Когда мой дед пьёт святую воду, он сам не свой!
black medical

История о танке, которого святая команда выставила за то, что он хмелел от святой воды. Но именно эта слабость сделала его хозяином лучшей таверны в округе — и никто из посетителей не догадывается, кем он был раньше. А потом ему на воспитание подкинули родную внучку — дочь героини, которая когда-то была сильнее его. Теперь он отвечает за судьбу мира, который в 5 утра требует завтрак.

====================

Быть вторженцем в жизнь одинокого родителя

Над ухом тридцатипятилетнего мужчины раздавалось громкое чавканье, на удивление, ничуть не мешающее ему спать.

– Деда-а-а! Деда!

Маленькие ручки стянули бежевое одеяло с молодого дедушки. Он с громким зевком почесал свою чёрную бородку и перевернулся на другой бок, не открывая глаз.

Дедушка услышал, как босые ножки убежали прочь и довольно ухмыльнулся, предвкушая мгновения возвращающегося сна... пока в него не прилетела двухсотлитровая бочка с водой, разбившаяся вдребезги.

– Господи, Си-Си, ну не в доме же!.. – хотел было возмутиться он, но, открыв глаза, обнаружил себя на заднем дворе, в обнимку с козлом, кой и жевал над ухом.

Солнце вдарило в глаза, и только сейчас дед осознал, как его припекло. Он погладил старенького бородатого копытного между рогов, наблюдая как тот жуёт его одеялко, и забрал порванную ткань, закинув в подмышку.

– Сколько мне ещё ждать?! Таверна открывается через полчаса, а я ещё даже не кушала! – хмурилась пятилетняя девочка, от чего две её жёлтые как пшено косички завертелись будто миксер.

– Полчаса?!

Промокший мужчина мгновенно вскочил, схватил внучку на плечо и вбежал в таверну. Усадив девочку за столик, он подскочил к плите, открыл стальные дверцы снизу и дважды коснулся красных магических камней, от чего те засветились.

Пока плита разогревалась, дедушка повернулся к ней спиной, вспоминая как оказался на заднем дворе:

«Так... Вчера был день рождения у Артэна, и мы неплохо посидели, да так, что я закрыл таверну уже на рассвете... Потом я, кажется, пошёл кормить Кеча, но видимо обратно я не дошёл..."

Раздался характерный щелчок нагретой плиты.

– Чего желает моя маленькая принцесса сегодня? – спросил он, открывая люк в погреб.

– Ну, деда Тордос! Я же просила не называть меня так, это смущает! – отвернулась девочка, надувая щеки, – я хочу котлеты с пюре.

«То-то сказки на ночь о принцессах – её любимые», – подумал он, уже собираясь спуститься, как вдруг входная дверь отворилась.

Внутрь зашла девушка, чей оттенок волос напоминал черно-багровую розу. Обычно таких как она называют главными красавицами деревни, но отсутствие мужа в двадцать пять при норме помолвки в четырнадцать отталкивало местных мужчин.

– Доброе утречко, сестричка Че-Че! – воскликнула Сирен, пожёвывая листик кислинки.

– Привет, Сирен. И вам здравствуйте, Тордос! – поздоровалась она, надевая фартук "Четыре козла" и заплетая волосы в косу.

– Утро доброе, Чебер. Ты завтракала? Могу и тебе что-нибудь сварганить, – предложил хозяин заведения, выглядывая из-за стойки.

– Правда?!.. – почти не вскрикнула она, но тут же приняла серьёзный вид, – кхм-кхм... Я была бы не против вашей яблочно-лимонной выжимки.

– Заказ принят.

Приготовив ребёнку долгожданный завтрак, Тордос взял яблоки и лимоны. Чебер подошла поближе, затаив дыхание, наблюдая багрово-карими глазами, как мускулистые руки, скрытые под слишком просторной рубахой, сжимают фрукты, выжимая сок в стакан. Она не могла оторвать глаз от его пальцев – длинных и крупных, в мелких шрамах. Каждый раз как Че-Че смотрела на них в груди что-то ёкало.

Вернули девушку в реальность холодные ладошки на её порозовевших щеках. Она и не заметила, как девочка, закончив трапезу, подставила сзади стул, взобралась на него и ухватила её за щёки.

– Ай-ай, больно, больно! – вскрикнула Чебер, и была совершенно права: девчонка была сильна не по годам, и ощущения были такие, будто тебя тискают руки закалённого в боях воина.

– Знаешь, в отличие от всей деревни, мой деда – тугодум и вряд ли поймёт, что ты в него втюрилась, если не скажешь ему сама, – прошептала девочка, хлопая голубыми глазками, как вдруг её, словно котёнка за шкирку, поднял Тордос.

«Всей деревни?..» – повторила про себя Чебер, поглаживая обиженные щёки.

– Что я тебе говорил о контакте с обычными людьми, Сирен? – пригрозил он.

– Да, да... Будто с маленькими котятками.

– Сходи-ка, переверни вывеску.

***

Таверна «Четыре козла» заметно отличалась от прочих заведений по свету – хотя бы тем, где находилась, кто её посещал и почему работала не круглосуточно, а с восьми до восьми.

Деревня Ракат затерялась в глуши, где редко что случалось, куда перебирались старики и старушки, желавшие мирно провести остаток лет. Однако со временем тихая жизнь стала привлекательной и для более молодых семей.

Внутри таверна пахла не хмелем и жареной пищей, а зачастую ягодами и фруктами вперемешку со свежим мучным. Запах не был стоячим благодаря вытяжке – явно не подстать сеттингу. Стены украшал узор витиеватых рогов, более похожих на распространяющиеся лианы с цветами на них. По площади стояли шесть деревянных столиков с пятью стульями к каждому.

Спустя пару часов в таверну нагрянули посетители среднего и пожилого возраста – на второй завтрак. Чебер с улыбкой сновала между столами, принимая заказы. Сирен занималась тем же, но куда более игриво, отчего то и дело забывала, что заказали гости, или съедала их заказ сама.

Пока молодой дедушка стоял у плиты, за барную стойку подсел Артэн – его старый приятель и вчерашний именинник, тёмный эльф.

– Неплохо вчера посидели... До сих пор уши закладывает от нашего ора-пения! – оживился он, поглаживая плюшевого козла на стойке. – Говорят, ночью была вспышка к северу от деревни, в лесу. Такая... ангельская. Не ты случайно? Просто сам не помню, как до дома добрался.

– Я не знаю, взяла ли водица своё, – признался дед, заглядывая в урну с пустым стеклянным бутыльком, – но если я вышел из таверны только под утро... вряд ли это был я.

Дверь в таверну вновь открылась, но посетители были весьма специфичными для здешних мест.

«Стандартная команда авантюристов: мечник-танк в сверкающих стальных доспехах, лучник в зелено-коричневом плаще с колчаном, целительница в забавной шапочке и... под серым балахоном, видимо, маг»

– Укажите место странникам! – воскликнул массивный мечник, правда, в полтора раза меньше Тордоса, нарушив повседневные тихие разговоры посетителей.

Чебер молча, без обычной приветливой улыбки, указала пальцем свободный столик. Трое, кроме мага, уселись, прислонив свои орудия к столу. Целительница звякала бубенчиками на зелёной шапке с жёлтым медицинским знаком.

– Ух, какая штучка! – не менее громко произнёс танк, пытаясь поцеловать руку работницы, но та резко её отдёрнула. – Ну, что ж... Принесите нам чего-нибудь куриного, да побольше!

Дедушка окинул их взглядом и заметил, что рядом с Артэном присела та, что была в сером в плаще.

– Скорость не стиль этой деревни, не так ли? – произнесла она довольно спокойно, указывая на напиток в меню, выгравированном на стене рядом с Тордосом, – мне, пожалуйста, «Слёзы святой девы», будьте так любезны. Он безалкогольный?

Хозяин смешал в высокий стакан газированную воду, прозрачный сок белого винограда, цветочный сироп бузины, завершая коктейль свежей мятой и кислинкой.

– В дневном меню нет алкогольных напитков, – уведомил Тордос, подавая коктейль.

– Эта маленькая девочка, что наворачивает круги по таверне... Кто она?

– Моя внучка.

– Надо же... А не слишком ли вы молоды, чтобы иметь внучку?

– Я плохо старюсь.

– Очевидно, – усмехнулась она, постукивая длинным ногтем по стакану, – а до этой деревни... вообще доходили слухи, что война между людьми и демонами завершилась?

– Конечно, мы не живём в вакууме, – съязвил Артэн, и женщина окинула его ледяным взглядом.

– Судя по тому, что здесь живёт тёмный эльф, один из обитавших на демонических землях, это место куда менее... консервативно, – допив стакан, на котором с треском появились трещины, женщина резко встала. – Это как раз и напрягает.

Она мгновенно схватила Тордоса за руку и швырнула его в его же меню. Мужчина пробил своим телом стену, минуя разлетающиеся щепки, и вылетел на улицу, слыша за спиной крики. Пролетая между соседскими домами, он умело маневрировал, чтобы их не задеть. Остановила его полёт кучка деревьев ближайшего леса, о которые он не сразу, но затормозил, повалив лиственницу. Дед отряхнулся от веток, листьев и корней, сбросив порванный фартук.

– Мать моя женщина!.. Ну, если не понравился напиток, могла бы для начала спросить жалобную книгу!

***

Пока хозяин отсутствовал, все обычные посетители поспешно покинули заведение, разбежавшись кто куда. На месте остались лишь не до конца осознавшая происходящее Чебер, Сирен и Артэн, которого уже держала за воротник женщина, скинувшая плащ.

Воительница была одета в серебряное платье, концы наряда напоминали лезвия клинков. На белоснежных волосах красовалась диадема того же стиля – за исключением нимба, укреплённого сверху.

В воздухе возникла дюжина святящихся кинжалов, направленных в эльфа.

– Демоническое отродье...

– Не трогай дядюшку Артэна, стальная баба! – воскликнула Си-Си, колотя кулачками по её ноге без видимого эффекта.

– Так это наша цель, святая дева?! Ну, и малышня! – спросил мечник, хватая девочку обеими руками.

Внучка Тордоса локтем ударила его по подбородку – и он буквально взлетел, коснувшись головой потолка, после чего рухнул на пол.

– С-с-с... Сильная малышня, – наконец, более тихо сказал он, не в силах подняться. Из таверны его выволокла верная команда.

– Бесполезные рекруты... – тяжело вздохнула святая дева, пронзая живот Артэна одним из парящих лезвий и отбрасывая эльфа прочь, – хотя бы добавили мне элемент неожиданности.

Она схватила малышку за руку и подняла перед собой.

– Нет союза видов отвратительнее, чем ангел и демон.

– Отпустите её немедленно! – со страха вооружившись шваброй воскликнула Чебер, – чем вам помешала эта маленькая девочка и её дедушка?!

– О, дорогая моя... Само по себе их существование непростительно. Особенно её деда.

Сирен укусила женщину за руку, и как только та ослабила хватку выскочила к Чебер.

– Беги, Си-Си! Она не должна тебя достать! – крикнула Чебер, прикрывая её спиной, хотя прекрасно знала, что противопоставить святой деве ей нечего.

– Знаешь ли ты, что следует за неповиновение Церкви пяти святых, девушка? – спросила стальная, наводя лезвия на неё, – кара Божья.

Сирен схватила Чебер за руку и бросилась прочь – так стремительно, что работница развеивалась в воздухе, будто флаг. Лезвия летели за ними, пока они не оторвались и не скрылись за повозкой.

Чебер пыталась отдышаться, как вдруг заметила, что Си-Си хныкает, достав из кармана фигурку и прижимая её к себе.

– Где... хнык... Где герой Содрот, когда он так нужен?

«Один из пяти легендарных святых, сражавшихся против сил демонов, – герой Содрот. Сирен рассказывала мне о нём. Он стал её любимцем из-за огромного молота и культовой стойки» – вспоминала Чебер, притягивая девочку к себе и нежно обнимая, – он обязательно придёт, чтобы спасти тебя.

В ту же секунду повозка взорвалась, отбросив девочек в стороны. Перед ними, в десяти метрах, стояли святая дева, лучник – который и выпустил взрывной снаряд, – целительница и оживший мечник.

– Говорить дважды не буду. Иди сюда, или мне придётся... – спокойно начала женщина, как вдруг в неё влетел деревянный стул, на удивление даже откинувший её назад.

– Ты мне.. ик... за весь ремонт заплатишь! – пошатываясь, воскликнул Тордос, выходя из переулка между домами с пустым пузырьком в руке и светящимися золотыми глазами.

Увидев Чебер с Сирен, он тут же направился к ним, обнимая обеих и поглаживая по головушкам.

– Девочки-девочки... Дедушка... ик... так волновался, что с вами что-то случится! – говорил он, прижимаясь бородатой щекой к щеке Си-Си.

– Деда, колешься!

– Так и знала... Ты! – вскрикнула святая дева, отправив в него парящий меч.

Мужчина легко поймал клинок рукой и обернулся к вторженцем.

– Валите-ка лучше отсюда подобру-поздорову... Ик... Сейчас полуденный тихий час, людей разбудите... И тебе, Си-Си, пора баиньки.

Святая дева тут же направила в мужчину целую очередь лезвий. Тордос поднял с земли лопату, выпавшую из взорванной повозки, и отразил все снаряды со звоном: один в перекладину забора, другой прямиком в небо, третий в мишень местных мальчишек посреди улицы и последний – случайно перенаправил промеж ног мечника – тот подскочил от неожиданности, оглядываясь на пролетевший между бёдер снаряд.

– А ты... ик... Молодец, святая! Знаешь, что я бывший танк и хожу медленно, поэтому и отшвырнула меня так далеко!.. Ха-ха!

Деве явно польстило, и она даже слегка улыбнулась – но в следующий миг мужчина уже оказался прямо перед её лицом. Вернее, он возвышался настолько, что она видела лишь его грудь.

– Только это миф, – серьёзно произнёс он, сворачивая её руки импровизационными наручниками-лопатой, будто прочным прутом, – а вот то, что в моих руках любой предмет становится оружием, – это не миф.

– Я достану тебя бывший геро... – хотела пригрозить дева, но мужчина взял один из её парящих мечей, свернул в трубочку и завязал ей рот.

Мечник попытался ударить деда, но клинок раскрошился о его кожу, словно как удар о скалу.

Тордос схватил его за плечо больше в поучительной манере, чем чтобы тот не сбежал.

– Дам тебе совет, мальчишка: покупай мечи только в кузни у Потса, если этот старик ещё жив... И заберите эту даму туда, откуда пришли, пока мне не пришлось применить силу.

«А ты разве не применял?..» – подумал танк, но понятливо кивнул, взвалил святую деву на плечо и бросился прочь – к лошадям.

Дед обернулся к застывшим девочкам и почесал бороду. Че-Че сидела на земле, вцепившись каменной хваткой в объятия Сирен – всё тело тряслось от избытка чувств. Си-Си же напротив намертво замерла с разинутым ртом.

– Мне кажется, вы ждёте некоторых объяснений, не так ли?.. Но это уже после моего полуденного тихого часа, – завершающе произнёс Тордос и свалился на спину, засыпая.

----------

Быть родителем героя

Когда Тордос открыл глаза, он ни на миг не усомнился в реальности произошедшего – слишком убедительной была дыра в крыше. В комнате попахивало пылью. Святая дева, видимо, не удосужилась воспользоваться дверью, когда гналась за девушками. Трёхлунный свет сочился сквозь рваные края досок. Он повернул голову и увидел Сирен, которая старательно выводила чёрные кошачьи усы на лице спящей за столом Чебер.

Сирен тотчас обернулась, почувствовав его взгляд, и дёрнула сестричку за плечо.

– Деда!

– Тордос! – воскликнули они в унисон и бросились обнимать мужчину. Чебер, впрочем, быстро отпрянула, смущённо отвернувшись.

Тордос чуть растерянно переглянулся на них, поглаживая внучку по головке.

– Сколько я спал? – спросил Тордос, хотя отлично видел в пробоину, что уже давно затемно, – надеюсь, эта ночь... того же дня?

Он скинул одеяло, подошёл к сквозному отверстию, ведущему прямо в зал таверны на первом этаже, и оценивающе оглядел масштаб будущего ремонта.

– Да... Но вы нас так напугали! – призналась Чебер.

– Такое бывает, – сообщил дед, потирая затылок, – я не пил святой воды уже долгое время, а тут целых два дня подряд после долгих лет завязки.

– «Святая вода»?.. Она тебе придаёт сил что ли? – заинтересовалась Си-Си, вертя в руках пустой пузырёк, кой нашла у него в кармане, пока он спал.

– Скорее... кхм... – Тордос мучительно подбирал слова, борясь с желанием и дальше оставаться для внучки «правильным дедушкой», – она пьянит и раскрепощает то, что во мне и так есть.

– Опьянение от святой воды... У людей такого не бывает, – заметила Чебер.

Он молча указал рукой на кровать, где только что спал.

– Присядьте... Я должен вам кое-что рассказать.

– О! О! А взять попкорн можно?! – тут же встрепенулась Сирен, хотя уже давно его подготовила; он как раз лежал под кроватью.

Девочки сели. Мужчина глянул на свои руки, испещрённые старыми шрамами, и нелегко выдохнул.

«Лет пятнадцать назад я состоял в отряде, который называют святыми. Это особый вид героев, приписанный к Церкви пяти святых, фишкой которой является служение героям, пришедшим из другого мира...»

– Ты из другого мира?!

«Нет, Сирен, не перебивай! Лучше запиши вопросы в тетрадку – заодно проверю, как ты усвоила наши уроки орфографии. Так вот... Среди пятерых святых всего один – герой, пришедший из другого мира. В нашей команде его звали Оверлорд Восемнадцать. Точнее, он сам себя так именовал, пока мы не сблизились. Оказалось, его настоящее имя – Рен Судзуки, а это прошлое имечко – как он называл – «никнейм».

В нашей команде в соответствии с названием было пятеро святых – я, Рен, Уконан, Пелле и Пурт – говорливый танк, расчётливый маг, молчаливый лучник, робкий целитель и таинственный ассасин соответственно.

Скажем мягко: как и в любой навязанной обстоятельствами компании, дела у нас шли не всегда гладко, но сближала единая цель – свержение Короля Демонов. А когда цель была достигнута, я... крепко запил. Потому что вскрылась информация, которую нам предусмотрительно не сообщали до свершения дела».

Тордос тяжело вздохнул и поводил пальцами по вискам.

«Наше дело вовсе не спасало мир, а лишь ненадолго откладывало его разрушение. Появление нового Короля Демонов циклично, как и прибытие героя после смерти старого. Обычно группу распускают, чтобы сложить о неё легенды... Но я слегка ускорил процесс своим несдержанным поведением».

– Я – внучка героя?.. – благоговейно прошептала Сирен, сжимая в руках уже порядком заполненный список вопросов.

Чебер нахмурилась, будто многое пересматривая за годы работы в этой таверне.

«О нет, ты кое-что большее. Когда я отошёл от дел, я успел побывать во многих государствах: Камай, Эшман, Чима, потом возвращался в столицу Сетыма – Инву. И по пути я встретил твою бабушку»

– Какой она была?!

«Она...» – мужчина лихорадочно думал, как бы уйти от ответа и спрыгнуть с вопроса, – «она была из тех, кто подкидывает ребёнка к твоим дверям и говорит: «теперь делай что хочешь». Видно, у нас это теперь семейная особенность. Зато благодаря ей я завязался.

Когда твоя мама росла… Я тогда в полной мере осознал, что значит слово «вымахала». Буквально за год она достигла твоего физического возраста. А когда начала говорить – при том, что никто её этому ещё не учил – я опешил. Она оказалась следующим героем из другого мира, после Рена.

Трудно смериться тем, что из твоего п...» – он запнулся, глянув на Сирен с восхищением внимающую каждому слову, – «плодом твоей любви может быть взрослый человек, которому просто надо... перекантоваться у тебя, прежде чем идти вершить судьбу мира.

Но у меня было то, что отличало меня от других сельчан, среди которых рождались подобные «вундеркинды» – знания. Я пытался удержать её, отговорить, но... судьба героя – она такая».

– Си-Си... Сходишь мне за стаканчиком водички, пожалуйста? – попросила Чебер, резко перебивая рассказ.

– Но я же всё прослушаю, сестричка!

– Мы не будем продолжать без тебя. Обещаю, – Чебер дождалась, пока девочка спуститься вниз, и тут же обернулась к Тордосу, – то есть Сирен... попала к вам также?

– Да. Вряд ли человек из другого мира станет... воспитывать местное дитя, – ответил Тордос, и обоим стало тошно; на мгновение повисла могучая тишина, – поэтому я настолько оттягиваю это... «мама и папа меня не хотели». Эш было девять, когда Сирен появилась на моём пороге, но уже в четыре года Эш выглядела как взрослая девушка твоего возраста.

– Что ж... Это немного сложнее, чем «мама и папа меня не хотели», – признала Чебер.

В этот момент наверх радостно вбежала Сирен, держа в руках огромную банку с водой.

– Тут тебе точно надолго хватит! – объявила она, сияя от гордости за свою предусмотрительность.

– И в общем твоя мама видимо совсем недавно победила нового Короля Демонов! Ура! Победа! Давайте спать! – выпалил Тордос и с демонстративной решимостью плюхнулся в кровать, закутавшись с головой.

– Но здесь же сквозит, деда! – указала девочка, и, к его удивлению, упрекнула совсем не на том, на что он рассчитывал.

– Точно, – вздохнул он, вставая и почёсывая репу, – мне очень жаль, что приходится просить тебя об этом, но, Чебер... не могла бы ты приютить Сирен на пару дней, пока я всё здесь не залатаю?

– Конечно! Вы тоже можете ночевать у меня! Мои родители как раз уехали к родственникам на неделю! – выпалила она и вдруг густо покраснела.

Тордос явно не понял, отчего девушка так разволновалась из-за обычного ночлега.

– Пошлые мыслишки, – с совершенно причудливой интонацией констатировала Си-Си после мгновения неловкого молчания Чебер.

– Откуда ты вообще знаешь такие словечки и в каких ситуациях их употреблять, Сирен?! – вскричала Чебер, но девочка уже пулей спустилась вниз.

– Мне нужно следить за погребом, но спасибо за приглашение, – сказал Тордос, и это вовсе не было оправданием: никакого намёка он и взаправду не заметил, лишь «дружеское» предложение, – я провожу вас.

***

Стрекочущие сверчки, три Луны, вставшие в небе в причудливый треугольник, разноцветные звёзды. Это была типичная ночь, но в головах у всех трёх закладывались совершенно новые мысли. Чебер и Сирен шли за руки, пока Тордос плёлся позади. Влажный ветерок бодрил вялые от усталости тела.

«Может, Эш захотела забрать Си-Си и отправила святую деву?.. Нет, у неё не было причин не прийти самой... Или были?», – размышлял он, вглядываясь в небо, – «может, мне стоит отыскать её?..»

– Деда, а мама теперь... вернётся в свой мир? – вдруг спросила девочка, оказавшись под боком.

– Что? – сказал он, хоть и прекрасно слышал вопрос.

– Ну, было бы грустненько, если бы она... не вернулась к себе домой, – призналась Сирен, теребя низ своего повседневного фартучка и наклонив голову, – у неё наверняка там остались семья, друзья, дети... Но я бы... тоже хотела увидеть её.

– Я не знаю, – с трудом выдавил мужчина и прикрыл лицо ладонью, – но я узнаю... для тебя.

– Обещаешь?

– Ага.

Внучка тут же крепко-накрепко обняла дедушку, остановив путь.

– Не оставляй меня, ладно?

– Никогда.

***

Тордос довёл девочек до дома Чебер и из-за пазухи достал потрёпанную книжку со словами: «любимая книжка Сирен. Она без неё не спит». Попрощавшись, он ушёл, и девушки остались вдвоём.

Пока Си-Си с энтузиазмом обследовала дом в поисках с чем поиграть, что почитать и где попрятаться, Чебер глянула на старую зелёную книгу с золотым тиснением: «Причудливые истории других миров. Автор – Эш Тордос Шуштрес».

«Так она была писательницей?..» – удивилась Чебер и принялась листать страницы, – «летающие корабли – самолёты... Металлическая коробка со схемами – телефоны... Чепуха какая-то... Может, она просто его надурила?»

***

Тордос уже подходил к дому, как вдруг издалека заметил фигуру, сидящую за одним из столиков в таверне.

«Артэн...»

Он зашёл в таверну и уселся напротив гостя, подперев щёку рукой.

– Что-то я заждался работника, – с шутливым упрёком протянул тот, закинув руки за голову и кивнув на дыру в стене. – Некому принять заказ, хотя вроде как открыто.

– Пятно на твоём животе. Это она тебя так?

– Да... Просто удобнее было сыграть в поддавки, чтобы от меня отстали, да и похмелье у меня.

– А если бы их утащили?

– Утащили?! Ты двигаешься со скоростью драконьего полёта, Содрот! Ты бил меня этими кулаками, когда мы были по разные стороны баррикад! Думаешь, я, как бывший враг, не знаю, на что ты способен?!

– Ладно, не шуми. Просто... Можно я признаюсь, что в моменте мне стало боязно?

– Хм. Знаешь, – вдруг совершенно серьёзно сказал Тордос, – как сопливо-слюнявый дедушка ты мне нравишься куда больше. Мы были молоды и горячи, а теперь взрослые и расчётливые. Много ли ты, одинокий воин, оглядывался назад? А теперь? «Что будет с моей маленькой непоседой?» – и всё такое.

– Типа того... Я бы сейчас глотнул, но вторую ампулу за день я не осилю.

– Я слышал… ха-ха… Я слышал, будто ты в столице в свои лучшие годы спал в фонтане со святой водой. Это правда?

– Это были мои худшие годы... Но правда: там такой здоровенный фонтан – размером с две эти таверны, не меньше!

– Ха-ха! Слушай... Может, подерёмся, а? – предложил Артэн, вставая и хлопнув себя по бицепсу, – ну, как в старые добрые? Судя по сегодняшнему дню, наша бдительность, мягко говоря, не в лучшей форме.

– Твоя правда.

Тордос поднялся и вышел из таверны.

– Думаю, нашей ауры самой по себе хватит, чтобы отпугнуть кого надо.

Они схватили друг друга за воротники и стремительно взмыли в небо, прямо над облаками. Летать они не умели, но были настолько сильны, что отталкивались от любых поверхностей – в данном случае, друг от друга. Старые враги-друзья разжали хватку и со всей силы ударили кулаками, разлетевшись в стороны.

– Да! Как мне этого не хватало! – вскричал эльф, чьи глаза засветились алым.

– За сердце «похватало», старик? – раздался у него за спиной голос Тордоса с золотыми глазами, и ладонь легла на плечо.

– Не дождёшься, дедушка То-То!.. Жгучая сфера!

Артэн резко развернулся и вытянул руки вперёд – в радиусе ста метров вспыхнул огненный шар. Содрот с лёгкостью улетел за его пределы. Облака под ними слегка выгорели.

На такой высоте воздух был колючим и разреженным. В образовавшемся отверстии в облаках виднелся сплошь тёмно-зелёный ночной лес и пятно горящего в таверне света через дыру в крыше.

– Что-то слабенько! На войне был больше и гуще! – крикнул дед издалека, перепрыгивая с облака на облако, ведь для него хватало малейшей опоры плотнее воздуха.

– Прости, не хочу будить жену! – признался тёмный эльф, смешно вращая длинными ушами, словно пропеллерами.

– Да ладно тебе!.. Всё равно скажешь, что я тебя заставил!

– Я же в прошлый раз извинился!

Тордос прыгнул на Артэна. В падении они продолжали обмениваться ударами.

Внизу, под облаками, показалась гора в белоснежном покрывале. Они благополучно приземлились на её склон и покатились вниз, поднимая снежную лавину.

– Четкер! – узнал гору Артэн.

– Точно! Далековато нас занесло!.. – согласился Тордос, схватил врага-приятеля за руку и мощным броском отправил их обоих в обратном направлении.

Они почти сравнялись в скорости с лётом молодых драконов – от четырёх до десяти метров в длину, самых разных расцветок и с уникальными узорами на чешуе.

– Привет, мелюзга! Вы горные или пещерные? – поинтересовался Содрот, приняв позу отдыхающего на боку с рукой под головой.

– П-пещерные... – растеряно ответил один из них, золотистый и полосатый, ведь впервые видел летающих людей.

– О, я знаю этот окрас! – подхватил Артэн с другой стороны стаи, – я был знаком с Дагом, ты его сынок, да?!

– А-ага!.. Я Даг Младший.

– Ну, удачного полёта, летучая братва! – пожелал дедушка, начиная падать вниз.

***

Они вышли из леса, обнявшись и хихикая, как вдруг Артэн увидел свою жену. Она стояла у таверны, сложив руки на груди и нетерпеливо притопывая ногой. Орчиха размером с них обоих вместе взятых, вибрация от её шагов чувствовалась даже издалека.

– Я жду объяснений, Артэн Сак Чогак! – грозно произнесла она, приближаясь и разминая кулаки.

– Любимая, это просто Тордос!.. – начал было эльф, но получил подзатыльник от самого мужчины, – ладно, я хотел его взбодрить.

– Взбодрить меня? – удивился Содрот.

– Ну, я же видел, с какой кислой миной ты пришёл. Ты многое нехорошее вспомнил... Вот и я хотел напомнить о чём-то хорошем.

Дедушка вдруг крепко обнял эльфа, отчего его длинные уши смущённо задёргались.

– У тебя получилось, – тихо признал Содрот, и Артэн слегка счастливо улыбнулся.

– Это всё прекрасно, но малышка Вож-Вож без тебя не засыпает: «Где папа? Где папа?» – женщина подхватила тёмного эльфа и закинула на плечо своей могучей рукой, – домой. Живо.

– Обожаю её, – успел шепнуть Артэн, прежде чем жёнушка понесла его домой.

– Спокойной ночи! – крикнул дедушка в вдогонку.

----------

Быть родителем с похмельем

Первые лучи двух солнц – Сактона и Уйки – просочились сквозь дыру в потолке и разбудили деда. Тордос сел на кровати: всё вокруг плыло, руки двоились в глазах. Голова гудела, будто кто-то бил изнутри, а язык казался тягуче липким.

«Даже по праздникам больше пить не буду...» – поклялся он и, с трудом спустившись по ступенькам на первый этаж, оперся о стену и умылся в умывальнике.

Он взглянул на сильно отросшую за ночь бороду и провёл по зарослям ладонью, хмыкнув. Мужчина открыл люк в погреб. Спустившись, мельком оглядел, не пропало ли чего.

На удивление, погреб вовсе не походил на землянку с консервами и закатками. Это было просторное, освещённое помещение в серых тонах. Вдоль стен выстроились пьедесталы с тяжёлой святой бронёй, тяжёлой драконьей бронёй, тяжёлой оркской бронёй. В центре зала возвышался огромный белый молот – не с одной рукоятью, а с четырьмя стержнями под руку поменьше.

– Доброе утро, Содрот Младший, – поздоровался мужчина и подошёл к бочке с кучей мечей.

Дед порылся на дне и нашёл кинжальчик, проверив остроту коего, тут же порезал себе палец. Закапала кровь.

– Не советовал бы тебе заниматься физической активностью после двух дней употребления травящего тебя вещества, Содрот. Ты сейчас уязвим как никогда.

– Спасибо, что беспокоишься за старика, младший, но боюсь, таверна сама себя не отстроит.

Тордос взял одну из кучи старинных пожелтевших газет, пахнувших позабытыми годами, с заголовком «СВЯТЫЕ СВЕРГЛИ КОРОЛЯ ДЕМОНОВ УБИРА!» и корявой подписью от руки «снова», разложил её перед зеркалом и начал аккуратно бриться.

– На самом деле ты прекрасно знаешь одну заклинательницу, которая могла бы помочь за две секунды.

– Лучше бы сам мне помог, а не прохлаждался в этом виде молота. Даже молоток некому подать.

– Я боевой молот, а не строительный.

– Ну, и торчи здесь дальше, как монумент, – закончил он, глядя на свою побритую физиономию, – двадцать лет, не больше.

– Конечно, ты стареешь медленнее остальных из-за объёма своей маны... Если бы только мог использовать её без принятия святой воды.

– Можешь лучше не язвить, а напомнить, где лежит мой строительный набор из Чимы.

– Он в бесконечной сумке Рена. Ты засунул его туда, когда...

Тордос показал рукой «стоп» и достал сумку, вынув оттуда деревянную коробку с ручкой.

– Не надо о моих приключениях. Я порядком вспомнил о них вчера.

***

Тордос принёс из леса пару лиственниц, предварительно срубив их обычным топором – без сверхчеловеческой силы – и покрыл лаком. Обливаясь потом, он заколотил стену, подкрасил неприглядные углы и, отойдя в сторону, залюбовался работой. Зайдя внутрь, дедушка подставил стол под дыру в потолке – лестницы у него не было – и понял, что, похоже, придётся менять весь пол второго этажа.

Отложив пол на потом и поднявшись на крышу через чердак, он навалил на дыру запасы соломы, перекрыв разрушенный участок.

– Деда Тордос! – послышался крик с земли, и дед подошёл к краю.

У залатанной стены стояли Чебер и Сирен. Судя по виду работницы, ночка выдалась бурной: её стеклянные глаза и шатание от малейшего ветра не могли ускользнуть от внимания.

Приложив остатки соломы к спине, Тордос прыгнул вниз. Падение смягчилось, но ослабленное тело всё равно прочувствовало удар сильнее, чем он ожидал. Дед соответствующе званию закряхтел и сгорбился.

– Ты побрился! – воскликнула девочка, запрыгивая ему на спину и с хрустом поправляя ему осанку.

– И тебе доброе утро. Она доставила тебе хлопот, Чебер?

– Нет-нет, вовсе нет! Просто мысли о вчерашнем не давали покоя, поэтому и не спалось... – отмахнулась она, зевая.

– Она волновалась, что тебя ночью украдут, представляешь, деда?!

– И вовсе я не!..

Тордос махнул рукой в сторону таверны. Два солнца уже приподнялись, заливая двор золотисто-розовым светом и начиная печь.

– Пора завтракать, леди.

Констатировав этот факт, троица зашла в заведение. Девочки сели за стол, пока мужчина направился за барную стойку.

– Да уж. Из-за этого инцидента гостей у нас точно поубавится... – с грустью была уверена Чебер.

– А мне кажется, наоборот – прибавится! Дедушка всё-таки прогнал нарушителей!

– Боюсь, это нагонит на них ещё большего ужаса, Си-Си... И, надеюсь, никто, кроме вас, этого не видел, – признался Тордос, опираясь на стол, – что для вас сегодня?

– О, о! Я хочу кашу с улыбочкой! Вот такой вот! – заказала девочка и дурашливо улыбнулась.

– Мне, пожалуйста, омлет с томатами.

– Одна рисовая каша с «вот такой вот» улыбкой и омлет с томатами. Заказы приняты.

Дедушка-повар промыл рис из мешка в холодной воде, вскипятил воду в кастрюле и высыпал, помешивая. Спустя семь минут он влил тёплое молоко и добавил сахара с солью, варя кашку ещё десять минут для мягкости. Положив кусочек масла и подождав его растворения, он выложил кашу на тарелку и нарисовал из долек клубники улыбающийся рот с глазками.

Смежно с кашей, на соседней конфорке он растопил сливочное масло в сковороде, выложив помидоры. Обжарив три минуты, он добавил яичную смесь: молоко, яйца, соль и чёрный перец, взбитые венчиком до однородности. Убавив огонь до минимума, Тордос накрыл сковороду крышкой. Через шесть минут, когда верх полностью схватился, дед посыпал омлет тёртым сыром и измельчённой зеленью и положил перед Чебер.

– Простите... У вас открыто? – поинтересовался настоящий старенький дедок, заглядывая в дверь.

– Да, конечно, прошу за любой стол! – с улыбкой произнёс Тордос.

***

Через пару часов таверна уже была в более чем рабочем состоянии. На удивление, дыра в потолке посетителям даже не мешала, а наоборот – добавляла тему для разговоров.

– Вау! Как ты это называешь... «вытяжка» – реально действует! – поразилась Чебер, разнося заказы.

– Герой Рен научил меня этому. В своём мире он работал «менеджером» в так называемом... «ресторане быстрого питания».

– Да уж, это сильно контрастирует с нашим рестораном медленного питания! Посетители никак не хотят уходить!

– «Уходить»?.. – задумчиво пробормотал молодой дедушка, глядя на жарящийся блинчик.

Внезапно его тело вздрогнуло, глаза расширились. Он тревожно огляделся, убедившись, что Сирен находится в зале – развлекает гостей смешными фокусами.

«У нас гости», – подумал он и сбросил фартук, – Чебер, подмени меня на некоторое время, хорошо? Пусть Сирен помогает!

– Что?.. Ах, да, конечно!

Девушка молниеносно заняла место повара за плитой, к ней тут же подбежала девочка, а Тордос быстрым шагом вышел из таверны, на пороге на мгновение обернувшись. Глазами полными недоумения она проводила его уходящий силуэт.

***

Прямо перед входом в заведение стояли четверо воинов в белоснежных доспехах, с железными крыльями за спиной, и один высокий старец с длиннющей седой бородой и усами, облачённый в белую мантию, ростом под стать Тордосу. На животе старика и на плечах воинов красовались символы: пять чёрных крестов – один большой и четыре по диагонали. Солнечные блики плясали на полированных латах, а крылья отбрасывали за их спинами длинные тени.

– Могу я любезно попросить вас не рушить мой дом и работу, товарищи? Тем более там сейчас люди.

– Хох, по-твоему, за пятнадцать лет я превратился в варвара, Содрот? – произнёс седой, перекладывая золотистую сферу из руки в руку.

– Опыт вчерашнего дня наводит на мысли.

– Слушай... – Дед напряжено выдохнул, – от выходки Аби мне тоже несладко. Её дело было лишь... проверить, как ты тут поживаешь.

– Проверила? – Резко переспросил молодой дедушка, шагнув ближе, отчего четверо воинов-защитников схватились за оружие, – дрессировать своих собак надо, Тол! У нас была договорённость!

– Не кипятись, пожалуйста! – Старец выставил руки, успокаивая и Тордоса, и своих бойцов, – договорённость до сих пор в силе!.. И, в отличие от неё, я действительно пришёл поговорить. Тем более я бы ни за что не напал, прекрасно зная, что сейчас ты в самом слабом своём состоянии. Это не в стиле Церкви пяти святых.

– Передай это «Аби», – упрекнул мужчина и тяжело вздохнул, – ты пришёл сюда с шатром или просто телепортировался?.. Где болтать-то будем?

– Хох, я уже староват для телепортации! Лекари говорят, сердце не выдержит, понимаешь ли! – признался Тол и указал рукой в лес, – там и стоим.

В неловком молчании мужчины двинулись сквозь чащу: Тол впереди, двое воинов за ним, Тордос и два воина закрывающих.

– Чудное местечко ты выбрал... Хотя совсем не подстать твоему характеру.

– Вся чудность этого местечка улетучилась в мгновение ока, благодаря вашему появлению.

– Да как ты смеешь так разговаривать со Верховным Епископом?! – не выдержал один из воинов, шедших впереди.

Он обернулся и потянулся к клинку, но Тол тут же указал рукой, и тот послушно отвернулся, продолжив путь.

В молчаливой тишине добравшись до опушки, Тордос зашёл в просторную палатку – как ни странно, за деревянным столом сидела связанная вчерашними прутьями Аби. Увидев молодого деда, её брови тут же нахмурились, она фыркнула и высокомерно отвернулась, вскинув голову. Он бросил короткий взгляд на её стянутые запястья и рот, устало поводя пальцами по вискам.

Дедушка присел рядом, и пока Епископ отсутствовал, сам прервал неловкий момент тишины.

– Слушай, я бы, конечно, снял это, но сейчас с этим проблемка... – признался он, разглядывая люстру с освещёнными свечами, кои не жгли тряпичную накидку палатки, ибо были лишь тёплыми, – и что прям никого не нашлось, чтобы?..

Девушка отрицательно покачала головой, разметав белоснежные волосы.

В комнату вошёл Тол и присел напротив.

– А она здесь...

– Ей тоже будет полезно послушать, потому что она не совсем корректно поняла некоторые... слухи.

– Отлично. И как широки эти «неправильные слухи»?

– Хох, достаточно. У тебя найдётся время послушать мой рассказ?

Епископ взвалил на стол светящуюся сферу, крупнее той, что была у него в руке.

– Ну, раз уж я здесь.

«Отлично. Насколько ты знаешь, довольно регулярно наши церкви, расположенные во многих странах, призывают героев...»

– Можно не с самого хвоста мира начинать – мне ещё внучке сказку на ночь читать. В чём суть, Тол?

– Ну, ладно... Твоя дочь и по совместительству новая героиня – Эш Тордос Шуштрес – не убила короля демонов, – торопливо произнёс Епископ, положив руку на шар, внутри которого возникла чёрная извивающаяся бесконечность с красными искрами, – этот шар связан с Оком Церкви пяти святых. Простыми словами, он указывает на дату рождения нового короля демонов для нашей подготовки... Сейчас он жив.

– И что же, почему все трубят о его смерти, если это не так?

– Дело в том, что войска демонов отступили назад, на свои земли, что случается исключительно в одном случае, ведь они из тех, кто идёт напролом. Если текущий король демонов не погиб... то героиня, вероятно, нашла другое решение конфликта. Несколько... более мирное.

– Мирное решение?.. – задумался Тордос, откинувшись на стуле, и тут же прозрел, вспомнив, что более всего ассоциируется у него с миром, – Сирен...

– Очень рад, что ты восстановил свою боевую смекалку спустя годы невменяемого состояния, – подметил Тол и привстал, опершись обеими руками на стол, – скажи мне, бывший член пяти святых, не будешь ли ты против, если мы заберём твоё дитя на содержание в столицу?

– Содержание?.. Для чего? – с нарастающим напряжением переспросил Тордос, перестав качать стул под собой.

– Ты и сам должен понимать. Даже если исторически силы героя и короля демонов никогда не передаются по наследству... при живых короле демонов и героине такая политическая важная единица, как их дочь, не может быть...

– Возможностью для шантажа? – перебил Тордос и вновь откинулся назад, – дай угадаю: множество аристократов, множество купцов зарабатывали себе хлеб снабжением этой войны... А теперь эти шишки потеряли драгоценные деньги и опомнились... И тебе самому не стыдно?!

Внезапно дед почувствовал, как из рукавов улетучивается тяжесть. Он оглянулся и увидел, как снизу, из его рук, флаконы со святой водой перекочёвывают в лапы гному. Едва мелкий воришка в колпаке вытащил ёмкости, он мгновенно связал Тордосу руки за спиной и впопыхах убежал.

– Прости, Содрот, но Церковь преклоняется перед короной... Ты должен понимать, что это далеко не просто «твоя внучка».

– Именно она и есть, продажный ты святоша!

Мужчина поднёс к лицу свой сапог, зубами открыв крышку.

– Фляга в сапоге?! Хох, конечно, у него есть фляга в сапоге! – воскликнул Тол.

Тордос оттолкнул деревянный стол ногой в Епископа – того тут же прибило к тряпичной стене. Падая со стула, мужчина подбросил свой сапог и, филигранно приземлившись на спинку, припал к горлышку с мыслью: «Третий день... Завтра мне звиздец».

В палатку вбежали двое солдат, занеся мечи над головой лежачего, и ударили, но крепкие руки перехватили клинки и перекинули воинов через себя, отправив в полёт.

Разорвав гномью верёвку, разгневанный Тордос встал с горящими золотом глазами, глядя на толпу мечников, врывающихся в шатёр.

– Стоп! Сто-о-оп! – воскликнул Епископ, поднимаясь на ноги и отряхиваясь, – я не самоубийца, я ещё жить хочу! Оставьте этого громилу в покое!

Солдаты с недоумением перегляделись.

– Убрать оружие! А ты, Содрот!.. – приказал Тол, но, взглянув на разъярённого безоружного, прокашлялся, – дай мне объяснить! «Ты достаточно объяснил» - знаю, знаю... Эта неуклюжая тактика, что сейчас была – не моя задумка. Рекомендации короны, которые я не мог не применить, пока работала эта сфера наблюдения из дворца.

Он пнул ногой расколовшийся шар со стола, теперь валяющийся на земле, и Тордос перевёл дыхание, молча понимающе кивнув и отряхнув рукава.

– Пойдём, у нас будет по-настоящему личный разговор.

----------

Быть родителем-опекуном

Старик и молодой дед сидели у лесной быстрой речки на бугре, пока Тордос кидал гальку в реку, создавая немаленькие волны, по которым из воды так и прыгала рыба, крутя пируэты. Бодрый плеск так и очаровывал.

– «Личный разговор»… Ик… Так почему она здесь?! – буркнул Содрот, показывая на девушку камнем, отчего та вздрогнула, поджав ноги.

– Прошу представить Аби Люкет – будущая Верховная Епископ.

– Матриарх? Твоя ученица?.. Да ей же дай Бог двадцать!

– И это не отменяет того факта, что я слишком стар для этого д... Дела, – запнулся старец и взял сапог мужчины, отпив в очередной раз, – Хох! Где ты набрал этой гремучей смеси?! В столице давным-давно одна разбавка!

Содрот похохотал и кое-что вспомнил: подтянув девчонку за ногу, он освободил её руки и обмотку вокруг рта, как обещал. Та тут же выдохнула, будто вернулась из стратосферы в тропосферу. Она погладила свои обиженные руки и поправила волосы. Хмурые брови на секунду исчезли, но тут же вновь появились с новой порцией злости и румянцем.

– Объясните вообще, что здесь происходит?! Почему Верховный Епископ пьёт вместе с дедом человека-демона и отцом героини-предательницы?! – вопила она, встав на носочки.

– Хох, не будь невеждой, Аби! В первую очередь он – Содрот, великий воин!

– «Содрот»?.. «Я дам имя своему молоту – Содрот Младший!» – этот Содрот?

Мужчина взял длинную палку на конце которой расположился червяк и поводил по стремительной воде.

– Да-да... Ик... Когда я выпью я не очень остроумен... Ай, плечо! – произнёс мужчина и со спазмом поднял правую руку вместе с «удочкой», отчего девчонка сразу узнала легендарную позу героя.

– Что?!.. Почему вообще бывший святой живёт здесь в трущобах?!

– Меня прокляли, и я ушёл.

– Да кто проклял-то?.. Сколько раз повторять: нет у святыни такого навыка – «заговорю-ка я его быть сильным только когда пьёт!» Нету! – Видно не впервые воскликнул Тол, поднимаясь, – хоть ты тогда и пил как не в себя, но если бы я и умел накладывать что-то подобное, то точно пожелал бы, чтобы ты был сильным только когда трезв!

Тордос тоже встал, оставив удочку.

– И что же это было, «тёмные силы»?

– Откуда я знаю, что с тобой приключилось, пока ты шлялся то тут, то там, заделывая геро!..

Тут же настала гробовая тишина. Хотя Тордос и не подал виду, воспоминания по тому времени были для него сверхболезненными, и опьяневший Тол знал это, поэтому и прервался.

Спустя некоторое время палка заклевала, и мужчина подкинул рыбу вверх, поймав её в руки: брыкающийся голавлик с жёлтыми плавничками был длиной добрых шестьдесят сантиметров и четыре килограмма веса.

– Эш. Она была примерно такой же, когда я впервые поднял её на руки, – вспомнил молодой дед и, подойдя к реке, выпустил рыбку по течению, – зачем ты пришёл, Тол?.. На самом деле.

Епископ встал, прокашлялся и, взяв девушку за плечи, начал толкать в сторону Содрота, отчего та недоумевающе оглянулась.

– За годы знакомства с тобой я прекрасно понял, что ты отличный опекун и родитель, Содрот! Поэтому позволь мне, Верховному Епископу, излить просьбу: возьми на временное попечительство эту молодую даму!

– Что?

– Что?! – воскликнула Аби вслед за переспросом Тордоса и приложила руки к бокам, – я тебе что, дитятко какое-то?! Я взрослая женщина вообще-то!

– Ик... У тебя есть ребёнок?

– Конечно, нет! У меня парня даже не было! – нечаянно призналась она, чуть покраснев, – оно и не нужно... И что я вообще буду делать в этом захолустье?!

– Тише, тише... – спокойно прервал Тол, помахивая большим ароматным листиком рододендрона перед лицом, – Городской молодой жительнице иногда полезно поведать «захолустья». Тем более той, кто вчера всполошила их спокойный быт. Тем более той, в чьём будущем трепещется освещение всех народов! Ты от всех сельчан будешь отнекиваться?

– Нет, я!.. Я совсем не людей имела ввиду... – произнесла она виновато, хоть и говорила правду, и схватилась за плечо, – просто... в столице сейчас совсем не спокойно! И я не понимаю, зачем мне прохлаждаться здесь!.. Тем более под покровительством этого вот!

– Ик-эй! Мы с тобой второй раз в жизни видимся, откуда такой негатив? – возмущался Тордос, почёсывая спину палкой, коей только что ловил рыбу.

– Лицо у тебя глупое.

– Хорошо, хорошо... Давай так: победишь Тордоса при том, что ему можно будет использовать только мизинец правой руки – тогда и отменю свой указ, – с азартом придумал Тол, вновь присев на пригорок.

– Эй, я-то ещё не согласился взять её! – напомнил Содрот, но тут же над его ухом пролетело мерцающее лезвие, – ик...

– В прошлый раз ты застал меня врасплох! Но сегодня я покажу, почему достойна звания Святая дева! Борд Кусо!

Среди лиственничного леса со звоном металла появилась плотная стена золотистых мечей, направленная вперёд. Тордос молниеносно колесом вбок прокрутился на месте и оттолкнулся от земли мизинцем, взмыв в воздух. Острия тут же устремились прямо с большой скоростью – молодой дед начал отталкиваться от кончиков летящих «стрел», перебираясь в сторону, минуя всю стену.

С грохотом сотни мечей воткнулись в деревья повсюду и исчезли. Пока Тордос, спустившись на землю, отвлёкся на это, святая дева появилась справа от него и занесла на него меч, кой он успешно парировал мизинцем. Аби начала ходить вокруг него.

– Я бы сказала, что то, что человек с подобной силой прячется в «кустах» во время войны – уже преступление.

Противники вновь схлестнулись, скрестив «оружия».

– Это в тебе говорит молодость.

Содрот откинул Люкет подальше. Девушка побежала на него с боевым гласом, но Тордос также почувствовал меч, летящий позади – он присел на корточки, подставил деве подножку и отбил снаряд пальцем, вонзив в землю. Дева осеклась, но успела отскочить, не падая.

– Ик... Грязно играете для святой, миледи.

– Вам ли говорить это, пьяный и проклятый? Юрт Кусо.

Вокруг дедушки тут же построился конический каркас в стиле вигвама, выходящий из земли остриями. Пока он рассматривал конструкцию, то заметил тень от нарастающего со стороны Аби оружия – меч с небольшую гору высотой в мгновение вырос в руке Люкет, перекрыв одну из двух дневных звёзд.

– Кусолибур! – воскликнула святая дева, роняя исполинское орудие в сторону деда.

На миг небо над его головой исчезло со звуком разрубания воздуха и скрежетом объёмной маны. Оторвав взгляд, мужчина глянул на видимые сквозь прутья его «домика» лезвий, сандалии святой.

Не требуя ни секунды, ноготь на пальце Содрота засветился, и он воткнул мизинец в землю, отчего в земле со взрывной силой образовался кратер диаметром десять метров, а «вигвам» разрушился. Тордос проскочил под падающим исполином, приблизившись к девушке, и приставил палец к её подбородку, пока она держала гигантскую рукоять.

Меч в секунду развеялся в воздухе, и Аби с трудом обхватила ногами его бедро. В падении – когда Содрот был озадачен действием – она образовала новый меч и защитилась от его пальца прямо перед своей шеей.

– Ч-что вообще здесь происходит?! – послышалось со стороны.

Оба обернулись, лицезря, как Чебер с красными щеками наблюдает своего работодателя, стоящего на коленях перед обвившей его ногами девой с мечом и пальцем перед подбородком. Тордос тут же отвёл руку и ударил пальцем ей в пупок, отчего та откатилась на несколько метров, взявшись за живот.

Содрот встал с колен и отряхнулся, слыша шум листьев деревьев отголоском созданного исполинским мечом ветерка. Он посмотрел на работницу, думая с чего начать.

– Дуэль, – однозначно объявил отрезвевший Тол, выходя из лесу и расчёсывая бороду выточенной под расчёску палочкой, – оконченная победой Тордоса.

– Это, конечно, очень хорошо, но вы знаете, сколько сейчас времени?! Пока вы тут веселились, мы с Си-Си закрыли таверну! – возмущалась работница, насупившись.

– Прости меня, Чебер. Непредвидимые обстоятельства, – произнёс дед, также мгновенно отрезвев, – я обязательно сделаю тебе заслуженный дополнительный выходной.

– Но «непредвидимые обстоятельства» привели вам новую помощницу, миледи! – радостно заявил Епископ, вновь подталкивая девушку, но уже к Чебер.

– Она?! Эта смертоносная баба?! – недовольно гласила девушка, показывая пальцем.

– Мне всего двадцать один! Кто ещё тут баба?!

– И думаю, вам стоит это выяснить по пути к деревне! – заключил Тол, наблюдая, как один толчок по их плечам уже заставил девушек продолжить словесную перепалку в пути по тропе.

Тордоса он же остановил, приблизившись к нему вплотную, и взял за предплечье.

– Разумеется, оставляю я её здесь не только для нравоучения... В столице становится слишком опасно. Особенно для церкви, что считается воспитателем пяти святых.

– Аристократы и большие купцы берутся за вас?

– Не только. Ассасины и отравления – это плёвое дело даже в моём возрасте, но... тут и там вспыхивают появления демонов. И на удивление куда чаще, чем в то время, когда война считалась активной.

– Армии свободны от войны, и её ищут? А как же ты?

– Мы воюем слишком долго... Воюем слишком долго, чтобы принятие было быстрым. Я хочу, чтобы молодняк... Хочу, чтобы Аби была в безопасности. Ты и это место – более, чем достойны моего доверия. Доверия Епископа за многое ответственного.

– Да, последний вопрос был глуповат. Удачи тебе, Тол. И перед началом опекунства – у меня есть одно небольшое условие.

***

На следующий день перед входом в трактир зазвучали трубы и мужской хор. Посетители переглянулись, наблюдая как в дверь заходит толпа рыцарей с писарем, объявляя:

– Добрый день, посетители, работники и хозяин таверны «Четыре козла»! Три прошлых дня были испытанием! Испытанием-постановкой на преданность посетителей этой таверне, её атмосфере и вкусной пище! За благородную и продолжительную работу и большую известность таверна награждается второй Звездой Сиема-Юэма!

Зазвучали аплодисменты и освистывания, не свойственные «Четырём козлам», но более чем необходимые для этого момента.

– Раз это вторая звезда – я так понимаю, подобное уже случалось? – наклоняясь к Тордосу, переспросила Чебер.

– Угу.

Односложно выразившись, молодой дедушка вышел из-за барной стойки и принял свою награду, пожав руку объявителю.

Когда воины покинули заведение, рабочий день практически сразу подошёл к концу, войдя в свой обычный темп.

Тордос и Чебер натирали столы, когда внутрь вошла Аби, еле затащив свой огромный сундук.

– Стальная баба! – воскликнула Сирен, прячась и выглядывая из-за ноги дедушки.

– Мне всего двадцать один!

– Знакомься, Си-Си. Это наш новый член команды – Аби Люкет.

– Бой-баба теперь дружелюбная?.. – переспросила Сирен, чуть высунувшись.

– Ну... Пока что более нейтрально настроена – я был сказал, – выразился молодой дед, пока девочка медленно вышагивала ближе к белоснежной даме.

«Девочка как девочка... Ни демонических глаз, ни дьявольских рогов... да и хвоста вроде нет», – разглядывала Люкет, протягивая девочке руку, которую та тут же укусила.

– Ах, ты маленькая!

Внучка тут же спряталась обратно за дедушку.

– Прости, ей надо привыкнуть к новому лицу... Тут в деревне редко такое, понимаешь. И тебе бы переодеться, чтобы смотреться роднее.

Была и ещё одна вещь, что отличала данное заведение от сторонних, но сближала с миром, откуда приходят герои – «униформа».

Работники носили штаны из лёна угольного оттенка, белую рубаху с красным поясом и угольным фартуком. У хозяина был непостоянный атрибут, точно не из этого времени – красная сетчатая шапочка.

– Отлично, а где я могу расположиться? – спросила она, получая форму и рассматривая вышивку четырёх стоящих рядом друг с другом козлов, – «точно дьявольский символ!»

– Второй этаж, можешь спокойно занимать мою кровать. Тем более бойцы Тола починили там пол.

– Погодите-ка! С чего это она спит на вашей кровати?! – возмутилась Чебер, и поймала взгляды: недоумевающего Тордоса, понимающей суть претензии и улыбающейся Сирен и раздражённой Аби, – я имею ввиду... Какое же это положение, если работница выгоняет хозяина из своей же постели?!

– Ой, да пожалуйста, госпожа-наставница! Буду спать на полу: всё равно свороченную постельку с собой взяла! – пробурчала Люкет, поднимаясь на второй этаж с багажом.

– Всё равно ближе, чем ты... – прошептала на ухо Си-Си, вновь незаметно забравшись на стул рядом с сестричкой.

***

На улице лило как из ведра, Тордос лёг на бок с книжкой сказок в руках, а Сирен удобно закуталась под одеяло с краю кровати. Комнату освещал чарующе бегающий светящий шар желтоватой маны в банке на столе, где лежала куча тетрадочек с записями Сирен и большая коричневая книжка с твёрдым переплётом о закупках таверны хозяина. По окно позади дедушки скатывались изредка попадающие капли, искажая отражение трёх лун – большого красного брата Толэзко и маленьких синего и жёлтого близнецов Толэзме и Толезчи.

– Не слишком ли ты взрослая, чтобы спать с дедулей? Ещё и сказка на ночь – как по-детски, – хотела поддеть Аби, расплавляя лежанку рядом.

– Ты так говоришь только по тому, что своего дедушки нету, – была уверена Си-Си, хлопая сонными глазками и пододвигаясь к мужчине, – но не волнуйся, я не жадная, своим поделюсь.

– Как мило с твоей стороны.

Дева боком легла на своеобразный «матрас», подложив руку под голову.

– Сегодня у нас будет история о... – собирался начать молодой дед, как вдруг прозвучал гром и комнату озарил свет из окна.

– Опять кто-то пришёл, дедушка?! – воскликнула внучка, подбираясь вплотную к своему старику и жмурясь.

– Нет, в этот раз просто гроза, – успокаивал Тордос, убаюкивающе похлопывая её по плечу.

Он глянул на Аби, ожидая порцию колкостей в сторону ребёнка, но увидел лишь не меньшего ребёнка – прижавшего уши своим матрасом и зажмурившего глаза.

– Кто бы мог подумать...

Люкет открыла глаза, когда её подняли с лежанки сильные руки.

– Что ты?!.. – раскрасневшись, кинула она перед тем, как мужчина положил её рядом с Сирен и укутал.

Молчаливо молодой дедушка вернулся на своё место и подложил левую руку под обоих девчонок, вновь взяв в руку книжку.

«Сегодняшняя история будет про человека, летающего на паутине, и о его сражении с шаром из теста...»

----------

Быть родителем в выходной

Рано утром Аби проснулась раньше всех. Бесшумно, чтобы не разбудить ребёнка, она сняла с себя детскую ногу, раскинутую поперёк её бёдер, и поднялась с кровати. Пол, свежий после ремонта, не выдал ни единого скрипа; девушка спустилась вниз по лестнице, прихватив с собой униформу.

Заперевшись в туалете, она принялась примерять одежду, несколько расстроившись, что запасная форма Чебер оказалась ей великоватой в выделяющихся женских местах.

– Вот корова, – буркнула Люкет, стыдливо подкладывая под блузку две круглые губки, ни разу не использованные, из плетёной корзинки под умывальником.

Выходя в рабочий зал, она бросила взгляд на залатанную стену, неловко и виновато поправила волосы и зашла за барную стойку. Взгляд скользнул по ассортименту: множество подписанных бутылок, баночек со специями из дальних краёв, коробок с продуктами длительного и вечного хранения. Но внимание привлекло нечто другое – люк в полу с массивной ручкой.

Аби попыталась открыть его одной рукой – без толку, дверца не сдвинулась, будто была частью пола. Она взялась обеими руками – результат тот же. Тогда, сотворив своей способностью тупой меч, она просунула его в ручку и налегла – и, кажется, крышка чуть приподнялась.

– Что это ты тут делаешь? – раздался голос Чебер, бесшумно вошедшей в таверну.

Меч тут же рассыпался частицами, и святая, схватив из соседней коробки апельсин, откусила его вместе с кожурой и сморщилась.

– Завтракаю, – прожевала она, облокотившись о стойку.

Но подозрительный взгляд наставницы сменился добродушным, как только со второго этажа спрыгнула Сирен.

– Доброе утречко, сестричка Че-Че и стальная баба!

– Эй, меня вообще-то зовут Аби!

– Ты чего-то сегодня рано, сестричка, – проигнорировала Си-Си, подходя к Чебер, – деда сказал, что сегодня козлики на нас! Ему нездоровится, и он попросил его не тревожить.

– Что ж, сегодня как раз его выходной по графику... – с досадой пробормотала работница, натягивая фартук, – «но обычно он всё равно готовит завтрак и сидит в зале, читает или ведёт расчёты, что придаёт мне сил... Судя по всему, святая вода ему сильно вредит».

Она покосилась на Люкет и прищурилась. Быстро окинув зал взглядом, она водрузила на один столик разделочную доску с ножом и овощами, на другой – тряпку и ведёрко, а на третий усадила Сирен, пририсовав ей углём чёрные усы.

– Это ещё что? – негодуя, спросила Аби.

– Хочу проверить твои элементарные бытовые навыки, – начала Чебер, указывая на доску для нарезки, – прошу к твоему «мечу», госпожа-стажёр.

Фыркнув, дева взяла нож, попыталась нарезать огурец, но с ходу раскроила пополам и сам овощ, и доску. Ойкнув, она хотела вытащить лезвие, но выдернула только ручку – остриё намертво застряло в столешнице.

– Может, есть что-то... прочнее?

– Просто кто-то не умеет держать свои силы в узде. У Тордоса никогда не было с этим проблем, даже под действием святой воды.

– Да-да... «Маг, умелый по воде, утонул в своей реке», – вспомнила поговорку Аби, выковыривая остриё другим, быстро созданным кинжалом, – именно поэтому я из боевого отряда, а не из служителей при церкви, знаешь ли!

Чебер сунула ей в рот помидор и подошла к следующему столу.

– Всё когда-то бывает в первый раз. Тордосу его бывшее ремесло воина вовсе не мешает в бытовых работах, «знаешь ли», – повторила она, протягивая ей тряпку.

– А ты, как погляжу, обожествляешь его, да? «Тордос это, Тордос то»... Слишком много похвальности выпивале.

Наставница подняла мыльное ведро прямо к лицу Люкет – та взяла.

– Хочу заметить, что исключительно твоё появление заставило его зачастить с этим! За работу!

– Да, госпожа-наставница, – с сарказмом бросила дева.

Она нагнулась над столом и начала плотно тереть, отчего столик заходил ходуном, накренился и хрустнул. Выровняв его обратным движением, Аби решила больше не рисковать и оставить всё как есть.

– Так... И что у нас дальше по плану?

Чебер тяжело вздохнула и подошла к Сирен, которая упорно притворялась, что читает вчерашнюю газету, хотя на самом деле с умным видом разглядывала картинки. Отложив публикацию, девочка поправила стопку книг, на которой сидела, чтобы дотягиваться до стола.

– Добрый день, угрюмая красавица, – сказала она самым старческим голосом, какой только могла воссоздать, – могу я сделать заказ?

– К-конечно!.. – с неожиданно искренним волнением ответила Люкет, выхватив у Чебер листок и угольный мелок.

– Мне, пожалуйста, два стакана «Слёзы святой девы», три «Перепечи с травами», четыре тарелки «Салата лесного» и один «Суп по-чимски» для моего товарища Мока, – проговорила Си-Си и указала на плюшевого мишку, сидящего напротив.

– В-ваш заказ: д-два стакана «Слёз», три п-перепечи, четыре т-тарелки «Лесного салата» и о-один «Суп по-чимски», п-п-правильно? –пролепетала Аби, заикаясь до ужаса мило, и глянула на лыбящуюся Чебер, – ч-что?! Я не так часто разговариваю с людьми вне битвы!

«А это может сработать на благо», – задумалась наставница, хитро потирая подбородок, – ладненько, тогда ты сегодня принимаешь заказы – это ты делаешь наименее плохо. Я – за плитой и у бара. Пора открываться!

– Что?! Но я не готова!

***

День можно было объявить открытым. Посетители повалили на первый и второй завтраки, с интересом поглядывая на новую неряшливую работницу, чего та, конечно, не замечала в суматохе волнительных перебежек между столиками, то и дело путая заказы. Но Чебер не спешила ругаться – волнение святой девы было для неё наиприятнейшим наказанием.

– Сестричка, я поднялась с подносом, но... – подошла Си-Си, вся перепачканная едой, с пустыми тарелками на подносе.

– Ты опять всё съела по пути? – улыбнулась Че-Че, нежно вытирая её лицо полотенцем.

– Нет, на обратном! Деды наверху нет.

– Нет?! Но он же сегодня не спускался!

***

Одно солнце пекло в зените, пока другое медленно подкрадывалось к нему – чуть позже оно догонит ближе к вечеру. Повозка с сеном въехала в город Нибег, столицу небольшой страны Эшман.

Здесь всё так и пестрело науками: лавки алхимических камней, огромные магазины всевозможных зелий и их главная торговая сеть – «Зельце», книжные магазины «Чаруй и властвуй». Но более всего выделялось гигантское М-образное здание, занимавшее два квадратных километра, – «Объединённая Академия Зельеварения и Чарованья», сокращённо ОАЗИЧ.

Прямо перед тем, как повозка свернула на задний двор через открытые ворота, из сена выскочил низкорослик в зелёном плаще. Охрана с мини-посохами – примерно вдвое короче обычных жезлов, из редких пород дерева – тотчас окружила его. Не говоря ни слова, он показал кольцо на руке, и стража расступилась, указав дорогу.

Довольно долгий путь к зданию шёл по плиточной дорожке, напоминавшей дерево с корнями, чья вершина начиналась у самых ворот. Пространство было столь обширным, что вместило бы множество деревень, не говоря уж о тавернах. По дороге можно было разглядеть плантации растений для зелий – одно из них, к слову, проглотило ученика, которого за ноги пытались вытащить товарищи, – а также полигон для испытаний чар: прямо на глазах с неба рухнул мальчишка в полупрозрачной броне.

– Не больно! И софсем не больно! – объявил он явно без пары зубов, растратившихся ещё в прошлых испытаниях, вскочил и принялся счастливо бежать в обратную сторону.

Низкорослик вошёл в академию. Светло-серое помещение напоминало по интерьеру больше замок: стены из тёсаного камня, ковровые узорчатые дорожки, повсюду рыцарские доспехи и не менее редкие портреты великих алхимиков и чародеев.

Когда он поднимался по главной лестнице на самый последний этаж, его обгоняли ученики на мётлах и мифических зверях. Новички и любители скорости закономерно врезались в стены, но удары и падение смягчали зачарованные магией «подушки» поверхности, расставленные в проверенных временем местах.

Он остановился перед крошечной дверцей – как раз по его росту – с надписью, выведенной светящимися чарами: «Директриса Пелле Вукошкон Пияласин», а ниже загадывалось: «Теплом согреет – путь повеет». Гость нагнулся к замку и дунул, будто на дворе была зима.

Дверь мгновенно разрослась на всю стену сплошняком и опустилась вниз, словно ворота.

– Я занята, закройте.

Перед ним открылась огромная аудитория на три тысячи мест, с гигантской доской, вдоль которой на метле туда-сюда курсировала директриса, управляя мелком силой мысли. Эта аудитория использовалась для особых случаев: когда Пелле делала новое значимое открытие, она собирала учеников на лекцию, давая пищу для размышления и себе, и им.

Сняв кольцо, низкорослик с дымком превратился в высокого бугая – тридцатипятилетнего молодого дедушку.

– Даже для старого друга? – спросил он, и мелок директрисы резко упал из-за вмиг ослабленной ментальной связи.

– Содрот?.. Содрот! – обернувшись, воскликнула миниатюрная девушка в очках с круглыми линзами.

Она тут же подлетела к мужчине, развивая по воздуху свою фиолетовую мантию и длинные зелёные кудри, спрыгнула с метлы, обвила его шею руками и расцеловала в щёки, оставляя следы от фиолетовой помады.

– Всё-всё, а-то будто с малолеткой целуюсь, – с улыбкой отодвинулся её Тордос, взяв за плечи, – я тоже рад тебя видеть, Пеллечи. Правда, в последний раз ты выглядела...

– Объёмнее? Ага, ага. Арбузы мешают работе и лекциям. Пубертат мальчишек – губительная штука для мозга... Сам понимаешь, – сказала она и приложила к груди два арбузных семечка, которые тут же проросли в сами плоды, – хотя нет, ты не понимаешь. Ты ни разу за наше приключение туда не смотрел.

– Куда?

– И я об этом, невинное ты наше создание. Арбузик будешь?

– Не прочь.

Позади него тут же поднялась стена, а дверь и вовсе исчезла.

***

Где-то посередине огромной аудитории одна из парт была уставлена арбузной нарезкой с палочками – она стояла ближе к Содроту. Напротив, просунув болтающиеся ноги сквозь нижнюю часть спинки скамьи, сидела Пелле и потягивала арбузный коктейль, щедро сдобренный святой водой. Молодой дед – очевидно по предыдущим – дням не пил.

– Хи-хи-хи! Ты… Ты зря бросил приготовление микстур! – расхохоталась Пелле, раскрасневшись и водя пальцем по ободку стакана, – всё, что ты сотворял со святой водой, получалось намного качественнее, чем любые эликсиры этого надутого «таланта» Блажона Визьмо! Ты добился, чтобы эффект работал даже на тех, кого церковь не одаривала дополнительными свойствами! Никто до сих пор такого не сделал, представляешь?! Вот какой ты уникальный! Хи-хи-хи… Поженимся, а?

– А что не так с этим Блажоном? – не шибко интересуясь внешним миром на протяжении этих лет, переспросил Тордос и выплюнул очередную горсть семечек.

– Он – видите ли... Хи-хи-хи, нет, начну издалека! Он был уборщиком в сокровищнице Рена, прикинь?! Уборщиком! – приподнялась она, наколдовав в тарелку мужчины ещё арбузных квадратиков, и буквально залезла на стол, – и обнаружил там, значится, ваш аппарат непрерывной дистилляции – ну, тот из мира Рена, который ты модифицировал камнями... И украл его, банально украл!

– И хрен с ним. Наука дальше по рукам пойдёт, и что?

– Наука?! Да он запатентовал его тут же! Что б я хоть одну свою разработку!..

Привстав, девушка споткнулась о свои же стаканы и упала Тордосу на руки, прильнув к его крепкой груди.

– Хи-хи-хи, ты стал в раза так полтора больше, чем был пятнадцать лет назад... Поженимся, а?

– Если хочешь, – остановился дед, глотая очередной кусочек, – я могу решить проблему с этим парнем, который тебя бесит. За небольшую услугу.

– «Услугу»?! Всё, что угодно для моего большого мальчика! – воскликнула Пелле, трогаясь щекой о его грудь, – кого превратить в деревяшку с длинным носом?! Кого отравить яблоком?!

– Ничего такого, просто... Найди мне Эш.

Казалось, женщина мгновенно протрезвела. Она медленно встала и пересела на скамью рядом с ним, задумчиво приложив палец к подбородку и глядя в пустоту.

– Скажи мне, а ты знаешь... Нет, конечно, ты не знаешь, – загадочно произнесла она, – ты хотел бы знать, зачем здесь не так давно появлялась героиня?

----------

Быть родителем с необычным прошлым

Старые друзья спустились вниз по деревянному лифту, покинув кабинет директрисы напрямую по нему. Скрежет верёвок и шорох трения о каменные стены наполняли кабину.

Подвал под академией простирался на всю её территорию – высокие стены, яркое освещение повсюду снующимися светлячками с крылышками, укреплённые металлическими балками и магическими камнями, кое-где прикреплёнными к потолку.

Тордос огляделся, заметив, как от основной комнаты расходится множество проёмов так называемого Лабиринта знаний.

– Напоминает чёртовы подземелья... Дурнота подступает, – прокомментировал мужчина, следуя за Пелле.

– Понимаю. Находились за наши приключения... Но здесь хотя бы свет есть и нет монстров. А ещё освежители воздуха, – сказала она, поправив очки; тут же из вытяжки распылился раствор с мятным ароматом, – м-м-м... Сегодня день мяты.

Компания вошла в один из проёмов, украшенный светящейся рунной табличкой: «Экспериментальный зал Директрисы, посторонним вход в ад уготован». С долей веселья шмыгнув, он увидел вдали дверь.

– Интересно, догадаешься ли ты, – самодовольно кинула Пелле, встав рядом с дверцей и сложив руки.

Взгляд сразу упал на каменную кнопку, выступающую из стены, но торопиться с нажатием дед не стал. Он глянул вниз – там темнела рунная ловушка с надписью «растение-маноед», затем вверх, заметив аналогичную ловушку с надписью «слизь-одеждоед». Обернувшись, Тордос вытянул указательный палец в стиле пистолета, изобразил выстрел в сторону, откуда они пришли, и произнёс: «Пау».

Мгновенно перед ним возникла белая дверь с ручкой, ведущая в помещение куда более грандиозное, чем основная комната. Стилистически зал напоминал подвал Содрота, но был в разы масштабнее. Вдоль правой стены выстроились капсулы с монстрами, залитыми консервационной желтоватой жидкостью: слизни, растения, пауки, гоблины и орк. Тордос подошёл к последнему – одного с ним роста; орк тут же перевёл на него взгляд.

– А они?..

– Живые, – ответила женщина, постукивая по капсуле, – я изучаю их биологические материалы, чтобы повысить чистоту лекарств и улучшить их свойства. Убираю всевозможные побочные эффекты, знаешь.

– Только не создай какую-нибудь заразу, ладно? Не хватало снова стать первыми людьми на земле, как Труадам и Еванесценса.

– Я была бы не против, – вполголоса сказала директриса, поигрывая плечами.

Мужчина обернулся, и его взгляд привлекла подозрительно большая, ничем не занятая площадь, ограждённая разметкой на полу. Он подошёл ближе и остановился у таблички на незнакомом языке. Его лицо напряглось – он прекрасно знал этот язык, язык из другого мира: «Око явления героя, копия, прототип №2».

Пелле взмахнула руками, и внутри ограждения возник куб из множества плоских символов в кругах. Он начал работать, словно строитель: возводить овальное основание белоснежной постройки, переходящее в конус, и создавать большой стеклянный шар, зафиксированный полосами с золотистыми рунами. Сверху, подобно лепесткам, выдвинулись укрепления и, удлиняясь, закрепились у основания устройства. Внутри ослепительно вспыхнула белая извивающаяся бесконечность с золотистыми мерцаниями – сильно похожую на ту, что была у епископа.

Заворожённый Тордос прикрыл лицо от яркого свечения.

– Это устройство из главной церкви... Оно призывает героев в наш мир, да, Пеллечи?

Девушка встала перед ним, развевая плащ своей униформы на ветру, создаваемом могуществом механизма.

– Причина, по которой героиня явилась сюда несколько лет назад... Она хотела, чтобы я воссоздала это устройство, дабы понять, как его разрушить, – сообщила магичка, обернувшись и встретившись с ним взглядом. – Чтобы новые герои больше не являлись в этот мир.

***

Спустя несколько десятков минут Око умерило своё свечение ровно настолько, насколько к нему привыкли глаза. Пелле вывела на полу магические символы – чертежи устройства, смысла доброй половины которых Содрот не различал, но некоторые тонкости улавливал интуицией. Он сел в позу лотоса, склонившись над схемой.

– Значит, это вовсе не просто циферблат...

– О, вовсе нет. Это всё равно что сказать, будто Солнце нужно только для того, чтобы оповещать, когда ложиться спать, – подтвердила директриса, расхаживая из стороны в сторону, – огромный поток энергии из ядра нашей планеты поступает в это устройство, находящееся в церкви... Точнее, не так! Это церковь была построена вокруг устройства! Я уверена, что ни один из бывших епископов не знает истинных свойств Ока, как и не ведает секрета его происхождения!

– А ты, значит... знаешь?

– Происхождение – не совсем, а вот функционал!.. Этот геройский мультитул включает создание особого вида святой ауры, которой епископ пичкает новых святых, называя это «благословением», – бросила она, вставая на четвереньки и указывая пальцем на одну из деталей схемы, – а вот эта штучка её подачу и регулирует. Когда появляется новый герой, она, так сказать, вырабатывает «излишки», которых хватает ещё плотно на четверо человек. А воду из источника, на котором стоит оригинал, она освещает постоянно вырабатываемыми крупицами этой ауры.

Содрот достал из рукава пару флаконов со святой водой и поставил их рядом.

– Поэтому она действует на нас столь опьяняюще? Потому что мы не можем восполнить это естественным путём.

– Как всегда схватываешь на лету, То-То! – похвалила она, с улыбкой подняв голову, и тут же прижала юбку, поднимающуюся от ветерка Ока, – это одна из функций. Вторая – призыв непосредственно героя, создание трещины в пространстве и времени. Вот эти детальки делают это... каким-то образом, пока не знаю.

Девушка встала, и схема исчезла.

– И что будет если её разрушить?..

– Она взорвётся. Скорее всего, сотрёт с лица земли столицу, где стоит.

– Значит, церковь поклоняется бомбе?..

– Если быть точной, бомбе с функцией одаривания, перемещения и отслеживания.

Молодой дед резко взял девушку за подмышки и поднял перед собой.

– «Отслеживания»?! Ты сказала «отслеживания», Пеллечи?!

– Д-да!.. Я как раз к э-этому и подходила! – воскликнула директриса, раскрасневшись и разволновавшись из-за редкого выражения чувств со стороны бугая.

Тордос поставил бывшую святую на землю, и она почти бегом отскочила от него на десяток метров, отвернулась и прижала руку к груди.

«Слишком... Такое его лицо – это уже слишком!» – подумала она и, отдышавшись, воротилась, – кхм-кхм... Очень не хочу тебя расстраивать, но... без той энергии, что хранится в церкви, это невозможно.

– А с этим? – поинтересовался он, указывая на флаконы.

– Нет, этого также недостаточно.

Он вывалил ещё флаконы из другого рукава и кивнул, но Пелле отрицательно покачала головой. Тогда мужчина извлёк из обеих штанин две плоские эластичные ёмкости по пятьдесят сантиметров каждая.

– Так... А вот теперь можно подумать: если смешать эту святую воду с твоей внутренней аурой как проводником... Плюс ты ещё и её кровный родственник, что даст больший ориентир. Можно попробовать!

Они вместе пересекли безопасную полосу и ступили на территорию Ока. Чувствовалось, что в отличие от оригинала оно, наоборот, черпает подпитку из них из-за собственного малого запаса. Подруга наколдовала вокруг основания небольшие бортики, в которые Содрот вылил всю имеющуюся жидкость и, сняв ботинки, встал сам.

– И что мне делать? Начинает щипать.

– Обними её и меня, – произнесла девушка, также снимая ботиночки и запрыгивая к нему на руки, – я проведу тебя и тоже пожертвую частицей своей ауры на всякий случай.

Бывший святой кивнул и прильнул к Оку, кое мгновенно вспыхнуло, не оставив в зале ничего кроме света.

***

Над ухом двадцатилетнего парня раздавалось громкое чавканье, на удивление, ничуть не мешающее ему спать.

– Содро-о-от! Содрот!

Сильные руки стянули одеяло из медвежьего меха с молодого человека. Он с громким зевком почесал подбородок и перевернулся на другой бок, не открывая глаз.

Святой услышал, как ботинки с побрякушками удалились, и довольно ухмыльнулся, предвкушая возвращение в сон... пока в него не прилетела наполненная водой коряга, разбившаяся вдребезги.

– Сирен, ну нельзя ли подождать?! – хотел было возмутиться он, но, открыв глаза, обнаружил себя посреди леса у костра, в обнимку с пони, кой и жевал прямо над ухом.

Солнце ударило в глаза, и только сейчас парень осознал, как его припекло. Глаза привыкли к свету, и он увидел впереди четверых.

Уже знакомая Пелле стояла у покрывала, пересчитывая имеющиеся в наличии зелья. Удивительно, но она выглядела старше и выше, куда более объёмной, чего не скажешь по её более молодому лицу, не обременённому ответственностью и опытом из будущего. Очков для зрения не было, как и формы ещё тогда существующей академии с другим директором. Она носила голубую мантию лекаря с золотистыми символами Церкви пяти святых повсюду, а также забавную длинную шапочку тех же оттенков и свойств.

Левее на пеньке обрабатывал стрелы нетипичный лучник-дворф Уконан, шевеля губами, чтобы убрать щекочущие волосы с каштановой бороды. Он весело болтал ножками в чёрных сапогах, не достающими до земли, и поправлял развевающуюся по ветру зелёную накидку с капюшоном.

Правее, вдалеке, метал кинжалы в деревья невысокий мужчина в тёмно-синей одежде с маской, закрывающей исключительно рот, – Пурт.

Прямо перед проснувшимся Тордосом стоял парень, явно не из этих мест, похожий на знакомых Содроту работников гильдии, занимающихся документами – почти без шрамов, с белоснежной от отсутствия загара кожей. Он был в красной лёгкой кожаной броне.

– Рен... Ну и здраво же меня накрыло... – подумал он, разинув рот, и посмотрел на свои руки – куда меньшие по размеру.

Он тут же встал и обнял старого друга, стриженного под кроп.

– Так, это что-то новенькое... Сколько ты вчера выпил, приятель? – спросил паренёк, похлопав его по спине, – нам пора идти. Помоги, пожалуйста, Пеллечи с припасами.

Выскользнув из объятий святого, герой Рен направился к выделяющейся на общем фоне пещере – входу в многоуровневое подземелье.

Тордос послушно подошёл к Пелле, спустился на колени и принялся разглядывать свои тяжёлые блестящие доспехи с вкраплениями чёрного оттенка.

– А ты, Пеллечи... Ты моя Пеллечи?.. – прошептал он, и девушка покраснела.

– Т-твоя, – тихо ответила она, глядя на него, – рада, что ты не поднял шум в недоумении.

– Ух, чуть с ума не сошёл. Почему ты не предупредила?

– Потому что не знала!.. Не знала, что именно это воспоминание тебе явится. Я думала, это будет что-то связанное с дочкой, – призналась она, встала и всучила Содроту пару лечебных зелий, – хотя устройство могло перепутать из-за схожей ауры героев и из-за того, что вы знакомы с Реном куда дольше. Играй свою роль, пока мы не найдём проход через систему защиты.

***

Кроме Пелле, освещавшей путь своим целительским посохом, компания шла по подземелью с факелами. Тордос с нежеланной ностальгией вспоминал зловонные запахи монстров, особенно на этом этаже – слизи.

Из-за угла выскочили два синих малыша, тут же насаженные на одну стрелу Уконана. Рен направил вперёд руки, пылающие подготовленным заклинанием, и зашёл за поворот. Пелле сверкнула посохом, осветив дальнейший путь – проход был чист.

Компания вышла на открытую поляну с травой и, казалось, дневным светом. Жаль, это была всего лишь смесь светящихся камней, создающая реалистичное солнечное освещение.

Вокруг прыгали слизни: маленькие синие, более крупные продолговатые жёлтые и большие зелёные.

– Начинаем зачистку, нам нужно вызвать босса! – скомандовал Рен и побежал крушить крупных способностями мага, как и остальные.

Тордос со скукой проходил мимо малышей, посыпая их солью, захваченной из специй к еде, и растворяя их.

– Я не знал, что так можно, – заметил Пурт, пробегая мимо и закидывая жёлтых слизней кинжалами, покрытыми зельями.

«Кажется, в бытовых условиях я приобрёл гораздо больше навыков, чем в боях», – думал парень, поправляя кирасу с непривычки из-за ушедшей памяти. – «И как вообще должен выглядеть проход через систему защиты?..»

Тордос глянул на будущую директрису, кто, окружённая слизнями, ударила посохом о землю. Слизни-то погибли, но она сама взлетела в воздух и упала Содроту прямо на руки.

– Видимо не я один подзабыл то время, так ведь? – ехидно упрекнул он, глядя на растерянную и смущённую Пелле.

– Это... Просто в твоих воспоминаниях я слишком неряха! – оправдалась она, пока он спускал её на ноги.

Девушка пошла за своим жезлом, а святой продолжил посыпку.

– Какой-то ты сегодня тихий и совсем не лезешь на рожон, – заметил Уконан, проходя рядом и подбирая стрелы, – я думал, ты как обычно с утра хлебнёшь из своей фляжки, но ошибся. Мы даже с Пуртом поспорили, как быстро ты это сделаешь, но оба проиграли.

Для дворфа низкорослик разговаривал уж слишком тихо и размеренно, да и без малого редко, только в особых случаях, каковым этот день и являлся.

– Похмелье, – фальшиво хихикнул Содрот, но лучнику этого хватило, и он побежал дальше.

Все слизни были уничтожены, и помещение резко окрасилось в красный фильтр. На потолке собрались капли, но двигались неестественно вверх, стекаясь в высшей точке. Огромный сгусток кровавой слизи с громким ударом и землетрясением рухнул в центр поляны. На его голове засияла переливающаяся разноцветная корона.

Существо разинуло рот и пронзительно завизжало с булькающим звуком.

– Содрот, никакого ближнего боя – король слизней тебя просто проглотит! – приказал Рен, хотя Тордос в общем-то и не собирался ничего предпринимать.

«Видимо под действием святой воды я действительно совершаю сомнительные поступки», – признал бывший танк.

Но король слизней выбрал целью именно его, прыгнув в его сторону, словно снаряд катапульты. Вся команда тут же принялась метать стрелы, кинжалы и огненные шары.

«Ошибка».

Тордос поднял заранее политый уксусом молот и с размаху метнул Содрота Младшего в слизня, пробив его насквозь. Это неизбежно изменило траекторию короля, приземлив его прямо перед будущим дедушкой.

«Я никогда не встречал никого подобного тебе среди тех, кого я съел... Ты что, алхимик?» – мысленно спросило существо.

Созданное молотом отверстие не затягивалось и хлюпало. Содрот подошёл ближе, надел на лицо импровизированную маску и поднёс к слизню перчатку в концентрированном аммиаке.

– Нет, просто разбираюсь в вредителях, – пояснил он и, не церемонясь, размашисто вдарил прямо в тушу.

С громким хлопком слизь разлетелась повсюду. Король слизней был брутально убит. На месте его гибели осталось золото, алмаз и сердце короля.

– Что ж... Ещё один ингредиент для легендарного меча Вож Толсур получен! – объявила Пелле после продолжительного ошеломлённого молчания.

– Д-да... – не отрывая взгляда от Тордоса, подтвердил Рен и подобрал сердце короля, – но как ты это сделал?

– Просто взял твой бесконечный набор со специями, приправами и аптечку, – объяснил Тордос, указав на вещи, лежащие в траве.

– Я не совсем об этом... Как ты понял свойства аммиака, если его ещё не придумали в вашем мире?

– Я... Ну, знаешь, был под святой водой и... попробовал нюхнуть, а там и пошла-поехала мозговая активность! – неправдоподобно прикинулся дурачком Тордос и почесал затылок.

– Ладно? – совершенно также неуверенно принял ответ Рен.

***

Компания прошла ещё уйму этажей, прежде чем устроить ночлег на расчищенном лесном уровне. Пурт и Уконан принесли кучу палок, собранных из лесу, и сложили их в шалашик.

– Что вы делаете? – спросил Содрот, выходя из чащи с тремя большими брёвнами, очищенными от сучков.

– Как это?.. Костёр разводим! А ты что, собрался дом построить?! – рассмеялся Пурт, поджигая шалаш.

– Он и двух часов не прогорит.

Тордос снял кору полосой с одной стороны каждого бревна и проделал канавки для лучшего розжига. Уложив два бревна параллельно, он положил сверху третье, более толстое, обеспечив зазор с помощью поперечных клиньев. Вбив колышки по краям, будущий дед равномерно распределил растопку и поджёг её в нескольких местах при помощи скромного магического огня – размером с пламя спички, – которому в действительности научился значительно позже этого момента.

Когда брёвна хорошо разгорелись, он достал лежанку и улёгся.

– Содрот... Пожалуйста, выпей. Мне страшно, – попросил Уконан, глядя на несвойственную для танка продуктивность.

– Да что вы прицепились! Он нам тепло организовал – давайте уже спать! – отрезала Пелле.

Она взяла свою лежанку и положила её почти вплотную к Тордосу, забираясь внутрь.

– Пеллечи ведёт себя тоже очень странно, – шёпотом подметил Пурт на ухо Уконану, – обычно она липла к Рену, но сейчас...

Махнув рукой на эти странности, команда всё же улеглась и быстро захрапела, в отличие от Рена, который пододвинулся с другой стороны от Содрота. Перекрывая стрёкот сверчков и шелест листвы от ветра, доносившегося с верхних уровней, герой повернулся к нему.

– Содрот, ты спишь? – спросил он, глядя на лицо танка, освещённое отсветами костра; тот открыл глаза и хмыкнул герою, – ты сегодня... такой замечательный.

Тордос явно поднапрягся, но не падал виду, считая звёзды-камни на потолке уровня.

– Я всегда знал о твоей сообразительности: это редкость, когда есть кто-то мультиклассовый, как ты... Сменить класс ассасина на танка – я ни в одной игре не видел, чтобы мобы так делали, – признался Рен, глядя в «небо», – но сегодня ты в очередной раз доказал, что всё, что здесь происходит, – не моя предсмертная галлюцинация, и вы... личности.

Наступила недолгая пауза, и он снова повернулся к Содроту.

– Знаешь, ты бы прижился в моём мире! – с грустноватой улыбкой произнёс он, – всегда такой уверенный, решительный... Когда ты не под действием святой воды – ты мой идеал!

– А ты... Ты бы хотел остаться в нашем? – не выдержав, спросил Тордос – вопрос, который он не успел задать когда-то в будущем, но очень хотел.

– Ну... У меня не очень удачная жизнь была в прошлом мире. Так что было бы славно остаться здесь с вами... С друзьями, – признался он, печально улыбаясь.

Перед глазами Содрота мгновенно вспыхнуло полное грусти лицо Рена в тот момент, когда он одолел короля демонов в будущем, а спустя пару дней начал исчезать. Будущий хозяин таверны вскочил и обнял героя в мешке, словно креветку.

– Мне жаль. Мне очень жаль, – произнёс он с дрожащими, но крепко сжимающими руками, – большая часть того, что у меня есть, – только твоя заслуга.

– Ты чего?! Кости поломаешь ведь! – с перехваченным дыханием пробормотал Рен, – «я сейчас заплачу!»

– Прости.

Тордос отпустил героя и стремительно вернулся на своё место, унимая чувства и отворачиваясь. Прошло ещё немного времени.

– Надеюсь... Надеюсь, твоя мечта о семье сбудется. «Хорошая жена, куча детей и ещё большая куча внуков». Ха-ха-ха! Я навсегда это запомнил.

– Рен, я!..

Он хотел обернуться, но пространство резко размылось, оставив вокруг лишь нечто, напоминающее Млечный Путь. Тордос вновь стал старее и был одет в привычной одежду.

– Я нашла ключ: он был в ящике с провизией! – довольно сообщила прежняя Пелле, подлетая с ящиком, – а ты чего такой печальный?

– Да так... Ничего.

----------

Быть родителем с не менее необычным будущим

Смена была настолько резкой, что в ушах заложило, будто при восхождении в гору. Пространство, подобное холодному безмолвию космоса, схлопнулось, перетекая в тесную комнату с замшелыми стенами тёмно-синего оттенка. Здесь пахло сыростью и вековой пылью, а единственным источником уюта казались два канделябра, отбрасывающих дрожащие тени на сосновую мебель. Двухъярусная кровать с тонкими матрасами, два стола, два стула – интерьер, до боли знакомый каждому, кто хоть раз ступал за порог академического общежития лет так двадцать назад.

Тордос провёл пальцем по мху, проверяя его на ощупь.

– Это то, как оно выглядит? – спросил он с долей сомнения.

– Это то, как оно выглядит для меня, – поправила Пелле, уже склонившись над скрипучим столом, где лежал пожелтевший пергамент, – Око работает за гранью человеческого восприятия. Оно не показывает реальность – оно подбирает образы, которые наш разум способен усвоить. До этого был защитный контур. Испытание. Теперь мы прошли и можем посмотреть. Замечу – не пользоваться, только посмотреть. Гляди.

Молодой дед приблизился и взглянул на развёрнутую карту. Единственный материк Воргорон лежал перед ним, словно сердце, повёрнутое набок, изрезанное реками и озёрами, опоясанное государственными границами. Таверна находилась в правом предсердии этой каменной плоти – у самой кромки маленькой, нейтральной страны Корка. Эшман же с академией покоился в центре, полумесяцем окутанный озером.

Тордос нахмурился, всматриваясь в прекрасно известные ему изгибы рек и потёр переносицу.

– И что я должен увидеть?..

– Не знаю. Как ты представишь. Горящие точки, шахматные фигуры, игровые фишки – как тебе удобнее, – пожала плечами Пелле и с размаху плюхнулась на нижний матрас двухъярусной кровати, скорчившись от жёсткого удара.

Старые пружины жалобно скрипнули, а по комнате пронёсся запах застоявшегося тряпья.

– Ох… как же реалистично!

– Что это за локация? Она из твоих воспоминаний?

– Ага. ОАЗИЧ до того, как я стала в нём большой шишкой.

Прикусив язык, она запустила руку под подушку и извлекла потрёпанный женский журнал с вызывающим названием «Играй, ведьмочка» и полуобнажёнными мужчинами на обложке – от изнеженных принцев до суровых кузнецов.

– Да уж, худо-бедно здесь жилось.

– Так было только для простолюдинов-бесплатников: бывало маги кутили по деревням, превращаясь в мужей сельских женщин, и... оставляли ребёнка ради прикола.

– Так было только для простолюдинов-бесплатников. Бывало, маги кутили по деревням, превращались в мужей деревенских женщин, а потом исчезали, оставляя после себя детей… ради забавы, – она говорила это с лёгкой горечью, словно перебирала старые раны, – и большинство из таких талантливых кукушек оказывались здесь.

Её пальцы сами собой сжали край журнала так сильно, что пожелтевшие страницы зашуршали. Тордос заметил, как дрогнули уголки её губ, словно она снова переживала старую обиду, которую не высказала до конца.

– Помню, ты рассказывала. А сама ты... до сих пор думаешь о своём родном отца?

– Нет, я нашла его, – с тихой холодной усмешкой ответила она, – превратила в бессмертную муху с сохранённым сознанием. Теперь он летает где-то в пустынях Камая.

Она поднялась с кровати, и он заметил, как она буквально стряхнула с себя воспоминания — резким, почти брезгливым движением отряхнула мантию, будто на ней осталась невидимая грязь минувшего.

– Ничего не перепишешь. Я – подкидыш. Подкидная кукушка. Я не злюсь на приёмного отца и родную мать за то, что они сбагрили меня, когда я родилась с зелёными волосами. По крайней мере, не утопили!

Содрот шагнул к ней и приподнял за подмышки.

– Я не... не девочка в беде, – возмутилась она, даже немного обидевшись от подобного успокаивания.

– Ещё бы. Ты не слабее меня будешь, – с теплотой сказал он, и она чуть покраснела; Тордос указал головой на пергамент, – тут отсвечивает, тебе с высоты лучше видно. Это где?

На карте в столице крупнейшей страны Сетым, где возвышалась главная Церковь пяти святых, замерцали две точки – одна белая, другая чёрная.

– Инву.

– Прямо под носом у Епископа?.. Но как?.. И что это за чёрная точка рядом с ней?

– Я забыла сказать! – спохватилась Пелле, – она приходила не одна!

Содрот резко опустил девушку на пол и указал пальцем «тихо», прищурившись и оборачиваясь.

– Что такое?.. – забеспокоилась Пелле и глянула на мужчину, рыскающего взглядом вдоль стены.

– У тебя гости. Как нам отсюда выбраться в реальный мир?

– Сейчас! Только напоследок...

Она вдруг вскочила на цыпочки, прикрыла глаза и быстро, почти украдкой, чмокнула его в губы. Тордос, ошеломлённый, попятился, прижав пальцы к своим устам.

– Нод Юрт! – воскликнула Пелле, раскинув руки.

Комнату залило таким ослепительным светом, будто они вырвались из пещеры на полуденное солнце.

***

Они вернулись в экспериментальный зал. Святая вода под ногами испарилась, оставив лишь влажный след на камне. Содрот отошёл от перемещения сознания за пару секунд, поставил директрису на ноги и обернулся – органы чувств вновь затрубили.

В лёгких всё ещё стоял тот странный, металлический привкус, который всегда оставался после переноса сознания. Он сфокусировал взгляд и увидел его.

У закрытых капсул с монстрами стоял мужчина. Чёрные козьи рога венчали его голову, а в руках он держал небольшую ампулу с сероватой субстанцией. Он аккуратно впрыснул её в систему подачи жидкости, затем дёрнул рычаг и обернулся к гостям.

Он был примерно одного роста с Тордосом, но худощавее, с плечами уже, почти эльфийской статью – хотя уши оставались обычными, человеческими. Длинное тёмно-синее пальто с белым лисьим воротником придавало ему вид скорее главы фортовых разбойников, чем демона.

Увидев, что товарищи пришли в себя, он накренил голову и прищурился.

– Неправильно изменять своей жене, господин Содрот, даже если вы в плохих отношениях, – произнёс он монотонно, с лёгкой издёвкой, – где же ваша всеми любимая возрастная осознанность?

– Война закончилась, но от тебя так и веет враждебностью, – сухо ответил Тордос, шагнув вперёд. – Ты из тех, у кого война в подкорке?

– «Война»? Боже мой, вы неправильно поняли. Я не один из этих повстанцев. Да и повстанцев-то, по сути, не осталось, – он с наслаждением разглядывал свои чёрные ногти, на которых белели символы бесконечности. Содрот прищурился, – о, я узнаю этот взгляд. Мне известно о вашем равнодушии к политике. Позвольте прояснить: вы, должно быть, не слышали о вторжении демонов в столицу Сетыма?

– Допустим, – проговорил дед, спрятав за спиной Пелле, которая уже бесшумно подготавливала заклинание.

– Это больше экспериментальный процесс, чем политический или моральный. Чистая наука. Святейшая директриса Пелле оценит по праву.

В этот момент монстры в капсулах начали биться о стёкла с удвоенной силой. По стеклу поползли трещины.

– И я-то здесь причём?

– Хотел увидеть вас вживую, – пожал плечами демон, направившись к выходу, где уже разверзался портал. – Честно говоря, даже трепета не почувствовал. Разочарование.

Он обернулся, прищурил один глаз и вытянул указательный палец, словно целился в невидимую мишень.

– Пау.

Капсулы взорвались. Стекло разлетелось вдребезги, а покрытые серой слизью монстры вывалились наружу, словно куклы из сломанной шкатулки.

– Но вас всё равно нужно ликвидировать, – добавил он, уже заходя в портал.

Пелле рванула вперёд, но было поздно. Демон исчез.

– Ты там ураган собиралась устраивать? Он уже ушёл, – заметил Содрот, глядя на её посох, полный заряда.

– Это не для него, – отрезала она, – это для этого.

Слизни, пауки, растения, гоблины и орк – они потекли друг к другу, словно капли ртути, сплавляясь в однородную, пульсирующую массу. Она росла, впитывала в себя серую жидкость, трансформировалась.

Через мгновение перед ними стояло чудовище высотой в пять метров. Паучьи лапы удерживали грузное тело, мухоловкообразный хвост служил противовесом. Вместо паучьей головы вздымалась мускулистая грудь орка, от которой, словно ветви, отходили десятки рук – от крошечных гоблинских до мощных оркских. А сверху, уродливым шлемом, нависала паучья морда с россыпью глаз.

– Да оно еле шевелится, – бросил Тордос, но не успел договорить – одна из оркских рук, вытянувшись и превратившись в слизь, схватила его за плечо.

– Беру слова назад, – выдавил он, но уже летел в сторону пустых капсул. Грохот удара разнёсся по залу, – хотя… похмелье-то прошло. Уже легче.

– А у меня такой примочки нет! – крикнула Пелле, выставляя посох. – Шем Шар!

Из навершия жезла вырвался огненный снаряд размером с само чудище и с гулким шипением врезался в цель. Эффект оказался обратным: монстр впитал заряд, покрывшись слизью, и раскалился докрасна.

– Невероятно... – выдохнула директриса, и в глазах её загорелся исследовательский азарт, – устойчивость орка усилила свойства слизня! Именно этого я и ожидала.

– Потом запишешь! – воскликнул Тордос, роясь в ящике с артефактами позади монстра, – моя святая вода кончилась! Что тут есть у тебя?

– Поищи синий, попробуем заморозить!

Молодой дед выхватил ярко-синюю палочку и наставил на чудовище, которое уже заносило над ним конечность.

– Кон Йо! – выкрикнул он, но результата не было, – палочка вперёд, или что вы там говорите... Да неважно.

Поняв, что магия не слушается, он просто прильнул к жезлу губами и дунул. Из наконечника хлынула ледяная струя, ударившая монстру прямо в морду. Существо взвыло и дёрнулось – холод был ему по-настоящему неприятен.

– Идеально! – воскликнула Пелле, – в конце концов все эти твари не переносят низких температур! Кын Йо!

Она ударила с тыла не менее мощной струёй мороза, ошпарив спину существа, и чудовище взревело с пронзительной смесью криков, забилось в конвульсиях, но вдруг замерло. Иней на его теле начал испаряться, превращаясь в пар. Одна из оркских рук взметнулась, сжимая огненный шар.

– Поглощает... – не поверил своим глазам Содрот.

– И воссоздаёт заклинания! – больше удивилась Пелле.

Монстр ринулся на неё. Тордос успел вытолкнуть девушку из-под удара, и огромная рука сомкнулась на нём, приподняв над полом. Другая рука уже подносила к его лицу пылающий шар.

– Я сейчас! – крикнула Пелле, как вдруг увидела мухоловку-хвост монстра, поднимающуюся с морозным шаром, – неужели оно впитает и воссоздаст всё, что угодно?..

Она материализовала перед собой щит, поглощающий мощь ледяного напора, а Тордос, недолго думая, впился зубами в палец чудовища, с яростью оторвав кусок плоти. Рана, впрочем, тут же затянулась, но монстр взвыл от боли, выпустив деда из захвата.

Содрот отлетел к стене, чувствуя, как прикусил губу, вызвав течение тёплой крови по подбородку. Монстр нависал над Пелле, и в этой мешанине конечностей и глаз было что-то первобытно-ужасающее.

Время будто замедлилось. Тордос вытер рукавом лицо, и в этот момент его пальцы сами нащупали холодный, гладкий металл за пазухой. Рен дал ему это как шутку, как сувенир. Но сейчас шутка стала решающим козырем.

– Пора это заканчивать, – выдохнул мужчина, и в голосе его прозвучала не злость, а тяжёлая, свинцовая усталость, сродни той, что чувствуешь, когда отбиваешь десятый раунд в бесполезном бою. Он вытащил из-за пазухи короткоствольное огнестрельное оружие, явно не из этого времени, – магнум опус.

Чудище уставилось на металлическую вещицу с недоумением. И в следующий миг из дула вырвался алый луч, огненный смерч площадью десять на десять метров, который стёр монстра, словно мокрую тряпку, и пробил вдаль пятисотметровый туннель.

Пелле смотрела на оружие с ужасом и восхищением.

– Это ещё... что за хрень? – спросила она, поднимаясь с колен.

– Рен подарил мне это перед уходом. Правда... без его сил он одноразовый, – подметил Содрот, и магнум потешно разбился прямо на глазах, будто фарфоровая статуэтка.

– И ты постоянно носил эту штуку с собой?!

– Нет, только в последнее время, когда отходил от святой воды.

***

Они поднялись наверх, в кабинет-аудиторию, и устало развалились на столах. Пелле, лёжа на спине, водила рукой в воздухе, оставляя полупрозрачные заметки о прошедшем сражении. Содрот же, сложив руки под голову, просто смотрел на свечи на воистину огромной люстре, пересчитывая их в уме.

– Новое открытие?

– Нет, лишь перепроверка старого, – вздохнула она и размыла записи рукой, – ни одно из свойств этих существ в совмещении не могло привести к подобной быстрой адаптации. Та серая жидкость...

– Очередной рок апокалипсиса, – перебил её Тордос, приподнимаясь, – но это уже дело нового героя.

– Думаешь, Эш там для этого?

– Разумеется. Это геройское дело – мир спасать. А я просто дед с внучкой, – принял он и надел культурно снятые сапоги.

Директриса поднялась следом и подошла.

– Телепортировать тебя домой?

– Слушай, я тут как будто просто ради просьбы приехал, но на самом деле... – произнёс он и достал из кармана конверт.

– Что это?

Девушка открыла конверт с неаккуратно начерченной надписью с сердечком: «Тёте Пелле» – и достала письмо.

«Дорогая Пелле, приглашаю тебя на свой день рождения в конце месяца! Будет очень много вкусностей, конкурсов и дедушки Тордоса!».

Она ахнула и приложила руку к щеке.

– Ой, это так мило! Моя любимая малышка!

Маленьким шрифтом снизу шла приписка: «P.S.: я, кажется, поняла, почему ты от него тащишься – он суперсильный!»

– А как же твоё кредо – рассказать о себе, только когда ей исполнится восемнадцать? – с мягкой укоризной спросила Пелле, сворачивая письмо.

– Обстоятельства.

– Передай малышке, что я обязательно приду. Если честно, мне бы хотелось взять небольшой отпуск после того, как укрощу бумажную волокиту... И провести его с вами.

Она начертила посохом сияющую пентаграмму, и Тордос шагнул в центр круга.

– Всегда рады, – улыбнулся дедушка, – я как раз планирую сделать пристройку. У нас буквально вчера появилась новая молодая работница. Теперь живёт с нами.

Свет вспыхнул – и он исчез. Пелле осталась одна. Она улыбнулась, прокручивая в голове слова о пристройке, о новой работнице... И вдруг до её сознания дошло, лицо окаменело.

Её пальцы, всё ещё сжимающие посох, побелели и напряглись, вызвав треск. Зрачки сузились.

– «Молодая работница», значит! – прошипела она сквозь зубы, и в глазах её полыхнула ревнивая сталь, – мне срочно нужно завершить дела. И срочно – выдвигаться!

Она схватила посох и уже через секунду скопившиеся бумаги закружили в её кабинете.я бумаги закружили в её кабинете.

----------

Присматривать за ребёнком одинокого родителя

Аби закрыла смену поклоном последнему уходящему посетителю и с облегчением выдохнула. Щёки горели от напряжённого первого дня и нахлынувших эмоций – и эти ощущения трудно было назвать неприятными. В голове проносились довольные улыбки гостей… если бы только они не сменялись вдруг перекошенными лицами спасённых от демонов жителей.

«Это так непохоже… Когда я спасала очередную деревню от оккупантов, их страх перед демонами сменялся страхом передо мной, – вспоминала она, присаживаясь с краю за один из столов, – что ж, думаю, это равноценная плата за спасение».

Вдруг холодные маленькие ручки схватили её за талию, и она визгнула, подпрыгнув.

– Ах ты, маленькая!..

– А пойдём на рынок за побрякушками! – перебила Сирен.

Её глаза горели нетерпением, а косички мотались из стороны в сторону. Люкет замерла, не ожидая такого предложения от той, кто в страхе тряслась от неё несколькими днями ранее.

– Ты хочешь... со мной?

– Слушай, можешь, пожалуйста, сводить её на рынок, пока я мою посуду и прибираюсь? – попросила работница, намыливая тарелки, – сегодня с утра дедушка дал ей мини-зарплату на вкусняшки и игрушки.

– Однажды я буду получать большую зарплату совсем как ты, Чебер! – гордо потирая носик, пообещала девочка.

«Буквально несколько дней назад вы тряслись в страхе при виде меня... Так почему же сейчас вы не такие, как они?..» – искренне недоумевала святая дева, вспоминая лица крестьян.

Девочка тут же взяла её за руку и повела к выходу из таверны. Аби нерешительно бросила последний взгляд на махающую вслед Чебер и невольно улыбнулась.

***

Дорога до здешнего рынка была недлинной, особенно по сравнению со столицей самой большой страны на континенте, где Люкет провела своё детство. Но и деревню нельзя было назвать маленькой или угасающей – пятьсот домов простирались полукругом от лесной чащи.

Аби поглядывала на улыбающуюся девочку, которая напевала песенку, важно шаркая с ней за ручку.

– А ты знаешь... кто твой папа? – вырвалось у девушки, и она тут же в ужасе прикрыла рот рукой.

– Папа?.. Я маму-то свою никогда не видела, не то что папу, – произнесла девочка и резко остановилась, – а ты знаешь моего папу?

– Н-нет, я просто спросила! Просто интересно!

Оправдываясь, дева почувствовала, как уши заливает жаром, и уставилась в землю, усиленно делая вид, что рассматривает трещину на булыжниках. Сирен на мгновение задержала на ней любопытный взгляд, но потом снова зашагала вперёд.

– А у тебя, сталь-баба?.. Есть папа и мама?

– У меня... – привыкнув к прозвищу, начала Люкет и тут же замотала головой, отгоняя воспоминания, – неважно. У меня есть только дядя Тол.

– Дядя?.. Прямо как у меня есть только деда?! Мы так похожи!

«Как ребёнок может быть таким милым, а потом сразу таким невыносимым?.. В ней точно есть что-то дьявольское...» – смущалась Аби.

Пара вышла на рынок. Всё оказалось совсем не так, как ожидала жительница столицы: рынок не состоял сплошь из огородных продуктов и садовых инструментов. Повсюду были диковинные вещи, каких она в жизни не видела, – сразу чувствовалось, что жители собрались здесь из самых разных стран.

Святая дева глянула на ближайший прилавок, где беловолосый мужчина в латексном костюме сокола продавал пять красных камней с плачущими глазами и разинутыми ртами.

– Фу, что это за мерзость?! – воскликнула она, но вдруг увидела, как Си-Си уже направляется к нему.

– Можно мне одну, дяденька?! Сколько это стоит?

– Камень сам должен выбрать тебя, девочка!.. – произнёс он торжественно, но разом все камни на прилавке затряслись.

Разинув рты, они издали пронзительный, похожий на хор мужских и женских голосов визг. Несколько прохожих обернулись, кто-то шарахнулся. Продавец вытаращил глаза и поправил чуть съехавшую от сильной тряски соколиную маску.

– О, дьявол... Они все тебя выбрали.

Девочка уже потянулась к камням, но Аби подхватила её под мышки и усадила себе на плечи.

– Простите, мы не будем это брать, – поклонилась она и мигом ушла прочь.

– Но камни же!.. – воскликнул он вслед.

– Ура!.. Покатушки!

«Ты удивительно много весишь для такой мелюзги...» – подумала Люкет, пока Сирен болтала ножками.

Внезапно из одной закрытой палатки с ширмой повеяло холодом. За столом сидел силуэт женщины с переливающимся шаром на подставке.

– Проходите сюда, девушки... Я поведаю ваше будущее.

– Простите, но мы...

Аби замялась, но Сирен уже бесцеремонно отдёрнула край ткани и заглянула внутрь. В нос ударил запах женьшеня и мандрагоры. Ведьма сидела грациозно, сложив руки на сфере, и чуть заметно улыбнулась девочке, обнажая тёмные губы.

– Нагадаю ваше счастье, супруга и количество деток.

– Фу... парни... – с максимальным отвращением протянула девочка.

Аби мигом вбежала внутрь, пригнувшись, чтобы девочка не ударилась о крышу палатки.

– Чур я первая! – спустив Сирен рядом, воскликнула святая дева и взволнованно опустилась в кресло перед ведуньей.

Снаружи за ширмой не было видно, насколько статна эта женщина в чёрном платье, ведьмовской шляпе с пером фиолетового феникса и с такими же фиолетовыми накрашенными губами. Она накрыла руки Люкет своими пальцами в аметистовых перчатках.

– А шарик что, не участвует?..

– Нет, я достаточно сильна и без него. Мне не нужен проводник, а это... просто аксессуар для антуража, – произнесла ведьма и закрыла глаза, – закрой очи, девушка, и я проникну в нить твоей судьбы.

Дева послушно зажмурилась и выдохнула. Ведунья медленно провела пальцами по воздуху над ладонями Люкет, не касаясь их. Её веки дрогнули, брови сошлись к переносице – казалось, она видит что-то очень отчётливо и очень далёкое.

– Я вижу... когти... и волчьи ушки... Большой дом и... таверну рядом... четыре малыша – три девочки и один мальчик...

– Угу, угу... Стоп, волчьи уши?! Я что, за получеловека выйду?!

Девушка от возмущения открыла глаза, прервав видение.

– Ха-ха! Пути любви неисповедимы... Точнее, исповедуемы, просто далеко не всегда так как ты думаешь, – добродушно рассмеялась ведунья и похлопала её по рукам, – он ещё молоденьким будет. У вас лет пять-шесть разницы. Говорят, они хороши в... ну, сама понимаешь.

Раздражение Аби слегка улеглось, сменившись смущённым румянцем. Она погладила горящие щёки и встала, усадив Сирен на своё место.

– Можно без мальчиков, пожалуйста?! – попросила та, нехотя кладя маленькие ручки на стол.

– Хорошо, я посмотрю только для себя, – с улыбкой пообещала ведьма и вновь провела ритуал.

С закрытыми глазами ведунья тут же нахмурилась, её ноги задрожали.

– Так много?!.. Это... Да это же гарем! Но это не мужчины, это... О, боже! – воскликнула она и открыла глаза, смущённо прикрыв лицо, – у вас в роду случайно... не было проклятых женьшенем родственников?

– Что?.. – недоуменно переспросила Си-Си, – и что такое «харемь»?

– Неважно, неважно! Не бери в голову! Не будет у тебя никаких мужчин в будущем!

– Ура-а-а! – воскликнула Си-Си и радостно выбежала из палатки.

– Что там такое было?.. – напоследок спросила Аби и достала кошелёк.

– О, денег не надо! Это моё хобби… Скажем так, чувственное желание определённого пола… сыграет в её жизни большую роль.

Аби сделала вид, что поняла, о чём речь, попрощалась и вышла наружу.

«Боже мой, девочка совсем как мой муженёк… – подумала она и ласково сжала свои плечи, – вот бы он наконец закончил колледж в человеческом мире, и мы отправились в свадебное путешествие».

Аби вышла на шумный рынок и потеряла ребёнка из виду. Она обыскала всё: дорогие узорчатые кувшины, деревянные бочки с вином, даже заглядывала в пасти привезённых зверей. Не найдя малышку нигде, она в ужасе схватилась за голову.

– Потеряла! Просто потеряла! – корила она себя, и перед глазами встала доверчивая улыбка Чебер. – Нет, нет! Это тебе не столица! Ребёнок точно где-то поблизости! Сирен!

Она ходила по рынку, выкрикивая её имя, прислушиваясь и оглядываясь по сторонам. Вдруг в одном из переулков она увидела знакомые косички и радостно улыбнулась. Если бы только за руку её не держал неизвестный мужчина.

Люкет мгновенно вспыхнула гневом и с грохотом материализовала в руке золотистый меч. Она бросилась вперёд сломя голову, но смачно споткнулась и упала. Дева посмотрела под ногу: её ботинок был припаян к маленькой гире с гравировкой «1638 кг». Судя по красному следу оплавления, это произошло буквально только что.

– Дядя Артэн, где ты пропадал?! – спросила Си-Си, весело подпрыгивая, – опять тётя Вож тебя отпинала?

«Артэн... Это имя...» – припомнила она и глянула в переулок.

Длинноухий тёмный эльф потрепал Сирен по голове, поправляющими движениями взмахнул плащом и прислонился плечом к стене переулка, сложив руки.

– «Отпинала»?.. Я бы не назвал это так грубо. Скорее, своими традиционными орчьими методами продемонстрировала свою любовь, – поправил он и расплавился в блаженстве при упоминании жены.

«Я точно помню, что убила его... Какого чёрта?» – недоумевала Аби, выпрыгивая из сапога.

– «Убила»? – оскорбился эльф, поворачиваясь к ней, – чтобы убить меня понадобится нечто большее, чем пару затычек, детка.

«Что... Я что, сказала это вслух?..»

– Дядя, ты опять читаешь чужие мысли?! Плохой!

– Прости, прости! Только не рассказывай дедушке, пожалуйста!

– А ты позовёшь нас в гости взамен за мой рот-замок?

– Я... – он с неприязнью глянул на Люкет, – ну, как я могу отказать внучке моего дорогого друга!

***

Домина была явно больше обычных человеческих – где-то в полтора раза, как и сами её обитатели.

За столом напротив Сирен, которая уплетала нечто похожее на хвост виверны, и рядом с ней неловко вжавшейся Аби сидели два здоровяка. Один – зелёный высокий эльф с прессом поверх большого пуза и накачанными от природы мышцами – строил башенку из кусков хлеба, высунув язык по-детски. Другой – не менее высокий, но тощий и элегантный серый орк в очках – читал книгу, романтическую прозу о межвидовой любви. У обоих было по одному орчьему и одному эльфийскому уху.

– Братан, смотри, держится! – воскликнул толстенький и захлопал в ладоши, что поддержала Си-Си.

– Да-да, ты просто вундеркинд, братец, – произнёс тощий и похлопал его плечу, не отвлекаясь от книги.

– Слушай, а у тебя парень есть? – поинтересовался мускулистый, ковыряясь в носу и глядя на Аби.

– У меня?! У меня... есть. Он зверочеловек. Волк, – оперативно вспомнила гадания дева, фальшиво улыбаясь.

– «Волк»? Волки вкусные. На говядину похожи.

– Балда, Зок! Зверочеловек – больше человек, чем волк. Его нельзя есть. И мясо больше на собачатину похоже. И по запаху, и по сути.

– Привереда по запаху, Кичи-Вачи! Девочка!

– Ты кого девкой назвал?

Тощий показательно повернулся на толстяка и ударил кулаком по лицу. Зок выплюнул зуб в тарелку и, потемнев от злости, напрыгнул на Кичи-Вачи. Следующее мгновение – и тяжёлый кулак Зока врезался в скулу брата, отправив его в полёт через стол. Оба понеслись мутузить друг друга, гремя кухонной утварью.

Аби вжалась, прижимая к себе Сирен, а та только заливисто хохотала и хлопала в ладоши.

– А ну сели быстро, оба! Вож-Вож разбудите!

Двое послушно прекратили и молниеносно вернулись на свои места.

Тяжёлые шаги сотрясли пол за мгновение до того, как в дверном проёме выросла могучая фигура. Орчиха остановилась на пороге, уперев руки в бока, и обвела комнату медленным, цепким взглядом – он задержался на летящих крошках, на опрокинутом стуле и на притворных «не пониманием, что произошло» физиономиях сыновей. Губы её тронула усмешка, но в голосе зазвенел металл.

Крупная мускулистая орчиха с накрашенными чёрной помадой губами, одетая в нечто похожее на экипировку авантюриста – коричневые джинсы и белую рубашку с чёрными лямками – даже на вид больно, схватила сыновей за уши. Одну сторону её лица закрывала густая чёрная грива. Она была красива даже по человеческим меркам.

На её груди висела розовая кенгуру-переноска с большим сопящим переливающимся серо-зелёным ребёнком, у которого было две пары ушей – и орчьих, и эльфийских.

– Ай-ай-ай!.. Ма, он первый начал, – объявил толстенький, указывая пальцем.

– Очень по-мужски, Зок.

– Что папа всегда говорит, когда за столом? – спросил Артэн, присаживаясь на отцовское место.

– Немые рты, глухие мы и сыты наши животы, – как мантру синхронно повторили дети, правда, зная поговорку с детства, они так и не применяли её на деле.

Аби глянула на тёмного эльфа и обомлела: всё его лицо и, кажется, большая часть тела были покрыты чёрными следами губ. Сам он выглядел иссушённым, но довольным.

– Ч-что с тобой стряслось? – не могла не спросить дева, помня, как он заходил в дом совсем свежим.

– А у вас что, нет чичпотона с волком? – спросил Зок

Тяжёлая чугунная сковорода с глухим звуком припечатала его по макушке. Он пискнул и вжал голову в плечи, а орчиха уже нависала над ним, сверкая глазами. Аби вспыхнула до корней волос и уставилась в свою тарелку, бешено перебирая в уме, что бы это могло означать.

– Ну, ма, у нас редко гости!

– Я не из-за этого, балда! Некультурно спрашивать это у женщины так прямо!

««Чичпотон»... Что это?» – задумалась Аби.

«По-орчьи, это когда мужчина и женщина...» – послышался голос Артэна в голове девушки и, услышав продолжение, она тут же покраснела и затрясла головой, выгоняя его прочь.

– Н-нет, у нас ещё не было ч-чич... «Этого», в общем.

– Странно, вроде у тебя уже немолодой возраст... – искренне взволновалась мать и прикрыла рот, – а у него точно... всё в порядке?

– Вож, изумрудик мой. Хватит донимать девочку. Зная Тордоса, дело может затянуться. Возможно, так всегда у святых.

«Вож – мать... И Вож-Вож дочка?..»

– А когда Вож-Вож проснётся? Я хочу поводиться! Сирен – крутая старшая сестрёнка! – закончив трапезу, объявила девочка.

– Давай в армреслинг! В этот раз я точно тебя уделаю Сирен! – бросил вызов толстяк, но вдруг услышал смешок Аби, – что такое, святая?

– Просто... Просто то, что ты бросаешь вызов малолетке как-то не... сообразно возрасту, не считаешь?

– Вообще-то мы одногодки с Сирен. Нам пять лет, мы двойняшки, – пояснил Кичи-Вачи, хлопнув закрытием дочитанной книжкой.

– Что?!

– Ха-ха, понимаю... Орки растут чутка быстрее человеческих деток.

«Это ничуть не «чутка»!»

Вдруг раздался громкое хныканье. Ребёнок в переноске зашевелился и перевернулся в сторону гостей.

– Вож-Вож! – воскликнула Си-Си и протянула руки.

Вож-Вож засмеялась своим булькающим смехом, и вдруг её тельце оторвалось от переноски, медленно, словно пушинка, поплыло через комнату. Воздух вокруг неё чуть мерцал. Сирен радостно захлопала, а Артэн, гордясь своим способным младенцем, довольно глотнул чайку. Малышка, однако, пролетела мимо сестры и мягко опустилась прямо на колени Аби – тёплая, пахнущая орчьим молоком и травой. Люкет онемела, не зная, куда деть руки, и с недоумением захлопала ресницами. Малышка повторила хлопки вслед за ней.

– П-привет, зелёнка серая, – поприветствовала Аби, и Вож-Вож радостно завизжала.

Дева не смогла сдержать улыбку и захихикала, взяв её за маленькую ручку.

– Эй, так нечестно! Я хотела с ней поиграть!

«У тебя добрая аура», – вновь прозвучал голос Артэна в её голове, – «прямо как я, Вож-Вож чувствительна к людскому нутру и магии в целом. Например, Тордосу она ни за что не даётся».

«У Содрота... плохая аура?» – хотела спросить она, но эльф таинственно больше не отвечал мысленно в этот день.

***

Свечерело. У дома, что располагался близко к рынку наконец стало тихо.

– Пока, пока! – с намеренно детским голосом попрощалась Аби, держа сопящую Сирен на спине, и помахала Вож-Вож ручкой.

– Я провожу вас! – вызвался Артэн, но, зашагав вперёд, тут же был схвачен за воротник.

– Только посмей задержаться у Тордоса!.. Чичпотон год не увидишь! – моментально взвелась Вож.

– Ни за что не задержусь! – покланялся в обещание эльф и вновь пошёл, но уже вместе с Аби, – «не знаю даже, что хуже... то, что его не будет год, или то, что будет со мной, если она будет сдерживаться год?..»

***

Дорога под фонарями была на удивление тихой.

– Прости меня.

– Хм? За что? – переспросил эльф, занимая себя тем, что сжимал и раздувал огненный шар в руках.

– За нападение. Мне очень стыдно, – искренне произнесла Люкет и наклонила голову, скрыв полное позора лицо за волосами, – у тебя такая хорошая семья, а я чуть... я чуть...

Девушка почувствовала тёплое поглаживание по голове и выпрямилась, посмотрев на эльфа из-под волос.

– Да не парься ты. Во-первых, ты слишком слаба, чтобы навредить магу вроде меня. Во-вторых, мы с Тордосом тоже мутузили друг друга много лет напролёт, но в итоге, ты посмотри, – близкие друзья.

– А как так... случилось?

– В подробности вдаваться лень, так как спать хочется, но... он помог мне спасти и завоевать сердце Вож.

– И всё же с ним что-то не так?

– С кем?

– C Тордосом.

Артэн бросил взгляд вниз и задумался на пару заметных мгновений, а потом почесал эльфийское ушко.

– Тордос... Сложный человек. Может, он и состоял в святых, но... он не герой.

– Что это значит?

– Значит, что плевать ему было на войну, – резко отрезал Артэн, – для него не было чёрного и белого. Он убивал только тех, кого считал опасными. Но иногда он считал опасными и своих.

Аби резко остановилась с разинутым ртом.

– Он убивал... людей?

– А мы тебе чем не люди?

– Я... Я не то имела ввиду.

– Понимаю... Просто напомнил для профилактики, – произнёс Артэн и поднял голову к лунам, еле видным в переулке, – ты когда-то была или слышала о Кулэме?

– Причём здесь город мертвецов?.. Любой рекрут армии знает эту байку: не суйтесь детки в Кулэму – кусочки лягут лишь в гробу.

– До того, как стать святым... Тордос родился и рос там.

– «Родился и рос»?! Ладно, жить – с его силой я поверю, но родиться там?.. Там же страна ассасинов и воров – как там прижился танк?

– По-твоему... Он всегда был танком?

Артэн прищурился, глядя на неё с едва заметной многозначной усмешкой, и остановился, повернувшись всем корпусом. Луна скользнула по его лицу, высветив глубокие тени под глазами. Люкет замерла, переваривая услышанное, и машинально поправила на спине притихшую Сирен. В голове щёлкало, как сломанный механизм – и вдруг озарение ударило током. Она выдохнула, широко распахнув глаза.

– Мультиклассовый! Содрот – мультиклассовый... Это такая редкость!

– О, и он пользовался этим на полную катушку... Представь, что человек в тяжёлых доспехах двигается тише, чем муравей, несущий свой лист. Представь, что человек с молотом бегает со скоростью самого быстрого скакуна.

– Бред... Но я видела, – произнесла Люкет и остановилась, задрав голову вертикально вверх, – так этот дед не то, что необычный... он необычайный.

Артэн многозначительно угукнул, и они направились дальше. Сирен со слюнкой сопела на спине Аби – ей снился дедушка, готовящий хвост виверны.

----------