Лес. Сумерки. Вокруг разносились звуки боя и звон оружия. Среди ветхих нескладных хижин, едва не рушащихся под своим весом, несколько песиглавцев — гуманоидных монстров с головами волков и собак — сражались за свои жизни с человеком, ворвавшимся в их деревню.

Молодой мужчина, облачённый в кольчужный доспех, вооружённый топором и небольшим щитом, отрабатывал контракт Гильдии наёмников. По поручению, пришедшему из царского приказа, необходимо было устранить угрозу, исходящую от обнаруженного племени песиглавцев, которые начали нападать на деревенских жителей и красть скот. Если бы им дали больше времени на то, чтобы окрепнуть и расплодиться, они могли переключиться и на людей, а это недопустимо по законам царя и церкви. А потому, желая покончить с этим быстрее и чтобы не собирать полноценную группу низкого ранга, руководство Гильдии отправило наёмника серебряного ранга первой категории, который мог и один справиться с монстрами, пока их не стало много.

Песиглавцы нападали всей сворой, стараясь справиться с вторженцем как стая изголодавшихся волков: окружить, ослабить и убить. Для этого они пользовались простенькими копьями, рогатинами, где-то украденными топорами и дубинами. Однако наёмник не впервые сталкивался с подобными существами, а потому старался держать монстров перед собой, не давая зайти в тыл.

Наёмник отклонил копьё песиглавца щитом, одновременно уворачиваясь от удара дубины, и рубанул топором по горлу одного из противников. Первый из десятка воинов-песиглавцев пал, лишившись головы. Затем, не давая дикарям опомниться, он резко пнул ногой в колено ближайшего противника. Тяжёлый, окованный металлом сапог сломал монстру сустав, и тот упал на землю, громко визжа и скуля, как побитая собака.

Но остальные песиглавцы не стояли на месте, и несмотря на первые потери, они продолжали яростно атаковать своего противника. Хоть наёмник и был сконцентрирован на бое, он пропустил сразу два удара дикарей по спине, от чего потерял равновесие. Ему пришлось, следуя инерции тела, перекатиться вперёд, чтобы не оказаться распростёртым на земле. В этот же момент по его предплечью чиркнуло лезвие топора. От рубящего удара повезло уклониться и перевести его в режущий, от которого уже защитила кольчуга.

— Святой Евпатий, направь мой удар, — тихо прошептал наёмник, резко вскакивая на ноги.

Стоило словам короткой молитвы сорваться с губ мужчины, как его топор на мгновение вспыхнул солнечным светом, что заставило песиглавца с копьём отшатнуться. Тут же наёмник, резко рванув вперёд, разрубил голову ещё одному песиглавцу, который неумело орудовал рогатиной. Пока противник ещё не успел упасть, воин подхватил рогатину и резко метнул её в того дикого зверолюда, который стоял в сторонке и громко лаял на остальных, явно руководя ими и показывая ржавым мечом в сторону чужака.

Крепкая заострённая рогатина с лёгкостью вошла в незащищённую грудь вожака, заставив того осесть на землю с булькающими звуками, вырывающимися из пасти, пока он держался за древко рогатины и смотрел на неё непонимающим взглядом. Остальные дикари растерялись после смерти командира, что дало наёмнику пару мгновений, и он прикончил ещё двоих резкими ударами своего тускло светящегося топора, отделив их головы от туловищ. Оставшиеся трое монстров в страхе побросали оружие и попытались сбежать, постоянно оглядываясь то на наёмника, то на хижины. Однако мужчина не позволил им скрыться.

— Славный Нафаня, да не отведи мой взор от цели! Святой Евпатий, направь мою руку! — тут же прокричал наёмник свои молитвы. Сорвавшись с места, он подхватил брошенные врагами копья. Первые два монстра не успели сделать и нескольких шагов, как нескладные копья прошили их спины. Последнего беглеца ржавый наконечник настиг уже на самом краю поляны, у темной стены леса.

Как только опасность миновала, наёмник добил ещё живых воинов, а затем зашёл в каждую хижину и прикончил всех песиглавцев, которых там обнаружил. От мала до велика. Ведь оставь он их, угроза для простого деревенского люда вернулась бы очень быстро. Спустя несколько минут, в небольшом лагере не осталось ни одного живого существа, кроме самого наёмника.

Закончив с этой неприятной работой, мужчина произнёс короткую молитву святому Акакию, его ушибы и раны затянулись. Осталась лишь тупая ноющая боль, но и она должна уйти через несколько часов. Он собрал в центр расчищенной песиглавцами поляны ветки и стволы небольших деревьев, из которых были построены хижины и простейший частокол. Потом он собрал все трупы, отрезал у них правое ухо как доказательство победы над монстрами и свалил тела поверх получившейся кучи древесины. Осмотрев ещё раз бывшую деревню монстров, он обкопал будущий костёр так, чтобы огонь не разошёлся дальше необходимого. Как только всё было подготовлено, наёмник поджёг ветки и стал ждать, пока костёр прогорит, чтобы убедиться, что не устроил лесной пожар.

Ближе к полуночи, когда костёр уже догорал, и опасности его распространения не было, воин стал устраиваться на ночлег. Он очистил небольшую площадку от травы, разложил по периметру обереги и поставил простенький навес из веток и собранной травы на случай, если пойдёт дождь. На землю он набросал несколько веток с листьями и накрыл их плащом, завершив подготовку временного ложа. Вместо костра наёмник положил плоский камень и разместил в его центре магический кристалл огня, который должен защитить его от холода осенней ночи. Вскоре, убедившись, что от большого костра осталось только пепелище, наёмник произнёс короткую молитву святым за их помощь и лёг спать. Но спалось ему плохо. Мужчине приснился неприятный сон.

Посреди комнаты, подготовленной к какому-то празднику, ведь на столе было множество яств и даже стояла небольшая закрытая коробочка, стояли молодой мужчина и парнишка, едва перешедший во взрослую жизнь. Любой по их одежде и убранству комнаты сказал бы, что они не бедствуют. Старший был спокоен, одет в праздничную домашнюю рубаху с красной вышивкой и простые штаны. Младший же был в уличной накидке, будто только вошёл, и выглядел чем-то сильно недовольным.

— Здравствуй, сынок. Я ждал тебя. Поздравляю тебя с пятнадцатой осенью! — произнёс мужчина, широко улыбнувшись.

— Не нужно мне это. Лучше скажи, когда я смогу быть настоящим наёмником? — холодно спросил парень.

— Тогда, когда будешь готов. Тебе пока рано. Одиночные задания и те, что мы выполняли вместе, сильно отличаются, — со вздохом ответил старший, с лица которого сошла улыбка.

— Я уже не ребёнок! Я уже готов! — возразил младший.

— Не готов. Пока я не скажу «готов», ты не будешь выполнять задания один, — отрезал мужчина.

— Ты сделаешь из меня такого же бесполезного слабака, как ты сам! — крикнул мальчишка. В глазах старшего появилась печаль, которую младший либо не заметил, либо проигнорировал.

— Кто вложил в твою голову эту дурную мысль? — строго спросил мужчина.

— А это важно? Или правда глаза колет? — с вызовом спросил парень.

— Мне важно, кто рассказывает моему сыну всякую чушь, — спокойно ответил ему мужчина.

— Не строй из себя отца! Мы оба знаем, что это не так, — холодно произнёс парень. — И вообще, тот, кто за десять лет не смог даже на ранг в Гильдии подняться, хотя мог стать золотым, — слабак!

— Повторю вопрос: кто тебе наговорил этой чуши? — спросил отец, хотя на его непроницаемом лице на мгновение проявилась боль от слов мальчика.

— Это наёмник золотого ранга! Уж точно посильнее тебя! — с вызовом ответил сын.

— В нашем городке только Сенька-дурак смог получить золото третьей категории. И ты считаешь это тем, на кого можно равняться? — с удивлением спросил мужчина.

— Зато он выше тебя, а значит — и сильнее! Да и я уже сильнее тебя! — вновь с вызовом бросил парень.

— Бей, — холодно сказал отец, встав вплотную к сыну.

— Чего? — удивился парень.

— Бей, — повторил мужчина, указав на своё лицо.

— Зачем? — спросил парень, растеряв всю свою уверенность.

— Ты же сильнее. Ты же лучше. Тебя же учит сам великий наёмник золотого ранга, а не какой-то мусор серебряного! — холодно произнёс мужчина, а у парня всё внутри вновь вскипело от его слов и от того, что его снова считают слабым ребёнком.

— Это не значит, что я подниму руку на старика! — прорычал парнишка.

— Значит, ты тоже слабак, по твоим же словам, — пожал плечами мужчина.

С громким криком парень резко размахнулся и ударил отца по лицу. Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины. Он ни на миллиметр не сдвинулся от удара вчерашнего ребёнка. А вот мальчишка скривился от боли в руке.

— Это всё? Если да, то переодевайся и садись есть, — со вздохом произнёс мужчина.

— Я ухожу, — тихо сказал сын.

— И куда же? — спросил отец. Но видя, что парень сделал шаг в сторону двери, продолжил: — Ладно, но чтобы после заката был дома.

— Я не вернусь. Ты мне не нужен. Я уже взрослый и могу сам решать, как жить, — возразил парень.

— Понятно. Не забудь свои походные вещи, — сказал мужчина, внешне оставшись таким же холодным.

— Мне ничего от тебя не надо, — пробурчал парень.

— Либо забирай, либо сейчас вырублю, а завтра выпорю так, что неделю не сможешь сесть, — продолжил мужчина.

— Понял, — смирился парень, сходил в свою комнату и забрал принадлежащие ему доспехи, оружие и походные вещи.

— Вот тебе на первое время, — отец окликнул подошедшего к входной двери сына и кинул ему мешочек с деньгами.

— Не нужно было, — тихо и стыдливо ответил парень.

— И коробку забери. Мне она без надобности, — потребовал мужчина. Парень нехотя подошёл к столу и забрал коробочку, сразу же засунув её в наспинную сумку. Потом он вышел из дома, не глядя на мужчину.

Ночью пошёл дождь, и наёмник проснулся от того, что ему стало зябко из-за холодного ветра. Он встал, стараясь прогнать неприятные воспоминания. Мужчина вновь убрал под рубаху серебряную бирку наёмника, вывалившуюся, пока он спал. Лишь на мгновение большой палец задержался на этом куске металла, вновь возвращая его к произошедшему в воспоминаниях. Мужчина тяжело вздохнул, а потом окончательно прогнал от себя остатки сна и осмотрелся.

Судя по тому, что вокруг было довольно светло, он смог проспать достаточно долго и уже наступило позднее утро. Наёмник собрал свой небольшой лагерь и направился к выходу из леса. Задание было выполнено, и пора было отчитаться перед Гильдией.

Спустя три дня наёмник вышел из леса и направился к городу Вышенск, столице царства Спасского. За время похода ему часто снился один и тот же сон, от которого мужчина никак не мог избавиться, а потому решил, что непременно нужно зайти в церковь, помолиться Всевышнему и попросить благословения у его святых. Возможно, тогда прошлое его отпустит.

Он продолжил путь к городу вдоль реки Вышки по торговому тракту, прикидывая, сколько ещё нужно будет выполнить поручений от Гильдии, чтобы наконец получить возможность пройти испытание на повышение до золотого ранга третьей категории. Мужчина уже пятнадцать лет трудился как полноценный наёмник, и за это время смог добиться только вершины серебряного ранга. С другой стороны, таких как он очень мало, если сравнивать с общим количеством членов Гильдии.

Ближе к полудню наёмник всё же добрался до внешней стены города. Это каменное сооружение высотой немного выше десяти метров. Правда, по назначению она уже давно не используется, ведь столица находится в центре земель царства, а настолько безумных разбойников, чтобы напасть на укреплённый город, пока не находилось. Да и большие монстры уже давно были истреблены.

— Здравствуй, Максим, с задания возвращаешься? — тепло поприветствовал наёмника знакомый стражник у ворот.

— Да, так, скорее небольшая подработка, чем настоящая работа. Просто помощь Гильдии, — с лёгкой улыбкой ответил он.

— Ну да… То есть, как обычно, выполнил то, что обычно поручают целой группе, и теперь прибедняешься, — вздохнул стражник, — Скромность, конечно, украшает, но оставляет голодным.

— Да я вроде не бедствую, — усмехнулся наёмник, — Ну ладно, не буду мешать работе. До встречи, Влад.

— Ага, бывай. Вечером на обычном месте, — вернул ухмылку стражник, мужчины пожали руки, и наёмник отправился в сторону Гильдии.

Столичная Гильдия наёмников представляла собой небольшую крепость внутри города. С ней могла сравниться только казарма царских ратников. За невысокой гильдейской стеной из кованых заострённых прутьев располагались: здание управления, где выдавались задания и награды за них, помещения для сна тех, у кого нет денег снять комнату на постоялом дворе, площадки для тренировок ближнего и дальнего боя, а также собственное отделение церкви, в которой обитали и обучались ведуны и знахари.

Первым делом Максим решил отчитаться о выполнении задания, а потому направился в главное здание. На первом этаже, как и всегда, было спокойно и слышались только тихие разговоры и шелест бумаги, когда кто-нибудь сдавал или принимал заказы на работу. В помещении десяток деревянных столов с длинными скамьями, на которых работники правления Гильдии общались с наёмниками, а по периметру зала были расставлены лавки для ожидания.

Так как был полдень, Максиму пришлось немного подождать, ведь младшие члены Гильдии как раз в это время сдавали работу за первую половину дня. Обычно ими были подростки и занимались они в основном работой по обслуживанию города, вроде переноски грузов у торговцев, уборки улиц или борьбы с мелкими вредителями. Подобное позволяло царским чиновникам тратить меньше на поддержание города в чистоте и переложить эти расходы на купечество, наоборот, получая доходы в виде сборов.

Вскоре, когда освободилась именно та работница, с которой он чаще всего вёл дела, наёмник подошёл к столу для отчёта.

— Здравствуй, Дарья. Я выполнил твою просьбу, — с улыбкой сказал он, занимая место напротив молодой женщины с русыми волосами и карими глазами, едва переступившей порог тридцати лет.

— И тебе доброго здравия, Максим. Но ты забываешься, это была работа от Гильдии, — расплывшись в приветственной улыбке ответила она.

— Да брось, я же знаю, что они попросили именно тебя мне выдать задание, зная, что только тебе я редко отказываю, — ухмыльнувшись, возразил Максим.

— Ну тут ты сам виноват, что позволил им узнать о своей слабости, — вздохнула женщина.

— И то верно, — вздохнул и наёмник, — Ну ладно, не будем о грустном. Вот, принимай работу.

— Значит, песиглавцы. Много же ты их нарубил, — задумчиво ответила Дарья, принимая мешок с ушами монстров и внимательно их пересчитывая.

— Да, всё как и сообщил поисковый отряд — только недавно основанная деревня. Всего тридцать четыре головы. Колдунов среди них я не обнаружил, но вот вожак уже мог заставлять их работать слаженно, — рассказал Максим.

— Хорошо, что ты быстро успел с ними справиться. Не удалось выяснить, откуда они пришли? — поинтересовалась женщина.

— Прежде, чем приступить к зачистке деревни, я осмотрел окрестности и не смог найти следов, которые могли бы на это указать. Могу только предположить, что либо с восточных болот, либо из северных лесов, — пожал он плечами.

— Твои предположения совпадают с мнением главы, и он уже отправил поисковые отряды медного ранга. Ну а тебе теперь полагается твоя награда в сотню серебряных, — согласилась женщина и протянула мужчине плотно набитый монетами мешочек.

— Надеюсь, что ты не забыла половину оставить для приюта при церкви? — серьёзно спросил Максим.

— Сколько я тебя, по-твоему, знаю, а Макс? — вздохнула она, — Ещё сотню доставят в приют к вечеру.

— Лишний раз спросить не сложно, — ухмыльнулся он.

— Но не каждый же раз… — проворчала Дарья.

— Прости. Не обижайся, просто для меня это важно, — улыбнулся он ей.

— Я знаю, Макс. Не переживай. Чем дальше займёшься? Сразу же за новую работу возьмёшься? — вернув улыбку, спросила женщина.

— Нет, передохну пару дней. Хочу немного помолиться в храме, — ответил он.

— Ну хорошо, тогда я постараюсь узнать, что там с твоим продвижением, — вновь улыбнувшись, Дарья встала из-за стола и собрала бумаги, которые как раз закончила заполнять.

— Благодарю. Не знаю, что бы я без тебя делал, — немного смутившись согласился наёмник и тоже встал из-за стола. А потом, больше не сказав ничего друг другу, они разошлись в разные стороны. Дарья, бросив грустный взгляд на Максима, удалилась завершить отчёт, а сам наёмник направился к выходу.

Пусть на улице было и тепло, но Максим всё равно испытывал небольшую дрожь от того, что ноги снова несут его к собору. Каждый раз, когда он приходит в столичный храм, он чувствует присутствие чего-то, что он не понимает. И для себя наёмник давно решил: это если не присутствие самого Всевышнего, то как минимум одного из святых, наблюдающих за прихожанами и служителями.

Несмотря на некоторую оторопь, Максим продолжил свой путь к собору, не обращая внимания на людей вокруг, на их косые, полные отвращения взгляды. За последние пятнадцать лет он привык к тому, что он защищает тех, кто его ненавидит за нарушение канонов церкви. Так всегда было и всегда будет. Это было первым уроком, который наёмнику пришлось выучить в самом начале своего пути. Только тогда знание пришло через ощущение ударов троих пьяных мужиков и грязь загаженного закоулка…

Продолжая свои нелёгкие думы и не отгоняя тяжёлые мысли, Максим добрался до большого белокаменного собора. Сам вид этого монументального здания на фоне деревянных изб, теремов и хором всегда давал наёмнику какую-то странную надежду и уверенность в завтрашнем дне.

Глубоко вздохнув, отогнав ненужные мысли, Максим поклонился храму и направился ко входу, широким распахнутым воротам. Миновав каменную паперть, наёмник оказался под просторным сводом столичного собора. Стоило открыть дверь, как в лицо пахнуло запахами ладана и мёда. Немногочисленные горожане, ведь сегодня не день молитв и отдыха, а обычный, трудовой, тихонько молились у икон святых. Каждый лик был в обитых серебром окладах, освещённых магическими кристаллами, которые излучали мягкий желтоватый свет, подчёркивая величественность святых.

Максим вновь поклонился, едва переступив порог, только теперь его поклон был направлен в сторону большой стенной росписи, изображавшей Всевышнего, сурово, но добро взирающего на входящих, подняв десницу и будто уже благословляя. Не задерживаясь на входе дольше необходимого, наёмник медленным шагом обошёл иконы всех своих покровителей, оставив в небольших деревянных коробках по нескольку монет подношений.

Он поблагодарил святого Евпатия, всегда направляющего его удар. Святую Марфу-защитницу, не раз спасавшую жизнь наёмника, стоило только попросить. У святого Акакия Максим попросил прощения, ведь в последний раз не смог направить его силы эффективно и спасти жизнь женщине, на которую напал волк. Суровому Нафане Максим положил чуть больше монет, чем остальным, долго благодаря за отведение беды, ведь если бы наёмник опоздал хоть на минуту, то не смог бы спасти крестьянскую семью от нападения людоящера.

— Смотри, опять этот безбожник оскверняет храм, — прошептал женский голос.

— Ага, совсем уже страх потерял. И как только святые позволяют ему тут находиться, — вторил ему другой женский голос, более хриплый.

Но Максим не обращал на них внимания. Всевышний сам рассудит, кому можно входить в Его святилище, а кому нет. Максим продолжал молиться святым, которые помогают ему защищать и выживать. А если они ему помогали — значит наёмник приносил пользу. Такие мысли и помогали Максиму жить дальше и не обращать внимания на слова простого люда, который не понимает, каково это, когда приходится отнимать жизни монстров, которые отдалённо даже людей могут напоминать. Это всегда тяжело, но необходимо. Пусть эти женщины закончат свою молитву и пойдут домой, не зная, от каких напастей их защищают такие «безбожники», как Максим.

Закончив с молитвами, наёмник отошёл в свободный от икон и взора святых угол зала. Место для отпущения грехов и советов священника, но все служители в чёрных рясах даже не смотрели на наёмника и прождать ему пришлось довольно долго. Спустя несколько десятков минут, заметив наёмника, к нему подошёл старец Агафон, жестом оставив свою свиту заниматься другими прихожанами.

— Здравствуй, Максимка. Какая тяжба привела тебя сегодня? — спросил твёрдый голос старца, вырывая наёмника из размышлений.

— Долгих дней тебе, честный отче. Прошлое вновь не хочет меня отпускать. Вновь я возвращаюсь туда, где не хочу быть и чего не хочу видеть, — с тяжёлым вздохом ответил Максим.

— Дитя, это лишь означает, что ты хочешь там быть, но боишься. Ты хочешь вернуться в прошлое и что-то исправить. Но подобного святые не допустят. У каждого из нас своя ноша и нести её нам. Я могу лишь облегчить твою боль, если на то будет воля Всевышнего, — мягко сказал священник, укрыв голову наёмника мягкой чёрной тканью широкой ленты епитрахили. — Всевышний, молю тебя о благословении сего несчастного чада.

Максим даже через плотную ткань почувствовал: стоило старцу начать шептать еле слышную молитву, как от лежащей на его голове руки начало распространяться тепло спокойствия. Постепенно из мыслей наёмника пропали и суровый мужчина, и обманутый подросток. Прошлое вновь постепенно отступило.

— Благодарю тебя, святой владыка. Ты снова спас этого грешника, — ответил глубоко благодарный Максим.

— Полно тебе, чадо. Ты тоже делаешь немало, чтобы Всевышний и Его святые не оставляли тебя. Благодаря тебе мы теперь сможем закупить новую одежду детишкам и пристроить ещё один покой к приюту, — с улыбкой ответил архиерей, убрав с головы наёмника епитрахиль.

— Это лишь самое малое, что я могу сделать, — скромно ответил Максим. Агафон же, снова улыбнулся и направился к следующему именитому прихожанину, опираясь на резной посох, украшенный магическими камнями света и жизни.

Максим ещё немного постоял, глядя на изображение Всевышнего, потом тяжело вздохнул и направился на выход из храма к своей греховной жизни наёмника. Ведь ему ещё предстояла встреча с Владом и остальными парнями. А их обычные посиделки в таверне праведными уж никак нельзя назвать. Но как Максиму когда-то говорили: каким бы грешным ты ни был, если святые откликаются на твой зов, то ты всё делаешь в рамках дозволенного.

Так как в церкви Максим провёл достаточно много времени, ему пришлось поторопиться. Наёмник добрался до своего дома, где обычно проживали спасённые им когда-то старики, присматривавшие за домом. Кратко поздоровавшись, Максим оставил магическую сумку, заплечный кошель и оружие в комнате. Он скинул всю одежду в кадушку в чулане, накинул себе на плечи исподнее и отправился в баню.

Хорошенько пропарившись и смыв с себя запах крови и походной жизни, к закату Максим направился в корчму, переодевшись в заботливо подготовленную бабой Дусей повседневную одежду. Стоило ему войти, он тут же заметил Влада, который удерживал целый стол, чтобы все могли спокойно рассесться.

— О, Макс! Я уж думал ты решил не приходить! — радостно крикнул Влад через весь зал.

— Я же обещал, — пожал плечами Максим и направился к столу.

Мужчины вновь пожали друг другу руки и уселись ждать остальных. Вскоре подтянулись и конюх Ивашка, и суровый купец Ибрагим и даже хмурый кузнец Потап. Друзья поздоровались, передали через сына корчемника наказ приготовить «как обычно». А как только парнишка принёс глиняные кружки и чарки с напитками, сразу же начали с тоста.

— Ну, за нас! — громко провозгласил Влад, поднимая небольшую чарку с хлебным вином.

— За то, чтобы все были живы и здоровы! — поддержал его Максим, подняв тяжёлую кружку со ставленным мёдом.

— Чтобы блага наши не уменьшались! — добавил Ибрагим, поднимая кружку, аналогичную Максимовской.

— Выпьем, — буркнул Потап, поднимая не менее большую кружку с корчажным пивом.

— Будем! — лаконично добавил Ивашка, добавив к поднятым большую чарку с хмельным квасом.

Выпив до дна и громко бахнув кружками о стол, что было сигналом для малого о добавке, друзья на пару мгновений замолчали, потому что хорошим людям всегда есть о чём помолчать.

— Ну что, Максим, какой невероятной историей поделишься с нами сегодня? Или снова скромно буркнешь пару слов, а выяснится, что это было великое деяние? — спросил Ибрагим, хитро сощурив глаза, но добродушно улыбнувшись.

— Да чего тут рассказывать? Всего лишь небольшая деревенька песиглавцев, — пожал плечами наёмник.

— Небольшая это сколько? Голов двадцать? — поинтересовался Влад, нетерпеливо посматривая на парнишку-посыльного, который всё-ещё не нёс их выпивку.

— Ну да, если считать щенков и сук, то почти сорок туш, — прагматично ответил Макс.

— Вот всегда ты прибедняешься. Потому и бабы у тебя до сих пор нет! — хрипло рассмеявшись вставил Потап.

— Бабы у меня нет, потому что я наёмник и ни одна нормальная девка за меня не пойдёт! — огрызнулся Максим, теперь тоже в нетерпении посматривая на малого, который составлял на поднос их выпивку и тарелку жареных ржаных ломтей. Хоть они и друзья, но наёмника всегда начинало бесить, когда ему тыкали тем, что к своим тридцати он не женат.

— Да ладно тебе, не бесись. Мы ж не со зла! — попытался успокоить его Ивашка, — Сам пойми, не вечно пацаном будешь. А не сделаешь ребятёнка — один так и помрёшь.

— Верно, Макс. Ну подумаешь, с Дашкой не получилось. Отпусти и забудь! Что у вас их в Гильдии мало чтоль? — сказал Влад, крепко хлопнув друга по спине.

Тут парнишка наконец-то принёс друзьям новую порцию выпивки, едва не споткнувшись о широко расставленные ноги угрюмого плотника, и разговор прервался новым тостом.

— Ну, за то, чтобы Макс не был вечным бобылём! — со смехом заявил Влад, вновь подняв свою чарку. Все к нему присоединились.

— Вот уйду я от вас когда-нибудь. Вот ей-богу, достали уже! — вновь огрызнулся Максим, выпив свою кружку мёда.

— А чё не так-то? Мы тебе давно талдычим, а ты ни в какую! — продолжил нападки Ивашка, подойдя к Максиму и начав тормошить того за плечо.

— Во-во. Я видел ваших, гильдейских, когда партию оружия с моими доставлял. Там что ни баба, так загляденье! И никто слова тебе не скажет, что ты наёмник, они ж даже платки не носят, пока на работе! Они даже работают с мужиками! — наполовину возмущённо, наполовину восхищённо вклинился Потап, руками обрисовав фигуры гильдейских женщин.

— Сколько можно повторять? Ну женюсь я, ну появится у нас маленький, но дальше что? Вот помру я в каком-нибудь болоте у кикиморы, а с ними что? — решил до конца отстаивать свои убеждения Максим, скинув с плеча руку Ивашки и громко стукнув опустевшей кружкой по столу.

— С твоими накоплениями, мой юный друг, можно не один десяток лет жить. Справятся. Да и ты не простой наёмник. Ты штучный товар, такими не разбрасываются, — мягко добавил Ибрагим.

— Не хочу об этом больше. Лучше ты скажи, как твои торги за степные расписные ковры, хорошо продались? — постарался Макс сместить разговор на другого друга.

— Конечно хорошо. Ты ведь меня не первый день знаешь! — ответил Ибрагим и начал долгий рассказ, о том как ему удалось продать партию ковров по цене в три раза превышающей ту, по которой они ему достались.

А потом и Влад рассказал о том, что недавно пришлось ему ловить одного сбежавшего от отца пацанёнка, решившего, что вырос уже. А как уж все смеялись над тем, как отец его высек до синей задницы! Только Максим в этот момент не смеялся, а делал вид, чтобы не портить всем веселья. Потом, за разговорами о жеребятах, золотых кубках и споре о том, какое оружие лучше: булава, меч или топор, — вечер и подошёл к концу.

Максим провёл дома почти неделю, отдыхая после задания и проводя свои дни в обычной городской рутине: от заготовки дров на пару с дедом Фокой, посиделок с друзьями в корчме и до регулярных посещений церкви. Максим прекрасно знал, если он понадобится в Гильдии, то за ним пришлют. Свой отдых Максим перемежал с заботой о том, от чего зависит его жизнь — об оружии и доспехах.

За эту неделю Максу пришлось посетить кузню Потапа для заточки и подгонки топора, выправки вмятин умбона и оковки щита, а также для замены лопнувших звеньев кольчуги. Помимо кузнеца, ему понадобились лавки портного и кожевника. Первый нужен был для латки прорех в походном плаще и поддоспешном кафтане, а второй должен был починить сапоги. Однако кожевник настоял на том, что обувь пора выкинуть, ведь если наёмник отправится в ней в поход, то, скорее всего, один из сапог потеряет подошву, а из-за изношенности кожи новыми гвоздями её не закрепить. Пришлось Максу раскошелиться на новые сапоги и нести их к Потапу, чтобы вновь оковать.

Полностью подготовившись, Максим решил сходить в Гильдию, ведь Дарья обещала узнать о его долгожданном продвижении. Поэтому Макс, не торопясь, встал на рассвете, позавтракал свежими сдобными лепёшками и после удара колокола, отделяющего часы и напомнившего простому люду, что сейчас семь часов утра, направился в Гильдию. Как наёмник и ожидал, после семи ещё не все юные наёмники распределились по своим работам, а потому в приёмном зале толпилась пара десятков мальчишек и девчонок, из-за чего стоял постоянный шум от их переругиваний, смеха и подколов.

— А ну всем тихо, мелюзга! — прервал царящий хаос крик бывалого наёмника Тихона, который в своей единственной руке держал жёлтый лист бумаги.

Звука его громкого, тяжёлого голоса хватило, чтобы все крики и разговоры мгновенно стихли, и ребята собрались около ветерана.

— Итак, охота на крыс в подвале корчмы — два человека! — произнёс Тихон, оглядывая толпу перед ним.

— Я! Я! Возьми меня! — стали наперебой кричать несколько мальчишек.

— Ты и вот ты, — кивнул Тихон в сторону двух парней, выглядящих немного отощавшими. Названные весело переглянулись и отошли к столу, где выдавали наказы молодёжи.

— Нуу… так нечестно… — раздалось несколько недовольных голосов.

— Цыц! Уборка конюшен у ратников — пять человек! — продолжил ветеран, не обращая внимания на недовольное ворчание детей. Однако никто не отозвался.

— А сколько платят? — робко спросил один хилый на вид парнишка.

— Больше, чем за крыс. А раз желающих нет, то пойдёшь ты и вот эти четверо, — криво усмехнувшись, Тихон назначил спросившего парня и группу из двух девчонок и двух мальчишек, которые стояли тесной кучкой.

Максим наблюдал за этой сценой распределения и его губы тронула лёгкая улыбка. Пусть он и часто наблюдал за этим утренним ритуалом, но ему всегда было отрадно видеть, как молодёжь приучается работать в любых условиях, пусть и по делам города. Также наёмник быстро отогнал мысль о том, что сам он никогда не проходил через эту школу, хоть и занимался своим ремеслом с десяти лет. Глубоко вздохнув, Максим направился к лавкам для ожидания, чтобы там дождаться, когда Дарья освободится.

Впрочем, наёмник не успел даже присесть, ведь Дарья сама к нему подошла, не подзывая к своему cтолу.

— Доброе утро, Максим, — тепло улыбнулась она.

— И тебе доброе утро. Вижу, что ты с новостями, — вернул улыбку наёмник.

— Да, так что пройдём в переговорную, — кивком подтвердив его догадки и не дожидаясь ответа, работница провела его в отдельную комнату с одним столом и лавками, на которых могут уместиться человека по четыре с каждой стороны.

— Не часто ты приводишь меня сюда, — немного удивившись, сказал Максим, занимая место у стены.

— Потому что нам предстоит непростой разговор, Макс, — тяжело вздохнула она, собираясь с мыслями.

— Я где-то провинился или что-то не доделал? — сразу нахмурился наёмник, мысленно перебирая все удачные и неудачные задания. Впрочем, за ту горстку провалов он уже давно расплатился.

— Не совсем. Я выяснила, что для повышения твоего ранга осталось выполнить две вещи: задание повышенной важности от царя, церкви или царского приказа, и наставление пятнадцати групп новичков на первом задании, — рассказала девушка.

— Постой, с заданием от власти всё понятно, но я точно помню, что всегда было десять групп! — возмутился Максим. Больше всего он не любил нянчиться с детьми, считающими себя взрослыми. Именно поэтому, едва получив серебро третьей категории и узнав про эту неприятную работу, наёмник почти сразу выполнил её. Даже с запасом.

— Ты прав, успокойся, Макс. Тут дело в том, что два года назад Совет глав гильдий на ежегодном съезде решил поднять эту планку из-за слишком большой частоты смертей новичков. Они считают, что так правильнее. Хорошая новость для тебя в том, что осталось помочь только одной группе, — быстро пересказала Дарья, зная, что пусть её друг и жертвует половину всех своих заработков на приюты, но детей он на дух не переносит.

— Насколько они плохи? — тяжело вздохнув, спросил Максим и закрыл глаза, чтобы не упустить ни одной детали.

— Не сказала бы, что совсем плохи. Но как минимум для тебя будут в нижней пятёрке, — мягко ответила работница.

— Не томи, Даш. Насколько всё плохо? — стараясь не раздражаться раньше времени, повторил наёмник.

— Мальчишка-лекарь, слабый телом, но сильный верой во Всевышнего, и притом — четвёртый сын боярина с коротким родом. Из-за слабого тела ему даже новиком не стать. Но из хорошего паренёк проработал в Гильдии при городе Вятке три года, а для продвижения добрался до столицы, — начала Дарья перечислять состав команды.

— Хилый, но нехилый. Работать можно, — немного расслабился Максим.

— Девчонка-сорванец, дочка местного кузнеца. В нашей Гильдии всего год, постоянно ворчит, получая наказы на очистку или переноску. Постоянно твердит, что она боец, и что всё своё сковала сама. Правда, я пока не видела этого «всего», но по виду могу сказать, что она действительно не слабая. Хотя у кузнецов все с пелёнок на мехах да на молоте, так что слабые там редко бывают, — продолжила Дарья.

— Строптивая и дикая, но при этом рукастая. Проблем не оберёшься... Давай дальше, — проворчал наёмник, понимая, что с барчуком они точно не поладят, да ещё и остальных этакая мелкая бой-баба будет задевать.

— Мальчик-сирота из столичного приюта. Был сыном охотника, но тот не вернулся с охоты, а вскоре и мамку потерял от зимнего холода, и так в десять оказался в приюте. Но церковники позволили мальцу заниматься тем, чему отец успел его научить. Городским охотником из приютского стать не сможет, ведь для открытия своей артели нужны деньги, так что решил податься в наёмники. Проблема в том, что он стал взрослым, но через мелкие задания не проходил. Совсем новичок-одиночка. Но и к нашим мелким мы его не можем приставить — заклюют, — рассказала Дарья, изредка посматривая на каменное лицо Максима.

— Последняя. Думаю, что с ней будет больше всего проблем. Маленькая ведунья с сильной магией. Девочка из долговых крепостных. Родители каким-то чудом смогли накопить на выкуп её свободы, но вот на учёбу даже в какую-нибудь захолустную школу ведунов уже не смогли насобирать. Так что теперь она у нас. За два года ни с кем не сблизилась, но провалов по заданиям не было. Выполняла всё, от чистки выгребной ямы до сопровождения приезжих по столице. С магией у малышки проблемы — не всегда работает или работает слишком сильно. Глафира пыталась помочь девчонке, да не успела. Ну ты сам помнишь этот поход на змия… — грустно закончила она.

— Дашка, вот честно скажи, ты смерти моей хочешь, да? — тяжело вздохнув, Макс открыл глаза и прямо посмотрел на свою собеседницу.

— Прости, Макс, но других сейчас нет, а самые ближайшие из наших подрастут только через полгода. И вообще, бери и не жалуйся! — рассмеялась девушка, понимая, что пусть наёмник и ворчит, но уже явно прикидывает, как ему справляться с этой стаей диких волчат.

— Ладно. Я не имею обыкновения отказываться от работы. Даже от грязной, неблагодарной и выматывающей, — вновь недовольно вздохнул наёмник.

— Хорошо, Максим. И я, и Гильдия тебе очень благодарны. Приходи к часу после полудня. Я соберу ребят, и вы познакомитесь. Только не будь к ним сразу слишком суров, а то помню я, как от тебя со слезами сбежала группа ершистых мальчишек в первый же день. Нам потом пришлось приложить немалые усилия, чтобы вернуть их в строй, — хихикнув, напомнила Дарья, поднимаясь с лавки.

— Угу, — просто пробурчал он.

Время до обеда тянулось долго, будто, как и сам Максим, не желало приближать момент знакомства с очередными проблемами. Но из головы наёмника не выходили описания всех четверых. С первого взгляда они разные, но если вглядеться, то все похожи. Ещё не сломлены и со своим стержнем, если повезёт, то выживут и возможно, когда-нибудь займут место самого Макса на обучении новичков. Пока раздумывал, наёмник успел натереть кольчугу привезённым Ибрагимом маслом. Вот что всегда наёмнику не нравилось в уходе за оружием, так это вонь от жира, поэтому, как только стал зарабатывать, то вторым делом стал закупать дорогие масла для ухода. А вот первым делом Макс купил небольшую магическую сумку, куда можно сложить в разы больше, чем в походный кошель.

Основательно пообедав приготовленными бабой Дусей полбой с куском говядины, Макс стал готовиться к встрече со своими подопечными. Ему с самого детства вбивали: «Как себя покажешь, так к тебе и будут относиться.» Так что как матёрый наёмник, он решил предстать перед молодёжью в полном облачении: блестящая от свежего масла кольчуга, новёхонькие окованные сапоги, стальные наручи, небольшой кулачный щит на левой руке, крепкий топор на поясе, шлем, закреплённый с другой стороны от топора, и как последний штрих — серебряная бирка, ярко блестящая на осеннем солнце, в кои-то веке висящая открыто посреди широкой груди.

В назначенное время Макс пришёл к тренировочным площадкам Гильдии, потому что именно там всегда происходят сборы и знакомство отрядов. Он сразу увидел Дарью, одетую в своё строгое тёмное платье, чем-то похожее на рясы священников, но выделявшееся дешёвыми украшениями, как было принято для всех работниц и работников Гильдии.

Рядом с ней стояли те, за кем в ближайшее время придётся следить: тощий парнишка в белых одеждах, явно подражающих высшему духовенству, и опирающийся на недорогой, но надёжный посох с магическим камнем в навершии; приземистая сбитная девчонка с огромным щитом, поставленным на землю, палицей на поясе, с висящей как платье кольчугой, надетой поверх тёмно-рыжего поддоспешного кафтана, со шлемом, закреплённым так же, как у самого Максима; угрюмый сухой паренёк в сером зипуне и простых портах, с накинутым на плечи зелёным плащом и парой дешёвых кинжалов на поясе; немного сторонясь их, стояла девочка в простой рубахе, потрёпанной запоне и с накинутым на плечи плащом, больше похожим на лоскутное одеяло, в руках она теребила небольшой прутик с крошечным красным камнем, привязанным на его конце.

— Итак, ребята. Знакомьтесь, это Максим, наёмник серебряного ранга высшей категории, — представила Дарья, показав на подошедшего Макса. А они молча уставились на него.

— С завтрашнего дня вы под моим присмотром. Завтра же нам выдадут ваше первое задание вне стен города. Сегодня нам предстоит познакомиться, и я сделаю первый смотр вашего оружия и доспехов, — переводя взгляд от одного к другому, высказался наёмник.

— А чего тут смотреть? Я сама всё выковала и подогнала! Лучше меня никто не сможет определить хорошее оружие или нет! — с вызовом произнесла девочка со щитом.

— Как тебя зовут? — с тяжёлым вздохом спросил Максим, пока Дарья весело наблюдала за происходящим, отойдя на несколько шагов, чтобы и посмотреть, и показать, что теперь от неё ничего не зависело.

— Феврония, а что? — продолжая сверлить Максима взглядом, ответила девочка.

— Значит, будешь Феней, а то слишком длинно, — отметил наёмник, а остальные захихикали.

— Сам ты Феня! — обиделась она.

— Не спорь. Всем достанутся короткие прозвища, чтобы в бою было проще, — отрезал Максим, а потом показал на огромный щит, — Зачем тебе эта железная дверь?

— Это щит, а не дверь! — всё ещё не скрывая обиды, заявила Феврония.

— Во-первых, он вполовину твоего роста, во-вторых, ты не сможешь с ним сражаться, в-третьих, ты не сможешь с ним путешествовать, — стараясь не пугать девочку, как и просила Дарья, Максим попытался объяснить проблему.

— Я смогу! Я сильная! Я любого из них уложу на лопатки! — продолжила она.

— Ну тогда, Феня, бери свою дверь в руки и два круга вокруг Гильдии бегом. Если поймёшь после пробежки, зачем, — то завтра утром принесёшь нормальный щит, — вздохнул Макс, указав девочке на ворота.

— А вот и пробегу! — огрызнулась Феврония и бодро побежала к воротам.

— Даш, через полкруга она упадёт от усталости, отправь кого-нибудь, — попросил наёмник.

— Хорошо. Сейчас распоряжусь. А вы, ребята, постарайтесь прислушаться к словам дяди Максима, — с лёгким смешком согласилась Дарья и пошла к группе расположившихся неподалёку и отдыхающих от тренировки наёмников медного ранга.

— Итак, следующий. Кто смелый? — спросил Макс, обведя тяжёлым взглядом оставшуюся троицу.

— Вениамин. Согласен на Веню, раз так надо. Могу лечить, если Всевышний отзовётся на мою мольбу. Бегать не буду, — немного чопорно ответил мальчик в белых одеждах.

— Веня, свои буду-не буду оставь дома. Я знаю, что у тебя плохо со здоровьем. Но ты не должен подводить остальных. В пути привалы часто не делают. Если хочешь остаться в нашем нелёгком деле — нужно становиться сильнее, насколько это для тебя возможно. Ты, вижу, парень не бедный, магическая сумка есть? — спросил Макс, понимая, что паренёк не просто так хилый.

— Нет, но я знал, на что иду и со своей поклажей справлюсь. Проблем не доставлю, — ответил парнишка.

— Молодец. Тогда, ты кто малышка? — спросил наёмник маленькую ведунью, похвалив парнишку, от чего тот стал выглядеть счастливее.

— Злыдей кличут. Колдовать могу, бегать могу, готовить могу, — кратко перечислила девочка.

— Хорошо. Тогда будешь помогать остальным с готовкой, если кто не умеет. С магией твоей в походе разберёмся. Но ты сама должна для себя отметить те заговоры, заклятия и заклинания, которые точно сможешь использовать, и те, которые не всегда работают. Это будет твоим заданием до завтра. Справишься? — поинтересовался Максим, видя, что девочка понемногу расслабляется в присутствии остальных.

— Ага, сделаю! — радостно ответила она.

— Значит я последний. Вороном зовут. Как раньше звали — неважно. Могу стрелять, разделывать, свежевать, ставить ловушки. Знаю как следы находить и какие грибы можно есть, — тихим голосом представился паренёк в зелёном плаще.

— Кинжалами хорошо пользуешься? Свой лук есть? — спросил Макс.

— Да, хорошо. И да, лук есть, но он в моей комнате. Решил не натягивать тетиву лишний раз просто так. У меня их и так не много, — ответил мальчик.

— Хорошо, вижу, дело своё знаешь, — одобрительно кивнул Максим. — Завтра утром, приходите подготовившись к походу, да Фене не забудьте это передать. И запомните главную вещь — вы теперь один отряд. Я-то с вами ненадолго, но вы сами будете вместе жить, охотиться на монстров и выполнять задания, потому что ваш отряд хорошо составлен и осталось только немного отполировать ваши умения.

— Хорошо, дядя Макс. Я передам той девчонке, — согласился Вениамин.

— Вот и умница. Ну что же, тогда до завтра. Спросите у Дарьи, что Гильдия может вам предоставить, а остальное сами, как взрослые. До завтра! — попрощался Максим, внутренне удивляясь тому, что в этот раз было легче, чем раньше. Но, возможно, он просто сам вырос за последние три года с тех пор, как обучал последнюю группу.

— До завтра, — тихо ответил Ворон.

— Хорошего дня, — с небольшим поклоном ответила Злыдя.

На рассвете Максим уже стоял у ворот Гильдии. До пробудного удара колокола оставалось ещё несколько минут, так же как и до открытия Гильдии. Наёмник уже начал своё обучение. Он ждал, кто придёт раньше, кто вовремя, а кто опоздает. И, к удивлению Макса, первым пришёл юный барчук, который даже накинул тонкую кольчугу поверх своих белых одеяний. Эта одежда всё равно не нравилась Максиму как походная, но говорить об этом пока было не время. Главное, что мальчишка остался верен своим словам и за плечами у него висел настоящий походный кошель, а свой посох парень не выпускал из рук, что должно было помочь ему двигаться, даже если устанет.

— Доброе утро, Максим, — поздоровался мальчик.

— Здравствуй, Вениамин. Вижу, чувство времени у тебя есть. Это пригодится, — с одобрением кивнул наёмник.

— Ты не злишься на моё простое обращение? — с лёгким беспокойством спросил парень.

— Нет, Веня, на что тут злиться? Мы теперь все равны. Титулы, богатство и прочее остаётся за стенами Гильдии. Запомни это, — объяснил Макс.

— Но другие, не только серебряные, но и медные, требовали не равного отношения, а почитания и уважения, будто они не люди, а как минимум святые! — возмутился Вениамин.

— Ну а ты сам, когда был при власти, как обращался с крестьянами? — вернул вопрос наёмник.

— Ну да. Наверное, тут есть что-то похожее, — задумался мальчик и замолчал.

Максим не стал мешать парню думать и продолжил ждать. И почти одновременно с ударом колокола показались Ворон и Феврония. Наёмник про себя одобрил, что юный охотник действует ровно так, как и вёл себя при встрече. У него за плечами неплохая походная сума, через плечо перекинута лямка колчана со стрелами, а на поясе небольшая сумочка, в которой скорее всего парень собрал свои запасные тетивы для обмотанного плотной тканью расслабленного лука. Феня же выглядела так, будто не спала всю ночь, но зато свою «дверь» она заменила каплевидным щитом, который казался довольно лёгким.

Не успели подошедшие ребята поздороваться, как раздался удар колокола, а значит, скоро город начнёт просыпаться. Спустя пару мгновений открылись и тяжёлые ворота Гильдии, за которыми уже стояла Злыдя. Её облик со вчерашнего дня особо не поменялся и лишь немного потрёпанная заплечная сума показывала готовность девочки к походу.

— Здрасьте, дядь Макс. Ты был прав, — тяжело выдавила из себя Феня, стоило подойти.

— Здравствуйте все, — тихо добавил Ворон своё приветствие.

— Я не опоздала! Я тут уже давно стою! Доброе утро всем! — обеспокоенно затараторила Злыдя, которая явно ночевала в гильдейских палатах для наёмников на мели.

— Здравствуйте, ребята. Я рад, что вы все чувствуете время и хорошо подготовились. Теперь идёмте к Дарье, получим ваше задание, проведём последнюю сверку припасов и потом отправимся в путь, — объяснил дальнейшие действия наёмник, ещё раз окинув одобрительным взглядом этих юнцов.

Максим провёл ребят в большой зал Гильдии, приветственно кивнул Дарье и нескольким знакомым, а Дарья взглядом показала ему на ту же комнату, где вчера рассказала про каждого члена его нового отряда. Не останавливаясь, Макс провёл ребят в комнату, усадил всех на одну лавку, а сам сел напротив, ожидая Дарью. Наёмник сразу отметил, как невольно поползла вверх губа Вениамина, когда испуганная такой близостью Злыдя села около него и её начала бить мелкая дрожь, а уж когда остальные двое почти прижали девочку к барчуку, Максим заметил, что руки парнишки тоже затряслись. Сама же Злыдя, стараясь отодвинуться от Вени, случайно прижалась к Ворону, отчего его бровь удивлённо приподнялась.

Спустя несколько минут в комнату вошла Дарья. Она принесла с собой несколько бумаг, осмотрела всех и с лёгкой улыбкой уселась на лавку с Максимом. Ребята тут же поздоровались, а она им мягко ответила, после чего начала раскладывать бумаги уже перед всем отрядом.

— Итак, вашим первым заданием будет охота на заражённых магией зверей в лесу у деревни Грязнуха. Идти вам туда недели две. Хотя, в вашем случае, наверное, и все три, — начала свой рассказ работница Гильдии.

— Это ты так на меня намекаешь? — недовольно буркнул Вениамин.

— Нет, я просто знаю, как двигаются несобранные новички. Но раз уж ты высказался, постарайся теперь в походе опровергнуть свои слова, — с широкой улыбкой ответила Дарья надувшемуся мальчишке. Максим же лишь ухмыльнулся половиной рта.

— Я вам всем докажу, кто я! Всевышний не оставит своего верного слугу! — возразил барчук, но заметив тяжёлый взгляд Максима, показавший на бумаги Дарьи, сразу замолчал.

— Отличный настрой, юноша! — похвалила его Дарья и продолжила, отдельно разложив несколько чернильных рисунков: — Ожидается, что вы можете столкнуться с зайцами, оленями, волками и самое страшное, с медведем.

— Я бил их всех. В чём сложности для целого отряда? — удивился Ворон.

— Заражённые магией звери сильнее, яростнее, кровожаднее и больше, чем обычные. Обычный олень труслив. При виде человека или малейшем шорохе он срывается с места и бежит. Но вот поражённый магией олень способен пробить своими рогами окованный сталью щит, а его зубы настолько остры, что он попытается отгрызть тебе руку или, в худшем случае, голову, — терпеливо объяснила работница.

— Как это пробить щит?! Рога же костяные! Они просто сломаются! — возмутилась Феврония.

— Ты не понимаешь, Феня, — дрожащим голосом прервала её Злыдя. — Магия меняет зверя. То, что было хрупкими рогами, станет крепким материалом, из которого алхимики потом могут создать чародейские чернила или магические кузнецы — выковать дорогущее оружие.

— Правда? — искренне удивилась Феня, ведь отец ей никогда о таком не рассказывал. А Максим удовлетворённо кивнул, что не укрылось от взгляда Злыди и позволило девочке немного успокоиться.

— Да, Феврония, всё верно. Злыдя не пропустила ни одного занятия по магии, пока могла их посещать. Для вас она может служить не только магической силой, но и источником знаний, — тепло улыбнувшись, объяснила Дарья и, не дав ребятам вставить и слова, продолжила: — Так что ваше задание заключается в том, чтобы дойти до леса, выследить заражённых животных, если они есть, найти источник магии, а всё найденное, будь то руда, кристаллы или части тел животных, доставить в Гильдию. От этого будет зависеть и ваша награда.

— А мы не можем просто разбить лагерь в лесу и отлавливать животных, когда они будут заражаться? Это же золотая жила! — воскликнул Вениамин с горящими глазами.

— Нет, вы не можете. Чем дольше остаётся выброс, тем сильнее становятся звери. Через какое-то время могут заражаться и гады, и жуки, и растения. А когда к тебе прицепится заражённый комар, который осушит тебя досуха, ты явно пожалеешь о своём тщеславии, — сурово отрезал вмешавшийся Максим.

— Понял. Простите, — испуганно поник мальчик.

— Не переживай, Вениамин. Главное — соблюдайте осторожность, раз знаете, что вам предстоит. Но самое важное, вы четверо должны помнить, что пусть Максим и идёт с вами, он не будет делать за вас всю работу. Считайте, что он как наставник, который оценивает работу подмастерья перед тем, как допустить его к серьёзной части ремесла. А теперь подождите своего наставника на тренировочной площадке. Нам с ним надо ещё кое-что обсудить, — подвела итоги Дарья, показав ребятам на дверь.

— А где нам карту взять, чтобы знать куда идти? — спросил уже вставший Ворон.

— Я отдам её Максу, чтобы он запомнил, а потом он передаст её вам, — улыбнулась она.

Ворон молча кивнул и отряд вышел из комнаты, оставив старших наедине.

— Что думаешь? — тут же спросил Максим.

— Как я тебе и говорила вчера, они не самое худшее, с чем ты работал, — вздохнула Дарья.

— Да уж. Ну ладно, я с этим как-нибудь справлюсь. Но учти, что делать я это буду своими методами, — твёрдо предупредил наёмник.

— Я знаю, как ты это делаешь. Но, всё же, надеюсь, что ты немного смягчился за последние годы и не станешь их всех привязывать голышом к деревьям друг перед другом, когда решишь начать рассказ про своё видение на них, — серьёзно посмотрела она ему в глаза.

— Ладно, не буду. Подумаешь, две группы бросили наёмничество. Я же всего лишь рассказал правду о нашей работе, — огрызнулся Макс.

— Они вчерашние дети! Вспомни себя в их возрасте! — вновь упрекнула его Дарья.

— Ну и что? Теперь они взрослые. Ладно, не будем препираться, и я тебе обещаю, что голышом привязывать к деревьям я их не буду. Сойдёт? — с тяжёлым вздохом ответил Максим, стараясь успокоиться после такого удара по больному месту от Дарьи.

— Ладно, твоему слову я верю, — рассмеялась девушка.

— Теперь я могу идти? — спросил Макс.

— Да, можешь. Только не забудь карту и описание задания, — продолжая улыбаться, Дарья передала наёмнику бумаги, и они вышли из комнаты, отправившись каждый по своим делам.

Присев на свободную лавку в общем зале, Максим досконально изучил все записи, которые ему передала Дарья. Потом осмотрел карту и понял, что ждёт его группу и почему вместо двух недель они потратят минимум три. На этом ловятся все новички. Но об этом подвохе от Гильдии наёмник расскажет подопечным лишь тогда, когда они подберутся к нужному месту, и только если они сами не заметят ловушки. С другой стороны, может, и не расскажет — пусть сами шишки набивают.

Запомнив всё и освежив в памяти наилучший путь до Грязнухи, её саму и окрестности, Макс направился на тренировочную площадку. Наёмник рассчитывал найти ребят спокойно ждущими его, но они о чём-то спорили и явно переругивались. И только Злыдя испуганно стояла в сторонке, неосознанно, периодически отступая на полшага от остальных. Однако стоило его маленькому отряду заметить Максима, как они тут же замолчали и встали в ожидании своего наставника.

— О чём спор? — без предисловий спросил Макс.

— Не важно, — первым ответил Вениамин.

— Не заставляй меня повторять, — холодно сказал Максим, глядя юнцу прямо в глаза, от чего тот, казалось, съёжился до размеров испуганного котёнка.

— Просто Веник хочет быть у нас главным! — выпалила Феврония.

— Слышь, я тебе за веник твою же палицу, знаешь, куда затолкаю?! — вспыхнул Вениамин.

— Молчать! — рявкнул Максим. А когда все притихли и испуганно на него смотрели, продолжил: — Я не против ваших разборок, ведь только так выживает сильнейший и куётся настоящий наёмник. Но вы ещё даже не вышли за пределы города и даже не оценили силы друг друга!

— Но она… — подал голос испуганный барчук.

— Я не разрешал говорить, Веня, — отрезал наёмник, а затем продолжил, — Ты, мальчишка, свою угрозу исполнить не сможешь при всём желании. Или ты не видел, какую железку она вчера притащила? Ты смог бы её поднять?

— Нет, — потупив взор, ответил мальчик.

— То-то же! — вставила Феня.

— Ты тоже не радуйся. Вот представь, влетел в тебя кабан и твоим же щитом сломал тебе ногу, а ты до этого вашего лекаря обидела. Как думаешь, с каким рвением он будет тебя лечить? — спросил Макс.

— Так что ж теперь, жопу ему облизывать или в ноги при его виде падать? — возмутилась девочка.

— Ни в коем случае, но и считать его слабым и бесполезным тоже нельзя, — ответил наёмник.

— И чё теперь? Он же теперь будет всегда говорить, сделай то-то и то-то, а то лечить не буду! И как быть?! — продолжила возмущаться разгорячённая девчонка.

— Ты просто можешь ему ответить тем, что не будешь его прикрывать во время сражения, — пожал плечами Максим, указав на очевидное.

— Ой, не подумала, — смутилась от своих недавних слов Феня.

— Вот именно. Знаете, что самое страшное в нашей работе? — спросил Макс.

— Нет… — ответили три голоса.

— Не думать? — раздался робкий голос Злыди.

— Молодец, девчонка! — весело сказал Макс, легонько хлопнув её по плечу.

— Ой, — пискнула она.

— А теперь, идём к большому столу и выворачиваем свои походные сумы и кошели, чтобы оценить ваши шансы на выживание, — рассмеялся Макс, показав на ближайший стол.

Все подошли к указанному месту, решив не спорить с наставником, и выложили свои вещи. Наёмник поступил так же, аккуратно разложив около своего походного кошеля десять тугих свёртков с вяленым мясом и сухарями. Рядом легли две полные фляги: одна с холодной родниковой водой, другая — с кислым квасом. Также Максим достал крепкий моток пеньковой верёвки, огниво, трут, несколько лучин, обёрнутое в кожу запасное топорище и скрученный рулон мягкой ткани, подшитый с одной стороны толстой кожей. Завершали набор деревянная ложка, походный котелок и несколько ножей для разных дел, от рубки тонких ветвей до потрошения дичи. Обереги и всё, что хранилось в магической сумке, наёмник выкладывать не стал, ведь показанного должно было хватить для подобного похода.

Стоило Максиму посмотреть на то, что выложили подопечные, как он снова нахмурился. Вениамин с особой скрупулёзностью разложил две покрытые серебром фляги и два больших свёртка с едой, перевязанных яркой лентой. Рядом красовались дорогие серебряные ложки и ножи разных размеров, аккуратно закреплённые на куске кожи, а также кинжал с резной рукоятью. Рядом с припасами Вениамин выложил спальную подкладку, почти такую же, как у самого Макса, кошелёк с монетами, связку лучин и две верёвки. Одна была обычной пеньковой, а вторая — дорогой, сплетённой из конского волоса. Завершали картину деревянная миска, металлический котелок, моток плотной ткани и несколько колышков из дешёвого железа.

Неподалёку от вещей Вени были неаккуратно разбросаны несколько молотков разных размеров, три точила разной грубости и большой котелок. Рядом лежали кремень с огнивом, тяжёлый свёрток в кожаной обёртке, вместительная деревянная фляка, обтянутая гладкой кожей, две металлические ложки, четыре ножа, небольшой топорик и кинжал. Завершали эту кучу рулон пропитанной чем-то вонючим толстой ткани и несколько глиняных баночек. Максим хмуро посмотрел на Февронию, но пока промолчал.

Дальше в строгом порядке лежало несколько небольших свёртков с едой и раскрытая поясная сумочка. В ней, на куске плотной кожи, аккуратно покоились связки тетив. Рядом Ворон выложил колчан с двумя дюжинами стрел, мешочек с тщательно подобранными перьями, десяток запасных наконечников и пять верёвочек для силков. Завершали охотничий набор длинный нож, деревянная ложка, крупная игла с мотком толстых нитей, маленький котелок, несколько связок трав, трут, кремень и огниво. Максим поднял взгляд на Ворона, но на лице парнишки не дрогнул ни один мускул.

В последней кучке были лишь маленький свёрток с сухарями, потрёпанная плотная ткань, свёрнутая в тугой рулон и перевязанная пенькой, небольшой моток пеньковой верёвки, маленький нож и деревянная ложка. Наёмник перевёл хмурый взгляд на Злыдю, и девочка стыдливо потупилась.

— Ну что же, могу сказать, что вы меня удивили, — задумчиво сказал Максим, а его отряд испуганно посмотрел на него. — Не бойтесь, приятно удивили. По крайней мере, почти все.

— Что ты имеешь в виду? — аккуратно поинтересовался Вениамин.

— Я переживал, что ты, например, притащишь кучу ненужного дорогого хлама, а я вижу почти идеальный набор. Разве что серебро либо быстро потемнеет в походе, либо наоборот, своим блеском будет привлекать неприятности издалека. Но это не страшно. Что в этих свёртках с лентами? — спросил наёмник.

— Сушёное спрессованное мясо, сухари, вяленое мясо, немного соли и приправ, — с лёгким вызовом глядя Максу в глаза, ответил Вениамин.

— Молодец Веня, но в следующий раз используй менее яркую ткань, — одобрил наёмник, а затем показал на груду кузнечного оборудования: — Фень, зачем тебе всё это в походе?

— А вдруг заточить надо будет? Или подбить звено кольчуги? Или ещё что? — удивлённая вопросом, поинтересовалась девочка.

— Видимо, ты вчера не совсем усвоила урок, — вздохнул Макс. — Оставь одно точило, молотки убирай, из масел оставь одно, самое слабо пахнущее. Что в свёртке и что за кусок вонючей ткани?

— В свёртке еда: пирожки, пара простых булок, сало и копчёный коровий бок. А ткань, это на ночь под себя подкладывать, чтобы жуки не заползли, и чтобы не намокнуть от земли, — перечислила она, с недовольным лицом отодвигая лишнее и не решаясь убрать три из четырёх баночек.

— Эта еда у тебя испортится за пару дней. Ты должна понимать, что пусть у вас и будет возможность кормиться от леса в пути, но всегда должен быть запас еды, которая и неделю пролежит. Вы не на прогулку идёте! — отчитал её Максим.

— И что теперь? — с обидой спросила Феня.

— Сейчас закончу с остальными и всё решим, — вздохнул наёмник. — Ворон, молодец, у меня нет вопросов. Даже о ночной защите от насекомых позаботился.

— Спасибо, — скромно ответил юный охотник, не ожидав похвалы от сурового наёмника.

— Злыдя, это всё, что у тебя есть? — мягко спросил Максим.

— Да. У меня не было денег особо, так что я взяла самое необходимое. Огонь и воду я могу сделать заклинаниями, плащ и подстилка есть. Еды только маловато. Простите, — совсем поникла девочка.

— Понятно. Ну, ты поступила наиболее разумно, учитывая твоё положение, — похвалил её Макс.

— Спасибо, — ещё более тихо поблагодарила Злыдя.

— А теперь все проснулись, утёрлись и слушаем меня! — объявил наёмник, чтобы дети перестали отвлекаться. — Ваш набор хорош. Но нужно часть из того, что принесла Феня, вернуть ей домой, добрать долгохранящихся припасов и убрать один лишний небольшой котелок.

— Почему? — удивился Ворон.

— Готовить будете вместе, на всех. Большого котелка Фени хватит для похлёбки, а твой или Венин достаточны для навара или компота. Один можете отнести домой или я могу убрать его в магическую сумку, — объяснил Максим.

— Вместе? — немного брезгливо спросил Вениамин.

— Да, Веня, вместе. А также спать на земле, ходить в один выкопанный нужник и все остальные прелести похода. Привыкай, мамок и нянек, подтирающих твой зад, среди нас нет, — отрезал наёмник. — Ещё нужно будет докупить чашку для Злыди и каждому из вас по смене исподнего, чтобы гнить не начали. Купаться часто вы не сможете, а магии Злыди должно хватить, чтобы раз в пару дней вы могли переодеться и постираться.

— И ты хочешь сделать это на мои деньги, ведь других нет? — недовольно пробурчал Вениамин.

— Я вам просто предлагаю наилучшие шансы на выживание и более-менее удобный поход, — холодно произнёс Макс. — Но если не хотите, можете нести с собой лишнее, ходить в одном грязном вонючем исподнем, не кормить свою ведунью, и вообще, делать что вам вздумается. Не забывай, я лишь наблюдаю. Я и так сделал для вас слишком много.

— Я понял. Ворон, сходим с тобой к купцам, пока девки отнесут лишнее домой к Фене? — спросил Веня, глядя на остальных.

— Согласен, — кивнул юный охотник и протянул Максиму свой котелок. — Пусть у тебя побудет, на всякий случай. Так ведь можно?

— Можно, — смягчился наёмник.

— А как быть с моей едой? — занервничала Феврония.

— А твою еду съедите на обед и ужин. А потом ребята с тобой поделятся. А вы, парни, раз идёте к купцам, купите сушёных фруктов. Потом разложите вещи так, чтобы у всех было поровну. А точнее, Вень, отдай что-нибудь Злыде, чтобы она не шла налегке, а ты быстро не запыхался. — предложил Максим.

— Я понял, — нехотя согласился барчук.

— Вот и умница. Даю вам два часа, и с третьим колоколом жду всех у северных ворот, — добавил наёмник.

— Хорошо! — ответил ему нестройный хор голосов.

Максим дождался, пока ребята соберут свои вещи и разойдутся по намеченным делам. Затем аккуратно сложил свои вещи в кошель и покинул Гильдию, попрощавшись с Дарьей. Раз осталось так много времени, Макс заглянул домой, ещё раз проверил оружие и попрощался со стариками. Наёмник предупредил, что его не будет около двух месяцев и оставил им денег на проживание. К назначенному времени Максим отправился к воротам.

Пока Максим шёл к воротам, заморосил мелкий осенний дождик — не сильный, но, похоже, надолго. Наёмник набросил на голову пришивной кожаный наголовок. Подумав о том, как туго сейчас придется непривычным к походной жизни новичкам, Макс прибавил ходу, чтобы поскорее добраться до места.

Вскоре он нашёл своих подопечных, которые уже ждали его, хотя до удара колокола ещё было несколько минут. Злыдя немного вжала голову в плечи, задрав свою накидку и прикрыв ей голову. Ворон развернул плотный ворот своего зелёного плаща и накинул его на голову. Феня просто надела боевой шлем. Веня покрыл голову кожаным куколем, стянув тесьму в аккуратный узелок. Наёмник был приятно удивлён тем, насколько ребята подготовились к походу. Он также отметил, что походная сума Злыди увеличилась, а у Вени, наоборот, уменьшилась. Значит, они его послушали и начали думать сами.

— Ну что, пойдёмте? Колокол ждать нам не нужно, — предложил Максим, показав на ворота.

— Хорошо! — согласились все четверо.

А спустя два десятка минут отряд из пяти человек уже спокойно шёл по дороге. Все молчали. Молодёжь ещё побаивалась своего наставника, ведь каждый успел поспрашивать о нём и выяснить, что несколько групп, которые он проверял в прошлые годы, впоследствии отказались от работы наёмников. А сам Максим пока ещё не считал подходящим передавать карту Ворону, как лучшему проводнику среди них. Так что только звуки лёгкого дождика, а также хлюпанье луж и грязи под ногами раздавались посреди подъездной равнины.

Чтобы добраться до первой развилки их пути, наёмникам понадобилась пара часов. Отряд миновал деревню Горки, которая была житницей для Вышенска и давала немалую часть всего хлеба для пропитания города. За это время несколько раз дождь заканчивался и начинался вновь. Максим удовлетворённо отметил, что никто пока сильно не запыхался и не жаловался, хотя наёмник и переживал по поводу Вениамина, ведь Дарья чётко сказала о слабом здоровье паренька.

— Итак, тут начинается ваше обучение, — сказал Макс, внезапно остановившись посреди перекрёстка четырёх дорог. После чего протянул Ворону свёрток с картой.

— Что ты имеешь в виду? — удивился охотник. Судя по тому, как изменилось его обычно невозмутимое лицо, парень был в крайнем замешательстве.

— С сегодняшнего дня на целую седмицу я для вас не существую. Я иду рядом, но не вмешиваюсь ни во что. Вы можете со мной просто поболтать о жизни или ещё о чём-то, но не о задании или том, что вам делать. Я вмешаюсь только тогда, когда пойму, что либо вы полные бестолочи, либо когда вам будет грозить смерть, — подробно объяснил наёмник, переводя свой тяжёлый взгляд от одного испуганного отрока к другому.

— Но как же обучение? Ты же должен нас учить! — возмутилась Феврония.

— Чтобы вас учить — вас нужно узнать. Для этого я и дал вам время показать мне, кем вы являетесь. Так что можете считать, что меня с вами нет, и вас только четверо, — улыбнулся Максим.

— Дядь Макс, ты точно спасёшь нас, если мы не справимся? — тихо спросила Злыдя.

— Точно. Однако только в самом крайнем случае, когда пойму, что вашему отряду конец. При этом не стоит расслабляться только из-за моего обещания. Я вполне могу вытащить вас с того света, но, если вы по глупости потеряете руку или ногу — я вмешиваться не буду. У вас есть Вениамин для лечения, — ответил ей наёмник.

— Так и знал, что ты просто притворялся добреньким перед той работницей, — фыркнул Веня.

— Как знать. Сбор информации тоже важная задача для нашего ремесла. Это моя последняя подсказка для вас, — хитро усмехнулся Максим, подняв палец в ответ на попытку Фени прервать его.

Юнцы переглянулись, а потом трое уставились на Ворона. Тот молча развернул карту, опустив её так, чтобы все могли её видеть.

— Вот, смотрите, мы тут, — ткнул он в нарисованный перекрёсток, — а надо нам сюда.

— И почему этот путь у нас займёт три недели вместо двух? — задумчиво спросила Феня.

— Потому что тут несколько раз нам самим надо выбрать, идти по обходной дороге, останавливаться ли в деревнях или идти напрямую через лес, болота и луга, — пожав плечами, ответил Ворон.

— Ну раз ты у нас охотник и знаток лесов, то проведёшь нас сквозь леса, чтобы утереть нос этим старикам? — спросил Вениамин, с дерзкой ухмылкой посмотрев на Максима, лицо которого осталось непроницаемым.

— А может лучше в обход? Не всегда быстрый приходит первым. Вспомните басню про зайца и черепаху, — немного дрожащим голосом вставила Злыдя.

— Да ты успокойся. Я уверен, что Ворон уже много раз так делал! — продолжил гнуть свою линию барчук.

— Делать-то делал, но что, если Злыдя права, — задумался юный охотник и стал всматриваться в карту внимательнее.

— Да чего тут думать? Веня прав, быстрей придём — быстрей уйдём. Тем более они сами пугали, что чем дольше ждать, тем сильнее будут твари, — поддержала Вениамина Феврония.

— Но… — тихо начала Злыдя.

— Перед каждым лесом просто будем решать, обходим или проходим. Сейчас нет смысла терять время, — не услышав девочку, высказался Ворон. Он свернул карту, убрал во внутренний карман своего плаща и направился по средней дороге в сторону первой деревни, в которой можно будет переночевать.

Спустя ещё пару часов группа сделала привал, отойдя с дороги в сторонку, на специально разглаженный пятак земли. Как известно, такими пользовались купцы для небольших полуденных остановок или ночных стоянок. Злыдя впервые показала отряду свою силу, почти мгновенно вскипятив воду в котелке для травяного навара, чтобы не есть Фенины пирожки всухомятку. Пусть ведунья устала и сильно вспотела, поддерживая магию несколько минут, чтобы вода продолжала кипеть и травы раскрылись, но сама девочка оказалась довольна результатом. А вот с Максимом отряд пирожками не поделился, ведь, как напомнил Вениамин, его для них не существует целую седмицу. Бывалый ветеран хмыкнул про себя, услышав это.

Примерно через полтора часа после привала Веня начал замедлять отряд. Парень стал тяжело дышать и больше опираться на посох, а не просто нести его. Ворон несколько раз спросил, всё ли нормально, но барчук каждый раз огрызался, чтобы все лучше за собой следили. Переглянувшись, отряд подстроился под скорость Вениамина, ведь спорить с ним никто не хотел. Однако к закату юные наёмники всё ещё были посреди лугов и до первой перевалочной деревни дойти не успели.

— Видимо, ночевать будем тут, — разорвал тишину негромкий голос Ворона.

— Почему? — запыхавшись, спросил Веня.

— Потому что ты идти не можешь! Потому что уже стемнело! Потому что мы не успели добраться до заката! — внезапно для всех вспыхнул Ворон.

— Я могу идти! — возразил барчук.

— Не так, как все. Так что хорош упрямиться и давайте раскладываться на ночлег, — вмешалась в разговор парней недовольная Феня.

— Я же говорю, что могу идти! — продолжил гнуть свою линию Вениамин.

— Нет, не можешь, — глубоко вздохнув, ответил Ворон, а потом резко выхватил посох у Вени, отчего тот упал на колени, а все заметили, как у парня дрожали руки и ноги.

— Ладно. Но с дороги надо отойти, а то мало ли. И посох верни, скотина! — потребовал он, пытаясь подняться.

— Ты поаккуратнее со словами, Веник. Нам ещё долго вместе ходить, так что не нарывайся, — снова глубоко вздохнув, охотник протянул Вениамину посох.

— Тебе помочь? — тихо спросила Злыдя, старающаяся не вмешиваться в ругань, и протянула руку всё ещё не вставшему Вене.

— Сам справлюсь, — снова огрызнулся барчук и встал, опираясь на посох.

Раздражённые друг на друга члены отряда сошли с дороги и начали устраиваться на ночлег. Вениамин безуспешно пытался найти хоть какую-то крепкую палку для своего небольшого шатра, что, естественно, не смог сделать на лугу. Злыдя же в это время просто расстелила свою тряпку на землю, положила под голову суму и укуталась в накидку, стараясь уснуть и не обращать внимания на вновь начавшийся дождь.

Феня воткнула острый край своего щита в землю, разложила около него свою вонючую спальную подстилку, а в ногах вбила в землю палицу. После чего она натянула над получившимся лежаком кусок плотной ткани, чтобы хоть немного защитить свой сон от дождя. Ворон просто уселся в сторонке, обнял свой лук и поплотнее закутался в плащ, закрывшись ото всех.

Веня же, не найдя ничего для установки шатра, просто расстелил свой матрац, свернулся калачиком и накрыл себя вместе с посохом тяжёлой основой шатра. Максим, глядя на происходящее, лишь покачал головой. Он спокойно разложил вокруг себя обереги и остался дежурить, зная, что святая Марфа позволит ему продержаться без сна достаточно долго. С её помощью Максу точно удастся дотянуть до отдыха в одной из намеченных деревень, куда рано или поздно эти юнцы всё же должны добраться.

Наутро первым зашевелился Ворон. Парень встал, осмотрелся, заметил неспящего Макса, склонил голову и отошёл в сторонку для утренних дел. Он не стал будить отряд. Юный охотник прекрасно понимал, что ночь была не из приятных и вряд ли кто-то смог поспать на холоде и в сырости больше пары часов. Ворон вновь вопросительно посмотрел на Максима, будто спрашивая: «Что дальше?», но наёмник лишь пожал плечами, мол: «Делай, что хочешь».

Тяжело вздохнув, парень стал переходить от одного товарища к другому и будить их. Спустя несколько минут все проснулись, собрали свои влажные «постели» и уставились друг на друга, будто вспомнили что-то страшное и постыдное. Они словно совсем забыли весь вчерашний поход и нечастые отбегания к кустам.

Первым нашёлся Веня. Барчук с коротким: «Я отойду» пошёл в сторону на несколько десятков шагов, где и остановился, начав копаться в своих многочисленных одёжках. С каждой секундой парнишка торопился всё сильнее. Феня, недолго думая, отбежала в противоположную сторону, прихватив с собой щит. Его девчонка воткнула в землю неподалёку от группы и уселась, спрятавшись за ним. И только Злыдя мялась до тех пор, пока остальные уже не начали возвращаться. Ведунья, сильно смущаясь, ушла дальше всех и спустилась в небольшую низину луга, где ещё оставались частички рассветного тумана. Именно там она и скрылась от других подростков. Когда отряд собрался, ребята снова застыли, не зная, что делать дальше.

— Сначала завтрак, — коротко сказал Ворон.

— Но тут же даже костёр не разведёшь! — раздражённо огрызнулся Вениамин.

— Я не смогу настолько долго держать огонь. Одно дело сварить травы, другое — полноценный костёр для готовки, — сразу начала оправдываться Злыдя.

— Ребят, вы чего? У нас же ещё остались копчёности и вяленое мясо! Его не нужно греть, а навара хватит, чтобы согреться! — нашлась Феня и попыталась подбодрить всех.

— Ну да, простите, — неуверенно извинился хмурый Веня.

Изрядно покопавшись в сумках, отряд принялся за сбор завтрака. Сначала Злыдя сварила немного трав и сушёных ягод. Остальные в это время делили сушёное, вяленое и копчёное мясо. Насытившись, юные наёмники почувствовали себя немного лучше. Закончив с едой, они использовали молитвы Вени, чтобы взбодриться, и заклинания огня Злыди, чтобы высушить промокшие вещи и влажную одежду. И только после всех приготовлений отряд направился дальше. Максим же продолжил следить за ними, не отходя ни на минуту и при этом не вмешиваясь.

Ворон вёл ребят, как и решили, по средней дороге через деревни. Но так как первая деревня им уже была не нужна, отряд двинулся дальше. Следующие три ночи прошли не лучше, чем первая. Единственное, что радовало юных наёмников, так это отсутствие ночных дождей. Спустя четыре дня перед ребятами вновь встал вопрос: обойти небольшой лес, потратив три-четыре дня, или пройти сквозь него. Посовещавшись, они решили идти сквозь лес. Ребята опасались, что все пайки быстро кончатся, если питаться только ими. А в лесу можно и поохотиться, и ягод с грибами собрать. Да и костёр в кои-то веки можно развести, чтобы наконец-то постирать и высушить уже порядком попахивающее исподнее.

Измученный дорогой и порядком выбившийся из сил отряд вошёл в лес уже ближе к вечеру. Солнце ещё было довольно высоко, но уже склонялось к горизонту. В лесу вскрылись новые проблемы — полы светлых одежд Вениамина и длинная кольчуга Февронии постоянно цеплялись за каждый куст и каждую торчащую ветку. И если упрямая дочь кузнеца хотя и ворчала себе под нос, но шла дальше, то гордый барчук был уже на грани. Когда раздражённый Веня в очередной раз зацепился, он резко рванул вперёд, споткнулся и упал. А поняв, что порвал подол с левой стороны об острый сук, он стал браниться на весь лес хуже сапожника, ударившего себя по пальцу.

Спустя ещё пару часов Ворон нашёл отличное место для ночлега — широкую поляну. Да ещё и небольшое озерцо было рядом, а это значило, что можно пополнить запасы родниковой водой и позволить Злыде потратить свои силы на другие нужды отряда. Объявив о привале и сказав остальным готовить лагерь, Ворон ушёл вглубь леса, натянув тетиву на лук. Спорить ни у кого уже не было сил, так что каждый занялся своим делом. Феня пошла собирать хворост по окрестностям. Веня нехотя стал копать несколько неглубоких ям на поляне, таких, как указала ему Злыдя, и одну поглубже за ближайшим кустом — для нужника. Юная ведунья же начала расчищать от травы место для костра и обкладывать его камушками, чтобы огонь не сжёг всю стоянку. Максим устроился под широким дубом, чтобы видеть всё происходящее. Наёмник немного переживал за Ворона, но был уверен, что сирота, выросший буквально в лесу и появляющийся в приюте только на ночь, — тут не пропадёт.

Через несколько десятков минут пространство под костёр, лежанки и даже сушку одежды было полностью очищено от травы, которую Злыдя аккуратно и заботливо сложила в четыре ровные кучки. Веня закончил с копанием ям, хотя и не понимал, для чего нужны ещё три, помимо нужника. Феня же насобирала охапку хвороста и толстых веток, после чего, взяв большой нож и топорик, принесла из леса два десятка прочных длинных палок, часть из которых стала вставлять в землю вокруг костра. А вернувшийся Ворон уже свежевал в сторонке двух подстреленных на охоте зайцев.

Потом парни и Феня несколько раз сходили к озеру с котелками и флягами. Они набирали воду и заполняли ямы, которые подготовила Злыдя. Ведунья сделала их плотными, как хорошо утоптанная дорога, а потом ещё и хорошенько обожгла изнутри магией огня, отчего земля запеклась, словно черепица. То, что получилось, теперь вполне могло заменить кадушки и корыта. Помимо подготовки ям, Злыдя потратила немало сил на просушку дров. Утомившись, она теперь лежала на кучке травы, прикрыв глаза и отдыхая. Не мешая ей, остальные вылили в ямы принесённую воду и вновь заполнили фляги уже для питья.

Пока Злыдя отдыхала, Феврония сложила хворост и разожгла костёр. Она решила в этот раз сама заняться готовкой. Для начала девчонка вылила воду из большого котелка под недовольный взгляд Вени, ведь это означало новый поход за водой. Потом Феня счистила с внутренностей зайцев немного жира и бросила его в уже разогреваемую над огнём посудину, постоянно мешая получающиеся шкварки деревянной ложкой. Как только вытопилось достаточно жира, она докинула и нарезанные Вороном кусочки мяса. Найденные во время пути по лесу грибы и немного сухарей отправились следом. Однако, когда она уже собиралась вылить холодную воду из второго котелка в получающееся мясное рагу, это заметила отдыхавшая Злыдя. Она резко вскочила и остановила Феню. Ведунья вновь использовала магию, подогрела второй котелок и воду в нём, чтобы все сидящие вокруг костра не ошпарились.

Как только готовящийся ужин можно было оставить спокойно бурлить на небольшом огне, ребята начали снимать с себя доспехи и плащи. Доспехи отложили в сторону, а походную одежду положили в подготовленную воду. Когда всё было готово, Злыдя тут же подогрела содержимое ям настолько, что рука уже не терпела. Стоило ребятам остаться в исподнем, как былое смущение вновь вернулось. Ворон напомнил, что нужно постирать и рубахи с портами. Юные наёмники тут же похватали чистое бельё и разошлись как можно дальше от поляны, которую уже заполнил аромат мясной похлёбки с грибами.

Вскоре и третья яма была заполнена бельём. Веня покопался в своей суме, достал коробочку с сероватыми кусочками и бросил по одному в горячую воду с исподним и верхней одеждой. Он сразу же начал большой палкой размешивать содержимое ямы с нательным бельём, а Фене сказал сделать то же самое с более тяжёлой походной одеждой. Злыдя в это время раскладывала лежаки для всех на подготовленную траву. Ворон же вновь натянул тетиву на лук, положив его неподалёку от себя вместе с колчаном стрел. Ему показалось, что из леса где-то вдалеке раздался волчий вой.

Через несколько минут одежда была отстирана, а доспехи аккуратно очищены от пыли и грязи. Отстиранное бельё прополоскали и развесили на подготовленных палках у костра для просушки. Злыдя разлила похлёбку по чашкам, разделив поровну на четыре части. Убрав большой котелок, она поставила на костёр кипятиться травяной навар. Пока ребята ели, Ворон старался прислушиваться к шорохам и не смотреть на костёр. Парень всё пытался понять: действительно ли он слышал вой или показалось? На поляну к этому времени уже спустились сумерки, ведь солнце склонилось так низко, что для леса это означало вступление ночи в свои права.

Стоило всем наесться, как пришло время готовиться ко сну, но Вениамин предложил использовать подготовленные ямы для мытья ног и тела. Все с этим согласились, хоть и продолжили смущаться друг друга. Злыдя вновь использовала магию, осушив земляные корыта от грязной воды. Остальным же пришлось наполнить их свежей. Правда, всех удивила настороженность Ворона, но парень ничего не объяснил.

Как только три ямы были подготовлены, Веня в одну кинул ещё один серый кусочек, размешал воду до появления пены. Он скинул с себя рубаху, оставшись в одних портах. Несмотря на появившуюся за день усталость, барчук принялся яростно смывать накопившуюся за последние дни грязь. Посмотрев на него, Феня принесла две палки, отгородила ими остальные земляные корыта, потребовала от Вени омылок и занавесила ямы тканью от парней. Девчонка пригрозила им смертью, если хоть один посмеет заглянуть за занавес.

Ворон присоединился к мытью, но в нескольких шагах от себя положил лук и колчан. Достаточно далеко, чтобы не намочить тетиву, но достаточно близко, чтобы за мгновение схватить их.

— Ты чего? — поинтересовался Вениамин, намыливая голову.

— Волки. Надеюсь, что я ошибся. Если же нет, положимся на животный страх костра, — ответил он так, чтобы и девчонки слышали.

— С чего ты вообще про них вспомнил? — удивился Веня.

— А ты не слышал вой? — спросил у него Ворон.

— Нет, — пожал плечами барчук и продолжил тереть голову, немного раздражаясь от того, что приходится делить даже такой быт с простаками.

Спустя пару минут от начала недовольного ворчания Вениамина оба парня услышали рычание, вой и лай, а потом громкий крик Злыди и Фени. Ворон тут же рванул к луку, на ходу обтерев ладони о порты. Охотник подхватил колчан на плечо и бросился за занавеску, готовясь спустить стрелу.

Парень увидел количество напавших и состояние девчонок. Злыдя в ужасе сидела на земле, ногами всё ещё оставаясь в мыльной воде. Феня при этом вообще оказалась в водяной яме, и над ней нависал косматый серый волк с рваным ухом. Ещё четверо хищников окружали девчонок. Рука Фени оказалась зажата в пасти зверя. Девчонка не пыталась её вырвать, а наоборот, толкала глубже, пытаясь заставить волка разжать челюсти. Ворон, не колеблясь ни мгновения, выпустил стрелу и попал одному из ближайших животных прямо в глаз. Юный охотник понимал, что пристрели он волка, схватившего Феню, челюсти того сомкнулись бы навеки.

Ещё не успел затихнуть предсмертный скулёж убитого хищника, другой зверь уже распахнул пасть, бросился на Злыдю и вцепился в неё зубами. Каким-то чудом девочка смогла отпихнуть его, но волк оставил на её боку глубокую рваную рану. Из-за резкого пинка ведуньи зверь отпрыгнул и попал в занавесь, запутавшись там. Ещё два волка сменили свою цель и уже приближались к Ворону, пока Феня всё ещё боролась со своим противником.

— Всевышний, прошу тебя, помоги сему чаду и направь свою силу против нечисти! — раздался громкий выкрик Вениамина, и от навершия его посоха над упавшей занавесью пролетел сгусток солнечного света.

Он попал в голову волка, пытавшегося откусить Фене руку, на мгновение осветив всю поляну. Зверь тут же заскулил и разжал пасть. Он лапами оттолкнулся от Февронии, постоянно мотая головой. В этот же момент в нескольких шагах от них Ворону пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы увернуться от одновременной атаки двух хищников.

— Ветер с полей, защити свою дочь! — хриплым голосом произнесла Злыдя, борясь с ужасной болью. Она направила прутик, сорванный с верёвочки на шее, в сторону только что ошеломлённого волка. Сильный порыв ветра, пронёсшийся от светящегося красного камушка, тут же откинул хищника прямиком в костёр.

Зарычав от ярости, освободившаяся Феня вскочила. Увидев, что ранивший Злыдю зверь почти выпутался, она резко обрушила на его голову весь свой вес, направив локоть здоровой руки в основание волчьего черепа. Всё по заветам отца, учившего её сражаться за жизнь. Злыдя в эту же секунду упала в беспамятстве, а прутик выкатился из ослабевшей руки ведуньи. Веня, поняв, что с ближайшей опасностью Феня уже справилась, решил первым делом помочь Ворону, ведь тот мог не справиться с двумя тварями сразу.

Вениамин повторил молитву Всевышнему, пока Ворон несколько раз был вынужден перекатиться и отпрыгнуть от разъярённых волков. Они не давали юному охотнику и секунды на то, чтобы натянуть тетиву. В момент, когда хищник в очередной раз бросился на Ворона, над поляной пронёсся голос Вени, и в зверя попал шар солнечного света. Его силы хватило, чтобы волк отлетел в сторону, сгребая собой сложенные в сторонке котелки. Но барчук недооценил живучесть лесных животных, и уже в следующее мгновение оказался на земле. Он едва успел подставить свой посох, и теперь парню приходилось сдерживать исходившую слюной пасть обожжённой зверюги.

Феврония, стискивая зубы от боли и ярости, сорвала ткань с одной из палок и наотмашь ударила получившейся дубиной своего обидчика в висок, прямо возле порванного уха. С громким хрустом кости черепа были сломаны, а пасть, зажавшая посох, порвалась. В этот же момент Ворон наконец-то добрался до своих вещей, отбросил в сторону лук и, рискуя ранением руки, вогнал в глотку прыгнувшей на него твари кинжал по самую рукоять. Однако тут же упал, придавленный тушей, забившейся в конвульсиях. Последний волк, прихрамывая и тряся головой, убежал в лес, едва ему удалось выпутаться из котелков и утвари.

В это время на противоположном краю поляны Максим стоял, возвращая дыхание в норму и протирая тряпкой окровавленный топор, а у его ног лежали четыре обезглавленные туши волков.

На покрытой сумраком поляне четверо юных наёмников пытались прийти в себя от произошедшего. Ворон не без труда смог выбраться из-под дохлого волка, аккуратно вытащив руку с кинжалом из его пасти. Но, как и боялся парень, он получил глубокие рваные раны по всему предплечью до локтя, пока тварь билась в предсмертной агонии. Феня, казавшаяся яростной и непоколебимой лишь мгновение назад, стискивая зубы, прижала раненую руку к себе, а из её глаз полились слёзы. Веня всё ещё лежал под тушей волка, он весь дрожал, а по земле вокруг его мокрых портов начало расходиться тёмное пятно. Злыдя же лежала в беспамятстве с закрытыми глазами, а под ней расползалась лужа крови.

— Вень, спаси Злыдю. Она умирает, — сквозь слёзы процедила Феврония.

— Я не могу вылезти, — со смесью страха и стыда в голосе ответил трясущийся барчук, сжимая посох дрожащими руками. От напряжения костяшки его пальцев побелели, что было видно даже в отблесках разворошенного костра.

— Я помогу, — коротко сказал подошедший к ним Ворон.

Охотник, пусть и левой рукой, но аккуратно вставил свой кинжал между посохом Вени и висящей на жилах челюстью волка, а потом резким движением отрезал её. Освободив посох, Ворон ногой пнул тушу, откатив её с Вениамина, и протянул тому здоровую руку.

— Спасибо, — тихо ответил барчук, краснея и стыдливо пряча взгляд, но принимая помощь товарища.

Поднявшись, Веня огляделся вокруг и заметил прислонившегося к дереву Максима, с ледяным спокойствием смотревшего на всё. Стыд уступил место секундному гневу, но юный лекарь прикусил губу и опустился на колени около пострадавшей ведуньи. Он отложил посох и попытался разорвать рубаху девочки пошире в месте раны, но трясущиеся руки, испачкавшиеся кровью, постоянно соскальзывали.

— Фень, можешь порвать рубаху? Мне надо видеть рану, — попросил он, стараясь не смотреть в лицо спутницы.

— Конечно. Сейчас, — ответила она и, морщась от боли, потянула за чистые стороны рубахи Злыди, расширив дыру, проделанную волком.

Вениамин провёл рукой по рваной ране, кивнул, а потом взялся за посох.

— Всевышний, направь свою милость на это чадо, не дай рабе твоей отправиться к тебе раньше времени! — произнёс парень неожиданно сильным голосом, а его посох и правая рука, накрывшая рану Злыди, наполнились тёплым солнечным светом.

Спустя несколько мгновений Вениамин краем рубахи ведуньи стёр кровь с места, где была рана. Убедившись, что теперь всё хорошо, он удовлетворённо кивнул, а потом протянул окровавленную руку к Фене, всё ещё не встречаясь с ней глазами. Девочка не сразу поняла, что от неё хотели, но положила раненую, всё ещё истекавшую кровью руку на ладонь лекаря. Веня же отложил посох и накрыл её второй ладонью.

— Всевышний, молю тебя об исцелении ран этого чада! — Вениамин громко и чётко произнёс следующую молитву, а меж его рук вновь появился яркий и тёплый свет.

Когда Феня была вылечена, Вениамин встал, отвернулся от неё и посмотрел на стоящего рядом Ворона. Тот, с тем же непроницаемым, хоть и уставшим лицом, протянул ему изодранную руку. Веня кивнул и повторил молитву, накрыв руками раны охотника. Как только с лечением было закончено, парень подобрал свой посох, под взглядами своих товарищей плюхнулся в яму с тёплой мыльной водой и разрыдался.

Некоторое время в лагере было спокойно, лишь сдавленные рыдания Вени да всплески воды, когда Феврония смывала с себя и всё ещё бессознательной Злыди кровь, разносились по поляне. Ворон же собрал угли, сложил хворост и поленья, заново разжёг костёр, после чего занялся приведением в порядок разбросанных вокруг утвари и вещей.

Никто не считал прошедшего времени. Вениамин успокоился, вылез из остывшей мыльной ямы, сполоснул себя водой из фляг и подошёл к костру, чтобы согреться и высушить порты. Несмотря на дрожь, рубаху он так и не надел.

— Ребят, мне нужно переодеться самой и переодеть Злыдю, но отходить боюсь. Можете просто смотреть в другую сторону некоторое время? — спросила сильно смущающаяся Феня, забирая подсохшие рубахи от костра.

— Угу, — буркнул барчук. Он даже не повернулся к ней, продолжив смотреть на костёр и не переставая дрожать.

— Ладно, — пожал плечами Ворон и сел около Вени. Охотник смотрел мимо костра, стараясь оставаться начеку, но при этом не прислушиваться к шуршанию одежды за спиной.

Спустя ещё несколько минут Феня и Ворон уложили ведунью на лежак и накрыли её высохшим плащом. Они вместе подготовили и поставили котелок с компотом вариться на огне, после чего сели у костра. На поляне снова воцарилась тишина, но внезапно Вениамин резко вскочил с места. Подняв на него взгляд, ребята увидели, что их лекаря всё ещё трясёт, его глаза расширены, а на лице появилась гримаса гнева. Веня развернулся и направился к лениво жевавшему мясо Максиму.

— Мы чуть не подохли! — закричал он, едва не доходя до визга.

— Да, — кивнул наёмник, продолжая есть.

— Ты должен защищать нас! — продолжил кричать Веня, а остальные подошли поближе.

— Нет, — холодно ответил Максим.

— Но что бы ты делал, если бы нас убили? — продолжил вопить на пределе своего голоса барчук.

— Не убили бы, — лишь пожал плечами наёмник.

— А после всего ты ещё и смотрел, как мы переодевались? — тихо спросила Феня, пока Вениамин пытался отдышаться.

— Я смотрел, чтобы вы не проспали ещё кого-то, — вздохнул Макс и показал за спину, где наконец-то его юные подопечные рассмотрели четыре трупа волков.

— Значит, стая была больше, — задумчиво почесал подбородок Ворон.

— Почему ты нам не помог! — вновь выкрикнул Веня.

— Помог. Вы живы. Вы учитесь, — вновь пожал плечами Макс.

— Но.. — начал Веня, но ему на плечо легла рука Ворона.

— Тише. Тебе надо успокоиться. Он говорил, что целую седмицу вмешиваться не будет и только спасёт от неминуемой гибели. Он это и делает, — прагматично напомнил охотник и силой повёл несопротивляющегося, но всё ещё кипящего Вениамина обратно к костру.

— Ты точно не смотрел? — тихо спросила заливающаяся краской Феня.

— Нет, не смотрел. Меня интересуют только взрослые женщины. А в походе — вообще только безопасность. Успокойся, — тяжело вздохнув, ответил Максим.

Сидя у костра, Вениамин ещё долго ворчал и на Максима, и на волков, и на суровую жизнь в лесу, но ближе к полуночи всё же лёг на свою лежанку и мгновенно провалился в сон от тяжести пережитого. Феня всё это время молча сидела, обняв колени, и смотрела в костёр. Ворон же, когда понял, что никто не собирается спать и сидеть они будут ещё долго, выпил тёплого компота, с головой закутался в свой плащ и уснул. Только когда Феня, кутаясь в походную накидку, задела котелки, Ворон проснулся. После чего уже не ложился до утра, сидя в обнимку с натянутым луком и колчаном стрел.

Утром первой проснулась Злыдя, резко сев и начав осматриваться. Увидев, что Ворон не спит, она тихонько подошла к нему, всё ещё кутаясь в свою лоскутную накидку, и прижалась к его боку, что немного удивило парня.

— Как всё закончилось? — шёпотом спросила ведунья, чтобы не будить остальных.

— Нормально. Все живы, а Веня тебя и нас вылечил. Не забудь сказать ему: «Спасибо», — в ответ прошептал охотник.

— Хорошо, — согласилась девочка. А через несколько минут отошла по делам.

Вскоре проснулись и остальные. Злыдя поблагодарила Веню, поклонившись в пояс, но, к удивлению остальных, он взял девочку за плечи и выпрямил, сказав, что подобное поведение за пределами города не нужно для их отряда. Феня улыбнулась, а Ворон удовлетворённо кивнул.

Справившись с завтраком и сборами, отряд двинулся дальше. Дальнейший поход занял у них полтора дня. Весь путь прошёл точно по составленному Вороном плану. Они вышли из леса и оказались около небольшой деревеньки Луговая. Там они смогли обменять шкуры зайцев и волков на дополнительные припасы, баню и ночёвку в доме одного из крестьян. Там же ребята успели починить своё рваное исподнее и одежду.

Вскоре перед отрядом вновь встала развилка: идти через топи или обойти их по дальней дороге. Ворон специально поспрашивал в деревне, как тут обычно поступают. Местные ему рассказали, что в болота ходит лишь знахарка за травами, да охотники наведываются, когда надо набрать пару вёдер слизи от тамошних гигантских гадов. Ворон всем честно пересказал услышанное, уточнив, что путь через болото займёт день, а обход — пять дней. Переглянувшись и решив, что слизни, хоть и гигантские, — это лучше, чем волки или долгий переход по открытой местности, отряд направился в топи.

Прежде чем лезть вглубь топи, Ворон заставил всех обыскать подходы к болоту и постараться найти длинные палки, которыми нужно будет проверять путь. Пусть он никогда по топям и не ходил, но это главное правило отец ему успел передать. На поиски у них ушло несколько часов, ведь местность была открытая и деревьев вокруг не было. В эти моменты каждый член отряда пожалел, что они не взяли нужное либо в самой деревне, либо в небольшой роще, через которую отряд прошёл за пару часов до прихода к окраине топи.

Чем глубже ребята продвигались, тем гуще становился туман, появившийся пару десятков минут назад. Даже без команд все старались держаться на виду друг у друга, чтобы не потеряться. А спустя ещё час туман от топи стал настолько густым и едким, что не стало видно солнца, а Злыдя попросила всех обмотать рот и нос кусками ткани, указав на то, что такой туман может дурманить.

Отряд несколько раз натыкался на гигантских слизней, и они пересмотрели свои предыдущие выводы. Ребят радовало только то, что эти гады, высотой почти с человека и длиной в три человеческих роста, не нападали и просто лениво ползали по топям, поедая рогоз и камыш, оставляя за собой толстый и плотный слой вонючей и липкой слизи.

Ворон вёл отряд строго в одном направлении, но даже он уже стал думать, что они заблудились. Им приходилось несколько раз обходить глубокие участки болота, в которые их длинные палки уходили почти полностью. Однако парень был уверен в своём чувстве дороги и потому продолжил намеченный путь.

Спустя несколько минут ребята заметили вдалеке силуэт мужика, похожего то ли на рыбака, то ли на лесника. Чем он занимался, рассмотреть никак не получалось. Быстро посовещавшись, они решили подойти и узнать дорогу. Но, к их сожалению, мужик будто собрался уходить, а потому отряд решил немного поспешить, продолжая проверять каждый шаг. Однако приблизиться у них всё ещё не выходило, даже несмотря на то, что их обувь уже по щиколотку была в воде.

— Стойте, — разорвал тишину голос их наставника. И, несмотря на свою неприязнь к нему, ребята остановились.

— Что? — спросил Веня с вызовом и раздражением, повернувшись к Максиму.

— Славный Нафаня, отведи морок, не дай сгинуть верному помощнику твоему! — громко произнёс Макс, направив руку за спины смотрящих на него ребят.

Полупрозрачная волна разошлась от него, разгоняя туман. Перед отрядом распростёрлось целое озеро, над которым порхали и ярко переливались всеми цветами маленькие огоньки. Их было столько, что не счесть. А вот мужчину, за которым они так бежали, никто не увидел.

— Как это? Что произошло? — удивилась Феня.

— Болотные Огоньки. Не известно, монстры это или просто сущность болота, которая заманивает к себе путников и топит их. Какая же я дура, что не смогла понять, — стала сокрушаться Злыдя, а из глаз девочки полились слёзы обиды.

— Ты же не хотел вмешиваться? — удивлённо спросил Ворон, чётко помня слова их наставника.

— Не вмешайся я, вы бы даже не заметили, как утонули. Ваша ведунья правду сказала о наваждении болотных огоньков. Теперь веди их дальше, защита святого Нафани долго не продержится, — объяснил наёмник.

— Понял, — слегка кивнув, ответил охотник. После чего ребята, видя, куда можно наступать, стали быстрым, но осторожным шагом огибать открывшееся озеро.

Миновав опасность в виде Болотных Огоньков благодаря Максиму, отряд быстро покинул топи и к вечеру добрался до широкого прилеска, где можно было устроиться на ночлег, не боясь туч насекомых и мелкого дождика, часто появляющегося в это время осени. А стоило им зайти достаточно глубоко, теперь уже Феня смогла заметить небольшую полянку.

Помня о своём первом лесном лагере, в этот раз большую стирку они устраивать не стали. Просто за занавесом каждый сменил исподнее, изрядно пропахшее потом и болотом, после чего сложил его в одну общую подготовленную яму, которую Злыдя наполнила горячей водой, ведь никакого родника поблизости не нашлось. Зато с дичью повезло — Ворон смог подстрелить одного тетерева.

Наевшись горячей похлёбки и сухарей с травяным наваром, все легли спать. Только Ворон сидел у костра, стараясь охранять сон товарищей. И в этот раз он хоть и держал лук наготове, но тетиву пока не натягивал, чтобы вновь не пришлось её менять. Однако даже выносливости и чуткости охотника не хватило на то, чтобы высидеть всю ночь: через час после полуночи он уже заснул глубоким сном, даже не заметив, как оказался на земле в обнимку со своим луком.

Утром первым проснулся Веня и попытался закричать, но не смог из-за завязанного рта. Он оказался привязан к дереву, а неподалёку на отдельных стволах в таком же положении были и остальные. Парень никак не мог понять, как не очнулся от происходящего и где был их надзиратель, раз они оказались в такой опасности. Но стоило первым мыслям улечься, Веня оставил попытки вырваться, ведь увидел, что Максим спокойно готовит в их котелке завтрак. Судя по запаху, это была каша с мясом и ягодами.

Вскоре проснулись и остальные. Каждый сначала пытался вырваться и кричать, и только потом понимал, что всё это устроено Максимом, невозмутимо продолжавшим помешивать кашу в котелке. Шло время, ребята уже начали нервничать из-за утренних потребностей, но бывалый наёмник не обращал на них внимания, пока неторопливо не закончил готовить кашу и не отвесил котелок в сторонку, дав ей дойти от тепла днища. Лишь после этого Макс встал и направился в их сторону.

— Ну что же, мои милые ученики, прошла неделя и я теперь могу высказаться, — приторно-сюсюкающим голосом начал этот суровый наёмник, после чего освободил от кляпа рот каждого из ребят.

— Отпусти нас! Чего ты творишь! — возмутился Вениамин, а его ноги немного подрагивали от нетерпения.

— Учу, — мягко ответил Макс.

— Дядь Максим, пожалуйста, отпусти! Я скоро описаюсь! — взмолилась Злыдя, а на её глазах появились слёзы.

— Ну так постираешься, если что. Это вы здорово организовали. Хвалю, — с улыбкой ответил наёмник.

— Но зачем, если мы тебя и так выслушаем? К чему эта стыдоба?! — продолжил возмущаться Веня, покраснев как варёный рак.

— К тому, что в этом нет ничего постыдного. Наёмник постоянно в грязи и нечистотах, если того требует задание. Слышали о гоблинах? Зелёных монстрах с запада? Так чтоб пробраться к ним в лагерь — нужно обмазаться дерьмом по самые уши. Или тоже плакаться будешь? — продолжил спокойным и мягким тоном объяснять Макс, но теперь уже и у Вени стояли слёзы в глазах. А вырваться парень никак не мог, ведь оказался привязан своей же верёвкой из конского волоса.

— Максим, отпусти нас, мы же так ничего не запомним, думая только о том, как не обмочиться, — прагматично сказал Ворон, пока озлобленная Феня продолжала яростные, но беззвучные попытки вырваться.

— Вот потому я раньше в такой ситуации и привязывал таких зелёных глупцов как вы голышом, чтобы стираться не приходилось, — вздохнул Максим, но стал одним лёгким движением пальцев развязывать узел за узлом, пока все четверо не оказались на земле, и не разбежались по разным углам, как тараканы от зажжённой лучины. Пока весь отряд был занят, Максим вспоминал фразу Дарьи о том, что нужно быть мягче, но в его голове сразу возникал вопрос: «Куда уж мягче-то?».

Пожав плечами от своих дум, наёмник вернулся к котелку и уселся около него. Вскоре начали подтягиваться и смущающиеся ребята. Они с опаской поглядывали на этого сурового человека, только что полностью лишившего их возможности сопротивляться. Каждый понимал: будь на его месте кто-то другой, будь то бандиты или дикие звери, то все были бы в лучшем случае мертвы.

— Ну что ж, раз вы все уже справили свои дела, продолжим нашу беседу, — тем же голосом поприветствовал ребят Максим.

— А может, сначала поедим? Остынет ведь, — робко спросила Злыдя.

— Сначала разберёмся с тем, что за столом не обсуждают, — отрезал наёмник.

— Но мы же уже… — начала Феня, но тут же замолчала.

— Да, вы уже снова могли умереть. Ладно, я ещё могу понять то, что девки и пацаны расползаются по разным углам, но почему вы не ходите по двое? В нашей работе надо забывать о любом стеснении и помнить, что ты не парень или девка, а наёмник. Надо помнить в первую очередь о безопасности. Я каждый раз хватался за топор, когда вы, как сопливые дети, убегали от лагеря, чтобы поссать. Что, так стыдно делать обычные людские дела, когда в десяти шагах вокруг кто-то есть? — начал Максим, но с каждым словом всё больше раздражался.

— Но мы… — постарался что-то сказать Веня, испуганно глядя на Макса.

— Что «мы»? Чем ты отличаешься от Ворона? Я не прошу чего-то невозможного, а говорю лишь о безопасности. А если бы летом вы нашли озеро и пошли купаться, тоже визжали бы при виде друг друга? — выпалил наёмник, но потом смягчился: — Ладно, это придёт с опытом и не стоит пока уделять ссаным делам столько внимания.

— Спасибо, — пискнула красная Злыдя.

— Дальше. Вы понимаете, почему оказались связанны? — спросил наёмник, начиная накладывать кашу по мискам и раздавая их голодным детям.

— Потому что я уснул? — виновато спросил Ворон.

— И да, и нет, — ответил Максим. — Ты единственный, кто хотя бы пытался быть в дозоре. Но почему ты не объяснил это остальным? Почему ты не сказал, чтобы спали по полночи и менялись? Это бы сильно облегчило вам жизнь! Вам бы не пришлось с голыми задницами, обдирая ноги и руки, лезть на деревья от внезапно забежавшего в лагерь кабана!

— Прости, я не подумал, — совсем поник парень, ковыряя ложкой кашу.

— Вот именно, не подумал. Об этом я и говорил в самый первый день. Ты лучше ешь, пока не остыло, и слушай, что вы ещё сделали так и не так, — посоветовал Макс.

— Угу, — согласился Ворон и принялся за еду.

— А что ещё мы могли сделать не так? Больше вроде больших опасностей не было? — поинтересовалась Феня, едва прожевав кашу.

— Во-первых, в первый лес можно было и не заходить. Во-вторых, прежде чем идти по болоту, надо было не только узнать, кто туда ходит, но поговорить и с ними. Вас бы предупредили об Огоньках, — объяснил Максим.

— А что было хорошо? — спросил Веня, с лёгкой надеждой во взгляде.

— Злыдя хорошо справлялась с походными нуждами и хорошо сделала свою домашнюю работу, ни разу не применив опасную или нестабильную магию. Только вот перетруждаться любит, отчего и сама страдает, и вас подставляет, — объяснил наёмник, а видя четыре вопросительных взгляда, продолжил: — Почти всё обустройство лагеря на ней. Она вам и воду делает, и стираться позволяет, и за едой чаще всех следит. Вот только вспомните свою первую битву. Знаете, почему она вырубилась после одного заклинания?

— Из-за раны? — поинтересовался Вениамин.

— Нет, потому что растратила всю магическую энергию на водяные ямы и подогрев воды по нескольку раз. А на бой её уже не хватило. Поэтому, стоило девчонке произнести сильное заклинание, как её голова перегрелась и отключилась. Теперь понятно? — продолжил объяснения Макс.

— Да, но потом-то я старалась не перенапрягаться! — с опаской возразила Злыдя, уже полоская чистую миску свежей горячей водой в яме.

— Потому я тебя и похвалил. Веня, ты тоже молодец: в тяжёлой ситуации, несмотря ни на что, взял себя в руки и смог всех вылечить, а в походе постоянно старался идти в ногу со всеми, несмотря на здоровье, — похвалил парня наёмник.

— Угу. На всё воля Всевышнего! — смущённо ответил Вениамин.

— Феврония у нас показала себя хорошо в битве и заботе о товарищах после неё, но потом особого рвения я от тебя не видел. Ты просто плыла по течению, не пытаясь понять ни пределов сил Вени и Злыди, ни того, почему ваш проводник с каждым днём становился всё мрачнее и слабее. Потому ты и оказалась сегодня на дереве, а вчера чуть не оказалась на дне болота, — сурово глядя на девчонку, объяснил Макс.

— Поняла. Исправлюсь, — твёрдо согласилась с его суждением Феня.

— Ворон, ты отлично вёл отряд, отлично чувствовал, что надо охранять сон остальных, отлично добывал еду, но в остальном ты так и остался приютским одиночкой. Учись доверять остальным и учить тому, чему можешь. Однажды это может спасти тебе жизнь, — с улыбкой рассказал Максим, вспоминая свои первые шаги в наёмничестве, когда был ещё моложе них.

— Спасибо, учитель. Я постараюсь, — ответил Ворон и поклонился Максу.

— Я не учитель, я просто старый ворчун. Лучшим учителем будет жизнь. И чем дольше проживёте, тем более хорошим учителем. А теперь собирайте вещи. Нам ещё неделю идти до Грязнухи. За это время я попытаюсь обучить вас основам, которые вы ещё не познали сами, — тяжело вздохнув от старых воспоминаний, сказал наёмник и встал, показывая, что завтрак окончен, а поход продолжается.

Как только все собрались, поход продолжился, а обучение началось. Первым делом Максим установил в отряде правило: если кому-то куда-то нужно отойти, он говорит об этом остальным, и тогда уходят минимум двое. При этом неважно зачем: за водой, по нужде или за хворостом, — все должны быть на виду минимум у одного товарища. Юные наёмники хоть и согласились на это правило, но в первые дни похода продолжали смущаться.

Как только отряд вышел из леса и можно было немного расслабиться, ведь луг хорошо просматривался со всех сторон, Макс подозвал к себе Веню и Злыдю. Он почти два дня рассказывал им про магию, её пользу и её опасность. А также про отличия ведуньи, которая ближе к земле и небу, от лекаря, который ближе к священникам.

Наёмник начал с самых основ: внутри каждого есть магическая энергия, но не все могут правильно ей пользоваться. Для использования нужны правильные мысли, слова и предметы. И хотя без посоха Вени и прутика Злыди можно и обойтись, как делает это сам Макс, но без плотных тренировок это очень сложно. Он рассказал, что заклинания юной ведуньи — это призыв к окружающему миру, предкам и духам, что священники могут посчитать злом, от чего Вениамин нахмурился, ведь никакого зла он не увидел за весь поход. А магия самого Вени — это чистые призывы о помощи к самому Всевышнему или его святым. Молитвы, в отличие от заклинаний, выстроены веками работы церковников, а заклинания часто спонтанны и у каждого могут быть свои.

Его спокойный рассказ с пояснениями очень отличался от того, к чему ребята привыкли. Максим объяснял всё подробно и постоянно спрашивал, всё ли понятно. При этом Веня многое переосмыслил о магии, а Злыдя ловила каждое слово своего сурового наставника. Главное, что удивило обоих ребят в объяснениях Макса, — это похожесть их магии в требовании от них искренности и сосредоточенности при использовании. Отличие только в так называемой простейшей магии, которой Злыдя создавала и нагревала воду. Эта магия не требует слов, но из-за этого требует много энергии, а потому Максим посоветовал использовать её только по мере необходимости.

А что оказалось для юных обладателей магии настоящим ударом, так это слова наставника о том, что оба могли бы использовать магию друг друга, при достаточной вере и искренности. Закончив свой рассказ о магии, наёмник посоветовал им находить время утром и вечером на то, чтобы чувствовать магическую энергию внутри себя и пытаться распространить это ощущение на всё тело.

После окончания работы над Веней и Злыдей Макс переключился на Феню. Он стал объяснять девчонке, что её главная задача — быть всегда внимательной, знать, где находятся её товарищи и противники. А нужно ей это для того, чтобы девочка могла прикрыть их своим щитом или дать возможность атаковать издалека. Так уж получилось, что только она может сражаться с врагом вплотную.

Феврония молча слушала, впитывала знания и старалась запомнить всё, что говорил бывалый воин. А когда Макс стал каждый вечер проводить с ней тренировочные сражения, девочка была на седьмом небе от счастья, пусть и выматывалась так, что не могла встать несколько минут. Во время тренировок наёмник сначала брал палицу и щит Фени, показывал ей движения и заставлял повторять их без оружия. Потом возвращал ей вещи, и начинал бой. Максим наносил и блокировал удары так, чтобы девчонка могла отточить показанное и довести ощущения боя до идеала.

С Вороном наёмник вёл себя по-другому. Он уходил с парнем на каждую охоту, оставляя остальных втроём и в полной бдительности. Макс рассказывал парню в этих походах, как правильно рассчитать маршрут, объяснил, что одной из ловушек их пути был первый лес, потому что проход через него был почти равен обходу по дороге, ведь дорога ровная и хорошо просматривается, а в лесу надо быть постоянно бдительным, а кусты, овраги и поваленные деревья снижают скорость передвижения, особенно из-за слабого здоровья Вениамина.

Когда же наёмник оставался со своим подопечным на привале в дозоре, он рассказывал о важности командной работы. Ворон должен научиться полагаться на Феню в том, чтобы сдерживать врагов, на Злыдю в уничтожении части из них, а на Веню в том, что их лекарь справится с большинством ран. Но при этом Макс похвалил парня ещё не один раз за его умения и навыки.

По вечерам за едой или перед сном Максим рассказывал своим подопечным про слабые места животных и людей. Иногда демонстрировал удивлённым ученикам на них же: если надавить в определённое место, то рука может сама разжаться и выпустить оружие, или лёгкий удар под колено заставит противника упасть.

Но больше всего времени он уделял рассказам о заражённых магией животных, с которыми самому наёмнику пришлось столкнуться, заодно показывая картинки, которые выдала с собой Дарья. Макс показывал отличия в слабых местах у обычных животных и магических. Например, он объяснил, что если бы Ворон попытался проткнуть глотку магического волка своим кинжалом так же, как обычного, то парень остался бы без руки, потому что у магического волка часто несколько рядов зубов, а сжимает он челюсти с такой силой, будто падает наковальня средних размеров.

Помимо рассказов и демонстрации приёмов, наёмник также рассказывал и о тактике боя. Он детально объяснял ребятам, кто, как и где должен находиться на поле боя. Макс особенно выделил, что Веня всегда должен оставлять магическую энергию для лечения себя и троих своих товарищей. И только будучи уверенным в том, что эта энергия есть, лекарь может помогать в бою. Злыдю он попросил рассказать всем о своих основных ударных заклинаниях, а ребятам сказал запомнить их слова, чтобы понимать, чего ждать от ведуньи в бою и уметь подстроиться под это.

Так за обучением пролетело восемь дней. Всё же отряду пришлось сделать поправку на состояние Вени, но все уже были готовы и никто его не обвинял, хотя сам барчук всё отлично понимал и его мучили совесть и уязвлённая гордость из-за своей беспомощности. На подходе к деревне Макс решил напомнить, что дальше начинается работа наёмника и он может только наблюдать, чтобы отряду засчитали их задание:

— Итак, ребята, мы подходим к деревне Грязнуха. Я вынужден вновь оставить вас одних, но в отличие от первой недели, я буду рядом и помогу советом, если правильно попросите, — с суровой полуулыбкой объявил Максим.

— Значит, пора? — прагматично спросил Ворон. На что Макс просто кивнул.

— Что пора? — удивилась Феня.

— Пора приниматься за работу, как настоящие наёмники! — воодушевившись, выпалил Вениамин, не дав Ворону сказать и слова.

— Примерно так, — согласился охотник.

— Тогда чего мы ждём? — заразившись возбуждением от Вени, спросила Феврония. Но после её слов Максим тактично прокашлялся, указав, что они должны подумать.

— Мы должны решить, кто будет говорить от лица отряда с местными, — робко предположила Злыдя.

— Ну да, точно. Я опять не сразу подумал, — вздохнул Вениамин и продолжил: — Тогда пусть Ворон разговаривает. Пусть вы ко мне привыкли, но даже староста деревни сразу увидит моё происхождение по одеждам и речам.

— Чего сразу Ворон? Может, я тоже могу! — вспыхнула Феня.

— Можешь, но ты такая же прямая, как удар молота по наковальне, а значит, забудешь про всякие мелочи, и твой разговор будет таким: «Куда?» — «Туда!» — объяснил Вениамин, удивив всех.

— Я тоже думаю, что Веня тут прав, — тихим голосом поддержала Злыдя.

— Ладно. Убедили, — нехотя согласилась Феврония, — Но потом научите, как надо!

— Спасибо за доверие, — поблагодарил Ворон, и отряд направился к самому большому дому деревни.

Пока отряд двигался по деревне в лучах ещё тёплого, хоть и редкого осеннего солнца, многочисленные местные оглядывали пришлых, шептались, показывали на них пальцами, а крестьянки хватали самых маленьких и любопытных детей, чтобы те не бросились к чужакам. Веню и Феню удивило то, что в полдень на улицах деревни так много народа, но остальные знали, что поля уже убраны, сено заготовлено, а скотина выгнана, да ещё и обеденный сон скоро, а потому наёмники были спокойны и даже рады тому, что так вовремя пришли.

Вскоре отряд оказался на небольшой площади около церкви и дома старосты, который уступал размерами только ей. На крыльце их уже ждал высокий человек в сером кафтане, с узкой недлинной бородкой и хитрыми глазами, которыми он внимательно рассматривал пришлых. Он двинулся навстречу наёмникам, держась буднично и не показывая волнения или скрытности.

— Приветствую, странники. Я Никифор. По милости Всевышнего и царя-надежи прихожусь старостой этой деревеньки, — произнёс мужчина, а заметив Веню, снял шапку с головы и слегка поклонился пришедшим.

— Приветствую, староста. Меня зовут Ворон, и мы прибыли из столичной Гильдии для решения вашей проблемы с заражёнными животными, — спокойно поздоровался охотник, склонив голову, как перед равным.

— Я рад вашему прибытию. Мы вас давно ждали. Прошу, пройдёмте в мою скромную обитель и обсудим дело там, чтобы лишний раз люд не волновать, — предложил Никифор, указав на свой дом.

— Да, думаю, что это будет лучшим решением, ведь нам многое надо обсудить, — согласился Ворон, и отряд пошёл вслед за старостой в его дом.

Поднявшись на крыльцо и миновав сени, отряд оказался в просторной светлице. У стен были расставлены лавки, а в центре — большой дубовый стол. Пригнувшись при входе в низкую дверь, все произнесли традиционное: «Да не оставит взгляд Всевышнего это жилище!», и староста, добродушно кивнув, указал на стол, покрытый льняной скатертью. Веня и Максим сразу отметили роскошность красного угла: небольшая икона Всевышнего была в раме с искусной резьбой, лики ещё трёх святых были в рамах хоть и попроще, без резьбы, но за ними явно ухаживали, а вместо чадящей лучины уголок подсвечивался тусклым магическим камнем.

Пока гости осматривались, хозяйка уже выставляла на стол кувшины, свежий ароматный хлеб и крытую солонку. Староста занял место возле красного уголка, справа от него сел Вениамин, возле него — Феня, слева — Ворон и Злыдя, а напротив — Максим. Все молчали, пока хозяйка расставляла деревянную посуду и угощения.

Злыдя несколько раз порывалась помочь хозяйке, но рука Ворона на плече и пинок ноги Фени под столом её останавливали. Вскоре на столе оказались полба и квашеная капуста, а в кувшинах был квас. Поблагодарив хозяина дома за гостеприимство, наёмники принялись за еду. Вениамин ел аккуратно, стараясь не издавать лишних звуков и не кладя руки на стол, при этом Максим заметил, что парню неудобно без своего набора из ножей и ложек, оставшегося в кошеле. Ворон ел аккуратно, подражая Вениамину. Злыдя казалась ещё скромнее, чем обычно и по ней было видно, что девочка боялась испачкать скатерть. А вот Феврония ела быстро. Она явно привыкла наскоро поесть и возвращаться к работе, так что она с трудом соблюдала положенное скромное поведение, и даже умудрилась несколько раз толкнуть локтем Веню, который бросал на неё грозные взгляды, что немного приземляло девочку. Хозяйка несколько раз справлялась о том, не нужна ли добавка, но Максим благодарил её и вежливо отказывал, ссылаясь на срочность их дела и нежелание злоупотреблять гостеприимством.

— Уважаемый Никифор, расскажи, что именно произошло и когда? Нам это нужно, чтобы понять, насколько всё плохо, — спросил Ворон, как только со стола было убрано.

— Звери появились магические. На людей нападать стали. Первым, значит, был Урод, сын пастуха. Стоило парнишке отойти от собак на выпасе, как ему в горло впился заяц. Подоспевший старик смог только прибить зверюгу несколькими ударами пастушьей палки, да поздно уже было. Это было на исходе лета. Только первый урожай собирать начали, — задумчиво рассказал Никифор.

— Значит, с первого нападения прошло почти три месяца, — предположил Ворон. — А потом нападали и другие звери?

— Да, потом напали на скотину. А после того, как лиса с чёрным мехом подрала трёх коров и двух собак, прежде чем наш Авдотий охотник её выследил и пристрелил, мы и позвали вас, гильдейских, — ответил Никифор. — А потом было ещё несколько лис, три зайца и один волк. Старец Пимен только и успевал лечить. Но теперь-то вы избавитесь от этого зверья?

— Да, мы сможем с ними разобраться, — твёрдо ответил Ворон. — Какие в вашем лесу звери водятся? Медведи бывают?

— Да, Авдотий говорил, что далеко лучше не ходить, ведь там прошлой зимой медведица разродилась, — подтвердил староста опасения переглянувшихся ребят.

— А известно, где примерно эта медведица? — продолжил расспрашивать Ворон.

— Охотник лишь говорил про глубь леса. А это у него, значит, не дальше полудня пути, — объяснил Никифор.

— Ну тогда, думаю, нам стоит выдвигаться с рассветом. А ты скажи остальным, чтобы никто в лес не ходил, пока мы не вернёмся, — предложил юный охотник.

— Благодарю вас. Можете оставаться у меня, или в церкви у старца Пимена, как вам будет удобнее, — с явным облегчением предложил староста.

— Не стоит благодарности. Мы ещё ничего не сделали. Мы ещё поговорим со старцем и вашим охотником, а к вечеру определимся с ночлегом. Благодарим за гостеприимство, — склонив голову, ответил Ворон.

Закончив разговаривать со старостой, группа отправилась в местную церковь. Там уже Веня побеседовал со священником, пока остальные стояли в сторонке. Но старец ничего интересного не поведал, да ещё и на Злыдю постоянно косился. А вот охотник по просьбе Ворона рассказал побольше, да ещё и нарисовал простейшую карту: тропинки и приметы, по которым можно добраться до обиталища медведицы.

Вечером староста накормил отряд ужином и предложил гостям свою баню. Все с огромной благодарностью приняли его предложение. А на ночь разделились, чтобы сильно не стеснять Никифора. У него остались Вениамин, Феврония и Ворон. Для Вени староста уступил своё место на печи, а остальные расположились на лавках вместе со старшими детьми старосты. Максим и Злыдя же отправились в церковь, и им выделили место в приютской пристройке, вместе с троими сиротами.

На рассвете отряд наёмников покинул деревню под начавшийся первый снег и вошёл в лес. Ворон предлагал Максиму остаться, ведь дальше он им помогать не может, но наёмник, похвалив парня за смелость, отказался: он должен обеспечить возвращение ребят в Гильдию. Он объяснил, что не хочет, чтобы ребята присоединились к тем двум группам, которых теперь Макс постоянно упоминает в поминальных молитвах.

Путь шёл гладко. Ворон старался держаться в пятнадцати шагах перед группой и настоял на том, чтобы все следовали ровно по его следам, ведь зверь услышит даже хруст ветки. Все согласились, а Веня стал идти немного позади отряда, поскольку понимал, что постоянно цеплялся за ветки полами своих одежд и шумел. Парень уже решил, что по возвращении в Вышенск подберёт для походов что-то другое. Феня же просто повыше подпоясала свою длинную кольчугу, сделав широкий напуск над ремнем, чтобы подол приподнялся выше колен и не мешал размашистому шагу девчонки.

Спустя примерно два часа пути, Ворон поднял руку и отряд остановился. Парень присел и сделал знак, чтобы остальные подошли к нему. Все последовали его примеру и аккуратно приблизились. Перед ребятами открылась страшная картина: на небольшой прогалине стоял олень, который методично пережёвывал волка, пока на него мягко падали снежинки. Из спины зверя торчали кости позвоночника, поблескивающие фиолетовым светом, рога были невероятного размера и блестели так, будто выкованы из чистейшего железа. Под копытами монстра лежало ещё два изломанных хищника.

Ворон указал на щит Фени и помотал головой, проведя потом пальцем по своему горлу. Феня понятливо кивнула. Вениамин покрепче перехватил посох, а охотник натянул тетиву лука, надеясь закончить всё одним выстрелом. Однако выстрелить он не успел: к нему приблизилась Злыдя, похлопав по плечу, что заставило парня опустить оружие.

— Отец-ветер, направь стрелу точно в цель, — едва слышно прошептала маленькая ведунья, дотронувшись до стрелы.

Все были удивлены, когда вокруг неё стали крутиться видимые потоки ветра. Злыдя несколько раз мотнула головой в сторону животного, продолжавшего свою кровавую трапезу. Ворон тут же резко натянул тетиву на пределе своих сил, выдохнул и уже через пару мгновений стрела молнией метнулась от лука, прошибла насквозь череп зверя и воткнулась по самое оперение в дуб. Олень упал.

— Феня, теперь мы с тобой быстро разделываем оленя. Вень, выкопай яму и закинь туда все ошмётки волков. Злыдя, нам понадобится вода, чтобы запах крови не почуяли другие звери, — быстро распорядился Ворон и аккуратно двинулся к оленю, уже держа новую стрелу наготове.

— Ну да, как копать, так Веня. Кто ж ещё. Это вы мне так за всех баринов мстите? — стал ворчать Вениамин, но всё же приступил к работе. Вот только копать в этот раз было сложнее, ведь земля была намного жёстче из-за холода и топор недостаточно глубоко погружался, чтобы потом заострённым колышком можно было убирать землю.

Почти всю работу по разделке туши взяли на себя Феврония и Злыдя, а Ворон охранял их, прислушиваясь и вглядываясь в гущу леса. Девочки довольно умело освежевали тушу, а созданная ведуньей вода помогла очистить то, на что указал Максим. Так во владении ребят оказался плотный свёрток с рогами, частями позвоночника и шкурой заражённого оленя, а остальное было закопано вместе с неудачливыми волками. Отряд двинулся дальше, а Злыдя предупредила, что теперь около часа не сможет безопасно применить что-то сложное.

Однако времени на передышку у ребят не оказалось. Спустя всего полчаса отряд услышал звуки чего-то большого, продирающегося сквозь лес. Ворон резко остановился, спрятался за дерево и натянул тетиву лука, направляя его на звуки приближающегося монстра. Феня сняла с крепления на спине щит и палицу с пояса, встала за кустами перед Вороном, готовая отбить что-угодно, что в них могут запустить. Вениамин и Злыдя остались немного позади, напряжённо сжимая в руках посох и прутик.

Едва ребята успели приготовиться, как, раскидывая деревья в стороны, показался огромный медведь. Его шкура уже не была бурой — она отливала красноватым оттенком. Когти на передних лапах были в локоть длиной, а сам зверь в холке — вдвое выше взрослого человека.

Злыдя испуганно пискнула, зажав себе рот свободной рукой. Ворон в эту же секунду спустил тетиву и в правый глаз монстра вонзилась стрела. Зверь, не останавливаясь, побежал на ребят, явно понимая, откуда пришла боль. Уже через мгновение тяжёлая лапа обрушилась на Ворона.

— Всевышний, даруй чадам твоим прыть, как у лани, и силу, как у медведя! — прокричал Вениамин.

Едва услышав начало молитвы, Феня поняла замысел лекаря и рванула вперёд. Стоило словам сорваться с губ парня, как девчонку в самый последний момент окутало светом, и подставленный щит принял удар — лапа зверя скользнула по поверхности и ушла в сторону.

— О ветер с полей, помоги своей дочери, отведи от неё чудовище! — прокричала Злыдя, едва стихли слова Вени.

С кончика её прутика сорвался плотный поток ветра, попавший по морде монстра, вогнав стрелу ещё глубже. Медведь от боли дёрнулся, убрав слюнявую пасть от головы Февронии. Ворон в это время успел откатиться назад и снова натягивал тетиву. Феня же, едва восстановившись от удара лапы, покрепче сжала палицу и со всей дури залепила отшатнувшейся твари в нижнюю челюсть. Монстр громко заревел и встал на дыбы.

— О мать-сыра земля! Защити свою дочь, не дай подобраться к ней! — прокричала Злыдя следующее заклинание, уже пошатываясь.

Ворон вновь спустил тетиву, и как только затих голос ведуньи, в горло медведя воткнулась стрела. Взревев ещё громче, чудовище попыталось обрушить весь свой вес на Феню, прикрывшую голову щитом. Однако в ту же секунду перед девчонкой выросла толстая земляная стена, давая время отпрыгнуть в сторону. Лапы монстра разнесли появившуюся преграду, но увязли в образовавшейся яме.

— Всевышний, молю тебя, не дай чадам твоим погибнуть, отведи взор окаянный от них! — раздался голос Вениамина, перекрикивающего грохот разбитой стены. В зверя, ещё не понявшего своего положения, тут же влетел шар солнечного света, отчего его здоровый глаз побелел.

Вскочившая на ноги Феня перехватила щит обеими руками и, подняв его над головой, вонзила острую часть в подставленное основание черепа твари. Ворон спустя мгновение обеими руками вогнал кинжал в левый глаз монстра.

— О брат мой, яростный огонь, яви силу свою и порази сию тварь гневом небесным! — прокричала Злыдя.

Стоило затихнуть её голосу, как Ворон и Феня резко отпрыгнули от монстра. Не успело тело самой ведуньи упасть на землю, как с абсолютно чистого неба ударила молния, попав чётко в кинжал, застрявший в глазнице медведя. От грохота молнии все звуки вокруг отряда пропали.

Тишина будто длилась часы, пока ребята напряжённо смотрели на тушу монстра, переставшего шевелиться. Однако тут на поляну вбежал Максим, вырывая ребят из оцепенения. Он подхватил Злыдю, достал небольшую бутылочку, наполнил её содержимым свой рот, и влил всё без остатка в насильно раскрытый рот бессознательной девчонки.

— Что с ней? — спросил Веня, который первым пришёл в себя.

— Она использовала последнее заклинание на пределах своей магической энергии. Вот предупреждал же, что нельзя так делать! — проворчал наёмник.

— Мы победили? — спросила подошедшая Феня, глядя на подругу, лежащую на руках сурового наставника.

— Ворон, вы победили? — переадресовал вопрос Максим, заметив, что охотник подошёл к монстру.

— Да, если только эта тварь не может жить без биения сердца, — ответил Ворон, всё ещё держа руку на шее монстра.

— Тогда — победили. Молодцы. Горжусь. Только Злыдю потом надо будет пожурить немного, — с тёплой улыбкой, которую ребята у него ещё ни разу не видели, ответил Макс.

Пока маленькая ведунья находилась на руках наставника, присевшего у дерева, остальные занялись свежеванием медведя. Без магии воды это оказалось намного сложнее. Но через несколько часов, когда Злыдя очнулась и получила свою порцию как похвалы, так и наставлений от Максима, всё пошло лучше. Девочка успела достаточно восстановиться для работы. Теперь у ребят оказался ещё один плотный свёрток с когтями и клыками, завёрнутыми в очищенную красноватую шкуру. Отдельно Макс забрал в свою магическую сумку печень монстра, чтобы не испортилась.

Однако расслабляться было рано. Отряд двинулся дальше, ведь до логова монстра оставалось идти ещё довольно долго. Но, ко всеобщему удивлению, кроме истлевших кучек костей и полуразложившегося трупа одного из медвежат, в самой берлоге ничего не оказалось. Видя, что дальше ребята сами не поймут, что делать, Максим дал подсказку ведунье. Злыдя, немного подумав, прочитала заклинание, обращаясь к матери-земле и вскоре повела отряд дальше. По пути пришлось убить ещё несколько заражённых животных, пополнив запас трофеев для Гильдии. Лишь к вечеру отряд смог найти нору в холме, в которой, переливаясь всеми цветами радуги, находились кристаллы.

Собрав кристаллы и переночевав у холма, наёмники отправились в обратный путь. В Грязнухе Ворон рассказал о добыче, показал доказательства уничтожения монстров и предупредил, что одиночные звери ещё могут бродить по лесу, но Никифор заверил, что раз с основной проблемой покончено, дальше они и сами справятся. Дальнейший путь обратно в Вышенск не доставил никаких проблем, ведь и торопиться было некуда, и Максим шёл вместе со всеми, как пятый член отряда, продолжая обучать ребят, чему мог. И даже то, что дожди сменились обильными снегами, а остатки тепла — морозами, не смогло замедлить возвращение отряда в Вышенск.

Когда все добрались до Гильдии, Ворон, которого остальной отряд признал лидером, отправился сдавать их первое задание, а Максим — сдавать отчёт о том, как прошло это задание и дать характеристику на каждого, чтобы в Гильдии лучше знали, к чему ребята готовы, а к чему нет. Все отчёты, передача трофеев и их оценка заняли довольно много времени, и освободились все только ближе к вечеру.

— Ну что ж, молодёжь, пора прощаться, — с улыбкой сказал Максим, когда они вновь собрались на тренировочной площадке.

— Мы всегда будем рады поработать с тобой, дядь Максим! — первой выпалила Злыдя.

— Спасибо тебе за всё, чему я смогла научиться в этом походе! — поддержала подругу Феня.

— Спасибо тебе, учитель, — поклонившись в пояс, сказал Ворон.

— Благодарю тебя, я никогда не забуду твоих наставлений, — склонив голову, проговорил залившийся краской Веня.

— Я был рад с вами поработать. Вы очень хорошо себя показали. Если не будете прыгать выше головы, то вас ждёт долгий путь в нашей работе. Надеюсь, что когда-нибудь мы ещё поработаем вместе, как равные наёмники, — сказал Макс, хлопнув парней по плечам и погладив головы девчонок.

— С радостью! — выпалили ребята в унисон.

— Ну тогда, пойдёмте в корчму. Сегодня я угощаю! — рассмеялся Максим и повёл свою пятнадцатую группу молодых наёмников поужинать.

Почти половину следующего дня Максим провёл за заготовкой дополнительных дров на зиму, чтобы деду Фоке не пришлось ходить в лес за валежником или покупать их у артели лесорубов. Так что Макс встал пораньше, взял большой топор и отправился в разрешённый для вырубки лес. Его сил и магической сумки хватило на целый дуб. Вот только она оказалась забита под завязку, несмотря на её качество и высокую стоимость. Максу даже пришлось сделать отдельную вязанку и закрепить её верёвками на спине. Но зато теперь дров точно хватит, даже если наёмнику снова придётся уйти из дома надолго.

Весь оставшийся день наёмник посвятил проверке своего снаряжения и походу к купцам за припасами. Вечером он вновь сидел с друзьями в корчме, но на этот раз с большим интересом рассказывал о последнем задании и группе новичков. Это сильно удивило Влада и Ибрагима. Они слишком хорошо помнили его отзывы обо всех прошлых подопечных, как и рассказы о тех, кто после такой проверки просто сбегал со службы. Столь вовлечённый рассказ Максима был для них в диковинку.

Макс не любил зимой сидеть дома, а потому уже следующим утром отправился в Гильдию. Он терпеливо и с лёгкой улыбкой дождался окончания распределения малышни по заданиям, а потом они с Дарьей заняли свободный стол.

— Доброе утро, Даш. Есть какие-то изменения по продвижению? — поинтересовался наёмник, стоило им устроиться.

— И ты здравствуй, Максим, — с лёгкой улыбкой ответила она. — Пока ничего нет. Для продвижения всё ещё нужно что-то серьёзное, а такое случается не часто. Потерпи немного.

— Я уже десять лет терплю… — проворчал Максим.

— Макс, не начинай, — с укором прервала его работница.

— Ладно. Нет, так нет. Как там Ворон и компания поживают? — поинтересовался Макс судьбой своих учеников.

— С ними всё хорошо. Я уж не знаю, что случилось в вашем походе, но ты стал явно лучше справляться с молодёжью, — похвалила Дарья.

— Я просто следовал твоим советам и стал помягче, — пожал плечами наёмник, выжидающе глядя на собеседницу.

— Они уже вчерашним утром отправились к Луговому. Там на кладбище упырь появился, а прочитав твой отчёт, я решила, что им это подойдёт. Видел бы ты эти горящие предвкушением глаза! — рассмеялась Дарья.

— Главное, чтобы уроки не забывали, — улыбнулся Максим.

— Это точно… — немного погрустнев, ответила Дарья, понимая, что не все новички переживают и первый год. А ещё что уже два из пятнадцати отрядов, проверенных Максом, погибли на лёгких с виду заданиях.

— Ну хорошо. Надеюсь, Всевышний их не оставит, — вздохнул наёмник. — Тогда я пойду. Если понадоблюсь, пришлёшь одного из своих посыльных.

— Отлично. Как только — так сразу, — улыбнулась и Дарья.

Закончив разговор, каждый отправился по своим делам. Максим решил немного задержаться в Гильдии для разминки. Он отправился в тренировочный зал под площадкой. Максу повезло, и столь рано утром тут ещё никого не было, а потому наёмник запустил старую боевую куклу. Он выкладывался на полную, блокируя и отклоняя удары деревянных рук, при этом нанося свои. Каждый раз, когда удар достигал куклы, Максим слышал: «Неплохо», «Попал», «Слабовато». Это позволяло ему понять, где нужно поднажать, а где пока всё хорошо в его ближнем бою. Единственное, о чём жалел наёмник на таких тренировках, это отсутствие подобной куклы для тренировок с оружием.

Спустя минут сорок непрерывных атак и блоков Макс закончил свою тренировку. Он взял подготовленное полотенце и начал вытирать проступивший пот. Максим услышал, как кто-то пришёл, но оборачиваться не стал, ведь многие наёмники часто тренируются тут.

— Максим, тебя Дарья зовёт, — раздался высокий мальчишеский голос, вырвав его из размышлений.

— Хорошо, Гришка, скажи ей, что через пару минут приду, — ответил Максим, продолжая избавляться от пота.

— Ага! — бойко ответил десятилетний мальчишка-писарь. Он обучался и жил в Гильдии, чтобы когда-нибудь наравне с Дарьей заниматься распределением наёмников.

Закончив, Максим быстро собрался и вновь вернулся в зал, застав Дарью стоящей в центре и явно ожидающей его. Немного удивившись, он направился к девушке.

— Не ожидал столь скорого вызова, — сказал он, едва подойдя к явно задумавшейся о чём-то работнице.

— Прости, тут появилось срочное дело, и Гильдия собирает доступных серебряных. Что думаешь о небольшой охоте на чудовище? — быстро сообщила она.

— Я уже говорил — я свободен. Что случилось и кого удалось собрать? — произнёс Макс, положив руку на плечо Дарьи. После этого девушка заметно успокоилась.

— Если ты согласишься — вас будет четверо. Для Аспида этого должно быть достаточно, — объяснила она.

— Думаю — справимся. Ты не сказала, кто ещё был в городе и не занят, — повторил вопрос Максим.

— Пройдём в комнату. Остальные уже там и ждут только нас. Мне повезло, что они были неподалёку. Искать пришлось только тебя, — сказала Дарья с небольшим смущением.

— Ну да, был в двух шагах, а искали дольше всех. Вот уж точно, хочешь спрятаться — прячься на виду! — ухмыльнулся Макс, пока они шли к двери в отдельную комнату.

Когда открылась дверь, трое сидевших за столом хмуро посмотрели на вошедших. Окинув взглядом будущих напарников, Максим сразу понял, что в этот раз ему достались надёжные люди. Он знал их всех. В углу сидел небольшой человек, не выше подростка. Для простого люда он выглядел странно: большие голова и уши, кисти рук с четырьмя пальцами, нос-картошка, длинные завитые усы, бороды нет, а волосы чёрно-фиолетового цвета. Насколько помнил Макс по последней работе с ним два года назад, этот наёмник принадлежит к народу гномов и в Спаснию прибыл около шести лет назад. Он являлся представителем редкой части алхимиков, которые используют свои навыки в бою и для разрушений. А зовут этого наёмника странным именем Гархард фон Штрейн.

Рядом с ним сидел большой воин, наголову превосходящий Максима, хотя тот и считался одним из самых высоких людей в столице. В глаза сразу бросалось отсутствие у воина правой руки от плеча. Но наёмник точно знал, что любой противник, подумавший о слабости калеки, тут же будет убит и даже не осознает, как это произошло. Борис когда-то был царским стрельцом, о чём говорила закутанная в ткань стрелец-алебарда, закреплённая за спиной, но потом в бою ему отрубили руку. И вот уже больше десяти лет этот угрюмый мужик продолжает нести свою службу, но уже в рядах Гильдии. Макс сильно удивился, когда впервые встретился с ним пять лет назад. Наёмник уже тогда знал, что особое оружие стрельцов — шедевр царских кузнецов, алхимиков, ведунов и даже духовников. Но то, что подобную алебарду оставили для простого наёмника, искренне поразило его. Во время прошлой работы Борис объяснил, что это оружие слушается только его, а потому просил в случае смерти похоронить верного друга вместе с ним.

Напротив них сидела женщина с волосами цвета льда. Чародейка Кира Снежная. Она высокая, стройная, но при этом от неё веет холодностью. Максим за предыдущие три совместных задания так и не понял, происходит ли это из-за её ледяной магии, бездонных голубых глаз или из-за всего вместе. Даже в помещении Гильдии, где тепло поддерживалось магическими камнями, она носила свою шубу из явно дорогого меха, обшитую не драгоценностями, а магическими камнями. Её рукава свисали почти до пола, а сама ледяная ведьма поставила руки на стол, положив подбородок на сцепленные кисти. Макс видел, что женщина скучает. Но также он знал, что эта скука — напускное, и на самом деле она была в предвкушении. В свою первую встречу наёмнику пришлось очень несладко, пока он не понял, как считывать настроение этой женщины по её телу и движениям. В бою, особенно зимой, такой наёмнице просто нет равных почти в любом сражении: она точно сможет помочь в битве с Аспидом как прямыми атаками, так и просто замедлить его движения. Главное, что заметил Макс, оценив союзников, у этого отряда точно есть возможность приземлить тварь.

— Приветствую всех, — первым поздоровался Максим, склонив голову в сторону Киры и протянув руку Борису, а следом и Гархарду. Вот только руки пришлось подавать разные.

— Здравствуй, Максимка, всё ещё жив? — усмехнулся в бороду Борис, пожав протянутую руку.

— Приветствую. Рад вновь поработать вместе. Очень рад, — с этими словами гном своими небольшими руками несколько раз потряс протянутую ладонь Макса.

— Значит, ты будешь четвёртым? Неплохо. Шансы растут, — ледяным голосом добавила выпрямившаяся Кира, также приветственно склонив голову.

— Итак, дело срочное. Вам предстоит отправиться к городу Твердь-на-Буйной. В его окрестностях поселился Аспид, который теперь спускается с предгорья и атакует скот в деревнях. Стрельцов слишком мало, чтобы защитить все деревни, и нам пришёл срочный наказ отправить людей для устранения монстра, — объяснила ситуацию Дарья.

— Он ещё не познал человечины? — спросила Кира.

— Судя по тому, что нам передали — ещё нет. Он громко ревёт прежде, чем спуститься к земле, и крестьяне успевают попрятаться в погребах, — перебрав несколько бумаг, ответила работница.

— Хм, звучит так, что мы сможем добраться вовремя… — задумчиво буркнул Борис.

— Думаю, ты прав, Борис. Только вот нужно повозку нанять, а то по холоду и снегу дольше будет, — согласился Гархард.

— Снег не будет нам помехой. Я смогу позаботиться об этом, — с ледяной улыбкой ответила ведьма.

— Гильдия может предоставить сани для поездки, ведь дело срочное. Царские требуют решить всё как можно быстрее, — добавила Дарья.

— Ну значит, на санях, да с парой лошадей под зельями Гарха, помощью Всевышнего и силой Киры мы очень быстро доберёмся, — удовлетворённо кивнул Максим.

— Меня зовут Гархард фон Штрейн! Максим, я уже не раз просил запомнить! — стал возмущаться гном, морща нос и шевеля усами.

— Тише, Гарх, тише! Я тебе уже не один раз говорил, что в бою такие сложные имена произносить долго, — постарался успокоить его Макс.

— Мы сейчас не в бою, так что прошу проявить ум! — продолжил алхимик.

— Хорошо, Гархард. Извини, я не хотел тебя обидеть, — Максим примирительно поднял руки.

— Ага, на этот раз прощу. Правда, это уже, наверное, сто тридцать третий… — продолжил бурчать гном.

— Будет тебе, малыш. Не горячись, — мягко произнесла Кира. Но это она думала, что мягко, а для других её слова прозвучали как угроза.

— Тогда можете готовиться, а завтра около девяти часов утра вас будут ждать ваши сани с трёхнедельным запасом пайков на четверых. У меня всё, — решила Дарья закончить разговор, зная, что эти перепалки могут затянуться надолго.

Тем не менее стоило Дарье резко оборвать разговор обещанием помощи от Гильдии, как наёмники прекратили дурачиться. Они не стали задерживать её, ведь не единственные, о ком девушке как опытной работнице нужно позаботиться. После ухода Дарьи наёмники обсудили общие припасы и то, что за лечение каждый отвечает сам. Но в случае крайней нужды — во-первых, у них есть алхимик и его запас зелий, а во-вторых, молитвы святому Акакию смогут закрыть смертельные раны, пусть сам Максим никогда не выступал в роли лекаря или целителя. Обсудив насущное, группа разошлась готовиться.

Наутро Максим за несколько минут до удара колокола уже стоял в оговоренном месте. Он успел проститься со стариками, оставить им денег минимум на три месяца проживания, ведь дорога будет неблизкая, да и неизвестно, что может приключиться в самой Тверди-на-Буйной. У Макса было только одно изменение в наборе снаряжения: он взял с собой крепкий длинный лук, который использовал только в сложных заданиях, где топор мог просто не достать до врага. Но даже Дарья видела его с этим оружием не больше пары десятков раз за всё время их знакомства.

Вскоре собрались и остальные. Гильдия предоставила крытые сани, где легко расположились все четверо наёмников и их поклажа. Впрочем, большая часть их вещей была в личных магических сумках, которые с верхов медного ранга и до конца службы наёмника становились буквально жизненной необходимостью. Гильдейским кучером оказался зверолюд по имени Михаил, похожий на медведя. Его выбрали из-за дальнего перехода и выносливости в морозы. Как только все расселись, тройка мохноногих лошадей понесла наёмников навстречу их заданию и спасению простого люда.

Путь к городу занял чуть больше трёх недель. Несколько раз приходилось устраиваться на привал и пережидать суровую бурю, с которой даже Кира не могла справиться. Впрочем, она создавала прекрасный ледяной дом и хлев для того, чтобы укрыться от ветра и снега, что сильно облегчало жизнь в дороге. Весь путь прошёл довольно гладко — ведь что для четверых серебряных наёмников какая-то кучка бандитов или нападение заражённых зверей? Они всего лишь трофеи и возможная награда.

Прибыв в Твердь, отряд сразу направился в местную Гильдию, чтобы подтвердить задание. Там им объяснили, что всё по-прежнему: никто из людей пока не пострадал. Крестьяне стали выставлять по одному животному посреди деревень на ночь, чтобы обезопаситься от разрушений. Но долго так продолжаться не могло, ведь скот не бесконечен и слишком важен для выживания. Потому, изучив карту с указанием того, на какие деревни нападал Аспид, наёмники вычислили примерное место обитания твари и выдвинулись туда без лишних разговоров.

Спустя три дня отряд нашёл логово монстра. Аспид обосновался на небольшом утёсе посреди замёрзшего озера. Всё вокруг, за три месяца с появления крылатого змея, было усеяно костями и недоеденными кусками туш животных: как крестьянской скотины, так и диких зверей. Зная, что монстр охотится по ночам, наёмники решили ждать начала дня, ведь ночные хищники часто спят днём. Они залегли в созданной Кирой землянке, замаскированной так, чтобы тварь их не видела, и стали наблюдать.

Сам аспид был ужасающе огромен. Его тело было длиной не меньше двадцати метров, чёрная чешуя переливалась на солнце, будто обсидиан, громадные кожистые крылья смотрелись одновременно жутко и величественно, глаза горели, как два топаза, а птичий клюв почти всегда был покрыт кровью. После ночного полёта и трапезы исполинский гад окутал утёс, обернулся крыльями и ближе к полудню улёгся спать, подставив голову зимнему солнцу.

Убедившись, что тварь спит, наёмники рассредоточились и стали обходить монстра со всех сторон. Забираться на сам утёс было слишком опасно, а потому решили начать бой с внезапного удара самыми мощными атаками. Пусть убить такое чудовище первым ударом и невозможно, но вот вызвать ярость и непонимание, вполне осуществимо.

Кира начала собирать вокруг себя потоки льда и ветра, формируя из них острые ледяные копья. Гархард вложил в пращу сразу три связанных между собой склянки с зельями разного цвета и начал раскручивать её. Борис выставил свою стрелец-алебарду остриём в сторону Аспида и магический камень в навершии постепенно стал разгораться огнём и молнией. Максим же подготовил стрелу с особым наконечником в форме полумесяца, обильно пропитанным ядом из болиголова. Натягивая тетиву, Макс раз за разом шептал молитвы святым, прося направить стрелу и не дать руке дрогнуть. От его молитв стрела начала источать слабое солнечное сияние. Все ждали кивка Бориса, ведь за мощь его оружия приходилось платить долгой подготовкой.

Бородач кивнул. В этот же момент праща запустила склянки в полёт, через пару мгновений просвистела стрела, затем ледяные копья и последним, но самым быстрым — сгусток красноватых молний. Всё попало в голову и тело твари в один момент. Раздался взрыв, и монстра окутало ядовито-зелёным паром. Тварь дико заревела, резко поднявшись и взмахнув крыльями, разгоняя туман и мотая головой от боли и ярости, ведь в левом глазу торчала стрела, а меж век сочилась багровая кровь.

Разбив ожидания наёмников, Аспид почти сразу увидел цель, и в следующую секунду в Киру ударила струя зелёно-фиолетового цвета, от которой чернел снег и распространялся видимый на морозном воздухе пар. Ледяная ведьма в последнее мгновение успела заковать себя в глыбу льда, но он стал быстро чернеть и таять.

Не теряя времени, Гархард уже раскрутил свою пращу и запустил в змея склянку с жёлтой жидкостью. Она попала монстру в голову и при звуке разбитого стекла всю морду Аспида облепило желтоватой слизью, отчего его пасть оказалась заблокирована. Спустя мгновение по клюву чиркнула стрела, которая, потеряв силу, лишь соскоблила пару чешуек со лба змея. Борис же уже подбегал к утёсу и недовольно подёргивающемуся хвосту твари.

Бородатый гигант в ярости взмахнул своей алебардой, по лезвию которой всё ещё пробегали молнии, и наполовину прорубил мечущийся хвост. Но даже силы Бориса не хватило, чтобы отрубить его одним ударом, и наёмник был отброшен резким конвульсивным взмахом хвоста. Аспид, явно почувствовав угрозу, вновь резко взмахнул крыльями и стал подниматься ввысь. Едва монстр начал взлетать, его правое крыло пробила светящаяся стрела, а о левое — разбилась очередная склянка, окутав его рыжим огненным шаром. Но Аспида это не остановило, и он спустя всего несколько секунд поднялся высоко в небо и стал кружить над обидчиками.

Взвейтесь, ледяные ветра зимы!

Явись Мороз-владыка!

Заморозьте, скуйте, заточите!

Не дайте твари обидеть дочь свою!

Стоило Максиму натянуть тетиву в четвёртый раз, как пространство над озером заполнил громкий голос ведьмы. В следующее мгновение небо начало затягивать чёрными тучами, а снег стал подниматься со всех сторон. Тут же с громким треском от Бориса в Аспида пролетела ещё одна красноватая молния, а Гархард, на ходу выпив ярко светящееся оранжевым светом зелье, уже подбежал к Максиму.

— Макс, выпей! — перекрикивая зарождающуюся бурю, гном протянул Максиму такое же зелье, что выпил сам.

— Благодарю. Готовься, скоро она опустит змея и надо будет его кончать, — ответил воин, принимая склянку. Он без промедления выпил светящуюся жидкость, отчего его тело окутало летним теплом.

— Понял. Пойду, Борису помогу, а то эта девчонка скоро и нам жизни не даст! — добавил гном, уже убегая к бородачу, направившемуся в их сторону, прикрывая лицо от резко поднявшегося ледяного бурана.

Аспид попытался выплюнуть поток яда в наёмников, но его рассеяла завывающая вьюга. Снег и ветер были такой силы, что ни Аспид, ни наёмники уже ничего не видели. Над озером раздавались выкрики Киры на незнакомом никому из присутствующих языке, слова которого пробирали до костей. Единственное, что собравшийся отряд мог разглядеть, — фигуру женщины, охваченную голубоватым ледяным светом, вознёсшую руки к небесам.

Стоило наёмникам собраться вместе, как с небес посыпались огромные глыбы льда. Максим тут же попросил помощи у Марфы-защитницы и вокруг них появился барьер из плотного света, не пропускающий падающий лёд. Однако, с каждой попавшей глыбой, Макс морщился, будто сам получал эти удары.

Казалось, что прошла вечность, прежде чем раскаты голоса Киры прекратились. Буря ушла так же быстро, как и появилась. Свечение вокруг женщины пропало, а она сама свалилась лицом в снег. Оставшиеся на ногах наёмники осмотрелись и увидели, что в сотне шагов от них окровавленный змей прибит к земле, а его крылья разорваны острыми кусками льда, усеявшими собой всю поверхность промёрзшего озера вокруг твари. Не произнося ни слова, мужчины бросились к монстру, на ходу готовя своё оружие к финальной части боя. Теперь либо он их, либо они его.

Пока отряд сближался с ним, змей начал приходить в себя и пытался подняться. С каждым мгновением его ярость всё сильнее разгоралась, и стоило наёмникам сделать ещё всего пару десятков шагов, как Аспид резко дёрнулся. Пусть он окончательно разорвал крылья, но всё же смог освободиться от ледяных оков. Его единственный глаз горел жаждой крови, а из пасти текли струи жидкого яда, превращающие белый снег в чёрные пятна, едва капли касались его.

Монстр громко зарычал в сторону бегущих к нему, и зелёно-фиолетовый поток вновь полился на них. Но в этот раз Марфа-защитница и вера Максима защитили наёмников не хуже, чем древний лёд Киры. Однако сам змей не мог видеть, что происходит под приближающимся облаком яда. Поэтому он был сильно удивлён, когда оттуда яркой вспышкой вылетела красная молния и ударила Аспида прямо в пасть. Дикая боль пронзила его тело, заставив монстра извиваться и крушить всё вокруг ударами мощного хвоста.

Максим и Борис обошли бьющегося в припадке змея с двух сторон и одновременно нанесли удары. Светящийся топор Максима и искрящаяся молниями алебарда смогли оставить на теле монстра глубокие раны, но всё ещё не могли перерубить прочные кости. В этот же момент раздалось несколько отдельных звуков разбившегося стекла, и по всему телу Аспида расцвело несколько взрывов.

Змей, всё ещё находясь в ярости, резко взмахнул хвостом в сторону Максима. Тот попытался отклонить удар щитом и увернуться, но даже святая Марфа не смогла защитить его от резкой атаки чудовища. Макс отлетел, почувствовав дикую боль и услышав громкий хруст несмотря на суматоху битвы. Прежде чем Максим успел рухнуть на лёд, Борис подбежал к самой широкой и наименее подвижной части твари и с яростным криком всадил свою искрящуюся стрелец-алебарду в брюхо змея, уже разжигая кристалл в навершии оружия.

Одновременно с ударом Бориса Гархард достал из магической сумки бурдюк из тонкой кожи и запустил его в Аспида. Стоило мешку лопнуть, как по телу твари стала расползаться чёрная липкая жижа, а брошенное следом взрывное зелье подожгло её и не давало погаснуть. Но гном на секунду отвлёкся, вкладывая в пращу склянки с новыми зельями. Стоило ему поднять взгляд от сумки, как всё вокруг него заволокла тьма, и клюв Аспида со щёлкающим звуком сомкнулся. Спустя ещё мгновение по всему телу чудовища пронеслись красные молнии.

— Святые, направьте мой топор! Всевышний, да не оставь ты чадо своё! — прокричал срывающимся хриплым голосом вернувшийся в бой Максим. Он прорубил окутанным солнечным светом топором глубокую рану в замершем чудовище.

Аспид поднял голову и, слегка пошатываясь, посмотрел на своих обидчиков. Из его клюва капала странная рыжая жижа. Будто выбрав цель, он резко бросился в сторону Максима, не разжимая пасти. Одновременно с этим резкий удар хвоста отшвырнул Бориса в сторону. Макс отпрыгнул назад, прижав левую руку к себе, чтобы ещё сильнее её не повредить. Аспид же, воткнувшись клювом в лёд, больше не шевелился.

Стараясь отдышаться, Максим окинул взглядом всё поле боя. Он отметил, что Кира и Борис всё ещё лежали, хотя Борис и продолжал грязно ругаться, а значит, точно был жив. За гнома Макс почти не волновался, ведь если тот не умер мгновенно, то с ним всё было в полном порядке. Этот хитрец и не из такого дерьма выбирался. Наёмник ощупал свою левую руку и понял, что она сломана. Тяжело вздохнув, Максим закусил кожаный ремень, зажал кисть коленями и резким движением вернул кости в нормальное положение. Выплюнув ремень, он произнёс краткую молитву святому Акакию, чтобы залечить раны.

Закончив с собственным лечением, Макс побежал к Кире, на ходу разминая кисть и пальцы левой руки, стараясь прогнать оставшуюся боль. Ведьма оказалась в полном порядке, но всё ещё была без сознания. Максим переживал, что она задохнётся лицом в снегу, а потому поднял её и отнёс к Аспиду.

— Ты поможешь мне или нет?! — заорал Борис, стоило Максу принести Киру и уложить в не залитое ядом свободное место.

— Уже иду. Раз ты можешь кричать так, что тебя и в городе слышно, значит, в полном порядке, — проворчал в ответ Максим и подошёл к Борису.

— А что мне ещё остаётся? Ты посмотри, во что эта мразь превратила мои ноги! — продолжил возмущаться бывший стрелец.

Его правая нога была выгнута как у кузнечика, а ступня левой — свёрнута набок. Максим просто достал из магической сумки небольшую бутыль с хлебным вином и протянул Борису.

— Настолько хреново? — морщась спросил бородач, с трудом садясь и откупоривая бутылку.

— Хуже, — пробурчал Макс, протягивая Борису палку, обмотанную верёвкой, и пузырёк с красным зельем. — Одними молитвами тут быстро не поможешь.

Бывший стрелец лишь кивнул, залпом осушил бутыль, отчего его лицо перекосило, но он тут же закусил кляп. Максим резким движением вернул на место сначала лодыжку, а потом и колено. Даже сквозь кляп был слышен ужасный крик боли, а в глазах бородача показались слёзы. Как только Макс начал шептать свои молитвы над повреждёнными ногами товарища, тот выплюнул кляп, зубами сорвал пробку с зелья и так же залпом выпил его.

Отбросив опустевший пузырёк, Борис снова опустился на снег и продолжил лежать, даже когда его товарищ пошёл к голове Аспида, ведь ноги всё ещё дико болели, несмотря на полное исцеление. Максим приблизился к змею, внимательно осматривая его. Бывалый наёмник заметил небольшое расширение в шее твари. Тяжело вздохнув, он достал длинный воронёный кинжал и с молитвой Евпатию на устах стал аккуратно прорезать мягкую, по сравнению с обсидиановой чешуёй спины, брюшину монстра. Спустя минут десять кропотливой работы из чрева Аспида вывалился большой кусок янтаря.

Максим трижды ударил рукоятью кинжала по янтарю с промежутком в секунду, дав понять гному, что всё закончилось. Спустя мгновение раздалось шипение и оранжевый камень превратился в пар. Внутри него оказался целый и невредимый Гархард и четыре пустые склянки.

— Рад тебя видеть, Максим, но чего так долго? — поприветствовал гном. Он встал, потянулся и стал разминать затёкшие конечности.

— Мы с Борисом немного пострадали, Гархард. Так что не ворчи, — ответил ему Макс.

— Ладно. Ну а теперь пора браться за наш трофей, — с горящими предвкушением глазами объявил алхимик и стал доставать из магической сумки бурдюки, покрытые письменами.

— Отлично, как соберёшь все жидкости — скажешь, тогда и мы начнём работу над тушей, — устало вздохнул Максим и плюхнулся на снег.

Гном деловито разложил множество бурдюков с разноцветными письменами на них, десятки баночек с цветными пробками и несколько инструментов, от небольшого ножа до молотков разных размеров. Ещё раз быстро осмотрев всё выложенное, алхимик почесал подбородок и взялся за первый бурдюк с зелёными письменами. Он посмотрел на Максима, который только начал отдых и тот, с ворчанием поднялся, одновременно махнув Борису на голову Аспида. Бородач, кряхтя и ругаясь, встал и, прихрамывая, подошёл к Максиму. Вместе они выдернули голову монстра изо льда, а потом прислонились к ближайшей глыбе, стараясь отдышаться.

Алхимик же, будто так и надо, кивнул, вынул пробку из выбранного бурдюка и направил его на раскрытый клюв твари. Письмена засветились, и поток зелёно-фиолетовой жижи устремился внутрь горлышка, после чего кожаный бурдюк стал раздуваться по мере заполнения. Гном продолжал и продолжал, пока не заполнил тринадцать подобных бурдюков ядом. Потом в ход пошли бурдюки с красными письменами, которые алхимик заполнял кровью монстра. Пока он это делал, в себя пришла Кира, села рядом с остальными и стала молча наблюдать за умиротворяющей работой Гархарда.

Собрав кровь и яд, гном принялся за желчь. Потом аккуратно вынул уцелевший глаз, а следом за ним вырезал какие-то небольшие органы монстра у основания хвоста. Как только алхимик закончил сборы, Кира приподняла Аспида на ледяных кольях и Максим с Борисом аккуратно сняли шкуру, попутно отрубив крылья, которые Гархард полностью забрал себе, как «компенсацию за потраченное дорогое стекло». Хотя все прекрасно знали, что его склянки самого низкого качества — как раз для того, чтобы разбивались от малейшего соприкосновения с чем угодно. После снятия шкуры монстр был полностью разобран на части, и только непригодные в алхимии внутренности сожгли алхимическим огнём, чтобы яд не распространялся по округе.

Закончив раскладывать Аспида по магическим сумкам и полностью уничтожив любые следы яда алхимическим огнём, отряд вернулся в Твердь-на-Буйной. В самой Гильдии наёмники оставили клюв монстра как доказательство выполненной работы. Несмотря на просьбы работников, остальные части монстра они собирались везти в Вышенск. Столичная Гильдия в любом случае смогла бы заплатить больше — при условии, что группа вообще решила бы что-то продать, ибо как минимум Гархард согласился на участие в охоте только ради реагентов. Осталось только получить саму награду, но её выдают там же, где и было получено задание. Закончив дела в Тверди, отряд вернулся в столицу на тех же гильдейских санях, провизию которых уже пополнили, как и было оговорено.

В пути до столицы никаких происшествий не было. В этот раз даже бандитов не попалось. В санях каждый думал о своём. На привалах же находили занятия повеселее: Максим и Борис устраивали тренировочные сражения, Гархард смешивал какие-то составы, которые мог создать в полевых условиях без своих многочисленных перегонных кубов и тонких трубочек, а Кира обычно сидела на холоде с абсолютно расслабленным лицом, отдаваясь зимней стуже и ветрам. За время путешествия Макс частенько размышлял, а не сходить ли ему с отрядом Ворона на какое-нибудь задание, просто чтобы отдохнуть после тяжёлого боя. Но, поймав себя на этой странной мысли, наёмник усмехнулся и решил, что просто уже стареет.

Прибыв в Вышенск, наёмники завершили все оставшиеся проволочки по работе, получили свою награду и отпраздновали в корчме удачный поход. Закончив с бумагами, Максим уточнил у Дарьи, не вернулись ли ребята со своего сражения с упырём, на что она ответила, что не только вернулись, но и уже успели выполнить ещё два небольших задания и отправились на третье. Ребята получили свою первую работу по сопровождению. На резонный вопрос: «А не рановато ли?» Макс получил ответ, что запрос поступил от церкви и это — простая просьба сопроводить паломницу по одному из главных торговых трактов.

Выяснив то, что хотел, и отметив с другими наёмниками завершение задания, Максим сосредоточился на отдыхе и пополнении запасов, потраченных на бой с Аспидом. Пусть Макс и доверял Потапу ковку топоров, поножей, наручей и плетение кольчуги, но вот наконечники своих стрел наёмник отливал сам, несколько раз ковал их, а потом затачивал особым способом. Это было одно из напутствий отца, которым он продолжил следовать, несмотря на неприятные воспоминания о детстве.

В течение недели Максим восстановил запас стрел, заменил разбитый левый наруч, закупил в лавке Ибрагима несколько зелий и обновил заточку кинжала, совсем затупившегося после разделки Аспида. Помимо подготовительной рутины, Максим каждый день посещал вечернюю молитву в соборе, потому что только там мог полностью успокоиться и привести мысли в порядок.

Однажды утром, когда Максим колол дрова для печи, баба Дуся привела к нему запыхавшегося и чем-то перепуганного Гришку.

— Что случилось? — сразу же спросил Макс, отложив топор и накинув рубаху на голые плечи.

— Дарья тебя зовёт. Говорит, что дело срочное, и что тебе оно не понравится, — объяснил мальчишка и съёжился, будто ожидая удара.

— Успокойся, парень. Гонца бьёт только глупец, — серьёзно ответил ему наёмник и быстрым шагом отправился в дом.

Уже через пять минут Максим был одет в повседневную одежду, поправил тёплую накидку на плечах, закрепил на поясе магическую сумку и вместе с Гришкой отправился в Гильдию. Мальчишка едва поспевал за быстрым широким шагом Макса, но раз даже Дарья сказала, что ему не понравится, то дело неприятное и нужно было поторопиться. Наёмник подумал, что возможно опять что-то связанное с повышением и очередным отказом.

Стоило войти в гильдейский зал, как Гришка обогнал Макса, попросил подождать и шустро убежал на второй этаж. А спустя буквально пару минут оттуда спустилась Дарья с бледным обеспокоенным лицом. Не успел наёмник и рта раскрыть, как она одним взглядом показала на отдельную комнату и отправилась туда.

— Даш, что случилось? Ты на себя совсем не похожа, — обеспокоенно спросил Максим, когда вошёл и сел на лавку.

— Макс, помнишь, я говорила про задание для отряда Ворона? — тихо сказала она, не поднимая взгляда от стола.

— Да, помню. С ними что-то произошло? — насторожился наёмник.

— Неизвестно. Нам церковники сообщили, что их паломница так и не добралась до места, — едва слышно сообщила работница.

— Сколько прошло времени, где проходил их путь? Что от меня требуется? — спросил Макс, стараясь вернуть разговор к рабочему тону, чтобы понять происходящее.

— Пришло новое задание. Для кого-то не ниже серебра высшей категории. Требуется отыскать «Святое дитя» и вернуть церкви живой или мёртвой. Любую угрозу устранить без остатка, — ответила она, наконец-то подняв испуганный взгляд на Максима.

— Понятно. Я берусь за него. Больше никто не понадобится. Мне нужны подробности и предполагаемый путь отряда, — стараясь прогнать лишние мысли, попросил Макс.

— Путь лежал от Вышенска по главной дороге до Старокаменска. Переход должен был занять две недели. Дорога патрулируется, ей часто пользуются купцы, опасности никакой! — Дарья под конец объяснения запаниковала, и её слов было почти не слышно, что, как отметил про себя Максим, на неё не похоже.

— Понятно. Сворачивать они никуда не должны. Это я точно вбил в них. Звери — тоже не помеха. Шайка разбойников — тоже не справится. Тогда проблема в девчонке. Что за святое дитя? — сразу стал перебирать варианты наёмник, тут же найдя главную причину опасности.

— Взрослая девка, светлые волосы, серые глаза, мушка в углу левого глаза. По поведению — проста как ребёнок, — быстро перечислила она.

— Кто-то знал о задании кроме тебя и церковников? — спросил Макс, впервые вытягивая слова из девушки, как кузнечными клещами.

— Нет. По крайней мере, я так не думаю. Ты же знаешь, мы не болтливы, — почти возмутилась она и с небольшим укором посмотрела на Максима.

— Хорошо, я всё понял. Давай задание, и я пойду, — со вздохом наёмник протянул к работнице руку ладонью вверх.

— Вот, держи. Награда… — начала она, положив жёлтый лист бумаги в ладонь Макса.

— Не понадобится. Поступи с ней как обычно, — твёрдо сказал Максим, убрал бумагу в магическую сумку и вышел не прощаясь.

Не теряя времени, Максим направился в лавку Ибрагима. Он почти бежал, не обращая внимания на злобное шипение бабок. Так же ему не было дела до зазевавшихся городских, на которых он налетал, когда те не успевали убраться с дороги. Что первые, что вторые его не интересовали, и Максим полностью пропускал мимо ушей всё, что неслось ему вслед. Спустя двадцать минут он оказался у лавки своего друга. Это был один из немногих каменных купеческих домов, где на первом этаже расположились лавка и переговорная, а на втором — жилище как купца, так и его работников и подмастерий.

— Ибрагим, нужно поговорить! — громко позвал наёмник, лишь войдя в помещение, чем напугал стоящую за прилавком девку, закутанную в разноцветные тряпки так, что видно было только глаза.

— Господин занят, вам придётся подождать… — испуганно начала она.

— Максим, дружище, не надо так кричать! Всех гостей мне распугаешь! — раздался весёлый голос со второго этажа, а спустя пару мгновений спустился и сам купец. Он мгновенно оценил вид наёмника и поманил за собой: — Иди за мной.

— Хорошо, — лишь буркнул в ответ Макс.

— Зульха, меня ни для кого нет, — сказал Ибрагим своей помощнице, пропустил Максима в отдельную комнату с грудой цветных подушек и закрыл за собой дверь.

Они вошли в помещение, где Максим ни разу не был за всё время знакомства с Ибрагимом. Стены были обиты кремовой тканью, весь пол был завален мягкими подушками, но выделялись среди них две большие, красного цвета, на которых явно можно было сидеть. Ибрагим показал на одну из подушек, и Макс послушно сел. Пока он это делал, купец успел достать какую-то палочку, похожую на лучину, поджёг её магическим камнем огня и воткнул в специальную нишу, а по комнате стал распространяться аромат каких-то благовоний, которые наёмник ни разу не чуял, но отдалённо напоминающих ему запах церкви.

— Рассказывай, дорогой, что так тебя взволновало? — спросил Ибрагим. Он лёгким движением сел на подушку напротив Максима и скрестил ноги, ожидая слов друга.

— Мне нужна информация. Срочно, — ответил Максим.

— О чём? Да и срочность — это деньги. Я для тебя на всё готов, но сам знаешь, быстро — значит дорого в нашем деле, — печально вздохнул купец.

— Выясни, не было ли каких слухов про большие банды разбойников или ещё кого на тракте от Вышенска до Старокаменска. Мне нужно знать всё, что получится откопать, — кратко сообщил Макс, а потом сгрёб часть подушек в сторону и на очистившийся пол выложил четыре ребра Аспида и пять увесистых кусков мяса, завёрнутых в обработанную кожу. Каждый не менее десяти килограммов.

— Вижу, что дело срочное. Хорошо, друг, приходи завтра к третьему удару колокола. Постараюсь помочь всем, чем смогу, — с лёгким поклоном ответил Ибрагим, немного повертев в руках ребро.

Покинув купца, Максим направился напрямую в собор. Утренний молебен уже должен был закончиться, так что наёмник надеялся, что никому не помешает, и также, что ему никто не станет препятствовать. Почти вбежав в широкие двери собора, наёмник остановился, приложил руку к сердцу и поклонился в пояс образу Всевышнего. Несмотря на важность и неотложность своего дела, Макс подошёл ко всем иконам святых, прошептал короткие молитвы и оставил по паре монет подношений.

Закончив обход, наёмник осмотрелся, а не увидев старца Агафона, вновь остановился в покаянном углу. Ждать пришлось почти час. К нему по-прежнему никто не подходил, а Максим за это время старался себя успокоить и перебирал всё, что могло приключиться и почему отряд Ворона не добрался до места. Спустя долгое время ожидания архиерей наконец-то узнал о наёмнике в соборе и пришёл к нему без своей свиты.

— Здравствуй, Максимка, что привело тебя сегодня? — мягко спросил старик, отметив обеспокоенность на лице Макса.

— Святой владыка, мне предстоит дело. Дело церковное, но боюсь не сдюжить его, — ответил Максим, подняв взгляд на старца.

— Думаешь, Всевышний послал тебе что-то, что тебе не по плечу? — продолжил беседу Агафон.

— Нет, я выполню всё, что требуется, но мне боязно. Я боюсь потерять веру. Боюсь, что просто сломаюсь после него, — опустив взгляд в пол, ответил наёмник.

— Дитя, каждый из нас всего боится. Таковы испытания Его. А уж справимся мы или нет — зависит только от нас. Всевышний может лишь направить и оказать поддержку. Но остальное — мы должны сделать сами, — произнёс архиерей, поглаживая бороду и печально глядя на склонившегося перед ним мужчину.

— Владыка, я боюсь не ран или удара судьбы. Я боюсь, что результат может указать на вину Церкви, — прямо сказал Максим, вновь глядя старику прямо в глаза.

— Ежели так, то приходи ко мне со своими подозрениями и тем, что узнаешь. Я постараюсь помочь тебе. А пока у нас ничего нет, я могу только благословить тебя на благое дело, — печальным голосом произнёс Агафон, приложил два пальца ко лбу наёмника и того озарило светом: — Отправляйся, Максимка, думать будем потом.

— Благодарю тебя, святой владыка, — лишь ответил наёмник, склонив голову. А как только старик скрылся за иконостасом, вернувшись обратно к своим делам, церковь покинул и Максим.

Ночь прошла неспокойно. Максима мучили как кошмары о прошлом, так и видения страшного будущего. Он просыпался в холодном поту десятки раз за ночь. Даже заговоры бабы Дуси не помогли наёмнику выспаться. Утром, съев буквально пару яиц и кусок хлеба, Макс отправился к Ибрагиму.

Он смог выяснить, что так близко от столицы по отчётам стражи никого нет, но вот купцы говорят, что есть там большая банда, которая берёт немалую мзду за проход. И уж сколько на них ни жаловались — банда всё ещё на месте. Кому-то удаётся пройти и не попасть им на глаза, а кто-то вынужден отдавать последнее, чтобы целым унести ноги. Ибрагим предупредил, что дело гиблое и туда лучше не соваться, но Максим лишь оставил купцу три дополнительных куска мяса, хлопнул его по плечу и молча ушёл.

Вернувшись из лавки, наёмник решил подготовиться ко всему и полностью обновил своё снаряжение: взял с собой лук, стрелы, копьё, четыре сулицы и баночку с ядом болиголова. Помимо своего обычного топора, Макс повязал на пояс короткие ножны с двумя кинжалами: одним прямым, другим — изогнутым, подарком от Ибрагима. На кольчугу Максим прикрепил небольшие пластины в области живота и сердца, а вместо своей обычной походной накидки облачился в усиленный тонкой металлической нитью заморский плащ. Трижды всё проверив и выложив ненужное из магической сумки, наёмник направился к воротам.

— Максим, подожди, — прямо у ворот его окликнул голос Дарьи.

— Что-то ещё случилось? — спросил он, когда девушка подошла.

— Я просто хотела сказать тебе… береги себя, — попросила она, прикоснулась двумя пальцами к своим губам, а потом к щеке Макса.

— Сделаю всё, что в моих силах, — ответил наёмник, аккуратно провёл по волосам девушки и, больше не оборачиваясь, отправился в путь.

Макс двигался напрямую к описанному месту на тракте, не останавливаясь ни днём ни ночью. Его вела помощь святой Марфы, зелья тепла и бодрости от Гархарда и стремление быстрее разобраться в произошедшем. Спустя семь дней Максим вышел к повороту дороги, огибающему небольшой прилесок. Наёмник пошёл между деревьями по едва заметной тропе и спустя пару часов нашёл разорённый лагерь.

Сам лагерь Макс увидел издалека. Среди деревьев выделялся небольшой шатёр, который, к удивлению наёмника, никто не забрал, а ветра не повалили. Подойдя ближе, Максим понял, что на стоянку напали из засады.

К одному из деревьев стрелой, вошедшей по оперение, была прибита Злыдя. Судя по всему, ведунья едва успела потянуться за своим волшебным прутиком, как разбойничья стрела пронзила её руку и грудь, пригвоздив девчонку к дереву.

Но она, как минимум, успела предупредить остальных. Неподалёку от шатра наёмник нашёл Феню. Девчонка сражалась до последнего и около неё лежали трое с раздробленными лицами. В её невысокой фигурке застряли сразу три стрелы — в колене, в боку и в горле.

Ещё в нескольких шагах Максим обнаружил Веню. Юный лекарь сражался как зверь. Около его тела наёмник едва не споткнулся о двоих оборванцев с ржавыми кинжалами, у которых были выжжены лица. В шее третьего торчал обломок древка. Посох парня был сломан, а левая рука навечно осталась сжимать символ Всевышнего. Умер Веня от удара в спину. Эти мрази даже свой ржавый кусок железа вытаскивать не стали.

Не видя четвёртого члена отряда, Максим с надеждой стал обходить окрестности лагеря, но вскоре наткнулся на несколько деревьев, утыканных стрелами с белыми перьями, и десяток трупов, убитых стрелами с чёрным оперением. А за одним из деревьев Макс нашёл юного охотника. Ворона ранили в живот тремя стрелами, а потом подошли вплотную. Его руки и грудь были буквально исполосованы ударами, левая рука была сломана, а разбитые кинжалы валялись неподалёку.

Максим прислонился к дереву, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Где-то в глубине души он уже знал, что ребята мертвы, но продолжал глупо надеяться до последнего.

— Почему я о них думаю? Они не первые... Они не будут последними... Что со мной не так? — растеряно и горько подумал наёмник.

Он не впал в ярость, не бил деревья кулаком или ногами. Максим подошёл к каждому из ребят. Пусть они были полностью обледеневшие, но он не мог их тут оставить. Не отпетыми. Не погребёнными. Наёмник забрал у Злыди бирку наёмника медного цвета и её прутик, а саму девочку поместил в свою магическую сумку. На левую руку он закрепил крепкий каплевидный щит, выдержавший тяжёлый бой, отряхнул лицо Фени от грязи и забрал её кусок меди, а потом убрал и саму маленькую воительницу. Макс провёл ладонью по лицу Вени. Когда наёмник снимал бирку, он случайно задел цепочку с амулетом Всевышнего, который был зажат в кулаке парня, и тот внезапно выскользнул из ледяной руки. Максим надел амулет себе на шею, а Веню поместил к остальным. Последним он подошёл к Ворону. Максим вложил разбитое оружие в ножны парня, забрал его бирку и колчан с пятью стрелами, после чего отправил охотника к товарищам.

Максим попросил славного Нафаню о помощи, и закружившийся ветер сдул с поляны весь снег, оголив лёд и землю. Это помогло наёмнику понять, откуда пришли нападавшие. Он отправился на запад, вглубь прилеска.

К вечеру наёмник обнаружил заимку, больше похожую на настоящий острог, чем на простое логово бандитов. К удивлению Максима, четыре крепких избы и три ветхих сарая были обнесены частоколом, в котором прогал ворот был столь узок, что в него едва могла протиснуться телега. Он не стал бросаться сломя голову на всю банду разом, а затаился и стал выжидать.

Забравшись на толстый дуб, Макс хорошо рассмотрел и запомнил расположение противников. Первым делом он отметил, что в самой большой избе, где даже печь была, явно расположился главарь. Наёмник понял это благодаря тому, что туда редко кто заходил, а некоторые оттуда буквально вылетали и при этом изнутри слышался пьяный ор. Остальные избы были для двадцати пяти бандитов местами отдыха. Один из сараев был навроде кузни и плотницкой, а остальные служили для хранения хабара.

У частокола были наспех сколоченные дозорные подмостки. Двое у ворот, двое по краям: справа и слева, и двое с тыльной стороны острога. Максим заметил, что караульные вели себя очень расхлябанно и откровенно скучали на своих постах. Остальные же с наступлением ночи просто расползлись по своим избам. И только из главарской продолжали раздаваться пьяные вопли, а ставни иногда открывались. Тогда в них появлялся шатающийся силуэт и выплёскивал содержимое своего брюха за окно. Потом он кое-как захлопывал створки, причём не с первого раза.

Дождавшись смены караула, наёмник спустился с дерева. Он благодарил всех святых за то, что ночь была ясная, ведь это ему сильно поможет. Макс смочил наконечники пяти стрел Ворона ядом болиголова на случай, если попадание изначально не будет смертельным. Затем наёмник аккуратно расположил их в колчане, закреплённом на боку. Потом он достал из магической сумки свой длинный лук и примотал к нему прутик Злыди.

— Отец-ветер, помоги мне отомстить за твою дочь, — тихо прошептал Максим, поглаживая прутик.

Первым делом наёмник обошёл логово с тыла и как только один из соглядатаев зазевался, Макс натянул тетиву до предела и спустил первую стрелу. Она за мгновение, будто несомая ветром, пронзила глаз бандита и тот просто обмяк, повиснув на обтёсанных острых брёвнах. Второй бандит не заметил ничего странного в положении товарища в сумраке ночи. Максим натянул тетиву ещё раз, и второй бандит осел на подмостки, только и успев схватиться за грудь. Третий, не успев даже вскрикнуть, получил стрелу в горло и с хрипом повалился на землю, упав со своего поста.

Наёмник быстро перебежал ко входу в острог, стараясь держаться за деревьями. Следующими на очереди были двое на подмостках у ворот. Как раз осталось две стрелы юного охотника. Максим натянул тетиву. Просвистела стрела и ещё одно тело упало на мёрзлую землю. Второй заметил это.

— Эй, ты чё? Ты перепил что ль? — возмутился бандит и, продолжая ворчать, нехотя стал спускаться со своих подмостков.

— Святой Евпатий, направь мою руку. Не дай злу остаться безнаказанным! — прошептал Макс, натягивая тетиву.

Но в последнее мгновение перед тем, как разжать руку, наёмник заметил, как возле одной из изб стоял бандит, явно заметивший неладное и уже подносивший к губам рог. Максим резко направил лук на него и спустил тетиву. Светящаяся стрела, закрученная внезапным ветром, пробила ладонь с рогом и вонзилась в нос бандита, пригвоздив его к стене избы. Максим тут же отложил лук, сбросил пустой колчан и побежал к прогалу ворот. На ходу он достал сулицы.

Спустя пару секунд после того, как спустившийся бандит заметил, что в ухе его напарника торчит стрела и поднял взгляд, осматриваясь вокруг, он увидел несущегося на него человека. В левой руке наёмник сжимал три сулицы, а четвёртая была в уже занесённой для броска правой. Бандит только и успел, что схватиться за кинжал и пригнуться в попытке уклониться от броска, как тут же короткое копьё пробило его меховую шапку и голову.

Максим продолжил бежать, понимая, что противник мёртв. Он направился к последнему часовому. Но не добравшись до цели, наёмник чуть не врезался в одного из врагов, зевая мочащегося на угол сарая. Без размышлений Макс вогнал зажатую в правой руке сулицу снизу вверх в челюсть ничего не успевшего понять бандита и продолжил охоту. Вскоре он оказался на расстоянии броска от ничего не подозревающего последнего дозорного, мечтательно смотрящего на луны, привалившись грудью к стене и подперев голову рукой. Спустя мгновение мягко просвистевшая сулица пробила незащищённую спину очередного разбойника.

Максим вздохнул. Лёгкая часть работы выполнена. Он убрал оставшуюся сулицу обратно в магическую сумку, достал оттуда щит Фени и закрепил его на левой руке. В правую же он взял свой верный топор.

— О славный Нафаня, помоги мне, направь свою силу в мои очи, дабы я видел зло в ночи! Святой Евпатий, направь мой топор, дабы враг не ушёл живым! — Макс произнёс две молитвы, подойдя к первой избе, где находились восемь человек.

Дверь избы тихо отворилась, раздалось недовольное ворчание от проникающего в комнату холодного воздуха. Едва проснувшиеся бандиты видели два светящихся солнечным светом глаза и лезвие топора, что яркой вспышкой металось от одного выхваченного из тьмы силуэта к другому. Следом раздавался глухой звук падающих тел. Ни один из них не смог понять, что произошло, а наёмник направился к следующей избе.

Когда Максим вошёл во вторую избу, ему пришлось пройти через сени. Услышав шум и разговоры, он ударом ноги распахнул вторую дверь и оказался перед толпой бандитов. До вторжения наёмника они веселились, пили и играли в кости при тусклом свете нескольких лучин. Увидев чужака, они с громкими криками тут же похватали оружие и бросились в драку, подогреваемые азартом и алкоголем, даже не пытаясь понять, откуда тут человек в полном облачении и со щитом.

Первый не успел среагировать и лишился головы от резкого взмаха топора. Второго, ловко прыгнувшего на Макса и целившегося ножом в шею, наёмник откинул ударом щита наотмашь. Раздался хруст ломаемых костей лица. Остальные прижали Максима к проходу в сени, но это было их ошибкой. Наёмник легко отбивал удары щитом талантливой дочки кузнеца, а бандиты не могли бить все одновременно. Следующий бандит умер, попытавшись обойти Макса сбоку, когда тот был вынужден прикрываться щитом от двух кинжалов сразу. Грудь и шея неудачливого головореза встретились с кованым сапогом наёмника.

Однако это отвлечение стоило Максу резко воткнутого в правое плечо кинжала и довольно сильного удара палицей в шлем. Наёмник, пошатнувшись и увидев вокруг вспышку звёзд от сильного удара, резко взмахнул щитом и топором, оттолкнув врагов от себя. Правая рука горела от боли, но намертво сжала рукоять топора.

Оставшиеся бандиты решили оттеснить Макса от выхода, не давая ему сделать всего пару шагов назад. Они бесстрашно бросались на Максима, будто свора бешенных собак, абсолютно не щадя себя. В какой-то мере это им помогло — наёмнику пришлось отступить в сторону. Но его разум был полностью чист и холоден, в отличие от этих грязных подонков.

В очередной раз увернувшись от выпада врага, Макс резко рванул вперёд, внезапно ударив умбоном щита в лицо одного из них. Следом он мгновенно атаковал топором промахнувшегося бандита и отрубил ему руку у плеча. В этот же момент несколько кинжалов чиркнули по кольчуге наёмника, а один из бандитов схватился за рукоять его топора.

Максим отпустил топор, из-за чего бандит повалился на пол, следуя своему же рывку. Не теряя ни секунды, наёмник выхватил кривой кинжал с пояса и резко обернулся к оставшимся противникам. Они что-то громко кричали, но у Максима стучало в висках и звенело в ушах, а потому он даже не пытался прислушиваться, сосредоточившись на их телах и оружии.

Макс оказался в центре комнаты, теперь приходилось действовать аккуратно, чтобы не споткнуться о пузыри от мёда, прокисшего кваса и хлебного вина. Один из бандитов подхватил мёртвого собрата и побежал на Максима, прикрываясь им. Наёмник успел выставить щит и присесть, так что бандит с трупом пролетел мимо. Однако стоило избавиться от одной опасности, как ему в бок воткнулся кинжал другого врага, сумев найти слабое место в кольчуге.

— Святой Евпатий, направь мой клинок. Святая Марфа-защитница, дай мне сил совершить то, что должно! — проревел Максим, не обращая внимания на рану, и бросился на врага, испугавшегося слов молитвы.

Резкий взмах кинжала, и хрипящий бандит осел на пол, хватаясь за горло. Отчаянные удары следующего проскользили по подставленному щиту, а его колено встретилось с окованным сапогом. Осталось двое. Один отчаянно пятился к выходу, уронив топор Макса на пол, второй только поднимался со своего мёртвого товарища.

Максим убрал кинжал в ножны, вынул сулицу из магической сумки и в последний момент успел пробить поясницу труса, попытавшегося сбежать. От резкого удара бандит влетел в сени, ударившись о стену, и сполз на пол. В этот момент на спину Макса запрыгнул последний противник, начав душить наёмника.

Максим не стал пытаться глупо разжимать руки своего врага, а просто всем весом своего тела упал на спину, заодно резко дёрнув головой назад. Раздался громкий хруст и вопли, а руки на шее разжались. Максим резко вскочил и осмотрелся. Оставшиеся раненые катались по полу с дикими воплями. Никто больше не пытался встать или атаковать Макса. Он добил их всех, опуская острый конец щита на головы и горла, приговаривая «За Веню», «За Феню», «За Ворона», «За Злыдю».

Зачистив две избы, наёмник подобрал своё оружие и вышел на улицу, чтобы мороз помог остудить голову. Он достал склянку с красным зельем, залпом выпил её и только после этого, поморщившись от боли, выдернул из бока кинжал.

— Святой Акакий, направь свою мягкую силу, исцели мои раны, чтобы я продолжил сражаться во славу Его! — произнёс Максим.

Он прислонился к стене избы, чувствуя, как разум проясняется, а края ран сходятся. Спустя несколько минут наёмник встал ровно, несколько раз повернулся из стороны в сторону, прогоняя боль из тела. Решив, что может продолжать, Максим направился в последнюю избу, держа наготове верный топор и щит Фени.

Спустя пару минут он уже стоял в сенях последней избы. Судя по тому, что до Макса продолжали доноситься пьяные вопли, главарь там один и явно не в себе. Наёмник мощным ударом ноги снёс дверь с петель. Теперь между ним и одной из целей задания не осталось преград.

Максим увидел перед собой молодого мужчину, судя по бестолковому лицу, младше самого наёмника лет на пять, а может, и на семь. У него растрёпанные светлые волосы, голубые глаза и жиденькая бородёнка с усиками. Одет главарь в кожаные штаны, белую рубаху с жёлтыми пятнами и подпоясан красным поясом. А на ногах явно дорогие сапоги с длинными задранными кверху носами. Макс сделал шаг в сторону этой мрази, видя разбросанные по всей комнате десятки пустых пузырей и мехов, груды одежды и полусгнивших заплесневелых объедков.

— Ты ещё чё за хрен? Чё припёрся? Да ты хоть знаешь, кто я такой, а? — мерзким высоким голоском с заплетающимся языком начал говорить главарь, тыча в Максима пальцем.

— Знаю. Бандит, мразь, губитель невинных. Цель моего задания, — отчеканил Максим и резким ударом светящегося топора снёс главарю голову, не дав больше сказать и слова.

Завершив одну часть задания, Максим стал обыскивать главную избу. Первым делом он спустился в погреб, но там кроме запасов солонины и вяленого мяса, ничего не оказалось. Потом наёмник заметил груды тряпья у палатного чулана и амбарный замок на хлипких петлях, которые явно были приделаны на скорую руку. Макс схватился за замок и резким движением вырвал слабые петли вместе с ним.

Перед наёмником предстало привычное, но от того не менее ужасное зрелище: на груде тряпья сидела девка, светлые волосы которой превратились в грязный колтун, из одежды на ней — только белая льняная рубаха, подол которой пропитался кровью. Стоило дверям чулана открыться, как пленница в ужасе закрыла голову руками, свернулась в клубок и затряслась, будто оказалась на холоде.

— Ты церковница, которую сопровождали наёмники? — спросил Макс, зная, что касаться её пока не стоит.

Девушка убрала руки с головы. Посмотрела на Максима и перевела взгляд вглубь комнаты. Несколько секунд она на что-то там смотрела, пока наёмник не спускал с неё глаз, а потом кивнула.

— Хорошо. Подыщи себе среди этого тряпья что-то, в чём сможешь ходить. У дальнего угла, за печью, стоит бочка с водой. Сможешь отмыться, — предложил Максим.

— Убей меня, — тихо прошептала она.

— Нет, — просто ответил Макс.

— Убей! Я не хочу жить после них! — громко закричала она, с безумием в глазах посмотрев на наёмника.

— Нет. Я должен доставить тебя живой или мёртвой. Ты жива, а значит, таковой и останешься, до самого Вышенска, — отрезал он.

— Нет, я не хочу! Я не могу! — продолжила кричать она.

Девка вновь затряслась и разревелась. Максим отошёл в сторону, убрал голову главаря в мешок и спрятал в магическую сумку. Туда же он убрал всё оружие, которое обнаружил в избе. При этом наёмник не оставлял церковную девчонку наедине ни на мгновение. Он вытолкал труп главаря на улицу. Потом приладил дверь сеней на место, проверил лежанку на печи, и, удовлетворённо кивнув, вернулся к бывшей церковнице.

— Имя есть? — спросил Макс.

— Прасковья, — тихо ответила она.

— Иди мойся, а потом спать. Утром мы уходим, — продолжил наёмник.

— Не хочу. Лучше просто убей меня, — вновь начала девка.

— Всевышний не одобряет тех, кто лишает себя жизни. Проклятие получишь на весь род до седьмого колена, — сухо ответил он.

— Он оставил меня! — вновь разрыдалась она.

— Не оставил. Я тут. Ты и сама должна знать, что все испытания делают нас сильнее и укрепляют веру, ежели справимся, — объяснил Максим.

— Меня восемнадцать лет готовили быть святой! Они говорили, что я сосуд силы и воли Его! А теперь посмотри на меня! Что это за мерзость? Это просто осквернённый кусок мяса! — закричала она, вскочив и скинув с себя остатки рубахи, открыв перед наёмником тело, покрытое синяками и кровоподтёками.

— Девкой была, девкой и осталась. Силы даёт вера во Всевышнего и Его святых, — вздохнул Максим, потом положил ладонь над серединой её груди и произнёс молитву: — Святой Акакий, молю тебя о милости для этого дитяти. Да стану я проводником твоей силы, чтобы исцелить её раны!

Ладонь Максима озарилась тёплым солнечным светом, который заполнил всю комнату, мгновенно затягивая все раны девушки.

— Вот видишь, если бы ты была скверной, разве стал бы святой тратить на тебя свои силы? — мягко спросил Макс.

Она же ничего не ответила, а лишь снова разрыдалась, повиснув на шее наёмника. Потому пришлось её успокоить, омыть, одеть в относительно чистую одежду, явно у кого-то украденную, да уложить спать на печи. Сам же Максим остался сторожить её до утра, чтобы девица, не дай Всевышний, с собой что-нибудь не сотворила.

Несколько раз за ночь она просыпалась в холодном поту. Тогда Максиму приходилось её вновь обтирать влажной тряпкой, укутывать в другое одеяло и заново укладывать спать. Таким образом, к делам наёмник смог приступить только поздним утром, когда солнце уже поднялось над деревьями.

Первым делом он заставил Прасковью поесть и сам позавтракал вместе с ней. К еде бандитов они притрагиваться не стали. Единственное, что Максим использовал, — это печь, в которой вскипятил воду, налитую в небольшой котелок. Он накормил девчонку мягкой лепёшкой, вяленым мясом и свежесваренным компотом. Потом заставил следовать за собой, пока складывал тела бандитов в кучу. Однако на протяжении всего утра наёмник часто говорил бывшей церковнице, что надо отвернуться и заткнуть уши. Макс не хотел, чтобы она видела происходящее, когда убирал головы в мешок в качестве доказательства для Гильдии. Гильдейским не важно, кто был целью: бандиты, песиглавцы, Аспид или ещё кто. На слово они не верят, так что для каждого противника свои доказательства. Для разбойников, бандитов и головорезов — это головы.

— Зачем ты всё это делаешь? — спросила Прасковья, когда Максим закончил с бандитами и вернул пригодные стрелы и сулицы.

— Это моя работа, — пожал плечами Макс. Он как раз стал ломать ржавое оружие бандитов, которое кузнецы даже за медяки не возьмут.

— Ты знал тех, кто сопровождал меня? — смотря в землю и кутаясь в меховую шубу, спросила она.

— Знал, — коротко ответил он.

— Как ты можешь продолжать работать, когда такое происходит? — поинтересовалась девушка, зажмурившись, пока Максим выковыривал из тела околевшего бандита последнюю сулицу.

— Потому что мир большой и Всевышний за всеми не уследит, а это значит, что каждое мгновение кто-то страдает. Постоянно и без перерывов. Что же мне, опускать руки от каждой потери? — спросил он, продолжая заниматься своим непростым делом.

— Я не знаю. Я боюсь, что сама точно не смогу продолжать жить так, как раньше, — вздохнула она, когда наёмник отправился проверять сараи.

— Тебе придётся. Жизнь — она одна. Главное в ней — не сломаться и выжить, — ответил Макс, неустанно следя краем глаза, чтобы девчонка оставалась рядом.

— Но что мне теперь делать? Я теперь никому не нужна… — тихо пробормотала она, прислонившись к стене.

— Для начала мы придём в церковь и там ты расскажешь обо всём произошедшем от начала и до конца. Хотя бы это ты должна сделать, чтобы жизни, потраченные на твою защиту, были не напрасны, — возразил наёмник, а его руки на несколько мгновений замерли, прекратив перебирать награбленное бандитами.

— Я не хочу вспоминать об этом. Мне слишком больно! — стала защищаться Прасковья.

— Я знаю. Не раз видел таких, как ты. Но ты должна помнить, что истинное служение Всевышнему, — это не только молитвы и посты. Как Его служительница ты должна отстаивать истину, даже если это больно, — жёстко ответил Максим, закончив сбор вещей, всё ещё представлявших ценность. Пусть потом Гильдия разбирается, продать всё или вернуть владельцам, если таковые отыщутся.

— Значит, думаешь в этом моё предназначение? — поинтересовалась девушка.

— Я не знаю, в чём твоё предназначение. Я лишь знаю, что мне надо выполнить работу и рассказать то, что я смог узнать и к чему пришёл. А тебе, со своей стороны, рассказать, как всё было на самом деле, — объяснил Макс.

— Потому что так правильно? — спросила она.

— Именно так, — ответил наёмник.

Ещё раз окинув взглядом разбойничий острог с горой трупов, виднеющейся у главной избы, Максим закинул на плечи вязанку того, что не поместилось в магическую сумку, и спутники двинулись в сторону Вышенска.

Начав обратный путь, Максим ненадолго заглянул в разорённый лагерь. Там он забрал всё ещё стоявший шатёр, когда-то принадлежавший Вене. Самому наёмнику такое укрытие без надобности, но он теперь не один, а изнеженная девка явно не сможет спать в суровых условиях, прислонившись к дереву или камню под защитой амулетов. Так что теперь у Макса ещё одно наследие бывших учеников…

Немного подумав, Максим собрал и уцелевший скарб, принадлежавший ученикам, чтобы передать в Гильдию. Пусть Дарья или Тихон либо выдадут всё подросшим новичкам, у которых нет денег на первые собственные походные вещи, либо продадут для нужд Гильдии. Также наёмник дособирал головы с оставшихся тут разбойников, чтобы отметить доблесть своих учеников и подтвердить невозможность малой группы медного ранга выжить в столь неравном бою.

Закончив сборы, спутники отправились дальше. И если в одиночку Максим добрался до прилеска за семь дней, то обратный путь растянулся на две долгие недели. Прасковья иногда ни с того ни с сего начинала рыдать, иногда просто сжималась в комок и не хотела шевелиться. Причём не важно, было это посреди заснеженного луга в небольшом шатре, в доме добросердечных крестьян или в простом хлеву. Каждый раз наёмнику приходилось терпеливо её успокаивать или, наоборот, выдавать ей пощёчину, чтобы привести девушку в чувство. Макс был внутренне очень рад, когда вдалеке наконец-то показались стены Вышенска.

У главных ворот образовалась толкучка. Слишком многие хотели попасть в город, да и целый караван какого-то купца пришёл не вовремя, так что из-за его досмотра люди застряли тут надолго. А потому Максим сделал то, чего обычно старался избегать: он подошёл к старшему стрельцу, показал свою серебряную бирку и бумагу с заданием, после чего его и Прасковью под недовольные взгляды и возмущённый ропот пропустили без очереди.

Максим, никуда не сворачивая, направился напрямую в главный собор. Уже по привычке он поклонился лику Всевышнего и обошёл иконы святых, оставив подношения. Но после этого Макс решительно подошёл к священнику в белой рясе, с которым никогда не говорил раньше и который всегда его избегал.

— Здравствуй, отче. Прошу простить моё невежество, но мне срочно нужно поговорить со старцем Агафоном. Святой владыка сам сказал мне найти его при первой возможности. Передай, пожалуйста, что пришёл наёмник Максим, — с вежливым поклоном и не дав себя перебить произнёс Макс.

— Всевышний рад всем, мирянин. Но обращаться напрямую к самому архиерею нельзя, — отрезал священник.

— Я обычно и не обращаюсь, пока он сам не снисходит до меня. Но дело срочное. Он знает, о чём я. Я лишь прошу передать ему мои слова, — не поднимая головы, продолжил Максим. Он уже привык к пренебрежению, но отступать был не намерен.

Священник смерил Максима недовольным взглядом. Этот человек был выше его самого на две головы, да и смердело от него кровью, что не могли заглушить даже запахи ладана и мёда. С одной стороны, напасть такой человек не посмеет, а с другой — если он вдруг действительно духовное чадо самого архиерея, то не пустить его — себе дороже. Поэтому священнику пришлось окинуть взглядом молельный зал и найти ближайшего служку.

— Пронька, поди сюда! — негромко позвал он.

— Да, честный отче? — не поднимая глаз, спросил подбежавший мальчишка лет восьми в сплошной чёрной одежде.

— Передай владыке Агафону, что его спрашивает наёмник Максим, — приказал священник, кивнув в сторону стоящих рядом.

— Будет сделано, — с поясным поклоном ответил ребёнок и быстрым шагом ушёл за иконостас.

— Благодарю, отче, — добавил Максим и, видя, что больше ему никто ничего не скажет, направился к покаянному углу.

Стоило остановиться, как Максим заметил у Прасковьи дрожащие губы и появившуюся в глазах влагу. Но тут он уже ничего поделать не мог. В церкви за всем следит Всевышний или Его ставленники. Он просто усадил Прасковью на лавку для стариков, а сам остался стоять, закрыв глаза и обдумывая будущие слова. Несмотря на срочность, ждать пришлось довольно долго — около часа. Но Максим привык, а Прасковье подобное ожидание в тишине и запахах молельного зала помогло успокоиться.

Вскоре подошёл тот же мальчик и позвал спутников следовать за ним. Он вывел их в боковую дверь собора, ведущую внутрь церковных владений. Потом повёл их через большую деревянную постройку и длинные петляющие переходы. Спустя ещё десяток минут блужданий, Максим и Прасковья оказались перед входом в большие ворота белокаменной стены.

— Сейчас вы попадёте во владычный двор. Старец Агафон приказал привести вас в его покои, — объяснил мальчик, прежде чем постучать в закрытое окошко тяжёлых окованных ворот.

Максим кивнул, а Прасковья испуганно взяла его за край плаща. Пронька тут же постучал, а появившееся в открывшемся оконце лицо осмотрело пришедших. Спустя пару мгновений калитка ворот открылась. Дальше путники прошли по широкому двору, и служка завёл их в сени двухэтажного каменного здания.

Войдя, они оказались в довольно узкой, но светлой комнате. Насколько наёмник смог оценить, это было что-то вроде места для ожидания, ведь тут стояли стол с лавками возле окна, видно было арочный проход без двери в соседнее помещение, похожее на кухню. Стены были качественно отбелены, а напротив входа Макс приметил маленькую икону Всевышнего, а потому не преминул поклониться.

— Теперь девица останется здесь, а я за ней пригляжу и накормлю. Вас же к старцу проведёт келейник Наум, — объяснил мальчишка, показав Прасковье на лавку возле стола, покрытого белой скатертью, а Максу указав на скромно стоящего возле лестницы парня.

— Хорошо, — согласился Максим и пошёл за подростком лет пятнадцати-шестнадцати, склонившим голову в приветствии. При этом девушка испуганно посмотрела на наёмника, а тот лишь ободряюще кивнул, указав на мальчишку, который ушёл в кухонную палату и уже начал возиться с магической печью.

Наёмник и келейник поднялись по узкой винтовой лестнице на второй этаж, потом паренёк провёл Макса по длинному коридору, устланному коврами, остановившись у одной из множества дверей. Он трижды постучал и, не дожидаясь ответа, открыл её перед Максимом, показывая ладонью, что тот может войти.

Наёмник сделал всего шаг, а дверь за ним тут же закрылась. Он оказался в просторных светлых покоях. Стены были облицованы сосновым тёсом и делали обитель старца уютной. В нос Макса сразу ударили запах сосны и ладана. На полу лежал цветастый ковёр, явно сотканный не в Вышенске. Сам Агафон сидел на дубовом стуле с высокой спинкой и подлокотниками. Он взглядом показал Максиму на табурет возле своего массивного стола, на котором расположилось множество тяжёлых книг в кожаном переплёте. Какие-то были покрыты медной обивкой, а пара из них явно золотым орнаментом.

Подойдя к столу, Макс заметил, что в покоях такого церковника как Агафон красный уголок наполнен множеством икон, а потому он поклонился в их сторону, приложив руку к сердцу. Только после этого он позволил себе сесть.

— Здравствуй Максимка, чем окончились твои поиски? — сразу же спросил Агафон.

— Приветствую, владыка. Мои опасения подтвердились. Я отправился по заданию о спасении или возвращении «Святого дитя»… — начал наёмник и пересказал всё, от начала и до конца. Об опасениях купцов и ответах стражи; только имя Ибрагима и что он обращался напрямую к кому-то из купцов, Макс не сказал; рассказал о большом количестве бандитов и их странном главаре, даже показав его голову по просьбе старца.

— Тяжёлым выдался твой поход. Но я благодарен тебе за то, что ты смог спасти это несчастное дитя, — с лёгким поклоном головы сказал Агафон, как только Максим закончил свой рассказ.

— Я просто выполнял то, что от меня требовалось, — скромно сказал наёмник.

— Возможно, но ты показал мне больше, чем думаешь, а пока тебе больше знать опасно. Дальше уже я буду разбираться, — устало вздохнул архиерей.

— Владыка, прежде, чем я уйду, можно высказать одну просьбу? — потупив взор спросил Макс.

— Ежели это в моей власти, то я выслушаю твои слова и постараюсь помочь, — согласился старец, а в его глазах Максим заметил заинтересованность.

— Я прошу вас устроить отпевание и погребение по всем канонам для четверых наёмников, которые до конца выполнили свой долг и отдали свои жизни за «Святое дитя», — не отводя глаз от взгляда старца, попросил Макс.

— Я не вижу в этом проблем. Приходи за час до вечерней молитвы и скажи любому из служек, чтобы нашли меня. Там всё и решим, — улыбнулся Агафон.

— Благодарю тебя, владыка, — ответил Максим, встал и поклонился в пояс.

— Не стоит, дитя, я ещё ничего не сделал. Так что можешь возвращаться к себе и оповестить свою Гильдию обо всём, — объявил старец.

— Ещё раз благодарю, — ответил наёмник и вышел.

За дверью его ждал Наум, который вновь молча склонил голову и отвёл Максима в приёмные покои на первом этаже. Там Прасковья и Пронька сидели за столом, и девица пила пахучий травяной навар. Они явно о чём-то беседовали, но стоило появиться Максу и Науму, как разговор стих.

— Ты в порядке? — первым делом спросил Максим.

— Да, всё хорошо, — немного отстранённо ответила Прасковья.

— Что будешь делать дальше? — продолжил наёмник, видя, что девушка не собирается вставать и уходить с ним.

— Я останусь тут. Мне рассказали, что во владычном дворе за мной присмотрят, — с мимолётной робкой улыбкой произнесла она.

— Это хорошо. Тебе сейчас нужен покой, — кивнул Макс.

— Тогда ещё увидимся. До встречи, наёмник, — попрощалась Прасковья.

— Моё имя Максим. Если понадоблюсь, сможешь найти меня через Гильдию. До встречи, — ответил он и направился к выходу. Следом быстрым шагом пошёл Наум, а Пронька остался с Прасковьей.

Келейник вывел Максима через отдельные ворота в город и поклонился на прощание. Наёмник тоже слегка склонил голову в знак признательности, но про себя отметил, что парень за всё время не произнёс ни слова, и, возможно, является немым или держит какой-то особо строгий пост. Вдохнув широкой грудью морозный воздух, пропахший гарью и запахами городской жизни, Макс направился в Гильдию.

Войдя в общий зал, Максим убедился, что тут ничего не поменялось. Мир не рухнул, а работа Гильдии продолжается в том же порядке, что и всегда: подростки выпрашивают задания на вторую половину дня и на вечер у Тихона, работники Гильдии тихо ведут беседы с более старшими наёмниками и либо выдают новые поручения, либо награды за выполненную работу. Словно и не было того, что Макс обнаружил в прилеске на торговом тракте.

Тяжело вздохнув, Максим сразу направился к лестнице на второй этаж. Он понимал, что, возможно, тяжёлый отчёт о произошедшем будет давать не только Дарье, но и главе Гильдии. А потому наёмник самовольно вошёл в свободную переговорную и стал ждать, когда к нему придут, специально оставив дверь открытой.

Спустя всего пару минут к нему пришла Дарья. Она закрыла за собой дверь и села напротив Максима. Наёмник отметил, что за время его отсутствия Дарья изменилась. Под глазами девушки появились тёмные круги, лицо немного осунулось, а глаза постоянно бегали, не задерживаясь на одном месте дольше нескольких мгновений.

— Здравствуй, Максим, я рада, что ты вернулся, — тихо произнесла Дарья.

— И ты здравствуй, — поздоровался Макс.

После приветствия они замолчали. Она боялась спросить. Он — не хотел делать то, что должен. Молчание пролилось не меньше пяти минут, а потом Максим переложил свою магическую сумку себе на колени.

— Вениамин, Ворон, Злыдя, Феврония, — чеканил наёмник каждое имя, одновременно выкладывая перед работницей по соответствующей медной бирке.

— Я… Мне жаль… — начала говорить она.

— Они смогли убить шестнадцать напавших из засады. Первой погибла ведунья, но явно предупредила остальных. Защитница и лекарь остались задержать врагов и уложили шестерых, прежде чем их взяли в клещи и прикончили. Охотник вместе с целью сопровождения отстреливался сколько мог, когда на его глазах весь отряд был уничтожен. Он уложил десятерых, прежде чем был убит, — не дав высказаться, сухо рассказал Максим.

А потом он достал из магической сумки мешок и молча протянул его Дарье. Она не растерялась, но её лицо было бледным, а глаза полны скорби. Девушка заглянула в мешок, явно посчитав головы, и молча кивнула, подтверждая слова наёмника.

— Это произошло тут, — сказал Макс, выложив на стол карту и ткнув пальцем в прилесок, огибаемый торговым трактом, а затем вернулся к отчёту: — В половине дня пути от разгромленного лагеря я обнаружил целый острог. Их там было ещё двадцать шесть, включая главаря.

— Максим, я понимаю тебя, но нас не предупреждали! Я могу тебе показать сам запрос, который мы получили! — стала оправдываться Дарья.

— В остроге я перебил всех. Тела сложены у главной избы. Отправь потом кого-нибудь из поисковиков для подтверждения. Головы принёс, — не обращая внимания на её слова, продолжил свой рассказ Макс, попутно достав ещё два мешка.

— Хорошо, — смирилась она и пересчитала новые трофеи наёмника.

— Тут снаряжение ребят — передашь на хранение Гильдии, а там сами с Тихоном решите, пригодится ли оно новым группам. А всё награбленное сгружу на склад, потому что тут оно не поместится, — сухо произнёс Максим, выложив четыре заплечных кошеля и свёрнутый шатёр.

— Я поняла, — подтвердила девушка.

— Сорок один взрослый бандит с неплохим оружием и доспехами. С хорошо обустроенным логовом. С огромным количеством припасов и стрел. Против четверых вчерашних детей. Напали враги из засады. И они уложили треть, Дарья. Запомни это, и не забудь объявить всем, что их товарищи сражались в неравном бою и проявили небывалую стойкость, — ледяным тоном сказал Максим, пытаясь успокоиться.

— Вечером повешу объявление о заупокойном рассказе, — склонив голову, с тяжёлым вздохом согласилась она.

— Даш, столкнись я с ними в одиночку, что в случае засады, что в чистом поле, не смог бы справиться с таким количеством. Даже вдвоём или втроём серебряным было бы сложно. Ты понимаешь, куда я клоню с этими заданиями? — немного смягчившись спросил Макс.

— Предатель? — тихо спросила Дарья.

— Да. Про этих бандитов знала и стража, и купцы. Но одни закрывали глаза, а вторые откупались. Куда в таком случае смотрели наши поисковики? Почему никто не знал про них? Почему ты не знала? — продолжил указывать на очевидное наёмник.

— Я разберусь. Я лично передам всё главе. У тебя есть ещё что-то, что я должна выслушать? — поинтересовалась она.

— Пока всё. Вечером я доставлю ребят в собор и, возможно, буду там, сколько позволят до похорон. Если понадоблюсь — пришлёшь кого-нибудь. Из моего отчёта пусть составят хороший рассказ, потому что сам я не смогу прийти, — сказал Максим, вставая.

— Хорошо. Благодарю тебя за отличную работу. Мне жаль, что всё так вышло, — тихо произнесла Дарья.

— Ты не виновата, — лишь ответил наёмник и вышел.

Дарья тяжело вздохнула, убрала все трофеи в свою рабочую магическую сумку и направилась писать отчёт для главы Гильдии. В него она добавит и свои наблюдения, и все слова Макса от начала и до конца. А потом после сдачи бумаг и демонстрации трофеев, передаст головы поисковикам, на которых укажет лично глава, и уже они проверят, кто из разбойников в розыске, чтобы выдать Максиму награду.

Максим потратил ещё около двух часов, чтобы передать всё, что было найдено в остроге. Опись хабара велась гильдейским писарем очень строго, и требовалось подтверждать каждую вещь, вплоть до дорогих сапог главаря. Больше всего проблем доставил небольшой сундучок, который наёмник не вскрывал. В нём оказались как дорогие украшения, так и расписание с маршрутами купеческих караванов и посыльных.

Выйдя из Гильдии, Максим подметил, что до вечерней молитвы ещё оставалось больше трёх часов, а потому он решил перед этим закончить одно печальное, необходимое, но непростое для него самого дело. А так как он не знал, как зовут отца Фени и при какой кузне живёт её семья, Макс решил наведаться к Потапу.

Спустя несколько минут он уже стоял возле приземистого каменного здания, которое было увешано оружием в качестве украшений. Кто-то мог назвать подобное расточительством, но Потап лишь вывесил неудачные работы своих подмастерьев, которые для дела будут непригодны. Да и гордость кузнеца не позволила бы такое продавать, но как знак того, что тут занимаются ковкой — самое то. Не став задерживаться у входа, Максим толкнул тяжёлую дверь и вошёл прямиком в лавку, что служила преддверием всей большой кузницы.

— О, Макс, нечасто ты ко мне заходишь в такое время! — услышал наёмник голос Потапа, стоило только переступить порог.

— Здравствуй. Сегодня меня к тебе привело одно тяжёлое дело, не совсем связанное с твоим ремеслом, — со вздохом произнёс Максим.

— Что случилось? Да, если присмотреться, на тебе лица нет! Пошли, — произнёс Потап, скинув с себя фартук куда-то внутрь прилавка под удивлённый взгляд одного из подмастерьев.

— Ага, — согласился Макс и пошёл за Потапом через жаркое помещение кузни в отдельную комнату.

— Ну, рассказывай, — буквально потребовал кузнец, как только они уселись на лавку.

— Помнишь про дочку кузнеца, отряду которой я помогал недавно с первым заданием? — начал наёмник.

— Да, помню, ты ещё говорил, что эта бойкая девчонка далеко пойдёт, — почесав бороду, подметил Потап.

— Так и должно было быть. Но теперь её нет, а я хочу поговорить с её отцом, но не знаю, в какой лавке она росла, — с тяжёлым вздохом ответил Максим.

— Вот оно как получилось… Хорошо, я отведу тебя. А если Дементий позволит, то я бы хотел услышать о том, что произошло. Я помню мало вещей, которые могли бы так на тебя повлиять, — с сочувствием произнёс кузнец, ненадолго закрыв глаза, и повёл Макса на встречу с родителями Фени.

Пройдя почти половину города, Максим и Потап оказались у совсем другой кузницы: двухэтажное здание, где лавка и жилой дом были одним целым, а сама кузня явно находилась отдельно, и только густой дым показывал, что она тут есть. Потап повёл Макса к заднему входу, не заходя в лавку.

— Эй, Дементий, иди сюда! Разговор есть! — громко прокричал Потап, стоило зайти в саму мастерскую, где стучало сразу несколько молотов и стояла ужасная жара. Как это ни странно, его голос смог перекричать весь этот рабочий шум.

— Чего тебе? Собрание ведь ещё не скоро? — раздалось откуда-то из-за большой печи.

— Это личное! — вновь крикнул Потап.

Вскоре к ним вышел приземистый мужик с крепкими руками и широкой грудью. Его борода и одежда были мокрыми от пота, а на коже, не покрытой закатанными рукавами, было видно много шрамов от ожогов. Дементий сначала окинул недовольным взглядом Потапа, а потом посмотрел на Максима. Смерив того с головы до ног, он удивлённо поднял бровь. Макс же молча показал свою бирку наёмника. Было видно, как у кузнеца расширились глаза и задрожали ноги после того, как он увидел этот кусок серебра.

— Пошли, — лишь сказал он и мотнул головой в сторону двери напротив той, в которую вошли Максим и Потап.

Дементий повёл их через улицу, по прочной кованой лестнице на второй этаж над лавкой. Стоило войти в дом, как оттуда пахнуло свежей выпечкой и ароматом тушащегося мяса. Кузнец, не останавливаясь ни на секунду, пошёл в отдельную комнату, полностью проигнорировав дородную женщину в фартуке и платке, с удивлением смотревшую на внезапно пришедшего мужа и гостей. Потап при этом лёгким кивком головы показал ей следовать за ними.

— Кто ты? — было первым, что нарушило тишину, стоило всем усесться.

— Максим. Наёмник серебряного ранга высшей первой категории. Я был тем, кто проверял способности Февронии и её отряда перед началом их работы в роли полноценных наёмников, — объяснил он.

— Не томи. Я знаю, что такие как ты просто так не приходят, — произнёс Дементий, вперив взгляд в глаза Макса.

Максим вздохнул и достал из магической сумки щит Фени, после чего положил его на стол. У женщины по щекам побежали слёзы, а кузнец прикусил губу так, что показалась капля крови.

— На последнем задании отряд Февронии попал в тяжёлую засаду. Ребята сражались как настоящие воины, но врагов было слишком много… — начал наёмник, а потом пересказал ошарашенному отцу и рыдающей матери всё, что знал сам, и то, какой показала себя их дочь во время обучения, последующих заданий и как отважно она встретила свой конец.

— Она сильно страдала? — спросил побледневший Дементий.

— Нет. Подозреваю, что в пылу боя она даже не поняла, когда получила последний удар, — тихо ответил Максим.

— Понятно. Скажи, где всё это произошло, чтобы мы с сыновьями могли забрать тело дочери, — тихо попросил кузнец.

— Я доставил тела всех ребят в город. После нашего разговора я оставлю их в соборе на попечении старца Агафона для подготовки, отпевания и погребения. Это меньшее, что я мог для них сделать — не бросать на растерзание ветров и хищников. Личные вещи я передал в Гильдию, и только её щит, благодаря которому я смог отомстить, я принёс вам, — ответил наёмник.

— Благодарю тебя за заботу о ней. А щит оставь себе. Моя дочь ковала его для лучшего наёмника во всей Спаснии. Так что пусть теперь он служит тебе. Возможно, ты оправдаешь её слова, вложенные в него, — хрипло произнёс отец, по щекам которого предательски потекли слёзы.

— Я с большой благодарностью приму этот щит и буду дорожить им. А теперь мне нужно успеть в собор. Я передам старцу, что вы завтра посетите его, для прощания и омовения, — ответил Максим, убирая щит и готовясь уйти, чтобы не мешать родителям скорбеть о судьбе единственной дочери.

— Я останусь, Макс. Уйду чуть позже. До встречи, — грустно попрощался Потап, а наёмник просто склонил голову и ушёл.

Максим вернулся в церковь, и, зайдя, сразу же увидел Проньку, который протирал иконы перед вечерней молитвой. Наёмник попросил паренька передать Агафону то, что он пришёл, как и было уговорено, и мальчишка, закончив с иконой Марфы, отправился выполнять просьбу под удивлённые взгляды других служек.

Спустя пару десятков минут мальчишка вернулся и отвёл наёмника во двор, где уже готовый к вечерней службе Агафон стоял неподалёку от своей свиты. Максим вновь поприветствовал старца и спросил, куда поместить тела учеников, а также рассказал, в каком они состоянии. Архиерей немного подумал, подозвал пару человек из своей свиты, а через несколько минут Максима провели в подвал собора, где было достаточно холодно, чтобы тела быстро не портились.

Наёмник аккуратно уложил ребят на лавки, по крайней мере, насколько это было возможно. Агафон лично осмотрел каждого и прочитал над ними короткую отпускную молитву. А потом сказал Максу, что через два дня, в третьем часу после полудня, будет проведена поминальная служба, а после неё захоронение на землях собора. Максим с большой благодарностью принял эти слова, а также сообщил про родителей Фени.

В назначенное время наёмник пришёл в церковь. Среди собравшихся, а тут помимо него, родителей и братьев Февронии были ещё и три монахини, следящие за приютом. Отдельно стояли глава Гильдии, Тихон, Дарья и несколько младших наёмников, которым только предстоит получить свою медную бирку, но которые успели стать приятелями с погибшими. Обычно наёмники вообще не допускаются на церковные мероприятия, а полноценную поминальную службу по ним проводят только за очень большое количество серебра, но службу вёл сам архиерей, и пустили гильдейских тоже по его настоянию.

Служба прошла тихо, лишь изредка слова Агафона сталкивались с рыданиями матери Фени. После прочтения всех положенных молитв, окуривания усопших специальными составами благовоний и последних прощаний, четверо юных наёмников нашли последний покой в земле присоборного кладбища, что было для простых наёмников небывалой наградой.

После погребения Фатиния, мать Февронии, пригласила всех, кто был на похоронах, на поминки. Максим хотел отказаться, но понял, что не может этого сделать. Однако он весь вечер чувствовал себя лишним среди семьи и друзей своих учеников, тем более что с предыдущими погибшими группами такого не было.

Стараясь собраться с мыслями и не предаваться навалившейся на него непривычной скорби, Макс провёл девять дней в строгом посте, размышлениях и молитвах Всевышнему и Его святым. Несмотря на причитания бабы Дуси, он питался только хлебом и водой, но лишь тогда, когда уже было невмоготу. Даже для друзей и Гильдии его не существовало. Максим всех предупредил, что беспокоить его можно только в случае крайней необходимости — чего-то на грани жизни и смерти.

Спустя девять дней Максим впервые пришёл в Гильдию. Он чувствовал себя намного легче, хоть скорбь до конца так и не отступила. Сегодня наёмник специально немного задержался, чтобы вся утренняя суета уже улеглась и можно было спокойно узнать последние новости, и, возможно, Дарья что-то скажет про дальнейшее продвижение Максима. Однако стоило ему распахнуть двойные двери, как изнутри раздались громкие крики.

— Я буду жаловаться! Он был ещё ребёнком, а вы отправили его на убой! — кричал статный мужчина в богатой меховой шубе, глядя на одну из работниц Гильдии.

— Прошу прощения, но работа наёмника всегда связана со смертью, и не каждый возвращается с заданий живым, — быстро и чётко ответила девушка, но судя по тому, как дворянин ударил кулаком по стойке, она его лишь разозлила.

— Вы, грязные безбожники, лишь прикидываетесь важными! Отправить почти калеку сражаться с бандитами — это ж какого ума надо быть? Говори прямо, кто приказал убить моего сына? Чей род в этом повинен?! — всё громче кричал барин, пока Максим не подошёл и не положил руку ему на плечо.

— Я Максим, наёмник серебряного ранга высшей категории. Не гневайся, боярин. Никто не собирался убивать твоего сына намеренно. По крайней мере, среди нас, — тихим, но твёрдым голосом произнёс Макс.

— Мне плевать, кто ты! Мне нужны ответы и виновный! — резким ударом стряхнув руку наёмника с плеча, ответил мужчина и встал лицом к лицу с Максом.

— Я отвечу на все твои вопросы, боярин. Только давай отойдём в отдельные покои. Не гоже такому статному человеку девок пугать, — мягко сказал Максим.

— Ладно, возможно, ты и прав. Веди, — грозно повелел дворянин.

Уводя тяжело дышащего мужчину на второй этаж, наёмник жестом показал перепуганной Анне, чтобы принесла навар, квас или мёд для боярина. Она лишь испуганно кивнула и убежала на гильдейскую кухню. Максим же в это время довёл столь важного гостя до самой роскошной переговорной и предложил присесть на обшитую кожей лавку у дубового стола. Одновременно с этим Макс настроил магический камень так, чтобы свет был поярче, а не погружал комнату в привычный полумрак.

— Ну? — произнёс дворянин, присев и скинув с себя шубу. Он стал внимательно смотреть на Макса, а тот про себя отметил, как этот мужчина похож на Веню.

— Разговор у нас будет долгим. Твой сын был замечательным и сильным, а погиб как настоящий воин, — начал Максим, но лицо его собеседника мгновенно побагровело.

— Он был слабаком, неспособным поднять ни меч, ни палицу. Он не мог держаться в седле. И ты мне начинаешь тут рассказывать сказки, чтобы задобрить?! Брось это! — злобно прошипел боярин.

— Прошу прощения, если я тебя задел, боярин, но мои слова — это чистая правда, — решил стоять на своём Макс.

— Ты смеешь продолжать врать мне? Мне, Дмитрию Лютому?! — вновь вскипел дворянин.

— Я ни в коем разе не хотел тебя оскорбить или обидеть. Однако я лишь прошу выслушать меня от начала и до конца, — тихо произнёс Максим. Потом он снял со своей шеи амулет Всевышнего, ранее принадлежавший Вениамину, и положил его перед Дмитрием.

На мгновение лицо дворянина дрогнуло. Он аккуратно прикоснулся к амулету. Провёл по нему пальцем, а потом поднял и внимательно рассмотрел.

— Знаешь, наёмник, царапина на задней стороне появилась, когда мальчишка упал с лошади и чуть не умер. Уже тогда я знал, что он долго не проживёт. Но он был упрям. Очень упрям. Этим он пошёл в меня, — дрогнувшим голосом сказал Дмитрий, положив амулет обратно на стол.

— Да, Веня был сильным парнем, пусть не телом, но волей и душой. Всевышний охотно отзывался на его молитвы, а сам Вениамин был упрямее самого матёрого барана, если был в чём-то уверен, — согласился с ним Максим.

Макс заметил, как на мгновение у дворянина вновь вспыхнула ярость от простецкого слова «Веня», его кулаки сжались, а взгляд буквально впился в наёмника. Однако Дмитрий быстро взял себя в руки, а потом повисла тишина.

Не давая затянуться молчанию надолго, наёмник начал свой рассказ. Он поделился тем, каким встретил Вениамина, как сам дал ему короткое боевое прозвище и как парень показал себя в своём упрямстве в начале похода. Рассказал о первом бое и исполнении долга юным лекарем, невзирая на досадное происшествие. Максим считал, что даже такие мелочи показывали сильную волю парня.

Потом история перешла от того, что Максим видел, к тому, о чём он узнал от Дарьи. Макс просто перечислил тварей и задания Гильдии, которые Веня успел выполнить со своим отрядом. А потом Максим подвёл итог, рассказав, как нашёл своего мёртвого ученика и как амулет выскользнул из обледеневшей руки. За время рассказа Анна успела трижды заменить опустевшую кружку с травяным наваром.

— Девять дней назад весь отряд твоего сына и он сам были погребены по всем канонам на соборной земле. Службу вёл сам архиерей Агафон, — закончил свой рассказ Максим.

Дмитрий всё это время сидел и сосредоточенно слушал. Иногда на его лице пробегала мимолётная улыбка, но оно до самых последних слов наёмника оставалось мрачным.

— Благодарю тебя, Максим, за то, что заботился о нём и позволил стать настоящим мужчиной. Но скажи мне, как могло такое произойти, что они оказались в том лесу? — спросил скорбящий отец.

— Я не знаю, боярин. Но чует моё сердце, что тот мальчишка-главарь был непростым. Мне не ведомо, смогли ли что-то узнать наши поисковики, но с этим вопросом лучше обращаться к главе Гильдии. Я лишь могу вернуть тебе памятную вещь сына и показать его могилу, — уважительно склонив голову, ответил наёмник.

— Этот амулет твой. Всевышний сам передал его тебе, чтобы служба Вениамина продолжалась твоими руками, — тихо ответил Дмитрий. — А с твоими управленцами я поговорю после посещения могилы сына.

Максим проводил дворянина к выходу, помог надеть шубу, а у ворот Гильдии они попрощались. Затем Максим уточнил, когда придёт Дарья, но оказалось, что в этот день у неё появились срочные домашние дела. Поэтому разочарованный наёмник вернулся домой. Там он решил завершить ещё одно дело и весь вечер писал, стараясь правильно сложить слова, чтобы даже самый дремучий крестьянин мог понять его речь. На это ушло несколько листов бумаги.

На следующий день он наконец смог встретиться с девушкой. Вот только нового Дарья ничего не рассказала. При этом Макс передал ей аккуратно написанное письмо и прутик с магическим камнем, принадлежавший Злыде. Он попросил через Гильдию, используя запасы его серебра, выкупить долги семьи девочки. Когда всё будет сделано, Макс настоял на том, чтобы посыльный Гильдии об этом объявил самим крестьянам и зачитал письмо, передав прутик. Помимо этого, он попросил Дарью организовать для семьи Злыди переезд в более удобные для проживания земли и там купить надел. Денег у Макса скопилось много, так что он надеялся, что теперь они принесут хоть какую-то пользу.

Вечером, смывая с себя в бане усталость прошедшего дня, Максим думал, что хотя бы немного помог родным учеников унять скорбь. Только для Ворона он ничего не мог сделать, ведь у сироты уже не было близких. Единственное, что осталось Максу, — это поминать парня вместе со всеми павшими в своих молитвах.

Следующие две недели пролетели как сплошная череда рутинных дел. Сначала наёмник занялся ремонтом дома: дед Фока показал, что немного подгнила балка на чердаке, покосилось несколько камней в основании бани, да и дверь сеней немного просела, из-за чего её стало тяжело открывать. Параллельно с домашними делами Макс не забывал и о других заботах: встречи с друзьями, походы в церковь, где почему-то наёмник ни разу не встретился со старцем Агафоном, забота об оружии и приведение всего своего снаряжения в идеальный порядок. Помимо прочего, Максим купил у Ибрагима ещё одну вместительную магическую сумку за большую часть своих трофеев с Аспида. Остальное же он сдал в Гильдию, а мясо сложил в ледник, чтобы и у него, и у стариков, если придётся уйти, всегда было свежее мясо. Тем более что оно укрепляет тело, а в возрасте бабы Дуси и деда Фоки это очень важно.

Как-то, возвращаясь с купеческой улицы, Макс наткнулся на Гришку, который его искал. По словам мальчишки, появились новые приказы насчёт продвижения Максима к золотому рангу, и Дарья будет его ждать с первым колоколом после полудня. Наёмник подтвердил, что придёт, и поспешил домой, чтобы успеть пообедать и переодеться, прежде чем отправляться в Гильдию.

В назначенное время Дарья уже ждала его в отдельной переговорной. Она вновь выглядела испуганной, но её вид сильно отличался от прошлой встречи, когда она передавала Максу задание на поиск отряда Ворона. В этот раз девушка была спокойнее и не прятала глаза, но в них Максим видел беспокойство и страх. Пусть её руки и были бледными, но теперь дрожь была почти незаметна. На столе перед Дарьей уже лежала плотная пачка бумаг, среди которых наёмник смог различить пару белых листов.

— Здравствуй, давно не виделись, — с лёгкой улыбкой произнёс Макс, занимая мягкую лавку напротив.

— Да, действительно давно. Доброго дня, Максим, — вернула улыбку Дарья.

— Гришка сказал, что появилось что-то о моём повышении. Что произошло? — поинтересовался наёмник.

— Пришло официальное задание на получение золотого ранга наёмником по имени Максим, — со вздохом процитировала она то, что смог прочитать Макс на листе белой бумаги, который Дарья ему протянула.

— Идти за дальние рубежи? К иноверцам? Да ещё и встретиться с отрядом на Кровавом Остроге? — приподняв правую бровь, спросил Максим.

— Да, именно так. Согласно царскому приказу, волеизъявлению церкви и согласованию с главами спасских Гильдий наёмников, на это задание соберут несколько сильных бойцов, которые, как и ты, подобрались к переходу на золото, — подтвердила она.

— Это я понимаю, но, Даш, тут ничего не говорится про само задание. Только собраться и прибыть в город Синтос. Это вообще где? — продолжил Макс.

— Для того, чтобы тебе и твоему новому отряду попасть туда, нужно будет пройти через небольшую страну кочевников под названием Ханство Кёк-Сал. Это суровые земли ветров и пустошей, и путь через них будет сложен, — объяснила Дарья, развернув карту.

— Значит, я просто уточняю, собраться в одном из самых опасных городов Спаснии, пройти через безжизненные пустоши и добраться до города иноверцев? — переспросил наёмник, рассматривая разложенную карту и следуя взглядом за её пальцем, вырисовывающим предстоящий путь.

— Именно так, Максим. Подробности по заданию ты получишь уже в большом городе. Там твоему отряду нужно будет встретиться с человеком по имени Селеман. Он себя называет учёным, а по-нашему — это мудрец, — подтвердила Дарья.

— Первый раз получаю столь странное и непонятное задание, — задумчиво сказал Максим, почёсывая подбородок. Он продолжил запоминать карту в мельчайших подробностях, чтобы не заблудиться и знать, где вовремя можно пополнить припасы. Также наёмник уже запомнил всё написанное на белой бумаге задания.

Дарья же, пока Макс был занят, достала небольшой камушек, начала что-то над ним беззвучно шептать, а потом положила его на стол. Светящийся нежным зелёным светом камушек спустя пару мгновений вспыхнул: на стенах, полу и потолке комнаты остались светящиеся зелёные песчинки, будто мириады звёзд. Максим нахмурился. При нём Дарья такое ведовство применяла только третий раз.

— Макс, это не задание! Это казнь! Ты и сам видишь, сколько возможностей умереть ещё только в пути! И при этом они даже не сказали, что тебе нужно сделать по прибытии! — практически закричала она, а наёмник увидел, как её страх сменился гневом.

— Ничего не понимаю. Я вроде верно исполнял все приказы и задания. Нигде и ничего не нарушил. В чём я ошибся? — удивился Максим.

— Помнишь свои подозрения и странное поведение стрельцов из-за банды? — спросила Дарья, стараясь успокоиться и отдышаться после вспышки гнева.

— Ну да, что-то удалось выяснить? — продолжил он, понимая, что теперь она будет слова укладывать ровно, ряд за рядом, как кирпичи у бани.

— Тем самым мальчишкой-главарём оказался пятый царевич. Отец не знал, что с ним сделать, и закрывал глаза на всё, что этот ничтожный поскрёбыш творил. Царь считал, что его дитятко перебесится, и приказал стрельцам его не трогать. Но когда он посягнул на достояние церкви, к нему отправили тебя, — объяснила Дарья.

— Понятно. Значит, моими руками вынесли сор из избы, и меня же сделали козлом отпущения, — пробормотал Максим, задумчиво обхватив подбородок.

— Именно так, Макс. Но тут всё не так просто. Ты выполнил свою работу безупречно, вернул человека церкви, а у главаря на лбу не было надписи, что он царевич, — продолжила объяснения Дарья.

— Да даже если бы и была, я бы всё равно снёс этот пустой кочан, — наёмник презрительно ухмыльнулся.

— Вот тут и кроется главная беда. Царь не мог прямо перед всеми признать, что его выродок был разбойником, тогда его братья могли бы заявить свои притязания на престол. Однако и оставлять тебя в покое он не хотел. Но, несмотря на его ненависть к тебе, от прямой казни тебя спасли: на твою сторону встал кто-то очень высокий из церковников и даже несколько бояр, — рассказала она.

— Хм… Ну из церковников я знаю только старца Агафона… А вот боярам не с чего за меня заступаться, — задумчиво предположил Макс.

— Ну глава сказал именно так. А благодаря им твою казнь заменили сложным заданием, выполнив которое, ты докажешь, что был прав перед царём и Всевышним, — с тяжёлым вздохом закончила Дарья.

— Значит, придётся выполнить, — пожал плечами наёмник.

— Да, придётся. Тебе нужно за полгода добраться до места встречи, потому что некоторые из наёмников прибудут из-за далёких морей, — со вздохом согласилась Дарья.

— А ещё что-то можешь про них рассказать? — поинтересовался Макс.

— Нет. Глава только сказал, что их будет пятеро. И они для тебя окажутся не только иноверцами и чужеземцами, но среди них найдутся даже инородцы, — ответила она.

— Кто-то вроде Гархарда или Михаила? — уточнил он.

— Скорее всего, — со вздохом подтвердила она, не зная, как ещё помочь Максу.

— Не волнуйся, коли люди они верные своему делу, то мы легко справимся, — с улыбкой ответил Максим, стараясь подбодрить Дарью.

— Ага, — согласилась она.

Потом Дарья развеяла магию своего оберега, доставшегося ей ещё от бабушки. Дальнейший разговор шёл про особенности путей, которыми отряд Макса сможет двигаться к Синтосу, и о местах, в которые лучше не заглядывать. Максим внимательно выслушал всё, что опытная работница Гильдии смогла раскопать ради его безопасности. Завершив разговор, он поблагодарил девушку, и они разошлись.

Оказавшись на морозном воздухе, наёмник задумался. У него было целых полгода, чтобы добраться до Кровавого Острога. Вот только путь туда займёт не больше месяца. А если получится присоединиться к каравану в качестве охраны или получить сани от Гильдии — и того меньше. Просто прохлаждаться и отлёживаться в Вышенске Макс не хотел. Он решил, что раз уж выдали смертельное задание, то пора увидеться с отцом, а это значит, что путь его лежит в Нижние Пороги. Дорога будет примерно такой же, а добраться из города до места встречи не займёт больше пары недель. Наёмник посчитал, что этот небольшой поход для него примерно равен по сложности полученной работе, но позволит правильно потратить отведённое ему время. Где-то в глубине души Максим сильно боялся этой встречи, что произойдёт впервые за пятнадцать лет...

Следующие три дня наёмник готовился к отъезду. Первым делом сделал опись всего, что у него есть, и подготовил грамоту на владение участком, где указал, что в случае его смерти дед Фока и баба Дуся станут хозяевами. Целый день он потратил на составление одинаковых писем для Дарьи и Влада, где просил позаботиться о стариках. Максим отдельно написал разрешение для них обоих пользоваться его серебром из хранилища Гильдии на всё, что для этого может понадобиться. Завершив важные дела, Макс отнёс все бумаги по местам: в царскую канцелярию, Гильдию и даже составленную по всем канонам духовную грамоту — в церковь, с новой порцией пожертвований.

После мирских дел в церкви, Максим решил помолиться и попросить Всевышнего и Его святых о помощи в предстоящих делах. Повторив свой обычный ритуал, он по привычке остановился в покаянном углу и, закрыв глаза, погрузился в свои мысли. Однако не прошло и десяти минут, как наёмник почувствовал, что уже не один. Осмотревшись, он увидел, что около него стоит служка Пронька и ждёт, пока Максим закончит молиться.

— Владыка Агафон передал, чтобы ты его обязательно дождался, — склонив голову, сказал мальчик.

— Хорошо, благодарю. Я буду тут, пока он не появится, — ответил Максим.

Служка поклонился и ушёл быстрым шагом. Максиму же пришлось ещё немало постоять, размышляя о том, что скажет отцу. Как попросит прощения и скажет, что тот был прав во всём. И самое главное, сможет ли Макс вообще вымолвить при встрече хоть слово. Из мрачных дум его вырвал появившийся старец Агафон, в своей расшитой драгоценностями и золотой нитью мантии и с посохом, увенчанным камнями жизни и света.

— Здравствуй, Максимка, — мягко произнёс старик.

— Здравствуй и ты, владыка, — ответил наёмник, склонив голову.

— Готовишь сердце и душу к дальнему походу? — спросил священник.

— Да, — коротко подтвердил Макс.

— Это хорошо. К такому нужно приступать с холодным разумом, — произнёс Агафон и накрыл голову Максима епитрахилью, а после прошептал: — Прости, большего я сделать не смог.

— Всё хорошо, святой владыка. Я жив, а значит, остальное в руках Его, — немного помолчав, ответил наёмник.

— Оно и правильно. Пусть Всевышний всегда ведёт тебя, и да не оставит тебя свет Его, — повысив голос, сказал Агафон. Его посох и рука на голове Максима озарились ярким солнечным светом, что увидели все находящиеся в молельном зале от служек и прихожан, до свиты самого архиерея.

— Благодарю, владыка, — ответил Макс, чувствуя тепло благословения.

— И напоследок, не беспокойся о Прасковье. Она под защитой стен собора. Её никто больше не обидит, — тихо добавил старец.

— На всё воля Всевышнего, — лишь произнёс наёмник.

Агафон удалился, для раздачи последних распоряжений клиру и подготовки к началу вечерней службы, а Максим продолжил стоять, думая о том, с чем ему предстоит столкнуться, и что за неизвестный враг его поджидает в Синтосе. Этим вечером Макс выстоял всю службу и ушёл из церкви одним из последних.

Прошло ещё пять дней. Максим поймал себя на том, что неумышленно оттягивает встречу с отцом, и заставил себя действовать. Он обошёл своих друзей и позвал их, кого напрямую, кого через домашних, в самую лучшую корчму Вышенска. Помимо этого, наёмник переговорил с корчмарём, передал ему мясо Аспида и тушу кабана, а также целый кошель серебра с условием, что Макс и его друзья займут второй этаж и их никто не потревожит. Отдельно наёмник распорядился о бочках с выпивкой.

К седьмому колоколу пополудни приглашённые начали подтягиваться в корчму. Первым появился Ибрагим. Сегодня он надел яркий рыжий кафтан и подпоясался красным поясом, шитым серебром и жемчугом. Следующим пришёл Влад. Выглядел стражник немного усталым, но даже он сменил привычные служилые кольчугу и поддоспешник на опрятную одежду. Потап и Ивашка явились одновременно, тоже принарядившись. Да и сам Максим предстал перед ними в кои-то веки в повседневной одежде.

— Рад, что вы все смогли сегодня прийти. Мне предстоит дальняя дорога и неизвестный враг, так что сегодня будем пить и есть как в последний раз, но именно для того, чтобы последним он не стал! — торжественно произнёс Максим, подняв свою чарку с хлебным вином. Он дождался, пока все расселись по лавкам и налили себе кто что хотел.

— За тебя! — подтвердили остальные. Как Макс и думал, Ибрагим себе не изменял и выбрал ставленный мёд, Влад тоже принялся за хлебное вино, Ивашка с осторожностью выбрал мёд, а Потап поддержал друзей с чарками хлебного вина.

— Максим, дорогой, куда ветра поведут тебя в этот раз? — спросил купец, когда сын корчмаря разложил перед друзьями чашки с рубленым мясом и репой в ароматном соусе, куда явно ушло немало специй.

— Далеко на восток, сквозь пустоши тамошнего ханства, в странный город инородцев, — ответил наёмник. Он не собирался утаивать, куда его отправили.

— Эт что же там такое случилося, что им понадобился наш Макс? — спросил конюх, набивая рот мясом и выглядя так, будто это его последняя еда в жизни.

— А вот понятия не имею. Сказали идти до Кровавого Острога, а там встретиться с другими наёмниками и идти в далёкую страну, — пожал плечами Максим, осушив вторую чарку.

— Это из-за прошлого задания? — задумчиво накручивая бородку на палец, поинтересовался купец.

— Ага, — только и подтвердил наёмник, выпив остатки соуса из чашки и промокнув её лепёшкой.

— Тогда вот, друг мой, у меня для тебя небольшой подарок, — с печальной улыбкой Ибрагим достал из поясного кошеля продолговатый жёлтый кусок металла, на котором была витиеватая вязь вместо привычных букв. — Если все двери будут закрыты, обратись к любому купцу и покажи это. Часть из них откроется.

— Благодарю тебя. Мне даже нечем отплатить за такую щедрость, — уважительно склонив голову, ответил Максим. В его руках оказалась, как он знал, верительная грамота купеческого рода.

— Не переживай, друг мой. Сегодняшнего пиршества вполне достаточно, — вновь улыбнулся купец и поднял свою свеженаполненную кружку. — За тебя, дорогой! Пусть дорога будет скатертью, а ветра пусть дуют только в спину!

— Да! — поддержали остальные.

Вскоре принесли цельные куски тёмного мяса, которое все, кроме Макса и Ибрагима, видели впервые, ведь Аспид — очень редкое кушанье. Аромат быстро разнёсся по всему второму этажу, а у друзей потекли слюни.

— Раз уж всё повернулось так, то вот, сам сделал, — пробурчал Потап и протянул Максиму перевязь с пятью небольшими ножнами, в которых покоились метательные кинжалы. Кузнец улыбнулся и продолжил: — Знаю, что ты таким редко пользуешься, но это удобнее, чем сулицы.

— Благодарю, дружище. Я лишь надеюсь, что часто применять их не придётся, — рассмеялся наёмник, принимая подарок у улыбающегося кузнеца.

— Знаешь, Макс, ты умеешь наживать себе проблем, — вздохнул Влад. С каждой секундой с начала пирушки он выглядел всё мрачнее. А редкое мясо, которое он с удовольствием съел, лишь немного подняло настроение.

— С чего ты взял? — поинтересовался Максим.

— Батя сказал. А ещё сказал, чтобы ты постарался какое-то время никуда не лезть, если выживешь, — с тяжёлым вздохом ответил Влад. Потом он достал небольшой магический мешочек и положил его на стол. — Возьми, она должна тебе помочь. Её доработали под тебя. Нам с батей и заезжим Дмитрием стоило больших трудов достать такое для тебя. Береги её, но пользуйся при любой опасности.

— Тебе не кажется, что это уже перебор? — опешил Максим, едва сдержав удивлённый вскрик, когда у него в руках оказалась настоящая стрелец-алебарда, но возле лезвия вместо обычного магического камня был закреплён камень света.

— Мой батя знал твоего. Это всё, что он разрешил сказать, — пожал плечами стражник. — Дома пройдись своей кровью по лезвию, и она тебя примет.

— Передай своему отцу благодарность. Я не знаю, что ещё я могу сделать, — растерянно пробормотал Макс, убрав оружие в магическую сумку. Теперь он понял, кем были бояре, защищавшие его перед царём вместе со старцем Агафоном. Это были отец Вени — Дмитрий Лютый и отец Влада — высокородный боярин и один из князей Торвальд Северный. А уж откуда отец самого Максима знается с боярами — он спросит лично.

Мужики молча пили, понимая тяжесть того, что свалилось на их друга. Спустя ещё несколько опустевших тарелок поднялся Ивашка.

— У меня нет столь дорогих подарков, как у всех. Но я дарю тебе то, что поможет в пути, — со скромной улыбкой, совсем не вяжущейся с его вечно наглым лицом, начал конюх. Он положил на стол небольшой камушек, на котором алела старая резная руна. — Она будет отпугивать хищников, если капнешь крови.

— Благодарю, Вань, твой подарок не менее ценен, чем у других. Благодарю вас всех и за подарки, и за дружбу. Как только вернусь — устроим не меньший пир, чем сегодня! — заявил Максим, подняв очередную чарку.

Пировали они до полуночи, пока не съели и не выпили всё, что было уговорено с корчмарём.

Следующий день Максим решил провести в подготовке к началу похода. Но первый же шаг отозвался немалыми трудностями. В отличие от беззаботных слов Влада о привязке стрелец-алебарды: «Просто смажь кровью!», сам ритуал оказался намного сложнее. Наёмнику пришлось закрыться в комнате, надрезать себе ладонь не один раз, чтобы обильно смазать своей кровью всю поверхность оружия: от кончика пробойника внизу древка до вершины широкого лезвия-полумесяца. Но больше всего крови потребовалось для первой активации кристалла. Максиму даже пришлось выпить зелье лечения, чтобы не упасть без сил. Лишь к вечеру ему удалось стать единым с этим могущественным оружием.

Из-за ритуала поход был отложен на день, но уже следующим утром Макс в полном облачении стоял у ворот Гильдии. Он спрятал маленький магический мешочек с алебардой под полами походной накидки, решив не использовать это грозное оружие постоянно. Против обычных бандитов и хищников оно было бы чрезмерно, так что наёмник по привычке решил положиться на свой проверенный топор. Чтобы не утяжелять ношу, Максим расположил в магических сумках и остальное снаряжение: щит Фени, лук, стрелы в колчане Ворона, плащ с металлическими нитями. Только новую перевязь с метательными ножами он пристроил на груди так, чтобы любой из них можно было легко выхватить одним резким движением.

Макс немного постоял на пороге Гильдии. Он легонько прикоснулся к груди, где под одеждой были скрыты и серебряная бирка наёмника, и амулет Всевышнего, доставшийся от Вени. В очередной раз тяжело вздохнув, он распахнул двери. К удивлению Максима, все присутствующие в зале уставились на него так, будто он пришёл голышом или приволок на плечах тушу многоглавого змия. Не обращая на них внимания, Макс коротко кивнул Тихону, Анне и другим знакомым. Затем, найдя взглядом Дарью, наёмник направился к ней. Девушка, заметив его, отложила бумаги и отошла в сторону от остальных работниц.

— Здравствуй, Даш. Мне пора, — произнёс наёмник, как только подошёл. В зале же начался гул перешёптываний, но Максим продолжил игнорировать всё лишнее.

— Здравствуй, Макс. Ты хорошо подготовился? — с явным беспокойством спросила девушка.

— Насколько мог. Я… Я просто зашёл попрощаться, — немного сбившись, сказал он, не понимая, что не так с его головой, которая лишь мгновение назад была ясной.

— До встречи, Максим. Я буду ждать твоего возвращения, — с улыбкой ответила Дарья.

— Ага. До встречи, — едва успел произнести Макс, как она обвила его шею и прильнула к его губам. В то же мгновение весь зал затих так, что падение лёгкого пёрышка показалось бы металлическим грохотом.

Максим не стал противиться или отстранять её. Он лишь аккуратно приобнял талию Дарьи одной рукой, а вторую нежно положил на её голову. Они так и стояли, забыв из-за давно сдерживаемых чувств, что находятся посреди зала, полного работников Гильдии и наёмников, от мала до велика. Через несколько секунд со всех сторон раздались ободряющие крики, что выбило пару из их собственного мирка.

— Я обязательно вернусь, — смущаясь, пробормотал Максим, как только Дарья отпустила его.

Попрощавшись, наёмник развернулся и вышел на улицу, не обращая внимания на гомон, поднявшийся в зале. А где-то на краю его сознания пробежала мысль: «Сама заварила — сама и расхлёбывай». С затуманенным разумом и полным непониманием того, что теперь делать, Максим всё же двинулся к городским воротам.

Путь до Нижних Порогов был неблизок. За четыре недели в дороге наёмник посетил несколько деревень и малых городков. Где-то удавалось поспать в тепле, а где-то лишь в сенях. В остальное время его защищали верные обереги, которые Макс каждую ночь раскладывал вокруг своего лагеря, чтобы всегда знать, если кто-то или что-то приблизится хотя бы на сотню шагов. По пути Максиму даже повезло наткнуться на изменённых магией зайцев, что добавит ему немало серебра, когда наёмник доберётся до Гильдии Нижних Порогов.

И вот спустя пятнадцать лет, на рубеже весны и зимы, Максим стоял на холме, неподалёку от высоких стен родного города. Однако даже в весенней слякоти наёмник заметил, что с городом что-то не так. Что именно, он не мог сказать, но чувствовал это всем естеством. Подойдя ближе, Макс удивился виду стражников, стоявших у ворот: вместо царских стрельцов тут были какие-то оборванцы в кожанках и стёганках, вооружённые простыми палицами и копьями. А рожи у них были как у бандитов.

Максим направился прямиком к воротам. Однако стоило ухмыляющимся стражникам взяться за оружие и двинуться в его сторону, наёмник вынул из-за пазухи серебряную бирку, и те разочарованно вернулись на свои места. Макс чётко помнил, что раньше подобного поведения не было. А когда он тут жил, даже иногда болтал со стрельцами, если выдавалась минутка между тяжёлыми тренировками с отцом.

— Дяденька наёмник, ты у нас впервые? Тебе провожатый не нужен? — раздался звонкий мальчишеский голос справа от Макса, мгновенно вырвав его из раздумий. — Я в городе всё знаю и могу показать, где корчма хорошая, где на постой можно встать, а куда лучше не соваться!

Максим удивлённо посмотрел на улыбающегося мальчишку, подбежавшего к нему. Наёмник сразу отметил: ребёнок только поравнялся с ним, не пытаясь обогнать или оказаться спереди, и делал вид, что просто идёт рядом. Это выдавало в нём как осторожность, так и намеренную скрытность. Мальчишка был довольно чистый, а значит, он не беспризорник, хотя его тёмные волосы и выбивались из-под потрёпанной шапки. Он рассматривал Максима, стараясь не выдать явного любопытства, но это плохо получалось и его голубой глаз постоянно бегал по фигуре и оружию наёмника. Макса насторожило то, что правую руку мальчишка держал в кармане много раз латанного кафтана. А больше всего наёмника удивил возраст неожиданного провожатого — на вид ему не больше десяти-двенадцати лет.

— Ну здравствуй, малец. И что же тебе нужно за такую полезную работу? — с ухмылкой поинтересовался Максим.

— Не малец! Павел. Или Паша, если так проще. У меня есть имя! — замотал головой парнишка.

— Ну хорошо, Паша, — смягчился наёмник, обойдя мальчика и встав перед ним.

Ребёнок тут же натянул шапку посильнее, чтобы длинная чёлка закрыла половину лица. А стоило наёмнику лишь немного приподнять руку в сторону Павла, тот испуганно сделал два шага назад.

— Ты чего? Сам же предлагал провести меня по городу, — с лёгкой улыбкой, которая очень редко бывала на его лице, поинтересовался Максим.

— Ничего. Я всё ещё могу, как и говорил, провести тебя по городу и всё показать. Мне много не надо, — смотря на дорогу пробормотал Паша.

— Ну хорошо. Пару серебряных хватит? — спросил наёмник.

— Конечно! — радостно улыбнулся мальчик, но, видимо, слегка забылся, и Макс увидел, что он слеп на правый глаз.

— Не бойся, в моём ремесле и более страшные вещи с людьми случаются. Так что же теперь, не разговаривать ни с кем? — подбодрил его наёмник.

— Ты правда не считаешь меня испорченным? — удивился Паша, поправляя шапку, а Макс заметил, что его правое ухо порвано ровно посредине.

— С чего мне так считать? Ну сам подумай. Ты ведь угадал моё ремесло, а значит, понимаешь, что из сражений не всегда целыми выбираются. Вот, например, знаю я одного воина — свирепый настолько, что медведи в страхе разбегаются. Но у него нет руки. Или вот ещё тебе пример: гномов видел? Это такие низкие инородцы, не выше тебя, так у них вообще по четыре пальца, а уши почти в два раза больше наших, — продолжая улыбаться, рассказал Максим. При этом мальчишка смотрел на него с огромным удивлением.

— Но… — начал Павел, всё ещё стесняясь.

— Ты не переживай. Ты обычный парень, просто прошедший через что-то страшное. Так что успокойся. Да и вообще, знаешь, как говорят: шрамы украшают мужчину! — рассмеялся наёмник и легонько хлопнул Пашку по плечу.

— Хорошо, я постараюсь, — ответил мальчик, улыбнувшись и почесав нос правой рукой. Макс про себя отметил ожог по всей тыльной стороне ладони и даже на пальцах. Заметив взгляд наёмника, Паша вновь стыдливо натянул рукав и засунул руку в карман.

— Ну тогда расскажи, что тут творится, и просто проведи по городу, — попросил Максим, решив не расспрашивать ребёнка о его увечьях.

— Ладно, но сначала нам нужно добраться до главной площади, а оттуда уже пойдём по всем важным местам, — согласился Паша, вернув себе первоначальную уверенность и бодрый тон.

Они отправились к площади. Максим немного сбавил скорость, чтобы мальчишке не пришлось бежать за ним. Наёмник осматривался вокруг и не узнавал родной город. Дома и лавки вдоль главной улицы выглядели грязными, некоторые вообще превратились в обгоревшие руины. Максим помнил, что на месте обгоревшего каменного остова раньше были оружейная и кузня дяди Романа, а через две улицы он увидел почерневшие от копоти останки корчмы, которую держала пара бородатых карликов. В детстве он с другими мальчишками любил спорить, является ли бородатая дородная хозяйка на самом деле женщиной. Каждый шаг давался Максу тяжело, но он старался не терять лица. Однако его странное поведение не осталось незамеченным нахмурившимся Павлом.

— Вот, мы на главной площади нашего города. Отсюда мы можем дойти до любого важного строения: Гильдии наёмников, храма, управительства, хором наместника, ратного дома. Куда тебе хочется сначала? — поинтересовался Паша.

— Пошли, первым делом посетим твой дом и дом Его. Так что идём к церкви, — выбрал наёмник.

— А как ты узнал, что я из церковного приюта? — поинтересовался мальчик, стараясь понять, чем себя выдал.

— Во-первых, ты слишком чистый для простого оборванца-беспризорника, во-вторых, ни один отец не отправил бы своего ребёнка заниматься твоей работой, а передал бы своё ремесло сыну, — объяснил Макс. При этом он заметил, как погрустнел Паша и как дрогнули его губы — мальчик явно прикусил их, то ли от болезненных воспоминаний, то ли от гнева.

— Ты прав, я живу в приюте уже почти год, — тяжело вздохнул Павел и направился по одной из дорог.

Максим знал, где в городе находится церковь. К тому же, даже спустя столько времени он не мог забыть про приют, в котором прожил первые восемь лет, пока отец не забрал его. А потому Макс помнил, что путь туда неблизок, но ничего говорить не стал, ожидая, что же расскажет его юный проводник, раз уж вызвался. А мальчик вовсю осматривал дорогу, по которой они шли, и все прилегающие к ней переулки.

— На этой улице в основном живут старшие подмастерья и мастера ремесленной улицы. Они все часто посещают храм, чтобы Всевышний не оставил их и позволил трудиться и дальше, — высокопарно и явно заучено произнёс Паша, а потом едва слышно процедил сквозь зубы, думая, что Макс не услышит. — В отличие от правления города.

Максим про себя отметил, что тут немного чище, чем было на главной улице города, что немного странно. Но пока решил не приставать к мальчику с расспросами.

— Если пойти по этой улице налево, то попадёшь в богохульный разгульный тупик. Держись оттуда подальше, — немного понизив голос, рассказал Павел, приблизившись к Максиму почти вплотную, чтобы тот его точно услышал.

— Понял, благодарю за предупреждение, — ухмыльнулся Макс. Про себя же он отметил, что раньше подобного не было, да и церковники с царской властью обычно пресекают появление подобного в городах, ведь это присуще только бандитам.

— А если пойдёшь отсюда направо, то окажешься у малых ворот, — продолжил заученным тоном мальчик, не обращая внимания на поведение наёмника.

По дороге до церкви парнишка ещё много чего рассказал, но для наёмника там ничего интересного не было, а вот Паша явно уже десятки, если не сотни раз повторял эти слова. Максиму даже стало интересно, он сам это придумал или научил кто-то. Когда же Макс спросил, почему тут чище и все дома нетронуты, Павел лишь пожал плечами и ответил: «Откупаются», не став уточнять, кто и от кого. Хотя в голове наёмника сразу всплыли бандитские рожи у ворот.

— Вот, церковь Всевышнего нашего города. Если хочешь зайти и оставить пожертвования — я провожу и расскажу, как заходить в молельный зал, если не знаешь из-за своего ремесла, — предложил Паша, показав на высокое белокаменное здание с позолоченным куполом.

— Тут уж я знаю поболее твоего, — тепло рассмеялся Макс, не ожидая такой наглости от мальчишки. Хотя отсмеявшись и глядя на надувшегося ребёнка, он понял, что Паша был искренен. А потому протянул руку и похлопал мальца по плечу. — Ладно, извини. Я просто немного удивился.

— Ничего, я привык, что меня за пустое место держат, — обиженно пробурчал мальчик, но повёл Максима к большим дверям храма.

К удивлению Павла, Максим действительно вошёл в церковь по всем правилам. А потом, не обращая внимания на него, наёмник обошёл несколько икон и оставил в жертвенных ящиках серебро. Это ещё сильнее изумило мальчика. Теперь он уверился, что такой щедрый человек действительно даст ему целых две серебряные монеты за прогулку по городу. Обычно если его не прогоняли, то платили всего с десяток медных, и то если везло.

А Максим, закончив с короткими молитвами и пожертвованиями, увидел старую монахиню, которая протирала магические камни от пыли, чтобы свет на иконы продолжал падать равномерно. Наёмник колебался, стоит ли к ней подходить, но решил, что пока не время, а потому вернулся к своему спутнику.

— Тут мы закончили. Теперь проводи меня в Гильдию, — чуть громче шёпота произнёс Макс.

— Хорошо, пойдём, — согласился Паша, и они вышли из церкви.

Рассказ Паши продолжился, но в нём начали проскальзывать слова про то, как кого-то уволокли в погреба наместничьего двора, кого-то просто убили якобы за долги, и при этом мальчик показывал на разрушенные лавки и дома. Максим продолжал слушать, понимая, что это уже не родной дом, каким он был пятнадцать лет назад. А что больше всего его удивляло, так это отсутствие действий со стороны Гильдии. Почему высокоранговые — а именно его отец и Семён Сильный, наёмник золотого ранга, хоть и оказавшийся трусливой крысой, бездействуют?

Придя к Гильдии, Пашка остался на улице, сказав, что не наёмникам запрещено входить, что ещё сильнее насторожило Макса, ведь как тогда появятся новые воины, если никого не пускают? Внутри здания Гильдии оказалось пусто. За стойкой сидел скрюченный мужик с козлиной бородкой и неотрывно смотрел куда-то в окно. Подойдя и показав свою бирку, Максим узнал, что Гильдия в этом городе почти не существует, а все наёмники перебрались в другие места. И даже денег на выкуп мяса, костей, шкур и внутренностей заражённых зайцев у местной Гильдии нет. Всё это привело Макса в бешенство. Пусть внешне он ничего не показал, но у него появились очень серьёзные вопросы к отцу, ведь тот всегда говорил про долг, про защиту и прочее, чему, даже уйдя, следовал Максим.

Раздражённый наёмник вышел из того, что уже можно назвать останками Гильдии. Он никак не мог решить, куда идти, но тут раздалось тихое урчание. Он мгновенно повернул голову и увидел краснеющего Пашу, стыдливо упёршего взгляд в ступени. Ярость уступила место уколу совести, ведь уже далеко за полдень, а мальчик не отходил от Макса ни на шаг последние часа четыре и потому не смог нормально поесть.

— Прости, затаскал я тебя, — улыбнулся Максим и продолжил: — Пошли в лучшую корчму города.

— Не стоит. Ты и так обещал мне много денег за работу, — тихо пробормотал мальчик, всё сильнее смущаясь произошедшего.

— Считай это тоже своей работой. А если ещё и про их стряпню расскажешь, то добавлю одну монету сверху, — добродушно сказал Макс, положив руку на голову мальчишки, от чего тот мгновенно замер. Именно так его учила Дарья, когда рассказывала, как успокаивать детей, чтобы они не убегали от его наставничества.

— Я постараюсь, — робко улыбнулся ребёнок, выглянув из-под руки, а потом продолжил свой рассказ, ведя наёмника в корчму.

Войдя в указанный Пашей дом и пройдя мимо детины у дверей, что не уступал самому Максиму, они оказались в по-домашнему уютном месте. В основном зале было чисто, столы убраны, стоял запах свежего хлеба и печёного мяса. А пустота неудивительна, ведь судя по рассказу мальчика, в разгар дня мало кто покидает свои мастерские.

Максим указал Пашке на угловой стол, который был немного поменьше и идеально подошёл бы для четверых, а сам пошёл к хозяину. Макс заказал плотный обед из мясных щей, двух булок хлеба, солонины, полбы с куском мяса, и трёх кувшинов кваса. Пока корчмарь с семьёй хлопотали на кухне над яствами, наёмник и сирота молча сидели за своим столом. Мальчик не знал, что сказать, ведь он не ел в корчмах уже больше трёх лет, а тут незнакомец привёл его и обещал накормить. А Макс обдумывал историю Павла и произошедшего в городе.

Вскоре принесли еду. Паша не знал, что ему делать, а когда Максим просто начал есть свою порцию, мальчик неожиданно для себя набросился на еду, будто в голодный год. Но наёмник немного осадил ребёнка, с весёлой ухмылкой объяснив, что еду надо не жрать, как боров помои, а наслаждаться её вкусом. Мальчик кивнул, быстро взял себя в руки и после этого обед пошёл тепло и размеренно.

Закончив с едой, Паша прислонился спиной к стене, глядя в потолок. Максим же продолжал потихоньку есть, мерно и долго всё пережёвывая.

— Знаешь, этот город не всегда был такой дырой, — негромко произнёс мальчик, не глядя на наёмника.

— А каким он был? — спросил Макс, внимательно следя за ребёнком и продолжая трапезу.

— Раньше город был богатым и безопасным. Приют был почти пуст. У меня была семья. А потом случилось нашествие на город, — тем же безжизненным негромким голосом начал рассказ Паша.

Максим понял, что сейчас прерывать его нельзя, и потому молча слушал, ведь у несчастного ребёнка явно всё давно копилось.

— К стенам города внезапно пришли мертвецы. Их была тьма. И вёл всё это страшное войско упырь с когтями с ладонь длиной, синим огнём в руках, и горящими красным глазами. — продолжил мальчик.

— И кто его победил? — поинтересовался Макс, понимая, что отец бы такое точно не пропустил, да и Гильдия, которую он помнил, — тоже.

— У нашего города был защитник. Как мне рассказывали, раньше он и в одиночку мог сразить хоть змия, хоть птицу Сирин, хоть безумного лешего. Он был силён и был наёмником, как ты. А ещё у него был непутёвый приёмыш. Защитник его подобрал, обучил, а тот плюнул старику в лицо и сбежал, — злобно произнёс Пашка, его кулаки сжались так, что костяшки побелели, а шрам от ожога натянулся.

Максим молчал, но по спине пробежал холодок. Слишком уж эта история была похожа на его собственную.

— Так, именно после побега этого неблагодарного отродья старый наёмник стал пить без продыху. Забросил работу. Однако когда гильдейские ему что-то поручали, то уходил он только один. Даже свои раны он не давал никому обрабатывать и батюшку Анатолия не подпускал к себе, — продолжил Павел, глядя перед собой и не видя ни побледневшей кожи Максима, ни окаменевшего выражения его лица.

Сам наёмник не мог понять только одного: почему этот мальчишка так ненавидит того, кто сбежал ещё до его рождения.

— И вот когда пришла нечисть, защитник направился напрямую к упырю. Конечно, со стен ему помогали стрельцы своим магическим оружием, а городские, кто умел, стреляли из луков и метали камни. Наёмники Гильдии ровным строем, шаг за шагом оттесняли ходячие трупы от стен города, но только двое шли к самому главному противнику, — печально рассказал Павел.

Он бросил взгляд на наёмника, который вместо кружки пил напрямую из кувшина и смотрел вглубь него. Мальчик подумал, что этот человек сопереживает ужасам города.

— Против упыря вышел защитник города, Александр, прозванный навечно серебряным. Почему — не знаю, но звучит красиво. А вторым был Семён, наёмник золотого ранга. Они быстро прорубились к монстру, но стоило тому громко закричать, как Семён развернулся и побежал, бросив свой заморский огромный меч. Но Александр лишь с громкой молитвой Всевышнему занёс свои два топора и отрубил упырю руку, — продолжил мальчик.

Максим же уже просто сложил руки на столе и закрыл глаза, будто сам проживал происходящее в рассказе.

— Эта неживая тварь будто и не заметила потери. Она пробила оставшейся рукой грудь защитника насквозь и подняла его над землёй. Александр, как мне рассказали, лишь расхохотался, а потом с именем Всевышнего на устах свёл топоры на шее монстра. Остальные трупы, как только клыкастая голова коснулась земли и сгорела в божественном свете, сразу превратились в пыль, — закончил Паша.

— И что потом? Защитника спасли? — спросил Макс, но голос его был холоден и монотонен, как у мертвеца.

— Нет. Когда церковники подбежали, тот уже умер с улыбкой на лице, — вздохнул Павел, утёрся правым рукавом, а потом продолжил: — Но его смерть была началом конца для города. Уж не знаю почему, но потом выяснилось, что его боялся даже наместник. А когда из Гильдии выставили Сеньку-труса, как его прозвали, лишив всех заслуг, половина из которых оказалась фальшивками, то начались проблемы. Спустя полгода из города убрали стрельцов, ведь они понадобились где-то ещё. А также наместнический приказ перестал выдавать Гильдии задания и запретил это делать купцам.

— Это же незаконно! — проворчал закипающий Максим.

— В этом городе больше нет закона, наёмник, — холодно и несвойственно ребёнку произнёс Паша. Его слова будто кулаком в челюсть ударили Макса. — Спустя девять месяцев после смерти Александра пришлые бандиты, которых наместник назвал законниками, завалились к нам в кожевенную лавку. Они требовали денег, но отец отказался платить. Тогда они ушли. Однако ночью вернулись, убили родителей и подожгли лавку. Я чудом выжил, но, как видишь, стал осквернённым, поломанным, — мальчик буквально выплёвывал слова. — Теперь вместо того, чтобы шить сапоги или доспехи, я вынужден зарабатывать всем, чем может честный человек моих лет в этой гнилой дыре!

— Понятно. Прости, что тебе пришлось вспомнить эту ужасную историю, — тихо ответил Максим.

— Тебе не за что извиняться. Виноват только тот неблагодарный приёмыш. Вот через четыре года мне исполнится пятнадцать, и я смогу покинуть приют. Тогда я найду и убью его своими руками! — почти прокричал мальчик, а из его глаз потекли слёзы.

— Успокойся, Паш. Твой гнев полностью оправдан. Но дам тебе простой совет — не поступай необдуманно. Месть может привести тебя к смерти, — тихо произнёс Максим, протянув мальчику чистый лоскут для обтирания.

— Я тут сам разберусь. Извини, дядя наёмник, пусть я и благодарен тебе за еду и деньги, но в мою жизнь лезть не надо, — твёрдо отрезал Павел, вновь утёрся правым рукавом, обнажив обожжённую руку.

— Хорошо, Паш. Вот твои деньги. Давай вернёмся в церковь. Я хочу ещё немного пожертвовать напрямую приюту, — стараясь говорить как можно мягче, предложил Макс.

— Договорились. И ещё раз спасибо за сегодня, — ответил мальчик, испугавшись своих предыдущих слов столь щедрому наёмнику. Потом он забрал три монеты, и они ушли из корчмы.

Путь до церкви прошёл в молчании. Около входа в здание приюта Паша, всё ещё стыдясь своей вспышки гнева, скромно попрощался с Максом и ушёл. Наёмник же вошёл в здание, где прошли первые годы его жизни. Там он нашёл молодую монахиню, как раз умывавшую чумазых младших ребятишек, и оставил ей два десятка серебряных со словами: «За хорошую прогулку по городу от Павла».

Потом Максим отправился на монастырское кладбище, предположив, что защитника города похоронили там. Но потратив почти час, могилу так и не нашёл. Тогда он решил пойти за город. Там возле ветхой деревянной церквушки, что стояла почти вплотную к лесу, было основное кладбище. А чтобы не тратить время, он уточнил у смотрителя, тут ли находится могила Александра. Удивлённый старик показал ему на одинокое надгробие, самое близкое к деревьям.

— Здравствуй, отец, — произнёс наёмник, протирая грязь с плиты.

Он увидел надпись: «Александр Серебряный, защитник города и храбрый боец, победивший упыря и его войско тёмное», а также дату смерти. С тех пор прошло уже почти два года, а Макс и не подозревал. В столице гильдейские тоже ему ничего не сообщили. Хотя судя по произошедшим тут событиям, Гильдия и не могла сообщить. Максим был уверен, что если бы слухи дошли, то Дарья бы обязательно всё рассказала. Наёмник полностью очистил могилу отца, а потом почти рухнул на плиту, как подкошенный, и его тело начало содрогаться от рыданий.

— Папа, прости меня. Я повёл себя, как глупый мальчишка! Я не осознавал всего! Ты заботился обо мне, а я поступил, как последний трус, наслушавшись глупых разговоров! Я не достоин зваться твоим сыном… — говорил он, постоянно водя рукой по выбитому на тяжёлой гранитной плите имени отца.

— Ты должен был остановить меня. Высечь так, чтобы я ходить не мог! Но ты этого не сделал. Ты отпустил меня набивать свои шишки. Ты отдал мне свои драгоценные обереги, заботливо уложив их в коробочку. Они за эти пятнадцать лет сотни раз спасали мне жизнь… — прикоснувшись лбом к холодному надгробию прошептал Максим.

— Знаешь, я обучил десятки детей, применяя то, как ты учил меня. Некоторые ломались. Некоторые потом погибли и теперь занимают своё место в поминальных молитвах… — продолжил он, не поднимаясь.

— Папа, почему мы так и не помирились? Почему я тебя так боялся? Почему ты меня так любил?! — уже почти кричал наёмник, пытаясь обнять надгробие.

Пока Максим изливал свои чувства, уже бессвязно что-то бормоча и не обращая внимания ни на что, за деревом неподалёку сидел дрожащий Паша. Мальчик после тяжёлого разговора с наёмником решил посетить могилу защитника города. Он прижимался спиной к стволу и закрывал рот рукой, боясь даже дышать от услышанного.

Максим провёл на могиле отца много времени — сколько именно, он не считал. Да и не хотел. Однако, когда стемнело, он решил отправиться к месту, где когда-то стоял дом отца. Наёмник не был уверен, что там ещё что-то осталось, но его будто тянуло в ту сторону. Когда Макс встал и осмотрелся, то с удивлением увидел сидящего неподалёку кота, наблюдавшего за ним. Наёмника удивило не само присутствие животного, а то, что он не заметил его появления. Размышляя над своей невнимательностью и её опасностью, Максим медленно направился к отчему дому.

В городе наёмнику пришлось достать магическую лампу, ведь на улицах совсем не было освещения. Макс видел только несколько фигур с факелами вдалеке. Он уже давно не бывал в настолько запущенных местах, отчего стало ещё тоскливее.

К удивлению Максима, дом всё ещё стоял. За невысоким забором тоже всё было знакомым, только деревья небольшого сада совсем разрослись, да двор был заполнен сухостоем. Когда наёмник дотронулся до дубовых ворот, он почувствовал, как сквозь него прошёл поток магической энергии, а створка сама отворилась. Макс прошёл внутрь, но больше никаких странных ощущений не было. Он спокойно смог попасть в незапертый дом. Тут всё было так же, как и раньше, за исключением плотного слоя пыли и груды бурдюков и пустых глиняных кувшинов на полу.

Взгляд наёмника мгновенно приковал к себе толстый лист пожелтевшего пергамента, приколотый кинжалом к столу. Максим подошёл, сдул пыль и увидел, что это письмо, адресованное именно ему. Он выдернул кинжал, поставил лампу на стол и принялся читать:

«Здравствуй, Максим.

Если ты читаешь мою писанину, значит, мы так и не встретились. Ну, как говорят, на всё воля Всевышнего. Ну или духов, или предков, или того, во что ты сейчас веришь. Я, например, последнее время верю только в грёзы, вызываемые содержимым моей кружки.

Что я хотел тебе сказать, — так это не вини себя в нашем разрыве. Ты был молод и горяч, а я забыл об этом. Я знаю, что ты уже давно поравнялся со мной и скоро превзойдёшь. Молодец, сынок. Я горжусь тобой. Но наша жизнь не вечна, так что я скоро помру. От клинка ли, от когтей, или от меха с хлебным вином — не важно.

Если ты остался один, — знай, что ещё есть те, кто сможет тебе помочь при большой нужде. Если меня не стало, то знай: я был ублюдком княжеского рода Ярых, что восходит ещё к первым царям Спаснии. И моё имя ещё что-то да значит. А ещё, даже у меня были друзья. Если попадёшь в лютую беду, — обращайся к Торвальду Северному, Радвиду Пегому или Всеславу Павловичу из южных бояр. Они не оставят в беде и помогут, если на то будет возможность.

Я знаю, что ты такой же гордый, как и я. Но запомни последнюю мудрость своего старика, которой сам я пользоваться не стану: просить о помощи — это не слабость. Просто запомни и пользуйся ею тогда, когда уже ничего не помогает.

Напоследок скажу, дом теперь твой. Даже грамота в приказе лежит. А чтобы никто, кроме тебя, в него не вошёл, обойди наши четыре дерева, найди на них знаки предков да пролей на них свою кровь. А теперь прощай, Максим. Знай же, я всегда был горд тобой и ни разу не пожалел, что забрал тебя к себе тем дождливым днём.»

Наёмник перечитал письмо ещё трижды. Его удивило, как его отец смог так долго скрывать своё происхождение. С другой стороны, они вместе занимались только тренировками да работой в Гильдии… Но также стало ясно, почему после его смерти в городе начался разгул. Управитель явно знал, кто живёт на его земле и потому действовал осторожно, и только потом пустился во все тяжкие.

Максим убрал письмо в мешочек со стрелец-алебардой. Она теперь ему казалась не просто пожалованием и извинением за смертельное задание от правительства. После прочтения письма это было больше похоже на личный подарок от отца и его друзей. Наёмник встал и, шатаясь, побрёл в небольшую комнатку, где когда-то жил. Раньше он не понимал, какая это роскошь — отдельные покои, пока не оказался один. Войдя, он положил руку на магический камень на стене, и вся пыль была вычищена из комнаты за пару десятков секунд. Магическое устройство довольно сильно опустошило запас магической энергии Макса, но ему было плевать. Поэтому он просто завалился на свою старую кровать и мгновенно провалился в сон без сновидений.

Утром Макс первым делом последовал словам отца: он обновил связь крови на магическом барьере, созданном либо отцом, либо кем-то из его знакомых. Перед этим наёмник убедился, что барьер работал бы и без обновления, но посчитал: раз уж отец упомянул об этом, то дело важное и нужное. После барьера он прошёлся по всему дому и очистил его от пыли. Пусть жить тут Максим и не планировал, но если вдруг понадобится убежище или дом для семьи, ежели она всё же появится, то такое хорошо подготовленное жилище будет отличным началом.

Заперев дом с воспоминаниями о детстве, Максим отправился дальше. Начал он с завтрака в ближайшей корчме. Потом побывал в лавках купцов ради припасов, хотя тут они оказались намного скуднее, чем в Вышенске: вяленого и сушёного мяса он так и не смог найти. Закончив с покупками, Макс посетил церковь. Он помолился за упокой отца и попросил у Всевышнего благословения на дальнюю дорогу. Перед выходом наёмник повернулся так, чтобы видеть все иконы святых и образ Его. Максим поклялся перед ними, что если выживет, то вернётся и очистит этот город лично. После чего он покинул Нижние Пороги и отправился к Кровавому Острогу. Единственное, что немного кольнуло Макса, это то, что не встретил по пути Пашу, с которым стоило хотя бы попрощаться.

Путешествие до пограничного города оказалось куда более непростым, чем ожидал Максим. Во-первых, начались весенние дожди, и дороги превратились в хлюпающую вязкую кашу. Во-вторых, между Порогами и Острогом было слишком мало деревень, а городов не было вовсе. Макс, конечно, об этом знал и рассчитывал свой путь с учётом этого. Он планировал основательно пополнить запасы в родном городе, но судьба распорядилась иначе.

Так что пришлось намеренно идти лесами, чтобы питаться с охоты, держа запасы как можно дольше. Из-за этого решения дорога растянулась и вместо ожидаемого месяца Максиму пришлось потратить почти два. Благо, что он всегда закладывал больше времени, чем требуется.

Неожиданной проблемой для наёмника оказалось то, что его стали одолевать целые стаи разных мыслей: о прошлом, о друзьях, об обученных группах юных наёмников, о погибших ребятах, об отце, о Дарье, о Паше. Максим просто не привык, что в его голове может твориться столько всего. Он всегда знал и следовал правилам: есть работа, есть дорога до неё, есть то, что нужно устранить, есть куда вернуться и что получить. Но что-то изменилось, и он никак не мог понять, что именно. А потому, когда перед ним показался Кровавый Острог, Макс был мрачен, сильно раздражён и взвинчен.

Перед Максимом был город с валом и деревянными стенами. Он полностью оправдывал вторую часть своего названия и действительно был крепостью. Стены были не больше трёх метров, что явно мало против некоторых монстров, но от набегов кочевников должны защитить. В стены города на определённом расстоянии были встроены высокие закруглённые деревянные башни. По их цвету Макс мог предположить, что построены они из редкого железного дерева, которым становилась любая древесина под воздействием долгого выброса магических кристаллов. Оно остаётся деревом, но по прочности может поспорить с хорошей сталью. Что находится за стенами, — Максим мог только гадать, ведь город стоял на холме.

Подходя к воротам, наёмник отметил, что к ним подтягиваются какие-то оборванцы с простым, буквально собранным на коленке, оружием. Максим лишь тяжко вздохнул и продолжил идти ко входу в город, полностью игнорируя этот сброд. Однако они решили не игнорировать его. Максу преградил дорогу детина, выше наёмника примерно на голову и сильно шире в плечах.

— Плати! — грозно произнёс он, но наёмник слышал лишь гавканье псины.

— Пшёл вон, — прорычал Макс достаточно громко, чтобы услышали все. Наёмник знал, что в некоторых городах есть пошлина за вход, но к наёмникам это не относилось, потому что они слишком часто входят и выходят. Иначе никто не стал бы в таких городах работать.

— Ты чего, смерд? Ты на кого пасть раззявил, псина шелудивая? Аль уши давно не чистил? Сказано тебе — плати! — оскалился детина.

Но стоило этому отребью только поднять руку в сторону Максима, как в его лицо влетел кулак в боевой рукавице с металлическими бляхами на пальцах и тыльной стороне ладони. Раздался громкий хруст и во все стороны полетели зубы и брызги крови. Но не успели они упасть на землю, как левый кулак прилетел снизу в челюсть, отчего детину даже оторвало от земли, прежде чем он свалился, как срубленный дуб.

Хватило мгновения, чтобы со всех сторон раздались невнятные злобные вопли, и на Макса накинулась вся банда. Палицу первого он перехватил, тут же ударил его локтем в нос и ногой в живот. В следующее мгновение Максим почувствовал слабые удары по спине, а потому просто резко развернулся, нанося удар трофейной палицей. Хлипкое оружие развалилось, встретившись уже со второй головой.

Бой продолжился. Быстрый взгляд наёмника выхватил фигуру ещё одного молодчика, только замахнувшегося на него ржавой булавой. Руку с оружием Макс отбил левой, а правую вогнал в лицо нападавшего. В этот же момент наёмник почувствовал, как в его кольчугу на спине уткнулся наконечник копья. Он развернулся, ударил сцепленными в замок кулаками по рукам, державшим копьё — снова раздался хруст и крик боли, а оружие упало на грязную землю.

По боку Максима чиркнул кинжал, а его обладатель тут же получил локтем в висок. Другой с громким криком побежал на Макса, крепко обхватив копьё обеими руками, наёмник же сделал шаг в сторону а потом отвесил пинок кованым сапогом под задницу бандита. Даже в горячке боя все расслышали громкий хруст костей, а оборванец больше не мог подняться, харкая кровью и громко вереща.

Максим осмотрелся. Вокруг лежал кричащий сброд, и те, кто уже был без сознания, а трое убегали вглубь города. Наёмник пожал плечами и направился искать местное здание Гильдии. Но не успел он сделать и десятка шагов, как к нему подбежали люди в одинаковых кольчугах и шлемах. Максим решил, что это стражники. Не дав им и рта раскрыть, Макс показал свою бирку и пошёл дальше. Как и ожидалось, преследовать его не стали.

Внутри город оказался на удивление опрятнее, чем Нижние Пороги, и это отозвалось небольшой болью где-то внутри наёмника. Немного отойдя от ворот, Максим сразу увидел главу деревянной церкви за одно- и двухэтажными избами. В противоположной от неё стороне было высокое здание, которое, скорее всего, и принадлежало Гильдии. Третьей монументальной постройкой являлся каменный дом ратников. Неподалёку от него располагался дом наместника, окружённый частоколом из железного дерева. Ещё наёмнику в глаза бросилось обилие корчм и харчевен на главной улице. Такого нет даже в Вышенске.

Здание Гильдии в Кровавом Остроге сильно отличалось и от столичной крепости внутри города, и от полузаброшенной старой усадьбы Нижних Порогов. Вокруг гильдейской земли был выстроен заострённый частокол, не менее внушительный, чем у наместника. От распахнутых ворот к трёхэтажным деревянным хоромам, увенчанным резным теремом, вела дорожка из мелкого камня. Внимание Максима привлекли окна: в бронзовых рамах мерцали слюдяные пластины — не чета дешёвым оконницам, что встречались в обычных избах. Причём они были не простые, а узорчатые. Такие он видел только в столичном храме: в центре ровный, почти прозрачный кусок, а вокруг выложен ромбический узор.

Удивившись странному богатству местной Гильдии, Макс вошёл внутрь. И тут его изумление стало ещё больше: в просторном зале было шесть столов, но лавки, что обычно стоят около них теперь были перевёрнуты и стояли сверху. Зал был пуст, за исключением женщины, сидевшей за стойкой. Прислонившись к стене и закинув ноги на вершник, она плотно приложилась к вытянутому горлу кувшина. Максим даже от дверей услышал, какими громкими, тяжёлыми глотками она глушит его содержимое.

— Долго же ты шёл, — громко рыгнув, сказала женщина. На ней было обычное гильдейское платье, больше похожее на рясу церковника, но верх был явно доработан и расширен, что не ускользнуло от взгляда Макса. Её голос был грубым и хриплым. Если бы наёмник не видел, что это баба — принял бы его за мужицкий. — Неплохо ты проучил этих щенков. Будут знать наших.

— Здравствуй. Да вроде и не долго. Я просто не спешил. А что, кто-то из младших уже прибежал? Или соглядатаи ворона прислали? — поинтересовался Макс, подходя к стойке.

— Второе. Вижу, ты умнее тех, кто обычно к нам приходит. Глафирия, глава местного филиала, — хрипло усмехнулась она, встав, выпрямившись во весь свой рост, лишь немного уступающий ему, и протянула руку.

— Максим, наёмник серебряного ранга высшей категории, — представился он, пожав её мощную мозолистую ладонь.

— А, один из смертничков. Что-то ты рановато, — немного задумчиво произнесла Глафирия и вновь плюхнулась на свой высокий мягкий стул, а потом ещё и к кувшину хорошенько приложилась. Судя по запаху, там было хлебное вино, от чего бровь Макса сама поползла вверх…

— Я думал, что про такое знают не все, — сказал Максим, облокотясь на стойку.

— Ну так я — не все. Или я тебя переоценила? — усмехнулась она.

— Я понимаю, что ты одна из глав Гильдии, просто не думал, что про мои обстоятельства уже известны каждому главе в каждом городе, — объяснил Макс.

— Ну тогда будь спокоен. Только мне пришло сообщение про тебя от Юрия, раз уж весь отряд у меня будет собираться. Мелкие для вас даже комнаты уже расчистили, так что о ночлеге можешь не волноваться, — ответила она.

— Хорошо, не буду отказываться, ведь ждать ещё долго. Для тренировок есть что-то особенное? Вроде столичной боевой куклы? — поинтересовался наёмник.

— Какой шустрый, не успел прийти, уже моё добро решил ломать, — рассмеялась Глафирия. — Нет, кукол у меня нет. Но, как видишь, мне скучно, и я могу с тобой поиграть немного.

— Буду рад помощи, но многого от меня не жди. Мне необходимо за оставшееся время освоиться с новым оружием хотя бы до сносного уровня, — предупредил Максим.

— Не волнуйся, Максимка, я к своим годам уже стольких натаскала, что и под младенца подстроюсь, — вновь хрипло рассмеялась она, добив свой кувшин и убрав его под стойку.

— Благодарю за помощь, — улыбнулся Максим и положил на стойку мех дорогого столичного хлебного вина, придвинув его к женщине.

— Только встретились, а уже подлизываешься! Ох уж эти ваши столичные привычки, — проворчала она, качая головой, но мех забрала. Только откупоривать не стала, а достала ещё один запечатанный кувшин.

— Моё дело — предложить, — пожал плечами Макс.

— Да знаю я. Что, мне уж и поворчать нельзя? — ухмыльнулась она. — Ты иди, занимай комнату, сходи в баню, только самому топить придётся, а завтра я за тебя возьмусь.

— Мне нравится такой распорядок. Ещё раз благодарю за гостеприимство, — вежливо склонил голову Максим.

Глафирия убрала руку в полы своего платья и хлопнула ей по стойке. На вершнике оказался небольшой ключ с металлической биркой, на которой был выбит номер. Наёмник кивнул, забрал ключ и отправился на третий этаж. Его комната оказалась и просторной, и светлой. Помимо кровати с соломенным матрасом тут был небольшой столик, табурет, сундук и ведро. Оставив вещи, Максим сходил на улицу, принёс воды, растопил баню и хорошенько смыл с себя дорожную грязь. Едва он, распаренный, переступил порог мыльни, как его чуть не сбили с ног: в предбанник залетело несколько мальчишек с визгами и хохотом. Они явно радовались, что сегодня не пришлось самим подготавливать баню.

Следующим утром с самого рассвета Макс уже был на тренировочной площадке. Несмотря на весеннюю прохладу, он надел лишь простые штаны, чтобы лишний раз не стирать всю одежду. Максим достал свою стрелец-алебарду и начал привыкать к весу и длине непривычного оружия. У него был яркий пример того, как ей пользоваться в бою, ведь Макс не раз сражался в паре с Борисом, а у того вообще одна рука. Потому наёмник начал с пяти десятков взмахов каждой рукой, потом перешёл к рубящим ударам обеими руками, используя сначала средний хват, а затем нижний.

Максиму было тяжело, пот лился ручьями, но он не мог остановиться. Он прекрасно помнил тренировки отца и действовал так же. Он ставил себе задачу, и если выполнял её, то переходил к следующей, а если нет, то всё равно переходил к следующей, но увеличивал нагрузку. Спустя несколько часов тренировок вокруг площадки уже нарезали круги юные наёмники, постоянно косясь на потного мужика, размахивающего огромным копьём с топором у вершины. По крайней мере, они раньше не видели подобного оружия.

Спустя ещё пару десятков минут наёмник прервался, выполнив задуманную разминку. Младшие в это время наоборот разбились на пары и начали свою работу по улучшению ударов друг на друге. Максима немного удивила их самостоятельность и небольшая дикость. В столице в это время все ребята их возраста уже осаждали Тихона и разбегались выполнять работу, а эти трудились в поте лица, будто ратники на тренировках.

— Что, нравится зрелище? — раздался весёлый хриплый голос Глафирии, пришедшей на площадку.

— Да, нравится. Твои воспитанники сильнее и выносливее столичных. Думаю, нам стоит перенять твою науку для тренировок, — одобрил Макс.

— Не получится. Столичные слишком изнежены. Да и для работы в выгребных ямах сила удара и способности уклоняться не нужны, — презрительно сплюнула она.

— Зато нужны после, когда в пятнадцать идут на первое задание за город, — возразил Максим.

— В этом и есть ваша столичная проблема. Вы всегда не готовы! — фыркнула она.

— Именно так, — тяжело вздохнув, согласился наёмник, вспомнив всех слишком рано погибших новичков.

— Так вот, я сейчас буду занята с этой мелочью, а ближе к полудню примусь за тебя, так что постарайся отдохнуть немного, — предупредила глава.

— Благодарю за заботу, — ответил он.

Решив, что времени ещё много, Максим отправился бегать вокруг площадки, а Глафирия громкими криками поправляла ребят, чтобы делали всё правильно и не навредили себе.

Ближе к полудню на площадке оставался только Максим. Он сидел под раскидистым деревом, накинув на себя походный плащ, и тренировал магию, постоянно поддерживая её течение в себе. Он часто ловил себя на мысли, что во время этого становится спокойнее на душе, как от молитвы или благословения, но свободного времени у наёмников слишком мало, а потому приходится выбирать между телом и духом. И Макс почти всегда выбирает первое.

Вскоре пришла Глафирия. На её плече покоился огромный двуручный топор, каких Макс в Спаснии ещё не видел. У этого оружия было два лезвия, одно большое, в виде полумесяца, а второе поменьше и ровное, как топор плотника. На торце длинного топорища был такой же пробойник, как и у алебарды Максима. Сама же Глафирия была одета в кожаные штаны и плотно опоясанную кожанку, как и любая наёмница-воин.

— Хватит отдыхать. Думаю, что тебе уже достаточно, — ухмыльнулась она.

— Я не отдыхал, а тренировал внутреннюю магию, — ответил наёмник, вставая и потягиваясь, чтобы разогнать кровь по затёкшему телу.

— Прости, я забыла, что ты ещё и ведун, — немного удивлённо извинилась Глафирия. Она не особо вчитывалась в описания смертников, которые пробудут с ней всего пару дней.

— Я не ведун. Просто Всевышний и Его святые поддерживают меня, — возразил Макс. С другой стороны, не только святые помогали ему. Он прекрасно помнил подхваченные ветром стрелы после просьбы к отцу-ветру.

— Ну, для меня это одно и то же, — пожала плечами она.

— Понятно. Ну что, тогда приступим? — поинтересовался наёмник, достав свою стрелец-алебарду.

— Именно так. Я видела, что ты утром отрабатывал, и примерно знаю, с чего начать. Поэтому подготовься и считай до десяти, — ответила Глафирия и направилась к центру площадки.

Они встали напротив друг друга, Максим взялся за своё оружие двойным хватом и громко начал отсчёт. Глафирия же стояла расслабленно, топор покоился на её плече, а правая рука держала рукоять. Стоило последней цифре сорваться с губ Макса, как секунду назад спокойно лежавшее оружие уже неслось к его шее. Наёмник ударил по топорищу алебардой, чтобы отклонить оружие противницы, но она повернула его, и лезвие оказалось параллельно земле. В следующее мгновение Максим чуть не лишился своего оружия, когда Глафирия резко дёрнула топор на себя, зацепив рогом полумесяца шип алебарды.

Наёмник немного разжал хват, чтобы не оказаться на земле от резкого рывка, а когда его алебарда потеряла сцепление с топором Глафирии, он схватился за ближнюю к торцу часть древка и с разворота попытался подсечь ноги воительницы. Она же просто подпрыгнула на десяток сантиметров, пропустив навершие алебарды под собой, и следом попыталась разрубить Макса пополам. Но он успел уклониться, сделав рывок влево, и тут же нанёс широкий удар, целясь в плечо. Однако клинки столкнулись и со звоном отскочили, рассыпая искры. Ещё мгновение, и они вновь стояли напротив друг друга, направив оружие, как в начале схватки.

— А говорил, что пользоваться не умеешь, — хрипло рассмеялась Глафирия, не сводя глаз с Макса и не опуская топора.

— Я часто сражался в паре с настоящим мастером, — ответил он.

— Ясно, ну тогда продолжим! — почти прокричала она, резко ткнув в сторону Максима верхним шипом.

Наёмник просто отклонил этот выпад, пропустив его по касательной. Теперь он сам попытался зажать обух топора своим лезвием. Но прежде чем он успел это провернуть, его противница уже направила своё оружие вправо и, сделав полный оборот вокруг своей оси, нанесла резкий косой удар сверху вниз. Максим поднырнул под него, перехватил древко широким хватом и снова попытался зажать топор и вырвать его из рук. Вот только он не рассчитал, что сила местной главы Гильдии наёмников не уступает ему. А потому их дальнейшее противостояние вылилось в борьбу: у кого мускулы крепче.

— Ладно, я поняла, в чём нужно тебя поднатаскать. Давай заканчивать, — ухмыльнулась она, ожидая, когда Максим ослабит хватку.

— Как скажешь, глава, — согласился наёмник, аккуратно уведя стрелец-алебарду в сторону.

Следующие шесть недель Макс занимался изнурительными тренировками как тела, так и духа, ведь у него не простое оружие, а магическое. Ему пришлось учиться направлять свою внутреннюю магию в кристалл навершия и выпускать её концентрированным потоком света. Даже тут Глафирия смогла дать ему пару подсказок, ведь сама занимается обучением основам ведовства у детей. А ещё она разрешила Максиму обращаться к ней «Глаша». В благодарность за тренировки и сражения он каждый день рассказывал мальчишкам и девчонкам Гильдии о Всевышнем и Его святых. Вместе с тем Максим объяснял, как с ними можно взаимодействовать, если достаточно верить и заучить молитвы.

Один из тренировочных боёв Макса и Глаши был прерван на самом пике: на площадку вбежал запыхавшийся мальчишка, которого Глафирия оставила приглядеть за общим залом, пока её нет. Он сообщил, что прибыла какая-то странная и поломанная баба и теперь требует встречи со старшими.

Тренировочный бой тут же отложили. Глафирия направилась в общий зал. Максим немного подумал и решил не откладывать знакомство с будущим напарником, а потому отправился следом за главой филиала и мальчишкой.

Войдя, наёмник увидел Глашу, стоявшую скрестив руки на груди. Она с нескрываемым презрением смотрела на фигуру, закутанную в поношенный, но явно прочный плащ. Глафирия что-то говорила на непонятном языке, звучавшем так, будто одновременно переговаривались песиглавцы и враноглавы, а странная женщина отвечала на нём же. Максу казалось, что из-под плотной ткани раздавалось сразу несколько голосов: первые слова принадлежали явно старухе и ребёнку, а заканчивали уже молодая баба и отрок. При этом странная фигура продолжала удерживать полы накидки скрещенными на груди руками, будто боясь что-то показать.

— Максим, подойди! — позвала Глаша, как только заметила наёмника.

— Что случилось? — поинтересовался он, встав рядом и бросив взгляд на гостью.

Из-под капюшона виднелась лишь нижняя часть лица, принадлежавшая довольно молодой женщине. Макс не дал бы столь молодому лицу больше двух дюжин лет.

— Познакомься, это Ылне. Она… У неё тяжёлая судьба, но можешь не сомневаться, свой серебряный ранг она получила не просто так, — представила Глафирия.

— Я не сомневаюсь в тех, кого подобрала Гильдия для этого задания, но я не знаю её наречия, — ответил наёмник.

— Ну тогда вручу подарки чуть раньше времени, — ухмыльнулась Глаша.

Она зашла за стойку, где-то там покопалась и извлекла два амулета, похожих на жемчужину на толстой нити. Один глава протянула Максу, второй — странной бабе. Максим сразу повязал его себе на шею.

— И что должно измениться? — с сомнением поинтересовался он.

— Это недавно появившаяся в Гильдии сфера-переводчик. Она позволяет общаться, не зная языка собеседника, — произнесла Глафирия. При этом наёмник отчётливо слышал от неё ту же странную речь, но теперь понимал суть сказанного.

— Мы Ылне. Рады нашему короткому знакомству. Держись от нас подальше. Ты слишком яркий, — произнесла женщина двойным голосом, сделав шаг от Макса.

— Меня зовут Максим. Сражаюсь в ближнем бою, владею луком и немного могу лечить, если Всевышний позволит, — представился наёмник, приняв условия Ылне.

Больше эта странная женщина ничего не сказала, лишь кивнув на слова наёмника. Потом Глафирия приказала мальчишке отвести Ылне в подготовленную комнату. Пусть юнец и ощутимо боялся, но приказ исполнил. Следующие несколько дней Макс видел Ылне только за завтраком и ужином. В остальное время она не выходила из своего жилища. Максим на одной из тренировок спросил у Глаши, кто это такая, а та лишь отмахнулась: мол, обсуждать не имеет права. Это было общим соглашением глав Гильдии для этого задания. Так что они сами должны познакомиться, если это нужно для победы.

Ожидая прибытия новых спутников, Максим не переставал тренироваться. Каждый его день проходил в череде взмахов алебардой и схватках с Глашей, перемежаясь спокойными часами развития внутренней магии. В один из таких расслабленных моментов к Максу пришёл ещё один странный гость. Наёмник ощутил приближение чего-то древнего, но в то же время лёгкого, с почти неслышными шагами.

— Ты Максим? — услышал он сухой голос, звучащий приглушённо. А изначальная речь, которую перевела сфера, была похожа на то, как кто-то сыпал песок на камни в невыносимый летний зной.

— Да, я. А как твоё имя? — спросил он, повернувшись к говорившему.

Перед наёмником стоял человек на две головы ниже Максима, сгорбившийся, опирающийся на посох, навершие которого похоже на какого-то гада с изумрудами вместо глаз. Из-под дорожного плаща проглядывали нагрудник и наручи. Доспехи были явно не из железа или стали. Их материал был больше похож на бронзу, но за ней явно давно не ухаживали и потому поверхность покрыл зелёный налёт. Но самым странным было то, что под капюшоном у человека была литая маска. Она была желтоватого цвета, слишком похожего на золото, но Макс не мог в подобное поверить.

— Оно давно всеми забыто. Но можешь звать меня Сахм-Ур. Я сражаюсь в первых рядах, — ответил этот странный человек, похожий на старика. Макса удивили подобные слова, ведь с первого взгляда Сахм-Ура можно было скорее принять за мудреца или колдуна.

— Значит, будем работать в паре, если другие окажутся ведунами или стрелками, — согласился Максим и протянул руку.

— Не стоит, мальчик, — сухим шелестом рассмеялся старик, после чего просто развернулся и ушёл, оставив озадаченного наёмника размышлять, что скрывается под маской и почему такой человек стал одним из его спутников.

Одним дождливым днём, когда тренироваться на площадке было невозможно, Максим обучал мальчишек и девчонок Гильдии грамоте, счёту и молитвам; Глафирия вновь пила, закинув ноги на стойку; за одним из столов расположилась недавно вернувшаяся группа «медных»; у окна неподвижно сидел Сахм-Ур, который в отличие от Ылне частенько просто находился в общем зале. Сегодня же он постоянно смотрел в открытое окно и будто наслаждался звуками и запахом дождя.

В зал вошёл высокий мужик, броня и плащ которого были в цветах Гильдии. Прибыл один из гильдейских посыльных, с которыми Макс сталкивался очень редко — эти люди постоянно путешествовали. Пришелец сразу же пошёл напрямую к главе, не обращая внимания ни на кого. Стряхнув у входа воду с плаща, он подошёл к стойке, где сразу положил перед Глашей небольшой мешочек и замер в ожидании. Глафирия смерила его недовольным взглядом из-за того, что её попойку прервали. Но всё же села на свой стул нормально и стала выкладывать множество разнообразных свёртков из мешочка. Спустя несколько минут стойка была завалена объёмной поклажей, а посыльный покинул зал.

Ещё несколько минут Глаша деловито изучала свёртки, периодически прикладываясь к меху с вином, а потом стала окликать тех, кто находился в зале. Максим понял, что прибыли посылки для некоторых ребят, которые живут тут, а родители у них разбросаны по всей Спаснии. Глафирия подозвала тех, кто не был занят разборкой присланного, указала на самую большую поклажу, и дети стали перетаскивать всё в сторону трапезной. Один тяжёлый свёрток забрал воин из «медных», который потом хвастался новым длинным мечом. Но больше всего Макс удивился, когда глава подозвала и его, передав послание из столичной Гильдии.

Это было письмо от Дарьи, где она желала ему самой лёгкой дороги и крепкой руки. А также сообщала, что родителей Злыди переселили, как он и просил. Ещё к письму прилагался тот самый прутик, который Максим отправлял им. Даша сообщила о просьбе обоих крестьян позаботиться о наследии их дочери. Закончив с письмом, Макс убрал его в мешочек к стрелец-алебарде, а само оружие достал. Под удивлёнными взглядами он прикрепил прутик к древку так, чтобы маленький красный камушек соприкасался с камнем света в навершии. После чего наёмник убрал оружие и вернулся к занятиям.

Время шло, приближая момент отправки в дальнейший путь, но ещё не все спутники успели прибыть в Кровавый Острог. К Максиму даже начали закрадываться мысли, что эти наёмники могли сбежать от заведомо смертельного задания. С другой стороны, он немного смог поговорить с Сахм-Уром и теперь считал, что некоторые сами вызвались на опасную работу, чтобы найти в ней покой. Старик, как его для себя обозначил Макс, был слишком уж спокоен, а в его словах проскальзывала древняя усталость от всего. А то, что он мог часами сидеть и смотреть на дождь или, напротив, наблюдать, как растёт трава и распускаются листья, в глазах наёмника выглядело пустой тратой времени и нежеланием жить.

В один из вечеров, когда Максим помогал уставшим за день младшим готовить баню, Глафирия позвала его в общий зал. Как оказалось, не он один устроил выволочку местным голодранцам. По словам главы, вскоре должен был появиться ещё один член их «весёлого» отряда.

Спустя десяток минут двери общего зала распахнулись, а перед ними предстала невысокая, сбитая баба. Её одеждой оказалось множество обёрнутых вокруг тела тканей жёлтого и красного цвета, кожа была тёмного медного оттенка, а голова её была абсолютно гладкой, без единого волоса, и даже без бровей. На её руках Макс заметил кожаные перчатки, костяшки и тыльная сторона ладони которых были покрыты шипами размером с фалангу большого пальца.

— Кто тут главный? — громко крикнула она. Максиму её речь показалась одновременно и перемалыванием нескольких веток, и шлепками по щекам или грязи. Благо он теперь не снимал сферу-переводчик и всё понимал.

— Ну допустим — я, — оскалилась Глаша, встав перед стойкой. Она сложила руки на груди, а её тугие мышцы напряглись так, что Макс мог поклясться: он слышал звук их натяжения.

Без лишних слов лысая баба пробежала ползала и прыгнула на главу Гильдии, пролетев за мгновение оставшееся расстояние, целясь ногой в лицо. Глафирия схватила подлетевшую к ней ногу, развернулась вокруг своей оси и швырнула наглую деваху в дубовый стол. Та успела перевернуться в воздухе, оттолкнуться от преграды и вновь попыталась нанести удар ногой в лицо Глафирии. Глава Гильдии с тяжёлым вздохом снова перехватила ногу, но в этот раз просто со всей дури ударила всей тушей грубой гостьи об пол.

— А теперь давай знакомиться. Я — Глафирия, глава Гильдии наёмников в Кровавом Остроге, — произнесла она спокойным тоном, протянув руку лысой.

— Сестра Ниродха, — кратко ответила чужеземка, сплюнув кровь.

— Максим, — представился наёмник, когда воительница поднялась и повернула голову к нему.

— С тобой мы идём на очищение, — сказала она, будто что-то подтверждая для себя. — Значит, будем много биться до похода.

— Согласен. Тренировки — это хорошо, — одобрил Максим.

Не успели они решить, что делать дальше, как сквозь открытое окно влетел ворон и сел на плечо Глафирии. Она нахмурилась, отвязала записку и пробежала её глазами. Тут же, под молчаливые взгляды Макса и Ниродхи, спокойно подошла к стойке, вытащила из-за неё свой топор и направилась к выходу из зала. Никакой спешки или суеты — глава Гильдии вела себя так, будто её позвали на завтрак.

— Вы идёте? Кажется, наша бойкая девочка сегодня не одна пришла, — с ухмылкой произнесла она.

Стоило Глаше сделать шаг за порог, как с улицы стали раздаваться частые удары по металлу — признак небольшой, но опасной угрозы городу. Наёмники переглянулись и отправились вслед за главой. Быстро добравшись до ворот, они увидели трёхметрового гиганта, вооружённого топором и булавой, которые были больше, чем оружие Глафирии. Рядом с ним был эльф, натянувший тетиву длинного лука необычной конструкции: у него несколько колёс в плечах, а тетива двойная. При этом Максим не мог понять, эльф — это девка или юнец.

Стражники обступили пришельцев, но явно не торопились делать первый шаг. И Макс их прекрасно понимал, ведь этот великан закован в отличный доспех: наручи, поножи, кольчуга, нагрудник — всё это не из простого металла, и даже не из хорошей стали, ведь видно прожилки чёрного цвета. Гархард рассказывал про мечту алхимиков — чёрную сталь, но никогда не говорил, что такое уже создали. Зелёные глаза гиганта оценивающе перемещались с цели на цель за мгновения, и не каждый вообще заметил бы их движение.

Эльф рядом не менее опасен. Пусть Максим слышал о них только в сказаниях о далёких заморских землях, но невероятная идеальность в облике, неестественные серебряные волосы и слабо светящиеся зелёные глаза сразу показывают древность, силу и магию этого странного народа. Столь диковинное оружие ещё больше подчёркивает рассказы об их необычности. А помимо явно опасного лука, за спиной этого существа покоился меч размером почти с него самого, пусть ростом он всего полтора метра, навскидку. Но, видимо, этот ребёнок не планировал его использовать, оставив в дорожном положении.

И оба этих опасных гостя были готовы при первой же возможности перерезать всех стражников вокруг. Ниродха уже сжала кулаки и подтянула руки к груди, тоже готовая броситься на врага. Только вот кого она выберет — Максим не знал. Глафирия же направилась к главе ратников — воину, не уступающему ни ей, ни Максу в ширине тела и росте.

— Эй, Радослав, что происходит? Из-за чего в набат колотите? — громко поинтересовалась она. Длинные уши эльфа дёрнулись при звуке её хриплого голоса, и он медленно перевёл свой лук на Глашу.

— Как видишь, к нам пришли странные гости. Твои, что ли? — спросил ратник, не сводя глаз с гиганта.

— Предполагаю, что мои, — тяжело вздохнула она. — Эй, вы говорить-то умеете?

— Мы-то умеем, а вот эти безумцы не умеют слушать! — с вызовом ответил ей высокий, почти детский голос эльфа. Максима удивило то, что его слова были похожи на язык Спаснии, но с какими-то искажениями. Наёмнику даже сфера была не нужна, чтобы понять его.

— Опусти лук, малыш, пока кто-нибудь не поранился, — ухмыльнулась она. А вот эльф натянул тетиву ещё сильнее, от чего можно было услышать тонкий звук, будто потянули за струну гуслей.

— Тише, Борей. Они пока ничего не сделали, — раздался мягкий бас гиганта, а его рука легла на голову ребёнка. И только теперь Макс понял, что не заметил, куда делось его оружие.

— Но… — начал эльф, однако уже спустя мгновение опустил лук.

— А теперь мы все спокойно отойдём в приказную избу и всё разрешится, — произнесла Глафирия, посмотрев на Радослава.

— Думаю, так будет лучше, — первым успел ответить на её слова гигант на чистейшем языке Спаснии.

После чего трое ратников, их командир, оба пришельца и Глаша со своими вошли в избу у дороги. Вот только гиганту пришлось туда буквально втискиваться, отчего эльф начал неразборчиво ворчать.

— А теперь рассказывайте, чего драку чуть не устроили? — спросила она.

— После того, что тут устроила вот эта бабища, все просто были на взводе. Сама подумай, если бы эти двое вели себя так же, что произошло бы? — поинтересовался Радослав, всё ещё опасливо поглядывая на гиганта, который казался очень нелепым, скромно сидя на дубовой лавке и едва не задевая низкий потолок.

— Но не устроили же, — проворчал эльф.

— Бабе при старшем своей семьи надо помалкивать! — рявкнул один из стражников.

— Я парень! — злобно прошипел вскочивший эльф. Его глаза засветились ярким светом, а в руках уже оказались изящные кинжалы.

— Борей… — всего лишь звук его имени от гиганта мгновенно остудил юнца и тот обиженно сел на лавку.

— Вот примерно так всё и началось, — вздохнул Радослав.

— Сколько можно повторять, что наёмником может быть любой? Вась, твоя дочь среди моих находится, так чего ты тут творишь? — устало спросила Глафирия.

— Но она не посмеет говорить, пока я не разрешу или старшие братья! — возразил стражник. И тут Макс был согласен, в Спаснии именно так принято испокон веков.

— Я парень! — вновь напомнил эльф.

— Да поняли мы, мальчик, помолчи, пока взрослые разговаривают! Или родители не научили? — резко ответила Глафирия. Её всегда раздражало, когда дети на чём-то зацикливались и не могли это отпустить.

— Не сердитесь на него, просто наш путь был долог, а каждый встреченный бандит на него облизывался, вот Борей и стал немного вспыльчивым, — мягко объяснил гигант, аккуратно положив руку на плечо всё ещё дующегося мальчишки. Но Макса начали терзать сомнения, а не блаженный ли этот великан? Слишком уж он спокоен.

— Ну, это многое объясняет. Теперь представьтесь, скажите откуда вы и можете идти вместе с главой вашей Гильдии этого города, — согласился Радослав.

— Меня зовут Эрик, его — Борей. Мы из далёкой страны за великим морем. Стали наёмниками пару лет назад и теперь путешествуем, — рассказал этот большой воин, прямо не назвав страну. С другой стороны, Максим всё равно не знает, какие страны находятся настолько далеко. Чего уж говорить про местных стражников. А вот слова про «пару лет» показались странными для их ранга и этого задания.

— Хорошо, тогда, Глафирия, под твою ответственность, как обычно, — ухмыльнулся глава ратников.

— Ага, не боись, они у меня и мухи не обидят! — рассмеялась Глаша.

— Куда можно сдать головы бандитов? — тут же поинтересовался Эрик.

— Сложи в углу. Потом мои люди посчитают, выяснят про награду и передадут всё так, как заведено, — ответил Радослав, показав на дальний угол.

Гигант кивнул на его слова, передал магическую сумку эльфу и тот вывалил в углу избы не меньше полусотни голов. После чего все наёмники вернулись в Гильдию. Пока они шли по городу, взгляды местных постоянно изучали эту пёструю компанию: кто-то громко обсуждал «срамную» бабу с непокрытой лысой головой, кому-то были интересны длинные уши и волосы эльфа, но все пугались мощных рук гиганта, не обращая внимания на то, что его уши хоть и не длинные, но тоже заострённые, как у юного эльфа.

Стоило всем оказаться в зале Гильдии, как Глаша позвала остальных членов отряда. Теперь за сдвинутыми столами сидела группа абсолютно разных людей, на плечи которых ляжет одно общее дело. Бывалый наёмник Максим. Скрюченный человек в потёртой золотой маске — Сахм-Ур. Бронзовокожая любительница подраться, не снимающая своих перчаток даже в моменты спокойствия — воительница Ниродха. Гигант Эрик, на лице которого застыло выражение безмятежности. Дёрганный эльф Борей, огрызающийся на любое слово, которое ему не нравится. Всё ещё кутающаяся в свой плащ Ылне, которая села настолько далеко, насколько было возможно, как от Макса, так и от эльфа с гигантом. Во главе стола уселась сама Глафирия с мехом вина в руке, к которому она хорошенько приложилась, прежде чем начать разговор.

— Ну что же, смертнички, вот вы все и собрались. У вас есть месяц, чтобы немного сработаться и подготовиться. Используйте его с умом, — начала Глаша.

— Мы не собираемся помирать. Мы выполним то, что этот ваш учёный скажет, и двинемся дальше, — высокомерно заявил эльф.

— Да я только за, малыш! — рассмеялась глава. — Только за слова свои потом отвечать придётся.

— Наша жизнь будет лучшим ответом, — поддержал мальца Максим.

— Угу, — добавил Эрик.

— Ну да ладно. Надеюсь, что всё это правда. Так вот, зачем я вас тут собрала: знакомьтесь, общайтесь, тренируйтесь. Это моё распоряжение как главы Гильдии Кровавого Острога. Я в ваши дела лезть не буду, но если нужна будет помощь — обращайтесь, — объяснила она.

— Благодарю за помощь, — ответил гигант.

— Мы будем у себя до выхода! — двойным испуганным голосом высказалась Ылне, и тут же сбежала из зала.

— Мне нечего с вами делить. Просто не приставайте и всё будет хорошо, — тихо произнёс Сахм-Ур, но в отличие от Ылне остался за столом.

— Тогда предлагаю устраивать тренировочные бои, чтобы понять сильные и слабые стороны друг друга, прежде чем столкнёмся с настоящим врагом, — сказал Макс, надеясь помериться силами с Эриком и изучить ловких Борея и Ниродху.

— Я за! — буквально выкрикнула воительница.

— Мы тоже, — за двоих ответил Эрик, не дав мальчишке раскрыть рот.

— Вот и славно! — согласилась Глаша, закончив с мехом и давая понять, что разговор окончен. Она встала из-за стола, развалилась за стойкой и принялась за следующую порцию выпивки.

Месяц пролетел почти незаметно, но для Максима он был насыщен множеством потрясений, особенно в первые дни. Сначала его поразило то, что у Эрика и Борея огромная магическая сила. Когда они осмотрели свои комнаты, то эльф попросил у Глафирии разрешение месяц пользоваться небольшим углом двора, а получив согласие, при помощи магии выстроил там целые хоромы из грязи и дерева. В результате они по прочности не уступали каменной кладке, ведь Ниродха тут же, стремясь доказать свою силу, сломала себе руку, ударив по грязевой стене. Её тут же вылечил Борей, показав умения своего народа. В этих хоромах оба инородца и поселились.

Вторым потрясением оказалось то, что с рассвета они садились на улице с закрытыми глазами и будто пропадали из мира, настолько успокаиваясь, что на них даже птицы садились спать. А ещё Эрик стал рассказывать детям про духов природы и внутреннюю магию такими словами, о которых в Спаснии отродясь не слышали.

Так же Макса удивила сила гиганта. В бою Эрик реагировал так, будто заранее знал, когда, кто и куда ударит. В первом же спарринге Максиму пришлось использовать весь свой опыт, чтобы продержаться против него всего минуту. Ниродхе хватило и десяти секунд. А вот Борей спокойно держался против Эрика почти десять минут. После этих коротких сражений они стали тренироваться между собой, а против гиганта сражались уже втроём. Иногда компанию им составляла Глафирия.

Помимо приятных удивлений, было и раздражение. Его у Максима вызывал эльф. А особенно обидчивость пацана, когда его принимали за бабу. В первый же день мальчишки не пустили эльфа с собой в баню, хотя Эрик настаивал, что Борею нужно общаться со сверстниками. После этого взбешённого наёмника от избитых пацанов смог оттащить только сам гигант. Если подобное будет повторяться — это будет проблемой. Макс предложил постричь мальчишку, но тут Эрик сказал своё железное «нет» и пообещал держать того в узде.

Внезапно Сахм-Ур первым сблизился с гигантом, и вскоре они с Эриком стали вести долгие пространные беседы. Когда Макс послушал, о чём они, то сразу понял, столь глубоко в эти дебри лучше не лезть. Они говорили о небесах, о материи, о времени. Наёмнику это просто не нужно, да и какое отношение всё это имеет к смертельной опасности?

Было и то, что Макса не то что удивило, а поразило. Он попросил рассмотреть оружие Борея и тот нехотя согласился. Его лук был произведением мастеров невообразимого уровня. Максим подумал, что подобный вряд ли можно просто так где-то купить. Получив возможность выпустить пару стрел, наёмник убедился в своих догадках. А когда в его руках оказался почти невесомый полуторник, то его представление об эльфах ещё больше сдвинулось в сторону сказок и небылиц, несмотря на то, что инородец стоял перед ним, а в руке лежало странное оружие, о которое волос рубился под своим весом.

Когда уже приближался момент покинуть Кровавый Острог, Максим узнал, что и Борей, и Эрик владеют магией пространства. Именно там гигант хранит своё оружие. Когда он попросил о подробностях, эльф рассказал об этой магии и Макс понял, что их путешествие вряд ли продлится пару лет для того, чтобы он мог изучить хотя бы основы. Да и не знал он, одобряется ли такая глубокая магия Всевышним. Но он уже понял, что оба инородца пришли из места, где магия плотно вплетена в их повседневную жизнь.

Спустя месяц Глафирия выдала отряду большое количество еды, простенькие, но прочные шатры, сменную одежду и запас простого оружия. Она вновь напомнила, по какому пути будет идти проще и куда лучше не соваться. За день до ухода Максим поблагодарил главу Гильдии Кровавого Острога за гостеприимство, передав ей все полезные материалы с заражённых зайцев: от шкурок и костей до крови и внутренностей.

В день выхода Глаша пообещала выпить за каждого, если они не вернутся, и, без долгих прощаний, выпроводила весь отряд. Погрузившись каждый в свои мысли, наёмники направились к воротам Кровавого Острога.

Стоило отряду наёмников покинуть город, как они, не сговариваясь, инстинктивно собрались в эффективное построение. Эльф Борей немного вышел вперёд, чтобы оставаться на виду у Эрика, но при этом продолжать изучать обстановку впереди. Сам гигант занял место в центре, намеренно выбрав позицию, при которой сможет помочь с отражением атаки с любой из сторон, как самый сильный. Ылне держалась в тылу отряда. Она уже не держала руками полы своей накидки, и шедшие рядом спутники смогли заметить резкие, будто животные, движения её рук. Ниродха держалась между Эриком и Бореем, нервно оглядываясь по сторонам. С высоты своего опыта Максим считал поведение столь дикой спутницы боевым предвкушением или жаждой крови. Сам же Макс, как и Сахм-Ур, заняли фланги. При этом спаснийца искренне поражало, как сгорбленный старик, постоянно опирающийся на посох, мог идти с той же скоростью, что и основная часть отряда. Единственный, кто намеренно сдерживал свою скорость ради остальных — Эрик.

Наёмники двигались практически без остановок до наступления сумерек. За весь день они преодолели немалое расстояние и смогли пройти сквозь небольшой прилесок. Путь прошёл в абсолютной тишине, и только серебряные волосы эльфа, мелькавшие вдалеке между деревьями, иногда пропадали на несколько минут. Когда пришло время ставить лагерь, Максим стал раскладывать лежанку, расставлять защитные амулеты и готовить костёр. Сахм-Ур просто уселся у одного из деревьев на краю поляны. Ылне поступила так же, но села максимально далеко ото всех. Ниродха вообще проворно забралась на дерево. Только Эрик и Борей ничего не делали, глядя на происходящее.

— Вы не против, если мы сделаем укрытие для всех? — вежливо поинтересовался гигант, чем вогнал в ступор всех наёмников, кроме эльфа.

— Ты о чём? — не понял Макс, застыв с огнивом в руках.

— Укрытие от дождя и ветра. Охранять мы тоже можем, — добавил великан, пожав плечами. И тут спасниец вспомнил, что эти двое сотворили во дворе Гильдии Кровавого Острога.

— Нам и тут хорошо, — донеслось из-под надвинутой на лицо накидки Ылне.

— Делай как хочешь, — сухо добавил Сахм-Ур, а Ниродха просто спрыгнула с дерева и выжидающе скрестила руки.

— Раз все согласны, то давай воспользуемся вашими умениями, — согласился и Максим, пожав плечами. Борей при этом громко фыркнул, будто Эрика только что оскорбили.

— Тогда отойдите все к краю поляны. Мы недолго, — высокомерно сказал эльф.

Когда все разошлись, Эрик и Борей присели в центре будущего лагеря, положили руки на землю и закрыли глаза. Максим почувствовал огромные потоки магической энергии. Раньше он испытывал подобное от Киры, когда она создавала свои ледяные дома. А пока он размышлял, из земли вокруг обоих наёмников поднялись стены с проёмами, явно похожими на окна и дверь. Следом сформировалась плоская крыша и лестница до неё. Но инородцы всё ещё были внутри, а потоки магии продолжали отчётливо ощущаться. Спустя несколько минут оба вышли из получившихся земляных хором.

— Только по стене не бей. Они сейчас слабее, чем были в городе, ведь нам не нужна долговечность, а завтра ещё и возвращать всё как было, — предупредил Борей, пристально посмотрев на Ниродху.

— Я в прошлый раз уже поняла, на что способно ваше искусство. Не нужно считать меня глупой. Лучше давай сразимся! — ответила она и в очередной раз вызвала парня на бой.

— Не хочу. Я устал за день, а ещё нужно освежевать и приготовить добытых кабана и кроликов, — отказался Борей, а Макс понял, куда отлучался юный эльф во время похода. С другой стороны, спасниец подумал, что этот «мальчик» может быть старше их всех вместе взятых, если верить сказаниям.

— Ты скучный, — вздохнула она.

— Ылне, Сахм-Ур, вы можете занять подземные комнаты. Мы специально сделали их для вас, каждому свою, — сообщил Эрик, но его лицо оставалось абсолютно непроницаемым, несмотря на вежливость и добродушность его слов.

— Мы… Попробуем… — произнесла Ылне, и обойдя всех, направилась ко входу в дом.

— Подожди немного. Позволь мне использовать простую магию для моих личных тренировок. Обещаю, тебе не будет больно, и я не буду касаться тебя, — аккуратно попросил гигант, протянув руку в сторону закутанной в пыльную накидку женщины.

— Мы не против, — произнёс голос мальчика и старухи.

— «Очистка!» — громко произнёс Эрик. А Максим сразу понял, что великан перешёл на другое наречие. Теперь оно звучало отрывисто, но при этом окончание единственного слова перешло в шипение.

После слов гиганта Ылне окутало полупрозрачной дымкой, которая в следующее мгновение уже рассеялась. Сначала никто не понял, что произошло. Максим тоже старался понять, для чего это было нужно. Но потом, спустя несколько секунд, он заметил, что плащ наёмницы больше не был пыльным, а с сапог пропала грязь.

— Благодарю, — одновременно сказали и Эрик, и два голоса Ылне.

— Интересные чары. Вполне неплохо можно применять в быту, — задумчиво пробормотал Сахм-Ур, поглаживая подбородок своей маски.

— Я применю её и к остальным, если вы не против, — пообещал великан, а Ылне тем временем скрылась в глубинах хором.

— Я согласна. Но зачем тебе это? Чем очистка грязи поможет в оттачивании твоего искусства? — заинтересовалась и Ниродха.

— Мне нужно тренировать точность магии. А это самый безопасный способ, — пожал плечами гигант. Максим уловил в его словах смущение, но лицом Эрик себя не выдал.

— Я тоже согласен, — добавил Сахм-Ур.

— И я, — согласился и спасниец, только теперь заметив, что эльфа уже и след простыл.

После получения согласия Эрик повторил заклинание для каждого. Макс же отметил про себя, что очистилась не только его одежда, но и тело под ней. А ещё он заметил, что теперь доспехи и маска старика избавились от потёртостей и зелёного налёта.

Закончив с простой магией, как её назвал Эрик, отряд занялся подготовкой к ночлегу. Борей, к удивлению всех, отлично приготовил мясное рагу из кроликов и обжарил кабанину, используя магическую печь, которую Максим увидел внутри земляного дома. Инородцы, на его взгляд, даже перестарались с удобствами: каждому сделали отдельную комнату, где легко можно расстелить свой лежак, отдельный подземный нужник с дверью, что позволяло делать свои дела, не опасаясь нападения, защищённая магией наблюдательная площадка на крыше.

Максим сильно удивился, когда осознал, что руны, начерченные на углах земляного укрытия, сильно похожи на те, которые составляют обереги, подаренные отцом. Его вновь укололо чувство вины, ведь теперь он уже никогда не узнает об их происхождении.

После сытного и вкусного ужина наёмники распределили, кто и когда будет спать, а кто — нести дозор. Эрик и Борей настояли на том, что для них не проблема вообще не спать по несколько дней, но Макс возразил, что это повлияет на всех, а потому эти двое упрямцев согласились стоять на часах всего по полночи для каждого. Остальные распределили всю ночь по два часа на брата. Так что на протяжении сна отряда всегда бодрствовали два наёмника.

Дальнейший путь пролегал по дальним, диким и опасным окраинам Спаснии. Каждую ночь Борей с Эриком возводили удобные укрытия, и все быстро к этому привыкли. Поначалу наёмники экономили силы, но из-за постоянного ворчания Ниродхи стали проводить тренировки по утрам и вечерам. Потраченное время получилось наверстать скоростью пути, после того как выбрались из лесов и болот и пошли по ровной местности лугов и невысоким холмам. За неделю пути отряд добрался до границы Спаснии и Ханства Кёк-Сал.

Вскоре луга и холмы сменились сухими пустошами. По изначальному плану, показанному Глафирией, наёмникам пришлось бы посетить несколько застав и городов Ханства. Помимо этого было необходимо зайти в отдельно отмеченные оазисы, чтобы пополнять запасы воды. Но присутствие Борея позволило не тратить на это время, ведь магия эльфа с лёгкостью создавала питьевую воду. По словам Борея, духи воды делились с отрядом по его просьбе и из уважения к Эрику. Это немного насторожило Максима, но вода оказалась действительно чистой. А ещё, к удивлению всех, она была очень вкусной и даже немного придавала бодрости в пути. Также еда и навары из неё получались лучше, чем из обычной родниковой воды, хотя Макс всё равно каждый раз проверял её одним из своих оберегов.

Движение по пустошам, с одной стороны, было проще, ведь вокруг, кроме пожухлых кустиков и редких деревцев, ничего не было, но с другой — пришлось вновь вернуться к сушёному и вяленому мясу с сухарями. Однажды наёмники увидели громадных существ, напомнивших Максиму зубров из северных земель Спаснии, но эти твари были в холке более четырёх метров, а морды у них были как у кабанов. Наёмники видели, как эти твари глубоко зарывали головы в землю. Решив не связываться с ними, отряд свернул немного южнее и двинулся к одному из ключевых оазисов, откуда можно будет двинуться напрямик до Синтоса.

Макс продолжил внутренне отмечать дни, и по его подсчётам, путь до нужного места занял ещё седмицу. За это время он успел узнать, что из всех спутников про Всевышнего знают только эльф и гигант. А потому, когда он предложил каждый день посвящать короткую молитву Богу ради успеха пути, инородцы согласились. Но Максим не ожидал, что помимо Всевышнего в молитве упомянут ещё с десяток других богов. Для веры спаснийца это было немалым ударом, но он не служитель церкви, чтобы обвинять кого-то, а потому молился Всевышнему и Его святым, а чужаки — своим богам и духам. При этом от любого упоминания богов из-под накидки Ылне раздавалось глухое рычание, Сахм-Ур демонстративно поднимался на крышу их укрытия в дозор, а Ниродха садилась на землю, складывала ноги причудливым образом и сидела так, пока все молитвы не заканчивались.

Когда вдалеке показались очертания оазиса, Эрик резко поднял руку.

— Стойте. Там опасность. Борей проверит, — объявил он. Далёкая фигурка эльфа в это же время с огромной скоростью побежала вперёд.

— Что за опасность? — тихо спросил Сахм-Ур.

— Сражение, — кратко ответил великан.

— А как мы узнаем, что можно выдвигаться? — поинтересовалась Ниродха, начав растяжку ног и рук, готовясь к бою.

— Узнаем. Я всё скажу, — сказал он, продолжая вглядываться в непривычное для этих мест скопление деревьев.

— Насколько помню, в этих землях обитает несколько кланов кочевников. И если это их стычка за право владеть оазисом — нам лучше не вмешиваться, — предупредил Максим, помня обо всём, что ему успела рассказать Глафирия.

— Согласен, — ответил Эрик.

— Мы не хотим драться, — раздались голоса ребёнка и старухи со стороны Ылне.

— Не волнуйся, если происходящее там нас не касается, то нам и не придётся, — постарался успокоить её Макс.

Спустя несколько минут Эрик сказал, что нужно тихо и быстро подобраться к оазису, что насторожило всех. Они быстрым шагом и, немного пригибаясь к земле, добрались до укрытия в густых зарослях оазиса, где притаился эльф, с отвращением смотрящий на происходящее неподалёку.

Отряд увидел два десятка воинов в доспехах, набранных из множества железных пластин, и конических шлемах, с которых до самых плеч спускалась такая же железная чешуя. Солдаты были вооружены длинными, широкими кривыми мечами и связывали множество зверолюдей от мала до велика. По их облику можно понять, что это какое-то кочевое племя. Все зверолюди закутаны с ног до головы в ткани и кожи, лица и руки у них человеческие, но при этом есть дополнительные звериные уши, выступающие из-под ткани, и хвосты разного вида.

— Хм… Ратники ханства. Но что они… — начал Макс, но тут один из воинов пнул ребёнка, который попытался его укусить.

Во все стороны полетели брызги крови и раздался стон боли. В это же мгновение из укрытия отряда вылетела Ылне. Время будто замедлилось, когда ошарашенный отряд увидел на её руках длинные когти. Она за мгновения преодолела расстояние в сто шагов на четвереньках, как дикий зверь. Следом за ней побежала и Ниродха со словами, полными предвкушения: «Ну началось!»

— Никого не убивать! — одновременно и громко прокричали Эрик и Максим.

На их выкрик сразу обернулись воины. Но в шлем одного тут же прилетел удар когтистого кулака, сжавшегося в последний момент после крика наёмников, иначе воитель остался бы без головы. Второму в живот пришёлся удар шипованной перчатки, после чего тот осел, скрючившись от боли и изрыгая содержимое желудка.

Быстро опомнившись, оставшиеся солдаты встали плотно, плечом к плечу. Они выставили свои мечи вперёд, чтобы не подпустить внезапно напавших чужаков, превратившись в ощетинившегося ежа. Им удалось отбить следующие выпады обеих воительниц. Но тут же в плечо одного из них вонзилась стрела, с лёгкостью пробив доспех. Из-за ранения рука воина обмякла и выронила оружие, а сам он сделал шаг назад, чтобы не мешать соратникам. С громкими криками воины ханства двинулись на врагов плотной стеной, не давая обойти себя с любой из сторон и прикрывая друг друга. Они действовали как единое целое.

— Славный Нафаня, не дай пролиться крови и отведи их взор! — произнёс Максим короткую молитву, подбегая к противникам.

Тут же его топор вспыхнул ярким светом, отчего ближайшие воины зажмурились. Этого мгновения наёмнику было достаточно, чтобы ударить их по запястьям, и два меча упали на землю.

В это же время плечо Ылне, будто крюком, подцепил посох Сахм-Ура, и старик дёрнул её назад, спасая левую руку наёмницы от мечей. Затем он подставил под удар левый наруч, со звоном отбив оружие ханских воинов. Старик занял её место в схватке и принял дальнейшие выпады кривых мечей на себя, периодически находя бреши в защите врага и нанося удары посохом. Неподалёку Эрик схватил Ниродху одной рукой и перекинул её через строй воинов, а сам, не доставая оружия, смог ударом в грудь откинуть одного из солдат на несколько метров. Следом ещё две стрелы попали ровно в одну точку на плечах двух воинов, и те лишились возможности держать оружие.

Плотный строй воинов хана был нарушен. Ылне с громким рычанием накинулась на крайнего воина, сломав тому руки. А приземлившаяся в тылу Ниродха резкими ударами ноги по коленям противников подкосила троих. Эрик же, резко увернувшись от ударов, схватил двоих, поднял их в воздух и немного надавил большими пальцами на их шеи, после чего воины обмякли. Не остановили его и несколько порезов, появившихся на его руках, когда остальные ратники ханства попытались помочь товарищам. Вот только за каждый порез на теле гиганта они получили по две стрелы в колени и тут же упали от боли.

Максим же в это время вёл свой бой с троими солдатами. Удар первого он отвёл щитом, второго — топором, а от третьего уклонился и нанёс удар кованым сапогом степняку в голень, сломав её. После чего удар широкого меча проскользил по кольчуге на его спине, порвав плащ, а по щиту пришёлся ещё один яростный удар. Макс резко рванул на того воина, что оказался перед ним, и плечом повалил его на землю, а потом всем весом наступил ему на правую кисть. Последнего своего противника Максим вырубил ударом щита в лицо.

Пыль осела, а на земле остались лежать или сидеть стонущие солдаты. Зверолюди всё это время смотрели на происходящее с ужасом, даже не пытаясь куда-либо убежать. Ылне, как только схватка закончилась, отошла подальше и села около большого камня, плотно закутавшись в свою походную накидку. Борей вышел из кустов и присоединился к остальным.

— Что тут произошло? За что вы на них напали? — спросил Максим у ближайшего ханского ратника, пока Сахм-Ур, Эрик и Ниродха собирали оружие поверженных и складывали пленников в сторону.

— Они преступники! Эти презренные вырезали караван торговцев! — сквозь боль произнёс воин, даже не пытаясь вырвать стрелу из плеча. Макс нахмурился, ведь если этот ратник прав, то теперь они тоже совершили преступление.

— Что скажете? То, о чём он говорит, правда? — спросил Эрик, обращаясь к зверолюдам. Причём Максим снова отметил странность: Эрик говорил на чистейшем языке ханства, мелодичном и тягучем. И спасниец до сих пор не видел сферы-переводчика ни у гиганта, ни у эльфа.

— Мы ни в чём не виноваты! Мы живём по заветам предков и духов пустоши. Мы никого не убивали. У нас даже оружия нет! — ответил старик, сделав несколько шагов к наёмникам.

— И вы поверите этим оборванцам? — выплюнул страдающий воин.

— Я лишь скажу, что вы оба не врёте, — задумчиво ответил гигант. А Борей тем временем подошёл к мальчишке, которому сломали нос ранее. Он пробормотал что-то, а из-под его ладоней на лицо ребёнка пролился яркий свет. Максим увидел, что магия инородцев исцеляет не хуже, чем молитвы святым.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Макс.

— Только то, что сказал. Ни один из них не лжёт. Так что предлагаю всех вылечить, и заново обсудить всё произошедшее. А также разобраться в разногласиях этих людей, — объяснил Эрик, указав рукой как на зверолюдов, так и на стонущих солдат.

— Думаю, что это было бы лучшим вариантом, — согласился Максим.

После принятого решения Макс, Ниродха и Сахм-Ур принялись развязывать зверолюдов, а Эрик и Борей занялись воинами ханства. Они первым делом удалили стрелы магией пространства, потом вправили сломанные конечности и после этого эльф встал перед всё ещё страдающими ратниками, направив на них руки.

О источник всех сил,

О духи воды, света и жизни,

Даруйте избавление страждущим!

Целебный дождь!

Голос Борея отличался от его обычной речи, он произнес заклинание на каком-то своём языке — так же, как и Эрик с его очисткой. Потоки магии, которые почувствовал Максим, отчётливо напомнили ему магию Киры Снежной, Злыди, Хавроньи, Глафиры Вышенской и других сильных ведуний. При этом спасниец отметил, что вокруг воинов пошёл дождь при отсутствии туч на небе. Да ещё и вода от него не мочила доспехи и одежду.

Спустя десяток минут воины ханства стояли плотной кучкой с одной стороны, зверолюди — с другой. Между ними, на созданных магией Борея лавках из земли, расположились члены отряда наёмников, старейшина племени Кас-Тар — Карагёз, и командир ратников Ханзар. От воителей так и исходили ненависть и презрение к зверолюдам, а те выглядели спокойно, хотя Максим считал, что больше подошло бы слово «обречённо».

— Итак, почему ты считаешь, что полулюди виноваты? — спросил Эрик, когда все устроились.

— А почему нет? Когда в пустоши что-то случается, всегда виноваты эти грязные животные! — возразил Ханзар.

— Какие у тебя доказательства? — тихим, но твёрдым голосом спросил Сахм-Ур.

— Моё слово — самое важное доказательство! — продолжил командир.

— Так дела не делаются. Всевышний не судит невиновных просто потому, что так кому-то хочется, — отрезал Максим.

— Мне не важно, что тебе говорит какой-то ложный бог, — фыркнул Ханзар, а рука Максима легла на рукоять топора.

— Не стоит оскорблять наших богов. Твоих мы не оскорбляли. А если будешь настаивать — проведём дуэль чести, — холодно предупредил Эрик, положив руку на плечо Макса. При этом от его ледяных слов некоторые воины ханства задрожали.

— Ладно. Не горячись, горный сын. Но в тех местах действительно никого больше не проживало, а караван был уничтожен, — стараясь держать лицо, ответил командир.

— Мы даже не видели никакого каравана! Почему вы нас никогда не слушаете? — печально спросил Карагёз.

— Потому что не пристало гордым воинам с нелюдьми якшаться! — фыркнул Ханзар.

— Мы так никуда не придём, — вздохнул Сахм-Ур.

— Когда всё произошло? — подал голос Борей, стоявший за спиной Эрика.

— Пять солнц назад, — презрительно ответил воин, отчего глаза эльфа сильнее засветились, а гигант нахмурился.

— Где вы были в это время? — продолжил Борей, обратившись к Карагёзу.

— Мы тогда стояли в Тен-Су, многих лихорадило после внезапного холода ночи, — ответил старейшина.

— Показать сможешь? — спросил эльф, и развернул карту так, чтобы видели и зверолюды, и воины.

— Конечно, это вот здесь, — указал старик на оазис в трёх днях пути от этого места.

— Теперь ты. Где напали на караван? — спросил Борей у Ханзара, повернув карту к нему.

— Тут, — неохотно ткнул он пальцем. Эта точка оказалась на ещё большем отдалении от оазиса, где они сейчас находились.

— Значит вы, доблестные воины решили обмануть своего правителя, и не разбираясь в проблеме казнить или продать невинных? — жутким сыпучим голосом спросил Сахм-Ур, а его маска угрожающе придвинулась к Ханзару.

— Они не невинны. Одним своим рождением они оскорбили великого Кул-Зара! Вы разве не видите скверну на них?! — искренне недоумевая, показал он на уши старейшины. Максим внимательно посмотрел на старейшину, но видел лишь обычного зверолюда.

— Обычные полулюди. Что с ними не так? — поинтересовался Эрик.

— Ну да. Зверолюди и те больше подошли бы под твои слова, — добавил Борей. А Макс смутился, ведь думал, что эти слова означают один народ.

— Какие ещё полулюди и зверолюди? Это — Чок-Мур! Грязное порождение холодных ночей и тёплых тварей! — презрительно заявил Ханзар, продолжая указывать на старейшину.

— Хочешь сказать, что если мы оставим тебе жизнь, ты всё равно нападёшь на них? — из-за камня раздались голоса подростка и женщины.

— Не я, так другие, — пожал плечами воин, на мгновение испугавшийся внезапности и неестественности голосов.

— Тогда мы не видим смысла в сохранности твоей жизни, — вновь произнесла Ылне.

— Посмотри на Борея. Про него ты скажешь те же слова? — спросил Эрик, глядя прямо в глаза командиру.

— Он тоже осквернён, но не так сильно. Глаза можно выколоть, а уши обрезать, — быстро проговорил Ханзар.

В следующее мгновение руку гиганта, рванувшую к голове ханского командира, еле удерживали Борей, Максим, Сахм-Ур и Ниродха. Если бы они не успели, то голова Ханзара превратилась бы в раздавленную сливу.

— Отпустите меня, я проделаю с ним ровно то, что он хочет! — прорычал Эрик, а Максим подметил, что и сам гигант пытается сдерживаться.

— Тише, я прошу тебя остановиться. Эрик, не надо! — попросил эльф, буквально прошептав на ухо своему товарищу. После его слов гигант расслабился, и его руку постепенно отпустили остальные.

— Ладно, — произнёс Эрик тоном, не терпящим возражений, когда все вновь сели. — Тогда поступим так: вы оставляете тут абсолютно всю свою одежду, доспехи, оружие, коней и всё добро, что в седельных сумах. После — убирайтесь, пока я всем вам не вырвал глаза и не оторвал уши.

Испуганные воины стали нехотя раздеваться. Спустя полчаса они уже стояли, прикрываясь руками, а у их ног были сложены доспехи и одежда. Наёмники смотрели на всё это с презрением и отвращением, а племя Кас-Тар стояло в сторонке и едва дышало, после всего увиденного.

— Теперь пошли вон, — приказал Эрик.

Спорить никто не стал. Весь ханский отряд развернулся и побежал в пустошь, сверкая смуглыми задами. Максим знал, что в некоторых странах раздеть перед всеми догола — высшее унижение. Но об обычаях Ханства Кёк-Сал он не знал, а потому даже не представлял, чем это потом закончится.

— Эрик, позволь поинтересоваться, — мягко сказал Сахм-Ур, — в чём разница между полулюдьми и зверолюдьми?

— Тут всё просто, — вместо гиганта ответил Борей, давая другу время, чтобы успокоиться до конца, — Зверолюди больше похожи на зверей. У них часто лицо и тело покрыто шерстью и отличает их от животного то, что они ходят на двух ногах, разговаривают и одеваются. А полулюди отличаются наличием второй пары ушей и хвоста. Иногда у них бывают звериные лапы вместо кистей рук и ступней ног.

— Всегда считал, что это одно и то же, а оно вот как бывает за великим морем, — одобрительно ответил Сахм-Ур.

— Может, у вас тут разницу и не видят, а у нас она есть. Я больше скажу, у нас одних только орков пять разновидностей и у каждой свои особенности, — добавил эльф.

— А если мы начнём рассуждать про виды эльфов, то это займёт ещё около часа, — мягко улыбнувшись, сказал Эрик, положив руку на голову Борея. Для Максима этот жест между взрослыми мужчинами оказался очень непривычным.

— Ну хватит! Не надо! — засмущался эльф, весело хихикая.

— Позвольте поблагодарить вас за спасение, — с поклоном в пояс произнёс старейшина Карагёз.

— Не стоит, мы лишь не дали им совершить злодеяние, — за всех ответил Максим.

— Вам есть куда идти? — поинтересовался Эрик, отпустив эльфа.

— Пустошь обширна, — ответил ему старейшина.

Гигант и эльф переглянулись, несколько мгновений смотрели друг на друга, а потом эльф кивнул, тяжело вздохнув.

— Тогда я приглашаю вас в одно хорошее место, где вы сможете жить без страха смерти от воинов ханства, — торжественно произнёс Эрик.

— А где это место находится? Мы сможем туда добраться? — удивлённо спросил Карагёз.

— Это наша родная страна. Мы поможем вам туда отправиться, — ответил ему Борей. Максим же нахмурился, ведь задание ещё не выполнено и сворачивать никуда он не собирается.

— Сердечно благодарю вас, благородные мужи, — вновь поклонился старейшина и за ним последовало всё племя.

— Эрик, у нас нет времени, — напомнил Максим.

— Не волнуйся, мы не будем его тратить, — ответил ему гигант.

— Как? — продолжил спрашивать Макс.

— Они пойдут в Синтос, а там всё разрешится, — сказал Эрик.

— Старейшина, держите ли вы связь с другими частями вашей общины или с другими такими же жителями пустоши, которые страдают от ханства? — поинтересовался Борей, пока Максим пытался представить, как они проведут всю эту толпу через пустошь.

— Да, держим, а что? — удивился Карагёз.

— Тогда передайте всем, кого обижают, чтобы приходили в город на востоке, — ответил эльф и показал на карте, куда надо идти.

— Я понял, — радостно ответил старейшина.

Потом распределили доспехи и припасы стражников между полулюдьми и наёмниками. Так как племя Кас-Тар было мирным, пришлось самым крепким из них объяснить, как носятся доспехи, и помочь надеть их впервые. Эти новые воины должны будут помогать защищаться от диких зверей пустоши в походе. Другие двадцать полулюдей взяли с собой часть припасов и на лошадях отправились собирать остальные осколки племени, перед этим чётко запомнив, куда нужно будет всех привести. Таким образом, внезапно разросшийся отряд продолжил свой путь к Синтосу.

Первые несколько дней прошли без проблем: все просто двигались дальше, хоть и немного медленнее из-за присутствия детей и стариков. Также, к облегчению Максима, не встретилось никаких отрядов Ханства. Большой удачей стало и то, что ночи за это время выдались не сильно холодными. Эрик и Борей, используя свою магию, теперь каждый вечер возводили не одни хоромы, а целую деревню на шесть домов из земли и камня, с подземным этажом. Максима же удивляло, что подобные траты магической энергии никак не сказывались на инородцах. Борей целыми днями выискивал редкую дичь: в первый раз парень вывалил из своего магического пространства громадного гада с длинным хвостом, которого назвал скорпионом, в другой раз одинокого великого шакала, размером вдвое больше эльфа, а в менее удачные дни приносил птиц-падальщиков. Потом он их ещё и сам готовил, не доверяя это даже местным из племени. Эрик при этом на привалах обходил каждого, применяя свою магию очищения. Пусть великан и сдержал своё обещание продолжить путь, но Максу всё равно не нравилось то, насколько они замедлились. Зато Ниродха была рада, ведь спасниец стал по вечерам проводить с ней тренировочные бои.

На десятый день пути отряд столкнулся с нападением целой стаи великих шакалов. Наёмникам пришлось устроить круговую оборону, чтобы отбиться от хищников. За эти десять дней все члены отряда смертников убедились в полной неспособности племени к сражениям, а потому Эрик и Борей окружили их высокой земляной стеной, чтобы не беспокоиться о безопасности простого люда.

На удивление Максима, в сражении с животными Ылне себя почти не проявляла, в отличие от того, что было с ратниками Ханства. Она просто убивала резкими ударами когтей тех, кто атаковал именно её, совсем не обращая внимания на других. При этом Сахм-Ур показал мастерство, которого никто от него не ожидал. Когда стало ясно, что боя не избежать и пока инородцы возводили стену, старик вогнал свой посох в пыльную землю и вокруг него сформировался широкий двуручник, который Максиму было бы тяжело поднять двумя руками. Однако старик действовал в основном одной. Он закинул это оружие себе на плечо, а во время сражения широкими замахами опускал его, располовинивая прыгнувших на него хищников.

Ниродха в своей обычной манере с громкими выкриками дробила нападающим кости ударами своих перчаток и ног. Самому Максиму пришлось даже использовать метательные ножи, когда раненые шакалы пытались бегать вокруг него. Борей не стал тратить стрелы, и Макс впервые увидел, как этот ловкий парнишка сражается своим полуторником в настоящем бою, а не на тренировочной площадке. Эльф постоянно прыгал, кувыркался и уворачивался, за мгновения распарывая туши монстров или отрубая им конечности. Эрик же показал, что если у него в руках оружие — лучше бежать. Столкновение двухметрового великого шакала с боевым молотом трёхметрового гиганта не просто остановило зверя, а превратило его в кровавые ошмётки.

На двенадцатый день пути отряд попал в пылевую бурю. Но проблем удалось избежать благодаря Сахм-Уру и заморским колдунам. Первый оказался не менее сильным по части магии, а гигант и эльф в своей манере просто создали магией подземное укрытие. Как только все, кроме старика, спрятались, Сахм-Ур поднял посох над головой и начал читать протяжное заклинание завывающим, но в то же время сухим голосом. Больше всего Максима поразило то, что он не понял ни слова на этом странном языке, хотя не снимал сферу с момента её получения. Только Эрик, казалось, сидел и вслушивался в крик старика. Как только заклинание было завершено, с навершия посоха Сахм-Ура сорвалась зелёная молния, ударила в центр пыльных вихрей, и уже через минуту они рассеялись.

На следующий день наёмники посетили один из трёх городов Ханства, где была Гильдия. Племя они оставили в подземном скрытом убежище, созданном в полудне пути. Там Эрик положил несколько камней света для освещения и камней ветра для того, чтобы они не задохнулись. Максим же прочитал молитву святым, попросив защиты у Марфы для этих измученных людей.

В Гильдии Максим подробно рассказал обо всём, что произошло между ними и отрядом ратников Ханства. Местный глава Гильдии подтвердил сомнения Макса в том, что их, скорее всего, объявят преступниками, но заверил, что проблем это не вызовет. Тем более что отряд оставил главе все двадцать доспехов и материалы с шакалов и скорпионов. Подробное объяснение произошедшего позволит обвинить Ханзара в заговоре против правителя, а щедрые подношения лишь закрепят это. Разобравшись со столь непростым делом, отряд переночевал в городе, пополнил запасы провизии и двинулся дальше, забрав спрятанных полулюдей.

Спустя ещё шесть дней отряд подошёл к границам Ханства Кёк-Сал и автономного города Синтос. Если судить по карте и словам Глафирии, до самого города им оставалось идти ещё больше месяца. Скорое оставление неприветливой пустоши позади грело душу всем, и даже племени полулюдей. Несмотря на отсутствие крупных проблем, наёмники сильно вымотались. И если Максим, Эрик и Сахм-Ур держали себя в руках, то остальным было сложнее. Ылне своим поведением стала больше походить на зверя, чем на человека. Ниродха требовала сражений и утром, и вечером, и на привалах, постоянно находясь на взводе. Однако больше всего преобразился Борей. Он и раньше был раздражительным и колючим, но теперь это проявлялось гораздо сильнее. Мальчишка огрызался почти на каждое слово, даже на благодарность за вкусный ужин. И только вовремя положенная на голову рука Эрика могла успокоить парня.

Спустя ещё пару дней вокруг уже простирались луга. Для ночлега снова создали небольшую деревню, но в этот раз Эрик настоял на окружении глухой стеной и возведении наблюдательной башни, чтобы полностью исключить ночное нападение. Обсудив это предложение, Максим и Сахм-Ур согласились, хоть и получили порцию ворчания от эльфа за то, что вообще обсуждали применять ему и его другу силу или нет.

Этим вечером инородцы превзошли себя: они, помимо домов, возвели крытую купальню. Несмотря на то, что Эрик постоянно использовал магию для очищения, Максима обрадовала эта постройка. Спасниец слишком давно хотел просто посетить баню или хотя бы сполоснуться в реке. Он сам не знал почему, но ему всё же хотелось почувствовать, как настоящая вода омывает тело. Половину вечера купальней пользовались полулюди, а потом, когда они разошлись спать, там смогли побывать и наёмники. Однако кроме Эрика и Борея, все ходили по одному.

После заката у костра посреди деревеньки остались Максим, Эрик, Борей и прислонившийся к одной из стен Сахм-Ур. Ылне спряталась в свою личную подземную комнату, а Ниродха забралась на высокую башню, созданную специально для несения дозора, и сидела там, скрестив ноги.

Все молчали, размышляя о своём. В какой-то момент Макс заметил, как эльф начал клевать носом и вскоре прислонился к плечу гиганта. И тут спасниец впервые за всё время знакомства увидел улыбку на лице громадного воина. Тот нежно взял парнишку на руки и уложил к себе на колени, начав аккуратно гладить его серебряные волосы, что с размерами гиганта, требовало явно немалых усилий. Эльф же будто оказался в мягкой кровати и прижался к животу великана.

— Эрик, что ты творишь? Нельзя же так с мужиком! Тем более если вспомнить, как он всегда бесится от сравнения с бабой! — возмутился Максим. Для жителя Спаснии происходящее было дико. Да если бы он так прислонился к Борису, Гархарду или даже отцу — причём неважно, в каком возрасте, то лучшее, что его ждало бы — крепкий подзатыльник.

— А ты не смотри на него как на бабу, Макс, тогда и беситься не будет. Этот мальчик прошёл через такое, о чём тебе и в кошмарах не снилось. А поступать я с ним буду так, как считаю нужным. Он мой сын. По крайней мере, я это чувствую, — ответил помрачневший Эрик.

— Вот оно как… — тихо пробормотал Сахм-Ур, приподняв голову в сторону сидящих у костра.

— Что ты имеешь в виду? Да и мальчик ли он? Я слышал сказания про эльфов. Он может выглядеть так, а сам, небось, прожил несколько веков, потому и ворчит как старый дед. Ну, ты уж прости, но на твоего ребёнка он совсем не похож, — возразил Максим.

— По эльфийским меркам он едва вышел из младенческого возраста. Ему всего восемнадцать лет. В его народе взрослым Борей будет считаться только по достижении ста двадцати лет, — объяснил гигант, продолжая гладить голову эльфа.

— Ладно, с возрастом тогда понятно. У нас он тоже считался бы хоть и самостоятельным, но всё же юнцом. Но к чему такие нежности? Как он может быть твоим сыном, если только ты его где-то не подобрал? — продолжил настаивать Макс. Он сам не знал почему, но его раздражало каждое поглаживание волос Борея.

— Много вопросов, наёмник, но ответы я тебе всё же дам. Можешь ли ты представить себе, что однажды просыпаешься абсолютно ничего не помня, а на тебя со слезами бросается пятнадцать человек? — прямо спросил Эрик, переведя взгляд от эльфа к Максиму.

— Нет, святые уберегли от подобного, — удивлённо ответил Макс.

— Да, бывало, — подтвердил Сахм-Ур. Его хриплый голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Только людей вокруг не было.

— А вот вокруг меня они были. Я не знал и не помнил, кто это. Но стоило мне их коснуться, я понял, что они все мои. Родные. Дети. Я чувствовал в них часть себя. Пусть они все и были абсолютно разные по виду, — рассказал гигант. Брови Макса приподнялись от удивления, когда он увидел одинокую слезу, скатившуюся по щеке этого сурового воина.

— Но ты ведь их вспомнил? — спросил удивлённый не меньше Максима Сахм-Ур.

— Нет. Прошло уже больше трёх лет, а ко мне не вернулось ничего. Ни память, ни силы, — со вздохом ответил Эрик. Спаснийцу показалось, что этот рассказ давно тяготил гиганта, и только поэтому тот так охотно делится своей болью.

— Так ты же невероятно силён. Что значит не вернулись силы? — поинтересовался Макс, вспомнив всё то, что проделал гигант за время их похода.

— Сейчас я — лишь сильное тело и крохи магии, что я смог выучить за последнее время. По рассказам жён и детей, я когда-то был уважаемым и грозным правителем, совершавшим невозможное: часто ужасные вещи, но при этом великие. А потом я был ранен и пять лет провёл в беспамятстве… — рассказал Эрик. А Максим понял, что даже это имя, скорее всего, ненастоящее.

— А что касается Борея? — решил он вернуть разговор к эльфу, чтобы гигант успокоился.

— Мы с ним были друзьями с самого детства, как он говорил, потом он был заточён магией и отстал от меня на десять лет, полностью выпав из времени. А перед самым ранением я освободил его и принял его в число своих детей по законам магии и моей страны, — рассказал Эрик и коснулся своего заострённого уха.

— Сильное таинство крови, — произнёс Сахм-Ур, при этом его маска несколько раз кивнула, будто подтверждая старую догадку.

— Можно сказать и так. Так что, Максим, этот маленький эльф мой родной сын. Нравится тебе это или нет. Если я вижу, что ему нужна поддержка — то он её получит. Если ему нужна будет защита — любой будет уничтожен, — твёрдо ответил гигант.

Его глаза на несколько мгновений засветились чистой магией, как у самого Борея. И ненадолго Макс ощутил от Эрика какое-то странное чувство, что на него с уверенностью можно положиться. Ранее спасниец уже проходил через подобное с Бореем, только это была какая-то невозможная осязаемая невинность от мальчишки-эльфа, но Макс думал, что ему показалось.

— Хотелось бы мне, чтобы мой отец вёл себя так же, — печально вздохнул Максим.

— А разве это не обычная обязанность для родителя, дать ребёнку защиту и любовь? — теперь удивился уже Эрик.

— Возможно, ты и прав. Я знаю, что мой отец хотя и не был мне кровным, но заботился обо мне. Я всегда был сыт и одет. Он научил меня большей части того, что я знаю. Но вот тёплых слов и похвалы я от него никогда не слышал, — продолжил Максим, глядя на огонь. Пусть слова и давались ему тяжело, но после каждого становилось легче.

— Знаешь, возможно, ты их просто не мог распознать в детстве, хоть они и были. Например, вместо поглаживания по голове и объятий он тебе давал что-то вкусное или новое оружие, — предположил гигант, продолжая гладить безмятежно улыбающегося во сне Борея.

— Скорее всего, ты прав. Но чаще запоминались его удары на тренировках из-за ошибок. Меня это просто приводило в бешенство… — ответил Макс, а его кулаки непроизвольно сжались.

— Но ты упрямо исправлял ошибку, чтобы доказать, что ты можешь сделать всё, что требуется, а он ошибается, — раздался неожиданно тёплый голос Сахм-Ура, а Эрик одобрительно кивнул на слова старика.

— Если бы мне такое сказали тогда, много лет назад, то всё могло быть по-другому, — тяжело вздохнул Максим, осознавая правоту товарищей. — Но этого не произошло, и в пятнадцать лет, когда посчитал себя взрослым, я ушёл из дома. Да ещё и ударил его напоследок, а отец при этом даже не шелохнулся. Какой же я тогда был слабый и глупый…

— Вы оба хороши. Один не умеет говорить, а другой слушать, — фыркнул гигант.

— Думаю, ты прав и тут, — тяжело вздохнув, ответил Макс. — Но итог один. Я ушёл и стал наёмником в одиночку. Пусть отец смог научить меня неплохо сражаться и даже привил веру во Всевышнего и Его святых, но к одиночной жизни я оказался не готов…

— Рабство? — предположил Сахм-Ур. Старик такое видел не один раз.

— Нет, святые уберегли от этого. Но я был на грани. Тот, кто носил золотой ранг и называл моего отца слабаком, на самом деле оказался трусливой крысой. Он бросил меня при сражении с большой группой разбойников. Я едва не погиб, попав к ним в плен. Меня спасла группа таких же серебряных наёмников, каким был отец. И так я оказался в столице нашего царства, — рассказал Максим, вспоминая самое начало своей работы.

— Тебе повезло, что выжил и, как и упомянул Сахм-Ур, не стал рабом или, ещё хуже, игрушкой у алхимиков или колдунов. Они любят испытывать заклинания и зелья на юных глупцах, — добавил Эрик, при этом переложив эльфа поудобнее. Максим подумал, что та ловушка времени, о которой говорил гигант, и была связана с кем-то подобным.

— Видимо, святые и Всевышний меня слишком опекали тогда. Уже в Вышенске я смог по-настоящему стать наёмником, хотя больше людям и не доверял. Поэтому, когда я получил серебряный ранг и когда меня обязали присматривать за первым заданием новичков, я слишком уподоблялся отцу. Некоторые даже сбежали, больше никогда не возвращаясь к нашему ремеслу, — с кривой ухмылкой рассказал Макс.

— Да уж… И при этом мне рассказывали, что мои методы воспитания были жестокими… — как-то удивлённо и даже восхищённо произнёс Эрик, ошарашив обоих собеседников.

— Тут нечем гордиться. Я ломал мечты таких же глупых юнцов, каким был сам, даже не подозревая об этом. Я считал, что так надо — иначе умрут, — ответил Максим, подняв взгляд к небу. — Но даже прошедшие мой отбор, и даже самые лучшие среди них погибали. Гибель последних ребят и свела нас с вами.

— Мне жаль, Макс. Я чувствую, что знаю, каково это, терять кого-то, — грустно сказал гигант, а старик лишь кивнул.

— Мне пришлось лично собрать четыре замороженных тела ребят, к которым я привязался впервые за пятнадцать лет. После, даже не похоронив их, я прикончил всех бандитов, которые были ответственны за их смерть, но как выяснилось, главарём оказался царский поскрёбыш… А потом, благодаря защите бывших товарищей моего отца, меня не казнили, а отправили на это задание, — не обращая внимания на слова гиганта, продолжил спасниец.

— Мы все тут не просто так, — назидательно напомнил Сахм-Ур.

— Да, все. Но когда я направился на смертельное задание, я решил помириться с отцом. И знаете, что я обнаружил? Что он мёртв! Погиб из-за того же труса, который бросил меня! Я пятнадцать лет ненавидел отца за его воспитание, но где-то внутри любил, не желая признавать это! — всё громче и быстрее стал говорить Макс.

— И всё же вы оба упрямые бараны. Что мешало засунуть свою гордость в задницу и просто поговорить с родным человеком? Ладно, отец твой оказался слишком упёрт, но ты-то что? Ты настолько считал себя великим, что не нашёл пару минут на отправку простого магического свитка со словами «Папа, прости!»? За пятнадцать лет не нашёл и дня, чтобы навестить старика? Ты, Максим, невообразимый самовлюблённый глупец, который не начал думать до тех пор, пока не стало поздно! — жёстко, яростно, но не повышая голоса отчитал его Эрик.

— Да кем ты себя возомнил?! — в ярости прокричал Макс.

— Тише ты! Ребёнка разбудишь, — пригрозил ему гигант с вновь засветившимися глазами, прикрыв уши эльфа руками, отчего тот захихикал во сне.

Внезапные слова Эрика выбили Макса из колеи, и он проглотил всё, что хотел выпалить этому наглому и дерзкому существу. Но спасниец сейчас видел перед собой того, кто даже сон своего приёмного сына, ребёнка, о котором ничего не помнит, кроме рассказов и своей любви, охраняет с яростью, способной убивать. Максим оказался опустошён. Он так и стоял у костра, пытаясь осознать произошедшее. Его спутники выжидающе смотрели на него, а Макс не мог вымолвить ни слова.

— Послушай, спасниец, ты можешь считать, что мы лезем не в своё дело, но постарайся всё хорошо обдумать и не рубить сгоряча. Я не буду тебе говорить, что делать. Ты уже и сам не ребёнок. Справишься как-нибудь, — тёплым сухим голосом произнёс Сахм-Ур, возвращая Максиму почву под ногами и способность мыслить.

— Да, простите. Вы оба правы, а мне нужно подумать, — сказал Макс и ушёл в свою комнату.

— Не думаешь, что был слишком резок? — поинтересовался старик у гиганта.

— Такие, как он, по-другому не понимают, — ответил Эрик.

— Ты прав. Вот только про магические свитки он вряд ли знает, — усмехнулся Сахм-Ур.

— Тогда у них должна быть птичья почта. Да и Гильдия может передавать послания. Так что моё мнение о том, что они оба были упёртыми баранами, не изменить, — с ухмылкой сказал Эрик, после чего оставил старика и понёс своего сына в тёплую кровать.

Остаток ночи Эрик находился в дозоре один, так как Максим не вернулся, Ниродха ушла спать после полуночи, а Сахм-Ур так и сидел у костра. Но по нему нельзя было сказать, уснул он или просто сидел, прислонившись к стене дома.

Утром Максим извинился перед Эриком за вспышку ярости и за то, что пропустил дозор. Улыбнувшийся гигант просто положил ему руку на плечо и сказал: «Со всеми бывает, крепись». Максу даже показалось, что это были слова отца, адресованные ошибшемуся ребёнку, и это его сильно смутило.

Было решено весь день провести на этой небольшой стоянке. На этом настояли Сахм-Ур и Эрик. Как только Ниродха начала спорить, что так они никогда не доберутся до очищения, Эрик предложил ей тренировочный бой, и она полдня пыталась нанести гиганту хотя бы один удар. Узнав об отдыхе, Ылне вернулась в своё подземное убежище и показывалась оттуда только для приёма пищи. Страннее всего для Максима выглядело то, что Борею запретили выполнять любые дела, из-за чего эльф долго возмущался, но послушался отца.

Макс воспользовался этим и, уединившись с Бореем на наблюдательной башне, расспросил его об Эрике. Поначалу эльф не хотел ничего рассказывать, но когда Максим сказал, что знает об их связи и прошлом гиганта, то смягчился. От Борея он узнал о том, что живут они на большой земле за великим морем, куда речные корабли Спаснии не смогут попасть, а если смогут — не продержатся и дня из-за сильных ветров и встречающихся монстров.

Эльф поведал в общих чертах, не раскрывая секретов, что его отец правил их страной, привнося много необычного и даже абсурдного, вроде обучения магии каждого жителя. На возмущения Максима, яростно защищавшего веру во Всевышнего, Борей объяснил, что в их стране — Всевышний не единственный бог, а лишь один из пантеона. Со слов эльфа получалось, что где-то за морем есть страна, где боги ещё сильнее взаимодействуют со смертными и даже спускаются к ним во время праздников. Максим слушал и слушал, но в итоге пришёл к тому же выводу, который вечером озвучил сам Эрик: это всё похоже на сказки.

На следующий день все постройки вновь вернули в землю, а отдохнувший отряд направился к своей цели, ведь идти оставалось ещё почти месяц.

Дальнейший путь продолжался спокойно, по всем расчётам отряда наёмников. Единственным исключением стало то, что ожидаемых в столь долгой дороге нападений так и не произошло. На девятый день луга сменились густым влажным лесом, но, судя по карте, они прошли лишь по краю обширных необжитых лесов. Это место отличалось от привычных Максиму. Тут всё утопало в зелени: трава, кустарники, странные растения с широкими листьями, огромные цветы, воняющие так, что после них выгребная яма казалась цветущим садом.

Во время движения по этому невероятно густому лесу пришлось полагаться на магию эльфа. Перед ним расступались плотные переплетения растений, и все могли спокойно двигаться дальше, не путаясь в них. Даже ужасные цветы закрывали свои бутоны, когда отряд проходил мимо, иначе многие могли бы закашляться или упасть в беспамятстве. Но стоило пройти, как следом всё возвращалось на свои места. На вопросы Максима Борей ответил, пожав плечами, что просто попросил духов жизни, и ему помогли. С каждой минутой спаснийцу этот поход казался всё страннее. Он уже даже устал удивляться. Особенно чудной и невозможной силе парочки инородцев.

Уже на выходе из леса отряд натолкнулся на огромных лохматых зверей. Они двигались медленно, но когти у каждого были длиной с локоть. Заметив стадо из десятка таких тварей, Максим и Эрик решили не рисковать и обойти их стороной.

Спустя двадцать три дня пути отряд оставил странный лес позади и оказался на плодородных равнинах. Тут наёмники впервые столкнулись с местными. На их пути оказалась деревня, не отмеченная на карте. От деревень Спаснии она отличалась только тем, что на десяток небольших домов приходились обширные пахотные угодья, в разы превышающие те, к которым привык Макс. Однако ничего странного в самом поселении он не увидел. Ближе к тридцатому дню пути на горизонте показался город чудовищных размеров, окутанный дымкой, будто от пожаров.

Только подойдя ближе, Максим осознал, насколько огромен этот город. Судя по тому, что он увидел, на землях, занимаемых Синтосом, могло поместиться не меньше четырёх Вышенсков. При этом спасниец обратил внимание, что Ылне стала кутаться в походную накидку ещё сильнее, будто пытаясь спрятаться, Ниродха нахмурилась, а вот Сахм-Ур, Эрик и Борей, казалось, впечатлены не были.

У ворот стояла стража в цельнометаллических доспехах. Макс таких ещё не видел, ведь обычно в Спасском Царстве используются стёганки, кольчуги или дощатые доспехи. А вот оружие местных ратников было похоже на стрелец-алебарды царских стрельцов: посох с двойным лезвием на конце, но к сфере в навершии шла алхимическая трубка с голубоватой жижей от спины стражника.

— Кто такие? Откуда столько полуживотных? С какой целью в Синтосе? — спросил странным неживым голосом стражник, подошедший к наёмникам. Он сначала не знал, к кому обратиться, но потом его странный шлем с большими глазами, похожими на слюдяные окна, остановился на Сахм-Уре.

— Мы наёмники из Гильдии. У нас задание на встречу с учёным Селеманом. Эти люди спасены нами и проблем не доставят, — ответил старик и показал серебряную бирку Гильдии.

— Все, у кого есть знак наёмника, могут проходить. За остальных стандартная плата пятьдесят медных монет, — кивнул воин.

— Вот, пересчитай, — тут же ответил Эрик, достав будто из воздуха кошель с монетами.

— Всё ровно. Можете проходить. Дом лорда Селемана находится на двадцать третьей улице. Пятый переулок выведет вас к нему, — произнёс стражник, забрав деньги.

— Благодарим за гостеприимство, — добавил Сахм-Ур.

Миновав ворота, все восемьдесят восемь человек двинулись внутрь города. Они быстро поняли, что двигаться нужно по краям широких дорог, ведь по центру постоянно сновали невиданные для Максима самоходные железные телеги. А когда спасниец увидел повозку, запряжённую мёртвыми конями, покрытыми цветастой тканью, а рядом — десяток безмолвных покойников с сундуками на спинах, он тут же схватился за топор, но был остановлен Эриком и Сахм-Уром. Они объяснили, что тут, видимо, трупы используются как рабочая сила.

Тогда Максим присмотрелся к тем, кого принял за обычных зомби, как их называли в Гильдии. Оказалось, что всё тело иссушенного мертвеца было пронизано алхимическими трубками, по которым постоянно двигались разноцветные воды. Тогда Макс стал с удвоенным вниманием осматривать это чуждое поселение безбожников. Он стал замечать, что почти возле каждого дома есть несколько железных бочек, соединённых с толстыми трубками, по которым тоже проходила эта странная вода, как у трупов или стражников. Иногда она даже светилась.

Максим был не единственным, кого не столько удивляло происходящее в городе, сколько пугало. Племя Кас-Тар было в ужасе. Дети жались к родителям и постоянно хныкали, остальные жались друг к другу, будто боясь нападения с каждой стороны. Макс понимал, почему они так себя ведут — вокруг огромные дома из металла и красного камня, высотой больше дозорной башни, которую создавали Эрик и Борей, запах в этом городе был тяжёлый и удушающий, всюду что-то звенело, пыхтело, стучало и даже взрывалось. Для жителей пустоши, привыкших к тишине, это было постоянной пыткой.

Вскоре они оказались перед усадьбой Селемана. Максим решил, что если всё за кованым забором принадлежит этому человеку, то его владения не меньше, чем у Гильдии или Церкви в Вышенске. Сам дом был пяти этажей в высоту, с крышей, покрытой каменными пластинами. Помимо него Макс разглядел ещё несколько построек поменьше, а над одной из них вились клубы разноцветного дыма.

У ворот стоял стражник, один в один похожий на того, который говорил с ними у ворот. Пришлось повторить те же слова, и тогда он пропустил всех. Полулюдей решили на встречу не брать и с разрешения стражника их оставили на лужайке с пожухлой травой справа от ворот внутри владений учёного. Наёмники же направились к главному входу в дом. При этом Ылне внезапно прижалась к Сахм-Уру и, даже несмотря на плотную накидку, было видно, как её трясёт.

Не успел Максим постучать в дверь, как та сама распахнулась. Он бросил взгляд на племя и потом мысленно отругал себя за невольное сравнение с баранами на бойне: испуганные полулюди так и остались стоять там, где их оставили, просто прижимаясь друг к другу. Но отступать некуда — задание не ждёт. Наёмники вошли внутрь дома.

Максима удивила странная скромность убранства. Он ожидал позолоту, облицовку белыми породами дерева, тканевые полотна на стенах, но тут ничего этого не было. Внутри всё было из обыкновенного дерева. Единственное, стены всё же были украшены резьбой, но было заметно, что не все мастера оказались умелыми. Из большого зала прихожей было несколько путей: налево, направо и две лестницы на второй этаж.

Пока наёмники осматривались, со второго этажа спустился светловолосый мальчик лет десяти. Он был одет в простые шорты и рубаху, а на ногах были кожаные сандалии. Он лишь улыбнулся наёмникам, ничего не говоря. Вдруг, прежде чем кто-то успел к нему обратиться, мальчик упал на колени.

Его лицо исказила гримаса боли, он громко закричал, схватившись за живот обеими руками. Эрик тут же выставил руку в его сторону и на мальчишку пролилась вода, которая его не намочила. Ребёнок продолжил кричать, а потом послышался звук разрывающейся одежды и между его рук показалось нечто. Наёмники увидели толстого, явно металлического гада, червя или что-то подобное. На конце у него блестела пасть из трёх толстых лезвий. Эта дрянь была покрыта различными жидкостями.

Ылне тут же потянула когтистую руку к мальчишке, Эрик одной рукой отодвинул Борея назад, а во второй у него появился молот, размером с половину мальчишки. Сам Макс потянулся к мешочку со стрелец-алебардой. Сахм-Ур же успел зацепить посохом Ниродху, которая чуть не прыгнула вперёд.

— Билли, сколько раз тебе говорить, что пугать гостей моего дома опасно? — раздался звенящий металлический голос из левого прохода.

Там Максим увидел существо, выше его на две головы. Тело чужака было закрыто плотной чёрной тканью, за спиной возвышался такой же металлический червь, как только что вылезший из тела мальчика. Лицо было закрыто маской, чем-то похожей на шлемы стражей города. После слов этого существа мальчишка, только что корчившийся от боли, сразу же вскочил.

— Простите, я переборщил! — с широкой улыбкой сказал он, немного опасливо поглядывая на молот Эрика. При этом наёмники увидели, что червь постепенно спрятался под одеждой ребёнка.

— Ещё мгновение, и ты был бы мёртв, — холодно произнёс Эрик.

— Я больше так не буду! — испуганно заявил мальчишка, сделав несколько шагов назад и упёршись спиной в стену.

— Билли, иди к себе. Ты наказан, — бросил высокий человек в его сторону, и мальчишка убежал, поклонившись в пояс. — Добро пожаловать в моё скромное жилище. Меня зовут Селеман. Я учёный и один из семи правителей Синтоса.

Он прикоснулся к маске на лице, и та с шипением выпустила облачко пара, оставшись в его руке. Под маской скрывалось лицо мужчины лет сорока с тонкими губами и болезненным цветом лица. Его короткие тёмные волосы были аккуратно уложены, а желтоватые глаза внимательно изучали гостей.

— Добрый день. Мы из Гильдии наёмников, явились, чтобы узнать детали нашего задания, — произнёс Максим, стараясь успокоиться и делая усилие, чтобы голос звучал ровно.

— Я уже знаю, кто вы. Прошу, пройдёмте в гостиную. Вести сложные разговоры стоя — дурной тон, — сказал Селеман и поманил всех за собой. Макс заметил, что все продолжали следить за металлическим гадом, всё ещё извивающимся у спины учёного, готовые к бою в любой момент.

В соседней комнате оказалось несколько широких мягких лавок, уставленных подушками, похожими на те, что Максим видел у Ибрагима. Между этими лавками стоял невысокий стол, на котором уже были чаши с ароматными горячими напитками, что насторожило спаснийца. Селеман дождался, пока все рассядутся, сам уселся на мягкий стул и сделал несколько глотков из своей чаши. За ним это повторили Эрик и Борей, а потом кивнули остальным. Макс дождался, пока остальные выпьют этот странный отвар, и только потом сам попробовал его. На удивление, вкус оказался чем-то средним между ягодным компотом и травяным наваром. Сахм-Ур же, как и всегда, к напитку не притронулся и маску не снял. Макс вообще ни разу не видел, чтобы старик ел или пил.

— Итак, для начала я прошу прощения за своего воспитанника. Мальчику часто бывает скучно, и он иногда разыгрывает гостей, хотя я и предупреждал, что делать этого не стоит, — с добродушной улыбкой поведал Селеман.

— Что это за тварь в мальчишке? Я слышал, как она перемещается внутри него, — мрачно спросил Эрик.

— Это называется механический червь. У мальчика было тяжёлое детство, и мне пришлось внедрить в него одну из своих разработок. Она позволяет его телу фильтровать жидкости, очищать их и выводить, как у обычного человека, — объяснил учёный.

— Борей может его излечить. Тогда уберёшь это существо? — продолжил Эрик.

— Если вы поможете сорванцу, я буду рад. Но вот вынуть червя уже невозможно. Это как магический артефакт, привязанный лично к нему. Но не бойтесь, то, что показал Билли было лишь его игрой. Мой червь постоянно вырабатывает обезболивающее, так что, даже когда он появляется из тела, то мальчику не больно, а его плоть не рвётся, лишь раздвигаясь и давая дорогу механизму, — заверил Селеман.

— Тогда потом мы поможем, — согласился гигант. Максим же не понял половины слов даже при помощи сферы-переводчика. Единственное, что он уяснил — ребёнку не больно, и та штука — часть его.

— А теперь перейдём к делу. Вам предстоит отправиться в опасное путешествие через прерии на востоке. Земли там суровые, но еды полно, ведь вас захотят съесть местные хищники. Но цель — не они. В горах за этими землями открылся пространственный разлом, — начал свои объяснения учёный.

— Вторженцы? — в один голос спросили Борей и Сахм-Ур. Макса же удивило, что спросил эльф, а не гигант. Он привык, что со стариком наравне обычно говорит именно Эрик.

— Вижу, что в этот раз мне прислали настоящих профессионалов. Да, вторженцы. Из того разлома начали появляться существа, которых я назову «демоны». Чтобы вам проще было понять, они похожи на заражённых магией животных. Но разница в том, что они не заражены. Искажение и внутреннее усиление потоками магии — их суть, — продолжил он, а Сахм-Ур принялся тереть подбородок своей маски.

— Сколько дней у нас в запасе? На что они способны? Как быстро происходит заражение растений и животных? — поинтересовался Эрик.

— Думаю, до прибытия неостановимой орды времени ещё много. Так что вам его вполне хватит, чтобы разобраться со своими делами в моём городе и спокойно выдвинуться на зачистку и закрытие разлома, — ответил Селеман.

— А как нам закрыть разлом? — спросил Максим, понимая, почему собрали таких невероятных людей, как их отряд.

— Скорее всего, нужно будет уничтожить привратника. Это должен быть особо сильный демон, на существовании которого и завязан портал. Однако всех, кто уже проник в наш мир, вам придётся истреблять вручную. Они не исчезнут вместе с порталом, — объяснил учёный.

— Есть ли что-то, о чём ещё нам нужно знать? — спросил Эрик.

— Только то, что вам нельзя расслабляться, даже если встретите демона размером с ребёнка. Их укусы ядовиты и обжигающи. Они быстры и проворны. Но вы легко их отличите от обычных детей — эти твари уродливее гоблинов. У них длинные уши, но в отличие от эльфийских они закруглённые на концах, напоминая ослиные, и висят, как собачьи. Ну а больших или звероподобных демонов вы точно узнаете, — немного подумав и бросив взгляд на Борея, ответил Селеман.

— Оружие их берёт? Им можно пробить голову или сломать конечности? — внезапно поинтересовалась Ниродха, предпочитавшая молчать на переговорах.

— Они смертны, как и любые живые существа. Просто намного прочнее. А если вы не добьёте демона, посчитав рану смертельной, то вскоре он восстановится и уже не позволит ранить себя тем же методом. Эти твари обучаются очень быстро. Нам повезло, что разлом открылся в горах, а вокруг раскинулись прерии. Из разумных существ там есть только племена дикарей, которые могут даже сдерживать демонов — пусть и не очень долго. Хотя уж от них-то твари ничего интересного не узнают, — продолжил объяснения учёный. По его лицу Максим понял, что столь тщательные вопросы нравятся этому странному человеку.

— Думаю, что мы сможем справиться, — задумчиво произнёс Сахм-Ур.

Максим же осознал, почему про цель задания ему не сказали ещё в Вышенске. Он бы тогда просто ничего не понял и лишь беспокоился бы о том, как простому человеку справиться с такой напастью. Но теперь рядом есть необычные спутники, и при поддержке Всевышнего и Его святых, у них действительно есть шансы.

— Уважаемый Селеман, а нет ли у тебя свободной земли в городе, где могли бы разместиться спасённые нами люди примерно на неделю? — спросил Эрик, пока все молчали и обдумывали сказанное учёным.

— Совсем свободной нет, но кое-что выделить смогу, за небольшую плату, — ответил правитель, немного удивлённый внезапным вопросом.

— Если это будет пустырь, свалка отходов или трущобы — неважно. Мы сможем привести это место в порядок, — ответил гигант.

— В таком случае, есть как раз квартал трущоб. Можете делать там всё, что захотите, — согласился Селеман.

— А что с теми, кто там живёт? — спросил Борей.

— А ничего. Там живут лишь те, кто ничего не смог добиться в городе и даже не стал подопытным. Так что даже их смерть не важна, — пожал плечами учёный. У Максима же эти слова вызвали отвращение.

— Тогда ещё две просьбы: первая — к городу начнут стекаться полулюди, и я прошу передать страже, чтобы они направлялись в то место; а вторая, что бы ни произошло через неделю — не пугайтесь и не поднимайте войска, это будет лишь транспорт для спасённых, — попросил Эрик.

— Ты заинтриговал меня, наёмник, а это дорогого стоит. Ладно. Я согласен на обе просьбы и передам распоряжения, — рассмеялся Селеман.

Когда разговор был закончен, стражники Селемана проводили отряд наёмников и племя Кас-Тар к месту, которое учёный назвал трущобами. Это оказалось нагромождением ветхих шалашей, хибар и чего-то похожего на избы. Здесь выживали в основном юродивые, поломанные, потерявшие конечности и человеческий вид люди. Максиму было их жаль. В его голове даже на мгновение пронеслась мысль о том, что милосерднее было бы отправить их к Всевышнему, но у него нет на это права. Борей и Эрик обошли всех, кто жил на обозначенной Селеманом земле и собрали их вместе с племенем, а потом принялись за свою великую магию.

За три дня вместо хлипких домишек бывшие трущобы превратились в отдельно стоящие трёхэтажные хоромы, купальни, кузню, церковь, заготовку под посадки целебных трав. Всё это было окружено стеной. Максим впервые увидел, как эта магия работала. На его глазах доски буквально срастались с земляными стенами, становясь единым целым, так что даже древесина местных халуп пригодилась. А потом Эрик и Борей стали выжигать на стенах руны, просто водя по ним пальцами. И в части из них Макс снова узнал схожие с нанесёнными на обереги отца.

Когда они закончили, стоило войти в ворота — сразу становилось легче дышать, а вечный гул большого города становился почти не слышен. Ниродху, Ылне и Сахм-Ура происходящее совсем не волновало, ведь они получили свои отдельные дома и находились в них. А вот для Макса это было тяжёлым испытанием. Особенно, когда он вошёл в церковь, в которой стояли статуи божеств высотой с Эрика. Мало того что это нарушало все каноны Церкви Спаснии, буквально устанавливая идолы, так тут присутствовали божества эльфов, орков, кентавров, гоблинов, циклопов и зверолюдей. Он увидел, как именно выглядит Всевышний в представлении заморских наёмников: старик в длинных одеждах, с бородой до пояса, венком на голове и странным кругом за головой. Божество эльфов тоже немало удивило его: ребёнок лет десяти, непонятной принадлежности в простой сорочке, с цветами на голове и главное, слишком похожий на Борея. Когда Максим удивлённо посмотрел на эльфа, тот со вздохом перевёл взгляд на отца. Спасниец был поражён не столько масштабом, сколько бессмысленностью содеянного в трущобах, ведь люди это место скоро покинут.

Когда возведение строений было завершено, Эрик ушёл в город, а Борей принялся лечить и исправлять местных жителей. Максим видел, как эльф безжалостно ломал руки, ноги и спины искалеченных людей, а потом одним прикосновением и нечастыми заклинаниями возвращал кривым калекам нормальный вид. Размышляя о происходящем, Максим тоже стал лечить тех, кого мог и кого позволял Всевышний.

На четвёртый день в новообразованное поселение пришёл Селеман, приведя с собой два десятка детей: от совсем малышей до отроков и почти взрослых. Среди них был и Билли, которого Эрик обещал вылечить. Но стоило учёному переступить границу ворот, как его глаза расширились, а механический червь за спиной задёргался. Он тут же бросил приведённых детей и, не говоря никому ни слова, ушёл разглядывать магические круги и руны, из которых они состояли, будто забыв, что пришёл не один.

Дети же так и остались стоять у ворот, удивлённо озираясь вокруг. Только когда Борей позвал их внутрь белого здания, где проводил лечение калек, они сдвинулись с места. Как оказалось, все приведённые дети были спасены учёным и в каждом из них находился странный червь. Лечение эльфа что-то в них изменяло, и дети его благодарили, но, что именно менялось — сказать они не могли. Зато Селеман после опросов каждого, что-то записывал в своих бумагах.

В течение недели Эрик целыми днями пропадал в городе, а Селеман с грудой свитков ходил по свежим постройкам и заполнял десятки листов бумаги. Также начали прибывать те, за кем отправлялись двадцать членов племени. Их сразу расселяли в заготовленные дома. В конце обозначенной недели несколько слуг городских купцов привели почти сотню испуганных детей в простых поношенных тряпках.

Оказалось, что Эрик всю неделю посещал рынки рабов и скупал там всех, кого считал нужным. После того, как привели рабов, гигант собрал всех: детей, племя Кас-Тар и жителей трущоб, после чего сообщил, что скоро они окажутся в хорошем месте, где им больше не придётся страдать — в его стране. Туда же он пригласил Ылне, Ниродху и Сахм-Ура, но особой радости они ему не выказали. А когда Селеман в очередной раз посетил бывшие трущобы, он подтвердил Максу, что детей-рабов на рынках не осталось. При этом учёный попросил Эрика оставить ему все строения, в счёт чего пообещал компенсировать покупку рабов. А ещё подтвердил, что раз уж жителей трущоб вылечили и они хотят уехать — это их право и они не нужны. Видимо, его слишком уж заинтересовала магия инородцев, а лишние люди стали бы мешаться.

Сам Максим уже окончательно перестал удивляться тому, что творили его заморские спутники. Стараясь отвлечься, он проводил время в молитвах в своей комнате или сражался с Ниродхой на тренировочной площадке, которую организовали Эрик и Борей.

Но, видя, как странный гигант заботится о своём эльфе, как помогает поломанным людям, как спасает целое племя из пустошей, Макс уверился в том, что обязательно должен выжить. Ему просто необходимо очистить родной город от грязи, чтобы наследие отца не было забыто.

Рутину следующего дня разорвал нарастающий грохот, разносящийся по городу со всех сторон. Максим, Ылне, Ниродха и Сахм-Ур выскочили из хором, специально созданных под каждого из них. Они были во всеоружии и готовились продать жизнь подороже. Макс в этот раз сжимал в руках свою стрелец-алебарду. Ылне выпустила когти и озиралась, пригибаясь к земле, как затравленный зверь. Сахм-Ур просто держал свой посох наготове, пытаясь понять, откуда придут нападающие. Ниродха же была похожа на готовую к прыжку кошку, а её мышцы были натянуты как тугие канаты. При этом лишь Эрик с Бореем выглядели спокойно. На удивлённые взгляды товарищей гигант лишь попросил успокоиться, а всему населению бывших трущоб он велел начать собираться и идти за ним к выходу из города.

Грохот не прекращался, по городу бегали паникующие жители, а стража направлялась на стены и к воротам идеально ровными отрядами примерно в две дюжины воинов. Однако уже через пятнадцать минут после начала шума племя Кас-Тар, бывшие жители Синтоса и выкупленные дети хоть и испуганно, но спокойно двигались за Эриком, пока Борей следил, чтобы никто не отстал и не потерялся. Наёмники тоже шли рядом с гигантом, но не переставали недоверчиво коситься на него и постоянно оглядываться в поисках источника шума.

Вскоре город накрыла огромная тень, будто настали сумерки. Отряд как раз подходил к воротам, когда наёмники увидели, что их закрывают. Спасниец заметил, что солдаты на стенах подняли своё оружие в небо. Эрик, не обращая на воинов Синтоса внимания, подошёл напрямую к их командиру и стал что-то ему объяснять. Но что тот ответил, Максим понять не мог, ведь стражник был в шлеме, а вокруг стоял едва выносимый шум. Однако после разговора с гигантом командир махнул рукой, и ворота начали открываться.

Когда они оказались за воротами, Максим увидел причину переполоха: с небес спускался корабль. Он был гораздо больше любых речных судов Спаснии, а ещё, казалось, что его схватило огромное жёлтое продолговатое чудовище со звериным оскалом. Сахм-Ур даже поднял посох в направлении этого монстра, но Борей тут же положил руку на плечо старика, чем удивил всех, и попросил опустить оружие. Эльф заверил, что им ничто не угрожает.

Спустя ещё десяток минут рукотворный монстр опустился на дорогу около Синтоса. К этому времени, несмотря на явную опасность, из города вышел лично Селеман. Максим видел на лице учёного не страх или беспокойство, а ещё большее возбуждение, чем когда тот исследовал руны инородцев в перестроенных трущобах. Около него стояли два гиганта, двигавшихся совсем не как люди. Они были полностью закованы в сталь и бронзу, из их спин постоянно шёл дым, а одна из рук заканчивалась молотом. Наёмник также заметил на стене ещё троих человек, похожих на Селемана, но увешанных украшениями. Спасниец подумал, что это могли быть другие члены совета.

Эрик и Борей двинулись в сторону летучего корабля. Наёмники и Селеман пошли за ними. Теперь Макс мог разглядеть, что был частично прав: основа этого монстра действительно похожа на большую лодку. К ней прикреплено что-то, в разы превышающее её размеры. Эта продолговатая вещь окрашена в жёлтый цвет, а на передней части нарисована зубастая морда неизвестного Максиму монстра. На корме он увидел какие-то металлические коробки. Это вообще напомнило Максу многое, что он впервые встретил в Синтосе, хоть он и не мог сразу понять, как это всё работает…

Тем временем с одного из бортов спустились широкие металлические сходни. По ним на земли Синтоса сошли трое великанов, подобных Эрику. По их виду Максим понял, что они точно прибыли из далёкой заморской страны, о которой рассказывали Эрик и Борей. Первым шёл воин, закованный в цельнометаллический доспех с красным плащом за спиной, голова была непокрыта, открывая серьёзное молодое лицо и коротко стриженные каштановые волосы. Второй, судя по белой рясе с золотыми рунами, явно был представителем церкви. Вдобавок к жреческим одеяниям, он выглядел величественно и спокойно, а его волосы цвета соломы были собраны в хвост. Но больше всего взгляд Макса приковал к себе третий инородец, одетый в боярские одежды. Он был выше первых гигантов на две головы, его кожа черна, как железный котёл, который давно не чистили, а волосы цвета золота. У этого полумонстра из-за нижней губы выступали два клыка, а глаза были красными. Подобное наёмник видел впервые.

Эрик подошёл к ним и крепко обнял каждого. Только когда они все оказались рядом, Максим понял, что бывший правитель заморской страны выше всех прибывших. Когда же подошёл Борей, каждый потрепал его по голове, отчего эльф надулся, как ребёнок. Хотя он и есть ребёнок, внутренне поправил себя спасниец.

После приветствий, чёрный гигант начал вести разговоры с Селеманом, а остальные, вместе с Эриком и Бореем, стали провожать спасённых людей на корабль. К удивлению Максима, выяснилось, что двое прибывших тоже дети Эрика, как и Борей. А тот, который казался полумонстром, приходился ему шурином и принадлежал к народу высших орков. Передача завершилась довольно быстро, а от долгих переговоров гиганты отказались. Но они пообещали ещё навестить Синтос и построить в городе посольское подворье. Селемана это очень обрадовало. Макс даже подумал, что этот безумец легко продал бы половину города лишь за возможность изучить летучий корабль.

Когда дети Эрика улетели вместе со всеми спасёнными, отряду больше незачем было задерживаться в Синтосе. Уже следующим утром наёмники покинули город, а Селеман, на радостях от увиденного, снабдил их дополнительной едой для путешествия.

Пока они шли по мощёной дороге, Максим поймал себя на мысли, как же стало тихо и спокойно, когда не приходится следить за толпой полулюдей. Теперь можно сосредоточиться на окружении и задании. Первые две недели пути прошли гладко, ведь наёмники несколько раз встретили патрули Синтоса, которые выполняли свои задачи по уничтожению опасных зверей. А разбойников и бандитов в этих землях почти не появлялось. По словам Селемана, все жители города знали, что нарушение законов почти сразу обрекло бы их на участь подопытных, а жизнь превратилась бы в постоянную пытку.

Спустя восемь дней ровные дороги Синтоса закончились, а луга с высокой сочной травой постепенно начали превращаться в прерии, где влаги меньше, а трава росла жёсткой и приземистой, но гораздо более живучей. Спустя ещё пять дней отряду встретился целый караван. Так как люди Синтоса особо не скрывались, наёмники смогли заглянуть внутрь больших повозок, где оказались закованные в цепи дети, пусть и выглядящие более крупными по сравнению с обычными человеческими детьми. Ылне едва не бросилась на кучеров, воинов Синтоса и предводителя каравана, увидев это зрелище, а Эрик нахмурился, скрестив руки на груди и посмотрев на предводителя каравана.

Возглавлял синтосцев приближённый слуга Селемана — зверочеловек-кабан по имени Гор. Сперва он испугался грозного взгляда гиганта и даже схватился за магический посох, отличающийся от оружия стражей Синтоса. Но прежде чем началось сражение, Максиму удалось справиться и с Ылне, и с паникой Гора. Дикую бабу Макс просто взял за плечи, прошептал ей, что пока не время, и она сама тут же отошла в сторону, хотя было видно, как её била дрожь. А с раздражённым гигантом помог справиться Борей, просто взявший того за руку, пока Максим объяснял, кто они и зачем тут находятся. Со слов зверочеловека выяснилось, что дети в повозках принадлежат племенам дикарей. По словам Гора, Селеман не хочет, чтобы их поразила порча демонов, а потому отряд Синтоса собирает их, даже если приходится сражаться с воинственными дикарями.

На упрёк Эрика во лжи Гор не стал отпираться, а лишь сказал, что это ради безопасности города и эти дети потом станут городской стражей или служащими, а если кто-то из них выделится — то сможет подняться куда выше. Гигант предупредил кабана, что после выполнения задания они ещё встретятся. Максим заметил, как зверолюд испуганно сглотнул, но согласился и сказал, что передаст эти слова своему господину. Закончив обсуждение, каждый отряд пошёл своей дорогой.

Следующие десять дней отряд двигался по прерии, постоянно сверяясь с картой. Вскоре они нашли пепелище стоянки дикарей и поняли, что Селеман не так благороден, как пытался показаться. Борей предположил, что именно тут были захвачены пленники, а Эрик пообещал вырвать Селеману голову, если всё это его рук дело. Ылне же весь этот день не спускала с Максима осуждающего взгляда. Спасниец впервые увидел её жёлтые глаза со звериными зрачками.

А спустя ещё три дня на наёмников напали дикари, которые ростом уступали только Эрику. Их кожа имела тот же медный оттенок, как и у Ниродхи, их волосы были чёрными, как крыло ворона, а мышцы не уступали самым тренированным бойцам, каких видел Макс. Издавая яростный клич на языке, с которым вновь не справилась сфера-переводчик, они побежали в атаку. Но всех остановил гигант. Он громко приказал остановиться отряду, а потом так же громко крикнул что-то дикарям, после чего те удивлённо замерли.

Эрик вышел вперёд и начал изъясняться с дикарями на их языке. Те при этом постоянно кричали и сплёвывали под ноги. Для Макса их язык казался каким-то заклинанием, слишком уж он отрывисто звучал, будто на постоянном выдохе.

— У всех гильдейские сферы не работают? — спросил Максим, наблюдая за разговором гигантов.

— Они и не могут тут сработать, — первым ответил Борей.

— Почему? Мы же друг друга понимаем, а их — нет. В чём разница? — удивился Макс.

— Потому что Гильдия не могла внести в сферу мёртвые языки или языки дикарей, с которыми не встречалась, или это было неважно, — объяснил эльф.

— Малыш, а откуда ты столько знаешь про сферы, и почему считаешь язык моих заклинаний мёртвым? — поинтересовался Сахм-Ур. При этом в его словах спасниец не уловил никакого осуждения или пренебрежения, а только любопытство.

— Потому что именно наша семья передала методы создания сфер Гильдии, когда мы вступили. Это позволило нам довольно быстро продвинуться по рангу, чтобы не тратить силы отца на всякую мелочь вроде мелких разбойников или заражённых зайцев, — рассказал Борей, не скрывая раздражения, когда говорил про задания медного ранга.

— Тогда почему Эрик понимает их и говорит с ними? — продолжил Максим. Он никак не мог понять, что это за заморская магия и почему раньше никто ему про такое не рассказывал.

— А это уже врождённая магия отца. Он всегда так мог. Даже встретившись с королевой эльфов он спокойно мог говорить с ней. Да даже с разумными монстрами, вроде огров, отец может найти общий язык, — не без гордости рассказал эльф. А Макс видел, как мальчик горел желанием поведать всё о своём отце и показать, каким он был до своего ранения. С одной стороны, это похвально, но вот с другой, спасниец считал это глупостью и незрелостью эльфа.

— Может, ещё не поздно пойти и сломать шею этому учёному? — поинтересовалась Ниродха, ведь её уже начало раздражать, что от него слишком много проблем.

— Сначала мы должны закончить начатое. А потом уже можно позадавать вопросы. Но, боюсь, что мы не справимся с целым городом, — возразил Борей.

— Наш юный друг прав, Ниродха. Горячая голова хороша в сражении, но не в переговорах, — тяжело вздохнул Сахм-Ур.

— Нам нужно всё произошедшее передать в свои Гильдии, чтобы они начали давить на Селемана по посольской части. Не забывайте, что после выполнения задания мы все поднимемся до золотого ранга, — напомнил Максим. Ему уже начало казаться, что все либо забыли про задание и награду за него, либо не планируют выжить.

— Мы постараемся… — подала голос Ылне. В этот раз это были молодая женщина и отрок.

А спустя десяток минут закончил разговор и Эрик. Дикари в последний раз сплюнули в сторону Синтоса и ушли туда, куда указал гигант — северо-запад, подальше и от города, и от разлома демонов.

Наёмники двинулись дальше, а Эрик рассказал, что дикари ведут борьбу с «магами» уже очень и очень давно. На протяжении десятков поколений. На них постоянно нападают «железные люди» и воруют детей, стирая целые племена. А в последнее время это стало происходить чаще, чем обычно. При этом удивлённый гигант сказал, что они его узнали, хотя насколько ему известно, он никогда не бывал в этих землях. А на его возражение дикари посоветовали ему найти великого Кареллаха, и тогда он должен всё понять. Максим и Сахм-Ур перевели взгляд на Борея, но тот лишь помотал головой, а значит, тоже ничего об этом не знает.

Путь продолжился, но теперь приходилось периодически отбиваться от местных хищников: то пауки размером с собаку накидывались стаей, то скорпионы, пусть и меньше, чем в пустошах Ханства, а то и большие птицы нападали. Но все нападения были только ночью и только тогда, когда в дозоре оставалось всего двое, а остальных было не видно.

Чем больше отряд отдалялся от Синтоса, тем заметнее становилась неправильность вокруг. Макса сильно насторожили эти изменения, начавшиеся через день после столкновения с дикарями. Первое время на пути иногда встречались небольшие деревца, трава была хоть и бледнее, чем на лугах, но всё ещё зелёной. Жуки и мелкие гады в страхе разбегались от наёмников. Да и хищники не нападали, ведь работал оберег, подаренный Максиму Ивашкой. Но теперь он стал работать всё хуже с каждым днём.

— Опасность… Но нужно туда… — внезапно произнесла Ылне голосами старухи и ребёнка на тридцать третий день пути от Синтоса, указав на скопление небольших скал, примерно в половине дня от них.

— Почему? — спросил Максим.

— Слышим боль и голоса… Ему туда тоже надо… — ответила она и показала на Эрика.

— Видимо, там и будет то существо, о котором тебе говорили, — добавил Сахм-Ур, кивнув своей маской и явно что-то поняв.

— Скорее всего. Но если это так, то нам предстоит встреча с опасным, древним и магическим существом, — предупредил гигант.

— Как Сёстры бедствия? — поинтересовался Борей. Макс слышал про нечисть с таким именем, и ничего хорошего от них ждать не приходилось. Эти твари могли выкосить деревню или небольшой город подчистую.

— Со слов местных — да, — продолжил Эрик. Его лицо было мрачнее, чем обычно.

— Тогда не будем медлить. Заодно испытаем себя и разомнёмся перед сражением с демонами! — не скрывая азарта, произнесла Ниродха, хрустя пальцами.

— Ну хорошо, идём туда, — нехотя согласился Максим, ведь ему не хотелось тратить силы до сражения с и так смертельно опасным врагом.

Вскоре отряд приблизился к тому, что действительно оказалось логовом чудовища: открытое пространство, окружённое скалами, пещера-лежбище, что-то похожее на родник, но сочилась толчками из его недр зелёная вода, вонь от которой чувствовалась уже издалека. Строго в центре очищенной площадки стоял монстр. Максим таких чудовищ никогда не встречал, и даже не слышал о подобном. От одного вида твари у бывалого наёмника пробежал холодок по спине.

Это монструозное нечто стояло на двух изогнутых лягушачьих ногах. Они неведомой связью переходили в мохнатое тело медведя. Из его левого плеча росла и извивалась толстая живая змея с клыками длиной в локоть. Правая рука же была будто от человека, но четырёхпалая с двумя большими пальцами, явно позволяющими намертво схватить кого угодно. Между ног был виден мощный блестящий скорпионий хвост, с жала которого постоянно капала фиолетовая жижа, при соприкосновении с землёй издававшая шипение. Голова у монстра была тоже от гада — либо ящерицы, либо Аспида, но без клюва. На ней блестели восемь паучьих глаз, из раскрытой пасти выходили кабаньи клыки, а по бокам за глазами — оленьи рога. Из горба же торчало в разные стороны множество шипов, которые были покрыты фиолетовыми каплями.

— Какая мерзость. И это Кареллах, к которому тебе посоветовали сходить? — в отвращении прошептала Ниродха.

— Со слов племени, он должен выглядеть благородно и сочетать в себе части тел самых сильных существ их земель. Но с ним явно что-то не так, — ответил Эрик, изучая монстра.

— Думаю, что на него повлияла магическая энергия демонов, о чём говорил Селеман. Скорее всего, это уже не тот благородный хранитель прерии, к которому тебя послали, — предположил Сахм-Ур.

— Видимо так. Тогда, готовы сражаться? — спросил Эрик, понимая, что уйти они уже не смогут, ведь чешуйчатая голова уже давно повернулась к отряду и больше не двигалась.

— Будет… Опасно… — тихо прошептала Ылне голосами старухи и отрока, которые раньше не звучали вместе.

— Я попробую помочь магией лечения, но на многое не рассчитывайте, я всё же больше лучник или боец ближнего боя, — предупредил Борей, уже доставший свой лук из пространственного хранилища.

— Я пойду впереди, а вы подстройтесь и попытайтесь нанести свои удары. Если что — я успею увернуться, — заявил Эрик, а в его руках появились громадные топор и молот.

— Тогда — по твоему слову, — согласился Максим, крепко сжав древко стрелец-алебарды.

— Считайте до десяти, а потом нападайте, — ответил ему гигант, вышел из укрытия и направился к четырёхметровому чудовищу.

Эрик медленно шёл к монстру. Тот повернулся и на его морде расцвела широкая хищная ухмылка. Спустя четыре секунды гигант резко рванул к чудовищу. Ещё через секунду подпрыгнул и попытался опустить оба оружия на голову Кареллаха. Но тот уклонился с невероятной скоростью и отпрыгнул в сторону за мгновение до того, как его голова должна была быть размазана. На шестую секунду Эрик пригнулся, едва его ноги коснулись земли, а над его головой со свистом пролетел скорпионий хвост.

В седьмую секунду гигант крикнул: «О жаркое пламя, сожги сего! Вспышка!», и указал на монстра, полностью развернувшись к нему. Возле головы монстра вспыхнул небольшой огненный шар, но уже через секунду он погас. Гигант промахнулся магией, но уже в следующую секунду отбил ударом топора громадную змею-руку, попытавшуюся его укусить. В десятую секунду шелестящий смех твари оборвался, ведь ему в щёку воткнулись сразу две стрелы, светящиеся серебряным светом большой луны.

Уже в следующее мгновение по тянущейся к Эрику четырёхпалой руке пришёлся удар обеих ног Ниродхи, а змеиную чешую левой конечности распороли длинные когти Ылне. Монстр резко развернулся к атакующим, отбросив при этом Эрика, едва успевшего прикрыться, скрещёнными оружиями. Однако юркие женщины уже оказались у Кареллаха за спиной, а человек в золотой маске обрушил на грудь бывшего хранителя двуручный меч, вскрыв её.

— Святой Евпатий, направь мой удар! Великолепный Нафаня, не дай отвести мой взор! — прокричал Максим, а из магического кристалла сорвался поток бело-золотого света, пробивший монстра насквозь.

Следом в горло Кареллаха вонзились три стрелы по самое оперение.

Однако монстр не упал, как того ожидали многие. Его плоть затянулась за мгновения, обломки стрел упали на землю, оставив наконечники внутри чудовища, а его затихший шипящий смех теперь превратился в грозный басистый рокот. Кареллаха окутало ярким зелёным светом, и наёмники увидели, что теперь у него на груди появился панцирь, похожий на скорпионий. Также и вырванные чешуйки вновь оказались на своих местах, только теперь они блестели, как обсидиан.

В тот же миг четырёхпалая рука схватила Ылне и начала сдавливать её грудную клетку, отчего девушка буквально взвыла от боли. Тут же Эрик опустил молот на незащищённую конечность, а топором оттолкнул змею, уже метившую в голову Ылне. Четыре пальца разжались, выпустив свою добычу.

Ниродха тут же нанесла удары шипованными перчатками по ногам твари, разорвав плоть и сломав кости, но секундой позже оказалась под Сахм-Уром, по броне которого чиркнул скорпионий хвост, предназначавшийся воительнице. А Максим уже успел подбежать и с размаху вонзить лезвие алебарды в живот Кареллаха.

О источник всех сил,

О лёд, что сковывает горы,

О ветер, что терзает пустыни,

Соберитесь в моих руках и поразите сие!

Ледяной поток!

Над полем боя прозвенел голос юного эльфа, а голову монстра окутало проносящимися мимо острыми осколками льда, которые сдирали чешую и рвали паучьи глаза. Макс же давил всё сильнее, пока гигант оттащил пострадавшую Ылне.

Тварь упала на четвереньки, едва не утащив Макса с собой и намертво зажав лезвие тугими мышцами. Спаснийцу пришлось отпустить подарок, перекатиться и достать из магической сумки щит Фени и топор. Одновременно с этим обернувшийся Сахм-Ур вновь отбил брызжущий ядом хвост. Эрик же резко отпрыгнул в сторону, прижимая к себе Ылне, ведь тварь плюнула в него ядовито-фиолетовым шаром.

Стоило наёмникам ослабить натиск, как с явным хрустом нога Кареллаха восстановилась. Из его живота выпала алебарда, а рана затянулась, покрывшись твёрдым панцирем черепахи. Монстр вновь поднялся на обе ноги, на его голове отросли роговые пластины, прикрывшие восстановившиеся глаза от новых опасностей, а из пасти теперь падала пена.

Сахм-Ур вновь опустил свой меч на чудовище. Только вот теперь он был со звоном отброшен змеиной рукой, а старик едва устоял на ногах. Эрик в это время добрался до Борея, оставив Ылне ему, а сам побежал обратно. Ниродха с громким криком ударила тварь засветившейся бледным светом перчаткой в сочленение между панцирями черепахи и скорпиона. Тут же во все стороны полетели осколки кости и хитина, но и воительница, вернувшись после прыжка, стояла с опустившейся рукой, из-под перчатки которой полилась кровь.

Максим вновь обрушил топор под благословением святого Евпатия на четырёхпалую руку, прорубив её наполовину. Следом подоспел и Эрик, нанеся удар одновременно топором и молотом в бок монстра, отчего раздался отчётливый хруст, а на землю посыпались осколки панцирей. Спустя пару секунд к монстру подбежал и Борей, закончивший магией лечить Ылне. Он высоко подпрыгнул и попытался пронзить сердце монстра со спины эльфийским мечом.

— Нет! Назад! — только успел прокричать Эрик, когда эльфа отбросило на десяток метров ударом хвоста.

Удар был такой силы, что нагрудник мальчишки разлетелся на кучу металлических обломков, а сам эльф ударился спиной о ближайшую скалу и сполз по ней, окрасив кровью из разбитой головы.

Гигант нанёс быструю серию ударов по телу Кареллаха, оставляя в нём видимые вмятины. Тут же со спины влетела Ылне, пытаясь когтями разорвать мечущийся хвост. Сахм-Ур с громким криком вогнал свой двуручник в рану, оставленную Ниродхой, и начал быстро зачитывать древнее заклинание. Макс продолжил давить на лезвие, пытаясь переломить кость до конца, а Ниродха, с яростным боевым кличем и безумным лицом ударила светящейся ногой по колену чудовища, выбивая сустав в обратную сторону.

Время тянулось как плотный кисель. Максиму удавалось продавливать лезвие по миллиметру. Эрик был сосредоточен, и каждый его удар был быстрее предыдущего, а при замахах начинали проявляться магические молнии и вспышки пламени. Ниродха после сломанного колена монстра сама упала на землю с раздробленной стопой. Руки Ылне будто увеличились раза в два, кожа на ладонях рвалась, обнажая тёмные мышцы, а когти глубоко вонзились в плоть чудовища. Сахм-Ур продолжал давить на меч, из прорезей для глаз его маски появилось зелёное свечение, а меч покрылся неизвестными Максу рунами.

В следующее мгновение время восстановило свой ход. Топор Максима ярко вспыхнул, позволив отделить руку Кареллаха от тела. Ылне с утробным рычанием двух голосов вырвала хвост из основания спины монстра и откинула его в сторону, осев на землю и тяжело дыша. Эрик очередным ударом разорвал бок монстра, разбросав внутренности за ним. А старик закончил своё заклинание.

От меча стала расползаться зелёная магия, которая буквально пожирала плоть чудовища, оставляя лишь кости. Максим успел заметить огромную кучу очень маленьких блестящих жучков, которые действительно пожирали Кареллаха. Но монстр ещё шевелился, и спасниец подхватил с земли стрелец-алебарду, отбил атаку, направленную на Сахм-Ура, и вонзил оружие в шею бывшего хранителя.

— Всевышний, отец и спаситель наш. Я молю тебя об очищении для этого несчастного существа! — прокричал Максим, и магический камень света разгорелся вновь, начав поглощать Кареллаха. Спустя десять секунд всё было кончено.

Как только от хранителя остался один скелет, в голове каждого раздалось: «Благодарю». Эрик тут же бросился к сыну. Максим тоже побежал следом, ведь мальчик пострадал сильнее остальных.

Юный эльф ещё дышал, но было видно, что его грудь была вдавлена, из горла вырывались хрипы, а изо рта стекала струйка крови. Эрик тут же достал четыре флакона с зельями из своего пространственного хранилища. Одно он просто вылил на Борея. С остальными было сложнее. Гигант аккуратно сунул сыну в рот мизинец, который при его размерах всё равно был слишком большим для эльфа, а потом стал выливать оставшиеся зелья на палец, по которому они уже стекали внутрь. Закончив с зельями, Эрик расположил над эльфом руки и принялся за заклинание:

О источник всех сил,

Великий свет, что дарует жизнь,

Вода, что несёт жизнь,

Соберитесь в моих руках

И заживите раны цели моей!

Светлые воды!

С первого раза у него не получилось. Тогда он стал произносить заклинание раз за разом и даже вынул из хранилища магический посох с множеством разноцветных магических камней. Максим не стал ждать, когда у гиганта сработает его магия и обратился к молитвам.

— Святой Акакий, направь через меня свою силу, позволь ей наполнить сего отрока. Даруй своё благословение и помоги исцелить его! — произнёс он, сидя напротив Эрика, протянув руки над телом Борея и закрыв глаза.

Заклинание и молитва сработали одновременно. Всё тело парня окутало светящейся водой, а следом и солнечным светом. Открыв глаза, Макс увидел, что грудь эльфа восстановилась, и дыхание стало ровным. Эрик тут же подхватил своего ребёнка на руки и пошёл к остальным.

Лечение Ылне и Ниродхи прошло гораздо проще: первой хватило заморского лечебного зелья, и её кожа вновь срослась; второй понадобилось вправить ногу и раздробленные пальцы, а потом уже молитва святому Акакию и заклинание магии воды от Эрика, сработавшее с третьего раза, всё исправили. Но даже так, на восстановление всех пострадавших ушло больше часа.

— Думаю, что нам не стоит тут задерживаться, — произнёс Сахм-Ур, когда все были вылечены.

— Согласен. До вечера ещё далеко, а это место явно испорчено, — согласился Эрик, убрав оружие и осколки доспехов Борея в хранилище. Сам эльф всё ещё оставался без сознания.

— Тогда в путь, — добавил Максим, предложив Ниродхе руку, чтобы та могла меньше наступать на пострадавшую ногу. Так опустошённый боем отряд наёмников двинулся к своей основной цели.

Наёмники оставили позади убежище осквернённого хранителя прерий. Юный Борей так и не приходил в себя, а Эрик продолжил нести его на руках, прикрывая собой от всего, что могло произойти. Гордая Ниродха нехотя согласилась на помощь Максима и опиралась на его плечо, чтобы дать ноющей боли уйти из полностью исцелённой ноги как можно быстрее. Ылне снова куталась в свою накидку так, что можно было увидеть только её подбородок. И только Сахм-Ур выглядел как старик на прогулке, опирающийся на свой посох.

Приближение к землям, заражённым магией демонов, ощущалось всё сильнее с каждым шагом. Спустя два часа пути трава начала рассыпаться в пыль от малейшего прикосновения к ней. Тут и там попадались высушенные останки обитателей прерии: от больших ящериц до пауков и стервятников. А стоило Сахм-Уру дотронуться до одного из лежащих на пути гигантских скорпионов, как тот осыпался прахом — от него даже панциря не осталось. Да и сами наёмники чувствовали, что их усталость накапливается гораздо быстрее, чем при обычном походе.

Спустя ещё три часа, когда солнце клонилось к закату, Ниродха уже шла сама. А вот очнувшегося Борея Эрик никак не соглашался отпустить с рук, как капризного маленького ребёнка. И гиганту было неважно, что ему говорил эльф — решение Эрика нести мальчишку до привала было непререкаемым, а их перепалки добавили немного живости и улыбок всему отряду.

Когда наступили сумерки, наёмники оказались на самой границе демонических земель и увядающей прерии. Всего в паре сотен шагов от них земля была красной, а местами вспыхивал огонь. Даже острый эльфийский взор не мог разглядеть ничего, что могло бы привести к этому. Отряд решил устроить ночлег на относительно безопасной земле, прежде чем бросаться с головой в предстоящее сражение с демонами. Все понимали, что эти твари нападут, как только кто-нибудь ступит в их владения.

Борей предупредил всех, что духи природы тут сильно страдают и потому привычных удобных хором возвести они с Эриком не смогут, но какую-никакую защиту всё же обеспечат. После чего инородцы принялись за работу. В этот раз стены, башня и домики действительно выглядели как простые земляные постройки, которые могли развалиться, но даже Ниродха не решилась проверять прочность, доверившись магии духов. Максим разложил обереги по углам получившейся глухой крепости, пока эльф с гигантом вычерчивали на стенах свои защитные магические круги из рун. Как только все трое закончили с защитой из магии и молитв, то даже дышать в лагере стало легче.

Вскоре был разведён костёр, а Борей и Эрик приготовили сытный ужин, о каком в походах и мечтать не смели. Из запасов своих магических хранилищ они использовали грибы, муку, молоко и мясо птицы, а Максим, понимая, что вскоре предстоит множество изнурительных сражений, достал из своей магической сумки мясо Аспида. Так что спустя всего час, когда солнце уже совсем скрылось, все смогли насладиться целым пиром: ароматным тельным из мякоти Аспида, тушёными в горшочке грибами и мясом, овощами и зеленью, замешанными в одной чаше с добавлением масел. У инородцев получилось из знакомых Максиму продуктов создать еду, которую он раньше не пробовал.

Когда всё было съедено, каждый задумался о своём. Кто-то смотрел в костёр, а кто-то на звёздное небо, большую и малые луны. Даже Ылне в этот раз не ушла в подземную комнату, как делала обычно.

— Я знаю, что это может прозвучать странно, но завтра мы переступим границу нормальных и осквернённых земель. Возможно, кто-то из нас не вернётся из этого похода. А потому я бы хотел попросить вас рассказать о себе, чтобы я знал, кого упоминать в поминальных молитвах. Того же прошу и для себя, если вдруг паду, — спустя долгое время произнёс Максим, вырвав весь отряд из задумчивости.

Все посмотрели на спаснийца с удивлением и непониманием, ведь всю дорогу он был тем, кто постоянно твердил, что обязательно вернётся и получит свой золотой ранг.

— Хорошо, думаю, такой разговор позволит нам расслабиться и стать ближе, — немного задумчиво произнёс эльф. — Меня зовут Борей. Настоящее имя сказать не могу, простите меня. Я путешествую с отцом, о чём все либо знают от него же, либо догадались. Я его младший приёмный сын, по крайней мере пока. При этом мы родные по крови, но не забивайте себе этим головы. А ещё я один из десятков эльфийских принцев, но это не важно, ведь короли эльфов правят тысячелетиями. Буду рад, если все мы вернёмся назад.

— Тяжёлое у тебя бремя, малыш. Но смысл в ваших словах есть. Пожалуй, поддержу, — произнёс Сахм-Ур. В его словах слышались как лёгкое веселье, так и песок, уносимый ветром. — Когда-то я правил землями, от которых сейчас не осталось и памяти. Несколько десятков лет назад я очнулся в собственной усыпальнице, а вокруг лежали тела незадачливых некромантов, пожертвовавших собой, чтобы вернуть моё тело из небытия.

— Значит, именно об этом ты говорил в прошлый раз? — уточнил Эрик, когда старик сделал паузу.

— Именно так, а вновь открыв глаза, я не помнил ничего. Но спустя мгновения мою голову заполнили воспоминания и боль от того, что я уже не принадлежу этому миру, — продолжил Сахм-Ур.

— Ты это понял сразу, лишь проснувшись и вспомнив свою жизнь? — удивлённо спросила Ниродха, которую история старика явно заинтересовала.

— Не совсем так, девочка. Я полностью изучил письмена заклинания тех, кто вернул меня, и понял, что это сильно упрощённая и неточная магия, которая в мои времена была вершиной могущества служителей бога смерти, о котором сейчас нет и воспоминаний, — объяснил Сахм-Ур.

— А потом? — спросил Максим, которому совсем не нравились рассказы про оживление мертвецов и тёмную магию, единственную, которую в Спаснии Церковь строго запретила и за которую карала.

— А потом я вышел и увидел, что моей страны нет. Причём нет столь давно, что вокруг вместо песков и реки — цветущая долина, окружённая скалами. Я долго думал, что мне делать, но потом решил узнать мир поближе. Так я и оказался в Гильдии и добрался до нашего задания, — закончил свой рассказ старик.

— Но ты так и не назвал своё имя, — попросил Макс.

— Имени Сахм-Ур тебе должно быть достаточно, ведь это посмертное имя для моей души, которое в нашей вере давали каждому перед погребением, — добродушно ответил он.

— Мы… Нет, я. Я тоже стала жертвой чёрной магии… — следом за Сахм-Уром продолжила Ылне, причём после слова «мы» она говорила одним голосом, что всех удивило. — Я была… самой обычной жительницей своей деревни… Мы растили стада, собирали дары леса, жили по заветам предков… Но потом пришли они…

— Кто? — спросил Макс, когда молчание затянулось.

— Люди в чёрных плащах… Они убили многих… Остальных схватили… Меня тоже забрали… — продолжила она, не отрывая взгляда от костра. — Потом прошло много времени… Они резали меня… Пытались сделать ребёнка… Потом ничего не делали…

— Вот же… — произнесла Ниродха и замолчала, когда Ылне подняла взгляд на неё.

— Да, они были хуже, чем самый лютый зверь. Я не знаю, сколько времени прошло… Но у них получилось сделать ребёнка… — голос девушки замер на несколько секунд, но потом она продолжила. — Они стали постоянно резать мне кожу и рисовать на мне… Рисовали всяким, от крови до чего-то синего… Так продолжалось долго… До срока…

— Не держи это в себе, девочка, расскажи, что произошло, — мягко подтолкнул её к самому тяжёлому Сахм-Ур. Борей в это время сидел, прижавшись к Эрику, и внимательно слушал. Лицо самого гиганта было словно недвижимая каменная маска. Максима же внутренне выворачивало от услышанного. И он всё больше уверялся в правильности запрета Церкви.

— А потом… Они… Эти ублюдки… Они вырезали его… Но только плоть… Уже мёртвую плоть… С тех пор мы делим одно тело… — Ылне продолжила рассказ, а второй голос вернулся, и теперь это был отрок. — Мы разорвали их… Убивали… Терзали… Потрошили… Никто не ушёл…

— Но как вы оказались в Гильдии? — спросил Макс, не понимая, как такое существо вообще приняли.

— Сначала нас просто поймали маги и продали… Потом мы дрались в тёмных подземельях, с кем приказывали… — объяснила Ылне голосами старухи и ребёнка. — Спустя время, мы убили всех и вырвались на свободу…

— Подпольные ямы для битв. Знаю, проходила, — проворчала Ниродха и тут же сплюнула, будто сами слова отдавали вкусом желчи во рту.

— После ям был добрый маг… Он прояснил наш разум… — Ылне распахнула накидку, оголив грудь, посреди которой светился розовым цветом магический круг. — После чего он отвёл нас в Гильдию... Некоторые нас бросали против страшных монстров. Но мы выживали и возвращались, а их потом выгоняли…

— Даже Гильдия не может быть гарантией счастливой жизни и убежища, — с омерзением произнёс Эрик.

— Да… Но там было лучше, чем в других местах… Так мы оказались с вами… Вы не бросили нас… По крайней мере пока… — печально произнесла Ылне. — Имя нам Ылне и Нырэл.

— Обещаю, мы тебя… Вас не бросим. Об этом точно можете не переживать, — твёрдо сказал Эрик.

— Благодарим, — ответили два голоса: молодой девушки — самой Ылне и отрока — её нерождённого сына Нырэла.

Пусть Ылне и открылась отряду, но вновь закуталась в свою накидку и продолжила сидеть около остальных. Вновь повисло молчание, и все, не сговариваясь, повернули головы к Ниродхе, явно ожидая её историю. Она пристально посмотрела на каждого своими коричневыми глазами, и тяжело вздохнула.

— Моя жизнь не такая, как у вас. Я не принцесса, я не жертва чёрной магии и не древнее существо или скрытный иной народ. Я даже не являюсь членом вашей Гильдии, — начала она. — Всю свою жизнь я провела в монастыре в горах. Там мы жили с сёстрами и настоятелем.

— Женский монастырь? Но ты совсем не похожа на монахиню! — удивился Максим, услышав про чужую Церковь.

— Я не знаю, какие в твоём царстве монастыри, но в нашем мы ежедневно тренировались, молились, читали божественные стихи и цитировали речи святых, — ответила ему Ниродха, недовольная тем, что её перебили.

— Извини, что прервал, просто у нас монастырь — это место тишины, послушания, воздержания, постоянных молитв и покаяний, — объяснил Макс.

— Как ты уже слышал, у нас это не так. Тридцать три года я постигала путь монахини и гармонии, а потом всё превратилось в прах, — продолжила она свою историю. — Я доросла до стража. Одной из моих обязанностей была защита наших мест от монстров. И вот, однажды мне пришлось сразиться с горным огром, который напал на деревню у подножия горы. Они давали нам хлеб, так что мы должны были защищать людей. И я справилась.

— Это очень похвально. Мои отец и брат регулярно сражаются с такими существами и способны победить их в честной драке. А ты намного меньше них. Ты очень сильная, — похвалил Борей, отчего на мгновение на лице Ниродхи промелькнула улыбка.

— Да, спасибо. Но когда я вернулась, то узнала, что в моё отсутствие в наш монастырь приходила сущность, назвавшаяся Сестрой Бедствия по имени Тленница. Все обитатели стали гнить заживо. Никакие мази или магия не помогали, — продолжила она, а кулаки девушки непроизвольно сжались. — Они страдали и кричали от боли. Было видно, как почернение идёт от кончиков пальцев, все чувствовали ужасный запах гнили, который начал исходить от тел. Оказалось совсем не важно, была ли это глубокая старуха или совсем юная послушница. Безликая хворь не щадила никого.

— С Сестрами нельзя шутить, но победить их возможно, — глубоко задумавшись, произнёс Борей, а Эрик кивнул, подтверждая слова эльфа.

— Возможно, но наш монастырь не справился. А настоятель отдал мне единственно правильный приказ… — она замолчала, тяжело и часто задышав, но никто не стал её подгонять, видя расширившиеся глаза и понимая, насколько это для неё тяжело. — Он приказал мне убить всех, чтобы избавить от страданий. Они с улыбками смотрели на меня, когда я… этими самыми руками…

— Даровала им облегчение, — добавил Борей, на глазах которого показались слёзы, а Эрик положил руку на голову сына.

— Да. Так это назвать проще. Двести тридцать восемь человек. Ровно столько жило в нашем монастыре, а осталась я одна, — наконец-то выдохнув, произнесла Ниродха. — А спустя неделю, когда я смогла предать всех огню и развеять прах, прибыли люди из дружественного монастыря. Они отвезли меня к себе, но вместо отпущения грехов и оправдания выполненного приказа меня заклеймили предательницей.

— Но это же глупо! При подобной напасти по-другому и нельзя было! — возмутился Максим.

— Это понимаешь ты, спасниец, в вере которого очищение — высший приговор и высшая же благодать. У нас любая жизнь ценна, и никто не вправе её обрывать, ведь это испытание судьбы, — пожала плечами воительница.

— Но это не отменяет глупости! — теперь возмутился и Борей. — Королевским эльфам, как я, тоже никто из сородичей помогать не имеет права. Представь, буду я лежать в луже крови и умирать, а другие эльфы лишь будут стоять и смотреть, вместо того чтобы просто перевязать рану!

— Значит, мы с тобой чем-то похожи, малыш, — ухмыльнулась Ниродха. — После суда меня продали в бойцовские ямы. Там я провела ещё четыре года. А потом ваша Гильдия купила меня для этого задания. Если справлюсь — смогу жить, как раньше…

— В какой-то мере это милосердие, — задумчиво сказал Макс и почесал подбородок. — Я в таком же положении, как и ты. Меня уже считают мёртвым, но если я вернусь, то буду чист перед законом и Всевышним.

— А как мне жить после произошедшего, кто-то подумал?! — уже почти кричала она.

— Я мог бы посоветовать принять прошлое и жить дальше, но не такому, как я, об этом говорить, — мягко произнёс Сахм-Ур.

— Я не могу рассказать всю свою историю, ведь ничего не помню, кроме того, что мне самому рассказали. Но в отличие от Сахм-Ура мои земли ещё стоят, а жёны и дети живы. Я буду защищать всё это до последнего вздоха, даже если так ничего и не вспомню. Но я предлагаю всем, кто захочет, после похода перебраться к нам и там начать новую жизнь. Прошлое просто так не забывается, но каждый из вас сможет найти что-то для себя, — произнёс Эрик, стараясь подбодрить всех троих, кому некуда идти.

— Я запомнил каждого из вас, а теперь выслушайте меня. В пятнадцать лет я по глупости ушёл от любящего отца во взрослую жизнь наёмника. Без его подарков я бы сейчас с вами не разговаривал. Я долго был одиночкой. Даже достигнув серебра, я не смог быть другим. Присматривая за новичками, я был чёрств и не обращал внимания на их проблемы. Восемь из них навсегда покинули наёмничество, а тринадцать теперь навсегда в моих поминальных молитвах, — решил высказаться и сам Максим, при этом неосознанно сжимая амулет Всевышнего, доставшийся ему от Вениамина.

— Этот мир не щадит никого… — добавила Ылне, пока Макс пытался отдышаться от вновь пережитых воспоминаний о своей жизни.

— Именно так. А узнав о смерти последних ребят, я нашёл убийц и отомстил. Но при этом оказался лишь козлом отпущения в руках других. Однако даже так, мне есть куда вернуться и есть те, кого я хочу защитить. Но если же этому не суждено случиться, поминайте Максима, сына Александра, в своих молитвах, — закончил он.

— Обещаю, — приложив руку к сердцу, произнесла Ниродха.

— Хорошо, Максим, если тебе легче от слов того, кто не должен существовать, — добавил с сыпучим смехом Сахм-Ур.

— Мы постараемся не забыть… — ответили девушка и отрок.

— Не волнуйся, Макс. Нам нужно лишь приложить все усилия, — добавил Эрик, а Борей кивнул, поддержав отца.

Разговор был закончен, а столь разные люди наконец-то приняли друг друга.

Ближе к полуночи все разошлись спать. В дозоре остались только Эрик и Максим. Первые пару часов они молча сидели на башне спина к спине и вглядывались в пустошь. Когда же скрылась вторая малая луна, Макс решился на ещё один разговор.

— Эрик, у меня к тебе есть просьба. Выслушаешь? — попросил спасниец.

— Выслушаю, почему нет? — ответил гигант.

— В городе Нижние Пороги, моём родном городе, сейчас логово беззакония. Я собираюсь его очистить, когда закончим с демонами. Но если вдруг со мной что-то случится, можешь сходить в этот город и забрать оттуда сироту по имени Паша? Ты его сразу узнаешь, у мальчишки порвано ухо, ослеп правый глаз и обожжена рука, — рассказал Максим.

— Нет, Макс. Этого я тебе обещать не буду. Ты сам вернёшься, сам разберёшься с бандитами и сам позаботишься о мальчике, — с добродушной улыбкой ответил Эрик.

— Но… — начал Максим, но осёкся, поняв мотивы гиганта. До утра они сидели молча.

Утром отряд переступил видимую границу, отделявшую увядающую прерию от полностью заражённых земель. В лицо сразу пахнуло жаром и запахом серы, будто из мастерской алхимика. Максим тут же воззвал к Марфе-защитнице, моля её о помощи, и вокруг отряда развернулся купол солнечного света. Борей же под защитой Макса вызвал щит из плотного ветра. Ниродха заметила эльфу, что тот предупреждал о слабости духов, но парень заверил, что его друзья справятся, ведь в отличие от местных, они ещё не сошли с ума. Создав защиту, наёмники смогли двигаться дальше.

Пусть горы, где скрыт разлом, уже были видны, но до них нужно было идти ещё несколько дней. Однако уже спустя час после вступления на земли демонов на отряд напали. Это были описанные Селеманом бесы — мелкие, уродливые, с длинными ослиными ушами. Хотя среди них оказались и большие — ростом под два метра, невероятно толстые и вонючие настолько, что зловоние их тел превосходило серный запах пустоши.

Бесы навалились толпой, но были быстро порублены лезвиями оружия Макса, Борея и Эрика, ведь сражение с Кареллахом уже дало понять, на что способно восстановление демонов. А потому отряд без раздумий стал действовать наверняка. Пока Эрик и Сахм-Ур разбирались с толстыми бесами, остальные рубили мелких. Ниродха била по тем, кто слишком близко подходил или ускользнул от ударов остальных, отбрасывая их от отряда. Ылне же просто рвала тварей когтями на мелкие лоскуты.

Несмотря на схожесть демонических существ с помесью гоблинов и человеческих детей, или с разжиревшими людьми, они были порождениями чуждой магии. От их ран поднимался пар, а тёмно-бордовая кровь была словно едкая кислота. Однако в отличие от того, что Максим слышал о подобных существах, их тела не исчезали во вспышках огня, а так и оставались лежать на земле, отмечая путь, пройденный отрядом.

После первого же сражения Эрику пришлось использовать магию очищения на оружии отряда, чтобы оно не пострадало от крови бесов. Как только оно было очищено, Борей размолол в ступке несколько магических камней и нанёс на топор Макса, перчатки Ниродхи и посох Сахм-Ура защитные магические круги. По словам эльфа, этого должно было хватить на некоторое время, но придётся иногда обновлять защиту, ведь кислотой может растворить даже нанесённое зачарование. Однако и он удивился тому, что пусть руки Ылне немного пострадали, но сами когти остались полностью невредимы. Сахм-Ур предположил, что это из-за внутренней магии девушки и её ребёнка. Оружие же Эрика и самого Борея и так было покрыто множеством рун, поэтому его дорабатывать не пришлось.

Весь первый день перехода наёмникам пришлось отбиваться от полчищ мелких тварей. Ночью же удалось впервые за весь день передохнуть благодаря защитным письменам, нанесённым Эриком и Бореем вокруг лагеря. Вот только в этот раз даже земляные стены воздвигнуть не получилось и пришлось чертить руны прямо на земле. Но даже так они сработали, создав полупрозрачный купол. Когда все поужинали, Эрик внезапно прочитал заклинание и усыпил всех магией. Хоть Макс утром и высказал гиганту за это, но всё же поблагодарил за возможность отдохнуть.

Чем ближе наёмники подбирались к горам, тем сложнее становилось. Вскоре орды бесов сменились пропитанными демонической магией людьми из племён дикарей. Это оказалась жуткая смесь человеческого тела, когтистых лап, козьих ног, клыкастой пасти или змеиных хвостов — у каждого искажение проявлялось по-разному. Но объединяло всех одно: они полностью обезумели от жажды крови. Как сказал Эрик, им повезло, что дикари не приемлют магию, иначе эти твари могли бы обрушить на отряд потоки огня, а щит ветра и защиту света и без того сложно удерживать постоянно.

Когда наёмники попытались укрыться в нагромождении скал, они столкнулись с новой угрозой. Сами камни встали против них. Каменные существа с широкими крыльями отделились от цельных скал и атаковали отряд. Борей предположил, что это боевые големы, о которых Максим слышал от Гархарда, но реальность оказалась иной. Это были демоны. Напавшие существа оказались покрыты обычным камнем, мрамором и гранитом, но под этой кожей были плоть и кровь. Твари двигались с изяществом, которое сложно было ожидать от трёхметровых каменных монстров. Но самое страшное было в том, что они могли повелевать землёй: стоило одной из них взмахнуть рукой в сторону наёмников, как из земли начинали вырываться толстые каменные шипы.

Оставив защиту на Борея, Максим, прикрываясь щитом Фени и молясь святому Евпатию, влетел в ближайшего монстра, раздробил тому морду и отрубил светящимся топором голову. Следом Эрик боковым ударом своего молота прикончил своего противника: он не просто смял тварь, он раздробил ей руки и крылья, которыми она закрылась от удара, а потом голыми руками оторвал ей голову. Несмотря на опасения отряда, Ниродха тоже смогла убить каменное существо своими кулаками, которые вновь вспыхивали бледным светом с каждым громким выкриком воительницы.

Сахм-Ур в этот раз не пошёл сражаться в ближнем бою, а произносил свои древние заклинания, отправляя в демонов зелёные молнии или погребая их магическими костяными руками глубоко в земле. Ылне не смогла когтями прорубить камень, поэтому отступила защищать Борея, который сосредоточенно следил, не понадобится ли кому-нибудь магическое лечение и удерживал свой щит ветра вокруг каждого, чтобы не дать каменным шипам нанести серьёзный вред товарищам. Только после окончания боя с большим облегчением отряд понял, что кровь у этих демонов хоть и была тёмной, но не обжигала, как у встречавшихся ранее бесов.

Отряд наёмников выматывался всё сильнее, а Эрик, несмотря на протесты, усыплял всех магией каждый вечер, оставаясь в дозоре один. Хотя он и не мог точно сказать, спит ли Сахм-Ур, но старик после заклинания не двигался до утра. Возможно, он просто сидел, закрыв глаза, и прислушивался, не пробивалась ли очередная тварь через магическую защиту. Максим каждый раз настаивал, что Эрику и самому нужно отдыхать, на что гигант просто отмахивался, несмотря на возражения присоединившегося к Максу Борея.

Приблизившись к горам, все уже поняли, куда им идти: в одном из ущелий виднелись постоянные вспышки огня. На вопрос Максима о том, почему демоны оттуда не появляются постоянно, Сахм-Ур предположил, что их может пройти только определённое количество в какой-то промежуток времени. Вскоре наёмники прорубались через огромных чёрных двуногих козлов с когтистыми лапами и полуметровыми рогами. Зарубив своего противника, Макс заметил, что из ущелья появилось трое демонов.

В сторону наёмников направлялись чудовища, превосходившие Эрика минимум на пару голов по росту. Их походка была похожа на человеческую, за спиной раскинулись кожистые крылья, на руках и ногах росли длинные острые когти, а лица были схожи с человеческими. Вот только тела демонов были полностью красные, будто с человека сняли кожу, обнажив все мышцы.

Новые противники оказались менее проворными, чем только что уничтоженные чёрные козлы, но стоило Максиму принять удар лапы одного из них на щит, как коготь пробил его, а по ощущениям спаснийца, у него треснули кости. Проревев молитву святому Евпатию, Макс вогнал топор промеж глаз твари, а солнечный свет выжег её, после чего безголовое тело упало на красную землю. В этот же момент Макс почувствовал, как по нему пролилась вода, что не намочила, а скрежет внутри руки прекратился.

Максим обернулся, проверяя, не нужна ли товарищам помощь. Однако они и сами уже справились. Он увидел, что Ылне оторвала своему противнику руки, а Сахм-Ур разрубил его пополам. Ниродха успела раздробить напавшую со спины каменную тварь. Третий красный демон превратился в размазню под ногами тяжело дышащего Эрика, которому Борей протянул зелье. Стоило спаснийцу опустить оружие, как раздался треск: топорище в его руке развалилось в щепки. С тяжёлым вздохом Макс поднял навершие верного топора и убрал его в магическую сумку вместе с пробитым щитом, ведь времени на ремонт не было.

Он вооружился стрелец-алебардой, вынув её из небольшого мешочка, подаренного Владом. Осталось совсем немного, и они доберутся до своей цели.

Отряд наёмников едва перевёл дыхание и тут же побежал к ущелью. Однако оглядываясь, они заметили, что со всей демонической пустоши к ним стекается орда демонов разных размеров. Среди них вдалеке даже виднелись исполины, с которыми отряд пока не сталкивался. Добравшись до входа в ущелье, Борей создал для всех немного духовной воды, чтобы освежить мысли, а Эрик раздал зелья своей страны, которые должны снять накопившуюся усталость. Максим же отметил, что даже скалы приобрели красный и бордовый цвет, а хаотичные вспышки огня только усилились, отчего ему пришлось тратить немало энергии, поддерживая щит святой Марфы вокруг отряда. Борей, разделивший свой щит ветра в прошлом бою, так и продолжил держать его вокруг каждого отдельно. Наёмники решили принять первую волну тварей на входе, а потом аккуратно двигаться внутрь каменного зёва и чернеющей впереди пещеры.

Они понимали, что пойти к порталу, проигнорировав волну тварей, — это самоубийство, а потому быстро переглянулись и решили сменить место сражения на самое узкое. Прежде чем первые твари успели добраться до отряда, наёмники уже подошли вплотную к пещере, чтобы ограничить количество демонов, способных одновременно навалиться на них.

Спустя лишь минуту самые юркие и быстрые твари — бесы уже попытались вгрызться в наёмников. Эрик первым врезался в ряды демонов, давя мелочь коваными сапогами с шипами из чёрной стали, разрывая десятки бесов каждым могучим ударом топора или молота. Следом за ним Максим широкими взмахами стрелец-алебарды со светящимся магическим камнем света рубил тварей, будто косарь колосья пшеницы. С громкими криками Ниродха каждым ударом шипованной перчатки взрывала головы мелких уродцев. Ылне, подражая ударам Эрика, широкими взмахами рук с длинными когтями полосовала демонов на части. Борей пока сосредоточился на защите и лечении, решив поберечь стрелы. Его магия ветра отлично удерживала едкую кровь бесов подальше от товарищей. Сахм-Ур же поднял свой посох, зачитал заклинание на древнем наречии, и на входе в ущелье возник рой блестящих жуков, которые истребляли десятки тварей.

Время шло, гора трупов росла, а поток тварей не уменьшался. Ряды врага пополнили каменные демоны, отличавшиеся от виденных ранее. Эти выращивали и выпускали шипы напрямую из рук, выстреливая ими, словно стрелами. Молитвы Максима и магия Борея защищали от них, но количество каменных снарядов стало столь велико, что некоторые начали прорываться. Первый осколок ранил Макса в плечо, и ему пришлось сражаться с болью, несмотря на магию лечения эльфа. Это же касалось и Ниродхи, получившей удар в грудь, но удвоившей яростный натиск, а также Ылне, у которой осколок пробил ногу.

Однако стоило большому гранитному осколку попасть в голову гиганта и сбить с него шлем, как Эрик впал в ярость. Он полностью перестал беспокоиться о защите, а каждый нанесённый удар был быстрее предыдущего. Уже через несколько секунд только Максим, Ниродха и Борей могли уследить за движениями гиганта.

— Это всего лишь мясо, чтобы измотать нас! — громко крикнул Эрик.

Наёмники его услышали, но никто не понял, зачем сейчас это повторять, особенно в пылу битвы. Но вскоре они начали замечать, что с гигантом что-то явно не так: то он выставит молот вперёд и крикнет «Вспышка!», то посреди атаки закричит «Растерзайте их, волки!», а то и «Зов берсерка!». С каждой такой фразой Борей становился всё мрачнее.

Спустя ещё минуту боя к наёмникам приблизились трое демонов, около четырёх метров ростом, покрытые длинным коричневым мехом, с громадными кожистыми крыльями за спиной, длинным слюнявым языком, вывалившимся из клыкастой пасти. Правая рука этих чудовищ заканчивалась тремя отростками, похожими на слепых кожаных змей с круглыми ртами.

— Думаю, что нападать небольшой армией на двоих детей — это перебор и ниже достоинства настоящего рыцаря! — с вызовом крикнул им Эрик и следом бросился на первого. При этом молот гиганта окутало ветром, а топор огнём.

В тот момент, когда во вспышке огня и ветра разорвало грудь твари, что-то резко подхватило Максима, Ниродху, Сахм-Ура и Ылне, а потом аккуратно отправило их внутрь пещеры. Макс видел, как в их сторону была направлена рука эльфа. У него было печальное лицо с безмятежной улыбкой, а ещё зелёные глаза источали мягкий серебряный свет. Тут же проход начал закрываться растущими со всех сторон камнями. Борей достал небольшую шкатулку из пространственного хранилища, и её тоже перенесло ветром к ногам Макса. При этом никто из наёмников не мог двинуться, пока проход полностью не закрылся.

— Смерть неверным! — раздался из-за каменной стены приглушённый рёв Эрика.

— Идите, мы не позволим им к вам прорваться. Выполни свою задачу, — раздался в голове Максима мягкий голос Борея.

Спустя пару мгновений силы эльфа отпустили наёмников. Максим молча встал, подобрал шкатулку и заглянул в неё. Там лежало шесть свитков и по столько же пузырьков с зельями трёх видов. Когда Эрик лечил Борея, он рассказывал, что называет это «Три базовых зелья». Одно для лечения, второе для восстановления магической энергии, а третье для снятия усталости. Свитки же содержали сильнейшую магию родной страны инородцев — «Регенерацию». Как объяснил ему гигант, она способна вылечить все повреждения, кроме потерянных конечностей — рук и ног. Эрик не воспользовался таким свитком в прошлый раз из-за того, что зелий и обычной магии было достаточно.

— Они решили дать нам шанс на завершение задания, — со вздохом произнёс Максим, раздав всем по три флакончика.

— Но почему? — спросила Ниродха, стараясь успокоиться и отдышаться, чтобы выпить зелья, не подавившись ими.

— Думаю, что слова Эрика что-то значат для маленького Борея. Да и сам гигант стал опасен для окружающих, если вы не заметили. Он мог нас просто не узнать и прибить вместе с монстрами, — мягко и сухо, будто шелест песка, ответил Сахм-Ур, отказавшись от предложенных Максом флаконов.

— Туда… Там источник… — произнесли Ылне и Нырэл, приняв зелья.

Максим положил руку на камень входа, мысленно попросив Марфу-защитницу помочь инородцам. А потом они направились вглубь пещеры, ведомые светом магического камня стрелец-алебарды. Путь много времени не занял, и уже спустя пять минут они оказались в громадном каменном зале.

Камень пещеры был похож на живое существо: по красным стенам пробегали небольшие прожилки потоков жидкого огня, будто вены. Из стен и свода тут и там торчали прозрачные розово-красные кристаллы, издающие постоянный гул. В центре зала из пола будто росли две кривые скалы, образовавшие проход между собой, и наёмники видели, как сама магия клубилась между ними.

Возле искомого портала стоял демон не меньше тех, с которыми в эту секунду сражались Эрик и Борей. Его тугие мышцы бугрились под коричневой кожей, когти ног и рук были не меньше ладони, массивный хвост и крылья придавали этому существу тёмного благородства. Но что больше всего напугало спаснийца, так это две головы с разными лицами, одно из которых выглядело печальным, несмотря на его нечеловеческую суть, а второе — весёлым. В правой руке демона покоился огромный топор, своим строением похожий на оружие Глафирии. Тварь стояла неподвижно, но стоило наёмникам увидеть чудовище, как оба лица сразу повернулись к ним, а это означало, что все попытки напасть из засады уже провалились.

— Я попробую ударить его силой молитв и света моего оружия. Дайте мне немного времени, но не подставляйтесь, — предложил Максим.

— Мы… Отвлечём... — кивнула Ылне.

— Я тоже попробую кое-что, так что, девочки, первый удар за вами, — кивнул Сахм-Ур и направил свой посох на демона.

Ниродха же не стала отвечать и бросилась на монстра. Несмотря на его размеры, действовал он быстро и ловко, чуть медленнее обычного Эрика. Поэтому прыгнувшая воительница пролетела мимо, а уклонившийся демон разразился смехом низкого баса и высокого фальцета, явно издеваясь над ней.

Тут же к нему подбежала Ылне, замахнувшись обеими руками, надеясь повредить руку с топором, но с громким скрежетом когти прошлись по подставленному древку. В следующее мгновение голос старика разнёсся по всей пещере, перекрикивая даже гул кристаллов на стенах. Сахм-Ур с силой воткнул посох в пол пещеры, под демоном появились зеленоватые костяные руки, которые попытались его обхватить и утащить в глубины земли.

Однако монстр резким движением когтистых ног и ударом топора тут же разрушил заклинание старика. Едва он успел поднять лица в сторону Сахм-Ура, в его грудь ударил толстый луч яркого солнечного света с тонкими прожилками молний — Максим закончил молитвы Евпатию и Нафане, а также просьбу к отцу Ветру.

Магия на мгновение ослепила всех и прошила демоническую тварь насквозь. Едва вернув зрение, Ниродха нанесла удар по левой ноге монстра, а Ылне — по правой, стараясь оторвать её. Но как только свет исчез, наёмники увидели, что рана хоть и серьёзная, но не смертельная, ведь демон успел подставить топор и отделался лишь ожогами до костей на груди. Поэтому уже в следующее мгновение обеим женщинам пришлось уворачиваться от кругового удара топора.

Макс и Сахм-Ур рванули к демону, чтобы тот не убил напарниц. Старик на ходу превратил свой посох в двуручник и с громким криком прыгнул на тварь, заставив защититься. Максим в это же время поднырнул под мелькнувшим около него топором и вонзил алебарду в бок чудовища. Раздался двухголосный рёв, на мгновение оглушивший всех, кроме отброшенного древком топора Сахм-Ура. Тот приземлился и резким ударом парировал атаку демона, пытавшегося разрубить дезориентированного спаснийца.

Едва стих невыносимый рёв, Максим успел отпрыгнуть назад за мгновение, дарованное ему стариком. Ниродха громко закричала и вновь прыгнула на демона. Её окутанная тусклым светом нога вдавила смеющееся радостное лицо твари вглубь черепа, а во все стороны разлетелись осколки костей монстра. Однако Макс видел, как правая нога воительницы смялась от силы удара, и та с криком боли и ярости упала на каменный пол пещеры, и в следующее мгновение демон на неё наступил. Раздался хруст. Брызнула кровь. Максим понял, что теперь их осталось лишь трое.

Спасниец вновь призвал святого Евпатия и нанёс удар светящимся лезвием своей стрелец-алебарды, рассёкши начавшую срастаться грудь чудовища. Ылне тут же вонзила когти на всю длину в открывшийся на мгновение бок твари. Печальное лицо демона исказилось гневом, и он за секунду успел глубоко вдохнуть и выплюнуть в Максима плотный поток желтовато-багрового пламени, воняющего серой. Щит Марфы продержался лишь миг, лопнув со звуком бьющегося стекла, а уже в следующее мгновение Макс оказался отброшен.

Его место занял Сахм-Ур, направив змеиное навершие своего посоха на пасть демона. Вокруг старика взвились рои блестящих жуков и потоки зелёной магии, но жуки слишком быстро превращались в капли серебра на камнях пещеры, а поток неестественного огня оказался сильнее древних чар. Максим увидел, как золотая маска оплавилась и упала. Ему улыбнулось серое лицо мертвеца, а потом Сахм-Ура поглотило жёлто-багровое пламя.

Едва успев осознать, что теперь их лишь двое, Макс услышал дикий звериный вой. В следующую секунду в демона влетело багровое когтистое и зубастое нечто. Спасниец увидел рогатое существо, похожее на помесь волка и козла, с которого сорвали шкуру. На груди нового монстра пять кровавых порезов перечёркивали выжженный ранее магический круг. Это был истинный вид Ылне и Нырэла.

Первым делом они вырвали из рук демона топор и бросили его ко входу, но тут же получили удар когтистой лапы в бок. Видя, что последний из его спутников действует на пределе сил, Максим провёл рукой по лезвию своего оружия, оставив там кровавую полосу и начал молиться.

Ылне и Нырэл были отброшены колоссальной силой демона, но смогли оттолкнуться от стены и запрыгнуть ему на грудь, вонзив когти ног в неё. Они схватили начавшую восстанавливаться голову и резким рывком вырвали её из туловища чудовища. Демон вновь громко заревел, на мгновение заставив зверя пошатнуться. Но этого было достаточно, чтобы коричневая когтистая лапа вырвала большой кусок бока из их тела. Однако с яростным воем двух голосов Ылне и Нырэл схватились за руку демона и вырвали её с мясом из плеча. Но чудовище не собиралось сдаваться и вцепилось зубами в шею зверя. Слабеющие мать и дитя резким рывком освободились, оставив в пасти демона немало плоти, они развернули его грудью к спаснийцу, и, ударив ногами под колени, спустили тварь на пол пещеры.

— О Всевышний, твой недостойный сын взывает к тебе! Прими кровь мою, не дай жертвам праведных пропасть в никуда! Даруй мне силы Свои и святых Своих! Позволь им направить мой удар, чтобы защитить дом, веру и всех людей! — громко скандировал Максим, пока его оружие и глаза разгорались потоками магии, струящимися сквозь них.

Ылне и Нырэл вонзили зубы в вырывающегося демона, подарив последнюю секунду. Следом прямо между короткой шеей уцелевшей головы и ошмётками оторванной, вонзилось раскалённое магией добела лезвие стрелец-алебарды. В следующий миг вспышка света поглотила весь зал, а голову Максима заполнил громкий неестественный скрежет и рёв. Следом спасниец ощутил, как ударился спиной обо что-то.

Макс не знал, сколько прошло времени, когда он смог открыть глаза. У него болело абсолютно всё, вплоть до кончиков ушей. Спасниец осмотрел зал. Потоки жидкого огня потухли, камням стал возвращаться их привычный цвет, розово-багровые кристаллы потеряли магию и превратились в обычные сероватые выступы. В центре зала его оружие было воткнуто в пол, а рядом лежала девушка: у неё отсутствовали целые куски плоти и не было кожи. Её грудь не поднималась. Максим подошёл как можно быстрее, но понял, что Ылне и Нырэл теперь со Всевышним.

Он забрал в магическую сумку её тело, горстку праха с расплавленной золотой маской и изломанное тело меднокожей воительницы. Сахм-Ур, Ниродха, Ылне, Нырэл. Макс никогда не забудет эти имена и всегда будет упоминать их в своих молитвах, ведь они позволили уничтожить чудовищную тварь, пожертвовав собой. Ещё одной вещью, уцелевшей в каменном зале, остался громадный топор. Его спасниец убрал в другую магическую сумку. В последний раз осмотревшись, наёмник выпил три основных зелья. Потом Максим вновь зажёг тусклый свет в магическом камне своей алебарды, закинул её древко на плечо и отправился к выходу из пещеры.

Добравшись, Макс увидел, что каменная стена убрана. Он вышел наружу и перед ним предстало ущелье, заваленное трупами демонов столь плотно, что эта груда уже превышала человеческий рост. А на вершине спина к спине сидели окровавленный гигант в одном истерзанном исподнем и маленький эльф. Эрик немного наклонился вперёд, давая истощённому Борею поудобнее устроиться на своей широкой спине. Они просто отдыхали и о чём-то разговаривали. Но до спаснийца донёсся только обрывок разговора.

— Ну как, мы с тобой лучшая команда, правда ведь, Зефир? — произнёс Эрик незнакомое для Макса имя.

— Ты вспомнил? — дрожащим голосом спросил Борей, вскочил и бросился с объятиями к гиганту.

— Не всё. Лишь малую часть, и то, что произошло в тот день, — со слезами на глазах ответил Эрик, крепко прижав сына к себе и поцеловав его в лоб.

Максим был рад, что они выжили. При этом наёмник оказался впечатлён размахом того, что эти двое тут устроили. Он не стал мешать родным людям изливать чувства и присел у входа. За время похода Макс уже уяснил, что слух этих двоих настолько остр, что они слышали, как он шёл по пещере, но явно предпочли не обращать на это внимания.

Вскоре на спаснийца всё же обратили внимание. Эрик поднялся, применил свою магию очистки, а уже через мгновение был облачён в новый набор доспехов. Максима это уже не удивляло. Мало того, что он уже привык к тем чудесам, что творили эти инородцы, так мгновенную смену наряда он уже не раз видел. И даже завидовал этому, ведь пока ему нужно минут десять потратить на то, чтобы снять с себя всё, кроме исподнего, и не меньше, чтобы надеть обратно, они могут просто переодеться по щелчку пальца.

— А где остальные? — спросил Борей, когда они спустились.

— Погибли. Их останки у меня в магической сумке. Я постараюсь обеспечить им погребение по всем канонам Церкви, — ответил Макс, глядя на эльфа. Наёмнику показалось, что в мальчишке что-то изменилось, будто Борей стал более лёгким. По-другому он не мог себе объяснить это едва уловимое чувство.

— Жаль, они были хорошими людьми, оказавшимися в плохих обстоятельствах, — вздохнул Эрик.

— Это да. Вот, держите. Я должен вам вернуть, — сказал Макс, протянув шкатулку со свитками и оставшимися зельями.

— Оставь себе, — добродушно улыбнулся гигант. — Думаю, что в твоей работе это пригодится, а у нас дома ещё есть. Считай эту шкатулку нашим подарком и своей наградой за выполнение сложной задачи.

— Благодарю вас, Эрик, Борей. Я не знаю, смогу ли как-то отплатить вам за эту щедрость когда-нибудь, — произнёс растерянный Максим.

— Нас не нужно благодарить. Вы всё сделали вчетвером, — ответил гигант.

— Но если бы вы были с нами, возможно, все бы выжили, — тяжело вздохнул Макс.

— Однако если бы вместо нас остался кто-то другой, могли погибнуть все. Не задумывайся об этом и не сожалей о принятых решениях. У богов на нас свои виды, и если им что-то понадобится — они найдут, как помочь или наказать. Так что считай, что Всевышнему было нужно, чтобы выжили мы трое, а остальные завершили свой путь в нашем мире, — произнёс Эрик, хлопнув спаснийца по плечу.

— Ага, — поддакнул эльф.

— Хорошо, последую твоему совету и буду двигаться дальше, — улыбнулся Максим. — Впрочем, как и всегда.

— Вот и славно, — согласился Эрик.

— Что будем делать со всей этой грудой трупов? — поинтересовался Макс, указывая на тела демонов.

— Мы с Бореем соберём их в магические сумки и хранилища. Не хочу, чтобы Селеману или другим, таким как он, достались эти существа. Мало ли что у тех безумцев на уме, — немного подумав, ответил гигант.

— А вернувшись домой, я попрошу одного из братьев, особенно близкого с духами света, прибыть сюда и очистить тут всё магией. На всякий случай, — добавил Борей.

— Да будет так, — согласился наёмник. Разговор был закончен, и его спутники приступили к сбору тел.

Поредевший отряд смог уйти из ущелья только на следующий день. Путь до Синтоса хоть и был неблизок, но никаких проблем он не вызвал. А редкие схватки с хищниками прерии, которая тоже начала восстанавливаться, казались чем-то простым после всего пережитого в демонических пустошах.

Борей всё ещё жаловался, что духам прерий нужно ещё много времени, чтобы полностью прийти в себя, а потому и нормальное укрытие создавать было проблематично. Но так как их осталось всего трое, то им хватало и небольшой избушки на три комнаты.

На пути встретилось ещё два племени дикарей, которым Эрик посоветовал идти на северо-запад. Он, конечно, по доброте своей предлагал им переселиться в его страну, но эти гордые люди отказывались, ведь это земли их предков, и тут живёт великий Кареллах. А то, что хранитель прерий просто переродился, удалось подтвердить. Идя другим путём, наёмники наткнулись на точно такой же отгороженный скалами пустырь, где бил маленький родничок. А в центре стояло существо, в котором снова сочетались части животных, но в этот раз в нём угадывались только звери, а не гады и жуки, как в прошлый раз.

Эрик попросил всех остаться за пределами скал и сам подошёл к Кареллаху. Спустя несколько минут он вернулся и поведал, что это существо смогло очиститься благодаря им и теперь снова будет проводить испытания для жителей прерии, умирать от их рук и перерождаться, ведь такова его суть.

Спустя почти два месяца неспешного пути наёмники наконец-то достигли Синтоса. В самом городе ничего не поменялось: зомби-носильщики, тяжёлый воздух, движущаяся по трубам цветная вода, стражники, закованные в полный набор доспехов. Максим знал, что всё это построено на страданиях других. Он уже обсудил с Эриком, как будут действовать, так что они спокойно подошли к усадьбе Селемана.

На этот раз учёный встретил их ещё на пороге и сам пригласил внутрь. Макс заметил, что в хоромах Селемана царило запустение. Он даже увидел толстый слой пыли на полу, но ничего говорить не стал. Зато в комнате с лавками и подушками было прибрано: видимо, её всегда содержат в чистоте.

— А теперь рассказывайте, удалось ли вам завершить задание? — не скрывая любопытства, буквально потребовал учёный.

— Да, я лично убил стража разлома, и портал был уничтожен, — подтвердил Максим и на несколько секунд достал из магической сумки громадный топор, прислонив его к стене, ибо удержать его мог только Эрик.

— Великолепно! Просто замечательно! — похвалил Селеман, подскочив и рассматривая оружие.

— Нам нужно подтверждение для Гильдии, — напомнил Макс.

— Да, конечно, вот оно, — будто отмахнувшись от него, учёный выдал им три листа бумаги. На бланке Максима всё было записано так, как принято в Вышенской Гильдии. Кинув взгляд на бумаги Борея и Эрика, он обнаружил, что там был другой язык, чем-то отдалённо напоминавший спаснийский.

— Благодарим, — продолжил Макс и убрал топор обратно в сумку.

— Сколько ты хочешь за это оружие? — прямо спросил Селеман.

— Прошу прощения, но оно не продаётся. Я должен преподнести его в дар царю, — развёл руками Максим.

— Мда… Жаль… — неподдельно расстроился учёный.

— Нам бы хотелось… — начал Эрик.

— А что с телами демонов? Вы их принесли? — перебил его Селеман.

— Нет. Раз эта магия демонов отравляет даже древних существ и превращает людей в монстров — мы решили их сжечь, — объяснил Макс.

— Логично, но как же жаль… — вздохнул учёный.

— И всё же, у меня есть вопрос, — немного повысил голос гигант, вырвав хозяина дома из размышлений.

— Да? И какой же? — тут же собрался учёный.

— Мы встречали твой караван, лорд Селеман. Тот, которым заведует зверочеловек Гор, — ответил Эрик.

— И что? Вас не должны волновать мои дела, — фыркнул он в ответ.

— Меня волнует судьба похищенных тобой детей, и истребление племён, проживающих на тех землях, — продолжил Эрик, грозно глядя на Селемана.

— И что ты можешь сделать мне, наёмник? — ухмыльнулся учёный, скрестив руки на груди.

— Для начала я мог бы свернуть тебе шею, но я не варвар. Так что пока просто попрошу отпустить их к семьям. А если семьи уже мертвы — отдай их мне, — потребовал гигант.

— А тебе не кажется, что ты прыгаешь выше головы? Тебе не приходила мысль, что со мной лучше не ссориться? — продолжил Селеман.

— Я лишь напомню, что ты намеревался заключить несколько пактов со страной, откуда я родом. Я могу замолвить словечко, и все твои изыскания сорвутся, — невинно пожал плечами Эрик.

— Ты не посмеешь! — взвизгнул учёный, вскочив со стула.

— Значит, мы договорились? Ты не трогаешь местных и отдаёшь мне пострадавших, а я, так и быть, не сообщу правлению моей страны о твоём бесчестии, — скрестив руки, ухмыльнулся гигант.

— А что мешает мне просто убить тебя и всех остальных? — спросил Селеман, сузив глаза, а из-за его спины появились четыре железных червя.

— Ты можешь попытаться, — предложил ему Эрик, а Максим вынул топор Привратника из магической сумки. Гигант его тут же подхватил и закинул древко на плечо, благо потолки в доме высокие.

— Думаешь, что один корабль сможет запугать меня или весь совет? — продолжил хозяин дома.

— Этот транспортник? Нет, не думаю. А вот десяток боевых кораблей, способных поразить твой город на подлёте за несколько километров — да, — с усмешкой ответил Эрик.

— Ладно, наёмник. В этот раз твоя взяла. Я обещаю оставить дикарей прерий в полном покое, — вздохнул Селеман, будто старик, после чего вновь плюхнулся на стул и принялся пить свой травяной навар.

— Вот и славно. Я обязательно попрошу включить этот пункт в ваши договорённости с послом Амром, — кивнул гигант и передал топор обратно Максу.

— Тогда вы свободны. Можете занять своё жилище в трущобах. Как я и обещал, там пока свободно. Завтра туда прибудут все, о ком ты говорил, — незаинтересованно пробормотал учёный.

— Благодарю, лорд Селеман. Не смеем тебя больше отвлекать от важных дел. И да, через неделю вновь прибудет корабль. Надеюсь, в этот раз паники не будет, — с лёгкой улыбкой ответил ему Эрик.

— Да, конечно, — нехотя согласился хозяин дома и всем своим видом показал, что наёмникам пора покинуть его обитель.

Переговоры прошли так, как Максим с Эриком и планировали. Правда блеф с боевыми кораблями Эрику всё же пришлось использовать. Теперь оставалось только надеяться, что этот человек сдержит своё слово. Спасниец решил дождаться прибытия воздушного корабля вместе с остальными. На следующий день действительно привели детей и людей, которые были захвачены Селеманом. Оказалось, что многие за два месяца уже подверглись каким-то изменениям и не могли даже разговаривать. Эрик лишь посмотрел на слуг совета с укором, а те, упав на колени, извинились и тут же убежали.

В течение недели привели больше сотни бывших жителей прерий. Борей осмотрел всех и предположил, что помочь им ещё возможно. А ровно через семь дней после разговора с Селеманом вновь прибыл летучий корабль. Эрик предложил Максиму небольшой полёт, и спасниец согласился, чтобы быстрее оказаться в родных краях. Таким образом Максу удалось познакомиться ещё с двумя сыновьями Эрика и впервые в жизни посмотреть на землю с высоты птичьего полёта.

— Ну что ж, Максим, пришла пора прощаться, — с улыбкой сказал гигант, когда корабль приземлился на границе Спаснии.

— Да, Эрик. Я рад, что смог познакомиться с вами обоими. Надеюсь, что ты сможешь вернуть свою память и силы, — ответил Макс, протянув ему руку.

— Благодарю за пожелание, — Эрик ответил на рукопожатие.

— Вот, возьми. Это свиток связи: если будет нужна помощь — просто подумай о моём отце или обо мне, составь в своей голове письмо на двадцать слов, и мы его получим, — произнёс Борей, протянув спаснийцу перевязанный лентой кусок бумаги.

— И вновь я не знаю, как вас благодарить, — улыбнулся Максим, а потом взъерошил волосы эльфа, отчего рассмеялся не только Эрик, но и его старшие дети, наблюдавшие неподалёку.

— Я не ребёнок! — по-детски возмутился Борей.

— Я знаю. Прости, пожалуйста, — ответил Максим и протянул эльфу руку.

— До свидания, Макс. Удачи тебе, — сказал Борей, закончив с рукопожатием. А спасниец про себя отметил, что хватка у мальца не уступает самому Максиму. Возможно, этот хрупкий мальчик ещё и сдерживался.

Закончив с прощаниями, наёмник Вышенска направился в сторону Кровавого Острога, а летучий корабль — за море.

Спустя неделю перед Максимом показался Кровавый Острог. Стоило ему подойти к воротам, как сидевшие около них местные, больше похожие на бандитов, сразу же в страхе разбежались. Наёмник подумал, что полгода действительно маловато, чтобы слухи о нём и взбучке, которую он устроил этим горе-вымогателям, улеглись. Так что он просто показал главному ратнику свою серебряную бирку и отправился в Гильдию.

Когда в дверях появился Макс, Глафирия чуть не уронила мех с хлебным вином от удивления. Суровая глава быстро подошла и обняла его как родного — чего от неё никто не ожидал. Максиму же пришлось весь остаток дня пить с ней, пересказывая своё путешествие. Но, к его сожалению, стойкость Глаши к выпивке была намного сильнее, чем у самого Макса, и половину следующего дня он провалялся в своей комнате с больной головой.

Вечер же наёмник посвятил походу в настоящую баню, по которой он сильно соскучился за полгода в пути. Стоило ему закончить париться, как Глафирия собрала в общем зале всех юных наёмников города и тех медных, кто был не на задании. Она попросила Макса рассказать им, что такое настоящая сложная работа. И Максим рассказал. Он не скрывал правду и жестокость, не утаивал, что вернуться могут не все. Он честно поведал про своё путешествие и все жертвы отряда. В конце один из мальчишек, которому когда-то знатно досталось от эльфа Борея, спросил, как обычному человеку выжить среди таких монстров, как напарники Макса? Наёмник ответил просто — нужно до конца полагаться на свои силы, хорошее оружие и веру.

Разговоры затянулись до полуночи, а уже следующим утром Максим собрался в дальнейший путь. Напоследок он дал попробовать Глафирии поднять топор Привратника. Справилась она с этим исполинским оружием так же, как и сам Макс — едва приподняв.

Закончив с этим шуточным испытанием и прощаниями, Максим направился в сторону Вышенска, заглянув по пути в лавки купцов острога за припасами. В этот раз весна была благосклонна к наёмнику, и ему не пришлось идти лесами, обходя слякоть размытых дорог. Да и торговый тракт до Вышенска оказался более ухоженным, чем дороги между Нижними Порогами и Кровавым Острогом. Всего неделя пешком и три — на телегах с купцами в качестве охраны, и Максим наконец-то добрался до столицы. Но даже это не сравнится со скоростью летучего корабля. С другой стороны, наёмник не хотел бы больше сталкиваться с заданиями, подобными этому походу, даже ради незабываемого чувства свободы во время полёта.

Максим попрощался с купцами и направился к страже у ворот. Не обращая внимания на обычную толкучку на входе в Вышенск, он подошёл к Владу и крепко обнял друга.

— Макс! Ты вернулся! — радостно прокричал тот, хлопая друга по спине.

— Вернулся. И даже живой, — ухмыльнулся наёмник, отпустив Влада.

— Я и не сомневался в твоей силе, — заверил стражник.

— Я бы не справился без помощи твоего отца. Передай ему от меня благодарность, — попросил Максим. А потом, немного подумав, добавил: — И передай извинения за то, что я опоздал и понял всё слишком поздно. Он поймёт.

— Как скажешь, дружище. Сегодня как обычно? — поинтересовался Влад, немного удивлённый словами Макса.

— Боюсь, что не успею. Можете начинать без меня. А если совсем не приду — тогда сам всех соберу, — ответил наёмник и направился в город.

— Будем ждать! — крикнул стражник ему вслед.

Первым делом Максим направился в Гильдию. Пока он шёл по городу, то отвечал на приветствия тех, кто узнавал его и отшучивался, что был занят поручениями в других городах. Одни верили, другие лишь делали вид, ведь явно знали или догадывались, что произошло на самом деле. Слишком уж совпало уничтожение разбойничьего острога на главном тракте и отсылка Максима. Постаравшись отогнать невесёлые думы, наёмник толкнул створки двойных дверей общего зала.

Видимо, петли наконец-то смазали, ведь двери открылись слишком легко и бесшумно, а потому громко ударились о стены. Из-за этого все, кто находился в Гильдии, повернулись в сторону входа. Повисло гробовое молчание.

— Я вернулся, — объявил Максим, чтобы не увеличивать неловкость.

В следующее мгновение весь зал взорвался криками. Первым подошёл Тихон и хлопнул Макса своей единственной рукой, поздравляя с возвращением и с тем, что тот остался цел. Следом за ним подошли и ученики, которые стали расспрашивать о том, где Максим побывал. Самого наёмника это сильно удивило, ведь он никогда не был почитаем среди младших. Да и с остальными, вроде Тихона, общались по-обычному, по-рабочему.

Но тут он увидел Дарью и пошёл к ней, бросив облепившим его: «Всё потом. Сначала надо завершить задание». Она за прошедший год почти не изменилась: всё то же гильдейское платье, те же русые волосы и карие глаза, тот же нос и та же улыбка. Но что-то явно изменилось для наёмника. Что именно — он не мог сказать даже себе.

— Здравствуй, Даш. Я вернулся, как и обещал, — произнёс он, едва подойдя.

В следующий миг он уже оказался сжат в объятиях плачущей навзрыд подруги. Они стояли так долго. Максим гладил её волосы и пытался успокоить, но Дарья продолжала рыдать. Она вцепилась в него и просто не могла поверить, что Макс действительно вернулся.

— Думаю, что этим можно заняться и потом, — вырвал их из личного мирка басовитый голос.

Повернувшись в сторону лестницы, Максим увидел Юрия, главу Вышенской Гильдии. Высокий и крепкий воин, с повязкой на левом глазу, с деревянной ногой и опирающийся на посох. В этот момент перед взором Макса на мгновение возник Сахм-Ур — слишком уж они оказались похожи.

— Здравствуй, глава. Я вернулся и готов сдать отчёт, — ухмыльнулся Максим, не отпуская Дарью.

— Вижу, что вернулся. Но кажется, наша лучшая работница сильно занята. Жду вас обоих через десять минут у себя, — со вздохом сказал Юрий.

Наёмник кивнул и отвёл Дарью в ближайшую свободную переговорную. Там они и просидели отведённое главой время в обнимку. Даша постоянно спрашивала, останется ли он теперь с ней навсегда, но Макс отвечал, что не может остаться. Его работа такова, что он ещё не раз уйдёт, но каждый раз будет возвращаться именно к ней. Когда она слышала подобный ответ, у девушки, сквозь непрекращающиеся слёзы, прорывался смех.

Через десять минут оба пришли к Юрию. Его рабочие покои отличались от того, что Максим видел у Селемана, Глафирии и Агафона. Рабочая комната столичного главы Гильдии была больше похожа на обычную переговорную, ведь центром был дубовый стол с резными стульями. На одной из стен висела большая карта Спаснии и окрестностей, нарисованная на цельном куске ткани. У другой было несколько рядов полок со свитками и книгами, обитыми железом, медью и серебром. Юрий уже сидел за своим столом и нетерпеливо указал рукой на стулья напротив.

— Я выполнил задание, — едва сев, произнёс Максим. Он положил перед Юрием заполненный Селеманом бланк.

— Всё верно, это подтверждение от заказчика, — кивнул глава и передал бумагу Дарье.

— Завтра всё будет оформлено, — подтвердила она.

— Ну а теперь не томи и рассказывай всё, — буквально потребовал Юрий.

— Расскажу, куда ж я денусь? Вот только Глафирия хотя бы предложила выпивку, хоть и слишком много… — ухмыльнулся Макс.

— Так и знал, что эта дурная баба на тебя плохо повлияет, — вздохнул Юрий, достал бутылку дорогого ставленного мёда и три стакана. Он разлил напиток и продолжил: — В первый и последний раз. Пить на работе — недопустимо!

— Знаю, глава. Просто пошутил, — улыбнулся Максим, подняв бокал.

— Неужели завтра небо обрушится? Этот угрюмый мальчишка шутит! — смеясь, воскликнул Юрий, тоже подняв бокал.

— Нет уж, глава. В ближайшее время никаких падений неба. Нам ещё золотой ранг ему оформлять, а тебе царю докладывать обо всём, — сухо отрезала Дарья, а потом с улыбкой присоединилась к звону бокалов.

Закончив с мёдом, Макс подробно рассказал обо всём, что с ним приключилось. Не хуже Дарьи он описал всех своих спутников, их возможности и особенности, а также разобрал силу и слабости встреченных в пути врагов. При этом Максим не забыл про все далёкие земли и их устройство, несколько раз указав на карту Юрия. Особо долго наёмник расписывал увиденные чудеса заморской магии, возможности товарищей-чужестранцев и, помимо прочего, подробно описал всё увиденное на летучем корабле: от его внутренностей до рун и других встреченных инородцев. Этот отчёт занял оставшуюся половину дня, так что в корчму к друзьям Макс так и не попал.

Следующим утром наёмник первым делом направился в столичный собор. Там он усердно молился у иконы каждого святого, благодаря за оказанную помощь и не забыв оставить щедрые подношения. Он по-прежнему слышал перешёптывания за спиной, однако теперь Максима совсем не волновали недовольные оскорбления со стороны прихожанок, продолжавших называть его безбожником. Наёмник знал, что раз сам Всевышний отвечал на его молитвы, а святые Его делились с ним силой, значит, его путь правилен и праведен.

Закончив с молитвами, Максим нашёл заметно подросшего служку Проньку и попросил того передать старцу Агафону, что вернулся. Мальчишка удалился, но уже через пятнадцать минут проводил Макса во владычный двор, а оттуда провёл напрямую к самому архиерею.

— Здравствуй, Максимка. Наши молитвы были услышаны, и ты вернулся, — поприветствовал его старец в своих покоях.

— Доброго тебе здравия, честный отче. Я выполнил возложенное на меня и доказал чистые помыслы, — ответил Макс с поклоном.

— Ты отлично потрудился. Можешь рассказать, куда привела тебя твоя вера? — попросил Агафон.

— Да, отче. Мой путь начался с возвращения в отчий дом… — начал Максим и вновь пересказал историю своего путешествия. С той лишь разницей, что архиерею он поведал даже о творящемся в Нижних Порогах беззаконии.

— Благодарю за твой рассказ, Максимка. А теперь мне пора собираться к царю, ведь он решил сегодня собрать и бояр, и церковный совет, а это — лучшее время, чтобы обсудить твою победу, — тепло улыбнулся старик.

— Я не знаю, как благодарить тебя, честный отче, за всё, что ты ради меня сделал, — ответил Макс.

— Всевышний всё видит. Его и благодари, — сказал Агафон, поднявшись со стула.

Максим сопровождал старца до выхода со двора, попутно попросив разрешения похоронить спутников на городском кладбище с отпеванием, но без лишних свидетелей и в закрытых гробах. Наёмник уже рассказал, через что пришлось пройти этим несчастным, так что архиерей согласился помочь с его просьбой, но уже после встречи с царём.

Оставив Макса у выхода, Агафон удалился. А наёмник остался ждать служку, который выведет его, но неподалёку в саду заметил Прасковью. Она сидела на лавке под сенью деревьев, качая на руках свёрток. Наёмник подозревал, что такое может случиться, но всё же был удивлён. Причём не появлением ребёнка, а тем, что им занимается именно Прасковья. Максим решил подойти и поговорить.

— Это? — спросил наёмник, указав взглядом на свёрток. Он видел те же глаза, нос и волосы, что и у молодого главаря бандитов. Царевичем это отродье наёмник не называл даже в своих мыслях.

— Да, это моё дитя. Моё испытание, данное Всевышним, — пожала плечами Прасковья. Максим заметил, что в её глазах нет ни капли материнской любви, а только долг мученицы.

— Значит, тебе разрешили его воспитывать? Или скорее заставили? — удивился Макс.

— Можно считать и так, и так. Он займёт моё место "Святого дитя" и посвятит всего себя служению Ему. Этот ребёнок будет молить Всевышнего отпустить грехи отца, даже не зная о нём. А я должна его воспитать и подготовить, — тяжело вздохнула девушка, поудобнее переложив лепечущего младенца.

— Понятно. Тогда пусть милость Всевышнего вас не оставит, — попрощался наёмник, уверившись в том, что обязательно нужно вернуться домой, вынести мусор и подобрать одного ершистого котёнка.

— Пусть Он ведёт тебя и дальше, Максим, — едва улыбнулась Прасковья, продолжив заниматься своим бременем.

Вскоре наёмник покинул собор, размышляя о будущем. Попутно он посетил лучшую корчму города и вновь выкупил на целый вечер второй этаж для веселья с друзьями, как и обещал перед уходом. Потом прошёлся по мастерским и купцам. Заглянул в кузницу, сдав Потапу на ремонт как топор, так и изношенные доспехи, заодно сказав, в какой день будет веселье. После этого просто прошёлся по друзьям, чтобы поболтать и сообщить, что вернулся. Дома же баба Дуся снова устроила ему целый пир из сдобных лепёшек, пирожков, полбы, квашеной капусты и домашнего хмельного кваса.

Спустя три дня старец Агафон организовал погребение погибших членов отряда. Для отпевания выбрали уединённое кладбище на окраине Вышенска, где почти не бывало случайных прохожих. Помимо самого Максима и доверенного священника, на прощании присутствовали только Юрий и Дарья. Церемония вышла скромной и закрытой, но для Макса главным было то, что души его спутников наконец обрели покой на освящённой земле, а он выполнил обещание.

На следующий день прошла пирушка в корчме. Максим вновь пересказал большую часть своей истории и поблагодарил всех за внесение немалого вклада в его возвращение. Ещё через два дня Максиму выдали новую золотую бирку в Гильдии. В честь первого за долгое время наёмника золотого ранга закатили настоящее гулянье, итогом которого было вывешивание громадного топора над воротами Гильдии. При этом все присутствующие гоготали от того, как Макс пересказал разговор с Селеманом, желавшим забрать грозное оружие себе. Наёмников веселило, как правитель огромного города испугался их царя, которому подобные подношения вообще не положены, ведь все трофеи — собственность Гильдии.

Несмотря на новый ранг, уже через месяц Максим в темноте ночи ходил от дома к дому на ремесленной улице Нижних Порогов. Он получил одобрение у старца Агафона и совет по тому, как нужно действовать. Также ему помог и Ибрагим, сообщив, что многим купцам тяжело живётся и они с радостью помогут.

И вот теперь наёмник тайно общался с главами артелей и купеческих лавок. Кто-то охотно высказывал всё накопившееся недовольство, а кто-то молчал, пока перед ним не появлялась верительная грамота одного из известнейших купеческих домов Спаснии. Таким образом Максиму пришлось немало выслушать, всё записать, а потом, сверив, вычеркнуть то, что являлось явным преувеличением и слухами. Это он собрал отдельно. На сбор, подготовку и надлежащее оформление бумаг у него ушло почти две недели.

А потом Максим начал вычищать мусор. В первый день седмицы он вырезал под корень всю банду Косого, которая была виновна в сожжении кузни дяди Романа и корчмы карликов. На второй день были забиты все до единого разбойники Трёхпалого, которые занимались выбиванием несуществующих долгов из городских ремесленников. Третий день ознаменовался паникой среди «законников» наместника, ведь самые приближённые к нему, занявшие казарму, утром лежали перед ней с перерезанными глотками. На четвёртый день из Нижних Порогов попытались сбежать те, кто отвечал за поджоги — банда Красивого. Макс сложил для них отличный костёр, который было видно со стен города.

На пятый день не произошло ничего. В городе поползли слухи о каре Всевышнего, столь долгожданной для простого и ремесленного люда. Наместник Алексей заперся в своей усадьбе. Утром шестого дня он отправил ещё одного гонца в столицу, но ещё не знал, что все шестеро гонцов были перехвачены, допрошены и убиты, ведь, как оказалось, успели натворить немало.

Вечером шестого дня дрожащий наместник молился иконам в личных покоях.

— Они тебя не услышат, ведь праведным тебя не назвать, — услышал он холодный голос за спиной.

— Кто ты?! Как ты сюда попал?! Стража! — громко закричал этот высокий мужчина в богатых одеждах, когда-то явно бывалый воин. Но вот теперь Максим видел уже второй подбородок и появляющееся брюхо, хоть и малозаметное. С другой стороны, прошло всего два года, как этот наместник пустился в бесчинства.

— Они тебя тоже уже не услышат, — продолжил Макс, стоявший у двери в плаще и маске.

— Да кто ты такой? Чего тебе нужно? У меня есть золото! Я могу дать тебе рабов! — сразу же стал предлагать откуп управитель.

— Я всего лишь глупый сын своего отца, — ответил наёмник, сбросил капюшон и снял маску с лица, а на его груди блестела золотая бирка.

— Какого ещё отца? Если его кто-то обидел — я заплачу! Только не губи! — продолжил Алексей.

— Моего отца звали Александр. В городе он получил прозвище Серебряный. Помнишь такого? — спросил Максим.

— Но я не виноват в его смерти! Он сам полез на монстров! — возразил наместник.

— Да, в его смерти виноват я. А ты виноват в том, во что превратил город, который он защищал. И в том, что сделал со многими хорошими людьми, — холодно произнёс Макс, обнажив два кинжала.

— Нет! Пожалуйста! Не надо! — закричал наместник, но через пару мгновений его крик прервался.

Утром на столе настоятеля местной церкви лежало четыре плотные сшитые между собой пачки бумаг, рядом с ними печать наместника города, книги учёта из усадьбы наместника и книга указов по городским делам. Помимо этого, к столу была прикреплена записка:

Наместника и банды я покарал. Дальше прошу заняться городом людей Всевышнего.

Примерно в десять часов утра седьмого дня, когда в городе царило непривычное спокойствие, Максим в своём обычном облачении появился у ворот Нижних Порогов. На посту не было никого. Настоящих ратников давно выдворили из города, а бандиты были истреблены. Наёмник надеялся, что настоятель быстро соберёт ополчение, пока из столицы не прибудут люди царя и церкви, чтобы заняться восстановлением города.

Макс приметил невысокую фигурку, стоявшую неподалёку от ворот и внимательно его рассматривающую.

— Здравствуй, Павел, проведёшь меня по городу и сегодня? — спросил Максим, надеясь, что мальчик ещё не знает, кто он на самом деле.

— Здравствуй, дядя наёмник. Решил вновь нас посетить? — спросил Паша, по привычке пряча покалеченную руку и слепой глаз. Также Макс заметил, что парнишка вновь его опасается.

— Можно и так сказать, — улыбнулся Максим.

— Куда сегодня хочешь? Я уже в прошлый раз всё показал и теперь ничем особо тебя удивить не смогу, — честно признался Павел, но наёмнику казалось, что он лишь хочет побыстрее уйти.

— Ну тогда пошли к тебе домой, — предложил Макс.

— Ну хорошо, пошли, — пожал плечами мальчик.

Они молча шли по городу, и обоим было неловко. На наёмника давило собственное прошлое и внезапный страх перед непривычной ответственностью. Павел же, то и дело бросая испуганные взгляды на спутника, молча боролся с огромной кучей мыслей — он был уверен, что этот грозный мужчина до сих пор злится на него за прошлую вспышку в корчме и теперь точно не будет столь добр и щедр, как в прошлый раз.

— Вот, мы пришли. Что-то ещё нужно? — спросил Паша, когда привёл Макса к приюту.

— Если честно, то я вернулся не просто в город. Я вернулся за тобой, — тяжело вздохнув, произнёс Максим.

— Почему? Что я такого сделал? — запаниковал Павел и начал пятиться.

— Ничего, успокойся, пожалуйста, — попросил наёмник.

— Тогда зачем я тебе нужен? — продолжил он дрожащим голосом, хоть и остановился.

— Я хочу забрать тебя с собой. Отцом можешь меня не называть, но уважение как к старшему сохранить ты будешь обязан. Я помогу тебе вырасти, тренироваться и стать сильным, чтобы свершить твою месть, — сказал Максим и протянул руку в сторону Паши.

— Но почему я? — опасливо спросил мальчик, не решаясь принять то, что стоит за этим жестом.

— Потому что ты похож на меня в детстве. Но при этом ты ещё не успел наделать глупостей, — неловко улыбнулся наёмник, продолжая ждать решения сироты.

— Но ведь… — начал тот и тут же осёкся. Павел ещё несколько мгновений подумал и всё же принял мозолистую руку мужчины.

— Не бойся, Пашка, я тебя не обижу, — пообещал Макс, погладив через шапку сомневающегося ребёнка.

— Ага. Спасибо, — смущённо пробормотал тот.

Получив согласие мальчика, Максим посетил главную монахиню, следящую за приютом. Рассказал, кто он и чем занимался с тех пор, как она отпустила его с Александром. Потом Максим сказал, что хочет забрать Павла и мальчик согласен. Но Никанора не поверила и позвала Пашу, который уже успел собрать свои скромные пожитки. Увидев его решимость, она согласилась. Пока монахиня делала записи, Макс добавил пожертвования приюту.

Отобедав в корчме, Максим и Павел направились из города в сторону Вышенска. Макс так и не рассказал о себе, а Паша не рассказал, что знает. Вечером перед сном наёмник подозвал мальчика к себе и попросил того закрыть глаза. Паша, немного сомневаясь, сделал это, а Максим достал магический свиток и применил его. Наёмник сразу заметил, как срослось ухо ребёнка и как выровнялась кожа на руке.

— Всё, открывай глаза, — мягко попросил Макс.

— Как такое возможно? — удивился мальчик, рассматривая обоими глазами чистую кожу правой руки.

— Это великая заморская магия. Я хочу, чтобы ты с сегодняшнего дня начал новую жизнь, — улыбнулся ему наёмник.

— Спасибо тебе! Я обещаю быть хорошим сыном! — радостно закричал Паша.

— Ну тогда, для начала, запомни, что меня зовут Максим. Или ты так и собирался звать меня «дядя наёмник»? — поинтересовался Макс.

— Нет, прости, — широко улыбнулся Павел.

— Не страшно. Ну что, а завтра мы пойдём домой. Возможно, вскоре у тебя появится и мама. Но учти, в семье наёмников будет непросто! — рассмеялся Максим, взъерошив волосы Паши.

— Не волнуйся, я справлюсь, папа! — счастливо произнёс мальчик.

Следующим утром отец и сын начали совместный путь.

Приветствую всех, с вами автор.

Вот и закончился путь наёмника Максима к его заветному золотому рангу. Я хочу поблагодарить всех, кто прошёл эту историю с ним и со мной до самого финала. Эта книга — моя вторая полноценная история, и я рад, что она понравилась многим.

Теперь же, думаю, можно перейти к небольшой части о внутренней кухне и моём самоанализе. После окончания первого цикла из семи книг я решил написать историю всего на одну книгу, которая не разрастётся до грандиозных масштабов и войн между королевствами. Мне показалось хорошей идеей попытаться написать «классическую» историю с чётким планом и целями героя, с каноничным путём героя, как в учебниках по писательству. Я хотел сосредоточиться на одном человеке и показать его более локальный путь. Показать, каким может быть обыкновенный наёмник, который просто верит в своего Бога и честно выполняет свою работу.

При выборе нового главного героя я хотел показать такое редкое явление, как православный паладин. Мне кажется, что слишком часто используют архетип паладина как вечно позитивного или слишком доброго персонажа, который при этом несгибаемо и пафосно ведёт за собой всех, частенько забывая и о своей вере, и о принципах, которые заложены в само звание паладина. Поэтому я попытался сделать Максима немного приземлённым, часто считающим себя недостойным восхищения, но при этом подсознательно добрым, прощающим и сильным, как воин и личность.

В начале истории у него были свои страхи и сомнения, которые он смог преодолеть к концу своей истории при помощи встреченных людей и попутчиков. При этом его вера всегда была основой его действий, и на всё он смотрел через призму одобрения своей религии, как и должен святой воин. И мне кажется, что это у меня получилось, и Максим ни разу не сошёл со своего пути.

Даже когда его спутники оказывались древними царями, заморскими правителями, боевыми монахинями или даже проклятыми существами, Максим принимал их, подставлял плечо в моменты нужды и никого не бросил. Истории каждого из «смертников» показывали, что не всё и не всегда идёт хорошо, но нужно продолжать идти.

Помимо самих наёмников я хотел показать и такую уже знакомую по тысячам произведений организацию, как Гильдия наёмников, но уже так, как вижу её я. Я надеюсь, что у меня получилось показать, что это не армия головорезов, но под протекторатом правительства, и в то же время, что это не группа друзей, которые плевать хотели на любые законы просто потому, что они сильные. Мне бы хотелось верить, что подобная международная организация для уничтожения монстров и защиты простого люда могла бы существовать в фэнтези-мире так же, как глубоко верующее Царство Спасское и магопанковский город-государство Синтос.

Если же говорить о самых неоднозначных по силе и туманной истории персонажах — Эрике и Борее, то они пришли прямиком из моей первой истории, а значит, всё, через что они прошли и кем были, можно узнать оттуда. Однако сразу предупрежу: у той истории выше возрастной ценз, она 18+ из-за жестокости и тем, которые там поднимаются, а также она может оттолкнуть любителей обычного фэнтези, без добавления попаданцев и того, что с ними связано. Если вам такое не по душе, то пусть Эрик и Борей для вас останутся просто странными отцом и сыном из-за далёкого моря.

Что же дальше будет с Максимом? Я считаю, что его история хороша как раз тем, что она завершена. Возможно, она будет упоминаться в других книгах, если я продолжу писать, возможно, кто-то из персонажей заглянет в новые истории в качестве камео, но именно для спаснийского паладина всё закончилось хорошо.

На этом ещё раз благодарю вас всех за прочтение моей истории, желаю всего наилучшего, и пусть вам попадаются только интересные и цепляющие книги.