Я стану злодейкой, которая войдёт в историю (LN)
Izumi Ookido

Правильные героини с их безупречными монологами бесили её сильнее, чем любые злодейки. Поэтому, когда она очнулась в теле семилетней Алисии Уильямс — той самой антагонистки из обожаемой отомэ-игры, — то восприняла это как настоящий дар.

Мечтая оставить имя в истории как величайшая злодейка, Алисия с головой уходит в тренировки с мечом, магию и зубрёжку, доводя себя до идеала с совсем недетским упорством. Но чем старательнее она играет роль истинной злодейки, тем больше восхищения вызывает у людей вокруг — и тем сильнее в неё влюбляется принц, который по сюжету должен был её ненавидеть.

====================

Том 1. Иллюстрации, фронтиспис и содержание

# Том 1. Иллюстрации, фронтиспис и содержание

[[image:/storage/reader-images/230af365529f21ea5b45aeec3ed5c2575cbc9057.jpg]]
Izumi Okido

Иллюстрации: Jyun Hayase

1

Кажется, чем больше во мне от злодейки, тем сильнее в меня влюбляется принц!

Я стану злодейкой, которая войдёт в историю

[[image:/storage/reader-images/44c54972b1d0a07d937a2cc124ccbfc7d1ba2cb1.jpg]]
Я стану злодейкой, которая войдёт в историю

1

Кажется, чем больше во мне от злодейки, тем сильнее в меня влюбляется принц!

Izumi Okido

Иллюстрации: Jyun Hayase

YEN ON

Нью-Йорк

[[image:/storage/reader-images/16ea2d658e069a2cb0a3c7354789ef7b726c97ce.jpg]]
Содержание

Я стану злодейкой, которая войдёт в историю

Кажется, чем больше во мне от злодейки, тем сильнее в меня влюбляется принц!

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — семь лет

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — восемь лет

Альберт, старший сын семьи Уильямс — тринадцать лет

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — восемь лет

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — десять лет

Кёртис, старший сын семьи Кенвуд — пятнадцать лет

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — десять лет

Арнольд, отец семьи Уильямс — тридцать шесть лет

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — тринадцать лет

Джилл — девять лет

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — тринадцать лет

Дюк, старший сын семьи Сикер — восемнадцать лет

Послесловие

[[image:/storage/reader-images/3b645254c6f1dfbcb2af945fd41508577aad39cb.jpg]]
Дюк Сикер

Принц королевства Дуркис.

Владеет магией воды.

Кажется, он заинтересовался Алисией…?!

Алисия Уильямс

Владеет магией тьмы.

Старшая дочь семьи Уильямс.

Помнит свою прошлую жизнь.

Чудаковатая девушка, которая терпеть не может изрекать прописные истины и мечтает стать злодейкой.

Кажется, чем больше во мне от злодейки, тем сильнее в меня влюбляется принц!

Я стану злодейкой, которая войдёт в историю

Знакомство с персонажами

[[image:/storage/reader-images/a4e543d4c684e35e1731776437b8b02a0b5b3977.jpg]]
Лиз Кэтер

Девушка, которой отведена роль главной героини в этом мире, основанном на отомэ-игре.

Джилл

Мальчик, живущий в деревне Роана. Его родителей убили, а сам он жил в рабстве.

Уилл

Житель деревни Роана. Неприметный, но проницательный старик с обширными знаниями.

Альберт Уильямс

Старший сын семьи Уильямс. Крепкий и ответственный мальчик, который питает слабость к своей младшей сестре Алисии.

Алан и Анри Уильямс

Старшие братья-близнецы Алисии, второй и третий по старшинству сыновья семьи Уильямс.

----------

Вступление

# Вступление

У меня было одно желание: если уж мне суждено переродиться, то злодейкой из моей любимой отомэ-игры. Ведь за её острым языком я видела сильную духом девушку.

Все мои подруги хотели стать главной героиней. Жизнь в окружении красавчиков из обратного гарема казалась им пределом мечтаний. А я, если честно, героиню терпеть не могла — точнее, она ужасно действовала мне на нервы. Она была простолюдинкой, но благодаря особой силе поступила в элитную магическую академию для знати. Все твердили, что у неё ангельская улыбка. Между тем из уст этой недогадливой девицы звучала лишь наивная чушь — так она играла чувствами принцев… Впрочем, оставим пока мои личные претензии к героине.

А вот я хотела стать злодейкой. Когда она осыпала героиню язвительными оскорблениями, я прекрасно понимала её чувства.

Однажды я бесцельно брела по улице и размышляла, перерождаются ли люди после смерти, как вдруг меня сбил грузовик — и я действительно умерла.

И вот теперь, когда мне исполнилось семь, воспоминания о прошлой жизни внезапно вернулись.

Да, я стала Алисией, старшей дочерью семьи Уильямс… Теперь я — злодейка из отомэ-игры, которой была одержима в прошлой жизни. Алисия — сирена, способная очаровать и мужчин, и женщин, от мала до велика. Алисия — красавица с иссиня-чёрными волосами и золотыми глазами…

Но все взгляды прикованы к героине. Зависть будет всё сильнее омрачать сердце Алисии, пока наконец не превратит её в настоящую злодейку.

Губы сами собой складываются в улыбку.

Получилось. Я стала злодейкой.

Теперь осталось лишь стать величайшей злодейкой, какую видел этот мир, и войти в историю!

----------

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — семь лет

# Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — семь лет

В этом мире существует магия, но пользоваться ею может только знать. Правда, позже в истории появится простолюдинка, способная колдовать. Но пока оставим её в стороне. Что до меня — Алисии, — разумеется, магия мне подвластна.

Семья Уильямс — дворянский дом, специализирующийся на тёмной магии. Всего существует пять стихий: тьма, свет, вода, ветер и огонь. Я сказала «специализирующийся», но степень владения ею у всех разная.

Само собой, я намерена в совершенстве овладеть тёмной магией. Раз уж я собираюсь стать злодейкой номер один в этом мире, то обязана научиться творить заклинания играючи. Начиная с завтрашнего утра буду вставать пораньше и запираться в библиотеке, чтобы изучать магию.

— Доброе утро, Розе!

Когда я стремительно вылетаю из спальни, моя служанка Розетта широко раскрывает глаза. Вид у неё такой, будто она увидела привидение. И неудивительно: раньше я никогда не вставала рано и даже не утруждала себя приветствием — для меня такое было немыслимо. Я была высокомерной, эгоистичной и ныла без конца, так что от меня устала вся семья.

Если оглянуться назад, все вокруг ужасно баловали Алисию. Вот она и размякла… Но прежняя Алисия осталась в прошлом. С сегодняшнего дня я буду предельно строга к себе. Прощай, моё прежнее «я». Я больше никогда тобой не стану.

В саду я замечаю братьев, упражняющихся с мечами. Неужели они делают это каждое утро? Стоит брать с них пример.

С этой мыслью я наблюдаю за мальчиками. Старшему, Альберту, двенадцать лет, а двум другим братьям, Анри и Алану, — по десять. В отличие от меня, все они невероятно одарены. Впрочем, чего ещё ожидать, если отец с рождения вбивает в тебя всё, что должен знать будущий герой.

Когда братья подрастут, они станут любовными интересами, поэтому все трое до неприличия красивы. Решив, что героиня отняла у неё братьев, Алисия травила девушку до тех пор, пока братья не разорвали с ней все отношения. Ах, какая крутая злодейка. Вот только я совсем не помню, как именно Алисия мучила героиню в игре. Ну и ладно. Придумаю собственный способ её травить.

Чем дольше я смотрю, как братья фехтуют, тем сильнее хочется попробовать самой. В прошлой жизни я любила спорт и была довольно ловкой. С мечом, конечно, никогда не сражалась, но именно поэтому и хочу испытать себя. Злодейке тоже нужна физическая сила.

— Братья! Научите меня владеть мечом.

Услышав мой голос, братья замирают. Надо же, какая редкая картина. Мальчики, прошу, не смотрите на меня так. Можно подумать, я сказала что-то безумное. Постойте… В этом мире девушкам нельзя носить мечи?

— Али? У тебя случайно не жар? — спрашивает Альберт, всё ещё широко раскрыв глаза.

— Прошу заметить, я совершенно здорова.

— Эм… почему тебе вдруг захотелось научиться владеть мечом?

Несмотря на первоначальное изумление, Альберт быстро улыбается мне. Пусть он мой брат, но всё равно убийственно красив. Пожалуйста, не разбрасывайся такой улыбкой бездумно. Ты разобьёшь столько сердец.

Я поворачиваюсь к Альберту, мило улыбаюсь и отвечаю: — Я хочу стать сильнее.

— Врёшь, — хором произносят Алан и Анри.

Вот что значит близнецы. Идеальная синхронность. А лицо бедного Альберта после моего ответа застывает от потрясения. Я и правда сказала, что хочу стать сильнее, но точнее было бы сказать: мне нужна сила, чтобы травить героиню. Пожалуй, стоит объяснить подробнее.

Альберт внимательно изучает моё лицо и прикладывает ладонь ко лбу. Эй, как невежливо. У меня нет жара. Я тут вообще-то серьёзно говорю.

Анри и Алан выглядывают из-за плеч Альберта — по одному с каждой стороны. Хотя мы родственники, от зрелища сразу трёх красавцев я всё равно краснею.

— Эй, Ал, что будем делать? — спрашивает Анри.

Альберт слегка хмурится и закрывает глаза. Затем что-то бормочет себе под нос, открывает их и улыбается — всё так же ласково.

— Хорошо.

Дорогой мой Альберт, пусть ты и пробормотал это тише комариного писка, я всё услышала. Ты сказал: «Мы же знаем, что она скоро бросит». Так вот, если я что-то решила, то обязательно доведу дело до конца. Я преодолею любую преграду на пути к званию величайшей злодейки в мире.

— Большое спасибо. — Я сияю от радости, а братья смотрят на меня с явным сомнением.

— Хорошо, Али. Прежде чем я начну тебя обучать, тебе нужно развить силу и выносливость.

Я примерно этого и ожидала: в первый же день Альберт не стал учить меня фехтовать. И он прав. Базовая сила и выносливость действительно важны.

— Вот твоя ежедневная программа: сто подъёмов корпуса и пятьдесят отжиманий.

Альберт отдаёт распоряжение с улыбкой. Может, мне только кажется, но в этой доброй улыбке есть что-то пугающее. И всё же сто подъёмов корпуса и пятьдесят отжиманий должны даться легко. В прошлой жизни я ежедневно делала триста подъёмов корпуса, сто отжиманий и сто приседаний. Я ведь немного занималась художественной гимнастикой. Даже сальто назад и фляки могла выполнять почти во сне… Правда, не уверена, что смогу сейчас: мышц у меня почти нет.

— Ого, а Ал-то садист.

— Он сразу назначил Али невыполнимую программу.

Я слышу, как Алан и Анри шепчутся. Невыполнимую, говорите? Для прежней Алисии — возможно. Но теперь, когда Алисия — это я, всё будет проще простого. Впрочем, братья ведь не знают, что ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни.

— Поняла, брат. Значит, если я наберусь сил, ты научишь меня владеть мечом. Верно?

— Да. Если продержишься неделю, тогда и поговорим.

Неделю?! Он всерьёз думает, что я не выдержу всего одну неделю?

— Не смей относиться ко мне снисходительно, — резко бросаю я и ухожу.

О-о, эта фраза прозвучала совсем как у злодейки. Я впервые в жизни посмотрела на брата с презрением. Алан и Анри уставились на меня с отвисшими челюстями. Видели? Ваша милая младшая сестрёнка, которая прежде была рада просто ходить за братьями хвостиком, только что испепелила взглядом старшего брата. Буду и дальше оттачивать свой злодейский взгляд.

Пружинистой походкой я направляюсь к следующей цели — библиотеке.

Говорят, если не считать королевскую библиотеку, библиотека семьи Уильямс — крупнейшая среди библиотек дворянских домов. Охотно верю. Здесь запросто можно заблудиться.

Стеллажи вдвое выше меня тянутся во все стороны, и конца им не видно. К тому же библиотека занимает два этажа.

Вообще-то я здесь впервые, даже если учитывать время до возвращения воспоминаний о прошлой жизни. И понятия не имею, где могут стоять книги о магии. Что же делать… Пожалуй, для начала просто поброжу наугад.

Сказки, ботаника, зоология, медицина… Ничего! Ни одной книги о магии. И спросить кого-нибудь я не могу: хочу заниматься этим тайно.

Тогда я беру стоящую передо мной книгу по ботанике и за час прочитываю от корки до корки. И какая же она замечательная! В этом мире столько удивительных растений! Есть летающие и даже светящиеся! Совсем не такие, как в моём прежнем мире. Пожалуй, до конца дня почитаю книги по ботанике.

Забыв о поисках гримуаров, я принимаюсь одну за другой изучать книги о растениях и их свойствах.

— Госпожа Али-и-исия?

Издалека доносится голос Розетты. И только тогда до меня доходит: я читаю уже больше десяти часов. Так увлеклась, что даже пропустила обед.

Я смотрю на часы. Сейчас только шесть. Пора ужинать.

— Госпожа Али-и-и-исия-а-а?

Снова услышав зов Розетты, я откладываю книгу и пересчитываю прочитанные тома. Один, два, три… Двадцать три. За десять часов я прочитала двадцать три книги. Но на первую ушёл целый час… Похоже, моя скорость чтения выросла.

Ур-р-р-р-р.

Урчание моего живота гулко разносится по библиотеке. Отложив всё остальное, я бегу в столовую.

После ужина я возвращаюсь в спальню. И только тогда меня наконец накрывает усталость.

Родители и братья удивились моему аппетиту. Ну да, я съела втрое больше обычного.

С удовольствием легла бы и уснула, но нужно выполнить задание по тренировке. Начинаю с подъёмов корпуса, и, честно говоря, они даются с трудом. Мышц у меня сейчас почти нет, поэтому уже после пятидесяти повторов я выбиваюсь из сил. Но сдаваться нельзя. Только не сейчас. Злодейке нужна выносливость дикого кабана!

Кое-как я всё же заканчиваю сотню подъёмов. После плотного ужина ощущения мерзкие, зато отжимания должны пойти легко.

Я ошибалась. Уже после десяти отжиманий руки начинают дрожать.

Почему руки такие слабые? Видимо, физическая сила семилетнего ребёнка почти равна нулю. На двадцать третьем отжимании я падаю на пол и не нахожу сил подняться. Но ведь это важнейшая тренировка на пути к званию первоклассной злодейки.

Я собираю всю волю и каким-то чудом всё-таки делаю все пятьдесят.

Гимнастика окончательно прогнала сон, так что можно впервые за много лет попробовать сделать фляк. Я маленькая, а комната довольно просторная — наверное, получится выполнить три подряд.

С размаху я откидываюсь назад. В поле зрения появляется пол, и меня внезапно охватывает ностальгия.

Раз, два… три. Получилось! Последний вышел немного шатким, но я справилась! Выходит, мышечная память сохраняется и после перерождения.

После всех этих упражнений меня наконец снова клонит в сон.

Я сразу ложусь в постель.

На следующий день я опять просыпаюсь рано. Взглянув на часы, понимаю, что до прихода Розетты ещё тридцать минут. Но братья наверняка встают ещё раньше ради занятий с мечом, а значит, я не могу им уступить. Начну с подъёмов корпуса.

И сама не замечаю, как выполняю всю сотню.

Ничего себе! Алисия, так ты всё-таки была одарённой? И, к моему удивлению, мышцы совсем не болят…

Тогда почему в игре она была такой бесполезной? Наверное, её слишком баловали. Значит, если я начну развивать способности с детства, то смогу стать ещё более выдающейся злодейкой, чем игровая Алисия! Ах, от одной мысли улыбка сама появляется на лице.

Я выравниваю дыхание, одеваюсь и выхожу из комнаты. Проходя мимо сада, замечаю тренирующихся братьев. Эх, чем дольше смотрю, тем сильнее хочется присоединиться.

У всех братьев фиолетовые глаза, как у отца. В лучах утреннего солнца они выглядят просто завораживающе. И я невольно сокрушаюсь, что мне достались золотые глаза матери. Фиолетовые кажутся куда более злодейскими. Но я не паду духом! Главное — что внутри. Утешая себя этими мыслями, я направляюсь в библиотеку.

Полчаса я обыскиваю другой отдел, не тот, что вчера. Но книг о магии по-прежнему нет. Я и не думала, что найти их будет легко, однако не ожидала, что поиски окажутся настолько мучительными.

Ну и ладно, сегодня почитаю о зоологии.

Так проходит несколько дней, и неделя заканчивается. По дому уже ходят слухи, будто каждое утро я куда-то тайком убегаю. Все так встревожились, что кто-то даже предложил позвать врача — проверить, всё ли у меня в порядке с головой. Какая грубость! Я совершенно нормальна.

Никому даже не пришло в голову, что я сижу в библиотеке. Впрочем, их трудно винить. За ужином отец неизменно спрашивал, где я провела весь день, а я лишь улыбалась и уходила от ответа.

За эту неделю я ещё и невероятно выросла. И речь не о росте. Теперь я читаю десять книг в час. А поскольку каждый день провожу за чтением около десяти часов, получается сто книг в день. Сначала это открытие удивило и даже немного напугало меня, но ничего не поделаешь. Похоже, мой мозг обрабатывает информацию с необычайной скоростью.

Физически я тоже окрепла. По виду не скажешь, но теперь без труда выполняю пятьсот подъёмов корпуса и триста отжиманий. А ещё могу, когда захочу, делать сальто назад, фляки и кувырки. Мне кажется, или мои физические возможности уже немного сверхчеловеческие?! Возможно, в мире магии это норма.

Размышляя об этом, я ищу Альберта: сегодня должен состояться мой первый урок фехтования.

Что это за невероятная аура? И откуда она исходит?

Сегодня в саду, кроме братьев, есть ещё несколько человек. А-а, понятно. Это остальные любовные интересы из отомэ-игры.

Я разглядываю их из-за колонны. И они действительно ослепительно красивы.

Не ожидала встретить их так скоро. Неужели я самый везучий человек на свете? Что ж, вот мой шанс произвести эффектное первое впечатление настоящей крутой злодейки.

Оглядывая каждого, я изо всех сил пытаюсь припомнить всё, что знала о них в прошлой жизни.

Мальчик с огненно-рыжими волосами — Эрик Хадсон. Ему десять лет, и он специализируется на магии огня. В этой компании он самый высокий.

Мальчик с сияющими золотыми волосами — Финн Смит, ему тоже десять. Он специализируется на магии света. Он невысок ростом и по-мальчишески обаятелен.

Мальчик в очках с загадочными серыми волосами — Гейл Эванс. Ему двенадцать лет. Он специализируется на магии ветра и кажется немного взрослее остальных.

И наконец, ещё один двенадцатилетний мальчик — с тёмно-зелёными волосами, собранными в хвост, — Кёртис Кенвуд. Он красивее всех и специализируется на зелёной магии.

Зелёная магия не относится к пяти стихиям. Помимо пяти основных видов — тьмы, света, воды, ветра и огня — в этом мире существует множество других разновидностей магии. Дворянские семьи высшего ранга, способные пользоваться одной из пяти основных стихий, называют пятью великими дворянскими домами.

Ой, точно, есть ещё один мальчик. Сын короля, Дьюк Сикер. Ему двенадцать, и, как и отец, он специализируется на магии воды. У него тёмно-синие, словно океан, волосы и светло-коричневая кожа; он невероятно красив и к тому же довольно высок…

Вообще-то он прямо в моём вкусе. По сравнению с остальными он совсем на другом уровне. Но в счастливой концовке отомэ-игры он остаётся с героиней. Ну что ж, пожалуй, уступлю его ей.

Теперь, когда я всех вспомнила, пора представиться.

Я глубоко вдыхаю и направляюсь к красавчикам.

— Доброе утро, господа.

Я приветствую их мягкой улыбкой, и все поворачиваются ко мне. Увидев их вблизи, я чувствую, как кровь приливает к лицу.

— Так это младшая сестра Ала?

— Какая милая!

— Ух ты, она такая крошечная.

Они смотрят на меня сияющими глазами. Так, соображай: как должна отреагировать злодейка? Уж точно без лишней скромности. Значит, надо просто согласиться с их замечаниями о моей красоте. Стоп, нет! Сначала представься. Не хочу, чтобы меня сочли невоспитанной нахалкой, которая не знает приличий.

— Меня зовут Алисия, — говорю я, приподнимая подол юбки и приседая в реверансе.

— Эй, Анри, Алан. Она совсем не такая, как вы рассказывали, — бормочет кто-то из них.

Алан, Анри… Что же вы обо мне наговорили? Хотя, кажется, я и так догадываюсь.

— Итак, Алисия, что привело тебя сюда? — спрашивает Альберт.

Что привело? Только не говори, что забыл! Целую неделю я вбивала основы в собственные мышцы ради этого дня!

Я проглатываю рвущиеся наружу слова и усмиряю гнев. Затем твёрдо объявляю: — Ты научишь меня владеть мечом.

На их лицах появляется то же ошеломлённое выражение, что и в прошлый раз. Только теперь к братьям присоединяются остальные красавчики.

Неужели я сказала что-то настолько удивительное?

— Я собирался учить тебя, только если ты каждый день будешь выполнять подъёмы корпуса и отжимания. Помнишь? — с улыбкой укоряет меня Альберт.

Но я всё выполнила! Более того, сделала гораздо больше заданного, дорогой брат. За какую дурочку ты меня принимаешь?

Я злюсь всё сильнее и чувствую, как надуваются щёки. Ох, какой детский способ выражать гнев. Впрочем, я и есть маленькая девочка. По крайней мере, внешне. Нет! Моя решимость стать злодейкой ещё недостаточно крепка. Ничего не могу с собой поделать: чувства постоянно берут верх над разумом.

— О-о, какая она милая, когда сердится.

Кёртис, твоих комментариев в этой сцене не требуется. Не мог бы ты наконец замолчать?

— Али, мечи опасны. Они не для детей. — Альберт ласково гладит меня по голове. Почему в прошлой жизни я считала, что от таких поглаживаний можно млеть? Сейчас меня от них только воротит. Млеть? Скорее блевать.

Я легонько отбиваю его руку, и лицо Альберта каменеет. Лица всех остальных мальчиков за его спиной — тоже. В одно мгновение прежде мирная атмосфера становится напряжённой.

Эм-м… и что мне теперь делать? Почему именно в самый важный момент я ничего не могу вспомнить…? Ну и ладно. Доверюсь чутью!

Я вытаскиваю из-за пояса брата меньший из мечей.

Ох! Мечи всегда такие тяжёлые? Теперь понятно, зачем нужны силовые тренировки.

Но результаты моих трудов уже заметны. Всего неделю назад я едва выдерживала вес собственного тела, а теперь способна взмахнуть мечом… едва-едва.

Я подхожу к яблоне, делаю глубокий вдох и собираю всю силу в ноге. Прикидываю положение яблока, которое вот-вот упадёт, и изо всех сил бью по стволу ногой.

Ты ведь ради меня упадёшь, правда? Иначе я ужасно опозорюсь.

Следуя прочитанному в книгах, я рассчитываю траекторию падающего яблока. Хорошо, что прочитала их столько. Затем изо всех сил взмахиваю мечом.

Обернувшись и посмотрев на землю, я вижу две половинки яблока.

Вот это да… У меня и правда получилось!

Поднимаю глаза — все смотрят во все глаза. Они застыли на месте, словно статуи. Хоть бы как-нибудь отреагировали. Но разве это не идеальная возможность заявить о себе как истинная злодейка?

Глубоко вдохнув, я смотрю Альберту прямо в глаза и говорю: — Кажется, я уже просила не относиться ко мне снисходительно, брат. У меня есть цель, и я преодолею всё, что встанет на моём пути.

Прекрасно. Именно такую фразу и должна произносить злодейка. И ради своей цели я действительно пойду на всё.

— Поразительно.

Первым заговаривает Дьюк. Он пристально смотрит на меня, и уголки его губ едва заметно приподнимаются.

[[image:/storage/reader-images/892e8b49af3b0b9f170c97c10a9ee01d339d20fd.jpg]]
Раньше он был ко мне совершенно безразличен, поэтому его внезапный пристальный взгляд выбивает меня из колеи. Под пронизывающим взглядом его голубых глаз меня мгновенно бросает в жар.

Альберт поднимает две половинки разрубленного яблока и внимательно их изучает. Затем поворачивается ко мне — без обычной улыбки, с непривычно серьёзным лицом — и спрашивает: — Ты точно хочешь научиться владеть мечом?

Именно это я твержу ему с самого начала, но, видимо, он не понял. Я энергично киваю, а Альберт задумчиво замолкает.

После недолгого молчания он тихо произносит: — Хорошо.

Минуточку… Ты сейчас случайно не сказал «хорошо»? Это значит, что ты будешь меня учить?

— Боже мой, ты серьёзно?!

Я выпаливаю первое, что приходит в голову. Ой. Вот и конец моему безупречному представлению. Но разве меня можно винить? Я действительно хочу научиться фехтовать. Даже злодейкам иногда позволено забыться и запрыгать от радости!

Глаза Альберта прищуриваются от улыбки. — Да, серьёзно, — ласково отвечает он и гладит меня по голове. Хотя раньше от его поглаживаний меня воротило, теперь они почему-то кажутся приятными. Переполненная чувствами, я обнимаю его.

— Спасибо! Ох, Альберт, я тебя люблю!

— Альберт, ты улыбаешься как дурак.

— Может, он смутился.

— Эх, Ал, счастливчик.

Надо же, Альберт, у тебя и правда такое глупое выражение? Хотела бы я это увидеть.

Но когда я поднимаю голову, на его лице уже снова привычная ласковая улыбка старшего брата. Вот обломщик.

Ой! Точно, мне же нужно в библиотеку! Пора выполнять ежедневную норму.

— Что ж, дорогие братья, тогда до встречи. Всего доброго, господа!

С этими словами я оставляю ошеломлённых и растерянных мальчиков позади и торопливо покидаю сад.

----------

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — восемь лет

# Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — восемь лет

После года суровых тренировок под руководством Альберта я стала лучше махать мечом. Да-да, вы всё правильно поняли — только махать. Он сказал, что мне нужно научиться часами держать меч, поэтому весь год я лишь наращивала силу, необходимую для этого.

Братья были уверены, что за год мне это надоест. И где-то на полпути я действительно начала скучать. Ещё бы: каждый день мне позволяли только размахивать тяжёлым мечом. Конечно, благодаря цели стать величайшей злодейкой в мире я способна вытерпеть и не такое, но без неё давно бы всё бросила.

По правде говоря, меня так раздражали бесчисленные часы с тяжёлым мечом в руках, что каждый вечер я тайком выбиралась в сад и тренировалась одна — только это наш маленький секрет. Я не только не люблю проигрывать, но и смелости мне не занимать. Но злодейке, достойной войти в историю, этого мало. Мне ещё столько предстоит сделать.

За прошедший год я прочитала четыре тысячи книг. Не знаю, сколько за то же время осилил бы обычный человек, но вряд ли больше меня.

И всё же, несмотря на все старания, мне так и не попался ни один гримуар тёмной магии. Я ищу без конца, но ничего не нахожу. Уже начинаю сомневаться, есть ли в той библиотеке вообще книги по магии.

А ещё, с тех пор как я начала заниматься мечом и взяла за привычку исчезать на десять часов кряду, обо мне поползли странные слухи. Но мне всё равно. Мама лишь удивилась. А вот отец так перепугался, что едва не позвал врача. Разумеется, эту затею я пресекла на корню.

Произошло и ещё кое-что примечательное. После того памятного дня толпа любовных интересов зачастила в наш особняк. Когда я спросила Анри, зачем они приходят, он ответил, что они приходят посмотреть на меня. Я им что, цирковая лошадка? Я отношусь к тренировкам серьёзно. Не хотелось бы служить им развлечением.

Впрочем, как Та, Кому Суждено Стать Злодейкой, я обязана сохранять спокойствие и самообладание даже в таких тяжёлых обстоятельствах, поэтому изо всех сил стараюсь не замечать их и сосредоточиться на тренировке. Но принц Дьюк во время занятий смотрит на меня особенно пристально, и мне кажется, это вредно для сердца. Лучше бы беседовал с друзьями.

Стоит нашим взглядам встретиться, как я неизменно вижу в его глазах такую нежность. Кто угодно от одного этого взгляда влюбился бы по уши.

Но я не влюблюсь.

Потому что знаю: Дьюк полюбит героиню.

----------

Альберт, старший сын семьи Уильямс — тринадцать лет

# Альберт, старший сын семьи Уильямс — тринадцать лет

С нашей младшей сестрой Алисией — девочкой, которую мы, к сожалению, вырастили своенравной и упрямой, — поначалу было совершенно невозможно сладить. Мы с младшими братьями-близнецами так обрадовались появлению первой сестры, что избаловали её до крайности. Наверное, это и было нашей ошибкой: Алисия выросла с уверенностью, что весь мир вращается вокруг неё.

Но однажды она вдруг заявила, что хочет обучаться фехтованию. Признаться, меня это сильно раздражило. Я решил, что это очередной её каприз и она просто хочет крутиться рядом со мной или близнецами. Мне не хотелось, чтобы она превращала в шутку тренировки, которым я отдавал всего себя, и я был уверен, что Анри с Аланом думают так же. Поэтому я поставил своенравной сестре невыполнимое условие. Ни одна семилетняя девочка не сможет целую неделю ежедневно делать по сто подъёмов корпуса и пятьдесят отжиманий — так я считал.

Однако, услышав мои условия, Алисия разозлилась. Она посмотрела на меня исподлобья — но в её взгляде было не привычное упрямство, а холодное достоинство.

Такого выражения я прежде у Алисии не видел. Какое-то мгновение я не верил собственным глазам. Солнце отражалось в её сверкающих золотых глазах, и я невольно залюбовался.

После этого мне пришлось признать, что настроена она серьёзно, но я всё равно не верил, что она продержится неделю. Судя по её прежнему поведению, это казалось невозможным.

Но в тот миг, когда Алисия вытащила мой меч из ножен, по спине у меня пробежал холодок. Она без труда обнажила оружие, которое маленькая девочка не смогла бы даже поднять.

Затем она ударила ногой по яблоне и разрубила упавшее яблоко надвое. Если уж говорить начистоту, не уверен, что сам сумел бы повторить такое. Для начала пришлось бы точно предугадать, где окажется яблоко. А главное — понадобились бы немалая сила и скорость.

Одной удачей такое не объяснишь.

Но сильнее всего меня удивило другое: Дьюк стал приходить к нам почти каждый день, чтобы наблюдать за Алисией. Принц, известный своим холодным взглядом, обычно не проявляет интереса к окружающим — тем более к девочкам. И ни на кого не смотрит с такой нежностью, даже на нас, своих постоянных спутников.

А сегодня в разговоре всплыло, куда Алисия ежедневно исчезает после занятий с мечом, и кто-то предложил это выяснить. Дьюк будто бы не особенно заинтересовался, но всё равно пошёл с нами. По словам служанок, Алисия тайком ускользает в библиотеку. Я не поверил своим ушам. Немыслимо, чтобы именно Алисия читала книги. И мы решили проследить за ней и проверить, правдивы ли слухи.

Увидев её, Алан и Анри буквально разинули рты. Алисия всегда ненавидела учиться. Но теперь мы своими глазами видели, как она читает.

Ещё сильнее поражало то, с какой скоростью она перелистывала страницы. Когда Алисия с хлопком закрыла книгу, я взглянул на часы. На весь том у неё ушло меньше десяти минут. Все остолбенели — даже Дьюк широко раскрыл глаза.

— Этого… просто не может быть, — едва слышно прошептал Гейл.

Затем Алисия потянулась за следующей книгой и принялась читать. Наверняка ни единого слова не понимает, — подумал я сперва. Но, присмотревшись, заметил, что её глаза движутся с ненормальной быстротой.

И вот так она ещё целых десять часов подряд не отрывалась от книг.

Когда она ушла, мы пересчитали прочитанные ею тома — и лишились дара речи.

— Сто книг за десять часов…

— Она гений, — пробормотал Гейл.

Все остальные согласно кивнули. Мы видели то, чего не понимала сама Алисия: она и правда гений.

После этого мы вернулись в мою комнату обсудить поведение Алисии. Вдруг снаружи донёсся свист рассекаемого воздуха. Мы выглянули с балкона второго этажа в сад и, к своему изумлению, увидели маленькую девочку с испариной на лбу, которая снова и снова взмахивала мечом. Её волосы, чернее ночи, трепал ветер. В золотых глазах отражался таинственный лунный свет. А мы, словно зачарованные, не могли отвести от Алисии взгляд.

— Какая красивая…

На мгновение мне показалось, что я ослышался. Дьюк прежде ни разу не называл другого человека красивым. Уже одного этого было достаточно, чтобы предположить: он испытывает к Алисии чувства.

Вероятно, именно благодаря этим тайным тренировкам спустя всего год занятий Алисия уже могла без труда держать меч целый день.

Теперь меня уже ничто не удивляет. Даже после тренировок большинству мальчишек было бы тяжело целый день носить меч, особенно имея за плечами лишь год практики. Мечи не рассчитаны на телосложение восьмилетнего ребёнка — каким бы развитым он ни был.

Что же изменилось в Алисии? И чего пытается добиться эта новая Алисия?

----------

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — восемь лет

# Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — восемь лет

— Алисия, я собираюсь навестить семью Смит. Хочешь со мной? Анри и Ал тоже едут, — однажды обращается ко мне Алан в саду, пока я отрабатываю взмахи мечом.

Смиты — семья Финна, владеющая магией света. Конечно, я хочу поехать!

— С удовольствием! Сейчас переоденусь.

Я спешу в комнату и надеваю одно из своих лучших платьев. Раньше Розетта помогала мне одеваться и раздеваться, но после возвращения воспоминаний о прошлой жизни я привыкла справляться сама.

До того как память вернулась, я предпочитала броские платья. Теперь мне больше по душе простые наряды. По-моему, в них я выгляжу даже эффектнее. Много ли вы знаете восьмилетних девочек, которым так идут простые платья?

У Алисии такое красивое лицо, что ей идёт всё. Я выбираю ярко-жёлтое шифоновое платье и надеваю подходящие к нему серьги. Волосы пока недостаточно длинные для причёски, так что оставлю их распущенными.

В игре Алисия очень гордилась своими прямыми шелковистыми чёрными волосами. И, признаться, не зря: они действительно гладкие, как шёлк. Заправляя волосы за правое ухо, я вдруг понимаю, что совсем не выгляжу на восемь лет. Я кажусь гораздо взрослее. Вылитая злодейка.

Я засматриваюсь на собственное отражение. Один только наряд придаёт мне невероятно крутой вид. Отныне буду уделять своей внешности ещё больше внимания.

— Али-и-исия?

Алан зовёт меня, и я спешу к парадному входу.

До дома Смитов мы едем в карете. Честно говоря, кареты мне не нравятся: если долго сидеть, начинает болеть попа. О, придумала — буду ездить верхом! Вернусь домой и начну учиться. А пейзажи в этом королевстве и правда идиллические. Ах, были бы в этом мире фотоаппараты. Я могла бы запечатлеть ещё и множество славных мгновений своей злодейской крутости.

— Али? Что-то случилось?

Альберт обеспокоенно заглядывает мне в глаза. Вот стыд-то. Я так увлеклась фантазиями, что наверняка выглядела пустоголовой дурочкой. Злодейке так вести себя нельзя. В такие моменты нужно сказать что-нибудь язвительное и жестокое. Хм… Ничего не приходит в голову. Похоже, мне ещё далеко до совершенства.

Я решаю отделаться лёгким смешком. Как удобно, что у меня улыбка Моны Лизы.

— Знаешь, Али, ты изменилась, — говорит Алан, пристально глядя на меня.

— В каком смысле?

— Во всех, — хором отвечают Алан и Анри.

Неужели я настолько изменилась? Хотя прежняя Алисия была безнадёжно избалованной. Идеальная капризная богачка, которая при этом даже не пыталась стать злодейкой. Интересно, что бы с ней стало, если бы во мне не пробудились воспоминания прошлой жизни? От одной мысли страшно.

Взгляд Альберта становится мрачным. — Знаю, поздновато спрашивать, но… почему ты вдруг стала такой старательной?

— Старательной?

Я недоумённо склоняю голову. Я? Старательная? Неужели окружающим так кажется?! Боже, когда я успела по ошибке создать подобное впечатление?

— Полноте, вы шутите. Я всего лишь делаю необходимый минимум.

Я натягиваю улыбку и произношу это так, чтобы развеять все сомнения и недоразумения. Мой ответ немного ошеломляет Альберта, но в конце концов он тихо говорит: — Вот как, — и улыбается мне.

Стоит мне выйти из кареты, как на меня обрушиваются несколько почти ослепительных лучей света. Это и есть дом Финна?!

Вот уж магия света во всей красе. Я никогда не видела, чтобы дом так сиял. От яркости у меня дёргается глаз, и часть меня жалеет, что я не взяла солнечные очки. Разумеется, в этом мире их не существует.

— Ал, Анри, Алан! Добро пожаловать! — с улыбкой восклицает подбежавший мальчик. — Спасибо, что пришла, Алисия! Я попросил Алана взять тебя с собой, потому что хотел с тобой поговорить.

Пока Финн говорит, его лицо словно излучает свет. Ах да, именно эта улыбка покорила сердца всех японских любительниц маленьких мальчиков. Какая прелесть.

— Большое спасибо за любезное приглашение. — Я приподнимаю юбку и приседаю в реверансе. Финн говорит, что мне незачем держаться так чопорно и официально, но злодейка никогда не теряет бдительности.

Нас провожают в гостиную.

— Прошу.

Финн распахивает передо мной огромную дверь. Поблагодарив его, я вхожу. Внутри на большом диване уже сидят Кёртис, Эрик, Гейл и Дьюк.

Это становится проблемой: в последнее время я слишком часто встречаю этих парней. Злодейке не положено быть общительной.

Что это? На журнальном столике разложена карта… Зачем здесь карта? О нет, меня собираются изгнать? Неужели мы уже дошли до финала игры? Я успела совершить что-то настолько злое? Хотя если я творила зло, даже не замечая этого, значит, я злодейка высшего класса. Удивительно коротким вышел мой путь…

Тут в дверь стучат. Она медленно открывается, и, когда вошедший наконец появляется в комнате, у меня леденеет спина.

Что здесь делает король?

Он ведь не самозванец, правда? Нет, это точно настоящий король. От него исходит невероятное величие.

Все мальчики склоняют головы, и я с запозданием следую их примеру. Постойте, неужели я совершила настолько чудовищное преступление, что король лично явился ко мне?

— Можете подняться.

Его величавый голос разносится по комнате, и мы поднимаем головы. Он уже немолод, но всё ещё очень красив. Его синие глаза немного темнее, чем у Дьюка.

Король несколько мгновений смотрит на меня, затем усмехается и произносит: — Так ты и есть Алисия.

Вот это зрелая улыбка. Сколько уверенности! Как же круто!

— Добрый день, Ваше Величество.

Я приветствую короля столь же официально, как до этого Финна.

— Я много о тебе слышал, — говорит король.

— Обо мне, Ваше Величество?! — От неожиданности мой голос срывается.

— Могу я задать тебе несколько вопросов?

Не очень понимая, о чём речь, я по-глупому отвечаю согласием. Король опускается на диван, и мальчики следуют его примеру. Постойте, одна я здесь лишняя?

Я остаюсь стоять и смотрю на них.

Король недолго разглядывает карту, а затем разворачивает её ко мне. Если мне не кажется, в его мудрых глазах словно читается намерение испытать меня.

Король медленно спрашивает: — Какое место, по-твоему, занимает Дюркис в мире?

Вопрос настолько внезапный, что мысли в голове с визгом тормозят.

Э-э, что он только что сказал? Какое место занимает Дюркис? Почему он спрашивает об этом меня? Я же никак не смогу ответить. Разве он не знает, что я всего лишь восьмилетняя девочка? Конечно, только снаружи. Но всё же.

Постойте. Может, это проверка, достойна ли я стать злодейкой? Точно, иначе с чего бы королю внезапно являться сюда и задавать мне вопросы?

Я смотрю на карту на столе. Каково положение Дюркиса в мире?..

Наверное, как и у любого королевства, у Дюркиса множество проблем. В конце концов, я читала об этом в книгах.

Погодите, именно это и нужно сказать! В лицо заявить королю, что его собственное государство никуда не годится! Образцовая злодейка, как по учебнику.

— Ваше Величество, боюсь, хотя Дюркис и является великой державой, я не могу с чистой совестью назвать его хорошим королевством.

Я выпрямляюсь, смотрю королю в глаза и без колебаний высказываю своё мнение. Его лицо мрачнеет.

Конечно, он расстроился. Восьмилетняя девочка только что оскорбила его. Ой, принц Дьюк, а вас что так развеселило? Разве вы не сын короля?

— В чём именно Дюркис плох?

Простите? Я окружена красавцами постарше, а король меня допрашивает — что это за пытка? Впрочем, истинная злодейка не ломается под давлением. Я со сверхзвуковой скоростью связываю воедино всё прочитанное и отвечаю.

— На первый взгляд наша экономика процветает. Но если присмотреться, становится заметен огромный разрыв между богатыми и бедными. Особенно тяжёлое положение в деревне Роана. Учитывая угрозу возможного восстания, разумно было бы уделить больше внимания совершенствованию финансовой политики.

Глаза короля расширяются. Он удивлённо хмыкает и начинает поглаживать бороду.

— Тогда скажи: какое решение ты предлагаешь?

Он всё ещё задаёт вопросы?! Да ладно, ребёнок просто не способен ответить на нечто настолько сложное.

Или он и правда проверяет мою пригодность к роли злодейки?! Наверняка! Истинная злодейка обязательно предложила бы нестандартное решение.

— Почему бы нам не помочь Карвелле, вассальному государству Лаваля, обрести независимость?

Лица у всех каменеют. После возвращения воспоминаний о прошлой жизни я видела это выражение уже много раз и, честно говоря, устала. Неужели никто не может для разнообразия состроить смешную рожицу?

Умные глаза Гейла округляются за стёклами очков. Повернувшись ко мне, он говорит: — Помочь Карвелле обрести независимость — одно дело, но взять её под своё покровительство мы не можем.

Спасибо, Гейл. Я как раз надеялась, что кто-нибудь подаст мне эту реплику.

— Именно. Поэтому мы и не станем этого делать.

— Тогда что же мы сделаем? — спрашивает король, чуть шире раскрывая глаза.

Вот теперь злодейка может блеснуть! Я выпрямляюсь и смотрю королю прямо в глаза.

— Сделаем так, чтобы они оказались у нас в долгу.

— Оказались у нас в долгу?.. — тихо повторяет Эрик.

Его голос суров, как и огненно-рыжие волосы. Похоже, он не понимает, что я имею в виду. Зато Альберт, Гейл, Дьюк и король поняли всё прекрасно.

— Главный источник богатства Карвеллы — золотые рудники. Мы можем предложить сделку, которая освободит её от власти Лаваля. Если представить соглашение как торговлю или коммерческий договор, оно прозвучит гораздо выгоднее. Получив независимость, Карвелла окажется у нас в долгу. А приобретённое богатство мы направим на укрепление экономики и сокращение разрыва между богатыми и бедными.

Воспользоваться слабостью другой страны — такое предложение правильной героине даже в голову бы не пришло. Если продолжу в том же духе, между мной и героиней непременно возникнет конфликт, и я наконец вступлю на путь к вершинам злодейства!

— Как любопытно. Значит, мы используем Карвеллу… — Король смотрит на меня с надеждой в глазах. Эм, что это за взгляд, уважаемый государь?

— Именно так, Ваше Величество. — Я улыбаюсь. Другие государства — всего лишь орудия на службе нашего государства. Так глаголет злодейка.

— Мне было очень приятно побеседовать с тобой, Алисия, — говорит король и с мягкой улыбкой поднимается.

— И мне — с вами, Ваше Величество.

Я делаю лёгкий реверанс. Не хочу хвастаться, но реверансы у меня превосходные. Небрежное исполнение выставило бы меня на посмешище. Для злодейки любая мелочь может стать залогом успеха — или гибели.

Когда король покидает гостиную, я с облегчением вздыхаю. Ах, это было вредно для сердца. Но, похоже, проверку на пригодность к злодейству я прошла блестяще?

— Ты нервничала? — мягко спрашивает Дьюк.

Яблоко от яблони недалеко падает. В нём отчётливо видны черты короля — оба даже одинаково хороши собой.

Однако, насколько я помню, в оригинальной игре Дьюк презирал Алисию. Все добрые слова и улыбки предназначались героине — и только ей. Я и представить не могла, что настанет день, когда Дьюк будет так улыбаться мне. Но, видно, мои решения действительно способны в какой-то мере менять сюжет.

Выходит, король и правда приехал сюда только ради моего мнения. Но зачем? Я же маленькая девочка… И почему он выбрал дом Финна? Наверное, лучше не придавать этому слишком большого значения.

— Ты наверняка устала. Пойдём в сад за домом пить чай вместе с нами!

Финн тянет меня за руку, и его глаза сияют. Я позволяю ему увлечь меня в задний сад.

Не может быть! Здесь все мои любимые сладости! Как же восхитительно всё пахнет. Значит, я могу есть что захочу?

Финн улыбается и, словно прочитав мои мысли, говорит: — Угощайся чем пожелаешь.

Я нагружаю тарелку печеньем и пирожными. После такой напряжённой работы мозга мне просто необходим сахар.

Так вкусно, что щёки вот-вот растают. Я могла бы съесть несколько тарелок таких сладостей. Знаю, выглядит неприлично, но перед соблазном еды не устоять.

Не обращая внимания на окружающих, я с упоением отправляю в рот одно пирожное за другим. Лучшее чувство на свете.

Точно! Ведь именно ради этого я сюда и приехала! Разговор с королём был всего лишь приятным дополнением, верно?

Наверное, они считают меня обжорой — ещё бы, я набиваю рот без остановки. Но мне совершенно всё равно. Злодейка обязана потакать своим желаниям. Чаепития — это прекрасно! Выражение «убить двух зайцев одним выстрелом» придумали именно для таких случаев.

И незаметно для меня самой губы расплываются в глуповатой улыбке.

Я и не подозреваю, насколько внимательно за мной наблюдает Дьюк.

Я упомянула деревню Роана в разговоре с королём, хотя на самом деле не знаю, как там обстоят дела. Делать громкие заявления, не зная правды, — дурной тон. Как говорится, лучше один раз увидеть. Может, стоит побывать там самой.

Но отец никогда меня не отпустит. Как и нежная матушка с чрезмерно заботливыми братьями. Они наверняка будут против. Это место не для знати, к тому же всякий раз, когда я покидаю дом, меня сопровождает слуга.

Значит, придётся сбежать тайком!

Я начинаю тщательно составлять план. Деревня Роана находится в лесу за городом, так что путь неблизкий. Раскладывая карту на столе, я замечаю кое-что интересное.

Что это? Лес за нашим поместьем тянется до самой деревни Роана. Отличный короткий путь. Похоже, туда не ведёт ни одной нормальной дороги, но добраться пешком всё-таки можно.

Правда, если я верно помню, деревню Роана окружают магические стены. В книгах говорилось, что их возвели, чтобы жители не могли уйти, но люди с магической силой, кажется, всё же способны сквозь них пройти.

Хотя я не уверена. И спросить некого. Книг о магии я тоже пока не нашла — ещё одна преграда на моём пути!

Остаётся лишь пробиваться силой. Не смогу пройти сквозь стены — найду другой путь. Допустим, в девять вечера сделаю вид, что легла спать, а потом выберусь через окно. До деревни около десяти километров. С моей нынешней выносливостью я добегу примерно за час. Тогда останется достаточно времени, чтобы осмотреть Роану.

Закончив ужин, я сразу начинаю готовиться к походу в Роану. Но тут…

— Али! К тебе пришёл Дьюк!

Кажется, Альберт что-то кричит, но наверняка мне послышалось.

— Эй, Али-и-и-и!

Ладно, похоже, не послышалось. Я выхожу из спальни и направляюсь в гостиную.

Зачем Дьюку навещать меня? Да ещё так поздно? Ничего не понимаю.

В гостиной меня ждут Альберт и Дьюк.

— Он кое-что тебе принёс, Али, — без предисловий говорит Альберт.

Пока я стою и растерянно смотрю, Дьюк подходит ко мне с нежностью во взгляде. Да, этот парень опасен. Если он подойдёт ещё ближе с таким милым лицом, сердце вылетит у меня из груди. Пульс уже учащается.

— С опозданием, но всё же: с днём рождения, — говорит Дьюк и протягивает мне маленькую коробочку.

От изумления я застываю как статуя. Никогда бы не подумала, что Дьюк подарит мне что-нибудь на день рождения. В игре даже не было события, где он вручал подарок главной героине.

На краткий миг я позволяю себе представить, что он может что-то ко мне чувствовать. Но затем вспоминаю: между нами пять лет разницы. Скорее всего, я для него как младшая сестра. И всё же непонятно, зачем дарить мне подарок, если прежде мы почти не разговаривали.

— Спасибо?.. — В голове одни вопросительные знаки, но я всё равно благодарю его и принимаю коробочку. — Можно открыть сейчас?

— Конечно.

Получив разрешение Дьюка, я осторожно открываю коробочку… и тут же захлопываю, настолько меня ошеломляет увиденное. Эм, мне ведь не мерещится?

— Тебе не нравится?

— Н-нет, просто… Что это? — Не доверяя собственным глазам, я задаю Дьюку идиотский вопрос.

— Кулон.

— Да, это я вижу. Но что за камень в центре?

— А, это бриллиант.

Я так и думала. Пусть он сын короля, но для подарка восьмилетней девочке это чересчур роскошно!

На всякий случай я низко приседаю в реверансе и снова благодарю его. Истинную злодейку не смутит дорогой подарок, но бриллиант превзошёл все мои ожидания.

— Что ж, я сделал всё, ради чего пришёл. Пора идти.

И с этими словами Дьюк покидает гостиную.

Неужели он проделал весь путь только ради подарка? Даже не останется поговорить с Альбертом? Я настолько ошеломлена, что забываю попрощаться.

Я снова открываю коробочку и заглядываю внутрь. Да, это точно бриллиант. В этом мире бриллианты ценятся ещё выше, чем в прежнем, и Дьюк подарил один… мне, восьмилетней девочке.

Я всё ещё не могу до конца осмыслить случившееся. Думаю лишь о том, что блеск бриллианта напоминает кристально-голубые глаза Дьюка.

Сегодня произошло столько всего, что поход в деревню Роана пришлось отменить. Лёжа на кровати, я рассматриваю подаренный Дьюком кулон и невольно любуюсь его красотой.

Дьюк должен влюбиться в героиню, а я — издеваться над ней, верно? Что я буду делать, если он потребует вернуть кулон?

Впрочем, истинная злодейка никогда не возвращает подарков.

Я вскакиваю с кровати, подхожу к зеркалу и застёгиваю кулон на шее. Он достаточно маленький и не помешает тренировкам с мечом, так что при желании я смогу носить его весь день.

Так я и ложусь спать, не снимая кулона Дьюка.

Сегодня тот самый день: я отправляюсь в деревню Роана.

Приведя план в действие, я оказываюсь на краю леса за нашим семейным особняком. Ускользнуть незамеченной было так легко, что простота почти обидела меня. И всё же ночной лес действительно жуткий.

Но девочки сильные. Какой-то дурацкий лес меня не напугает.

Я усмиряю дрожь, выпрямляюсь и делаю первые шаги в чащу.

Ничего себе, здесь кромешная тьма. Хорошо, что я взяла фонарь.

Деревья начинают казаться огромными чудовищами, но я не поддамся страху. Я решила добраться до Роаны и доведу дело до конца. Деревья на меня не нападут — это всего лишь деревья. Просто деревья. Я снова и снова повторяю это себе, пробегая сквозь тёмный лес.

Я доверяюсь инстинктам и бегу туда, где, по моему ощущению, должна находиться деревня, хотя полной уверенности нет.

Примерно через час впереди наконец появляется стена тумана. Почему он окутывает только одно место? Постойте, это граница деревни Роана? Я уже добралась? Вот это я молодец! Раз похвалить меня некому, сделаю это сама.

А теперь главный вопрос: смогу ли я пройти сквозь стену? Магией я пока не пользуюсь, но магическая сила у меня есть. Подойду поближе…

За густым туманом ничего не видно, но деревня Роана должна быть по ту сторону. Остаётся проверить самой. Сердце колотится о рёбра. Я глубоко вдыхаю, выдыхаю и шагаю в туман.

Едва я выхожу с другой стороны, на меня обрушивается такая невыносимая вонь, что я едва не падаю. Она бьёт в нос до тошноты. Вокруг раздаются мучительные стоны, и на мгновение мне кажется, что я потеряю сознание.

Я застываю, не в силах произнести ни слова.

Никогда в жизни я не видела столь ужасных условий. Я поспешно натягиваю капюшон плаща на лицо и гашу фонарь. Если кто-нибудь поймёт, что я из знати, на меня наверняка нападут. От страха меня трясёт. Я знала из книг, что Роана бедствует, но не представляла, что всё настолько плохо.

Что героиня должна была сделать с деревней Роана в игре? Новая волна нестерпимой вони обрывает мысли. Я… я даже не представляю, как можно исправить подобное. К тому же я не милосердный человек. Меня волнует только собственная выгода. Так и поступает злодейка.

Но почему-то ноги продолжают нести меня вперёд. Я иду, хотя инстинкты кричат, чтобы я бежала прочь. В тусклом свете едва различимы фигуры, лежащие там и сям прямо на улицах.

Я выхожу к месту, похожему на деревенскую площадь. В центре стоит фонтан, но вода из него не течёт. У основания скопилась лишь стоячая грязная жижа. На площади тоже повсюду лежат люди, и я понимаю, сколько в Роане бездомных. Единственный свет дают свечи: фонарей нет, луна скрыта за густыми облаками. Даже воздух кажется грязным.

— Девчушка.

От внезапного голоса по спине пробегает ледяной холод. Он обращается ко мне? Заметил, что я чужая? Я стала лучше владеть мечом, но оружия с собой не взяла… Смогу ли убежать? Мысль о смерти в таком месте приводит меня в ужас.

— Девчушка, — повторяет он и на этот раз кладёт руку мне на плечо.

Злодейки не плачут, но я не могу сдержать подступившие слёзы. Опускаю взгляд на руку у себя на плече. Она большая и слегка морщинистая.

Я медленно оборачиваюсь.

Голос принадлежит седовласому мужчине, хотя я быстро понимаю: старше он кажется лишь из-за волос. Вероятно, он гораздо моложе, чем я решила сначала, будто намеренно старается выглядеть стариком. Тонкие губы, высокий нос, неожиданно красивое лицо. Но глаза закрыты. Он слепой?

Весь страх тает, уступая странному теплу, исходящему от него. Удивительно, насколько спокойно мне становится. Несмотря на всё вокруг, его присутствие необъяснимо успокаивает.

— Ты ведь не здешняя, верно? — доброжелательно говорит он. Как он понял, даже не видя меня? Я тихо подтверждаю. — Здесь опасно. Тебе лучше возвращаться домой.

Я лишь стою и тихонько всхлипываю.

— Идём со мной, — говорит он и поворачивается, чтобы уйти.

Все инстинкты вопят, что нельзя идти за незнакомцем, но почему-то я уверена: этому старику можно доверять. И всё же напоминаю себе, что порой самые добрые с виду люди оказываются наиболее опасными. Несмотря на это, я всё равно ему доверяю.

Не успеваю опомниться, как он уже далеко впереди. Несмотря на кажущуюся слепоту, идёт уверенно и ровно, ни разу не спотыкаясь. Может, он всё-таки видит? Я немного колеблюсь, но в конце концов решаю последовать за ним.

Этот старик… Его ведь не было среди персонажей игры? Точно: деревня Роана считалась настолько опасной, что, попав туда, уже не выбраться. Героиня её никогда не посещала. А я вот нагло заявилась сюда. Смогу ли уйти живой? Вот будет ирония, если старик внезапно обернётся и, скажем, съест меня.

Но он предупредил меня и велел идти домой. Значит, ему можно доверять, правда?

До сих пор не верится, что существует место, где стоны словно висят в самом воздухе. Я вздрагиваю. В Роане живут сотни людей — как они выживают там, куда не проникает даже лунный свет? Может, и солнце сюда не заглядывает. Смутно помню, что в игре героиня что-то предлагала насчёт Роаны, но подробности ускользают.

[[image:/storage/reader-images/ee0e13ca3fc0172a00b0b455438ad0e28c761638.jpg]]
— Мы пришли, — говорит старик и входит в хижину, готовую, кажется, рухнуть в любую минуту. Я медлю, но затем следую за ним. Внутри всё неожиданно обыденно. Впрочем, слово обыденно звучит слишком щедро: в комнате только шаткая кровать, маленький деревянный стол с двумя стульями и печь, которая, судя по виду, не работала целую вечность.

— Богато не живу, но добро пожаловать, — говорит он и указывает на один из стульев. В каждом его движении есть странное изящество, словно передо мной джентльмен. Я сажусь напротив, а он занимает второй стул.

— Прости, чаем угостить нечем.

— О нет, ничего страшного.

— Ну так что привело такую девчушку, как ты, в это захолустье? Ты ведь благородного рода, верно?

Сердце пропускает удар. Откуда слепой знает, что я из знати? Особенно когда на мне плащ с капюшоном. Постойте, капюшон нужно снять — сидеть в нём в доме невежливо. Я поспешно откидываю его, но от этого лишь сильнее недоумеваю. Как он понял, что я девочка и при этом благородного рода, если не видит меня?

— Простите, старик, но вы слепы? — спрашиваю я, перебивая его и не отвечая на вопрос. Невероятная грубость. К тому же я даже не представилась как следует.

Но старик лишь улыбается и отвечает: — Да.

— Тогда как?..

— Я не вижу, но всё ещё способен чувствовать. Потерял лишь одно из пяти чувств. Остальные остались при мне.

И всё же зрение даёт человеку гораздо больше сведений, чем любое другое чувство. По одному запаху или звуку никак не определить, что я девочка из знати.

— Даже во тьме я чувствую ауру человека, — объясняет он, словно читая мои мысли. — Как ты дышишь, как идёшь — быстро и легко, — как шуршит твоя одежда, какой от тебя запах. Ничто в тебе не похоже на здешних, девчушка.

— Как же… Вы слепы с рождения, господин? — спрашиваю я; любопытство постепенно вытесняет потрясение.

Его лицо мрачнеет. — Нет. Глаз меня лишили, когда мне было чуть за двадцать.

— Лишили? — Слово даётся мне с трудом. Что он имеет в виду?

— Когда-то я служил во дворце. — Его улыбка спокойна, но в ней сквозит одиночество.

— Во дворце? — Я не могу понять, что такой человек делает в Роане.

— Я разошёлся во мнениях с одним влиятельным человеком. Сильно его разгневал. За это у меня отняли глаза и сослали сюда.

Сердце болезненно сжимается. — В чём… в чём было разногласие? — спрашиваю я слегка дрожащим голосом.

Он выдерживает паузу, а потом спрашивает: — Как тебя зовут, девчушка?

— Алисия, господин.

— Вот как. Алисия… хорошее имя. А я Уилл. Без фамилии — просто Уилл. — Он мягко гладит меня по голове, и на мгновение я думаю: неужели он понимает, как мне было страшно? Его прикосновение успокаивает и прогоняет оставшийся страх.

— Алисия, — продолжает он тепло и задумчиво, — возможно, ты ещё слишком мала, чтобы понять, но сохранять традиции не всегда правильно. Знаешь, зачем мы обращаемся к истории?

Я молчу, ожидая продолжения.

— Не для того, чтобы убеждать себя, будто раньше всё было лучше. Мы смотрим назад, чтобы улучшить будущее. История должна учить нас, помогать извлекать уроки из ошибок и вести к развитию.

Его слова находят глубокий отклик. Я столько времени тренировалась, чтобы стать злодейкой и оставить след в истории. Но почему столь мудрого и одарённого человека изгнали из дворца?

— Важно узнать как можно больше, но в знаниях мало толку, если не применять обретённую мудрость, — добавляет Уилл. Его спокойный, весомый голос заставляет вдуматься в каждое слово.

Я неожиданно для себя спрашиваю: — Вы ненавидите знать?

Его лицо слегка напрягается. — Скажу, что нет, — солгу. Даже сейчас во сне я ищу тень своего прежнего «я». Иногда это мучительно. Но я верю: однажды кто-нибудь поймёт, почему я поступил именно так.

Меня захлёстывает стыд от осознания того, насколько мне повезло родиться в привилегированной семье. Слёзы льются прежде, чем я успеваю их остановить, и мне стыдно за эти слёзы. Но ничего не могу поделать.

Всё моё существо наполняет ярость к тому аристократу, который отнял у Уилла глаза. За ней приходит печаль, и чувства смешиваются, пока не захлёстывают меня целиком. Но Уилл осторожно заключает меня в объятия, даря мгновение утешения, которое я никогда не забуду.

Когда я наконец обретаю голос, то раскрываю ему душу и рассказываю всё: о мечте стать могущественной злодейкой и о причинах, приведших меня в Роану.

Уилл молча слушает до конца, затем добродушно улыбается и гладит меня по голове. — Ты очень умная девочка, — тихо говорит он спокойным и тёплым голосом.

Я прощаюсь с Уиллом и возвращаюсь к стене тумана. Страх, прежде поглощавший меня, исчез, уступив странному спокойствию. На полной скорости мчась через лес, я снова думаю о деревне Роана.

Если описать её одной фразой, это место невообразимого запустения. Но в глубине души я знаю, что однажды вернусь в Роану. Мне хочется снова поговорить со стариком Уиллом и услышать ещё больше его мудрых мыслей.

Из всех людей, которых я встречала, он, без сомнения, самый мудрый.

----------

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — десять лет

# Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — десять лет

Два года, прошедшие с моего первого визита в деревню Роана, пролетели незаметно. За это время почти ничего не изменилось — дни слились в привычный распорядок. Я просыпалась, упражнялась с мечом, читала и, конечно же, навещала старика Уилла.

За эти два года я заметно продвинулась в фехтовании и, естественно, хочу сдать экзамен. Но братья и отец решительно против. Я лишь хочу испытать свои силы, однако почему-то такая привилегия есть только у братьев. Это кажется ужасно несправедливым, почти жестоким.

Тем временем я многому научилась у Уилла. Когда не могу решить какую-нибудь проблему, он неизменно помогает найти ответ. Он куда проницательнее моего домашнего наставника.

Однажды я предложила Уиллу переехать в наш особняк, но он, как и следовало ожидать, отказался. Вероятно, он не может покинуть Роану из-за магических стен, удерживающих его там. Меня мучает мысль, что столь блестящий ум заперт в таком убогом месте.

Возможно, в деревне Роана скрываются и другие сокровища вроде Уилла — умные люди, брошенные прозябать, пока остальное королевство блаженно ничего не замечает. Здесь знати всегда отдают предпочтение. Да, пользоваться магией могут только дворяне, но разум никак не связан с магией. Этот мир и правда странный.

Единственной значительной переменой в моей жизни стал отъезд Альберта в магическую академию. Вместе с ним туда поступили Гейл, Кёртис и Дьюк, а ещё, конечно, появилась героиня — та самая, из отомэ-игры. Обычная «простолюдинка с магией», получившая особое право учиться в академии. Наконец-то героиня вышла на сцену.

Что до Дьюка… В пятнадцать он стал ещё красивее, чем прежде, и от него веет уверенностью и обаянием. Стоит встретить его добрый, нежный взгляд, чтобы понять, почему героиня влюбится без памяти. Со мной он тоже ласков, но я никогда не полюблю Дьюка. С чего бы? Я уже знаю, что в конце он будет с героиней. Я не настолько глупа, чтобы заранее обречь себя на разбитое сердце.

Нет, когда героиня войдёт в наш круг, моя роль ясна: я превращу её жизнь в ад. Такова обязанность злодейки. Неизбежно, что вскоре меня возненавидят братья, Эрик, Финн, Гейл, Кёртис и все остальные любовные интересы. Такова судьба злодейки этой истории.

К тому же героиня на пять лет старше меня. Представьте только: десятилетняя девчонка имеет наглость травить девушку, которая старше на целых пять лет! Разве это не вершина злодейства? Ах, не терпится встретиться с героиней.

Я, как обычно, упражняюсь с мечом в саду, когда ко мне подходит Эрик. Хм, что ему понадобилось? Он ровесник моих братьев-близнецов и ещё не поступил в магическую академию, поэтому по-прежнему часто бывает у нас. Я прекращаю отрабатывать взмахи и смотрю на него.

— Эй, Алисия, раз тебе уже десять, не хочешь съездить со мной в город?

И правда. В деревне Роана я бываю почти ежедневно, а в городе ещё ни разу не была.

— О, с удовольствием! — отвечаю я.

Услышав мой ответ, Эрик широко улыбается.

— Эрик, что ты здесь делаешь? — спрашивает Анри. Странно — возможно, он не знал, что Эрик сегодня придёт.

— Мы с господином Эриком едем в город, — говорю я.

Лицо Анри тут же киснет, и он косо смотрит на Эрика. Наверное, расстроился, что его не позвали.

— Я тоже поеду, — говорит Анри с улыбкой, которая не касается глаз.

Понятно. Анри просто хочет присоединиться. Но за внешним дружелюбием чувствуется нечто ещё — что-то напоминающее улыбки, которые иногда мелькают у Альберта.

— А Алан? — спрашиваю я.

— Алан сейчас занимается с наставником, — отвечает Анри.

Вот как. Значит, близнецы всё-таки не всё делают вместе.

— Ладно, садимся в карету, — говорит Эрик, хотя выражение у него немного напряжённое.

Но теперь, когда я умею ездить верхом, я гораздо охотнее поехала бы на лошади.

— Может, поедем верхом? — предлагаю я.

Оба мальчика замирают. Затем Анри спрашивает: — Ты хочешь ехать на одной лошади с кем-то из нас?

— Нет, братец. Я хочу ехать на собственной лошади.

— Но, Али, ты же девочка.

— Девочкам нельзя ездить верхом?

— Нет, дело не в этом. Просто… большинство людей так не…

— А я всё равно хочу ехать верхом. Вы с господином Эриком можете взять карету, если предпочитаете.

Оба умолкают, ошеломлённые моим предложением. Вот она я: упрямо стою на своём, пока не получу желаемое. Настоящая злодейка. Плоды трёх лет упорного труда налицо. Эти эгоистичные слова слетают с губ сами собой, без малейших колебаний. Сейчас я просто образцовая злодейка, разве нет?

Анри тяжело вздыхает. Ой-ой. Говорят, с каждым вздохом из человека уходит частичка счастья, так что осторожнее.

— Хорошо. Мы тоже поедем верхом.

Отлично! Я чувствую себя победительницей. С Анри я всегда могу настоять на своём.

— И правда. Было бы странно, если бы мы ехали в карете, а Алисия одна — верхом, — добавляет Эрик с лёгким смешком. Ух, его улыбка бьёт наповал. Большинство людей, наверное, упало бы в обморок. Но у меня выработался иммунитет благодаря братьям…

До города мы едем верхом. Неужели все города настолько оживлённые? Если сравнивать с моим прежним миром, это похоже на средневековую европейскую площадь! Всё вокруг кипит жизнью: цветочные лавки, пекарни, лавки со спиртным, торговцы одеждой. В воздухе звучит музыка, некоторые люди даже танцуют. Весь город улыбается, купаясь в сверкающих солнечных лучах.

Я невольно сравниваю его с деревней Уилла — Роаной, где солнце не светит даже в полдень и родившиеся там дети могут прожить всю жизнь, ни разу не увидев солнечного света. Как два места в одном королевстве могут быть словно разными мирами?

— Есть какое-нибудь место, куда ты особенно хочешь зайти, Алисия? — спрашивает Эрик.

Я оглядываюсь, пытаясь выбрать. Хочется заглянуть в пекарню, да и вон в ту кондитерскую тоже. Столько чудесных мест, что решить трудно.

Тут я замечаю вывеску.

— Господин Эрик, а что продают в той лавке?

Эрик смотрит туда, куда я показываю. — А, это магазин редких растений.

Редких растений?! У них могут быть те самые, о которых говорилось в самой первой прочитанной мной книге!

— Я хочу туда. — Я хватаю Эрика и Анри за руки и тащу за собой.

— Эрик, сотри с лица эту дурацкую улыбку, — говорит у меня за спиной Анри.

Не знала, что Эрик тоже интересуется растениями. Подойдя, я заглядываю внутрь, затем открываю дверь и вхожу.

Воздух внутри совсем другой — свежий, словно очищает душу. Здесь уютно. Комната полна растений, и некоторые будто танцуют. О! Есть даже летающие! Вон то называется крылатым растением, да?

— Добро пожаловать! — Из задней комнаты выходит мужчина средних лет с каштановыми волосами и в очках. На нём фартук, который удивительно ему идёт.

В нём есть что-то необычное. Растения словно радуются его появлению. Может, он владеет зелёной магией?

— Эрик! Анри! Сто лет вас не видел! — Мужчина улыбается и поднимает руку в знак приветствия. Значит, они знакомы?

— Привет, Пол! Рад снова тебя видеть. Как поживаешь? — с улыбкой отвечает Анри.

Пока я стою в некоторой растерянности, мужчина приседает, чтобы оказаться на одном уровне со мной, и улыбается. — Рад знакомству. Я Пол, хозяин лавки. Ты, должно быть, Алисия?

— Да, я Алисия. Рада знакомству. Откуда вы знаете моё имя?

— Твои братья часто о тебе рассказывают.

Любопытно, что именно они говорили. Наверняка о моём злодействе высшего класса.

— Вы дружите с моими братьями?

— Может, по мне и не скажешь, но формально я дворянин, — смущённо отвечает Пол.

Дворянин? Тогда понятно, откуда зелёная магия. О! Вспомнила. Это Пол, владелец лавки растений из игры! Он появлялся лишь ненадолго, в эпизоде, где героиня покупала лекарственные растения.

— Дворянин за прилавком. Ну и странный же ты тип, — с усмешкой говорит Эрик.

— Что побудило вас открыть дело, связанное с растениями, господин? — спрашиваю я.

— Растения способны исцелять больных и успокаивать душу. Мне хотелось заниматься чем-то полезным для людей, а для мелкого дворянина вроде меня это ещё и спокойная жизнь.

Улыбка Пола сияет ярко, как солнце.

— По-моему, вы выбрали прекрасное занятие, — выпаливаю я, не сумев сдержаться.

— Спасибо, — отвечает он, и лицо озаряет тёплая улыбка. Неважно, насколько он старше: от такой улыбки у кого угодно закружится голова.

— У нас много редкостей. Например… — Пол приносит из задней комнаты небольшой горшок. В руках у него крохотное растение.

— Чадо, — произносим мы одновременно.

Глаза Пола расширяются. Интересно, часто он видит такую реакцию?

— Ты его знаешь? — всё ещё удивлённо спрашивает он.

— Д-да.

— А его свойства?

— Чадо способствует выделению серотонина — гормона счастья. Его часто используют при депрессии и других душевных заболеваниях.

Пока я объясняю, глаза Пола расширяются ещё сильнее. Эй, если раскроете их шире, они выпадут. И ты, Эрик, не разевай рот — муха залетит.

Впрочем, не каждый день встретишь десятилетнюю девочку, которая столько знает о чадо. Для этого нужно быть настоящей фанаткой ботаники. А я прочитала о нём лишь потому, что не могла найти книг о магии.

— Алисия, сколько тебе лет? — с улыбкой спрашивает Пол.

— Десять, господин.

На его лице появляется озадаченное выражение. — Десять…

Я сказала что-то странное? Вроде не настолько, чтобы хмуриться.

— Ты любишь растения, Алисия?

— Не особенно.

— Тогда откуда ты так много о них знаешь?

Ой-ой, и что теперь отвечать? Скажу, что прочитала в книге, — он спросит, в какой. Скажу, что меня научили, — захочет узнать кто. Нет, нужно ответить как истинная злодейка…

Я ослепительно улыбаюсь. — Это всего лишь общеизвестные сведения, господин. Тому, кто не знает даже этого, следует усерднее учиться.

Классическая реплика злодейки — именно такую привилегированная аристократка бросила бы героине и сразу произвела ужасное впечатление! Пол, Эрик и Анри застывают как статуи. Десятилетняя девочка только что усомнилась в их уме.

Но вместо ожидаемой кислой мины Пол разражается смехом. — Общеизвестные сведения, значит? Похоже, мне стоит подтянуть учёбу.

В его смехе нет ни капли сарказма. Как можно быть настолько великодушным? На его фоне собственная мелочность раздражает меня ещё сильнее.

Эрик и Анри обмениваются усмешками и ласково смотрят на меня. Едва я успеваю подумать, что улыбаться им осталось недолго, Эрик выдвигает нелепое предложение.

— Эй, Анри, можно мне жениться на Алисии?

— Я не отдам младшую сестрёнку такому, как ты.

О, Эрик, однажды ты пожалеешь об этих словах.

Но я оставляю ответ при себе, позволяя тёплой уютной атмосфере лавки окутать нас.

Едва мы возвращаемся домой, Алан перехватывает меня: — Где ты была?

За ним стоят Финн, Гейл, Кёртис и Дьюк. Наверное, они идут домой после занятий. Какие же они дружные.

— Мы ездили в город, — отвечает за меня Анри.

— Верхом, — добавляет Эрик.

Что такое? Почему Дьюк сердито смотрит на Анри и Эрика? Расстроился, что не поехал с нами?

— Дай угадаю: ты ехала на одной лошади с кем-то из них, Али?

Али?! Кёртис впервые меня так назвал. Он точно умеет очаровывать.

— Нет, Алисия ехала на своей лошади, — с усмешкой отвечает Анри. Дьюк перестаёт хмуриться.

— Эх, вот бы мне сходить с Алисией на свидание, — надувает губы Финн.

Внимание всем любителям детских личиков: посмотрите на этого мальчика. Тут кто угодно в обморок упадёт.

И почему он называет это свиданием? Нас было трое.

— Эй, Али, может, как-нибудь сходим куда-нибудь вдвоём? — спрашивает Кёртис. — Отведу тебя куда захочешь.

Хм. Куда же я хочу?

— Я хочу сдать экзамен по фехтованию.

Точно. Я заметно продвинулась в тренировках, но отец и братья не разрешают мне пройти испытание.

Вместо Кёртиса отвечает Альберт: — Ни в коем случае.

Не слишком ли резко? Должна признать, меня это начинает раздражать.

— Почему мальчикам можно сдавать экзамен, а мне нельзя?

— Потому что ты девочка, Али.

Что это за оправдание? Такое двойное мерило бесит.

— То, что я девочка, — нелепая причина не допускать меня к экзамену.

— Как бы то ни было, нет значит нет.

— Тогда хотя бы назови приемлемую причину.

Альберт умолкает, и атмосфера мгновенно меняется. Вот уж действительно — напряжение хоть ножом режь.

Мой голос разрывает молчание: — Я тренируюсь, потому что хочу стать сильнее. Я имею право знать, на каком уровне нахожусь!

— Я всё равно не могу этого разрешить.

— В этом нет никакого смысла!

— Алисия! Довольно!

Альберт впервые на меня кричит. Прежде он спокойно делал замечания, но никогда не повышал голос в гневе.

— Прости, Алисия. Мне не следовало кричать.

Альберт будто приходит в себя и протягивает руку, чтобы погладить меня по голове. Я отбиваю её.

— Я никогда не отступлю.

Я злодейка, Альберт. Не отводя взгляда, я пристально изучаю брата.

Затем, не сказав больше ни слова, разворачиваюсь и покидаю комнату. Выйдя в коридор, громко выдыхаю. Мне немного жаль мальчиков, но, если честно, меня переполняет чувство выполненного долга.

Ведь только что я была идеальной злодейкой! Просто образцовой, если позволите. Я вприпрыжку возвращаюсь в свою комнату.

На следующее утро, выходя из комнаты на тренировку с мечом, я слышу в коридоре голоса. Кто там… Альберт и отец?

— Боюсь, я очень расстроил Алисию, — говорит Альберт.

— Может, пора наконец рассказать ей настоящую причину? — отвечает отец.

Он имеет в виду, почему мне нельзя сдавать экзамен? Вот это я точно хочу услышать.

— Отец, думаю, не стоит. Так будет лучше для Алисии.

Да что же такое! Теперь мне ещё сильнее хочется узнать.

— А я, со своей стороны, хотела бы услышать причину.

Чувствуя вину за подслушивание, но не в силах подавить желание узнать правду, я выхожу из укрытия.

— Али… — Альберт выглядит неловко.

Не переживай, дорогой брат. Вчерашняя вспышка меня уже не волнует. Но как образцовая злодейка я не стану прощать тебя сразу.

— Алисия, сколько ты слышала? — спрашивает отец.

— Всё, отец. Так какова настоящая причина?

Отец замолкает, но я имею право знать.

— Отец?

— Алисия, обещаю рассказать, когда тебе исполнится пятнадцать и ты поступишь в магическую академию. Сможешь подождать до тех пор?

До поступления ещё пять лет… Неужели причина настолько деликатная, что сейчас её знать нельзя?

С другой стороны, если буду слишком давить, он, вероятно, вообще ничего не расскажет. Пока придётся подыграть.

Торжественным голосом я произношу: — Понимаю, отец.

— Умница, — отвечает он и гладит меня по голове. Хотелось бы, чтобы он не обращался со мной как с ребёнком, но мне всего десять. Пожалуй, я и правда ещё ребёнок.

— Али, почему ты вдруг так резко повзрослела? Почему больше не позволяешь мне тебя баловать? — с лёгкой грустью спрашивает Альберт. По его глазам видно, как я ему дорога.

Признаю, во мне уже почти не осталось ничего детского… Но измениться обратно я не могу. Моя решимость непоколебима. Я не вернусь к прежней себе.

— Молодой господин, вам уже почти пора, — зовёт Альберта служанка, прерывая мои мысли.

Так разговор и заканчивается, так и не дав мне удовлетворительного ответа.

Хотелось бы, чтобы люди не смотрели на меня свысока только потому, что я ребёнок.

После утреннего разговора с отцом и Альбертом эта мысль весь день не выходит из головы. Обычно я ускользаю под покровом ночи, чтобы меня не поймали, но сегодня мне не хочется об этом беспокоиться. К тому же я впервые хочу увидеть деревню Роана при свете дня.

Днём лес совсем не страшен. Я прячу лицо под капюшоном и проскальзываю сквозь туман. Даже сейчас здесь не видно солнца. Будто это место отрезано от мира… полная противоположность оживлённому городу, где мы были.

За два года визитов я привыкла к вони. Вхожу в деревню и иду по улице, но при резком дневном свете всё равно содрогаюсь.

Рядами стоят полуразрушенные дома, непригодные для жизни. Воздух наполнен перебранками людей, которым некуда идти. Тела многих жителей покрыты ранами. Ночью я не замечала, но теперь вижу повсюду на земле пятна крови.

От ужаса меня трясёт. Одежда жителей превратилась в лохмотья, а по одному запаху ясно, в каких антисанитарных условиях они живут. Единственный источник воды — тот самый грязный фонтан.

Внезапно раздаётся детский крик и плач. Я оборачиваюсь и вижу на земле маленького мальчика, у которого из головы идёт кровь. Над ним стоит крупный мужчина с железной трубой в руках; её конец запачкан кровью.

Это кровь мальчика? Почему тот мужчина смеётся?

Мужчина запрокидывает голову и хохочет, показывая единственный зуб. Затем медленно приближается к мальчику, волоча железную трубу по земле. Я не могу перестать дрожать.

— Алисия, что ты делаешь здесь в такое время?

Позади меня раздаётся голос Уилла. Не дав ответить, он направляет меня обратно к туману.

— Иди домой. И больше никогда не приходи сюда днём.

Как в тумане, я позволяю ему вытолкнуть меня за стену, а затем медленно бреду по лесу. Я ещё не осмыслила увиденное. Неужели это и есть истинное лицо деревни Роана?

— Госпожа Алисия! Где вы были? — зовёт Розетта, подбегая ко мне.

Я смотрю на неё, всё ещё не оправившись от потрясения.

— Госпожа Алисия? Что-то случилось? — Розетта трясёт меня за плечи и тревожно заглядывает в лицо.

Что стало с тем мальчиком? Я ничего для него не сделала. Просто стояла и смотрела, слишком напуганная, чтобы пошевелиться.

— Госпожа Алисия?

Я не смогла протянуть руку помощи…

Никогда прежде я не испытывала такого сожаления. Какая же я слабая! Все мои громкие слова о том, что стану злодейкой высшего класса… Какая самонадеянность. Мне приходится приложить все силы, чтобы не утонуть в ненависти к себе.

— С вами всё хорошо, госпожа? — Розетта продолжает встревоженно трясти меня за плечи.

— Я… пожалуй, пойду в библиотеку, — бормочу я и отворачиваюсь.

Мне нужно стать сильнее. Для начала выясню, как деревня Роана дошла до такого состояния.

Я одержимо ищу в библиотеке книги о Роане. Стоя на стремянке, лихорадочно перебираю тома на самых верхних полках.

Это… книга о магии?

Случайно схваченная книга описывает разные виды магии. Серьёзно? Вот сейчас она нашлась?! Почему я не могла обнаружить её раньше?! Я оглядываю соседние тома, но ни один не посвящён магии. Наверное, кто-то поставил её сюда по ошибке.

Пожав плечами, я открываю книгу и просматриваю оглавление. Магия воды… магия света… Вот оно! Тёмная магия! Я перелистываю к разделу о своей стихии.

Значит, у тёмной магии есть уровни. Интересно, какой у них предел? Я открываю последнюю страницу раздела.

«Высший уровень неизвестен».

Неизвестен?! Ах да, теперь вспоминаю. У магии тьмы, света, воды, ветра и огня верхний предел не установлен. В этой книге записаны лишь заклинания до сотого уровня. В игре считалось, что только Дьюк и героиня превзошли эту отметку.

Это значит, сколько бы я ни трудилась, выше сотого уровня не подняться? Ни за что! Игра нечестная! С удовольствием высказала бы разработчикам всё, что о них думаю.

Но погодите: если потенциал Алисии безграничен, то, возможно, упорным трудом я тоже сумею превзойти сотый уровень. Пока сосредоточусь на заклинаниях первого уровня. Посмотрим, с какой магией имею дело.

Я начинаю читать заклинания с первого уровня. Любопытно, что среди заклинаний тёмной магии их, похоже, не так уж много.

Ничего себе, на десятом уровне есть очищающее заклинание?! Вот это пригодится. Я часто пачкаю платья, и такой козырь в рукаве был бы очень кстати.

Прочитав ещё немного, я дохожу до предупреждения на странице пятидесятого уровня.

«Превзойти пятидесятый уровень способны только великие дворяне».

Что ж, моя семья входит в пять великих дворянских домов, значит, немного практики — и я справлюсь. Если не ошибаюсь, в игре упоминалось, что Алисия так и не достигла пятидесятого уровня… Пока это проигнорируем.

Хм, интересно. На пятидесятом уровне можно создавать магические стены. Значит, тот, кто возвёл стены вокруг деревни Роана, был великим дворянином.

Воодушевившись, я читаю дальше, пока одна страница не заставляет меня остановиться.

Заклинание, позволяющее пересаживать части собственного тела другим людям?

«Уровень 87: магия личной трансплантации. Любая часть вашего тела — органы, кожа, волосы, глазные яблоки и прочее — может быть пересажена другому человеку. Тёмная магия».

Глазные яблоки? Я могу отдать кому-то свои глаза? Значит, можно вернуть Уиллу зрение. Я перелистываю на несколько страниц назад и читаю предупреждение для восьмидесятого уровня.

«Срок освоения восьмидесятого уровня: три года».

Я листаю вперёд.

«Срок освоения девяностого уровня: пять лет».

Ничего себе, как долго. Путь впереди тяжёлый, но я не сдамся. Листаю дальше.

«Метод освоения сотого уровня до конца не выяснен».

Что за странное описание. Теперь мне ещё сильнее хочется высказать разработчикам всё, что я о них думаю.

Выходит, Дьюк и героиня находятся на совершенно ином уровне, раз превзошли сотый. И раз уж мы заговорили о несправедливости: как простолюдинка-героиня вообще способна подняться выше сотого? Да ещё и владеть всеми стихиями.

До невозможности бесит. Я прекрасно понимаю, почему Алисия над ней издевалась.

— Госпожа Алисия! Все собрались в гостиной и хотят вас видеть.

Розетта входит в библиотеку. Откуда она знала, что я здесь?

А! Точно. Вернувшись из Роаны, я что-то пробормотала о библиотеке. Мозг тогда почти не работал. Ух, хуже некуда…

Но Розетта совсем не удивлена, обнаружив меня здесь. Интересно почему… Три года назад, скажи я, что иду в библиотеку, она непременно заподозрила бы неладное.

Размышляя об этом, я откладываю книгу и направляюсь в гостиную.

Там меня ждут братья, Гейл, Кёртис и Дьюк. Полагаю, они пришли прямо после занятий.

— Добрый вечер, — приветствую я их.

Альберт подходит и протягивает мне пакет с пирожными макарон. О-о, макарон — моё любимое лакомство!

— Али, прости за вчерашнее, — неловко говорит Альберт.

— Это мне?

— Да, — отвечает он с улыбкой.

Я беру пакет и рассматриваю пирожные. Они выглядят восхитительно, словно маленькие драгоценные камни. От одного разноцветья сердце пускается в пляс.

— Большое спасибо, братец, — говорю я, невольно улыбаясь.

Ух, опять… Я хотела продолжать сердиться, но стоит ослабить бдительность — и наружу прорывается настоящая я.

И теперь наши с Дьюком взгляды встретились. Лучше бы он так на меня не смотрел. Я ведь злодейка, знаете ли. Принцу не следует глядеть на меня такими… нежными глазами.

— Господин Альберт, прибыл Его Величество король.

Простите?! Король у нас дома? Зачем? И почему никто не удивлён? Это же король, люди. Постойте, они знали, что он придёт?

Раздаётся стук, дверь медленно открывается, и величественная аура короля, как всегда, внушает благоговейный трепет.

Я приседаю в глубоком реверансе. Подняв взгляд, замечаю за ним ещё несколько человек.

Это правительственные чиновники? О… и отец с ними.

— Можете подняться.

Глубокий сильный голос короля разносится по комнате. Рядом с ним стоят четверо зрелых мужчин, в облике которых есть то особое достоинство, которое приходит только с возрастом. Вероятно, главы пяти великих дворянских домов. И, естественно, раз их дети красивы, сами они тоже…

— Добрый вечер. Я Джоан Эванс, — представляется стоящий рядом с королём мужчина с пепельно-серыми волосами.

Эванс? Значит, это отец Гейла.

— Я Невилл Смит.

Представляется следующий мужчина. С такими золотистыми локонами он явно отец Финна.

— Я Дерек Хадсон.

Похоже, высокий рост у них семейный: он вылитый Эрик. Отец не представляется. Так, эм… почему все самые могущественные мужчины страны собрались в одной комнате? Разразился какой-то скандал?

— Алисия, у меня к тебе несколько вопросов, — говорит король, глядя прямо на меня.

Опять я? Они собираются допрашивать меня прямо сейчас?

— Ты любишь своё королевство, Алисия?

Я замираю — меньше всего ожидала такого вопроса. Он проверяет мой патриотизм? Я уже собираюсь ответить утвердительно, но перед глазами возникает деревня Роана. Честно отвечать нельзя, иначе они поймут, что я там бывала.

Пока я медлю, король говорит снова: — Сформулирую иначе. Что ты думаешь о том, как устроено наше королевство?

Не понимаю, чего король от меня хочет. Он вообще помнит, что мне десять?

Хотя сомневаюсь, что он поймёт, отвечаю первое, что приходит в голову.

— Мне не нравится, что знать получает привилегии.

— Тебе не нравится особое отношение?

— Да, Ваше Величество. Я его ненавижу.

Все смотрят на меня с недоверием.

— И почему же? — спрашивает Джоан, всматриваясь мне в глаза.

— Потому что благодаря ему руководить могут люди без таланта.

Стоит мне это сказать, как лица у всех мрачнеют. Хорошо. Похоже, я дала достойный злодейки ответ.

— Ты насмехаешься над нами? — презрительно спрашивает Джоан.

Его злость понятна, но лучше бы он так не сверлил меня взглядом. Любой другой десятилетний ребёнок, наверное, расплакался бы.

— Я не утверждаю, что это относится ко всем власть имущим. Я лишь говорю, что способность пользоваться магией не делает человека мудрейшим в государстве.

— Что ты имеешь в виду? — требовательно спрашивает король.

— Тщательно подбирай слова, девочка, — предупреждает Джоан.

— Простите меня, Ваше Величество. Я проявила дерзость. — Под тяжестью презрения Джоана я замолкаю. Хотя оскорбились они сами — из-за ответа, который сами же у меня попросили.

Но король говорит: — Продолжай, дитя.

— Ваше Величество?! — рявкает Джоан.

Да, его потрясение понятно — наверняка его задело. Но я не сказала ничего неправильного. К тому же злодейка не может отступить сейчас.

Я неглубоко вдыхаю, беру себя в руки и продолжаю: — Если говорить об уме, существует немало людей, которые мудрее многих дворян. Я лишь хочу подчеркнуть, что магические способности никак не связаны с мудростью. Не позволяя по-настоящему талантливым людям приносить пользу, мы растрачиваем возможности королевства. Только и всего.

— Значит, ты не возражала бы, если бы тебя саму лишили титула?

Взгляд короля пронизывает меня, словно заглядывает в самую душу. Я отчётливо чувствую, как резко участился пульс.

— Я родилась в семье Уильямс по чистой случайности, Ваше Величество. Я не заслужила дворянство собственными усилиями. Если меня лишат титула, у меня не будет права жаловаться.

Мой ответ явно удивляет короля. Глаза Дьюка тоже недоверчиво расширяются. Неужели я сказала нечто настолько неожиданное?

Джоан молча оценивает меня.

— Алисия, можешь вернуться в свою комнату, — говорит отец с мягкой улыбкой, разряжая напряжение.

И чему вообще была посвящена эта встреча?..

Сделав глубокий реверанс, я покидаю гостиную.

В ту ночь я отправляюсь в деревню Роана навестить Уилла. Раз теперь ночь, он ведь не станет сердиться.

— Добрый вечер.

Войдя в его дом, я вижу кого-то на кровати. Это мальчик, которого я встретила сегодня. Значит, он выжил.

Но сквозь обмотанную вокруг головы рваную ткань проступает кровь. Сомневаюсь, что в деревне есть нормальные бинты. Всё его тело покрыто ссадинами… Ему очень больно.

— У него сильный жар, — говорит Уилл.

Я подхожу к кровати и кладу руку мальчику на лоб. Он весь горит.

Я отрываю полосу ткани от платья, снимаю кое-как намотанную повязку и туго оборачиваю рану лоскутом. Пока это должно остановить кровь, но без должного лечения в рану легко попадёт инфекция.

Однако большего я сделать не могу. Остаётся лишь ждать.

— Алисия, подойди, — тихо говорит Уилл.

Я, как обычно, сажусь напротив него за столом.

— Старик Уилл, это вы спасли мальчика?

Уилл с печалью в глазах кивает. — Когда тот здоровяк ушёл, я перенёс его сюда.

— А больше никто не собирался его спасать?

— Здесь никто не может позволить себе тревожиться о завтрашнем дне. Все отчаянно пытаются пережить сегодняшний и не имеют времени думать о других. Мы и так едва держимся.

В улыбке Уилла таится глубокая печаль.

— Я никогда не хотела улучшать мир или кому-то помогать, но хочу, чтобы вы прожили ещё один день, старик Уилл.

Уилл гладит меня по голове большой ладонью. Его прикосновение странным образом успокаивает. — Алисия, повторю ещё раз: больше не смей приходить сюда днём.

— То, что я сегодня увидела… здесь всегда так?

Уилл кивает.

— Здесь никто не умеет пользоваться магией?

— Был один дворянин, которого лишили титула… Теперь он мёртв.

— Понятно.

— Этот мальчик очень умён. Настоящий гений.

Уилл переводит взгляд на мальчика, который в бреду стонет во сне. Раз даже Уилл так говорит, он, должно быть, и правда необыкновенный. Я хочу с ним поговорить. Но сперва нужно его спасти…

Я выбегаю из дома Уилла и мчусь обратно. Убеждаю себя, что делаю это не по доброте душевной: мне просто любопытно, и я хочу поговорить с ним. Только и всего. Всё это ради моей собственной выгоды, снова и снова твержу я себе на бегу.

Я собираю бинты, лечебную мазь и бутылку чистой воды, затем кладу в сумку подаренные Альбертом пирожные макарон. Остаётся найти лекарство от жара.

Я смотрю на часы — уже два ночи.

Возвращаться в Роану слишком поздно. Утром первым делом поеду в город и куплю лекарство.

С этой мыслью я забираюсь в кровать и засыпаю.

— Госпожа Али-и-исия.

Голос Розетты. Зачем она так кричит в такую рань?

— Госпожа Али-и-исия!

Странно, обычно она больше не приходит меня будить. Я с трудом приоткрываю глаза и смотрю на часы. Что — уже десять?!

Потрясение мгновенно прогоняет сон. Розетта, ну почему ты не разбудила меня раньше?!

Нет-нет, это моя вина. Нельзя винить других.

Я торопливо одеваюсь, хватаю деньги и выбегаю из дома. На ходу кричу Розетте: «Я в город!» — и, к моему удивлению, она спокойно меня отпускает. Наверное, уже привыкла к моим выходкам.

Я доезжаю до города верхом и медленно открываю дверь лавки Пола. Ах, растения здесь так успокаивают. Я могла бы вечно дышать этим свежим, умиротворяющим воздухом.

— Добро пожаловать!

Когда Пол выходит из задней комнаты, всё помещение словно наполняется мягкой умиротворяющей аурой.

— Алисия! Что привело тебя сюда? — удивлённо спрашивает Пол, заметив, что я одна.

— Мне нужна джозайя.

— Джозайя? У кого-то жар?

Постойте. Пол знаком с моими братьями. Нельзя раскрывать настоящую цель. Что сказать?

Я медлю, а Пол понимающе и сочувственно улыбается, затем протягивает мне пакет с джозайей.

— Не стану спрашивать, зачем это тебе.

С благодарностью в сердце я принимаю пакет. Пол и правда замечательный взрослый. Нужен особый человек, чтобы, будучи дворянином, усердно трудиться и открыть собственную лавку растений.

— Эм, я могу заплатить…

— В этот раз за мой счёт. Небольшая награда за то, что правильно угадала чадо, — улыбается он.

Я решила прожить жизнь злодейкой, но если когда-нибудь перерожусь снова, пожалуй, хотела бы стать человеком вроде Пола.

— Большое спасибо.

Сделав глубокий реверанс, я выбегаю из лавки Пола.

Вернувшись домой, я сразу запираюсь в библиотеке и, как всегда, начинаю искать гримуары. Мне надоело чувствовать себя бессильной. Я должна стать намного сильнее.

Я решительно щурюсь, глядя на книжный шкаф, и замечаю толстый том, явно отличающийся от остальных.

Неужели это то, о чём я думаю?.. Я медленно тянусь к книге и перелистываю страницы, чтобы убедиться.

Не может быть. Наконец-то нашла. Это руководство по применению заклинаний.

— Получилось!

Переполненная радостью, я исполняю маленький победный танец. Чуть не попалась — хорошо, что никто не видел. Если бы меня в таком виде заметил Дьюк или кто-то из его компании, случилась бы катастрофа. Нужно быть осторожнее.

Я открываю раздел заклинаний первого уровня и быстро пробегаю глазами текст.

«Заклинания первого уровня доступны любому, кто обладает магической энергией».

Значит, я могу применять их прямо сейчас? Может, если натренируюсь и достигну сотого уровня до поступления, магическая академия мне вообще не понадобится. Впрочем, я всё равно туда пойду — разумеется, чтобы травить героиню.

В академии учатся шесть лет, поэтому к моему поступлению героиня будет на последнем курсе. Какая же у Алисии была отвага: первокурсницей издеваться над шестикурсницей? Настоящая вершина злодейства! Ух, не терпится начать учёбу.

Начну с заклинания парения первого уровня. Я немного нервничаю — впервые пользуюсь магией.

«Представьте, как выбранный предмет парит в воздухе, затем щёлкните средним и большим пальцами».

Всего лишь щёлкнуть пальцами? Я опозорю имя злодейки, если споткнусь уже на первом уровне. За дело.

Я кладу книгу на пол, закрываю глаза и представляю, как она взлетает. Затем щёлкаю пальцами.

О-о, какой приятный щелчок.

Я медленно открываю глаза — и вижу парящую книгу. Получилось?

Я сделала это! Применила магию! Никаких нитей — книга действительно висит сама!

Не знала, что пользоваться магией так легко. Я думала, будет гораздо сложнее. Хотя это лишь первый уровень.

Я залпом прочитываю страницы с описаниями уровней с первого по пятый.

Значит, нужны лишь сосредоточенность и воображение. Хорошо, всю теорию я уже забила в голову. Теперь практика.

Я колдую в своё удовольствие. Магия разрезания бумаги, отбеливания зубов, подстригания ногтей, перемещения предметов — пробую все заклинания, от полезных до тех, чья польза весьма сомнительна.

Я теряю счёт времени, одержимо произнося заклинания, и за один день осваиваю пятый уровень.

Хотя, наверное, подобные низкоуровневые заклинания любой легко освоит самостоятельно. Мне ещё далеко идти.

— Госпожа Али-и-исия? — издалека доносится голос Розетты.

Время ужина! Я внезапно осознаю, что умираю с голоду.

— Уже иду!

Переполненная чувством свершения, я радостно направляюсь в столовую.

Снаружи влетает лёгкий порыв ветра и перелистывает страницы гримуара, который только что читала Алисия.

Лунный свет озаряет предупреждение на странице:

«Пользоваться магией способны только те, кому исполнилось тринадцать лет».

В ту ночь я собираю сумку и отправляюсь к Уиллу. Мальчик стонет от боли, и состояние у него хуже, чем вчера. Уилл изо всех сил вытирает с него пот.

Я тихо подхожу к кровати, достаю из сумки бутылку и протягиваю Уиллу.

— Что это, дитя?

— Чистая вода, господин.

Уилл почти неслышно произносит: — Спасибо.

— Я ещё вот это принесла. — Я протягиваю ему траву от Пола.

— Джозайя…

Ничего себе: Уилл узнал её лишь на ощупь и по запаху. Он действительно необыкновенный.

Уилл кладёт джозайю в бутылку с водой. Трава растворяется, окрашивая жидкость в светло-зелёный цвет. Он подносит бутылку к губам мальчика и осторожно наклоняет. Постепенно его состояние стабилизируется. Вода с джозайей начинает действовать меньше чем через минуту.

Я снимаю с головы мальчика лоскут своего платья. Затем наношу мазь на принесённый чистый бинт и осторожно обматываю рану.

— Алисия… Не знаю, как тебя благодарить, — снова говорит Уилл.

— Я просто… делаю это ради собственной выгоды. Благодарить меня не за что.

Именно. Личные амбиции для меня превыше всего. Даже мальчика я спасаю лишь потому, что хочу узнать, каково это — поговорить с гением.

На лице Уилла отражается чувство, которого я не могу распознать. Не хочу, чтобы он презирал меня за эти слова, но лгать ему не стану.

— И всё же спасибо, — тепло говорит Уилл.

— Как его зовут?

— Джилл.

— Сколько ему лет?

— Шесть.

— А его родители?..

— Их убили местные жители.

Убили? Они умерли не от болезни?

Уилл делает паузу; его лицо омрачается печалью. — Такова Роана, Алисия. Сюда попадают все, кого изгоняют из Дюркиса.

— Но это безумие.

— Согласен. Но мы ничего не можем сделать.

А героиня? Почему она не поторопится и не исправит это место?

Погодите. Почему я жду, что всё исправит героиня? Конечно, помощь деревне не принесёт мне никакой выгоды. И всё же я не могу сдержать злость.

— Тебе пора домой, Алисия. Не взваливай это на себя, — говорит Уилл и гладит меня по голове.

— Вот. Разделите с ним. — Я достаю маленький пакет разноцветных пирожных макарон и отдаю Уиллу.

Возможно, уловив подавленность в моём голосе, Уилл снова гладит меня и тихо говорит: — Всё будет хорошо, дитя.

В груди тяжесть… Неужели я заразилась от Джилла? Горло словно горит, меня тошнит, я вся в поту. Эта болезнь действительно передаётся всего за один день?

— Алисия, к тебе все пришли.

С другой стороны двери доносится голос Алана.

— Алисия?

Я не могу говорить. Горло болит невыносимо. Боже. Неужели я умру?

— Алисия, ты там?

Дверь открывается. Сквозь пелену меркнущего сознания я поднимаю взгляд на Алана.

— Алисия! Ты в порядке?!

Нет, не в порядке. Не кричи так.

Я пытаюсь возразить и попросить помощи, но из горла вырывается лишь хрип.

— Кто-нибудь!

В коридоре раздаётся топот. Даже от этих сотрясений больно. Неужели они не могут вести себя тихо?

— Что случилось?

Я слышу голос Альберта, но открыть глаза уже не могу.

— Алисия вся горит.

— Алисия?! Девочка с телосложением гориллы?!

Я тебя убью, Кёртис.

— Измерим температуру. — Я чувствую ладонь Альберта на лбу. — Тридцать девять градусов…

Что? Как он измерил температуру? Магией? Точно, кажется, я помню такое заклинание. Раньше недоумевала, зачем оно нужно, когда есть термометры, но, выходит, смысл всё-таки есть.

— Температура очень высокая.

Теперь я слышу голос Дьюка.

— У нас ведь хранится джозайя? — спрашивает Альберт.

Я едва верю ушам. Не может быть. Джозайя всё это время была у нас дома?

Я зря ездила в город!

Ах, бесполезно… Сознание быстро угасает. Даже дышать становится больно.

— Алан, принеси джозайю из кладовой.

— А пока всем лучше оставить её в покое.

— Всё равно мы от неё не заразимся…

Я уже не различаю, кто говорит, но очень рада, что они уходят из комнаты. Не знала, что человеческие голоса могут причинять такую боль. Постойте, что они сказали? Они не заразятся моей болезнью? Почему? Почему мучаюсь только я?

Бесполезно. Мозг не работает. Злодейке нельзя показывать слабость, но сейчас я ничего не могу с этим сделать. Я ведь здесь умираю! Никогда в жизни мне не было настолько плохо.

Размышляя об этом, я незаметно проваливаюсь в сон.

Я просыпаюсь от щелчка двери. Голова болит ещё сильнее. Будто кто-то снова и снова бьёт по ней, и она вот-вот расколется.

В прошлой жизни я тоже прожила недолго, но неужели теперь умру в десять лет? Какая жестокость.

Нет, не сдавайся, Алисия! Ты станешь самой страшной злодейкой в мире! Войдёшь в легенды! Ты даже ещё не встретилась с героиней!

…Но никакая мотивация не изменит положения, в котором я оказалась.

Кто только что вошёл?

Я слегка приоткрываю глаза.

…Дьюк?

Я различаю смутный проблеск синих волос.

Что Дьюк делает в моей комнате? Сейчас я меньше всего хочу его видеть. Он наверняка слышал мои стоны. Кажется, будто он пользуется моей слабостью. Хотя сейчас я и правда выгляжу жалко.

— Алисия… выпей.

Дьюк протягивает мне чашку. Но у меня нет сил её взять. Я даже сесть не могу — как он ожидает, что я буду пить?

— Пожалуйста… просто оставьте… меня одну, — бормочу я сквозь обжигающую боль в голове.

Прости, Дьюк. Но мне очень больно. Надеюсь, ты поймёшь.

Наступает тишина…

Я его разозлила? Слышу лишь собственное рваное дыхание и хриплые стоны. Его реакции не видно.

И вдруг ладонь Дьюка ложится мне под шею и приподнимает. Не успеваю возразить, как его губы прижимаются к моим.

…Что?

Затем я чувствую, как лекарство стекает по горлу. Из-за болезни мысли ворочаются вяло, но от потрясения всё внутри переворачивается.

Что только что произошло?

Я машинально глотаю лекарство. Убедившись в этом, Дьюк отстраняется.

Постепенно мне становится легче, дыхание выравнивается. Это была джозайя? Ничего себе, как быстро действует. Испытав на себе, начинаешь ценить её ещё сильнее.

Значит… это считается моим первым поцелуем? Он ведь был исключительно медицинским, правда? К тому же, учитывая наш возраст: мне всего десять, Дьюку пятнадцать. Между нами пять лет. Для него это, вероятно, лишь добрый поступок ради больной маленькой девочки.

[[image:/storage/reader-images/05e94306f9715ae7843c061299a9a9524a1bff8f.jpg]]
Дыши, Алисия, и рассуждай здраво. Зачем человеку, который якобы тебя ненавидит, передавать тебе лекарство изо рта в рот?

Неужели Дьюк что-то ко мне чувствует? Но он должен влюбиться в героиню! Это высечено в камне!

Героиня ведь уже учится в магической академии? Дьюк наверняка успел с ней познакомиться… правда? Может, они ещё не полюбили друг друга? Наверное, так и есть. Иначе он не был бы сейчас здесь и не поил бы меня лекарством таким способом, верно?

В голове появляется всё больше сомнений. Мне нужно обдумать столько важного, но сознание всё ещё затуманено, и привести мысли в порядок не получается.

— Полегчало? — тихо спрашивает Дьюк нежным голосом, притягивает меня к себе и гладит по волосам.

Да. Теперь я умираю по совершенно другой причине.

Сердце колотится в груди, но каким-то образом мне удаётся сохранить самообладание.

Тут я вспоминаю: сыновья дворян нередко с малых лет принимают крошечные дозы яда, чтобы укрепить сопротивляемость организма. Наверное, поэтому ему не страшна моя болезнь.

Дьюк снова укладывает меня, но я по-прежнему чувствую его присутствие рядом.

Когда же он уйдёт? Я не хочу, чтобы он смотрел, как я сплю, но лекарство вызывает сонливость. Похоже, побочные эффекты действуют так же быстро, как лечение.

И я снова засыпаю.

Жар спал за один день, и теперь я совершенно здорова. Только заболев, по-настоящему начинаешь ценить здоровье. А вчерашнее… медицинское вмешательство Дьюка я решила лишний раз не обдумывать.

Главная проблема вот в чём: героиня уже находится в магической академии.

Это важнейшее событие, за которым нужно было следить, а я всё упустила. Интересно, что сейчас происходит в академии. Наверняка героиня уже сближается со всеми любовными интересами, правда? Но Альберт ни словом о ней не обмолвился. Она точно поступила? Простолюдинка, владеющая всеми пятью стихиями, должна была стать главной темой разговоров.

Может, академия всё-таки не приняла её из-за происхождения? Но она должна учиться на стипендии, так что это не препятствие. Ух, теперь мне ужасно хочется узнать, что там происходит.

Что ж, придётся тайком пробраться в магическую академию! Тогда я увижу героиню собственными глазами, да и сведения в любом случае нужно собирать самой.

Ах, наконец-то я встречусь с героиней!

Куй железо, пока горячо: я бегу к конюшням.

Итак, я проникла в магическую академию. Но теперь лишилась дара речи. Сколько же денег ушло на строительство этого места?

Я знала её облик по игре, но увидеть всё собственными глазами… Невероятно. Понятно, почему сюда принимают только знать.

Сколько витражей… Что они делают, если на перемене случайный мяч разбивает один из них? Такие вопросы вертятся в голове, пока я брожу внутри.

Эм, разработчики? Академия не слишком огромная? Обязательно было делать её настолько большой? Я думала, что иду к главному корпусу, но каким-то образом заблудилась в лесу. И зачем вообще лес внутри школы?

— Ты заблудилась?

Да, именно. Я заблу—

— Что? — вырывается у меня, и я резко поворачиваюсь на голос.

— С тобой всё хорошо?

Обладательница голоса подходит лёгкими шагами. У неё яркие изумрудно-зелёные глаза и чёрные волосы, как у меня… Постойте, это героиня? У нас одинаковый цвет волос… Разве они не знают, что так нельзя? Нас будет трудно различать!

— Как тебя зовут, малышка?

Отлично. Она обращается со мной как с ребёнком. Хотя, конечно, мне всего десять.

— Разве вам не следует сначала представиться самой? — парирую я.

Глаза предполагаемой героини удивлённо расширяются. Наверное, она не ожидала дерзости от бедной заблудившейся девочки.

— Ой, прости. Я Лиз. Лиз Кэтер. Рада знакомству.

— Я Алисия Уильямс. Никогда не слышала о семье Кэтер.

— Ах, ну… я не дворянка.

!!!

Подтверждено. Лиз Кэтер — без всяких сомнений героиня этого мира!

Наконец-то я её встретила! Как же долго ждала этого дня.

— Так что ты ищешь, дорогая Алисия?

Дорогая Алисия?.. Не слишком ли фамильярно? Знай своё место, простолюдинка.

Вот что мне хотелось бы сказать, но, к сожалению, я не заслужила дворянство собственным трудом. Лиз наверняка пришлось преодолеть немало, чтобы поступить в магическую академию на стипендию. Я не могу сказать ей нечто подобное.

— Я…

Что я ищу? Вообще-то цель на сегодня уже достигнута: я искала Лиз. Но раз проделала весь этот путь… можно заодно осмотреть школу.

— Я желаю пройти к главному учебному корпусу.

— А, он в этой стороне, — говорит Лиз и улыбается как ангел. Большинству такая улыбка понравилась бы, но для меня она немного чересчур… безупречная.

— Вот мы и пришли.

Лиз провожает меня до самой двери главного корпуса. Какая оплошность. В первый же день я уже оказалась в долгу у героини.

— Ты пришла кого-то повидать? — Её изумрудно-зелёные глаза заглядывают в мои. Какой чудесный цвет. Я незаметно для себя начинаю ими любоваться.

— Алисия?

— Что? А, эм… спасибо, что проводили меня сюда. Искренне благодарю. Тогда до свидания.

Не добавив ни слова, я убегаю в учебный корпус. Не могу же признаться Лиз, что пришла увидеть именно её. Иначе подумает, что я её фанатка.

Здесь и правда безупречно чисто. Ни пылинки. Может, порядок поддерживают магией.

В это время дня, полагаю, все на занятиях. В коридорах никого.

Что ж, через пять лет я стану ученицей академии. Наверняка мне позволено немного осмотреться.

Я иду по длинному широкому коридору. Проходя мимо классов, я слышу голоса преподавателей, ведущих уроки.

Какое интересное занятие. Мне хочется послушать ещё, но я не желаю портить удовольствие, которое получу через пять лет. Держи себя в руках, Алисия.

Дойдя до другого конца коридора, я замечаю маленькую деревянную дверь, словно сошедшую со страниц сказки.

Интересно, что за ней. Любопытство не даёт покоя.

Ах, я должна узнать, что там. Хочу заглянуть прямо сейчас. Если вход сюда запрещён, то, пробравшись без разрешения, я стану сверхзлодейкой, разве нет? Великолепно.

Я смело толкаю дверь.

Что? Она не двигается. Заперта?

Я хватаюсь за неподатливую дверную ручку и изо всех сил толкаю и тяну, пока…

…с громким грохотом, эхом разлетающимся по коридору, падаю на попу.

Открылась. Похоже, дверь нужно было тянуть.

Я поднимаюсь и отряхиваю платье.

Слабо пахнет бумагой. Это библиотека?

Я вхожу, и меня тут же окутывает неповторимый аромат книг.

Какое чудесное место! Будто эту комнату построили специально, чтобы книги могли здесь отдыхать.

Солнечный свет льётся сквозь большие окна, освещая деревянные столы, стулья и возвышающиеся во всех углах стопы книг. Я глубоко вдыхаю.

Ах, какое спокойствие. Я могла бы провести здесь остаток жизни.

Я прохожу дальше.

Что это? Доска? Вблизи она вдвое выше меня. Как удалось сделать такую громадину?

Несколько мгновений разглядывая её, я замечаю надпись в самом верху.

«Предложите способ, позволяющий Дюркису получить рычаг давления на Лаваль. Каждый может записать своё предложение ниже».

Лаваль… рычаг давления…

Мозг мгновенно включается в работу. Я хватаю стул, ставлю перед доской, забираюсь наверх и позволяю мелу танцевать в руке, пока записываю свои мысли.

----------

Кёртис, старший сын семьи Кенвуд — пятнадцать лет

# Кёртис, старший сын семьи Кенвуд — пятнадцать лет

Я родился в дворянской семье, специализирующейся на зелёной магии, хотя мы и не входим в число пяти великих дворянских домов, которые считаются опорой Дюркиса. Все мои друзья принадлежат к этой великой пятёрке, но рядом с ними я ни разу не чувствовал себя хуже. Наверное, за это стоит благодарить их порядочность.

В наших разговорах часто всплывает Алисия — младшая сестра Алана и Анри, владеющих магией тьмы. Братья всегда описывали её самовлюблённой и высокомерной. Но когда мы наконец познакомились, она оказалась совсем не такой, какой её описывали.

В Алисии есть нечто такое, чего не встретишь в обычном человеке. Она трудолюбива, умна и смела, а ещё не по годам уверена в себе и сильна духом. К тому же она необычайно красива.

Как однажды сказал Гейл, слово гений придумали для таких, как она. В восемь лет Алисия предложила помочь Карвелле обрести независимость от Лаваля, чтобы сделать её нашим должником и укрепить экономику Дюркиса. В её возрасте мне и в голову не пришло бы ничего подобного.

Другим сюрпризом стал интерес Дьюка к Алисии… и я быстро понял, что это не простое любопытство.

Многие девушки, включая служанок, проявляли интерес к Дьюку, но он никогда не отвечал им взаимностью. Скорее наоборот — их внимание, похоже, ему неприятно. И всё же он проникся особой привязанностью к девочке на пять лет младше себя.

Даже сейчас Алисия завораживает. Чтобы привлечь внимание Дьюка, мало быть просто выдающейся — в Алисии есть нечто большее. По словам братьев, она не пропускает ни дня тренировок с мечом и часто запирается в библиотеке с книгами. Порой Алисия говорит слишком прямо, но всё-таки ей всего десять. А десятилетним девочкам, как известно, свойственно быть непостоянными.

Когда мне исполнилось пятнадцать и я поступил в академию магии, первым делом меня заинтересовала простолюдинка, которой удалось туда попасть.

У неё были чёрные, как у Алисии, волосы и изумрудно-зелёные глаза. Простолюдинов в академию прежде не принимали, поэтому слухи о ней разлетелись по школе с невероятной скоростью. Но по-настоящему необычной её делала способность пользоваться магией всех стихий.

Она сразу привлекла всеобщее внимание и к тому же оказалась очень прилежной.

Эта простолюдинка, Лиз Кэтер, была достаточно умна, чтобы на равных беседовать с Дьюком. Все восхищались ею, и даже Дьюк, похоже, заинтересовался её умом.

Он разговаривал с Лиз куда чаще, чем с другими девушками, и по академии поползли слухи, будто они влюблены друг в друга.

Какое-то время Лиз травили. Но её доброта и невинность со временем покорили даже тех, кто сперва над ней издевался.

Однажды я видел, как Дьюк пришёл Лиз на помощь. Узнав, что кто-то спрятал её учебники, он помог ей их искать. С того дня их часто замечали вместе.

Лиз несколько раз обращалась ко мне за советом и всё спрашивала, как заставить Дьюка обратить на неё внимание. Но со стороны мне было совершенно ясно: никакого романтического интереса к Лиз он не испытывает.

Поэтому я неизменно отвечал ей, пожалуй, довольно бессердечно:

— Тебе никогда не затмить другую девушку.

И вот теперь эта другая девушка стоит перед нами в библиотеке и легко пишет мелом на доске. В тот миг я понимаю, что оценил её совершенно верно.

— Слышали? В старой библиотеке сейчас какая-то потрясающая девочка!

— Говорят, она невероятно умная!

Едва заканчиваются занятия, коридоры наполняются возбуждёнными голосами.

— Что происходит? — спрашивает Гейл с кислой миной.

— Как она выглядит?

— Говорят, маленькая девочка с чёрными волосами!

Я тут же смотрю на её старшего брата Альберта. — Только бы это была не она… — бормочет он себе под нос.

Дьюк срывается с места и бежит к библиотеке, а мы устремляемся следом. У маленькой двери в старую библиотеку уже толпятся ученики, пытающиеся протиснуться внутрь.

— Пропустите… — говорю я, прокладывая себе путь к дальней стене. И вижу её: маленькая девочка стоит на стуле и сосредоточенно пишет мелом на доске. Она не отрывает глаз от своей работы и будто вовсе не замечает собравшейся толпы. Невероятная сосредоточенность.

…Это Алисия.

Мы все смотрим на доску и молча читаем написанное.

Вопросы на доске предназначены для всех учеников. Ответить может любой желающий, но никто этого не делает.

«Предложите способ, с помощью которого Дюркис сможет получить преимущество над Лавалем. Все могут записать свои идеи ниже».

Я по порядку читаю ответы Алисии.

Неужели это и правда написала десятилетняя девочка?

Если вкратце, Алисия предлагает использовать соседние государства, у которых есть претензии к Лавалю, и тем самым изолировать его. В подходящий момент Дюркис мог бы как нельзя кстати предложить Лавалю помощь. А когда тот утратит бдительность — незаметно подчинить его своему влиянию.

Закончив последнюю букву, она тихо вздыхает и оглядывается, словно только сейчас замечает, что происходит вокруг.

— А? — Её глаза удивлённо распахиваются.

— Какая сосредоточенность и фантазия… Трудно поверить, что ей всего десять, — говорит Гейл, и его очки поблёскивают.

В целом я с ним согласен, но одного никак не понимаю. В своём ответе Алисия утверждает, что экономика Дюрана может рухнуть. Сейчас она, напротив, процветает — зачем же Алисия намеренно выдвинула такое предположение?

Затем Алисия оборачивается к Альберту, и в её лице мелькает страх. Наверное, боится, что её будут ругать за то, что тайком пробралась в академию. Но потрясение Альберта оказалось сильнее гнева. Ещё долго мы все молча стоим и ошеломлённо смотрим на доску.

----------

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — десять лет

# Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — десять лет

Альберт, конечно, рассердился на меня за то, что я тайком пробралась в академию, но ведь я наконец встретила героиню, так что осталась совершенно довольна. Сразу видно: она добрая, милая и очень популярная. Словно ожившее воплощение классической «хорошей девочки». И, если честно… она мне не понравилась.

Но ладно, сегодня я буду тренироваться в магии!

Первым делом с утра я направляюсь прямиком в библиотеку. Теперь уже все в доме знают, что я провожу здесь время. Я лишь однажды вскользь упомянула об этом Розетте, но слухи разносятся быстро. Что ж, раз тайна раскрыта, ничто не остановит меня на пути к славе великой злодейки!

Войдя в библиотеку, я слышу голоса.

О, кто-то пришёл раньше меня?

Я на цыпочках подхожу ближе.

— Она Иная.

— Но живёт совершенно обычной жизнью.

— И всё же она опасна.

— Нельзя так о ней говорить!

О ком они говорят? Прозвучало слово Иная… Неужели речь о Лиз?! Её уже сочли опасной? Это ведь голос отца, да? Второй голос тоже знакомый, но я никак не пойму, чей.

— Прошу прощения, скажу иначе. Её умственные способности исключительны.

— Я знаю.

— Но любви к этому королевству она почти не питает.

— Ты хочешь сказать, что из неё выйдет опасный враг?

Если они говорят о Лиз, почему отец так сердится? Наверное, мне не стоит подслушивать.

Я пытаюсь незаметно ускользнуть, но случайно задеваю локтем книжный шкаф.

Ай! Проклятый книжный шкаф…

— Кто там?!

Резкий голос разносится по библиотеке.

Ну конечно, мне опять повезло. Хочется убежать, но злодейке это не к лицу. Гордость не позволит.

Я выхожу из-за шкафа.

Передо мной отец и… отец Гейла, Джоан?

Оба смотрят на меня сурово. Да, подслушивать нехорошо, но если они не хотели, чтобы их услышали, возможно, не стоило разговаривать в библиотеке.

— Добрый день, господа, — говорю я непринуждённым тоном, несмотря на неловкую атмосферу.

— Алисия… Ты слышала наш разговор? — спрашивает отец.

Пожалуй, лучше сказать правду.

— Да.

— Придётся стереть ей память, — говорит Джоан.

— Простите?

Не могу поверить, что он только что это произнёс.

Он правда сказал, что мне сотрут память? Но они не могут… хотя нет, могут. Я помню, что среди заклинаний шестьдесят восьмого уровня есть магия стирания памяти. И всё же разве это не нечестно? И, отец, убери с лица это обречённое выражение. Сегодня я совершенно не настроена лишаться памяти.

— Обещаю никому не рассказывать о том, что только что услышала.

— Почему ты…

— Я никому не скажу, что простолюдинка Лиз Кэтер опасна.

Я и так не собиралась никому рассказывать, но не хочу, чтобы меня считали ябедой. Однако отец и Джоан лишь смотрят на меня в полном недоумении. Почему?

— Лиз Кэтер…

А? Что это за реакция? Погодите, они разве говорили не о Лиз?

— Понятно. Тогда стирать тебе память мы не станем.

— Благодарю вас.

Наверное, странно слышать это от меня, но… не стоит так легко верить всему, что говорят люди. Хотя я, конечно, рада, что мою память пощадили.

Я облегчённо вздыхаю.

— Мне пора. До встречи, Арнольд, Алисия.

С этими словами Джоан уходит. Отец тоже направляется к выходу и по пути слегка гладит меня по голове. В голове роится множество вопросов, а я поднимаюсь по лестнице на второй этаж.

Я читаю описания заклинаний с шестого по десятый уровень, а затем по очереди отрабатываю каждое из них. Честно говоря, всё оказалось проще, чем я ожидала, но с заклинанием десятого уровня «Очистить грязные предметы» возникла проблема. А жаль — мне очень хочется очистить воду в Роане.

Я набираю грязную воду и снова и снова произношу заклинание. Но всё без толку. Вода ничуть не становится чище! Чашка сверкает, а вода остаётся мутной. Что я делаю не так?

Я снова сверяюсь с гримуаром. Ошибок нет, так почему же ничего не получается?

Перелистывая страницы, я замечаю заклинание двадцать пятого уровня.

— «Очистить воду».

Да ладно! Очистка грязных предметов и очистка воды — это совершенно разные заклинания? Вот жульничество! Верните мне потраченные время и силы.

Ладно, посмотрим, смогу ли я почистить туфли прямо на ногах…

Я опускаю взгляд и применяю то же заклинание.

Они сияют как новые.

Я понимаю, что каждое заклинание придётся осваивать отдельно. Нужно относиться к ним серьёзно и тщательно изучать, прежде чем приступать к практике. Удовлетворённо улыбнувшись, я тихо киваю самой себе.

Когда вечером я прихожу к Уиллу, Джилл сидит в углу гостиной. Увидев, что он уже встал с постели, я облегчённо вздыхаю.

— Ты чего там делаешь? — окликаю его.

Джилл медленно поворачивается ко мне. Тёмно-каштановые волосы растрёпаны, а ясные серые глаза похожи на застывшие омуты мрака — словно он стоит посреди водоворота отчаяния.

— Меня зовут Алисия.

Никакой реакции. Он лишь пристально смотрит на меня.

— Он закрыл своё сердце, — говорит Уилл.

— Даже от тебя закрылся, старик Уилл?

— От меня не так сильно… Джилл боится людей, — объясняет Уилл.

Разумеется, он боится людей. После всего пережитого было бы странно, если бы не боялся. Когда его избивали, все просто отвернулись. Те, кто издевается над слабыми, обычно лишены и уверенности, и самоуважения. Настоящая злодейка никогда не опустится до подобного.

— Но я знаю, что ты сумеешь открыть его сердце, Алисия.

О чём ты говоришь, Уилл? Я злодейка. Я не умею открывать людям сердца и утешать их, словно святая. Терпеть не могу эту приторность. Вот Лиз смогла бы. Она бы подружилась с ним в одно мгновение.

Стоп… Если Лиз может, значит, и я обязана суметь! Если я ей уступаю, как же буду готова травить её, когда настанет время?

Я хлопаю себя по щекам, чтобы собраться. Пора ободрить его — в стиле злодейки.

— Эй, Джилл, значит, ты боишься людей? Не смеши меня. Тогда скажи: почему ты просто не умер?

Джилл впивается в меня взглядом.

— Если ты настолько боишься людей, что не можешь с ними общаться, разве не проще было сдаться? Мир полон людей. Пока живёшь, тебе придётся с ними сталкиваться. Или ты думаешь всю жизнь просидеть, съёжившись в углу этой хижины?

Ну же, разозлись. Дай гневу вырваться наружу.

— У тебя был сильный жар, а из головы шла кровь. Не хотел жить — мог умереть тогда. Да, лекарство я дала тебе исключительно ради собственного удовлетворения. Но проглотить его ты решил сам, верно?

Джилл сверлит меня взглядом. У меня всегда был природный талант злить людей.

— Ты так и хочешь жить? Убегать от всего, что тебя пугает? Это и есть твой выбор?

— Ты ошибаешься… — тихо бормочет Джилл.

Отлично! Он заговорил!

— Ошибаюсь? Что-то не похоже.

Джилл смотрит ещё яростнее. — Что вы, дворяне, вообще можете понять?..

— Я вообще ничегошеньки не понимаю, — отвечаю как можно беспечнее. — Откуда мне знать? Мы живём в совершенно разных мирах.

На мгновение кажется, что он сейчас бросится на меня.

— Но я спасла тебе жизнь. Значит, теперь я должна за неё отвечать.

— Что?

— Ты не хотел жить дальше, но я всё равно тебя спасла. Поэтому, если ты действительно хочешь умереть, я обязана убить тебя собственными руками.

Я бросаю на него самый грозный взгляд, на какой способна, и в его глазах понемногу появляется страх.

Ах, если бы кто-нибудь мог снять этот момент на видео! Тогда весь мир увидел бы моё эпическое злодейское мастерство.

— Но если хочешь жить, я сделаю всё, что смогу, чтобы тебе помочь. Понадобится помощь — я буду рядом. Только не вздумай раскисать. Раз уж выбрал жизнь, тебе до конца своих дней придётся встречать людей лицом к лицу. И эту битву можешь вести только ты, Джилл. Я не стану сражаться вместо тебя.

[[image:/storage/reader-images/1418032b8da023548bc89b22480932d7429e3b9c.jpg]]
— Тебе никогда не понять, что я чувствую.

Я вижу, как от боли краснеют глаза Джилла.

— Ты прав, Джилл. Мне не понять. Потому что мне повезло в жизни.

— Тогда хватит болтать!

Его глаза наполняются слезами, но я не понимаю, от злости они или от обиды.

— Эй. Ты ведь умный, правда?

— Что?

— Я считаю, что талантливые люди должны стоять на вершине мира.

— Но вы, дворяне, уже заняли её. Для меня там нет места!

Он вообще меня слушает? Теперь я и правда начинаю злиться.

Я понимаю, почему он сердится: магические стены держат жителей Роаны в заточении. Когда я изучала историю основания деревни, то узнала, что их предки были либо выходцами из низов, которых отвергло общество, либо беглыми преступниками. Но нынешние жители здесь ни при чём.

— Так чего ты хочешь, Джилл? Жить или умереть?

Он замолкает.

— Отвечай.

Я давлю на него суровым взглядом. С тех пор как решила стать злодейкой, я каждый день отрабатываю этот взгляд перед зеркалом.

— Конечно, я не хочу умирать. Но как, чёрт возьми, мне выбраться из этой тюрьмы под открытым небом? Какая разница, насколько я умён, если даже уйти отсюда не могу?

И тут слёзы наконец прорываются наружу.

— Ты вообще слышал хоть слово из того, что я сказала? Я предлагаю тебе помощь. Если хочешь выбраться из тьмы, клянусь жизнью: я выведу тебя на сцену, залитую светом! Отведу туда, где ты расправишь свои огромные крылья и никто не посмеет их подрезать!

Ой, под конец я повысила голос. Не очень-то по-злодейски прозвучало, да?

Слёзы Джилла льются уже водопадом.

— Почему? Зачем тебе так стараться ради меня?

— Помнишь, что я сказала? Я должна отвечать за то, что спасла тебе жизнь, хотя ты меня об этом не просил.

— Ты дура?..

И тогда Джилл впервые мне улыбается.

Ого, а с улыбкой он и правда очень милый. Значит, я открыла его сердце? Отлично. Я победила.

(Кстати, ради сохранения злодейской репутации умолчу, что спасла его из сострадания.)

После этого Джилл засыпает, выплакавшись.

— Алисия… спасибо, — говорит Уилл и, как всегда, гладит меня по голове.

Хм, я ведь не сделала ничего, за что стоило бы благодарить.

— Я наговорила ему одни ужасные вещи.

— Но всё это было правдой.

— Сомневаюсь, что святая сказала бы что-нибудь подобное, — возражаю я.

Уилл смеётся, и у уголков его глаз собираются морщинки. — Слова святой до этого мальчика не дошли бы.

Значит, я превзошла Лиз? Наверное, глупо так думать — это ведь даже не было состязанием.

— О! Точно, я научилась заклинанию, которое очищает грязные предметы.

Даже не глядя Уиллу в глаза, я понимаю, что он поражён. Может, хвастаться магией перед человеком, который не способен ею пользоваться, бестактно.

Но старик Уилл не из тех, кто станет на это сердиться.

— Алисия, сколько тебе лет?

— Десять, господин.

Почему он вдруг спрашивает о моём возрасте? Уилл кладёт руку на подбородок и мрачнеет.

— Что-то не так?

— Наверное, нет. Алисия, можешь сейчас применить это заклинание для меня?

— Разумеется.

— Тогда можешь очистить всё в этой комнате?

— Я попробую.

Я представляю, как вся комната становится безупречно чистой, как сверкает каждый уголок. Обычно, визуализируя заклинание, я закрываю глаза, но на этот раз оставляю их открытыми. По правде говоря, прежде я зажмуривалась из страха, что ничего не получится. Но сейчас хочу увидеть, как творю магию, поэтому смотрю прямо перед собой и щёлкаю пальцами. От меня расходится мерцающее сияние и заполняет комнату. Невероятно красиво — всё блестит и переливается.

Сияние окутывает стулья, стол и кровать, а затем медленно гаснет.

Ух ты, вот это я… Теперь-то мне можно похвастаться, правда? Комнату не узнать — она чистая и свежая.

Даже пожелтевшие окна, пыльный потолок и пол, которого почти не было видно под слоем грязи, теперь отмыты до блеска.

— Даже воздух кажется чистым, — восхищается Уилл. — Раньше этот дом давил на меня, а теперь здесь светло и легко. Ты удивительная, Алисия.

О-о, как же мне нравится, когда старик Уилл меня хвалит. Сегодня мне точно приснятся прекрасные сны.

— Госпожа Алисия, все собрались в гостиной и хотят вас видеть.

Голос Розетты разносится по библиотеке.

Ну вот, я как раз дошла до самого интересного.

Я прерываю чтение и вкладываю между страниц закладку.

— Уже иду.

— На этот раз среди гостей есть дама.

Гостья? Неужели… Лиз Кэтер, героиня?! Лиз пришла к нам домой? Я увижу её за пределами академии магии?

Этот день становится всё лучше. Ах, как же я взволнована. Наконец настал миг явиться перед ней во всём злодейском великолепии!

Я почти вприпрыжку спешу в гостиную.

— Приветствую всех.

Войдя, я понимаю, что мои молитвы услышаны: Лиз здесь. Как и ожидалось, от неё исходит особая аура, какой нет ни у кого другого. Простолюдинкой она совсем не выглядит. Лиз выходит вперёд, чтобы поприветствовать меня.

— Здравствуй, милая Алисия. Значит, ты младшая сестра Альберта. — Она смотрит мне в глаза, и её улыбка, как всегда, ослепительно сияет.

— Да, это я, — отвечаю собственной вызывающей улыбкой. Но моя и близко не сияет так, как улыбка Лиз. Скорее уж я наверняка излучаю непроглядно-чёрную ауру!

— Привет, Али. Как всегда прекрасна.

— Привет, Кёртис. Как всегда поверхностен.

Какая наглость: я устроила эффектное появление злодейки, демонстрирую зловещую улыбку во всей красе, а Кёртис выдаёт такую банальность! Не стоило ему портить атмосферу.

— Так зачем вы все сегодня пришли? — спрашиваю я.

— Ученический совет готовит буклеты, — с улыбкой объясняет Альберт.

Точно, Альберт и все его друзья состоят в ученическом совете. Но зачем им понадобилась я?

— Не делай такое лицо, — посмеивается Альберт. — Нам всего лишь нужен небольшой совет.

Он протягивает мне листок: «Фестиваль академии магии. Представление ученического совета».

О, это одно из событий игры. Если я правильно помню, именно здесь отношения Дьюка и Лиз начали развиваться всерьёз. И они хотят моего совета? Я уже миллион раз это говорила, но неужели они забыли, что мне всего десять?

С другой стороны, возраст для истинной злодейки не помеха. Я здесь не для того, чтобы свести Дьюка и Лиз. Поддерживать их я точно не собираюсь, но когда они сблизятся, устрою Лиз ад. «Как ты смеешь, простолюдинка…» Нет, погодите, так не годится. Сыграть на происхождении слишком просто. Лиз заслужила место в академии, поэтому мне придётся действовать наглее.

— Алисия? Почему у тебя такое озадаченное лицо?

— Когда она так смотрит, то обычно не слышит ни слова из того, что мы говорим.

— Она и правда склонна с головой уходить в свои мысли.

— В каком-то смысле это талант.

Точно… Наверное, стоит усомниться, достойна ли она Дьюка. Героиня и злодейка обязаны быть соперницами! А когда Лиз заявит: «Но я люблю Дьюка сильнее тебя», я со злорадной ухмылкой отвечу: «Какая самоуверенность…» — и каждое слово будет сочиться ядом.

Но как произнести такую постыдную фразу и не скривиться? Это всё равно что ни с того ни с сего признаться Дьюку в любви. Впрочем, он всё равно меня отвергнет, так почему бы не выложиться на полную? Всё ради славы злодейки!

— Кстати, брат, что вы собираетесь представить на фестивале?

Альберт смущённо улыбается. — Хм, мы ещё не успели об этом подумать.

— Тогда чего именно вы от меня хотите?

— Нам нужны твои идеи, Алисия, — вклинивается Лиз.

Самое время блеснуть злодейской язвительностью.

— Я спрашивала не тебя, Лиз.

Произнося это, я сохраняю самую милую улыбку, и в комнате воцаряется тишина. Да! Именно такой ледяной атмосферы я и добивалась!

— Алисия? Что на тебя нашло? — с любопытством спрашивает Альберт.

Ничего на меня не нашло, дорогой брат. Я лишь исполняю свой долг.

— Знаешь, Лиз, я и не подозревал, что вы с Али знакомы, — говорит Кёртис, пытаясь разрядить обстановку.

Прекрасно. Созданная мной ледяная атмосфера разбивается вдребезги в одно мгновение. Мы с Лиз должны были сойтись в напряжённом противостоянии, чтобы небо почернело и загрохотал гром, но увы.

— Так что, по-твоему, нам стоит сделать, Алисия? — весело спрашивает Финн.

Впрочем, главное, чтобы Дьюк и Лиз сошлись, поэтому моё мнение на самом деле неважно. Нужно лишь добиться, чтобы Лиз увидела во мне соперницу.

— Лиз, я слышала, ты владеешь магией всех стихий?

А ещё землёй и зелёной магией — у неё есть всё. Как же я завидую характеристикам героини.

— Да… — осторожно отвечает Лиз.

Отлично. Именно такой взгляд мне и нужен. Покажи ещё больше эмоций!

— Тогда почему бы тебе этим не воспользоваться? Такой замечательный талант — жаль, если он пропадёт даром, пока ты держишь его при себе.

Я приподнимаю один уголок губ в кривой усмешке.

— Спасибо!

А? За что она меня благодарит?

— Как мило с твоей стороны похвалить мои способности!

Да я язвила! Господи, какая же она непроходимая! Вот за это я и ненавижу героинь. Она должна была обратиться за помощью к Дьюку, а не улыбаться мне как дурочка!

— Знаешь, а идея и правда неплохая, — кивает Гейл.

Стойте, что? Я ляпнула первое, что пришло в голову. Они всерьёз собираются это использовать? Или настолько самоуверенны, что теперь уже сами издеваются надо мной, злодейкой?

И тут я слышу смех.

Не может быть. Дьюк смеётся. Ему правда нравится смотреть, как я мучаюсь? Совершенно не понимаю, что творится у него в голове.

В итоге мою «идею» принимают, и собрание заканчивается. Неужели эти люди хоть раз не могут придумать что-нибудь сами?

— А почему бы Алисии не выйти с тобой на сцену в роли помощницы?

Сегодня вся компания снова собралась у нас дома, чтобы обсудить выступление на школьном фестивале.

Эм, ты только что предложил, чтобы я стала её помощницей? Альберт, дорогой, о чём ты вообще думаешь? И почему, если уж на то пошло, я обязана сидеть на этом бессмысленном обсуждении?

— Да, пожалуй, это хорошая идея.

Гейл? Пожалуйста, не поддерживай это предложение. Я даже не состою в ученическом совете.

— Я отказываюсь, — прямо заявляю я.

— Почему? — Альберт смотрит на меня озадаченно.

— Для начала, я не ученица академии.

— Мы что-нибудь придумаем.

Лучше не надо.

— Ну же, Алисия, будет весело! — говорит Лиз и лучезарно улыбается мне.

— Я же говорю: лучше умру.

Несмотря на мой резкий ответ, Лиз ничуть не смущается и продолжает улыбаться. В такие моменты я особенно её ненавижу. Наверняка она прекрасно понимает настроение в комнате, но просто не желает принимать отказ. Если подумать, настоящая жертва здесь я.

— Но я обещаю, будет весело. И подумай, сколько прекрасных воспоминаний у нас останется!

— Не могла бы ты не навязывать мне свой взгляд на вещи?

После этих слов в комнате воцаряется тишина. Лиз выглядит растерянной.

Да! Вот этого лица я и ждала! В прошлый раз я потерпела неудачу, но теперь точно одержу победу.

— Прости. Я не хотела давить на тебя.

Хм, я ожидала более ожесточённого сопротивления, но она просто отдала мне победу.

— Алисия, ты была слишком резка. — В голосе Альберта слышится раздражение.

— Я лишь сказала, что думаю.

— А это может ранить людей.

Отрицать не стану. Но что плохого в том, чтобы отстаивать свою позицию?

— Давайте сменим тему, — громко говорит Кёртис. — Наверное, Али расстроилась, потому что ей показалось, будто её заставляют делать то, чего она не хочет.

Как же это раздражает. Когда мне было семь, всё было гораздо проще. Меня просто называли эгоисткой и оставляли в покое. Теперь я стала старше, и окружающие уже не так снисходительны.

Я помню, что в прошлой жизни, чем старше становилась, тем чаще приходилось прикусывать язык. А теперь столкнулась с этим уже в нежном возрасте десяти лет. Значит, игровая Алисия взрослела лишь внешне, но не внутренне, поэтому и стала поверхностной и злобной злодейкой. Если продолжу созревать душой, то стану настоящей злодейкой. Да, мне просто нужно оставаться верной себе!

Тут Альберт поворачивается ко мне: — Али, почему бы вам с Лиз не сходить вместе за покупками и не узнать друг друга получше?

…Простите?! Альберт, мой милый брат, что ты предлагаешь? Дружба с Лиз опозорит само звание злодейки!

— Я с радостью с тобой подружусь, — говорит Лиз и улыбается мне как ангел.

Ух, терпеть не могу эту улыбку. Наверное, думает, что так каким-то образом повысит мой показатель симпатии к ней.

— А я не вижу никакой необходимости дружить с Лиз.

Изумрудно-зелёные глаза Лиз вдруг становятся очень печальными. — Ох… Алисия, я сделала что-то, из-за чего ты меня невзлюбила?

Ты героиня. Я злодейка. Нам никогда не было суждено стать подругами.

— Разве дружба — это не то, к чему нельзя принуждать? — возражаю я.

Я почти вижу вопросительные знаки над головами у всех присутствующих. Неужели я сказала что-то настолько странное?

— Али, как ты можешь утверждать, что не станешь её подругой, если даже её не знаешь? — с улыбкой спрашивает Альберт.

— Да, если мы будем много разговаривать, то наверняка станем прекрасными подругами, — добавляет Лиз.

Ну конечно, классический довод: «Если поговорим, то поймём друг друга»… Прямо из учебника героини. Одни люди подходят друг другу, другие — нет. И сколько ни разговаривай, это не изменится.

— Если после разговора мне не придётся идти с Лиз за покупками, то я с радостью побеседую.

Лицо Лиз озаряется, а Альберт облегчённо вздыхает. Хм. Всё это невероятно подозрительно.

— Милая Алисия, какая у тебя любимая сладость?

— Макаруны.

— Макаруны! Я тоже их люблю. Может быть, они даже способны делать людей счастливыми. А какая у тебя любимая флора?

Уф, терпеть не могу людей, которые говорят флора, имея в виду обычный цветок. Какая претенциозность.

— Цветы меня не интересуют.

— О… А я люблю маргаритки.

Очень в духе Лиз.

— И их символическое значение мне тоже нравится, — добавляет она.

— «Истинная любовь», — одновременно произносим мы. Лиз удивлённо смотрит на меня.

— Ещё они символизируют честность и доверие. Идеально тебе подходят, Лиз, — с улыбкой говорю я, наполняя слова сарказмом. (Не то чтобы Лиз его заметила.)

— Откуда ты это знаешь, если цветы тебя не интересуют? — спрашивает она.

— Это должна знать каждая леди.

— Ты такая умная для своего возраста! Есть ли цветы, которые всё-таки особенно привлекают твоё внимание?

Я что, невнятно сказала? Цветы меня не интересуют. Но она смотрит на меня этими сияющими глазами…

— Мне нравятся ландыши, — бесстрастно отвечаю я.

— О-о, они символизируют чистоту и возвращение счастья. Какое прекрасное значение.

— Да. А ещё, несмотря на невинный вид и прекрасную символику, они настолько ядовиты, что смерть от них — одна из самых мучительных, какие только можно представить. Эта их сторона мне тоже весьма мила.

Комната погружается в тишину. Я вижу, как дрогнула ангельская улыбка Лиз. Сегодня мне везёт — настоящий сборник лучших злодейских номеров!

Наконец Лиз нарушает молчание: — Милая Алисия, какой твой любимый цвет?

Вот же девчонка… Всё ещё держится. Нужно отдать ей должное. Совсем немного.

— Чёрный.

— О-о, тебе нравится чёрный? А мой любимый цвет — белый.

— Да, полная противоположность, — отвечаю я с улыбкой.

Лиз улыбается в ответ.

(Даже смысл наших улыбок совершенно противоположен.)

— Разве противоположности не притягиваются? — спрашивает Лиз.

— Несомненно.

Как бы не так. Этот разговор ничуть нас не сближает.

— Что тебе вообще нравится?

Ещё вопросы? И разве он не слишком общий? Лиз совершенно не замечает, как мне скучно. Вот за это я и ненавижу непроходимых героинь!

— Вот это мне нравится.

Желая наконец заставить её замолчать, я щёлкаю пальцами, и цветок из стоящей неподалёку вазы летит ко мне.

[[image:/storage/reader-images/dc115019502fbf164e660d5c9ed2320c95b2ffac.jpg]]
Вот оно — заклинание притягивания предметов.

Я эффектно ловлю цветок и протягиваю его Лиз. — Держи.

Но Лиз и все остальные в комнате застывают от потрясения. Неужели я сделала что-то настолько удивительное?

— Магия?..

— Да.

Нельзя было догадаться побыстрее? Мне уже неловко за вас.

— Эм, а сколько Али лет?

— Десять…

— Я так и думал.

Я слышу, как Кёртис и Альберт тихо переговариваются. Уилл тоже спросил мой возраст, когда увидел, как я творю заклинание. Может быть, я одарённее большинства детей? Но, учитывая, сколько времени посвятила изучению магии, естественно, что я так хороша, верно?

Наконец Лиз принимает цветок из моих рук. — Спасибо. Какая прекрасная маргаритка.

Она улыбается так божественно, что затмила бы ангелов. Но повышение показателя симпатии Лиз ко мне не доставляет ни малейшей радости.

Я вручила тебе этот цветок в насмешку, Лиз. Честное слово, тебе почти повезло быть настолько непроходимой.

Когда все расходятся, я направляюсь в библиотеку. Мы даже не решили окончательно, что ученический совет представит на фестивале. Я лишь поговорила с Лиз. Какая скука.

У самой библиотеки я замечаю в коридоре отца и Альберта. Они выглядят невероятно мрачно. Интересно, какую серьёзную тему обсуждают?

Я бесшумно подкрадываюсь ближе.

— Алисия применила магию? Ты уверен?

— Да, отец. Я видел собственными глазами.

— Но Алисии всего десять.

Опять это. Почему все так зациклены на моём возрасте?

— Не могу поверить…

— Я тоже был потрясён, отец. Ведь пользоваться магией можно только с тринадцати лет.

Стоп, что? Но мне десять. Я чего-то не понимаю?

— Она Иная, — наконец говорит отец, и в его голосе звучит тяжесть, какой я прежде не слышала.

Я — Иная? Но героиня должна быть единственной Иной в этом мире. Здесь наверняка какая-то ошибка.

Не успев осмыслить разговор, я бегом преодолеваю остаток пути до библиотеки.

Гримуар, гримуар… Ага, вот он. Я так нервничаю, что не могу даже перелистнуть страницу. Отец и Альберт наверняка лгут.

Изо всех сил убеждая себя в этом, я наконец нахожу нужную страницу.

«Пользоваться магией могут только люди, достигшие тринадцати лет».

Я не могла прочесть это неправильно.

Я достаю энциклопедию магии, где её устройство описано подробнее.

«Пользоваться магией могут только люди, достигшие тринадцати лет».

Здесь написано ровно то же самое.

«Поэтому дети дворян начинают обучение магии в тринадцать лет, а те, кто к пятнадцати осваивает заклинания двадцатого уровня, получают право поступить в академию магии».

Двадцатый уровень? О, я уже почти до него дошла. Может, здесь есть что-нибудь ещё? Например, случаи, когда кто-то применял заклинания в более раннем возрасте…

Я бегло просматриваю все страницы раздела, но ничего, что относилось бы к моему случаю, не нахожу.

Выходит, это всё ещё загадка? Уф, терпеть не могу неразгаданные тайны. С другой стороны, если просто спросить кого-нибудь напрямую, ответа всё равно не получу… О, придумала! Может, Уилл что-нибудь знает. Солнце уже село, значит, теперь можно безопасно отправиться в деревню Роана.

И заодно стоит взять книгу для Джилла.

Когда я прихожу к Уиллу, Джилл уже спит. Я оставляю сумку с принесённой книгой у края его кровати и устраиваюсь на своём обычном стуле. Хотя Уилл не видит, он сразу замечает моё волнение. Вот бы героиня обладала хотя бы малой долей его способности понимать людей.

— Я хочу кое-что спросить, — выпаливаю я.

— Сначала сядь и переведи дыхание, — спокойно, но твёрдо говорит Уилл.

Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. — Старик Уилл, почему я могу…

— Почему ты можешь пользоваться магией, хотя тебе всего десять? Это ты хотела спросить?

Он буквально снимает у меня слова с языка. Его проницательность не перестаёт меня поражать. Иногда мне кажется, что он умеет читать мысли.

— Старик Уилл… ты знаешь почему?

Уилл выглядит обеспокоенным, словно я пробудила старые воспоминания о днях во дворце. И, если мне не мерещится, на его лице мелькает печаль.

— Алисия, если ты способна пользоваться магией в своём возрасте, значит, твой дар невероятно велик. Но в нём таится и разрушительная сила.

— Разрушение?

Уилл медленно кивает, и я чувствую: за этим скрывается целая история. Может быть, в прошлом уже был кто-то вроде меня?

— Не пугайся. С тобой всё будет хорошо, — как всегда, заверяет меня Уилл тёплым голосом. Каждый раз, когда он словно читает мои мысли, я всё сильнее сомневаюсь, что он действительно слеп.

— Давным-давно я знал человека, который тоже мог пользоваться магией в очень раннем возрасте. Люди восхищались его редким даром, и он упражнялся всё больше. К тринадцати годам дошёл до восьмидесятого уровня.

— Восьмидесятого? — я едва могу поверить. Обычно на это требуется три года тренировок, и достичь такого уровня способны лишь представители великих дворянских семей.

— Да. Тогда всё и пошло не так. Он стал слишком уверен в себе. Решил, что превосходит всех остальных.

— Но разве он и правда не превосходил всех?

Если в тринадцать лет дойти до восьмидесятого уровня, было бы странно не восхищаться собой.

— Это и стало причиной его краха, — печально улыбается Уилл. — Раз он самостоятельно добрался до восьмидесятого уровня, то переоценил себя и решил сразу перейти к сотому.

Ну да, ведь даже упражняться в магии такого уровня могут только Избранные. Но я не виню мальчика за то, что он считал себя особенным.

— Что с ним случилось?

— Он навсегда утратил способность пользоваться магией.

Для великого дворянина лишиться магии — участь хуже смерти. Ему пришлось бы жить с тяжестью того, что он подвёл всех, кто возлагал на него надежды.

Или тот мальчик покинул семью?.. На мгновение я хочу расспросить Уилла подробнее, но прикусываю язык. Он слишком печален, чтобы продолжать, а по лицу видно: этот человек был не просто «кем-то знакомым». Уилл искренне о нём заботится. От одной мысли об этом у меня немного болит сердце.

— Алисия, у тебя замечательный дар, — говорит он и умоляюще смотрит на меня. — Но прошу, не пытайся выйти за пределы своих возможностей, пока не будешь готова.

— Я понимаю.

Уилл улыбается и гладит меня по голове. — Умница.

Обычно его прикосновение наполняет меня теплом. Но сегодня оно почти не облегчает тяжесть в груди.

— Алисия, вставай.

Я просыпаюсь от голоса отца. Он никогда не приходит будить меня лично. Что случилось? Я быстро поднимаюсь с постели, одеваюсь и выхожу из комнаты.

— Что-то случилось, отец? — спрашиваю я, увидев его мрачный взгляд.

— Алисия, нам нужно поговорить, — отвечает он. Затем разворачивается и идёт вперёд, а я молча следую за ним.

Ой… Он узнал, что я хожу в деревню Роана?

Мы приходим в его кабинет, где я никогда прежде не бывала. Войдя, я с удивлением вижу короля и глав пяти великих дворянских домов. Что всё это значит?

— Алисия, рад снова тебя видеть.

— Для меня честь встретиться с вами, Ваше Величество, — отвечаю я и делаю глубокий реверанс. Всё это похоже на какое-то испытание на прочность.

— Алисия, правда ли, что ты уже умеешь пользоваться магией?

— Да, — подтверждаю я. Ах, вот в чём дело. Но ведь только вчера я показала магию остальным. Как быстро разносятся новости.

— Можешь прямо сейчас показать нам заклинание? — просит король.

Я легко щёлкаю пальцами и с помощью связывающего заклинания по одной притягиваю книги, а затем скрепляю их в стопку. Заодно решаю привести в порядок бумаги отца. Выравниваю стопку книг, затем скрепляю высокую стопку документов. Готово — все края и уголки идеально выровнены. Великолепная работа, если позволено так сказать о себе!

— Очень аккуратно связано.

— Да, ни края, ни уголки не выступают.

— Никто не способен выполнить это заклинание с такой точностью с первого раза…

Главы великих домов обсуждают моё заклинание, словно выставляют оценку на экзамене.

— Небеса… — король лишается дара речи, и я всё сильнее подозреваю, что это действительно какое-то испытание.

— Спасибо, Алисия. Можешь идти, — с улыбкой говорит отец. В его глазах появляется загадочный блеск — точь-в-точь как у Альберта.

Так и не поняв цели загадочного собрания, я покидаю комнату. Похоже, ответа на этот вопрос мне ещё долго не получить.

Чувствую себя так, будто меня околдовали фейри… Наверное, стоит потренироваться с мечом, чтобы стряхнуть это ощущение и размяться.

С этими мыслями я иду в сад к Алану и Анри, совершенно забыв спросить отца о мальчике, который лишился способности пользоваться магией.

Пока мы отрабатываем стойки и движения, Алан вдруг говорит: — Слышала? Фестиваль академии магии отменили.

Новость настолько потрясает меня, что я замираю на середине взмаха. Фестиваль академии магии отменён? Неужели из-за того, что мы с Лиз не ладим? Нет, это не может быть связано со мной — я ведь даже не ученица академии.

— Что-то случилось? — спрашиваю я.

— Лиз потеряла сознание, — отвечает за Алана Анри.

Потеряла?

— По словам Ала, магия Лиз вышла из-под контроля.

— Вышла из-под контроля? — повторяю я.

— Да. Почему — пока не знают, но на фестивале не хотели допустить несчастного случая, поэтому фестиваль отменили.

Никогда о таком не слышала. Разве подобное вообще возможно? Желая узнать больше, я сразу направляюсь в библиотеку.

Я ещё раз внимательно перечитываю энциклопедию магии, но там ничего не сказано о выходе магии из-под контроля. Значит, документально подтверждённых случаев прежде не было. Я достаю стоящий рядом экземпляр книги «Тёмная магия: руководство» и быстро перелистываю страницы.

«Тёмная магия обладает как разрушительной, так и исцеляющей силой».

Что это вообще значит? Звучит противоречиво.

Я листаю дальше в поисках объяснения.

Хм. Ничто здесь не проясняет эту фразу. Стоп, а почему я вообще веду исследования ради Лиз? Мне нужно упражняться в собственной магии. У Лиз её и без того столько, что она выходит из-под контроля!

С новыми силами я дочитываю всё до заклинаний двадцатого уровня. Не успеваю опомниться, как уже упражняюсь в них с той же энергией и лёгкостью, что и в магии первого уровня.

Я вот так запросто освоила уровень, необходимый для поступления. Чёрт, какая же я потрясающая! Теперь я догоняю героиню. Если продолжу развиваться, пока Лиз лежит без сил, то к её выздоровлению мы можем оказаться на равных.

В приподнятом настроении я беру книгу двадцать первого уровня и начинаю читать.

----------

Арнольд, отец семейства Уильямс — тридцать шесть лет

# Арнольд, отец семейства Уильямс — тридцать шесть лет

Все трое моих сыновей были очень одарёнными, и я не мог ими не гордиться. Моя младшая, Алисия, росла прекрасной девочкой — настоящей отрадой для глаз. Да, мы немного её избаловали, и порой она вела себя эгоистично, но мне всегда казалось, что это лишь добавляет ей очарования.

Однако в семь лет с Алисией произошла странная перемена. Внезапно она захотела сдать экзамен на владение мечом, и я использовал все доступные мне средства, чтобы её остановить. Похоже, она совершенно не понимала, насколько хорошо владеет мечом, но я понимал: если допустить к экзамену девочку с такими способностями, она непременно привлечёт нежелательное внимание. Я не против, чтобы моя дочь была одарённой и выделялась среди других, но Алисия была слишком мала, чтобы её заметили подобным образом.

Мой старший сын Альберт разделял мои опасения. Мы решили всё ей объяснить, когда в пятнадцать лет она поступит в академию магии. Но события приняли оборот, которого мы никак не могли предвидеть.

Всего в десять лет Алисия доказала, что способна пользоваться магией.

После того как Алисия продемонстрировала магию, главы пяти великих дворянских домов созвали чрезвычайное совещание.

— Не могу поверить, что до этого дошло, — бормочет Невилл, поглаживая бороду.

— Десятилетний ребёнок, способный пользоваться магией. Такого ещё не бывало, — добавляет Дерек.

— Нет, бывало, — возражает Джоан. — Давным-давно был один такой.

— И что стало с тем вундеркиндом?

— Навсегда лишился способности пользоваться магией, — отвечает Люк, и в комнате воцаряется тишина. Когда нас только шестеро, мы зовём короля Люком — его личное имя Люк Сикер.

Невилл хмурит брови. — Ты хочешь сказать, что с Алисией может случиться то же самое?

— Нет, если она будет последовательно осваивать уровни магии в правильном порядке.

— Понимаю.

Я и представить не мог, что моя дочь окажется Иной. Я хочу, чтобы Алисия прожила счастливую жизнь. Это всё, чего любой отец желает своим детям.

— Люк, почему бы не сделать исключение и не принять Алисию в академию магии? — предлагает Джоан.

Я едва верю собственным ушам. — Алисии всего десять.

— Это самое безопасное решение.

Возможно, он прав, но я хочу, чтобы Алисия жила обычной жизнью. Десять лет — слишком рано.

— Подождите хотя бы до тринадцати, — прошу я.

Джоан кивает. — Да, тринадцать — разумный возраст. Что скажешь, Люк?

Люк задумчиво зажимает пальцами переносицу. После долгой паузы он наконец поднимает голову: — Что будем делать с Лиз Кэтер?

Лиз Кэтер. Она тоже Иная. Поначалу только она и вызывала у нас опасения. Несмотря на простое происхождение, Лиз обладает редким даром и способна пользоваться магией всех стихий. Уже поэтому она представляет огромную ценность и многие захотят заполучить её. Кроме того, мы считаем, что она может стать святой, которая принесёт миру покой. Но недавно её магия вышла из-под контроля. Причина пока неясна, однако мы подозреваем, что дело в её подавляющей силе.

— Она святая, здесь не может быть ошибки, — говорит Джоан.

— Но святую без должной мудрости и разума нельзя считать нашей союзницей, — сразу возражает Невилл.

— У неё хорошие оценки.

— Оценки не имеют ничего общего ни с умом, ни с мудростью.

— Есть идея, — предлагает Джоан. — Почему бы не поручить Алисии наблюдать за Лиз?

Я снова потрясён. Он хочет, чтобы моя дочь следила за святой?

— Уже не раз подтверждалось, что Алисия чрезвычайно проницательна. Она умеет распознавать истинную природу людей и вещей.

— Но это не работа для маленькой девочки, — возражает Дерек, и его длинные рыжие волосы напоминают пламя.

— Джоан… — я пристально смотрю на него. — Я понимаю, что ты хочешь от моей дочери большего, чем простое наблюдение.

— Ты прав. Я хочу, чтобы она направляла святую к мудрым решениям и помогла ей стать человеком, способным управлять королевством.

Иными словами, на Алисию ляжет обязанность воспитывать и направлять святую. Такая роль почти наверняка обречёт её на одиночество. Какие бы ужасные вещи о ней ни говорили, ей придётся молча всё терпеть. Это может даже сломать ей жизнь.

— Я против, — говорю я и поднимаю руку.

— Я тоже, — вторит Дерек, поднимая руку.

Невилл молчит, скрестив руки на груди, и выглядит обеспокоенным.

Но Люк говорит твёрдо: — Когда Алисия поступит в академию, ей будет поручено наблюдать за Лиз Кэтер.

Неужели он и правда навяжет Алисии эту роль? Легко принимать такие решения, когда речь не о его дочери. Я понимаю необходимость защищать королевство, но Алисия — мой ребёнок.

— Но мы совершенно не учитываем её чувства, — говорит Джоан. — Что, если спросить её, когда ей исполнится тринадцать? Предложить досрочное поступление в академию в обмен на роль наблюдателя за святой.

Люк кивает в знак согласия. — Хорошо. Мы спросим Алисию. — Затем обводит нас тяжёлым взглядом и добавляет: — Посмотрим, согласится ли она сыграть злодейку.

----------

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс, тринадцать лет

# Алисия, старшая дочь семьи Уильямс, тринадцать лет

Наконец-то я добралась до восьмидесятого уровня!

Честно говоря, это оказалось довольно легко. Со временем проводить через себя магическую энергию стало так же естественно, как дышать. А отец почти каждый день отчитывал меня: «Не спеши и не перескакивай через уровни!» Поэтому я никуда не торопилась — и вот наконец достигла восьмидесятого!

Не терпится увидеть, как все отреагируют, когда я им скажу. Обычно магию начинают изучать только в моём возрасте. Вот бы игровая Алисия так же старалась! Такой талант пропал даром. А за два года до поступления в Магическую академию я стану ещё сильнее.

Я встаю перед зеркалом и разглядываю себя. Кажется, теперь я наконец доросла до подвески, которую Дьюк подарил мне на день рождения. За эти три года я и правда сильно изменилась, да? Волосы уже спускаются ниже груди. Я чувствую себя женщиной. И ещё больше — злодейкой. Ах, ну когда же кто-нибудь крикнет мне: «Гнусная женщина!»? Ждать невыносимо. От одних фантазий я начинаю ухмыляться. Нет-нет, прекрати! Возьми себя в руки!

— Госпожа Алисия? Хозяин желает вас видеть, — зовёт Розетта из-за двери.

Отец хочет меня видеть? Зачем бы? Я слегка вздыхаю и выхожу из комнаты.

Плохое у меня предчувствие…

Я тихо стучу в дверь отцовского кабинета и вхожу. Предчувствие меня не подвело. Клянусь, больше этот сюжетный поворот не застанет меня врасплох.

Вот он — мой старый приятель король.

— Алисия, рад снова тебя видеть.

— Да, Ваше Величество. Прошло уже три года.

— Как же ты выросла, — с улыбкой говорит король.

Очень надеюсь, что выросла. Но неважно — почему здесь главы всех пяти великих дворянских домов? Каждый раз, когда такое случается, я строю догадки и всякий раз совершенно промахиваюсь. Поэтому даже пытаться не стану. Чем бы они меня теперь ни огорошили, я уже ничему не удивлюсь.

— Алисия, это крайне необычно, но не хотела бы ты поступить в Магическую академию? — спрашивает Джоан.

Беру свои слова обратно. Я потрясена. Думала, они спросят о моём уровне магии, но это? Я могу поступить в Магическую академию в тринадцать лет. И встречусь с Лиз на два года раньше! Разумеется, я соглашусь.

— Да, я с радостью поступлю. Более того, я настаиваю.

— Вот как. — На лице отца появляется тревога. Да и все остальные выглядят встревоженно. Почему? Мне полагалось проявить больше скромности? Но злодейке скромность ни к чему. Я хватаюсь за любую возможность.

— Алисия, магию какого уровня ты сейчас осваиваешь?

А вот и вопрос, которого я ждала.

Я расплываюсь в улыбке.

— Восьмидесятого, отец.

Злодейка обязана отвечать с гордостью.

Эм-м, почему они нахмурились ещё сильнее? Я бы не отказалась от более заметной реакции. Похвалы, например? Вам разве не следует радоваться? Отец, что это за хмурый вид?

— Восьмидесятого, — едва слышно шепчет Невилл. (Ну же, удивитесь хоть немного!)

— Это тот же уровень, что и у святой, — замечает кто-то.

Святая? В отомэ-играх эту роль обычно получают героини, верно? Значит, речь о Лиз. У нас с Лиз одинаковый уровень? Прекрасно! Теперь мы на равных. Я изо всех сил стараюсь не выдать внутреннего ликования.

— Алисия, у нас к тебе просьба. Ты нас выслушаешь?

— Что за просьба? — спрашиваю я, замечая, как отец сверлит Джоана взглядом. Почему он так сердится?

— Разумеется, ты можешь отказаться.

— Д-да, я понимаю.

Почему-то мне кажется, что отказ одному из пяти самых влиятельных людей королевства ничем хорошим не закончится.

Король говорит:

— Мы хотим, чтобы ты стала наблюдателем за Лиз Кэтер.

Мне требуется целых десять секунд, чтобы осмыслить услышанное. Стать… наблюдателем за Лиз Кэтер? Зачем за Лиз наблюдать?

— Мы знаем, насколько ты одарена. Поэтому обратиться можем только к тебе.

— Когда ты так говоришь, Алисия уже не может отказать, — укоряет короля отец, прежде чем я успеваю ответить.

— Эм-м, Ваше Величество, что именно значит «стать её наблюдателем»?

— Лиз Кэтер суждено стать святой, которая спасёт это королевство, — говорит Джоан.

Я и бровью не веду. Героини часто становятся святыми, так что меня это не удивляет. Но чем занимается наблюдатель за святой?

— Ты ведь знаешь, что её магия вышла из-под контроля?

— Да.

— Без должной мудрости она не сможет стать святой.

Ах да. В игре было событие, проверявшее мудрость героини. Теперь вспомнила. Я получила ноль очков, потому что выбирала все неправильные ответы. Но ведь правильными там были сплошные добродетельные глупости! Из-за этого в игре меня так и не допустили к важным государственным совещаниям.

— Здесь и нужна ты. Мы хотим, чтобы ты оценила, достаточно ли у неё мудрости, чтобы нести на своих плечах судьбу королевства. А если мудрости ей недостаёт, направляй Лиз, пока она не встанет на верный путь.

Иными словами, мне предстоит решить, достойна ли Лиз стоять во главе страны? Но что значит «направлять»? Они ждут, что я буду влиять на её взгляды, пока она не станет готова к роли святой? Да я лучше умру! Подобное подходит лишь величайшей праведнице, но никак не мне.

— Я отка…

— Алисия, ты согласна сыграть роль злодейки?

…Наверное, я ослышалась. Король только что сказал «злодейки»?

— Простите, мне показалось, я услышала слово «злодейка»…

— Именно так. Наблюдение за Лиз Кэтер будет совершенно секретным заданием. Тебе придётся говорить с ней сурово, чтобы направлять её в нужную сторону. В академии вокруг Лиз уже собралось немало преданных сторонников.

Да это же мечта, ставшая явью. Неужели Бог награждает меня за все усилия, которые я приложила, чтобы стать злодейкой?

— Иными словами, вы просите меня стать величайшей злодейкой в мире?

— Не обязательно во всём мире, но, пожалуй, да.

— Ты не обязана соглашаться, — говорит отец, глядя на меня.

С чего бы мне отказываться? Я вне себя от счастья. Это лучший день моей жизни. Только подумать — почётное поручение лично от короля! Я ломала голову, под каким предлогом издеваться над Лиз, а теперь идеальное оправдание само упало мне в руки! Ох, как описать это чувство?

— Для меня это честь, Ваше Величество. Я стану величайшей злодейкой, какую вы когда-либо видели!

Все, похоже, испытывают облегчение. (Кроме отца.)

— Из-за этой роли тебе может стать очень одиноко, — предупреждает он.

— Я справлюсь, отец.

— Люди могут тебя возненавидеть.

— Я к этому готова.

— Ты выдержишь?

Что за глупый вопрос. Я буду наслаждаться каждым днём в этой школе.

— Конечно.

Наконец отец вздыхает, сдаваясь, и принимает моё решение.

— Даже твои братья не должны знать…

Я перебиваю короля:

— Даю слово. Ни одной душе не расскажу.

Я встречаюсь с ним взглядом, и в моём голосе звучит решимость.

Когда я уже собираюсь выйти, Джоан окликает меня:

— Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся просить.

Что мне вообще может от них понадобиться? Ах! Точно! Я едва не забыла кое-что очень важное.

— В деревне Роана живёт мальчик по имени Джилл. Пожалуйста, позвольте ему поступить в Магическую академию вместе со мной.

Все, кроме меня, застывают.

Ой. Верно. Мои визиты в Роану должны оставаться тайной.

— Деревня Роана?! Откуда ты вообще знаешь о таком месте?

— Алисия! Только не говори, что ты туда ходила.

Отец, не смотри так страшно. Можно подумать, я преступница.

— Только по ночам, — невозмутимо отвечаю я, не собираясь робеть. В конце концов, я злодейка.

— По ночам?

— Так безопаснее.

— Значит, днём ты там тоже бывала?

Минуточку. Я что, сама себе яму рою? Но у отца ведь нет настоящей причины сердиться. Посещать деревню Роана законом не запрещено.

Я выпрямляюсь и смотрю ему прямо в глаза.

— Отец, не понимаю, за что меня ругают. Джиллу всего девять лет. Он простолюдин и не владеет магией, но умнее меня.

Да, Джилл и правда гений. Он ничего не забывает, даже если увидел лишь однажды. А ещё у него потрясающее воображение. Не сомневайтесь: однажды он займёт одно из высших мест в этом королевстве.

— Ваше Величество, — я поворачиваюсь к королю, — вы помните, как я рассказывала об ужасающих условиях в деревне Роана?

— Помню.

— Тогда я знала лишь то, что прочла в книгах. Поэтому отправилась туда и увидела всё своими глазами.

Я замечаю напряжение во взгляде короля, но продолжаю, не дрогнув:

— В действительности положение в Роане хуже, чем можно описать в любой книге. Это настоящий ад. Все живут в глубочайшей нищете. Люди даже не чувствуют, живы они или уже мертвы. Да, деревню изначально создали как место заключения опасных преступников. Но разве их потомки до сих пор должны расплачиваться за чужие грехи?

В комнате воцаряется молчание. Даже отец больше не сердится.

— Родителей Джилла убили. Он утратил волю к жизни. Когда я впервые его увидела, это был шестилетний мальчик, которого огромный мужчина избивал железной трубой.

— А потом? Что с ним произошло? — Лицо Дерека искажается от беспокойства.

— Он блуждал на границе жизни и смерти, но выбрал жизнь. Однажды он станет опорой этого королевства, запомните мои слова. Прошу вас — освободите его из деревни Роана.

Я вкладываю в эту просьбу всю решимость, на какую способна. Я дала Джиллу обещание. И была бы никудышной злодейкой, если бы его не сдержала.

Король долго хмурится, а затем наконец вздыхает:

— Полагаю, мы могли бы освободить его в качестве твоего помощника.

— Этого более чем достаточно, — без колебаний отвечаю я.

— Посмотрим, что можно сделать.

— Благодарю, Ваше Величество. — Я низко кланяюсь.

Верно. Может, стоит спросить и об Уилле? Хочет ли он покинуть деревню Роана?

— Алисия, как именно ты добиралась до Роаны? — озадаченно смотрит на меня отец.

— Это секрет. — Я мило улыбаюсь: незачем раскрывать всё. Злодейка всегда должна хранить вокруг себя ореол тайны.

Лицо отца кривится от недовольства. Постойте, теперь, когда я поступаю в Магическую академию, я ведь могу спросить об этом, верно?

Я неглубоко вздыхаю и встречаюсь с ним взглядом.

— Отец, почему ты не позволил мне сдать экзамен по фехтованию?

На миг он кажется застигнутым врасплох и его взгляд начинает метаться. Но затем улыбается:

— Потому что ты слишком хороша для такого экзамена, Али.

Не самый удовлетворительный ответ, но звучит как комплимент, так что, пожалуй, приму его.

— Алисия, зачисление Джилла в Магическую академию одобрено.

Через несколько дней после нашего разговора отец приносит мне замечательную новость.

Отлично! Нужно немедленно рассказать Джиллу. Интересно, стоит ли сообщить ему и о моей новой роли злодейки? В конце концов, он будет моим помощником.

— Отец, можно мне рассказать Джиллу о задании наблюдать за Лиз?

— Да, ему придётся сопровождать тебя. И ещё — это тебе.

Он протягивает мне крошечный флакон со светло-розовой жидкостью.

— Что это?

— Зелье, которое позволяет проходить сквозь стены магического тумана вокруг деревни Роана. Ты можешь пересечь их, потому что обладаешь магической силой, но обычные люди — нет.

— Спасибо, отец. — Я приседаю в реверансе и поворачиваюсь к выходу.

— Али… Ты ни о чём не жалеешь?

Жалею? Нет, я счастлива как никогда.

Я улыбаюсь.

— Ни о чём.

Брови отца удивлённо приподнимаются. Затем он тихо бормочет: «Вот как…» — и уходит.

Почему он так посмотрел? Наверное, переживает за любимую дочь. Со мной всё будет хорошо, отец. Я довольна как никогда.

На закате я отправляюсь к деревне Роана. Теперь даже зловещий лес меня не пугает. Удивительно, как быстро человек ко всему привыкает. Я проскальзываю сквозь туман и спешу к дому Уилла.

По дороге что-то хватает меня за лодыжку, и по спине пробегает холодок. Я опускаю взгляд: тонкая грязная рука с неожиданной силой вцепилась в мою ногу и не отпускает.

— Помо…гите… — хрипло просит чей-то голос.

Похоже, это женщина. От неё исходит настолько мерзкий запах, что его почти невозможно вынести. Я невольно зажимаю нос. К вони я уже привыкла, но эта слишком сильна. А поскольку она вцепилась мне в лодыжку, я не знаю, что делать.

Спокойно. Злодейка никогда не позволяет эмоциям управлять собой — она руководствуется разумом. Шестерёнки в моей голове начинают крутиться на полной скорости.

Настоящая злодейка не причиняет вред тем, кто слабее неё. С бессильными она добра, а с сильными — безжалостна. Поэтому я так сурова с Лиз.

Да, я спасу эту женщину — потому что я злодейка.

Я протягиваю руку и говорю:

— Всё будет хорошо.

Затем поднимаю её с земли. Я ведь тренируюсь. Взять на руки взрослую женщину — пустяк.

Но какая же она лёгкая. Выглядит старше меня, а весит меньше. Чудо, что она вообще ещё жива.

Я тороплюсь к площади с фонтаном. Как обычно, повсюду на земле спят люди. Я несу женщину, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить детей.

Как я и ожидала, вода мутная. Можно очистить её магией, но это привлечёт слишком много внимания. Что делать?

— Больно… так больно…

Не цепеней, Алисия. Нужно действовать быстро. Если не спасёшь её, опозоришь всех злодеек мира.

Я осторожно укладываю её возле фонтана. Щелчок моих пальцев разносится по площади. Вода начинает светиться и очищается. Я чувствую, как вокруг просыпаются люди. Снимаю плащ и окунаю его в теперь уже чистую воду.

— Алисия?! — кричит издалека Джилл. — Что ты делаешь?

Джилл подбегает ко мне, а следом за ним идёт Уилл.

— Тебе нужно уходить, скорее! За это тебя убьют! — настойчиво шепчет Джилл.

Я знаю. Но не могу позволить этой женщине умереть.

— Алисия, что на тебя нашло, дитя? — спрашивает Уилл, подойдя к нам.

— Я спасу эту женщину, — отвечаю я, глядя на Джилла и Уилла. Что бы они ни говорили, отступать я не стану.

— Хорошо. Помоги ей.

— Что?

— Дедушка?! Ты что говоришь?

— Помоги этой девушке. Времени нет.

Мы с Уиллом знакомы уже много лет. Он хорошо меня понимает.

Я изо всех сил выжимаю плащ. В руках у меня и правда недюжинная сила. С ткани стекает вода.

— Вода… — бормочут просыпающиеся жители. Нельзя позволить им вмешаться. Я воздвигаю вокруг фонтана магическую стену из чёрных знаков, чтобы люди не могли приблизиться. В книге говорилось, что цвет стены соответствует используемой магии. А туманные стены вокруг Роаны созданы магией воды.

Убедившись, что нам ничто не угрожает, я начинаю обтирать женщину. С каждым движением плащ становится всё грязнее. Снять с неё все комья грязи оказывается очень трудно.

Постойте — это не грязь. Кожа покрыта волдырями! Потрясённая, я замираю.

— Алисия, ты в порядке? — Джилл заглядывает мне в глаза. — Здесь такое случается постоянно. Многим ещё хуже, — мрачно добавляет он, опуская взгляд на женщину.

— Наверное, она оказалась заперта в подожжённом доме, — печально говорит Уилл.

Я лишаюсь дара речи. У меня нет сил спасти её. В тёмной магии полно бесполезных заклинаний.

Я медленно продолжаю обтирать её. Правая нога ниже колена почернела от некроза. Наверное, её обожгло в пожаре. От этого зрелища меня мутит. Никогда не видела человека в таком состоянии.

Как мне её спасти? Нужно сохранять спокойствие, но мысли мечутся в панике, и я не могу рассуждать здраво.

Возможно, я была наивна, решив, что сумею её спасти. Переоценила себя лишь потому, что умею несколько магических фокусов.

— Али, ты в порядке? Я могу чем-нибудь помочь? — в голосе Джилла слышится тревога.

Я начинаю судорожно и часто дышать.

— Алисия, возьми себя в руки. Дыши медленно, — приказывает Уилл.

Я слушаюсь, делая медленные вдохи, пока он гладит меня по спине.

— В магии всё зависит от того, как её применять. Даже самое бесполезное заклинание может принести пользу, если понять, как.

Мне так трудно разобраться в собственных чувствах, что я срываюсь на нём:

— Откуда ты можешь знать?

— Ты умная. Я знаю, что ты её спасёшь.

— Не говори так — у тебя нет никаких оснований! Чужая жизнь — слишком тяжёлая ноша для меня. Я не справлюсь!

Слова Уилла должны были меня поддержать, а я вместо этого огрызаюсь. Никогда прежде я не сталкивалась с таким кризисом. Я понятия не имею, что делать. Даже знания из книг теперь не помогают. В голове совершенно пусто.

Не успеваю я опомниться, как по щекам уже текут слёзы.

— Алисия… — Джилл смотрит на меня. Но я не владею собой, и слёзы продолжают литься помимо моей воли.

— Хватит себя жалеть, — шепчет Уилл мне на ухо. — Реши задачу, Алисия. Для тебя это должно быть легко.

Мы с Джиллом застываем. Уилл впервые меня отчитывает.

— Когда вырастешь, тебе встретятся испытания и потяжелее. — В голосе Уилла звучит глубокая серьёзность. — Разве ты не говорила, что хочешь стать лучшей злодейкой в мире? Это была ложь?

— Нет… Я и правда этого хочу, — твёрдо отвечаю я.

— Тогда нельзя на этом застревать. Какой злодейкой ты хочешь быть?

— Я хочу быть честолюбивой… Той, кто бросает вызов традициям… Последовательной в своих методах… Рассудительной и мудрой, способной спокойно принимать трудные решения… Я хочу стать именно такой злодейкой — сильной духом.

С трудом, но я всё же произношу свои стремления вслух. Услышав их, я и сама начинаю лучше их понимать.

Верно. Я стану сильной духом злодейкой. Настолько грозной, что ни одна героиня не сможет со мной сравниться.

Уилл мягко улыбается:

— Вот это настрой, Алисия.

— Ты справишься, Алисия, — добавляет Джилл, ободряюще глядя на меня.

Я сделаю это. Если не могу спасти одну-единственную жизнь, то не заслуживаю зваться злодейкой.

Я снова смотрю на женщину. Её кожа покрыта волдырями. Может, то заклинание сработает? Попытка не повредит.

Щёлкаю пальцами и применяю «Очищение кожи». Я думала, это заклинание лишь убирает пятна и высыпания, но оно начинает исцелять ожоги, возвращая коже нормальный вид. Неужели им можно лечить ожоги? Почему я не догадалась раньше?

К коже возвращается здоровый цвет. Она гораздо моложе, чем мне показалось, — лишь немного старше меня.

Теперь что делать с её омертвевшей ногой? Исцелить её невозможно — ткани уже сгнили. Если бы всё не зашло так далеко, ногу, вероятно, можно было бы спасти. Но теперь вернуть её уже нельзя. Единственный выход — ампутация.

Насколько я помню, сделать разрез нужно чуть выше поражённого участка, то есть на уровне бедра. Я бы воспользовалась мечом, но без лекарств болевой шок может её убить.

Постойте — тёмная магия связана с исцелением и разрушением, верно? Если применить лечебное заклинание, оно должно облегчить боль.

Ещё одним заклинанием я очищаю плащ.

— Что ты собираешься делать?

Не отвечая Джиллу, я бью девушку в живот и лишаю её сознания. Так лучше. Ей незачем видеть, как её калечат.

— Ой, надо было узнать её имя до того, как я её вырубила.

— Её зовут Ребекка, — отвечает за неё Уилл.

— Хорошо, Ребекка. Держись.

Я крепко сжимаю меч и медленно вдыхаю и выдыхаю. Сердце колотится, но я беру себя в руки. Со всей силы опускаю клинок и одним чистым ударом отсекаю ей ногу. Кровь быстро растекается лужей, и я тут же щёлкаю пальцами, замедляя кровотечение.

— А-а, больно! А-а-а!

Ребекка просыпается с криком. Заклинание сработало, но чуть запоздало. Придётся ей стиснуть зубы и терпеть. Убедившись, что кровь остановилась, я отрываю полосу от плаща и перевязываю культю.

— Помогите… Так больно! Я не могу…

— Замолчи! Ты ведь хотела, чтобы я тебе помогла?

На случай, если кто-то забыл: я не добрый человек. Святая стала бы её утешать, но я злодейка. Приукрашивать правду не собираюсь.

— Моей ноги нет! Верните её! Я хочу обратно свою ногу! — кричит она и бьётся всеми оставшимися конечностями. Джилл изо всех сил удерживает её.

— Ребекка, если бы я не отрезала тебе ногу, ты бы умерла.

— Что?! Я бы… умерла? — Ребекка замирает и широко раскрытыми глазами смотрит на меня.

— Нога гнила. Клетки уже погибли. У каждого болезнь развивается с разной скоростью, поэтому утверждать наверняка я не могу, но если бы оставить всё как есть, некроз мог распространиться, и ты могла бы умереть. Сейчас больно?

Ребекка умолкает, черты её лица смягчаются. Видимо, заклинание наконец подействовало.

— Не… больно, — хрипло шепчет она. Увидев своё отражение в фонтане, Ребекка касается лица. — Эм, спаси…

— Благодарить меня не нужно.

Она потрясённо смотрит на меня. Не хочу, чтобы она принимала меня за святую. Злодейка действует ради собственной выгоды.

— Я спасла тебя не по доброте душевной.

Даже святая не спасает людей исключительно из добрых побуждений. Ей тоже чего-нибудь хочется. Возможно, ей достаточно признания собственной доброты — это и становится наградой.

Разница между святой и злодейкой лишь в том, что святая не говорит прямо, какой награды желает. А стоит кому-нибудь отнестись к ней недобро, как из глубины сердца непременно всплывёт эгоистичная мысль: «Как ты смеешь после всего, что я для тебя сделала, после всей моей доброты!» Героини часто предлагают дружбу тем, у кого нет друзей. Но что, если такому человеку действительно нравится одиночество? Тогда их дружба окажется непрошеной.

Я считаю, что в глубине души все люди лицемеры. Святых от злодеек в обществе отличает лишь одно: скрывают они своё лицемерие или выставляют его напоказ.

— Ребекка, я требую от тебя вознаграждения.

Удивление на её лице сменяется страхом.

— Вознаграждение?

Джилл расплатился со мной своим умом и мудростью. Что же потребовать от Ребекки? У неё светло-карие глаза, серебристые волосы, а на красивом лице заметен ум.

— Ребекка, сколько тебе лет?

— Пятнадцать.

Она на два года старше меня.

— Почему ты попросила помощи именно у меня?

Ребекка странно на меня смотрит, словно не ожидала такого вопроса.

— Потому что от тебя хорошо пахло. Никто из этой деревни так пахнуть не может. Я решила, что ты благородного происхождения.

— Но ты не боялась, что тебя убьют за то, что схватила дворянку за ногу?

Лицо Ребекки слегка искажается.

— Я не думала, что такой человек вообще появится в подобном месте.

Иными словами, ради выживания она выбрала самый разумный вариант. Очень проницательно.

Я оглядываюсь. Раньше не замечала, но почти все вокруг смотрят на меня с надеждой.

Вот чёрт. Неужели из-за магии они неправильно меня поняли?

Мне это не нравится. Спасителями должны быть святые, а не злодейки. Если меня провозгласят спасительницей деревни Роана, я стану посмешищем среди злодеек. Нужно как-то этого избежать.

— Алисия? — Джилл заглядывает мне в лицо.

Я легко глажу его по голове, затем хватаю Ребекку за ворот рваной одежды и подтягиваю к себе.

— Ребекка, стань спасительницей деревни Роана. Это и будет твоей платой.

У Ребекки отвисает челюсть.

О боже, неужели я выразилась непонятно? Не таращись на меня как дурочка.

— Что? Спасительницей?

— Именно. Рада, что ты поняла.

— А как мне это сделать?

— Посмотрим. Выслушивай жалобы жителей деревни и передавай их мне.

— И всё?

— Конечно нет. Но пока достаточно.

Кажется, она ещё не уловила смысл, но девушка умная — со временем разберётся. А теперь хотелось бы эффектно удалиться. Пожалуй, остаётся только телепортация. На людях я её ещё не применяла, но, наверное, всё будет хорошо.

— Алисия, как ты собираешься вывести нас отсюда?

— Не беспокойся, Джилл. Всё уже предусмотрено.

Ох, классическая реплика злодейки! «Всё уже предусмотрено» — как же невероятно круто. Обожаю!

Я наслаждаюсь великолепием собственных слов. Эту фразу я выучила из знаменитой легенды о ведьме. Думаю, она ещё не раз мне пригодится.

— Джилл, дедушка Уилл, Ребекка, приготовьтесь: минуту вас будет сильно мутить.

Я щёлкаю пальцами. Магические стены вокруг фонтана исчезают, а мы вчетвером телепортируемся в дом Уилла.

Получилось. Это без сомнения нужный дом.

— Ух ты.

— Мы в доме дедушки!

— Ну надо же, вот так штука.

Пока троица ошеломлённо оглядывается, мне их выражения кажутся бесценными.

— Алисия, кто же ты на самом… уф!

Не дав Ребекке договорить, я снова бью её в живот. Мне нужно поговорить с Джиллом и Уиллом наедине, а подслушивать ей нельзя. Пусть это и жестоко — я всё-таки злодейка.

Когда Ребекка падает, я подхватываю её и укладываю на кровать Уилла.

Ой. Я только сейчас вспомнила, что знаю заклинание сна. Наверное, оно подошло бы лучше, чем удар в живот. Ну что ж, уже поздно. Прости, Ребекка.

Уложив Ребекку, я поворачиваюсь и пристально смотрю на Уилла.

— Чего ухмыляешься? Жутко выглядит, — жалуется Джилл.

— Жутко? Как грубо. Ты должен меня благодарить, Джилл. Благодаря мне ты поступаешь в Магическую академию — хотя формально в качестве моего помощника.

Джилл смотрит на меня ошеломлённо, будто не понял услышанного. Хотелось бы реакции поярче. Я даже не могу определить, рад он или расстроен.

— Это значит… я смогу… уйти отсюда?

— Да, именно это и значит.

Глаза Джилла наполняются слезами.

— Вот, я сдержала обещание. А как ты проживёшь остаток жизни, теперь зависит от те… уф?!

Не успеваю договорить, как Джилл бросается мне в объятия, крепко обхватывает меня за талию; его плечи начинают дрожать. И как мне на это реагировать?

Я мягко прижимаю его к себе. От вида этого маленького дрожащего тела сердце наполняется нежностью.

Думаю, иногда злодейке позволительно испытывать и такие чувства.

Джилл наплакался и уснул. Глаза у него сильно опухли — плакал он долго. Я ласково глажу его по голове и поворачиваюсь к Уиллу. А теперь перейдём к главному.

— Дедушка Уилл, у тебя ещё осталось желание снова служить во дворце?

Лицо Уилла мгновенно напрягается. Мне неловко оттого, что я, возможно, всколыхнула неприятные воспоминания, но я хочу, чтобы он вернулся во дворец. Хочу, чтобы его знания и мудрость приносили пользу Дюркису. Не хочу, чтобы такие люди, как Уилл, оставались никому не нужными.

— Я больше не думаю о той жизни…

— Что?

— Когда ты велела Ребекке стать нашей спасительницей, я воодушевился. Деревню Роана ждут большие перемены, и я хочу увидеть их сам. Ну, увидеть я не могу, но всё равно хочу остаться здесь.

У глаз Уилла появляются морщинки, и он тихо смеётся. Значит, из-за моих действий дедушка Уилл больше не хочет возвращаться во дворец?! О нет, это всё моя вина.

— Алисия, не вини себя.

Он опять это сделал — прочёл мои мысли. Серьёзно, как ему удаётся?

— Ты хоть представляешь, насколько меня радует твоё желание что-то для меня сделать? Пока ты хранишь это чувство, Алисия, я буду ждать каждого нового дня в деревне Роана.

— Нет, ты ошибаешься. — Я качаю головой. — В моём сердце нет таких благородных чувств. Всё я делаю ради собственной выгоды. Я хочу вернуть тебя во дворец лишь затем, чтобы пользоваться твоими знаниями и мудростью.

Я не исполняю чужие желания. В обязанности злодейки это не входит.

— Тогда почему ты винишь себя за моё решение остаться? — не отступает Уилл, не оставляя мне лазейки. — Можешь приходить сюда когда захочешь, пользоваться моей мудростью и знаниями, выдавать их за свои и применять во дворце как тебе угодно.

— Я никогда не поступлю так нечестно, — твёрдо заявляю я.

Уилл на миг удивляется, затем быстро улыбается:

— Алисия, я остаюсь здесь.

Его слова отчётливо звенят у меня в ушах.

— Прости, моё самолюбие взяло верх, — говорю я и приседаю в реверансе.

Злодейка никогда не признаёт поражения — таково моё правило. Но дедушка Уилл — единственный человек, который меня понимает. Я не хочу его потерять. Поэтому это последний раз, когда я склоняю перед ним голову.

Я прижимаю горлышко маленького отцовского флакона к губам Джилла и осторожно вливаю светло-розовую жидкость, стараясь его не разбудить. Убедившись, что он всё проглотил, поднимаю его одной рукой. Похоже, силовые тренировки не прошли даром.

Достаю из кармана принесённые для Джилла макаруны и отдаю их Уиллу.

— На этот раз поделись с Ребеккой.

— Спасибо. — Уилл тепло улыбается. — Обычно в это время все уже спят, так что опасности быть не должно, но на всякий случай надень это. Передавай Джиллу привет.

Он набрасывает мне на голову потрёпанный плащ. Джилл крепко спит у меня на руках и, кажется, ещё долго не проснётся.

— Не могу поверить, что вас обоих зачислили в Магическую академию в порядке исключения, Алисия. Ты и правда удивительная.

Уилл что-то бормочет, но я не разбираю. Ну и ладно. Будь это важно, он сказал бы громче. Незачем беспокоиться.

Кивнув Уиллу, я выхожу из дома и, по-прежнему держа Джилла на руках, бегу в туман.

— Доброе утро, Джилл, — говорю я, как только он просыпается.

Джилл медленно открывает глаза и всё ещё сонно смотрит на меня.

— Алисия?

— Да, это я.

— Какая мягкая кровать…

Ещё бы. У Уилла матрас был жёстким. Похоже, Джилл всё ещё не до конца проснулся.

— Где я?

— В моём доме. А с сегодняшнего дня — и в твоём. Располагайся.

От моих слов глаза Джилла распахиваются. Ага, теперь он окончательно проснулся.

— В моём доме?!

Он начинает лихорадочно оглядывать комнату.

— Давай, одевайся. Рано утром мы отправляемся в Магическую академию.

— Мы начинаем уже сегодня? — удивляется Джилл.

— Именно. С нашим зачислением всё улажено. Думаю, ты уже знаешь, что святая учится в академии.

— Та самая святая, которая должна принести миру покой? Не думал, что она и правда существует.

— Существует. А теперь я сообщу тебе совершенно секретную информацию. Обещаешь никому не рассказывать? В том числе моим братьям.

Джилл торжественно кивает, его глаза светятся мудростью. Как же спокойно, когда он рядом.

Я делаю неглубокий вдох и говорю:

— Меня назначили наблюдателем за этой святой.

— Её наблюдателем?

— Да. Мне предстоит определить, достаточно ли она умна, чтобы стоять во главе королевства. А ещё — направлять её на верный путь.

Джилл недоумённо склоняет голову.

— Постой, Алисия, разве это не делает тебя невероятно хорошим человеком? Я думал, ты хочешь быть злодейкой.

— Если взглянуть с другой стороны, это может сделать меня и великой злодейкой. Святую все любят — так было всегда.

— А, понял. Тебе придётся быть жестокой и говорить ей неприятную правду, чтобы направлять её, а все остальные будут считать злодейкой тебя.

— Именно. — Я победно ухмыляюсь. Вот он, мой Джилл, схватывает на лету. — Сумеешь поспевать за моим грандиозным злодейством? — бросаю ему вызов.

— Буду вести себя как полагается помощнику злодейки. — Он отвечает мне такой же ухмылкой. — Ты хоть понимаешь, с кем говоришь? К тому же уже в день нашей первой встречи ты была довольно впечатляющей, Алисия.

Да-да, он прав. Возражений нет.

— И ещё, Джилл. То, что ты вырос в Роане, тоже нужно скрывать.

— Так точно, капитан.

— Хорошо. Теперь одевайся. Я подожду за дверью.

Ах, спустя столько лет я снова в Магической академии. Она и правда воплощение роскоши.

Я смотрю на Джилла. Он уставился на здание школы с открытым ртом.

— Почему… почему здесь всё настолько иначе? — хрипло бормочет он.

Когда Джилл покинул деревню Роана и впервые увидел солнце, он заплакал. Невозможно представить, какие чувства охватывают его теперь, когда он смотрит на мир за пределами Роаны. Но одно я знаю точно: его мучает гнев из-за этой несправедливости.

Я и сама невольно задаюсь вопросом о положении Роаны. Как всё могло настолько ухудшиться? Неужели при нынешнем монархе стало ещё хуже?..

— Интересно, какие ужасные поступки я совершил, чтобы заслужить такое. — Джилл смотрит на меня. Глаза слегка влажные, но он не плачет. Под глубоко нахмуренными бровями — лишь боль. От его взгляда у меня разрывается сердце.

— Джилл, ты считаешь, что сделал что-то плохое?

Он качает головой.

— Тогда выше голову.

Повинуясь моим словам, Джилл поднимает голову и смело смотрит на главные ворота академии. Не говоря больше ни слова, он переступает порог.

По словам отца, после первого происшествия магия Лиз больше не выходила из-под контроля.

— Ты ведь Алисия?

— Младшая сестра Альберта, верно?

— Ах, какая прелестная малышка.

Внезапно нас окружает стайка юных леди. Они с визгом начинают к нам ластиться.

— О, так ты младшая сестра Анри и Алана.

— Да, такая же красивая, как её братья.

Почему они просто подходят ко мне, даже толком не представившись? Разве не полагается сначала сказать что-нибудь вроде «приятно познакомиться»?

— Кажется, меня сейчас стошнит, — говорю я.

Девушки застывают как статуи. Тишину нарушает знакомый мягкий голос.

— Что вы делаете?

Я поворачиваюсь на голос.

Разумеется, это Лиз, и её изумрудно-зелёные глаза всё так же сияют. Естественно, мои братья и их друзья стоят за ней, словно личные рыцари.

Ничего себе, Дьюк… Как же он вырос. Стал ещё мужественнее и каким-то образом ещё привлекательнее. Да, все романтические персонажи красавцы, но Дьюк — совершенно особенный.

— Привет, Алисия. Сто лет не виделись! Что ты здесь делаешь? — приветствует меня Кёртис.

— Алисия, что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Альберт.

Не успеваю ответить, как одна из восторженных барышень вмешивается:

— Алисия наговорила нам гадостей.

Что? Правда?

— Алисия, это так? — с сомнением смотрит на меня Альберт.

— Я лишь сказала, что меня тошнит.

— И зачем ты это сказала? — перебивает Лиз.

Эм, простите? Мы с юношами разговариваем.

— Здесь виновата ты, Алисия. Разве тебе самой не было бы больно, если бы кто-то сказал тебе нечто обидное? Нельзя так обращаться с людьми.

Лиз мило мне улыбается. Терпеть её не могу.

— Я даже не знаю этих людей. А они ведут себя так, будто мы лучшие подруги. Разумеется, это отвратительно.

Лиз ошеломлённо смотрит на меня. Наверное, не ожидала такого ответа. Ха-ха-ха, должна заметить: я злодейка. Никогда об этом не забывай!

— Джилл, мы уходим.

С этими словами я удаляюсь. Чувствую, как их осуждающие взгляды сверлят мне спину, но иду вперёд, ни разу не обернувшись.

Ах, тяжесть этих взглядов, льющихся на меня! Какое наслаждение! Именно этого я и хотела! Нет ничего лучше ощущения, когда все смотрят на тебя в полном недоумении.

— Слышала? Алисия нагрубила каким-то девушкам.

— А я слышала, одна так испугалась, что сорвала спину.

— Говорят, все разрыдались, а кто-то даже упал в обморок.

Ох, как приукрасили. Слухи и правда распространяются словно вирус, мутируя с каждым новым шёпотом.

— Хотелось бы, чтобы особое зачисление не вскружило ей голову.

— Я слышала, её поступление лично одобрил Его Величество.

Значит, наружу всплыли не только слухи, но и факты. Новости действительно разлетаются быстро.

— Говорят, сразу после этого она наговорила ужасных вещей Лиз.

— Совсем не похожа на братьев.

А теперь меня уже поливают грязью. Да, у меня точно есть задатки злодейки.

— Кстати, кто этот мальчик рядом с ней?

— Симпатичный, правда?

— Ай! Он на меня так зыркнул!

— По слухам, он простолюдин и учится здесь как помощник Алисии.

— Неужели он настолько выдающийся?

— Наверное, она уговорила короля разрешить ему поступить.

Теперь слухи начинают разлетаться и о Джилле. Я бросаю на него взгляд. Хо-хо, какое невероятно мрачное лицо. Он явно портит такую милую мордашку. И всё же именно этот вид делает его достойным быть моим приспешником.

Ой!..

Внезапно кто-то дёргает меня за руку.

— Что? Что это?!

— Алисия!

Последнее, что я слышу перед тем, как магия телепортации швыряет меня куда-то, — голос Джилла, зовущий меня по имени. Тот, кто применил заклинание, должен быть как минимум восьмидесятого уровня.

Я медленно открываю глаза и вижу огромный стол, окружённый книжными шкафами. Рядом стоят диваны. Это зал заседаний? И пахнет чем-то потрясающим…

Я опускаю взгляд на руку, сжимающую моё запястье. Большая, изящная, медно-смуглая. Дьюк?

Я медленно поднимаю на него глаза. Он близко. Слишком близко. От его красоты у меня кружится голова. Он всегда был таким высоким? Сердце вот-вот взорвётся. Успокойся, Алисия. Злодейка не должна теряться из-за подобной мелочи.

— Где мы вообще находимся?

— В комнате студенческого совета.

— Вот как? Что ж, призывать человека магией телепортации невероятно невежливо даже для принца.

К этому времени Дьюк уже должен быть по уши влюблён в Лиз, верно? Тогда зачем он так меня похитил? Потому что я была с ней жестока? Ах, понятно — настолько глубока его любовь. Интересно, он собирается меня убить?

— Почему ты не отказалась от поручения моего отца?

Не верю своим ушам. Он говорит о том, что я стала наблюдателем за Лиз? Откуда Дьюк знает?! Неужели прикрытие провалилось в первый же день? Пока внутри меня бушует паника, Дьюк не сводит с меня глаз. Лгать бесполезно. Придётся ответить с вызывающей честностью, на которую способна лишь злодейка.

— Откуда вы об этом знаете? Это должно быть совершенно секретно.

— Если очень захотеть, добыть сведения нетрудно.

Ответ истинного королевского вундеркинда. Наверное, он проверил биографию каждого, кто находится рядом с Лиз.

— Так что вам от меня нужно, принц Дьюк?

[[image:/storage/reader-images/cfe7a54c51b9fc22092ea2c3ed8722e7eb5a5b32.jpg]]
На этот раз Дьюк замолкает. Его взгляд опускается и останавливается на подвеске у меня на шее. Он собирается потребовать её обратно?

Дьюк протягивает руку и берёт бриллиант двумя пальцами.

Неужели сейчас будет классическая сцена, где принц срывает подвеску с шеи злодейки? Да, всё по учебнику. Какая честь испытать это на себе. Ну же, принц, покажите всё, на что способны!

Так я думала, но…

Дьюк внезапно наклоняется и нежно целует бриллиант.

— Что?! — невольно вскрикиваю я. Мозг изо всех сил пытается осмыслить случившееся. Зачем он это сделал? Сердце не перестаёт колотиться.

Может, он наложил заклинание, чтобы я держалась подальше от Лиз? Но зачем целовать украшение, которое сам мне подарил, лишь ради заклинания? Ничего не понимаю!

— Какая же ты милая, — говорит он и кладёт ладонь мне на макушку.

Это должно быть противозаконно. Сердце колотится ещё громче. И зачем вы так со мной, Дьюк? Вы ведь не стали бы делать подобное с кем угодно, а ещё должны быть с Лиз, разве нет? Принцу не следует так сближаться с такой злодейкой, как я.

— Просьба Его Величества стала исполнением моей мечты, поэтому я согласилась. Теперь могу совершать сколько угодно злодеяний, и никто не вправе жаловаться: у меня есть разрешение короля.

Дьюк усмехается:

— Сомневаюсь, что девушка, которая краснеет от моего поцелуя, способна на какое-нибудь зло.

Что? Он всегда был таким? И что важнее — он сейчас надо мной издевается?

Краснеть злодейке совершенно не к лицу.

— Предупреждаю! У меня и правда гнилое сердце.

С этими словами я выскакиваю из комнаты студенческого совета. Увидев Джилла, бегу к нему.

— Джилл!

— Алисия!

Он встречает меня на полпути и с облегчением выдыхает:

— Ты в порядке?

— Да, всё хорошо.

— Кто тебя телепортировал? — Его взгляд становится суровым.

— Дьюк из дома Сикер.

— Сын короля… принц?

— Именно.

Джилл хмурится, погрузившись в размышления. Наверное, стоит предупредить, что лицо может так и застыть. Но когда он уходит в себя, то никого вокруг не слышит.

— Что понадобилось от тебя сыну короля?

— Не знаю. Наверное, просто хотел надо мной поиздеваться.

Преподавателей не посвятили во все подробности, но мне как ученице, принятой в особом порядке, разрешили взять работы Лиз. Накануне вечером мы с Джиллом их прочли. Если выразиться одним словом — сплошные банальности. А если чуть подробнее: Лиз считает всех людей в мире равными.

Все равны. Поэтому нельзя дискриминировать людей по способности пользоваться магией. Не следует делить их на высших и низших. Формально в этом нет ничего неправильного. Типичная философия героини.

Но моя задача на сегодня — показать ей, что существуют и другие взгляды. Я набираюсь решимости и отправляюсь к ней.

— Всё это выглядит неприлично роскошно, — говорит Джилл, морщась.

— Сегодня они пьют чай в саду роз, — объясняю я.

Мы с Джиллом вместе входим в сад роз, чтобы сорвать чаепитие. Мне немного жаль остальных, но нужно заработать репутацию злодейки. А главное — действовать решительно, чтобы взгляды Лиз не стали слишком односторонними. Стоит нам появиться в саду, как несколько человек начинают пристально на нас смотреть.

— Али… — Альберт подходит к нам.

Прости, Альберт, но сегодня мне некогда разбираться с тобой и твоей свитой.

Я прямиком направляюсь к Лиз, окружённой привычной толпой поклонников. Вот она, героиня: всегда в центре внимания.

Взгляд Дьюка пронзает меня насквозь. Хотелось бы, чтобы он так не смотрел. Мне всё время кажется, будто он читает мои мысли.

— Дорогая Али…

— Лиз, я спрошу прямо. — Я перебиваю её. — Ты действительно считаешь, что все люди в мире равны?

— Эм, почему ты спрашиваешь? — Лиз настороженно смотрит на меня.

— Тогда переформулирую. Ты считаешь неправильным делить людей на высших и низших, верно?

— Да, конечно.

— Тогда, следуя этой логике, сам факт существования этой академии — ошибка.

— Что? Я не понимаю, к чему ты клонишь.

— Я прочла твои сочинения. Пожалуй, сперва просто выскажу своё мнение. Я считаю, что людей как раз следует делить на высших и низших.

— Но это неправильно, — возражает Лиз. — У каждого есть собственные уникальные таланты. Никакой иерархии быть не должно.

— Тогда, по-твоему, король нам не нужен?

После этих слов взгляды, направленные на меня, становятся острее. Я только что превратила себя в мишень. Прекрасно. Именно этого я и добивалась!

— Ты оскорбляешь короля? — Гейл резко поправляет очки. У него такие же глаза, как у его отца Джоана.

— Дорогая Алисия, я лишь считаю, что людям лучше жить в согласии со своей природой. — Лиз улыбается мне как ангел. Очарованные её улыбкой, остальные ученики дружно кивают.

— Лиз права.

— Алисия думает только о себе.

— Она оскорбила короля.

Я слышу, как остальные ученики меня осуждают. Да, вот она — идеальная среда для злодейки! Лучшего развития сюжета и желать нельзя.

— Не уходи от темы. Я говорю только о высших и низших.

— Я уже сказала и повторю снова: я не считаю, что кого-либо следует называть высшим или низшим, — отвечает Лиз.

— Тогда ты против иерархии и среди людей с уникальными талантами?

— Что?

Зачем ей притворяться такой непонятливой?

— Не будем закрывать глаза на очевидное. Твои таланты признали выдающимися. Разве не поэтому тебя приняли в эту академию в особом порядке?

— Лиз поступила, потому что много трудилась! — кричит Эрик, и его рыжие волосы будто пылают от гнева.

Я тихо вздыхаю.

— Я прекрасно это знаю. Тогда ответь: следует ли принимать сюда всех простолюдинов, если они будут трудиться так же усердно, как Лиз? Нет, ещё усерднее неё?

Мой вопрос заставляет Эрика замолчать. Он впервые смотрит на меня с таким презрением — доказательство моего роста как злодейки.

— Общественное положение, происхождение, время рождения, внешность, богатство, талант — ни по одному из этих признаков люди не могут быть совершенно равны. Но у каждого в равной мере есть право жить таким, каков он есть. А то, как человек воспользуется этим правом, зависит от его собственных усилий и способностей.

— Это ты имеешь в виду, говоря, что людей нужно считать высшими и низшими? — В голосе Лиз слышится частичное согласие.

О? Неужели она наконец начинает понимать, что я пытаюсь сказать?

— Лиз! Даже не слушай эту мегеру.

Сбоку вмешивается какой-то юноша. Надо же иметь наглость назвать мегерой едва знакомого человека. Его слова немногого стоят.

— Значит, ты разделяешь философию Лиз?

— Именно!

— Тогда ответь: как ты создашь мир, где не существует ни высших, ни низших?

Юноша внезапно запинается. Как я и думала, он этого не продумал.

— Первым делом я разрушила бы стены Роаны, — твёрдо говорит Лиз, поворачиваясь ко мне. — Это символ бедности в нашем королевстве.

Я смотрю на Джилла, оценивая его реакцию. Он раздражённо уставился на Лиз. Я с тобой, приятель.

— Но тогда в королевстве начнутся беспорядки.

— Эй, ты же сама себе противоречишь! — огрызается на меня юноша, до сих пор глупо торчавший в стороне.

— Следи за тем, как со мной разговариваешь! Ты вообще кто такой? — Я сверлю его самым грозным взглядом, на какой способна. В качестве особой награды даже пущу в ход магию.

Воздух мгновенно сгущается, ноги юноши начинают дрожать. Прямо здесь и сейчас я — самая крутая злодейка всех времён. Существуй в этом мире интернет, всё событие наверняка транслировали бы в прямом эфире.

— Довольно! — кричит Лиз.

Воздух становится легче. Магической силы у Лиз больше, чем у меня, поэтому она без труда нейтрализует моё воздействие. Ах, как же я тебе завидую, героиня!

— Выражать представление об идеальном мире само по себе неплохо, — продолжаю я. — Но прежде чем разрушать стены вокруг Роаны, нужно решить множество других проблем.

— Но чувства жителей Роаны должны быть важнее всего. Уверена, они все хотят, чтобы стен не было. Тогда они наконец смогут жить спокойно.

— Я согласен с Лиз!

— Да, Лиз права!

— Убирайся отсюда, дьяволица!

— Честно говоря, лучше бы она просто ушла.

— Ты испортила нам чаепитие!

Все начинают кричать на меня одновременно.

Похоже, это сборище идиотов. Если разрушить стены без плана и подготовки, накопившееся недовольство жителей Роаны вырвется наружу и вспыхнет открытое восстание — это очевидно. Лиз поняла бы, доведись ей хоть раз побывать в Роане, как довелось мне. Тогда она осознала бы, насколько шаткое сейчас положение. Даже не глядя на Джилла, я могу представить выражение его лица. Раздражение давно прошло: теперь он смотрит на Лиз с презрением.

Не чувствуя новых возражений, я обвожу толпу взглядом и случайно встречаюсь глазами с Дьюком. Мне кажется, или эта драма его забавляет?

Что ж, как наблюдателю за Лиз Кэтер, мне пора завершить эту сцену.

— Позволь задать последний вопрос. Лиз, ты считаешь себя человеком, склонным к соперничеству?

Лиз улыбается как ангел и сразу отвечает:

— Я соревнуюсь только с собой. Хочу сегодня стать лучше, чем была вчера.

— Понимаю. Прекрасное стремление. Однако порой соперники и конкуренция помогают человеку расти. Иными словами, признание превосходства и отставания необходимо для развития. Равенство — смерть индивидуальности.

С улыбкой я покидаю розовый сад вместе с Джиллом. Ну вот. Свои обязанности на сегодня я выполнила, верно?

Лиз кажется достаточно умной, так что наверняка поймёт, что я хотела сказать. На моём лице появляется улыбка. Меня раздражает, что я улыбаюсь из-за Лиз, но думать об этом не стану: сейчас я на седьмом небе.

Полагаю, уже завтра все будут называть меня злодейкой. Ах, какое удовлетворение. Сегодня я прекрасно высплюсь!

Вернувшись из школы, я немного дремлю, а затем вместе с Джиллом отправляюсь к дому Уилла.

— Дедушка Уилл!

— Дедушка!

— Алисия, Джилл, заходите.

— Здравствуйте!

Из-за спины Уилла появляется Ребекка, опираясь на костыль. Надо же. Похоже, кто-то полностью оправился. Она словно сияет — так выглядит человек, наконец нашедший цель в жизни.

— Я сделала, как ты велела, Али. Расспросила жителей деревни, что они думают, и…

— Постой, не спеши! На тебя никто не напал?

— Нет, скорее они меня боялись. И за это я должна благодарить тебя, Али.

— Вот как? Впрочем, логично. Они впервые увидели магию.

— Именно. Все считают, что за моей спиной стоишь ты, поэтому слушались очень покорно.

Пока Ребекка и Джилл начинают беседовать между собой, я невольно думаю, что события развиваются просто чудесно. Я стала кукловодом спасительницы. Чувствую, как на губах появляется ухмылка.

Лицо Ребекки мрачнеет.

— Так вот, около восьмидесяти процентов опрошенных готовы к революции.

Если жители Роаны восстанут, соседние города почти наверняка будут уничтожены. Я давно это понимаю. Но если гнев и отчаяние толкнут их к действиям, королевству может прийти конец. Никто из них не станет соблюдать правила.

— Каков план? — спрашивает Ребекка, ожидая моих приказов.

Лучший способ подавить восстание в зародыше — улучшить условия жизни в Роане. Но за одну ночь этого не сделать.

— Может, направим их стремление к революции в другую сторону? — предлагает Джилл, подперев подбородок рукой. Он всегда так делает, когда глубоко задумывается.

— Неплохая мысль. Но ненависть к дворянам здесь гораздо сильнее, чем я могла представить. В любой момент кто-нибудь из жителей может попытаться меня убить.

— Вообще-то, судя по нынешней обстановке, все тебя послушают, Алисия. Такое впечатление у меня сложилось по словам тех, кто видел тебя вчера вечером.

Послушают? Откровенно говоря, я вовсе не собираюсь лично улучшать условия жизни в Роане. Просто не хочу, чтобы общество рухнуло, и терпеть не могу классовую дискриминацию.

— До тебя ни один дворянин не ступал в Роану. А ты спасла мне жизнь.

Ребекка говорит мягко, словно прочла мои мысли. Значит, предчувствие было верным: она умеет понимать людей. Интересно, почему героиня этого не умеет?

— Алисия? Что-то случилось? — Джилл бросает на меня взгляд.

Ой, как неосторожно. Мысли унесли меня совсем в другую сторону.

— Я не хочу, чтобы люди меня любили. Нужно срочно снизить мою популярность.

— Как бы богачи в академии ни проповедовали равенство, людей из Роаны они наверняка хоть немного ненавидят. Разве поддержка жителей Роаны не пойдёт твоей злодейской репутации на пользу? — предлагает Джилл с явным равнодушием во взгляде.

В этом есть смысл. Если я тайно правлю жителями Роаны, которых презирают дворяне, это идеальный шанс повысить мой показатель злодейства! Ребекка — их мессия. Мне остаётся лишь отдавать ей приказы. Лучше и придумать нельзя!

— Что он имеет в виду под «злодейкой»? — Ребекка странно смотрит на меня.

Это совершенно секретно, поэтому рассказать тебе нельзя, Ребекка. Возможно, однажды такой день настанет, но не сегодня.

— Не обращай внимания, — заверяю я Ребекку с широкой улыбкой.

Рано утром меня будит стук в дверь. В такую рань это наверняка Розетта.

— А-а-али?

Что? Это Анри. Я вскакиваю с кровати и открываю дверь.

— Прости, что беспокою, пока ты ещё спишь.

— Всё в порядке. Что случилось?

— Можно войти?

— Прошу.

Я отхожу в сторону, и он входит. Анри редко приходит в мою комнату один, поэтому всё кажется немного странным.

— Слушай… ты ненавидишь Лиз?

Надо же, такой прямоты я не ожидала. Он пришёл уговорить меня помириться с ней?

— «Ненавижу» — не то слово. Скорее она действует мне на нервы.

Поскольку лгать нет смысла, отвечаю честно. Анри смотрит на меня, не меняясь в лице. Теперь, когда я присматриваюсь, замечаю, насколько он повзрослел. Подбородок у него волевее, чем у Алана. Пожалуй, даже близнецы могут по-своему отличаться.

— В последнее время я редко вижу вас с Аланом вместе, — прощупываю я почву.

Анри широко раскрывает глаза, и я ясно вижу их фиолетовый цвет. Теперь они темнее, чем в детстве.

— Просто сейчас мы во многом расходимся, — отвечает он с лёгкой улыбкой.

Расходятся? Наверное, даже у близнецов такое иногда случается.

— Мы с Аланом вместе с самого рождения, верно? Я принимал это как должное и не возражал. У нас были похожие взгляды, и он понимал меня лучше всех. Но после появления Лиз мы понемногу начали расходиться.

В голосе Анри слышится лёгкая печаль. Кажется, в оригинальной игре он был влюблён в Лиз.

— Я гордился тем, что мы с Аланом близнецы. Казалось, у нас одна личность на двоих.

— Фу, звучит немного жутко, — выпаливаю я, вероятно, ещё и скривившись от отвращения.

— Полностью с тобой согласен. — Анри смеётся, ничуть на меня не сердясь. — А потом Лиз сказала: «Анри — это Анри, а Алан — это Алан. Поэтому Алан не должен стараться стать похожим на Анри, а Анри — на Алана».

Да, классическая реплика героини. Наверняка она ещё и произнесла её со своей фирменной ангельской улыбкой. Но если именно это изменило образ мыслей Алана, почему на Анри не подействовало?

— И когда Лиз это сказала, Алан решил, что наконец встретил человека, который видит в нём отдельную личность, а не половину пары близнецов, и влюбился в неё?

Анри несколько раз моргает. Ну же, не изображай такое удивление. В прошлой жизни я была заядлой любительницей отомэ-игр. Это азы жанра.

— А что почувствовал ты, Анри?

— Ну… не стану отрицать, сердце у меня дрогнуло.

— Дрогнуло?!

— Да. Чистая улыбка Лиз, её доброе сердце… Я невольно проникся к ней нежностью.

Потому что сила героини абсолютна.

— Скажи, Али. Что бы ты ответила, если бы мы с Аланом переживали кризис личности?

Откуда мне знать? Я злодейка. За ответами обращайся к святой, а не ко мне.

— Скажу откровенно, Анри. Я ненавижу выражение «ты — отдельная личность». Потому что лучше всех ты и сам должен это знать. — Мой голос становится презрительным. — Разве не стыдно, что ты понял это лишь после чужих слов?

Анри какое-то время ошеломлённо смотрит на меня, а затем внезапно разражается хохотом. Он смеётся так сильно, что я уже боюсь, как бы живот не лопнул.

Я что, цирковой номер? Чего он так смеётся?

— Ты права. Согласен, — говорит Анри, держась за живот. Если он и сам так думает, зачем вообще спрашивал моё мнение?

— Меня и правда влекло к Лиз. Но на чаепитии я кое-что понял: её идеализм просто промыл мне мозги, а я принял это за любовь.

«Промыл мозги»? Нельзя было выразиться помягче?

— Я согласен с тобой, Али. А когда это понял, Лиз начала действовать мне на нервы. Наши взгляды в основе своей совершенно различны.

— И всё же, несмотря на разные ценности, тебя к ней тянуло?

— Она и раньше немного меня раздражала. Но стоило ей одарить меня нежной улыбкой, как меня невольно к ней тянуло. Наверное, как-то так.

Анри улыбается мне, и в его лице заметна едва уловимая неловкость. Видимо, стоит остерегаться силы ангельской улыбки.

— Альберт и Алан не пришли к тому же выводу?

— Нет, они по уши в неё влюблены.

Понятно. Значит, мои действия помогли Анри осознать истинные чувства. Пожалуй, даже у родных братьев бывают различия.

— Ты пришёл лишь затем, чтобы рассказать мне это?

— Нет, не только. — Его лицо внезапно становится серьёзным, и у меня возникает дурное предчувствие.

Если мы с Анри мыслим похоже, страшно представить, о чём он спросит дальше. Я чуть отстраняюсь, пока он пристально всматривается мне в глаза.

— Али, что ты вообще замышляешь?

Да, если Лиз действует ему на нервы, моё поведение наверняка кажется странным. Честно говоря, я и сама не считаю её философию совершенно неправильной. Просто лично она мне не нравится.

— И ещё: кто тот мальчик?

Под «тем мальчиком» он наверняка имеет в виду Джилла. Странно, что до сих пор о нём никто не спрашивал, особенно если учесть, что моя связь с деревней Роана всё ещё тайна.

— Он мой помощник.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Я знаю.

Анри громко вздыхает. Он прекрасно понимает: если я решила молчать, никакие расспросы не заставят меня заговорить. Вот что значит брат. Очень удобно, что он так легко сдаётся.

— Кроме того, я совершенно ничего не замышляю, — отвечаю с улыбкой, хотя Анри наверняка видит меня насквозь.

— Я так и думал, что ты не ответишь, — разочарованно говорит Анри.

Прости, но это тайна.

Кстати, если мои действия освободили Анри от чар Лиз, не происходит ли то же самое с другими? По правде говоря, Дерека я почти не знаю. Вполне возможно, он относится ко мне так лишь из неприязни.

— Кстати, Анри, кто-нибудь ещё говорил тебе о подобных чувствах?

— Не уверен, но, кажется, всем парням Лиз нравится.

— Не любить её вроде бы не за что.

— Нельзя знать наверняка, что у человека в сердце… — говорит Анри, глядя в потолок.

Кажется, я уже догадалась, что он скажет дальше.

— Я хочу поговорить с тем мальчиком.

— Я хочу поговорить с тем мальчиком.

Анри потрясённо смотрит на меня. Видишь? Я знала, что ты это скажешь.

Пожалуй, можно позволить им поговорить. Главный вопрос — откроется ли Джилл Анри. Ещё один союзник мне не особенно нужен, но из всех людей именно Анри, думаю, лучше всего поладит с Джиллом.

— Можно? — Анри с надеждой смотрит на меня.

Я тихо вздыхаю.

— Хорошо.

Лицо Анри озаряется.

— Спасибо, Али!

Благодарить не за что. Я согласилась из личного любопытства. Посмотрим, откроется ли Джилл Анри.

— Джилл, у тебя есть минутка?

— Алисия? Всё в порядке?

— Мы входим.

Мы с Анри медленно открываем дверь в комнату Джилла и заходим. Он бросает на нас подозрительный взгляд.

— Джилл, познакомься с моим вторым старшим братом.

— Твой брат?

— Да. Он хочет с тобой поговорить.

На лице Джилла сразу появляется тревога. Он внимательно оценивает Анри.

— Мне нечего ему сказать.

Вот этого я не ожидала. Джилл включает образ сурового крепыша. Интересно, как Анри с ним справится?

Анри в ответ тоже впивается в него острым взглядом. Он действует совсем не так, как я ожидала. Когда героиня встречает испуганного человека, закрывшего сердце, она, даже понятия не имея, что произошло, просто улыбается и говорит, что всё будет хорошо. После этого они становятся друзьями. Но, пожалуй, Анри действительно гораздо больше похож на меня.

— Что? — требует Джилл, не отводя глаз от Анри.

— Ты помощник Али, верно?

— Ну да.

— Тогда веди себя соответственно.

Ничего себе, сразу затевает ссору? На миролюбивого Анри это совсем не похоже.

— Что? А как надо? Улыбаться и со всеми любезничать?

— Улыбаться? В этом нет необходимости.

— Так что ты хочешь сказать? — Джилл приподнимает бровь.

— Знаешь, какое главное достоинство у человека, которого боятся? Непроницаемое лицо. Ты слишком явно показываешь эмоции. Когда я вошёл, ты испуганно вздрогнул.

— Ничего подобного.

— Наверное, это было неосознанно. Не знаю почему, но ты боишься всех, кроме Алисии. И это видно по лицу.

— Я не боюсь, — угрюмо отвечает Джилл.

Сейчас Анри кажется совершенно другим человеком. А Джилл наконец выглядит на свой возраст.

— Я не говорю, что тебе нельзя бояться. Просто не показывай страх. Раз Али выбрала тебя помощником, значит, ты довольно способный.

— К чему ты ведёшь?

— Если все чувства у тебя на лице, враги мгновенно увидят твою слабость.

Джилл замолкает и смотрит на Анри. Интересно, всегда ли его ангельская улыбка скрывала эту тёмную сторону? У Альберта — да, но в чистой и невинной улыбке Анри я прежде не замечала ни тени мрака.

— Не знаю, какую жизнь ты прожил до сих пор, но остаток проведёшь рядом с Али, верно? Тогда научись скрывать эмоции. Дольше всех выживают хитрые.

Я вижу, что настороженность Джилла полностью исчезла. Он больше не смотрит на Анри с презрением. И брат прав: в итоге выживают хитрые. А страх на лице для злодейки — табу. Мне тоже стоит усвоить этот урок.

— Меня зовут Джилл, — говорит он.

Раз Джилл представился, значит, Анри победил. Он слегка улыбается.

— Я Анри. Приятно познакомиться.

— Сюда, госпожа.

Добрая служанка в голубом платье с вышивкой ведёт меня по коридору. Платье очень роскошное. Наверное, она одна из старших служанок.

Но это неважно. По какой-то причине я нахожусь в доме короля. Иными словами — во дворце. Вызов короля никогда не сулит ничего хорошего.

— Вам сюда, госпожа.

Она приводит меня к двери примерно втрое больше любой двери в нашем доме. Ничего себе, король и правда живёт в роскоши. Потолки гораздо выше, чем нужно, а длинные коридоры украшены дорогим декором. От одного вида я уже устаю.

У двери стоят двое стражников. И мне очень хотелось бы знать, зачем она настолько огромная и так тщательно охраняется. Там внутри дракон, что ли?

— Что ж, я вас оставлю, госпожа.

Учтиво кивнув, служанка уходит. Ах, я тоже хочу уйти. Потому что прекрасно знаю: за этой дверью не дракон, а король.

Стражники медленно распахивают огромную дверь, и я невольно думаю, не так ли она тяжела, как нынешний груз у меня на сердце. Я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоить колотящееся сердце.

— Прошу прощения.

Слегка поклонившись, я вхожу.

Комната огромна. Настолько, что здесь, наверное, можно пробежать пятьдесят метров. Посреди стоит бессмысленно длинный стол, во главе которого сидит король. Вокруг расположились главы пяти великих дворянских домов и… Лиз?! Что она здесь делает? И почему сидит рядом с Дьюком? Разве простолюдинку вроде неё обычно не заставили бы стоять? Ради того, чтобы посадить её рядом с Дьюком, они пренебрегли моими братьями, Гейлом, Кёртисом, Эриком и Финном? Что ж, на то она и героиня. Ладно, чему посвящено это совещание?

— Алисия, у меня к тебе вопрос.

Мне это не нравится. По атмосфере в комнате ясно: ничто не будет в мою пользу. Вот бы Джилл был рядом для моральной поддержки. Почему меня попросили прийти одну?

— Экономика Дюрана рухнула, — говорит король, и его глубокий величественный голос отдаётся у меня в ушах.

Экономика рухнула? О-о, мой прогноз сбылся.

— Откуда ты знала, что это произойдёт? — Джоан пристально смотрит на меня.

Эм, я ни разу вслух не говорила: «Думаю, экономика Дюрана рухнет». Лорд Джоан, вы читаете мысли?

— Ты написала это на доске три года назад, помнишь? — мягко напоминает Кёртис. — На доске в библиотеке Магической академии. Один из профессоров спросил, как Дюркису получить рычаг давления на Лаваль, и ты написала, что Дюркис должен оказать Дюрану финансовую помощь. Поэтому мы решили, что ты исходила из предстоящего экономического краха.

Ах да. Я совершенно забыла.

— Откуда ты знала?

Лорд Джоан и правда страшен, когда допрашивает. Неужели он не понимает, что я всего лишь нежная тринадцатилетняя девушка? Хотя бы оцените, что я в одиночку вошла в логово льва.

Я спокойно вдыхаю и отвечаю:

— Их покупательная способность не соответствовала производительности.

Лиз выглядит потрясённой, но король, главы пяти великих домов, Дьюк, Альберт и даже Финн не удивляются. Словно они заранее знали, что я скажу. А-а, понятно. Вот ради чего созвали совещание. Они хотят увидеть, как я оценю образ мыслей Лиз. Можно сказать, испытание для наблюдателя?

— Покупательная способность не соответствовала производительности? — повторяет Лиз, всё ещё ошеломлённая моим ответом.

— Верно. Около четырёх лет назад Дюран резко нарастил производство.

— Да, я знаю. Но разве это не должно было укрепить экономику?

— Только на первые несколько месяцев. Если уж учишься, относись к этому серьёзнее, — говорю я Лиз с улыбкой. Если она не понимает настолько простых вещей, за наше будущее становится страшно.

— Лиз жертвует сном ради учёбы! — кричит на меня Эрик.

Он глупый? Самолюбие и телосложение огромны, а мозг по сравнению с ними, видимо, крошечный.

— Жертвовать сном, чтобы сохранить лишь смутное представление об изученном, бессмысленно. Лучше бы она выспалась.

— Откуда тебе знать?! Ты никогда не видела, как она занимается.

Он считает, что усердие оправдывает всё? Впрочем, моё представление о здравом смысле и правда немного расходится с мышлением этого мира.

— Эрик, пожалуйста, не ругай Алисию, — вмешивается Лиз. — Давайте вести себя спокойно. Я и правда плохо изучила тему. Простите.

В голосе Лиз звучит искреннее раскаяние. Вот она, героиня: неизменно вежливая и почтительная. И всё же когда они с Эриком успели перейти на имена? Быстро сблизились.

— Даже одного недостающего элемента общей картины достаточно, чтобы возникли огромные проблемы. Теперь ты понимаешь? — продолжаю я.

— Да. Я буду стараться ещё усерднее, — решительно отвечает Лиз.

Хм. Все смотрят на Лиз с ободряющими улыбками. Но значит ли это, что выражение лица Анри — лишь игра? Невероятно. Что ж, я не позволю ему меня затмить.

— Будешь «стараться усерднее»? Ты считаешь, что старания всегда окупаются, Лиз? — бросаю ей вызов с высокомерной улыбкой.

— Да. Пока человек старается, его усилия будут вознаграждены.

— Усилия бессмысленны, если не дают результата.

— Но тот, кто старается, всегда добивается результата.

Все кивают, соглашаясь с заявлением Лиз. Боже мой, эта добродетельная девочка всех околдовала, верно?

Впрочем, Дьюк и отец сохраняют нейтралитет. Неужели? Возможно, за этим столом притворяется не только Анри.

— Единственное, что непременно приносит постоянный труд, — не результат, а уверенность в себе.

Все взгляды сходятся на мне. Я делаю короткий вдох и продолжаю.

— Возвращаясь к теме: Дюран произвёл слишком много товаров. Предложение намного превысило способность рынка их поглотить. Именно это и вызвало экономический крах. Поэтому… покупать нужно сейчас!

Я произношу это с широкой улыбкой. Такая фраза и такая улыбка наверняка принесут мне немало очков злодейства.

— Покупать?

— Именно. Дюркис втянет Дюран в свою сферу влияния, сделав его нашим должником. Затем мы сохраним темп и постепенно расширим влияние на другие государства, соседствующие с Лавалем, чтобы методично его изолировать.

— А что станет с жителями Дюрана?

— Не знаю и знать не хочу. Главная цель — получить рычаг давления на Лаваль.

— Но это слишком жестоко. — Лиз сурово смотрит на меня. — Жители Дюрана здесь ни в чём не виноваты.

— Да, но если положение настолько безнадёжно, они могли бежать в любую соседнюю страну.

— И всё же это неправильно! Ты совсем не думаешь о жителях Дюрана! Если после того, как Дюркис купит их страну, люди умрут от голода, тебе их не будет жаль?

— Не будет. Кроме того, что произойдёт потом, решать не мне.

— Это безответственно. — Лиз смотрит на меня с презрением. Альберт и Эрик с ней полностью согласны. Ну и влюбились же по уши.

— Хорошо. А что сделала бы ты, Лиз?

— Заключила бы союз, а не выкупала страну!

— Союз с обанкротившимся государством?

— Да.

Я невольно смеюсь. Как и ожидалось, король и главы пяти великих домов молчат.

— Забавные вещи ты говоришь, Лиз. — Я усмехаюсь. — Что мы получим, если заключим союз с государством, чья экономика рушится?

— Если решать всё исключительно из личной выгоды, можно потерять из виду самое важное.

Что она несёт? Говорит как настоящая святая! Ну да, она и есть святая, но всё же.

— И что бы ты сделала после заключения союза?

— Я помогла бы стабилизировать их экономику, предоставив помощь.

Как хорошо, что Джилла сейчас здесь нет. Он точно не удержал бы эмоции и просто накричал бы на Лиз.

— Учитывая, что нам ещё предстоит решать проблему деревни Роана, сомневаюсь, что Дюркис может позволить себе выделять большую помощь другим государствам.

— Но я… — Лиз замолкает.

— Твой план совершенно не учитывает будущее, Лиз.

— Но я хочу, чтобы экономика Дюрана восстановилась!

— Хочешь? И всё? Не предложив ни одного реалистичного плана, как этого добиться?

— Я сказала, что мы должны оказать им помощь и…

— Дорогая, у тебя в черепе вообще есть мозг?

Лиз ошеломлённо замолкает.

— Эй! Ты хоть понимаешь, что сейчас сказала?! — возмущается Эрик, залившись краской.

Ох, рыцарь Лиз в сияющих доспехах спешит защитить её и накричать на меня. Вот он, классический момент злодейки.

— Что Дюркис вообще получит от союза с Дюраном в его нынешнем состоянии? После столь резкого упадка сам по себе Дюран почти не представляет ценности.

— Алисия!!!

Терпение Альберта наконец лопнуло. Я прирождённая злодейка.

— Нельзя руководствоваться лишь собственной выгодой, — тихо и спокойно говорит Лиз. — Иначе придётся столкнуться с последствиями.

— Твой поразительный идеализм никогда не воплотится в жизнь, если прежде мы не будем действовать в собственных интересах. Если ты хочешь пожертвовать собой ради нуждающегося — твоё право. Но в геополитике так рассуждают лишь глупцы.

— Алисия. Уходи, — говорит Альберт хриплым от сдерживаемого гнева голосом. Я вижу, как на столе дрожит его кулак.

Он очень зол. Но я злодейка и не стану ему подчиняться.

Я принимаю властную позу, смотрю Альберту прямо в глаза и говорю:

— Пока Его Величество не прикажет мне уйти, я имею право здесь находиться.

Король молчит. Лишь хмурит брови и закрывает глаза.

— Дорогая Алисия, а что сделала бы ты? — спрашивает Лиз, пронзая меня изумрудно-зелёным взглядом.

Ох, я уже начинаю чувствовать голод. Правду говорят: на пустой желудок в бой не идут. Но как наблюдатель за Лиз Кэтер я обязана дать основательный ответ.

— Даже если заключить союз, Дюркису нет смысла оказывать Дюрану помощь. Они должны самостоятельно оживить свою экономику.

— Но как?

— Полагаю, ты знаешь, на какой культуре специализируется Дюран?

— Кажется… на картофеле?

— Верно. Их экономика гибнет, но им всё ещё есть что предложить.

— Понимаю. Картофель… Может, они могли бы повысить ценность своего главного товара и продавать его другим странам?

Лицо Лиз озаряется. Наконец-то мы думаем одинаково.

— А Дюран прежде никогда не экспортировал картофель! — восклицает она.

— Именно. Они могли бы поднять цену и продавать его другим государствам.

— Точно! Это действительно может оживить экономику Дюрана! Уверена, они сумеют выгодно продавать картофель!

Я рада, что она наконец поняла, что я пыталась сказать. Какое чувство выполненного долга! Значит, испытание наблюдателя я прошла, верно? Я произвела на всех в комнате впечатление настоящей злодейки и подвела Лиз к правильному ответу. Выиграли все!

На моём лице расплывается довольная улыбка.

Ах, наконец-то я свободна от этой проклятой комнаты. Пожалуй, побегу домой и поем макарунов.

Я разворачиваюсь и пытаюсь вернуться прежней дорогой. По крайней мере, пытаюсь.

Что это? Я точно шла здесь? Не помню этой огромной вазы.

Я смотрю на картину на стене. На ней изображён человек с голубыми глазами и волосами цвета неба на заднем плане. Это король в детстве? Тогда волосы у него были чуть светлее. А добродушный красавец рядом — отец короля? Но он кажется знакомым.

— Алисия?

Услышав голос Дьюка, я медленно оборачиваюсь. Солнечный свет льётся из окна, отражается от чего-то в ушах Дьюка и заставляет их сиять. Это серьги?

Дьюк приближается, а я напрягаю зрение, пытаясь рассмотреть серьги: прозрачные голубые самоцветы — магические камни. Носить их можно лишь после достижения сотого уровня. Значит, Дьюк уже осваивает магию выше сотого уровня? Верно, в игре он развивался быстрее героини, не так ли?

— Что случилось? — мягко спрашивает Дьюк. Хотелось бы, чтобы он не разговаривал со мной с такого близкого расстояния.

Но, пожалуй, злодейке… неприлично признаваться, что она заблудилась.

— Я… осматривала дворец, — уклончиво отвечаю с улыбкой.

Дьюк, кажется, видит меня насквозь. Наверняка понял, что я заблудилась. Тогда не мог бы он перестать подчёркивать своим видом эту взрослую уверенность?

— Проводить тебя до главных ворот? — посмеивается он.

Это на сто процентов поведение старшего брата… верно? В игре он так ненавидел Алисию, что я до сих пор не понимаю, почему могу ему нравиться.

Может, Дьюк разыгрывает любезность, чтобы от меня избавиться? Под этой мягкой маской он тайно меня ненавидит?

— Алисия? — Дьюк бросает на меня взгляд.

О нет. Это опасно. Он слишком близко. Пожалуйста, отойдите, пока моё сердце не взорвалось.

Запах Дьюка мягко окутывает меня, и я точно знаю, что краснею.

Хуже некуда. Мне нужно изобразить лицо, достойное злодейки, но…

Дьюк смотрит на меня с невероятной нежностью.

— Ты покраснела.

Да, я прекрасно это знаю, благодарю. Ах, я совершенно не понимаю, какой Дьюк на самом деле. Думала, он холодный и отстранённый, а он видит меня насквозь. И мне кажется, или в нём есть садистская жилка?

— Принц Дьюк, вам нравится меня дразнить?

Глаза Дьюка на миг расширяются, но выражение быстро смягчается.

— Дразнить тебя… Не могу сказать, что мне это неприятно.

С этими словами он нежно гладит меня по голове.

Обязательно было говорить это с таким выражением?! Все поклонницы Дьюка в мире сейчас падают в обморок. И если бы я не стремилась стать злодейкой, у меня самой пошла бы кровь из носа — если бы я вообще не лишилась сознания!

Я никак не могу понять характер Дьюка. Кто так нежно смотрит на девушку и гладит её по голове? Сила прекрасного принца и правда впечатляет.

— Идём, — говорит Дьюк и идёт вперёд.

Мне следует идти за ним или держаться рядом?

Учитывая моё положение, если я стану ещё ближе к Дьюку, это плохо скажется на репутации злодейки. Поэтому иду чуть позади.

Тогда он замедляет шаг, подстраиваясь под меня.

— Эм, Анри? Дорогой братец?

— Что?

— Могу я узнать, что именно ты делаешь в моей спальне?

— Ты расстроена?

— Да.

Анри смотрит на меня с укором.

— Тогда что здесь делает Джилл?

— Я помощник Алисии, — бормочет Джилл, не отрывая взгляда от книги.

— Что, ты мне не доверяешь? — Анри бросает на меня жалобный взгляд.

Я вижу эти щенячьи глазки, брат. Но на меня они не подействуют.

— Просто я не понимаю, какая часть твоего поведения искренняя, а какая — игра, — парирую я.

Анри расплывается в улыбке.

— Перед тобой я никогда не притворяюсь, Али. Я твой союзник.

— Предупреждаю: союз со мной ничего хорошего не приносит.

Голос Анри внезапно становится серьёзным.

— Не знаю, какого ты обо мне мнения, Али, но я способен убить человека, если он мне не понравится.

— Ты уже убивал?

— Да.

От потрясения я теряю дар речи. Даже для меня этот прямой ответ слишком силён. Джилл откладывает книгу и смотрит на Анри. Не похоже, что тот лжёт.

— Кого ты убил?

— Это секрет, — напевно отвечает Анри, и его ухмылка словно рассекает воздух.

Секрет, значит? Постойте. Неужели Анри совершил больше злодеяний, чем я? Может, мой настоящий соперник не Лиз, а он?

— Расскажешь, что замышляешь, Али, и я открою тебе свой секрет.

Обмен, значит? Но я никак не могу сказать, что наблюдаю за Лиз. О, придумала! Просто расскажу, что обучаюсь на злодейку. Тогда он скажет, кого убил. Надо признать, я настоящий гений.

— Хорошо. Я отвечу. Правда в том, что я учусь быть злодейкой. Я стану величайшей злодейкой в мире. Буду стоять наравне с Лиз и травить всех популярных праведниц вроде неё. А теперь, когда я учусь в академии, то наконец могу хотя бы выйти с ней на одну сцену.

После моего признания Анри удивлённо моргает. Не виню его за потрясение.

— Так вот почему ты хотела стать сильнее, — бормочет Анри.

Ах да. Именно эту причину я назвала, когда впервые объявила, что хочу учиться владеть мечом. Как ностальгично. Забавно, что он пропустил мимо ушей всю часть про «хочу быть злодейкой». Лично мне хотелось бы, чтобы он осознал именно её.

— И ты говоришь, что теперь стоишь с ней на одной сцене?

— Разумеется. Теперь я могу применять магию восьмидесятого уровня.

— Что?! — взвизгивает Анри. Необязательно так удивляться. — Знаешь, после этого меня уже ничто не удивит.

Я собираюсь сказать, что очень в этом сомневаюсь, но передумываю. Хочу поскорее узнать секрет Анри.

— Итак, кого ты убил, Анри?

Ошеломление исчезает с его лица, уступая серьёзному выражению. Он медленно открывает рот и отвечает.

— Первым был учитель, второй — служанка нашей семьи, третья, если правильно помню, тоже служанка.

— Так, подожди минутку.

Я не успеваю осмыслить список жертв, который Анри так спокойно перечисляет. Значит, тот учитель, однажды исчезнувший без следа, и служанки, которых я внезапно перестала видеть в доме, были убиты Анри? Не может быть.

— Сколько всего человек ты убил?

— Семерых, — отвечает Анри, не дрогнув.

— Каков был мотив? Каждый раз разный? — Я не могу представить, чтобы Анри лишил кого-то жизни без веской причины.

— Думаю, мотив во всех случаях был один.

Джилл закрывает книгу.

— Дай угадаю. Ты избавился от них, потому что они охотились за деньгами твоей семьи?

— Можно сказать и так. Хотя слово «убил» немного преувеличивает, — Анри отвечает неопределённой улыбкой.

Значит, формально он их не убивал?

Все они исчезли несколько лет назад. Интересно, как он узнал, что им нужны наши деньги? Пожалуй, деликатнее будет сказать, что он их устранил.

— Первый, учитель, выращивал ядовитые лекарственные травы, а служанки пытались отравить наш чай. Остальные охотились не за состоянием, а за самой семьёй. Они пытались убить нас всех.

Постойте. Значит, если бы не Анри, мы все сейчас были бы мертвы?

— Они готовили убийство, так что наверняка были готовы и сами погибнуть, — усмехается Анри. Боже, он выглядит настоящим дьяволом.

— Алан и Альберт об этом знают?

— Да. Но они не участвовали.

— Почему?

— Потому что были против.

Во взгляде Анри заметно презрение к братьям. Жизнь семьи была в опасности. Как они могли возражать?.. Ах, наверняка дело в ней.

— Из-за Лиз Кэтер? — устало бормочет Джилл.

Да, Лиз определённо была бы против лишения человека жизни при любых обстоятельствах.

— Сам не знаю. Итак, теперь мне разрешено бывать рядом с тобой и Джиллом, верно?

Анри говорит всё это с улыбкой. После такого признания мы уже не можем скрывать от него собственную тайну.

Я смотрю на Джилла. Он решительно распахивает глаза.

— Мой секрет… — Он умолкает и встречается взглядом с Анри. Я чувствую его тревогу как свою. — Я… из деревни Роана, — наконец говорит он, глубоко нахмурив брови. Как же тяжело ему далось это признание.

— Мне жаль. — Больше Анри ничего не говорит. Он обнимает Джилла, крепко прижимая к себе. — Спасибо, что рассказал. Это было очень смело.

Голос Анри тих и мягок. Глаза Джилла медленно наполняются слезами.

Знаете, сейчас они похожи на братьев.

Анри недоумённо смотрит на меня.

— Так где ты встретила Джилла, Али?

— В Роане, — дерзко отвечаю я.

Анри разражается смехом. Если подумать, встретить его где-то ещё я и не могла.

— Вот же, Али, ты и правда чокнутая злодейка, — говорит брат.

— Согласен. — Джилл улыбается.

Я не совсем понимаю, что происходит, но это ведь комплимент, да?.. Что ж, меня устраивает.

После этого мою комнату ещё долго наполняет весёлый смех Анри.

Рука ужасно болит… Почему я заперта в этой убогой хижине? Почему не могу вернуться туда, где гуляла по лесу на территории академии?

Верно, теперь вспомнила. Кто-то ударил меня сзади. Боль прострелила позвоночник, а что было потом, я почти не помню. Подкрадываться исподтишка — низкий приём. Такая злодейка, как я, не должна попадать в подобные ситуации. Нужно выбраться прежде чем все узнают. Но рядом нет ничего, чем можно разрезать верёвки. Кстати, где Джилл? Его ведь должны были схватить вместе со мной?

Стоит мне об этом подумать, как дверь с грохотом распахивается и в хижину входят трое мускулистых мужчин.

Они словно сошли с экрана фильма о кунг-фу. Здесь становится ужасно тесно. Может, кто-нибудь один выйдет?

— Где мальчик, который был со мной? — спрашиваю я.

Все трое смотрят на меня сверху вниз.

— Э-э? Девчонка, на твоём месте я бы следил за языком.

— Да ладно, она красотка. Давайте с ней развлечёмся.

— Хорошая мысль. Будет весело.

Они переговариваются с ухмылками, и по моей спине пробегает холод. Можно ли быть ещё отвратительнее? Ладно, просто воспользуюсь магией… Постойте, что? Не получается. Сколько ни щёлкаю пальцами, магия не появляется. Не может быть. Как это случилось?

— Прекрати своё дурацкое щёлканье!

Самый здоровый пинает меня в живот.

— Уф… больно…

Как же больно. Разве удар ногой должен причинять такую боль? У этого типа что, травма из-за людей, щёлкающих пальцами?

Черноволосый мужчина, по виду их главарь, наклоняется ко мне.

— Гляньте на глаза. Золотые. Чёрт, у неё и правда смазливое личико.

Ух, как же хочется его ударить, но двигаться я не могу.

Раз уж могу только говорить, наконец произношу:

— Уберите от меня свою грязную физиономию.

Черноволосый на миг удивляется, но тут же хватает меня за ворот и рывком поднимает с пола.

— Смелая, малышка. Но не зазнавайся.

С этими словами он бьёт меня кулаком по щеке. Я морщусь от боли.

Ах, он выбил мне зуб. Рот наполняется кровью, и я падаю на пол. Троица выходит из хижины.

Кто их нанял? Тело не двигается, но голова работает прекрасно. Я найду выход и отплачу им вдесятеро.

Постойте, что это? На шее что-то есть. Ошейник? Почему на мне ошей… Ага, теперь понятно. Наверняка он подавляет магию. Значит, заказчик — дворянин.

— Эй, девчонка, это тот мальчишка, о котором ты спрашивала? — говорит черноволосый, снова входя в хижину.

Джилл? От потрясения я не могу говорить. Он весь в крови. Рубашка изорвана, из головы течёт кровь. При виде него я сама бледнею.

Джилл смотрит на меня полуприкрытыми глазами.

— Али… беги, — бормочет он, едва держась на ногах.

— Упрямый мелкий ублюдок.

Черноволосый бьёт Джилла в живот. Тот хмурится и задыхается, но продолжает вызывающе смотреть на мужчину.

Затем пол сильно содрогается. Джилла швыряют ко мне, словно мусор. Я в ярости. Перед глазами всё краснеет.

Не могу поверить. Кто способен так избить бедного беззащитного мальчика? Даже злодейка не опустилась бы настолько низко!

— Али, ты в порядке? — хрипит Джилл, слабо улыбаясь мне. Как он может думать о другом человеке, когда сам весь в крови?

— Джилл, не беспокойся обо мне. Помнишь, я обещала всегда тебя спасать? — шепчу так, чтобы слышал только он. Джилл весь в ссадинах. Сколько ударов он вынес?

— Этот пацан теперь годится только на помойку, — презрительно выплёвывает черноволосый.

Прошу прощения?.. Как ты только что назвал Джилла?

Впервые в жизни я ощущаю настоящее желание убить. Ему это с рук не сойдёт. Надо же было вызвать гнев злодейки. Он не заслуживает ни капли милосердия.

Вы, ублюдки, и тот, кто вас нанял… Я убью вас всех.

----------

Джилл, девять лет

# Джилл, девять лет

Сразу после моего рождения родителей убили, и в деревне Роана я всегда был один. Не имея сил выжить самостоятельно, я стал рабом ублюдков, которые их убили.

Первым меня спас Уилл… мой дедушка. Честно говоря, те дни были наполнены одним лишь страданием, и жить я не хотел. Однажды меня избили так сильно, что я не мог двигаться. Тогда дедушка приютил меня, дал лекарство и сбил жар.

Дедушка рассказал, что меня спасла Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — одного из пяти великих дворянских домов Дюркиса. Я решил, что она эгоистичная богатая девчонка, спасшая меня по прихоти. Думал, её представления о справедливости имеют пределы, а поступила она так из жалости. Но юная госпожа Алисия превзошла всё, что я мог вообразить. Она бессердечно заявила: если я хочу умереть, то должен просто умереть.

Но ещё она сказала, что будет отвечать за то, что спасла мне жизнь.

Я выбрал жизнь. А Алисия сказала, что в качестве платы за спасение хочет воспользоваться моими способностями. Предложение показалось нелепым, но она продолжала приходить ко мне с целыми стопками книг. А затем помогла вырваться из деревни, которая была настоящим адом.

Когда я впервые увидел солнце, то был счастлив, что не умер, так и не узнав его ослепительного света. Всё в мире казалось мне новым, ярким и прекрасным. Я ни разу не сказал этого вслух, но снова и снова шептал ей в своём сердце: «Спасибо, что спасла меня».

И тогда же поклялся… до последнего вздоха посвятить свою жизнь Алисии.

Теперь она стоит передо мной, и золотые глаза пылают. Прекрасные блестящие чёрные волосы колышутся на ветру, словно их взметнула бушующая в ней убийственная ярость.

Пока она сверлит взглядом избившего меня мужчину, в её профиле словно воплощается сама отвага. Она так прекрасна, что невозможно отвести взгляд.

Алисия медленно приподнимает уголки губ и произносит:

— Мусор здесь вы… Прощайте.

По позвоночнику проходит ледяной холод. Я никогда не видел у Алисии такого взгляда — взгляда человека, готового убить в любую секунду.

— Хватит болтать!

Главарь кричит и бросается ударить Алисию. Но она исчезает. В следующее мгновение появляется у него за спиной. Всё происходит так быстро, что я не успеваю осмыслить. Два других громил растерянно смотрят на неё. Они ещё даже не поняли, что случилось.

— Ты удостоишься удовольствия умереть последним, — шепчет Алисия ему на ухо с усмешкой.

От её улыбки я дрожу до кончиков пальцев. Не успевает мужчина развернуться, как Алисия ловко бьёт его ногой с разворота. Удар точно приходится ему в голову. Не знал, что круговой удар может быть настолько точным. Для человека со связанными за спиной руками у неё невероятное равновесие.

— Джилл, можешь меня развязать? — спрашивает она, подбегая ко мне.

Я кое-как сажусь и тянусь к верёвкам Алисии. Узлы затянуты туго, но я обязан их развязать — иначе умрёт не я, а Алисия. От одной мысли меня парализует страх.

Я не могу позволить ей умереть здесь. Только не Алисии. Собираю последние силы и едва-едва ослабляю верёвки.

— Не зазнавайтесь, мелкие ублюдки! — орёт самый крупный мужчина, бросаясь на Алисию сзади с мечом.

— Алисия! Сзади!

Стоит мне крикнуть, как Алисия резко оборачивается и выплёвывает что-то изо рта. Мужчина стонет, закрывая глаза. Глаза у него в крови — словно он плачет кровавыми слезами. Он шатается, и что-то выпадает из его руки на пол.

Зуб?..

На полу лежит ярко-красный зуб. Алисии выбили зуб?

— Мелкая сука…

Мужчина сжимает меч и сверлит Алисию взглядом. Он невероятно мускулист. Руки втрое толще её рук. Его удары были самыми болезненными.

Кстати, куда делся третий?

— …!

Алисия болезненно стонет, силой срывая с себя верёвки. На коже остаются тёмные следы.

Уголки её губ пугающе приподнимаются. Разъярённый этой гримасой, здоровяк бросается прямо на неё. Я напрягаю зрение, следя за каждым движением. Как и прежде, Алисия исчезает, появляется за его спиной и лишает сознания его же мечом.

Она обращает маленький рост в преимущество: максимально опускает центр тяжести, входит в слепую зону противника, выхватывает запасной меч из его пояса и заходит ему за спину, занимая удобную позицию.

В скорости и мастерстве Алисия превосходит его. Я не представлял, что она настолько хороша. Что бы ни произошло, она мгновенно приспосабливается: спокойно анализирует ситуацию и хладнокровно действует без колебаний. К тому же она необычайно искусна, редкостно красива и владеет магией… Я не сомневаюсь: она станет легендой. Теперь знаю наверняка. Несмотря на опасность, я улыбаюсь.

Невероятно. Я помощник сверхчеловека.

Затем за спиной Алисии появляется силуэт. Громила, которого я считал ушедшим, вернулся и высоко поднял топор. Алисия мгновенно делает сальто назад и, приземляясь, вонзает украденный меч ему в грудь. Движение настолько красиво, что я едва не лишаюсь чувств.

— Гра-а!.. — Раненый хватается за грудь и падает.

Он не умер?..

Оказывается, Алисия лишь лишила его сознания, ударив в грудь кулаком, в котором держала меч. Поразительное мастерство. Какой бы яростью она ни была одержима, есть черта, которую она не переступит.

Наблюдая за ней, я забываю о собственной боли. Алисия забирает топор у только что поверженного мужчины.

— Ра-а-а! — Здоровяк несётся на неё.

Алисия не вздрагивает. Пристально следит за направленным на неё мечом и с размаху опускает топор. Меч разлетается на части, не выдержав инерции удара. Никогда бы не подумал, что топором можно сломать меч. Её ловкость и сила поражают. Руки у неё такие тонкие. Разве человек может быть настолько сильным без магии? Ошейник на шее наверняка подавляет её. Я однажды читал о таких ошейниках.

— М-мой меч…

Здоровяк ошалело смотрит на свою руку. Алисия бросает топор и взрывным рывком взмывает в воздух. Обхватывает его голову обеими руками и врезает коленом в лицо. Когда её ноги касаются пола, мужчина уже шатается, держась за разбитую физиономию. Алисия поднимает топор и заносит его высоко над головой. Мужчина дрожит, слишком напуганный, чтобы даже попытаться бежать.

Я невольно ахаю, ожидая, что она его добьёт, но Алисия останавливается. В её взгляде пылает жажда крови.

Почему она остановилась?..

— Нет, прекрати!!

Из дверного проёма внезапно раздаётся крик. Я знаю этот пронзительный голос и бросаю туда взгляд.

Это Лиз Кэтер. Как обычно, её сопровождает свита белых рыцарей. Стайка бездарностей. Я сразу понимаю: Алисия остановилась из-за неё.

Нет, не остановилась. Её остановила магия Лиз Кэтер.

Лицо Алисии становится всё суровее. Она отчаянно пытается двигаться, но не может даже вздрогнуть или заговорить. По искажённому болью лицу видно: она изо всех сил сопротивляется заклинанию Лиз.

Лиз Кэтер — святая. Никто не может сравниться с ней в магии. Я выглядываю за дверь и кричу изо всех сил.

— Лиз Кэтер! Отпусти её!

Мой крик приводит главаря в чувство.

— Гра-ха-ха-ха! Не можешь двигаться, крошка? — издевается он, хохоча и показывая грязные зубы. Из кармана он достаёт маленький нож, и впервые на лице Алисии появляется паника.

— Алисия!! — Крик ничего не изменит, но я не могу остановиться.

— Заткнись, пацан, — злорадно усмехается главарь.

Я проклинаю неспособность двигаться. Как ни стараюсь, ноги не слушаются. Только теперь понимаю, что они сломаны. Пытаюсь ползти к Алисии на руках, но огромная ступня главаря придавливает мою кисть.

— Нга-а-а!

Он вдавливает мою руку в землю. Я поднимаю голову, и мужчина пинает меня прямо в живот. Меня подбрасывает в воздух. Алисия в ужасе смотрит, всё ещё неспособная двигаться. Я умоляю её взглядом думать о себе, а не обо мне.

С глухим стуком я падаю на пол. Боль пронзает всё тело. Интересно, это конец?

Но мысль о том, что Алисия покинет этот мир, ранит сильнее любой физической боли. Моё тело избито и сломано, но ради неё я отдам его целиком. Если оно способно её спасти, я отдам и жизнь.

Боже, пожалуйста, спаси Алисию. Обещаю больше никогда не проклинать твоё имя. Какая бы несправедливость ни выпала на мою долю, жаловаться не стану. Только прошу… пожалуйста, не дай Алисии умереть.

Я молюсь всем сердцем.

Но прямо перед глазами безжалостно падают ярко-красные капли. По спине проходит холод, и я чувствую, как кровь отливает от лица.

Если Алисию зарезали, как я смогу жить дальше?

Глядя на ярко-красную кровь, я дрожу. Медленно, со страхом поднимаю глаза на Алисию.

И вижу… синеву.

Я боялся увидеть Алисию в крови, но вместо этого передо мной стоит мужчина с прекрасными тёмно-синими волосами, смуглой кожей и ясными голубыми глазами, полными желания убить.

— Дьюк… — шепчу так тихо, что никто не слышит. Нож мужчины пронзил левую руку Дьюка — нет, застрял в ней. Кровь, растекающаяся передо мной, принадлежит ему.

Алисия широко раскрытыми глазами смотрит на Дьюка.

Он применил телепортацию. Какого чёрта так долго? Почему он должен был ждать, пока его возлюбленная окажется на грани смерти? Такой принц бывает только в сказках.

С этими мыслями я гневно смотрю на Дьюка.

Постойте, что?

Боль внезапно утихает, а тело окутывает сияющий чёрный свет.

Исцеляющая магия?

Я оглядываюсь.

— Прости, что опоздал. — Анри смотрит на меня, его фиолетовые глаза полны тревоги.

— Т-ты…

Я слышу, как ломается голос мужчины, и снова смотрю на Алисию и Дьюка. Главарь отползает, дрожа всем телом. Дьюк вырывает нож из руки и направляет его на бандита. Его глаза холоднее льда.

Затем Дьюк бьёт его в живот, и мужчина падает без сознания.

— Эй, я сама хотела это сделать.

Это первое, что говорит Алисия. Шутить в такой момент — у неё стальные нервы?

Разочарование отчётливо видно на её лице, когда она опускает топор. Теперь Алисия снова может двигаться.

— О, но остался ещё один, — с улыбкой замечает она. Я вижу, как напрягается лицо здоровяка.

— Пожалуйста, пощадите меня!

— Ты всерьёз думаешь, что я так легко тебя отпущу?

— Умоляю!

— Замолчи, — говорит Дьюк, бьёт его и лишает сознания. Алисия на миг застывает, а затем хмурится. Похоже, злится, что он опять украл её добычу.

Пока Алисия кипит от гнева, Дьюк, наоборот, обеспокоенно хмурится и осматривает её. Затем начинает медленно окутывать Алисию голубым сверкающим сиянием.

Магия и правда прекрасна. Исцеляя её, Дьюк воздвигает вокруг хижины стены. Алисия часто называет их «стенами», но они скорее барьеры.

— Зачем стены?.. — бормочет Алисия. Она задаёт тот же вопрос, который возник у меня.

— Чтобы никто снаружи нам не мешал, — ледяным голосом отвечает Дьюк.

Чтобы никто не мешал… Но разве они не на вашей стороне? Я кое-как приподнимаюсь и едва сумеваю сесть. Заметив это, Анри помогает мне и объясняет.

— Когда вы с Алисией не вернулись после обеда, мы обыскали всю академию.

— Как вы узнали, что мы здесь?

Анри неловко улыбается.

— Дьюк почти сразу поймал их нанимателя и заставил заговорить.

— Что? — одновременно произносим мы с Алисией. Никто из нас не ожидал, что они охотились за заказчиком.

— Скажи, их наниматель ещё жив? — сурово спрашивает Алисия.

Неужели ей настолько хочется его убить? Алисия приподнимает бровь и внимательно смотрит на Анри. Я вижу, как напрягаются его мышцы.

— Когда я его видел, он был уже полумёртв.

Меня пробирает дрожь. Алисия даже не моргает.

— И это уже после того, как он выдал всю информацию.

Наверняка это сделал Дьюк. Ладно, возможно, он не сказочный принц.

— Поскольку заказчик был дворянином, уничтожение всего его дома заняло бы слишком много времени даже у Дьюка, — предполагаю я. Но Анри и Дьюк смотрят на меня с удивлением. — Значит, вы послали людей вперёд, но все они оказались бесполезными, — продолжаю я, презрительно отзываясь о тех, кто стоит снаружи. — Вдобавок они едва не позволили убить Алисию.

— Не совсем так, — говорит Алисия. — Их прислал король. Верно, Анри?

Она выглядит довольной собственной прозорливостью. Анри неловко кивает.

— Объясни, — требую я.

— Я была всего лишь пешкой, — отвечает Алисия. — Король использовал наше похищение, чтобы проверить силы Лиз. Прекрасная возможность. Вот хитрый ублюдок.

Не верю своим ушам. Неужели король и правда способен на такое?

— Я не стану спасать мир, Джилл. Это работа святой. Какой бы умной я ни была, весь мой ум ничего не значит.

Алисия выглядит довольной. Наверняка думает: «Вот она, злодейка по учебнику».

Она вздыхает и смотрит на Дьюка.

— Так… кто их нанял?

— Нил из дома Джонсон, — сразу отвечает Дьюк.

Кто это? Наверняка дворянин, но я никогда о нём не слышал.

— Нил?

Алисия тоже его не знает, и мне становится легче. Значит, не только я о нём ничего не знаю.

— Их семья пользуется магией земли, — говорит Анри. Алисия всё ещё его не узнаёт.

— Это парень с чаепития, — поясняет Анри. — Тот, что огрызнулся на тебя.

Наконец всё складывается. Он один из поклонников Лиз Кэтер.

— Значит, он решил избавиться от меня, потому что я выставила Лиз посмешищем? — радостно спрашивает Алисия. Я почти слышу её внутреннее ликование: «О-о, я такая великая злодейка, что меня хотят убить?!» Алисия — идиотка. Впрочем, Нил тоже: любовь к Лиз заставила его организовать убийство. Он настоящий идиот.

— Али, этому нечего радоваться, — вздыхает Анри.

А я-то думал, здесь скрывается большой заговор.

Затем Дьюк ловит мой взгляд.

— Я Джилл. Вы опоздали, но спасибо, что спасли Алисию.

Слова сами срываются с губ, и я впервые добровольно называю своё имя. Все трое смотрят на меня с удивлением.

По взгляду Дьюка сразу видно, что он умён.

— Я Дьюк. Прости, Джилл. В следующий раз не буду так беспечен, — говорит он с лёгкой улыбкой. Он настолько красив, что я почти мог бы в него влюбиться.

— Голова у тебя работает отлично, Джилл, — замечает Дьюк.

— Он мой помощник — разумеется, у него голова на плечах, — гордо отвечает Алисия.

В груди вспыхивает огонь. Алисия гордится мной. Я и не думал, что это сделает меня таким счастливым.

Сердце теплеет, слёзы готовы пролиться. Нужно взять себя в руки. Когда-то я желал, чтобы дворяне исчезли. Теперь хочу, чтобы они остались — ради Алисии, Анри и Дьюка. И поэтому…

— Всё это так странно, — выпаливаю я.

Все смотрят на меня.

— Честно говоря, не думаю, что святая способна принести Дюркису мир. Лиз Кэтер и её компания — идиоты.

Я выплёвываю эти слова с ядом. Не могу простить её поклонников за попытку убить Алисию.

— Ты понимаешь, что только что между делом оскорбил моих братьев? — спрашивает Алисия.

— Похоже на то.

Лицо Алисии смягчается.

— Пожалуй, нам стоит уйти из этой хижины? — Она оглядывается. Я не хочу видеть Лиз Кэтер, но мы не можем вечно сидеть здесь с громилами, лежащими без сознания.

— Хорошая мысль, — говорит Дьюк. Он щёлкает пальцами, и стены исчезают. Я уже замечал: для некоторых заклинаний щелчок нужен, а для других нет. Думал, Алисия щёлкает просто по собственному желанию, но когда Анри исцелял меня, никакого щелчка не было.

Я не знаю подробностей, потому что не владею магией.

— Ну что, идём?

— Э… что?!

Алисия и Анри произносят это одновременно. Алисия висит у Дьюка на плече. Пожалуй, если человек готов снова начать буйствовать, так нести его безопаснее всего.

— Поставьте меня, — требует она.

— Но ты ранена.

— Я могу идти сама.

— Не вырывайся, а то упадёшь.

Алисия протестует, красная до самых ушей. Никогда прежде не видел её смущённой. Сегодня мне открылось столько её сторон. А в глазах Дьюка блестит веселье. Очевидно, он беспокоится об Алисии.

— И ты не вырывайся, Джилл, — говорит Анри и поднимает меня.

— Э? Но я могу идти сам.

— Говорит человек со сломанными ногами, — дразнит Анри с усмешкой. Он крепко сложен, поэтому, хотя мои ноги уже успели исцелиться, вырваться я не могу, как ни стараюсь.

— Ноги уже в порядке…

— Но им нужен отдых, — перебивает Анри. Видно, что он тревожится, поэтому я замолкаю и позволяю себя нести. Когда кто-то о тебе беспокоится, это не такое уж плохое чувство…

Так мы наконец оставляем хижину позади.

----------

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс, тринадцать лет

# Алисия, старшая дочь семьи Уильямс, тринадцать лет

До чего же унизительное положение. И что с рукой Дьюка? Он в порядке?

— Принц Дьюк…

Когда мы выходим из хижины, я слышу голос Лиз. К сожалению, Дьюк перекинул меня через плечо, поэтому я не вижу выражения её лица.

— Принц Дьюк, я бы хотела, чтобы вы меня опустили.

— Нет.

— Я хочу поговорить с Лиз.

После моей просьбы Дьюк осторожно опускает меня на землю, хотя по его глазам видно, что он против. Затем быстро накидывает мне на плечи свой пиджак.

— Я тоже пока спущусь, — говорит Джилл, соскальзывая из рук Анри и опускаясь на землю. Анри снимает пиджак и отдаёт его Джиллу, чья одежда в ужасном состоянии. Чем дольше я на неё смотрю, тем сильнее злюсь, пока внутри всё не начинает кипеть.

— Лиз. Почему ты тогда меня остановила?

Лиз смотрит на меня со страхом. После долгого молчания она наконец отвечает:

— Потому что… ты пыталась убить человека.

Убить человека?

[[image:/storage/reader-images/7bd4c5ed513ff9247d0fd462e8cee412583c1121.jpg]]
— Но они пытались убить меня.

Я смотрю на Лиз с нескрываемым презрением и злостью. Да забудьте обо мне — посмотрите, что эти ублюдки сделали с Джиллом.

Лиз смотрит на меня осуждающе.

— И всё же… убивать нельзя!

Благодаря Дьюку я даже не успела их убить. Что ж, Лиз превосходно исполняет роль святой.

Я усмехаюсь и говорю:

— Если бы они не погибли, то потом могли бы прийти убивать тебя, Лиз.

— Эй! — первым возмущается Эрик. Как же утомительно с ними разговаривать.

Я впиваюсь в Эрика взглядом.

— Вы возражаете, лорд Эрик?

— Лиз не сказала ничего неправильного. Лишать человека жизни нельзя, кем бы он ни был.

— Это правило относится и к рыцарям, служащим нашей стране?

Эрик смотрит мне в глаза и отвечает:

— Война сама по себе — зло.

С этими людьми невозможно рассуждать здраво. Неужели святые существуют, чтобы разрушать государства? Они там чем-то обкурились?

Я поворачиваюсь к Лиз и выплёвываю:

— Я презираю людей, которые не способны защитить себя.

Глаза Альберта и Алана вспыхивают гневом. Мне всё равно. И это только начало. В конце концов, я злодейка.

— А Лиз всегда окружают рыцари, готовые в любой миг броситься ей на помощь.

— Али, прекрати. — Альберт сверлит меня взглядом. Удивительно, с каким презрением мой милый и добрый брат способен смотреть на меня, когда рядом Лиз.

— Полагаю, ты тоже против убийства, Альберт?

— Разумеется.

— Даже если твоя жизнь окажется в опасности? Даже если опасность будет угрожать твоей семье?

На миг он колеблется, но отвечает твёрдо:

— Да. Убивать нельзя.

Я широко улыбаюсь.

— Тогда окажи нам услугу и немедленно выброси меч, который висит у тебя на боку.

Альберт смотрит на меня так, словно не может осмыслить услышанное.

— Если ты не хочешь никого убивать, зачем носишь эту нелепую штуку?

— Что?

Лицо Альберта мрачнеет от подозрения. Для такого поклонника рыцарства, как он, пренебрежительно отозваться о его мече — высшее оскорбление.

— Зачем ты носишь меч?

— Чтобы защищать тех, кого люблю.

— Да, но если твоих близких убьют у тебя на глазах, ты ведь не станешь убивать их убийцу этим мечом, верно?

— Ненависть порождает лишь ненависть, — отвечает Лиз, прежде чем успевает Альберт. Терпеть не могу, когда она так вмешивается. Это всегда всё усложняет. — Ненависть порождает лишь ненависть, и порочный круг ненависти не разорвать.

Классическое изречение. Но разве не естественно желать, чтобы нападавший испытал ту же боль, что и ты?

— Уметь прощать тоже необходимо.

Несколько мгновений я не могу осмыслить слова, которые несёт Лиз. Даже впечатляет, что она способна говорить такое, когда рядом стоит весь израненный Джилл. Я не ошиблась: Лиз мне никогда не понравится.

— Даже если убьют твою семью, ты ничего не сделаешь?

— При любых обстоятельствах я не смогла бы лишить человека жизни. Какой бы ни была причина.

— Ты говоришь одними банальностями.

— Ты всё это говоришь, но сама пыталась убить Алисию, — внезапно произносит Джилл. Обычно он молчит. Я бросаю на него взгляд. Джилл смотрит на Лиз ледяным взглядом.

— Нет, это Алисия пыталась убить человека, — говорит Гейл, презрительно глядя на Джилла.

Формально он прав, но сначала эти громилы пытались убить меня — и убили бы, если бы Дьюк не пришёл на помощь.

— У тебя глаза вообще работают? — со вздохом спрашивает Джилл.

Лиз смело смотрит на меня.

— В тот момент у него не было оружия. Он был беззащитен. Но Алисия без колебаний убила бы его тем топором.

О, вот как она решила ответить? Хотелось бы, чтобы она учитывала хотя бы разницу в телосложении. Как её наблюдатель, я обязана сказать несколько слов.

— Эти мужчины пытались меня убить, а у человека, которого я собиралась сразить, был спрятан кинжал. И не будем забывать: эту засаду устроил один из твоих пылких поклонников.

Глаза Лиз расширяются. Сколько ни смотрю, её изумрудно-зелёные глаза прекрасны.

— Да, но виноват тот парень! Лиз не сделала ничего плохого, — запинается Эрик.

Хотелось бы объяснить ему, что эти люди всерьёз намеревались меня убить, но тратить слова на того, кто не желает слушать, бессмысленно.

— Лиз права: ненавистью ненависть не победить. Но порой ненависть может дать человеку силы двигаться дальше и выжить, — говорю я, выпрямившись и глядя Лиз в глаза. Я должна держаться смелее и властнее всех, чтобы она меня поняла.

— Нужно смотреть в лицо реальности. Почему Джилл — ни в чём не повинный мальчик — и я должны страдать ради твоих розовых идеалов? — Я усмехаюсь.

— Но когда Лиз только поступила в академию, её травили, а она ни разу не ответила обидчикам, — тихо говорит Эрик. — Её доброе сердце покорило их.

Он что, вступил в культ Лиз? Я всегда знала, что Эрик вспыльчив, но не думала, что он станет настолько одержим.

— Просто обстоятельства сложились в пользу Лиз.

— Что ты хочешь этим сказать?

— А если бы она оказалась там, где никто не пришёл бы ей на помощь, когда её травили?

— Дорогая Алисия, я не понимаю, к чему ты ведёшь.

Лиз смотрит на меня с недоумением. Похоже, она всё ещё не понимает, что одной веры в человеческую доброту не всегда достаточно, чтобы выжить.

Я говорю снисходительным тоном:

— В основе ненависти часто лежат зависть и ревность. Ты вообще можешь представить, что чувствуют к нам невинные жители деревни Роана?

Не хотелось приводить Роану в пример при Джилле. Но он смотрит на меня, давая понять, что не возражает.

Наконец подаёт голос Алан:

— Али, ты выросла в невероятно привилегированных условиях. Как ты можешь так говорить? Разве ты не видишь, что отвечать ненавистью на ненависть бессмысленно? Жители Роаны тоже не должны так поступать, а мы обязаны их этому научить. Почему ты не способна понять такую простую вещь?

Во взгляде Алана не просто недовольство, а настоящая неприязнь.

Будь всё так просто, Дюркис был бы куда лучшей страной. Ах, с меня хватит! Ненавижу разработчиков этой отомэ-игры. Почему они не сделали персонажей умнее? Когда есть лишь пай-девочка-героиня с гаремом красавцев, получаются сплошные противоречия.

— Так, хватит! — весело вмешивается Кёртис, пытаясь разрядить обстановку. — Али и её друзья все в крови, так что давайте приведём вас в порядок. Нельзя оставлять леди в таком виде.

Я никогда не понимаю, что творится в голове Кёртиса. Он поверхностный и всем старается угодить, но, возможно, у него есть тёмная сторона — как у Анри.

Улыбнувшись, Кёртис щёлкает пальцами. Нас окутывает прекрасное мерцающее зелёное сияние, и вся кровь исчезает.

Джилл хмурится и смотрит на меня.

— Ты не можешь восстановить зуб, Алисия?

Ах, Джилл, как мило, что ты беспокоишься. Хотя сам ты пострадал сильнее меня.

— Нет, если он выпал, то уже не выра-а?!

Не успеваю я договорить, как оказываюсь в воздухе. Дьюк подхватывает меня на руки, и меня окутывает его запах.

Ну и нечестный приём. От меня сейчас наверняка ужасно пахнет.

— Пожалуйста, опустите меня.

Дьюк игнорирует моё требование. Лиз и её свита лишь смотрят на нас. Ах да… Лиз ведь влюблена в Дьюка, верно?

— Тебе нужно вернуться домой и отдохнуть, — строго говорит Дьюк. Тем временем Анри берёт Джилла на руки. В отличие от меня, тот покорно позволяет себя нести.

— Мне это не нравится. Я могу идти сама.

— Не двигайся, пока я не донесу тебя до кареты.

Мою просьбу категорически отклоняют. Джилл и Анри усмехаются, глядя на нас. Надеюсь, они ничего такого не подумали.

— Можешь делать что угодно, Алисия. Только перестань подвергать свою жизнь опасности.

Голос Дьюка серьёзнее, чем когда-либо. Я не вижу выражения его лица, но ясно одно: он обо мне беспокоится.

Неужели Дьюк немного — или даже очень сильно — в меня влюблён? От этой мысли меня бросает в жар. Ах, замолчи, сердце. Дьюк услышит, как ты колотишься.

Мне кое-как удаётся успокоить трепещущее сердце. Но я всё ещё слышу чьё-то сердцебиение… Погодите, это сердце Дьюка?

— Дьюк и правда великодушен, — замечает Джилл.

— Нет, мне кажется, у него сильно развито чувство собственничества, — отвечает Анри. — Просто не показывает этого.

— Но к Алисии он питает особую слабость.

— Обычно Дьюк вообще не проявляет эмоций… Таким он бывает только рядом с Алисией.

Джилл и Анри продолжают болтать позади нас, но я так занята попытками скрыть пылающее лицо, что не разбираю их слов.

Пышная постель… Мягкая подушка… Тёплая обнажённая кожа… Погодите, тёплая обнажённая кожа?!

Я потрясённо распахиваю глаза, и остатки сна мгновенно исчезают.

Длинные ресницы… Красивый нос… Чуть тонкие губы… Как же он прекрасен во сне.

…Погодите, почему Дьюк лежит со мной в постели? И почему он без рубашки?

Какой же он мускулистый. Какое прекрасное тело. Почему у меня не могут вырасти такие мышцы?

Пытаясь прогнать эти мысли, я оглядываю комнату. Это не моя спальня. Моя не настолько большая и не такая простая. Это комната Дьюка? Значит, мы во дворце?

[[image:/storage/reader-images/4e700dd7bff1adebc6c623be5cb9ab0408b8dae0.jpg]]
Как мы вообще сюда попали? После того как мы сели в карету, память обрывается. Должно быть, я уснула. Сейчас я могу сделать лишь одно…

Нужно отсюда выбраться.

Я тихо выскальзываю из постели.

— И куда ты собралась?

Стоит моей ноге коснуться пола, как раздаётся голос Дьюка. Он всё это время не спал? Я медленно поворачиваюсь к нему.

Мой бриллиантовый кулон. Почему он у него? Ведь кулон был у меня на шее… А-а. Ошейник, подавляющий магию, исчез.

— Я нашёл его в кармане того типа, которого ты едва не обезглавила, — говорит Дьюк с дьявольской улыбкой.

Не может быть. Этот человек украл мой кулон? Кровь отливает от лица. Да, мне точно пора отсюда уходить. Я делаю вид, будто Дьюк ничего не сказал, и поворачиваюсь к выходу.

— Иди сюда.

Не говоря больше ни слова, Дьюк обхватывает меня за талию и без усилий возвращает на постель, усаживая лицом к себе. Что он собирается делать? Читать нотации? Держись, Алисия. Ты злодейка. Не позволяй обычной выволочке себя запугать.

Но затем Дьюк осторожно заводит руки мне за шею.

Что?

В следующее мгновение кулон снова висит у меня на шее и сияет так же прекрасно, как прежде.

— Я рад, что ты носила его все эти годы.

П-подумаешь. Я ношу его лишь потому, что получила бесплатно.

Его тёмно-синие глаза пронзают меня насквозь, и внутри всё вспыхивает огнём.

Как мне вообще реагировать? Героиня застенчиво отвела бы взгляд, но в такой момент отвести взгляд было бы невежливо. И главное — я отказываюсь вести себя как героиня.

Поэтому, преодолев смущение, я кокетливо смотрю Дьюку в глаза. На его лице мелькает робость, а затем он обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

Он обнимает меня крепко, но нежно, без малейшего нажима. По комнате разносится стук наших сердец.

— Алисия…

Он приближается, не сводя с меня напряжённого взгляда, словно хищник, подбирающийся к добыче.

Ни один парень прежде так на меня не смотрел. Что делать?!

Дьюк не отводит от меня глаз, а его ладонь мягко ложится мне на щёку.

— Т-т-т-так! А Его Величество…?

— ……

Я давлюсь словами и меняю тему. Разочарованно вздохнув, Дьюк отпускает меня с пугающе мрачным видом.

— Успокойся, Дьюк.

Дьюк что-то бормочет себе под нос, но я не слышу. О сказанном не жалею, однако при таких обстоятельствах чувствую себя слегка никудышной злодейкой.

— А-ли-и-и-сия?

За дверью раздаётся голос, и она медленно открывается. В проёме появляется голова Джилла.

— Алисия? Ты здесь?

— Да, здесь.

Увидев возможность сбежать, я поспешно встаю с постели. Позади Джилла стоит Анри. О, замечательно, все в сборе. Значит, мы можем немедленно уйти!

— Дьюк, мы входим, — говорит Анри, заталкивая Джилла в комнату и заходя следом.

Эм, нет. Давайте лучше уйдём.

— Ты опять так спал? — спрашивает Анри у Дьюка, и в его голосе слышится раздражение.

— Алисия, вот. — Джилл протягивает мне крошечный зуб. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами. — Я прочитал в книге, что в зубах хранятся наши воспоминания, — объясняет он, заметив моё недоумение. Кажется, я тоже когда-то такое читала. Поэтому зубами и полагается дорожить.

— Хочешь забрать?

— Ни за что, — честно отвечаю я.

Глаза Джилла загораются.

— Можно тогда мне?

— Конечно. Но ты понимаешь, что это зуб? — Я смотрю на него с сомнением. Зачем ему бесполезный зуб?

— Да, хочу его сохранить, — отвечает Джилл с улыбкой.

Какой странный ребёнок.

— Слушай, кто изображён на большой картине в коридоре? — спрашивает Джилл у Дьюка.

О чём он? Дьюк выглядит таким же растерянным, как я. Может, Джилл имеет в виду картину, которую я видела в коридоре, когда однажды здесь заблудилась?

— Ту, где изображены мой отец и дядя?

Что? Значит, мальчик на картине был братом короля?! Разница в возрасте выглядела огромной. Дядя Дьюка старше? Но тогда это странно. Обычно наследует первенец. Почему же королём стал отец Дьюка?

— Он умер? — прямо спрашивает Джилл.

Спасибо, Джилл. Именно это я и хотела узнать.

— Кто знает, — уклончиво отвечает Дьюк.

Да, он что-то скрывает. Но вряд ли расскажет лишь потому, что мы спросили. Интересно, что это за тайна.

— У меня ещё один вопрос, — говорит Джилл, нахмурившись и пристально глядя на Дьюка.

— Что?

— Судя по книгам, святые — легендарные личности, верно?

— Да, — без колебаний отвечает Дьюк.

Погодите, святые — легендарные личности? Значит, героиня гарантированно войдёт в историю!

Почему я должна была родиться в одну эпоху со святой? Какой бы невероятно крутой я ни стала, она всё равно меня затмит. Теперь мне не удастся купаться в лучах славы как злодейке.

— Алисия? Почему такое мрачное лицо?

Джилл заглядывает мне в лицо. Хотелось бы высказать всё, что думаю, но Дьюк не знает о моей мечте.

— Ничего, — лгу я с улыбкой.

Ах! Хуже некуда. Почему я так долго этого не замечала?

Пока моё сердце погружается в водоворот хаотичного отчаяния, Джилл тихо произносит рядом:

— Когда появляется святая, ей суждено выйти замуж за следующего короля…

Вернувшись домой, я запираюсь в библиотеке и тренирую магию так, словно завтра не наступит. Но сколько ни стараюсь, никак не могу подняться выше восьмидесятого уровня. Это и называют застоем?

— Сегодня ты совсем не в форме.

Джилл составляет мне компанию во время тренировки, хотя всё это время читает книгу.

— Интересно, что я делаю не так. Совсем не продвигаюсь.

— Думаю, достичь восьмидесятого уровня в твоём возрасте — уже настоящий подвиг.

— Но если я хочу стать знаменитой злодейкой в эпоху святой, этого и близко недостаточно, — твёрдо заявляю я.

Джилл устало смотрит на меня и вздыхает.

— Мне всё равно. Только помни, что сказал дедушка. Даже не думай перескакивать сразу на сотый уровень.

— Да-да, знаю.

Я вспоминаю слова Уилла. Если не буду осторожна, то навсегда утрачу способность пользоваться магией. Нужно повышать уровень постепенно, шаг за шагом, в собственном темпе. Помня об этом, я пытаюсь вернуться к тренировке… но слова Джилла во дворце всё ещё не дают покоя.

— Слушай, Джилл…

— Что?

— Правда, что святая всегда выходит замуж за короля?

— Так написано в книге.

Джилл достаёт из ближайшей стопки самый толстый том и перелистывает страницы. Я читаю отрывок, на который он указывает.

«Святая выйдет замуж за короля и станет для королевства символом мира».

А, значит, это правда. Я отвергаю само предназначение святой. Выходит, я была права: героине и Дьюку суждено быть вместе.

— Немного грустно, что некоторые люди не властны над собственной судьбой.

Если святая и король не подходят друг другу, это ужасно. А Лиз и Дьюк, по правде говоря, кажутся плохой парой.

— Но Дьюк бросил судьбе вызов. — Глаза Джилла сияют, когда он улыбается.

— Бросил судьбе вызов?! С чего ты это взял?

— Алисия, для гения ты порой удивительно непроницательна. Ты ведь спала в постели Дьюка?

— Да… Я немного удивилась, но ничего не произошло.

— Ты понимаешь, что значит быть дочерью одного из пяти великих дворянских домов королевства?

— Да, но не вижу проблемы. Это же всего лишь Дьюк. Для него это просто помощь младшей сестрёнке, попавшей в беду, и ничего больше.

Джилл смотрит на меня так широко раскрытыми глазами, будто они вот-вот выскочат из орбит.

— Алисия… Ты и правда непонятливая, да? — бормочет он.

Я… непонятливая? Меньше всего на свете я хочу слышать такое о себе! Как Джилл мог сказать это мне в лицо?

— Я не могу спустить такое оскорбление. Да, Дьюку я нравлюсь — я это заметила. Но если он должен жениться на святой, это ничего не значит.

Я сердито смотрю на Джилла, опасаясь, что меня осудят за такую злость на ребёнка. Но злодейки вспыльчивы, а кроме того, непонятливость — удел героинь.

— Эй, не огрызайся. Я лишь говорю, что Дьюк прекрасно понимает, что делает, — невозмутимо отвечает Джилл.

Он намекает, что Дьюк знает о предначертанном браке со святой, но всё равно пускает меня в свою постель? Не может быть. У него есть какое-то преимущество надо мной?

— Теперь ты понимаешь, к чему я веду? — Джилл пристально смотрит на меня, пока я стою ошеломлённая.

Дело серьёзное. Если мы с Дьюком обручимся, Лиз вообще перестанет меня слушать. Лиз влюблена в Дьюка! Она может перестать считать меня соперницей и просто игнорировать! Тогда честной борьбы на равных не получится. Мне нужна Лиз, чтобы расти как злодейке. Без неё моя мечта рассыплется, как мимолётное воспоминание.

Что ж, я не шучу. Я стану потрясающей злодейкой, чего бы мне это ни стоило. К тому же я могла сгоряча сказать Джиллу, будто знаю, что нравлюсь Дьюку, но на самом деле в это не верю. В конце концов, я злодейка, которая мучает героиню. А Дьюк ни разу не говорил, что я ему нравлюсь.

Значит, всё ещё в порядке, да?

— Эй, сколько ты ещё собираешься здесь сидеть? — устало спрашивает Джилл, раскрывая книгу.

— Я не выйду из библиотеки, пока не достигну восемьдесят пятого уровня.

Джилл выглядит ошеломлённым.

— Я знаю, что ты настроена решительно, но нет смысла так себя мучить, — мягко говорит он — как человек старше меня. — Когда мы в следующий раз пойдём к дедушке?

Точно, нам нужно навестить Уилла. Я смотрю в окно. Уже темно… И тут замечаю лунный свет, озаряющий библиотеку. Когда успела взойти луна? Она всё ещё похожа на серп. Сколько же часов я тренировала магию?

— Джилл, солнце село.

— О чём ты? Сейчас ночь. Конечно, солнце село.

Джилл смотрит на меня с тревогой. Несмотря на все тренировки, я ни капли не продвинулась. Проклятье, я просто хочу поскорее стать львом. Заклинание превращения в животное на восемьдесят втором уровне мне совершенно необходимо.

— Завтра мы идём в академию, верно? — спрашивает Джилл.

— Да. — Не вижу причин не идти.

— Тогда тебе стоит хорошенько выспаться.

Ого, Джилл звучит как заботливая мать. Да что же это за злодейка, о которой так пекутся?! Я должна вырасти и стать сильной женщиной сама по себе.

— Хорошо. Сегодня я лягу пораньше, — говорю Джиллу с улыбкой. Он удовлетворённо кивает.

И в ту ночь мы отправляемся в мою комнату, так ничего и не добившись… или мне так кажется.

— Алисия? Ты не спишь?

Я слышу голос отца. Это сон или явь?

— Али? Есть минутка?

Теперь раздаётся ещё один голос.

Я сонно поднимаюсь и открываю дверь. На лице отца появляется облегчение.

— Отец? Что случилось?

— Ещё спрашиваешь. Мою единственную дочь похитили и ранили. — В его голосе слышится нервное напряжение.

Ах да, меня похитили. Гнев в его глазах невозможно не заметить. Ого, должно быть, он очень за меня волновался.

— Я так рад, что ты в безопасности.

В его голосе слышится дрожь. Большая ладонь на моей спине тёплая и успокаивающая. Прикосновения отца всегда дарили чувство защищённости. Впрочем, прикосновения Уилла тоже. Отец неспешно отстраняется, кладёт руки мне на плечи и, глядя прямо в глаза, произносит медленно и твёрдо:

— Алисия. Откажись от роли наблюдателя за Лиз Кэтер.

Отказаться?

— Я не могу позволить тебе и дальше подвергать себя опасности. А если это повторится?

Глядя ему в глаза, я понимаю: он тревожится обо мне всем сердцем. Но беспокоиться ему не о чем. Я подготовлена.

— Я могу защитить себя, отец, — решительно говорю я.

— Но ты всего лишь тринадцатилетняя девочка, — возражает он глухим рыком.

Вот как. Только сейчас заметил?

— Всё это моя вина. У тебя особый дар, и я не удержался от просьбы им воспользоваться. — Он страдальчески хмурится, и между бровями пролегает глубокая складка.

— Прошу, не терзайтесь, отец. Я приняла эту роль и намерена исполнить её до конца.

— Мне всё равно. Ты не можешь продолжать. Знаю, это несправедливо: сначала попросить тебя принять роль, а затем внезапно потребовать отказаться. Но, Али, я не вынесу, если тебя снова ранят.

В глазах отца бушуют эмоции. Но отступать я не намерена.

— Я не откажусь! Я сама выбрала этот путь и пройду его до конца. Никто не поколеблет мою решимость. Никто. — В голосе звенит сталь. Я чувствую, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым.

Злодейка никогда не отступает от принятого решения. Будь я героиней, возможно, выслушала бы его и уступила, но…

Отец выравнивает дыхание и говорит:

— Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива, Али.

На миг сердце дрогнуло. Справедливо ли так упрямиться, когда он настолько обо мне заботится? Но… у меня есть мечта. Мечта стать величайшей злодейкой всех времён. И никто не встанет у меня на пути. Что бы отец ни говорил, я не сверну с выбранного пути.

— Отец, я… я не откажусь, — тихо говорю ему.

Он долго смотрит мне в глаза, а затем наконец тихо и неохотно вздыхает.

— Тогда позволь мне поставить несколько условий.

Он говорит с небывалым для него достоинством, и я невольно выпрямляюсь.

— Хорошо, отец. Но если я выполню их все, пообещайте, что позволите мне остаться её наблюдателем.

— Обещаю. — Он произносит эти слова с несокрушимым достоинством. — Отныне и до пятнадцатилетия ты не должна видеться с Лиз Кэтер. И со своей семьёй тоже. Ты будешь жить в маленькой хижине вдали от главного дома.

Его глаза блестят, когда он продолжает:

— Кроме того, к пятнадцати годам ты должна владеть магией девяностого уровня.

Что-что? Девяностый уровень? Но большинство людей к пятнадцати годам, когда поступают в Магическую академию, достигают лишь двадцатого уровня. Он ведь не всерьёз ждёт, что я выполню это требование… А, понятно, что он задумал. Отец полагает, что, поставив невыполнимые условия, вынудит меня отказаться от роли наблюдателя за Лиз Кэтер.

— Таковы мои условия.

Его низкий голос гремит по комнате. Эти требования совершенно безумны. Но если я хочу остаться наблюдателем за Лиз Кэтер, придётся их принять.

По правде говоря, я могла бы продолжать мучить Лиз Кэтер и без этой роли. Но как злодейка я хочу доводить свои решения до конца. Нерешительная злодейка никогда не войдёт в историю. Я скорее умру, чем стану настолько жалкой.

— Я поняла, отец. — Я твёрдо киваю.

Наверняка ты думал, что я откажусь. Не приходи ко мне плакаться, если пожалеешь, отец. Я заставлю тебя пожалеть, что ты не поставил ещё более строгие условия.

— …Ты будешь жить в маленькой хижине, — напоминает он.

— Да. Это не проблема.

— Ты проведёшь два года в полном одиночестве.

Злодейка — волк-одиночка. Всё это часть моей подготовки.

— Я понимаю, отец. Но позвольте взять с собой книги.

— Девяностый уровень…

— При должной практике я его достигну, — перебиваю я, и на моём лице расплывается улыбка.

----------

Дьюк, старший сын семьи Сикер — восемнадцать лет

# Дьюк, старший сын семьи Сикер — восемнадцать лет

С детства я мечтал стать королём. Меня всегда окружали люди. Но больше всего на свете я ненавидел мысль о том, что меня лишат свободы.

Когда я был совсем мал, моя мать покинула этот мир. Она была родом не из Дюркиса. Светло-смуглую кожу я унаследовал от неё. Я смутно её помню. Она была непреклонной и серьёзной. Ненавидела несправедливость и больше всех стремилась докопаться до истины. Полная противоположность моему отцу-идеалисту. Вероятно, своими жизненными убеждениями я обязан матери. Она была сильной женщиной. Какие бы мерзости ни шептали за закрытыми дверями о чужеземной гарпии, которую отец сделал королевой, она ни разу не дрогнула.

Всем известно, что моя мать умерла от болезни. Но на самом деле её отравила фрейлина. Во мне, как и в ней, течёт чужеземная кровь. И всё же её участь меня миновала. Ослеплённый яростью, я убил виновную фрейлину. Чтобы скрыть содеянное мной, отец объявил, будто мать умерла от болезни.

С того дня я перестал кому-либо доверять.

Примерно тогда же среди моих товарищей из других знатных семей то и дело заходила речь о младшей сестре Альберта, Алисии. Упрямая, заносчивая, совершенно неукротимая. Меня она ничуть не интересовала. Я считал, что большинство женщин в мире столь же эгоистичны.

Но Алисия превзошла самые смелые мои представления.

В день нашей первой встречи она показалась обычной вежливой девочкой. Но однажды вдруг принялась умолять Альберта научить её владеть мечом. Мы решили, что столь внезапной и нелепой просьбой она лишь пытается привлечь наше внимание. Все девушки, прежде пытавшиеся сблизиться со мной, вели себя так же. И я решил, что Алисия ничем от них не отличается.

До того дня, когда Алисия выхватила меч из ножен на поясе Альберта.

Алисия стала первой девушкой, в которую я влюбился. Её острый взгляд словно видел будущее. Каждое её слово притягивало меня. Известие о том, что она тайком пробиралась в деревню Роана, впечатлило меня, но не удивило.

Мне и самому хотя бы раз приходило в голову побывать в деревне Роана. Но моё положение совершенно этого не позволяло. За мной следили куда пристальнее, чем следовало. Поэтому каждый раз, узнавая о новом её поступке, я влюблялся всё сильнее.

Между тем все в её окружении постепенно возненавидели её. Вероятно, причиной была простолюдинка Лиз Кэтер, поступившая в Магическую академию по стипендии. Её жизненная философия находила отклик у широких масс. Но её взгляды нельзя было назвать безоговорочно правильными. Многое в них было оторвано от реальности, и Лиз немного напоминала мне отца. Она была умна, но не знала жизни.

Я сразу понял, что Лиз в меня влюблена. Но только Алисия заставляла моё сердце биться чаще.

При известии о её похищении у меня кровь застыла в жилах.

Я не мог представить мир, в котором нет Алисии. Я хотел быть великодушным — издали оберегать её и следить за каждым её шагом.

Но в то же время мне хотелось сделать её своей и задушить своей любовью. Хотелось, чтобы без меня она не могла жить… Но сама она этого не желала. Алисия не из тех девушек, которых можно держать взаперти. Попытайся кто-нибудь так поступить — она тут же вырвется на свободу.

О том, насколько она обворожительна, должен был знать только я.

К тому же она ещё так юна.

Блестящие чёрные волосы Алисии, пылающие золотые глаза, звонкий девичий голос, прозорливый ум и сердце, в котором тихим пламенем горит сила противостоять любым бедствиям, мукам и печалям. В ней прекрасно всё. Рядом с ней я рискую потерять рассудок. Я боюсь, что уже скоро не смогу себя сдерживать.

Поэтому я решил просто наблюдать за ней с безопасного расстояния, пока она немного не подрастёт.

Когда я узнал, что Арнольд собирается на целых два года запереть Алисию в крошечной хижине, меня охватила ярость. Но в глубине души я испытал облегчение.

С каждым днём она становится всё прекраснее, а я всё меньше уверен, что сумею держать сердце в узде.

Однажды, когда меня охватили ярость, паника и тревога, Кёртис сказал:

— Когда Али выйдет из той хижины, ей будет пятнадцать. Тогда сможешь добиваться её, уже не сдерживаясь.

Он прав… В следующий раз я увижу Алисию уже пятнадцатилетней.

Готовься, Алисия. Когда выйдешь, ничто не помешает мне преподнести тебе своё сердце.

— Конец

----------

Послесловие

# Послесловие

Здравствуйте! С вами Идзуми Окидо.

Спасибо, что дочитали «Я стану злодейкой, которая войдёт в историю» до самого конца.

Эта история рассказывает о противостоянии героини-идеалистки и злодейки-реалистки. Идея родилась из желания спустить с небес на землю героиню, которая сыплет одними банальностями.

В основном история ведётся от лица Алисии, поэтому по мере чтения вы узнаёте, что творится у неё в голове. Какие бы ужасные вещи ни говорили ей окружающие, в душе она всегда радуется, понимая, что становится ближе к своей цели — стать великой злодейкой. Но когда повествование переходит к кому-то другому, мы видим, как Алисия либо с совершенно бесстрастным лицом выслушивает оскорбления, либо дерзко отвечает на них с улыбкой.

Нет ничего лучше, чем когда тебя поливают грязью! — так думает только Алисия. И никогда не подаёт виду… Ну и страшная же девочка эта наша маленькая героиня.

Единственный, кто видит её насквозь, — Дьюк. Конечно, Уилл и Джилл тоже всё понимают, но Алисия сама посвятила их в свою тайну, так что они не в счёт.

Дьюк довольно рано влюбляется в Алисию, но она младше его на пять лет… поэтому ему приходится годами сражаться с собственными демонами. Держись, Дьюк!

Итак, вопрос ко всем вам: кто вы — идеалист или реалист?

Спасибо моим редакторам за то, что они всегда готовы помочь советом, а Дзюну Хаясэ — за прекрасные иллюстрации.

До новых встреч!

Идзуми Окидо

----------

Том 2. Иллюстрации и содержание

# Том 2. Иллюстрации и содержание

[[image:/storage/reader-images/678b47aa0b5ecccbab7217675cd1ee794de8cce2.jpg]]
`Идзуми Окидо`

`Иллюстрации: Дзюн Хаясэ`

`2`

`Я стану злодейкой, которая войдёт в историю`

`Похоже, чем сильнее знатная злодейка вживается в роль, тем сильнее принц в неё влюбляется!`

[[image:/storage/reader-images/d3a394f2642351d2ddf36e8e80340e7de05c443d.jpg]]
`Я стану злодейкой, которая войдёт в историю`

`2`

`Похоже, чем сильнее знатная злодейка вживается в роль, тем сильнее принц в неё влюбляется!`

`Идзуми Окидо`

`Иллюстрации: Дзюн Хаясэ`

`Yen On`

`Нью-Йорк`

Содержание

Обложка

Титульная страница

Арнольд, отец семейства Уильямс — сорок лет

Джилл — одиннадцать лет

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — пятнадцать лет

Дьюк, старший сын семьи Сикер — двадцать лет

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — пятнадцать лет

Воспоминания Джилла (Алисия — тринадцать лет; Джилл — девять лет)

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — пятнадцать лет

Кёртис, старший сын семьи Кенвуд — двадцать лет

Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — пятнадцать лет

Послесловие

[[image:/storage/reader-images/b27611731f11d0fc70c4217f0647fc79eae694d5.jpg]]
`Алисия Уильямс`

`Владеет тёмной магией. Старшая дочь семьи Уильямс. Помнит о своей прошлой жизни. Необычная девушка, которая терпеть не может говорить банальности и мечтает стать злодейкой.`

`Дьюк Сикер`

`Принц королевства Тюркис. Владеет магией воды. Похоже, он интересуется Алисией...?!`

`Я стану злодейкой, которая войдёт в историю 2`

`Похоже, чем сильнее знатная злодейка вживается в роль, тем сильнее принц в неё влюбляется!`

`Знакомство с персонажами`

[[image:/storage/reader-images/0a5900e8fb19ec3707a80eaf269e7355b8e8d3a4.jpg]]
`Лиз Кэтер`

`Девушка, которой суждено быть главной героиней этого мира, основанного на отомэ-игре. Она святая и, похоже, испытывает чувства к Дьюку...?!`

`Джилл`

`Мальчик из деревни Роана. После того как Алисия спасла его, он посвящает всю оставшуюся жизнь служению ей.`

`Уилл`

`Житель деревни Роана. Неприметный старик с проницательным умом и огромным запасом знаний.`

`Члены семьи Уильямс`

`Арнольд`

`Безмерно любящий Алисию отец.`

`Альберт`

`Старший сын семьи Уильямс и преданный поклонник Лиз.`

`Алан и Анри`

`Старшие братья-близнецы Алисии. Анри сильно переживает за Алисию.`

`Мел`

`Таинственная девушка, владеющая магией земли. Хотя сама она остаётся загадкой, похоже, она на стороне Алисии.`

----------

Глава 1. Арнольд, отец семейства Уильямс — сорок лет

# Глава 1. Арнольд, отец семейства Уильямс — сорок лет

Вот уже полтора года Алисия живёт взаперти в своём домике.

Поначалу я и представить не мог, что она согласится на эти условия — ведь требование было совершенно непомерным. Я нарочно поставил её перед невыполнимой задачей, надеясь, что Алисия уступит, но добился прямо противоположного: в ней разгорелся настоящий огонь.

Я думал, что хорошо знаю свою дочь. Мне казалось, что даже упрямая Алисия не сможет не уступить, если потребовать от неё достичь девяностого уровня, чтобы продолжить исполнять обязанности наблюдателя за святой Лиз Кэтер.

Уникальные способности Лиз Кэтер уже не имеют себе равных. Пока Алисия отсутствует, стадо поклонников Лиз только разрастается, и после выпуска та наверняка возьмёт в руки скипетр легендарной святой.

… Я ни разу не видел Алисию с тех пор, как она приняла решение.

Единственным человеком, с которым Алисия общается, остаётся её личная горничная Розетта: она приносит ей еду, одежду и книги. И, разумеется, они никогда не встречаются лично. Розетта просто оставляет всё за дверью домика. В домике есть мебель и старомодная ванна — во всяком случае, жить там можно. Но я ожидал, что Алисии будет трудно пережить внезапный переход от привычной роскоши к куда более скромной жизни. Я полагал, что она очень скоро начнёт жаловаться.

И всё же Алисия выдержала эти условия больше года.

Я ловил себя на том, что возношу самую прискорбную молитву на свете: «Боже, пожалуйста, пусть она поскорее сдастся».

Когда Алисию похитили, я всем сердцем жалел, что не заставил её отказаться от обязанностей наблюдателя за Лиз Кэтер. А потом, узнав, в каком состоянии её спасли, я почувствовал, будто сердце разрывается на части. Моя дочь едва не погибла.

Я хотел как можно скорее остановить её, чтобы она не подвергала себя такой опасности, но Алисия настояла, что продолжит наблюдать за Лиз Кэтер. А затем согласилась на мои условия и прямиком отправилась в домик.

Оказавшись связанным обещанием, данным Алисии, я должен был отвечать за собственные слова.

Сразу после того, как Алисия поселилась в домике, состоялся экстренный саммит пяти великих дворянских семей, и я объяснил, насколько опасно наше положение.

Джоан сказала: «Ну ты и перегнул палку». Но я твёрдо настаивал: Алисия совершенно не в состоянии присматривать за святой и наставлять её, пока не достигнет девяностого уровня магии. И всё же мне хотелось, чтобы она могла исполнять обязанности наблюдателя и без девяностого уровня.

Это несправедливо — почему именно моя дочь должна нести на себе такое тяжёлое бремя?

Я признаю, что Алисия — невиданная прежде Иная, как и святая. В десять лет она освоила заклинания, доступные лишь тринадцатилетним. Но это всё равно не оправдывает того, что человека заставляют жертвовать дочерью ради блага королевства.

Через год Лиз Кэтер исполнится двадцать, и она перейдёт на последний курс Магической академии. После выпуска она наверняка выйдет в мир как святая. Я мучительно ясно понимал, что времени терять нельзя. Но всё же…

«Пока она не достигнет девяностого уровня, я не признаю Алисию наблюдателем за святой. Она же моя дочь, в конце концов».

Я изо всех сил сдерживал ярость. Четверо других глав семей молчали.

После долгого молчания король Люк тихо ответил: «Иному нужна другая Иная».

После экстренного саммита я навестил Джилла — мальчика, которого Алисия взяла к себе в помощники. Когда девятилетний мальчик вышел из комнаты, хмуро надувшись, он показался мне совсем маленьким для своего возраста.

Я всё ему объяснил, и взгляд его становился всё мрачнее. Я также сказал, что, пока Алисия заперта, она не сможет ходить в деревню Роана.

Я передал ему флакончик с жидкостью бледно-розового цвета под названием «Авель», чтобы он мог отправиться вместо неё. Когда я сказал, что с её помощью он сможет пересекать магический барьер и возвращаться домой, в деревню Роана, когда захочет, он одарил меня самым устрашающим взглядом, какой мне доводилось видеть.

Для девятилетнего мальчика в этом взгляде было слишком много злобы.

С насмешливой ухмылкой Джилл сказал: «Когда взрослые глупы, страдают дети», — и вышел из комнаты.

Не сумев придумать, что ответить, я лишь смотрел, как маленькая фигурка исчезает из виду.

Следующий год Джилл просидел взаперти в библиотеке дома Уильямсов. Слуги приносили ему еду, а мылся он лишь раз в два дня. Иногда я замечал, как он по ночам выбегал наружу… Вероятно, направлялся в деревню Роана.

Мой старший сын Альберт и один из близнецов, Алан, почти не проявляли интереса к отсутствию Алисии. Зато второй близнец, Анри, возмущался: почему я выдвинул такие безумные условия и почему не понял, что Алисия согласится на них, какими бы невозможными они ни казались.

С тех пор Анри со мной не разговаривал.

А Дьюк, сын Люка и принц этого королевства, всякий раз, когда мы пересекаемся, бросает на меня злой взгляд. Он ничего мне не говорит, но всякий раз, когда смотрит на меня, его глаза полны гнева и презрения.

Жена лишь вскинула брови и однажды дала мне пощёчину… и больше ничего.

Быть отцом невероятно трудно. Я думал, что очень хорошо знаю свою дочь, но, возможно, недооценивал Алисию.

Стоит ей нацелиться на какую-нибудь цель, и она не отступит, пока не добьётся своего. А я вышел из себя и упрямо предъявил ей это невыполнимое требование.

И вот теперь, спустя полтора года с тех пор, как Алисия поселилась в домике, перед его дверью одиноко лежало письмо.

От Алисии, адресованное мне.

Дорогой отец, я случайно услышала, как садовники сплетничали, и решила черкнуть тебе пару строк. Они говорили, что ты жалеешь о сказанном мне. Уверяю тебя, тебе ещё слишком рано о чём-либо сожалеть. Прибереги сожаления до того дня, когда я выполню твои условия и выйду из заточения. —Алисия.

----------

Глава 2. Джилл — одиннадцать лет

# Глава 2. Джилл — одиннадцать лет

Вот уже два года Алисия живёт взаперти в домике.

Они казались вечностью, но пролетели в мгновение ока. Понимаю, что противоречу сам себе, но именно так я это и чувствовал.

Я просто каждый день без конца читал книги. Если Алисия работает над собой, то и мне, как человеку, который будет рядом с ней, нужно становиться умнее.

Наконец-то… наконец-то я увижу Алисию. Никто не знает, как сильно я ждал этого дня.

После беспокойной ночи я проснулся рано и теперь стою перед домиком. Сейчас половина четвёртого утра. Пока ещё не видно, чтобы кто-нибудь проснулся. Воздух наполнен тёмным туманом, и холод пробирает меня до костей.

Я немного подрос, хотя для одиннадцатилетнего мальчика всё ещё довольно мал.

Уверен, Алисия изменилась.

Наверное, все эти два года она просидела в деревянном домике, ни с кем не разговаривая и посвящая каждую минуту бодрствования повышению уровня своей магии. Я бы такого не выдержал. Теперь я понимаю, насколько твёрдо Алисия решила стать злодейкой.

Я хожу туда-сюда, поглядывая на домик. Когда же она выйдет?

Я целых два года ждал новой встречи с ней.

День сразу после того, как она начала жить взаперти, показался вечностью. Я не мог сосредоточиться ни на чём, даже на своих любимых книгах. Это показало, насколько сильно я к ней привязался.

Отец Алисии сам сказал мне, что сегодня она покинет домик. Её отец — Арнольд Уильямс — очень добр ко мне. Он разрешает мне пользоваться библиотекой когда угодно, а если я засыпаю среди книг, относит меня в постель.

Поначалу я его по-настоящему ненавидел. От всего сердца ненавидел за то, что он выдвинул Алисии эти невыполнимые условия. Но оказалось, что сильнее всех о своих поступках сожалел именно он.

Когда я спросил Арнольда, не лучше ли ему самому сопроводить Алисию домой, он сказал, что это должен сделать я. Я и так собирался забрать её, но не ожидал, что Арнольд будет так настаивать.

Дьюка и Анри я вижу всего несколько раз в год. Обычно я всё время провожу в библиотеке. И вот, пока я размышляю об этом, дверь домика издаёт долгий скрип — будто кричит.

Сердце начинает биться быстрее. Наконец-то… я снова увижу Алисию.

Я не слышу ничего, кроме собственного сердцебиения. Ладони покрываются потом. Я не могу дышать.

«Ты сегодня рано встал, Джилл. Давненько не виделись».

Увидев Алисию, я словно прирос к земле.

Сердце и без того колотилось так сильно, что мне было больно, а теперь я почувствовал, будто оно на миг остановилось. Дыхание перехватило, и я утонул в её красоте.

Лицо Алисии ничуть не изменилось, но за два года её аура могла сильно измениться.

Она стояла в тумане, прекрасная, словно заблудившаяся богиня, спустившаяся с небес на землю.

Её чёрные, как воронье крыло, волосы отросли до бёдер, а чуть раскосые золотистые глаза с твёрдым взглядом сияли ещё ярче прежнего, озарённые божественным светом. А кожа — возможно, из-за двух лет, проведённых в помещении, — была белой, как чистейший снег; щёки тронуты лёгким румянцем, губы — красные. Ради этого и придумали слово «прекрасная».

В её глазах мерцал чарующий блеск, когда она смотрела на меня, а я стоял в оцепенении и не мог отвести взгляда.

Алисия медленно подошла ко мне. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвётся. Приглядевшись, я заметил, что Алисия стала выше. В её взгляде читались мудрость и ум.

«Джилл? Ты ведь меня помнишь?» Её голос звучал немного проще, чем раньше.

Из-за этой перемены я лишился дара речи и мог только крепко кивнуть в ответ.

«О? Ну и хорошо. Мне сначала нужно кое-куда сходить, прежде чем увидеться со всеми остальными. Идём».

Я уверен… Манера её речи немного изменилась. Неужели потому, что она так долго ни с кем не разговаривала?

Не говоря больше ни слова, Алисия хватает меня за руку и бежит в лес. Наверное, она направляется в деревню Роана. Дедушка предупреждал её ходить туда только по ночам, потому что в другое время это опасно, но тут мне приходит в голову одна мысль: а можно ли нам вообще идти туда прямо сейчас?

Лес кажется немного жутким. Здесь по утрам ещё жутче, чем ночью.

«Постой, Алисия! Ты без обуви!»

Только через несколько минут после того, как мы входим в лес, я замечаю, что подошвы ног Алисии стали чёрными от грязи.

«Всё нормально. Так что, за последние пару лет произошло что-нибудь важное?»

Алисию, похоже, ничуть не заботят её грязные ноги.

«Алисия… Ты ведь стала иначе говорить?» Я пристально вглядываюсь в её лицо.

Алисия на мгновение задумчиво хмурится, а потом отвечает: «Может, это потому, что мне не с кем было разговаривать. Странно звучит?»

«Ты говоришь гораздо проще».

Алисия ухмыляется и спрашивает: «Думаешь?»

Красиво. Похоже, исходившая от неё прежде напоказ аура злодейки исчезла. В её улыбке проявляются ум и добрый характер.

«Да… Наверное, я и правда изменилась».

«Неужели ты два года ни с кем не разговаривала?»

Алисия выглядит немного озадаченной. Раньше, когда она постоянно хвасталась тем, что станет злодейкой, я ни разу не видел у неё такого выражения лица.

«Думаешь, я больше не похожа на злодейку?»

Я напрягаюсь, когда она правильно угадывает. Никогда не думал, что она сможет читать мои мысли… Неужели использовала магию?

«Я не использовала магию», — говорит Алисия с ухмылкой.

Ага! Я знаю это выражение. Эта слегка дьявольская улыбка… Вот она, знакомая мне Алисия.

«Тогда как ты узнала?» — спрашиваю я.

«Наверное, потому что тебя легко читать».

Не может быть. Мне кажется, за последние пару лет я неплохо научился скрывать эмоции… К тому же я умею по своему желанию придавать лицу самые разные выражения.

«Прости, я соврала». Алисия снова ухмыляется, и в уголках её глаз появляются морщинки. А у меня замирает сердце.

В первый раз я угадал… Это не та Алисия, которую я знаю.

«Эм-м, нет, я ничуть не изменилась», — говорит она.

Она снова прочитала мои мысли.

Я ошеломлённо распахиваю глаза, и Алисия вдруг смеётся: «Прости, Джилл, у тебя такие забавные реакции, что я не удержалась и решила тебя подразнить».

«Что происходит?»

«Эй, не смотри на меня так насмешливо».

«Объяснись».

«Ну, я всё думала: как Уилл может так хорошо чувствовать других людей, если он не видит? Все два года задавалась этим вопросом».

«И нашла ответ?»

«Не-а, нет. Но зато кое-что выяснила», — гордо объявляет Алисия.

Она выглядит оживлённее, чем раньше.

«Я была совсем одна в домике, но снаружи ведь было много людей, правда? Ну, конечно, было».

«Да, — соглашаюсь я и киваю. — Так ты хочешь сказать, что научилась замечать тонкие изменения снаружи?»

«Вот поэтому ты и мой помощник», — говорит Алисия, взъерошивая мне волосы. Получить одобрение Алисии — наверное, величайшее удовольствие на свете. «В их голосах слышались эмоции, в поведении отражалось настроение, вокруг них менялась сама атмосфера… Я поняла, как трудно читать мысли человека лишь по окружающей его атмосфере или одному звуку голоса. Но до того, что умеет старик Уилл, мне всё равно далеко».

«Нет, Алисия, ты потрясающая».

«Да ничего потрясающего», — говорит она. И я понимаю, что это не притворная скромность: она действительно так думает.

«Я бы никогда не смог работать так усердно, как ты», — говорю я.

«Усердно работать? Да нет, дело не в этом. Наверное, какое-то терпение и понадобилось, но я хочу стать злодейкой. Вот и делаю всё необходимое, чтобы ею стать».

«Но мне кажется… ты утратила прежнюю злодейскую ауру. Например, недавно ты выглядела такой озадаченной…»

«А, это… Если честно, я просто не знала, что тебе ответить». На лице Алисии снова появляется озадаченное выражение. Похоже, она не уверена, стоит ли посвящать меня в свои дела. Я ни за что не рассказал бы об этом другим, но решать должна сама Алисия. Она закрывает глаза и тихо вдыхает. Затем медленно открывает их и смотрит на меня. «Всего один раз… ко мне приходила мама».

«Приходила?»

«Да». Алисия срывает ветку, торчащую из ствола под странным углом. «Мама».

Только сейчас я понимаю, что ни разу не видел мать Алисии.

«Что она сказала?» — спрашиваю я.

«Что Альберт, Гейл и Кёртис достигли восьмидесятого уровня… а Дьюк перевалил за сотый уровень. Ах да, ещё она сказала, что Лиз тренируется на сотом уровне».

«Что?! Как?!» — непроизвольно вскрикиваю я.

Я не слишком интересуюсь подробностями успехов Дьюка и его окружения, поэтому ничего об этом не знал. Хотя помню, что Дьюк сделал ещё один прокол. Рядом с синим магическим камнем теперь висит нефритово-зелёный. Наверное, это за то, что он перевалил за сотый уровень.

Это было невероятно. До него никто в этом королевстве не достигал сотого уровня. Как он умудрился не просто побить рекорд, а разнести его вдребезги?

«Это просто… нереально».

«Ну, он главный герой отомэ-игры — конечно, он имба».

Алисия тихо что-то бормочет себе под нос, но я не разбираю слов. И, скорее всего, она не станет повторять. Зачем ей это, если она пробормотала так, чтобы я не услышал?

«Так, это всего лишь слух, но, похоже, Лиз Кэтер очень популярна не только в академии, но и в городе», — говорю я.

«О-о, всё как я и предсказывала. Значит, до Роаны она так и не добралась?»

«Конечно, нет. Одни разговоры, а действий никаких».

«Чем популярнее она становится, тем выше будет моя репутация злодейки», — говорит Алисия с весёлой улыбкой.

Алисия и правда странная. Она действует только в собственных интересах, но почему-то остаётся обаятельной и совсем не вызывает ненависти.

«Твоя мама больше ничего тебе не сказала?» — спрашиваю я.

«Эм-м… Только что, если я взялась за что-то смелое, то должна довести дело до конца».

«И всё? Я представлял, что она скажет что-нибудь другое».

«О, моя мама немного необычная. Обычно она беззаботная и спокойная, но в ней есть какая-то необъяснимая стойкость… В общем, она странная».

Я собирался сказать Алисии, что в этом она пошла в мать, но передумал.

«Вижу туман…» — говорит она. — «Постой, Джилл, а как ты ходил в деревню Роана последние два года?»

«С помощью вот этого».

Я показываю Алисии флакон с бледно-розовой жидкостью. Наверное, она не ожидала, что он у меня есть. Алисия выпучивает глаза.

«Где ты это взял?» — спрашивает она.

«Твой отец дал».

«Мой отец…» — тихо повторяет Алисия. На её лице смешиваются удивление и радость.

«Похоже, это называется Авель», — говорю я, осторожно встряхивая флакон.

За последние два года я прихожу сюда в пятый раз. Причём четыре предыдущих раза пришлись на первый год. Я рассказал Ребекке и дедушке, что случилось с Алисией. Оба были потрясены этой новостью, но быстро всё поняли.

Я возвращаюсь сюда после целого года. Толстые стены магического тумана встречают меня, как всегда. Для меня деревня Роана — это ад. Увидев выражение моего лица, Алисия дважды ласково похлопывает меня по голове.

Я глубоко вдыхаю и вместе с ней проскальзываю сквозь туман. Не знаю почему, но сегодня туман кажется другим… Неужели мне только кажется? Может быть, дело в раннем часе: жители лишь начинают просыпаться. Их острые взгляды сосредотачиваются на нас, пронзая, словно ножи. Плохо… Они нападут на Алисию… Но она бесстрашно смотрит им прямо в глаза, не показывая ни тени страха. Да… Вот какая Алисия.

«Что случилось?» — доносится издалека знакомый голос. Жители расступаются, и появляется знакомое лицо. Девушка с длинными серебристыми волосами, заплетёнными в косу, кажется гораздо выше, чем при нашей первой встрече. Её светло-карие глаза изумлённо расширяются при виде нас. «Али…сия?»

Позади Ребекки стоит дедушка. В тот миг, когда он появляется, атмосфера среди жителей меняется. Похоже, дедушка стал главой деревни. Что же произошло за последний год?

«Давненько не виделись, Ребекка», — говорит Алисия с мягкой улыбкой.

Все взгляды обращаются к Алисии, и большинство жителей восхищённо ахает, поражённое её красотой. Сторонний наблюдатель мог бы решить, что перед ним святая, спасшая эту деревню, хотя Алисия ни за что не назвала бы себя святой. И всё потому, что она никогда даже не стремилась стать спасительницей деревни.

«Ты стала очень красивой», — говорит Ребекка, не отводя взгляда от Алисии.

«Правда? Спасибо». Алисия скромно принимает комплимент.

«Алисия», — произносит дедушка рядом с Ребеккой.

Он всегда держится с достоинством и отличается великолепной осанкой. Волосы у него белые, но морщин почти нет, и даже без глаз он явно очень красив. Когда-нибудь я хочу стать таким же умным и добрым человеком, как он.

«Старик Уилл!» — радостно восклицает Алисия. Рядом с ним она словно ведёт себя как девочка своего возраста.

«Хорошо выглядишь», — говорит он с мягкой улыбкой.

Алисия подходит к дедушке и крепко его обнимает. На миг он цепенеет, но вскоре ласково гладит Алисию по голове. У них такие близкие отношения, что любой парень мог бы позавидовать. Хотя я провёл с дедушкой больше времени, чем она, глубокую связь между ними невозможно не почувствовать.

«Старик Уилл, а не мог бы ты немного присесть?» — просит Алисия.

С недоумённым видом он приседает, как она просит. А мы все смотрим, как Алисия целует его в один глаз. Что она делает? Она произносит заклинание, используя слова, которых я никогда прежде не слышал. Звучит почти как песня. И вдруг вокруг них начинают плавать многочисленные крошечные яркие огоньки.

Неужели это древний язык Дюркиса? Сейчас им умеют пользоваться лишь немногие из ныне живущих. К тому же на его освоение уходит не меньше пятнадцати лет.

Так вот почему она позволила запереть себя в домике? Чтобы выучить это заклинание? Её чистый голос эхом разносится по безмолвной деревне. И вокруг них медленно смыкается сияющий белый свет. Он настолько ярок, что я не могу держать глаза открытыми.

Даже если предположить, что она тренировалась в магии на уровнях выше сотого, в королевстве никто не умеет использовать заклинание на древнем языке. Свет становится ярче и разрастается… Я крепко зажмуриваюсь. Мощное сияние на мгновение обрушивается на мои глаза. Но ощущение тут же исчезает. Вместе с ним исчезает и голос Алисии. Я медленно открываю глаза, моргая.

Что это было за заклинание? И тут я замечаю, что моя кожа покрылась мурашками. Все жители стоят неподвижно, ошеломлённые. Некоторые застыли, даже раскрыв рты.

Ребекка дрожит, и на её губах появляется натянутая улыбка. «Невероятно…» — тихо произносит она, широко раскрыв глаза.

Это и правда было невероятно. Никто из присутствующих не мог поверить своим глазам.

Из левого глаза Алисии клубится чёрный дым.

А в левой глазнице Уилла сияет золотой глаз.

Алисия с облегчением улыбается. Похоже, её заклинание сработало. Уилл смотрит на Алисию, не в силах произнести ни слова. Он всё ещё не понял, что с ним произошло.

Значит, я был прав. Насчёт дедушки я был прав.

«Старик Уилл?» — Алисия наклоняется к нему поближе. Уилл мягко кладёт ладонь ей на щёку. Его рука слегка дрожит.

«Алисия… Я и не знал, какая ты красивая».

Голос Уилла дрожит от волнения, и он сглатывает слёзы, всё ещё грозящие пролиться из его глаза. Я чувствую, как внутри меня поднимается что-то огненное.

«Ни хрена себе…»

«Уиллу только что вернули глаз».

«Да кто вообще эта девчонка?..»

«Эй, как думаешь, она сможет вывести нас отсюда?»

Стоит одному человеку заговорить, как начинают говорить все. За несколько секунд вокруг воцаряется хаос. Но мне кажется, что теперь жители ведут себя гораздо приличнее. Они увидели, как Алисия использует магию, и знают, что не смогут её одолеть, однако наверняка найдётся хотя бы один мерзавец, который без стыда начнёт поливать её грязью.

[[image:/storage/reader-images/57e1596388cb83b61cde5e8d016727db289ff45b.jpg]]
«Объясните, что здесь произошло», — требую я, ни к кому не обращаясь.

«Раз Алисия изо всех сил старалась достичь девяностого уровня, мы решили тоже постараться», — отвечает Ребекка. — «Хотя в основном деревня стала спокойнее благодаря Мастеру».

Она назвала дедушку «Мастером»…

«Все эти вечно недовольные типы попрятались в глубине деревни, поджав хвосты. Правда, иногда они всё-таки выбираются наружу и устраивают истерики. Но теперь Роана, в сущности, разделилась на хорошие и плохие места», — заканчивает Ребекка с лёгким смешком.

Наверняка именно дедушка и Ребекка повлияли на поведение всех жителей, но настоящей причиной, без сомнения, стала Алисия. Сама она об этом не знает, но умеет очаровывать людей. И отлично умеет завоёвывать их сердца.

«Алисия, я не знаю, как тебя благодарить. Я вижу лица… Я вижу лица всех жителей деревни».

После слов дедушки вокруг воцаряется тишина. По его щеке скатывается одинокая слеза. Слёзы дедушки проникают в сердца всех жителей деревни. Впервые в жизни я вижу, как он плачет.

«Если она использовала магию, чтобы дать Мастеру глаз, вернётся ли он к ней, когда Мастер умрёт?»

Ребекка бестактно нарушает торжественную тишину, глядя на меня с серьёзным выражением.

«Да. Когда он умрёт, глаз вернётся к своему первоначальному владельцу».

Но всё же большинство людей даже не подумали бы отдать свой глаз кому-то другому. Тем более Алисия ничего не требует от него взамен. Её поступок можно назвать только святым. Она сильно отклонилась от пути к славе злодейки. На моём лице расплывается улыбка. Благодаря подаренному Алисией глазу я узнал кое-что о дедушке. Он гораздо моложе, чем я когда-либо представлял.

«Он довольно красив».

«Знаю. Настоящий сердцеед».

«Постой, тебе теперь нравятся старики?»

«О, ему, наверное, не больше пятидесяти».

«Но волосы у него белые».

«И разговаривает он как старик».

До моих ушей доносится около двух десятков возбуждённых молодых голосов. Не могу понять, хвалят они его или унижают.

«Старик Уилл», — спокойно и тихо зовёт его Алисия.

По её выражению лица ясно, что она уже соединила все точки. Зовя его, она смотрит ему прямо в глаз. Значит, он наверняка тоже понимает, что она хочет сказать.

В тот день… мне показалось, что этот мужчина знаком. Поэтому я спросил Дьюка. Я спросил, как зовут мужчин на картине на стене дворца.

Глубокий, исполненный достоинства голос разносится настолько ясно, что словно высасывает весь воздух с деревенской площади.

«Меня… зовут Уилл Сикер».

----------

Глава 3. Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — пятнадцать лет

# Глава 3. Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — пятнадцать лет

Уилл лишь попросил меня снова к нему заглянуть, после чего попрощался с Джиллом и мной. Стоило мне услышать полное имя Уилла, как всё тело покрылось мурашками — хотя я уже догадывалась, кто он такой. Так вот что он имел в виду, когда сказал, что раньше работал во дворце.

Мне хотелось задать ему столько вопросов, но вместо этого я решила вежливо откланяться. Дома ещё никто не проснулся, поэтому я заглянула к себе в домик, а Джилл побежал обратно в свою комнату в особняке: сказал, что ему нужно кое о чём позаботиться.

Я лежу на спине в постели и ворочаюсь, перебирая в мыслях всевозможные вещи.

Джилл сильно вырос. В его пепельно-серых глазах стало ещё больше мудрости.

Последние два года я училась так, будто от этого зависела моя жизнь. Читала книги, тренировала тело, практиковалась в магии — и повторяла всё это день за днём. Ни с кем не разговаривать и делать всё в одиночку было, честно говоря, тяжело. Я много раз всерьёз думала всё бросить и едва не потеряла решимость. Но у меня есть цель, поэтому я понимала: нужно высоко поднять планку, иначе я буду недостойна звания злодейки. Благодаря смеси самовнушения и самоуничижения я каким-то образом выдержала. Силой духа я, по крайней мере, наверняка выработала в себе упорство.

Запомнить древний язык Дюркиса было сущим адом. В самых смелых мечтах я не могла представить, что для применения заклинания восемьдесят седьмого уровня — «Личный перенос» — человеку понадобится читать заклинание на древнем языке.

Но в итоге всего за два года мне каким-то образом удалось дойти в тренировках до девяносто первого уровня!

Я энергично выскакиваю из постели. Теперь всё выглядит иначе. Поле периферического зрения сузилось. Слева я вижу не очень хорошо, но со временем привыкну. Больше всего нужно остерегаться проблем с восприятием глубины. Иногда мир кажется плоским, как картинка. Поэтому, пробираясь по лесу, я чуть не споткнулась бессчётное количество раз.

Я смотрю вниз, на свои ноги. Подошвы немного кровоточат. Да… Похоже, ходить босиком было не самым безопасным решением. Я щёлкаю пальцами.

Что?

Ничего не изменилось.

По телу пробегает холодок, на коже выступает зловещий пот. Я щёлкаю пальцами ещё раз.

Ничего… не происходит?! Чувствую, как кровь отливает от лица. Почему я не могу использовать магию?

По домику разносится стук в дверь.

«Это я». Снаружи я слышу чистый голос Джилла. Из-за потери магии я настолько подавлена, что не могу ему ответить. Заподозрив неладное, Джилл медленно открывает дверь и крадётся внутрь. «Алисия? Всё в порядке?»

Я неловко смотрю на Джилла. В руке он держит длинную узкую полоску чёрной ткани.

«Что это?»

«А, это повязка на глаз. Я только что её сделал».

С этими словами он протягивает мне чёрную ткань.

Повязка на глаз?

«Ты сделал её для меня?»

«Ага, это было легко».

В голосе Джилла слышится смущение.

Он так быстро сшил повязку? Да он просто мастер на все руки.

«Спасибо».

Не говоря больше ни слова, я надеваю повязку и смотрю на своё отражение в зеркале. О-о-о, кажется, мне идёт. Она действительно подчёркивает мою злодейскую сторону. А Джилл выглядит меньше обычного. Наверное, после потери одного глаза всё выглядит совсем иначе.

«Ну что?» — Джилл, кажется, смотрит прямо сквозь меня.

Я думала, что держусь храбро, но его не обманешь. Что ж, наверное, стоит ему рассказать. Всё равно скрыть это не получится.

Я глубоко вдыхаю и тихо, но твёрдо говорю: «Кажется, я лишилась магии».

Глаза Джилла на миг расширяются, потом он тут же прижимает руку к подбородку и хмурится. Он что-то бормочет себе под нос. Вдруг поднимает на меня взгляд.

«Думаю, примерно через неделю она вернётся».

«Откуда ты знаешь?»

«Я прочитал об этом в книге. В твоих глазах есть магическая энергия… Раз ты внезапно лишилась одного глаза, возможно, поэтому и не можешь использовать магию?»

«А уровень у меня всё ещё тот же?»

«Ну… не знаю».

В глазах Джилла появляется тревога.

Если мой уровень упал, я больше не смогу быть наблюдателем за Лиз Кэтер.

«Как думаешь, дедушка умеет пользоваться магией?» — с любопытством спрашивает меня Джилл.

А ведь хороший вопрос… Старик Уилл — член королевской семьи. Знать умеет пользоваться магией — таков непреложный факт. Но я ни разу не видела, чтобы он использовал магию. К тому же, раз его зовут Уилл Сикер, он приходится старшим братом нынешнему королю, но находится в деревне Роана и… Стоп, как это вообще сочетается? Чем больше я об этом думаю, тем сильнее кружится голова.

«Дьюк может знать», — бесстрастно бормочет Джилл.

Точно. Дьюк, наверное, знает. Но он спросит, зачем мне это нужно.

«Ну и что ты будешь делать дальше?» — мрачно спрашивает Джилл.

«Дай подумать… Для начала пойду в академию и посмотрю, что там происходит».

«А? Ты пойдёшь в академию?» — Джилл смотрит на меня с утомлённым недоумением.

Ой, не думаю, что сказала что-то настолько скандальное. Прежде всего мне нужно узнать, в каком состоянии Лиз. Знай своего врага — и чем раньше, тем лучше.

«Ты правда думаешь, что тебе позволят и дальше быть наблюдателем за Лиз Кэтер, если ты не можешь пользоваться магией?»

«Неважно. Правда ли, что Анри и отец стали невероятно холодны со мной?»

За два года в домике я находила на тарелках с ужином записки об этом. Кроме того, я слышала сплетни садовников.

Джилл тихо вздыхает, и на его лице появляется выражение смирения. «Да, это правда. Анри ненавидит всех».

«Ой, бедняжка. И бедный отец тоже».

Анри не знает, что король попросил меня стать наблюдателем за Лиз Кэтер. (Хотя злодейкой я играю по собственной воле, а не потому, что меня попросил король.)

В каждой отомэ-игре есть героиня. А злодейка, которая ей противостоит, необходима. Но в моём случае мне скорее нужно постепенно заставить героиню отказаться от своей безупречной картины мира, чтобы сохранить порядок в нашей стране. К лучшему это или к худшему, наши ценности полностью противоположны, поэтому я могу лишь противостоять Лиз.

А Анри знает, что отец выдвинул мне совершенно безумный ультиматум. Наверное, он по-прежнему считает отца худшим в мире, ведь тот кое-как загнал собственную дочь между молотом и наковальней. Впрочем, если не знать всей истории, это действительно может привести в ярость.

В моём случае я ужасно рада, что все братья (которые заодно являются романтическими вариантами для героини) терпеть меня не могут, но Анри, похоже, исключение. Наверное, он действительно очень любит младшую сестру.

Но в конце игры он всё равно предаёт и младшую сестру. На самом деле меня это устраивает! Злодейка должна прожить свои дни одиноким волком.

«Прекрасно! Прямо сейчас отправляюсь в академию».

«Прямо сейчас? Ты даже не собираешься поздороваться с Арнольдом?» — Джилл невозмутимо попадает в самую точку.

Ай. Больно. Если я сейчас пойду к отцу, он тут же устроит мне проверку магии, чтобы узнать мой уровень. Это будет плохо, ведь прямо сейчас я не могу пользоваться магией. И, раз уж мы об этом заговорили, когда Джилл начал называть моего отца по имени? Неужели они действительно подружились?

«Да. Следующую неделю я буду избегать отца. Ладно, я одеваюсь. Подожди меня снаружи».

Джилл вздыхает. «Хорошо… Слушай, понимаю, что поздновато спрашивать, но… почему ты решила стать злодейкой?»

Я немного теряюсь, не зная, что ответить. Я всегда мечтала стать злодейкой, но при прямом вопросе не могу рассказать всю правду. Хотя всегда считала, что должна это сделать… Сказать, что злодейки кажутся мне крутыми, было бы слишком по-детски. Поэтому я выбираю самый простой ответ из всех, что приходят в голову, и растягиваю губы в самой безумной крутой улыбке.

«Потому что это моя судьба».

Когда я выхожу из домика, готовая к школе, глаза Джилла широко распахиваются. О-о-о, неужели он в меня влюбился? Что ж, мне уже пятнадцать. Пора было немного преобразиться.

На мне платье, которое я попросила Розетту приготовить к этому дню: чёрное кружево с золотой вышивкой в тон моему глазу. От него так и веет злодейкой… по крайней мере, я на это надеюсь. Я убрала волосы назад, чтобы были видны изысканные серьги. Уже это одно делает меня на несколько лет старше. И мне кажется, что я наконец доросла до бриллианта на шее — того самого, который подарил мне Дьюк.

Джилл ошеломлённо смотрит на меня. «Ты красивая».

«Знаю», — отвечаю я с ухмылкой.

«Просто, думаю, тебе будет трудно скрыть потерю магии».

«Я в курсе».

«Тогда почему ты улыбаешься?»

«Путь к славе злодейки всегда усеян препятствиями».

«И только преодолев эти препятствия, можно по-настоящему жить как злодейка?»

«Именно».

«Ты и правда удивительная, Алисия». В смешке Джилла звучит раздражение. Но я понимаю: он готов ехать со мной на этом сумасшедшем поезде.

От моего помощника другого и не ожидала… Или всё-таки «партнёра»? Я гордо улыбаюсь, скрывая тревогу и бешеное сердцебиение.

Магическая академия выглядит ещё роскошнее, чем раньше. Хотя, если быть совсем честной, после двух лет в домике мне роскошным кажется вообще всё.

«Алисия, сразу тебя предупреждаю: считай этот кампус полем боя».

«Почему?»

«Просто предчувствие… но тебе здесь будет ужасно», — уклончиво отвечает Джилл.

Что это за неловкая ухмылка, Джилл? На тебя не похоже.

«Говори прямо».

Он тихо вздыхает, смирившись, и говорит: «Я знаю, что клевета тебя не задевает и характер у тебя сильный, так что, думаю, ты справишься, но… пожалуйста, не дай им себя одурачить».

«Кому не дать себя одурачить?»

В ответ Джилл лишь снова глубоко вздыхает.

Неужели мой вопрос был настолько глупым? Конечно, на меня клевещут — я злодейка. Более того, я эту клевету приветствую. Но что он имеет в виду, говоря, что меня хотят одурачить?

«Алисия, в этой академии ты занимаешь невыгодное положение. И некоторые студенты очень обрадовались, когда ты перестала сюда приходить».

Джилл отделывается общими словами и замолкает. Почему он щадит мои чувства? Я не расстроюсь, если он расскажет всё. Более того, я в прекрасном настроении. А как иначе? Я только что узнала, что уже была выдающейся злодейкой два года назад! Зачем быть злодейкой, которая сама себя так называет, если можно стать официальной злодейкой, признанной народом?

«Короче говоря, я надеюсь, что они не заставят тебя бросить школу».

«Не сомневайся», — говорю я Джиллу с улыбкой. Но чувствую, что он мне всё ещё не верит.

Что ж, теперь мне ещё любопытнее посмотреть, в каком состоянии школа. Одна картина стоит тысячи слов. И вот впервые за два года мы проходим через главные ворота академии.

Через некоторое время в поле зрения появляются студенты. Стоит им увидеть меня, как они ахают и потрясённо шепчутся. Почему люди шепчутся, когда хотят сказать что-то плохое? Если бы они клеветали громко и гордо, я могла бы ответить им так, как подобает злодейке.

«Смотрите… это ведь Алисия Уильямс?» — спрашивает пронзительный голос.

Даже те, кто меня не знал, теперь знают моё имя.

«Смотрите, на ней повязка на глазу».

«Фу, как мерзко».

«Её глаз сгнил из-за проклятия».

А потом я вдруг слышу хихиканье. Невероятно. Одна повязка на глазу вдвое увеличила клевету. Спасибо, повязка. Я бросаю взгляд на Джилла. Пока он идёт, его глаза настолько ледяные, что способны заморозить человека на месте.

«Посмотрите, как она беспечно шагает… Какой позор».

«Лицо у неё красивое, но сердце — как у отвратительной ведьмы».

«Мне кажется, мисс Лиз красивее».

«Мисс Лиз на несколько порядков выше».

«Я ещё не встречала человека с более прекрасным сердцем».

«Хватит шутить. Она и в подмётки мисс Лиз не годится».

Они, наверное, думают, что их сплетни остались неуслышанными, но я уловила каждое слово. Чем больше я слышу, тем шире становится моя улыбка и тем сильнее хмурится Джилл. И всё же приятно слышать, до каких пределов они доводят клевету. Возможно, Лиз была права, сказав, что «усердный труд будет вознаграждён».

«Лучше бы она никогда не возвращалась в школу».

«Да, надеюсь, она скоро уйдёт».

«А Альберт, Алан и Анри такие прекрасные люди…»

«А она — белая ворона? Да, мне жаль семейство Уильямс».

«В этой бесполезной стерве хорошо только красивое лицо… Она обуза».

Я бросаю взгляд на сплетниц. И за одну секунду их самодовольные улыбки сменяются напряжённым страхом. Я даже не вкладывала в свой взгляд злобы, но воздух мгновенно сгущается от напряжения.

Ничего себе, сколько страха я могу внушить толпе одним глазом… Я действительно рождена быть злодейкой!

«Ч-что тебе нужно?»

«Мы не боимся таких, как ты».

Настоящей злодейке некогда нянчиться с толпой массовки.

Я их игнорирую и продолжаю идти. Наша школа неоправданно огромна, поэтому до лекционных залов добираться приходится довольно долго.

«Не могу поверить, что она вернулась… Она ворвалась в спальню принца Дьюка и была исключена!»

«Точно! Спорим, за последние два года она только и делала, что путалась с мальчиками».

Я останавливаюсь, едва слышу за спиной грубые голоса. Одних интонаций и напряжения в воздухе достаточно, чтобы почувствовать огромную враждебность в их взглядах.

О-о-о, и с каких это пор меня исключили? Слухи — страшная вещь, правда? А причина моего исключения весьма впечатляющая… Это просто пик злодейства! Интересно, сколько очков злодейства я уже заработала одним сегодняшним утром?

Дни в домике были довольно тяжёлыми, но из них вышло кое-что хорошее. Я и не мечтала, что слухи обо мне могут так драматично мутировать.

«Ты недостойна принца Дьюка».

«Все знают, что ты таскаешь этого мальчика за собой только для того, чтобы казаться приятнее».

«Ты напоказ выставляешь свою щедрость, взяв этого мальчика под опеку».

«Мне правда жаль мальчика. Ты видишь в детях не более чем инструменты».

«Принц Дьюк вмиг разглядит твою хлипкую маску».

Я чувствую, как от Джилла летит ужасающий взгляд, способный убить. Он может вспылить в любую секунду.

«Жаль, что он не обручился с мисс Лиз».

«Я тоже так думаю. Почему вместо этого принца Дьюка обручили с шлюхой?»

«Наверняка он уже жалеет об этом».

Эй… погодите-ка. Я требовательно смотрю на Джилла. Он понимающе кивает, догадавшись, что я хочу спросить. Когда это мы с Дьюком успели обручиться?!

«Простите, можно с вами поговорить?»

И тут до моих ушей доносится сладкий детский голосок. Я медленно поворачиваю голову в его сторону. Эм-м… кто это?

На меня пристально смотрит пара красновато-коричневых глаз. Эта девушка словно создана для выражения «с иголочки».

«Поэтому, думаю, для тебя самым благоразумным решением будет покинуть академию».

На секунду я сомневаюсь в собственном слухе. Никогда не ожидала получить те же насмешки от образцовой заучки и любимицы учителей.

«А?» — Джилл первым нарушает повисшую передо мной тишину.

«Да!»

«Джейн права!»

«Проваливай!»

Коридор мгновенно оживляется: все дружно подхватывают чужой крик. Значит, эту аккуратную любимицу учителей зовут Джейн? Её приторная улыбка пай-девочки действует мне на нервы. Как же хочется стереть с лица эту тошнотворную улыбку.

«Выход здесь», — говорит она, дёргая меня за руку, пытаясь выпроводить меня.

«Эй, Али…»

Не успевает Джилл договорить, как я изо всех сил сбрасываю руку девушки со своей. Чёрт… Всё случилось так внезапно, что я забыла сдержать силу.

«Ай!» — рычит Джейн глубоким голосом, какого я никогда не ожидала услышать от девушки с такой внешностью.

Ой-ой, далеко же она улетела, да? Если столько тренируешься, как я, можно и не знать собственной силы. Джилл лишь тупо смотрит на меня. В коридоре воцаряется такая жуткая тишина, что трудно поверить: ещё пару секунд назад здесь было шумно.

«Скажи, Джилл… чтобы меня исключили, потребуется нечто посерьёзнее, правда?» — тихо спрашиваю я.

В ответ — тишина. Неужели я так сильно всех напугала? Хорошо… Тогда, как злодейка, я, пожалуй, воспользуюсь моментом и запугаю их ещё немного.

Я медленно разворачиваюсь. Страх и паника всех присутствующих почти можно потрогать. Хорошо, хорошо… Вот на такие взгляды я и надеялась.

Я смотрю на толпу сверху вниз и хихикаю. «Кого-о-о мне уничтожить первым?»

Я поняла, что фраза прозвучала, лишь после того, как произнесла её, но, возможно, она вышла слегка простоватой. Нужно было добавить больше злодейского лоска. Ну да ладно, теперь уже не заберёшь слова обратно. У всех лиц мгновенно сходит краска.

«Фу-фу-фу-фу-фу».

Внезапно воздух прорезает смешок. Я поворачиваюсь на смех и вижу, как невысокая девушка спрыгивает с дерева и вприпрыжку направляется ко мне. От таких проказниц лучше держаться подальше… Именно это подсказывают мне инстинкты.

С большими глазами малинового цвета и розовыми волосами, собранными в два хвостика, она похожа на фарфоровую куклу. Я не помню, чтобы в игре была такая милая девушка. От неё веет сладким запахом.

«Привет, Алисия! Я Мел. Рада познакомиться».

Девушка со сладким голоском наклоняется ко мне совсем близко и с интересом оглядывает меня с ног до головы.

«Ты та-а-а-кая красивая! Какая нежная кожа, какие прекрасные глаза… то есть глаз, конечно! Но даже повязка на глазу у тебя элегантная и дерзкая! Но ты та-а-а-кая красивая! Тебя прямо съесть хочется».

Говоря это, Мел наклоняется ко мне на совершенно неприлично близкое расстояние.

Её аура буквально кричит: «Не трогай её. Она опасна».

Похоже, Джилл думает так же, как я. Он пристально смотрит на меня взглядом, который словно говорит: «Девчонка чокнутая».

«Если ты ищешь братьев, Алисия, в классе их не найдёшь. Они в зале студенческого совета». Мел снова хихикает, хотя непонятно, что именно её так забавляет. «Ой, а ещё, судя по тому, что я видела, сейчас члены студенческого совета та-а-ак злятся друг на друга! Ой! Какая же я глупая: президент студенческого совета — твой жених, Али-Али, правда-а-а?»

Что? «Али-Али»? Это она меня так называет?

«С вице-президентом Лиззи сейчас та-а-ак неловко, понимаешь. Али-Али, ты ведь перевернула эту школу вверх дном, да-а-а?!»

Откуда вообще взялась эта новость как гром среди ясного неба? И погодите, если студенческий совет разругался из-за Лиз, неужели она и Дьюк не…?

«Кстати, я учусь в одном классе с лордом Анри и лордом Аланом», — сообщает мне милая девушка.

«А? Правда? Значит, тебе восемнадцать?»

[[image:/storage/reader-images/e338df1d31c72d86ba5a05ffebd320d5d3ca90d8.jpg]]
«Вот именно! Зови меня Мел, хорошо?»

Она явно не старше меня… а по тому, как разговаривает, кажется даже младше. Мел переводит внимание на Джилла. Он держится настороженно и смотрит на неё с глубоким подозрением.

«Ты тоже симпатичный. Как тебя зовут? …Ой, ты не умеешь говорить?»

«Его зовут Джилл», — отвечаю я за него.

«О-о-о».

Мел холодно смотрит на Джилла сверху вниз. Каждая клеточка её тела действительно источает опасность.

«Эй, Али-Али, не нужно меня бояться», — говорит Мел с улыбкой.

Затем она берёт нас за руки, и в следующее мгновение пейзаж вокруг нас рывком искажается. Ага. Магия телепортации. Значит, она тоже умеет её использовать… Я закрываю глаз и задерживаю дыхание. Джилл быстро понимает, что происходит, и делает то же самое. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы меня вырвало прямо при ней.

Когда я понимаю, что мы оказались в другом месте, то медленно открываю глаз. Перед глазами простирается голубовато-зелёное море. Воздух невероятно свежий. Это… лес? Поблизости никого не чувствую.

«Где мы?» — спрашивает Джилл, вертя головой из стороны в сторону.

«Не волнуйся, мы всё ещё на территории школы. Просто сюда никто не приходит, так что можем спокойно поговорить».

«А поговорить о чём именно?»

«Ну дава-а-ай, Али-Али. Тебе не нужно меня бояться».

«Ещё как нужно», — отвечает за меня Джилл.

Мел хмуро смотрит на него и фыркает. Даже её недовольная гримаса выглядит мило. На восемнадцать лет она совсем не похожа.

«Ну же, всё хорошо. Я правда люблю Али-Али».

«Хотя вы никогда не встречались?»

«Но я её видела. Она ведь очень известна».

«И это всё?»

«Наверно-о-о. Но поверь, я ради Али-Али сделаю что угодно.»

«Да, не верю».

«Что мне сделать, чтобы ты мне поверил?»

Разговор продолжается только между Джиллом и Мел. С чего это Мел так меня любит? Мы ведь ни разу даже не разговаривали.

«Кстати… что случилось с твоим глазом?»

Глаза Мел сверкают неукротимым любопытством. Я игнорирую её вопрос и отвечаю своим.

«Что именно тебе во мне нравится?»

«Ты не ответила на мой вопрос! Ну, если не хочешь — ничего страшного. Впервые я увидела тебя в старой библиотеке. Тогда я подумала: «Надо же, какая умная девочка», — и больше ничего. Но когда увидела тебя на том чаепитии… о-о-о, у меня по коже побежали мурашки».

В глазах Мел появляется влюблённый блеск.

«Я так не-на-ви-жу Лиз Кэтер! От неё у меня желудок сводит!»

Лицо Мел становится всё краснее. Похоже, даже психика у неё детская.

«Если ты просто ищешь сообщницу для сплетен, я ухожу», — говорю я, делая шаг назад.

Но меня останавливает глубокий спокойный голос Мел: «Не только я её ненавижу».

Её милое выражение лица меняется, и передо мной словно оказывается совершенно другой человек.

«Я обожаю твой реалистичный взгляд на вещи, Али-Али! Я без памяти влюбилась в тебя на том чаепитии два года назад, но то, как ты только что отшвырнула руку Джейн, тоже было идеально! Теперь я влюбилась ещё сильнее. Она любит Лиз Кэтер. Готова поклоняться земле, по которой та ходит». Пока Мел говорит, выражение её лица стремительно меняется. «В общем, я просто хотела ясно сказать: я в команде Али-Али».

«Я пришла сюда не заводить друзей», — с улыбкой отказываю ей я.

«Что ты делаешь?»

Вдруг издалека раздаётся знакомый голос. Чистый, звучный мужской голос…

…Дьюк?

Я поворачиваюсь в сторону голоса. Там стоит принц Дьюк — ещё выше и красивее, чем прежде. Нефритовых серёжек у него стало больше. От него исходит новая, изысканная аура, словно он всем видом говорит: «Вот что значит мужчина», — и мне трудно смотреть на него прямо.

Ничего себе. За два года человек может сильно измениться.

«Чёткая линия челюсти, глаза прекрасные, как океан, красивая смуглая кожа, мускулистое тело…» — мечтательно разглядывает Дьюка Мел. Затем она повышает голос ещё сильнее: «Долгожданная встреча жениха и невесты! Ну же, обнимитесь страстно!»

«Погодите-ка, почему все твердят, что мы помолвлены? Я не помню, чтобы обручалась с принцем Дьюком».

Раньше случайный прохожий говорил нечто похожее, но Дьюку и Лиз суждено стать возлюбленными. Так откуда вообще взялся этот слух?

«Что касается нашей помолвки… позволь мне всё тебе объяснить, Алисия».

…Что? Мы с Дьюком действительно помолвлены? Неужели мы обручились за те два года, что я была заперта в коттедже?

«Я скучал по тебе», — говорит он.

«Р-рада снова вас видеть, ваше высочество».

Я вообще-то должна быть злодейкой — почему же так неловко себя веду? Конечно, я не ожидала, что он скажет, будто скучал по мне. Что мне вообще полагалось ответить?

«Полагаю, с вашей стороны ничего особенно не изменилось, принц Дьюк?»

«Конечно. Алисия… за эти два года ты стала ещё красивее. Но эта повязка… что случилось?»

«Т-так как вы с Мел познакомились?»

Да, отводить разговор от темы я действительно не умею. Почему нельзя вести себя непринуждённее?

«Мы хозяин и слуга», — апатично отвечает он.

А, понятно… Погодите, она его слуга? Для слуги она слишком заносчива, разве нет?

«Эм-м… так что насчёт помолвки?»

«Это всего лишь слух», — отвечает он. «Ты ведь провела ночь в моей постели, помнишь? После этого появилось множество слухов. Но… если бы всё зависело от меня, мы бы сделали эти слухи правдой».

Дьюк пристально смотрит на меня. В его голубых глазах отражается моё лицо. Если я хоть немного ослаблю защиту, то могу в них утонуть.

Нет. Злодейка ни за что не дрогнула бы из-за такого. Тогда почему… почему у меня не перестаёт гореть лицо?

«Простите, у меня на лице что-то есть?»

Глупый вопрос, но слова сами вырываются у меня. Сладкая, опьяняющая аура Дьюка сводит меня с ума. Дьюк ничего не отвечает и медленно протягивает руку. В тот миг, когда его пальцы касаются моей щеки, сердце с силой ударяется о рёбра. Эй, я не привыкла к прикосновениям противоположного пола! Я девственница-злодейка, ясно?

«Почему ты носишь повязку?» — тревожно спрашивает он, направляя руку к ней.

«Не трогайте».

Я отталкиваю его руку, боясь, что он заметит отсутствие глаза. Мой отказ вызывает вокруг нас волну напряжения.

Ах, почему всё должно быть именно так? Надо просто сказать ему правду и покончить с этим. Я улыбаюсь и нарочито бодро говорю: «Я отдала свой глаз другому человеку».

Глаза Дьюка широко раскрываются.

«Ты что сделала?!» — первой взрывается пронзительным голосом Мел.

«Я снова говорю: я отдала свой…»

Но прежде чем я успеваю объяснить, Дьюк снова обхватывает ладонью мою щёку. Эм-м, хватка у тебя немного сильная… Я медленно поднимаю взгляд на Дьюка.

…Наверное, именно для таких случаев придумали выражение «лицо как грозовая туча».

Дьюк строго смотрит на меня. «Почему?»

Голос у него ужасно низкий — от него по всему телу бегут мурашки.

…Он в ярости. Его гнев поглощает меня и лишает дара речи. Какая подавляющая ярость.

Джилл и Мел выглядят не менее ошеломлёнными, чем я.

«Ты даже не представляешь, что я все эти годы чувствовал, наблюдая за тобой издалека. Ты с детства играла роль злодейки — я знал, что ты воспринимала это как игру. Но раз тебе этого хотелось, я бы…»

Дьюк обрывает себя на полуслове. Гнев полностью исчезает из его глаз. Но вместо него появляется ещё более тяжёлая печаль, от которой у меня сжимается сердце.

Погодите-ка — он всё это время знал, что я играю злодейку…? Признаю, если кто и мог меня раскусить, так это Дьюк. Но как он мог сказать об этом настолько прямо?

«Но, принц Дьюк… я ведь никогда не просила вас присматривать за мной».

Прежде чем я успеваю осознать, эти слова уже слетают с моих губ. Да, с моей стороны это жестоко, но настоящая злодейка сказала бы именно так… Такой дерзкий ответ должен был бы меня порадовать, так почему же у меня болит сердце?

«А… ну, прости».

Дьюк мучительно улыбается. Я… никогда прежде не видела у него такого выражения.

Я так сильно жалею о своих словах, что готова умереть. Но я сказала то, что сказала, и не могу взять слова обратно. Он тихо отпускает мою щёку и начинает уходить.

Я ошеломлённо смотрю ему вслед. Не могу выбросить из головы его мучительный взгляд. Я не знала, что когда-нибудь так сильно пожалею о сказанном. Злодейка, которой я хочу стать… совсем не такая.

«Али-Али, ты идиотка? Ты хуже всех».

Мел смотрит на меня с ненавистью. Она говорит самым низким голосом, который я от неё слышала за этот день. Её слова режут сердце, как нож.

Я знаю, что хуже всех, и хочу так и сказать, но слова застревают в горле. Когда мысли в смятении, говорить ещё труднее.

«А вот волнуется ли Дьюк на самом деле — это уж решает его самолюбие, так что, думаю, тут ничего не поделаешь», — обречённо бормочет Мел. «Прости, что назвала тебя худшей, Али-Али. Я не знала про твой глаз».

Затем она неожиданно кланяется мне. Это ошеломляет и меня, и Джилла, чьи глаза становятся огромными, как блюдца. Меньше всего я ожидала от неё извинений. Чтобы извиниться за свой поступок, нужна смелость. Это такая обычная вещь, но многие люди на неё неспособны.

«Но знаешь… последние два года Дьюк изрядно натерпелся, только между нами. Не то чтобы тебя это хоть как-то заботило, Али-Али. Но позволишь мне немного выговориться?»

Я киваю.

«Итак, когда Лиз Кэтер впервые встретила Дьюка и его друзей, она сказала: «Наша классовая система глупа. Я хочу со всеми вами подружиться». Думаю, лорды Альберт и Гейл сочли это освежающим и необычным. Они ведь входят в Великую пятёрку, так что все слишком боятся говорить с ними откровенно».

Выражение лица Мел такое, будто она случайно съела насекомое. Неужели она настолько ненавидит Лиз? Впрочем, от такой банальной фразы меня бы тоже затошнило.

Погодите-ка, пусть и с опозданием, но странно, что Мел не использует с Дьюком никаких почтительных обращений, хотя всех остальных называет «лордом»…

«Ты всё это время наблюдала за ними вблизи?» — недоверчиво спрашивает Джилл.

Она гордо улыбается. «Наблюдала. Я хорошо умею скрывать своё присутствие».

Она яркая, как павлин, но при необходимости способна превратиться в тень… Самые страшные люди — именно такие.

«Лиз Кэтер тупа и бестактна, а ещё без всякого стеснения пробирается в сердца людей, верно? Любопытство — добродетель, но она совершенно не умеет чувствовать атмосферу. Сначала людей отпугивает, что она без разрешения вторгается в их сердца, но со временем им это нравится».

«Вот как ей удаётся всех покорять — причём против их воли», — быстро соглашается Джилл с анализом Мел.

Мел грызёт ногти и горько смотрит в землю. Какая жалость портить такое милое лицо. Лёгкая и игривая болтовня, которой она обменивалась раньше, превратилась в нечто глубоко ядовитое.

«Ты никогда не общалась с Лиз напрямую?» — спрашиваю я.

«Нет, я только наблюдала».

«Если подумать, почему Дьюк не влюбился в Лиз Кэтер?» — спрашивает Джилл, подперев подбородок рукой.

«Хм… может, потому что сначала он увидел более изысканную леди?» — спрашивает Мел, глядя на меня.

«А? Ты имеешь в виду меня?!»

Я не обычная дочь знатного рода — сама это прекрасно понимаю, — но разве я не бесконечно далека от идеала Дьюка? Возможно, то, что я произвела на него такое сильное впечатление ещё до его знакомства с Лиз, было ошибкой. Но в глубине души я всегда стремилась стать плохой девочкой. Значит, я наверняка уже зарекомендовала себя как злодейка.

«Знаешь, Али-Али, твоя философия противоположна философии Лиз Кэтер, верно? Да, то, что она говорит, невероятно добродетельно, и сама её философия не ошибочна. Но в конце концов это всего лишь идеализм».

От улыбки Мел, с которой она произносит эти слова, мне становится страшно.

«Она много говорит, но ничего не делает», — продолжает Мел. «А ты, Али-Али, реалистка, которая смотрит в будущее. Для кого-то это может выглядеть жестокостью, но ты подтверждаешь слова делами… Например, просто так регулярно навещаешь деревню Роана».

«А?»

Мел тихо ахает и закрывает рот. Затем смотрит на меня со смесью смущения и раскаяния.

«Мел… откуда ты это знаешь?» — спрашивает Джилл.

«Ну…»

«Тебе рассказал Дьюк? Слуга легко попадает под влияние господина, поэтому ты восстаёшь против Лиз Кэтер. И поэтому же Алисия тебе нравится, хотя вы прежде не разговаривали».

Джилл говорит так, словно всё это очевидно. Неужели этому парню действительно всего одиннадцать?

«Динь-дон! Правильно! Джилл, какой же ты умный! В конце концов именно мой господин первым узнал, что ты-ы-ы из деревни Роана! И… выражение его лица, когда он это выяснил, было просто поразительным. Уверена, он был измучен тревогой, но рядом с Али-Али никогда её не показывает, правда-а-а?»

Мел радостно хихикает. Её эмоции и манера речи действительно меняются в одно мгновение. Из всех встреченных мной персонажей именно у этой девушки, без сомнения, больше всего граней.

Почему её не было в отомэ-игре, остаётся полной загадкой.

Она довольно причудлива, но у неё наверняка был бы целый фандом.

«Он всё время боялся, что ты можешь оказаться в опасности, Али-Али. Ой! Не волнуйся, мы за тобой не шпионили. Учитывая его характер, я впечатлена тем, насколько ненавязчиво Дьюк присматривал за тобой. Хотя… согласна, странно, что он называл это «присмотром», когда ты никогда не просила его о защите».

Последние слова… действительно больно ранят. Я это заслужила, но всё равно.

«Кажется, примерно через год после того, как ты перестала ходить в школу? Тогда люди вдруг стали гораздо чаще распускать о тебе слухи, Али-Али. Наверное, все решили, что ты не вернёшься».

Мел продолжает рассказывать всё без малейшей жалости.

…Думаю, мы с Мел отлично поладим.

«И чем сильнее всё это становилось, тем хуже делалось настроение Дьюка. Он перестал улыбаться… и именно тогда Лиз Кэтер решила к нему подступиться. Она говорила что-то вроде: «Давай когда-нибудь вместе попьём чаю!» Или: «Я просто хочу увидеть твою улыбку»».

Эти фразы очень в духе Лиз. Десять из десяти. Героиня высшего класса.

«Всё произошло точно так, как ты сейчас представляешь, Али-Али. Дьюк одарил её самым холодным отказом в истории».

«Но Лиз Кэтер убедила себя, что дурное настроение Дьюка вызвано какой-то печалью или одиночеством, поэтому стала давить сильнее, пытаясь заставить его раскрыться».

По тому, как легко Джилл продолжает рассказ Мел, похоже, он сам был свидетелем этих событий.

Мел широко раскрывает глаза и смотрит на Джилла. «Ты знал об этом?»

«Нет, просто предположение. Я решил, что Лиз Кэтер поступила бы именно так».

«Ого-о-о».

«Но бестактность Лиз Кэтер разозлила Дьюка, и теперь студенческий совет разделился на сторонников Дьюка и сторонников Лиз».

«О-о-очень проницательно!»

Теперь Мел, похоже, чрезвычайно заинтересовалась Джиллом. Мне не особенно неприятно наблюдать, как на моих глазах меняется её отношение к нему. Наоборот, приятно видеть, как наружу пробивается её настоящая натура.

Это, наверное, лишь плод моего воображения, но уверена: если бы Лиз узнала, что Джилл из деревни Роана, она посмотрела бы на него с жалостью и стала обращаться с ним крайне осторожно. А Мел смотрит на него с любопытством. Похоже, она из тех, кто не обращает внимания на обстоятельства другого человека и позволяет себе привязаться к нему, если чувство действительно возникает.

Она сказала, что я ей нравлюсь, но пришла к такому выводу после долгого сбора сведений и наблюдений.

«Эй, Мел, ты знаешь, где сейчас принц Дьюк?» — спрашиваю я.

«В это время дня? Наверное, обедает на террасе столовой, куда допускают только членов студенческого совета. Али-Али, ты собираешься к нему?»

«Да, наверное. Я хочу кое-что ему сказать и задать несколько вопросов».

С этими словами я поворачиваюсь, чтобы уйти из леса. Пусть я и недолго хожу в академию, но уже успела запомнить дорогу к той террасе.

Пока я иду, присутствие Мел исчезает. Джилл тоже это замечает. Если она может мгновенно скрыть своё присутствие… значит, она действительно способна появиться где угодно.

«Кстати, интересно, какой элемент магии использует Мел…» — бормочу я.

«Магию земли», — отвечает мне голос из ветра.

Значит… она всё ещё рядом. И она сказала, что использует магию земли? Для меня это впервые!

Свойства магии земли довольно забавны. Пользователи могут записывать голоса людей, становиться невидимыми… хотя всё это никак не связано с землёй. Что ж, в этой отомэ-игре хватает странностей. Похоже, магия земли просто делает всё, что требуется игре.

Взгляды членов студенческого совета остры, как лезвия. Они не оскорбляют меня в лицо — вероятно, это последствия того, что произошло с той девушкой чуть раньше.

«Мы правда туда войдём?» — спрашивает Джилл, нервно кривясь, когда мы останавливаемся у входа в столовую.

Я не представляла, что в столовой настолько многолюдно. Возможно, это самое оживлённое место во всей академии. В тот момент, когда я решила идти сюда, это казалось отличной идеей… но теперь пробираться к Дьюку под взглядами такого количества людей будет настоящим испытанием.

«Да, войдём», — бодро отвечаю я.

Джилл обречённо, но храбро кивает. В тот самый момент, когда мы входим в столовую, все перестают разговаривать и уставляются на нас. Ого, я не ожидала, что эффект будет таким мгновенным. Мы медленно идём через столовую, а ученики сами отступают в стороны, открывая перед нами проход. Невероятно… я чувствую себя королевой.

Я сохраняю на лице стальное выражение, а в душе гордо киваю. Взгляды делятся на две категории: потрясение и презрение. Люди, которых я даже никогда не встречала, смотрят на меня именно так — я действительно выдающаяся злодейка. Пусть говорят что угодно, но все молчат. Они даже перестали есть, чтобы смотреть на меня.

Держу пари, никто не понимает, как сильно эти взгляды наполняют моё злодейское сердце чувством выполненного долга.

«Я словно знаменитость», — шепчу я Джиллу так, чтобы никто больше не услышал.

Джилл вздыхает и шепчет в ответ: «Не словно знаменитость — ты мегазнаменитость».

«Но меня не было два года. Как я успела стать настолько известной?»

«Понятия не имею».

«Вот если бы меня знали именно как злодейку…»

«Просто догадка… но, по-моему, именно за это ты и стала известна».

А я вот догадываюсь, что Джилл уже изрядно от меня устал. Глупый мальчик, ты ведь на несколько лет младше меня.

«Вон там… это ведь Дьюк?» — Джилл легонько тянет меня за юбку.

Я медленно поворачиваю взгляд в указанную им сторону.

…Второй этаж? Мел сказала, что он на террасе… но он просто на втором этаже.

Большой роскошный диван, великолепная люстра, элегантная музыка… туда допускают только избранных дворян. Но надо же, сколько знакомых лиц. За последние два года все так повзрослели… И, кажется, смотрят на меня теперь совсем иначе.

Знаете, большинство старших братьев не смотрели бы на сестру с таким презрением. Ладно, шучу. На самом деле они смотрят скорее с потрясением, чем с презрением. Они ведь не видели меня два года, а теперь я ношу повязку на глазу. Конечно, они шокированы. Хотя Дьюк, похоже, потрясён по другой причине. Наверное, он не ожидал, что я приду после того, что сказала ему раньше.

Я выпрямляюсь и медленно направляюсь к лестнице. Осторожно поднимаюсь по каждой ступеньке, одну за другой. Интересно, как они все отреагируют, когда мы впервые заговорим? Я делаю последний шаг.

Я приседаю в реверансе. «Давно не виделись», — говорю я всем с широкой улыбкой.

«Эй, Али, что у тебя с глазом?» — весело спрашивает Кёртис, притворяясь, будто не замечает напряжённой атмосферы.

Мой брат Альберт — полная противоположность Кёртису. «Что ты здесь делаешь?» — требовательно спрашивает он, хмуро сдвинув брови.

«Ой, разве так приветствуют младшую сестру после двух лет разлуки? Для такой встречи полагаются объятия!»

Лицо Альберта искажается презрением.

Интересно, кем я стала в их глазах? Судя по сегодняшней атмосфере в академии, они уже услышали обо мне всевозможные мерзкие слухи, чему я только рада. Значит, в их представлении я настоящая ужасная злодейка.

…Но, господи, какая же у этих парней сексуальная привлекательность, какое обаяние — просто поразительно. Вот что значит персонажи, доступные для романа, в отомэ-игре. Они ведь становятся всё красивее и красивее, правда? Наверное, со временем превратятся в величайшие статуи Адониса в истории.

«Нам не до твоих игр. Это правда, что ты лишила Джейн сознания?» — требует ответа Альберт.

«Джейн — моя самая близкая подруга», — добавляет Лиз.

Её голос звучит сильно и ясно. Похоже, она очень сердится за свою подругу. Что ж, на её подругу напали. Разумеется, она злится.

«Самая близкая подруга, значит?» — насмешливо протягиваю я.

«Да, она моя подруга!» — заявляет Лиз ещё громче.

«Но она не моя подруга. Это дело между мной и Джейн — разве ты не лезешь не в своё дело, вмешиваясь?»

Её настроение портится из-за моей колкости; Лиз краснеет и сердито смотрит на меня. «Но она всё равно моя подруга. Я не могу молчать!»

«…Я могла бы понять, если бы она сама решила отомстить мне. Но мне не нужны ещё одни твои лекции, Лиз». Я быстро вдыхаю и с широкой улыбкой продолжаю: «Будь душкой и не суй нос куда не следует».

Лиз широко раскрывает глаза и недоверчиво смотрит на меня.

«Как же ужасно ты говоришь», — произносит Гейл, смерив меня самым театральным убийственным взглядом.

«Маленькая невоспитанная дрянь», — выплёвывает Эрик.

«Ой, так с леди не разговаривают».

«Леди, как же! Не смеши меня».

«Надо же, как ты изменилась с тех пор, как мы все вместе ходили в город».

«Нет, это ты изменилась».

«Правда?» — кокетливо наклоняю я голову, не переставая улыбаться. Типичный злодейский приём. За него мне наверняка полагаются очки злодейства. «В любом случае я пришла повидать принца Дьюка».

С этими словами я направляюсь прямо к Дьюку. Он сидит на диване, и от него исходит настолько угрожающая аура, что её хватило бы на несколько человек.

«Чего ты хочешь?»

«Я подумала, что ты, возможно, дуешься из-за обидных слов, которые я сказала». Дьюк мрачно кривится. «Слова «неуместная доброта» тебе о чём-нибудь говорят?» — холодно спрашиваю я, глядя Дьюку прямо в глаза.

Джилл, наверное, решил, что я пришла извиниться перед Дьюком. Он потрясённо смотрит на меня. Вот для чего придумали выражение «лишиться дара речи».

«Но, если честно, мне было приятно узнать, что ты обо мне беспокоился. Так что спасибо тебе».

Я выпаливаю это прежде, чем Дьюк успевает что-либо сказать, и медленно опускаю голову. Даже мне самой неловко из-за того, что я сказала. Не стоит грубить человеку, который просто переживает за тебя.

Я не знаю, какое выражение появилось на лице Дьюка. Но чувствую в воздухе напряжение и удивление. Затем вижу тень его руки, протянувшейся ко мне.

«Я хочу сказать ещё кое-что…» — тихо бормочу я, глядя в пол. Но прежде чем его рука успевает лечь мне на голову, я крепко хватаю его одной рукой за лацкан.

…Ничего себе, мужское тело гораздо твёрже, чем я представляла. Дьюк широко раскрывает глаза. Он ещё не понимает, что происходит.

«Если ты хочешь присматривать за мной… почему бы тебе прямо не сказать об этом? Молчаливый и сильный мужчина — не мой тип. Мужчина должен говорить, чего хочет, иначе я ничего не пойму».

Дьюк застывает, словно статуя, и смотрит на меня.

Я усмехаюсь. «На твоём месте я бы не присматривала за тобой издалека… Я бы присматривала за тобой, оставаясь рядом».

С этими словами я отпускаю лацкан Дьюка. Оставив его в ошеломлённом состоянии и чувствуя, как болезненные взгляды всех присутствующих пронзают меня насквозь, я начинаю спускаться по лестнице. Добравшись до нижней ступеньки, я слышу сверху смех — взрыв смеха. Никогда прежде я не слышала, чтобы Дьюк так смеялся. Я медленно поднимаю взгляд. Он стоит, опираясь локтем на перила, и смотрит на меня сверху вниз. В его глазах сияют радость и гордость.

[[image:/storage/reader-images/039e5d836f589df9218cb899b87cda0e8b7bbebe.jpg]]
«Алисия, отныне я буду говорить тебе каждую мысль, которая приходит мне в голову. Приготовься».

Дьюк дьявольски усмехается… словно зверь, заметивший добычу.

«Такого Дьюка я ещё не видел», — бормочет Финн, глядя на него.

«Вау-у-у, Али — лучшая», — говорит Кёртис, сотрясаясь от смеха и со слезами на глазах.

…Неужели обязательно так сильно смеяться?

«Что ж, за мной присматривает сильнейшая женщина в мире, да ещё и рядом со мной. Это успокаивает».

«Эх, хотел бы я, чтобы Али тоже присматривала за мной».

«Они тебя дразнят, Алисия», — хихикает рядом со мной Джилл.

Я уже собираюсь возразить, что он тоже меня дразнит, но запираю эти слова в сердце, поворачиваюсь спиной к Дьюку и его друзьям и быстро направляюсь к выходу из столовой.

Дьюк больше ничего мне не говорит.

На мгновение по всему моему телу прокатывается бурная волна, но я понятия не имею, какое выражение сейчас у него на лице. Если я обернусь, то уступлю. Будь сильной, Алисия.

Через некоторое время после выхода из столовой я кусаю губу, когда меня осеняет.

…Погодите, я забыла спросить Дьюка об Уилле.

Я останавливаюсь, прижимаю ладонь ко лбу и глубоко выдыхаю.

Влюблённый взгляд Дьюка, обращённый на Алисию, покорил всех учеников в столовой. Очарованы были и юноши, и девушки, даже Джилл застыл на месте. Только Алисия не замечала, сколько нежности и любви было в глазах Дьюка.

«Алисия».

Я слышу за спиной голос Дьюка, когда уже собираюсь войти в класс. Медленно оборачиваюсь и вижу Дьюка и Кёртиса, стоящих рядом. Какая эффектная пара. Их ауры настолько не похожи на ауры обычных людей, что разрыв просто огромен. Они привыкли к реакции окружающих, но мне хочется как можно скорее сбежать от всеобщего визга.

«Что такое?» — спрашиваю я, заставляя себя улыбнуться.

«Отныне ты будешь посещать занятия вместе с нами», — говорит Дьюк.

«Прошу прощения?»

Кёртис добавляет: «Ты с самого начала поступила по особому разрешению, Али, и ты умная. Не волнуйся, ты отлично впишёшься».

Ни за что на свете. Сейчас я не могу пользоваться магией. К тому же, если я окажусь в их классе, там ведь будет и Лиз? Я не могу устроить сцену у неё на глазах.

«Нет, спасибо». С широкой улыбкой я поворачиваюсь, чтобы уйти.

«Значит, ты лгала, когда сказала, что будешь присматривать за мной рядом?» — усмехается Дьюк.

…Точно, я ведь сказала это сгоряча.

«Ты ведь не лгунья, Али, правда?»

Лорд Кёртис… Ты ведь специально давишь на мои особенности характера, чтобы воспользоваться ими, да?

«Но разве неправильно перескакивать сразу на выпускной курс?» — спрашивает Джилл, протягивая мне спасательную верёвку.

Джилл! Благодарю тебя! Точно, я не ходила в школу целых два года. Было бы нелепо внезапно перескочить сразу через пять классов. К тому же, на выпускном курсе будут Альберт и Гейл. Это верный билет в город всеобщего хаоса.

«Тогда ты останешься, если это потому, что я хочу, чтобы ты была рядом?» — спрашивает Дьюк.

Что?! У меня отвисает челюсть.

Полный провал. Злодейка ни за что не позволила бы эмоциям проявиться на лице. И это мне кажется, или весь образ Дьюка только что рассыпался?

«Мы не слишком много себе позволяем?» — недоверчиво спрашиваю я.

«Я просто говорю, что думаю».

«…Мне больше нравилось, когда ты молчала».

«Ты что-то сказала?»

«Нет, ничего».

А-а-а… сама виновата, правда? Вот что бывает, когда открываешь рот. С другой стороны, я не хочу, чтобы он считал меня женщиной, которая не отвечает за свои поступки… но разве вся эта ситуация не слишком необычна? Что же мне, чёрт возьми, делать?!

«Неважно. Просто идём».

С этими словами Дьюк закидывает меня себе на плечо.

«А?»

Опять это положение? Ты правда понесёшь меня на плече перед всеми однокурсниками? Моё бедное злодейское самолюбие…

«Поставьте меня на землю!»

«Мы уже так делали».

«Место и обстоятельства другие, идиот!»

«Отлично. Продолжай так со мной разговаривать. Больше никогда не обращайся ко мне вежливо».

«Почему вы всё время мной командуете?!»

Несмотря на все мои отчаянные попытки вырваться, Дьюк и не думает ослаблять хватку.

«Кёртис, мы идём».

«Понял… Тебя тоже понести, малыш?» — спрашивает Кёртис у Джилла.

Джилл энергично качает головой.

Эй, Джилл, не предавай меня так. Помоги мне хоть немного!

«Вы меня похищаете, ваше высочество!»

«Не будь таким вежливым».

«Но я никогда не говорил, что буду вам подчиняться, принц Дьюк».

«Но твоя самая близкая Лиз тоже в этом классе», — говорит Дьюк с дьявольской улыбкой на губах.

…Он специально меня раздражает. Никогда не думала, что он настолько дьявольски коварен. Хотя раньше замечала намёки на это, но всё же… Неужели он знает, что сейчас я не могу пользоваться магией? Дьюк — стоуровневый персонаж. Вполне возможно, что он это заметил. Я должна любой ценой избегать Лиз. Если всё пойдёт наперекосяк, я опозорю имя злодейки!

«Эм-м… если дело станет серьёзным, вы прикроете меня, ваше высочество?» — расплывчато спрашиваю я.

«А я думал, тебе нравится сражаться в собственных битвах».

Похоже, Дьюк раскусил мой маленький план.

…Не думала, что когда-нибудь так сильно пожалею о собственном заявлении. Нелегко быть злодейкой.

«Не волнуйся, Дьюк придёт тебе на помощь», — шепчет мне на ухо Кёртис.

«Хватит. Поставьте меня на землю».

«Ты и правда упрямая», — говорит Дьюк и наконец опускает меня. Конечно, делает он это только после того, как мы оказываемся в его классе.

О боже… мы привлекаем пугающе много внимания. Но если самый популярный парень в школе несёт на плече самую ненавистную в школе девушку, иначе и быть не могло…

«Что Алисия здесь делает?» — первым спрашивает Альберт, глядя на меня со своего места в задней части класса.

Этот класс похож на лекционный зал из университетского городка моей прошлой жизни. Такое большое открытое помещение… И если быстро окинуть его взглядом, кажется, что чем дальше от кафедры, тем элитнее ученики.

«Отныне Алисия будет учиться вместе с нами», — апатично отвечает Дьюк.

Неужели с друзьями Дьюк всегда такой бесчувственный?

«А этот мальчик тоже?» — с сомнением спрашивает Гейл, глядя на Джилла.

Джилл невозмутимо встречает его взгляд.

…Если честно, я хочу как можно скорее исчезнуть отсюда. В такой обстановке я, пожалуй, не запомню ни слова из материала.

«Ну же, садитесь, класс», — доносится сзади мягкий голос.

Я знаю этот голос… Медленно оборачиваюсь. Этот человек был учителем, который два года назад дал мне сочинения Лиз на проверку. Невысокий пухлый пожилой мужчина с добрым лицом и круглыми очками.

«Профессор Джон?» — спрашиваю я.

Он удивлённо смотрит на меня. «Вы меня помните?» — спрашивает он, тепло улыбаясь.

О-о-о… Это новый опыт. В этой школе мне ещё никто так не улыбался.

«Профессор Джон, отныне Алисия будет посещать занятия вместе с нами», — говорит Дьюк, глядя профессору Джону в глаза.

Он не спрашивает — он объявляет. Неужели нельзя было убавить напор хотя бы на пару делений? Этот профессор не какой-то упрямый старый хрыч… то есть старик. Большинство сочло бы профессора Джона пожилым, и я сама называю Уилла «стариком». Но только потому, что, когда мы впервые встретились, я была совсем маленькой и он казался мне очень старым.

«Понимаю», — учтиво отвечает профессор Джон, соглашаясь принять новую ученицу.

…Жаль, что он не отказал. Мимолётная надежда тут же разбилась.

Дьюк хватает меня за запястье и ведёт наверх, в самый конец класса, где сидят сыновья Великой пятёрки. (Хотя в порядке особого исключения рядом сидит и Лиз.)

Фу. Не хочу туда идти. Но убегать не стану. (Если бы я попыталась, Дьюк всё равно меня поймал бы.) Я чувствую на себе взгляды каждого ученика в классе. Похоже, сегодня я весь день в центре внимания.

Дьюк провожает меня прямо к месту… и какое же это неудобное место. Взгляды учеников впереди каждые несколько секунд впиваются в меня, Гейл и Альберт сверлят меня злобными глазами, Лиз смотрит с сомнением, а Кёртис и Дьюк наблюдают с весельем — и только глаза Джилла сияют, пока он внимательно слушает лекцию профессора Джона…

«Итак, кто знает ответ на эту задачу?» — спрашивает профессор Джон у класса.

То тут, то там поднимаются руки. Среди поднявших руку — Лиз. Любимица учителя.

«Я знаю», — говорит Джилл, поднимая руку рядом со мной.

Не может быть. Я недоверчиво смотрю на Джилла. Эй, ты понимаешь, что эта лекция предназначена для людей на девять лет старше тебя?

«А вы кто?»

«Я Джилл, сэр».

Профессор Джон удивлённо смотрит на Джилла. На него обрушивается целое море взглядов.

«Он просто поднял руку, чтобы покрасоваться».

«Ребёнок не может знать ответ».

«Похоже, самодовольство этой стервы передалось и ему».

«Он мешает уроку».

То тут, то там раздаются голоса, но Джилл не обращает на них внимания.

«Хорошо, Джилл, какие травы лечат пятнистую болезнь?»

Пятнистая болезнь — это состояние, при котором внутри тела появляются зелёные пятна, и в конце концов заражённый умирает. Причина болезни неизвестна. Кроме того, травы, о которых спрашивает профессор Джон, очень ценны.

«Мади, сэр», — спокойно отвечает Джилл. «Считается, что мади растёт на вершинах утёсов, и за год можно собрать лишь несколько цветов. К слову, именно в Лавале больше всего случаев пятнистой болезни. Иными словами, вероятно, пятнистая болезнь возникла в Лавале».

Серые глаза Джилла сияют, пока он ровно говорит. Его слушают все в комнате. Профессор Джон широко раскрывает глаза, глядя на Джилла, — вероятно, он не ожидал, что мальчик коснётся ещё и происхождения пятнистой болезни. Ох, Джилл, ну и проказник. Когда ты успел стать таким умным?

«Верно. Считается, что пятнистая болезнь возникла в Лавале. Я впечатлён, юноша». Профессор Джон мягко улыбается, а затем обращается к классу: «Через Лаваль протекает река Дагон. Это самая длинная и одновременно самая грязная река в мире. Я полагаю, что именно уникальные бактерии реки Дагон вызвали первый случай пятнистой болезни».

Джилл не дворянин. Он не умеет пользоваться магией и прекрасно осознаёт собственные недостатки. Поэтому он изо всех сил старается быть хотя бы самым умным человеком в комнате.

«Джилл и правда чудо», — говорит Кёртис, глядя на мальчика.

Слово «чудо» даже близко не передаёт, насколько он необычен. К двадцати годам он, вероятно, станет самым умным учёным в мире. Величайшая злодейка мира и величайший учёный мира — идеальная пара, если позволите так сказать. Я не могу перестать улыбаться, представляя это.

«И ученик становится учителем», — тихо бормочу я, глядя на Джилла.

«Что это значит?» — спрашивает Джилл, тупо глядя на меня.

«Не знаю», — расплывчато отвечаю я с тонкой улыбкой на губах.

После уроков мы наконец находим уединённую скамью, чтобы обсудить планы на оставшуюся часть недели.

«Думаю, возвращаться домой было бы ужасной идеей», — говорю я.

«Мне кажется, кто-то уже сообщил твоему отцу, что ты вышла из коттеджа», — говорит Джилл.

«Я этого и боялась».

«Если не хочешь идти домой, почему бы тебе какое-то время не пожить у Дьюка?»

«Прошу прощения?»

Мы даже по-настоящему не помолвлены. Это совершенно неправильно.

Но взгляд Джилла серьёзен. «Думаю, Дьюк отнесётся к твоим обстоятельствам с пониманием… К тому же тебе стоит всерьёз подумать о помолвке с Дьюком».

«Ладно — мы с принцем Дьюком никогда не поженимся».

«…Я бы не был так уверен», — шепчет Джилл.

«Алисия!»

Хм? Этот голос кажется знакомым… Но прежде чем я успеваю понять, кто это, кто-то обхватывает меня руками. Наверное, именно так и выглядят трогательные встречи после разлуки. Хотя технически мы уже виделись в столовой. Но надо же, какие крепкие объятия.

«Эм-м… ты делаешь мне больно, Анри».

Услышав это, Анри ослабляет объятия. О, мы всё ещё обнимаемся? Ну ладно.

«Ты напугала меня там», — говорит Анри, всё ещё крепко удерживая меня в объятиях. Очевидно, он ужасно за меня переживал. Он медленно отпускает меня и внимательно осматривает моё лицо.

…Неужели кто-то стал немного выше? Я тоже выросла, но Анри изменился гораздо сильнее.

«Ты выросла», — говорит Анри, поглаживая меня по голове.

«Ты правда так сильно за меня переживал?» — спрашиваю я.

«Ну конечно. Хотя, наверное, не так сильно, как Дьюк».

«Принц Дьюк? Значит, это правда…»

Раньше Дьюк ни разу этого не показывал. У нас даже не было эмоциональной сцены с объятиями…

«Он переживал за тебя больше всех — можешь так и цитировать».

Если подумать, когда мы встретились в лесу, он выглядел спокойным, но дышал неровно, а волосы у него были слегка растрёпаны… Похоже, он прибежал ко мне. Тогда я удивилась, увидев его, да ещё была отвлечена Мел, поэтому, кажется, ничего не заметила.

«Но оставим это. Алисия, вокруг тебя ходят совершенно безумные слухи».

«Да, я знаю».

«Так вот, Дьюк собирается пресечь эти слухи в зародыше и…»

«Пресечь слухи в зародыше, говоришь?!»

«Спокойно, дай мне договорить. Как ты думаешь, что сделал Дьюк, чтобы люди перестали тебя поносить?»

…Неожиданная новость в форме вопроса. Откуда мне знать? С другой стороны… Дьюк добр в глубине души, так что вряд ли сделал что-нибудь слишком пугающее.

«Может быть, добился отстранения главных зачинщиков?» — предполагаю я.

Анри фыркает. «Если бы всё было настолько безобидно».

«Его доброта заканчивается на тебе, Алисия», — невозмутимо вмешивается Джилл. «Пусть по нему этого и не скажешь, Дьюк бессердечен со всеми, кому не доверяет».

«Джилл, ты преувеличиваешь. Не думаю, что принц Дьюк настолько безжалостен».

«Вот как ты его воспринимаешь, Алисия? — признаётся Анри. — Когда я впервые увидел Дьюка, по спине пробежал холодок».

«Потому что он был… невероятно красив?» — искренне недоумеваю я.

Анри снова фыркает. «Ну да, отчасти из-за этого… но ещё из-за поразительно зрелого выражения лица для ребёнка. А взгляд у него был таким холодным, что от одного взгляда он мог заморозить любого».

Что ж, когда я впервые его увидела, он не производил такого впечатления.

«Но разве ты не входишь в круг его друзей, Анри?»

«Наверное. Хотя прежде чем он вообще начал с нами разговаривать, прошло немало времени».

«А его дружба с Альбертом и старшими всё ещё поверхностна?» — спрашивает Джилл.

«Думаю, да. Дьюк джентльмен и не показывает гнева, но всякий раз, когда они распускали о тебе слухи, Алисия, его взгляд становился просто убийственным».

«Кстати, что же случилось с теми, кто распускал обо мне слухи?» — спрашиваю я, понимая, что на предыдущий вопрос так и не получила ответа.

Анри на мгновение замолкает, а затем, исказив лицо, отвечает: «Они оба перестали ходить в школу. С тех пор рядом с Дьюком мало кто осмеливался говорить о тебе плохо».

«А?»

«Даже Али и его друзья перестали говорить при нём о тебе гадости».

Они перестали ходить в школу… Что же Дьюк с ними сделал?

Если уж на то пошло, впечатляет, что он всё ещё настолько популярен. Похоже, красивые лица действительно правят миром. Я смутно помню травмирующее прошлое Дьюка из игры, которую проходила. Но конкретные детали я забыла…

Разве он не постепенно открывал сердце, влюбляясь в героиню? Погодите… Неужели моё вмешательство сбивает историю с курса? Что, если в итоге он окажется со мной, злодейкой? Если это случится… Дьюк продолжит держаться за своих внутренних демонов?

«Но сегодня я впервые за неизвестно сколько времени увидел, как Дьюк смеётся», — говорит Анри с весёлой усмешкой.

«У меня много вопросов… но, думаю, быстрее будет спросить самого Дьюка».

Улыбнувшись Анри, я поворачиваюсь, чтобы уйти.

«Кстати, Али, что случилось с твоим глазом?»

«Ты только сейчас об этом спрашиваешь?!» — вмешивается Джилл, прежде чем я успеваю ответить.

«Я как-то упустил возможность спросить», — говорит Анри.

Может, рассказать Анри правду… а может, сохранить всё в тайне. Мел и Дьюк знают правду… но сомневаюсь, что они кому-нибудь её выдадут.

«Если не хочешь рассказывать, что произошло, не надо, — говорит Анри. — Но повязка на глазу выглядит очень круто», — добавляет он со смешком.

«Я сама её сделала».

«Ты, Джилл? Ловко».

«А то! И Алисия даже с одним глазом производит впечатление», — говорит Джилл, тактично пытаясь увести разговор в сторону.

…Сейчас здесь никого нет. Если я собираюсь рассказать ему, то сейчас или никогда. И уверена, Анри поймёт мои обстоятельства.

Я смотрю Анри в глаза и говорю: «Я отдала свой глаз другому человеку».

На мгновение его глаза расширяются, но вскоре он легко похлопывает меня по голове. «Ты всегда полна сюрпризов, Али. Если ты сама так решила, я не стану спорить».

«За это ты мне и нравишься, Анри».

«Что ж, спасибо. Но поверь моим словам… Дьюк придёт в ярость».

«Он уже пришёл в ярость… Вернее, был вне себя».

«Ты ему рассказала?!» — кричит Анри.

«Поэтому я и ходила повидать его в столовую».

Анри некоторое время задумчиво смотрит на меня. Судя по моему поведению, ему, наверное, трудно представить, что я рассказала Дьюку о глазе… Если оглянуться назад, в общественном месте я вела себя с парнем довольно смело. Кто хватает принца за лацкан? Конечно, злодейка! Одного этого хватило бы, чтобы вписать моё имя в исто… Нет-нет, всё не так просто.

«Вот почему Дьюк был таким мрачным», — понимающе усмехается Анри.

«Что ж, я, пожалуй, пойду», — говорю я.

«Погоди, ещё кое-что». Он хватает меня за руку, прежде чем я успеваю уйти. «Ты достигла девяностого уровня?» — спрашивает он, глядя мне в глаза.

Ах… Я меньше всего хотела, чтобы ты задал мне этот вопрос!

«Что ты спросил, дорогой братец?»

«Ты достигла девяностого уровня?»

«Кто-то повысил уровень девяти деревьев? Ого, впечатляет».

Джилл смотрит на меня, давая понять, насколько мучительно нелепо я себя веду. Эй, я знаю, что всё безнадёжно. Но что мне ему ответить? Я не готова!

«Эй, Али, хватит тянуть».

«Я достигла… девяносто первого уровня, брат».

«О, значит, ты всё-таки достигла его. Слава богу… Погодите, девяносто первого?»

Между девяностым и девяносто первым уровнем не такая уж большая разница. Не понимаю, что в этом такого шокирующего.

«Только я… Ладно, неважно, забудь».

«Только ты — что?»

«О, смотрите! Это Дьюк».

«Джилл, я не настолько глупа, чтобы купиться на это».

«Нет, он правда здесь!»

Голос Джилла звучит напряжённо, когда он указывает мне за спину. Анри смотрит туда, куда указывает Джилл (разумеется, крепко удерживая меня за руку, чтобы я не сбежала). Я медленно поворачиваюсь вместе с ним… Это правда. Дьюк действительно идёт к нам. У меня есть вопросы к нему, но сейчас главное — бежать!

Хорошо… отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Я изо всех сил наступаю Анри на ногу. Он беззвучно вскрикивает и падает на колени. На мне каблуки, так что ему, должно быть, больно…

«Джилл! Мы уходим!»

Как только рука Анри соскальзывает с моей, я кричу Джиллу и начинаю бежать. Он поспешно следует за мной.

«Джилл! Быстрее!»

Поскольку Джилл держит целую кипу книг, бежит он медленно. К тому же он далеко не такой сильный, как я, ведь не занимается регулярно физическими упражнениями.

«Али! Подожди!»

Я слышу за спиной крик Анри. Кажется, я даже слышу тихий смех Дьюка. Я подбегаю к Джиллу, хватаю его и закидываю себе на плечо. Так гораздо быстрее. Некогда обращать внимание на то, что все на нас смотрят.

«Эй, Али? Поставь меня на землю!»

«Только не дёргайся! Если нас поймают, нам конец!»

«…Не могу поверить».

Я слышу глубокий вздох Джилла, выбегая с ним на руках из Магической академии. Если не знать контекста, я, наверное, похожа на похитительницу. За это мне наверняка начислят дополнительные очки злодейства! Убедившись, что Анри больше не преследует нас, я опускаю Джилла на землю.

«Что теперь? Пешком идти домой?»

«Наверное».

«Алисия… ты глупая?» — в его взгляде раздражение сменяется полной обречённостью.

«Почему я глупая? Я нашла нам путь к спасению — наоборот, тебе стоит похвалить мою изобретательность».

«Но если мы пойдём домой и нас найдёт Арнольд, нам действительно конец».

«Разве не ясно?! Мы просто проведём следующую неделю в коттедже».

«Но я сказал Арнольду, что сегодня ты покидаешь коттедж. Разве тогда всё это не бессмысленно?»

«В коттедже есть замок — всё будет хорошо! Да, точно… начинаем операцию «Тихая жизнь»!»

«Как… безвкусно! Думаю, за те два года одиночества в коттедже у тебя разболталась пара винтиков».

Довольно обидно сказано, если уж на то пошло. Ладно, название моей стратегии и правда звучит нелепо, но план вполне надёжный. В коттедже даже есть нормальная ванна… Вообще-то это самый простой и безопасный план из всех возможных. Фактически наша последняя надежда.

«Я так… устал», — бормочет Джилл.

«Я тоже».

Постепенно обсуждая всё на ходу, мы на своих двоих направляемся к дому, который станет нашим пристанищем на эту неделю.

«Вчера я забыла навестить старика Уилла», — замечаю я.

«Точно. К тому времени, как мы добрались домой, уже стемнело, и мы выбились из сил».

Как-то нам удаётся на следующий день добраться до школы так, чтобы отец нас не заметил… но мысль о том, что мы всю неделю будем его избегать, просто смешна. Если Альберт или Алан рассказали ему, что произошло вчера в школе…

К тому же нашему водителю тоже не удастся держать язык за зубами. Он обязательно всё расскажет отцу. Но без кареты дорога до школы заняла бы непозволительно много времени. Я тренируюсь и смогла бы добраться, но мне было бы жаль Джилла. И всё же я собираюсь как можно дольше продолжать испытание «Избегаем отца»!

«Леди Алисия».

Как раз когда я настраиваю себя на молчаливое противостояние с отцом, мои мысли прерывает мягкий, высокий голос. Я оборачиваюсь и вижу за собой незнакомую девушку. Она выглядит как самый обычный неигровой персонаж. В ней нет ничего примечательного: каштановые волосы заплетены в две косы, тёмно-карие глаза, а лицо… обычное.

«Что такое?»

«Эм-м… я хочу, чтобы вы на минутку пошли со мной».

«Прошу прощения?»

«Как я и сказала! Эм-м… э-э…»

«Почему?»

«А?»

«Почему я должна идти с тобой?»

Мой вопрос заставляет девушку тихо переминаться с ноги на ногу.

Так, это уже слишком подозрительно. Мне всё равно, насколько мне любопытно: я не стану следовать за первой встречной, как неуклюжая героиня, вечно попадающая в неприятности.

«Объясни, зачем», — подталкиваю её я.

«Эм-м… ну…»

«Не можешь ответить? Если просишь кого-то об одолжении, нужно выражаться ясно и прямо».

«…Простите».

«Извинения тоже не помогают. Я спрашиваю о причине».

«Нет! Эм-м… прошу прощения!» С этими словами девушка убегает.

Что это вообще было? Неужели кто-то заставил её так поступить?

«Её крайняя неопределённость только усиливала подозрения», — говорит Джилл.

«Не думаю, что стоит так много об этом думать. Она и так выглядела недалёкой».

Не уделяя девушке больше ни одной мысли, мы направляемся к школьному зданию.

Мне удаётся избежать преследования и всё утро провести на уроках без Дьюка и его свиты. Взгляды одноклассников определённо подавляют… но это всё же лучше, чем учиться со старшими. До возвращения магии мне придётся всё время уклоняться.

«Джилл, если хочешь, можешь по-прежнему посещать занятия со старшими», — предлагаю я.

«Нет, я останусь с тобой, Алисия», — отвечает он с улыбкой.

Когда мы приходим в столовую, все снова впиваются в нас взглядами. Вчера в них было потрясение, а сегодня — презрение.

…Что это? В мою сторону летят враждебность, ярость, презрение и множество других эмоций. Если бы я сделала что-то, достойное этих взглядов-кинжалов, всё было бы прекрасно, но я не помню ничего настолько ужасного. Поэтому хочу знать причину.

Однако как злодейка я приветствую их ненависть! Если бы в этом мире проводился экзамен на звание злодейки, я наверняка получила бы высший балл.

«Она пришла».

В шёпоте девушек явно слышна враждебность.

«Не можешь ответить?»

Вдруг откуда-то доносится мой голос. Это фраза, которую я произнесла раньше той НПС.

«Не можешь ответить?»

Мой высокомерный ядовитый голос снова и снова эхом разносится по столовой.

…Слушать собственный голос по кругу и правда неловко. Это ведь магия, да? Запись голоса… какая это была магия? Ах, никак не вспомню. Как я могла забыть? Нужно усерднее учиться.

«Я не знаю, кто вы, но не могли бы вы прекратить?» — спрашиваю я, заставляя губы сложиться в лёгкую улыбку. Я смотрю на второй этаж, но сегодня там никого нет.

Какой бы ни была эта шутница, с практической точки зрения ей стоило устроить представление, когда здесь присутствовали Лиз и её компания.

«Почему это нужно прекратить? Ты ведь сама произнесла эти слова, разве нет? Гордишься ими — так говори громко и гордо!»

Это одна из девушек, заметивших моё появление. От неё так и веет отличницей — наверняка подруга Лиз. Но главное, почему незнакомая мне прежде девушка считает нужным предъявлять мне претензии?

Её чёлка уложена с резким боковым пробором, а волосы собраны в хвост ниже ушей… и при этом похожи на дикий веник из секущихся концов.

«А ты чего уставилась?»

«Ой, простите великодушно. Я просто подумала: какая же ты непривлекательная девушка».

«Что ты сейчас сказала?!» — кричит она, взметнув брови.

…Мои барабанные перепонки сейчас лопнут. Какой оглушительный голос. Это её конечная цель? Оглушить меня до глухоты?

Атмосфера меняется: презрение и враждебность превращаются в жгучее желание вообще изгнать меня из школы. Уверена, величайшие злодейки в истории проходили через подобные испытания. Я не могу позволить им меня превзойти.

«Что вы делаете?»

За спиной я слышу голос Лиз.

Как удачно! Великолепно! Да, именно в такой момент героиня и должна появиться. Уверена, разработчики игры от этого в восторге.

«Сотри эту улыбку с лица, Алисия», — шепчет мне Джилл. Его раздражённый взгляд сменился серьёзным.

Позади Лиз выстраиваются обычные подозреваемые. И все девушки, как всегда, в восторге визжат от их эффектного появления.

«В чём проблема?» — спрашивает Лиз.

Девушка, которая кричала раньше, отталкивает меня и подбегает к Лиз. Кокетливо поглядывая на красавцев, пришедших с Лиз, она принимается жаловаться.

«О, мисс Лиз! Она сказала мне ужасные вещи! И с Марикой была такой жестокой!»

Очень хотелось бы, чтобы ты не пялилась на парней. Тебя никто не учил смотреть собеседнику в глаза? Надеюсь, ты понимаешь, насколько невежливо ведёшь себя с чудесной Лиз, которой поклоняешься. К тому же… осуждающе тыкать пальцем в других — ужасно нелепо.

«Эй, ты! Прежде чем осуждать других, сначала исправь собственное гнилое отношение».

Я сверлю её взглядом. Она испуганно вздрагивает, но тут же снова обретает голос.

«Марика! Проиграй нам это ещё раз!» — рявкает отличница на девушку, которая подошла ко мне раньше.

«Что?! Ой! Эм-м, хорошо!»

Значит, подозрительную девушку зовут Марика. Для этого мира довольно необычное имя.

«Не можешь ответить?»

Мой голос звучит откуда-то из неизвестности.

«…Я прошу прощения».

«Извинения тоже не помогают».

Это наш недавний разговор. Но его воспроизводят с удобными вырезками в нужных местах.

«Как мило! Она даже не принимает извинений».

«Послушайте, каким жестоким тоном она говорит! Она загнала её в угол».

Понимаю, почему все на меня смотрят. Запись смонтировали так, чтобы казалось, будто я травлю Марики. Неплохая схема. Девушка довольно способная!

«Мел». Чистый голос Дьюка прорезает воздух.

…Что? Мел?

«И-хи-хи-хи-хи».

Снова слышу этот слегка жутковатый смех. Вместе с ним приходит порыв приторной сладости.

«К вашим услу-у-у-гам!»

И вдруг Мел оказывается рядом со мной, смеясь. Джилл с отвращением ворчит.

«А ты кто?» — Лиз в замешательстве склоняет голову.

Когда Мел подходит к Лиз, взгляд её глаз резко меняется. «О-о-ой, ты меня помнишь? Но мы ведь встречались всего один ра-а-аз! Мел в шо-о-оке!»

Хотя слова, которые она произносит, вполне вежливы… почему же от них по моей спине пробегает холодок?

Голос у неё весёлый, но враждебный. А взгляд, как ни странно, ещё более враждебен — острый, словно лезвие.

Если бы соревнования по убийственным взглядам существовали, она безоговорочно победила бы. У неё кукольное лицо с большими круглыми глазами, но стоит разозлиться — и она становится похожа на демона.

«О-о-ой, не смотри на меня так растерянно, до-о-орогая. Как только выполню свой долг, я немедленно и-сы-ы-ы-ду». Мел широко улыбается и продолжает: «Ви-и-ишь, я лично слышала весь этот разговор». Она вызывающе покачивает бёдрами перед всеми.

«Говори по существу», — холодно поторапливает её Дьюк.

Мел надувает губы из-за его резкого тона. «Фи! Ладно-ладно».

«Что такое?»

«Эм-м… я хочу, чтобы вы на минутку пошли со мной».

«Прошу прощения?»

«Как я и сказала! Эм-м… э-э…»

«Почему?»

«А?»

«Почему я должна идти с тобой? Объясни, зачем».

«Эм-м… ну…»

«Не можешь ответить? Если просишь кого-то об одолжении, нужно выражаться ясно и прямо».

Разговор между мной и той девушкой полностью проигрывается по всей столовой.

Ничего себе, она воспроизвела каждое слово… Я впечатлена.

«Это особенность магии земли», — бормочет рядом со мной Джилл.

Понятно. Магия земли и правда невероятна. Но… совсем не похожа на магию земли. Эй, разработчики, неужели нельзя было тщательнее продумать лор игры?

«Да что это вообще такое?!» — кричит стоящая рядом с Лиз девушка, и голос у неё дрожит.

По столовой проносится ропот. Враждебность перемещается с меня на девушку.

«О-о-ой, почему ты так расстроилась? Хи-хи-хи».

На долю секунды Мел становится похожа на дьявола. Глаза ангела, сердце дьявола…

«Если собираешься использовать это заклинание, сначала убедись, что рядом нет никого, кто тоже умеет его применять! Ой, хотя я была невидимой, так что ты и не могла этого сделать. Хи-хи!»

Мел мило хихикает и показывает язык. Теперь за ней уже никто не успевает.

«Достаточно, Мел», — спокойно говорит Дьюк. Наверное, в этой ситуации только он и способен с ней разговаривать.

«Фу! Дьюк, тебе правда нужно поработать над умением общаться с людьми».

С надувшимися от злости щеками Мел исчезает прямо на месте.

…Она как призрак.

«Она прямо как призрак», — говорит Джилл, слегка расширив глаза.

Ого, великие умы мыслят одинаково.

«Что всё это значит? Объясни», — требует Лиз у девушки. В её голосе слышится раздражение.

Марика вдруг хмурится и в панике дрожит. Милая, меня тебе не поймать.

«Но, эм-м… мисс Лиз… она…»

«Что она?»

«Она тоже обижала меня — сказала, что я уродина!» — выпаливает другая девушка, указывая на меня.

«Я не совсем понимаю», — говорит Лиз, и на её лице появляется растерянность.

Я вздыхаю и открываю рот. «Всё верно. Я сказала, что она непривлекательна».

Слова девушки нелогичны и до мучительного лишены оснований, но я чувствую, что должна сказать им правду.

«Дорогая Алисия… зачем ты такое сказала?» — спрашивает Лиз.

«Потому что так я и думала».

«Но она очень привлекательная!» — громко настаивает Лиз. Чем сильнее она злится, тем ярче сияют её изумрудно-зелёные глаза.

«Это говорит человек, который утверждает, будто судит обо всех одинаково?» — тихо фыркаю я, бросая на неё незаметный косой взгляд.

«Ну, я… Хорошо, оценивать ценность человека по внешности неправильно. Но я действительно считаю её очень привлекательной девушкой».

«Да, её грубая и вульгарная манера поведения по-своему весьма привлекательна».

«Ч-что… что?!» — Лиз, кажется, не знает, что ответить.

«Скажи мне, Лиз, что именно ты находишь в ней привлекательным?»

«Ну… Эмма добрая, внимательная, доверчивая — она замечательная девушка».

Ага. Значит, её зовут Эмма.

«А внешность?»

«Что?»

«Повторю, — говорю я, оценивая Эмму. — Я не спрашиваю, какая она внутри. Я спрашиваю о её внешней привлекательности».

«О внешней привлекательности?» — между бровями Лиз появляется глубокая складка. В столовой повисает тихое напряжение.

«Именно — о внешней привлекательности. Назови её».

Лиз серьёзно хмурится и говорит: «Но это бессмысленно… Физическая внешность не главное».

Не суди книгу по обложке — я знала, что Лиз скажет что-нибудь в этом духе! Именно этого я и ждала!

«Мне нравится, что она ничем себя не украшает и показывает настоящую себя».

По напряжению в голосе Лиз ясно, что она пытается убедить всех в своей правоте. А все её поклонники, тронутые этими словами, гордо кивают в поддержку.

«Дело не во вкусе, а в оценке. В реальном мире внешность решает всё», — говорю я.

«Нет, это неправда», — возражает она.

«Неужели?» — спрашиваю я.

«Она права! Лиз права!»

«Таким бессердечным людям, как ты, не место здесь!»

Несогласные вдруг становятся ещё громче. Прямо как животные. Хотелось бы, чтобы зрители с галёрки не вмешивались.

«Вы слышали об эксперименте, в котором на обочине дороги лежали человек в рваной одежде и человек в красивом наряде?» — спрашиваю я.

В столовой снова воцаряется тишина.

«Как вы думаете, что произошло?»

Я спрашиваю Лиз, внимательно всматриваясь в неё. Она кусает губу.

Да, я так и думала. Мне нравится, как быстро ты всё схватываешь. Вот что значит святая.

«Прохожие проигнорировали человека в лохмотьях. А хорошо одетому человеку сразу помогли. Забавно, ведь оба были людьми». Я усмехаюсь. «Дело в том, что, проживая жизнь, мы выбираем других людей — и делаем это бессознательно».

«Но это никак не связано с тем, привлекательна Эмма или нет», — возражает Лиз.

Эмма кивает рядом с Лиз, не сводя с меня взгляда.

«Если оценивать Эмму по внешности… я поставлю ей три балла», — без колебаний заявляю я, так же прямо встречая её взгляд.

Лицо Эммы краснеет, как яблоко, а челюсть отвисает.

Лиз смотрит на меня с тем же выражением.

«Алисия, разве три балла — не слишком щедро?» — спрашивает Джилл.

«Я дала ей три балла из милосердия», — быстро отвечаю я.

«Слово «милосердие» тебе не подходит, Алисия», — говорит Джилл.

«Какой дерзкий мальчишка».

«Возьми свои слова обратно! Эмма очень милая, и я не нахожу в ней ни одного недостатка!» — кричит Лиз, выгнув брови.

Хотелось бы запечатлеть этот момент на фотографии. Злодейка и святая выясняют отношения. Как же прекрасно!

Со вздохом я говорю: «Хорошо, объясню по буквам. Эмма — дворянка, верно? И всё же у неё множество секущихся кончиков, а в этом десятилетии она носит настолько сильный боковой пробор? Хотя… думаю, для тебя это бессмысленно — в любом случае причёска никуда не годится. Юбка нелепо длинная и делает ноги толстыми. Её внешность далека от утончённого, изысканного вида, подобающего дворянке. Если бы я встретила человека, который выглядит вот так… я не захотела бы иметь с ним ничего общего».

(Хотя она сама ни за что не захотела бы иметь со мной ничего общего.)

В глазах Эммы вспыхивает то ли ненависть, то ли злость, то ли обида — не могу понять, что именно.

«Я не говорю, что она уродлива. Я лишь считаю, что она недостаточно старается показать себя с лучшей стороны».

«Это ужасно безответственно — говорить такое, даже не зная её».

«Именно потому, что я её не знаю, я могу судить объективно. В конце концов, некоторые люди в этой комнате считают меня жуткой из-за повязки на глазу. Моё сердце может быть самым чистым и добродетельным на свете, но со стороны я всего лишь жуткая стерва, разве нет?»

На лице Лиз появляется понимание.

Ага! Если продолжить давить, она может начать менять свою философию. Как замечательно я выполняю роль её наблюдателя.

Этот принцип выходит за пределы внешности и распространяется на поступки. Взять хотя бы смех. Человек производит совершенно разное впечатление, прикрывая рот или широко разевая его. Внешность и действия человека показывают, кто он такой. Она не только пренебрегла этим принципом, но и вела себя невоспитанно… интересно, сколько людей всю жизнь будут избегать её из-за этого.

Я элегантно улыбаюсь. Эмма отступает, и на её лице появляется страх.

«Она сама портит свою ценность».

«Даже если так, у неё всё ещё есть шанс это исправить», — вызывающе говорит Лиз.

Очень хорошо… Похоже, на каком-то уровне она всё-таки приняла мои слова?

«Изменить впечатление после того, как оно сложилось, очень трудно, — говорю я. — Часть тебя навсегда будет видеть человека таким, каким ты решила считать его вначале».

«Но такой образ мыслей неправильный», — говорит Лиз. «Людям просто не следует так смотреть на других».

«Если бы жизнь была такой простой. Хорошее впечатление выстраивается кирпичик за кирпичиком… как ты это сделала, Лиз. Однако разрушить его может одно незначительное слово или действие».

«Но Эмма… она может начать всё заново. Ещё не поздно». Лиз серьёзно смотрит на меня.

Лиз искренне верит, что Эмма действительно способна измениться. Наверное, поэтому её все и любят.

«Полагаю, да. Я её не знаю, но предполагаю, что она способна измениться. И всё же мысль, что на это способны все, рождается лишь из твоего высокомерия, Лиз».

«…!!»

В конце концов я наблюдатель Лиз, так что могу позволить себе такую колкость. Похоже, даже великой Лиз нечего мне ответить. Ах, как же хорошо!

И всё же я не ожидала, что мой голос могут записать. Если кто-то специально заманил меня в ловушку, значит, я стала по-настоящему великой злодейкой.

Что ж, моя работа здесь закончена. Пора уходить.

…О! Точно!

Я медленно подхожу к Эмме; в тихой столовой слышны только мои шаги. Эмма смотрит на меня с лёгким страхом в глазах.

«Твоя любимая Лиз считает тебя совершенно привлекательной такой, какая ты есть. Так почему бы тебе не перестать прятать веснушки?» — шепчу я ей на ухо.

Её глаза в панике распахиваются. «Откуда… вы узнали?» — хрипло спрашивает она.

На самом деле я не знала — просто удачно угадала. Приглядевшись, я заметила их. А раз она настолько заботится о внешности, что прячет веснушки, ей определённо стоит и впредь уделять внешности больше внимания.

С этими словами я поворачиваюсь, чтобы выйти из столовой. Мои братья и их свита расступаются, пока я смело прохожу мимо (конечно, их взгляды всё равно режут меня, как ножи). На лицах Кёртиса и Дьюка, как обычно, веселье. Неужели, чтобы получать удовольствие от таких сцен, нужно быть душевно семидесятилетним?

Но когда я уже почти выхожу из столовой, в воздухе раздаётся ясный голос Лиз: «Дорогая Алисия… если ты продолжишь идти по этому пути, однажды останешься совсем одна».

«Однажды» останусь одна? Я и сейчас довольно одинока. К тому же, пока рядом со мной Джилл, всё будет хорошо.

Я оборачиваюсь и улыбаюсь. «Я прекрасно это понимаю».

После этого мы с Джиллом покидаем столовую.

«Как думаешь, Лиз способна отличить себя от других?» — спрашиваю я, когда мы оказываемся в пустом коридоре.

«Без понятия».

Похоже, Джилл больше погружён в книгу, чем в мой рассказ.

Ну хоть попытался бы меня послушать… маленький негодник. К тому же читать во время ходьбы опасно. Тебе стоит перестать читать на ходу. Но едва я собираюсь это сказать, как вдруг чувствую, что взлетаю в воздух.

«А?»

В следующее мгновение сильная рука обхватывает меня за талию. Какими тренировками нужно заниматься, чтобы поднять меня одной рукой?

«Ты и правда такая худая». Его чистый голос звенит у меня в ушах.

В мгновение ока меня разворачивают, и передо мной оказывается крепкая спина. Когда Дьюк несёт меня, я всегда оказываюсь перекинутой через его плечо.

«Поставьте меня на землю».

«Чтобы ты снова сбежала?»

Даже при всей моей крутости мне не угнаться за невероятно сексуальным парнем вроде Дьюка! Может, он вернётся в тот возраст, когда в нём ещё сохранялась мальчишеская невинность?

«Джилл, я ненадолго заберу Алисию».

«Разрешаю».

Джилл! Не думала, что ты меня предашь! Неужели он не мог хотя бы оторваться от книги? Эта книга для него важнее меня?

«Раз Джилл разрешил, пойдём».

«Куда?!»

С этими словами Дьюк быстро ныряет в маленькую комнату рядом с нами. Он настолько напорист, что я даже не успеваю ничего сказать.

----------

Глава 4. Дьюк, старший сын семьи Сикер — двадцать лет

# Глава 4. Дьюк, старший сын семьи Сикер — двадцать лет

Это крошечная комната со столом и четырьмя стульями — совершенно пустая. Наконец мы с Алисией одни. Я решил больше не сдерживаться рядом с ней. Алисия, наверное, думает, что моя личность внезапно изменилась, но всё это время я просто держал себя в руках.

Она такая милая, когда я её дразню, и мне всегда хочется ещё. Мне нравится, как отчаянно она пытается скрывать свои эмоции.

Я скрещиваю руки и прислоняюсь к двери, чтобы она не сбежала.

«Так чего ты хочешь?» — требует Алисия. Щёки у неё слегка порозовели, а в глазах мелькает презрение.

«Разве ты не хотела мне что-то сказать?»

«А?»

«Ты собиралась кое о чём спросить меня вчера. О чём?»

«Эм-м… вообще-то у меня много вопросов».

«Я жду не дождусь».

Видя её нерешительность и растерянность, я не могу удержаться и немного её дразню. Алисия лишь обречённо вздыхает. Я примерно понимаю, о чём она хочет спросить. Наверное, о том, как я заставил замолчать людей, распускавших о ней слухи.

«Ну, эм-м…»

Я отвечаю до того, как она успевает спросить: «Я просто немного на них надавил. Вот и всё».

Глаз Алисии широко раскрывается от удивления. Она не произносит: «Как ты узнал?!», но вопрос написан у неё на лице.

За последние два года она превратилась в довольно зрелую и красивую девушку, но внутри осталась прежней.

«Полагаю, те, на кого пришлось давление, пострадали от него сильнее, чем вы, ваше высочество».

От её манеры говорить на моём лице невольно появляется кислое выражение. Почему она продолжает обращаться со мной так официально? Я чувствую между нами стену.

«Обращение».

«…Ты правда так сильно это ненавидишь?»

«Да. Ненавижу», — честно отвечаю я. Она удивлённо смотрит на меня; наверное, до заточения в коттедже я производил на неё впечатление человека немногословного.

«Это всё, о чём ты хотела спросить?»

«Нет, есть ещё вопросы… Почему вы — принц — снизошли до того, чтобы давить на школьников?»

На моих губах появляется улыбка.

Какой глупый вопрос. Иногда я не понимаю, Алисия проницательна или просто тугодумна. Увидев мою улыбку, она слегка отступает. Солнечный свет из окна падает на её лицо, и её глаз ослепительно сверкает.

«Что ж… это был мой способ защитить тебя, Алисия».

Видя растерянность на её лице, я чувствую, как зверь внутри меня вот-вот вырвется из клетки. Я смотрю на неё так искренне, что сам этому удивляюсь. Никогда прежде мне не хотелось так сильно защищать кого-то. Алисия — единственный человек, который безоговорочно управляет моим сердцем. Я чувствую, что Лиз испытывает ко мне чувства, но никогда не смогу любить её так, как люблю Алисию.

Алисия — свет в моём сердце.

«Я просто решила, принц Дьюк, что вы чудак».

«Странный выбор слов — особенно от тебя». Я не ожидал, что Алисия назовёт меня чудаком. Невольно усмехаюсь. «Я лишь заставляю людей считать меня странным — на самом деле я совершенно нормален. То, что ты сказала в столовой, работает по тому же принципу. Люди судят о других по самым незначительным словам и поступкам. Я всего лишь немного надавил на учеников, распускавших о тебе слухи, — и теперь меня считают чудаковатым принцем. Если я продолжу в том же духе, все сочтут меня разочарованием в роли принца, и я стану свободным человеком».

«Свободным?» — с сомнением смотрит на меня Алисия.

«Именно, свободным. Я тоже давно хотел побывать в деревне Роана, Алисия. Задолго до тебя».

Когда я это говорю, Алисия, кажется, понимает всё. В этой стране, родившись принцем, человек получает совсем немного свободы на всю жизнь. Нельзя в одиночку отправиться осматривать какую-либо местность — с самого рождения за тобой постоянно следят. В таком мире ужасно тесно жить.

«Даже если ты достиг сотого уровня, неважно, насколько умным тебя считали раньше. Если все считают тебя глупым чудаком, от тебя ведь никто ничего не ждёт, верно?»

«Мне кажется, всё не настолько просто…» — скептически говорит Алисия.

«Как бы то ни было, жить чудаком гораздо проще, чем идеальным принцем».

«Но это… пожалуй, правда. Принц Дьюк, вы тот ещё интриган», — с восхищением бормочет она.

Человеку в моём положении приходится в какой-то мере плести интриги, иначе он умрёт. Мир знати безжалостен, просто Алисия ещё этого не знает. Я хочу как можно дольше ограждать её от него. Но одновременно хочу, чтобы она училась всему, чему пожелает, и расширяла кругозор. Если ей чего-то захочется, я полностью её поддержу.

Единственной ошибкой в моих расчётах было предположение, что, если я сделаю что-нибудь чуть более радикальное, ты выйдешь из коттеджа… но, похоже, это не сработало.

Зрачок Алисии расширяется. Помедлив, она спрашивает: «Принц Дьюк… вы в меня влюблены?»

Она спрашивает это сейчас?

Я замираю в оцепенении. Я и так слишком явно себя выдаю, но она всё ещё не поняла, что я чувствую. Может быть, мне стоило всё это время говорить прямее…

«Неважно. Не отвечайте».

Она лихорадочно пытается взять свои слова обратно, но уже поздно. Я медленно приближаюсь к ней.

«Хочешь, чтобы я это произнёс?»

«Нет, спасибо…»

Она отказывает мне, но я продолжаю приближаться. Спиной Алисия упирается в окно. Теперь ей некуда бежать. Наблюдая, как с каждой секундой она всё сильнее смущается, я хочу, чтобы рядом со мной она позволила эмоциям вырваться наружу. Я хочу, чтобы её сердце принадлежало мне — только мне.

С огромным трудом Алисия пытается сохранить уверенный вид, но терпит сокрушительное поражение. И это невероятно мило.

Я прижимаю Алисию к окну, заключая её в кольцо рук.

«Кабе… кабэдон».

Она смотрит в пол и что-то тихо бормочет, но я не понимаю, что.

Алисия восстанавливает самообладание. Выпрямляется и с достоинством поднимает на меня взгляд. Моё лицо годами подвергалось пристальному изучению, но когда на тебя вблизи смотрит любимая женщина, всё ощущается совершенно иначе и сбивает с толку. Почему я нервничаю…? Лицо слегка нагревается. Обычно я почти не показываю эмоций, но сейчас с трудом контролирую свои чувства.

«Не смотри на меня так».

«Если тебе не нравится, почему бы не закрыть мой глаз рукой?» — дразнит она меня с усмешкой. Она в восторге от того, что перевернула ситуацию в свою пользу. «У тебя и правда красивые волосы».

Её голос, похожий на звон колокольчика, звучит у меня в ушах, пока она нежно проводит рукой по моим волосам. Возможно, из-за того, что я наклонился, наши лица оказываются поразительно близко друг к другу. Тонкие пальцы мягко гладят мои волосы.

…Моё сердце этого не выдержит. И страшно, что она совершенно не понимает, что со мной делает. Меня до крайности раздражает её власть надо мной. Я сжимаю её руку в своей.

[[image:/storage/reader-images/04e3d18b958682a491b88202e61ef7631a7627cb.jpg]]
«Что ты делаешь?»

От неожиданного движения её глаз широко раскрывается от удивления. Наслаждаясь её милотой, мой взгляд встречается с её золотым глазом. Алисия отчаянно пытается вырваться, но под моей хваткой даже не вздрагивает.

Я снова поражаюсь тому, насколько она спортивна, несмотря на хрупкое телосложение. Я мог бы весь день смотреть, как она извивается, пытаясь освободиться из моих объятий.

Алисия наверняка станет ещё обольстительнее и вырастет в женщину, чья красота не будет иметь равных в мире.

Я тихо вздыхаю. «Я хочу запереть тебя».

Едва я произношу эти слова, как прижимаюсь лбом к её лбу и заглядываю прямо в глаз. Вблизи я вижу, как её щёки становятся ещё краснее. Отбросив страх, что она меня возненавидит, я отдаюсь желаниям своего сердца.

«…Ц».

Вдруг я чувствую удар по голове. Больно не было, но немного защипало.

Тогда я понимаю: Алисия изо всех сил боднула меня головой. Она сама теперь держится за лоб от боли.

Я так потрясён, что не могу говорить, но она сама — воплощение достоинства. Очарованный её аурой, я откидываюсь назад, опираясь на стол позади себя.

Она подходит и повторяет со мной в точности тот же приём, который я применил к ней. Крошечными руками обхватывает мои щёки и слегка усмехается.

«Хочешь запереть меня? Не разговаривай со мной свысока. Я сама заперлась в коттедже, потому что у меня была цель. Отец не заточал меня там силой».

Её глаз сияет. Взгляд явно устремлён в будущее.

Я дёргаю Алисию за руку и притягиваю к груди. Чувствую, как её сердце всё быстрее бьётся рядом с моим.

«Прости… я чуть не позволил зверю взять верх».

«А?»

Я глубоко вздыхаю, успокаиваясь. «Я без ума от тебя — думаю, пора тебе это понять».

Её мышцы напрягаются. Какая-то часть меня надеется, что она прямо сейчас влюбится в меня. У меня в ушах громко стучит сердце, но я не знаю, моё это сердце или Алисии.

«Алисия, ты всегда следуешь своим убеждениям. Несёшься к целям, не теряя инерции. Ты смело смотришь в лицо реальности. Ты такая умная, сильная, благородная и красивая».

Я замолкаю, чтобы увидеть её реакцию. Сквозь грудь я чувствую огонь, пылающий в нас обоих. Она затихает и краснеет ещё сильнее, а я всем сердцем клянусь беречь её.

Последнюю часть я шепчу ей на ухо.

«Ты богиня».

«…!!»

Я чувствую, как вздрагивает всё её тело. На этом мне лучше остановиться… Если я ещё немного пробуду с ней наедине, то не выдержу. Я отпускаю руку Алисии и направляюсь к двери. Открываю её, затем снова оборачиваюсь. Лицо Алисии красное, как яблоко, а сама она стоит в оцепенении.

Если бы только она позволила мне свести её с ума ещё сильнее.

Храня эту мысль в сердце, я удовлетворённо улыбаюсь ей и выхожу из комнаты.

----------

Глава 5. Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — пятнадцать лет

# Глава 5. Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — пятнадцать лет

Что это сейчас было?

Почему у него самое соблазнительное лицо во всей вселенной?! Мало того что волосы у него шелковистые, кожа гладкая, так от него ещё и потрясающе пахнет! И зачем он произнёс такую фразу своим соблазнительным голосом…?

Едва Дьюк выходит из комнаты, я плюхаюсь прямо на задницу. В ногах совершенно не осталось сил. К счастью, в комнате я одна.

«Алисия?»

Через некоторое время в комнату входит Джилл с удивлённым выражением лица. Я уже собираюсь выдать с убийственным сарказмом: «Ну что, наконец дочитал книгу?» — но сил не хватает даже на это.

«Что случилось? Дьюк вышел отсюда очень довольным, а ты за ним не последовала, и я начал волноваться…» — Джилл замолкает и вглядывается в моё лицо.

Вышел довольным? Похоже, Дьюк нарочно выдал мне такую убойную фразу, зная, что она выведет меня из строя. Сначала я думала, что он мягкосердечный, но, может, в глубине души он садист…

Наконец-то я начинаю видеть истинную сущность Дьюка.

«У тебя всё лицо красное… Но это ведь не жар?»

«Нет… Я немного посижу здесь, пока не приду в себя», — отвечаю я, прислоняясь к стене.

«Понял». Джилл слегка кивает и открывает окно, впуская свежий воздух.

Прохладный ветер мягко обволакивает меня, словно одеяло. Я чувствую, как температура тела начинает снижаться. Сердце тоже понемногу успокаивается. Джилл садится рядом и снова принимается за книгу. Значит, он всё-таки её ещё не дочитал.

Некоторое время мы с Джиллом сидим в тёплых солнечных лучах и наслаждаемся уютной атмосферой.

На следующее утро мы отправляемся в деревню Роана навестить Уилла. В деревне уже в основном всё успокоилось, поэтому Уилл сказал, что днём приходить безопасно.

Мы идём по тёмному тихому лесу, и за моей спиной раздаётся голос Джилла. Для его возраста он звучит немного по-детски.

«Алисия… можно тебя кое о чём спросить?»

«О чём?»

«Ты когда-нибудь встречалась с матерью Дьюка?»

Я слегка качаю головой. «Нет. Она уже давно умерла. Но я видела её портрет — она казалась очень сильной женщиной».

«Сильной?»

«Да… Мать принца Дьюка была не из Дюркиса».

«Что ты имеешь в виду…?»

«Мы пришли». Я нарочно не даю Джиллу закончить вопрос. Портрет я видела всего один раз — ещё до того, как ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни, — так что наверняка ничего не знаю. Не стоит говорить об этом необдуманно.

«Как думаешь, дедушка в порядке?»

«Уверена», — отвечаю я, ступая в туман.

«А?!»

Это Джилл издаёт возглас. Я слишком потрясена, чтобы произнести хоть звук. Густой тёмный воздух, прежде окутывавший деревню Роана, исчез. На земле почти не осталось людей, свалившихся без сил. Небо всё ещё затянуто тучами, но атмосфера в деревне стала гораздо светлее, чем во время нашего прошлого визита.

«Что здесь произошло?» — вслух удивляюсь я.

«Не знаю».

Мы просто стоим, ошеломлённые происходящим.

«Алисия! Джилл!»

Издалека доносится звонкий голос Ребекки.

«Дедушка?» — ахает Джилл, широко раскрыв глаза при виде мужчины, идущего рядом с Ребеккой.

…Не верю.

«Кто вы такой?» — бормочу я, словно приросшая ногами к земле.

Даже в его походке чувствуется достоинство и грация. Его великолепное присутствие подавляет меня.

Передо мной идеальное воплощение знатности. С его появлением воздух вокруг нас словно преобразился. С тех пор как я предстала перед королём, я не чувствовала себя настолько запуганной… Спина сама собой выпрямляется. Так вот для чего на самом деле придумали выражение «как на иголках».

«Алисия. Джилл».

Он улыбается, приветствуя нас. Его голос — единственное, что в нём не изменилось: такой же мягкий и тёплый.

Как может настолько разительно измениться впечатление от человека? Его грубые седеющие волосы убраны назад, открывая лицо. Знакомый золотой глаз сияет с левой стороны, а правую закрывает чёрная повязка — прямо как у меня.

Он в таком же состоянии, как я, и всё же производит совершенно иное впечатление… Даже одежда на нём теперь гораздо лучше прежней.

Он останавливается перед нами, и прежде чем я успеваю осознать происходящее, опускаюсь на одно колено.

[[image:/storage/reader-images/9ed2c4773caed03f8c007028fbc5475f3730038b.jpg]]
Поклониться кому-то в знак покорности — последнее, чего ждёшь от злодейки… Но мои конечности двигаются сами. Я получила обычное для ребёнка из знатной семьи образование и смотрю на людей критичнее, чем большинство. Поэтому с первого взгляда могу понять, превосходит ли кто-то меня или же находится на уровне, до которого мне никогда не дотянуться. Дьюк и Лиз кажутся мне людьми из другой лиги, но Уилл находится в совершенно ином измерении по сравнению с ними.

Каждая клетка моего тела знает: мне никогда не сравниться с его великолепием. Как ему вообще удавалось столько лет это скрывать?

«Али?» — удивлённо окликает меня сзади Джилл.

«Посмотри на меня, Алисия».

Уилл приседает, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и мягко говорит. Я медленно поднимаю взгляд.

«Не хочу, чтобы ты передо мной кланялась», — говорит Уилл; уголки его глаза изборождены строгими морщинами. Немного сюрреалистично, когда на меня смотрят моим же глазом.

Он осторожно обнимает меня за плечи и помогает подняться.

«Алисия? Что с тобой? Это же просто дедушка». Джилл с любопытством вглядывается в моё лицо.

«А господин и правда сильно изменился», — весело замечает Ребекка.

«Как же мне теперь его называть?» — бормочу я.

Глаза Ребекки расширяются одновременно с глазами Джилла. «А? Как сказал Джилл, дедушкой».

«Алисия, ты в порядке?» — спрашивает Джилл. «Это же он».

«Да, я знаю. Но…»

Передо мной стоит не старик Уилл… Это Уилл Сикер.

Я не собираюсь внезапно менять своё поведение рядом с ним только потому, что узнала его истинную личность, — я не настолько нелепа. В следующий раз я буду вести себя так же, как всегда… По крайней мере, так мне тогда казалось.

И всё же стоящий передо мной мужчина — не добродушный старик Уилл, похожий на любимого дедушку. Поражает, насколько искусно он все эти годы скрывал своё достоинство и мудрость.

Левый глаз у него мой собственный, и всё же я его не узнаю. В нём — знания, мудрость и едва заметная печаль. Это глаз, который видит человека насквозь, да и весь мир тоже. Этот мужчина прожил невероятную жизнь, какую я не могу даже представить, — я понимаю это, просто заглянув ему в глаз.

Внезапно я вспоминаю кое-что, что Уилл сказал мне давным-давно.

«Он сам обучился до восьмидесятого уровня, возомнил о себе слишком много и решил, что сможет сразу перейти к сотому».

Слегка печальный глаз Уилла отражается в моём собственном.

Надеюсь, я ошибаюсь, но тот самонадеянный мальчик… неужели это был…?

«Он навсегда утратил способность пользоваться магией».

«Алисия, мне всё равно, как ты меня называешь», — говорит он с улыбкой. С той самой улыбкой, которую я так хорошо знаю.

Я недоумённо склоняю голову и робко предлагаю: «Может быть… лорд Уилл?» Мне каким-то образом удаётся улыбнуться, хотя, наверное, я выгляжу так, будто вот-вот расплачусь.

«Да, теперь он больше похож на дядю, чем на дедушку», — говорит Джилл. «Может, мне называть вас дядей?»

«Меня устраивает», — со смехом подхватывает Ребекка.

Старик Уилл — дядя Уилл — тепло смотрит на них. «Просто обращайтесь ко мне как раньше».

Когда он говорит с нами и мирно улыбается, мне ещё сильнее хочется узнать о его прошлом.

Почему у него отняли глаза? Почему его изгнали из дворца в деревню Роана? Я много раз задавалась этими вопросами. Но всегда держала их при себе, потому что понимала: не имею права затрагивать эту тему.

Но сейчас я всем сердцем жажду ответов. Я хочу узнать правду сильнее всего, чего когда-либо хотела.

Я неглубоко вдыхаю и выпрямляюсь. «Мальчик, утративший способность пользоваться магией… Это был не ваш друг. Это были вы, дядя Уилл, верно?»

Произнося эти слова, я прямо смотрю в свой старый глаз. Уилл не выглядит особенно удивлённым: он серьёзно встречает мой взгляд и кивает.

«…И именно поэтому вас изгнали?» — продолжаю я.

«Нет, не поэтому. Просто… мы с младшим братом не сошлись во взглядах», — отвечает Уилл с печальной улыбкой.

«Вы с королём не сошлись во взглядах?» — хмурится Джилл.

«Ты правда хочешь услышать историю моей жизни? Она не слишком интересная», — говорит Уилл, глядя вдаль.

«Разве здесь безопасно об этом рассказывать?» — обеспокоенно спрашивает Ребекка.

Она права. Вокруг полно людей… но выражения их глаз теперь совсем не такие, как во время моего первого визита. В их глазах словно появилась надежда. И ясно, что все они любят и уважают Уилла.

«Я не против, если об этом узнают все», — отвечает Уилл. «Мой брат Люк… он мой единоутробный брат».

Голос Уилла разносится в тишине. Новость, конечно, потрясающая, но между Уиллом и королём такая большая разница в возрасте, что, пожалуй, откровение не должно удивлять настолько сильно.

Гораздо сильнее поражает другое: всё это время у короля был старший брат, а я ни разу даже не слышала о нём слухов. Единственным доказательством служил тот самый портрет…

«Моя мать умерла сразу после того, как родила меня. А до тринадцати лет я уже умел пользоваться магией, и меня провозгласили гением и окружили поклонением. Однажды из-за самоуверенности я внезапно лишился магии. Ещё минуту назад я был ребёнком-вундеркиндом, на плечах которого лежала судьба королевства, а в следующий миг стал совершенно бесполезен».

«Вы сказали, что вы с Его Величеством единоутробные братья… Значит, бывший король снова женился?» — спрашивает Джилл.

Уилл тихо качает головой. «У него родился ещё один сын от наложницы».

«Погодите-ка… У бывшего короля была наложница?» — вмешиваюсь я.

Я думала, в Дюркисе королям запрещено брать наложниц…

«Ну, ему требовалось произвести наследника, поэтому для него сделали исключение». Уилл едва заметно улыбается, и на его лице проступает одиночество.

Да, король должен уметь пользоваться магией, но это всё равно не оправдание…

«Но сын от наложницы… Неужели двор…»

«Им пришлось это принять», — перебивает Джилла Уилл. «Я больше не мог пользоваться магией, и королевство лишилось наследника престола. Поэтому… они сделали её его женой».

У меня начинает болеть сердце. Я не могу представить, что чувствовал Уилл в тот момент. Ещё минуту назад его боготворили как ребёнка-вундеркинда, а затем он лишился и магии, и престола, который перешёл к единоутробному брату… Наверняка ему казалось, будто сердце вырывают из груди.

«А какой была эта наложница… мать короля?» — спрашиваю я.

«Она принадлежала к низшей знати и была очень хорошенькой. Хотя внутри в ней почти ничего не было…»

По слегка противоречивому выражению лица Уилла я могу представить, что она была за человек. Если ему трудно подобрать для неё добрые слова… значит, она была настоящим чудовищем.

«Отец сказал, что я должен поддерживать короля, поэтому я каждый день усердно учился, чтобы стать самым умным человеком в королевстве. В конце концов, до этого меня называли гением не только из-за магии. У меня был выдающийся ум…» Уилл улыбается нам, и у уголков его глаз появляются морщинки. «Или, наверное, это просто история, которую я сам себе рассказываю».

Джилл мучительно хмурится, и он не один такой. На лицах всех окружающих отражается та же боль. Насколько же глубоко все они почитают Уилла.

«Когда Люку исполнилось семнадцать, он стал королём… а мне тогда было двадцать восемь. В те времена я выполнял большую часть государственной работы. Деревня ещё не была в таком ужасном состоянии, как сейчас».

Лицо Уилла слегка искажается от боли. Теперь я понимаю, почему в книгах о Роане, которые я читала, деревня выглядит совершенно не так, как в действительности.

Деревня Роана наверняка пришла в такое страшное состояние после изгнания Уилла. И семнадцать лет — ужасно юный возраст для короля. Слишком юный, чтобы взваливать на плечи целое королевство…

«Однажды, вскоре после коронации Люка… наши отношения распались».

В глазах Уилла я вижу, как он торгуется с прошлым, умоляя дать ему возможность вернуться назад и всё изменить.

«Я предложил Люку разделить власть — править Дюркисом вместе с другими представителями Великой пятёрки».

Я всем сердцем согласна с этой идеей. Всегда думала, что именно для этого в Дюркисе существует Великая пятёрка. Иначе это просто кучка богатых и влиятельных людей без всякой цели.

«Отличная идея», — говорит Джилл, и глаза его загораются.

Что ж, сомневаюсь, что кто-нибудь стал бы возражать против такого замысла.

«Но мать Люка выступила против».

«А?» — хмурится Джилл.

«С какой стати мать короля вообще имела право голоса?» — возмущаюсь я.

«Она что, охотилась за деньгами?» — холодно спрашивает Джилл, и его глаза становятся острыми, как кинжалы.

«Или власть вскружила ей голову, когда она стала королевой?» — добавляю я. «Но если ей нужны были деньги… почему двор ей не помешал?»

«Может, она решила, что раз она мать короля, то ей позволено всё и можно творить что угодно…» — голос Джилла становится всё ниже. Чем больше мы узнаём правду, тем сильнее он презирает короля.

Я хорошо понимаю его чувства, но король тут ни при чём — виновата его мать. Хотя, разумеется, как король он был обязан вмешаться и что-нибудь сделать.

«Люк любил мать, — объясняет Уилл. — И мать обожала его. А я для неё был всего лишь занозой» — он усмехается.

Я знаю, что злая мачеха — классика, но разве это действительно повод для изгнания?

«Дедушка, только не говори, что именно из-за этого тебя изгнали?» — спрашивает Джилл.

«Именно. Меня изгнали из дворца за заговор с целью убийства короля, а глаза удалили, чтобы я больше не мог угрожать Люку. Разумеется, я ничего не помнил о том, что якобы готовил такой заговор».

Лицо Джилла искажается от ярости, а по щекам Ребекки ручьём текут огромные слёзы. Я слышу, как вокруг нас всхлипывают и другие.

Он такой добрый и любимый человек… Неужели тогда у него не было союзников? Точно, например, моего отца!

«Но мой отец…»

«Правду знали только мать Люка и её приближённые», — говорит Уилл.

«Что?! Погодите… даже Его Величество не знает?»

«Верно».

«Но зачем всё это время скрывать от него нечто настолько важное?»

«Вдовствующая королева. Ей было легко уничтожить меня так, чтобы никто больше ничего не узнал. К тому же тогда у меня не было ни титула, ни власти».

«Но обвинение было ложным — разве ты не мог защитить себя?» — я слышу, как мой голос всё сильнее дрожит от ярости.

«Потенциальные союзники у меня были. Но если бы кто-нибудь выступил в мою защиту, его почти наверняка убили бы».

«Но, дядя Уилл… что случилось со всеми людьми, которые поддерживали тебя тогда?..» — спрашиваю я.

«Хороший вопрос», — говорит Джилл. «Все нынешние шишки в этом королевстве — идиоты».

«Их изгнали из Дюркиса».

Слова Уилла заставляют нас замереть.

«Только не говори… что эта стерва всё устроила?» — спрашивает Джилл то, о чём думаю я. Наверняка все здесь думают о том же.

«Да». Уилл кивает. В его глазу нет ни печали, ни гнева — вообще никаких эмоций. «Всех моих друзей и союзников сослали в Лаваль».

Лаваль… Наверное, теперь понятно, почему эта страна так быстро превратилась в сверхдержаву. Если друзья и союзники Уилла оказались там, они наверняка поднялись до самых вершин. Отправить лучшие умы Дюркиса в Лаваль… Насколько же глупой была мать короля?

«А сколько людей сослали?» — спрашиваю я.

«Всего около дюжины, но все они были выдающимися умами».

«Значит, всех великих умов отправили прочь, оставив одного бездарного короля… Вот почему Дюркис постепенно пришёл в упадок». В глазах Джилла с каждым словом всё сильнее разгораются ярость и ненависть.

Дюркис показывает другим странам красивый фасад, а внутри жизнь её народа становится всё тяжелее. И Джилл, родившийся и выросший в крайней нищете, имеет полное право злиться. Полное право хотеть мести.

…А я могу представить, как Лиз, пребывая в блаженном неведении, пренебрежительно говорит, что месть бессмысленна. Святые и правда удивительные создания. Будь я на месте Джилла, наверное, вручила бы ему ядерную бомбу.

«А король ничего не сказал, когда ты внезапно исчез, дедушка?»

«Нет, почти уверен, что Люк на меня в обиде».

«Но как ты можешь быть уверен, если не спросишь его?» — говорю я.

«Когда мы с матерью Люка спорили из-за моего предложения… Люк сказал мне кое-что. Он сказал: «Не зазнавайся, ты не король»».

Вот это да, у короля что, серьёзный эдипов комплекс?

«Ага…» Теперь я понимаю. «Если в семнадцать лет стать главой королевства, немудрено вырасти именно таким…»

«А? Алисия, только не говори, что ты принимаешь сторону короля?» — Джилл недоверчиво смотрит на меня.

«Если подумать, Его Величество, возможно, жалеет о своих словах, сказанных много лет назад».

«Ох, сомневаюсь».

«Джилл, замолчи». Я слегка сверлю его взглядом. «Дядя Уилл, когда ты сказал, что ваши отношения с королём распались, я решила, что проблема была очень серьёзной».

«Но она и есть очень серьёзная».

Я игнорирую выпад Джилла и продолжаю: «Почему бы вам однажды не встретиться и не поговорить по душам?»

Глаз Уилла широко раскрывается от моего предложения. Джилл застывает с отвисшей челюстью.

Неужели я сказала что-то настолько радикальное?

«Помнишь, что ты когда-то сказал мне, дядя Уилл? Что не хочешь уезжать из деревни Роана? Это была ложь, ведь так?»

«Нет, я…»

«Разве ты не хочешь снова увидеть мир?» Я медленно подхожу к нему. Кажется, наши роли поменялись. «Если ты действительно согласен навсегда остаться здесь, тогда зачем пытаешься начать здесь революцию? Дядя Уилл… ты настолько величественен, что при виде тебя я распростёрлась ниц».

Я не свожу с него взгляда. Уилл некоторое время пристально смотрит на меня, пока мои слова повисают в воздухе, а затем его лицо расплывается в улыбке. От этого зрелища моё сердце подпрыгивает. Неважно, сколько ему лет, — он всё ещё способен свести с ума.

«Ты права… Я действительно хочу выбраться отсюда», — говорит он и привычно ерошит мне волосы. «Тебе пора домой. Завтра поговорим ещё», — мягко добавляет он.

Я послушно киваю. У меня осталось столько вопросов, но я не хочу снова и снова заставлять Уилла переживать травму. Мы решаем на сегодня остановиться.

Мы с Джиллом направляемся к стене деревни, и, когда подходим к ней, он внезапно поворачивается ко мне, словно что-то вспомнил.

«Что такое?»

«Как думаешь, что стало с матерью короля?»

«Я… не знаю. Но, с другой стороны, ещё сегодня утром мы даже не знали, что она существовала».

«Верно».

После этого Джилл не произносит ни слова до самого дома. Он погружён в раздумья, и на его лице написано недоумение.

А-а-а… Я просто хочу снова уметь пользоваться магией.

В повседневной жизни я нечасто пользуюсь магией, но её утрата всё равно заставляет меня нервничать… А злодейка не должна нервничать. Ей полагается быть особенно уверенной, смелой и гордой.

На следующий день по дороге в школу я прокручиваю эти мысли в голове.

«Госпожа Алисия? Эм… мы… мы все вас очень любим».

Когда я иду к своему классу, внезапно слышу обращённый ко мне голос. Уф… похоже, меня опять пытаются втянуть в какую-то назойливую драму. Судя по всему, Джилл думает так же: не обращая внимания на голос, он продолжает идти к кабинету.

«Мы все просто ненавидим Лиз».

«Такая раздражающая. Думает, что ей всё позволено, только потому что она красивая».

«Да кто она такая, чтобы вступать в студенческий совет, если она простолюдинка?»

«Она всё время крутится рядом с парнями из совета… Как думаете, она шлюха?»

Я чувствую неладное в их интонациях и медленно оборачиваюсь к девушкам. Восемь глаз пристально смотрят на меня.

«Вы ведь согласны, госпожа Алисия?» — подаёт голос воодушевлённая девушка со светло-оранжевыми волосами.

С чего ты взяла, что я соглашусь?.. Я хмуро встречаю их взгляды.

«Разве её не приняли в студенческий совет за ум?» — огрызаюсь я.

Четвёрка недоверчиво смотрит на меня.

Что? Мы с Лиз не сходимся во взглядах, и она мне может не нравиться, но её способности я признаю. И наоборот, без Лиз я вовсе не выделялась бы как злодейка. В каком-то смысле она мне нужна.

«Н-но она использовала женские чары, чтобы получить место в совете!»

«Вот именно! И я ненавижу, что она всегда такая правильная. Отвратительно!»

«Я не могу смириться с тем, что простолюдинка учится в этой академии».

«Все обхаживают её только потому, что она довольно симпатичная. Меня от неё тошнит».

Девушки одна за другой поливают Лиз грязью. Ну… не знаю, говорят ли они это всерьёз или просто пытаются заманить меня в ловушку, но в любом случае зрелище нелепое. Я не хочу тратить на этих людей ни секунды.

«Если у вас есть претензии, почему бы не высказать их ей в лицо? А ещё лучше — займитесь самосовершенствованием вместо того, чтобы её оговаривать. Да, возможно, её приняли в совет именно потому, что такая, как она, — редкость, но ни у кого больше нет таких талантов, как у неё. Ненавидеть её за это — пустая трата времени».

Слова вылетают из моего рта, словно кислота. Наверное, мой убийственный взгляд их запугал: одна из девушек начинает дрожать.

Когда кто-то популярен, ненавистники всегда вылезают из всех щелей. Другое дело, если бы Лиз действительно провернула что-нибудь серьёзное, чтобы добиться своего положения.

Я не обращаю внимания на ошеломлённых девушек и снова направляюсь к классу. Ах да… я кое-что забыла сказать.

Я медленно оборачиваюсь к ним. «Этот мальчик рядом со мной тоже не дворянин. Но он умнее всех вас, вместе взятых. Я ценю достоинства человека, а не его родословную. Умный простолюдин мне гораздо приятнее глупых дочерей знати».

Свою речь я заканчиваю самодовольной усмешкой.

На лицах девушек отражается целая буря чувств. Они отступают, затем разворачиваются и убегают. Боже мой… я только что заработала ещё немного очков злодейства. Одной улыбкой заставила их сбежать.

«Алисия, у тебя дёргаются губы». Джилл устало вздыхает.

Я немедленно делаю лицо бесстрастным. Это мой недостаток: стоит расслабиться, и настоящие эмоции тут же проступают наружу. В школе нужно быть особенно бдительной. Никогда не знаешь, когда за тобой наблюдают.

«И ещё… ты мне тоже нравишься, Алисия. Не в романтическом смысле, но… я с радостью отдал бы за тебя жизнь».

Он серьёзно смотрит на меня. У меня перехватывает язык… Его неожиданное признание в любви и преданности ошеломляет меня.

Но я злодейка. Не могу сказать ему, что он должен больше дорожить собственной жизнью. Это его жизнь, и я не имею права навязывать ему свою волю. Для каждого человека жизнь имеет разную ценность. Как ею распорядиться, решать не мне.

«Спасибо. Я постараюсь жить так, чтобы никогда не подвергать себя опасности умереть», — говорю я и мягко глажу Джилла по голове.

«Знаешь, Алисия, в твоих словах и поступках правда есть рыцарство… Но если мне всё-таки придётся умереть, я надеюсь, что сначала успею стать таким же умным, как ты».

«Но, Джилл… разве ты уже не умнее меня?»

«Ох, сомневаюсь». Джилл цинично усмехается.

Но я действительно так думаю… Обширные знания Джилла и его глубокая проницательность несомненно превосходят мои.

«Я правда считаю, что действовать нужно так».

Я переписываю обозначения на доске. Старую библиотеку используют нечасто, поэтому мы с Джиллом много разговариваем здесь. В тот давний день, когда я написала на доске, что Дюркис должен взять Лаваль под своё крыло, здесь тоже никого не было.

«Но благодаря численному превосходству мы можем неожиданной атакой разгромить врага одним ударом», — возражает Джилл.

«А мне гораздо веселее заставить их страдать».

Мы часто играем в военные стратегические игры. У них нет официальных правил или даже чёткой формы, но стоит нам увлечься, как мы всегда теряем счёт времени. Настолько это весело.

«А я бы выбрала такой подход…»

Большая ладонь с длинными пальцами внезапно опускается мне на голову и слегка давит. Этот голос, эта рука… Принц Дьюк. Как он узнал, что я здесь?

Я не обращаю внимания на то, что Дьюк пишет на доске, и сверлю его взглядом снизу вверх. «Не могли бы вы уйти? Вы нам мешаете».

«Ты красивая, когда злишься», — говорит Дьюк с кошачьей усмешкой.

Да… он определённо надо мной издевается.

Я это знаю, и всё же сердце начинает биться громче. Я начинаю себя ненавидеть.

«Я больше вас не понимаю, Ваше Высочество».

«Я ведь уже говорил, Алисия. Просто высказываю свои мысли».

«А, да… говорили. Но вы ведь преследуете какую-то цель, не так ли?»

«Какую же?»

«Вы говорите вещи, от которых моё сердце едва не разрывается, а потом…»

На этом я замолкаю и тут же жалею о сказанном.

Алисия, ты практически призналась, что он выводит тебя из равновесия.

На мгновение глаза Дьюка расширяются, но дьявольская ухмылка быстро возвращается. «О-о-о. Значит, из-за меня твоё сердце едва не разрывается?»

«Чего вы так самодовольно ухмыляетесь?»

Я сверлю его взглядом, чувствуя, как с каждой секундой лицо становится горячее. Пронизывающий душу взгляд Дьюка… это одна из моих главных слабостей.

«Это лучше, чем превращать мысли в действия, разве нет?» — искренне бормочет он.

Эм… По-моему, парень, ты как раз превращаешь их в действия.

«Дьюк, то, что вы написали на доске…» — внезапно вмешивается Джилл. «Так голову вражескому командиру не отрубить».

Джилл обдумывает военную стратегию Дьюка, даже не отрывая взгляда от доски. Я присоединяюсь к изучению доски.

«Он прав. При вашей стратегии командир вражеского взвода сбежит».

«Ни один достойный командир не бросит своих людей», — серьёзно отвечает Дьюк… но вслед за словами появляется усмешка. Он действительно умеет улыбаться так, что по спине пробегает холодок. Дьюк продолжает: «Вместо того чтобы раздавить их одним ударом, не лучше ли сделать это так, чтобы получить награду?»

«А, понимаю. Мы пощадим командира и заставим его служить нам».

«Лиз бы такую стратегию возненавидела», — замечаю я.

«И боолее того, если вся его армия будет уничтожена у него на глазах, бедный командир взвода совсем съедет с катушек».

Сладкий аромат и высокий смешок внезапно выдают присутствие в комнате ещё кого-то.

Ничего себе… она и правда появляется повсюду.

«Что ты здесь делаешь, Мел?» — хмурится Джилл.

«Эй, ты-ы-ы! Убери эту хмурую мину», — напевает Мел, поднося к его губам розовую конфету. «Свести командира взвода с ума? Идеальная пара к плану Али-Али заставить врага страдать!»

Глаза Мел сияют от восторга. А лицо Джилла заметно напрягается. Я усмехаюсь Мел и неизменно гадким словам, которые вылетают из её милого рта.

«Алисия хотела причинить им физический вред», — возражает Джилл, словно мой адвокат.

«Ладно-ладно, почему бы сначала не разрушить психику командира, а потом не избить его?» — произносит Мел это мрачное предложение, облизывая розовую конфету.

Поразительно, что такой весёлый персонаж ни разу не появился в игре.

«На самом деле это хорошая идея». Джилл кладёт руку на подбородок. Теперь он говорит совершенно серьёзно.

Знаете, вокруг меня собралось немало злобных интриганов.

«Хорошо, Джилл, давай продумаем запасной план на случай, если командир взвода сбежит», — говорю я.

«Но, Алисия, Дьюк сказал, что этого никогда не случится», — возражает Джилл.

«На войне нужно учитывать любую возможность и планировать действия соответственно».

«Она права, Джилл. Запасных планов много не бывает». Дьюк согласно улыбается.

«О-о-о, как весело-о-о! Я обожаю эту игру!» — радостно напевает Мел.

И мы вчетвером теряем счёт времени, болтая в старой библиотеке.

«Эй, Али, нам снова надо разбираться с одной раздражающей проблемой», — говорит Анри, подбегая к нам и заметно нервничая.

«Что-то случилось?» — спрашиваю я.

Анри серьёзно смотрит мне в глаза. «Али… ты не говорила где-нибудь в академии гадости про Лиз?»

Говорила про неё гадости? Я такого не помню.

«Разве это были не они?»

Блеск в глазах Джилла мгновенно сменяется тьмой. Я сразу понимаю, что произошло.

Ага. Ещё одна подстава.

С тихим вздохом я смотрю на Анри. «Я её не оскорбляла, но встретила группу девушек, которые это делали».

Стоит мне это сказать, как все сразу понимают, о чём речь.

«Хорошо, почему бы сначала не сходить к Лиз?» — предлагает Дьюк.

Мы все согласно киваем.

«Где сейчас Лиз?» — спрашиваю я.

«В классе».

«Мелли тоже идё-ё-ёт!»

Голос Мел звучит звонко и весело, но взгляд у неё убийственный.

Мы кое-как стираем всё с доски и отправляемся в класс искать Лиз.

Поражает, как одна проблема сменяется другой, не оставляя ни минуты покоя. Иногда мне кажется, будто я героиня этой истории.

Пока я об этом думаю, мы входим в класс, где находится Лиз.

«Ага! Вот она!» — кричит какая-то девушка, словно ждала моего появления.

«Не за что», — с улыбкой отвечаю я.

«Это ещё что за тон?!»

Девушка визжит, увидев мою улыбку, но я не обращаю на неё внимания и направляюсь к Лиз. И надо же, вокруг неё как раз стоят девушки, которые утром ко мне обращались.

Разумеется, там же оказываются обычные подозреваемые — мой брат и его друзья (хотя Кёртиса и Финна нигде не видно).

Когда на тебя день за днём смотрят с таким презрением, к этому привыкаешь. Лично я предпочла бы, чтобы во взглядах было немного больше ярости. В конце концов, злодейка должна вызывать ярость одним своим существованием.

«Что на этот раз случилось?» — спрашиваю я Лиз с широкой улыбкой.

«Эти девушки утверждают, что ты говорила обо мне ужасные вещи, дорогая Алисия», — отвечает Лиз без малейшей враждебности.

Вот тебе и святая. Большинство девушек сейчас смотрели бы на меня с презрением, а она сохраняет спокойствие.

«А ты сама как считаешь, Лиз?» — спрашиваю я.

«У меня были только их слова, никаких доказательств, поэтому я попросила Анри привести тебя, чтобы поговорить напрямую. Дорогая Алисия… ты говорила обо мне гадости?»

В её изумрудно-зелёных глазах я отчётливо вижу своё отражение.

«…Нет».

«Понятно. Что ж, я тебе верю». Лиз улыбается мне.

Боже мой… Давно я не видела её ангельской улыбки.

«Госпожа Лиз?! Почему вы верите этой ведьме?»

«Она вас прокляла, госпожа Лиз — она вас поносила!»

«Да! Она назвала вас шлюхой и сказала, что вы о себе слишком много думаете. Это было ужасно!»

Девушки вокруг Лиз одна за другой повышают голос.

«Эта ведьма»… остроумное оскорбление. Как думаете, они могли бы немного изменить его и назвать меня «этой злодейкой»?

Постепенно лицо Лиз омрачается. Если каждый день попадать в такие передряги, неудивительно утратить веру в человечество.

Взгляды остальных учеников впиваются в меня всё глубже. И я их понимаю: после всех моих выходок в роли злодейки им вполне естественно считать, что я лгу.

«Прошу прощения за вопрос… но разве вы не те девушки, которые говорили о ней гадости?»

Откуда-то внезапно доносится милый мальчишеский голос. Все взгляды устремляются к двери.

Там стоит Финн с серьёзным выражением лица. Позади него — Кёртис.

«Где вы были?» — спрашивает Анри.

Финн невозмутимо смотрит на девушек, окруживших Лиз.

«Мы с Финном играли в мяч и разбили окно…» — весело объясняет Кёртис. То ли он не чувствует обстановку, то ли чувствует и нарочно веселится наперекор ей — мы так и не узнаем.

Финн не обращает внимания на весёлое настроение Кёртиса и подходит к нам. Боже, сколько бы лет ни прошло, Финн выглядит всё так же. Сохранять внешность такой же, как в день первой встречи, — невероятное достижение. Теперь я понимаю, почему все любители юных лиц от него без ума. Нет ничего лучше, чем когда обожаемый тобой мальчик совсем не меняется.

«Лорд Финн? О чём вы говорите?»

Девушка со светло-оранжевыми волосами рядом с Лиз выглядит немного неловко.

«Я хотел бы задать вам тот же вопрос».

Голос у него мягкий и немного высокий. У Финна действительно удивительно красивый голос.

«Знаешь, вы с Финном немного похожи как персонажи», — шепчу я Джиллу.

«Что? Да ладно, я не такой красивый, и волосы у меня не такие блестящие», — быстро отрицает Джилл с презрением на лице. «К тому же он на семь лет старше меня».

Похоже, сравнение с Финном ему не понравилось? Что ж, я согласна: слишком похожие друг на друга персонажи — серьёзная проблема.

«Финн, не мог бы ты говорить так, чтобы я понимала?» — мягко просит Лиз, озадаченно глядя на него.

«Ну, давай посмотрим… Если совсем упростить: эти девушки говорили о тебе гадости при Алисии, а Алисия их проигнорировала. Это факты, которые мне известны. А остальное — только моя догадка. Алисия ответила им так, что задела за живое. Они разозлились и подошли к тебе, Лиз, чтобы свалить вину на Алисию. Не хочу тебя расстраивать… но почти уверен, что гадости они говорили всерьёз. А тебя просто использовали, чтобы подставить Алисию».

Финн даже не моргнул, разнося их в пух и прах.

Может показаться странным, что я, такая злодейка, начинаю жалеть Лиз. Но у Финна, при всём его милом личике, язык по-настоящему безжалостный — в этом они с Мел похожи.

Затем пронзительный смех раскалывает мне барабанные перепонки.

«Эти глупые стервы прогнили до самых костей!» — радостно хохочет Мел, указывая на девушек вокруг Лиз.

«Не тычь пальцем», — одёргиваю я её.

Странно нянчиться с Мел, хотя она старше меня.

«Да, ма-ам», — послушно пропевает Мел и убирает палец.

Она даже двигается как ребёнок. Если не обращать внимания на слова, вылетающие из её рта, она была бы такой милой и доброй девочкой… Неужели это несоответствие характера можно отнести к «гэп-моэ»?

Мел сладко улыбается девушкам. «Ого, какое саморазрушение! Али-Али уже явно превзошла вас всех и внешностью, и способностями. А то, что характер у вас ещё и ужасный, мне даже неловко вам говорить!»

Девушки вздрагивают, увидев её улыбку, и по их щекам текут огромные слёзы. Мел набирает воздух, собираясь поддеть их ещё сильнее, но даже для Дьюка это уже слишком: он слегка хлопает её по голове.

«С них хватит», — устало бормочет он.

«Прямо как её отец», — шепчет Джилл.

Я тихо киваю. И правда, в их общении нет ничего, что напоминало бы отношения господина и слуги.

Лиз всё ещё не до конца осознала происходящее. Словно её мозг не успевает за тем, что видят глаза. Для героини необходима недалёкость, но раздражает, что из-за неё развитие сюжета встаёт в тупик. Пожалуй, сейчас злодейке пора немного распустить волосы.

Я подхожу к дрожащей стайке девушек и смотрю на них сверху вниз. «Эй, вы. Глупые стервы».

«Эй! Али-Али, ты тоже назвала их глупыми стервами!»

«Замолчи», — отрезает Дьюк и снова слегка хлопает Мел по голове.

…Сразу видно, что он много практиковался, удерживая Мел в узде.

«Девушки, почему вы так разнюнились? Думаете, если достаточно сильно расплачетесь, кто-нибудь придёт вас спасать? Напрасно: ваши слёзы не стоят и гроша. Вы осмелились вести себя настолько подло, не имея смелости принять возможные последствия? Вы хуже мусора».

Я дразню девушек словами, которые дочь знатного рода никогда не должна произносить. Наверное, они совершенно сломлены. Взгляды у них пустые, будто из них вытекли все эмоции.

«Мусор…» — тихо бормочет Лиз, пристально глядя на меня.

Похоже, теперь она злится на меня. Отлично. Святая Лиз наконец вернулась во всей красе. Именно такой Лиз я и ждала. Я хочу, чтобы меня презирали живые, полные жизни глаза, а не чтобы на меня смотрели пустым взглядом, как раньше.

Я знаю: Лиз встанет на защиту любого, даже тех, кто злословил о ней. Неужели я знаю Лиз лучше, чем она сама? Не дрогни, Алисия. Сейчас настал момент показать результат пятнадцати лет упорной работы — устроить самый грандиозный злодейский спектакль в своей жизни.

«Ты что-то хотела сказать?» — спрашиваю я Лиз, слегка склоняя голову и широко улыбаясь.

Она хмурит брови. «Ты только что назвала их мусором?»

«Да, назвала», — отвечаю я.

Глаза Лиз расширяются.

«Лиз, надеюсь, ты не собираешься защищать девушек, которые тебе солгали», — воркую я, заманивая её в ловушку. «Если говорить прямо, эти девушки хуже мусора».

«Они могли поступить плохо, но называть их мусором — это черта, которую нельзя переступать!» — резко отвечает Лиз, и на её лице появляется впечатляющая хмурая гримаса.

«Боже мой, какое эмоционально насыщенное заявление».

«Ты со мной свысока разговариваешь?»

«Вовсе нет — хвалю. Я бы никогда не стала защищать тех, кто говорил гадости обо мне».

«Не сомневайся, я их не простила…» Лиз сдерживает дрожь в голосе. «Я просто очень злюсь, что ты использовала слово мусор, описывая их».

Я вдыхаю и выдыхаю, чтобы взять себя в руки. «Но миру было бы лучше без них».

«Без кого?» — осмеливается спросить Лиз.

Я смотрю на девушек. «Без них».

На лице Лиз отражается озадаченное смущение.

«Если бы все относились к ним так, будто их не существует… они вполне заслужили бы такое отношение».

Девушки больше не злятся и не печалятся из-за моих слов. Они напуганы. И теперь постоянно поглядывают на Лиз, надеясь на спасение.

Ничего себе… вот это поворот. Нет ничего, что радовало бы меня сильнее, чем новые поклонницы у Лиз. Хотя, если подумать, было бы немного раздражающе, если бы её банальности промыли им мозги.

«Признаю, то, что они сделали, могло быть ужасным».

«Не могло, а было ужасным».

«Почему ты всегда так говоришь?» — Лиз вдруг смотрит на меня с жалостью. «Они раскаиваются в содеянном. Какая польза в том, чтобы продолжать их обвинять?»

Очевидно, спокойный и ясный голос Лиз убедил большинство людей в классе поддержать её точку зрения.

«Лиз, ты видишь в людях только хорошее, закрывая глаза на плохое», — говорю я.

«И что в этом плохого? Красивый взгляд рождается, когда ищешь в других добро».

«Чего-о-о?! Ты что, дура?» — смех Мел разносится по классу. «С другой стороны, войну не выиграть, если не искать в людях плохое. Может, тебе сразу в монахини податься?»

«Ты только что оскорбила всех монахинь на свете», — тихо замечает Джилл.

«Ла-а-адно, тогда… ангел?»

«Так действительно звучит приятнее», — отвечает Джилл. «Алисия тогда дьявол?»

«Но зна-а-аете, и правда начинаешь задумываться, кто на самом деле дьявол, а кто на самом деле ангел».

«Тут с тобой не поспоришь».

«Вы двое отлично ладите», — перебивает их перепалку Анри.

Если уж вмешиваться, лучше бы он сказал что-нибудь, чтобы остановить их разговор. Но Джилл, похоже, довольно терпимо относится к Мел. Кажется, их мысли работают на одной волне.

Но главное — их болтовня напрочь уничтожает драматическое напряжение сцены! Впрочем, мне необязательно подыгрывать их маленькому комедийному представлению. Я уже говорила Лиз, что не все люди добры. Похоже, она забыла этот урок.

Эти девушки прогнили до костей. Им нужно признать свою вину, иначе всё просто повторится…

«Мне больше не весело. Я ухожу».

Но едва я это произношу, как по классу разносится враждебный рык Эрика. «Убегаешь?»

«От чего?» — спрашиваю я.

«Лиз всегда старается видеть в людях хорошее и любить каждого, кто бы это ни был. А ты отказываешься этого признавать. Ты просто завидуешь тому, что её душа чище твоей».

Эрик говорит, не сводя с меня взгляда. Кажется, в последнее время он слишком часто сверлит меня взглядом.

Я медленно подхожу к нему. О-о, неужели сейчас что-то начнётся…

С радостным волнением в груди я прямо смотрю Эрику в глаза. «Чтобы не показаться спорщицей…» — я делаю паузу и широко улыбаюсь, — «я никогда никому не завидовала».

Эрик фыркает. «Что хорошего в том, чтобы смотреть на других свысока? Раньше я считал тебя такой искренней и трудолюбивой девушкой. Как же сильно я ошибался».

«Что ж, спасибо».

«Ты думаешь, это был комплимент?»

«Да».

В конце концов, он практически говорит, что я сделала огромный шаг вперёд как злодейка.

Взгляд Эрика становится всё острее. Класс снова наполняется густым напряжением. Мне жаль всех присутствующих. Стоит мне появиться, и воздухом едва можно дышать.

Но чем больше зрителей, тем лучше для меня. Я хочу, чтобы как можно больше людей видели мою злодейскую славу.

«Вот что я скажу о Лиз, — говорит Эрик. — Она никогда не убегает от того, что оказывается перед ней».

«Прошу прощения?» — тупо выпаливаю я.

«Лиз встречает любую трудность лицом к лицу. Любого человека, кто бы он ни был. Это она по доброте протянула руку дворянам, которые её ненавидели. Она жертвует собой, чтобы спасти других. Даже когда на территории академии появился тот дикий волк, хотя ей было страшно, она защищала всех нас. Потому что ей не всё равно; она заботится настолько сильно, что даже страх не способен её остановить».

«Погодите, на территории академии появился дикий волк?»

У меня длинный список вопросов, которые хочется задать, но волк в нём на первом месте. Разве появление волка в академии не звучит совершенно нелепо?

Эрик игнорирует мой вопрос и быстро продолжает: «В любую свободную минуту она ходит в город играть с детьми — она всегда старается сделать это королевство лучше. А ты что делаешь? Только издеваешься над людьми… Ты и есть мусор».

Говоря это, Эрик смотрит на меня ледяным, беспощадным взглядом.

О-о, боже мой. Мои же оскорбления вернулись ко мне… А едва Эрик успевает это выплюнуть, как сзади я чувствую невероятно убийственный взгляд.

Медленно и с огромной опаской я оборачиваюсь. Анри, Джилл, Мел и Дьюк — их общий убийственный взгляд достаточно силён, чтобы раздавить всё вокруг, включая меня. Так вот откуда взялось выражение «если бы взглядом можно было убивать».

Уверена, по всему классу сейчас бегут мурашки.

«Эм… всё в порядке», — говорю я, пытаясь их успокоить. «Пожалуйста, не вмешивайтесь».

Я собираюсь с мыслями и снова поворачиваюсь к Эрику. Его глаза широко раскрыты, и он смотрит куда-то мне за спину.

О нет… я полностью потеряла внимание Эрика. Впрочем, любой переключился бы на такую волну ненависти.

«Скажите, лорд Эрик, если Лиз готова пожертвовать собой ради спасения кого угодно, разве правильнее не назвать её дурой?» — намеренно провоцирую я, чтобы вернуть взгляд Эрика к себе. «Человек, который не умеет расставлять приоритеты, — круглый дурак. Хотя она знает, что занимает важное положение в королевстве, она унижается, защищая знатных девушек, которые её терпеть не могут? По-настоящему мудрая женщина никогда не станет мученицей. Во всём мире не нашлось бы никого, кто мог бы её заменить».

«И нет никого, кто мог бы заменить тебя, дорогая Алисия», — искренне говорит Лиз, глубоко нахмурившись.

«О, ещё как есть», — возражаю я. Глаза Лиз слегка расширяются. «Замены бесконечны. Избранных не бывает. Все хотят верить, что они особенные, и я не исключение, но на самом деле я ничем не примечательна. Если искать умных людей, их найдётся множество, и людей, талантливых в магии, тоже немало. Но ни у кого из них нет твоего дара, Лиз».

Мои слова тихо отдаются эхом по классу.

«Мой дар… Если это всё, что ты во мне видишь, то, возможно, ты права. Но… каждый из нас особенный и незаменимый».

«Нет, Лиз, это верно только для тебя. Поэтому нельзя просто красиво рассуждать об идеальном мире — нужно самой стать переменой, которую хочешь увидеть».

«Самоуверенная мелкая дрянь…» — вмешивается Эрик дрожащим голосом. «Ты никогда не поймёшь Лиз. Она хороша такой, какая есть. Ей не нужно меняться. Если ей чего-то не хватает, мы станем её опорой».

Его глаза наполняются яростью, и он продолжает: «Лиз преодолела собственные страхи, чтобы сражаться за нас. Она сильная и красивая женщина».

Разве тебе не Лиз следует говорить всё это, а не мне?

Глаза Лиз расширяются ещё сильнее, а лицо краснеет почти до яблочного цвета. Я вижу, как в её глазах собирается влага.

Так, дети, найдите себе комнату. Что ж… я сказала всё, что хотела, значит, на этом закончим. Теперь это уже не весело. Сцена начинает затягиваться.

Я оборачиваюсь и придаю голосу самый крутой тон. «Покинем это ужасное место».

Зеваки всё ещё не выглядят полностью убеждёнными, но я просто хочу выбраться из класса и отдохнуть.

«Ты тоже не понимаешь Алисию». Тихий глубокий голос Дьюка разносится по классу.

Я уже отвернулась и не знаю, какое выражение сейчас на его лице, но легко могу его представить. Наверное, меньше всего Лиз ожидала услышать от Дьюка именно это. И кто мог бы её винить? Лиз пребывает в блаженном неведении относительно моего образа мыслей.

[[image:/storage/reader-images/ba3bf02bd006ad1061f3436beb9fa2a45dcf64e3.jpg]]
Эрик, Гейл, Альберт и Алан поддерживают философию Лиз, а Джилл, Мел, Анри и Дьюк — мою. И хотя сегодня они пришли мне на помощь, я не до конца понимаю, на чьей стороне Кёртис и Финн.

Джилл молча идёт рядом со мной, а позади следуют Анри, Мел и Дьюк.

Правда ли Анри поступил разумно, последовав за мной, если до сих пор так убедительно делал вид, что поддерживает остальных?

Эта мысль приходит мне в голову, когда мы выходим из класса. И только вернувшись домой, я замечаю, что ладони Джилла покрыты кровью от следов его собственных ногтей.

----------

Глава 6. Воспоминания Джилла (Алисия — тринадцать лет; Джилл — девять лет)

# Глава 6. Воспоминания Джилла (Алисия — тринадцать лет; Джилл — девять лет)

До того как Алисию заперли в коттедже, она каждый день неустанно тренировалась.

«Эй, Алисия, ты хотя бы сегодня можешь взять выходной?» — спросил я, заглядывая ей в лицо.

С рассвета до заката она сидела в библиотеке, практикуясь в магии. В последнее время у неё был спад — хотя, пожалуй, правильнее сказать, что до этого она развивалась ненормально быстро. Обычно дети из знатных семей не могли пользоваться магией до тринадцати лет, а Алисия умела это уже с десяти. Она была совершенно особенной. Со стороны её вполне можно было назвать сверхгением.

Но характер Алисии был таков: стоило разжечь её решимость, и она продолжала гореть вечно.

«Нет, не могу. Сегодня очень важный день».

«Потому что тренироваться нужно каждый день?»

«Нет, каждый день тренироваться бессмысленно».

«Что ты имеешь в виду?»

«Может, я занимаюсь этим каждый день только потому, что хочу как можно быстрее повысить свой магический уровень».

«Чтобы догнать Лиз Кэтер?»

Перед ответом Алисия ненадолго замолчала. «Как бы усердно я ни старалась, мне никогда её не догнать. Но я хочу подойти к ней как можно ближе. Иначе как я смогу вести себя рядом с ней свысока?»

Алисия сказала это очень серьёзно, а затем в уголках её глаз появились морщинки, и она улыбнулась. Наверняка никто не знал лучше неё самой, что ей никогда не сравниться с даром Лиз Кэтер.

Но именно постоянные упорные тренировки позволяли ей сохранять агрессивный вид рядом с Лиз: она надеялась однажды до неё дотянуться. Чтобы стать наблюдателем за святой Лиз Кэтер, она не позволяла себе расслабиться и стремилась оставаться с ней на равных.

Поэтому Алисия и сказала Лиз Кэтер, что усердный труд не всегда приносит плоды. Потому что она знала эту правду лучше всех… Потому что результат значил для неё всё.

Она также лучше всех знала: усердный труд дарит человеку уверенность в себе. Поэтому, вероятно, не хотела, чтобы это видел кто-то ещё. Не потому, что ей было стыдно показать отчаянные попытки добиться цели, а потому, что она не хотела, чтобы люди видели, как она старается укрепить собственную уверенность.

Я не знал, что на самом деле творилось в сердце Алисии… но, по крайней мере, такова была моя теория.

И всем сердцем я молился, чтобы однажды силы Алисии превзошли врождённый дар Лиз.

«Только не навреди себе, хорошо?» — сказал я.

Алисия слегка улыбнулась. «Этим книгам я вреда не причиню, но можешь не сомневаться: себе я точно наврежу».

Если бы все знали настоящую Алисию, они в мгновение ока стали бы её рабами. Все влюбились бы в неё и захотели служить рядом с ней.

Одна её часть хотела, чтобы такой день настал… а другая не желала, чтобы кто-нибудь узнал настоящую Алисию.

И именно этот разлад в её сердце наполнял меня нежной теплотой.

----------

Глава 7. Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — пятнадцать лет

# Глава 7. Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — пятнадцать лет

Я спокойно остаюсь в коттедже, пока ко мне не возвращается магия. Из-за этого возрастает риск встретиться с отцом, но сейчас есть кое-что, чем я хочу заняться.

Когда я говорю Анри, что какое-то время не буду ходить в школу, он сразу всё понимает.

«Знаешь, Алисия, Анри к тебе и правда очень хорошо относится», — говорит Джилл.

«И он единственный», — отвечаю я.

«Справедливо». Джилл слегка усмехается в ответ.

Он сидит вместе со мной в коттедже. Я попросила его составить мне компанию.

«Так когда, по-твоему, на территории академии появился этот дикий волк?» — спрашиваю я.

«По словам Анри, около года назад».

Год назад… Почему это не стало более серьёзным событием? Внезапное появление дикого волка в Магической академии немыслимо. Неужели Его Величество ничего об этом не слышал?

«Полагаю, главная загадка — почему этот волк появился в Магической академии, верно?» — спрашивает Джилл.

Я ненадолго задумываюсь. «Вполне возможно, кто-то намеренно призвал его туда».

«Но он дикий?»

«Я хотела сказать, что кто-то лишь заставил его выглядеть диким».

Джилл кладёт руку на подбородок, глубоко хмурится и смотрит вдаль.

Если кто-то натравил дикого волка на Магическую академию, у нас большие проблемы.

Хотя… погодите. Откуда они вообще могли взять волка?

«В Дюркисе ведь нет волков? Значит… волка привезли из другой страны», — предполагаю я.

Джилл открывает ящик стола и достаёт карту.

Другая страна… Волки… Да, кажется, я где-то слышала это слово… Как же там было…?

Я почти соединила все кусочки.

Лиз в страхе дрогнула и защитила учеников Магической академии…?!

«Лаваль», — одновременно произносим мы с Джиллом. В отомэ-игре, когда я в неё играла, о волках в Лавале ничего не говорилось. Но об этом я узнала из книг, которые читала в этом мире.

«В Лавале водятся волки. Я где-то об этом читал», — говорит Джилл, указывая на Лаваль на карте.

Вот он, мой Джилл. Пока я перебирала события отомэ-игры в поисках подсказок, он действительно выполнял работу.

Событие отомэ-игры было создано для повышения симпатии к героине — то есть к Лиз.

Если правильно помню, во время этого события я выбрала «Не помогать»… Какая-то часть меня хотела помочь, но я не собиралась рисковать жизнью ради людей, которые меня ненавидели. Поэтому я стала наименее любимой героиней за всю историю игры. Вот это поведение настоящей злодейки!

«Алисия? Ты меня слушаешь?»

Джилл наклоняется и заглядывает мне в глаза, возвращая меня из раздумий.

«Что ты сказал?»

Джилл раздражённо хмурится. «Повторяю: если тот волк всё ещё где-то бегает, мы сразу поймём, родом ли он из Лаваля».

Я на мгновение задумываюсь и говорю: «Верно, у лавальских волков большие хвосты, и у многих красная шерсть».

«Ещё на шее у них тонкие железные ошейники», — добавляет Джилл голосом ниже обычного.

Если подумать, в игре это событие существовало лишь для повышения симпатии к героине. О том, откуда вообще взялся волк, там ничего не было. Забавно, ведь внезапное появление волка в школе звучит совершенно неправдоподобно.

«На ошейнике выгравировано имя хозяина волка», — говорит Джилл, и глаза его слегка загораются, когда он смотрит прямо на меня.

Мы не знаем, сохранился ли ошейник на нашем волке. Но знаем, что в Дюркисе волки не живут. Нельзя с уверенностью заключить, что напавший на школу волк прибыл из Лаваля, но мы решаем исходить из высокой вероятности, что это так.

«Джилл! Просыпайся!» Я трясу Джилла, задремавшего на диване.

Джилл приоткрывает глаза. «Что…?» — хрипло спрашивает он. Между его бровей залегла невероятно сердитая складка… Наверное, у него низкое давление.

«Просто посмотри».

Я выпрямляюсь и щёлкаю пальцами. В следующий момент карта летит со стола прямо ко мне. Я мягко ловлю её и улыбаюсь Джиллу. Он бесстрастно смотрит на карту.

Никакой реакции? Ну же, подыграй мне.

«…Что я упустил?»

«Я пользуюсь магией!»

Глаза Джилла широко раскрываются. Наконец-то он проснулся.

«О, отлично…» Он с облегчением вздыхает, наконец понимая, что произошло.

«Сегодня Алисия Уильямс полностью восстановилась».

Я улыбаюсь Джиллу, а он гордо улыбается мне в ответ.

«Так почему ты всё ещё тайком уходишь из дома и избегаешь Арнольда?» — тихо спрашивает Джилл, когда я собираюсь пройти через ворота Магической академии.

Солнечный свет отражается от витража и ослепляет меня. Зачем здесь вообще этот витраж? Столько других мест, куда можно было потратить деньги с большей пользой.

«Алисия, ты меня слушаешь?»

«Да-да, слушаю. Просто солнце так ярко светит…»

«Не уходи от темы». В глазах Джилла мелькает раздражение.

«Просто… когда я расставляла приоритеты, то обнаружила, что встреча с отцом оказалась почти в самом низу списка. Раньше это было для меня важнее всего, но за последние пару недель многое изменилось».

Отказаться от должности наблюдателя за Лиз невозможно, но сначала нужно заняться другими делами. Нужно разобраться с дядей Уиллом, событием с волком и… В общем, отец идёт после этого.

«Что ж, не могу сказать, что не понимаю твою точку зрения», — уступает Джилл.

«Правда?»

Я сияю от радости, получив одобрение Джилла, пока мы направляемся к зданию школы.

«Эй, Джилл, хочешь поспорить?» — предлагаю я.

«Что?!» — Джилл смотрит на меня, словно я неизвестное науке существо. И я его понимаю: когда кто-то внезапно предлагает спор, это настораживает. Но ничего не могу поделать — идея пришла в голову из ниоткуда.

«Спорим, кто-нибудь скажет мне: „Я думал, ты больше не вернёшься“».

Я изображаю лучшую злодейскую усмешку, но Джилл лишь смеётся.

«А я думаю, кто-нибудь скажет: „Жаль, что ты не умерла“».

«О-о, довольно жестокое оскорбление».

«Снаружи они могут быть красивыми, но души у них отвратительные».

«Не могу отрицать».

«Но общество больше доверяет людям, которые красиво выглядят».

«А я считаю, что лучше всего, когда человек хорош и снаружи, и внутри. Например, Лиз».

Джилл умолкает. Как злодейка я ценю внешность, а Лиз — то, что внутри. Хотя сейчас я, пожалуй, сама не слишком привлекательна. Надеюсь, люди сделают скидку на то, что, кроме повязки на глазу, я стараюсь выглядеть безупречно.

У молодой богатой злодейки вместо сердца должен быть беспорядок. Красивое сердце необходимо только героине. Иначе, если бы все были прекрасны внутри, мы получили бы очередную иерархию красоты…

«Думаю, ты превзошла Лиз Кэтер, Алисия».

После этого Джилл что-то шепчет, но я слишком погружена в собственные мысли и не разбираю слов.

«Джилл? Ты что-то сказал?»

«Забудь». Джилл широко улыбается мне. Кажется, я давно не видела, чтобы он так улыбался.

«Если я выиграю спор, ты отдашь мне свой браслет?» — спрашивает он.

Мой браслет? Зачем он ему? Джилл не интересуется украшениями.

«Конечно, не возражаю… А если выиграю я, ты должен будешь научить меня чему-нибудь, чего я не знаю».

Глаза Джилла расширяются. «И это всё?»

«Не насмехайся. Знания — величайшее сокровище».

«Ага».

Джилл улыбается. Сегодня он улыбается гораздо чаще обычного. И его улыбка заразительна.

Остальные ученики бесстыдно смотрят на меня, но ничего не говорят. Только презрительно сверлят взглядом.

«Им и не нужно ничего говорить — глаза всё рассказывают».

Я молча соглашаюсь с оценкой Джилла. Они смотрят на меня так, словно я воплощённая чума. Поток оскорблений тоже был бы неприятен, но их раздражённые взгляды говорят ещё больше.

«Эй, Алисия, когда ты назвала тех девушек мусором… это было во второй раз. Вернее, в первый раз ты сказала „мусор“, а во второй — „хуже мусора“, значит, вторых девушек ты осудила строже».

«А? Я раньше кого-то называла мусором?» — я круглыми глазами смотрю на Джилла.

Кажется, я помню большую часть своих слов, а «мусор» — сильное выражение, его я точно запомнила бы… Но как ни напрягаю память, вспомнить не могу.

«Когда нас похитили и ты вышла из себя… тогда ты это сказала».

«…Не помню».

«Неудивительно… ты тогда была в ужасном состоянии». Взгляд Джилла мрачнеет.

Наверное, я была так взвинчена, что забыла.

«Али-и-и!»

Сзади непринуждённо окликает меня жизнерадостный голос Кёртиса.

«Не видел тебя целую неделю. Как ты?» — спрашивает он.

«Хорошо, спасибо. Ты тоже выглядишь неплохо… Ты один?»

Кёртис ухмыляется. «Что, надеялась увидеть Дьюка?»

«Нет, просто обычно я не вижу тебя одного».

«Справедливо! Обычно меня окружает множество красивых девушек».

«Да, здесь и правда хватает красивых девушек с пустыми головами», — говорю я Кёртису, натягивая на губы улыбку.

Он на мгновение замолкает, но улыбка быстро возвращается. «Что это? Ты ревнуешь?»

«Немыслимо», — отвечаю я с широкой улыбкой.

Я никогда не ревновала бы Кёртиса. Гораздо сильнее меня раздражает, что он полностью проигнорировал мою эффектную шутку о красивых девушках с пустыми головами…

«Неужели ты не станешь ругать меня за то, что я высмеяла ум твоего фан-клуба?»

Ой. Я его подначила.

Глаза Кёртиса расширяются. «Верно, Али…» Кёртис улыбается. «Они менее содержательны, чем ты. И в магии, и в учёбе».

Я удивлена… Хотя, возможно, не стоит. За последние два года столько всего изменилось, что трудно уследить. Честно говоря, я думала, что все держатся от меня подальше, потому что считают злодейкой… но до сих пор не уверена, на стороне ли Кёртис Лиз.

«Все в этой школе, кажется, считают меня пустой стервой», — говорю я Кёртису, слегка усмехаясь.

Кёртис цинично посмеивается. «Я не принадлежу к одной из пяти великих дворянских семей, но хотя бы могу определить, понимает ли собеседник меня».

«Я даже не дворянин, но разницу вижу», — добавляет Джилл.

На этот раз смеюсь я.

«Эй, Али?» Взгляд Кёртиса вдруг становится серьёзным.

«Что такое?» — спрашиваю я, глядя ему в глаза.

«Лиз умна… но она… как бы сказать? — поверхностная».

«Да, я знаю».

«Ага…» Кёртис понижает голос, чтобы никто больше не услышал. «Лиз важна для Дюркиса — легендарная святая, верно?»

По его взгляду я понимаю: он уже решил, что Лиз — святая.

«Откуда ты это знаешь?»

«Достаточно посмотреть, как король ведёт себя рядом с ней. А ещё она владеет всеми стихиями магии — она Иная за гранью всякой нормы».

«Похоже, за последние два года в открытый доступ попало немало информации».

«Она чистая и невинная… верит, что мир прекрасен».

«Да… это на неё похоже».

После моего согласия Кёртис приближает губы к моему уху, вдыхает, выдыхает и тихо шепчет: «Король использует тебя, Али… использует твою тёмную сторону, противопоставляя её Лиз. Если моя теория верна, однажды он попросит тебя стать тенью святой».

«…!!»

С этими словами Кёртис разворачивается и уходит.

Её тенью? Лиз будет в центре внимания, а я — её тенью?

«Алисия? Что сказал Кёртис?» — требует Джилл, заглядывая мне в лицо.

«Он сказал, что я стану тенью святой…»

В глазах Джилла появляется мрачное выражение. Его мозг работает быстрее нормы, поэтому он наверняка сразу понял, что это означает.

Её тенью?.. Я лучше умру.

Мне суждено стать злодейкой в центре внимания. Почему я должна быть тенью святой?

«Так это тебе сказал Кёртис?» — спрашивает Джилл.

«Не совсем… Он сказал, что однажды это может сказать мне король».

Взгляд Джилла темнеет ещё сильнее. Мы оба знаем, что король меня использует. И я не против быть использованной. Но быть тенью — единственное, чего злодейка во мне не потерпит.

«О чём вы говорили?»

Сзади раздаётся знакомый звонкий голос. Я оборачиваюсь и вижу Дьюка, стоящего снаружи у окна.

«Давно не виделись». Он протягивает руку и нежно проводит пальцами по моей щеке.

Не хочу, чтобы с самого утра сердце колотилось, словно тревожный колокол. На сегодняшний запас сил у меня и так почти ничего не осталось.

Интересно, что было бы, если я со всей силы захлопнула окно?

«Эм… а это что, Ваше Высочество?»

Лучше уберите руку с моей щеки немедленно. Иначе почувствуете, как у меня горит лицо. Хотя, уверена, момент уже упущен, но всё же…

«Выражение любви». Дьюк отвечает на мой вопрос с дразнящей усмешкой.

«Мне это не нужно», — резко отвечаю я.

Лицо становится ещё горячее. Если Дьюк поймёт, что заставляет меня краснеть, преимущество окажется на его стороне… Как же получить преимущество над Дьюком? Внезапно меня осеняет, и я обеими руками ерошу ему волосы.

…Они всё такие же чудесно шелковистые.

«Это ещё зачем?» — спрашивает Дьюк, широко раскрыв глаза.

Пожалуй, теперь мы в расчёте. Эй, Алисия, ты застала Дьюка врасплох. Неплохо.

«Выражение любви», — говорю я с победной улыбкой.

Дьюк на мгновение замирает, а затем улыбается. «О-о-о, значит, ты меня любишь», — говорит он, пристально глядя на меня своей привычной дьявольской усмешкой.

«Что? Погодите, нет, я…»

Я не ожидала, что он воспримет мою остроумную реплику всерьёз. Теперь преимущество снова у Дьюка!

Наблюдая, как я извиваюсь, Дьюк довольно улыбается. Затем прямо смотрит на меня и серьёзно произносит: «Я сделаю всё, чтобы завоевать твою любовь, Алисия».

Мне кажется, глаз вот-вот выскочит из глазницы. На мгновение время останавливается.

Мне впервые говорят такую фразу. Я даже в прошлой жизни её не слышала. Почему он не произнёс это прежним дразнящим тоном? Тогда я могла бы сохранить спокойствие…

Сердце бесконтрольно бушует, и я в отчаянной попытке остудить лицо прижимаю ладони к щекам.

«Не прячься», — говорит Дьюк, протягивая руку. Но что-то быстро закрывает мой глаз, и раздаётся глухой удар. Джилл захлопывает окно.

«Я не против флирта, но нельзя ли заниматься им не с самого утра?» — требует Джилл от Дьюка.

Дьюк самодовольно улыбается ему, словно спрашивая: «Ревнуешь?» Джиллу явно не нравится эта улыбка.

В конце концов, Джилл — мой главный союзник.

Ах… жар мгновенно отступает от моего лица. Но ничего себе, Дьюк нанёс мощный удар. Интересно… он мне нравится? Ну конечно нравится… Но настоящая ли это любовь? В этом я не уверена.

«Ах да, я забыла спросить принца Дьюка о волке».

Я вспоминаю об этом лишь через несколько минут после того, как мы расстались с Дьюком. Ещё я забыла спросить Кёртиса…

«Как я могла забыть о самом важном пункте списка? Аргх… этот день уже явно превращается в „не мой день“».

«Зато ты поговорила с мальчиком, который тебе нравится. Разве ты не рада?» — спрашивает Джилл с повзрослевшим выражением в глазах.

Такого не услышишь от обычного одиннадцатилетнего мальчика… Скорее это сказал бы старик внучке, когда она повзрослела. Фу… кажется, мне это не нравится.

«Мальчик, который мне нравится?» — переспрашиваю я.

Джилл закатывает глаза, словно говорит: «Ты что, настолько глупая?»

Его прекрасные пепельно-серые глаза сверкают, отражая солнечный свет, льющийся из окна.

«Погоди, Алисия, Дьюк ведь тебе нравится, правда?» — спрашивает Джилл, широко раскрыв глаза.

«Конечно нравится… но это любовь?»

«Я не тот, кого стоит об этом спрашивать… Но разве Дьюк не подарил тебе тот кулон?» — спрашивает Джилл, указывая на кулон у меня на груди.

Он прав… Я каждый день ношу кулон, который подарил мне Дьюк. Но если спросить, почему, мне будет трудно найти ответ.

«Ты мне тоже нравишься, Джилл. Как думаешь, мои чувства к тебе и к принцу Дьюку различаются?»

«Конечно различаются», — без колебаний отвечает Джилл.

Я удивлённо смотрю на него. «Откуда такая уверенность?»

«Потому что я гений». Он улыбается, и рядом с глазами появляются морщинки.

Какая красивая улыбка… Знаете, когда Джилл вырастет, он будет очень красивым.

«Но принца Дьюка любят сильнее меня многие люди. Уверена, некоторые даже с радостью отдали бы за него жизнь».

«Знаешь, Алисия, в романтике ты довольно бестолкова», — раздражённо вздыхает Джилл.

Не думала, что услышу такое от человека младше меня. Да и вообще, почему я в первую очередь спрашиваю о любви у Джилла? Не думаю, что я совсем уж бестолкова — просто не знаю, по каким признакам определяют романтическую любовь! Он мне нравится как друг, возлюбленный, член семьи? Или как кумир? Как поклонники Лиз боготворят её… Ах, чем больше я думаю, тем сильнее всё путается в голове.

«Даже если кто-то любит Дьюка сильнее тебя, его сердце принадлежит тебе, Алисия. Когда любишь кого-нибудь… это значит, что решаешь не любить кого-то другого», — серьёзно говорит Джилл, глядя мне в глаза.

В его глазах нет ни крупицы юношеской невинности. Он похож на взрослого мужчину, переполненного умом и мудростью.

«Что бы ни случилось, чувства Дьюка к тебе никогда не изменятся — по крайней мере, я так думаю».

«Ты ведь понимаешь, что я злая?»

«Несмотря на твои недостатки, Алисия… Дьюк видит только тебя», — твёрдо отвечает Джилл, словно убеждая в этом самого себя.

Погодите… Неужели Джилл и Дьюк на самом деле не считают меня злой?

«Алисия?» — Джилл с любопытством вглядывается в мой глаз.

«Это ты так говоришь… Но подожди, пока я не стану ещё более злой стервой. Тогда он убежит, спасая свою жизнь».

Если он принимает меня целиком, значит, как злодейка я ещё зелёная. Да и сам Джилл может быть довольно злобным, так что мне ещё предстоит далеко продвинуться в своей злости.

Я не могу позволить партнёру превзойти меня в злодействе… Нужно ещё сильнее отточить навыки злодейки.

«На этом этапе я очень сомневаюсь, что чувства Дьюка дрогнут», — говорит Джилл. «Хотя теперь интересно, сколько времени понадобится ей, чтобы наконец заметить…»

Я настолько погружаюсь в размышления о недостаточной подготовке злодейки, что совсем не слышу, что Джилл бормочет себе под нос.

Сидя в старой библиотеке и купаясь в ностальгическом ощущении одиночества, застывшем в пустом воздухе, я высказываю тревогу, которая давно не даёт мне покоя.

«Кстати, Джилл, ведь в этой школе меня все ненавидят?»

«Да… полагаю, ненавидят», — сразу отвечает Джилл.

«А я — враг всего студенчества — имею союзниками тебя, принца Дьюка, Мел и Анри…»

«Верно. И в последнее время, похоже, популярность Дьюка из-за этого пошатнулась».

Когда он успел раздобыть такие сведения?

«Все считают, что ты околдовала Дьюка и Анри».

Что ж, это не так уж далеко от правды. В конце концов, Дьюк должен был сойтись с героиней, а теперь ему нравлюсь я.

«Нас всего пятеро, но влияние у нас огромное», — замечает Джилл.

«Мы прямо-таки классические злодеи». Несмотря на себя, я улыбаюсь.

А-а-а, как захватывающе. Раньше я думала, что союзники мне не нужны, но если они усилят мою злодейскую славу, то от всей души приветствую их поддержку. Я считала, что злодейка должна быть одинокой волчицей, но рядом с лучшими и злейшими людьми её известность может стать ещё больше. Тогда её имя войдёт в историю.

К тому же Дьюк — принц этого королевства. Злодейка, околдовавшая принца? Как же приятно звучит.

«Вообще-то втайне нас называют Теневой организацией и Скоплением зла», — говорит Джилл.

«Какое прекрасное развитие сюжета», — восторженно говорю я.

«Тёмный дьявол».

«А?»

«Так тебя называют, Алисия».

«А Лиз?»

«Светлый ангел». Джилл выплёвывает эти слова.

Что… что за глупые имена. Неужели нельзя было придумать что-нибудь менее ленивое?

«А до Скопления зла всё было так круто…»

Уголки рта Джилла ползут вверх.

Бр-р, Джилл, ты меня пугаешь. Вот она, улыбка Тёмного дьявола. Я даже вижу, как над его лицом нависает чёрная тень.

«Хотя, похоже, часть студентов называет тебя Тёмным ангелом, Алисия».

«Тёмным ангелом?» — я хмуро смотрю на Джилла. «Тогда эти же люди называют Лиз Светлым дьяволом?»

«Этого я не знаю».

…Почему меня вообще называют «ангелом»? Я нисколько не ангелоподобна. Для начала, черты лица у меня скорее дьявольские. Ангел — слово для кого-то вроде Лиз. И по характеру, и внешне… Особенно из-за её улыбки.

«Это худший день в моей жизни».

Я кладу руку на лоб и выплёвываю самую сокровенную правду сердца.

Ещё минуту назад я была на вершине мира, а теперь рухнула на самое дно. Можно мне вернуть тот восторг, который я только что испытывала?

«По какому определению и в какой вселенной я ангел?» — требую ответа.

«Не волнуйся, вслух тебя так никто не называет».

«Откуда ты всё это знаешь, Джилл?»

«Если очень захотеть, секретные сведения может получить кто угодно».

Вот и всё, что я могу сказать: это же Джилл. Даже его дьявольская усмешка идеальна.

«Не удивлюсь, если скоро между фракциями Алисии и Лиз начнётся война».

«…Почему ты так этому рад?»

«Меня радует сама мысль о том, что у тебя станет больше поклонников».

Целая толпа поклонников сомнительного происхождения меня не слишком воодушевляет…

«Хотя сомневаюсь, что люди из твоей фракции назовут себя поклонниками», — добавляет Джилл.

«Ну конечно. Сторонников Лиз подавляющее большинство… Так откуда ты вообще получаешь эти сведения?» — я сверлю Джилла взглядом.

Некоторое время он смотрит на меня, а затем вздыхает, признавая поражение. «Анри».

«Анри?»

«Объяснять не буду. Просто знай: ради тебя я много работаю за кулисами, Алисия». Джилл многозначительно улыбается.

Почему он выглядит таким самодовольным? Будто одержал победу.

…Мы проводим вместе столько времени, но у Джилла всё ещё есть стороны, которых я не знаю.

Я стою у двери своего коттеджа и, глядя на небо, бормочу: «Так мы в итоге ничего о волке и не узнали».

Небо и правда затянуто тучами… Это всегда означает, что скоро случится что-нибудь плохое. Наверное, поэтому сегодня я не получила ни крупицы информации о волках.

Посмотрите на меня: виню небо в собственной неспособности продвинуться. Вот уж мелочность.

«Не хмурься. Завтра будет новый день», — говорит Джилл. «И почему мы вообще вернулись в коттедж? Твоя магия ведь восстановилась?»

«За два года жизни здесь я к нему привязалась».

«Почему бы не дать ему имя?»

«Хорошая мысль… Как насчёт Жозефины?»

«…Значит, твой дом — девочка».

Похоже, Джилл считал мой коттедж мужского рода. Но мне его уютная атмосфера кажется очень девичьей.

«Сегодня идём к дедушке?» — спрашивает он.

«Конечно».

И мы отправляемся в лес.

Мы отсутствовали всего несколько дней, но воздух в Роане, кажется, снова стал лучше. Он наполнен жизнью… Что на этот раз сделал Уилл?

«Алисия!» — Ребекка ловко подскакивает ко мне на одной ноге.

Вот это навык. Она от этого не устаёт? Жаль, что в этой деревне нет материалов для протеза ноги…

Серебристые волосы Ребекки плавно движутся вместе с ней. Мне хочется увидеть, как они засияют в солнечном свете. Интересно… солнце когда-нибудь вообще выглянет в Роане?

«Ребекка, тебе не мешает всё время прыгать?» — спрашиваю я.

Ребекка на мгновение удивлённо раскрывает глаза, но быстро отвечает: «Знаешь, я даже могу сражаться мечом, стоя на одной ноге». На её лице расплывается гордая улыбка.

«Ты умеешь обращаться с мечом?»

Как бы ни была хороша её стойка и ни сильны руки… интересно, как человеку с одной ногой удалось приобрести достаточно боевых навыков для сражений?

«Я знала, что ты усердно тренировалась, Алисия, поэтому тоже тренировалась».

В её глазах горит огонь. Она совсем как рыцарь, присягающий мне на верность. За два года моего отсутствия… наверняка она приложила немыслимые усилия.

«Ты ведь велела мне стать мессией этой деревни, Алисия? Я держу обещания». Ребекка широко улыбается.

Как поступила бы злодейка в такой ситуации? Наверное, проверила бы Ребекку, чтобы понять, насколько сильной она стала.

«Тогда покажи, на что способна», — бросаю ей вызов, прямо глядя в глаза.

Ребекка ошеломлённо смотрит на меня.

«Только дурак попросит Ребекку доказать умение владеть мечом».

Презрительный голос молодого мужчины застает меня врасплох.

«Кто ты?»

Незнакомец смотрит на меня. У него тёмные волосы цвета черники, чуть раскосые глаза и огромный шрам посреди лица, словно кто-то полоснул его мечом. Выглядит он довольно жутко.

«Я Нейт. Уилл сейчас на собрании, поэтому я здесь». Он стоит близко и смотрит на меня сверху вниз.

Он высокий и мускулистый, а при ближайшем рассмотрении у него ещё и прекрасные черты лица… Ещё один красавчик… Ну же, почему иногда нельзя добавить некрасивого персонажа?!

«Девочка, как тебя зовут?» — Нейт сверлит меня взглядом.

Я выпрямляюсь и бесстрашно встречаю его взгляд. «Я Алисия. Алисия Уильямс».

Нейт презрительно смотрит на меня. «Что такая богачка, как ты, делает в подобном месте?»

Что ж… вполне естественная реакция. Я дворянка, разумеется, здесь мне не рады.

«Спорим, ты ни разу не касалась меча, миледи? Тебе это явно не по силам, правда?» — насмехается Нейт, повышая голос и оглядываясь. Все вокруг поднимают кулаки в знак согласия.

«Нейт! Хватит!» — кричит Ребекка.

«Эй, Ребекка, только не говори, что ты на её стороне». Нейт резко смотрит на Ребекку. Все голоса, поддерживавшие Нейта, тут же смолкают.

Похоже, Нейт здесь вроде лидера…

«Алисия спасла мне жизнь», — огрызается Ребекка. «И она умеет обращаться с мечом».

Боже, откуда она знает, что я умею фехтовать? Не припоминаю, чтобы раньше демонстрировала свои навыки в Роане.

«Да, она отрубила тебе ногу мечом. Это любой может. Хотя для избалованной богачки, наверное, достижение немалое».

О-о, вот это издевательская усмешка. Обожаю злобные выражения лиц.

«Ты же умеешь пользоваться магией, миледи? Меч тебе не нужен. Так ты пришла повелевать нами?»

Нейт не сводит с меня глаз. Какая великолепная ненависть в этом взгляде.

«Ты могла завоевать расположение Уилла, но ты чужая».

Глаза у него золотые… почти такого же оттенка, как мои. Пока я радостно это отмечаю, рядом внезапно ощущаю волну жажды крови. Это Джилл — он выглядит так, словно в любую секунду бросится убивать Нейта.

«Алисия не…»

«Джилл, успокойся», — резко обрываю я.

Тогда взгляд Нейта перемещается на Джилла. «Эй, Джилл, ты… думаешь, можешь вернуться после того, как бросил эту деревню? Предатель».

Нейт выплёвывает слова, словно желчь. Глаза его переполнены ненавистью и яростью.

Я тебя не виню… Все хотят сбежать из этой деревни. А я сделала особое исключение для одного человека… и к тому же для маленького мальчика. Но, уверена, никто здесь не понимает его огромного потенциала. Аргх… какую забавную кашу я заварила. Впрочем, сначала надо заставить этого типа замолчать.

«Учти: я сильнее Ребекки», — говорю я.

«А?» — Нейт приподнимает бровь.

Ребекка подаёт голос: «Алисия, прости, но ты…»

«Совершенно не права», — громко перебивает Нейт.

«Я знаю эту усмешку, Алисия», — говорит Джилл. Похоже, он меня раскусил.

«Хочешь проверить? — я улыбаюсь. — Дай мне меч».

«Что?» — Нейт кривится.

«Кто со мной сразится? Ребекка или ты?»

«Ты серьёзно?»

«Разумеется».

Я снимаю тонкую ленту с руки и завязываю ею волосы. Даже Ребекка смотрит на меня с сомнением.

В воздухе повисает напряжение. Все молчат, ожидая следующего слова Нейта.

«Я с тобой сражусь». Нейт сверлит меня взглядом и направляет кончик клинка в мою сторону.

Вот это удача — можно сразу перейти к финальному боссу. Так мышцы останутся свежими, и я смогу сражаться на пределе возможностей!

«Держи. Пользуйся».

…Он вытащил меч слева? Но только что доставал меч справа, верно? Погодите… он владеет двумя клинками? Для сражения двумя мечами требуется немало силы. Я оцениваю его руки. Какие у него мощные руки. Этот парень, должно быть, много тренируется.

«Ребекка, одолжи мне свой меч», — говорю я.

«А? Но… сомневаюсь, что он лучше меча Нейта».

Пока Ребекка медлит, Нейт раздражённо повышает голос: «Э? Что, мой меч тебя не устраивает?»

«Нет, просто я хочу, чтобы ты отнёсся к бою серьёзно. Ты ведь обычно сражаешься двумя мечами?» — спрашиваю я с улыбкой.

Нейт удивлённо смотрит на меня. «Ха! Глаз у тебя намётан». Его лицо кривится в усмешке.

Ребекка прихрамывает ко мне и передаёт свой меч. Он такой же тяжёлый и потрёпанный, как меч Нейта. Видно, что она часто им пользовалась. Этот меч рассказывает обо всех часах труда, вложенных ею в мастерство.

Я поворачиваюсь к Нейту. Он уже приготовил мечи и смотрит на меня. Его жажда крови настолько остра, что пронзает сердце… Великолепно. Я усмехаюсь Нейту. На мгновение это подтачивает его уверенность. Он понимает, что я настроена серьёзно.

«Ого, оба выглядят очень свирепо», — замечает кто-то.

«Особенно эта девушка», — подхватывает другой. «Жажда крови в её глазу… от неё мурашки».

«Я готова». Взглядом я бросаю ему вызов сделать первый шаг.

«Не недооценивай меня, миледи. Пострадаешь». Нейт встречает мой взгляд… а затем бросается вперёд.

…Какие сильные ноги. Я одновременно блокирую удары обоих мечей.

…И быстрый. Чтобы с такой скоростью и силой махать двумя мечами, нужны очень крепкие мышцы. Возможно, это лучший мечник, с которым я когда-либо сражалась.

«Эта девушка умеет драться…»

«Она держится против Нейта».

«Она так быстро размахивает мечом, что я ничего не вижу».

«Капитан сражается всерьёз… а эти худые руки блокируют все его атаки. Не верю».

Зрители становятся всё беспокойнее.

«Алисия!»

Я слышу крик Джилла, и прямо перед моим глазом оказывается кончик меча. Он, должно быть, движется с невероятной скоростью, но мне кажется, будто всё происходит в замедленной съёмке. Я уклоняюсь, и отрезанная прядь падает на землю.

…Если я хоть на миг опущу защиту, то умру. Нейт сражается насмерть.

«Как она смогла увернуться?..»

«Она воспользовалась магией!»

«А, точно. Магия. Маленькая мошенница».

«Вот вам и дворяне. Всегда сражаются нечестно».

Внезапно толпа начинает освистывать меня.

«Замолчали», — рычит Нейт, резко глядя на свистящих. В тот же миг все послушно затихают.

«Она не сражается нечестно». Нейт усмехается, не отводя от меня пристального взгляда.

Вот это да, он на самом деле хороший парень. Наверное, из тех, кто уважает человека, честно принимающего бой.

«Я как раз собирался это сказать», — говорит Джилл, слегка расстроившись.

«Эй, миледи, ты хороша».

«Ты тоже».

Мы оба переводим дух, и он снова принимает боевую стойку. Не верится, что добавление одного меча настолько увеличило его силу… Хочу освоить его технику.

«Они двигаются так быстро, что я не понимаю, что происходит».

«Богачка в основном защищается… Думаю, капитан победит?»

«Дурак, конечно капитан победит. Он лучший боец, который у нас есть».

Я настолько сосредоточена на движениях мечей, что не слышу, о чём говорят зрители.

…Я уже хочу перейти в контратаку, но он не оставляет мне ни единого шанса.

«Сейчас всё закончится». Нейт усмехается, и в его глазах вспыхивает уверенность в победе.

…Какая злая усмешка. Обожаю. Но я никогда не проиграю. Я внимательно слежу за его мечами в поисках возможности. Спокойно. Не торопись. Рано или поздно он откроется. Нейт отталкивается от земли всем весом, подпрыгивает и сверху обрушивает удар мне на голову.

…Живот. Я выпускаю меч и бросаюсь вперёд. Уклоняясь от удара, со всей силы врезаю кулаком ему в живот. От удара Нейт отлетает.

Вокруг нас тяжело повисает тишина, и я смотрю на Нейта. Его плечи дрожат, пока он с трудом поднимается. Боже мой… он что, плачет? Нет-нет… такого быть не может.

«Ты победила меня кулаком?»

…Он смеётся?

«Ты победила. Извини, что насмехался». Он пожимает плечами и тихо усмехается. «Уилл был прав. У тебя безумно острый глаз — ты замечаешь быстро движущиеся предметы».

…Что? Откуда дядя Уилл это знает?

«Его глаз когда-то принадлежал тебе, верно?» — спрашивает Нейт, угадав, о чём я думаю. «Однажды он сказал, какие у тебя замечательные глаза. Я и не представлял, что мир твоими глазами выглядит настолько прекрасно».

А, теперь всё понятно. Способности, которыми обладали мои глаза, передались Уиллу… Хотя мне самой кажется, что мир выглядит через них довольно грязным. В конце концов, это глаза злодейки. Сомневаюсь, что через них мир может казаться прекрасным.

«Твоя магия невероятна, техника меча невероятна… Всемогущая. Только так я могу тебя описать». Ребекка смотрит на меня сияющими от обожания глазами.

«Я не всемогущая. В мире полно людей сильнее меня. Вот твой меч. Спасибо, что одолжила».

Я уже собираюсь протянуть ей меч, но внезапно вспоминаю, что снова могу пользоваться магией. Я щёлкаю пальцами, и чёрная искрящаяся аура обволакивает её меч. (Разумеется, заклинание я накладываю на все мечи поблизости.) Когда чёрные ауры исчезают, сколы на клинках пропадают, а ржавые пятна исчезают. Я тайком радуюсь, что моя магия полностью восстановилась.

У всех сверкают глаза. Нейт широко раскрытыми глазами смотрит на свои мечи. Его сломанный меч срезал прядь моих волос. Если бы он сражался нынешним оружием, всё могло закончиться гораздо хуже… Слава богу, он отрезал лишь кончики волос.

«Боже мой…»

«Она сделала эти паршивые мечи как новенькими».

Зеваки снова и снова с восхищением рассматривают мечи. Я начинаю ещё сильнее ценить чудеса магии. Несомненно, способность колдовать даёт мне преимущество перед другими… Если бы я не пришла в деревню Роана, то, возможно, никогда бы этого не осознала.

Раз эти жители не могут пользоваться магией… что же их защищает? Их король? Нет… если бы король заботился о них, они не жили бы в такой дыре… Да и среди дворян есть люди, которые ничего не добиваются, несмотря на свою магию.

Я хочу стать мудрой и сильной злодейкой… но в то же время хочу защищать слабых. Раньше я думала только о том, как стать сильнее. Но после двух лет одержимых тренировок с единственной целью достичь девяностого уровня… кажется, моя философия немного изменилась.

Разумеется, я всё ещё хочу стать злодейкой. Это не изменилось. Но сильные обязаны защищать слабых. Возможно, именно поэтому этот мир наделил дворянство способностью пользоваться магией.

«Алисия… ты в порядке?» — спрашивает Джилл, заглядывая мне в лицо.

…Понимаю, это очевидно, но очень важно смотреть людям в глаза во время разговора. Трудно поверить, что передо мной тот же маленький мальчик, который когда-то съёживался от страха при одном моём виде.

«Я просто поняла, какой должна быть злодейка».

«И что же ты имеешь в виду?»

«Слабые должны следовать за сильными».

«И?» — подталкивает меня Джилл, ожидая продолжения.

…Зачем ты меня перебиваешь? Это новый способ надо мной издеваться? Я сама только что пришла к этому выводу. Но если Джилл бросает тебе вызов, остаётся лишь сдаться и дать ему желаемое.

«А с другой стороны, сильные обязаны защищать слабых», — тихо, но твёрдо бормочу я, укрепляя свою решимость.

«Очень по-алисиевски», — понимающе кивает Джилл, словно заранее знал, к чему я приду.

Я просыпаюсь от яркости утреннего солнца. Сажусь на кровати в коттедже и изящно зеваю.

Накануне я так и не увидела Уилла. Не говоря уже о том, сможет ли он вернуться к знати, — мы покинули деревню Роана, так и не получив даже намёка на решение её главных проблем.

В игре не было событий, где Лиз спасала деревню Роана. Она лишь предлагала свои мысли и молитвы и ни разу не ступала в Роану. Деревню Роана спасёт Уилл — это бесспорный факт.

Когда же все эти проблемы решатся? Интересно. Может, потренировать фехтовальные приёмы… Это очистит голову. Я хватаю меч, разминаю руки и выхожу из коттеджа.

«Алисия?»

Меня окликает неожиданный голос.

Я знаю, что Джилл встал раньше меня и находится снаружи. Знаю и то, что Анри тоже там. Тогда вопрос… что он здесь делает?

«Давно не виделись». Поль — владелец цветочного магазина — смотрит на меня и улыбается. «Ты стала настоящей красавицей, Алисия. А твой глаз… что случилось?» — спрашивает Поль, указывая на свой левый глаз.

«Всё в порядке, господин… Эм, что привело вас сюда?»

Анри и Джилл переглядываются, словно два мальчишки, чью проделку только что раскрыли.

«Анри пригласил его», — говорит Джилл. «Мы решили, что тебе тоже стоит услышать, что скажет Поль».

«Али, Поль сообщил нам очень полезные сведения», — добавляет Анри.

Неужели Поль всё это время был информатором? Это его подработка? Или цветочный магазин — подработка?

«Теперь понятно, откуда ты столько всего знаешь, Джилл. Новости школы ты получаешь от Анри, городские новости — от Поля, а в деревню Роана ходишь сам, чтобы охватить все источники».

Когда я хвалю Джилла, он гордо улыбается.

…Какой удивительный ребёнок.

«Деревня Роана?» — Поль смотрит на нас с сомнением.

…А, точно. Все в моём кругу знают о Роане, и я проговорилась. Видимо, Поль не знал, что Джилл родом из деревни Роана.

«Поль, помнишь джосайю, которую ты подарил мне много лет назад? Я использовала её, чтобы вылечить болезнь Джилла».

«А?» — удивляется не Поль, а Джилл.

Точно, Джилл не знал, что спасшая ему жизнь трава пришла из магазина Поля. Кажется, после стольких лет я наконец огорошила их этой новостью.

«С тех пор, полагаю, нас многое связывает», — говорит Поль со знакомой успокаивающей улыбкой. «Я бы никогда не подумал, что дочь одной из пяти великих дворянских семей отправится в деревню Роана».

«Знаю, каждый раз, когда кто-нибудь узнаёт, все так удивляются», — отвечаю я.

Поль смущённо улыбается. Затем внимательно смотрит на Джилла и говорит: «Джилл… так ты из деревни Роана».

«Не стоило мне это раскрывать?» — тихо спрашиваю я у Джилла.

«Нет, рано или поздно люди всё равно узнают… К тому же я привык. Всё нормально».

Я не хочу, чтобы он к чему-либо «привыкал» из-за дурного обращения, но пока существует предубеждение, требовать такого нелегко.

При этом Поль, похоже, невысокого мнения о деревне Роана. Наверное, как бы добр ни выглядел человек, он всё равно способен на подобные чувства. Как бы высоко он ни оценивал ум Джилла, Поль всё равно остаётся дворянином, поэтому я не удивилась бы его предубеждению.

«Ты из Роаны… и всё же учишься в Магической академии?» — спрашивает Поль, пытаясь найти ответ в глазах Джилла.

Ага… теперь он настороженно относится к Джиллу. Я всё испортила. Впредь надо осторожнее следить за словами.

«Он учится как мой помощник», — отвечаю я.

«Его Величество знает?»

«Да».

В глазах Поля появляется противоречивое выражение.

Хм, дело принимает плохой оборот… Если Поль раскроет тайну Джилла не тому человеку, у нас будут настоящие проблемы. Нужно пресечь это в зародыше… Пожалуй, я стану хорошей злодейкой и пригрожу ему.

«Поль… ты можешь сохранить это в тайне? Если хоть слово кому-нибудь скажешь… я тебя убью».

Поль замирает.

Я продолжаю: «Кроме того, деревня Роана не так плоха, как ты думаешь. Учиться по книгам или с чужих слов похвально, но нужно сомневаться в достоверности всего услышанного. Я сама ходила в деревню Роана, поэтому знаю её довольно хорошо. Там есть люди с невероятным потенциалом».

Я приподнимаю уголки губ в самодовольной улыбке.

«Понял. Никому не скажу», — отвечает Поль. «Хотя умереть от руки красивой девушки было бы не худшим концом», — добавляет он со смешком.

Что… Поль всегда был таким?

«Ты обещаешь?» — настаиваю я.

Поль смущённо улыбается. «Знаешь, что я получаю в обмен на сведения, которые сообщаю Анри и Джиллу?»

«…Нет?»

«Деньги».

«Прошу прощения?» — выпаливаю я.

«Я люблю растения и люблю деньги».

После таких слов от человека с его внешностью любой начнёт меньше доверять людям.

«Если честно, в голове у меня всё ещё не складывается хорошее впечатление о Роане, но Джилл мне нравится. Кроме того… если там есть и другие люди вроде Джилла, то, может быть, Роана не так уж плоха».

Кажется, я мельком увидела тёмную сторону Поля. Он всегда производил впечатление сторонника принципа «все равны, мир прежде всего»… Пожалуй, это всего лишь ещё одна разновидность предубеждения.

«Вот почему я ему доверяю», — широко улыбаясь, говорит Джилл.

«Так что-нибудь известно о волке?» — серьёзно спрашивает Анри у Поля.

Волк?.. Значит, Джилл уже рассказал об этом Анри? Вот же ребёнок, времени зря не теряет.

Услышав вопрос Анри, Поль внезапно мрачнеет. «Кто-то намеренно отправил этого волка в Магическую академию».

«Я так и знал», — одновременно произносим мы с Джиллом.

«Алисия, Джилл, вы тоже это знали?»

«Мне просто казалось, что это правда», — говорит Джилл.

«Дикий волк, разгуливающий по Магической академии, — это же нелепо», — добавляю я.

«Так это был волк из Лаваля?» — спрашивает Джилл.

Поль нисколько не удивляется его вопросу. Вместо этого кивает: «Да… Ты умный мальчик».

«Меня интересует, кто, чёрт возьми, провёз волка через нашу границу?» — с лёгким раздражением спрашивает Анри.

«Вопрос справедливый, но что стало с самим волком?» — спрашиваю я.

Поль и Анри оба выглядят неловко.

Эм… что это за реакция? Разве большинство людей не уточнили бы, выжил волк или погиб?

«После того как Лиз усмирила его магией, она отпустила волка», — с большим трудом произносит Анри.

Что-о?!

«Она… отпустила его?»

«Волка?»

«Он ведь на кого-то напал?»

«Куда он убежал?»

Мы с Джиллом забрасываем Анри вопросами, и в наших голосах звучит обвинение. Знаем, что он всё равно не ответит, но просто обязаны спросить.

«Не знаю. Но хотя Лиз ничего не сказала, на следующий день обнаружили труп волка».

«Кто-нибудь его убил?» — тихо спрашивает Джилл, и в его глазах появляется противоречивое выражение.

…Становится довольно мрачно.

«Лиз Кэтер захотела сыграть роль любительницы животных», — говорит Джилл без единого огонька во взгляде. «Спорим, это Лиз подослала волка».

«Да, очень сомневаюсь», — цинично возражает Анри.

«Но большинство девушек никогда бы не рискнули жизнью ради людей, которые плохо к ним относились. Лиз Кэтер знала, что волк её не убьёт, и использовала его, чтобы разыграть сцену, будто защищает всех остальных».

«Знаете… это определённо способ стать популярнее». Поль, кажется, понимает, что хочет сказать Джилл.

Погодите, вы слишком многое додумываете. Она героиня. Лиз никогда не стала бы придумывать безумный план ради популярности — ей это не нужно. Ненависть Джилла к Лиз порождает предвзятые рассуждения.

«Она как чума», — выплёвывает Джилл, и на лице у него начинает проступать усмешка.

…Мне не нравится, к чему он идёт.

«Джилл».

Я прямо смотрю ему в глаза. Похоже, он сразу понимает, что я собираюсь сказать, и медленно закрывает рот.

«Ты смотришь на всё слишком субъективно. Бери только факты и анализируй их объективно». Я не отвожу взгляда и продолжаю: «Упорядочим факты. Во-первых, если сосредоточиться на волке, получается, кто-то привёз его из Лаваля в Дюркис, а затем волк проник в Магическую академию. После того как Лиз усмирила волка, он куда-то убежал, а на следующий день погиб… К какому выводу это нас приводит?»

Я смотрю на троих. Они молчат, мрачно нахмурившись.

Полагаю, главное — выяснить, кто доставил волка в Дюркис. Но сейчас у нас вообще нет зацепок.

«На трупе волка не было ошейника?» — спрашивает Джилл.

Анри качает головой. «Нет».

Ошейника не было, но всё равно подтвердили, что волк прибыл из Лаваля. Я просто не могу придумать другого места. Хотя… возможно, кто-то из умных людей, изгнанных из Дюркиса, — вроде Уилла — организовал всё это. Они легко могли уничтожить железный ошейник магией, к тому же держат обиду на Дюркис.

…Но даже если это правда, зачем отправлять волка именно в Магическую академию? Мотив мне не приходит в голову. Не для же того они проделали столько, чтобы посмотреть, как выглядит академия. Хотели оценить силы Дюркиса? Но волк появился рядом с Лиз… Я резко поднимаю глаза на Джилла. Его пепельно-серые глаза сияют, когда он тихо произносит:

«Их целью была святая — Лиз Кэтер».

«Вот здесь появился волк».

Анри ведёт нас к месту, где появился волк.

…Ничего примечательного.

«Возможно, он оставил какие-нибудь следы». Джилл тщательно осматривает каждый сантиметр.

Возможно, кто-то использовал заклинание телепортации, чтобы призвать волка на территорию академии. Если это был человек, когда-то живший в Дюркисе, он должен хорошо знать Магическую академию.

«Нам тоже стоит обыскать это место», — говорю я.

Анри неловко смотрит на меня. «Али, я знаю, что мои слова ничего не изменят, но… не подвергай себя опасности».

«Но я уже бесчисленное количество раз подвергала себя опасности».

«На этот раз замешана другая страна. Предоставь это Дьюку».

«Не Его Величеству, а Его Высочеству? Анри… принц Дьюк что-то тебе сказал?»

Я пытливо вглядываюсь в глаза Анри. Немного смутившись, он натягивает улыбку.

«Я что-то сделал не так?»

…Почему он всегда появляется с таким безупречным чувством времени?

Я медленно поворачиваюсь к тому, кто заговорил.

«Вы ничего не сделали, Ваше Высочество».

От моей вежливой улыбки лицо Дьюка слегка омрачается. Его ясные голубые глаза пристально смотрят на меня.

«Меня заинтересовал случай с волком… поэтому я пришла расследовать его», — нехотя объясняю я, больше не выдерживая тяжести его молчания.

Дьюк тут же обвиняюще смотрит на Анри. «Я велел тебе не говорить ей об этом».

«Если Али что-то взбредёт в голову, она не станет слушать доводы. Разве ты не знаешь?»

«Но ты ведь предупредил её, что это опасно?»

«Предупредил. Но если хочешь жаловаться, иди к Эрику», — отвечает Анри с виноватой улыбкой. «Я тоже не думал, что она узнает именно так».

Значит, они оба скрывали от меня всё, чтобы я не попала в опасность? Как жестоко. Может, на вид и не скажешь, но я довольно сильный боец. Из-за одного глаза я слегка утратила прежнюю сноровку, но если начнётся заварушка, я смогу сражаться.

«Расскажите мне всё, что знаете», — требую я.

«…Не могу».

«Я выдержу», — уверяю я Дьюка.

«Какой мужчина станет сообщать опасную информацию женщине, которую любит?»

Серьёзность во взгляде Дьюка едва не убивает меня. Почему эти глаза так меня ослабляют?

Я тихо вздыхаю. Пусть я упряма, но не дура. Теперь понятно, почему Анри велел мне предоставить это Дьюку.

«Ладно, тогда один вопрос. Настоящая личность Лиз — её святость — стала известна за пределами королевства?»

Дьюк глубоко хмурится. «Мы пока этого не знаем».

«Понятно… Тогда я пойду…»

«Алисия».

Я уже собираюсь развернуться и уйти, но Дьюк мягко окликает меня. Казалось бы, я давно должна привыкнуть слышать своё имя из его уст, но почему-то сердце слегка подпрыгивает.

В глазах Дьюка, когда он смотрит на меня, плещется нежность. «Однажды… я хочу, чтобы ты рассказала мне о своих чувствах».

«О своих чувствах?..»

Что я чувствую… к чему? Я обращаюсь к Джиллу за помощью.

«Алисия, ум у тебя взрослый, а сердце младенческое».

«Я тоже прошу тебя, Али», — вмешивается Анри с неловкой усмешкой. «Просто скажи Дьюку, что чувствуешь к нему».

«Ты только берёшь, берёшь и берёшь, Алисия. Ты ни разу не сказала Дьюку о своих чувствах…» — говорит Джилл.

«Он постоянно открывает тебе своё сердце, даже не зная, что ты чувствуешь… Вот это жестокое и необычное наказание».

Ох… не надо вам двоим так на меня давить. А Дьюк по-прежнему молчит. Что же у него сейчас в голове?

«Играть с сердцем популярного, красивого и талантливого принца — это и правда злодейский поступок…» — Джилл осекается и хлопает себя ладонью по рту.

Я улыбаюсь. «Ну да, я замечательная злодейка, которая играет с сердцами принцев».

Джилл неловко смотрит на меня. Он совершил ужасную ошибку.

Никогда не думала, что Джилл назовёт меня злодейкой… Лучший день в моей жизни!

«Али — единственная девушка, которая улыбается, когда её называют злодейкой», — бормочет Анри Джиллу. Тот уверенно кивает.

Я смотрю на молчаливого Дьюка и тайком даю себе обещание.

Когда я окончательно разберусь в своих чувствах, то отвечу Дьюку так, как подобает злодейке.

«Профессор Джон сказал, что пятнистую болезнь в Лавале невозможно вылечить магией».

«Мади ведь может её вылечить?»

«Наверное. Но мади так ценится, что достать её непросто».

«Почему просто не создать больше мади с помощью магии копирования?»

Да! Именно! Если копировать имеющуюся мади, можно спасти больше жизней. Почему я раньше не додумалась до такого простого решения? Пятнистая болезнь в Дюркисе настолько редка, что её почти можно считать несуществующей, но я очень хочу проверить эту теорию!

Меня быстро охватывает любопытство.

«Пожалуй, мне стоит съездить в Лаваль», — говорю я.

«Что?!» — рявкает Джилл.

Ой-ой. Я сказала это вслух, да?

Но магия копирования действительно может оказаться очень полезной. К тому же это заклинание восемьдесят второго уровня, а значит, я могу его использовать. Заклинание копирования относится к тёмной магии… Почему это так — вопрос отдельный, зато заклинание полезное. Но главное — я хочу своими глазами увидеть, как выглядит Лаваль. Как и в случае с Роаной, многое можно понять только при личном осмотре.

Но поездки за границу строго ограничены… а у меня нет таких привилегий. И это упущенная возможность. Если Лаваль пытается похитить Лиз из-за её сил святой, я с радостью позволила бы похитить себя вместо неё… К тому же, если Лиз исчезнет из Дюркиса, я лишусь смысла существования. У каждой злодейки должна быть своя святая.

«Эй, Алисия, ты случайно опять не фантазируешь о чём-нибудь странном?» — недоверчиво спрашивает Джилл.

Если я расскажу ему, о чём думаю, он точно будет против.

«Не совсем. А что?»

По взгляду Джилла я понимаю, что шутливый ответ его не удовлетворил. Похоже, он мне не доверяет… Что ж, на этот раз его интуиция безошибочна.

После этого мы направляемся в столовую. Там уже толпится множество людей. Почему в этой академии вечно так оживлённо? Похоже, не проходит ни дня без какого-нибудь происшествия.

«Зайдём?» — спрашивает Джилл.

«Не будем», — быстро отвечаю я.

Я лучше умру, чем войду в такой гвалт. Нас наверняка опять втянут в какую-нибудь историю. Но едва мы поворачиваемся, чтобы уйти, как кто-то выкрикивает:

«Эй! Здесь Алисия Уильямс!»

…И всё, тайный отход сорван.

Узнать меня с первого взгляда… Неужели я ей нравлюсь?

«Думаешь, опять случилась история, связанная с тобой?» — слегка усмехается Джилл.

Почему все эти истории с Алисией происходят без моего ведома? Злодейка не может позволить себе наполовину отдаваться своим чувствам.

Я понижаю голос и хмуро смотрю на Джилла. «Джилл, я знаю, что ты наслаждаешься происходящим».

«И что? Каждый раз, когда ты устраиваешь драму, становишься популярнее».

«Я не хочу быть популярной. Я хочу, чтобы меня ненавидели».

«Оставим это. Мы заходим или нет?»

«Заходим».

Если не войти, это будет означать поражение. Поэтому, сделав это твёрдое заявление, я смело ступаю в столовую.

Никто не произносит ни слова — пока я иду, в меня впиваются взгляды. Когда за мной наблюдают, я всегда выпрямляюсь во весь рост.

«Боже мой».

Это первое, что вырывается у меня. Неужели это… волосы? По полу раскидан прекрасный беспорядок из волос редкого фиолетового цвета.

«Сама парикмахерша наконец появилась!»

Напряжённый высокий голос кажется знакомым. Я поворачиваюсь к его обладательнице. Ба, это Джейн… Давно её не видела. Похоже, рана зажила — или её вылечили магией.

«Ты хорошо выглядишь, Джейн», — говорю я.

Она кривится. «Меня тошнит от того, что моё имя звучит из твоих уст».

Ой-ой, кто-то меня очень не любит. И неудивительно: я потеряла контроль над силой и отправила её в полёт. Но назвать меня отвратительной — это требует смелости. Я чувствовала, что наша битва ещё не окончена. Так это поединок из мести.

«Алисия, кажется, она не виновница», — шепчет мне Джилл.

…А? Не она?

«Разве не она устроила проблему?» — спрашивает Джилл, указывая позади нас.

Я смотрю туда и вижу девушку с жестоко обстриженными волосами, сидящую на полу.

Ага. Вот владелица фиолетовых волос.

«Какое трагическое зрелище. Что случилось?» — спрашиваю я.

Джейн смотрит на меня и начинает говорить: «Она утверждает, что боготворит тебя. Ей нравятся твои длинные, роскошные, красивые… отвратительно чёрные волосы, поэтому она отрастила свои, чтобы быть похожей на тебя».

Вот это подробное объяснение. Она даже идеально описала мои волосы.

«И?» — подталкиваю я её продолжить.

Джейн кокетливо взвизгивает: «Меня выворачивает от мысли, что кто-то боготворит тебя! Поэтому я оказала ей услугу и отрезала волосы! Так ей и надо за поклонение тебе!»

Визжа изо всех сил, Джейн презрительно смотрит на сжавшуюся на полу фиолетоволосую девушку.

О боже… похоже, за время моего отсутствия Джейн совсем сошла с ума. От прежней уважаемой любимицы учителя не осталось и следа. Неужели я сама выбила его из неё? Интересно…

«И что именно ты хочешь, чтобы я с этим сделала?» — спрашиваю я.

«Посмотри, в каком жалком состоянии она оказалась из-за тебя. Тебе неужели всё равно?»

«Да, всё равно».

От моего прямого ответа атмосфера в столовой мгновенно меняется.

Ох… я узнаю эту атмосферу. В воздухе витает обвинение.

Глаза Джейн вылезают на лоб. «Ты отвратительна!»

«Как грубо… Я её даже не знаю. Слабаки меня не интересуют».

«Но она оказалась в таком состоянии из-за тебя».

«Не заблуждайся — это не моя вина. Это твоя вина».

«Это твоя вина, что ты заставила меня так поступить!» — кричит она, немного растерявшись.

…Похоже, ей очень больно от того, что я поставила её на место.

«Госпожа Алисия права — это не она. Это ты отрезала мне волосы».

О боже. Какой прекрасный голос.

Я смотрю на фиолетоволосую девушку за Джейн. Она поднялась и пронзила Джейн оценивающим взглядом.

Какое невероятное мужество. И даже с растрёпанными волосами её стойка выглядит изысканно.

«Ого, она и правда тебя боготворит, Алисия», — замечает Джилл.

«Правда?»

«Её стойка, то, как она пронзает людей взглядом, — она прямо как ты», — бесстрастно говорит Джилл, разглядывая её.

Я неотрывно смотрю на кучу фиолетовых волос на полу.

…Похоже, в истории появилась ещё одна невероятная девушка.

Джейн дерзко фыркает в сторону фиолетоволосой. «Так тебе и надо за эту чушь о любви к этой стерве».

Джейн направляет ножницы на девушку. Кажется, она готова воткнуть их в неё прямо сейчас.

…Как же девушка, боготворящая злодейку, справится с таким поведением?

Я молча наблюдаю за ней. Её тёмно-фиолетовые глаза широко раскрыты.

Джилл испытующе смотрит на меня. «Что будем делать?»

«Теперь её очередь. Девушка с остриженными волосами должна решить сама».

Мои слова разлетаются по столовой громче, чем я ожидала. Девушка переводит на меня взгляд. Наши глаза впервые встречаются.

…Да. Мне не нужно её спасать, поэтому я останусь в стороне.

«Какая же ты безжалостная ведьма!» — ещё громче ревёт Джейн.

«Безжалостная? Почему? Это не моя проблема».

«Как безответственно. Само твоё существование неприятно до глубины души».

О, это высокая похвала для злодейки. Пожалуй, я награжу тебя достойным злодейским ответом. Я усмехаюсь и щёлкаю пальцами. В следующий миг Джейн хватается за грудь, болезненно и неровно дышит и падает на пол. Из раскрытого рта вырываются хриплое свистящее дыхание и слюна.

Я использовала заклинание тёмной магии девяносто первого уровня, которое останавливает работу внутреннего органа. Вот это действительно подходящее заклинание для тёмной магии. Я снова щёлкаю пальцами, отменяя его. (Пришлось остановить действие, иначе она действительно умерла бы.) У Джейн изо рта немного идёт пена, пока она смотрит на меня. Похоже, заклинание причинило ей сильную боль.

«Что… ты… сделала?» — слабо бормочет Джейн, лёжа на земле. Дышать ей по-прежнему трудно.

«Я на мгновение остановила твоё сердце». Я склоняю голову и улыбаюсь. «Больно было?»

В следующий миг все взгляды, устремлённые на меня, меняются с презрительных на испуганные. Напряжение в воздухе сгущается. По дыханию окружающих я понимаю: больше никто не осмеливается оскорбить меня. Идеальный момент, чтобы показать заклинание, на достижение которого ушло два года тренировок. Не зли злодейку — иначе расплачиваться придётся по полной.

«На твоём месте я бы не двигалась», — говорю я Джейн, проходя мимо к фиолетоволосой ученице. Несмотря на увиденное, в её глазах по-прежнему живут уважение и восхищение, когда она смотрит на меня.

«Как тебя зовут?»

«Меня зовут Кэрол Миллер… леди Алисия», — чётко отвечает она, хотя голос слегка дрожит.

Я так и думала. В девушке есть класс.

«Ты боготворишь меня?»

«Да! Твоя сильная воля, прагматизм, опережающий время, прекрасный золотой глаз, длинные роскошные чёрные волосы — мне нравится в тебе всё».

В её голосе звучит ненасытное обожание. Никогда бы не подумала, что кто-то станет поклоняться мне настолько преданно.

«Поэтому я хотела отрастить волосы подлиннее, чтобы быть как можно больше похожей на тебя, леди Алисия…» — печально бормочет она.

Я смотрю на её волосы. Они стали пугающе короткими. Джейн зашла слишком далеко.

«Прости, что ты оказалась втянута в это», — говорю я Кэрол, а затем поворачиваюсь к Джейн. От прежней энергии не осталось и следа: Джейн в ужасе смотрит на меня.

«Не волнуйся. С тобой я закончила». Я с лёгкой улыбкой выхватываю ножницы из её руки. Затем снова поворачиваюсь к Кэрол. Она растерянно смотрит на меня.

— А теперь время для великого злодейского поступка, который войдёт в историю! Запечатлейте это зрелище в глазах, смертные!

Я сжимаю волосы в кулаке и ножницами решительно отрезаю их. Чёрные волосы падают на пол поверх фиолетовой кучи.

Глаза Кэрол и Джилла от изумления раскрываются так широко, что, кажется, вот-вот выскочат из глазниц.

«Вот. Теперь мои волосы такие же короткие, как у тебя. Теперь мы снова похожи».

[[image:/storage/reader-images/e4c990907b9d505e5f51d219e15ce1fac31c492a.jpg]]
Затем я улыбаюсь ей. В столовой воцаряется тишина — в воздухе не слышно ни единого звука.

Наконец тишину нарушает смех Джилла.

«Алисия, ты всегда поступаешь так, как я и представить не мог».

«О-о, принять это за комплимент?»

«Конечно», — радостно отвечает Джилл.

Джилл и правда стал улыбаться гораздо чаще.

…Позже надо будет подровнять концы магией.

Я подхожу к Кэрол и протягиваю руку. «Рада познакомиться, Кэрол».

Но она продолжает стоять на месте, и глаза её наполняются слезами.

Что? Я сказала что-то не то?

«Ты… произнесла моё имя…» — дрожащим голосом бормочет она, не сводя с меня взгляда.

«Она всего лишь назвала твоё имя, а ты уже так отреагировала… Кто-то тебя очень любит, Алисия». Джилл усмехается.

Он прав. Похоже, она и правда от меня без ума.

«Но ты ведь тоже меня любишь, Джилл?»

Я сказала это в шутку. В последнее время Джилл здорово меня поддевает, и я хочу отплатить ему неудобным вопросом.

Джилл на мгновение выглядит так, словно получил удар под дых. Затем мягко улыбается. «Этот вопрос — настоящее мучение».

По одной этой фразе я понимаю ответ Джилла. Как лестно получить настолько искренний ответ от мальчика, переживающего бунтарский возраст.

Я перевожу взгляд с Джилла обратно на Кэрол. «На этом всё. Идём».

«Да, миледи!» — энергично отвечает она. Дрожь исчезает из её голоса, и она с восторгом смотрит на меня.

Как и ожидалось, на выходе из столовой все расступаются перед нами.

О-о, я и правда чувствую себя королевой… злой королевой. Я на вершине мира.

Сразу после выхода из столовой мы сталкиваемся с Мел. Увидев меня, она бежит навстречу, и в её голосе звучит нелепое возбуждение.

«Али-Али-и-и, ты…? Ого! Ты что, подстриглась?»

«Да. Были… обстоятельства».

«Как мило! Просто прелесть! Никогда не видела девушку, которой так хорошо шла бы стрижка боб!»

Мел едва не сбивает меня с ног от восторга. Глядя на её преувеличенную реакцию, я не могу в полной мере насладиться похвалой.

«Ты пускаешь слюни», — устало говорит Джилл, глядя на Мел, но она, похоже, его не слышит.

«У тебя такое кукольное лицо, Али-Али. Всё так идеально пропорционально! О-о-о, красивые коротковолосые девушки — моя слабость!»

От Мел странно слышать, что я похожа на куклу… Она сама куда больше похожа на куклу, чем я.

«Мел, не веди себя так перед леди Алисией — это невежливо». Не выдержав больше этого зрелища, Кэрол одёргивает Мел и сердито смотрит на неё.

…О боже, они знакомы?

Взгляд Мел перемещается на Кэрол, а голос опускается на октаву. «Что-что-что? Эй, Кэрол. Что это за жуткая стрижка? И откуда ты знаешь Али-Али?»

«А вы откуда знаете друг друга?» — требую ответа я.

«Она дальняя родственница», — сразу отвечает Кэрол.

Мел бросает на Кэрол ответный взгляд. «Не зазнавайся только потому, что ты на год старше».

Кэрол старше на год?.. Если память не подводит, Мел восемнадцать. Значит, Кэрол девятнадцать? Она на целых четыре года старше меня? Я удивлённо смотрю на Кэрол. Они с Мел всё ещё обмениваются эпическими смертельными взглядами. Очевидно, они вечные лучшие враги.

Впрочем, неважно — мне не терпится исправить её ужасную причёску. Пока девушки продолжают сверлить друг друга взглядами, я щёлкаю пальцами. И в мгновение ока причёски у обеих становятся аккуратными. Магия очень удобна. Не нужен никакой салон.

«Вот, я быстро всё поправила».

«Леди Алисия… о, от всего сердца благодарю вас! Я вне себя от счастья».

«Только не зазнавайся», — отрезает Мел, лопая пузырь её радости.

«Разве ты не ревнуешь, что леди Алисия поправила мои волосы?»

«А? Эм, нет? К тому же я провела с Али-Али гораздо больше времени, чем ты. Я даже однажды её похищала».

«Точно, такое ведь было?» — подхватываю я.

Кэрол с недоверием наблюдает за этим разговором.

«Кстати, Мел, а что вообще привело тебя сюда?» — спрашивает Джилл.

Мел смотрит на меня, словно внезапно что-то вспоминает. «Ах да, Дьюк сказал, что в столовой шум, но сам занят, поэтому попросил меня проверить, всё ли с тобой в порядке… А похоже, шум уже сам собой закончился!» — объясняет она звонким голосом.

Не уверена, что можно сказать, будто шум закончился… Но всем сердцем благодарна, что Мел не стала свидетелем той сцены.

«О, смотрите! Это Дьюк!» — кричит Мел, указывая вдаль.

…Какая безумная аура окружает студенческий совет. Они прямо как кумиры. Дьюк стоит в центре, рядом с ним Лиз, а вокруг привычные лица. Воздух наполняют восторженные женские вздохи.

…Дьюк в последнее время часто показывает тёмную сторону, но всё равно остаётся таким популярным. Красивое лицо действительно правит миром, да?

Мел кричит Дьюку и его свите: «Эй, Дьюк! Али-Али стала супер милой!»

Дьюк встречается со мной взглядом. Едва он меня замечает, как бросается ко мне.

…Может, сбежать? Но я никогда не слышала о злодейке, которая поспешно отступает.

Дьюк останавливается передо мной и внимательно разглядывает моё лицо. Я вызывающе смотрю в ответ. Я всего лишь подстриглась. Это едва ли повод для нотаций. Всё будет хорошо… правда? Я слегка отшатываюсь от страха, и тут Дьюк мягко прикрывает ладонями глаза.

…Неужели всё настолько плохо?

«Ты такая красивая, что я злюсь».

Я слышу шёпот.

…А?! Вот какая у тебя реакция?

«Хотел бы я увидеть это первым».

«Что?» — непроизвольно вскрикиваю я.

Вот это неожиданная реакция. Я думала, Дьюк отнесётся к этому гораздо спокойнее. Пожалуй, зря я требовала от него говорить всё, что он думает.

«Али, ты подстриглась? О-о, ты красивая!»

От Кёртиса, бабника, это почти ничего не значит…

«Разумеется, леди Алисия красивая», — фыркает Кэрол.

«Али красавица — ей всё идёт», — добавляет Анри и гладит меня по голове.

Лиз и её свита ничего не говорят и держатся от меня подальше.

«Короткая стрижка всем понравилась», — бормочет рядом Джилл.

И неплохое это чувство — получить столько похвалы, всего лишь подстригшись.

«Но в столовой на неё смотрела целая толпа… Спорим, ты оказался последним, кто это увидел, Дьюк!» — дразнит его Мел.

Серьёзно, у Мел лучший характер на свете.

…Как должна вести себя злодейка в такой ситуации? Чем больше я думаю, тем меньше понимаю, как должна поступать злодейка, околдовавшая мужчину. В конце концов, я всё ещё учусь быть злодейкой. Разберусь позже.

Погрузившись в эти беспечные мысли, я не замечаю зависти и ревности в глазах Лиз, пока она на меня смотрит.

«Алисия».

Вернувшись к коттеджу, я вижу перед ним отца. Неожиданная встреча заставляет меня замереть.

О боже, он немного постарел. Но всё ещё остаётся моим красивым отцом, конечно…

«Эм… давно не виделись, отец. Что привело тебя сюда?»

«Слышал, ты преодолела девяностый уровень. Поздравляю». В ушах звучит ностальгический глубокий голос отца.

«Спасибо, отец».

Я делаю официальный реверанс. Он озадаченно смотрит на меня. Медленно и очень осторожно касается повязки на моём левом глазу.

А, повязка. Эй, я сама решила отдать глаз. Не смотри на меня так виновато. Я с самого начала планировала: как только выучу заклинание Личного переноса, отдам глаз Уиллу.

«Отец, сейчас я очень счастлива. Меня заперли на два года, чтобы я могла продолжить работу наблюдателя, но, думаю, я приобрела гораздо больше». Я смягчаю голос и улыбаюсь. «Поэтому не нужно передо мной извиняться».

«Понятно… Так ты возвращаешься домой?»

«Домой?»

«Надеюсь, ты не собиралась жить в этом коттедже вечно».

Он… прав. Это настолько очевидно, что я напрочь забыла.

…Пожалуй, пора вернуться в особняк.

«Сначала заперли в коттедже, теперь зовут домой — взрослые такие упрямые», — бормочет Джилл.

В его голосе звучит горечь. Но я знаю, что отец предлагает это лишь потому, что волнуется обо мне…

«В особняке есть библиотека. Заниматься исследованиями там будет гораздо удобнее…» — Джилл смягчает собственный упрёк. «К тому же такой девушке, как ты, не следует навсегда запираться в коттедже, Алисия».

«Справедливо… Поехали домой».

При этих словах лицо отца светлеет. Боже, он ведь очень хотел, чтобы я вернулась, да?.. И, если подумать, ему и правда не давало покоя, что он вообще запер меня в коттедже.

«Я рад за тебя, Арнольд», — тихо говорит Джилл моему отцу.

Привет, старый друг!

Я оглядываю свою комнату. Пока меня не было, за ней хорошо ухаживали.

«Госпожа Алисия! Госпожа Алисия!» — кто-то возбуждённо зовёт меня и барабанит в дверь.

……Розетта?

«Войдите», — спокойно отвечаю я.

Дверь распахивается. «Госпожа Алисия! Вы вернулись домой!»

У Розетты, которая в игре ненавидела Алисию, на глазах стоят слёзы, когда она приветствует меня дома. За последние два года мы ни разу не встречались лицом к лицу, но она приносила в коттедж всевозможные вещи для меня.

«Госпожа Алисия… ваш глаз…» — голос Розетты срывается, а руки взлетают к приоткрытым от изумления губам. «Что… случилось?»

«Я отдала его. Другому человеку».

Сразу после этих слов я понимаю, что отец тоже не спросил, что произошло, увидев пропавший глаз. Неужели он уже получил известия? Впрочем… я и сама догадывалась, что новость разошлась.

Розетта больше ни о чём не спрашивает. Она изящно кланяется и говорит: «Прошу простить меня, госпожа, за то, что ворвалась в вашу комнату. Я просто не могу сдержать радости».

«Всё в порядке. Спасибо, что заботились обо мне».

Розетта улыбается, и голос её дрожит: «Госпожа Алисия… я правда так счастлива, что вы вернулись домой».

Приятно, когда по тебе скучают.

«Что ж, я тогда пойду», — говорит она. «Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь позвонить. Ах да! И ещё, госпожа Алисия, вы превратились в настоящую красавицу».

Перед выходом Розетта оборачивается и одаривает меня самой нежной улыбкой.

«Алисия, ты там?»

Я слышу голос Джилла за дверью.

«Входи».

«Ты одна?»

«Да, здесь только я».

После недолгого молчания дверь медленно открывается. В глазах Джилла отчётливо читается серьёзность.

«Что-то случилось?»

«Я нашёл это в школе», — говорит он и протягивает мне маленькую карту.

«Где ты её нашёл?» — я беру карту у Джилла и пристально смотрю на неё.

……Это козырная карта. В этом мире их, кажется, называют «придворными картами»? Аристократы часто используют их в азартных играх.

«Я нашёл её там, где в школу проник волк».

«Чего?..» — глупо выдыхаю я.

«Ты хочешь сказать, у этой карты есть какой-то смысл?..»

«Не знаю».

Это пиковая четвёрка. А значит…

«Если эта карта связывает нас с преступником…»

«„Аристократы-катеры“», — одновременно произносим мы с Джиллом.

«Ага! Значит, ты тоже пришла к такому выводу», — говорит Джилл.

В мире игральных карт сословия обозначаются мастями. Трефы — крестьяне, бубны — торговцы, черви — духовенство, а пики — аристократия. Единицы — тузы, двойки — двойки, тройки — тройки, а четвёрки — катеры, поэтому можно предположить, что пиковая четвёрка означает «аристократов-катеров». Возможно, это название какой-то группы или организации, а возможно, и нет — этого мы не знаем.

Кроме того, преступнику невыгодно оставлять улики, указывающие на него.

……Да, мы просто делаем поспешные выводы, не так ли?

«Это может быть ловушка», — говорю я.

«Верно. Кто-то из Лаваля может пытаться подставить кого-нибудь из Магической академии».

«По одной карте ничего не понять. Серьёзно, загадок становится всё больше».

……При таком раскладе я всерьёз думаю, что быстрее всего будет проникнуть в Лаваль. Но отец никогда мне этого не позволит. В конце концов, он даже пытался заставить меня отказаться от роли наблюдателя за Лиз.

Так, может, мне стоит добиться изгнания?.. Да, нужно просто добиться изгнания, как и подобает злодейке. Тогда я найду нужные доказательства и привезу их обратно в Дюркис. Не знаю, сработает ли мой план, но если сработает, я наверняка войду в историю.

«Алисия? О чём ты думаешь?»

«……О том, что я наблюдаю за Лиз».

«Я не умею пользоваться магией, но ложь слышу за версту». Джилл глубоко и недоверчиво вздыхает.

«Я думала о том, что лучше всего поможет мне стать злодейкой».

«……И ты нашла ответ?»

Если я расскажу Джиллу всё как есть, он непременно станет возражать. Но если солгу, он всё равно меня раскусит… Я нерешительно смотрю на него и медленно произношу:

«Просто ходить в школу… и критиковать Лиз… этого недостаточно».

Джилл многозначительно хмурится. Он понимает, к чему я клоню. До сих пор всякий раз, когда я оказывалась рядом со святой Лиз, разыгрывалась драма. Я неплохо заработала репутацию злодейки таким способом, но всему есть предел.

«Я просто подумала, что пора самой всё устроить, а не ждать, пока события происходят со мной».

«По-моему, ты и так действуешь более чем активно, Алисия».

«Но я метю выше».

«И насколько высоко ты метишь?»

«Насколько только смогу».

На мгновение Джилл выглядит так, словно его оглушили, но вскоре уголки его губ приподнимаются в прекрасной улыбке.

«……И я иду с тобой».

«Я ценю твоё желание составить мне компанию, Джилл… но это задание я должна выполнить одна».

«Что? Ты не хочешь, чтобы я был рядом?» — Джилл широко распахивает глаза. Для мальчика, который наслаждается тем, что я в нём нуждаюсь, мои слова, должно быть, стали сокрушительным ударом.

«Джилл, я хочу, чтобы ты остался здесь и вместо меня наблюдал за Лиз».

«……Не хочу».

Кажется, Джилл впервые отказался выполнить мой приказ. Но всё же в Лаваль мне лучше отправиться одной. Было бы неправильно втягивать Джилла в такую опасную и непредсказуемую затею.

«Что ты вообще собираешься делать?» — спрашивает Джилл, глядя на меня совершенно серьёзно.

Я собираюсь добиться изгнания! …Да, прямо так сказать я не могу. Но Джилл очень проницателен и рано или поздно непременно поймёт, что я задумала. Нужно действовать сейчас, пока этого не произошло…

«А что мне тогда делать?» — в его глазах мольба, он просит меня подсказать. Но жизнь Джилла принадлежит ему, а не мне.

«Джилл, разве твоя цель в жизни — стоять рядом со мной? Разве не на вершине мира?»

«Но я хочу стоять на вершине мира вместе с тобой, Алисия».

Мне впервые за много лет кажется, что я вижу отблески прежнего, юного Джилла. В последнее время он стал таким упрямым, что его беззаботная нежность поблекла. Но сейчас Джилл больше похож на мальчика своего возраста.

«Я могу дать тебе золотую возможность», — говорю я. «Но воспользоваться ею предстоит не мне, а тебе, Джилл. Не волнуйся, мы оба движемся к одной цели».

«И где она находится?»

«На вершине».

Я поднимаю взгляд к потолку и указываю вверх. Всю жизнь мы с Джиллом карабкались к вершине, поэтому, даже если наши пути разойдутся, там мы всё равно встретимся. К тому же это не вечное прощание. Я всего лишь отправляюсь в небольшое путешествие.

Хотя… если меня изгонят, нет никакой гарантии, что я смогу целой и невредимой вернуться в Дюркис…

«Не волнуйся, Джилл, на моём пути для тебя всегда найдётся место». Я мягко глажу его по голове.

«……Ну вот, теперь ты лишила меня возможности сказать „нет“. Тебе всегда удаётся меня перехитрить, Алисия».

Джилл тихо вздыхает и улыбается… и в его глазах появляются признаки взрослости.

Утреннее солнце льётся в маленькое окно кареты. Джилл спит напротив меня, и его волосы тихо колышутся.

Сегодня я должна начать составлять Великий план изгнания. Сердце пляшет в груди — такое чувство, будто я вот-вот совершу нечто совершенно злодейское.

……Пожалуй, мне стоит сделать что-нибудь ужасно неуважительное по отношению к королю? Но прежде я хочу спросить об Уилле.

«Алисия».

……Ты меня напугал. Джилл, которого я считала спящим, теперь пристально смотрит на меня.

«Что такое?» — спрашиваю я.

«Я всю ночь об этом думал и… если ты хочешь отправиться в какое-нибудь путешествие одна, я не стану тебя останавливать. Не буду возражать». Джилл по-прежнему смотрит на меня спокойно. «Но… я хочу, чтобы ты пообещала мне одну вещь».

«Какую?»

«Пожалуйста, не умирай». Когда Джилл произносит эти слова, он так красив, что я на мгновение оказываюсь заворожена. Какой мужественный у него взгляд. «И этого хочу не только я. Дьюк, Анри, Мел, Кэрол — мы все очень тебя любим, Алисия. Будущее без тебя было бы невыносимо одиноким — это однажды сказал Дьюк».

Он говорит так серьёзно, что мой мозг приходит к самой бестактной мысли: разве злодейку можно настолько любить? Мне очень радостно, но в сердце крепко укореняется тревога.

……Правильную ли злодейку я пытаюсь из себя сделать?

«Когда бы ты ни нуждалась во мне, я всегда буду твоим щитом», — обещает Джилл.

«Тогда я всегда буду твоим мечом».

«……Вместе мы сильнейшие в мире».

Джилл гордо улыбается. Утренний свет заставляет его пепельно-серые глаза сиять так ярко, что я не могу смотреть прямо на них.

«Госпожа Алисия».

«Али-Али!»

Кэрол и Мел несутся ко мне, и обе выглядят так, словно вот-вот лопнут.

«Доброе утро, госпожа».

«Доброе! Утречко-о-о!»

«П-привет».

«Ура! Она говорила именно со мной — я уверена!» — ликует Мел с гордым, победоносным видом.

«Ошибаешься. Совершенно очевидно, что она поздоровалась со мной».

«Чего-о-о? Как ни крути, она говорила со мной — с Мелли».

Похоже, они обе жаворонки.

«Алисия, тебе стоит просто считать, что в этой школе есть как минимум сотня людей, которые поклоняются тебе так же, как они», — говорит Джилл.

«Сотня?!» — вскрикиваю я. «Не слишком ли ты преувеличиваешь?»

Я потрясена. Разве для злодейки это не слишком много поклонников?

«…Я бы сказал, что сотня — это весьма скромная оценка. Наверняка их больше».

И откуда он это знает? Сколько же сведений Джилл собирает тайком?

«Ну а я больше всех люблю свою Али-Али».

«Нет, я больше всех поклоняюсь госпоже Алисии».

Пронзительные голоса Мел и Кэрол звенят у меня в ушах. Джилл с усталым видом наблюдает за их перепалкой.

«Опять за своё».

……Интересно, а не Джилл ли здесь самый зрелый?

«Доброе утро, Алисия».

Пара сильных рук обхватывает меня сзади. В нос ударяет сладкий аромат.

Неужели этот человек не может поздороваться как нормальный? Ещё совсем недавно он так и делал…

«Фу!»

«Не могли бы вы не портить нам утро?»

Анри и Джилл бросают на меня раздражённые взгляды — точнее, на Дьюка.

«Доброе утро, ваше высочество. А теперь, пожалуйста, отпустите меня». Я одной рукой мягко отталкиваю Дьюка. Посмотрите на меня: я отстраняю принца — ну и злодейка из меня вышла. Хотя телосложение у него что надо. Сам стройный, но весь в мышцах. Настоящее тело мечты.

«Ещё совсем недавно от простого объятия ты бы покраснела. Уже привыкла?» — лукаво поддразнивает меня Дьюк.

……Может, он обнимает меня со спины только потому, что ему нравится смотреть, как я смущаюсь?

В таком случае…

«Да, теперь мне скучно. Сомневаюсь, что ты ещё когда-нибудь заставишь моё сердце трепетать… хотя, может быть, кто-нибудь другой и сможет».

Этот маленький выпад наверняка приносит мне немало очков злодейки.

«О-о-о… кто это у нас стал такой дерзкой».

По тому, как Дьюк на меня смотрит, кажется, он видит насквозь всю мою игру… Ох. Он злится. Но я злодейка. Я должна уметь смело бросать такие колкости.

«Я глубоко уважаю твоё самообладание, Дьюк», — подбадривает его Анри. Но принц, который по-прежнему не желает меня отпускать, будто не слышит его слов.

Ах… от его взгляда больно. Дьюк просил меня дать ответ, но я до сих пор не понимаю собственных чувств! Что же мне делать?

«Эй-эй-эй! Скоро уже начнётся урок… погодите, что тут происходит?»

Подбежавший к нам Кёртис резко останавливается, заметив Дьюка.

Да, понимаю. Не каждый день Дьюк смотрит на меня с таким выражением…

«Ничего. Пойдём», — резко говорит Дьюк, отворачивается от меня и быстро уходит.

«Ну и злодейка же из меня вышла…»

Джилл цинично усмехается в ответ: «Скорее неловкая задница, если хочешь знать моё мнение».

«Неловкая задница… Больно слышать. Значит, до злодейки мне даже не дотянуть».

«Если бы вы поменялись местами, тебе разве не было бы больно услышать сказанное тобой?»

Если бы я безумно любила Дьюка, годами хранила ему верность и призналась в своих чувствах, а он ответил бы, что его сердце сможет тронуть только другая девушка…

«Да, мне было бы очень больно», — признаю я. «Если бы принц Дьюк сказал мне такое, я бы сильно расстроилась».

«Что? Правда? Алисия, мне кажется, совершенно очевидно, что ты влю…»

«Похоже, теперь принц Дьюк меня бросит».

«Что? С чего ты это взяла? И вообще, Алисия, я почти уверен, что ты влю…»

«Последняя ужасная фраза наверняка разбила ему сердце».

«Послушай меня!» — наконец кричит Джилл.

Я в испуге смотрю на него. Джилл глубоко вздыхает, а затем строго глядит на меня.

«Алисия… ты ведь уже некоторое время любишь Дьюка. Так?»

«……»

Мне требуется время, чтобы слова Джилла дошли до меня.

«Впрочем, нет смысла это говорить: ты всё равно станешь отрицать», — говорит он.

«Да… наверное, я его люблю».

«Что?» — глаза Джилла расширяются. «Алисия… ты поняла, что я имел в виду романтическую любовь?»

«Да, уверена».

«Правда?»

Зачем он заставляет меня говорить, что это неправда? Когда Джилл предложил мне посмотреть на ситуацию глазами Дьюка, я действительно почувствовала себя очень несчастной. Я поняла, что не хочу видеть, как Дьюк влюбляется в другую девушку. Всё это время я считала, что ему лучше всего было бы с героиней… но теперь мои чувства немного изменились.

Из-за Дьюка моё сердце бьётся чаще… и меня это не раздражает. Наверное, это значит, что он мне небезразличен.

……Но когда я гонюсь за своими мечтами, эти чувства становятся не более чем обузой. Я никогда не слышала о счастливом конце принца и злодейки. В конце он всегда оказывается с героиней.

«Святая должна выйти замуж за принца и стать символом мира в королевстве».

Таково общепринятое мнение. Но это больше похоже на судьбу, которую навязывают человеку, а не на путь, который он выбирает сам… Теперь я понимаю, почему Дьюк сказал, что хочет быть свободным.

После долгой паузы я наконец говорю: «Не знаю, будет ли это правильно».

«Что ты имеешь в виду, Алисия? Только что ты была уверена».

«Была… но теперь уже не уверена. Мне кажется, я забрела в запутанный лабиринт».

«Понимаю… Но похоже, ты сильно повзрослела, Алисия». Джилл гордо кивает.

……И чего это Джилл так важничает?

«В любом случае мне нужно повидать принца Дьюка… и извиниться».

«Ты собираешься извиняться?»

«Да, на этот раз. Хотя, разумеется, извинюсь я так, как подобает злодейке».

«Можешь подождать, пока у тебя появится время».

«Но если мир прямо сейчас рухнет, я буду жалеть, что не извинилась, до тех пор, пока больше не смогу сожалеть».

«Понимаю… Тогда тебе стоит немедленно к нему отправиться», — мягко говорит Джилл.

«Принц Дьюк уже, наверное, на уроке, верно?» — я понижаю голос, чтобы он не разнёсся по коридору.

«На уроке сейчас все, а не только Дьюк. Мы с тобой прогуливаем».

«Может, ворвёмся внутрь прямо во время урока?» — спрашиваю я.

«Это было бы довольно злодейски… хотя и помешало бы уроку».

«Наверное, ученики всё равно уже спят. Я стану их живым будильником».

«Я понимаю, что ты пытаешься представить всё в выгодном свете, но вообще-то ты поступаешь плохо».

«Именно это и делают злодейки — совершают плохие поступки».

«Да-да».

Не знаю почему, но в последнее время Джилл выглядит совсем взрослым. Хотя мне самой пятнадцать — я тоже уже довольно зрелая. Просто Джилл особенный.

Мы молча идём по коридору к классу Дьюка. Какой же он здесь просторный и чистый. Мраморный пол всегда отполирован до блеска. Но люстра в коридоре выглядит немного неуместно. Скорее напоминает дворец, а не школу.

«Когда Лиз станет королевой, эта школа должна стать её первой реформой».

Джилл с отвращением морщится. «Что? Почему ты решила, что Лиз Кэтер станет королевой?»

«Потому что она святая. Она выйдет замуж за наследного принца».

«Дьюк никогда на это не согласится».

«Но таков закон королевства».

Джилл широко раскрывает глаза. Полагаю, он удивлён, что я заговорила о законе страны. Я и сама считаю, что сила принуждения, заложенная в игре, абсолютна, хотя мне жаль Дьюка.

«Но ты просто должна нарушить закон. Разве ты не злодейка, Алисия?»

«Даже злодейка не может нарушить фундаментальные законы мира. Если аристократы нарушают правила, то почему простолюдины должны им подчиняться?»

«……В твоих словах есть логика, но Дьюк хочет жениться на тебе, Алисия».

«Если моя любовь к Дьюку станет серьёзной, мне придётся от неё отказаться».

Джилл погружается в молчание. Неужели мой ответ его расстроил? Впрочем, мои личные чувства не имеют значения. Аристократия не руководствуется собственными чувствами.

«В Святой книге написано… что Дьявол убил десять человек». Голос Джилла звучит тихо и глухо, мрачнее, чем когда-либо. «А Бог? Он убил двести тридцать восемь тысяч триста сорок четыре человека».

Джилл смотрит вдаль, произнося это шёпотом. Между нами повисает короткая тишина.

Бог убил гораздо больше людей, чем когда-либо убивал Дьявол. Вот что пытается сказать Джилл. Но мой мозг никак не может это осмыслить.

«Так что послушай меня, Алисия… Мне всё равно, называют ли Лиз Кэтер святой. В моих глазах единственная святая в этом мире — Алисия Уильямс».

Его взгляд настолько серьёзен, что я не нахожу слов. Какие мудрые у него глаза. Если бы Дьюк был королём, а Джилл — его премьер-министром, этот мир, наверное, стал бы намного лучше.

Пока я раздумываю, что ответить Джиллу, мы подходим к классу Дьюка.

«Здесь никого нет». Я оглядываю пустой класс.

«Ты права. Я ещё удивлялся, почему из класса не доносится ни звука».

У них урок на открытом воздухе? Ну и зря мы сюда пришли.

«Эй… ты слышишь, как кто-то плачет?» — Джилл хмурится и смотрит на меня.

……Я не верю в призраков, но отчётливо слышу чей-то тихий плач.

«Вон там».

«Где?»

Джилл указывает прямо в конец класса. Каштановые волосы. Кажется, они мне знакомы… Кто это? Девушка опустила голову, и я не могу разглядеть её лицо.

«Кто там?» — она поднимает голову, почувствовав наше присутствие. А, теперь я знаю. Это Эмма, одна из последовательниц Лиз. Та самая девушка, которая пыталась заманить меня в ловушку. Если она в этом классе, значит, она старше меня. «Что… ты… здесь… делаешь?»

Она растерянно смотрит на меня. Сегодня Эмма не пытается скрыть свои веснушки. С паникой на лице она грубо вытирает слёзы рукавом и торопится к двери.

«Постой. Ты пришла первой. Мы уйдём», — говорю я.

Эмма замирает, подозрительно глядя на меня. «Это всё из-за тебя… Я знаю, ты сейчас всем расскажешь, что я плакала здесь, да?»

С каждой секундой голос Эммы становится всё грубее. Она по-настоящему на меня злится или просто срывает на мне свою обиду?

«В тот день ты высмеяла мою внешность… Ты унизила меня перед госпожой Лиз!»

Похоже, она злится на меня… но Лиз никогда не отвернулась бы от человека из-за такой мелочи. У неё буквально сердце святой.

……Неужели кто-то что-то с ней сделал? Хотя какое мне дело.

«Прости, что мы тебя побеспокоили. Мы сейчас уйдём».

«Что это — жалость? Тебе меня жаль, поэтому ты оставишь меня плакать в одиночестве? Так вот, от твоей маленькой „доброты“ мне ни капельки не лучше».

Ничего себе, как же сильно она меня ненавидит. Я и раньше это знала, но чтобы она настолько глубоко меня презирала… я и правда злодейка, да? Я медленно приближаюсь к Эмме. Она немного пугается, но отступать не собирается. Девушка лишь с презрением смотрит на меня, не двигаясь с места.

«Ч-что?»

Глаза у неё красные и опухшие. Похоже, она плакала очень долго…

«Я ничего не видела. Поэтому ничего и не скажу».

«Что?»

«Если хочется плакать, лучше выплакаться».

Эмма смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

«Я поставлю вокруг этого класса барьер. Снаружи никто не сможет тебя услышать, и внутрь никто не войдёт. Не волнуйся — когда будешь готова выйти, барьер сам исчезнет».

Не говоря больше ни слова, я поворачиваюсь и ухожу из класса.

«Это ложь, и мы обе это знаем — ты обманываешь меня так же, как я обманула тебя!» — кричит Эмма, и из её глаз льётся поток слёз.

«Но мне нечего выиграть, если я стану тебе мстить», — возражаю я.

«Хватит притворяться! Ты меня ненавидишь, и мы обе это знаем!»

«Кто-то тебе что-то сказал?»

Эмма замирает, явно переживая бурю эмоций.

«Не твоё дело!»

Значит, да.

«Ты права, это не моё дело… Но такие волевые люди, как ты, которые считают слёзы признаком поражения, обычно держат всё в себе. Поэтому я и говорю: иногда полезно открыть шлюзы и хорошенько поплакать. Так почему бы тебе не остаться здесь, пока не станет легче?»

Прежде чем она успевает что-либо сказать, я выхожу из класса. Не знаю, какое выражение появилось на лице Эммы, когда она смотрела мне вслед. Щёлкнув пальцами, я воздвигаю вокруг класса барьер. И прямо перед тем, как стены поднимаются, слышу изнутри громкий плач.

……Мне не особенно интересна Эмма, но, похоже, ей сейчас очень тяжело.

«Знаешь… иногда мне кажется…» — начинает Джилл.

«Что?»

«…что ты на самом деле стараешься всем угодить, Алисия».

«Не говори глупостей». Я смеюсь в ответ. «Я не стараюсь всем угодить — это про Лиз можно так сказать».

Джилл закатывает глаза.

«Что?» — требовательно спрашиваю я.

«Ничего. Просто если ты продолжишь в том же духе, положение святой…»

Голос Джилла становится всё тише, и я не разбираю, что он сказал. Мне хочется узнать, но даже если я попрошу его повторить, он всё равно не расскажет.

«Теперь будем искать принца Дьюка», — говорю я.

Мы быстро идём по коридору. Обходим всё здание, но нигде не можем найти Дьюка.

«Неужели специальные классы настолько трудно найти?» — вздыхаю я. «Может, это из-за того заклинания, что я недавно наложила, но я проголодалась».

«Хочешь в столовую? Сомневаюсь, что в это время там кто-нибудь будет».

«Да, пойдём».

В коридоре тихо, слышны только наши шаги. Поэтому голоса из столовой, к которой мы подходим, кажутся ещё громче.

«Эмма получила по заслугам».

«Я знаю, что она хочет, чтобы Лиз её любила, но она слишком много о себе возомнила».

«Она так всех достала. Это единственный способ с ней справиться».

Эх… Когда же мне удастся спокойно поесть в столовой? Я тихонько заглядываю внутрь, чтобы сплетницы меня не заметили. Ох, а это знакомое лицо… Кажется, это та самая девушка, которую использовала Эмма? Та, что записала мой голос с помощью магии земли… Марика, кажется. Две другие девушки мне незнакомы.

Марика — прямо типичный NPC. Не выглядит особенно важной… но сейчас на её лице выражение настоящей злодейки. Оказывается, она всё-таки способна на такие прекрасные эмоции.

«Она вечно всеми командовала — я устала от её эгоизма».

«Она заставляла нас делать всю работу, а всю славу забирала себе — просто ужас».

«Она вообще не человек. Однажды она меня ударила».

«Такая, как Эмма, никогда не сможет поддержать Лиз».

«Это точно. Разве Эмме не лучше поддерживать эту сучку Уильямс?»

«Эй, вообще-то она входит в Великую пятёрку! Лучше называть её госпожой Алиси-и-и-ей».

«Фу, я не хочу называть её по имени».

Эмма действительно пожинает плоды собственных поступков.

……Но всё же их злословие действует на меня, словно наркотик. Как же это возбуждает! Нужно стараться ещё усерднее, чтобы они распускали обо мне ещё более мерзкие слухи. Их издевательства не прекращаются — разговор становится всё жарче.

«Помните, как Эмма перепугалась, когда мы пригрозили ей ножами?! Это было нечто».

«Точно! Выражение её лица было просто поэзией».

«Маленькая мисс Самоуверенность дрожала от страха…»

«О-о-о, и как же она тряслась, когда мы спрятали в её сумке дохлую крысу».

«Точно! А как мы все бросали ножи в стену прямо за её спиной!»

«Да! Она упала на колени и чуть не расплакалась!»

Воздух сотрясает пронзительный хохот.

У меня кровоточат уши. Их поступки были слишком жестокими… Они, а не Эмма, настоящие злодейки.

«Джилл, дай мне свой нож», — тихо и отчётливо говорю я.

Джилл без лишних движений протягивает мне нож. «Держи». Затем вздыхает: «Каждый раз, когда мы приходим в столовую, нас затягивает в какую-нибудь драму».

----------

Глава 8. Кёртис, старший сын семьи Кенвуд — двадцать лет

# Глава 8. Кёртис, старший сын семьи Кенвуд — двадцать лет

«Уф, я так устал…» — стонет Финн, потягиваясь и поднимая руки к небу.

Мы учимся на разных курсах, но он посещает вместе с нами дополнительные занятия, потому что одарён. Как и Анри. Анри и Алан — близнецы, но Анри умнее. Эрик тоже умён, но ему далеко до Финна и Анри.

Финн пристально смотрит на меня, и лицо его озаряет широкая улыбка. Солнце отражается от его золотистых волос, как всегда ослепительно сияющих.

Он всегда так улыбается мне, когда ему что-то нужно. Финн может выглядеть самым чистым и невинным из нашей компании, но у него есть тёмная сторона. Возможно, я просто слишком много думаю, но если бы Финн превратил свою миловидность в оружие, то, наверное, получил бы всё, чего захотел.

«Пойдём что-нибудь съедим», — говорит он.

«Только мы, два парня?»

Финн закатывает глаза и бросает на меня сердитый взгляд. «Тебе бы лучше завязать с покорением женских сердец, а то однажды они тебя прикончат».

В его словах есть доля правды. Я люблю женщин, но постоянно находиться среди них утомительно. К тому же я не создан для моногамии.

«Ладно, пойдём в столовую», — соглашаюсь я.

Мы отправляемся вместе. И почему-то, когда подходим к столовой, видим перед ней Алисию и Джилла. Они заглядывают внутрь.

«Я только что заметил блеск — это был нож?» — спрашивает Финн.

Похоже, Джилл только что передал Алисии оружие.

«Другой вопрос: что задумали эти мерзавцы?»

Мы с Финном подходим к столовой поближе, чтобы лучше разглядеть Джилла и Алисию.

Кстати, интересно, как Финн относится к Алисии? Не похоже, что он интересуется Лиз… но и на стороне Алисии он вроде бы не выступает.

«Что такое? У меня что-то на лице?»

«Э-э, нет».

Отлично. Теперь Финн заметил, что я на него смотрю.

«Ого, глянь туда». Финн не обращает на меня внимания и указывает на Алисию и Джилла.

Алисия вошла в столовую, встала перед тремя девушками и пристально на них смотрит.

……Какой ужасный испепеляющий взгляд. Надеюсь, она действительно не собирается воспользоваться этим ножом.

«А вы что здесь делаете?!»

«Не врывайся к нам, псих…»

«Дайте угадаю: вы слышали всё, что мы только что сказали?»

Алисия молча слушает.

«Постойте, Эмма что-то вам сказала?!»

«Она предала госпожу Лиз? Вот мерзавка, хуже некуда».

«Эта крыса должна просто бросить школу и больше никогда не возвращаться».

Эмма… Она ведь одна из последовательниц Лиз, да?..

Словесные оскорбления девушек становятся всё жестче. По тому, как они поливают Эмму грязью, ни за что не скажешь, что это хорошо воспитанные барышни. Но Алисия спокойно держится и молча выслушивает всё это.

«Не стойте столбом — вам есть что сказать? Так говорите».

«А-а-а, что, боитесь с нами разговаривать?»

Они снисходительно смеются над Алисией. Но Алисия не отступает. Я бросаю взгляд на Финна. Он слегка склоняет голову и пожимает плечами. Похоже, он тоже не понимает мотивов Алисии.

«От неё у меня мурашки».

«Похоже, великая Алисия Уильямс не такая уж крутая».

«Строит из себя начальницу и ходит гоголем, а мы, может, лишили её смелости».

Ситуация зашла довольно далеко, а Алисия всё молчит… Что-то не так. Я делаю шаг вперёд, чтобы их остановить.

«Забудьте о ней — пойдём».

Но в следующий момент девушки поворачиваются, чтобы уйти. Я быстро отступаю. Есть ощущение, что если они меня увидят, я окажусь втянут в какую-нибудь надоедливую драму.

«Кёртис? Ты разве не хочешь их остановить?»

«Не могу. Они уже идут прямо к нам».

Финн тихо вздыхает, услышав моё оправдание. Меня раздражает, как снисходительно он порой со мной разговаривает, хотя он младше меня, но я понимаю, почему его раздражает моё поведение.

И тут это происходит. Прямо в нас летит что-то блестящее.

«А?» — одновременно выдыхаем мы с Финном.

Это Алисия бросила нож. Он пролетел рядом с группой девушек и воткнулся в стену. Девушки ещё не поняли, что произошло. Они просто стоят, оцепенев. Нож пронёсся прямо у них перед лицами. Неудивительно, что они так потрясены.

……Вот это контроль. Разве возможно с такой точностью бросить нож, чтобы он едва не попал в цель? В глазах девушек нет удивления… только страх. Они с ужасом смотрят на нож.

«Ну и каково вам, когда нож бросают в вас?» — невозмутимо бормочет Алисия. Затем, не обращая внимания на парализованных от страха девушек, поворачивается и уходит.

«Стоять!» — после отчаянных попыток снова пошевелиться кричит самая волевая девушка. «Эмма вам что-то сказала? Вы пришли отомстить за неё, да?!»

Алисия раздражённо вздыхает и поворачивается к девушке. Та, что ещё недавно кричала, захлопывает рот и начинает дрожать от страха. С моего места я не могу разобрать выражение лица Алисии, но голос у неё звучит напряжённо.

«В следующий раз я не промахнусь».

Эти пять слов звучат очень весомо. Как угроза, они сработали лучше некуда. Раз Алисия намекает на месть, значит, эти девушки сделали с Эммой нечто по-настоящему ужасное. Они убегают прочь, бросая на ходу ругательства.

«Может, нам тоже смыться?» — тихо спрашивает Финн.

Он прав. Нужно уйти, пока Алисия нас не заметила.

«Лорд Кёртис, лорд Финн, уделите мне минутку».

Но в следующий момент Алисия ловит мой взгляд. Я даже не успеваю убежать…

Не говоря ни слова, Алисия направляется в центральный сад. Чувствуя себя виноватым из-за того, что нас поймали, мы молча идём следом.

«Али, можно задать тебе вопрос?»

Алисия останавливается у самого входа в центральный сад. Затем медленно поворачивается ко мне. Свет в её единственном глазу настолько пронзительный, что я невольно теряю дар речи. В такой момент большинство людей наверняка испытали бы страх, но её скромное выражение лица пригвождает меня к месту.

«……О чём ты, чёрт возьми, думаешь?» — выпаливаю я.

«Что?» — Алисия удивлённо хмурится, глядя на меня.

«Э-э, просто… понимаешь, мне стало интересно, почему ты пригрозила тем девушкам от имени Эммы».

Она на мгновение замолкает, а затем отвечает: «Я сделала это не ради Эммы. Просто больше не могла слышать от них ни слова».

«Думаю, Эмма переметнётся к тебе, Алисия», — говорит рядом со мной Финн с таким же невозмутимым выражением лица, как у Алисии. Интересно, он рад или зол из-за перспективы, что Эмма перейдёт на сторону Алисии? Кто его разберёт.

«Но Эмма — фанатичная поклонница Лиз», — возражает Алисия.

«Я верю только тому, что вижу своими глазами», — отвечает Финн.

«Лорд Финн, что именно вы хотите сказать?»

«Все называют тебя дьяволом, Алисия, но я никогда не видел, чтобы ты вела себя как дьявол. Если уж на то пошло, для меня ты ангел».

«Хуже комплимента и придумать нельзя», — фыркает она. «Ангел? Как же это прискорбно».

Ничего себе. Она и правда терпеть не может, когда её называют ангелом. Забавно. Большинство девушек такое обожают… Я наблюдаю за Алисией, пока эти мысли проносятся у меня в голове.

«Кстати, Эмме нравятся девушки», — говорит Финн.

«Прошу прощения?»

Это наконец-то удивляет Алисию, до сих пор сохранявшую невозмутимость. Похоже, Джилл уже знал. Он ни капельки не удивляется откровению Финна.

«Я сказал, что ей нравятся девушки», — повторяет он.

«Эм… то есть в романтическом смысле?»

«Девушки», — безупречно синхронно отвечаем мы втроём.

Алисия по-прежнему, кажется, не понимает, что имеет в виду Финн. Что ж, это должно быть шокирующим открытием. Знают об этом немногие.

«Интересно, Эмма уже влюбилась в Али…» — дразню я.

«Но я ничего не делала», — настаивает Алисия, и голос её слегка дрожит от волнения.

«Да, думаю, Эмма по уши в тебя влюбилась, Алисия», — серьёзно говорит Джилл, явно подливая масла в огонь её тревог. «Каждый, кто сближается с тобой, чувствует притяжение твоего обаяния, хочет он того или нет», — добавляет он с лёгкой усмешкой.

Должен признать, парень прав. Скорее странно не поддаться очарованию Алисии. Даже если ты считаешь её злой женщиной, она всё равно притягивает к себе. На мой взгляд, Алисия, в отличие от Лиз, как раз и обладает по-настоящему колдовским обаянием.

«Будь Лиз на твоём месте, она либо привела бы девушек к Эмме и заставила их помириться, либо встала бы на защиту Эммы — одно из двух. Хотя это всего лишь мои догадки», — говорит Финн.

«Что ж, Лиз Кэтер — всеобщая героиня», — соглашается Джилл. «Она как минимум должна была бы сделать нечто подобное».

«Но если спросить меня, настоящий герой — тот, кто тайком наказал обидчиц Эммы», — говорит Финн.

«Лиз Кэтер хочет показать всем, насколько чисто её сердце, поэтому сперва собрала бы зрителей и произнесла длинную красивую речь».

……А ведь они ужасно обходятся с Лиз. Я не то чтобы встаю на сторону Лиз, но Финн и Джилл, несмотря на такие милые лица, с такой лёгкостью злословят. Но важнее другое: впервые я наконец понял, что думает Финн. Раньше у меня было лишь смутное ощущение, но, к моему удивлению, всё это время он был на стороне Алисии. Кажется, все последователи Алисии — гении.

Хотя, наверное, вполне естественно, что одарённые тянутся к одарённым. Интересно, сколько последователей Лиз переметнётся к Алисии. Всё стало по-настоящему интересно. Похоже, такому постороннему человеку, как я, придётся внимательно следить за развитием событий.

----------

Глава 9. Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — пятнадцать лет

# Глава 9. Алисия, старшая дочь семьи Уильямс — пятнадцать лет

«Принц Дьюк, мне так жаль. Пожалуйста, простите меня».

Я низко склоняю голову, а затем прямо смотрю в его тёмно-синие глаза.

Он приехал в особняк моей семьи. В школе мне никак не удавалось с ним поговорить, так что всё сложилось идеально. У себя дома я могу не торопясь открыться ему и всё объяснить.

«В тот день я сказала тебе ужасно необдуманные слова. Если честно, меня никогда ещё никто не любил так сильно, поэтому я просто…»

С трудом выдавливая из себя слова, я вижу на губах Дьюка мягкую улыбку. По этой улыбке видно, что он уже всё знает. Эта его уверенная улыбка неизменно лишает меня сил.

«Так… ты больше на меня не сердишься?»

«Я с самого начала на тебя не сердился, Алисия».

«Что?» — глупо выпаливаю я.

Он неловко улыбается. Он на меня не сердился… Тогда что он имеет в виду?

«Тогда на кого ты сердился?»

«Давай больше не будем об этом».

«Я буду спрашивать, пока ты не ответишь».

Я широко ему улыбаюсь. Теперь мы поменялись местами. Как редко выпадает удовольствие наблюдать, как Дьюк теряется.

Из окна в комнату втекает ласковый ветерок, тихо шевеля занавески. Дьюк тоже поворачивается ко мне.

«Мысль о том, что какой-то другой мужчина заставляет твоё сердце трепетать… До чего же сильно я ему завидовал».

……Что ж. Это одна из самых романтичных фраз, которые я когда-либо слышала. Только принц способен с такой серьёзностью произнести настолько смущающие слова. Будущее пока неизвестно, но вряд ли я когда-нибудь встречу мужчину лучше Дьюка. В конце концов, когда я играла в эту игру, он был моим любимчиком. К тому же рядом с ним я могу быть собой. Мне никогда не приходится притворяться — наоборот, рядом с ним я расслабляюсь. (Хотя, конечно, иногда я всё ещё нервничаю.) За эти годы он плавно проник в моё сердце. Возможно, это доказательство обаяния наследного принца Дюркиса.

«Алисия?»

Он безжалостно смотрит мне в глаза. Его прекрасное лицо, национальное достояние, находится всего в нескольких сантиметрах от моего.

«Эм… большое спасибо?» — с вопросительной интонацией благодарю его и отступаю.

Кстати, зачем Дьюк вообще приехал ко мне домой? Не похоже, что ему нужно поговорить со мной или с братьями… Может, дело в отце? Я никогда не видела, чтобы они разговаривали друг с другом. И, возможно, это слишком самонадеянно с моей стороны, но если они всё-таки беседуют, то могу представить лишь один предмет разговора — меня.

«Ваше высочество, простите, что заставил вас ждать».

Отец входит в комнату как раз в тот момент, когда я думаю о нём. Отец кланяется, а Дьюк слегка кивает в ответ.

«Всё в порядке, лорд Уильямс. Не нужно такой официальности».

«Спасибо, ваше высочество». Отец поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Похоже, он не хочет, чтобы я здесь находилась.

«Так о чём вы, джентльмены, собирались поговорить?»

Прости, отец. Но я просто не могу вежливо удалиться, пока не узнаю, что происходит. Девушке нужно всё знать. И мне всё равно, скажешь ли ты, что мне нечего делать в мужском разговоре, — я ни за что не отступлю.

Я выпрямляюсь и твёрдо смотрю отцу в глаза. Увидев, как решительно я держусь, отец обречённо смотрит на меня.

«……Полагаю, лучше сразу сдаться».

«Похоже на то», — отвечает Дьюк.

«Сколько бы я ни читал ей нотации, она всё равно захочет услышать, что мы собирались сказать… К тому же Алисии уже пятнадцать».

Неужели в пятнадцать лет человек уже считается настолько взрослым?

«Алисия, ты могла пользоваться магией уже в десять лет… Значит, ты Иная. Уверен, из-за этого тебе немало пришлось пережить».

Я Иная? Неужели он путает меня с Лиз?

«Нет, отец. Я получила свои способности тяжёлым трудом, не более того. Единственная особенная здесь — святая Лиз».

«Это неправда. Мне следовало скрывать твою силу. Из-за того, что я этого не сделал, его величество обратил на тебя внимание и… Нет, не будем об этом».

«Почему я должна скрывать свою силу?»

«Тебе действительно нужно лучше понимать, насколько ты гениальна. Ты могла пользоваться магией в десять лет, а теперь, в пятнадцать, достигла девяностого уровня. И дело не только в магии. Дело в твоём уме. Всё в тебе выходит за пределы нормы».

«Её навыки владения мечом и физическая сила тоже сверхчеловеческие», — добавляет Дьюк.

Это… он сейчас меня похвалил?

«Так ты хочешь сказать, что мне следует больше жить в тени?»

«Нет, это уже невозможно. Ты и так слишком сильно выделяешься», — говорит отец с лёгким вздохом.

Должна признать, он прав. В академии моя дурная слава весьма велика. К моей величайшей радости, я торчу там как бельмо на глазу.

«Значит, состоялось собрание и было принято решение…»

Увидев болезненное выражение лица отца, я уже понимаю, о чём речь. Они решили снять меня с должности наблюдателя за Лиз Кэтер, несмотря на то что я достигла девяностого уровня. Его неловкое выражение лица, должно быть, как раз это и означало. И я понимаю. Пусть я наконец достигла девяностого уровня, мне всё ещё далеко до её сотого.

……Если решение приняли на специальном совете Великой пятёрки, у меня нет права протестовать.

«Мы хотим, чтобы ты снова стала наблюдателем за Лиз Кэтер».

……Что? Я ослышалась?

«Эм… простите, что вы только что сказали?» — спрашиваю я.

«Теперь, когда ты достигла девяностого уровня, мы решили, что ты действительно подходишь для роли наблюдателя за Лиз Кэтер».

Почему вы сообщаете мне такую радостную новость с настолько печальным видом?! Из-за вас я решила, что больше не буду наблюдателем за Лиз.

«Ты хотя бы мог за меня порадоваться», — говорю я отцу.

«Ты, возможно, и рада этой новости, Алисия, а я места себе не нахожу от тревоги. Я хотел, чтобы ты жила беззаботной жизнью…»

Полагаю, таковы трудности отца, у которого есть дочь. Как бы я ни старалась, мне не удастся избавить его от тревог. Нелегко добиться, чтобы желания отца совпадали с желаниями дочери.

……Неужели со мной что-то не так?

Будто прочитав мои мысли, Дьюк смотрит на меня и кивает.

«Если окажешься в опасности, немедленно сообщи мне», — твёрдо приказывает отец. Сразу видно, насколько сильно он меня любит.

«Но, отец, разве именно в величайшей опасности цветы не расцветают прекраснее всего?»

«……Тебе точно всего пятнадцать?»

Я никогда не думала, что однажды родной отец усомнится в моём возрасте. И хотя назвать свой настоящий возраст мне трудно, технически мне действительно пятнадцать.

«В любом случае я снова буду наблюдателем за Лиз, так что довольна».

«А если она окажется в настоящей опасности, я буду рядом».

Я отчётливо слышу, как Дьюк шепчет это отцу на ухо.

Как невежливо! Если я окажусь в настоящей опасности, я сама её преодолею. Так и поступают злодейки… Какие бы препятствия ни встали у меня на пути, я не дрогну. Более того, я приветствую море препятствий. Оно сделает меня лучшей злодейкой!

«Ты выглядишь взволнованной», — усмехается Дьюк.

«Наверное, она опять задумала какую-нибудь глупость… Я так устал». Отец раздражённо вздыхает, поникнув плечами.

«Не волнуйся, отец. Я уж точно достаточно сильна, чтобы выжить!»

«……Только пообещай, что не станешь слишком сильно себя изматывать. А теперь мне нужно заняться одним делом, так что я ухожу».

Отец с поникшим видом кланяется Дьюку и выходит из комнаты. Мне начинает становиться жаль отца. Надеюсь, я не сократила продолжительность его жизни. Живи долго-долго, отец.

Я смотрю на Дьюка. На мгновение наши взгляды встречаются, и моё сердце замирает.

«Ваше высочество, разве вы не собираетесь домой?»

«Я хочу ещё немного побыть с тобой, Алисия».

«Всё в порядке. Не обязательно говорить настолько прямо».

Я машинально отвожу взгляд. Кажется, всё моё тело начинает пылать. Ну же, любая девушка упала бы в обморок, услышав такую фразу от подобного красавца. Хотелось бы, чтобы Дьюк лучше осознавал собственную привлекательность.

Его взгляд опускается на алмазный кулон у меня на шее. Он осторожно тянет за него, притягивая меня к себе.

«Когда-нибудь я сделаю тебя своей».

……Я думала, он собирается меня поцеловать. Я… я должна что-то ответить!

«С чего ты так уверен? Всё может обернуться наоборот».

Я собираю последние силы, чтобы усмехнуться ему в ответ.

«Наоборот?»

«С такой же вероятностью я могу сделать своим тебя, ваше высочество».

Дьюк на мгновение замирает… а затем его лицо озаряется мягкой улыбкой. А моё сердце никак не угомонится.

[[image:/storage/reader-images/5a584f507229ea462ceec62d44f9feefe6ddccf0.jpg]]
«Моё сердце всегда принадлежало тебе, Алисия».

Ах! Почему он постоянно так со мной поступает?! Сколько ещё романтических фраз Дьюка будут сражать меня наповал? Я всерьёз тревожусь за своё будущее.

Глядя в глаза Дьюка, в которых поблёскивает победное самодовольство, я тихо вздыхаю про себя.

— Конец

----------

Послесловие

# Послесловие

Здравствуйте! С вами Идзуми Окидо.

Спасибо, что дочитали до самого конца.

Второй том вышел в свет, и я безмерно счастлива!

Лично мне больше всего нравится Мел. Кукольная внешность, острый язык и любовь к Алисии — она такая причудливая, такая бесцеремонная, и я её обожаю.

А кто ваш любимый персонаж?

Но боже мой, Алисия и правда стала настоящим доблестным мужчиной. Надеюсь, читатели млели и кричали: «Да! Королева!»

Джилл тоже повзрослел… и мне немного грустно, что он больше не такой милый маленький мальчик. Но, как бы он ни взрослел, в нём всегда остаётся частичка ребёнка, так что всё хорошо!

Джилл всем сердцем доверяет Алисии и глубоко её любит. Алисия стала необходимой частью его жизни.

……Джилл, смотри, а то упустишь шанс жениться.

Хотя, раз он посвятил Алисии всего себя, я сомневаюсь, что он когда-нибудь женится.

Самопровозглашённая слава Алисии как злодейки продолжает притягивать к ней талантливых людей. К сожалению, чем сильнее Алисия старается быть злодейкой, тем меньше на неё похожа…

Умная и сильная — её представление о злодейке останется прежним, пока она искренне идёт вперёд. Именно такой я хочу её видеть.

Спасибо моим редакторам, которые всегда дают прекрасные советы, и спасибо Дзюн Хаясэ за чудесные иллюстрации.

И ещё! По «Я стану злодейкой, которая войдёт в историю» начали выпускать мангу!

Акари Хоси прекрасно её рисует!

Огромное вам спасибо.

До новой встречи!

Идзуми Окидо

----------