ЕЁ ВЕЛИЧЕСТВО НЕ ПРИЗНАЕТСЯ МНЕ В ЛЮБВИ

Том 1: Первый намёк

Глава 1: Ничего не изменилось

Новый учебный год. Новый класс. Новые тетради. Новый шанс на тихую жизнь.

По крайней мере, я так думал, когда шёл к доске со списками.

Меня зовут Кэйто Накамура. Мне семнадцать. Я учусь во втором классе старшей школы, и единственное, чего я хочу от жизни — это чтобы меня не трогали. Не хвалили, не ругали, не замечали. Идеальный план: закончить школу, поступить в средний университет, найти среднюю работу и умереть в среднем возрасте, никому не помешав.

В прошлом году план провалился. Потому что в моём классе оказалась Рин Асакура.

В позапрошлом году — тоже.

Но третий год подряд? Нет, судьба не может быть настолько жестокой.

Утро первого учебного дня было обманчиво хорошим. Солнце светило, птицы пели, я даже не забыл купить молоко, как просила мама. В поезде нашёл свободное место у двери, и никто рядом не стошнил — отличное начало.

У входа в школу толпились ученики. Кто-то хвастался летними каникулами, кто-то жаловался на жару, кто-то просто зевал. Я прошёл мимо и направился к доске объявлений.

Второй «Б». Провёл пальцем по списку.

Накамура Кэйто. Есть.

Ямада Такеши. Тоже здесь. Уже легче. Ямада — мой единственный... ну, не друг. Скорее, человек, который со мной разговаривает, потому что ему всё равно с кем. Но это лучше, чем ничего.

Провёл дальше. И замер.

Асакура Рин.

Третий год.

Третий год подряд она в моём классе. Как такое вообще возможно? Школа специально так делает? Есть какой-то тайный заговор? Кому я что сделал? Может, в прошлой жизни я был злодеем, и теперь вселенная мстит мне руками богатой красавицы с чёрным поясом?

Я закрыл глаза и досчитал до десяти.

Ладно. Может, всё будет иначе. Может, за лето она повзрослела. Может, у неё появился парень, и она занята отношениями. Может, она меня даже не заметит. Новый год — новый шанс.

— На-ка-му-ра.

Голос за спиной. Тягучий, снисходительный, с лёгкой усмешкой. Голос человека, который точно знает, что он на вершине пищевой цепочки, а ты где-то в самом низу.

Я обернулся.

Рин Асакура стояла в двух шагах. Высокая, прямая, форма без единой складки. Чёрные волосы длиннее, чем в прошлом году — отрастила за лето. На губах играла лёгкая улыбка. Не добрая. Снисходительная. Как у монарха, который заметил на ковре насекомое и раздумывает, раздавить его сразу или сперва поиграть.

— Смотрю на списки, смотрю... — она склонила голову набок. — Дай угадаю. Ты надеялся, что меня не будет в твоём классе?

Я помолчал.

— Я надеялся, что ты переедешь. В другую префектуру. Или страну. Или на другую планету.

Она усмехнулась. Коротко, сухо.

— Как мило. Ты всерьёз думал, что судьба избавит тебя от меня? — она шагнула ближе. — Накамура, такие как я не исчезают. Мы возвращаемся. Снова и снова. Это называется «неизбежность». Выучи это слово, оно тебе пригодится. Для описания твоей жалкой жизни.

— Я его знаю.

— О, учишься. Похвально. Может, к выпуску освоишь ещё пару слов.

Она улыбнулась — холодно, с чувством абсолютного превосходства. Затем развернулась и пошла к школе. Свита потекла за ней — Минами, Юка и ещё пара девушек, чьи имена я никак не мог запомнить. Одна бросила на меня любопытный взгляд: мол, чем это ты заслужил внимание королевы?

Я бы и сам хотел знать.

Ямада возник у моего плеча.

— Чувак. Третий год. Она реально тебя не отпускает.

— Я заметил.

— Это какая-то карма. Что ты ей сделал в прошлой жизни?

— Видимо, родился.

Класс 2-Б оказался точной копией прошлогоднего. Те же парты, та же доска, то же окно на спортплощадку. Даже трещина на потолке была та же. Как будто школа вообще не менялась, только учеников перетасовывали раз в год. И мне постоянно выпадала Рин Асакура.

Я сел за третью парту в среднем ряду. Не слишком спереди, чтобы учитель не дышал в затылок. Не слишком сзади, чтобы не считали прогульщиком. Идеальное место для невидимки.

Рин, разумеется, села у окна. Лучшее место в классе. Она села не как обычный человек — она села как королева на трон. Спина прямая, руки сложены на коленях, подбородок чуть приподнят. И она смотрела на меня.

— Накамура, — позвала она через весь класс. Голос сладкий, с ленцой. — Я скучала по тебе за лето. Ты не представляешь, насколько скучно без объекта для насмешек. Приходилось издеваться над двоюродным братом, а он, знаешь ли, даже обижается. Никакой выдержки. Не то что ты. Ты хотя бы молчишь, когда тебя топчут.

Я промолчал.

— Что, даже не поздороваешься? — она театрально вздохнула. — Никаких манер. Чему вас только учат в обычных семьях?

— Доброе утро, Асакура-сан.

— Вот, уже лучше. Видишь? Ты можешь быть почти человеком, когда стараешься. Запомни это. Тебе пригодится.

Она отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен. Свита тут же защебетала о чём-то своём, но я заметил, как Минами бросила на меня ещё один взгляд. Изучающий. Как будто пыталась понять, почему королева тратит время на такое ничтожество.

Ямада сзади прошептал:

— Она назвала тебя «почти человеком». Это прогресс. В прошлом году ты был «ошибкой эволюции».

— Спасибо, Ямада. Ты умеешь поддержать.

— Обращайся.

Прозвенел звонок. Вошёл учитель. Класс встал, поклонился, сел. Начался первый урок нового учебного года.

Учитель, пожилой мужчина в мятом пиджаке, решил начать с проверки знаний.

— Накамура-кун, назовите трёх авторов периода Хэйан и их основные произведения.

Я встал.

— Мурасаки Сикибу, «Повесть о Гэндзи». Сэй-Сёнагон, «Записки у изголовья». И...

Тишина. В голове было пусто. Я знал, что знаю ответ, но он куда-то спрятался. Как всегда, когда на меня смотрели тридцать человек.

Рин издала короткий смешок. Не весёлый. Издевательский. Как будто увидела голубя, который врезался в стекло.

— «И-и-и...» — передразнила она. — Слышите, класс? Это звук мыслей Накамуры. Сначала было «м-м-м», теперь «и-и-и». Богатый внутренний мир. Скоро, глядишь, алфавит закончит.

Класс засмеялся. Я молчал.

— Может, тебе нужна подсказка? — она повернулась ко мне, опёрлась подбородком на ладонь. Глаза холодные, улыбка ленивая. — Я могу помочь. Из жалости. Ты выглядишь настолько жалко, что даже мне почти неловко. Почти.

— Я сам. Сейчас.

Рин подняла бровь.

— «Сейчас»? А когда «сейчас»? Через час? Через два? Урок закончится, а ты всё будешь «сейчас»?

Я молчал. Она вздохнула — театрально, громко, чтобы все слышали.

— Ладно. Я жду. У тебя десять секунд. Потом я объявлю тебя безнадёжным. Официально. При всём классе.

— Камо-но Тёмэй. «Записки из кельи».

Рин помолчала. Кивнула.

— Вспомнил. Удивительно. Видимо, даже пустая голова иногда находит потерянное. Садись. Разрешаю.

Я сел. Она уже отвернулась к окну — потеряла интерес. Учитель кашлянул и продолжил урок. Ямада сзади пихнул меня в спину, но ничего не сказал.

Следующим уроком была математика. Новая тема. Учитель вызвал меня к доске. Я перепутал формулу. Стер. Написал заново. Тоже неправильно.

Рин тихо хохотнула. Холодно, как треснувший лёд.

— Ой. А вот и старый Накамура. Я уже начала думать, что ты за лето стал человеком. Но нет. Ошиблась. Ты всё то же ничтожество, просто на год старше.

— Мог бы извиниться за то, что тратишь наше время, — добавила она через плечо. — Но я понимаю. Ты даже извиняться нормально не умеешь.

Я молча стёр ещё раз. Учитель подсказал формулу. Я написал правильную. Сел. Рин даже не посмотрела в мою сторону.

В столовой я взял поднос с рисом, рыбой и супом. Нашёл свой дальний столик за колонной. Сел. Выдохнул. Тишина. Одиночество. Безопасность.

— Подвинься.

Рин поставила поднос напротив. Просто взяла и села. Свита осталась за соседним столом, делая вид, что не подглядывает. У них плохо получалось.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Обедаю. Что, нельзя?

— Здесь обычно тихо.

— Вот именно, — она взяла палочки. Движения точные, изящные. — А ты сегодня слишком много шумел. Приходится сидеть с тобой, чтобы ты не натворил глупостей. Вдруг кто-то подумает, что я тебя не контролирую?

— Ты меня не контролируешь.

Она улыбнулась. Медленно подняла на меня взгляд.

— Ой, Накамура. Ты правда так думаешь? Посмотри на себя. Ты сидишь, где я сказала. Ты ешь, когда я разрешила. Ты даже дышишь с моим позволением, просто ещё не понял этого.

Я промолчал. Продолжил есть.

— Ты вообще разговаривать умеешь? — спросила она через минуту. — Или только на литературе, когда забыл ответ?

— Умею.

— Тогда скажи что-нибудь. Развлеки меня.

Я подумал.

— Рыба вкусная.

Рин моргнула. Потом фыркнула.

— Рыба. Вкусная. Гениально. С таким остроумием тебя ждёт карьера в цирке. Будешь развлекать людей своей неспособностью связать два слова.

Я промолчал.

— Ладно, ешь свою рыбу. Хотя бы не подавись. Мне не нужна смерть ничтожества на моей совести.

Она ела аккуратно, не проронив ни крошки. Я ковырялся в тарелке. Когда она закончила, то встала, взяла поднос и, не прощаясь, ушла к свите.

Я выдохнул. Только сейчас заметил, что всё это время почти не дышал.

Последним уроком была физкультура. Мы играли в баскетбол. Я промахнулся мимо кольца четыре раза из четырёх. На пятый мяч вообще улетел не в ту сторону. Рин, которая играла на соседней площадке, на секунду остановилась.

— Накамура! — крикнула она через весь зал. — Ты знаешь, что мяч нужно кидать в кольцо, а не в стену? Или ты решил изобрести новый вид спорта? «Баскетбол для тех, кто не умеет»?

Смех. На этот раз — вся площадка. Даже физрук улыбнулся.

Я подобрал мяч. Ничего не сказал.

Когда я выходил из школы, то споткнулся о порог. Всего лишь на секунду зацепился носком туфли. Никто не заметил. Почти никто.

— Гравитация — не твой друг, Накамура. Впрочем, как и все остальные.

Рин прошла мимо, даже не замедлив шага. Её свита потекла следом. Минами хихикнула, прикрывая рот ладошкой.

Ямада догнал меня у ворот.

— Четыре раза, — сказал он. — Я считал. Литература, математика, обед, физкультура. Плюс порог. Итого пять. Новый рекорд.

— Я тоже считал, — сказал я.

— И как держишься?

Я пожал плечами.

— Привык.

— К такому нельзя привыкнуть, — Ямада покачал головой. — Ты просто... не знаю. Особенный. В плохом смысле. Или хорошем. Я ещё не решил.

— Спасибо, Ямада.

— Слушай, может, переведёшься в другую школу?

— Не вариант. Родители не потянут.

— Тогда терпи. Но знаешь... — он понизил голос. — Третий год. Третий год она к тебе цепляется. Это уже не совпадение. Это что-то другое.

— И что же?

— Не знаю. Но когда узнаешь — скажи мне. Мне интересно.

Он хлопнул меня по плечу и побежал к станции. Я остался у ворот.

Солнце садилось за школьным забором. Небо окрасилось в оранжевый и розовый. Красиво. Я стоял и думал о том, что третий год подряд вижу этот закат из одного и того же места.

Я пошёл домой. Открыл дверь. Скинул обувь. Прошёл в комнату. Сел на кровать. Посмотрел в потолок.

Первый день нового учебного года закончился.

Ничего не изменилось.

[КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ]

Глава 2: Второй день

Я проснулся с мыслью, что сегодня будет то же самое.

Будильник. 6:45. Рис в рисоварке. Молоко? Кажется, мама опять просила купить. Забыл. Поезд. Школа. Рин Асакура, которая назовёт меня ничтожеством ещё до начала первого урока.

Ничего не изменилось. Вчерашний день доказал это с абсолютной точностью.

Я оделся, позавтракал, вышел из дома. В поезде было тесно. Я втиснулся между школьницей с наушниками и мужчиной, который читал газету. На меня никто не смотрел. Как обычно.

У входа в школу я замедлил шаг. Где-то в глубине сознания крутилась мысль: «А что, если?»

Что, если сегодня она не будет меня унижать? Что, если вчерашний разговор у доски объявлений что-то изменил? Что, если её «я скучала по тебе за лето» было не просто издёвкой?

Я тряхнул головой. Бред. Это Рин Асакура. Она не меняется. Она — константа. Как трещина на потолке в классе 2-Б.

В классе я сел на своё место. Третья парта в среднем ряду. Ямада ещё не пришёл. Рин уже была на месте — у окна, как всегда. Спина прямая, руки сложены на коленях. Свита крутилась вокруг неё: Минами что-то рассказывала, Юка смеялась, ещё одна девушка показывала что-то в телефоне.

Я достал тетрадь. Открыл. Сделал вид, что читаю.

— Накамура.

Её голос прозвучал как обычно — громко, через весь класс. Я приготовился к удару.

— Ты вчерашнее домашнее сделал? Или опять будешь импровизировать у доски?

Свита захихикала. Ямада, который только что вошёл, замер у двери.

— Сделал, Асакура-сан, — сказал я, не оборачиваясь.

— Правда? — она растянула слово, и я услышал в нём знакомую насмешку. — Дай угадаю: половину списал у Ямады, половину придумал?

— Списать у Ямады — это гарантированно получить тройку. Я рисковать не стал.

Ямада сзади фыркнул. Свита засмеялась громче. Но я ждал продолжения. Обычно Рин не останавливалась на одной шутке. Обычно она добивала.

— Ладно, — сказала она. — Посмотрим.

И всё. Она отвернулась к окну.

Я замер с ручкой в руке. Это было... странно. Не «странно» в смысле «она меня не унизила», а «странно» в смысле «она не стала добивать». Как будто ей было лень. Или неинтересно. Или что-то ещё.

Ямада плюхнулся на соседнюю парту.

— Слушай, она сегодня какая-то... — он понизил голос. — Ты заметил?

— Что заметил?

— Она тебя не добила. Обычно она тебя топчет до звонка, пока учитель не войдёт. А тут — раз, и всё.

— Может, у неё настроение хорошее.

— У Асакуры? Хорошее настроение? — Ямада покачал головой. — Тогда бы она тебя вообще с лестницы спустила. Для неё хорошее настроение — это когда есть время на издёвки.

Я пожал плечами. Ямада, как всегда, драматизировал. Но что-то в его словах было. Я тоже заметил. Просто не хотел признавать.

Первый урок. Литература. Тот же учитель в мятом пиджаке. Та же доска. Тот же вопрос.

— Накамура-кун, прочитайте и прокомментируйте отрывок из «Записок у изголовья».

Я встал. Открыл учебник. Нашёл нужную страницу. Начал читать.

В прошлом году я бы запнулся на третьем предложении. В этом году я читал ровно, без ошибок. Наверное, потому что за лето прочитал пару книг. Не мангу. Настоящие книги. Мама заставила.

Когда я закончил, учитель кивнул.

— Хорошо, Накамура-кун. Садитесь.

Я сел. И тут до меня дошло: Рин ничего не сказала.

Весь класс ждал. Даже учитель, кажется, машинально посмотрел в её сторону. Обычно после моего ответа следовал комментарий: «Надо же, ты смог связать два слова» или «Видимо, за лето ты научился читать». Это было так же предсказуемо, как восход солнца.

Но сегодня восхода не было.

Рин смотрела в окно. Её пальцы легко постукивали по парте. Она о чём-то думала. И это «что-то» явно было не я.

Я почувствовал... странное чувство. Не облегчение. Нет, облегчение — это когда перестаёшь ждать удара. А я ждал. Я сидел и ждал, что она скажет, а она молчала. И это молчание напрягало сильнее, чем любая издёвка.

Ямада сзади прошептал:

— Чувак. Она молчит. Это жутко.

Я молча кивнул.

На математике история повторилась.

Меня вызвали к доске. Новая тема. Я решил пример. Проверил. Перепроверил. Сел.

Рин молчала.

Она даже не посмотрела в мою сторону. Просто сидела, подперев щёку рукой, и смотрела в учебник. Как будто меня не существовало.

В прошлом году я бы радовался. Тишина — это то, о чём я мечтал. Но сейчас тишина была... неправильной. Как если бы ты привык к шуму поездов за окном, а потом вдруг переехал в деревню. Вроде бы спокойно, но что-то не так.

В столовой я взял поднос и сел за свой столик у колонны. Рис, рыба, суп. Всё как обычно.

Рин сидела со свитой через три стола от меня. Минами что-то рассказывала, Юка смеялась. Рин ела молча. Аккуратно, как всегда. Ни одного лишнего движения.

Я смотрел на неё. Не специально. Просто мой взгляд сам находил её в толпе. Это было как рефлекс — три года подряд я отслеживал, где она, чтобы знать, откуда ждать удара.

И вдруг она подняла голову.

Наши взгляды встретились. Всего на секунду. Может, на две.

И она отвела глаза первой.

Я замер с палочками в руке. Она отвела глаза. Не я. Она.

Рин Асакура, королева школы, которая всегда смотрела на меня сверху вниз, которая никогда не отводила взгляд первой, потому что это я был насекомым, а не она...

Отвела глаза.

— Что за... — пробормотал я.

— Что? — Ямада, который сидел рядом, повернулся ко мне.

— Ничего.

Я уткнулся в рис. Сердце стучало быстрее, чем нужно. Это было странно. Очень странно.

Может, она просто устала? Может, она не выспалась? Может, у неё болит голова?

Или...

«Никаких "или", — сказал я себе. — Ты всё выдумываешь».

Но пакетик виноградного сока, который она вчера подложила мне на поднос, до сих пор лежал у меня в рюкзаке. Я его почему-то не выбросил.

После уроков я собрал вещи и пошёл к выходу. Ямада убежал вперёд — у него был клуб. Я не спешил. Шёл по коридору, думая о том, как странно прошёл этот день.

Рин не унижала меня. Ну, почти. Она один раз назвала меня ничтожеством на большой перемене, когда я случайно задел её сумку. Но это было... по инерции? Как будто она сказала это, потому что должна была сказать, а не потому что хотела.

Я вышел через задние ворота. Прошёл мимо спортплощадки. Свернул в узкий проулок между школьным забором и старым складом. Здесь было тихо. Только ветер гудел в проводах.

И тут я услышал шаги.

Не одни. Несколько. Спереди и сзади.

Я остановился.

Из-за угла вышел парень. Высокий, с коротким ёжиком, в форме другой школы. За ним — ещё двое. Одного я узнал: тот самый старшак, которого Рин уложила лицом в землю в прошлом году. У него до сих пор был шрам над бровью.

— Ну что, ничтожество, — сказал он, растягивая слова. — Давно не виделись.

Я попятился. Сзади тоже были шаги. Меня окружили.

— Где твоя подружка? — спросил главный. — Что-то я её не вижу. Может, сегодня ты сам за себя ответишь?

Он шагнул ближе. Его кулак сжался.

А я стоял и думал только об одном: «Почему она сегодня молчала?»

[КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ]

Глава 3: Хулиганы

Их было трое.

Тот самый, с коротким ёжиком и шрамом над бровью, стоял прямо передо мной. Двое других перекрывали путь сзади. Проулок был узким — школьный забор слева, стена старого склада справа. Бежать некуда.

— Ну что, ничтожество, — протянул главный, растягивая слова. — Давно не виделись.

Я молчал. Сердце стучало где-то в горле, но лицо оставалось спокойным. Я научился этому за три года. Когда Рин Асакура каждый день называет тебя ничтожеством перед всем классом, хулиганы в проулке уже не так пугают. По крайней мере, внешне.

— Помнишь меня? — он указал на шрам над бровью. — Твоя подружка оставила мне это. Очень больно было.

— Она мне не подружка.

— Да? — он хмыкнул. — А мне показалось, вы очень близки. Она ведь прибежала тебя спасать. Бросилась на нас, как дикая кошка.

Я ничего не ответил.

— Сегодня её нет, — продолжал он, делая шаг ближе. — Я проверял. Она ушла в сторону станции. А ты пошёл сюда. Один. Какой ты предсказуемый, Накамура.

Он знал моё имя. Это было плохо. Значит, они следили. Ждали. Готовились.

— Что вы хотите? — спросил я.

— Хотим? — он сделал вид, что задумался. — Ну, для начала — чтобы ты полежал в больнице пару недель. А потом передашь своей подружке, что мы приходили. Скажешь, что мы очень, очень по ней скучаем.

— Она тебя сломает.

Улыбка сползла с его лица. На секунду мне показалось, что он меня ударит прямо сейчас. Но он сдержался.

— Может, и сломает, — сказал он тихо. — Но сначала я сломаю тебя.

Он кивнул. Парень слева схватил меня за плечо и развернул. Я не сопротивлялся — не было смысла. Их трое, я один. У меня нет чёрного пояса по каратэ. У меня даже жёлтого нет.

— Эй, — сказал я. — Можно вопрос?

Главный моргнул.

— Какой?

— Почему ты думаешь, что она не придёт?

Он не успел ответить.

За его спиной раздался звук быстрых шагов. Не бег — скорее, разгон. Как хищник перед прыжком.

Первый удар пришёлся в спину парню, который держал меня за плечо. Он даже не вскрикнул — просто рухнул лицом в землю. Второй удар — ногой под колено главному. Он пошатнулся, но устоял. Третий попытался замахнуться на неё сзади, но она развернулась и встретила его прямым в челюсть.

Три секунды. Может, четыре. Я не считал.

Рин стояла в проёме проулка. Дыхание ровное. Волосы распущены — видимо, резинка слетела, пока она бежала. Школьная сумка брошена у входа. Взгляд — ледяной.

Главный, прихрамывая, отступил на шаг.

— Ты... — начал он.

— Я же говорила, — перебила она. Голос ровный, почти скучающий. — Тебя имеет право трогать только я. Ты забыл?

— Это не твоё дело, Асакура.

— Ошибаешься, — она шагнула вперёд. — Это очень даже моё дело. Я староста класса. Я отвечаю за всех учеников. Даже за ничтожеств.

Главный посмотрел на неё. Потом на меня. Потом на своих приятелей — один лежал без движения, второй держался за челюсть и не пытался встать.

— Ладно, — процедил он. — Мы уходим. Но это не конец.

— Конечно, не конец, — Рин улыбнулась. — В следующий раз я сломаю тебе не только бровь.

Он помог второму подняться. Третий пополз сам. Через минуту они исчезли за поворотом.

Мы остались вдвоём в узком проулке.

Рин повернулась ко мне. Ссадины на костяшках. Дыхание чуть сбито. Но лицо — как всегда, надменное.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Вроде да.

— «Вроде да»? — она фыркнула. — Тебя чуть не избили, ничтожество. Можно было хотя бы попытаться убежать.

— Их было трое.

— И что? Ты бы не справился с тремя?

— Я не умею драться.

— Я знаю, — она подошла ближе. — Поэтому я и пришла.

Я посмотрел на неё. В проулке было тихо. Только ветер гудел в проводах. Её волосы растрепались, на щеке — царапина, которой она, кажется, не замечала.

— Ты следила за мной? — спросил я.

— Нет, — она отвела взгляд. — Просто шла мимо.

— В проулке за школой? Ты живёшь в другой стороне.

— У меня были дела.

— В проулке?

— Заткнись, Накамура.

Я замолчал. Она поправила волосы — безуспешно, они всё равно падали на лицо. Потом подняла сумку с земли, отряхнула.

— Почему ты молчала сегодня? — спросил я.

Она замерла.

— На уроках. Ты ни разу не засмеялась, когда я ошибался. Ни разу не назвала меня ничтожеством. Даже когда я перепутал формулу на математике.

Рин молчала. Стояла ко мне спиной.

— Я устала, — сказала она наконец.

— Устала?

— Устала, — повторила она. — Три года. Три года я тебя унижаю. Это... выматывает.

Я не знал, что ответить.

— Может, тебе тогда перестать? — предложил я.

Она повернулась. В её глазах было что-то странное. Не злость. Не насмешка. Что-то другое.

— Не могу, — сказала она тихо. — Это привычка.

— Привычка унижать людей?

— Привычка обращать на тебя внимание.

Она развернулась и пошла к выходу из проулка. Я стоял и смотрел ей вслед.

У выхода она обернулась.

— Завтра в школе, — сказала она уже обычным, высокомерным тоном, — не думай, что я стала добрее. Ты всё ещё ничтожество. Просто сегодня у меня был выходной.

— Спасибо, — сказал я.

— За что?

— За то, что пришла.

Она фыркнула.

— Я же сказала: тебя имеет право трогать только я. Это не спасение. Это защита инвестиций.

И ушла.

Я постоял ещё минуту в проулке. Посмотрел на место, где лежали хулиганы. На пыль, которая ещё не осела после драки. На сумку Рин, которую она чуть не забыла.

Потом поднял сумку и пошёл к выходу.

Завтра она снова будет меня унижать. Назовёт ничтожеством. Высмеет при всём классе. И все будут думать, что между нами ничего не изменилось.

Но я знал.

Что-то изменилось.

[КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЫ]

Глава 4: Любовь

После той драки в проулке прошло три дня.

Три дня, за которые Рин Асакура вела себя... странно. Не хорошо. Не плохо. Именно странно.

На литературе во вторник я снова забыл имя автора. Учитель вздохнул, класс приготовился к привычному представлению, но Рин просто смотрела в окно. Даже не повернулась. Кто-то из свиты хихикнул, но без её поддержки смех быстро угас.

Ямада наклонился ко мне сзади и прошептал:

— Она что, заболела?

— Не знаю.

— Может, у неё температура? Или она голос потеряла? А что, так бывает?

— Ямада, отстань.

Но я и сам задумался. Рин Асакура не болеет. Рин Асакура — это стихийное бедствие в школьной форме. Она не замолкает. Она не упускает возможность меня унизить. Это её хобби, её ритуал, её... способ общения? Не знаю. Но она молчит. И это напрягает сильнее, чем её самые едкие комментарии.

На математике меня вызвали к доске. Я перепутал формулу. Стер. Написал заново. Снова перепутал. Учитель покачал головой. Я ждал. Весь класс ждал.

— Садись, Накамура, — сказал учитель.

И всё. Она ничего не сказала. Я сел на место, чувствуя, как что-то внутри сжимается. Не страх. Не обида. Скорее, недоумение. Как будто ты привык к шуму поездов за окном, а потом вдруг переехал в деревню. Тишина. Слишком много тишины.

В столовой в среду я сидел за своим обычным столиком у колонны. Рис, рыба, суп. Ничего необычного.

Рин сидела через три стола со свитой. Минами что-то рассказывала, Юка смеялась, а Рин молча ела. Аккуратно, как всегда. Ни одного лишнего движения.

Я смотрел на неё. Не специально. Просто взгляд сам находил её в толпе. Привычка за три года. Обычно я отслеживал, где она, чтобы знать, откуда ждать удара. А теперь...

Она подняла голову.

Наши взгляды встретились. Секунда. Две.

И она отвела глаза первой.

Я замер с палочками в руке. Она отвела глаза. Не я. Она. Рин Асакура, королева школы, которая всегда смотрела на меня сверху вниз, которая никогда не отводила взгляд первой...

Отвела глаза.

— Что за... — пробормотал я.

— Ты о чём? — Ямада, сидевший напротив, поднял голову от тарелки.

— Ничего. Ешь.

Я уткнулся в рис. Сердце стучало быстрее, чем нужно. Почему она отвела взгляд? Она никогда так не делала. Раньше она смотрела до победного, пока я не опускал глаза. А теперь...

«Наверное, у неё просто настроение плохое», — подумал я. — «Или она устала. Или... да какая разница?»

Но пакетик виноградного сока, который она подложила мне на поднос в первый день, до сих пор лежал у меня в рюкзаке. Я его почему-то не выбросил.

Минами Сакурай сидела рядом с Рин и наблюдала.

Она заметила, что Рин стала реже язвить. Заметила, что она отводит взгляд от Накамуры. Заметила, что на большой перемене она смотрит в сторону колонны чаще, чем в телефон.

Но Минами не делала выводов. Она просто отмечала факты. Как человек, который собирает пазл, но ещё не видит картинки целиком. Факт первый: Рин перестала унижать Кэйто. Факт второй: она смотрит на него, когда думает, что никто не видит. Факт третий: она отводит взгляд, когда он смотрит в ответ.

«Странно, — подумала Минами. — Очень странно».

Но пока она молчала.

В четверг после уроков я шёл домой через тот самый проулок. Тот самый, где три дня назад меня чуть не избили. Тот самый, где Рин разбросала троих старшаков и сказала: «Тебя имеет право трогать только я».

Я знал, что здесь опасно. Знал, что хулиганы могут вернуться. Но я ходил здесь всё равно. Не из храбрости. Скорее, из привычки. Или из чего-то ещё.

Я шёл и думал о том, как она сказала «я устала». Три года. Три года она меня унижает. И это выматывает. А теперь она молчит. Что изменилось?

Я завернул за угол и вдруг заметил движение. У дальнего конца проулка кто-то стоял. Высокая фигура. Длинные волосы.

Я замер.

Фигура исчезла за поворотом. Быстро. Слишком быстро, чтобы я успел разглядеть лицо.

«Рин? — мелькнула мысль. — Да нет, бред. Что ей здесь делать? Она живёт в другой стороне».

Я постоял ещё минуту. Тишина. Только ветер гудел в проводах.

«Показалось».

Я пошёл дальше. Но чувство, что за мной кто-то присматривает, осталось со мной до самого дома.

Вечером я сидел в своей комнате. За окном темнело. На столе лежал учебник, который я не открывал, и рюкзак.

Я достал из рюкзака пакетик виноградного сока. Тот самый. С первой недели. Я держал его в руке и смотрел.

Почему она его подложила? Почему перестала унижать? Почему отвела взгляд в столовой? Почему мне показалось, что я видел её в проулке?

«Она же меня ненавидит, — подумал я. — Три года унижала. Это не может быть ничем другим».

Я положил пакетик обратно в рюкзак. Выключил свет. Лёг в кровать и уставился в потолок.

Где-то внутри меня зарождалось странное чувство. Не благодарность. Не обида. Что-то новое.

Что-то, чего я пока не понимал.

[КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ ГЛАВЫ]

Глава 5: Минами знает

Минами Сакурай любила наблюдать.

Не из праздного любопытства, не из желания сплетничать. Просто ей нравилось понимать, как устроены люди. Как они двигаются, как говорят, как смотрят друг на друга. Она могла сидеть в углу класса, листать учебник и одновременно отмечать про себя: у Танаки сегодня новая стрижка, у Ямамото грустные глаза, а у учителя математики галстук повязан кривее обычного. Она не делала из этого выводов. Просто запоминала.

В последние дни объектом её наблюдений всё чаще становилась Рин Асакура.

Это было неизбежно. Рин — королева школы, центр вселенной класса 2-Б. Все смотрели на неё. Но Минами смотрела внимательнее.

Она заметила, что Рин перестала называть Накамуру ничтожеством на каждом уроке. Раньше это было ритуалом: литература — одна шпилька, математика — ещё одна, обед — контрольный выстрел. Теперь же Рин молчала. Иногда бросала что-то по инерции, но без прежнего огня.

В понедельник на большой перемене Минами сидела рядом с Рин в столовой. Юка что-то щебетала о новой дораме, Рин кивала, но взгляд её был прикован к дальнему углу зала. К столику у колонны. К тому самому, где сидел Кэйто Накамура.

— Рин, ты меня слушаешь? — спросила Юка.

— Да, — ответила Рин, не поворачивая головы. — Дорама. Очень интересно.

Юка продолжила болтать, а Минами проследила за взглядом Рин. Накамура сидел один, как обычно. Ел рис. Читал что-то в телефоне. Ничего особенного.

Рин смотрела на него.

Не мельком, не случайно. Она смотрела так, как смотрят на то, что боятся потерять. Или на то, чего боятся захотеть. Её лицо оставалось спокойным, но Минами видела: пальцы Рин чуть сильнее сжали палочки для еды.

Минами ничего не сказала. Просто запомнила.

Во вторник на литературе Накамуру вызвали к доске. Он отвечал, запинался, путал термины. В прошлом году Рин разорвала бы его на куски. Она бы вставила комментарий, от которого класс бы засмеялся, а Накамура покраснел и сел на место, стараясь не поднимать глаз.

Но в этот раз она молчала. Просто смотрела в окно.

Минами заметила, что её пальцы сжимают ручку слишком сильно. Так сильно, что костяшки побелели. Как будто она сдерживала себя. Как будто хотела что-то сказать, но запрещала себе.

Когда Накамура сел, Минами наклонилась к Рин и тихо спросила:

— Ты в порядке?

— В порядке, — ответила Рин. Слишком быстро. Слишком резко. — Почему ты спрашиваешь?

— Просто ты сегодня молчишь.

— Я устала.

Минами кивнула. Она не стала давить. Но про себя отметила: Рин Асакура, которая никогда не упускала случая унизить Накамуру, теперь сдерживается. Это было странно. Очень странно.

В среду после уроков Минами шла к выходу и случайно заметила Рин в коридоре. Та стояла у окна и смотрела на школьный двор. Минами подошла ближе и проследила за её взглядом.

Внизу, у ворот, стоял Кэйто Накамура. Он ждал кого-то. Или просто смотрел на небо. Рин смотрела на него.

— Ты опоздаешь на тренировку, — сказала Минами.

Рин вздрогнула. Она не слышала, как Минами подошла.

— Я... да, — она быстро отвернулась от окна. — Иду.

И ушла. Почти убежала. Минами осталась стоять у окна. Она смотрела то на удаляющуюся спину Рин, то на Кэйто, который всё ещё стоял у ворот.

Она не делала выводов. Пока. Но пазл в её голове начал складываться. Факт первый: Рин перестала унижать Кэйто. Факт второй: она смотрит на него, когда думает, что никто не видит. Факт третий: она отводит взгляд, когда он смотрит в ответ. Факт четвёртый: она сжимает ручку так, что белеют костяшки. Факт пятый: она сбегает, когда её застают врасплох.

Минами не знала, что всё это значит. Но она знала одно: это не похоже на ненависть.

Вечером Минами сидела дома, делала уроки и думала. Перед её глазами стояла картина: Рин у окна, и её взгляд, устремлённый на Кэйто Накамуру.

Она вспомнила, как Рин говорила о нём в прошлом году: «Он ничтожество. Он никто. Он мне не интересен». Она повторяла это так часто, что это звучало как заклинание. Как будто она убеждала не других, а себя.

Минами закрыла учебник. Посмотрела в потолок.

— Асакура Рин, — произнесла она вслух. — Что же с тобой происходит?

Ответа не было. Но Минами знала: она узнает. Она всегда узнавала. Просто нужно продолжать наблюдать.

[КОНЕЦ ПЯТОЙ ГЛАВЫ]

Глава 6: Ямада и Минами

Минами Сакурай никогда не лезла в чужие дела. Она наблюдала, запоминала, делала выводы. Но не вмешивалась. Таков был её принцип.

Но в последние дни она всё чаще ловила себя на мысли, что этот принцип трещит по швам. Рин Асакура, её подруга и королева школы, вела себя странно. Слишком странно, чтобы просто наблюдать.

Минами видела, как Рин смотрит на Кэйто Накамуру. Видела, как она отводит взгляд, когда он смотрит в ответ. Видела, как она сжимает ручку так, что белеют костяшки, когда он отвечает у доски. Видела, как она молчит, когда весь класс ждёт её очередной шпильки.

Это было не просто «странно». Это было не похоже на Рин.

И Минами решила, что пора вмешаться.

Она нашла Ямаду после уроков, когда тот шёл к выходу. Ямада Такеши был единственным человеком в классе, кто общался с Накамурой. Не просто общался — он был его другом. И, кажется, единственным, кто не боялся болтать с ним на переменах.

— Ямада-кун, — окликнула она его у лестницы. — Можно тебя на минутку?

Ямада обернулся. Он явно не ожидал, что кто-то из свиты королевы заговорит с ним. Тем более Минами — та самая, что всегда держалась чуть в стороне, улыбалась своим мыслям и никогда не лезла в разговоры.

— Меня? — он удивлённо моргнул. — Зачем?

— Есть разговор. Важный.

Ямада насторожился. Важный разговор с подругой Асакуры — это либо ловушка, либо что-то настолько странное, что лучше послушать.

— Ну... давай. Только быстро. У меня поезд через двадцать минут.

Они отошли к окну в конце коридора. Минами убедилась, что рядом никого, и сказала:

— Ты же друг Накамуры, да?

— Ну... да. Типа того. Я с ним общаюсь.

— И ты заметил, что Рин в последнее время странная?

Ямада задумался. Он действительно замечал. Она меньше орала на Накамуру, иногда вообще молчала, а один раз он видел, как она смотрела на него в столовой. Но он не придавал этому значения. Может, у неё просто настроение хорошее. Может, она заболела.

— Ну... она меньше орёт, — сказал он. — Это странно, да. Но, может, у неё просто голова болит?

— Голова, — повторила Минами с лёгкой улыбкой. — Ямада-кун, у Рин не болит голова. Она влюбилась.

Ямада замер. Он смотрел на Минами, ожидая, что она рассмеётся и скажет «шутка». Но она не смеялась. Она смотрела на него серьёзно, чуть прищурившись, как человек, который взвешивает, можно ли тебе доверять.

— Влюбилась? — переспросил он. — Асакура? Влюбилась? В кого?

— В Накамуру.

Ямада открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— В Накамуру? — его голос стал выше на полтона. — В этого бесполезного? Который спотыкается о порог и не может попасть в кольцо? В НЕГО?

— В него, — подтвердила Минами. — Три года она его унижала. Три года называла ничтожеством. И всё это время она пыталась привлечь его внимание. Просто по-другому не умеет.

— Но... но это же Асакура! Она же... она же королева! Она может выбрать кого угодно!

— Она выбрала его. — Минами пожала плечами. — Я не говорю, что это логично. Я говорю, что это так.

Ямада потряс головой, пытаясь осознать услышанное. Это было как если бы ему сказали, что земля плоская. Вся его картина мира рушилась.

— И что ты хочешь от меня? — спросил он наконец.

— Помощи, — просто сказала Минами. — Я знаю Рин. Она никогда не признается первой. Скорее умрёт. А Накамура... — она сделала паузу, подбирая слова. — Накамура, при всём уважении, не самый догадливый человек в мире. Если мы не вмешаемся, они так и будут ходить кругами до выпускного, а потом разойдутся и никогда не узнают.

— Мы? — Ямада нахмурился. — Ты предлагаешь мне...

— Тайный альянс, — Минами улыбнулась. — Ты и я. Мы сводим их вместе. Ты со стороны Накамуры, я со стороны Рин. Никто не знает. Никто не догадывается. Мы просто... подталкиваем их.

Ямада помолчал. Он вспомнил, как Накамура говорил о Рин: «Она меня ненавидит». Вспомнил, как Рин смотрела на него в столовой. Вспомнил, как она молчала на уроках.

— А если ничего не получится? — спросил он.

— Тогда они хотя бы узнают, что кто-то пытался, — Минами посмотрела ему в глаза. — Послушай, Ямада-кун. Я не прошу тебя врать. Я не прошу тебя делать что-то плохое. Я просто прошу помочь двум идиотам понять, что они нравятся друг другу. Разве это не благородно?

Ямада вздохнул. Потом хмыкнул. Потом улыбнулся.

— Значит, тайный альянс? Ты и я? Против королевы и ничтожества?

— Не против. За них.

— А, ну да. За них. — Он почесал затылок. — Ладно. Я согласен. Что делать?

— Для начала — просто наблюдать. И иногда... подталкивать. Если увидишь, что Накамура сомневается, скажи ему что-нибудь. Что она на него смотрит. Что она не просто так его унижает. Что-нибудь.

— И всё?

— Пока всё, — Минами кивнула. — А дальше посмотрим.

Ямада протянул руку. Минами пожала её.

— Альянс заключён, — сказал он. — У нас есть название?

— Ямада и Минами, — она улыбнулась. — По-моему, звучит неплохо.

Вечером Ямада сидел дома и думал. Он всё ещё не мог поверить в то, что услышал. Асакура Рин влюблена в Накамуру Кэйто. В этого тихого, незаметного парня, который даже не умеет защищаться от насмешек. Который молчит, когда его унижают, и пожимает плечами, когда ему говорят «ты ничтожество».

Но чем больше Ямада думал, тем больше понимал: это имеет смысл. Рин никогда не унижала других. Только его. Все три года. Она могла выбрать любую жертву, но выбрала его. Почему? Потому что он был ей интересен. Потому что она хотела его внимания, но не умела попросить по-другому.

— Вот же дура, — пробормотал Ямада вслух. — И он дурак. Два сапога пара.

Он открыл телефон и написал сообщение Минами: «Я в игре. Что дальше?»

Ответ пришёл через минуту: «Пока ничего. Просто смотри. И запоминай. Скоро начнём».

Ямада убрал телефон и уставился в потолок. Он не знал, во что ввязался. Но одно он знал точно: этот учебный год будет интересным.

[КОНЕЦ ШЕСТОЙ ГЛАВЫ]

Глава 7: Конец первого семестра

Последний день первого семестра выпал на пятницу. Солнце светило ярко, в коридорах пахло летней пылью и приближающимися каникулами. Все были в предвкушении отдыха. Даже учителя, казалось, устали больше обычного и не пытались изображать строгость.

Я сидел на своём обычном месте — третья парта в среднем ряду — и думал о том, как странно прошли эти месяцы. Ещё в апреле я был уверен, что ничего не изменится. Что Рин Асакура будет унижать меня каждый день, а я буду молчать и считать её комментарии, как Ямада считает очки в баскетболе. Но что-то изменилось. Не сразу. Постепенно. Как будто кто-то медленно поворачивал ручку громкости, и её голос становился тише.

Она всё ещё называла меня ничтожеством. Но теперь это звучало скорее как привычка, а не как оскорбление. Как будто она говорила это, потому что должна была, а не потому что хотела. Иногда она вообще молчала. Иногда — смотрела на меня, когда думала, что я не вижу.

Я видел.

— Накамура! — голос Рин вырвал меня из мыслей. Она стояла у моей парты, скрестив руки на груди. — Ты опять заснул с открытыми глазами? Учитель уже пять минут назад сказал сдать тетради.

— Я не спал.

— А выглядишь как обычно. То есть ужасно.

Класс захихикал. Ямада сзади фыркнул. Я молча достал тетрадь и передал ей. Она взяла её, но не ушла сразу. Задержалась на секунду, будто хотела что-то сказать. Но передумала.

— С каникулами тебя, — бросила она через плечо и пошла к своему месту.

— И тебя, — сказал я, но она уже не слышала. Или сделала вид, что не слышит.

После уроков я собирал вещи, когда ко мне подошёл Ямада.

— Ну что, чувак, — сказал он, хлопнув меня по плечу. — Первый семестр позади. Ты выжил.

— Я выживаю каждый семестр.

— Да, но этот был особенный. — Он понизил голос и кинул взгляд в сторону Рин, которая стояла у окна со свитой. — Она же реально изменилась, да? Я не придумываю?

— Не придумываешь.

— И что думаешь?

Я пожал плечами. Я не знал, что думать. Я знал только то, что видел. А видел я, как она смотрела на меня в столовой. Как она молчала, когда я ошибался у доски. Как она сказала «я устала» в проулке после драки. Как она отвела взгляд, когда я назвал её по имени.

— Ничего не думаю, — сказал я. — Просто каникулы.

Ямада вздохнул.

— Ты безнадёжен, Накамура.

— Знаю.

Он ушёл, а я задержался. Рин всё ещё стояла у окна. Свита постепенно расходилась — кто-то уже ушёл, кто-то прощался. Минами на секунду задержалась рядом с ней, что-то шепнула и тоже вышла. Рин осталась одна.

Я подошёл. Не знаю зачем. Просто ноги сами понесли.

— Асакура-сан.

Она обернулась. В её глазах мелькнуло что-то — может быть, удивление, может быть, радость, — но она быстро спрятала это за привычной маской.

— Что тебе, Накамура?

— Ничего. Просто... хороших каникул.

— Ты уже говорил.

— Ну, теперь ещё раз.

Она фыркнула.

— Ты странный.

— Знаю.

Повисла пауза. Мы стояли у окна и смотрели на школьный двор. Солнце садилось, красило небо в оранжевый.

— Я не буду по тебе скучать, — сказала она вдруг.

— Я знаю.

— И не надейся, что в следующем семестре я стану добрее.

— Я не надеюсь.

Она повернулась ко мне. Наши взгляды встретились. И в этот раз она не отвела глаза.

— Ты... — начала она, но запнулась. — Ты не забывай про турник. А то станешь ещё более хилым.

— Я не хилый.

— Хилый. Но это неважно.

Она вдруг шагнула ближе. На секунду мне показалось, что она хочет что-то сделать — может быть, ударить, может быть, сказать что-то важное. Но она просто поправила мой галстук. Быстро, почти резко.

— Криво завязан, — сказала она. — Как обычно.

— Спасибо.

— Не за что.

Она развернулась и пошла к выходу. Я смотрел ей вслед. У двери она на мгновение обернулась, но ничего не сказала. Просто вышла.

Я остался в классе один. Солнце село. В коридоре стихли последние шаги. Я стоял у окна и думал о том, что первый семестр закончился.

Ничего не изменилось.

Но я знал.

Что-то изменилось.

[КОНЕЦ СЕДЬМОЙ ГЛАВЫ][КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА]

Том 2: Второй шанс

Глава 1: Каникулы

Каникулы начались в субботу.

Я проснулся в девять утра, что для меня было почти подвигом. Обычно я вставал в шесть, даже в выходные — привычка, выработанная годами. Но сегодня я позволил себе поваляться подольше. За окном светило солнце, в открытую форточку залетал ветер, пахнущий летом. Никакой школы. Никаких уроков. Никакой Рин Асакуры.

Я сел на кровати и потянулся. Хорошо. Тихо. Спокойно.

— Кэйто! — голос мамы из кухни разрушил идиллию. — Ты уже встал? Я оставила рис в рисоварке. И молоко купи, у нас закончилось.

— Хорошо, — крикнул я в ответ.

Обычное утро. Обычный день. Я люблю обычные дни.

Я вышел из дома около десяти. Солнце уже припекало, на улицах было людно. Люди спешили по своим делам, дети бежали в парк, старушки сидели на лавочках у подъездов. Лето в Токио — это жара, цикады и бесконечный гул города, который не затихает даже ночью. Но мне это нравилось. В этом шуме было что-то живое, настоящее.

До супермаркета было пятнадцать минут пешком. Я шёл не спеша, думая о том, чем заняться на каникулах. Может, почитать что-нибудь. Может, посмотреть дораму, которую советовал Ямада. Может, просто лежать на кровати и смотреть в потолок. Звучит как план.

Я завернул за угол и замер.

У входа в супермаркет стояла она.

Рин Асакура. В лёгком летнем платье, с волосами, собранными в хвост, и с корзиной в руке. Она смотрела на витрину с фруктами и, кажется, не замечала меня.

Мой первый порыв был развернуться и уйти. Я мог бы зайти в магазин позже. Мог бы сделать вид, что мне нужно в другую сторону. Мог бы просто исчезнуть, как я делал это сотни раз в школе.

Но что-то меня остановило.

— Накамура? — она заметила меня. Её глаза расширились, потом сузились. — Ты что здесь делаешь?

— Молоко покупаю, — сказал я, поднимая пустой пакет. — У нас закончилось.

— Молоко, — повторила она таким тоном, будто я сказал «ядерное топливо». — Ты ходишь в этот магазин?

— Я живу в двух кварталах отсюда.

— Я тоже, — она нахмурилась. — Почему я тебя никогда здесь не видела?

— Может, потому что ты не смотришь по сторонам, когда идёшь в магазин?

Она открыла рот, чтобы ответить, но вдруг закрыла. Потом фыркнула.

— Ладно, иди за своим молоком. Я тебя не задерживаю.

— А ты за чем пришла?

— За фруктами, — она указала на витрину. — Мама просила купить персики.

— Понятно.

Повисла неловкая пауза. Мы стояли у входа в супермаркет, как два дурака, не зная, что делать дальше. Она смотрела на меня, я смотрел на неё. В школе всё было проще: она унижала, я молчал. Здесь, на улице, в летний день, без свиты и без зрителей, мы оба не знали, как себя вести.

— Может, зайдём вместе? — предложил я.

Она моргнула.

— Что?

— В магазин. Ты за фруктами, я за молоком. Чего стоять на пороге?

Она помолчала. Потом вздохнула, как будто я предложил что-то невероятно утомительное.

— Ладно. Только не отставай.

И она первой вошла в супермаркет. Я пошёл следом.

Мы бродили по магазину около десяти минут. Я взял молоко, она выбрала персики, потом ещё что-то в отделе сладостей. Мы почти не разговаривали, но и не расходились. Как будто это было нормально — ходить вместе по супермаркету, как обычные люди.

У кассы она вдруг спросила:

— Ты чем занимаешься на каникулах?

— Ничем. Отдыхаю.

— Ничем? — она подняла бровь. — Даже книгу не читаешь?

— Читаю. Но это не занятие. Это отдых.

— Странная у тебя логика.

— У тебя тоже.

Она фыркнула, но уголки её губ дрогнули. Почти улыбка.

Мы вышли из магазина. Солнце светило ещё ярче, цикады орали на деревьях. Рин остановилась, переложила пакет из одной руки в другую.

— Ну, — сказала она. — Пока.

— Пока.

Она пошла в одну сторону, я — в другую. Я сделал несколько шагов, потом обернулся. Она тоже обернулась.

Наши взгляды встретились на секунду.

— Что? — спросила она.

— Ничего, — сказал я. — Хороших каникул.

— Ты уже третий раз это говоришь.

— Значит, точно хороших.

Она покачала головой, но не удержалась и улыбнулась. Совсем чуть-чуть. А потом пошла дальше, и её хвост качался в такт шагам.

Я стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

Каникулы начались. И что-то мне подсказывало, что они не будут такими спокойными, как я планировал.

[КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ ВТОРОГО ТОМА]

Глава 2: Повторная атака

Ямада Такеши не был стратегом.

Он был болтуном. Человеком, который сначала говорит, а потом думает. Человеком, который мог влезть в разговор, не зная контекста, и выйти из него, так и не поняв, что произошло. Но когда Минами предложила ему тайный альянс, он вдруг почувствовал себя участником великой миссии. Как будто его позвали в спецотряд, где от него зависит судьба двух идиотов, которые не могут разобраться в своих чувствах.

И он согласился. Потому что это звучало интересно. Потому что это было лучше, чем сидеть дома и смотреть дорамы. И потому что, если честно, ему было любопытно, чем всё закончится.

Минами позвонила ему в понедельник днём.

— Ямада-кун, — сказала она без приветствия. — У нас проблема.

— Какая?

— Они разъехались по домам и сидят там. Накамура вообще не выходит. Рин сидит у себя и делает вид, что ей всё равно. Если мы ничего не сделаем, каникулы пройдут впустую.

— И что ты предлагаешь?

— Нам нужно устроить им «случайную» встречу.

Ямада задумался. Устроить случайную встречу двум людям, которые три года строят из себя врагов, — это как подбросить двум котам один кусок мяса и надеяться, что они поделятся.

— И как ты себе это представляешь? — спросил он.

— У меня есть план.

План Минами был прост: она знала, что Рин ходит в кафе у станции каждую среду. Одна, без свиты. Она заказывает зелёный чай, садится у окна и читает книгу. Это был её маленький ритуал, о котором знала только Минами.

Задача Ямады была не сложнее: вытащить Накамуру в то же кафе в то же время.

— Как? — спросил Ямада. — Он не ходит в кафе. Он вообще из дома выходит только за молоком.

— Придумай что-нибудь. Ты же его друг.

— Друг, но не волшебник.

— Ямада-кун, — в голосе Минами появилась сталь. — Ты в альянсе или где?

— В альянсе, в альянсе, — пробормотал он. — Ладно. Придумаю.

Ямада позвонил Накамуре в среду утром.

— Чувак, есть дело.

— Какое?

— Мне нужно забрать книгу у одного человека. Он будет у кафе возле станции в три часа. Но я не могу — у меня семейные обстоятельства. Сходи, а?

— А сам не можешь?

— Я же говорю — семейные обстоятельства. Мама заставила ехать к бабушке. Ну пожалуйста. Это займёт десять минут. Книга — по учёбе. Мне без неё капец.

— Ладно, — вздохнул Накамура. — Как зовут человека?

— Это девушка. Светлые волосы, очки. Её Минами зовут. Она передаст.

Накамура помолчал.

— Минами? Из свиты Асакуры?

— Ага. А что?

— Ничего. Просто... ладно, схожу.

Ямада повесил трубку и выдохнул. Половина плана сработала. Теперь оставалось надеяться, что вторая половина не развалится.

Ровно в три часа Накамура стоял у входа в кафе. Оно было маленьким, уютным, с большими окнами и зелёным навесом. Он поправил воротник футболки, огляделся и вошёл.

Минами ждала его за столиком у входа. Она помахала ему рукой.

— Накамура-кун, — улыбнулась она. — Спасибо, что пришёл.

— Это та самая книга? — он кивнул на стопку учебников перед ней.

— Почти. Но сначала присядь. Я угощу тебя чаем.

— Мне не нужно...

— Присядь, — повторила она мягко, но с нажимом. — Это займёт минуту.

Накамура нехотя сел. Минами заказала два чая и принялась рассказывать какую-то историю про книгу, которую он должен был забрать. Он слушал вполуха, оглядывая кафе.

И тут он её увидел.

Рин сидела у окна, в дальнем углу. Она читала книгу, держа в руке чашку с зелёным чаем. Её волосы были распущены, и в мягком свете кафе она выглядела... иначе. Не как королева школы. Как обычная девушка.

В этот же момент Рин подняла глаза.

Их взгляды встретились.

Накамура замер. Рин замерла. Минами, сидевшая рядом, сделала вид, что увлечена помешиванием чая.

— Накамура? — голос Рин прозвучал тихо, но отчётливо. — Ты что здесь делаешь?

— Книгу забираю, — сказал он. — А ты?

— Читаю.

— Вижу.

Пауза. Длинная. Неловкая.

— Это заговор? — вдруг спросила Рин, переводя взгляд на Минами. — Минами. Это ты подстроила?

— Я? — Минами округлила глаза. — С чего ты взяла?

— Потому что я знаю, как ты умеешь всё подстраивать.

— Это совпадение.

— Совпадение? — Рин прищурилась. — Накамура никогда не ходит в кафе. Он вообще не выходит из дома. И вдруг он здесь. С тобой. Случайно?

— Я за книгой, — вставил Накамура.

— Помолчи.

Он замолчал.

Минами вздохнула.

— Рин, я правда не хотела ничего плохого. Просто... вы сидели по домам, как два отшельника. Я подумала, что вам обоим не помешает выйти и... пообщаться.

— Значит, всё-таки подстроила.

— Ну... да.

Рин резко встала. Она смотрела на Минами с таким выражением, что Ямада, будь он здесь, спрятался бы под стол.

— Ты не имеешь права лезть в мою жизнь, — сказала она ледяным тоном. — Ни в мою, ни в чью-либо ещё. Если я захочу с кем-то общаться, я сама решу.

— Рин, я просто...

— Я ухожу.

Она схватила сумку и направилась к выходу. Накамура остался сидеть, глядя ей вслед. Минами вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Ну, — сказала она. — Это был полный провал.

— Я говорил, что так будет, — пробормотал Накамура.

— Но ты всё равно пришёл.

— Потому что Ямада попросил. — Он помолчал. — А теперь я, кажется, между вами встрял.

— Не переживай. Рин быстро остывает. — Минами посмотрела на него. — Но знаешь... даже если она злится, она всё равно тебя заметила. И это уже кое-что.

Накамура не ответил. Он смотрел на дверь, за которой только что скрылась Рин. В груди было странное чувство. Не обида. Не злость. Скорее, что-то похожее на сожаление.

Вечером Ямада позвонил Минами.

— Ну что, как всё прошло?

— Ужасно. Рин меня чуть не убила.

— А Накамура?

— Выжил. Но теперь он думает, что встрял между нами.

— Отлично. Просто отлично.

— Не ной, — Минами вздохнула. — Это была первая попытка. Мы знали, что будет сложно. Главное — не сдаваться.

— И что теперь?

— Теперь мы придумаем план получше. Такой, который не выглядит как подстроенная встреча. Что-нибудь... естественное.

— Естественное, — повторил Ямада. — Ну да. Конечно. Естественное. С этими двумя?

— Я верю в нас, Ямада-кун.

— А я верю, что нас обоих убьют. Но раз ты хочешь — попробуем ещё раз.

Минами улыбнулась.

— Вот и договорились.

[КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ]

Глава 3: Кафе

Прошло четыре дня. Целых четыре дня тишины.

Я не выходил из дома дольше, чем на десять минут, и то только за молоком. Каникулы текли вяло, как разогретый сироп. Я читал, смотрел в потолок, иногда смотрел дораму, которую советовал Ямада. Ничего из этого не приносило особого удовольствия, но и не раздражало. Просто способ убить время.

В четверг я понял, что ещё немного — и я срастусь с диваном.

— Кэйто, — мама заглянула в комнату. — Ты бы хоть погулял. На улице солнце, а ты как крот сидишь.

— Мне и дома хорошо.

— Это нехорошо для человека твоего возраста. Сходи куда-нибудь. Купи себе мороженое. Погуляй в парке. В конце концов, у тебя каникулы!

Я вздохнул. Она была права. Я и так всё лето планировал провести как можно ленивее, но, видимо, даже лень имеет свои пределы.

— Ладно, — сказал я, вставая. — Пойду в парк.

— Вот и молодец! — мама просияла. — Может, девочку какую встретишь.

— Мам.

— Всё-всё, молчу.

Парк был полон людей. Дети носились вокруг фонтана, парочки сидели на траве, старики играли в сёги на скамейках. Я ходил по аллеям, засунув руки в карманы, и думал о том, что со стороны выгляжу как персонаж дешёвого фильма о меланхолии. Одинокий парень гуляет по парку, думая о девушке, которая его ненавидит.

Стоп.

Я не думал о Рин. Я просто гулял. Просто.

В животе заурчало. Я огляделся и заметил кафе на углу парка. Не то, где Минами устроила свою «случайную» встречу. Другое. Маленькое, с открытой верандой и полосатым навесом. Над входом висела табличка с рисунком чашки и надписью «Кофе и чай».

Я зашёл. Внутри было прохладно, пахло кофейными зёрнами и выпечкой. Я заказал зелёный чай, сел за столик у стены и достал телефон.

— Накамура?

Я поднял голову.

У стойки стояла Рин. В лёгком платье, с волосами, собранными в небрежный пучок. В руке — поднос с чашкой. Она смотрела на меня так, будто я занял её любимое место.

— Ты преследуешь меня? — спросила она, прищурившись.

— Я здесь впервые.

— Правда?

— Правда.

Она помолчала, явно решая, верить мне или нет. Потом подошла и села за соседний столик.

— Если соврёшь — убью.

— Я не вру.

— Посмотрим.

Мы сидели молча. Я пил чай. Она пила кофе. Между нами было метра полтора, и это расстояние ощущалось как целая пропасть.

— Почему ты сбежала тогда? — спросил я, не поднимая глаз.

— Я не сбегала.

— Встала и ушла. Это называется «сбежать».

— Это называется «не хочу участвовать в чужих играх».

— Минами не хотела ничего плохого.

— Я знаю. — Рин вздохнула. — Но это не даёт ей права лезть в мою жизнь.

— Она просто волнуется. Ты её подруга.

— А ты её адвокат?

— Нет. Просто... со стороны виднее.

Рин фыркнула.

— И что же тебе видно со стороны?

Я пожал плечами.

— Что ты злишься не на неё. А на себя.

Она замерла. Чашка застыла на полпути к губам.

— Что?

— Ты злишься, потому что тебя застали врасплох. Потому что кто-то увидел тебя в ситуации, которую ты не контролируешь. А ты не любишь терять контроль.

Рин медленно опустила чашку.

— И давно ты стал психологом?

— Я не психолог. Просто наблюдаю.

— Наблюдатель, — она усмехнулась. — Сначала молчал три года, а теперь наблюдаешь и делаешь выводы?

— Ну, — я пожал плечами. — Раньше ты не давала мне рта раскрыть.

— А теперь, значит, даю?

— Иногда.

Она вдруг рассмеялась. Не язвительно, не холодно. Искренне. Я впервые слышал, как она смеётся по-настоящему. Это было... неожиданно. И приятно.

— Накамура, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Ты странный.

— Знаю.

— Но не такой уж и скучный, каким кажешься.

— Спасибо. Наверное.

Мы снова замолчали. Но на этот раз тишина была не неловкой. Она была... спокойной. Как будто мы оба наконец выдохнули.

— Ты часто здесь бываешь? — спросил я.

— Иногда. Когда хочу побыть одна.

— Тогда я, наверное, мешаю.

— Нет. — Она посмотрела в окно. — Сегодня не мешаешь.

Я кивнул. Мы продолжали сидеть — не вместе, но и не порознь. Просто два человека за соседними столиками, которые случайно оказались в одном кафе в один и тот же летний день.

И, кажется, оба были не против.

[КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЫ]

Глава 4: Подозрения

Ямада Такеши не был терпеливым человеком.

Он ненавидел ждать. Ненавидел тишину. Ненавидел намёки, которые никто не понимает. А именно этим ему и пришлось заниматься последние дни. Минами говорила «подталкивай его потихоньку», но Ямада понятия не имел, как подталкивать человека, который искренне верит, что земля плоская.

— Чувак, — сказал он однажды вечером, когда они с Накамурой сидели в парке. — Как у тебя с Асакурой?

— Никак. А что?

— Ну... она же с тобой разговаривает. Не унижает. Даже улыбается иногда.

— И что?

— Тебе не кажется это странным?

— Кажется. Но я не знаю, что с этим делать.

Ямада мысленно взвыл. Это было как объяснять слепому, что небо голубое.

— Может, ты ей нравишься? — он решил зайти с козырей.

Накамура посмотрел на него так, будто Ямада предложил ему переплыть океан в бочке.

— Я ей? Нравлюсь? — он покачал головой. — Нет.

— Почему нет?

— Потому что она называла меня ничтожеством три года. Это не называется «нравишься».

— А может, называется? — Ямада развёл руками. — Может, она просто не умеет по-другому? Может, это её способ привлечь внимание?

— Ямада, — Накамура вздохнул. — Ты смотришь слишком много дорам.

— Я не смотрю дорамы!

— Смотришь. И всё время пытаешься найти в жизни сюжетные повороты.

— А если я прав?

— Ты не прав.

— Почему ты так уверен?

Накамура промолчал. Ямада видел, как его взгляд скользнул куда-то в сторону, и проследил за ним. В парке, метрах в тридцати, стояла Рин. Она разговаривала с какой-то девушкой, кажется, с Минами. И, кажется, тоже заметила их.

— О, смотри, — Ямада ухмыльнулся. — Лёгкая на помине.

— Я вижу.

— Может, подойдёшь?

— Зачем?

— Ну... поздороваться?

— Мы не здороваемся. Мы просто существуем в одном пространстве.

— Вы же уже разговаривали! В кафе! Ты сам рассказывал!

— Ну и что. Это было случайно.

— Случайно, — Ямада закатил глаза. — Конечно. Всё у тебя случайно.

Рин в этот момент повернулась и встретилась взглядом с Накамурой. На мгновение она замерла. Потом чуть заметно кивнула — то ли поздоровалась, то ли просто дала понять, что видит его. И отвернулась.

— Ты видел? — Ямада оживился. — Она кивнула!

— Это просто вежливость.

— Это признание твоего существования!

— Я существую каждый день. Это не новость.

— Ты безнадёжен.

— Знаю.

На следующий день Ямада позвонил Минами.

— Я сдаюсь.

— Что случилось?

— Я ему говорю: «Она тебе нравится». Он говорит: «Нет». Я говорю: «Ты ей нравишься». Он говорит: «Ты смотришь много дорам». Я пытаюсь подтолкнуть — он упирается. Это невозможно.

— Ямада-кун, — Минами вздохнула. — Я не говорила, что будет легко.

— Но я не думал, что будет НАСТОЛЬКО трудно. Он смотрит на неё, она смотрит на него, они оба краснеют и отворачиваются. А он потом сидит и думает: «Почему у меня так бьётся сердце? Наверное, я съел что-то не то». Я не могу так работать.

— Работай. Просто... будь рядом. Намекай по чуть-чуть. Не требуй от него мгновенного просветления.

— А если он никогда не поймёт?

— Поймёт. Когда-нибудь. Если мы не перестанем пытаться.

Ямада вздохнул.

— Ладно. Но если он и через месяц будет таким же, я начну ему рисовать схемы.

А Накамура в это время сидел дома и смотрел в потолок.

Он думал о том, как Рин кивнула ему в парке. О том, как она смеялась в кафе. О том, как она поправила его галстук в последний день семестра. О том, как она отводила взгляд в столовой.

«Может, Ямада прав? — мелькнула мысль. — Может, я ей...»

Он тряхнул головой.

— Нет, — пробормотал он вслух. — Это я просто слишком много думаю. Каникулы расслабляют мозг.

Но внутри что-то тихо, едва слышно, шептало: «А вдруг?»

[КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ ГЛАВЫ]

Глава 5: План

Ямада позвонил Минами в пятницу вечером.

— Я придумал.

— Что придумал? — голос Минами звучал устало.

— План. Настоящий. Не эти твои «случайные встречи».

— Мои случайные встречи хотя бы состоялись. А твой вклад пока — ноль.

— Обижаешь. Я пытался достучаться до Накамуры. Это как стучать в бетонную стену. Но теперь я кое-что понял.

— И что же?

— Если они не идут к нам, мы приведём их друг к другу. Буквально.

— Поясни.

— Пикник.

Минами помолчала.

— Пикник? И как это должно сработать? Пригласим их обоих, они увидят друг друга и разбегутся?

— Нет. Мы сделаем так: я приглашаю Накамуру на пикник в парк. Типа, дружеская встреча. Он соглашается, потому что ему скучно. Ты приглашаешь Рин. Тоже типа, просто погулять. Они приходят, видят друг друга, но мы уже там. И в какой-то момент мы оба исчезаем.

— Как именно исчезаем?

— Ты — за водой. Я — в туалет. И не возвращаемся.

Минами засмеялась.

— Ямада-кун, это самый глупый план, который я слышала.

— Но он сработает! Они же не смогут просто развернуться и уйти. Это будет выглядеть как предательство. Они останутся. А когда останутся — начнут разговаривать. А когда начнут разговаривать... ну, ты понимаешь.

— А если они решат, что мы их снова подставили?

— Ну и что? Они уже знают, что мы в альянсе. Главное — чтобы они провели время вдвоём. А дальше природа возьмёт своё.

Минами вздохнула.

— Ладно. Попробуем твой дурацкий план. Но если Рин меня снова чуть не убьёт, виноват будешь ты.

— Принято.

Суббота. Парк. Три часа дня.

Ямада стоял у входа с пледом под мышкой и корзиной, в которой лежали сэндвичи и сок. Он нервничал, как перед экзаменом. Накамура должен был прийти с минуты на минуту.

— Ямада.

Он обернулся. Накамура шёл к нему, засунув руки в карманы. Выражение лица — как всегда, нейтральное.

— О, чувак! — Ямада расплылся в улыбке. — Ты пришёл!

— Ты сказал, будет скучно. Я решил проверить.

— Отлично. Сейчас Минами подойдёт, и мы пойдём вглубь парка.

— Минами? — Накамура нахмурился. — А она-то что здесь делает?

— Ну... я её тоже позвал. А что?

— Ничего. Просто не знал, что будет компания.

— А, не парься. Чем больше людей, тем веселее.

— Обычно чем больше людей, тем больше шума.

— Ты слишком мрачный. Пойдём.

Минами появилась через пять минут. И с ней — Рин.

Накамура увидел её и замер.

— Ты не говорил, что будет Асакура, — тихо сказал он Ямаде.

— А я не знал, что Минами её приведёт, — соврал Ямада. — Это сюрприз.

Рин, в свою очередь, бросила на Минами испепеляющий взгляд.

— Это то самое «просто погулять»?

— Ну... мы же гуляем, — Минами пожала плечами. — А что?

— Ты знаешь, что.

— Рин, я правда хотела просто погулять. Ямада позвал. Я решила, что тебе тоже будет весело.

— Весело, — повторила Рин. — Ну-ну.

Тем не менее никто не ушёл. Все четверо направились вглубь парка. Ямада выбрал место на траве, разложил плед, достал сэндвичи. Минами разливала сок. Накамура и Рин сидели по разные стороны пледа и делали вид, что изучают деревья.

— Как каникулы? — спросила Минами, обращаясь к Накамуре.

— Нормально.

— А у тебя, Рин?

— Тоже нормально.

— Вот и славно. А погода какая хорошая.

— Да, — хором ответили Рин и Накамура, и тут же оба замолчали.

Ямада бросил на Минами многозначительный взгляд. Та кивнула.

— Ой, — сказала Минами, поднимаясь. — У нас сок закончился. Ямада, пойдём купим ещё.

— А? А, да, точно. Сок. Мы пойдём за соком.

— Но здесь ещё полбутылки, — заметил Накамура.

— Это лимонад. А нам нужен сок. — Ямада вскочил. — Мы быстро!

Они развернулись и почти бегом направились в сторону торговых палаток. Накамура и Рин остались вдвоём.

Пауза.

— Это снова подстава, — сказала Рин.

— Я понял.

— И что будем делать?

— Не знаю. — Накамура пожал плечами. — Можем просто посидеть. Или разойтись.

— Если разойдёмся, они расстроятся.

— Это их проблема.

— Но мы же не звери.

Накамура вздохнул.

— Ладно. Посидим.

Они сидели на пледе, разделённые расстоянием в метр. Вокруг гуляли люди, где-то играла музыка, пахло травой и летом.

— Знаешь, — вдруг сказала Рин, — если они так стараются, наверное, им не всё равно.

— Ямада просто любит совать нос в чужие дела.

— А Минами? Она не такая.

— Не такая, — согласился Накамура. — Она спокойнее. Но всё равно влезла.

— Потому что думает, что так лучше.

— А ты как думаешь?

Рин помолчала.

— Не знаю. Может, и лучше.

Накамура повернулся к ней.

— То есть ты не злишься?

— Злюсь. Но уже меньше. — Она посмотрела на него. — Ты не такой уж и невыносимый.

— Это почти комплимент.

— Почти.

Оба чуть улыбнулись. Ямада и Минами, спрятавшись за кустом, наблюдали.

— Видишь? — прошептала Минами. — Они улыбаются.

— Значит, мой план сработал!

— Твой дурацкий план сработал. Не знаю как.

— Это потому что я гений.

— Нет. Просто они сами начали что-то чувствовать. А мы только подтолкнули.

— Неважно. Главное — процесс пошёл.

Вечером Ямада писал сообщение Минами:

«Ну что, я был прав?»

Ответ пришёл через минуту:

«Да. Но не зазнавайся. Впереди ещё много работы».

Ямада улыбнулся и откинулся на кровать. План сработал. Впервые за долгое время он чувствовал, что не просто болтает, а делает что-то важное.

Два идиота, которые нравились друг другу, сделали ещё один шаг навстречу. Осталось совсем чуть-чуть.

[КОНЕЦ ПЯТОЙ ГЛАВЫ]

Глава 6: Минами и Ямада в деле

Минами Сакурай всегда считала себя терпеливой.

Она могла часами наблюдать, анализировать, ждать. Она не торопилась с выводами и не принимала решений на эмоциях. Но последние недели показали ей, что даже у терпения есть предел. И имя этому пределу — Рин Асакура и Кэйто Накамура.

— Они такие медленные, — жаловалась она Ямаде по телефону. — Я уже устала.

— Ты устала? — Ямада фыркнул. — А я уже поседел вон на том кусте, пока мы за ними следили.

— Они сидели на пледе и улыбались. Это же прогресс!

— Прогресс, но какой ценой. Я теперь знаю, как выглядит каждая травинка в этом парке.

— Не ной. Это ради благой цели.

— Знаешь, в благой цели я не сомневаюсь. А вот в том, что они когда-нибудь признаются друг другу... сомневаюсь всё сильнее.

— Поэтому мы и нужны. — Минами вздохнула. — Ладно. Нам нужен следующий шаг.

— Какой? Снова пикник?

— Нет. Что-то другое. Что-то, что заставит их не просто сидеть рядом, а... действовать.

Ямада помолчал.

— Может, устроить так, чтобы они оказались где-то, откуда не получится просто уйти?

— Запереть их в классе? Это уже похищение.

— Не в классе. Может, на школьном празднике? Скоро же летний фестиваль.

Минами задумалась.

— Фестиваль... А что, это идея.

Летний фестиваль был через две недели. Вся школа знала: будут палатки с едой, фейерверки, юкаты, шум, смех. Минами и Ямада обменялись сообщениями и разработали новый план.

— Итак, — говорила Минами, сидя с Ямадой на лавочке в парке, — на фестиваль мы приходим все. Я привожу Рин, ты — Накамуру. Мы гуляем вчетвером, а потом разделяемся.

— Опять разделяемся? В прошлый раз это еле сработало.

— В этот раз по-другому. Мы не просто исчезаем. Мы «теряемся» в толпе. Вокруг будет куча народу, фейерверки, темнота. Они останутся вдвоём и не смогут нас найти.

— А если они снова поймут, что это подстава?

— Поймут. Но не в этот раз. Слишком много людей. Слишком шумно. Им будет не до нас.

Ямада кивнул.

— А что потом?

— А потом — фейерверки. Когда они взрываются в небе, люди обычно смотрят вверх. А в такие моменты легко сказать то, что боишься сказать днём.

— Ты романтик, Минами.

— Не романтик. Просто знаю, как это работает.

В оставшиеся до фестиваля дни Минами и Ямада общались почти каждый вечер. Они обсуждали детали, спорили, смеялись. Иногда им казалось, что они готовятся не к школьному празднику, а к военной операции.

— Если что-то пойдёт не так, — говорил Ямада, — я побегу за Накамурой, ты — за Рин. Встретимся у фонтана через час.

— А если они оба сбегут в разные стороны?

— Тогда ловим каждого и тащим обратно. Насильно. В конце концов, мы уже столько вложили в эту пару.

— Ты говоришь как конвоир.

— А что делать? С ними иначе нельзя.

Они смеялись, но оба понимали: если фестиваль не сработает, шансов останется мало. Каникулы не вечны. Скоро начнётся второй семестр, вернутся свита, уроки, школьная иерархия. Рин снова наденет маску королевы, а Накамура — маску невидимки. И всё, чего они добились за эти недели, может рассыпаться.

— Мы справимся, — говорила Минами. — Должны.

— Конечно, — соглашался Ямада. — Мы же альянс. Ямада и Минами в деле.

За день до фестиваля Минами позвонила Рин.

— Ты идёшь завтра?

— Не знаю. Может, не пойду.

— Пойдёшь. Я зайду за тобой. И юкату надень. Ту, с цветами.

— С чего ты взяла, что у меня есть юката с цветами?

— Я знаю твой шкаф лучше, чем ты думаешь.

Рин вздохнула.

— Минами, я знаю, что ты задумала.

— Ничего я не задумала. Просто хочу, чтобы ты провела время хорошо.

— Вместе с Накамурой?

— Возможно.

— Это подстава.

— Это фестиваль. Ты любишь фестивали. Будут сладкая вата, золотые рыбки, фейерверки. А Накамура... ну, если он там окажется, это не моя вина.

Рин помолчала.

— Ладно. Но если ты снова исчезнешь, я обижусь.

— Я не исчезну. Я буду рядом.

— Врёшь.

— Немного.

Рин фыркнула, но в её голосе было что-то похожее на смирение. А может, даже на предвкушение.

Тем же вечером Ямада позвонил Накамуре.

— Ты идёшь завтра на фестиваль?

— Не планировал.

— Планировал. Минами сказала, что мы все идём.

— «Мы все» — это кто?

— Ты, я, Минами... и, возможно, ещё кое-кто.

— Ямада.

— Что?

— Я знаю, что ты задумал.

— Ничего я не задумал. Просто прихожу на фестиваль с другом. Разве это преступление?

— Ты снова попытаешься исчезнуть.

— Я? С чего бы?

Накамура вздохнул.

— Ладно. Приду. Но если я увижу, что вы с Минами опять переглядываетесь, я уйду.

— Переглядываться? Мы? — Ямада сделал честные глаза, хотя Накамура его не видел. — Никогда.

— Ты ужасный лжец.

— Зато отличный друг.

— Спорно.

— Завтра. Парк. В шесть. И надень что-нибудь приличное. Будет много людей.

— Хорошо. Пока.

— Пока, чувак. — Ямада повесил трубку и шумно выдохнул. — Фестиваль, жди нас.

[КОНЕЦ ШЕСТОЙ ГЛАВЫ]

Глава 7: Поцелуй

Фестиваль шумел.

Тысячи людей заполнили парк. Палатки с едой тянулись вдоль аллей, фонарики горели на деревьях, отовсюду пахло жареной лапшой, сладкой ватой и летом. Дети тянули родителей к лоткам с золотыми рыбками, парочки фотографировались у фонтана, старики сидели на скамейках и наблюдали за всем этим с тихой улыбкой.

Я пришёл к шести. Ямада уже ждал меня у входа.

— О, чувак! — он хлопнул меня по плечу. — Выглядишь... обычно.

— Спасибо.

— Это комплимент. Ну, почти.

— Где остальные?

— Сейчас подойдут. Минами написала, что они уже идут.

— «Они»?

— Ну... Минами. И, возможно, ещё кое-кто.

Я вздохнул.

— Ямада, если это опять твой план...

— Никакого плана. Просто фестиваль. Просто друзья. Просто лето. Расслабься.

Я не расслабился.

Минами и Рин появились через десять минут. Минами была в лёгкой розовой юкате и держала в руке веер. Рин шла рядом — и я замер.

Она была в тёмно-синей юкате с белыми цветами. Волосы собраны наверх, открывая шею. В руке — маленькая сумочка. Она выглядела... иначе. Не как королева школы. Не как девушка, которая три года унижала меня. А как кто-то, кого я раньше не знал.

— Накамура, — сказала она, останавливаясь напротив. — Ты всё-таки пришёл.

— Ямада заставил.

— Меня — Минами.

— Значит, мы оба тут не по своей воле.

— Выходит, так.

Ямада и Минами переглянулись.

— Ну что, — бодро сказал Ямада, — пойдём есть!

Мы гуляли по фестивалю вчетвером. Ямада без умолку болтал, Минами смеялась, Рин иногда вставляла колкие комментарии, а я просто шёл и смотрел по сторонам. Это было странно. Мы выглядели как компания друзей. Почти нормальных. Почти.

— Смотрите, лоток с масками! — Минами потянула Рин к прилавку. — Пойдём посмотрим!

— Мне не нужна маска, — сказала Рин, но Минами уже тащила её за руку.

Ямада наклонился ко мне.

— Ну, как тебе она?

— Кто?

— Асакура. В юкате.

— Нормально.

— «Нормально»? — он закатил глаза. — Ты видел, как на неё люди смотрят? А она идёт с тобой.

— Мы просто гуляем.

— Ага, конечно. Просто гуляете. В юкате. На фестивале. Случайно.

— Заткнись, Ямада.

— Не могу. Это моя работа.

Ближе к восьми Минами и Ямада начали переглядываться чаще. Я знал, что это значит. Знал, что они задумали. Знал, что сейчас они попытаются исчезнуть.

Так и вышло.

— Ой, я видела палатку с красивыми веерами! — вдруг сказала Минами. — Ямада, помнишь, я говорила?

— А? А, да! Точно! Веера! Пошли посмотрим!

— Вы серьёзно? — Рин прищурилась. — Опять?

— Мы быстро! — Ямада уже пятился. — Вы пока постойте здесь. У фонтана. Красиво же.

— Ямада...

Но они уже растворились в толпе.

Мы остались вдвоём.

— Ну, — сказала Рин. — Вот и снова.

— Ага.

— Они неисправимы.

— Похоже на то.

Мы стояли у фонтана. Вода мерцала в свете фонариков. Где-то играла музыка. Люди проходили мимо, смеялись, разговаривали. А мы молчали.

— Может, прогуляемся? — предложил я.

— Куда?

— Не знаю. Просто... походим.

— Ладно.

Мы шли по аллее, мимо палаток и людей. Между нами было сантиметров тридцать. Иногда наши руки чуть касались рукавами, и каждый раз мы делали вид, что не заметили.

— Ты красивая, — сказал я вдруг.

Рин споткнулась.

— Что?

— Я говорю, ты красивая. В этой юкате. И вообще.

Она молчала. Потом тихо, почти шёпотом:

— Ты что, пьян?

— Я не пил.

— Тогда зачем ты это говоришь?

— Потому что это правда.

Она остановилась. Я тоже. Мы стояли посреди аллеи, а люди обходили нас, как воду огибает камень.

— Накамура, — сказала она. — Ты понимаешь, что ты сейчас сказал?

— Понимаю.

— И что дальше?

— Ничего. Просто сказал.

Она смотрела на меня. В её глазах было что-то, чего я раньше не видел. Не злость. Не насмешка. Что-то новое. Что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

— Ты идиот, — прошептала она.

— Знаю.

— Полный идиот.

— Я в курсе.

Она сделала шаг ко мне. Я не отодвинулся.

— Почему ты такой... — она запнулась, подбирая слова. — Почему ты вообще такой?

— Не знаю. Наверное, таким родился.

Она вдруг схватила меня за воротник футболки. Не грубо. Скорее, отчаянно.

— Если ты сейчас не...

Она не договорила. Потому что я её поцеловал.

Фейерверки взорвались над парком.

Красные, золотые, синие. Они рассыпались в небе, как цветы, и отражались в наших глазах. Люди вокруг закричали, захлопали, засмеялись. Но я почти не слышал их. Я слышал только стук своего сердца. И её дыхание.

Рин отстранилась первой. Её глаза были широко распахнуты. Щёки горели. Она смотрела на меня так, будто я только что сделал что-то невозможное.

— Ты... — выдохнула она. — Ты сейчас...

— Да, — сказал я.

— Зачем?

— Потому что хотел.

Она молчала. Фейерверки продолжали греметь. Ямада и Минами, наверное, уже прятались за ближайшим кустом и падали в обморок от счастья. Но нас это не волновало.

— Это ничего не значит, — сказала Рин. Голос дрожал. — Слышишь? Ничего.

— Как скажешь.

— Это просто... фестиваль. Атмосфера. Всё.

— Конечно.

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто ты всё понимаешь.

— А разве нет?

Она открыла рот, чтобы ответить, но вдруг отвернулась. Её плечи вздрагивали. Она не плакала. Скорее, пыталась справиться с тем, что происходило внутри.

— Я тебя ненавижу, — прошептала она.

— Знаю.

— Нет. Не знаешь. — Она повернулась ко мне. — Я тебя ненавижу за то, что ты... за то, что ты заставил меня...

Онаснова не договорила. Вместо этого взяла меня за руку. Крепко. Так, что побелели костяшки.

— Завтра, — сказала она. — Если ты завтра сделаешь вид, что этого не было, я тебя убью.

— А если не сделаю?

— Тогда... — она замялась. — Тогда посмотрим.

Фейерверки продолжали взрываться. Мы стояли посреди праздника, держась за руки, и не знали, что будет дальше.

Но в этот момент это было неважно.

[КОНЕЦ ВТОРОГО ТОМА]

Том 3: Пара

Глава 1: Болезнь

Рин Асакура не пришла в школу в понедельник.

Сначала я не придал этому значения. Люди иногда болеют. Даже королевы. Я подумал, что у неё, может быть, лёгкая простуда или что-то ещё, что не стоит моего внимания. Я сел на своё место, открыл тетрадь и приготовился к обычному дню.

Но к третьему уроку я поймал себя на том, что смотрю на её пустую парту чаще, чем на доску.

— Слышал? — Ямада наклонился ко мне на перемене. — Асакура заболела.

— Я заметил.

— Говорят, у неё температура. Под сорок.

— Откуда ты знаешь?

— Минами рассказала. Она ей звонила.

Я кивнул. Значит, всё серьёзнее, чем я думал. Под сорок — это не «лёгкая простуда». Это постельный режим, лекарства и слабость, когда даже встать трудно.

Я представил Рин — ту самую Рин, которая всегда была сильной, резкой, несгибаемой — лежащей в кровати с градусником и мокрым полотенцем на лбу. И мне стало... непривычно. Словно что-то в мире сдвинулось.

— Ты чего? — Ямада помахал рукой у моего лица.

— Ничего. Задумался.

— О Асакуре?

— О погоде.

— Врёшь.

— Вру, — согласился я. — Но это неважно.

Минами поймала меня после уроков.

— Накамура-кун, — сказала она. — Нужно отнести Рин распечатки с уроками.

— И?

— И я хочу, чтобы это сделал ты.

Я уставился на неё.

— Почему я?

— Потому что я не могу. У меня сегодня семейные дела. Юка тоже занята. А больше некому.

— Можно передать через кого-нибудь завтра.

— Завтра будет новый материал. Она и так пропустит много. А ты живёшь недалеко от неё.

— Откуда ты знаешь, где я живу?

— Я много чего знаю, — Минами улыбнулась. — Так что? Сделаешь?

Я вздохнул.

— Ладно. Давай распечатки.

Дом Рин оказался большим. Двухэтажный, с аккуратным садом и коваными воротами. Я стоял перед калиткой и чувствовал себя идиотом. Я — Кэйто Накамура, человек-невидимка, пришёл к дому королевы школы с папкой распечаток под мышкой.

«Зачем я согласился?»

Я нажал на звонок. Сердце стучало где-то в горле. Прошло несколько секунд. Потом дверь открылась.

На пороге стояла женщина — видимо, мать Рин. Она была высокой, с такими же тёмными волосами и таким же острым взглядом.

— Ты кто? — спросила она без предисловий.

— Накамура. Одноклассник. Принёс распечатки с уроками для Асакуры... то есть для Рин.

— А, — она чуть смягчилась. — Проходи. Рин наверху. Вторая дверь направо.

— Спасибо.

Я разулся, прошёл в дом. Внутри было чисто, прохладно и тихо. Я поднялся по лестнице, чувствуя, как с каждым шагом сердце стучит всё быстрее.

Вторая дверь направо. Я постучал.

— Кто? — голос Рин. Слабый, хриплый, совсем не похожий на её обычный.

— Накамура.

Пауза.

— Что ты здесь делаешь?

— Принёс распечатки. Минами попросила.

Ещё одна пауза. Дольше.

— Входи.

Я открыл дверь.

Рин лежала в кровати. Она была в пижаме с каким-то милым узором, волосы разметались по подушке, на лбу — мокрое полотенце. Лицо бледное, осунувшееся. Без макияжа, без маски, без привычной брони.

Она была совсем другой.

— Ну, — сказала она хрипло. — Стой и пялься.

— Ты выглядишь... не как обычно.

— Я болею, идиот. Как я должна выглядеть?

— Не знаю. Просто... не так.

— Ты пришёл, чтобы критиковать мой внешний вид?

— Я пришёл принести распечатки.

— Тогда клади на стол и уходи.

Я не ушёл. Я положил папку на стол, но остался стоять.

— Температуру мерила?

— Мерила. Тридцать восемь и семь.

— Высокая.

— Спасибо, доктор. Что бы я без тебя делала.

— Лекарства пьёшь?

— Пью.

— А ешь?

— Не хочу.

— Надо.

Она посмотрела на меня. В её глазах было что-то похожее на раздражение, но не настоящее. Скорее, усталое.

— Ты зачем пришёл, Накамура?

— Минами попросила.

— Минами могла бы и сама.

— Она занята.

— Врёт она. Просто хочет, чтобы ты пришёл.

— Я знаю.

— И всё равно пришёл.

— Пришёл.

Рин отвернулась к стене.

— Садись, раз пришёл.

Я сел на стул рядом с кроватью. В комнате пахло лекарствами и чем-то цветочным — наверное, её шампунем. На тумбочке стояли стакан с водой, упаковка таблеток и книга. Я прочитал название — что-то по истории Японии.

— Ты читаешь, когда болеешь?

— А что ещё делать? — пробормотала она. — Только и остаётся, что читать и спать.

— Могу принести что-нибудь посмешнее.

— Обойдусь.

Мы замолчали. За окном шумел ветер. В доме было тихо, только где-то внизу тикали часы.

— Спасибо, — вдруг сказала Рин. Так тихо, что я едва расслышал.

— За что?

— За то, что пришёл. Даже если это Минами подстроила.

— Она не подстраивала. Просто попросила.

— Это одно и то же.

— Возможно.

Я посмотрел на неё. Она всё ещё лежала лицом к стене, но я видел, как её плечи чуть расслабились.

— Выздоравливай, — сказал я, вставая.

— Накамура.

— Что?

— Приходи завтра. Если будет время.

Я замер.

— Приду.

Она ничего не ответила. Я вышел из комнаты, закрыл дверь и спустился вниз. На улице светило солнце, и я вдруг понял, что улыбаюсь.

[КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ ТРЕТЬЕГО ТОМА]

Глава 2: Ревность

Рин вернулась в школу в четверг.

Она вошла в класс ровно за три минуты до звонка, как всегда. Спина прямая, форма без единой складки, подбородок чуть приподнят. Королева вернулась. Весь класс смотрел на неё, но она смотрела только вперёд.

Я сидел на своём месте и делал вид, что читаю учебник. Но на самом деле я украдкой наблюдал за ней. Она похудела. Под глазами залегли тени. Болезнь оставила следы, которые она пыталась скрыть за привычной маской.

— Асакура-сан! — свита тут же окружила её. — Ты как? Мы так волновались!

— Всё в порядке. Я в порядке.

— Ты так долго болела! Тебе приносили распечатки?

— Приносили.

— Кто?

Рин на секунду замерла. Её взгляд скользнул в мою сторону. Наши взгляды встретились. Она быстро отвела глаза.

— Минами. И... Накамура.

Свита зашепталась. Юка бросила на меня удивлённый взгляд.

— Накамура? — переспросила она. — Зачем?

— Потому что попросили, — Рин села за своё место. — Всё, хватит об этом.

Я уткнулся в учебник. Но я чувствовал, что она думает обо мне. И я думал о ней. О том, как она выглядела в пижаме с полотенцем на лбу. О том, как сказала «приходи завтра». О том, как я не пришёл.

Я не пришёл.

В среду я собирался, но не пошёл. Просто не смог. Я стоял у двери, держал в руке пакет с мандаринами, которые купила мама, и думал: «А имею ли я право?» Она попросила. Она позвала. А я струсил.

На следующий день она уже вернулась в школу. И смотрела на меня так, будто ничего не было. Но я видел: что-то изменилось. В её взгляде была обида. Скрытая, но я заметил.

На большой перемене ко мне подошла Акира Мори.

— Накамура-кун, — она улыбнулась, поправляя очки. — Ты не занят?

— Нет. А что?

— Я хотела спросить: ты не поможешь мне с математикой? У меня совсем не получается.

Акира Мори. Она сидела через парту от меня и иногда спрашивала, который час или что задали. Обычная девушка. Спокойная, вежливая. Никогда не участвовала в травле, не смеялась надо мной. Просто была.

— Помочь? — я удивился. — Почему я?

— Потому что ты хорошо решаешь задачи. И объясняешь понятно.

— Я не очень.

— Ну, попробуй. Если не получится, пойму.

— Ладно. Могу на перемене. Или после уроков.

— Спасибо! — она просияла. — Тогда после уроков, в библиотеке?

— Хорошо.

Она ушла. Я проводил её взглядом и вдруг почувствовал на себе чужой взгляд. Рин сидела через три ряда и смотрела прямо на меня. Её лицо было спокойным, но глаза... В них было что-то острое.

Я отвернулся первым.

В библиотеке после уроков Акира достала тетрадь и учебник. Мы сидели за дальним столиком, между стеллажами. Она задавала вопросы, я объяснял. Иногда она смеялась над своими ошибками, и я ловил себя на том, что это приятно — быть полезным. Не потому что она красивая или что-то такое. Просто приятно, когда тебя слушают.

— У тебя здорово получается, — сказала Акира. — Правда.

— Обычно получается.

— Нет, правда. Ты просто не замечаешь. — Она улыбнулась. — Ты вообще многое не замечаешь, да?

— Например?

— Ну... — она замялась. — Неважно. Лучше объясни ещё раз вот это.

На следующий день всё повторилось. И через день. Акира ждала меня у входа в библиотеку, и мы занимались математикой. Иногда она приносила печенье, иногда — сок. Это было... странно. Но не неприятно.

Рин стала вести себя ещё резче. Она отпускала колкости, которых не было со времён первого семестра. Называла меня безнадёжным, говорила, что я «трачу время на глупости». Я не понимал, что происходит.

Зато понимал Ямада.

— Чувак, — сказал он однажды в столовой. — Ты тупой или притворяешься?

— Ты о чём?

— Акира за тобой бегает. Это же очевидно.

— Она не бегает. Она просит помочь с математикой.

— Она приносит тебе печенье. Смеётся над твоими шутками. Ждёт после уроков. Это не «помоги с математикой». Это «я хочу быть с тобой».

— Ямада, не выдумывай.

— Я не выдумываю. А вот она, по-моему, не выдумывает.

Я не ответил. Просто не знал, что сказать.

В пятницу Акира сделала это.

Мы сидели в библиотеке, решали очередную задачу, и вдруг она отложила ручку.

— Накамура-кун.

— М?

— Ты мне нравишься.

Я замер. Ручка выскользнула из пальцев и покатилась по столу.

— Что?

— Ты мне нравишься. Давно. Ещё с первого года, когда ты помог мне поднять книги. Ты, наверное, не помнишь.

Я не помнил.

— Может, сходим куда-нибудь? Не как сейчас. По-настоящему.

Я смотрел на неё. Она смотрела на меня. В её глазах не было страха. Только лёгкое смущение и надежда.

— Извини, — сказал я. — Не могу.

— Почему?

— Потому что... — я запнулся. Что я мог сказать? Что у меня нет чувств? Что я не понимаю, зачем я вообще кому-то могу нравиться? Что где-то в другом месте есть девушка, которая смотрит на меня с обидой за то, что я не пришёл?

— Просто не могу.

Акира помолчала. Потом улыбнулась.

— Я не сдаюсь.

— Что?

— Я не сдаюсь, — повторила она. — Если сейчас нет, может, потом будет. Я подожду.

— Не надо ждать. Это бессмысленно.

— Это моё дело. — Она собрала тетради и встала. — Завтра снова позанимаемся?

— Акира...

— Завтра, — она улыбнулась и ушла.

Я остался сидеть за столом, глядя на пустой стул напротив. В голове был хаос. Но где-то на краю сознания мелькнуло: «Что бы на это сказала Рин?»

Я узнал это на следующий день.

Рин стояла у моего стола, скрестив руки на груди. В классе было шумно, но её голос прозвучал чётко, как удар.

— Накамура, — произнесла она. — Ты опять ходишь в библиотеку?

— Доброе утро, Асакура-сан.

— Отвечай.

— Да. Занимаюсь с Акирой.

— С Акирой? — она выделила имя, как будто пробовала его на вкус и он был горьким. — И чем же вы там занимаетесь?

— Математикой.

— Математикой. Понятно.

Она развернулась и пошла к своей парте. Но по дороге вдруг остановилась и бросила через плечо:

— Смотри, чтобы твоя «математика» не стала для тебя проблемой.

Я не понял, что это значило. Но Ямада сзади тихо присвистнул.

— Чувак. Вот это уже ревность.

— Не говори глупостей.

— Это не глупости. Это факт. Ты видел её глаза? Она тебя сейчас сожжёт.

Я промолчал. Но в глубине души, где-то очень глубоко, я почувствовал, что Ямада, возможно, прав.

[КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ ТРЕТЬЕГО ТОМА]

Глава 3: Кулинарный поединок

Всё началось со спора.

На большой перемене Акира подошла к моей парте и положила передо мной коробочку.

— Это тебе, — сказала она, улыбаясь. — Домашнее печенье. Попробуй.

Я открыл коробочку. Внутри лежали аккуратные круглые печенья, пахнущие ванилью. Я взял одно, откусил. Оно было мягким, рассыпчатым и очень вкусным.

— Ну как? — Акира наклонилась ближе.

— Вкусно.

— Правда? Я старалась. Если хочешь, могу испечь ещё.

— Спасибо, не надо.

— А я всё равно испеку.

Я не успел ответить. В воздухе что-то изменилось. Я почувствовал это кожей — как будто температура в классе упала на пару градусов.

Рин стояла у доски и смотрела на нас. Вернее, на коробочку с печеньем.

— Накамура, — произнесла она ледяным тоном. — Ты теперь ешь чужую еду прямо на уроке?

— Сейчас перемена, — сказал я.

— Неважно. Это выглядит... негигиенично.

Акира повернулась к ней.

— Это просто печенье, Асакура-сан. Ничего негигиеничного.

Рин прищурилась.

— Ты его печёшь? Сама?

— Да. А что?

— Ничего. — Рин сделала шаг ближе. — Просто обычно те, кто не умеет готовить, приносят покупное.

— Я умею готовить, — спокойно ответила Акира.

— Докажи.

Ямада, который сидел сзади, чуть не подавился соком.

— Так, — сказал он, вытирая рот. — Это становится интересно.

— Докажи? — Акира улыбнулась. — И как мне это сделать?

— Школьная ярмарка через две недели, — Рин скрестила руки на груди. — Готовим по одному блюду. Судьи решают, чьё лучше.

— И кто будет судьёй?

— Накамура.

Я поднял голову.

— Я?

— Ты, — Рин посмотрела на меня. — Ты попробуешь оба блюда и скажешь, чьё лучше.

— Почему я?

— Потому что ты в этом разбираешься, — сказала она. — Ты же ешь в столовой каждый день. У тебя должно быть хоть какое-то чувство вкуса.

— Это не аргумент.

— Это мой аргумент. — Она перевела взгляд на Акиру. — Согласна?

— Согласна, — Акира кивнула. — Только пусть будет честно. Без подсуживания.

— Я не подсуживаю.

— Тогда договорились.

Они смотрели друг на друга, как два бойца перед боем. Я переводил взгляд с одной на другую и не понимал, как я вообще оказался в центре этого.

— Ямада, — прошептал я. — Это же просто печенье. Зачем всё это?

— Чувак, — прошептал Ямада в ответ. — Это уже не про печенье. Это война. А ты — трофей.

Две недели до ярмарки превратились в ад.

Акира каждый день приносила что-то новое: то пирожки, то онигири, то запеканку. Она подходила ко мне с коробочками и спрашивала: «Попробуешь?» Я пробовал. Всё было вкусно. Она действительно умела готовить.

Рин наблюдала за этим со стороны. Она ничего не приносила. Только смотрела. Иногда её губы сжимались в тонкую линию, а взгляд становился таким, что мне хотелось выйти из класса.

— Она готовится, — сказал однажды Ямада. — Ты просто не видишь.

— Откуда ты знаешь?

— Минами рассказала. Рин записалась на кулинарные курсы. Ну, не совсем курсы. Она попросила свою бабушку научить её готовить.

— Рин? Готовит?

— Ага. Видимо, твоя Акира вывела её из себя.

— Она не моя.

— Неважно. Важно то, что на ярмарке будет жарко. И я не про еду.

День ярмарки настал.

Школьный двор был заставлен палатками. Кто-то продавал картины, кто-то игрушки, кто-то гадал на картах. Но самая большая толпа собралась у двух столов, которые стояли друг напротив друга.

За одним столом была Акира. В фартуке, с собранными волосами. Перед ней стояла коробка с пирожными. За другим — Рин. В белом фартуке, с идеально уложенными волосами. Перед ней — контейнер с... чем-то.

Я подошёл к столу. Ямада и Минами уже были там. Они смотрели на меня с таким выражением, будто я шёл на казнь.

— Ну, Накамура, — сказала Рин. — Выбирай.

— Сначала пусть жюри попробует, — добавила Акира. — Честно.

Я вздохнул.

— Ладно. Давайте.

Первым я попробовал блюдо Акиры. Она испекла маленькие тарты с клубникой. Красивые, аккуратные, пахнущие летом. Я откусил.

— Вкусно.

Акира улыбнулась.

Потом я подошёл к столу Рин. Она смотрела на меня в упор, как будто от моего ответа зависела её жизнь.

— Пробуй, — сказала она.

Я открыл контейнер. Внутри были онигири. Рисовые треугольники, завёрнутые в нори. Они выглядели... слегка неровно. Как будто тот, кто их делал, очень старался, но у него не всё получалось.

Я взял один. Откусил.

Рис был чуть пересолен. Нори — суховаты. Начинка — тунец с майонезом — выпадала.

Но.

В этом онигири было что-то ещё. Что-то, чего не было в идеальных тартах Акиры. Я не мог объяснить. Как будто я чувствовал, сколько усилий вложено в этот неровный треугольник.

— Ну? — голос Рин дрогнул.

— Вкусно, — сказал я.

— Ты врёшь.

— Нет. Правда вкусно.

Она не поверила. Я видел это по её глазам. Но промолчал.

Ямада кашлянул.

— Ну, кто победил?

Я посмотрел на Акиру. Она улыбалась, но в её улыбке была грусть. Она уже знала ответ. Потом я посмотрел на Рин. Она стояла, сжав кулаки, и ждала.

— Победила... — я сделал паузу. — Обе.

— Что? — хором спросили Рин и Акира.

— Обе, — повторил я. — Тарты вкусные. Онигири тоже. Я не могу выбрать.

Рин открыла рот, чтобы возразить, но Ямада вдруг захлопал.

— Гениально! Победила дружба! Всё, расходимся!

Акира рассмеялась. Рин фыркнула и отвернулась, но я заметил, как уголки её губ дрогнули.

Минами подошла ко мне и тихо сказала:

— Накамура-кун. Ты опасный человек.

— Почему?

— Ты только что избежал войны, не выбрав никого. — Она улыбнулась. — Но надолго ли?

Я не ответил. Я смотрел на Рин, которая отошла к своему столу и поправляла контейнер. Наши взгляды встретились. Она быстро отвела глаза.

А я вдруг понял, что она мне нравится.

[КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЫ ТРЕТЬЕГО ТОМА]

Глава 4: Случайный поцелуй

Всё произошло в четверг после уроков.

Акира попросила меня помочь ей донести книги до библиотеки. Ничего особенного — две стопки старых учебников, которые нужно было перенести из класса в подсобку. Я согласился, потому что это было проще, чем отказываться.

— Спасибо, Накамура-кун, — сказала она, когда мы шли по коридору. — Ты всегда помогаешь.

— Это просто книги.

— И всё равно. Ты добрый.

Я не считал себя добрым. Просто не видел смысла отказываться от просьбы, которая не требует усилий. Но спорить с Акирой было бесполезно. Она всегда находила во мне то, чего я в себе не видел.

Мы дошли до лестницы. Ступени были узкими, а книг было слишком много. Я шёл первым, Акира — за мной. В какой-то момент она споткнулась. Я обернулся, попытался её поймать, но книги полетели в стороны, и мы оба потеряли равновесие.

Мир перевернулся.

Я упал на спину. Акира — на меня. Её лицо оказалось в сантиметре от моего. А потом...

Её губы коснулись моих.

На секунду. Может, на две. Но этого хватило.

Время остановилось.

Акира отстранилась первой. Её глаза были огромными, щёки горели. Она смотрела на меня так, будто увидела призрака.

— Я... — выдохнула она. — Ты... это...

— Случайность, — сказал я быстро. — Просто случайность.

— Да. Конечно. Случайность.

Но её губы дрогнули в улыбке. Она поднялась, поправила юбку, одёрнула блузку. И вдруг тихо рассмеялась.

— Это было... неожиданно.

— Ага.

— Но приятно.

Я не ответил. Я лежал на полу среди рассыпанных книг и думал только об одном: «Пожалуйста, пусть этого никто не видел».

Я поднял голову.

В конце коридора стояла Рин.

Она не двигалась. Просто стояла и смотрела. Её лицо было бледным, как мел. Руки висели вдоль тела. В глазах — что-то, чего я никогда не видел раньше. Не злость. Не обида. Что-то глубже. Что-то, что резало без ножа.

— Асакура... — начал я, поднимаясь.

Она развернулась и ушла.

— Рин!

Я хотел побежать за ней, но ноги будто приросли к полу. Акира взяла меня за руку.

— Накамура-кун...

Я осторожно высвободил руку.

— Прости. Мне надо.

Я не побежал. Просто пошёл в сторону, куда ушла Рин. Но её уже не было.

На следующий день Рин вернулась к прежней себе.

Нет. Хуже.

— Накамура, — произнесла она, едва я переступил порог класса. — Ты опять выглядишь как мешок с картошкой. Тебя вообще стирали перед школой?

Я замер. Класс затих.

— Доброе утро, Асакура-сан, — сказал я.

— Оно было добрым, пока ты не пришёл.

Свита захихикала. Ямада сзади тихо присвистнул. Я сел на своё место и открыл тетрадь.

Рин не останавливалась весь день. На литературе она комментировала каждый мой ответ. На математике — высмеивала каждую ошибку. В столовой она прошла мимо моего стола и громко сказала:

— Сидит один, как всегда. Неудивительно, что с ним даже книги не хотят лежать нормально.

Я не отвечал. Просто ел.

— Чувак, — прошептал Ямада. — Что случилось? Она озверела.

— Не знаю.

— Ты что-то сделал?

— Долго рассказывать.

— Я никуда не спешу.

Я вздохнул.

— Вчера я случайно поцеловался с Акирой. Рин это видела.

Ямада поперхнулся.

— Что?!

— Тише.

— Ты... как... — он замахал руками. — Ты с Акирой?! А Рин это ВИДЕЛА?! И ты ещё жив?!

— Как видишь.

— Чувак. Это не просто ревность. Это твоя смерть. Отсроченная.

— Я знаю.

— И что будешь делать?

— Ничего. Она сама успокоится.

— Ты её три года знаешь. Она не успокаивается. Она запоминает.

Я не ответил. Потому что Ямада был прав.

После уроков Рин поймала меня у выхода.

— Накамура.

Я обернулся. Она стояла в двух шагах, скрестив руки на груди. Взгляд холодный, как лёд.

— Асакура-сан.

— Я всё видела.

— Я знаю.

— И что ты скажешь?

— Это была случайность. Она споткнулась, я упал. Мы не собирались...

— Мне всё равно, как это произошло, — перебила она. — Меня не интересуют твои жалкие оправдания.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Она шагнула ближе. Её голос стал тише, но от этого — острее.

— Знаешь, что самое противное, Накамура? Ты даже не понимаешь, что делаешь. Ходишь, как ни в чём не бывало. Улыбаешься этой... этой...

— Акире, — подсказал я.

— Мне плевать, как её зовут! — рявкнула она. — Ты... ты...

Она запнулась. Её губы дрожали. В глазах стояли слёзы.

— Рин...

— Не смей называть меня по имени, — прошептала она. — Не смей.

Она развернулась и пошла прочь. Я стоял и смотрел ей вслед. Внутри что-то оборвалось.

Вечером я сидел в комнате и смотрел в потолок. Ямада прислал сообщение: «Ты как?»

«Нормально».

«Врёшь».

«Вру».

Я отложил телефон. В голове крутилась одна сцена: Рин в коридоре, её дрожащие губы, её слёзы. И слова: «Не смей называть меня по имени».

Она обиделась. Не из-за гордости. Не из-за ревности. Ей было больно. По-настоящему больно. И я сделал это с ней.

Акира написала вечером: «Спасибо за сегодня. Я очень рада, что это произошло. Может, это судьба? :)»

Я не ответил.

Я думал о Рин.

[КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ ГЛАВЫ ТРЕТЬЕГО ТОМА]

Глава 5: Признание

Рин не пришла в школу в пятницу.

Её парта пустовала. Свита шепталась, недоумевала. Минами сидела с каменным лицом, но я видел — она знает больше, чем говорит. Ямада на перемене подошёл ко мне.

— Ты слышал?

— Слышал.

— Говорят, она заболела. Снова. Или не заболела. В общем, не пришла.

— Это из-за меня.

— Скорее всего, — Ямада не стал спорить. — Но не только. Чувак, послушай. Вы оба идиоты. Но если ты ей хоть немного дорог, ты не должен сидеть здесь. Иди к ней.

— И что я скажу?

— Не знаю. Что-нибудь. Что ты её не ненавидишь. Что тебе не плевать. Что ты...

Он замолчал.

— Что? — спросил я.

— Что ты не хочешь её терять.

Я ушёл с уроков после третьего периода.

Стоял перед её домом. Тот же забор, тот же сад. Только в прошлый раз я пришёл сюда с распечатками, а теперь — с пустыми руками и дрожащими коленями.

Я нажал на звонок.

Дверь открыла её мать. Она посмотрела на меня, прищурилась.

— Ты снова?

— Накамура. Я пришёл к Рин.

— Она не в настроении.

— Я знаю. Но мне очень нужно.

Женщина помолчала. Потом отступила в сторону.

— Вторая дверь направо. Только учти: если обидишь её, я тебя вышвырну самолично.

— Понимаю.

Я поднялся по лестнице. Сердце стучало так, будто я пробежал стометровку. Я постучал.

— Кто? — голос Рин. Тихой. Не хриплый, как при болезни. Просто... уставший.

— Накамура.

Долгая пауза.

— Уходи.

— Не уйду.

— Я позову маму.

— Пусть вышвырнет. Но я всё равно вернусь.

Ещё одна пауза. Потом дверь открылась.

Рин стояла на пороге. Она была в домашней футболке и спортивных штанах. Волосы растрёпаны, глаза покрасневшие. Она смотрела на меня с такой злостью, что я физически почувствовал её.

— Что тебе нужно?

— Поговорить.

— О чём? О том, как ты целовался с Акирой? Я уже всё видела. И слышать ничего не хочу.

— Это было случайно.

— Ты уже говорил. — Она скрестила руки. — Только вот от случайностей не улыбаются, как дура.

— Она улыбалась. Я — нет.

Рин фыркнула.

— Какая разница.

— Большая. Потому что я целовался с ней случайно. А с тобой на фестивале... — я запнулся. — С тобой я хотел.

Она замерла.

— Что?

— Ты слышала.

— Нет. Повтори.

Я сделал шаг вперёд. Она не отступила.

— На фестивале, — сказал я тихо, — я поцеловал тебя не случайно. Я хотел этого. И сейчас хочу.

Она смотрела на меня. Её глаза наполнялись слезами.

— Ты идиот, — прошептала она.

— Знаю.

— Полный идиот.

— Тоже знаю.

— Почему ты такой тупой? Почему ты не можешь просто... — она замолчала, поджав губы. — Почему с Акирой ты можешь быть милым, а со мной нет?

— Потому что с ней мне всё равно. А с тобой... — я сглотнул. — С тобой мне не всё равно. Поэтому я и туплю. Потому что боюсь ошибиться. Боюсь сделать хуже. Боюсь, что ты...

— Что я? — прошептала она.

— Что ты не чувствуешь того же.

Рин всхлипнула. Одна слеза скатилась по щеке, потом вторая. Она не вытирала их. Просто стояла и смотрела на меня.

— Ты правда не понимаешь? — голос её дрожал. — Я три года... три года! Я унижала тебя, потому что не знала, как ещё привлечь твоё внимание! Я терпела, когда ты молчал! Я сходила с ума, когда ты был рядом! А ты...

Она заплакала. По-настоящему. Не сдерживаясь. Плечи вздрагивали, слёзы текли по щекам.

Я шагнул вперёд и обнял её.

Она дёрнулась, попыталась оттолкнуть, но я держал крепко.

— Я люблю тебя, идиот, — выдохнула она мне в грудь. — Слышишь? Люблю!

— Слышу, — прошептал я. — Слышу.

— И не смей после этого смотреть на Акиру!

— Не буду.

— И не смей целовать её!

— Не буду.

— И вообще... — она всхлипнула. — Держи меня крепче, дурак.

Я сжал её сильнее. Она уткнулась лицом в мою футболку и плакала. А я стоял и думал, что впервые за три года она говорит мне правду.

Мы сидели у неё в комнате. Рин вытирала слёзы, я смотрел в окно. На улице шумел ветер, где-то вдалеке лаяла собака. Всё было обычным. Но всё было другим.

— Это ничего не меняет, — вдруг сказала Рин.

— Что именно?

— В школе я всё ещё королева. А ты всё ещё ничтожество. — Она посмотрела на меня. — Но только для виду.

— Для виду?

— Ну... — она замялась. — Люди же не должны знать.

— Что я тебе нравлюсь?

— Не то, что нравишься. — Она отвернулась. — Что мы... вместе.

— Вместе?

— А что, по-твоему, это значит? — она вспыхнула. — Я тут призналась, а ты...

— Я рад, — перебил я. — Просто не знал, что это официально.

— Теперь знаешь.

— Значит, мы встречаемся?

— Тсс! — она прижала палец к губам. — Не так громко.

— Ты сказала, что я идиот, а сама прячешься.

— Это не прятанье. Это... стратегия.

— Стратегия?

— Да. Мы же не можем просто прийти в школу и объявить: «Эй, мы теперь вместе». Все решат, что я сошла с ума.

— Мне всё равно.

— А мне нет. У меня репутация.

Я улыбнулся. Она заметила.

— Что?

— Ты милая, когда строишь из себя королеву.

— Я не строю. Я и есть королева.

— Конечно.

Она пихнула меня в плечо. Не больно. Скорее, по-свойски.

— Если ты расскажешь кому-нибудь, что я плакала...

— То что?

— Я тебя убью.

— Даже не сомневаюсь.

Мы смотрели друг на друга. И в этот раз никто не отводил взгляд.

[КОНЕЦ ТРЕТЬЕГО ТОМА]

Том 4: В последний раз

Глава 1: Неловкий день

Понедельник. Первый день после того, как Рин Асакура призналась мне в любви.

Я проснулся в шесть утра, как обычно. Но всё было не как обычно. Я лежал в кровати и смотрел в потолок, прокручивая в голове вчерашний вечер. Её слёзы. Её слова: «Я люблю тебя, идиот». Её голос, который дрожал, но не ломался.

Я улыбался. Просто так. Без причины.

— Кэйто, ты встал? — мама постучала в дверь.

— Встал.

— Чего лыбишься?

— Ничего. Просто хорошее настроение.

Мама помолчала.

— Ты не заболел?

— Нет. Всё отлично.

— Ладно... Завтрак на столе.

Я встал, оделся, позавтракал. Всё как всегда. Но внутри всё было по-другому. Я ехал в поезде и смотрел на людей, а перед глазами стояла Рин. В домашней футболке, с растрёпанными волосами, с мокрыми от слёз глазами. И это было самое красивое, что я видел в жизни.

В класс я вошёл за пять минут до звонка.

Рин уже была на месте. У окна, как всегда. Спина прямая, руки сложены на коленях. Королева на троне.

Наши взгляды встретились.

Она тут же отвернулась.

Я сел за свою парту. Ямада сзади наклонился ко мне.

— Ты чего такой сияющий?

— Я не сияющий.

— Сияешь, как начищенный чайник. Выкладывай.

— Ничего не произошло.

— Врёшь. У тебя лицо как у человека, который впервые в жизни услышал «я тебя люблю».

Я замер. Ямада это заметил.

— Ого. Так это правда? — он понизил голос. — Она призналась?

— Тише.

— Ну ва-а-аще! — Ямада откинулся на стуле. — Три года. Три года вы мучились. И наконец!

— Заткнись. Никто не должен знать.

— Да я могила! — он провёл пальцем по губам. — Но как же так? Ты мне расскажешь?

— Нет.

— Чувак!

— Потом. Сейчас не время.

Ямада надулся, но отстал. Я посмотрел на Рин. Она сидела, уткнувшись в учебник, и даже не смотрела в мою сторону. Но её уши были красными.

Первый урок. Литература.

— Накамура-кун, — вызвал учитель. — Прочитайте отрывок.

Я встал. Открыл учебник. И понял, что не вижу ни строчки. Все слова сливались в одно пятно. Потому что я чувствовал на себе её взгляд. Она смотрела. Я знал, что она смотрит.

— Накамура-кун?

— Э... да. Сейчас.

Я начал читать. Голос дрожал. Ямада сзади тихо фыркнул. Рин не издала ни звука.

Когда я сел, Ямада прошептал:

— Ты читал как первоклассник.

— Заткнись.

— Она на тебя смотрела, да?

— Не твоё дело.

— Значит, да.

На перемене я вышел в коридор. Мне нужно было проветрить голову. И, кажется, не только мне. У окна в конце коридора стояла Рин. Одна.

Я подошёл. Встал рядом.

— Привет, — сказал я.

— Привет, — ответила она, не поворачиваясь.

— Ты как?

— Нормально.

— А уши почему красные?

Она резко обернулась.

— С чего ты взял?!

— Вижу.

— Ничего они не красные. Просто... в классе душно.

— В классе, — повторил я. — А здесь?

— И здесь душно.

— Ладно.

Мы замолчали. Стояли у окна и смотрели на школьный двор. Всё было как раньше. Но между нами появилось что-то новое. Невидимое, но осязаемое.

— Это странно, — сказала она тихо.

— Что именно?

— Всё. Мы же в школе. Ты — ничтожество. Я — королева. А мы стоим здесь и... просто стоим.

— Нам нельзя стоять?

— Нам нельзя выглядеть... близкими.

— А мы выглядим?

Она посмотрела на меня.

— Ты стоишь слишком близко.

Я отступил на полшага.

— Так лучше?

— Чуть-чуть.

— Ты сама вчера сказала «держи меня крепче».

— Тсс! — она зашипела. — Не напоминай!

— Почему? Это было мило.

— Это было... — она запнулась. — Не обсуждай это в школе.

— А где можно?

— Нигде.

— Вообще нигде?

— Накамура!

— Всё, молчу.

Она вздохнула. Потом вдруг тихо рассмеялась.

— Мы даже не умеем быть парой.

— Научимся.

— Ты так спокойно об этом говоришь.

— А смысл переживать? Мы же вместе. Разве не это главное?

Рин посмотрела на меня. Её взгляд смягчился.

— Ты иногда такое говоришь, что я забываю, что ты идиот.

— Спасибо.

— Это был комплимент. Почти.

В столовой всё стало ещё неловчее.

Я сел за свой столик у колонны. Ямада — напротив. Акира — через два стола, и она смотрела на меня. Рин — через три стола, со свитой, и она делала вид, что меня не существует. Но я чувствовал её взгляд.

— Ты под прицелом, — заметил Ямада.

— С двух сторон, — уточнил я.

— Это цена популярности.

— Я не популярен. Просто влип.

— Влип, но зато как красиво. Королева и тихоня. Да это сюжет для манги.

— Не начинай.

— А что? Я бы почитал.

Я не ответил. Я смотрел в тарелку и думал о том, что впервые в жизни мне не всё равно, кто на меня смотрит. Точнее, не все равно, но по-другому. Раньше я прятался от взглядов. Теперь я искал один конкретный.

После уроков Рин поймала меня у выхода.

— Сегодня после школы, — сказала она, глядя куда-то в сторону, — пойдём куда-нибудь.

— Куда?

— Не знаю. В парк. Или в кафе. Только не то, где Минами.

— А если нас увидят?

— Не увидят. Я знаю место.

— Ладно.

— Только не приглашай Ямаду.

— Не буду.

— И Акиру не приглашай.

— Я бы не стал.

— И не смотри на неё больше.

— Я и не смотрю.

— Врёшь. Она на тебя смотрит, а ты ей киваешь.

— Я просто вежливый.

— Будь менее вежливым.

— Хорошо.

Она кивнула и ушла. Я смотрел ей вслед. Она шла, как всегда, с прямой спиной и поднятым подбородком. Королева. Но я-то знал, что у неё красные уши.

Вечером мы сидели в маленьком кафе в двух кварталах от школы. Оно было почти пустым, только старик за дальним столиком пил чай. Рин заказала зелёный чай, я — чёрный.

— Значит, мы тайная пара, — сказал я.

— Получается, так.

— А если нас всё-таки увидят?

— Тогда я скажу, что ты мой должник.

— Должник?

— Ну, что ты проиграл спор и теперь обязан ходить со мной в кафе.

— В это никто не поверит.

— Поверят. Я умею убеждать.

Я улыбнулся. Она — нет, но её глаза блестели.

— Тебе идёт, когда ты счастливая, — сказал я.

— Я не счастливая.

— А какая?

Она помолчала.

— Не знаю. Странно. Как будто это сон.

— Тогда пусть не заканчивается.

Рин посмотрела на меня. Её губы дрогнули.

— Ты слишком милый для ничтожества.

— А ты слишком добрая для королевы.

— Заткнись.

— Хорошо.

Мы пили чай. За окном темнело. Где-то зажигались фонари. И впервые за долгое время всё было на своих местах.

[КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ ЧЕТВЁРТОГО ТОМА]

Глава 2: Ямада и Минами не понимают

Ямада Такеши считал себя проницательным человеком.

Ну ладно. Не проницательным. Но он был уверен, что уж в Рин и Кэйто он разбирается. В конце концов, он наблюдал за ними три года. Он знал, когда Рин злится, когда сдерживается, когда хочет кого-то испепелить взглядом. Он знал, когда Кэйто врёт, когда молчит, когда ему не всё равно.

Но в последние дни он не понимал ничего.

— Минами, — прошептал он на перемене, глядя на пару у окна. — Ты это видишь?

— Вижу, — ответила Минами, не поворачивая головы.

— Они стоят рядом. Добровольно. И молчат. И улыбаются.

— Я заметила.

— И это не ссора. И не случайность. Они... общаются.

— Похоже на то.

— Что произошло?

— Понятия не имею.

Вот и всё. Даже Минами, главный стратег их альянса, не могла объяснить, что творится. А это пугало.

Всё началось в понедельник.

Ямада заметил, что Кэйто пришёл в школу в хорошем настроении. Это было странно. Кэйто никогда не приходил в хорошем настроении. Обычно он выглядел как человек, который не спал три дня и вынужден смотреть на мир сквозь толщу апатии. А тут — улыбается. Сияет. Как начищенный чайник.

— Ты чего такой? — спросил Ямада.

— Какой?

— Довольный.

— Просто выспался.

— Ты спал вчера?

— Ну... да.

— А почему у тебя глаза как после трёх кружек энергетика?

— Не знаю.

Ямада не поверил. Но Кэйто больше ничего не сказал.

Потом он заметил, что Рин тоже ведёт себя иначе. Она не унижала Кэйто. Вообще. Даже по мелочи. Даже для вида. Она просто сидела, как обычно, но её взгляд время от времени скользил к Кэйто. И в этом взгляде было что-то такое, чего Ямада раньше не видел. Тепло? Нежность? Он не мог подобрать слово.

— Они помирились? — спросил он у Минами.

— Похоже, не просто помирились.

— А что тогда?

— Если бы я знала.

В среду они стали свидетелями совсем уже странной сцены.

Кэйто и Рин стояли в коридоре у окна. Просто стояли. Разговаривали. Рин не кричала. Кэйто не молчал. Они смотрели друг на друга так, будто вокруг никого нет.

Ямада и Минами спрятались за углом.

— Что они говорят? — прошептал Ямада.

— Не слышу. Но Рин улыбается.

— Рин? Улыбается? Накамуре?

— Ага.

— Это конец света.

— Это что-то другое.

— Что?

— Не знаю. Но они выглядят как...

— Как парочка?

Минами замерла.

— Ямада-кун. Ты думаешь то же, что и я?

— Думаю, что они встречаются.

— Именно.

Они переглянулись.

— Но когда? — прошептал Ямада. — Мы же всё время были рядом. Когда они успели?

— Видимо, мы что-то пропустили.

— Но мы же альянс! Мы должны были знать первыми!

— Выходит, не должны.

Рин и Кэйто ушли. Ямада и Минами остались стоять у стены, как два конспиратора, которые провалили задание.

В четверг Минами попыталась выведать правду у Рин.

— Рин, — сказала она, когда они сидели в столовой. — Я хочу тебя спросить.

— Спрашивай.

— Что между вами?

— Кем «нами»?

— Тобой и Накамурой.

Рин даже не моргнула.

— Ничего.

— Тогда почему ты перестала его унижать?

— Мне надоело.

— А почему смотришь на него?

— Я не смотрю.

— Смотришь. Я же вижу.

— Тебе кажется.

— Рин.

— Минами. — Рин повернулась к ней. — Я не обязана перед тобой отчитываться.

— Я просто волнуюсь.

— Не о чем волноваться. Всё нормально.

— Значит, вы не вместе?

Рин промолчала.

— Ага, — Минами кивнула. — Значит, вместе.

— Я этого не говорила.

— Но и не отрицала.

— Минами!

— Всё, молчу. — Минами подняла ладони. — Просто знай: если это правда, я рада.

Рин посмотрела на неё. В её взгляде мелькнуло что-то тёплое.

— Спасибо.

Минами улыбнулась.

— Обращайся. Для того и нужны подруги.

Ямада, в свою очередь, насел на Кэйто.

— Чувак, я твой друг?

— Вроде.

— Тогда почему я узнаю о твоей личной жизни последним?

— У меня нет личной жизни.

— А Рин?

— Что — Рин?

— Вы вместе?

Кэйто замер.

— Кто тебе сказал?

— Никто. Я сам догадался. Точнее, мы с Минами.

— Мы не вместе.

— Врёшь.

— Нет.

— А почему уши красные?

Кэйто потрогал ухо.

— У меня не красные.

— Красные, как знамя революции.

— Ямада, отстань.

— Не отстану. Я три года ждал, когда вы наконец будете вместе. И теперь ты мне даже не расскажешь?

Кэйто вздохнул.

— Ладно. Но если кто-то узнает — я знаю, кого винить.

— Да могила я! Могила!

— Ты болтливый.

— Но надёжный.

— Спорно.

— Так вы вместе?

Кэйто помолчал. Потом чуть заметно кивнул.

Ямада просиял.

— Ну наконец-то! Альянс победил!

— Ваш дурацкий альянс тут ни при чём.

— Конечно, ни при чём. Просто два человека, которые три года не могли признаться, вдруг ни с того ни с сего признались. Сами. Без нашей помощи. Ну да.

— Так и было.

— Ага. Верю.

Вечером Ямада написал Минами:

«Они вместе. Я узнал».

Ответ пришёл через минуту:

«Я тоже. Рин не сказала прямо, но дала понять».

«Наш план сработал?»

«Похоже, но они оба делают вид, что всё получилось само».

«Типичные они».

«Согласна. Ладно, Ямада-кун. Миссия выполнена».

«И что теперь?»

«Теперь просто будем за них радоваться. И, может, поможем сохранить это в тайне».

«А если они решат рассказать всем?»

«Не решат. Ты же знаешь Рин».

«Логично. Тогда спим спокойно?»

«Спим спокойно. Но если что — мы рядом».

Ямада улыбнулся и отложил телефон. Впервые за долгое время он чувствовал, что сделал что-то по-настоящему важное.

[КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ ЧЕТВЁРТОГО ТОМА]

Глава 3: Акира узнала

Акира Мори не была глупой.

Она замечала то, что другие пропускали. Как меняются взгляды, как дрожат руки, как человек смотрит на другого, когда думает, что никто не видит. Она всегда это видела. Поэтому, когда Рин Асакура перестала унижать Кэйто, Акира поняла: что-то случилось. А когда Кэйто стал избегать её, Акиры, — поняла ещё больше.

Она не задавала вопросов. Она наблюдала.

И однажды она увидела их вместе.

Это было после уроков. Акира вышла из школы и направилась к станции, но заметила, что Рин свернула в сторону парка. Через пару минут из ворот вышел Кэйто и пошёл тем же путём. Акира не планировала следить. Просто ноги сами понесли её следом.

Она увидела их у фонтана. Рин сидела на скамейке, Кэйто стоял рядом. Они разговаривали. Вернее, Рин говорила, а он слушал и иногда улыбался. А потом Рин вдруг протянула руку и поправила его воротник. Быстро, будто сделала это сотню раз.

У Акиры внутри что-то оборвалось.

Она развернулась и ушла.

На следующий день Акира подошла к Кэйто в коридоре.

— Накамура-кун, — сказала она. — Можно с тобой поговорить?

Кэйто посмотрел на неё. В его взгляде было что-то виноватое.

— О чём?

— Я всё видела. Вчера. В парке.

Он замер.

— Акира...

— Ты встречаешься с Асакурой? — спросила она прямо.

Пауза.

— Да, — ответил он.

Акира кивнула. Она ожидала этого ответа, но услышать его было всё равно больно.

— Понятно.

— Прости. Я не хотел, чтобы ты узнала вот так.

— А как ты хотел?

— Не знаю. Просто... не так.

Акира улыбнулась. Грустно, но искренне.

— Ты не обязан извиняться. Ты же мне ничего не обещал.

— И всё же.

— Я сама всё придумала. Что ты смотришь на меня, что между нами что-то может быть. Это были мои мечты, а не твои обещания.

— Акира...

— Я рада за тебя, — перебила она. — Правда. Асакура-сан... она сильная. И, наверное, очень тебя любит.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я знаю, как это — любить тебя.

Кэйто замолчал. Акира поправила очки, хотя они сидели идеально.

— Я не сдаюсь, — вдруг сказала она.

— Что?

— Я же говорила. Я не сдаюсь. Но... — она посмотрела ему в глаза, — я умею проигрывать. Не сейчас. Потом. Но я умею.

— Акира...

— Всё, не надо. — Она выставила ладонь. — Просто... будь счастлив. Хорошо?

Кэйто кивнул.

— Хорошо.

Акира улыбнулась ещё раз. На этот раз — почти по-настоящему.

— Тогда ладно. Я пойду.

Она развернулась и пошла по коридору. Кэйто смотрел ей вслед. Внутри было странное чувство — смесь облегчения и сожаления. Акира не заслужила боли. Но и ложь ей была не нужна.

После школы Кэйто встретился с Рин в парке.

— Акира всё знает, — сказал он.

Рин напряглась.

— Откуда?

— Увидела нас вчера. Поговорила со мной.

— И что она сказала?

— Что рада за меня. И что не сдаётся, но умеет проигрывать.

Рин фыркнула.

— Вот же... прямолинейная.

— Она хорошая.

— Я знаю. — Рин посмотрела в сторону. — Поэтому и злилась. Сложно ненавидеть того, кто нравится всем вокруг.

Кэйто повернулся к ней.

— Ты ревнуешь?

— Нет.

— Врёшь.

— Ну... немного.

— Я же с тобой.

— Знаю. — Рин вздохнула. — Просто... странно. Она может говорить о чувствах легко. А я... я три года не могла.

— Но ведь смогла.

— Смогла. — Она покосилась на него. — И ты всё равно выбрал меня.

— Я не выбирал. Просто по-другому не могло быть.

Рин тихо рассмеялась.

— Опять говоришь так, что я забываю, что ты идиот.

— Это комплимент?

— Почти.

Вечером Акира сидела у себя в комнате. На столе лежал дневник, но писать не хотелось. Она смотрела в окно и думала о том, как странно устроена жизнь. Ты можешь быть доброй, честной, открытой. Можешь приносить печенье, помогать с математикой, улыбаться. Но если сердце другого человека уже занято — всё это не имеет значения.

Акира взяла телефон, открыла чат с Кэйто. Написала: «Удачи с учёбой. И с Асакурой-сан. Вы милые вместе».

Подумала. Стерла.

Вместо этого она набрала: «Я всё ещё не сдаюсь».

И отправила.

Через минуту пришёл ответ: «Я знаю».

Акира улыбнулась.

— Вот и хорошо, — прошептала она.

[КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЫ ЧЕТВЁРТОГО ТОМА]

Глава 4: Экзамены

Экзамены приближались.

Они нависали над школой, как грозовая туча. Даже самые беззаботные ученики вдруг стали тише. В коридорах пахло учебниками и тревогой. Все куда-то спешили, повторяли формулы, листали конспекты. И только я, кажется, был спокоен.

— Ты готов? — спросил Ямада на перемене.

— Вроде.

— Вроде? Экзамены через неделю. Это же последний год. Если завалим — стыдно будет перед всей школой.

— Не завалим.

— Откуда уверенность?

— Я повторял.

— Один?

Я не ответил. Потому что повторял я не один.

Мы с Рин занимались вместе.

Это началось случайно. Она подошла ко мне после уроков и сказала:

— Ты плохо решаешь задачи по литературе. Я помогу.

— А что взамен?

— Ничего. Просто помогу.

— А я?

— А ты поможешь мне с математикой. Идёт?

— Идёт.

Так мы начали встречаться после уроков в библиотеке. Садились за дальний столик, раскладывали учебники, занимались. Иногда молчали. Иногда спорили. Иногда она чертила схемы, которые я не понимал, и злилась, когда я снова путал формулы.

— Накамура, — говорила она, — у тебя в голове каша.

— Знаю.

— Не перебивай. Смотри сюда. Если умножить это на это, то получится...

— Каша?

— Накамура!

— Всё, молчу.

Но я не молчал. Я смотрел на неё. На то, как она морщит лоб, когда думает. Как покусывает ручку, когда сосредоточена. Как заправляет волосы за ухо, когда они падают на лицо. И в эти моменты я не думал об экзаменах. Я думал о ней.

— Ты опять не слушаешь, — говорила она.

— Слушаю.

— Тогда повтори, что я сказала.

— Что-то про цифры.

— Накамура!

— Ладно, прости. Объясни ещё раз.

Она вздыхала, но объясняла. И я учился. Не потому, что боялся завалить экзамен. А потому, что мне нравилось, как она смотрит на меня, когда я наконец понимаю. В её глазах появлялось что-то тёплое. Гордость? Радость? Не знаю. Но ради этого взгляда я был готов решать задачи до ночи.

Однажды вечером мы засиделись дольше обычного.

Библиотека опустела. За окнами потемнело. Где-то в коридоре гудел охранник. Мы сидели за столиком, заваленным тетрадями, и я вдруг понял, что не хочу домой.

— Рин, — сказал я.

— М?

— А если я не сдам?

— Сдашь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я тебя готовлю. А я никогда не ошибаюсь.

— А если ошибаешься?

Она посмотрела на меня.

— Тогда будем пересдавать вместе.

— Вместе?

— Ну да. Я же тебя не брошу.

Я улыбнулся.

— Звучит как план.

— Это не план. Это факт.

Экзамены прошли.

Я не могу сказать, что сдал блестяще. Но я сдал. Литература — хорошо. Математика — почти хорошо. Остальное — терпимо. Ямада сказал, что я выгляжу так, будто с меня сняли груду камней.

— Ну что, чувак, выжил?

— Выжил.

— Поздравляю. Теперь можно выдохнуть.

— Ага.

Но я не выдохнул. Потому что впереди было то, о чём я боялся думать.

После экзаменов мы с Рин встретились у школьных ворот.

— Ну? — спросила она.

— Кажется, сдал.

— Кажется?

— Сдал. Ты оказалась права.

— Я всегда права.

— Почти всегда.

— Накамура.

— Ладно. Всегда.

Она улыбнулась. Настоящей улыбкой. Не королевской. Человеческой.

— Это ещё не конец, — сказала она. — Впереди выпускные.

— Знаю.

— И поступление.

— Знаю.

— И...

Она замолчала.

— И что? — спросил я.

— Ничего. Просто... — она посмотрела на небо. — Странно. Раньше школа казалась вечной. А теперь всё заканчивается.

— Всё когда-нибудь заканчивается.

— Но не мы.

Я повернулся к ней.

— Не мы, — согласился я.

Она взяла меня за руку. Впервые — посреди школьного двора, где нас могли увидеть. Но ей было всё равно. И мне тоже.

[КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ ГЛАВЫ ЧЕТВЁРТОГО ТОМА]

Глава 5: Выпускной

Выпускной начался утром.

Я надел парадную форму, повязал галстук так ровно, как только мог, и посмотрел на себя в зеркало. Вроде бы тот же Кэйто Накамура, что и три года назад. Но что-то изменилось. В глазах, наверное. Или в осанке. Или в том, как я держал плечи.

— Кэйто! — мама заглянула в комнату. — Ты готов?

— Почти.

— Сфотографирую?

— Мам...

— Ну пожалуйста. Ты же выпускник!

Я вздохнул.

— Ладно. Только быстро.

Мама сделала три снимка, поправила мой воротник и вдруг всхлипнула.

— Мам.

— Всё, всё. Иди. Удачи.

Я вышел из дома. Солнце светило ярко, как будто решило, что этот день должен быть идеальным. И, наверное, таким он и был.

Во дворе школы собрались все.

Девушки в парадных юбках, парни в костюмах. Кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то фотографировался с учителями. Я шёл сквозь толпу и ловил обрывки разговоров: «Поверить не могу», «Куда поступаешь?», «Не теряйся». Всё это звучало как фон, как музыка к фильму, который подходит к концу.

Я искал её.

И нашёл.

Рин стояла у входа в школу с Минами и Юкой. Она была в форме, но выглядела иначе. Взрослее, что ли. Собраннее. Волосы уложены, спина прямая, улыбка спокойная. Королева. Но я видел в её глазах то, что она прятала от других.

— Накамура, — позвал я.

Она обернулась. Её взгляд скользнул по мне, и она чуть улыбнулась.

— Ты вовремя.

— Ты ждала?

— Нет. Просто отметила.

Минами фыркнула.

— Вы такие смешные. Может, уже возьмётесь за руки и не будете строить из себя чужих?

— Минами! — шикнула Рин.

— А что? Последний день. Все всё равно видят.

Ямада появился из ниоткуда.

— Кстати, да! — он хлопнул меня по плечу. — Может, хватит уже прятаться?

— Мы не прячемся, — сказала Рин.

— Ага. Поэтому вы переглядываетесь, как два шпиона на вражеской территории.

— Ямада.

— Всё, молчу. Но как знаете.

Церемония прошла быстро.

Имена, поклоны, слова учителей. Я почти не слышал, что говорили со сцены. Я смотрел на зал, на своих одноклассников, на Рин, которая сидела через два ряда от меня. Она тоже смотрела на меня. Иногда наши взгляды встречались, и мы оба быстро отводили глаза.

После церемонии все высыпали на улицу. Фото, объятия, слёзы. Акира подошла ко мне.

— Поздравляю, Накамура-кун.

— Спасибо.

— Ты уже решил, куда поедешь?

— Пока нет.

— А я в Осаку. Поступать на дизайнера.

— Здорово. Удачи.

— Тебе тоже. — Она улыбнулась. — И Асакуре-сан передай удачу.

— Передам.

Акира кивнула и ушла. Я смотрел ей вслед и думал, что этот день — не просто конец учёбы. Это конец целой эпохи, в которой мы все жили три года.

Вечером мы с Рин отошли в сторону от толпы.

— Ну вот и всё, — сказала она.

— Всё.

— Ты грустишь?

— Не знаю. А ты?

— Тоже не знаю. — Она посмотрела на школу. — Странно. Я так хотела, чтобы это поскорее закончилось. А теперь... не хочу.

— Так всегда.

— Накамура.

— М?

Она повернулась ко мне.

— Куда ты поедешь?

— Не решил. Может, в Токио. Может, останусь.

— А я... — она запнулась. — У меня родители хотят, чтобы я поступала в университет в Киото.

— Это далеко.

— Да.

Мы помолчали.

— Но это ещё не сейчас, — сказала она. — Ещё есть время.

— Есть.

— Лето. Целое лето.

— Целое лето, — повторил я.

Она взяла меня за руку.

— Накамура.

— Что?

— Пообещай, что мы не потеряемся.

— Обещаю.

— И не забывай меня.

— Ты же меня каждый день называла ничтожеством. Такое не забывается.

Она тихо рассмеялась.

— Ты невыносим.

— Знаю.

— Но я тебя люблю.

— И я тебя.

Она прижалась ко мне. Я обнял её. Где-то позади кричали одноклассники, щёлкали камеры, смеялись учителя. А мы стояли вдвоём, посреди этого шума, и нам было тихо.

[КОНЕЦ ПЯТОЙ ГЛАВЫ ЧЕТВЁРТОГО ТОМА]

Глава 6: Уезд

Лето пролетело слишком быстро.

Я не заметил, как оно началось. Не заметил, как прошло. Просто дни шли один за другим, а я жил в странном состоянии: с одной стороны, я был счастлив, с другой — знал, что осень всё изменит.

Мы гуляли по паркам, сидели в кафе, смотрели фильмы. Рин иногда ворчала, что я снова сплю с открытыми глазами, но я видел, что ей хорошо. Ей было спокойно. И мне было спокойно.

А потом наступил август.

И всё закончилось.

Мы стояли на перроне вокзала.

Рин — с сумкой через плечо. Я — с билетом в один конец до Токио. Мы не говорили об этом вслух, но оба знали, что этот момент наступит. Знали с самого начала. Просто не думали.

— Во сколько поезд? — спросила она.

— Через двадцать минут.

— Ясно.

Она смотрела на табло, как будто искала там ответы. Но табло показывало только цифры.

— Не едь, — вдруг сказала она. Тихо. Почти шёпотом.

— Рин...

— Я знаю, что это глупо. Знаю, что тебе надо. Просто... — она замолчала. — Просто не хочу, чтобы ты уезжал.

Я взял её за руку.

— Я буду приезжать.

— Когда?

— На каникулах. На выходных. Когда смогу.

— Это не то же самое.

— Знаю.

— Ты же понимаешь, что всё изменится?

— Понимаю.

Она сжала мою руку.

— Я не хочу, чтобы менялось.

— Но так бывает.

— Накамура.

— М?

— Ты помнишь, что обещал?

— Что мы не потеряемся.

— И что?

— И что не забуду тебя.

— А ещё?

Я посмотрел на неё.

— Что я тебя люблю.

Она всхлипнула.

— Вот именно. Не смей забывать.

Двадцать минут пролетели как секунды.

Мы стояли у вагона. Люди вокруг спешили, толкались, куда-то бежали. А мы не двигались. Просто смотрели друг на друга.

— Позвони, когда доедешь, — сказала она.

— Позвоню.

— И не ешь всякую дрянь.

— Хорошо.

— И не смотри на других девчонок.

— Посмотрю только на тебя.

— Правильно.

Она поправила мой воротник. Быстро, по привычке.

— Криво, — сказала она.

— Знаю.

— Но тебе идёт.

Я улыбнулся. Она — тоже. Сквозь слёзы.

Объявили отправление.

Я обнял её. Крепко. Так, что она пискнула.

— Я люблю тебя, — прошептал я.

— И я тебя, — ответила она.

Я сел в поезд. Двери закрылись. Поезд дёрнулся и медленно поплыл вдоль перрона. Я смотрел в окно. Рин шла рядом с поездом, сначала быстро, потом всё медленнее. Её лицо расплывалось за стеклом.

Я прижал ладонь к окну.

Она прижала свою — с той стороны.

Поезд ускорился.

И она осталась позади.

Я ехал и смотрел, как за окном мелькают дома, поля, реки. Я думал о ней. О том, как она смеялась. Как злилась. Как призналась. Как держала меня за руку.

Я знал, что это не конец. Но в этот момент было так больно, будто конец.

Телефон завибрировал. Сообщение от Рин:

«Я уже скучаю».

Я ответил:

«Я тоже».

Она написала:

«Не забудь, что ты ничтожество».

Я улыбнулся.

«А ты — королева. И я тебя люблю».

Она не ответила. Но я знал, что она улыбается.

[КОНЕЦ ШЕСТОЙ ГЛАВЫ ЧЕТВЁРТОГО ТОМА]

Эпилог: Спустя три года

Токио встретил меня шумом.

Я так и не привык к этому городу. Он слишком быстрый, слишком громкий, слишком чужой. Но я жил здесь уже третий год — учился, подрабатывал, снимал маленькую квартиру на окраине. Жизнь шла своим чередом.

С Рин мы потеряли связь.

Не сразу. Сначала звонили друг другу — каждый день, потом через день, потом раз в неделю. Потом — по праздникам. Потом сообщения стали короче, а паузы между ними — длиннее. И однажды переписка просто оборвалась. Без ссор, без обид. Просто так бывает, когда расстояние становится больше, чем чувства, которые пытаются его преодолеть.

Я смирился. Почти.

Март. Холодный ветер с залива. Я стоял на станции Синагава и ждал поезд. В наушниках играла старая песня — та самая, которую мы слушали с Рин в последний вечер перед моим отъездом. Я не помнил, как она называется. Помнил только, что от неё щемило в груди.

Поезд подошёл. Двери открылись.

Я шагнул в вагон.

И замер.

У окна стояла девушка. Высокая. С длинными чёрными волосами. В строгом пальто. С сумкой через плечо.

Она повернула голову.

И я увидел её глаза.

Она тоже меня увидела.

Поезд тронулся. Двери закрылись.

Мы стояли друг напротив друга. Три года. Три года тишины. И вот — случайность. Или судьба. Или просто совпадение, каких бывает тысячи.

Она смотрела на меня. Я смотрел на неё.

Мимо проходили люди, поезд качался, за окном мелькали огни. А мы не двигались.

И тогда она тихо произнесла:

— Кэйто.

Я сглотнул.

— Рин.

[КОНЕЦ]