Мои записки о том, как стать богом в мире смертных Kui Ye 996 Я — Чэнь Мяо, моя работа связана с ритуальными услугами. После того как дедушка ушёл из жизни, я не сомневался: в этом мире есть скрытая от глаз изнанка. И хотя я выбрал дело, которое ближе прочих стоит к смерти, ни с чем необычным я прежде не встречался. Так было до тех пор, пока я не купил за гроши книжонку под названием «Что, если глаза обманывают тебя»… Но по какой-то причине мне прислали совсем не её — «Записки о том, как стать богом в мире смертных». Первая глава меня зацепила. В ней, без заглавия, рассказывалось про морг. И смотрителя морга из той истории звали так же, как нашего, здешнего — старина Ван! Такое совпадение заставило меня читать дальше. Вот только финал главы к старине Вану отношения не имел: «Я вошёл в холодильную камеру… и умер». Прочитав эту нелепую, небрежную концовку, я досадливо поморщился и отбросил книгу. И в ту же секунду зазвонил телефон. На экране высветилось: «Старина Ван»… ==================== «Записки о становлении богом в мире смертных» Забрав с полки свою посылку, Чэнь Мяо поздоровался с дежурным у восточных ворот и пошел обратно. По дороге он заметил смотрителя морозильной камеры, старика Вана, который куда-то спешил. Тот торопливо поднимался к офисам на втором этаже операционного зала, явно по какому-то делу. Вряд ли увольняться – должность смотрителя морозильной камеры непыльная, особенно в последний год, когда у похоронного бюро «Тяньмэнь» дела пошли на спад. Работы стало еще меньше. Искать другое место просто нет смысла. Так размышляя, Чэнь Мяо продолжил свой путь. Работал Чэнь Мяо в похоронном бюро «Тяньмэнь» – одном из двух в уезде Тяньмэнь. Год назад «Тяньмэнь» было единственным похоронным бюро в округе, но потом на севере уезда открылся новый похоронный центр «Фушоу», и монополия закончилась. Похоронное бюро «Тяньмэнь» стояло здесь уже без малого десять лет, о нем знали все местные. Но солидный возраст для такого заведения – сомнительный плюс. Возраст означает изношенное оборудование, устаревший интерьер и скудный набор услуг. Новопостроенный же похоронный центр «Фушоу», напротив, предлагал современные технологии, новое оборудование и полный спектр ритуальных услуг. Из-за этого за последний год поток клиентов в «Тяньмэнь» резко сократился, а сотрудники начали разбегаться. Только на памяти Чэнь Мяо уволились гример-реставратор с почти двадцатилетним стажем, водитель катафалка, проработавший больше десяти лет, и похоронный распорядитель с пятилетним опытом. Конечно, «уволились» – это лишь вежливая формулировка руководства. На деле их попросту переманили. Те же, кто еще держался за свои места, за исключением Чэнь Мяо, уже получили предложения от «Фушоу». Похоже, новые увольнения были лишь вопросом времени. Чэнь Мяо предложений не получал, но вовсе не потому, что профессия похоронного распорядителя не ценилась. В ритуальном бизнесе любой специалист с лицензией – на вес золота. Просто похоронным бюро «Тяньмэнь» владел его родной дядя, занимавший пост директора. В «Фушоу» понимали это и не хотели зря тратить время. И они были правы. Чэнь Мяо поступил на эту специальность во многом из-за дядиного дела. Второй же причиной стал его дедушка. Родители Чэнь Мяо погибли, когда он был еще маленьким, бабушка тоже ушла рано, поэтому его растил дедушка. Когда пришло время идти в старшую школу, ездить на велосипеде из деревни в уезд стало неудобно и небезопасно, и Чэнь Мяо переехал к дяде. Но не прошло и полугода, как пришла страшная весть: дедушка скончался. Тогда Чэнь Мяо вернулся в деревню вместе с семьей дяди, но едва переступив порог дома, слег с сильнейшим жаром. Его сразу уложили спать. В бреду он то засыпал, то просыпался. Очнувшись в очередной раз, он услышал, что дедушку уже уносят хоронить. Собрав последние силы, он побрел следом. Странное дело: стоило дедушке упокоиться в земле, как жар тут же спал. С тех пор Чэнь Мяо проникся к смерти особым трепетом и… любопытством. Под влиянием этих чувств он и выбрал после школы ритуальное дело. Так он, можно сказать, вошел в семейный бизнес. Миновав площадь перед бюро, Чэнь Мяо зашел в маленький кабинет рядом с главным прощальным залом. Раньше они сидели здесь вдвоем, но второй похоронный распорядитель уволился, и теперь весь кабинет принадлежал Чэнь Мяо. Треск! Почтовый пакет порвался, явив миру спрятанную внутри книгу. Взглянув на шесть крупных серебряных иероглифов на обложке, Чэнь Мяо растерялся. Если память ему не изменяла, он заказывал книгу «Если глаза обманули тебя». Но на этой красовалось название: «Записки о становлении богом в мире смертных». Ошиблись при отправке? Чэнь Мяо не стал расспрашивать продавца. Эту книгу он заказал по какой-то скидочной акции, ссылку на которую скинули в чат одногруппников – она обошлась ему всего в одну сотую юаня. Даже если прислали не то, глупо требовать возврата за такую сумму. Скомкав упаковку и бросив ее в урну, Чэнь Мяо принялся разглядывать увесистый том объемом страниц в пятьсот-шестьсот. Обложка была простой, без лишних деталей: только шесть серебряных иероглифов. Ни имени автора, ни названия издательства. Это казалось странным. Даже на пиратских копиях печатают хоть какие-то выходные данные. Книга без единого упоминания об издателе выглядела так, словно кто-то напечатал ее для себя ради забавы. Проведя рукой по обложке, Чэнь Мяо удивленно хмыкнул. — Надо же, обложка на ощупь очень даже качественная? Он открыл книгу. Чэнь Мяо ожидал увидеть на первой странице аннотацию или сведения об авторе, но книга сразу начиналась с повествования. В самом верху значилось лаконичное «Глава первая», без какого-либо названия. Ведомый любопытством, Чэнь Мяо принялся читать. Повествование шло от первого лица, что вполне соответствовало слову «записки» в названии. «Смотритель морозильной камеры похоронного бюро старик Ван позвонил мне и сказал, что у него вечером дела. Он попросил меня подменить его и при случае проверить работу холодильного оборудования.» «В том, чтобы просто проверить работу приборов, не было ничего сложного, и я согласился помочь старику Вану.» «Глубокой ночью я вспомнил о его просьбе, взял фонарик и отправился к холодильникам. Ночью в похоронном бюро всегда зябко.» «Вскоре я вошел в морозильную камеру… и умер.» — Э-э… — протянул он. Чэнь Мяо опешил от столь стремительного развития сюжета, но окончательно лишился дара речи он секундой позже. Пролистав несколько страниц вперед, он обнаружил, что все они абсолютно чисты. Похоже, во всей книге был напечатан лишь этот короткий абзац на первой странице! — Недоделка? Неужели правда кто-то напечатал ради шутки? Чэнь Мяо с досадой закрыл книгу. Вз-з-з… Вз-з-з! Завибрировал телефон. Чэнь Мяо перевел взгляд с дрожащего мобильника на закрытый том. В голове почему-то всплыли только что прочитанные строчки. Он взял трубку, посмотрел на экран и мысленно усмехнулся. Звонил сотрудник из операционного зала. Чэнь Мяо выслушал его и узнал, что к ним поступило тело для помещения в морозильную камеру. Прощание родственники планировали устроить через три дня в зале Юннин, так что нужно было подготовить все необходимое для панихиды. Положив трубку, Чэнь Мяо отложил странную книгу в сторону, включил компьютер и открыл карточку покойной. 【Имя усопшей: Цянь Сяомэй】 【Возраст: 28 лет】 【Причина смерти: Внезапная остановка сердца】 【Род занятий: Бьюти-блогер】 【Семейное положение…】 Изучив сведения, Чэнь Мяо создал новый документ и принялся набрасывать текст для церемонии. После нескольких правок он остановился на следующем варианте: «Цянь Сяомэй когда-то говорила: „Каждый день нужно проживать во всех красках радуги“. Сегодня, стоя здесь и глядя на ее светлые глаза и летящий подол платья на фотографии, мы наконец понимаем: ей это удалось. И пусть судьба безжалостно нажала на паузу, ценность жизни никогда не измерялась ее продолжительностью…» Если родственники попросят, этот текст передадут им. В таких вопросах нельзя допускать оплошностей, иначе скорбящие родственники быстро научат хорошим манерам с помощью кулаков. Когда он только начинал работать, дяде не раз приходилось прикрывать его перед разгневанными клиентами из-за мелких недочетов. С тех пор Чэнь Мяо относился к своим обязанностям с предельной серьезностью. Вз-з-з… Вз-з-з… Телефон снова зажужжал. Исправлявший опечатку Чэнь Мяо нахмурился, но все же потянулся к экрану. Увидев имя звонящего, он замер. — Алло, брат Ван, что-то случилось? ---------- «Перемена» — Саньшуй, у меня тут дома срочные дела образовались, отпросился на сегодня. Помоги, пожалуйста, присмотри за холодильным оборудованием. Саньшуй – детское имя Чэнь Мяо. Дядя часто его так называл, вот и остальные сотрудники похоронного бюро привыкли. — …Вообще-то я бы тебя не дергал, но сегодня к нам привезли покойника. Боюсь, как бы техника не сбоила. Если тело испортится, хлопот не оберешься. — …Сам знаешь, наши холодильники уже лет девять как работают. Как за ними ни ухаживай, возраст берет свое, постоянно что-то барахлит. Нужно, чтобы кто-то присматривал. — …Так что выручи, пожалуйста. Каждые два-три часа заглядывай туда проверять. Слушая голос брата Вана в трубке, Чэнь Мяо невольно уставился на лежащую перед ним книгу. — Саньшуй? Саньшуй, ты тут? Слушаешь? Чэнь Мяо опомнился и на автомате ответил: — А, да, хорошо. — Вот и отлично, тогда на тебя надеюсь. Если что-то пойдет не так и сам не разберешься, сразу звони. С этими словами на том конце повесили трубку. Положив телефон, Чэнь Мяо нахмурился. За два года работы в похоронном бюро он повидал немало трупов, так что нервы у него были покрепче, чем у обычных людей. Он снова взял книгу и открыл первую главу. — Совпадение? Похоронное бюро, старик Ван, отгул, телефонный звонок… Все сошлось один в один. Разве бывают подобные случайности? Но если это не совпадение, тогда что? Сердце Чэнь Мяо, привыкшее ко многому, вдруг забилось чаще. Неужели опять происходит нечто, выходящее за рамки здравого смысла? Совсем как тогда, с его странной лихорадкой после смерти дедушки? Положив книгу на стол, он принялся внимательно ее изучать. Кроме первой главы и названия на обложке, в ней не было ни единого слова. Его взгляд снова приковало к нескольким абзацам текста. Первые два предложения уже сбылись. Оставались последние два. Если написанное правда, значит, сходи он сегодня ночью в морозильную камеру – и его ждет смерть? Отчего? Как именно? Поразмыслив, Чэнь Мяо набрал номер дяди. В таких делах лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Поскольку с Чэнь Мяо уже случалось нечто необъяснимое, он относился к подобным знакам куда серьезнее остальных сотрудников. Трубка ответила глубоким голосом дяди: — Саньшуй, что случилось? — Дядя, у меня дела вечером появились. Я обещал брату Вану присмотреть за морозильной камерой, но, боюсь, не смогу. — Да иди, конечно, занимайся своими делами. Я все равно сегодня дежурю, сам загляну проверю. Дядя повесил трубку. Чэнь Мяо смотрел на имя дяди на экране, но тревога не отпускала его. В голову пришла пугающая мысль. Если опасность в морозильной камере грозит не лично ему, а любому, кто туда войдет? Значит, дядя тоже пострадает? Что делать? Как остановить дядю? Какую причину назвать? Похоронное бюро сейчас переживало не лучшие времена, и дядя кожей исходил за репутацию. Он ни за что не допустил бы поломки оборудования. Если не пойдет Чэнь Мяо, дядя точно отправится туда сам. Заявить в полицию? И что им сказать? Что он предвидел чью-то смерть? Пока он лихорадочно соображал, его взгляд случайно упал на книгу. И в то же мгновение его зрачки расширились, а по спине пробежал ледяной озноб. Текст изменился! Строчки в первой главе стали другими! «Смотритель морозильной камеры похоронного бюро старик Ван позвонил мне и сказал, что у него вечером дела. Он попросил меня подменить его и при случае проверить работу холодильного оборудования.» «В том, чтобы просто проверить работу приборов, не было ничего сложного, но после того как я согласился помочь старику Вану, я вспомнил о своих планах на вечер и отпросился у директора.» «На следующий день я узнал, что директор умер.» Слова в книге действительно переписались сами собой! Глядя на последнюю строчку, Чэнь Мяо почувствовал, как сердце уходит в пятки. Если все это правда, значит, опасность грозит любому. Кто бы ни вошел туда – он обречен. Чэнь Мяо тут же снова набрал номер дяди. — Дядя, у меня все отменилось. Я сам присмотрю за морозильной камерой! — Тебя что, девчонка какая-то прокатила? — Да нет же. Ладно, дядя, я побежал! Сразу после звонка Чэнь Мяо уставился на книгу. Строчки первой главы прямо у него на глазах стерлись неведомой силой, и невидимое перо вывело новые слова. Это была первоначальная версия, где погибал он сам. Хотя Чэнь Мяо уже понимал, что имеет дело с мистикой, его все равно затрясло от увиденного. Случай с дедушкой и его лихорадкой нельзя было объяснить наукой, но и доказать сверхъестественное вмешательство тоже было невозможно. Лишь сам Чэнь Мяо упрямо верил, что в том жаре скрывалось нечто большее. Сегодня он наконец получил подтверждение. В этом мире действительно существуют неведомые силы. Кое-как совладав с мыслями, он заставил себя успокоиться и трезво оценить положение. В конце концов, речь шла о его собственной жизни. Чэнь Мяо вновь впился взглядом в текст. Он вызвался дежурить вовсе не ради того, чтобы пожертвовать собой ради дяди. Одно дело – пообещать, и совсем другое – действительно пойти. Это решать только ему. Но его сбивало с толку другое: он ведь твердо решил не ходить ночью в морозильную камеру, так почему же текст в книге остался прежним? Он принялся анализировать логику работы артефакта. Два звонка изменили текст дважды. Все потому, что появился новый фактор – дядя. «Значит, чтобы изменить пророчество, нужен реальный, осязаемый фактор?» Чтобы проверить догадку, Чэнь Мяо позвонил своему лучшему другу детства и попросил приехать ночью в похоронное бюро составить ему компанию. Пообещав кучу всего взамен, он получил согласие друга. Все это время Чэнь Мяо не сводил глаз с книги. Еще до того, как он нажал отбой, строчки первой главы поползли и перестроились. «…» «В том, чтобы просто проверить работу приборов, не было ничего сложного, но после того как я согласился помочь старику Вану, мне стало немного неуютно одному, и я позвал с собой друга.» «Глубокой ночью я вспомнил о его просьбе и вместе с другом, вооружившись фонариком, отправился к холодильникам. Вдвоем идти было веселее, и ночная прохлада похоронного бюро уже не казалась такой гнетущей.» «Мы вошли в морозильную камеру… и умерли.» — Да ты чего молчишь-то? Решил соскочить, что ли? Услышав возмущенный голос друга в трубке, Чэнь Мяо ответил: — Ладно, можешь не приезжать. Я тут вспомнил, что уже конец месяца и у меня совсем нет денег, чтобы проставиться. — Да ты издеваешься?! Ах ты… Чэнь Мяо сбросил вызов, оборвав поток ругани друга, но лицо его тут же застыло. Текст в книге остался прежним! «В чем же дело?» И тут до него дошло. Дело было не в книге, а в человеке! Он снова набрал номер друга. Лишь когда Чэнь Мяо объяснил, что это была глупая шутка и сам он сегодня вообще не останется ночевать в похоронном бюро, друг с ворчанием повесил трубку. В ту же секунду первая глава вернулась к первоначальному варианту. В списке погибших снова значился только «я»! ---------- «Смерть старика Вана» Когда все вернулось к начальной версии, Чэнь Мяо окончательно успокоился. Благодаря этим экспериментам он, кажется, уловил логику работы книги. Она предсказывала будущее, связанное лично с ним, и этот сценарий менялся в зависимости от ключевых факторов, способных повлиять на исход. Но текст не реагировал на одни лишь мимолетные мысли. Перемены происходили только после совершения реальных, осязаемых действий. Когда Чэнь Мяо просто обдумывал возможность позвать друга, книга молчала. Но стоило ему позвонить и договориться, как текст тут же изменился. Точно так же, как это было во время разговора с дядей. К тому же книга знала даже то, чего не знал сам Чэнь Мяо. Например, когда он в первый раз попытался отменить встречу, его друг мысленно все еще собирался приехать, поэтому строчки не изменились. И только после повторного разговора, когда друг окончательно отказался от этой идеи, книга среагировала. В каком-то смысле книгу можно было использовать как детектор лжи, хотя она отображала лишь то, что касалось непосредственно ее текста. После этого Чэнь Мяо еще долго изучал таинственный том, но, поскольку больше никаких действий он не предпринимал, текст оставался прежним. Оставалось только ждать окончания этой ночи, чтобы посмотреть, что будет с пророчеством дальше. — И все-таки, какая же опасность таится в морозильной камере? Время пролетело незаметно. Всю эту ночь Чэнь Мяо провел в общежитии при похоронном бюро. Он так и не смог сомкнуть глаз. Каждые несколько минут он доставал книгу, проверяя, не изменились ли строчки. Но вплоть до трех часов ночи, когда усталость все-таки сморила его, текст оставался прежним. На следующее утро его разбудил настойчивый стук в дверь. Судя по звуку, пришел дядя. Чэнь Мяо открыл дверь, но не успел вымолвить и слова, как дядя быстро прошмыгнул внутрь. — Ты вчера ходил в морозильную камеру? Заметив, как мрачен дядя, Чэнь Мяо с трудом подавил желание тут же заглянуть в книгу. Он просто покачал головой. — Нет, проспал… А что, там что-то случилось? Услышав ответ племянника, Чэнь Вэйи заметно расслабился. Он подошел к письменному столу, сел и прикурил сигарету. Чэнь Мяо отчетливо видел, что пальцы дяди слегка дрожат. — Старик Ван умер в морозильной камере. — Что?! — Чэнь Мяо вздрогнул. — Но ведь брат Ван взял отгул! Как он там оказался? — Я посмотрел записи с камер. Он вернулся около четырех утра, пьяный, с бутылкой в руках. Когда я звонил его родным, чтобы сообщить о случившемся, то расспросил их немного. Чэнь Вэйи затянулся сигаретой и рассказал все, что ему удалось выяснить. Как оказалось, жена старика Вана подала на развод. Заявила, что сыта по горло его постоянной работой среди покойников, и теперь, когда дети выросли, терпеть это больше не намерена. После крупной ссоры старик Ван пил до самой ночи, а под утро вернулся в морозильную камеру. Причиной смерти, судя по всему, стала внезапная остановка сердца, но точные выводы сделают уже полиция и судмедэксперты. Потушив окурок, Чэнь Вэйи поднялся и похлопал племянника по плечу: — Хорошо, что ты не пошел. Одной проблемой меньше. — Я пойду разбираться с делами старика Вана. А ты, если тоскливо станет, сходи проветрись. Проводив дядю, Чэнь Мяо тут же бросился к столу и открыл книгу. Начало осталось прежним, но финал, где он шел проверять приборы, переписался. «…» «С наступлением ночи я крепко уснул, напрочь позабыв о просьбе старика Вана.» Чэнь Мяо нахмурился. Он заметил странность: книга, похоже, не знала его истинных мыслей и просто логически достраивала сюжет. Вчера он сознательно остался в комнате, но на страницах написали, будто он просто забыл. Не став ломать над этим голову, Чэнь Мяо продолжил чтение: «На следующий день старик Ван умер – прямо в морозильной камере!» «Говорили, он вернулся туда ночью и скончался от внезапной остановки сердца.» «Родственники старика Вана немного пошумели в похоронном бюро, получили от директора компенсацию, а само тело оставили здесь. Сказали, что вернутся устраивать поминки только через семь дней.» «Старик Ван и подумать не мог, что, охраняя эти морозильники полжизни, в итоге сам окажется в одном из них.» «Поскольку после смерти смотрителя за оборудованием следить стало некому, меня временно перевели на дежурство в морозильную камеру. Чувствуя вину перед покойным, я не стал отказываться.» «Глубокой ночью я услышал скрип открывающейся дверцы холодильника… и умер.» От этих слов Чэнь Мяо похолодел. Вчера он гадал, что за смертельная ловушка ждет его в морозильной камере. Короткое замыкание? Обрушение тяжелого стеллажа? Или грабитель, решивший поживиться имуществом бюро? Он даже думал о призраках, хотя за два года работы дежурил у холодильников не раз и мертвецов насмотрелся вдоволь. Но никакой чертовщины ни разу не замечал. И что теперь думать про «скрип открывающейся дверцы»? Нечто выберется из холодильника и убьет его? Задвижки на морозильниках расположены снаружи. Даже если внутри спрятался живой человек, он физически не смог бы открыть засов изнутри. Никаких разумных объяснений, кроме потусторонних сил, в голову не приходило. Раньше ему казалось, что, узнав природу угрозы, он сможет защититься. Теперь же, когда разгадка была перед глазами, он окончательно растерялся. Как уберечься от призрака? Найти медиума? Чэнь Мяо покачал головой. Как-то раз клиенты пожелали провести обряд упокоения для покойного, и дядя просто нанял актера, чтобы тот изобразил экзорциста. С тех пор доверия к подобным специалистам у Чэнь Мяо не было. Персиковый меч, ивовые ветви? По логике вещей, если призраки существуют, то и народные средства против них должны обладать какой-то силой. Стоит попробовать? Он глянул на часы: восемь утра. Прихватив телефон и книгу, Чэнь Мяо вышел из общежития. У ворот похоронного бюро уже стояли полицейские машины, а из траурного зала доносился плач. Не обращая на это внимания, Чэнь Мяо направился к пешеходной улице на севере города. По дороге он сорвал ветку с попавшейся навстречу ивы, но это действие никак не отразилось на тексте книги. Затем он заглянул в лавку древностей и купил персиковый талисман и деревянный меч из персика. Страницы книги по-прежнему оставались без изменений. Значит, все эти обереги не считались ключевыми факторами, способными переписать его судьбу? Пока он ломал голову над тем, что делать дальше, двое проходивших мимо мальчишек завели разговор о подъеме на гору Цзиншань. Гора Цзиншань? Чэнь Мяо посмотрел в сторону северной окраины уезда, и его глаза блеснули. Среди холмов к северу от уезда Тяньмэнь высилась гора Цзиншань. На ее вершине стоял Храм Старой Матери, который пользовался неплохой популярностью. Каждый год на храмовый праздник туда стекались толпы паломников – в основном местные, но приезжали и из соседних районов. Люди молились там о детях, богатстве и защите от бед. Раньше Чэнь Мяо, поднимаясь на гору, тоже заходил поставить благовония – не просил ни о чем особенном, просто хотел, чтобы аромат благовоний из Храма Старой Матери перебил привязавшийся к нему кладбищенский запах. Сам он никакого запаха смерти от себя не чувствовал, но так всегда говаривал его дядя. Приняв решение, Чэнь Мяо поймал такси и поехал прямиком к Храму Старой Матери. Гора Цзиншань считалась местной достопримечательностью. Несколько лет назад руководство уезда выделило бюджет и проложило извилистое шоссе до самого Храма Старой Матери, так что подняться туда теперь можно было прямо на машине. Со временем вдоль этой дороги открылось множество кафе и фотозон, популярных у молодежи. Сюда потянулись туристы из соседних городов, и шоссе превратилось в самостоятельное прогулочное место, отлично дополняющее гору Цзиншань. Чэнь Мяо добрался до вершины спустя час. Праздники давно прошли, так что в Храме Старой Матери было безлюдно. Он сразу направился к лавке с благовониями и купил три самые толстые палочки. По сто юаней за штуку! Обычно он обходился простенькими палочками за десять юаней, но сейчас дело шло о спасении жизни, так что экономить на почтении к богам не следовало. С благоговением поднеся благовония к переносице, он совершил троекратный поклон, водрузил их в курильницу и снова открыл книгу. — И это не сработало? Может, ритуал нужно проводить иначе, или Храм Старой Матери растерял свою силу? Посмотрев на бронзовую курильницу, где коптили его дорогие благовония, Чэнь Мяо вдруг сделал пару шагов вперед. Запустив руку в пепел, он зачерпнул горсть священной золы и сунул ее в карман. Игнорируя удивленные взгляды редких прохожих, он раскрыл книгу. На этот раз текст дрогнул и изменился! «…» «Возможно, из благоговения перед ушедшими, после смерти старика Вана я поднялся на гору, чтобы возжечь благовония, и прихватил с собой горсть священного пепла.» «…» «Едва наступили сумерки, как из морозильника донесся глухой стук.» «Я умер.» ---------- В морозильной камере Содержимое изменилось, но исход остался прежним. Тем не менее из этой перемены Чэнь Мяо смог кое-что извлечь. В прошлый раз время его смерти было указано как «глубокая ночь». В этот раз – «сразу после наступления сумерек». В прошлый раз дверца холодильного шкафа лишь издала тихий шорох, а в этот – раздался громкий стук. Выходит, пепел от благовоний действительно подействовал, но совсем не так, как ему хотелось. Пепел словно разозлил ту тварь, отчего Чэнь Мяо умер еще быстрее. Разобравшись в ситуации, Чэнь Мяо молча вытащил пепел из карманов, высыпал его обратно в курильницу и тщательно отряхнул одежду. Уходя, он подумал, что если бы удалось забрать с собой ту огромную курильницу с пеплом, это могло бы помочь. Но такая вещь была ему не по карману, да и Храм Старой Матери ни за что бы ее не продал. Выйдя из Храма Старой Матери, Чэнь Мяо достал книгу. При виде строчек, предсказывающих его судьбу, на душе у него стало тяжело. Сам он мог спастись с помощью этой книги, но как быть с дядей? Сейчас, в такой критический момент, дядя не допустит никаких происшествий в похоронном бюро. Если в морозильной камере что-то пойдет не так, дядя непременно отправится туда проверить. А пойти туда означало верную смерть! Взгляд Чэнь Мяо постепенно наполнился решимостью. Жизнь дяди была куда важнее тайны этой книги. Стоит дяде своими глазами увидеть ее чудесные свойства, он поверит ему, и тогда они смогут избежать трагедии! Хлоп! Чэнь Мяо захлопнул книгу и, поймав такси, уехал от горы Цзиншань. … Когда Чэнь Мяо вернулся в похоронное бюро, было около одиннадцати часов дня. Дядя только что проводил родственников старика Вана. — Пришел, — Чэнь Вэйи молча затянулся сигаретой. Он пытался казаться спокойным, но его усталость бросалась в глаза любому. — Что сказали родственники брата Вана? — Спросил Чэнь Мяо. — Сошлись на двухстах тысячах, — медленно ответил Чэнь Вэйи. Видя, что Чэнь Мяо молчит, Чэнь Вэйи добавил: — Похоронный центр «Фушоу» на севере города не спускает с нас глаз. Они точно попытаются раздуть шумиху вокруг смерти старика Вана. Нельзя допустить, чтобы его семья устроила скандал. — …Если случится еще какая-нибудь неприятность, доходы нашего бюро сократятся еще вдвое. Затянувшись сигаретой, Чэнь Вэйи повернулся к Чэнь Мяо: — Я уже ищу нового смотрителя. Пока никого нет, если не занят, присмотри эти пару дней за морозильной камерой. У Чэнь Мяо екнуло сердце. То, чего он боялся, все-таки случилось. Он поднялся и положил книгу перед Чэнь Вэйи. — Дядя… — Чэнь Мяо обратился к нему. Но не успел он продолжить, как дядя взял книгу со стола и принялся листать страницы. — Такая книга есть у меня на полке, — сказал Чэнь Вэйи. — В следующий раз, если захочешь что-то почитать, сначала проверь у меня. Нечего попусту тратить деньги. Чэнь Мяо остолбенел. — Дядя, о какой книге ты говоришь? — Ну вот же она. «Если глаза обманули тебя». — Чэнь Вэйи указал пальцем на свой книжный шкаф. Чэнь Мяо проследил за его взглядом, достал с полки ту самую книгу, затем забрал у дяди экземпляр из рук и положил их рядом на письменный стол. — И они одинаковые? — Чэнь Мяо пристально посмотрел на дядю. — Твоя выглядит поновее, — ответил Чэнь Вэйи. — … Чэнь Мяо посмотрел на обложку, где красовалось название «Записки о становлении богом в мире смертных», и наконец все понял. Оказывается, он видит эту книгу совсем не так, как остальные! Ошибался он сам – точнее, его обманывали собственные глаза! — Ты обедал? — Спросил дядя. — Пойдем в столовую, перекусим. Людей в бюро становится все меньше, даже за столом теперь пустовато. Чэнь Мяо покачал головой. — Я уже поел, дядя. Пойду к себе. Он забрал свою книгу и поспешил уйти. Вернувшись в свой кабинет, Чэнь Мяо в оцепенении уставился на книгу. Сначала он хотел продемонстрировать дяде ее невероятные свойства, заставить поверить и уговорить как-нибудь опечатать морозильную камеру. Но если дядя не способен увидеть ее истинный облик, то как его убедить? Не заталкивать же в морозилку случайного прохожего, чтобы доказать правоту ценой человеческой жизни? Даже если дядя потом поверит, похоронному бюро придет конец. Один человек уже погиб. Если в ближайшее время случится еще одна смерть, дурных слухов не избежать. Как только о похоронном бюро начинают говорить в ключе «несчастных случаев», «проклятий» или «призраков», его можно смело закрывать. А ведь на них еще и скалится похоронный центр «Фушоу». Что же делать? Чэнь Мяо взглянул на текст первой главы. Неужели придется ждать завтрашнего дня, пока книга не выдаст новое предсказание, чтобы с его помощью доказать все дяде? Но ведь пророчества книги касаются только морозильной камеры, и Чэнь Мяо не мог быть уверен, что в них появится нечто способное убедить дядю. К тому же, если медлить, могут возникнуть другие непредвиденные обстоятельства. Глядя на книгу, Чэнь Мяо прокрутил в голове все, что случилось со вчерашнего дня. Если корень всех бед кроется в морозильной камере, почему бы не пойти и не проверить ее прямо сейчас? Стоит ввести такую «переменную», как «визит в морозильную камеру раньше срока», и содержание книги должно измениться. А где переменные, там и шанс! Разумеется, заходить нужно днем. Днем туда заходило немало людей, так что в это время суток опасность ему вряд ли угрожала. Приняв решение, Чэнь Мяо отбросил колебания. Сжав книгу в руке, он направился к морозильной камере. Путь из кабинета занял от силы минуты две. Остановившись перед дверью и почувствовав веющий оттуда могильный холод, он достал телефон проверить время. Ровно полдень. Самое время. Он сделал шаг вперед и зашел внутрь. В глазах мгновенно потемнело. Вообще-то морозильная камера Похоронного бюро «Тяньмэнь» должна была находиться в цокольном этаже. Но для этого потребовалось бы устанавливать грузовой лифт для перевозки тел. Тогда у дяди не хватало денег, поэтому он просто переоборудовал первый этаж. Он рассуждал так: когда дело пойдет в гору, расшириться вниз они всегда успеют. Но с тех пор пролетело почти десять лет. Окна на первом этаже заколотили наглухо, чтобы уличная температура не нарушала режим охлаждения. Ради экономии электричества здесь обычно горели лишь несколько дежурных лампочек. Войдя, Чэнь Мяо включил весь свет, отчего тревога в его груди немного утихла. Он дошел до помещения с холодильными шкафами и толкнул дверь. В Похоронном бюро «Тяньмэнь» стояли два холодильника, каждый на шесть ячеек. В лучшие времена они были забиты до отказа, и тела новоприбывших покойников приходилось временно оставлять в ритуальном зале, дожидаясь, пока освободится место. Теперь же из двенадцати ячеек заняты были только две. Чэнь Мяо подошел вплотную и уставился на две соседние дверцы. 【Имя: Цянь Сяомэй】 【Имя: Ван Тао】 Переведя взгляд с Цянь Сяомэй на соседнюю ячейку, Чэнь Мяо потянул за ручку дверцы, за которой лежал старик Ван. Скрежет! Выкатная полка с телом старика Вана частично выехала наружу, и взору Чэнь Мяо открылось его бледное, лишенное крови лицо. Покойник лежал в той же одежде, в которой Чэнь Мяо видел его вчера, когда забирал посылку. Чэнь Мяо раскрыл книгу на первой странице. Текст не изменился. Впрочем, Чэнь Мяо этого и ожидал – ведь предсказание сработало еще до гибели старика Вана. Задвинув полку обратно и заперев дверцу, Чэнь Мяо перевел взгляд на соседнюю ячейку с телом Цянь Сяомэй. Похоже, корень проблемы таился именно здесь. Он повернул ручку. Изнутри пахнуло могильным холодом, от которого по коже Чэнь Мяо побежали мурашки. Сердце сжалось от страха, но он не остановился. Медленно и осторожно он выдвинул полку с усопшей. … ---------- Умереть, но быть красивой Взгляд Чэнь Мяо упал на лицо Цянь Сяомэй. Самое обычное. Не смея долго разглядывать ее, он сделал шаг назад, раскрыл книгу и углубился в изменившиеся строки. «…» «Так как после смерти старика Вана за морозильной камерой некому было присматривать, дежурить там временно поручили мне. Из чувства вины перед усопшим я не стал отказываться.» «В полдень я заглянул в морозильную камеру проведать старика Вана и заодно взглянул на покойницу, лежавшую по соседству.» «Оба ушли молодыми. Я невольно вздохнул о скоротечности и превратностях человеческой жизни.» «С наступлением ночи я собрал вещи и отправился на дежурство. Ближе к полуночи мне почудился какой-то шорох, доносившийся из холодильного шкафа.» «Прислушавшись, я понял, что звук идет не от старика Вана, а из соседней ячейки. Из любопытства я открыл ее, но шорох тут же смолк.» «Решив, что мне послышалось, я уже собирался закрыть дверцу, как вдруг чья-то ледяная рука мертвой хваткой вцепилась мне в запястье. Могильный холод мгновенно сковал все тело. Я не мог пошевелиться и лишь беспомощно наблюдал, как вторая рука высунулась из холодильника и погрузилась в мою грудь.» «В миг, когда мое сердце остановилось, до меня донесся тихий шепот:» «„Почему ты не даешь мне…“» «Я умер!» Чэнь Мяо с каменным лицом закрыл книгу и медленно задвинул полку с Цянь Сяомэй обратно. Все это время он не сводил глаз с ячейки. Но до тех пор, пока дверца плотно не захлопнулась, ничего подозрительного так и не случилось. Он поспешил выйти наружу. Почувствовав ласковое тепло солнечных лучей, Чэнь Мяо облегченно выдохнул. Не обращая внимания на липкий холодный пот, покрывший все тело, он снова прокрутил в голове прочитанные строки. В этот раз подробностей оказалось куда больше! И впервые книга дала столь детальное описание того, что произойдет в морозильной камере! «Дело в том, что я зашел в морозилку? Или в том, что я подошел вплотную к покойнице?» – терялся он в догадок. Но вскоре все его мысли сосредоточились на другой детали. А именно – на той фразе. «Почему ты не даешь мне…»? Не даешь что? Чего ей не хватает? Чэнь Мяо нахмурился, лихорадочно соображая. В детстве, когда он жил с дедушкой, он слышал, как тот рассказывал кому-то: если человек уходит из жизни с невыполненным желанием или неразрешенной заботой на душе, его душа не обретет покой. О покойниках с открытыми глазами говорят именно в таком смысле. Лишь исполнив последнюю волю усопшего, можно упокоить его душу. Раньше Чэнь Мяо пропускал подобные суеверия мимо ушей. Но теперь, столкнувшись с чертовщиной лицом к лицу, он был вынужден отнестись к этому со всей серьезностью. Вернувшись в кабинет, Чэнь Мяо открыл личное дело Цянь Сяомэй. — Бьюти-блогер… — пробормотал он. Он начал искать бьюти-блогеров на популярных видеоплатформах, надеясь отыскать ее страницу. Но в этой сфере конкуренция была огромной – совсем не то что редкая профессия похоронного распорядителя. Чэнь Мяо безрезультатно листал списки целый час. Лишь когда он вбил в поисковую строку запрос «скоропостижно скончавшийся бьюти-блогер», нужный профиль наконец нашелся. Вглядевшись в экран, Чэнь Мяо понял, что уже натыкался на эту страницу чуть раньше, но просто пропустил ее, поскольку внешность девушки на видео разительно отличалась от лица покойницы. Сравнивая серое лицо в холодильнике с ярким образом на экране, Чэнь Мяо оставалось лишь подивиться собственному невежеству. В древности такое мастерство наверняка назвали бы искусством изменения облика. Благодаря видеороликам он немного узнал о жизни Цянь Сяомэй. Но концовка той таинственной фразы по-прежнему оставалась загадкой. Немного подумав, он вытащил контактные данные ее родственников и набрал указанный номер телефона. Раз уж сам он не может разгадать ее последнее желание, то кто-то из близких наверняка должен знать! Гудки шли недолго. В трубке раздался усталый женский голос. Судя по тону, это была мать усопшей или какая-то близкая родственница. — Здравствуйте, это Чэнь Мяо, похоронный распорядитель из Похоронного бюро «Тяньмэнь». Я говорю с родственниками Цянь Сяомэй? — Да, я ее мама, — ответили на том конце провода. — Что-то случилось? — Дело в том, что завтра состоится церемония прощания. Мне нужно составить надгробную речь для вашей дочери, поэтому хотелось бы немного узнать о ее жизни. У вас найдется время поговорить об этом? После долгой, растянувшейся на полминуты паузы женщина наконец отозвалась: — Что именно вас интересует? — Я заметил в документах, что ваша дочь вела бьюти-блог. Скажите, питала ли она особенную страсть к… Не успел он закончить фразу, как мать Цянь Сяомэй внезапно сорвалась на крик: — Бьюти-блогер, бьюти-блогер! — Внезапно сорвалась на крик мать Цянь Сяомэй. — Да если бы не этот ее блог, разве умерла бы она так внезапно?! С самого детства только о косметике и думала! Пока жила со мной, я держала ее в узде, но стоило поступить в университет – и она совсем с катушек слетела. — …Учиться не хотела, после выпуска работу искать отказалась, втемяшила себе в голову этот блог! Целыми днями малевала себя как клоун, тоннами мазала косметику на лицо! Разве кожа такое выдержит? Там же сплошная химия! — …Я выбросила всю ее косметику, так она устроила истерику и съехала от меня. Осталась одна, контроля никакого, день с ночью перепутала… Разве организм такое вынесет? Не прожила отдельно и года, как… как… — женщина разрыдалась. — Если бы я тогда не выбросила ее вещи, если бы не отпустила ее… разве все закончилось бы так… — Трубку сотрясали рыдания. Слушая, как гнев в трубке сменяется горьким плачем, Чэнь Мяо молчал. Но ему во что бы то ни стало нужно было выяснить правду. Он терпеливо слушал ее излияния больше десяти минут и лишь когда женщина немного успокоилась, решился задать вопрос: — Тетушка, усопших не вернуть, примите мои соболезнования. Сяомэй наверняка не хотела бы видеть ваши слезы. Скажите, кроме семьи, было ли у Сяомэй что-то, без чего она не представляла свою жизнь? Что-то, что было ей дороже всего? Мать покойной шмыгнула носом и приглушенно ответила: — Да что еще… Кроме баночек своих косметических, она больше всего на свете пеклась о собственном лице. — Тетушка, я слышал, что для Сяомэй вы выбрали бесплатный пакет посмертного макияжа? — Да. Она сгубила себя из-за этой фальшивой красоты. Не хочу больше видеть ее накрашенной. Пришла в этот мир чистой – пусть такой же чистой и уходит. — Но подумайте сами: если для нее лицо было важнее всего, не станет ли такой уход для нее вечным сожалением? — … — в трубке воцарилось молчание. — …Тетушка, возможно, это прозвучит странно, но в нашей профессии последняя воля усопшего – закон. Хоть Сяомэй и не оставила завещания, вы, как никто другой, знали ее. Подумайте, какой бы она сама хотела предстать перед этим миром в последний раз? Я говорю это не ради того, чтобы навязать вам платную услугу. Мы можем накрасить Сяомэй совершенно бесплатно. Прошло немало времени, прежде чем на том конце тихо произнесли: — Красьте… раз уж ей так нравилось… пусть красят. Услышав тихий всхлип и короткие гудки отбоя, Чэнь Мяо немного помолчал, затем поднялся, взял телефон с книгой и вышел из кабинета. Теперь, когда он узнал о прижизненных увлечениях Цянь Сяомэй и поговорил с ее матерью, у него наконец появился вариант завершения той фразы. «Почему меня не накрасили?!», – именно так Чэнь Мяо мысленно достроил предложение. При этом вариант с макияжем казался ему наиболее вероятным. Косметика была лишь инструментом для создания красоты. Цянь Сяомэй любила не сам процесс макияжа, а то изящное и безупречное лицо, которое получалось в итоге. А значит, стоило проверить его теорию на практике. Миновав главный прощальный зал, Чэнь Мяо направился в комнату подготовки тел, где застал свою коллегу – Ши Маньмань. Услышав шаги, девушка оторвалась от работы и отложила в сторону формовочную глину. — Что-то случилось? — Спросила Ши Маньмань. — Да, есть дело, — Чэнь Мяо мельком взглянул на лежащий перед ней муляж головы, который она реставрировала. — Помнишь усопшую Цянь Сяомэй, которую привезли вчера? — Помню. Ее родственники выбрали бесплатный макияж. — Верно. У тебя есть сейчас время? Я хочу попросить тебя сделать ей полноценный макияж. — Родственники изменили заказ? Ши Маньмань потянулась за телефоном, чтобы проверить базу данных, но Чэнь Мяо остановил ее. — Нет, не родственники. Это от меня лично. Считай это частным заказом. Пятьсот юаней устроит? — Своим скидка двадцать процентов. Хватит и четырехсот, — Ши Маньмань посмотрела на него и слегка поджала губы. Собрав инструменты, она взяла свой профессиональный кейс и подошла к нему. — Пошли. Чэнь Мяо молча пошел впереди. Раньше он считал Ши Маньмань слишком неразговорчивой и замкнутой. Да и работа в таком месте не располагала к расширению круга общения, а с ее холодным характером устроить личную жизнь казалось делом почти безнадежным. Но сегодня ее прямолинейность пришлась как нельзя кстати. Она молча делала свое дело, не задавая лишних вопросов, что избавило Чэнь Мяо от необходимости что-то объяснять. К тому же его удивило, что Ши Маньмань отнесла его к категории «своих». После ухода прежнего опытного бальзамировщика руководство две недели искало замену, пока наконец не наняло Ши Маньмань – по сути, такого же новичка, как и сам Чэнь Мяо. Они работали вместе всего два месяца и едва ли перекинулись парой десятков слов. Обычно их общение ограничивалось рабочими моментами, когда Чэнь Мяо вел церемонию прощания или передавал пожелания родственников. Так что признание их «знакомства» со стороны коллеги стало для него приятной неожиданностью. Они дошли до морозильной камеры. И лишь когда Чэнь Мяо выдвинул полку с телом Цянь Сяомэй, Ши Маньмань нарушила молчание: — В каком стиле делать макияж? — Сможешь повторить? — Чэнь Мяо достал телефон и запустил видеоролик Цянь Сяомэй, набравший больше всего лайков. Ши Маньмань взяла мобильник, перемотала видео на самый конец и, внимательно изучив получившийся образ, кивнула: — Да. Мне понадобится полчаса. С этими словами она поставила свой кейс на стол и принялась протирать лицо покойницы очищающим средством. Чэнь Мяо покосился на ее рабочий чемоданчик. Он не знал, какими средствами пользуются обычные девушки, но содержимое этого кейса явно отличалось от стандартаской косметички. Даже дилетант вроде него понимал, что для обычного макияжа вряд ли требуется такое количество игл. Пока Ши Маньмань сосредоточенно работала, Чэнь Мяо придвинул стул и сел рядом. — Можешь заняться своими делами, я позову, когда закончу, — сказала Ши Маньмань. — Все в порядке, у меня сейчас нет срочных дел, — ответил Чэнь Мяо. Он просто не решался оставить девушку одну в этом помещении. Случись с ней что-нибудь дурное, он бы себе этого никогда не простил. Какое-то время он наблюдал за ее точными движениями, а затем вытащил книгу, открыл первую главу и погрузился в раздумья. В голове роилось множество вопросов. Почему именно он видит эту книгу? Каким образом она предсказывает его будущее? И почему в этом мире внезапно появились призраки? Эти мысли крутились бесконечным вихрем, но, кроме смутных догадок, ответов у Чэнь Мяо не было. Он очнулся от раздумий только тогда, когда Ши Маньмань негромко произнесла: — Готово. Сфокусировав взгляд, Чэнь Мяо первым же делом посмотрел на страницы лежавшей перед ним книги. Текст изменился! Его догадка оказалась верна! Но на этот раз внимание Чэнь Мяо привлекли не новые строчки, а заголовок! ---------- Содержание «Глава 1. Умереть, но быть красивой.» «Смотритель морозильной камеры похоронного бюро старик Ван позвонил мне и сообщил, что у него возникли неотложные дела. Он попросил меня подменить его на дежурстве и ночью проверить исправность холодильного оборудования.» «Просто проверить приборы – дело нехитрое, поэтому я без колебаний согласился помочь старику Вану.» «Однако с наступлением темноты я уснул, совершенно позабыв о своем обещании.» «На следующий день старик Ван умер. Его тело нашли прямо в морозильной камере!» «Говорили, что он вернулся туда ночью и скоропостижно скончался.» «Его родственники устроили в похоронном бюро скандал, получили компенсацию от директора, а самого покойного оставили у нас, заявив, что похороны проведут только через семь дней.» «Старик Ван и подумать не мог, что, проработав смотрителем полжизни, в итоге сам окажется на одной из этих ледяных полок.» «Поскольку после его смерти за морозилкой некому было следить, меня временно назначили дежурным. Чувствуя вину, я не стал отказываться.» «В обед я заглянул проведать старика Вана и заодно взглянул на соседнюю покойницу.» «Оба ушли слишком рано. Глядя на них, я только вздохнул о бренности бытия.» «Разглядывая бледное ненакрашенное лицо девушки в холодильнике, я вспомнил о ее прижизненной профессии. Будь у нее выбор, она наверняка не пожелала бы уйти в мир иной в таком виде.» «Поэтому я попросил местного бальзамировщика наложить ей посмертный макияж.» «То ли мне показалось, то ли дело было в косметике, но когда я задвигал полку обратно, на губах покойницы как будто заиграла легкая улыбка.» «И в тот же миг я почувствовал, как нечто незримое, принадлежащее мне, потяжелело ровно на два цяня.» Это были все изменившиеся строки. В новом варианте Чэнь Мяо выжил, да и никто другой больше не погиб! Однако на этом изменения не закончились. Как только Чэнь Мяо закончил читать главу, в самом конце страницы начали проступать новые слова: 【Глава 1 завершена. Получено инь-дэ (два цяня), получена благодарность Цянь Сяомэй (макияж – уровень мастера), получена обида Ван Тао (семидневная одержимость обидой), разблокирована побочная глава!】 Инь-дэ? Мастерство макияжа? Семидневная одержимость обидой? Побочная глава? Что все это значит? — Чэнь Мяо, посмотри. Так пойдет? — Раздался голос Ши Маньмань, прервав его размышления. Чэнь Мяо закрыл книгу, подошел ближе и внимательно осмотрел работу. — У тебя золотые руки, — искренне восхитился он. — Спасибо. Переведешь на WeChat или отдашь наличными? Чэнь Мяо достал телефон и перевел ей четыреста юаней. — Отправил. — Спасибо. Если снова понадобится помощь, обращайся. С меня скидка. — Обязательно, — кивнул Чэнь Мяо. Когда Ши Маньмань ушла, Чэнь Мяо потянулся к полке, чтобы задвинуть тело Цянь Сяомэй обратно в ячейку. Вспомнив описание из книги, он опустил взгляд и почувствовал, как сердце пропустило удар. На лице покойницы блуждала едва заметная улыбка, точь-в-точь как у Ши Маньмань мгновение назад. Это выражение казалось… умиротворенным? Щелк! Дверца закрылась, и ничего не произошло. Перед уходом Чэнь Мяо снова перевел взгляд на ячейку старика Вана. «Обида?» «У старика Вана тоже осталось неисполненное желание?» «Но почему тогда в книге не было никаких пророчеств о нем?» «Или они откроются только завтра?» Чэнь Мяо так и не решился открыть дверцу старика Вана и поспешил покинуть морозильную камеру. Вернувшись в кабинет, он раскрыл книгу. Но стоило ему перевернуть страницу, как он замер в изумлении. Первая страница, где раньше начинался текст, теперь превратилась в оглавление! … Содержание. I. Предисловие. 【Информация об авторе】 【Список навыков】 【Список тайных техник】 【Список предметов】 II. Основной текст. 【Глава 1. Умереть, но быть красивой】 III. Побочные главы. 【Глава 1. Побочная история. Обида старика Вана】 IV. Приложение. 【Список обмена】 … — Что это еще такое? — Пробормотал Чэнь Мяо. Он перевернул страницу и увидел раздел «Информация об авторе»: 【Имя: Чэнь Мяо】 【Возраст: 24】 【Статус: похоронный распорядитель】 【Инь-дэ: два цяня】 【Текущее состояние: одержимость обидой (семь дней)】 Увидев последнюю строчку, Чэнь Мяо похолодел. Вспомнив недавние системные оповещения, он прекрасно понял, откуда взялась эта «одержимость обидой». Ситуация казалась безвыходной – со стариком Ваном теперь не договоришься и не объяснишься. Листая дальше, Чэнь Мяо наткнулся на «Список навыков»: 【Оформление ритуального зала (начальный уровень)】 【Похоронный этикет (уровень мастера)】 【Написание надгробных речей (уровень мастера)】 【Макияж (уровень мастера)】 «Это мои текущие способности?» Чэнь Мяо перевернул страницу. Разделы «Список тайных техник» и «Список предметов» оказались пустыми. Не задерживаясь на них, он пропустил основной текст и сразу открыл побочную главу. «Глава 1. Побочная история. Обида старика Вана.» «После того как я помог Цянь Сяомэй с макияжем, ко мне пришло смутное осознание. Осознание того, как устроен этот мир!» «Возможно, за пределами моего понимания действительно скрываются вещи, о существовании которых я даже не догадывался.» «Но у меня, никогда не сталкивавшегося с подобным, не было ни единой зацепки, чтобы во всем разобраться. Мне оставалось лишь подавить сомнения и жить дальше как обычно.» «Той же ночью мне приснился сон.» «Я очутился в каком-то тесном, ледяном пространстве. Все тело сковал сонный паралич – я мог лишь видеть, но не мог пошевелить даже пальцем.» «Не знаю, сколько тянулся этот кошмар. Когда я проснулся, то почувствовал, что простудился, а во всем теле разлилась слабость.» «Я решил, что это просто случайность. Но в последующие ночи мне снился один и тот же сон!» «И после каждого пробуждения мое самочувствие становилось все хуже.» «После седьмого сна я больше не проснулся.» «Я умер.» При виде последней строчки Чэнь Мяо помрачнел. Только-только разобрался с Цянь Сяомэй, как тут же навалился старик Ван? И пускай смерть наступала не мгновенно, проблема заключалась в том, что обида старика Вана разительно отличалась от случая с Цянь Сяомэй. Цянь Сяомэй убивала только тех, кто заходил в морозильную камеру, и туда можно было просто не соваться. Обида же старика Вана преследовала самого Чэнь Мяо. Возможно, если бы он не спал, то остался бы невредим. Но не спать семь дней подряд? Чэнь Мяо промолчал, чувствуя бессилие. Он продолжил листать страницы, решив до конца изучить все изменения в книге. Открыв в приложении «Список обмена», он обнаружил, что этот раздел оказался куда объемнее, чем основная и побочная главы вместе взятые! … 【Пара красных свечей】 (один цянь инь-дэ) 【Пара белых свечей】 (один цянь инь-дэ) 【Четыре палочки благовоний】 (один цянь инь-дэ) 【Ведро крови черной собаки】 (один цянь инь-дэ) 【Мешок клейкого риса】 (один цянь инь-дэ) 【Один цянь киновари】 (один цянь инь-дэ) 【Пиала петушиной крови】 (один цянь инь-дэ) 【Большой лист желтой бумаги для талисманов】 (один цянь инь-дэ) … 【Столетнее дерево персика】 (два цяня инь-дэ) 【Столетнее финиковое дерево】 (два цяня инь-дэ) 【Столетнее дерево ивы】 (два цяня инь-дэ) 【Столетнее дерево софоры】 (два цяня инь-дэ) 【Пиала крови из петушиного гребня】 (два цяня инь-дэ) 【Одна медная монета】 (два цяня инь-дэ) … Помимо этого перечня, в правом верхнем углу каждой страницы списка обмена Чэнь Мяо заметил короткую строчку: «Текущее инь-дэ: два цяня.» Смысл написанного был ему понятен, но обычно подобные списки встречаются во внутриигровых магазинах. Откуда в книге взяться лавке обмена? И как вообще получить эти предметы? Чэнь Мяо коснулся пальцем одной из позиций в списке, и у него перехватило дыхание. Стоило его пальцу скользнуть по названиям, как в сознании с поразительной четкостью начали всплывать образы каждого предмета. Он был абсолютно уверен, что до этого момента даже не представлял, как они выглядят. Но стоило убрать палец со страницы, как видения мгновенно рассеивались. Даже если он пытался воссоздать их по памяти, образы выходили блеклыми и нечеткими. Проведя еще несколько попыток, Чэнь Мяо окончательно убедился: эти наваждения вызывала сама книга. «Неужели их действительно можно материализовать?» Он интуитивно захотел это проверить, и в ту же секунду прямо поверх страницы приложения буквально из воздуха соткались четыре палочки благовоний! Палец его в этот момент лежал как раз на строчке «Четыре палочки благовоний». Внезапное появление предметов не на шутку напугало его. Но, вспомнив обо всех остальных чудесах этой книги, он быстро успокоился. — Хм? — Чэнь Мяо удивленно нахмурился. Взяв благовония в руки, он сразу почувствовал неладное. Они разительно отличались от тех благовоний, что обычно использовались в похоронном бюро. В бюро закупали дешевые благовония, по десять-двадцать юаней за огромную охапку. Те были желтовато-коричневыми, а на их срезе отчетливо виднелись крупные крупинки. Все потому, что при их производстве использовали клейкую основу, из-за чего доля настоящего ароматического сырья не дотягивала и до половины. Благовония же в руках Чэнь Мяо имели благородный багрово-бурый оттенок. По их поверхности шли неровные маслянистые прожилки, а темный срез поблескивал восковым глянцем – верный признак высокого содержания смолы! Как похоронный распорядитель, изучавший в свое время эти тонкости, он сразу понял: перед ним были чистые благовония ручной работы, скатанные без добавления клея. И «ручная работа» здесь не была маркетинговым ходом. Из-за отсутствия клейкой основы чистый древесный порошок просто рассыпался бы при машинной прессовке, так что скатывать такие палочки приходилось исключительно вручную. К тому же их требовалось сушить в помещении с постоянной влажностью от одной до двух недель – при быстрой сушке они просто трескались. Глядя на благовония, Чэнь Мяо открыл компьютер и вбил запрос в поисковик. Вскоре он нашел нужную информацию. «Благовоние Цзянчжэнь. Полутонущий сорт оценивается в 500–1500 юаней за грамм, тонущий в воде – в 2500–5000 юаней, а высший сорт цинань – от 5000 до 15000 юаней за грамм.» И хотя Чэнь Мяо еще не поджигал их, судя по внешнему виду, эти четыре палочки относились к категории… цинань! Чистый вес одной такой палочки составлял около грамма. Выходит, стоимость одной штуки превышала пять тысяч юаней, а за четыре пришлось бы выложить целых двадцать тысяч! Поскольку они были скатаны вручную, их плотность была ниже прессованных, и горели они быстрее. Одной палочки хватало примерно на восемнадцать-двадцать пять минут. Получалось, что каждая минута горения такой палочки обходилась почти в двести юаней! А если зажечь все четыре сразу – улетит восемьсот юаней в минуту! Покачав головой от удивления, Чэнь Мяо вдруг задумался. «Но почему именно четыре?» Глядя на палочки в ладони, он мгновенно вспомнил известное правило. «Три для богов, четыре для духов»! Неужели эти четыре палочки благовоний предназначались для духов? … Примечание автора: Для простоты расчетов в этой книге используется традиционная система мер: 1 цзинь равен 10 лянам, а 1 лян равен 10 цяням. ---------- «Подношение духам» Как похоронный распорядитель Чэнь Мяо, разумеется, знал, что в подношении благовоний есть свои тонкости. Правило «Три для богов, четыре для духов» гласило: выражая почтение божествам и предкам, обычно подносили три палочки благовоний, а поминая усопших и неприкаянные души – четыре. Объяснений правилу «три для богов» существовало немало. К примеру, «Путь Трех Начал»: три палочки символизировали Небо, Землю и Человека, выражая трепет перед Вселенной и природой. Или же «Подношение Трем Драгоценностям»: в буддизме три палочки олицетворяли Будду, Дхарму и Сангху, а в даосизме соответствовали Дао, Писаниям и Учителю. Было и толкование «Троицы Чистых»: три палочки знаменовали верховных божеств даосизма – Саньцин. Касательно правила «четыре для духов» мнения также расходились. Одни говорили, что четверка в традиционной культуре ассоциировалась со смертью и инь, поэтому и палочек нужно четыре. Другие утверждали, что четверка указывает на Врата Призраков четырех сторон света, что знаменует освобождение неприкаянных душ из всех десяти направлений. Третьи заверяли, что цифра четыре олицетворяет «Подавление инь четырьмя символами»: Лазоревый Дракон, Белый Тигр, Алая Птица и Черная Черепаха усмиряют энергию инь, не позволяя душам усопших творить бесчинства. И подобных теорий хватало с избытком – перечислять можно было бесконечно. Но как бы это ни объясняли, незыблемое правило «Три для богов, четыре для духов» признавали все. Путать его ни в коем случае нельзя! Иначе прогневаешь божеств и предков, да навлечешь на себя гнев нечисти и злых духов. Глядя на четыре драгоценные палочки благовоний в руках, Чэнь Мяо думал вовсе не о том, как бы их повыгоднее перепродать, а о том, помогут ли они в случае со стариком Ваном. Последняя воля Цзянь Сяомэй была исполнена, но теперь возникла обида старика Вана. Чэнь Мяо рассудил: не правильнее ли использовать предметы, полученные из книги, для решения предсказанных в ней же невзгод? Но верны ли его догадки, можно узнать лишь опытным путем. Рассматривая палочки, Чэнь Мяо решил подыскать для них какую-нибудь коробочку, чтобы случайно не сломать. Да и пробовать стоило на обычных благовониях. В конце концов, его инь-дэ составляло всего две цяни – этого хватило бы от силы на восемь палочек. В поисках коробки Чэнь Мяо внезапно вспомнил: в оглавлении был пункт [Список предметов]. Раз благовония можно извлечь из книги, то, может, получится вернуть их обратно? Он тут же перелистнул книгу на страницу со [Списком предметов]. Вспомнив, как доставал благовония, Чэнь Мяо прижал палочки к бумаге. Он и моргнуть не успел, как благовония растворились, исчезнув из его ладони. Взглянув на страницу, он увидел, что в [Списке предметов] появилась новая строчка: 【Четыре палочки благовоний】 Хоть Чэнь Мяо уже и навидался чудес, это все равно заставило его восхищенно вздохнуть. Спрятав книгу и аккуратно положив ее на стол, он вышел из кабинета. С тех пор как выяснилось, что посторонние видят эту книгу совсем не такой, как он сам, Чэнь Мяо больше не боялся, что его секрет раскроют. Вскоре Чэнь Мяо пришел в лавку ритуальных товаров, расположенную на территории Похоронного бюро «Тяньмэнь». Этим магазином заправлял его дядя. Ритуальных принадлежностей здесь было в избытке – по сути, лавка служила еще и складом похоронного бюро. Не стоило недооценивать этот магазинчик: добрая половина доходов похоронного бюро поступала именно отсюда. Все-таки за товары для усопших торговаться не принято. В Похоронном бюро «Тяньмэнь» цены держали в рамках приличия, но даже при этом чистая прибыль превышала пятьдесят процентов. — Сестрица Ли, дай мне маленькую курильницу, пачку ритуальной бумаги и связку благовоний… только качественных. Ли Фан, увлеченно листавшая короткие видео в телефоне, подняла голову и с улыбкой ответила: — А, Саньшуй! Ладно, сейчас принесу. Поставив ролик на паузу, она быстро собрала все необходимое. — Сколько с меня? — Глупости какие говоришь. Если уж так чешутся руки заплатить, отдай деньги своему дяде. Сестрица Ли со смешком отмахнулась и вернулась к телефону, оставив Чэнь Мяо в легком замешательстве. Чэнь Мяо хотел было возразить, что берет вещи для личных нужд, а не для работы. Но платить дяде? Чэнь Мяо покачал головой, взял черный пластиковый пакет и направился к столовой. Там, у небольшого бассейна на заднем дворе, он зачерпнул несколько горстей песка, наполнил им курильницу больше чем наполовину и только тогда ушел. Его план был прост: для начала провести испытание с обычными благовониями. Он работал похоронным распорядителем, так что в поминальных обрядах разбирался. От старика Вана осталась лишь обида. Хоть она и казалась докучливой, старик вряд ли был столь же свиреп, как Цзянь Сяомэй, способная лишить жизни на месте. Столкнись он с кровожадным призраком, он не стал бы искушать судьбу и сразу пустил бы в ход те четыре палочки из книги. Забрать ритуальные принадлежности Чэнь Мяо не спешил в морг, а переждал в кабинете до пяти часов вечера. Для поминания духов лучше всего подходил час Ю – время сумерек с пяти до семи вечера. В этот промежуток энергия ян угасает, а инь только начинает пробуждаться. Кое-кто советовал проводить ритуал в час Цзы – с одиннадцати вечера до часу ночи, но Чэнь Мяо опасался непредвиденных бед, поэтому для начала выбрал сумерки. Пока тянулось время, он мысленно прокручивал порядок действий, и постепенно к нему вернулась уверенность. Едва пробило пять, Чэнь Мяо поспешил в морг и принялся за работу. Он поставил стул напротив ячейки старика Вана, расставил на нем курильницу, разложил ритуальную бумагу и выпрошенную в столовой пиалу белого риса. Затем сходил за стаканом чистой воды, вымыл три яблока и принес их на тарелке. Как известно, нечетные числа принадлежат ян, а четные – инь. Использование нечетной тройки здесь тоже объяснялось множеством поверий. Например, «Завершение земного пути», «Полнота ян», «Исход ян и рождение инь» и тому подобное. Установив все, Чэнь Мяо придвинул рис и яблоки к курильнице, а стопку ритуальной бумаги аккуратно уложил сбоку. Стакан с водой он водрузил слева от подношений. Чистая вода олицетворяла очищение и перерождение, смывая земные грехи, страдания и обиды покойного, помогая его душе освободиться. По другой версии, вода служила связующим звеном между инь и ян. Не имея формы, она пронизывала оба мира, и люди верили, что души усопших принимают подношения через отражение или пар. Но были в народе поверья и попроще. Считалось, что погибшие насильственной смертью души томятся в загробном мире от голода и жажды, а чистая вода способна облегчить их муки. В сочетании с белым рисом это означало: «Наешься, напейся и со спокойной душой отправляйся в путь». Чэнь Мяо ограничился самым простым набором. Будь у него больше времени, воду тоже можно было бы подобрать особую. Но теперь условия были ограниченными, да и это была лишь проба, так что тратить время попусту не имело смысла. Оглядев импровизированный алтарь, Чэнь Мяо еще раз мысленно сверился с правилами и, убедившись, что все верно, приступил к главному. Он вытянул из связки четыре палочки благовоний, зажал их в левой руке и поднес огонь. Как только они занялись, он быстрыми взмахами ладони потушил пламя. Задувать огонь ртом строго запрещалось! Благовония – это пища для духов и богов. Дуть на них – все равно что плевать покойнику в тарелку. Чэнь Мяо соблюдал народные запреты даже тогда, когда не верил в призраков, теперь же он и подавно не смел их нарушать. Он воткнул четыре тлеющие палочки в песок в один ряд, на равном расстоянии друг от друга. Такое расположение символизировало «равное подношение». Существовал и другой способ – расставить их по четырем сторонам света, чтобы воздвигнуть преграду и подавить духа. Старик Ван вреда никому не причинил, так что усмирять его не требовалось. К тому же Чэнь Мяо опасался, что излишняя строгость даст обратный эффект и лишь разозлит усопшего. Закончив, он сложил ладони перед грудью, дважды поклонился ячейке старика Вана и негромко произнес: — Избавься от страданий, обрети покой и поскорее взойди в Мир Бессмертных. После этого он начертил на полу незамкнутый круг с просветом на юго-запад и сжег внутри ритуальную бумагу, шепча: — Подношу тебе деньги на дорожные расходы. Ступай своим путем и не возвращайся в мир живых. Дожидаясь, пока бумага прогорит без остатка, Чэнь Мяо продолжал стоять на месте. Лишь когда все четыре палочки догорели дотла, он оставил подношения на стуле и вышел из морга, ни разу не оглянувшись. … ---------- «Экстра: Обида старика Вана» Стоило выйти за ворота похоронного бюро, как давящее чувство мгновенно улетучилось. Гнянув на небо и убедившись, что до темноты еще далеко, Чэнь Мяо поспешил в свой кабинет. Устроившись за столом, он принялся успокаивать растрепанные нервы. Прежде ему уже доводилось сталкиваться с подобным. Устраивая панихиды, он частенько подстраивался под причудливые обычаи родственников, подготавливая все к обряду. Но сейчас все было иначе: на сей раз по ту сторону действительно стоял настоящий призрак. Немного придя в себя, Чэнь Мяо раскрыл таинственную книгу. Первым делом он заглянул на страницу со [Сведениями об авторе]. Строка текущего состояния изменилась. Вместо семи дней у «Одержимости обидой» теперь значилось шесть. Это заставило его облегченно вздохнуть – труды не пропали даром. Он перевернул страницу, открывая раздел с экстра-главами. «Глава 1. Экстра: Обида старика Вана.» «Нанеся посмертный грим Цзянь Сяомэй, я словно прозрел и осознал нечто важное о мироустройстве!» «Быть может, за гранью моего понимания и впрямь таится то, о существовании чего я даже не догадывался». «Решив не обделять вниманием и старика Вана, я вознамерился сделать что-нибудь и для него». «Хоть мы и были коллегами, я понятия не имел о его предпочтениях. Поразмыслив, я решил устроить поминальное подношение, чтобы проводить его в последний путь». «Мои финансы пели романсы, так что угощение вышло довольно скудным, зато все приличия были строго соблюдены». «Завершив обряд, я покинул морг». «Этой же ночью мне приснился сон». «Я очутился в тесном и ледяном пространстве. Словно скованный сонным параличом, я мог лишь безучастно наблюдать, не в силах шевельнуть и пальцем». «Трудно сказать, сколько длилось это оцепенение, но проснулся я совершенно разбитым и простуженным». «Поначалу я списал все на случайность, однако в последующие ночи кошмар повторялся без изменений!» «И с каждым новым пробуждением мои силы таяли». «К счастью, кошмары мучили меня всего шесть дней, но за это время здоровье пошатнулось не на шутку». «Внезапно в памяти всплыли поминки шестидневной давности». Возможно, старина Ван так выражал обиду за то, что я не угостил его хорошим обедом. На этом записи обрывались. Зацепившись взглядом за последнюю фразу, Чэнь Мяо вспомнил о тех четырех палочках благовоний. Если использовать их, удастся ли разом скостить оставшиеся шесть дней одержимости? Будь там всего день или два, он бы просто перетерпел, не ложась спать, но шесть дней без сна его организм точно не выдержит. С другой стороны, этот случай наглядно доказал одну вещь. Некоторые народные поверья в реальности действительно работают. А то, что купленные им ранее персиковый меч и талисманы оказались бесполезными безделушками, скорее всего, объяснялось их качеством и сутью самих невзгод. Те сувениры либо не дотягивали по качеству, либо вообще были сделаны не из персикового дерева. Чэнь Мяо видел древесину персика в списке обмена, значит, она действительно помогала, но при условии, что это было столетнее дерево персика! Стоимость такого столетнего дерева персика в списке обмена составляла целых две цяни инь-дэ! Столько у него сейчас не было. Кроме того, случаи со стариком Ваном и Цзянь Сяомэй в корне различались. Обида старика Вана не несла смертельной угрозы – Чэнь Мяо мог спастись, просто бодрствуя. А вот встреча с Цзянь Сяомэй гарантировала немедленную гибель. Получается, по степени злобы и опасности Цзянь Сяомэй намного превосходила старика Вана. К тому же случай с пеплом из Храма Старой Матери наглядно показал: лечить нужно саму болезнь. Неверно подобранное средство могло лишь усугубить положение. Чэнь Мяо взглянул на часы. Час Ю миновал. Для следующего подношения оставалось либо ждать одиннадцати вечера, либо терпеть до завтрашних сумерек. Чэнь Мяо решил, что с этим делом лучше покончить как можно скорее. Закрыв книгу, он поднялся, чтобы собрать припасы для ночного ритуала. … В восемь часов вечера Чэнь Мяо уже сидел в морге. Он пришел пораньше, во-первых, чтобы сдержать слово, данное дяде, а во-вторых, чтобы под горячую руку покойнику не подвернулся случайный прохожий. Чэнь Мяо не знал, к чему приведет чужое вмешательство, но рисковать не хотел. В конце концов, проклятие висело именно на нем. И разозлись старик Ван по-настоящему, под удар попадет его собственная шкура. Время медленно текло. Около одиннадцати часов вечера Чэнь Мяо запер дверь морга изнутри и перевел телефон в беззвучный режим. Ничто не должно было его отвлекать. Закончив с приготовлениями, он тщательно вымыл руки и приготовился к началу! Прошлые дары он убирать не стал, а просто притащил из коридора стол и водрузил его перед стулом. Потребовался именно стол, так как в этот раз угощение намечалось поистине царское. На этот раз Чэнь Мяо принес бутылку чистейшей родниковой воды, купленной в магазине. Он часто видел ее рекламу по телевизору, утверждавшую, что вода разлита прямо у горного источника. Если рекламщики не врали, то природная вода явно была лучше той, что течет из крана. Вдобавок к воде он выпросил у сестрицы Ли еще пачку ритуальных денег и бумажных золотых слитков. Подношение из фруктов пополнилось тремя бананами и тремя апельсинами. Простой рис он заменил на кашу из пяти злаков, которую по его просьбе приготовил повар в столовой. Смесь из обычного риса, пшена, фасоли адзуки, маша и черных бобов обошлась Чэнь Мяо в пятьдесят юаней. Такое блюдо подносили голодным духам. Старик Ван наверняка умер на пустой желудок, так что еда пришлась как нельзя кстати. Чэнь Мяо из кожи вон лез, чтобы ублажить усопшего. Хотя все это было лишь прелюдией. Главным подношением оставались те самые четыре палочки благовоний! Открыв книгу и извлекши благовония Цзянчжэнь, Чэнь Мяо приступил к ритуалу. Зажав палочки в левой руке, он поднес к ним огонь и установил в курильницу. Дым от четырех палочек благовония Цзянчжэнь поднимался ровной струйкой вверх всего на десяток сантиметров, после чего начинал закручиваться в причудливые спирали. Чэнь Мяо опешил, но тут же отвел взгляд. Дважды поклонившись, он сжег в начертанном круге ритуальные деньги и слитки. Закончив, он снова погрузился в ожидание. Через двадцать минут благовония догорели, и Чэнь Мяо, опустив голову, тихо покинул морг. Не оборачиваясь и не прощаясь! Выйдя наружу, он нетерпеливо открыл страницу со сведениями об авторе в «Записках о становлении богом в мире смертных». «Текущее состояние: Одержимость обидой (1 день)» При виде того, что проклятие не исчезло полностью, сердце Чэнь Мяо пропустило удар. Однако, заметив, что остался всего один день, он перевел дыхание. Всего сутки. С этим он как-нибудь справится. Открыв экстра-главу, он увидел, что начало осталось прежним, а вот описание ритуала изменилось. «…» «Пусть финансы пели романсы, я все же расщедрился на обильное угощение для старика Вана и соблюл все церемонии». «Стоило благовониям разгореться, как дым над курильницей закрутился в спирали – зрелище воистину чудесное». «После ритуала я остался ночевать в морге». «Этой ночью мне приснился сон». «Я очутился в тесном и ледяном пространстве. Словно скованный сонным параличом, я мог лишь безучастно наблюдать, не в силах шевельнуть и пальцем». «Трудно сказать, сколько длилось это оцепенение, но проснулся я совершенно разбитым и простуженным». «После этого кошмары меня больше не беспокоили». «Вспоминая вчерашние проводы старика Вана, я подумал: быть может, он просто заглянул попрощаться». Получается, если он продержится эту ночь, невзгоды отступят. Закрыв книгу, Чэнь Мяо сделал глоток крепкого чая и принялся искать в интернете информацию о народных поверьях. За два года после выпуска он успел позабыть почти все, чему его учили. Теперь эти знания требовалось срочно освежить. Часы летели незаметно. На рассвете Чэнь Мяо наконец оторвал взгляд от монитора. Он раскрыл книгу и заглянул в экстра-главу. «…» «Пусть финансы пели романсы, я все же расщедрился на обильное угощение для старика Вана и соблюл все церемонии». «Стоило благовониям разгореться, как дым над курильницей закрутился в спирали – зрелище воистину чудесное». «Но угаснет жизнь, как свеча, улетит сизым дымом». «В эту ночь сон так и не пришел ко мне». «И в этот миг я ощутил, как нечто незримое, принадлежащее мне, стало тяжелее на одну цянь». 【Экстра-глава 1: «Обида старика Вана» завершена. Получено: инь-дэ (одна цянь), фрагмент памяти старика Вана, «Шесть Техник Цзянчжэнь».】 … ---------- «Шесть Техник Цзянчжэнь и состояние Ледяное Сердце» — Наконец-то все кончилось, — с облегчением выдохнул Чэнь Мяо. Было ровно шесть утра, когда он покинул морг. Вернувшись в общежитие, он даже не стал умываться, а просто рухнул на кровать. Стоило напряжению спасть, как навалилась дикая усталость. И все же Чэнь Мяо заставил себя приоткрыть глаза и развернуть книгу. 【Имя: Чэнь Мяо】 【Возраст: 24】 【Статус: похоронный распорядитель】 【Инь-дэ: две цяни】 【Текущее состояние: нет】 Инь-дэ увеличилось на одну цянь, а строка состояния теперь пустовала. Чэнь Мяо перевернул страницу. В [Списке умений] ничего не изменилось, но в [Списке тайных техник] появилась новая запись: 【Шесть Техник Цзянчжэнь】 Стоило ему коснуться пальцем этой строчки, как в голове всплыли тексты заговоров и правила их применения. Шесть Техник Цзянчжэнь представляли собой заговоры, которые следовало читать при подношении благовоний Цзянчжэнь в различных ситуациях. … «Формула призыва истины для снятия обид»: читается при подношении благовоний погибшим насильственной смертью (в результате несчастного случая, убийства, аварии и т. Д.), чтобы развеять злобу усопшего. Текст заговора: «Пусть горечь и обида сгинут прочь, благоухание истины да укажет путь твоей душе. Развей невзгоды и сними кармический долг, переродись в Чертогах Вечной Радости на Востоке». «Формула призыва истины для упокоения душ»: читается при подношении благовоний скончавшимся от болезней или от старости, дабы упокоить их дух и помочь переродиться. Текст заговора: «Струйка дыма уносится в высь небесную, да очистится душа в Пурпурных Чертогах. Да вернутся три души и семь душ на свои места, пусть минуют они круговорот перерождений и взойдут на Мост Бессмертных». «Формула призыва истины для преображения»: читается при подношении благовоний самоубийцам (повесившимся, утопленникам, отравившимся и т. Д.), дабы даровать им освобождение. Текст заговора: «Четыре палочки благовония пронзают тьму загробного мира, освещая путь на Желтом Источнике. Да обратятся горы клинков и деревья мечей в лотосовый трон, да превратится кровавое озеро страданий в Нефритовые Палаты». «Формула призыва истины для перерождения младенцев»: читается при подношении благовоний неродившимся или умершим во младенчестве душам (в результате аборта, выкидыша или ранней смерти), чтобы помочь им переродиться. Текст заговора: «Дымное облако устремляется к лотосовому трону, пусть малая душа дитяти не знает печали. Родись вновь в благочестивой семье, минуя муки подземного суда». «Формула призыва истины для всеобщего спасения»: читается при подношении благовоний неприкаянным бесприютным душам (тем, о ком некому молиться), чтобы одарить их поминальным дымом и помочь переродиться. Текст заговора: «Ароматный дым призывает души со всех десяти сторон, да соберутся одинокие духи в священном месте. Окутанные дымом истины, примите пищу, навеки избавьтесь от мук и отправляйтесь в обитель бессмертных». «Формула призыва истины для подавления демонов»: если нападает злой дух или окутывает энергия инь, возьмите в руку благовоние Цзянчжэнь для изгнания зла и подавления демонов! Текст заговора: «Сияние ян разгорается, солнце встает на востоке. Всюду, где тлеет истина, пусть скрываются легионы демонов. Кто посмеет приблизиться, обратится в прах и иней. Божественная сила изгонит скверну, навеки усмирив зло». … Осознав силу заговоров, Чэнь Мяо ощутил непреодолимый соблазн немедленно отыскать какого-нибудь призрака и опробовать их в деле. Но здравый смысл быстро взял верх над любопытством, а навалившийся сон окончательно прогнал эту мысль. Засыпая, он лениво перелистнул страницу на [Список предметов] и заметил новое приобретение. 【Фрагмент памяти старика Вана】 «Что это… еще такое?» Он прикоснулся к названию, мысленно пожелав извлечь его. Но едва эта мысль оформилась, веки Чэнь Мяо отяжелели, и он провалился в глубокий сон. В то же мгновение строчка [Фрагмент памяти старика Вана] в списке предметов начала блекнуть и вскоре полностью растворилась. … Чэнь Мяо снился сон – бесконечно долгий и невыразимо скучный. Он понимал, что спит, но не мог проснуться. В этом сне он был смотрителем морга. Он отчетливо чувствовал все, что проживало его новое «я», но не мог управлять чужим телом. День за днем он принимал новые тела и выдавал усопших. В свободные минуты читал книги, листал новости или раскладывал пасьянс «Паук» и играл в «Сапера». Иногда он выходил на улицу, но в следующее мгновение снова переступал порог морга – словно кадры с прогулками просто вырезали из его жизни. От этой бесконечной рутины выть хотелось. Хуже того, по ночам в тишине морга то и дело раздавались тихие шорохи. Ему отчаянно хотелось пойти проверить, но тело не подчинялось разуму. Время шло, складываясь в недели и месяцы. В конце концов он сдался, перестал сопротивляться и позволил телу жить своей жизнью. Тело несло носилки – и его сознание бездумно следовало за ним. Тело читало новости – и он с головой уходил в текст. Так у него хотя бы создавалась иллюзия контроля. Постепенно мятежный дух смирился, и он даже начал находить прелесть в этом уединении. Он мог часами сидеть за компьютером и не скучать. Вокруг суетились люди, а он преспокойно читал книгу. Ночью из темных углов доносились странные звуки, а он просто закрывал глаза и дремал, ожидая рассвета. Но однажды привычный уклад нарушился. Отрешенный «я» прихватил бутылку спиртного, неверной походкой забрел в зал с холодильными камерами и, привалившись к ящику, уснул. Во сне он заснул, а наяву – открыл глаза. … Чэнь Мяо уставился в потолок своей комнаты. Нахлынувшие чужие воспоминания никуда не делись. «Это была память старика Вана?» Чэнь Мяо осенило. Он протянул руку к тумбочке и взял книгу. Строка [Фрагмент памяти старика Вана] в [Списке предметов] бесследно исчезла, зато на странице [Сведений об авторе] красовалась новая запись. 【Текущее состояние: Ледяное Сердце】 Стоило Чэнь Мяо коснуться слов «Ледяное Сердце», как в голове возникло описание этого состояния. При активации этого состояния значительно повышалась концентрация, позволяя не отвлекаться на посторонние раздражители. Чэнь Мяо невольно вспомнил отрешенность старика Вана во сне: «не вижу зла, не слышу зла, все мысли лишь о мертвецах». Он лишь покачал головой от удивления. Бросив взгляд на часы, он понял, что проспал целых десять часов – на дворе стояло четыре часа дня. Наскоро перекусив, Чэнь Мяо вернулся в комнату. Работа сегодня не намечалась, так что он немного полистал книгу, но, не найдя ничего нового, взялся за изучение народных обычаев. Особое внимание он уделил благовониям Цзянчжэнь. Однако ни одного упоминания о «Шести Техниках Цзянчжэнь» в доступных источниках не нашлось. Ночь прошла спокойно. На следующее утро Чэнь Мяо поднялся ни свет ни заря. На половину восьмого утра была назначена панихида по Цзянь Сяомэй, после которой тело должны были отправить на кремацию. Чэнь Мяо быстро просмотрел книгу. Убедившись, что никаких новых записей не появилось, он заметно повеселел. После завтрака он занялся подготовкой к похоронам. В половине седьмого он спустился в морг и велел перевезти тело Цзянь Сяомэй в гримерную, чтобы проверить посмертный макияж. После необходимых штрихов гроб с покойной должны были доставить в траурный зал, чтобы родные могли проститься с ней. В семь утра Чэнь Мяо переоделся в официальный костюм – белую рубашку и черный пиджак, взял подготовленные папки и направился к Залу Юннин. В Похоронном бюро «Тяньмэнь» под церемонии прощания было отведено три помещения: главный ритуальный зал, а также два поменьше – Зал Юннин и Зал Наньшань. Аренда главного зала стоила недешево, поэтому большинство панихид проходило в малых. Прощание с Цзянь Сяомэй организовали в Зале Юннин. К приходу Чэнь Мяо зал был почти полностью готов. И все же он лично проконтролировал каждую мелочь. Сверить с администратором имя усопшей, время начала кремации и репертуар траурной музыки, Чэнь Мяо обошел помещение. Венки, траурные ленты, звуковая система – все было в полном порядке. На мгновение он задержал взгляд на траурном портрете девушки, после чего поспешил отвернуться. В семь двадцать прибыли родители Цзянь Сяомэй. Чэнь Мяо вежливо встретил их, уточнил личные данные и показал список родственников и текст прощальной речи. Убедившись, что вопросов нет, он проводил безутешных супругов к гробу. Увидев лицо дочери, мать девушки снова разрыдалась. — Пусть все будет так, как тебе хотелось… — сквозь слезы выдавила женщина. Чэнь Мяо молча стоял поодаль, не мешая их скорби. За два года работы он видел эту картину сотни раз. Ближе к назначенному времени он бережно увел родителей в зал. Родственники уже собрались. Чэнь Мяо помог им прикрепить белые траурные цветы, раздал бланки для подписей, и вскоре пришел час начала. Закончив с последними приготовлениями, он поднялся на кафедру. Мысленно отсчитав десять секунд, ровно в половине восьмого Чэнь Мяо заговорил в микрофон. — Прошу всех присутствующих отключить мобильные телефоны и соблюдать тишину. — …Благодарим вас за то, что пришли проводить Цзянь Сяомэй в ее последний путь. — …Коротка весна под дождем из лепестков сакуры, хладен лунный свет за облаками цветов груши… Церемония прощания с Цзянь Сяомэй объявляется открытой. Под тихие звуки траурной музыки его голос, окрашенный светлой печалью, разнесся по залу: — Цзянь Сяомэй когда-то говорила: «Я хочу раскрасить каждый свой день во все цвета радуги». И сегодня, глядя на ее снимок, на эти лучистые глаза и летящий подол платья, мы понимаем – она действительно исполнила свою мечту! — …И пусть судьба жестоко оборвала ее полет, ценность жизни никогда не измерялась ее протяженностью! … ---------- «Кремация» — …На этом церемония прощания с Цянь Сяомэй окончена. Благодарим всех за теплое напутствие. После этих слов Чэнь Мяо направился к родителям Цянь Сяомэй. Взглянув на безутешную мать девушки, Чэнь Мяо перевел взгляд на ее отца. — Господин Цянь, пора переходить к кремации. Услышав это, мать Цянь Сяомэй разрыдалась еще сильнее. Отец передал плачущую жену родственникам и кивнул Чэнь Мяо. — Что ж… пойдемте. Чэнь Мяо кивнул, подал знак носильщикам гроба и повел людей за собой. Под пристальными взглядами присутствующих гроб с телом Цянь Сяомэй подняли и вынесли через боковую дверь траурного зала. Родственники последовали следом. От траурного зала до крематория было недалеко – если идти одному, Чэнь Мяо добрался бы минуты за две. Но в траурной процессии этот путь растянулся на все пять. Дойдя до крематория, Чэнь Мяо попросил остальных родственников подождать на улице, а сам зашел внутрь вместе с родителями Цянь Сяомэй и еще несколькими близкими людьми. Внутри он попросил их обождать, а сам взял подписанное отцом согласие на кремацию, свидетельство о смерти и другие документы и направился к крематору старику Юю. Все документы проверили заранее, но перед самой кремацией полагалось соблюсти формальности. Пусть процедура и казалась хлопотной, она служила дополнительной страховкой. В противном случае любая ошибка обернулась бы катастрофой. Старик Юй – щуплый мужчина лет пятидесяти с лишним по имени Юй Хуаньшуй – был человеком вполне дружелюбным. Разумеется, к такому выводу Чэнь Мяо пришел лишь после двух лет совместной работы. Посторонний же человек, взглянув на его каменное, лишенное эмоций лицо, почувствовал бы лишь гнетущее давление. — Все в порядке, я пошел разогревать печь. — Оставив документы, старик Юй направился к кремационной печи. Вернувшись, Чэнь Мяо предупредил родителей Цянь Сяомэй, после чего рабочие переложили тело девушки из деревянного гроба в картонный и установили на стальную раму перед входом в печь. Увидев это, мать Цянь Сяомэй разрыдалась с новой силой. — Дайте мне взглянуть на Сяомэй еще разок, только один разок. Чэнь Мяо не стал мешать и позволил родителям подойти ближе. Обещанный «один разок» затянулся на добрых пять минут. Лишь когда Чэнь Мяо мягко вмешался и увел их, они смогли оторваться от тела. После того как Чэнь Мяо скомандовал «Начинаем», транспортер плавно потащил стальную раму внутрь печи. Раздался глухой стук закрывающейся заслонки, и сквозь смотровое окошко люди увидели бушующее пламя. Кремация – процесс небыстрый. Это в кино все заканчивается одной склейкой кадров. Печь работала без остановки целых два часа, прежде чем гул наконец стих. Но на этом все не закончилось. Останки должны были остывать еще полчаса, чтобы никто не обжегся. Следующий шаг был Чэнь Мяо хорошо знаком, но родители Цянь Сяомэй о нем не догадывались. Полагаясь на свой опыт, Чэнь Мяо посоветовал отцу увести жену на улицу. Тот спорить не стал и попросил увести убитую горем супругу. Спустая полчаса старик Юй вышел из подсобного помещения, открыл печь и выдвинул поддон с остывшим прахом. Затем он смел все в сито, чтобы отсеять крупные осколки костей. После этого старик Юй пересыпал несгоревшие кости в плотный мешок, достал инструмент и принялся методично крошить их прямо через ткань! Вообще-то эту работу должна выполнять встроенная дробилка в самой печи, но крематор в Похоронном бюро «Тяньмэнь» купили девять лет назад, да и тогда дядя брал его подержанным. Если бы не регулярное обслуживание и установленная дядей система очистки дымовых газов, печь давно бы опечатали за несоответствие экологическим стандартам. Вот и приходилось крематору дробить кости вручную. В тишине раздавался отчетливый хруст ломающихся костей. Чэнь Мяо искоса взглянул на побледневшего отца Цянь Сяомэй и мысленно вздохнул. Огонь в печи пожирает плоть безжалостно, но этого хотя бы не видно. Здесь же старик Юй прямо на глазах у отца перемалывал останки его дочери. Стоило лишь на секунду представить себя на его месте, чтобы понять, какую муку он испытывал. Именно поэтому Чэнь Мяо и попросил мать девушки выйти. Минут через десять старик Юй развязал мешок, высыпал измельченный прах в металлический лоток и посмотрел на Чэнь Мяо. Чэнь Мяо все понял и повернулся к отцу девушки: — Господин Цянь, подайте, пожалуйста, урну. Мужчина на мгновение оцепенел, но затем протянул купленную здесь же урну для праха, в которую старик Юй аккуратно пересыпал костную муку. Наклеив на внутреннюю сторону крышки бирку с личными данными Цянь Сяомэй, старик Юй бережно передал урну отцу. Дальше была очередь Чэнь Мяо. — Мы пойдем, старик Юй, — попрощался он. Чэнь Мяо повел отца покойной в административный зал для оформления свидетельства о кремации. Поскольку семья Цянь не планировала оставлять прах в колумбарии похоронного бюро, а для захоронения наняла других людей, на этом все процедуры в Похоронном бюро «Тяньмэнь» для них завершились. … Стоя на крыльце административного здания, Чэнь Мяо проводил взглядом уезжающих родственников, после чего достал из кармана белый конверт, который ему незаметно сунул отец Цянь Сяомэй. Поначалу Чэнь Мяо никак не мог привыкнуть к этой негласной традиции. Но когда его предшественник – старый похоронный распорядитель – объяснил, что отказ от денег родные покойного могут счесть за неуважение, он смирился с этим правилом. Изменить укоренившиеся порядки Чэнь Мяо был не в силах, а потому просто старался выполнять свою работу как можно лучше. Спрятав конверт в карман, он развернулся и направился на второй этаж, где располагался кабинет его дяди. — Дядя, ты звал меня? — Спросил он, войдя. — Да, присаживайся, — отозвался Чэнь Вэйи, поднимаясь из-за стола. Он устроился на диване и принялся заваривать чай. — Как все прошло? Без накладок? — Да, родственники Цянь Сяомэй оказались понимающими людьми. Все прошло без происшествий. — Вот и славно. Чэнь Вэйи налил племяннику чаю и спросил: — Саньшуй, а что ты думаешь о нашем похоронном бюро? Чэнь Мяо сделал глоток, смачивая пересохшее за несколько часов работы горло. — Да вполне нормально. — Ха-ха, говори уж как есть, — усмехнулся Чэнь Вэйи. Чэнь Мяо посмотрел на него: — Дядя, ты переживаешь из-за похоронного центра «Фушоу» на севере города? Чэнь Вэйи покачал головой. — Переживать толку мало. Мне просто интересно твое мнение. Немного подумав, Чэнь Мяо ответил: — Если не гнаться за сверхприбылью, то доходы нашего бюро для такого захолустья, как уезд Тяньмэнь, вполне приличные. — И в чем же это выражается? — Поинтересовался дядя. — У «Фушоу», конечно, оборудование новее и спектр услуг шире, но и ценник там кусается. — В нашем уезде далеко не каждая семья может позволить себе пышные похороны. Некоторым нужна обычная кремация без излишеств. — И они точно не побегут в «Фушоу». Эту часть клиентов конкуренты у нас не переманят. — К тому же наше похоронное бюро расположенно в отличном месте! Вокруг горы и вода – идеальный фэншуй. Те, кому это важно, выберут нас, чтобы проводить близких в последний путь или оставить прах в колумбарии, а не поедут на пустырь в северной части города, где стоит этот «Фушоу». — Так что если мы сами крупно не опростоволосимся и не испортим репутацию, поток клиентов опустится до определенной планки и на этом стабилизируется. — Потому я и говорю, что дела идут неплохо… Хотя, конечно, с прошлыми временами не сравнится. Выслушав рассуждения Чэнь Мяо, Чэнь Вэйи довольно заулыбался. — Толково мыслишь. Видно, что ты не просто протираешь здесь штаны, а присматриваешься к делам. Чэнь Вэйи поставил чашку и пристально посмотрел на племянника. — Раз так, Саньшуй, хочешь занять место директора? — Э-э… что? Чэнь Мяо обомлел. — Я? Директором? … ---------- «Директор» Чэнь Мяо выбрал эту профессию во многом из-за «семейного бизнеса», однако он никогда не помышлял о том, что возглавит его. Поэтому первой его реакцией на предложение дяди был категорический отказ. С одной стороны, его пугал такой внезапный поворот судьбы, с другой – он сомневался в собственных силах. — Дядя, я не справлюсь. Чэнь Вэйи, словно предвидя такой ответ, с улыбкой произнес: — Не спеши отказываться, сначала выслушай меня. — Решение передать тебе обязанности директора похоронного бюро я принял еще тогда, когда ты только выбрал специальность ритуальных услуг. Чэнь Мяо опешил. Это же было пять или шесть лет назад. Неужели дядя планировал все настолько заранее? — Так что это не сиюминутная прихоть, не переживай. — А почему я передаю дело именно тебе – ты и сам понимаешь. — Твоя двоюродная сестра с детства терпеть не могла это место. Мы из-за этого столько раз ругались. Да и сейчас, живя в городе, она избегает разговоров о том, чем занимается ее семья. Чэнь Вэйи горько усмехнулся. — Впрочем, оно и понятно. В глазах обывателей наша работа – сплошное проклятие и дурное предзнаменование. Но именно благодаря этой «дурной славе» я смог сколотить капитал, который большинству жителей нашего уезда и не снился. — Но сейчас моя дочь вошла в возраст, когда пора устраивать личную жизнь. Я не хочу, чтобы бизнес отца стал для нее обузой перед будущими родственниками. Понимаешь, к чему я клоню? Чэнь Мяо осенило. И правда. Даже если ее жениху наплевать на род занятий ее отца, его консервативные родители могут отнестись к этому с предрассудками. Зачем создавать двоюродной сестре лишние трудности на пороге брака? Но все же… — Дядя, я боюсь, что не справлюсь с руководством и пущу по ветру все, что ты создавал годами, — честно признался Чэнь Мяо. Однако Чэнь Вэйи лишь отмахнулся. — Все процессы в похоронном бюро давно отлажены. Ты и сам сказал: поток клиентов рано или поздно стабилизируется. Тебе нужно просто следовать по проторенной дорожке. — При нынешнем раскладе чистая годовая прибыль составляет около трехсот тысяч юаней. Будешь отдавать мне по сто тысяч в год, а остальное забирай себе. Если вдруг годовой доход упадет ниже двухсот тысяч, можешь мне вообще ничего не выплачивать. Ну а если прогоришь… не бойся, у меня скопилось достаточно сбережений, к тому же я сдаю в аренду коммерческие площади и квартиры. Без куска хлеба не останусь. — В крайнем случае, если на старости лет обо мне некому будет позаботиться, у меня есть ты. При этих словах Чэнь Вэйи тепло улыбнулся. — В течение следующего месяца я подробно введу тебя во все тонкости управления, а ты начнешь понемногу принимать дела. Думаю, этого времени вполне хватит. Чэнь Мяо попытался возразить, но дядя его перебил. — Ладно тебе, возникнут вопросы – всегда сможешь спросить у меня. Или ты хочешь, чтобы твою сестру попрекали в семье мужа? — …Забыл, сколько хорошего она для тебя сделала? Чэнь Мяо открыл было рот, но так ничего и не ответил. Вернувшись к себе в кабинет, он сидел как громом пораженный. Внезапное решение дяди выбило его из колеи. Шутка ли – шагнуть с зарплаты в четыре тысячи сразу к годовому доходу в двести тысяч. В их сфере такого уровня можно достичь лишь лет через пять-восемь, дослужившись до старшего похоронного распорядителя. Дядя фактически позволил ему перепрыгнуть этот огромный этап! Не говоря уже о том, что над ним больше не будет начальников – предел мечтаний любого молодого человека в наши дни. И он получил все это в один миг. В свои двадцать четыре года Чэнь Мяо, конечно же, испытывал радость и волнение. Но, как он и признался дяде, его по-прежнему грызли сомнения, справится ли он. Но дело сделано, пустые переживания ничего не изменят, а лишь измотают нервы. «Будь что будет», – мысленно успокоил себя Чэнь Мяо. Его взгляд вновь стал уверенным. Как раз в этот момент от дяди пришло сообщение в мессенджере. Открыв присланные файлы на компьютере, Чэнь Мяо углубился в изучение документов, к которым раньше его не допускали. Стоило ему сосредоточиться на цифрах и отчетах, как весь остальной мир перестал для него существовать. Навык «Ледяное Сердце» незаметно вступал в силу. В этом состоянии ему потребовался всего час, чтобы полностью изучить всю подноготную Похоронного бюро «Тяньмэнь» и разложить информацию по полочкам. Сопоставив сухие отчеты с рассказами дяди, Чэнь Мяо в общих чертах восстановил историю создания предприятия. Девять лет назад на месте похоронного бюро расстилался обычный пустырь. Хотя участок был перспективным, никто в уезде не решался начать здесь строительство, пока не объявился его дядя. К тому моменту у дяди на руках скопилась приличная сумма. Происхождение этих денег объяснялось исключительным везением их семьи. У тети не было братьев, поэтому она и ее две сестры унаследовали от родителей дом в самом центре уезда. Когда этот район попал под снос, сестры получили солидную компенсацию. На причитающуюся долю и собственные сбережения дядя купил еще одну квартиру и торговое помещение в Тяньмэне. Кто же знал, что всего через два года этот район тоже решат снести! Но и это было еще не все. В то же время дядя по совету приятеля вложил свободные сто тысяч юаней в акции одного завода. Когда сумма на счету выросла до четырехсот тысяч… … дядя не стал жадничать и вовремя зафиксировал прибыль, выйдя из игры. Таким образом, компенсации за снос и доходы от акций сформировали внушительный капитал. С ростом благосостояния выросли и соблазны. К счастью, дядя с тетей сохранили трезвую голову и не спустили все в подпольных казино, как это часто случалось с другими внезапно разбогатевшими счастливчиками. Но держать мертвым грузом такую сумму тоже было неразумно. Ведь халява не могла длиться вечно. Проедать сбережения – путь в никуда. Полтора года продержав деньги на счетах, дядя решился инвестировать их в свободную нишу – ритуальные услуги уезда Тяньмэнь. Если предыдущие богатства были делом чистой случайности, то создание Похоронного бюро «Тяньмэнь» стало результатом его личной дальновидности и смелости. Участок располагался в километре от окраины уездного центра и относился к землям промышленного назначения, поэтому аренда стоила относительно недорого. И все же сумма набегала приличная – двести тысяч юаней в год! Дядя подписал контракт сразу на десять лет. Это означало, что только на аренду земли за это время уйдет два миллиона, не говоря уже о ежегодной индексации выплат. По тем временам это были астрономические деньги. Даже всех свободных средств дяди не хватило бы, чтобы покрыть расходы. Но гигантские цифры его не испугали. Получив права на землю, он тут же развернул строительство. Само здание возвели быстро, уложившись тысяч в сто-двести, но главные траты похоронного бюро заключались вовсе не в стенах. Во-первых, катафалк. Новый отечественный минивэн, оборудованный по всем правилам, стоил около двухсот тысяч юаней. Чтобы сэкономить, дядя купил подержанный микроавтобус и за сто тысяч переоборудовал его под нужды бюро. Во-вторых – холодильные камеры и кремационная печь. Мелкие ритуальные конторы обычно не покупают дорогостоящее оборудование, а арендуют его у более крупных коллег по мере необходимости. Это снижает стартовые расходы, хоть и урезает прибыль. Однако в соседних уездах в те годы не было ни одного приличного похоронного бюро, и всем приходилось возить покойников в город. А дорога от Тяньмэня до городского крематория занимала три-четыре часа в один конец – жутко неудобно. Взвесив все за и против, дядя выложил сто тысяч за два подержанных холодильника на шесть секций каждый. Он резонно рассудил: если у него появятся собственные холодильные установки, другие мелкие конторы потянутся к нему, вместо того чтобы мотаться в город. Арендная плата позволила бы быстрее отбить вложения. Руководствуясь той же логикой, дядя потратил еще триста тысяч юаней на подержанную кремационную печь. В итоге Похоронное бюро «Тяньмэнь» получилось небольшим, но полностью укомплектованным. Время показало, что расчет дяди был верным. До сих пор многие конкуренты не решаются на покупку собственной печи из-за ее дороговизны. За эти годы дядя с лихвой окупил все затраты за счет аренды холодильников и услуг кремации. Конечно, старая печь требовала постоянного ремонта, а позже пришлось раскошелиться на систему фильтрации, чтобы пройти экологические проверки. Но все это происходило уже потом, когда бизнес встал на ноги и начал приносить стабильный доход. В общей сложности в первые полгода дядя вложил в похоронное бюро около миллиона юаней! Чтобы свести концы с концами, ему даже пришлось заложить торговое помещение и взять кредит еще на двести тысяч. В глазах обывателей его поступок выглядел безумием. Даже те, кто спустил свои компенсации в карты, презрительно фыркали, мол, лучше бы он эти деньги проиграл, чем вкладывал в покойницкую. Но дядя стоически выдержал насмешки и пересуды, запустил бизнес и вывел его на рентабельность. Уже через год дела пошли в гору. Взоры злопыхателей сменились изумлением, а затем и завистью. Пусть ритуальный бизнес по-прежнему считали «грязным», отрицать то, что дядя вошел в число самых состоятельных людей уезда, никто не мог. Былые недоброжелатели при встрече теперь заискивающе улыбались. Ведь никто не вечен. Рано или поздно каждому придется обратиться в его контору. Вот какова была история Похоронного бюро «Тяньмэнь». Разобравшись в документах, Чэнь Мяо осознал круг своих будущих задач. Обслуживание холодильников и печи, техосмотр катафалка, закупка ритуальных принадлежностей, ведение переговоров с клиентами, подбор персонала… И пусть за каждое направление отвечали конкретные люди, директор был обязан координировать их работу. По поводу истекающего договора аренды земли он мог не беспокоиться – у дяди имелись нужные связи, этот вопрос он уладит сам. Значит, в ближайший месяц Чэнь Мяо предстояло вникнуть во все внутренние процессы. Если пустить все на самотек и руководить лишь номинально, подчиненные быстро начнут его обманывать. Дядя управлял бюро девять лет и знал каждую мелочь. Ему, как преемнику, нельзя было ударить в грязь лицом. Сверившись с часами, Чэнь Мяо быстро перекусил и вернулся к бумагам. Ближе к вечеру он спустился в холодильную камеру. Нового смотрителя морозильной камеры еще не нашли, поэтому дежурить там по-прежнему приходилось ему. Однако перед каждым визитом Чэнь Мяо сверялся с «Записками о становлении богом в мире смертных», проверяя, не грозит ли ему опасность. В конце концов, все странности до сих пор происходили именно там. Интересно, могут ли возникнуть проблемы в крематории или колумбарии? Пожалуй, теперь ему стоит расширить свой ежедневный маршрут. Ведь предупредить беду всегда проще, чем разбираться с последствиями. … ---------- «Близняшки» Время летело незаметно. За несколько дней Чэнь Мяо окончательно освоился. Под руководством дяди он все глубже вникал в тонкости управления. Естественно, это не укрылось от внимания сотрудников. Поползли слухи, что Чэнь Мяо вот-вот займет кресло директора. Сам Чэнь Мяо никак это не комментировал, но и дядя не спешил развеивать сплетни. Своим молчанием он лишь подтверждал догадки коллектива. Поначалу Чэнь Мяо не придавал слухам значения, пока кто-то из сотрудников вновь не подал заявление об уходе. Только тогда он понял, к чему ведут эти перемены. Пока у руля стоял опытный Чэнь Вэйи, старожилы похоронного бюро не помышляли о переходе, да и похоронному центру «Фушоу» приходилось предлагать им баснословные деньги, чтобы переманить. Но перспектива работать под началом неопытного юнца заставила многих призадуматься. Ведь если похоронное бюро прогорит, они останутся ни с чем. Уходить сейчас или ждать конца – разница была существенной. Впрочем, дядя относился к этому философски: те, кто решил уйти, все равно уйдут, а новых людей всегда можно нанять. Главное, чтобы на месте оставался костяк лицензированных специалистов – крематор старик Юй, бальзамировщица Ши Маньмань и похоронный распорядитель Чэнь Мяо. Без остальных сотрудников бюро как-нибудь обойдется. Видя спокойствие дяди, Чэнь Мяо перестал забивать себе голову и сосредоточился на работе. Настал день прощания со стариком Ваном. Церемонию проводили в главном траурном зале. Вовсе не потому, что родственники расщедрились, а из-за того, что после их недавнего скандала дядя не только выплатил компенсацию в двести тысяч юаней, но и пообещал организовать похороны по высшему разряду за счет заведения. Торжество вышло пышным, вот только проводить покойного пришло совсем мало людей. В огромном зале сиротливо жались друг к другу от силы человек десять. Да и из тех искреннее горе читалось на лицах едва ли у половины. Вдовы покойного среди скорбящих не наблюдалось – лицо ее оставалось безучастным. Вскоре церемония началась. — Подобно весеннему дождю, безмолвно орошающему землю, его доброта останется в наших сердцах. Сегодня мы собрались здесь, чтобы проводить в последний путь Ван Тао – человека редкого великодушия и отзывчивости. — …Словно теплое зимнее солнце, он согревал близких своей заботой. Словно тихая река, он являл нам пример негромкой, но преданной любви. — …Склоним же головы в знак благодарности и простимся с ним… Похороны прошли гладко. К удивлению Чэнь Мяо, вдова решила оставить урну с прахом в местном колумбарии, а не забирать ее для предания земле. Он изо всех сил старался верить, что женщина делает это из лучших побуждений – мол, старику Вану привычнее покоиться в этих стенах, чем в сырой земле, – а вовсе не из-за того, что похоронное бюро предоставило ей бессрочную бесплатную ячейку. Почтив память усопшего благовониями, Чэнь Мяо покинул колумбарий. … — Слышал? В реке Шуанлин утонули сестры-близняшки. За обедом Чэнь Мяо невольно подслушал разговор двух агентов. — Да как тут не услышать, — вздохнул второй. — Я даже запись с камер видел. Младшая случайно упала в воду, старшая бросилась ее спасать, и обе утонули. Эх, трагедия… — Две дочки сразу! Каково сейчас родителям… Слушай, а ты не пробовал с ними связаться? Может, перехватим заказ для нашего похоронного бюро? Слушая их разговор, Чэнь Мяо мысленно вздохнул, но близко к сердцу эту новость не принял. За последнюю неделю он, помимо старика Вана, провел еще трое похорон. Тело одного из покойных даже не помещали в холодильник – родственники отказались от прощания, подержали гроб в траурном зале полдня, быстро кремировали и сразу же забрали урну. За все время Чэнь Мяо не услышал ни единого рыдания, не увидел ни одной слезы. Однако сгорбленная спина старика, уносившего прах сына, навевала куда более щемящую тоску, чем вся показная скорбь на церемонии старика Вана. Сталкиваясь со смертью изо дня в день, он постепенно учился держать дистанцию. Пообедав, Чэнь Мяо вернулся в кабинет и углубился в изучение ритуальных традиций. В последнее время он не только перечитывал университетские учебники, но и активно общался на специализированных этнографических форумах. Раньше он лишь молча читал чужие ветки, а теперь строчил комментарии один за другим. Кроме того, он стал чаще появляться в чате одногруппников. И их студенческая компания создала беседу под броским названием 【Ритуальные услуги под ключ】. Имя было выбрано не ради шутки – при желании силами участников группы действительно можно было организовать похороны любой сложности. Правда, за два года после выпуска чат 【Ритуальные услуги под ключ】 практически заглох. Из переписки Чэнь Мяо знал, что одни уже сменили профессию, другие продолжали вкалывать в государственных моргах за гроши, а третьи перебивались случайными заработками, подрабатывая ведущими на гражданских панихидах. Были те, кто плыл по течению, и те, кто упорно карабкался вверх по карьерной лестнице. Хотя карьеристы в их сфере – редкость. Большинство выпускников не хватали звезд с неба: получили диплом, устроились в контору с фиксированным окладом – и ладно. То, что из двадцати человек в чате амбиции проявили лишь двое, говорило само за себя. Один из них, парень по имени Ян Цзюхуа, пошел довольно неординарным путем: он вел стримы из заброшенных моргов, старых кладбищ и прочих жутких мест! Щедро сдабривая трансляции историями о похоронных обрядах, которые он выучил в университете, он быстро набрал аудиторию. Каждую его трансляцию смотрели по несколько сотен преданных фанатов – вполне неплохой стартап. Второй, Ван Фэйян, строил карьеру более традиционным способом. Он учился на одном курсе с Чэнь Мяо по специальности похоронного распорядителя. В отличие от скромного Чэнь Мяо, Ван Фэйян всегда выделялся успехами в учебе, шел на красный диплом и сразу после выпуска устроился в крупное ритуальное агентство в мегаполисе. Сейчас его оклад перевалил за десять тысяч юаней, но это была лишь верхушка айсберга. В мегаполисах чаевые от скорбящих родственников были куда щедрее. Проведя три церемонии прощания, Чэнь Мяо получал в конвертах от силы шестьсот юаней, тогда как Ван Фэйяну перепадало три тысячи! Чистыми он зарабатывал больше многих офисных клерков. Но специфика работы накладывала свой отпечаток: даже с доходом в тридцать тысяч юаней Ван Фэйян никак не мог найти себе девушку в столице. Поэтому он изо всех сил стремился выбиться в руководство, чтобы уйти от непосредственной работы с покойниками, купить квартиру, машину и пустить корни в мегаполисе. Целеустремленность одногруппника вызывала у Чэнь Мяо уважение. До того как дядя предложил ему возглавить дело, Чэнь Мяо на их фоне выглядел весьма бледно. Переписываясь в чате, Чэнь Мяо прощупывал почву. Он делал это с дальним прицелом – если в Похоронном бюро «Тяньмэнь» освободятся вакансии, он сможет переманить проверенных однокашников. Все-таки их способности и характер он знал куда лучше, чем людей с улицы. Пока Чэнь Мяо листал ленту чата, на экране всплыло личное сообщение от агента Кун Фана. «Брат Саньшуй, я взял заказ. Тела привезут сегодня после обеда. Будем проводить панихиду в главном зале, держи на контроле». Чэнь Мяо отправил подтверждение и открыл прикрепленный файл. Первое, что бросилось ему в глаза, были две абсолютно одинаковые фотографии. Близнецы! … ---------- «Визит» Название уезда Тяньмэнь появилось не просто так. Он раскинулся в низине между отрогами двух горных хребтов: горы высились и к северу, и к югу от города, а на западе одиноко возвышался небольшой холм. Если взглянуть с высоты птичьего полета, уезд Тяньмэнь казался зажатым посреди гор, очертаниями напоминавших иероглиф «ворота» – «мэнь». Почему же его назвали именно «Небесными воротами» – Тяньмэнь, а не «Драконьими» или «Нефритовыми»? Все дело в легенде: поговаривали, что когда-то на одинокую гору Мэньтоу у западной границы уезда спустился настоящий небожитель! Раз уж снизошел бессмертный, то как еще назвать это место, если не Небесными воротами? Конечно, это предание вызывало сомнения. И пусть уезд Тяньмэнь со всех сторон окружали горы, глухой и нищей провинцией он не был. Напротив, благодаря удачному расположению у горного прохода, в последние годы он развивался довольно успешно. Самой известной вершиной здесь считалась гора Мэньтоу – все-таки там когда-то ступала нога божества. Но чаще всего люди ходили не туда, а на гору Цзиншань на севере города, где находились Храм Старой Матери и извилистый серпантин. К югу же лежала гора Шуанлин. В отличие от Цзиншань и Мэньтоу, она оставалась нетронутой цивилизацией, а потому была мало кому известна. Свое название она получила лишь из-за причудливой формы – двух сросшихся вершин. У подножия протекала река Шуанлин – рукав крупной водной артерии. Она текла с запада на восток, огибала склон горы Мэньтоу и пересекала юго-западную окраину уезда Тяньмэнь. Похоронное бюро «Тяньмэнь» находилось как раз на этом юго-западном отшибе, прямо на берегу реки Шуанлин! Стоило выйти из южных ворот похоронного бюро «Тяньмэнь» и немного пройти, как взору открывалась река Шуанлин, а на том берегу высилась гора Шуанлин. Вот и получалось, что похоронное бюро ютилось в живописном месте, зажатое между горой и рекой. Ширина реки Шуанлин достигала добрых десяти метров, глубина – около трех, а дно скрывали глубокие залежи речного песка. В былые времена, пока реку еще не взяли под охрану, жители окрестных деревень зарабатывали добычей песка. Дед Чэнь Мяо когда-то тоже промышлял этим делом вместе со старшим сыном и отцом Чэнь Мяо. Тогда за этим никто не следил, и деду Чэнь Мяо с сыновьями не раз приходилось вступать в стычки с местными бандами пескодобытчиков – ведь удобных мест на берегу было немного, и за них шла постоянная борьба. Дед с отцом и дядей были крепкими мужчинами и никого не боялись, но однажды прошел слух, будто кто-то из бандитов пустил в ход нож. Тогда дед решил больше не соваться в драку за прибыльные участки. Безопасность дороже, а без лишних денег с голоду они бы не умерли. Позже, когда семья дяди получила компенсацию за снос старого жилья, они подумывали прикупить баржу для добычи песка, чтобы хорошенько нажиться. В конце концов, обнаглевшие владельцы песчаных карьеров заколачивали на этом по миллиону в год! Но вскоре выяснилось, что одних денег и лодки мало. Без нужных связей в этом бизнесе делать было нечего. К тому же как раз тогда правительство занялось защитой рек и запретило добычу песка. Дяде пришлось оставить эту затею. Те сестры-близняшки утонули примерно в километре к западу от похоронного бюро «Тяньмэнь», у прибрежного шоссе. В летний зной многие любили приезжать туда на машинах устраивать пикники. Во время одного из таких пикников девочки скрылись из виду взрослых, упали в воду и захлебнулись. К счастью, берег в том месте зарос густой травой, которая и зацепила тела детей. Иначе искать их пришлось бы долго. Найди их на пару дней позже, тела бы уже раздулись от газов до неузнаваемости. Пролистав документы, Чэнь Мяо не нашел подробных сведений о жизни девочек. Он взглянул на дату панихиды – через два дня. Чэнь Мяо не стал спешить со звонком. Родственники наверняка еще не оправились от горя и вряд ли захотели бы сейчас общаться. Стоило дать им немного времени. Во второй половине дня… Чэнь Мяо отправился в морг, чтобы вместе с новым смотрителем морозильной камеры Тан Жуем принять тела близняшек. Тан Жуй устроился всего пару дней назад. Раньше он никогда не работал в ритуальной сфере – был обычным программистом. Поэтому Чэнь Мяо часто заходил к нему, обучая работе с оборудованием. Слово за слово, и они с Тан Жуем сблизились. Стоило Тан Жую стукнуть тридцать пять, как компания его «оптимизировала». После этого он целый месяц искал работу. Везде его либо считали слишком старым, либо отказывали из-за запросов по зарплате – Тан Жуй даже снизил свои ожидания с пятнадцати тысяч юаней до десяти, но подходящего места так и не нашел. В сердцах он вернулся на родину. Как раз в то время в похоронном бюро «Тяньмэнь» уже неделю безуспешно искали сотрудника. Тан Жуй пришел на собеседование и заявил, что готов работать по ночам, разбирается в технике и не из трусливых. Только благодаря этому Чэнь Вэйи его и взял. На самом деле на должность смотрителя морозильной камеры и так трудно найти желающих, а Чэнь Вэйи к тому же хотел сэкономить и наотрез отказывался нанимать двоих для посменной работы. Из-за этого смотрителю приходилось торчать в морге почти круглосуточно, имея лишь один выходной день в неделю. При таких кабальных условиях завлечь опытных специалистов было попросту невозможно. К счастью, сэкономив на одной ставке, дядя поднял оклад единственному смотрителю. Отработав два дня, Тан Жуй остался доволен своим новым местом: для маленького уезда пять тысяч юаней на испытательном сроке и восемь после него – деньги отличные. Конечно, о такой профессии знакомым особо не расскажешь, да и времени она отнимала порядочно, зато эта работа оказалась раз в десять легче прежней кабалы. По крайней мере, здесь не нужно было ломать голову и вечно ругаться с проджект-менеджерами. Тан Жуй уже обзавелся семьей, так что о женитьбе и мнении невест по поводу его работы можно было не переживать. — Ну, я пойду, — попрощался Чэнь Мяо. Кивнув Тан Жую, он вышел из помещения морозильной камеры. Вернувшись в кабинет, Чэнь Мяо открыл «Записки о становлении богом в мире смертных». Ничего нового, кроме первой главы с текстом и экстрой, там не появилось. Сам не зная почему, он почувствовал легкое разочарование. После случая со стариком Ваном и Цянь Сяомэй в морг не раз поступали новые покойники, но ничего странного больше не происходило. Каждый день Чэнь Мяо заглядывал и в крематорий, и в колумбарий, но книга никак не реагировала. По его расчетам, утонувшие близняшки умерли насильственной смертью, а значит, должны были затаить глубокую обиду. Шанс, что случится что-то потустороннее, был велик. Однако в реальности ничего не происходило. Похоже, Чэнь Мяо упускал из виду какую-то важную деталь. В противном случае за столько лет работы похоронного бюро «Тяньмэнь» здесь просто не могло не случиться ни одной чертовщины. «В чем же тогда была уникальность Цянь Сяомэй и старика Вана?» – размышлял он. Чэнь Мяо долго ломал голову, но так ничего и не придумал, а потому решил выбросить это из головы. … На следующий день в десять часов утра Чэнь Мяо позвонил родителям близняшек, но трубку никто не взял. С десяти до одиннадцати он набрал их еще пять раз, но все безуспешно. Решив, что перепутал номер, Чэнь Мяо обратился к Кун Фану. Тот сверил цифры, но ошибки не нашел. После обеда он позвонил еще дважды. Снова услышав лишь длинные гудки, Чэнь Мяо решил больше не ждать. Он собрался и поехал прямо по адресу, указанному в документах. Судя по тому, что семья забронировала главный прощальный зал, да и по району, где они жили, бедствовать им не приходилось. В уезде Тяньмэнь было всего несколько жилых комплексов, где квадратный метр стоил больше десяти тысяч юаней. Квартира дяди Чэнь Мяо находилась в одном из таких – «Цзиншань Синьцзюй», а семья близняшек жила в другом – элитном «Цзиньмаофу». Главным отличием таких дорогих ЖК в провинциальных городках было то, что посторонних туда не пускала охрана – в обычных дворах Тяньмэня о подобном контроле никто и не слышал. Назвав номер квартиры, Чэнь Мяо подождал, пока охранник свяжется с отцом девочек. Узнав цель визита, хозяин дал добро. Спустя пять минут Чэнь Мяо уже сидел в гостиной, а напротив него расположился отец погибших близняшек – Ли Лян. Выглядел мужчина ужасно: растрепанные волосы, темные круги под глазами, лопнувшие сосуды и пустой, безжизненный взгляд. Несложно было представить, через какой ад он прошел за последние дни. — Господин Ли, прошу прощения за столь внезапный визит, — мягко произнес Чэнь Мяо. — …Не могли бы вы рассказать о Ли Шилэй и Ли Шижуй? Какими они были, что любили, какой у них был характер? Это очень поможет мне написать искреннюю надгробную речь. Заметив, что Ли Лян едва сдерживает слезы, Чэнь Мяо продолжил: — Господин Ли, мертвых не вернуть, примите мои соболезнования. — …В нашем деле прощальная речь считается последним разговором живых с ушедшими в мир иной. Чем точнее слова, тем выше вероятность, что души усопших услышат их и уйдут без сожалений. — …Если вы хотите сказать им что-то важное, поделитесь со мной, и я вплету ваши слова в текст. Однако лучше избегать фраз, удерживающих их здесь, иначе они станут тосковать по земной жизни и не смогут переродиться. Эти искренние слова наконец тронули сердце убитого горем отца. Следующий час говорил в основном Ли Лян. Чэнь Мяо делал пометки в блокноте и одновременно записывал разговор на диктофон. Выговорившись, Ли Лян заметно пришел в себя. Должно быть, эти мысли мертвым грузом лежали у него на душе, но разделить эту боль было не с кем. Судя по обстановке в квартире, у Ли Ляна с женой начался разлад. То ли из-за взаимных обвинений, то ли по другой причине, но сейчас они жили порознь. Закончив расспросы, Чэнь Мяо вежливо попрощался и направился к выходу. В тот момент, когда он выходил из квартиры, двери лифта на площадке открылись, и оттуда вышли двое мужчин. Впереди шел пожилой человек, чертами лица похожий на Ли Ляна – по всей видимости, близкий родственник. Шедший за ним низкорослый мужчина средних лет с усами-щеточкой выглядел довольно примечательно. Несмотря на летний зной, на нем была плотная черная холщовая куртка с длинными рукавами. Его жидкие черные волосы у корней серебрились сединой – очевидно, он их красил. Но больше всего выделялось землисто-желтое лицо, имевшее какой-то нездоровый оттенок. Разглядывая незнакомца, Чэнь Мяо вдруг наткнулся на ответный взгляд его полуприкрытых крысиных глаз. По спине Чэнь Мяо прошел необъяснимый холодок. Даже спустившись в лифте, он не мог выкинуть из головы этого подозрительного усача. Тем временем усатый мужчина зашел в квартиру и из разговора Ли Ляна с отцом узнал, что ушедший парень был сотрудником похоронного бюро «Тяньмэнь». Его прищуренные глаза на мгновение расширились, но тут же снова сонные веки опустились, скрывая всякие эмоции. … ---------- «Мастер Чжун» — Ли Лян, это мастер Чжун Фа, — представил гостя отец Ли Ляна. Ли Лян нахмурился, не понимая, зачем отец притащил в дом какого-то мага. Не успел он открыть рот, как раздался хриплый голос: — Господин Ли, ваши дети умерли не своей смертью. Их души затаили обиду, и эту обиду нужно прогнать! От этих слов Ли Лян, которого Чэнь Мяо только-только успокоил, снова вспыхнул от раздражения. Проигнорировав Чжун Фа, он резко повернулся к отцу: — Отец? Ли Вэйго ободряюще похлопал сына по плечу и тихо заговорил: — Лян-эр, у мастера Чжуна великий дар. Пусть он проведет обряд упокоения для Шилэй и Шижуй, чтобы они… чтобы они ушли с миром. Ли Лян разозлился еще сильнее, но сдержал гнев. Он хмуро уставился на Чжун Фа: — Сколько это будет стоить? Чжун Фа тонко улыбнулся: — Всего две сотни юаней – мне нужно только купить благовония, свечи да ритуальную бумагу. Ли Лян опешил. Он думал, что пришел очередной шарлатан, но какая выгода вымогать жалкие две сотни? Он украдкой взглянул на отца. Он понимал, что старику сейчас гораздо тяжелее: внучки обожали дедушку, и тот души в них не чаял. Раз уж это утешит отца, пускай делает что хочет. По крайней мере, старик немного отвлечется. Но стоило Ли Ляну достать купюры и положить их на столик, как Чжун Фа добавил: — Господин Ли, ваши девочки – близняшки. Они утонули вместе, и их обида переплелась. Чтобы обряд сработал, тела нужно разделить и упокоить каждую по отдельности. Только так можно рассеять их злобу. Иначе ни вам, ни вашей супруге больше не видать покоя. Ли Лян, терпевший до последнего, сорвался. Он ткнул пальцем в лицо Чжун Фа и заорал: — Ты что несешь?! Хочешь сказать, мои дочки после смерти превратятся в злобных тварей и придут мстить родителям?! Вон! Пошел вон отсюда! — Лян-эр, сынок, успокойся! — Ли Вэйго обнял тяжело дышащего сына и с мольбой посмотрел на Чжун Фа. — Мастер Чжун, вы идите пока, а я поговорю с ним. Чжун Фа усмехнулся и не спеша вышел из квартиры. Только когда за гостем закрылась дверь, Ли Лян немного остыл. — Сынок, мастер Чжун действительно силен. Остынь немного, завтра мы с ним еще раз потолкуем… — Хрен ему, а не разговор! Еще раз покажется на пороге – спущу с лестницы! С этими словами Ли Лян сгреб со стола купюры и ушел к себе, громко хлопнув дверью. Ли Вэйго лишь беспомощно вздохнул и опустился на диван, тихо утирая слезы. … Глубокой ночью в старом квартале на севере Тяньмэня стояла тишина. В глубине пешеходного переулка светились окна лавки, над дверью которой висела небольшая деревянная табличка с тремя иероглифами: магазин «Разрезающий Инь и Ян». Внутри Чжун Фа держал три тлеющие палочки благовоний на уровне бровей. Он трижды поклонился алтарю с поминальной табличкой, после чего воткнул благовония в курильницу. Вглядываясь в вырезанную надпись «Поминальная табличка Учителя Чжун Ую», он прошептал: — Учитель, твой ученик докатился до этого только из-за тебя, — прошептал Чжун Фа. Сказав это, он шмыгнул в неприметную дверь рядом с алтарем. Зайдя в спальню, Чжун Фа поднял доски кровати, под которыми скрывался люк в потайной подвал. Он спустился вниз по лестнице и задвинул за собой крышку. Сработал подъемный механизм, и ложе плавно опустилось на прежнее место. Щелк! В полумраке вспыхнул свет. Подвал был крошечным, от силы метров десять. Посреди него тоже высился алтарный стол, однако вместо подношений на нем стоял полуметровый глиняный кувшин. Перед ним лежали курильница, пучок благовоний и острый нож. Напротив стола у стены стоял стеллаж. На его полках теснились деревянные шкатулки и белые фарфоровые баночки размером с кулак, а рядом на стене висели сушеные пучки табачных листьев. Спустившись, Чжун Фа первым делом подошел к стеллажу. Он открыл одну из фарфоровых баночек и деревянную шкатулку. Сорвав лист табака со стены, он щепоткой достал из коробки мелко нарезанный табак и аккуратно высыпал его на середину листа. Затем он достал из шкатулки крошечную ложечку, зачерпнул ею белый порошок из открытой баночки и ровным слоем присыпал табачную смесь. Отложив ложку, Чжун Фа сосредоточенно свернул плотную самокрутку. В конце он лизнул край листа, чтобы тот склеился. Самодельная папироса была готова. Сунув ее в зубы, Чжун Фа вытащил из кармана коробок спичек. Чирк! Спичка вспыхнула, и он поднес огонек к кончику сигареты. Затяжка! Сделав глубокий вдох, Чжун Фа прикрыл глаза и слегка запрокинул голову. Лицо его расслабилось в блаженстве. Из полуоткрытого рта повалил густой сизый дым. Но он не поднимался вверх, а лениво стекал по подбородку к полу. Стоило дыму коснуться земли, как он бесследно растаял. Через пару минут самокрутка догорела. Затушив окурок пальцами, Чжун Фа небрежно швырнул его в мусорное ведро в углу. На дне ведра уже высилась приличная гора таких же окурков. Когда он обернулся, его сонные глаза были распахнуты настежь, а на желтушных щеках проступил нездоровый румянец. Шагнув к алтарю, Чжун Фа вытащил четыре благовонные палочки, поджег их и воткнул в песок курильницы, даже не поклонившись. Затем он перевел взгляд на нож. Правой рукой он перехватил рукоять, а пальцами левой сжал острое лезвие. Медленно потянув клинок и оставив на ладони глубокий порез, Чжун Фа сорвал с глиняного кувшина две перекрещенные желтые полоски талисманов. Сжав левую руку в кулак, он занес ее над открытым горлышком. Тягучие алые капли одна за другой начали падать на дно кувшина. Спустя десяток секунд Чжун Фа убрал руку и быстро засыпал свежую рану горстью золы из курильницы. — Ступай, — прошептал он. С этим словом струйки дыма над алтарем на миг колыхнулись, словно от пронесшегося сквозняка. Но вскоре все успокоилось. … Ближе к рассвету… Ли Лян внезапно проснулся в холодном поту. В последние дни это стало обычным делом. Вглядываясь в бледный предрассветный свет за окном, он с трудом поднялся с постели и побрел на кухню за водой. Ли Лян опустился на диван и, делая глоток, не выдержал – слезы сами покатились по щекам. Тихий, удушливый плач разносился по пустой комнате несколько минут, пока наконец не затих. Смахнув слезы, Ли Лян поднялся и направился обратно в спальню. Но у самой двери он замер как вкопанный. Взглянув под ноги, он увидел лежащего на полу плюшевого кролика. Подобрав игрушку, Ли Лян перевел взгляд на закрытую дверь детской комнаты и медленно, свинцовым шагом направился туда. Он долго стоял перед дверью, так и не решившись взяться за круглую ручку. Аккуратно уложив кролика на пороге, Ли Лян вернулся в свою спальню. Укрывшись одеялом, он свернулся калачиком и закрыл глаза. Но не прошло и полминуты, как его глаза распахнулись! Он резко сел на кровати, уставившись на закрытую дверь. Откуда вообще взялся этот плюшевый кролик? После гибели девочек он ни разу не заглядывал в их комнату, и уж тем более не мог бросить любимую игрушку дочери на пол посреди коридора. Неужели отец? Ли Лян нахмурился. При мысли о сегодняшнем визите мастера Чжуна на душе сделалось паршиво. Сон как рукой сняло. Ли Лян поднялся с постели. Он решил дождаться утра в гостиной и серьезно поговорить со стариком, как только тот проснется. Но стоило ему опустить ногу на ковер, как ступня наткнулась на что-то мягкое. Он опустил взгляд и убрал ногу. У самой кровати лежал плюшевый кролик, глупо улыбаясь пластиковым ртом. Ли Лян застыл на месте. Этот кролик принадлежал младшей дочери, Ли Шижуй. У старшей была мягкая кошка. В их доме не могло быть двух одинаковых кроликов. Но как тогда этот оказался у самой его кровати? В голове невольно всплыл образ даосского мастера. Сердце пропустило удар от подступившего страха, но следом поднялась волна слепой ярости. «Ну и пусть призрак! – …подумал он. – …Это же моя дочь!» «Это мои дочери!» Ли Лян резко нагнулся и схватил кролика. Он собирался отнести его обратно в детскую. Он хотел увидеть своих девочек! Он ни за что не поверил бы, что родные дочери причинят ему вред! Хвать! Из-под кровати высунулась синюшная детская ручка и намертво вцепилась в правое запястье Ли Ляна, державшее игрушку. Леденящий душу холод в мгновение ока сковал все его тело. Ли Лян мешком рухнул на пол. В последнюю секунду перед тем, как потерять сознание, он успел разглядеть в темноте под кроватью пару светящихся зеленых глаз. … ---------- «Обряд» На следующее утро. — Мастер Чжун! — Ворвавшийся в лавку Ли Вэйго рухнул перед Чжун Фаном на колени. — Умоляю, спасите моего сына! … Вскоре Чжун Фа вместе с Ли Вэйго поспешил в квартиру Ли Ляна. — Мастер Чжун, утром я зашел к нему и увидел, что он лежит на полу бледный как полотно! И… и… у него на запястье остался черный след от ладони! — Ли Вэйго трясся от страха и беспокойства. Чжун Фа похлопал его по плечу и подошел к лежащему Ли Ляну. Приподняв веки мужчины и осмотрев черный отпечаток пальцев на его руке, Чжун Фа достал из холщовой сумки горсть клейкого риса и протянул ее старику. — Умеешь варить рисовую кашу? Добавь туда тростникового сахара, а если найдутся финики и имбирь – кинь и их. — Да, да! Я мигом! Ли Вэйго торопливо скрылся на кухне. Чжун Фа посмотрел на бледного Ли Ляна, и на его лице проступила едва заметная хитрая усмешка. Через полчаса Ли Вэйго принес пиалу с красноватой рисовой кашей. — Клейкий рис восстанавливает янскую энергию. Твоего сына одолел злой дух, вытянувший из него жизненные силы. — …Обычно хватает пары дней отдыха, чтобы восстановившийся Ян выгнал проникший внутрь Инь. — …Но в вашем случае времени нет. Тварь не остановится на одном визите, а их, напомню, двое. Увидев черный отпечаток на запястье сына, Ли Вэйго окончательно убедился, что спасти их может только мастер Чжун. Услышав приговор мастера, старик окончательно растерлся. — Мастер Чжун, умоляю, спасите его! Он же у меня… он единственный сын остался! — Запричитал старик, снова пытаясь упасть на колени. Чжун Фа придержал его под локоть. — Раз уж я здесь, то обязательно во всем разберусь. Чжун Фа извлек из сумки желтый бумажный талисман. — Принеси чашу с водой. Ли Вэйго поставил кашу и бросился за водой. Зажав желтую полоску между указательным и средним пальцами, Чжун Фа быстро пробормотал заклинание и резко щелкнул пальцами. Прямо на кончиках его пальцев вспыхнуло пламя, мгновенно охватившее бумагу. Фьють! Чжун Фа бросил горящий талисман в чашу. Ли Вэйго вытаращил глаза, с изумлением глядя на бумагу, которая продолжала гореть прямо на поверхности воды. Когда талисман испепелился, Чжун Фа велел споить эту серую взвесь Ли Ляну. Спустя пару минут, выпив большую часть снадобья, Ли Лян пришел в себя, хотя лицо его по-прежнему напоминало мел. — Дай ему доесть кашу и отведи на балкон греться под солнцем. Распорядившись, Чжун Фа вышел в гостиную и вальяжно развалился на диване. Пока из спальни доносились приглушенные голоса отца и сына, Чжун Фа не спеша вытирал платком пальцы, которыми держал талисман. Весь этот спектакль с самовозгоранием, конечно же, был разыгран ради того, чтобы внушить Ли Вэйго благоговейный трепет. Внезапная вспышка бумаги была не магией, а обычным фокусом. Чжун Фа просто воспользовался смесью химикатов, которая воспламенялась от трения. То, что талисман продолжал гореть на воде, объяснялось тем же принципом. И хотя пламя было бутафорским, сам талисман Изгнания Инь был самым настоящим. Настоящие талисманы ценились дорого, но ради успеха своего дела Чжун Фа не пожалел сил. Через десять минут Ли Вэйго вывел ослабевшего сына в гостиную. — Мастер Чжун, простите мою вчерашнюю грубость, — Ли Лян бессильно опустился перед ним на колени и со слезами на глазах заглянул в лицо усачу. — …Мастер Чжун, вчера ночью… это правда была моя дочь? — …Почему она напала на меня? Я ведь так люблю их! Я… я не хотел, чтобы все так вышло! Чжун Фа посмотрел на него и покачал головой: — И да, и нет. — …Когда человек умирает с обидой в сердце, он может превратиться в мстительного призрака. — …Такие твари действуют лишь слепо ведомые злобой, у них нет человеческих чувств. Так что это не твоя дочь. — …Но призрак рождается из ее плоти и несет в себе ее суть. Так что в каком-то смысле это все же она. — …Даже не пытайся взывать к их любви или говорить с ними. Сейчас они жаждут лишь одного – прикончить вас обоих. — …Пока мы не изгоним нечисть, души твоих дочерей не смогут переродиться. Взгляд Ли Ляна остекленел, он покачнулся. — Они винят меня за то, что я их не спас… Это все моя вина! Не нужно было везти их на реку, нельзя было оставлять без присмотра… — Ли Лян затрясся от рыданий. Чжун Фа безучастно слушал его причитания. Наконец он спросил: — Ну так как? Согласен ли ты, чтобы я избавил твоих девочек от этой злобы и помог им уйти на перерождение? Утирая слезы, Ли Лян взмолился: — Умоляю вас, мастер Чжун… помогите моим девочкам обрести покой, — вытирая слезы, взмолился Ли Лян. — Какая именно из сестер приходила к тебе прошлой ночью? — Кажется… это была младшая, Ли Шижуй. Мастер Чжун прищурился: — Значит, сначала упокоим младшую. Заберите сегодня ее тело из похоронного бюро и привезите ко мне в лавку. — …Завтра заменим ее на старшую. Думаю, за пару дней мы управимся. — Мастер Чжун, а как же мой сын сегодня ночью? — С тревогой встрял Ли Вэйго. — Пусть носит это при себе. Оберег защитит его до утра. — Две сотни юаней, — Чжун Фа забрал купюры, — мне нужно лишь купить благовония и подношения. Но дело не терпит отлагательств. Чтобы не случилось непредвиденного, я поеду с вами. — …Время на ваше усмотрение. — Хорошо, хорошо, я мигом все устрою! — Засуетился Ли Вэйго. — Я знаком с директором Похоронного бюро «Тяньмэнь», мы быстро все оформим! Вскоре Ли Вэйго созвонился с кем надо и все уладил. Им оставалось лишь приехать, забрать покойную и доставить ее по адресу. — Тогда в путь, — скомандовал Чжун Фа и первым вышел за дверь. Ли Вэйго поспешил за ним. Ослабевшего Ли Ляна оставили отлеживаться дома. Через полчаса. Чжун Фа стоял посреди морозильной камеры похоронного бюро «Тяньмэнь». Обернувшись к смотрителю Тан Жую, он сухо произнес: — Нам нужно остаться наедине. Не успел Тан Жуй возразить, как Ли Вэйго ловко вложил ему в руку несколько крупных купюр. Глаза смотрителя алчно блеснули. Строго-настрого запретив посторонним трогать другие ячейки, он поспешно скрылся за дверью. Как только Тан Жуй ушел, Чжун Фа на глазах у Ли Вэйго подошел к телу старшей сестры, Ли Шилэй. Достав кусачки, он аккуратно срезал у мертвой девочки несколько ногтей и прядь волос. Закончив с этим, Чжун Фа удовлетворенно кивнул старику. Вскоре они погрузили тело младшей, Ли Шижуй, и уехали. Убедившись, что родственники скрылись из виду, Тан Жуй вернулся в морозильную камеру, задвинул ячейку с Ли Шилэй обратно и запер замок. Усевшись за свой стол, он наконец перевел дух, и к его бледному лицу вернулся привычный румянец. «Если не считать возни с трупами, работенка-то просто золотая!», – довольно ухмыльнулся Тан Жуй, пряча взятку в кошелек. … ---------- Появление новой главы На севере города, в похоронном центре «Фушоу». С наступлением темноты большинство сотрудников центра разъехались по домам, но дежурная смена оставалась на посту. — Что, босс сегодня еще не ушел? — Спросил один из охранников. — Да нет еще, — ответил его напарник. — Давай подождем, пока уедет, а потом позовем старика Ли перекинуться в карты. А то если заметит – штрафа не оберешься. — Твоя правда… Ой, это еще кто? Ты куда прешь?! Один из охранников вышел из сторожки, собираясь прикрикнуть на незваного гостя, но наткнулся взглядом на мрачные треугольные глаза. Гневный окрик тут же сменился подобострастной улыбкой. — А, это вы, мастер Чжун! К директору? Он у себя в кабинете. Чжун Фа прошел мимо, даже не удостоив охранника взглядом. Тот, ворча под нос, вернулся в сторожку. — И что у этого Чжун Фа за дела с директором? Вечно по ночам шастает. Если бы в прошлый раз шеф не предупредил, я бы от его мертвецкой рожи со страху помер! — Меньше знаешь – крепче спишь. И помалкивай лучше. Я слышал, этот мастер Чжун действительно кое-что умеет. — Да ладно тебе… Чжун Фа не слышал сплетен у ворот. В этот момент он уже сидел в кабинете директора похоронного центра «Фушоу». Директор, Ду Жуй, был полноватым мужчиной средних лет. В золотых очках он выглядел довольно интеллигентно – если бы не место встречи, никто бы и не подумал, что он имеет отношение к ритуальным услугам. Сейчас он как раз доставал из шкафчика под столом плотный черный пластиковый пакет с чем-то тяжелым. — Мастер Чжун, хотя у нашего «Фушоу» заказов хватает, клиенты моложе двенадцати лет у нас редкость. Видя, что Чжун Фа молчит, Ду Жуй поправил очки. — Разумеется, раз у вас есть потребность, я сделаю все возможное. Но… я слышал, в Похоронном бюро «Тяньмэнь» на днях погиб всего один смотритель морозильной камеры. Не маловато ли? Треугольные глаза Чжун Фа медленно повернулись к Ду Жую. — Один – потому что у того трупа поубавилось злобы. — Я пришел не только за товаром, но и чтобы поделиться новостью. Глаза Ду Жуя блеснули. — Какой? — Завтра ты услышишь, что в бюро «Тяньмэнь» снова труп, — сухо произнес Чжун Фа. — Сегодня ночью там дежурит несколько человек – все они и умрут. Надеюсь, ты понимаешь, как к этому подготовиться. В глазах Ду Жуя отразился восторг, смешанный с опаской. Он тут же поднялся и протянул черный пакет Чжун Фа. — Ну и методы у вас, мастер Чжун! Не сомневайтесь, у меня есть связи в Ассоциации ритуальных услуг. Если моих запасов не хватит, я поспрашиваю у знакомых. Чжун Фа молча кивнул, взял пакет и вышел. Ду Жуй проводил его взглядом до дверей и тихо пробормотал: — И зачем ему детский прах? … Щелк! В магазине «Разрезающий Инь и Ян» зажегся свет. Чжун Фа заглянул в кондиционируемую комнату в боковом приделе. Убедившись, что Ли Шижуй смирно лежит в гробу без крышки и все спокойно, он вышел и спустился в тайную комнату. Сняв со стеллажа четыре пустых белых фарфоровых кувшинчика, он открыл их и ложкой пересыпал туда стертый в порошок прах из пластикового пакета. Когда все четыре емкости наполнились, на дне пакета еще оставалось немного белой пыли. Спустя пару минут Чжун Фа свернул из нее две самокрутки. Зажигать их сразу он не стал, а убрал в портсигар, который носил с собой. Расставив фарфоровые кувшинчики по местам, Чжун Фа потянулся к верхней полке стеллажа и достал изящную деревянную шкатулку. Собираясь уходить, он бросил взгляд на алтарный сосуд, стоящий на поминальном столе. Подойдя ближе, он зажег и водрузил четыре благовонные палочки. — Хорошо себя ведешь, — обронил он. И вышел из комнаты. В полумраке остались лишь четыре тлеющие палочки. Тонкие струйки дыма лениво поднимались вверх и таяли в воздухе. … Поднявшись на первый этаж, он возжег три палочки перед портретом Учителя, после чего направился в боковую комнату и поставил шкатулку на столик возле гроба. Под крышкой обнаружилось пять отделений. Четыре из них занимали стопки талисманов разной толщины, и лишь первое пустовало. Бумага талисманов была пожелтевшей от времени – точь-в-точь как у того, что он спрятал под телом Ли Шилэй в Похоронное бюро «Тяньмэнь». Всего здесь хранилось пять видов талисманов: талисманы Подавления Духа, талисманы Изгнания Инь, руны сбора инь, талисманы единения и талисманы контроля трупов. В первом отделении должны были лежать талисманы Подавления Духа, но последние два он совсем недавно истратил на сосуд в тайной комнате. Больше всего оставалось талисманов Изгнания Инь – три штуки. Рун сбора инь было две, а талисманов единения и контроля трупов – по одному. Все их, за исключением талисмана контроля трупов, Чжун Фа изготовил сам по руководству «Талисманы рода Чжун», оставленному Учителем. Это было богатство, которое он с трудом копил последние двадцать лет. Настоящие талисманы не шли ни в какое сравнение с той безделушкой, которую он подсунул Ли Ляну. Начертать их было невероятно трудно: требовалась особая бумага, да и киноварь использовалась редчайшего качества. Но материалы – лишь полдела. Важна была сноровка мастера и окружающая обстановка. Малейшая ошибка в ритуале – и дорогие заготовки отправлялись в мусор. Десять лет назад Чжун Фа еще мог создавать по два-три талисмана в год. Но три года назад, после ранения в схватке с заклинателем, когда в его тело проникла иньская энергия, он больше не мог посещать места с высокой концентрацией инь. Без этого создать нужные условия для работы было невозможно. Так что его запасы талисманов теперь только таяли. А талисман контроля трупов он не сумел бы создать, даже будучи абсолютно здоровым. Этот единственный экземпляр он когда-то утаил из вещей покойного Учителя. При воспоминании об этом на душе у Чжун Фа становилось скверно. Старик мог передать ему полное наследие, но посчитал, что техники создания марионеток и управления мертвецами противоречат законам Неба и не подходят для современного мира. И унес эти тайны с собой в могилу! Все эти годы Чжун Фа пытался восстановить утерянные рецепты в одиночку, но продвигался с огромным трудом. Вот почему талисман контроля трупов до сих пор лежал нетронутым. Но скоро все изменится. Он уже нашел подходящий материал и больше месяца насыщал труп темной энергией. Стоило процессу завершиться – и накопленные знания наконец пройдут проверку на практике! И тогда он поквитается с былыми обидчиками! Глаза Чжун Фа хищно блеснули. Достав из шкатулки по одному талисману единения и руне сбора инь, он вытащил срезанные ранее ногти и волосы Ли Шилэй. Завернув их в талисман единения треугольником, он прокусил средний палец и окропил бумагу кровью. Закончив приготовления, он подошел к гробу с обоими талисманами. Талисман единения он вложил в рот Ли Шижуй, а руну сбора инь опустил ей на грудь. Затем очертил гроб кругом из заранее припасенной вороньей крови. Воронья кровь принадлежала к началу инь и помогала притягивать темную энергию. Он взглянул на часы: восемь вечера. Снова сдавив ранку на пальце, Чжун Фа выдавил каплю крови прямо на руну сбора инь. Буквально через пару минут по его телу разлился могильный холод. Из-за давней травмы он чувствовал энергию инь с особой остротой. Не желая оставаться в эпицентре, Чжун Фа отступил к дверям бокового придела. Руна сбора инь начала действовать: в ближайшие часы концентрация холода вокруг гроба будет только расти. По идее, эта энергия должна была напитать останки Ли Шижуй, разжечь в ней искру злобы и превратить в свирепого призрака. Но благодаря талисману единения во рту девочки вся собираемая инь перетекала прямиком к телу ее сестры Ли Шилэй в Похоронное бюро «Тяньмэнь». В этом и заключался его замысел. А что до обещания помочь им упокоиться? Тут он не лгал. Когда дело в бюро «Тяньмэнь» будет кончено, он действительно проведет обряд упокоения. В конце концов, в его алтарном сосуде хватит места не для одного домашнего духа. Лишняя парочка ему не врет. Щелк! Чжун Фа подтащил стул и сел у самого порога, выжидая нужный момент. … Десять вечера. Похоронное бюро «Тяньмэнь». Чэнь Мяо закончил разбирать документы за последние дни и по привычке открыл «Записки о становлении богом в мире смертных». Взглянув на страницу, он замер. В оглавлении, остававшемся неизменным все это время, появилась новая запись без названия. [Глава 2] Чэнь Мяо лихорадочно пролистал страницы и вскоре наткнулся на текст новой главы. Там было всего три слова. «В полночь я умер!» … ---------- Безрезультатные поиски Все это время Чэнь Мяо втайне надеялся, что однажды книга изменится. Тогда он смог бы применить Шесть Техник Цзянчжэнь, чтобы упокоить чью-нибудь душу и получить инь-дэ вместе с другими диковинками из лавки. Но все это имело смысл лишь в том случае, если бы он мог повлиять на предсказанные события. А сейчас на бумаге красовалась всего одна строчка! Ни причин, ни места – только время: полночь! Чэнь Мяо даже не представлял, куда идти, чтобы совершить обряд с помощью Шести Техник Цзянчжэнь. — Откуда исходит угроза? Чэнь Мяо заставил себя успокоиться и принялся размышлять над этой загадочной эпитафией. Стоило ему сосредоточиться, как все лишние мысли испарились. Активировано состояние Ледяного Сердца! «Я проверяю книгу каждый день. Сегодня смотрел в нее около полудня, когда коллеги из соседнего уезда арендовали наш крематорий. На всякий случай решил свериться». «Тогда текст не изменился. С тех пор я не открывал книгу до этого момента. Значит, угроза возникла в промежутке между двенадцатью дня и десятью часами вечера». «За это время в холодильник никого не привозили, колумбарий не пополнялся, печь не разжигали, да и прощаний я не проводил». «Все было тихо. Откуда же взялась опасность?» «Нет, надо думать не только о новых поступлениях. Изменения внутри бюро тоже важны. Точно! Сегодня приходили родственники тех близнецов, говорили, что связались с дядей». «Они забрали одно тело. Я тогда еще удивился их выбору, но заглянуть в книгу не догадался». «Кроме этого, никаких происшествий. Звучит странно, но, скорее всего, именно их визит все изменил». «Надо проверить. Если дело в близнецах, то рядом с оставшимся в холодильнике телом предсказание в книге должно обновиться». С этими мыслями Чэнь Мяо прихватил книгу и поспешил к морозильной камере. Перед уходом он набрал Тан Жуя, так что дверь ему открыли почти сразу после стука. — Чэнь Мяо? Заходи. Что-то случилось? — Удивленно спросил Тан Жуй. Он не понимал, зачем коллеге понадобилось идти в холодильник посреди ночи. — Да нет, нужно кое-что проверить. Чэнь Мяо прошел внутрь. Едва переступив порог служебного помещения, он сразу заглянул в книгу. Идея разглядывать мертвецов в глухой час немного нервировала его. Он боялся, что слово «полночь» внезапно сменится на текущее время. К счастью, текст остался прежним. Но это же было и плохим знаком: подсказок по-прежнему не прибавилось. Если в холодильнике ничего не прояснится, пиши пропало. Размышляя об этом, он подошел к дверям холодильной комнаты. Перед тем как войти, снова сверился с книгой – без изменений. Тан Жуй недоуменно наблюдал за его странным поведением. Чэнь Мяо, конечно, ничего объяснять не собирался. Он просто толкнул дверь. В лицо пахнуло ледяным воздухом. Чэнь Мяо шагнул внутрь. Окинув взглядом ячейки, он отыскал взглядом имя Ли Шилэй. — Та, вторая девочка лежала рядом с Ли Шилэй? — Ага. Странные люди, скажи? Если забирать, так обеих. К чему этот фокус с разделением? Чэнь Мяо промолчал. Он уже протянул руку к ячейке, но Тан Жуй опередил его и взялся за рукоять замка. — Давай я. — Не трогай! Резкий окрик Чэнь Мяо заставил Тан Жуя вздрогнуть. За все время их знакомства тот ни разу не повышал голос, и сейчас дежурный просто опешил. Чэнь Мяо тут же пожалел о своей вспышке: он слишком сильно разнервничался. И все же его осторожность была оправдана. Его книга не предсказывала чужую смерть. Если внутри крылась угроза, текст должен был измениться в тот миг, когда сам Чэнь Мяо прикоснется к металлу. Так он успел бы среагировать. Но если Тан Жуй рванет дверь на себя и наружу вырвется нечисть, Чэнь Мяо просто не успеет ничего предпринять. Поняв, что коллега обиделся, Чэнь Мяо не стал вдаваться в объяснения. — Тан-гэ, подержи-ка книгу. Вот так, раскрытой. Он развернул книгу на второй главе, где красовалась единственная строчка, и вложил ее в руки Тан Жую. Тот скользнул взглядом по мелкому печатному тексту, и у него внутри все перевернулось от недоумения. Но после недавнего окрика расспрашивать не решился. Чэнь Мяо взялся обеими руками за вентиль ячейки, но его взгляд был прикован к книге. Щелк! Щелк! Закрутился запорный вентиль, и Чэнь Мяо затаил дыхание. Замок поддавался дюйм за дюймом. Створка приоткрылась, явив узкую щель. Но на страницах ничего не происходило! Сгорая от недоумения, Чэнь Мяо распахнул ячейку настежь. Без изменений. Он выдвинул носилки с телом Ли Шилэй. По-прежнему ничего. Он даже дотронулся до ледяной щеки девочки – книга хранила молчание. «Значит, дело не в ней?» Нахмурившись, Чэнь Мяо задвинул носилки обратно и забрал книгу у напарника. Наблюдая за этими манипуляциями, Тан Жуй пришел к довольно жуткому выводу. «Неужели у Чэнь Мяо какие-то особые… наклонности?» По спине Тан Жуя пробежал холодок. Но вслух он не произнес ни слова: в бюро вовсю шептались о том, что новый парень на короткой ноге с директором. Сболтнешь лишнего – живо вылетишь с работы. Чэнь Мяо не заметил чужого смущения. Убедившись, что в морозильной камере все чисто, он решил наведаться в крематорий и колумбарий. Но уже на пороге его осенила мысль. Повернувшись к напарнику, он сказал: — Тан-гэ, иди-ка ты сегодня спать домой. Я подежурю за тебя. Тан Жуй похолодел. «Он что, собирается остаться наедине с покойницей?» «Что делать? Вмешаться или ну его?» — Тан-гэ? Заметив, как насупился Чэнь Мяо, Тан Жуй поспешно закивал: — Понял, уже ухожу! Бегу! Он быстро сгреб со стола телефон, кружку и выскочил на улицу, даже не оглянувшись. Проводив его взглядом, Чэнь Мяо запер за ним дверь. Следующие десять минут он потратил на обход колумбария и печей. Но книга так и не отозвалась. На часах было уже пол-одиннадцатого. До роковой полночи оставалось меньше полутора часов, и метаться вслепую дальше не имело смысла. Раз угрозу не вычислить, то и пытаться не стоит. Он вернулся в свой кабинет, выменял в книге четыре палочки благовоний и достал припрятанный ритуальный инвентарь. Точно такой же запасной комплект лежал у него в комнате в общежитии. Он подготовил их как раз на случай подобных экстренных ситуаций. Подхватив коробку с вещами, он вернулся в помещение дежурного. План был прост. Если неизвестно, откуда прилетит удар и чью именно душу нужно ублажить, искать виновного нет нужды. Раз беда случится в полночь, он просто зажжет благовоние Цзянчжэнь ровно в двенадцать! И если явится тварь – упокоит ее прямо на месте. Выхода все равно не было. А почему именно в холодильнике? Во-первых, оставлять без присмотра единственный труп в здании казалось безрассудством. Во-вторых, сказывалось воспоминание старика Вана, полученное вместе с Ледяным Сердцем. Здесь, на холоде, его разум работал четче. Расставив курильницу и подношения на столе Тан Жуя, Чэнь Мяо опустился на стул. Теперь оставалось только ждать полуночи и готовиться к худшему. Минуты ползли одна за другой. 23:30. Чэнь Мяо почувствовал озноб и выставил на кондиционере двадцать шесть градусов. 23:40. Холод не отпускал. Он прибавил еще тепла. 23:50. Рука Чэнь Мяо снова потянулась к пульту, но палец так и не нажал на кнопку. Его будто осенило. Он медленно повернул голову к лежащей на столе книге. Отложив пульт, он раскрыл ее. На странице больше не красовалась короткая строчка о смерти. Пробежав глазами свежие строки, он вскочил, сгреб в охапку курильницу с подношениями и бросился в холодильную комнату. ---------- «Формула призыва истины для снятия обид» и «Формула призыва истины для подавления демонов»! «Не знаю почему, но сегодня вечером я не находил себе места». «Чтобы как-то отвлечься, я решил подменить Тан-гэ на ночном дежурстве. В холодильнике мне всегда легче обрести покой». «Уходя, я прихватил с собой ритуальные принадлежности: в конце концов, под этой крышей ночью я буду не один». «Внутри мне и впрямь полегчало. Наверное, дело в прохладе». «Ближе к полуночи я начал замерзать. Попытался настроить кондиционер, но это не помогло. Даже когда я полностью выключил его, теплее не стало». «Тогда я посмотрел на дверь холодильной камеры. Вдруг ее забыли закрыть и сквозняк тянет оттуда?» «Подойдя ближе, я убедился, что ошибся – дверь была плотно заперта. Но возле нее мороз ощущался еще сильнее». «Испугавшись, что холодильник сломался, я потянул ручку на себя и шагнул внутрь». «На полу повсюду поблескивали лужи. Вода текла прямо из ячеек!» «В полночь я утонул прямо посреди комнаты». Взгляд на часы. 23:51. Девять минут до конца. Чэнь Мяо не стал раздумывать, почему книга молчала, когда они открывали ячейку вместе с Тан Жуем. На размышления времени не оставалось. Он распахнул дверь в холодильную камеру. Пол был сух. Не тратя драгоценные секунды на столик, он расставил курильницу и подношения прямо на кафеле у ячейки Ли Шилэй. Прошло еще две минуты. Он открыл книгу, но даже не посмотрел, изменилась ли запись во второй главе. Сейчас перед ним стояла одна задача. Зажечь благовония. Достав из инвентаря книги четыре палочки благовоний, он чиркнул спичкой. Когда он сбил пламя и над углями поплыл первый дымок, часы показывали 23:55. Пять минут. Он немного перевел дух. Поднялся, отвесил поклон и водрузил палочки в курильницу. На этот раз он не собирался покорно ждать, пока они догорят сами, как это было со стариком Ваном. За пять минут они не успели бы истлеть до конца. Он не знал, сработает ли недогоревшее благовоние, и потому решил пустить в ход другое средство. Заученные за последние дни слова сами всплыли в памяти. Близнецы утонули, а значит, их смерть была несчастным случаем. Тут требовалась «Формула призыва истины для снятия обид» – заклинание, избавляющее от злобы тех, кто погиб насильственной или случайной смертью. И Чэнь Мяо заговорил, чеканя каждое слово: — Да рассеется ныне скорбь и привязанность мятежной души… Едва прозвучали первые звуки, как угольки на четырех палочках вспыхнули ярче. Чэнь Мяо немного приободрился. Собрав волю в кулак, он продолжил: — Чистый аромат Цзянчжэнь упокоит твой дух… Тление пошло быстрее прямо на глазах. — Обиды растают, и сгинет греховная карма… Дым от полусгоревших палочек вдруг стянулся со всех углов комнаты и плотным коконом обвил Чэнь Мяо. Скрытый серой пеленой, юноша выдохнул последние слова: — Ступай же в чертоги вечного блаженства на Востоке! Когда «Формула призыва истины для снятия обид» отзвучала полностью, его голос приобрел странную, неземную глубину. И в тот же миг палочки мгновенно истлели до самого основания. Весь этот густой дым устремился к ячейке Ли Шилэй и просочился внутрь сквозь щели в металле. Не раздалось ни криков, ни отчаянного стука изнутри. Лишь по стыкам дверцы выдуло несколько капель темной воды. Чэнь Мяо очень хотелось заглянуть внутрь и посмотреть на тело девочки, но он сдержался. Вместо этого он раскрыл книгу на второй главе. Запись изменилась. «…» «Ближе к полуночи я начал замерзать. Попытался настроить кондиционер, но это не помогло. Даже когда я полностью выключил его, теплее не стало». «Тогда я посмотрел на дверь холодильной камеры. Вдруг ее забыли закрыть и сквозняк тянет оттуда?» «Собравшись проверить, я вспомнил про ритуальные принадлежности, которые принес с собой». «Входить без подношений было бы непочтительно». «Поэтому я взял коробку с благовониями и направился туда». «Дверь была заперта, я ошибся. Однако рядом с ней мороз ощущался еще отчетливее». «Испугавшись поломки, я вошел внутрь, но с техникой все было в порядке, и я перевел дух». «Должно быть, на улице просто похолодало». «Раз уж пришел, я заодно разложил подношения для той, что покоилась здесь, и зажег четыре отличные палочки. Собравшись уходить, я вспомнил, как погибла эта бедняжка». «Она утонула – какая несчастная судьба. И я прочел над ней формулу, которую когда-то где-то заучил». «И тут случилось чудо: благовония сгорели в один миг, а весь дым без остатка втянулся в ячейку!» «Я не знал, хорошо это или плохо, и поспешил убраться оттуда». «Кажется, после этого холод отступил». «На следующую ночь в полночь я утонул в собственной постели». Чэнь Мяо застыл, глядя на последнюю строчку. Завтра ночью смерть все равно придет за ним? И теперь он утонет уже не в холодильнике, а в общежитии? Получается, «Формула призыва истины для снятия обид» не сработала? Нет, быть не может! Даже если заклинание дало осечку, благовония из лавки не могли пропасть даром. Да и то, что творилось с дымом, явно указывало на успешный ритуал. В голове воцарился сумбур. Чэнь Мяо опустился на пол, скрестив ноги, и попытался разложить все по полочкам. Активировано состояние Ледяного Сердца! «Для начала: благовония и „Формула призыва истины для снятия обид“ определенно сработали, иначе текст бы не обновился». «Но моя гибель не отменилась, а лишь отодвинулась на сутки». «Способ убийства тот же – утопление. Значит, меня убьет та же сущность, и ниточка все еще тянется к девочке в ячейке». «Вывод напрашивается один: благовоний и силы „Формулы призыва истины для снятия обид“ не хватило, чтобы упокоить или уничтожить эту тварь до конца. Она зализала раны и завтра вернется». «Если я просто повторю обряд завтра, решит ли это проблему? Или я снова лишь выторгую себе еще один день?» «У меня осталось всего два инь-дэ – этого хватит лишь на восемь палочек. С такой тактикой я рано или поздно все равно протяну ноги». «Значит, нельзя ждать до завтра. Бить надо прямо сейчас, пока враг ослаблен!» «Мало одной порции – добавим еще!» Чэнь Мяо открыл лавку. На странице проступили очертания четырех благовонных палочек, но он не спешил забирать их. Положив книгу на пол, он поднялся на ноги. Раз сегодняшняя угроза миновала, сейчас ему ничего не грозит. Он подошел к ячейке и повернул рукоять. Скрежет… Носилки со скрежетом выдвинулись наружу. Чэнь Мяо должен был увидеть, что произошло с телом Ли Шилэй. Носилки медленно выдвигались. Первым показалось лицо Ли Шилэй – ее глаза были открыты, и в пустом остекленевшем взгляде не было и намека на жизнь. Сердце Чэнь Мяо пропустило удар. На миг ему показалось, что книга безбожно соврала. Но время шло, оцепенение спало, а вокруг по-прежнему царила тишина. Он понял, что просто сам себя напугал. Облегченно вздохнув, он отвел взгляд. Разбираться, почему у трупа открылись глаза, ему не хотелось. В мире, где водятся призраки, открытые глаза покойника – сущая ерунда. Он выдвинул носилки до половины, обнажив тело девочки по пояс. Немного подумав, задвигать ее обратно он не стал. Вместо этого он поднял курильницу с пола и водрузил ее прямо на носилки, у самой головы усопшей. Так обряд должен быть куда действеннее. Вот только кланяться на этот раз Чэнь Мяо не собирался. С вежливостью покончено. Время переходить к делу. Зажечь благовония, вставить в песок. Когда над курильницей снова поднялся сизый дым, он начал читать другое заклинание. На этот раз вместо «Формулы призыва истины для снятия обид» он выбрал совершенно иные слова. «Формула призыва истины для подавления демонов» – средство против злобных духов и засилья темных сил. Зажги благовоние Цзянчжэнь, дабы изгнать скверну и усмирить зло! … В магазине «Разрезающий Инь и Ян». Чжун Фа хмуро смотрел на сгоревший талисман сбора инь на груди Ли Шижуй. — Да что происходит? — Пробормотал он. Только что он наблюдал, как собранный руной холод вливается в талисман единения, как вдруг из него рванула волна испепеляющего жара. Эта сила использовала иньскую энергию как фитиль и в мгновение ока спалила руну сбора инь дотла! С подобным Чжун Фа сталкивался впервые. — В «Тяньмэнь» что-то пошло не так? Он задумчиво уставился на серую кучку пепла. Насколько он знал, в этом похоронном бюро не водилось мастеров его круга. — Неужели я кого-то упустил? Он вспомнил случай с Цянь Сяомэй. Возможно, тогда погиб всего один человек вовсе не потому, что злости духа не хватило. Просто кто-то вмешался и спутал ему карты. Поняв это, Чжун Фа решил приберечь оставшиеся руны сбора инь. Он готовился завтра лично наведаться в Похоронное бюро «Тяньмэнь» и разузнать, что за умелец объявился на его территории. Врага нужно знать в лицо, иначе все его планы пойдут прахом. С этими мыслями Чжун Фа потянулся к губам Ли Шижуй, собираясь извлечь талисман единения. Но стоило ему сделать пару шагов, как он принюхался. — Запах благовоний? Он нахмурился. Что-то было не так. Аромат из главного зала не мог ощущаться в боковом приделе столь отчетливо. Этот дым пах совсем иначе. Дурное предчувствие кольнуло сердце, и он резко протянул руку к лицу Ли Шижуй. Но в ту же секунду изо рта девочки хлынули клубы густого дыма. Стоило пальцам коснуться дымного облака, как его обожгло, словно раскаленным железом. Чжун Фа с шипением отдернул руку и покачнулся, отступая на несколько шагов. Плевать на ожог – все его внимание было приковано к дыму, валившему из мертвой девочки. Вдруг до его ушей донесся едва различимый шепот. Он сделал пару шагов навстречу. Бормотание становилось все отчетливее: — Ярый свет озаряет Восток… Пред огнем Цзянчжэнь сонмы бесов бегут… Всякий дерзкий дух обратится во прах… Сила грозная вечно хранит от невзгод! Не успел Чжун Фа толком разобрать слова, как дым резко втянулся обратно в тело Ли Шижуй. Раздалось громкое шипение. Иньская энергия, окутывавшая останки девочки, испарилась без следа. В ужасе Чжун Фа наблюдал, как остатки дыма выплывают из комнаты и тянутся вглубь дома, к его спальне. Лицо его перекосило от страха. Он бросился вдогонку. Но не успел сделать и трех шагов, как из коридора донесся истошный, полный муки вопль. Кха! Одной струей выплеснулась темная кровь прямо на паркет перед дверью. Глаза его закатились, и он без чувств повалился на пол. … ---------- «Конец главы» «Глава вторая. Сестры едины сердцем.» «Не знаю почему, но сегодня ночью я не нахожу себе места». «Чтобы избавиться от этого состояния, я решил пойти в морг и подменить на ночь брата Тана. Я заметил, что в холодильной камере мне гораздо проще обрести душевное равновесие». «Перед уходом я прихватил с собой благовония, свечи и подношения. В конце концов, под одной крышей со мной ночью будет находиться еще кое-кто». «После того, что случилось со стариком Ваном и Цянь Сяомэй, я стал уделять подобным вещам гораздо больше внимания». «Войдя в морг, я и правда почувствовал себя намного лучше. Возможно, все дело в низкой температуре». «Ближе к полуночи мне стало холодно. Я подкрутил кондиционер, но это не помогло. Даже когда я выключил его совсем, ничего не изменилось». «Тогда я посмотрел в сторону комнаты с холодильными шкафами. Может, там не закрыли дверь и оттуда тянет холодом?» «Я уже собирался проверить, но тут вспомнил про принесенные подношения». «Тревожить усопшего без предупреждения – не дело». «Взяв благовония, свечи и подношения, я направился туда». «Дверь в помещение с холодильными шкафами оказалась закрыта – я просто накрутил себя. Но чем ближе я подходил, тем сильнее ощущал пронизывающий холод». «Испугавшись, что сломалось оборудование, я поспешно открыл дверь и зашел внутрь. К счастью, приборы работали исправно. Я с облегчением выдохнул». «Наверное, просто на улице похолодало, и холодильная камера тут ни при чем». «Но раз уж пришел, я заодно разложил подношения для той, с кем делил кров, и зажег четыре палочки отличного благовония. Я уже собирался уходить, как вдруг вспомнил, отчего умерла покойница». «Утонула… Какая жалость. Из жалости я прочел над ней какую-то формулу, которую когда-то где-то услышал». «И тут произошло нечто невероятное: благовонные палочки сгорели в мгновение ока, а струящийся от них дым без остатка втянулся прямо в холодильный шкаф!» «Не знаю, нормально ли это, но как только я закончил читать, температура в помещении пришла в норму. Восхищение в моей душе смешалось с легкой тревогой». «Неужели здесь и правда кто-то есть?» «Я не верю в призраков и богов, но все же уважаю их, а потому решил перестраховаться». «Кашу маслом не испортишь. Поразмыслив, я прочитал еще одну – „Формулу призыва истины для подавления демонов“!» «Думы о том, что покойница в холодильном шкафу сохранила крупицы сознания на том свете, подталкивали меня верить, что ее тронет моя искренность». «Наблюдая за тем, как дым от благовоний снова творит чудеса, я поймал себя на мысли, что уже начинаю к этому привыкать». «Ночь прошла спокойно, однако перед моими глазами так и стояла картина струящегося в холодильный шкаф дыма». «Похоже, наш мир устроен совсем не так, как кажется?» «Казалось, в неведомой выси нечто, принадлежащее мне, потяжелело на пять цяней». 【Глава вторая завершена. Получено: инь-дэ (пять цяней), благодарность близнецов (состояние «Сердце к сердцу»), «Талисманы рода Чжун»!】 Чэнь Мяо глубоко выдохнул. Он какое-то время безучастно смотрел перед собой и только потом обратился к полученным наградам. Пять цяней инь-дэ означали, что теперь он может обменять их на пять упаковок благовонных палочек. До сих пор основными средствами борьбы с подобными происшествиями для Чэнь Мяо оставались благовония и формулы, поэтому инь-дэ было для него жизненно необходимо. Однако он задумался: можно ли использовать обычное, купленное в реальном мире благовоние Цзянчжэнь в сочетании с Шестью Техниками Цзянчжэнь, чтобы упокаивать призраков? Возможно, эффект окажется слабее, чем от благовоний, полученных из книги, но если этот способ сработает, то поможет сберечь инь-дэ. А на что тратить сэкономленное? Конечно же, на другие вещи – например, на столетнее дерево персика, которое стоило два цяня инь-дэ! Случившееся послужило Чэнь Мяо хорошим уроком: хотя благовония и Шесть Техник Цзянчжэнь служили ему надежной защитой, полагаться исключительно на них нельзя. На этот раз ему повезло – он заметил неладное за два часа до беды. А если в следующий раз удача отвернется и нечисть набросится на него в первую же минуту? Благовоние Цзянчжэнь и Шесть Техник Цзянчжэнь невероятно сильны, но у них есть огромный минус: требуется время, чтобы разложить подношения, зажечь палочки и прочесть формулу. При внезапном нападении беды не миновать. Если бы у него сейчас был персиковый меч из столетнего дерева персика, то даже при прямом столкновении с призраком Чэнь Мяо получил бы средство защиты. Это дало бы ему драгоценные секунды, чтобы зажечь благовоние Цзянчжэнь и применить Шесть Техник Цзянчжэнь. Так что пять цяней инь-дэ пришли как нельзя кстати. Переведя взгляд, Чэнь Мяо бегло просмотрел остальные награды, после чего открыл страницу со сведениями об авторе. 【Имя: Чэнь Мяо】 【Возраст: 24】 【Статус: похоронный распорядитель】 【Инь-дэ: шесть цяней】 【Текущее состояние: Ледяное Сердце, «Сердце к сердцу»】 «Сердце к сердцу»: чем ближе вам человек, тем острее вы способны сопереживать ему и чувствовать его мысли. Звучало неплохо, но как именно это работает на практике, Чэнь Мяо проверить пока не мог. Он перевернул страницу и оказался в списке оккультных техник. Под Шестью Техниками Цзянчжэнь появился новый раздел – «Талисманы рода Чжун»! — «Талисманы рода Чжун»? — Озадаченно пробормотал он. Если память ему не изменяла, близняшки носили фамилию Ли. При чем тут тогда род Чжун? Так и не найдя ответа, Чэнь Мяо коснулся пальцами названия «Талисманы рода Чжун». В ту же секунду его разум заполнил поток информации. 【Руна сбора инь】: концентрирует большое количество энергии инь вокруг талисмана. 【Талисман единения】: возьмите частичку тела цели (человека) – например, волос или ноготь – заверните в талисман единения и положите его в рот пользователя. Это свяжет пользователя и его цель. 【Талисман Изгнания Инь】: удаляет и рассеивает энергию инь. 【Талисман Подавления Духа】: подавляет злых духов и мстительные души. 【Талисман контроля трупов】: необходим для управления мертвецами. 【Способ создания талисманов рода Чжун (общий)】: Для создания талисмана требуется желтая бумага в качестве основы. Чернилами служит смесь киновари с петушиной кровью, которой выводят особые знаки. Во время начертания необходимо вливать собственную силу инь в чернила, чтобы вдохнуть в талисман жизнь. При отсутствии силы иньталисман также можно начертать в месте с высокой концентрацией энергии инь. Эффективность созданного такимспособом амулета будет зависеть от плотности этой энергии. Помните: чем выше качество используемых материалов, тем сильнее эффект талисмана и тем меньше вероятность совершить ошибку при его начертании. 【Особенности использования талисманов рода Чжун】: 【Руна сбора инь】: активируется кровью из пальца или с кончика языка. С ее помощью можно искусственно создавать зоны высокой концентрации энергии инь в процессе начертания талисманов. Эффекты нескольких рун суммируются. Также может применяться для сбора инь вокруг тел людей, умерших насильственной смертью, чтобы взращивать трупы и порождать призраков. 【Талисман единения】: не требует активации. Связывает только живого с живым или мертвеца с мертвецом, смешивать нельзя. При связи живых душ пользователь начинает улавливать мысли цели, а цель – испытывать те же физические и эмоциональные ощущения, что и пользователь в данный момент. При связи мертвых тел трупная и иньская энергия из тела пользователя передается телу цели: взращивая один труп, получаешь два! 【Талисман Изгнания Инь】: активируется сожжением. Пепел от талисмана можно растворить в воде; это питье выводит иньскую энергию из организма. Также зажженный талисман можно поместить в место скопления энергии инь, чтобы развеять ее в радиусе нескольких метров (площадь очищения зависит от качества талисмана). 【Талисман Подавления Духа】: активируется кровью из пальца или с кончика языка. Способен сдерживать восставших мертвецов, мешать мстительным духам покинуть тело, а также запечатывать призраков в специальные герметичные сосуды. 【Талисман контроля трупов】: активируется кровью из пальца или с кончика языка. Помещенный внутрь тела вместе с техникой управления мертвецами, он позволяет контролировать труп. Чем выше качество талисмана и чем сильнее иньская энергия в мертвом теле, тем послушнее оно будет. 【Примечание】: создание талисманов – это искусство, превосходящее законы неба и земли. Их применение не ограничивается вышеописанным. Будущие мастера, обретшие собственный опыт, вольны дополнять эти записи для передачи потомкам. Перечитывая описания, Чэнь Мяо хмурился все сильнее. Его сбивало с толку буквально все – и фамилия Чжун, и пугающие свойства этих талисманов. Он пролистал книгу назад, к первой главе и дополнительной истории к ней, чтобы изучить финальные награды. Судя по тому, как все происходило раньше, награды за завершение главы должны напрямую перекликаться с событиями в ней. Например, благодарность бьюти-блогера, злоба старика Вана, Шесть Техник Цзянчжэнь – все это было тесно переплетено с сюжетом. Но почему тогда за вторую главу ему достались «Талисманы рода Чжун»? На первый взгляд, они вообще не имели отношения к случившемуся. Чэнь Мяо перевел взгляд на полуоткрытый холодильный шкаф, где лежала Ли Шилэй. «Или… „Талисманы рода Чжун“ как-то связаны с этими близнецами, просто я чего-то не знаю?» Подтвердить эту догадку он никак не мог. Вновь вглядываясь в строчки с описанием талисманов, Чэнь Мяо кое о чем вспомнил. Когда книга впервые предсказала его гибель и он пришел в морг, содержание главы оставалось прежним. Все изменилось лишь ближе к полуночи. Первым тревожным звонком стало резкое падение температуры. Могло ли это быть связано с талисманами? «Руна сбора инь»? Чэнь Мяо захлопнул книгу и положил ее рядом с головой Ли Шилэй. Посмотрев в остекленевшие глаза Ли Шилэй, Чэнь Мяо негромко произнес: — Прости за беспокойство, — после чего мягко провел ладонью по ее векам. Когда глаза девушки закрылись, он принялся аккуратно обыскивать ее тело. Однако ни в карманах, ни под одеждой ничего не оказалось. «Неужели я ошибся?» Чэнь Мяо надеялся отыскать на трупе Ли Шилэй талисман, но поиски не дали результатов. Он вышел из помещения с холодильными шкафами и вернулся к рабочему столу. Раз уж догадки зашли в тупик, оставалось проверить записи с камер! … ---------- «Источник зла» Чэнь Мяо включил компьютер и нашел архив записей с камер видеонаблюдения. Всего в здании было четыре камеры: у входа, позади здания, в офисной зоне и в помещении с холодильными шкафами. Он открыл запись из холодильной комнаты и отмотал на позавчерашний день – именно тогда привезли тела близнецов. Но тут же передумал и перескочил на сегодня, на двенадцать часов дня. Если кто-то и задумал недоброе, то провернул это сегодня, ведь и записи в книге изменились именно сегодня. Включив максимальную скорость воспроизведения, Чэнь Мяо принялся проматывать запись. С полудня до четырех часов дня на экране не происходило ничего подозрительного. Разве что Тан Жуй дважды заходил проверить работу компрессоров. В шестнадцать часов десять минут в комнату вошли трое. Сам Тан Жуй, дедушка близнецов Ли Вэйго и тот самый мужчина с прищуренными треугольными глазами, с которым Чэнь Мяо уже однажды пересекался. Щелк! Чэнь Мяо ударил по клавише, сбавляя скорость до двойной. Он увидел, как Тан Жуй выдвинул оба ящика с телами сестер, а затем, взяв деньги, покинул помещение. Буквально через полминуты после ухода коллеги произошло то, что расставило все по местам. Щелк! Запись замерла. На стоп-кадре мужчина с треугольными глазами вырывал волосок из головы Ли Шилэй. Воспроизведение продолжилось. Щелк! Снова пауза. На этот раз мужчина состригал у покойницы ноготь. Дальше. Затем они позвали рабочих, чтобы те увезли Ли Шижуй, оставив Ли Шилэй в одиночестве. Вдруг взгляд Чэнь Мяо зацепился за одну деталь. Он отмотал запись немного назад и запустил снова. Когда Ли Шижуй увозили, мужчина с треугольными глазами шел последним и вдруг посмотрел прямо в объектив камеры. Щелк! Кадр застыл. Чэнь Мяо смотрел с экрана в глаза этому человеку, словно они стояли друг против друга. Кажется, источник чужой злобы был найден. Опираясь на описание из «Талисманов рода Чжун», Чэнь Мяо восстановил картину случившегося. Волосы и ногти понадобились незнакомцу с треугольными глазами для создания талисмана единения, а усопшая Ли Шижуй послужила для него проводником. Днем тело Ли Шилэй никак не реагировало на присутствие Чэнь Мяо просто потому, что ритуал еще не вступил в силу – она оставалась самым обычным трупом. Но ближе к полуночи, когда температура в помещении резко упала, чары сработали. Появилась та самая переменная, которая и повлекла за собой изменения в тексте книги. Этой переменной, без сомнения, была собранная руной энергия инь. Сочетая руну сбора инь и талисман единения, злоумышленник перенаправил энергию от Ли Шижуй к Ли Шилэй, решив на расстоянии взрастить свирепого призрака! Осознание этого легло на сердце Чэнь Мяо тяжелым грузом. Он ни секунды не сомневался, что его хотели сжить со свету, но с имеющимися уликами привлечь негодяя к ответу по закону было невозможно. Даже если бы Чэнь Мяо погиб, никто в здравом уме не связал бы его смерть с действиями человека на записи. Должно быть, именно поэтому мужчина с треугольными глазами так смело посмотрел в камеру. Ему было абсолютно все равно. Чэнь Мяо не понял причин этого покушения. Не знал он и того, повторится ли оно. От неизвестности внутри нарастало раздражение. На мгновение его взгляд упал на «Записки о становлении богом в мире смертных». «Почему в этой книге нет ничего, чем можно было бы навредить врагу?» «Можно ли использовать „Талисманы рода Чжун“, чтобы прикончить его?» От этих мыслей Чэнь Мяо бросило в холодный пот. Он вскочил со стула и принялся мерить шагами комнату, пытаясь унять внутреннюю бурю. Только через десять минут, взмокший от липкого пота, он наконец опустился обратно в кресло. — Выход есть, — прошептал Чэнь Мяо, пытаясь успокоиться. Вскоре его взгляд сделался совершенно бесстрастным. «Раз он напал единожды, то нападет и снова. Если его целью по-прежнему буду я, книга предупредит меня, и я успею подготовиться». «В этот раз он действовал через близнецов. Значит, у него, скорее всего, нет прямого способа убить меня – вернее, нет возможности сделать это так, чтобы отвести от себя подозрения». «Получается, закон все-таки сдерживает его. И это мне на руку». «А раз так, мне нужно просто следить за всеми поступающими в похоронное бюро телами. И желательно взять под контроль колумбарий и крематорий». «Нет, постой! Вдруг я ошибаюсь?» «Его целью был вовсе не я! Он никак не мог знать о существовании этой книги и о том, что я приду дежурить в морг. С самого начала он метил в кого-то другого!» «Не приди я сюда, погиб бы Тан Жуй. Но книга все равно предсказала мою кончину. Выходит, его истинной мишенью этой ночью должен был стать каждый, кто находился в похоронном бюро!» «В таком случае… все даже проще. Стоит ему только начать действовать против всех, как книга сразу выдаст предупреждение!» «И если я каждый раз буду справляться с этими проявлениями чертовщины, мне это пойдет лишь на пользу». «Ведь благодаря загадочной книге мой арсенал будет только расти». «И кто знает, быть может, со временем я получу то, что позволит нанести ответный удар!» «Но „Талисманы рода Чжун“ против него использовать нельзя. Он наверняка смыслит в них гораздо лучше меня. Попытаюсь применить их – и только сам себя погублю». «Бить врага нужно тем, что дает мне моя книга!» «Значит, мне нужно основательно подготовиться». «Дальше будет проще. Чем больше нападений я переживу, тем в большей безопасности окажусь». Чэнь Мяо оторвался от размышлений, и складка между его бровей немного разгладилась. — Что ж, теперь нужно решить, на что пустить эти шесть цяней инь-дэ, — пробормотал он. Чэнь Мяо открыл книгу на странице обмена. … На следующий день. В переулке у пешеходной улицы в старом квартале на севере города, возле лавки «Разрезающий Инь и Ян». Стук! Стук! — А-Фа! А-Фа, ты здесь? Стук! Стук! Пожилая женщина с седыми как лунь волосами и старческой гречкой на лице и руках настойчиво колотила в дверь. Не дождавшись ответа, она достала телефон и набрала номер. Из-за двери донеслась приглушенная мелодия звонка. Женщина замерла и снова постучала. — А-Фа? Так ты внутри? Ее слабый голос прозвучал вновь, но ответа так и не последовало. Постепенно ее взгляд начал тускнеть, а на лице отразилось полное смятение. — А-Фа, я ведь сделала все, как ты велел. Когда вернется твой дядюшка Дун? — …Ты только не бросай тетушку Мэй. У меня есть деньги, я заплачу! — …А-Фа, ты… Щелк! Дверь лавки отворилась изнутри. Из полумрака комнаты высунулась бледная рука и вцепилась в косяк. Следом на пороге показался Чжун Фа. Прислонившись к дверной раме, он устало улыбнулся тетушке Мэй. — Тетушка Мэй, вы же мне как родная, — он натужно закашлялся. — …Разве могу я взять у вас деньги? Его слова потонули в приступе надрывного кашля. — Ступайте домой, тетушка Мэй. После полудня я навещу дядюшку Дуна. — …Он совсем скоро вернется. Не обратив внимания на то, что Чжун Фа бледен как смерть, тетушка Мэй с облегчением выдохнула, словно гора с плеч свалилась. — Ну и славно, ну и славно, — пробормотала она. — …А-Фа, я буду ждать тебя дома. … ---------- «Тетушка Мэй и дядюшка Дун» Проводив тетушку Мэй взглядом, Чжун Фа запер дверь. Дрожащими пальцами он достал из пачки самокрутку и сунул ее в рот. Чирк! Чирк! Чирк! Спичка вспыхнула, и он прикурил. Затяжка… выдох. Опершись спиной о дверь, Чжун Фа медленно сполз на пол. Выкурив одну самокрутку, он тут же взялся за следующую. Когда с последними двумя самокрутками, заготовленными еще с вечера, было покончено, мертвенная бледность на его лице сменилась нездоровой желтизной. Он минут десять тупо смотрел на поминальную табличку, стоявшую на алтаре напротив, прежде чем подняться на ноги и подойти ближе. Достав три палочки благовоний, он поджег их и водрузил в курильницу. Опершись рукой об алтарь, Чжун Фа уставился на имя усопшего. — Учитель, если бы вы тогда обучили меня всему, что умели сами, я бы не докатился до такого, — заговорил он. — …Но в одном вы точно были правы. Чжун Фа усмехнулся: — Я и правда гений. — …Учитель, еще пару дней – и вы увидите мой шедевр. Он развернулся, прошел в спальню и спустился в потайной подвал. Когда он вернулся, в зубах у него дымилась свежая самокрутка, а пачка в кармане была забита под завязку. Заглянув в боковую комнату, чтобы проверить состояние Ли Шижуй, Чжун Фа набрал номер ее деда. — Приходи, — коротко бросил он. Через полчаса Ли Вэйго был на месте. — Мастер Чжун, что-то стряслось? — Спросил Ли Вэйго. Чжун Фа указал на лежащую в гробу Ли Шижуй: — Заупокойный обряд завершен. Можешь забирать ее. Ли Вэйго согласно кивнул: — Я сейчас же позвоню в Похоронное бюро «Тяньмэнь», чтобы они привезли Шилэй, — ответил Ли Вэйго. — Не нужно. Все кончено. — Кончено? — Ли Вэйго оторопел. — …Мастер, вы имеете в виду… — Больше никаких обрядов не требуется. Я со всем разобрался. Старик был сбит с толку. Ведь Чжун Фа сам говорил, что девочек нужно привозить из похоронного бюро по очереди. Почему же все прекратилось сразу после Шижуй? Но, взглянув на угрюмое, не выражающее никаких эмоций лицо Чжун Фа, Ли Вэйго так и не решился расспрашивать. Оставив на столе двадцать тысяч юаней, Ли Вэйго сел в катафалк из Похоронного бюро «Тяньмэнь» и уехал от лавки «Разрезающий Инь и Ян». Чжун Фа проводил глазами машину с логотипом Похоронного бюро «Тяньмэнь» на борту и запер лавку. Когда Чжун Фа снова объявился, он уже был на севере города, в похоронном центре «Фушоу». При виде него Ду Жуй расплылся в улыбке. Обычно Чжун Фа приходил под покровом ночи, при свете дня он явился лишь однажды – в их самую первую встречу. Столь необычный визит мог означать только одно: дело сдвинулось с мертвой точки. Вчера, забирая прах, Чжун Фа обмолвился, что в Похоронном бюро «Тяньмэнь» скоро кое-что произойдет. Неужели все получилось? — Мастер Чжун, присаживайтесь! — Засуетился Ду Жуй. Ду Жуй налил гостю чаю и уже открыл было рот, чтобы расспросить о деталях, но Чжун Фа опередил его. — Мне кое-что нужно, — перебил его Чжун Фа. — О? Говорите, мастер Чжун. — Кровь мальчика. — Мастер Чжун, что именно вы имеете в виду? — Опешил Ду Жуй. — Кровь мальчика младше двенадцати лет. — Что-о? — Мастер Чжун, раздобыть прах для меня не проблема, — тут же запричитал он. — Но кровь… Где же я ее возьму?! Чжун Фа загасил окурок и вытащил из пачки новую самокрутку. От прежней полной пачки осталась едва ли половина. Чирк! Спичка вспыхнула. Не проронив ни слова, Чжун Фа сидел на диване и молча курил. Ду Жуй с растущей тревогой наблюдал за тем, как дым от самокрутки не поднимается к потолку, а стелется по полу тяжелым сизым туманом. — Мастер Чжун, я смогу достать только несвежую, — наконец выдавил Ду Жуй. — И не уверен, когда именно. — У тебя семь дней. С этими словами Чжун Фа поднялся и направился к выходу. Ду Жуй не стал его задерживать и даже не спросил, что стряслось в Похоронном бюро «Тяньмэнь». Лишь когда силуэт гостя скрылся за дверью, он поспешно схватил телефон и набрал знакомый номер. Выслушав ответ, что в «Тяньмэни» все идет своим чередом, Ду Жуй со злостью опустил телефон на стол! — Так я и знал! — В сердцах воскликнул он. Он принялся мерить шагами кабинет, заложив руки за спину и яростно бормоча под нос: — Требований выше крыши, а толку ноль! — Вскипел он. — …Совсем за дурака меня держит? По первому его писку я должен бежать и все исполнять?! С мрачным лицом он снова взял телефон и отыскал в контактах определенный номер. Но в последний момент так и не решился нажать кнопку вызова. С Чжун Фа было тяжело иметь дело, но разве другие были лучше? — Хрен с ним, в последний раз! — Буркнул он. … Западная окраина уезда Тяньмэнь, жилой комплекс «Счастье», первый этаж одного из домов. Стук! Стук! Чжун Фа постучал в дверь. Через полминуты послышались приближающиеся шаги. Щелк! В приоткрывшейся щели металлической двери показался мутный глаз. Убедившись, что пришел Чжун Фа, хозяйка распахнула дверь настежь. Тетушка Мэй поспешно шагнула навстречу и ухватилась обеими руками за его ладонь. На ее лице смешались скорбь и робкая надежда. — А-Фа, пришел наконец-то, — пролепетала она. — Проходи скорее. Чжун Фа перешагнул порог. В квартире царил полумрак – все шторы были плотно задернуты, горели только лампы. — Тетушка Мэй, смотрю, вы отлично позаботились о дядюшке Дуне, — заметил Чжун Фа. Женщина слабо улыбнулась уголками губ. — Все делала точь-в-точь как ты просил, — слабо улыбнулась она. — Боялась ошибиться, так что шагу лишнего не ступила… Присаживайся, А-Фа, я сейчас чайничек поставлю. — Вы все правильно сделали. С дядюшкой Дуном спешка и самодеятельность ни к чему. Чай не надо, лучше покажите мне его. Тетушка Мэй замерла на полпути и устремила тусклый взор вглубь коридора. — Хорошо, пойдем. Поглядишь на дядюшку. Она медленно направилась к хозяйской спальне, но остановилась перед дверью в ванную комнату. Повернувшись, она отворила дверь. Внутри все было вполне обычно: раковина, зеркало, унитаз, душевая лейка и старая ванна. Чжун Фа обошел тетушку Мэй и приблизился к ванне. Увидев, что ванна до краев засыпана влажной черной землей, он одобрительно кивнул. Затем перевел взгляд на противоположный край. Из рыхлой почвы торчала серовато-черная голова с синюшным оттенком. Казалось, будто человек просто принимает ванну. Вот только обычные люди моются водой, а он лежал в земле. — Дядюшка Дун, я пришел, — тихо произнес Чжун Фа. Он прикурил самокрутку и глубоко затянулся. В его полуприкрытых глазах сквозило глубокое удовлетворение. Дядюшка Дун был мертв уже больше месяца, но на теле не виднелось и следа тления. Конечно же, это была полностью его, Чжун Фа, заслуга. Земля в ванне была не простой: чтобы предотвратить разложение, ее смешали с целебными травами и снадобьями – зубровкой, альпинией, посконником, сычуаньским перцем, корицей, мускусом и реальгаром. Кроме того, весь этот месяц он велел тетушке Мэй ежедневно поливать землю вороньей кровью, чтобы постепенно накапливать энергию инь. Хоть приток энергии был слабым по сравнению с действием руны сбора инь, за столь долгий срок тело дядюшки Дуна успело основательно ею пропитаться. Но благодаря сдерживающей силе талисмана Подавления Духа покойник не мог ожить или превратиться в свирепого призрака. Повернувшись к женщине, Чжун Фа спросил: — Тетушка Мэй, ложе для дядюшки готово? Тетушка Мэй, державшаяся за дверной косяк, с трудом оторвала тоскливый взгляд от сомкнутых век дядюшки Дуна. — Да, все готово, — ответила она. — Еще пару дней назад ночью наняла людей, принесли и собрали. Из кипариса. Чжун Фа кивнул. Кипарис принадлежит к началу ян. Вечнозеленый и полный жизненной силы, он отлично сдерживает энергию инь, а сделанный из него гроб надежно защищает от воздействия ян. — Что ж, тогда пора переложить дядюшку Дуна на новое место. Не выпуская самокрутку из зубов, он разгреб руками землю. Обнажив тело дядюшки Дуна, Чжун Фа подхватил его под спину и колени и поднял из ванны. Ощущая окоченение и могильный холод мертвеца, Чжун Фа довольно сощурился. Он перенес тело в соседнюю комнату, где почти все пространство занимал массивный гроб. Он не стоял на полу, а покоился на четырех длинных скамьях. Это и было новое «ложе» дядюшки Дуна. Уложив тело, Чжун Фа снял с его груди талисман Подавления Духа. Затем достал из своей сумки сплетенную из медных монет и красных нитей маску и накрыл ею лицо дядюшки. — Тетушка Мэй, подсобите мне, надо закрыть крышку. Она послушно кивнула, и они вдвоем с усилием задвинули тяжелую крышку гроба. — Тетушка Мэй, у вас еще осталась воронья кровь? — Спросил Чжун Фа. — Запомните: каждую ночь, строго с одиннадцати до часу, приоткрывайте крышку и лейте кровь по внутренним стенкам гроба. И так все следующие семь дней. Вернется ли дядюшка Дун к жизни, решится именно сейчас. — …И смотрите, чтобы маска не сползла. И гроб ни в коем случае не должен касаться пола. — А-Фа… — нерешительно пробормотала тетушка Мэй. — …Твой дядюшка и правда сможет вернуться? — Тетушка Мэй, неужели вы мне не верите? — Спросил Чжун Фа, положив руки ей на плечи и заглянув в глаза. — Верю тебе, А-Фа. … ---------- «Столетнее дерево персика» После событий той ночи Чэнь Мяо размышлял до самого утра и в итоге решил, как распорядиться своими шестью цянями инь-дэ. Два цяня он обменял на столетнее дерево персика, еще два – на восемь ароматических палочек, а оставшиеся два пока не трогал. Столетнего дерева персика, полученного в обмен, оказалось на удивление много! Целый метр в длину, толщиной с предплечье, и идеально прямое! Заполучив столетнее дерево персика, Чэнь Мяо принялся изучать, как изготавливают персиковые мечи. Поискав информацию, он обнаружил, что персиковые мечи бывают разных размеров. Оберегающие дом персиковые мечи обычно достигали в длину от шестидесяти до восьмидесяти сантиметров, мечи-артефакты – около пятидесяти сантиметров, а карманные мечи, которые носили с собой, – всего двадцати. В итоге Чэнь Мяо остановил свой выбор на последних двух вариантах. Такие персиковые мечи было удобно носить при себе. К тому же, если все рассчитать, из одной заготовки можно было сделать сразу три штуки! Один меч-артефакт и два карманных меча! Приняв решение, Чэнь Мяо рано утром взял то самое столетнее дерево персика и отправился по адресу, который дал ему дядя, чтобы разыскать старого плотника. Но когда Чэнь Мяо выложил перед ним это столетнее дерево персика, взгляд старого плотника заставил его почувствовать себя неловко. Услышав, что на изготовление персиковых мечей уйдет не меньше трех дней, Чэнь Мяо молча забрал дерево и ушел, даже не став слушать обещания скинуть цену. Только в этот момент Чэнь Мяо осознал, что и благовоние Цзянчжэнь, и столетнее дерево персика – редчайшие сокровища. И кто знает, какие дурные мысли могут возникнуть у других при виде подобного добра. Персиковый меч напрямую влиял на его безопасность и жизнь, поэтому Чэнь Мяо не видел ничего плохого в том, чтобы судить о людях с крайней подозрительностью. А чтобы полностью исключить подобный риск, существовал лишь один выход – сделать все своими руками. В конце концов, это всего лишь персиковый меч. Даже если не получится шедевр, сделать простую грубую заготовку ему вполне под силу. В современном интернете полно всевозможных блогов, и Чэнь Мяо после недолгих поисков нашел подробное пошаговое руководство по изготовлению. Он и не надеялся отыскать в сети подлинный способ создания меча-артефакта. Его целью было вырезать хотя бы грубую основу, чтобы защищаться за счет природных свойств столетнего дерева персика. Не поздно будет заняться тонкой обработкой и позже, когда удастся раздобыть способ создания настоящего меча из персиковогодерева. А когда со временем он добудет настоящий метод создания персиковых мечей, тогда и доработает оружие. Сразу после этого он отправился в хозяйственный магазин и накупил все необходимые для работы инструменты. Инструменты сейчас стали куда совершеннее, чем раньше. На смену старым двуручным пилам пришли удобные электрические лобзики. Если руки растут из нужного места, то, следуя видеоинструкции шаг за шагом, испортить заготовку просто невозможно. Тем более что у Чэнь Мяо было состояние «Ледяное Сердце»! В похоронного бюро он вернулся в половине одиннадцатого утра. И сразу же узнал новость. Тело младшей из сестер-близнецов привезли обратно, а ее родственники снова перенесли время панихиды. Траурная церемония должна была состояться сегодня в два часа дня. Первым делом Чэнь Мяо открыл «Записки о становлении богом в мире смертных», но в книге ничего не изменилось. Будь на их месте кто-то другой, Чэнь Мяо непременно предупредил бы, что кремация во второй половине дня – плохая примета. Но если речь шла о близнецах, он был только за то, чтобы предать их огню как можно скорее! Он сходил в холодильную камеру и выдвинул ящик с телом Ли Шижуй, но и там все было спокойно. Это принесло облегчение, но в то же время вызвало недоумение. Он полагал, что возвращение тела Ли Шижуй – это очередной ход мужчины с треугольными глазами, ведь прошлой ночью Чэнь Мяо сорвал его планы. Но тишина вокруг казалась подозрительной. После панихиды тела сестер отправят в печь. Чэнь Мяо не верил, что враг сможет устроить пакость, когда от них останется лишь горстка пепла. Если бы это было возможно, тот с тем же успехом мог бы использовать прах из колумбария! Значит, он отступился? Ответа у Чэнь Мяо не было. Раз намерения врага неясны, оставалось лишь действовать по обстоятельствам. Главное – как следует вооружиться. Тогда он сможет отразить любой удар! Чэнь Мяо взглянул на часы – одиннадцать утра. До панихиды оставалось еще три часа. Немного подумав, он решил сначала вырезать маленький персиковый меч. Его можно положить прямо в карман, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств иметь под рукой защиту. Хоть Чэнь Мяо и не сомневался в своих силах, для начала он решил потренироваться на обычных деревянных обрубках. За этим занятием незаметно пролетело еще полтора часа. Наскоро перекусив, Чэнь Мяо принялся за работу над мечом из столетнего дерева персика. Метровое полено он разделил на три части в соотношении два к одному к одному. Отрезав кусок длиной в двадцать пять сантиметров, он приступил к обработке. Надо признать, что состояние Ледяного Сердца, хоть и не выглядело чем-то сверхъестественным, помогало Чэнь Мяо ничуть не меньше, чем «Шесть Техник Цзянчжэнь». Будь то чтение книг, анализ ситуации или, как сейчас, резьба. Под действием Ледяного Сердца его продуктивность и качество работы вырастали в разы по сравнению с обычным состоянием. Как говорится, для человека нет ничего невозможного, стоит лишь взяться за дело всерьез. А Ледяное Сердце как раз и заставляло его предельно сосредоточиться. Спустя час. Перед Чэнь Мяо лежали готовая двадцатисантиметровая заготовка персивого меча и пять небольших дощечек шириной и длиной в пять сантиметров и толщиной в полсантиметра. Это были заготовки для персиковых талисманов. Позже, когда выдастся свободная минутка, Чэнь Мяо попробует вырезать парочку оберегов, чтобы при следующей встрече с чертовщиной проверить их в деле. Оставшуюся после резьбы стружку он тоже бережно собрал. Пригодится она или нет, лучше пусть лежит под рукой. К его удивлению, и деревянный клинок, и дощечки, и даже куча стружек легко поместились в инвентарь. 【Малая заготовка меча из столетнего дерева персика, 1 шт.】【Дощечка из столетнего дерева персика, 5 шт.】【Опилки столетнего дерева персика, 1 горсть】【Обрубок столетнего дерева персика, 1 шт.】 Похоже, любая вещь, полученная через книгу, в каком бы виде она ни находилась – пусть даже превратившись в мусор, – могла быть убрана в инвентарь. Для Чэнь Мяо это было огромным плюсом. Он снова взглянул на часы. Половина второго. До начала панихиды оставалось полчаса. Чэнь Мяо прибрался, переоделся, распечатал текст некролога и сценарий церемонии, после чего еще раз заглянул в книгу. Тишина. Тем не менее он все равно взял книгу с собой. Вскоре Чэнь Мяо вошел в главный прощальный зал. До панихиды оставалось еще полчаса, но родственники близнецов уже начали собираться. На их фоне прощание со стариком Ваном в этом же зале выглядело довольно «скромно». Чэнь Мяо окинул взглядом собравшихся, но мужчины с треугольными глазами среди них не было. Зато он заметил того самого старика, который приходил с ним. Расспросив людей, он узнал, что этот старик – дедушка близнецов. Чэнь Мяо озадачился еще сильнее. Расспрашивать его напрямую о треугольноглазом Чэнь Мяо не стал – мало ли, вдруг они заодно. Сейчас Чэнь Мяо находился в тени, и лишние вопросы только выдали бы его с головой. Впрочем, расспрашивать деда и не требовалось. Как только Ли Шижуй привезли в морг, он сразу же поговорил с водителем катафалка. От него Чэнь Мяо узнал, что тело забрали с севера города, из магазина «Разрезающий Инь и Ян», и там водитель тоже видел того самого треугольноглазого типа. Таким образом, Чэнь Мяо выяснил о нем почти все, кроме имени. Вызнать имя теперь было делом техники. Так что на этот раз Чэнь Мяо не стал предпринимать никаких лишних шагов. Время пролетело незаметно. Панихида началась. — Прошу всех присутствующих отключить мобильные телефоны и соблюдать тишину. Зазвучала траурная музыка. Чэнь Мяо скользнул взглядом по раскрытой на столе книге и, убедившись, что все спокойно, сосредоточился на ведении церемонии. Хотя сестры-близнецы едва не лишили его жизни, они действовали не по своей воле. Сейчас они были для него лишь усопшими. А перед мертвыми следовало проявлять уважение. — Не успели цветы сакуры распуститься, как их унес ветер; не успели звезды разгореться, как их скрыли тучи, — заговорил Чэнь Мяо. — …Сегодня мы с бесконечной скорбью провожаем в последний путь Ли Шилэй и Ли Шижуй. — …Они были чисты, словно утренняя роса, и прекрасны, будто летние цветы! — …Их юность оборвалась в самую пору расцвета, но их теплые улыбки навсегда останутся в сердцах всех, кто их любил! … ---------- «Связь сердец» Церемония прощания с близнецами прошла гладко, ничем не отличаясь от обычных панихид, которые вел Чэнь Мяо. Вплоть до окончания кремации, когда родственники забрали урны с прахом, не случилось абсолютно ничего подозрительного. Чэнь Мяо наконец выдохнул. Но угроза со стороны треугольноглазого никуда не делась. Чэнь Мяо по-прежнему не знал его мотивов и не мог предсказать, когда тот решит напасть снова. Расслабляться было нельзя. В тот же вечер Чэнь Мяо вырезал две оставшиеся заготовки для персиковых мечей, а также получил еще пятнадцать маленьких дощечек. В итоге одно столетнее дерево персика превратилось в три грубых наброска мечей, двадцать дощечек-оберегов и кучу стружек. Только после этого Чэнь Мяо почувствовал себя в относительной безопасности. Время близилось к полуночи. Он открыл книгу. Никаких изменений – казалось, вчерашний кошмар был всего лишь сном. «Отступился он или затаился и готовится?» – размышлял Чэнь Мяо. Он прикидывал, не стоит ли наведаться в лавку на севере города. Но почти сразу отмел эту мысль. Если враг его заметит, Чэнь Мяо потеряет преимущество скрытности. Благодаря «Запискам о становлении богом в мире смертных» Чэнь Мяо мог справиться с любым колдовством треугольноглазого. Но если тот с перепугу или от злости решит плюнуть на закон и вместо призраков прибегнет к грубой физической силе, исход предсказать будет трудно. Ведь Чэнь Мяо до сих пор не знал, предупреждают ли «Записки о становлении богом в мире смертных» о чисто физической угрозе. Рисковать не стоило. По крайней мере, не сейчас. Перевалило за полночь, но в книге так ничего и не появилось. Положив ее на стол, Чэнь Мяо развесил две маленькие заготовки мечей над дверью и окном, а сам лег спать, сжав в руках последнюю, большую заготовку клинка. В последующие дни жизнь Чэнь Мяо вошла в привычную колею. Он постоянно курсировал между кабинетом, крематорием, холодильной камерой и колумбарием, не выпуская из рук загадочную книгу. Вскоре все сотрудники похоронного бюро уже знали, что Чэнь Мяо увлекся книгой под названием «Если глаза обманули тебя». Несколько дней полного затишья навели Чэнь Мяо на мысль, что враг действительно сдался. Поразмыслив, он пришел к выводу, что это вполне реально. В ту ночь он задействовал сразу две техники и сжег целых восемь палочек благовония Цзянчжэнь! Возможно, противник испугался его силы и решил больше не соваться? Это было единственным разумным объяснением. Разумеется, это оставалось лишь догадкой. Чэнь Мяо не терял бдительности и продолжал выполнять свои ежедневные обязанности с прежним усердием. … На четвертый день после инцидента с близнецами Чэнь Мяо сидел у себя в кабинете. — Фух… — Чэнь Мяо шумно выдохнул и поднял голову от стола. Перед ним на тетради лежал свеженарисованный тушью талисман. Это был талисман Подавления Духа. Чэнь Мяо сам давал себе такие домашние задания. Помимо рисования талисманов, он упражнялся в резьбе по дереву. Хоть потусторонние силы его не беспокоили, без дела Чэнь Мяо не сидел. Закончив с заготовками для мечей, он купил резцы и взялся за персиковые талисманы. Вырезать талисманы оказалось сложнее, чем мечи. Здесь требовались стамески, наждачная бумага и резцы, а для более тонкой работы – навыки создания барельефов или сквозной резьбы. Разумеется, Чэнь Мяо не метил в великие мастера, поэтому выбрал самый простой способ: сначала наносил на дощечку карандашный набросок, а потом просто прорезал контуры. Поискав примеры в интернете, он решил отказаться от изображения Чжун Куя, Шэньту и Юйлэя. Человеческие фигуры давались ему с трудом, перенести их на дерево вручную он не мог, а наклейки-шаблоны не помогали, ведь потом все равно нужно было работать резцом. В итоге он остановился на простых узорах. На одном талисмане вырезал два иероглифа «Именем закона», на другом – узор в виде благоприятных облаков. Резьбу делал только с одной стороны. После двух дней тренировок у него получились два талисмана. Выглядели они грубовато, но хотя бы можно было разобрать рисунок. Сейчас Чэнь Мяо носил их с собой. Кроме талисманов, нужно было освоить и их написание. Чэнь Мяо видел в списке обмена «Записок о становлении богом в мире смертных» все необходимое для этого: киноварь, петушиную кровь и специальную бумагу. Он не сомневался, что системные товары отличаются высочайшим качеством. Но у него не хватало очков инь-дэ, чтобы выкупить весь набор. [Один цянь киновари] стоил один цянь инь-дэ. [Пиала петушиной крови] – тоже один цянь. [Большой лист желтой бумаги для талисманов] – еще один цянь! По отдельности вроде бы недорого, но за все про все выходило три цяня инь-дэ – непозволительная роскошь для Чэнь Мяо на данный момент. К тому же у него не было подходящих условий для ритуала. Тем не менее талисман Подавления Духа и талисман Изгнания Инь из «Талисманов рода Чжун» были для него столь же важным оружием, как персиковый меч или «Шесть Техник Цзянчжэнь». И даже если он не мог прямо сейчас создать настоящие обереги, ему нужно было набить руку. Поэтому он купил кисть из волчьей шерсти и в любую свободную минуту тренировался выводить сложные узоры из «Талисманов рода Чжун». Спустя несколько дней скорость его письма оставляла желать лучшего, но, по крайней мере, он научился рисовать их на одном дыхании, не отрывая руки. Положив кисть, Чэнь Мяо закрыл тетрадь. Он мельком заглянул в «Записки о становлении богом в мире смертных» и убрал книгу в сумку. Во второй половине дня работы не намечалось, поэтому Чэнь Мяо решил съездить на пешеходную улицу на севере города – купить обычного благовония Цзянчжэнь и присмотреться, не продаются ли где бумага для талисманов и киноварь. И, конечно, главной его целью было выяснить, где находится лавка мужчины с треугольными глазами. Враг затаился, но Чэнь Мяо не собирался просто сидеть и ждать. Поразмыслив, он откопал давно позабытую кепку, захватил солнцезащитные очки и вышел из кабинета. На этот раз он решил не брать машину, а поехать на велосипеде. Но не успел он разблокировать арендный велосипед, как сзади раздался оглушительный рев мотора. Нахмурившись, Чэнь Мяо обернулся, гадая, какой наглец так неистово газует. Рядом с ним притормозил мотоциклист в глухом шлеме. — Эй, приятель, погоняем? «Хе-хе, Саньшуй, этот ублюдок, точно меня не узнает!» Чэнь Мяо на секунду опешил, но, сообразив, что последнюю фразу тот не произносил вслух, тут же все понял. Закатив глаза, он поспешил заблокировать велосипед, пока не пошла плата за аренду. Увидев на экране телефона, что списания не произошло, он с довольным видом запрыгнул на заднее сиденье мотоцикла и натянул висевший там запасной шлем. — На север города, к пешеходной улице! — Да блин! Как ты догадался? Я же только сегодня этот байк купил! Сян Шан в изумлении поднял визор шлема. Чэнь Мяо, конечно, не собирался признаваться, что обладает «Связью сердец» и может читать его мысли. Сян Шан стал вторым человеком, чьи мысли он смог услышать. Первым был его дядя. Вот только когда они виделись с дядей, в его голове обычно крутилось одно и то же. Что-то вроде: «Саньшуй совсем взрослый стал», «Надо бы подыскать Саньшую невесту» или «Наконец-то мы с женой сможем съездить в отпуск». Лишь благодаря «Связи сердец» Чэнь Мяо понял, что истинной причиной дядиного нежелания руководить похоронным бюро была вовсе не забота о замужестве кузины, а страстное желание поскорее выйти на пенсию и укатить отдыхать! Ведь за все время их встреч дядя лишь пару раз мысленно посетовал о свадьбе дочери. В остальное же время при виде племянника он думал исключительно о заслуженном отдыхе. — Меньше болтай, поехали! Чэнь Мяо с сухим щелчком опустил визор на шлеме своего друга детства. Сян Шану ничего не оставалось, кроме как завести мотор. Вр-р-ум! ---------- «Сближение и случайная встреча» Семья Сян Шана была весьма обеспеченной. По сути, семейство Сян пошло по тому же пути, что и дядя Чэнь Мяо, но с другим размахом. В свое время при расселении района они получили неплохую компенсацию, но отец Сян Шана не стал вкладываться в недвижимость или акции. Вместо этого он скооперировался с партнером и приобрел судно для добычи песка! То, на что у дяди Чэнь Мяо ушло почти девять лет, семья Сян заработала всего за три года! Отец Сян Шана, как и дядя Чэнь Мяо, обладал недюжинной деловой хваткой. Когда ввели экологические ограничения на реках и частную добычу песка запретили, большинство владельцев таких судов либо свернули бизнес, либо уехали в отдаленные регионы, где законы еще не действовали. Но отец Сян Шана поступил иначе: он вложил большую часть доходов за прошлые годы в покупку крупного земснаряда, соответствующего всем стандартам очистки русла рек, и заключил контракт с госкомпанией. Так он в один миг превратился из нелегального золотоискателя в подрядчика по очичке рек. И пусть добытый песок приходилось сдавать государству по фиксированной, не самой высокой цене, огромные объемы и практическое отсутствие конкурентов сделали свое дело. Семья Сян мгновенно взлетела на вершину успеха. Заработав состояние, они переехали из уезда Тяньмэнь в окружной центр. С тех пор их бизнес охватил самые разные сферы, а очистка рек отошла на второй план. Так что Сян Шану можно было не беспокоиться о своем будущем. Отец часто повторял ему: «Гуляй до тридцати пяти. Если к этому возрасту не создашь своего дела, вернешься и начнешь вникать в семейный бизнес». Классическая история: не найдешь себя в жизни – придется наследовать миллионы. Дружба Сян Шана и Чэнь Мяо тянулась еще со времен дружбы их отцов. И даже если бы Чэнь Мяо отказался от ритуального дела, отец друга без проблем пристроил бы его в теплое место. Но Чэнь Мяо предпочел заниматься тем, к чему лежала душа. И сейчас он понимал, что не прогадал. Минут через десять они приехали на север города. Мотоцикл действительно оказался гораздо быстрее машины. Едва спрыгнув с сиденья, Чэнь Мяо заявил: — Если не хочешь, чтобы я лично вел твою панихиду, езди в следующий раз поспокойнее! Сян Шан лишь вздохнул и покатил байк на парковку. «Да я просто радуюсь новой покупке!» Прислушиваясь к его мыслям, Чэнь Мяо начинал лучше понимать, как работает «Связь сердец». Судя по дяде и Сян Шану, эта способность не давала полной картины. Человек мог прокручивать в голове целые монологи, но Чэнь Мяо улавливал лишь одну-две фразы в моменты наивысшего эмоционального накала. Однако в голове Чэнь Мяо мелькнула мысль: а что, если применить «Связь сердец» вместе с талисманом единения? Вскоре припарковавшийся Сян Шан подошел к нему. Чэнь Мяо кивнул на оставленные на руле шлемы: — Шлемы с собой не возьмешь? — Не, лень таскаться. Чэнь Мяо покачал головой, но смолчал. В конце концов, у друга денег куры не клюют – украдут, купит новые. — Кстати, а тебе что понадобилось на пешеходной улице? — Спросил Сян Шан, крутя на пальце связку ключей. — Нужно кое-что прикупить. — Что именно? — Учусь талисманы писать. Хочу купить специальную бумагу и киноварь. У тебя есть знакомые в этой сфере? Чэнь Мяо не видел причин скрывать свои намерения. — Талисманы? В вашем похоронном бюро теперь и такие услуги оказывают? — Искренне удивился Сян Шан. — Это мое личное хобби. Я же тебя спрашиваю: связи есть? — А что конкретно тебе нужно? — Хорошая желтая бумага ручной работы из древесной массы и качественная киноварь, — подумав, ответил Чэнь Мяо. — М-м-м… С киноварью проблем не будет. У моего приятеля семья держит аптеку традиционной медицины в городе, он поможет. А вот про желтую бумагу я ничего не знаю. Спрошу у знакомых, может, кто подскажет. Чэнь Мяо кивнул и зашел в лавку ритуальных товаров. Из-за Храма Старой Матери на горе Цзиншань подобных магазинов в уезде Тяньмэнь хватало. В храме паломникам разрешалось приносить свои подношения, поэтому лавки у подножия горы зачастую торговали бойчее тех, что стояли наверху. Впрочем, оборот у них был приличный, а вот чистая прибыль уступала храмовым ценам. Чэнь Мяо подошел к прилавку с благовониями. Под стеклом лежали самые разные палочки. Толстые и тонкие, длинные и короткие, сандаловые, агаровые, кипарисовые и благовония Цзянчжэнь. — Что желаете, молодой человек? — Обратился к нему продавец. Чэнь Мяо указал на благовоние Цзянчжэнь: — Сколько стоит связка вот этих? — Пятьдесят юаней. — А подороже есть? — Дешевле уже некуда… Ой, простите, что вы сказали? — Опешил продавец. — Я спрашиваю, есть ли качеством получше, — с улыбкой повторил Чэнь Мяо. — А, да, конечно! Сейчас посмотрю. Продавец смущенно поспешил в подсобку. Он никак не ожидал такого вопроса. Обычно покупатели выторговывали скидку даже на самые дешевые благовония, а тут требуют подороже. За элитным товаром обычно ходили в другие места. К счастью, у хозяина лавки нашлись запасы для особых случаев. Вскоре продавец вынес новую связку. Чэнь Мяо взял ее в руки и осмотрел – качество действительно было на голову выше того, что лежало на витрине. — Сколько с меня? — Пятьсот юаней за связку. — А еще дороже есть? — Увы, это предел. Дорогие у нас только сандал и агаровое дерево. Принести? Чэнь Мяо покачал головой: — Давайте эту. И можете дать в подарок моток красной нити? Продавец, обрадованный столь легкой сделкой, спорить не стал и сразу достал небольшой моток красного шнура. — Сян Шан, плати. Стоявший рядом Сян Шан, который до этого с интересом разглядывал четки, так и замер с открытым ртом: — Ты покупаешь, а плачу я? — Просто скажи: платишь или нет? Чэнь Мяо с хитрой ухмылкой уставился на друга, введя того в полное замешательство. «Может, он хочет потом проставить мне ужин? А если я откажусь, то фигушки мне, а не еда?» Рассудив так, Сян Шан решил рискнуть и послушно приложил телефон к QR-коду оплаты. Но когда Чэнь Мяо с благовониями вышел из магазина, приглашения на обед так и не последовало. — Да блин! Сян Шан тут же бросился вдогонку. Но не успел он возмутиться, как Чэнь Мяо протянул ему персиковый талисман на красном шнурке. — Держи. Сян Шан озадаченно повертел вещицу в руках: — Что это за штука? — Персиковый талисман. — И эта коряга стоит пятьсот юаней? — Сян Шан уставился на грубо вырезанный оберег с выражением лица «за кого ты меня принимаешь». — Моя ручная работа. Так что скажешь, стоит оно того? — Саньшуй, когда ты успел стать таким наглым? — Усмехнулся Сян Шан. Он спрятал талисман в карман и, в шутку приобняв друга за шею локтем, больше о деньгах не заикался. Некоторое время друзья не спеша прогуливались по улице. Внезапное появление Сян Шана заставило Чэнь Мяо временно отказаться от идеи навестить магазин «Разрезающий Инь и Ян». Если бы их заметили вместе, Сян Шан мог оказаться под ударом. К удивлению Чэнь Мяо, не прошло и десяти минут, как Сян Шан засобирался уходить. На все расспросы друг лишь загадочно отмахивался, даже не подозревая, что мысли выдали его с потрохами: бедняга спешил на свидание к своей пассии. Впрочем, Чэнь Мяо это было только на руку. Натянув кепку и надев темные очки, он свернул в один из тихих переулков, ведущих вглубь квартала. Чем дальше он углублялся, тем безлюднее становились улочки. В этих закоулках располагались в основном жилые дома, а редкие вывески предлагали лишь товары первой необходимости вроде табака и продуктов. Минут через десять Чэнь Мяо наконец наткнулся на лавку с деревянной табличкой, на которой было вырезано: «Разрезающий Инь и Ян». Чуть ниже названия красовался символ Багуа. Хотя на часах было всего три дня, двери заведения были заперты. Оглядевшись по сторонам, Чэнь Мяо подошел к крошечной мастерской металлоремонта неподалеку и достал ключи от кабинета и общежития. — Сколько будет стоить сделать дубликаты? — Спросил он. — По пять юаней за штуку. — Давайте две. Старый мастер взял ключи, порылся в ящике с инструментами и быстро нашел две подходящие заготовки без пропилов. Сверив профили, старик принялся вручную вытачивать зубцы. Пользуясь паузой, Чэнь Мяо собирался расспросить мастера, но его внимание привлек прохожий, направившийся прямиком к дверям магазина «Разрезающий Инь и Ян». Мужчина постучал пару раз, а не дождавшись ответа, затарабанил сильнее. Поняв, что никого нет, он развернулся и пошел в сторону мастерской. Подойдя ближе, он позволил Чэнь Мяо получше рассмотреть себя. На лице незнакомца красовались очки в толстой круглой оправе, нос слегка отдавал краснотой, выдавая любителя выпить. Короткие волосы были густо тронуты сединой. Одежда висела мешком, придавая ему довольно неряшливый вид. — Приятель, подскажи, — обратился пришелец к ключнику, протягивая ему сигарету. Когда мастер взял угощение, мужчина спросил: — Не знаешь, куда делся хозяин вон той лавки? Старик мазнул взглядом по закрытым дверям: — Без понятия. Пару дней уже закрыто. Но по вечерам свет горит, так что возвращается, видать, только к ночи. — Вот оно как. Спасибо, друг, — вежливо улыбнулся мужчина, а затем развернулся, мимоходом встретился взглядом с Чэнь Мяо и не спеша удалился. Его взгляд был спокойным и добродушным – совсем не такой, как у того злобного треугольноглазого типа. — Держи, готово, — отвлек его голос мастера. Чэнь Мяо как раз размышлял о том, кем мог быть этот очкарик. Чэнь Мяо забрал новые ключи и перевел через QR-код десять юаней. Уходя, он как бы невзначай спросил: — Отец, а чем занимается вон та лавка? — Судьбу предсказывает, обряды проводит, — буркнул мастер, не поднимая головы. — Толковый там мастер. — Вот как? А зовут его как? Хочу посоветовать паре знакомых к нему сходить. — Чжун Фа. Прошептав это имя про себя пару раз, Чэнь Мяо развернулся и пошел прочь. … P. S. Сегодня глава выходит раньше обычного. Завтра все по графику, в 22:00. ---------- «Старший и младший братья» С наступлением ночи Чжун Фа вернулся в свою лавку. По привычке воскурив для Учителя три благовонные палочки, он ушел в тайную комнату и принялся крутить самокрутки. Пяти небольших баночек на полке обычно хватало месяца на три. Однако из-за того происшествия с близнецами и он сам, и выращенный им мелкий бес сильно пострадали от благовоний. Старые раны в теле Чжун Фа открылись вновь, и теперь самокрутки уходили в десять раз быстрее, если не больше. Сейчас три из пяти баночек на полке уже опустели. Еще несколько дней – и ему придется снова идти в похоронный центр «Фушоу» к Ду Жую за прахом. При мысли о недавнем поведении Ду Жуя Чжун Фа слегка прищурился. В уезде Тяньмэнь он жил уже три года. В первые два он пытался договориться с владельцем похоронного бюро «Тяньмэнь» о покупке детского праха, но тот наотрез отказался. Тогда Чжун Фа не хотел лишних неприятностей, поэтому ездил за покупками в соседние уезды. Так продолжалось два года, пока не открылся похоронный центр «Фушоу». Узнав, что собой представляет хозяин «Фушоу» Ду Жуй, Чжун Фа разыскал его и продемонстрировал кое-какие из своих умений. Тот охотно пошел на сближение и согласился поставлять ему прах. Чжун Фа понимал, что Ду Жуй так услужлив лишь потому, что надеется использовать его в будущем. И действительно: через год, когда дела похоронного центра «Фушоу» пошли на спад, Ду Жуй явился к нему за помощью. Чжун Фа отказывать не стал. Но чего он никак не ожидал, так это того, что в захудалом похоронном бюро «Тяньмэнь» обнаружится коллега по ремеслу! Оба его плана провалились по вине этого незнакомца. Из-за этого Ду Жуй утратил к нему былое доверие, а сам он заработал рецидив старых травм. Испытывал ли он ненависть? Нет, ведь он понимал: стоит ему закончить создание прыгающего мертвеца из дядюшки Дуна – и этот трусливый прячущийся соперник ни за что не сможет одолеть такую тварь. Еще два дня, всего два дня – и дядюшка Дун будет полностью готов к последующей обработке! Тогда он вернется с дядюшкой Дуном в горы и найдет тех стариков. Он заставит этих старых пердунов понять: пусть Учителя больше нет, у него остался преемник! Убрав самокрутки в портсигар, Чжун Фа прикурил одну и подошел к алтарю у противоположной стены. Зажжа четыре благовонные палочки, Чжун Фа взял нож, размотал бинт на левой руке и сделал еще один порез на испещренной шрамами ладони. Вскоре после того, как кровь закапала в глиняный кувшин, струйка дыма заколыхалась. Увидев это, Чжун Фа улыбнулся. — Восстановился – и славно. Отдыхай хорошенько, через несколько дней ты мне снова понадобишься. Вдруг Чжун Фа услышал стук в дверь. Нахмурившись, он перевязал руку и вышел из тайной комнаты. — Кто там? — Спросил Чжун Фа, остановившись у двери. — Это я, Чжун Цай. Чжун Фа удивленно приподнял бровь и открыл дверь. — Зачем явился? За порогом стоял тот самый мужчина в очках, которого сегодня встретил Чэнь Мяо. — Приехал в уезд по делам, заодно решил навестить тебя, старший брат. Чжун Цай всмотрелся в лицо Чжун Фа и слегка нахмурился: — Старший брат, ты все еще держишь мелкого беса? Уголок губ Чжун Фа дернулся в усмешке: — И что с того? Хочешь проучить меня вместо Учителя? — Старший брат, твоему телу больше нельзя якшаться с нечистью. — Ха-ха, не твоя забота. Раз уж посмотрел на меня – проваливай. С этими словами Чжун Фа попытался закрыть дверь. — Старший брат! — Чжун Цай придержал дверь. — Есть еще кое-что. — Я встретил одного мальчишку с врожденными Очами Инь-Ян. Собираюсь взять его в ученики. В глазах Чжун Фа что-то промелькнуло, но он тут же безучастно бросил: — Ну, повезло тебе, младший брат. Что ж, поздравляю заранее. — Старший брат, придешь на церемонию посвящения? Чжун Фа посмотрел на красное приглашение в руке Чжун Цая и не стал его брать. — Не боишься, что если я приду, то до смерти напугаю твоего ученика? Чжун Цай опешил и на мгновение слегка отдернул приглашение, но затем снова протянул его. Чжун Фа, заметив это колебание, холодно усмехнулся: — У меня нет времени. Сказав это, он с грохотом захлопнул дверь. Посмотрев на закрытую дверь, Чжун Цай покачал головой и убрал приглашение. Он развернулся, дошел до угла переулка и взял за руку седого маленького мальчика. — Сяобай, пойдем. Проведи эти два дня со своей семьей. Скоро я заберу тебя с собой. Собравшись уходить, Чжун Цай вдруг почувствовал, что рука Сяобая ледяная, а сам мальчик дрожит всем телом. — Сяобай, что случилось? Мальчик медленно поднял руку и указал на лавку Чжун Фа. Чжун Цай проследил за его жестом. В лавке «Разрезающий Инь и Ян» горел тусклый желтый свет. На безлюдной улице она выглядела тихо и зловеще. — Ты что-то увидел? Мальчик кивнул. Чжун Цай погладил его по голове: — Все хорошо. Это воспитанники твоего старшего дяди, они не причинят вреда… Пойдем, Учитель отведет тебя домой. Чжун Цай поднялся и повел мальчика за собой. Он не заметил, как губы мальчика беззвучно шевельнулись. Если бы кто-то умел читать по губам, он бы понял, что сказал ребенок: «Много детей. Во рту». … Два дня спустя. Чжун Фа снова пришел в похоронный центр «Фушоу», чтобы встретиться с Ду Жуем. — Все готово? — Затягиваясь дымом, спросил Чжун Фа. Ду Жуй усмехнулся: — Мастер Чжун, вы говорили, что в похоронном бюро «Тяньмэнь» произойдут великие перемены. Прошла уже неделя, а там по-прежнему все спокойно. Не объясните, почему? Чжун Фа посмотрел на него и выпустил струйку дыма: — В похоронном бюро «Тяньмэнь» тоже есть мастер нашего дела. Если ты не хочешь, чтобы они узнали о твоих грязных делишках и отомстили, лучше отдай то, что мне нужно. — Тебе точно не захочется пережить то, через что уже прошло похоронное бюро «Тяньмэнь». Слова Чжун Фа заставили Ду Жуя измениться в лице. — В похоронном бюро «Тяньмэнь» тоже есть те, кто связан с загробным миром? Его шок был понятен. Похоронный центр «Фушоу» работал уже год, отобрав у похоронного бюро «Тяньмэнь» половину заказов. Если у них был такой человек, почему он до сих пор никак не помешал им? Увидев, как занервничал Ду Жуй, Чжун Фа усмехнулся: — Точно так же, как среди обычных людей не все идут по головам ради выгоды, так и в нашем ремесле далеко не все похожи на меня. — Тебе стоит радоваться, что твой соперник другой. Иначе ты бы уже сам примерил на себя весь спектр ритуальных услуг центра «Фушоу». Ду Жуй побледнел. — Они ни за что не узнают! Если вы будете молчать и я буду молчать, никто ничего не узнает! Ду Жуй уставился на Чжун Фа. Тут же натянув на лицо дежурную улыбку, он подошел к холодильнику, достал оттуда коробку и вернулся к Чжун Фа. — Мастер Чжун, я попросил человека в городе добыть это прямо из сердца свежего трупа. Доставили только вчера, может храниться еще два дня. Чжун Фа взял коробку, открыл ее и вытащил пробирку с кровью. — Уверен, что подходит под мои требования? — Абсолютно. Вот данные этого мертвеца, я сфотографировал. Ду Жуй протянул телефон, но Чжун Фа даже не взглянул на экран. Он с улыбкой посмотрел на Ду Жуя: — Я верю вам, господин Ду. Будьте спокойны, с тем человеком я разберусь. — А после этого я покину уезд Тяньмэнь. Поэтому, господин Ду, надеюсь, что к моему отъезду вы подготовите в десять раз больше праха, чем обычно. Лицо Ду Жуя помрачнело. Он уже собирался сказать, что у него нет такого количества… … но заметив хмурый взгляд треугольных глаз Чжун Фа, тут же снова нацепил улыбку. — Конечно, конечно! Я немедленно свяжусь с другими похоронными бюро, мы быстро все соберем. Чжун Фа удовлетворенно кивнул и, разворачиваясь, бросил на прощание: — Господин Ду мне здорово помог. Если в будущем возникнут трудности, можете отыскать меня в горах. Я всегда рад гостям, если они приходят с подарками. Договорив, он ушел. Улыбка не сходила с лица Ду Жуя до тех пор, пока Чжун Фа полностью не скрылся из виду. Лишь тогда его лицо потемнело от злости. — Чжун Фа! Чжун Фа! — Прошипел он. Бах! Ду Жуй с силой швырнул пепельницу на пол. Но когда гнев утих, он лишь бессильно опустился на диван. — Все почти закончилось, — пробормотал Ду Жуй. — Я все еще нужен ему, он не станет глупить. … Глубокая ночь. Жилой комплекс «Синфу». Чжун Фа разложил на столе перед гробом дядюшки Дуна предметы, принесенные с самой верхней полки тайной комнаты. Помимо талисмана контроля трупов, руны сбора инь, девственной крови и крови ворона, там лежали колокольчик управления трупами с длинной ручкой и масляная лампа в форме лотоса. Когда все было готово, Чжун Фа прикурил самокрутку и обратился к стоящей рядом тетушке Мэй: — Тетушка Мэй, дядюшка Дун скоро проснется. … ----------