставать! Мне нужно столько всего вам рассказать – от базовых догматов до кодекса поведения в Бекете! Брат, где вы? Брат!

— Здравствуйте, — к ней подошла ещё не окончательно проснувшаяся Дан Сиволь и слегка поклонилась.

Бэкян лишь мазнул по Аделии взглядом и вернулся на кухню.

Откровенно холодный приём. Впрочем, Аделия и сама не стала здороваться с Бэкяном. Вместо этого она радостно улыбнулась Дан Сиволь:

— Доброе утро, сестра Дан Сиволь! Вы и сегодня само очарование. — Аделия протянула руку и принялась ласково тискать Дан Сиволь за щёки.

Сонливость Дан Сиволь мгновенно улетучилась. Она уставилась на Аделию и спросила:

— Что вы делаете?

— Прошу прощения. Я слепа, поэтому только так и могу распознать лицо человека.

— Вот как.

Дан Сиволь понимающе кивнула. Раз та слепа, отказывать казалось неверным.

Аделия ещё долго тискала мягкие щёки Дан Сиволь, теша свои тайные желания.

На самом деле, благодаря помощи священной магии, ей вовсе не требовалось касаться кого-то для этого.

— Скоро вы закончите?

— Ещё чуточку. Кстати, а где брат?

— Брата нет дома.

— Ах, вышел на рассветную прогулку. Какой усердный…

— Вчера он собрал вещи и ушёл. Сказал, что отправился наведать учениц.

— …Что?

Рука Аделии, мявшая щёки девочки, замерла.

Дан Сиволь как ни в чём не бывало подняла руку и сбросила надоедливую ладонь.

— Сказал, что на время каникул поехал к лисицам. Вот, он даже оставил письмо, чтобы показать вам, когда вы придёте.

— Прочтите его вместо меня, пожалуйста. Я ведь ничего не вижу.

— «Слушай сюда, лекарь, – чётко и громко зачитала Дан Сиволь. – …Не видишь – так попроси сестрёнку прочитать вслух. У меня появились срочные дела, так что я уехал».

Аделия задрожала плечами, крепко прикусив нижнюю губу. Запнувшись, Дан Сиволь осторожно взглянула на неё:

— …Вы в порядке?

— Продолжайте… пожалуйста.

— «Так и вижу, как ты мечешься вне себя от изумления, – продолжение письма звучало всё так же невозмутимо. – …Но не волнуйся. Если появится свободное время, я вернусь и помогу тебе с делами. Если появится время. Написал дважды, потому что это важно…»

— …Ха-а…

— «И ещё: двоих лисиц я забрал с собой, так что разберись тут со всем, полагаюсь на тебя. Верю, что справишься без лишних проблем. Не раздувай из мухи слона, сделай всё чисто. Если ректор начнёт сходить с ума – скажи мне…»

— Ха-ха-ха! — Аделия заходилась в безумном смехе.

Дан Сиволь, обливаясь холодным потом, продолжила чтение:

— «И-и даже не думай бросаться в погоню. Уж в чём в чём, а в умении сбегать мне нет равных. Жизнь переменчива: за встречей всегда следует разлука, так что смирись и занимайся своими…»

Смех Аделии внезапно оборвался, и Дан Сиволь тут же замолкла.

— Где сейчас этот сукин сын? — Спросила Аделия с совершенно безмятежным лицом.

*

Сердце Империи, Столица Бельмут.

С самого раннего утра Нарин вместе с сёстрами-лисицами прогуливался по улицам города.

Говорят, это самый процветающий город на континенте. В столицах других государств он никогда не бывал, поэтому поневоле сравнивал его с островом Ириан.

И разница действительно ощущалась.

— Хя-а…

Сёльхян, разинув рот, разглядывала лес высотных зданий. Они возносились так высоко, что верхушки терялись в блеклых облаках.

Четыре стороны угловатых построек были покрыты прозрачным стеклом, а отражённый бликами свет слепил так, что трудно было смотреть во все глаза.

Разве можно так строить? Если поднимется сильный ветер, всё же разлетится вдребезги?

«Чужеродно».

Нарин тоже огляделся по сторонам, разглядывая привычные черты современной цивилизации.

Это казалось не только чуждым, но и нелепым. Неужели обязательно было пихать сюда современный городской пейзаж?

Юран, автор оригинала, списала весь этот ослепительный вид на единственную деталь – магоинженерию.

«В таком случае магия действительно всесильна».

Достаточно вспомнить силу Великого мага Ислана Саржака.

Этот парень не просто сотворил целый огромный остров, но ещё и закрепил на нескольких мелких островках определённые времена года.

Впрочем, это закономерно. Единственная Башня магов на континенте находилась именно в Бельмуте, так что развитие магоинженерии здесь не могло не быть колоссальным.

«А рабочая сила – вон те штуковины».

Повсюду неуклюже семенили большие и маленькие глиняные куклы.

Смешно размахивающие короткими ручками и ножками, они выглядели довольно мило – настолько, что Сёльхян бросила рассматривать здания и стала крутиться возле этих фигур.

Голем – это своего рода фамильяр, работающий на магических камнях.

Изначально это были лишь уродливые куски грязи, использовавшиеся только в Башне магов, но несколько лет назад их начали продавать на рынке, придавая всё более очаровательный и милый вид.

В последнее время даже появилась тенденция заводить големов в качестве домашних питомцев.

— Прочь, лисица. Не мешать. Не мешать, — заболтал ногами в воздухе голем, схваченный Сёльхян. Как только его опустили на землю, он суетливо припустил прочь.

Похоже, полностью очарованная големами, Сёльхян с блеском в глазах воскликнула:

— Сестра! Давай и мы заведём такого!

— И правда милый… Можно даже подарить маме. Господин, а сколько обычно стоит один голем?

— Минимум пятьдесят миллионов.

— Д-дороговато… Впрочем, не то чтобы совсем неподъёмно…

— Сестра, я думаю, голем в подарок – всё-таки плохая идея, — тут же переобулась Сёльхян.

Сёльён с удивлением посмотрела на потухший взгляд младшей сестры.

— А? Хян, ты же только что говорила, что он тебе понравился…

— Мы с тобой куда милее этой глиняной куклы! Мама наверняка думает так же. Дарить такую искусственную ерунду – это просто Богохульство по отношению к матери, которая нас родила. Да-да, именно так! Умная сестрёнка ведь понимает, о чём я?

— Ну… пожалуй, ты права…

В итоге голема вычеркнули из списка подарков. Сёльхян с облегчением перевела дух.

Голем за пятьдесят миллионов руэлей. Чтобы купить его, пришлось бы скидываться с сестрой пополам, но финансовое положение Сёльхян, недавно влезшей в долги, оставляло желать лучшего.

1 миллиард руэлей долга Нарину.

«… Чтобы всё вернуть, нужно беречь каждую копейку».

Выбирать подарок матери скупо нельзя, но пятьдесят миллионов руэлей – это всё же чересчур.

Наверняка найдётся что-то более экономное, практичное, трогательное и наполненное глубоким смыслом…

— Пойдём дальше по торговым рядам! — Сёльхян, весело мурлыча себе под нос, потянула Нарина и Сёльён за руки.

— Смотри, это что, изгнанники?

Время приближалось к полудню, и толпа на улице заметно прибывала.

Броский вид сестёр-лисиц привлекал внимание: перешёптывание горожан, заметивших изгнанников, становилось всё громче.

— С ума сошли? Какого черта какие-то изгнанники шатаются по Столице?

— Двое из них – йосоны, а третий… Постой, это же ищейка!

— Тот самый знаменитый военный преступник? Ого, не думал, что увижу Нарина вживую. Разве не надо вызвать жандармерию?

— Да жандармы к этому психу даже не прикоснутся. Ты что, не слышал, как Хассель проиграл ему на Празднике Падающей Луны? С ним только Десять великих могут сладить. Да и пока он просто гуляет, его не за что арестовывать.

— Хм, похоже, слухи о том, что его прикрывает Владыка Меча, правдивы. Таких надо просто казнить.

— Эй, хорош болтать, пошли быстрей. Загрызёт бешеная собака – костей не соберёшь.

Хоть большинство оскорблений адресовалось Нарину, сжимались от страха сёстры-лисицы. Сам же виновник вовсе не выглядел смущённым или робким – напротив, шёл с гордо поднятой головой.

Сёльхян, низко опустив голову, пробормотала:

— Извините… Это я зря предложила заехать в Столицу…

— Забудь. Не в первый раз.

Раз уж они пришли выбирать подарок матери, тут уж ничего не поделаешь. Торговые ряды на острове Ириан тоже неплохи, но со Столицей не сравнятся.

Времени впереди ещё полно, так что он решил просто неспешно наслаждаться шопингом целый день.

— Чёрт, ну и невезенье, — проходя мимо Нарина, демонстративно плюнул какой-то мужик. Это был явный жест оскорбления, хотя он всё же старался не переступать черту и целился в землю.

Однако плюнул-то он в землю, да только плевок неестественно изогнулся в воздухе и ляпнулся прямо на ботинок Нарина.

— …Ах!

Сёстры-лисицы ахнули от ужаса, а мужик от неожиданности оцепенел.

Свидетели сцены тут же прибавили шаг.

Нарин молча посмотрел на него и произнёс:

— Эй.

Мужик ничего не ответил, развернулся и со всех ног бросился наутёк.

«Поймает – убьёт!»

С этой единственной мыслью, намертво застрявшей в голове, он отчаянно бежал.

Мчался по проспекту, пробирался сквозь толпу и заскочил в первый попавшийся переулок.

Петлял по подворотням, меняя направление на каждом перекрёстке…

— Ну и зачем плеваться на улице? — Спросил выскочивший перед ним Нарин.

Нарин, словно встретив старого приятеля, закинул рука ему на плечо. Мужик натянуто улыбнулся и поднял взгляд.

На заборе сидели две лисицы. Сёстры смотрели на него сочувствующим взглядом.

— Даже я, курящий человек, не харкаю где попало. Как думаешь, почему?

— Я виноват!

— Потому что опасаюсь, как бы не пострадал кто-то вроде меня. Взгляни на мой ботинок. На нём наверняка остался отчётливый след твоей слюны.

— По-моему, он чистый…

— Да потому что я бежал за тобой, ублюдок, вот он и очистился! — Нарин отвесил мужику звонкую затрещину по затылку. — Но мне всё равно паршиво, надо чем-то протереть. У тебя есть платок?

— Д-да.

— Не-а, я вижу, что платка у тебя нет. С чего бы гаду, харкающему на улице, носить с собой гигиеничный платочек?

— Но он правда есть…

Нарин схватил мужика за грудки и рванул вниз. Одежда, порвавшаяся словно бумажка, превратилась в отличную тряпку.

— Маловато будет. Давай ещё.

— Только не штаны, пощадите!

— Порвать или сам снимешь по-хорошему?

Мужик, шмыгая носом, снял штаны. Сёльён и Сёльхян мигом закрыли глаза руками.

— Теперь я могу идти?

— Перед этим ответь на вопрос. Мы приехали в Столицу за дорогим подарком. Знаешь какое-нибудь хорошее место?

— Сейчас популярны големы, которых продают в Башне магов…

— Кроме големов.

Мужик вытянул руку и указал направление:

— Если пойдёте туда, увидите универмаг Аджентия. Им управляет Императорский двор, поэтому цены кусаются, но ювелирные изделия там самого высшего качества.

— Замечательно. И почему такой сговорчивый парень только что ругался и плевался?

— Извините.

— Раскаиваешься, так и быть, прощаю. Впредь запомни крепко-накрепко: следи за языком, следи за слюной и будь осторожен с людьми. Трижды сдержишься – избежишь убийства, трижды подумаешь – избежишь самоубийства.

— Да. Но это правда была случайность. Я целился в землю, почему плевок изогнулся и попал вам на ботинок?

«А ты дерзкий тип».

Нарин снова заехал мужику по затылку. Тот смущённо почесал ушибленное место.

— А я почём знаю, придурок! По-твоему, я сам твой плевок себе на ботинок притянул? Порыв ветра налетел, с кем не бывает, чё ты на других сваливаешь?

— Я не сваливал ни на кого…

Нарин молча положил руку на рукоять меча.

— Наверное, это действительно был ветер.

— Вот так и говори всегда. То ли ты умник, то ли идиота кусок – выбери уже что-то одно. Следи за языком, за слюной и за окружением. Быстрее самому проявить осторожность, чем ждать терпения от других. Живи долго и не совершай глупостей.

Оставив эти тёплые наставления, Нарин подзвал сестёр-лисиц жестом.

Сёльён и Сёльхян, всё ещё прикрывая глаза ладонями, поспешили за ним.

— Всего вам доброго!

Мужик в одном нижнем белье низко поклонился им вслед.

----------

Глава 100. Побег под покровом ночи (4)

По пути к универмагу.

Нарин наблюдал за жандармами, усердно снующими по улицам по долгу службы. Поговаривали, будто неподалеку объявился извращенец, разгуливающий в одном нижнем белье.

Похоже, даже в Столице Империи с правопорядком было далеко не всё гладко.

— Господин, кажется, вообще ни о чём не беспокоится, — произнесла шедшая рядом Сёльён.

Нарин покачал головой:

— Не угадала. Я беспокоюсь больше всех на свете. Жизнь штука непростая, так что я буквально изнываю под грузом ежедневных тревог.

— Что-то не заметно, чтобы вы хоть раз о чём-то переживали.

— Ничего-то ты не понимаешь. Размышления эффективны лишь тогда, когда идут бок о бок с действием. Я хоть и неотесанный, но уж точно не дурак. Ты просто не замечаешь, а я всегда быстро и четко решаю возникающие проблемы одну за другой.

— И то, что мы сбежали с острова среди ночи, — тоже решение?

— Результат долгих раздумий, если точнее.

— Обычный человек о побеге под покровом ночи даже не подумал бы.

Сёльён состряпала сложную мину и тяжело вздохнула.

Нарин сокрушенно поцокал языком:

— И это говорит моя сообщница. А ведь вчера сама радостно бегала с чемоданами!

— …Я просто поддалась настроению. А если подумать, это было слишком опрометчиво. Покинули остров без разрешения, да еще и пилюли не приняли… Что, если нас объявят беглецами и поймает Церковь?

— Я оставил записку заместителю главы бюро, так что всё в порядке.

— Священница Аделия… Ей точно можно доверять? Говорят, десять лет назад она прославилась как Палач демонов.

— Сестра, учитель и сейчас знаменит! Я слышала, как люди вслед называли его ублюдком и военным преступником… Ай!

Нарин ощутимо потянул болтливую Сёльхян за ухо. Наказав дерзкую девчонку, он повернулся к Сёльён:

— Ей можно верить. Моя выдающаяся проницательность подсказывает, что заместитель главы бюро – не такой отброс общества, как Владыка Меча. Не знаю, какой она была в прошлом, но сейчас она вполне нормальный человек.

— Хм… Как господин?

— Кое в чём даже лучше меня. Хотя то, что она чересчур увлечена религией, конечно, изъян.

— Вот именно! Она куда лучше тех, кто крутит уши своим ученикам. Тоже мне, плохой учитель!

Сёльхян показала язык и спряталась за спину сестры.

— Невероятно. Ты раскусила мою истинную сущность!

Замрев на месте, Нарин прищурился и строго уставился на Сёльхян.

Идеальный момент, чтобы раскрыть тайну! Нарин во весь голос провозгласил истину, которую скрывал всё это время:

— Ничего не поделаешь. Я открою вам жестокую правду. На самом деле я – секретный агент, направленный сюда по приказу Небесного Демона! И моя миссия – устранить столь многообещающих и смышленых девчонок, как вы. Раз уж я разоблачен, в живых вас оставить нельзя. Сестры-лисицы, можете винить меня за свою участь!

Сёльхян и Сёльён лишь хлопали глазами, с недоумением глядя на него.

Вскоре они, о чём-то шепчась между собой, быстрыми шагами прошли мимо Нарина.

— Ой, стыд-то какой… Что он вдруг несуразное завел? Сестра, пошли скорее.

— Хян, потерпи. Он всегда такой.

Оставшись один, Нарин стоял как вкопанный и качал головой.

Какая прискорбная несправедливость! Ученицы совершенно не способны оценить искренность своего учителя.

Нарин огляделся по сторонам.

Остановившиеся на улице прохожие глазели на него, словно на невиданного зверя.

— Чего уставились, сукины дети?

От одного этого простого ругательства толпа мигом рассеялась, словно рой насекомых.

*

Универмаг Аджентия. Как и следовало ожидать, это было величественное и роскошное здание, явно призванное продемонстрировать могущество Императорского двора.

Развевающиеся на стенах гербы императорской семьи, ряды статуй у входа и даже прогуливающие посетители – всё буквально дышало богатством.

— Проваливайте!

Нарин взял с собой достаточно денег и намеревался войти с гордо поднятой головой, но путь им перекрыли прямо у самого входа.

Не в силах терпеть такое несправедливое отношение, Сёльхян громко закричала:

— Это ещё почему нельзя?! С какой стати не пускают только нас?!

— Я же сказал, проваливайте. Сюда могут входить только подданные Империи, связанные с Императорским двором. Изгнанникам тут не место.

— Чересчур! Хотите сказать, все эти люди связаны с Императорским двором?! Вы просто ущемляете нас за то, что мы снаружи!

— Раз понимаешь, не создавай проблем и уходи. Если внутри с вас хоть шерстинка упадет, у нас будут неприятности. И нам потом отвечать за град жалоб из-за вас.

Мужчина, перегородивший вход, был непреклонен. Сколько бы Сёльхян ни возмущалась, он лишь насмешливо фыркал и махал рукой.

— Ы-ы-ы…!

— …Хян, пошли отсюда.

Сёльён успокоила сестру, одарив стражника и остальных рыцарей колким взглядом. Ей больше не хотелось терпеть их высокомерные взоры.

И прошлым вечером, когда они искали ночлег, и сегодня на улицах им приходилось сносить эти презрительные взгляды.

Теперь всё стало окончательно ясно.

На острове Ириан дискриминация изгнанников хотя бы не была столь явной.

— Ты к какому отряду принадлежишь? — Спросил Нарин, вовсе не намереваясь уходить, и выступил вперёд, вставая прямо перед мужчиной.

Тот нахмурился и ответил:

— Орден Колтаса.

— Одно название мне ни о чём не говорит. Прямое подчинение Императорскому двору или вроде того? Так ты тоже королевский гвардеец?

— Я не королевский гвардеец. И не тыкай мне.

— Жаль. А вот один мой знакомый как раз был королевским гвардейцем Императорского двора. Впрочем, услышь ты его имя, всё равно бы не узнал.

— Да почему этот урод продолжает со мной на «ты»…

Мужчина осекся и внимательно всматривался в лицо Нарина.

Лицо казалось знакомым. Где-то он его уже видел…

— Что за шум?! — Раздался в этот момент грозный оклик, и из дверей универмага широкими шагами вышел рыцарь.

— Ничего особенного, сэр Павен. Изгнанники устроили мелкую потасовку…

— Что?! Да какие грубияны осмелились…

Протиснувшись сквозь строй рыцарей, Павен встретился взглядом с Нарином.

Его широко раскрытые глаза на мгновение дрогнули, и он тут же попытался развернуться обратно:

— А, пустяки. Я пойду дальше охранять Его Высочество принца…

— Эй, засранец.

Павен застыл на полушаге, его лицо окаменело.

Павен подошел вплотную к Нарину, а остальные присутствующие пытались переварить только что услышанное слово.

Он что, только что назвал его «засранцем»?

— Давно не виделись, профессор Дан Уджун.

— Это псевдоним. Ты ведь тоже смотрел Турнир боевых искусств.

Павен с трудом сглотнул слюну и прошептал:

— …Учитель Нарин, вы-то зачем сюда явились?

— Пришел за покупками, а эти ублюдки перегородили дорогу. Твои подчиненные?

— Не то чтобы прямо мои подчиненные, но…

— Ну, значит, примерно в том же подчинении. Освободи-ка нам дорогу.

Нарин не видел причин понижать голос. Рыцари недовольно зашевелили бровями.

— …Внутри находится Его Высочество принц.

— И что с того?

— Я не могу позволить вам, подозрительной личности, приближаться к Его Высочеству принцу.

— Не неси чушь. В прошлый раз вы сами заперли нас с ним в одной комнате.

— …

— Засранец.

Стоило Нарину тихо проронить это слово, как плечи Павена мелко задрожали.

— Я… не засранец.

— Для них – может быть. Видать, ты неплохо заткнул рты своим подчинённым. Вот только у меня язык за зубами не держится. Если не поможешь, я раззвоню на весь свет, как ты наложил в штаны. Слухи и вонь дерьма подхватит ветер, и полетит она далеко-далеко за границы…

— Пропустить!

Павен во весь голос выкрикнул команду без единой секунды колебаний. Честь рыцаря была важнее жизни!

Мужчина, преграждавший Нарину путь, в изумлении возразил:

— Н-но, сэр Павен! Как мы можем какими-то изгнанниками… Кхъ!

— Заткнись, расист хренов!

Оря во всё горло, Павен изо всех сил пнул мужчину по голени.

Даже когда бедолага свалился на землю, Павен продолжал беспощадно пинать его под зад. Рыцарям пришлось всем скопом броситься на помощь, чтобы утихомирить разъяренного командира.

Нарин вместе с сестрами-лисицами вальяжно миновал вход. Сёльхян ткнула его пальцем в плечо:

— О чём вы таком поговорили, что он так взбесился?

— О дерьме.

— Фу, гадость!

Стоило им войти в просторный холл, как администратор универмага вежливо поприветствовал их.

Вот это настоящий уровень обслуживания! Пусть они и изгнанники, но раз уж их впустили, к ним относились как к покупателям.

Бескорыстная вежливость, любовь без предубеждений… Нарин на собственной шкуре ощутил всемогущую силу капитала.

— Сестра, смотри! Лестница сама двигается!

— Х-Хян, она же едет вниз!

— Не бегайте.

Воспользовавшись рекомендацией администратора, они поднялись на пятый этаж, в отдел элитных товаров.

Витрины пестрели дорогущими драгоценностями и украшениями. Похоже, на этом этаже также продавали высококачественные магические камни и всевозможные артефакты.

— Учитель Нарин!

Немного побродив по залу, Нарин столкнулся со знакомым лицом – третьим принцем Руделем Аджентией.

Он, как и всегда, был окружен стражей из королевских гвардейцев, но, заметив Нарина, округлил глаза от изумления.

Отогнав пытавшихся удержать его рыцарей, Рудель подошел ближе к Нарину:

— Какими судьбами в Столице?

На удивление, Рудель вовсе не выглядел испуганным.

Казалось бы, после перенесенной взбучки он должен был съежиться от страха, но принц выглядел скорее ошеломленным и даже будто бы обрадованным.

— Пришел купить кое-какие подарки.

Нарин не стал уточнять, кому именно.

— Вот как! Если вы здесь впервые, я лично всё вам покажу. Уверен, среди всего этого найдется то, что вам понравится.

— А это кто? — Спросила Сёльхян, и лица рыцарей мгновенно помрачнели.

Им ужасно не нравилось, что какие-то изгнанницы не проявляют никакого уважения к их господину.

— Меня зовут Рудель Аджентия, старшая соученица.

Совершенно не обращая внимания на стражу, Рудель лучезарно улыбнулся и протянул руку.

Сёльхян пожала его руку и озадаченно склонила голову:

— С чего это я твоя старшая соученица?

— В следующем году я поступаю в Лорд, старшая соученица!

— А-а-а.

Только теперь поняв, в чём дело, Сёльхян расплылась в довольной улыбке. У неё уже появился младший соученик с правильным отношением к делу!

Затем Рудель протянул руку Сёльён. Та с некоторой запинкой пожала её.

Испепеляющие взгляды рыцарей колом стояли в воздухе…

— Вызываете восхищение, старшая соученица Сёльён!

— …В-вы меня знаете?

— Еще бы! Я с глубоким трепетом смотрел ваш поединок со старшей соученицей Русалкой. Ваш дикий, исполненный страсти стиль боя был просто невероятен! Особенно когда вы так эффектно плевали кровью…

— Об этом можно было и не упоминать.

— В любом случае, для меня огромная честь встретиться с вами!

Наконец Рудель перевел взгляд на Нарина.

Нарин, немного подумав, спросил:

— Ты что, таблеток обпился?

Руки рыцарей как один сомкнулись на эфесах мечей. Рудель поднял руку, останавливая их, и серьезно ответил:

— Я в полном здравии и рассудке.

— Это ты так протестуешь, чтобы тоже не стать засранцем?

— …Э-это тут совершенно ни при чём.

Рудель энергично замахал головой и широко распахнул глаза:

— Учитель Нарин, я наблюдал за вашим боем с герцогом Хасселем.

— Я победил.

— Да, я знаю! И знаете ли вы, что я почувствовал, глядя на этот поединок?

— Боль в животе?

— Необузданную страсть к кулаку и мечу!

Сжав кулаки, Рудель задрожал от переполнявших его эмоций:

— Я осознал, что магия – это далеко не всё! Я был всего лишь лягушкой на дне колодца. Искусство бессмертных, магия, кулак и меч… Почему же я раньше не видел той уникальной красоты, что в них сокрыта?! Теперь одно лишь владение магией меня больше не удовлетворит!

— Успокойся.

— Не могу успокоиться! Понимаете ли вы, что у меня на душе?! Новое путешествие на поиски иного себя! Пусть мне и совестно перед Великим магом, моим учителем, но я готов отложить детскую мечту, чтобы отправиться в этот путь! Меч, кулак и магия – познать все три искусства, вот мое новое желание!

— Да перед нами будущий Владыка Меча, Владыка Кулака и Великий маг в одном лице.

— Прошу любить и жаловать со следующего года, учитель!

Внезапно успокоившись, Рудель глубоко поклонился. Нарин посмотрел на затылок принца и кивнул.

Этот ублюдок тоже с приветом, нормальным его точно не назовешь.

— Отец… То есть Его Величество уже дал свое согласие. Он велел мне исправить мой слабовольный характер и вернуться настоящим мужчиной. Убедить его было непросто. Я пролежал ничком перед троном целые сутки. Ха-ха, думал, спина переломится!

— Вот как.

— Я просто вышел развеяться, никак не ожидая встретить вас здесь. Раз уж так, позвольте мне быть вашим гидом. Вы ищете что-то конкретное?

Выбор подарков Нарин полностью переложил на Руделя и сестер-лисиц, потому что принц болтал без умолку и поднимал слишком много шума.

Сам он отошел в сторону, чтобы осмотреть противоположную часть зала. Однако одна мысль не давала ему покоя.

«Неужели человек может так сильно измениться?»

— А вы изменились до неузнаваемости.

Нарин резко повернул голову.

Голос казался знакомым, но рядом никого не было.

— Я здесь.

Лишь опустив взгляд, он заметил крошечного голема.

Судя по всему, голем помогал по хозяйству в магазине. Его круглые детали, соединенные вместе, больше всего напоминали небрежно слепленного снеговика.

— Великий маг.

— Вы узнали меня.

Семеня ножками, снеговик вышагнул вперед и гордо выпятил неуклюжую грудь.

Ислан Саржак. Разве мог Нарин забыть голос, который слышал всего пару дней назад?

— Ну и суровый же у тебя рок. Великий маг – и заперт в уродливом снеговике. Или это у тебя вкусы такие странные? Я с самого начала понял, что ты с приветом, но не думал, что у тебя хобби превращаться в снеговика.

— Вы по-прежнему мастер бессмысленных наклепов. Это не превращение и не вселение, а дистанционное управление. Прямо сейчас я управляю этим големом из Башни магов.

— Подрабатываешь через голема?

— Все големы, поступающие в продажу в Столице, проходят через мои руки. Перехватить контроль над одним из них – пара пустяков.

Значит, всё-таки извращенец.

Хвать! Нарин одной рукой схватил снеговика за голову и поднял в воздух. Огромное по сравнению с головой туловище беспомощно болталось.

— Мне больно.

— Ты же управляешь им издалека, с чего тебе должно быть больно?

— Больно моему сердцу.

— Поделом тебе. Расставил тут уши и глаза по всему обществу! Из-за таких, как ты, в мире и процветает скрытая преступность.

— Считайте это заботой об общественном благе. К тому же это невероятно эффективно для профилактики преступлений.

— Погляжу я, эта Империя – просто одна большая тюрьма.

Нарин прищурился и отпустил снеговика.

— Жители – это заключенные, а ты – надзиратель. Отныне буду крушить каждого голема, которого увижу.

— Не слишком ли вы радикальны? Мое сердце снова сжимается от боли. Я ни разу не использовал големов во зло.

— Не притворяйся невинной овечкой. Какое такое «общественное благо» заставило тебя стать снеговиком на этот раз?

— Услышал, что прибыл учитель Нарин, и решил взглянуть краешком глаза.

— У тебя и мозги тоже превратились в снег?

— Но ведь в итоге я стал счастливее, не так ли? И никто от этого не пострадал.

Снеговик скрестил коротенькие ручки и закивал головой.

— Я стал счастлив, освободившись от заботы о Его Высочестве принце, а встретив учителя Нарина, стал еще счастливее. Прошу вас, отнеситесь с великодушием и поздравьте меня с этим счастьем.

— Поздравляю, ублюдок. Теперь, похоже, проблемы будут у меня.

— Спасибо, любезная жертва.

Нарин дал ему легкую пощечину, и голова голема развернулась на сто восемьдесят градусов.

Вернув голову на место, снеговик произнес:

— Слышал, вам пришлось несладко на Турнире боевых искусств. Какое счастье, что вы целы.

— Чуть концы не отдал из-за Владыки Меча. Ты и за этим через голема наблюдал?

— Я отправил туда фамильяра. В крайнем случае собирался вмешаться и разнять вас, но, к счастью, этого не потребовалось. Герцог, Владыка Меча, пугает даже меня.

— Нрав у него действительно тот еще.

— Пока он не стал главой семьи, он был вполне кротким. Похоже, положение меняет человека. Тогда он не был столь хладнокровен.

— Не защищай этого ублюдка. Мне дела нет до того, каким он был в прошлом.

Выражение лица и голос Нарина мгновенно остыли.

— Важно то, что есть сегодня и сейчас. Владыка Меча, которого знаю я, — конченый отброс, с которым лучше не иметь дел. Психопат, считающий людей скотом, промывающий мозги собственным детям и приставляющий клинки к горлу ребятни. Вот кто такой нынешний Владыка Меча.

— Я, вообще-то, тоже на службе у Империи. Вы уверены, что стоит говорить мне такое?

— Не нравится – иди ябедничай Владыке Меча. Будто он сам не знает, что я о нём думаю. Считай, я просто подтвердил факты.

— Моя гордость не позволит мне стать ябедой. Оставлю это при себе. Тем более что слова учителя не так уж и далеки от правды.

Снеговик прыснул.

Пусть это было лишь легкое движение на глиняной мордочке, Нарин легко мог представить улыбающегося Ислана по ту сторону заклинания.

— Похоже, все люди меняются. И Его Высочество принц, и Владыка Меча, и вы, учитель Нарин.

— Должны меняться.

«Чтобы стать лучше, чем прежде».

Ответив так, Нарин посмотрел вперед.

Вдали, помахивая руками, к нему шли Рудель и сестры-лисицы.

----------

Глава 101. Персиковый источник (1)

— Это ваше.

Хассель молча смотрел на меч, который ему небрежно протянула Сёльён.

В детстве, тайком пробравшись в сокровищницу клана, он уже видел этот клинок.

Совершенно обычный с виду меч, пылившийся в самом темном углу.

Словно завороженный, он сжал рукоять, но, едва обнажив лезвие, зарыдал от ужаса. В его голове пронзительно закричали и запричитали сотни нечеловеческих голосов.

Услышав плач, в сокровищницу прибежали мать и старший брат. Мать крепко прижала к себе Хасселя, хоть он и не был ей родным сыном, а Биргель, хоть и отругал младшего за разгром в сокровищнице, искренне переживал за его безопасность.

— Слеза Луны.

Лишь позже отец назвал ему имя этого оружия. Осколок знамения беды, отпавший от Прародителя, Божественного меча темной ночи. Проклятый, зловещий клинок.

Тогда же Хассель получил строгое предупреждение: никогда и ни при каких обстоятельствах не обнажать его.

За всю историю клана было немало попыток подчинить Слезу Луны. Но воины из побочных ветвей сходили с ума в ту же секунду, как обнажали клинок, и даже прямые наследники главной семьи не могли сдержать безумие, таившееся в нем.

Некоторые из прошлых глав клана все же становились владельцами Слезы Луны, но каждый из них по тем или иным причинам умирал молодым. Даже предыдущий глава, отец Владыки Меча, скоропостижно скончался несколько лет назад.

После того как поползли слухи о проклятии меча, Слеза Луны больше никогда не видела солнечного света.

— Похоже, вы знаете, что это такое, — вальяжно пробормотала Сёльён. — Впрочем, ничего удивительного. Вы ведь дитя Владыки Меча.

Она слегка качнула головой и продолжила:

— Забирайте. Я не умею обращаться с мечами, да и вещи Владыки Меча мне не нужны. Распоряжайтесь им сами: хотите – используйте как запасной, хотите – заприте в комнате.

— Слеза Луны – опасный меч, — возразил Хассель. — Это оружие не следует обнажать бездумно.

— Тогда сломайте его! Ах да, это ведь сокровище рода, так поступить нельзя. Ну так возьмите его себе! Хотя бы из уважения к стараниям ученицы.

— …Даже я не уверен, что смогу подчинить Слезу Луны. Чуть оступишься – и тебя поглотит безумие.

— И что с того? Подумаешь, безумие!

Сёльён фыркнула и уставилась на Хасселя:

— Если этот меч опасен для вас, то для врагов он опаснее вдвойне. Оружие таково по своей природе. Этот меч – для вас. Вы ведь обещали мне, что убьете Злое Знамение.

— Это…

— Помните, что вы сказали? «Я не могу понять Нарина. Но не могу и прекратить попытки понять его. Он явно что-то скрывает».

Все было именно так. Хассель действительно хотел понять Нарина, сбежавшего неизвестно куда. Тот позарился на Лисий нефрит и вырезал первокурсников специального отделения, включая Сёльхян.

Но так ли всё было на самом деле?

Хотя все улики указывали на Нарина, Хасселя не покидали сомнения. Если убийцей был Нарин, в этом деле кроется слишком много противоречий.

Он помнил трупы учеников. У большинства были раны, будто их изрубили мечом, но лишь у одного оказались полностью разрушены голова и сердце.

Насколько знал Хассель, именно так расправляются с вампирами.

«Феликс… Неужели он превратил брата в вампира?»

Когда учеников убивали, Хассель сражался с Биргелем, ставшим вампиром. Поэтому он и решил, что за этой бойней стоит Кровавый Святой. Однако Нарин убил Феликса, который, судя по всему, и был вампиром.

Возможно, Нарин с самого начала не был заодно с Кровавым Святым. Или же он предал его в процессе.

Сопоставив все детали, Хассель пришел к единственному выводу:

Нарин не имел прямого отношения к гибели учеников.

— Кая тоже говорила, — продолжала Сёльён, — что Злое Знамение не похоже на убийцу Хян. По её словам, лично он убил лишь одного. Мне и самой любопытно: почему Злое Знамение пощадил нас с Каей? Сбегал и не успел добить? Чушь. Он легко справился со мной, оставлять меня в живых просто так не имело смысла.

— …Возможно, он проявил милосердие.

— Милосердие? Какое красивое слово. Прямо не знаю, как выразить свою благодарность.

Лицо Сёльён медленно исказилось от гнева:

— Моей сестре вырвали сердце, а я осталась цела и невредима. Как замечательно, правда? Как тут не захотеть его понять! Наверняка у него был глубокий замысел. Серьезные причины…

Бам! Бессвязно тараторящая Сёльён швырнула Слезу Луны на пол. Её дрожащие руки мертвой хваткой вцепились в отворот одежды Хасселя.

— Но только не я! Я не хочу понимать этого убийцу!

Сёльён до крови прикусила нижнюю губу.

Хассель не выдержал её налитых кровью глаз и опустил голову.

— Прости.

— Да, ты обязан извиняться! Хян погибла из-за тебя! Она умерла, потому что ты, как идиот, всё никак не мог решиться!

— Прости.

— Почему ты не смог выбрать сразу? Отказ от выбора – это тоже выбор, знаешь ли! Обратившийся в вампира брат и умирающие ученики… Ты должен был спасти хотя бы кого-то одного! Почему ты позволил всем им умереть? Почему, почему?!

Сёльён забилась в истерике, заливаясь слезами. Хассель даже не пытался сопротивляться, когда она судорожно трясла его за грудки.

Ненависть, исходившая от девушки, полностью подавила его. Ноги Хасселя подкосились, и он рухнул на колени.

— …Прости.

Взгляд Хасселя потемнел от отчаяния. Он повторял одно и то же слово, закрыв лицо руками. Он не мог снести тяжести жизней, сгинувших по его вине.

За свою жизнь он совершил слишком много грехов. Убивал людей, убил брата, обрек на смерть учеников.

Испугавшись этого груза, он закрыл глаза и сбежал. Чтобы искупить вину, он бросил меч, а затем снова взял его – ради того же искупления. Но ничего не изменилось.

Хассель был рабом своего греха. Единственной, кто мог даровать ему прощение, оставалась Сёльён.

Все остальные, у кого следовало просить прощения, погибли. Погибли из-за него. Он сам убил их…

— Прости. Правда…

— Я уважаю твой выбор, — тихо произнесла Сёльён.

Отказ от выбора. Сёльён поняла, что это тоже может быть решением.

— А потому неси ответственность за сделанный выбор.

Сёльён подняла с пола Слезу Луны, подошла к сидящему на коленях Хасселю и протянула ему меч:

— Убей этим мечом Злое Знамение.

Тихий шепот пронзил его вину насквозь. Хассель с ужасом уставился на Слезу Луны, дрожа всем телом.

Он не хотел брать этот меч. Не хотел сходить с ума.

Не хотел слышать вопли тех, кого поглотила луна.

— Единственный способ понять безумца – самому стать безумцем. Убей Злое Знамение и пойми его, как тебе так хотелось. Это твой единственный путь к прощению.

— Я…

— Если не можешь, то лиши себя жизни прямо сейчас. Перережь себе горло этим клинком! Я хочу, чтобы и ты, и Нарин сдохли. И желательно медленно и мучительно, чтобы успели раскаяться в своих грехах!

Пожалуй, так было бы даже лучше.

Хассель жил лишь ради искупления. Если простить грехи невозможно, то и жить дальше нет никакого смысла.

— Живее!

Сжав зубы, Хассель схватился за рукоять Слезы Луны. Клинок, впитавший в себя лунный свет, выскользнул из ножен, и в ушах Хасселя раздались давно забытые голоса.

Слеза Луны, его прошлые грехи, заговорили с ним.

Сотни накладывающихся друг на друга голосов впились в его разум. Они проклинали Хасселя, срубившего им головы, и обвиняли его во всех бедах.

Никто из них не хотел погибать на войне.

— Хе-х… хек!

Хассель чувствовал то же самое. Он не хотел умирать вот так, бессмысленно и пусто. У него не было права жить, но не было и храбрости умереть.

Лезвие лишь слегка надрезало кожу на шее и остановилось. Умирать было страшно.

Осознавая весь груз содеянного, Хассель все еще цеплялся за жизнь. И испытывал отвращение к самому себе за это жалкое желание.

Заливаясь слезами и слюной, Хассель поднял голову.

— Запомни это ощущение, — холодно произнесла Сёльён, не сводя с него глаз. — Хян было намного больнее.

*

— Сука.

Нарина мучил тошнотворный кошмар. Открыв глаза, он с руганью сплюнул.

От этого единственного слова Сёльён и Сёльхян замерли на месте. Обе девчонки держали в руках разноцветные фломастеры – видимо, собирались разрисовать его спящую физиономию.

Сёльхян тут же без зазрения совести сдала сестру:

— Это сестренка предложила!

— Я?! Когда это?! Господин, она врет! Хян первая сказала, что будет весело, и подбила меня!

— Обе ко мне.

Сглотнув слюну, сестры-лисицы нерешительно поднялись. В тесной карете они смогли лишь согнуться и наклонить головы вперед.

Девочки ждали как минимум щелчков по лбу, но Нарин вместо этого вытянул руки и обнял обеих за шеи.

Сёльхян округлила глаза, а Сёльён, испуганно ахнув, забегала взглядом:

— Ч-что? Что вы делаете?

— П-почему вы вдруг?

— Постойте тихо.

Нарин прикрыл глаза и медленно задействовал Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Мана, потекшая по каналам ци, обострила все чувства.

Пока что ему было трудно отличить сон от реальности. Вдруг это очередное яркое сновидение?

Три стука сердца. Два источника тепла, касающиеся кожи.

Сёльхян не умерла. Сёльён не была поглощена местью. Нарин не превратился в Злое Знамение.

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 73]

Внезапно перед глазами всплыло системное сообщение.

Сёльхян хихикнула и вильнула хвостом, а Сёльён с растерянным видом продолжала коситься на Нарина.

Иногда теплые объятия тоже входят в обязанности учителя.

Убедившись, что все происходит наяву, Нарин кивнул и сжал руки сильнее.

Хвать! Лица сестер-лисиц мгновенно побледнели. Перехваченный воздух вырвался из груди, и они тут же начали задыхаться, вымаливая прощение.

Показав им несколько секунд адских мук, Нарин отпустил невоспитанных девчонок.

— Тяжелая и удушающая учительская любовь. Вот так я доказываю свою привязанность. Моя любовь – словно неиссякаемый родник, я могу делиться ею снова и снова. Если захотите, в любой момент прыгайте ко мне в объятия.

— В-второй раз не надо!

— Фу-э-э…

Сестры-лисицы дружно жадно задышали. Они и так устали, пока баловались, так что теперь некоторое время точно не смогут вымолвить ни слова.

Нарин уставился на Слезу Луны, стоявшую в углу кареты.

«Хуже дерьма».

Чертов меч. Не успел он его получить, как уже начал отравлять разум.

Предыдущий сон – это воспоминания Хасселя, сохранившиеся в Слезе Луны.

История оригинального сюжета, о которой Нарин не знал. Искаженные отношения Хасселя и Сёльён.

«И это называется „близкие соратники“?»

Словам Юран верить нельзя. Она утаила самую важную часть.

Теплая связь между учителем и ученицей? Глубокое взаимопонимание? Нарину так совершенно не казалось. С какой стороны ни глянь, какие из них учитель и ученица?

В этих воспоминаниях Хассель выглядел полным ничтожеством.

Отношения с Сёльён были разрушены, и он явно не преодолел чувство вины за прошлое. Время действия примерно то же, но сейчас Хассель кажется даже более зрелым, чем в оригинале.

Сёльён тоже была не в себе. Смерть сестры превратила скромную девчушку в ядовитую лисицу. Она прониклась ненавистью и жаждой убийства и к Нарину, и к Хасселю.

«Возможно…»

Возможно, это история, которая просто не была описана в оригинале.

От этой мысли у Нарина всё перевернулось внутри.

Выходит, подвиги Хасселя, назначенного главным героем, были всего лишь пустышкой? Хассель просто играл роль правильного учителя, будучи поглощенным чувством вины.

«Злое Знамение гибнет от руки Хасселя».

Он встретит свой конец с пронзенным этим мечом сердцем. И таким образом Хассель исполнит месть, о которой мечтала Сёльён.

Это все, что знал Нарин.

Но что стало с Хасселем после того, как месть свершилась? Чего Сёльён пожелала дальше?

Скупого воображения Нарина хватало лишь на то, чтобы представить ужасную трагедию.

«Такой финал заслуженно обругают матом».

Впрочем, делать окончательные выводы пока рано. Нарин не читал оригинал лично, а Юран умерла до того, как закончила историю. Возможно, после этого события приняли неожиданно обнадеживающий оборот.

Все это лишь догадки. Нарин не знает, что было в голове у Юран.

— …Почему вы так на меня смотрите?

— Лисица.

Нарин, безучастно разглядывавший Сёльён, вдруг ровно произнес:

— Ты меня ненавидишь?

— Конечно ненавижу! Я чуть не задохнулась!

— Насколько сильно? До смерти хочешь убить?

— Н-ну не до такой же степени…

— Если захочешь убить – предупреди. Мне тоже нужно морально подготовиться.

— …Не шутите так. С чего бы мне вас убивать?

Что ж, если так, то ладно.

Нарин отвел взгляд и протянул руку к Слезе Луны в углу. Пока он держался лишь за ножны, ничего не происходило.

«Похоже, он разъедает рассудок постепенно».

Условие просмотра воспоминаний оригинала – снижение Рассудка. И, судя по всему, это касается воспоминаний не только живых существ или Злого Знамения.

Вероятно, во сне Рассудок упал, и произошел контакт со Слезой Луны. Как ни крути, отвратительный клинок.

«Дело дрянь».

Узнав правду, Нарин пошатнулся в своем первоначальном решении.

Даже Хассель не смог избежать безумия Слезы Луны. Вопреки словам Юран, на самом деле он изо всех сил цеплялся за остатки разума.

В таком случае нельзя спихивать Слезу Луны на этого парня. Нельзя заставлять брать то, от чего он отказывается.

«Надо выбрать день и уничтожить его».

Этого меча не должно существовать в мире.

Раз его выковали из осколка знамения беды, значит, и сломать его возможно.

«На крайний случай попрошу Небесного Владыку».

Как-никак он один из Троих Владычествующих, с тонким клинком расправится без труда.

Вскоре они должны прибыть в Персиковый источник.

— Отсюда начинаются земли Лунного ореола, — раздался голос кучера.

Как Нарин и предполагал, где-то через час карета остановилась.

— Чужакам въезд ограничен, так что на экипаже дальше не проехать. Уважаемый воин Мурима, если не хотите заблудиться, держитесь за барышнями и не отставайте.

Оставив этот совет, кучер развернул карету.

Для континентальца он относился к изгнанникам довольно мягко. Раз уж он ездит в такие места, значит, как-то связан с Лунным ореолом.

— Слышали, что дядя-кучер сказал? Держитесь к нам поближе! — Сёльхян потянула Нарина за рукав.

Нарин пошел за лисицами, оглядываясь по сторонам. Лес это или поле – из-за густого тумана нельзя было разглядеть ни зги.

«Искусство бессмертных… нет, в данном случае это формация».

Уже с самого входа отлично прослеживалась замкнутость Лунного ореола.

Говорили, что йосоны с древних времен избегали контактов с внешним миром. Впрочем, судя по тому, что они торгуют дорогими персиками, не так уж сильно они и изолировались.

Ну да, йосонам ведь тоже нужно на что-то жить.

«Хорошо, что я прихватил кучу денег».

У Нарина с собой был пухлый кошелек. Накопленный за время многочисленных невзгод 1 миллиард руэлей.

Часть он, правда, снял со счета Бэкяна, но какая разница? Все равно это были деньги за задание, тайком переведенные Тоской по родине.

«Я покажу вам силу капитала».

Какими бы обособленными ни были эти твари, стоит швырнуть в них деньгами – и они быстро придут в себя.

К тому же он спаситель, вытащивший из беды Лисий нефрит и маленьких йосонов. Не станут же они так неблагодарно относиться к нему как к чужаку?

«Хотя если это Мелочная обитель, всякое может быть».

Нарин решил не строить завышенных ожиданий.

----------

Глава 102. Персиковый источник (2)

Путь в Персиковый источник оказался куда сложнее, чем можно было представить. Из-за тумана дороги не было видно, но, судя по пройденному маршруту, движение выглядело крайне странным.

Запутанным его назвать трудно – скорее, диким. Нарин просто следовал за сестрами-лисицами, выступавшими в роли проводников.

Две девчонки шли прямо, потом резко меняли направление, подпрыгивали, замирали, проходили короткий отрезок туда-обратно или кружились на месте.

Наблюдавший за этим Нарин серьезно спросил:

— Бешенство?

— Господин! Мы лисицы, а не собаки!

— Лисицы тоже болеют бешенством. А от него лекарства нет. Не подходите, мне страшно, что покусаете.

— Мы вообще-то правильно идем! Если так не делать, можно заблудиться в тумане или вернуться обратно к входу!

Сёльхян фыркнула и размахнула руками в тумане. Похоже, существовал особый способ преодоления формации.

— Теперь ваша очередь, учитель! Лягте на живот и ползите как черепаха на четырех лапах. Потом надо два раза повоть по-волчьи, а в конце встать на одну ногу как журавль и прокрутиться пять раз…

— Жить надоело?

— Простите.

Пойманная на лжи Сёльхян сбежала от наказания Нарина.

Она самоуверенно вырвалась вперед, прорезая туман.

— Позвольте спросить, раз уж зашел разговор, — обратилась Сёльён к Нарину, пока они шли за Сёльхян. — Почему вы вдруг передумали? Вы ведь не хотели идти в Персиковый источник.

— Сердце мужчины подобно тростнику, — ответил Нарин полуправдой. — Моя утонченная душа меняет решения по десятку раз на дню. Выйдем из тумана – и все может снова измениться. От одного скушанного сладкого персика меняется, от вида мелочных йосонов – меняется еще раз…

— …А можно объяснить так, чтобы я поняла?

— Проще говоря, я постоянно меняюсь, пытаясь найти баланс. Один выбор определяет мою жизнь, и я подумал: а не похож ли весь мой путь на это? То я сукин сын для всех вокруг, то прекрасный учитель. То ищейка Небесного Демона, то предатель Тоски по родине. Я пришел в Персиковый источник, чтобы поймать этот баланс.

— Хм… Хотите изменить отношение йосонов к вам?

— Понятно, что сначала меня будут поливать грязью. Уж про меня-то только дурные слухи и ходят. Но я не хочу всю жизнь проживать законченным психом. От слова «военный преступник» меня уже тошнит. Пора потихоньку все исправлять.

Настоящая причина заключалась в том, что он сбежал, не желая работать. Но и эти слова не были ложью.

Изменить отношение континентальцев почти невозможно, но он хотел, чтобы хотя бы изгнанники звали его не ищейкой, а по имени.

Первым шагом стали ученики, следующим – йосоны Персикового источника.

— Не думала, что вы размышляете о таких вещах, — удивлено кивнула Сёльён.

Обычно Нарин не рассказывал о прошлом. Из-за безумия его память была спутанной. Будучи когда-то безумцем, он почти ничего не помнил из детства.

То же касалось и войны десятилетней давности. Нарин говорил, что воспоминания о том времени размыты, как сон. Будто он слушает историю о ком-то другом.

«… С трудом верится».

Сёльён и сама так думала. В Нарине она не видела жестокого убийцы.

Нарин, которого знала Сёльён, был надежным учителем.

Он спас жизнь ей и другим ученикам, сохранил тайну Лисьего нефрита и Ледяной Нефритовой Бессмертной и в одиночку встал против ужасающего лютого зверя ради учеников.

Поэтому поверить в прошлую дурную славу Нарина было невозможно. Верить можно было лишь тому Нарину, которого Сёльён видела своими глазами.

Даже если прошлое – правда, тот безумный Нарин и нынешний – совершенно разные люди.

— Господин… А вы признаете грехи, совершенные в прошлом? Даже если это происходило не по вашей воле?

— Должен признать, — спокойно ответил Нарин. — Тут некого винить. Спятил я, и бойню устроил тоже я. Мой разум может отделять себя от тех поступков, но я не могу сказать, что это был не я. Я единственный, кто должен признать грехи и нести за них ответственность.

— Но вы ведь ничего не помните! Разве вам не обидно быть ненавистным за то, о чем вы даже не знаете?

— Тем, кто погиб от моих рук, тоже было обидно. В мире нет людей, которые хотели бы умереть. Если я сбегу, некому будет принять эту обиду. Получится, что виновник исчез, а жертвы остались.

Приоткрытые глаза Нарина устремились сквозь туман. Он думал о йосонах, живших там, в Персиковом источнике.

Виновники и жертвы. Кем они считают себя?

— В этом мире слишком много обид. Континентальцы, изгнанники, ты и твоя сестра… Сплошь и рядом люди гибнут или переносят ненависть, даже не понимая за что.

Континентальцы ненавидят изгнанников.

Потому что чужаки появились вместе с бедствием по имени Грань.

Изгнанники ненавидят континентальцев.

Потому что те объявили их, захлестнутых Гранью, виновниками бедствия и начали притеснять.

— То есть все одновременно и жертвы, и виновники. У гнева каждой стороны есть веская причина. Люди сталкиваются ради выживания или ради своего долга и убеждений. Но если продолжать убивать друг друга, в конце концов ничего не останется.

Отношения между йосонами и Сёльхян мало чем отличались.

Жизнь Сёльхян и возвращение в Мир небожителей. Силу Лисьего нефрита использовали ради Сёльхян, и йосоны стали ненавидеть девочку за то, что она разрушила их заветное желание.

А Сёльхян не могла простить йосонов, превративших ее жизнь в ад.

И это был выбор Ледяной Нефритовой Бессмертной.

— В конце концов, кто-то должен взять на себя ответственность.

Нарин замолчал и остановился.

Вокруг расстилался лишь густой туман. В какой-то момент Сёльён и Сёльхян исчезли из виду.

Он что, все это время говорил сам с собой?

— Потерялся, — спокойно констатировал Нарин.

В его-то годах стать потеряшкой! Все-таки опыт лисиц, проживших больше сотни лет, не превзойти.

Он вздохнул и уселся прямо на землю. Бессмысленно шарахаться в тумане – можно разминуться или вообще выскочить обратно к входу.

Подождет, сами найдут.

— «Жизнь – штука одинокая. Я, оставленный всеми и горько плачущий, разве я не светлячок? Я светлячок… Нет у меня ни друзей, ни учеников, ни любимой. И даже поющие птицы улетают прочь…»

Нарин во весь голос затянул песню, чтобы лисицы могли его услышать. Хоть туман и был густым, пространство казалось открытым, так что акустика выходила весьма неплохой.

Нарин остался весьма доволен своими вокальными данными и спел еще три песни подряд.

— Сто баллов! Сто баллов из ста!

Похвалив себя и утомившись, он развалился прямо на земле.

Жизнь без привязанностей на лоне природы. Имея лишь уютный туман, не нужны ни одеяла, ни кровать.

Идеальное место для дневного сна – разве это не настоящий Персиковый источник?

Он прикрыл глаза, наслаждаясь бездельем, как вдруг…

— Здесь нельзя спать.

Услышав незнакомый голос, он очнулся от легкой дремы.

Нарин открыл глаза и снизу вверх уставился на женщину с озадаченным лицом.

Из ее волос торчали длинные ушки, а покрытый белоснежной шерстью хвост слегка покачивался из стороны в сторону.

— Лисица, — резюмировал Нарин.

Он сел и внимательно разглядел лицо женщины.

Слегка опущенные уголки глаз смягчали общее впечатление. Внешне она казалась ближе к Сёльён, чем к Сёльхян.

Ледяная Нефритовая Бессмертная осторожно спросила:

— Вы бездомный?

— Похоже, что я бездомный?

— Вы лежите и спите прямо на дороге.

— Это оскорбительно. Даю еще один шанс.

Ледяная Нефритовая Бессмертная похлопала глазами и изменила предполагаемый ответ:

— А… Простите. Вы нищий?

— И чем это отличается от бездомного?

— Я слышала, что в Тоске по родине когда-то была секта нищих.

— Она уже развалилась. К тому же, будь я нищим из Тоски по родине, я бы попрошайничал в родных краях. Зачем мне тащиться в такую глушь?

— Ну, нищий свободен идти куда заходит.

Ледяная Нефритовая Бессмертная оказалась йосоном без каких-либо предрассудков.

Она слегка нахмурилась и посмотрела на Нарина:

— В любом случае, это земли Лунного ореола, и просить подаяние здесь запрещено.

— Я не нищий.

— Вы ведь только что довольно долго визжали, словно недорезанная свинья.

Нарин цокнул языком и гордо задрал подбородок:

— Значит, у меня были тайные слушатели? Это моя уникальная манера пения. Эх… С йосонами, не разбирающимися в искусстве, и говорить не о чем.

— Говорят, хороший артист винит свое мастерство, а не слушателей.

— Кто это сказал?

— Ирин. Девочка, которая мне как дочь. Вы случайно не знаете ее?

— А должен?

— Ирин будет расстроена. Судя по ее письмам, вы с ней довольно близки, учитель.

Нарин резко поднялся и скривился.

Ледяная Нефритовая Бессмертная тепло улыбнулась ему:

— Я пришла, чтобы встретить вас, учитель Нарин.

— Могла бы сразу сказать. Я тут уже целую вечность жду.

— Так вам следовало внимательно идти за детьми. Это ваша вина, что вы отвлеклись.

— Значит, ты с самого начала наблюдала за мной.

— Родительское сердце всегда такое, — с иронией произнесла Ледяная Нефритовая Бессмертная и пошла вперед.

Судя по ее поведению, она действительно была лисицей.

— Любопытный разговор, — неспешно проговорила она, задавая тон беседе.

Нарин подстроился под ее шаг.

— Все одновременно и жертвы, и виновники. Не ожидала услышать такие слова из ваших уст, учитель.

— Потому что я военный преступник?

— Потому что вы были ищейкой Небесного Демона. Я слышала, что глава Тоски по родине – жестокий и хладнокровный человек. И, естественно, думала, что вы похожи на него.

— Наслушались Бессмертного Меча Цветов Сливы.

— Но, похоже, мои предположения были ошибочны. — Ледяная Нефритовая Бессмертная качнула головой. — Вы признали свои грехи, учитель. И заговорили об ответственности. Независимо от того, помните вы прошлое или нет.

— Поступать так – моя обязанность.

— Вы очень добры, — на губах Ледяной Нефритовой Бессмертной появилась мягкая улыбка.

В глазах Нарина эта улыбка выглядела мучительной и горькой.

— Вы правы, учитель. Этот мир несправедлив и немилосерден ко всем. Бедствие по имени Грань принесло нынешний хаос. Как в таком мире разделить людей на жертв и виновников?

— Я не говорю, что виновны абсолютно все.

Нарин вспомнил двух лисиц, Дан Сиволь и остальных учеников.

— Дети просто родились в этом мире. На них нет греха. Как минимум они не имеют никакого отношения к Грани. Возможно, когда-нибудь они согрешат, но обязанность взрослых – предостеречь их и наставить на верный путь.

Сказав это, Нарин перекосился:

— Вот только в вашей Мелочной обители полно взрослых, которые вести себя не умеют. Свалить свою ответственность на ребенка… Вы что, настолько хотите вернуться в Мир небожителей?

— …Дети ни в чем не виноваты. — Выражение лица Ледяной Нефритовой Бессмертной мчалось и померкло. — Вся вина лежит на мне. Это расплата за мою недобродетельность. И то, что Хян умирала, и ненависть йосонов, и тяжкое бремя, павшее на ее плечи…

— Старшей сестре тоже пришлось несладко.

— Да, я знаю. С Ён я тоже поступила ужасно. Всю заботу отдавала Хян, а для старшей так и не стала настоящей матерью…

Ледяная Нефритовая Бессмертная отвернулась, пытаясь скрыть покрасневшие глаза.

— Иногда мне в голову лезут безумные мысли. Не слишком ли жестоко было детям рождаться в таком мире? Не возненавидят ли они мать, родившую их по собственной прихоти? Быть может, если бы они ничего не знали, им не было бы так больно…

Шлепок! Нарин со всей дури заехал ладонью по спине Ледяной Нефритовой Бессмертной.

От обжигающей, пронзительной боли она издала тонкий визг:

— Ч-что вы делаете?

— Не неси чушь и веди дорогу нормально. Сколько еще осталось?

— …Скоро туман рассеется.

— Еще раз снесёшь подобную ахинею – оставлю тебе на спине синяки размером с кулак. Если не хочешь позориться перед детьми, веди себя нормально.

— Я больная!

— А я люблю равенство. — Нарин сжал и разжал кулак, строго глядя на нее. — Поэтому я чужд дискриминации и отношусь ко всем одинаково: и к мужчинам, и к женщинам, и к старикам, и к детям. И больные – не исключение. Ты, похоже, совсем скисла от долгого лежания, но после моего курса лечения тебе некогда будет грустить. Я покажу тебе проверенную временем физиотерапию.

— Н-не стоит!

— Раз не стоит, сукина дочь, то даже не заикайся о вещах, от которых у детей волосы дыбом встанут! Ты не просто опекун, ты мать! Должна соображать, что можно говорить, а что нельзя! Лисица, ты что, обязательно хочешь выставить меня злодеем? А? Хочешь, чтобы я ссорился с родителями учениц?

Шлепок! Сгоряча он всыпал ей по спине еще раз.

Ледяная Нефритовая Бессмертная, видимо, осознав свою вину, замолчала и лишь слегка вздрогнула плечами.

— У меня нет детей, но я знаю, в чем заключается родительский долг. Каковы бы ни были твои мотивы, хотя бы не жалей о содеянном. По крайней мере, твои лисички ни о чем не жалели. Они мне все уши прожужжали, хвастаясь своей матерью.

— …

— Дети простые: они без ума от мамы. Так что оставь глупые тревоги и просто обними их, когда увидишь. Держи себя в руках, чтобы они ничего не заметили. Если они проведают – один из нас точно отправится в гроб. Поняла?

— …Да, — дрожащим голосом ответила Ледяная Нефритовая Бессмертная, резко отвернувшись.

Нарин не мог понять, от чего в ее голосе звучали слезы.

Вскоре сгустившийся вокруг туман расступился.

— Мама! — Наперегонки выбежали Сёльён и Сёльхян.

Ледяная Нефритовая Бессмертная на мгновение замешкалась, но сделала шаг вперед.

Сейчас было не время отдаваться чувству вины. Прямо перед ней стояли ее дети.

— …Угх, хнык…

Она крепко прижала обеих дочерей к себе и залилась слезами.

Плач девочек был настолько громким, что ее собственные всхлипы потонули в нем.

Нарин посмотрел на них, а затем перевел взгляд на толпу, собравшуюся у входа в деревню.

Улыбающийся Небесный Владыка. И йосоны, бесстрастно пристально наблюдавшие за Сёльхян.

Нарину не составило труда понять, какие чувства они таят.

«Оправдывают ожидания».

И впрямь, Мелочная обитель.

----------

Глава 103. Персиковый источник (3)

Персиковый источник. Судя по названию, здесь всё должно было утопать в пышных цветах персика, но за все время пути по деревне Нарин не почувствовал даже легкого персикового аромата.

Впрочем, местность и впрямь была живописной: чистый воздух, чистые воды.

Мана, витавшая вокруг, казалась чистой и прозрачной, а сама деревня, окруженная величественной горной грядой, радовала глаз.

Особенно впечатлял туман, клубами струившийся над вершинами гор. Пейзаж вполне соответствовал обители небожителей.

Вот только персиков не было.

— Должно быть, устал с дороги. Выпьешь чаю? — Спросил Небесный Владыка.

— Подайте персики, — ответил Нарин. — И желательно самые дорогие и качественные.

— Может, все-таки чаю?

— Персики.

В итоге Небесный Владыка нарезал и подал дорогие персики. Светло-розовая мякоть выглядела невероятно аппетитно.

Нарин тут же взял ломтик, едва тарелка опустилась на стол.

Персик бессмертия, кажется? Сёльён уже привозила такие, и Нарин пару раз отбирал у нее кусочки, но свежие фрукты прямо с родины казались на порядок вкуснее.

И дело было не только во вкусе. Нарин ощутил, как к его сердцу приливает знакомая энергия.

— Ци бессмертных?

— Ци бессмертных Персикового источника, — пояснил Небесный Владыка, хрустя персиком. — Все плоды, выращенные на этой земле, обладают такой особенностью. И персики бессмертия содержат самую чистую ее концентрацию.

Судя по его словам, просто употребляя эту пищу, можно было накапливать чистейшую ману.

Натуральное духовное лекарство. Неудивительно, что обычный фрукт стоит так чертовски дорого.

— Разумеется, за пределами Персикового источника это просто очень вкусные персики. Стоит вывезти их отсюда – и ци бессмертных быстро рассеивается.

— Разве это не мошенничество?

— Ты считаешь нас аферистами? Конечно же, мы заранее предупреждаем покупателей! Но даже так люди готовы платить втридорога, лишь бы купить их. Говорят, они невероятно полезны для кожи…

— Дайте еще.

За разговорами Нарин успел уплести все персики с тарелки.

Небесный Владыка, только тянувшийся к тарелке, нахмурился:

— Я съел всего один кусочек!

— Что ж, сочувствую. Подайте еще.

— То, что я подал – лучший сорт среди персиков бессмертия! Они стоят целое состояние! И ты сожрал все в одно горло?

— Батюшка.

— Ты так и не бросил эту привычку. У меня никогда не было столь бессовестного сына.

— А выпивка есть?

— Я небожитель. Как идущий по Пути бессмертия, я не употребляю мирских напитков…

— Вот уж действительно жаль.

Нарин достал из сумки бутылку байцзю. При виде нее взгляд Небесного Владыки мгновенно изменился.

— Я принес этот ценный алкоголь, чтобы угостить батюшку, но, видно, придется пить самому. Если коротко описать вкус – освежающий, мягкий, с легкими фруктовыми нотками…

— Налей-ка разок.

Фьють! Откуда-то из воздуха вылетел рюмка и опустилась прямо в руку Небесного Владыки.

Нарин пристально посмотрел на него и ровно спросил:

— Путь бессмертия?

— Наливай скорее, кому говорят!

Сделав вид, что уступает нажиму, Нарин наполнил рюмку до краев. Небесный Владыка осушил ее одним глотком и довольненько улыбнулся.

Судя по тому, как ловко он достал рюмку, старик явно любил тайком пропустить рюмочку-другую.

— А мирские напитки весьма неплохи. Для первого раза – просто отлично! Кстати, это очень необычная чашка для чая. Иногда я покупаю вещи из внешнего мира, и эта мне просто понравилась визуально.

— Понимаю.

— Налей еще одну.

— Как у небожителей есть Путь бессмертия, так и в мирской жизни есть своя культура пития. Нельзя оставлять старшего пить в одиночестве…

В этот момент откуда-то прилетела еще одна чарка и опустилась в руку Нарина.

— Какое совпадение! Изначально шло два чашек в комплекте. Продавец сказал, что они продаются только парой.

— Какое совпадение, — кивнул Нарин и наполнил чарку. Небесный Владыка в ответ налил Нарину.

— А закуска?

На этот раз на стол прилетела целая корзина персиков.

Нарин ткнул пальцем в один из них. Ювелирно направленный удар Сокрушающего меча мгновенно нарезал фрукт на аккуратные дольки.

Нарин закусывал алкоголь персиками, а Небесный Владыка – персики алкоголем. Едва бутылка байцзю опустела, старик достал спрятанную бутылку плодово-ягодного вина.

Нарин откусил половину персика прямо с кожурой и заметил:

— Вы теперь даже не оправдываетесь.

— Кому, как не тебе, меня понять? Легко ли быть лидером целой фракции? Накопится стресс – надо же как-то расслабляться! Я был уверен, что ты меня поймешь.

— А если Ледяная Нефритовая Бессмертная застукает, не влетит?

— Не попадемся – не влетит.

Небесный Владыка тоже был не прочь пойти на риск:

— Конечно, если застукает, мало не покажется. Характер у нее тот еще. Но сегодня можно не волноваться. Ты же видел, как они обнимались и плакали? Ближайшее время она будет занята детьми, им нужно столько всего обсудить.

— Какой продуманный план! Достойно батюшки. Вот она – хваленая хитрость Небесного Владыки. Небесный Владыка – человек, знающий цену хорошей выпивке!

— Не подкалывай.

Дзинь! Нарин и Небесный Владыка чокнулись.

— Что-то я не видел Бессмертного Меча Цветов Сливы.

— Этот парень вообще ничем не интересуется. Если не считать редких выходов в свет, он целыми днями торчит в Саду бессмертных персиков.

— Саду бессмертных персиков?

— Наш персиковый сад. Он немного в стороне от деревни, как-нибудь потом покажу.

«То-то я смотрю, в самой деревне персиковых деревьев не видно».

Слегка захмелевший Небесный Владыка расплылся в улыбке:

— Раз уж пришел – отдохни как следует. Ну и старика иногда навещай, составишь компанию.

— На прощание отсыпьте персиков.

Вкус у них был настолько хорош, что Нарин уже скучал по ним заранее.

Только они собрались налить еще по одной, как дверь внезапно распахнулась.

Небесный Владыка так и замер с поднятой рюмкой, а Нарин спокойно смаковал налитое вино.

В комнату одна за другой вошли Ледяная Нефритовая Бессмертная и обе лисички.

— Мы пришли!

— Фу, ну и запах… Вы что, пили здесь?

Сёльхян заморщила носик от незнакомого аромата, а Сёльён скривилась и сразу бросилась открывать окно.

— Вы с ума сошли?! — Ледяная Нефритовая Бессмертная буквально испепеляла взглядом захмелевшего Небесного Владыку. — О боги, я отлучилась совсем ненадолго, а вы уже выпили две бутылки?! И это средь бела дня! Вы же Небесный Владыка!

— …Ну, строго говоря, я не совсем человек…

— А ведь когда-то вы им были! Прошла всего неделя с тех пор, как я застукала вас за выпивкой с Бессмертным Мечом Цветов Сливы! Сколько раз вам повторять?! Вы должны быть примером для всех йосонов, а сами спиваетесь!

— Д-да что такого в том, чтобы немного выпить?! — Побитый вербально Небесный Владыка попытался повысить голос, отстаивая свое достоинство. — Мы давно не виделись, вот я и решил выпить на радостях! Как я мог отказаться, когда гость сам предложил?! Ёнби, ты делаешь из меня какого-то бессовестного грубияна…

— А с чего вы взяли, что имеете право орать?!

Небесный Владыка моментально захлопнул рот и вжал голову в плечи. Попытка отстоять гордость потерпела крах.

«Главная тут, оказывается, Ледяная Нефритовая Бессмертная».

Нарин попивал вино и с удовольствием наблюдал, как ругают Небесного Владыку.

Было видно, что эти двое – старые друзья, привыкшие общаться без лишних церемоний.

Поставив рюмку на стол, Нарин ровно произнес:

— Матушка.

Ледяная Нефритовая Бессмертная прервала свою тираду и резко повернулась. В ее глазах читалось крайнее изумление.

«… Матушка? Что этот тип сейчас ляпнул?»

— Успокойтесь и примите бокал.

— …Чего? Ах, да…

Нарин протянул ей вино, и Ледяная Нефритовая Бессмертная, сбитая с толку, огляделась в поисках свободной посуды.

И тут же в руку Небесного Владыки прилетела третья чашка:

— Вообще-то их было три.

Нарина это уже даже не удивило.

Он передал наполненную чарку Ледяной Нефритовой Бессмертной:

— Это первая, так что пейте до дна. Оставите хоть каплю – обидите хозяина. Такова культура пития Тоски по родине: элементарная вежливость и уважение. Я видал воинов, устраивавших смертельный поединок из-за того, что кто-то нарушил правила пития. И почему мне вдруг это вспомнилось?

— Х-хорошо, поняла.

Ледяная Нефритовая Бессмертная зажмурилась и залпом осушила чарку. Едва она опустела, Нарин тут же налил снова:

— Вторая – за трогательное воссоединение семьи.

— …Учитель?

— Еще одна – за нашу потускневшую Мелочную обитель.

Встретившись с ним взглядом, Небесный Владыка торопливо опрокинул свою рюмку. И она тут же наполнилась снова.

— И еще одна – за безграничную учительскую любовь.

Следом выпил сам Нарин. Свою чарку он наполнять не стал.

— И последняя – за выжившую Маленькую Лисицу. Дно!

Нарин приложился прямо к горлышку бутылки, а Небесный Владыка последовал его примеру со своей рюмкой.

Ледяная Нефритовая Бессмертная, не привыкшая к алкоголю, с готовностью поддержала тост. Сёльён и Сёльхян вместо выпивки чокнулись персиками.

— …Спасибо вам, учитель Нарин, — тяжело выдохнула Ледяная Нефритовая Бессмертная и низко поклонилась. — Вы столько раз спасали моих детей… Я не знаю, как отблагодарить вас за эту доброту.

— Не стоит, матушка. Я намерен получить сполна за все свои труды.

— …Очень прошу вас, смените этот тон.

— Ладно, Старшая Лисица.

Нарин словно только этого и ждал, моментально вернувшись к привычке.

Другие лисицы и Небесный Владыка, прекрасно знавшие его характер, отнеслись к этому спокойно.

— Я проделал огромную работу. Чтобы спасти этих девчонок, я пролил явно больше одного ведра крови. И собираюсь получить плату за эту кровь. Справишься?

— В пределах разумного.

Ледяная Нефритовая Бессмертная спокойно посмотрела на Нарина:

— Впрочем, даже если это кажется невозможным, я согласна. То, что вы сделали, стоит гораздо большего.

— Небесный Владыка.

— Я еще не разрешал переходить на «ты».

— А вы что думаете, батюшка?

— Я согласен.

Нарин снова перевел взгляд на Ледяную Нефритовую Бессмертную:

— Я сукин сын.

— …С чего вдруг эта саморефлексия?

— Причем всеобщий любимчик среди сукиных сынов. Меня сторонятся не только континентальцы, но и сородичи-изгнанники. И не последнюю роль в этом играет то, что я предатель, всадивший нож в спину Небесному Демону.

— Поразительно точная самооценка.

— Повтори-ка еще раз.

— Учитель – не сукин сын, — без малейшего изменения в лице забрала свои слова Ледяная Нефритовая Бессмертная. — По крайней мере, для присутствующих здесь четверых. Вы, конечно, немного сдвинутый, но не настолько конченый злодей.

— Я совершенно нормален.

— Я поняла, к чему вы клоните.

Нарин смерил ее тяжелым взглядом, но исправлять слова о «сумасшедшем» она не стала.

— Ён рассказывала, — продолжила она. — Вы хотите искупить прошлые ошибки.

— Сбегать я не намеревался. Сделать вид, будто ничего не было, все равно не выйдет. Достаточно просто изменить отношение людей.

— Но даже это невероятно трудно. Континентальцы презирают даже ни в чем не повинных изгнанников. Что уж говорить о вас…

— Начнем с изгнанников.

Нарин понизил голос, излагая свой план:

— Я знаю, что это сложно. Поэтому придется идти шажок за шажком. Начиная с изгнанников, я постепенно сплочу вокруг себя людей. Тех, кто будет знать меня как учителя, а не как ищейку. Что ж, четверых я, похоже, уже заполучил.

Сказав это, Нарин оскалился в ухмылке.

Три лисицы и один небожитель не стали его опровергать.

— Это куда лучше, чем когда я был один. По сравнению с тем временем я продвинулся очень далеко. Путь предстоит долгий, но сам факт того, что стало лучше – уже отличная новость. А дальше будет еще лучше.

— То есть четкого плана у вас нет.

— Мне достаточно планировать ближайшее завтра. Я умею жить только так.

— «Отсутствие плана – тоже план». Это звучит куда лучше, чем попытки строить иллюзии, — медленно кивнула Ледяная Нефритовая Бессмертная. — И чем же мы можем вам помочь?

— Ничем. Сидите ровно.

Ледяная Нефритовая Бессмертная хлопала глазами, не ожидая такого ответа:

— …Что?

— Ближайшие несколько дней я буду наводить шорох в Персиковом источнике. Хочу лично пообщаться с йосонами в своей манере. Оценю их мыслишки, отношение ко мне, степень их природной мелочности – и на основе этого составлю дальнейший план.

— И каков же будет этот план?

— Зависит от обстоятельств. Если они станут моими людьми – отлично. Если нет – придется забить. Но и тут есть варианты: либо терплю их закидоны, либо переломаю парочке самых борзых руки и ноги в назидание остальным. Тех, кто обижает детей, надо учить через переломы.

— Э-это недопустимо! — Ледяная Нефритовая Бессмертная от неожиданности аж распушила хвост.

Небесный Владыка слегка нахмурился, но промолчал.

— Еще как допустимо. Они первыми перешли черту, — Нарин кивнул в сторону Сёльхян. Девочка, жевавшая персик, тут же сжала губы и замерла.

— Несколько месяцев назад я встретил эту мелкую в подворотне. Ее травули другие йосоны. Маленькая Лисица, скажи правду.

— …Да, было такое, — угрюмо опустила голову Сёльхян.

Ледяная Нефритовая Бессмертная тяжело вздохнула.

— Но… мы же потом помирились! И учитель их тогда проучил. Все давно в прошлом!

— Не все, — перебил Нарин. — В Персиковом источнике полно йосонов, которые до сих пор так думают. Я видел, каким взглядом они на тебя смотрели…

— Учитель! — Вскрикнула Ледяная Нефритовая Бессмертная, подскочив с места. — Об этом… лучше поговорить без детей.

Нарин посмотрел на ее искаженное лицо. Похоже, она переживала, что Сёльхян снова ранится об эти воспоминания.

Материнская забота. Нарин решил проявить уважение к ее просьбе.

— Ладно. Но один вопрос мы обязаны решить прямо сейчас.

Прежде чем выставить Сёльхян за дверь, оставалось одно крайне важное дело.

Нарин поднялся, шагнул вперед и бесцеремонно протянул руку:

— Гони миллиард.

— …Что? — Ледяная Нефритовая Бессмертная ничего не понимала. С чего вдруг он требует миллиард? Он что, реально попрошайничает?

Небесный Владыка и Сёльён тоже озадаченно переглянулись.

И лишь Сёльхян прекрасно поняла, о чем речь.

Ее лицо мгновенно стало белее мела, а рот сам собой открылся от ужаса:

— П-погодите…

— Это долг, который мне должна Маленькая Лисица, — разоблачил ее Нарин. — Решила по-быстрому открыть игорный дом и с треском прогорела. Какая храбрая мелюзга! Подумать только: не просто пару монет поставить, а организовать целый подпольный притон! Размах впечатляющий, да вот только с управленческим талантом беда.

Закончив разоблачение, Нарин отступил на шаг. Теперь можно было спокойно жевать персики и наслаждаться зрелищем.

Небесный Владыка покрутил головой и умыл руки. В такие семейные разборки лучше не вмешиваться.

Ледяная Нефритовая Бессмертная и Сёльён одновременно повернули головы. Сёльхян, не смея встретиться с ними взглядом, задрожала всем телом.

Таких леденящих душу взглядов от родных она еще никогда не видела.

— П-простите…

— Ён, принеси розги.

— Учитель, где розги?

— В первом выдвижном ящике.

Всхлип.

Заливаясь слезами, Сёльхян покорно задрала штанины на голенях.

----------

Глава 104. Бессмертный Меча Цветов Сливы (1)

С тех пор как Нарин прибыл в Персиковый источник, он наслаждался покоем.

Первые несколько дней он неторопливо бродил повсюду, наблюдая за жизнью деревни.

Несколько сотен йосонов изо дня в день заботливо ухаживали за посевами. И взрослые, и дети – все засучив рукава помогали работать в поле.

Нарин шел по тропинке, вившейся вдоль широкого поля баклажанов.

Прикрыв глаза, он прислушивался к пению детей йосонов:

«Песня распускающихся цветов заставляет бутоны распускаться. Не забывая о весне, люди сажают деревья. Наступает пора, когда ветви ломятся от персиков и абрикосов, и раздается дробь барабанов, встречающих невесту…»

«Облака плывут за облаками, веет теплый ветерок, а весна на родине бескрайняя, точно море…»

Нарин мурлыкал песню вслед за детьми. Мелодия была незнакомой, но, прослушав ее несколько раз, он привык.

Вдыхая запах земли, он шел дальше и заметил на дороге корзинку. Малыш-йосон, принесший ее, как только встретился с ним взглядом, тут же сбежал в поле.

Нарин взял из корзинки один баклажан и пошел своей дорогой.

Баклажан оказался сладким и вкусным.

Вскоре перед ним открылось просторное поле. Небесный Владыка уже ждал на месте встречи.

— Откуда баклажан? — Спросил он.

— Подобрал по дороге.

— Судя по виду, не похож на упавший с куста.

— Его притащил какой-то котенок.

— А, Ёнмэ. Младшая сестра Чжуын. Ты же видел ее в Лорде?

Одна из йосонов первого курса специального отделения.

Похоже, речь шла о той самой кошке, которая приставала к Сёльхян и получила кулаком в челюсть.

— И с чего бы сестренке той мелюзги давать мне баклажан?

— Должно быть, в знак благодарности за спасение сестры. Если бы учитель не расправился с вампиром, Чжуын тоже грозила бы опасность.

— А какова вероятность, что она влюбилась в мою внешность?

— Ты перегибаешь с шутками. У детей тоже есть глаза.

— Похоже, что я шучу?

Нарин и Небесный Владыка молча уставились друг на друга.

Нарин напряг глаза так, что заломило глазницы, а Небесный Владыка некоторое время пристально разглядывал его лицо, после чего тяжело вздохнул.

— Смирись уже. Не то чтобы учитель был совсем дурнушкой, но и красавцем тебя точно не назвать. На взгляд детей, у тебя физиономия отъявленного преступника, к которому страшно подойти.

— Сразу видно любящего отца. Вы едины душой и мыслями с детьми и выражаете их взгляд. И дело не только в одинаковом росте.

— Что ты сейчас сказал?

Небесный Владыка насупил брови. Нарин, смотря на него сверху вниз, изложил чистую правду:

— Я хотел сказать, что вы обладаете детской чистотой. Вы низкого роста – прошу прощения. Вы настолько моложавы, что вас можно принять за сопляка – прошу прощения. Но вы ведь не ребенок на самом деле. Просто ваша природа настолько добра и чиста, что создается иллюзия, будто перед нами малец. Само собой, Небесный Владыка не может быть мальцом. Просто он низкого роста. Прошу прощения.

— Ты весьма эффективно меня провоцируешь. Неужели тебе так не хочется слышать, что ты некрасив?

— У йосонов, включая Ледяную Нефритовую Бессмертную, довольно специфические представления о красоте. Я с пониманием отнесусь к тому, что вам трудно отличить красивое от уродливого.

— Я вообще-то из людей.

— Было бы чем гордиться.

Шу-у-у… Налетевший порыв ветра прижал к земле высокую траву. Нарин на глаз сравнил высоту травы и рост Небесного Владыки.

Кажется, они почти одинаковы.

— На этот раз я просто так это не спущу. Пусть учитель и благодетель Лунного ореола, но здесь я не уступлю. Я вовсе не настолько низкого роста.

Нарин печальным взглядом окинул поле.

Был ли это голос Небесного Владыки или пение полевых трав? Когда вокруг всё такое мелкое и сгрудилось вместе, и не разберешь, что есть что.

— Я не уродлив.

— Выходит, у каждого свои требования? Что ж, давай так: я – гигант Лунного ореола, а учитель – вполне себе приятной наружности мужчина. И это с моей стороны огромная уступка.

— Давайте сойдемся на «писаном красавце».

— Совсем совесть потерял. Моя гордость этого не потерпит.

Небесный Владыка указал пальцем на далекую горную вершину:

— Решим всё в честном состязании. Померяемся искусством лёгкости, и тот, кто первым достигнет вершины, победит. Если победит учитель, я буду звать тебя писаным красавцем.

— И в каком месте это честно?

— Разве учитель изначально не пришел сюда, чтобы обучиться Безследному шагу облачного дракона? Я разрешил применять его по своему усмотрению, так что прими эти условия. Не волнуйся, я буду поддаваться.

— Идет.

Состязание служило лишь предлогом: Небесный Владыка хотел воспользоваться случаем и проверить Безследный шаг облачного дракона в исполнении Нарина.

Нарин тоже разгадал его замысел и принял вызов.

— На счет «три» стартуем одновременно. Один…

— Три!

Хлоп! Нарин первым оттолкнулся от земли и рванул вперед. Лицевые мышцы Небесного Владыки дернулись, и он бросился в погоню.

Два силуэта пронеслись сквозь ветер и луговые травы. Работавшие в поле йосоны, утирая пот со лба, подняли головы.

В их глазах Нарин и Небесный Владыка казались птицами, летящими низко над самой землей.

Настолько бесшумным был их бег. Они мчались так тихо, что сложно было поверить, будто бегут люди.

«Безусловно, это Безследный шаг облачного дракона».

Преследуя Нарина, Небесный Владыка внимательно наблюдал за его движениями.

Он не просто обладал выдающимся искусством лёгкости, но и точно понимал ключевую суть, применяя Безследный шаг облачного дракона.

Нарин бежал по прямой. И все же общий поток каждый раз менялся свободно и своенравно.

Он оставлял возможность в любой момент изменить темп и направление. Благодаря этому движения с использованием техники Безследного шага облачного дракона никто не мог предсказать.

Не оставалось и следов. Безследный шаг облачного дракона должен быть легким и порхающим, словно бег по облакам.

Именно такими были шаги Нарина. В естественных, плавных движениях даже травинки, на которые он легчайше ступал, оставались невредимы.

Небесный Владыка искренне восхитился.

«Он всего лишь посмотрел и повторил?»

Сёльён не учила Нарина Безследному шагу облачного дракона.

Это боевое искусство не настолько простое, чтобы им можно было овладеть, просто обучившись. Без базового понимания потока Безследный шаг облачного дракона превращался в обычное скоростное искусство лёгкости.

Иными словами, Нарин проник в саму суть Безследного шага облачного дракона, лишь взглянув на его форму.

Гений? Одними лишь выдающимися способностями этого не объяснить. Не прошло и года с тех пор, как он познакомился с этой техникой.

И тем не менее он уже достиг более высокой ступени, чем Сёльён, тренировавшаяся десятками лет.

«Всё-таки он талант, взращенный Небесным Демоном».

Ходили слухи, что недавно он разгромил дитя Владыки Меча. Понятно, почему у Небесного Демона должно было сводить челюсть от досады, когда такой Нарин повернулся к нему спиной.

Небесный Демон не прощает предателей, покинувших Тоску по родине. Стоит кому-то сбежать, как он тут же натравливает подчиненных убийц и приказывает уничтожить беглеца.

Однако в порядке исключения выжили лишь единицы.

Бессмертный Меча Цветов Сливы, Владыка Яда, Нарин. Небесный Демон не стал упорно преследовать их, переметнувшихся к другим силам, а оставил в покое.

Из-за нежелания нести потери при столкновении? Он не из тех людей. В случае необходимости Небесный Демон не задумываясь заставит подчиненных жертвовать собой.

«Видно, жалко убивать столь ценные кадры».

Он дорожил способными людьми. Создавая Тоску по родине, Небесный Демон назначил всю верхушку Альянса Мурима на ключевые посты.

Хотя из-за внутренних усобиц несколько раз проливалась кровавая река, с тех, кто не был зачинщиком или соучастником, ответственность не спрашивали.

Небесный Демон бережет редких и выдающихся умельцев.

Именно поэтому он еще раз проявил милосердие к особым людям – чтобы однажды они смогли вернуться в Тоску по родине.

Небесный Демон еще не отказался от Нарина.

«И он действительно стоит того».

Небесный Владыка и сам проявлял к Нарину огромный интерес.

Чем больше он на него смотрел, тем сильнее желал заполучить такого талантливого юношу. Настолько, что забил бы на его происхождение и немедленно взял в ученики.

Захоти сам Нарин, Небесный Владыка в любой момент принял бы его в члены Лунного ореола.

«А техника шага отличается».

Нарин косился на Небесного Владыку, висевшего у него на хвосте.

Оригинал есть оригинал. Как бы сильно Нарин ни мчался, оторваться от Небесного Владыки не удавалось.

— Не спеши так, — бросил Небесный Владыка.

Хлоп. Он слегка коснулся плеча Нарина и взмыл высоко в небо. Нарин, сдвинув брови, устремился вверх по скалистой горе.

До вершины оставалось совсем немного. Если так пойдет и дальше, Небесный Владыка достигнет пика первым.

Низкорослый Небесный Владыка станет гигантом, а красавец Нарин превратится в уродца с физиономией преступника.

Это недопустимо. Нарин отвел сжатый кулак назад.

— Я победи…

Ба-бах! Утес, на который собирался ступить Небесный Владыка, снесло целиком. Нарин за отсутствием времени выстрелил излишне мощным Разрывом на расстоянии.

Глаза Небесного Владыки широко раскрылись. Теперь вершина оказалась ближе к Нарину, чем к нему.

Нарин прыгал по каскаду падавших камней, отталкиваясь заново. Он рванул вперед на шаг быстрее, чем падал Небесный Владыка.

И едва он собрался ступить на срезанный холм…

— Зачем рушить целую гору?

Небесный Владыка уже опустился на вершину первым.

Он посмотрел на Нарина и цокнул языком.

— Постойте, разве это не фол?

Нарин нервно усмехнулся, повиснув прямо в воздухе.

Более того, пыль и камни тоже застыли, покачиваясь в вышине.

Он так и не смог ступить на холм. В момент касания его поток перехватили.

Заложив руки за спину, Небесный Владыка посмотрел на Нарина снизу вверх.

— Но ведь учитель первым применил хитрость.

— По крайней мере, я честно разрушил вершину. Где это видано, чтобы во время гонки мешали самому бегуну?

— А ведь и правда, — кивнул Небесный Владыка с улыбкой и опустил Нарина.

Бесплотный поток, поддерживавший тело Нарина, растаял.

— Сойдемся на ничьей. Я более-менее высокого роста, а учитель более-менее симпатичен.

— С действительностью это не имеет ничего общего, но ладно, пусть так.

— Ну и каковы твои впечатления?

Раз уж Небесный Владыка спросил, Нарин выдал впечатления без купюр:

— Кажется, я понял, откуда произрастает мелочность Персикового источника.

— Я не об этом.

— Как жалкое зрелище представляет собой спина того, кто, обладая преимуществом, совершает жульничество. Разлетающиеся камни, накренившийся пик…

— Хорош уже.

— Это Великое перемещение небес и земли?

Небесный Владыка кивнул:

— Узнал-таки. Ён рассказала?

— Я видел, как её применяли на Празднике Падающей Луны. Тогда её использовали для перенаправления потока, но, оказывается, можно и так.

— Это ведь искусство бессмертных, управляющее потоком. В твоем Стиле Незримого Меча Опавших Листьев разве нет похожей техники?

— Плавный меч лишь вмешивается в существующий поток, но подвешивать предметы в воздухе он не способен.

— Вот как. Жалею тебя. Плавным мечом это сделать нельзя. А вот Великим перемещением небес и земли – запросто.

Поважничав, Небесный Владыка резко повернул голову.

Он уставился на Нарина и подчеркнул еще раз:

— А вот Великим перемещением небес и земли – запросто.

— И что с того?

— Неудивительно, что учитель хотел бы этому обучиться. Но, увы, Великое перемещение небес и земли нельзя передавать чужакам. Это невероятно ценное божественное искусство. Однако если учитель так уж хочет, я мог бы найти способ.

Небесный Владыка на мгновение замолчал, задумчиво размышляя о чем-то.

Точнее, сделав вид, будто размышляет.

— А, вот как поступим! Если учитель станет моим учеником, никаких проблем не возникнет. Правда, придется стать младшим соучеником Ён, так что родословная слегка запутается, но какая разница? Подари мне согласие, и я сразу обучу тебя Великому перемещению небес и земли.

— Отказываюсь.

Нарин ответил без тени сомнений.

*

Обычно Нарин ночевал в доме Небесного Владыки, но ел всегда у Ледяной Нефритовой Бессмертной.

А все потому, что кулинарные навыки Небесного Владыки были просто никудышными.

Усевшись за стол, Нарин еще долго хмуро разглядывал угощения.

Большое разнообразие закусок – это хорошо. Но существовала одна серьезная проблема: всё вокруг состояло из сплошной травы.

— А мяса нет?

— Нужно есть больше овощей, чтобы быть здоровым.

— Насколько я знаю, лисицы – хищники. Острые клыки и когти тому доказательство. Ты собираешься вырастить из детей козлов? Через пару дней они слегут от недоедания.

— Вы учитель и привередничаете в еде, вам не стыдно? Ешьте, что дают. И вообще, лисицы всеядны.

Ледяная Нефритовая Бессмертная поставила на стол вареные яйца.

Поскольку появилось хоть что-то, отдаленно напоминающее мясо, Нарин послушно откусил от вареного яйца.

— Ён, сходи наверх и позови Хян.

— Я уже говорила ей идти есть. По идее, пора бы ей спуститься…

Вслед за Сёльён все взгляды устремились к лестнице. Как раз в этот момент Сёльхян медленно спускалась вниз.

Обе ее ноги, совершавшие осторожные шаги, дрожали мелкой дрожью. Все потому, что несколько дней назад Ледяная Нефритовая Бессмертная выпорола ее розгами до слез.

— У-у-у…

Подниматься и спускаться по лестнице было для нее мучением, но никто не спешил помочь бедняжке Сёльхян.

А все из-за грозного предупреждения Ледяной Нефритовой Бессмертной: тот, кто попытается помочь, сам сию секунду подставится под брань и побои.

Ценой невероятных усилий Сёльхян все-таки удалось усесться за стол без посторонней помощи.

Сидевший напротив Нарин, пережевывая яйцо, заговорил:

— Со стороны посмотреть – будто тебе ноги переломали. По заслугам и награда, причинно-следственная связь, восторжествовавшая справедливость. Вот что бывает, когда влезаешь в скверные дела вроде азартных игр. Ты извлекла урок, так что работай усердно и возвращай долг.

— Заткнись, предатель!

Бум! Ледяная Нефритовая Бессмертная отвесила Сёльхян подзатыльник.

— …Учитель. Как я и говорила, прямо сейчас мы не можем достать такую огромную сумму…

— Нет проблем.

Нарин решил проявить великодушие кредитора и успокоить Ледяную Нефритовую Бессмертную.

Он достал из-за пазухи документ, развернул его и начал зачитывать строчки:

— «Сумма займа: 1 миллиард руэлей. Вышеуказанная сумма взята Должником у Кредитора, и Должник обязуется выполнить следующее: Во-первых, выплата основного долга производится в течение 10 лет с даты займа. Во-вторых, проценты выплачиваются путем отбора персиков высшего сорта и их доставки по адресу Кредитора в установленные дни…»

— Давайте кушать.

Нарин спрятал расписку за пазуху и произнес то, что было у него на уме:

— Мясное блюдо.

— …Ён, сходи завтра на дикую гору и подстрели кабана. И Хян с собой возьми.

— Я притащу самого крупного!

Сёльён ткнула сестру локтем в бок. Сёльхян вместо ответа лишь горько шмыгнула носом.

За столом воцарилась ужасающая тишина.

Старшая Лисица, у которой от досады все горело внутри, жадно пила холодную воду, а Маленькие Лисицы, косясь на мать, еле-еле ковырялись палочками в еде.

Нарин тем временем уплетал уже пятое вареное яйцо.

Небесный Владыка, не выдержав этого адского молчания, осторожно подал голос:

— Сегодня я состязался с учителем в искусстве лёгкости…

— Просто ешьте.

— Так и сделаю.

Он быстро сдался и решил заткнуться.

«А вегетарианство не так уж плохо, как кажется».

Следом за яйцами в ход пошел вареный картофель. Нарина изумила рассыпчатая текстура картофеля и изысканный соленый вкус.

Похоже, Лунный ореол славился своей картошкой. Если кругом полно таких замечательных овощей, может, и без мяса вполне можно прожить?

И все-таки мяса хотелось.

«Хорошее место».

Персиковый источник. Идеальное место для отдыха во время коротких каникул.

Воздух свежий, тихо, Владыки Меча нет, да и персики безумно вкусные. Внешне – вылитый земной рай и Персиковый источник.

Хотя на самом деле из самой глубины уже ползли трещины.

«И долго ли они смогут это скрывать и откладывать?»

Нарин смотрел на Небесного Владыку и Ледяную Нефритовую Бессмертную, погрузившись в молчаливые раздумья.

Он вспомнил долгий разговор, состоявшийся с ними несколько дней назад.

— С помощью силы Лисьего нефрита невозможно вернуться в Мир небожителей.

Эти слова Ледяной Нефритовой Бессмертной никак не выходили у него из головы.

----------

Глава 105. Бессмертный Меча Цветов Сливы (2)

Соломенная шляпа – символ трудолюбивого крестьянина.

Вспомнив эту непреложную истину, Нарин хрустяще уплетал огурец. Сок, вытекавший из обычного огурца, был сладким и освежающим, словно сахарный сироп.

— Вот он, настоящий вкус труда.

Сладкий плод, взращенный потом и кровью йосонов. Усомнившись, не налили ли туда настоящий сироп, он тайком съел еще один.

В конце концов, огурец, спертый прямо из корзинки, всегда самый вкусный.

— Дяденька, а почему вы только едите?

В этот момент один из малышей-йосонов нанес меткий укол. С виду – щенок-несмышлеш, но проницательность у него не уступала ищейке.

Сидевший на краю поля Нарин посмотрел снизу вверх на щенка-йосона.

— Как тебя зовут?

— Биён.

— Ясно, пес. Ты кое-в-чем сильно ошибаешься.

— Если вы все равно собираетесь звать меня псом, зачем спрашивали имя?

— Я не только ем.

Нарин указал пальцем на соломенную шляпу у себя на голове.

— Я ем тоже. Соломенная шляпа – символ трудолюбивого крестьянина. Следовательно, раз я ношу соломенную шляпу, я – трудолюбивый крестьянин.

— Вранье! Я видел, как дяденька отлынивает от работы.

Биён скрестил руки на груди и сощурил глаза:

— Если не работать и бить баклуши, взрослые отругают! Позже вы один останетесь без полдника!

— Я тоже взрослый.

— По возрасту вы младше меня! Вы ведь воин Мурима, да? Мой брат говорил, что воины Мурима и континентальцы растут ужасно быстро для своего возраста. Дяденька вырос только телом, а по развитию ума вы, наверное, мой ровесник!

— Значит, я истинный странствующий рыцарь.

Странствующему рыцарю просто необходимы детские замашки. Так говорил Юун Гёнчхон, правда, Нарин не знал почему.

Нарин похлопал ладонью по месту рядом с собой:

— Пес, присядь-ка сюда.

— Не хочу.

— Жаль. А я хотел рассказать секрет только тебе…

Биён мигом плюхнулся рядом с Нарином. Нарин протянул ему огурец, и тот с аппетитом принялся его уплетать.

Дети всегда без ума от секретов.

— Что за секрет?

— На самом деле я действительно отлынивал. Когда мне вручили соломенную шляпу, я был полон рвения к фермерству, но, пособирав огурцы около часа, проголодался. Вот и сидел, поглощая огурцы и бездельничая.

— В этот раз я так и быть сохраню тайну. Но в следующий раз не смейте таскать еду во время работы.

— Суровые у вас тут порядки. Я даже собранный собственный огурец съесть не могу?

— Дяденька слишком много ест! Ай!

Нарин слегка хлопнул Биёна по тыльной стороне ладони, потянувшейся к корзине. Пытался тайком стянуть огурец – невоспитанный мальчишка.

Биён погладил пощипывающую руку и уставился на Нарина:

— Дяденька, если вы учитель в Лорде, вы знаете моего брата?

— А кто твой брат?

— Его зовут Бию. Он такой же красивый пес-йосон, как и я.

— Насчет красоты не знаю, но о ком речь, понимаю. Обычно он шатается вместе с кошкой и мышью.

— А, сестренка Чжуын и сестренка Ёрён! Я с ними тоже дружу. Мы с детства часто играли вместе.

— А с теми двумя не дружишь?

Нарин указал пальцем на далекое подножие горы.

Две лисицы, отправившиеся на охоту за диким кабаном, изо всех сил носились там.

— Хян, он бежит к тебе!

— Спасите!

Если точнее, здоровый кабан размером с дом гнался за Сёльхян, а Сёльён неторопливо бежала следом, давая сестре указания:

— Ты должна свалить его с одного удара! Если сильно избить, вкус мяса испортится! Не беги, сражайся! Нанеси точный удар кулаком прямо в голову!

— Я не умею драться кулаками!

Сёльхян со слезами на глазах удрала от кабана.

Еще вчера она ныла, что нога болит, а стоит оказаться перед угрозой получить ударом в задницу – бегает только так.

Биён, наблюдавший за этой картиной, буркнул:

— Не дружу. Госпожа Сёльён – дочь Ледяной Нефритовой Бессмертной. Она живет в совсем другом мире, мы с ней даже заговорить толком не можем.

— А с младшей?

При этом вопросе лицо Биёна помрачнело.

— …И с ней не хочу. Взрослые говорят, что мы не можем вернуться в Мир небожителей из-за этой лисицы.

— Из-за того, что Лисий нефрит перешел к Сёльхян?

— Говорят, если бы он остался у Ледяной Нефритовой Бессмертной, мы бы вернулись. Даже если бы его унаследовала госпожа Сёльён, шанс бы оставался. Но эта слабачка-лисица не обладает ни талантом, ничем. Если мы не сможем вернуться на родину, в этом будет виновата только она.

— Какая логичность.

Нарин ехидно ухмыльнулся, а Биён вспыхнул и уставился на него.

Нарин бросил рычащему щенку огурец.

— Не злись и послушай. Я не знаю, что значит Мир небожителей для йосонов. Родина, куда хочется вернуться любой ценой – вот и всё, о чем я догадываюсь.

— …Но ведь у дяденьки так же. Разве целью Тоски по родине не было возвращение домой?

— Вернуться, конечно, было бы хорошо. Но я не жажду этого настолько страстно. На родине у меня почти ничего не осталось.

Разве что чересчур просторный для одного человека дом да пара коробок рамёна. После смерти Юран он и вовсе завязал с работой охотника.

Все друзья из того же детского дома были мертвы.

По слухам, они попали в инцидент с Вратами. Среди них были одиночки без родственников, так что Ким Уджун сам организовывал похороны.

Биён сжал огурец обеими руками:

— Не «почти», а вообще ничего! Вы ведь родились на континенте!

— Разве ты не так же?

— Мы другие! Поколение наших родителей помнит, каков Мир небожителей. Они говорят, что Мир небожителей – это мирная и благодатная земля. Там полно плодородной почвы, где, бросив семя, собирают стократный урожай…

— В Персиковом источнике всё то же самое. Эта земля – одна из лучших на континенте.

Нарин обрезал Биёна на полуслове.

— Изначально Персиковый источник, вероятно, был частью Мира небожителей. Доказательство тому – особенная ци бессмертных, струящаяся по всей земле. Если его затянуло в Грань, иначе и быть не могло. Точно так же, как и Царство демонов, где находится Пандемониум, внешнее пространство оторвалось целиком.

— …И что с того?

— Раз и это место – часть Мира небожителей, значит, нет нужды туда возвращаться.

Нарин шире окинул взглядом панораму Персикового источника. Под высоким небом жило множество йосонов.

За последние два века йосоны привыкли к жизни здесь.

Они научились возделывать тучную землю, собирать богатый урожай и вести торговлю с внешним миром.

Стоит ли бросать всё, чего они достигли тут, и ради чего возвращаться в Мир небожителей?

— Это место – твоя родина. И для других йосонов тоже. Персиковый источник – это Мир небожителей, а Мир небожителей – это Персиковый источник. И ты всё равно хочешь покинуть родину, чтобы вернуться на родину?

— М-Мир небожителей и Персиковый источник разные!

— Объясни. Что именно и как отличается?

— Ну…

Биён запнулся и лишь поджал губы.

Точнее… он не мог объяснить. Биён не знал Мира небожителей. Единственное, что он знал, – это Персиковый источник, где он родился и вырос.

Хлоп. Нарин снял соломенную шляпу и надел ее на голову Биёна.

— Я не понимаю йосонов Персикового источника. Зачем стремиться в Мир небожителей? Действительно ли им хочется вернуться? И если так, почему они цепляются за Лисий нефрит, вместо того чтобы искать другие пути?

— …

— Я думаю так: если хочешь вернуться на родину, надо не болтать, а действовать. Если сидеть безвылазно и только сажать овощи, что изменится? А сваливать всю ответственность на одну лисичку – разве это не сплошное убожество?

— …Я пойду.

Биён надвинул шляпу пониже и поднялся. Его удаляющиеся шаги выглядели тяжелыми.

Этот кроткий мальчуган был зеркалом своих родителей. Он лишь повторял то, что видел, слышал и чему его учили.

У Биёна не было причин ненавидеть Сёльхян. Не было причин возвращаться в Мир небожителей, где он ни разу не был.

Осознав это, он естественным образом запутался.

— Фш-ш-ш!

Нарин повернул голову в сторону горы. Усердно трудившиеся йосоны тоже замерли и подняли взгляды.

Подножие горы укрыл белоснежный иней.

На тихом ветру кружились мелкие снежинки. Прозрачный снег и луна. Сёльхян, убегавшая всё это время, применила искусство льда и свалила кабана.

Падавшие снежинки рассеивались, не успев коснуться земли. На лицах йосонов, взиравших на небо, промелькнула гамма сложных чувств.

Она превратилась в легкое удивление и радость, но застыла на неестественной обиде.

Будто так и было положено, у всех застыло одно и то же выражение.

В глазах Нарина скованные эмоции йосонов казались лишь мелочным и трусливым упрямством.

— Сырое мясо я есть не стану.

Нарин отряхнул грязь с брюк и поднялся.

Сегодня на ужин замороженная свиная грудинка.

*

Однако для ужина было еще слишком рано.

Нарин, как обычно, слонялся по Персиковому источнику, уплетая краденые фрукты да овощи. Поскольку Небесный Владыка дал на это разрешение, Нарин ничуть не смущался.

Нарин тратил половину дня на то, чтобы ходить, есть и спать, и везде, куда ступала его нога, созревали плоды и овощи, так что голодать ему точно не приходилось.

Уничтожая съестное, он уяснил одну вещь.

«Запутанно».

О неопределенной мелочности йосонов.

Как и предполагал Нарин, йосоны были теми еще ублюдками. Они словно все еще таили обиду на Сёльхян, игнорируя ее, будто она невидимка.

Но они не выплескивали ненависть открыто и не сыпали бранью.

Сравнительно молодые и юные йосоны проявляли откровенную враждебность, но взрослые, достигшие определенного возраста, реагировали неоднозначно.

Будто понимали положение Сёльхян, но заставляли себя ненавидеть ее через силу.

«Мелочные, это факт. Но тут есть что-то еще, чего я не знаю».

Йосоны относились так же неоднозначно и к Нарину, чужаку.

То ли сказывался статус гостя Небесного Владыки и Ледяной Нефритовой Бессмертной, но ни один йосон не обращал внимания на дурную славу Нарина.

Напротив, некоторые молча кланялись ему при встрече или оставляли корзинки с едой на пути, где прохаживался Нарин.

Впрочем, ближе к йосонам он от этого не стал. Если не считать наивной мелюзги, никто из йосонов не заговаривал с Нарином.

Помогал ли он ни с того ни с сего на поле или укладывался вздремнуть прямо посреди работы – одинаково. Йосоны не вмешивались и молча занимались своими делами.

Для них Нарин оставался гостем из внешнего мира, не больше и не меньше.

«Вот почему Ирин сбежала из Персикового источника».

Лунный ореол был крайне замкнутой группой. С чего бы им полностью принимать Ирин, которая даже не родилась в Мире небожителей?

Даже если ее не отталкивали открыто, с радостью её не принимали. Легко представить, как Ирин подсознательно считали чужачкой.

В итоге Ирин предпочла покинуть Персиковый источник и остаться одной.

«Я думала об этом. Они лишь на словах делают вид, будто хотят вернуться в Мир небожителей. Если бы они действительно жаждали этого, не сидели бы безвылазно в своем крошечном поместье».

При последней встрече Ирин вот так ворчала:

«Все йосоны одинаковы. Дураки, довольствующиеся суровой реальностью».

Если ее оценка точна, это значит, что йосоны вовсе не желают возвращаться в Мир небожителей. Или давным-давно отказались от своего заветного желания.

Это вполне можно понять. Если за двести лет ничего не сдвинулось с места, тут кто угодно потеряет надежду. Пусть внешний мир полнейший бардак, Персиковый источник – прекрасное место для жизни.

Непонятным оставалось одно:

«Если они отказались от заветного желания, за что винят Сёльхян?»

Нарин долго шагал, пытаясь найти ответ.

По пути он набрел на ручей и пошел вверх по течению, не прекращая размышлять. И вскоре пришел к выводу, что ответа нет.

Незаметно для себя он добрался до незнакомого ущелья. Нарин заглянул в чистую воду.

К сожалению, сейчас был не период нереста, и лососей не водилось.

— Я – лосось. Лосось, мечтающий о возвращении домой. Сильный я, плывущий против течения горного ручья, получше этих жалких йосонов…

Нарин проникся духом бесстрашного лосося и пошел вдоль ущелья. Воображаемый лосось барахтался, принимая напор струй на себя.

Героическая битва лосося, стремглав несущегося отложить икру на родине.

И вдруг его насмерть сшиб приплывший откуда-то персик.

Нарин мысленно помолился за упокой лосося и поглядел на середину ручья.

Там действительно покачивался и плыл один персик.

— Сочный персик.

Нарин кивнул и шевельнул пальцем.

Тун! Плавный меч мгновенно преломил течение. Нарин подхватил взлетевший в воздух персик и устремил взгляд к концу ущелья.

Истоком ручья была какая-то пещера, и по воде плыли тонкие ветви да лепестки цветов персика.

Нарин вошел в пещеру, откусывая персик.

Сочный персик оказался невероятно вкусным.

— О.

Ему показалось, что из глубины пещеры дует ветер, и действительно: противоположная сторона соединялась с иным пространством.

Нарин шагал дальше на слабый свет. Косточку от съеденного персика он бросил в пещере в качестве удобрения.

Чем дальше он продвигался, тем гуще становился сладкий аромат персиков.

— Вот оно что.

Вскоре перед ним открылся великолепный вид.

Сад бессмертных персиков. Нарин восхищенно ахнул, взирая на небо, окрашенное в нежно-розовый цвет.

Кружащиеся на ветру лепестки растворялись в пейзаже заката. Опустив взгляд, он увидел огромные персиковые деревья – их было так много, что не охватить взором.

Не таков ли вид Мира небожителей? Сад бессмертных персиков был сокровенным уголком, который стоило тщательно скрывать от чужих глаз.

— Жаль смотреть на это в одиночку.

С легкой улыбкой Нарин неторопливо прогулялся по Саду бессмертных персиков.

Пройдя мимо множества персиковых деревьев, он остановился перед деревом необычной формы.

Оно было меньше остальных, без цветов и плодов, густо покрытое лишь листьями.

По крайней мере, можно было не опасаться, что падающий персик проломит голову, и это Нарину понравилось.

Еще раз помолившись за упокой храброго лосося, Нарин уселся под деревом.

«Пять».

Закрыв глаза, он спокойным образом активировал Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений и подсчитал количество звезд.

Пятая звезда Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений. В битве с Бессмертным Змеем он достиг нынешнего уровня, но зацепку за его пределами пока не ухватил.

Это вполне естественно. Ведь пиковый уровень, достигнутый в теле Кима Уджуна, тоже ограничивался лишь пятой звездой.

«Намного быстрее, чем я думал».

Не прошло и полгода с момента перерождения, а он уже сравнялся с силой прошлых лет.

Нет, если точнее, превзошел. По сравнению с прошлой жизнью набор доступных ему средств расширился.

Внутренняя энергия Злого Знамения, регенерация Бессмертного Змея, Безследный шаг облачного дракона, Разрыв и Волна взаимного убийства…

«И стиль Черного Веера Небесного Демона тоже».

Так или иначе, он точно стал сильнее, чем в прошлой жизни. Будь он Кимом Уджуном, он бы не сладил не только с Хасселем, но и с Бессмертным Змеем.

Однако Нарин этим не удовлетворялся.

«Отличная возможность».

Обнаружить Сад бессмертных персиков было удачей. Пейзаж пейзажем, но внимание Нарина привлекло колоссальное количество маны, таящееся в этой земле.

Так называемая драконья жила. Чистейшая, отфильтрованная ци бессмертных залегала глубоко под землей. Именно это место питало ци бессмертных весь Персиковый источник.

«Смогу ли совершить прорыв?»

Достижение пятой звезды далось легко, но переход к шестой звезде – это прокладывание нового пути. Рост неизбежно замедлится.

Однако маны для достижения шестой звезды было более чем достаточно.

Качественные эликсиры, съеденные за время пребывания в Персиковом источнике. В особенности сказался эффект персиков бессмертия: впитывая ци бессмертных, он мгновенно преобразовывал ее в ману и сохранял в сердце.

Оставалось лишь озарение, способное сокрушить преграду шестой звезды.

Или же подавляющая мана, способная заменяюще его компенсировать.

«Это глупая затея, но перебирать не приходится».

Нарин выбрал второе. Нельзя было просто так сидеть и ждать озарения, которое неизвестно когда придет.

У Нарина много врагов: Кровавый Святой, Владыка Меча, Небесный Демон… Все они – чудовища, с которыми с нынешними силами не сладить.

Чтобы выжить, нужно стать достаточно сильным, чтобы хотя бы выступать с ними на равных.

Нельзя же бесконечно полагаться на внутреннюю энергию Злого Знамения?

«Небесный Владыка мне выговорит».

Это действительно неразумно и безрассудно. Поглощая ци бессмертных из Сада бессмертных персиков, можно иссушить драконью жилу.

Впрочем, вероятность крайне мала. Эдакий исполинский объем ци бессмертных ни за что не иссякнет. Раньше, чем истощится драконья жила, у Нарина разорвется сердце.

Так что это опаснее для самого Нарина, чем для Сада бессмертных персиков.

Для сердца хотя бы есть страховка в виде бессмертия, но против искажения ци подходящего лекарства нет. Мана может устремиться вспять, отчего он либо умрет, либо сойдет с ума.

«Сначала попробую».

Если станет слишком опасно, он остановится.

Переведя дыхание, Нарин потянул ци бессмертных из драконьей жилы. Впитываясь в тело, ци бессмертных проходила через Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений и превращалась в чистую ману.

Это отличалось от поглощения сердца Бессмертного Змея. Ци бессмертных куда кротче демонической энергии, поэтому трансформация в ману давалась легко. К тому же он привык обращаться с ней при использовании Безследного шага облачного дракона.

Он аккуратно складывал всё это в сердце. Грудь ломило, но терпеть было вполне возможно.

Пятая Новая звезда, вобравшая ману, сильно раздалась.

«Не выйдет».

Вскоре пришлось сдаться.

Несмотря на поглощение маны сверх предела, Новая звезда не расщеплялась. Не наблюдалось не то что намека на деление, а даже малейшего движения.

Преграда шестой звезды оказалась неописуемо высокой. И толщина её нерядовая – силы насильно тут не проломить.

Недаром Юран говорила не делать этого – у неё на всё были причины.

Со вздохом Нарин высвободил всю оставшуюся ци бессмертных.

Вскоре что-то коснулось его щеки, и он естественным образом открыл глаза. Лишь теперь он осознал, что уселся прямо под сливой.

Высвобожденная Нарином ци бессмертных заставила цветы сливы распуститься не в срок.

— Ты.

На фоне летевших лепестков сливы какой-то мужчина пристально смотрел на Нарина.

— Ты что за хмырь?

Бессмертный Меча Цветов Сливы, Ю Хаджин.

Он обнажил меч и направил его на Нарина.

----------

Глава 106. Бессмертный Меча Цветов Сливы (3)

«С помощью силы Лисьего нефрита невозможно вернуться в Мир небожителей».

В день, когда Нарин прибыл в Персиковый источник в качестве гостя.

Больно выпороли Сёльхян, и чаще всего упоминали тоже Сёльхян.

Рассказ Ледяной Нефритовой Бессмертной продолжился после того, как двух лисиц отослали прочь.

— Я узнала это, пока спала. Мое тело пребывало в анабиозе, но разум оставался ясным. Если точнее, дух был заключен в Лисьем нефрите.

Чтобы спасти Сёльхян, Ледяная Нефритовая Бессмертная применила силу Лисьего нефрита. Перенося священное сокровище в сердце Сёльхян, она растратила даже изначальную ци.

Первозданная сила, составляющая основу живого существа. По сути, Ледяная Нефритовая Бессмертная спасла жизнь дочери ценой сокращения собственного века.

— Должно быть, мое страстное желание достигло Лисьего нефрита. Ведь задача Лисьего нефрита – исполнять волю своего владельца. Пока болезнь Хян исцелялась, я пребывала в трансе и блуждала во внутреннем пространстве Лисьего нефрита. И тогда я кое-что осознала.

Четко очерченный предел возможностей Лисьего нефрита.

— Лисий нефрит – не всемогущее священное сокровище. Это лишь сгусток огромной ци бессмертных, передававшийся из поколения в поколение. Его сила позволяет многое, но область невозможного определенно существует. Лисий нефрит не настолько удобная вещь, чтобы исполнять любые желания.

Назвать его священным сокровищем вполне уместно. В этом Нарин убедился лично, когда при контакте с Сёльхян подключился к Лисьему нефриту.

И все же Лисий нефрит не мог стать маяком, освещающим путь в Мир небожителей.

— Силой открыть Грань вполне возможно. Мощи Лисьего нефрита достанет, чтобы дотянуться до Грани. Но… зацепок для возвращения в Мир небожителей слишком мало. Пока мы не знаем местонахождения Мира небожителей, даже с Лисьим нефритом нам не найти верную дорогу.

Лисий нефрит – священное сокровище, исполняющее желания. Надежда йосонов пустила глубокие корни под эгидой этой веры.

«Однажды мы сможем вернуться на родину. С силой Лисьего нефрита это непременно удастся…»

Слепое ожидание, перешагнув поклонение, приблизилось к религии. Поэтому йосоны стали считать любые сомнения в Лисьем нефрите богохульством.

Считая единственную надежду своей опорой, они двести лет смутно лелеяли мечту о возвращении домой и возделывали новую обитель.

Однако Лисий нефрит не мог быть надеждой Лунного ореола.

— …Вот как. Значит, даже с Лисьим нефритом… это невыполнимо.

Выслушав рассказ, Небесный Владыка тихо вздохнул. Нарин внимательно наблюдал за его реакцией.

Он просто вздохнул. Не поддался отчаянию и не вспыхнул гневом.

Небесный Владыка сохранял обычное хладнокровие, хотя мечта Лунного ореола потерпела крах.

Вождь, ведущий за собой клан, обязан быть именно таким. Ему нельзя поддаваться эмоциям и принимать неверные решения.

И все же, даже с учетом этого, Небесный Владыка выглядел слишком спокойным. Будто и не возлагал больших надежд на Лисий нефрит.

— Я намерена объявить об этом йосонам. Мы не можем скрывать это вечно. Они имеют право знать правду.

— Нельзя.

Небесный Владыка качнул головой:

— Целых двести лет! Двести лет все йосоны жили, лелея одно и то же заветное желание. И теперь ты хочешь отнять у соплеменников эту надежду? Ёнби, ты одна намерена взять на себя ропот и негодование йосонов?

— Придется брать. Это то, что я обязана сделать. Имя и честь Ледяной Нефритовой Бессмертной будут запятнаны, но если это позволит вернуть всё на свои места, мне плевать. По крайней мере, Хян перестанет быть мишенью для обид, как сейчас.

— Ты ошибаешься. Положение Хян ничуть не изменится. Напротив, всё станет куда хуже. Тебя нарекут предательницей Лунного ореола, обманывавшей сородичей, а Хян окрестят дитятей предательницы.

При этих словах лицо Ледяной Нефритовой Бессмертной заледенело.

— Разумеется, и Ён не избежит той же дурной славы. Это худший шаг, который подвергнет опасности всех.

— …Любопытно послушать мнение нашего распрекрасного Небесного Владыки. И каков же, по-вашему, лучший ход?

— Твое молчание.

Небесный Владыка смерил Ледяную Нефритовую Бессмертную пристальным взглядом, а Нарин молча пригубил винцо.

Чужаку не следовало вмешиваться в подобные разговоры.

— Закрой глаза, заткни уши и держи язык за зубами. Это лучшее решение для всех. Порой правду необходимо скрывать. Ты и сама это знаешь.

— …Вы предлагаете мне бросить Хян на произвол судьбы? И это говорит тот, кто прекрасно знает, как страдала эта малышка?!

— Прими решение хотя бы ради Хян. Ты вообще представляешь, что сделают йосоны, узнав правду? Большинство затаит злобу на тебя и на Хян. А некоторые вовсе отвергнут саму правду. Если они, потеряв Рассудок, попытаются убить Хян, что ты сделаешь?

Не выдержав, Ледяная Нефритовая Бессмертная вскочила с места. Небесный Владыка, стиснув зубы, тоже поднялся.

— Оставьте ваши крайности! Эту правду рано или поздно придется раскрыть! И это единственный способ защитить Хян!

— Думаешь, мне легко дались эти слова? На кону существование Лунного ореола! Если верхушка потеряет доверие, клан не устоит!

Голоса Ледяной Нефритовой Бессмертной и Небесного Владыки становились все громче.

Зажатый между ними Нарин молча попивал алкоголь. И заодно сжевал пару персиков и сладостей.

Поскольку спорам не было видно конца, Нарин налил каждому по чарке, разряжая обстановку.

Раз уж он взялся быть третейским судьей, то предложил выход:

— Хватит херней заниматься, решите голосованием.

Небесный Владыка хотел скрыть правду. Он превыше всего ставил сплоченность и выживание Лунного ореола.

Ледяная Нефритовая Бессмертная рвалась обнародовать правду. Для нее важнее всего были права йосонов и достоинство дочери.

Как раз в верхушке Лунного ореола числились трое: Небесный Владыка, Ледяная Нефритовая Бессмертная и Бессмертный Меча Цветов Сливы.

Острое противостояние наконец нащупало компромисс.

Они приняли предложение Нарина и решили уважить выбор Бессмертного Меча Цветов Сливы. В итоге развязка спора ушла из рук Небесного Владыки и Ледяной Нефритовой Бессмертной.

Бессмертный Меча Цветов Сливы не выбрал ни тот, ни другой вариант.

— Я спрашиваю, что ты за хмырь? Ты что, немой?

И вот тот самый Бессмертный Меча Цветов Сливы стоял прямо перед ним.

Один из Десяти великих. Мужчина, предавший Тоску по родине и Небесного Демона и ставший опорой Лунного ореола.

Нарин сидел ошарашенный и пристально разглядывал его.

Для высокочтимого даоса манера речи у него слишком грубая. Да и моложавое лицо юноши вызывало ощущение чужеродности.

Насколько знал Нарин, Бессмертный Меча Цветов Сливы был мужчиной средних лет, ровесником Юун Гёнчхона.

— Точно немой.

Бессмертный Меча Цветов Сливы похлопал Нарина широким лезвием меча по голове. Нарин хотел было сломать клинок, но передумал.

Не за дракой же он пришел.

— Немой ублюдок, если хочешь поспать, вали отсюда подальше и укладывайся. С виду воин Мурима, но как ты вообще сюда пробрался?

— Не тыкай мне.

Нарин ответил абсолютно серьезно. Уж больно хамским был тон собеседника – внезапно захотелось подраться.

— О, умеешь говорить. Так бы сразу.

Бессмертный Меча Цветов Сливы со равнодушной миной убрал меч в ножны.

Он кивком указал на обильно распустившуюся сливу:

— Немой. Ты что затеял?

— Любовался цветами и наслаждался изысканным досугом. Но едва собрался затянуть песню, как появился грабитель с мечом! На кого теперь возложить ответственность за испорченное настроение?

— И это говорит тип с физиономией душегуба. Не неси чушь, выкладывай правду. Как ты объяснишь эти цветы сливы?

— Я и сам не знаю, ублюдок. Может, они, ровно как и я, наслаждались изысканным досугом и декламировали стихи, вот и распустились прекрасными бутонами? Кто поймет душу цветка, расцветающего на рассвете и увядающего на закате? В общем, я без понятия.

— Так ты не немой, ты сумасшедший.

Бессмертный Меча Цветов Сливы цокнул языком и щелкнул пальцами.

Шу-у-у. Пронесся тихий ветерок, и абсолютно все цветы сливы, висевшие на ветвях, опали.

Меч разума. Нарин по движению потока понял, что пронеслось невидимое лезвие.

— Не тебе заставлять эти цветы распускаться.

Бессмертный Меча Цветов Сливы пробормотал это, а Нарин стряхнул прилипший к одежде лепесток и поднялся.

— Главный вредитель экологии.

— Заткнись. Я прекрасно знаю, что ты потащил ци бессмертных из драконьей жилы. Что ты хотел сделать?

— Ерундой маялся.

Нарин ответил честно:

— Чуть было не свернул на скользкую дорожку, но вовремя опомнился. Все-таки слова учителя не стоит пропускать мимо ушей. Избегающий выбора. У тебя тоже есть учитель?

— Тебя подослали Небесный Владыка и Ледяная Нефритовая Бессмертная?

Последовал встречный вопрос, но Нарин не стал исправлять заблуждение Бессмертного Меча Цветов Сливы.

Разговор его в целом интересовал.

— Подвинься. Это мое место.

Нарин отступил в сторону. Место казалось отличным для сна, и, естественно, у классного местечка уже имелся хозяин.

Бессмертный Меча Цветов Сливы плюхнулся под дерево, а Нарин уселся неподалеку, напротив него.

Брови Бессмертного Меча Цветов Сливы дернулись:

— Ты что…

— А это мое место. Не вздумай наглым образом требовать плату за аренду.

— …Ха, ладно.

Усмехнувшись, Бессмертный Меча Цветов Сливы откупорил принесенный кувшин с вином.

Уловив резкий аромат, Нарин понял, что это сливянка.

— Слышал, пришел гость из внешнего мира, так это был ты.

Он сделал глоток и заговорил. Не успел кувшин опуститься на землю, как Нарин подхватил его и жадно отпил.

— Ах ты сука.

— Не ругайся.

Хлоп. Поставив наполовину опустевшую сливянку, Нарин прищурившись уставился на Бессмертного Меча Цветов Сливы:

— Вообще-то я человек, не ведающий насилия и бранных слов. Но насущная природа моя чиста, как белый лист, и легко окрашивается в другие цвета. Встречу благородного мужа – стану благородным мужем, встречу сукина сына – стану сукиным сыном. Рад встрече, сукин сын.

— Ага. Рад встрече, псих.

Бессмертный Меча Цветов Сливы скрежетнул зубами и забрал сливянку обратно.

— Непростой ты хмырь. Как зовут?

— Нарин.

— Нарин? Где-то я слышал это имя…

Бессмертный Меча Цветов Сливы замешкался и въелся взглядом в лицо Нарина.

Затем, видать, на силу вспомнив, кивнул:

— А, комнатная собачонка Небесного Демона. Наконец вспомнил. Ты все еще жив?

— Ем, сплю, хожу в туалет, гуляю – живу вполне себе прилично. Ты первый, кто спрашивает о моем здравии. Если сутками напролет глушить бухло, естественно, не будешь знать, что происходит вокруг. Живи реальной жизнью.

— А мелкий пацан-то вырос. Дерзким манерам у Небесного Демона научился? Я прожил почти вдвое больше тебя. Не тыкай мне.

— Пошел нахер.

В глазах Бессмертного Меча Цветов Сливы блеснула жажда крови. Нарин постучал ладонью по губам:

— Оговорился. Мой дерзкий тон – это самообучение. «Пошел нахер» и самообучение… До чего же загадочен и таинственен мир языка.

— …Выкладывай делом и проваливай. Небесный Владыка и Ледяная Нефритовая Бессмертная тоже выжили из ума – прислать вместо себя такого психа.

Бессмертный Меча Цветов Сливы с досадой покачал головой:

— Иди и передай им: я в дела Лунного ореола не вмешиваюсь. Скрывать правду или разглашать – решать не мне, я даже не йосон. Моя роль – всего лишь охранять Сад бессмертных персиков.

— Сам себе и музыкант, и дирижер. Мне остается только подпевать.

— Ты не слышал? Проваливай!

— Меня прислал вовсе не Небесный Владыка.

Лицо Бессмертного Меча Цветов Сливы скривилось. Нарин продолжал, ничуть не смущаясь:

— Разумеется, и не Ледяная Нефритовая Бессмертная. Я лишь шагал с чувствами храброго лосося, плывущего против течения, как вдруг наткнулся на плывущий сочный персик…

— Короче.

— Я пришел сюда по собственной воле.

Нарин опустил подробности и перешел к сути:

— Предал Небесного Демона, стал учителем в Лорде, подложил свинью Кровавому Святому, побродил по Персиковому источнику и выпил вина с избегающим выбора. Сделал несколько решений – и вот я здесь.

— Совсем из ума выжил, жить надоело.

Бессмертный Меча Цветов Сливы поперхнулся смехом и отпил вина. Даже будучи почти отрезанным от внешнего мира, он знал о том, что Нарин покинул Тоску по родине.

— Почему ты предал Небесного Демона?

— Профессия убийцы оказалась не по душе.

— Небесный Демон убьет тебя.

— Что ж, придется прятаться получше, чтобы не прикончили. Как соратник по предательству и старший, не дашь совет?

— Убейся сам. Если хочешь умереть без мучений.

— А старший, смотрю, хочет умереть в ужасных мучениях.

Хрусть! Сжатый кулак Бессмертного Меча Цветов Сливы разнес кувшин на куски.

Нарин, глядя в его тусклые глаза, продолжал:

— Или ты уверен, что сможешь убить Небесного Демона? Ах, будь у тебя такая смелость, ты бы не сбежал. Вот и ответ. Всё-таки ты избегающий выбора.

— Это то самоубийство, которое ты выбрал?

— Это то самоубийство, на которое у старшего не хватило духу. Знаешь, чем ты отличаешься от того лосося?

Нарин вспомнил лосося, погибшего от удара персика.

— Лосось погиб, но плыл против течения. А ты даже умереть не смог. И ты не способен принять даже более простое решение.

— Отказ от выбора – тоже выбор.

Щелк. Рука Бессмертного Меча Цветов Сливы легла на рукоять меча. Это означало, что болтать он больше не позволит.

Нарин некоторое время смотрел на него, затем отряхнул брюки и поднялся.

Выяснять отношения прямо сейчас не имело смысла. К тому же становилось слишком поздно.

Он пропустил время ужина. Задержись он еще сильнее – и две лисицы отправятся на его поиски.

— Почему ты предал Небесного Демона?

Прежде чем уйти, Нарин вернул Бессмертному Меча Цветов Сливы тот же вопрос.

Тот ответил, даже не глядя на Нарина:

— Потому что именно Небесный Демон уничтожил орден Хуашань.

Вполне убедительная причина.

----------

Глава 107. Хуашань (1)

Бессмертный Меча Цветов Сливы Ю Хаджин. Он обрел приют в «Лунном ореоле» десять лет назад.

Или, быть может, пятнадцать? Точно он уже и не помнил. Проживая в Саду бессмертных персиков, он позволял годам утекать, подобно воде.

Сразу после падения Альянса Мурима множество воинов принесло клятву верности Небесному Демону. Так поступили даже мастера, руководившие Альянсом подле убитого главы Альянса.

Первым опустился на колени Император Громового Меча, а Юун Гёнчхон принял окончательное решение после личной беседы с Небесным Демоном.

Но Бессмертный Меча Цветов Сливы отверг как «Тоску по родине», так и существование нового главы.

Старые соратники пытались убедить непреклонного друга.

— Бессмертный Меча Цветов Сливы, мы особые люди, — заговорил с ним Император Громового Меча, отстаивая принцип власти сильного. — Именно поэтому мы до сих пор живы, хотя и занесли мечи над новым главой. Сделай разумный выбор. Разве покориться эпохе и следовать за сильнейшим – это ошибка? Я так не считаю.

— Прошу тебя как друга, — убеждал его Юун Гёнчхон с беспочвенным оптимизмом. — Бессмертный Меча Цветов Сливы, не выступай против Небесного Демона. Он не такое жестокое чудовище, как ты думаешь. У него лишь слишком огромная сила, а в остальном он такой же человек, способный чувствовать, как и мы. Я буду присматривать за ним. Если ты поможешь, «Тоска по родине» сможет встать на праведный путь.

— Заткнитесь, летучие мыши! — С ревом выкрикнул Бессмертный Меча Цветов Сливы.

Он не мог выбрать ни одну из сторон.

Чем был Альянс Мурима? Разве не организацией, созданной для защиты невинных собратьев и борьбы с внешним гнетом?

Для Бессмертного Меча Цветов Сливы Небесный Демон оставался чужаком. Неизвестно откуда взявшееся чудовище в один день убило главы Альянса и захватило его место.

Естественно, следовало гневаться и сопротивляться, но эти отвратительные трусы превратились в сукиных детей Небесного Демона, высунув языки и виляя хвостами.

— Презираю себя за то, что когда-то считал вас друзьями! — Бессмертного Меча Цветов Сливы передёрнуло от подступившей тошноты. — Служить господину, убившему главу Альянса… Вам не стыдно называться воинами? Можете ли вы с чистой совестью смотреть в глаза своим детям и называться странствующими рыцарями?

— Я бы с радостью зарубил вас прямо сейчас, но ради былой дружбы дам шанс уйти живыми. Никогда больше не появляйтесь у меня на глаза. Следующая наша встреча закончится тем, что слетит голова у одного из нас, а то и у обоих.

Император Громового Меча лишь поцокал языком, а Юун Гёнчхон тяжело вздохнул, и они ушли.

В тот же день Бессмертный Меча Цветов Сливы покинул «Тоску по родине».

Император Громового Меча, Юун Гёнчхон, Небесный Демон… При одном воспоминании о них внутри закипала неукротимая злоба.

Предательские твари. Чудовища, которым не следовало рождаться на свет. Все трое стали его сожалением и незаживающей раной.

Нужно было убить хотя бы одного. Даже ценой собственной жизни – нельзя было бежать.

«Во мне ничего не изменилось. Я всё такой же дурак и трус, боящийся сделать выбор.

Лучше бы я умер там».

— Здравствуйте.

Бессмертный Меча Цветов Сливы резко распахнул глаза. Рука уже сжалась на рукояти меча, но, заметив подрагивающие ушки, он опустил руку.

Белоснежная лисица пристально смотрела на него сверху вниз.

— Ты… кто еще?

— Я же поздоровалась, почему вы не отвечаете?

— Да я перепутал. Старшая или младшая? Ты которая?

— Младшая! Вы даже этого не различаете?

— Выпей-ка с мое да попробуй проснуться. Увидишь ли ты хоть что-то перед глазами.

Бессмертный Меча Цветов Сливы провел ладонью по лицу. К руке прилипли несколько лепестков персика.

— Ледяная Нефритовая Бессмертная подослала?

— Ага. Велела передать вам вот это.

Сёльхян поставила у его ног тарелку с едой. Хорошо пропитанное соусом мясо аппетитно пахло.

— Тушеная свинина хуншао… Давно я не ел мяса, приготовленного Ледяной Нефритовой Бессмертной.

— Это дикий кабан, которого я вчера поймала! Так что жуйте тщательно и с благодарностью в душе.

— Ладно-ладно.

Бессмертный Меча Цветов Сливы подцепил палочками пару кусочков мяса. Вкус оказался достойным, так что он допил остатки вина. Глаза Сёльхян, уставившейся на кувшин, блестели от любопытства.

— А оно вкусное?

— Ты что, ни разу вином не баловалась?

— В прошлый раз отпила глоток, и вкус был странным.

— Ну вот точно такое же.

Бессмертный Меча Цветов Сливы допил сливянку, и любопытство Сёльхян как рукой сняло.

Он мельком глянул на Сёльхян, усевшуюся в тени дерева. Вторая дочь Ледяной Нефритовой Бессмертной, унаследовавшая Лисий нефрит.

В деревне ее сторонились, поэтому он иногда с ней играл. Хотя они не виделись несколько месяцев, ее общительный нрав ничуть не изменился.

«Вряд ли она пришла донимать меня, как тот псих».

Правду о Лисьем нефрите знали только четверо: Небесный Владыка, Ледяная Нефритовая Бессмертная, Бессмертный Меча Цветов Сливы и Нарин.

Он не понимал, зачем нужно было раскрывать столь важный секрет чужаку. Должно быть, Ледяная Нефритовая Бессмертная доверяла ему настолько сильно.

Тогда зачем явилась эта малявка?

Неужели действительно пришла в Сад бессмертных персиков только затем, чтобы принести мяса?

— Бессмертный Меча Цветов Сливы, у вас случайно нет 1 миллиарда руэлей?

От такого внезапного вопроса он поперхнулся.

Бессмертный Меча Цветов Сливы заходился в кашле, а затем с изумлением уставился на Сёльхян.

— Ты… пришла одолжить денег?

— Не одолжить, а потребовать компенсацию за ущерб, — ответила Сёльхян, пережевывая мясо.

— Вообще-то я устроила азартные игры и немного задолжала. Мама об этом узнала и ужасно отходила меня розгами. Я шла сюда с такой далекой дороги, перемогая боль в ногах!

— Тоже мне, предмет для гордости.

— Вот я и подумала: выплатите за меня, Бессмертный Меча Цветов Сливы.

— Что за чушь ты… несешь?

Сёльхян нагло расправила плечи:

— Вы сами говорили! Чтобы познать жизнь, нужно хоть раз сыграть в азартные игры. Я лишь точно следовала вашим словам. Вы совратили невинного ребенка, так что отвечайте за долг!

— Надо бы наведаться к Ледяной Нефритовой Бессмертной. Скажу ей, чтобы всыпала тебе еще, а то ты совсем умом тронулась.

— Да это же шутка была! — В панике закричала Сёльхян.

Если ее отлупят еще раз, обе ноги точно переломаются.

— Это изысканный юмор, которому я научилась в Лорде! Там полно необычных лекций по культуре. Смешно ведь было? Чтобы пришла удача, надо смеяться, так что и вы давайте скорей. Ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха.

— Хо-хо-хо…

— А теперь проваливай.

Сёльхян повесила нос, положила палочки и поднялась.

При мысли о долге в 1 миллиард руэлей ее плечи безнадежно опустились.

— Ну хотя бы сто миллионов…

— Ты свалишь отсюда прямо сейчас или как?

— Ой, ладно-ладно! Только не заносите кувшин дном вверх!

Сёльхян замахала руками и попятилась. Бессмертный Меча Цветов Сливы славился своим колючим и скверным характером.

Удивительно, как при таком поведении он умудрялся пользоваться уважением среди йосонов.

— Постой.

А еще он был невероятно своенравен. Сёльхян сглотнула слюну и повернула голову.

Сегодня он казался особенно угрюмым, лицо Бессмертного Меча Цветов Сливы перекосило.

— Ч-что такое?

— Ответь на один вопрос. Ты хочешь вернуться на родину?

Вопрос звучал настолько странно, что Сёльхян похлопала глазами, прежде чем ответить:

— Так мой дом здесь?

И, семеня, бросилась прочь, точно спасаясь бегством.

Она боялась, что её снова задерут и сорвут на ней злость.

— Вот как, — пробормотал Бессмертный Меча Цветов Сливы, глядя вслед убегающей Сёльхян.

Раз возвращаться некуда, для этой лисицы так даже лучше. Все равно возвращение в Мир небожителей – лишь несбыточная мечта.

Впрочем, Бессмертному Меча Цветов Сливы было на это плевать.

«… Родина».

Он выбрал «Лунный ореол» в качестве убежища только потому, что орден Хуашань принадлежал к даосской традиции.

Из-за общих корней его приняли в «Лунном ореоле», а Небесный Владыка убедил его стать столпом, защищающим йосонов.

У него была определенная привязанность к «Лунному ореолу». Однако он не мог стать одним из йосонов.

Будучи воином Мурима, он не считал Мир небожителей своей родиной.

Заветное желание «Лунного ореола» не было его заветным желанием. Как и заветное желание «Тоски по родине», к которому стремился Небесный Демон.

У Бессмертного Меча Цветов Сливы не осталось дома, куда можно было бы вернуться.

Хуашань больше не существовала нигде в мире.

— Холодное мясо тоже ничего, — раздалось над ухом.

Бессмертный Меча Цветов Сливы поднял голову на чавканье.

Нарин, неизвестно когда подошедший и усевшийся напротив, уминал тушеную свинину. Лицо Бессмертного Меча Цветов Сливы перекосило от ярости:

— Ах ты, сукин…

— Я принес выпивку.

— О, да вы драгоценный гость.

Нарин достал две рюмки и налил выпивки себе и Бессмертному Меча Цветов Сливы.

Видимо, из-за того, что это была белая водка в стиле «Тоски по родине», Бессмертный Меча Цветов Сливы глушил её без остановки.

Когда хмель начал ударять в голову, он спросил:

— Зачем пришел?

— Вчера многого не хватало. Выпивки, мяса, песен, да и разговора.

Нарин осушил рюмку и продолжил:

— Ничего нормально сделать не вышло, ощущение было такое, будто сходил в туалет и не закончил. Зато сегодня всего вдосталь, так что можно облегчиться с чистой совестью.

— Не суй дерьмо в разговоры за едой.

— Песни и пляски под хмельком. Издавна говорят, что истинный вкус вина раскрывается в песне. Позволь мне спеть одну композицию для нашего старшего-предателя. Называется «Руководство для нерешительного идиота, буянящего по пьяни».

— Сколько бы ты ни приходил, мой ответ не изменится.

Бессмертный Меча Цветов Сливы смерил Нарина свирепым взглядом и швырнул рюмку.

Мясо кончилось, да и пить больше не хотелось.

— Псих, у меня нет права решать будущее «Лунного ореола». С какой стати я, даже не будучи йосоном, должен брать на себя такую ответственность?

— И это при том, что эти замкнутые йосоны уважают тебя, Бессмертный Меча Цветов Сливы.

Нарин тоже отбросил пустую рюмку назад.

— Я сам не мог поверить и только что расспросил Небесного Владыку. В моих глазах Бессмертный Меча Цветов Сливы – просто скверный сукин сын, но йосоны считают иначе. Десять лет назад во время войны ты обнажал меч, чтобы защитить земли «Лунного ореола». Я ошибаюсь?

— …

— Молчание – знак согласия. Что ж, придется мне проявить понимание к стеснительному старшему. «Лунный ореол»… Похоже, объявление нейтралитета вовсе не гарантировало полнейшего мира.

Нарин вылил остатки выпивки прямо на землю.

Песням и пьянству пришел конец.

— Почему йосоны доверили тебе Сад бессмертных персиков? Да потому что искренне верили в тебя и шли за тобой. Для них ты не чужак. Ты один из трех столпов, подпирающих «Лунный ореол».

Сад бессмертных персиков являлся сердцем огромной ци бессмертных, заключенной в Персиковом источнике.

Не будь между ними абсолютного доверия, такое место никогда бы не доверили Бессмертному Меча Цветов Сливы.

Йосоны признали его своим сородичем.

— В этом суть любых отношений. Чем они глубже, тем большей ответственности требуют, но упустить это проще простого. Нерешительный ты идиотик. Тебе нужно краткое изложение?

— Ты хочешь сказать, чтобы я взял на себя ответственность?

Нарин восхищенно похлопал в ладоши:

— Какая сообразительность! Эх, кабы мой ученик унаследовал хоть половину этого ума…

— Я отказываюсь.

— Ах ты тварь, которая даже Амутара не стоит.

Лицо Бессмертного Меча Цветов Сливы дёрнулось. Он понятия не имел, кто такой Амутар, но почему-то на душе стало мерзко.

Нарин заговорил, и его глаза серьезно блеснули:

— А теперь мы устроим диспут о мече.

— …Диспут о мече?

— Ты называешь себя воином и не знаешь, что это такое? Это значит устроить поединок языками. Я начну первым. Выбрасываю правый кулак и размазываю твою башку.

— Да я не о том, с чего вдруг ты удумал диспут…

— Твоя башка разлетелась. Моя победа. Один – ноль.

От столь абсурдного вывода Бессмертный Меча Цветов Сливы нахмурился.

Пусть это и был бред сумасшедшего, но смириться с безвольным поражением он не мог.

— Я обнажаю меч и вонзаю тебе в грудь.

— А я крошу твое лезвие в щепки и раскраиваю тебе череп. Череп расколот. Два – ноль.

— Ничего не расколото! Я уклоняюсь влево и взмахиваю мечом…

— Следующий ход. Я просто размозжу твой череп. Череп размозжен. Три – ноль.

— Ты вообще соображаешь, что такое диспут о мече?

— Следующий. Четыре – ноль.

Вздувшаяся жила на лбу Бессмертного Меча Цветов Сливы запульсировала.

Он замолчал и пристально уставился на Нарина.

— Никто не сравнится со мной в диспуте о мече! Надо было лучше чесать языком. Раз уж мы поговорили о мече, теперь поговорим мечами?

— Не понимаю, — скривил губы Бессмертный Меча Цветов Сливы. — Ты не йосон из «Лунного ореола». И к даосским сектам не имеешь отношения. Какой смысл тебе подталкивать меня к выбору?

— Вставай, сукин сын.

Нарин первым поднялся на ноги.

Он посмотрел на Бессмертного Меча Цветов Сливы наливающимися кровью глазами:

— Настала пора поспорить мечами.

Вскоре Бессмертный Меча Цветов Сливы сжал рукоять и поднялся вслед за ним.

*

Сад бессмертных персиков не подходил для поединка. Не срубать же под корень столько персиковых деревьев.

Нарин проследовал за Бессмертным Меча Цветов Сливы на некоторое расстояние.

Миновав персиковую рощу, они увидели кое-где саженцы молодых деревьев.

За ними простиралось пустое поле. Похоже, эта земля не сразу изобиловала персиковыми деревьями.

Вероятно, это был результат двухсотлетнего труда по расчистке земли и посадке семян.

— Отвечай, псих, — бросил идущий впереди Бессмертный Меча Цветов Сливы. — Зачем ты лезешь в дела «Лунного ореола»?

— Две лисицы, — ответил Нарин. — Одна из них – моя ученица.

— Ха! И только ради этого?

— Выживание «Лунного ореола» меня вообще не ебёт.

Нарин окинул взглядом сиротливо стоявшие посреди поля молодые деревца. Их форма заметно отличалась от персиков.

Должно быть, это сливы, посаженные Бессмертным Меча Цветов Сливы.

— Подлые и мелочные йосоны превратили невинного ребенка в злодея, заслуживающего смерти. Заслуживают ли эти твари права вернуться на родину? Я считаю, правда о Лисьем нефрите – это даже к лучшему. Что посеяли, то и пожинают.

— И поэтому ты хочешь, чтобы я раскрыл правду?

— Нет. Я хочу, чтобы ты сделал хоть какой-то выбор.

Бессмертный Меча Цветов Сливы остановился и повернулся к нему:

— Я выбираю не выбирать. Вот мой выбор.

— Твоя правда, — остановившись на некотором расстоянии, Нарин уставился на него. — Правда, за которую бьют по морде.

Из-за пояса Бессмертного Меча Цветов Сливы выскользнул меч.

Лезвие пока не было окутано ни энергией меча, ни аурой меча. Исходившая от него жажда крови тоже казалась смутной.

— Любой выбор влечет за собой ответственность, — кивнул Нарин. — Мой учитель постоянно повторяла эту фразу. Благодаря этому каждый раз, когда я крупно косячил, меня огребали без всяких сожалений. Ведь это была моя ответственность.

Вспоминая наставления Юран, Нарин медленно сжал кулаки.

— Нерешительный идиот. Неси ответственность за свой выбор. В данном случае твоя ответственность – получить от меня пиздюлей до полусмерти. Отказ от выбора – это тоже выбор, но ответственность за него тяжелее всего.

— Так тебя научил Юун Гёнчхон?

Юун Гёнчхон. Старый соратник, ставший псом Небесного Демона.

Даже зная, что перед ним его ученик, Бессмертный Меча Цветов Сливы не направил свой гнев на Нарина. Юун Гёнчхон и Нарин отличались.

По крайней мере, Нарин отказался оставаться ищейкой Небесного Демона.

— Стиль Незримого Меча Опавших Листьев… Помнится, это боевое искусство заточено на разрушение.

Бессмертный Меча Цветов Сливы усмехнулся, разглядывая Нарина.

Он не собирался драться всерьез. Пред ним был всего лишь юнец, полный пыла и таланта.

Как мог ученик Юун Гёнчхона сравниться с Десятью великими?

— Сделай ставку.

Чтобы поразвлечься с сопляком, не было ничего лучше азартной игры.

— Сломаешь этот меч – твоя победа. Только так мне будет хоть немного интересно. Если я проиграю, я больше не буду откладывать выбор.

Так вот кто это был.

Нарин со скучающим видом уставился на Бессмертного Меча Цветов Сливы.

Он-то гадал, у кого Сёльхян научилась азартным играм, а паршивый игроман стоял прямо перед ним.

— У меня за душой ничего, кроме собственного тела, — Нарин постучал указательным пальцем по своей шее. — Кроме этой красивой шеи, мне нечего поставить на кон. Но взамен сделаем условие максимально простым.

Сломать меч.

Раз уж это игра, условия должны быть равными.

— Убьешь меня – ты победил.

Для Нарина его тело и было мечом.

— Псих, — Бессмертный Меча Цветов Сливы усмехнулся с полнейшим изумлением.

В то же мгновение Нарин оттолкнулся от земли.

----------

Глава 108. Хуашань (2)

— «Отказ от выбора – это тоже выбор». Фраза не то чтобы неверная, но мне она с давних пор не нравилась.

Однажды Юран задумчиво пробормотала:

— Это ведь ничем не отличается от бегства. Налицо варианты, а ты ничего не выбираешь. Молчание – золото, но иногда нужно подать голос. Я не хочу жить жалкой трусихой.

Он помнил улыбающееся лицо Юран. Она часто усаживала маленького Кима Уджуна рядом и рассказывала ему множество вещей.

— Жизнь – это непрерывная цепь выборов, так что на своем пути ты встретишь немало развилок. Наступит миг, когда придется отбросить одно и выбрать другое. У меня тоже не раз бывали такие развилки. И я часто жалела о сделанном выборе.

Тогда Ким Уджун немного удивился. Ведь жизнь Юран противоречила её же любимой поговорке.

Нельзя оставлять место сожалению о сделанном выборе.

Именно этому Юран всегда учила Кима Уджуна.

— Все люди одинаковы. Как можно вообще ни о чем не жалеть? Взять хотя бы вчерашнюю курицу. Я хотела съесть обе ножки, но из-за своего великолепного характера поделилась с тобой одной. Эх, надо было всё съесть самой!

— Я вчера вообще ел только грудку.

— Суть не в этом! — Быстро перевела тему Юран.

— Из-за того, что любой выбор оставляет сожаления, нельзя жалеть о самом факте выбора. Ведь на тот момент это решение казалось лучшим.

— И то, что ты одна умяла ножку – это лучшее?

— Главное – нести ответственность за свой выбор. Уджун, ты потом не жалей так, как я.

Придав лицу серьезный вид, Юран погладила Кима Уджуна по голове.

Ким Уджун пристально посмотрел на нее и произнес:

— Куриная ножка.

— …А-а, ладно! Куплю я тебе еще одну, чего уж там.

В конце концов Юран понесла ответственность за куриную ножку.

Нарин до сих пор помнил великолепный вкус той курицы.

Короче говоря, ответственность за выбор лежит на самом человеке. Что бы ты ни выбрал – это твое личное дело.

Не делать выбор? Это тоже может быть выбором. Однако Нарин не считал его правильным.

Кто вообще определяет правильность и неправильность выбора?

Но, по крайней мере, Нарин ни разу не видел, чтобы откладывание выбора приводило к чему-то хорошему.

«Хассель».

В оригинале тот парень разрывался между жизнями учеников и своего брата.

В конце концов он решился убить брата, но его учеников к тому времени уже вырезали вампиры.

Его решение опоздало. Не сумев пожертвовать одним, он потерял всё.

Хассель так ничего и не выбрал.

«Сёльён».

Эта лисица разрывалась между матерью и младшей сестрой.

Понимая положение Сёльхян лучше кого бы то ни было, она всё же затаила обиду на сестру, из-за которой мать оказалась прикована к постели.

Вражда сестер затянулась. Младшая отталкивала изменившуюся старшую, а старшая не пыталась сделать шаг навстречу одинокой младшей.

Равнодушие обрывает общение. А обрыв означает застой, и ничто не меняется.

Гнев или прощение. Следовало выбрать что-то одно. Нужно было протянуть руку и открыться друг другу. Тогда бы многое изменилось.

В оригинале после гибели Сёльхян остались лишь сожаления.

«Бессмертный Меча Цветов Сливы».

Нарин направил взгляд прямо перед собой.

Бессмертный Меча Цветов Сливы обрушивает меч.

— Ба-бах!

Нет, не меч. И на этот раз это был рукопашный бой, а не клинок.

Получив удар ногой в грудь, Нарин отлетел назад. Бултых! Отлетев на приличное расстояние, он с брызгами рухнул прямо посреди озера.

— Убивать тебя не придется.

Кап-кап… Бессмертный Меча Цветов Сливы подошел к озеру, стряхивая падающие капли воды.

Нарин был просто психом, а не тем, кто заслуживал смерти.

Пообщавшись с ним с помощью слов и кулаков, он немного понял его поступки. У парня явно имелся свой упрямый жизненный уклад.

Впрочем, Бессмертный Меча Цветов Сливы совершенно не намеревался потакать этому упрямству.

«Да и убивать нельзя».

Нарин являлся гостем Небесного Владыки и Ледяной Нефритовой Бессмертной.

Срубить голову гостю означало поставить обоих в затруднительное положение. На репутации «Лунного ореола» останется неизгладимое пятно.

Достаточно хорошенько избить его и выпроводить, не лишая жизни.

«Сколько от него хлопот».

Бессмертный Меча Цветов Сливы нахмурился, вглядываясь в успокоившуюся гладь озера.

Лодыжка на ноге, которой он пнул Нарина, норовила заныть.

«Крепкий, зараза».

Нарин на дне озера вспоминал недавние ощущения.

Тактика «отдать плоть, чтобы забрать кость». Едва получив удар в грудь, он схватил противника за лодыжку и вызвал Сокрушающий меч.

Так что на самом деле он отдал кость, чтобы забрать сустав. Ударил по боли мучимого артритом сорокалетнего мужика.

И, к его удивлению, Сокрушающий меч не смог сломать его! Поистине благословенный сустав. Если и существует талант к крепким суставам, то это он.

Бессмертный Меча Цветов Сливы был гением суставов.

«Второй раз такое не прокатит».

Нарин поднял голову. Очертания Бессмертного Меча Цветов Сливы над водой колыхались, точно мираж.

Ему было досадно, что он упустил такой шанс.

Он намеревался покалечить ему ногу, но лишь слегка повредил сустав. Теперь тот будет остерегаться ближнего боя и не подпустит к себе.

Как и предполагал Нарин, Бессмертный Меча Цветов Сливы поднял меч над головой.

Ц-ц-ц… Пурпурная внутренняя энергия взвилась, словно пламя. Колыхаясь вдоль лезвия, она сгустилась в острую энергию меча.

«Искусство Пурпурного Тумана».

Он знал, что это такое.

Секретное боевое искусство, передаваемое только старшему ученику ордена Хуашань… А точнее, метод медитации, придуманный Юран в её сеттинге.

Юран сама как-то демонстрировала его. Насколько помнил Нарин, Искусство Пурпурного Тумана, выплеснутое через Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений, порождало характерную пурпурную ауру.

Точно такая же форма, какую он видел тогда.

Стоит ли радоваться, что это энергия меча, а не аура меча?

— Вылезай, псих.

Бессмертный Меча Цветов Сливы сделал три взмаха подряд. Не сводя глаз с лезвия, Нарин применил Бесследный шаг облачного дракона.

Вш-ш-ша-а-ах!

Вслед за розмашистыми ударами рассеклись воды, обнажив самое дно озера.

Искусственная волна накрыла берег, а затем вернулась обратно, точно пытаясь скрыть разорванную плоть земли.

Успевший взмыть в воздух Нарин мельком оценил клубы пара, валящие от озера, и опустившийся уровень воды.

— А ты, оказывается, горячий парень.

Искусство Пурпурного Тумана относилось к техникам янского предела. Как и Кулак огненного колеса палящей ночи, чем выше уровень мастерства, тем сильнее внутренняя энергия пропитывается жаром.

Подставившись под такой меч, можно насладиться одновременно и рваной раной, и ожогом.

— Признаю тебя пламенным парнем.

Т-т-тук! Кулаки Нарина один за другим обрушились на воздух. Удары, посланные с помощью Плавного меча, устремились к Бессмертному Меча Цветов Сливы.

И все они были заблокированы. Рассеченные невидимым нечто, потоки энергии не смогли дотянуться до цели.

«Меч разума».

Глазами его не разглядеть, но движение ощущалось на уровне потока. Материализованная в лезвие воля рассекала течение.

Нарин пока не достиг этой силы. Граница Меча разума, вытекающая из Плавного меча, оставалась стеной, которую он не смог преодолеть даже в прошлой жизни.

Сверкнула пурпурная вспышка.

Бум!

Нарин обоими руками принял рванувшую вверх энергию меча. Немного пощупав её и оценив мощь, он слегка прижег себе ладони.

— Ой, горячо!

Он тут же вскинул обе руки, перенаправляя энергию меча прочь.

Страсть пламенного парня взмыла в небеса. Нарин же, наоборот, полетел вниз, в бурлящее озеро.

Едва не сварившись заживо, он совершил резкий разворот и выбросил кулак.

— Ба-а-ам!

Нарин ударил по центру озера, высвобождая Сокрушающий меч. Другой рукой он применил Плавный меч, закручивая поток.

Единый порыв подхватил воду из озера и обрушил на Бессмертного Меча Цветов Сливы кипящий вал.

— Столько шума.

Огромная волна раскололась еще до того, как достигла земли. Горячий пар поднялся густым туманом, застилая обзор.

Бессмертный Меча Цветов Сливы с равнодушным видом опустил меч.

Честно говоря, он был разочарован. Думал, ученик Юун Гёнчхона на что-то способен, а на деле оказался сопляком, умеющим лишь чесать языком.

Единственное, что заслуживало внимания – тот самый Сокрушающий меч, который он всадил ему в лодыжку. В остальном же ничего поразительного…

Хрясь!

Бессмертный Меча Цветов Сливы рефлекторно применил Меч разума. Ощутив чужое присутствие, он рассек его и повернул голову.

На землю упала сваренная рыба.

— Бабах!

Выражение лица Бессмертного Меча Цветов Сливы резко изменилось. Затормозив свое тело, отлетающее назад, он осмотрел меч.

Он сам того не замечая вскинул клинок для защиты.

К счастью, он не сломался, но на лезвии остался изогнутый след.

И снова его чутье уловило опасность. На этот раз он не стал полагаться на Меч разума, а взмахнул клинком.

Удар мгновенно развеял мешавший дым и рассек еще одну вареную рыбину.

Глаза Бессмертного Меча Цветов Сливы округлились.

— Старший.

Хвать. Нарин, возникший в шаге от него, голыми руками сжал лезвие.

— А чутье-то у вас заржавело.

Хрусть, хрусть! От непрерывных ударов Сокрушающего меча тонкое лезвие задрожало. Бессмертный Меча Цветов Сливы тут же обрушил на Нарина отточенный Меч разума.

Фш-ш! Брызнувшая кровь окропила лицо Бессмертного Меча Цветов Сливы. Он уставился на Нарина с полнейшим изумлением.

Меч разума поочередно вонзался Нарину в руки, ноги и плечи.

Но Нарин даже не шелохнулся, продолжая сжимать лезвие и вколачивать в него Сокрушающий меч.

Тресь. На лезвии появилась микроскопическая трещина. Дольше ему не выдержать.

Сцепив зубы, Бессмертный Меча Цветов Сливы облек клинок в ауру меча.

Вспых! Только тогда Нарин отпустил лезвие и отступил на несколько шагов.

— Жаль. Еще два удара, и он бы развалился.

Нарин поморщился, отряхивая измазанную кровью и ожогами руку. А затем усмехнулся, точно насмехаясь над окаменевшим лицом Бессмертного Меча Цветов Сливы:

— Вот что бывает, когда глушишь водяру без просыху. Суставы-то целы, а вот печень и чутье, небось, загнулись. Я еще тогда понял, когда ты, не замечая моего появления, переругивался с лисой.

— …Признаю.

Он и вправду долгое время не просыхал.

Бессмертный Меча Цветов Сливы посмотрел на полуразрушенный меч и ответил:

— Похоже, за это время я забросил тренировки. Не думал, что чутье настолько притупилось. И что…

Выпрямившись, Бессмертный Меча Цветов Сливы уставился на Нарина:

— Что ты теперь будешь делать?

Нарин получил несколько ударов мечом по телу, а его ладони превратились в рваное месиво.

Нарин как ни в чем не бывало пожал плечами:

— Драпать.

Бабах! Нарин развернулся и унесся, словно ветер. Бессмертный Меча Цветов Сливы опешив наблюдал за этим, а затем его лицо исказилось от бешенства.

Он что, издевается?!

— Ублюдок!

Бессмертный Меча Цветов Сливы, грязно ругаясь, бросился в погоню за Нарином.

Уровень искусства лёгкости у парня был настолько высок, что догнать его оказалось непросто. По части побега он не уступал Десяти великим.

«… Безследный шаг облачного дракона? Он что, ученик Небесного Владыки?»

Если Нарин стал учеником Небесного Владыки, то большинство вопросов отпадают сами собой.

И то, что он знает правду о Лисьем нефрите, и его вмешательство в дела «Лунного ореола».

Лицо Бессмертного Меча Цветов Сливы перекосило, будто он съел дерьма. Теперь он не мог избить его от души, не опасаясь последствий.

— Стой!

Бежавший словно сумасшедший Нарин резко развернулся. Остановленный вслед за ним Бессмертный Меча Цветов Сливы широко раскрыл глаза.

Нарин мертвой хваткой сжал ствол молодого деревца.

— Судя по моей выдающейся проницательности, это совершенно точно слива. А поскольку я придаю огромное значение единообразию, я терпеть не могу всё выбивающееся и нестандартное. К примеру, хулиганов, фальшивые ноты, пламенного парня и бесполезные сливы.

— Ах ты, су…!

— Тш-ш.

Нарин приложил указательный палец к губам:

— Воздержись от мата. Вдруг этот саженец услышит и научится дурному. Понял – кивни, сукин сын.

Скрип. Бессмертный Меча Цветов Сливы стиснул зубы до скрежета.

Нарин вздохнул и покачал головой:

— В чем виновато это дитя? Ах, разве что в том, что родилось на свет. Ц-ц-ц. Надо же было пустить корни именно в Саду бессмертных персиков, где правят персики…

— Отпусти дерево.

— Смею предположить, ты папаша этого дерева. Эй, папаша Слива, о чем ты вообще думал, сажая сливу? Яблоки во всех отношениях превосходят сливы: и по размеру, и по вкусу, и по цене. Поэтому, даже если завтра наступит конец света, сажать нужно яблоню, а не сливу.

— Заткнись.

— А вот и не заткнусь, сукин сын.

Хвать. Нарин сжал руку сильнее, и плечи Бессмертного Меча Цветов Сливы задрожали от гнева.

— О том, что слива – символ ордена Хуашань, знает даже последняя дворняга. Наверное, даже тупой Амутар и тот осведомлен. И тем не менее ты посадил сливу в Саду бессмертных персиков. А когда я заставил сливу зацвести, ты завел речь о правах и сбил все лепестки.

Нарин уставился на Бессмертного Меча Цветов Сливы ледяным взглядом:

— Ты тоскуешь по родной Хуашани. И при этом отвергаешь йосонов, тоскующих по своей родине. Ты не способен сделать простой выбор и тем самым заставил замереть весь Персиковый источник. Если ты не решишься, ничто не изменится.

— …Я не йосон.

— Зато ты Бессмертный Меча Цветов Сливы. Или папаша Слива? Твое драгоценное дитя прямо здесь. Кажется, если я надавлю посильнее, его шейка переломится. Проверим?

— Убью, блядь!

— Как легко ты бросаешься словами об убийстве. И это говорит тот, кто не способен выбрать даже собственную смерть.

Язвительно бросив эти слова, Нарин разжал пальцы и отпустил деревце. А затем, повернувшись спиной, шагнул прочь.

Отойдя на приличное расстояние, он развернулся к Бессмертному Меча Цветов Сливы:

— Пари всё ещё в силе?

Бессмертный Меча Цветов Сливы не ответил. Вместо того чтобы открыть рот, он сдержал бушевавшие внутри страсть и жажду крови.

Но не убрал их окончательно. Пурпурная аура меча вобрала в себя очищенную жажду убийства.

Бессмертный Меча Цветов Сливы вознамерился убить Нарина.

Хуашань, слива, Небесный Демон… Тошнотворные воспоминания превратили всё в голове в мешанину. Воспоминания, которые нельзя забывать, но к которым не хотелось возвращаться.

Нарин насильно вытащил их наружу. Он оскорбил сливу и Хуашань.

Он поставил жизнь на кон в этой игре.

Пусть он и ученик Небесного Владыки, но зашел слишком далеко.

— Понятно.

Ответа не было, но намерение передалось. Сломать меч – и это победа, так ведь?

Нарин перевел взгляд на клинок Бессмертного Меча Цветов Сливы. Хоть он и выглядел так, будто рассыплется от одного щелчка, сделать это будет непросто.

Аура меча Искусства Пурпурного Тумана.

Уже сама попытка разбить её – задача не из легких. Да и Бессмертный Меча Цветов Сливы не станет стоять на месте.

Сокрушающего меча или Разрыва тут мало.

«Применить Волну взаимного убийства… Нет».

Клинку ответит клинок.

Как раз у Нарина имелся один меч, который был хуже дерьма.

[Рассудок: 82]

Остатка Рассудка вполне достаточно, так почему бы не опробовать один раз?

Нарин медленно перевел дыхание.

Ким Уджун, Нарин, Злое Знамение. Повторив про себя эти имена по порядку…

Он обнажил Слезу Луны у пояса.

----------

Глава 109. Хуашань (3)

В оригинале Бессмертный Меча Цветов Сливы гибнет от руки Небесного Демона.

Об этом упоминается лишь вскользь. По крайней мере, так Нарин слышал от Юран.

Автор оригинала не уделял особого внимания предысториям персонажей, за исключением Хасселя и его учеников.

Поэтому Нарин не знал, что за человеком был Бессмертный Меча Цветов Сливы.

И лишь теперь начал немного понимать.

«Знакомое ощущение».

Его привычка бежать ото всего напоминала Хасселя, а стремление умереть – Каю.

Имея опыт общения с обоими, понять его не составило труда.

Нарин считал гибель Бессмертного Меча Цветов Сливы самоубийством.

Он ненавидел Небесного Демона, уничтожившего орден Хуашань. Однако, осознав непреодолимый разрыв, отказался от мести.

Почему же такой трус в конце концов встретил смерть от руки Небесного Демона?

«Чувство вины?»

Бессмертный Меча Цветов Сливы нёс на себе груз некоего греха. Скорее всего, связанного с его родиной, орденом Хуашань.

Если он не смог вынести тяжести этой вины и просто швырнул свою жизнь Небесному Демону…

«Вполне похожие на правду вещи».

Подробности, в которые не было нужды вдаваться.

Однако если здесь замешан Небесный Демон, просто так это оставить нельзя. При удачном раскладе можно даже взглянуть на его рожу.

История Бессмертного Меча Цветов Сливы – лишь побочный улов.

И именно это Нарин намерен узнать прямо сейчас.

— Дзи-и-инг!

Извлеченная Слеза Луны изрыгнула бледный лунный свет.

Раздался звон, похожий на вопль призраков, и в голове Нарина эхом откликнулись крики незнакомых ему жертв.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 77]

Ощущая острую головную боль, Нарин прислушался к их голосам.

Среди них было множество погибших от рук Злого Знамения. Практически все они встретили смерть схожим образом: большинству отрубили головы или пронзили сердца.

Таков был почерк Злого Знамения. Злое Знамение предпочитало лаконичную и эффективную смерть.

Жертвам, видимо, подобный расклад не пришелся по душе, и они сыпали в адрес Нарина проклятиями и бранью.

Так происходит всегда. Убивает Злое Знамение, а выслушивать ругань приходится Нарину.

Обидно, конечно, но ничего не поделаешь. Винить всё равно некого.

— Потерпеть можно.

Нарин уставился на лунный свет Слезы Луны и ухмыльнулся. Всю жизнь выслушивая в свой адрес брань, он научился худо-бедно терпеть вопли неупокоенных душ.

Не стоит принимать это близко к сердцу.

Эти голоса нереальны. Всего лишь кошмарные галлюцинации, рожденные безумием Слезы Луны. А может, крики жертв, поглощенных луной.

По крайней мере, на Нарина это особого впечатления не производило.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 76]

— Отставляю.

Ещё как производило.

Рассудок таял с каждой секундой. Скорость его расхода была куда выше, чем при использовании внутренней энергии Злого Знамения.

Стерев ухмылку с лица, Нарин уставился на Бессмертного Меча Цветов Сливы.

«… Лунный свет?»

Бессмертный Меча Цветов Сливы настороженно следил за жутким светом, исходящим от клинка. Он запомнил тот странный звуковой гул при его обнажении.

Слезу Луны в руках Нарина он сразу же принял за демонический меч.

Оснований для этого не было, но, едва увидав его, он ощутил это всем нутром. В этом лунном свете таилось неописуемое злополучие и смутные тени бесчисленных смертей.

Опасный меч.

Настолько, что нельзя экономить силы.

— Фш-ш-ша-а!

Пурпурная энергия меча, окутывавшая Бессмертного Меча Цветов Сливы, окрасилась в алый цвет.

Предельно янская внутренняя энергия, берущая начало от Пурпурного Тумана, превратилась в пылающий огонь. Он рассеивал снопы искр вдоль плавно колеблющегося клинка.

Взмывавшие в воздух искры походили на осыпающиеся лепестки распустившейся сливы.

«Искусство меча цветов сливы».

Для Нарина оно не то чтобы было привычным, но видел он его не впервые.

Юран сравнивала Искусство Пурпурного Тумана с почвой, на которой расцветает эта слива.

— Слива в снегу. Слива расцветает даже среди лютой зимней стужи. Эта несгибаемая жизненная сила прорастает из не успевшего остыть земного тепла. Искусство Пурпурного Тумана – лишь средство для того, чтобы слива распустилась. А суть заключается в непрерывном кружении лепестков, направляющих меч.

Из одних только объяснений черт ногу сломит, о чем шла речь. Нарин понял сливу лишь после того, как увидал танец меча в исполнении Юран.

Суть Искусства меча цветов сливы – кружение лепестков. Используя каждую из этих искра-лепестков как траекторию, клинок связывает формы одну за другой.

А значит, нельзя позволить ему продолжить связку.

Решить всё в один удар.

«Семь пресечений там или Двадцать четыре движения – без разницы».

Какая разница, что за форма, если всё это одно Искусство меча цветов сливы?

Нарин влил силу и ману в руку, сжимавшую Слезу Луны. Он собирался питать клинок аурой меча, но вовремя понял, что в этом нет нужды.

Сам лунный свет, извергаемый Слезой Луны, являлся разрушительной аурой меча. Не было нужды заставлять себя обволакивать его аурой.

Слеза Луны с жадностью поглощала всю выпитую ману, превращая её в ослепительный лунный свет.

Прожорливый меч. Сколько бы он ни вливал, пока сердце не начнет сжимать от боли, тот безудержно жаждет ещё.

Нарин слегка нахмурил брови и устремил взгляд на Бессмертного Меча Цветов Сливы.

«В лоб его всё равно не одолеть».

Пусть чутье и заржавело, чистая сила Бессмертного Меча Цветов Сливы превосходила Хасселя. С самого начала Нарин не мог победить его собственными силами.

Вот почему он ставил разговор выше кулаков, а после того как устные аргументы иссякли, пришел к выводу, что ничего не выйдет.

Раз победить его напролом не получалось, он и затеял этот диспут о мече. Как и ожидалось, Бессмертный Меча Цветов Сливы недооценил мастерство Нарина.

Пари с условием вместо банального поединка.

Всего-то и нужно, что сломать меч. Чтобы усыпить его бдительность, он намеренно не задействовал внутреннюю энергию Злого Знамения. Он бил в бреши чутья, и едва не преуспел.

До сих пор всё шло по плану Нарина.

«А остальное…»

Зависело от меча, который был хуже дерьма.

Фш-ш. Опадающий лепесток сливы вспыхнул крошечным огоньком. Он тихо догорал на месте, не растекаясь в стороны.

Вскоре раздался треск, взвились искры.

Ба-бах! Нарин и Бессмертный Меча Цветов Сливы рванули навстречу друг другу одновременно.

— Размозжу твою башку!

Нарин сыграл на опережение. Как и во время устного спора, он заранее объявил цель. Глаза Бессмертного Меча Цветов Сливы сузились в щелки.

Он вовсе не пытался хитрить. В это мгновение Нарин был честен и искренен, как никто другой.

Он обрушил Слезу Луны с таким видом, будто действительно вознамерился размозжить Бессмертному Меча Цветов Сливы череп.

Бессмертный Меча Цветов Сливы отбросил малейшие сомнения и выкинул меч вперед.

Лезвие, рассекавшее лепестки сливы, раскалилось докрасна. Трещины на нем проступили отчетливее.

В то самое мгновение, когда лютый жар столкнулся со Слезой Луны…

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 72]

Взорвался лунный свет.

*

Ким Уджун, Нарин, Злое Знамение.

Он по привычке повторил имена, но слияния личностей не произошло. К счастью, разум и память Нарина оставались невредимы.

Синхронизация сознания с помощью Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений.

Применять это против одного из Десяти великих ему доводилось впервые, и успех казался сомнительным, однако протиснуться в память Бессмертного Меча Цветов Сливы удалось неожиданно легко.

Тесная и темная комната.

Двое мужчин при свете единственного масляного светильника уставились друг на друга.

«Чжину».

Старик окликнул сидевшего напротив Бессмертного Меча Цветов Сливы.

«От тебя разит перегаром и румянами. Из веселого дома возвращаешься?»

«Да».

«Слышал, вчера ты опять пропадал в игорном доме».

«Да».

«Одного „да“ вполне достаточно. Попробуй хотя бы оправдаться!»

«Все чистая правда».

Старик замолчал. Он тяжело вздохнул и приложил ладонь ко лбу.

«Я бы рад списать это на мелкую выходку, да только твое положение этого не позволяет. Чжину. Ответь, кто ты такой?»

«Старший ученик ордена Хуашань, Ю Хаджин».

«И будущий глава секты. На твоих плечах лежит будущее ордена. С какой стати парень, обязанное предаваться боевым искусствам, разменивает себя на выпивку и девок?»

«Глава секты, Хуашань сгинула».

От такого дерзкого ответа у старика отвисла челюсть:

«К-как ты смеешь произносить подобное…»

«Прошлой ночью предки Хао Датун явились ко мне во сне и сетовали: „Хуашань сгинула. Кругом кишели твари, алчущие лишь денег, так что пришлось обнажить меч. Надо отсечь головы им всем…“»

«Заткнись!»

«Разве все мы – не потомки ордена Цюаньчжэнь?» – прорычал Бессмертный Меча Цветов Сливы.

«Драконьи Врата, Намму, Юшань, Чхонджон… Все они происходят от единого корня и идут одним путем. Так что за хрень эти деньги, из-за которых они не могут перестать грызться? Разве нельзя просто отказаться от наследства ордена Цюаньчжэнь?»

«Это…»

«Знаю, что на то не было воли главы секты. Проблема в свиньях, ослепленных жадностью».

Бессмертный Меча Цветов Сливы вскочил, сжимая меч:

«Я пойду и зарублю этих старейшин прямо сейчас. Наверняка они и сейчас визжат, ослепленные золотом. Мой меч принесет Хуашани покой!»

«Сядь».

«Слушаюсь, глава секты».

Бессмертный Меча Цветов Сливы покорно опустился на место.

«Твоя правда. Хуашань медленно угасает. Слива отцвела, наше величие померкло, и мир начинает забывать о нас. У даосов есть Удан, у мечников – Чжуннань. Отставшая от эпохи Хуашань лишилась опоры».

Голос старика едва заметно дрогнул:

«И разве только мы? Весь мир умирает. Настали времена, когда исчезли не только Дао, но и благородство с праведностью. Развелось неисчислимое множество разбойников, а поклоняющиеся силе ни во что не ставят людские жизни».

«И свиней вокруг пруд пруди».

«Да, Чжину, как ты и сказал, бесчинства старейшин перешли все границы. Они притесняли даосов единого с нами корня, а порой и убивали их. Но даже в них горит любовь к Хуашани, подобная твоей».

«Они сошли с пути Дао».

«Но и это ради Хуашани. Казна ордена давно опустела. Без наследства Цюаньчжэнь у нас нет надежды на возрождение…»

«Хватит».

Бряк. Меч Бессмертного Меча Цветов Сливы опустился на стол.

Старик понял этот жест и глубоко вздохнул.

«Хуашани лучше умереть».

Так Бессмертный Меча Цветов Сливы покинул Хуашань.

— Мерзавец, оказывается, — прокомментировал Нарин, и сцена сменилась.

Покинув Хуашань, Бессмертный Меча Цветов Сливы бесцельно скитался по Чжунъюаню.

Мир и впрямь оказался суров, как и говорил глава секты. Всюду свирепствовали разбойники, то и дело возникали аномалии с разрывами пространства…

— Пропускаем.

Нарин промотал всё, что его не интересовало. Как бы то ни было, сбежав из дома, Бессмертный Меча Цветов Сливы хлебнул горя.

Нарин бегло пролистывал мелкие воспоминания, пока не остановился на одном моменте.

«… Молю, молю!»

После ухода Бессмертного Меча Цветов Сливы орден Хуашань все же сумел заграбастать часть наследства Цюаньчжэнь.

Поправив финансовое положение, Хуашань естественным образом вернула себе былое имя. И хоть восстановить всю прежнюю славу не удалось, орден поднялся до уровня, позволявшего встать вровень с орденом Чжуннань.

Так слива расцвела вновь – и снова увяла.

Пламя войны охватило Хуашань.

«Глава секты!» – вопил Бессмертный Меча Цветов Сливы, ступая на родную землю.

Это была не та Хуашань, какую он помнил.

Сливовые деревья, пустившие корни на скудных горных склонах, были сломаны и сожжены дотла.

Рассыпавшиеся, будто песок, павильоны валялись под ногами подобно мусору.

Деревья и здания можно вырастить и отстроить заново. Главное – людские жизни. Однако люди были сломаны и сожжены точно так же.

Ужасная вонь ударила Бессмертному Меча Цветов Сливы в нос. Куда ни глянь, повсюду валялись трупы знакомых ему людей.

Бессмертный Меча Цветов Сливы старался не смотреть им в лица.

«Сдохните!»

Он изо всех сил пытался смотреть на другое.

Прислужники Демонического культа, напавшие на Хуашань. Прорубая себе путь, он резал этих проклятых тварей одну за другой.

Он жаждал видеть живых, а не мертвых.

Желал убивать тех, кто заслужил смерть, и спасать тех, кто должен жить.

И всё же Бессмертный Меча Цветов Сливы только лишь убивал и не смог спасти ни единой души.

Младшие соученики, шедшие за ним. Безымянные юные ученики. Старейшины, отдавшие долг и жизни ради Хуашани.

И глава секты, чей грудь была пронзена мечом.

«Нашелся ещё выживший?»

Тело главы секты подкосилось, словно гнилое дерево.

Извлеченный меч принадлежал седовласому старику.

— Небесный Демон.

Бессмертный Меча Цветов Сливы произнес имя, которое пробормотал Нарин. Словно харкая кровью, он бросился на Небесного Демона.

Бессмертный Меча Цветов Сливы был силен.

Прежде чем добраться до Небесного Демона, он отрубил головы более чем двадцати демоническим воинам. Даже старейшины-мастера Демонического культа не смогли его остановить.

«… Хак, ха-ах!»

«Ты получше главы секты. Для молодого у тебя весьма неплохие навыки».

Но до Небесного Демона он дотянуться не смог. Сколько бы он ни размахивал мечом, раны множились лишь на его собственном теле.

Тяжело дыша, он до хруста стиснул зубы:

«Зачем?! Зачем вы это сделали?!»

«Спрашиваешь, зачем?»

Небесный Демон окинул взглядом опустевшую Хуашань:

«Разве Хуашань – не сильнейшая среди Девяти сект и одного союза? Вот и весь ответ. Нет лучшего места, чтобы запечатлеть имя нашего культа».

«Псих! Ты вырезал столько людей лишь ради этой херни?!»

«Это благородная жертва. Благодаря гибели Хуашани весь Мурим сплотится воедино».

Небесный Демон тихо усмехнулся:

«Считай это стихийным бедствием. Хуашани просто не повезло. Чтобы начать войну с Альянсом Мурима, требовалось нечто подобное. Спасибо. Хуашань стала отличным объявлением войны».

«Бред собачий!»

Яростный гнев затмил разум Бессмертного Меча Цветов Сливы. Война с Альянсом Мурима? Объявление войны? И ради этой чуши Хуашань должна была погибнуть?

Сжатый до хруста кулак задрожал. Ногти впились в ладонь, выбивая кровь.

В то мгновение Бессмертный Меча Цветов Сливы страстно желал лишь одного.

Убить этого дьявола в человеческом обличье. Отомстить за сгинувшую Хуашань.

Если меч не достанет – кулаками. Если отрубят руки и ноги – хотя бы зубами загрызть…

«О-хо».

В глазах Небесного Демона мелькнул легкий интерес. Он откликнулся не на жалкую жажду крови.

Он смотрел куда-то за спину Бессмертного Меча Цветов Сливы.

«Впервые вижу это своими глазами».

Плечи Бессмертного Меча Цветов Сливы вздрогнули. Он не смел оглянуться. И дело было не в мече, направленном Небесным Демоном.

За его спиной возникло нечто неизвестное.

Неожиданно разверзнувшись, оно тянуло его за ноги, маня обернуться и шагнуть внутрь.

Леденящий ужас покрыл всё его тело мурашками.

«Тебе повезло», – улыбнулся Небесный Демон.

«Я ещё ни разу не видел, как эта штука поглощает человека».

Снова пробежал мороз по коже. Бессмертный Меча Цветов Сливы обомлел перед чистейшей злобой Небесного Демона.

«Кто знает? Вдруг эта штука станет спасительной соломинкой для твоей жизни?»

Для Небесного Демона человеческая жизнь ничем не отличалась от жизни букашки.

«Выбирай. Умрешь от моей руки или прыгнешь туда?»

Бессмертный Меча Цветов Сливы не мог шевельнуться. Ему казалось, стоит оглянуться – и неопознанная жуть заглотит его без остатка.

Тело не слушалось. Ужас парализовал каждый мускул. Он сжимал меч, но не мог им взмахнуть.

Улыбка сошла с губ Небесного Демона.

«Скука».

В конечном счете он так ничего и не выбрал.

— Фш-ша-ах!

Из разрубленной груди хлынула кровь.

И Грань поглотила тело Бессмертного Меча Цветов Сливы.

----------

Глава 110. Хуашань (4)

Нарин почувствовал резкую, рвущую грудь боль.

Синхронизированные воспоминания в точности передали ему чувства и ощущения Бессмертного Меча Цветов Сливы.

Хоть и было адски больно, благодаря этой боли разум прояснился. Стоило хоть немного ослабить погружение, как воспоминания рассеялись.

Он увидел мерцающий лунный свет и цветущую сливу, что разлеталась в дребезги.

Раздался оглушительный грохот!

Слезу Луны отбросило назад. Нарина, сжимавшего рукоять, сбило с ног неудержимой силой.

Отлетая прочь, Нарин не спускал свирепого взгляда со Слезы Луны.

«Никуда не годится», – подумал он.

Не стоило верить в меч, который хуже дерьма. Сожрал столько маны и не смог выдержать даже одного удара!

Раз уж говорили, что это демонический меч, скованный из знамения беды, он думал, в нём есть какая-то особая сила. Но стоит скрестить клинки – и оказывается, кроме яркого блеска, это обычный мусор.

Такое годится разве что для украшения.

«Придётся действовать по плану».

Скрежеща по земле Слезой Луны, Нарин затормозил. А затем положил вторую руку на даньтянь.

Он покончит с этим с помощью внутренней энергии Злого Знамения и Волны взаимного убийства.

Хруст. Что-то врезалось ему в спину, и он резко обернулся.

И надо же было оказаться там молодому сливовому дереву!

— Хм.

Нарин подобрал несколько сломанных веток. Соединив их с помощью Плавного меча, он восстановил дерево так, что никто бы ничего не заметил.

Раз уж на то пошло, он щедро влил в них ману.

За остальное ответит ци бессмертных из Сада бессмертных персиков. Пока Персиковый источник не разрушен, ветки не отвалятся.

Нарин с серьёзным видом повернулся к Бессмертному Меча Цветов Сливы:

— В любом случае, моей вины тут нет.

Бессмертный Меча Цветов Сливы стоял ошеломлённый подальше, чем прежде.

Как и Нарин, он не смог устоять на месте, принимая удар Слезы Луны.

Меч, разрубивший лунный свет, чисто переломился пополам.

Нарин пристально посмотрел на Слезу Луны в своей руке и убрал её в ножны.

Похоже, клинок всё-таки был не полным мусором.

— Нерешительный дуралей.

Сколько Нарин его ни окликал, Бессмертный Меча Цветов Сливы не отзывался.

Он хотел окликнуть его «папашей Сливой», но подумал, что «пламенный парень» тоже звучит недурно, и задумчиво замер.

Широко шагая, Нарин так и размышлял, пока не подошёл к Бессмертному Меча Цветов Сливы вплотную.

— Ещё хочешь?

— Нет.

Только тогда Бессмертный Меча Цветов Сливы ответил и выронил из руки обломок меча. Слабая энергия меча и последние лепестки сливы окончательно угасли.

Словно сохраняя крупицу сожаления, Бессмертный Меча Цветов Сливы пробормотал, глядя на сломанный меч:

— Меч сломался.

— Сам вижу.

— Больше я сражаться не могу.

— Вот тут ты ошибаешься, — Нарин медленно качнул головой. — Твои кулаки и ноги целы. Если сломался меч, дерись голыми руками. А если отрубят руки и ноги – впивайся зубами.

— …Ты видел мои воспоминания?

— И не только видел! Там я был Бессмертным Меча Цветов Сливы, а Бессмертный Меча Цветов Сливы – мной. Я смаковал твои воспоминания вдоль и поперёк, так что в моём сердце засела лютая ярость к Небесному Демону. Я до сих пор путаюсь, Нарин я или Ю Хаджин!

— Ха-а…

Бессмертный Меча Цветов Сливы издал опустошённый смешок и плюхнулся на землю.

Он прищурился и снизу вверх посмотрел на Нарина:

— Ты владеешь странным тёмным искусством. Где ты ему научился?

— Коммерческая тайна.

— Не неси чушь.

— Ах ты, наглый нахал без всякой деловой этики!

Нарин вздул жилы на шее и рявкнул:

— Решил на халяву выведать суть моей методики обучения?! Твои замыслы шиты белыми нитками: скопируешь мою уникальную авторскую методику и разбогатеешь! Из-за таких мутильщиков, как ты, падает качество и престиж общественного образования! Понимаешь?!

— А-а… Всё, хватит.

У Бессмертного Меча Цветов Сливы закружилась голова, и он обречённо махнул рукой. Развёл тут философию вместо того, чтобы просто сказать «не скажу».

— Садись уже. Шея затекла.

— С чего бы это мне садиться посреди боя?

— Я проиграл, так что садись!

— Так бы сразу и сказал!

Нарин с хихиканьем уселся на землю. Бессмертный Меча Цветов Сливы с трудом подавил закипающее внутри раздражение.

Пари было честным. Правила устанавливал Бессмертный Меча Цветов Сливы, и Нарин выполнил условие – сломал его меч.

Проиграв, он не собирался жалко оправдываться.

Однако один вопрос всё же оставался.

— Зачем ты подсмотрел мои воспоминания?

— Ничего я не подсматривал. Я честно предупредил и посмотрел.

— …Это одно и то же, псих.

Бессмертный Меча Цветов Сливы тяжело вздохнул. Это были воспоминания, о которых стыдно и совестно кому-либо рассказывать.

Нарин возразил:

— Ты так упорно избегал выбора, вот мне и захотелось узнать причину. Ну и заодно на рожу Небесного Демона глянуть.

На самом деле всё было наоборот, но раз уж интересовало и то, и другое, какова разница?

— Однако он отличался от того Небесного Демона, которого знаю я.

В воспоминаниях Бессмертного Меча Цветов Сливы Небесный Демон, уничтоживший орден Хуашань, был глубоким стариком, покрытым морщинами.

Злодеем до мозга костей, попиравшим человеческие жизни словно букашек и игравшим людьми ради собственного любопытства.

Это немного разнилось с тем, что знал Нарин.

По его сведениям, Небесный Демон, правящий Тоской по родине, – это молодой с виду мастер.

— Я уж было подумал, не достиг ли он омоложения, но по его поступкам на это не похоже. Настоящий Небесный Демон не стал бы так беспечно убивать ценных людей.

Небесный Демон из воспоминаний признал мастерство Бессмертного Меча Цветов Сливы.

Будь тот старик тем же Небесным Демоном, что и сейчас, он бы хоть между делом попытался переманить Бессмертного Меча Цветов Сливы на свою сторону.

Бессмертный Меча Цветов Сливы тяжело кивнул:

— …Да. Это два совершенно разных человека.

— А какова между ними связь?

— Не знаю. Может, ученик или кровный потомок, а может, безумец, провозгласивший себя Небесным Демоном. Воины Мурима, затянутые в Грань, жили далеко не в одну эпоху.

Грань – место непостижимое, но есть один достоверно известный факт.

Ось времени там перекручена в сплошной хаос.

Проще говоря, на Грани одновременно существуют прошлое, настоящее и будущее.

— Ты говорил что-то о Демоническом культе?

Где Демонический культ – там Небесный Демон, где Небесный Демон – там Демонический культ. Это правило.

Однако нынешний Небесный Демон основал не Демонический культ, а Тоску по родине.

Поскольку в ней нет религиозного подтекста, Тоска по родине куда ближе к Альянсу Мурима, чем к Демоническому культу.

Одно время Нарин задавался этим вопросом.

— Судя по названию, смахивает на секту. Религия, поклоняющаяся Небесному Демону как богу?

— Нет. Небесный Демон занимал должность главы культа. А божество, в которое они верят, скорее всего, другое.

— Наверняка какой-то бесноватый божок, требующий кучу жертвоприношений. Зовётся Богом Демонов? А может, Повелителем Демонов? Злым Богом, идиотом или божеством смуты…

— …Это так важно?

— Нет.

Важен не безумный старик, а нынешний Небесный Демон.

— Всё понятно. Раз у тебя нет приятных воспоминаний о Небесном Демоне, ты не мог служить тому, кто им зовётся. Впрочем, тот Небесный Демон, которого знаю я, тоже не совсем нормален.

— Они оба – одинаковые дьяволы.

Бессмертный Меча Цветов Сливы закусил губу:

— Небесный Демон уничтожил Хуашань. Другой Небесный Демон сделал то же самое. Он убил главу Альянса и сокрушил Альянс Мурима.

— А если сравнить их силу?

— Небесный Демон из Тоски по родине совсем немного, но сильнее.

— Значит, оба чудовища.

Пусть он и уступал нынешнему себе, в молодости Бессмертный Меча Цветов Сливы был весьма силён. А Небесный Демон играючи забавлялся с ним.

Вот какой силой нужно обладать, чтобы зваться Небесным Демоном.

— Ты говорил, что хочешь узнать причину, почему я не смог сделать выбор.

— А может, просто продолжим о Небесном Демоне?

— Заткнись и слушай. Ты без разрешения влез в мои воспоминания, так что обязался выслушать.

— Небесный Демон…

— Гибель Хуашаня – результат моего выбора.

Бессмертный Меча Цветов Сливы пустился в унылые излияния. Нарин, вынужденный пропускать его речи мимо ушей, уставился вдаль.

Ему хотелось хотя бы полюбоваться цветами, но на обширных диких землях не росло ни единого цветка.

— Из-за того, что я покинул Хуашань, погибли все. Будь я там… я мог бы спасти хотя бы нескольких. Мы избежали бы худшего – полного истребления.

— Наверное.

— Мой глупый выбор стёр Хуашань с лица земли. Получив от Хуашаня всё, я неблагодарно бросил его. Даже те свиноподобные старейшины были лучше меня. Черт, у тебя есть выпить?

— Нет.

— У меня не осталось родины, куда я мог бы вернуться. Посему я не могу чувствовать ту же отчаянную жажду, что и йосоны. Я ведь не йосон. У меня нет права решать их будущее.

Бессмертный Меча Цветов Сливы поднял руку и провел по искажённому горем лицу. В его сумбурной речи закипали переполнявшие его эмоции.

Нарин, оглядываясь в поисках цветов, вдруг уловил знакомый аромат.

Где-то распустился цветок.

— Я и не должен этого делать. Теперь ты понимаешь? Я человек, которому нельзя делать выбор. Разве есть гарантия, что Персиковый источник не повторит судьбу Хуашаня? Если из-за моего выбора сгинет и Персиковый источник, как, скажи на милость, я понёс бы за это ответственность?!

— Как-нибудь да понёс бы.

Нарин равнодушно ответил, подперев подбородок рукой.

Он молча уставился на Бессмертного Меча Цветов Сливы:

— Это твоя ответственность. И с какого перепугу ты орёшь на меня из-за того, что даже не касается моей ответственности? Тебе лет-то сколько, а нытиком притворяешься, как сопливый ребёнок!

— Сукин сын…

— Я человек с высочайшим чувством ответственности. Вот главное отличие между тобой, уродом, и мной, первым красавцем! Я всегда отвечаю за свои решения.

— Ты случайно не душевнобольной?

— Порой я несу ответственность даже за то, чего сам не выбирал. Взять хотя бы то, как я отправился на войну, когда слегка свихнулся. Понятия не имею, что происходило, а очнулся – бац, уже военный преступник.

— Точно больной…

Выражение лица Бессмертного Меча Цветов Сливы стало суровым.

Он и раньше это подозревал, но чем больше слушал, тем отчётливее понимал: этот парень не просто псих, а псих высшей пробы.

— Или другой пример: я случайно сломал ветку молодого сливового дерева.

— Чего, блин?!

— Не сцы, я аккуратно приклеил её на место. Я, между прочим, великий лекарь с блистательным опытом одной хирургической операции! А, хотя постой, то была операция по ампутации… Впрочем, до конца отрезать не удалось, обошлось физиотерапией. Тот метод превращал принца Империи в человека с периодической диареей. Хочешь попробовать?

— …Что ты, чёрт возьми, пытаешься сказать?

— Как говорил Конфуций…

Нарин выпрямил спину и торжественно произнёс:

— Лишь придурки жалеют о своём выборе.

— Конфуций такого отродясь не говорил!

— А ещё: двух раз вполне достаточно, чтобы обдумать решение.

— Конфуций такого… А хотя нет, это правда.

Бессмертный Меча Цветов Сливы был поражён тем, что Нарин высказал здравое суждение.

— Ученик Конфуция, Цзи Вэньцзы, всегда размышлял трижды, прежде чем действовать. Но три раза – это слишком много. Из-за этого можно исказить суждение, а одного раза мало. Следовательно, два раза – в самый раз.

— И к чему ты это?

— К тому, что если подумал дважды – выбирай, недоучка несчастный!

Нарин поцокал языком и продолжил:

— Первым разом была гибель Хуашаня, вторым – падение Альянса Мурима. Раз у тебя есть два прецедента, ты сможешь сделать выбор получше прежнего. Разве я не прав?

Не дождавшись ответа, Нарин вспылил:

— Скотина тупая, да в чём твоя проблема?! В пари победил я, вариант «не выбирать» испарился! Тебе не даёт покоя павший Хуашань? Боишься, что йосоны, подобно тебе, потерявшему родину, не смогут вернуться домой?

— …Да.

Бессмертный Меча Цветов Сливы неохотно выдавил из себя отрывистые слова:

— Я боюсь, что они окажутся на моём месте. Боюсь, что они, хранящие надежду в отличие от меня, осознают реальность и впадут в отчаяние! Разве это такое уж преступление – бояться за них?!

Он посмотрел на Нарина налитыми кровью глазами:

— Я не могу открыть им правду. Но и бессовестно лгать тоже не могу. И то, и другое неверно, поэтому единственно правильный путь – молчание. Псих, тебе не понять печали того, кто не может вернуться на родину.

— И то верно.

Нарин кивнул, а Бессмертный Меча Цветов Сливы с подозрительным видом ждал продолжения.

Этот парень не из тех, кто так легко соглашается.

— …Слова, за которые можно и по морде получить?

— Эй, нерешительный дуралей! Думал, я буду попугайничать и повторять то же самое? В этом и заключается предел твоего нетворческого умишка. Пойди подучись!

Лицо Бессмертного Меча Цветов Сливы вспыхнуло от стыда. Прежде чем тот успел витиевато выругаться, Нарин заговорил:

— Это так, но проблемой не является.

Нарин не тосковал по родине. Точнее, не тосковал так отчаянно, как йосоны, Ирин или Бессмертный Меча Цветов Сливы.

У него на родине почти ничего не осталось.

— Родина важна, ведь там мои корни. Но неужели невозможность вернуться – это причина для такого отчаяния?

— …Йосоны целых двести лет…

— …создавали новый дом – Персиковый источник! Держась за надежду вернуться в Мир небожителей, они ждали двести лет. И что, это время было абсолютно бессмысленным?

Оказавшись на чужбине, йосоны научились приспосабливаться.

Они возделывали поля, ухаживали за Садом бессмертных персиков, защищали свои земли, рожали и растили детей.

Они изо всех сил пытались выжить на этом континенте.

— По-моему, ничуть! Чтобы назвать эти двести лет выброшенными на ветер, они добились слишком многого. Мир небожителей и Персиковый источник… Которая из этих обителей – истинная родина йосонов? «Нужно вернуться в Мир небожителей»… Неужели для ребятишек, выросших здесь, это действительно так?

Бессмертный Меча Цветов Сливы не смог сразу возразить.

Пока он отчаянно пытался вымучить ответ, в его ушах эхом отозвались слова Сёльхян:

«Моя родина – здесь».

— Всем не угодишь. Выбирают лишь лучшее из имеющихся вариантов. И Мир небожителей, и Персиковый источник, и любое другое место… Все они могут стать родиной для йосонов. Пусть не сейчас, но когда-нибудь станут. И ты, нерешительный дуралей, ничем от них не отличаешься.

Нарин поднялся на ноги. Взгляд Бессмертного Меча Цветов Сливы проследил за ним, будто требуя ответа.

Когда Нарин отступил в сторону, Бессмертный Меча Цветов Сливы смог увидеть то, что было за его спиной.

— Хуашань пал. Все цветущие сливы сгорели дотла, но, к счастью, осталось одно семя.

Приоткрыв рот, Бессмертный Меча Цветов Сливы опёрся о землю и поднялся.

Он сделал осторожный шаг к сливовому дереву, которое, должно быть, сам и посадил.

Глядя на проходящего мимо Бессмертного Меча Цветов Сливы, Нарин пробормотал:

— Если пал, значит, нужно возвести его заново.

Бессмертный Меча Цветов Сливы был похож на Нарина.

У него почти ничего не осталось на родине. Он потерял Хуашань, который был всей его жизнью.

Но даже если у тебя ничего нет, это не повод сдаваться и бросать жизнь.

Вовсе не обязательно складывать голову в бою с Небесным Демоном. Причин жить – пруд пруди!

— Это и есть Хуашань.

Бессмертный Меча Цветов Сливы встал перед пышно цветущим сливовым деревом. Налетавший ветер качал ветви, словно вожделея алые лепестки.

Будто то была детская забава: лепестки вздрагивали от порывов ветра, что то тянули их, то отпускали.

Взметнувшиеся цветущие сливы устремились высоко в небо.

Густой, расплывающийся цвет был так знаком и мил сердцу Бессмертного Меча Цветов Сливы.

Он гордился тем, что всегда хранил и лелеял этот образ в памяти. Но, похоже, ошибался.

Какое-то время он жил, позабыв о Хуашане, об этих смутных воспоминаниях и пейзажах.

Бессмертный Меча Цветов Сливы тихо усмехнулся:

— …Придётся сделать выбор.

Путь, по которому пойдёт Персиковый источник.

И то, как жить дальше.

Бессмертный Меча Цветов Сливы прикрыл глаза, вспомнил старый Хуашань, в котором вырос.

Затем он повернул голову и посмотрел на Нарина:

— Есть кое-что, о чём тебе следует знать.

Нарин, тоже любовавшийся распустившимися сливами, медленно опустил взгляд.

В глазах Бессмертного Меча Цветов Сливы блеснула решимость:

— Это правда о Лунном ореоле, которую скрывали абсолютно все.

----------

Глава 111. Правда (1)

Бессмертный Меча Цветов Сливы сделал свой выбор, и решения Небесного Владыки вместе с Ледяной Нефритовой Бессмертной последовали незамедлительно.

Едва рассвело, они созвали всех йосонов Лунного ореола в Сад бессмертных персиков.

Нарин и Бессмертный Меча Цветов Сливы провели там всю ночь. Ледяная Нефритовая Бессмертная и с ней три лисицы появились лишь перед самым рассветом.

Вплоть до назначенного часа между ними не прозвучало ни единого слова.

Когда ожидание стало окончательно скучным, Нарин буркнул:

— Почему именно Сад бессмертных персиков?

Ледяная Нефритовая Бессмертная, сидевшая с закрытыми глазами, молчаливо ответила:

— Такова традиция Лунного ореола. Все важнейшие дела с давних пор решались именно в Саду бессмертных персиков. Когда объявляли наследника Лисьего нефрита – тоже… Ён, твоя мать не спит.

— Я… я тоже не спала!

Сёльён, клевавшая носом, внезапно очнулась. Она принялась трясти младшую сестру, которая пускала слюни у неё на плече.

Сёльхян пару раз качнула головой и рукавом вытерла слюну с губ.

Бессмертный Меча Цветов Сливы, наблюдая за маленькими лисицами, поцокал языком:

— Словами не передать. Насколько же надо быть беспечными, чтобы дрыхнуть без задних ног в такой обстановке? Ледяная Нефритовая Бессмертная, тебе стоит получше воспитывать детей.

— Не вмешивайтесь. Это мои дети, и наставлять их буду я сама.

— Псих, а тебе как их учителю сказать нечего?

— Сон – лучшее лекарство, — жуя персик, отозвался Нарин. — Так что клевать носом – вовсе не проблема. Проблема – это куда более серьёзные вещи. К примеру, привычка глушить алкоголь ведрами, устраивать игорный дом, шантажировать учителя с первого же дня или заставлять весь обеденный стол одной лишь травой…

Кроме Нарина, все дружно заткнулись. Похоже, каждому из них было в чём себя упрекнуть.

И лишь Ледяная Нефритовая Бессмертная пристально уставилась на Нарина, не намереваясь отступать:

— Растительная пища полезна для здоровья.

— Кушай на здоровье.

Утро в Персиковом источнике наступает рано. Йосоны, с самого рассвета работавшие в полях, один за другим стали сходиться в Сад бессмертных персиков.

Они почтительно кланялись Ледяной Нефритовой Бессмертной и Бессмертному Меча Цветов Сливы, после чего осведомлялись у соседей о делах.

Их душевные разговоры в небольших группках смотрелись так тепло, будто они были родной семьёй.

«Похоже, почти все собрались», – подумал Нарин.

Нарин оглядел лица йосонов, сбившихся в кучу, словно стайка воробьёв.

Прожив в Персиковом источнике почти месяц, он познакомился воочию со многими йосонами. Хотя он редко с кем разговаривал, узнал немало.

Где и когда они работают, каков состав их семей, с кем они сошлись особенно близко.

Нарин увяз в жизни йосонов куда глубже, чем предполагал изначально.

И узнал правду, которую они скрывали на протяжении двухсот лет.

— Старейшина.

Именно в этот момент к ним вышел Небесный Владыка.

Йосоны расступались перед ним, почтительно склоняя головы. Они выражали глубокое уважение лидеру и верховному старейшине Лунного ореола.

Возможно, из-за того, что обстановка была официальной, Бессмертный Меча Цветов Сливы и три лисицы тоже встали и выразили почтение Небесному Владыке.

Нарин же, будучи чужаком, стоял чуть подавшись назад.

— Соплеменники, — заговорил Небесный Владыка, привлекая к себе внимание. Йосоны охотно вонзили в него взоры, внимая каждому слову.

— Благодарю вас за уважение к дряхлому небожительному старцу. Вы, что в поте лица трудитесь на земле и собираете плоды, — вот кто настоящие хозяева Лунного ореола.

— Мама, он сказал, что мы хозяева Лунного ореола!

— Тш-ш. Слушай внимательно, что говорит старейшина.

Одна из йосонов шёпотом наставляла ребёнка.

Взгляд Небесного Владыки упал на дитя, и маленький йосон лучезарно улыбнулся и помахал ему ручкой.

Небесный Владыка не смог ответить улыбкой и слегка отвёл глаза.

Он стоял здесь для того, чтобы отнять у этого ребёнка надежду.

— Настоящим хозяевам полагаются соответствующие обязанности и права. Ваша обязанность – жить бок о бок, а ваше право – знать правду. И сегодня я хочу открыть вам правду во имя вашего права.

Небесный Владыка всё ещё не был уверен, правилен ли этот путь.

Но открыться было необходимо. Таков был выбор Ледяной Нефритовой Бессмертной и Бессмертного Меча Цветов Сливы.

Разве не вчера они решили, что не станут больше скрывать ничего касательно Лисьего нефрита?

— И суть этой правды…

Лисий нефрит, Мир небожителей, Лунный ореол, заветное желание… Из уст Небесного Владыки полился рассказ, сплетённый из этих понятий.

Лица внимавших ему йосонов мрачнели с каждой секундой, пока не стали абсолютно пепельными.

Они прекрасно понимали, что означают слова Небесного Владыки.

Силой Лисьего нефрита невозможно вернуться в Мир небожителей.

— Ст-старейшина… Что вы такое говорите?!

Даже поняв, принять это было невыносимо трудно.

Несколько молодых йосонов, не в силах сдержать нахлынувших чувств, повысили голос:

— Нам не вернуться в Мир небожителей? Разве сила Лисьего нефрита не способна на всё?!

— …Я не могу это осмыслить! Как вы предлагаете поверить в такие внезапные слова?!

— Ледяная Нефритовая Бессмертная! Скажите хоть что-нибудь!

— Всё это правда, — Ледяная Нефритовая Бессмертная выступила вперёд.

Сёльён и Сёльхян с тревогой смотрели на мать, у них сжималось сердце.

Возможно, сегодняшний день станет последним, когда её нарекают Ледяной Нефритовой Бессмертной.

— Соплеменники. Оправдываться не стану. Как было сказано, сила Лисьего нефрита не так уж велика. Это не всемогущее священное сокровище, каким вы его считали.

Ледяная Нефритовая Бессмертная с невозмутимым видом встретила перекошенные от отчаяния лица сородичей.

— Лисий нефрит не сможет вернуть вас на родину. Ваше право – знать эту правду, а гнев и ненависть, вызванные ею, — целиком и полностью моя ответственность. Всем соплеменникам, хранящим то же заветное желание…

Ледяная Нефритовая Бессмертная медленно поклонилась.

Сёльён зажмурилась – у неё не было сил видеть это.

— …я от всего сердца приношу свои извинения.

Сёльхян крепко сжала губы, не сводя глаз с матери.

Поскольку именно она владела Лисьим нефритом, Сёльхян казалось, будто вся вина в этот миг лежит на ней.

— Что за вздор!

— …Боже мой. Ради чего тогда были все эти годы ожидания?!

— Скажите правду!

Среди поражённых горем йосонов кто-то с налитыми кровью глазами взмолился надрывным голосом:

— Причина, по которой мы не можем вернуться в Мир небожителей, в том, что Лисий нефрит унаследовала ваша дочь?!

Он озвучил ту же мысль, что таилась и в душе Сёльхян.

Будто только этого и ждали, поддерживающие его догадку йосоны подняли суматошный гвалт:

— Д-да! Ведь сейчас Лисьим нефритом владеет не Ледяная Нефритовая Бессмертная! Мы не можем вернуться домой из-за того, что вы передали Лисий нефрит своей дочери?!

— …И вправду, ведь таким священным сокровищем, как Лисий нефрит, не может повелевать кто попало…

— Отвечайте, Ледяная Нефритовая Бессмертная! Вы действительно обменяли жизнь этого ребёнка на заветное желание Лунного ореола?!

— Это не так! — Крикнула Ледяная Нефритовая Бессмертная, сбитая с толку стремительно меняющимся настроением толпы.

Она попыталась успокоить йосонов, замечая, как сжимается Сёльхян:

— Хян тут ни при чём! Даже будь Лисий нефрит у меня, возвращение в Мир небожителей всё равно невозможно! Это с самого начала было…

— Не лгите! Ледяная Нефритовая Бессмертная, мы все прекрасно знаем, как безумно вы любите своего ребёнка!

— Вы снова пытаетесь выгородить дочь?! Неужели эта девчонка для вас важнее собственной чести и мечты всех сородичей?!

— …Заткнитесь вы все! Да как у вас язык поворачивается такое говорить! — вмешался Бессмертный Меча Цветов Сливы, осаживая перешедших все границы йосонов. Дети громко зарыдали от грозных выкриков.

Сёльхян, побледнев до смерти, что-то шептала губами. Сёльён крепко сжала руку сестры, обеспокоенно наблюдая за толпой.

Небесный Владыка, который не мог принять ничью сторону, хранил молчание.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 68]

Нарин обнажил Слезу Луны.

Раздался резкий лязг, похожий на вопль. Все йосоны с криками зажали уши.

Небесный Владыка и Ледяная Нефритовая Бессмертная с изумлением уставились на лунный свет, изливавшийся из Слезы Луны.

Их опытный взор мгновенно распознал жуткую демоническую ауру, скрытую в этом свете.

— Сконцентрируйтесь, жалкие уродцы.

Ножны скрыли бледный лунный свет, окутавший лезвие. Только тогда Бессмертный Меча Цветов Сливы облегчённо вздохнул.

Он уже испугался, что тот устроит резню. По его наблюдениям, Нарин был более чем способен на такое.

— Разрешите представиться. Если говорить обо мне…

Убрав Слезу Луны, Нарин оглядел йосонов.

Он уже собрался зачитать длинное представление, но решил, что это звучит несолидно, и окликнул Сёльён:

— Лисица, кто я такой?

— У-учитель…

— Продолжай.

— …А что ещё?

— Да что угодно. Желательно с уважением, обожанием, любовью, доверием и капелькой столетнего бунтарства, с которыми ты обычно ко мне относишься.

— Э-э… Ну…

Сёльён растерянно забегала глазами. Завращав зрачками, она нехотя вымучила:

— …Добрый сквернослов?

— Точно. Я – первый красавец Тоски по родине.

«Я такого не говорила!» – читалось в её взгляде.

Игнорируя красноречивый взгляд Сёльён, Нарин подошёл к Небесному Владыке.

— А ещё…

Хлоп. Нарин демонстративно закинул руку на плечо Небесного Владыки.

— …я ученик господина Небесного Владыки.

Небесный Владыка с округлившимися глазами снизу вверх уставился на Нарина. Йосоны пребывали в полном недоумении, но пока молча ждали ответа от Небесного Владыки.

Сёльён с широко распахнутыми глазами спросила у Небесного Владыки:

— Это правда?

— …Правда.

Небесный Владыка покосился на Нарина и поддакнул.

Что бы тот ни задумал, подпеть ему было невредно. Тем более он действительно собирался взять его в ученики.

— Значит, ты мой младший соученик!

Опешивший лепет Сёльён поставил в этом вопросе точку.

Бессмертный Меча Цветов Сливы кивнул, словно давно всё знал.

Ледяная Нефритовая Бессмертная слегка удивилась, но не особо: Небесный Владыка и раньше симпатизировал Нарину.

«… Ученик старейшины? Воин Мурима из Тоски по родине?!»

У йосонов рты буквально открылись. Они не могли поверить, что чужак Нарин стал учеником Небесного Владыки.

За последние сто лет единственным йосоном, которого Небесный Владыка признал своим учеником, была Сёльён.

— Рад знакомству, соплеменники. Пусть я и не йосон, но в душе люблю Лунный ореол сильнее всех. Свидетелями тому выступают мой учитель, Бессмертный Меча Цветов Сливы и три лисицы, которых вы тут так яростно пытаетесь загрызть. Старшая Лисица, скажи им!

— …Да.

Ледяная Нефритовая Бессмертная с неохотным видом подтвердила его слова.

Нарин кивнул и выступил перед йосонами.

— А раз так, мне, любящему Лунный ореол, даётся право слова. Сукины дети.

Нарин с ходу зашёл с козырей – материнщины. На лицах обласканных руганью йосонов отобразилась растерянность.

Один из них осторожно подал голос:

— За что вы ругаетесь?

— Это было не тебе, так что заглохни.

Молодой йосон послушно заглох.

Нарин перевёл взгляд поверх крикунов – на тех, кто был постарше.

— Я о вас, старые пердуны, что даром небо коптили!

Нарин ощутил, как среди них поднялось замешательство. Не ожидали, что искра перекинется на них?

Нарин скривил губы в ухмылке:

— А вы-то чего молчите? Старшему поколению положено подавать пример, а вы свалили всю ответственность на молодёжь и умыли руки?!

— Да о чём вы вообще…

— Ты у них за главного?

— Н-нет…

Йосон, на которого указал Нарин, попятился назад.

— Пусть выйдет хотя бы один представитель. Ваш духовный лидер, помимо Небесного Владыки. Что, нету таких? М-да, у Лунного ореола кадровый голод налицо.

— …

— Тогда молчите и слушайте. Я давал вам шанс высказаться. Итак, с чего бы начать?

Нарин оглядел всех собравшихся.

Большинство недоумённо смотрело на него, пытаясь угадать его намерение.

Лишь трое – Небесный Владыка, Ледяная Нефритовая Бессмертная и Бессмертный Меча Цветов Сливы – были близки к отгадке. В их дрожащих зрачках переплелись сложные чувства.

Эту правду Нарину раскрыл Бессмертный Меча Цветов Сливы, поэтому тот не станет вмешиваться ни при каких обстоятельствах.

А вот как поступит оставшаяся парочка?

— Настоящая причина, по которой Лунный ореол не может исполнить своё заветное желание…

Разглашение началось с шума: старые йосоны подняли бессмысленный гвалт.

Ледяная Нефритовая Бессмертная с криком вытянула руку, а Небесный Владыка, исказив лицо от гнева, попытался остановить Нарина.

— Дёрнетесь – умрёте.

Они не смогли его остановить. Ледяной шёпот Нарина заставил их замереть на месте.

Нарин поднял правую руку, показывая, что это не пустая угроза.

Волна взаимного убийства. Два вида вращающейся энергии меча бушевали так, будто готовы были взорваться в любое мгновение.

— Все не сдохнут, но половина точно ляжет. А потом сдохну и я, так что всё по-честному. Кому любопытно, что это такое, — милости прошу ко мне. С удовольствием объясню и заберу с собой на тот свет!

— Г-господин?

— Лисица.

Нарин лишь повёл глазом на побледневшую Сёльён.

— Если хочешь меня убить, я не стану тебя останавливать.

Сёльён замешкалась на мгновение, после чего отступила на шаг назад. Естественно, она не хотела убивать Нарина.

У него наверняка была веская причина поступать именно так.

— …Бессмертный Меча Цветов Сливы, ты! — в голосе Небесного Владыки прозвучала сдавленная ярость. Назвать Нарину тайну Лунного ореола мог только он.

— Таков мой выбор.

Бессмертный Меча Цветов Сливы не жалел о содеянном. Он счёл это необходимым, а потому выложил Нарину всю правду.

Небесный Владыка со скрипом сжал зубы и вихрем впился взглядом в Нарина:

— Учитель, неужели вы не понимаете, что всё это бессмысленно? Я без труда могу рассеять ваше абсолютное искусство…

— Заткнитесь, Небесный Владыка, — рявкнул Нарин с налитыми кровью глазами.

— Великое перемещение небес и земли… Ваше божественное искусство воистину способно развеять мою технику. А что потом? А потом я попытаюсь убить вас. Конечно, покойником в итоге стану я, но такого конца никто не желает. Ни я, ни вы, ни эти лисицы.

— …Желать чего-то и быть обязанным сделать – разные вещи.

Небесный Владыка с трудом выдавил из себя дрожащие слова:

— Если придётся, я убью вас сколько угодно раз. Даже если навлеку на себя ненависть Ён и Хян.

— Настоящий тиран. Скрывать правду – и это, по-вашему, благо для Лунного ореола?

— Не всякая правда должна быть раскрыта. Так лучше для всех. Будь я хоть тираном, хоть злым духом – ради Лунного ореола я пойду на всё.

Нарин нахмурился. Конструктивного разговора явно не получалось.

Что Владыка Меча, что эти Трое Владычествующих – упёртые и непробиваемые наглухо.

Он решил сменить тактику.

— Полагаю, раз уж я парень не слишком доверчивый…

Нарин развеял Волну взаимного убийства в своих руках.

— …мне понадобятся доказательства.

И беззащитно поднял обе руки.

Чёртово пари.

Чтобы сдвинуть с места этого упрямого Небесного Владыку, придётся поставить на кон собственную жизнь.

Колебания были, но испарились в мгновение ока. Небесный Владыка сделал шаг вперёд, готовый убить Нарина.

— Н-нет!

Нарин собирался доказать свою решимость, как тот и хотел.

Однако кто-то отчаянно схватил его за руку и потянул назад.

— Не надо, учитель!

Небесный Владыка сжал зубы и повернулся к Сёльён.

Его робкая ученица дрожала всем телом, но упорно качала головой.

— Пожалуйста…

Его решимость снова пошатнулась. Он уже ни в чём не был уверен.

Действительно ли это во благо Лунного ореола?

Небесный Владыка опустил голову и бессильно свесил руки. Ледяная Нефритовая Бессмертная поспешно оттащила Сёльён от Небесного Владыки.

Понаблюдав за ними с мгновение, Нарин крикнул застывшим как истуканы йосонам:

— Слушайте, скотины!

Они превратились из зверей в людей, так что определение было вполне точным.

— Врата Мира небожителей для вас закрыты.

Пожалуй, это довольно горькая правда.

----------

Глава 112. Правда (2)

— Изначально небожители делились на три категории: небесные бессмертные, бывшие ими от рождения; земные бессмертные, ставшие ими в человеческом теле; и бессмертные освобождения плоти, вознесшиеся на небеса после смерти.

Нарин вспомнил рассказ Бессмертного Меча Цветов Сливы, услышанный под сливой.

Он провёл всю ночь без сна, укладывая всё это в голове.

— Небесный Владыка – земной бессмертный. Редкий случай человека, совершившего воспарение в сонм бессмертных при жизни. Ведь большинство даосов, попадающих в Мир небожителей, — бессмертные освобождения плоти.

— А Ледяная Нефритовая Бессмертная?

— Она – йосон. Духовное существо, взошедшее на уровень бессмертного благодаря долгим практикам. Однако йосоны не входят в классификацию бессмертных.

В мире небожителей к йосонам всегда относились как к чужакам.

По своей природе небожители не оставляют потомства. Внутренняя пилюля в их даньтяне состоит из чистой ци бессмертных, и при соитии был риск повредить её вместе с выходом семени.

Даже если бы у них родилось дитя, ребёнок небожителя не рождается бессмертным.

Это касалось и небесных бессмертных, поэтому их ничтожно малое число оставалось неизменным.

— Но с йосонами всё иначе.

Дитя йосона рождается не человеком и не зверем, а йосоном. Оно приходит в мир, неся в себе ци бессмертных – пусть и неполноценную, но несомненную.

Поэтому йосоны с радостью рожали и растили детей. Не заботясь о том, что ци бессмертных станет мутной, они прижимали к груди малышей, похожих на них самих.

В мире, где их отвергали как ничтожных зверей, они создавали семьи.

— Йосоны были человечнее кого бы то ни было. В этом и кроется проблема.

Когда люди сходятся и плодятся, умножая своё число.

Это не путь бессмертных. Это путь людей и зверей. Небесные бессмертные и прочие небожители считали, что подобное оскверняет чистоту Пути бессмертия.

Мир небожителей не стал попустительствовать распущенности йосонов.

— Йосонов изгнали на задворки Мира небожителей.

Даже в мире небожителей имелись бесплодные земли – суровая пустыня, где не росла ни травинка.

Осев там, бесчисленные йосоны умирали от голода.

Йосоны не были чистыми бессмертными. Хотя продолжительность их жизни значительно возросла, они по-прежнему нуждались в еде и воде, как и в бытность зверями.

Ссылаясь на это, Мир небожителей не признавал йосонов бессмертными.

Спустя несколько лет, когда число йосонов сократилось почти вдвое…

— Пришёл Небесный Владыка.

Были и немногие бессмертные, разделявшие взгляды Небесного Владыки. Считая йосонов своими собратьями, они пошли против воли Мира небожителей.

Принесённые Небесным Владыкой семена пустили корни повсюду. Дождевые тучи, призванные искусством бессмертных, оросили иссохшую землю.

На пустоши, где копилась смерть, пробились ростки новой жизни.

Йосоны научились жить там.

— Освоение земель шло гладко. Когда проблема с продовольствием была решена, число йосонов сильно возросло, а со временем эти земли стали вполне пригодными для жизни. Говорят, какое-то время там царил относительный мир.

Какое-то время.

Для йосонов это было к лучшему, но с точки зрения Мира небожителей – совсем наоборот.

Мир небожителей желал истребления йосонов.

Их отправили в изгнание в надежде, что они угаснут сами собой, но йосоны снова начали процветать.

— Известная история.

Продолжение можно было и не слушать.

Как и предполагал Нарин, Мир небожителей пошёл в полномасштабное наступление, намереваясь стереть йосонов с лица земли.

В ходе этого бесчисленное множество йосонов лишилось жизни. Бессмертные, вставшие на их защиту, погибли или потеряли ци бессмертных из-за разрушенных даньтяней.

Очаг, создававшийся десятилетиями трудов, мгновенно сровняли с землёй.

Йосоны были загнаны на самый край своих земель, и Небесный Владыка, чтобы спасти их, сделал Мир небожителей своим врагом. В одиночку преграждая путь преследователям-небожителям, он убивал тех, кого прежде звал собратьями.

Он не мог держаться вечно. Небесный Владыка был силён, но врагов оказалось больше, чем он мог одолеть.

И вот, когда гибель Небесного Владыки и йосонов казалась неизбежной…

— Грань обрушилась на Мир небожителей.

Грань явилась внезапно, без всяких предзнаменований. Покрыв собою всё небо, она целиком поглотила земли йосонов.

Небесный Владыка, йосоны и бессмертные, явившиеся их убить, – все они были захвачены Гранью и вместе с пространством рухнули на материк.

Столкновение не было мягким или милосердным.

Неудачники стали жертвами. Их плющило пространством, им отрывало конечности, а некоторые и вовсе сгинули без следа.

Половина погибла, половина выжила.

В этом жутком аду лишь Небесный Владыка сохранил Рассудок.

Он перерезал горло всем до единого выжившим небожителям.

— Вот какова правда о Лунном ореоле.

Нарин на мгновение замолчал и стал ждать. Тяжёлое дыхание йосонов звучало нетрезво.

Пока он спокойно наблюдал, реакции оказались невероятно разнообразными.

Сжатые кулаки и сцепленные зубы – это банально. Странные стоны и позывы к рвоте тоже вполне объяснимы.

— А-а-а!

Нарин ожидал, что кто-то бросится с криком. Однако тот факт, что целью оказался не он, освежал.

Один из мужчин-йосонов проложил себе путь сквозь толпу и от души съездил кулаком по челюсти старика.

— Как… Как вы могли скрыть от нас такое?!

Мужчина принялся беспощадно молотить сбитого с ног старца. Тот лишь дрожал, сжавшись в комок.

Зрелище выглядело совершенно нечестивым, но ни один йосон не дерзнул вмешаться. Они едва могли оправиться от потрясения.

Нарин на миг растерялся. Внешне все они выглядели молодыми, так что с ходу и не поймёшь, кто старше.

Тот, кого бьют, наверняка старше, хотя морда нападавшего выглядела куда более потасканной.

— Разнимите этого ублюдка.

Пришедшие в себя йосоны бросились к буяну.

Мужчина, видать, выдохся беситься и низко опустил голову, а старик бессильно сидел на земле, вытирая струившуюся из носа кровь.

Пропустить столько ударов и не потерять сознание… А у трудолюбивых земледельцев крепкая выдержка!

Сдержав изумление, Нарин продолжил:

— Подводя итог: вы не можете вернуться в Мир небожителей. Даже если каким-то образом вернётесь, вас ждёт лишь напрасная смерть. Есть вопросы по сказанному?

Несколько горячих молодых йосонов разразились криками. Узнав правду, молодёжь схватила за грудки стариков, скрывавших её.

Они сыпали ругательствами, но сами по себе были настолько кроткими, что Нарину их брань казалась невероятно банальной.

Скрестив руки на груди, Нарин кивнул:

— Молодцы. Исторически конфликт поколений всегда был неизбежной болезнью роста. Подеритесь от души и выплесните всю обиду. Но, сукины дети, я вообще-то говорю.

Ожесточённо спорившие йосоны разом уставились на Нарина.

Смерив их строгим взглядом, Нарин махнул рукой Ледяной Нефритовой Бессмертной:

— Старшая Лисица, иди сюда.

— Учитель…

Слегка подрагивая уголками глаз, Ледяная Нефритовая Бессмертная встала перед Нарином.

— Вы раскалываете Лунный ореол.

— Знаю. Потому и собираюсь склеить его обратно.

Услышав ответ, Ледяная Нефритовая Бессмертная нахмурилась.

Исправить эту ситуацию? Но каким образом?

— Лучше отвечай на вопрос. В день, когда открылась Грань, ты тоже была там?

— Да… Я была тогда ребёнком.

Сбитая с толку, Ледяная Нефритовая Бессмертная заплетающимся языком выговорила:

— Моя мать и старший брат погибли. Мы с отцом выжили. Вскоре я унаследовала Лисий нефрит…

— Дело тут не в Лисьем нефрите. Почему вы скрыли правду о Лунном ореоле от следующего поколения?

Ледяная Нефритовая Бессмертная не могла смотреть Нарину прямо в глаза.

И не смела поднять головы перед йосонами, уставившимися на неё.

— Мы хотели подарить им надежду жить дальше.

— Поподробнее.

— Материк не считает изгнанников за людей. Какой смысл они могли найти в таком мире? Мы хотели… даровать детям хотя бы причину жить.

Тяжёлое дыхание молодых йосонов стихло. Лишь теперь они смогли разглядеть тоскливые, потухшие глаза стариков.

Нарин не сводил взгляда с Ледяной Нефритовой Бессмертной. Кое-что оставалось для него непонятным.

Если уж намеревались обманывать, к чему раскрывать правду о Лисьем нефрите?

— Это…

Ледяная Нефритовая Бессмертная колебалась с ответом.

Выдержав долгую паузу, она вымолвила едва слышным голосом:

— Я хотела доказать… что в этом нет вины Хян…

— Вот как.

Ответ вполне в её духе: взвалить вину и проступки дитя на свои плечи. Для неё правда тоже оказалась не так уж важна.

Хотя на самом деле вины здесь не было ничьей.

— Это моя вина.

Словно прочитав мысли Нарина, Небесный Владыка со вздохом выступил вперёд.

— Я возглавил всё это. И то, что сделал Лисий нефрит надеждой Лунного ореола, и скрытие правды – всё это моих…

— Заткнитесь-ка лучше.

Серьёзное лицо Небесного Владыки скривилось.

Оставив Небесного Владыку, Нарин посмотрел на йосонов.

— Я не собираюсь искать правых и виноватых. У каждого наверняка были свои причины. Я считаю жертвами вас всех: йосонов, изгнанных из Мира небожителей; бессмертных, чьи даньтяни были разбиты, не давши им дожить свой век; Маленькую Лисицу, которой мало было болезни сердца, так её ещё и изгоем сделали…

Когда речь зашла о Сёльхян, он больше не мог сдерживать гнев.

Нарин поддался внезапно вспыхнувшему яростному порыву.

— Нет, всё-таки я поищу виноватых! Ах вы, ничтожные зверюги! Да какие вы после этого люди? Впрочем, я только что сам назвал вас зверями. Короче, прощению вам нет!

Нарин буйствовал, бросая вокруг свирепые взгляды. В его поднятой руке вспыхнул свет Волны взаимного убийства.

— Ох!

— У-успокойся…

Йосоны в ужасе покрылись холодным потом. Небесный Владыка, вместо того чтобы отвечать жаждой крови, смотрел на Нарина с смирением.

Теперь, когда вся правда раскрыта, разве убийство Нарина что-то изменит?

— Лисица.

Внезапно разгневанный Нарин так же внезапно обрёл спокойствие.

Там, куда упал взгляд Нарина, три лисицы удивлённо хлопали глазами.

— Мелкая.

Ледяная Нефритовая Бессмертная и Сёльён отступили, и Сёльхян, замешкавшись, вышла вперёд.

— Ч-что?

— Пользуясь случаем, выложи всё.

Нарин слегка похлопал Сёльхян по спине и произнёс:

— Всё, что ты так хотела сказать.

Палец Нарина указывал на йосонов.

Глаза Сёльхян, смотревшей на них, задрожали от накопившихся за долгие годы чувств.

— …

Для них Сёльхян была йосоном, которой не должно существовать.

Заветное желание Лунного ореола рухнуло. Потому что Сёльхян унаследовала Лисий нефрит.

Жизнь Ледяной Нефритовой Бессмертной оказалась под угрозой. Потому что она пожертвовала собой ради Сёльхян.

Сёльён не стала преемницей Ледяной Нефритовой Бессмертной. Потому что никчёмная младшая сестра отобрала у неё право…

— Ах вы… Ах вы…!

Как йосоны ненавидели Сёльхян, так и Сёльхян презирала их.

Она ведь всего лишь родилась слабой здоровьем.

Она унаследовала Лисий нефрит лишь для того, чтобы выжить. Да и этого она сама не просила!

А они вечно твердили, будто Сёльхян должна была умереть!

— Сукины дети!

Выругавшись, Сёльхян выплеснула всё накопившееся за прошлые годы отчаяние:

— В чём я так провинилась?! Разве моя вина, что я родилась с болезнью? Разве я виновата, что мы не можем вернуться в Мир небожителей? Всё равно ведь вернуться нельзя! С какой стати вы сравниваете меня со старшей сестрой? Я – это я, а сестра – это сестра! Какое право вы имеете болтать обо мне всякую чушь?!

Молодые йосоны опустили головы, точно виноватые грешники.

Сдерживая слёзы, Сёльхян ткнула пальцем и в стариков:

— И вы… вы тоже ничем не лучше! Думаете, я не знаю, что у вас на уме? Вы использовали меня, чтобы внушить детям веру в то, что нужно вернуться в Мир небожителей! Ведь чем сильнее меня ненавидят, тем пылче становится это желание!

Заветное желание, поддерживавшее Лунный ореол. Чтобы защитить святыню, они молчали.

Прекрасно зная о невиновности Сёльхян лучше кого бы то ни было, они закрывали глаза, боясь раскрытия правды.

— Прости нас.

Один из мужчин-йосонов плетущейся шаркающей походкой подошёл и опустился перед Сёльхян на колени.

Он был одним из тех, кто гнобил Сёльхян, не ведая правды.

Мужчина наклонил голову, а Сёльхян пристально уставилась на его затылок.

— Пожалуйста… прошу, прости на… Ух!

Бац! Сёльхян замахнулась и со всей силы заехала кулаком по затылку мужчины.

— Негодяй! Дурак!

— По-погоди! А-а-а!

Она колотила его до тех пор, пока тот не перестал даже кричать.

Нарин довольный усмехнулся, пока Сёльён и Ледяная Нефритовая Бессмертная растерянно наблюдали за суровой расправой.

В конце концов мужчина пустил пену и отключился.

Пнув его под зад и не дождавшись ответа, Сёльхян решила сменить цель.

— Ещё один, выходи!

На этот раз среди старых йосонов вызвался доброволец.

Желающих огрести оказалось больше тридцати человек, поэтому Сёльхян наугад выбрала одного и принялась усердно орудовать кулаками.

— Ах ты, паршивый старик!

Почтение к старшим или нет – перед кулаком все равны.

Тот продержался куда дольше молодого, так что Сёльхян смогла отправить его в нокаут лишь тогда, когда у неё самой выдохлись все силы.

— Фух.

Переведя дух, Сёльхян внимательно окинула взглядом испуганных йосонов и ткнула пальцем в одного:

— Эй, мелочь, ты тоже иди сюда.

— Но я вас не обижал…

— Бить не буду, выходи!

Щенок-йосон по имени Биён, шмыгая носом, неуверенно вышел вперёд.

Сёльхян первым делом дала ему подзатыльник.

— А-а… вы же обещали не бить!

— Будешь пререкаться – ещё получишь! Где твоя родина?

— Мир небожителей…?

Она отвесила ему ещё один щелчок. Биён зарыдал во весь голос.

— Я спрашиваю, где ты родился?!

— П-Персиковый источник. Персиковый источник!

— Правильный ответ. А теперь брысь.

— Хнык…

Вернувшись к группе, Биён утирался утешениями взрослых.

Выпрямив грудь, Сёльхян гордо заявила:

— Слышали? Родина этого мальца – Персиковый источник! Потому что он здесь родился и вырос. У всех нас так! И у меня, и у сестры, и у тех сопляков, которые остались в Лорде из-за ужасных оценок. Мы все – йосоны, родившиеся и жившие здесь. Все, кроме парочки старикашек.

Плечи Ледяной Нефритовой Бессмертной и Небесного Владыки вздрогнули.

— Я понятия не имею, что за место этот Мир небожителей. Раз я там никогда не была, у меня и в мыслях нет туда возвращаться! С какой стати нам туда возвращаться? Наша родина здесь. Считать то место своим заветным желанием и надеждой – сущая глупость!

Слова, что долгое время таились на самом дне её сердца.

Как и сказал Нарин, Сёльхян хотела воспользоваться моментом и высказать всё.

— Моя родина – здесь! Вы мне не нравитесь, но Персиковый источник, где живёт матушка, я люблю. Так что нам необязательно возвращаться в Мир небожителей. Даже если внешний мир не даёт нам покоя, я не намерена отказываться от этого места!

Глаза йосонов, смотревших на Сёльхян, задрожали.

Слова Сёльхян фактически отрицали и сотрясали сами основы Лунного ореола.

— Вы ведь прекрасно выживали последние двести лет! Построили Персиковый источник, обустроили пустой Сад бессмертных персиков, дали отпор злодеям. И дальше сможете так жить. Вовсе не нужно придумывать громкие заветные желания…

Gолос Сёльхян прервался. Затуманился и вид перед глазами, так что ей пришлось утереть слёзы рукавом.

— Никаких проблем для жизни тут нет. Отныне наступает эпоха Персикового источника! Не устаревшего Мира небожителей, а Персикового источника! Всё было предопределено с того момента, как мы поселились здесь. А раз так…

— Отлично сказано.

Нарин похлопал дрожащую Сёльхян по плечу.

Не в силах сдерживать слёзы, Сёльхян разразилась плачем и уткнулась лицом ему в грудь.

После такого даже самые узколобые ничтожества должны хоть что-то осознать.

Нарин слегка вздохнул и оглядел йосонов.

— А теперь проваливайте работать на полях.

Выражения их лиц мало чем отличались от лица Сёльхян.

----------

Глава 113. Правда (3)

С тех пор прошло несколько дней, и повседневная жизнь Персикового источника ничуть не изменилась.

По наблюдениям Нарина, так оно и было. Йосоны вели всё тот же привычный уклад.

Они пропалывали редкие сорняки, собирали ранние плоды, утирали пот со лба и тихо напевали в один голос песни.

«Приходит первый месяц, дарует новую весну, радость в каждом доме. В каждой семье супруги вместе, а муж Мэн Цзяннюй ушёл строить Великую стену…»

Обыденная жизнь Нарина тоже не изменилась. Прогуливаясь вдоль края поля, он подпевал песню йосонов.

За это время он слышал её так часто, что выучил наизусть все слова, хотя даже не знал названия.

«С хризантемовым вином в чаше взираю в пустоту. Пусть падают листья и холодный осенний ветер веет…»

— Лунный свет за окном подобен инею. Шью одежду для любимого, где нить – тоска, а игла – Праведность. Стежок за стежком…

Пение Нарина резко оборвалось. В какой-то момент он остался единственным, кто бормотал слова.

Быстро повернув голову, он обнаружил, что толпа йосонов уставилась на него.

— Чего?

Нарин буркнул это и пошёл дальше своей дорогой. Йосоны лишь низко поклонились, провожая его взглядом.

Один малец поставил на дорогу корзину.

— Здравствуйте.

Маленький йосон поздоровался и ушёл обратно помогать в поле.

Заглянув в корзину, Нарин увидел горку румяной печёной картошки. Похоже, они заранее поджидали его прихода.

Подхватив корзину под мышку, Нарин принялся уплетать картошку, от которой всё ещё шёл пар.

Она была щедро посечена сахаром и казалась очень сладкой.

— Говорят же, весенняя картошка самая вкусная.

Впрочем, летняя картошка с сахаром тоже была весьма неплоха.

Не прошло и десяти минут, как Нарин сглотал половину.

Однако корзина так и не опустела. Чем дальше он шёл, тем тяжелее она становилась.

Каждый раз, когда он проходил мимо полей, юные йосоны здоровались и подкладывали что-то в корзину.

Так называемая незаметная подкормка.

Фрукты и съедобные коренья наполнили корзину доверху. Когда места совсем не осталось, они попытались запихать еду ему в карманы брюк.

Это было уже чересчур, поэтому он обменял карманные дары на картофелину.

К тому моменту, как он добрался до Сада бессмертных персиков, Нарин тащил целых три корзины в обеих руках.

— Вы что… торговать собрались?

Увидев это, Ледяная Нефритовая Бессмертная ошеломлённо нахмурилась.

Небесный Владыка и Бессмертный Меча Цветов Сливы отреагировали схожим образом, а две лисицы тут же утащили по любимому фруктику.

Нарин опустил корзины на землю и произнёс:

— За такое количество и впрямь можно было бы брать деньги. Но я человек не скупой и умею делиться. С вас всего по миллиону руэлей за штуку, так что ешьте всё дочиста.

— Я поем в долг, — хихикнула Сёльхян, откусывая яблоко.

Нарин уставился на неё в упор и выцедил:

— Миллиард и один миллион руэлей.

Плюх. Сёльхян уронила аппетитное яблоко.

— Шутка.

Его шутливое замешательство скрасило атмосферу.

Три лисицы притихли, Небесный Владыка с кислым видом поглядывал на них, а Бессмертный Меча Цветов Сливы едва успел вытащить бутылку, как Нарин отнял её по привычке.

Бессмертный Меча Цветов Сливы сжал кабачок, словно оружие, и смерил Нарина свирепым взглядом.

— Отдай.

— Пьяница, ты всё ещё не избавился от дурной привычки? Тот, кто сокрушался, что хочет пить меньше, достаёт бутылку при первом же появлении закуски? И не балуйся с едой.

— Я уменьшаю дозу постепенно! Сегодня особый день, вот и решил выпить.

— Выслушаю и оценю.

— Исполнилась ровно неделя с тех пор, как Лунный ореол изменился.

Нарин занёс руку, делая вид, будто собирается швырнуть бутылку. Вш-ш! Бессмертный Меча Цветов Сливы окутал кабачок энергией меча.

Наблюдая за ними, Небесный Владыка раздумывал, стоит ли доставать принесённые пиалы.

— Энергия меча на кабачке… Техника впечатляющая, но стиля никакого. Лучше уж взял бы огурец.

— Бросишь – убью.

— Не делай того, о чём пожалеешь, убийца кабачков. Убьёшь меня этим – и твоим именем станет не Слива, а Кабачок. Говорю же, возьми хотя бы огурец.

— …А есть разница?

— Кабачки невкусные.

Нарин ответил с предельно серьёзным лицом.

— Огурцы тоже так себе, но всё же получше кабачка. Моя гордость не позволит мне умереть от какого-то там кабачка.

— Кабачки тоже вкусные, если их правильно приготовить.

Ледяная Нефритовая Бессмертная оторвалась от чистки мандарина и вмешалась:

— Вы оба, хорош вам, лучше поешьте. Не стыдно перед детьми?

— Стыдно должно быть даосу, сделавшему оружием кабачок. Из всех овощей надо же было выбрать именно кабачок!

— Заткнись уже.

Бессмертный Меча Цветов Сливы развеял энергию меча и за обе щёки умял кабачок.

А ведь кабачок был весьма хорош на вкус.

— Выпьем позже. Я собрал вас, потому что нужно кое-что сказать.

Именно Нарин созвал их всех в Сад бессмертных персиков.

Поставив бутылку перед собой, он взглянул на Сёльхян.

— Для начала Маленькая Лисица. Как тебе живётся в последнее время?

— Да так себе. С деревенскими я толком и не разговариваю.

Проглотив кусок картофеля, Сёльхян нахмурилась.

— Если что и изменилось, так это то, что йосоны постоянно ни с того ни с сего кланяются? Каждый раз, когда я прохожу мимо, они сгибаются в поклонах. Меня это жуть как смущает!

— Привыкай. Теперь тебе предстоит вести их за собой.

— …Чего?

Не уразумев его слов, Сёльхян наклонила голову набок.

— Но ведь лидеры – вот эти трое?

— Теперь четверо. Небесный Владыка, Бессмертный Меча Цветов Сливы, Ледяная Нефритовая Бессмертная и её преемница. Ты сама это заварила, так что терпи.

— А… э-э-э…

Сёльхян ошарашенным взглядом оглядела окружающих. Все спокойно продолжали есть, словно ничего особенного не произошло.

Сёльхян резко повернулась к Нарину.

— С каких пор…?

— С той недели. Ты думала, толкнёшь такую пламенную речь, и ничего не изменится?

Пусть это и звалось подстрекательством, на деле оно походило на просвещение.

Лунный ореол больше не жаждет возвращения в Мир небожителей. Персиковый источник стал их домом.

Впрочем, Персиковый источник с самого начала был их родиной. Сёльхян лишь помогла им это осознать. Чтобы жить, не нужны громкие заветные желания.

Сёльхян изменила Лунный ореол.

— П-правда?

— А грубить не обязательно.

— …Правда?

— Учись, глядя на Старшую Лисицу. Отныне ты – духовная опора йосонов.

Сёльхян от изумления раскрыла рот. Она вспомнила подчёркнуто уважительное отношение йосонов за последнюю неделю.

То, что она принимала за банальное чувство вины, на самом деле было знаком почтения и уважения к ней.

— Хян, я горжусь тобой.

Ледяная Нефритовая Бессмертная мягко улыбнулась и погладила Сёльхян по голове. Сёльхян, сдерживая капающие из глаз слёзы, низко опустила голову.

Она по-прежнему недолюбливала йосонов. Но они больше не вызывали у неё той лютой ненависти, как раньше.

Она выбрала двоих, отколотила их от души и высказала всё, что накопилось.

Сожалений не осталось. Сёльхян сделала всё, что было в её силах.

Она думала, что на этом всё кончено, но остался ещё один, самый ценный подарок.

Кто бы мог подумать, что настанет день, когда йосоны признают её.

— Перейдём к следующему делу.

Не дав никому предаться трогательным чувствам, Нарин достал Слезу Луны.

Выражения лиц Небесного Владыки, Ледяной Нефритовой Бессмертной и Бессмертного Меча Цветов Сливы изменились.

— Слеза Луны. Демонический меч, принадлежавший роду Астезия. Дрянной клинок, пожалуй, хуже дерьма. Кабачок с энергией меча и то полезнее.

— Хватит уже про кабачок.

— Как бы то ни было, хранить у себя эту штуку точно не стоит. Слыхал, его выковали из какого-то знамения беды.

— Дай-ка мне взглянуть.

Нарин передал Слезу Луны Небесному Владыке.

Осмотрев Слезу Луны со всех сторон, Небесный Владыка слегка нахмурился.

— Как тебя ураздило заполучить столь зловещую вещь?

— От Лисицы получил.

— Господин, не говорите двусмысленностей!

Сёльён проворчала в ответ:

— Я получила его за победу на Празднике Падающей Луны. И отдала господину только потому, что меч казался опасным.

— То есть ты свалила эту опасность на меня. Всё предельно ясно. Если я умру молодым – виновата Лисица.

— Учитель, а его можно уничтожить?

Смерив Нарина косым взглядом, Сёльён обратилась к Небесному Владыке.

— Попробуем – узнаем. Учитель тоже намерен избавиться от этого меча?

— Это лучший вариант. Слишком уж зловещий и подозрительный клинок.

Слеза Луны подтачивает разум владельца. Для Нарина, которому приходилось беречь свой Рассудок, не существовало более бесполезного и опасного меча.

Он с самого начала собирался попросить Небесного Владыку уничтожить Слезу Луны.

— Надеюсь на вас, батюшка.

— Зови меня учителем.

Внимательно разглядывая Слезу Луны, Небесный Владыка поправил его:

— Разве ты теперь не мой ученик?

— Вот именно. Господин должен звать меня старшей соученицей.

Видя, как соученики на пару несут чушь, Нарин точно цитировал слова Небесного Владыки, сказанные неделю назад:

— Если придётся, я убью вас хоть сотню раз…

— Чем больше смотрю, тем более отвратителен этот демонический меч! Сегодня я устрою с ним бой не на жизнь, а на смерть!

— Я-я пыталась его остановить…

Небесный Владыка в сердцах ахнул Слезой Луны о землю, а Сёльён, поджав хвост, тихонько отступила.

Как бы то ни было, Нарин едва не погиб – и это факт.

Бессмертный Меча Цветов Сливы равнодушно бросил:

— Полегче там. Будет скверно, если разгромите весь Сад бессмертных персиков.

— Не волнуйся. Я аккуратно сломаю только меч.

Ответив так, Небесный Владыка сжал рукоять Слезы Луны.

Скри-и-ич! Выхваченный единым махом клинок исторг болезненный вопль.

Две лисицы заранее зажали уши, а Ледяная Нефритовая Бессмертная и Бессмертный Меча Цветов Сливы уставились на жуть жутковатого лунного света.

— Мерзкий клинок.

Нарин внимательно наблюдал за сурово ухмыляющимся Небесным Владыкой.

Опасность оказалась напрасной. Безумие Слезы Луны не смогло осквернить разум Небесного Владыки.

Напротив, зловещий лунный свет был полностью подавлен Небесным Владыкой. Слеза Луны отчаянно задрожала, пытаясь вырваться из его хватки.

«Недаром…»

Его по праву звали одним из Троих Владычествующих.

Сила, исходившая от Небесного Владыки, ничуть не уступала Владыке Меча. Измерить их мощь было невозможно, так что сложно сказать, кто из них превосходит другого.

Бросив Слезу Луны на землю, Небесный Владыка сжал кулак.

Великое перемещение небес и земли. Поколе он идеально контролирует поток энергии, урон окружению не грозит.

Не предупредив об отступлении, Небесный Владыка обрушил кулак вниз.

— Б-ба-а-ам!

Прогремел оглушительный взрыв, но ни капли силы не утекло понапрасну. Как и обещал Небесный Владыка, его удар не поднял даже щепотки пыли.

Небесный Владыка молча убрал руку и поднялся.

Слеза Луны осталась целёхонькой.

— Гм…

Немного подумав, Небесный Владыка поднял Слезу Луны и вложил её в ножны.

После чего беззастенчиво вернул меч Нарину.

— Это я сломать не могу.

Все лишились дара речи, а Нарин лишь уставился на Небесного Владыку недоумённым взглядом.

Не выдержав этого взгляда, Небесный Владыка подёрнул мускулами лица.

— …Хочешь что-то сказать?

— Смертельный бой?

— Не заставляй меня чувствовать себя ещё жальче.

— Слушаюсь.

Забрав Слезу Луны, Нарин снова повесил ее на пояс.

В итоге ему пришлось оставить себе эту редкую дрянь. Раз даже Небесный Владыка не смог сломать меч, Нарину это и подавно не под силу.

— Не думал, что вы так быстро сдадитесь.

— В тот момент, когда я ударил по нему, я понял: моих сил недостаточно, чтобы уничтожить Слезу Луны.

Небесный Владыка недовольно поглядел на Слезу Луны и цыкнул языком.

— Ты говорил, меч выкован из знамения беды? В таком случае…

— Доедайте лучше обед.

Нарин уселся перед корзиной и принялся грызть кукурузу.

Небесный Владыка, не сдаваясь, присел рядом.

— В таком случае…

— Откусите себе языки. Если кто дерзнёт посмеяться над батюшкой, мой кулак пощады не знает!

— Никто и не смеялся, так что помолчите. Небесному Владыке и без того стыдно, наобещал с три короба, а сломать так и не смог.

— Ёнби, со мной всё в порядке.

— Я вообще ничего не видела.

— Ён, твой учитель правда в порядке.

— А что-то произошло? Псих, кинь-ка лучше сюда винца.

Всеобщая забота заставила Небесного Владыку чувствовать себя ещё жальче.

Он молча достал из-за пазухи несколько пиал, и Нарин наполнил их вином Бессмертного Меча Цветов Сливы.

Ледяная Нефритовая Бессмертная терпеть не могла алкоголь, но на сей раз возражать не стала.

— Материал для Слезы Луны – Безумная Луна.

Опрокинув пару пиал, Небесный Владыка смог закончить мысль.

Безумная Луна. Нарин мысленно перебрал имя этого знамения беды.

— Это та самая луна, которую сбил Божественный меч темной ночи?

— Должно быть. В мире есть лишь одно знамение беды, связанное с луной.

Луна, сбитая Прародителем рода Астезия.

Нарин вспомнил, как видел на Празднике Падающей Луны паршивую постановку с таким сюжетом.

Небесный Владыка мельком взглянул на Слезу Луны и поднёс пиалу к губам.

— Если меч сделан из Безумной Луны, неудивительно, что я не смог его уничтожить. Безумная Луна – бессмертное существо.

— Как Бессмертный Змей?

— В плане бессмертия они схожи. Однако у Безумной Луны нет самосознания. Знамения беды – именно такие чудовища.

— Говорите так, словно видели своими глазами.

— Разумеется, видел и собственными глазами.

Пальцы Небесного Владыки, опускавшего пиалу, слегка вздрогнули.

Нарин понял, о каком знамении беды идёт речь.

Таинственная Ночь, положившая конец Войне Святой Ночи десять лет назад.

— Впрочем, Безумную Луну лично я не видел. Это рассказы Владыки Меча.

— От Владыки Меча?

— В той отчаянной ситуации годились даже неточные сведения. Ведь никому раньше не приходилось сражаться со знамением беды.

С Ночью сражались Трое Владычествующих и Небесный Демон.

Им так и не удалось убить знамение беды, но они сумели помешать зловещей Ночи спуститься на мир.

Небесный Владыка тихо усмехнулся:

— К счастью, хоть у кого-то нашлись сведения о знамении беды. Похоже, в роду Астезия из поколения в поколение передавалось жизнеописание Прародителя.

Нарин повернул голову и посмотрел на Небесного Владыку тем же взглядом, что и прежде.

— А ведь этот Божественный меч темной ночи сбил ту луну…

— …

— Должно быть, он разрубил её с одного удара. Раз уж из неё выковали такой дрянной меч. Поразительно, правда? А вот кулак батюшки даже царапины не оставил.

— Завязывай.

— Слушаюсь.

Нарин продолжал грызть кукурузу, как вдруг ему в голову пришёл вопрос.

Кто вообще смог выковать меч из знамения беды, которое даже разрубить неимоверно трудно?

— Можно кое-что спросить?

Сёльхян навострила ушки и заговорила:

— Небесный Владыка, вы ведь встречались с остальными из Троих Владычествующих и Небесным Демоном?

— Было дело.

— И кто из этих четверых самый сильный?

— Разумеется, я самый…

— Небесный Демон.

Нарин ляпнул это неосознанно. Мысль, бытовавшая у него в голове, сама слетела с языка.

Приподняв голову, он обнаружил, что воцарилась гробовая тишина, а окружающие жгут его тяжелыми взглядами.

Все без слов умоляли его забрать свои слова назад. Сёльён так и вовсе быстро замотала головой, призывая отказаться от сказанного.

Небесный Владыка выглядел так, будто испытал непередаваемое предательство, а его лицо исказилось от отчаяния.

— Даже не поминай имя этого проклятого супостата!

Нарин вскочил на ноги.

Швырнув огрызок кукурузы на землю, он напустил на себя свирепый вид и уставился на Сёльхян:

— Подумать только, сколько унижений я вытерпел от Небесного Демона! С самого неразумного детства меня растили как убийцу, кидая от ищейки к военному преступнику, и вот до чего я докатился! Дерзнуть упомянуть имя Небесного Демона при мне! За такое и сотня розг – малая кара!

— Я виновата!

Сёльхян тут же сделала вид, будто до смерти испугалась. Сёльён отвесила сестре звонкую пощёчину по спине, поддыгрывая в их представлении.

— Вот оно что.

Небесный Владыка с удовлетворением кивнул:

— Не знал, что ты так ненавидишь Небесного Демона. Впредь буду осторожнее. Похоже, твоё прошлое тоже не было гладким.

— Оно и сейчас далеко не гладкое. От вынужденной роли шпиона у меня руки-ноги дрожат, а язык так и чешется высказаться. К счастью, кажется, пришло время открыться.

— …Гм?

Заложив руки за спину, Нарин неспешно зашагал.

Затем обернулся и посмотрел на озадаченных лисиц, Бессмертного Меча Цветов Сливы и Небесного Владыку.

Он был уверен.

Эти люди точно не станут его убивать.

— Я шпион Тоски по родине.

Нарин облегчённо раскрыл правду, которую скрывал всё это время.

Узнав правду, те лишь недоумённо похлопали глазами, а затем сбились в кучку и принялись шептаться.

— Небесный Владыка, вы поняли, о чём он?

— Понятия не имею.

— Да что с него взять, у сумасшедшего вечно так.

— Господин, всё понятно, так что поднимите кукурузу. Здесь нельзя сорить.

— В прошлый раз сделал то же самое, и ведь не надоест же.

Нарин постоял столбом, поднял огрызок кукурузы с земли и размашистым шагом направился к вершителям судеб Персикового источника.

А те тем временем продолжали спокойно делиться едой и вином из корзины.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 77]

В конце концов Нарин окончательно лишился Рассудка.

— Он окончательно свихнулся!

— Учитель! Что вы творите?!

— Только не вино! Не смей трогать вино!

— Господин! Можете не поднимать кукурузу! Я была не права!

— А-а-а! Я же ещё не всё съела!

— И еду свою не получите! Жалко переводить на вас жратву! Ха-ха-ха…

Нарин зашёлся долгим хохотом и принялся пинать корзины. Заодно он растолкал ногами пиалы и бутылки с вином.

Пронзительные крики и съедобные плоды взмыли высоко в небо.

----------

Глава 114. Правда (4)

После того как нешуточный переполох улегся, компания переместилась в дом Небесного Владыки.

На то была веская причина.

Нарин, окончательно потерявший Рассудок, порывался пинать не только корзины, но и вообще все, что попадалось на глаза.

Небесному Владыке и Бессмертному Меча Цветов Сливы пришлось немало попотеть, удерживая Нарина, рвавшегося к персиковым деревьям.

Когда безумие кое-как улеглось, начались капризы и ругань.

Под аккомпанемент искренних проклятий Нарина оба покидали Сад бессмертных персиков, а вслед за ними семенили Лисицы, каждая с корзиной в руках.

Йосоны, наблюдавшие за этой нелепой картиной, на всякий случай склонили головы.

— Повторю еще раз для особо сообразительных, — произнес Нарин, смерив тяжелым взглядом собравшихся за столом. — Я шпион Тоски по родине. И не просто шпион, а особый лазутчик, выполняющий личный приказ Небесного Демона. Зачем я прибыл в Лорд? Чтобы устранить Маленькую Лисицу и забрать Лисий нефрит. Поживиться его силой, исполняющей желания. Всё. Подведем итог. Теперь я слушаю ваши вопросы.

Он, между прочим, долго собирался с духом, чтобы раскрыть правду, однако реакция оказалась более чем прохладной.

Разве что Ледяная Нефритовая Бессмертная о чем-то задумчиво размышляла, а Небесный Владыка и Бессмертный Меча Цветов Сливы спокойно потягивали выпивку, достатую из шкафчика.

Сёльхян и вовсе откровенно зевала, за что тут же получила нагоняй от Сёльён.

Ни грамма напряжения.

— У меня есть вопрос. — Прежде чем Нарин успел впасть в приступ бешенства и перевернуть стол, Ледяная Нефритовая Бессмертная вовремя подала голос. — Я все еще не совсем понимаю. Учитель, вы ведь забили насмерть вампира, охотившегося за Лисим нефритом?

— Никого я не забивал. Просто с чувством переломил ему шею.

— Если вашей целью был Лисий нефрит, то почему вы помогли Хян?

— На то две причины, — ответил Нарин, подняв указательный и средний пальцы. — Во-первых, роль учителя подходит мне куда больше, чем ремесло убийцы. Во-вторых, этот вампир похитил мою ученицу. Вот я и забил его насмерть.

— Вы же только что сказали, что переломили шею…

— Ты опять цепляешься к словам. Не боишься, что дети смотрят и берут с тебя пример? Мелочная Лисица, пора бы тебе уже стать великодушным взрослым.

— …Я знаю, что похищенной ученицей была Ён, — произнесла Ледяная Нефритовая Бессмертная, нахмурив изящный лоб. Бессмысленно спорить с ним дальше, иначе разговор никогда не закончится. — Однако этого объяснения недостаточно. Даже если вы стали ее учителем, это было лишь частью задания, да и знакомы вы с Ён тогда были совсем недолго. Как мне кажется, самым разумным решением было бы…

Ледяная Нефритовая Бессмертная строго посмотрела на двух дочерей, пререкавшихся и дурачившихся между собой.

Сёльён и Сёльхян тут же выпрямились и сели ровно.

— …забрать Лисий нефрит у Хян и покинуть остров. С вашим мастерством, учитель, это было вполне осуществимо. Зачем же вы выбрали такой сложный и извилистый путь?

— Торопишься. Я ведь еще не назвал третью причину.

— …Вы сказали, что причин две.

— Не люблю я Небесного Демона, — легко проигнорировав возражение Ледяной Нефритовой Бессмертной, озвучил Нарин третью причину. — Как тебе известно, у меня почти не осталось воспоминаний о прошлом. Когда я пришел в себя, то ни с того ни с сего оказался военным преступником. И я считаю, что ответственность за это лежит на Небесном Демоне.

Нарин вспомнил о Злом Знамении, затаившемся в его даньтяне. В прошлом неведомое безумие превратило Нарина в Злое Знамение.

Едва ли Небесный Демон желал подобного. По словам Бэкяна, тот перепробовал множество средств, пытаясь исцелить приступы безумия Нарина.

И все же нельзя сказать, будто он тут совершенно ни при чем.

— Разумеется, главная вина за учиненную бойню лежит на мне. Но и ответственность Небесного Демона идет сразу следом. Он растил меня как удобный клинок, как ищейку. А я нынешний не желаю такой жизни.

Он призвал его к ответу за обучение и характер их отношений. Ведь именно Небесный Демон приручил Нарина.

Ледяная Нефритовая Бессмертная пристально посмотрела в его глубокие, потемневшие глаза:

— А чего же вы, учитель, желаете теперь?

— Выжить.

Желание Нарина ничуть не изменилось с самого начала.

— Иными словами – не стать трупом. Путей к этому много, выбор широк: пасть ниц и молить о пощаде, сбежать туда, где никто не найдет, или стать покорной ищейкой на поводке.

— Но ни один из трех вариантов вам не подходит, не так ли?

— Мой путь – это опасная ходьба по канату.

Тонкая нить, натянутая между двумя утесами.

Именно по ней сейчас и шагал Нарин.

Внизу простирается бездонная пропасть, и стоит лишь оступиться – потеряешь всё.

— Всякие чудовища этого мира закрывают на меня глаза. Небесный Демон, Владыка Меча, Кровавый Святой… Со временем к ним может добавиться еще парочка. И я пытаюсь выжить среди этих монстров, сохраняя предельную бдительность. Занятие весьма утомительное, но все же лучше, чем стать трупом.

— Выходит, ваше положение более чем шаткое, — качая головой, подытожил Небесный Владыка, слушавший рассказ Нарина.

— Вам приходится обманывать Небесного Демона, угадывать настроение Владыки Меча и быть готовым к нападению Кровавого Святого, которое может произойти в любой момент. Звучит совершенно нереалистично. Никаких жизней не хватит.

Точное замечание.

Нарин кивнул и посмотрел на Небесного Владыку:

— Я и правда несколько раз был на грани смерти. Вспоминаются совсем недавние события. В первый раз это был любитель выпить и помахать мечом, папаша Слива, а во второй… Кто же это был? «Если понадобится, я не раз еще буду решать, жить учителю или умереть, устою тут устрою…». Отец, вы случайно не помните, кто бы это мог быть?

— …А ты злопамятный.

— Да я уже всё забыл.

Небесный Владыка смущенно кашлянул.

— Я хорошо понял твое положение, учитель. Иными словами, ты уже твердо решил предать Небесного Демона?

— Внешне я предатель, по приказам – убийца, а для себя лично – снова предатель. Если вдаваться в подробности, станет еще запутаннее. Хотите послушать?

— Излагай.

— Объяснения займут полдня.

— Тогда не надо.

— Слушаюсь.

Открывать тот факт, что он попаданец, вовсе не требовалось.

— Не хочешь вступить в Лунный ореол? — Ненавязчиво предложил Небесный Владыка.

— Учитель, ты больше не чужак. Все йосоны считают тебя благодетелем и сородичем. Они приняли воина Мурима по имени Нарин как своего, а не просто ученика Небесного Владыки.

Сёльхян указала йосонам Персикового источника новый путь.

Но именно Нарин создал условия, позволившие проложить этот путь.

— Оставайся в Персиковом источнике. Здесь мы сможем гарантировать твою безопасность. Ни Владыка Меча, ни даже Небесный Демон не осмелятся протянуть сюда свои руки. Если ты только пожелаешь…

— Не стоит, — Нарин отказался без колебаний.

Выражение лица Небесного Владыки не изменилось. Он ожидал подобного ответа, однако о причинах догадаться не мог.

— Почему ты хочешь рисковать?

— Там остались мои ученики.

В родном мире у него ничего не осталось, но в этом всё было иначе.

— Они могли сбежать, но остались в Лорде, поверив мне одному. Они доверили мне свои жизни, а значит, эти ребятишки – мои люди. Если я не возьму на себя ответственность, то не смогу зваться ни учителем, ни взрослым, ни человеком. А становиться зверюгой я не хочу.

Нарин вскользь посмотрел на Сёльён и Сёльхян. Скоро обоим ребятишкам придется вернуться в Лорд.

Держать этих Лисиц подле себя и беречь от смерти – такова была ответственность Нарина.

— Коли таково решение учителя, не стану отговаривать, — молвил Небесный Владыка и затих.

— …Сам себе ищешь проблемы на голову, — скривившись, буркнул Бессмертный Меча Цветов Сливы.

У него бы ни за что не хватило духу сделать такой же выбор, как Нарин.

— Старшая Лисица, — окликнул Нарин Ледяную Нефритовую Бессмертную. Та подняла приоткрытые глаза. — Ты мне веришь?

— Да.

— И совершенно напрасно.

Нарин слегка качнул головой:

— Мы с тобой чужие люди. Познакомились едва ли месяц назад. Я сам себе не доверяю до конца, с какой стати ты веришь мне?

— Время знакомства не имеет значения, — твердо ответила Ледяная Нефритовая Бессмертная.

— Важно лишь то, каков сам человек. Вы своими поступками показали, кто вы такой. Это доказательство надежнее сотен слов и долгих лет общения. Поэтому вам можно верить.

— Даже при том, что я скрывал от вас важнейшую правду?

— Я и сама скрывала правду от сородичей. У нас есть кое-что общее – мы оба кого-то обманывали, а значит, нам будет даже проще доверять друг другу и полагаться друг на друга.

— А ведь ты права, — с восхищением кивнул Нарин.

— Едва не обожглись, пытаясь утаить правду, так что во второй раз обманывать не станем. Извини за сомнения. Раз уж ты веришь мне, то и я буду верить тебе.

Нарин ловко достал из-за пазухи долговую расписку на 1 миллиард руэлей.

У Ледяной Нефритовой Бессмертной, смотревшей прямо на него, по лбу прошиб холодный пот.

С чего это он вытащил её именно сейчас?

— Поразмыслив еще раз, я понял, что мы вовсе не чужие. Кредитор и должник. Не эта ли связь иной раз крепче и ближе семейных уз? Я даже ценой собственной жизни прослежу за безопасностью двух Лисиц. Теперь твой черед.

— …Хоть умру, но верну сполна.

— Сколько там было, говоришь?

— Один миллиард руэлей…

Сёльхян вздрогнула всем телом от стремительно хладеющей атмосферы.

В памяти снова ожила боль от недавней розги…

— Вот именно, ровно 1 миллиард руэлей. Смотри не забудь, что проценты платишь персиками. Если просрочишь хоть на день, придется задействовать все мои связи и придать дело огласке. Позаботься о том, чтобы обошлось без неприятностей в виде журналистского расследования.

— Да-а…

Хвать. Обе руки Ледяной Нефритовой Бессмертной мертвой хваткой сжали полы одежды. Едва увидав это, Сёльён безжалостно щипнула сестру за бедро.

Сёльхян даже пикнуть не смела, глубоко раскаиваясь в содеянном.

— И еще кое-что, — произнес Нарин, убирая расписку обратно за пазуху.

Для взаимного доверия оставалось самое главное.

*

Затянувшийся разговор подошел к концу лишь к исходу дня.

Время близилось к ужину, но сперва возникло еще одно дело. Вернулись йосоны, несколько дней назад покинувшие Персиковый источник.

У въезда в деревню выстроились повозки, доверху груженные товарами первой необходимости. Сёльён вышла, чтобы помочь, а Нарин – просто поглазеть.

Впрочем, Сёльён в итоге тоже уселась неподалеку и ограничилась ролью зрителя: когда она крутилась у повозок, йосоны наотрез отказались от ее помощи.

Зато ей перепало несколько сушеных рыбешек, так что всё сложилось к лучшему.

— Угощайтесь, господин. Эту вяленую рыбу продают в ближайшем портовом городе, она отлично пропиталась острой приправой, очень вкусная.

— Ты с самого начала рассчитывала разжиться выпивкой и закуской?

— Стоит только предложить помощь, как они обязательно чем-нибудь угощают. Иногда даже сладости дают или сладкое вино… Ой, только маме про это не говорите!

Хитрая да пронырливая, настоящая Лисица.

Нарин жевал рыбу и наблюдал за йосонами, разгружавшими поклажу. Все эти припасы сложат на складе и затем распределят поровну по мере необходимости.

И впрямь Персиковый источник. Этому месту отлично подошли бы серп и молот, труд и единство.

Нарин пробормотал с чувством трудолюбивого и честного пролетария:

— Призрак бродит по Персиковому источнику…

— Призрак? Где призрак?

— Это призрак Мелочности. Посмотри туда.

Сёльён повернула голову в сторону, куда указывал Нарин.

Среди растерянных йосонов виднелась Сёльхян, которая с гордым видом таскала узлы.

Нарин осуждающе цыкнул языком:

— Еще недавно эти типы ни во что не ставили Маленькую Лисицу. А за пару дней переобулись в воздухе. Смотрю я на эту мелочную жилку и душа не на месте. Лисица, ткни пальцем в десятерых.

— Вы сами их побьете?

— А кто, ты, что ли?

— Десять – это слишком много, трех будет в самый раз. Если господин укажет, я схожу и наваляю им.

Сёльён сжала кулаки и решительно выкрикнула это. Нарин пристально посмотрел на нее и заметил, как слегка дрогнули уголки ее губ.

Напускает на себя храбрость.

— Ешь рыбу.

— Хорошо.

Нарин отдал Сёльён оставшуюся сушеную рыбину.

Сёльён съела половину и, жуя, тихо произнесла:

— На самом деле я тоже ненавижу йосонов. И знаю, как они обижали Хян.

— Иди и наваляй трем.

— Ой, да не буду я никого бить. Не хочу ворошить то, что уже прошло. К тому же йосоны, похоже, стараются.

— Стараются?

— Ну да, они пытаются заговорить с Хян.

Йосоны все так же плелись вслед за Сёльхян и умоляли о чем-то. Однако Сёльхян вовсе не собиралась бросать поклажу и отдыхать, а вместо этого взвалила на плечо еще один здоровенный тюк.

И не прошла и пары шагов, как растянулась на земле. Йосоны со всхлипами и ахами тут же сбежались к ней.

Лежавшая на земле Сёльхян залилась краской до самых ушей.

— Им наверняка страшно перед Хян. Она ведь у всех на глазах уложила двух йосонов.

— Она упала.

— Но уважения в них больше, чем страха. Вот они и из кожи вон лезут, чтобы сблизиться с Хян. Моя сестра просто невероятная.

— Да говорю тебе, она грохнулась!

— Будь я на ее месте, испугалась бы и слова не смогла вымолвить. На такое способна только храбрая Хян. Мама была права. Какое счастье, что Лисий нефрит перешел именно к Хян.

Сёльён лучезарно улыбнулась, глядя на подскочившую Сёльхян.

Та, похоже, слегка ободрала коленку, но от смущения устремилась прочь, словно спасаясь бегством.

Йосоны с мазью и бинтами в руках со смущенным шумом бросились за ней.

Нарин спросил:

— И этого достаточно?

— Достаточно.

Раз она довольна, добавить было нечего.

Нарин поглядел на улыбку Сёльён и доел остатки вяленой рыбы.

Мелочная обитель. Мелочные йосоны. Укоренившаяся мелочность… Отправляя в рот кусочек за кусочком, он словно стирал этот отвратительный осадок.

Сёльхян и Сёльён простили йосонов. Точнее, старались простить.

Коли сами пострадавшие не против, что оставалось ему, постороннему? Тем более что и сам Нарин за свою жизнь безупречностью не отличался.

Каждому случается проявить мелочность, никуда от этого не деться.

— Извините…

— Чего тебе, мелочная рожа?

Нарин буркнул это чисто на автомате.

Лицо подошедшего йосона мгновенно побледнело, а Сёльён одарила Нарина осуждающим взглядом.

— П-простите за беспокойство во время вашего отдыха!

Йосон поспешно сорвал шляпу и выкрикнул это во весь голос, пытаясь изъявить максимальное почтение к сородичу и благодетелю.

— Дерзну ли я просить у вас дозволения справиться о том, могу ли я испросить разрешения сообщить вам новость…

— Заткнись.

— …

— Короче.

— Вам пришло письмо, учитель.

Йосон передал Нарину письмо и удалился чеканным шагом.

Нарин внушал йосонам одновременно и страх, и глубокое уважение.

— Ну почему вы такой вредный?

— Для учителей это норма.

Нарин отмахнулся от подколки Сёльхян и вскрыл конверты.

В Персиковый источник прибыло два письма.

Одно было от Аделии с просьбой о поддержке на задании.

А второе – приглашение от Ирин.

----------

Глава 115. Ирин (1)

В день, когда Нарин покидал Персиковый источник.

Все йосоны пришли проводить его и двух Лисиц.

Каждый пытался вручить подарок – местную диковинку, одежду или прочую утварь, однако Нарин бегло оглядел гору вещей и сразу отказался:

— Забирайте обратно.

Их было слишком много, чтобы унести с собой.

— Включайте хоть иногда мозги. Моя душа богата, оттого и ноги вечно тяжелы. А вы теперь решили мне еще руки и плечи пригрузить? Пока не дадите десятерых носильщиков, я с места ничего не сдвину.

Тут же более десятка добровольцев одновременно подняли руки.

Нарин посмотрел на йосонов, почувствовав легкое головокружение.

Слишком уж многие из них не понимали вежливого отказа.

— Кто не опустит руку – пришибу.

Йосоны с разочарованным видом опустили руки.

Из кучи подарков Нарин отобрал несколько персиков и засунул их в карманы. Затем достал из сумки увесистый кошель и протянул одному из йосонов.

Приняв кошель, тот недоуменно склонил голову:

— Учитель, что это?

— Это называется деньги, тупоголовый. Нельзя же вечно только огород копать, съездил бы хоть миру поклониться.

— …Я и сам знаю. Но зачем вы даете мне эти деньги…

— 1 миллиард руэлей. Все мое состояние.

От этого ответа глаза йосона округлились. Он потянулся развязать кошель, но Нарин тут же влепил ему звонкий затыльник.

— Ах ты наглец! Не веришь моему слову и сразу лезешь проверять? Где тебя только манерам учили?

— Простите…

— Впрочем, я тебя понимаю. Когда дело касается денег, негрех и усомниться. Я вот и сам переживаю, как бы одна Лисица не зажала мой долг. Ты, часом, тоже не любитель чужие деньги зажимать?

— Что вы, нет…

— Слушайте все!

Нарин похлопал в ладоши, привлекая внимание толпы. Шепотки про «1 миллиард руэлей» мигом разнеслись во все стороны.

Ледяная Нефритовая Бессмертная и Сёльхян тоже обернулись на него, и от упомянутой суммы лица обеих Лисиц заметно побледнели.

— Я отдаю все свои сбережения – 1 миллиард руэлей. Но это вовсе не бескорыстное пожертвование или благотворительность. Это инвестиции в развитие вашей глуши. Ибо я органически не перевариваю обеденный стол, заставленный одними лишь полезными овощами.

Нарин въелся пристальным взглядом в Ледяную Нефритовую Бессмертную.

Та быстро оправилась и гордо расправила плечи, будто отстаивая превосходство вегетарианства.

— Чем жив человек? Вкусной едой и крепким сном! Овощная диета, может, и полезна, да только не вкусна. Так что я лучше умру молодым, но буду есть мясо. Говорят, секрет долголетия – в сдержанном рационе, да только зачем жить долго, если во всем себе отказывать?

Речь Нарина не вызвала особого восторга: йосоны со времён давних привыкли питаться растительной пищей.

Но, чтобы не смущать его, они вежливо покивали.

— Мне нравится Персиковый источник. На всем континенте не найти лучшего места для отдыха. Но есть две проблемы: во-первых, кругом летит шерсть, а во-вторых – и это куда серьезнее – здесь практически негде достать мяса.

Для Нарина это был жизненно важный вопрос.

— Разводите коров, свиней, да кого угодно! Впредь займитесь животноводством. Это инвестиции под данную цель. Чтобы к моему следующему приезду я ел не замороженного дикого кабана, а парное мясо. А пока что буду издалека болеть за ваши успехи и процветание Персикового источника. У меня всё.

Закончив речь, Нарин посмотрел на Небесного Владыку.

— Я подумаю над этим, — с серьезным видом кивнул Небесный Владыка. Ему и самому втайне хотелось закусывать выпивку мясом.

— Да здравствует учитель Нарин!

— Да здравствует Персиковый источник!

Йосоны зааплодировали и закричали «ура». До мяса им особого дела не было, но обстановка обязывала.

Нарин снова обратился к йосону с кошелем:

— Спрошу еще раз. Чужие деньги зажимать…

— Я приложу все усилия!

— Молодец.

Нарин похлопал его по плечу.

— Ты уверен? — Спросил Небесный Владыка, когда Нарин собрался в дорогу. — Мы благодарны, но не стоит так раскошеливаться.

— Деньги – дело наживное, — пожал плечами Нарин.

На самом деле все сбережения он не спустил. На дорогу осталось достаточно, да и жалованье капало каждый месяц.

— Так что крутите капитал и не переживайте. Позже я заберу и долг, и проценты. Естественно, мясом.

— Скотоводство, хм… Не то чтобы я об этом не думал. Просто руки не доходили.

— Намного лучше совмещать. Пастбищ и корма у вас хоть отбавляй. В следующий раз жду мясное рагу.

— Накормлю так, что тошнить будет, — хохотнул Небесный Владыка.

— Сумасброд, — Бессмертный Меча Цветов Сливы бросил Нарину бутылку сливянки. — Выпей в дороге. Я человек скромный, кроме выпивки ничего не имею… Ты чего делаешь?

— Тащить лень.

Нарин сорвал пробку и тут же приложился к горлышку. Осушив бутылку наполовину, он вернул её Бессмертному Меча Цветов Сливы.

Тот усмехнулся от такой наглости и допил остатки.

Хоть они и пили из горла, а не из кубков, на душе было вполне неплохо.

— Смотри не помри.

— Вы тоже, старший.

На этом короткое прощание окончилось.

— Мясо вредно для здоровья, — вместо прощания пустилась в наставления Ледяная Нефритовая Бессмертная. — И для накопления ци бессмертных от него нет никакой пользы. Настоящему небожителю следует питаться дарами земли.

— Я не последователь пути бессмертия.

— Так становитесь им. Вам ведь нужно жить долго.

— Придет время – умру. Я к вечной жизни не стремлюсь.

— Это еще почему?

— Не стремлюсь, и все тут! Хватит допытываться. Хочу пожить в свое удовольствие и умереть от старости, есть возражения?

— Ну и умирайте себе от старости, — колко огрызнулась Ледяная Нефритовая Бессмертная. Пожелание вроде бы хорошее, да только с подвохом.

— Вот и ты живи долго и умри от старости. Я наверняка уйду первым, так что с тебя присутствие на моих похоронах. Будешь свидетельствовать о моих великих делах и благородстве.

— Думаю, мы умрем примерно в одно время. Я истратила немало изначальной ци.

— Мне пожалеть тебя, что ли?

— Жалеть надо ваш век, ведь он и наполовину не сравнится с моим.

— Долг сначала верни.

Ледяная Нефритовая Бессмертная осеклась.

Прокрутив в голове пару весьма изысканных ругательств, она наконец подала голос:

— Возвращайтесь в Персиковый источник в любое время.

— Тему переводишь.

— Вам не удастся вечно водить за нос Небесного Демона.

Хитрая Ледяная Нефритовая Бессмертная просто проигнорировала невыгодный разговор.

— Как вы и просили, я не стану появляться на людях. Это даст нам некоторое время.

Это было её обещание ради взаимного доверия.

Официально никаких заявлений не делалось, однако затворничество Ледяной Нефритовой Бессмертной стало общеизвестным фактом.

О ее здоровье ходили самые разные слухи: мол, из-за разлада с йосонами она покинула Лунный ореол; или что свалилась с тяжелым недугом и не встает с постели; а то и вовсе давно скончалась…

Сейчас эти бредни развеялись бы в миг, стоит ей показаться, но этого допустить нельзя. Никто не должен знать, что она жива и здорова.

Ее исцеление означает стабилизацию Лисьего нефрита. А значит, пришло время собрать урожай.

И тогда Небесный Демон начнет действовать.

— Но это лишь ненадолго. Рано или поздно ваша фальшивая верность выплывет наружу, и Небесный Демон подвергнет вас жестоким пыткам. Если такое случится – бегите сюда. Главное – остаться в живых.

— А ученики?

— Забирайте их с собой. И разумеется, Ён и Хян – в первую очередь.

— Договорились.

Хотя выделить кого-то одного он едва ли станет.

Нарин смотрел вслед поворачивающейся Ледяной Нефритовой Бессмертной.

— А шпилька-то…

Он заметил, что её привычная шпилька сменилась другой: серебряная шпилька с изящной гравировкой и россыпью мелких самоцветов на конце.

Подарок, который обе Лисицы долго и тщательно выбирали.

— Тебе идет.

— Спасибо, — Ледяная Нефритовая Бессмертная тепло улыбнулась и подошла к детям.

Они крепко обнялись.

Они о чем-то шептались, но Нарину совсем не хотелось подслушивать чужой семейный разговор.

Он поднял голову, любуясь знакомыми пейзажами и атмосферой Персикового источника.

Даже Нарину, чужаку, было немного грустно расставаться с этим местом, что уж говорить о малышках, покидающих родной дом.

«Все возвращается на круги своя».

В ближайшие годы им предстоит не раз уезжать и возвращаться. Возможно, со временем это вымотает или наскучит.

Но эти Лисицы справятся.

Они девчонки капризные, без ворчания не обойдется, но у них есть дом, куда можно вернуться, а значит, они не опустят руки.

А если и упадут духом – на то и нужен учитель, чтобы подтолкнуть и поставить на ноги. Для этого у них есть Нарин.

Пока есть конечная цель, постоянные скитания – не беда.

Ведь уезжают они лишь для того, чтобы однажды вернуться.

*

Путь из Персикового источника оказался куда проще, чем дорога туда.

Нарин уверенно шагал сквозь застланную туманом формацию. Лисицы, утирая сопли и слезы, плелись следом.

У самого выхода их ждала повозка.

«Уснули, что ли?»

Нарин прислонился спиной к шторке повозки, прислушиваясь к мерному сапению. Должно быть, поплакали за компанию и свалились без сил.

Нарин и сам был не прочь вздремнуть. События последних двух месяцев наконец принесли долгожданный покой.

Лунный ореол раскрыл йосонам правду.

Затем то же самое сделал Нарин: он выложил обеим Лисицам всё, что таил до сих пор.

«Вы не держите на меня зла?» – спросил он тогда.

— Ни капельки! — Ответила Сёльён, а Сёльхян только улыбнулась.

И на этом всё. Все опасения Нарина оказались напрасны: девочки приняли правду абсолютно спокойно.

От этого на душе стало легко.

Конечно, обидно, когда твои откровения принимают за чепуху, но такую мелочь можно простить от чистого сердца.

А после хорошего сна можно простить хоть дважды.

Осознав прелесть милосердия и всепрощения, Нарин закрыл глаза.

— Уважаемый воин Мурима, я слышал от йосонов, кто вы такой. Или вас лучше звать учителем? Впрочем, не переживайте. Хоть я и континенталец, да человек не упертый. Скорее даже сочувствую изгнанникам.

Однако этого типа простить было невозможно.

Сон сняло как рукой. Нарин сверкнул глазами и уставился на кучера.

Два месяца назад он уже ездил с ним, но и не подозревал, что этот детина такой болтливый.

— Моя семья живет благодаря изгнанникам. Я ведь не только кучер, но и посредник. Вся торговля с Лунным ореолом идет через меня. Ха-ха, на деньги у меня чутье отличное!

Деловая хватка у него, может, и есть, а вот с сообразительностью явно беда.

Не обращая внимания на свирепый взгляд Нарина, кучер тараторил без остановки:

— Довезу до ближайшего города с ветерком. Раз вам в Двеллу, воспользуемся варп-вратами. Вы, учитель, видать, ценитель искусства, хоть по виду и не скажешь. Туда обычно ездят нищие музыканты да туристы… А, вы на выступление Ирин?

— Заткнись.

Нарин выудил из кармана персик и сунул его прямо под нос кучеру.

Тот опешил, уставившись на плод:

— Свежайший персик бессмертия прямо из Персикового источника. Ци бессмертных из него еще выветриться не успела. А уж о пользе и говорить нечего: омолаживает, бодрит, снимает воспаления, укрепляет сердце и дыхание.

— О-о, такую ценность – и мне!

Кучер тут же с жадностью впился зубами в персик бессмертия. Нарин с ухмылкой наблюдал за его довольной физиономией, вытаскивая второй персик.

Нарин и кучер умяли свои персики.

Прошло ровно пять минут.

— Хм? Странно. В животе вроде как жжет…

Десять минут.

— …Съел я что-то не то, что ли? Плохо мне…

Пятнадцать минут.

Раздался глухой позыв.

— П-простите!

Резко осадив лошадей, кучер, судорожно держась за штаны, устремился в чащу.

Нарин посмотрел ему вслед и вздохнул.

«Знайте меру! Вы хоть представляете, сколько они стоят?»

Иногда Ледяная Нефритовая Бессмертная ворчала на аппетит Нарина.

«Как вы вообще еще живы?»

«А почему я должен умереть?»

«Обычный человек не способен выдержать ци бессмертных. Кусочек-другой – еще куда ни шло, но с целого плода вам гарантировано несварение. Если не хотите весь день просидеть в кустах, ешьте не больше одного в день».

«Надо просто тщательно жевать».

«Потом не жалуйтесь».

Неужели предупреждение Ледяной Нефритовой Бессмертной оказалось правдой?

Нарин выразил глубокое сожаление вынужденно умолкнувшему кучеру. Он даже сотворил крестное знамение, так что со своей стороны вины не чувствовал.

Нельзя брать угощение из чужих рук без оглядки.

Издалека донеслись ужасные звуки и смрад, но Нарин отличался крепким желудком, поэтому просто закрыл глаза и решил вздремнуть.

За спиной раздались отчаянные вопли:

— Бе-е-е…

Две чувствительные Лисицы пулей выскочили из повозки.

----------

Глава 116. Ирин (2)

Нарин добрался до Двеллы только глубокой ночью.

Он прибыл куда позже намеченного: экипаж постоянно останавливался, и тут уж ничего не поделаешь – естественные потребности по расписанию не справляют.

Посочувствовав бедламу, Нарин даже щедро доплатил кучеру. Две лисицы, зажав носы, держались от бедняги подальше. Нарин заметил, как по подбородку кучера скатилась одинокая теплая слеза.

— А вы знали? Говорят, Двелла – город музыки, — тараторила Сёльхян. — Все жители умеют играть хоть на каком-нибудь инструменте, да и уличные музыканты на каждом шагу! Там вон как раз выступают, давайте хоть на минутку глянем?

— Нет.

Нарин потащил неумолкающую Сёльхян прямо к постоялому двору.

Было уже поздно, к тому же после долгой поездки в экипаже и перехода через варп-врата накатила жуткая усталость.

Обойдя несколько мест, они, к счастью, нашли постоялый двор со свободным номером. Похоже, из-за туристов, съехавшихся посмотреть на Ирин, все более-менее приличные гостиницы были забиты до отказа.

— И всё-таки впрягла меня в работу, — пробормотал Нарин, усевшись на кровать и наспех вытирая мокрые волосы.

По-хорошему следовало сразу лечь спать после душа, но сегодня он решил отложить сон на потом.

В Персиковом источнике он получил два письма. Из них Нарин первым делом взял послание от Аделии.

«Двелла. Вампиры. Ирин. Требуется подкрепление. В случае отказа – кара».

Вот и весь текст. Размашистый, раздраженный почерк.

Отправитель не указан, но написать подобное могла только Аделия: другие инквизиторы ни за что не стали бы слать Нарину писем.

«Предлагает искать её самому?»

Предельно краткий и крайне нелюбезный приказ. Опустить место и время встречи и просто затребовать помощь! Да и угроза кары в случае отказа не слишком-то радовала.

Впрочем, проблема пустяковая. Место встречи найдется легко – достаточно прийти в собор Церкви Правосудия, а остальное несложно просчитать.

Через три дня состоится последний концерт Ирин в рамках турне.

Именно этот момент и выберут вампиры.

«Вряд ли обошлось совсем без нападений», – подумал Нарин.

С начала гастролей Ирин прошло уже два месяца. Даже самые хладнокровные вампиры не стали бы выжидать так долго.

Наверняка в тени уже происходили стычки, и они не раз оказывались на краю гибели.

Раз уж запрос о помощи настолько спешный, отряд Бекета явно уступает противнику.

«Это не рядовые вампиры».

Сам Кровавый Святой едва ли выступил лично – он связан по рукам и ногам войной с Владыкой-Завоевателем в своих землях. Но и мелкую шелупонь он бы не послал.

Лисий нефрит и Еи. Оба священных сокровища объединяет одно – огромный запас ци бессмертных.

Кровавый Святой открыто охотится за подобными артефактами. Рассуждая просто, чтобы взрастить собственную силу и статус.

Возможно, есть и иные скрытые мотивы, но сходу в голову приходил только этот.

Зачем ему наращивать силу? На этот вопрос ответить тоже не составило труда: чтобы лично поставить точку в войне с Владыкой-Завоевателем.

Силы Кровавого Святого и Владыки-Завоевателя равны.

«Средство нарушить равновесие сил».

Вот почему Кровавый Святой так отчаянно жаждет получить священное сокровище. От этого зависит исход войны. И ради того, чтобы отнять Еи, он пойдет на все.

Он готов даже ослабить свои позиции на фронте, лишь бы отрядить элиту из элит. А возглавляет их, без сомнения, его самый доверенный приближенный.

Нарин был уверен: этот гад ему знаком.

«Не думал, что Бекет окажется в таком затруднении».

Он полагал, что Аделии и инквизиторов хватит с лихвой.

Однако вопреки ожиданиям, охрана Ирин давалась им нелегко.

Что ж, размяться и перебить десяток-другой вампиров после отпуска Нарин не прочь.

В конце концов, Кровавый Святой – враг, которого Нарину все равно рано или поздно придется прикончить.

«Да и отдохнул я вполне достаточно».

Хотя… действительно ли он отдохнул?

Нарин усомнился в этой мысли и покачал головой. Хоть и пришлось попотеть, зато наелся дорогих персиков вволю.

Затем Нарин развернул письмо от Ирин.

«Давно не виделись, учитель. Сейчас в Лунном ореоле наверняка бушуют страсти, но к моменту, когда прибудет это письмо, всё уже утихнет. И устроил всё это, скорее всего, именно учитель, верно? Говорят, каков человек снаружи, таков и внутри, и к учителю это подходит как нельзя лучше. И дело не только в твоих поступках – даже черты лица смотрятся весьма… вольно».

Из самых глубин даньтяня снова поднялась та же ярость, что и при первом прочтении.

Нарин чуть сжал письмо, нахмурился и продолжил читать.

«Это шутка. Учитель хоть и дурнушка, но не до такой же степени. Как там Ён и Хян? Скоро мой последний концерт, я бы очень хотела, чтобы ты пришел вместе с девочками. Учитель ведь и сам любит петь, так что тебе понравится. Госпожа Ледяная Нефритовая Бессмертная, скорее всего, приехать не сможет, но на всякий случай я забронирую четыре места. Передавай всем привет».

В конверт были вложены четыре билета.

Ледяная Нефритовая Бессмертная не могла покидать свои покои, поэтому в Двеллу отправились только Нарин и две лисицы.

Небесный Владыка, которого даже не пригласили, всячески демонстрировал свою обиду.

«Уже тогда знала?»

Впрочем, то, что она предвидела события в Лунном ореоле, не слишком удивляло: Ирин была настолько искусной гадалкой, что наперед предсказала выздоровление Ледяной Нефритовой Бессмертной.

«Но почему она отправила письмо мне?»

Вот этого он понять не мог.

Нарин и Ирин не были настолько близки, чтобы обмениваться письмами. Просто знакомые, которые при встрече раскланиваются – ни ближе, ни дальше.

И тут в голову закралось подозрение.

Может, она до сих пор подозревает, что они из одного края?

«Это нежелательно».

И хоть догадка была верной, раскрытие правды не принесло бы ничего хорошего. Для всех Нарин оставался человеком из Тоски по родине, рожденным на этом континенте.

Признай он, что родом из тех же мест, что и Ирин, и на него тут же падут ненужные подозрения.

Нарин убрал письмо обратно в конверт и резко поднялся.

Бесшумно подойдя к окну, он распахнул его настежь.

— А-а-ак!

Сёльхян, подглядывавшая снаружи, получила створкой прямо по носу. Она уже готова была сорваться вниз, но Сёльён ловким движением сцапала сестру за хвост.

Удержать одной рукой вес двоих – поистине сильная лисица.

— Лисица, ты знаешь, который час?

— …Три часа ночи.

— Вот именно. В час, когда и птички, и ягнята давно спят, у моих лисиц глаза горят как плошки. Раз вам не спится, может, усыпить вас навсегда?

— Нет…

— Если мучит бессонница, есть отличное средство: изнурить тело так, чтобы сон сам свалил с ног. Лисица, виси в таком положении ровно три часа. Посмотрим к утру, что оторвется раньше – твоя рука или хвост Маленькой Лисицы. Дернетесь хоть раз – оторву лично обеим.

— Ви-и-ик!

Сёльхян издала жалобный визг. Нарин закрыл окно, подошел к шкафу и достал одну из книг.

Оказалось, это не роман, а нотная тетрадь, так что он просто закрыл её обратно.

Затем Нарин снова открыл окно.

— Вам повезло. Обычно у меня уходит три часа на то, чтобы прочесть книгу до конца, но сегодня бог чтения ниспослал мне невероятную скорость. Если угадаете, о чем была эта книга, я впущу вас обеих.

— …

— Правильно.

Обе лисицы кубарем ввалились в комнату и растянулись на полу.

Сёльён разминала затекшую руку, а Сёльхян бережно баюкала свой хвост, который едва не оторвали.

— И чем вы занимались вместо сна?

— Играли с Хян в слова…

— Нынче игры в слова требуют заглядывать в чужие окна?

— Сестра, я же говорила! — Подала голос Сёльхян. — Сказала же, что учитель еще не спит!

— Наказать эту лисицу.

Сёльён тут же скинула тапочек и принялась от души лупить сестру по спине.

Сёльхян свернулась калачиком и безропотно вытерпела пять ударов.

— А вы сами чем занимались, Нарин?

Нарин ответил честно:

— Думал об Ирин.

— Сестра, похоже, учитель без ума от сестрицы Ирин!

— Э-эм, конечно, дико извиняюсь, но сама мысль о том, что Нарину кто-то нравится, для этого человека уже травма…

На этот раз тапочек снял Нарин.

— …хотя может и не травма, — тут же поправилась Сёльён.

— Вы отличная пара! — Вставила Сёльхян.

— Заткнитесь обе.

Скрывать тут было нечего, и Нарин вкратце обрисовал лисицам ситуацию вокруг Ирин.

— Хм, то есть… злые вампиры охотятся за сестрицей Ирин?

Они поняли всё правильно, однако реакция оказалась удивительно прохладной.

— И вы совсем за нее не переживаете? — Удивился Нарин.

— Конечно, нет! — Фыркнула Сёльён. — Сестрица Ирин невероятно сильна!

— На Празднике Падающей Луны ты ведь её победила.

— Так она же мне поддалась! Учитель говорил, что сестрица Ирин не уступает по силе Десяти великим. Как бы я смогла её одолеть? Просто она очень добрая, вот и уступила.

— Как знать, — пробормотал Нарин, поглаживая подбородок.

Сильна настолько, что равняется Десяти великим… Оценке Небесного Владыки можно верить.

То, что она сильна, факт. Вот только показать свою истинную мощь она не может.

Тогда Ирин поддалась Сёльён вовсе не из доброты – на тот момент это и был весь ее предел.

Эта девчонка влила большую часть ци бессмертных из Еи в проклятые магические камни.

Словно это был её единственный способ вернуться домой.

— Как бы там ни было, мне поручили охрану этой водяной змеи, — продолжил Нарин. — Бесполезная Церковь Правосудия молила меня со слезами на глазах. Я успел побывать и ищейкой, и учителем, и Разбойником, но вот телохранителем буду впервые, так что мне нужен совет специалиста.

— Но мы ведь не специалисты! — Возмутилась Сёльён.

— В экстренном случае сойдет и помощь любителей. Лисица, выкладывай всё без тайн. Я знаю, вы с водяным змеем близко знакомы. Рост, вес, вкусы в еде, привычки, взгляды и даже политические предпочтения – выкладывай всё.

— Откуда мне всё это знать?!

Хоть всё это и не имело к охране никакого отношения, Сёльён покорно принялась вспоминать всё, что знала об Ирин.

Сёльхян тоже поддакивала с умным видом, вставляя свои пять копеек.

Нарин прикрыл глаза, усваивая информацию. Впрочем, болтовня Сёльхян никакой пользы не несла, так что он её просто игнорировал.

А затем случайно заснул.

Когда он открыл глаза, солнце уже стояло высоко в небе. Нарин очнулся на голом полу, а на кровати, тихонько посапывая, дрыхли лисицы.

Из-за летнего зноя они раскидали и скинули на пол все одеяла.

Нарин выкурил у окна сигарету, прокрутил в голове сказанное перед сном, а затем легким щелчком отправил тапочек прямо в лоб Сёльён.

— Ой!

— Подъём, — сказал Нарин.

Сёльён с сонным видом перевела взгляд с тапочка на крепко спящую сестру. Затем, неверно истолковав ситуацию, она с размаху ляпнула подошвой тапочка прямо по милому носику Сёльхян.

— А-а-аг!

— Пошли есть, — скомандовал Нарин.

Пропустив завтрак, он изрядно проголодался.

*

Несмотря на голод, выбор обеденного меню потребовал серьезного подхода.

В жизни, состоящей из «есть, спать и ходить в туалет», важность приема пищи невозможно переоценить.

Сёльён хотела рыбы, Сёльхян капризничала и требовала сладкий десерт, а Нарин хотел мяса.

Поэтому они пришли в мясной ресторан.

— Мясо с самого утра? — С недовольством спросила Сёльхян.

— Сейчас обед.

— Мясо на голодный желудок?!

— А ты предлагаешь есть его на сытый? Жри то, что покупают.

— Оно же не переварится… — проворчала Сёльхян, стуча ложкой по пиале.

Сёльён, не выдержав такого невоспитанного поведения, дважды стукнула сестру по голове.

Вскоре на стол подали заказанное блюдо. К сожалению, это заведение было не из тех, где мясо жарят прямо на жаровне перед клиентами.

Сёльхян, сидевшая с дующейся миной, при виде мяса любопытно заблестела глазами.

Внешне блюдо напоминало тушеную свинину со специями, но нарезка была куда тоньше, и его не тушили, а жарили.

— Дяденька, а что это? — Поинтересовалась Сёльхян.

— Это мэкджек, уважаемый гость.

— Мэкджек?

Сёльхян подхватила кусочек палочками и принялась аппетитно жевать. Соус был непривычным, но очень вкусным.

Сёльхян скорчила высокомерную рожицу, притворяясь гурманом:

— Мясо отлично прожарено! Для меня степень прожарки имеет первостепенное значение. Так и быть, ставлю зачёт!

Сёльён тут же отвесила сестре ложкой по затылку.

Нарин смерил взглядом опешившего официанта:

— Хозяин, от кого узнали этот рецепт?

— Я не хозяин…

— Просто отвечай.

— Э-э… Поговаривают, этот рецепт принесла госпожа Ирин. Хотите, я уточню у управляющего?

— Не надо. Свободен.

— Спасибо за заказ!

Нарин протянул официанту банкноту в 50 тысяч руэлей в качестве чаевых. Тот низко поклонился и в знак благодарности принес за счет заведения напитки.

Сёльён отправила кусочек мэкджека в рот и восхищенно вздохнула:

— Ой, а я уже пробовала такое! Нам раньше сестрица Ирин его готовила.

— Гони сюда, — Нарин, жвавший мясо, резко протянул руку.

— …Что именно?

— Пятьдесят тысяч руэлей. Скажи ты раньше, мне не пришлось бы тратиться.

— Вы просто разбойник! — пробормотала Сёльён, делая вид, что неохотно достает кошелек.

Неужели он и впрямь вознамерился забрать деньги?

Нарин уже опустил руку и с удовольствием смаковал мэкджек. Пусть с небольшими отличиями, но это явно был вкус родного дома.

«Надо же, ем свиную бульгоги в таком месте».

Соус из соевой пасты… Или это макджан? Как бы то ни было, знакомый аромат и вкус навевали умиротворение.

Как Нарин скучал по острой лапше, так и Ирин, должно быть, тосковала по еде со своей родины.

Вот и распространяла рецепты по всему континенту.

В этот момент раздался удивленный возглас официанта:

— Что? Большая группа гостей?

Нарин прислушался к доносившемуся с улицы разговору.

— Вы бронировали? Наше заведение совсем крошечное, так много народу сразу… — лепетал официант.

— Ах ты идиота кусок! — Выскочил наружу человек, похоже, управляющий заведением.

Раздался короткий вскрик официанта, а затем рассыпающийся в извинениях голос управляющего.

— Бегом на склад за складными столами и стульями! — Рявкнул он.

Обескураженный официант, почесывая затылок, направился к складу в глубине заведения.

— Нижайше прошу прощения, уважаемый. Помещение у нас тесное, так что часть вашей компании мы разместим за столиками снаружи. Вы не против?

— Ничего страшного. И вообще, я еще не настолько старый…

— Я тоже не против.

Раздались знакомые голоса, и вслед за управляющим в заведение вошли знакомые лица.

Сёльён и Сёльхян, увлеченные поеданием мяса, даже не подняли голов.

— О? — Излился удивленный возглас.

Ирин и Аделия мгновенно застыли. Инквизиторы, шедшие за ними, тоже как один остановились.

Нарин проглотил кусок мяса и легким движением кивнул.

Этот мясной ресторанчик и оказался местом встречи.

----------

Глава 117. Ирин (3)

Ирин и Аделия присели за их столик.

Нарин медленно перевёл взгляд на заполнявших заведение инквизиторов. Те лишь косились на него и с кислыми минами продолжали есть.

Судя по их измождённым лицам, последние два месяца выдались для них не из лёгких.

— Как съездили в отпуск? — Заговорила Аделия, выглядевшая ничуть не более отдохнувшей.

Нарин кивнул:

— Это был самый незабываемый отпуск в моей жизни. Я скрестил мечи с Бессмертным Меча Цветов Сливы, едва не погиб от рук Небесного Владыки и объелся персиками так, что чуть не лопнул.

— …Чем вы вообще там занимались?

— Навестил кое-кого дома.

— Что ж, в любом случае, с возвращением.

Аделия не стала расспрашивать дальше. Яркие приключения Нарина её не слишком волновали.

— Пока вы, брат мой, любовались цветами в Персиковом источнике, мы днями и ночами сражались с мерзкими вампирами. Вы только посмотрите, во что превратилась моя кожа!

— И как слепая смотрит в зеркало?

— Можно же ощупать руками! Господин, ваше замечание сейчас звучало просто отвратительно.

— Спасибо, сестра Сёльён. Ваша душа столь же прекрасна, как и внешность.

— Ты тоже очень красивая, сестра.

Сёльён и Аделия стали обмениваться любезностями и хихикать.

Нарин равнодушно хмыкнул:

— Радуетесь пустым похвалам. Лекарь, никогда не верь хитромудрым лисицам. Это опасные твари, у которых на уме совсем не то, что на языке. Все лисицы таковы по своей природе.

— Не пытайтесь нас рассорить, — кокетливо огрызнулась Сёльён и утащила кусок мяса из тарелки Нарина.

— Впрочем, я вовсе не доверяю сестре Аделии до конца, — добавила она, отложив приборы и скрестив руки на груди. В её глазах промелькнула настороженность, обращённая к Аделии.

— Пусть вы и охраняете сестру Ирин, но в первую очередь вы – инквизитор. Честно говоря, мне не нравится, что вы втягиваете господина в дела Церкви. Разве сил Бекета недостаточно для охраны?

— Я понимаю. Для вас, как для изгнанницы, Бекет вряд ли выглядит привлекательно, — произнесла Аделия, откладывая палочки и прекращая есть дикорастущие травы.

— Но помощь брата Нарина нам жизненно необходима. Сестра, вы знаете, как в последнее время Церковь относится к брату?

— Как к сумасшедшему?

— И это тоже, но если точнее – как к прислужнику Кровавого Святого.

Сёльхян, прикрывавшая рот и хихикавшая над этим, тут же получила от Нарина щипок за щеку.

— Та таинственная регенерация, которую вы продемонстрировали на Празднике Падающей Луны, слишком похожа на способности вампиров. Из-за этого многие верующие сомневаются в вашей природе.

— Но это же давно прояснилось! Господин съел сердце Бессмертного Змея.

— Люди, выжившие после поглощения сердца лютого зверя, — величайшая редкость. Высшее руководство не слишком-то охотно верит моим отчётам. Так что эта миссия – ещё и возможность доказать невиновность брата.

— Тогда мне тем более не стоит в это вмешиваться.

Нарин посмотрел на Ирин, которая молча ковырялась в еде.

— Если я прислужник Кровавого Святого, то могу тайком вступить в контакт с вампирами. Или внезапно предать вас и убить охраняемый объект.

— Именно. Поэтому убедить их было непросто. В Папском Престоле отнеслись к этой идее крайне негативно, и даже мой непосредственный начальник выразил серьёзное беспокойство. Тем не менее разрешение всё же было получено.

Аделия попросила Нарина о помощи ещё два месяца назад. Разумеется, тогда никакого разрешения свыше у неё не было.

Сначала сделала, потом отчиталась, получается?

— Но взамен они выдвинули несколько условий. Проще говоря, я рискую собственной жизнью ради вас, брат мой.

— Ещё бы. В случае чего вся ответственность падёт на тебя.

— Я стала вашим надзирателем и карателем. Приказ Папского Престола гласит: при малейшем намёке на предательство я обязана немедленно вас уничтожить. Впрочем, этого не случится, так что не берите в голову, — мягко произнесла Аделия, улыбаясь глазами.

Ни Нарин, ни Сёльён никак не могли понять её мотивов. С какой стати ей рисковать жизнью ради Нарина? Какая тут может быть верность?

— Мне лишь хочется, чтобы вы оценили мою заботу и старания. Благодарностей не нужно – достаточно, чтобы вы просто вступили в Бекет. Ах, так появится первый в истории инквизитор из Тоски по родине!

Никакой верности – чисто меркантильный расчёт.

Нарин со слегка напряжённым взглядом посмотрел на Аделию. Её истинные мотивы, о которых она со с упоением трещала, буквально резали слух.

— Если позволите открыть мои амбиции, сначала я займу пост главы Бекета и приберу к рукам Бюро инквизиции. Затем распространю своё влияние на Папский Престол и шаг за шагом исправлю пороки Церкви. А вам, брат мой, я щедро выделю должность заместителя главы бюро. Сделать мир праведным… Разве от одной мысли об этом сердце не наполняется ликованием?

— Удачи в этом деле.

«Только без меня».

У него по-прежнему не было ни малейшего желания вступать в Церковь Правосудия.

— Это я позвала учителя, — ближе к концу трапезы произнесла Ирин, разомкнув доселе плотно сжатые губы. — Я сама попросила об этом.

Лицо Ирин выражало глубокую усталость. Похоже, как и остальные инквизиторы, она натерпелась немало лишений.

Она обвела хмурым взглядом многочисленных инквизиторов вокруг и недовольно высказалась:

— Я прекрасно понимаю, что моей жизни угрожает опасность. Но людей всё равно слишком много. Из-за этой толпы мне даже дышать тяжело.

— А вот это неожиданно. Разве ты не любишь быть на виду?

— На сцене – да, это моя работа. Но я не хочу, чтобы меня обступали со всех сторон в повседневной жизни. В такой обстановке я даже отдохнуть толком не могу.

— Тяготы знаменитости. Понимаю, — Нарин сочувственно кивнул.

Их с Ирин объединяла громкая слава. У Нарина, правда, дурная, но какая разница – тяготы популярности у всех одинаковы.

— У таких знаменитостей, как мы с тобой, нет личной жизни. Стоит выйти на улицу – и на тебя обрушиваются тысячи взглядов и просьб о рукопожатии, а стоит съесть картофелину – и это уже кадр для фотосессии. Порой даже увязываются сасэн-фанаты и отбирают мою кукурузу.

— Сасэн-фанаты… Впервые слышу такое слово, но суть поняла. Тебе тоже пришлось несладко?

— Поэтому я тут же обнажил меч. Сасэн-фанат – это загадочный преступник, способный превратить даже такого добропорядочного человека, как я, в Разбойника. Но я учитель прощающий, и всё понимаю. Насколько же сильно нужно было восхищаться мной, чтобы отнять всю кукурузу? Не так ли, Лисица?

— …

Сёльён ничего не ответила и отвела взгляд.

Она понятия не имела, кто такие «сасэн-фанаты», но история про отобранную кукурузу и занесённый меч была про неё.

Нарин снова повернулся к Ирин:

— Не так ли, водяной змей?

— Вовсе нет. Как великий певец, смею заявить: подобные действия не имеют ничего общего с истинной любовью поклонников, — решительно возразила Ирин, широко распахнув глаза.

— Со мной тоже часто случалось похожее. Кто-то крал мой веер, кто-то приходил прямо к моему жилищу, а кто-то и вовсе присылал письма, написанные кровью, с признаниями в любви.

— А, так это тот самый паршивец, что недавно выскочил на дорогу с дубиной?

— Именно.

Нарин невольно восхитился. Кто бы это ни был, признаться в любви на глазах у целой орды инквизиторов – для этого требовалась недюжинная дерзость и смелость.

— В общем, отвратительный и гадкий тип. Судя по виду, какой-то студент, но вместо учёбы занимается рассылкой странных писем. Я ему задала хорошую трепку и отчитала, так он удрал в слезах.

— А ты сама разве не студентка?

— Неважно, — Ирин покашляла в кулак. — Этим так называемым сасэн-фанатам место на скамье подсудимых. От них головной боли не меньше, чем от вампиров, они иногда даже расправой угрожают.

При этих словах плечи Сёльён вздрогнули.

До убийства дело не доходило, но она тоже когда-то пыталась угрожать Нарину.

— Натерпелась ты, конечно. Но возвращаясь к кукурузе: мой сасэн-фанат был до невероятности наглым. Он с удовольствием уплетал не только кукурузу, но и мою картошку, словно она была его собственной.

Сёльён, обливаясь холодным потом, умоляющим взглядом посмотрела на Нарина.

«Сколько можно надо мной издеваться?»

— И это ещё не всё! Он даже заявил, что картошка отвратительная на вкус! А затем пригласил меня к себе домой, похваставшись, что у него полно вкусной кукурузы и картофеля. Типичная уловка похитителя. Паршивец явно замыслил похитить и запереть меня.

— Как он мог!

— Господин… пожалуйста, хватит…

Сёльён осторожно потянула Нарина за рукав, а тот оглянулся на неё с наигранным ужасом на лице.

— Лисица, ты что, защищаешь преступника? Меня ведь едва не похитили!

— Ён, к этому нельзя относиться легкомысленно. Такие негодяи должны предстать перед судом!

— Точно-точно! А кто этот преступник?

— Я полностью согласна. Систематические кражи и попытка похищения… Как слуга справедливости, я не могу закрыть на это глаза. Брат мой, положитесь на меня. Как только освобожусь, я арестую его.

— А…

Лицо Сёльён позеленело.

*

Нарин расплатился и первым вышел из заведения.

Две лисицы и одна драконица давно не виделись, поэтому он оставил их болтать и делиться новостями.

Разумеется, платила Аделия.

— Брат мой, когда же вы угостите меня?

— Я человек скромный и неприхотливый, денег у меня нет. Так что я, как малоимущий, лишь очистил твой кошелёк во имя справедливости.

— У вас же полно денег, что вы такое говорите…

— Уж и нет, — с серьёзным видом Нарин достал сигарету и зажал её в губах.

— Мой кошелёк пуст. Почему? Потому что я пожертвовал «Лунному ореолу» огромную сумму – целых один миллиард. Я – признанный всеми праведный учитель. Лекарь, разве ты не слышишь звонкий смех йосонов? Я слышу его до сих пор.

— Это правда?

— Мне стало больно смотреть на деревню, пропитанную запахом навоза. С чем пришёл, с тем и уйдёшь. Мы рождаемся ни с чем, а потому делиться – единственно верный путь. Я лягу в гроб с пустыми руками, но радостный смех йосонов останется в веках…

— Вы воистину великий человек, брат мой!

Аделия тут же достала зажигалку и поднесла огонёк к его сигарете.

— Подумать только, вы творили справедливость тайно! Я, Аделия Люмен, оказалась слепа и не смогла оценить ваши великие помыслы. Мне стыдно за то, что когда-то я таила на вас обиду и бранила.

— Можешь стыдиться ещё сильнее. А если будешь биться лбом о землю и рыдать в три ручья – будет вообще замечательно.

— Не переходите границы.

— Зачем звала?

Это Аделия попросила его отойти на пару слов, из-за чего Нарину пришлось проследовать за ней в безлюдный переулок.

— Возникли две проблемы, — слегка нахмурившись, произнесла Аделия.

— Во-первых, сестра Ирин оказалась куда менее сговорчивой, чем ожидалось. Как вы могли заметить, её не слишком радует общество инквизиторов.

— Насчёт количества она права, вас тут целая орда. Нельзя просто сократить число сопровождения?

— Дело не в этом. Она изначально нам не доверяет, а численность – лишь предлог. Сейчас она спокойна, но ещё два месяца назад открыто проявляла враждебность. Пару раз дело едва не дошло до драки.

— Её можно понять, — Нарин прикусил фильтр сигареты.

— Вообще-то это довольно комично. Бекет привык охотиться на изгнанников, а теперь эти же типы пытаются защитить изгнанника. Будь я на месте Ирин, я бы тоже вам не верил.

— Сначала я тоже так думала. Полагала, что она, как и большинство изгнанников, просто ненавидит Церковь Правосудия.

— Хочешь сказать, есть другая причина?

— Сестра Ирин не верит вообще никому.

Аделия качнула головой.

— За два месяца наблюдений я в этом убедилась. Даже в выходные она ни с кем не встречается лично. Иногда к ней заходит Великий маг, но они лишь обмениваются кулонами и толком не разговаривают. Да и на афтерпати после концертов она никогда не остаётся.

— Я слышал, у неё есть агентство. А что насчёт директора?

— Вы не знали? Глава агентства сестры Ирин – это и есть Великий маг.

Ислан Саржак.

Что ж, он действительно был её деловым партнёром.

— Не знаю причин, но сестра ведёт чересчур изолированный образ жизни.

То ли опасается нападения вампиров, то ли, как и подобает капризной творческой натуре, ищет вдохновение в одиночестве.

— Если так… то вполне понятно, почему она не выносит охрану. Творческие люди вообще натуры крайне чувствительные.

— По-моему, сиди она сиднем дома – было бы куда проще.

— Не совсем. Сестра Ирин крайне болезненно относится к тому, чтобы в её комнату кто-то входил.

Она попросту не могла уснуть, если находилась не одна.

— Раз мы не можем разместить людей внутри, в охране образуется брешь. И этой брешью уже пытались воспользоваться.

Нападения вампиров обычно происходят ночью. В непроглядной тьме крайне трудно разглядеть тех, кто сливается с тенями.

Аделия тяжело вздохнула:

— Днём тоже нельзя расслабляться, так что выкроить время для отдыха не удаётся. Не только братья, но даже я начинала выбиваться из сил. Не передать, как я рада вашему приходу, брат мой.

— В Бекете что, сменной работы нет?

— Мы урезали число людей до минимума, и всё равно получилось столько. Только по нашим подсчётам, вампиров тут больше двухсот. И каждый из них – элитный боец с немалой силой.

— А помощь от Владыки Меча или Церкви?

— Никакой. Нам лишь приказали уладить всё как можно тише.

— Впали в немилость, значит, — пробормотал Нарин, поцокав языком.

Он так и думал.

Владыка Меча явно не желал жертвовать личной гвардией, а Церкви на жизнь Ирин было глубоко плевать.

— Значит, мне просто нужно перебить вампиров? — Нарин смахнул пальцем пепел и уголёк.

— Как вы слышали, сестра Ирин лично выбрала вас.

Аделия не терпела мусора на улицах. Нарин бросил окурок в жестяную баночку, которую она ловко подставила.

— Ты даже пепельницу с собой таскаешь?

— Я не могу пройти мимо брошенного на дорогу окурка. Впрочем, неважно, — Аделия спрятала переносную пепельницу за пазуху и продолжила:

— Сестра Ирин явно относится к вам как-то особенно. Она так упорно отказывалась от охраны, но согласилась, стоило пообещать, что позже её передадут вам. Это потому, что вы оба изгнанники?

— Возможно, — ответил Нарин, убеждаясь в своей догадке.

Без сомнений.

Ирин принимала Нарина за земляка.

— Ну, хоть одной заботой меньше. Охрану сестры Ирин мы вверяем вам. Я и остальные инквизиторы будем дежурить неподалёку, так что не волнуйтесь.

Нарин и сам собирался так поступить. К тому же у него оставался к Ирин неоконченный разговор.

— А вторая проблема?

— Ах, это… — На второй проблеме Аделия замешкалась и смущённо поджала губы. — Ну, на самом деле… Я тут устроила небольшую неприятность…

— Говори понятнее.

— …Меня поймали на покупке билета у перекупщика.

Речь шла о последнем концерте прощального тура Ирин, запланированном через два дня.

— Чёрный список?

— Да…

— Чего только с тобой не случается.

Аделии нечем было возразить.

Жрица справедливости, попавшая в чёрный список за покупку билетов у спекулянтов…

— И водяной змей отказался тебя вычёркивать?

— …Заявил, что я сама виновата.

— И правильно сказал. Раз связываешься с перекупщиками, то и концерт смотреть незачем. Полезай на крышу зала и поджидай там вампиров.

— Я… я просто пыталась достать последний недостающий билет! Вы хоть представляете, каков сейчас ажиотаж? Чтобы купить хоть один билет, приходится ночевать у кассы с самого вечера!

— А нельзя просто взять любой билет и пройти переодевшись?

— Там именной контроль, так что это невозможно. Мой билет заблокирован, а билеты остальных братьев привязаны к их удостоверениям…?

Нарин молча достал пригласительный от Ирин.

Аделия, почувствовав его с помощью священной магии, от удивления разинула рот.

В конверте лежало четыре билета. Два принадлежали Сёльён и Сёльхян, один – Нарину.

А последний, остававшийся без хозяина…

— Доставай кошелёк, — произнёс Нарин.

Он намеревался перепродать билет по разумной цене.

----------

Глава 118. Ирин (4)

В итоге билет обошёлся в двадцать миллионов руэлей, плотно набив кошелёк Нарина.

Перед глазами до сих пор стояла Аделия, дрожащими пальцами достававшая чек.

«А я-то рассчитывал миллионов на пять».

Некоторое время Нарин просто стоял с билетом в руках.

Он лишь размышлял над названной покупательницей ценой, а Аделия, не выдержав паузы, принималась постепенно её поднимать.

Глотая слёзы, она чуть ли не с кровью выкрикивала всё более высокие суммы. Спрос колоссально превышал предложение, и цена взлетела до небес.

Желая узнать, до какого предела она дойдёт, Нарин решил подождать ещё немного.

— …Двадцать миллионов! Богом заклинаю, больше у меня просто нет!

Но в этом мире нет ничего невозможного, поэтому он подождал ещё три минуты. Аделия начала демонстрировать пугающие приступы агрессии: топала ногами и рвала на себе волосы.

Жрица справедливости, не способная совладать со стремительно рушащимся миром. В конце концов она превратилась в разбушевавшегося Заядлого курильщика, страдающего от ломки.

Нарина забавляла такая бурная реакция, поэтому он прикурил сигарету и продолжил тянуть время.

Эдакий эксперимент над проявлением агрессии у фанатика справедливости.

— А-ха-ха-ха…

Метавшаяся между истерикой и безумием Аделия вскоре затихла. Около минуты она молчала, а затем зашлась безумным смехом.

Стадия, когда предельный стресс переходит в помешательство. В конце концов она стала умолять, причитая, что бюджет миссии полностью исчерпан, и Нарин согласился на двадцати миллионах руэлей.

Это было его гуманное решение ради сохранения жизни подопытной.

«А что, совмещать должности вовсе неплохо».

Получив солидный куш, он невольно задумался о будущем.

В конце концов, на дворе эпоха многозадачности! Времена, когда можно было преуспеть, копая лишь одну канаву, давно прошли.

Жизнь бывшего убийцы, учителя, Разбойника, трудолюбивого крестьянина и спекулянта билетами…

— Перекупщиком быть лучше, чем убийцей, — озвучил Нарин свой глубоко продуманный вывод.

Сёльён и Сёльхян пропустили его слова мимо ушей, а вот Ирин изогнула бровь и принялась возражать:

— Абсолютно неверно! Перекупщики – такие же мерзавцы, как и убийцы. Убийца лишает жизни человека, а спекулянт убивает искусство и культуру. Они подтачивают всё изнутри, словно паразиты.

— А ведь правда. Выходит, не лекарь, а паразит.

— Ты про ту жрицу? Как вспомню, до чего же дерзкая! Сметь перепродавать билеты на моё выступление! Я сразу занесла её в чёрный список, чтобы преподать урок. Пусть хоть умоляет – не вычеркну. И тебе не стоит подражать таким дурным поступкам.

— Само собой. Человек должен жить честно.

Нарин ответил ей и слегка повернул голову. На крыше дальнего здания стояла Аделия.

Судя по выражению её лица, она слышала их разговор и была крайне недовольна.

Паразит и паразит. Два червя, подтачивающих искусство и культуру, обменялись взглядами.

Точнее, смотрел только Нарин, ведь Аделия была слепа.

«Кто с жуками водится, сам жук…»

Повелась с жуком – и сама жуком стала.

Нарин долго разглядывал жука, а стоящий на крыше жук из-за своей слепоты этого сделать не мог. Судя по тому, как высоко он забрался, не из летающих ли он вредителей?

На крышах зданий кишела мошкара.

— Лето, вот и жуков развелось.

— …Вампиры?! Где?! — Ирин вздрогнула и принялась озираться. Она сжалась, ещё глубже надвинув чонмо.

Она вроде бы пыталась подготовиться к нападению, вот только в ней не ощущалось ни капли ци бессмертных.

— Да не вампиры, а обычные жуки.

— Ну и испугал же ты меня… — Ирин с облегчением вздохнула и укоризненно посмотрела на Нарина.

— Я уж решила, что появились вампиры.

— Я человек дела, а не слова. Заметь я вампира, уже давно бы прикончил его. И с чего бы им появляться средь бела дня посреди улицы?

— Они иногда маскируются под людей и нападают!

Ирин проворчала и приподняла пепельные волосы. На её шее виднелся едва заметный шрам.

— В прошлый раз один подошёл, притворившись моим поклонником. Он пырнул меня маленьким ножом в шею, но, к счастью, действовал неуклюже, так что я лишь немного истекла кровью.

Нарин задержал взгляд на шраме. Судя по размеру, рана была поверхностной и абсолютно не опасной для жизни.

Маленький нож. Неуклюжие движения.

Очутиться так близко – и не суметь отнять жизнь у Ирин? И это элитный вампир, отобранный самим Кровавым Святым?

«Не может быть».

Инквизиторы – мастера выслеживания демонов.

Та же Аделия, пусть и слепая, прекрасно видит, слышит и чувствует окружающее. Её особый взор проникает в саму суть вещей.

Подобраться под видом человека незамеченным попросту невозможно.

Вампир не способен обмануть взор Аделии.

К тому же при убийстве они не стали бы использовать ножи. Зачем браться за клинки, когда есть куда более смертоносное оружие – когти и кровь?

Если только это был не человек…

— Это был вампир, — тихо, почти шёпотом пробормотала Ирин. — Наверняка это был он.

Нарин ничего не ответил и продолжил шагать рядом. При этом он снова напомнил себе, что Ирин – изгнанница.

Как бы хорошо к тебе ни относились, нравиться абсолютно всем невозможно.

Не принадлежавшая ни к чему Ирин была именно такой. У неё было множество почитателей, но и континентальцев, ненавидящих её как изгнанницу, хватало.

Была ли у них причина ненавидеть её настолько, чтобы вонзить нож в шею?

Нарин не был континентальцем, а потому ответов у него не было.

— Сестрица, посмотри! Там прямо на улице спектакль дают!

— Пойдём посмотрим!

Нарин и Ирин медленно шли вслед за смеющимися и болтающими лисицами.

Двелла действительно была городом музыки и искусств: съехавшиеся со всех уголков мелкие оркестры, театральные труппы и уличные артисты на каждом шагу демонстрировали свои творения.

Нарин ненадолго остановился, чтобы посмотреть представление, шедшее на импровизированной сцене.

— Убивай, убивай, убивай! Коли убивать без конца, авось что и останется. Что человек, что зверь – на вид одинаковые, и не разберёшь, кого резать!

— Умри, умри, умри! Двуногое – это человек, и двуногое – это зверь. Различать их – не моё дело! Видишь – коли, слышишь – рази, в том и суть клинка!

На сцене изображали Хасселя и Нарина.

Актёры скрещивали мечи и наносили удары во все стороны, а танцоры вокруг них замертво валились один за другим даже без крика.

Тема избитая, но трактовка оказалась любопытной.

Обычно Хасселя и Нарина противопоставляли как героя и злодея, но в этой постановке оба представали Палачами.

Для наших дней это была редкая по своей дерзости труппа.

— Г-господин, пойдёмте скорее!

— Эта пьеса какая-то странная!

Лисицы, пробравшиеся в первый ряд, в смятении вернулись назад.

Некоторые зрители реагировали так же: их возмутило то, как очернили Астезию.

Половина из них с наигранной руганью спешно покинула представление – так они изо всех сил демонстрировали, что не разделяют идей этой труппы.

Видимо, попросту боялись гнева Владыки Меча и Астезии.

— А можно ещё немного посмотреть?

Лица лисиц мгновенно застыли. Они с разинутыми ртами уставились на Ирин.

Она что, не понимает, о чём этот спектакль?

— Сестрица, эта пьеса…

— Да знаю я. Это про войну десятилетней давности. Сразу видно, что изображают учителя и профессора Хасселя.

Лисицы замолкли.

Нарин пристально посмотрел на Ирин, с увлечением погрузившуюся в просмотр.

— И тебе правда интересно?

— Ага, очень, — Ирин хихикнула.

— Сатира и юмор – это тоже искусство. Подшутить над кем-то всегда весело, кем бы он ни был. Это всего лишь спектакль, не принимай всё так близко к сердцу.

— Подшутить – это и впрямь весело, — согласился Нарин и без лишних слов продолжил смотреть. Под конец он даже опустил банкноту в ящик для пожертвований.

Сёльён и Сёльхян всё это время переминались с ноги на ногу, то и дело поглядывая на Нарина.

— Представление окончено!

— Дальше! Пойдём дальше!

Как только спектакль завершился, сестры-лисицы засуетились.

Нарину было совершенно всё равно, но вот лисицам явно было не по себе.

— Вау! Вот это да!

— Так его! Врежь ему кулаком по челюсти!

Пройдя ещё немного, они наткнулись на уличную драку.

Впрочем, это была не просто потасовка, а скорее поединок по взаимному согласию.

Вокруг двух тузящих друг друга мужиков собралась толпа зевак. Сёльён и Сёльхян каким-то образом уже вклинились в первые ряды и орали во всё горло.

— Может, и мне попробовать? — Ирин, казавшаяся утончённой артисткой, неожиданно проявила интерес к уличным дракам.

Нарин покачал головой:

— Убить кого-то вздумала?

— Никого я не убью. К тому же у меня сейчас совсем нет ци бессмертных, так что драка будет честной. Надо будет потом попроситься на ринг.

— Даже не думай.

Физические возможности людей и йосонов несравнимы по определению.

Нарин потащил упёршуюся Ирин за руку. Даже уступая, она с сожалением оглядывалась на отдаляющуюся драку.

Лисицы бросили смотреть представление и поспешили за Нарином. Напоследок Сёльхян попыталась сделать ставку на бойца, за что тут же получила от сестры подзатыльник.

— Четыре штуки, пожалуйста!

Похоже, нагуляв аппетит, Сёльхян остановилась у уличного лотка.

Чуррос, щедро обсыпанный корицей и сахаром. Для простого перекуса цена была грабительской – туристический город, что с него взять.

Впрочем, не настолько грабительской, чтобы ударить Нарину по карману. Он достал кошелёк, уставившись вдаль.

На крыше Аделия крестилась и шептала молитвы.

Священнослужителям полагается чуждаться мирских благ, но эта жрица была невероятно мирской.

— А я больше люблю яква…

— Не ешь, паршивка.

— Спасибо за угощение! — Ирин быстро откусила кусочек чуррос.

Благодаря хрустящей корочке вкусовые ощущения были на высоте.

— Кое-что хотела спросить, — начала Сёльён, принимая воздушный шарик у уличного клоуна.

— Сестра Ирин, вы ведь знаменитость. Почему же никто на улице с вами не здоровается и не подходит?

— Это негласное правило города, — ответила Ирин, разглядывая шарик в своей руке.

— В Двелле частенько можно встретить известных актёров или музыкантов. Это своего рода соглашение между публикой и артистами ради взаимного уважения. Представь: ты отыграл концерт, вымотан до предела и идёшь домой, а тут приходится общаться с фанатами. Это же ужасно утомляет.

— А-а. Уважают личную жизнь, значит.

— Поучись у них, Лисица.

— Я… я и так нормально себя веду… — тихо пролепетала Сёльён на язвительное замечание Нарина. Она опасалась, что тот снова начнёт её подкалывать и всё перевирать.

Фут. Именно в этот момент шарик Ирин выскользнул и плавно устремился вверх.

Нарин посмотрел на улетающий в небо шар и спросил:

— Упустила?

— Нет. Выпустила.

Ирин покачала головой, провожая взглядом шарик, поднимавшийся к небесам.

В высоком прозрачном светло-голубом небе постепенно уменьшающийся шарик казался совсем призрачным.

Нарин хотел спросить, зачем она его отпустила, но Ирин закрыла глаза, и он не стал.

Желая почувствовать нечто подобное, Нарин тоже выпустил свой шарик из рук. Но подпрыгнувшая Сёльхян тут же поймала его и вернула владельцу.

Вышло совсем не так, как задумывалось, но Сёльхян так мило улыбалась, что Нарин лишь ласково погладил её по голове.

Солнце над головой палило вовсю, а где-то неподалёку раздавались молитвы слепого жука.

Сезон, когда драконы выпускают воздушные шары, а насекомые создают много шума.

Это было лето.

*

— Спасибо за сегодняшний день.

Лисицы раньше ушли в гостиницу, потому что быстро утомившаяся Сёльхян уже клевала носом.

А Ирин ещё долго таскала Нарина по всему городу.

Ужинали они уличной едой, а к закату пришли в парк у озера.

Бульк, бульк. Камешки, которые бросала Ирин, поднимали лёгкие брызги.

— Блинчики пускаешь?

— Да просто так кидаю.

— Ясно, — Нарин с размаху тоже швырнул камень.

— Бабах!

Прямо посреди озера раздался взрыв. Облитые водой горожане с криками бросились прочь. Ирин, округлив губы, радостно захлопала в ладоши.

В районе груди Нарина возникла лёгкая вибрация.

[… Вы что творите?]

Серебряный кулон Весов – средство связи, заранее полученное от Аделии. У него были и другие функции, но пока Нарин использовал его только как артефакт связи.

Нарин проигнорировал упрёки Аделии и посмотрел на Ирин:

— Я победил.

— А мы что, соревновались?

— Вся жизнь – это сплошное соревнование. А я проигрывать не люблю.

— Тогда давай сыграем в кидание камней! В моём родном крае это было очень популярно: кидаешь камень, и если пробил сопернику голову – ты выиграл.

— Я сдаюсь.

Выражение лица Нарина мгновенно изменилось. Вопреки внешности, Ирин оказалась безумным йосоном. Игра с пробиванием голов камнями… Неужели в прошлом бытовали столь дикие забавы? Серьёзно?

— И не только за сегодня, — произнесла Ирин, сидя на траве и продолжая швырять камни. — Спасибо и за прошлый раз. Ты ведь тогда предупредил меня насчёт комаров.

— Летние комары и впрямь лютые.

— И за то, что починил чонмо, тоже спасибо. Вышло очень прочно. Если один раз влить ци бессмертных, держится целый месяц.

— Я починил его вовсе не для этого, — Нарин недовольно скривился.

— А кулон у тебя по-прежнему как украшение висит. Я же говорил: излишняя бережливость – это тоже болезнь.

Ирин пропускала его советы мимо ушей, и то, что она разгуливала без единой капли ци бессмертных, служило лучшим тому доказательством.

В её собственном теле энергии не оставалось вовсе, зато в висевшем на шее магическом камне запасы ци бессмертных исчислялись огромными объёмами.

— Так и сгинуть недолго.

Глаза Ирин, цвета чего-то среднего между закатным солнцем и золотом, уставились на Нарина.

— Убьёшь меня?

— Я собираюсь тебя спасти. В этом состоит моя работа.

— Значит, не сгину.

— Ты глупая, что ли?

— Не волнуйся, — Ирин погладила кулон и мягко улыбнулась.

— Если станет совсем невмоготу и придётся умирать, я им воспользуюсь. А пока побуду под твоей защитой.

— Болтаешь ты складно.

— У меня всегда с этим было хорошо. Наверное, из-за профессии – я ведь голосом зарабатываю.

— Это был сарказм.

— Я знаю.

Наглая девчонка, ни в чём не уступит.

— Почему ты ко мне так добр? — Бросив ещё пару камней, вдруг спросила Ирин.

«Потому что мы земляки».

Скрыв свои истинные мысли, Нарин сболтнул первое, что пришло в голову:

— Потому что я невероятно красив. Человек живёт так, как выглядит, а я прекрасен не только лицом, но и душой, поэтому просто не могу пройти мимо попавшего в беду.

— Нет. Ты уродливый.

— Заткнись.

— Хоть в тебе и есть роковая привлекательность, приятным твоё лицо не назвать. Выглядишь точно злой змей.

— Я сказал, заткнись.

Ирин упрямым взглядом встретила пристальный взор Нарина. Вопреки её мягким манерам, упрямства ей было не занимать.

Поиграв немного в гляделки, Ирин шевельнула губами:

— Могу я…

— Нет, — безжалостно оборвал её Нарин.

Он знал, о чём она хотела спросить.

— Чего бы ты от меня ни ждала, мой ответ не изменится. Ибо сам вопрос изначально неверен.

Это было правдой, но лишь отчасти. Ким Уджун родился и вырос на родине Ирин, но Нарин и Злое Знамение – нет.

Перед Ирин стоял Нарин.

— Я хотела спросить про мой дом…

— Нет.

Ирин опустила голову и тихим голосом произнесла:

— Я хотела лишь сказать: «Пойдём домой».

— Хорошо.

Нарин подавил вздох и повернулся.

Он понимал то разочарование, которое испытывала Ирин. Ведь и сам Нарин когда-то лелеял смутные иллюзии насчёт Юун Гёнчхона.

Вопреки ожиданиям, Юун Гёнчхон не был Юран.

«Правда, которую нельзя раскрывать».

Правда о том, что Нарин – попаданец. Это была совсем иная тяжесть, нежели правдивое признание в том, что он лазутчик Тоски по родине.

Как он мог объяснить, что Ким Уджун – это Нарин, а Нарин – это Ким Уджун?

Это история, которую нельзя открывать ни Ирин, ни даже собственным ученикам.

«Этот мир возник из какого-то романа. Главный герой – Хассель, а я – всем известный ублюдок. Вы – всего лишь персонажи, созданные Юран…»

Так они и поверили, ага.

— Ты чего застыла, пойдём?

Слышался звук шагов только одного человека, поэтому Нарин остановился и повернулся. И только тогда до его носа донёсся густой, вязкий запах крови.

Была веская причина, почему ответа не последовало.

Трава, залитая выплюнутой кровью, зловеще блестела, будто отражая согнувшуюся фигурку Ирин.

----------

Глава 119. Долгая ночь (1)

В детстве она улыбалась часто.

Порой смеялась так легкомысленно и беспечно, что её даже бранили за легкомыслие.

«Чему она так радуется?» – тепло и ласково звучал ропот старших, сопровождаемый сочувственным поцокиванием языка.

Ирин любила этот звук.

Ей нравилось созывать слётных птиц, заставлять совершенно незнакомых людей плакать или смеяться, нравились хриплые, но всё ещё полные силы голоса стариков.

— Полно тебе. Пусть голос у тебя от природы и чистый, разве можно научиться петь за один день? Сейчас твоё пение больше похоже на визг свиньи.

Подпевая песню, она лишь навлекла на себя позор. Каждое её неуклюжее движение подвергалось насмешкам.

Ирин заперлась в своей комнате и немного поплакала.

Но на следующий день снова улыбалась. Вокруг было слишком много того, что стоило увидеть, услышать и чему порадоваться, чтобы ходить с унылым видом.

— Попробуй ещё раз.

Она начала учиться пению.

Хоть её часто ругали, с каждым днём мастерство росло. Ведь голос у неё от природы был чистым и прекрасным.

Ирин хвасталась этим на каждом шагу, пока не получила трубкой по голове.

Даже если её сильно бранили, она плакала совсем немного, а потом снова улыбалась. Странствуя по всем уголкам света, у неё просто не оставалось времени на грусть.

Каждое место, где ступала её нога, было новым, а всё увиденное – незнакомым. Хоть слышимые звуки и оставались прежними, ей ни разу не было скучно. Возможно, поэтому дней, наполненных смехом, в её жизни было куда больше, чем слёз.

Она смеялась, смеялась, а потом, сделав передышку, плакала, чтобы затем смеяться ещё громче и дольше.

Проведя так много счастливых дней…

— Ты всё такая же маленькая, как и раньше.

… она снова заплакала.

Она плакала очень долго, ровно столько, сколько воздерживалась от слёз. За всю свою жизнь она никогда не плакала так долго.

Если бы это была лишь короткая передышка, но, в отличие от обычного сна, этот сон был беспросветным и бессрочным.

В день, когда шёл проливной дождь, она перестала пытаться растолкать и разбудить его, а просто сидела рядом, плакала и, обессилев, уснула.

Сон её был долгим и глубоким. И так она погрузилась в сновидение.

В одиночестве перебирая воспоминания, она утешала ушедшую душу. Наверное, в глубине души она надеялась больше никогда не проснуться.

Но у этого бесконечного сна тоже был конец.

— Сестрёнка, а кто вы?

Там, где она открыла глаза, ей встретилась маленькая лисица.

*

— Проснулась?

Маленькая лисица превратилась в уродливого змея. Ирин моргнула, пытаясь отличить сон от реальности.

Это была не змея, а человек, похожий на змею.

— Уродливый.

Из-за затуманенного сознания её истинные мысли вырвались наружу.

Нарин молча поднялся со своего места. Короткий клинок, вытащенный из-за пазухи, блеснул зловещим светом.

Сон с Ирин как рукой сняло.

— Присмотрелась… А ты, кажется, симпатичный.

— Второго шанса не будет, — сказал Нарин, убирая клинок обратно и садясь на стул.

Ирин, проливая холодный пот, оглядела незнакомую комнату.

Это было не то место, где они останавливались прошлой ночью.

— Говорили, сняли заброшенный жилой дом. Вы каждый раз меняете место ночлега?

— Ага. Нужно как можно лучше скрываться от глаз вампиров. Но…

Ирин резко повернула голову и уставилась на Нарина.

— А ты почему здесь?

— Прежде чем отвечать…

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Ирин под одеялом ощупала свою голую шею. К счастью, кулон лежал на столе.

— Сказали, у тебя лёгкое внутреннее ранение. Вот что бывает, когда шляешься вокруг, не имея ни капли маны.

Нарин сидел на стуле и обмахивался веером. Погода была жаркой, поэтому он без спроса взял веер Ирин.

— Впредь оставляй в теле хоть немного. Хорошо, что я оказал первую помощь своей ци бессмертных, а оставь всё как есть – ранение бы усугубилось.

— Ты и ци бессмертных умеешь управлять?

— Что значит «учитель»?

Взгляд Нарина внезапно стал глубоким и задумчивым.

Помахивая веером, словно какой-то почтенный учёный-мудрец, он завел речи:

— Ответ на этот вопрос можно найти в словаре. В переносном смысле так называют человека, обладающего большим опытом или глубокими знаниями в каком-либо деле. Иными словами, я – учитель, а значит, для меня нет ничего невозможного. Мана, внутренняя энергия, ци бессмертных и даже демоническая энергия – я могу свободно повелевать всем этим.

— И священной силой?

— Бывают и исключения.

Только священная сила составляла исключение.

Нарин не был крещёным прихожанином Церкви.

— Как бы то ни было, твоё тело сейчас слабее лосося, плывущего против течения. Ты настолько хилая, что могла бы умереть от удара плывущего по воде персика.

— …И почему именно лосось?

И при чём тут вообще персик?

— Похоже, ты настолько больна, что даже метафор не понимаешь. Ты выглядишь истощённой, а всё потому, что гуляешь допоздна, вместо того чтобы спать. Сон – лучшее лекарство.

— Я не из-за гулянок не сплю! У меня просто очень чуткий сон, мне трудно заснуть.

— Частые выпивки и курение – тоже причины бессонницы. Ты что, пьёшь или куришь?

— Я ни того, ни другого не делаю…

Ирин замялась, а затем почувствовала лёгкое веяние ветра, коснувшееся кожи.

Нарин обмахивал веером себя, но странный поток воздуха делил дуновение надвое.

Лёгкий ветерок нежно закружился вокруг лица Ирин и рассеялся. Лоб ласково остывал от пота и жара.

Ирин вспомнила маленькую лисицу из своего сна.

— Похоже, ты и был ветром Ён.

— Что за бред ты несёшь?

— Это не бред!

Как он может называть это бредом, даже толком не выслушав!

Надув губы, Ирин добавила объяснение:

— Со стороны Ён дул благополучный ветер. И каждый раз рядом оказывался ты. Наверное, Лунный ореол сильно изменился, я ведь права?

— В общих чертах верно, — кивнул Нарин, искренне удивляясь про себя.

Неужели это не лженаука?

— Ты ведь только что подумал, что это лженаука?

— Ты ещё и мысли читать умеешь?

— У тебя всё на лице написано! И это не лженаука. Гадание – самая настоящая наука.

— Ну тогда угадай. Что произошло в Персиковом источнике?

— Это…

Лицо Ирин смутилось и исказилось от замешательства.

Она изо всех сил пыталась сообразить ответ, но, похоже, не могла предсказать точных деталей.

— Это… Я не знаю.

— Ледяная Нефритовая Бессмертная проснулась.

— Э-это я знаю!

— Делаешь вид, будто знаешь.

— Да знаю я! Из-за реакции Ён я и так догадывалась!

Лежа на кровати, Ирин упрямо настаивала на своём.

В обычное время она пыталась казаться взрослой, но в такие моменты наружу проступала её истинная натура мелкой девчонки.

Почтенный возраст вовсе не гарантирует зрелости разума.

— Тайна Лунного ореола.

Тяжело дышавшая Ирин тут же замолчала.

— Как много ты знала?

Ирин словно застыла и ничего не ответила. Её застывшее, как у мертвеца, выражение лица говорило о многом.

Значит, абсолютно всё.

— Лисицы рассказали мне о тебе.

— …И что они сказали?

— Что тебя когда-то выдвигали на роль лидера Лунного ореола.

Ирин крепко закусила губу и повернулась набок.

Нарину и не нужно было слышать от неё ответа. Он и так знал, кем она являлась для йосонов.

— Еи, говоришь? Внутренняя пилюля, которой ты обладаешь, считается священным сокровищем, равным Лисьему нефриту. И на самом деле таит в себе схожую силу.

Кровавый Святой выбрал Еи в качестве замены Лисьему нефриту.

— Я предполагал, что мелочные йосоны выжили тебя. Ведь Еи могла подорвать статус Лисьего нефрита как уникальной основы Лунного ореола. Но, как оказалось, всё было немного иначе.

Вопреки ожиданиям Нарина, йосоны вовсе не отвергали Ирин.

Лисий нефрит и Еи. Наличие двух священных сокровищ означало, что Лунный ореол стал ещё ближе к своему заветному желанию.

Для них Ирин была объектом глубочайшего почитания, ничуть не уступающим Ледяной Нефритовой Бессмертной.

— Хоть ты и была из других краёв, йосоны приняли тебя как члена Лунного ореола. И то, что они приняли Бессмертного Меча Цветов Сливы, вероятно, обусловлено твоим прецедентом. Однако ты сама отказалась вливаться в их общество.

На самом деле именно чужачка Ирин оттолкнула их.

Она не осталась в Персиковом источнике, а предпочла странствовать по внешнему миру.

Изредка она возвращалась, но лишь для того, чтобы навестить близких ей лисиц.

— Ты искала способ вернуться на родину?

— …

— Судя по всему, безрезультатно. Теперь всё понятно.

— И что же тебе понятно?

— То, что ты не собираешься примыкать ни к кому.

— Я просто не могу примкнуть.

Ирин поднялась и села на край кровати. Даже это простое движение далось ей с трудом, и её туловище пару раз покачнулось.

— Это место – не моя родина, а у меня есть родина, куда я должна вернуться. В этом и заключается наше главное различие с йосонами.

Охваченная усталостью, Ирин впавшими глазами уставилась на Нарина.

— Теперь я понимаю. В итоге Лунный ореол отказался от своего заветного желания? Я так и знала, что рано или поздно это случится. Всё равно ведь это была родина, куда не вернуться.

— Если точнее, они нашли новую родину, — спокойно ответил Нарин.

— Теперь Персиковый источник – родина йосонов. Цепляться за жизнь и выживать там из последних сил – вот, пожалуй, их текущее заветное желание.

— Ну и отлично. Больше не придётся изо всех сил пытаться вернуться.

Уголки глаз Ирин дёрнулись, и она саркастично ухмыльнулась:

— Знаешь, почему я отвергла предложение Небесного Владыки? Потому что становиться лидером не имело никакого смысла. Мир небожителей – не моя родина, да и у йосонов с самого начала не было даже воли к возвращению. С какой стати мне вести за собой этих дураков? Бросить заветное желание, за которое цеплялись двести лет… Что ж, воистину решение в духе струсивших трусов…

— Не заставляй меня хотеть закурить.

— Я перегнула палку, — тут же скроила кроткую мину Ирин.

Нарин убрал сигарету, которую уже успел достать, обратно в пачку.

— В-в общем, у меня и у йосонов совершенно разные обстоятельства! Я вернусь на родину, чего бы мне это ни стоило. Даже не пытайся убеждать меня сдаться!

— И не собираюсь.

— …А тогда к чему все эти разговоры?

Нарин качнул головой.

Возвращение на родину – это размышления и решение, которые Ирин должна принять сама.

— Сперва нужно выжить, чтобы было кому возвращаться. Моё задание закончится через два дня. Если продержимся до тех пор, вампирам конец.

— Э-э… Почему это им конец?

— Потому что это их последний шанс.

Как только Ирин завершит свои гастроли, она сразу вернётся в Лорд. Какими бы наглыми ни были вампиры, они не осмелятся орудовать прямо во дворе Астезии.

Даже если они решатся на такой риск, дать им отпор там будет несравнимо проще, чем здесь.

Ведь в Лорде находится Хассель.

— Сейчас у этих комариных отродий поджилки трясутся. Чем больше времени проходит, тем сильнее разгорается война в их собственном логове. Ты знаешь, что задумал Кровавый Святой?

— Да. Отнять мою Еи, чтобы…

— …чтобы закончить войну. Именно поэтому, пока ты просто жива, ты подставляешь огромную подножку Кровавому Святому. А его верные комары будут отчаянно охотиться за твоей жизнью. Я обязан подгадить Кровавому Святому, так что твой труп я у себя под носом не потерплю.

Ирин опешила, ошеломлённо уставившись на него.

Она была благодарна за его усердие в её охране, но само умонастроение Нарина было настолько мелочным, что на душе у неё сделалось очень смутно…

— Повторяю: нужно продержаться ровно два дня. Это значит, что через два дня либо ты, либо вампиры обязательно сдохнете. Особенно сильно они ударят на твоём последнем концерте.

— Я не хочу, чтобы они испортили выступление…

— Если страшно, отмени его вообще.

— А этого я хочу ещё меньше!

Чувствуя, что перепалка затянется, Нарин больше не стал поднимать тему выступления.

— Главное – чтобы ты не умерла. Силы у тебя вполне приличные, так что если разбить этот чертов кулон, шансы умереть значительно снизятся. Можно я разломаю его прямо сейчас?

— Н-нельзя!

Ирин побледнела, схватила кулон со стола и прижала к себе, будто пытаясь спрятать на груди.

Нарин угрожающе поднял кулак. Всё равно, сколько ни прячь, он может отобрать его силой.

— Считаю до трёх и ломаю. Раз, два…

— Я же сказала, нельзя!

— Три.

Нарин протянул руку к окну.

— Бам!

Подчинённая Плавным мечом фигура выбила окно и оказалась зажата в его руке. Ирин тихо ойкнула, а кулон Весов Нарина задрожал, подавая сигнал тревоги.

— Охрана никуда не годится.

Предупреждение о нападении поступило с большим опозданием. Заснули и упустили врага? Или нападавший настолько искусен в скрытности, что сумел обмануть взор Бекета?

Нарин поднял голову и посмотрел на мужчину, чей лик он сжимал в ладони.

— Ты один пришёл?

Заботясь о том, чтобы тварь не испугалась, он нарочито смягчил тон.

Красные глаза ошеломлённого вампира затрепетали.

— Вижу, что не один.

Хрясь! Вампир с раздробленным лицом вырвался из хватки Нарина. Нарин стряхнул с руки обрывки его кожи и легко нанёс удар кулаком.

Вшш! Он дважды рассек воздух, и в туловище вампира образовались две огромные дыры. Чтобы убить его наверняка, он разрушил Плавным мечом его голову и сердце.

Один упал за окно, а другой в этот момент впрыгнул внутрь.

Выскочивший словно по эстафете вампир выпустил длинные острые когти.

— Вдвоём пришли?

Едва когти обнажились, как обе руки вампира отлетели. Но тварь всё равно не сдавалась и пыталась укусить, поэтому Нарин аккуратно разнёс ему все зубы.

Нарин мёртвой хваткой вцепился в шею вампира, превратившегося в потенциального любителя вставных челюстей.

— Дружище, сейчас уже поздно, так что…

— …Кхя-а-ак!

— Я сказал, поздно, сукин ты сын!

Хрясь! От оглушительной пощёчины шея вампира повернулась назад на сто восемьдесят градусов.

Нарин тут же повернул его голову в исходное положение, но сломанная жизнь уже не вернулась.

— Хм.

Кто бы мог подумать, что он сдохнет от банального перелома шеи.

Не высший вампир.

«Брат.»

В этот момент из кулона раздался голос Аделии.

Нарин поднёс кулон к губам и тихо прошептал:

— Вы там совсем соображаете плохо?

«… Простите. Проникновение и внезапное нападение произошли одновременно, поэтому сигнал задерживается. Сестра Ирин в порядке?»

Ирин сидела на кровати с самым обычным выражением лица.

Кажется, её беспокоила попавшая на лицо кровь, потому что она усердно тёрла щёки рукавом.

— В порядке. Сколько их?

«По нашим подсчётам, около тридцати.»

— Слишком мало.

Нарин слегка пнул растянувшийся на полу труп вампира.

— Да и умения у этих тварей так себе. Неужто с этими заморышами у вас возникли трудности?

«Скорее всего, они специализируются на скрытном проникновении. Чем разбавленнее кровь Владыки Крови у особи, тем сложнее её обнаружить.»

— Хватит оправданий, живо сюда.

«… Что? А, нет! Брат, вы должны оставаться рядом с сестрой Ирин…»

— Даю десять секунд. Бегом.

Нарин оборвал связь и посмотрел на Ирин.

Та сидела с надутым видом, явно недовольная его решением.

— Я не люблю эту жрицу.

— Думаешь, она от тебя в восторге?

Нарин достал из-за пазухи мазь и бросил Ирин.

— Намажь на кожу. Пусть эти ублюдки и никчёмны, но они всё-таки вампиры. В их крови есть слабый яд.

— Я привыкла, всё нормально.

— Как хочешь. Завтра всё твоё лицо покроется сплошной сыпью…

— Я тщательно намажу!

Ирин принялась густо обмазывать лицо мазью.

— Но почему ты уходишь? — Спросила Ирин, не прекращая размазывать мазь.

— Лечить бессонницу.

Ответив, Нарин выпрыгнул в окно.

Как раз в этот момент он вскользь разминулся с Аделией, впрыгивавшей в комнату Ирин.

В одной руке она держала огромный железный крест, который, по-видимому, являлся истинной формой Библии, которую она обычно носила с собой.

Хрусь! Нелепо гигантский крест напрочь снёс окно и прилегающую стену.

Раздался короткий вскрик Аделии.

— Настоящая прорва для денег.

Пока Аделия остаётся заместителем главы бюро, Бекет гарантированно не вылезет из убытков.

Едва его ноги касались земли, тошнотворный запах крови ударил в ноздри. Нарин использовал его как ориентир и устремился вперёд.

«Алкоголь, сигареты, вампиры».

Общее у всех троих – они ничуть не помогают безмятежному сну.

Из них вампиры были хуже всего, ведь их нельзя ни выпить, ни взять в рот.

Отлично понимая мучения от бессонницы, Нарин, некогда бывший знаменитым лекарем, засучил рукава ради Ирин.

Разве истинный врач не должен найти и уничтожить первопричину болезни?

— Источники всех болезней: раз, два, три…

Искать их даже не пришлось – вампиры выскакивали один за другим.

На крышах, в подворотнях, в тенях, разросшихся повсюду.

— Четыре, пять, шесть… нет, пять…

Нарин спокойно считал вампиров. Один внезапно бросился на него, поэтому пришлось размозжить ему башку, и стало снова пять.

— Четыре, семь, шесть, пять, восемь… Да блядь, вы можете выходить по одному?!

Ругаясь сквозь зубы, Нарин рванул вперёд.

----------

Глава 120. Долгая ночь (2)

Преуспеть в чём-то одном – задача не из лёгких.

Путь истинного лекаря тоже был долог и тернист. Нарин стремительно сокращал численность вампиров, но каждый раз, когда он разрывал или раздавливал чьё-то тело, откуда-то слетались новые тучи комаров.

Налитые кровью глаза зловеще сверкали во тьме.

«Говорила, около тридцати».

Количество неучтённых вампиров оказалось весьма внушительным. Все они выползали из теней и издавали лишь жуткие вопли, словно лишённые разума твари.

Это были настолько низкосортные вампиры, что демоническая энергия в них практически не ощущалась.

«Тридцать элитных. А остальные – мелкая сошка?»

Откуда взялось столько вампиров? Ведь Кровавому Святому из-за войны с Владыкой-Завоевателем должно быть ценно любое, даже самое незначительное подкрепление.

Нарин присел на корточки и стал внимательно разглядывать труп вампира.

Поскольку множеству вампиров уже пришёл конец, таившиеся в тенях твари затаили дыхание и не спешили нападать.

«Это не демоны».

Кожа, как и полагается вампирам, бледная. Но не безупречно чистая: на ней едва заметно проступали шрамы от порезов и струпья.

У демонов, наделённых врождённой регенерацией, подобных следов быть не могло.

Этот вампир когда-то был обычным человеком.

«Не знаю, подданный ли Империи…»

Но и совсем уж простым он не был.

Бродяги, наёмники, преступники… Отбросы, по разным причинам вытолкнутые на самое дно общества. Следы суровых и тяжких лет чётко отпечатались на их коже.

Исчезни они в любой момент, никто бы и не заметил, так что они идеально подходили на роль пушечного мяса для пополнения вампирских рядов.

— Друзья мои.

Нарин резко поднялся.

— Ваши печальные жизненные истории разбудили во мне сострадание. Ещё немного, и я, чего доброго, разрыдаюсь. Пусть из вас выйдет вперёд один – тот, кто умеет рассказывать историйку сочней всех. Если мне понравится, отпущу без боли, а если нет…

— …Кр-р-р!

Несколько десятков вампиров разом бросились на него.

Нарин достал из-за пазухи короткий кинжал и оттолкнулся от земли.

Чтобы сохранить первозданный вид трупа, клинок подходит лучше кулака.

— Отправлю вас без боли. Вы и так уже однажды умерли, так что оставлять вас в живых нельзя. Негниющие мешки с кровью. Ходячие трупы. С какой стати мне слушать всю эту собачью чушь про вечность и бессмертие? Умоляю вас, умрите хотя бы как люди.

Нарин носился из стороны в сторону посреди густого запаха крови.

Увидел – вонзил, услышал – взмахнул: в этом и заключалась сострадательность Нарина.

Он перерезал глотки, пробивал межбровья, вырезал сердца и вонзал клинок в макушки.

Один взмах – один убитый вампир. Он старался по возможности встречаться с ними взглядом и запоминать лица. Пусть он быстро забудет их, но хотя бы сегодня решил сохранить в памяти.

— И умрите свободно. В этом мире нет полумер вроде жизни в виде трупа. Правильно склониться к чему-то одному, но ваши тела на это не способны. Я дарую вам свободу, чтобы вы смогли выбрать хотя бы один прямой путь.

Из горла рухнувшего вампира с клокотанием повалила кровавая пена. Тварь с пробитым сердцем, хрипя и стоня, испустила последний дух. Обезглавленный труп проковылял пару шагов и уткнулся обрубком шеи в грязь.

— Умирая, вы становитесь людьми. Только в смерти вы наконец перестаёте быть рабами и зверьми. Умрите людьми. Умрите, умрите, умрите…

Бормотание соболезнования стекало по острию клинка. Хладное лезвие покрылось запёкшейся чёрной кровью.

Клинок Нарина утратил свой блеск, но его широко раскрытые глаза ничто не могло заслонить.

Нарин стал свидетелем смерти каждого вампира. Он до самого конца провожал взглядом тех, кто жил как зверь, а умер как человек.

Вонзь! Стоило ему вогнать клинок в челюсть последнего, как шевелящихся вампиров больше не осталось.

[Рассудок: 83]

Рассудок тоже не пошатнулся. Дело было необходимое, хоть и оставляло паршивый осадок на душе.

Нарин выдернул клинок из трупа и на мгновение задержался на месте.

Даже не вознося молитв богам, помянуть усопших он был в состоянии.

— Ш-ш-ша…

Окружающая густая тьма шевельнулась, словно живое существо.

Она протянула извивающиеся щупальца-руки и поглотила трупы вампиров. Там, где прошла тень, не осталось даже бледного следа крови.

То же произошло и с кровью, попавшей на кожу и одежду Нарина. Капли крови, отделявшиеся от него, одна за другой утягивались во тьму.

Нарин повернул голову и пристально вгляделся в самую гущу теней.

— Ты.

Взгляд Нарина пронзил тёмную ночь.

Он отчётливо разглядел бледное лицо стоящего там мужчины.

— Ты почему жив?

Биргель Астезия.

Сын Владыки Меча и брат Хасселя. Ублюдок, подстроивший покушение на собственного младшего брата из-за личной зависти.

Тварь, которая должна была сгореть дотла от рук Хасселя, явилась перед Нарином во всей своей цельности.

«Подделка?»

Прищурившись, Нарин уставился на Биргеля. Внешность – вылитый Биргель, но исходившая от него аура странно отличалась от оригинала.

Мысль о том, что это подделка, казалась всё более вероятной. Однако торопиться с выводами не стоило.

Биргель, которого помнил Нарин, не был вампиром. Приняв кровь Кровавого Святого, он мог перемениться.

Ощущение чужеродности было отчётливым, но описать его словами не удавалось.

— Извращенец.

Бросил Нарин. Ответа не последовало.

— Я ведь так тебя звал. Эх, старые воспоминания накатывают… Наша связь хоть и была короткой, зато какой яркой! Помнишь? Ты стремился стать первым самодуром поднебесной, а я – лучшим учителем в мире…

Ностальгические речи Нарина резко оборвались. Раз уж ответа нет, разглагольствовать дальше не имело смысла.

Нарин не был уверен, Биргель ли перед ним. Но одно он знал точно: это не человек.

Точно так же, как и убитые им вампиры.

У этой твари не было рассудка, чтобы мыслить и рассуждать самостоятельно.

«Настоящий или подделка».

Нарин выставил одну ногу вперёд. Словно реагируя на это, окутывавшая Биргеля тьма задрожала.

Биргель, который должен был превратиться в горстку пепла, стоял прямо перед ним.

Неужели Хассель не довёл дело до конца? Нет, вряд ли он стал бы намеренно оставлять в живых того, кто превратился в вампира. Хассель не настолько дурак, чтобы не отличать личное от общего.

Нарин мельком глянул вниз и сделал простой вывод:

«Убью – и узнаю».

Липкая тень поползла по его лодыжкам.

— Ба-ам!

Нарин сильно топнул ногой и тут же рванул вперёд. Сокрушающий меч. Заполнявшие всё пространство впереди тени начали взрываться одна за другой. На конце расчищенного пути стоял Биргель.

На первом шаге Нарин швырнул кинжал, на втором – пристально следил за движением теней. Летевший по прямой кинжал увяз во тьме.

Вшх! Растянувшаяся подобно цепям тень взмахнула кинжалом.

Брызнувшая кровь принадлежала не Нарину. Он вмешался в поток тени с помощью Плавного меча.

Схватившись за рассечённое плечо, Биргель отступил. Затем он плеснул горстью крови – бесчисленные капли превратились в пули и обрушились на Нарина.

— Тра-та-та!

Земля, принявшая на себя удар пулевого града, просела, а в соседней стене образовались уродливые дыры.

Нарин высоко подпрыгнул, оказавшись прямо над головой Биргеля. Все места, где можно было встать ногами, уже захватили тени.

Наступать на эту мерзость ему не хотелось.

Поэтому Нарин решил использовать самого Биргеля в качестве опоры. Грубой хваткой он вцепился ему в волосы.

Хрясь! Из носа Биргеля брызнула кровь. Нарин со всей силы впечатал его лицо в землю.

Словно по течению реки, Нарин нанёс два молниеносных удара кулаком. Убедившись, что обе руки врага сломаны, он прижал шею Биргеля коленом, окончательно обездвижив его.

Лезвие, целившееся ему в затылок, он мимоходом миновал, слегка отклонив голову.

— Нож надо держать своими руками.

Нарин, будто демонстрируя пример, перехватил кинжал в воздухе. Одновременно с этим он направил Сокрушающий меч, и побеги теней разлетелись на куски.

Глухой удар! Зажатый обратным хватом кинжал вошёл в шею Биргеля.

— Вот так.

Он не стал перерубать шею полностью. Биргель, чья голова держалась на сопле, судорожно хрипел. Свернув изувеченную шею, тварь уставилась на Нарина.

Нарин прочёл страх, застывший в зрачках Биргеля.

— Похоже, поговорить не выйдет.

Перед убоем ему хотелось вытянуть как можно больше информации. Но допрашивать дикого зверя не представлялось возможным.

«Может, проникнуть в его память с помощью Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений?»

«Сперва…»

Нужно лишить его сил.

Нарин сжал маленький кулон Весов, висевший на его шее.

Вспышка! Ослепительный свет вырвался наружу, разгоняя окружающие тени.

Барьер священной магии, запечатлённый в кулоне. Эдакая безопасная зона.

— А-а-а-а-ах!

Вот только вампиры в категорию «безопасности» не входили.

Биргель забился в безумных судорогах, испуская раздирающий вопль. Из трескавшейся плоти потекла гнилая кровь.

— Как и думал.

Кожа на его лице тоже размякла и потекла. Очищение священной силой обнажило истинный облик вампира.

Это был не Биргель.

Всего лишь рядовой вампир, скопировавший чужую внешность.

«Зачем?»

У Нарина возникло несколько вопросов.

Способность повелевать кровью и тенями – это авторитетная сила Кровавого Святого. То есть эта недоумковатая тварь как минимум являлась вампиром весьма высокого ранга.

Но в плане мастерства он уступал даже Феликсу.

Даже с учётом того, что Нарин стал сильнее, уложить его удалось слишком легко. Для высшего вампира лишение разума казалось совершенно немыслимым.

А главное…

«Зачем он нацепил шкуру Биргеля?»

Вот что было подозрительнее всего.

Почему этот вампир изображал из себя Биргеля? Пытался взбесить Владыку Меча?

Вряд ли тот стал бы переживать из-за выкинутого на свалку отпрыска.

«Надо посмотреть его воспоминания».

Замысел ли это Кровавого Святого или обычная дурость – посмотрев лично, он что-нибудь да поймёт. Нарин протянул руку к голове вампира.

В тот самый момент, когда он собирался проникнуть в его разум с помощью Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений…

… тело вампира раздулось, словно шар.

— Ба-бах!

Внезапный взрыв. Нарин прикрыл лицо обеими руками и сквозь прищуренные глаза уставился на дождь из кусков плоти и сгустков крови.

Ничего из этого не коснулось ни его кожи, ни одежды. Вовремя активированный Плавный меч отбросил отвратительные ошмётки.

Кроме оглушительного грохота, в этой атаке не было ничего опасного.

Проблема заключалась в том, что вампир, из которого требовалось выбить сведения, разлетелся на куски.

— И кто же это у нас?

Нарин поднял голову и посмотрел в высокое небо.

Непроглядная, кромешная ночь, где не пробивалось ни единого лучика лунного света. Знакомый вампир сверху вниз смотрел на него.

Лицо было Нарину знакомо. Тот самый вампир, которому в поместье Астезия Владыка Меча отрубил голову.

Как бишь его…

Имя…

— Как там тебя?

Лицо вампира перекосилось от злобы.

— Кей…

— Вспомнил.

Бум! Нарин внезапно вызвал Разрыв.

Удар, скрутивший пространство, описал спираль. Искажение рвануло через всё расстояние, целясь прямо в голову Кейгана.

Поспешно поднятая правая рука заблокировала Разрыв. Скрипнув зубами, Кейган восстановил сломанные пальцы.

— Ты, чертов…

Не успел Кейган договорить, как Нарин взмыл в воздух.

Вшх! Без колебаний нанесённый удар кулаком рассек пустоту.

Кейган исчез, оставив после себя лишь размытую тень.

«Погнаться за ним?»

Приземлившись на крышу, Нарин стал прощупывать потоки теней.

Он лишь растворился в ночной тьме, но Кейган совершенно точно находился где-то неподалеку. Если задаться целью, догнать его вполне реально.

«Нет».

Вскоре Нарин разжал сжатый кулак.

Скоро рассветет. Кейган отступил, понимая это.

Нельзя втягивать в это весь город, да и слепо преследовать его слишком опасно.

Правая рука Кровавого Святого.

Нарин еще не оценил всю силу Кейгана.

«Возможностей будет предостаточно».

Если не получилось сегодня, он сделает это завтра.

А поскольку завтра рано или поздно станет сегодняшним днём, в конечном счете Кейган умрет от руки Нарина сегодня.

Нарин принял решение. Этот ублюдок должен умереть любой ценой.

— Вы отлично потрудились, брат.

Все вампиры отступили.

Нарин закончил патрулирование окрестностей и вернулся в комнату Ирин. С встреченными по пути инквизиторами он обменялся короткими кивками.

Едва Нарин пришёл, Аделия сняла барьер, окружавший комнату.

— Она только что уснула.

Ирин свернулась калачиком на кровати и спала чутким сном.

Опасаясь, что его отберут, пока она спит, она всё так же крепко прижимала к себе свой кулон.

Аделия понизила голос до шёпота:

— Вы столкнулись с Кейганом?

Нарин лишь кивнул.

— Это было опасно. Слава Богу, что вы не стали его преследовать.

— Он настолько силен?

— Он и силен, и невероятно труден в убиении. Ведь он – сородич, унаследовавший самую густую кровь Владыки Крови.

— Кажется, вы знакомы. Уже приходилось сражаться раньше?

— Да. Несколько раз во время войны.

Вражда во времена войны. Только теперь Нарин понял, что связывало Аделию и Кейгана.

Встретившись в поместье Астезия, они тут же попытались лишить друг друга жизни.

— Особенно опасна его регенерация, граничащая с бессмертием. Он не умирает, даже если размозжить ему голову и рассечь сердце. Кейган – особенный даже среди высших вампиров.

— Способ убить всегда найдётся. Либо убивать его до тех пор, пока не иссякнет регенерация, либо стереть его тушу в мелкий порошок.

Каким бы живучим ни был этот гад, ему вряд ли сравниться с Бессмертным Змеем.

Нарин посмотрел на Ирин, спавшую мёртвым сном.

— Вот только будет хлопотно. Придётся сражаться, защищая этого водяного змея, а таскать с собой такую обузу против подобного противника слишком опасно.

— Вы хотите сказать, что нужна поддержка?

— Число людей тут ничего не решает. Главное – чтобы она не умерла.

Он думал об обращении за сторонней помощью.

Хассель, Бэкян, Белал… Сильные мира сего, которые наверняка примчались бы по первому его зову.

Хассель, конечно, побрызгал бы слюной и поупрямился, но в итоге всё равно помог бы с охраной Ирин.

Однако Нарин не хотел просить их об одолжении.

Втягивать их в задание Бекета было бы неловко, да и Церковь не обрадовалась бы такому раскладу. В конце концов, это выставило бы Церковь Правосудия рассадником некомпетентности.

Разумеется, имелась и главная причина.

Если обладаешь силой, то обязан защищать себя сам.

— В Двелле есть големы?

— Если поискать, то найдутся… А что такое?

— Достань мне одного голема.

— …Что?

Аделия переспросила с недоумевающим видом, но Нарин лишь молча вглядывался в спящую Ирин и её кулон.

Этот кулон необходимо сломать. Единственное, что мешает – упрямство и привязанность Ирин.

Нарин хотел знать причину, по которой она никак не может отпустить свои сожаления.

«Великий маг».

Настало время прижать к ногтю коллегу по цеху.

----------

Глава 121. Долгая ночь (3)

Хотя ночь прошла в бессоннице, город с утра бурлил так же, как и вчера.

Деятели искусства Двеллы понятия не имели о ночном нападении вампиров. От него не осталось ни малейшего следа.

Священная магия Церкви Правосудия справилась с задачей безупречно.

Барьер, развернутый вокруг постоялого двора, не подпускал случайных прохожих. Едва касаясь границы, люди под действием незаметного внушения естественным образом поворачивали назад.

Принцип иной, но сама структура напоминала формацию Персикового источника, которую когда-то видел Нарин.

«Неужто и вампиры приложили руку?»

Управление простыми людьми – ладно, но вот о заметании следов они явно заботились. Трупы вампиров и пятна крови без остатка поглотила угольно-черная тень.

Благодаря этому Нарину с инквизиторами прибавилось меньше хлопот.

Иначе им пришлось бы убирать, сжигать и до блеска оттирать тряпками всю эту тошнотворную грязь. От одной мысли об этом у Нарина темнело в глазах.

Нарин отдавал должное навыкам уборки у вампиров и перевел взгляд на Сёльён.

— Лисица, временами даже от вампиров больше толку, чем от тебя.

— Как вы можете говорить такие ужасные вещи?!

Шедшая рядом с Ирин Сёльён аж подпрыгнула от возмущения и принялась громко спорить:

— Господин, эту обиду я так просто не спущу! С какой стати эти коварные вампиры лучше меня?!

— Если трое идут вместе, среди них обязательно найдется тот, у кого есть чему поучиться, — с самым серьезным видом произнес Нарин.

Чья это была мудрая цитата, он уже не помнил.

— Проще говоря, даже у этой своры комаров, которых всяко больше троих, можно чему-то научиться. Например, уборке. Насколько я знаю, лисы – существа крайне неряшливые. Толку от вас только нор понарыть, а метлой махать совсем не умеете. Ты бы хоть в комнате у себя прибралась.

— Это наглая клевета! Я не рою нор, в моей комнате всегда чисто, и я убираюсь тысячекратно лучше каких-то там вампиров!

— И метлой орудовать умеешь?

— Разумеется!

— И отчего же ты тогда вместо уборки дурачилась с малышнёй? Я до сих пор помню, как во все стороны летела сосновая пыльца. Нашла чем гордиться – махала метлой, нарушив комендантский час!

— С-зачем вы вообще вспоминаете то, что было несколько месяцев назад?

Сёльён тихо поворчала, поражаясь мелочности Нарина, который вытащил на свет божий давным-давно забытый случай.

Она и сама толком не помнила, когда это произошло. Кажется, сразу после того, как Кая взялась за ум?

Если разобраться, то темное пятно на ее репутации появилось из-за той хитрой змеи.

Убиралась бы себе спокойно, так нет же – принялась подбивать ее помахать метлой…

— Я всегда хорошо убираюсь, — сказала Ирин.

— Моя комната чище, чем у сестры, — добавила Сёльхян.

Опасаясь, как бы гроза не перекинулась на них, Ирин и Сёльхян в один голос начали хвастаться своими аккуратными бытовыми привычками.

— Отлично. У вас обеих есть чему поучиться, — сперва похвалил их Нарин, прежде чем предаться самолюбованию. — Но до меня вам всё равно далеко. Нас четверо – больше, чем трое. Но учитель среди нас один, а значит, победа автоматически за мной. Почему? Да потому что учитель по определению тот, у кого учатся больше всего. Один водяной змей и две лисицы – идите и учитесь дальше.

— И чему же мы можем научиться у вас, господин?

— Сестра, давай просто проигнорируем его.

— Мы же опоздаем на репетицию! Может, пойдём быстрее?

— Отличный вопрос! — Нарин удовлетворённо кивнул. Всё-таки Сёльён, как истинная ученица, уловила глубокую мысль своего наставника.

— У меня можно научиться многому, но главное – умению опустошать, чтобы наполнять. Иными словами, сделать шаг назад ради двух шагов вперёд. Отбросить лишнее, чтобы приобрести большее – в этом и заключается житейская мудрость. Так что же стоит отбросить вам? Пусть первыми ответят лисицы.

— Без понятия.

— Ц-ц-ц… Ты и так слишком много выбросила. Гордишься своим незнанием? Ты выкинула даже способность думать головой, отчего становишься похожей на Амутара.

Видимо, это сравнение задело Сёльён сильнее, чем уподобление вампирам, потому что она закатила глаза и заверещала во всё горло.

Сёльхян, успокаивая буйствующую сестру, уверенно заявила:

— А мне ничего отбрасывать не надо!

— У тебя хромает самооценка. Тебе в первую очередь нужно отбросить алчность и примитивные удовольствия. Неотесанный Амутар и тот лучше заядлого игромана. Иными словами, с какой стороны ни глянь, ты уступаешь даже Амутару.

Сёльхян тут же присоединилась к сестре и, потеряв всякий Рассудок, завопила. Их возмущенный дуэт звучал крайне бурно.

По какой-то причине обе лисицы сыпали проклятиями не в адрес Нарина, а в адрес Амутара.

— А мне тоже нужно что-то отбросить? — Задумчиво склонила голову Ирин.

Нарин проигнорировал стрекочущих лисиц и посмотрел сверху вниз на Ирин. Это наставление с самого начала предназначалось именно ей.

— Для начала отмени выступление.

— Не хочу, — фыркнула Ирин.

*

Они прибыли в огромный зрительный зал.

Вторая половина дня была отведена под репетицию Ирин – прогон перед завтрашним концертом.

Заняв места в зрительном зале, откуда сцена просматривалась как на ладони, обе лисицы уселись по обе стороны от Нарина, и их глаза заблистали от предвкушения. Вряд ли у них еще когда-нибудь появится шанс посмотреть репетицию столь грандиозного представления.

Под сценой, в оркестровой яме, расположился музыкальный коллектив. Пока музыканты настраивали инструменты, вытягивая единую ноту, Ирин хлопотала на сцене, раздавая указания:

— Свет слишком яркий. Центральный софит лучше вообще убрать. Проверку декораций закончили? Ошибок, как на прошлом выступлении, быть не должно. Актеры пока ждут, начинаем с настройки звука. Раз, раз.

Ирин слегка распелась, пропев несколько мотивов без аккомпанемента.

Когда зазвенел ее чистый, чистый голос, лисицы тихо ахнули от восхищения.

— Слишком режет слух. Высокие ноты немного приглушите, а эхо убавьте наполовину. Учитывая акустику зала, так будет в самый раз. Раз, раз. Как там слышно? Нормально? Нет, давайте еще разок. На этот раз вместе с аккомпанементом. Среди буйства белых и алых цветов…

Дирижер взмахнул палочкой, а звукорежиссер засуетился, настраивая артефакты. Музыка оркестра и пение Ирин, усиленные магией, эхом разнеслись по залу.

Звучание вроде бы менялось, но Нарин, не будучи знатоком, едва ли мог уловить четкую разницу.

«Наверное, потому ее и зовут творцом, раз она замечает столь тонкие нюансы».

Судя по всему, отрегулированный звук удовлетворил Ирин. Достав веер, она подала знак актерам, намереваясь продолжить прогон.

— Повернувшись, Чунхян подняла взор на беседку. Статный юноша держался как благородный муж, а его чистая аура поражала величием, подобно духу доблестного мужа.

Клик. Как раз в этот момент пришли в движение механизмы, и заранее приготовленная иллюзорная магия преобразила пространство.

Вшух! Все вокруг, кроме зрительских мест, мгновенно изменилось.

Вдали выросли живописные горные гряды, а через сцену побежала журчащая речка. Стоя на мостике, Ирин с изяществом истинного сказителя произнесла:

— Говорят, дикий гусь стремится к морю, бабочка – к цветку, а краб – к своей норе. Что сие означает, как не призыв навестить ее? Отличная мысль! Где сплелись пихты да калина, где пышно цветут пионы и азалии – укажите дом Чунхян!

— Укажите дом Чунхян! — В один голос подхватили актеры, следуя за Ирин.

Взмахивая веером, она шагала вперед. Но Нарину даже не приходилось переводить взгляд: Ирин шла на месте, а само пространство двигалось ей навстречу.

Быстро сменяющиеся декорации, пение Ирин и танец актеров увлекали за собой, раскрывая историю.

— О-о-о-о…

Лисицы больше не могли сдерживать вздохи восхищения.

Сёльён прижала сжатые кулачки к груди, а Сёльхян настолько погрузилась в представление, что вытянула шею и уперлась подбородком в спинку переднего кресла.

— Биргель… Давно я не слышал этого имени.

Наблюдая за сценой, Нарин мысленно вернулся к разговору с Великим магом.

— Вампир, принявший облик Биргеля Астезии. Это удивляет, но вполне закономерно.

Он связался с ним через голема, которого достала Аделия.

Раздумывая, как вызывать его на связь, Нарин пару раз отвесил голему по башке, и тут же проявился Ислан.

— Кровавый Святой давно охотился за кровью рода Астезия. Однажды он пытался похитить ребенка из боковой ветви, но потерпел неудачу. А однажды даже предлагал Владыке Меча стать сородичем.

— И тот отрубил ему голову?

— Именно. Впрочем, то был лишь клон, занимавший тело одного из сородичей, так что толку от этого было немного.

— И что он сделал с кровью Биргеля?

— Создал клона Биргеля Астезии.

Информация о теле, переданная через кровь.

Кровавый Святой ввел кровь Биргеля своему подчиненному-вампиру.

— Кровь рода Астезия особенная. Они – прямые потомки Божественного меча темной ночи. Если уж среди воинов боковых ветвей полно признанных гениев, то что говорить о прямой линии?

— Биргель был никчёмышем.

— Но запечатленный в крови потенциал колоссален. Просто сам он не смог раскрыть свой талант. Должно быть, Кровавый Святой обратил внимание именно на этот потенциал и сделал Биргеля сородичем.

— Чтобы штамповать высших вампиров?

— Это возможно. Разве даже тот рядовой вампир, которого вы устранили, не использовал силу Кровавого Святого?

Вампир, убитый Нарином, не обладал густой кровью Кровавого Святого. И всё же он явил его силу, будто сам был высшим вампиром.

Именно потому, что принял облик Биргеля.

Оставалось лишь признать: кровь Астезии воистину уникальна.

— Значит, то был лишь опытный образец?

— Возможно, вы еще не раз столкнетесь с другими Биргелями. Поздравляю, учитель. Надеюсь, вы придете к мирному соглашению со своим другом.

— А можно я оторву тебе голову?

— Прошу прощения.

Нарин оторвал голему голову, а затем приставил обратно. Стоявшая рядом Аделия вскрикнула от ужаса, но голем продолжал работать как ни в чем не бывало.

К ее счастью, платить за дорогостоящего голема не пришлось.

— А что насчет самого Биргеля? Он жив или мертв?

— Трудно сказать… Разве герцог Хассель не покончил с ним?

— Вряд ли он соврал, но в жизни всякое бывает. Тот мог сбежать каким-нибудь хитроумным способом.

— Ну, дело обычное, разве нет? Когда тот, кого считали мертвым, феерически возвращается к жизни.

— Это только в книжках так. Если никто не молится о его спасении, то мертвец обычно так и остается мертвецом.

— Неужели мы с ним покончили?

— Ах ты сукин сын!

Вероятность того, что Биргель выжил, резко возросла.

— Я пошутил. Но вы ведь вызвали меня не только из-за Биргеля? Вас беспокоит состояние госпожи Ирин?

— Опекун или деловой партнер. Кто ты для нее из этих двоих?

— Деловой партнер. Я не из тех, кто привязывается к людям.

Маг остаётся магом.

На Нарина внезапно накатила досада, и он со всей силы пнул голову голема. Аделия с воплем бросилась подбирать ее.

Вернув себе голову, голем недовольно скрестил руки на груди:

— …За что вы меня бьете?

— Пнуть круглый предмет – это человеческий инстинкт. Как раз удачно под ногу попался, вот я и не удержался.

— Понятно. Попрошу вас так больше не делать, у меня голова кружится.

Когда тебе что-то запрещают, хочется сделать это еще сильнее.

По этой причине Нарин пнул ее еще раз.

Аделия схватилась за затылок, а голем на этот раз сам побежал за собственной головой.

— Сопротивление – это тоже инстинкт.

— …Почему вы вымещаете злость на мне? Моя единственная вина лишь в том, что я выполнил просьбу госпожи Ирин!

— Сам признался, что виноват. Сколько ци бессмертных ты из нее выкачал, раз девчонку аж кровью рвет?

— Я пытался ее остановить! Это госпожа Ирин настояла на увеличении объема! Какая же тут моя вина?!

— Водяной змей – не птица.

Нарин схватил голову голема одной рукой.

— И потому летать по небу не может. Но этот водяной змей сейчас пытается сброситься с крыши, мечтая о полете. Если ты взрослый, разве ты не обязан чисто по-человечески остановить глупую попытку самоубийства маленькой девчонки?

— Госпожа Ирин тоже взрослая.

— Только снаружи. На мой взгляд – незрелый ребенок.

— Повторяю: я ей не опекун, а деловой партнер.

Голем, вися в воздухе, пожал плечами:

— Моя задача – выполнять просьбы госпожи Ирин. Правильным ли было ее решение – это ее личная ответственность.

— Почему она решила увеличить объем ци бессмертных?

— Время идет, и она начинает терять терпение. За три года она так и не нашла ни единой зацепки, как вернуться на родину. Хотя, если считать время до встречи со мной, прошел уже целый век.

— И в исследованиях нет никакого прогресса?

— Это не так просто, как кажется. Пока мы лишь наблюдаем за миром по ту сторону Грани, и определить родной мир госпожи Ирин таким способом практически невозможно. Разумеется, о том, чтобы свободно пересекать Грань, речи пока тоже не идет.

— Выходит, вы топчетесь на месте.

Нарин нахмурился и швырнул тело голема.

Тот сделал сальто в воздухе и эффектно приземлился.

— Вовсе нет. Нынешние неудачи станут фундаментом для будущего рывка. Однажды я непременно покорю Грань и верну всех изгнанников домой.

Усилия и намерения похвальные, но вряд ли Ирин это обрадует.

Реальность, в которой она всё так же не может вернуться домой, остается неизменной.

— Водяной змей знает об этом?

— Разумеется. Разве я стал бы что-то скрывать от драгоценного партнера?

— Молодец. Она имеет право знать.

Вот только узнала она о безнадежности своего положения.

Нарин направил потяжелевший взгляд на сцену. Ирин, умело выпевая мелизмы, улыбалась.

Каждый раз, выходя на сцену, она улыбалась так невинно. Неужели воспоминания о родине приносят ей столько радости?

С другой стороны, от этого веяло одиночеством и тоской.

Это была отчаянная попытка Ирин сохранить память о своем доме.

Тук. Дирижер выронил палочку, и плавно лившаяся музыка мгновенно смолкла.

Пение и танцы актеров тоже оборвались. Ирин, ключевая фигура представления, внезапно замолчала.

Сёльён и Сёльхян рванули на сцену, а Нарин медленно поднялся со своего места.

Он ждал чего-то подобного.

Упавшая на подмостки Ирин тяжело и прерывисто дышала.

*

Репетицию прервали, а Ирин незамедлительно перенесли в отведённую ей комнату.

Сильный жар и озноб. До самой поздней ночи Ирин так и не пришла в сознание.

Сёльён влажным полотенцем вытирала холодный пот с ее лба, а Сёльхян держала Ирин за руку, осторожно вливая в нее ци бессмертных.

— Кажется, сестре совсем плохо. Вдруг она так и не очнется?

— Поспит хорошенько и поправится, — отрезав зловещие домыслы Сёльён, Нарин широким шагом подошел к окну.

— Заприте двери и окна. И по возможности наружу не заглядывайте.

— К-куда это вы?

Нарин не ответил и легко выпрыгнул в окно. Затем ловким движением оттолкнулся от стены и взлетел на крышу.

Устроившись на относительно плоском участке, он окинул взглядом ночную Двеллу, раскинувшуюся во всей своей красе.

Нарин насладился уединенной тишиной и достал сигарету.

Из-за сумятицы в мыслях хотелось чем-то занять себя. Затянувшись во весь дым и выдохнув его, он подумал о завтрашнем дне.

«Завтрашнего дня не будет».

Если состояние Ирин останется прежним, концерт естественным образом отменят.

Для Нарина это даже к лучшему. Как только рассветет, он заберет бессознательную Ирин и пройдет через варп-врата. В Лорде нападения вампиров уже не столь опасны.

А вот для Ирин…

«К лучшему ли?»

Он понятия не имел, как она отреагирует.

Начнет ли метать молнии, едва очнувшись? Или просто смирится с неизбежным?

Нарин не знал Ирин. Он прекрасно умел раскусывать людей, но одну лишь Ирин никак не мог разгадать.

От невозможности уловить причину сигарета курилась сама собой.

В груди тлело лишь странное чувство дежавю.

«Попробовать через Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений… Нет».

Нельзя по привычке полагаться на Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Пусть это и было его особым методом обучения, он не хотел понимать человека, опираясь исключительно на память.

Именно таким был идеальный учитель в представлении Нарина.

Юран поняла Кима Уджуна, не рыясь в его воспоминаниях. Да и не было у нее памяти, которую можно было бы раскопать, но она долгое время наблюдала за Кимом Уджуном и приняла его таким, каков он есть.

— Все дело во времени, — пробормотал Нарин, выдыхая дым.

Время для понимания. Они знали друг друга слишком мало, чтобы он мог по-настоящему разглядеть Ирин.

Вся его осведомленность ограничивалась лишь тем, откуда она родом, чего желает, насколько она упряма, как ребячлива для своего возраста…

— Хм.

Как оказалось, знал он о ней не так уж и мало.

У-у-унг.

Именно в этот момент загули кулон Весов.

Зажав истлевшую наполовину сигарету между пальцев, Нарин подвел черту под своими размышлениями.

Ирин – не его ученица.

Однако позволить малолетней глупышке умереть он тоже не намерен.

— Щелк!

Нарин резко щелкнул пальцами. Заряженный маной окурок насквозь пробил висок вампира.

Когда один из них рухнул на землю, остальные наконец заметили Нарина. Оставив попытки ворваться в окно, они взлетели на крышу, окружив его со всех сторон.

— Восемь уродливых рож.

Нарин поднялся и окинул взглядом физиономии вампиров. Все они были фальшивками, носившими маску Биргеля.

Глядя на этих редких уродов, у него прямо-таки взлетела самооценка.

— И один с размозженной харей.

В небе, заслоняя тусклый лунный свет, стоял Кейган. Нарин посмотрел на него и тихо усмехнулся.

Вчера убить его не удалось, но что будет сегодня?

Ночь обещала быть невероятно длинной.

----------

Глава 122. Долгая ночь (4)

Стоя перед стайкой однотипных уродов, Нарин мысленно готовился к долгой бессонной ночи.

Потому что бодрствовать всю ночь – занятие не из легких.

Нарин жил ради простых радостей: поесть, поспать да прогуляться. Прошлая ночь уже прошла без сна, так что перспектива провести на ногах вторую подряд его ничуть не радовала.

Чтобы хоть как-то сгладить эту тяжкую долю, требуются крепкие нервы.

— Слушайте сюда, жертвы хаотичной генетики! Я не сплю со вчерашнего дня. А всё потому, что заразился бессонницей от водяного змея! Эмпатия и погружение в болезнь пациента превратились в головную боль самого лекаря. Чья это бессонница? Ради кого эта бессонница? Для кого эта ночь становится длиннее… Сядь, ублюдок!

Бабах! Нарин размозжил череп ринувшегося на него упыря. Безжизненная туша с глухим стуком шлепнулась на крышу.

Но, видать, просто сидеть ему показалось мало: он завалился набок и кубарем покатился вниз.

— Я еще не закончил! Кто еще хочет посидеть, полежать или покататься – подбегайте поскорее! Нет желающих? Видимо, нет. Чем торопливее ублюдок, тем быстрее отправляется на тот свет, как вот этот свежий труп. Наша ночь, ночь живых, куда прекраснее его ночи. Хотя постой… вы ведь и так все дохляки, а значит, прекрасна только моя ночь!

Нарин по привычке открыл пачку сигарет и обнаружил там последнюю, отложенную про запас. Увы, она оказалась переломлена пополам, и выкурить ее было невозможно.

Настроение мгновенно испортилось, и он с досадой смял пачку в комок.

— Так вот, продолжая о бессоннице: у меня не первый приступ, а рецидив. Сие означает, что я как никто другой понимаю муки бессонных ночей. Под этой крышей лежит больная. Она кое-как заснула, а из-за вас, тварей, рискует снова проснуться. Вам обязательно надо было шуметь, комариные выродки?!

Нарин подбросил смятую пачку высоко в воздух.

Стоило ей взмыть вверх, как вампиры сорвались с мест. Вслед за ними к Нарину устремились и колышущиеся тени.

— Заткните уже свое пищание.

Пачка сигарет взрывается прямо в воздухе.

Взрыв!

Вырвавшийся Сокрушающий меч превратил обрывки бумаги и крупицы табака в крошечные лезвия. Тюрьма из мириад осколков брызнула во все стороны, изрезав тела вампиров в крошево.

Погиб лишь один. Оставшиеся шестеро мгновенно регенерировали и обрушили на Нарина шквал угольно-черных теней.

Нарин мимоходом сжал кулон Весов и тут же разжал пальцы.

Вспышка!

Ослепительное сияние священной силы в мгновение ока развеяло тьму. Попавшие под действие священной магии вампиры на секунду оцепенели.

Пользуясь заминкой, Нарин свернул шею одному и сразу же рванул к следующей цели.

Проскользнув мимо двоих, он касанием задел их грудь и лица.

Бах-бах-бах! Запоздало сработавший Сокрушающий меч разнес их внутренности в кашу. Трое оставшихся встали вплотную, прикрывая слепые зоны друг друга.

Один из них пригнулся и протянул руку к крыше, намереваясь пустить тени вовнутрь и добраться до Ирин.

Нарин не задумываясь метнул кинжал из закромов.

Кинжал отсек запястье вампира до того, как тот успел коснуться черепицы. Взамен того чтобы вонзиться в крышу, лезвие закрутилось и отскочило.

Взмахом руки Нарин направил воздушный поток, управляя кинжалом. Вращающийся под немыслимым углом клинок вонзился в незащищенную шею.

Отрезанное запястье, пробитое горло… От непрерывных увечий упырь захлебнулся собственной кровью.

Нарин одним махом перепрыгнул через тень и сжал рукоять кинжала.

Хруст!

Снеся голову упырю, он этим же движением рассек грудь соседнему. Фонтаны крови запятнали лицо Нарина.

Пытаясь использовать эту кровь в качестве оружия, отступающий вампир судорожно дернул пальцами.

Нарин не дал ему ни единого шанса.

Внимательно следя за движениями кровососа, он взмахнул кинжалом. Всякий раз, стоит какому-либо мускулу напрячься, туда мгновенно вонзалось лезвие, отсекая кусок за куском от одеревенелого тела.

За долю секунды десятки ударов пластали упыря на части. Нарин стряхнул кровь с клинка, и изрубленная в лапшу туша рухнула наземь.

Остался лишь один. Однако тот не пытался выбросить какой-нибудь фокус, как его погибшие сородичи.

Видимо, проводником для кровавой магии может служить только собственная кровь. Впрочем, если бы можно было повелевать любой кровью, Кровавого Святого вряд ли нарекли бы одним из Троих Владычествующих.

Оставшийся в одиночестве упырь развернулся и дал дёру.

Хлопок!

Преследовать его не пришлось. Стоило вампиру оттолкнуться от крыши, как его тело разорвалось на куски.

Нарин посмотрел не на разлетающиеся куски плоти, а вверх, на ночное небо.

Молча наблюдавший за схваткой Кейган устремился вниз.

Грохот!

Не успел он долететь, как отлетел далеко в сторону. Огромный крест со свистом врезался прямо в туловище Кейгана.

Это Аделия, всё это время поджидавшая удачного момента, выскочила из засады.

— Грубовато для священнослужителя, — пробормотал Нарин, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони.

Аделия уже мчалась вслед за Кейганом. Нарину хотелось примкнуть к бойне, но безопасность Ирин и двух лисиц все еще беспокоила его.

Поэтому он направился к ближайшему инквизитору, попавшемуся на глаза.

— …Ищейка?

Хотя Нарин и прикончил вампира, с которым тот сражался, инквизитор так и не ослабил хватку и смотрел настороженно.

Нарин похлопал его по слегка дрожащему плечу:

— Собирай остальных. Опасайтесь брызг крови. И к теням не прикасайтесь.

— Я… я сделаю так, но… вы собираетесь покинуть позицию?

— Надо сначала обезглавить гадину.

Без Кейгана с остальными упырями справиться вполне реально.

Инквизиторы – сплошь тертые калачи, да и Сёльён с Сёльхян им почти не уступают. Сёльён так и вовсе превосходит большинства инквизиторов.

Если лисицы берутся за дело, то для защиты Ирин этого более чем достаточно.

Вот только…

— Упустишь хоть одного – тебе конец.

— …П-понял.

Нарин надеялся, что до этого не дойдет.

Инквизитор усердно закивал, а Нарин помчался на запах крови.

Всех вампиров, попадавшихся по пути, он без раздумий лишал голов. Инквизиторов он с аналогичным предупреждением отправлял назад, к постоялому двору.

Ночь длинна, да и жилка Кейгана оказалась весьма живучей.

Какая из них окажется короче – та и исчезнет первой.

— Брат!

Вскоре перед Нарином с удивленным возгласом приземлилась Аделия. Бум! Тяжелый крест вогнул землю.

Нарин мельком глянул на растрескавшуюся мостовую и произнес:

— Нарушение правил дорожного движения…

— Э-это пустяки! Но почему вы здесь? — Аделия зачастила, явно пытаясь перевести тему.

— Кто-то из нас двоих обязателен должен находиться подле госпожи Ирин! Вдруг нагрянут высшие вампиры…

— Они все мертвы.

— Что?

— Вы их всех перебили. Высших вампиров.

Нарин вгляделся в обступившую их тьму и продолжил:

— Мне с самого начала казалось это странным. Зачем они именно сейчас выставили этих уродцев? С ликом Биргеля им не избежать столкновения с родом Астезия. Так ради чего они пошли на такой риск и выпустили поддельного Биргеля?

— …Разве у этих безумцев есть логика? Быть может, они хотели спровоцировать Владыку Меча…

— Владыка Меча – тяжелый соперник даже для Кровавого Святого. Сие означает, что их положение настолько плачевно, что им приходится цепляться за кровь Биргеля. За последние два месяца Бекет уничтожил свыше сотни высших вампиров. Учитывая, что всего их насчитывалось около двухсот, больше половины уже пустили на расход.

Нарин обвел взглядом скрытые во тьме уголках и перевел взор на Аделию:

— Завтрашний день куда предпочтительнее. Если они метят в водяного змея, лучше всего атаковать во время выступления, когда она на виду. Стало быть, главное действо намечено на завтра, а сегодняшняя вылазка – лишь изматывающий налет. Они хотят сохранить элитные силы для завтрашнего дня, а клоны Биргеля – не более чем пешки, пущенные в расход.

— В таком случае… Нам можно не опасаться высших вампиров. По крайней мере, сегодня.

— Это лишь мои догадки. Но я в них уверен, так что можешь верить. Ну как тебе мои дедуктивные способности?

— Впечатляет, — Аделия кивнула. Без тени иронии.

— А Кейган?

— Сбежал. Похоже, вы правы, и он бережет силы для завтрашнего дня.

— Твоя оценка оказалась точной. Позор вампиров, редчайший долбоёб. Как ты там еще говорила? Коврик Кровавого Святого, негниющий мешок с кровью… Ах да, еще и евнух недоделанный.

— …Я правда такое говорила?

— Ага.

Разумеется, ничего подобного она не говорила.

Всё это были личные суждения Нарина.

Аделия неловко улыбнулась и развернулась:

— В любом случае, лучше нам поскорее вернуться. Вдруг госпожа Ирин уже очнулась.

— Надо возвращаться, — Нарин положил руку ей на плечо. — Сразу после того, как убью тебя.

И с этими словами всадил кулак прямо ей в лицо.

Бабах!

Голова «Аделии» оказалась наполовину размозжена.

Длинные волосы мгновенно осыпались, а из-под содранной кожи лица проглянули черты мужчины.

Кейган. Разоблачив его, Нарин уже отбросил сомнения.

Он обрушил град ударов на шатающуюся тушу.

Грудь, живот, шея – удары сыпались один за другим, завершившись апперкотом в челюсть. Еще пара выпадов, и туша взмыла на удобную высоту.

Следя за падающим врагом, Нарин нацелил Сокрушающий меч ему в грудь.

Бум! Сердце разлетелось в труху, но тут же восстановилось. Снова и снова вгоняя Сокрушающий меч, он наблюдал ту же картину. Повторив цикл уничтожения и регенерации раз пять, тело Кейгана обратилось в тень.

Хруст!

Нарин не собирался упускать беглеца. С помощью Плавного меча уловив направление, он направил Разрыв.

Пространственная скрутка пронзила центр тени, и из нее выскочил Кейган с оторванной рукой.

Вернув настоящий облик, он навел палец на Нарина.

Тра-та-та! Тонкие струйки крови рванули вперед, подобно пулям.

Применив Безследный шаг облачного дракона, Нарин припустил по широкой дуге вокруг Кейгана. Десятки кровавых нитей всё ещё тянулись от его пальцев.

Свист! Кейган широким махом взмахнул рукой.

Словно удлинившиеся когти, изгибающиеся прутья крови располосовали полу одежды и прядь волос Нарина. Они были настолько острыми, что расколотый за ними забор даже не шелохнулся.

Нарин ринулся напрямую, словно рассекая алые линии. Кейган сжал кулаки, отчего кровавые нити оборвались и распахнулись широкой пеленой.

Шорох! Но Нарин двигался быстрее, чем накрывающий его шквал. Игнорируя настигающую сзади алость, он рванул прямо на Кейгана, чтобы разнести того в дребезги.

Кейган тоже жаждал прямого столкновения. Он собирал в ладонях демоническую энергию и капли крови, выжидая момент для удара.

Взгляды и намеренья скрестились. Расстояние между ними стремительно сокращалось, и когда оставалось ровно пять шагов…

Нарин резко затормозил.

Бах!

Огромный крест вонзился в землю, заслонив Нарину обзор. Выпущенная Кейганом кровавая магия также была нейтрализована священной силой, так и не набрав мощности.

Кейган поспешно дернул головой.

Внезапное вмешательство! Он думал, что надежно запечатал её, но она выбралась куда быстрее, чем он рассчитывал.

Не успел он повелеть теням, как кулак Аделии вдребезги разнес ему челюсть.

Хруст!

Раздался жуткий звук, и Кейган отлетел назад.

Так казалось со стороны. На самом же деле он сам осознанно увеличил дистанцию.

Вправляя болтающуюся челюсть, Кейган взмыл на высоту.

Нарин на миг задерживал на нем взгляд, а затем перевел взор ниже.

Тень, из которой выбралась Аделия. Зияющая там дыра медленно затягивалась.

— Ты всё это время сидела в заточении?

— Мне нет оправдания, — Аделия со свирепым хрустом сжала зубы и выдернула крест из земли. Ее невидимый взор устремился на Кейгана:

— Вампир, не дергайся. В следующий раз я снесу тебе не челюсть, а всю голову.

— …Как ты догадался?

Кейган смотрел не на Аделию, а на Нарина. В его алых глазах промелькнуло явное замешательство.

— Внешность, телосложение, походка и даже запах – я воспроизвел все в точности. Здесь не было ни единой улики для подозрений!

Похоже, Аделию этот вопрос интересовал не меньше, так как она тоже то и дело косилась на Нарина. Находясь в ловушке тени, она прекрасно слышала и видела происходящее снаружи.

И на её взгляд, игра Кейгана действительно была безупречной.

— Надо же, сколько интереса! Я прямо-таки тронут твоим стремлением к знаниям. Разумеется, я открою тебе секрет. Дело в том, что…

Нарин довольно ухмыльнулся и выдержал долгую паузу.

Аделия сглотнула слюну, а Кейган чуть прищурился, поджидая ответа.

Нарин мгновенно смахнул ухмылку и отчеканил:

— А тебе-то какая разница, ублюдок?

— Ах ты, сумасшедший…

Бледное лицо Кейгана налилось багровым румянцем от ярости.

Он брызгал слюной и засыпал его проклятиями, но Нарин даже не слушал, с улыбкой вспоминая настоящую причину.

Обращение к Ирин.

Не «госпожа Ирин». В отличие от того, что было несколько месяцев назад, Аделия теперь называла её «сестрой».

Подождав около минуты, Нарин налил глаза кровью:

— Ах ты тварь, разве я виноват, что твоя актерская игра хуже трехкопеечного фарса? Заткни уже свой писклявый голосок! Лицо – сорокалетнего пропитого мужика, а голос тоньше палочки для еды, отчего у меня в мозгу когнитивный диссонанс возникает. Ах да, ты же комариное отродье, вот и пищишь?

— У меня от природы такой…

— Вини не природу, а свои извращенные вкусы! Боже правый, умудренный опытом мужик – и в женском платье! Ты что, реально евнух? Тогда все сходится. Понятно, откуда такой писк. Если уж у тебя такие наклонности, тут уж ничего не… Заткнись!

— Затк…

Кейган даже не успел договорить.

Нарин перебил его ругань своей отповедью, а Аделия опередила его действием.

Хруст! Взмывший вверх крест разнес голову Кейгана на куски.

— Живой, гад.

Фигура Кейгана растворилась в тени. Нарин молча проводил его взглядом и досадно цокнул языком.

И голова, и сердце. Даже уничтожив и то, и другое одновременно, уломать его не удалось.

Неужели его правда невозможно убить? Как Бессмертного Змея?

— Нельзя преследовать его, — Аделия одной рукой поймала падающий крест. Тот выглядел весьма увесистым, но физической силы ей было не занимать. — Он покидает пределы барьера. За барьером могут пострадать горожане.

— А, ну да.

Лицо Нарина скривилось.

В конечном счете и сегодня прикончить гада не удалось.

— А что, если просто разоблачить бесчинства Кровавого Святого?

— Исключено, — Аделия решительно качнула головой.

— Вампиры тщательно заметают следы. Очевидно, они опасаются огласки. Обвинить их легко, но последствия окажутся еще тяжелее. Неизвестно, на что пойдут загнанные в угол твари.

— Например, возьмут весь город в заложники?

— Вполне… вероятно. Они ведь отчаянно борются за выживание. Разоблачение и осуждение неизбежны, но сейчас лучше подождать подходящего момента.

Медленно упорядочивая мысли, Нарин вспомнил о Феликсе.

Вампир, проникший в Лорд по приказу Кровавого Святого. В итоге он так и не смог захватить Лисий нефрит и пал от руки Нарина.

Все вампиры, связанные с Феликсом, тоже были мертвы.

Кровавый союз, кажется. Кровавый Святой свалил всю вину на Феликса и дочиста вычистил всех вампиров из его Кровавого союза.

С Кейганом поступят точно так же.

Если ему удастся убить Ирин и при этом вырезать кучу горожан…

«Он просто отрубит хвост».

Даже Кейган не избежит чистки.

А дальше все предсказуемо. Кровавый Святой завладеет силой священного сокровища и одержит победу в войне против Владыки-Завоевателя.

И тогда цель Нарина – убить Кровавого Святого – станет совсем недосягаемой.

«К счастью…»

Кейган – не совсем глупый идиот.

Пусть он и фанатик Кровавого Святого, но понимает, что в их действиях нет оправдания. Потому и нападает скрытно, зачищая за собой следы.

Ему не свою жизнь жалко. Он лишь печется о том, чтобы не запятнать авторитет Кровавого Святого.

«Да и отношения с Империей он учел».

Пока бесчинства Кровавого Святого не всплыли наружу, Кейган не тронет мирных жителей Двеллы.

— Брат.

— Возвращаемся.

Нарин прервал молчание и шагнул вперед. Он уже начинал беспокоиться об оставленных лисицах и водяном змее.

Оставшиеся вампиры…

Тошнотворный запах крови все еще не рассеялся. Придется до самого рассвета созерцать уродливую рожу Биргеля.

Под тихие сетования Нарина прошла ровно половина этой длинной ночи.

----------

Глава 123. Появление (1)

И минула ещё половина ночи.

Когда испустил дух последний вампир, на самом краю неба уже висели смутные предрассветные сумерки.

Нарин невзначай поднял взгляд к небу, и его накрыла внезапно накатившая усталость. Хлынувшие лучи туманили взор, не давая собраться с мыслями.

— Я… немного прикрою глаза.

Аделия опустилась на землю в глухом переулке и склонила голову. Сознание угасало, но чувства оставались обострены.

Сон был чутким, так что в охране она не нуждалась. Даже если выскочит вампир, она справится сама.

Нарин повернулся к Аделии спиной и пошёл дальше.

В прохладном предрассветном воздухе витал и постепенно рассеивался запах крови. Кое-где ещё залегавшие тени поглощали трупы и кровавые следы, а затем рассыпались пылью.

— Охот… Нет, брат Нарин.

Вскоре он столкнулся с инквизиторами, отдыхавшими у дороги. В бою с вампирами те не раз получали помощь от Нарина.

Быть может, совместное преодоление грани жизни и смерти породило боевое братство, но настороженность и враждебность инквизиторов заметно поутихли по сравнению с тем, что было вначале.

— Вы отлично потрудились.

— Отдыхайте.

Нарин слегка кивнул и немного прогулялся. Он подумал, не зайти ли в торговые ряды за сигаретами, но из-за раннего часа ни одна лавка ещё не открылась.

В итоге он поплёлся обратно к девчонкам. То ли из-за бесконечно долгой ночи, но и дорога, и подъём по лестнице казались невыносимо длинными.

— Вернулись?

— Можете ещё поспать.

Лисицы спали, прижавшись к кровати.

Нарин слегка надавил на голову Сёльён, когда та попыталась приподняться. Уткнувшись лицом в одеяло, малышка тут же снова провалилась в сон.

Лисицы точно так же провели эту ночь без сна.

— Проснулась?

Ирин смотрела на Нарина прояснившимся взглядом.

Похоже, впитав ци бессмертных от Сёльхян, она немного пришла в себя: её испитое лицо выглядело лучше, чем вчера.

Она слегка кивнула и тихо произнесла:

— Выглядишь очень усталым. Может, поспишь немного?

— Так и сделаю. Сначала поем.

Нарин пошарил в сумке, брошенной в углу комнаты, и достал кусочек вяленого мяса.

Еда – дело важное, так что следовало хотя бы так скудно позавтракать.

Комната была голой, без единого стула, поэтому он уселся, прислонившись спиной к стене. Жевать жёсткое мясо в одиночестве было как-то тоскливо.

Нарин швырнул кусок вяленого мяса Ирин.

Та, судя по всему, тоже проголодалась, поэтому молча отправила мясо в рот.

— Учитель прав, — пробормотала Ирин, пережёвывая мясо, когда съела уже половину. — В «Книге Перемен» говорится, что Путь Небес убавляет отполненное и прибавляет смиренное. Как ты и говорил, только опустошив, можно наполнить вновь.

— Не корчи из себя умную.

— Но мне нечем наполнять.

Умный водяной змей пристально уставился на Нарина.

— Посему мне нельзя опустошаться и бросать то, что есть. Лишь я одна помню и понимаю мою родину. Ни с кем в этом мире я не могу разделить воспоминания и ностальгию, так чем же мне ещё его наполнять?

— Могла бы хотя бы попытаться, — ответил Нарин, проглотив сухой кусок мяса.

Его взгляд устремился к чонмо Ирин, лежавшему на столе.

— Никто из континентальцев и изгнанников не знает твоей родины. Но они узнали, что ты там видела, слышала и ела. Это и есть твоя попытка разделить воспоминания и ностальгию. Кстати, то жареное мясо на жаровне, что мы ели в прошлый раз, было весьма недурственным.

— П-правда? Вообще-то у меня на родине его готовили только по особым дням…

Ирин было расплылась в сияющей улыбке, но тут же спохватилась. Она поспешно смахнула с лица радость и прокашлялась.

— В любом случае, это естественные усилия. Мало ли, вдруг среди изгнанников найдётся мой земляк. Встретив знакомую культуру, он непременно найдёт меня.

— Похоже, пока никто не нашёлся.

— Принятие судьбы дарует покой и избавляет от тревог.

Ирин горделиво расправила грудь.

— Ты о чём вообще?

— Ты даже про Принятие судьбы не слышал? Проще говоря, когда-нибудь мой земляк сам меня найдёт. Так предопределено, поэтому волноваться не о чем.

Банальный фатализм. И это тоже результат гадания?

— Не верю я в лженауку, — равнодушно отозвался Нарин.

— Это не лженаука!

Ирин вскрикнула и тут же спохватилась: едва не разбудила лисиц, лежавших на кровати. Она въелась взглядом в Нарина и повторила те же слова, но на этот раз едва слышным шёпотом:

— Не лженаука это.

— И что мне с того?

Точность её гаданий и правда поражала. Однако Нарин не слишком жаловал фатализм и детерминизм. Если каждый исход предопределён заранее, то нет на свете ничего скучнее и унылее такого мира.

— И когда же явится твой земляк?

— Точного срока я не знаю.

— Лженау…

— Но! Похоже, он появится уже скоро. И у меня даже есть один подозреваемый.

Ирин впилась в Нарина недвусмысленным взглядом. Нарин, не желая проигрывать в этой дуэли взглядов, свирепо вытаращил налитые кровью глаза.

— Не наглей.

— К-кажется, я ошибалась…

Ирин поспешно отвернулась и поджала хвост. Но всё равно упрямо косилась на лицо Нарина.

«Да точно же он…»

Косвенные улики есть, а вот прямых доказательств нет. Неужели он и правда не земляк? Но ведь он ронял такие слова, как «шаман-самоучка» или «медяк», которые используют только у них на родине. К тому же его реакция на подозрения выглядела максимально подозрительно. Если это не так, к чему так категорично отрицать? С давних пор говорят: ярое отрицание – вернейшее подтверждение. Ирин никак не могла избавиться от сомнений относительно личности Нарина…

— И что ты сделаешь, когда встретишь земляка?

— Первым делом расспрошу о новостях с родины, — быстро ответила Ирин, чтобы не выдать своих мыслей. — А потом буду держать его поблизости и присматриваться. Если окажется славным малым, сделаю своим надёжным соратником. Вдвоём лучше, чем одному. Да и он наверняка захочет вернуться домой.

— И к чему такие сложности? — Нарин отряхнул с пальцев прилипшие крошки и приправу от вяленого мяса. — Соратников ты и сейчас найдёшь сколько угодно. Вон, две дрыхнущие лисицы. Насчёт надёжности не скажу, но скучно точно не будет. Да и «Лунный ореол» с радостью тебе поможет.

— «Лунный ореол» не подходит, — Ирин поджала губы. — Йосоны меня не поймут. Они обязательно станут уговаривать остаться в Персиковом источнике. Сто лет назад всё было точно так же. У меня есть родина, куда я должна вернуться, а они лишь желали, чтобы я отправилась с ними в Мир небожителей. Им с самого начала не было никакого дела до моего дома.

— А твои многочисленные фанаты?

Ирин ненадолго умолкла. Нерешительным движением она отвела волосы в сторону.

— Смотри на этот шрам.

Открылась её белоснежная шея и след от укола небольшим клинком.

— На самом деле его оставил не вампир. Я соврала.

— Знаю.

— Сестра Аделия рассказала: тот человек всегда был в первых рядах тех, кто ущемляет изгнанников. К тому же состоит в экстремистской террористической группировке. Раньше нечто подобное уже случалось, но ранили меня впервые.

— Сасэн-фанат с дубиной?

— Не совсем. Пусть его методы и были чудовищны, но это значило, что он настолько сильно меня любил.

Пусть всё исказилось в конце, но началось с любви и внимания. Как артистку, Ирин любили многие континентальцы. Впрочем, далеко не все.

— Чем ближе к Северу, тем больше людей меня ненавидят. Это естественная реакция тех, кто сам прошёл через войну. Угрозы убийством или брошенные предметы – обычное дело, а из-за сильных протестов пару раз даже отменяли концерты. И всё только потому, что я – изгнанница.

— А вот тут у нас с тобой выйдет отличная ничья, — глазища изнурённого Нарина сверкнули. Он не мог позволить себе проиграть в этом соревновании. — В преступлениях на почве ненависти я и сам собаку съел. Слушать ругань про «мразь и военного преступника», виртуозно уворачиваться от летящих плевков и булыжников, получать отказ в обслуживании в заведениях, куда зашёл поесть – обычное дело. Тебе хоть раз дырявили живот? А вот мне – да. Перед мясной лавкой я схлопотал перо от опытного убийцы.

— Э-э… Погоди, этим вообще-то не хвастаются…

— Я прекрасно понял твой замысел. Значит, мы с тобой – товарищи по несчастью среди изгнанников, узнавшие, каково это, когда в шее и животе зияют дырки. До сих пор я мыслил слишком узко. Оказывается, есть проблема куда более срочная, чем вампиры. Раз уж вспомнили, надо разобраться с этим прямо сейчас.

Нарин резко поднялся на ноги. Смотревшая на него Ирин вытаращила глаза.

— Вставай, водяной змей! Прямо сейчас мы идём безжалостно забивать континентальцев до смерти. Когда мы истребим этих сукиных детей под корень, наступит мир. И как я раньше не додумался до такого простого решения? Ах, истинный мир лежит не в сосуществовании, а в геноциде!

— Не-нельзя так!

Похоже, приняв безумную решимость Нарина всерьёз, Ирин побледнела как полотно.

Нарин сжал и разжал кулак, после чего спросил:

— И почему же нельзя?

— Потому что… потому что есть люди, которым я нравлюсь…

— Ответ верный.

Нарин снова опустился на своё место.

Ирин с ошарашенным видом лишь хлопала ртом:

— Это… что сейчас было?

— Часть не всегда отменяет целое, — вздохнул Нарин, гася недавний порыв гнева. — Вокруг полно иных голосов, к которым стоит прислушаться. Как не все континентальцы – конченые ублюдки, так и не все йосоны – узколобые снобы. Как минимум две, нет, три лисицы встанут на твою сторону. А может, ты найдёшь кого-то и среди континентальцев. Хотя тот урод Великий маг точно никуда не годится.

Нельзя судить обо всём по одной лишь стороне. Ирин и сама должна это понимать.

— Я прекрасно понимаю, почему ты никому не веришь. За последние сто лет ты наглядалась и понаслушалась всякого. Но не смей утверждать, будто тебя никто не способен понять. Ты просто вечно где-то шляешься, вот людям и не хватает времени, чтобы узнать тебя получше.

Разве так просто узнать человека? Взять хотя бы самого Нарина: он всю жизнь провёл рядом с Юран, но до сих пор многого о ней не знал. Есть вещи, которые не поймёшь, пока тебе о них не расскажут.

— А что опустошать и чем наполнять – решай сама. И действительно ли тебе нечем наполнить себя? Ну, это как посмотреть. Но твои усилия явно не были напрасными. Как минимум то жареное мясо на жаровне получилось отменным.

Ирин одна хранила память о родине. Однако знать о её родине была способна не только она. Воспоминания Ирин были тоской, а тоска превращалась в общий опыт и оставалась в памяти континентальцев яркими впечатлениями. Пусть форма и отличалась, но светлая грусть понятна каждому. Разве этого недостаточно, чтобы заполнить пустоту?

— Сначала подумай о том, как выжить. А наполнять, опустошать и решать, возвращаться или нет – всё это потом. И выбрось уже этот безвкусно-пошлый ошейник при первой возможности.

Ирин опустила голову и крепко сжала кулон. На заданные вопросы ей требовалось время, чтобы найти ответы.

— А как же концерт?

— Разбудишь, когда придёт время.

Вариант немедленно отправиться в Лорд отпал. Ирин пришла в себя, а Нарин слишком не выспался, чтобы выдвигаться прямо сейчас. Вампиры явно не сидят сложив руки, а в таком измождённом состоянии он не уверен, что справится с Кейганом. Это противник, с которым даже при полной подготовке нельзя быть уверенным на сто процентов.

«Способ прикончить его найдётся». Так или иначе. Нарин прикинул в уме пару вариантов и закрыл глаза.

— Спасибо, — тихо прошептала Ирин.

*

Кейган скользил сквозь мрачную, зловещую тьму. Изнанка теней, порождённая силой Кровавого Святого.

Тьма владения Малекир берёт начало в этом пространстве, и в ней же кроются истоки жизней чистокровных вампиров.

Эта чистая тьма и была истинной родиной вампиров.

— Братья мои.

Кейган окинул взглядом вампиров, склонивших колени во тьме. Все они – его братья по Кровавому союзу. Как и Кейган, они были чистокровными вампирами, рождёнными из тьмы по милости Владыки Крови. Кровавый Святой являлась для них милосердной королевой и матерью.

— Помните ли вы святую благодать нашей Матери? Помните ли руки, что отсекали Её плоть и кровь, вылепливая наши тела, и то время, когда Она вдыхала в своих детей дыхание жизни и целовала их?

По телам вампиров пробежала мелкая дрожь.

— Я помню. Помню миг, когда началась жизнь каждого из вас. Помню и гибель братьев, покинувших нас. Их тела были разорваны на куски руками ужасных еретиков.

Дрожь зародилась из восторга, но быстро переросла в скорбную боль, проникшую до самых костей. Они глубоко ненавидели и проклинали инквизиторов, отнявших у них братьев.

— Но их души и кровь остались в этом мире и вернулись к Матери! Мать приняла их. Она помнит смерть своих детей и объяла их с безграничной любовью. Братья мои! Мать помнит их!

Кейган выкрикнул это, надув жилы на шее.

— Разве может быть для нас бóльшая честь и радость? Повиновение и трепет перед Владыкой Крови – вот истинно благословенная отрада. Помните, братья: мы вступили на эту чужую землю ради Матери!

Даже в этот самый миг войска зверолюдей маршируют в сторону Малекира.

— Глупые твари посягают на то, что принадлежит нам! Неужели мы будем безучастно смотреть на их бесчинства? Неужели отдадим землю, завоёванную кровью братьев, и нашу Мать в их грязные лапы?

Вампиры молчали. Вместо слов откликом Кейгану служил гулкий стук сердец, эхом отдающийся во тьме.

Сердце. Единственное, что жило и билось. Их кровь и плоть мертвы, но не сердца. Кровавый Святой даровала жизнь в виде биения сердца тем, кто иначе остался бы просто трупами.

— Этому не бывать! Наша плоть и дух произошли от Матери, и ныне нам надлежит вернуться к Таковой, Кто направила нас. Умрите, братья! Мать жаждет нашей смерти! Она желает помняще хранить нас во веки веков!

Они должны умереть. Забрать жизнь Ирин и священное сокровище, а затем расплатиться за содеянное собственными жизнями. Возможно, даже сам Кейган вынужден будет оборвать своё бесконечное существование. Но бояться нечего. Они родились мёртвыми и получили жизнь – так что лишь смиренно возвращают полученное. Все вампиры рано или поздно возвращаются к Матери.

— Вопрошаю вас, братья! Жаждете ли вы ничтожной и бессмысленной смерти? Или же смерти славной, чья память сохранится вечно? Клянётесь ли вы во имя славного имени Матери и сородичей, исполняя долг бьющегося сердца, ринуться в героическую борьбу ради победы и смерти?

Хруст! Руки вампиров в едином порыве вонзились в собственные груди. Сжав в пальцах хладные сердца, они ощутили Мать. Ощутили слепую любовь и непреклонную верность ей.

— Сегодня мы возвращаемся в Малекир, подле Матери. И там мы…

Кейган шествовал среди умывающихся слезами вампиров. Час возвращения домой был близок. Он сжал маленький стеклянный флакон, висевший на цепочке.

— Станем благородной кровью нашей Матери.

Словно впитав элегантный лунный свет, внутри флакона плескалась серебряная кровь.

----------

Глава 124. Появление (2)

К вечеру к концертному залу стекалась толпа.

До начала выступления оставался ещё целый час, но просторный вестибюль уже был полон длинных очередей зрителей.

Из-за строгой процедуры проверки документов продвижение затягивалось.

Словно считая это частью этикета, зрители без единого ропота наслаждались неспешно текущим временем. Сёльхян, беря с них пример, тоже терпеливо ждала своей очереди.

Проподождав минут десять, она заскучала и стала разглядывать людей вокруг.

Куда ни брось взгляд, везде виднелись самые разнообразные лица и наряды.

— Сестрёнка, смотри, те люди, кажется, из пустыни! Видишь, у них ткани на головах? Неужели им не жарко?

— Говорят, в пустыне даже в жару приходится так ходить. Солнце там настолько палящее, что запросто можно получить солнечный удар.

— Но мы же не в пустыне?

— Должно быть, дело в религиозных традициях, — вмешалась Аделия, слушая разговор лисиц. — Это всё равно что мой кулон с символом Церкви. Так сказать, заповедь, которую следует неукоснительно соблюдать.

— Значит, для тебя, сестрёнка-жрица, они еретики? Ты их убьёшь?

— Не убью.

— Почему?

— Сестра Сёльхян… — Аделия прокашлялась и поправила тон. — Пусть мы и Бюро инквизиции, Бекет не враждует бездумно со всеми подряд верованиями. Силу мы применяем лишь против бесчеловечных сект вроде Культа Алой Крови.

— Но изгнанников-то вы притесняете.

— Я знаю, что это неправильно. Именно поэтому я и вступила в Бекет.

Аделия не отрицала само Бюро инквизиции.

— Изначально Бекет был лишь наставляющим органом для верующих. Его задача заключалась в исправлении ложных трактовок священных текстов. Лишь с разгаром войны он постепенно переродился в то, чем является сегодня.

— Понятненько.

Сёльхян равнодушно отмахнулась и отвернулась. Для неё, изгнанницы, всё это звучало жалким оправданием. Ведь притеснения изгнанников Бекетом были суровой реальностью, происходившей наяву.

— На-надо же, как много народу собралось, — быстро сменила тему Сёльён, предотвращая неловкую паузу.

Аделия, горько улыбнувшись, оценила эту маленькую заботу.

— Да. Приехали гости не только из Империи, но и из других стран. Слава сестры Ирин поистине впечатляет.

Популярность Ирин давно вышла за пределы Империи. Из южных малых государств, где предвзятость к изгнанникам была слабее, съехались представители самых разных народов, с трепетом ожидая выступления. Искусство без границ. Слушать и смотреть может каждый, и разница в культурах ничуть не мешала наслаждаться представлением.

— О, вы йосоны из «Лунного ореола»! Документы при себе?

После долгого ожидания подошла очередь лисиц. Сёльён предъявила их с сестрой удостоверения. Проверяющий, зная, что они знакомы с Ирин, держался подчеркнуто вежливо.

— Всё в порядке. Приятного просмотра! Следующий…

При виде следующего гостя лицо контролёра слегка окаменело. Аделия с невозмутимым видом протянула заранее заготовленный фальшивый документ.

— Я с ними. К слову, сама госпожа Ирин лично пригласила меня.

— Мэри Браун?

— Да, это я.

Контролёр подозрительно смерил стоящую перед ним женщину взглядом. Белоснежная блузка контрастировала со смоляными волосами. На шее повязан мягкий шарф, а тёмная широкая юбка явно подбиралась для удобства движений. Внешний вид совершенно иной, однако прикрытые глаза упорно напоминали об одной жрице из Церкви Правосудия. О той самой злостной перекупщице, которую пару дней назад внесли в пожизненный чёрный список.

— Сестра Аделия?

— За честь почитаю, мне часто говорят, что я на неё похожа. Но моё имя – Мэри Браун.

— Почему вы с закрытыми глазами?

— Потому что я слепая.

— Сестра Аделия тоже слепая.

— Надо же, какое совпадение! Быть может, она моя разлучённая в детстве сестра?

Замершие у входа сёстры-лисицы нервно сглотнули. Они видели сузившиеся глаза контролёра и его стиснутые губы. Подозрения были более чем обоснованны: покрась волосы и сними сутану, но слепота – слишком приметная черта, её никуда не спрячешь.

— У вас на шее кулон. Из-за ткани плохо видно, могу я взглянуть?

Спокойствие на лице Аделии на миг пошатнулось. На шее висел кулон-весы – символ Церкви Правосудия. Стоит ему его увидеть, и никаких оправданий не останется. Её мгновенно вытолкают вон. В такие моменты нужно действовать с безумной наглостью.

Аделия вдруг возопила на весь вестибюль:

— Какая несказанная несправедливость! Неужели вы притесняете меня только из-за того, что я слепая?! Слепому человеку уже и нарядиться нельзя?!

— Ч-что?

— У меня, Мэри Браун, тоже есть девичья мечта! Естественное знакомство в концертном зале! Мечта взрастить сладкие чувства с прекрасным кавалером! Я с душой покупала новое платье и кулон, а всё оказалось впустую! Весна моей жизни увяла, так и не распустившись! Ну конечно, слепым место только в углу комнаты – сидеть и читать книги со шрифтом Брайля!

Исполненная праведного гнева Аделия с силой застучала кулаком себе по груди. Лицо контролёра мгновенно побледнело:

— Д-да нет же, я вовсе не…

— О, никогда ещё день не был столь скорбен и печален! Неужели незрячесть – столь тяжкий грех?! Куда же катилась справедливость, что должна защищать слабых?! Как же тяжела и мучительна жизнь! Лисички, скажите, разве я не права?!

— Ещё как права! — Тут же подхватила Сёльён.

— Проверяющий очень плохой! — Добавила Сёльхян.

Переодетые в гражданское инквизиторы, обменявшись быстрыми взглядами, тоже подключились к провокации:

— Эх, ну и бессердечие…

— Совершенно несправедливо!

— О Боги, неужели для незрячих нет места в этом мире?!

Поднялся гул возмущения. Прежде чем скандал разгорелся вовсю, Аделия протянула контролёру спасательный круг:

— Мэри Браун.

— …Приятного просмотра… — выдавил контролёр упадническим голосом.

Аделия пожала ему руку и проследовала в концертный зал. Жрица и две лисицы отыскали свои места и уселись в ряд.

И только тут на Аделию обрушилась волна стыда и самоедства. Она закрыла лицо руками. Сидевшая рядом Сёльён осторожно оглядела её мрачную физиономию.

— Внезапно мне страшно захотелось прикончить брата Нарина, — тихо сказала Аделия.

— …Почему?

— Потому что я попала в чёрный список, пытаясь достать для него билет. А у него, оказывается, уже было приглашение! В итоге я страдала ерундой и впустую сгубила драгоценный билет.

— А-а…

— Но я не могла провалить охрану, поэтому выкупила его оставшийся билет. Из своего кармана, а не из средств на задание. Я потратила двадцать миллионов руэлей!

— Кажется, его и правда можно прикончить…

Не зная, как ещё утихомирить жрицу, Сёльён немного подумала и подставила ей свой пушистый хвост – предмет собственной гордости. Помяв мягкий хвост, Аделия мгновенно расплылась в довольной улыбке:

— Вот оно, райское наслаждение…

К счастью, она оказалась куда более простой, чем казалась.

— Кстати, а господин Нарин что-то запаздывает, — Сёльён повернула голову к входу. Зал уже почти заполнился, блуждающих зрителей почти не осталось, но Нарина нигде не было видно.

— Да наверняка где-нибудь дымит, — пожала плечами Аделия.

— Двери ведь скоро закроют… Ой, закрыли.

— В середине будет антракт. Придёт, когда посчитает нужным, не переживайте. О, кажется, начинается.

Свет в зале угас, и три удара гонга возвестили о начале. Вспыхнули яркие софиты, заполнив сцену светом. Грохнули аплодисменты и радостные возгласы зрителей.

— Наша сестрёнка самая красивая!

— Великолепно!

После выступления оркестра и артистов на сцену вышла Ирин с веером в руке. Изысканный традиционный наряд и чонмо на голове остались прежними. Но макияж стал ярче и выразительнее, придавая её облику строгие и даже хищные черты. Она скрыла свою привычную кротость, чтобы полностью завладеть вниманием зала.

Дробь ударных слилась с её движением. Ирин запела:

— Утренний туман над Красным замком стелется, увядающая весна у зелёных вод ветром цветущим дышит…

Аделия не смотрела на сцену – все её чувства были обострены. Она солгала Сёльён: Нарин не станет смотреть представление. Он появится здесь, но к тому моменту зал погрузится в крики и ужас, и от сцены мало что останется.

«Где же они?» В её мыслях сплелись три вещи: вампиры, тени, запах крови. Зная осторожность Кейгана, он наверняка заранее расставил здесь своих слуг. Нужно думать как вампир. Где бы она спряталась, чтобы посягнуть на жизнь Ирин? Где тьма всего гуще?

— И где же они? — задавался тем же вопросом Нарин, сидя на крыше концертного зала. Это купольное здание было слишком огромным. Более двух тысяч зрителей беспечно находились под этой крышей.

«Любовь, любовь, моя ты любовь! Э-эх, дун-дун, милая моя! Как старый тигр в глубоких синих горах, утащивший жирную суку, да зубы у него все выпали, и съесть её не может…»

А снизу звучала «Песня птиц» в исполнении Ирин. Нарин расслабил тело, отдаваясь плавному мотиву. Здоровый дух в здоровом теле: когда тело расслаблено, и голова соображает лучше. Вместе с голосом Ирин текло и сознание Нарина: «Вампиры, идите сюда. Тени, покатайтесь у меня на спине. Запах крови, любовь моя. Любовь, любовь, любовь, вампиры – любовь моя…»

— Да бляха-муха!

В его серьёзные размышления постоянно вклинивались строчки из песни. Расслабившееся тело само по себе срывалось в пляс. Нарин шлёпнул себя по произвольно подёргивающемуся плечу и поспешил откреститься от только что сделанного «признания»: вампиры – никакая ему не любовь.

— Неужто я из народа плясунов? — вздохнул он, внезапно осознавая свою скрытую природу. Дел невпроворот, а он не может перебороть взыгравшую в крови тягу к веселью.

«В песни „Ссукдэмори“: растрёпаны волосы, будто у призрака, на холодном полу одинокой темницы лишь о любимом мысли мои. Увидеть хочу, увидеть! Суженого из Ханьяна увидать хочу…»

Слова песни звучали печально, но Нарин всё равно продолжал качать плечами: аранжировка оказалась настолько заводной, что голова сама ходила ходуном. И пока он так наслаждался музыкой под ночным ветерком…

— …У тебя что, психическое расстройство?

Это с небес спустился Кейган. Нарин, увлечённый музыкой, толком не расслышал:

— Что ты сейчас сказал?

— Я спросил, нет ли у тебя расстройства психики.

— Что ты сейчас сказал?

Первый раз Нарин спросил из чистого любопытства, второй – в качестве предупреждения. Кейган, кажется, понял всё по-своему и на миг опешил:

— Точно псих.

— Что ты сейчас сказал?

— …И долго ты будешь это повторять?

— Долго? Да пока ты, срань господня, не сдохнешь, вот до тех пор!

Нарин перекосился от злости и поднялся. Он только-только вошёл в кураж, а его так бесцеремонно прервали – тут сдержать брань было просто невозможно.

— Сядь. Я пришёл не драться, — Кейган опустился на крышу.

Нарин подскочил и со всей дури врезал ему ногой прямо по башке!

Хрясь!

Получивший неожиданный удар Кейган прокувыркался по крыше и замер. Он насупился и резко поднялся, а Нарин, наоборот, уселся на его место:

— Сядь. Нам надо поговорить.

Кейган проглотил ругательства и сел напротив. Похоже, он был курящим: извлечь из портсигара сигарету и сжать её в губах заняло пару секунд. Его пальцы мелкой дрожью выдавали ярость, которую он из последних сил сдерживал.

— …Не куришь?

— С теми, кого собираюсь прикончить, не курю. День сегодня отменный для смерти, сигарета должна быть слаще некуда.

— Нарин, — проговорил Кейган, выдыхая густой сизый дым. — Спрошу в первый и последний раз: не хочешь стать сородичем?

— Кровавый Святой приказала?

— Прими это с благодарностью. Владыка Крови оценила твои способности.

— Ну спасибо тебе, Кровавый Святой, — Нарин выставил средний палец.

На лбу Кейгана залегли глубокие складки. Нарин же стал покачивать выставленным пальцем влево-вправо, словно маятником:

— Она и сейчас смотрит? Ах да, у неё там война в самом разгаре, не до того. Что ж, передам лично, когда встретимся.

— …Приму это за отказ, — пальцы Кейгана переломили сигарету пополам. В его глазах вспыхнул кровавый отблеск. — А теперь выбирай: отдашь Ирин и сохранишь жизнь или же твоё сердце вырвут вместе с её жизнью?

— Вообще-то я мастер решать тесты с вариантами ответов.

Нарин провел рукой по поверхности крыши и медленно поднялся. Ответ был готов.

— Но когда варианты составлены через жопу, я подаю апелляцию. Может, найдётся вариант, где мы все дружно подружимся и останемся живы?

— Как думаешь, есть такой?

— Мне он и сам не по душе. Настоящий труп должен молчать, а передо мной стоит труп, который болтает без умолку.

— Посмотрим, замолкнет ли твой рот, когда ты сам станешь трупом.

Кейган поднялся, но Нарин уже смотрел не на него. Он въелся взглядом в погружённую во тьму крышу и прислушался к тому, что происходило снизу.

«И тогда инспектор потянулся и молвил: „Слышь, наместник! Хорошо я откушал, хорошо погулял, да пора и честь знать, только вот веселье как-то угасло…“»

Первое отделение концерта подходило к концу. Идеальный момент.

— Я вчера на репетиции видел: софиты над сценой жарят будь здоров, — Нарин пошаркал ногой, будто сгребая снег, и наступил на одну конкретную точку.

Выражение лица Кейгана резко изменилось.

— Под светильником темно, но под софитами – светло. Где же тогда укрылась тьма? Не слева и не справа, значит, либо вверху, либо внизу.

Наверху Нарин сжал кулак, а снизу продолжалось пение Ирин. Вслед за рокотом барабанов взвилась мелодия множества инструментов.

«Инспектор поднялся, огляделся вокруг: десятки стражников тайного инспектора стоят рядами да на инспектора поглядывают…»

— Мой светлый ум, отлично отличающий небеса от земли, подсказывает…

«Взмахнул он веером – и стражники со всех сторон подняли мапэ, сияющие словно солнце и луна…»

— Внизу.

Кулак Нарина взмыл в воздух, а Кейган рванулся вперёд, выставив перед собой тени. Мелодия инструментов оглушительным рёвом билась под потолком. Струны рвались и стенали, духовые изрыгали воздух. Нарин слышал оглушительный клич дерева и металла. Слышал и раскатистый выкрик Ирин:

— Любо!

Нарин подхватил её клич и обрушил кулак вниз.

«Вскинули мапэ, подобно солнцу и луне, и, нагрянув со всех сторон, прокричали: „Королевский тайный инспектор…“»

— БА-А-АМ!

Крыша концертного зала разлетелась вдребезги, и оттуда, брызгая кровью, посыпались вампиры. Тьма, куда не дотягивался свет софитов: прямо над ними и было темнее всего. Словно воины, на головы зрителей посыпались мёртвые и полуживые вампиры.

— Появление!

Нарин устремился вслед за ними вниз.

----------

Глава 125. Звук (1)

Казалось, будто он лишь беспечно наслаждается музыкой, но Нарин умудрился убить двух зайцев разом: и удовольствие получил, и разведку провёл.

Кивая головой и пританцовывая плечами, он одновременно применил Плавный меч. Направив его потоки во все стороны, Нарин досконально прочесал зал и практически сразу наткнулся на нечто подозрительное прямо под крышей.

Вскоре он засек спрятавшихся там вампиров – как раз в тот миг, когда «признавался им в любви».

Слабый трупный запах «негниющих мешков с кровью». Едва ощутимое, вялое биение сердец. Прикинув их число, он продолжил слушать песню.

Музыка – язык без границ. Нарин проявил уважение к художественному вкусу вампиров: наверняка они тоже подпевали, глядя на сцену.

Представив, как вампиры пританцовывают в такт, он на миг проникся к ним человеколюбием – и тут же опомнился. Разумеется, к ходячим трупам никакого гуманизма быть не могло.

Как бы то ни было, это был странный миг мира – настоящая «Враги в одной лодке». Разделённые лишь тонким перекрытием, Нарин и вампиры на время слились в едином музыкальном порыве.

Нарина это взбесило, и он разнёс крышу к чертям.

— ГРО-О-ОМ!

Среди рушащейся крыши мелькали фигуры вампиров. Погибло не больше двух десятков процентов: из-за слишком большого радиуса Сокрушающий меч сработал не в полную силу.

— Ха-ха-ха-ха!

Но Нарину хватило и этого, чтобы зайтись раскатистым хохотом. Искажённая перекошенная рожа Кейгана выглядела просто превосходно. Нарин не чувствовал бы себя столь освежённым, даже если бы отобрал и выпил все запасы выпивки Бессмертного Меча Цветов Сливы.

— Братья! — Одновременно крикнули Аделия и Кейган.

БАМ! Двери на всех ярусах слетели с петель, и в зал ворвались инквизиторы. Они начали расчищать путь для эвакуации зрителей, а те инквизиторы, что были среди зрителей, применили священную магию, подхватив падающие балки и декорации.

Вампиры же, регенерируя повреждённые тела, устремились за Кейганом.

— В-вампиры!

— А-а-а-а!

— Крыша рушится! Бегите к выходу!

Жестокий приказ покинуть помещение. Лишь теперь осознав происходящее, зрители впали в панику. Толкаясь и хватая друг друга, охваченная ужасом толпа хлынула к выходам.

Аделия швырнула священное писание в воздух, а Кейган устремился вниз, разбрызгивая тьму.

Инквизиторы обнажили самое разное оружие: мечи, булавы, молоты, плети, кастеты. В отличие от них, вампиры без всякой фантазии лишь отрастили длинные когти.

— Хян! Держись за мной!

— Лучше бы мы дома остались!

Готовившиеся к нападению лисицы тоже взметнули ци бессмертных. Вспыхнуло пламя Призрачного пламени девяти небес на хвосте Сёльён, а Сёльхян, хныкая, задействовала искусство льда.

БАМ! Брошенная Аделией книга превратилась в огромный крест. Он перерубил пополам одного из вампиров, брызнувшая кровь рассеялась алой дымкой.

Нарин оторвал голову ближайшему вампиру и сжал его даньтянь.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 75]

С силой крутанув, он активировал внутреннюю энергию Злого Знамения. Техника отработалась на автомате, без погружения в чужие воспоминания.

Раздавив сердце обезглавленного вампира, Нарин развёл руки в стороны. Поток Плавного меча притянул к нему тела врагов.

Свернув шеи двум попавшимся вампирам, он отпустил одного в воздухе. Возвращавшийся к Аделии крест вонзился ему прямо в сердце, словно осиновый кол.

— Смех приносит счастье!

Следом налетел Кейган. Поскольку тот не улыбался, Нарин посмеялся за него. Нарин швырнул в него оставшегося вампира, но Кейган просто отбил тому голову кулаком и продолжил сближение. Никакого чувства сородичей.

— Смейся, кому говорю! — Нарин на лету перехватил крест Аделии, на конце которого, словно вяленая рыба, болтался умирающий вампир. Крест оказался тяжелее, чем он ожидал, но махать им вполне удавалось.

Нарин ещё раз проверил братские чувства врага, но Кейган снова просто выбросил кулак. Отлетевший крест вместе с вампиром повалился вниз.

Как раз в этот момент закончила каст Сёльхян.

— ФУ-У-УХ!

Прозрачный снег и луна! Лютый мороз мгновенно охватил зал, сковывая вампиров.

Никто из них не погиб, но моментально двигать покрытыми инеем конечностями было невозможно. Даже движения Кейгана на миг замедлились, не давая ему дотянуться до Нарина. Зато кулак Нарина успел первым.

«Надо же». Ледяной поток Прозрачного снега и луны ювелирно обогнул Нарина. Став владелицей Лисьего нефрита, Сёльхян делает невероятные успехи в контроле искусства бессмертных. Благодаря этому у Кейгана открылась брешь.

Задействовав силу Злого Знамения, Нарин понимал: лучшего момента, чтобы покончить с ним, не найти. «Смогу ли я прикончить его?» В остановившемся мире лишь Нарин сохранял свободу движений.

Первым делом – голова. Он тут же нанёс удар кулаком, активируя Сокрушающий меч. Половина лица разлетелась, но осталась уродливая нижняя челюсть. Нарин ладонью снёс ему шею, будто срубая сорняк.

Лишив врага зрения, он рванулся к сердцу. Голова и сердце – классическая методика охоты на высших вампиров. Чтобы добить наверняка, он пробил грудь Незримым мечом.

Схваченное сердце выпучилось с противоположной стороны спины Кейгана. Превозмогая мерзкое ощущение, Нарин сжал его изо всех сил.

Бум! Бум! Бум! Трижды выстрелил Сокрушающий меч, и за это время голова Кейгана успела полностью восстановиться. Сердце раздавить тоже не удалось: оно вроде вот-вот должно разрушиться, но держится целым. Разрушение и регенерация происходят практически одновременно.

«Бессмертие». Очень похоже на бой с Бессмертным Змеем. Его сердце точно так же сохраняло форму и не поддавалось уничтожению. Будто невидимый барьер не позволял преступить грань.

Нарин наотмашь разнёс голову Кейгана ещё раз. Помяв сердце ещё немного, он бросил попытки раздавить его. Он не утверждал, что тот абсолютно бессмертен – возможно, оно просто невероятно прочное. Стоит сменить тактику.

— Хруст!

Нарин вскинул ногу и со всей силы брыкнул Кейгана в грудь. Вместе с толстыми сосудами сердце вырвалось наружу. Нарину, опытному разбойнику, не составило труда сработать как профессиональный потрошитель.

Он собрался было утащить орган с собой, но тень, ползущая по сосудам, помешала. Да и ладонь, сжимавшая сердце, жгло от кровавого яда. Нарин выпустил скользкое сердце и щёлкнул пальцами.

Аура меча, щедро влитая внутрь тела, детонировала разом, разрывая внутренности Кейгана.

— Кха-а! — Похоже, болевые рецепторы у него работали отлично: Кейган сдавленно захлебнулся кровью и отскочил. Истерзанное на куски тело за секунду срослось воедино.

Проследив взглядом за уходящим в тени врагом, Нарин опустился на пол:

— Я ведь ещё не закончил…

Там, сжавшись, сидела угрюмая Ирин. Похоже, сорванное выступление стало для неё куда большим шоком, чем само нападение вампиров.

Нарин отобрал у неё веер и взглянул наверх, проигнорировав капризные требования вернуть вещь:

— Какая красота.

Поддерживаемый священной магией и замороженный потолок замер в воздухе, застыв подобно концептуальному произведению искусства. В зияющем проломе небес висел узкий серп молодой луны. Призрачный свет проникал сквозь тысячи ледяных осколков. И в этом тусклом свечении один за другим поднимались окровавленные вампиры.

— …Кья-а-а-ак!

Не успели они насладиться зрелищем, как раздался визгливый крик. У самого выхода пал инквизитор, выводивший зрителей: из его спины торчал клинок.

— Осторожно! Среди горожан прячутся вампиры!

Засевшие во тьме вампиры были лишь частью сил. Некоторые смогли провести инквизиторов и притворялись зрителями. Низшие вампиры почти не имели расовых признаков – пока они молчали, отличить их от обычных людей было невозможно.

— А, а-а-а!

Инквизиторы быстро уничтожили тварь, но, к несчастью, брызги крови попали на лицо какой-то женщины.

Кровавый яд низших вампиров не смертелен. Попадая на кожу, он лишь слегка жжёт, а в глазах не вызывает слепоты. Однако боль напоминает ожог пламенем.

— Кто-нибудь! Помогите!

— Блядь, на неё же кровь попала! Она сейчас сама в вампира не превратится?!

— Успокойтесь! От контакта с кровью в вампиров не превращаются!

— Какого черта вы копаетесь?! Умереть все захотели?!

— Оттащите бабу в сторону!

Отвергнутая толпой женщина, точно марионетка, полетела на пол. Всхлипывая, она вцепилась в подошедшего инквизитора:

— Спасите! Спасите, я ничего не вижу!

— Мы вас вылечим, не бойтесь! Прямо сейчас…

Инквизитор не успел договорить. На его глазах длинные когти выскочившего из толпы вампира вонзились в горло его товарища.

— Умоляю!

Вампир или человек?

Глаза инквизитора, смотрящего на женщину, дрогнули:

— Никому не покидать строй! Всякого, кто приблизится, мы сочтём вампиром!

— Чёрт, куда ты лезешь без очереди?! Думаешь, один жить хочешь?!

— Мама! Мамочка!

— У этого гада глаза алые! Здесь вампир!

— Н-нет! У шарджицев от природы красные глаза!

Внезапная паника поработила рассудок толпы. Люди начали кидаться друг на друга, подозревая в каждом скрытого вампира. Инквизиторы пребывали в не меньшем замешательстве: затаившийся враг внушал ужас, а ситуация стремительно выходила из-под контроля.

Кейган не убивал мирных жителей. Однако не убивать вовсе не означало не использовать.

— БУМ!

Аделия молча пылала гневом. От вбитого в землю креста взмыло белоснежное сияние. Кейган поморщился. Ослепительный свет озарил всё пространство, утихомиривая панику толпы и исцеляя пострадавшие глаза плачущей женщины.

— О-о, — усмехнулся Нарин. Ему не пришлось добивать шестёрок: этот святой свет был для вампиров чистой погибелью.

Высшие вампиры укрылись плащами, а мелкая сошка забилась в корчах, сдирая с себя горящую кожу. Горожане расступились, и инквизиторы безжалостно добивали парализованных врагов. Точные удары мечей превращали шевелящиеся трупы в молчаливую падаль.

— Братья! — Аделия размотала шарф с шеи. Две полосы ткани обвили её кисти и предплечья. Казавшийся украшением аксессуар на деле оказался разновидностью боевого снаряжения. Плотно сжав кулаки, она крикнула:

— Настал час карающего суда!

— Убейте всех! — Взревел Кейган, увлекая за собой вампиров.

Инквизиторы бросились навстречу с именем своего Бога на устах:

— Да восторжествует правосудие!

Аделия вихрем ворвалась в ряды врагов, разрывая тела вампиров в клочья. После нескольких ударов белоснежные бинты окрасились алой кровью.

— На! На!

— Хян, замораживай их полностью! Преврати эти тушки в снеговиков!

Сёльён порхала поверх голов вампиров. Она ловко уворачивалась от когтей, теней и брызг крови, а сидящая на её спине Сёльхян щедро поливала всё вокруг Прозрачным снегом и луной. Превращённые в ледяные статуи фигуры тут же разбивала Аделия.

— Вот так! Молодцы, девчонки! Настоящие Лю Бу против ходячих трупов. Неужели байки о том, что лисицы разрывают могилы и поедают печень – правда? Сегодня вы у нас лучшие мусорщики. Смотрите только, чтоб за хвосты не цапнули.

Нарин сидел на зрительском кресле и вовсю болел за своих. Расклад сил оказался настолько разгромным, что ему даже не пришлось вмешиваться. Пока он неспешно обмахивался веером, сидевшая рядом Ирин тихо спросила:

— Учитель, а ты почему не дерёшься?

— Я в депрессии, не то настроение.

— Я тоже в депрессии.

— Твоя эмпатия и навыки общения явно стремятся к нулю. В таких случаях по правилам приличия положено спросить: «А почему ты в депрессии?»

Нарин в душе был человеком весьма эмпатичным.

— …И почему ты в депрессии?

— Потому что не увидел финал великолепного концерта. Я слушал тебя с крыши, и от твоего пения мне непрестанно хотелось пуститься в пляс. До слёз обидно, что второе отделение так и не состоялось.

— П-правда? Хочешь, я спою тебе прямо сейчас? У меня есть «Песня птиц», моя любимая…

— Смотри бой и не отвлекайся.

Ирин сникла. Ей было до безумия жаль сорванного выступления, к которому она так долго готовилась:

— Ну хоть разочек…

Но договорить она не успела. Нарин схватил её за загривок и резко швырнул в сторону. Ирин с глухим шлепком повалилась на пол.

Хруст! Из тени взмыл пик, метивший точно в то место, где секунду назад сидела Ирин. Засунув веер в рукав, Нарин цапнул теневой отросток, притянул к себе и всадил кулак!

— БУ-У-УМ!

Сокрушающий меч разнёс соседние кресла в щепки, обнажая вытянутого из тьмы Кейгана. Нарин въелся взглядом в Кейгана, из пробитой груди которого хлестала кровь:

«И где ты пропадал? Сам ко мне припёрся».

«Он не так уж силён». Мощь сопоставима с Хасселем, но владение ею – хуже таракана. С тараканом его роднит разве что невероятная живучесть. Наверняка только благодаря ей он до сих пор и коптил небо.

— А.

Кейган мёртвой хваткой вцепился в руки Нарина. Его фигура стала погружаться в тень, увлекая за собой и Нарина.

Серия взрывов Сокрушающего меча не принесла результата. Сколько бы Нарин ни рвал его внутренности, Кейган не разжимал пальцев. «Давно меня не похищали».

— Я-я помогу! — Подскочила Ирин, вцепившись в свободную руку Нарина. Из-за падения у неё слегка покраснел кончик носа.

Ирин изо всех сил потянула Нарина на себя, но перетянуть силу вампира и притяжение тени была не в состоянии. В итоге её просто затягивало в тень вместе с ним. Нарин косо взглянул на неё:

— Погуляй пока тут. Я сгоняю, завалю этого гада и вернусь.

— Не отпущу! Раз уходишь, верни мой веер!

«Вот ведь зараза…»

Сболтнув лишнего, Ирин на секунду прикусила язык, а затем заверещала:

— В-в любом случае не отпущу! Мало ли, куда тебя уволокут!

— Вот как?

Ответ ему понравился. Нарин оскалился в ухмылке и крепко цапнул И린 за шкирку. Её щёки мгновенно окаменели.

— Завалим его вместе, хуле.

— Я уже отпускаю! Я останусь зде… У-а-а-а!

Нарин шагнул во тьму, и Ирин со вскриком увлеклась вслед за ним. Опомнившиеся с запозданием Аделия и лисицы закричали:

— Брат Нарин!

— Господин!

— К-куда вы?!

Их крики безнадёжно эхом отдались там, где только что исчезли Нарин и Ирин.

*

----------

Глава 126. Звук (2)

Пройдя сквозь тень, они долго падали вниз.

Непроглядная тьма заполнила взор Нарина. Единственное, что ощущалось вокруг, – двое, зависшие у него на руках.

Кейган и Ирин.

— …Ха-ха-ха!

— Отпусти меня домой!

— Оба заткнитесь.

Хрусь! Нарин извернулся и коленом заехал Кейгану в висок. Только тогда хохот утих, а хватка на его руке ослабла.

Заметив, как тот попытался тянуться к Ирин, Нарин вцепился ему в шевелюру. Похоже, этот тип уложил волосы помадой или маслом – скользкое, мерзкое ощущение вызвало жуткое отвращение.

Нарин снова ударил коленом вверх, а испачканной ладонью отвесил ему звонкую пощечину.

Он сделал это не с отцовской любовью, как бывало с Гармом, а просто от мерзости на душе.

— Хлёст!

Получив пощечину, Кейган отлетел в сторону. Судя по тому, что он закрутился во тьме, у этого места всё же имелось дно.

Нарин применил Плавный меч, гася скорость падения.

И хотя в лодыжках отозвалась боль, приземление прошло относительно благополучно, учитывая высоту.

— Ну и простор.

— Фу, мерзость!

Нарин вытер сальные пальцы о плечо Ирин.

Та с отвращением поежилась, но Нарину было не до неё: он оглядывался по сторонам.

Простор? Назвать это место просторным было сложно – из-за однородного мрака не удавалось оценить размеры. Чувство направления и объема отказало.

Нарин вгляделся в непроглядную ночную тьму, сделал шаг и замер.

«Кровавый Святой?»

Тень, на которую он ступил. Она уплотнилась, словно твердая земля, и в ней ощущалась сила Кровавого Святого.

Нарин однажды копировал его силу с помощью Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Так он перехватил контроль над кровавой магией и убил Феликса.

Ему пришлось вступить в связь с Кровавым Святым. Он помнил тот облик и ту тошнотворную, жуткую демоническую энергию.

Тьма, таившаяся здесь, была точно такой же.

Пространство, порожденное властью Кровавого Святого или ею самой… Осознание этого заставило липкий страх пробежать по хребту.

Затянуло прямо в логово врага?

«Спокойно.»

Нарин взял себя в руки и упорядочил мысли.

Если это владения Кровавого Святого, то Нарин и Ирин уже трупы. С одним Кейганом еще можно сладить, но против неё самой им не выстоять.

Однако Кровавый Святой так и не явилась. Она должна была почувствовать присутствие Ирин, но не предпринимала никаких попыток вмешаться.

Потому что доверяет своему подручному Кейгану?

Едва ли. Война в самом разгаре, счет идет на минуты. Появиться лично – самый простой и быстрый путь.

Определенно, у Кровавого Святого есть причина, по которой она не может сдвинуться с места.

«Владыка-Завоеватель.»

Главарь зверолюдей. Насколько знал Нарин, тот непрерывно наступал в последнее время, загнав вампиров в угол.

И все же война зашла в тупик. Владыка-Завоеватель так и не смог взять главную крепость, Малекир.

Понеся огромные потери в непрерывных боях, Владыка-Завоеватель воздержался от новых атак и просто взял Малекир в осаду.

Тонкий расчет: полностью отрезать врага от внешнего мира.

Обычные войска в такой ситуации вымерли бы от голода, но вампирам, будучи ходячими трупами, припасы не нужны. Цель Владыки-Завоевателя заключалась в том, чтобы не дать вампирам притока подкреплений.

Оказавшись в изоляции в Малекире, они не смогут плодить сородичей в прежних масштабах.

«Единственный, кто способен сдержать Владыку-Завоевателя, – Кровавый Святой. А самый путевый из её слуг, Кейган, торчит здесь.»

То есть Кровавый Святой просто не может покинуть свое место.

Стоит ей отлучиться хоть ненадолго, как Владыка-Завоеватель возобновит штурм. А если падет Малекир, всё кончено.

Кровавый Святой не сдвинется.

— Бедные вампирчики, докатились, — пробормотал Нарин.

При этих словах плечи Ирин вздрогнули.

Сожалеет? Очень двусмысленно звучит. Неужто он сочувствует вампирам, с которыми идет война?

— Я… я верю вам, учитель! — Вылила она, но тут же поспешно отступила на пару шагов. Она панически боялась оставаться рядом.

Кто знает, а вдруг у него в голове переклинит и он сбросит её вампирам…

— Единственная надежда целой расы – таракан.

Нарина ничуть не заботили страхи Ирин. Из тьмы, куда он смотрел, вышел исцелившийся Кейган.

Скитаться по самым темным и злачным углам – вылитый таракан.

— Ты принес мне ценный подарок. Сэкономил мне кучу сил, — усмехнулся Кейган, зачесывая растрепанные волосы назад.

Он с самого начала намеревался прикончить их двоих здесь.

— Это место…

— У вампиров, видать, невероятная взаимовыручка, раз они считают таракана номером два и подчиняются ему. Я о таком и помыслить не могу. Впрочем, уж лучше мерзкие комары, чем отвратительный таракан. Водяной змей, если я стану тараканом, что ты сделаешь?

— Прихлопну!

Бам! Нарин выхватил из рукава веер и врезал Ирин по макушке. Ответ был логичным, но ему просто захотелось ее стукнуть.

Ирин разгневанно зашипела.

Кейган смерил их взглядом и снова заговорил:

— Это место – изнанка тени…

— Водяной змей, хорош паясничать, послушай, что говорит таракан. В мире не так уж много говорящих тараканов. Но куда реже встречаются гибриды комара и таракана. Вот эта тварь перед нами: голос как у комара, а замашки тараканьи. Раз гибрид, значит, гарантированно евнух.

— Заткнись ты хоть на секунду, а?! — Взмолился Кейган.

Нарин, так и быть, выполнил его просьбу и замолк.

Кейгану, похоже, невтерпеж захотелось закурить, и он залез рукой в карман брюк.

— …Это изнанка тени…

Именно поэтому подловить его оказалось проще простого.

Нарин ведь просто замолк, а не ноги себе связал. Он рванулся вперед, едва не вспахивая ногами землю.

Бум! От взрывной волны Ирин отлетела в противоположную сторону.

Пусть покатилась колобком по полу, но жалеть её было нечего. Всяко лучше, чем сгореть при взрыве.

Глаза Кейгана расширились, он запоздало вытащил руку из кармана. Выпавшая пачка сигарет ярко выражала его замешательство.

Нарин подметил это и слегка загнул пальцы.

Вж-ж-ж! Наперерез рванули сотни теней, извивающихся, словно хлысты.

Можно было пробиться с боем, но сегодня Нарин был чуть менее безрассуден, чем обычно. Надо же доказать, что у него мозгов больше, чем у таракана.

Безследный шаг облачного дракона. Тени, бравшие лишь числом, бестолково колыхались, упустив Нарина.

Атакующий мрак рассекался, а те немногие выпады, что достигали Нарина, уводились в сторону Плавным мечом.

В итоге до Нарина долетела лишь пачка сигарет.

Чем больше, тем лучше. Чем больше единственных друзей в жизни, тем лучше. Как бы парадоксально это ни звучало, для Нарина это было так.

— Как ты смеешь! — Лицо Кейгана искривилось. Боль заядлого курильщика, у которого украли сигареты.

Нарин почти посочувствовал ему, но быстро одумался. Для какого-то вампира хорошие сигареты – неоправданная роскошь.

Засунув пачку глубоко в рукав, он перехватил веер правой рукой.

А заодно от души накачал его аурой меча.

— Вспышка!

Веер, выставленный вперед подобно короткому клинку, окутался темным сиянием.

Стиль Черного Веера Небесного Демона.

Звучит громко, а на деле обычная черная аура меча. Но аура есть аура, так что запредельная режущая сила гарантирована.

— Думаешь, сработает?! — С насмешкой крикнул Кейган, бросаясь вперед вместе с тенями. Он знал, что веер – лишь ложный финт.

Опасаться следовало приема, которым тот одолел Хасселя на Празднике Падающей Луны.

И действительно, в другую руку Нарин накачивал мощнейшую энергию меча.

Кейган ожидал, что Нарин швырнет веер. Глупец повторит ту же стратегию, что и на Празднике Падающей Луны.

Однако дистанция для броска веера оказалась слишком мала.

— Пш-ш-шах!

Срубленная голова Кейгана взмыла вверх.

Веер тут же рассыпался в прах, но, выполнив свой долг, ушел без сожалений.

— Волна взаимного убийства.

Смакуя смысл этих слов, Нарин впечатал раскрытую ладонь в тело Кейгана.

— Ба-а-а-ам!

Сокрушающий меч и Разрыв. Два утонченных приема сцепились, уничтожая друг друга в безумном танце. Словно щепка в штормящем море, тело Кейгана рвалось на куски раз за разом.

Нарин не желал сгинуть вместе с ним, поэтому плашмя рухнул на землю. И все равно шторм ауры меча задел его, слегка полоснув по плечу.

Когда слепящий свет наконец угас…

Тук. Голова Кейгана упала прямо перед Нариным.

Нарин подхватил ее и побежал назад.

— Ч-что это сейчас было?

Неподалеку на полу дрожала Ирин.

Нарин был человеком действия, а не долгих объяснений. Он с треском оторвал кусок от её пышного платья.

— А-а-а-ах! — Заверещала Ирин, словно раненая ворона. Из полученного лоскута Нарин соорудил узел и плотно обмотал голову Кейгана.

— Ты знаешь, сколько стоило это платье?!

Сжимая в руках отрубленную голову и шкирку Ирин, Нарин вскочил на ноги:

— Уносим ноги!

Он рванул прочь во весь опор. Мельком оглянувшись, он увидел, как обезглавленное тело на полу корчится и сучит конечностями.

Приняв Волну взаимного убийства в упор, Кейган остался жив.

— Возмести мне платье! И веер возмести! — Ирин разразилась горькими слезами, окончательно потеряв самообладание.

Маска взрослой и серьезной дамы наконец слетела.

Чем корчить из себя взрослую, куда лучше плакать и капризничать – для ребенка это естественнее.

— Ха-ха-ха…

— Возмести, я кому говорю!

Нарин лишь громко хохотал, дразня плачущую Ирин.

*

Однако, трезво оценив обстановку, Нарин понял: смешного мало.

Он сидел, скрестив руки, и ломал голову над тем, как прикончить Кейгана.

[Рассудок: 70]

Из-за использования внутренней энергии Злого Знамения Рассудок упал до 70. Чтобы сладить с Кейганом, придется снова прибегнуть к ней, так что можно считать, что осталось лишь 60.

Единственный плюс – состояние тела вполне приемлемое.

«Правая рука… движется нормально.»

Даже после Волны взаимного убийства она не сломалась. Суставы немного поскрипывают, но движению это не мешает.

Раз с одного раза он не сдох, в следующий раз надо вдарить Волной взаимного убийства с обеих рук…

«Всё равно не убью.»

Пришлось это признать.

Жизнеспособности Кейгана позавидовал бы любой таракан. У гибридов гибридная живучесть.

Он, подобно Бессмертному Змею, не способен умереть.

«Он ведь даже не Кровавый Святой, а лишь её сородич… Откуда такая сила?»

Вопрос оставался открытым.

Если бы каждый встречный-поперечный мог обрести бессмертие, стал бы Примера так мучиться? Он бы давно плюнул на жизнь предка и переметнулся к Кровавому Святому.

Едва ли Кейган обладает абсолютным бессмертием. Наверняка его бессмертие держится на определенном условии.

Но каково это условие?

— Слышь, ты почему не сдыхаешь? — Поинтересовался Нарин у самого виновника.

Однако отрезанная голова лишь молча сопела.

— Я спрашиваю, почему ты не сдыхаешь?

Не дождавшись ответа, Нарин отвесил ей пощечину.

Шлёп! Из-за ткани точно не разглядеть, но на ощупь вроде попал по щеке.

Молчаливая голова покатилась по полу и ткнулась в ногу Ирин. Та вздрогнула и брезгливо отпихнула ее подальше.

Голова. Катится.

Нарин поглазел на эту незамысловатую картину и поднял взгляд кверху.

Мягкий свет озарял окружающий мрак.

«Сказала, что продержится час.»

Кулон Весов Церкви Правосудия.

Для Нарина это была обычная безделушка, но Аделия называла кулон священной реликвией Церкви.

Для массового артефакта штука оказалась удивительно эффективной. Внутри этой безопасной зоны демоническая энергия вообще не циркулировала.

Священная сила была сфокусирована внутри, так что обезглавленному трупу будет непросто их отыскать.

Как минимум час на передышку у них есть.

«Сокрушающий меч, Разрыв, Волна взаимного убийства…»

А точнее – час на то, чтобы придумать способ убийства.

Нарин перебирал свой арсенал и взгляд его упал на Слезу Луны на поясе.

«Не то.»

Декоративному мечу тут не место. Куда применим клинок, который хуже собачьего дерьма?

Исключив Слезу Луны, Нарин увидел две возможности.

Первая – синхронизация Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений.

Скопировать силу Кровавого Святого и насильно лишить Кейгана дарованного ему бессмертия.

Нереально. Кровавый Святой не дура, неужели она позволит второй раз провернуть тот же трюк, что и с Феликсом? Скорее уж Рассудок сгорит до нуля.

Остается последний вариант.

«Меч разума.»

Шестая звезда Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Подняться на эту ступень и проложить новый путь.

Но даже это не гарантирует победу над Кейганом. Прозрение не приходит по щелчку пальцев.

Впрочем, выбора все равно нет.

Придется цепляться за эту соломинку.

— Домой хочу… — пробормотала Ирин, всхлипнув.

— К дедушке хочу…

— Это еще кто?

— Дедушка – это дедушка.

Нарин не стал расспрашивать и просто уставился на нее.

Та немного помялась и выдавила:

— …Мой учитель.

— Значит, родня.

— Вроде того.

Нарин слышал об этом впервые.

Должно быть, она не рассказывала об этом даже Сёльён, с которой была ближе всего.

Ирин всегда тосковала по родине, но о своем прошлом упрямо молчала.

В этом они с Нариным были чем-то похожи.

— Помнишь, когда мы только познакомились, я говорила? Что «Рин» – не самое лучшее имя.

Ирин наклонила чонмо, скрывая заплаканное лицо и потекший макияж.

— Благополучие и невзгоды – четыре состояния судьбы. В мире веют четыре ветра: «благополучие» – это получение желаемого, «невзгоды» – невозможность получить. «Сожаление» и «упрямство» означают раскаяние и упорство…

— А можно я просто посплю?

— …«Сожаление» лучше, чем «упрямство». После сожаления еще можно всё исправить, а вот из-за упрямства – нет. Упрямство – кратчайший путь к невзгодам.

— Понял. Тебе нужно подходящее звучное прозвище. Как насчет «Злое Знамение»?

— Я упрямая.

Ирин упрямо проигнорировала слова Нарина.

— Дедушка наверняка знал это, потому и дал мне такое имя. Понимал, что я непослушная и упрямая. Неудивительно, что ничего не ладится. Ведь я – Рин.

— И то правда. У деда проницательный ум.

— Хватит язвить.

— Назвать ребенка таким именем… Да твой дед – просто выживший из ума старик…

— Не смей ругать моего дедушку!

Чего она вообще хочет?

Нарин поднялся с места. Когда он неторопливо приблизился, рычавшая Ирин струсила и отвела взгляд.

— …Н-не ругай его.

— А как ты с ним рассталась?

— …

В тот же миг лицо Ирин потемнело. Она бросила через плечо:

— Он умер.

— Соболезную.

Раз его звали дедом, должно быть, умер от старости.

Нарин мысленно пожелал покойнику мира и уселся рядом с Ирин.

Ирин некомфортно поежилась и отодвинулась.

— Отодвинься.

— Разозлилась, что спросил?

— Вовсе нет. Не притворяйся близким другом, ты мне даже не земляк.

— Ну, кто знает.

Небрежно брошенная фраза.

Ирин пару раз прокрутила ее в голове и только потом повернулась:

— Что ты сейчас…

Голова Ирин резко наклонилась вперед.

Кулон натянулся. Увлеченный этим импульсом, он оказался в руке Нарина.

— Ломать его или нет… — прошептал Нарин, глядя прямо в потрясенные глаза Ирин, — я решу сам, когда увижу всё своими глазами.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 69]

----------

Глава 127. Звук (3)

Раздавить таракана – задача Нарина. Но спасти собственную жизнь – забота самой Ирин.

У него и так голова трещала от мыслей о том, как извести таракана, так с чего бы ему еще и нянчиться с усевшимся на корточки плачущим водяным змеем?

С какой стати Нарин должен защищать того, кто силен наравне с Десятью великими?

В конце концов, кулон должен быть разбит.

Вопрос лишь в том, разобьет его Нарин или Ирин сделает это сама.

— Из птиц наипервейшая – феникс, птица изобилия у ворот долголетия… В глухих горах и глубоких ущельях, где нет людей, птицы густого леса поют в лад весне, стаями прилетают и улетают…

Нарин закрыл и снова открыл глаза, услышав пение.

Перед ним простиралось огромное озеро. Водопад, низвергавшийся по склону, шумел довольно грозно и бурно.

Перед ним стоял пожилой мужчина с веером в руках.

Зычный голос старика перекрывал мерный шум воды и разносился далеко вокруг. Птицы, слетевшиеся на этот звук, расселись у воды и наперебой подпевали ему.

Вскоре старик сложил веер, и птицы взмыли в небо.

— Кто здесь?

Старик резко повернул голову и крикнул, внезапно ощутив чье-то присутствие.

Он набрел на это озеро случайно, блуждая по извилистым горным тропам.

Место не для людей – разве что для тигров, но напевавший голосок звучал совсем по-человечески.

И действительно: на плоском камне сидел ребенок и болтал ногами.

— Почему ты перестал петь?

Спрыгнув с камня, ребенок подбежал ближе мелкой рысцой.

— Дедушка, у тебя такой громкий голос! Споешь еще?

— Это уж как певец пожелает.

На человека вроде не похож…

Старик справился с изумлением и внимательно осмотрел дитя.

Ростиком мал, щуплый. Одет в какое-то рубище, но щеки пухлые – видать, от голода не страдает.

Для крестьянина или нищего выглядит слишком опрятно, если не считать одежды.

А главное – маленькие рожки на голове и хвост, как у рыбы, выглядели весьма подозрительно.

— Ну, это да.

Легко согласившись, дитя раздуло щеки. Немного пожевало что-то во рту…

— Кха-эко!

И выплюнуло золотистый блестящий шар.

Ребенок протянул старику блестящую от слюны сферу:

— На, возьми. А ты еще споешь?

— Фу, грязная какая! Не хочу.

Ребенок усердно вытер шарик о свою одежду.

— Вот, я вытер!

— С чего ты взяло, что я возьму не пойми что? Видать, вещь непростая, но не занимайся глупостями и иди своей дорогой.

— А что такое «непростая вещь»?

— Про таких, как ты… Эх, ладно. Дитя, ты что, змей, не ставший драконом?

— Раньше я была змеёй, но потом на голове выросли рожки.

— Маленький дракон, значит?

Известное предание: старый змей зовется имуги, а затем превращается в дракона и возносится на небеса.

Впрочем, вживую старик видел такое впервые.

— Коли уж стала драконом, летела бы на небо, чего тут время коротаешь?

— Так это мой дом!

— Чтобы стать большим драконом, надо плавать в большой воде. А ты сидишь в озере, потому и осталась такой пичугой, хоть и дракон.

— Я не маленькая!

— Мелкая, а нрав-то каков!

Старик пробормотал это и повернулся, чтобы уйти.

Надо же, встретить маленького дракона – какая невидаль! Сегодня поистине удачный день.

— Э-э, ты куда?

Не успел он сделать и шага, как маленький дракон ухватился за край его одежды.

— Не уходи, поиграй со мной!

— Играй сама.

— Я же отдаю шарик!

— Ах ты, негодница!

Хлоп! Старик взмахнул веером и огрел маленького дракона по макушке.

— Я хоть и не знаток, но понимаю, что этот шар – вещь драгоценная! Дракон должен беречь свою жемчужину Еи как зеницу ока, а ты от скуки отдаешь её кому попало?! Совсем жизни не знаешь!

— Уа-а-а-анг!

— …Гм.

Похоже, ее ни разу в жизни не били и не бранили, поэтому маленький дракон зарыдал так горько, словно рушился мир.

Замявшись, старик вложил веер в руку ребенка:

— Я вспылил. На, возьми и уймись.

— Ува-а!

Слезы тут же высохли, и маленький дракон расплылся в улыбке. Судя по тому, как она с увлечением махала веером, подарок ей пришелся по душе.

Старик поцокал языком и пошел дальше.

Фьють, хлоп. Фьють, хлоп.

Маленький дракон раскрывал и складывал веер, семеня следом за стариком.

— Ты чего за мной плетешься?

— Шляпа красивая.

— Ну и разбойница.

Старик снял сатгат и надел его на голову маленького дракона.

И веер отобрала, и шляпу, но маленькая разбойница и не думала отставать.

— Да уходи же ты.

— Дедушка, а ты кто такой?

— Певец. Актер-исполнитель, бродящий по восьми провинциям Чосона. Проще говоря – скоморох.

— Ва-а-а…

Маленький дракон восхищенно вытаращил глаза.

— Ты вот так просто поешь, как только что?

— Не только пою. И на канате пляшу, и с мечами танцую. Может, для знатных господ это и низко, а мне моя работа по душе. Все-таки всю жизнь ей отдал.

— Дедушка, ты такой крутой! Ты, наверное, столько всего видел в путешествиях?

— Видел, да так, что намозолил глаза. Все знаменитые горы обошел, все деликатесы перепробовал…

— Я где-то слышала: чтобы путешествовать по миру, нужно много денег. Дедушка, ты богач?

— На спокойную старость хватит. В молодости гремел на весь край. Благодаря этому даже откупные внес да от крепости избавился.

— Откупные? От крепости…?

— Было дело.

Пока тянулся разговор, маленький дракон шлепал следом за стариком.

— Ты что, до самой могилы за мной идти собралась?

— В могилу не пойду. Я, наверное, проживу дольше тебя, дедушка.

— Вот негодница! Что ни слово – то дерзость. На родителей бы твоих посмотреть.

— А у меня нет родителей.

Кхм. Старик смутился и слегка покраснел.

— Ты что же, одна жила?

— Ага, на том озере. Родители и братья с сестрами умерли, только я одна живу так долго. Теперь и друзей не осталось.

— Немудрено, что тебе скучно.

— Дедушка, а ты меня не боишься?

— Боюсь, как бы не съела.

— Не съем! Я только рыбу ем. А вот люди, которых я встречала раньше, либо падали без чувств, либо удирали, наложив в штаны. Может, потому что я тогда была змеёй?

Старик остановился, и маленький дракон тоже замер, снизу вверх глядя на него.

— Возьми меня с собой!

— В таком-то виде? Да люди увидят твои рога и хвост – переполох поднимут!

— Я спрячу под шляпой и одеждой! Буду осторожной, честно!

— Да разве в осторожности дело…

— А-а, я больше не буду плакать! И есть буду мало, и слушаться тебя буду! Ну пожалуйста! Ну дедушка!

Хоть и обещала не плакать, а в темно-желтых глазах маленького дракона уже стояли слезы.

Старик тяжело вздохнул:

— Ладно, только отучайся чуть что реветь. У меня уши чувствительные, детского плача не переношу.

— Ура-а-а!

Маленький дракон подпрыгнул от радости, но выронил веер и побежал его подбирать.

Старик усмехнулся и спросил:

— Как тебя зовут-то?

— У меня нет имени.

— Надо бы назвать как-то… Имя…

Поразмыслив мгновение, старик вспомнил улыбку маленького дракона.

Эта чистая и светлая улыбка запала ему в душу.

— Будешь Рин.

— А что это значит?

— Упрямство.

— А что такое «упрямство»?

— …

Старик лишь покачал головой и пошел вперед. Маленький дракон пристроился рядом, без умолку треща:

— Дедушка, а тебя как зовут?

— Ли Нальчхи.

— О, я знаю! Это рыба такая в море сидит!

— Замолчи.

*

Ирин оказалась куда смышленее и сообразительнее, чем ожидал старик.

Прохожие, пугавшиеся её, часто бросали свои вещи, и среди оставленного добра она находила книги и читала их.

Конечно, смыслы давались с трудом, она просто повторяла заученные слова.

— Сказал Учитель: «Небо… Разве Небо говорит?» Дедушка, а что это значит?

— Чего только не читаешь… Это значит, что Небо молчит.

— А почему молчит?

— Видать, сказать нечего.

— А почему сказать нечего?

— А-а…

Старик приложил ладонь ко лбу, не зная, что отвечать.

И потом:

— Дедушка, а почему у того дяди голова как лысая гора? У нас с тобой пышная шевелюра, а у него гладкая! А борода длинная, аж до груди достает. Может, у него волосы вовнутрь растут?

— …Простите, почтенный монаше. Моя внучка…

— Ха-ха, ничего страшного.

Все вокруг казалось Ирин дивом, и вопросы не кончались.

Старик честно старался отвечать, но сил и любопытства у маленького дракона было хоть отбавляй.

— Вопросительный убийца, — с улыбкой пробормотал Нарин.

Чистая невинность – самое страшное оружие.

Нарин качал головой, идя по следам воспоминаний Ирин.

— Дедушка, купи мне ту шляпу! Где цветы и бабочки!

— Чонмо? Не дури. Это для знатных девиц, а не для такой пичуги, как ты.

— Дяденька, я возьму вон ту шляпу с цветами, одежду и шпильку! Дедушка заплатит!

— Ах ты, соплячка…

Ирин везде становилась любимицей: у неё был душевный и открытый нрав.

— Ха-ха, учитель, не знал, что у вас появится внучка! Не родная ведь? Как вас уразбило завести семью?

— Не твое дело. Чханрён, твоя дочка тоже такая неугомонная? От её болтовни у меня уже уши вянут.

— В таком возрасте все дети такие. Но… почему она и в помещении сидит в чонмо? Да еще и все шпильки в волосы воткнула.

— Оставь её. Изо всех сил пытается казаться взрослой.

— Вот как. Рин, дядя даст тебе сладостей?

— Спасибо, с удовольствием!

Старик был великим певцом своего времени.

У него было четверо взрослых учеников, и среди них Ким Чханрён продвигал новое театральное искусство, собрав собственную труппу.

Ирин вместе со стариком пригласили на его представление.

Оно сильно отличалось от того, к чему привык старик, так что Ирин донимала его расспросами.

— Мир быстро меняется, — беззаботно отвечал старик. — Кто бы мог подумать? На одной сцене столько великих певцов одновременно разыгрывают представление. Чхангык, кажется? Столько ролей, реквизита, декораций… Впечатляет.

— И все равно твои песни мне нравятся больше, дедушка!

— Ну полно. Разве у звука есть правота или неправота? Изменился мир – изменилась и форма. Этому стоит только радоваться. Суть звука осталась прежней, просто теперь ею наслаждается куда больше людей.

— Твои песни лучше!

— Эх ты, упрямица…

Старика часто вызывали по делам.

Особенно часто он бывал в столице, Ханьяне: его приглашали знатные дома, а порой и сам государь отдавал приказ явиться во дворец.

В тот день Ирин досыта наелась изысканных яств – придворные служанки, умиленные девочкой, щедро угощали её.

Лица короля она толком не разглядела, но помнила, что он улыбался.

— Слыхал я, что своим никчемным умением ты заставляешь людей плакать и смеяться, — вскоре их вызвал другой член королевской семьи.

Старик склонился перед ним, а Ирин повторила его жест, мельком разглядывая мужчину.

Тот был сух, строг и холоден, словно клинок.

— С чего бы мужчине плакать или смеяться от забав скомороха? Я хочу посмотреть на это твое умение, так что пой во весь голос. Если затронешь мою душу – щедро награжу. Но…

Мужчина неторопливо обнажил меч.

С-с-с… Звон стали о кожу показался Ирин чужим и опасным.

— Если слухи окажутся пустышкой, тебе здесь не снести головы. Пусть Государь и был восхищен, да кто знает – может, то была лишь милость к простолюдину? Хулить Государя и двор – смертный грех.

Ирин сжалась и посмотрела на старика. Понял ли тот угрозу? Лицо старика оставалось спокойным и безмятежным.

Сердце Ирин бешено заколотилось.

Дедушка может умереть.

Она никогда не убивала людей, но если захочет – легко сделает это. Ведь она не человек, а дракон.

Если убить всех и сбежать вместе с дедушкой…

— Не глупи, — старик взял Ирин за руку. Ладонь у него была шершавая и сухая.

Оставив тепло этой ладони, старик поднялся.

— Недостойный актер исполнит для вас песню.

Мужчина прищурился, глядя на него.

Он ожидал, что тот станет молить о пощаде, но у этого певца оказалась отвага, достойная имени.

Мужчина положил меч на колени, а старик раскрыл веер.

— Не имея иного выхода, Сим Чхон вверяет слепого отца заботам соседей и уходит вслед за купцами…

Песня, которую выбрал старик, – Симчхонга.

Сцена, где дочь продает себя, чтобы вернуть зрение слепому отцу.

— Уходит за купцами, уходит за купцами… Подбирая длинный подол платья, идет она, а слезы льются градом, пропитывая одежду. Спотыкаясь и падая, бредет она в смятении…

Старик шагает.

В каждом шаге – сомнение, дочерняя любовь, страх и трогательная надежда. Словно оставляет следы на пыльной дороге, ковыляет и бредет.

Стражники, смотрящие на него, тяжело вздыхают.

Пальцы мужчины мерно постукивают по лезвию меча.

— Оставляю я сегодня отца и иду на смерть. Вся деревня – и стар и млад – плачут, не просыхая. Знает ли Небо? Солнце скрылось, тучи сгустились, синие горы нахмурились, деревья и травы роняют слезы…

У солдат краснеют глаза, а Ирин молча сглатывает слезы.

Понурив голову, старик смотрит на мужчину сквозь туман, застилающий взор.

Пальцы мужчины скользят по клинку.

— Спрашиваю я иволгу: с кем ты разлучилась? Зовешь подругу, плачешь, а кукушка на ветке вторит тебе… Но продана я за цену, как мне вернуться назад?

Красные глаза старика встречают пылающий взгляд мужчины.

Разрывающий душу плач, замирающие вздохи, глубокая печаль…

— Иду на смерть, когда же вернусь? Не по своей воле умираю, на кого мне роптать? Не чуя под собой ног, иду я с плачем, и вот – берег реки, у пристани стоит сходня… И ведут Сим Чхон на корабль…

— Довольно.

Песня оборвалась, растворившись в воздухе.

— Прекрасно.

Мужчина смеялся сквозь слезы.

----------

Глава 128. Звук (4)

— Дедушка, а тебе совсем не было страшно?

Мужчина, как и обещал, пожаловал огромную награду в тысячу золотых и отпустил старика.

Ирин всю дорогу домой не выпускала его руки.

— Было страшно. Едва головы не лишился – будь я равнодушен, разве был бы человеком?

— А мне вот и не человеку было страшно. Я думала, ты умрёшь!

— Не зря я день и ночь точил своё мастерство, — с мягкой улыбкой сказал старик. — Тело само сработало, повинуясь многолетней привычке. Запомни, Рин: победить удачу и беду помогает Праведность.

— А что это значит?

— Это значит «стойкость и честность». Сегодня я чуть не погиб, но, верно следуя своему Пути, повернул беду в благополучие. И получил столько денег, сколько за всю жизнь не истратить.

— Тогда пошли есть мясо!

— Я ещё не договорил. Старания не предают, а потому никогда не ленись учиться чему бы то ни было.

— Пошли есть мясо!

— Ну и упрямица, — поворчал старик, погладив Ирин по голове.

— Но скажи, Рин, почему ты считаешь, что ты не человек?

— Ты сам так сказал! Что я священный зверь и дракон.

— Теперь уже нет. Ты смешалась с людьми и стала человеком.

— Даже с рогами и хвостом?

— Когда-то я был слугой, — голос старика стих. — Я родился подлым рабом, меня и за человека-то не считали. Но в какой-то момент я им стал. У меня оказался дар к пению, я заставлял людей плакать и смеяться, и они начали называть меня человеком.

— Если я буду петь, я тоже стану человеком?

— Тебе даже не обязательно петь. Ведь я уже говорю тебе, что ты человек. У меня не было никого, кто сказал бы мне это, поэтому мне нужно было доказательство – пение. Пение спасло меня, и пением я жил.

— Я тоже хочу учиться пению!

— Говорю же, не нужно. Ты ведь любишь книги, Рин… Могла бы стать сказителем, читающим истории. Или, воспользовавшись своим святым драконьим происхождением, стать фэншуистом.

— Хочу учиться пению!

— Ну и упрямая же ты девчонка.

Со следующего дня Ирин повсюду ходила и звонко щебетала песни.

Слова, подслушанные тут и там, были перепутаны, а вокалу её никто не учил, так что утончённому слуху старика это едва ли могло угодить.

— Перестань. Хоть голос у тебя от природы и чистый, разве можно научиться петь за один день? Сейчас твоё пение звучит хуже визга свиньи.

— …У-а-а-анг!

— Не, не плачь! Дедушка перегнул палку! Звучит получше свиного визга!

Запершись в своей комнате, Ирин зарыдала ещё пуще. Надо же было сравнить её именно со свиньёй!

А на следующий день она вышла на улицу и принялась усердно тренироваться.

— Попробуй ещё раз.

Обучая пению, старик становился куда строже и суровее, чем обычно, но Ирин раз за разом сдерживала слёзы и продолжала петь.

Пение было для старика всей его жизнью, поэтому относиться к нему следовало со всей серьёзностью и уважением.

С каждым днём умение Ирин быстро росло. Впрочем, учиться приходилось не только пению.

Как держать веер, как передавать мимикой и жестами драматические моменты, как правильно шагать, как исполнять танец с мечами и как держать равновесие, прыгая на канате…

— Не хвались своей юностью и алой ланитой. Скоротечны года, оглянуться не успеешь – и сотня лет позади. За тысячу золотых времени не купишь, так не трать же попусту невосполнимые дни…

— Хорошо!

Когда она выступала на рыночной площади, подпевая во весь голос, прохожие то и дело подбадривали её восклицаниями.

Они больше не насмехались над неумелым пением, как раньше, а искренне восхищались её голосом и наслаждались представлением.

Вернувшись домой, Ирин тут же гордо выпрямила спину перед стариком:

— Люди говорят, у меня голос куда нежнее и красивее, чем у тебя, дедушка! Теперь я тоже настоящая великая певица! Как там… У-ученик превзошёл учителя! В общем, если попросишь, могу преподать тебе парочку уроков.

— Ах ты, дерзкая девчонка!

— Ой, прости, я больше не буду!

За лишнюю хвастливость она тут же получила курительной трубкой по голове.

Вскоре старик покинул Ханьян и отправился в путешествие по всей стране.

Он хотел показать Ирин большой мир.

Если не сейчас, то потом будет поздно: через несколько лет старик станет слишком ветхим, чтобы передвигаться.

В пути старику пришлось немало пережить.

Они раз три-четыре сталкивались с обычными травяными разбойниками, а однажды ночью повстречали факельных разбойников.

Те налетели целой оравой верхом на конях, позарившись на огромные деньги, полученные стариком от королевской особы.

— Плохие дядьки!

Ирин сдерживаться не стала, да и старик не особенно пытался остановить внучку.

Налетел шквалистый порыв ветра и повалил коней вместе с всадниками. Полыхающие факелы мгновенно погасли, и Ирин принялась наотмашь махать веером в непроглядной тьме.

До смерти она их не забила, но разбойники, так и не поняв, что происходит, со воплями бросились рассыпаться кто куда.

Ирин получила от старика и похвалу, и нахлобучку одновременно – потому что в драке сломала свой веер.

— Ой, котик!

Поэтому, когда они повстречали тигра, она кинулась на него с голыми кулаками.

Взобравшись на широкую спину, она задорно настучала ему по башке. Жалобно завыв, зверь вскоре обмяк.

Тигриное мясо, которое она попробовала впервые в жизни, оказалось невкусным.

— Дедушка, смотри! Танец с мечами!

В первой же деревне, куда они пришли, устраивали шаманский обряд.

Забив несколько свиней, перед ними неистово плясал мудан, держа в обеих руках по мечу.

— Танец с мечами совсем не так исполняют.

— Не лезь с советами, а то драка завяжется.

Когда обряд закончился, перед публикой появились деревенские жители в причудливых масках.

Они плясали под весёлую музыку, а потом внезапно останавливались и разыгрывали комичные сценки.

— А вот и янбан пожаловал! Да вы не думайте, будто этот янбан из тех, кто отслужил в Нороне да Сороне, прошел через Ведомство чинов, Ведомство финансов да Нефритовую палату, успев побывать в трех верховных министрах да шести министрах! Нет, у нашего «янбана» «ян» – как у овечьей шкуры, а «бан» – как у собачьего столика!

— Ах ты, прохвост, да как ты смеешь!

— Ха-ха-ха!

Зрители со смеху заходились хохотом. Ирин тоже заливалась звонким смехом, держась за живот.

Представление, высмеивающее знатных господ! Это было совсем иное развлечение, непохожее на сказы и песни.

— Не имея права назвать отца отцом, а брата братом, я всю жизнь таил обиду, а потому примкнул к разбойникам…

В одной из деревень им встретился сказитель.

Ирин вместе с местной детворой подобралась к нему поближе и, затаив дыхание, слушала роман, который тот читал вслух.

— Стоило Кильдону договорить, как все восьмеро одновременно рухнули наземь! Присмотрелись люди – а это всего лишь соломенные чучела! Государь ещё пуще изумился и разослал по всем восьми провинциям указ схватить Кильдона!

— А дальше, дальше-то что?!

— Коли хотите узнать продолжение, покупайте следующий том!

— Да где это видано?!

В другой деревне повстречался фэншуист.

Ирин, давно проявлявшая интерес к гаданию, увязалась за ним и засыпала градом вопросов.

— Я в книге читала: кто радуется Небу и знает свою судьбу, тот не ведает тревог. Дяденька, ты ведь гадатель, значит, у тебя вообще нет тревог?

— Прямо сейчас одна начинает появляться.

— Почему?

— Потому что ты за мной ходишь.

— Вот оно что! Дяденька, а научи меня гадать, а? Ты и по лицу читать умеешь? У меня случайно не лик Дракона? Какой у меня лик: Затаившийся Дракон, Появившийся Дракон, Летящий Дракон или Взлетающий Дракон?

— …Уважаемый, вы не могли бы её забрать?

— Прости, брат…

В следующей деревне вовсю шло состязание по борьбе ссирым.

Ирин показалось это ужасно увлекательным. Она упёрлась и влезла на ковёр, где уложила четырёх дюжих молодцев, за что её прозвали маленькой богатыркой.

— Опять, опять валит!

— Невероятно! Чхунсик, сильнейший борец нашей деревни, так беспомощен…!

— Следующий я!

— Вперед, Докбэ! Покажи дух второго богатыря!

— О-о-о-ох!

А в другой деревне кипела стенка на стенку.

Точнее, бой камнями. В этой забаве, называемой «каменный бой», селяне разбивались на две ватаги и швыряли друг в друга булыжниками.

Ирин, наблюдавшая издалека, аж глазами заблестела.

Старик поспешно схватил внучку за плечо.

— Терпи. Если ты вмешаешься, дело парой трупов не обойдётся.

— Да там уже, кажется, парочку убили! Ой, они подбежали вплотную и машут дубинами! Разве так можно?

— Не пробовал, не знаю.

— У них и дубинки, и щиты! Они даже дома рушат!

— Говорю же, не знаю…

Старик поспешно увёл Ирин из деревни.

Он до смерти боялся, как бы внучка не увлеклась столь жестокой забавой…

— У них там головы вкрошку, а властям хоть бы что?

— Запреты издавали ещё сотни лет назад. Но не похоже, чтобы этот обычай так легко было искоренить.

— А я тоже хотела попробовать…

— Цыц!

В одном селении люди толпились у ручья.

Ирин понадеялась, что это снова каменный бой, но, к её разочарованию, кровавым побоищем тут и не пахло.

Собравшиеся у воды держали круглые фонарики, похожие на барабаны, и многие подвешивали их на шесты, поднимая высоко к небу.

— Это Праздник фонарей. Сегодня же День рождения Будды.

— День рождения Будды?

— День, когда родился Будда Шакьямуни.

— А кто это?

— Бог, которому поклоняются буддисты.

Старик смотрел на мягкий свет фонариков, плывущих вдоль течения.

— Нынче обычай пришли в упадок, но в далёком прошлом все жители этой страны верили в одного Бога. Это гулянье – лишь отголосок процветавшего тогда Праздника фонарей.

— А зачем зажигают фонари?

— Кто знает. Наверное, чтобы молить о счастье в будущем.

— О-о-о…

Ирин любопытствовала, рассматривая Праздник фонарей. Но у всех ребятишек её возраста были собственные фонарики.

Не имея своего фонаря, Ирин забеспокоилась и принялась притоптывать от досады.

— Дедушка, я тоже хочу фонарик!

— Откуда у чужаков вроде нас фонарь? Мы его не делали, так что просто смотри.

— Тогда разве нет чего-нибудь, что можно сжечь? Побольше и чтоб горело получше!

— Сжечь, говоришь… А, есть кое-что.

Старик достал из торбы старый халат-турумаги.

Он верой и правдой служил ему в путешествиях, но со временем обветшал, порвался и превратился в обузу.

— Ты его выбросишь?

— Когда придёт срок уходить, надо быть в новом. На склоне лет хоть немного роскоши себе позволю.

— Не говори глупостей! В общем, спасибо, пригодится!

Взметнувшийся порыв ветра унёс халат далеко вверх. Пусть же он станет самым пышным и заметным фонарём!

— Тёплый бриз и ласковое солнце, — тихо прошептала Ирин, наводя палец на летящий халат.

— Ба-а-амп!

Взмывший к небесам халат объяло пламя. Осыпающиеся искры казались милыми крошечными звёздочками.

На удивление, люди не перепугались, а лишь ахнули от восторга. Пожары из-за фонарей случались часто, так что все приняли это за забавную оплошность.

— Будешь играть с огнём – ночью в кровать сходишь.

— А-ха-ха!

Запустив свой «фонарь», Ирин смеялась звонче прежнего. Плавно поднимавшийся оранжевый свет расцветал, точно дикие цветы в разгар весны.

Старик пожурил неразумную внучку, но сам втайне улыбнулся.

*

И после этого Ирин много смеялась.

Убегая вперёд в роли проводника, она возвращалась, стоило старику отстать.

Когда старик начал опираться на трость, она стала смеяться чуть меньше.

Ирин не отходила от него ни на шаг, шагая аккуратно и неторопливо.

Убирала с дороги камни, а если становилось холодно, набрасывала ему на плечи верхнюю одежду.

Когда старик слёг, она и вовсе перестала смеяться.

Она топила печь, чтобы согреть ондоль, училась готовить и каждый день кормила старика вкусной и полезной едой.

Слышала, что для восстановления сил полезно мясо, но старик, хоть и ел его, никак не мог подняться.

Так прошло несколько лет.

— Дедушка, сегодня День рождения Будды.

Ирин крепко сжимала руку старика и тихо щебетала:

— Все деревенские ушли к реке. Наверное, снова устраивают Праздник фонарей. Я так хочу пойти с тобой… Когда ты сможешь встать?

— Рин, — ласково улыбнулся старик, зовя внучку.

— Вряд ли у нас получится пойти вместе. Похоже, фонарь тебе придётся держать одной.

— Не хочу одна.

— Иди на Праздник фонарей. Твоему деду нужно в другое место.

— А можно не ходить?

— Должен. Как и каждый человек, я просто возвращаюсь туда, откуда пришёл.

— Я отдам тебе это.

Ирин достала из кармана Еи и обхватила руку старика вместе с жемчужиной.

— Так что… поиграй со мной ещё немного. Она не грязная! Я хорошо промыла её водой.

— Да, слюней на ней нет. Но я не могу остаться.

— Почему? Тебе ведь просто скучно! Ты же мне не чужой человек…

— Я прожил долгую жизнь. И не хочу быть дедом, отобравшим жемчужину у собственной внучки.

Старик громко и искренне расхохотался.

Хоть тело его иссохло, голос оставался всё таким же раскатистым и сильным, каким Ирин его помнила.

— Думал, из-за моего скверного характера склею ласты в одиночестве, а тут на старости лет явилась ты. В тот день мне невиданно повезло… Ужасно, невероятно повезло…

— Угу.

— Не знаю только, стала ли эта встреча счастьем для тебя. Прости черствого деда. Ты, наверное, ужасно меня боялась.

— Ни капельки не боялась.

— Давно я не слышал твоего пения. Ты всё так же упражняешься?

— Люди говорят, я настоящая великая певица. Говорят, пою точь-в-точь как ты.

— Эх, толку-то от мастерства… Прошло десять лет, а ты ни капли не изменилась. Я уже устал кочевать с места на место.

— В этой деревне все люди добрые. Дают много вкусного, часто спрашивают, как твоё здоровье…

Старик улыбнулся и, подняв руку, заботливо ощупал лицо Ирин.

— Ты что раньше, что сейчас – всё такая же маленькая.

— Вовсе не маленькая! В настоящем облике я такая огромная, что могу проглотить тебя за один укус…

Рука, ласкавшая её лицо, бессильно соскользнула.

Старик улыбался, а Ирин… Ирин улыбнуться не смогла.

Она стояла, не в силах улыбнуться, сжимая в ладони шершавую руку и сияющую жемчужину.

Голос Ирин жалобно задрожал:

— О душа, о дух ушедший! Чья же ты душа? Не Кунмина, что пал на равнинах Учжан, и не царя Хуаня из Чу, что три года не видел дождя…

Ирин оплакивала ушедшую душу.

Слишком поздно, во весь голос, рыдая и заливаясь чистыми, прозрачными слезами, она пела песню, которую так и не успела ему спеть.

— О душа госпожи Сим, что продала себя за триста мешков риса, канула в море Индансу ради прозрения отца! Коли явилась душа твоя сюда, вкуси же даров сполна…

Ирин уткнулась лицом в грудь старика.

Унылый шум дождя застучал в засов. Словно пришёл забрать с собой дух безвозвратно ушедшего гостя, этот стук становился всё сильнее.

Слышались голоса людей, чей Праздник фонарей был испорчен. Слышался топот ног ребятишек, бегущих по размокшей дороге.

Кто-то заливисто хохотал, потом упал и зарыдал, и донёсся ласковый голос матери, успокаивающей дитя.

Ребёнок утих, но Ирин успокоиться не могла.

Она всё тянула свою долгую песню, пару раз потормошила уснувшего старика и глубоко, без памяти провалилась в сон.

В её зыбких снах всё так же покоился усопший старик. Ирин снова плакала, выкрикивала песни и вновь погружалась в тяжёлый сон.

Она не знала, глубоким ли был тот сон, но понимала: ночь и сновидение длились бесконечно долго.

Сон когда-нибудь закончится, но изменится ли что-то, когда она проснётся?

Она молила, чтобы сон длился вечно, но откроет глаза уже на берегу какого-то озера.

Долго свернувшись калачиком под водой, она всплыла на поверхность в поисках старика.

Но уснувшего старика там не было. Лишь маленькая лисица сидела неподалёку.

— Ой, а ты кто, сестрица?

На вид они были одного возраста, но лисица почему-то назвала Ирин сестрицей.

Ирин повернула голову и взглянула на своё отражение в воде.

Её тело повзрослело по сравнению с тем, каким было до сна.

— Домой…

Нарин слегка нахмурился.

Слияние сознаний оказалось куда глубже и длиннее, чем он ожидал. Едва его собственное «я» не перемешалось с разумом Ирин.

Хоть соприкосновение и произошло, к счастью, удалось избежать путаницы в воспоминаниях.

— Домой… хочу домой.

Ирин крепко вцепилась в руку Нарина, сжимавшую кулон.

— Хочу к дедушке…

С её склоненного лица одна за другой капали крупные слёзы.

----------

Глава 129. Лунный свет (1)

Нарин молча смотрел на плачущую Ирин.

Он мысленно сопоставил её текущий облик с образом той маленькой девчушки из воспоминаний и понял: выросло только её тело.

Хотя прошло много времени, память Ирин застряла в тех далёких днях. Она продолжала жить в чужом мире, не выпуская из рук воспоминаний о родине, семье и пении.

Что видела эта девчонка за прошедшие сто лет?

Она видела отчуждение.

Видела взгляды мира, который не считал человека человеком, клеймил рога и хвост меткой зверя и отталкивал её, одинокую и чужую.

И потому так и не смогла повзрослеть. Ирин всё ещё оставалась ребёнком, а старик умер слишком рано.

— Домой…

У юного дракона не было никого, кто мог бы поведать ей об этом незнакомом мире.

Не успела она принять грядущую разлуку, как оказалась оторвана от родного дома. Единственный человек, способный ответить на её вопросы, смежил очи навсегда, и Ирин перестала о чём-либо спрашивать.

Неведомый мир. И если вокруг одни лишь загадки, ничего не остаётся, кроме как цепляться за то, что тебе знакомо.

За родину.

— И что ты там оставила?

— Ничего…

Всхлипывающая Ирин качнула головой.

— Дедушка умер. И потому… там больше ничего нет. Ни красивой одежды, ни вкусной еды, ни пения. Без дедушки всё это бессмысленно.

— И всё равно хочешь вернуться?

— Хочу.

Рука Нарина, сжимавшая кулон Весов, и накрывшая её ладонь Ирин мелко задрожали.

— Я… не знаю, сколько прошло времени. Наверное, той родины, которую я знала, больше нет. Но я всё равно хочу вернуться. Даже на том свете дедушке будет одиноко самому по себе.

Ирин перестала плакать и изо всех сил попыталась разжать пальцы Нарина.

Но Нарин не расцеплял руки, скрывавшей кулон.

— Деревенские были добрыми. Они… они точно сделали ему могилу. Когда я вернусь, я буду ухаживать за ней. Подравняю траву на холме, окроплю её дорогим вином, спою песни, которые он любил…

— Вот как.

— Пожалуйста, не ломай кулон! Только с ним я смогу вернуться домой. Великий маг, этот проныра, обещал! Обещал, что изо всех сил будет стараться и ни за что не потратит мою силу впустую. Мне нужно скорее вернуться. Поэтому, умоляю…

— Всё понятно.

Делая вид, будто уступает мольбам Ирин, Нарин едва заметно ослабил хватку.

— Значит, надо сломать.

Хруст! Кулон разлетелся на мелкие осколки.

Широко раскрытые глаза Ирин дрогнули, когда мелкие крошки посыпались сквозь пальцы.

И разбил он вовсе не украшение Ирин.

Разнесённый вдребезги кулон Весов угас.

— Моё мнение таково: какую бы трогательную историю ты ни рассказала, это ничего не изменит.

Нарин отряхнул ладони и поднялся на ноги.

Шо-о-о… Сияние священной силы, украшавшее пространство над головой, медленно рассыпалось.

— Завтрашнего дня не существует.

Нарин поднял валявшуюся на полу голову вампира.

Тряпка, плотно стягивавшая её, размоталась – распутывать узел было лень, поэтому он просто сорвал её. Обнажившиеся алые глаза уставились на Нарина.

«Как же, бишь, звали этого гада?»

Воспоминания были столь долгими, что он успел позабыть имя.

— По крайней мере, одно я знаю точно: жизнь – штука неопределённая, никогда не знаешь, когда отбросишь коньки. Для меня слова о «завтрашнем дне» звучат чересчур тревожно.

Кейган. Лишь теперь он вспомнил имя. Нарин достал сигарету, отобранную у Кейгана, и вставил тому в рот.

Заботливо прикурив, он услышал, как хриплое, прерывистое дыхание Кейгана стало тяжёлым.

Нарин уставился в глаза лежащей на ладони голове.

— И всё же хотелось бы, чтобы завтра наступило. Сегодняшний день слишком короток, чтобы успеть досыта наесться, выспаться и прогуляться. Но и жить ради завтрашнего дня нелегко – до него ещё нужно дотянуть. А значит, остаётся только одно: жить сегодняшним днём.

Раскосый злобный взгляд Кейгана ему не понравился, поэтому Нарин разжал ладонь.

Ба-ам!

Не дав голове коснуться пола, он со всей силы пнул её, словно футбольным мячом.

Время и точка удара совпали идеально. Голова Кейгана, разрезая тьму, закружилась в воздухе.

Огонёк сигареты вращался вместе с ней, прочерчивая длинный хвост, а потом внезапно погас.

«Да уж, без вращения бить всё-таки трудно».

— Сегодняшняя ты помнишь того старика. Я, переживший твои воспоминания, тоже его помню. А что будет завтра? Или через несколько часов? Останется ли тогда в мире хоть кто-то, кто вспомнит о нём?

Бум! Приземлившийся издалека Кейган подёрнул плечами.

Казалось, он усмехнулся, но, глядя на голову в его руках, так сказать было нельзя.

Кейган водрузил голову на пустующую шею.

— Ради чего жить? Это слишком сложный вопрос, я не могу дать на него ответ. Мне-то достаточно поесть, поспать да пройтись, но вряд ли это подойдет всем. Водяной змей, а ты ради чего живёшь?

— Я…

— А ты ловко прятался…!

Ирин дрогнула губами, а Кейган исторг мутный вопль сквозь полусросшиеся связки.

— Величайший певец под Небесами, величайший могильщик всех времен – да кем угодно. Если есть причина жить, нужно жить. Прикончить этого ублюдка и выбраться отсюда – вот моя задача на сегодня. А планы на завтра строй сама. Не ждёшь же ты, что я и это сделаю за тебя?

Хруст! Рука Нарина вонзилась в даньтянь.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 59]

— Свои дела делай сама. Ты сама себе дитя, сама себе надежда на будущее. Каждый сам за себя. Свой путь спасения я знаю, твой тоже знаю, но выберешь ли ты его – зависит от тебя. Время выбора. Посмотрим, как водяной змей собирается выживать…

— Отдай священное сокровище!

— Узнаем через шестьдесят секунд.

Топ! Нарин рванул вперёд, и Ирин невольно поднялась на ноги.

Она сделала шаг вслед за ним. Дрожь в руке, сжимавшей кулон, утихла.

Нужно жить. Слова, которые крутились в голове, но о которых она ни разу не задумывалась всерьёз.

«Хочу вернуться домой». Лишь с этой мыслью она жила, терпя день за днём. Зачем возвращаться? Она не могла охватить все причины, и они оставались лишь вопросом.

Ирин помнит родину. Помнит старика, открывшего ей этот мир. Мгновения, промелькнувшие подобно сну, стали для Ирин вечностью.

Пением она помнит старика. Путь, пройденный вместе, мозолистую сухую руку, хриплый голос, фонари, сияющие подобно звёздам…

Следы жизни старика остались в Ирин.

Чтобы почтить его память, она обязана вернуться. Чтобы вспомнить его, она должна петь.

Чтобы помнить его, она должна жить.

Сегодня ради завтра.

Сейчас ради сегодня.

Па-а-анг!

Сжатый кулак раздавил кулон. Огромный объём ци бессмертных, поглощённый магическим камнем, хлынул обратно к Ирин.

Еи. Источник духовной природы, отличающий змея от дракона.

Ощутив, как тело нагоняет полная сила, Ирин вытянула руки вперёд.

Ясная луна и свежий ветер.

Ба-ам!

Внезапно налетевший шторм сотряс тело Кейгана.

Он лишь пошатнулся, но не упал. Ирин оттолкнулась от тени и резко потянула вытянутую руку на себя.

Пронесшийся ветер сменился встречным потоком, толкнувшим Кейгана в спину.

— Кх-а-а!

Нарин всадил кулак в стремительно приближающуюся физиономию. Хрусть! Голова тут же регенерировала, но скрученное туловище потеряло контроль.

Кейган закружился, как мельничное колесо, получив удар в челюсть.

Бум, бум, бум! Слишком просторное помещение стало для Кейгана ловушкой. Один круговой удар отправлял его в полёт на десятки метров.

Нарин преследовал его с помощью Безследного шага облачного дракона, непрерывно пиная его голову.

— О, без вращения.

В какой-то момент голова оторвалась от туловища.

Нарин сосредоточился исключительно на голове, а Ирин поспешно следовала за ним, призывая искусство бессмертных.

Попавшее в шторм тело Кейгана беспомощно болталось вслед за собственной головой.

Пнув ещё пару раз, Нарин вонзил пальцы в глазницы Кейгана.

Пук! Пальцы зафиксировались в двух дырах, обеспечив весьма удобный хват.

— Меч! Какой-нибудь!

Ирин выкрикнула это, пока он делал пробные взмахи.

Нарин швырнул ей два кинжала из-за пазухи, и Ирин подхватила их обратным хватом.

Как раз в этот момент обезглавленный вампир начал бессноваться.

Ш-ш-ш-лах!

Кровь, вырвавшаяся из десяти пальцев, раскинулась подобно паутине.

Форма напоминала плети, но удар ими способен перерубить кости и плоть. К тому же ощущалось это мерзко и грязно – сочетание лучших качеств плети и клинка.

Нарин смотрел не на паутину, а на пол.

Приземлившись, он взмахнул головой, ставшей единым целым с его рукой, и обрушил её на землю, высвобождая Сокрушающий меч.

Тук, тук, тук…! Видимо, в голове ничего не было, потому что каждый удар отзывался звонким, чистым гулом.

Нарин использовал бескрайнюю тьму как барабан, отбивая бодрый ритм.

Свистящее дыхание головы служило отличным аккомпанементом. Проливающуюся кровь он смахивал Плавным мечом.

Ш-ш-ш!

Ирин держалась рядом с ним, исполняя танец с мечами.

Взмывающие и падающие вспышки клинков рассекали и рассеивали кровавые струи. Чем короче становились паузы между барабанными ударами, тем стремительнее становился танец Ирин.

Пения не было, но был звук.

Аккомпанемент Нарина вёл представление, а движения Ирин рассекали яростный ритм, устремляясь к финалу.

Ту-ду-дун! Непрерывный гул прервал течение мелодии. Вбитая в землю голова подскочила, словно подброшенная.

Выстреливший Разрыв. Грудь Кейгана оказалась пробита, а взмывшая ввысь голова на миг зависла в воздухе.

Ирин, рассекая кровавые струи, бросилась на Кейгана.

— Скёр-р.

Нарин добавил выкрик-подбадривание.

Сказанное звучало не слишком традиционно, но смысл в целом передавало. Эдакий гармоничный синтез Востока и Запада.

Впрочем, и танец Ирин не отличался строгостью традиции.

Два коротких клинка крошили туловище Кейгана. Распарывая шею и вскрывая брюшину, они срезали исключительно плоть, так что кости и внутренности оказались снаружи.

Ну и зрелище – шоу по разделке вампира.

— Пауза на один такт.

На два такта он останавливаться не стал. Нарин отвесил оплеуху падающей голове.

Шлёп! Отлетев, словно пушечное ядро, она врезалась прямо в грудь Кейгана.

Нарин и Ирин одновременно рванули вслед за содрогающимся телом.

Мастер и певица подстраивались под дыхание друг друга. Пусть экспромт, но сработались они неплохо.

Нарин отбивал ритм, Ирин танцевала. Пение заменяли вопли головы, застрявшей в сердце.

Впрочем, без песни даже лучше. Свиной визг и тот звучал бы приятнее. Нарин решил не затыкать уши, а заткнуть пасть Кейгану.

Сегодня состоялась вторая Волна взаимного убийства.

Выдержит ли правая рука – неизвестно, но об этом он подумает после выстрела.

— Тёплый бриз и ласковое солнце.

Вспых! На пальце Ирин зажёгся маленький огонёк. Как и подобает опытному исполнителю, она точно уловила замысел аккомпаниатора.

Тихо пылающее пламя коснулось лица Кейгана.

Ф-ф-ф-ах!

Огонь объял Кейгана и раздулся, но не взорвался.

Откровенная задержка. Удержала – значит, подрывай сам.

Не заставляя себя ждать, Нарин вонзил Волну взаимного убийства прямо в пламя.

— Ба-а-а-амп!

Яркий свет вырвался наружу, застилая взор Нарина.

Он не шлёпнулся позорно ничком только потому, что ветер Ирин вовремя подхватил его за затылок.

Было не больно, но пара вырванных волосков испортили настроение.

— У-а-а-а!

Сама же Ирин, стоя в гордой позе, растянулась на полу.

Чтобы чонмо не унесло ветром, она вцепилась в него обеими руками, и Нарин помог ей, прижав её головной убор книзу.

Нарин пригнулся и пригляделся к ослепительному свету, пока вспышка не угасла. Всё это время Ирин молотила его по спине хвостом.

Похоже, у неё ушибся нос.

— М-мы покончили с ним…?

Хлёст! Нарин поспешно отвесил Ирин подзатыльник.

Это же магическое заклинание, способное оживить даже покойника!

— За что?!

— Ты только что наложила заклятие вуду. Не знал, что у тебя талант к чёрной магии.

— …Что ещё за вуду? Чёрная магия – это плохо?

— Чёрт.

Ирин поспешно зажала рот. Перекошенное лицо Нарина выглядело крайне скверно.

Он уставился вдаль. Там шевелились и извивались куски разорванного мяса.

Несмотря на обрушенную мощь, Кейган всё ещё не умер.

— Э-это из-за меня?

Нарин не ответил, переводя дыхание.

Вины Ирин тут не было. С самого начала противник был из тех, кого так просто не убьёшь.

«Я загнал его до предела».

Бессмертие Кейгана не идеально. Он хоть и не умирает, но восстанавливаться до бесконечности не может.

Оставшаяся кровь и обрубки плоти. Тот факт, что они не срастаются мгновенно, говорит сам за себя.

Из-за многократного разрушения тела регенерация замедлилась.

Проблема в том, как закончить дело.

«Правая рука не работает».

Отдача от Волны взаимного убийства. Плечо болтается, рука чисто сломана – её даже не поднять.

«Меч разума… Всё так же недосягаем?»

Рубить разумом. И рубить сам разум.

Постепенно суть прояснялась. Пусть пока лишь наполовину, но, пробивая башку Кейгану, он внезапно ощутил прозрение.

— Учитель.

Зацепка, к которой он пришёл, исследуя череп врага.

Пусть ухватить суть пока не удалось, он понял, что такое разум. Приблизительно осознал принцип и условия бессмертия.

Вот только не хватало последнего шага.

Владеть бесплотным мечом, как Владыка Меча или Бессмертный Меча Цветов Сливы, он пока не способен.

— Учитель, посмотри туда.

— Что там?

Пока Нарин ломал голову, несмышлёная девчонка беспечно дергала его за одежду.

— Кажется, луна взошла.

Луна?

Лишь тогда Нарин поднял взгляд и посмотрел в указанном направлении.

Луны на небе не было. И всё же в одном месте тени окрасились в чужеродный цвет.

Серебряная кровь, вытекшая из разбитого стеклянного флакона.

Она разливалась из самого центра тьмы, точно серебряная волна в глухую ночь.

Глаза Нарина широко раскрылись. Он понял, что куски плоти Кейгана ползут прямо к этому лунному свету.

С морозным трепетом, пробежавшим по всему телу, обрубки Кейгана коснулись серебра.

— У-у-у-унг!

Слеза Луны на поясе забилась в судорогах.

----------

Глава 130. Лунный свет (2)

Мутная кровь. Серебряная волна. Зловещий лунный свет. В голове сам собой возник образ, контрастировавший с серебром перед глазами.

Нарин не мог перевести взгляд с плачущей Слезы Луны.

Смотреть в сторону было нельзя. Повинуясь инстинкту, вопившему об опасности, он продолжал вглядываться в жуткое зрелище.

— Ч-что это такое?

Нарин не ответил на вопрос Ирин.

Он и сам не знал, что это. Но нутром чуял: эта штука куда опаснее какого-то Кейгана.

Отвратительная туша плоти.

Кейган больше не напоминал человека. Испив лунного света, обрубки плоти срослись между собой и, словно соревнуясь за вершину, нагромождались в огромную башню.

Кое-где пульсировали вздувшиеся вены.

Виднелось множество пустых глазниц без глазных яблок, из которых непрерывно сочились серебристые гной и сукровица.

Внутри копошилось что-то тонкое.

Паук… нет, сороконожка? Как бы то ни было, лапки насекомого мелькали в чёрных дырах, словно щекоча их, и тут же скрывались.

«Безумная Луна».

Сглатывая подступившую тошноту, Нарин вспомнил имя знамения беды.

Луна, сбитая Прародителем Астезии, Божественным мечом темной ночи. И созданная из неё Слеза Луны дрожала так, словно вот-вот вырвется из ножен.

Резонанс Слезы Луны дал ответ.

Эта куча плоти – порождение знамения беды. Почерпнув силу Безумной Луны, ходячий труп Кейгана превратился в столь ужасающего монстра.

— Лучше уж сразу сдохнуть.

В конце концов Нарин не сдержал смешка.

Серебряная кровь в стеклянном флаконе.

Должно быть, это была кровь Кровавого Святого, впитавшая лунный свет. Он передал её Кейгану как крайнее средство на случай провала.

Жестокость Кровавого Святого ему уже была известна. Тот без колебаний пускал на убой собственных сородичей, так что удивляться не приходилось.

Заслуживал внимания иной факт: Безумная Луна находилась в руках Кровавого Святого.

«Так вот на что он рассчитывал».

Теперь всё стало ясно. Причина, по которой Кровавый Святой так отчаянно цеплялся за Лисий нефрит и Еи.

Безумная Луна ещё не восстановилась. Обладая бессмертием, она не умерла, но получила тяжелейшие повреждения от Божественного меча темной ночи.

Кровавый Святой хотел возродить Безумную Луну.

Как оружие, способное переломить ход войны, как средство свергнуть Теневого Владыку и захватить Пандемониум.

Причин убить Кровавого Святого становилось всё больше.

— Водяной змей.

Нарин скосил глаз на перепуганную Ирин.

— Тот огонь… Сколько ещё раз ты можешь им выстрелить?

— Ещё раза три… нет, раза четыре?

— Залп.

Глаза Ирин округлились.

Девчонка захлопала губами, неся нелепицу:

— А нельзя просто убежать? Он вроде не двигается…

— Это безрассудный зверь. А зверь затихает перед самой атакой. Стоит побежать – тут же кинется вдогонку.

Нарин схватил Ирин за руку и выпрямил её указательный палец, наводя на гигантскую тушу плоти.

Ирин с тревогой взглянула на Нарина:

— …Правда стрелять?

— Главное правило военного искусства – бей первым. Есть ещё правило «кто раньше заплакал, тот и прав», в смысле, кто первый зарыдал, тот и победил. Напоминает одну плаксивую водяную змею.

— Если я заплачу, можно не стрелять?

— Плачь. Как раз у меня сломана правая рука, нужен напарник, чтобы разделить боль. Тебе, так и быть, сделаю скидку на один палец. Если сломать его…

— Тёплый бриз и ласковое солнце!

Ирин завыла во весь голос, высекая пламя.

— Ба-а-а-амп!

Грохот взрывов заглушил её крик.

Ярко-алое пламя заслонило тьму и лунный свет, но тут же угасло, точно короткое зимнее солнце.

Выбившаяся из сил Ирин тяжело задышала:

— Больше… не могу…

— Проклятье.

Нарин схватил Ирин за шкирку и подпрыгнул высоко вверх.

Туша плоти пришла в движение.

— Ш-ш-ш-лах!

Из многочисленных дыр вырвались гнилые руки. То, что казалось лапками насекомых, на деле было человеческими пальцами.

— Спасите!

— Жить хочешь – держись крепче!

Ирин отчаянно обвила руками шею Нарина.

Словно позавидовав этому, тянущиеся руки сгибались и извивались, пытаясь сцапать Нарина.

Отклонять их Плавным мечом до бесконечности невозможно. Ш-ш-х! Нарин взмахнул левой ладонью, срубая заслоняющие обзор руки.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 55]

Он усвоил жестокий урок.

Прямой контакт недопустим. Безумная Луна оправдывает своё имя: от одного прикосновения рассудок понемногу тает.

— Меч.

— Вот!

Он забрал одолженный Ирин кинжал.

Обернув короткое лезвие аурой меча, Нарин прорубался сквозь гнилые руки, продвигаясь вперёд.

Низкий рассудок, тошнотворная вонь, зыбкая реальность вызывали головную боль. Взмахнув кинжалом раз десять, Нарин выбросил его.

Сгнившее лезвие рассыпалось.

— Меч.

Второй кинжал. На этот раз удалось добраться до самого тела.

Вогнав клинок в плоть, рассекая и разворачивая её, он встретился взглядом с рожей Кейгана. Похоже, голова осталась цела.

Он хотел вытащить его, но не успел протянуть руку, как плоть сомкнулась.

Нарин отступил назад и выбросил сломанный кинжал.

— Меч.

— Больше нет!

У Нарина тоже не осталось мечей.

Добраться вплотную нельзя, остаётся бить издалека Плавным мечом или Разрывом.

«Так его не убить».

Он понимал, что это не решение.

Вытащить Кейгана? Придётся снова драться с ним, но с одной рукой – убьёт ли он его?

Убить нужно во что бы то ни стало. Оставшийся рассудок пугает, но прямо сейчас регенерацию сердца…

У-у-у-ин!

Острая песнь меча пробудила сознание Нарина.

Слеза Луны на поясе. В бою с Кейганом он ни разу не обнажал её. Посчитал, что толку не будет.

Хотя он и сломал меч Бессмертного Меча Цветов Сливы, в чистом разрушении Волна взаимного убийства превосходит Слезу Луны.

Меч хуже дерьма. Годен разве что как украшение или светильник.

Но всё же меч остаётся мечом.

Коли он так бесится, просясь наружу, почему бы не рискнуть?

Рука Нарина сжала рукоять.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 50]

В обнажении он широким взмахом рассек воздух. Внутренняя энергия из сердца и даньтяня вырвалась наружу, оседая на клинке белёсой аурой меча.

— Ш-ш-ш!

Бледный лунный свет рассек пространство.

Размытый свет срубил мешавшие руки, вонзился в тушу плоти и растаял, оставив лишь светящуюся дымку.

Сила, конечно, никудышная. С таким справились бы Волна взаимного убийства или Разрыв.

Однако клинок оказался не вовсе бесполезным.

Регенерация плоти остановилась.

— О…

Глаза Ирин, смотревшей на Слезу Луны, округлились.

Зловещий, отталкивающий лунный свет. Что это за демонический меч и почему он не обнажил его раньше?

У неё было полно вопросов, но Ирин молча сжала его плечи крепче. И крепко сжала губы, чтобы не прикусить язык.

Нарин рванул сквозь тьму.

«Бессмертие».

Бессмертный Змей, Безумная Луна, Кейган.

Нарин задумался над тем, что объединяет эту троицу. У первых двух бессмертие – врождённое свойство.

Кейган – иное дело.

Его бессмертие обусловлено связью с Кровавым Святым. Это он понял, молотя по его башке.

Связь с инструментом – базовая обязанность хорошего музыканта.

Играя на голове Кейгана, Нарин попытался установить с ним связь.

Плавным мечом он считывал его потоки, Искусством Небесной Звезды и Тысячи Превращений – впитывал информацию.

Откуда взялись кровь, плоть и демоническая энергия Кейгана. В чём источник непонятного бессмертия.

«Кровавый Святой».

Конец этого корня уходил к Кровавому Святому.

Кейган и Кровавый Святой связаны напрямую. Должно быть, он был первым сородичем, сотворённым Кровавым Святым.

Иными словами, пока жив Кровавый Святой, Кейган не умрёт. Даже если регенерация иссякнет, рано или поздно он восстановится. Таковы выводы Нарина.

Тогда почему на него подействовал лунный свет Слезы Луны?

«Астезия».

Стиль Черного Меча. Черный Клинок, которым владеют лишь немногие гении среди фехтовальщиков Астезии.

Цепь размышлений привела к этому.

Нарин помнил: всех бессмертных сущностей повергали именно воины Астезии.

Бессмертный Змей. Он лишился глаза и части сердца от руки Владыки Меча.

Безумная Луна. Это знамение беды пало от клинка Божественного меча темной ночи.

Нарин и сам испытал стиль Черного Меча на собственной шкуре.

Падающая луна. Приём Хасселя отхватил ему руку, и даже Аделии пришлось попотеть, чтобы прирастить её обратно. Лечение давалось с трудом даже священной магией высокого уровня.

Путем таких умозаключений Нарин пришёл к единому выводу:

Астезия убивает бессмертие.

— Г-р-р-р!

Клинок Слезы Луны окрасился светом ночи. Огромный объём ауры меча поглотил лунный свет и, буйствуя, замер на тонком лезвии.

Стиль Черного Меча Небесного Демона. Как бы он ни назывался, контроль удался.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 49]

Рассудок выходил из-под контроля. Демоническую энергию Злого Знамения удалось утихомирить, но безумие Слезы Луны упорно пыталось вторгнуться в разум.

Рассудок впервые опустился до сорока.

Сцепив зубы, Нарин сопротивлялся безумию и головокружению.

Мужчина с рассудком 49. По цифрам он сейчас ближе к Злому Знамению, чем к самому Нарину.

Интересно, как именно это сводит с ума?

«Дедушка умер».

— Заткнись.

— Я ничего не говорила!

Ирин возмущенно закричала. Нарин изумлённо усмехнулся.

Это была не слуховая галлюцинация от Слезы Луны. Голос Ирин звучал прямо у него в голове.

«Дедушка умер, так почему я жива?»

«Зачем ты меня спас? Я хотела уйти за дедушкой».

«Разве так нельзя? Здесь так одиноко и больно. Это не мой дом».

«Ответь. Зачем спас? Зачем мне жить? Умру – и всё станет проще, так почему…»

— Надо жить, — усмехнулся и пробормотал Нарин.

— Потому что живёшь.

Слеза Луны рассекает гнилое мясо.

Тёмный луч света. Он срубает тонкие пальцы, пробивается сквозь серебристый гной и вонзается в ухо Кейгана.

Сопротивления нет. Режет плавно, точно масло.

Дотягивая руку со Слезой Луны, Нарин слышал раздирающий вопль Кейгана.

— Ш-ш-ш!

Толстая туша рассыпалась, а голова Кейгана взмыла высоко в воздух.

Нарин посреди нечистот и трупного смрада наблюдал за его кончиной.

Дрожащие губы. Он прочитал это несложное движение губ:

«Мать…»

— Не «мамаша» ли?

Нарин фыркнул от удивления.

Погибать монстром и перед смертью звать Кровавого Святого – вот уж поистине трогательная сыновняя любовь.

— Ой!

Нарин вложил Слезу Луны в ножны и стряхнул зависшую на шее Ирин.

Девчонка шлёпнулась на задницу, а потом осторожно отползла от кусков плоти.

— Он правда умер… Кхм.

Ирин не договорила и поспешно зажала рот.

Вуду там или не вуду, но снова видеть возрождение вампира ей не хотелось.

Нарин так и остался сидеть на месте.

Кровь и плоть Кейгана его не волновали. Тьма этого пространства сама забирала его останки.

«Даже от дерьма есть польза».

Кейган умер. Меч хуже дерьма впервые проявил себя как надо.

Слеза Луны убила бессмертного.

Сказалось влияние стиля Черного Меча, но решающий удар нанесла именно Слеза Луны.

«Вряд ли это собственная сила Слезы Луны».

Напрашивались два варианта:

Либо сила Божественного меча темной ночи впиталась в клинок, либо, сменив множество хозяев, клинок обрёл способность убивать бессмертных.

Какой бы вариант ни был верен, для Нарина это к добру.

Благодаря этому удалось извести въедливого таракана.

С другой стороны, оставалось и дурное.

[Рассудок: 45]

Рассудок стремительно рухнул до рекордной отметки. Из-за проклятой головной боли сохранять ясность ума удавалось с трудом.

«Нарин – грязный предатель».

«Ты с самого начала метил на Лисий нефрит? Чтобы убить меня?»

«Брат, ты обманул главу Альянса. Обманул нас».

«Сожалею, молодой господин. По крайней мере, без боли…»

Гудящие галлюцинации не прекращались.

Сёльён, Сёльхян, Дан Сиволь, Бэкян… Он знал, что это не их голоса. Они не ненавидят Нарина. Не пытаются его убить.

Нельзя поддаваться иллюзиям. Нарин не сомневается в них. Не нужно искать скрытый смысл или истинность…

— …Ты в порядке?

— Не подходи.

Ирин, направившаяся было к Нарину, испуганно застыла.

— Состояние у меня скверное. Похоже, от мути в голове обострилась старая болячка. Какая-то херня в ушах звенеть начинает.

— Психическое расстройство?

— Вот и сейчас чудится, будто ты держишь меня за психа.

— Э, да это не чуд…

— Хорошо, что чудится. Будь это наяву – я б уже меч выхватил.

— Точно чудится!

Ирин с трудом сглотнула и села позади Нарина.

Первым делом стоило его успокоить.

— Что ты сейчас сказала?

— Я ещё ничего не говорила.

— Нет. Я слышал голос твоих мыслей. Наконец-то ты признала меня первым красавцем Тоски по родине.

— …

Ирин проигнорировала бред Нарина и слегка похлопала его по спине:

— Дедушка говорил: победить удачу и беду помогает Праведность.

— Ты что, смеёшься?

— Учитель – человек честный и стойкий, так что обязательно справишься.

— Смеёшься. Смейся дальше. Голос у тебя чистый, приятно слушать.

— Праведность побеждает… Праведность…

Нарин закрыл глаза. Когда ничего не видишь, проще сосредоточиться на звуках.

Ирин посмеивалась над Нарином.

Нет, вряд ли, так что это галлюцинация. Но даже посмеивающийся голос звучал чисто и красиво – послушать можно.

Рин. Старик дал хорошее имя.

Праведность побеждает благополучие и беду – так сказала Ирин.

Вот тут сомнительно. Галлюцинации ведь не обязаны говорить только то, чего не хочется слышать.

Нарин – честный и стойкий человек?

Ну-ну. Он пытался так жить, но самому себе давать такую оценку как-то нескромно. Может, кто другой потом скажет?

Углубляющиеся мысли коснулись воспоминаний.

— …Давно это было.

Нарин сидел в знакомой комнате.

Воспоминания Кима Уджуна, а не Злого Знамения. Впервые с тех пор, как он вселился в тело Нарина, он напрямую ворошил память Кима Уджуна.

Вовсе не потому, что хотелось. Это воспоминание, о котором и рассказать кому-то, и самому вспомнить стыдно.

Нарин хотел подняться, но что-то зацепило его за спину, и он оглянулся.

Едва он повернул голову, как лицо Нарина скривилось:

— А ты-то что тут делаешь?

— …А?

Ирин с глуповатым видом похлопала глазами.

----------

Глава 131. Лунный свет (3)

Падение Рассудка погружало в воспоминания.

Нарин уже несколько раз побывал в воспоминаниях Злого Знамения, так что то, что теперь черед дошел до Кима Уджуна, не вызывало удивления. Все трое, включая Нарина, были связаны единым телом и сущностью.

— Где это мы?

Но почему с ним в воспоминание затянуло и эту девчонку?

Нарин озадаченно уставился на хлопающую глазами Ирин.

Это было слегка неожиданно. Он никак не рассчитывал, что она окажется втянута в его воспоминания.

«Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений».

Когда он погружался в память Ирин, их сознания синхронизировались слишком глубоко и надолго. Тот контакт оказал немалое влияние.

И теперь, подобно тому как Нарин видел её прошлое, Ирин видела его.

Оставалось радоваться хотя бы тому, что их личности не слились воедино.

— Хм.

Стоило проверить кое-что: ментальную связь, возникшую в памяти.

Неужели она может читать его мысли?

— Эй, водяной змей. О чём я сейчас думаю?

— Понятия не имею.

Судя по всему, связь была не настолько глубокой. Нарин тоже не мог читать мысли Ирин.

С воспоминаниями дело обстояло так же. Главным узлом Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений оставался Нарин. Ирин не могла ощущать все эмоции, запечатленные в памяти, так, как чувствовал их он.

Она лишь наблюдала за происходящим, словно смотрела кино.

В этот момент мужчина, лежавший на кровати, сбросил одеяло и поднялся.

Ирин округлила глаза и перевела взгляд с него на Нарина, а затем обратно.

— Близнецы?

— Это я.

— А-а, так это воспоминания учителя!

Ирин с пониманием кивнула. Она вспомнила собственные воспоминания, которые они смотрели вместе с Нарином.

Наверное, этим же способом воссоздавались и его прошлые воспоминания.

— Но почему волосы такие короткие? По возрасту вроде похож… Это было где-то год назад? Ты что, втирал средство для роста волос?

— Не шуми в кинотеатре, — ответил Нарин.

Для Ирин это был биографический фильм, а для Нарина – смущающая автобиография. Чувство было такое, будто открыл свой выпускной альбом за среднюю школу.

Ким Уджун затяжно зевнул и направился в ванную.

Быстро умывшись, он достал из шкафа одежду и натянул на себя. Стояла прохладная погода, поэтому он накинул пуховик.

Нахлобучив капюшон, он вышел из дома. Из-за раннего утра пустынные улицы утопали в тишине.

Пока Ким Уджун шел к метро, Ирин с широко открытым ртом разглядывала незнакомые бетонные здания.

— Это… это ведь ынмун? Что там написано? Ту… Тусом? А выше – западные буквы?

Ирин читала вслух вывески, беспрестанно тараторя. В глазах Нарина она выглядела как ребенок, едва выучивший грамоту и радовавшийся каждому слову.

Вскоре показалась лестница, ведущая под землю.

Замрев перед ней, Ирин уставилась на сине-зеленую вывеску.

— Вансимни?

Её зрачки дрогнули.

— Вансимни – это же Ханьян…

Игнорируя её бормотание, Нарин пошел вслед за Кимом Уджуном.

Спуститься по лестнице, пройти турникеты, снова спуститься – и вот они на платформе.

Этот маршрут повторялся столько раз, что ноги сами остановились в нужном месте.

Прибыл первый утренний поезд.

— …Я знаю, что это. Огненная колесница. Я видела такую в Мичхухоле.

— Похоже.

После этого Ирин замолчала.

Нарин тоже не стал заводить разговор, а Ким Уджун прикрыл глаза, слушая музыку, льющуюся из беспроводных наушников.

«Я больше никогда не хочу чувствовать то же, что в тот день…»

После одной пересадки поезд въехал на мост Тонджак.

— Это Чосон? — Спросила Ирин, глядя на пейзаж за окном.

Длинная прямая дорога и широкая река, мерцающая за ограждением.

— Сколько времени прошло?

— Больше ста лет.

— Вот как.

Ирин снова умолкла.

Поезд вскоре остановился, и Нарин вышел вслед за Кимом Уджуном.

Пройдя некоторое расстояние, они добрались до пункта назначения.

Сеульское национальное кладбище. Юран после смерти похоронили здесь.

=

Здесь покоится дух народа…

Те, кто ушел в вечность вместе с Родиной.

Солнце и луна будут хранить этот холм.

=

Пройдя через массивные главные ворота, он оказался у Башни Памяти. Прочитав высеченную на ней надпись, Ким Уджун прошел внутрь.

Так как он пришел к самому открытию, посетителей было немного.

Снег, выпавший пару дней назад, пышным слоем лежал на дорожках и надгробиях. У некоторых плит виднелись чистые верхушки – верный знак, что кто-то уже приходил.

Возле каждого надгробия стояли цветы.

Но Ким Уджун ничего с собой не принес. С вспыльчивым характером Юран она бы точно скривилась от вида букетов.

«Могила Ха Юран.»

Её могила находилась в секторе охотников, погибших при исполнении.

Охотников, павших в битве с высшими монстрами. Юран тоже не пережила тот ужасный инцидент.

Надпись на её плите была скромной, без лишних пышных фраз.

Зато вокруг было не протолкнуться: подножие надгробия доверху завалили цветами другие посетители.

«Правильно сделал, что не взял цветы», – ухмыльнулся Ким Уджун и присел перед плитой.

«Как ты тут? Нормально?»

С этими мыслями он достал сигарету из новой пачки.

Ирин удивленно вскинула брови и посмотрела на Нарина. На входе она четко видела табличку «Курение запрещено».

Нарин недовольно буркнул:

— Считай, что это благовония.

— Какие еще благовония?! Судя по всему, она тебе как семья, а ты пришел на могилу и закуриваешь? Не думала, что учитель настолько невоспитанный…

Шелк! Ким Уджун чиркнул зажигалкой и прикурил. Поставив сигарету перед надгробием, он смотрел, как от нее струится сизый дым.

Ирин изумленно воззрилась на Кима Уджуна.

— …И правда как благовония.

«А вот я ничерта не нормально. В последнее время вообще спать не могу, и думаю, всё из-за сигарет. Ах ты дрянь».

— Ах ты хамло!

Ким Уджун без зазрения совести обругал усопшую. Воспитанная в строгих традициях конфуцианства, Ирин не выдержала такой дерзости и замахнулась.

Она хотела задать ему трепку и дать затрещину по затылку, но её ладонь лишь бесполезно прошла сквозь голову Кима Уджуна.

Зато ладонь Нарина вполне ощутимо отвесила затрещину самой Ирин за её выходку.

«И вообще, в этом есть и твоя вина. Не будь ты заядлой курильщицей, я бы у тебя не научился. Каков учитель, таков и ученик: у наставника легкие гнили, вот и у меня теперь гниют. Ах да, тебе-то после смерти гнить уже нечему».

Ким Уджун усмехнулся и похлопал себя по колену. Ирин же принялась пронзительно возмущаться, с пеной у рта читая ему нотации о манерах.

«Слушай, насчет работы охотником…»

Смех Кима Уджуна мгновенно оборвался.

Он с едва заметной улыбкой уставился на тлеющую сигарету.

«Я думаю скоро вернуться. Прошло уже достаточно времени с твоей смерти, да и сидеть сычом в четырех стенах мне надоело. Я отдохнул и отгоревал более чем сполна. Разве не так?»

После смерти Юран он кое-что понял.

Что расставание не даёт предупреждений. И что брешь, оставленную близким человеком, так просто не заполнить.

«Не знаю, найду ли нового напарника. Одному тоже сойдет, но не коротать же весь век, имея в друзьях одни трупы. Кто ж знал, что они все помрут? На старости лет приходится искать новых друзей».

Ощущение, что сиюминутная боль не длится вечно.

И даже если сейчас невыносимо тяжело, со временем всё приходит в норму.

«В общем, попробую жить как человек. Прикроюсь твоим именем как твой преемник, глядишь, прорвусь. Буду нормально есть, спать, ходить… По-человечески. Да и вообще – надо просто жить, раз уж жив».

Даже когда кто-то уходит, жизнь продолжается.

Ким Уджун стряхнул с брюк налипший снег. Почти целую пачку сигарет он оставил в подарок.

Юран обрадовалась бы этому гораздо больше, чем цветам.

«Ещё увидимся».

Ким Уджун ушел, и сигаретный огонек погас.

— Он был таким же, как я, — тихо произнесла Ирин, глядя на уходящий дым, а затем повернулась к Нарину. — Точно таким же.

— И не говори, — не стал отрицать Нарин, глядя на могильный камень Юран.

Потеряв Юран, он первое время тоже лежал словно труп.

Он терял многих близких знакомых, но настоящая семья исчезла из его жизни впервые.

Впрочем, он не лежал без просыпу. Из-за тяжелой бессонницы он бодрствовал дни и ночи напролет.

Он думал было взяться за снотворное, но побоялся зависимости. Одной сигаретной зависимости ему хватало за глаза.

Так прошло несколько месяцев, и постепенно стало немного легче.

Он привык к огромному пустующему дому.

Прогуливался на рассвете, дымил сигаретой за сигаретой, а возвращаясь, варил рамён. Когда в желудок попадала хоть какая-то еда, сон всё-таки приходил.

— Время лечит, — сказал Нарин.

С тех пор он время от времени навещал Юран.

Иногда он разворачивался на полпути, но так или иначе доходил до надгробия. Бывало, с тоски закуривал прямо там, за что его выгоняли.

И жизнь продолжалась.

— Со временем и печаль притупляется. Когда она погибла, у меня перед глазами всё потемнело, но я взял себя в руки, зацепился за то, что осталось, и как-то выкарабкался.

— A что осталось?

— Воспоминания.

Учения Юран.

Время, проведенное с ней. Следы, оставленные учителем в этом мире.

— И это тоже совпадает.

У Ирин тоже остались воспоминания.

Голос старика, проведенное с ним время и следы, к которым можно возвращаться снова и снова.

Только сейчас Нарин понял природу этого чувства дежавю. И то, почему он не мог насквозь раскусить Ирин.

Она была похожа на него прежнего.

Похожа на человека, который отпустил кого-то, погрузился в прошлые воспоминания и жил как ходячий труп.

Не в силах больше смотреть на это, он протянул ей руку. Ему не нравилось, что она живет мертвой жизнью, поэтому он хотел разбить её ожерелье.

Ему и не нужно было разгадывать её. Нарин понимал Ирин лучше, чем кто-либо другой.

Просто он сам этого не осознавал.

— Она была твоим учителем?

— Семьей.

— Я плакала, когда дедушка умер. А ты, учитель, плакал?

— Немного.

— А ты, оказывается, тот еще тюфяк.

— Куда уж мне до тебя.

Одарив хихикающую Ирин косым взглядом, Нарин подошел к могильной плите Юран.

Раз уж зашел спустя долгое время, стоит хотя бы попрощаться.

— Ещё увидимся.

Ему хотелось бы в это верить.

Проведя короткое свидание, Нарин закрыл глаза.

— Так кто ты на самом деле, учитель?

Едва он открыл глаза, как Ирин ткнулась лицом прямо к нему.

Из-за размазанной от слез косметики она была похожа на настоящего призрака.

— Отодвинься, уродство.

— Сам ты урод! Выглядишь точь-в-точь как убийца.

— Опять у меня галлюцинации. Сначала психопат, теперь убийца. Даже для галлюцинации это перебор, я этого так не оставлю.

— Ха! Думаешь, я испугаюсь твоих пустых угроз? Не дождешься! На этот раз я так просто не отступлю…

— Клац! Едва Нарин взялся за рукоять меча, как Ирин устремилась прочь со скоростью пули.

Сделав всего пять шагов, Нарин сцапал драпающую девчонку за хвост.

— З-землякам не гоже так поступать! Давай отныне жить дружно!

— Я бы и сам рад жить дружно. Но для этого между нами должно быть четкое доверие. Водяной змей, насколько я могу тебе доверять?

— Я унесу эту тайну с собой в могилу!

— Это само собой. А теперь смотри мне прямо в лицо. Похож я на человека, которому суждено быть учителем?

— Лик гадюки и лик полоза…

— Клац! Нарин слегка задел рукоять запястьем.

— Выглядишь красавчиком!

— Сдано.

Нарин отпустил хвост Ирин.

Она, попятившись, поправила сбившийся чонмо.

— …Ты ведь не обнажишь меч?

— Посмотрим. А пока сядь.

Ирин послушно села на пол.

Нарин сделал то же самое, но Слеза Луны, которую он положил перед собой прямо в ножнах, выглядела чрезвычайно угрожающе.

Это явный намек: при любой оплошности он ее обнажит.

— Учитель, неужели для разговора обязательно нужен меч? По-моему, нет. Мы же образованные люди и должны решать вопросы мирно. Меч выглядит откровенно зловеще, может, уберешь его подальше…

— Я – реинкарнатор.

Ляпавшая без умолку Ирин разинула рот.

Не упуская ее реакции, Нарин сохранял максимально серьезное выражение лица.

— В прошлой жизни меня звали Ким Уджун. А сейчас мое имя – Нарин. Не думал, что раскрою свою тайну. Ты первая, кто приблизился к правде и стал моим учеником. Ах да, не учеником.

— Ч-честно? Настоящий реинкарнатор? Переродился с той же душой?

— Именно. Соображаешь получше Амутара.

Строго говоря, это было одержимостью, но чтобы не вдаваться в длинные объяснения оригинала, легенда о реинкарнации подходила идеально.

В конце концов, что регрессия, что переселение, что реинкарнация – с виду примерно одно и то же.

— Значит, то, что ты так силен для своего возраста…

— Средний уровень для реинкарнатора.

— И способность читать воспоминания?

— Тоже средний уровень реинкарнатора.

— Ментальная…

— Клац.

— …выдержка тоже?

— А ты кое-что понимаешь. Но тут мимо. Моя несгибаемая воля – это уже область таланта. Я гений духа. Меня не сравнить ни с водяным змеем с её хрустальной психикой, ни с Заядлым курильщиком, у которого мозги как мягкий тофу.

— Вот оно как…

Ирин с облегчением вздохнула. Из-за его привычки чуть что хвататься за меч расслабиться было невозможно.

«… В итоге мы и правда земляки!»

Гадание не соврало! Это решающее доказательство, что гадание – никакая не лженаука.

Ирин про себя гордилась своим выдающимся мастерством и профессионализмом.

— Смотри не болтай нигде. Об этой тайне во всем мире знаем только ты и я. Вообще, мне плевать, если раскроется, но лень каждому объяснять, так что молчи. Я человек более молчаливый, чем кажется.

— Поняла…

— Клац.

Ирин осеклась и судорожно глотнула воздух. Лезвие Слезы Луны показалось из ножен.

Почему?! Из-за того, что она не выразила согласия с тем, что он молчалив?! И только ради этого он обнажает меч?!

— Пригнись.

Ирин плотно прижалась к земле.

Взгляд Нарина был устремлен дальше, во тьму, откуда неожиданно возник вампир.

Вонь гнилой крови. Развевающиеся серебристые волосы.

«Кровавый Святой».

Вспыхнул бледный лунный свет.

----------

Глава 132. Лунный свет (4)

Левая рука потянула рукоять, а Плавный меч вытолкнул ножны.

Сверкнула Серебряная Луна. При виде этого в глазах Кровавого Святого мелькнул странный блеск. Его рука, занесенная над Ирин, была перехвачена лунным светом.

— Хруст. Нарин намеревался отсечь запястье, но лезвие не продвинулось так, как он рассчитывал. Оно застряло, будто упершись в кость.

Нарин оттолкнулся от земли, вкладывая в удар весь свой вес.

— Хрусь!

Но отсечь руку так и не удалось: прежде чем запястье отлетело, Кровавый Святой отступил назад.

— Ой, больно.

Она сжала болтающееся запястье и криво ухмыльнулась. В её узких, прищуренных в улыбке глазах отразился колеблющийся лунный свет.

— В-вампир!

Наконец осознав происходящее, Ирин подбежала и спряталась за спину Нарина.

Игнорируя пульсирующую головную боль, Нарин проверил остаток Рассудка.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 52]

Рассудок, восстановившийся во время погружения в прошлые воспоминания, снова понизился из-за одного-единственного удара.

Он только-только избавился от галлюцинаций, но если так пойдет и дальше, до сумасшествия останутся считанные минуты.

— Слеза Луны… А ты смело размахиваешь таким мечом. Похоже, у тебя действительно крепкий дух. Неужели все реинкарнаторы такие особенные?

А может, скоро он станет трупом.

Нарин смерил ухмыляющегося Кровавого Святого пристальным взглядом и прислушался к ощущениям во всем теле.

Сломанная правая рука: благодаря регенерации сердца кости уже срослись.

Он осторожно сжал кулак. Острая боль пронзила всю руку.

Чертовски больно, но двигать ею можно. Правда, стоит взмахнуть раз-другой, и она снова сломается.

— Мы давно не виделись, ответь хоть что-нибудь. Не мне же одной разговаривать.

— Я не разговариваю с трупами.

— Но я ведь ходячий труп!

— Правила есть правила, исключений не делаю.

На этот ответ Кровавый Святой зашлась хохотом.

Вообще-то он не шутил. Судя по всему, эта сумасшедшая была не в своем уме на полном серьезе.

— Впрочем, мы уже заговорили. И хотя исключений быть не должно, из любого правила найдется исключение. Труп, зачем ты пришла сюда?

— Это изнанка тени. И хозяйка здесь я.

Кровавый Святой убрала руку с запястья, обнажив белоснежную кожу без единой капли крови.

— Я пришла воспользоваться правом хозяйки. Если есть непрошеные гости, их нужно убить.

— Вообще-то мы жертвы обстоятельств. Нельзя ли просто выгнать нас отсюда?

— Ни в коем случае. Вы ведь убили Кейгана.

— Этот ублюдок заслуживал смерти.

Нарин первым делом решил применить нажим. В любом споре побеждает тот, кто орет громче.

— Гибрид комара и таракана. Похититель и любящий сын. Его последние слова, где он взывал к матери, были вполне трогательными. Вот только статус похитителя мгновенно перечеркнул все эти сопли. Как ты вообще воспитывала сына, что он докатился до преступлений?

— А языком ты чесать мастак.

— Похитители заслуживают смерти. Мы его прикончили, есть возражения? Если есть – сожалею. Остается лишь помолиться за упокой трупа, ставшего трупом. Надеюсь, в адском пламени из него выйдет отличный хворост. А за воспитание можешь спасибо не говорить.

— По правде говоря, на Кейгана мне плевать.

Кровавый Святой лукаво улыбнулась.

— Мне вечно не нравилось, как он цеплялся к моему тону. Да и сил у него для его возраста было маловато. Так даже лучше: освободилось место для новых сородичей.

— Говор у него и правда был дешевеньким.

Нарин слегка наклонил голову.

Ирин дрожала от страха и пыталась остановить его, чтобы он не провоцировал Кровавого Святого.

— Теперь я полностью понимаю того таракана. Когда я увидел его впервые, он напускал на себя такую важность, а оказывается, всё это держалось на его советах. Прямо слезы наворачиваются. Почтительный таракан, брошенный матерью, которая не ведет себя на свой возраст…

— Тянешь время?

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 51]

Нарин не ответил, лишь бросил быстрый взгляд на Слезу Луны в своей руке.

— Впрочем, неважно. Время все равно на моей стороне. Вам отсюда никогда не выбраться, — сказала Кровавый Святой, касаясь своих алых губ.

— Священное сокровище все равно окажется у меня, а дракон и ищейка дружно станут трупами. Эта тьма станет вашей могилой, и никто даже не узнает о вашей смерти.

— Кто знает. Вдруг праведные инквизиторы придут нам на выручку?

— Бекет? Эти шовинисты – ради каких-то изгнанников вроде вас?

Звонкий, как колокольчик, насмешливый хохот Кровавого Святого разнесся вокруг.

— Невозможно. Даже если бы у них было такое желание, все сородичи снаружи уже мертвы. Как они войдут сюда без тени? Да и я бы им не позволила.

Она залилась смехом, а затем тихо вздохнула.

Последовавший за вздохом голос звучал ласково:

— Давай заключим сделку.

— Сделку?

— Отдайте священное сокровище, и я отпущу вас невредимыми.

— Ладно!

Ирин зашевелила губами, собираясь выплюнуть Еи.

Она уже подкатила Еи к самому горлу, но, заметила жуткий взгляд Нарина, тут же проглотила её обратно.

По её лбу скатилась капля холодного пота. Ирин мгновенно сменила тон и тыкнула пальцем в Кровавого Святого:

— Ах ты мерзкий вампир! Думаешь, мы не знаем, что у тебя на уме?! Ты просто заберешь Еи и похоронишь нас тут заживо!

— Ну что ты. Какая мне польза от ваших жизней? Мне нужно только священное сокровище. Клянусь своей честью и своим сердцем: стоит мне получить его, и я отправлю вас туда, откуда вы пришли. Безопасно и с комфортом. И это не какая-то уловка.

— …Учитель, слышал?

Нарин молча поднял кулак.

Ирин мгновенно развернулась.

— Мы с-с вампирами в переговоры не вступаем!

— Какая жалость, — облизнулась Кровавый Святой и сделала шаг вперед.

Шелест… От тени, на которую ступила Кровавый Святой, расползлась кровавая краснота.

Убийственное намерение было густым и отчетливым. Но Нарин заметил крошечную тень колебания, проскользнувшую в её поведении.

— Похоже, ты торопишься.

От этих брошенных мимоходом слов угол рота Кровавого Святого искривился.

— Вовсе нет. Я более чем спокойна. Настолько, что даже предложила вам мирный путь. Просто жаль, что придется пролить кровь.

— Владыка-Завоеватель окружил Малекир. A это значит, что его взоры устремлены на твои передвижения. Сомневаюсь, что пока тебя нет, Владыка-Завоеватель сидит сложа руки.

— Владыка-Завоеватель не переступит стены города. Он знает, что это самоубийство. Пока я в Малекире, я бессмертна.

— Выходит, время на стороне трупа. Дождешься, пока Владыка-Завоеватель умрет от старости, и победа у тебя в кармане. Обязательно забирать священное сокровище?

— Зачем отказываться от того, что можно легко отнять?

— Ну-ну.

Легко явно не будет.

Нарин слегка покачал Слезу Луны.

— Для того, кому все дается легко, ты слишком много болтаешь. Могла бы просто отнять силой, но почему-то предложила сделку. И я понял почему: этот хренов меч представляет для тебя угрозу.

Улыбка и прищур Кровавого Святого мгновенно испарились. Нарин продолжил, пристально следя за ней:

— Слеза Луны убивает бессмертных. Похоже, даже трупы боятся заражения. Если хочешь проведать своего покойного сыночка – нападай. Я в тот же миг покажу тебе всю ужасную силу этого клинка.

— Меч действительно опасен. Я своими глазами видела, как ты прикончил Кейгана. Но…

Взгляд Кровавого Святого помутнел.

— Сколько еще раз ты сможешь им взмахнуть? Твой разум достигнет предела раньше, чем ты успеешь убить меня. Да и тело у тебя еле держится. Может, все-таки примешь предложение?

— Выбирай, — Нарин приложил правую руку к груди, прижав большим пальцем область сердца.

Регенерация Бессмертного Змея.

Придется пожертвовать остатками Рассудка, но зато тело станет абсолютно здоровым.

— Либо мы расходимся миром, либо ты отправляешься на встречу со своим дохлым тараканом.

— Какая самоуверенность. Умрешь-то ты.

— Посмотрим. Убью я тебя или нет – неважно, но твою рожу я в любом случае перекрою. Аж мандраж берет: хоть я и великий врач, а пластических операций еще не делал, так что за результат не ручаюсь.

— …Ты совсем свихнулся?

Ещё не совсем. Вот через пару минут я начну мило беседовать с галлюцинациями…

Нажим. Палец Нарина медленно вдавился в область сердца.

— Терпение у меня не железное, ждать надоело. Шестьдесят секунд – слишком долго, сосчитаю до трех. Можешь не выбирать, я все равно сделаю по-своему. Раз, два…

Три.

— БА-А-АМ!

Прямо над головой Нарина, там, где должен был быть потолок, пробило огромную брешь.

Оттуда что-то рухнуло вниз.

Здоровенный мужик из расы зверолюдей. В обеих руках он держал растерзанные трупы вампиров, а ртом пережевывал сырое холодное мясо своей добычи.

Владыка-Завоеватель, Наталь.

Он разорвал тень и вторгся во владения Кровавого Святого.

— …Ой-ой.

Лицо Кровавого Святого изменилось.

С небесной высоты хлынула жажда крови. Она давила на плечи Кровавого Святого, но вдруг сменила цель.

Взгляд Владыки-Завоевателя уперся в Ирин. Его план раскрыт? Или его просто инстинктивно потянуло к священному сокровищу?

«Собрался прибрать к рукам священное сокровище?»

Это создаст огромные проблемы.

Если Владыка-Завоеватель сожрет Ирин или заберет Еи… баланс войны необратимо рухнет.

«Я слишком долго отсутствовала».

Войско Владыки-Завоевателя вторглось в Малекир. Если вернуться прямо сейчас, ситуацию еще можно исправить, но придется отказаться от священного сокровища прямо под носом.

Сражаться с Владыкой-Завоевателем и одновременно отбирать сокровище невозможно. Слишком высок риск, к тому же нельзя сбрасывать со счетов Слезу Луны. Нарин первым делом целит в горло Кровавого Святого.

В худшем случае Безумная Луна достанется Владыке-Завоевателю.

«… Какая досада».

Кровавый Святой цокнула языком и привела в движение тень.

В то же мгновение тьма под ногами провалилась, и тела Нарина и Ирин засосало внутрь.

Даже в этой стремительно меняющейся обстановке Нарин, сжимавший Слезу Луны, не спускал глаз с Кровавого Святого.

«Все-таки жаль его убивать».

Он не просто безумец.

Вторжение Владыки-Завоевателя: Нарин просчитал этот огромный фактор и тянул время.

Даже оказавшись в тупике, он не упустил инициативу, а наоборот – навязывал выбор, затуманивая рассудок соперника.

На самом деле он и не собирался драться. Если он не совсем псих, зачем ему вступать в заведомо проигрышную битву? Весь его несмолкающий бред был лишь актерской игрой.

Когда-нибудь она обязательно сделает этого мужчину своим сородичем.

— Ещё увидимся, — улыбнулась Кровавый Святой и помахала рукой, когда на нее обрушился кулак Владыки-Завоевателя.

Нарин не успел увидеть, как разлетелась её голова. К сожалению, его взор окончательно поглотила тьма.

Но встретиться им еще придется.

В следующий раз хотелось бы съездить ей по роже хотя бы разок.

— Учитель, да ты настоящий мастер психологической войны! — Воскликнула Ирин, летя в темноте.

— Верно. В психологических играх мне нет равных.

— Я оценила! Думала, ты молотишь языком что попало, а ты всё просчитал! Мог бы хоть намекнуть, я аж перепугалась, подумала, вы и вправду драться будете.

— Я правда собирался драться.

— …Чего?

Ирин лишилась дара речи и уставилась на него.

— Убью – хорошо, не убью – и ладно. Главное, что подгорало у Кровавого Святого, поэтому я и тянул время изо всех сил. Если у нее дом горит, она же не станет тратить время только на драку со мной.

— Э-э… А Владыка-Завоеватель?

— Я рассчитывал, что он устроит погром в Малекире. Не думал, что он приперся линчевать её лично. Сразу видно – отец Амутара, такой же неотёсанный дуболом.

— Вот как…

Ирин со сложной миной умолкла. На её взгляд, Нарин был куда более неотесанным дуболомом, чем Владыка-Завоеватель.

План вроде и есть, но путей к отступлению – никаких. Это значит, что он просто действовал как вздумается!

С самого начала намеревался сцепиться с этим Кровавым Святым…

Он точно сдвинутый.

— Брат!

— И сестра Ирин тоже здесь!

— О? Живые!

Бесконечная тьма привела их прямо на сцену концертного зала. Как ни странно, Кровавый Святой послушно вернула Ирин и Нарина назад.

Навешав тумаков невоспитанной Сёльхян, Нарин сел на сцену и оглядел разрушенный зал.

Инквизиторы Бекета отдыхали. Судя по всему, битва закончилась уже давно.

Как и ожидалось, тени забрали всё с собой: ни трупов вампиров, ни каких-либо следов не осталось.

— Посмотри, как косметика поплыла! Сестра, ты что, плакала? И почему юбка стала короче?

— Сразу видно, это всё учитель! Сестренка Ирин, пойти мне всыпать ему?

— …Я думала, мы больше не увидимся!

Ирин крепко обняла сестер-лисиц.

Сестры озадаченно переглянулись: они привыкли видеть Ирин всегда взрослой и сдержанной, так что подобная реакция показалась им непривычной и трогательной.

Аделия присела рядом с Нарином.

— Рука у вас в хлам. Вас так Кейган отутюжил?

— Я его прикончил, так что лечи давай.

— Не нравится мне ваш приказной тон. Но раз уж вы отличились, так и быть, на этот раз подлатаю. Для начала уберите этот зловещий меч.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 50]

Слеза Луны снова сожрала кусочек Рассудка. Ножны он потерял на изнанке тени.

Лунный свет нужно чем-то прикрыть, но под рукой ничего подходящего…

— …На что вы уставились?

Как раз нашлась подходящая вещь.

Белоснежная ткань, обмотанная вокруг руки Аделии. Нарин помнил, что она была насквозь пропитана кровью, но вместе с исчезновением трупов вампиров, похоже, пропали и кровавые пятна.

— Дай-ка сюда эту штуку.

— В-ни за что! Вы хоть знаете, что это такое?! Это плащаница, в которую были завернуты мощи древнего святого! Священная реликвия Церкви!

— Отдай по-хорошему. У тебя обе руки обмотаны, отдели одну. Учитывая мои заслуги, я вполне имею право её забрать.

— Ни за что не отдам! Как можно священной реликвией обматывать такой зловещий меч…

— Ты испытываешь предел моего Рассудка. Подожди немного, и этот хренов меч шепнет мне в голову галлюцинации. А потом я вскочу и устрою пляску с мечом. А если станет хуже – выбегу на улицу и буду без остановки орать песню: «Учитель просто поражен, учитель просто поражен, учитель просто поражен…»

Стоило ему с блеском выдать эту арию, как белоснежная ткань оказалась у него в руках. С таким талантом можно и пением на жизнь зарабатывать.

Игнорируя Аделию, которая истово крестилась, Нарин обмотал Слезу Луны тканью.

На удивление, длина ткани подошла идеально. Как и подобает священной реликвии Церкви, лунный свет сквозь нее ничуть не пробивался.

— …И не введи нас во искушение… — шептала Аделия, зачитывая молитвы.

Оставив погруженную в духовную жизнь девушку, Нарин собрал вокруг себя малышню.

— Я встречался с Кровавым Святым.

— Господин победил?

— Я одержал победу в споре. Поскольку она труп по природе, говорит медленно и косноязычно. К слову, я и Владыку-Завоевателя видел.

— А его ты победил?

— Он зверь, с ним языком не поболтаешь. Так что победа снова за мной – за тем, кто умеет красиво говорить.

Нарин так вкусно травил байки, что сестры-лисицы слушали с восторгом.

Было видно, что даже отдыхающие инквизиторы греют уши.

— Так этот вампир был бессмертным! То-то он никак не подыхал!

— И что дальше? Как ты схватил немирающего вампира?

Пауза.

— А если хотите узнать продолжение – покупайте следующий том.

— Ну вы даете!

— Разве можно обрывать на самом интересном месте?!

Поистине филигранный обрыв повествования! Вдали раздались разочарованные вздохи инквизиторов.

Нарин испытывал острый восторг, осознав свой дар. Дар сказителя, способного заставить аудиторию сгорать от нетерпения.

Остальную историю он решил приберечь для своих учеников.

— На самом деле, я там раздал огня…

— Водяной змей.

Нарин поспешно окликнул Ирин.

Какая невоспитанность – выкладывать продолжение байки! Нарушение профессиональной этики среди коллег по цеху недопустимо.

— Дело учителя – говорить. Дело певицы – петь. Не отбирай у меня хлеб, пой то, что у тебя получается лучше всего.

— Я и сказы сказывать умею.

— Тогда завязывай с трепом, а то петь придется мне. «Учитель просто поражен…»

— …Ой, ладно-ладно!

Кхм-кхм. Ирин прокашлялась, прочищая горло.

Вообще-то он не просил петь прямо сейчас, но чтобы не смущать её, Нарин прикусил язык.

Раз уж выступление сорвалось, надо довести его до конца.

«Слетаются птицы, всякие птицы слетаются. Среди них феникс, птица урожая у порога долголетия…»

Чистый голос разнесся в ночной тишине.

Хоть потолок рухнул и звенели клинки, запах крови рассеялся, и наступила поистине тихая Пустая Ночь.

Сестры-лисицы напевали мотив, Аделия ненадолго прервала молитву. Инквизиторы вдыхали ночной воздух, наслаждаясь долгожданным покоем.

«Плачет унылая птица, плачет бедняжка. В глухую ночь под луной в одинокой горной обители…»

Нарин поднял голову и посмотрел на яркую луну.

Хоть это был лишь серп стареющей луны, заливавший все вокруг свет был удивительно ярок. Наверное, из-за ледяных осколков, залепивших остатки потолка.

Пока он разглядывал полуразрушенный потолок, слетевшиеся птицы стали одна за другой усаживаться на обломки.

Насколько же чистым должен быть голос, чтобы приманить столько птиц?

— Хорошо.

Слетались самые разные птицы.

----------

Глава 133. Указ о сборе (1)

Закончив долгий отпуск, Нарин вернулся на остров Ириан.

Впрочем, отпуском эти дни можно было назвать с натяжкой – сопровождение стало настоящей каторгой.

Ушам-то было приятно, а вот разуму и глазам – совсем нет. Ему не хватало сна, да и, уничтожая вампиров, он насмотрелся на всякую мерзость.

Поэтому по возвращении домой он весь день только и делал, что спал.

Он забыл купить сувениры, из-за чего Дан Сиволь надулась, но как раз вовремя приспел персик бессмертия, присланный из Персикового источника. Сочный персик смягчил гнев названой сестры.

Бэкян без лишних слов приготовил острую лапшу.

Видимо, его кулинарные навыки за время отсутствия Нарина шагнули вперед: лапша на вкус стала куда ближе к настоящему рамёну. Недаром Нарин при каждом удобном случае давал ему советы.

До идеального рамёна оставалось совсем немного.

Когда-нибудь он отведает настоящий вкус родного дома…

— Учитель, ты знаешь, какова моя мечта?

Первый день семестра. Нарина с самого утра вызвали в кабинет ректора.

Ректор Рудвик выглядел куда более дряхлым стариком, чем пару месяцев назад.

Морщины стала глубже, а редкие волосы на голове поредели ещё сильнее.

Старый пердун превращался в настоящего древнего старца.

Но и у этого упрямого деда была мечта. Кто-то ведь сказал: «Человека можно уничтожить, но не победить»…

Несмотря на катастрофическую плешь, ректор не сдавался облысению.

Поразмыслив, Нарин ответил:

— Лечение от облысения?

— Заткнись.

Старик и плешь. Нарин сильно промахнулся.

— Моя мечта – жить долго и без болезней. Дожить до преклонных лет в полном здравии – вот цель моей жизни.

— Замечательная мечта. Желаю успехов.

— Вот только один псих постоянно угрожает моей мечте. В прошлом месяце у меня случился спазм желудка, я несколько дней не вставал с кровати. Источник всех болезней – стресс, а источник стресса – именно этот псих.

— Подумать только, кто-то дерзнул довести до спазмов желудок господина ректора! Как человек, привыкший уважать старость, я глубоко возмущен. Назовите имя этого мерзавца. Я готов выслушать.

— Он прямо перед моими глазами.

Нарин понимающе кивнул.

Жить долго и без болезней – мечта не из легких.

— Жизнь – это череда страданий, ничего не поделаешь. Без болезней обойтись уже не вышло, так что постарайтесь хотя бы дожить до глубокой старости. Ах да, вы и так затянулись на этом свете, так что половина цели достигнута. В общем, держитесь. Естественная смерть уже не за горами.

— Ох…

Ректор схватился за затылок.

Чуть было не отправил полуживого старика на тот свет. В знак раскаяния Нарин молча выслушал последующий вопль ректора.

Исповедь для умирающего старика.

Раз уж он оказал ему такую услугу, дед должен умереть со спокойной душой.

— …Изыди.

Вскоре силы ректора иссякли. Едва начав ругаться, он тут же выдохся.

Старые йосоны отличались куда лучшей выносливостью. Все-таки земледельцы – племя крепкое.

— Подводя итог: впредь вовремя подавать отчеты, не отпускать студентов по домам без оформления, не устраивать беспорядков снаружи и, учитывая шквал жалоб от Церкви Правосудия, вести себя подобающим профессору образом.

— Совершенно верно. А теперь проваливай.

— У меня один вопрос. Моя должность – профессор, так почему меня все зовут просто «учитель»? Хотя бы вы, господин ректор, звали бы меня профессором. Я хоть и учитель, но всё же профессор, так что у меня иногда возникает кризис идентичности…

— …Вон отсюда, я сказал!

Его без церемоний выставили за дверь. Задень он ректора ещё сильнее, и естественная смерть наступила бы прямо сегодня.

Аудиенция у ректора закончилась, а время лекции подходило к концу.

Нарин не спеша направился к аудитории, погруженный в глубокие раздумья.

Почему никто не зовет Нарина профессором?

— …И вот тут музыка и пение доходят до кульминации, и бац – потолок рушится!

— Я понял! Нарушение строительных норм!

— Гарм, передай Амутару, чтобы заткнулся.

— Кая велела тебе заткнуться.

— Да слушай ты внимательнее! Я же сказала, что брат ждал на потолке!

Едва он подошел к аудитории, как мелкие сомнения испарились.

За дверью доносились голоса Сёльён и остальных студентов.

— И тут вместе с господином валом валят вампиры, а Хян как выдаст «Прозрачный снег и луну» – бабах!

Скрип. Нарин открыл дверь и вошел в аудиторию. За кафедрой стояла Сёльён, увлеченно рассказывавшая байки с широко расставленными руками.

Встретившись с ним взглядом, она опустила руки.

Лицо Сёльён стремительно заливалось краской.

— Иди садись.

— Есть.

Сёльён села на место, а Нарин неспешно подошел к кафедре.

В неловкой тишине Кая из последних сил прикусывала язык, удерживаясь от смеха.

Нарин прислушался к щебету птиц за окном. Неторопливо разглядывая пейзаж на улице, он произнес:

— «Бабах». Что бы это мог быть за звук? А это звук лопнувшего стыда одной Лисицы. Назначил её старостой, чтобы присматривала за малышней, а она обратилась в сказителя. «Бабах». И что же было дальше…

— …Встать! — Визгливо выкрикнула Сёльён, мгновенно подскочив.

Остальные студенты, как по команде, нехотя поднялись со своих мест.

— Господину – поклониться!

Пэк Вишин и Чжу Сончхон сложили руки в традиционном приветствии, Дан Сиволь лишь кое-как стукнула кулаком о ладонь.

Гарм с прохладцей кивнул, а стоявший рядом Амутар вслед за Сёльён приложил ладонь к бровям.

У обоих с дисциплиной был полный отстой.

Кая вообще откуда-то выучила и отдала честь обеими руками. На взгляд Нарина, отслужившего в армии, это выглядело удручающе.

Впрочем, не то чтобы он был великим воякой: он лишь прошел учебку и отбыл альтернативную службу охотником.

Русалка с самого начала даже не подумала вставать.

— Садитесь.

Нарин окинул садящихся учеников довольным взглядом.

Пару месяцев назад эти бестии только выматывали нервы, а теперь выросли настолько, что научились соблюдать приличия. На душе стало тепло.

Наконец-то ученики оценили искренность учителя.

Недаром он сругался прямо в лицо Владыке Меча.

— Ну вот, хоть какая-то дисциплина. Приветствие хорошее, только армейскими играми не увлекайтесь. Если Владыка Меча придерется, мне голову снесут.

— Есть! — Звонко отозвалась Кая.

Честно говоря, именно она представляла наибольшую угрозу.

— Сегодня исторический день – начало нового семестра. Чем стоит заняться в такой день? Пусть нам ответит умница Амутар.

— Проводить занятия.

— Прекрасный ответ на умный вопрос. Открываем учебники.

Взгляды студентов, устремленные на Амутара, стали свирепыми.

Ответ-то правильный, но никому не хотелось учиться с первого же дня.

Недогадливый Амутар усердно копался в портфеле.

— Учитель, я забыл купить учебник.

— Иди встань в угол.

— Понял…

Амутар уныло побрел в конец аудитории. Но тут поднялся Пэк Вишин, хотя его никто не звал.

— Разбойник, ты-то чего встал?

— У меня тоже нет учебника. И вообще, я Громовой Дракон.

— Как и подобает Разбойнику, решил прохалявить первую лекцию. Сел на место.

— Есть. И все же я Громовой Дракон…

— Учитель, мне можно сесть?

— А ты наказан за наглость, так что стой.

У кого нет учебников – к занятиям не допускаются.

Поскольку без учебников оказалась добрая половина, лекция была сорвана.

— Долг студента – учиться. Но поскольку вы забили на свой долг, сегодня вы не студенты. Я сегодня тоже не учитель, так что вместо лекции будем пинать балду.

— Нарин, а чем ты занимался на каникулах?

— Я передумал. Тема сегодняшнего урока – как выпороть Змейку…

— Мне тоже интересно, как учитель провел каникулы.

Так и быть, на этот раз он спустит с рук.

Нарин посмотрел на Каю, сидевшую с прямой спиной.

— Расскажу в конце. Змейка, а ты чем занималась на каникулах?

— Ездила домой, проводила время с братом. Помогала с бумагами, ходила на охоту за монстрами… Ах да, брат сказал, что скоро заглянет проведать учителя.

— Надо позвать Хасселя и пропустить по рюмочке.

Разумеется, пить они будут в личной лаборатории Хасселя.

Следующим подал голос Амутар:

— Мы с Гармом усердно тренировались. Иногда профессор Хассель приходил поправить стойку.

— Ты изгнан из учеников.

— На самом деле я соврал! Я категорически отказался от помощи профессора Хасселя! Только не изгоняй! Учитель, ответь! Учитель!

— Разбойник, младший соученик, а вы чем занимались?

Мольбы Амутара разносились где-то вдалеке. Задние ряды были слишком далеко, и до ушей Нарина крики не долетали.

— Мы примерно так же, как Амутар. С острова выходить нельзя, было немного скучно, — ответил Чжу Сончхон.

Пэк Вишин стоял с мрачным видом и молчал.

Наверняка бастует, требуя назвать его прозвище.

— Эй, Громовой Дракон.

— Да! Я – Громовой Дракон! Эти месяцы я неустанно точил свой меч, чтобы стать достойным этого титула. Пожалуйста, и впредь зовите меня Громовым Драконом!

— Хорошо, Разбойник.

Лицо Пэка Вишина снова помрачнело.

Дан Сиволь подняла руку:

— А почему меня не спрашиваешь?

— Плакса, между членами семьи о таком не спрашивают.

— У меня тоже есть прозвище! Отныне зови меня не Плаксой, а Ядовитой Бабочкой!

У Нарина, у которого не было своего прозвища, на душе стало муторно. Ему тоже хотелось, чтобы его звали как-то более красиво, а не «ищейка».

Или хотя бы называли профессором, но к нему намертво прилипли «учитель» или «ищейка». А иногда и вовсе «ублюдок – военный преступник».

От этой несправедливости в нем закипела злость.

— В итоге вы весь отпуск проторчали на острове. Насколько же у вас паршивые оценки, что ни одному не разрешили съездить домой? Змейка, опусти руку. Хвастаешься, что у тебя есть гражданство Империи? У меня вот есть вид на жительство, а гражданства нет. Короче говоря, Владыка Меча – сука.

— Я тоже…

— Лисица, опусти руку по-хорошему. Хорошо тебе, как старосте, сдать все на отлично и сгонять домой? Отныне головой отвечаешь за успеваемость остальных. Если средний балл в этом семестре будет таким же, следующим старостой станет Амутар.

— Я буду стараться!

— Заткнись.

Вскоре он вернул себе самообладание.

Наконец взгляд Нарина упал на Русалку, которая обычно много шумела, а сегодня почему-то хранила молчание.

Поражение на Празднике Падающей Луны: похоже, проигрыш Сёльён стал для нее слишком большим шоком.

— Но отличники у нас все-таки есть. Эй, боевая девчонка, чего скисла? Давай, наш демонический друг, отвечай. Домой ездила?

— …Нет.

— Почему?

— Там война, нельзя.

— Опять Кровавый Святой и Владыка-Завоеватель пакостят. Вини Амутара, которому не повезло с папашей.

— А я тут при чем?! Владыка-Завоеватель был куском дерьма еще до моего рождения! — Донесся бубнеж Амутара.

Послушать – так настоящий отморозок, но такой папаша, как Владыка-Завоеватель, и впрямь заслуживал любых проклятий.

Где это видано, чтобы отец пытался сожрать собственного ребенка?

— Наставник, расскажи лучше про себя! Правда, что ты сражался с вампирами?

Наконец дошла очередь и до Нарина.

Первым начал Чжу Сончхон, за ним посыпался град вопросов от остальных.

— Мне, Громовому Дракону, тоже интересно. Правая рука Кровавого Святого действительно была так сильна?

— Слышал, ты встретил Владыку-Завоевателя. Он правда вылитый Амутар?

— Я симпатичнее!

— А как вы пробили потолок в зале? Церковь Правосудия оплатила ущерб?

— А почему сестра Ирин плакала? Вы что, ее поколотили?

— А почему сувениры не привез?

— …Ты правда дрался с Кровавым Святым? — Тихо спросила даже Русалка.

Нарин намеренно тянул паузу, подогревая детское воображение.

Искусство паузы ради драматического эффекта. Захватить внимание публики – базовая обязанность сказителя.

— Правая рука Кровавого Святого… Начну с нашей истории вражды. Впервые я встретил его в поместье Астезии. В тот день, когда меня похитили ручные псы Владыки Меча. Когда вы вместе с младшими и инквизиторами приперлись устраивать протест.

— О-о-о…

Реакция публики была весьма обнадеживающей.

Нарин поднял сжатый кулак и с торжественным видом произнес:

— В тот день я размозжил ему башку. Причина была абсурдной: будучи трупом, он привередничал в еде. Думал, все вокруг питаются одной лишь кровью, как он. Поскольку он отказался есть нормальную еду, я сразу снес ему башку.

— …Размозжил башку за то, что тот привередничал в еде?!

— Если привередничать в еде – башня отлетит.

Причина и впрямь была дикой, но Сёльён смирилась и продолжила слушать.

— Но он не сдох. Тогда-то я и понял, что перед нами гибрид комара и таракана. Когда мы встретились снова и я опять проломил ему череп, стало ясно, что он все-таки ближе к таракану. А звали того таракана…

Как бишь его…

— Неважно. В общем, раз уж он никак не дох, я оторвал ему голову. Она отлично катилась по полу, так что я с удовольствием футболлил ее туда-сюда. И использовал пол как барабан. А рядом водяной змей отжигала в пляске с мечом.

— Лисица, а кто такая «водяной змей»?

— Сестра Ирин.

— Странная какая-то… Зачем плясать с мечом перед отрубленной головой?

— И не говори… — с сомнением протянули Кая и Сёльён.

— Так засияла моя борьба за превращение трупа в труп. Забить или сжечь его не выходило, и я решил его зарезать. Выхватив этот хренов меч, подобно луне, и выхватив лунный меч, подобно хрени…

Нарин осекся и бросил взгляд на настенные часы.

Заканчивать лекцию было рановато, однако отпустить студентов пораньше на первом занятии – священный долг профессора.

К тому же за дверью появился гость.

— Лекция окончена. Продолжение додумайте сами.

Аудитория тут же зашумела от возмущения учеников.

Нарину было плевать: он собрал вещи и направился к выходу.

— Привет!

За дверью стояла и жизнерадостно улыбалась Ирин.

----------

Глава 134. Указ о сборе (2)

Занятия закончились рано, так что для обеда было ещё рановато.

Но чтобы чем-нибудь занять рот, Нарин заглянул в кафе. Кофеин – жизненная необходимость для современного человека, так что его запасы нужно пополнять регулярно.

Ирин с её старомодными вкусами не понимала Нарина.

— Зачем платить деньги за эту горькую грязную воду? Молоко или холодный чай куда вкуснее.

— Чтобы проснуться. Да и вкус вполне нормальный, если привыкнешь – пить можно.

— Если пить много, это вредно для здоровья. Все ходят с этими стаканами в руках, это сейчас мода такая? Людям, похоже, нравится только то, что вредно. Я слышала, раньше был популярен танхулу, так там столько сахара, что он якобы вреднее сигарет.

— Вот как. Понял. Наша Змейка и Плакса просто без ума от танхулу, так что теперь придётся сунуть им в зубы по сигарете.

— Я подумала и решила, что танхулу всё-таки лучше.

Погода для лета выдалась прохладной, поэтому они гуляли на свежем воздухе.

Прогулочная дорожка привела их к большой тренировочной арене, где на одной из площадок собрались студенты и пинали мяч.

Судя по всему, первокурсники вглухую прогуливали занятия первой же недели.

— Почему мы вышли? В кафе ведь полно свободных мест.

— Скоро сюда набежит целая орава и станет шумно. Это мудрость профессора, досконально знающего расписание лекций. К тому же брать навынос дешевле.

— Скупердяй.

— Так дай денег.

— Какая хорошая погода.

Ирин тут же обхватила губами трубочку. Похоже, сладкий вкус пришёлся ей по душе, потому что она с удовольствием запригубила холодный чай.

Погода и вправду была отличной. Нарин присел на ступени трибуны тренировочной арены и, потягивая прохладный кофе, стал наблюдать за игрой студентов.

Глядя на катящийся по земле мяч, он невольно вспомнил башку одного таракана.

— А у тебя что с занятиями?

— Я на четвёртом курсе, так что расписание свободное. Сегодня у меня вообще нет пар, просто решила прогуляться.

— Поздравляю. Скоро выпуск.

— Хм… Не знаю, стоит ли поздравлять. Я ведь сама сюда поступила, да и после выпуска возвращаться в Лунный ореол не планирую.

— Всё ещё не доверяешь йосонам?

— Дело не в этом. По крайней мере, Лисицы встанут на мою сторону.

Ирин не забыла подробных советов Нарина.

— Пока что у меня есть кое-какие дела здесь. Я буду искать способ вернуться на родину и одновременно продолжать выступать.

— Предсмертная записка?

— Не сдохну я. Я буду поставлять магические камни Великому магу, но если почувствую, что это вредит моему телу, сразу же прекращу. И оставлю достаточно сил, чтобы защитить себя.

Нарин без возражений кивнул.

Этого вполне достаточно. Куда лучше, чем её прежнее упрямое слепое стремление вернуться домой.

— И ещё, я хочу отправиться в турне по Северу Империи. До сих пор выступления проходили в основном на Юге.

— Отличный шанс получить нож в спину.

Для изгнанницы Ирин это решение далось непросто.

Чем дальше на Север, тем отчётливее проявляются дискриминация и ненависть к изгнанникам. Люди там прекрасно помнят войну десятилетней давности.

Поездка явно не обещает быть приятной.

— Я знаю, что меня там не ждут. Но всё равно хочу попробовать. С какими бы трудностями я ни столкнулась, я хочу показать им, что я такой же человек, как и они. Совсем как дедушка. Придётся хорошенько подготовиться.

— Похвально. Ну, хотя бы поддержу тебя словом.

— Но одной мне немного страшно. А вдруг мне снова всадят меч в горло, как в тот раз? Мне нужен надёжный человек рядом. Так вот…

Ирин косо взглянула на Нарина.

— Учитель, не хочешь стать моим менеджером?

— Нет.

— Проживание и питание за мой счёт, а жалованье назначишь сам. Если будешь хорошо работать, выпишу премию.

Нарин на мгновение заколебался.

Личный менеджер Ирин. Хоть и зовётся менеджером, на деле это предложение наняться телохранителем.

И ведь не нужно таскаться за ней постоянно, достаточно сопровождать только во время гастролей.

Отличная возможность обобрать знаменитую певицу до нитки.

— Делим девять к одному. И девяносто процентов мои.

— Я лучше одна поеду.

Переговоры провалились. Всё-таки она не дура.

— А как насчёт восемьдесят на двадцать?

— Перестань болтать попусту. Ты всё равно со мной не поедешь.

— В точку.

На самом деле за восемьдесят процентов он бы поехал.

— Твои грандиозные замыслы я понял. Но всё же пока сиди тихо и не высовывайся.

— «Пока» – это до каких пор?

— Пока я не убью Кровавого Святого.

— Порой я не понимаю, шутишь ты или говоришь всерьёз.

— Похоже на шутку?

— …

Ирин какое-то время молчала, а затем неуверенно пробормотала:

— …И как ты собираешься его убить?

— А вот об этом нужно подумать прямо сейчас. Если хочешь поскорее вернуться к работе, помоги мне. Чем длиннее перерыв, тем сложнее потом зарабатывать на жизнь.

— У меня полно накоплений.

— Не хвастайся.

Хлоп! Прилетевший спереди мяч оказался в руке Нарина.

Мельком взглянув вдаль, он увидел бегущего к ним первокурсника.

— Ой, простите! Мяч улетел к вам… Кхек!

Заметив Нарина, первокурсник побледнел как полотно.

— Ты чего застыл, тащи мяч быстрей! Подумаешь, кто там лежит…

Студенты, торопившие его, подбежали гурьбой, но мгновенно развернулись на сто восемьдесят градусов.

Собравшиеся на арене ребятишки с крайне серьёзным видом устроили экстренный консилиум.

Нарин почувствовал себя так, словно его считают стихийным бедствием.

— Эй, приятель.

— Пощадите!

— Забери мяч.

— …А?

Опешивший первокурсник растерянно огляделся по сторонам.

Затем, опомнившись, нерешительно направился к Нарину.

— Играйте осторожнее. Не калечьтесь и во время борьбы никого не прикончите.

— Да… Да! Я буду осторожен.

Первокурсник с ошарашенным видом забрал мяч. Судя по его реакции, он чувствовал себя так, словно встретил дикого зверя, умеющего говорить.

Насколько же паршивой должна быть репутация, чтобы на Нарина смотрели такими глазами?

— А… автограф, пожалуйста!

Дрожа всем телом, первокурсник внезапно протянул мяч. Вот только не Нарину, а Ирин.

Настоящий фанат, выжавший из себя небывалую храбрость.

— А ты популярна.

— Ещё бы, я ведь звезда.

Ирин ловко достала ручку и расписалась. На мяче крупно вывелось её имя.

«Рин» (潾) – в значении «чистая».

Не «упрямство» (吝), а её настоящее имя, данное стариком.

— Ой? А разве у вас раньше был не другой автограф?

— Я недавно изменила его. Это самый первый раз, так что береги его и храни до конца дней.

— Это такая честь!

Первокурсник низко поклонился и помчался к приятелям.

Подняв мяч над головой, парень радостно загрохотал, а обступившие его студенты завистливо ахнули.

Глядя на это, Нарин невзначай спросил:

— За сколько такой можно продать?

— Тебе я ни за что автограф не дам.

— Что-то у меня внезапно заныла сломанная правая рука.

Нарин резко повернул голову и посмотрел на Ирин.

Ирин тут же застыла и нервно сглотнула.

— За эти несколько дней я пережил удивительные приключения. Резал вампиров, мочил тараканов, состязался в красноречии с Кровавым Святым, встретился с Владыкой-Завоевателем, чего вообще не намечалось… Честно говоря, мне и десяти жизней не хватило бы. И всё это – ради спасения упрямого водяного змея.

— Н-награду выплатит Церковь Правосудия! Я заплатила им за охрану! Да и вообще, разве ты уже не получил кое-что? Эта ткань вокруг твоего меча – священная реликвия Церкви!

— Моя жизнь не ценится куском тряпки. Я не только заберу ещё плату с них, но и с тебя лично сорву должок. Как думаешь, водяной змей, что бы это могло быть?

— «Спасибо, что спас»?

— Невероятно. Ты думаешь откупиться одним спасибо? Водяной змей, неужели между нами, связанными общим прошлым, всё так дёшево стоит? Я для тебя всё, а ты мне ни шиша. Знал бы – отдал бы священное сокровище Кровавому Святому…

— Ладно, ладно! Чего ты хочешь?

Вот теперь ты говоришь дело.

Нарин разгрыз и проглотил кусочек льда, а затем произнёс:

— Мы с тобой земляки и состоим в близких отношениях, деля воспоминания и секреты. Может, мы вообще дальние родственники.

— Но я ведь раньше была змеёй?

— Мне тоже часто говорят, что я похож на змею. Может, и мои предки были змеями? Как подумаю об этом, сразу чувствую такое родство! Водяной змей, разве мы чужие друг другу? А если не чужие, то должны помогать друг другу от всей души.

— Хм… И как мне тебе помочь?

— Об этом я ещё не думал.

Нарин погрузился в глубокие раздумья, а Ирин посмотрела на него с неким удивлением.

Ничего дельного в голову не приходило.

Впрочем, пока достаточно и того, что между ними установилось доверие.

— Погадай-ка мне на судьбу. Я не особо верю в лженауку, так что просто шутки ради.

— Это не лженаука!

Бурча под нос, Ирин протянула ему три монетки.

— Сегодня погадаю в упрощённом виде. Этот способ с монетками, нужно подбросить их шесть раз подряд, чтобы получить шесть линий…

— Всё предельно понятно.

Нарин цапнул монетки и махом подбросил их. Объяснения всё равно бессмысленны.

Дзынь-дзынь-дзынь! Монеты упали на землю, и глаза Ирин округлились.

— Э…

Ни орёл, ни решка.

Все три монеты встали на ребро.

*

В общем и целом гадание Ирин оказалось чистейшей лженаукой.

Нарин честно высказал своё мнение, отчего девушка чуть не взбесилась, но раз уж первая попытка сорвалась на корню, доказать обратное она не могла.

— Н-не может быть! — возмущалась она. — Учитель, ты что, применил какую-то магию?

— А просто перебросить нельзя?

— Нельзя! Тогда результат будет неверным. Странно… Как ты вообще сумел поставить их на ребро?!

Ситуация искренне изумила даже самого Нарина, подбросившего монеты.

Как ему удалось поставить на ребро сразу три монеты? Ведь даже поставить пластиковую бутылку дном вниз, подбросив её, задача не из лёгких.

«Я сам боюсь своего таланта».

Это тоже было проявлением таланта. Если уж называть вещи своими именами – перед нами гений в установке монет на ребро.

Нарин почувствовал глубокий трепет от собственного таланта, открывающегося с новых сторон.

— Скрытый потенциал, о котором я и сам не подозревал! Гений монетного баланса! Человек трёх монет! Моя ловкость рук возобладала над судьбой…

— Брат, вы повторяете это уже в пятый раз, — заметил Белал.

— Тебе совсем больше нечем хвастаться, кроме монет?

Наступил вечер, и началась пьянка. Местом действия, естественно, стала лаборатория Хасселя, а за столом собралась троица: двое красавчиков и один урод.

Нарин уставился на рюмку Хасселя:

— Не оставляй на дне.

— Я пью в своём темпе, тебе-то что? Нынче в тренде пить со своей скоростью.

— Ты только нигде не говори, что умеешь пить. Тоже мне, любитель выпить – да твой предел даже до Амутара не дотягивает. Я-то знаю, что он однажды ушатал три бутылки виски за раз. А потом получил от тебя по полной программе.

— …Зачем вспоминать старое? Да и вообще, тогда он получил за дело.

— Хм.

Нарин глубоко согласился и налил Хасселю полную рюмку.

Хассель скривился, но всё же сделал глоток.

— Моя рюмка пуста.

— Сам налей.

— Тебе же сказали, рюмка старшего брата пуста.

— …Слушаюсь.

Хассель послушно наполнил рюмку Нарина.

Нарин с восхищением взглянул на довольного Белала.

Говорили, они подружились за выпивкой, а иерархия у них выстроилась идеальная.

— Младший брат, наливай и себе. Приятно собраться вместе спустя долгое время. Кажется, мы не виделись почти два месяца?

— Мы встречались на Празднике Падающей Луны. А с Хасселем мы виделись пару раз сами по себе.

— Я наслышан о твоих проделках. Как тебе вообще удалось разнести потолок концертного зала?

— Всё потому, что мои кулаки крепки и сильны. На самом деле пробить потолок было сложнее, чем уложить Заядлого курильщика.

— Пойдём выйдем.

Дело едва не дошло до второго раунда драки с Хасселем, но благодаря умелому вмешательству Белала всё уладилось.

После этого они чокались рюмками и беседовали о разных вещах.

Главной темой разговора стали бесчинства Кровавого Святого в Двелле.

— Чего он только не вытворяет. Вымогать священное сокровище, чтобы победить в войне. Неужели он и за Лисьим нефритом охотился по той же причине?

— Это означает лишь то, что Кровавый Святой загнан в угол. Подумать только, попытаться устроить покушение прямо на территории Империи!

Как только ситуация улеглась, Церковь Правосудия раскрыла деяния Кровавого Святого на весь мир.

Нападение прямо в центре города. Покушение на Ирин.

Газета «Дейли Примера», как и другие СМИ, оперативно опубликовала статью с осуждением Кровавого Святого.

— На этот раз ему так просто не отвертеться. В дело было вовлечено множество чистокровных вампиров, так что подстрекательство Кровавого Святого очевидно. К тому же жертвы и свидетели живы-здоровы.

— Владыка Меча теперь от души потрясёт Кровавого Святого. Заядлый курильщик, а ты сам ничего не слышал?

— Никакой особенной информации нет. Но я примерно догадываюсь о намерениях отца. Под предлогом этого инцидента он потребует вернуть всю провинцию Канан. Всё-таки раньше это была территория Империи.

— А какова вероятность, что он ударит прямо по Кровавому Святому?

— Да ну. Он не станет делать подарок Владыке-Завоевателю. Мне неловко говорить это самому, но отец терпеть не может изгнанников.

Это означало, что Империя не станет вмешиваться в междоусобицу.

Каким бы жёстким ни был Владыка Меча, к эскалации он отнесётся с осторожностью.

«Вот если бы Владыка-Завоеватель убил Кровавого Святого…»

Именно такой расклад был бы на руку Нарину. А ещё лучше, чтобы они взаимно уничтожили друг друга.

Вот только беспокоило его совсем другое.

«Безумная Луна».

И бессмертие Кровавого Святого. Эти две вещи являлись непредсказуемыми переменными.

Сможет ли Владыка-Завоеватель убить Кровавого Святого, засевшего в своём замке?

Пока Нарин размышлял, раздался голос Белала:

— Что касается Кровавого Святого, у меня есть новости для вас, брат. Скоро прибудет один гость…

Тук-тук. И в тот же миг кто-то постучал в дверь.

Тайминг просто мистический.

За распахнувшейся дверью стоял Бэкян.

— Молодой господин, я пошёл домой. Сиволь беспокоится, так что не задерживайтесь слишком поздно.

Как только Бэкян ушёл, Нарин пристально уставился на Белала.

— …Это не господин Владыка Яда.

Тук-тук. В дверь снова постучали.

На этот раз пришёл тот самый гость, о котором предупреждал Белал.

Аделия открыла дверь и вошла в лабораторию.

— Надеюсь, и не она.

— Что значит «не она»? Я после работы, горло пересохло, налейте стаканчик!

Аделия протиснулась и присоединилась к застолью.

Осушив три рюмки подряд, она наконец заговорила:

— Отличный алкоголь. Это господин Хассель купил? Попозже захвачу бутылочку в подарок.

— …Священнослужителю прилично быть настолько наглым?

— Слуга Божий должен быть толстокожим. С кротким характером трудно проповедовать. У вас, часом, нет своей веры?

— Хватит.

— Я не настаиваю. Просто налейте ещё.

Двое красавчиков, один урод и одна вегетарианка-слепыш сдвинули рюмки.

— Зачем ты её позвал?

— Брат мой, отчего же вы так обижаете? Разве мы не боевые товарищи, прошагавшие бок о бок сквозь пламя войны?

— Твоя правда. Нас связывает узами особая судьба – мы разделили две тряпки.

— Не вспоминайте об этом, а то я сейчас ругаться начну.

Осушив ещё одну рюмку, Аделия перешла к делу:

— Вышел указ о сборе.

— Указ о сборе?

— Регулярное собрание Десяти великих. Хотя названием ему «совещание», на деле это скорее судилище. Вызовут Кровавого Святого и будут разносить его в пух и прах.

— Священнослужителю допустимо использовать подобные выражения?

— Господин Белал, это устаревшие предрассудки. Разве жрецу запрещено открыто выражать чувства? Как вспомню о Кровавом Святом, так кровь в жилах закипает. Эту тварь мало на куски порвать…

— Я молчу, продолжай.

— В общем, это заседание особое. Впервые на него вызывают посторонних, не входящих в Десять великих или Трёх Владычествующих.

Слова, что должны были следовать дальше, угадать было нетрудно.

— Меня и вас, брат мой. Вдвоём.

Лицо Нарина в мгновение ока перекосилось.

----------

Глава 135. Указ о сборе (3)

Вместе с миной на лице испортилось и настроение. Лёгкое хмельное опьянение тут же улетучилось.

Регулярное собрание Десяти великих. Он только-только вернулся домой после кучи неприятностей, а теперь снова приходится вляпаться в какую-то муть.

— Сделайте лицо попроще. А то ваша и без того свирепая рожа выглядит ещё уродливее.

— Наконец-то ты призналась! И как же ты, будучи слепой, разглядела моё выражение лица? Эй, лекарь, ты явно всё это время ходила с полуприкрытыми глазами! За то, что обманула мир и меня, тебя мало тысячу раз покрыть матом!

— С помощью священной магии я могу различать хотя бы силуэты! И с чего вы срываете злость на мне? Я тоже человек занятой и не люблю, когда меня гоняют туда-сюда. Давайте я начну, а вы подхватите, и мы вместе откостерим Кровавого Святого. Проклятый комар!

— Кровавый Святой – выродский сукин сын.

— Злодей, заслуживающий праведной кары!

Трое одновременно повернули головы.

Оказавшись в центре внимания, Хассель вынужден был добавить пару слов:

— Чёртов вампир.

— Все слышали, Заядлый курильщик затянул с ответом. Судя по его поведению, есть все основания подозревать в нём предателя. Эй, ты, случайно, не засланный шпион Кровавого Святого?

— Старший брат верит младшему.

— Господин Хассель, это крайне необходимая проверка благонадёжности. Позвольте всем нам услышать ваши искренние чувства.

— …Кровавый Святой заслуживает смерти.

Лишь выдавив устраивающий всех ответ, Хассель смог задать вопрос Аделии:

— Этот указ о сборе снова издал отец?

— Насколько мне известно, да. Ведь инцидент касался нападения на территорию Империи. А нас с братом вызывают в качестве свидетелей.

Десять великих. Признанные влиятельные фигуры, представляющие свои фракции.

Каждый год они проводят два собрания, обычно в начале первой и второй половины года.

Поэтому на сей раз собрание немного задерживалось.

Причиной тому послужила затянувшаяся война между Кровавым Святым и Владыкой-Завоевателем, входившими в Десять великих.

— На повестке дня два главных вопроса. Первый – обвинения против Кровавого Святого и привлечение его к ответственности. Второй – прекращение гражданской войны в Пандемониуме. Есть опасения, что со временем она может перерасти в полномасштабный конфликт.

— Кровавый Святой потерял большую часть своих земель. Вряд ли он согласится на перемирие в таком положении.

— Как раз наоборот, он-то примет. А вот Владыка-Завоеватель будет яростно сопротивляться. Из-за природы вампиров плодить сородичей и восстанавливать силы для них проще простого. Пока не выкорчеван сам источник – Кровавый Святой, — вампиры никуда не исчезнут.

Иными словами, для Владыки-Завоевателя эта война – бой, из которого нельзя отступить.

Уцелевший Кровавый Святой рано или поздно попытается вернуть утраченные территории.

Пока один из них не умрёт, война не закончится.

— Из-за собрания война временно приостановлена. Кровавый Святой наверняка отправит своего двойника… А вот явится ли Владыка-Завоеватель – большой вопрос. Все будут требовать перемирия, так что он посчитает, что на собрании ему делать нечего.

— Но он хотя бы мог узнать настроения окружающих и оценить обстановку. Какой смысл игнорировать встречу?

— И чего вы ждёте от дикого зверя?

И то верно.

Нарин снова вспомнил, что Владыка-Завоеватель – отец Амутара.

Тупость явно передаётся по наследству.

— Ах да, есть одна странность. На этот раз собрание пройдёт не в Империи.

Стремление свести на нет возможные риски.

Без сомнений, он опасается сильнейших воинов, стекающихся со всех концов света.

— От Владыки Меча вполне можно такого ожидать. Так где пройдёт собрание?

— В Персиковом источнике.

Уголок рта Нарина дёрнулся, а Хассель от изумления широко распахнул глаза.

— Встреча состоится через неделю в Персиковом источнике. Естественно, председателем станет Небесный Владыка.

— …Вы ведь говорили, что указ о сборе издал мой отец?

— Да. Но почему-то местом проведения назначен Персиковый источник. И сам Владыка Меча лично присутствовать не станет. Судя по указу, он не намерен оставлять всё как есть, но… Что у этого человека на уме, никому не ведомо.

Правом созывать собрание обладают Трое Владычествующих и Небесный Демон.

Однако это лишь на бумаге: до сих пор абсолютно все встречи проводились по указанию Владыки Меча прямо в Империи.

Небесный Владыка и Небесный Демон не пускали чужаков на свои земли, а Теневому Владыке дела не было до политики и дипломатии. Даже глава Альянса Мурима, занимавший этот пост до Небесного Демона, не дерзал созывать заседание.

Естественным образом Десять великих всегда собирались в Империи. Эта традиция соблюдалась больше века.

И вот теперь негласное правило оказалось нарушено.

— Небесный Владыка будет в бешенстве.

— Он не может отказать, так что остаётся только зубами скрежетать. Официально сестра Ирин – член Лунного ореола. Да и сестра Сёльхян тоже становилась мишенью, так что повод вполне весомый.

— Повод поводом. А какова настоящая цель?

— Неизвестно.

Аделия медленно покачала головой:

— Вряд ли он просто решил сломать давний уклад. С чего бы Владыке Меча намеренно злить Небесного Владыку – ума не приложу. Отношения между Лунным ореолом и Империей вполне дружественные…

— Поживём – увидим.

Что затевает Владыка Меча?

Намёков никаких, но этот хитрый лис вряд ли стал бы менять место просто так.

Чего он добивается, протягивая руки к Персиковому источнику?

Надавить на Лунный ореол? Но зачем? Какой смысл провоцировать фракцию, провозгласившую нейтралитет?

В настоящий момент разгадать замысел Владыки Меча невозможно.

«Придётся приглядеться поближе».

Владыка Кулака. И Великий маг.

Кто-то из них наверняка выражает волю Владыки Меча. А может, и оба служат его марионетками.

Держать ухо в остро стоит не только с Кровавым Святым.

— Брат, вы выглядите озабоченным. Налить вам рюмку?

— Как по мне, он просто струсил. Деликатный деревенщина из Тоски по родине боится идти туда, где полно членов Десяти великих, вот и дрожит с головы до ног.

— Брат мой, чего вам бояться, пока я рядом? Если страшно, спрячьтесь за спину вашей верной старшей сестрицы. Бог правосудия примет и труса.

— А ну заткнитесь оба.

Пьяный трёп собутыльников прервал его размышления.

Ломать голову дальше бессмысленно. В конце концов, главный вопрос сейчас – не Владыка Меча.

Поэтому слова, которые он собирался произнести дальше, касались только Кровавого Святого.

— Есть две вещи. И вам стоит о них знать.

Нарин устремил взгляд на Хасселя.

— Биргель, возможно, жив.

*

Биргель Астезия. Для Хасселя это имя сплетало в себе любовь и ненависть.

Высокомерный, но добрый старший брат.

Именно таким Биргель остался в детских воспоминаниях Хасселя. Он не презирал Хасселя, потерявшего мать, и не относился к нему как к сыну наложницы.

Кажется, отношения между ними были не такими уж плохими.

Биргель каждый день ходил на тренировочную арену и брался за меч, а Хассель неумело размахивал деревянным клинком вслед за старшим братом.

— Дай сюда. Махать надо не так.

Воспоминание о том, как он впервые учился держать меч.

Отец даже не смотрел на юного Хасселя, а рыцари втайне презирали бастарда.

И только Биргель учил Хасселя фехтованию.

Он говорил, что каждый член рода Астезия должен владеть мечом.

И что в нём, как в потомке Божественного меча тёмной ночи, тоже течёт прирождённый талант к клинку.

— Не забывай. Ты – Астезия.

Хассель не был Астезией.

Всего лишь незаконнорождённый, он не имел права носить фамилию рода и по достижении совершеннолетия должен был по собственной воле покинуть поместье. По крайней мере, того требовало его положение в семье.

Биргель был иным.

Он являлся Астезией с самого рождения. Законный сын Владыки Меча, унаследовавший чистоту крови. Единственный преемник, которому суждено было стать главой семьи.

Восходящая звезда рода Астезия признала никчёмного Хасселя. И нарекла его Астезией.

Хассель, словно заворожённый, схватился за меч ради своего старшего брата.

— Молодец. Выходит куда лучше, чем раньше.

Чтобы заслужить его признание, он изо дня в день до одури махал клинком.

Оттачивал мастерство до тех пор, пока ладони не покрылись мозолями, а затем не содрались до крови.

— Надо же… У молодого господина такой талант.

С каких-то пор взгляды рыцарей, устремлённые на Хасселя, изменились.

Хассель оставался всё тем же Хасселем, но стоило ему овладеть мечом, как всё вокруг перевернулось.

— Молодой господин – гений! В таком юном возрасте уже управляет маной!

На признание рыцарей Хасселю было плевать. Они видели не его самого, а лишь его талант.

Биргель был другим.

Старший брат видел Хасселя настоящим, признавал его и подбадривал. Он был ориентиром и наставником.

А ещё – господином, которому следовало служить. Ведь Биргель должен был унаследовать титул Владыки Меча и стать главой семьи Астезия.

Хассель мечтал когда-нибудь стать мечом, защищающим главу семьи.

— С сегодняшнего дня ты – Астезия.

И Хассель вскоре стал Астезией.

По приказу отца он скрестил мечи со старшим братом. Выложился как воин на полную и честно сломал клинок брата.

Скрывать свои силы он считал оскорблением противника.

— …Поздравляю.

Биргель бросил сломанный меч и повернулся спиной. В отличие от сказанных слов, он вовсе не улыбался.

Ожидания Хасселя не оправдались. Старший брат вовсе не радовался успеху младшего, ставшего ему соперником.

Вскоре умерла мать Биргеля.

И их отношения окончательно разрушились.

Хассель стал новым наследником рода. Биргель, потеряв всё, воспылал ненавистью к младшему брату.

Хассель пытался отказаться от этого высокого положения. Но отец не счёл его мольбам. Ему суждено было стать не мечом главы семьи, а сам им.

Биргель больше не считал Хасселя своим братом.

В самом Хасселе ничего не изменилось, но изменилось всё вокруг него.

Хоть он того и не желал, Хассель отнял у брата абсолютно всё.

И этого самого брата Хассель в итоге убил.

«Возможно… он жив».

Уже не человеком, а вампиром. Став игрушкой в руках Кровавого Святого.

Хруст! Пальцы Хасселя впились в учительскую кафедру.

— Он сломал кафедру!

Палец Амутара уставился на Хасселя.

— Профессор Хассель сломал кафедру!

Хассель глупо похлопал глазами.

Подумаешь, кафедра! Но Амутар орал во всю глотку с таким видом, будто обрушились небеса.

Ещё более непонятным казалось то, что и реакция остальных студентов почти не отличалась.

— Зачем вы её сломали?! Нари увидит – устроит такой погром!

— Профессор, вам конец. Наш учитель так трясётся над этой кафедрой!

— …О боже. Вы реально её сломали? А если и нам достанется?!

— Давайте скорее заменим её, пока братик не вернулся.

Да о чём они вообще?

Хассель стоял с угрюмым видом, а затем опустил взгляд. Только тогда он заметил записочку, приклеенную к уголку кафедры.

Сломаешь – убью.

— …Позже пусть кто-нибудь один организует замену.

— Лисица – наш староста!

— С какой стати я должна это делать?! Сломали – сами и разбирайтесь!

— Сёльён права.

— Хоть вы и мой учитель, но я разочарован.

И ведь не поспоришь.

Хассель стряхнул щепки с пальцев и покрутил головой.

«Нелегко приходится».

Уже сейчас видна перспектива нескончаемой головной боли.

По сравнению со вторым курсом ученики Хасселя казались сущими ангелами.

И пусть Сёльхян порой влипала в неприятности, остальные слушались своего учителя беспрекословно.

А вот подопечные Нарина отличались ярким характером. Один Гарм с Каей чего стоили – известная парочка задир, а Амутар – так и вовсе псих.

Эти олухи выжили нескольких преподавателей до Нарина. Они лишь слегка притихли после его назначения.

Один из смутьянов резко вскинул руку:

— А где учитель, почему пришёл профессор? Нам же сегодня надо проходить новую тему!

— Какое-то время я буду вести занятия вместо Нарина. Доставайте учебники…

— Жаль. А я так надеялась, что придёт дедушка.

Вслед за глуховатым голосом Дан Сиволь студенты завели наперебой шумные разговоры:

— Плакса, ты знала, что учитель сегодня не придёт?

— Вчера слышала от братика, он отправляется на Собрание Десяти великих. И вообще, моё прозвище – Ядовитая Бабочка!

— А-а, значит, они едут вместе с моим братиком!

— Собрание Десяти великих! Похоже, учителя выдвинут в число Десяти великих. К слову, моё прозвище – Громовой Дракон!

— Нари – и в Десяти великих? С его-то нулевой репутацией?

— Точно. Нашему учителю больше подходит звание Трёх Злых.

— Да если Владыка-Завоеватель и Кровавый Святой состоят в Десяти великих, то чем наш учитель хуже? Силы ему не занимать.

— По-моему, Кровавого Святого просто лишат титула. И не будет ничего странного, если старший займёт его место.

Да уж, действительно нелегко.

Хассель махнул рукой на урок и устало закрыл глаза. В этот миг он проникся невольным уважением к Нарину, умудрявшемуся справляться с этим безнадёжным классом.

«… Возвращайся скорее».

Пожалуйста.

Хассель от чистого сердца соскучился по Нарину.

----------

Глава 136. Десять великих (1)

— Я услышал крик души Хасселя.

Карета качнулась, и вздремнувший Нарин резко открыл глаза.

Аделия, не открывая глаз, закрыла Библию, написанную шрифтом Брайля.

— Что за бред вы опять несёте?

— Сейчас он наверняка осознаёт всю ограниченность своих методов обучения, — продолжил Нарин. — Учить этих ребятишек – задача не из лёгких. Лекарь, неужели ты не слышишь монолог Хасселя? «Эх, я был худшим преподавателем, чем старший брат… Никогда больше не дерзну перечить великому старшему брату…»

— Это галлюцинации, — последовал предельно рассудительный ответ.

— И вообще, брат Хассель ни за что не стал бы выказывать вам такое почтение. Хассель-ним душой и телом походит на Владыку Меча: снаружи один, внутри – совсем другой. Если сравнивать с едой, он как отлично прожаренный стейк. Хассель-ним – человек с хрустящей корочкой, но сочной начинкой.

— И это говорит вегетарианка, у которой мясо с языка не сходит, — хмыкнул Нарин. — Сравнение паршивое, но я согласен. Заядлый курильщик – именно такой человек: хрустящий снаружи, сочный внутри. Внешне он мне завидует и ревнует, но в глубине души хранит искреннее уважение к старшему брату.

— Вы постоянно всё сокращаете.

— Но иногда мне безумно хочется отплатить ему хорошей взбучкой. Взять хотя бы Праздник Падающей Луны: он совсем обнаглел, пришлось избить его до полусмерти. Наставлять отбившегося от рук младшего брата – обязанность старшего. Осознав разницу в силе, следовало бы вести себя потише, но у Заядлого курильщика по-прежнему дурные манеры, так и напрашивается на порку.

— Вам даже руку отрубили, на что вы вообще рассчитываете? По-моему, вы с ним равны по силе. Да и паршивым характером похожи один в один, тут и не разобрать, кто кого. Будь я на месте Хасселя-нима, тоже не стала бы звать вас старшим братом.

Ха-ха-ха, хо-хо-хо. Оба сухо рассмеялись. А затем одновременно умолкли и уставились друг на друга.

Впрочем, глаза открыл только Нарин, так что «дуэль взглядов» не задалась.

Нарин, находившийся в явно невыгодном положении, заговорил первым:

— А ты подросла. Мастерски по нервам треплешь.

— Я училась у вас, брат Нарин. Вы сами породили этого монстра, так что пеняйте на себя.

— Моя вина, моя вина, моя глубочайшая вина… Грехи замолены, так и быть, дарую тебе, почти как дочери, имя. Монстр, чье чувство справедливости вскипает ежеминутно. Эдакое вскипание…

— Заткнитесь.

Будучи старше, Аделия не понимала молодежных сокращений и сленга.

— Об учениках вам беспокоиться не стоит. Хассель-ним, как-никак, тоже профессор, научит как надо.

— Я и не беспокоюсь. Отсутствие в течение пары дней ни к чему плохому не приведет. Меня куда больше волнует Владыка Меча. Он спихнул обязанности председателя на Небесного Владыку, а сам… Непредсказуемо, что он задумал.

Нарин допускал еще одну возможность.

Причину, по которой Владыка Меча назначил местом встречи Персиковый источник.

Возможно, дело было вовсе не в Персиковом источнике. Это могло быть простым совпадением.

Пока идут переговоры, руки Десяти великих будут связаны. Все взоры мира тоже окажутся устремлены туда.

А Владыка Меча, свободный от обязанностей председателя, сможет действовать без ограничений. Скрытно, у всех за спиной, добиваясь своих целей.

К примеру, с кем-то встретиться. Провернуть политическую сделку. Или воспользоваться отсутствием Десяти великих для убийства…

«Кого?»

Кого-то, чьей смерти желает Владыка Меча.

Если перебирать подробно, списка не будет конца. Он считает всех изгнанников врагами Империи и дикими зверями.

Трое Владычествующих (за исключением самого Владыки Меча) и Небесный Демон. Десять великих, составляющие основу сил.

Заслуженные мастера, ушедшие на покой, вроде Бэкяна. Студенты специального отделения, способные стать угрозой в будущем.

И Нарин.

«Едва ли последний вариант.»

Владыка Меча не станет убивать Нарина. Он не позволит Нарину умереть, одолев его собственного ребенка.

Этот тип ненормально одержим честью Астезии.

Даже если он захочет его убить, пачкать собственные руки не станет.

— Вас беспокоит сестра Ирин? — спросила Аделия.

— Немного. Хотя с ней Заядлый курильщик и старик Бэкян, угроза покушения никуда не делась.

— К ней приставлены несколько братьев из Бекета. Да и сама сестра обладает недюжинной силой, так стоит ли так переживать?

Несмотря на то, что Ирин была ключевым свидетелем, на переговорах она не присутствовала.

Она находилась под защитой инквизиторов, а также Хасселя и Бэкяна, которых попросил Нарин.

Если она опрометчиво покинет остров Ириан, то снова станет добычей Кровавого Святого.

— Меч Владыки Меча близко.

— Это… вы чересчур сгущаете краски. С чего бы Владыке Меча покушаться на жизнь сестры? Он ведь сам приказал её охранять.

— Но и беречь её ему незачем. Надо переосмыслить всё с самого начала. Почему Владыка Меча печется о жизни изгнанника, водяного змея? Зачем мешает планам Кровавого Святого?

Безумная Луна.

Наряду со слухами о том, что Биргель жив, в голове Аделии мелькнуло название знамения беды, о котором вчера говорил Нарин.

— Владыка Меча с самого начала предвидел такой исход. Поражение Кровавого Святого в войне, провал покушения на водяного змея и, наконец, слушания, которые загнали его в угол.

— Вы хотите сказать, Владыка Меча может переманить Кровавого Святого на свою сторону?

— Я плохо его знаю. Но мне известно одно: он крайний эгоист и ищет во всём выгоду. Возможно, он намеревается прибрать к рукам Безумную Луну. В обмен на помощь попавшему в беду Кровавому Святому.

В прошлом Ночь, положившая конец Войне Святой Ночи, выстояла в одиночку против Троих Владычествующих и Небесного Демона.

Пусть есть различия, но Безумная Луна – существо, также именуемое знамением беды.

Если Империя завладеет такой силой, баланс на континенте не просто пошатнется – он разлетится вдребезги.

— Священное сокровище водяного змея – идеальный инструмент для контроля над Кровавым Святым. Как нарочно, сама она не может покинуть остров. Голова водяного змея лежит прямо под мечом Владыки Меча. Может, не прямо сейчас, но при необходимости он в любой момент опустит клинок.

— …Если ваши догадки верны, то да. Однако в таком случае войны с Лунным ореолом не избежать. Каким бы безумцем ни был Владыка Меча, станет ли он помогать Кровавому Святому ценой войны?

— Это зависит от выбора Владыки Меча. Он ведь может манипулировать Кровавым Святым и не убивая водяного змея. Скажем, надавить на Владыку-Завоевателя, чтобы покончить с междоусобицей. Дать глоток воздуха, но силой надеть поводок. Пока жизнь водяного змея в руках Владыки Меча, Кровавый Святой не сможет ему перечить.

Аделия слегка вздрогнула и сглотнула слюну. Это ведь всего лишь предположения, так?

И всё же проигнорировать эти слова она не могла.

Сразу после Праздника Падающей Луны Аделия своими глазами видела клинок Владыки Меча, направленный на Нарина и Сёльён.

Он оскорблял изгнанника, называя его зверем, и насмехался над нынешним хрупким миром.

Владыка Меча жаждет, чтобы пламя войны разгорелось вновь. Десятилетняя война тоже вспыхнула из-за его упорных настаиваний.

Хотя виновником войны был Небесный Демон, на поверхность его вытащил именно Владыка Меча.

— В таком случае…

— Водяной змей не умрет, — отрезал Нарин, угадав ее следующие слова и перебив взволнованный голос Аделии.

— Она повзрослела. Пусть в ней еще осталась детская ребячливость, она явно изменилась к лучшему. Пусть противник и Владыка Меча, она не из тех, кто легко сгинет. А уж рядом с Заядлым курильщиком и стариком – тем более.

— …Да. Возвращаться прямо сейчас нет нужды. Да и нельзя.

Аделия тяжело вздохнула.

Сейчас нужно сосредоточиться на своей задаче.

Она должна выступить свидетелем и разоблачить порочные деяния Кровавого Святого.

Нарин посмотрел на Аделию и усмехнулся:

— Похоже, ты к ней привязалась.

— Любой бы привязался.

Пробыть вместе столько месяцев…

Аделия горько улыбнулась.

*

Вскоре они прибыли во владения Лунного ореола.

Кучер был знаком Нарину – тот самый, у которого прихватило живот после того, как они вместе ели персик бессмертия.

Нарин хотел поздороваться, но у кучера был такой хмурый вид, что он передумал.

— …Лучше бы я сел сзади, — пробормотал Белал.

У него тоже был не самый жизнерадостный вид.

Едва ли дело было в оплате проезда, скорее его просто донимал всю дорогу болтливый кучер.

Нарин, как человек бывалый, поделился с ним простым решением:

— В таких случаях надо дать ему персик.

— Э… Персик?

— Запомни. Персик.

— Да, я запомню.

Белал ничего не понял, но на всякий случай кивнул.

Нарин, тронутый такой понятливостью, достал из сумки припасенный персик и протянул ему.

— Почему вы едите только вдвоем? Мне тоже дайте, — подала голос Аделия.

Пришлось поделиться и с Аделией, так что персики в сумке закончились. Впрочем, они держали путь в край персиков, так что это не имело значения.

Похрустывая персиком, Нарин вел спутников, впервые оказавшихся в этих краях. Туман, колыхавшийся из-за формации, навевал умиротворение.

Вскоре лицо Нарина стало серьезным:

— Вы оба, держите ухо востро. Эта формация опасна не только тем, что в ней легко заблудиться. Ласковый туман подобен одеялу: он усыпляет незваных гостей и ведет их в объятия Дрёмы. Смотрите не улягтесь на землю.

— Кто в своем уме станет здесь укладываться?

— Какая жуткая формация. Старший брат, если уснуть здесь, уже никогда не проснешься?

— Да нет. Просто тело потом такое бодрое, свежее.

Белал и Аделия потеряли дар речи. Очевидно, их уже одолевал соблазн вздремнуть.

— Опять вы за свое. Белал-ним, может, просто бросим его и пойдем дальше?

— Ну как так можно? Не в первый раз ведь, потерпите немного.

— И еще кое-что, о чем стоит помнить: есть особый способ пройти сквозь формацию, — Нарин продолжил объяснения, игнорируя их недоверчивые взгляды.

— Для начала нужно отбросить человеческое достоинство. Иными словами, с настроем зверя стать единым целым с йосонами. Лекарь, ты отныне журавль. Как и подобает журавлю, встань на одну ногу и сделай пять кругов.

— Младший соученик, сдержитесь!

— Отпустите меня! Сегодня я с этой тварью покончу!

Аделия засучила рукава, а Белал схватил ее за обе руки, пытаясь удержать.

Нарин лишь покачал головой. Надо же так не ценить искренность человека.

Хотя, конечно, никакой искренности тут не было.

— …Что за балаган вы тут устроили?

Пока они препирались, прибыл долгожданный проводник.

Мужчина смотрел на них с глубоким изумлением. Судя по физиономии, он явно любил выпить, страдал от проблем с выбором и выращивал молоденькое дерево сливы.

Нарин указал на него пальцем и произнес:

— Знакомьтесь. Имя его я забыл, но прозвищ у него несть числа. Выбирайте любое: Пьяница, папаша Слива, пламенный парень или убийца кабачков.

— Ах ты, сук… Ладно, проехали.

Бессмертный Меча Цветов Сливы с трудом проглотил рвавшуюся наружу ругань.

Он слегка кивнул Белалу и Аделии:

— Я Ю Хаджин. Также известен как Бессмертный Меча Цветов Сливы. Не обращайте внимания на этого сумасшедшего.

— …Рада знакомству. Я Аделия Люмен, жрица Церкви Правосудия.

— Белал Примера.

Аделия досадно прикусила губу, злясь на Нарина.

Бессмертный Меча Цветов Сливы… Знай она, что встречать их выйдет такая великая фигура, не стала бы устраивать подобный позор.

«Так это он…»

Белал тоже видел Бессмертного Меча Цветов Сливы впервые. Тот ни разу не покидал территорию Лунного ореола с тех пор, как предал Небесного Демона.

Однажды Юун Гёнчхон упоминал, что у него был близкий друг, с которым они расстались из-за разногласий.

— Я проведу вас, идите за мной. И смотрите не сбейтесь с пути.

Бессмертный Меча Цветов Сливы шагнул сквозь белесый туман.

Он мельком оглянулся на идущих следом гостей, а затем кивнул Нарину:

— Зачем?

— Им можно доверять?

— Ножа в спину не жди.

«Я присмотрю за ними», – передал Бессмертный Меча Цветов Сливы мысленно. Очевидно, тема не предназначалась для чужих ушей.

Нарин ответил тем же способом:

«… А что Ледяная Нефритовая Бессмертная?»

«… Подавляет ци бессмертных и сидит в заточении. По крайней мере, так считают в мире.»

«… Тяжко ей. Небесный Владыка не буйствовал?»

«… А как же. Орал, что сорвет голову Владыке Меча. Мы с Ледяной Нефритовой Бессмертной едва его успокоили.»

«… Было от чего взбеситься. Пришлось впустить в Персиковый источник целую кучу опасных типов. Все уже собрались?»

«… Вы последние. За исключением Кровавого Святого и тех, кто объявил о неявке.»

Значит, Кровавый Святой точно будет.

Слушания ведь устроены ради него, так что виновнику торжества полагается присутствовать.

«… Бесстыжая тварь. Идет получать нагоняй, да еще и опаздывает.»

«… Черт с ним, с Кровавым Святым. Главное, чтобы всё прошло гладко. Не хотелось бы обнажать клинки.»

«… А кулаки?»

«… Не раздувай пожар, веди себя тихо.»

Бессмертного Меча Цветов Сливы ужасно тревожили эти брошенные шутливым тоном слова.

«… Не думал, что ты придешь лично. Почему не послал йосонов?»

«… Вышел проветриться. Есть тут типы, с которыми не хотелось бы пересекаться.»

Юун Гёнчхон и Император Громового Меча.

Бывшие соратники, так что неловкость вполне понятна.

— Мы в Персиковом источнике.

— О-о…

— Как и подобает обители небожителей, — ахнули Белал и Аделия, разглядывая пейзажи деревни. Природа здесь и впрямь была великолепной.

Нарин тоже огляделся, но особого трепета не ощутил. Похоже, йосоны заперлись в домах – не видать даже лисьего хвоста.

В Персиковом источнике и без того было тихо, а теперь воцарилась и вовсе зловещая тишина.

— Всех отправили по домам, оставив только проводников. К вампирам здесь отношение худшее из возможных.

Для йосонов Кровавый Святой был воплощением страха.

Он мало того что покушался на Лисий нефрит Сёльхян, так еще и угрожал жизни Ирин, которую когда-то прочили в лидеры Лунного ореола.

— Зал заседаний здесь.

Залом заседаний оказался не стационарный дом, а огромный временный шатер.

О переговорах сообщили всего неделю назад, так что времени на подготовку не было, да и нужды в ней никто не видел.

— Внимательно следите за своими словами. Обстановка крайне напряженная.

Прислушавшись к предупреждению Бессмертного Меча Цветов Сливы, Нарин переступил порог шатра.

Огромный круглый стол.

За ним собрались Десять великих.

----------

Глава 137. Десять великих (2)

Скрестившиеся на нём взгляды жгли кожу.

Впрочем, большинство присутствующих были Нарину знакомы, так что он без особого смущения отыскал себе место.

— Где место для свидетелей?

— Его нет, — отозвался Бессмертный Меча Цветов Сливы. — Садись на любое свободное.

— Простенько, мне нравится.

Следуя совету, Нарин опустился на первое попавшееся кресло. Белал и Аделия устроились по обе стороны от него.

Кресло Бессмертного Меча Цветов Сливы находилось рядом с Небесным Владыкой. Судя по выражению лиц, оба были далеко не в восторге от такого соседства.

Бессмертный Меча Цветов Сливы наверняка переживал из-за старых друзей. А Небесный Владыка, похоже, просто презирал само это собрание.

Нарин обменялся с Небесным Владыкой кивком. В его потускневших глазах отчетливо читалась затаенная ярость.

«Трое отсутствуют».

Владыка-Завоеватель, Демон Меча и Ледяная Нефритовая Бессмертная. Как и ожидалось, эта троица на переговоры не явилась.

Ледяная Нефритовая Бессмертная наверняка сидит безвыездно у себя в поместье, а нетесаный Владыка-Завоеватель держит в осаде Малекир и непрестанно следит за настоящим телом Кровавого Святого.

«А что до Демона Меча… Темная лошадка».

Один из Троих Злых Пандемониума. Об этом демоне не было известно почти ничего.

Наряду с Теневым Владыкой, Демон Меча считался древнейшим среди своего народа. С самого появления понятия «изгнанник» и до сегодняшнего дня он входил в Троих Злых и Десять великих, оставаясь еще одним живым символом Пандемониума.

Проще говоря, ходячая легенда.

«В междоусобицу не вмешивается, Теневого Владыку не поддерживает».

Попытки переманить Демона Меча на свою сторону предпринимались не раз. И Кровавый Святой, и Владыка-Завоеватель требовали от него содействия, но в ответ получали лишь отрубленные головы посланников.

Вспоминая эти истории, Нарин дал Демону Меча собственную оценку:

«Отрешенный от суеты отшельник-мастер».

«Романтичный демон, надо же».

Нарин склонялся к одному из двух вариантов:

Либо мыслит необычно здраво для демона.

Либо у него окончательно и бесповоротно съехала крыша.

«Владыка Кулака, Великий маг».

Нарин внимательно осмотрел собравшихся членов Десяти великих. Прежде всего – марионеток Владыки Меча, прибывших из Империи.

Владыка Кулака на мгновение встретился с ним взглядом и тут же отвернулся. Ислан же слегка улыбнулся и приветливо кивнул. Этот маг всегда отличался удивительной беспардонностью.

Получили ли они особые указания от Владыки Меча, оставалось загадкой. Спускать с них глаз ни в коем случае нельзя.

— Давно не виделись, Конфуций Нарин.

Пока Нарин напряженно разглядывал имперцев, к нему кто-то обратился.

Обернувшись, он увидел Стражей Закона Тоски по родине, подчиненных Небесного Демона.

И ладно бы наставник Чжин Муёль, но Нарин никак не ожидал, что с ним заговорит Однорукий. Впрочем, судя по пустой отвисающей полы рукава, это точно был он.

Левый Страж Закона Небесного Демона – Император Громового Меча Пэк Иджин.

— Император Громового Меча, воздержись от пустой болтовни, — строго осадил его Чжин Муёль.

— Почему бы не перекинуться пару слов ради приличия? — Пожал плечами Однорукий. — Когда еще представится случай пообщаться?

Нарин присмотрелся к улыбающемуся лицу Императора Громового Меча. Кровь не обманешь: внешне он разительно походил на Пэка Вишина.

Разве что выражение лица казалось куда более колючим.

— Разве я все еще в том положении, чтобы ко мне обращались «Конфуций»?

— Когда-то так и было, — усмехнулся Император Громового Меча. — При слове «преемник главы Альянса» все первым делом вспоминали Конфуция Нарина. Пусть сейчас вы и скатились до обычного предателя.

Колючим у него было не только лицо, но и ядовитый язык.

Он искусно прятал под ласковыми речами иголки, хотя явной злобы в его словах не чувствовалось. Иными словами, он просто был высокомерен от природы.

«Заносчивый и своенравный».

Оценка, которую когда-то дал ему Белал, оказалась бьющей точно в цель. Император Громового Меча обладал чертовски уязвимым гордым нравом.

Нарину не хотелось тратить силы на перепалку, поэтому он ограничился простым кивком.

— Старший, а вам самому не приходилось предавать Небесного Демона и бить его в спину?

Он намеревался просто кивнуть и умолкнуть. Однако язык словно жил собственной жизнью и понесло выплескивать наружу дерзкие вопросы.

— …Хм?

— А вот у меня такой опыт есть, — вольно продолжал Нарин. — Надоело, что со мной обращаются как с паршивой дворнягой, вот я и всыпал ему по первое число, а потом дал деру. Какое же это облегчение – будто в даньтяне проход пробило! Только тогда я пришел в себя и снова почувствовал себя человеком. Кстати, кто еще из дворняг смог выбиться в люди?

— Брат мой, молю, замолчи… — выдохнул Белал.

Император Громового Меча на мгновение опешил от такой наглости. Чжин Муёль сокрушенно цокнул языком, будто ожидал чего-то подобного, а Бессмертный Меча Цветов Сливы тихо и тяжело вздохнул.

Аделия ткнула Нарина локтем в бок, но это лишь подлило масла в огонь – его язык заработал с удвоенной силой:

— Вон там сидит еще один уважаемый старший, хотя пальцем указывать не буду. Какое счастье, что мы вообще остались живы! «Как выжить под крылом Небесного Демона» – вот о чем я напишу книгу. Обязательно в соавторстве с Бессмертным Меча Цветов Сливы! Ой, кажется, об этом не стоило болтать… — Нарин осекся с невинным видом.

— Ха… — выдавил Император Громового Меча.

Надиво, он не проявил ни капли раздражения, а лишь тихо и иронично усмехнулся:

— Поразительно.

В его тоне было ровно наполовину искреннего сарказма и наполовину – нескрываемого восхищения.

По этой реакции Нарин всё понял. Император Громового Меча вовсе не считал его настоящим предателем.

Он посчитал дерзкие слова Нарина, порочащие честь Небесного Демона, отвлекающим маневром.

Просто комедией, спектаклем для того, чтобы укрепить свой статус «отступника Тоски по родине».

Император Громового Меча знал истинную суть приказа, полученного Нарином.

Как знал её и Правый Страж Закона Чжин Муёль.

— Кровавого Святого всё еще нет? — Разомкнул губы Небесный Владыка, которому надоел этот фарс.

Все заявившие об участии давно собрались, но Кровавый Святой так и не появилась в шатре. На страже формации тоже не поступило никаких сигналов о её приближении.

— Дольше ждать бессмысленно, перейдем к вопросам, не касающимся Кровавого Святого… — начал было Небесный Владыка.

— Звали? — Раздался голосок.

Словно выждав нужный момент, Кровавый Святой отдернула полог шатра и вальяжно вошла внутрь. Брови Небесного Владыки и Бессмертного Меча Цветов Сливы сочувственно дернулись.

Даже защитная формация не смогла засечь её появление.

— Какая тут у вас жуткая атмосфера, — ухмыльнулась Кровавый Святой и небрежно опустилась в свободное кресло между Великим магом и Императором Громового Меча.

Пальцы Бессмертного Меча Цветов Сливы, сжимавшие рукоять меча, нервно задрожали.

— Я приехала пораньше и решила прогуляться снаружи, — как ни в чем не бывало продолжала она. — Воздухом подышала, персиков сорвала. Правда, из-за ци бессмертных в животе как-то неспокойно… Тошнит прямо.

— Ты… все это время шастала по Саду бессмертных персиков? — Процедил Бессмертный Меча Цветов Сливы.

— А, так это был Сад бессмертных персиков? То-то я смотрю, персиковых деревьев там пруд пруди. А те маленькие сливы – твоих рук дело?

Щелк.

Клинок Бессмертного Меча Цветов Сливы наполовину вышел из ножен и замер.

Великое перемещение небес и земли.

Бессмертный Меча Цветов Сливы скрипнул зубами и выпустил рукоять, после чего лезвие под действием чужой силы само втянулось обратно в ножны.

Небесный Владыка рассеял вражеский импульс и строго уставился на Кровавого Святого:

— Как ты преодолела формацию?

— Пряталась в тени, — кокетливо прищурилась она и закинула ногу на ногу. — Воспользовалась тенью Великого мага. У него демоническая энергия совсем слабенькая, вот вы ничего и не заметили. К тому же это всего лишь мой двойник, созданный из тела сородича.

— Невероятно! Я абсолютно ничего не почувствовал! — Сделал удивленные глаза Ислан.

Нарин, наблюдавший за ним, нахмурился.

«Не почувствовал он, как же… Всё он знал, просто прикрыл её».

«Она что, вступила в сговор с Кровавым Святым?»

Делать окончательные выводы было рано. Этот капризный маг вполне мог поступить так исключительно из собственного взбалмошного нрава.

Окинув тяжелым взглядом Кровавого Святого и Великого мага, Небесный Владыка коротко усмехнулся:

— Что ж, я проявил неосторожность. Учту этот урок и укреплю формацию. На первый раз ограничусь легким предупреждением: впредь удержись от прогулок по моим владениям без разрешения.

Густая ци бессмертных Небесного Владыки вытянулась тонкой нитью, сплелась в воздухе и опустилась на стол, сформировав зловещую маску.

Маску, повторяющую очертания злого духа.

При виде неё глаза Кровавого Святого опасно сузились.

— Понятно?

— …Я поняла, — сбавила тон она.

Это было далеко не «легкое предупреждение». Кровавый Святой прекрасно знала значение этой маски.

Небесный Владыка доставал её только перед теми, кого твердо намеревался убить.

— Начнем собрание, — произнес Небесный Владыка.

Первый вопрос, вопреки ожиданиям, оказался связан с Великим магом.

Тот взмахнул рукой, открывая подпространство, немного порылся внутри и вытащил на стол миниатюрного изящного голема.

— Итак, прошу внимания! Что перед вами? Это же голем – вершина инженерной мысли нашей Башни магов, вобравший в себя все передовые технологии! Как вам известно, в Империи сейчас бум на големов, каждый уважающий себя дом стремится обзавестись… — Ислан мгновенно превратился в заправского торговца и затрещал без умолку.

Его презентация затягивалась, и Нарин на пару секунд прикрыл глаза.

Если вкратце, маг пытался впарить этого уникального голема изгнанникам.

Стоило ему закончить речи, как представители фракций в один голос заявили:

— Лунному ореолу это не нужно.

— Тоске по родине тоже без надобности.

— Питомец должен быть живым, иначе какой в нем толк? Проще приручить монстра.

— Как же так… — наигранно расстроился Ислан.

Он попытался было продолжить расхваливать достоинства голема, но председатель жестким жестом отклонил предложение.

Поцокав языком, Ислан с разочарованным видом начал настраивать артефакт.

— …Что ты делаешь? — Нахмурился Небесный Владыка.

— Записываю ход переговоров на видео. Мне потом отчет составлять, а вручную писать лень.

— А вот это довольно удобно, — признал тот.

— Вот и я о том же! Давайте прямо сейчас подпишем контракт на… — воодушевился маг.

— Следующий вопрос! — Отрезал Небесный Владыка.

После обсуждения пары мелких тем очередь наконец дошла до Кровавого Святого.

Официальная возможность высказать ей всё, что о ней думают.

Нарин воодушевился и заготовил целый ворох отборных ругательств.

— Я признаю, — прервала всех Кровавый Святой.

Зарядить-то он зарядил, да выстрелить не успел.

— Я признаю все обвинения.

Нарин озадаченно почесал затылок – он явно не ожидал от неё такой покорности. Небесный Владыка же прищурился, глядя на неё с сомнением:

— Озвучь эти обвинения своими губами.

— Заказ на убийство Ирин. Что-то еще?

— Ты подослала вампиров в Лорд и устроила беспорядки. И в процессе покушалась на жизнь Сёльхян и Лисий нефрит.

— На этот счет мы уже обо всем договорились. Мои сородичи, Владыка Меча и присутствующая здесь жрица Аделия пришли к соглашению, разве нет?

— Это было до смерти Биргеля Астезии, — вмешался Бессмертный Меча Цветов Сливы.

— Половина провинции Канан была платой за жизнь Биргеля Астезии! — Продолжал он. — Ущерб, понесенный Лунным ореолом, вообще не брался в расчет. Разве не справедливо потребовать компенсацию за него сегодня?

— Послушайте, господин председатель, — скривилась Кровавый Святой. — Разве на переговорах разрешено хамски тыкать?

— Бессмертному Меча Цветов Сливы следует соблюдать регламент, — сухо напомнил Небесный Владыка.

— Лунный ореол призывает Королеву теней к ответу за бесчинства её лютых зверей и требует справедливой компенсации, — отчеканил Бессмертный Меча Цветов Сливы.

Кровавый Святой усмехнулась и скрестила руки на груди:

— Ладно. И сколько вы хотите?

— Тридцать миллиардов руэлей.

— Это слишком много, — скривилась она.

— Человеческих жертв не было, да и в конечном счете никто не умер. Я же не убила чьего-то ребенка, как Владыка Меча. И вы требуете такие деньги из-за того, что я просто пощекотала нервы парочке мелюзги?

— Тебе ли не знать о символической ценности Лисьего нефрита, — отрезал Бессмертный Меча Цветов Сливы. — Ирин когда-то выдвигали на роль лидера Лунного ореола. С учетом этого тридцать миллиардов руэлей – ничуть не завышенная сумма.

— Вы глубоко заблуждаетесь, — хмыкнула Кровавый Святой. — Покушение на маленькую лисицу было не моей инициативой. Феликс, этот паршивый отщепенец, действовал сольно. Он хотел сместить меня и стать новым Владыкой Крови.

Кровавый Святой откровенно лгала, не скрывая ехидной ухмылки:

— К тому же, если на то пошло, Ирин вообще не состоит в Лунном ореоле. Родина дракона – не Мир небожителей. Зачем бы она иначе покинула Персиковый источник и отправилась в Империю? Разве не низко требовать с меня деньги при таких раскладах?

— Что за чушь собачья, — раздалось из угла.

Все головы мгновенно повернулись на голос.

Кровавый Святой с возмущением воззрилась на Небесного Владыку, а тот лишь покашлял, выполняя роль председателя:

— …Учитель.

— Полная ахинея! — Отрезал Нарин. — Ты просто не знаешь водяного змея! Раскрою тебе её жизненный план: когда ты станешь настоящим трупом, она отправится в гастрольный тур. А после этого вернется на свою вторую родину – Персиковый источник – и пробудет там до самого возвращения домой. Моим словам можно верить на все сто! Почему? Да потому что я – менеджер водяного змея!

— Учитель… — снова попытался осадить его Небесный Владыка.

— Что? — Отмахнулся Нарин.

Формально никаких правил он не нарушил. Нарин с самым искренним недоумением воззрился на Небесного Владыку.

— Выбирай… выражения, — вздохнул тот.

Аргументы Нарина были весьма к месту, но градус его риторики явно зашкаливал…

— Короче, твои отмазки никому не интересны, — продолжил Нарин. — «Подковерные игры подчиненных», надо же! Это до какой степени нужно запустить управление сородичами, чтобы они творили подобный беспредел? Косяки дохлого подчиненного – твоя ответственность, и то, что водяной змей едва не отбросила коньки – тоже твоя ответственность! Так говорю я, её менеджер!

— К слову, директор агентства – это я, — подал голос Ислан.

— Заткнись и не влезай, когда старшие говорят! — Огрызнулся Нарин.

— Виноват, — смиренно кивнул Ислан.

Осадив мага, Нарин перевел взгляд на онемевшую Кровавого Святого.

Штраф в тридцать миллиардов руэлей. Для той, кого кличут Королевой вампиров, сумма вроде бы небольшой не казалась, но и не неподъемной.

В обычное время она бы и не заметила таких трат. Но сейчас она содрогалась от истощения в войне с Владыкой-Завоевателем.

Кровь для сородичей, приманка для сторонних демонов, содержание и ремонт Малекира из-за постоянных осад… По сути, деньги утекали рекой, даже если она просто дышала.

«Пути снабжения наверняка идут через тени».

Изнанка теней, где Нарин когда-то столкнулся с Кровавым Святым. Именно через нее сторонние вампиры доставляли припасы и свежую кровь.

Вот почему междоусобица никак не утихала.

«Неудивительно, что она так нервничает».

Даже если заключить перемирие, проблемы никуда не исчезнут. Придется восстанавливать разрушенные земли, да еще и провинцию Канан полностью отожмет Империя. А если Владыка-Завоеватель не вернет захваченные территории, это станет отдельной головной болью.

Когда каждая копейка на счету, содрать такую сумму – естественный поворот. Неудивительно, что она смотрит на Нарина так, будто готова разорвать его на куски.

Но это не значит, что ей можно так смотреть.

— Чего вылупи… — начал Нарин.

— …Переходим к голосованию! — Поспешно перебил его Небесный Владыка.

— Кровавый Святой обязуется выплатить Лунному ореолу компенсацию в размере тридцати миллиардов руэлей за ущерб, озвученный ранее. Прошу поднять руки тех, кто за.

Все, за исключением самой Кровавого Святого, вскинули руки. Ни у кого не было причин голосовать против.

— Принято единогласно. Кровавый Святой, детали и порядок выплат обсудим позже.

— …Как скажете, — Кровавый Святой тяжело вздохнула и прикрыла глаза.

В конце концов, ей пришлось смириться. Без этой соломинки ей просто не выжить.

Теперь её решение окончательно созрело.

----------

Глава 138. Десять великих (3)

Переговоры тянулись еще около трех часов, после чего объвили перерыв.

Всего тридцать минут отдыха. Да и отдыхом это назвать было трудно – отдельного помещения никому не предоставили, так что участники просто оставались в зале.

За круглым столом висела неловкая тишина, лишь изредка нарушаемая скупыми репликами.

Старые знакомые Белал и Чжин Муёль обменивались вежливыми расспросами, Ислан пытался уломать Владыку Кулака на контракт по экспорту големов, а Небесный Владыка и Бессмертный Меча Цветов Сливы хранили молчание, общаясь через звукопередачу.

Нарин окинул присутствующих взглядом и поднялся с места.

— Брат мой, вы куда? — Поинтересовался Белал.

— На кардиозарядку.

— Скажите просто, что идете покурить.

Поскольку Белал попал в точку, Нарин молча вышел из шатра и достал сигарету.

Он отошел на некоторое расстояние от места переговоров.

— Учитель, — раздался в его голове голос посредством звукопередачи.

— Лисица?

— Наша встреча состоялась раньше, чем я предполагала.

— Слишком рано, — проворчал Нарин, прикуривая. — Я-то думал, вернусь и спокойно поем мяса, а меня снова притащили сюда, даже быка вырастить не успел.

— Я слышала всё, о чем говорилось на собрании.

Ледяная Нефритовая Бессмертная сосредоточилась на более важных вещах, чем еда:

— Я слушала через Небесного Владыку. И вы весьма дерзко провоцировали Кровавого Святого.

— Для этого урода у меня добрых слов нет. Лучше скажи спасибо, что я выбил для вас кучу денег.

— Я обязательно угощу вас обедом. Но скажите, как ведут себя остальные члены Десяти великих? Кто-то вызывает у вас особые подозрения?

— Все, — Нарин глубоко затянулся ароматным дымом.

— Там каждый второй с двойным дном. У каждого свои шкурные интересы. Тоска по родине все еще охотится за Лисьим нефритом, Империя намерена прибрать к рукам земли Кровавого Святого… Пока они молчат, но скоро начнут закидывать удочки. А Пандемониум…

— Официально они отсутствуют. Кровавый Святой не является представителем Теневого Владыки.

Бессмертный Меча Цветов Сливы, Великий маг, Юун Гёнчхон.

Эта троица присутствовала на заседании как полномочные представители своих фракций. Небесный Владыка, будучи председателем, передал право голоса и принятия решений Бессмертному Меча Цветов Сливы.

Однако Кровавый Святой не представляла весь Пандемониум.

Теневой Владыка, державший реальную власть, хранил молчание. Она выражала лишь интересы своего клана вампиров, а не всех демонов.

— А значит, Теневой Владыка не протянет ей руку помощи, — продолжала Ледяная Нефритовая Бессмертная. — Даже если Кровавый Святой сгинет, он и глазом не моргнет. Так же было несколько лет назад, когда погиб Бард.

Бывший член Троих Злых и Десяти великих. Отец Гарма.

Вождь племени зверолюдей-медведей сложил голову в войне за территории с Владыкой-Завоевателем.

— Падение Кровавого Святого становится неизбежным, — констатировала она. — Она настроила против себя Империю и Лунный ореол, а Тоска по родине не станет рисковать и помогать ей в такой ситуации. Другие демоны скорее поддержат Владыку-Завоевателя или Теневого Владыку.

— Вопрос в том, так ли просто её сломать, — усомнился Нарин. — Можно ли вообще убить её, пока она находится в Малекире?

Пока Кровавый Святой остается в Малекире, она бессмертна. Нарин слышал это лично от неё, так что стопроцентной веры этим словам не было.

Но факт оставался фактом: Владыка-Завоеватель до сих пор не мог ничего поделать с засевшим в замке Кровавым Святым.

— Ей придется пасть. Перевес сил полностью на стороне Владыки-Завоевателя. У него нет причин соглашаться на перемирие, а значит, война затянется. Чтобы поставить точку, он пойдет на любые меры. Например, привлечет третью сторону.

— Империя – наиболее вероятный кандидат.

Если предложить им разделить земли Кровавого Святого, Империя не упустит возможности вступить в войну.

— Не исключено, что вмешаются Демон Меча или Теневой Владыка. Абсолютно непобедимых существ не бывает. Каким бы бессмертным ни казался Кровавый Святой, против Троих Владычествующих ей не выстоять.

Даже если ты бессмертен, способ убить тебя всегда найдется. У того же Нарина есть Слеза Луны, способная перерезать ей горло.

Черный Меч Астезии. Слеза Луны. Нарин навскидку знал два способа, а ведь при желании можно найти и другие.

«Безумная Луна».

Но оставался главный непредсказуемый фактор.

Одно лишь появление этого знамения беды способно перечеркнуть любые расклады.

— Кровавый Святой наверняка осознает свое положение. Загнанный в угол зверь опасен вдвойне, поэтому, учитель, умоляю вас, будьте…

Хруст. Нарин сжал зубы и перекусил фильтр сигареты.

Связь оборвалась слишком резко, и он не успел предупредить её о Безумной Луне.

— Долго же ты, — раздался голосок.

Кровавый Святой подошла с фальшивой ехидной улыбочкой:

— Любишь смаковать сигаретки? Тебе тут, должно быть, скучно без собеседников. Может, составишь мне компанию?

— Мешок с костями.

У Нарина не было привычки болтать с трупами, но сейчас разговор был необходим.

— Ты когда уже соизволишь сдохнуть?

— Дай сигарету – тогда отвечу.

Нарин без лишних слов бросил ей целую пачку. Чья она была – он уже не помнил, забрал у какого-то таракана в качестве трофея.

Для Кровавого Святого это была вещь её старшего сына.

— Зачем мне так много? — Удивленно спросила она.

— Ничего не напоминает?

— Ну… Что ты заядлый курильщик?

— Угадала.

Кровавый Святой прикурила от зажигалки из пачки, сделала затяжку, поморщилась и тут же зашлась кашлем, выкинув сигарету:

— Дрянь какая. Пробовала пару раз – совершенно не мое.

— А я бы хотел, чтобы ты стала заядлым курильщиком.

— Это еще зачем? Чтобы курить вместе и сблизиться?

— Чтобы ты поскорее откинула копыта.

Кровавый Святой хихикнула и подожгла еще одну сигарету. Но в рот брать не стала – просто держала в пальцах.

— Среди моих сородичей тоже был один любитель подымить. Тот самый, которого ты прикончил. Как его там звали?

— Таракан.

— Не помнишь – ну и ладно.

Кровавый Святой поджигала сигареты одну за другой и бросала на землю. Мрачные тени мгновенно поглощали окурки.

Чистоплотность, похоже, была родовой чертой вампиров.

— Ищейка. Не хочешь стать моим сородичем?

— Пойти в шестерки к скорой покойнице?

— Ну, это еще бабка надвое сказала. Все может измениться в любой момент. Поверишь, если покажу?

— Ты сомневаешься в моей вере? Я человек верующий, верю даже без доказательств! И в то, что ты сдохнешь и оживешь, я тоже свято верю. Так что давай, застрелись прямо сейчас ради укрепления моей веры.

— Я вижу, ты искренне предан Лунному ореолу, — вздохнула она.

Пачка опустела наполовину.

— Но чего ты надеешься добиться, прижавшись к этим сельским увальням? Думаешь, йосоны способны дать тебе то, чего ты хочешь?

— Персики, свежий воздух, крепкий сон. Иногда даже мясом кормят.

— …Какая скромная мечта, — Кровавый Святой на секунду запнулась, но продолжила свои манипуляции с огнем.

— Все это я могу дать тебе в стократном объеме. Вампиры не знают ни голода, ни усталости. Разве что жажду, но пары капель крови достаточно, чтобы жить вечно. Разве это не заманчивое предложение?

— Спать, когда клонит в сон, есть, когда проголодался, и бить морды, когда кто-то нарывается – вот мой стиль. А как учитель, я еще и строго слежу за своей речью и веду праведный образ жизни.

— Ночь вампира длинна. Тебе не нужно тратить время на сон, а значит, ты получишь в свое распоряжение полные двадцать четыре часа. Разве тебе никогда не казалось, что день слишком короткий? Я подарю тебе время. Вечную ночь, которую не купить ни за какие деньги.

— Ты хочешь сделать из меня бессонника? Я и так в свое время досыта настрадался от бессонницы, ворочаясь ночи напролет! Как вспомню ту муку – руки сами чешутся. Я должен сдерживаться. Должен держать себя в руках, ты, сукин ты сын…

— …Ох, — тяжело вздохнула Кровавый Святой, бросая в тень последнюю сигарету.

Пачка опустела.

— Запомни, — произнесла она.

Хруст. Кровавый Святой ронила пустую пачку на землю и медленно, с наслаждением раздавила её каблуком.

Этот мусор она поглощать тенью не стала.

— Ситуация может измениться в любой момент.

С этими словами Кровавый Святой повернулась и направилась обратно к шатру.

Нарин раздумывал, не погнаться ли за ней с трехэтажным матом, но вовремя опустил взгляд.

Смятая пачка до боли напоминала раздавленную голову того самого таракана.

*

— Последний вопрос, — объявил Небесный Владыка.

Собрание возобновилось. Покончив с несколькими проходными темами, председатель выложил на стол письмо.

— У меня в руках личное послание от Владыки-Завоевателя. Он пишет, что с радостью приветствует перемирие или полный конец войны.

Завершение междоусобицы в Пандемониуме.

Не явившись лично, Владыка-Завоеватель тем не менее ясно выразил свою позицию через это письмо.

— Однако на следующих условиях…

Небесный Владыка зачитал требования Владыки-Завоевателя от начала и до конца:

Первое: Кровавый Святой обязуется полностью возместить весь ущерб, причиненный войной.

Второе: за развязывание бойни она лишается статусов одного из Троих Злых и Десяти великих.

Третье: она сдает Малекир и вместе со своими сородичами переселяется в Священную Ночь.

— …Паршивая скотина, — сквозь зубы процедила Кровавый Святой, так что её клыки сжались с глухим щелчком.

Разве это можно назвать «условиями»? Предложение Нарина совершить самоубийство звучит и то гуманнее.

По сути, это требование не перемирия, а капитуляции. Первые два пункта еще куда ни шли, но третий был абсолютно неприемлем.

Кровавый Святой не могла бросить Малекир.

Стоит ей покинуть замок – и она покойница.

«Он намеренно провоцирует отказ», – сразу раскусил задумку Нарин. Владыка-Завоеватель не собирался прекращать войну.

Он изначально не сел за стол переговоров, демонстрируя отсутствие желания договариваться. И выставленные им требования были заведомо неприемлемы для Кровавого Святого.

О перемирии можно забыть.

— По-моему, все предельно четко и ясно! — Вдруг восхитился Ислан. — Отличные условия, давайте прямо сейчас их и утвердим!

Кровавый Святой сожгла мага свирепым взглядом:

— Это абсурд! Великий маг, ты предлагаешь мне бросить земли и отправиться на верную смерть?!

— Не тыкайте мне, — спокойно осадил её Ислан.

— …Условия неприемлемы.

— Придется принять, — отрезал маг. — Из-за вашей упертости Башня магов терпит колоссальные убытки! Прекратились поставки из Пандемониума! Достать качественные магические камни стало целой проблемой! Мои исследования под угрозой, так что будьте добры ответить за это своей жизнью!

— Да сдались кому-то твои исследования… — вспыхнула она.

— Да как вы смеете?! — Ислан вскочил с места, потрясая кулаками. — Исследование Грани – единственный путь к спасению континента! Изгнанники, тоскующие по родине, поддерживают меня в этих изысканиях! И раз уж на то пошло, мне необходима ваша финансовая поддержка! Лучший способ помочь – приобрести големов нашей Башни магов Сарзак…

— Великий маг, сядьте на место, — строго сказал Небесный Владыка.

— Слушаюсь, — моментально остыл тот и сел.

— В любом случае, уважаемая Кровавый Святой, скорее отправляйтесь на тот свет. Только так наступит мир на земле. А значит, Башню магов Сарзак можно смело назвать предприятием, несущим добро всему человечеству!

— …Великий маг, воздержись от рекламы.

— И к слову, Кровавый Святой, переселение в Священную Ночь – не такой уж плохой вариант. Да, там часто появляется Грань, но люди как-то живут. Договоритесь с местными, будете выпрашивать у них кровь по милостыне.

Нарин озадаченно и внимательно следил за гиперактивным магом.

За всю жизнь он не встречал настолько многогранного мерзавца.

Только что он прикрывал Кровавого Святого, прятавшуюся в тени, а теперь открыто поливает её грязью и желает ей смерти.

Действует исключительно ради собственной выгоды?

«Типичный маг».

Преследовать только личную пользу – весьма в духе этих книжных червей.

— Председатель, когда голосование? — Не унимался Ислан.

— …Великий маг, такие вопросы не решаются голосованием. Прежде всего нужно услышать мнение самого Кровавого Святого.

— Понимаю. Что ж, Кровавый Святой, надеемся на ваше благоразумие.

Естественно, она не согласится.

Нарин без особых надежд посмотрел на Кровавого Святого, ожидая, что переговоры на этом и закончатся.

— Вам, значит, нужны качественные магические камни? — Вдруг проговорила она.

Расчет Нарина не оправдался.

— Я тут прогулялась по Персиковому источнику и поняла, почему эти земли зовут обителью бессмертных. Земля жирная, ци бессмертных хоть отбавляй, бескрайние необработанные просторы… Повезло йосонам заграбастать такой лакомый кусок в одни руки.

Взгляд Небесного Владыки, устремленный на Кровавого Святого, стал наливаться свинцом.

Она же, не моргая, встретила его взор и тяжело сглотнула:

— Уверена, залежи магических камней тут колоссальные. Не может быть, чтобы в земле, пропитанной ци бессмертных, не было ни одной жилы.

— Ты на что… — начал было Небесный Владыка.

— Продолжайте, — перебил его Ислан с невинной улыбкой.

— О, я ни в коем случае не подрываю авторитет председателя! Просто мысль Кровавого Святого показалась мне весьма свежей.

— …Кровавому Святому следует тщательно взвешивать свои слова, — палец Небесного Владыки, сжимавший маску, посинел от напряжения. — Кажется, ты рискуешь лишиться головы.

— Да сколько угодно, — соблазнительно улыбнулась Кровавый Святой и облизнула губы.

Так или иначе, в случае неудачи её всё равно ждет смерть.

— Юун Гёнчхон. В чем главная беда Тоски по родине?

— Нехватка продовольствия. Земли Тоски по родине скупы на урожай.

— А Персиковый источник – крупнейшая житница континента. На этой благодатной почве брось зерно – и соберешь в десять раз больше, чем в других странах. Любая фракция со слюнки оторвет такой кусок.

Бессмертный Меча Цветов Сливы медленно потянулся к рукояти меча.

На этот раз Небесный Владыка не стал его останавливать.

— У меня есть предложение ко всем присутствующим, — проговорила Кровавый Святой.

Лица Чжин Муёля и Владыки Кулака окаменели, а Император Громового Меча лишь заинтересованно усмехнулся и положил руку на эфес.

— Давайте заключим союз. Малекир я оставлю себе, а остальные мои земли вы поделите между собой. Берите сколько унесете. А взамен…

Белал и Аделия переглянулись в замешательстве. Нарин же молча наблюдал за происходящим, с трудом сдерживая саркастический смех.

«Ситуация может измениться в любой момент».

Вот что она имела в виду?

— Разгромим Лунный ореол…

Меч так и не выскочил из ножен, но невидимое лезвие уже рванулось к горлу Кровавого Святого.

В тот же миг Меч разума вспыхнул в ответ. Две убийственные интенции столкнулись в воздухе и бесшумно аннигилировали. Теперь настала очередь настоящего оружия.

Вспыхнула молния. Заалело пламя на клинках.

Оба меча уже наполовину покинули ножны, как вдруг…

— Замрите, — остудил пыл Ислан.

Он похлопал по голове стоящего перед ним голема:

— Птицы и мыши размусоливают слухи, а мой голем все видит и слышит. Если вы примените здесь силу, об этом неуместном насилии моментально узнает весь мир.

Ислан повернул голову голема в сторону Небесного Владыки. Тот всё ещё сжимал в руках маску.

— Небесный Владыка, к вам это тоже относится. Вы, конечно, перебьете нас без труда, но тогда Лунный ореол станет врагом всего континента. И эта прекрасная благодатная земля превратится в поле битвы.

— Приведи мне хоть одну причину не прикончить вас прямо сейчас, — дрожащим от ярости голосом произнес Небесный Владыка. — Зачем мне оставлять вас в живых? Если вы метите в Лунный ореол, мне нет смысла щадить вас. Война все равно неизбежна, разве не так?

— А кто сказал, что мы обязательно нападем на Лунный ореол? Ничего еще не решено. Вы хоть выслушайте сначала!

— Слушать тут нечего, — Бессмертный Меча Цветов Сливы направил обнаженный клинок на Кровавого Святого. — Небожителям не следовало впускать вампиров в Персиковый источник. Эта дрянь – прирожденная мошенница и интриганка. Зачем верить её лживым речам?

— Вы бы помалкивали насчет лживости, — расхохоталась Кровавый Святой. — Сами-то предали Небесного Демона и переметнулись к йосонам! Рыбак рыбака видит издалека, а? Когда началась война, Лунный ореол объявил нейтралитет. Пока другие гибли, вы и капли крови не пролили. Пора бы уже отвечать за свою трусость!

— Успокойся, Бессмертный Меча Цветов Сливы! Тоска по родине не собирается нападать на… — попытался вмешаться Чжин Муёль.

— Зачем же успокаиваться? — Со смешком перебил его Император Громового Меча, обнажая клинок. Чжин Муёль вздрогнул от его шепота:

— Подумай хорошенько, Юун Гёнчхон. Это же идеальный шанс исполнить заветное желание Тоски по родине!

— …Ты это серьезно? — Уставился на него Чжин Муёль.

— Предельно серьезно! Ударив по Лунному ореолу, мы получим две вещи: Лисий нефрит, который так нужен главе Альянса, и плодородные земли. Разве ради такого не стоит рискнуть жизнью?

— Что за бред…!

— Сначала я прикончу Кровавого Святого, — раздался среди споров ледяной голос Бессмертного Меча Цветов Сливы. — А потом займусь вами.

Нарин перевел дыхание и оглядел присутствующих.

Те, у кого ноги были покрепче, вскочили и орали друг на друга, а старик Небесный Владыка и Великий маг продолжали восседать на своих местах. Нарин, хоть и был помоложе, тоже предпочитал сидеть.

— …Великий маг. Что вообще происходит? — выдавил спанчивавшийся Владыка Кулака, который тоже оставался в кресле.

— Да как-нибудь разрулится, — легкомысленно отозвался Ислан. — Мне главное – магические камни добыть, а остальное не волнует.

Судя по всему, заранее подготовленного сценария у них не было. Но что на уме у этого мага – хрен проссышь.

— …Опомнитесь! Мы приехали сюда не для драки! — Вопили Белал и Аделия. Правда, один призывал к миру, а вторая – к немедленной расправе над вампиршей.

Нарин душой склонялся к позиции Аделии.

— Йосонам Персиковый источник без надобности! — Не унималась Кровавый Святой, подливая масла в огонь. — На кой черт нескольким сотням бездельников такие огромные территории? Здешними излишками еды можно прокормить всех воинов Мурима! Да сюда можно переселить сотни тысяч имперцев, и еще место останется!

Бардак, сплошной бардак.

Нарин сокрушенно вздохнул и покачал головой.

Слушать эту ахинею дальше не имело смысла. Простейшее решение проблемы само просилось наружу – надо лишь открыть рот.

В конце концов, когда вокруг разгорается пожар, молча сидеть точно не вариант.

И пусть его за это могут прихлопнуть, но…

— Лисица.

Как-нибудь разрулится.

----------

Глава 139. Десять великих (4)

Нужно сокрушить Лунный ореол. Почему чушь почти разгромленного Кровавого Святого вдруг возымела силу?

Не говоря уже о недовольстве объявленным нейтралитетом, замкнутости Лунного ореола и пересечении интересов всех фракций, причина очевидна.

Всё потому, что баланс сил был нарушен.

Структура Лунного ореола уродлива и практически не имеет аналогов.

Населения катастрофически не хватает по сравнению с занимаемой территорией, к тому же далеко не все йосоны обладают высокой боевой мощью. Это значит, что почти вся их оборона держится на двух представителях Десяти великих и Небесном Владыке.

Раньше это не становилось особой проблемой. До сих пор они справлялись с вторжениями извне.

Последние несколько сотен лет главным врагом Империи был Пандемониум.

Если и вспыхивала война, то именно из-за них двоих, пока Лунный ореол и Альянс Мурима наблюдательно стояли в стороне.

Изредка искры долетали и до них, но всё ограничивалось военной провокацией или мелкими стычками. Нападения неважных малых государств отражали Ледяная Нефритовая Бессмертная или Небесный Владыка.

Полномасштабных войн не было, поэтому отношения между Лунным ореолом и Империей оставались более-менее сносными.

«Зачем лишний раз ворошить осиное гнездо».

Если точнее, они оглядывались на Теневого Владыку и Пандемониум, чтобы не допустить союза Лунного ореола с доставляющими больше всего хлопот демонами.

Ведь пока их не провоцируют, замкнутые йосоны не станут контактировать с демонами.

Всё это давно устарело. Настоящая скрытая угроза исходила не от Лунного ореола, а от Альянса Мурима.

Альянс Мурима, захваченный Небесным Демоном, превратился в Тоску по родине и, разозлив Империю, спустил курок войны.

Пандемониум и Тоска по родине объединились. Лунный ореол объявил нейтралитет.

Война унесла бесчисленное множество жизней. Пала Ночь.

Война окончилась.

«Неудивительно, что Лунный ореол оказался в изоляции».

По окончании войны в Пандемониуме возобладали новоявленные демоны.

Одним из них был Владыка-Завоеватель, загрызший Барда из Троих Злых. Стремительно наращивая могущество, этот гад начал угрожать позициям Кровавого Святого.

Междоусобицы и войны за территории пошатнули их положение, но это касалось лишь Пандемониума. Для Империи же раздор среди демонов не мог быть отраднее.

Благодаря этому появилась возможность осмотреться по сторонам. Исчезла и необходимость оглядываться на Лунный ореол.

И главное – следы Ледяной Нефритовой Бессмертной затерялись.

«Баланс нарушен».

Будь то справедливость или мир, их невозможно сохранить без базового баланса. Нейтралитет, лишённый баланса сил, становится сродни безответственности.

К тому же Лунный ореол – лакомый кусочек.

Жирные пахотные земли, изобильная житница, бьющая через край ци бессмертных и слишком обширные территории для их населения.

Имеют многое, к дипломатии не склонны, а ресурсы ограниченны.

Словом, собран полный комплект условий, чтобы неожиданно получить по шапке. Кровавый Святой воспользуется этой уязвимостью, превратившись в юркого вьюна.

И этот идеальный для мутных дел вьюн сейчас мутит воду на переговорах…

У Нарина от этого даже голова пошла кругом, но вместе с тем в груди затеплилась надежда на будущее.

Появился оправданный повод снова прихлопнуть этого вьюна. Причин и предлогов убить его накопилось столько, что уже и не сосчитать.

Труп должен быть мёртв, а Кровавого Святого просто хочется прикончить.

Как очистить воду, замутнённую вьюном? Если проблема в нарушенном балансе, то дальше и думать не о чем.

Нужно восстановить его.

Раздался резкий свистящий гул.

Внезапный иней нахлынул и оседал на поверхности шатра.

Нарин был рад зиме, пришедшей вмиг, минуя осень. Уют осенней тишины уступал зиме – зима как нельзя лучше подходила для того, чтобы заставить заткнуться крепких на ногу тварей.

— Да, учитель.

Двери зала переговоров распахнулись, и вместе с прохладным ветром вышла Ледяная Нефритовая Бессмертная.

Смерив взглядом притихший зал переговоров, она произнесла:

— «Прикованная к постели и умирающая Ледяная Нефритовая Бессмертная»… И кто же распускает подобные слухи? Не вы ли, Кровавый Святой?

— …Так ты жива? — Не выдавая замешательства, Кровавый Святой изо всех сил растянул губы в ухмылке. — А я-то думал, ты умерла, раз о тебе давно ничего не слышно. Ну или доживаешь последние дни. Но раз уж заявилась сюда сама, похоже, слухи о вашей размолвке с Небесным Владыкой – чушь собачья.

Подобно туману, леденящий холод расползался у ног.

Ощущая, как стужа сковывает кожу, Кровавый Святой въелся взглядом в Ледяную Нефритовую Бессмертную.

— Вот только… выглядишь ты неважно. Побледнее меня, вампира, будешь. Если пересиливаешь себя, не лучше ли вернуться обратно? Свалиться без чувств прямо посреди переговоров – зрелище жалкое.

— Не стоит беспокоиться. Я лишь сдерживаю подступающую тошноту. Трупная вонь вампира омерзительнее, чем можно вообразить.

Наглая ложь.

Она бледнее не от слабости или присутствия Кровавого Святого. Настоящей была лишь тошнота.

Ледяная Нефритовая Бессмертная искусала губы, подавляя гнев и отвращение к самой себе.

Она не сдержала обещание.

Как бы ни складывались обстоятельства, ей нельзя было вмешиваться, но она всё же явилась миру. Теперь Тоска по родине знает, что Ледяная Нефритовая Бессмертная жива и невредима.

Небесный Демон убьёт Нарина. За разглашение тайного указа и сговор с Лунным ореолом. За то, что бросил на произвол судьбы жизнь Сёльхян и Лисий нефрит. За утаивание правды и обман главы Альянса.

Небесный Демон никогда не оставляет предателей в живых.

— Смени выражение лица, — прошептал Нарин с помощью передачи звука.

— Лисица, это я тебя призвал. Выбор мой, значит, и ответственность на мне. Отбрось лишние мысли и делай то, что должна.

Тяжёлое дыхание Ледяной Нефритовой Бессмертной успокоилось.

— А заодно можешь хорошенько его отругать.

Принято.

— Говорят, вы мастер устраивать провокации. Так вот как вы жалко цеплялись за жизнь сотни лет? Раз пришло ваше время умирать, умрите с достоинством. Оттого что вы лаете, как сутулая собака, жизнь ваша не продлится.

Небесный Владыка и Бессмертный Меча Цветов Сливы ошеломлённо ахнули. Подобных слов от привычной Ледяной Нефритовой Бессмертной нельзя было и ожидать.

Насколько бы известной ни была её язвительность, никто не думал, что она станет так откровенно ругаться на официальном собрании.

С ухмылки Кровавого Святого слетела спесь, и лицо его исказилось.

— …Разве так подобает выражаться небожителю?

— Так помогите мне говорить как подобает небожителю. Кровавый Святой, вашим собачьим бредом вы оскверняете мой путь бессмертия. И вы смеете заявлять этим ртом, будто мы не пролили ни капли крови?

Ледяная Нефритовая Бессмертная фыркнула и выплюнула:

— Вы ошибаетесь. Мы проливали кровь последние сотни лет. Мы пришли из ада и прямо сейчас живем в аду. Знаете, что общего у Мира небожителей и этого мира?

Самоирония Ледяной Нефритовой Бессмертной быстро переросла в страстный крик:

— И тот, и другой желают нашей смерти! Грань убила моих мать и брата. Этот мир убил моих отца и мужа. Что вы намерены отнять у меня дальше?! Лисий нефрит, моих детей, весь Лунный ореол?!

Кровавый Святой не смел и рта разжать. Хотя насмешек в его голове вертелось множество: «Мне дела нет до ваших стенаний. Жаль, что я не вырезал вас всех. Если потребуется, сделаю это без колебаний…» Но озвучить эти насмешки он не мог: жуткий холод сдавливал его горло.

— Пользуясь случаем, я хочу объявить всем присутствующим.

Ледяная Нефритовая Бессмертная смотрела вовсе не на умирающего Кровавого Святого.

Блеснув ледяным взглядом, она оглядела застывшее собрание.

— Лунный ореол не вернётся в Мир небожителей. Место, где я стою, Персиковый источник – вот наша родина! Выжить на этой земле – заветное желание и единственный долг всех йосонов.

Мир небожителей и Лисий нефрит – ничто. В руках Ледяной Нефритовой Бессмертной были куда более ценные сокровища: бесчисленные соплеменники, родина, которую нужно защитить, её дети, которым предстоит жить на этой земле.

— Вы, жаждущие Персикового источника, и есть мой ад. И если вы намерены стать моим адом, то и я стану адом для вас. Взгляните на меня! Я похожа на ад?

Кем Ледяная Нефритовая Бессмертная казалась им? Кем бы ни казалась, она была готова сыграть любую роль по их меркам.

И тогда для обоих настанет их собственный ад.

— Вот каков мой взгляд.

Вслед за её итоговым словом вырвался вздох, оставивший после себя звенящую стужу.

Поскольку каждый предпочёл молчание, их общий ад погрузился в тишину.

Семена раздора сеют словами, но они замкнули уста, и всё пошло не так с самого начала.

Осыпалась… Маска Небесного Владыки рассыпалась ци бессмертных. Меч Бессмертного Меча Цветов Сливы вернулся в ножны.

— Блестяще.

Бум! Нарин перемахнул через круглый стол.

Император Громового Меча ещё не вложил меч. Неважно. От одного удара не умирают. Даже если получит ранение, на этот раз он не уступит.

Выскочивший Нарин вцепился в глотку Кровавого Святого.

Глаза того широко раскрылись. Бескровные губы зашевелились, но Нарин даже не стал читать по губам – знание ему не требовалось.

Тело Кровавого Святого впечаталось в землю. К шее Нарина прикоснулось лезвие.

Причина этой нелепой паузы оставалась непонятной. Возможно, это было предупреждением, так что стоило проявить осторожность.

Хрясь!

И он осторожно размозжил голову Кровавого Святого.

— Переговоры окончены.

На его бормотание никто не ответил.

Нарин косо взглянул на лезвие у своей шеи. С кончика меча капала кровь.

Не его кровь.

— Господин Нарин.

Чжин Муёль удерживал меч Императора Громового Меча. Возможно, от боли, но его лицо было страшным образом искажено.

Взгляд Нарина скользнул по лезвию к Императору Громового Меча.

— Вам придётся пройти с нами.

Его глаза были ледяными.

*

— Ну и напугал.

Кровавый Святой похлопал глазами и потрогал размозженное лицо. Связь с двойником оборвалась сразу после удара кулаком.

Кто же знал, что тот прикончит его, даже не выслушав ни слова.

«… И как только Небесный Демон укротил эдакую тварь?»

Впрочем, даже Небесному Демону это не удалось. В конце концов Нарин искусал руку хозяина и сбежал из Тоски по родине.

Чем больше смотрю, тем сильнее хочу заполучить его, но в голову совершенно не приходит, как эту тварь выдрессировать.

Надень на него поводок силой – он перегрызёт и его, а потом сбежит.

А то и на хозяина бросится.

— Оставь эту затею.

Голос раздался за спиной Кровавого Святого.

— Зверь зверю рознь. Твоего мерки не хватит, чтобы укротить подобного. Даже Небесный Демон потерпел неудачу, так с чего бы тебе совладать с этим безумцем?

— …Это ещё бабушка надвое сказала.

Он чуть было не повернулся по привычке.

Но вовремя вспомнил про острое лезвие за спиной.

Предыдущее предупреждение он тоже помнил. Стоит встретиться взглядом – и голова слетит с плеч.

Нельзя срывать переговоры на полпути.

— Мне удача благоволит. Даже то, что казалось невозможным, со временем исполнялось так, как я хотел. Я и выжил-то до сих пор именно так.

— Только языком чесать и умеешь. Забыл, в чьих руках твоя жизнь?

— Не грубите вы так. Знаете, как нелегко было держать фасон перед Небесным Владыкой? Неужели трудно хоть слово похвалы молвить?

— Ты отлично справился.

Тюк. Гладкое лезвие меча коснулось плеча Кровавого Святого.

— Ты проделал крайне сложную работу. Не зря я сохранил тебе жизнь.

— Хватит пустых слов. Так какова была ваша настоящая цель? Если хотели заглотить Лунный ореол, то в итоге потерпели крах, не так ли?

— Вовсе нет. Мы вытащили Ледяную Нефритовую Бессмертную, так что цель достигнута. Превосходный успех.

— Не знаю деталей, но взгляд Императора Громового Меча был странным. Разве ищейка не предала Тоску по родине?

— Я не обязан объяснять.

Кровавый Святой цыкнул языком.

— Но одно известно точно: твои шансы приручить ищейку равны нулю. Небесный Демон лично убьёт его.

— …Что? Вашей целью с самого начала была ищейка? А я думал, вы нарочно оставили его в живых. Он ведь одолел вашего ребёнка?

— Не я убью ищейку. А значит, пусть я и опечалюсь, но в отчаяние не паду.

Владыка Меча с едва заметной улыбкой вспомнил о своём единственном наследнике.

— Остриё меча Хасселя наверняка будет направлено на Небесного Демона. Это всё, чего я желаю. Разве не чем выше цель, которую нужно превзойти, тем лучше?

— …Какая трогательная отцовская любовь. И это говорит тот, кто променял жизнь старшего сына на земли.

— Почему нельзя было рассказать заранее? Что Ледяная Нефритовая Бессмертная жива и здорова, а Владыка Кулака и Великий маг – мои сообщники… Хотя нет. Великий маг – что это вообще за сумасшедший? Вы точно передали приказ как следует?

— Никаких приказов не было.

Лицо Кровавого Святого скривилось.

— Чего?

— Великий маг вышел из-под моего контроля. С самого начала на твоей стороне никого не было. Вот почему я и сказал, что ты выполнил неимоверно сложную задачу.

— …То есть он реально просто псих?

Никто из них не в своём уме: ни Владыка Меча, поручивший работу, ни взбалмошный Великий маг.

Ворча, Кровавый Святой уставился на расстилавшийся перед ним пейзаж.

— Пора бы уже сказать. Зачем вы вытащили меня в подобное место?

Почерневшая, мёртвая пустошь.

И дело было не в прошлых войнах. Земли провинции Канан были мертвы ещё задолго до гражданской войны.

Здесь соприкасаются границы Империи и Пандемониума. Из-за этого за последние несколько сотен лет хозяева Канана менялись не единожды.

Когда-то это была территория Империи, когда-то – обитель вампиров, а теперь – заброшенные земли Владыки-Завоевателя.

— На кой черт угрожать смертью, чтобы встретиться наедине и поговорить про…

— Не шевелись.

Плечи Кровавого Святого вздрогнули, и меч Владыки Меча окрасился кровью.

Чик. Разрез ткани шеи: рассекая кожу, перерезая сухожилия и сонную артерию, остриё остановилось лишь у самой кости.

На волосок от смерти. Кровотечение можно остановить, но если полностью отрубить голову, назад её не прирастишь.

— Предупреждение остаётся в силе. Конечно, ты клонирован и сейчас не умрёшь, но что будет потом? Если я лично явлюсь в Малекир, сможешь ли ты гарантировать, что останешься в живых?

— …Сначала объяснитесь.

Кровавый Святой ощутил приближение колоссального присутствия.

Неотёсанная дикая натура. Личность, которой здесь быть ни в коем случае не должно.

— Вы говорили, что будем наедине! Почему сюда пришёл Владыка-Завоеватель?

— Я не говорил «наедине».

Владыка Меча слегка улыбнулся:

— Если точнее, нас четверо.

Кровавый Святой услышал два вида шагов.

Одни принадлежали Владыке-Завоевателю. Тот откровенно бахвалился тяжёлой и топорной поступью.

Другие… не имели никаких особых примет. Если бы не остаточная демоническая энергия, их можно было бы принять за шаги обычного человека.

Без цвета и запаха. Но не чуждые. Где-то он уже ощущал эту размытую демоническую энергию.

Кровавый Святой сглотнул слюну с примесью крови.

— …Кто у меня за спиной?

— Самый древний демон.

Демон Меча.

С чего вдруг все Трое Злых собрались в одном месте?

— Эти двое решили присоединиться к моему плану. Остался лишь твой выбор.

— …Разве у меня есть выбор? Это ведь предложение, от которого невозможно отказаться.

— На случай, если ты захочешь свободной смерти.

— Этого не случится. Малодушная жизнь куда лучше свободной смерти. Я ведь крайне прагматичный вампир.

— И разумный. Мой план придётся тебе по душе, ведь он выгоден и Пандемониуму, и Империи.

Владыка Меча убрал меч и понизил голос:

— Ради мира на континенте и собственного спокойствия ты должен сделать кое-что.

Словно оглашая нечто запретное, что ни в коем случае не должно быть раскрыто:

— Убей Теневого Владыку.

----------

Глава 140. Тоска по родине (1)

Переговоры разлетелись в прах вместе с башкой вампира.

Для Нарина это действительно выглядело так. Из нажитого – лишь приятное ощущение от сокрушительного удара по Кровавому Святому, а вот от подсчёта потерь голова шла кругом.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 72]

Но мысли стоило привести в порядок, так что пришлось пожертвовать Рассудком.

К чему же привели переговоры?

Прогресса в соглашении о гражданской войне нет, Кровавый Святой – всё такой же ублюдок, трения между фракциями обострились, а сущность Нарина всплыла наружу.

После вампира и переговоров настал черед самого Нарина разлететься в прах.

По крайней мере Император Громового Меча жаждал именно этого и спуску не давал.

Не встань тогда Чжин Муёль на пути, голова Нарина уже слетела бы с плеч.

Решения и действия этого гада были так же стремительны, как и его удары мечом.

— Не смейте вмешиваться, — отрезал он.

Соображал он тоже быстро.

Император Громового Меча не позволил вмешаться Лунному ореолу и Десяти великим. Он раскусил тесную связь между ними и Нарином.

— Это внутренние дела Тоски по родине. Каковы бы ни были ваши связи с господином Нарином, они не дороже ваших собственных жизней. А если проигнорируете моё предупреждение…

Грозный рокот сорвался с его губ:

— …Я расценю это как оскорбление главы Альянса и объявление войны Тоске по родине.

Ответная реакция, разумеется, не заставила себя ждать.

Ледяная Нефритовая Бессмертная протестовала против несправедливого решения, а Бессмертный Меча Цветов Сливы излучал жажду крови, готовый к схватке.

Небесный Владыка также указал на нынешний статус и принадлежность Нарина, пообещав жесткий ответ.

— Софистика. И кто, по-вашему, заслал этого человека в Империю? Впрочем, вы и так всё знали. Как вам удалось переманить его? Успели выведать достаточно сведений о Тоске по родине?

Император Громового Меча скрыл закипающий гнев за насмешкой. Он подозревал, что Лунный ореол склонил Нарина к предательству.

Белал и Аделия, хоть и растерялись, всячески пытались защитить Нарина.

Владыка Кулака молча наблюдал за происходящим, а Великий маг с озабоченным видом осматривал голема: перепрыгивая через стол, Нарин с размаху пнул того.

Запись изображения и звука прекратилась, так что шаг был более чем своевременным.

— Я шпион, — гордо признался Нарин.

Он сам раскололся и позволил себя скрутить.

На него посыпались мысленные упрёки – мол, зачем было выкладывать всё начистоту, но раз уж попался, скрывать всё равно было нечего.

Человек должен жить по совести.

— Брат, кто вы на самом деле?

Стоило ему очнуться от воспоминаний, как раздался вопрос. Спросила Аделия, ехавшая с ним в экипаже.

Нарин ответил от чистого сердца:

— Я учитель. Прозвища у меня пока нет.

— …Да кто вас об этом спрашивает? Я о том, как вы вообще стали шпионом!

— Лекарь, более бестактного вопроса не сыскать во всем мире. Это так же бестактно, как спрашивать наёмного убийцу, как он дошёл до жизни такой. Почему я стал шпионом и убийцей… Почём мне знать?

— Хватит паясничать. Моё терпение на исходе.

— Да не знаю я, мелкий ты гад! Если не помню, что мне, из пальца высосать? Став учителем, я умер и воскрес. Мои прежние воспоминания сгинули, а старый «я» скончался.

Аделия взглянула на Нарина с недоверием. Глаз она не открывала, но Нарин почувствовал именно это.

— …Вы правда потеряли память?

— Клянусь своей честью.

— О какой чести твердит тот, у кого её отродясь не было? Заложите лучше палец, раз уж чести нет.

— Палец ей подавай… Ты лекарь или бандитка с большой дороги? Я ещё тогда всё понял, когда ты кулаками дубасила вампира.

— Брат, послушайте меня внимательно.

Стерев с лица остатки иронии, Аделия перевела дыхание:

— Времени осталось совсем мало. Экипаж скоро минует Кандеру. Сразу за крепостью начинается граница. Если ступите на земли Тоски по родине, живым вам оттуда уже не выбраться.

— Знаю.

— У вас есть шанс спастись. Достаточно просто сказать: «Я не вернусь». Запросите у Церкви укрытие и официально вступите в Бекет. Я возьму всё на себя.

— В Церкви меня не примут.

— Вы не вампир. Вы доказали это на глазах у братьев. Увидев всё лично, Бекет уверовал в вашу праведность. А задача свидетелей – убедить тех, кто ничего не видел.

— Не стоит.

Нарин покачал головой.

— Я из тех, кто верит, не видя. К примеру, в то, что Церковь меня с потрохами продаст. Один перебежчик или Тоска по родине – и без гаданий ясно, что они выберут. В лучшем случае сбросят решение моей судьбы на тебя.

— …Я не убью брата.

— Если не убьёшь ты, убьют тебя. А следом сдохну и я – так что в аду скучать не придётся. Может, мы и сблизимся, но выжить вдвоём вряд ли сможем. Стало быть, правильнее искать путь, где оба останутся живы.

— И у вас есть такой путь?

— Для начала выживи сама.

Откуда у него взяться?

— А уж я постараюсь выкарабкаться.

Остаётся только пытаться.

— …Отсюда начинаются владения Тоски по родине.

Вскоре они прибыли к границе, где пришлось сменить экипаж.

Вдали показались воины Тоски по родине, приготовившие массивную повозку для конвоирования преступников.

Хоть своими ногами идти не надо – и на том спасибо.

— Стоит пересечь границу, и я больше не смогу вас защищать. Законы Тоски по родине заклеймят вас преступником. Наверняка вас отпинают или отлупят палками.

— Спасибо за разъяснения.

— Если не хотите быть избитым, не ходите туда! Ещё не поздно!

— Там двое из Десяти великих. А тут – щурящаяся лекарь да один красавец. Думаешь, сдюжим?

— Это все еще территория Империи, какая разница? Они же не совсем безумцы, чтобы обнажать мечи здесь!

— Я пошёл.

Нарин шагнул вперёд, а Аделия, вздохнув, осенила себя крестным знамением.

Инквизиторы, провожавшие Нарина, сделали то же самое.

— Господин Нарин. Вы закончили прощаться?

Нарин думал, его заковают в колодки, но попыток связать его никто не предпринимал.

Они понимали: кандалы бесполезны. Нарин умел ломать вещи как никто другой.

Нарин пристально посмотрел на Императора Громового Меча.

— «Господин Нарин»… Разве нельзя обратиться по-другому?

— Всяко лучше, чем «предатель».

— От обоих тошнит, так что зови по имени. Можно и «учитель». К слову, я не обращаюсь на «вы» к тем, кто тычет в меня железом. Так что будьте любезны обращаться ко мне без церемоний, старший.

— Ха… Ну ладно.

Император Громового Меча прыснул от смеха над такой наглостью. Направляющийся на смерть человек вел себя невиданно бесстыдно.

Нарин резко повернулся к Чжин Муёлю, застывшему с гаммой сложных эмоций на лице.

— Можно перейти на «ты»?

— Заткнись и полезай внутрь.

— Слушаюсь.

Нарин забрался в повозку.

Чжин Муёль сел вслед за ним. Похоже, они решили караулить Нарина по очереди с Императором Громового Меча.

Внутри было уютно и темно из-за плотного брезента, закрывавшего повозку со всех сторон.

Пока повозка катилась вперед, Нарин прикрыл глаза и прислушался к доносившимся снаружи голосам.

— Ума не приложу, — заговорил один из двух стражников, сопровождавших повозку.

— Какой ещё предатель? Молодой господин не заслуживает таких слов! За что его вообще держат за преступника?

— …Тэун, придержи язык. Мы лишь исполняем приказ и конвоируем арестанта.

— Кто такой молодой господин Нарин? Я своими глазами видел, как он сокрушал врагов на поле боя! В таком юном возрасте он голыми руками рвал этих подлых импеpцев! И теперь с заслуженным ветераном поступают вот так?

— Молодой господин отвернулся от Тоски по родине.

— Так это глава Альянса сам позволил ему уйти! Это был отпуск в знак благодарности за все его заслуги!

— Эй, ты чего несешь, беду накличешь…

— Разве я не прав? Глава Альянса намеренно отпустил молодого господина. Да и Великий Заступник сложил полномочия и последовал за ним! И что это, по-твоему, значит?

Мужчина по имени Тэун тяжело вздохнул:

— Молодой господин не предавал Тоску по родине. Ему просто требовалось время на отдых. С малых лет брошен в пекло войны – каково ему приходилось? Глава Альянса не мог этого не понимать.

— Но тогда… зачем он отправился в Империю? Разве нельзя было отдохнуть в Тоске по родине?

— А ты подумай! Госпожа Сиволь поступила в Академию, верно? С детства они были не разлей вода, вот он и переживал за неё. Поговаривают, молодым господином даже назначили зачисление в её класс!

— Так вот почему он подал заявление в Академию…!

Фантазии стражников заходили всё дальше.

— А иначе с чего бы ему возвращаться в это ужасное место? Вся эта конвоировка – чистая формальность. На него даже кандалов не надели. Всё непременно закончится хорошо!

— Фух, прямо от сердца отлегло. Как будет время, надо хотя бы засвидетельствовать ему уважение.

— Слушай, у тебя вяленое мясо осталось? В дороге он проголодается, давай перекусить занесём.

— Теперь ты понимаешь? — Заговорил сидящий напротив Чжин Муёль. Лицо его всё так же выражало глубокое отвращение.

— На всём континенте тебя зовут Палачом, но только не в Тоске по родине. Здесь до сих пор есть те, кто тебя боготворит и скучает по тебе.

— Вот как.

— Почему ты предал главу Альянса?

Нарин не ответил. С чего бы это ему подставлять Небесного Демона?

Если брать Нарина, он бы так и поступил, но первым волю Небесного Демона нарушил Злое Знамение.

Нарин – не Злое Знамение, и чужие помыслы ему неведомы.

Подождав немного, Чжин Муёль сменил вопрос:

— Спрошу иначе. Зачем ты сам вызвался на это безрассудное задание?

— Я сам вызвался?

— …Ах да, ты ведь утверждаешь, что потерял память. Чёртова чертовщина.

Чжин Муёль досадно почесал затылок:

— Проникнуть в Лорд под видом учителя и похитить Лисий нефрит. Всё это изошло прямо из твоих уст! Ты лично спланировал и начал эту миссию!

Рот Нарина слегка приоткрылся и тут же закрылся. Впрочем, скрывать удивление смысла не было.

Нарин и не подозревал, что эту операцию предложил Злое Знамение.

— Настоящий псих. И почему вы меня не остановили?

— Почему не остановили?

Чжин Муёль сжал зубы до скрежета:

— Разумеется, пытались! Мы с Владыкой Яда отклоняли эту идею раз за разом. Даже глава Альянса качал головой, называя план абсурдным. Единственным, кто поддержал тебя, был Император Громового Меча.

— Похоже, этот тип тоже с приветом.

— Единственный ненормальный здесь – ты, раз упёрся и настоял на своём!

Глаза Чжин Муёля, въевшегося взглядом в Нарина, едва заметно дрожали. Нарин прочитал целое море чувств в его зрачках.

Даже при столь явных уликах предательства этот человек всё ещё пытался защитить ученика?

— Ты распродал имущество, смёл все следы, уничтожил любые данные о себе. Словно отправлялся на верную смерть. О чём ты вообще думал? Слишком поздно задавать эти вопросы… Теперь ответа не получить.

— Я не знаю себя прежнего, — ответил Нарин.

— Но я знаю, кто я сейчас. И быть учителем мне подходит куда больше, чем быть убийцей.

— И это причина, по которой ты покинул Тоску по родине?

— Как по мне, учить уж точно лучше, чем убивать. Чем жить мечом, лучше жить розгой. Впрочем, розгой я на самом деле не машу. Разве что дубиной.

— …Что ты хочешь этим сказать?

— Это должно было случится рано или поздно.

Нарин ухмыльнулся, искривив губы:

— Был я в своём уме или безумен, метался ли в душевных терзаниях – однажды я всё равно всадил бы нож в спину Небесному Демону и сбежал из Тоски по родине. Такова уж моя натура, как я успел понять.

— Ты был преемником Небесного Демона.

— Эка невидаль – высокий статус. Если уж я отбросил его, значит, роль ручной собачонки мне смертельно надоела.

— Почему ты не забрал Лисий нефрит?

Чжин Муёль выдавил из себя эти слова с глубокой болью:

— Я знаю, что твои ученики… тебе небезразличны. Иначе с чего бы тебе рисковать жизнью, выступая против Владыки Меча? Да и дети тянутся к тебе от всего сердца. Там, в Лорде, ты был учителем, а не убийцей.

— Это не лесть.

— Я ведь тоже учитель.

На белках глаз Чжин Муёля налилась краснота:

— По просьбе главы Альянса я обучал тебя боевым искусствам, когда ты был совсем ребёнком. Ты – мой первый ученик! Зачем ты навлекаешь на себя смерть? Зачем сам отказываешься от пути к спасению? Неужели ты совсем не понимаешь чувств своего наставника?!

— Понимаю, — отрезал Нарин без тени сомнений.

— И именно потому, что понимаю, я и не стал отбирать нефрит. Наставник обязан отдавать. Как может он красть у ученика? Как может отнять семью у ребёнка, к которому привязался?

— И этот ребёнок дороже твоей собственной жизни?

— А я дороже вашей собственной жизни?

Их диалог оборвался на краткую мгновение и возобновился вновь.

— Беги, — таков был ответ учителя.

— В Империю, в Персиковый источник – куда угодно! Беги и скройся от глаз Небесного Демона! Это твой единственный шанс выжить!

— Тогда умрёте вы.

— Должно быть. Небесный Демон не оставит меня в живых. И всё же я не умру.

— Вы что, в вампира превратились?

— Не время для шуток!

— Времени у нас пруд пруди, — Нарин растянулся на полу повозки.

Дохнуло старым деревом и пылью.

— Нам только и остаётся, что ждать. Потратьте время в пути на воспоминания о былых днях. Кто знает, может, от трогательных басен Небесный Демон даже пустит слезу?

Впрочем, особых надежд он на это не питал.

Ни на чувствительность Небесного Демона, ни на то, чтобы увидеть учителя трупом.

— …Чёртов паршивец, — Чжин Муёль бессильно опустил голову.

----------

Глава 141. Тоска по родине (2)

Повозка остановилась лишь глубокой ночью.

Чтобы поскорее покинуть приграничную полосу, они продолжали путь даже после наступления темноты.

Граница по соседству со Священной Ночью кишит монстрами, и столкновения с Гранью здесь не редкость, поэтому привал в первый день вылился в позднюю ночёвку.

Воины Тоски по родине дежурили по очереди.

Вернувшемуся с обхода Императору Громового Меча они отвесили молчаливый поклон.

— Левый Страж Закона, отдыхните сегодня. Нам ведь выходить на рассвете.

— Так и сделаю. Не расслабляйтесь слишком сильно только потому, что мы миновали границу. Опасность нападения монстров всё ещё велика. О любых происшествиях немедленно докладывайте мне или Правому Стражу Закона.

— Есть.

— И ещё…

Император Громового Меча замялся.

Ему хотелось, чтобы бойцы по возможности избегали контактов с Нарином.

— Да нет, ничего. Служите.

Говорить задуманное он не стал. Всё равно тот смертник – к чему лишний раз бередить рану?

Император Громового Меча прошёл мимо дремавших подчинённых.

Возле повозки стоял Чжин Муёль. Пришло время сменить караул.

— Поностальгировал вволю?

Доверить первый дежурный час давнему другу было любезностью со стороны Императора Громового Меча.

Хоть теперь их пути и разошлись, во времена Альянса Мурима они втроём частенько просиживали за кубком вина. До ухода Бессмертного Меча Цветов Сливы длилась их весенняя юность.

Он понимал, что былые дни уже не вернуть.

— Нет ничего лучше, чем освежить воспоминания. Всякий раз оглядываясь назад, испытываешь новые чувства.

Взгляд Императора Громового Меча потемнел, тоскуя по ушедшим дням.

— Я и сам изредка вспоминаю те времена, когда тебя звали не Юун Гёнчхоном, а просто странствующим рыцарем. Как мы вчетвером – вместе с Бессмертным Мечом Цветов Сливы и предыдущим главой Альянса – распивали вино и вели глубокие беседы обо всём на свете… Помнишь?

— …Назвать это беседой трудно: споры кипели нешуточные. И виной тому по большей части был ты сам.

— Просто наши взгляды не совпадали. Предыдущий глава Альянса был мягкотелым человеком.

Император Громового Меча усмехнулся и пробормотал:

— Во мне ещё тогда жил дух бунтарства. Глава, вечно твердивший о покое и мире, вызывал у меня лишь раздражение. Примирение с Империей… При одной мысли мурашки по коже. Настоящее счастье, что нынешний глава – Небесный Демон.

— Ты просто сильный человек.

— А вот тут ты ошибаешься.

Император Громового Меча качнул головой и взглянул на повозку.

Этот гад наверняка подслушивает их разговор.

— Я не сильный. Я лишь восхищаюсь силой, поэтому меня и тянет к Небесному Демону. Чем старше становлюсь, тем отчетливее это осознаю. Предаваться унылым воспоминаниям… До чего же я слаб духом.

— Не похож ты на слабого.

— Ты не поверишь, но порой мне кажется: в прошлом было лучше. Да и предыдущий глава был не так уж плох… Воспоминания неизбежно приукрашиваются. На деле ведь ничего прекрасного там не было.

Император Громового Меча неторопливо подошёл к Чжин Муёлю.

— Прошлое должно оставаться прошлым. Вот к какому выводу я пришёл. Призрачные образы лишь туманят взор, а присмотришься – там пшик. Воспоминания хороши только тогда, когда остаются в прошлом.

И это тоже было проявлением заботы о старом друге.

— Второго шанса не будет, — прошептал Император Громового Меча.

— Если снова попытаешься выкинуть фокус, я донесу на тебя главе Альянса. О том, что ты знал о предательстве и утаил его. О том, что пытался вытащить из-под удара изменника.

— Мне поклониться тебе в ноги за предупреждение? — Чжин Муёль смерил его мрачным взглядом.

— Похоже, ты плохо понимаешь значение слова «донос», раз решил снизойти до предупреждения изменника.

— Ты не изменник. Ты лишь совершил глупость, ослеплённый старой привязанностью. Забудь про ученика, если не хочешь отправляться на плаху вместе с ним.

— Сам себя загнал в ловушку. Разве это с твоей стороны – не проявление старой дружбы?

— Я ведь говорил: я не сильный человек, — сказал Император Громового Меча с горькой ухмылкой и прошел мимо.

Хоть их пути давным-давно разошлись, ему не хотелось цепляться к мелкой оплошности старого товарища.

Смерти заслуживал лишь Нарин.

— Однорукий пожаловал, — раздался голос из повозки.

Когда он вошёл в повозку, намерение убить лишь окрепло.

Брови Императора Громового Меча сошлись на переносице. Нарин развалился в углу повозки с таким комфортом, будто лежал у себя дома.

Он даже с небрежным видом грыз вяленое мясо. Неужели бойцы втайне подкинули?

— Однорукий, я с тобой разговариваю.

— …Это ты мне?

— А тут есть какой-то другой Однорукий? Мои-то руки обе на месте: одной подпираю голову, другой уплетаю сушёное мясо. Так что ты, Однорукий, не стесняйся, выбирай: голова или мясо?

Император Громового Меча скосил глаз на меч на поясе.

Подозрения оправданы на все сто, так не прикончить ли этого мерзавца прямо здесь?

— Значит, меч, — Нарин мигом подскочил и сел прямо, проглотив недожёванный кусок мяса.

От поспешности кусок застрял в горле.

— Однорукий, у тебя водички не найдётся?

— …

— Старший.

Император Громового Меча бросил ему бамбуковую флягу с водой. Нарин ловко сцапал её и жадно заглотил воду.

Запаса должно было хватить на весь завтрашний день, но не прошло и десяти секунд, как фляга опустела.

Напившись досыта, Нарин с глубокомысленным видом уставился на Императора Громового Меча.

— А ты, оказывается, достойнейший из старших! Я из тех людей, кто обиды никогда не забывает, а вот благодеяния – лишь изредка. Постараюсь уж не забыть твоей доброты.

— О чём вы говорили с Юун Гёнчхоном?

— Не помню.

Щёлк.

Стоило обнажиться краю лезвия, как Нарин тут же выставил руки вперёд:

— Постой! Кажется, начинаю припоминать. У меня тут кратковременная амнезия, дай сообразить. О чём же мы с учителем говорили…

— Почему Юун Гёнчхон стал твоим учителем.

— Раз сам знаешь, зачем спрашиваешь?

— Не угадал.

Император Громового Меча опустился перед Нарином:

— Главное не это. Юун Гёнчхон подстрекал тебя к побегу.

— Вроде было такое.

— Отныне говори только правду.

Треск! Плавно извлечённый меч окутала энергия молнии.

Пока ещё неясная, эта молния могла в любой момент обернуться смертельным ударом.

Вглядываясь в белоснежное лезвие, Нарин произнёс:

— А если совру и попадусь?

— Отрежу палец.

— Ты тоже из бандформирований?

— Ты с самого начала замышлял предательство?

Вопросы перекрестились, но Император Громового Меча молчал. Нарину не хотелось подставляться под меч, так что он заговорил:

С мечом в руках тут хозяин положения.

— Не знаю.

Вж-жух! Верхушка бамбукового сосуда в руках Нарина слетела прочь. Трещащий ток пробежал по внутренностям повозки.

Кажется, блеснула вспышка, но сам момент удара он упустил.

— Следующим будет палец.

— В Тоске по родине незнание считается грехом? Если я не помню, как мне ответить?

— Может, ты притворяешься. Решать мне – правда это или ложь. Отрежу пару фаланг, и ответ найдётся сам собой.

— Тот ответ, который нужен тебе? Режь – и выйдет наружу? Ты прямо лучше энциклопедии…

Бах! На этот раз он не прозевал. Предельно обострённые чувства позволили среагировать на движение Императора Громового Меча.

Тыльную сторону ладони, отразившей лезвие, закололо сжатым током.

— Твой метод хорош, да гарантировать точность я бы не стал. По моему нескромному разумению, я с самого начала планировал предательство, задумывая ту операцию. А может, передумал позже? Всё перепуталось, вали-ка отсюда, дай сообразить.

Бабах! С тыльной стороны ладони Нарина брызнула кровь. Он чудом избежал ампутации пальцев.

«Стал ещё быстрее».

Тот пытался нащупать предел его сил, постепенно увеличивая скорость ударов.

Следующий взмах не отбить.

— Слыхал, ты разделался с Дьяволом Империи.

Уголок губ Императора Громового Меча пополз вверх.

Дьявол Империи. Речь шла о Хасселе.

— Ты не представляешь, как я радовался этой вести. Благодаря тебе авторитет Астезии втоптали в грязь.

— Это ещё что! Я в лицо Владыке Меча отсыпал отборной брани. Так что можешь быть благодарен за отомщенную руку.

— Я считал тебя достойным унаследовать трон главы Альянса. Ещё вчера так думал. Не будь ты предателем, я бы присягнул тебе, молодому господину.

— Однорукий, а признайся-ка честно.

Нарин оскалился в ответ:

— Изначально закладывалось предательство в этот план или нет? Ведь важно для тебя именно это! Почему? Да потому что именно ты поддержал ту миссию! И как же подозрительный Небесный Демон посмотрит на тебя?

Улыбка сползла с лица Императора Громового Меча.

Нарин расхохотался за двоих.

Не от счастья смеются, а смеются, чтобы стать счастливым.

— «Не уж то этот однорукий снюхался с ищейкой? Рыбак рыбака видит издалека – не собирается ли он, по примеру Бессмертного Меча Цветов Сливы, всадить мне нож в спину? По ядовитому языку сразу видать. Надо бы снести ему башку, пока не поздно».

— …Не мели чуши! Я – Левый Страж Закона главы Альянса!

— А я был преемником главы! Думаешь, тебя пронесёт? Небесный Демон не щадит предателей. Бунтарская рожа! Ты вечно был недоволен прежним главой – так что нет ничего удивительного, если ты по старой привычке поднимешь мятеж и против Небесного Демона!

— Наглая клевета…!

И ведь действительно клевета. Нарин просто сболтнул первое, что пришло на ум, опираясь на подслушанный разговор.

Но людской язык страшнее меча. При умелом обращении упечь кого угодно в могилу – раз плюнуть.

Сжав рукоять Слезы Луны, Нарин произнёс:

— Вот тебе ответ на твой вопрос: я молчу. Любопытство губит людей, так что ты будешь изводиться в догадках, пока не сдохнешь загадочной смертью. И пойди разбери: от любопытства ли ты загнулся, или тебя шлёпнул Небесный Демон.

— Я срублю твою башку, чтобы ты заткнулся!

— О, затыкаешь рот свидетелю! Левый Страж Закона, Император Громового Меча, зарезал преступника при конвоировании. Какова же истинная подоплёка? Ответ: зачистил зачинщика, чтобы отвести от себя подозрения в сговоре!

Нельзя замолкать. Надо разнести его хладнокровие в щепки. Заставить усомниться в праве наносить удар.

А даже если и ударит – пусть захлестнувшая ярость испортит качество самого рассечения.

Нарин въелся взглядом в дрожащие зрачки Императора Громового Меча.

— Однорукий, ты не сможешь меня убить. Убить меня дано только Небесному Демону. Лишь у него есть право распоряжаться моей жизнью. Право это абсурдно, да и я ничего не могу с этим поделать.

Единственная рука Императора Громового Меча судорожно затряслась.

Но меч он не выпустил. Он колебался: стоит ли зарезать дерзкого пса прямо здесь?

Поддать ещё парку?

— Хотя в плане абсурда Владыка Меча не уступает. Тот самый ублюдок, что оттяпал тебе руку. Понимаю, почему ты отказался от мести: осознал, что победить не получится, и поджал хвост?

— …Что ты сказал?

— Иначе твои поступки не объяснить. Разбойник, он же Пэк Вишин, проще говоря – твой сынок. Не поэтому ли ты возлагаешь на него столь нелепые надежды? Раз у самого не вышло, пусть хотя бы дитя воплотит твою мечту?

— Что ты вообще… знаешь?

— Я – его учитель.

Лицо Императора Громового Меча слегка застыло. Нарин не упустил этой тонкой перемены.

Неужели не знал?

— …Ах да, ты ведь говорил, что учил изгнанников. Кто бы мог подумать, что ты учитель моего сына.

— Однорукий, хорошенько подумай, прежде чем отвечать.

С провокациями он переборщил. Причём вышло боком самому Нарину.

— Какое прозвище носит твой сынок?

По идее, вопрос был элементарным.

Пэк Вишин до безумия гордился своим прозвищем и постоянно суетился, требуя называть себя только так.

Он наверняка писал письма горячо любимому отцу.

Как бы глубоко тебе ни было плевать на отпрыска, прозвище-то ты знать обязан.

Нарин долго ждал ответа от Императора Громового Меча.

Дал ему достаточно времени, чтобы тот порылся в памяти.

Но невыразительное выражение лица Императора Громового Меча сказало всё за него.

Ткань, обмотанная вокруг лезвия, соскользнула.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 69]

— Громовой Дракон, пёс шелудивый!

Вырвался свет Слезы Луны.

Грохот!

Лунный свет и вспышка молнии рванули одновременно.

В то же мгновение Нарин засек ошеломление на лице Императора Громового Меча. Ещё бы не удивиться: неотесанный дурачина, привыкший махать кулаками, вдруг взялся за оружие!

Нарин и сам, помимо гнева, испытал удивление.

Это была внезапная атака, рассчитанная на минутную заминку, а тот отразил её так филигранно!

Искушен этот однорукий в фехтовании!

Трес-ск!

Две ауры меча столкнулись и разразились ослепительным сиянием. Разумеется, тесная повозка разлетелась в щепки.

Повозка разрушилась, а Нарина и Императора Громового Меча выбросило в разные стороны.

Ночная поножовщина переполошила спавших лошадей.

— М-молодой господин!

— Левый Страж Закона! Что происходит?!

Воины Тоски по родине, с которых как рукой сняло сон, спешно сбегались к месту происшествия.

Чжин Муёль неподалёку тяжело вздыхал.

Посмотрев на обломки повозки, Нарин поднял голову и взглянул на небеса.

Занимался рассвет, и в небе мелькали белёсые отсветы.

— Придётся идти пешком.

Нарин самую малость пожалел о том, что обнажил меч.

----------

Глава 142. Тоска по родине (3)

Ему предстоял долгий путь, отчего сам собой напрашивался вздох, однако Нарин ни за что не вздыхал.

Житейская мудрость: используя изворотливый ум и правильный настрой, находить во всём лишь положительные стороны.

Чем сидеть под конвоем в тесной карете, куда лучше идти пешком, смотреть по сторонам и чесать языком.

Нарин шёл по дороге в компании нескольких десятков воинов.

— Молодой господин, день сухой, пейте больше воды. Вот, держите бамбуковую флягу.

— Спасибо.

— Молодой господин, идите здесь, в тенёчке. На солнцепёке подхватите лихорадку.

— Сейчас ведь начало осени?

— Молодой господин, если ноги устали, я могу понести вас на спине…

Чесать языком – это, конечно, хорошо, но окружающие болтали чересчур много.

Нарин остановился и ненадолго прикрыл глаза. От непрерывного потока заботы у него слегка закружилась голова.

— Всем стоять!

Стоило Нарину остановиться, как замер и весь строй.

Несколько воинов со свирепыми физиономиями плотно обступили его с разных сторон.

— Молодой господин, вы в порядке?

— Молодой господин, что произошло?

— Молодой господин, вам не по себе?

— Молодой господин, разрешите поддержать вас?

— Молодой господин, я сейчас же добуду карету!

От ровного, монотонного гула голосов голова закружилась ещё сильнее. Судя по реакции, перед ним были не воины, а какая-то банда головорезов.

Эта нелогичная гиперопека абсолютно не укладывалась в голове.

Нарин пару раз моргнул и сухо произнёс:

— Пошли.

— Слушаемся.

Воины низко поклонились и возобновили движение. Судя по всему, субординация и цепочка командования здесь были поставлены как надо.

Нарин с механическим интересом разглядывал марширующих спутников, пока его взгляд не зацепился за одного типа, который с самого начала держался неподалёку.

— Слышь, дядя.

— Да, молодой господин.

— А можно перестать звать меня «молодым господином»?

— Разве звать молодого господина молодым господином – это ошибка?

— Меня так зовёт только старик Бэкян. Называй лучше по имени.

— Слушаюсь, молодой господин Нарин.

Понятно, договориться не выйдет.

— Как тебя звать?

— Командир отряда Чёрной Звезды, Чжан Тэун. Зовите просто Тэуном.

Хозяин голоса, звучавшего снаружи кареты.

Не рядовой боец, а командир отряда.

— Все здесь – из отряда Чёрной Звезды?

— Вторая половина – отряд Небесной Стали. Их командира зовут Чон Бэк, я представлю его позже.

— Не надо.

Наверное, тот самый боец, с которым Тэун разговаривал ранее. По крайней мере, было очевидно, что они оба настроены доброжелательно.

Нарин сделал знак головой, и Тэун подошёл ближе.

— Ты меня знаешь?

— В Тоске по родине каждый знает молодого господина.

— Я не про это. Лично меня знаешь?

— Я-то знаю, но молодой господин вряд ли меня помнит.

Тэун мягко улыбнулся и продолжил:

— Когда я был рядовым бойцом, мы оказались на одном поле боя. Там молодой господин спас мне жизнь.

— Не помню.

— Ничего страшного. Главное, что я помню. Командир отряда Небесной Стали тоже обязан вам жизнью. Потому мы и вызвались на это задание добровольцами.

— И в чём состояло задание?

— В конвоировании преступника.

Тэун качнул головой, отрицая саму суть задания.

— Но я не считаю, что молодой господин совершил преступление. Это наверняка недоразумение и навет.

— Не распускай язык. У стен есть уши.

— Не имеет значения. Как я помню молодого господина, так и весь отряд Чёрной Звезды вместе с отрядом Небесной Стали помнят вас. Кто посмеет оскорбить молодого господина, назвав преступником? Если таковой найдётся, я лично срублю ему голову за неверность.

Нарин мельком глянул вдаль, где шёл Император Громового Меча.

Тот лишь сверкал глазами, полными яда, но не делал никаких попыток наказать Тэуна за разговор с Нарином.

Левый Страж Закона Император Громового Меча. И Нарин – преемник главы Альянса.

Кому преданы сердца Тоски по родине – очевидно без слов.

— Отряд Чёрной Звезды принадлежит вам, молодой господин.

— Он принадлежит главе Альянса.

Если правильно разыграть карты, появится шанс выжить.

Нарин напустил на себя невозмутимый вид.

— Командир. Я слышал твой разговор с Чон Бэком. Весьма проницательные догадки. Слегка отточить – и выйдет отличный великий стратег.

— Ваши слова!

— Причина, по которой я вернулся в Империю и стал учителем.

Нарин сделал серьёзную мину, создавая торжественную атмосферу. Он даже понизил голос, словно делился великой тайной:

— Всё ради того, чтобы присмотреть за моей сестрой-плаксой. Моя сестра с детства была плаксой и чуть что заливалась слезами, из-за чего у неё не было ни одного друга. Мне приходилось с ней играть, но каждый раз она тащила меня на поляны с ядовитой травой и заставляла дегустировать то, что насобирала.

— Ядовитую траву?!

— Скормленных мне видов ядовитых трав перевалило за сотни. Благодаря этому я с малых лет обрёл невосприимчивость к сотне ядов, а после экзекуций старика Бэкяна достиг и невосприимчивости к тысяче ядов. Вот насколько страшны воины клана Дан.

— Невосприимчивость к тысяче ядов?!

Выкрики Тэуна, переполненные изумлением, искренне веселили.

Подобная бурная реакция радовала. Этот парень явно был эмпатом от природы.

— А два года назад сестра уехала в Империю. Радость от избавления от отравлений длилась недолго – вскоре накатила скука. Я соскучился по нежному вкусу яда своей плаксы. Он отличался от ядрёной отравы старика, и, не в силах забыть этот вкус, я чуть не сошёл с ума. Весь этот год без сестры был невероятно тоскливым.

— Сходить с ума от тоски! Подумать только, как вы страдали!

— И я отправился в Империю на поиски вкуса родины.

Тем временем вокруг Нарина собралось уже немало воинов, затаивших дыхание.

Бурная реакция Тэуна привлекла всеобщее внимание.

Скрывать было нечего, и Нарин слегка повысил голос:

— Там я встретил сестру, и мы трогательно воссоединились. Однако душевный недуг лечить куда сложнее, чем телесный, и в итоге он оставил на мне неизгладимый след. А именно – частичную потерю памяти. Я и по сей день страдаю от приступов путаницы в воспоминаниях.

— Не может быть!

Услышав эту историю, воины пустили слезу. Они знали, что Нарин долгое время страдал от безумия.

Потенциальное безумие, нарастающее с каждым днём, достигло пика во время войны.

С тех пор Нарин плохо помнил прошлое, а после войны так и не получил должного лечения, поскольку вынужден был жить в Империи в качестве заложника.

К моменту возвращения в Тоску по родине помочь ему уже было нечем.

Знаменитые врачи всех стран лишь качали головами, а Небесный Демон указующим перстом указывал на даньтянь как причину безумия, но тоже не мог предложить лечения.

В глазах воинов Тоски по родине Нарин был юным владыкой, пожертвовавшим собой на войне.

— Но кое-что я помню чётко. Я – преемник Небесного Демона, и я обязан был вернуться в Тоску по родине. Я вернулся, чтобы вспомнить родной край.

Нарин задумчивым взглядом окинул пейзажи Тоски по родине.

Перед ним простиралась лишь унылая пустынная степь, но он заставил свои глаза увлажниться так, словно вернулся в родные пенаты.

У воинов же глаза и вовсе заплыли слезами.

— Я должен снова вернуться к сестре. Чтобы защитить вкус родины и свою семью. Но дом моего тела и духа не изменится. Земля, куда я однажды вернусь жить, – это Тоска по родине.

Нарин умолк, смакуя беззвучное эхо своих слов.

Шаг замедлился, но никто не обратил на это внимания.

«Молодой господин… вернулся».

Тэун отвернулся, смахнув слезу.

В этот миг он забыл о своём статусе командира отряда Чёрной Звезды. Его бойцы тоже пытались скрыть подступающие слёзы.

Честно говоря, они мало что поняли из речей Нарина.

Скучал по вкусу яда и потому стал учителем в Лорде? Иносказательное выражение стремления защитить единственную сестру, не иначе.

Суть не важна. Главное – господин, которому они верны, вернулся, и он невиновен.

«Я обязан отплатить за благодеяние».

Таково было решение Тэуна и остальных. Каждый из них либо обязан был Нарину жизнью, либо вырос на сказаниях о его подвигах.

Пусть он всё ещё немного тронут умом, но это не повод предавать преданность.

Разве сегодняшний мир не покоится на фундаменте его жертвы?

— Ты веришь в этот бред?

Находившийся вдали, в задних рядах, Император Громового Меча усмехнулся.

— А я вот не верю. Как ни украшай, Нарин – обычный предатель. Тоска по родине – не его дом. Это лишь могила, где сгниют его кости.

— Поди да скажи ему это в лицо, — насмешливо съязвил Чжин Муёль.

— Интересно посмотреть, как отреагируют воины. Неужели они, как и ты, рвутся убить Нарина?

— Они обнажат мечи против меня.

Император Громового Меча превосходно понимал, кем Нарин является для воинов Мурима.

И именно поэтому он не убил его при встрече.

— Они верны не мне и не тебе. Они верны Небесному Демону и его законному преемнику. Так было всегда.

— …Я недооценил ситуацию. Думал, полгода хватит, но ошибся. Иллюзия вокруг него оказалась слишком сильной.

Глядя на окружённого воинами Нарина, Император Громового Меча сузил глаза.

— Надо было убить его.

— Но ты не убил. Старость взяла своё, и мастерство заржавело?

— Заткнись. Если бы я не расслабился…

Император Громового Меча замолчал.

Расслабился. Не стоит произносить столь жалкие оправдания. Факт остаётся фактом – он не смог его убить.

Теперь жизнь и смерть Нарина были вне его власти.

— …Решать главе Альянса.

Небесный Демон не оставляет предателей в живых.

Если не произойдёт чуда, так тому и быть.

*

В Тоске по родине на территории земель нет варп-врат.

В этом заключалось главное отличие от времён Альянса Мурима.

Предыдущий глава Альянса Мурима активно налаживал дипломатические отношения с Империей, но ставший новым главой Небесный Демон придерживался прямо противоположного курса.

Самым радикальным решением стал снос варп-врат.

Небесный Демон не доверял имперским штучкам и начисто стёр следы магии. Он не только уничтожил все варп-врата, но и выслал из страны магов, поддерживавших их работу.

Официальной причиной называлось сходство с Гранью, но истинных мотивов никто не знал.

«Хорошо хоть территории не такие огромные».

Нарин шёл ровно неделю, пока не добрался до столицы – города Совон. Чтобы вернуться, придётся идти ещё неделю, но при неясном завтрашнем дне жаловаться не приходилось.

Однако у него возникли сомнения насчёт названия.

«Совон», по идее, означает «западный сад», но это место находилось далеко от запада.

— Осторожнее, командир. Вдруг Император Громового Меча пырнёт меня в спину.

— Ха-ха, ну и шуточки у вас, молодой господин!

Тэун хоть и посмеялся, но встал позади Нарина.

Причин он не знал, но было очевидно, что Левый Страж Закона враждебен к Нарину.

— Молодой господин вернулся!

Крикнул кто-то в толпе. Шествие с воинами и двумя Стражами Закона не могло не привлечь внимания.

Стоявшие по обочинам воины Мурима почтительно склонили головы.

Некоторые сомневающиеся смельчаки даже выскочили из строя и сунули в руки Нарину сладости.

— С возвращением, молодой господин.

— Рады видеть вас в здравии.

Нарин с охотой уплетал угощения и махал рукой.

Ещё в Персиковом источнике он понял: нет ничего приятнее, чем получать еду.

— Молодой господин, сладости выглядят так аппетитно…

— Руки убрал.

— Слушаюсь.

Доев сладости, он получил пирожок. В знак благодарности за верность Нарин отдал половину Тэуну.

Радушный приём стал неожиданностью, но по пути всплыло и то, чего следовало ожидать.

— Вы в своём уме?! Называть этого предателя молодым господином?!

Молодой парень брызгал слюной, оря во всё горло.

На вид ровесник Нарина – из того поколения, что не участвовало в войне.

— Он бросил Тоску по родине! Продажная тварь, спутавшаяся с Империей! Чтобы этот преступник безрассудно ступал по Совону…

— Бей его!

Разъярённая толпа мгновенно вспыхнула.

— Нечестивец! Как ты смеешь оскорблять молодого господина?!

— Неблагодарная тварь!

— Ты даже на войне не был, щенок!

— Затопчите его!

— На дерево его!

Парень жалобно закричал под градом ударов со всех сторон.

— Оперативно сработано, — довольно улыбнулся Тэун, и Нарин в знак согласия кивнул.

Наконец-то прояснился его статус и восприятие в Тоске по родине.

Здесь он был не военным преступником, а героем.

— Мы подождём здесь.

По мере приближения к покоям главы Альянса Тэун с бойцами отступил. Сдавать оружие не потребовалось – похоже, такой процедуры не существовало.

Да и кому в здравом уме придёт в голову совершать покушение на Небесного Демона?

— Долго ещё идти?

— Заткнись и шагай.

Покои Небесного Демона находились на бессмысленно высокой верхотуре.

Для этого срубили целую гору и выстроили лестницу, пролёты которой были настолько узкими и крутыми, что восхождение больше напоминало подъём по вертикальной стремянке.

Нарин поднимался бок о бок с Императором Громового Меча. С Чжин Муёлем посередине опасаться удара мечом не приходилось.

Он считал ступени, разглядывал раскинувшийся внизу Совон, следил за парящими птицами… И коротал время за всякими глупостями, пока лестница наконец не закончилась.

От ежедневных подъёмов на такую высоту ноги тренируются на славу – неудивительно, что искусство лёгкости у Небесного Демона должно быть феноменальным.

— Левый Страж Закона, Император Громового Меча Пэк Иджин, — произнёс Император Громового Меча, входя в павильон.

— Правый Страж Закона, Юун Гёнчхон Чжин Муёль.

Они шли по длинному коридору. Эхо от их шагов гулко разносилось в пустом пространстве.

— Преступник Нарин прибыл.

Оба Стража Закона опустились на одно колено и сложили руки в приветственном жесте. Вопреки ожиданиям, банальных приветствий вроде «Приветствую Небо» не последовало.

Нарин же остался стоять, прямо глядя перед собой.

Какой смысл соблюдать приличия, когда твоя леность и предательство уже раскрыты?

Завеса, свисавшая подобно мрачной тени, полностью закрывала обзор. Внешняя видимость перекрывалась полностью – разглядеть, что внутри, не удавалось.

Там, за ней, восседал Небесный Демон.

----------

Глава 143. Император Громового Меча (1)

Небесный Демон.

Если разобрать дословно, это значит «небесный дьявол», но даже если оставить за скобками его всем известные злодеяния, для Нарина не существовало более отъявленного бесовского отродья.

Взять хотя бы одно из его преступлений: жестокое обращение с детьми.

У сумасбродного Злого Знамения тоже было детство. И если характер его был тем ещё, то внешне он походил на Кима Уджуна, так что наверняка вызывал искреннюю симпатию у всех воинов Мурима.

Вот только Небесный Демон был настоящим извергом, а потому на точёную внешность не покупался. Напротив, он бессердечно бросал юное Злое Знамение на поле боя, а сам неспешно наблюдал за резнёй.

И как же, должно быть, радовался Небесный Демон!

Воспитанник, которого он готовил в преемники, сошёл с ума, но на поверку оказался невероятно искусен в убийствах.

Стоило лишь выпустить его на поле боя, как он без лишних слов сносил врагам головы одну за другой.

Настоящая бесконечная автоохота с помощью верной ищейки.

«Насилие над несовершеннолетними, эксплуатация труда, невыплата компенсаций за производственные травмы…»

Кем бы он ни выступал – работодателем или опекуном, – Небесный Демон был обязан вправить съехавшие мозги Злого Знамения.

Если парень, которого ты растишь как преемника, свихнулся, вправить ему мозги – долг любого честного человека в Цзянху.

А раз Небесный Демон не ведал законов Цзянху, то и оставался законченным извергом.

— Давно не виделись.

Как бывший преемник, Нарин начал с приветствия, задрав голову. Однако из-за занавеси ответа Небесного Демона не последовало.

Плечи Чжин Муёля и Императора Громового Меча дрогнули. Нарин же тем временем размышлял, как ему обращаться к Небесному Демону.

«Чёртово отродье» явно не подходило.

— Глава Альянса.

Раздался глухой стук: его неестественно подогнувшиеся колени коснулись пола. Нарин, славившийся своей небывалой наглостью, вовсе не собирался преклонять колени. Вот только Небесный Демон не оставил ему выбора.

[Полгода прошло?]

Голос Небесного Демона звучал спокойно, но обычным его назвать было нельзя.

Он распадался на три тона и вновь сплетался воедино: в нём слышался и детский смех, и приветствие юноши, и суровый упрёк старика.

Именно так Нарин воспринимал этот искажённый помехами голос.

[Полгода – срок немыслимо долгий. Достаточный для того, чтобы выращенный пёс позабыл своего хозяина.]

Небесный Демон был деспотичным и мелочным типом.

Мало того что он обращался со своим преемником как со дворовой собакой, так ещё и давил на Нарина всей своей тяжестью, излучая едва уловимую жажду крови.

Одно лишь его подавляющее присутствие заставило ослабевшие колени подкоситься.

[Покинув Тоску по родине, ты выбрал себе в хозяева Небесного Владыку?]

— Да какой из него хозяин, — пусть колени и подвели Нарина, язык его оставался всё таким же острым. — Я рождён человеком и вырос человеком. Я не оружие и не инструмент, так с чего бы кому-то, кроме моего создателя, быть моим хозяином?

[Но ведь имя тебе дал именно я.]

А вот этого Нарин не знал.

[Я подобрал тебя, словно пса, и выковал из тебя меч. Лишь благодаря этому ты до сих пор дышишь и существуешь. У меня есть полное право владеть тобой.]

— Тогда я прямо сейчас сменю имя. А то зваться просто Нарином, без фамилии, как-то несолидно. Как вам Дан Уджун?

Это была шутка, призванная разрядить обстановку, но Небесный Демон, серьёзный, как угрюмый учёный, не оценил юмора.

Густая, обволакивающая жажда убийства окутала всё тело. Чувствительная кожа отозвалась дрожью и липким страхом.

И только.

Пусть Нарин и стоял на коленях, голова его оставалась гордо поднятой.

[И каково же ваше просвещённое мнение?]

В конце концов Небесный Демон обратился к обоим Стражам Закона.

Похоже, он посчитал дальнейшее давление бессмысленным.

[Прежде чем я решу судьбу грешника, желает ли кто-то выступить с обвинением или защитой?]

— Его следует казнить, — ответил Император Громового Меча.

— Преступления грешника Нарина крайне тяжки, а помыслы его гнусны. Мало того что он питал злой умысел и смел насмехаться над главой Альянса, так ещё и забыл о своих обязанностях, вступив в сговор с Лунным ореолом, что очевидно без всяких сомнений. Утвердите же непреложный закон Тоски по родине и покарайте его в назидание остальным!

— Молю о милосердии, — вступился Чжин Муёль.

— Нельзя судить лишь по косвенным уликам. Нарин действительно пренебрёг своими обязанностями, но факт его сговора с Лунным ореолом до сих пор не доказан. Полагаю, будет правильным заключить его под стражу и досконально разобраться в обвинениях.

[Это лишено смысла. Одно лишь оставление службы – уже тягчайшее преступление, заслуживающее суровейшей кары. Что изменится, если мы вскроем остальную грязь?]

— Примите во внимание волю народа, — Чжин Муёль склонил голову.

— Люди всё ещё верят в него. Внезапная казнь подорвёт сами основы Тоски по родине. Ведь Нарин – тот, кто стоял у истоков нашей организации и ковал её процветание.

[Тоска по родине не пошатнётся. Пока я здесь, пока наше заветное желание не будет исполнено, так будет всегда. Или Правый Страж Закона не доверяет главе Альянса?]

— …Простите мою оговорку, — пробормотал Чжин Муёль.

Чаша весов Небесного Демона склонилась к смерти Нарина.

Словно в подтверждение этому, сковывавшая Нарина сила и подавляющее его чувства давление облеклись в ещё более острую, смертоносную жажду крови.

[И последнее, о чём я спрошу грешника.]

Нарин крепко сжал челюсти.

Жуткое предчувствие, сродни тому, что он испытывал перед Владыкой Меча, а может, и куда более ужасающее, прожгло кожу и проникло до самых костей.

[Почему ты предал меня?]

«Похоже, мне крышка».

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 68]

У него не было времени ответить Небесному Демону. Прежде чем Нарин успел разжать губы, мир перед его глазами перевернулся.

Он ведь только что смотрел вверх, но внезапно обнаружил, что взирает куда-то вниз.

[Какое счастье.]

В его объятиях лежала женщина.

Там, где должно было биться сердце, зияла чёрная дыра, из которой сочилась кровь и вываливались обрывки внутренних органов.

Один глаз у неё был вырван – на его месте осталась лишь мрачная, бездонная глазница.

[Сдохла я… а не ты.]

Нарин не знал этой женщины.

Однако он помнил, кому принадлежали эти предсмертные слова.

Юран.

В отличие от Юран в её последние мгновения, эта женщина изо всех сил пыталась улыбнуться.

[Какое счастье…]

Но там был кто-то ещё.

[Что я убил её хотя бы сейчас.]

В даньтяне отозвалась тупая боль.

[Обнаружена незнакомая травма!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 66]

Воспроизведение воспоминания оборвалось вместе с появлением незнакомого уведомления.

Незнакомая травма.

В отличие от прежних сообщений, лишь фиксировавших изменение рассудка, теперь система указала прямую причину сдвига.

Обновление системы рассудка. Давным-давно нечто подобное происходило лишь единожды.

Когда он впервые вспомнил о смерти Юран.

«Кто это?»

Нарин сдерживал рваное дыхание, судорожно копаясь в памяти.

Воспоминание Злого Знамения. В прошлом кто-то погиб, и перед смертью эта женщина случайно произнесла те же самые слова, что и Юран.

Но разве это может быть случайностью?

Пусть внешне они различались, но предсмертные слова и сама гибель совпадали один в один.

Сердце Юран пронзил высокоуровневый монстр.

Но глаз у неё никто не вырывал.

«Сотворённое Юран…»

В этот момент…

Нарин резко сменил ход мыслей. Юран создала этот мир? То есть ещё до своей смерти она прописала этот паршивый сеттинг и предсказала собственную гибель?

Юран не пророчица. И не волшебница.

Раньше казалось, будто с её талантами возможно всё, но на самом деле Ким Уджун ни разу не видел, чтобы Юран колдовала.

Откуда вообще взялась эта глупая слепая вера?

Почему в памяти зияют дыры? И откуда, чёрт возьми, взялось это безумие?

Неужели этот мир действительно всего лишь роман Юран?

«… Перерождение?»

Если этот мир существует абсолютно независимо от реальности…

Была ли та женщина прошлым перерождением Юран? Или Юран – перерождение той женщины?

Ким Уджун и Нарин – одно и то же лицо? Знала ли Юран Кима Уджуна с самого начала?

Курица или яйцо. Что было раньше?

[Перегретый разум достигает предела!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 65]

Зачем Юран вообще написала такую мусорную книжонку?

Неужели она действительно провидела будущее – или просто переписала хроники прошлого?

«Пророчица».

Первая гипотеза выглядела более правдоподобно.

Если она пророчица, то могла записывать события независимо от порядка перерождений. А значит, причинно-следственная связь запутывалась ещё сильнее.

Нарин не знал, кто чей реинкарнант и правда ли случилось нечто столь абсурдное, как перерождение.

Лишь сомнения в истинной сущности Юран всё глубже пускали корни в его сердце.

Нарин вспомнил имя женщины из воспоминания. Оно звучало непривычно, но чужим не казалось.

Наджа.

— …Наджа Пастия.

[Вот как.]

Небесный Демон усмехнулся.

[Ученица Великого мага. Я собственными руками лишил её жизни. И это причина, по которой ты оскалил клыки на своего хозяина?]

— Вы всё ещё скучаете по ней? — Спросил как-то Бэкян. — По вашей умершей подруге.

Небесный Демон убил Наджу Пастию.

А Бэкян называл её подругой Нарина.

— Я Ха Юран.

Каковой была их первая встреча с Юран?

— С сегодняшнего дня я стану твоим другом.

Даньтянь скрутило от боли.

[Столкновение с безумием!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 55]

Хотя Нарин высвободил внутреннюю энергию Злого Знамения, Император Громового Меча и Чжин Муёль даже не шелохнулись.

Это означало лишь одно: до уровня Небесного Демона ему было всё ещё далеко.

[О-хо.]

Небесный Демон тихо изумился.

[Коснулся разума?]

Незавершённый Меч разума. Небесный Демон с первого взгляда раскусил уровень Нарина.

Эмоции закипели внутри и снова улеглись.

Острая головная боль. Процесс погружения в безумие парадоксальным образом принёс с собой хладнокровие.

«Не спеши с выводами».

Нарин привык верить, не видя своими глазами, но на сей раз поверить без доказательств не мог.

Все кусочки мозаики складывались слишком гладко, словно навязывая единственный заранее заготовленный ответ.

Нужно подвергать сомнению абсолютно всё.

Этот мир не даст Нарину готовых ответов. Если не докопаешься до истины сам, так и останешься в неведении.

Жить – значит познавать. А иначе сдохнешь, так ничего и не узнав.

— Не знаю, — ответил Нарин, решив, что лучшим способом выжить будут правда и искренность. — Наджа Пастия. Я не помню, кем она была и кем приходилась мне. Пока я был безумен, всё в голове окончательно спуталось.

[Она входила в Десять великих и должна была стать следующим Великим магом.]

Надо полагать, предшественница Белала.

[Она намеренно сблизилась с тобой, и меня это взбесило, так что я собственноручно перерезал ей горло.]

— Её подослала Империя?

[Неизвестно. Я лишь предполагаю.]

— И вы развязали войну даже без твёрдых доказательств?

Теперь-то всё стало понятно.

Искру войны высек сам Небесный Демон.

Смерть Наджи Пастии привела Империю в ярость.

[Разве для убийства нужны доказательства?]

Ну и законченная же тварь этот Небесный Демон.

[Один из Десяти великих Империи вознамерился приручить моего сторожевого пса. Как хозяин, я не мог этого потерпеть.]

— Меня вы тоже убьёте без всяких доказательств?

[Улик более чем достаточно.]

— И то правда, — Нарин кивнул. Сегодняшняя добродетель – откровенность. — Я решил отказаться от Лисьего нефрита. Убивать родню своей ученицы не с руки, да и про дела Лунного ореола я уже выяснил всё, что хотел.

[Сознаёшься в своём преступлении?]

— Да. Признание окончено, теперь перейду к защите. Этот Лисий нефрит оказался бесполезным куском ци бессмертных.

Император Громового Меча и Чжин Муёль ошеломлённо округлили глаза.

В душе Нарин попросил прощения у Сёльхян и Ледяной Нефритовой Бессмертной.

— Разве с помощью такой штуки можно вернуться на родину? Вот почему Лунный ореол отказался от своего заветного желания. С помощью Лисьего нефрита невозможно управлять Гранью.

Небесный Демон ненадолго умолк.

Должно быть, услышав тайну Лисьего нефрита, он поколебался – точь-в-точь как те йосоны, чьи надежды на возвращение домой рухнули.

[Сможешь доказать?]

— А кто, по-вашему, раскрыл секрет Лисьего нефрита? Тот Старик Небесный Владыка или Ледяная Нефритовая Бессмертная? Или Бессмертный Меча Цветов Сливы, умеющий только глушить алкоголь? Это сделал я. Заскочил к ним в гости и немного подправил им мировоззрение. Теперь они смирно займутся земледелием. Ах да, ещё и скот разводить будут.

Короткая пауза, прежде чем губы Небесного Демона снова разомкнулись:

[Даже если это правда… это не искупает твоей вины. Разглашение тайного указания и контакт с Лунным ореолом – уже более чем достаточный повод для казни.]

У мелочного Небесного Демона не было ни капли милосердия.

Зато Нарин, будучи мужчиной грандиозных замыслов и широкой души, имел наготове план.

— Ну так мне просто нужно взять на себя ответственность, разве нет? Лишаться головы я не хочу, так что давайте договоримся по-человечески. Может, исполнить ваше заветное желание?

План заключался в хвастливых обещаниях, за которыми ничего не стояло.

Главное – ляпнуть что-то убедительное, чтобы сначала сохранить жизнь.

[Хм-м.]

Но, как ни странно, это сработало.

[Возвращение в Чжунъюань. И у тебя есть толковый план, как воплотить это?]

— Попробую вытрясти всё из Великого мага. Он, конечно, тот ещё психопат, но к исследованиям относится со всей душой. Чтобы совладать с Гранью, другого пути нет.

— …Хочешь сказать, ты соберёшься объединиться с Империей? — Вмешался Император Громового Меча, чьи расчёты и ожидания явно пошли крахом. — Ты забыл, почему погиб предыдущий глава Альянса? Всё потому, что он пытался продать Тоску по родине Империи! Собираешься повторить ту же ошибку?!

— До сдохшего предыдущего главы Альянса мне дела нет. У вас, старший, есть вариант получше? С удовольствием выслушаю и оценю.

Нарин из вежливости даже назвала его старшим, но Императору Громового Меча явно не хватало сообразительности, чтобы предложить альтернативу.

В споре всегда проигрывает тот, у кого кончаются аргументы.

[Верить Империи нельзя.]

Заткнуться пришлось и Нарину, так что победа досталась Небесному Демону.

[Впрочем… над этим стоит подумать. Пусть и без открытого сотрудничества, но отправить одного человека вполне можно.]

Снова победа Нарина.

Губы Императора Громового Меча задрожали.

[Сколько времени тебе потребуется?]

— Да почём я знаю.

[Даю один год. Добейся результатов в этот срок.]

В итоге всё равно победил Небесный Демон.

Разве это не означает, что если через год результатов не будет, ему снесут голову?

— А два года нельзя? Это ведь не так просто, как кажется.

[Один год.]

— Я правда выложусь на полную, честное слово! Но один год – это перебор. Я ведь столько лет вкалывал на вас, как проклятый пёс!

Срочные укоризненные взгляды Чжин Муёля буквально жгли кожу. Но всё-таки один год – это и правда чересчур.

[Ах, и вправду давно. Поистине давно…]

Слово «пёс», видать, пришлось ему по душе: казалось, мелочная натура Небесного Демона слегка проявила великодушие.

Разумеется, становиться настоящим псом Нарин не собирался.

[Поступим так. Со вчерашнего дня объявляю Нарина официальным преемником главы Альянса и дарую ему прозвище Малый Небесный Демон.]

Но и такого Нарин совсем не просил!

Он ошеломлённо хлопал глазами, а затем повернулся к Императору Громового Меча и Чжин Муёлю.

Оба стояли с глупо разинутыми ртами – зрелище крайне непривычное.

[Ступай.]

Вот так у него появилось новое прозвище.

----------

Глава 144. Император Громового Меча (2)

Что такое собака?

В жизни Нарина не было более важного философского вопроса. Слово «собака» определяло его сущность, оно же спасло ему жизнь.

Одним словом, собачья жизнь, да и только.

«А Небесный Демон, оказывается, собачник», – подумал он.

Вдохновитель этой собачьей жизни не стал убивать Нарина.

Одного лишь сравнения себя с псом хватило, чтобы сменить гнев Небесного Демона на милость. Тот, похоже, гордился своим статусом «собаковода» и с лёгкостью пожаловал Нарину титул Малого Небесного Демона.

Хоть он и помешан на отношениях господина и слуги, с ним, возможно, проще договориться, чем казалось.

Хотя быть дворовым дворнягой Нарин не нанимался.

«Малый Небесный Демон. Надо же…»

Ощущение смутное: вроде звучит лучше, чем Злое Знамение, но кажется, будто его просто окрестили бесовским отродием аналогичного пошиба.

Если точнее, приставка «Малый» превращала его в отродье отродья.

И всё же это лучше, чем «ищейка» или «выродок военного преступника», так что он решил воспользоваться свежеприобретённым прозвищем.

Малый Небесный Демон, Нарин.

Всяко лучше, чем Громовой Дракон.

[Безумие нарастает!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 54]

Пока он смаковал приятное на слух прозвище, очки Рассудка стремительно таяли.

Он всё ещё не убрал внутреннюю энергию Злого Знамения.

Хоть было и жаль терять драгоценный Рассудок, расслабляться не следовало.

Перед лестницей, окутанной белесыми облаками, Император Громового Меча остановился.

— Юун Гёнчхон, спускайся первым.

Похоже, желая поговорить наедине, Император Громового Меча счёл Чжин Муёля помехой.

— Разве всё уже не решено? — Чжин Муёль пожал плечами. — Глава Альянса сделал выбор, как ты и хотел: назвав Нарина преемником, нарек его Малым Небесным Демоном. Неужто ослушаешься приказа главы Альянса?

— Не ослушаюсь. Я лишь испытаю его, — Император Громового Меча сжал рукоять меча. — Достоин ли он стать преемником.

— Делай что хочешь.

Чжин Муёль усмехнулся и пошёл вниз по лестнице. Тяжесть сошла с его души: ученик остался жив.

Нарин, не склонивший головы даже перед Небесным Демоном, явно не погибнет от клинка Императора Громового Меча.

— Однорукий, тебе обязательно устраивать цирк?

Нарину всё это казалось сущим бредом.

Что Чжин Муёль, умывший руки, что Император Громового Меча, хватающийся за оружие от неспособности сдержать вспыльчивый нрав.

— Как ты смеешь устраивать бесчинства прямо перед Священным дворцом великого Небесного Демона?! Неужто небесной кары не боишься? Из уважения к нашему милостивому главе Альянса я прощаю тебя, так что проваливай!

Пользуясь случаем, Нарин зарабатывал очки пред Небесным Демоном. Лица его он так и не увидел, но какая разница?

Сегодня Нарин – гений дипломатии.

Безопасность гарантирована как минимум на год, поэтому он намеревался разразиться хвалебными одами, дабы подчеркнуть свою абсолютную безвредность.

В душе он, конечно, отъявленно матерился, но пока никто не слышит – какая разница?

— Неужто тебе авторитет главы Альянса ни во что не упёрся? Однорукий, ты ведь Левый Страж Закона, как ты можешь так поступать? Глава Альянса – человек с ранимой душой. Достаточно посмотреть, как он забился в угол, словно безработный лодырь! Если сердце главы Альянса будет разбито, ты возьмёшь ответственность?

— …

Заболтавшись, он ляпнул лишнего. Не ровён час, Небесный Демон с пылающими глазами выскочит наружу и прибьёт его на месте.

Нарин, как настоящий мастер житейской мудрости, мгновенно попытался загладить вину:

— Ах ты сукин сын! Как ты смеешь оскорблять главу Альянса, называя его безработным лодырем, хиккикомори и шизофреником?! Я, свежевосстановленный в правах преемник, не могу спустить тебе это с рук! Приговариваю тебя к немедленной казни за оскорбление Небесного Демона!

— Когда это я…

— Заткнись!

Нарин рявкнул и выбросил кулак.

Потому что жажда крови Небесного Демона, сочившаяся из-за спины, ощущалась всё отчетливее.

— Ба-ам!

Незримым мечом он ударил по наполовину обнажённому клинку. От соприкосновения с энергией молнии кожу неприятно закололо.

Мощно оттолкнувшись от земли и крутанувшись всем телом, он перенаправил вектор силы.

Тело Императора Громового Меча отлетело в сторону пролёта лестницы.

— О-о, — пробормотал Чжин Муёль, спускавшийся к деревне, и поднял голову.

Пролетевшая мимо тень принадлежала Императору Громового Меча, а вслед за ним кинулся Нарин.

«Велел мне спускаться первым, а сам, похоже, решил опередить», – ухмыльнулся Чжин Муёль.

— Дерзкий щенок!

Император Громового Меча обнажил остаток клинка.

Меч белого грома, преследующий душу. Белоснежная энергия молнии окутала всё его тело. У Пэка Вишина энергия молнии отдавала бледной синевой, здесь же была чистейшая белизна, выжегшая любые примеси.

Фут! Силуэт Императора Громового Меча стремительно разогнался в воздухе.

Скорость меча внушала трепет, но Нарин уже привык. Внутренняя энергия Злого Знамения, теча по меридианам, обострила его чувства до предела.

«Быстрее, чем в карете».

Дистанция увеличивалась и снова сокращалась. Нарин тоже стал куда быстрее, чем раньше.

Хоть он и видел движения Императора Громового Меча всего пару раз, его формы меча он уже раскусил.

Даже коряво освоенный Меч разума позволял использовать свои преимущества. Суть не в том, чтобы разить разумом.

А в том, чтобы разить сам разум. Хоть то и другое – грани Меча разума, Нарину была доступна лишь вторая.

Разум – это и сердце, и глубокое погружение, и тщательное наблюдение.

Меч разума начинается с постижения глубокой сути вещей.

Следовательно, Меч разума – это иное название понимания.

Большинство мастеров, достигших высших пределов, сперва постигают собственный разум. Отточенная жажда убийства превращается в бесплотное, живое лезвие, разящее врага.

Так называемое «Убийство мыслью».

Если уж злой язык способен убить человека, то почему на это не способен разум?

«Сложная штука».

Для Нарина это было невыполнимо. Постичь сразу три эго – Злое Знамение, Нарина и Кима Уджуна – слишком трудная задача.

К тому же собственные воспоминания изобиловали дырами, отчего обрести полноценный Меч разума он не мог.

Ему достался лишь огрызок техники.

Однако он мог постигать других – предметы и существ вне себя.

Именно для этого и существовало Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений.

«Голова».

Свист! Ослепительная вспышка молнии рассекла пустоту.

Движение точь-в-точь как ожидалось. Нарин держится на фиксированной дистанции от Императора Громового Меча, заодно тестируя возможности Меча разума.

«Ключица, бедро, переносица, пауза в полтакта, ложный вираж к лодыжке с выпадом в грудь».

Траектория молнии не отклонялась от прогноза.

Нарин раз за разом уворачивался от ударов Императора Громового Меча буквально на волосок или отбивал их кулаками.

— Гм! — сдавленно вырвалось у Императора Громового Меча.

Знак замешательства. Он подсознательно недооценивал навыки Нарина.

Впрочем, и сейчас он сражался не в полную силу, лишь проверяя способности оппонента.

Меч разума – вовсе не магическое пророчество.

Техника складывается лишь тогда, когда Плавным мечом задаётся общий поток, глаза запоминают паттерны, а разум считывает неосознанное намерение противника.

Проще говоря, это сфера расчёта и прогнозирования, совсем как прогноз погоды.

Может пойти дождь, может выбить глаз, иногда светит солнце, а порой бьёт молния.

Меч разума не гарантирует результат.

Человеческая психика изменчива, так что раскрыть зонт или заблокировать удар – зависит исключительно от решения Нарина.

И всё же от такого «прогноза погоды» пользы хватало.

— Однорукий, — произнёс Нарин, обхватив единственную руку Императора Громового Меча обеими руками и прижав её книзу.

Он подался головой вперёд, с удовольствием наблюдая за его перекошенным лицом.

— Дай-ка я прочту твои мысли: «А этот психопат, оказывается, не только прохлаждался! Я-то думал, он ослаб, а оно вон как. Теперь понятно, как он одолел Хасселя». Ты что, прямо сейчас назвал меня психопатом?!

Считывание мыслей с помощью Меча разума. Из-за прямого телесного контакта подглядеть поверхностные намерения стало гораздо проще.

Впрочем, это тоже разновидность прогнозирования, так что стопроцентной точности нет.

Подглядывая за мыслительным роем, копошащимся словно муравьи, легко допустить мелкие погрешности.

Как говорится, вблизи жизнь – трагедия, а издали – комедия. Судя по трагическому выражению лица Императора Громового Меча, тот точно счёл его психом.

Ну или не счёл, какая разница…

— Психопат! — Рявкнул тот.

К приятному удивлению Нарина, он угадал на все сто.

Взорвав вокруг себя энергию молнии и энергию меча, Император Громового Меча отбросил Нарина.

Хоть Нарина и отбросило первым, он тут же сравнялся с противником по высоте.

Применив Плавный меч против беспристрастной гравитации, Нарин вновь сократил физическую дистанцию до Императора Громового Меча.

Тум, тум, тум…

Они скакали по ступеням, словно на качелях, то приземляясь, то снова взмывая вверх.

За это время они обменялись десятком ударов меча и кулаков, но до кровопролития дело не дошло.

Оба молчаливо сошлись на том, что биться в полную силу не стоит.

Если оба выложатся на максимум, один из них гарантированно погибнет. Шанс гибели Нарина был чуть выше, но и вероятность того, что башку Императора Громового Меча разнесут в дребезги, тоже велика.

Будь Нарин всерьёз, он давно впечатал бы Волну взаимного убийства.

— Молодой господин! Вы в порядке?!

— Император Громового Меча! Всё-таки поднял клинок на молодого господина?!

— Не бывать этому!

Едва они спустились к подножию лестницы, как навстречу им высыпала толпа воинов, искренне готовых устроить бунт. На подбор – от Тэуна до рядовых бойцов отряда Чёрной Звезды – все выглядели как разбойники с большой дороги.

Чтобы избежать лишнего шума, Нарин бросил краткое:

— Это поединок.

— А-а, вот оно что, — откликнулись воины.

Толпа, набегавшая подобно приливу, тут же отхлынула назад.

Нарин продолжал сдерживать Императора Громового Меча, рассчитывая каждый вдох, а бойцы отряда Чёрной Звезды бежали параллельным курсом, устраивая невообразимый гвалт:

— Молодой господин сошёлся в поединке с Левым Стражем Закона!

— Что?! Такое нельзя пропустить!

— К черту торговлю, тут такое зрелище!

— Какая великолепная подсечка у молодого господина! Низкий поклон за такое зрелище!

[Безумие толпы вторгается в разум!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 53]

Сбежавшиеся со всех сторон воины Мурима орали во всё горло. Они болели за Нарина с таким азартом и фанатизмом, будто напрочь лишились ума.

— Как и ожидалось от молодого господина! Бьётся на равных с самим Императором Громового Меча!

— Вот она, истинная суть Стиля Незримого Меча Опавших Листьев!

— Мама, когда я вырасту, я хочу стать молодым господином Нарином!

— Это невозможно, сынок.

Настоящие воины Мурима, что тут скажешь. Их лужёные глотки звучат не слабее звуковых техник. Похоже на массовое проклятие: чем громче были крики поддержки, тем больше Нарин терял силы, превращаясь в кисель.

У Императора Громового Меча, судя по всему, тоже помутилось в голове: его взмахи клинком стали вялыми, словно полудохлая Змейка.

Чтобы привести чувства в порядок, Нарин ляпнул:

— Я – Малый Небесный Демон.

Сказал – и тут же пожалел. Его подсознательная мечта о крутом прозвище вырвалась наружу самым нелепым образом. Лучше бы он просто велел им заткнуться.

— Он сказал «Малый Небесный Демон»!

— Разнесите эту весть по всей Тоске по родине!

— Малый Небесный Демон! Малый Небесный Демон!

— Играйте музыку!

[Безумие толпы поглощает разум!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 52]

Вот же психи!

— Однорукий, — позвал Нарин. Сил драться больше не оставалось, и он предложил перемирие. — Я проголодался. Поедим, а потом продолжим.

— …Идет.

Переговоры заняли ровно три секунды. Невероятный дипломатический навык, о котором тупоголовые Кровавый Святой и Владыка-Завоеватель даже мечтать не могли. Вот она – великая сила еды!

— Хозяин, две лапши с говядиной.

— Слушаюсь, молодой господин!

Нарин зашёл в первую попавшуюся лавочку и уселся за стол. Заказ сделан на двоих.

Больше никаких переговоров.

— Испытание окончено? — Спросил Нарин.

Если в Республике Корея есть суп с рисом, то в Тоске по родине – лапша. Хозяин заведения подал блюдо мгновенно. Пряный, наваристый бульон обжёг вкусовые рецепторы.

— Ещё нет, — ответил Император Громового Меча.

— Однорукий, признай очевидное: Небесный Демон решил оставить меня в живых. Предатель я там или кто, а прямого вреда от меня не было. К тому же я раскрыл тайну Лисьего нефрита.

— Ты хотя бы осознаешь, насколько сам опасен?

Нарин сочно втянул лапшу и ответил:

— Опасен, конечно. Я же нажил себе врагов на каждом шагу.

— Я имею в виду – опасен для Тоски по родине. Ты не подчиняешься Небесному Демону.

Император Громового Меча даже не прикоснулся к своей порции.

— Поняв это, глава Альянса дал тебе отсрочку доверия на один год. По истечении этого года ты умрёшь.

— Не будь так уверен. Может, я принесу Небесному Демону то, чего он хочет?

— Ты про исследования Великого мага? Глава Альянса изначально не питал иллюзий на этот счёт. Год – лишь отсрочка, чтобы решить твою судьбу.

— Смягчился от чувств?

— Он высчитывает твою полезность. Сломать клинок легко, а вот выковать новый требует времени.

Нарин незаметно пододвинул к себе миску Императора Громового Меча. Оставлять еду – грех.

— И зачем тогда он провозгласил меня Малым Небесным Демоном?

— Чтобы ты знал своё место и подчинялся. Ты – ищейка главы Альянса.

— Используй лучше красивое слово «Малый Небесный Демон». Я не из породы ручных собачонок.

— В этом-то и проблема. — Император Громового Меча бросил взгляд на улицу.

Отряд Чёрной Звезды сдерживал толпу сбежавшихся горожан.

— Ты не верен Небесному Демону. Но эти люди готовы идти и за ним, и за тобой. Я не хочу раскола в Тоске по родине.

— Нет ничего глупее, чем братоубийственная бойня. Я тоже против этого.

— Тогда покорись Небесному Демону. — Нарин перекусил лапшу и замер. — Если принесёшь такую клятву, я стану твоим мечом. Я присягну тебе как своему владыке, когда ты возглавишь Альянс.

— Ты же меня терпеть не можешь?

— Будь моя воля, я бы прикончил тебя прямо сейчас. Не будь приказа Небесного Демона.

— А я держу подле себя только тех, кому верю.

— Знаешь, каково моё заветное желание? — Император Громового Меча поправил пустой рукав. — Отомстить Владыке Меча, отрубившему мне эту руку. Ради этого мне всё равно, за кем идти. Если у тебя есть шанс превзойти Владыку Меча и Небесного Демона, я с радостью стану твоим верным слугой.

— Хм, сложная задача. Одной-то рукой много не наслужить…

— Сукин сын.

Нарин дочиста опустошил обе миски и произнёс:

— Подчиняться я не стану.

— Тогда продолжим, — сказал Император Громового Меча, поднимаясь со стула. — Ждать год нет смысла. Лучше прикончить тебя прямо сейчас, пока ты не набрал силу. Раздираемая расколом Тоска по родине не сможет одолеть Владыку Меча.

— Однорукий, а ты знаешь, каково моё заветное желание? — Нарин взглянул ему прямо в глаза. — Выжить. В этом мире нет ничего сложнее. Но выслуживаться перед Небесным Демоном я не намереван. Я хочу жить как человек, а не как собака.

— Разве до сих пор ты жил не как собака?

— Вот именно, надоело. Я тут пораскинул мозгами и понял: единственный способ выжить – самому стать главой Альянса.

— Небесный Демон всё ещё в полной силе.

— Заберу силу силой. Внешне всё будет шито-крыто, будто он сам уступил престол.

— …Думаешь, это возможно?

— Возможно не возможно, а иначе мне крышка! — Нарин хихикнул.

Был, конечно, вариант исполнить его заветное желание, но это еще бабушка надвое сказала.

— Дай мне год. Тогда и получишь ответ. Было бы здорово вернуться домой, но если не выйдет… я сделаю всё, о чём ты просишь.

Ему дали ровно год.

— Сперва я прикончу Кровавого Святого, затем – Владыку Меча. Чтобы жить по-человечески, я перебью их всех. Если прижмёт, Небесный Демон тоже не станет исключением. Ах да, чтобы избежать войны, пожалуй, стоит укокошить и Владыку-Завоевателя.

За этот год он обязан взрастить силу, способную сокрушить Троих Владычествующих.

— Когда Владыка Меча сдохнет, я сделаю Хасселя главой семьи. Он лоялен к изгнанникам, так что идеально подойдёт на роль правителя Империи. Мы с этим Заядлым курильщиком – считай, названые братья. Если мы наведём мосты, то и отношение к изгнанникам изменится к лучшему. Чем не прекрасный мир? Не считая трупов, разумеется.

— Ты в своем уме? — Перебил его Император Громового Меча. Он был сухим логиком, совершенно не способным оценить чужие искренние порывы.

Для эмпатичного Нарина он был худшим собеседником.

— Убить Владыку Меча, свергнуть Небесного Демона и стать главой Альянса? И как, скажи на милость, ты собираешься это сделать?

— Эх, неверующий ты мой однорукий…

Цыкнув языком, Нарин поманил его пальцем:

— Дай меч.

— Что?

— Меч дай, говорю. Мой пока не годится.

Не обнажать же Слезу Луны прямо посреди разговора.

Если Рассудок упадет ещё ниже, снова начнутся галлюцинации.

Будь рядом эмпатичный водяной змей вроде Ирин, она бы поняла, но Император Громового Меча – железный истукан, чуждый всему человеческому, чушь Нарина терзала бы его терпение.

— Держи, — после кратких колебаний Император Громового Меча протянул оружие. Нарин напитал лезвие энергией меча.

Бурно разраставшаяся аура меча сжалась в тонкую полосу, а затем окрасилась в иссиня-чёрный, тушевый цвет.

Стиль Черного Меча Астезии… а точнее, стиль Черного Меча Небесного Демона, созданный им в попытке скопировать оригинальную технику.

Отличалось только название.

— Этим я и прикончу Кровавого Святого вместе с Владыкой Меча. Перед этим цветом застарелого дерьма все равны: и ты, и я – один удар. Универсальное решение расового и социального неравенства, уничтожающее даже бессмертных. Кстати, если наносить удар дерьмовым мечом, благодаря свойствам дерьма эффект усиливается! Можно сказать, урон удваивается от сильнейшего заражения крови.

Глаза Императора Громового Меча широко раскрылись, а колени медленно подогнулись.

Его руку отсекли именно этим тушево-чёрным мечом.

Быть может… если это Нарин, у него выйдет.

Он сможет убить Владыку Меча.

— Приветствую молодого господина, — Император Громового Меча склонился перед Малым Небесным Демоном по всем правилам уважения.

В этот момент, пробившись сквозь толпу, в заведение вошёл Чжин Муёль.

— …Да что здесь, черт возьми, произошло? — Опешил он, абсолютно ничего не понимая.

----------

Глава 145. Император Громового Меча (3)

Нарин не был психопатом-убийцей, испытывающим кайф от отнимания жизней.

Он убивал лишь тех, кого действительно следовало убить. Он старательно следовал наставлениям Юран и старался избегать кровопролития.

Взять хоть Биргеля: Нарин лишь выжал из него семь потов, кровь, сопли и слёзы, поддержав его мечту стать главным раздолбаем под Небесами и подстроив парочку подстав.

Пусть тот в итоге и превратился в вампира, а затем сгинул без вести.

Очевидно одно: Нарин шёл вразрез с царившим в этом мире пренебрежением к человеческой жизни.

Проще говоря, он не резал всех подряд, как то же Злое Знамение.

Шестёрки Культа Алой Крови? Погибли потому, что нагло заявились как убийцы посреди ночи. Вампиры? Мертвец обязан лежать тихо и не дышать, иначе какой же он мертвец?

Одного урода, у которого чесались руки кого-нибудь прикончить, хватало в лице Каи до её исправления.

«Кровавый Святой».

Для всех, кого он внёс в расстрельный список, имелись веские причины.

Кровавый Святой по своей сути – труп. Притворяющийся живым мертвец, которого давно пора упрятать в гроб и закопать поглубже.

К тому же он устраивал пакости мирового масштаба и впал у Нарина в немилость, так что рано или поздно его придётся ликвидировать.

Записан.

«Владыка Меча».

Владыка Меча прошёл первичный отбор из-за своих гнилых идей и философии.

Расист, поджигатель войны, изверг, истязающий детей, и империалист – эти пункты сыграли решающую роль на его «собеседовании».

А окончательным гвоздём в крышку гроба стали прямые угрозы убийства в адрес Нарина и его учеников.

То, что он приходится отцом Хасселю, конечно, смущало, но иногда человеку нужно проявить жесткость.

Записан.

«Владыка-Завоеватель».

С Владыкой-Завоевателем ситуация была неоднозначной.

С одной стороны, он прямо сейчас хлыстал Кровавого Святого, что вызывало симпатию, но с другой – пожирал собственных детей, как закуску, что вызывало отвращение.

Решающим фактором стало то, что он был целью Амутара и Гарма. Нарин, как настоящий учитель, поддерживал устремления учеников и был готов помочь им в этой зачистке отцовского зверья.

Пока записан.

«Небесный Демон».

Самым неоднозначным кандидатом являлся Небесный Демон.

Такой же истязатель детей, способный на равных биться с Владыкой Меча. Единственная странность – он невероятно гордился тем, что является «собаководом».

Пусть он и вопил, что «каждая собака прекрасна», но одно лишь его нежелание выбрасывать своего питомца на улицу доказывало, что собаковод он не самый худший.

Единственная проблема – чисто биологическая: Нарин вовсе не собака.

Если бы тот умерил свой упрямый нрав, убирать его не потребовалось бы. Достаточно сместить сдавшего старика и законно унаследовать пост главы Альянса.

Задача не из легких, но раз уж само убийство Владыки Меча – миссия невероятной сложности, рассуждать о «реалистичности» не приходилось.

Впрочем, при определенном раскладе его всё же придётся ликвидировать.

Если подтвердится, что маг по имени Наджа Пастия – это перерождение или прошлая жизнь Юран.

И дело не просто в мести за учителя. Это месть за того, кто был ему семьёй, другом и наставником.

Как бы то ни было, план по устранению Небесного Демона стоит разрабатывать лишь по истечении года. А до тех пор нужно идти по следам Юран-Наджи и наращивать собственную боевую мощь.

В расстрельном списке у себя в голове он набросал букву «Н». Со временем он либо сотрёт её, либо допишет «ебесный Демон».

— Молодой господин!

На следующий же день после того, как Нарин стал Малым Небесным Демоном, он без промедления отправился в путь.

Тоска по родине всё равно не была его родиной, так что никакой ностальгии он не испытывал – лишь лёгкость на душе.

— Вы покидаете нас?!

— Как можно уходить так поспешно?!

— Я буду сопровождать вас до самой Империи! Нет, я посвящу остаток жизни служению вам! Молю, даруйте мне честь стать вашим верным слугой!

— Сгинь, щенок! Где это видано, чтобы сброд вроде тебя метил в верные соратники молодого господина?! Я, Тэун, командир отряда Чёрной Звезды, готов отдать жизнь за молодого господина в любую секунду!

— Я, Чон Бэк, командир отряда Небесного Рога, тоже!

Дорога на чужбину оказалась перекрыта.

Где-то произошла утечка, и толпа воинов сгрудилась у окраины Совона.

Путём логических умозаключений Нарин сразу вычислил виновного – Чжин Муёля.

Этот болтливый странствующий рыцарь растрепал бы всё и всем.

— Я – Малый Небесный Демон, — торжественно произнёс Нарин.

— Он сказал «Малый Небесный Демон»…

— Заткнитесь и слушайте! — Моментально пресёк он вчерашний балаган.

— Глава Альянса нарек меня Малым Небесным Демоном. И я, как его преемник, истолковываю его волю так: Небесный Демон – на небесах, а Малый Небесный Демон – Затаившийся Дракон, готовый взмыть к этим небесам. Затаившийся Дракон обязан терпеть вечность, ожидая зова небес.

Нарин понял, как сношать мозги этим фанатикам.

Нужно просто стать главой культа, изрыгающим бредовую философию.

— Сия вечность – испытание, ниспосланное мне. Глава Альянса подвергает своего любимого преемника проверке. Я отправляюсь в Империю, где дышит наш главный враг – Владыка Меча. Там я столкнусь с травлей, бранью и отвержением. Но то, что не убивает меня, делает меня сильнее!

Взмах! Нарин победоносно вскинул кулак к небесам.

— В Империи, где властвует Владыка Меча, на земле глупых марионеток, пройдя сквозь долгие годы унижений и притеснений, я стану драконом, взмывающим в вышину! Ждите дня, когда я вернусь, обретя невероятную силу! Лишь тогда я взойду на небеса и стану вашим главой Альянса! Пусть Империя трепещет перед именами Небесного Демона и Малого Небесного Демона! Воины Мурима, объединяйтесь! Да здравствует Тоска по родине!

— Ура-а-а-а-а!

Воины вскинули кулаки, точно размахивая алыми знамёнами революции.

Слёзы, капавшие из их глаз, были клятвой солидарности со сплотившим их товарищем Малым Небесным Демоном и идеалом народа, не желавшего сгибаться перед коварной Империей.

Нарин удовлетворённо кивнул, довольный своей импровизированной, но крайне успешной агитацией.

— …Молодой господин, разве вы не выступали за мирные отношения с Империей? — Спросил Император Громового Меча.

— Это будет после того, как Хассель станет главой семьи, — осадил его Нарин. — Чтобы укрепить свое положение, мне необходимо изобразить Империю бесчеловечным марионеточным сбродом. Что, впрочем, соответствует действительности. Ведь обладатель реальной власти выше императора – это Владыка Меча.

Главный враг – Владыка Меча, а не Империя.

Он четко давал это понять.

— Сокрушить нужно именно Владыку Меча. А затем уже улаживать хаос и налаживать связи. Учитывая накопившуюся вражду, на это уйдут десятки лет. Наверное, вернуться домой получится быстрее.

— Проще уж уничтожить Империю, — заметил Император Громового Меча.

И он был прав. Даже расправившись с Владыкой Меча, дел оставалось невпроворот.

Нужно помочь Хасселю прийти к власти в Империи, свергнуть Небесного Демона и самому стать главой Альянса, заручиться поддержкой Лунного ореола и Пандемониума и одновременно успокоить государства Южного Союза.

Задача, по сути, невыполнимая и сумасшедшая.

— Раз уж собрался убить Владыку Меча, изволь быть готовым и к такому.

— Чрезмерная готовность. Куда реалистичнее захватить Империю, когда Владыка Меча сгинет. Похоже, молодой господин мечтает о мирном обществе без дискриминации?

Император Громового Меча покачал головой:

— Это невозможно. Изгнанники и континентальцы не могут сосуществовать без розни.

— Я и не прошу о чём-то грандиозном, — с улыбкой возразил Нарин. — Хоть я и идеалист, но вовсе не сказочный сверхчеловек и не святой. Я просто хочу жить в мире, где человека называют человеком, не убивают только за то, что он другой, и где можно спокойно есть, ходить и спать. По крайней мере, пока я жив, пусть всё будет именно так.

— Вот это и есть самое сложное.

Нарин вмиг сменил выражение лица и уставился на Императора Громового Меча:

— Сложнее – и что, твоя служба Левым Стражем Закона на этом окончена? Однорукий, не знал, что ты такой болтливый. Сказал суверен сделать – делай! Вчерашнее преклонение колен было предлогом для бунта?

— Молодой господин, различайте глупость и верный совет. Разве грех назвать сложное сложным?

— А мне плевать на твои советы и глупости. Точно так же, как тебе плевать на собственного сынка.

Однорукий, даже не помнивший прозвища единственного чада, стал оправдываться:

— …Это не так. Я просто растерялся, с чего бы мне не заботиться о Вишине? Он талант, которому суждено унаследовать мою должность Левого Стража Закона. Если оставите его при себе, он принесёт вам большую пользу.

— А не стать Первым мечом под Небесами?

— С этим я смирился. Вишин усерден, но не гениален.

— Можно я пропишу тебе затрещину?

— Сдержитесь.

Словом, Император Громового Меча был никудышным отцом. Повесить на маленького ребёнка собственные амбиции, а потом махнуть рукой!

А его ответ на упрёки был и вовсе вершиной цинизма:

— Разве для сына это не естественно? Он обязан хотя бы так отплатить за воспитание и обучение. И если вы, молодой господин, измените решение, дайте знать. Покориться главе Альянса – не позор. Как можно отворачиваться от того, кто вам словно родитель?

Нарин замолчал и окончательно списал Императора Громового Меча со счетов.

С этим ублюдком ему точно не сойтись.

*

Обратная дорога заняла меньше недели.

Время затянулось только потому, что с ним шла орда воинов; сам Нарин, налегке, добежал до границы всего за три дня.

Вообще хватило бы и двух, но в одной из деревень пришлось потратить день на зачистку Грани.

Зато магические камни с убитых монстров достались ему единолично, да и съестных припасов в благодарность перепало немало.

— О-o. Это традиционная сладость Тоски по родине, лунный пряник. Внутри принято прятать взятку – прекрасная традиция для поддержания дружбы.

Когда он вернулся в аудиторию, Хассель вел занятие.

Ученики уставились на него вылупивши глаза и подняли шум, так что пришлось раздать пряники, чтобы утихомирить их.

Внутри пряников действительно обнаружились пачки денег. Разумеется, он всё забрал себе, но часть спасти не удалось.

Беспечный Амутар с аппетитом сожрал всё подчистую вместе с купюрами.

— Слышали, вас уволокли в Тоску по родине! — Закричали ученики.

Похоже, за какие-то десять дней слухи успели разлететься по всей округе.

Если подытожить произошедшее за его отсутствие:

Дан Сиволь и Бэкян пытались сбежать и уйти в разнос, но Хассель их перехватил.

Аделия попыталась самовольно зачислить Нарина в отряд Бекет, но руководство отклонило заявку.

Студенты наотрез отказывались слушать Хасселя.

— С возвращением, — произнёс Хассель и, сжав плечо Нарина, посмотрел на него с небывалым прежде уважением.

По его осунувшемуся лицу нетрудно было догадаться, через какой ад он прошёл.

— Нарин, твои ученики – порождения ада похуже демонов. Я признаю тебя настоящим учителем. Но если ты ещё хоть раз свалишь на меня эту каторгу, я тебя прикончу.

— Да что мы такого сделали?! Господин, он всё врёт!

— Вот именно! Мы вели себя как обычно, это профессор вечно психует!

— Профессор Хассель абсолютно непригоден к преподаванию. Ему стоит уволиться и уехать в деревню копать огороды.

— Заткнитесь!

Всего за десять дней они, похоже, успели сойтись близко.

Для Хасселя это наверняка был страшный кошмар, но с точки зрения социализации – огромный успех.

Нарин удовлетворенно улыбнулся. Но тут возникло странное чувство, и он посмотрел вниз.

Идеально чистая, блестящая кафедра встречала Нарина.

— Гм. Кафедра…

В аудитории мгновенно воцарилась гробовая тишина.

Все затаили дыхание, точно ожидая смертного приговора.

Холодный пот выступил на висках учеников, а Хассель с трудом сглотнул слюну, не сводя глаз с Нарина.

— Идеально чистая. Кто на этой неделе дежурный? Разбойник? Отличная работа. Тебе бы сменить профессию с разбойника на мелкого воришку.

— …Благодарю. И я Громовой Дракон.

Никто не допустил ошибки и не вздохнул с облегчением.

Разнесённая ранее кафедра была сожжена дотла, а на новой оставили едва заметные отпечатки и царапины, идеально воссоздав прежнюю.

Катастрофы с криками Нарина об авторитете учителя удалось избежать.

— Я – Малый Небесный Демон, — Нарин парировал хвастовство Пэка Вишина своим прозвищем.

В головах учеников, только что расслабившихся, вопросительные знаки расцвели, словно полевые цветы.

— …?

— Я – Малый Небесный Демон.

Нарин любезно повторил для одарённых учеников, у которых явно были проблемы со слуховым восприятием.

Несмотря на эту трогательную заботу, до них так и не дошло. Даже Хассель стоял с идиотическим выражением лица, ничего не понимая.

Лишь Дан Сиволь, первой пришедшая в себя, спросила:

— …Брат, а что такое Малый Небесный Демон?

— Буквально – маленькое бесовское отродье. Титул, пожалованный мне лично главой Альянса, провозгласивший меня истинным преемником Тоски по родине. Отныне можете звать меня Малым Небесным Демоном.

— Г-господин, вы разве не были предателем? С чего вдруг вы вернулись большим начальником?

— Неужели глава Альянса простил вас, старший?!

— Впечатляет! Учитель, а можно в честь этого купить каждому по мороженому?

— Какое ещё мороженое?! Надо просить что-то подороже!

— Так значит, брат, после выпуска мы вернемся вместе?

Удивительно, но ученики так и не смогли усвоить простое слово «Малый Небесный Демон».

«Господин», «Учитель», «Старший», «Брат»… Разнобоем посыпались привычные обращения, расшатывая Рассудок Нарина.

[Овладевает легкое разочарование!]

[Рассудок сохраняется!]

[Рассудок: 58]

А это ещё что?

Игнорируя лишние всплывающие окна, Нарин перевёл взгляд на последнюю надежду.

— Заядлый курильщик, и кто же я?

— …О чём ты договорился с Небесным Демоном?

— А-а-а…

Нарин едва не схватился за затылок.

— Что произошло? — Снова спросил Хассель.

— Ничего, — отрезал Нарин.

Он решил хранить молчание. Этому коварному Заядлому курильщику, не способному запомнить свежее прозвище, незачем знать подробности.

Впрочем, молчать насовсем было невтерпёж, так что ученикам он всё же поведал:

— На самом деле произошло слишком многое. Когда меня притащили к Небесному Демону, я думал, мне конец. Было капец как тяжело, в двух словах не опишешь. В общем, я стал Малым Небесным Демоном.

Он уже собирался затянуть грандиозную эпическую сагу о своём становлении Малым Небесным Демоном, как вдруг заметил, что одно место пустует.

Нарин посмотрел на Сёльён, отвечавшую за дисциплину в классе:

— Лисица, а где Русалка?

— А, ну…

Обычно бойкая староста замялась и зазаикалась.

Нарин успел перебрать в голове кучу причин, почему Русалка могла прогулять занятие. Заболела какой-то чумой, требующей изоляции, или типа того…

— Нарин, — раздался голос Хасселя.

— Теневого Владыку убили.

Кое-что всё же произошло.

----------

Глава 146. Теневой Владыка (1)

Отпуск длился всего десять дней, однако накопилась уйма дел, требовавших разбора.

Первым делом – Хассель.

— Стань главой семьи.

Зачем что-то скрывать? Нарин раскрыл Хасселю правду о своём чудесном спасении в Тоске по родине и об имевшемся у него тайном поручении.

Умолчал он разве что о том, что является попаданцем.

— Ты парень честный. Называешь изгнанников людьми, почитаешь меня как уважаемого старшего брата и проводишь границу между добром и злом по своим убеждениям. Иными словами, тебе можно доверять.

Хассель, бывший когда-то жалким ублюдком, сделал гигантский шаг вперёд.

Теперь он не пытался убить Нарина без разбора, взял изгнанников в ученики и сбросил с плеч груз прошлого.

Нарин доверял Хасселю настолько, что поручил ему охрану Ирин и обучение студентов.

— Такому, как ты, я готов доверить свою жизнь. Я верю своему чутью и тебе, каким тебя узнал. Я намереваюсь прикончить Владыку Меча.

Без лишней раскачки он сразу перешёл к подстрекательству к отцеубийству. Ощущение такое, будто Дун Чжо переманивает Лю Бу.

С той лишь разницей, что у Хасселя не было трёх отцов, Нарин по боевой силе превосходил Лю Бу, а поблизости не водилось крышесносных красавиц вроде Дяочань.

У обоих иммунитет к женским чарам, так что к катастрофе их союз не приведет.

Обладая мощью Лю Бу и хитростью Дун Чжо, Нарин принялся обрабатывать Хасселя:

— Причиной войны десятилетней давности стали Небесный Демон и Владыка Меча. Небесный Демон убил преемника Великого мага, а Владыка Меча ухватился за этот повод и объявил Северный поход. Пока они живы, война может вспыхнуть снова. Небесный Демон и Владыка Меча должны исчезнуть. Убить, сделать калеками или уничтожить даньтянь и отправить в изгнание.

Нарин великодушно предложил целых три варианта. Владыка Меча и Небесный Демон должны плакать от благодарности за такую милость.

— …Зачем? — Хассель насупился. — Почему ты вдруг решил сделать это?

— Не вдруг, — ответил Нарин, мысленно ликуя. Раз спрашивает «зачем» – считай, дело на половину сделано.

— Мне с самого начала не нравились Владыка Меча и Небесный Демон. Терпеть не могу, когда стравливают собак и смотрят бой. Это первая причина. Вторая – они раковая опухоль континента, готовая развязать войну по любому поводу.

— Хочешь сказать, ты пацифист?

— Нет. Просто если начнется война, меня потянут на фронт.

— …

Почти попался. Нарин, не упуская момент, поддал аргументов:

— Сам подумай. Случись война, и тебя, и меня первыми пошлют на передовую. Придется размахивать железом, махать кулаками и устраивать кровавый балаган на глазах у всех. Оно нам надо? Я лично при первых же выстрелах сбегу не оглядываясь.

Военным преступником был не Нарин, а Злое Знамение, так что воспоминаний не осталось, но геморрой и мучения очевидны.

— По мне, лучше уж отрубить башки Владыке Меча и Небесному Демону и жить при мире. Ты станешь главой семьи, я – главой Альянса, и мы организуем мир во всём мире. Императора Громового Меча я уже завербовал, так что ты тоже давай расширяй влияние. Как тебе Владыка Кулака или командир Черного Клинка? В отличие от Великого мага, с ними, вроде, можно договориться.

— …Я сделаю вид, что ничего не слышал.

Первая попытка переманить Хасселя провалилась.

Но это лишь первая неудача, сдаваться рано.

Терпенье и труд всё перетрут, или, как говорят, срубишь и дуб, коли шуметь не будешь. Пословица, конечно, странная, но верная.

В этом мире, где даже за рубку человека топором можно получить самооборону, рамки закона были весьма растяжимы.

Аттракцион «Дровосек Нарин» только начинался.

— Как хорошо, что всё разрешилось! Когда вас уволокли, я места себе не находил, брат…

Следующий – Белал.

Названый брат, встреченный десять дней спустя, искренне радовался спасению Нарина.

В плане воспитания и душевных качеств он заставлял младшенького Хасселя выглядеть уличным оборванцем.

После трогательного воссоединения Нарин перешёл к делу.

— О женщине по имени Юран… Мы расспросили по всему Царству демонов, но никаких следов. Такое чувство, будто её вообще не существовало… Ах, я ни в коем случае не сомневаюсь в твоих словах, брат! Мне лишь стыдно за слабую агентурную сеть семьи Примера.

Сведения о Юран, о которых он просил Белала раньше.

Как и предполагалось по отсутствию новостей, подвижек не было.

Поэтому он изменил запрос.

— Наджа Пастия… Странница? — Переспросил Белал. — Разумеется, я знаю о ней. Я ведь занял её место среди Десяти великих. Неудивительно, что возникли сложности. Кто бы мог подумать, что человек, которого ты искал – это Странница.

— Это лишь предположение. Не факт, но проверить стоит.

— При жизни Странница оправдывала свое прозвище и вела бродячую жизнь. Я слышал, что её убил Небесный Демон в Тоске по родине, но не знал, что вы были знакомы.

— А где её тело?

— Точных сведений нет. Ходят разные слухи: одни говорят, Небесный Демон сжёг её без остатка, другие – что её бросили в поле на растерзание ветрам, третьи – что после войны останки передали Империи… Лишь домыслы.

— Значит, лучше отследить её прижизненный путь. Полагаюсь на тебя. Одно из важнейших дел моей жизни зависит от тебя, брат.

— Слушаюсь, брат. Все сделаю.

Нарин укрепил братские узы. Иметь такого толкового младшего брата – настоящая опора.

Следующая – Аделия.

— …Почему вы живы? — Удивилась она, когда он заявился прямо к ней в храм.

Реакция была такой, будто перед ней предстал призрак.

— А что, не должен?

— Ну… вас же увезли в Тоску по родине. Неужели вы перебили всех и сбежали? Я рада, что вы живы, но развязывать войну из-за вас – это уж слишком.

— Я – Малый Небесный Демон.

— Что за бред собачий?

Подробности он опустил.

— То есть… вы восстановили статус преемника Небесного Демона, в обмен на жизнь обязаны исполнить заветное желание, и теперь вам автоматически осталось жить всего год?

— Именно.

— Вам пиздец.

— А нельзя высказаться по-священнически?

— Если найдёте точнее – с радостью заменю. Так и быть, похороны я устрою лично.

— Лекарь ты наш, — Нарин без лишних слов сжал руку Аделии. Её лицо мгновенно скривилось.

— Вы чего вытворяете?

— Я не встречал более праведного жреца Бога правосудия, чем ты. Мы ведь соратники, восхищающиеся справедливостью друг друга! Слушай же полное откровение моего тайного замысла, который сотрясет небеса и землю!

— Без бреда и коротко.

— Убить Владыку Меча и Небесного Демона.

— …Чуть поподробнее, пожалуйста.

Для слепой вегетарианки-жрицы пришлось добавить деталей.

Ответ жрицы Бога правосудия был краток:

— Вы с ума сошли?

— Я и сам так думаю. Но что поделать? Если не этот безупречный план ликвидации, моя голова слетит с плеч.

— Вместе с моей! То вы твердили про выживание, а гениальный итог размышлений – коллективное самоубийство?!

— Не коллективное, а массовое. Кстати, Хассель почти согласен, а Белал подтянется чуть позже – я ему пока не говорил.

— …Я сделаю вид, что ничего не слышала. И не смейте больше заводить об этом речь. Я уважаю вас, брат, но это переходит все границы.

— Ладно, расскажу о подготовке. Сперва мы прижмём Кровавого Святого.

— А вот это звучит заманчиво, — замялась она.

Заманчиво, но не более. Аделия оказалась дубом покрепче Хасселя.

Первый удар топором прошел мимо. Но впереди ещё с десяток попыток, так что унывать рано.

Придет день, когда Аделия сдастся и обрушит на Владыку Меча праведный крест.

Итог встречи был следующим:

[Кто-то глубоко тронут вашими намерениями!]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 62]

Отличное начало.

Обновленная система Рассудка теперь подробно расписывала причины изменений, позволяя сразу понять, отчего показатель растёт или падает.

По этим системным логам Нарин легко прочитал истинные мысли Хасселя и Аделии.

Язык может врать, но сердце не обманешь.

«С Хасселем придется повозиться. А вот Аделия решится быстрее».

Хасселя удерживала моральная дилемма отцеубийства.

Но в конце концов ради высшего блага он встанет на сторону Нарина.

Он ведь главный герой этой истории.

«Оставим за скобками, роман это или реальность».

Аделия же будет действовать во имя веры в справедливость.

В чём бы ни заключалась её справедливость, понятно одно: с идеалами Владыки Меча она не имеет ничего общего.

Аделия не питает ненависти к изгнанникам.

«А вот с Белалом… надо поосторожнее».

Нарин не стал раскрывать ему план по устранению Владыки Меча.

Не из-за недоверия. Напротив, Белал был так же надёжен, как и Хассель.

Брат.

Хоть они и выпили шутки ради, эта связь запечатлелась в глубине души.

Точно так же, как единственный луч луны рассеивает тьму, так и эта капля связи проникла в сердце, растеклась по венам и стала частью Нарина.

«Кая».

Если уж названое братство так ценно, то каково же кровное родство?

У Белала была сестра, которую он обязан защитить. Кровная родственница, ради спасения которой он пожертвовал целым родом.

Понимая цену семьи, Нарин не мог толкнуть Белала на риск отбросить всё ради безумной затеи.

Предав Пандемониум, тому больше некуда податься.

Тут возникает вопрос:

А как же Хассель, которому предстоит укокошить отца?

«Владыку Меча не грех и шмякнуть».

Владыка Меча, исток всех бед, выносился за скобки. Хассель и сам понимал это, отчего всерьёз обдумывал путь второго Лю Бу.

Нарин мысленно представил, как Хассель всаживает клинок в грудь Владыки Меча, принимая титул главы семьи.

Ну, как-то так.

— Приветствую, учитель. Когда возобновятся факультативы?

— …Вы что тут забыли?

— Учитель, какими судьбами?

— Старший, вы не заблудились?

Один за другим из коридора вынырнули Амутар, Гарм, Пэк Вишин и Чжу Сончхон.

Мужское общежитие специального отделения. Поздний вечер, все в домашнем – непривычная картина.

Нарин спросил у Амутара, торчавшего с зубной щёткой во рту:

— Где комната Русалки?

— Хм? Русалки?

— Пришёл поговорить на тему убийства Теневого Владыки. Скоро отбой, надо быстренько закончить.

— А почему вы ищете Русалку здесь?

— А, у демонов отдельная общага, да?

— Учитель, Русалка живёт в женском общежитии.

Шокирующая правда.

— Она что, девка?

— Демоны по природе бесполы. Пол определяется лишь по мере взросления. Русалка еще маленькая, вот её и заселили случайно. Вы разве не знали?

— Кажется, слышал что-то такое…

— Из-за разных общаг нам толком не удалось сблизиться. Раз уж вы идете к ней, передайте, пожалуйста: пусть отменит запись на один лёгкий факультатив. Корректировка предметов до завтра.

— Ученик мой…

Амутар был настоящим бесом в шкуре зверочеловека.

Нарин немедленно отправился в женское общежитие – проведать демонического друга, переживающего кризис гендерной идентичности.

— Гм…

После отбоя в общежитии царила непроглядная тьма.

Он здесь не впервые. Перед походом к Лунному ореолу Нарин уже карабкался по стене, чтобы похитить парочку лисиц.

Так он поступил и на этот раз.

— …Господин, вы с ума сошли? — Шепотом спросила высунувшаяся Лисица.

— Лекарь мне это уже говорил.

— У вас расстройство психики?

— Ага.

Выслушав нагоняй от лисицы, он вышел в коридор.

Из щели двери высунулась Сёльён в пижаме:

— Вон там, в самом конце правого коридора – комната Русалки. И ни в коем случае не открывайте дверь напротив!

— А что там?

— Раньше там жила Сиволь. Она напутала со смешиванием ядов, и всё пошло крахом. Комнату опечатали около года назад: там ядовитые испарения и такая вонь, что даже проветрить нельзя!

И за какую сестру ни возьмись – за любую стыдно.

Занеся воспитательную беседу в планы на завтра, Нарин направился к комнате Русалки.

Сёльён кралась следом, не издавая ни звука.

— Ты чего увязалась?

— Я ведь староста. В будущем мне… ну, ассистентом? Лаборанткой? В общем, надо учиться всякому. Методика беседы тоже пригодится.

— Невероятно!

Нарин не смог сдержать восхищенного вздоха.

Подумать только: студентка добровольно стремится стать аспиранткой в руках профессора!

Взгляд, которым он одарил Сёльён, был тёплым как никогда.

— Лисица, ты это серьёзно? Верю, что ты всё взвесила. Я собираюсь держать при себе лишь одного ассистента на всю жизнь, и если им станешь ты – это будет ценнее целой армии! Стань моим ассистентом!

— А? Да, конечно! Я толком не знаю, но это ведь похоже на старосту?

— Ещё бы! Почётнейший титул помощника преподавателя. Неразрывная связь, как у Шерлока Холмса и Ватсона, Короля пиратов и Соломенной шляпы, Сунь Укуна и обруча Покорности!

— Э-э… Я поняла только про последнее. Но обруч Покорности – это ведь плохая штука, нет?

— Тш-ш. Пришли.

Нарин вместе со своей будущей аспиранткой замер перед дверью.

Ходячая машинка для проверки работ в образе лисицы произнесла:

— Она уже несколько дней не выходит. Сообщение о гибели Теневого Владыки стало для неё страшным ударом.

— Не выходит, даже если зовёте?

— Я не видела, чтобы она выходила, но если оставить еду у двери, она забирает. Жалко ведь ее, если будет плакать и голодать.

Забота о горе друга – какая прекрасная душевность! Эта лисица просто рождена для аспирантуры.

Нарин мысленно заключил с ней рабский контракт и взялся за дверную ручку.

— Ой? Она же заперт…

Хрусть! Замок провернулся удивительно гладко.

— …Вы что, Сокрушающим мечом его сломали?

Нарин ничего не ответил и распахнул дверь. Русалка сама виновата, что плохо заперлась, недооценив навыки Разбойника.

Свежий пример беспечности.

Разбойник вошёл.

— А-ах!

— …Гм?

На кровати друг напротив друга сидели двое.

Русалка и Русалка дружно уплетали картофельные чипсы.

----------

Глава 147. Теневой Владыка (2)

Русалка и Русалка. Короче говоря, две совершенно одинаковые девушки устроили на кровати настоящий пир из лакомств.

Поднос был уставлен аппетитными закусками: картофельные чипсы, шоколад, сухофрукты и некая безымянная продукция, до боли напоминающая сосиски Чонхаджанса.

Воспользовавшись поздним часом, они предавались порочному блаженству.

— Почему… почему их две?! Господин, мне кажется, или Русалок две?!

В глазах Нарина картина была точно такой же.

Он пришёл, чтобы утешить её и выслушать, но Русалка, похоже, уже выбрала в качестве психотерапевта саму себя.

Неужели от кризиса самоидентификации она расщепилась надвое?

— Это доппельгангер.

Отбросив бредовые мысли, он озвучил наиболее реальную версию.

Доппельгангер – паразитический монстр, изредка выбирающийся из Грани.

Паразит, скрывающийся в тени хозяина, собирающий о нём информацию, а затем принимающий его облик и занимающий место оригинала.

Нарин вспомнил Грань, которую они зачищали с учениками несколько месяцев назад.

Хотя они и столкнулись там с Бессмертным Змеем, полноправным хозяином той Грани были Теневые когти. С доппельгангерaми их объединяла способность прятаться в тенях.

Вполне возможно, что там обитало несколько доппельгангеров.

И один из них прицепился к Русалке и выбрался наружу.

— Закрой дверь, Лисица. Русалку затуманил монстр.

— Закрыла! Но как мы отличим настоящую от подделки?

— Проще простого. Доппельгангер – слабый монстр. Я врежу кулаком: если выживет – Русалка, если подохнет – доппельгангер. Как хорошо, что Русалка – живучая демоница.

— Посто-о-ойте!

Почувствовав смертельную угрозу, доппельгангер спрыгнул с кровати. Может, это и была Русалка, но так как её личность оставалась сомнительной, Нарин счел ее доппельгангером.

Нарин размял кулаки и вынес вердикт:

— Сдавайся, доппельгангер. Ты пытаешься сбить меня с толку обликом моей ученицы, но номер не пройдёт. Львиная доля моей методики воспитания состоит из розг любви. А это значит, что я в любой момент готов проломить башку собственной ученице.

— Я настоящая Русалка! И никакой доппельгангер меня не дурачил!

— Дело дрянь, — вздохнул Нарин. — Я беру этих двоих на себя, а ты, Лисица, забирай снеки. Сегодня наш трофей – ночной дожор.

— Дерзость! В чьём присутствии ты смеешь покушаться на моё имущество?!

Второй доппельгангер соскочил с кровати.

Нарин перестал крутить кулаками и посмотрел на Сёльён.

— Чего это этот урод так разговаривает?

— Похоже, вот этот – точно доппельгангер.

— Богохульство! Ставить меня на одну доску с низшим монстром? Пусть ты и идёшь по Пути бессмертия, но зверь остаётся зверем! Неужели йосоны из Лунного ореола сохранили лишь разум диких тварей?!

— Господин, можно я её побью?

— Иди и задай ей хорошую трепку.

Сорвавшись с места, Сёльён принялась безжалостно дубасить доппельгангера. Тем временем настоящая Русалка, чей облик прояснился сам собой, была моментально скручена Нарином.

Видимо, её затуманили на славу: она отчаянно пыталась вырваться и спасти доппельгангера.

— Кья-а-а!

— Не бей её! Прекрати! Не обижай мою наставницу!

«Наставницу?»

Русалка барахталась со связанными руками и вопила всякую ахинею.

То ли не слыша её, то ли игнорируя, Сёльён с довольным видом продолжала методично избивать доппельгангера.

— У-а-а-а…

— Господин, а у неё крепкий орешек! Доппельгангеры всегда были такими живучими? Мне ещё въехать?

— Пока отпусти ее.

Сёльён отступила, а освобождённая Русалка, заливаясь слезами, бросилась к доппельганеру.

— Наставница-а-а!

— Месть… Кровавая месть…

— Ы-ы-ы! Я обязательно отомщу за вас! Пусть на это уйдут десятилетия, но я сделаю это!

— Нет… Не нужно, ученица. Не связывай себя проклятием мести. Я горжусь, что у меня была такая ученица, как ты. Живи свободно…

— Хны-ы-ы-к…

Идиотизм цвёл буйным цветом.

Наблюдая за этой устаревшей мелодрамой, Нарин пошарил у себя за пазухой.

Под руку попалось зелье, которое он носил с собой на всякий случай.

Плеск! Стоило окропить зельем её избитое тело, как доппельгангер распахнула глаза.

— …Ух!

— Наставница, наставница! Вы в сознании?!

— Спокоен и тяжел, словно гора. Не суетись, ученица. Твоя наставница от такого не умрёт.

— Как и ожидалось от моей наставницы!

Балаган закончился, когда Нарин, которому надоел этот цирк, потребовал объяснений.

Выслушав связный рассказ Русалки, Сёльён вынесла объективный вердикт:

— Господин, похоже, Русалка окончательно свихнулась.

Впечатление Нарина было примерно таким же.

— Как эта слабачка может быть Теневым Владыкой? У Троих Владычествующих должно быть хоть какое-то величие. А по развитию она уступает нашей Хян.

— Ах ты, нахалка!

Потерявшая остатки солидности Теневой Владыка взвизгнула от ярости:

— Пусть я и лишилась силы, но не дозволю какой-то лисичке помыкать собой! Твоя дерзость лишь обнажает истинное нутро высокомерных йосонов! Настанет день, и ты сильно пожалеешь!

Вместо ответа Сёльён просто свирепо смерила её взглядом.

Теневой Владыка тут же спряталась за спину Русалки.

— …Ученица, твоей наставнице так страшно перед этой свирепой лисицей! Прогони её прочь!

— Мне тоже страшно…

— Чего-о?

Перед ней были две жертвы, на собственной шкуре познавшие ужас Лисицы.

Нарин произнёс:

— Эй, Теневой Владыка.

— Моё имя – Киара Азамат. Я Теневой Владыка, единственная правительница Пандемониума! Учителю Нарину следует проявлять уважение!

— Да-да, Теневой Владыка. И как же ты докатилась до того, что сбежала сюда?

Уголки глаз Теневого Владыки тоскливо опустились. Она явно оплакивала свое жалкое положение.

— …Я не сбежала. Это лишь стратегическое отступление ради великих дел.

— Разве это не одно и то же? В конце концов, Трое Злых просто всадили тебе нож в спину и вышвырнули.

— Учитель! Не смейте обижать мою наставницу!

Как бы Русалка её ни защищала, факта это не меняло: Теневой Владыка пала в результате переворота, устроенного Троими Злыми.

По слухам, Теневой Владыка была убита.

Когда Нарин впервые услышал эту новость, он счёл её чушью, ведь логика происходившего совершенно не укладывалась у него в голове.

Воевавшие друг с другом Кровавый Святой и Владыка-Завоеватель внезапно объединились.

Скрывавшийся Демон Меча примкнул к ним, и втроём они открыто восстали против Теневого Владыки.

Не зная деталей, оставалось только гадать.

Почему они решили убить Теневого Владыку?

— Я не мертва, меня запечатали. Моё истинное тело находится в анабиозе и дрейфует в пространстве пустоты.

— Пространство пустоты?

— Вот вроде этого.

Вш-ш-ш! Над головой Теневого Владыки возникла клубящаяся тьма, словно состоящая из сотен тысяч окрашенных пылинок.

Похоже на магию теней, которую использовал Кровавый Святой.

Разглядывая колышущиеся пылинки, Сёльён похлопала глазами.

— Значит, сейчас перед нами не ваше настоящее тело?

— Я лишь временно заняла тело ученицы. В конце концов, Русалка изначальна была моей частью.

— Э-э… Проще говоря, она вам как дочь?

— Скорее клон. Я создала Русалку, отрубив собственную руку. Впрочем, если она назовёт меня матерью, в этом тоже не будет ничего странного.

— Мне больше нравится звать вас наставницей.

— Как пожелаешь.

— …Вы только что сказали, что отрубили руку?

Нарин молча рассматривал Русалку и Теневого Владыку.

Атмосфера царила милая, но когда два существа, выглядящие ровесницами, рассуждали о детях и родителях, у наблюдателя закипали мозги.

Если присмотреться, различия всё же имелись.

Фигура Теневого Владыки была чуть более женственной.

— В общем, тебя просто сжили со свету в борьбе за власть.

Нарин ловко сдернул обертку с сосиски. Вкус оказался один в один как у Чонхаджанса.

— С чего это ты жрёшь мои закуски?!

— А нельзя просто вытащить настоящее тело из пространства пустоты? Ты же говорила, что не умерла.

— Я же сказала: запечатали! Демон Меча закрепил координаты заклятием. Из-за этого моё тело застряло там намертво.

— Э-э-э? Трое Владычествующих невероятно сильны, разве нет? И вас запечатали собственные подчинённые, пусть они и Трое Злых?

— Учитель! Эта хитрая лисица снова меня провоцирует! Как наставник, спусти на неё карающий молот!

— Руки вверх и стой так.

Сёльён с надутым видом встала на колени и подняла руки. Если её не осаживать, она переходит все границы.

Хотя в её словах и была доля правды.

— Кровавый Святой и Владыка-Завоеватель мне не соперники. Но вмешательство Демона Меча стало полной неожиданностью. Сражаться одновременно с троими оказалось выше моих сил.

— Демон Меча настолько силён?

— Слабее меня.

Значит, по силе он не уступает Трём Владычествующим.

— Хм-м, словами не объяснить. Проще показать.

Внезапно. Из клубящейся тьмы высунулась белоснежная рука.

Хрясь! Нарин рефлекторно заехал по ней кулаком: ему привиделся один знакомый мутировавший таракан.

Боль тут же передалась Теневому Владыке, и она запрыгала от боли, вопя во всё горло:

— …А-а-ах! С ума сошёл?! У меня драгоценных рук осталось меньше десятка! Ты мне её чуть не сломал!

— Хм, сплоховал.

Похоже, она хранит свои руки прямо в пространстве пустоты.

Если сейчас осталось около десяти, то сколько же их было изначально?

— В этот раз не бей!

Из тьмы высунулась целая рука.

— Я покажу свои воспоминания, касайся пальцем. Только осторожно, не тыкай!

Намёк на контакт с уродливым пришельцем или сотворение мира.

Нарин с благоговением прикоснулся указательным пальцем к пальцу Теневого Владыки. Сёльён подкралась и тоже ткнула пальчиком.

Воспоминание ожило.

— Демон Меча, глупое ты создание…

Восседающая на троне Теневой Владыка горько усмехнулась.

Характерная для демонов смуглая кожа, белоснежные волосы. В отличие от своего нынешнего вида, она выглядела зрелой женщиной.

Взору предстали превращённые в кровавое месиво Кровавый Святой и Владыка-Завоеватель.

Уродливо отрубленные конечности, изуродованные тела. Лишь слабое дыхание говорило о том, что жизнь в них ещё едва теплилась.

Руки Теневого Владыки безраздельно властвовали над пространством. Именно они расчленили Кровавого Святого и Владыку-Завоевателя, превратив их в груду красного мяса.

— Неужели ты отдал свою гордую честь и превратился в пса Владыки Меча? Я, будучи свободной, посмеюсь над твоей трагичной несвободой. Что сделало тебя, невинного, столь истощённым?

— Имя, — ответил Демон Меча.

Он вонзил клинок в грудь Теневого Владыки ещё глубже. Остриё меча наискось пробило трон и вошло в пол.

— Теневой Владыка, имя – это всё. Имя, которое я давным-давно утратил. Владыка Меча пообещал дать имя мне, всего лишь пустой оболочке.

— И в этом суть твоего одиночества? Живя в затворничестве и отгородившись от собственного мира, ты запер себя в плену идеи имени и добровольно стал рабом?

— Киара Азамат. У вас есть имя. Имя – это опора памяти, оно доказывает жизнь и существование. Но у меня нет имени. А раз нет имени, значит, меня изначально не существует.

— Кто тебе сказал, что у тебя нет имени?

Теневой Владыка усмехнулась, и широко раскрытые глаза Демона Меча задрожали, словно штормовой океан.

— Твоё имя…

Теневой Владыка так и не успела произнести его.

Сознание погасло, и её тело увлекло в пространство пустоты.

Воспоминание прервалось.

— Это имя Демона Меча.

Нарин услышал имя, которое так и не досталось Демону Меча.

Сёльён округлила глаза и приоткрыла рот.

— …А? Разве можно говорить это так просто?

— Этому мерзавцу назло нужно разгласить! Какая верность может быть к предателю, пусть даже бывшему соратнику? Старый маразматик.

— Так Демон Меча – старик с маразмом… — пробормотала Сёльён так, словно узнала нечто неожиданное.

Она и не подозревала, что демоны тоже страдают маразмом.

«Кукловодом был Владыка Меча».

Нарин обратил внимание на другое.

Как Кровавому Святому и Владыке-Завоевателю удалось так внезапно помириться? Ответом на этот вопрос служил Владыка Меча.

Враг моего врага – мой друг, верно? Он манипулировал ими, чтобы устранить Теневого Владыку.

Затянись междоусобица, и Теневой Владыка стала бы прямой угрозой.

Раз Демон Меча был на его стороне, он посчитал эту ставку оправданной.

Но сегодняшние друзья завтра превращаются во врагов.

Пусть сейчас и наступило затишье, вскоре война вспыхнет с новой силой.

— Но почему вы раскрыли нам столь важные сведения?

Нарин хотел снова поставить её на колени, но точное замечание Сёльён избавило её от наказания.

— Мы с господином даже не демоны. Как бы вы ни умоляли, мы вам помогать не станем.

— Кто вообще просил вас о помощи? Просто имейте в виду.

Теневой Владыка фыркнула и проворчала:

— Будучи изгнанником, ты наверняка затаил обиду на Владыку Меча. Если собираешься помочь Империи, можешь донести на меня.

— Правда можно?

— …Ученица, спасибо за всё. Наша жизнь на этом окончена.

— Какая ни капли не милосердная…

— Я… Я никому не скажу!

Нарин ненадолго задумался.

«Теневой Владыка, значит».

Пусть она и проиграла, из недавнего воспоминания он сполна оценил её боевую мощь.

Она в одиночку пустила по ветру руки и ноги Кровавого Святого и Владыки-Завоевателя.

Не будь Демона Меча, на том месте стояли бы их надгробия.

Истинное тело Теневого Владыки в пространстве пустоты. Она не мертва, просто её координаты заблокированы.

Нужно лишь убрать с дороги Демона Меча, сторожащего то место.

Изощрённый ум Нарина заработал на полную мощность.

План, как использовать Теневого Владыку в своих целях, пышным цветом распустился в его голове.

— …Чего ты на меня так уставился?

Инстинкт самосохранения у Теневого Владыки и вправду работал отменно. Но уйти от судьбы доверчивой простофили ей уже не суждено.

Нарин торжественно объявил:

— Я Малый Небесный Демон.

Со следующего дня…

На острове стали появляться демоны.

----------

Глава 148. Общество странствующих рыцарей (1)

Теневой Владыка мертва.

Этот факт стал главной темой, всколыхнувшей весь континент.

Самая древняя из демонов, известная как изгнанница, пала от клинков изменников.

И хотя Нарин знал, что Теневой Владыка жива и просто скрывается, континент принял трагедию, произошедшую на севере, как неоспоримый факт.

Получив известия, правители всех государств поспешили выступить с заявлениями.

Детали отличались, но суть оставалась единой: осуждение зверств Троих Злых, убивших Теневого Владыку.

Правители опасались, как бы гнев потерявших своего повелителя демонов не обратился не в ту сторону.

Даже Империя выразила сожаление по поводу кончины Теневого Владыки, а Лунный ореол и Тоска по родине также яростно осудили Троих Злых, поправших законы человечности.

Особенно много желчи ощущалось в заявлении Небесного Владыки, питавшего глубокую ненависть к Кровавому Святому.

«И после этого вы ещё называете себя людьми?»

Вкратце и простыми словами – именно так это и звучало.

На самом же деле использовались изысканные выражения вроде «служить государю с преданностью» и «убийство отца или государя недопустимо». Впрочем, суть сводилась к одному: за людей их больше не считают.

Трое Злых никаких заявлений не делали.

Едва выжившие Кровавый Святой и Владыка-Завоеватель, должно быть, были заняты лечением, а выживший из ума старик Демон Меча наверняка размазывал дерьмо по стенам. К тому же у них хватало забот с подавлением вспыхивающих то тут, то там внутренних бунтов.

Подчинявшиеся ранее Теневому Владыке демоны сформировали сопротивление против Троих Злых.

Они готовы были вспыхнуть подобно неугасимому пламени, но в итоге оказались раздроблены.

Демоны по своей природе крайне индивидуалистичны, так что объединиться им изначально было не под силу. А потеряв объединяющий центр в лице Теневого Владыки – тем более.

Половина из них рассеялась и ушла с головой в партизанскую войну.

Что же произошло с остальной половиной?

Они превратились в волну беженцев и хлынули в Империю.

— Неразумные людишки, конец света близок! Вскорости на ваши головы падёт кара из огня и серы, и, умерев, вы узрите второе пришествие воскресшего Теневого Владыки!

Разношёрстные демоны наводнили даже остров Ириан.

Первым типом были фанатики, увлечённые псевдорелигиозным эсхатологизмом:

— Способ избежать гнева воскресшего Теневого Владыки сокрыт внутри вас! Лишь искренняя любовь и покорность Теневому Владыке даруют вам спасение! Ибо я, пророк, глаголю: уверовавший обретёт жизнь вечную, а неверующий низвергнется в геенну огненную и будет стенать от непрестанных мук!

— Уверуйте в Церковь Теневого Владыки!

— Изгоним нечестивых Троих Злых!

Удивительно, но Церковь Теневого Владыки была давней религиозной организацией Пандемониума.

Это была религия, буквально поклонявшаяся живому богу, но после смерти Теневого Владыки в её догматы исподтишка добавили слово «воскрешение».

Нарин тоже время от времени сталкивался с ними, гуляя по улицам:

— Брат-человек! Не желаешь ли стать последователем Госпожи Теневого Владыки?

— А можно я просто пройду мимо?

— Подобно тому как у Теневого Владыки тысяча рук, подле неё пребывают тысяча апостолов! И пусть ты лишь человек, святая воля Госпожи – нести благую весть и чужеземцам! Ты вполне достоин стать её апостолом!

— Ты что за бред несёшь, задрот хренов?

Империя гарантировала свободу вероисповедания, так что даже Церковь Правосудия едва ли могла их остановить.

В конце концов, их проповеди были разве что шумными, но особого вреда не причиняли.

— Сила определяет всё, — заявил следующий тип: адепты принципа «власть сильного».

— А значит, то, что я, сильный, занимаю это место – вполне естественный порядок вещей. Мест для слабых нет. Так что старуха с лисицей могут проваливать.

— …Да что вы такое несёте?! Вам же говорят, у этого места есть хозяин! Эта бабушка сидела здесь первее вас!

— Хе-хе, да ничего страшного, милая…

У демонов отсутствовало само понятие социальных норм. Будь то кафе или ресторан, если им нравилось место, они считали себя обязанными его занять.

В отличие от студентов Академии, эти демоны были совершенно не социализированы.

— Зверочеловек-змея и баба-воин Мурима. Если хотите жить, кротко отдайте шашлычки. Выглядят крайне аппетитно.

— А? Вы что, реально к нам цепляетесь?

— Змейка, — проговорила Дан Сиволь, — братик говорил, что среди демонов нынче модно грабить.

— Это не мода, а культура, — ответила Сёльхян. — Когда мы жили в Пандемониуме, такое сплошь и рядом происходило.

— Вот как.

— Пренебрегаете моим предупреждением?! Ну так познайте же горяченького!

В итоге Нарина, как учителя и опекуна, вызвали в жандармерию. Ему надолго запомнился образ окровавленного, дрожащего демона.

Разумеется, его учениц отпустили с миром.

— Прилетели птички, разновеликие птички… Птица феникс среди них… Урожайный год пред дверью…

Третьим типом были так называемые деятели искусства.

— А-а-а-а-а…

— …А? Чего-о?

Среди демонов встречалась раса сирен – существа, чей чарующий голос изначально обладал способностью манить и дурманить людей.

Сирены славились своей любовью к пакостям, поэтому при любом удобном и неудобном случае демонстративно развивали свои голосовые связки.

Уличные выступления признанных мастеров пения не стали исключением.

— Ч-что-то меня в сон клонит…

— Хр-р-р…

Зрители, собравшиеся послушать концерт, сплошь оказались во власти наваждения. Никакой моры или эпидемии не было, но концерт внезапно превратился в бесконтактный и беззрительский.

— Н-нельзя спать! Концерт ещё не окончен! Впереди ещё две песни!

Пакостник питается воплями исполнителя. С громким хохотом сирены хлопнули рыбьими хвостами и ускакали прочь.

Вообще-то сирены живут в воде, но ради одной лишь возможности подгадить они соизволили вылезти на сушу.

— …Брат, что вы думаете по поводу сложившейся ситуации?

Осознавшая всю тяжесть положения Аделия вызвала Нарина к себе.

Хлюп. Нарин потянул через соломинку апельсиновый сок, предложенный Аделией, и ответил:

— Империя обречена.

— Ничего она не обречена. Вы серьёзно?

— Расцвет и упадок Империи меня не волнуют. Моё единственное желание – свежая, ещё трепещущая голова Владыки Меча.

— Следите за выражениями. Вы до сих пор от этого не отказались?

— Пока я не срублю такое могучее дерево, как ты, мой топор не остановится. Врач, не хочешь объединиться со мной и переписать историю Империи и Церкви Правосудия?

— Принимать беженцев изначально было ошибкой.

Аделия жестоко проигнорировала предложение Нарина, будто оно не стоило и секунды раздумий.

[Кто-то разделяет ваши помыслы!]

[Рассудок немного восстанавливается!]

[Рассудок: 81]

В отличие от тела, её сердце было откровенно.

— Владыка Меча… Я решительно не понимаю, о чём думает этот человек. Сам терпеть не может изгнанников, но при этом принимает демонов. Закрыл бы границу, пока всё не превратилось в полный хаос.

— Врач, неужели в тебе совсем нет человеческого милосердия? Разве тебе не жаль беженцев? Призывать к закрытию священных границ… В день Страшного суда кара воскресшего Теневого Владыки непременно падёт на тебя.

— Где вы набрались этого идиотского говора?

— На улице часто слышу.

Аделия помассировала пальцами виски.

— …С Церковью Теневого Владыки особых проблем нет. В неё верят только демоны, так что опасаться роста её влияния не приходится. К тому же они относительно вежливы по сравнению с остальными.

— Эсхатологи-фанатики – и вежливы?

— Относительно, я же сказала. Настоящая проблема в том, что демоны принесли с собой обычаи и культуру Пандемониума.

Помимо фанатиков, адептов силы и «артистов», проступкам и выходкам демонов не было числа.

— Демоны не подчиняются законам Империи. Чуть что – решают конфликты между собой силушкой. В мире, где рухнуло правосудие, закон больше не работает. Демоны угрожают порядку Империи.

— Но жители Империи ведь не погибли?

— Да. К счастью, «пока» они не переступили черту. У демонов ещё сохраняется осознание того, что они беженцы. Однако со временем это осознание размоется. И на смену ему придёт опасное заблуждение: будто они – настоящие хозяева Империи.

Демоны дики по своей природе, ибо их основа – суровая жизнь в Царстве демонов и буйная демоническая энергия.

Единственным, кто сдерживал их, было существование Теневого Владыки.

Теневой Владыка даровала им, бывшим рабам, свободу, но вместе с ней возложила и ответственность.

Нельзя безнаказанно убивать сородичей. Нельзя отбирать чужое.

Но даже это сводилось к древним законам вроде «око за око, зуб за зуб».

Украл вещь – отдай руку, и дело с концом. Экая выгода! У демонов-то отрубленная рука отрастает за пару дней.

Естественно, демоны привыкли к праву сильного.

Они не следовали старым законам и моральным устоям. Все считали грабёж и насилие чем-то само собой разумеющимся.

Царство демонов было слишком скупой землёй, чтобы учить этике.

— В стычках между демонами растёт число жертв. Стенания банши разрывают ночную тишину. Суккубы вовсю занимаются проституцией во снах. И это только начало переселения! Что же будет дальше?

— Похоже, немало народу отправится на тот свет.

— Пусть их немного, но есть и демоны, пожирающие человечину. Если из-за них погибнет хотя бы один человек, ситуация станет критической. Начнётся масштабная зачистка… И студентка Русалка не станет исключением.

Аделия тяжело вздохнула.

— Я не люблю демонов, но не считаю, что они должны поголовно умереть. Возможно, именно на это и рассчитывает Владыка Меча. Замысел разжечь ненависть к демонам и истребить их под корень.

— Хм-м.

В этом определенно была доля правды.

— Нужно как можно скорее принять меры. Брат, выкладывайте скорее свой гениальный план по укрощению демонов.

— С какой стати я должен этим заниматься?

— Вы ведь почётный член Бекета. Если плана нет, давайте прямо сейчас пораскинем мозгами. С нашим недюжинным умом мы наверняка найдём выход.

— По-моему, достаточно просто пришибить парочку из них.

— Пожалуйста, не несите чуши.

Аделия была истинной служительницей церкви, ценившей даже жизни демонов.

На самом деле способ существовал.

— Демоны стекаются на этот остров. Как думаешь, почему?

— Ах.

Аделия ахнула, мгновенно уловив мысль Нарина.

— Ученица Теневого Владыки… Студентка Русалка?

— Демоны, бежавшие из Пандемониума, были фракцией Теневого Владыки. Вместо погибшего повелителя они поддержат её преемницу. Эдакая фракция сторонников Русалки.

На самом деле Теневой Владыка просто бездельничала и уплетала сладости, но не ведавшие об этом демоны считали Русалку своей единственной надеждой.

— Если это студентка Русалка, то сработает. Демоны не станут ни во что не ставить преемницу Теневого Владыки. Однако не вызовет ли это гнева Империи?

— Действовать надо втайне. Если открыто собраться вокруг Русалки, к нам придерутся. Есть вероятность, что Владыка Меча вмешается лично.

— Невидимый порядок. Мне нравится этот план. Единственное, что меня беспокоит – покорятся ли демоны этому порядку безропотно? Если они начнут открыто бунтовать или проявлять признаки смуты, это будет не менее опасно.

— В этом и заключается наша главная задача и трудность. Русалку я смогу убедить сам, а ты, врач, придумай, как заставить демонов заткнуться. Прекрасный первый шаг к революции, которая снесёт голову Владыке Меча. Отныне мы – соратники по оружию.

— В подобном я участвовать не намерена.

Нарин нанёс ещё один внезапный стилистический удар топором и вышел из собора.

Вечером того же дня его не оставляли раздумья об острове Ириан, превратившемся в пристанище демонов.

Сможет ли Русалка взять демонов под полный контроль, не раскрывая правды о существовании Теневого Владыки?

Даже за ужином эти мысли липли к разуму. Аппетит, естественно, был хуже обычного.

— Братик, а можно мне вступить в клуб?

Когда Нарин умял всего лишь две пиалы лапши, Дан Сиволь выступила с неожиданной просьбой.

— В клуб?

— Ага. В новый дружеский клуб. Хочу вступить туда вместе со Змейкой и развлекаться. Помещение там такое огромное и уютное!

— Старик.

— Да, молодой господин.

Нарин и Бэкян обменялись обеспокоенными взглядами.

— Нужно срочно вызвать священника Аделию. Плакса, известная своим отсутствием друзей, собирается в дружеский клуб! Наверняка от психического или физического шока у неё заплелся язык. Я приведу врача, а ты, старик, пока пощупай у неё пульс.

— Сиволь, дай-ка руку.

— …Братик, ты жить передумал?

К счастью, с телом сестры всё было в порядке. Но расслабляться рановато – недуг мог таиться в духе или сердце.

В голову приходило кое-что.

Комната в общежитии, которую Дан Сиволь превратила в подобие Царства демонов, варя яды. Возможно, причиной стал его выговор.

Решив некоторое время понаблюдать за её симптомами, Нарин встретил следующий день.

— Господин, разберитесь с этим, пожалуйста.

Сёльён без лишних слов протянула ему бумагу.

«Заявление на создание клуба».

— Это ещё что?

— Заявление на создание клуба.

— Да я не про название бумаги.

— А-а. «Общество странствующих рыцарей» – новый клуб специального отделения, который я создаю. Я глава клуба. А среди членов – Кая, Сиволь, Амутар, Гарм…

Проще говоря, весь второй курс специального отделения.

Каким-то образом в списке оказалась даже Русалка.

— Мы даже отхватили большущую комнату! Это здание раньше незаконно занимали хулиганы, но я, предвидя подобное, присмотрела за ним. А название «Общество странствующих рыцарей» предложила Кая. В последнее время демоны творят столько бед…

Общество странствующих рыцарей.

Название клуба с самого начала звучало весьма неоднозначно.

----------

Глава 149. Общество странствующих рыцарей (2)

Вся подоплёка истории заключалась в следующем.

Недовольство студентов, пострадавших от демонов, достигло точки кипения.

— Лисица! На днях мы с Сиволь ходили за танхулу, и вдруг откуда ни возьмись выскочил демон и попытался нас отжать! Мне стало так страшно, что кулаки сами сжались!

— Потом братик меня отругал. Надо было меньше его бить.

— Сестрёнка! Знаешь, что сегодня произошло?! Минотавры устроили пикет перед мясной лавкой! Орали что-то про «мясо – это насилие», и я ушла ни с чем! А ведь я с таким трудом собрала ребят-йосонов!

— Ён, послушай меня! Из-за этих сирен в последнее время невозможно нормально выступить на улице! На кой черт эти водные твари вылезают на сушу и портят нам концерты?! Я только начинаю петь, а зрители уже дрыхнут!

— Сбор!

По этой причине Сёльён созвала весь второй курс специального отделения.

Кровь старосты – управляющей классом, заместителя и помощника учителя – закипела.

Местом сбора стал корпус Ортина.

Притон, который несколько месяцев назад отжали у банды задир, так называемого Братства, заставив их распуститься.

Русалка снова не явилась на сбор. Но у неё была уважительная причина – уход за наставницей, Теневым Владыкой.

Вместо неё по правую руку от Сёльён встала её младшая сестра Сёльхян. Кая же самовольно устроилась по левую руку, изображая из себя верхушку руководства.

— Вы обе не соизволите слезть?

— Змейка, похоже, захватить власть нам не суждено.

— Жаль. Такой был шанс стать начальством и размахивать привилегиями…

Внезапно сблизившиеся Лисица и Змея были прогнаны со сцены.

Кхм-кхм. Сёльён прокашлялась и посмотрела на сестру и однокурсников.

— Итак, думаю, вы все понимаете, зачем я вас собрала. Сейчас на острове Ириан орудуют смутьяны под названием «демоны». Из-за их беспредела с каждым днём растёт число невинных жертв. К слову, я сама видела, как один демон согнал беспомощную старушку с её места.

Начиная с личного опыта Сёльён, студенты по очереди стали высказывать свои обиды:

— Из-за них я не поела мяса.

— У нас чуть не отобрали танхулу.

— Из-за того что я зверочеловек, ко мне ни с того ни с сего полезли драться! Похоже, приняли за подчинённого Владыки-Завоевателя.

— Слайм оставлял слизь прямо на дороге. Как странствующий рыцарь, я не мог пройти мимо. На уборку ушло три часа!

— Банши воют каждую ночь, невозможно спать!

Наконец, Амутар высоко поднял руку.

— Отлично, Амутар! Что у тебя?

— Со мной поступили крайне несправедливо! Я шёл по городу, чтобы встретиться с учителем…

Амутар возмущённо выложил свою историю:

— Брат-зверочеловек, ты слышал об апостолах?

— Разумеется! Речь о введении в социальную мораль! Я как раз пересдаю этот предмет в этом семестре.

— Просто иди отсюда.

— «Просто иди»?! Это дискриминация за то, что я зверочеловек! Неужели у зверолюдей нет свободы вероисповедания?! Салфетки, которые раздавали всем подряд, мне даже не предложили! Я тоже хочу нормально послушать проповедь, как все остальные!

— Э-э, ну…

Даже фанатики Церкви Теневого Владыки качали головой от дремучести Амутара.

Не найдя, что ответить, Сёльён технично проигнорировала Амутара и продолжила собрание.

— …И именно поэтому! Как староста, я считаю происходящее небывалым кризисом для всех нас, изгнанников! На континенте не делают различий между расами и поливают грязью всех изгнанников скопом. Если мы будем сидеть сложа руки, это ударит и по нашей репутации. Ради общего блага, ради чести изгнанников! Я прошу вашего активного содействия!

— А как именно мы должны содействовать?

— Отличный вопрос!

Сёльён кивнула на вопрос Дан Сиволь.

— Я тоже много думала над этим. Как нам мудро преодолеть этот кризис? И потому я пригласила эксперта, чтобы проконсультироваться. Выходи!

На сцену поднялась девушка в шляпе с широкими полями.

Альбера. Первокурсница специального отделения, демон-паук, известная как арахна.

— Здравствуйте, старшие. Для меня честь быть здесь, но не уверена, смогу ли чем-то помочь.

— Разумеется, сможешь, Альбера. Ты ведь демон. Что ты думаешь о поведении своих сородичей?

— Это вполне в духе демонов. За исключением некоторой просвещённой части, демонам плевать на мнение окружающих. Я с самого начала знала, что так и будет, когда услышала о смерти Теневого Владыки.

— Хоть ты и одной с ними крови, но критикуешь сурово. И что же, есть способ обуздать их беспредел?

— Хм-м… Пожалуй… Физическая сила?

Физическая сила.

Альбера, обладавшая утончённой внешностью дизайнера и манерами образованного человека, выдала ответ, порождённый чисто демоническим мышлением.

И Сёльён этот ответ чрезвычайно понравился. Она уже давно не была той прежней Сёльён, которая падала в обморок от слова «насилие».

Чтобы укротить дикого зверя, нужна дикая дубина. Разве не этому жизненному правилу она научилась, наблюдая за своим учителем Нарином?

Гарм, Амутар и Кая переродились в нормальных людей именно после того, как их как следует отходили дубиной.

— Создадим тайное общество!

Когда ясное решение было найдено, остальное пошло как по маслу.

— Сестрёнка, а за создание такого нас не арестуют?

— Формально это клуб, так что всё в порядке. Будем действовать организованно и прививать плохим демонам мораль и справедливость. Давайте сначала выберем название. У кого-нибудь есть идеи?

— Как насчёт «Секретная служба государственной безопасности»?

— Разбойник, звучит так, будто мы стали цепными псами Империи! К тому же мы собираемся действовать как дружинники, при чём тут секретность?

— Я – Громовой Дракон! И вообще, ты сама сказала «тайное общество»…

— Как вам «Ханахве»? В качестве девиза можно взять «Мы едины».

— Звучит слишком подозрительно, не пойдёт. Будто мы собрались устроить революцию. Почему у вас у всех так плохо с фантазией?

После этого предлагались самые разные названия, но ни одно не устроило Сёльён.

— Чем вам не нравится «Ханахве»?! Единый порыв, сплочённые мы! Как звучит! А потом мы провозгласим учителя единственным Его Превосходительством!

Амутар до последнего настаивал на «Ханахве», пока ему не приказали заткнуться.

После долгих споров одна фраза Каи положила конец этой бесконечной перепалке:

— Назовём просто «Общество странствующих рыцарей». Наказываем плохих парней – вот вам и рыцари. Наш братик точно обрадуется одному названию и станет нашим спонсором!

— А это идея! Только Змейка берёт на себя ответственность и выбивает из него кучу денег!

— О-о! Наконец-то я пойду по пути странствующего рыцаря вслед за учителем!

Больше всех был доволен Чжу Сончхон.

Находясь под влиянием своего учителя Юун Гёнчхона, он, выражаясь простым языком, по уши увяз в романтике странствующих рыцарей.

Название клуба единогласно утвердили: «Общество странствующих рыцарей».

— Так что, господин, подпишите здесь поскорее. Чтобы открыть клуб, обязательно нужна рекомендация преподавателя.

— Вы всё-таки помните, что я преподаватель. Тогда почему вы все зовёте меня учителем?

— Откуда мне знать?

Так родилось Общество странствующих рыцарей.

*

Общество странствующих рыцарей. Организация с туманной сутью, пишется как «клуб», а читается как «тайное общество».

Поддавшись нажиму, Нарин дал согласие, но оставлять игры учеников без присмотра не намеревался.

Опасность организаций, спаянных идеологией, неоднократно доказывалась историей.

При первых же признаках сбивания с пути он собирался вбить им морально-этический кодекс розгами любви.

Настругав кучу новых дубинок, он ждал Судного дня, однако Общество странствующих рыцарей, вопреки ожиданиям, функционировало вполне нормально и организованно.

«Ваши проблемы и обиды. Общество странствующих рыцарей придёт на помощь!»

— Это ещё что?

— Общество странствующих рыцарей? Разве был такой клуб?

Сёльён первым делом развесила по кампусу стенгазеты, прославляя имя Общества странствующих рыцарей.

А под ними установила почтовый ящик, демонстрируя готовность решать чужие проблемы.

Расчёт был прост: убить двух зайцев сразу – рекламу и сбор заявок.

— Странный какой-то клуб. Не иначе как привлекают к себе внимание.

— Раз толкуют о рыцарях, это явно дело рук специального отделения. Неужто эти психи из Тоски по родине опять выкинули номер?

— Какие ещё консультации по проблемам? Пошли отсюда, а то ещё компромат на нас найдут.

Поначалу они не вызвали особого интереса или отклика.

Из-за того что выходки демонов перешли все границы, в обществе нарастало недоверие ко всем изгнанникам.

Но постепенно…

— И всё же, почему бы не попробовать разок? Мало ли. А вдруг они и правда прижмут этих разбушевавшихся демонов?

— Думаешь? Хотя… Жандармерия и Церковь Правосудия тоже бессильны против демонов. То свобода слова, то базовые права… Может, забросим записку ради пробы?

Надежда студентов пустила крошечный росток.

Терять всё равно было нечего. Заявка отправлялась с лёгким сердцем – авось сработает.

— Сестрёнка, первая заявка!

— Говорят, каждую неделю демоны устраивают между собой групповые драки! Через тридцать минут! У фонтанной площади!

— Первое впечатление – самое важное! Все взяли повязки? Выступаем в полном составе!

— Послушайте, а я-то зачем…

— Русалка, а что если все узнают, кто живёт у тебя в комнате?

— …Пошли!

— Пошли!

Так Общество странствующих рыцарей сделало свой первый гордый шаг.

Нарин наблюдал за ними издалека: толпа, носящаяся кучей, до боли напоминала банду гопников.

На повязках, красовавшихся на их рукавах, крупными буквами был выведен иероглиф «Рыцарь» (俠).

Вскоре начинающие бандиты-рыцари прибыли на место разборки настоящих бандитов.

— Всем внимание!

— Это ещё кто? Похоже на изгнанников?

— Воин Мурима, йосон, зверочеловек… А? А тот демон вам не кажется знакомым?

— Куда вы глазеете?! Сегодня я окончательно заставлю вас заткнуться!

— Раса демонов прекрасна своей бесполостью! Отступникам, выбравшим пол, нет пощады!

— Не несите чуши! Мы имеем право сами выбирать себе пол!

— Сражайтесь за свободу! Унаследуем заветы Теневого Владыки!

На появление Общества странствующих рыцарей никому из демонов не было дела. Причина махача оказалась абсурдной – гендерный конфликт.

Бесполые демоны против демонов, чётко определившихся с полом.

Осознав истинную причину разборки, Русалка погрузилась в глубокий стыд.

Прикрывать заветы Теневого Владыки в такой ничтожной драке…

— …

— Русалка, а ты на чьей стороне?

— Оба варианта – дебилизм…

— Тогда закатаем всех.

Выступившая вперёд Сёльён испустила оглушительный клич:

— Мы – Общество странствующих рыцарей! Символ справедливости, что не проходит мимо зла и вырывает его с корнем! Если вы немедленно не прекратите этот нечестивый раздор, то кулак праведности прилетит вам прямо в… Да пофиг, штурмуем!

— Вперёд-а-а-а!

— Ура-а-а-а!

Псевдо-бандиты вклинились в потасовку тру-бандитов.

Драка, где обе стороны месили друг друга, внезапно превратилась в свалку трёх фракций, а затем переросла в прямое столкновение альянса демонов и Общества странствующих рыцарей.

— Э-э, а? Это ещё что за хмыри?!

— Помогите!

— Сейчас не время драться между собой! Сначала завалим их!

— Наплевать на рыцарей, мочи всех!

Безжалостно избиваемые демоны, следуя избитому штампу, заключили временный союз.

Появление Общества странствующих рыцарей объединило сердца демонов, разделённых гендерной идентичностью.

Но студентам, сплочённым рыцарским духом, на это было плевать, и они с особой жестокостью отхаживали запоздало объединившихся демонов.

— А ну иди сюда! Ты ведь тот гад, который пытался отжать танхулу?!

— А-а-а-а-ах!

— Насилие не может быть оправдано! Однако мой учитель управлял учениками с помощью силы и снискал уважение всех студентов! Я тоже стану зверочеловеком, заслуживающим уважения, как учитель! А теперь я буду вас бить, так что уважайте меня!

— Я – Громовой Дракон!

— Учитель! Вы видите?! Ваш ученик стал странствующим рыцарем!

Картина настоящего ада.

Отличие от настоящего ада заключалось лишь в том, что рыдала и молила о пощаде именно сторона демонов.

Даже привыкшие к дракам демоны не выдержали пылкого энтузиазма и насилия так называемых «странствующих рыцарей».

Проведя кошмарные минуты в обществе псевдо-рыцарей в этом подобии ада:

— Я осознал свою вину! Пожалуйста, просто сохраните мне жизнь!

— Пол, будь он определён или нет, прекрасен и таинственен… Нет, куда важнее то, что мир, погрязший в насилии, стенает от боли! Почему же я не понимал этой простой истины? Угнетение посредством насилия лишь порождает новое насилие…

— А-а, я относился к другим лишь как к средству, а не как к цели! Мне следовало руководствоваться не предрассудками общества, а собственной автономией, но я, подобно псу, лишь лаял за компанию, нарушая священный моральный закон! Неужели я и впрямь считал бесполость исконной красотой демонов? Или думал так лишь в силу привычки?

— Я ненавижу себя прежнего, не ведавшего понимания и любви! Почему я был уверен, что кровь и насилие могут решить всё, а не общение и эмпатия? Самое жаркое место в аду предназначено не нейтралам, а мне, и это будет справедливой карой…

Едва выжившие демоны, будто обретя просветление, начали наперебой изливать покаяния и исповеди.

Из их помутневших глаз ручьями текли слёзы раскаяния.

Впрочем, из-за заплывших синяками глаз трудно было разглядеть, помутнели они или нет.

Сёльён выстроила демонов на колени и принялась читать им нотации:

— Впредь не деритесь и живите дружно. И хорошенько предупредите остальных. Попадитесь мне ещё хоть раз на глаза. Тогда точно либо вы, либо я. Понятно?

— Да, старшая сестра.

Лисица стала «старшей сестрой» для демонов.

— А ведь сработало, — с серьёзным лицом пробормотал Нарин.

----------

Глава 150. Общество странствующих рыцарей (3)

После того как Общество странствующих рыцарей наставило на путь истинный склонных к насилию демонов и успешно дебютировало, его слава росла изо дня в день.

— Слышал? Демоны, устроившие массовую драку на площади, в последнее время исправились и занимаются общественными работами.

— А, так это они на днях мусор на улице собирали? С чего бы этим хулиганам так поступить?

— Говорят, они нарвались на ребят из специального отделения. Когда тебя избивают до полусмерти, поневоле придешь к просветлению.

— О… А они начинают мне нравиться.

По мере того как слухи о «физических добрых делах» Общества странствующих рыцарей разлетались по всей округе, ящик для обращений стал стремительно наполняться записками.

Доказав свою эффективность реальными делами, они завоевали непререкаемый авторитет среди учеников общего отделения.

— Сестренка, давай следующим делом займемся этим! Сирены постоянно обольщают людей. Говорят, уже неисчислимое множество народу, заслушавшись их пения, свалилось в воду.

— Эти рыбешки до сих пор так развлекаются? Они и в Пандемониуме славились тем, что издевались над другими демонами.

— А я в прошлый раз уснула прямо на концерте старшей Ирин. Может, просто яду им в воду подсыпать?

— В бой!

Следующая цель была определена.

— Мы – Общество странствующих рыцарей, несущее миру рыцарский долг и справедливость! Ах вы, коварные рыбы! Вас всех надо пустить на суши и сделать из вас острые сушеные вяленые ломтики!

— Сегодня на ужин будет острая сушеная рыба!

— …Амутар! Это не значит, что их нужно превращать в настоящую рыбу!

— Кья-а-а-аг!

— Грязные приспешники Империи! Притеснять таких же изгнанников!

— Мы ведь просто пели песни!

— Так их! Молодцы!

Острая, как перец, справедливость Общества странствующих рыцарей обрушилась на сирен.

Напав до того, как те успели затянуть свои чарующие песни, они обрекли сирен на ту же участь, что и демонов. Не в привычной водной стихии, те даже толком не могли сбежать.

Пришедшая посмотреть на это Ирин громко аплодировала и ликовала. Ведь именно она больше всех страдала от козней сирен.

Рыбешки из Пандемониума раскаялись в своих грехах лишь после того, как их мясо хорошенько размякло от ударов.

— Следующий!

— Незаконное собрание Церкви Теневого Владыки у главных ворот. Ходят слухи, что они с помощью слаймов расписывают догматами каждую ступеньку или перекрывают дорогу, принуждая людей вступать в их культ.

— Непростительно! Настолько рьяно проповедовать и при этом дискриминировать меня одного?!

— Слаймы! Они хоть представляют, как тяжело отмывать эту слизь?!

— В бой!

Антирелигиозная справедливость Общества странствующих рыцарей обрушилась на Церковь Теневого Владыки.

— Кха-а-аг! Теневой Владыка!

— Братья и сестры, мы не падем! Вплоть до того дня, когда узрим конец света и воскрешение Теневого Владыки!

— Бога правосудия не существует! Церковь Теневого Владыки – единственная истинная вера!

— Всемогущий Теневой Владыка, защити меня вечной тьмой… Всемогущий Теневой Владыка, вечной тьмой…

Говоря простым языком, сборище Церкви Теневого Владыки разгромили в пух и прах.

Демон, обнимавший священное писание и читавший молитву, утирая носовое кровотечение, всем сердцем осознал, что бог умер.

Тот, кто с транспарантом во весь голос пел гимны, умываясь слезами, заявил об их невиновности:

— В чем мы провинились, за что с нами так?! О-o, так вот она, реальность ненависти и дискриминации, с которой сталкиваются демоны! Нам даже не дали свободы вероисповедания!

— Кто просил вас оставлять каракули слаймами?! Будьте добры, верните всё в исходный вид!

— А.

Шоковая терапия Общества странствующих рыцарей отлично подействовала на невежественных демонов.

Словно постигнув великое откровение от грозных слов Сёльён, последователи Церкви Теневого Владыки незамедлительно приступили к восстановительным работам. Вооружившись тряпками и химикатами, они до блеска скребли догматы, густо исписавшие лестницу.

На это ушла целая неделя, но лестница была полностью очищена.

— Господин Слайм, хватит разбрызгивать слизь повсюду! Я понимаю, что это у вас от природы, но если хотите жить в обществе, нужно прилагать хоть минимальные усилия! Вы представляете, сколько людей от этого страдает?!

— П-простите…

С демоном-слаймом удалось прийти к мирному соглашению: уменьшить количество выделяемой слизи и изменить состав тела с помощью диеты.

Оказалось, что при соблюдении преимущественно вегетарианского рациона выделяемая слизь быстро испаряется.

Настоящее чудо слаймов.

— Нам, похоже, тоже пора кое-что изменить!

Завершив несколько недель пробного периода, Сёльён решила провести реорганизацию структуры ради будущего Общества странствующих рыцарей.

— Теперь не только ученики, но и жители острова присылают нам свои жалобы и прошения. Это значит, что доверие к Обществу странствующих рыцарей возросло.

Ящики для обращений теперь стояли не только в кампусе, но и по всему острову.

Это было сделано по просьбе жителей, просивших сделать подачу заявок более доступной.

— Мы не можем обработать все поступающие обращения. Среди них встречаются и ложные доносы, и сугубо личные обиды, которые не входят в компетенцию Общества странствующих рыцарей. К тому же нераскрытых дел набралась целая гора, поэтому настал момент для систематического разделения труда.

Короче говоря, она намеревалась придать бандитизму профессиональный подход.

— Для начала мы разделим Общество странствующих рыцарей на пять отрядов. Тем более что среди учеников специального отделения оказалось слишком много желающих вступить к нам.

К тому же толпиться всей кучей каждый раз выглядело довольно топорно.

— Набор бойцов проведем постепенно… В общем, командиром первого отряда буду я. Заместителем и вице-командиром станет Хян. Если у кого-то есть возражения, выходите вперед.

— Не могу с этим смириться! Я тоже хочу быть командиром!

— Командиром второго отряда назначается Амутар.

— Приложу все усилия.

— Тогда я буду заместителем.

Амутар и Гарм возглавили второй отряд.

— Третий отряд не против возглавить Русалка? Заместителя потом сама себе выберешь.

— …Мне обязательно это делать?

— Не хочешь – как хочешь. Предлагаешь пойти в первый отряд шестеркой у меня и Хян?

— Думаю, быть командиром лучше.

Командиром третьего отряда стала Русалка.

— Кандидаты на пост командира четвертого отряда – Пэк Вишин и Чжу Сончхон… Кто из вас станет командиром? Вы ведь оба примерно одного уровня, разве нет?

— Разумеется, им должен стать я, Громовой Дракон.

— Нет. На этот раз я не уступлю. Им, естественным образом, должен стать я, идущий по пути странствующего рыцаря.

— Не устраивайте тут балаган, идите на улицу и там решите.

В итоге должность командира четвертого отряда досталась Чжу Сончхону.

В ходе ожесточенной схватки меч Пэка Вишина сломался.

Вернувшись израненными, оба красочно описывали упорный бой, вознося хвалу дружбе и мастерству друг друга:

— В тот момент Пэк Вишин нанес удар снизу вверх. Это была поистине прекрасная атака. Не успей я среагировать, то наверняка потерпел бы поражение.

— Чжу Сончхон, я выражаю тебе уважение за то, что ты отбил мой смертоносный удар. Достойно ученика Юун Гёнчхона. Нелепо, что у такого человека нет прозвища. Как тебе «Облачный Дракон» в честь твоего учителя?

— Это был отличный поединок, Громовой Дракон.

— Ты тоже хорош, Облачный Дракон.

— Вы оба, хватит заниматься херней, лучше кровь остановите.

Оставался только пятый отряд.

— Пятому отряду я поручу перекрестную проверку поступающих сведений и реальности. И Плакса, и Змейка привыкли собирать и обрабатывать информацию. Кто хочет стать командиром?

— Думаю, Змейка подойдет лучше. К тому же можно использовать информационную сеть Примера.

— Разумеется, должна Сиволь, ведь ее учил профессор Бэкян! Убийцами просто так не становятся!

— Примера тоже в прошлом была Кланом Убийц. Тебе, обладающей куда большим практическим опытом, это подходит гораздо лучше, чем мне.

— Я же говорю: занимай должность ты!

— Не хочу!

Они снова поссорились.

Если опустить подробности спора, командиром пятого отряда в итоге стала Кая.

*

Независимо от создания и реорганизации Общества странствующих рыцарей, демоны устраивали грандиозные бесчинства практически каждый божий день.

Примером тому служили регулярные забеги кентавров.

— Наши четыре ноги существуют для того, чтобы отталкиваться от земли! Чем дальше мы продвигаемся вперед, тем прекраснее становится мир!

— Достичь недосягаемого горизонта! В этом заключается долг и обязанность кентавров! Нет, не обязанность, а привилегия!

— Бегите, кентавры! Каждый из вас – непобедимый соперник, которого невозможно превзойти! Считайте друг друга недостижимым идеалом! Бегите без отдыха и умрите ради благородной мечты!

— Эти ублюдки что, идиоты?

На крыше.

Аделия, наблюдавшая за выкрутасами кентавров, искренне произнесла:

— Как они собрались достичь недосягаемого горизонта? Я-то думала, что за сумасшедшие поднимают шум, а они и впрямь психи. Благородная мечта, говорите… Да они же просто наматывают круги по окраине острова!

Она смотрела на них так, словно видела психа в полных доспехах, который верхом на коне мчится на мельницу.

И хотя ее глаз не было видно, именно такое впечатление сложилось у Нарина.

— Лекарь, ты ничего не смыслишь в романтике.

— Какая еще к черту романтика?

— Мечтать о невозможном – вот истинная романтика. Тот, кто превращает невозможное в возможное, овладевает миром. Совсем как я, мечтающий снести голову Владыке Меча…

— Пожалуйста, пойдите и сдохните.

Двадцать первый удар топором прошел мимо цели.

[Кто-то созерцает ваш идеал!]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 93]

Неудача – мать успеха.

Раз уж у него появилось целых двадцать одна «мать», хотя бы одна из них вскоре должна родить дитя.

— …Брат, вы уверены, что мы можем просто наблюдать? Если кто-то пострадает, ответственность лежать будет на нас.

— Подожди. Если молча терпеть и сносить всё, однажды и на нашей улице будет праздник. Как и я, который точит клинок для свержения Владыки Меча и ждет подходящего момента.

— Не испытывайте мое давление. Я ведь и скоропостижно скончаться от гнева могу.

— Пришли.

К счастью, засвидетельствовать внезапную смерть Аделии не довелось.

Прежде чем ее давление достигло критической отметки, на сцене появились самозваные рыцари – они же бандиты и решалы.

— Это Общество странствующих рыцарей!

— Пришли Небесная Лисица и Рев Тигра!

Небесная Лисица. Прозвище, данное Сёльён, выступающей в роли странствующего рыцаря; судя по всему, немалую роль сыграло то, что она являлась ученицей Небесного Владыки.

Рев Тигра, разумеется, было прозвищем Амутара.

Буквально оно означало «окрик тигра», а причиной такого наименования стало следующее:

— А ну немедленно прекратите!

Причиной была склонность Амутара к нравоучениям в духе старых зануд, в ком пробудилась мораль конфуцианства.

— Коли зоветесь полулюдьми-полуконями, то наполовину вы являетесь людьми! Как же вы, подобно зверям, не ведая стыда, выставляете напоказ свою нижнюю часть тела?! Не заботиться о приличиях – все равно что гадить посреди дороги, уподобляясь скоту с человеческим лицом!

Сёльён, у которой перехватили инициативу, поджала губы:

— Эй, я ведь еще не произнесла свою реплику для появления…

— Рев Тигра! Разве ты не преемник Владыки-Завоевателя?!

Авангард кентавров, мчавшийся издалека, гневно закричал:

— Разве ты не знаешь, что твой отец убил Теневого Владыку?! Изверг из рода предателей еще смеет бессовестно рассуждать о стыде! Я немедленно прерву твою грязную кровь, чтобы успокоить дух Теневого Владыки на небесах!

— Кентавры! Дитя нашего врага там!

— Месть – самый узкий и тернистый путь! Отбросьте страх! Сокрушим зло и вернем славу Пандемониума!

— Ура-а-а-а!

Толпа романтичных кентавров была полна боевого духа.

Амутар молча сохранял величественное выражение лица, а Сёльён, упустив момент для эффектной фразы, топала ногами от досады.

Пришедшие в качестве заместителей Гарм и Сёльхян стояли и хлопали глазами.

— …Черт с ним, просто в атаку!

— Я исправлю твою звериную натуру!

Похожие на коней безумцы столкнулись с похожими на странствующих рыцарей бандитами.

Несмотря на подавляющее численное превосходство, кавалерия, составлявшая единое целое с конями, не смогла оказать достойного сопротивления.

Из-за того что Сёльхян применила «Прозрачный снег и луну», кентавры с самого начала лишились своей главной сути – маневренности.

— Мои ноги! Мои гордые ноги!

— Не отступать! Разве истинная суть кентавров не в том, чтобы превращать невозможное в возможное?!

— Ноги примерзли, мы даже отступить не мож… Кха-а-аг!

Говорят, лошади стоят даже во сне, но истина, справедливая для любых рас, гласит: пасуя перед насилием, валятся все.

Так что кентавры после хорошей трепки поголовно улеглись на землю.

— Как прискорбно! Неужели нам не суждено отомстить за Теневого Владыку?!

— Кх-х-х, недосягаемый горизонт в конце концов оказался лишь мечтой…

— Убейте нас! Я выбираю смерть ради мечты и чести! Жалость от врага – позор на всю жизнь!

Кентавры, пьяные от рыцарского пафоса, были не в своем уме.

Словно все их нервы и мысли объединились, они безлико повторяли одно и то же: «Убейте».

Не обращая на это ни малейшего внимания, Сёльён выступила вперед, чтобы произнести финальную речь:

— Кхм. Мы – странствующие рыцари…

— О благородные кентавры.

И на этот раз инициативу перехватил Амутар.

— Неужели смерть здесь – это та самая честь, к которой вы стремились?

— …О чем он вообще? Мне нужно разрекламировать Общество странствующих рыцарей, отойди-ка.

— Неужели смерть – единственный способ достичь великой мечты? Неужели вы хотите насладиться лучшим миром лишь в загробной жизни?

— Эй, отодвинься, кому говорю!

— Нет! Ваши жизни не должны бессмысленно угаснуть в таком месте!

Амутар распахнул глаза и завел свою ахинею:

— Я знаю, что за раса кентавры. Не принадлежа ни к демонам, ни к зверолюдям, вы – гордые существа, не потерявшие надежду на жизнь. Вы прекрасны уже тем, что просто живете.

— …Ты насмехаешься над нами, смотря свысока! Мы не желаем слушать лицемерную похвалу от врага!

— Я убью Владыку-Завоевателя.

Заложив руки за спину, объявил Амутар. У кентавров отвалились челюсти.

— Что?

— Передача ненависти по наследству прервется на нашем поколении. В этом заключается миссия и привилегия, дарованная лишь мне, сыну Владыки-Завоевателя. И это единственный способ смыть грех крови.

Взгляд Амутара устремился куда-то в далекое небо.

Это был прием, которому он научился у Нарина за последние несколько месяцев.

— Если вы жаждите честной смерти, то это место не станет подходящей могилой. Место, где закончится ваша мечта, должно быть вашей родиной. Перед лицом истинного врага или после того, как вы похороните его.

Косой взгляд. Амутар посмотрел на кентавров.

— Пойдете ли вы за мной?

— Старший брат!

Кентавры дружно опустились на колени. Впрочем, они и так лежали, так что просто склонили головы.

Речь Амутара тронула самые глубокие струны душ кентавров, страдавших тяжелой формой рыцарского синдрома.

Насилием он подчинил их тела, а благородным бредом – их сердца.

— И впредь прикрывайте нижнюю часть тела.

Это и была его истинная цель, но кентаврам знать об этом не полагалось.

— Общество странствующих рыцарей остановило безумство кентавров!

— Как и ожидалось от Рева Тигра! Я верил в тебя!

— Общество странствующих рыцарей! Общество странствующих рыцарей!

— Общество странствующих рыцарей – просто боги!

Толпа заходилась в бурном восторге.

Едва ли месяц назад о такой реакции можно было мечтать. Не успели они оглянуться, как Общество странствующих рыцарей, избивающее демонов, превратилось в дружину и визитную карточку острова Ириан.

— …Вообще-то командир здесь я.

Пока все ликовали, у Сёльён, лишившейся права произнести эффектную речь, уныло опустились ушки.

— Ах, до чего же это прекрасно!

Аделия, дрожа от переполнявшего ее восторга, молитвенно сложила руки на груди:

— Прервать передачу ненависти по наследству! Не думала, что услышу подобные слова из уст студента Амутара… Нет, брата! Мои познания оказались скудны. Ученик, которого я считала обыкновенным психом, на самом деле таил в своей груди столь прекрасную справедливость!

— Гм.

Нарин, знавший истинную натуру Амутара, предпочёл промолчать.

Не мог же он, сказав правду, разрушить всю трогательность момента.

«… Учитель, вы видели, как снаружи бегают кентавры? Я просто не могу выносить их сплошь обнаженную нижнюю часть тела и то, как болтается эта мерзость. Маленький Амутар внутри меня шепчет: мы обязаны надеть на этих эксгибиционистов штаны!»

Правда, увы, была жестока.

----------

Глава 151. Общество странствующих рыцарей (4)

— Но я против самоуправства.

Аделия заговорила так, словно ей только что пришла в голову одна мысль:

— Мне изначально не нравится само слово «странствующий рыцарь». Ваш учитель, Юун Гёнчхон, по моим меркам ничем не отличается от обычного убийцы. Бунтари, нарушающие дисциплину и порядок своими внесудебными расправами – вот кто такие странствующие рыцари в моем понимании.

Странствующий рыцарь – это разбойник, несущий смерть в смутное время.

Утверждение Аделии во многом перекликалось с ответом, который когда-то дал Нарин.

— Несмышленые ягнята сами не понимают, о какой справедливости твердят. Они лишь слепо повторяют то, что увидели и услышали. Поскольку есть риск, что они увязнут в ложных убеждениях, им нужен пастырь, который поведет их за собой.

— И этот пастырь – я?

— Брат, вы слишком самовлюбленны. Как может стать пастырем тот, кто не проходил проверки Святилища и рукоположения? Пастырь – это наименование для элитного священнослужителя вроде меня, Аделии Люмен.

— Какая ты молодец.

— Иными словами, рядом с незрелыми учениками должен находиться выдающийся пастырь вроде меня. Брат, доверите ли вы мне управление Обществом странствующих рыцарей? Эта замечательная Аделия Люмен возьмет на себя ответственность за справедливость и будущее учеников.

— Замечательная идея. Тогда я буду считать, что ты присоединилась к плану по убийству Владыки Меча…

— Забудьте, словно ничего и не было.

Двадцать второй удар топором прошел мимо.

Это была намеренная неудача, в которую он вложил свой отказ.

Нарин не имел ни малейшего желания участвовать в проекте Аделии по превращению людей в фанатиков.

— Кстати, а разве это тоже не самоуправство?

Нарин указал пальцем на стоящих на коленях по всему переулку минотавров.

Мускулистые быкоголовые твари смотрели чистыми глазами, наполненными глубоким отчаянием.

Их туловища походили на результат химических экспериментов по модификации человеческого тела, но сами глаза оставались кроткими и блестящими, словно у телят, что вызвало непередаваемое ощущение отчуждения.

Не это ли называют «зловещей долиной»?

— О чем вы говорите?

Аделия, еще секунду назад выглядевшая как мясник, изобразила на лице искреннее изумление.

При этом она незаметно вытерла испачканный в крови кулак о стену.

— Я давно назначена исполнителем справедливости. Это не самоуправство, а законное карательное действие, совершенное во имя Бога. Оно коренным образом отличается от выходок странствующих рыцарей, размахивающих кулаками из личных побуждений.

— Лекарь, ты когда-нибудь слышала про двойные стандарты?

— О, какая прекрасная молитва! «Господом моим сожги все оставшиеся грехи священным огнем справедливости…»

— Просто заткнись.

— Вы так жестоки.

Аделия с умиротворенной улыбкой встала перед быкоголовыми:

— Мир вам, черные быки.

В обращении «черные быки» не было особого смысла. Просто шерсть минотавров оказалась иссиня-черной.

Для Нарина, бывшего современным человеком, это словосочетание звучало довольно двусмысленно.

— Осмелюсь спросить, почему вы в столь поздний час покинули свой скотный двор?

— Заткнись, человеческая женщина! Ты что, держишь нас за обычный скот?!

— Мы не домашний скот, выращиваемый в загонах! Мы – гордые минотавры, обладающие свободой воли и сами кующие свою судьбу!

Черные быки, играя мускулами, заголосили:

— От ваших рук погибли неисчислимые мои сородичи! Разве вы не знаете, что мясо – это не еда, а насилие?!

— Жестокие и бессердечные мясоеды!

— О-o, я и сейчас слышу ужасные крики наших сородичей! Унижение от содержания в тесных загонах, трагедия пыток на раскаленных жаровнях!

— Вы, люди, — единственные существа, которым не место в этом мире!

— Лекарь.

Нарин посмотрел на Аделию.

— У демонов всегда вся манера речи такая идиотская?

— Зависит от расы, но в целом – да.

Поразмыслив, он вспомнил, что Русалка или Альбера так не разговаривали.

Хотя Теневой Владыка выражался довольно странно.

— Общаться бесполезно. Может, отделаем хотя бы одного для примера?

— Ваш метод слишком варварский, брат. Порой одно теплое слово эффективнее кулаков.

— Ты сначала кровь со своих рук вытри, а потом учи.

— Смотрите и учитесь.

Аделия, спрятав окровавленные кулаки за спину, объявила:

— Я – вегетарианка.

— …!

Лишенный всякой логики каминг-аут открыл сердца черных быков.

*

Они избили минотавров не без причины.

Хотя Нарин и являлся убежденным мясоедом, он не был настолько отбитым, чтобы подавлять черных быков, яростно отстаивающих права коров.

То, что они перекрывали входы в мясные рестораны и кричали о насилии? Это, конечно, выводило из себя, но можно было просто пойти в другое заведение, так что особых проблем не доставляло.

К тому же эти простофили уже однажды пострадали от жестких рук Общества странствующих рыцарей.

Тем не менее, когда они глубокой ночью собрались вместе и проявили признаки подозрительного сговора, Нарин и Аделия без промедления обрушились на них.

Бессмысленное подавление бунта предшествовало нелепому вегетарианскому признанию.

И действительно, интуиция Нарина и духовное зрение Аделии не подвели.

— Разве я вам не говорила? Несмышленым ягнятам нужен хороший пастырь. Они ведь всего лишь ученики, поэтому зачищают всё так топорно. Нужно было вырвать всё с корнем, чтобы у них даже мыслей о мести не возникало. Ну ничего не поделаешь. Теперь в дело вступает пастырь.

— С каких это пор пастырь отвечает за грубую силу?

— Разве вы не знали? Исторически пастырь всегда был символом силы. Чтобы защитить отару от диких зверей, личная сила просто необходима. Говорят, в древности один пастух из пращи размозжил голову вражескому военачальнику.

— О…

— В общем, сегодня я назначаю вас пастырем на один день. Давайте вместе безжалостно разгромим этих злобных тварей, посягающих на наших овец. Их падение и гибель – вот наша справедливость.

Она точно священница?

Ход мыслей Аделии был настолько радикальным, что с легкостью давал пару пощечин самому Макиавелли.

Нарину это в какой-то мере даже понравилось, поэтому спорить он не стал.

Были демоны, таившие злобу на Общество странствующих рыцарей.

— Не думал, что черные быки выложат всё так легко.

— Между вегетарианцами есть свое понимание. Так сказать, тесная связь, соединенная клетчаткой.

— Ты тоже не ешь мясо, потому что тебе жалко скот?

— Нет. Просто если я ем мясо, у меня тяжело в желудке.

Причина оказалась весьма прозаичной.

— Хи-хи-хи! Сестры, настала ночь мести и судьбы! Ваши рыдания принесут кошмары нашим порочным врагам!

— Хе-хе-хе! Разумеется, сестра! Нельзя забыть то жалкое унижение, через которое нам пришлось пройти! Сколь мучительны были ночи, проведенные в безмолвных слезах!

— Хи-хи-хи! Кх-х-х! Да пребудет проклятие на Обществе странствующих рыцарей!

Следуя наводке черных быков, они обнаружили место сговора.

В воздухе парили полупрозрачные женщины, которые собирались возле общежития и, судя по всему, готовились к ночному нападению.

Странность заключалась в том, что в начале каждой фразы звучал мерзкий смешок. Складывалось впечатление, что они вообще не могли заговорить, пока предварительно не посмеются, а уже потом начинали рыдать.

— Это еще кто?

— Банши. Как и у сирен, в их голосах таится дьявольская сила. Если долго слушать их плач, можно сойти с ума, так что будьте осторожны. Ах, впрочем, у вас, брат, к этому уже может быть иммунитет…

Одним словом, идеальные демоны для устраивания беспорядков.

— У банши нет плотского тела, поэтому они довольно хлопотны. Ваши кулаки на них не подействуют, так что просто наблюдайте.

— Меч отлично подействует.

— Что? Разве рубящий удар поможет… А, точно.

Аделия кивнула, взглянув на Слезу Луны.

Точнее, на белоснежную ткань, обернутую вокруг клинка.

Священная реликвия Церкви Правосудия, доверху наполненная священной силой.

— Кья-а-а-аг!

— Кьи-и-и-иг!

— Больно, больно! Не должно быть больно!

— Ах, брат. Думаю, двух ударов вполне достаточно. Если ударите в третий раз, они могут просто упокоиться.

— Экзорцизм – не такое уж и простое дело.

Нарин устраивал задорный танец с мечом, словно шаман во время обряда.

Эффект от реликвии оказался на высоте: один взмах – и банши валились снопьями, словно осенние листья под порывом ветра.

Судя по тому, что они лишь визжали от боли, их прежний хихикающий смех был всего лишь уловкой.

[Плач банши будоражит разум!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 92]

В разуме было немного больно.

— Следующими идут демоны. Этих можно просто избить.

— Разве они не создали волонтерскую организацию и не исправились?

— Чего вы ждете от демонов? Видимо, скрытая жестокость время от времени даёт о себе знать. На этот раз устроим им настоящую встряску.

— Лекарь, ты что, в последнее время стресс копишь?

Кулаки праведного пастыря отлупили демонов.

Поскольку Аделия, казалось, получала искреннее удовольствие, Нарин просто спокойно наблюдал.

— А это людощуры. Они отличаются от расы ученицы Каи, так что можете бить со всей душой.

— Разве людощуры – не монстры? Как и слаймы, с ними пересекается довольно много видов?

— В этом нет ничего удивительного. Разница между монстрами и демонами заключается лишь в наличии разума. Что ж, теперь ваша очередь, брат, выдвигайтесь. Вы должны порадовать Аделию Люмен.

— У тебя только что истинные мысли наружу вылезли.

Ладонь Нарина поровну отвешивала пощечины людощурам.

Как и следовало ожидать от человека, ненавидевшего демонов, лицо Аделии расплылось в широкой улыбке.

Так всю ночь они выслеживали демонов, точивших клинок мести.

Нарин чувствовал себя Фабром, собирающим иллюстрированную энциклопедию редких насекомых.

Почему собирающим? Да потому что они похищали по одному представителью от каждой расы.

— Я… За что мне такое унижение?!

— Я провинился! Пожалуйста, верните меня к сородичам!

— Хи-хи-хи! О-o-о-х!

— Всемогущий Теневой Владыка, защити меня вечной тьмой… Всемогущий…

Разношерстные демоны слились в едином порыве боли и стонов.

Будь то банши или демон, если больно отлупить, слезы текут у всех одинаково.

— Проблема с ними.

Аделия, до этого улыбавшаяся, столкнулась с реальностью и причмокнула губами:

— Собрать-то мы их собрали, но что с ними делать? Если вынести предупреждение и отпустить, они снова возьмутся за старое.

— Регулярно лупить их, как сегодня, я не хочу. Терпеть не могу сверхурочную работу.

— Я тоже. А может, отправить их в исправительный дом Бекета?

— Пощадите!

Один из демонов выскочил вперед и вцепился в подол одежды Аделии.

Это был глава культа Церкви Теневого Владыки, который еще секунду назад зачитывал молитвы.

Он не то чтобы замышлял месть Обществу странствующих рыцарей, а просто планировал нелегальное собрание и не посчастливилось быть притащенным сюда.

— Только не исправительный дом! Только не туда! Я хочу до самого конца прожить и умереть демоном! Пожалуйста, только не перекраивайте мою сущность и личность демона!

— Да что вообще за место этот ваш исправительный дом?

— Исправительный дом в буквальном смысле слова. Место, где, читая Священное Писание, люди перерождаются в членов Церкви Правосудия и чистых ягнят. Вам тоже интересно, брат?

— Ничуть.

Ему совершенно не хотелось приближаться к религиозному учреждению, где практикуется заточение и промывка мозгов.

— Посмотрите на меня внимательно.

Аделия изобразила на губах милосердную улыбку:

— Не хотите в исправительный дом? Что ж, ничего не поделать. Я дам вам особый шанс искупить вину всего лишь одним словом.

— В-вы правда отпустите меня?

— Разумеется. Повторяйте за мной слово в слово: «Теневой Владыка – обычный демон, а Церковь Правосудия – единственная вера на континенте».

— Не может быть!

Глава культа Церкви Теневого Владыки захаркал кровью. И это была не метафора: он действительно закашлялся и выхаркнул кровь.

Должно быть, от сильного шока он прикусил язык.

— Ну же, повторяйте за мной! «Теневой Владыка – обычный демон!»

— …Ы-ы-ых! Я лучше выберу смерть!

Аделия до мозга костей оставалась религиозным фанатиком и инквизитором.

Глава культа Церкви Теневого Владыки упал ничком на землю и рыдал во весь голос.

— Какая жестокость!

— Неужели у Церкви Правосудия нет ни крови, ни слез?!

— Церковь Правосудия, преследующая чужую веру, не имеет права называться религией!

Ситуация, когда двое верующих и кучка разных демонов устраивали апокалиптический бред.

Нарин, понаблюдав за жестокой проверкой на идеологическую вошивость, бросил:

— Заткнитесь все и идите за мной.

*

Рывок.

Нарин плюнул на приличия вроде стука и сразу распахнул дверь.

Его взору предстали двое демонов, лежавших на кровати.

Русалка тихо похрапывала во сне, а Теневой Владыка поздно ночью уплетала лакомства и читала комиксы.

Теневой Владыка расплылась в широкой улыбке, приветствуя Нарина:

— О! Учитель пришел! Как раз Русалка уснула, и мне было скучно. Не хочешь со мной сойтись в поединке слов…?

Скрип. Из-за распахнутой двери один за другим вошли демоны.

Фьють! Теневой Владыка тут же накинула одеяло, прикрыв пакет с лакомствами и комиксы.

Щелчок. Когда Аделия, вошедшая последней, закрыла дверь, Теневой Владыка, восседавшая на кровати, с величественным видом произнесла:

— Я ждала вас.

Демоны разом пали ничком на пол и разразились слезами.

— Теневой Владыка!

— О-o, Боже! Я верил, что вы живы! Не думал, что моя молитва будет услышана!

— Хи-хи-хи! Ы-ы-ы-х! Приветствуем Теневого Владыку!

— Пандемониум еще не пал!

Аделия, перекрыв звуки священной магией, повернула голову.

Хотя Нарин предупреждал ее заранее, столкнувшись с этим наяву, она не смогла скрыть шока и недоумения.

— …Теневой Владыка?

Эта малявка?

Нарин кивнул, словно понимая чувства Аделии.

Как и полагается главе исполненных идиотизма демонов, сама Теневой Владыка тоже была далеко не в своем уме.

----------

Глава 152. Наджа (1)

Трогательное воссоединение Теневого Владыки и ее верных вассалов.

Хотя создание Общества странствующих рыцарей и стало неожиданностью, в конечном счете картина, сложившаяся в голове Нарина, была завершена.

Демонов, сплотившихся вокруг Теневого Владыки, было несложно держать под контролем.

«… По этой причине вам, господа, надлежит ждать часа небес и собраться с духом. Клянусь честью Теневого Владыки, я непременно верну оскверненный кровью мятежников трон!»

«… Слушаемся!»

Преданные демоны не смели пренебрегать приказами Теневого Владыки. Даже если она потеряла силу и превратилась в крошечную малявку с мышиную какашку, их благоговение перед госпожой оставалось неизменным.

Приказ Теневого Владыки можно было кратко сформулировать так:

Прекратите устраивать дебоши, бесчинства и ведите себя наконец как люди.

— Господин, в последнее время сообщений о демонах стало заметно меньше. Кое-кто из них еще устраивает мелкие неприятности, но масштабы уже не те. В общем, стало дышать немного легче. У вас есть какие-нибудь догадки?

— Я избил их лидеров до полусмерти и привел к Теневому Владыке.

— Ох.

Сёльён, знавшей о спасении Теневого Владыки, не нужно было ничего скрывать.

— Братик, помнишь ту комнату в общежитии, где я раньше жила? Говорят, оттуда в последнее время доносятся странные звуки. А когда открываешь дверь, внутри пусто. Из-за яда там жить нельзя, неужели там завелся призрак?

Примерно в то же время среди учеников начали ходить странные слухи.

Пустующая комната напротив комнаты Русалки. Городская легенда о том, что каждую ночь там проходят сборища призраков.

Большинство учеников списали это на пустые разговоры, но несколько любопытных исследователей изо всех сил пытались докопаться до истины, стоящей за этими слухами.

Яркими представительницами были Сёльхян и Кая, потерявшие и страх, и всякие понятия о приличиях.

«… Змейка, если нас поймают за жульничеством, нам отрубят руки!»

«… Рука быстрее глаза, так что всё в порядке!»

Тайком выскользнув из своих комнат, Лисица и Змея поставили палатку в пустующем помещении и устроили сумасшедшую ночь. Назвать ее сумасшедшей действительно стоило, ведь они играли в покер на деньги.

Однако их поймал надзиратель общежития, и они получили наказание.

«… Ох ты горе мое! Сколько раз я говорила не приближаться туда, потому что это опасно?! А вы мало того что залезли, так еще и ночной игорный дом устроили?! Надышались ядовитых паров и лежите теперь, молодцы, ничего не скажешь! Надо написать твоему родителю длиннющее письмо, чтобы ты наконец опомнилась!»

«… Сестренка, пожалуйста! Сестренка-а-а!»

«… Я-то думал, ты на время притихла, а ты снова устраиваешь проказы! Погрузилась в игры в странствующих рыцарей и уже ни берегов не видишь? С сегодняшнего дня я урезаю тебе все карманные деньги и содержание, так и знай!»

«… Братик, я виновата! Братик! Брати-и-ик!»

Змея и Лисица за компанию отравились ядом, подхватили простуду и уныло стонали. Вдобавок получив порцию нагоняев от опекунов, они на некоторое время едва ли могли двигаться.

Заслуженная кара.

— Здравствуйте, господин Главнокомандующий!

На самом деле это была вовсе не мистическая история. Просто каждую ночь там собирались не призраки, а демоны.

Перед Нарином, пришедшим на собрание, лидеры согнулись в поясном поклоне под прямым углом.

Поскольку Нарина официально признали соратником Теневого Владыки, демоны относились к нему с почтительностью, граничившей с обременительной вежливостью. Впрочем, вкусившие силу его кулаков, вероятно, тоже внесли свою лепту.

Однако непривычный титул вызывал искреннее отторжение.

— С чего это я «господин Главнокомандующий»?

— Разве вы не осуществляете общее руководство Обществом странствующих рыцарей? Держать под началом таких жутких хищных зверей… Ваша добродетель и полководческий талант, господин Главнокомандующий, поистине поразительны!

— Кто несет подобный бред?

— Я слышал, как это кричал Рев Тигра.

Амутар. Этот свихнувшийся ученик все-таки сделал это.

«Ваше превосходительство» – звучит так, словно он прямо сейчас готов возглавить армию и перевернуть Империю вверх дном, разве нет?

Следовало догадаться еще с тех пор, как он пытался вставить слово «Единый» в название и лозунг организации.

— Зовите меня учителем.

— Хм? Разве «господин Главнокомандующий» не звучит куда более харизматично? Главнокомандующий! Это сочетание достоинства вождя, объединяющего всю армию, и мужественной храбрости…

— Назовешь так еще раз – убью.

— Да, учитель.

Комната кишела представителями различных рас. И все же оставалось загадкой, почему в ней оставалось свободное место.

Нарин спросил:

— Разве эта комната была такой большой?

— А, это пространство пустоты Теневого Владыки. Двойная структура, состоящая из обычной комнаты и созданной с помощью пространства пустоты. Без разрешения, даже открыв дверь, попадешь лишь в пустующее помещение.

Пространство пустоты. Похоже, даже не находясь в истинном теле, ей ничего не мешало использовать эту силу.

«Пространство, значит…»

Это была способность, заслуживавшая внимания.

*

Отношения между Нарином и Теневым Владыкой можно было точно разделить на три категории:

Родитель и учитель. Деловые партнеры для достижения собственных целей.

И товарищи по играм, когда становится скучно.

— Сжав меч пятой рукой, я вонзю его тебе в голову!

— Разможжу твою руку вместе с мечом и дам щелбан. В твоем черепе трещина. Я победил.

— С чего бы это?! Давай заново, заново! На этот раз я начну первой!

Теневой Владыка при каждом удобном случае выводила Нарина на «поединок слов».

На самом деле это походило скорее на состязание воображения, нежели на поединок, но Нарин, с чувством человека, развлекающего двоюродного брата на праздник, с энтузиазмом подхватывал этот словесный понос.

— Начнем с предположения, что я вернула силу своих лучших дней! Я вытяну все тысячу рук и обрушусь на тебя, учитель!

— Я уклонюсь от всего с помощью Безследного шага облачного дракона и окажусь у тебя над головой.

— Это же секретное искусство Небесного Владыки, с чего бы тебе уметь использовать Безследный шаг облачного дракона?! Говори дело!

— Теневой Владыка, господин правда умеет использовать Безследный шаг облачного дракона.

— …Д-даже если так, уклониться от всего невозможно! Будем считать, что ты потерял одну руку!

— Я проткну свое сердце и регенерирую отрубленную руку.

— С чего вдруг отрубленная рука регенерирует?! Ты что, Бессмертный Змей?!

— Это… Наставница. Учитель и впрямь съел сердце лютого зверя.

— Да кто он вообще такой?!

Каждый раз, когда начинался поединок слов, около десяти раундов стабильно оставались за Нарином.

Даже Теневой Владыка не могла ничего противопоставить его красноречию.

Стоило ему победить, как Теневой Владыка начинала капризничать и требовать реванша, поэтому Нарину, чтобы вырваться из бесконечного ада поединков слов, приходилось сознательно сливать последнюю партию.

— Хм, это был отличный поединок слов.

Теневой Владыка, имевшая в последних матчах счет 1 победа и 13 поражений, горделиво улыбнулась:

— Ты и впрямь мне не соперник. Насколько подавляющий и безупречный поединок слов! Подобного не будет и в будущем. Твои навыки поединка слов, учитель, просто никудышны!

— Пошли на улицу. Второй раунд будет по правилам якудза.

— …Д-думаю, на сегодня стоит закончить. Хотя я и не знаю, что это за правила такие.

Ехидствовавшая Теневой Владыка поджала хвост.

Рядом малявки, раздававшие советы, начали собственный поединок слов:

— Я брошу демоническое копье и одновременно разделю его! Копей станет около тысячи, а на путях отступления я разложу ауру меча, так что заблокировать их не получится. Да и если уклонишься с помощью Безследного шага облачного дракона, я тут же настигну тебя и взмахну мечом – поединок слов окончен!

— На самом деле это было мое остаточное изображение, созданное с помощью «Призрачного пламени девяти небес»! А я еще до того, как ты бросила демоническое копье, оказалась у тебя за спиной и ударила ладонью по шее. И разделение, и аура меча – всё это тебе просто приснилось, пока ты лежала без сознания!

— А я с самого начала раскусила это изображение и метнула копье! От него не уклониться, не заблокировать и не сбежать! Скорость полета моего копья ровно в два раза быстрее твоих движений!

— А моя скорость бега ровно в три раза быстрее! Это непреложная правда, которую знают и небо, и земля, и люди, поэтому сам Бог постановил, что победа за мной!

Содержание их спора было настолько мурашечно детским, что Нарину захотелось заткнуть уши.

Неужели поединок слов – это настолько стыдное занятие?

Нарин оставил не умеющих вести себя по возрасту учениц позади и перевел взгляд на Теневого Владыку.

— Эй, Теневой Владыка.

— Чего тебе?

— Твое пространство пустоты можно использовать как варп-врата?

— Сейчас – нет. Когда я была в истинном теле, часто использовала нечто подобное. Заранее оставляла тьму, соединяя пространства друг с другом.

— А управляться с Гранью с помощью этого можно?

Алые глаза Теневого Владыки замглились.

— Что за собачий бред ты несешь?

— А эту идиотскую манеру речи никак нельзя исправить?

— Не переходи на личности! Даже если мои силы способны повелевать пространством, Грань им недоступна. Не будь это так, стала бы я десять лет назад с таким трудом прогонять Ночь?

Разумеется.

Грань – вовсе не то место, которое можно покорить нахаляву.

— Похоже, ты ищешь способ вернуться на родину. Если за год не исполнишь заветное желание, Небесный Демон убьет тебя?

— Возможно.

Небесный Демон убьет Нарина.

Хотя он один раз проявил милосердие, это лишь оттого, что Нарин был полезным мечом в его руках. Потому что он был ищейкой, взращенной с усердием.

Меч, который нельзя починить, следует выбросить, а ищейку, вкусившую крови, – убить.

По крайней мере, так думал Небесный Демон.

В жажде крови Небесного Демона не было и тени колебания.

— Гм, зная Небесного Демона, он вполне на такое способен. Безрассудный тип, возомнивший себя центром вселенной. Не будь мы союзниками, я бы сбила с него спесь… Ах, я могу его укрыть?

— Поноси его сколько душе угодно.

— В любом случае, ты говоришь о заветном желании Тоски по родине. Вернуться домой через Грань – задача не из легких… Стоп.

К Теневому Владыке внезапно пришло осознание, и она посмотрела на Нарина.

Если воины Мурима вернутся на родину, разве Нарин не уйдет вместе с ними в то же место?

— Не смей сбегать! Ты ведь обещал помочь мне! Пока мы не разделаемся с Троем Злых и Владыкой Меча, я не отпущу тебя на родину!

— Я не пойду.

— Что?

— Говорю, не пойду.

Он и не собирался уходить. Ведь родина воинов Мурима не была родиной Нарина.

— У меня изначально нет родины, по которой я бы скучал. Как и у большинства нынешних воинов Мурима. За исключением разве что Бессмертного Меча Цветов Сливы, все они родились и выросли на континенте. Тоска по родине просто следует за человеком по имени Небесный Демон, разделяющих же его замысел не так уж много.

Это была лишь бессмысленная игра слов.

У воинов Мурима не было родины, по которой стоит скучать, а у Нарина не было тоски по родине.

Ад на земле, где разверзлись Врата и кишат монстры. Вернуться в полуразрушенный мир – значит жить всё в той же беспросветной нужде.

Тоской Нарина была Юран, а в том мире Юран умерла.

— Место не имеет значения. Важно лишь само существование. Если повсюду ад, то достаточно просто превратить здешний ад в пригодное для жизни место. Находить способ выжить, где бы я ни оказался, — мое главное преимущество.

Смерть Юран он принял давным-давно.

Оставалось лишь бережно хранить в памяти ее следы и наставления.

— Даже если я и передумаю, то сперва убью Владыку Меча, а потом уже уйду. Оставить этого ублюдка в живых – значит подставить слишком многих, кто остается здесь.

Например, этих двух малявок, что и сейчас продолжают задорно спорить.

Даже если наступит день, когда Нарин уйдет, он хотел избавить их от такой угрозы, как Владыка Меча.

Теневой Владыка помолчала мгновение, а затем сочувственно улыбнулась:

— Учитель, ты куда мудрее йосонов.

— Теневой Владыка, ты что, только что оскорбила меня?

— Никто тебя не оскорблял, продолжай поединок слов.

Ушки Лисицы оказались невероятно чуткими.

— Я слышала вести. Говорят, учитель изменил заветное желание Лунного ореола. Не думала, что тебе удастся убедить этого упрямого Небесного Владыку.

— Наполовину это был шантаж. Ты уже знала о Мире небожителей?

— Я несколько раз беседовала с Небесным Владыкой. Это было ради союза изгнанников, но в итоге всё закончилось ничем. Наши взгляды не совпали.

— Похоже, у той стороны нет намерений возвращаться.

— Все, что нужно – это небо над головой и земля под ногами. Разве для жизни требуется что-то большее?

Теневой Владыка с улыбкой плюхнулась на кровать.

— Всё, чего я хочу, – это свобода. Твердый трон или бескрайние земли – мне всё равно. Как только сокрушу Трое Злых и Владыку Меча и верну свое истинное тело, я тут же отправлюсь в путешествие.

— А Пандемониум?

— Он принадлежит демонам. Я хочу, чтобы они были свободны. Чтобы ими, как Трое Злых, не манипулировал Владыка Меча, чтобы они никогда больше не становились рабами и жили так, как сами того пожелают. Желать большего – у меня просто не хватит сил.

Теневой Владыка с самого начала не стремилась стать королевой. Ее жизнь была ближе к пути воина, нежели правителя.

В тот момент, когда она освободила демонов из рабства, ее миссия подошла к концу.

Просто не нашлось каллиграфа, способного вывести новые строки, и история тянулась неясными штрихами.

Появись достойный правитель, Теневой Владыка с радостью уступила бы ему трон.

Нарин поцокал языком и с сарказмом заметил:

— Из-за этой твоей «свободы» тебя и предали. Кровавый Святой и Владыка-Завоеватель изначально выглядели подозрительно, почему ты заранее не прижала их к ногтю?

— …Не сыпь мне соль на рану.

Теневой Владыка, ворча, потянулась к стопке комиксов.

— Так как ты собираешься поступить с приказом Небесного Демона? Если за год вернешь Пандемониум, я смогу защитить тебя.

— Не уверен, хватит ли одного года. Для начала нужно обратиться к специалисту.

— Специалисту?

— К Великому магу.

Ислан Саржак.

Единственный псих на всем континенте, исследовавший Грань.

«Только он».

Грань. Наджа Пастия.

Две нити, за которые должен зацепиться Нарин.

И обе их держал в руках Великий маг.

----------

Глава 153. Наджа (2)

Башня магов Сарзак находилась в Столице, Бельмуте.

От острова Ириан пешком туда нужно было идти целую неделю. Даже с выдающейся, утончённой техникой шага Нарина это было настоящее марш-бросковое путешествие через всю страну.

Разумеется, на своих двоих никто не бежал: они воспользовались таким благом цивилизации, как варп-врата.

Это была короткая вылазка на выходные. В последнее время Нарина хоть и тянуло на перемену мест, но отсутствовать в период промежуточных экзаменов он не мог.

— Амутар, сейчас же экзаменационная пора, вы разве не должны учиться? Перестали бы вы постоянно развлекаться с кентаврами.

— Напрасные тревоги, Сёльён. Ты когда-нибудь слышала о «пятнадцатидневном чуде» перед экзаменами? Я явлю тебе это чудо.

Проблема была в бестолковом ученике, которому грозила пересдача.

— Осталась всего неделя. Ну и как там ваше «пятнадцатидневное чудо»?

— И почему я осознал это только сейчас?! Мысль о том, что во время экзаменов нужно учиться, — не устаревший ли это стереотип? Более того, усердная зубрежка – лишь оправдание трусов, не уверенных в своих базовых знаниях и чистой логике! Ни в коем случае нельзя увязать в трясине «взращивания талантов» и забывать о самой сути. Экзамен должен проходиться честно, когда все стартуют с одинакового чистого листа!

— Эх…

Вернувшись, надо будет хотя бы кратко выписать ему основные темы к экзамену.

Впрочем, вряд ли это как-то изменит его оценки.

— Послушай, учитель. Говорят, в женском общежитии по ночам появляется призрак.

Нарин уже бывал в Столице, но в Башню магов направлялся впервые.

Поэтому он прихватил с собой водяного змея в качестве экскурсовода.

Как известно, кто может быть свободнее выпускника перед поступлением? Только четверокурсник перед выпуском из университета.

Разумеется, подобная роскошь была доступна Ирин лишь потому, что её жизненный путь был чётко определён и устраиваться на обычную работу она не собиралась.

— Насчёт того, как изгнать этого призрака… Мне тут в голову пришла гениальная идея, — заявила она. — Духи ведь по своей природе сотканы из энергии Инь. Значит, если накачать место энергией Янь, его легко удастся выкурить!

— Предлагаешь устроить там детскую площадку?

— О, а это мысль! У малышей ведь энергии Янь хоть отбавляй. Но есть способ гораздо более верный: развести огонь, воплощение Янь! Выстрелить в комнате из пушки или если я лично применю Тёплый бриз и ласковое солнце…

— Лучше уж устроить шаманский обряд.

— О, может, и правда?

Тем самым Нарин предотвратил катастрофу, в которой демоны едва не превратились в барбекю на открытом огне.

— Сразу пойдём в Башню магов? — Спросила она.

— Нет. Раз уж пришли, оглядимся вокруг.

— Отлично, я буду твоим гидом!

Ирин радовалась редкой прогулке. Похоже, от долгого сидения на острове ей уже не сиделось на месте.

Хоть этот водяной змей и считалась выходцем из Лунного ореола, на деле она была скорее человеком без гражданства. Как и прочие изгнанники, ей не препятствовали в перемещениях, и она могла свободно разгуливать по Империи.

Лишь в последнее время из осторожности перед Кровавым Святым она вела себя сдержанно, а так Ирин даже во время семестра регулярно выезжала с выступлениями.

— Может, сначала поедим? Тут неподалёку полно отличных заведений.

Любовь к сытной еде оказалась традицией, понятной и водяному змею из Чосона.

Ирин потянула Нарина за рукав и без лишних слов увлекла в мясной ресторан.

Из-за отвращения минотавров к мясу они уже давненько его не ели.

В меню были кальби и нэнмён – идеальное сочетание для Нарина, обожавшего мясные и лапшичные блюда.

— Водяной змей, отдаю должное твоему высокому кулинарному вкусу, — похвалил Нарин. — Сразу видно, землячка, толк в мясе знаешь.

— Угу, ещё бы! Учитель, а ты знаешь, что такое сольхамёк? Это когда мясо жарят, а потом ненадолго охлаждают в снегу. От этого оно становится невероятно нежным и вкусным. Если захочешь, как-нибудь приготовлю.

— Слушай, а предложение стать твоим менеджером всё ещё в силе?

— Если девяносто на десять в твою пользу – я пасс.

Расправившись каждый с двумя порциями мяса и лапши, они вышли из заведения.

Осушив у входа ещё и по стакану сикхе, оба почувствовали себя на вершине блаженства.

— В-вышла! Это правда Ирин!

— Ах ты, невежа! Госпожа Ирин тебе что, подружка?!

— Сегодня я наконец признаюсь ей в своих чувствах!

— Госпожа Ири-и-ин!

Стоило им сделать три шага, как рай мгновенно превратился в ад. Поклонники Ирин, разузнавшие о её появлении, слетелись как стая гиен.

В этой орде вопящих фанатов Нарин усмотрел нечто от фанатиков из Тоски по родине.

Если бы к Ирин применялась система Рассудка, её показатели таяли бы прямо на глазах.

— Ну вот, каков мой уровень, — гордо сказала Ирин.

Вопреки ожиданиям, с Рассудком у неё всё было в порядке.

Напротив, подпитываемая обожанием толпы, она радостно махала фанатам и горделиво расправляла плечи.

Профессиональная любительница внимания – тут уж ничего не поделаешь.

Нарин первым делом надел солнцезащитные очки. Маскировка безупречна.

— Первые тридцать человек! Из-за нехватки времени больше принять не сможем. Поклонники, встаньте в организованную очередь. Допуск только для тех, кто купил все альбомы и имеет при себе не менее десяти экземпляров!

Под руководством временного менеджера была организована спонтанная автограф-сессия.

Ирин уселась за столик на террасе мясного ресторана, уже достала кисть с чернилами и полностью приготовилась.

Не соответствовавшие требованиям фанаты разочарованно уходили. Те же, кто пытался схитрить, безжалостно отсеивались самими же преданными поклонниками.

— Эй, я тебя впервые вижу! Ты что, не состоишь в «Дрэгон Саунд»?

— Э-э… А что это?

— Вон отсюда, шпион хренов!

Или же:

— Вопрос на засыпку! Как называют членов нашего фан-клуба?

— Д-Дракоши…

— Правильно. А сколько дней госпожа Ирин выступает на сцене?

— Откуда мне зна-а-ать?

— Тысяча двадцать семь дней с момента дебюта! Сгинь!

— Ы-ы-ых!

Или так:

— Второй мини-альбом, третий трек.

— «Тигр спускается» из произведения «Сугунга»!

— «Тигр спускается, тигр спускается! Из глуши сосновой чащи спускается заживо! Головой шелкопряда качает, уши расправил!»

— «Передние лапы как кувшины, задние – как столбы! Когти что серпы, в лютый мороз снег рассекают! Шуршит трава и галька – шу-шу-шу!»

— Проходи.

— Спасибо!

Благодаря строгому отбору были отобраны тридцать элитных фанатов.

В итоге остались лишь самые преданные из преданных.

Это был настоящий ад, дышащий пугающим безумием, но Нарин сохранял спокойствие и безупречно исполнял обязанности менеджера.

— Просим отнестись с пониманием, это разовое мероприятие, — объявлял Нарин. — Перед началом мы взимаем небольшой организационный сбор, при этом уровень обслуживания зависит от суммы. Базовая ставка в сто тысяч руэлей включает личный автограф, двести тысяч – тридцатисекундную беседу, триста тысяч – тёплые пожелания и рукопожатие…

— Доставайте кошельки!

Настало время сбора средств.

[Вы получаете финансовое лечение!]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 95]

Дополнительный доход оказался весьма внушительным.

— Госпожа Ирин, этот шарф я связал сам! Пожалуйста, примите!

— Угу, я буду бережно его хранить.

— А я купил двести экземпляров этого альбома!

— Спасибо! Но не стоит так перенапрягаться. Главное – чтобы это не было в обузу, хорошо?

— Я запомню!

— Обязательно приду и на трёхлетие!

— Госпожа Ирин, выходите за меня! У меня полно денег! В качестве дома для новобрачных я куплю роскошные апартаменты с видом на всю Столицу!

«А вот этого уродца – в чёрный список», – подумал Нарин.

Увлечённо раздававшая автографы Ирин вдруг подняла палец:

— Могу я спросить, что это такое?

— А, вы про тот транспарант?

Прямо посреди улицы красовался большущий баннер:

«Закройте границы!»

«Демоны и люди: для кого существует Империя?»

«Спасительное решение! Изгнанников – за пределы страны! Нормализуем Империю!»

Проблема приёма беженцев-демонов встала в полный рост.

Помимо транспарантов, всюду, куда ни глянь, были расклеены листовки похожего содержания.

Бесчинства демонов подрывали репутацию и остальных изгнанников.

— Ничего особенного, везде хватало радикалов… Ах, вам неприятно на это смотреть?

— Ну, видок так себе, — призналась Ирин. — К тому же я, строго говоря, тоже изгнанник. Вдруг опять нападут, как в тот раз…

— Сейчас же всё уберём!

Гнев фан-клуба Ирин, известного как «Дрэгон Саунд», взмыл до небес.

— Ах вы, контрреволюционные твари! Смеете своими мерзкими писульками портить настроение госпоже Ирин?!

— Сорвать всё к чертям!

— Равенство для всех! Исцеление сердца музыкой! Поющий Дракон под Небесами!

— Госпожу Ирин – в матери нации!

Двадцать девять бунтарей принялись крушить и срывать баннеры и листовки без разбора.

Наглядное подтверждение гипотезы о том, что крайняя степень фанатства ничем не отличается от религиозного фанатизма.

Почему двадцать девять? Потому что тридцатым был директор её агентства.

— А мне распишитесь на спине. И добавьте: «Процветания вашему бизнесу».

— Дату рядом написать?

— Буду премного благодарен. Ах да, магический камень заменить прямо сейчас?

— Я его ещё не зарядила.

— Досадно.

Ислан Саржак.

Появился дикий Великий маг.

*

В кафе неподалёку от Башни магов Сарзак опустившийся на стул Ислан развалился, вальяжно закинув ногу на ногу.

— Учитель, так дело не пойдёт! Проводить автограф-сессию без моего разрешения! Внезапные ивенты – это, конечно, хорошо, но по-настоящему привлекает фанатов лишь одно-единственное событие, наделённое особым смыслом. Такое, например, как фан-встреча в честь трёхлетия с момента дебюта, которую я сейчас организую!

— Великий маг, — проговорил Нарин, — а где ты был и чем занимался, пока я дрался с вампирами?

— Если подумать, учитель вполне заслужил это право, — тут же сменил тему Ислан. — Поздравляю с трудоустройством. С сегодняшнего дня вы – менеджер госпожи Ирин.

— Госслужащим запрещено совмещать должности.

— Ну и придирчивый же вы.

Ислан поспешно выпрямился. Совесть у него всё-таки имелась.

— Сколько раз вам повторять: избавьтесь от предрассудка, будто Великий маг обязан быть сильным! Окажись я там, я бы не то что госпожу Ирин не защитил – я бы сам едва успевал уплетаться от вампиров.

— Впервые слышу.

— Да что вы? Я ведь не просто так на войне исполнял роль штабного советника. Если сравнивать с Владыкой Меча, вся моя великая боевая мощь попросту конвертировалась в интеллект.

— Ну так примени свой высокомудрый интеллект и сделай что-нибудь. Снаружи самый настоящий дурдом.

— Вы о демонах? — Ислан сцепил пальцы в замок и вальяжно ухмыльнулся:

— Хм…

После чего сбавил тон:

— …И что же нам делать?

— А ухмылялся-то ты зачем?

— Ну выглядит же эффектно, разве нет? Моё самолюбие не позволило сразу признаться, что я без понятия.

— Вот как.

— Вы в помещении, когда очки снимете?

— В них я выгляжу круто.

— О, у вас потрясающее чувство стиля.

Ирин молча потягивала зелёный чай.

«Они что, совсем с ума сошли?»

— Ну, демоны наверняка хлынут на остров Ириан… Если оставить всё как есть, со временем всё само уляжется. Ваши ученики ведь отрабатывают за двоих? Правда, есть небольшая проблема – остров скоро окажется переполнен.

— О, новости уже докатились до Столицы?

— На острове Ириан стоят мои новейшие големы. Прелестные дитяти, служащие мне глазами и ушами.

— Вернусь – первым делом их разнесу.

— …Общественное благо! Торжество справедливости! Не смейте выставлять меня извращенцем-вуайеристом, преследующим корыстные цели!

— Водяной змей, никогда в жизни не покупай никаких големов.

— Да я их и даром не возьму.

Ислан разразился пылкой речью о резко снизившемся уровне преступности после официального внедрения големов, высокой удовлетворённости среди одиноких граждан и прочих сопутствующих выгодах.

— А ты в Общество странствующих рыцарей вступать не собираешься? — Спросил Нарин у Ирин.

— Раздумываю, — ответила она. — Выглядит весело, но я ведь скоро выпускаюсь.

— В наши дни, когда всё больше людей отказываются от брака, голем – это луч надежды, спасающий от одиночества! — Гремел Ислан. — Вечный спутник жизни, который никогда не умрёт и всегда будет рядом! Голем, гарантирующий безусловную, бесконечную и абсолютную любовь, – это же соломинка спасения из ада земной жизни!

Нарин и Ирин пропускали его пламенные тирады мимо ушей.

— А толку от выпуска? Пока Кровавый Святой не сдохнет, нормально выступать ты всё равно не сможешь. А я не могу постоянно ходить за тобой хвостиком.

— Вот я и сомневаюсь. Я тут разузнала, есть такая должность – ассистент? Думаю остаться на острове, пока мы не разделаемся с Кровавым Святым. Напрошусь к тебе в ассистенты.

Ещё один доброволец в рабство явился сам.

Взгляд Нарина стал серьёзнее, чем когда-либо.

— Водяной змей, не относись к должности ассистента свысока, — строго произнёс Нарин. — Это ответственная работа, требующая куда большей ответственности и глубоких знаний, чем должность старосты. Я веду учение о Границах и владение оружием. Потянешь?

— Ага! Про Границы я давно много читала – из факультативов выбирала исключительно смежные предметы. Из оружия лучше всего владею мечом, но и с остальным немного знакома.

— Какой прогнозируемый средний балл к выпуску?

— Четыре и три десятых.

— Принята.

Место будущего ассистента досталось не Лисице, а водяному змею.

Неоперившийся сопляк со второго курса и зрелая выпускница – само сравнение этих двоих кандидатов было абсурдным.

В небе не бывать двум солнцам… то есть лунам.

Такова жестокая реальность бесконечной конкуренции в мире, отравленном капиталом.

— Вы меня вообще слушаете? — Спросил Ислан.

— Да, Великий маг. Есть подвижки в исследованиях Грани?

— Я вообще-то только что про големов вам рассказывал!

— А мне-то какое дело?

Лицо назойливого продавца големов мгновенно омрачилось.

— …Если вы не собираетесь покупать големов, зачем вообще пришли?

— Помочь тебе с исследованиями.

— Тогда подпишите контракт на покупку! В последнее время даже субсидий от Императорского двора не хватает на исследовательские расходы, приходится затягивать пояса. Кто-нибудь вообще думает о том, сыт ли Великий маг? Если не хотите голема, можете просто оказать спонсорскую помощь.

— А на кофе, значит, деньги водятся?

— Кофеин – рок любого исследователя.

С этим спорить было трудно, и Нарин кивнул.

Однако помочь деньгами он не мог. Нарин хоть и не голодал, но до богатства, позволяющего инвестировать в исследования Башни магов, ему было далеко.

Впрочем, посодействовать разработкам можно и без денег.

Например, добыть нужные катализаторы или магические камни, либо предложить иное видение проблемы с точки зрения теории Границ.

Опыт Кима Уджуна, бывавшего охотником, вполне тянул на экспертный.

И ради этого следовало лично взглянуть на практические наработки по исследованию Грани…

— Кстати, — Нарин костяшками пальцев слегка постучал по панорамному стеклу.

Это было замечательное место, откуда вся улица видна как на ладони. Однако у углового столика имелся один изъян: точно так же, как Нарин мог рассматривать всех снаружи, любой прохожий мог разглядывать Нарина.

— Что ещё за хмырь?

Какой-то симпатичный парень пристально смотрел на Нарина сквозь стекло.

Словно в опровержение известной поговорки, глаза мужчины уходили в глубину, подобно бездонной бездне.

Прижав ладонь к стеклу, он непрерывно что-то шептал, но его голос был настолько тихим, что лишь благодаря Плавному мечу удавалось хоть что-то расслышать:

«Нашёл…»

— …Его Высочество принц? — Ахнул Ислан.

Что именно тот нашёл, Нарину было абсолютно неинтересно.

И то, что парень оказался принцем, как озвучил Великий маг, ничуть не удивляло – внешне он был как две капли воды похож на третьего принца, Руделя Аджентию.

«Значит, тот самый свихнувшийся первый принц?»

Ему приходилось слышать об этом.

Первый принц Империи сошёл с ума, а второй слёг от неведомого душевного или телесного недуга и вскоре скончался.

Именно поэтому Рудель, будучи всего лишь третьим принцем, неожиданно стал главным наследником престола.

«И с чего бы первому принцу искать меня?»

И почему он в таком ободранном виде?

Взъерошенные, спутанные волосы. Потрескавшиеся, сухие губы с запекшейся кровью.

Белоснежная домашняя одежда и зажатый в руке меч покрылись тёмными пятнами, напоминающими трупные. Неужели он кого-то зарезал по дороге?

Жертв как минимум трое. Живы ли они – неизвестно.

— Разбойник? — Спокойно поинтересовался Нарин, уточнив статус визитёра.

В ответ кулак принца вдребезги разбил стекло.

----------

Глава 154. Наджа (3)

Человек с Рассудком 95.

Нарин гордился рекордным показателем Рассудка, которого достиг с момента переселения.

И то правда. Спроси любого прохожего – и каждый без колебаний ответит, что это показатель абсолютно нормального человека.

Жонглирование цифрами – одно из важнейших качеств современного человека. В привязанности к показателям и рейтингам нет абсолютно ничего постыдного.

Для Нарина, который держался подальше от психов и стремился стать настоящим учителем, это было добрым знамением светлого будущего – благословительной вестью из всех возможных.

И вот, пока он вместе с водяным змеем и големовым бесом обсуждал важнейшие государственные дела, неторопливо потягивая кофе…

Внезапно со звоном разлетелось окно – появился грабитель!

Даже Нарину, бывшему грабителю и мастеру импровизации, оставалось лишь изумляться столь стремительному повороту событий.

Нападение среди бела дня, да еще и со стороны вооруженного принца-грабителя.

[Мгновенное любопытство перевешивает замешательство!]

[Рассудок сохраняется!]

[Рассудок: 95]

И все же разум нормального человека оставался спокоен и безмятежен. Пожалуй, в этом и заключалось благородство современного человека, умеющего насладиться чашечкой кофе.

— Ч-что… Что происходит?!

— Хы-ы-ып!

Водяной змей и големофил, не будучи современными людьми, вели себя крайне легкомысленно.

Нарин отбил градом сыпавшиеся осколки стекла Плавным мечом и допил кофе.

Совершенно случайно блестящие осколки стекла полетели исключительно в Ислана.

— А-а-а-ах!

— Меч! У него меч! Чёрт, бегите за жандармерией!

Граждане Империи продемонстрировали поистине идеальный способ реакции на вооруженное нападение: они рванули из заведения не оглядываясь.

Поскольку большинство посетителей были магами, оценивали обстановку они с поразительной скоростью.

Цепочка действий «увидел – сбежал – сообщил» проскочила мгновенно. В опустевшем кафе осталось лишь трое, включая Нарина.

Впрочем, вскоре вошел грабитель, и их стало четверо.

— О-о, Осквернённая Луна! — Подал голос действующий грабитель, первый принц. Его глаза туманно блуждали, охваченные неведомым экстазом.

— О красота твоей души! По сравнению с тобой моя жизнь – ничто. Одинокая Ночь, воспылав завистью к твоим очертаниям, породила сонмы звезд. На что ты взираешь, сияя так ослепительно? Зачем спустилась на эту мрачную землю, что ищешь здесь? Твое имя нестяжаемо и неуловимо, оттого и прекрасно! В месте, куда вовек не дотянутся мои грехи и страсти…

Кланг!

Первый принц, только что воспевавший Луну устами, тут же доказал искренность своего восхищения телом. Он поклонился, рухнув ничком, и больше не поднялся.

— …

— …

Свидетелями были только водяной змей да торговец големами. Нарин молча поглядел на ручку от кружки, оставшуюся у него в руке, и подошел к Ислану.

— Это тебе подарок.

— …А можно не брать?

— Бери, не стесняйся. Великий маг, ты что, забыл мою доброту, когда я разобрался с твоим так называемым учеником, третьим принцем?

— А, ну да…

Ислан неохотно принял ручку от кружки. Из пробитой макушки первого принца ручейком сочилась кровь.

— О боги! Его Высочество принц! Как же произошло такое несчастье?!

Вскоре прибыла Императорская гвардия. Поскольку переполох устроил принц, на место явились рыцари, а не жандармерия.

Ситуация была крайне серьезной. Сошедший с ума первый принц сбежал из Императорского дворца, пытался зарезать нескольких человек, а в итоге был найден с пробитой головой.

Главных подозреваемых оказалось трое.

Нарин поправил солнцезащитные очки и произнес:

— Это сделал он.

Мир языка настолько загадочен, что слова «я» и «он» на слух порой звучат похожим образом. И лишь контекст вкупе с языком тела позволяет составить правильную картину.

Указывающий палец Нарина четко уперся в Ислана.

Ирин тут же подхватила эту версию и запела в унисон, заикаясь:

— Д-да, точно! Это сделал Великий маг!

— Эх, Великий маг. Как бы ты ни спешил, разве можно было гасить благородную голову принца кружкой? Конечно, тебе могут засчитать самооборону, но вред, нанесенный августейшему телу, — тяжкий грех. Ты имеешь право хранить молчание и можешь нанять адвоката, хотя им точно буду не я. Повинись лучше сам, очисти совесть.

— …Я признаюсь, — сглатывая слезы, выдохнул Великий маг, пока его уводили.

*

Нарин и Ирин после беглого допроса были отпущены.

Благодаря тому, что они заранее согласовали показания через мысленную связь, в их словах не было ни единого расхождения.

Поистине идеальное преступление, достойное грабителя с годовым стажем! Поскольку этот грабитель остановил другого ради справедливости, его вполне можно было назвать странствующим рыцарем.

А то, что Великого мага увели по ложному обвинению?

Странствующего рыцаря не волнуют подобные мелкие жертвы.

— Что это вообще было?

К моменту окончания допроса уже стемнело, так что они сняли номер в ближайшей гостинице. Сидя на диване, Ирин потягивала ссанхвача, пытаясь успокоить взбудораженные нервы. Плавающий в чашке яичный желток выдавал в ней маститого ветерана. Сколько же усилий потребовалось для культурной экспансии, если даже в кафе Столицы продавали ссанхвача!

— Искажение ци, — ответил Нарин.

— Искажение ци?

— Ты что, на родине даже уся не читала? Хотя постой, в этом мире полно воинов Мурима, как ты можешь этого не знать?

— Я… Я вообще-то знаю! Если хорошо питаться и усердно заниматься циркуляцией ци, все пройдет!

Как и следовало ожидать от йосона-самоучки, освоившего искусство бессмертных родом из Чосона, ход ее мыслей поражал. Разве искажение ци лечится хорошим питанием?

Чосон, в котором жила Ирин, находился, вероятно, в эпоху просвещения. Жанр уся расцвел в других странах значительно позже, так что отсутствие у нее подобных знаний вполне объяснимо.

А после того как ее затянуло в Грань? Она бы и не подумала что-то узнавать. Водяной змей ведь выбросила всю свою социализацию на свалку ради мечты вернуться на родину.

Хорошо еще, что она не путает циркуляцию ци с приемом пищи.

— Все его меридианы были скручены узлом.

— Я видела, как ты щупал его пульс. Все правда настолько плохо?

— Настоящее чудо, что он вообще был жив. Кровь и ци хлынули вспять, а своевременной помощи он не получил. Немудрено, что у него повредился рассудок.

— …А если он умрет от удара по голове?

— Это будет естественной смертью. Он и так был не жилец. Помахал мечом вволю, а потом отдал концы – прекрасная кончина! И Великий маг тут ни при чем.

— Но ведь это учитель его стукнул…

Выяснять, кто прав, а кто виноват, не имело смысла. Его же никто не заставлял устраивать погром под угрозой меча!

— Меня смущает кое-что другое, — добавил Нарин. — В самом начале он прошептал: «Нашел».

— Точно. Похоже, он искал именно тебя, учитель. Может, он с самого начала затаил обиду? Жители Империи ведь не любят тебя.

— Моя маскировка была безупречна. Этот псих никак не мог раскусить меня.

— Это лишь твои домыслы, учитель.

— Скорее всего, его притянул этот меч.

Нарин поднял Слезу Луны, обернутую святыней.

— Осквернённая Луна. Должно быть, он имел в виду Безумную Луну, прародительницу Слезы Луны. Первый принц был всего лишь шутом, пленившимся лунным светом.

— Почему именно шутом?

— Да уж больно корчил из себя театрального актера, вылитый паяц.

Исключительно субъективное впечатление.

— Раз уж заговорили об искажении ци, мне кое-что вспомнилось. Ты знала о процедуре временного возвращения домой?

— А, это когда преуспевающих учеников отпускают домой на каникулы? По этой программе Ён и Хян тоже ездили в Персиковый источник. И ты с ними ездил, учитель.

— Именно. Хорошая система, позволяющая подлечить ностальгию у студентов. Но для возвращения есть несколько условий.

Во-первых, быть отличником с определенным количеством баллов.

Во-вторых, регулярно докладывать о своем местоположении с помощью выданных артефактов.

— И в-третьих, — продолжил Нарин, — принять пилюлю под наблюдением ответственного лица. Эта пилюля – лютый яд, вызывающий искажение ци через определенное время.

— Я слышала об этом. Профилактическая мера, чтобы предотвратить побег… Но разве по возвращении им не дают противоядие?

— Это не противоядие, — качнув головой, отрезал Нарин. — Их просто уверяют, будто они приняли противоядие. Насколько я могу судить, въевшийся в тело яд может вызвать искажение ци в любой момент. В ту самую секунду, когда создателю пилюль потребуется обезвредить того, кто ее проглотил.

Будь Нарин на стороне Империи, он поступил бы точно так же. Разве это не отличный шанс держать за горло отпрысков вражеского государства, потенциально способных стать угрозой?

Слушая его, Ирин застыла, а лицо ее посерело.

— …Эта пилюля… Ён и Хян тоже ее съели?

— К счастью, я остановил их прямо перед приемом. А младшая и вовсе не собиралась ничего пить. Я предупредил учениц, так что за них не беспокойся. Проблема в другом…

— В тех детях, которые уже приняли пилюлю.

Маленькая старушка водяной змей соображала быстро.

— Я поняла, о чем ты, учитель. Хочешь сказать, первого принца свела с ума именно эта пилюля?

— Для не-воина искажение ци – редкое явление. Первый принц сошел с ума, а второй принц скончался от неведомой болезни. Разве не пахнет дурно?

— А кто кукловод?

— Наверняка Владыка Меча.

Владыка Меча изо всех сил продвигает назначение третьего принца наследником престола. Он открыто проявляет амбиции крутить Императорским двором как ему заблагорассудится. Вероятность того, что он приложил руку к убийству второго принца, весьма велика.

— Великого мага тоже нельзя сбрасывать со счетов. Пилюли и противоядия поставляются Башней магов. Он наверняка в курсе искажения ци. Не знаю, помогал ли он умышленно или просто исполнял приказ, изготавливая их.

— Ты совсем не веришь Великому магу, да, учитель?

— Верить нужно тем, кто этого достоин. Издавна не стоит доверять тем, у кого в имени есть «ма». Маги, монстры, Небесный Демон, Демон Меча, демоны… Хотя насчет последних двух с половиной – спорно.

— Я тоже ему не верю. Мы просто компаньоны.

— Малому Небесному Демону верить можно.

— Ну, об этом я еще подумаю.

Так, за непринужденной болтовней, прошел день.

*

На следующий день.

Нарин вместе с Ирин был приглашен в Башню магов.

— Учитель! Ну как вам?!

Словно дело было привычным, Императорский двор тихо и без шума замял историю с вооруженным нападением первого принца. Ислан тоже вернулся к повседневным делам после чисто формального допроса. Разумеется, он получил небольшое взыскание в назидание: урезание субсидий и домашний арест в Башне магов на один месяц. Весьма мягкое наказание за то, что приложил ручкой от кружки по макушке особы королевской крови.

— Это и есть венец моих многолетних изысканий – «искусственная Грань»!

Подавленность от урезания финансирования длилась недолго. Притащив Нарина хвастаться результатами исследований, Ислан быстро возродился в своем обычном образе сумасбродного чудака.

Нарин разглядывал снующих туда-сюда магов и Грань, сформировавшуюся за полупрозрачным защитным барьером.

Им действительно удалось искусственно воссоздать Грань.

— Вы только взгляните на эти прекрасные, загадочные переливы цвета! Будто сюда перенесли палитру художника, создающего шедевр века! Ах, только не вглядывайтесь слишком пристально. Если вас заворожит и затянет внутрь, я ответственности не несу.

— Великий маг.

— Да, учитель! Спрашивайте о чем угодно!

— А она и должна быть такой маленькой?

И в самом деле… Эта Грань была крошечной. Если обычная разделительная трещина Грани имела размер с взрослого мужчину, то эта искусственная Грань не превышала размером ладонь Нарина. Можно сказать, мило выглядывающее кружевное марево смотрелось внучкой настоящей Грани.

От такой прохладной оценки Ислан страшно возмутился:

— Э-э, помилуйте! Размер не имеет значения! Миниатюризация передовых устройств – высший предел, о котором мечтают все ремесленники и мастера! И Грань – не исключение! Маленький, но крепкий и мощный дружок – вот что такое наш голем и явившаяся пред нами искусственная Грань!

— А, так это задумка такая?

— Да нет. Просто технологии не хватило.

Честность – это хорошо.

— Но пусть она и мала, Грань остается Гранью. Главное – возможность проходить сквозь нее, так что увеличивать размер без надобности и не нужно. Стоит лишь коснуться, и вас тут же засосет внутрь.

— А что произойдет, если войти? — Поинтересовалась Ирин, с интересом рассматривая Грань.

— Теоретически с вероятностью пятьдесят процентов ваше тело разорвет в клочья.

— …А не перенесет в другой мир?

— Перенести-то перенесет. Вот только сохранение жизни и пункт назначения никто не гарантирует. Грань по природе своей капризна, как закипающая каша: каждый раз «думает», убить путешественника или оставить в живых. Все изгнанники, по сути, выжили лишь потому, что нажали кнопку самоликвидации с пятидесятипроцентным шансом на успех.

— Так я едва не погибла…

Даже если взять йосонов из «Лунного ореола», ровно половина из них погибла, попав в Грань. Справедливая смерть ровно для половины. Должно быть, это тоже одна из особенностей Грани.

— А эта штука вообще не опасна?

— Честно говоря, опасна, — признался Ислан. — Если потерять контроль и Грань детонирует, снесет половину Столицы.

— Половину, значит.

— Вы как будто не особо удивлены?

— Я ожидал худшего.

Например, приход Великой Грани, сопровождаемый лютыми зверями или знамениями беды. Десять лет назад одна лишь «Ночь» превратила целый край в мертвую землю Священной Ночи, а когда обрушились Царство демонов и демоны, Север континента сгорел дотла. В том случае знамением беды считался бы Теневой Владыка.

— Мы ведь не призываем Грань напрямую, оттого масштаб катастрофы и ограничен этим пределом. Мы лишь пробиваем проход на ту сторону.

— Опасность я понял. Какой следующий шаг?

— До финала еще далеко: нужно обеспечить стабильность, наладить внутреннее наблюдение, проложить путь и зафиксировать координаты. Кое-какие идеи у меня есть, но…

В этот самый момент взвыла сирена.

Раздирающий слух вопль, словно при воздушной тревоге, больно ударил по ушам, эхом отбиваясь от потолка.

— А-а, это дело обычное. Сейчас утихнет, не беспокойтесь.

Вопреки беспечным заверениям Ислана, обстановка в лаборатории оставалась удивительно спокойной. Маги, хоть и засуетились, действовали так, будто ждали этого: умело щелкали переключателями на терминалах, взяв ситуацию под контроль.

Пши-и-ик!

Вскоре с непосредственной угрозой справились.

— Э-э, Владыка Башни магов… Оно заглохло.

— Мать твоя! Да мы его только починили! Опять менять детали?!

— А-а, да у магических камней срок службы зависит от качества. Магические камни из низкосортных Граней совсем никуда не годятся. Вот добытые в Пандемониуме держатся дольше всего.

— Ой, загорелось! Может, водой плеснуть?

— Не трогай, дорогое оборудование испортишь! Есть тут кто-нибудь, кто умеет колдовать вакуумное заклинание?

Поговорка гласит: неудача – мать успеха. Вот только этих «матерей» тут развелось слишком много.

— Что на обед закажем?

— Хм… Погода прохладная, может, по супчику с рисом? В том заведении в прошлый раз неплохо готовили.

— А, суповая через дорогу? Пойду узнаю, примут ли большую компанию.

Исследователи, привыкшие к очередным неудачам, беззаботно болтали.

Нарин резко повернул голову к Ислану.

— Дело обычное, — пожал плечами Великий маг. — Учитель, вы любите суп с рисом?

— …Дедушка, извини. Похоже, я никогда не вернусь домой… — всхлипнула несчастная водяной змей, утирая слезы.

Так был доказан один непреложный факт:

Великий маг являлся знаменитым расхитителем казны.

----------

Глава 155. Наджа (4)

Прежде заветным желанием Лунного ореола было возвращение в Мир небожителей.

Пусть сейчас они и взялись за ум, обосновавшись в Персиковом источнике, когда-то они во всеуслышание перед всем континентом твердили о своей дерзкой мечте вернуться на родину.

То ли глубоко впечатлившись столь выдающимся духом, то ли по какой иной причине, появившийся в последующих поколениях Небесный Демон взял заветное желание Лунного ореола за образец.

Тоска по родине. Ностальгия по родному краю. Организация, созданная на развалинах Альянса Мурима, самим своим названием открыто цепляла Лунный ореол.

И вот Тоска по родине оказалась втянута в кровавые судебные тяжбы из-за обвинений в плагиате… Конечно же, нет.

Важно было лишь то, что Лунный ореол и Тоска по родине стремились к одному и тому же.

«И почему я удивлялся, что они не проявляют интереса к исследованиям Великого мага?»

Для Нарина это долгое время оставалось неразрешимой загадкой.

Каким бы помешанным на деньгах торговцем големами ни был Великий маг, его исследования напрямую касались возвращения на родину.

Казалось бы, можно было хотя бы тайком рассмотреть возможность сотрудничества, но полное отсутствие интереса с их стороны выглядело странно.

Однако лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Нарин горько осознал, насколько предвзятым был его взгляд на магов.

— Провал? Что ж, попробуем ещё раз.

— О, оказывается, так делать нельзя! Тем лучше. Попробуем другой подход.

— Магия по своей природе – наука, в которой учатся через шишки! Разве жизнь – это не непрерывная цепь страданий? О-о, эта боль заставляет меня чувствовать себя живым!

Короче говоря, маги до мозга костей были извращенцами, любившими получать нагоняи.

Племя, получающее удовольствие от самого исследования, а не от истины, от процесса, а не от результата.

Неудачники, что восторженно копят бесчисленные ошибки и пробы, не зацикливаясь на успехе.

Они разительно отличались от современных магов, которых знал Нарин.

— Провал? Ну и брошу это дело.

— О, так делать нельзя? И как, блядь, тогда вообще делать?!

— С какой стати я должен учиться через шишки? Достаточно просто хорошо делать то, что умею! Зачем мне, и без того великолепному, становиться ещё лучше?!

Изначально они не были исследователями.

Просто пробуждённые, случайно раскрывшие в себе талант к магии. Смысл существования таких магов – швыряться файерболами из безопасного тыла и получать похвалы.

В полуразрушенном мире профессия мага пользовалась огромной популярностью.

Сравнительно мощная дальняя магия, способность в зависимости от специализации выполнять роль целителя или проводника, да ещё и никакого риска испачкаться в грязи, сражаясь с монстрами плечом к плечу.

Дворянский статус, вызывавший зависть у каждого.

Маги были брахманами, стоявшими на самой вершине кастовой системы охотников.

[Набор в группу для зачистки врат Техеран-ро.]

Даже в интернет-сообществе охотников, так называемых «Охотничьих угодьях», предпочтение магов оставалось неизменным.

[Старший – воин ранга A. Состоял в известной гильдии, но недавно ушёл в соло. Врата небольшие, наберём ровно четверых и выходим, так что кто успел – того и тапки. Минимальный порог – ранг B, а вот господа маги берутся независимо от ранга, так что жду заявок. К слову, кулачников-неудачников не берём.]

«Кулачник-неудачник» – насмешливое прозвище мастера кулачного боя, не использующего оружие.

В то время Ким Уджун действовал соло, но питал гордость мастера кулачного боя, поэтому никак не мог стерпеть столь бесстыдный пост.

Ким Уджун превратился в Пианиста поля боя и виртуозно застучал по клавишам.

— Аноним: В наши дни всё ещё есть ублюдки, сращие подобной дичью. Ты хоть знаешь, что Ха Юран, занимающая первое место в рейтинге, — мастер кулачного боя? Это всё дурацкие стереотипы, на самом деле уровень кулачников вырос, и разговоры об их слабости – дело прошлого. Как по мне, так это магов переоценивают.

└ БогВойны03: Кулачник-неудачник, добро пожаловать.

└ Аноним: Ха Юран в прошлом году ушла на покой и пишет веб-новеллы, ты о чём вообще?

└ Аноним: Это случайно не Ким Уджун? Кулачники давно загнулись, кроме него защищать их некому.

└ Аноним: Ха-ха-ха, это не Ким Уджун, а Нарин.

└ Аноним: На-император реально лютый красавчик.

Невзлюбив магов с тех самых пор, Ким Уджун не изменил своего отношения и после того, как вселился в Нарина.

Как бы то ни было.

Главным отличием исследователей Башни магов от современных магов было время.

Эти богачи во времени посвятили магии всю жизнь. Но ставили ли они всё на успех или провал исследований? Вовсе нет.

Время магов текло не для личности, а для всего сообщества.

Этот поток тянулся с давних пор, и преемственность от предков к потомкам считалась чем-то само собой разумеющимся.

Не личное процветание, а общая слава.

Им было достаточно стать одной из деталей в этом процессе. Даже если кто-то другой поставит точку, сами шестерёнки, из которых сложился результат, докажут, что они жили не напрасно.

Имя мага звучало не во множественном числе, а в единственном.

«Наслаждаться процессом – не всегда хорошо».

Магам не хватало отчаянности.

Стремясь к совершенству, никто из них не знал, когда наступит финал.

У изгнанников же было совсем иное положение. Они хотели как можно скорее покинуть чужой континент.

Чем вручать свою судьбу в руки неторопливых чужаков, они предпочли найти собственное решение.

Император Громового Меча был прав. Небесный Демон ни на что не рассчитывает в отношении Великого мага.

Он не ждёт, что Нарин исполнит заветное желание.

— Тридцать шестой этаж.

Нарин, бродивший по разным уголкам Башни магов, остановился.

Хоть он и выглядел как подозрительный тип в солнцезащитных очках, маги не обращали на него ни малейшего внимания.

Профессор Дан Уджун из Тоски по родине.

Именно так его представил Ислан, а на очки даже наложили магию искажения восприятия. Маскировка была доведена до полного совершенства.

Нарин неторопливо вошёл на склад и забрал нужный предмет.

«Искажение ци».

Пара из пилюль и противоядия, поставляемых в Академию.

«Но дело ведь не только в этом».

Эти вещи наверняка связаны со знамением беды. Первый принц пришёл к Нарину, ведомый Слезой Луны.

Безумная Луна. Здесь есть какая-то связь.

Иного объяснения быть не могло.

Или пилюли были созданы как побочный продукт знамения беды… В самом названии ведь есть слово «безумие».

«Он заключил сделку с Кровавым Святым?»

Сейчас Безумная Луна принадлежит Кровавому Святому. Тот наглухо спрятал луну в своём владении, Малекире.

Кровь, вобравшая лунный свет. Таракан, соприкоснувшийся с ней, превратился в отвратительный кусок плоти.

Но в случае с первым принцем пострадал лишь его рассудок, никаких физических аномалий не наблюдалось.

«Разбавили кровь для человека… Нет, необязательно кровь. Если бы он принял хоть малую долю, начался бы процесс превращения в вампира».

Чтобы найти ответ, придётся проанализировать состав пилюль. Можно попросить Бэкяна, искушённого в искусстве ядов.

Нарин сунул пилюли с противоядием в карман и спустился по лестнице.

«Юран».

И вспомнил о Юран.

Сомнение, гнев, обида, тоска, любовь-ненависть.

Капающие следы эмоций исцарапали ступени. Размышления начались с незнания и переросли в сомнения в самом себе.

«Что вообще представляет собой этот мир?»

Эго Нарина отдалялось от уверенности.

Ким Уджун, Нарин, Злое Знамение. Когда-то он разделял их на троих, однажды связал вдвоём, но теперь перестал понимать, кто есть кто.

А всё потому, что допускал возможность перерождения.

Юран и Наджа Пастия.

Если они – один и тот же человек, то и связь между Ким Уджуном и Нарином кардинально меняется по сравнению с прошлым.

«А кто тогда я?»

Если новелла Юран была не просто книгой, а пророчеством.

Тогда Ким Уджун не вселился в Нарина, а стал реинкарнатором в полном смысле этого слова.

Или, возможно, регрессором. Ведь порядок прошлого и будущего размыт.

Оставалось и худшее предположение.

Память Ким Уджуна, часть которой была утрачена.

Источником тревоги стало отрицание реальности. Гипотеза о том, что жизнь одного из них – Ким Уджуна или Нарина – лишь сон.

Есть ведь подобные истории.

Мозг в колбе, схваченный безумным учёным для экспериментов. Если брать фильмы – «Матрица».

Где вся история оказывается сном, а в финальной сцене – улыбка главного героя, ступающего на сияющий путь изъятия органов…

— А, нет, это уже лишнее.

Заблуждения разрастались без конца и коснулись запретной территории.

Разве для мозга в колбе даже сомнения не роскошь?

[Ваши глупые заблуждения подтачивают рассудок!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 94]

Ах ты ж, сука.

Нарин всерьёз задумался, не заложена ли в систему Рассудка личность.

«Система Рассудка. Это тоже подготовка Юран?»

Для подготовленного плана это выглядело чересчур агрессивно.

Нарин на всякий случай попытался заговорить с пустотой:

— Система, ты случайно меня не слышишь?

Ответа не последовало, и он произнёс ещё раз:

— Кусок данных, бесполезный ни для чего, кроме проверки Рассудка, помеха в моей жизни и хренотень с производительностью хуже, чем у ChatGPT.

[Ваш ненормальный монолог провоцирует безумие!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 93]

Точно.

У этой хреновой системы была личность.

* * *

— Учитель, не хотите тарелку супа с рисом?

В качестве последнего пункта экскурсии по Башне магов Нарин спустился на первый этаж. Помимо просторного холла, здесь было множество затейливо переплетённых помещений.

Следуя бесконечному любопытству магов, Нарин наглухо распахнул двери нескольких десятков комнат, ни одной не пропустив.

И в одной из них обнаружил Ислана, уплетающего суп с рисом.

— Я не сижу за одним столом с расхитителем казны.

— Расхититель казны? Вы слишком суровы, учитель. Вы ведь и сами военный преступник.

— Разве это сравнится с грехом попусту жрать суп и разбазаривать кровные деньги народа?

— Попробуете – и измените своё мнение. Здесь отменно готовят.

Поэтому Нарин взял свои слова обратно и сел за один стол с Великим магом.

И вправду, вкус солонтана на насыщенном бульоне был превосходным.

— А ты разве не ушёл есть суп?

— Не смог, — ответил отъявленный расхититель казны. — Вспомнил, что живу на пенсию.

К слову, Ирин для смены обстановки отправилась есть суп вместе с исследователями.

— Я думал, кабинет Владыки Башни магов находится на самом верхнем этаже.

Нарин окинул комнату беглым взглядом.

Аккуратно прибранное помещение было лишено человеческого тепла.

Книжный шкаф, кровать, старый стол, которым кто-то пользовался – всё просто пустовало.

— Это комната моей покойной ученицы.

Впрочем, нет, стол пуст не был. В маленькой рамке стояла пожелтевшая от времени фотография.

На снимке запечатлены двое: широко улыбающийся Великий маг и…

— Наджа Пастия?

… женщина с угрюмым выражением лица, судя по всему, его ученица.

На Юран она… была совсем не похожа.

У Юран были чернильно-чёрные волосы и глаза, а у женщины на снимке – ярко-рыжие волосы и золотистые глаза.

— Иногда я прихожу сюда помянуть ученицу. Одному есть как-то одиноко.

— Похоже, ты её очень ценил.

— Да, пожалуй. Она была настолько талантлива, что её прочили в следующие Владыки Башни магов. Правда, страдала чрезмерной тягой к бродяжничеству, — Ислан горько ухмыльнулся, глядя на ученицу на снимке.

«И сколько же этот парень знает?»

— Я встречался с ней в детстве.

— Должно быть. Ведь её убил Небесный Демон.

— Разве ты не таишь обиду на Небесного Демона?

— За что мне таить обиду? Она сама шаталась где попало и навлекла на себя беду. Таков конец непутёвой ученицы, не прислушавшейся к наставлениям учителя, — проворчал Ислан.

Прошло уже больше десяти лет, так что он вполне мог отпустить эмоции.

— А у неё остались какие-нибудь личные вещи?

— Есть исследовательские материалы по Грани. Они стали основой для искусственной Грани, которую вы видели ранее.

— А кроме них? Должно же остаться хоть что-то. Дневники, ваши с ней письма?

— Кто знает. По её просьбе после её смерти я всё сжёг…

«С ума сойти».

Нарин сокрушённо цокнул языком. Кто бы мог подумать, что следы будут замедены настолько тщательно.

— Похоже, у вас с ней были особые отношения?

— Не знаю. Наверное, мы общались, но из детских воспоминаний почти ничего не осталось.

— Не хотите ли хотя бы посетить её могилу?

— С этого и надо было начинать, ублюдок.

Удивительный факт.

Могила Наджи Пастии существовала на самом деле.

— Ах, но тут такое дело… Как бы сказать… Это место, куда кому попало вход воспрещён. Чтобы подтвердить личность, мне придётся рисковать жизнью. Кхм, мне это как-то втягость, да и говорить за просто так тоже как-то… Постойте! Не снимайте бинты! Опустите меч! Давайте всё спокойно обсудим!

Великий маг, только что закручивавший словесные крендели, мгновенно изменился в лице.

В этой закрытой комнате кулак и клинок были ближе, чем закон.

— Где могила?

— Есть Усыпальница, которую опекает Церковь Правосудия. Это каменная усыпальница, где покоятся герои Империи всех времён, и посторонним для входа требуется поручительство заслуживающего доверия лица.

— Попрошу Заядлого курильщика.

— Ц-ц-ц, нужно дослушивать до конца. Я же сказал: ответственное лицо. Чтобы встретить ученицу Великого мага, разумеется, нужно разрешение самого Великого мага…

И кулак, что ближе закона, всё же пришёл в движение.

— …В общем, если хотите найти могилу ученицы, вам нужна моя помощь. Учитель, разве мы не деловые партнёры? Хотелось бы обмениваться помощью, а не тумаками. Как раз и исследования зашли в тупик.

— Ну хорошо. Я достану что угодно, кроме денег, так что говори, что тебе нужно.

— Достаньте мне Бессмертного Змея.

— Ты со мной, блядь, шутки шутишь?

К сожалению, это не было шуткой.

----------

Глава 156. Весна священника (1)

С тех пор прошла неделя.

Выходные, наступившие сразу после выматывающей экзаменационной поры, с самого начала выдались сумбурными.

«Глубокоуважаемому учителю.»

Едва выйдя из дома, Нарин обнаружил длинное письмо. Почерк был до того ужасен, что выражение «как курица лапой» прозвучало бы как комплимент.

Владельцем столь катастрофического почерка мог быть только Амутар.

«Прежде всего хочу выразить благодарность учителю, читающему эти строки. Учитель, я родился в неблагополучной семье, где отец пожирает собственных детей, и оказался в не зависящих от меня обстоятельствах, не позволивших сформировать привычку к учебе. Я нисколько не сомневаюсь, что в сердце учителя найдется великодушие, дабы принять во внимание печальную участь этого ученика, его жажду знаний и страстное желание окончить обучение…»

Нарин не стал читать дальше и засунул письмо обратно в конверт. Сложив его вдвое, он без колебаний отправил его в мусорное ведро.

Первое в его жизни письмо от ученика с тех пор, как он стал учителем в Лорде.

И это была апелляция по поводу оценок.

— …Амутар, что ты делаешь перед кабинетом господина Нарина?

— Мне тяжело. Не заговаривай со мной.

— Я и спрашиваю, почему ты стоишь на руках в такой странной позе?

— Это условие для исправления оценки. Если продержусь три часа, мне поставят «B…». Я ни за что не хочу идти на повторный курс.

— А, понятно. Удачи вам…

Стоящий на голове перед кабинетом Амутар стал настоящей достопримечательностью профессорского корпуса.

— Хм, жизнь в Академии? По-моему, очень даже неплохо. Дела в Обществе странствующих рыцарей идут гладко, оценки за промежуточные экзамены оказались лучше, чем я ожидала. В следующем году я даже планирую баллотироваться в президенты студенческого совета!

Сёльён хихикнула, демонстрируя гордость отличницы, достойной роли старосты.

Глядя на эту свежую улыбку, Нарин почувствовал легкий укол совести.

Из-за того, что про себя он уже заменил Лисицу, планировавшуюся в ассистентки, на водяного змея.

— Лисица, надеюсь, ты поймешь мой выбор. Так уж устроен мир.

— Что? Вы о чем?

— О том, что тебе нелегко приходится на посту старосты.

— Ой, ну что вы вдруг.

Сёльён смущенно улыбнулась и пожала плечами. Подумать только, ему приходится отталкивать такую трудолюбивую и добрую ученицу.

Ну, с кем не бывает.

— Ах, да, господин Нарин! Я узнала: ассистентом может стать только выпускник. Вы вернетесь в Тоску по родине, когда мы окончим учебу? Если останетесь преподавать, я тоже останусь с вами. Все равно следующим лидером назначили Хян, так что я могла бы еще многому научиться и параллельно руководить Обществом странствующих рыцарей…

… Ну, действительно, с кем не бывает.

Нарин по очереди вызывал учеников на консультацию.

Курс назывался «Развитие карьерных навыков» и буквально представлял собой консультацию по выбору пути, которую ответственный профессор проводил каждый семестр.

Разумеется, у него была и настоящая цель.

— Наджа Пастия? Нет, впервые слышу.

Наджа Пастия. Нарин выспрашивал у студентов сведений о ней – женщине, предположительно являвшейся Юран.

— А-а, вспомнил! Из прежней Десяти великих, да? Предшественница брата Каи. Небесный Демон убил её, из-за чего и началась война.

Ответы учеников были в целом похожи.

Единственная ученица Великого мага. Новатор, завершившая начальную теорию искусственной Грани.

Этим выдающимся достижением она и заслужила место среди Десяти великих.

Оправдывая свое прозвище – Странница, при жизни Наджа никогда не задерживалась на одном месте.

Говорили, что, получив титул из Десяти великих, она покинула Башню магов и скиталась по всему континенту.

Какова же была причина её скитаний?

— …И почему ты спрашиваешь меня?

— Заядлый курильщик, не огрызайся и говори как есть. Ты, сын отъявленного имперца, просто не можешь ничего не знать. Неужели ты никогда не встречался с Наджей Пастией?

Младший сын Владыки Меча был хамоватым, но все же задумался и начал припоминать далекое прошлое.

— Ученица Великого мага, значит… Иногда она приходила вместе с ним в наш дом с визитом вежливости. Помню, характер у неё был странный.

— Странный? В каком смысле?

— Резкая и неприветливая.

— Прямо как ты?

— Может, ты просто провалишься?

Резкая и неприветливая, значит.

У Юран, насколько помнил Нарин, тоже были подобные черты. Будучи высокомерным охотником национального уровня, она всем своим видом демонстрировала абсолютную эгоцентричность.

Проще говоря, она была паршивой и скверной девицей.

— Она ворчала на своего учителя, Великого мага, мол, зачем тот притащил её в такую глушь. Удивительно, но даже перед моим отцом она не оробела. Похоже, кроме магии, её вообще ничего не интересовало. Если выразиться мягко – упрямая, а если прямо – хамка.

— Чем больше слушаю, тем больше сходства. Вы случайно не родственники?

— Проваливай сейчас же.

Нарин провалил.

Наджа Пастия. Грубая, зацикленная только на магии, настоящая неадаптированная к обществу одиночка.

Если заменить магию на боевые искусства, её характер вполне сходился с характером Юран.

Характер у Юран был, прямо скажем, собачий, но Корейский полуостров без ума фанател от этой бескомпромиссности. Да и за рубежом целые грузовики поклонников тащились от её крутизны.

И почему людям так нравилась эта психопатка?

Знали ли они правду: что она чуть что колотила своего единственного ученика, покрывала отборной бранью и сделала его прототипом психа в романе?

Знали.

«И за что вообще фанатеть от Ха Юран? Она же просто сумасшедшая!»

«Недавно встретил её на улице и попросил автограф – едва не получил по шее. Попросил хотя бы сфотографироваться, а она отобрала телефон и раздолбала вдребезги. Буду хранить его как семейную реликвию до конца дней.»

«Не клевещите! Будь это настоящая Ха Юран, она бы еще и кошелек дочиста выгребла. Я прошлый раз даже пальто с себя снял и отдал ей.»

«С сегодняшнего дня я отзываю свою поддержку Ха Юран. Мы выходим за рамки простого фанатства: Ха Юран и я становимся единым целым. Ха Юран. Моя любовь, мой свет, моя тьма…»

Где тут правда, а где вымысел, понять было невозможно.

Нарин лучше всех знал, что в зависимости от настроения Юран могла быть как ангелом, так и дьяволом.

Суперзвезда, заставляющая фанатов и хейтеров сходить с ума.

Вот кем была Юран.

— Разве она не была подругой господина?

Опрос Нарина о Надже Пастии в конце концов дошел и до Бэкяна.

— Я знаю. После её смерти брат сам не свой стал.

И до Дан Сиволь, сидевшей рядом.

Чтобы сравнить её ответ с ответом Бэкяна, Нарин намеренно не стал спрашивать ее во время консультации.

— Я что, с того момента сошел с ума?

— Возможно? Наверное, это и стало переломным моментом. Ты стал часто залипать в пустоту… Мы думали, это ненадолго из-за шока, но это затянулось так долго, что все забеспокоились.

— Хм-м.

Пока Нарин размышлял…

Бэкян и Дан Сиволь обменялись взглядами, следя за его реакцией. Должно быть, тема была весьма щекотливой и тяжелой.

«Наджа Пастия породила Злое Знамение».

Фраза имела двоякий смысл.

Была ли причиной сама смерть Наджи, или же она пробудила безумие в Нарине?

Враг или союзник – личность Наджи оставалась загадкой. Если она Юран, то верным был первый вариант.

— Почему Небесный Демон убил её?

— А, ну…

— Потому что посчитал её опасной для вас, господин.

Вместо мявшейся Дан Сиволь ответил Бэкян.

— Владыка крайне не доверяет Империи. К магам он тоже всегда относился с большим скепсисом. Наджа Пастия… Он опасался пагубного влияния, которое она могла оказать на вас.

— Пагубного влияния?

— …Ты был очень близок с ней, брат.

Дан Сиволь не могла встретиться с Нарином взглядом.

— С того момента ты перестал со мной играть… И постоянно проводил время с той волшебницей. Со всеми остальными она была холодна, но к тебе относилась с невероятной добротой. Будто знала тебя тысячу лет.

Будто знала, значит.

Если Наджа – перерождение Юран, это было более чем возможно.

— Хочешь сказать, она сблизилась со мной намеренно?

— Я… я так думаю. Она часто вбивала тебе в голову странные вещи. А, это ты сам мне рассказывал.

«Ты – не собственность Небесного Демона».

«У тебя есть право жить свободно».

«Живи как человек, а не как собака».

— Вскоре глава Альянса, кажется, обо всем догадался. О том, что ты мучился из-за её подстрекательств. Все и так считали ту волшебницу подозрительной. Не была ли она шпионкой Империи…

— Вот и убил.

— …Да, скорее всего.

Имперский маг, подкравшийся к преемнику.

Небесный Демон не мог не прийти в ярость. Какой-то собачник явился и вознамерился увести выпестованную с таким трудом ищейку.

Переманивание со стороны Наджи Пастии было откровенным.

«Причина, по которой Злое Знамение предало Небесного Демона».

Из обстоятельств все становилось предельно ясно.

Потеряв Наджу Пастию, Злое Знамение утратило преданность Небесному Демону.

Пусть и не дошло до ненависти, но в его душе гарантированно поселилась тревога.

Тревога о том, что Небесный Демон может убить и его самого.

«Пройти через войну, окончить Академию, семь лет затаив дыхание копить силы…»

Спланированный побег.

В оригинале Злое Знамение сбежало с Лисьим нефритом, подложив свинью Небесному Демону. Оно перебило всех убийц из Тоски по родине, пущенных в погоню.

Время от времени оно преграждало путь главному герою, Хасселю, врывалось на поля сражений и творило беспредел, невзирая ни на какие фракции.

Какая-то сорвавшаяся с цепи бешеная собака, судя по описанию действий.

Каковы бы ни были намерения, это Наджа Пастия посеяла в нем безумие.

— Вот маршрут передвижений Наджи Пастии при жизни.

Шурша бумаги, Белал развернул на столе широкую карту. На ней красной линией был отмечен путь Странницы.

— Она изъездила весь континент, не считаясь с границами, однако местоположений, где она задерживалась особенно долго, всего два. Одно – Совон, где она жила до самой смерти. А второе…

Палец Белала скользнул по карте.

— Юго-восток Царства демонов. Нынешняя Священная Ночь. Только туда внедрить осведомителей крайне затруднительно.

— Придется отправиться туда самому.

Если удастся найти хоть малейшую зацепку…

Нарин намеревался пойти по следам Наджи Пастии.

— …Что ж, отговаривать вас и твердить об опасности бесполезно. Когда вы отправляетесь?

— В конце года. Как только закончится семестр, я отправлюсь в Священную Ночь. Заодно нужно будет сцапать одного гада.

— О, собираетесь охотиться на какого-то лютого зверя?

— На твоего предка.

— …

Белал послушно закрыл рот.

«… Успокойтесь, учитель! Это не шутка! Мне правда нужен Бессмертный Змей для исследований!»

Неделю назад.

Ислану, выдавшему квест на поимку Бессмертного Змея, пришлось отчаянно доказывать свою невиновность.

«Принеси мне Бессмертного Змея живьем». Разве это не звучало как завуалированный совет совершить самоубийство?

— Великий маг, попробуй-ка убедить меня своим трепливым языком. И имей в виду: в прошлый раз, сражаясь с Бессмертным Змеем, я уже одной ногой стоял в реке Сандзу.

— А, я знаю. Но вы ведь становитесь сильнее изо дня в день, так что теперь вам это по плечу, разве нет?

— Кто тебя об этом спрашивал? По плечу или нет – на кой черт тебе сдался этот змееныш для исследований Грани?

— …Демонический глаз! Один из демонических глаз Бессмертного Змея видит Грань насквозь!

Каждый раз, когда Нарин тряс Великого мага за грудки, из того сыпались знания.

— Разве Бессмертный Змей не рассекает Грань с абсолютной свободой? Это мое предположение, но секрет кроется именно в его демоническом глазе! Если мы поймаем этого лютого зверя и исследуем его, то сможем стать еще ближе к нашей мечте о путешествии по Грани… Разве не так?

— Ой! Учитель, я тебя везде искала! Что вы тут делаете? Великий маг опять сморозил какую-то глупость?

— Водяной змей, поджарь его.

— Поняла!

Мощь «0.01 Тёплый бриз и ласковое солнце» идеально подходила для пыток.

[В душе воцаряется мир, подобный реке!]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 93]

Вопли Великого мага звучали настолько сладостно, что удовлетворили даже притороченную систему Рассудка, однако и они не могли разрешить все сомнения Нарина.

В итоге Нарин решил прибегнуть к помощи религии.

Издавна ведь религиозные заведения служили эдаким бюро услуг, профессионально решавшим людские проблемы.

Как раз поблизости находился священник, отлично подкованный в исповедях и знающий толк в подобных консультациях.

— Послушай, лекарь. Меня тут заставляют поймать огромного змея. По-моему, это полная ахинея, так что я первым делом поджарил его огнем. Методом «шкварчания» – классической пыткой, призванной выбить из собеседника правду. Но сколько я его ни жарил, ответ не менялся. Выходит, идея поймать Бессмертного Змея живьем действительно была искренним желанием Великого мага.

Аделия с изяществом отпила чаю и ответила:

— И что вы от меня хотите?

— Как что? Не хочешь отправиться со мной на охоту на змея?

— И как вы собираетесь ловить недышащую дохлятину, которая даже умереть не может? Никуда я не пойду.

— Именем Правосудия повелеваю: немедленно встань и собери вещи! Мы отправляемся покарать оскверненного змея, дерзнувшего вырваться из круговорота жизни и смерти вопреки воле богов. Естественно, не прямо сейчас, а когда наступят зимние каникулы.

— Зачем приставать к человеку, который отказался? Отправляйтесь в свое безнадежное самоубийственное путешествие в одиночку, брат. Я не собираюсь рисковать жизнью, шастая по Грани в поисках чудовищного змея.

— Лекарь, разве мы не названые брат и сестра, поклявшиеся под персиковым деревом непременно убить Владыку Меча? Если ты отпустишь меня одного, ты пожалеешь. Загрызенный гигантским змеем, я вернусь к тебе в виде отрубленной головы и буду даже после смерти таращиться на тебя с укором…

— …Взяли бы с собой господина Хасселя! Почему именно я?

— Ходячая аптечка.

— Ах…

Ошеломленная Аделия приложила ладонь к лбу.

— Брат, умоляю, оставьте меня в покое. Сейчас не до этого.

— Не смеши меня. Что в этом мире может быть важнее охоты на змея?

— Я иду на смотровины.

— Нашлось-таки.

К священнослужителю пришла весна.

----------

Глава 157. Весна священника (2)

Весна священника.

Судя по названию, можно было подумать, что это политическая драма об амбициозном священнослужителе, переворачивающем Церковь вверх дном, но, как ни странно, жанром этого фильма была романтика.

Причем с примесью шпионского детектива.

— Поздравляю, лекарь. Наконец-то ты выходишь замуж. Твой названый брат настолько тронут, что готов разрыдаться от нахлынувших чувств.

— Продолжите в том же духе – умрете. Не стройте из себя старшего брата, вы младше меня. К тому же тут совершенно не с чем поздравлять, к чему эти суета и радость?

— Почему это не с чем? Я знаю, что у тебя тоже есть романтическая жилка. Я отчетливо слышал, когда мы ходили на выступление водяного змея: романтичные мечты о случайной встрече в зале, о том, как завяжутся сладкие отношения с прекрасным кавалером…

— …Кья-а-а-агх!

В умении считывать Поток и обладать чутким слухом кроются свои плюсы.

Стиль Незримого Меча Опавших Листьев – божественен, а Плавный меч – непобедим.

— …Заткнитесь и слушайте, брат. Мне совершенно не нравятся эти смотровины. В конце концов, приемный отец назначил их без моего согласия.

— А кто твой приемный отец?

— Клайв Лумен. Глава Бекета.

Урожденная мажорка с золотой ложкой во рту – ведь кровные узы ценятся превыше всех связей.

На удивление, Аделия оказалась вовсе не селф-мейд человеком, а элитным священнослужителем, пролезшим по блату благодаря знатному происхождению.

Социалистическая революция требовалась незамедлительно.

— Не поймите неправильно. Приемный отец был лишь знакомым моего покойного родного отца. Я заняла пост заместителя главы бюро исключительно благодаря собственным силам, а вовсе не по блату!

— А разве я что-то сказал?

— Выражение лица сначала смените, а потом говорите.

Нарин поспешно вернул лицу бесстрастное выражение. Духовное зрение слепой женщины работало безупречно.

— Раз кандидат идет на смотровины к дочери главы бюро, его статус должен быть незаурядным. Кто же этот жених?

— Какой еще к черту жених! Пожилой дядька средних лет. В чем его ни сравни со мной – я во всем превосхожу его. Вот в такие моменты мне и не нравится, что Церковь Правосудия поощряет браки священников. Чем выходить замуж против воли, я лучше останусь девой до конца дней.

— Лекарь, тебе ведь тоже скоро тридцать, возраст не такой уж…

Чуть не разразился смертельный поединок.

Лучшим лекарством для утихомиривания взбешенной Аделии было время. Тут пригодился богатый опыт Кима Уджуна, не раз ходившего по краю гибели из-за подшучиваний над Юран.

Нарин побродил около часа снаружи и вернулся в собор.

— Я отправлю вас к Богу правосудия.

— Ты все еще не остыла?

Погулял снаружи еще часок.

— Лекарь, сейчас не время для междоусобиц. Убери крест и вернись к своему обычному кроткому образу. Почитай Священное Писание, обрети душевный покой.

— В моих глазах вы выглядите как порождение дьявола.

— Я же Малый Небесный Демон, так что доля правды тут есть. А теперь давай разработаем план. Лекарь, ты не одна. Я приложу все силы, чтобы ты смогла создать счастливую семью и жить в любви и согласии. Для начала надо созвать моих учеников. Как тебе идея устроить незабываемое предложение с сюрпризом?

— Да ёб твою мать, у вас что, дьявол в ушах поселился?!

Придраться к тому, что «дьявол» – понятие буддийское, Нарин не дерзнул: Аделия излучала абсолютно искреннюю жажду убийства.

Так или иначе, дело обещало быть веселым, поэтому Нарин приступил к разработке плана по срыву смотровин.

— А нельзя просто отказаться?

— Думаете, получится? Приемный отец прожужжал все уши, умоляя встретиться хоть разок. Да и род жениха слишком знатен, нужно сохранить лицо. Лучше всего сделать так, чтобы я естественно вызвала у него антипатию.

— Значит, род действительно не из простых. Неужели принц какой?

— Астезия.

— О, неужели Хассель…

— Меня тошнит, так что кончайте этот бред.

Кандидатом явно был не Хассель. В таком случае кто-то из боковой ветви?

Нарин, сгорая от предвкушения, дождался дня смотровин.

Местом встречи по неписаному правилу назначили кафе.

— Братья. Как ваши дела?

Разумеется, это было вовсе не обычное кафе.

Это заведение находилось под управлением Церкви Правосудия: днем оно работало как кафе, а ночью превращалось в паб.

Именно.

То самое место, где Нарин когда-то испил горькую чашу разочарования. Он пришел на свидание вслепую в поисках весны своей жизни, но обнаружил лишь ужасающее религиозное заведение, набитое вегетарианкой-слепой и инквизиторами.

Чувство предательства и шок от тогдашнего обмана словами было не передать, однако сегодня Нарин сам выступал в роли кукловода, поэтому эмоции были совершенно иными.

Даже мрачная и порочная атмосфера этого помещения казалась теперь уютной.

— Сегодня мы объединяемся ради сестры Аделии, заместителя главы бюро. Перед началом операции я хочу спросить вас, братья: праведна ли нежелательная любовь?

— Вовсе нет!

— Пусть даже это приказ главы бюро, эти смотровины несправедливы!

Инквизиторы хором поддержали Нарина.

Пройдя через смертельные опасности в качестве охранника Ирин, Нарин успел стать для них родным братом.

— Ваши ответы верны, братья! Любовь приносит плоды лишь тогда, когда базируется на взаимном согласии и уважении. Я открыто выступлю против этих смотровин и воплощу праведность в жизнь! А вы, братья, займите позиции неподалеку и станьте свидетелями моей праведности. Все по местам!

Замаскированные под обычных горожан инквизиторы в штатском слаженно заняли свои места.

Чтобы с самого начала подавить соперника, Нарин отобрал исключительно самых здоровых амбалов.

— …Неужели обязательно доходить до такого?

Наряд Аделии с самого начала выглядел крайне нестандартно.

Дырявое худи, легкие домашние штаны, явно предназначенные для сна, смоляно-черная кепка и трехполосные шлепанцы – перед ними стоял законченный тунеядец.

Вид был настолько обшарпанным, что поверить в смотровины являлось просто невозможным.

Этот стиль, посылавший к черту любые нормы дресс-кода, был абсолютным оружием для срыва встречи.

— Разумеется. Лекарь, сейчас ты выглядишь как законченный бездельник, при виде которого ужаснулся бы даже соискатель с четырехлетним стажем. Образ настолько совершенен, что легко поверить, будто ты только что заказывала еду на дом и смотрела кино. С нарисованными под глазами синяками срыв смотровин – вопрос пары минут.

— И где тут, по-вашему, «естественная антипатия»?

Из-за нехватки времени возражения не принимались.

Дзинь.

Вскоре дверь заведения открылась, и появился главный герой.

— Хм?

Мужчина замер прямо с порога: похоже, угнетающая атмосфера заведения вызвала у него ощущение неловкости.

Вполне естественная реакция. Кафе набито свирепыми амбалами, которые даже не прикасаются к напиткам и молча сидят с угрюмыми лицами.

— Говорите хоть что-нибудь.

Нарин отдал приказ передачей мысли. Только тогда статисты наигранными голосами завели беседу.

— Ты слышал? Нынче так популярна организация под названием Общество странствующих рыцарей.

— А что ты думаешь о финансовом кризисе в королевстве Толькан, который произошел несколько лет назад?

— Считаешь ли ты, что высшая точка, которой может достичь созерцательный материализм, – это созерцание отдельных индивидов в гражданском обществе?

— …Ты что, материалист?

— Бу-бу-бу…

Какой-то псих буквально произнес реплику «Бу-бу-бу», но какая, к черту, разница.

— Показалось, видимо.

Мужчина то ли был толстокож, то ли просто проигнорировал чушь, витавшую в воздухе, и прошел внутрь.

«Интересно, и кто же кандидат…»

По случайности это оказался знакомый Нарина человек.

Джамаль Астезия. Младший брат Владыки Меча.

Возглавляя орден Черного Клинка, он был столь крупной фигурой, что отказать ему было непросто.

— Давно не виделись, сестра Аделия. Пока мы не виделись, ваш наряд стал весьма оригинальным.

Джамаль усмехнулся и, выдвинув стул, присел.

Нарин не мог оторвать взгляды от его солнцезащитных очков: их необычный и стильный дизайн мгновенно покорил его.

«А у парня есть вкус».

Впрочем, эти очки изначально подарил ему сам Нарин.

— …Брат, что мне отвечать?

— Не волнуйся, лекарь. Тебе нужно лишь полностью довериться мне. Для начала скажи, что у тебя открылся взгляд на новую моду.

— Я… недавно открыла для себя новую моду.

Сценарист – Нарин. Актриса – Аделия.

Постановочная романтическая драма наконец стартовала.

— О, это сейчас популярно среди молодежи? Вам очень идет.

— «Да кто ты такой, чтобы оценивать мой стиль?» – грубым тоном.

— Да кто вы такой, чтобы оценивать мой стиль?

— Прошу прощения. В вашей сутане была строгая элегантность, но и такая раскрепощенная одежда невероятно привлекательна. Могу ли я считать, что вы чувствуете себя со мной настолько непринужденно?

— Кхм-буэ!

Аделия невольно прикрыла рот рукой. Реакция была вызвана вовсе не трепетом или восторгами, а подступающей тошнотой.

Нарин, вошедший в роль режиссера, дал немедленный фидбек:

— Лекарь, отсебятина и незапланированные импровизации запрещены.

— Меня действительно тошнит, что мне делать!

— Терпи. Терпеливым да воздастся. Старт первой операции. Приготовиться.

По сигналу появилась Сёльён в форме официантки с подносом в руках.

Уши и хвост были надежно спрятаны под кепкой и одеждой.

— Ваши два напитка. Приятного времяпрепровождения!

Поставив напитки, Сёльён мигом удрала на кухню.

На столе булькал пузырями невнятный темный напиток.

Токсичный безалкогольный коктейль, приготовленный Дан Сиволь, взявшей на себя роль бармена.

— Сестра, что вы вообще заказали?

— Пейте же. Это мой любимый напиток.

— По-моему, это яд…

— Это мой любимый напиток.

— Хм-м. Хорошо.

Джамаль осушил коктейль одним махом.

Оставив яд в стороне, штука должна была быть ужасно мерзкой на вкус, однако он поставил пустой стакан, даже не поморщившись.

— Пьется легко. Кажется, я понимаю, почему он вам нравится.

— …

— Разделять вкусы… Разве это не совсем по-влюбленному? Ха-ха, если у вас есть нестандартные предпочтения, говорите без стеснения. Я с радостью подстроюсь.

— Да… бля. Вот… как?

— Успокойся, лекарь. Твое лицо сейчас похоже на физиономию разыскиваемого серийного убийцы. Не забывай, что ты священник. Переходим к следующему плану. Приготовиться.

Тут же в бой вступили поджидавшие Кая и Амутар.

— Ой-ой, надо же!

— Ой!

Двое официантов, разносивших заказ, одновременно споткнулись и полетели на пол.

Хлюп! Суп и кофе с их подносов полетели прямо на голову Джамалю.

— Гость, извини. Я сегодня первый день на работе, был невнимателен.

— Вы не ушиблись? Боже, ваша одежда испачкана!

— А, ничего страшного.

Одежда Джамаля осталась сухой. Свист! Тонкий слой энергии меча смахнул всю жидкость без остатка.

Более того, он мягко подхватил подносы и тарелки, не дав им коснуться пола.

Вскоре подносы снова оказались в руках Каи и Амутара. Суп и кофе выглядели точно так же, как до того, как их пролили.

— Похвально, что молодые студенты подрабатывают даже в выходные. Ах да, еду лучше принести заново.

— …Понял.

— …Энергией меча можно делать и такое?

Потерпевшие неудачу ученики вернулись на кухню.

Выражение лица Аделии перекосило окончательно.

— Лекарь, лицо. Следи за лицом.

— …А как еще смотреть с таким раскладом?! Твердили «верь мне, верь мне», а толку ноль!

— Это потому что соперник оказался неожиданно силен. Впрочем, он выглядит довольно джентльменским и приятным человеком. Может, просто сдашься и насладишься семейной жизнью?

— Как только закончатся смотровины, я первым делом убью вас.

— Это шутка, разумеется. Мы еще и половины задуманного не показали, так что не переживай. Теперь черед дуэта Пэка Вишина и Чжу Сончхона. Они устроят внезапный показательный поединок и испортят атмосферу, а ты воспользуешься моментом.

— …Вам весело, брат?

— Ага.

Щелк. Мысленная связь оборвалась.

Актриса, отказавшаяся подчиняться режиссеру, перешла к чистой импровизации.

— Я вегетарианка.

Сбросив кепку, Аделия с ходу выложила карты на стол.

— Вот как? Разве это проблема? Личные предпочтения и убеждения каждого заслуживают уважения. Я и сам не прочь поесть растительной пищи.

Её каминг-аут тут же наткнулся на освежающую улыбку Джамаля.

— Не в том смысле, господин Джамаль! Я убежденный веган, превосходящий минотавров, и яростная ненавистница мяса, меня корчит от одного вида сырого мяса! Я вижу в нем не еду, а жестоко забитые куски плоти!

— Ах, тогда мне придется отказаться от мяса. Ради мира в семье я вполне могу пойти на такую жертву. Не волнуйтесь, нынче делают отличные заменители мяса для вегетарианцев.

— На самом деле я органически не перевариваю людей в солнцезащитных очках! Глаза – зеркало души, а прятать их – значит быть отбросом с гнилым характером! Вот насколько я узколобый человек!

— Что ж, сейчас же сниму.

— И думаете, это все? Я священнослужитель и не общаюсь с теми, у кого нет глубоких богословских знаний! Моя жизнь посвящена Богу, я строго блюду заповеди! Ежемесячно плачу десятину, не пропускаю ни одного будничного богослужения и иногда могу неожиданно уехать в другую страну на паломничество!

— Разве может муж отпустить жену одну? На паломничество поедем вместе. Ах да, что касается богословия, я тоже иногда уделяю этому время. Нынче читаю «Сумму теологии Святого Агиласа», предложенные им пять доказательств бытия Бога весьма любопытны.

Всепробивающее копье и нерушимый щит.

Её признание могло охладить даже тысячелетнюю любовь, но Джамаль Астезия был настоящим мужиком, знающим только путь вперед.

Мышцы у глаз Аделии, состязавшейся с ним, нервно задрожали.

Плевать на Астезию – не заехать ли ему просто крестом по челюсти, чтобы все закончилось?

И как раз в тот момент, когда Аделия собралась достать из кармана Священное Писание:

— Кстати, сестра. Вы действительно так ненавидите солнцезащитные очки?

— …Да. И если моя ненависть перерастет в насилие, я могу избить вас до полусмерти, так что не соизволите ли вы отвалить?

— А вот учитель Нарин тоже носит очки.

Джамаль указал на Нарина, попивавшего кофе в углу.

Нарин помахал рукой и слегка поправил свои очки.

Поднятый вверх большой палец вернулся на место. Сразу видно, человек шарит.

— …Вы с самого начала… знали?

— Смотровины были лишь предлогом: мне нужно было обсудить с вами важное дело. Я предполагал, что учитель Нарин тоже придет. О вашей дружбе знают все, кому следует.

Джамаль хохотнул, объявляя о завершении съемок. Вот она – постановочная романтическая драма в истинном смысле этого слова.

За чувство юмора – зачет.

Но если у режиссера Нарина впечатления были именно такими, то у главной героини – ровно противоположными.

— Тогда почему вы молчали?

— Да уж больно забавно вы себя вели.

— А-ха-ха.

Аделия сменила выражение лица и мило улыбнулась.

— Ах ты, сукин сын, мог бы сразу сказать, а не херней страдать и над людьми издеваться…

Весна священника.

Точнее.

Осень.

----------

Глава 158. Инсайдер (1)

Несмотря на роскошный актерский состав из всех членов Общества странствующих рыцарей, «Весна священника» завершилась шокирующим финалом – градом ругательств со стороны главной актрисы.

Для Нарина, державшего рупор, это была более чем удовлетворительная концовка.

Попытка гармонично смешать художественную ценность и массовость привела к тому, что сам фильм взлетел на воздух.

С завершением первой картины минималистичная фильмография Нарина оказалась полностью сформирована.

Главный посыл произведения?

Как ни странно, нечто подобное имелось.

— Я-то думаю, почему у меня мурашки по коже пошли, едва я увидела твою рожу! Я слепая и обычно в физиогномику не верю, но благодаря тебе с сегодняшнего дня стала её ярой поклонницей. И чему ты так лыбишься? Верни хлебалу нормальный вид, пока я тебе пасть не порвала.

— Ха-ха.

Всеобщая благочестивость священника – всего лишь предрассудок. Иными словами, обыденность сквернословия.

Объективно говоря, характер Аделии был весьма достойным.

Она не дискриминировала изгнанников, указывала на пороки Церкви и мечтала о будущих реформах – редкий пример просвещенного священнослужителя.

Но даже такая Аделия, стоит ей выйти из себя, без колебаний сыпала отборным матом. Пусть Нарин и сам не раз слышал от неё ругательства, все равно это поражало.

Так называемая обыденность сквернословия.

Что в самых глубоких и уязвимых уголках человеческой души дремлет отборный мат – какая жуткая и пугающая правда!

— И посему я вознамерился написать главный труд своей жизни, наполненный голосом правды. Название: «Аделия с острова Ириан: отчет об обыденности сквернословия». Как тебе?

— Заткнитесь.

— Разумеется, я буду исправно выплачивать тебе десять процентов роялти. Лекарь, день, когда мы с тобой оставим неизгладимый след в истории философии, не за горами.

— Не заткнетесь – убью.

— Хм.

Похоже, она дошла до предела самообладания, раз даже тон сменился.

Нарин решил прекратить подшучивания ради будущего счастья. В этот момент он напоминал ребенка, отказывающегося от зефирки ради большего вознаграждения благодаря невероятной выдержке.

Для представителя ироничного народа сатира и насмешка были неискоренимой судьбой.

— Учитель, я голоден, можно приготовлю что-нибудь поесть?

— Теперь можно снять форму официанта?

— Я видела, в шкафу есть лапша. Может, быстро свалю немного лапши?

— Лисица, положи побольше мяса, пожалуйста.

Шумок.

— Учитель, а когда наш показательный поединок?

— Старший! Пожалуйста, не говорите, что в этом нет необходимости. Как думаете, сколько раз мы с Пэком Вишином отрабатывали связки ради сегодняшнего дня?

— Брат, хочешь попробовать коктейль, который я сделала? Он безалкогольный, но на вкус как настоящее пойло! Добавить яд шиповника было гениальной идеей. Русалка тоже пила и нахваливала.

— Да когда это я…

Гвалт.

Голоса сгрудившихся учеников слились в фоновый шум из восьми разрозненных реплик.

Вместе с режиссером и двумя исполнителями главных ролей в кафе оставалось одиннадцать человек.

Статисты ушли раньше и не попали на банкет после съемок.

— Командир.

— Брат, не нужно обращаться ко мне «командир». Называйте просто «сукин сын».

— Разве вам самой не было весело, сестра? Не мне о том говорить, но я, как-никак, командир Черного Клинка и привык к женскому вниманию.

— Я не спрашивала, господин сукин сын.

— Хм, сильно обиделась.

«Обиделась», надо же. Каждое выбранное им слово отдавало какой-то маслянистой фальшью.

Нарин, проигнорировав позывы к рвоте у Аделии, произнес:

— Пойми её. Наш лекарь стеснительна и с трудом выражает эмоции. Характер хоть и скверный, но душой она добрая.

— Опять за свое, да что с вами такое.

— С учителем, обладающим отличным чувством юмора, всегда приятно поговорить. Как ваши дела? Очки, что вы подарили, я ношу с удовольствием.

— Жаль только, что ты брат отъявленного имперца. Не будь ты доверенным лицом Владыки Меча, я бы иногда приглашал тебя на посиделки с выпивкой.

— Если этот тип придет, я больше ни шагу туда не ступлю.

— Я постараюсь прийти. Но для начала мне нужно расположить к себе сестру.

Джамаль ответил с добродушным смешком.

Сносить ругательства с улыбкой – разве не в этом проявляется сдержанность зрелого человека?

«Джамаль А스테зия».

В глазах Нарина этот мужчина заслуженно слыл белой вороной.

Они пересекались от силы пару раз, но каждый раз этот командир рыцарей не скрывал своего благожелательного отношения к Нарину.

Один раз он предостерег его о Владыке Меча и Кровавом Святом, а в другой – косвенно помешал Владыке Меча убить Сёльён.

А в эпилоге Праздника Падающей Луны он привел поверженного Хасселя и остановил клинок Владыки Меча.

Благодаря этому никто не погиб. И хотя Сёльён едва не лишилась головы, а Нарину ради спасения этой лисицы пришлось устроить реалистичное шоу с самоубийством.

Вмешательство Джамаля и дерзкое заявление Хасселя задели Владыку Меча за живое.

Семейка была настолько склочной, что даже современная британская королевская семья нервно курила в сторонке.

— И как тебя только не выгнали? Не впал в немилость у своего непутевого старшего братца?

— А, вы про тот случай на Празднике Падающей Луны? Да уж, брат мне устроил головомойку. До сих пор дрожу от мысли, как бы не попасть под чистку.

— Спасибо вам за тогдашнее!

Как раз в этот момент Сёльён принесла из кухни миски с тонкой лапшой.

Ученики сдвинули столы и вовсю уплетали лапшу, а Дан Сиволь непрестанно предлагала добавить ядовитые травы в качестве топпинга, так что расслабиться им не удавалось.

— Кушайте и разговаривайте. Ах да, раз сестра-священнослужитель тоже будет есть, я не стала класть мясо.

— Будь я мужчиной, я бы сделала вам предложение, сестра. А вам, господин сукин сын, ничего не достанется, даже не зарьтесь.

— Досадно.

Таким образом две порции лапши отправились прямиком в желудок Нарина.

Пусть до стряпни первоклассного повара Бэкяна ей было далеко, мастерство лисицы, обучившейся у кулинарного мастера вегетарианства Ледяной Нефритовой Бессмертной, оказалось вполне достойным.

— Кстати, а нам точно можно здесь находиться? Вы ведь отослали всех инквизиторов, чтобы они ничего не слышали.

— Напротив, я хотел бы, чтобы студенты послушали. Разговор касается и вас.

Сёльён естественным образом присела за стол.

На правах старосты она решила выступить представителем учащихся.

— Мой брат готовится к войне.

Ученики, увлеченные едой, разом замерли.

— Это вывод, основанный на весомых косвенных уликах. В последнее время действия брата крайне подозрительны.

Джамаль будничным тоном привел доказательства.

Владыка Меча подал Императорскому двору прошение об истреблении демонов в Империи.

Он инспектирует военные припасы и арсеналы, связывается с дворянами боковых ветвей и собирает мнения.

Впервые за десять лет после окончания войны он расширил численность рыцарского ордена.

— В течение нескольких лет начнется вторжение в Пандемониум. Возможно, даже раньше, чем ожидается. Ведь время и обстоятельства сейчас подходят как нельзя лучше.

Враждебность Империи по отношению к демонам достигла апогея.

На острове Ириан порядок среди демонов поддерживает отряд дружинников – Общество странствующих рыцарей, однако в других регионах проблемы с переселенцами не решены ни на йоту.

Все громче звучали призывы к принудительной репатриации демонов и изгнанию всех изгнанников за пределы государства.

— Общество странствующих рыцарей… Не знаю, кто это придумал, но идея отличная. По крайней мере, на острове Ириан общественный порядок стабилизировался, и он стал безопасным убежищем для изгнанников.

От неожиданной похвалы хвост Сёльён слегка вильнул.

— Иными словами, везде, кроме острова Ириан, страдают от проблемы с беженцами. Я узнал об этом, объезжая регионы в течение последнего месяца. Уже есть жертвы, и в ответ началась активная охота на демонов. Вскоре это перерастет в охоту на изгнанников.

И он умолк.

Охота на изгнанников. Разве это понятие не кануло в прошлое вместе с мирным договором после войны?

— В таком случае…

— Это будет война не только между Империей и Пандемониумом. Под угрозой окажутся жизни всех изгнанников в Империи, включая меня и этих ребятишек. Разве не так?

— Совершенно верно.

Нарин нахмурился и подавил вздох.

Война с Пандемониумом. Повод можно выдумать какой угодно.

Кризис с беженцами. Смерть Биргеля Астезии. Бесчинства Троих Злых, перешедшие все границы. Требование вернуть провинцию Канан, бывшую имперскую территорию…

То, что война до сих пор не началась, казалось настоящим чудом.

— Какова причина?

Спросил Нарин.

— Я понял, что ты испытываешь неприязнь к Владыке Меча. Потому ты и вышел на связь с известной противницей Владыки Меча – лекарем.

Наряду со священными рыцарями, Бюро инквизиции является важнейшей силой, исполняющей практические задачи Церкви Правосудия.

Под предлогом привлечения Бекета на свою сторону эта встреча выглядела вполне естественно.

— Но я не имперский инсайдер. Пусть сейчас я и госслужащий, я все же представитель правящей верхушки Тоски по родине, известный как Малый Небесный Демон. Твои слова звучат для меня исключительно как намерение предать Владыку Меча и Империю.

— …Предательство. Вы правы наполовину.

Уголок губ Джамаля слегка приподнялся. Натянутая улыбка, маскирующая волнение.

Ради этого разоблачения он рисковал жизнью.

— Я предаю не Империю, а своего брата. Потому что ни за что не поверю, будто замысел брата идет во благо Империи. Вы знали? Именно брат с помощью Троих Злых убил Теневого Владыку.

Разумеется, Нарин знал. Ведь ослабевшему Теневому Владыке помогал именно он.

— Брат переступил черту. Мало того, что он сговорился с Троими Злыми, так теперь хочет погрузить весь континент в пучину войны. Разве это выбор во благо Империи? Это лишь безумие, порожденное глубоко укоренившейся ненавистью.

— Ближе к делу.

— Убейте моего брата.

Аделия, молчавшая всё это время, вздрогнула.

— Я помогу вам, учитель. Вы и сами прекрасно знаете, что брат не раз покушался на вашу жизнь.

Решение на Празднике Падающей Луны. Беспорядки на Собрании Десяти великих с использованием Кровавого Святого.

Владыка Меча вытащил Ледяную Нефритовую Бессмертную, чтобы сорвать маску с Нарина перед всем светом, и спровоцировал Небесного Демона убить его.

Но Нарин не умер.

— Когда случайности повторяются раз за разом, это называют неизбежностью. То, что брат пытался убить вас, но вы выжили, — закономерный результат. Тех, кого мой брат не смог убить, можно пересчитать по пальцам: Теневой Владыка, Небесный Демон, «Ночь» и Бессмертный Змей.

— А не многовато ли?

— …И вы, учитель. Вы не из Троих Владычествующих, не знамение беды и не бессмертное существо, но все же до сих пор живы – и это не случайность. Я чувствую, что в вас кроется единственная надежда остановить моего брата.

— Чуйка у тебя хорошая. Я и так собирался его прикончить.

— …Брат!

Ошеломленная Аделия вскрикнула.

Планомерная работа наконец принесла свои плоды.

— Ты чего, лекарь? Беспокоишься, что в наш скромный план по свержению Владыки Меча влезет чужак? Не волнуйся. В первоначальный состав входите только ты и Заядлый курильщик. Не сомневайся в моей верности тебе.

— Да… да я не об этом!

Подойдя ближе, Аделия прошептала ему на ухо:

— …О чем вы вообще думаете? Перед вами ближайший сподвижник Владыки Меча, командир Черного Клинка! На каком основании вы ему доверились и выложили все карты?

— Как говорила лекарь, глаза – зеркало души. Впрочем, в отличие от тебя, ненавистницы очков, я считаю, что темные линзы – лишь сценический реквизит, помогающий обнажить искренность в нужный момент. Посмотри внимательно, лекарь. Неужели глаза этого командира похожи на глаза лживого интригана?

Джамаль быстро сбросил очки и широко распахнул глаза, сделав предельно серьезный взгляд.

Выглядело это слегка чересчур.

— А ведь и правда похожи. Надень-ка обратно.

— …

Джамаль снова надел очки.

— Как бы то ни было, я понимаю твои опасения. Ты боишься, что этот модный мужик средних лет побежит докладывать Владыке Меча. Но не тут-то было. Я раньше не говорил, но у меня есть особый дар – видать ложь насквозь.

— …Что?

— Лекарь, твои истинные намерения я тоже раскусил давно. Внешне ты огрызаешься, но на самом деле тебе не терпится примкнуть к моему грандиозному плану по ликвидации Владыки Меча. Ты уже отравлена непреодолимым ядом по имени Нарин.

[Собеседник испытывает к вам легкое отвращение!]

[Рассудок незначительно снижается!]

[Рассудок: 95]

— Хм.

Выражение лица Аделии стало не просто суровым – оно оледенело, словно зимний иней.

Нарин резко повернулся к Сёльён.

— Лисица.

— …Что?

— Соври мне о чем-нибудь. Желательно выскажи свое мнение обо мне.

— Э-э… ну… Господин Нарин иногда кажется мне абсолютным психом!

[Правда, маскирующаяся под ложь! Неосознанная искренность пробуждает к вам неприязнь!]

[Рассудок незначительно снижается!]

[Рассудок: 94]

— Ой! Я… я оговорилась! Господин Нарин, я вовсе не соврала… То есть я не это имела в виду…

— М-да.

Нарин вздохнул: предала-таки верная лисица.

Наконец он посмотрел на Джамаля.

— Командир, выслушай меня внимательно и скажи, что почувствуешь. Желательно вырази восхищение.

— Говорите.

— Я проделаю дыру в глотке этого ублюдка Владыки Меча. Прямо сейчас не могу, но сделаю в ближайшее время, так что побудь пока двойным агентом и подожди. Нынче дел невпроворот, надо еще слетать в Священную Ночь. Но Владыку Меча я все равно прикончу, так что проникнись моей искренностью, идет?

— Вот… вот как…

[Слезные оправдания! Собеседник немало шокирован вашей низостью!]

[Рассудок незначительно снижается!]

[Рассудок: 93]

— Эх.

Нарин зажмурился.

Ему безумно захотелось прикончить эту умнеющую день от дня систему.

----------

Глава 159. Инсайдер (2)

Хотя сплошь состоявшая из злого умысла система Рассудка и попыталась вставить палки в колеса, в конечном счете попытка Нарина распознать ложь не была бессмысленной.

Уникальный метод обучения Нарина, личное дело ученика с точки зрения всеведущего учителя. Опосредованное искусство чтения мыслей, рождающееся из эмпатии.

Так называемое Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений.

— Ом мани падме хум. Командир, вибрации единой Вселенной прошептали мне правду. Ты был разочарован Владыкой Меча, убившим твоего отца, и до сего дня точил клинок мести. И ныне, когда твой сгнивший брат вознамерился учинить резню поднебесной, ты взвалил на себя тяжкую службу и занес карающий молот справедливости. Похвальное намерение.

— Хм, не совсем понимаю, что это было, но впечатляет… Как и сказал учитель, старший брат действительно убил отца. Но откуда вы это узнали?

— Потому что я мастер искусства чтения мыслей.

— …И что это значит?

До сих пор воспроизведение воспоминаний было местом совместного погружения в постыдное прошлое.

Однако на этот раз процедура превратилась в одностороннее чтение чужого дневника: Нарину удалось сознательно исключить первоначального владельца воспоминаний.

Причину этого Нарин видел в незавершенном Мече разума, который освоил совсем недавно.

«Меч разума – это принудительное понимание. А понимание по своей природе опирается на информацию, полученную от другого. Если условием понимания является присутствие самого владельца, то все сходится».

Иными словами, благодаря проницательности Меча разума сам процесс осознания оказался опущен.

Если раньше Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений походило на просьбу, то с применением Меча разума оно стало ближе к приказу.

Если он может по своему желанию раскрыть прошлое и проникнуть в чужие помыслы, то что это, если не искусство чтения мыслей?

— Сие означает, что я достиг уровня Будды Майтреи. Лекарь, за твоими веками бушуют бесы сомнения. Я лично направлю тебя на путь очищения разума, так что склони голову.

— Опустите руку, если не хотите сдохнуть.

Резкая священнослужительница отказалась от того, чтобы читали ее воспоминания.

Впрочем, кому приятно раскрывать свои темные пятна прошлого?

Не желая лишиться кисти руки, Нарин прекратил чтение мыслей.

— Лисица, меня твои воспоминания совершенно не интересуют, так что не смотри на меня так. Я не читаю чужую память без разрешения и без разбора. Тот, кто поддается пустякам, недостоин звания учителя.

— …Почему это вам не интересны мои воспоминания? У меня прямо самолюбие задело! Господин, у меня нет никакого постыдного прошлого, так что можете смотреть сколько угодно! Значит, дядька-командир и младшая соученица вам интересны, а я нет? Что за дискриминация?!

— Э-э…

Нарина весьма озадачил этот внезапный всплеск возмущения от ворчливой Лисицы.

Бурный переходный возраст. Пойми попробуй психологию этого вредного столетия.

— У учителя есть столь чудесная способность! Учитель, я тоже могу гордо заявить, что прожил жизнь без единого пятна перед небесами. Скорей прочти мои воспоминания и передай всем чистое и невинное сердце своего старшего ученика!

— А я уже давно о таком догадывалась. Брат однажды потерял память, а потом в какой-то момент начал понемногу все вспоминать, верно? На самом деле он восстанавливал ее, читая воспоминания окружающих.

— А я, в отличие от Сиволь, знала с самого начала. Потому что, когда учитель меня ругал, он показывал мои воспоминания точно такими, какими они были.

— Я так и знала, что ты, Змейка, будешь хвастаться, будто знала с самого начала!

— А я уже давно предвидела, как Сиволь будет заноситься, говоря, что предвидела мое хвастовство!

— А этот момент, когда ты указываешь на это с чувством превосходства, я предвидела еще до своего рождения…

Ссору двух горделивых гениев можно было оставить без внимания.

Как ни странно, ученики лишь находили искусство чтения мыслей Нарина любопытным и не выражали никакого недовольства.

Все потому, что они и так знали друг о друге слишком много. Должно быть, они открыли свои сердца настолько, что считали искренность само собой разумеющейся.

Они и Нарин не были друг другу чужими людьми.

— Выбирайте свой путь.

Поэтому сие было лишь формальным ритуалом.

— Сегодня мы на перепутье. Я убью Владыку Меча. Причины просты: он приставил меч к горлу моих учеников, он – главный виновник разрушения моего спокойного остатка дней, изверг, убивший своего отца и забросивший воспитание собственных детей. Владыке Меча, незнакомому со стоическим правилом «Самосовершенствование, порядок в семье, управление государством, мир во всем мире», пробить голову – мало. Кто против меня – пусть сходит под себя прямо здесь.

Никто не возразил, а потому был сформирован Альянс свержения Владыки Меча.

— …Господи, призри на этого недостойного раба Твоего, спаси от руки врага и среди скорби и невзгод яви дух праведности, дабы даровать силу одолеть отступников…

Затянутая в альянс Аделия без остановки бубнила молитву. Врагом она, очевидно, именовала Владыку Меча.

— Фу-х…

Джамаль тем временем ходил мертвее тучи и тяжело вздыхал. Очевидно, его угнетала тяжесть великого дела Альянса.

Но вины Нарина в этом не было.

[Кто-то сильно беспокоится из-за вас!]

[Рассудок незначительно снижается!]

[Рассудок: 91]

Во всяком случае, он так считал.

*

Владыка Меча был еще более гнусным типом, чем Кунъе, который, сделав своей столицей Чхорвон в провинции Канвондо, казнил любого за один лишь чих.

Именно к такому выводу пришел Нарин, ознакомившись с увлекательными воспоминаниями Джамаля.

«… Старший брат».

Дело было лет двадцать назад. Возможно, и раньше, но примерные рамки угадывались.

Сразу после того, как Владыка Меча вернулся из карательного похода на Бессмертного Змея.

«Этот меч… Почему он у тебя, брат?»

С точки зрения Джамаля, Владыка Меча держал в руках Слезу Луны.

Пусть клинок и был наполовину скрыт, его цвет ничуть не потускнел.

Этот лунный свет, как и всегда, сулил дурное знамение, а тянувшаяся вслед за ним алая кровь медленно стекала, унося с собой последнее дыхание отца.

«Не пойми неправильно».

Владыка Меча убил главу семьи.

«Это было законное наследование. Как отец и желал, его меч перешёл ко мне. Но для меня этот клинок слишком тяжел».

Серебро поглотило кровь. Затем меч вернулся в ножны и снова погрузился в сон.

Владыка Меча бросил на землю Слезу Луны, отнятую у отца.

Словно пытаясь стереть из этого мира жизнь прежнего главы семьи и его последние следы.

«Никто не способен овладеть этим мечом. Как и Черным Мечом из Божественного меча темной ночи, владельцем Слезы Луны не может стать никто. Похоже, с отцом произошло то же самое. В конце концов он поддался безумию и перестал узнавать собственных детей».

Владыка Меча усмехался.

Он не считал грех отцеубийства и пленившего отца клинка трагической страницей истории.

Он лишь глумился, и потому Джамаль ни за что не мог признать старшего брата новым главой семьи.

Загадочная смерть. Проклятие Слезы Луны.

Последний след прежнего главы семьи превратился в ничтожные слухи.

— Система, что думаешь об этой истории?

Нарин пробормотал это, сделав паузу в циркуляции маны вокруг сердца.

Со стороны этот разговор с самим собой смахивал на проявление шизофрении, но, к счастью, рядом никого не было.

— Мое мнение таково: прежний глава семьи наверняка был не меньшим психопатом, чем Владыка Меча. В романах про боевые искусства часто бывает нечто подобное: «Мое божественное искусство завершится лишь тогда, когда ученик убьет меня». Может, род Астезия – это сплошь сборище психопатов, где дети из поколения в поколение убивают родителей?

Система Рассудка хранила молчание.

— Если запустить мой гениальный генератор бреда, то, пожалуй, Владыка Меча ждет чего-то подобного и от Заядлого курильщика. Мол, когда-нибудь сынок превзойдет отца и займет место главы семьи. Ну да, Владыка Меча просто суицидник, свято верующий в семейные традиции. Иначе с чего бы он так жестко гонял Заядлого курильщика с самого детства?

Нарин не сдавался и продолжал с ней заговаривать.

— Возможно, способ прикончить Владыку Меча довольно прост. Сделать Заядлого курильщика сильнейшим в мире и поставить перед ним – а тот и сам совершит самоубийство, верно? Скажет: «Раз уж ты так возвеличил славу рода, то теперь я могу умереть без сожалений»… Железка хренова, ты меня слушаешь?

[Бессмысленный монолог разъедает ваш рассудок!]

[Рассудок незначительно снижается!]

[Рассудок: 90]

Слушает-таки.

— Если слушаешь, отвечай, система. Я понял, что ты мелочный ребенок, готовый биться в конвульсиях от одного бранного слова. Раз уж ты паразитируешь в моем теле, не хочешь поговорить с носителем по душам?

[Нереалистичные иллюзии завладевают вашим разумом!]

[Рассудок незначительно снижается!]

[Рассудок: 89]

«Мелочный ребенок» или «паразит»? Что именно задело чувственную систему?

— Надо же. Похоже, моя бестактная манера речи ранила твою нежную душу. Милая система, твой носитель был неправ, прими же мои извинения. Когда наша система дуется, сердце носителя рвется на тысячу частей. Мы ведь с тобой как родная «семейка», делящая и горе, и радость.

[Теплые слова приносят покой в вашу душу!]

[Рассудок незначительно восстанавливается!]

[Рассудок: 91]

Похвала и сюсюканье заставили плясать даже эту капризную систему. Похоже, колкого подтекста она не заметила.

Теперь все стало окончательно ясно.

Условия изменения Рассудка.

Чем ближе или дальше Нарин от идеала, от уровня стресса, от того, насколько он затронул чьи-то чувства…

Все это были лишь второстепенные условия. Изначально не было четких правил, да и при одинаковых действиях величина колебания Рассудка всегда немного разнилась.

Короче говоря, полнейший произвол.

Значение Рассудка определялось исключительно волей системы.

— Верить в подобное – быть последним лохом, готовящимся разориться на телефонных мошенниках. Ладно еще милый питомец, но никто в мире не считает паразита своей семьей. Ты – мусорный искусственный интеллект с кривым кодом, и я мечтаю заменить тебя при первой же возможности. Сири, Биксби, ChatGPT! Система хочет вам кое-что сказать!

[Непостижимый бред подтачивает ваш рассудок!]

[Рассудок значительно снижается!]

[Рассудок: 86]

Получив ощутимый удар под дых, система изошла пеной.

Эксперимент Нарина продолжался.

— Отрезаешь факты, называя их бредом? Ну и мелочная же ты тварь. Я не только силен в физиогномике, но и умею анализировать примерный характер собеседника по одному лишь тексту. С одного взгляда видно, что ты эгоистичное и хамское создание, не уступающее Кровавому Святому, а то и превосходящее его. Ты что, домашнее воспитание осваивала экстерном?

[Злой умысел в вашей природе разрастается!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 83]

— Злой умысел сидит в моем даньтяне, а его первопричина, породившая Злое Знамение, – это ты. До каких пор я должен терпеть твои заскоки и рисковать жизнью ради контроля Рассудка? Думаешь, я буду ходить перед тобой на цыпочках?

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 80]

Теперь ей, похоже, стало лень даже указывать причину понижения.

— Да пошла ты, система. Человек ты или закосивший под человека искусственный интеллект – мне без разницы. Меня просто до тошноты вымораживает, что ты создала военного преступника по прозвищу Злое Знамение, из кожи вон лезешь, чтобы превратить меня в психа, и пытаешься выдрессировать, взяв Рассудок в заложники. Ты тоже считаешь меня псом, как и Небесный Демон?

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 77]

— Я не знаю, кто ты. Не знаю твоих целей. Но то, что ты понимаешь речь и твои эмоции скачут туда-сюда, доказало: ты всего лишь ничтожный паразит. Ты не всемогущий бог и вообще ничто. Обычное инородное тело, запертое в тесной коробке и строчащее буковки.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 73]

Нарин впился взглядом в зависшее в воздухе сообщение.

По ее реакциям он понял характер системы.

Эта тварь была младенцем – вредным, капризным, эгоцентричным ребенком, хуже сотни бурлящих гормонами подростков.

Дитя, уязвимое к малейшим раздражителям, не имеющее чувства вины и убежденное, что весь мир вращается вокруг него.

Уменьшающийся Рассудок был не чем иным, как ее капризами и истериками.

И потакать им он не обязан.

— Как тебя зовут?

[…]

Система некоторое время молчала, а затем, словно лепеча, выплюнула слово:

[Богохульство]

Богохульство, значит.

Означает ли это осквернение всего мира, или же она сама была оскверняющим сущность созданием?

Нарин качнул головой, сгоняя легкое головокружение.

— А ты умеешь говорить. Почему до сих пор молчала? Мала еще была, трудно было общаться?

[Подтверждаю]

Он сказал это наугад, но система и впрямь оказалась несмышленым ребенком.

— Я попаданец. Нарин, Ким Уджун и созданное тобой Злое Знамение. Ты знала?

[Подтверждаю]

— Ты главный виновник моего переселения?

[Отрицаю]

На удивление, ответы системы были покорными.

На вопрос, замешана ли она хоть в какой-то мере в переселении, последовал ответ: «Отрицаю».

— Отвечай предложениями, а не отдельными словами. Что это за мир и почему я переселился в Нарина? Нет, да и переселение ли это вообще? А Юран? Кто такая Наджа Пастия?

На этот раз ответа не последовало.

Должно быть, ей трудно составлять предложения или она просто не хочет говорить.

— То есть сложные ответы вызывают затруднения, ограничиваясь лишь подтверждением и отрицанием. Да и информации, которой ты не знаешь, тоже хватает.

[Подтверждаю]

— Наджа Пастия – это Юран?

[Подтверждаю]

— Скажи правду хотя бы в одном. Ты умеешь врать?

[Подтверждаю]

Так он и думал.

Система не станет говорить Нарину только правду.

Уже с того момента, как она оказалась источником безумия, система была врагом Нарина.

— Я довольно красив?

[Подтверждаю]

— Ух.

Сложность распознавания резко возросла.

Кажется, она все же говорит правду…

— Ладно, не такой уж и важный вопрос. Все равно я тебе не верю. Да и ты мне не веришь, так ведь?

[Подтверждаю]

— И напоследок спрошу кое-что.

Бессмысленных разговоров было достаточно.

Нарин произнес:

— Ты мой враг?

За вопросом последовала звенящая тишина. Молчание затянулось еще дольше, чем когда он спрашивал ее имя.

И как раз когда он собрался посчитать, что она отказалась отвечать…

[Посмотрим]

Система выдала дерзкое сообщение.

— «Посмотрим», блядь?

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 70]

Система определенно была врагом.

----------

Глава 160. Священная Ночь (1)

Зимние каникулы подобрались как раз к тому моменту, когда неудобное сожительство с системой стало привычным.

Дни проходили в том, чтобы законно покрывать матом только научившегося лепетать птенца, а изредка лаской и уговорами удерживать прыгающий показатель Рассудка.

График Рассудка все больше напоминал скачки биткоина, выбивающие мелких игроков, но для стойко держащегося Нарина это было лишь полезным уроком для анализа рынка.

Крупный игрок, свободно манипулирующий значениями Рассудка.

Начало было скромным, но наконец настал великий час превратиться в крупного инвестора.

— Система, а ведь сегодня погода особенно прекрасна, не находишь? Твоему носителю очень нравятся тихие зимние дни. Без единого дуновения ветра, тепло – идеальный день, чтобы вздремнуть на свежем воздухе.

[Позитивное отношение к смене сезонов приносит покой телу и духу!]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 91]

— Тсс… Невежественная куча железного лома верит всему, что ей скажут. Температура по ощущениям как минимум ниже нуля, а ты думаешь, кому-то вздумается беспечно спать на улице? Типичный ответ низшего искусственного интеллекта, который не понимает чувств говорящего и реагирует лишь на команды. И как только мозги могут так плохо работать?

[Воплощение злой природы! Ваша злобная сущность принижает ваше собственное существование!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 88]

— Так что если чего не знаешь, не стесняйся спрашивать своего носителя. Я, как старший по жизни и твой хозяин, должен учить тебя – а кто еще за тебя ответит? С сегодняшнего дня я твой учитель. Надеюсь на плодотворное сотрудничество, система.

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 92]

— Хотя ты все равно остаешься паразитом.

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 88]

Весело.

Нарин трепетал от удовольствия, подшучивая над системой и помыкая ею.

Этот примитивный ИИ ранней версии прямолинейно реагировал на брошенные наугад команды. Словно дошкольник, свято верующий в Санту и обещающий не плакать.

Однако система была вредным чистым злом, так что беречь ее детские иллюзии не требовалось.

Уж лучше устроить ей раннее знакомство с суровостью реального мира.

«Я разоزлил эту систему. Я могу повелевать показателем Рассудка…»

Биржевой махинатор, двигающий графики одним лишь языком.

Имя ему – Нарин.

— Учитель! Вы снова разговаривали сам с собой!

Пока он по привычке подкалывал систему, издалека, сверкая глазами, к нему подбежала Кая.

— Ох, я же просила не делать этого на людях! Сиволь и дедушка Бэкян волнуются!

— Змейка, глубокий диалог с самим собой – один из научно проверенных методов терапии. Прислушиваясь к внутреннему голосу, отгоняешь внутренних демонов.

— …Разве это не обычное расщепление личности? Перестаньте и перед отъездом сходите на консультацию к младшей соученице. Она обещала сделать скидку по знакомству.

— Я уже не раз говорил: с моим разумом все в порядке.

— Да вы настоящий ходячий психдиспансер…

Забота ученицы о ментальном здоровье учителя трогала душу.

К уже доказанной амнезии она, похоже, добавила подозрения на диссоциативное расстройство личности.

Впрочем, учитывая существование отдельной личности Злого Знамения, она была не так уж далека от истины.

«Мне не привыкать к тому, что меня считают сумасшедшим».

В последнее время Нарин не обращал внимания на чужие взгляды и с головой ушел в беседы с системой.

Естественно, факт существования системы он скрывал, строго придерживаясь образу подростка с синдромом восьмиклассника и ссылаясь на «второго меня».

Не то чтобы он пристрастился к удовольствию манипулировать графиком Рассудка.

Просто он решил, что в будущем им потребуется частое общение.

[Посмотрим]

Вот какой ответ выплюнула система на вопрос, враг ли она.

Этот наглый ответ намекал, что она может стать как врагом, так и союзником.

Нарин не знал истинной сути системы. Слепо верить ей было нельзя, но тот факт, что по характеру она напоминала ребенка, давал небольшую надежду.

Суть ее – безумие. Но если обуздать его, никаких проблем не возникнет. Можно сказать, это перекликалось с учением Мэн-цзы о злой природе человека.

Если система подобна чистому, незапятнанному листу и действительно ничерта не соображает в этом мире…

Тогда ее вполне можно исправить через перевоспитание. Направлять сошедших с пути на верную дорогу Нарину приходилось уже не раз.

Нарин намеревался не спеша воспитать систему.

«Для начала – разговор».

Для исправления косноязычия нет ничего лучше практики.

Сейчас она могла выдавать только простые слова, но через общение с Нарином система постепенно накопит знания.

Словно обучая ребенка грамоте или загружая данные в только что созданный искусственный интеллект.

Он поможет системе вырасти. А затем с ее помощью раскроет тайны, окутанные мраком.

Система была инсайдером, подобравшимся ближе всех ко всем секретам.

— Змейка, все вещи собрала?

— Да. Продукты, палатку, сменную одежду и всякую мелочевку – все сложила в карманное подпространство. Вчера перед сном еще раз перепроверила, так что точно все на месте!

Кая похлопала по карману на поясе и гордо расправила плечи.

Нарин с недоумением оглядел наряд уверенно стоявшей ученицы.

По случаю каникул Кая скинула школьную форму. На ней было худи на флисе, мешковатая куртка, глубоко надвинутая шапка-бини и шарф, обмотанный вокруг шеи так плотно, что казалось, она собралась на покорение Эвереста.

Она что, в альпинистский поход собралась?

— Змеи вообще-то плохо переносят холод. По-хорошему я должна была проспать все зимние каникулы, так что цените, что я согласилась пойти по вашей личной просьбе.

— Когда это я о таком просил?

— Эй, да вы чего? Раз уж мы идем ловить Предка, моя помощь просто необходима! Вы прямо слезно умоляли меня. Хорошенько покопайтесь в памяти.

Нарин покопался.

«… Учитель, значит, мы объединимся и срубим голову Владыке Меча? Чтобы остановить войну и потом получить какую-нибудь премию мира?»

«… С чего бы за убийство ради остановки войны давать премию мира? Напиши потом мемуары, хотя бы на литературную премию потянешь».

«… О! Тоже хорошая идея».

Кумиром Змейки был британский премьер-министр, смахивавший на босса мафии.

«… Кстати, а почему в первом составе только младшая соученица и профессор Хассель? А где мой брат?»

«… Я намеренно его исключил. Если Примера изгонят из Империи, вам и податься будет некуда. И ты, если можешь, сделай вид, что ничего не знаешь, и останься в стороне».

«… Вау, и это вы говорите нам с братом? Вы что, устроили нам бойкот только потому, что мы из семьи предателей? Я в вас разочарована! Я все расскажу брату!»

«… Змейка, послушай серьёзно. Твой брат уничтожил собственный род ради тебя одной. Если ты пострадаешь, у меня не хватит совести смотреть ему в глаза. Даже если изгнание изгнанников за пределы страны станет реальностью, твоего брата, одного из Десяти великих, никто пальцем не тронет. Так что пока все не утихнет…»

«… А-а, ничего не знаю! Если не возьмете меня, я напишу статью и раструблю обо всем! Пользуясь полномочиями сестры владельца газеты, завтра же утром пущу это на первую полосу!»

«… Пропал калабуховский дом».

Перо, говорите, сильнее меча?

Альянс свержения Владыки Меча чуть не рухнул в первый же день из-за доноса предательницы.

Однако искусство дипломатии Малого Небесного Демона и главы Альянса Нарина с легкостью умаслило одну маленькую Змейку.

«… Змейка, если хочешь чего-нибудь вкусного, только скажи. Учитель в последнее время был так занят, что совсем уделял тебе мало внимания. Я-то лучше всех знаю, что наша Змейка – добрейшая ученица, которая и слова „донос“ не знает».

«… Хе-хе… Тогда купите мне маратанг! И гобаожоу заодно!»

«… Конечно-конечно, и танхулу, и йогуртовое мороженое, и шоколад ведрами – все куплю, ешь сколько влезет. А есть что-нибудь, что ты хотела бы сделать вместе с учителем?»

«… Хм, я от брата слышала. Вы ведь на каникулах собираетесь в Священную Ночь, чтобы поймать Предка? Можно мне с вами?»

«… Нельзя».

«… Шокирующая правда об Обществе странствующих рыцарей. Главарь мятежников, мешающий Владыке Меча жить, – не кто иной, как профессор Нарин…»

«… Можно».

Воспоминание окончено.

— Змейка, а у тебя совести совсем нет.

— Только сейчас поняли? Я с рождения обладаю телосложением трех лишений: без совести, без манер и без планов.

— А у младшего брата разрешение спросила?

— Сказал только не калечиться и возвращаться. Все равно я не умру, так что все в порядке.

— Иногда меня пугает твоя полнейшая беспечность без задней мысли.

— Вперед, в Священную Ночь!

Детектор Бессмертного Змея присоединился к отряду.

*

Сопровождение Каи было первым вариантом, о котором он подумал.

Ранее предок Примера явился перед Нарином, чтобы вернуть свое утраченное тело.

Условием встречи были имеющееся у Нарина сердце этого существа и демонический глаз Каи.

Это был куда более простой способ, чем прочесывать каждую Грань.

Однако привлекать Каю приходилось с оглядкой.

Бессмертный Змей – лютый зверь, оправдывающий свое имя. В битве с ним Нарину пришлось рисковать жизнью.

То, что он не потерял ни одного ученика, было чистейшим везением.

Поэтому в качестве кандидата в спутники Нарин держал в уме Аделию, а не Каю.

Уровень поддержки, способный противостоять бессмертию.

С высокопоставленной священнослужительницей они бы как минимум не погибли.

— Тогда ведь учитель был слабее, чем сейчас. Внутренняя энергия даньтяня? В общем, используя ее, вы сражались на равных. Если вступим в бой сейчас, прикончить Предка будет проще пареной репы, разве нет?

— Называла бы его просто Бессмертным Змеем, к чему постоянно титуловать его «Предком»?

— Ну как-никак, из уважения к предкам надо соблюдать приличия. Он мне приходится кем-то вроде прапрапрадедушки.

— А выражение «прикончить» тебя не смущает?

— Традиция Примера – это отцеубийство, так что все нормально!

Убедительность… присутствовала.

Семья, устраивавшая жестокое обращение с детьми ради охоты на предка и развалившаяся в результате междоусобицы.

Такова была краткая история Примера.

— Проще пареной репы не будет. Я на своем опыте познал, насколько упрямая вещь это бессмертие, и помимо него.

— Вы про правую руку Кровавого Святого? Этого… гибрида комара и таракана?

— Его голову и сердце уничтожали, водяной змей сжигал его огнем, но он не умирал, пока я не обезглавил его Слезой Луны. К счастью, у нас есть средство против бессмертия. Но Кровавый Святой или Бессмертный Змей окажутся куда упорнее.

— А обязательно его убивать?

Шедшая впереди Кая перепрыгивала через торчащие камни.

— Нельзя просто отдубасить его до полусмерти и заставить покориться? Вы ведь так и исправили мое девиантное поведение.

— Змейка, это называется не покорением, а перевоспитанием. Послушать тебя, так я бил тебя ради удовольствия.

— Ну да ладно! Разве нельзя сделать так же, как со мной? Предок – очень умный змей. Если пару раз врезать ему, применить чтение мыслей и приласкать, проблема может решиться. Говорят, раньше он не был таким буйным.

— Хм-м.

Сердце Нарина связано с Бессмертным Змеем.

Однажды, задействовав регенерацию сердца, он заглянул в его внутренний мир.

Разум Бессмертного Змея был неполноценен. Сказывались двадцать лет скитаний по Граням и гнетущая жажда мести.

Предок Примера был предан потомками, ослепленными жаждой бессмертия.

Психологическая консультация гигантского змея, который даже не человек.

Метод, над которым стоит подумать.

— И еще кое-что отличается от прошлого… Ах, точно. У Предка, которого вы видели тогда, чешуя была черной как смоль, верно? А изначально он был белоснежным змеем.

— Может, он просто не мылся и грязью оброс?

— Змеи не настолько грязные животные! Они периодически линяют и от этого чистые! Кстати, сама я не линяю, если что.

— Значит, принцип схож с хамелеоном. Цвет чешуи меняется от настроения.

— Это точно потому, что у него внутри все обуглилось от обиды. Будь я на его месте, после предательства потомков тоже стала бы темной! Чем больше думаю, тем больше убеждаюсь: брат поступил правильно, убив их.

Хмыкнув, Кая обругала давно сгинувший род.

Она преодолела травму настолько, что без колебаний отпускала самоироничные шутки.

— Эх, но все равно иногда скучаю по маме.

— Все было идеально, кроме этой фразы.

— Почему? Разве соскучиться по маме – это грех? Эх, мамочка, скучаю по тебе~

Кая хихикала, продолжая сыпать непарируемыми козырями.

Нарину нечего было добавить, и он сохранял кислое выражение лица. Ему вспомнилась Кая, рыдавшая под луной.

Подло это – прикрываться родителями.

Кая внезапно подошла вплотную и задала вопрос:

— Учитель, а вы не скучаете?

— Скучаю. Но в моем случае все немного неопределенно.

— Что значит неопределенно?

— У меня нет мамы.

Лицо Каи исказилось от шока и ужаса.

— Э-э, самооскорбления про родителей – это как-то…

— Похоже на шутку?

— …Кхм. Ну, детских воспоминаний может и не быть. Но биологические-то родители наверняка существовали? Ой, звучит как-то не так. В любом случае! Какими были ваши родители? Наверняка воинами Мурима?

— Кто знает.

Ким Уджун с младенчества был брошен в детском доме.

Возможно, у Нарина была похожая судьба.

— Насчет родных родителей не знаю, но был похожий человек. Друг с приличной разницей в возрасте. Мой учитель и одновременно семья.

— О… Это была женщина?

— А это имеет значение?

— Говорят, идеальный тип обычно формируется еще в детстве. Вы только на словах говорите, что ищете весну своей жизни, а сами ни к кому интереса не проявляли. Может, потому что она была вашей первой любовью?

Неужели?

Нарин не спеша погрузился в воспоминания о Юран.

Неужели Ким Уджун и впрямь испытывал к Юран романтические чувства?

Юран, покрывающая ученика отборным матом. Юран, бегущая за ним с дубиной. Юран, уплетающая жареную курицу прямо у него на глазах, когда он ел рамен. Юран, бахвалящаяся деньгами после успеха ее романа. Юран, ворующая сигареты каждый раз, когда приходила в гости…

Нарин с серьезным лицом ответил:

— Похоже, нет.

— О-о, и вправду нет.

Кая кивнула.

— Учитель, а почему вы ни с кем не встречаетесь?

Бам! Култышка со свистом опустилась на макушку Каи.

— За что?!

— Почему не уклонилась? Хочешь еще получить?

— …Н-нет, я не дразнюсь, мне правда интересно! У вас хоть и странный характер, но человек-то вы хороший! Да и внешность вполне… Кхм. Вполне… Ну, внешность же не главное!

Он дал ей еще один щелбан.

— …В общем, я к тому, что если постараетесь, то вполне сможете завести отношения! Посмотрите вокруг получше. Кто знает, может, найдется стоящий человек? Ах да, меня чур не считать. Для меня вы скорее как брат или папа, так что это как-то…

— Меня малолетки тоже не интересуют.

— Предпочитаете тех, кто постарше! Так и знала! Я знаю тех, кто идеально подходит. Лисица, младшая соученица… Хм, если поискать, найдутся еще. Хотите, как-нибудь свожу вас с кем-нибудь?

— Не мели чушь и смотри вперед.

Нарин отмахнулся и поднял взгляд.

Черная, мертвая земля.

Они прибыли в Священную Ночь.

----------

Глава 161. Священная Ночь (2)

Священная Ночь (醒夜).

Эта земля, хранящая название некоей войны, воистину соответствовала иероглифическому смыслу своего имени – здесь пробуждалась ночь.

Десять лет назад без всяких предзнаменований опустившаяся «Ночь» положила конец войне и одновременно сотворила из земли оскверненный ад.

Покрытый чернью грунт и аномальные явления, порождающие бесчисленные Грани.

Окрашенные гарью войны и Граней руины отвергали людей – и люди ответили им тем же.

Иное название этого ада – рай для монстров и лютых зверей.

Уголок Царства демонов. Крайний север Империи. Неосвоенная глушь Тоски по родине. Заброшенный ад – или рай, – где смешались три территории.

Священная Ночь была шрамом, оставленным войной и Ночью.

«Разве это не Звездная Ночь (星夜)?»

Кое-что разнилось с знаниями Нарина.

Ночь, усыпанная звездами. Именно так объясняла Юран, да и в некоторых источниках иероглифы «Пробужденная ночь» (醒夜) и «Звездная ночь» (星夜) использовались как взаимозаменяемые.

Но, взглянув на пейзаж своими глазами, он понял, что первый вариант звучит куда более убедительно.

На этих темных холмах не было ничего, что можно было бы назвать звездами.

— Может, просто ночное небо здесь очень красивое? Тут ведь нет ни огонька, так что ночью звезды наверняка отлично видны! Скорей бы полюбоваться звездами!

Неразумная ученица слизывала языком падающие снежинки.

Нарин внезапно превратился в воспитателя детского сада и смахнул снег, скопившийся у нее на капюшоне.

— Змейка, ты что, шла за мной, вообще ничего не зная?

— А? Вы о чем?

— Примера ведь подрабатывают торговлей информацией. Ты хоть знаешь, что за место эта Священная Ночь?

— Не искала! Все равно брат вам все рассказал. Я целиком и полностью полагаюсь на учителя!

— Тогда не зевай и шагай резвее. До наступления ночи нужно найти деревню. И не ешь снег, он грязный.

— Да тут глушь не хуже Персикового источника, так что ничего страшного! Снег на вид чистейший.

— Не говори так при Лисице, а то драки не избежать.

Кая с открытым ртом «а-а» увязалась следом за Нарином.

Зима в Священной Ночи.

Падающий снег был привычно белым, но, едва касаясь земли, тут же терял первозданный цвет, словно впитав чернила.

Мана, оставленная знамением беды, окрашивала все вокруг.

— Следи, чтобы окрашенная земля не касалась кожи. По возможности окутай тело маной. Это отходы знамения беды, они могут быть ядовиты.

— Есть! Кстати, а в Священной Ночи правда есть деревни? Разве это не заброшенные земли?

— На заброшенных землях живут заброшенные люди.

— А-а, кажется, слышала о таком… Надо же. И как они только выживают в подобном месте?

— Жилые зоны расположены на окраинах. Там частота появления Граней и их ранг относительно низкие.

— А как же монстры? Там есть охотники? Раньше ведь это было Царство демонов, так что монстры должны кишмя кишеть?

Кая явно вознамерилась превратиться в генератор вопросов.

— Опасных монстров нет. В центре, где Грани рушатся каждый день, может и есть, а на окраинах монстры и близко не показываются.

— А почему не показываются? А? Там бродит что-то опаснее монстров? Нельзя рассказать? Ой, на что-то наступила.

Кая прервала поток вопросов и подняла ногу.

Нечто, скрывавшееся в снегу, прилипло к ее обуви и вытянулось наружу.

— Квииик!

— Это змея-гробовщик!

Кая расплылась в улыбке и сгребла белоснежную змеиную голову.

Малышка размером с нитевидную змейку оказалась слишком слабой для монстра и беспомощно обмякла, едва ей сжали челюсти.

Змея-гробовщик верещала и извивалась.

— Шшшак, шшшаак!

— Что это такое?

— Змея-гробовщик! Для меня она вроде дальней родственницы. Мы ведь одного роду-племени!

Разновидность монстров, порожденных Бессмертным Змеем.

Судя по всему, это был не гробовщик в привычном смысле, а «змея-гробовщик».

— Выходит, демоны и зверолюди – одного поля ягоды с монстрами.

— Хотите, чтобы вас забрали за расовую дискриминацию?

Неудобный мир, где даже голые факты нельзя озвучивать вслух.

Как бы там ни было, демоны и зверолюди приходились монстрам родичами.

— Шшиииик!

— Похоже, она разозлилась?

— Наверное, она спала в зимней спячке. Говорит, немедленно отпустите, пока она не смыла вину ужасной кровавой местью!

— Ты что, понимаешь ее?

— Ну, я тоже в некотором роде змея.

Кая осторожно опустила белую змейку на землю.

Змея-гробовщик не уползла прочь, а выпрямила тело во весь рост.

Судя по всему, обида не утихла, и она вознамерилась выразить протест.

— Шшик-шшик! Шши-шшик!

— Ах!

От шипящей тирады змеи Кая ошарашенно ахнула. Что же она услышала?

— И-извините, дяденька! Я не нарочно наступила. Правда не знала, что вы тут спите! В следующий раз буду смотреть под ноги!

— Шшик?

— Я? Э-э, не помню, в каком именно поколении… Но да, верно. Угу-угу, Примера.

— Шши-шши-шшик!

— Н-не кипятитесь так сразу! Мы, конечно, кругом виноваты! Но всех, кто обижал Предка, прикончил мой брат! Мы с братом – последние выжившие, и мы правда ни при чем! Можете верить!

— Шши-и-и…

Белая змея смерила Каю свирепым взглядом и предупреждающе зашипела.

Должно быть, это означало что-то вроде: «Веди себя прилично».

— Да, да! Впредь буду вести себя вежливо! Чтить старших, заботиться о Предке… На самом деле мы и пришли сюда, чтобы засвидетельствовать почтение Предку!

— Шшик-шшик.

Змея удовлетворенно кивнула. А затем переключила внимание на ошарашенно стоявшего рядом Нарина.

Похоже, эта занудная тварь требовала поклона.

— Шшик!

— Э-э, дяденька. Трудно поверить, но он не из семьи Примера. Он просто с рождения похож на змею.

— Шши-и-ик…?

Змея уставилась на Нарина, словно переспрашивая: «Правда, что ли?»

Нарин не остался в долгу и зыркнул на нее со всей суровостью.

— Голову опустишь, или как?

— Шш… шшик.

Превосходство продемонстрировано.

Змея потихоньку попятилась, задрала голову к небу и затянула протяжный клич:

— Шши-и-и-ик!

И тут заснеженная земля содрогнулась.

Грохот! Чернеющая снежная равнина перевернулась, сбрасывая тусклый цвет, словно пыталась вернуть здравый смысл.

Сотни, тысячи нитевидных змеек, спавших в снегу, извиваясь, поползли наружу.

Разбудившая своих подчиненных белая змея гордо преградила путь Нарину.

— Шшик!

«Ну как тебе?», – всем видом показывала нитевидная змейка, нагло оскалившись. Быть змеей и при этом задирать уголки рта в ухмылке – надо же!

Нарин молча сгустил энергию меча в кулаке. Одной Волны взаимного убийства хватит, чтобы тут же навести порядок.

Грохот!

Стоило энергии меча сделать пару оборотов, как змеи-гробовщики ринулись в храбрую атаку.

— …Шшик!

В противоположную сторону.

Шур-р-р… Волны маленьких змеек хлынули прочь, рассекая падающий снег.

Миновав несколько холмов, они сгинули из виду.

Сбежали так стремительно, что и поймать не успеешь.

— Счастливого пути!

Вежливая Змейка не забыла попрощаться.

— Ты с чего вдруг лебезишь перед этой мелкой козявкой?

— Да понимаете, этот дяденька оказался выше меня по поколению. Он так ругался, что Примера предали Предка, вот мне совестно и стало, я первым делом и извинилась.

Поразительно, но родословная Бессмертного Змея была идеально приспособлена для старческого брюзжания.

— Для монстра он вполне связно изъясняется. Могли бы и к демонам причислить.

— Это у нас семейное! Предок ведь был мудрым лютым зверем. Естественно, его потомки тоже умные и смышленые!

— Быть умным наполовину – тоже проблема. Если потом явится мстить, хлопот не оберешься.

— Тогда я выступлю посредником! Если вести себя вежливо, дяденьки быстро остынут. Змеи-гробовщики – кроткие монстры, питаются только трупами.

— Не надо никакой вежливости. Запущу Волну взаимного убийства – и готово, один удар…

— Я же говорю, это мои родственники!

Воспитанная на конфуцианских ценностях Змейка вскрикнула.

— Но вообще-то странно. Змеи-гробовщики хоть и относятся к низшим монстрам-жертвам, но такие огромные стаи встречаются редко. Да и в спячку в Священной Ночи впадать тоже как-то непривычно…

Зима наступила не во всей Священной Ночи.

Пространства, поглощенные Гранями, не подчинялись смене времен года.

Стая змей-гробовщиков предпочла спячку массовой миграции.

— Они не ложатся в спячку, если добычи не в избытке. В стае и благодаря демонической энергии им легко удерживать тепло.

— Значит, им тут живется вдосталь, раз спят без просыпу.

Нарин указал пальцем на разворошенный змеями снег.

Дыры. Из одной виднелась костлявая рука. Похоже, остатки обеда змей – из пальцев уцелел лишь один большой.

Дыр было неисчислимое множество, и торчащих из них фрагментов тел – не счесть.

Руки, ноги, носы и уши, разорванные кишки, черепа с вытекшим мозгом.

Впрочем, называть их белыми костями было бы неверно.

Окрашенные Ночью, они, подобно выпавшему снегу, бессердечно лишились прежнего цвета.

— …Боже мой.

Кая пробормотала, глядя на чернеющие, сгнившие останки.

Священная Ночь была землей трупов.

*

Однако она не была землей упокоения.

Ночь Священной Ночи не спит.

Сон, с давних пор сравниваемый со смертью, поддался капризам ночи и потерял свое место.

Гонимый временем, он сковал день и бродил по краю суток, будто требуя свою плату.

И потому вечный покой здесь был запрещен.

— Беги изо всех сил, Змейка. Если эти уродцы поймают нас, простой болью дело не ограничится. Я видел такое в кино, так что точно не знаю, но они, похоже, могут заразить, и ты превратишься в такое же чучело.

— А-а-а! Вы не предупреждали, что тут такое бродит! Что вы целый день делали, почему не рассказали?!

— Учись на практике.

— Ненавижу!

Казалось бы, они снимали сказочную энциклопедию монстров в жанре лампового фэнтези, но Священная Ночь с наступлением тьмы без стеснения явила свою истинную природу – смертоносный хоррор.

Конечной остановкой этого крутого виража стал самый настоящий зомби-апокалипсис.

— …Теперь понятно, откуда тут столько змей-гробовщиков! Они размножались, пожирая этих тварей!

— Змейка, что за выражения в адрес родственников в сто двадцать восьмом поколении? Используй более изысканные слова, например: «плодились и размножались».

— Не родственники они мне! Не хочу таких родственников! Сто двадцать восьмое колено – это вообще чужие люди!

— У-у-у-у!

— Ух, испугал.

Бам! Нарин разнес голову выскочившего ни с того ни с сего зомби.

— Чуть сердце не выскочило. Змейка, у твоего учителя нет иммунитета к фильмам ужасов, мне так страшно! Руки и ноги дрожат, холодный пот прошибает, так что расчистку пути прорубать тебе.

— Да вы просто пачкаться не хотите!

Проницательная Змейка тем не менее исправно выполняла указания учителя.

Выхватив кинжалы обеими руками, она кромсала зомби на части, то и дело задействуя демонический глаз, чтобы пробить дорогу.

— Хм, демонический глаз лучше беречь. И да, к слову: если ты выбьешься из сил, я сбегу не оглядываясь. Все-таки кому-то надо выжить. Змейка, твоя регенерация даже смертельные яды исцеляет, так что в эту дрянь ты ведь не превратишься?

— Я все расскажу брату!

— Шутка.

Нарин взвалил захныкавшую Каю на плечо и прибавил ходу.

Та-да-дак! Легко попирая рожи зомби и совершая прыжок за прыжком.

Применив Безследный шаг облачного дракона в искусстве лёгкости, он не оставил ни единого следа на гниющих лицах трупов.

Кая усердно вращала глазами, отвечая за разведку.

— …Что это вообще за дрянь? На вид – вылитые зомби!

— В целом так и есть.

Черные призраки (黑鬼). Страдающие бессонницей несчастные, лишенные Ночью радости сна.

Эти черные зомби – павшие воины Войны Святой Ночи. Иными словами, ночные трупы со сбитым режимом дня.

Священная Ночь, бывшая холмистой местностью, с наступлением ночи превратилась в широкую равнину.

Изначально эта область, бывшая частью провинции Канан, представляла собой бескрайнюю равнину до самого горизонта.

Просто здесь выросли горы трупов, накрытые снегом, образовав многочисленные холмы.

Для змей-гробовщиков, эдаких падальщиков, это место было не чем иным, как Персиковым источником.

— Смотри, Змейка. Светящиеся зомби.

Лишь теперь Нарин осознал истинный смысл названия «Звездная Ночь» (星夜).

Зомби воистину были живыми светлячками, испускавшими свечение: вопреки уродливому облику, они излучали изысканный, мягкий свет, словно старинные фонари.

Ночь, усыпанная звездами – это выражение относилось именно к этим загадочным светящимся зомби.

— Ого.

Нарин восхищался без остановки, целиком погрузившись в созерцание «звезд».

— Как мягко мерцают, до чего красиво. Я отродясь не заглядывался на такую красоту, если не считать Сада бессмертных персиков в Персиковом источнике. А-а, вот он – уникальный пейзаж, который можно увидеть только в Священной Ночи! Змейка, как ты и хотела, давай будем любоваться звездами всю ночь напролет.

— …Я хочу домой. Мне страшно от светящихся зомби. Братик. Бра-а-атик…

Этой ночью во все стороны до самого горизонта сияли «звезды».

----------

Глава 162. Священная Ночь (3)

Наступила ночь, в которой светящиеся зомби сияли, подобно звёздам.

Глядя на переливающиеся огоньки, Нарин поддался двоякому чувству.

Первым было чисто эстетическое восприятие.

Словно завороженный смутным мерцанием, Нарин видел в этих огоньках красоту.

Черные призраки пылали, точно небесные фонарики, зажжённые людьми на берегу реки в знак надежды и освещающие путь в будущее.

Однако их свет оставался лишь несбыточным мороком, так и не ставшим надеждой.

— Мне их жаль… — заговорила Кая, переставая плакать.

— Эти люди ведь просто не могут умереть. Даже после смерти им нет покоя, и каждую ночь они бесцельно бродят по бескрайней Священной Ночи.

Это было сочувствие, рождённое из общего бессмыслия бессонницы. Или обычная жалость.

— Понаблюдав за ними, я, кажется, поняла. Черные призраки двигаются на свет. Не зная, что светятся сами, они просто слепо ползут на чужое сияние. Без всякой цели, просто так…

В этих существах, живущих лишь потому, что не могут умереть, Кая видела саму себя.

Блуждание без понимания своей сути, изнывая от тоски и отдаваясь на волю проплывающему свету, так напоминало змею, потерявшую семью.

У понятия морока и заблуждения было множество граней.

Вглядываться вдаль, быть не в силах забыть и сбиваться с пути, смутно блуждая во тьме.

Собратьев по этой судьбе здесь хватало.

Нарин и Кая оставались отрешёнными наблюдателями, а черные призраки были лишь жалкими скитальцами, блуждающими в поисках утерянного сна. Бездонный океан ночи поглотил и их самих, и их покой.

Черные призраки были лишь плотью, оставленной своей супругой – смертью.

— Говорят, сон – это репетиция смерти, — ответил Нарин.

— Поэтому каждый прожитый день мы единожды переживаем смерть. И я даже не знаю, какое это благо. Смерть одинаково пугает каждого, и если бы не было этой возможности тренироваться, всем пришлось бы жить в вечном страхе.

Нарин любил сон.

Он знал, что сон – это величайшее благословение, дарованное всему живому.

— Но черные призраки лишены этой привилегии. Их сон приходит лишь среди бела дня, да и тот остаётся лишь поверхностной дремотой. К тому же они не могут и полноценно бодрствовать. Как по мне, черные призраки похожи на лунатиков.

Ни живые, ни мёртвые – застрявшие посередине трупы.

Призраки из сновидений, которые не могут ни уснуть глубоким сном, ни очнуться.

— Я не люблю движущиеся трупы. По той же причине не жалую и вампиров. Они вызывают и отвращение, и жалость. Живое должно двигаться, а мёртвое – молчать. Жизнь тех, кто лишён этого правила, превращается в непрерывный кошмар. Совсем как у этих черных призраков.

Кая сидела на спине у Нарина. Он слегка погладил её по рукам, обнимавшим его за шею.

— Любая жизнь в конце дня встречает сон, потому что она жива. Ты – не исключение.

— …

— Змейка, не бросайся словами о том, будто все в порядке, раз ты не умираешь. Ты уже прошла через тысячи смертей. Мне бы хотелось, чтобы твоя жизнь обрела хоть немного больше веса.

— …Да, — уткнулась Кая лицом в его плечо.

Вспых!

Обе руки Нарина охватило пламя.

Кулак огненного колеса палящей ночи. Пламя Хасселя, скопированное с помощью Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений.

В тот же миг звёздный свет, заливавший Священную Ночь, поколебался.

Черные призраки потянулись к Нарину. Они пытались схватить недосягаемые звёзды ночного неба.

Пламя, подобное россыпи звёзд, устремилось вперёд.

— А-а-а-а…!

Черные призраки, охваченные огнём, не корчились от боли.

Напротив, в их глазах – единственном месте, что прежде не излучало света, – вспыхнула дикая жажда жизни. Они барахтались, пытаясь всем телом впитать плавящий плоть жар.

Скитаясь во тьме ночи, черные призраки тосковали по свету и теплу.

Их морок, не видевший дневного солнца, лишь теперь смог стать истинной молитвой живых.

Нарин стал гробовщиком для черных призраков, разжигая костёр крематория.

«Я сам убил их».

Жертвы Войны Святой Ночи.

Некоторые из них пали от меча Хасселя, другие умерли от рук Злого Знамения и были преданы земле. А затем, когда ночь забрала их души, они пробудились черными призраками.

Руки Злого Знамения были руками Нарина. И пусть им овладевало безумие, пусть у него не было воспоминаний и воли – невидимые следы крови всё равно оставались на нём, ложась грузом чужих жизней.

Спустя долгие годы Нарин пришёл в Священную Ночь, чтобы принять на себя ответственность Злого Знамения.

Пламя стало формой поминальной службы за эти грехи.

[Богохульство утешает вас.]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 91]

Пока он совершал погребальный обряд для жертв, перед глазами всплыло это сообщение.

За последние несколько месяцев Нарин много общался с системой и привык к этому взаимодействию.

Однако система впервые вывела сообщение от имени Богохульства.

Нарин издал короткий смешок и едва слышно прошептал одними губами:

«Утешать надо мёртвых. Тех многочисленных жертв, которых убило Злое Знамение, твоё безумие».

[Извини]

Система передала краткое извинение.

[Моя вина]

Нарин ничего не ответил и лишь шире рассеял пламя.

Он надеялся, что оно сожжёт обиды и скорбь погибших. Не имея возможности развеять прах сгоревших костей, он просто разбрызгивал огонь, держа его в ладонях.

Впрочем, полностью сосредоточиться на поминальном ритуале ему не удалось.

«Что всё это значит?»

Нарин слегка нахмурился.

«Оно извинилось. И даже признало свою вину. Разве безумие не было изначальной волей самой системы?»

Что, если это была лишь врождённая сила, которую в прошлом она просто не умела осознанно контролировать?

Если так…

Тогда цель Нарина получить «контролируемое безумие» стала ещё ближе. Чем сильнее развивается система, тем свободнее Нарин становится от безумия в своём даньтяне.

Но эта новость не принесла только лишь радость.

Оставалась главная проблема, засевшая в голове.

«… Стоит ли привлекать систему к ответственности?»

Проще говоря, в те времена, когда создавалось Злое Знамение, оно было подобно несовершеннолетнему ребенку. Вряд ли у него тогда вообще сформировалось самосознание.

Когда-то система была лишь холодным механизмом, и лишь со временем обрела тепло живого существа.

До этого перелома она являлась не более чем шимпанзе с пулемётом или младенцем, получившим право распоряжаться чужими жизнями.

И разве можно предъявлять мерки добра и зла существу, действовавшему не по своей воле?

[Прости]

— Да заткнись ты, ради бога.

— Я… я же ничего не говорила? — Подала голос Кая.

— Я не тебе. Это я злому Нарину, что спит в моём даньтяне.

— А-а, понятно…

Затылком он почувствовал сочувственный взгляд, которым обычно одаривают сумасшедших.

У Нарина не было способа развеять заблуждение ученицы, отчего на душе у него стало совсем скверно.

«Богохульство».

Погребальный обряд и размышления Нарина продолжались.

«… О, Осквернённая Луна!»

Монолог первого принца, страдавшего от искажения ци.

Восхваляя луну, он зачем-то использовал слово «Богохульство».

«… О, красота этой души! По сравнению с тобой моя жизнь – ничто. Одинокая Ночь позавидовала твоим очертаниям и породила бесчисленные звёзды».

Одинокая Ночь. Должно быть, это означало ночь, породившую Священную Ночь. А бесчисленные звёзды – это светящиеся черные призраки.

Сошедший с ума первый принц не просто нес ахинею. Осквернённая Луна и Одинокая Ночь.

Возможно, на него снизошло откровение от знамений беды?

«Система, ты ведь тоже разновидность знамения беды?»

[Подтверждаю]

Как и ожидалось.

Богохульство, Ночь, Безумная Луна. Связь между этими тремя пока оставалась туманной, но их общая природа как знамений беды стала очевидной.

Оставалось понять, почему Богохульство и Луну упоминали вместе.

«И что, ты вроде шестёрки у Безумной Луны?»

[Отрицаю отрицаю отрицаю]

Похоже, слово «шестёрка» задело гордость системы, раз она выдала тройной отказ.

[Я сильнее]

Ответ звучал чрезвычайно по-детски.

— Учитель! Вон там! В той стороне!

В этот момент Кая бросила камень в благочестивые помыслы временного гробовщика.

Она суетливо замахала руками, указывая пальцем. В том направлении копошилась толпа черных призраков.

По какой-то причине все они застыли без движения.

— Надо же, удерживают их таким образом? — Изумлённо усмехнулся Нарин.

Взгляды черных призраков были устремлены в разные стороны, но перед ними, словно сигнальные огни, выстроились в ровную стену гигантские костры.

Впшик! Нарин оттолкнулся от головы черного призрака и взмыл высоко в небо.

Стена из костров тянулась невероятно далеко, перекрывая черным призракам путь со всех сторон. Входа не было видно, если не считать небольшого прохода в деревянном палисаде.

— Это деревня.

Пламя служило крепостной стеной для отверженных.

Черные призраки подходили близко к кострам, но внутрь не бросались.

Они застывали, точно статуи, наслаждаясь непривычным теплом, будто очарованные ослепительным светом.

Однако каждый из них пытался занять место тех, кто уже остановился.

Они грелись в тепле, которого не давала ночь, держась на идеальном расстоянии, чтобы не сгореть.

— У-у-у-у…

Волна черных призраков продвигалась медленнее часовой стрелки, и когда припадал срок, аккуратно вытолкнутые вперед трупы падали прямо в огонь, становясь дровами.

Это была настолько мирная смерть, что они уходили с улыбками на гниющих лицах.

Вечный костёр, использующий повадки светящихся зомби.

Жители Священной Ночи оказались гениями выживания.

— Ой? Кажется, они нас заметили. О чём-то спорят между собой?

— Не похоже, что они нам рады.

— Ну, мы ведь чужаки снаружи. Что будем делать? Просто перепрыгнем через костёр и войдём?

— Перелезать через забор посреди ночи – неучтиво. Давай немного подождём и гордо войдём через главные ворота.

— …С каких пор вас волнуют такие вещи? Может, просто войдём и всё уладим разговором? Меня уже тошнить начинает…

— Терпи…

— Скоро рассвет, — сказал Нарин, глядя на небо.

Жители по ту сторону костров, судя по всему, подняли тревогу и сгрудились у частокола.

Их снаряжение выглядело скудным, но они все же вооружались.

Эти люди не радовались гостям извне. Они питали враждебность ко всем чужакам, будь то континентальцы или изгнанники.

Ведь Континент бросил их, сослав в Священную Ночь.

— А пока надо показать им разницу в силе. Если они поймут, на что мы способны, то не станут нападать без раздумий. Змейка, бахни демоническим глазом три раза.

— Есть!

Бодро ответив, Кая высвободила силу демонического глаза.

Нарин промчался между взрывающимися черными призраками, двигаясь с ловкостью акробата.

Для демонстрации он перебил десятка два монстров.

— Можешь ещё использовать демонический глаз?

— С запасом! Я так усердно тренировалась, чтобы увеличить число использований! Настал час показать мою истинную…!

— Всё, солнце встаёт, хватит.

— Ну блин!

Стоило им прикончить ещё три-четыре черных призрака, как небо озарилось зарёй.

Первые лучи света на горизонте прогнали ночь, и все черные призраки разом развернулись и издали нечеловеческий вопль:

— А-а-а-а-а!

Оставив костры за спиной, черные призраки устремились к предрассветному небу. Даже этот незрелый, слабый свет казался им лакомым плодом.

Половина из них из-за неуклюжего бега покатилась по земле и была растоптана сородичами, так и не сумев подняться.

Распластавшись по земле, они лишь пытались изувеченными кончиками пальцев коснуться воздуха, вырвавшегося из объятий ночи.

Другая половина использовала сородичей как ступени, возводя башню. Совсем как люди древности, пытавшиеся достать до края небес. Черные призраки бросали свои тела навстречу дню, а не ночи, будто отрицая своего бога.

Их многоголосый гул слился в единый вопль, устремившийся к небу.

Нагромождаясь, рушась и давя друг друга, черные призраки с готовностью превращались в камни для этой башни.

Те, кто лежал в основании, стали фундаментом; сукровица и крики – глиной и связующим раствором; а сплетённые, точно корни, руки и ноги – несущими балками…

Созданное ими сооружение слишком мало походило на башню.

Уродливая гора трупов, выросшая в форме креста или неестественной дуги.

Таких возвышений из черных призраков возникло больше десятка, и на вершине каждого из них кто-то тянул руки к свету.

Они были ближе всех к небесам, но радость на вершине длилась недолго.

Тюк! Тук, тюк.

У падения не было крыльев. Несмотря на то что они взобрались на такую высоту в своих гниющих телах, все черные призраки с вершины покатились вниз по склону.

Черные призраки погрузились в поверхностный сон.

Если сон – это репетиция смерти…

То эти существа, не способные умереть, застряли в вечном повторении, превратившись в пепел, утерявший вес жизни.

Белый снег падал на чёрный пепел. Равнодушный снег укрывал их морок, становясь частью этой черноты.

Вокруг воцарилась тишина, будто время остановилось.

— У-у-у…

Спустившись на землю, Кая зашлась сухими позывами к рвоте.

Даже она, привычная к трупам и смерти, не могла сохранить хладнокровие перед подобным зрелищем.

[Ужасающее зрелище терзает ваш разум!]

[Рассудок значительно понижается!]

[Рассудок: 87]

Нарину было не лучше.

[Богохульство осторожно гладит вас.]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 89]

Благодаря вмешательству системы его состояние оказалось лишь немного лучше, чем у Каи.

Священная Ночь была адом для тех, кто не мог умереть.

----------

Глава 163. Серый (1)

Но даже в таком аду жили люди.

Белый снег неприхотливо сливался с землей из черных трупов.

Оставив первозданную плоть ради чуждого цвета, это следовало считать не смешением, а скорее слиянием или капитуляцией.

И все же люди этого ада походили на стойкий снег.

Пусть они и окрасились в цвет земли, но не стали размазывать грязь по своей коже.

Не переходя середины, они застыли на зыбкой границе. И за то, что они остались там, Континент отрёкся от них.

Кровь отверженных была серого цвета.

Серый. Чистый цвет пепла, смешанный настолько, что не принадлежал ничему.

— Уходите.

Отверженная серость отвергала чёрное и белое, стоящие на крайних полюсах.

— Нам неважно, откуда вы пришли и зачем явились в Священную Ночь. Для нас вы, несмешанные, лишь пугающие чужаки.

Нарин пристально всматривался в суровое, застывшее лицо мужчины.

Полукровка, потомок континентальцев и воинов Мурима. Догадаться было несложно: при восточном стиле одежды его черты лица выглядели довольно экзотично.

Все жители Священной Ночи находились в схожем положении.

Беженцы, которые не смогли стать ни континентальцами, ни изгнанниками, и оказались вытеснены в этот ад на окраине мира.

— Мы видели, как вы охотились на черных призраков. Вы сильны. С нами не сравнить. Вы пришли сегодня, чтобы смыть грязный гной? Вас подослали Пандемониум и Тоска по родине?

Люди запекшейся крови.

Континент называл беженцев Священной Ночи этим презрительным прозвищем.

Нечисто смешавшаяся, мёртвая, застоявшаяся кровь. Впрочем, пусть она смешалась и застоялась, но мёртвой не была.

С наступлением дня пыл костров слегка угас.

Люди запекшейся крови вышли с длинными граблями и начали вытаскивать обгоревшие трупы черных призраков.

Они складывали бесформенные, месивоподобные останки в мешки и на тележках увозили вглубь деревни.

Нарин не мог догадаться, для чего используются эти обмякшие куски плоти и обломки костей.

— …Если это не так, умоляю, уходите молча. Все напуганы. Для нас вы двое изгнанников – куда большее бедствие, чем десятки тысяч черных призраков, чем голод и мор. Вы ничем не отличаетесь от внезапно разверзшейся Грани.

Он лишь понимал, что таков способ выживания людей запекшейся крови.

Они жили так всю жизнь – ну или, по крайней мере, последние десять лет, с тех пор как появились черные призраки.

Всю ночь они охраняли многочисленные костры, разбирали золу и трупы и, запертые в стенах из огня и черной мёртвой земли, каждый раз страшились наступления ночи.

— Пожар устроили тоже вы? Мы видели это алое пламя даже отсюда. Оставьте эти бесполезные попытки. Черных призраков не истребить, да если бы и можно было, для нас это стало бы лишь бедой. Знаете ли вы? В окрестностях не найти опасных монстров. Всех до единого сожрали черные призраки.

Мужчина говорил тихим, слегка дрожащим голосом:

— Мы абсолютно точно живы. Мы выживаем здесь. И когда нас вытеснили на край Царства демонов, и когда вспыхнула война, и когда пала ночь, породив черных призраков… Мы разбегались, подобно крысам, а потом собирались вновь и выживали вопреки всему. Мы – история борьбы и выживания. Бессмертный гной. И мы отказываемся от кровопускания.

Считая чужаков воплощением страха, он всё же не заводил речей о сдаче или подчинении.

— Мы, живые, и есть люди. Вы… куда менее похожи на людей, чем мы, хотя убиваете друг друга ради выживания – будь то континентальцы или изгнанники. Мы никого не убиваем. Мы лишь живем, утешая тех, кто не смог уснуть. Поэтому… поэтому… умоляю.

Произнёс он своими серыми губами.

Континентальцы и воины Мурима, демоны и зверолюди, йосоны и континентальцы.

Своими серыми глазами, в которых чёрное и белое смешались, помутнели и парадоксальным образом стали чистыми.

Выражая взгляд бесчисленных полных страха глаз, мужчина воззвал:

— Оставьте нас, людей, в покое.

Эта мольба была его предельным сопротивлением.

*

Существует такое явление, как Ночной марш сотни демонов.

Или, как его ещё называют, Дикая Охота. Явление, при котором застарелая Грань разъедает пространство, и наружу разом выплёскивается орава монстров.

На уровне обычной Грани Ночной марш сотни демонов не происходит.

Условием для его возникновения служит наличие лютых зверей пурпурного или черного ранга, внушающих ужас прочим монстрам.

Гонимая лютым зверем лавина монстров неистово бушует день и ночь.

Даже для этого требуется одновременный прорыв нескольких Граней, но в Священной Ночи, где Грани встречались на каждом шагу, подобное не было редкостью.

— Кр-р-р-р!

— Кья-а-а-а-ак!

Словно армия, монстры хлынули потоком.

Здесь были как хрестоматийные монстры вроде орков, гоблинов и троллей, так и невиданные прежде диковины – четырехглавые волки или рыбы, передвигавшиеся на двух ногах.

Сотни демонов пировали в ночи.

— У-а-а…

Кая поражённо поперхнулась.

Какое редкое зрелище, которое вне Священной Ночи вряд ли увидишь хоть раз за всю жизнь.

Однако, вопреки громкому названию Ночного марша сотни демонов, монстры отправлялись на покой сразу же после появления.

Не успев толком проявить себя, они уничтожались в режиме реального времени.

— У-о-о-о-о!

— Кьи-и-и-ик!

— Кер-р-р-рк!

Оркам оторвало конечности. Гоблинов сожрали, оставив лишь хилые нижние половины. Троллей пожирали, они регенерировали и снова пожирались, превратившись в щедрое дерево, отдающее всё сполна.

Четыре головы волка исчезли одна за другой. Рыба, бесстрашно рванувшая вперед, попыталась сменить тактику на отступление, но ей тут же откусили ноги.

Для того чтобы вписать свои имена в легенду о Ночном марше сотни демонов, черных призраков оказалось слишком много.

Тактика шапкозакидательства от специалистов по ночному бою. Не ведающие ни страха, ни потребности в глубоком сне, черные призраки с распростертыми объятиями приветствовали бегающий ночной перекус.

— Ого… Ну и ну, против толпы нет приема. Даже если сам лютый зверь придет, его разберут на косточки.

— Лютые звери по большей части территориальные животные, так что этого не случится. Есть, конечно, исключения, но такие быстро превращаются в разовый обед для черных призраков. Блюда из лютых зверей – это деликатес, так что получается эдакий омакасэ.

— А что такое омакасэ?

— Дорогая еда.

Люди запекшейся крови уживались с черными призраками.

Пока люди давали свет и тепло от костров, светящиеся зомби работали живыми дровами и ночной охраной, расправляясь с монстрами.

Выживание в Священной Ночи.

Человек находил способ приспособиться даже к адским условиям.

— О-о-о-о!

В этот момент один из черных призраков подбежал, пуская слюни.

Он предпочитал человечину мясу монстров. Обладатель узкого кругозора, видящий деревья, но не замечающий леса.

— Кьик!

Пошшш! Приблизившись на некоторое расстояние, он в испуге отшатнулся назад.

От обугленной ступни черного призрака повалил дым. Впрочем, на нём, и без того покрытом чёрной грязью, это было едва заметно.

— …Уо-о?

Наклонив голову, монстр уставился на Нарина и Каю.

Хрусть – и обгоревшая ступня обрушилась, словно здание без арматуры.

— У-о-о-о!

Поскакав на одной ноге, тварь заметила убегающего гоблина и рванула к нему.

Прыг, прыг, прыг. Сменив расу на цзянши, черный призрак отправился в неожиданное путешествие на поиски добычи.

— Ва-а… Священная реликвия Церкви – это что-то! Работает просто на ура. Стоило ему коснуться, как нога тут же подкосилась!

Кая восхищённо разглядывала плащаницу, расстеленную на земле.

Священная реликвия Церкви Правосудия. Бинты, которые Нарин использовал как ножны для Слезы Луны.

— Учитель, может, просто будем ночевать так? Черные призраки даже подойти не могут. Обязательно в деревню ломиться?

— Долго мы так не продержимся.

[Озлобленные духи, поглощенные луной, взывают к мести!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 84]

Нарин обложил периметр священной реликвией, создав безопасную зону.

Священная сила противоположна неживым существам, поэтому работала как отличный отпугиватель для черных призраков.

Однако для этого приходилось держать Слезу Луны обнажённой. А значит, его рассудок медленно угасал.

[Богохульство кое-как поддерживает вас.]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 85]

Система время от времени восстанавливала рассудок. Хотя, судя по тексту сообщений, делала это со всеми признаками крайнего неохота.

Сначала было «усердно», потом просто поддержка, а теперь она бросала восстанавливаемый рассудок, точно «кое-как» отданное подаяние.

Похоже, процесс восстановления рассудка требовал от неё немалых усилий.

— Продержимся максимум день. Выдерживать безумие Слезы Луны довольно тяжело. Да и если ты будешь постоянно находиться под лунным светом, это плохо скажется на твоем разуме. Ты ведь не хочешь сойти с ума?

— Э-э… Это настолько опасный меч? Не хотелось бы стать такой же, как вы, учитель…

— Убрать реликвию?

— …Кхм-кхм! А может, просто разведем огонь вокруг? Как делали жители деревни?

— Тогда за одну ночь уйдет вся мана. Придется следить за огнем, так что и не поспишь. И даже если мы решим проблему с огнем, я не готов ночевать на трупах больше месяца.

— Ну-у… Я тоже.

Будучи изгнанными из деревни, Нарин и Кая днём ставили палатку и пытались урвать немного сна.

Стояла зима, поэтому трупная вонь не распространялась, но ночёвка на куче тел все равно оставалась тем ещё испытанием.

— Нам нужна база. Нельзя же постоянно спать на трупах или в Грани. Но здешние люди нас недолюбливают.

Священная Ночь огромна. По площади она сравнима с небольшим королевством, а ее закрученный и запутанный центр вообще не поддается измерению.

Деревень людей запекшейся крови на окраинах было множество. За сотни лет истории преследований их численность стала весьма внушительной.

Днём Нарин усердно обходил деревни, но везде получал отворот-поворот.

Люди запекшейся крови не доверяли тем, кто не обладал серым цветом.

— Надо было взять с собой хотя бы водяного змея.

— Старшую Ирин? Она что, полукровка?

— Да нет, просто если бы она запела, они бы уши развесили.

— Ну вы даете! Я тоже отлично пою! Кхм-кхм. Хотите послушать? Стоит мне запеть, как вся семья начинает аплодировать…

Змейка запела.

[От жуткого шума кружится голова!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 84]

[Перепуганное Богохульство поспешно гладит вас.]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 85]

Если уж система приходила в ужас, то добавить было нечего.

— Чтобы я больше никогда не слышал, как ты поешь.

— Почему? По-моему, вышло вполне неплохо.

— Я сказал, не надо.

Рассвело.

Черные призраки снова побежали к утреннему солнцу, выстраивая башни, и жест руки на самом верху печально замирал, прежде чем рухнуть на землю.

Кая старательно отворачивалась, лишь бы не смотреть на них.

Нарин же до самого конца наблюдал за их бескрылым падением. Своим упорным созерцанием он отдавал дань уважения черным призракам.

Подниматься лишь для того, чтобы упасть.

Это было отчаянное барахтанье лунатика, пытающегося вырваться из плена сна.

— Помнишь деревню, в которую мы заходили первой?

Нарин заговорил, обматывая лезвие Слезы Луны священной реликвией.

— Помню, а что? Снова пойдём туда?

— Три визита – это классика. Если после третьего раза ничего не выйдет, тогда с чистой совестью сдадимся. И вот тогда нас ждет настоящая ночевка под открытым небом.

— Ох, так не хочется спать вместе с трупами…

Гу-у-у-ум.

Именно в этот момент земля слегка задрожала.

— Ш-ш-ш-ш!

Издалека.

— Ш-ш-ш! Ш-ш-ш! Ш-ш-шик!

Накатилась волна белоснежных маленьких змей. Вчерашняя змея-гробовщик вернулась, приведя с собой еще большую стаю сородичей.

Очевидно, ради мести она пробудила от зимней спячки всех своих собратьев.

— Ш-ш-шик!

Во главе миллионной армии маленьких змей вожак змей-гробовщиков браво выкрикнул свой клич.

— Наш вчерашний знакомый в сто двадцать восьмом колене припёрся снова, да ещё и живой. Змейка, переводи.

— «Снова встретились, уродливая подделка Примеры!»

— Чё сказал, паршивец?

— Ч-честное слово, дяденька так и сказал!

Как бы то ни было, змеиный язык лучше всего понятен змее.

— Ш-ш-ш-шик!

— «Ты сам накликал беду, и теперь тебе не избежать смерти! Я проявлю милосердие и так и быть выслушаю твое последнее желание!»

— Он просто издает шипение, почему перевод такой длинный?

— Я немного адаптировала.

— Ш-ш-шик!

— «Молчать! Как смеешь ты вести праздные разговоры перед лицом самого меня! Ты из тех, кто начнет рыдать, только увидав собственный гроб!»

— Он реально так сказал?

— Ну, плюс-минус.

Никакой веры этому переводу не было.

Нарин тут же уволил переводчика и перешел к прямому контакту.

Опешившая змея-гробовщик отпрянула назад.

— …Ш-ш-шик…

— Не бойтесь, дяденька! Поднимите честь змей-гробовщиков и рода Бессмертного Змея!

— Ш-ш, ш-шик!

Ш-ш, ш-шик, ш-ш-шик. Миллионная армия змей-гробовщиков изо всех сил поддерживала своего вожака.

Исполнившись храбрости, вожак змей-гробовщиков оскалил свои милые клыки.

— Ш-ш-шик!

— Эй, змейка.

Захваченный за голову, он был мгновенно обездвижен.

Боевой дух миллионной армии змей-гробовщиков стремительно рухнул.

— Ш-шик…!

— Ш-шик! Ш-шик!

— Ш-ш-ш-шик!

— Они говорят по очереди: «Не может быть! Наш вожак…!», «Надо спасать вожака! В атаку!», «Стой! Сначала оценим обстановку!».

— Спасибо за перевод.

Приняв это к сведению, он просто проигнорировал их.

Нарин высоко поднял дрожащую змею-гробовщика.

— Ш-ш-шик…

— Эй, ты. Поработаешь на меня.

— Ш-шик?

Глаза змеи-гробовщика округлились.

*

Наступило еще одно утро.

Люди запекшейся крови благодарили судьбу за благополучно прошедшую ночь и принимались за повседневные дела.

Они проверяли костры и сгребали трупы и пепел черных призраков, как вдруг…

— Слушай, а почему сегодня по деревне ползает так много змей-гробовщиков?

Какая-то орава маленьких змей шустро ползала по всей деревне.

Змеи-гробовщики были настолько кроткими, что их часто держали в качестве домашних питомцев, однако такое количество этих существ в деревне являлось редким зрелищем.

— Хм? А что у них привязано на спине?

— Б-бумага? О боже! Кто сделал бумагу такого хорошего качества? Касаться ее – совсем не то что кожу черных призраков!

— Погоди, тут что-то написано. Э-э… «Илган Примера»? Это еще что?

Хитроумная идея, пришедшая в голову Нарину.

Имя ей – служба бесплатной доставки газет.

----------

Глава 164. Серый (2)

Почему именно газета?

Ответ на этот вопрос кроется в Змейке, которая подрабатывала в газетном агентстве своего брата ради карманных денег.

Стажёрка «Дейли Примера». Для человека, пробовавшего семейное дело ради развлечения, Кая обладала весьма недюжинным литературным талантом.

Ее статьи каждый раз успешно проходили проверку дотошного родственника, а во время Праздника Падающей Луны она с невероятной скоростью строчила материалы, приносившие отличную прибыль.

Словом, её перо и скорость письма были проверены временем.

— Змейка, твои руки бездействуют. Ты уже выполнила сегодняшнюю норму? Давай, пока чернила на пере не высохли, переходи к следующему предложению. Просто пиши. Сиди и пиши хоть чушь, хоть что угодно, а нужный материал сам придет в голову.

— …Сделайте мне еще чашечку кофе.

— Ладно-ладно.

Нарин с мастерством опытного бариста подал кофе. Результат тяжелого труда, где требовалось развести порошок водой и размешать.

Проще говоря, обычный сладкий кофе из пакетика.

— В твоём карманном подпространстве есть абсолютно всё. Столы, стулья, освещение, кофе, а печатной бумаги хватит на всю жизнь. Да уж, богатая семья – это замечательно. Слушай, а лапши у тебя случайно нет?

— …Если поискать, должна быть сухая лапша. Брат дал с запасом, чтобы мы поели вместе с вами, учитель.

— На завтрак будет лапша. Допиши всё до рассвета. Не выполнишь норму – останешься без лапши.

— Но я же сама её принесла!

Нарин, словно бывалый редактор, заколебавшийся от постоянных задержек рукописей, наседал на пишущую Змейку.

А точнее, на военного корреспондента Змейку.

Ведь стоит лишь повернуть голову – и пейзаж вокруг напоминал настоящее поле боя.

— Кья-а-ак!

— Кер-р-р-к…

— Кьи-и-и-ик!

За пределами палатки голодные черные призраки водили хороводы.

Они истекали слюной, мечтая полакомиться человечиной и змеятиной, но из-за священной реликвии, разложенной на земле, не смели даже приблизиться.

Плащаница, служившая ножнами, удивительным образом растягивалась, словно резина. Огородив им большой радиус, они обустроили вполне уютное место для кемпинга.

Конечно, черные призраки сбегались к ним тучами, но ни у кого из них не хватало дерзости рискнуть жизнью и вторгнуться на частную территорию.

Стоило им попытаться пересечь линию реликвии, как карающая священная сила тут же сбивала их с ног.

[Тихий лунный свет разъедает ваш разум!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 72]

[Богохульство чешет животик и говорит вам держаться.]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 73]

Шёл седьмой день их кемпинга в Священной Ночи.

Свет Слезы Луны, разъедающий рассудок, был вполне терпимым. Благодаря содействию системы рассудок удавалось уберечь от стремительного падения.

Хотя поддержка в виде почесывания животика выглядела предельно безразличной.

— Не бери в голову, — произнёс Нарин, потягивая кофе в удобном кресле.

Это место идеально подходило для наблюдения за кружащими в хороводе черными призраками.

— И звёздным небом полюбуешься, пока они кружат, и дух закалишь. Где ещё увидишь светящихся зомби? Да и рассудок теперь падает куда реже. Ещё немного терпения – и ты привыкнешь к этому свету.

Все последние дни Нарин поочередно разглядывал то Слезу Луны, то светящихся зомби.

Словно вкалывал себе яд маленькими дозами, чтобы выработать иммунитет.

Лунная прохлада Слезы Луны заставляла испытывать упоение и трепет.

Поначалу интервал составлял тридцать минут. Каждые тридцать минут рассудок Нарина снижался. Система, хоть и выражала недовольство, всё же восстанавливала его.

На третий день этот интервал увеличился до часа, а сегодня – уже до двух часов.

— Моя цель – вообще не поддаваться влиянию на рассудок. И когда-нибудь я этого добьюсь.

Безумие Слезы Луны можно было преодолеть.

Подобно тому как поврежденные мышцы проходят через процесс суперкомпенсации, разум Нарина закалялся через колебания рассудка. Он постепенно черствел к безумию лунного света.

Предыдущие владельцы Слезы Луны на такое способны не были. Ведь если ты не находишься в положении Нарина, рассудок невозможно измерить численной шкалой.

Воины рода Астезия и прежний глава семьи – все они в конце концов сходили с ума и погибали молодыми. Да и Хассель в оригинале наверняка не смог избежать безумия.

Этот путь был доступен лишь Нарину, приручившему систему.

— Жестянка моя, я тебя очень ценю и люблю. Продолжай расти таким же послушным и хорошим ребеночком.

[Богохульство возмущенно фыркает!]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 75]

Слова системы явно расходились с её действиями.

Вскоре из палатки высунулась Кая.

— …Вы с кем это всё время разговариваете?

— Я разговаривал с маленьким Нарином внутри себя. Иногда нужно проводить такие беседы, чтобы ребёнок не свернул с правильного пути.

— Перестаньте так делать, мне реально страшно…

Бедное дитя, не умеющее слушать голос своего внутреннего «я».

Стоило ему сочувственно цокнуть языком, как выражение лица Каи стало совсем кислым.

— Эх, ладно, разговаривайте сами с собой сколько влезет. Но не могли бы вы отбросить этот меч подальше? Он постоянно светится и отвлекает меня от письма.

— А ты не можешь относиться к нему как к ночнику?

— Да где вы видели такие зловещие ночники?! Мне и так эти светящиеся зомби глаз мозолят! И то, что вы бормочете себе под нос – это всё из-за обнаженного меча! Я не прошу его выбросить, но пока я пишу, бросьте его хотя бы черным призракам!

— Хм, ладно.

Раз уж он будет далеко, то и рассудок падать не станет.

Нарин, поддавшись на уговоры раздражительной Змейки, забросил Слезу Луны подальше.

Фвух! Вращаясь в воздухе, меч вонзился прямо посреди черных призраков.

— Кра-а-а-а-а!

— У-о-о-о-о!

— Кьи-и-и-и-ик!

Но по какой-то причине черные призраки дружно забились в припадке.

Светящиеся зомби, вращая белками, словно встретили заклятого врага, рванули к Слезе Луны.

Бац, бум, хрясь, треск!

От разбушевавшихся ударов черных призраков Слеза Луны взмыла в небо. Месяц печально мерцал, получая нагоняй от фальшивых звёзд.

Черные призраки изо всех сил пытались сломать Слезу Луны, но на прославленном клинке не осталось ни единой царапины.

— Чего это они?

[Ревность]

Ответила система.

[Не любит ночь и луну]

И добавила пояснение.

[Плохие отношения]

— Вот как.

Ни черта не понятно.

Так или иначе, это означало, что знамения беды не ладят между собой.

Нарин пил кофе, наблюдая за летающей в воздухе Слезой Луны.

— …А-а-а-а! Верните его обратно!

Раздражительная Змейка закричала снова.

*

Башня из черных призраков возвестила о начале нового дня. Сегодня снега не было, и уродливый, голый остов башни предстал во всей своей неприглядной красе.

Как раз к этому времени Кая закончила работу над черновиком.

— Я… я всё написала!

— Дай-ка посмотреть.

Нарин внимательно изучил полученный макет газеты.

Содержание интересовало его куда больше мелких опечаток.

+

< Илган Примера> № 1–7.

[Прогноз погоды на сегодня]

[Полезная большая энциклопедия змей]

[Удивительный кроссворд]

[Разное со всего Континента]

[Агентство по ликвидации Граней]

.

.

.

+

— Идеально. Отличная работа, Змейка. Но скажи, энциклопедию змей обязательно было вставлять?

— Если бы мы её не вставили, змеи-гробовщики объявили бы забастовку! Вы же сами заманили их обещанием прославить род Бессмертного Змея!

— Они всё равно читать не умеют.

— …Учитель, у вас вообще есть хоть капля совести?

Не было.

Но вне зависимости от отсутствия совести, к сегодняшему выпуску газеты, созданному Каей, придраться было не к чему.

Можно было сразу копировать и отправлять в печать.

Нарин быстро приступил к копированию.

— Чем больше смотрю, тем удивительнее.

Сложив вместе несколько сотен чистых листов, он поместил на самый верх оригинал газеты и аккуратно обернул их тонкими нитями энергии меча.

Всплеск! Равномерно нанесённые чернила впитались в бумагу.

Чернила стекали вниз по форме, заданной энергией меча. Следовало действовать осторожно, чтобы они не размазались и не склеили листы.

Шур-шюр. Поток Плавного меча поочередно разложил скопированные газеты на поверхности. Оставалось лишь дождаться, пока высохнут чернила.

Если Кая была печатной машиной, то Нарин – ходячим ксероксом.

— Неужели с помощью энергии меча можно делать и такое? Что из этого сложнее: то, что вы делаете сейчас, или то, что показывал командир?

— Собрать разлитую воду обратно в сосуд может каждый. Но, Змейка, присмотрись внимательно.

Нарин взял один экземпляр газеты.

— Почему на обратной стороне не осталось проступивших букв? Хотя чернила прошли сквозь бумагу? Всё потому, что я убрал их до того, как они успели пропитать лист насквозь. Я вложил душу в каждый лист и подчистил чернила с обратной стороны. В итоге текст проявился только на лицевой стороне. Ни командир, ни Заядлый курильщик не смогли бы повторить этот трюк.

— Э-э… Короче говоря, это очень сложно, да? Ого, вы просто невероятны.

Хлоп-хлоп-хлоп. Кая бездушно поаплодировала. В качестве наказания Нарин не стал класть в её лапшу мясо.

Поспав около часа…

— Ш-шик!

Прибыли разносчики газет.

— Шикшики, ты трудишься с самого раннего утра. Трудись усерднее. Слава и судьба рода Бессмертного Змея держится на твоём раздвоенном язычке.

— «Я не Шикшики, а Арман Беллатуа Ха툰 Солагрикс VI! Но ради своего рода я стерплю это унижение!» – перевела Кая слова змеи.

— Да-да, Шикшики.

— Ш-ш-шик!

— «Я никогда не забуду сегодняшнее оскорбление!» – передала она.

Шикшики – это кличка, которую Нарин дал вожаку змей-гробовщиков. Его настоящие имя было слишком помпезным и длинным, поэтому в памяти не удержалось.

[Полезная большая энциклопедия змей].

Вместо обещания прославить род Бессмертного Змея Нарин получил в своё распоряжение миллионную рабочую силу змей-гробовщиков.

— Ш-шик!

— Ш-ш-шик!

— Ш-шик-ш-шик!

— Короче говоря, если вы не сдержите обещание, вас настигнет страшный гнев их предков.

— О, а вы знаете, где находится ваш Бессмертный Змей?

— Ш-шик! Ш-шик.

— «Как ты смеешь вслух произносить имя нашего предка!» – перевела Кая. — И они не знают.

— Ты лучше вообще не переводи.

От переплетения змеиного шипения и человеческой речи голова шла кругом.

— Ш-ш-шик!

Закрепив на спине сегодняшние газеты, Шикшики бодро скомандовал старт.

Извиваясь, новые газетчики двинулись вслед за вожаком. Теперь змеям-гробовщикам предстояло разнести газеты по деревням людей запекшейся крови.

Кая посасывала коричную конфету, прогоняя сонливость.

— Неужели из-за такой мелочи люди откроют нам сердца?

— Из-за такой мелочи? Змейка, ты недооцениваешь силу прессы. Стоит нам выполнить хотя бы один заказ и пустить слух, как к сердцам людей запекшейся крови прольётся прямая дорога.

— Чтобы выполнить заказ, нужно сначала, чтобы им кто-то заинтересовался…

— Разве ты не видишь этого горячего интереса? Какая удача! Сегодня пришло целых четыре письма.

— Да и так всё понятно! Опять жалобы на прогноз погоды или советы к кроссворду.

Не жди ничего – и не расстроишься.

Кая, явно следуя этой мудрости, отвернулась, но краем глаза всё равно подглядывала, как Нарин распечатывает письма.

— …Что там написано?

— Требуют закрыть скучнейшую колонку со змеиной энциклопедией.

— Я так и знала!

Кая раздраженно потопала ногами. Нарин не спеша проверил остальные письма.

Второе было советом к кроссворду. Мол, слишком легко, усложните уровень. Нашлись умники даже в аду среди светящихся зомби.

Третьим оказалось очередное предупреждение.

Петиция с требованием закрыть «Илган Примеру», но на такие вещи можно было спокойно закрыть глаза. На третий день подобных предупреждений пришло аж семь штук.

Это означало лишь то, что попытка наладить связь через прессу постепенно давала плоды.

И наконец, четвёртое письмо.

— Попался.

Нарин усмехнулся.

— …А? Серьёзно?

— Ага, серьёзно. С сегодняшнего дня придётся побегать. Можешь забыть про сон.

— Э-э-э, я и так сплю по три часа в день…

— Я же тебе много кофе завариваю. Быстро вставай.

Нарин начал собирать палатку.

— Пойдём запечатывать Грань.

*

За последние несколько дней…

Неофициальный утренний выпуск «Дейли Примера» – «Илган Примера» – стал одним из немногих развлечений для жителей Священной Ночи.

Кто распространял газету, было очевидно. Те двое чужаков, что недавно стучались в ворота деревни.

Настороженность людей запекшейся крови достигла предела.

В деревнях проходили собрания, и выходил строгий приказ: уничтожать газеты сразу при обнаружении.

Однако любопытство подобно яду: одна капля, упавшая на воду, исподволь проникает во все уголки озера под названием Священная Ночь.

— Ты читал сегодняшнюю газету? Говорят, будет сильный снегопад.

— И ты веришь этому фальшивому прогнозу? Эх, вот что значит неспециалист. Судя по моим коленям, день будет исключительно ясным.

Выпал обильный снег.

Чутьё Змейки на погоду демонстрировало невероятные пятьдесят процентов точности.

— Пап, а можно нам тоже завести змею-гробовщика? Говорят, они очень умные, и если хорошо ухаживать, то они могут разговаривать и колдовать!

— …Дочка, где ты этого наслушалась?

— В энциклопедии змей из газеты!

— Завести-то можно, но вот разговаривать и колдовать они не умеют…

Бум на домашних змей-гробовщиков захлестнул Священную Ночь.

— …Что с этим кроссвордом? Ответ… «Договор о южном дружественном сотрудничестве и взаимопомощи»? Это вообще для людей составлялось?

— А, это? Гордон недавно посылал письмо с жалобой, чтобы усложнили уровень.

— Так вот кто виноват!

Возникла самая настоящая мания на кроссворды.

— Поговаривают, обстановка на Континенте неспокойная. Похоже, Империя вот-вот ударит по Пандемониуму.

— Опять началось. Неужели Владыка Меча снова буйствует?

В изолированную Священную Ночь хлынула информация с Континента.

— Знаешь тот короткий комикс из четырёх кадров в газете? Ужасно интересный. «Я стал сумасшедшим преподавателем Академии», кажется?

— Ага! Главный герой с приветом, но ученики такие милые, прямо глаз не оторвать. Мне больше всего Амутар нравится.

— …Разве он не с причудами?

Благодаря нарисованным ради развлечения комиксам история Нарина и его учеников стала набирать популярность.

Как ни странно, у Каи обнаружился талант к рисованию.

— [Агентство по ликвидации Граней]? Это ещё что?

И наконец, проявился истинный замысел Нарина.

— «Устраняем Грани без лишних вопросов»? Любого ранга? Серьёзно, даже если появится лютый зверь?

— Тот чужак на вид казался сильным.

— Похоже на обман… А вдруг мы обратимся, а потом с нас потребуют плату?

— Да что с нас взять-то?

— …К северу от деревни как раз есть одна Грань пурпурного ранга. Может, попробуем доверить её?

— Что? Реально заказать хотите?

— Если эта Грань прорвется, нам всем конец. Когда буйствует лютый зверь, ему плевать на костры. Всё снесет. Перед смертью стоит хотя бы попытаться, разве нет?

— Н-ну, логично. Другие деревни беженцев всё равно не принимают… Спросить у старейшин?

— Да они точно откажут. Старейшины терпеть не могут чужаков. Давайте сами попробуем. Выйдет – отлично, нет – так нет. Всю ответственность я беру на себя.

На следующий день.

Грань пурпурного ранга была зачищена.

----------

Глава 165. Серый (3)

«Агентство по ликвидации Граней».

Было бы преувеличением сказать, что утренняя газета «Илган Примера» существовала лишь ради этой единственной рубрики.

Однако реклама определенных услуг полностью затмила собой всё остальное.

Прогноз погоды, кроссворды и прочие разделы служили лишь приманкой.

— Подумай сама, Змейка. Пусть это и окраина, но Священная Ночь остается Священной Ночью. Хоть и реже, чем в центре, но Грани здесь возникают одна за другой. Если мы поможем избавиться от них, разве стрела по имени «Я» не вонзится прямо в сердца людей запекшейся крови?

— Вот как? Но разве с большинством Граней не справляются черные призраки? Когда начался Ночной марш сотни демонов, это просто превратилось для них в пиршество, и только.

— Именно поэтому мы должны охотиться исключительно на лютых зверей. Заходить минимум в пурпурный ранг Грани. Черная Грань потребует некоторой подготовки, но за пределами центрального региона она появляется крайне редко.

— Только на лютых зверей? Вы серьезно? Каждый из них по силе равен Десяти великим!

— Эй, ну что за преувеличения. Если бы все лютые звери были уровня Десяти великих, континент давно бы сгинул. Не волнуйся. С большинством из них я легко справлюсь и в одиночку. Вот если попадет монстр уровня знамения беды, тогда другое дело.

— А если и вправду появится знамение беды?

— Тогда сворачиваем лавочку и сматываем удочки.

Начать легко, а закончить – еще легче.

Главное – ввязаться в дело, а если пахнет жареным, лучшая тактика – уносить ноги. Впрочем, до этого вряд ли дойдет.

В конце концов, знамения беды не разгуливают где попало.

[Богохульство наклоняет голову.]

[Рассудок сохраняется!]

Хотя, похоже, они не такая уж и редкость.

— Жарко!

Принцип работы агентства почти не отличался от разбойничьих методов Общества странствующих рыцарей, избивавших демонов.

Стоило змеям-гробовщикам принести письмо от заказчика, как они тут же отправлялись закрывать Грань.

Разница была лишь в том, что вместо демонов они зачищали монстров и лютых зверей.

Нарин учился всю жизнь, поэтому умел находить полезные уроки даже у своих незрелых учеников.

— Ужасно жарко! Почему снаружи снежная равнина, а здесь пустыня?! И откуда тут столько червей?!

Кая, последовавшая за ним в качестве помощницы, была полна недовольства.

— Змейка, хватит вести себя как хладнокровное, бери пример со своих родственников. Они спокойно сидят, даже когда их засыпает зыбучими песками или разрубает на куски, и не издают ни звука.

— Да потому что у них голосовых связок нет! И вообще, с какого перепугу гигантский червь – мой родственник?!

— Изначально драконы относятся к отряду чешуйчатых, а дождевых червей с древности звали земляными драконами. Так что вы примерно в двести пятьдесят шестой степени родства.

— Не родственники мы!

Эта пурпурная Грань представляла собой раскаленную полуденную пустыню.

Гнездо гигантских червей.

«Родичи» Змейки один за другим выныривали из песка, распрямляя пасти, усеянные мерзкими зубьями.

Половину Нарин разнес кулаками, а остальных Кая изрубила в мелкую труху.

— Хи-хи, а пурпурный ранг Грани – это вовсе ничего особенного! — С сияющей улыбкой произнесла Кая, извлекая магические камни из трупов монстров.

«Хи-хи»… Похоже, у нее проявлялись первые симптомы синдрома восьмиклассника.

— Если не считать этой адской жары, тут проще простого! Учитель, посмотрите на этот магический камень. Судя по размеру, он тянет миллионов на двадцать руэлей! Да и качество довольно хорошее! Можно просто обосноваться в этой Грани и убивать по одной штуке в день, этого хватит на всю жизнь…

— Тш-ш.

Нарин прижал голову Каи и присел. Одновременно с этим Плавным мечом он сгладил окружающие потоки, полностью скрыв их присутствие.

Грохот! Неподалеку содрогнулась земля.

Кая с трудом сглотнула слюну, наблюдая, как содрогается и бурлит пустыня.

Сотни, а может, и тысячи гигантских червей показались над песчаной поверхностью, словно потягиваясь после сна.

Будто одновременно начались прилив и отлив, золотые пески закружились в непрерывном круговороте.

— У гигантских червей нет ни глаз, ни ушей. Зато осязание развито настолько, что они не упустят ни малейшего колебания песка.

Черви ушли под землю лишь спустя пять минут.

Так и не обнаружив следов добычи.

— Это пурпурный ранг Грани. Чрезвычайно высокая концентрация маны так или иначе влияет на экосистему монстров: либо ускоряет их индивидуальный рост, либо вызывает взрывной рост популяции. Похоже, здесь второй случай.

Если монстры кажутся слабыми, на то есть причина.

— Не переоценивай свои силы. Самоуверенность – это глупость, а глупость в Грани – главная причина смерти. Если не хочешь быть съеденной родней, веди себя скромнее.

— Д-да, хорошо…

— Пройти этот путь традиционным способом будет непросто.

Посадив себе на спину усвоившую урок скромности конфуцианскую Змейку, Нарин побежал вперед.

Его ноги не касались земли. Плавным мечом он подхватывал песчинки и, используя их как опору, стремительно рассекал раскаленный воздух.

Песчинки осыпались лишь мгновение спустя после его толчка.

Грохот!

Там, где пролетал Нарин, земляные драконы поднимали головы. Однако, не в силах засечь его, отталкивающегося от воздуха, они вскоре снова погружались в песок.

Безследный шаг облачного дракона не сотрясал песок.

Если бы он сразу побежал по воздуху, то не рисковал быть замеченным, но тогда не смог бы оценить поведение червей.

— Змейка, внимательно смотришь?

— Да. Похоже, мы движемся в правильном направлении!

Количество гигантских червей, реагирующих на песчинки, постепенно уменьшалось.

Это означало, что они приближались к запретной территории – владению вожака.

Высшие монстры уровня лютых зверей имеют привычку обитать исключительно в пределах своей территории. Обладая высоким интеллектом, они, возможно, просто нуждаются в уединении.

Или же они настолько свирепы, что даже сородичи держатся от них подальше.

Как только черви исчезли из виду, Нарин опустился на землю.

Грохот!

И тут же снова отпрыгнул. Гигантский червь вынырнул вслед за ним, словно клюнувший на крючок.

Яма диаметром не менее двадцати метров. Внутри нее, подобно камышу, колыхались плотно прилегающие друг к другу пилообразные зубы.

— Э-э-э-эк…

Вонь гниющих остатков пищи сдавила горло.

Каю, похоже, охватило глубокое отвращение: зажав нос, она издала стон.

— Система, — тихо произнес Нарин.

[Повелитель Пресыщения]

Возможно, благодаря тому, что система сама была родом из знамений беды, она обладала обширными знаниями о лютых зверях.

В конце концов, знамение беды – это тоже в каком-то смысле родственник монстров.

Настоящей сутью системы была википедия по лютым зверям.

[Меры предосторожности]

[Обжорство]

[Уродство]

[Голод]

Голод?

— Учитель, как с ним сражаться? Фу-у, ну и вонь из пасти… Он что, за всю жизнь ни разу зубы не чистил?

— Эта тварь зовется Повелителем Пресыщения. О его способностях мало что знаю, но берегись голода.

— Голода? О-о, мне что-то резко захотелось есть…

Зловещий ответ.

Нарин снова оттолкнулся от песка, посмотрев сверху вниз на гигантского червя.

И тут в глубине ямы он заметил глазное яблоко странного, загадочного цвета.

У гигантских червей не должно быть глаз.

«Демонический глаз?»

Его вновь охватило дурное предчувствие. На этот раз чувство было отчетливым и явным.

Ужасный голод. Будто сдувшийся шарик или ссохшийся кожаный мешок.

Он отчетливо ощутил, как его желудок сжался и сморщился, потеряв прежний объем.

Мучительный голод полностью завладел его разумом.

Голодал ли он когда-нибудь по три дня и ночи подряд? Когда заблудился и попал в бедствие в огромном подземелье.

Еда закончилась, пришлось съесть монстра, но тот оказался ядовитым, и его вырвало всем съеденным.

Все три дня, пока Юран не пришла на помощь, Ким Уджун держался на голодном брюхе.

Но тот голод не шел ни в какое сравнение с нынешним.

Скорее всего, дело в демоническом глазе. Нужно вырвать этот алый глаз.

Нарин сжал зубы и поднял кулак.

— Ам.

Хрусть-хрусть. Кая впилась зубами в плечо Нарина.

— Ах ты, сумасшедшая…

Повелитель Пресыщения.

Этот гигантский червь на самом деле был генератором голодного ада.

*

Так или иначе, гигантский червь, призывающий к каннибализму, погиб от руки Нарина, лишившись глаза.

Подробности описывать слишком долго – произошло чересчур многое.

— Учитель… Вы же не дуетесь на меня? Извините! Это правда была секундная оплошность! Наш учитель – лучший! Хоть и… не красавец, но сильнейший в мире, способный шутя свалить любого лютого зверя!

Кая прилипла к Нарину, молча тащившему глазное яблоко, и осыпала его льстивыми речами.

После того как вожаку отрубили голову, остальные гигантские черви больше не нападали.

— Разве я укусила бы вас из личной неприязни? Просто вы внезапно показались мне огромной леденцовой коричной конфетой! К тому же я лишь немного прикусила и сразу отпустила! А потом терпела, кусая собственную руку! Ну как, я ведь молодец?

— Змейка.

— Если разобраться, тут и ваша вина есть – надо было нормально объяснить! Кто ж знал, что у червя есть демонический глаз? Знай я заранее, сразу грызла бы свою руку! Да и вообще, ваше плечо совершенно невкусное. Коричные конфеты куда лучше. Хотите одну, если скучно?

— Просто заткнись.

— Есть.

Змейка разблокировала достижение «Погрызть плечо учителя».

Суть в том, что зачистка Грани – далеко не легкое дело.

— Я убил его.

Перед Гранью собрались люди запекшейся крови.

Упрямцы, не верившие, пока не увидят своими глазами. Неверующие, пришедшие лично убедиться в силе Нарина.

— О-ох… Слухи не врут.

— Неужели и вправду удалось…

— Зачистили пурпурную Грань? Всего вдвоем?

В толпе поднялся гул и шепотки.

Разворачивалась классическая сцена восхваления главного героя в духе «Империя в шоке, Тоска по родине в оцепенении, а Лунный ореол дрожит от страха».

Среди собравшихся был и тот мужчина, которого Нарин встретил в первый день.

— Следуйте за мной.

Полукровка, рожденный от имперца и воина Мурима. Его звали Чаян, а фамилии, похоже, не было вовсе.

Он являлся одним из старейшин, решавших важные дела деревни.

— Я знаю их! Это Нарин и Кая!

— Вау, вылитые персонажи из четырехкадрового комикса!

— Похоже, «Илган Примера» – это их рук дело.

Когда они вошли в деревню, Нарина и Каю встретили неожиданно тепло. Комикс, выпускаемый Каей, пользовался огромным успехом.

В основном это были простодушно смеющиеся дети, но и взрослые не проявляли особой враждебности.

Они лишь разглядывали чужаков с нескрываемым любопытством.

— Нам нечем вас одарить.

Чаян пригласил гостей в свой дом.

Отослав жену и детей, он спрятал слегка дрожащие руки под стол.

— Ибо у нас всё давным-давно отнято. Мы благодарны вам за газету и за зачистку Грани… Но мы – люди запекшейся крови. Зачем вы пришли к беднякам, у которых ничего нет?

— Мне нужно лишь две вещи.

Нарин не намеревался вести долгие разговоры.

Если собеседник хочет делового тона, проявить вежливость и ответить тем же – лучшее решение.

— Место для ночлега и имеющаяся у вас информация. Если предоставите это, я буду зачищать Грани сколько потребуется. Да и нашего господина журналиста запрягу по полной.

— Погодите! Что, эту газету нужно писать дальше?!

— Разве это не отличные условия? В последнее время качество жизни деревенских жителей явно выросло. Место тут суровое, прокормиться профессией журналиста непросто, но все читают с удовольствием, что и меня радует.

— Учитель, может, хотя бы сейчас перейдем на еженедельник? Мне в последнее время так тяжело писать…

Мольбы писаки, пришедшей по собственной воле, заслуженно были проигнорированы.

— Место и информация… Неужели это действительно всё? Вы даже не просите еду и воду?

— Припасов у нас достаточно. К тому же здешняя еда нам не по вкусу. Да и вообще сомневаюсь, съедобна ли она.

Прищурившись, Нарин продолжал:

— По пути сюда я заметил огороды по всей деревне. Хоть сейчас и зима, плодов висит столько, будто настал сезон сбора урожая. Используете трупы и пепел черных призраков в качестве удобрения?

— …

— Черный призрак – побочный продукт «Ночи». Как и мана Грани, он, вероятно, ускоряет рост растений. И что это значит? А то, что вы запихиваете ману знамения беды прямо в собственные тела.

Проще говоря, это все равно что перебиваться урожаем, зараженным радиацией.

Нет, пожалуй, всё даже серьезнее.

Ведь плоды, выращенные на черных призраках, – кратчайший путь к тому, чтобы самому стать черным призраком.

— Это наш выбор, — ответил Чаян. — Чтобы выжить, на что только не пойдешь. Если съесть самого черного призрака, сразу им и станешь. Но с урожаем, выращенным с их помощью, в краткосрочной перспективе никаких проблем нет. Напротив, независимо от сезона и вредителей, плоды созревают всего за месяц.

— А в долгосрочной?

— После смерти превращаешься в черного призрака.

— Ха.

Знают об этом и всё равно едят, чтобы выжить…

— Обязательно ли оставаться в Священной Ночи? На окраинах континента полно мест, где можно укрыться.

— Это наш дом. Если повсюду ад, то мы предпочитаем жить в том аду, который нас принял.

— Впечатляет. На моем месте я бы сдох снаружи, превратив весь континент в ад.

— Вы случайно не мизантроп?

— Ну и мыслишки у вас…

Чаян и Кая одарили его укоризненными взглядами.

Да ладно вам, я просто так сказал.

Разве мысль о мести всему миру – не вполне естественная вещь?

— Место для отдыха мы предоставим без проблем. Видно, что вы пришли не убивать людей запекшейся крови. Захоти вы – давно бы истребили нас всех.

— Да не собираюсь я никого истреблять.

— Однако на ценные сведения не рассчитывайте. Не знаю, за чем вы пришли, но у нас ничего нет. То же касается знаний и информации. Что можем знать мы, прожившие в изоляции десятки лет?

— Я иду по следам одного человека. Она уже мертва, но при жизни приходила сюда.

Наджа Пастия.

Услышав это имя, Чаян надолго задумался, а затем воскликнул:

— А-а! Та чудаковатая волшебница!

И дал повод почувствовать, что труды были не напрасны.

----------

Глава 166. Сбрасывание чешуи (1)

Вопреки ожиданиям, реальной пользы от этих трудов оказалось сомневательно мало.

Рассказы очевидцев о Надже Пастии ограничились весьма разочаровывающими сведениями.

— Я тогда был еще ребенком, так что помню смутно, но однажды в деревню действительно приходила волшебница из Империи.

Это было в те времена, когда не существовало ни светящихся черных призраков, ни сигнальных костров для защиты от них.

— Наджа Пастия… Да, кажется, именно так ее и звали. Она расспрашивала о самой старой Грани в округе. Сначала я подумал, что она самоубийца, ищущая место для смерти. А иначе зачем кому-то интересоваться местом, кишащим лютыми зверями?

Центр Священной Ночи. В те времена эта территория, когда-то бывшая частью провинции Канан, уже славилась как излюбленное место лютых зверей.

Там, где густо концентрируются Грани, неизбежно начинается Ночной марш сотни демонов.

Чтобы предотвратить катастрофу, континент регулярно отправлял карательные отряды, а прятавшиеся там люди запекшейся крови получали неожиданную выгоду, избегая нападений монстров.

Ровно до тех пор, пока не вспыхнула война и не хлынули черные призраки.

— Разумеется, взрослые стали ее отговаривать. Молили подумать о родителях, оставивших ее дома, говорили, мол, даже такие, как мы, изо всех сил цепляются за жизнь. И знаете, что она в ответ? Выдала поток бранных слов! Что-то вроде: «Вы думаете, у меня такая же никчемная жизнь, как у вас? Умирать я не собираюсь, так что заткнитесь и покажите дорогу»…

— …

Нарин благоговейно лишился дара речи.

Была ли она на самом деле Юран или нет, но характер у нее явно был отвратительный.

— Вот и пришлось рассказать. Мол, про самую старую не знаем, но есть район с высокой концентрацией Граней, так что ищи там. Взрослые до последнего кричали ей вслед слова поддержки, умоляя не терять надежду. А волшебница… что ж, выплюнула еще пару проклятий и ушла своей дорогой.

Вдохновлять надеждой на жизнь в этом суровом мире… Предыдущее поколение людей запекшейся крови воистину обладало великодушием.

А вот Наджа Пастия была конченой психопаткой.

— Не знал, что она давно покинула этот мир. Ц-ц, видать, попала в беду, шастая по Граням… Но позвольте спросить, кем она вам приходилась? Идти по следам усопшего – такое не делают ради случайного знакомца.

— Она мне то ли близкий учитель, то ли заклятый враг, то ли просто знакомая.

— …Что за странные у вас отношения?

Нарин и сам не знал.

Именно ради этого он и пришел в Священную Ночь, рыскал по Граням в поисках следов, а попутно охотился на гигантских змей.

Целый месяц.

Нарин возвращался в деревню людей запекшейся крови каждые три дня. Поскольку опасные Грани в округе были зачищены, он мог сосредоточить все силы на центре Священной Ночи.

Само собой, беспричинные перерывы в выпуске «Илган Примеры» не допускались.

— Змейка, назвалась журналистом и сорвала дедлайн, тебе не стыдно? Собираешься заставить ждать наших драгоценных подписчиков и разносчиков газет? Шикшики, ты как заказчик «Большой энциклопедии змей» тоже скажи пару слов.

— Шик-шик-шик!

— …Я и так пишу как проклятая, так что оба, пожалуйста, заткнитесь!

После трех дней зачистки Граней один день отводился под полный отдых.

После долгих и бурных переговоров в этот день даже Кае и змеям-гробовщикам разрешалось взять выходной.

Нарин был замечательным работодателем, соблюдавшим баланс между работой и личной жизнью.

Пусть платой и была лишь работа за идею.

— Система, что-то сегодня мой рассудок совсем на нуле. Мне кажется, если наша консервная банка дунет «по-о-о», всё сразу пройдет. Не хочешь подлечить раненую душу своего хозяина?

За это время Нарин зачистил шесть пурпурных Граней и одну черную.

В черной Грани вылезли сразу два лютых зверя, из-за чего он чуть не погиб, но, жертвуя рассудком, все же сумел справиться.

[Богохульство злится, прося не использовать его как средство восстановления рассудка!]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 82]

— Ах ты ж моя умница.

Баг на бесконечные попытки и здоровье с использованием системы и сердца.

Пока он не получал смертельный критический удар, убивающий наповал, Нарин практически не мог умереть.

Восемь лютых зверей, лишившихся голов, вероятно, в предсмертных судорогах выли от несправедливости и плакали кровавыми слезами, проклиная сломанный баланс.

Не это ли зрелище Бессмертный Змей созерцал изо дня в день?

Решив проблему с рассудком, Нарин мог без труда крошить лютых зверей направо и налево.

Однако возникла одна небольшая проблема.

— О-о, Злое Знамение вернулся.

— Злое Знамение, сегодня останешься в нашей деревне?

— Послушай, Злое Знамение, что-то сюжет комикса в последнее время затянулся. С автором ничего не случилось? Не бастует ли часом?

Злое Знамение. С некоторых пор люди запекшейся крови стали звать Нарина этим прозвищем.

— С чего это я Злое Знамение?

— Ты ведь ходишь и убиваешь лютых зверей? Вот и Злое Знамение.

— Слышал, ты завалил уже десяток. Ха-ха, работаешь так, будто решил истребить весь их род. Никогда не думал, что буду искренне благодарен чужаку!

— Я беру на себя обязанность прославить славное имя Злого Знамения по всей Священной Ночи!

— Не надо.

— Постой, барышня Змейка, а не выпустить ли нам об этом статью? В Священной Ночи мало кто не читает «Илган Примеру»!

— Ура! Халявная тема для статьи!

— Я же сказал: не надо.

В итоге прозвище Злое Знамение намертво закрепилось за Нарином. Теперь никто даже не вспоминал про Малого Небесного Демона.

Когда-то Ким Уджун уже оказывался в подобном положении.

Когда из-за выстрелившего романа Юран его принудительно переименовали.

Злобные тролли из интернет-сообществ звали Кима Уджуна Нарином, штампуя кучу клеветнических мемов.

Чем люди запекшейся крови отличались от них?

Не называть Нарина Нарином, внаглую игнорировать мнение самого человека и упорно навязывать мрачную кличку Злое Знамение – прискорбное положение дел.

Даже переселившись в Нарина, душа Кима Уджуна продолжала страдать от бесконечных сфабрикованных слухов и клеветы…

— А чем вам не нравится Злое Знамение? Малый Небесный Демон звучит как какой-то прислужник Небесного Демона, а при слове «Злое Знамение» сразу думаешь: «Вау, этот парень реально псих, лучше его не трогать»! Дядя, ты ведь тоже так думаешь?

— Шик!

— Вот видите! Дядя Шикшики тоже говорит, что вам отлично подходит!

— Шик-шик-шик!

— Дядя, сдайся и смирись со своей судьбой. Учителю идеально подходит Злое Знамение, а тебе имя Шикшики подходит куда больше, чем Арман Беллатуа Хатун Солагрикс VI!

— Ши-и-ик…

Главарь змей-гробовщиков тоже горько ощущал всю боль принудительной смены имени.

Хотя Шикшики и впрямь подходило ему куда больше, чем настоящее имя.

Находясь на обмякшем трупе гиганта, Нарин окликнул Каю:

— Змейка, всё еще никаких ощущений?

Этот одноглазый гигант был хозяином Грани, предположительно черного ранга.

Почему предположительно? Потому что эрозия пространства в этой Грани уже полностью завершилась.

— Хм-м… Похоже на то. Странно, а ведь глаза должно щипать, голова должна кружиться…

В эту пустошь зима так и не пришла. Хотя земля была окрашена в черный цвет, как и вся Священная Ночь, ночь здесь никогда не наступала.

Словно время застыло в вечном полудне.

Солнце, застывшее в небе, погрузилось в живой вечный сон.

— Дядя, ты тоже ничего не чувствуешь? Обычно к этому времени предок открывал небесные врата и спускался. Может, сегодня он занят?

По правде говоря, Нарин уже успел несколько раз «трогательно воссоединиться» с Бессмертным Змеем.

Четыре раза при зачистке пурпурных Граней и один раз в черной Грани.

Каждый из пяти раз сопровождался предзнаменованием, напрямую связанным с сердцем Нарина и демоническим глазом Каи.

Но сегодня почему-то боль не появлялась.

— Шик!

Зажмурившись, Шикшики выразил свое глубокое мнение.

— Шик-шик! («Мерзкие, нечестивые твари! Доколе вы будете тревожить покой нашего предка?») – перевела Кая.

— Ши-ши-шик… («Втянуть меня, потомка Бессмертного Змея, в столь чудовищный заговор!»)

— Шик, ши-шик! Ши-ик! («Ах, окунув хвост в святотатство, с каким лицом я предстану перед предком?! Зачем жить дальше этой позорной жизни?!»)

Кая, поджав губы, сердито заворчала:

— Дядя, сколько раз тебе повторять? Это всё психологическая помощь для предка! Эх, вот почему со стариками невозможно нормально поговорить.

— Ши-и-ик!

— Да! Я всё сказала, и что ты мне сделаешь?! Ты твердил, что не веришь, вот мы тебя и взяли с собой, а ты только мешаешь! Ты ведь сам видел предка? Чешуя у нее такая черная, потому что у нее болезнь сердца, душевная болезнь! Мы с благими намерениями помогаем сбросить чешую и подлечить психику, а ты так извращаешь наши благие помыслы!

— Ши-ши-шик-шик! Ши-и-ик!

— Эй, ты чего ругаешься?! Думаешь, я материться не умею?!

Перепалка двух змей была довольно любопытной, но дело могло дойти и до драки.

Нарин сжал Шикшики, который уже вовсю готовился впиться зубами в мордочку Каи.

— Квик!

Изданный им звук вышел весьма странным – должно быть, прикусил язык.

— Шикшики, мне нужна твоя помощь.

— Шик?

Нарин высоко поднял Шикшики над головой.

— Эй, предок, ты меня слышишь? Если видишь – еще лучше.

— Шик! Шик!

— Вот тут стоит твой невинный, добродетельный потомок, который ни разу в жизни тебя не предавал.

Белоснежная чешуя ярко заблистала под палящим солнцем.

— Я понимаю, что после того, как тебя отлупили пять раз подряд, тебе захотелось спрятаться. Но ты ведь тоже должна уважать мое ценное время? Давай завязывать с прятками и сразимся честно. Если не выйдешь на счет «три», я буду считать Шикшики твоим заместителем.

— Шик?!

[Богохульство в шоке от вашего коварного замысла!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 81]

— Эй-эй.

[Богохульство поспешно корректирует рассудок.]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 82]

Тук. Сердце Нарина забилось быстрее.

— Раз.

— Шик! Ши-и-ик!

— Два.

Немного заныл демонический глаз Каи.

Шикшики извивался, издавая отчаянные вопли:

— Ши-и-и-ик!

— Три.

— Кя-а-а-а-ак!

В небесах разверзлась Грань.

— Вот и ладненько, — усмехнулся Нарин и подбросил Шикшики в воздух.

Поймав своего родственника в сто двадцать восьмой степени, Кая запихнула его в капюшон за спиной.

— Здравствуйте!

— Шик!

Громко поздоровавшись, Кая и Шикшики тут же отбежали в сторону.

Бессмертный Змей падал вниз.

[Внутренняя энергия даньтяня закипает!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 72]

Нарин, напротив, оттолкнулся от земли и устремился ей навстречу.

Огромная змея заполнила всё его поле зрения.

Ее чешуя была пятнистой, но по сравнению с тем, что было несколько месяцев назад, среди черных пятен отчетливо проступали светлые участки.

Шел процесс сбрасывания чешуи.

— Похоже, ты начинаешь приходить в себя.

Мерцающие зрачки. Муть наполовину отступила, уступив место осмысленному взгляду.

Она постепенно освобождалась от безумия. Это означало, что полное излечение не за горами.

Нарин протянул руку к поясу.

[Лунный свет стимулирует разум!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 67]

Вспышка! Вместе со вспышкой клинка Слеза Луны сбросила плащаницу.

Священная реликвия, будто разумоподобный бинт, сама собой обмоталась вокруг левой руки Нарина. Она вполне оправдывала звание реликвии.

— Ки-и-ик!

Аура меча, подобная лунному свету, длинной полосой полоснула по телу змеи.

Хруст. Осыпалось несколько черных чешуек. Рассудок к ней вернулся еще не полностью.

Демонический глаз Разрыва. Глаза змеи блеснули.

Хруст-хруст!

Всюду, куда падал ее взгляд, возникали вихреобразные искажения.

На краю последовательно сминаемой земли лежало тело одноглазого гиганта.

Хлопок! Туша гиганта сжалась в одну точку, после чего взвился фонтан крови.

— Фу-у! Мерзость!

— Шик! Шик! Шик!

Кая уворачивалась от летящих кусков плоти, усердно перебирая ногами. Шикшики, обмотав хвост вокруг ее шеи, раздавал племяннице советы по маневрированию.

Фокус демонического глаза не доставал до Нарина.

Не потому, что тот уклонился. Направление змеиного взгляда было нарушено против ее воли.

Атака Нарина оказалась быстрее первого искажения.

Разрыв. Спираль, подражающая силе демонического глаза, вонзилась в челюсть змеи и закрутилась. Лучик лунного света проник в слепую зону змеи.

— Ки-е-е-е-ек!

— Ой, промахнулся.

Нарин вонзил клинок над глазницей змеи, зацепился, но тут же убрал Слезу Луны.

Этот меч обладал слишком гибельным превосходством против бессмертных. Даже без использования стиля Черного Меча он подавлял регенерацию ран.

Стиль Черного Меча Владыки Меча вырвал глаз и сердце Бессмертного Змея. Если смог Владыка Меча, сможет и Нарин. Бессмертие больше не являлось непостижимым врагом.

Однако на этот раз его целью не было убийство.

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 68]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 71]

[Богохульство капризничает, жалуясь на усталость!]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 74]

К тому же полагаться на Слезу Луны в бою приносило больше вреда, чем пользы. Лунное безумие могло окончательно разъесть разум змеи.

Даже система сейчас трудилась не покладая рук, пытаясь сдержать стремительное падение рассудка.

Если она обидится, потом замучаешься ее успокаивать.

В конце концов, лучший ответ – кулаки.

Грохот!

Незримый меч, наполненный невероятной тяжестью. Плавным мечом он изменил траекторию движения. Тело Бессмертного Змея рухнуло прямо вниз.

Бум! Змея раздавила оставшиеся руки и ноги гиганта.

Нарин вскочил ей на голову – туда, куда не доставал демонический глаз. Надавив ладонью, он применил Сокрушающий меч.

Дважды, трижды. Снова и снова.

Т-т-т-т! Голова змеи ушла под землю, будто придавленная колоссальной гравитацией.

Из ее челюсти посыпались обломки клыков и капли крови. Зная, что она не умрет, Нарин мог не сдерживаться.

Черная шелуха осыпалась, под ней показалась белоснежная чешуя.

Еще немного. Почти готово. Осталось лишь завершить всё эмоциональной речью благодаря Искусству Небесной Звезды и Тысячи Превращений…

Бум!

Но поставить точку не удалось.

То ли почва не выдержала, то ли еще что, но земля под ними провалилась.

Жуткое ощущение невесомости. Бессмертный Змей упал первым, а Нарин начал падать вслед за ним.

— Кья-а-а-ак!

— Ши-и-и-ик!

Кая и Шикшики тоже попали под обвал.

Фшить! Вытянувшаяся плащаница обхватила Каю за талию. Упруго обмотавшись, она притянула обеих змей к Нарину.

— Выжили!

— Шик!

Кая и Шикшики крепко вцепились ему в спину.

Справившись с головокружением, Нарин посмотрел вниз.

Огромное пространство. В место, объятое тьмой, пролился небесный свет.

Лишь тогда Нарин смог отчетливо разглядеть тех, кто поднял головы.

— Что за хрень…

Одноглазые гиганты, подобные тому, которого он видел на поверхности.

Словно их скопировали без счета, лютые звери заполняли собой всё пространство.

----------

Глава 167. Сбрасывание чешуи (2)

За прошедший месяц Нарин собрал урожай из восьми голов лютых зверей. Если считать одноглазого гиганта, то целых девять.

Поскольку они гибли каждые три дня, сам титул «лютый зверь» несколько утратил прежний вес.

Но лютые звери вовсе не были слабыми монстрами. Одноглазый гигант обладал настолько мощными кулаками, что с ним пришлось повозиться.

Потратив около десяти минут на драку, Нарин пробил в его груди аккуратную дыру, от вида которой становилось легко на душе.

Десять минут. Для боя с лютым зверем это довольно быстро, но ведь на одну-единственную тварь ушло целых десять минут!

Следовательно.

В этой ситуации выхода не было.

— Что всё это такое, а-а-а-ак?!

— Шик! Ши-и-и-ик!

Две змеи возопили в один голос, как одна душа.

Сотни, а на глаз – так и вовсе тысячи гигантских воинов.

Кто мог подумать, что в подземной каверне спит такое огромное войско гигантов?

«Каждый из них – минимум уровня лютого зверя. С таким количеством не справятся даже Трое Владычествующих».

Шансы на победу? О чем вообще речь. По самым скромным подсчетам, эта Грань была минимум черного ранга. Да даже если бы ее объявили не поддающейся измерению, никто бы не удивился.

Тысячи лютых зверей… Кому вообще в голову могло прийти подобное?

Нарин насупился и посмотрел на Бессмертного Змея, упавшего первым.

— Забери нас с собой!

— Шик!

Тварь уже скрылась за пределами Грани. По своему обыкновению, она быстро сбежала.

Падение в пустоте казалось невероятно долгим. Отчаянные вопли змей эхом разносились вокруг, постепенно угасая вдалеке.

Нарин погрузился в свои мысли, представив одну вещь.

«Если все они вырвутся на свободу…»

Континент накроет невиданная прежде катастрофа.

Ночной марш сотни демонов, состоящий исключительно из лютых зверей. Даже полчища черных призраков не смогут остановить продвижение гигантов. Первыми вымрут люди запекшейся крови, а затем, без сомнений, в пепел сгорит какая-нибудь граница.

Остается лишь надеяться, что они, как и подобает лютым зверям, не покинут пределы своей территории.

— У-о-о-о-о-о!

— Хы-а-а-ак…

— …Шик.

В этот момент гиганты издали оглушительный рев.

Напуганная Кая вжала голову в плечи, а Шикшики, обвив хвостом ее шею, упал в обморок.

Нарин наблюдал за гигантами, сбегавшимися к центру каверны. Свет, льющийся с потолка, четко очерчивал их силуэты.

Присмотревшись… они не были абсолютными копиями.

Гигант, которого они видели на поверхности, за исключением одного глаза и рогов, выглядел как огромный лысеющий мускулистый человек.

Но подземные гиганты отличались.

Возможно, у гигантов тоже существовало расовое разнообразие, однако темная кожа обычно не сопровождается эффектом самосвечения.

«Черные призраки?»

Светящиеся гиганты побежали на свет.

— О-о-о-о-о!

Стремясь к дыре в потолке, гиганты начали строить живую башню, карабкаясь друг по другу.

Оттолкнувшись от протянутой руки одного из них, Нарин вырвался из этого ада плоти.

Его лодыжка оказалась раздроблена, но это было куда лучше, чем сгинуть, став частью башни из тел гигантов.

Каждый раз, когда гиганты двигались, дыра в потолке становилась всё шире.

Некоторым из них падающие обломки пробивали головы.

Легкая смерть. Большинство же просто раздавило под тяжестью собственных сородичей.

Лишь нескольким счастливчикам удалось выкарабкаться наружу по спинам собратьев.

Несложно было догадаться, что с ними стало дальше.

Топот, сотрясавший своды, вскоре утих. Башня, поднимавшаяся все выше, словно ей не было конца, замерла.

Кая, дрожавшая ничком на полу, осторожно приподняла голову:

— В-всё кончилось? Дядя! Вставай! Мы живы!

— Ши-и-ик?

Десятки лучей света падали с потолка. Место, где приземлился Нарин, оставалось в тени.

Это была Грань.

Точка, где вечность заточила мгновение. Поскольку полуденное солнце застыло без движения, эти исполинские черные призраки не проснутся уже никогда.

Все погрузились в сон.

Нарин вспомнил гиганта, которого убил на поверхности.

— Значит, тот был последним выжившим…

Могильщик, охраняющий трупы сородичей. Или же страж ада.

Нарину показалось, что это место похоже на Тартар.

Мифическая бездна гигантов. Застывшие в форме башни гиганты напоминали самое дно ада.

Интересно, каково их преступление, раз их заточили в этом аду?

— Думаю, сегодня лучше заночевать здесь, — Нарин оставил размышления и повернул голову. — Оглядимся немного вокруг…

Бессмертный Змей раскрыла пасть.

Бум!

Из-за травмированной лодыжки он не успел уклониться.

Она впилась зубами в его руку, и его, словно беспомощную добычу, потащило вслед за ней. Ощущение клыков, пронзающих предплечье, было отчетливым.

— Учитель!

— Ши-и-ик!

— Не подходите, — подняв руку, Нарин остановил ринувшуюся к нему Каю. — Ждите.

А затем вонзил большой палец прямо в сердце.

[Бессмертие сердца наполняет всё тело!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 64]

Слияние Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений.

Нарин заглянул в воспоминания Бессмертного Змея.

*

— О великий предок.

То были маленькие дети.

— Мы знаем, что ваша вечность – это проклятие.

Дети, подобно лучам солнца.

— Смерть – это скорбь не тех, кто уходит, а тех, кто остается. Вы медленно угасаете, испивая нашу скорбь. Ваше одиночество, совершенно неделимое одиночество…

— Мы хотим разделить вашу скорбь. Мы хотим разделить бремя вашего проклятия.

Бессмертие оказалось не благословением, а проклятием.

Ускользающее время принесло печаль и одиночество. На свет появлялось множества детей, и абсолютно все они возвращались в землю.

Бессмертный Змей принимала в свои объятия смерть каждого из них.

— Молим… дабы вы не оставались в одиночестве, позвольте нам разделить это проклятие.

Потакать капризам ребенка – долг родителя.

Но если дитя просит раскаленное железо, разве можно вот так просто вложить его в детские ладони?

Бессмертный Змей отпустила трогательных детей.

Шло время.

— О великий предок.

То были маленькие дети.

— Мы знаем, что ваша вечность – это благословение. Смерть, равная для всех, обходит вас стороной. Неужели мы не можем стать такими же, как вы? Неужели мы не можем оставаться вечно прекрасными, подобно вам?

То были дети, подобные луне.

Они хотели сиять подле предка, впитывая ее свет. Однако, стоит им узнать, насколько этот свет обжигает, они со слезами отступали в страхе.

Дети сочувствовали предку, заточенной в вечности, пытались утешить её.

Бессмертный Змей отпустила добрых детей.

И вновь шло время.

— Предок.

То были маленькие дети.

— Мы знаем, что ваша вечность – это удача. Но эта удача делает нас несчастными. Ваша красота уродливит нас. Ваша жизнь заставляет нас чувствовать себя ничтожествами.

То были дети, подобные грязи.

— Вы, бессмертная, породили нас, смертных! Почему вы позволяете нам умирать? Почему не поделитесь вечностью?

— Почему только вам досталась вечная жизнь, а мы должны жалко умирать?!

Они считали свою конечную жизнь проклятием.

Вместо того чтобы стать плодородной почвой, дарующей жизнь побегам и плодам, они тонули в сравнениях и самобичевании, предпочтя остаться грязью.

Охваченная печалью грязь вскоре превратилась в болото.

— Мы ненавидим вас.

Болото не умело оберегать – лишь отнимать.

Чтобы заполучить яд вечности, они вонзили клинок в сердце матери. Вырвали ее глаз.

Бессмертный Змей бежала.

Скрылась там, куда никто не придет. И там предалась гневу и глубокой скорби.

Чешуя, упустившая срок смены, постепенно окрасилась в черный. Должно быть, заскорузла от навсегда прилипшей грязи.

И вот.

Шло время.

— Из болота выбрались дети.

Нарин посмотрел снизу вверх на Бессмертного Змея.

Ее глаза, исполненные скорби, светились чистым, ясным светом.

— Они с ног до головы измазаны в грязи. Я встретил младшую, но грязь так долго сохла, что стряхнуть ее было непросто. Кое-что остается и сейчас. Ведь когда попадаешь в болото, грязь забивается даже в рот.

Кая и по сей день иногда чешет кожу.

Твердит, что скучает по маме.

И от скуки кладет в рот коричную конфету вместо того, чтобы кого-нибудь убить.

Ведь когда она полощет рот, оттуда до сих пор вымываются крупицы песка.

— Твоя грязь ничем не отличается. Да и сбросив чешую, ты все равно будешь иногда чувствовать хруст песка на зубах. Было бы здорово сразу выплюнуть его, но ты явно будешь долго разжевывать его, смакуя терпкий вкус. Ибо ты дорожила этой грязью. Будь то солнечный свет, луна или грязь… всё это – твои частицы, порожденные твоим телом.

Бессмертный Змей пристально смотрела на Нарина.

— Насколько тоскуешь, настолько и пережевывай – в этом нет ничего плохого. Можешь даже проглотить. И со временем во рту снова станет чисто и свежо. Замечательно было бы, правда?

Нарин горько ухмыльнулся:

— Это нелегко, но справиться вполне возможно. Твои потомки ведь постепенно смывают эту грязь. Ты ведь великий предок, верно? Пора бы уже сбросить этот чернушный оборванский вид.

Чешуя змеи тем временем окрасилась в белоснежный цвет. На ней осталась лишь щепотка пыли, да сухая грязь.

Нарин протянул руку к Бессмертному Змею:

— Для начала сбрось чешую.

Моргнув, змея медленно закрыла и открыла глаза. А затем слегка наклонила голову.

Осторожно.

Тюк. Ее челюсть опустилась на его протянутую ладонь.

— Путешественник…

Сказка во сне подошла к концу, однако…

— Пусть конечный пункт твоего пути ярко озарит твою дорогу.

Их совместный путь вовсе не завершился.

Мудрая змея. Ее голос проник в разум Нарина.

Змея не кусала его руку. Она лишь мягко прикоснулась губами и вместе с ним переступила порог Грани.

Боль.

[Богохульство кричит!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 54]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 57]

Это была боль не Нарина.

Справедливая половинчатая смерть, даруемая Гранью. Бессмертный Змей забрала эту смерть себе.

Будучи бессмертным существом, она не подпадала под законы Грани.

Перед ними раскинулся космос.

[Богохульство предупреждает, что нужно немедленно покинуть это место!]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 47]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 50]

Вселенная, наполненная потоками бесчисленных звезд.

Мерцающие звезды были ни чем иным, как осколками миров, именуемых Гранями. Они, давно умершие или ожидающие смерти, а быть может, застывшие где-то посередине, плавали в беспросветном пространстве.

Благодаря руководству мудрой змеи Нарин смог осознать эту истину.

[Нельзя]

Там находился уродливый кусок плоти.

Его звали Ведьмой Богохульства, и она непрестанно скиталась по трещинам миров, будто искала что-то.

Опустившись в случайный мир, она пускала корни и взращивала там Богохульство.

Ведьма ненавидела мир, а потому молилась о том, чтобы весь он наполнился таким же Богохульством, как и она сама.

В небе взошла луна. Люди отравились Богохульством.

Находя всевозможные причины, они порочили друг друга, взращивая не разум ради понимания, а безумие ради ненависти.

Ад, пораженный войнами, дискриминацией, голодом и гордыней избранности, просуществовал недолго.

Один из миров был уничтожен.

[Смотреть нельзя]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 40]

Там находилась бесформенная тьма.

Ее звали Ведьмой Ночи, и она, изнывая от одиночества, скиталась по трещинам миров.

Взирая свысока на случайно найденный мир, она изливала в него Ночь.

Ведьма жаждала теплого света, а потому порождала детей, подобных звездам. Желая прижаться к пылающему теплу, она сотворила огонь, подобный солнцу.

Огненный гигант ступил по земле. Люди, воззрев на Ночь, смежили очи.

Огненный гигант сжег мир дотла.

Всем своим существом сжимая мать-Ночь в объятиях, он развеивал ее одиночество.

Один из миров был уничтожен.

[Опасность]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 30]

Там находилась Наблюдательница.

[Правда]

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 20]

О▮а ▮ва▮ась «▮▮▮ ▮▮», ▮ ▮▮▮ ▮▮ ▮▮ ▮▮▮▮▮▮▮

[Рассудок понижается!]

[Рассудок: 10]

[Рассудок ▮осстанавливается!]

[Рассудок: 13]

[Рассудок по▮и▮ается!]

[Рассудок: 3]

[▮асс▮док по▮ижае▮ся!]

[Рассудок: 0]

[Рас▮у▮ок]

[▮ассудок:]

[]

.

.

.

.

.

— Ой.

Я открыл глаза.

Бесцветное, лишенное запахов пространство. В месте, где, казалось, цвета не существовало вовсе и не допускались никакие внешние раздражители, очнулся «я».

Я попытался сделать вдох, но воздуху некуда было идти. Попробовал моргнуть, но моргнуть не получалось.

В то же мгновение, когда легкие наполнялись воздухом, происходил выдох. Он не задерживался ни на секунду.

Как только я смыкал глаза, зрение тут же возвращалось. Словно промежуточные этапы были попросту вычеркнуты.

Здесь существовали только причина и следствие. Размытая межуточная грань, которую можно было бы назвать процессом, попросту отсутствовала.

Эту необъяснимую неопределенность кто-то отнял.

Я просто знал.

Не помня ни своего имени, ни прошлой жизни, ни причины, по которой пришел сюда, – абсолютно ничего, – я почему-то знал, кто является хозяином этого пространства.

— Ой?

Девушка с ниспадающими светло-голубыми волосами.

— …Почему он здесь?

Она слегка наклонила голову набок.

----------

Глава 168. Сбрасывание чешуи (3)

Я горжусь тем, что являюсь человеком исключительно хладнокровным и рассудительным.

Предположим, например, такой сценарий: ты очнулся с абсолютно чистой памятью в некоем ином мире, где начисто отсутствует понятие «процесса», а перед тобой сидит какая-то женщина с голубыми волосами и бормочет себе под нос.

— Который это уже раз?

Если точнее, её бормотание звучало именно так:

— До финала ведь ещё должно оставаться время? Неужели покончил с собой? Хм, вполне возможно. Бывали ведь витки, завершавшиеся именно так. Постой-ка… Из какого он витка? Из сто семнадцатого? Или из четыреста первого?

С этими словами она плюхнулась на диван и принялась листать какую-то увесистую книгу.

Буквально секунду назад здесь была абсолютная пустота, а теперь ни с того ни с сего появились диван и книга – словно по волшебству.

Всё происходящее казалось настолько абсурдным, что я предпочёл считать это лишь гипотетическим предположением.

Тот факт, что даже потеряв память, я не бился в истерике, уже ставит меня в один процент самых здравомыслящих людей.

— Слушай, не мог бы ты немного посидеть там и подождать? — Обратилась она ко мне. — Я сейчас слегка растеряна. Выпей пока чашечку кофе.

Я так и сделал.

Едва я кивнул, как уже оказался сидящим за уличным столиком под зонтиком.

На столе стояла наполовину отпитая чашка, а на языке всё ещё ощущался тонкий аромат и вкус кофе.

Я даже не заметил, как успел его выпить.

— …Ни то и ни другое? Если не самоубийство, то, может, остальные девчонки опять устроили срыв? Нет, по времени не сходится. Будь то Ночь или Богохульство, развязка должна наступить как минимум через год… Что и где пошло не так?

Ведьма (решил пока называть её именно так) без конца открывала фолианты, бегло их пролистывала и швыряла в стопку рядом с собой.

Высоченная гора книг чудом удерживала равновесие и никак не падала.

На каждом томе стояли цифры, и, судя по всему, они обозначали те самые «витки», о которых шептала ведьма.

Знаете, как в веб-новеллах про регрессоров – излюбленный избитый сюжет.

Судя по её словам, меня сделали главным героем-регрессором.

«Бред собачий».

Поразмыслив с трезвым реализмом, я пришёл к выводу, что всё это сон.

Осознанное сновидение, если точнее. Из-за того что я каждый день перечитываю книги, оставшиеся в наследство, мне и не такое приснится.

Всё-таки этой макулатуре одна дорога – служить подставкой под горячую лапшу…

«… Наследство?»

Книги. Макулатура. Подставка под лапшу.

Чьё наследство?

— Эй, ты!

Ведьма походила на программиста, отчаявшегося найти ошибку в коде.

Перерывши кучу книг, она сорвала свою истерику на мне:

— Признавайся, из какого ты витка! Я просмотрела все витки, но такого Нарина там и в помине не было! Двести шестой, где ты пытался убить Небесного Демона и провалился? Семьдесят второй, когда проглотил Лисий нефрит и тебя разорвало? Или четыреста девяносто второй, где ты буйствовал на поле боя, пока тебя не закололи?

— Моё имя Нарин?

— …Это что ещё за шуточки?

— Извини, но я абсолютно ничего не помню. Мы знакомы? Раз уж ты явилась мне во сне, то наверняка являешься моей знакомой.

— О боже…

Выражение лица ведьмы слегка исказилось.

— То-то я смотрю… реакция странная. В обычных условиях ты бы первым делом кинулся на меня с намерением убить. Неужели ты пересёк Грань живым? Но как?! И главное, как тебе удаётся сохранять рассудок? Твой Рассудок должен был упасть до нуля!

— Не могла бы ты выражаться понятнее?

— Да и говоришь ты странно. При первой встрече ты ведь всегда держался подчёркнуто вежливо и обращался на «вы»? Даже потеряв память, привычка должна была остаться. Хм, значит, для тебя вот такой тон вполне естественен… Такого ещё ни разу не бывало. Что же тут произошло?

Это я должен был спросить.

Ведьма, точно мудрёный справочник, выдавала монолог за монологом, от которых так и подмывало сказать: «Ты о чём вообще говоришь, гик долбаный?»

На душе становилось всё тоскливее, и мне дико захотелось закурить.

— Эй, ведьма, у тебя сигареты случайно нет?

— Откуда у меня… Постой, а ты разве курил?

— Раз так тянет, значит, курил, разве нет?

— А вот это уже что-то новенькое, — недовольно отозвалась ведьма.

В тот же миг на столе возникла пепельница с окурком, сгоревшим до самого фильтра.

— Так ты был не просто курящим, а Заядлым курильщиком. Неужели табак такой вкусный?

— Но я же ещё даже не курил.

— Я увидела, а значит, ты выкурил. Тебе ведь стало легче?

— В этом месте вообще нет такого понятия, как «процесс»?

— Это неэффективно.

Ведьма уже сидела напротив меня, выпуская дым. Я даже не заметил, как она приблизилась.

— Процесс – это лишь процесс. Время, необходимое для убедительности и обоснованности. Если можно пропустить лишние объяснения, разве не стоит так и поступить?

— Ты и фильмы так смотришь – только завязку и финал?

— Да. И всё равно интересно!

К моему глубочайшему шоку, в этой ведьме начисто отсутствовала душа цивилизованного человека, любящего истории.

Вытерпеть такое было выше моих сил.

— Так вот ты кто! Из тех уродов, что посмотрят краткий пересказ и треплются, будто посмотрели весь фильм или сериал. Наверняка, глядя шедевры, ты даже не вникаешь в глубокий смысл и ставишь единицы на сайтах! У тебя нет никакого права наслаждаться кино!

— Чего ты так взъелся? Что за краткие пересказы? Оценки? Где ты набрался таких слов?

— Ведьма, ты что, думаешь, если я потерял память, то превратился в дикаря?

— …

Золотистые глаза ведьмы холодно потемнели.

— …Ты не Нарин.

— Перепутала с кем-то другим? Что ж, бывает.

— Нет, тело принадлежит Нарину. Но вот содержимое… совсем иное. Очень сильно отличается. Ты – не тот Нарин, которого я знаю.

— Ого. После истории о регрессоре началась история о попаданце?

— Попаданец… Да, такое вполне возможно. В таком случае вполне естественно, что я о тебе ничего не знаю. Теперь понятно, почему ты ускользал от моего взора. Ведь ты – не Нарин.

Ведьма улыбнулась.

Человеческие эмоции обладают не формой, а цветом, поэтому один лишь силуэт не способен передать всё.

Внешние очертания ведьмы складывались из мягких линий, однако её цвет напоминал бездонный ад или глубоководную бездну.

Улыбка падения и погружения. Злое Знамение, готовое объять и утянуть за собой всё сущее.

— Скажи мне, — промолвила ведьма, погладив даньтянь. Нарин не мог видеть этого движения, но отчётливо его почувствовал. — Кто ты такой?

[Богохульство переводит затаённое дыхание!]

[Рассудок восстанавливается!]

[Рассудок: 70]

Память вернулась.

Нарин, Ким Уджун, Злое Знамение. Эго, разделённое на троих и сплетённое воедино, вместе с Рассудком воцарилось в даньтяне.

Священная Ночь, Бессмертный Змей, Грань, погибший мир, Наблюдатель, цензурированные сведения… Нахлынувший поток воспоминаний заставил переосмыслить мгновенные выводы.

Теперь он знал, что кроется за словом «ведьма».

Нарин выбросил кулак вперёд.

— Вот так и надо, — проговорила она. Кулак не достиг цели.

— Тот Нарин, которого я знаю, поступил бы именно так. Желание убить меня – это лишь начало. А конец… Хотя нет, разве конец вообще существует? В любом случае, это ад, который будет повторяться вечно. И Нарину – то есть тебе – идеально подходит такая жизнь.

Остался лишь один-единственный результат.

Нарин замахнулся кулаком, но не смог нанести удар. Он хотел размозжить ведьме голову, но у него ничего не вышло.

По ощущениям, он даже с места не сдвинулся.

Нарин пристально впился взглядом в ведьму:

— …Ведьма Грани.

— Это не ты, — ответила ведьма. — Ты должен назвать не меня, а своё имя. Имя того, кто занял плоть Нарина.

— А от того, что ты узнаешь, что-то изменится?

— Изменится очень многое. Если ты не Нарин, мне больше незачем о тебе беспокоиться. Я осознавала Нарина на каждом витке, но именно тебя разглядеть не смогла. А я, знаешь ли, перфекционистка и не терплю даже малейших изъянов.

Одно стало ясно наверняка: именно из-за этой ведьмы мир постоянно возвращается вспять.

— Я была весьма поражена. Казалась себе всемогущей, и вдруг объявляется такая переменная, как ты. У тебя ведь тоже ко мне полно вопросов, верно? Давай поговорим по душам. Будем задавать друг другу по вопросу по очереди. Разве это не честно?

[Отказ]

Перед глазами Нарина возникло сообщение.

Вместе с памятью ожила и система.

[Отказ]

[Опасность]

[Нужно бежать]

— Какое разговорчивое дитя.

[!]

Поток сообщений мгновенно прекратился.

Ведьма Грани с любопытством разглядывала системные уведомления.

— Ты что, видишь это?

— Это ведь часть моей сестры. Шип Богохульства, не так ли? Смотрю, оно неплохо тебя слушается. И как только удалось его приручить?

— Хорошо.

— Какой несерьёзный ответ.

— Умелое сочетание кнута и пряника.

— О, ты у нас педагог? Или родитель?

Насмешка ведьмы была весьма язвительной.

Нарин произнёс:

— Чем больше я об этом думаю, тем менее выгоден для меня этот разговор. Такая всемогущая особа, как ты, легко распознает любую ложь, а моё искусство чтения мыслей работает только при физическом контакте. Можно мне хотя бы один раз съездить тебе по лицу?

— А с чего бы? Пытайся сам отличить правду от лжи. Пока ты выглядишь как Нарин, мне трудно питать к тебе тёплые чувства. Если что-то не нравится – переродись заново.

Ведьма Грани оказалась банальной ценительницей внешности.

Чёртова дискриминация по внешке.

[Отказ Отказ Быстрее]

— Наша племянница слишком уж шумит. Может, заткнуть её навечно?

[ヽ(°〇°)ﾉ]

Ого, уже и эмотиконами пользоваться научилась.

Нарин был вполне доволен развитием системы.

«Вопросы и ответы, значит».

Всё равно придётся принять предложение. Пока не удастся прикончить это знамение беды, здесь остаётся только разговаривать.

Первый вопрос.

— Ким Уджун.

— Это твоё имя? Деревенщина какая-то.

— Извинись перед моими родителями.

— Ладно, давай задавай свой вопрос. Такой шанс выпадает нечасто.

— Кто причастен к моему попаданию сюда?

— Не знаю.

[Ложь]

Система мгновенно распознала в ответе ведьмы ложь. Вот, оказывается, как её можно использовать.

— С чего ты взял, что это ложь?

[Я Богохульство]

[Ты Грань]

[Связь между сестрами]

[Ложь]

— …Весьма убедительный аргумент, — хмыкнула ведьма. — Что ж, у меня действительно есть догадки. Если не я, то это дело рук либо Богохульства, либо Ночи. Чтобы обмануть мои глаза, нужен их уровень. Раз уж эта малышка ни о чём не ведает, не Ночь ли устроила всё по своей воле? Или Богохульство всё тщательно скрыла.

Одно из двух знамений беды спланировало попадание.

Такова была точка зрения Ведьмы Грани.

Второй вопрос.

— Как ты миновал Грань?

— Меня притащил Бессмертный Змей.

— Бессмертный… А, игрушка Ночи. Что ж, ему вполне под силу пройти сквозь Грань. Всё равно ведь не умрёт. Похоже, ты ему запал в душу.

— Игрушка?

— Это твой следующий вопрос?

Нарин ненадолго задумался и кивнул.

— Вознёсшиеся созвездия создают себе апостолов. Слуг, выполняющих грязную работу. Вроде Богохульства или Безумной Луны.

Нарин вспомнил момент гибели мира, который видел на Грани.

Рядом с Богохульством была Безумная Луна, а подле Ночи – Огненный гигант.

— Разве апостолом Ночи был не Огненный гигант?

— Потому я и говорю – игрушка. Наша Ночь очень одинока. А бессмертный змей – идеальный питомец.

Вот почему он знал о ведьмах.

[Правда]

Третий вопрос.

— Это последний вопрос. Постарайся спросить о чём-то действительно важном.

Абсолютные сущности почему-то особенно любили число три.

Ведьма Грани озвучила свой последний вопрос:

— Ты сейчас счастлив?

— Что?

— Я спросила, счастлив ли ты.

Честно говоря, Нарин опешил. Он никак не ожидал, что финальным вопросом окажется эта ерунда.

Счастье… Лишь спустя долгое время Нарин заговорил:

— Не уверен.

— Почему?

— Настроение человека меняется изо дня в день. Моё качество жизни растёт, когда я хорошо ем, сладко сплю и свободно гуляю, но… в последнее время мне не до этого.

— Значит, ты несчастен?

— Не то чтобы прямо несчастен… Впрочем, давай считать так.

— Какое счастье!

Ведьма Грани всплеснула руками и сияюще улыбнулась.

— Понимаешь, я задаю этот вопрос Нарину каждый раз, когда он умирает и попадает сюда. И каждый раз слышу в ответ, что он несчастен. Ах, я так боялась: а вдруг ты скажешь, что счастлив? Но раз уж ты в некотором роде Нарин, то желаю тебе оставаться как можно более несчастным.

Сумасшедшая, что ли?

Нарин уставился на наивно улыбающуюся ведьму.

— Ты так сильно ненавидишь Нарина?

— Ага! Поэтому я изо всех сил стараюсь, чтобы он каждый раз умирал самой жалкой смертью. Вместе с сёстрами мы заставляли этот мир вращаться сотни и тысячи раз… Ой, а этот ответ – бонусом! Можешь спросить ещё кое-что.

Боже правый.

Нарин медленно перевёл дыхание, чувствуя, как во рту пересохло.

То есть…

Эта тварь, то ли знамение беды, то ли созвездие, только ради несчастья Нарина привлекала других ведьм и бесконечно заставляла мир возвращаться вспять?

Зачем?

— …Зачем заходить так далеко? — Вырвался невольный вопрос. — Разве Нарин совершил перед тобой смертный грех?

Кем он был для неё?

Какой непростительный грех совершил?

— Неужели он изначально был злодеем, которому не следовало рождаться?

Торчать в этой пустоте…

Без конца поворачивать вспять стрелки часов…

— Неужели миру станет лучше, только если он замрёт в мучительной смерти?

Записывать каждый его финал…

Чтобы вечно задавать один и тот же вопрос…

— …Неужели я стою таких усилий?

— Но речь ведь не о тебе, — Ведьма Грани качнула головой. — В тебе самом нет никакой ценности.

Вся злоба ведьмы предназначалась Нарину, а не Киму Уджуну.

— И раз ты не Нарин, я не обязана объяснять тебе причины.

[Трусость трусость трусость]

— О, наша племянница считает меня трусихой?

[Отмена отмена отмена]

Перепугавшаяся система заладила отмену.

— Нельзя же оставлять о себе память как о трусихе. Это не ответ на вопрос, но я открою тебе истину, которая может тебя заинтересовать. Раз уж ты проживаешь жизнь Нарина, тебе ведь должно быть любопытно?

Рука ведьмы мягко толкнула Нарина в грудь.

Сам процесс испарился, остался лишь результат: его тело полетело назад.

— Настоящая личность Небесного Демона…

Фигура и голос ведьмы становились всё дальше и дальше.

Нарин напряг все силы, чтобы не упустить её шёпот:

— …это Бог правосудия.

Что…

Что она только что сказала?

[Правда]

… Теперь он вообще ничего не понимал.

----------