Истории Мариэль Кларак MOMO Haruka Мариэль Кларак, дочь виконта, никогда не блистала в свете — её почти не замечали на балах и приёмах. Поэтому весть о том, что Симеон Фуа, наследник графского рода и заместитель командира Королевского ордена рыцарей, просит её руки, повергла всех в изумление. Для окружающих этот союз выглядел чистой случайностью, но сама девушка считала, что лучшей партии ей и не сыскать. Под невыразительной внешностью и спокойным нравом Мариэль прятала живое воображение, острый ум и тайное пристрастие к сочинению любовных историй. Подмечая всё, что происходит вокруг, она черпала вдохновение в светских пересудах, дворцовых хитросплетениях и даже в привычках собственного жениха. Жизнь с Симеоном, однако, оказалась не только идиллией. Интриги, похищения, напряжённые переговоры и запутанные преступления то и дело вовлекали супругов в рискованные расследования. Пока проницательный Симеон распутывал чужие козни, тихая Мариэль подмечала детали, ускользавшие от других, и на деле доказывала: героиня романа способна сама вершить свою судьбу. ==================== Иллюстрации, персонажи и содержание Иллюстрации, персонажи и содержание Обложка [[image:/storage/reader-images/95457dd6e8188f8ef1bc8a64c91b40f2d3673c64.jpg]] Истории Мариэль Кларак Книга I Помолвка Мариэль Кларак Автор: Харука Момо Иллюстратор: Маро Цветная иллюстрация [[image:/storage/reader-images/5c6f864f33ea01319cb534bfcb3479173ad15ad4.jpg]] Помолвка Мариэль Кларак Персонажи [[image:/storage/reader-images/88124344aede210a25403b915ba482097b3301cb.jpg]] [[image:/storage/reader-images/04d2088bf83a8de3b1c6517b2fe64429dad8782d.jpg]] Симеон Флобер 27 лет. Наследник прославленного дома Флоберов — графского рода, из которого на протяжении поколений выходили министры. Заместитель капитана Королевского рыцарского ордена. Восходящая звезда молодого дворянства: светло-русые волосы, светло-голубые глаза и благородная внешность. Носит очки. Севран Юг де Лагранж 27 лет. Наследный принц Королевства Лагранж. По-мужски красив, с чёрными волосами и тёмными глазами. Близкий друг Симеона с юных лет. Словарь Тарантюль Известен как лучший бордель Петибона — крупнейшего увеселительного квартала города Сан-Тер. По слухам, его посещают даже члены королевской семьи. Жюлианна Сорель Лучшая подруга Мариэль. Заядлая читательница с довольно специфическими литературными предпочтениями. Орелия Кавеньяк Дочь маркиза Кавеньяка. У неё светлые волосы, зелёные глаза, и сама она поразительно красива. Эмиль Кларак Отец Мариэль, виконт Кларак. На вид приветлив и обходителен, но умеет быть жёстким и расчётливым. Юбер ван Леер Новый посол в соседнем государстве Виссель. Утончённый джентльмен с чувством юмора. Альбер Пуассон Капитан Королевского рыцарского ордена. На первый взгляд весёлый и приветливый, но с жестокой жилкой. Седрик Потрие Наследник дома Потрие, сын второго сына графа Потрие и женщины простого происхождения. Красив, с мягкими, располагающими чертами. Патрис Бернье Племянник графа Потрие. Похоже, оказался в непростой ситуации. Ольга Входит в группу Три цветка «Тарантюля». Интеллектуалка с каштановыми волосами. Изабель Входит в группу Три цветка «Тарантюля». Эффектная рыжеволосая дама. Хлоя Входит в группу Три цветка «Тарантюля». Блондинка, создающая нарочито милый образ. Аньес Вивье Автор популярных любовных романов. Пользуется огромной популярностью среди юных дворянок. Её настоящая личность остаётся неизвестной. Лютен Вор, печально известный не только в Лагранже, но и в соседних странах. Он выбирает своими жертвами исключительно дворян и богачей, поэтому весьма популярен среди простолюдинов. Мариэль Кларак 18 лет. Дочь виконта Кларака. Каштановые волосы, карие глаза, носит очки. Совершенно неприметная, без каких-либо выдающихся черт. Она настолько незаметна для окружающих, что пользуется особым талантом оставаться незамеченной у всех на виду, чтобы наблюдать за людьми и собирать информацию. Оглавление Обложка Цветная иллюстрация Персонажи Помолвка Мариэль Кларак Глава первая Глава вторая Глава третья Глава четвёртая История любви Мариэль Кларак Глава первая Глава вторая Глава третья Глава четвёртая Глава пятая Глава шестая Послесловие ---------- Помолвка Мариэль Кларак — Глава первая Помолвка Мариэль Кларак — Глава первая Я дебютировала в высшем обществе в пятнадцать лет. И вот теперь, три года спустя, наконец настал мой черёд получить предложение руки и сердца. По крайней мере, всё выглядело именно так. — Рад познакомиться с вами, мисс Мариэль. Меня зовут Симеон Флобер. Этот господин приехал к нашей семье, чтобы мы могли представиться друг другу. Он приветствовал меня такой красивой и изящной улыбкой, что я едва не растерялась. В подарок он преподнёс небольшой букет цветов, а пока я стояла ошеломлённая, взял мою руку и поцеловал её. Мне оставалось лишь в оцепенении следить за его плавными движениями. — Для меня большая честь познакомиться с вами, — продолжил он. — Это для меня большая честь, — ответила я, и в голосе моём прозвучала некоторая нерешительность. — Я Мариэль Кларак. Благодарю, что пришли. Рада нашему знакомству. — Представившись в ответ, я, смею заметить, вполне подобающим образом исполнила положенный реверанс. Кажется, мне едва-едва удалось сохранить ту степень светской учтивости, какой ждут от дочери дворянина. Но в душе у меня бушевала буря. Это же просто... безумие! Из всех людей — именно лорд Симеон! Самый беспощадный ум Королевского рыцарского ордена... Улыбающийся Клинок... Ядовитый Лепесток! ТОТ САМЫЙ лорд Симеон! Правда, когда я как-то упомянула эти прозвища при отце, он ответил: «Нет, никогда не слышал, чтобы его так называли». Да-да, хорошо, я сама их придумала. Разумеется, за пределами семьи я бы никогда ими не воспользовалась. Даже я понимаю разницу между тем, что можно говорить в приличном обществе, и тем, чего говорить нельзя. Но вернёмся к лорду Симеону. Лорд Симеон был человеком во многих отношениях выдающимся. Старший сын и наследник графского дома Флобер, чья история восходила к самому основанию королевства. Заместитель капитана Королевского рыцарского ордена — гвардии, охранявшей королевскую семью. Более того, с самых юных лет он был близким товарищем Его Высочества наследного принца. Среди молодой знати его считали главной восходящей звездой, и многие говорили, что ход его карьеры практически гарантирует ему в будущем важный министерский пост. Одного этого с избытком хватило бы, чтобы вызвать лихорадочный интерес у всех незамужних барышень, но по-настоящему сказочным принцем его делала необыкновенная красота. Высокий, стройный, безупречно сложенный. Когда на бледном лице, обрамлённом очень светлыми, почти белыми волосами, появлялась спокойная улыбка, весь его облик дышал умом и благородством. Светло-голубые глаза за стёклами очков сияли добротой, но вместе с тем — исполненной достоинства силой и остротой ума. В свои двадцать семь он отличался спокойствием и выдержкой, совершенно несвойственными юношам моего возраста. Он и правда производил впечатление взрослого мужчины, и это было просто замечательно. Такие люди и правда существуют? Подобные вершины совершенства встречаются не только в книгах, но и в настоящей жизни!? И... один из них собирается жениться на мне!? Мысленно я попросила у отца прощения. До этого самого мгновения я, признаться, была уверена, что он обо всём этом шутит! Просто не могла поверить, что такое возможно! Прости, что сомневалась в тебе, отец! Дело в том, что это практически и было невозможно. Мой отец — всего лишь виконт, а наш дом не может похвастаться ни особой древностью, ни положением, ни богатством. По сравнению с домом Флобер мы существовали словно в совершенно разных мирах. Да, отец и брат добились определённых успехов: оба служили при дворце государственными чиновниками. Однако на министерские посты им не приходилось даже надеяться. Нашему роду попросту недоставало происхождения, необходимого, чтобы подняться так высоко. Между нами и домом Флобер, из поколения в поколение дававшим стране министров и даже премьер-министров, лежала пропасть величиной с небо и землю. Будь это история из книги, за его предложением могла бы скрываться какая-нибудь тайная, предначертанная судьбой причина — например, он однажды увидел меня где-то и влюбился с первого взгляда. Но я была совершенно, абсолютно уверена, что ничего подобного не произошло. Почему? Потому что внешность у меня настолько непримечательная, что никто не станет оглядываться на меня второй раз. Какой хитростью отец сумел заполучить такой улов? Наверняка это величайший триумф за всю его карьеру! — Полагаю, отец уже рассказал вам, но я выдвинул свою кандидатуру в женихи. Окажете ли вы мне честь, приняв моё предложение? Голос у него был мягким. Приятным. Я бесчисленное количество раз видела его издалека на балах и садовых приёмах, но никогда прежде не слышала, как он говорит. Красивый голос, под стать красивому лицу. Его голос был лишь чуть высоковатым и звучал сладко, когда лорд Симеон говорил ласково, однако я была уверена: стоит ему перейти на холодный тон — впечатление окажется не менее сильным. Мягкий, текучий голос, но безжалостный на допросе... От одной мысли об этом у меня участилось дыхание. Ах, хоть бы раз попасть к нему на допрос! — Мариэль! — шёпотом окликнул меня отец сзади и ткнул пальцем в спину. Ой, так не годится! Сейчас совсем не время предаваться мечтам. Я поспешно взяла себя в руки и ответила лорду Симеону: — Такая честь для меня чрезмерна. Но я должна спросить вас, лорд Симеон: вы действительно этого хотите? Как видите, я не ослепительная красавица и не обладаю выдающимся умом. По правде говоря, во мне вообще нет ничего примечательного. Я самая обыкновенная, обыкновенная, обыкновеннейшая из обыкновенных. Отец прижал палец ко лбу, словно сдерживая стон отчаяния. Возможно, я выразилась чересчур прямо. Но это было важно. Вполне могло случиться, что эта встреча закончится так же, как все предыдущие: жених полностью утратит интерес, едва увидев моё лицо. Мне нужно было убедиться наверняка. Старший брат, видимо думавший так же, не смотрел на меня с осуждением. Мама же была настолько очарована лордом Симеоном, что, казалось, вообще ничего не слышала. — Если ваши чувства изменились, — продолжила я, — пожалуйста, не стесняйтесь сказать об этом. Мне не привыкать, так что особого огорчения это мне не доставит. — Я не собиралась потом затевать никаких нелепых споров, а потому не видела смысла смягчать слова. Вместо удивления лорд Симеон лишь тихонько рассмеялся. — Ну что вы, не нужно так говорить. Я нахожу вашу внешность весьма милой. А ещё слышал, что вы обладаете очень острым умом. Отец! Ты ведь всё приукрасил, правда!? И, судя по всему, очень сильно! Я украдкой взглянула на отца, а тот яростно мотал головой. Теперь уже поздно отнекиваться! Понимаю, нужно выставлять всё в лучшем свете, чтобы человек ненароком не упустил хорошую возможность, но чего теперь лорд Симеон от меня ожидает!? Если слишком перестараться и внушить ему нелепые ожидания, потом страдать придётся мне! — Боюсь, я не могу с вами согласиться... Мне неприятно это признавать, но я неинтересная женщина без каких-либо особых достоинств. Я умею примерно то же, что и любой обычный человек, но почти ничего сверх того. — Я на мгновение замолчала. — Поэтому уверена, что только разочарую вас. А услышать впоследствии, что я вас разочаровала, мне тоже было бы неприятно. Так что, если вы собираетесь передумать, я была бы признательна, если бы вы сделали это сейчас. — Мариэль, это действительно необходимо? — вмешалась мама, вдруг вернувшись к жизни после того, как всё это время была заворожена красотой лорда Симеона. — Очевидно же, что он желает взять тебя в жёны, и давно пора! Эти уничижительные речи просто невежливы! Мама, каким бы ослепительным он ни был, обручается он всё-таки со мной, а не с тобой... Она продолжила: — Когда тебе говорят такие чудесные вещи, не время придираться ко всему подряд. Лучше постараться восполнить то, чего тебе недостаёт. Какой смысл сдаваться с первой же минуты? В словах мамы был смысл. Если я упущу такого прекрасного господина, вполне возможно, больше мне вообще никто никогда не сделает предложения. Никогда прежде я не видела у неё такого напряжённого выражения. Даже немного страшно стало. — Мама, я... — Вы считаете меня неподходящим партнёром, мисс Мариэль? Я вам не по душе? — сладкий голос лорда Симеона оборвал противостояние матери и дочери. Я снова посмотрела на него, и по спине у меня пробежала дрожь. Его улыбка... Я не выдержу! А выражение лица... В нём прячется едва заметная садистская нотка, будто он хочет подразнить меня — нет, помучить! У меня голова кружится! Как один мужчина может казаться одновременно таким благородным и таким чувственным? За его сладкой улыбкой скрывалась бездонная глубина. О чём он думал на самом деле, пока его губы произносили слова, способные растопить женское сердце? Невообразимо сложный, совсем не прямолинейный и вовсе не из тех, кого легко разгадать... Да! Именно так! Вот он, настоящий лорд Симеон! Это ведь знали все. Каждый дворянин во всём королевстве Лагранж. Все знали, что заместитель капитана Королевского рыцарского ордена выглядит красивым и дружелюбным, но в действительности, в полном контрасте со своей внешностью, остаётся исключительно хладнокровным, а порой даже суровым военным — и непревзойдённо искусным тактиком. Если человек всегда готов одарить вас доброй улыбкой и тёплым словом, это ещё не делает его безобидным. Немало глупцов смотрели на лорда Симеона свысока, принимали его за безобидного слабака — и все за это поплатились. Своего высокого положения он добился отнюдь не одной лишь знатностью рода. Мягкий и кроткий заместитель капитана, верно поддерживающий сурового и мужественного капитана. Обладатель выдающегося ума. Куда уж классичнее. Обожаю! Я просто не могу устоять перед этим подспудным коварством! Оно бьёт точно в моё слабое место и мгновенно пробуждает во мне фанатку! Спасибо тебе, отец! Не могу поверить, что всю оставшуюся жизнь смогу вблизи наблюдать именно за тем, что так люблю! Я так счастлива! Другого выбора у меня больше не было. Похоже, лорд Симеон и вправду намеревался на мне жениться. Конечно, причины его предложения по-прежнему вызывали у меня сомнения, но думать об этом я уже не могла. В голове осталось лишь одно: подчиниться своим фанатским инстинктам и принять протянутую им руку. Разум исчез, остались только чувства. Нет... желания. Никто ещё не заставлял моё сердце биться так быстро. Как я могу упустить такой шанс, который выпадает лишь раз в жизни!? — Мариэль Кларак, вы выйдете за меня? Его вопрос прозвучал почти как признание в любви. Очарованная этим словно приснившимся мне предложением, я кивнула. — Если вы согласны взять меня в жёны... я буду очень рада. Так началась моя помолвка с лордом Симеоном. ---------- Помолвка Мариэль Кларак — Глава вторая Помолвка Мариэль Кларак — Глава вторая Старший сын и наследник дома Флобер прожил двадцать семь лет, и за всё это время не появилось ни единого слуха, хоть как-то связывавшего его с юной леди, которая, судя по всему, пленила его сердце. Все пребывали в недоумении. Ещё бы: будущий жених с незапамятных времён служил неиссякаемым источником пересудов. Им восхищались, его желали, от него многого ждали — и страшно любопытствовали, на ком же он женится. Когда он наконец объявил о помолвке, по высшему свету словно прокатилась ударная волна изумления. А узнав, что его невеста — Мариэль, дочь виконта Кларака, большинство, вероятно, лишь озадаченно нахмурилось. Даже если название дома Кларак кому-то и было знакомо, ничего удивительного, если он совершенно не помнил, что собой представляет дочь этой семьи. Невзрачная девушка, ничем не выделяющаяся и не оставляющая особого впечатления — будто сделанная из воздуха. Эта «она», разумеется, была мной. И именно поэтому я стала объектом такого любопытства. Таинственная женщина, о которой никто ничего не знает. Пока возгласы «Наверняка она какая-нибудь скрытая красавица!» становились всё громче, наконец настал день, когда мне предстояло впервые появиться на публике рядом с лордом Симеоном. В тот момент я чувствовала на себе взгляды буквально со всех уголков зала — до такой степени, что начала опасаться за собственную безопасность. Приди я одна, наверняка в ужасе и дрожи тут же сбежала бы домой. Сначала наступало мгновение узнавания: «Это она! Та самая!» А уже в следующее мгновение лица у всех становились пустыми, словно ко мне разом пропадал всякий интерес. Их мысли почти можно было прочитать: «Серьёзно? И это всё? Тут наверняка какая-то ошибка, а она просто выступает перед настоящей героиней?» Я прекрасно понимала их сомнения и растерянность. «Простите, но это действительно всё, — так и хотелось мне ответить. — Я и сама не очень понимаю, как оказалась в такой ситуации!» Даже в тот самый момент происходящее всё ещё с трудом укладывалось у меня в голове. Я была неинтересной молодой леди не слишком высокого положения, с ничем не примечательной родословной и без единой особенности, способной привлечь внимание. Таких недовольных тем, что невестой лорда Симеона оказалась именно такая особа, наверняка насчитывались бы не десятки, а сотни. Разумеется, мне довелось вдоволь наслушаться язвительных замечаний и саркастических комментариев со всех сторон. Куда бы я ни пошла, приходилось терпеть унижение: люди насмехались и злословили обо мне за спиной. А издёвки прямо в лицо и вовсе стали повседневностью. Даже в поистине особенный вечер — на балу в королевском дворце — всё пошло по уже знакомому сценарию. — Простите, что оставил вас одну. Лорда Симеона довольно надолго задержали многочисленные знакомые, жаждавшие его внимания, но наконец он сумел закончить разговоры и вернулся ко мне. Я взяла маленький блокнот, раскрытый у меня на коленях, и убрала его обратно в вышитую сумочку. Торопливо записанное там не предназначалось для чужих глаз, поэтому я спрятала блокнот и встретила лорда Симеона с невозмутимым выражением лица. — Не беспокойтесь обо мне. Вам нужно поговорить со столькими людьми, что было бы неправильно проводить время так же праздно, как я. Разве вам больше не с кем обменяться приветствиями? По дороге он принёс мне напиток, который я вежливо приняла. Пока ждала, я уже выпила три бокала и теперь едва не лопалась. Надо было пить помедленнее! — Нет, со всеми, с кем было необходимо, я уже переговорил. И с меня вполне довольно тех, кто заводит разговор под предлогом поздравлений с помолвкой. Я хихикнула. — Наверное, ужасно утомительно быть таким популярным. — То же самое я мог бы сказать о вас. Кажется, вы и сами успели поговорить с весьма разными людьми. — С невозмутимой улыбкой, в которой мелькнула едва заметная озорная нотка, лорд Симеон сел рядом со мной. Ох, — подумала я. Заметил. Он замечал поток злобы, обрушивавшийся на меня всякий раз, когда мы вместе появлялись на публике. Неужели и сегодня весь вечер следил за мной краем глаза? Вот что значит заместитель капитана — от него ничего не ускользает! Наверняка мужчины Королевского рыцарского ордена даже не подозревают, что он точно так же каждый день не спускает с них глаз, хотя сам выглядит совершенно беззаботно. Как прекрасно! — В моём случае почти все разговоры были о вас, лорд Симеон. Всем ужасно любопытно. На мой лёгкий смешок он ответил тёплой улыбкой. Со стороны, уверена, это выглядело как дружеская, непринуждённая беседа двух помолвленных людей — хотя все наблюдатели наверняка были разочарованы, что женской половиной этой пары оказалась неподобающе невзрачная барышня в очках. И нет, очки я ношу вовсе не потому, что пытаюсь подражать лорду Симеону, если вы вдруг так подумали. Я носила их задолго до нашей помолвки. Зрение у меня не настолько плохое, чтобы без них я не могла заниматься повседневными делами, но если снять очки, становится трудно понять, кто именно стоит передо мной. Потерять их было бы довольно неудобно. Я предпочитаю практичность тщеславию. Если я не могу наблюдать за другими людьми, зачем вообще ходить на светские мероприятия? — У меня сложилось то же впечатление, — ответил лорд Симеон. — Я и прежде кое о чём догадывался, но никогда бы не подумал, что помолвка привлечёт столько внимания. — Потому что это ваша помолвка, лорд Симеон. Все умирают от желания узнать, кого вы выбрали себе в жёны. Подозреваю, они всю вашу жизнь гадали, кто это будет. — И всё же довольно хлопотно, когда все настолько откровенно проявляют любопытство к столь личному вопросу. — Он раздражённо вздохнул и поправил очки. В отличие от моих, очки лорда Симеона нисколько не умаляли его привлекательности. Наоборот, делали его ещё прекраснее. Когда глаза за стёклами вдруг сузились, а в улыбке проступил холодок, моё дыхание само собой участилось. Даже его очки настолько чарующие, что мои мысли тут же скатываются к непристойностям! Он просто совершенство! Не думаю, что кто-нибудь когда-нибудь сумеет так полно воплотить мой идеал мужчины! Интересно, согласился бы он хотя бы ненадолго, просто ради вида, подержать в руке хлыст для верховой езды или что-нибудь такое? Ах, но тогда у меня наверняка хлынет кровь из носа! — Мариэль? Я собиралась улыбаться совершенно безобидно, но, возможно, мои внутренние восторженные вопли всё-таки просочились наружу. Лорд Симеон слегка наклонился и всмотрелся в меня. О нет, неужели мои непристойные мысли каким-то образом вызвали у него дурное предчувствие? Если он посмотрит мне прямо в глаза и всей силой своей улыбки начнёт молча требовать ответа, я этого не выдержу. Он заставит меня задыхаться! Мы встретились взглядами — я изо всех сил старалась скрыть и нервозность, и возбуждение, — когда нас прервал чей-то голос. — Как вижу, вы всё так же счастливы вместе — прямо образцовая пара. Голос был приятным и звучал по-молодому. Мы оба выпрямились и посмотрели в его сторону. Едва лорд Симеон увидел, кто к нам приближается, он поднялся на ноги. Я с запоздалой неловкостью последовала его примеру. [[image:/storage/reader-images/4da01b1f38e8fc39f2b81f0658c0b6907cfd202b.jpg]] — Вы выглядите так, будто воркуете уже не первый год. Никогда не думал, что и ты станешь одним из таких людей, Симеон! Признаться, я потрясён. Молодой господин улыбался и добродушно поддразнивал его, пока я приветствовала гостя самым глубоким реверансом. Лорд Симеон горько усмехнулся. — Только вы меня не дразните, Ваше Высочество. Сегодняшние замечания уже окончательно меня одолели. — Полагаю, счастливые в любви обязаны терпеть всю зависть одиноких людей! — Вам ли это говорить. Если всё так просто, может быть, пора вам наконец выбрать себе супругу, Ваше Высочество? Перестаньте отвергать всех из-за пустяковых придирок и окажитесь в таком же неудобном положении, как я. — К сожалению, в моём случае я не могу выбирать кого угодно, руководствуясь одной лишь симпатией. Завидую твоей свободе. Человеком, с которым лорд Симеон разговаривал столь непринуждённо, был не кто иной, как наследный принц Севран. Ему, как и лорду Симеону, было двадцать семь, и я слышала, что они прекрасно ладят и много времени проводят вместе даже вне официальных обязанностей. По всей видимости, когда они были ещё совсем юными, лорда Симеона представили Его Высочеству с намерением сделать их школьными товарищами. Однако мне казалось, что их дружба стала не просто плодом политического расчёта: между ними существовала настоящая близость. Это была ещё одна причина, почему мне так завидовали. Кто не захотел бы выйти замуж за столь близкого доверенного человека будущего короля? Такое родство гарантировало бы и надёжное будущее, и огромное влияние. Как же отец сумел заполучить для меня такого мужчину? Неужели он раскопал какой-нибудь компромат и шантажировал его?.. Если он попробовал подобный приём против лорда Симеона, от дома Кларак мокрого места не останется! Я была уверена, что такое невозможно, но всё-таки решила потом проверить — на всякий случай. Как фанатку подобный сюжетный поворот меня бы восхитил, но переживать его лично совершенно не хотелось. С принцем Севраном я уже представилась раньше, сразу после того как вошла в зал, поэтому сейчас мне не требовалось ничего говорить. Вместо того чтобы вмешиваться в их беседу, я молчала и слушала. Нужно превратиться в воздух, чтобы им не мешать. Через мгновение я даже отступила на несколько шагов, сохраняя подобающую дистанцию. Обычно человеку моего положения не подобает находиться так близко к Его Высочеству. Нужно было следить, чтобы я не держалась с ним чрезмерно фамильярно. Единственной причиной, по которой мне сейчас позволялось стоять рядом, было присутствие лорда Симеона. В любом случае влезать в их разговор было бы только во вред. Делать такую глупость мне совершенно не хотелось. Чёрные волосы, тёмные глаза и более суровая, мужественная внешность принца Севрана резко контрастировали с бледно-золотыми волосами, светло-голубыми глазами и мягкой, но какой-то проницательной манерой держаться лорда Симеона. Стоило увидеть этих двух ослепительно красивых противоположностей рядом — и казалось, будто смотришь на иллюстрацию. Да, — подумала я, — в книгах того самого жанра и правда бывают такие иллюстрации. Они запросто могли бы стать главными героями подобной истории. Сама я предпочитаю романтику между мужчиной и женщиной, поэтому книги такого рода читаю нечасто, однако и совсем за пределами моих интересов они не находятся. В них тоже постоянно встречается мой любимый тип персонажей, так что было бы расточительством вовсе не исследовать жанр. Я одолжила и прочитала немало томов и горжусь тем, что знакома с ним довольно хорошо. На первый взгляд кажется, будто ведущая роль должна достаться Его Высочеству, а ведомая — лорду Симеону, но мне кажется, что в этой паре куда классичнее было бы сделать ведущим именно лорда Симеона. Обычно принц суров и властен, но временами его мягкий подчинённый вдруг агрессивно перехватывает инициативу и меняет их роли... Классика отношений господина и слуги. Я была уверена, что где-то в этом зале сейчас стоит моя лучшая подруга и изо всех сил сдерживает кровь из носа. Наверняка совсем неподалёку. Отчасти и ради неё я не хотела совершать такую грубость, как вмешиваться в их разговор. Пусть вслух об этом не говорят, думаю, немало леди — и молодых, и не очень — разделяют вкусы моей подруги. Мне хотелось, чтобы все они смогли вдоволь полюбоваться этим прекрасным зрелищем и насладиться им! — Мариэль? Ох, что такое? Лорд Симеон снова смотрит на меня с той самой давящей улыбкой. Неужели он что-то почувствовал? Иного от заместителя капитана и не ждёшь. Как же прекрасна его проницательность. — Ваша невеста такая кроткая и воспитанная. Даже чересчур тихая. Можно забыть, что она вообще здесь. На слова принца Севрана я ответила лишь сдержанным смешком. Да, именно, — подумала я. В этом и состоит мой особый талант. Довести собственную невзрачность и незаметность до предела, чтобы никто не обращал на меня внимания, а я могла наблюдать за людьми и внимательно подслушивать их разговоры. Такой подход приносил мне превосходные результаты. В основном я занималась этим ради собственного удовольствия и выгоды, но порой добывала сведения, которые можно было передать отцу и брату. В конце концов, если я могу быть полезна им в работе, моя собственная жизнь тоже становится удобнее. Однако в последнее время всё осложнилось. После помолвки с лордом Симеоном я сама превратилась в центр всеобщего внимания, и действовать по-старому уже не получалось. Я задумалась, не пора ли изменить подход. Может быть, новое положение даже удастся обратить себе на пользу и получить доступ к сведениям, о которых прежде я не могла и мечтать. — Прошу прощения, что вмешиваюсь! Ах, так вот она, новая невеста лорда Симеона! — раздался весёлый голос, и к нам подошёл мужчина постарше, которого я прежде не видела. Я напрягла память, пытаясь понять, кто он такой. За три года усердного посещения светских мероприятий и наблюдения за гостями я успела довольно хорошо изучить знать королевства. Совсем его не помню... Возможно, он иностранец. На вид ему было около сорока. Высокий, очень красивый мужчина с достойной, благородной внешностью. Рыжевато-каштановые волосы были аккуратно приглажены, а среди них уже пробивалась седина, чему я искренне обрадовалась: она придавала ему именно ту зрелую утончённость, которая подобает его возрасту. Лорд Симеон встретил его улыбкой. — Так даже вы пали жертвой любопытства, лорд ван Леер? — Очевидно, этого было вполне достаточно вместо приветствия, и другой господин нисколько не обиделся. — Прошу простить. Если моё невоспитанное любопытство вас оскорбило, примите мои глубочайшие извинения. Просто я очень заинтересовался, что она за человек, после всех разлетевшихся вокруг слухов. Вы не представите нас? — Ох, боюсь, и вы попались в его лапы. Мариэль, это Юбер ван Леер. Он недавно прибыл в качестве нового посла Висселя. Ага, значит, посол соседней страны. Теперь припоминаю: я действительно слышала, что недавно приехал новый посланник. Я присела перед послом Юбером в реверансе. — Мариэль Кларак. Для меня большая честь и удовольствие познакомиться с вами. — Удовольствие целиком моё. Рад наконец с вами познакомиться. Какая милая и невинная барышня. Кажется, вы даже укротили лорда Симеона. — Ну, до этого ещё далеко, — ответила я, с изящным смешком переведя всё в шутку. Разумеется, нет, — подумала я. Он согласился на эту помолвку с моим отцом, даже не увидев моего лица. Для лорда Симеона я всего лишь дочь дома Кларак. Будь я необыкновенной красавицей или наделена каким-нибудь особым талантом, возможно, здесь и нашлась бы плодородная почва для романтики... но увы, я была просто невзрачной девушкой в очках. Никакого развития в этом направлении я не ожидала ни на йоту. И меня это совершенно не беспокоило. Лорд Симеон обращался со мной именно так, как положено обращаться с невестой, а большего я и не желала — да и особого интереса к подобному не испытывала. Зато сейчас мне очень интересны вы, посол Юбер. — Ты тоже так считаешь? — спросил наследный принц. — Признаться, я крайне удивлён, что Симеон так воркует с женщиной. — Обычно он ведёт себя иначе? — спросил посол. — Совершенно иначе. Не позволяйте его внешности вас обмануть — внутри он суровый человек. Сколько девушек ни бросали на него влюблённые взгляды, в ответ получали лишь холодную, безразличную улыбку. — Вот как. Значит, встреча с мисс Мариэль действительно была судьбоносной. — Возможно, вы правы. Должно быть, она его предназначенная спутница, дарованная Богом. Насколько я могу судить, они и вправду подходят друг другу. Лорд Симеон вмешался: — Ваше Высочество, господин посол, не могли бы вы всё-таки остановиться? Вы придаёте этому делу совершенно несоразмерный размах. Их обмен шутками и дипломатическими репликами становился всё оживлённее, а затем разговор постепенно свернул к политике. По привычке я отступила на несколько шагов и принялась молча наблюдать. Я воздух. Я предмет обстановки. Со стороны я выглядела послушной невестой, знающей своё место и не вмешивающейся в мужской разговор. А на самом деле просто сливалась с окружением, ничем не выдавая своего присутствия, и вслушивалась в каждое слово. Упустить такую драгоценную возможность я не собиралась. Я изо всех сил старалась запомнить каждую новую крупицу информации. Мне хотелось кричать. Если бы только можно было всё записать в блокнот! Неужели я сумею это запомнить? Нужно постараться. Одно за другим звучали знакомые имена, но некоторые связи между ними оказались для меня новыми — и совершенно неожиданными. Это... так вкусно... Я смаковала новые сведения. Такое можно услышать лишь в самых верхах королевства. Никаких полумер. По-настоящему секретные темы они, конечно, не могли обсуждать вот так, в публичном месте, но для меня даже эта информация была сокровищем невероятной ценности. Разговор подошёл к концу, и посол Юбер отошёл. Я воспользовалась случаем, оставила лорда Симеона с Его Высочеством и направилась в дамскую комнату. Прежде всего я удовлетворила естественную потребность. Затем, уже в комнате перед зеркалами, достала из сумочки блокнот. Мой блокнот — важнейший инструмент моей работы. Я всегда ношу его с собой на случай, если удастся собрать материал, который можно использовать. Я поспешно принялась записывать всё услышанное, пока ничего не забыла. Придворная романтика и политика неразрывно связаны. Серьёзная глава с интригами — верный способ придать истории глубину. Но такое трудно убедительно писать одной лишь фантазией, поэтому реальные события в качестве основы делают повествование достовернее и куда интереснее. Какое счастье. Кто бы мог подумать, что я окажусь в таком привилегированном положении... Я была безмерно благодарна отцу и решила отплатить ему как хорошая дочь: поделиться теми сведениями, которые могли оказаться для него полезными. Я писала, целиком сосредоточившись на странице, но даже так на изложение всего ушло немало времени. Закончив, я закрыла блокнот и посмотрела на себя в богато украшенное зеркало. На меня смотрела самая посредственная молодая леди, единственным достоинством которой была молодость. Каштановые волосы, карие глаза. Я и правда выглядела немного моложе своих лет, но, подозреваю, заслуга принадлежала скромному макияжу и причёске. А прямо посреди лица сидели мои огромные очки. Без них, пожалуй, меня можно было бы назвать хотя бы отдалённо привлекательной. Неудивительно, что я стала мишенью злословия со всех сторон. Рядом с лордом Симеоном такая непривлекательная девушка выглядела настолько нелепо, что это становилось почти комично. Даже комплименты посла Юбера и принца Севрана были слишком неуклюжими, чтобы принять их за что-то кроме пустой любезности. Интересно, что думал лорд Симеон? Как бы привлекательной я ни казалась ему, пока он обсуждал эту помолвку с отцом, наверняка после личной встречи он всё равно разочаровался, поняв, что столь важным человеком — его женой — станет именно такая девушка? Или у него просто необычайно низкие ожидания? Бывают мужчины, которым важнее условия брака, а от жены они требуют лишь добродетельности и продолжения рода. Захоти лорд Симеон, романтических удовольствий ему хватило бы с избытком. Возможно, он относился к браку как к обязанности перед домом, а личные наслаждения считал отдельным делом, которым можно заниматься с кем-нибудь другим. Если слишком долго об этом думать, становилось немного одиноко, но ждать иного было бы трудно. Такие договорённости в высшем обществе обычны, а всё, на что я могла рассчитывать, — найти мужа, который хорошо со мной обращается, пока я ещё в брачном возрасте. Сначала выполнить обязанности, потом заниматься тем, что нравится. Именно такой путь к счастливой жизни я для себя выбрала и была им вполне довольна. Я быстро закончила поправлять макияж, поднялась и попыталась выйти. Но рука так и осталась на дверной ручке, а я недоумённо склонила голову. Странно. Не открывается. Дверь запиралась только изнутри, так что дело было не в замке. Мне удалось приоткрыть её настолько, чтобы заглянуть в щель. Похоже, кто-то обмотал наружную ручку верёвкой и привязал её к чему-то. Очевидно, я слишком увлеклась своим ремеслом. В состоянии полной сосредоточенности я даже не заметила, когда надо мной устроили эту злую шутку. Впрочем, я не сомневалась: виновницей была какая-нибудь юная леди из благородного дома. Такое со мной происходило не впервые. Те, кто ограничивался злословием, ещё были добрыми людьми. Тех же, кто прибегал к силе, чтобы досадить мне, тоже хватало! Запереть меня в комнате — детская шалость. Когда кто-то испортил моё любимое платье, я действительно сильно расстроилась, но нынешняя ситуация совершенно меня не тревожила. Я пожала плечами и подошла к окну. Да они даже не особенно старались меня удержать. Пусть дверь заблокирована, в комнате было большое окно, а сама она находилась на первом этаже. Выбраться отсюда не составляло ни малейшего труда. Я открыла окно и осмотрелась. Снаружи передо мной простирался лишь тёмный сад. Насколько я могла судить, вокруг не было ни души. Но точно ли я одна? Я задумалась, не спрятался ли кто-нибудь снаружи, поджидая именно тот момент, когда я полезу через окно, чтобы потом показывать пальцем и смеяться над моей вульгарностью. Однако, поразмыслив, поняла: человек, который прячется в саду исключительно ради такого зрелища, сам ведёт себя куда более неприлично. Возможно, благовоспитанные барышни, устроившие всё это, даже представить не могли, что я подберу юбки и перелезу через окно... хотя при заблокированной двери другого выхода просто не было. Крепко ухватив этот злосчастный подол, я с усилием взобралась на подоконник. Следя, чтобы не зацепиться и не наступить на платье, протиснулась наружу и спустилась в ночной сад. Я как можно быстрее расправила юбки и огляделась. Похоже, здесь и правда никого не было. Разве что они всё это время прятались в саду и потом собираются распространять злые слухи. Ну и что? Я всегда могу сказать, что меня заперли внутри и другого выхода, кроме окна, не осталось. Кто-то, возможно, посмеётся надо мной, но это не страшно. Не то чтобы я привыкла к похвалам и восхищению. Будь я настолько чувствительной, что подобные насмешки причиняли бы мне серьёзное унижение, я никогда не смогла бы согласиться на предложение лорда Симеона. Мне давно следовало вернуться в зал, поэтому я пошла через сад вдоль стены, пытаясь понять, где находится вход в здание, и поражаясь невероятным размерам дворца. Я всё дальше удалялась от зала и никак не находила ничего похожего на дверь. Может быть, нужно было идти в другую сторону? Но после того как я уже проделала такой путь, разворачиваться и возвращаться совершенно не хотелось. Я подумала, не встречу ли где-нибудь рыцаря на посту. Он мог бы обвинить меня в подозрительном поведении, но я сумела бы объяснить обстоятельства, а он, возможно, подсказал бы дорогу. Хотя в идеале хотелось бы самой найти вход раньше, чем до этого дойдёт. Вдруг я почувствовала, что поблизости кто-то есть, и остановилась. Из кустов, тянувшихся дальше вглубь сада, доносились приглушённые голоса и какие-то звуки. Раз рядом есть люди, вход наверняка недалеко. Может быть, они подскажут, где он? Но что они делают в этой глухой темноте? Я поняла, что бездумно бросаться к ним может закончиться очень плохо. Спрятавшись за кустами, я на цыпочках приблизилась к голосам. Просто уйти, словно ничего не заметила, я не могла. Если кто-то устроил тайное свидание, его следовало расследовать как следует. Не для того, чтобы потом распространять слухи — просто ради самого факта обладания новой информацией. Упустить такой шанс я не могла. Ведь я ещё не знала, о чём они говорят и насколько полезными могут оказаться услышанные сведения. Приглушённые голоса стали приближаться. Оба голоса были мужскими. О, значит, это не свидание. Разве что они... из тех самых мужчин? Нет, глупости, совершенно невозможно! ...Или всё-таки? Хотя от страха я невольно вжалась в укрытие, бежать не стала. В воздухе чувствовалось что-то угрожающее, но теперь мне было слишком любопытно уходить. — Мы договаривались не об этом! Похоже, они ссорились. Может быть, та самая любовная размолвка, которая случается лишь от настоящей слепой страсти? Или тяжёлое расставание? Впрочем, шума и повышенных голосов, кажется, было больше, чем от двух человек. Ого, любовный треугольник? Нет, всё равно невозможно. Сердце забилось быстрее. Вдруг кто-то закричал. Я вздрогнула в своём укрытии. Ч... Что? Кровопролитие? Вот это поворот — куда драматичнее, чем я ожидала... — Быстрее, сделай это! Стража идёт! — Чёрт, он не хочет лежать спокойно! — П-перестаньте...! — А затем послышался приглушённый стон боли. Я совершенно не знала, что делать. Похоже, прямо передо мной собирались совершить убийство. Разумеется, стоять в стороне и ничего не предпринимать означало бы отступить от правильного нравственного пути. Но я прекрасно знала, что физической силы, чтобы броситься туда и спасти несчастную жертву, у меня нет. Стоит действовать слишком неосторожно — и меня затянет в происходящее, а потом убьют вместе с ним. Я бросилась прочь от места происшествия, подбежала ближе к зданию и подобрала с земли удобно лежавший большой камень. Затем собрала все силы и швырнула его в ближайшее окно. Стекло разлетелось с оглушительным грохотом. Я нашла ещё один камень и для верности повторила. Снова раздался оглушительный грохот. Рыцари на посту услышали шум и тут же прибежали. — Что здесь происходит?! — Что вы творите?! Я вцепилась в первого подоспевшего рыцаря и изобразила рыдания. — Я... я так испугалась...! Не знаю, что произошло, но кто-то вдруг выскочил из темноты! Кто-то побежал туда! Обращаясь к рыцарю, я указала в сторону кустов. Люди, которые там дрались, теперь либо затаили дыхание, либо уже убегали. Надеюсь, они отказались от убийства, — подумала я. Хоть бы я успела вовремя. Рыцари отправились осматривать место. Я ждала у стены дворца — одновременно под охраной и под наблюдением. А затем услышала, как кто-то зовёт меня по имени. — Мариэль! — Лорд Симеон бежал ко мне. Меня невольно впечатлило, как быстро он оказался на месте. Вот что значит заместитель капитана! — Лорд Симеон! — Я бросилась к нему, будто явилось само спасение. Совершенно не хотелось, чтобы здесь ко мне относились как к подозреваемой. Нужно было убедить всех вокруг, что я всего лишь невинная случайная прохожая. — Что именно вы здесь делали? — спросил он. — Вас довольно долго не было, поэтому я решил вас поискать. Ой, кажется, я доставила ему немало хлопот. Простите! — Простите, меня заперли в дамской комнате, но каким-то образом я сумела выбраться через окно. Потом заблудилась, пытаясь найти дорогу обратно, и случайно наткнулась на какую-то странную суматоху! — Да, дверь дамской комнаты была снаружи перетянута верёвкой. Я понял, что вас там заперли. Он даже об этом знает? Он продолжил: — Что за суматоха? — Я и сама толком не знаю... Услышала какие-то звуки, потом кто-то внезапно выскочил из темноты. Потом разбились окна, и... я просто в ужасе убежала. Я настаивала, что всё случилось так внезапно, что слилось в один сплошной хаос, и подчёркивала: я всего лишь случайная прохожая, которая ничего не знает. Это, конечно, было не совсем неправдой. Я и правда до сих пор не понимала, что именно произошло. Один из рыцарей, отправившихся осматривать место, подошёл доложить лорду Симеону. Никого найти не удалось, зато обнаружилось свежее пятно крови. Значит, человек, которого они искали, тоже сумел скрыться. Слава богу! Я предотвратила убийство! Заодно это доказало и мою невиновность. Если бы они вообще ничего не нашли, меня могли бы счесть человеком, который по собственной прихоти устроил переполох. Уверена, как минимум мне устроили бы суровый выговор за разбитые окна. После этого меня ещё расспрашивали и снова просили точно рассказать, что случилось, но я упорно повторяла, что оказалась там совершенно случайно и ничего не знаю. Нельзя было рисковать и рассказывать больше, пока я сама не понимала, что безопасно говорить. Вскоре меня отпустили, решив, что я просто несчастная юная леди, случайно оказавшаяся не в том месте и не в то время. Я вернулась в зал, где ко мне тут же подбежала лучшая подруга, очень за меня переживавшая. Убедившись, что меня не оставят одну, лорд Симеон отправился докладывать наследному принцу. В итоге он сам присоединился к расследованию, поэтому мы с подругой покинули дворец, а домой я вернулась одна. На следующий день я рассказала обо всём отцу и брату. Когда я передала им всё, что сумела выяснить, они с огромным рвением взялись за дело. В конце концов оказалось, что жертвой был государственный чиновник, который участвовал в коррупционной схеме и её сокрытии, затем поссорился с сообщниками, и теперь его пытались заставить замолчать. Значит, никакой любовной ссоры. Я не видела, кто именно это был, но после полученных сведений смогла догадаться по голосу. Избитый мужчина оказался одним из коллег моего брата. Когда-то его даже представляли мне как возможного жениха. Однако он мне отказал, поэтому дело не дошло до официального предложения. И всё же его лицо и голос хорошо отпечатались в моей памяти. У меня были и подозрения насчёт несостоявшихся убийц, но подтвердить их с достаточной уверенностью я не могла, поэтому оставила выводы отцу и брату. Не хотелось случайно подвергнуть кого-нибудь допросу лишь из-за моей обоснованной, но всё же ничем не доказанной догадки. Впрочем, догадка оказалась верной. Коррупционные махинации этих людей раскрыли, а самих их обвинили в преступлении. Для королевского двора этот случай стал небольшим скандалом. А для меня всё произошедшее, признаться, оказалось довольно захватывающим. Через несколько дней после бала я так и сказала лучшей подруге: — Я знала, что дворец окажется настоящей сокровищницей вдохновения! Грязная сторона человеческих отношений неизбежно порождает политические интриги! А где им ещё процветать, как не во дворце, где за роскошным фасадом скрывается повседневная жизнь, полная скандалов и жестокости! Назвать это «весельем» — ничего не сказать. Это было потрясающе! — Не могу поверить, что после всего пережитого ты в таком восторге, — ответила подруга на мой поток энтузиазма. — Если бы твой план не сработал, тебя могло уже не быть в живых! — Пожалуй, да. Рада, что случился такой захватывающий поворот, но ещё больше рада, что сама не пострадала. — Ещё бы! Это совсем другой уровень по сравнению с мелкими злобными проделками других барышень. Несмотря на нравоучения и раздражённое выражение лица, Жюлианна на самом деле живо интересовалась каждой подробностью моего приключения. Я подробно пересказала ей и предыдущую неприятность — как меня заперли в дамской комнате. — Наверняка это была леди Орелия со своей компанией, — сказала она. — Они вышли из зала вскоре после тебя, словно отправились следом. Хотя я была уверена, что с любой их затеей ты как-нибудь справишься. — Да, это вообще не составило труда. Меня удивляет лишь, как плохо они всё продумали. Дверь заблокировали, но помешать открыть окно даже не попытались. — Сомневаюсь, что им вообще пришло в голову, будто ты полезешь через окно. Сами они никогда бы такого не сделали. — Ну уж простите, что я такая бесстыдная грубиянка. Просто не видела смысла беспомощно рыдать. Выход был прямо передо мной — я им и воспользовалась. — Леди Орелия и её подружки явно не понимали, насколько бесцеремонный противник им достался, — пожав плечами, сказала Жюлианна. Она знала: сколько бы язвительных замечаний и жестоких шалостей на меня ни обрушивали, молча терпеть я всё равно не стану, поэтому и не слишком за меня тревожилась. — На самом деле я этим девушкам скорее благодарна. Подобная травля, может быть, и клише, но если конкретные способы издевательств придумывать исключительно из головы, всё развивается слишком формально и безжизненно. А если писать, опираясь на настоящий опыт, сюжет сразу становится гораздо острее, тебе не кажется? Они подарили мне настолько хороший материал, что я чуть ли не хочу поблагодарить их лично. И лорда Симеона, разумеется, тоже! Я рассмеялась. Если кто-нибудь ещё узнает, что из-за невероятного разнообразия нападок после помолвки с лордом Симеоном я каждый день испытываю благодарность к виновным в них барышням, меня наверняка сочтут настоящей извращенкой! С любым другим женихом мне бы никогда не довелось пережить ничего подобного. Всё это происходило лишь потому, что я была помолвлена с лордом Симеоном. Я была благодарна и молодым дворянкам, и ему. — Значит, и это собираешься использовать как материал? — спросила Жюлианна, перелистывая книгу у себя в руках. Это был мой свежий роман, только-только пришедший из издательства. — Конечно. Но если придерживаться одних фактов, получится недостаточно захватывающе, поэтому я собираюсь немного всё приукрасить. Может быть, юная леди сама попадает в эту историю, её похищают, а герой приходит на помощь? Именно такого ждёшь от любовного романа. — Безусловно, если героиня — не ты, всё развивалось бы именно так. Хотя обычная героиня и через окно не полезла бы. Как собираешься решить эту проблему? — Хм, хороший вопрос. — Я ненадолго задумалась. — А если случится пожар? Если остаться в дамской комнате означает сгореть заживо, даже самая благовоспитанная леди наверняка полезет через окно. Пока я говорила, новая задумка начала складываться сама собой. Мне уже надоели истории, где есть только романтика и ничего больше. Следующий роман я решила превратить в лихую череду катастроф, полную драмы и напряжения. А среди всего этого ярко вспыхнет пламя любви! Я не собиралась зря терять новую информацию, ради которой столько старалась, но такой подход позволял сохранить основу и изменить её достаточно сильно, чтобы никто ничего не заподозрил. — Кстати, лорд Симеон уже знает? Ты рассказала ему о своей работе? Я покачала головой. — Пока нет. Я всё ещё думаю, как поступить, но до того момента, когда смогу ему рассказать, точно ещё далеко. — Понимаю. Всё-таки считается, что «автор популярных романов» — неподобающая профессия для благородной молодой леди. Вот мой секрет: я работаю писательницей. Пишу любовные романы, которые широко читают женщины из высшего и среднего сословий. Так я совмещаю приятное с полезным, и жизнь от этого становится очень насыщенной. Пусть в реальности я совершенно невзрачна, в мире собственных книг могу наслаждаться головокружительной романтикой и захватывающими приключениями. Пока у меня есть чем кормить свои фанатские страсти, мне этого хватает. Поэтому меня ничуть не беспокоило, если мой брак окажется исключительно выгодным для семьи. Лишь бы муж не был совсем уж ужасным — большего я и не требовала. А мой будущий муж был далеко не ужасен — им был лорд Симеон! Во всех прочитанных историях и среди всех их персонажей я ещё не встречала человека, настолько идеально воплощающего мой любимый тип мужчины: снаружи добрый и мягкий, а внутри — злой и расчётливый. Не могла поверить, насколько полно мне удаётся удовлетворять фанатские страсти прямо в настоящей жизни! Я почти ничего не просила, но полученное превзошло даже самые безумные ожидания! Такая удача выпадает лишь раз в жизни. Рисковать и позволить ей ускользнуть было нельзя, поэтому я решила, что лучше всего тщательно скрывать писательскую деятельность. В этом отношении брак по расчёту на самом деле был очень удобен. Скрывать секрет от человека проще, если он не особенно интересуется тобой как личностью. Даже если я буду дома постоянно что-то строчить, муж вряд ли заметит — большую часть времени он проведёт на работе. А семья и издательство помогут сохранить тайну. Я не видела ни одной причины отказываться от писательства. Жюлианна отправилась домой, попросив лишь, чтобы в следующей книге непременно появились мужчины именно того типа, о котором ей нравится читать. Мои читательницы в основном предпочитали пары мужчина-женщина, поэтому слишком открыто писать о таких мужчинах я не могла, но ведь ничто не мешало рассыпать несколько двусмысленных намёков. Я решила добавить как можно больше сцен между двумя красивыми молодыми мужчинами — столько, чтобы Жюлианна была совершенно счастлива! Оставь это мне, Жюлианна! Прямо рядом есть двое мужчин, которые идеально подойдут как прототипы! Правда, если одному оставить чёрные волосы, а другому светлые, станет слишком очевидно, с кого они списаны, поэтому более мужественного я решила сделать блондином. А у его более мягкого спутника пусть будут нежные светло-каштановые волосы... Да, и внутри он окажется совсем не нежным! Я тихонько рассмеялась. Идеальный контраст! От одной мысли уже хочется писать! Фанатский восторг так меня захлестнул, что я немедленно начала набрасывать заметки, но, увы, дворецкий объявил о посетителе. Оказалось, лорд Симеон приехал к нам домой, хотя заранее мы ни о какой встрече не договаривались. Я поспешно проверила, всё ли в порядке с внешностью, и отправилась в гостиную. — Прошу простить за внезапный визит. — Сегодня лорд Симеон выглядел так же блистательно, как всегда. Белая форма королевской гвардии подходила ему просто великолепно. Ах, как же приятно смотреть на мужчину в форме! Она сразу делает его строже, внушительнее — и минимум на двадцать процентов привлекательнее! При виде лорда Симеона в такой форме я была невероятно близка к тому, чтобы у меня хлынула кровь из носа! — Ничего страшного, — ответила я и предложила ему сесть. — Это из-за дела несколько дней назад? — Вопрос прозвучал прямо, но другой причины для того, чтобы без предупреждения приехать ко мне в форме, я придумать не могла. — В некотором смысле, — сказал он с кривоватой улыбкой. Он сел, я устроилась напротив, и мы продолжили разговор за чаем, который принесла служанка. — Тогда вы сказали мне, что всё произошло настолько внезапно, что вы не поняли, кто там находился и что именно случилось. И всё же... — Да, я должна перед вами извиниться. Знаю: если бы я сразу поняла, кто это, расследование завершилось бы быстрее. Но на месте всё было таким хаотичным и беспорядочным... Лишь когда я вернулась домой и успокоилась, наконец поняла, чей это был голос. Я сразу начала с извинений и тем самым опередила его неизбежные вопросы. Дело в том, что если бы мы скрыли факт, что именно я высказала догадку о том, кто ссорился в темноте, раскрыть преступление было бы почти невозможно. Поэтому отцу и брату пришлось признать, что сведения поступили от меня. Разумеется, вслед за этим неизбежно возникал вопрос, почему я скрыла столь важную информацию в тот самый момент, поэтому к этому разговору я тщательно подготовилась. Отговорка была именно той, которую я сейчас изложила лорду Симеону. Всё случилось так внезапно, ночь была очень тёмной, прямо перед этим меня жестоко заперли в комнате, поэтому я и так была совершенно расстроена — как могла перепуганная молодая леди дать точные показания, и так далее, и тому подобное. Единственное, за что я категорически не собиралась извиняться, — это за то, что скрыла информацию от него. Любые мои извинения, решила я, будут касаться исключительно доставленных хлопот из-за того, что на месте я якобы не узнала голос. Лорд Симеон прекратил расспросы и ненадолго замолчал. Я опередила его. Не сомневалась, что, пока он изящно пьёт чай, в голове у него вихрем проносится множество мыслей. От напряжения в комнате меня буквально трясло. — Мы допросили преступников, однако о разбитых окнах они ничего не знают. Вы случайно не знаете, кто это сделал? Я помедлила. — Нет, понятия не имею. Я была уверена, что это один из тех мужчин, но... если не они, тогда для меня это загадка. Возможно, там находился кто-то ещё, кроме меня. У меня возникло ощущение, что сейчас он торжественно объявит, будто видит меня насквозь, но я изобразила самое невинное непонимание, на какое была способна. Было совершенно ясно: лучше бы я с самого начала сказала правду хотя бы об этом, но раз уж начала лгать, оставалось идти до конца и продолжать утверждать, что окна точно разбила не я. Откуда мне тогда было знать, что можно говорить, а что нельзя? Если бы рыцари не нашли никаких следов борьбы, всё выглядело бы так, будто я по собственной воле подняла шум и без всякой причины разбила окна! Просто устроить переполох выглядело бы куда лучше, чем устроить переполох и вдобавок серьёзно повредить чужое имущество. Мне совершенно не хотелось, чтобы в этом обвинили меня, поэтому я продолжала настаивать, что ничего об этом не знаю. Когда обнаружились следы крови, моя история получила подтверждение, а затем преступников арестовали, так что в целом всё завершилось благополучно. Но один неверный шаг — и меня могли объявить позорной скандалисткой, после чего меня ждало бы унизительное падение. В самом начале я просто не могла позволить себе рассказать всё как есть. Жюлианна и моя семья, возможно, поверили бы мне даже без доказательств, но ждать подобного от лорда Симеона я не могла. Настолько сильно он мне точно не доверял. — Мы пока не знаем, — ответил он. — Расследование продолжается. — Мне очень жаль, что я ничем больше не могу помочь. — Я вся сжалась, словно от стыда за собственную полную бесполезность. Мой голос и весь мой вид говорили: Как же мне хочется показать жениху, насколько я могу быть ему полезна, но я всего лишь никчёмная девушка. Ох, что же будет, если он меня разлюбит! Разумеется, всё это была игра. Хотя выглядело моё поведение вполне естественно. Именно так подобная сцена и должна была разыгрываться. Лорд Симеон некоторое время молчал, но то ли поверил моим словам, то ли просто сдался... в конце концов тихо вздохнул и больше давить не стал. Вместо этого он сменил тему. — К слову, я вовсе не предполагаю, что с вами непременно случится ещё какое-нибудь несчастье, но какое-то время вам, пожалуй, стоит соблюдать осторожность. Если собираетесь на вечерний приём или другое подобное мероприятие, прошу сообщать мне заранее. Похоже, неприятностей вокруг вас и без того хватает. Я склонила голову. Каких ещё неприятностей? — Я начал понимать, что оставлять вас одну в подобных местах может быть небезопасно. Да, вы становились мишенью множества злых слухов, но пока они вас, казалось, не тревожили, я не видел причин вмешиваться. Однако бездействовать после того отвратительного обращения, которому вы подверглись той ночью, я не могу. А, — подумала я, — он говорит о том, как со мной обошлись те девушки. И тут я вспомнила: разве он не говорил, что убедился, будто меня действительно заперли в дамской комнате? — Лорд Симеон, — спросила я, — как вы узнали о двери? Вам кто-то рассказал? — Нет, я сам обнаружил, что её снаружи перетянули верёвкой. Я проверил дамскую комнату, когда искал вас. Надо же, он зашёл так далеко... Как приятно! Я помедлила и постаралась добавить в голос нерешительности. — Лорд Симеон... Вы стали хуже обо мне думать? Моё совершенно неподобающее поведение... то, что я полезла через окно... — Я решила, что типичная юная леди наверняка сочла бы такой вопрос важным. Не то чтобы я ожидала, что из-за подобного он разорвёт помолвку, но спросить казалось правильным. — В отчаянных обстоятельствах приходится прибегать к отчаянным мерам, Мариэль. Я стал бы беспокоиться, только если бы это вошло у вас в привычку. — Да что вы, никогда! И правда, в последнее время я почти этого не делаю... хотя ещё несколько лет назад мама регулярно ругала меня за лазание через окна. — Я и не думал иначе, — с доброй улыбкой ответил он. — Я никогда не усомнился бы в вашей скромности и благопристойности. Хотя слова звучали успокаивающе, у меня возникло смутное ощущение, будто он молча продолжает допрос. Но это наверняка моё воображение? Просто чувство вины заставляет нервничать? Он ведь совершенно не знает, какая я на самом деле. Для него я могу быть только той невзрачной и кроткой девушкой, какой кажусь. Обстоятельства вынудили меня вести себя неподобающе для дочери дворянского дома, но необходимое раскаяние я продемонстрировала. Оставалось надеяться, что этого ему хватит. В конце концов он не мог задерживаться надолго: ради визита пришлось выкроить время посреди рабочего дня. Он поднялся, извинившись, что уходит так скоро. А затем тоном человека, который будто бы вспомнил о чём-то уже на пороге, спросил: — Вам знакомо имя Аньес Вивье? Знакомо ли? — подумала я. Разумеется. Я знаю её лучше любого человека на свете. — Да, — ответила я, снова нарочито добавив нерешительности. — Вивье... Кажется, она писательница. Я слышала это имя, да... — А её книги вы читали? — ...Да. Полагаю, вы ненавидите подобные вещи? — Среди упрямых мужчин нередко встречались те, кого популярные романы приводили в ярость. Как смеет кто-то читать такую пошлую дрянь? Я задумалась, не придерживается ли лорд Симеон схожих взглядов. — Вовсе нет. Я прочитал несколько её произведений и нашёл их весьма занимательными. — Вы... читали? Вы, лорд Симеон? Вот это действительно меня потрясло. Никогда бы не подумала, что мужчина читал мои книги — и тем более получил от них удовольствие! Я совершенно определённо писала их для женской аудитории. — Их дала мне кузина. Сказала, что раз я собираюсь жениться, мне следует прочитать их и узнать побольше о женском сердце. — Понятно. Объяснение того, откуда он вообще о них узнал, было вполне убедительным, но сам факт, что он действительно прочитал книги, всё равно удивлял. — Я понял, что у женщин воля куда сильнее, чем нам, мужчинам, хотелось бы думать, но при этом им свойственна определённая чистота. Вивье так ясно изображает человеческие отношения... Даже вне романтической линии я нашёл немало моментов, заслуживающих внимания. Она настолько реалистично изображает людей, что можно почти поверить, будто всю жизнь только и делает, что наблюдает за их поведением. — ...Понимаю, что вы имеете в виду. Опять это чувство. Словно его улыбка молча давит на меня. Но это ведь наверняка только моё воображение... Наверняка... — Пока я читал, временами возникало странное дежавю: будто основой истории послужили реальные люди и места, с которыми я сталкивался. Полагаю, Вивье черпает вдохновение среди представителей королевского двора. — Возможно, — ответила я. — Говорят, она сама принадлежит к благородной семье. Как думаете, этот слух правдив? Я ничего не знаю! Но слух действительно ходит — это правда. Я же поклонница, конечно, я слышала все слухи! — Вполне возможно. Если это так, можно ожидать, что события королевского бала тоже однажды появятся в её произведениях. — Пожалуй! — Я постаралась сказать это с как можно более беззаботной улыбкой, надеясь, что он наконец сменит тему. А как ещё мне было вести себя в такой ситуации? Никаких особых сведений у меня нет, совсем никаких! Я просто обычная читательница романов. Не могу дождаться следующей книги Вивье! На улыбку лорда Симеона я отвечала застывшей улыбкой и держалась до самого момента, когда смогла проводить его. Ни малейшей трещины в своей решимости я ему не показала. Разумеется, я вовсе не чувствую себя под следствием. С чего бы? Я просто обычная поклонница! С Вивье меня вообще ничего не связывает! Вернувшись к себе, я едва не рухнула на месте. Не выдавать себя рядом с лордом Симеоном и не позволять своей броне дать ни единой трещины оказалось невероятно утомительно. Неужели он всё понял? И если да, то как? Что меня выдало? Я была уверена, что у него не было ни единой возможности узнать о моей тайной работе. Наверное, я слишком много думаю. Просто из-за чувства вины мне кажется, будто меня подозревают. Пусть от этого мне было больно почти до слёз, наброски, сделанные раньше, пришлось выбросить. Такой роман писать нельзя. Если лорд Симеон его прочитает, сразу поймёт, что автор — я. Даже если не учитывать происшествие на балу, он наверняка догадается, кто вдохновил тех двух ослепительно красивых молодых мужчин, которых я собиралась добавить ради Жюлианны! А ведь они так прекрасно разжигали мои фанатские страсти... Как обидно! Я задумалась, нельзя ли всё переработать так, чтобы связь стала менее очевидной. Но ещё важнее было понять, не пытался ли лорд Симеон своими словами вообще отговорить меня от писательства. Видеть в нашем разговоре скрытую критику моей писательской деятельности казалось притянутым за уши... но исключить такую возможность я не могла. Я решила, что должна узнать о лорде Симеоне больше. До сих пор опиралась лишь на впечатления от его внешнего поведения и светские слухи. Возможно, пора было выйти за эти пределы и собрать мнения внутри Королевского рыцарского ордена. Скоро я выйду за этого человека замуж. Мне необходимо точно понимать, что он на самом деле за мужчина. Я стала размышлять, как лучше всего добыть нужные сведения. Это было необходимо, иначе я никогда не смогу спокойно заниматься своим увлечением, не привлекая внимания лорда Симеона. Допустить разрыва помолвки нельзя, но собственные интересы я тоже должна защищать любой ценой. Впервые мне пришло в голову, что мой жених может оказаться довольно хлопотным человеком. И всё же одновременно становилось всё труднее подавлять разгорающееся внутри меня фанатское пламя. Какой страшный, коварный мужчина. Ох, лорд Симеон, мой будущий муж, вы слишком прекрасны для слов. Я просто безумно вами фанатею. Что бы ни случилось, пожалуйста, не разочаруйте меня! ---------- Помолвка Мариэль Кларак — Глава третья Помолвка Мариэль Кларак — Глава третья Если бы мне пришлось описать свою невесту одним словом, я бы сказал: «странная». Мне наконец удалось вернуться к ней, кое-как отбившись от нескончаемого потока людей, желавших завести со мной разговор. — Прошу прощения, что оставил вас одну. Хотя я довольно надолго оставил её сидеть в одиночестве у стены, она ничем не показала, что её это задело. Напротив, встретила меня безмятежной улыбкой. Сказала несколько слов благодарности и выразила беспокойство обо мне, но ни словом не упомянула о том, что происходило с ней в моё отсутствие. И это несмотря на то, что к ней подходило немало людей. Она разговаривала с кем-то буквально до моего возвращения. Я стоял довольно далеко, но время от времени всё же поглядывал в её сторону. С тех пор как Мариэль приняла моё предложение, она внезапно оказалась в центре всеобщего внимания. На неё обрушились зависть и злословие такой силы, с какой прежде ей наверняка не приходилось сталкиваться. Я не сомневался, что пока сегодня был занят, её снова донимали и оскорбляли. Однако она не сказала об этом ни слова. Ждала меня со спокойным, невозмутимым лицом, словно всё было в полном порядке. В иных обстоятельствах я, пожалуй, был бы доволен как жених и восхитился бы тем, насколько безупречно воспитана моя будущая жена. Но... — Мариэль? Она смотрела на меня, и в её глазах мерцал какой-то странный огонёк. Как бы тщательно она ни сдерживала выражение лица, глаза всё равно выдавали нечто, чему я никак не мог подобрать название. Любопытство? Какая-то страсть? С виду тихая и ничем не примечательная, она явно вынашивала в голове какую-то безумную идею. Не уверен, что мне хотелось знать какую именно, но тревожное ощущение, повисшее в воздухе, было трудно игнорировать. А может, это просто нежность к любимому жениху — обычные романтические грёзы юной девушки? Ведь всё может быть настолько мило и невинно... правда? Нет, решил я. Определённо нет. Ничего подобного. Стороннему наблюдателю, возможно, так бы и показалось, однако я был совершенно уверен: это впечатление было бы ошибочным. — Да? — Она очаровательно по-девичьи склонила голову набок и изобразила полнейшее неведение, будто вообще ни о чём не думала. На вид такая безобидная и обычная, совершенно ничем не выделяется... но что она за человек на самом деле? Она всё ещё не догадывалась, что мне о ней известно. Впервые я увидел её несколько лет назад. На балу в королевском дворце, почти таком же, как сегодняшний. Я сбежал от шума и суеты туда, где было поменьше людей, и, прогуливаясь, чтобы перевести дух, услышал женские голоса. Я мысленно застонал. Мне хотелось найти тихое место и побыть одному. По голосам я понял, что это молодые леди. Если бы они меня заметили, хлопот было бы не оберёшься, поэтому я уже собирался уйти, когда одна из них сказала нечто, привлёкшее моё внимание. — Откровенно говоря, это верх бесстыдства: такая позорная особа, как вы, вообще осмелилась явиться во дворец. Слова были колкими и насквозь пропитанными высокомерным презрением. Похоже, я наткнулся не на оживлённую компанию подруг, а на ссору. Сама мысль о том, чтобы вмешаться, утомляла, но я всё же остановился. Все светские дамы были одинаковы. Снаружи — пленительные красавицы, а под этой оболочкой — готовые цепляться и издеваться так, что терпение лопнет у кого угодно. По правде говоря, я не хотел иметь с ними ничего общего, но как рыцарь королевской гвардии не мог игнорировать ссору, происходившую рядом. Пока дело ограничивается словами, можно не вмешиваться, — подумал я, — но нужно хотя бы убедиться, что никто не пострадает. Я остановился в тени большой колонны и стал наблюдать. В небольшом внутреннем дворике собрались пять или шесть девушек. Одну окружили остальные. Из-за юбок и платьев я не мог разглядеть, кто она, но едва заметил, что на ней светло-лиловое платье. Зато лица окруживших её девушек показались мне знакомыми. Все они были приближёнными дома Кавеньяк. А среди нарядной толпы особенно ярко выделялась одна — мисс Орелия, дочь маркиза Кавеньяка. В сверкающем фиолетовом платье. По всей видимости, обе девушки пришли в платьях одного цвета, и именно это вызвало возмущение. Во всяком случае, такой вывод можно было сделать из летевших в её сторону обвинений. За то, что она посмела надеть платье того же цвета, что и мисс Орелия, остальные объявили её дерзкой, бесстыжей девицей, не знающей своего места. Какая чепуха. Почему женщины так переживают из-за подобных пустяков? Какая разница, какого цвета платье? Когда в одном месте собираются сотни людей, разве возможно, чтобы у всех были разные цвета? Мне казалось очевидным — конечно же среди сотен гостей встретится кто-то в платье того же цвета! — и я совершенно не понимал, почему это считают таким непростительным проступком. До крайности утомительная ситуация. Но было похоже, что за обвинениями не последует физическая расправа, поэтому я остался на месте и продолжил наблюдать. Мисс Орелия и её приспешницы выплеснули на девушку все оскорбления, какие только смогли придумать, а затем наконец неторопливо удалились, презрительно и безудержно смеясь. Во дворике осталась лишь одна молодая леди. Она опустила глаза, и прямые каштановые волосы скрывали её лицо. Я решил, что она плачет или дрожит от страха. Кто бы не задрожал после того, как на него набросилась целая компания и так отчитала? Пусть платья и были одного цвета, наряд этой девушки явно не шёл ни в какое сравнение с платьем мисс Орелии. Вряд ли она принадлежала к особенно высокопоставленному дому. Она постаралась нарядиться к балу, а её за это высмеяли, обвинив в попытке подражать тем, кто выше её по положению. Наверное, она совершенно раздавлена. Какой бы глупой и незначительной ни казалась мне причина её несчастья, девушку всё равно было жаль. Молодую леди довели до слёз травлей — я ведь не совсем бессердечный. Я никак не мог решить, подойти ли и утешить её. Проблема была в том, что если вести себя неосторожно, она могла ко мне привязаться, а это грозило куда большими неприятностями. Обычно я старался не начинать разговоров с молодыми леди, если они сами ко мне не обращались. К тому же, если она слишком сблизится со мной, — подумал я, — мисс Орелия станет следить за ней ещё пристальнее. Возможно, держаться подальше будет лучше и для неё самой. И всё же я не мог заставить себя просто бросить её там одну. Слишком уж печально это выглядело. Пока я раздумывал, что делать, раздался тихий звук. Молодая леди во дворике что-то едва слышно произнесла. Бедняжка. Уже не может сдержать рыданий. Я отбросил сомнения и шагнул к ней, решив придумать, как утешить её, не проявляя чрезмерной фамильярности. И тут я услышал этот звук снова — на этот раз отчётливее. — Хе-хе... Хе-хе-хе... Хех... Я замер. Прошу прощения? Для плачущего человека звук был чрезвычайно странным. Он больше походил не на всхлипы, а на... смех. — Хех... Хе-хе-хе-хе...! Она всё ещё смотрела в землю, её плечи по-прежнему слегка подрагивали, но теперь я совершенно точно слышал смех. Внутри нарастало беспокойство. Я решил не приближаться. Неужели она лишилась рассудка? Неужели кто-то может быть настолько слаб духом, что такая травля полностью отнимает разум? Я снова замешкался, теперь уже по несколько иной причине. Но мои мысли прервал другой голос. — Мариэль! К ней подбежала черноволосая девушка, такая юная, что почти ещё ребёнок. Я её не узнавал; вероятно, она дебютировала в обществе совсем недавно. Она бросилась прямо к девушке во дворике, и та наконец подняла голову. Оказалось, она тоже совсем молода. На ней были большие очки, а лицо под ними пылало ярким румянцем — от радости. — Это было невероятно, Жюлианна! Настоящая сцена, где одну девушку окружает целая компания! Классические злобные молодые леди! Испытать такое на себе — просто восторг! У меня мурашки! ...Постойте-ка. — Теперь я наконец знаю, каково это — оказаться в окружении! Будто тебя со всех сторон душит стена из платьев. Леди Орелия настолько великолепно играет эту роль, что я почти могла бы в неё влюбиться. Черноволосая девушка, Жюлианна, выглядела ошеломлённой. Она лишь пожала плечами. — Не то чтобы я всерьёз думала, что за тебя нужно волноваться, но... Я был ошеломлён не меньше. Почему она улыбается? Как можно быть такой счастливой после того, как тебя без конца высмеивали и оскорбляли? — Ой, — сказала молодая леди, — надо скорее всё записать, пока не забыла. Они использовали столько замечательных оскорблений, что я хочу позаимствовать каждое. Я даже не знала, что одно и то же можно выразить столькими разными способами! Очень впечатляет. Наверное, хорошее образование и правда даёт богатый словарный запас. Нужно изобразить их как можно точнее. Затем молодая леди — как я уже понял, её звали Мариэль — достала из сумочки два небольших предмета. Блокнот и... перо? — Они дали мне столько материала, что почти ничего не придётся выдумывать. Можно составить целый словарь оскорблений. Надеюсь, когда-нибудь они снова придут меня донимать. Я бы с удовольствием провела с ними ещё немного времени. Это просто неисчерпаемый кладезь материала для наблюдений. — Сомневаюсь, что они станут утруждаться. Для леди Орелии такие, как мы, даже внимания не стоят. — Понимаю. Сегодня я привлекла её внимание лишь потому, что мы случайно пришли в платьях одного цвета, но так везти будет не каждый раз. Везти? В каком мире подобную травлю можно назвать «везением»?! Мисс Мариэль продолжила: — Чтобы злобные молодые леди долго меня преследовали, им нужна какая-то причина для такой вражды. У героини истории всегда есть что-то, из-за чего её травят. Она невероятная красавица или обладает особым талантом, которому все завидуют... чем-то таким, что может быть только у героини. У меня подобного, конечно, никогда не будет. Может быть, найти кого-нибудь подходящего и понаблюдать за ней поближе? Вот было бы идеально. Говоря это, она усердно водила пером по бумаге. Жюлианна, явно привыкшая к подобному, просто сидела напротив и смотрела. По крайней мере я понял, что волновался зря. А вот всё остальное оставалось для меня полной загадкой. Признаю, стоять в тени и подслушивать личный разговор двух молодых леди — поведение не самое достойное, но странности мисс Мариэль настолько меня заинтересовали, что я не мог заставить себя уйти. — Несчастная героиня терпит одну издёвку за другой, но потом встречает прекрасного мужчину, получает счастливый финал и всем утирает нос. Думаю, читателям нравится такое. Но чтобы кульминация по-настоящему подействовала, всё, что к ней ведёт, не менее важно. Если описать издевательства дёшево и поверхностно, читатель сразу почувствует фальшь. Как же трудно втянуть его в мир высшего общества! Одних хороших героев мало — нужны ещё и хорошие злодеи. Читатели... История... Злодеи... Кажется, всё начинает складываться. Слушая оживлённые объяснения мисс Мариэль, я наконец более-менее понял, о чём она говорит. О романах. Она писательница? И радуется тому, что мисс Орелия с подругами её травили, потому что теперь сможет использовать этот опыт как материал? Если так, в этом хотя бы была определённая логика. Её реакция казалась настолько ненормальной, что я уже опасался какого-то расстройства, и потому даже испытал облегчение, узнав, что причина существует. И всё же принять это было трудно. Разве нормальная девушка, пережив подобное, отнесётся к случившемуся исключительно как к материалу для романа? Как можно радоваться тому, что за тобой проследили до укромного места и набросились толпой, лишь потому, что это пригодится для книги? Как можно с благодарностью записывать в блокнот злобные оскорбления, адресованные тебе самой? Это было чем угодно, только не нормой. Кто она вообще такая? Что творится у неё в голове? Даже после того вечера мне никак не удавалось забыть эту девушку, которая, вероятно, лишь недавно дебютировала в обществе, по манерам всё ещё казалась ребёнком и вела себя совершенно непостижимо. После этого я бесчисленное множество раз видел её на балах и садовых приёмах. Казалось, ей нравится бывать везде, где собирается много людей. Работа научила меня хорошо запоминать лица и приметы, да и очки должны были делать её заметной, однако на деле в толпе её часто было невероятно трудно найти. Красавицей она не была, но и уродливой её назвать было нельзя — во всяком случае, ничто во внешности не бросалось в глаза. Каштановые волосы, средний рост, обычное телосложение: само воплощение обычности. Из тех людей, про которых думаешь: «Кажется, я её где-то видел», — а потом она растворяется в толпе, и ты снова теряешь её из виду. Пытаясь подобрать сравнение, я пришёл к животным, которые сливаются с природой благодаря маскировке. Насекомое, в точности похожее на лист, или ящерица, меняющая цвет всего тела. Искать мисс Мариэль в толпе было почти как в детстве ходить по лесу и разыскивать скрывающихся там животных. Когда мне всё-таки удавалось её заметить, я испытывал настоящее удовлетворение, будто чего-то добился. Хотелось воскликнуть: «Вот она!» Совсем как в детстве, когда я гонялся в лесу за насекомыми, — сам не заметил, как поиск мисс Мариэль вошёл у меня в привычку. И всякий раз, когда я её находил, она неизменно оставалась странной. Хотя она явно старалась посещать все возможные собрания, почти ни с кем не разговаривала и обычно держалась одна. Сначала я подумал, что она робка и ей трудно начинать разговор, но такие люди обычно надеются, что кто-нибудь заметит их первым. Они стараются пристроиться к большой компании или стоят на видном месте, всем видом ожидая приглашения. Подобные молодые леди часто оказывались поблизости от меня, так что разницу я видел сразу. Мисс Мариэль не хотела, чтобы её замечали. В этом я не сомневался. А значит, она намеренно вела себя так, чтобы привлекать как можно меньше внимания. Дело было не только в природной неприметности. Она и одевалась всегда уместно, но так, чтобы взгляд нигде не задерживался. Большинство девушек изобретательно старались выделиться из толпы и выглядеть хоть немного красивее соперниц, а мисс Мариэль поступала наоборот. Одевалась скромно, но не настолько невзрачно, чтобы эта скромность сама начала бросаться в глаза. Совершенно обычная одежда — ни хорошая, ни плохая — всякий раз. Это явно было сознательным выбором, и поддерживать такую степень незаметности наверняка требовало немалых усилий. Но зачем вообще это делать? Ответ на этот вопрос тоже постепенно прояснился благодаря наблюдениям. Она не разговаривала с людьми напрямую, зато слушала чужие разговоры. Невзначай приближалась к тем, кто оживлённо беседовал, сливалась с окружением и сосредоточивала на них всё внимание. Молодые или старые, мужчины или женщины — ей было всё равно. Она пряталась у всех на виду и впитывала всё, что могла услышать из чужих разговоров. Поразительно, что никто её не замечал, но на подобных мероприятиях собирались огромные толпы. Если рядом стояла ничем не примечательная молодая леди, большинство воспринимало её просто как часть декораций. Да что там — не увидь я сцену в тот вечер, не уверен, что когда-либо обратил бы на неё внимание. А собрав новый разговор, она находила укромный уголок и делала записи в блокноте. Когда я видел её за этим занятием, лицо у неё всегда сияло от радости. Наверное, сегодня попался хороший материал, — думал я. Интересно, какой роман она пишет? Я молча наблюдал, ошеломлённый, и со временем эта загадка всё сильнее занимала мои мысли. Когда молодые леди дебютируют в высшем обществе, их главная цель — найти мужа. Они стараются выгодно себя представить и отыскать человека, который хоть немного улучшит их положение. Мисс Мариэль же поставила во главу угла прямо противоположное: не привлекать к себе никакого внимания и собирать материал для романа. Мне ужасно хотелось подойти и спросить её прямо: Зачем вы вообще сюда пришли? Так вышло, что несколько лет своей жизни — помимо обычной работы и светских обязанностей — я провёл, наблюдая за одной чрезвычайно странной девушкой. — Симеон, ты вообще собираешься когда-нибудь жениться? — однажды ни с того ни с сего спросил принц Севран, когда я сопровождал его на инспекции. Я приподнял брови. — Я мог бы задать вам тот же вопрос. — Я рассматриваю варианты, — ответил он. — Не припомню, чтобы давал обет безбрачия. Я вздохнул. Совершенно не время для подобной ерунды. Он ведь понимает, что нас окружают мои подчинённые? — Я тоже никогда не говорил, что намерен остаться холостяком до конца жизни. — Тогда почему ты не женат? Ты даже не пытаешься найти подходящую партию. Тебе уже почти тридцать, Симеон. Если совсем не начнёшь интересоваться женщинами, люди могут неправильно тебя понять. — Не беспокойтесь, Ваше Высочество. Если люди и начнут что-то обо мне подозревать, то наверняка решат, что замешаны в этом именно вы. — Вот именно поэтому я и беспокоюсь! Ты обязан жениться — хотя бы ради меня! Я задумался, не сказал ли ему уже кто-нибудь что-нибудь подобное. Его шутливость исчезла, и он ткнул меня пальцем. — Твоя мать тоже переживает! Никто не хочет, чтобы сын и наследник всю жизнь оставался холостым. Если нужно, я даже сам подыщу тебе пару. Начни хотя бы ходить на официальные смотрины. И поскорее! — Официальные знакомства... Хм, пожалуй. Если отбросить тревоги Его Высочества, нельзя сказать, что я совсем не думал о браке. Родители, особенно мать, весьма настойчиво донимали меня этим вопросом. Хотя мне не нужно было спешить так же, как молодым женщинам, их всё равно беспокоило, что в двадцать семь их сын до сих пор не женат. Я начал думать, что пора отнестись к этому серьёзнее. Солгал бы, сказав, что совсем не интересовался ни браком, ни женщинами. Просто работа всегда стояла для меня на первом месте, а всё остальное я откладывал. К тому же мне ещё ни разу не встречалась женщина, которую я действительно захотел бы выбрать. Однако сама мысль о том, чтобы начать знакомиться с потенциальными кандидатками, всё равно не привлекала. Откровенно говоря, меня немного пугало, каких именно молодых леди мне могут предложить. Не окажутся ли все они такими же, как мисс Орелия: безупречными снаружи и далеко не безупречными внутри? Можно поставить характер выше красоты, но женщины прекрасно умеют скрывать свою истинную натуру. Вполне возможно, что кто-то представится добродетельной, а после свадьбы окажется насквозь гнилой и злобной. Мне не требовалось многого. Я просто хотел человека, с которым мне было бы спокойно и легко проводить время. Я сказал об этом Его Высочеству, и лицо его омрачилось. Он и сам никак не мог найти подходящую принцессу, поэтому отлично понимал моё разочарование. Найди он такую идеальную женщину, наверняка стал бы ухаживать за ней сам, а не знакомить со мной. Всё было довольно непросто. Пока я всё ещё размышлял над этим, мне довелось поговорить с отцом мисс Мариэль, виконтом Клараком. Он спросил, не могу ли я познакомить его дочь с кем-нибудь, кто подошёл бы ей в мужья. — Возможно, среди ваших подчинённых найдётся подходящий человек. Моей дочери в этом году исполнилось восемнадцать... Красавицей её не назовёшь даже при самой щедрой оценке, зато голова у неё на плечах есть. Она сообразительна, быстро понимает, что от неё требуется, и безупречно исполняет любые обязанности. В этом отношении я воспитал её как следует, поэтому могу предлагать свою дочь с полной уверенностью. Виконт вздохнул и продолжил: — Вот если бы она не была такой тихой и неприметной, господа в обществе, возможно, наконец начали бы её замечать. Быть может, для прославленных королевских гвардейцев она покажется недостаточно блестящей партией, но женой станет превосходной. Жена — не то же самое, что любовница. Если вы доверяете человеку свой дом, он должен быть добродетелен и надёжен. В этом смысле моя дочь — весьма выгодная партия. Поэтому, если вам кто-нибудь приходит на ум, буду признателен, если замолвите за неё словечко. Виконт очень убедительно изложил доводы, причём так, что всё звучало чрезвычайно достойно. Он открыто признал всё, чего мисс Мариэль недоставало в красоте и блеске, зато подчеркнул качества, благодаря которым она могла стать прекрасной женой. Приём выглядел совершенно невинным — и сам он именно так его и подавал, — но на деле это была хитрая стратегия, вполне достойная виконта, который собственным трудом добился высокого положения. Уверен, немало мужчин, услышав подобную рекламную речь, тут же согласились бы. Разумеется, это была не вся правда. Виконт показал одну сторону мисс Мариэль, но умолчал о крайне существенной детали. Её непревзойдённая эксцентричность вовсе не была мелочью; потенциальному жениху это следовало знать. Я понимал, что он старается представить дочь в наилучшем свете. Если рассказать всё как есть, мисс Мариэль просто отвергнут — никакой договорённости не получится. И всё же мне было неловко пересказывать слова виконта своим людям, зная то, что знал о самой Мариэль. Если жених разорвёт помолвку, узнав правду, даже мисс Мариэль, пожалуй, расстроится. Сплетни разнесутся мгновенно, и найти другого жениха станет ещё труднее, хотя с этим и без того проблемы. Для её репутации это будет окончательный удар. Хотя, — подумал я немного погодя, — даже такое, возможно, приведёт её в восторг: сколько нового материала для романа. От неё можно ожидать и этого. Я представил мисс Мариэль, склонившуюся над блокнотом и сияющую от счастья, и вздохнул. Кто-то всё же должен познакомить её с подходящим мужчиной. Сама она мужа точно не найдёт. Хотелось, чтобы нашёлся человек, который знает о её увлечении и готов его принять. И в тот же миг я понял: такой человек есть. А почему бы и нет? Заодно не придётся рассказывать о ней моим людям. Я уже знал о её тайном увлечении. Уже знал, что характер у неё немного необычный. Меня это не беспокоило — напротив, мне всегда нравилось наблюдать за ней. Мисс Мариэль была эксцентричной, но нисколько не злобной. При всей страсти к сбору сплетен сама она их никогда не распространяла. Всё делалось исключительно ради романов и необходимого для них материала. Я ни разу не видел, чтобы сплетни интересовали её сами по себе. В высшем обществе, где любой слух разрастается в грандиозный скандал, можно сказать, что такие люди, как мисс Мариэль, встречаются редко. Её принципы целиком подчинены писательству. Обычно это не назовёшь добродетелью, но... ведь само по себе это не делает её плохим человеком, верно? К тому же, — подумал я, — я ведь и сам в последнее время ищу супругу. Я сказал виконту, что его дочь кажется мне идеально подходящей и что хотел бы предложить собственную кандидатуру. Мягко говоря, он был потрясён. — Ох, — выдавил он, на мгновение потеряв дар речи. — Для меня большая честь уже то, что вы вообще это предложили, но не кажется ли вам такой союз слишком неравным? Мой дом далеко уступает дому Флобер по положению, и для человека вашего уровня, лорд Симеон, наверняка найдётся бесчисленное множество молодых леди, способных предложить куда более выгодные условия. К тому же между вами есть небольшая разница в возрасте... Вместо того чтобы немедленно ухватиться за предложение, он перечислил причины для беспокойства. Так я увидел истинную натуру, скрывавшуюся за его беззаботной внешностью. Перед ним повесили морковку, но он был не настолько глуп, чтобы тут же её схватить. Он подозревал ловушку. И опасался не зря. Если бы дочь обручилась с мужчиной из семьи примерно одного уровня с домом Кларак, обнаружение её истинного характера не стало бы катастрофой. Всё ещё можно было бы сгладить и довести дело до свадьбы, отделавшись чем-нибудь вроде: «У неё всего лишь немного необычное увлечение». Со мной так не получилось бы. Между нашими домами существовало очевидное неравенство сил, и если бы я предъявил претензии, у них почти не осталось бы средств защититься. Вероятно, виконт решил, что даже если сейчас воспользоваться таким шансом, позднее последствия для его дома могут оказаться тяжёлыми, а значит, безопаснее не рисковать. Он, пожалуй, даже думает, что я уже заметил какую-то проблему и сделал это предложение лишь затем, чтобы вытянуть из него правду. Хитрец. — В ваших словах есть смысл, — ответил я. — Восемнадцатилетней девушке я, должно быть, кажусь стариком. — Нет-нет-нет, я вовсе не это имел в виду! Ни одна молодая леди не могла бы так о вас подумать, лорд Симеон. Кроме того, девять лет — не такая уж большая разница. На самом деле это вполне обычно. — Именно. Между моими родителями восемь лет, поэтому мне и показалось уместным просить руки вашей дочери. Вы считаете иначе, виконт Эмиль? — Нет, я бы так не сказал, — ответил он спокойной улыбкой, за которой, как я был уверен, скрывалась лихорадочная внутренняя борьба. Я улыбнулся в ответ, ничем не выдавая своих подозрений. Даже осторожные люди порой сами создают себе лишние тревоги, слишком много размышляя. Я и сам к этому склонен, поэтому не мог осуждать виконта. Я понимал его опасения, хотя они и были напрасны. Я решил продолжить разговор, всё ещё ничего не раскрывая. Мне было любопытно, как он отреагирует на мою настойчивость. — Для моего дома такой поворот действительно был бы счастьем. Даже большим, чем мы заслуживаем... Но я всё же думаю о том, как эту новость воспримут ваши родители. Не встретите ли вы неодобрения из-за брака с женщиной настолько ниже вас по положению? — Ну что вы, нет нужды так себя принижать. У дома Кларак своя долгая и достойная история. Ваш род верно служил нескольким поколениям королей, благодаря чему приобрёл известность, даже если и не выделялся среди прочих дворянских домов. Кроме того, и вы, и ваш сын хорошо известны умением безупречно исполнять обязанности. — Что ж, — неловко усмехнулся виконт, — чрезвычайно лестно слышать от вас подобные слова... — Мой дом — графский, ваш — виконтский. Я не считаю разницу настолько огромной. Он нервно выдохнул. — Возможно, вы правы... Хех, кажется, ещё немного — и его прошибёт холодный пот. Удивительно, что лицо до сих пор остаётся идеальной маской. — Но, — продолжил он, — моя дочь... как бы это выразиться... девушка очень простая. Боюсь, ей недостаёт многих качеств, необходимых, чтобы достойно представлять столь высокопоставленный дом на публике. — Разве вы сами не сказали, что она прекрасно справится с ведением дома? Именно такую женщину я и ищу. Меня разочаровала бы жена, настолько поглощённая последними модами и сплетнями, что дома её почти не бывает. Ей не придётся общаться с людьми больше, чем ей самой удобно. Мне не нужна эффектная жена. Нужна лишь та, с которой дома будет спокойно и счастливо. — Некоторые назвали бы такие взгляды старомодными, — заметил виконт, приподняв брови. — Возможно, это прозвучит самодовольно, но женским вниманием я никогда не был обделён. Женщины, которым нечего предложить, кроме внешности, давно перестали меня впечатлять. Я ищу супругу — человека, с которым проведу всю жизнь. Естественно, мне важнее то, что внутри, а не то, что на поверхности. Мне нужна спокойная и надёжная женщина. Он задумчиво нахмурился. — Хм... Возможно, мои слова наконец его убедили. Бывали ведь случаи, когда муж был беззастенчивым распутником, а жена — невзрачной и здравомыслящей. Джентльмену приходилось узнать множество женщин, прежде чем он понимал, какой тип женщины действительно имеет ценность. Почему бы этому случаю не быть таким же? Словно подумав о том же, он отбросил весёлую маску и спросил: — Вас действительно нисколько не беспокоит, что внешне моя дочь — сама невзрачность? — Нисколько. — Она тихая, и это всё. В ней вообще нет ничего интересного. Нет, — мысленно рассмеялся я, — она чрезвычайно интересна. Возможно, самый интересный человек на свете. — Даже у тихих людей наверняка есть своя привлекательность. — Есть ещё кое-что. С детства она ненасытно читает, и из-за этого стала немного... склонной к фантазиям. Порой кажется, будто она слегка оторвана от реальности. Подбирать слова он умел. «Немного склонной к фантазиям»? Очень мягко сказано. Я сильно сомневался, что поведение мисс Мариэль можно точно описать столь изящным выражением. — Вы хотите сказать, что она бывает чрезмерно впечатлительной? — Можно... и так сказать, — ответил он с явным колебанием в голосе. Нет смысла лгать, — подумал я. Было понятно, что он ищет деликатный способ объяснить: его дочь проводит жизнь, изучая окружающих и превращая их в материал для своих книг. В конце концов он лишь вздохнул, словно признавая поражение. — Тогда, пожалуй, лучше всего вам встретиться лично. Пока не поговоришь с человеком напрямую, некоторые стороны его характера всё равно не увидишь. А если после встречи вы решите, что она вам не подходит, можете сказать об этом совершенно свободно. Стесняться не нужно. Так, наконец дав согласие, отец мисс Мариэль устроил наше знакомство. Он наверняка думал, что я передумаю, едва увижу её. Чего точно не случится, — решил я. Я посетил дом семьи Кларак и впервые поговорил с мисс Мариэль. Там же официально сделал ей предложение. Как я и ожидал, Мариэль оказалась живой по характеру и совершенно незлобной. Вела себя сдержанно, никогда не навязывалась, но когда я обращался к ней, отвечала на удивление здраво. Как и говорил отец, она была умна. Постоянное чтение и собственное писательство приучили её быстро добираться до сути. И всё же я не испытывал того раздражения, которое иногда возникает в разговоре с человеком, слишком желающим блеснуть умом. Я убедился, что нашёл отличную спутницу жизни. Моя мать придерживалась несколько иного мнения. — Симеон, ты уверен, что хочешь на ней жениться? — спросила она после встречи наших семей. На её лице смешались недовольство и сомнение. — Совершенно уверен, потому и сделал ей предложение. Она вам не понравилась, матушка? — Я бы не сказала, что не понравилась. — Её лицо стало ещё более обеспокоенным. — Я рада, что ты нашёл такую воспитанную и сдержанную девушку. Она кажется хорошо образованной, никаких особых проблем в ней нет. Никаких особых проблем. Только она очень, очень неприметная. Из тех людей, что растворяются в окружении и оставляют настолько слабый след, что забываешь об их присутствии. Я вполне понимал настороженность матери перед таким существом, словно созданным для маскировки: её присутствие было настолько неуловимым, что даже составить о ней мнение было трудно. Наверняка ей было бы спокойнее с человеком попроще — красивой, обаятельной и легко читаемой девушкой. Мариэль идеально скрывала все свои странности и играла роль самой бесцветной молодой леди, какую только можно вообразить. Даже передо мной не оставляла ни единой бреши в своей броне. При желании это можно было назвать лестными словами вроде «скромность» или «добродетель», но казалось, будто там, где стояла Мариэль, находилось пустое место. Наверное, очень трудно составить мнение, — подумал я, — если ничего не знаешь о её настоящей натуре. Мне и самому было непросто найти в ней конкретные качества, которые можно похвалить. Получались лишь общие любезности, подходящие кому угодно. И именно этого она добивалась. Она не хотела привлекать к себе внимание ничем — поэтому мне и не за что было зацепиться. Без сомнения, на раннем этапе она особенно боялась, что её настоящую сущность раскроют и я тут же отменю помолвку. Интересно, какое лицо она сделает, когда поймёт, что все эти старания были напрасны. Будет занятно! Надо лишь дождаться самого эффектного момента и рассказать ей. Пока же я подыгрывал, будто она полностью меня обманула. Представив её удивлённое лицо, я невольно улыбнулся. Но одновременно меня охватили противоречивые чувства. Пока она не может быть со мной честна, она никогда не расслабится. Мы помолвлены, но сейчас наши отношения — лишь формальность, не более. Почему-то эта мысль сильно меня разочаровала. — Заместитель капитана, ваша невеста прибыла, — сообщил один из моих людей, подойдя ко мне на плацу. Мариэль приехала точно к условленному времени. Я оставил коня на попечение конюха и отправился встретить её у входа. До сих пор Мариэль ни разу не обращалась ко мне с чем-то похожим на эгоистичную просьбу или мольбу, поэтому несколько дней назад она немало меня удивила. — Есть ли хоть какая-нибудь возможность посетить Королевский рыцарский орден? Только если это не доставит слишком больших неудобств. — Сначала просьба показалась странной, но я быстро понял: дело наверняка в её книгах. Если у женщины не было родственников в Ордене, рыцарский мир оставался для неё совершенно закрытым. Мариэль хотела стать первопроходцем и проникнуть на неизведанную территорию. Лишь после предложения я узнал, что романы для неё не просто увлечение, а работа. Она сделала писательство своей профессией и полностью ему посвятила себя. Более того, издательство уже официально выпустило несколько её книг. Когда я прочёл несколько романов, которые мне буквально всучил кузен, то обнаружил в них множество знакомых деталей. Это были любовные истории при королевском дворе, и развитие событий — не говоря уже о некоторых небольших происшествиях — настолько явно указывало на источники вдохновения, что человек, знакомый с реальными событиями, легко их узнавал. Поэтому ходил распространённый слух, что автор может быть молодой дворянкой. Имя «Аньес Вивье» совершенно точно было литературным псевдонимом. Истинная личность автора активно обсуждалась среди читателей. Но я знаю правду. Это она. Иначе быть не может. Её выдал случай с платьем. Злодейка, отчитывавшая героиню за платье того же цвета, не могла быть никем иным, кроме мисс Орелии. Все детали совпадали с тем вечером, а сама сцена была описана слишком живо. И тут я заметил ещё кое-что. В следующей книге возлюбленный героини — королевский гвардеец? Это ведь не связано с нашей помолвкой? Неужели она использует меня как источник вдохновения?.. Разумеется, именно это она и делала. — Я не хочу мешать вашей работе, поэтому, пожалуйста, скажите, если это невозможно. Просто я слышала, что иногда людям, не состоящим в Ордене, всё же разрешают входить на территорию. Например, если они приносят что-нибудь родственнику или встречаются со старшим офицером. Если существует хоть какой-то допустимый способ, я бы очень хотела навестить вас на работе, лорд Симеон. Человек, ничего не знавший о Мариэль, наверняка счёл бы это милой просьбой девушки, желающей лучше узнать жениха. Когда она изложила мне свою просьбу, подбирая самые скромные формулировки, я лишь кивнул, не понимая, больше мне удивляться или смеяться. Что плохого, если она придёт и посмотрит? Пожалуйста, используй это в следующем романе сколько угодно. Только не делай слишком очевидным, что списывала всё с меня. Прошу. Мариэль ждала снаружи у входа в сопровождении служанки, как и полагалось настоящей дворянке. Я спросил дежурного, почему её не впустили, но оказалось, она сама предпочла подождать. — Добрый день, Мариэль. Услышав мой голос, она повернулась. Затем её глаза расширились от потрясения. Она прикрыла рот обеими руками и уставилась на меня так, будто хотела вцепиться зубами и проглотить целиком. Со мной что-то не так? Я опустил взгляд на одежду. Нет, вроде всё в порядке... [[image:/storage/reader-images/a7229fa08ecf727064119f1b46f19be184e3a90a.jpg]] Она со служанкой отвернулись от меня и начали перешёптываться. — У вас опять кровь из носа, миледи?! — раздался пронзительный, испуганный шёпот. — Нет, — ответила Мариэль дрожащим голосом. — Всё хорошо, спасибо. Каким-то образом удалось сдержаться. Но... — Она содрогнулась. — Такая разрушительная сила... Она куда больше, чем я могла представить! — Должна признать, миледи, он и правда весьма приятен глазу. Я нерешительно протянул дрожащую руку к её плечу. Кровь из носа? С ней всё в порядке? — Мариэль, что случилось? Вам плохо? Едва моя рука коснулась её, она молниеносно подняла голову и попыталась сгладить ситуацию улыбкой. Хм. А теперь она уже слишком весёлая. Щёки у неё пылали, а глаза сияли так ярко, что почти слепили. — Нет, пожалуйста, не беспокойтесь. Сегодня просто очень яркое солнце. Оно на мгновение ослепило меня, и я слегка опешила и растерялась. Что ж, это была правда: день выдался особенно солнечным. Хотя солнце совершенно точно находится у неё за спиной. Она продолжала смотреть на меня с той самой странной напряжённостью. Медленно и тщательно оглядела с головы до ног, словно хотела облизать меня целиком, а потом тихо выдохнула с восхищением. Если подбирать слова, можно было бы сказать, что моя невеста очарована мной, буквально заворожена. Но чувствовалось и что-то ещё. Неужели дело только в этом? Кажется, к восхищению примешано нечто другое... — Тогда пойдёмте внутрь. Позже я покажу вам тренировочные площадки. А сначала можно посидеть и выпить чаю. Я передал хлыст для верховой езды слуге и жестом позвал Мариэль за собой. В ту же секунду её лицо исказило глубочайшее разочарование. Что? Почему?! Теперь она смотрела сквозь меня. Взгляд был прикован к слуге. К слуге? Так всё это время её интересовал он? Я внимательно его осмотрел. Молодой парень, едва поступивший на службу. Почти мальчишка, ученик, даже моложе Мариэль. Что в нём вообще может вызвать такую реакцию?.. Или всё-таки может? Внезапно я заметил, что она смотрит не на его лицо, а на руку. В которой он держал переданный мной хлыст. Мысли понеслись вскачь. Хлыст. При чём здесь хлыст?! Чувствуя, что спрашивать бесполезно, я начал осторожно подталкивать Мариэль к двери. К этому времени несколько проходивших мимо мужчин уже остановились из любопытства. Всем давно хотелось узнать побольше о моей таинственной невесте. Но когда они увидели её, на лицах появилось откровенное недоумение. Это напоминало ситуацию, когда откусываешь кусок мяса, уверенный, что это говядина, а оказывается курица. Вроде неплохо, но совсем не то, чего ожидал. Мне хотелось сказать им: Ценность женщины не ограничивается внешностью! Но если бы после этого они спросили, в чём именно заключается ценность Мариэль, мне пришлось бы нелегко с ответом. Мы прошли в гостиную и немного отдохнули, обменявшись ещё несколькими бессодержательными любезностями. Тут, видимо услышав разговор, вошёл мой непосредственный начальник. — А, Симеон! Так это твоя прекрасная невеста? Надеюсь, не возражаешь, если я присоединюсь! Я произнёс пустые заверения, что, разумеется, не возражаю. Он вошёл, даже не дождавшись ответа, и к тому времени, как я договорил, уже стоял рядом. Скрывать любопытство он даже не пытался. Увидев господина средних лет, Мариэль поднялась и сделала реверанс, ничем не выдав удивления. — Мариэль Кларак. Очень рада знакомству. Прошу прощения за столь дерзкую просьбу навестить здесь моего жениха. Мне показалось огромной честью увидеть, как устроена работа Ордена и как трудятся рыцари. — Не беспокойтесь, вам здесь всегда рады. Капитан Альбер Пуассон, к вашим услугам. Поверьте, честь полностью на моей стороне. В таком убогом месте очаровательная молодая леди — настоящая услада для глаз! Капитан, чья слабость ко всем женщинам не была секретом, уверенно осыпал комплиментами даже такую невзрачную девушку, как Мариэль. С одной стороны, это говорило в его пользу: он не судил женщин исключительно по красоте и не отбрасывал тех, кто был менее хорош собой. С другой — делало его совершенно неразборчивым ловеласом. Если бы командирские способности были столь же сомнительны, как характер, уверен, его давно бы сняли с должности. Рыцарей нередко навещали друзья или родственники, но ни один визит не вызывал такого бессмысленного любопытства, как моя невеста. Это начинало раздражать. Ещё несколько человек столпились за дверью и заглядывали внутрь через щели, словно нечисть. Им что, заняться больше нечем? Придётся переделать графики дежурств. Прослежу, чтобы свободного времени было поменьше. — Небольшой переполох всё-таки случился, — продолжил капитан, — когда все узнали, что наш Симеон обручился. Придётся простить нам чрезмерное любопытство. Понимаю, как это, должно быть, надоедает. — О нет, ничуть. Мне очень нравится здешнее чувство товарищества. Даже завидую. Женщина почти всё время проводит дома. Когда видишь, как вы здесь работаете вместе, словно братство, невольно хочется хоть немного пожить такой же жизнью. Капитан расхохотался громким, раскатистым смехом. — Ну, хорошие стороны тут есть, не спорю, но большую часть времени это просто грязный свинарник. Даже ваш жених... На людях он держится вежливо, а когда вокруг одни мужчины, бывает довольно жесток. Подчинённые постоянно на него ворчат. Мариэль тихо засмеялась. — На его фоне вы кажетесь весьма беззаботным. По-моему, вы прекрасно уравновешиваете друг друга. — Он как раз восполняет то, чего недостаёт мне! Я рад, что он рядом. Беззаботный? — недоверчиво подумал я. Именно таким он и хочет казаться! Но разве весёлый и мягкосердечный человек сумел бы возглавить рыцарский орден?! В глазах общества именно я выглядел воинственным, но капитан при необходимости тоже умел быть крайне ядовитым. Уже то, что он использовал меня как прикрытие, немало говорило о его истинной беспощадности. Он заявил, что пришёл из любопытства, но я не сомневался: заодно хочет как следует изучить Мариэль. Я это понимал, но вмешиваться не стал. Это же Мариэль. Вряд ли за неё стоит переживать. Вообще-то меня даже немного удивило, насколько хорошо они поладили. Разговор становился всё оживлённее. Кажется, каждый из них пытался понять, каким меня видит другой. Почему это интересовало капитана, я знал. Но какую информацию искала Мариэль? Мужчины, подглядывавшие из-за двери, наконец потеряли терпение и ввалились в комнату. Места сразу почти не осталось. Все начали расспрашивать Мариэль о ней самой, но постепенно главной темой стал я. Видимо, они решили, что о самой Мариэль особенно нечего узнавать, и потеряли к ней интерес. Однако вскоре я понял, что дело не только в этом. Отвечая на все вопросы скромно и безобидно, Мариэль незаметно направляла разговор. Очень умело пробуждала у собеседников желание обсуждать меня, а не её. Свои вопросы она подавала как то, о чём естественно тревожилась бы обычная невеста — чем я занимаюсь на работе, каким меня видят окружающие, — и постепенно собирала весь необходимый материал. Из Мариэль получился бы неплохой тайный агент. Такая мысль приходила мне не впервые. Она умела любыми способами гасить интерес к себе и выуживать именно ту информацию, которую хотела услышать. Будь она мужчиной, наверное, она бы мне не слишком нравилась, — подумал я. А потом осознал: Но разве в таком случае она не была бы очень похожа на своего брата? Похоже, дело было не только в её отце. Вся семья скрывала куда больше, чем показывала внешне. До самой минуты отъезда Мариэль осаждали шумные толпы, но настроение у неё ничуть не испортилось. Домой она уехала с выражением абсолютного удовлетворения — совсем не так выглядит девушка, которой весь день мешали побыть с женихом. Какая довольная собой. Словно поставила цель и достигла её. Видимо, это и правда так. Единственная причина, по которой она хотела встретиться со мной, — добыть вдохновение для книги. Я давно это знал, но всё равно поражался тому, что кроме собственных романов её, казалось, не интересует вообще ничего. Нагрузив мужчин, бросивших обязанности ради праздной болтовни, таким количеством работы, чтобы они были заняты до глубокой ночи, я вернулся в кабинет. По неизвестной причине капитан последовал за мной. — Она очень в твоём вкусе, — сказал он. На его насмешку я ответил холодным взглядом. — Рад это слышать, капитан. — Она явно не такая уж обычная девушка, какой кажется. Умная и очень хитрая. По-моему, ничего не упускает. Если бы я действительно считал её коварной женщиной, пытающейся тебя использовать, то посоветовал бы быть осторожнее, но... — Он замолчал. — Всё-таки это не совсем тот случай. Он с глухим стуком сел и наклонил голову. — Выглядело так, будто ей просто хочется узнать тебя получше. Именно так и должна вести себя невеста, ничего неправильного... Вот только у меня появилось ощущение, что дело не просто в любви к тебе. Будто есть какая-то другая, более важная причина. Капитан был очень наблюдателен. Неудивительно, что даже за безупречно светской беседой он сумел верно разгадать Мариэль. Однако до настоящего источника её мыслей и поступков пока не добрался. Это было естественно. Чтобы самостоятельно догадаться о таком, нужно самому быть человеком того же типа, что и Мариэль. Я знал правду ещё до предложения и не видел в ней особой проблемы. Я не из тех, кто смотрит свысока на популярную литературу, объявляя всё разом вульгарным мусором. В книгах Мариэль были увлекательные темы. Они могли тронуть сердце читателя. Я прочёл не только те романы, которые навязал мне кузен, — к тому моменту прочитал все опубликованные. В каждом очень ярко ощущалось, какое удовольствие автор получал от работы, и после прочтения они ещё долго оставались в душе. Мариэль нравилось наблюдать за людьми, и нравилось изображать их. Иными словами, она любила человечество как вид. На мой взгляд, это была настоящая добродетель, достойная уважения. И всё же в последнее время меня не покидало ощущение, что что-то идёт не так. Не чувствует ли она моего недовольства? — задумался я. Надеюсь, что нет. Пока она исправно исполняет обязанности моей жены, я вполне готов был одобрять её немного необычное личное увлечение. — Ты уже догадываешься, в чём может быть эта причина? — спросил капитан. Я кивнул. — Это исключительно её личное дело. Уверяю вас, беспокоиться не о чем. — И всё же ты выглядишь обеспокоенным. От такой прямоты я на мгновение замолчал. — Правда? — наконец спросил я. — Ты вообще с ней разговаривал? Я имею в виду по-настоящему, а не только обменивался формальностями. Попробуй пробиться через все эти фальшивые улыбки и маленькие уловки и действительно понять друг друга. Вы станете семьёй, проведёте вместе всю жизнь. Лучше разобраться со всем прямо сейчас. Представь: вы поженитесь, а отношения будут построены на лжи, и никто никогда не покажет своё настоящее лицо... Трагедия невыносимая. Тут и взрослый мужчина заплачет. Капитан посмотрел мне прямо в глаза. — То, что вы женитесь не по любви, не значит, что нужно намеренно держаться холодно и отстранённо. Ты обязан узнать её. Хотя бы подружитесь. Я потерял дар речи. Я старался всё это скрыть, но капитан видел меня насквозь. Мне казалось, что я изо всех сил стараюсь быть дружелюбным с Мариэль, но капитан был прав: между нами существовали одни формальности. Как мы могли убедиться, что нам действительно хорошо вместе, если столько всего скрывали друг от друга? Мы скрывали друг от друга самое главное в себе. Если бы кто-нибудь сказал, что я просто устроил всё так, чтобы со стороны помолвка выглядела счастливой, возразить было бы нечего. Может, сказать ей, что я знаю? Что знал с самого начала, ещё до первого разговора? Если рассказать, возможно, она тоже откроется мне. Но когда мы разговаривали в прошлый раз, она уловила мои намёки и начала выяснять, что именно я имел в виду. Та беседа наверняка заставила её насторожиться. Если сейчас слишком внезапно заговорить об этом прямо, между нами станет только хуже. Я совершенно не понимал, что делать. Я оставил всё при себе и продолжил исполнять обязанности королевского гвардейца как обычно. Вскоре настал вечер, когда я сопровождал принца Севрана на приём в доме герцога в качестве официального эскорта. Там ко мне подошла молодая женщина, встречи с которой я предпочёл бы избежать. — Сегодня вы один, как я вижу. Ваша невеста предпочла остаться дома? Мисс Орелия приветствовала меня самоуверенной улыбкой, одетая в платье глубокого багряного цвета. Как обычно, её окружала свита молодых леди. Под их хищными взглядами я чувствовал себя трофейным оленем, которого вот-вот настигнет охотник. Их сверкающие глаза вполне могли посоперничать с глазами Мариэль. Да, — подумал я. Вот к таким взглядам я привык. И привык уже давно. Но во взгляде Мариэль было нечто иное. Рвения и пыла в её глазах хватило бы, чтобы заставить насторожиться любого, даже этих девушек, однако впечатление было совершенно другим. Почему? — размышлял я. В чём разница? — Я здесь сопровождаю Его Высочество, — ответил я. — Исключительно по служебным делам. На самом деле мне очень хотелось поскорее вернуться к Его Высочеству. Я пришёл охранять его и не мог надолго от него удаляться. Но если уйду прямо сейчас, мисс Орелия, скорее всего, просто пойдёт следом. После того как я выбыл из числа потенциальных женихов, она полностью переключилась на принца Севрана. Искала любую возможность приблизиться к нему, так и не поняв, что он давно исключил её из числа кандидаток. Мне не хотелось доставлять Его Высочеству неприятности, поэтому я думал, как от неё отделаться. — Разумеется, разумеется, — сказала мисс Орелия. — Я просто забыла, ведь в последнее время вы с вашей прелестной невестой почти неразлучны. Конечно, Его Высочество важнее. Окружавшие её девушки пронзительно захихикали. Почувствовав скрытый смысл в её словах, я быстро оглядел зал. А, понятно. Вдали стояла Мариэль. Я, разумеется, не приглашал её присоединиться: присутствовал здесь по работе. И поскольку она ничего не сказала мне об этом мероприятии, я предполагал, что она не придёт. Для помолвленной пары и правда странно явиться на один приём совершенно отдельно. Наверное, мисс Орелию это весьма забавляет. Я снова повернулся к стайке девушек. На их внешне невозмутимых лицах то и дело проступали любопытство и насмешка. Несомненно, они уже поговорили с Мариэль и наговорили ей всякой ерунды. Мне стало интересно, что Мариэль думает об этой ситуации. Волноваться за неё не требовалось — в этом я был уверен. Травля мисс Орелии не только не испугает её, а, напротив, приведёт в восторг. Но неужели её совсем не задело, что мы оба пришли на один приём, а я её не пригласил? Я внезапно окончательно потерял терпение, как можно быстрее отделался от компании и ушёл. После столь враждебного обращения особой необходимости вежливо сглаживать ситуацию я не чувствовал. Гораздо важнее казалось поговорить с Мариэль. Несмотря ни на что, я всё-таки немного беспокоился. Я направился прямо к ней. Заметив меня, она моргнула за стёклами очков. — Добрый вечер, лорд Симеон. Та же вежливая улыбка, что и всегда, ни следа тревоги или уныния. Однако спокойный фасад совершенно меня не успокоил. Скорее наоборот. Прежняя тревога превратилась в раздражение. Но как бы сильно меня ни выбило из равновесия, я должен был любой ценой сохранять самообладание. Нельзя было открыто сердиться на неё. — Я не ожидал, что вы придёте. Прошу прощения — следовало заранее сказать, что сегодня я сопровождаю Его Высочество. Она небрежно махнула рукой. — Не стоит беспокоиться обо мне. Я уже знала. Несколько дней назад услышала от одного из ваших людей. Разумеется, работа важнее. Пожалуйста, даже не думайте об этом. Постой... Когда она это узнала? И от кого? Каким-то образом, без моего ведома, она уже завоевала доверие моих подчинённых. — Не следует ли вам вернуться к Его Высочеству? Не хотелось бы, чтобы вас отчитали из-за меня. И она ещё старалась поскорее от меня избавиться. Неужели она хочет сказать, что рядом со мной трудно собирать материал? — Пойдёмте со мной, — сказал я. — Раз уж вы здесь, будет невежливо не поприветствовать его. Теперь вы моя невеста. Важно исполнять соответствующую роль. — Конечно, вы совершенно правы. — Она ненадолго замолчала. — Просто сейчас он, кажется, очень занят. С ним разговаривает множество людей. Поэтому я подумала, что лучше обратиться к нему позже. Она не сказала ничего неправильного. Умение не вмешиваться некстати и дождаться подходящего момента — достойные качества. Более того, её слова были абсолютно разумны. Умом я это понимал. Но всё равно почему-то совершенно нелогично злился. — Если так рассуждать, вы прождёте вечность. Его Высочество всю ночь будет окружён людьми. Идёмте. В конце концов мне удалось настоять, чтобы Мариэль пошла со мной к Его Высочеству. На её лице мелькнул едва заметный оттенок недоумения, но в остальном она осталась совершенно невозмутимой и больше не возражала. Безупречно вежливо поприветствовала Его Высочество — и снова рассталась со мной. Очень коротко и по делу, — подумал я. Совсем не как мисс Орелия и её приспешницы. Те готовы на всё, лишь бы их заметили, и хватаются за любую возможность поговорить с человеком вроде наследного принца. Неужели у Мариэль и правда нет даже половины их желания пообщаться с ним? Это казалось странным, ведь прежде она смотрела и на него, и на меня тем самым страстным взглядом. А потом я понял. Её глаза совсем не такие, как у мисс Орелии. И я наконец осознал, в чём разница. Во взгляде Мариэль не было ни любви, ни интереса к противоположному полу. В нём жило лишь увлечение человечеством как видом. Она не была в меня влюблена. Я должен был понимать это с самого начала, но когда истина наконец дошла до меня, почему-то я неожиданно приуныл. С какой стати мне вообще расстраиваться? Я договорился о браке с её отцом, даже не поговорив сперва с ней самой. Конечно, между нами не возникло романтических отношений. Я и не хотел их. Мне нужна была лишь женщина, в которой я мог быть уверен: она станет подходящей женой. Я выбрал Мариэль, потому что она казалась лучше всего подходящей для этой роли. И только поэтому... ведь так? — Не вешай нос, — нахмурившись, сказал Его Высочество. — На тебя утомительно смотреть. Если тебя это так беспокоит, ступай за ней. Я мысленно выругал себя за то, что позволил чувствам отразиться на лице. Нужно сосредоточиться. — Нет, Ваше Высочество. Я не пренебрегу обязанностями ради личного дела. Мариэль тоже этого не хотела бы. — Ничем не лучше, когда ты остаёшься здесь и заражаешь меня своим унынием. Здесь командую я, и я говорю: иди. — Я вовсе не дуюсь... — На этот раз всё написано у тебя на лице. Сам не заметил? Или хочешь объяснить, что это было за выражение, когда ты провожал её взглядом через весь зал? Очевидно, она не выходит у тебя из головы. Я не нашёлся с ответом. Неужели всё было настолько очевидно? Осознание того, насколько плохо мне удалось скрыть эмоции, стало ещё одним болезненным потрясением. Но я не мог просто броситься за невестой, даже если Его Высочество прямо это разрешил. Моей обязанностью оставалась его охрана, и так легко покинуть пост я не мог. Принца окружала толпа — без преувеличения масса людей. Любой из них мог оказаться змеёй в траве: смешаться с окружающими, скрыть дурные намерения и попытаться подобраться к Его Высочеству слишком близко. Ситуация с Мариэль раздражала, но не была срочной. Я мог встретиться с ней позже. Его Высочество раздражённо вздохнул. — Если ты постоянно прячешь все свои чувства, Мариэль тоже о них никогда не узнает. Можно хотя бы иногда быть с ней немного честнее! — Я вовсе не намеренно прячу свои чувства, — сказал я. — Возможно. Но Мариэль у тебя из головы не выходит, и ты хотел бы пойти за ней. Можешь просто это признать. Не нужно притворяться. — Не выходит из головы? Ну, это не совсем неправда, но бежать за ней всё равно незачем. Нет причин об этом волноваться. Я совершенно серьёзно. — И всё равно ты не можешь перестать о ней думать. Какой же он настырный. Я вздохнул, признавая поражение. Мы слишком хорошо знали друг друга, причём с детства. Спрятаться от него было бессмысленно. Я решил признать это чувство, которого и сам толком не понимал. — Хорошо, — уступил я. — Мариэль действительно не выходит у меня из головы. Только я не понимаю, что именно меня беспокоит. Как невеста она безупречна. Никогда не делает ничего, что доставило бы мне хоть малейшее неудобство, не жалуется и не предъявляет эгоистичных требований. Никогда не перебивает — спокойно ждёт, пока к ней обратятся. Вот сегодня, например, она прекрасно понимает, что мы не можем провести время вместе, потому что я здесь по работе, и её это нисколько не беспокоит. Она идеальная невеста. — Поэтому мне совершенно непонятно это чувство — недовольство, разочарование. Я пытаюсь найти причину и не нахожу. Видимо, в ней есть что-то, что мне не нравится, но я не могу понять, что именно. — Я слегка помассировал виски. С усталым от жизни выражением лица Его Высочество ответил: — Ты правда до сих пор не понял? — Чего не понял? Он свирепо посмотрел на меня, бормоча что-то себе под нос. Не обязательно смотреть на меня с таким ужасом! Он обращается со мной почти как с безнадёжным идиотом. Я высказал это возражение, и он ответил: — Никакого «почти». Ты определённо безнадёжный идиот. Хотя, — тут он поспешил продолжить, — пожалуй, и я тоже. Женщины всегда уделяли тебе столько внимания, а ты настолько ловко с ними управлялся, что я считал тебя прекрасно сведущим в романтических делах. Оказалось, я жестоко ошибался. Пересматриваю мнение: всё это время ты был эмоционально недоразвит. — Вот как? — ответил я с безмятежной улыбкой, хотя внутри кипел. — Не смотри на меня так! Это правда. — Он отступил на несколько шагов. Он что, решил, будто я сейчас начну ему угрожать?! — И неудивительно. Женщины всегда сами к тебе подходили, поэтому тебе никогда не приходилось прикладывать усилий. В двадцать семь лет ты наконец переживаешь подростковый период. Это было бы мило, если бы не выглядело так отвратительно. — Отвратительно? Это уже чересчур. — Запоздалый подростковый возраст кажется людям милым лет до двадцати. В твоём возрасте такая наивность уже немного пугает. — Для меня всё это крайне запутанно. Как именно моё эмоциональное развитие и якобы наивность связаны с нынешней проблемой? — Если бы ты не был эмоционально недоразвит, тебе и спрашивать не пришлось бы. Результат, так сказать, налицо. — Он простонал. — Это затянулось, поэтому скажу прямо. Ты раздражён потому, что не заставляешь мисс Мариэль нервничать. Она не обращает на тебя внимания, не проявляет к тебе интереса — и ты не можешь этого вынести. Я снова онемел. За кого он меня принимает? За младенца, который закатывает истерику, потому что не получил желаемого? Но как это отрицать? Я понял, что он не так уж далёк от истины, и осознание снова ударило меня как молния. — Каждый хочет, чтобы партнёр замечал его, смотрел на него. Конечно, если тебя игнорируют, тебе одиноко и неприятно. У этого чувства, между прочим, есть название. Оно называется любовью. Я открыл рот и снова закрыл. ...Любовь? — Ты влюблён в Мариэль. Вот ответ. Я услышал слова, но не смог их осмыслить. Я совершенно не представлял, что ответить. Я? Влюблён? В Мариэль? Как такое возможно? — Смиренно благодарю вас за совет, — наконец произнёс я. Он снова простонал. — Не пытайся просто об этом не думать! Ты по уши в неё влюблён, признай уже! Другого объяснения нет. Разве я не говорил тебе снова и снова, насколько иначе ты ведёшь себя рядом с ней по сравнению со всеми прочими женщинами? Поразительно было смотреть, как ты вокруг неё крутишься! Вспомни, сколько раз улыбался мисс Мариэль. У меня ни разу не возникло ощущения, что ты лишь исполняешь обязанности жениха. Она для тебя важна, и это видно по лицу. Он продолжил: — Почему ты вообще с ней обручился? Когда виконт Кларак попросил познакомить её с потенциальным женихом, почему ты предложил себя? По традиционным меркам вы не слишком подходите друг другу. Возражения дома Флобер очевидны, но и для дома Кларак такое предложение было немалым бременем. И всё-таки ты всё это преодолел и довёл дело до помолвки. Почему? — Ну, — запнулся я, — потому что... И тут замер, совершенно не находя ответа. Я решил, что Мариэль отвечает всем моим требованиям. Именно такая жена мне нужна. Но действительно ли причина была только в этом? Продолжи я поиски, наверняка нашлись бы и другие женщины, удовлетворяющие моим условиям. Не все же были извращёнными гадюками вроде мисс Орелии. Наверняка можно было найти приемлемую жену из дворянского дома, более равного моему. Я это понимал. Тогда почему выбрал Мариэль? Почему именно её? — Разве ты сам не говорил, что знал её задолго до всего этого? Это та самая девушка, за которой ты постоянно наблюдал, потому что считал её интересной. Почему ты следил за ней с такой настойчивостью, если она настолько невзрачная и ничем не выделяется? Если это было простое любопытство, почему ты продолжал наблюдать столько лет, а в конце концов сделал ей предложение? Мне нечего было ему ответить. Он тяжело вздохнул и положил руку мне на плечо. — Если действительно задуматься, всё очевидно. Теперь осталось лишь быть честным с самим собой. И, конечно, поговорить с ней. Не обязательно сегодня — завтра тоже подойдёт, — но поговорить ты должен. Я стоял молча, а в голове царил полный хаос. Я не только не мог скрыть чувства — едва вообще сохранял способность действовать. Начиналась паника. Неужели я... Как это... Может быть...? Невозможно. Не может быть. Или может? Никогда. Ни за что на свете. Никогда! Но если это и правда невозможно, почему мне так трудно это отрицать? И что вообще в этом плохого? Или тут вовсе нет вопроса о хорошем и плохом? Разве это не... Неужели просто... Ах, проклятье! Я уже сам не понимаю, о чём думаю! — Единственное, чего я не могу понять, — сказал Его Высочество, — почему именно она? Не представляю, что в ней настолько привлекательного, что она так завладела твоим сердцем. В ней нет никаких особых достоинств. Честно говоря, мне даже трудно запомнить её лицо. Но это лишь то, что видно снаружи, — подумал я. Внутри она совсем не невзрачная и не обычная. То, что меня влечёт к настоящей Мариэль, совершенно естественно. И в тот же миг я понял, в чём только что признался самому себе. Что уже не мог отрицать. И снова пришёл в смятение. Неужели это правда? Я действительно влюблён в Мариэль? Не то чтобы я не хотел в это верить. Просто мысль была настолько ошеломляющей, что никак не укладывалась в голове. Остаток вечера я провёл в крайнем беспокойстве. Я настолько рассеянно исполнял свои обязанности, что настоящее чудо — с Его Высочеством ничего не произошло. А потом всю ночь пролежал без сна, словно подросток. Так начался мой очень запоздалый подростковый возраст. ---------- Помолвка Мариэль Кларак — Глава четвёртая Помолвка Мариэль Кларак — Глава четвёртая В последнее время лорд Симеон ведёт себя ужасно странно. — Миледи, сегодня снова доставили ещё одну, — сообщила моя горничная Натали, входя в комнату с единственной розой в руке. — И опять без записки или письма? — Боюсь, что так, миледи. — Что ж, понятно, — ответила я. — Спасибо. Я взяла розу, сняла с неё защитную бумагу и поставила в вазу. К этому времени у меня уже собралась небольшая коллекция — все цветы одного и того же глубокого багряного оттенка. Одни были ещё почти бутонами, другие уже раскрылись во всём великолепии. — А эта уже знавала лучшие дни. — Я коснулась розы, которая уже миновала пору полного цветения и начала вянуть. Несколько лепестков сорвались и медленно опустились вниз. — Пожалуй, лучше сменить воду, — сказала Натали, беря вазу. — Я сейчас всё сделаю. Проводив её взглядом, я вздохнула. Сколько уже дней прошло с тех пор, как я видела лицо лорда Симеона? После того вечернего приёма он ни разу не пришёл ко мне и ни разу не пригласил меня к себе. И ни одного письма. Он присылал только эти розы. По одной каждый день — изо дня в день. Может быть, он просто слишком занят работой? Но тогда он хотя бы передал бы мне пару слов, правда? Лорд Симеон — достойный, порядочный человек. Если дело лишь в нехватке времени, он бы так и сказал. Не стал бы просто вот так меня игнорировать. А может, подумала я, действительно случилось худшее. Он совершенно разлюбил меня. От одной этой мысли на сердце стало тяжело. В тот день, когда герцог Брасьер устроил приём в своей резиденции, я знала, что лорд Симеон там будет, но отправилась одна, ничего ему не сказав. При этом я всеми силами старалась ему не мешать. Я понимала, что он должен находиться рядом с принцем Севраном, и потому держалась в стороне. Раз уж я помолвлена с рыцарем, которому поручена личная охрана наследного принца, подобные ситуации наверняка ещё не раз повторятся. Я не придала этому большого значения: просто пошла на приём и, как всегда прежде, занялась сбором сведений. Но, похоже, теперь полной свободы в таких делах у меня больше не было. Когда лорд Симеон заметил меня и подошёл, улыбка едва скрывала его недовольство. Оно буквально висело в воздухе. Наверное, для уже помолвленной девушки явиться на светский приём одной выглядело довольно нескромно. А лорд Симеон тогда немного меня напугал — слишком уж суровым и сердитым казался, — поэтому, поздоровавшись с Его Высочеством, я сбежала при первой возможности. Это и была наша последняя встреча. С тех пор я с ним не разговаривала, и он со мной тоже. Наверное, он действительно ужасно зол. Все наверняка были потрясены, какая я распущенная женщина: бросила жениха и отправилась развлекаться одна. Ему такое точно не могло понравиться. Слишком уж всё сходилось, чтобы отрицать очевидное. Я поступила опрометчиво и беспечно — вот и результат. Снисходительный мужчина, возможно, ничего не сказал бы, если бы его вольнолюбивая жена самостоятельно отправилась в общество, но человек более старомодных взглядов или просто более сварливого характера вряд ли отнёсся бы к этому так спокойно. В конце концов, нередко встречались супружеские пары, где жену почти никогда не видели на людях иначе как рядом с мужем. Должно быть, лорд Симеон именно из таких, — решила я. Раз мы помолвлены, он уже относится ко мне как к жене и хочет контролировать, куда я хожу. Неудивительно, что его так рассердило моё появление без разрешения. Надо было хотя бы спросить его заранее. Совсем нехорошо получилось — я даже не предупредила. Я вздохнула, потом ещё раз, жалея о своей ошибке. Такой шанс выпадает раз в жизни, а я, похоже, сама его спугнула. Формально он ещё не расторг помолвку, но близился уже месяц, а от него не пришло ни единого письма. Может быть, подумала я с очередным вздохом, мне просто полагалось самой понять, что всё уже кончено. Натали вернулась с вазой, наполненной свежей водой; все увядшие цветы она убрала. Остались лишь прекрасные розы в самом расцвете. Лепестки были бархатистыми, насыщенно-красными — самого что ни на есть страстного оттенка. Такой букет мог бы стать идеальным признанием в истинной любви, но для меня он означал совсем другое. Каждый день по одному цветку — и ни слова... Я ведь писала такое в одной из своих книг. Сходство прямо пугающее. Лорд Симеон говорил, что читал книги Аньес Вивье, значит, наверняка позаимствовал идею оттуда. Повторяя то, о чём я писала, он молча, но совершенно ясно сообщал: «Я знаю твою тайну. Я знаю всё». Другого объяснения просто не существовало. Правда, героиня той истории изнывала от волнения и тревоги, не зная, кто присылает ей цветы, а лорд Симеон подписывал каждый подарок своим именем. Даже не показываясь мне на глаза, он неотступно преследовал меня и ясно давал понять: от него не убежать и не спрятаться. С каждым днём розы всё сильнее давили мне на душу. — Моё фанатское пламя совсем погасло, — простонала я, подперев подбородок руками и бессильно опустив плечи. Ничего не понимаю. Мне казалось, я буду в восторге, если лорд Симеон обратит против меня свой беспощадный талант к допросам, но оказывается, радоваться этому совсем не получается. Мне только хуже и хуже. Сомнений быть не могло. Лорд Симеон окончательно и бесповоротно решил, что я — Аньес Вивье. Именно поэтому он так на меня злился. Но доказательств у него быть не может, — подумала я. Наверняка. Если он обратился к моему издателю, там просто ответили бы, что не имеют права раскрывать личные сведения об авторе. А попробуй он воспользоваться своим положением и надавить — у него непременно спросили бы причину. И что бы он сказал? Что подозревает собственную невесту в том, что она Аньес Вивье? Он бы сам себя выставил на посмешище. Человек, который настолько не любит популярные романы, ни за что не поставил бы себя в такое положение. Если он будет действовать неосторожно, сам станет предметом насмешек. Поэтому и пытается заставить меня признаться самой. Точно. Он просто ждёт... Выжидает, пока я больше не выдержу этих неумолимых ежедневных доставок — роза за розой, день за днём. Медленно подталкивает меня к самому краю обрыва и при этом для любого постороннего выглядит идеальным женихом, который ежедневно проявляет ко мне любовь. Злобный заместитель капитана снова наносит удар. Я невольно восхищалась его мастерством, но положение было слишком серьёзным, чтобы предаваться фанатскому восторгу. Я решила, что, пожалуй, пора просто сдаться. Мы с самого начала не слишком подходили друг другу: положение его семьи было куда выше нашего. Каким-то чудом или космической ошибкой дело вообще дошло до помолвки, но надеяться, что мы действительно поженимся, было с моей стороны самонадеянно. Если лорд Симеон от меня отказался, зачем попусту сопротивляться? Я понимала: продолжу делать вид, будто ничего не замечаю, — в конце концов он всё равно расторгнет помолвку под каким-нибудь другим предлогом. Одного того злополучного приёма уже хватило бы с избытком. Наверняка он не говорит прямо лишь потому, что хочет напоследок оказать мне одну услугу. Если разрыв объявит он, все решат, что со мной что-то не так, слухи разлетятся по всему свету — и я буду опозорена. Видимо, он хочет, чтобы я сама придумала благовидный предлог и отступила. Это было очень предусмотрительно с его стороны. Мне очень, очень, очень грустно, — подумала я, — но всё кончено. В конце концов, даже если я больше не смогу быть рядом, я ведь всё равно смогу иногда любоваться им издалека? Придётся довольствоваться этим. Я вспомнила, сколько превосходного материала он подарил мне за столь короткое время. Особенно тот раз, когда я была в штабе Королевского рыцарского ордена и увидела его с хлыстом! Всё было именно так, как я мечтала! Этот кроткий вид — и скрытая под ним опасность... Жестокий, беспощадный и прекрасный! Выражение «пир для глаз» придумали именно ради таких мужчин, а я смогла насладиться им вдоволь! Я закрыла глаза, вспоминая блаженное зрелище, и полностью ушла в него. Да, — подумала я, — одного этого воспоминания хватит на целую книгу. И этого достаточно, решила я. Он воплотил для меня чудесную мечту, большего мне и не нужно. Я знала, что отец и брат тоже согласятся. Они с самого начала считали этот союз несколько нереалистичным. Я подавила ноющую боль в груди и достала бумагу для письма. После того рокового приёма я так боялась лорда Симеона, что не осмеливалась сама с ним связаться. Но теперь решимость окрепла. Худшее было впереди — и я была к нему вполне готова. Я взялась за перо и написала письмо лорду Симеону. «Прошу простить мою беспечность, которая, как я понимаю, глубоко вас разочаровала, — начала я. — Я должна показать, что должным образом сознаю разницу в нашем положении в обществе, и потому отказываюсь от нашей помолвки». Я остановилась. Ни при каких обстоятельствах нельзя было упоминать мои романы. Я не могла дать ему ничего, что послужило бы доказательством. Но если хотя бы сообщить, что я смирилась с положением, лорд Симеон наверняка будет удовлетворён. Я подбирала каждое слово с величайшей осторожностью, несколько раз перечитывала письмо и вносила исправления. Наконец переписала всё начисто, запечатала и передала слуге. Велела доставить письмо лично в резиденцию Флоберов, а проводив его, ощутила, как меня накрывает волна усталости. Ну вот, — подумала я, тяжело выдыхая. Всё кончено. Я задумалась, не стану ли снова главной темой светских сплетен. Наверняка какое-то время слухи будут летать во все стороны. Куда ни пойди — везде станут смеяться, а язвительные замечания свиты леди Орелии достигнут новой вершины торжествующего высокомерия. Обычно я была готова ко всему — более того, заранее радовалась сочному материалу, который из этого получится. Но впервые в жизни не могла найти в себе ни капли энтузиазма. Стоило вспомнить, насколько различается наше с лордом Симеоном положение в обществе, и помолвка начинала казаться сном или иллюзией. Я просто просыпалась и возвращалась к реальности. Тогда почему разочарование было таким сокрушительным? Так не пойдёт. Нельзя вечно унывать. Нужно чем-нибудь отвлечься. Я быстро переоделась и вышла из дома. Натали с собой не взяла и карету готовить не велела — просто отправилась пешком. До улиц, где постоянно ездят экипажи, идти недалеко, а там наверняка удастся поймать фиакр и добраться куда нужно. Для благовоспитанной молодой леди — да и вообще для незамужней женщины — подобная прогулка считалась почти запретной. Одного этого хватило бы, чтобы обвинить меня в распущенности. Впрочем, моя семья не возражала, да и слуги не пытались меня останавливать. Достаточно было надеть одежду попроще — и никто не обратит внимания. Любой прохожий скорее примет меня за служанку из какого-нибудь дома, отправленную по поручению, а в городе таких людей будет столько, что я совершенно растворюсь в толпе и даже родные не смогут меня отыскать. Я оглядела свой наряд. Никому и в голову не придёт принять меня за кого-то выше среднего сословия. Уверенная в своём неприметном кремовом платье, подходящем чепце и коротких ботинках на шнуровке, я бодро зашагала по мощёной улице — широко и решительно, совсем не той сдержанной походкой, которой держалась на светских мероприятиях. Может, купить шоколадный креп и жареных каштанов на площади Шарден, а потом прогуляться по берегу Латура? Можно заглянуть на рынок или пройтись по торговому бульвару, посмотреть на лавки и газетные киоски. Мне хотелось окунуться в городскую жизнь, которой никогда не увидишь, если замкнуться в кругу высшего света. Заодно я решила, что неплохо бы посетить издателя и начать обсуждать следующую книгу. Вот видишь? — сказала я себе. Можно забыть всю эту историю с лордом Симеоном и помолвкой и снова сосредоточиться на книгах. Просто всё вернётся к нормальной жизни. Стоило мне отбросить мысли о поражении и постараться настроиться бодрее, как это и правда немного помогло. Мне уже стало легче. Я остановила проезжавший мимо фиакр и отправилась в город, залитый красками осени. Я прекрасно провела время, ходя по магазинам и гуляя по городу, и уже начала подумывать о возвращении домой, когда ко мне вдруг подошла молодая женщина и задала совершенно неожиданный вопрос: — Прошу прощения, вы юная леди из дома Кларак? Я растерялась и после короткого колебания ответила: — Боюсь, мы с вами незнакомы... Она была одета довольно прилично, на вид ей было чуть за двадцать, и держалась так, словно служила в знатном доме. — Простите, я не хотела вас напугать. У меня сообщение от дома Флобер... точнее, от лорда Симеона. Сердце гулко ударило в груди. Он прислал посыльную? Зачем? Уже прочитал моё письмо? Наверное, он хотел немедленно обсудить расторжение помолвки. Но даже в таком случае зачем перехватывать меня прямо на улице? И откуда лорд Симеон — или его посыльная — вообще узнал, что я здесь? Она тут же ответила на мои невысказанные вопросы: — Мой господин ждёт неподалёку. Он совершенно случайно увидел вас и велел спросить, не согласитесь ли вы присоединиться к нему. Прошу, пройдёмте к его карете. Вот это было удивительно. Как он мог случайно заметить меня в такой городской толчее? Причём в самой городской толчее, а не на улице, где обычно бывает знать. Это уже не могло быть простой случайностью. Почти судьба! Я едва не решила, что мы с лордом Симеоном всё-таки несчастные влюблённые, которым противостоят звёзды. Разглядеть меня в такой огромной толпе... Несомненно, сила любви! Ладно, на самом деле я так не думала. В романе именно здесь события начали бы накаляться, а сердце читателя забилось бы быстрее от романтического напряжения. Но в реальной жизни подобное, разумеется, не случается. Слишком удобно! — Какая из карет принадлежит лорду Симеону? — спросила я, оглядываясь в поисках достаточно роскошного экипажа. Женщина указала на карету, стоявшую у угла тихой улочки неподалёку; с нашего места был виден лишь её край, выглядывающий на большую дорогу. Я пошла за молодой женщиной. За углом выяснилось, что на карете нет герба и вся она словно специально сделана так, чтобы не привлекать внимания. У лошадей ждал один кучер, других слуг поблизости не было. — Прошу, — поторопила женщина, открывая дверцу и приглашая меня жестом. Я подошла чуть ближе и заглянула внутрь. Как и ожидалось, лорда Симеона там не было. Я ведь не вчера родилась. Если бы лорд Симеон послал за мной человека, это была бы не горничная, а слуга-мужчина или кандидат в рыцари, разве нет? Меня резко толкнули в карету. Ноги остались снаружи, но кучер подхватил их и забросил внутрь. Я ещё не успела подняться, когда следом забралась женщина и захлопнула дверцу, перекрыв мне путь к выходу. Карета тут же рванула с места. — Добрый день, леди Мариэль, — произнесла хозяйка кареты; её голос был полон презрения и враждебности. — Какая приятная неожиданность встретить вас здесь! Я расправила порядком помявшееся платье и села напротив. Служанка устроилась рядом со своей госпожой, чьи блестящие светлые волосы изящно контрастировали с платьем цвета розы. — И вам добрый день, леди Орелия. Признаться, я тоже несколько удивлена. Вы часто бываете в этой части города? Она поджала губы. — Да, я довольно часто езжу сюда в театр. А ещё весьма забавно смотреть из окна на буржуазную жизнь. Кто бы мог подумать, что среди толпы мне попадётся знакомое лицо! Да ещё и в таком необычном наряде. Вы почти похожи на простолюдинку! И, откровенно говоря, это вам удивительно идёт. — Ваша семья, должно быть, весьма своеобразна, раз позволяет вам разгуливать одной, даже без горничной. Или для семей столь низкого положения это обычное дело? В моём кругу подобное было бы немыслимо. Тут она разразилась высоким «о-хо-хо-хо-хо!» — и я застыла как зачарованная. Идеальная злодейская молодая леди, словно сошедшая со страниц романа. Невероятно, что она совершенно случайно увидела меня из окна. Разглядела среди огромной людской толпы... Это точно любовь! Как трогательно осознавать, насколько сильно леди Орелия меня любит! Ну, не совсем. Любовь и ненависть ведь две стороны одной монеты, правда? Иногда то, что особенно ненавидишь, тоже замечаешь в толпе мгновенно. Как моя матушка с её шестым чувством на мышей. И всё же достижение впечатляло. Я ведь даже была одета совсем не так, как обычно при ней. Может быть, ненависть связывает людей ещё крепче, чем любовь... Погодите, а это звучит как отличная фраза для книги! Мне ужасно захотелось достать блокнот и записать её, но момент, пожалуй, был неподходящий. — Ну? Так и будете сидеть с пустым выражением лица или всё-таки что-нибудь скажете? Ой. Я так засмотрелась, что забыла ответить. Леди Орелия выглядела недовольной; её запал, похоже, слегка угас. — Прошу простить, — сказала я. — Меня отвлекло само ваше совершенство. — Что? — В её голосе прозвучало явное недоумение. — Если вы пытаетесь снискать моё расположение пустой лестью, это не сработает. Пустой лестью? Да я же от чистого сердца! Если честно, даже немного обидно, что она не поняла. — О нет, ничего подобного. Я лишь выразила своё искреннее фанатское восхищение вами. Теперь она растерялась окончательно. — О чём, ради всего святого, вы вообще говорите? — А вот что я действительно хотела бы спросить: зачем вы заманили меня в карету выдуманным сообщением от лорда Симеона и куда именно мы едем? — Я украдкой посмотрела в окно на проносившиеся мимо улицы, но мы то и дело сворачивали и ехали по местам, которых я не знала. Карета неслась быстро, а куда — понятия не имею. Может быть, к резиденции маркиза Кавеньяка? Но вряд ли она стала бы везти меня в аристократический квартал. В любом случае я наконец задала вопрос, которого леди Орелия, вероятно, от меня и ждала. Она довольно хмыкнула. — Я решила отвезти вас в одно очень занятное место! Думаю, оно вам ужасно понравится. Не могу дождаться, когда увижу ваше лицо. — Да, мне тоже весьма любопытно, как всё будет развиваться. Однако есть одна вещь, о которой я считаю нужным предупредить вас заранее. — Да? — после паузы отозвалась она, снова нахмурив брови. Впрочем, если человек настолько красив, он остаётся красивым с каким угодно выражением лица. — Полагаю, ваша неприязнь ко мне связана с моей помолвкой с лордом Симеоном. Если так, вам, возможно, стоит знать: я решила расторгнуть её. Сегодня же отправила ему письмо. Уверена, он желает того же, поэтому всё, вероятно, будет оформлено очень скоро. — Что?! — воскликнула она, и на миг её лицо стало совершенно пустым от растерянности. Боже мой, — подумала я, — когда у неё такое пустое выражение и вся суровость исчезает, она на удивление милая! Вот и ещё одна скрытая прелесть леди Орелии! — Поэтому я не вижу, по какой причине вам и дальше питать ко мне такую неприязнь, леди Орелия. Возмущение тут же вернулось. — Вы всерьёз думаете, что я поверю в такую чепуху? Если бы помолвку расторг лорд Симеон — это я ещё могла бы понять. Но почему это сделали бы вы? Нелепость! — Совершенно верно, — ответила я, — и изначально у меня не было такого намерения. К сожалению, между нами возникли некоторые трудности. Он любезно устроил всё так, чтобы я могла сохранить лицо в обществе и сама выйти из помолвки, вместо того чтобы лорд Симеон объявил о разрыве со своей стороны. Уверена, через несколько дней об этом станет известно всем. Леди Орелия прищурилась и уставилась на меня. Разумеется, сразу поверить было трудно. Но я ведь не лгала и даже не приукрашивала правду. Я спокойно выдержала её взгляд. В карете повисло тяжёлое молчание. Наконец она нахмурилась ещё сильнее и, всё ещё явно сомневаясь, сказала: — Если это правда, новости превосходные. Я бы не вынесла, если бы лорд Симеон погубил жизнь рядом с такой унылой особой, как вы. Однако я всё равно сомневаюсь. Возможно, вы просто пытаетесь таким образом спастись. — О? Значит, мне есть от чего спасаться? Боже мой! — подумала я. Это уже слишком волнующе. Никогда не ожидала, что она перейдёт от пустых угроз и травли к более решительным мерам. Всё происходило словно в романе. Единственная разница заключалась в том, что в книге героиню в удобный момент спас бы герой, а мне предстояло как-то выбираться самой. Нужно было заставить себя смотреть на ситуацию трезво, а не просто восторгаться происходящим как фанатка. — Ах, какая же я рассеянная, — ответила леди Орелия. — Я ведь говорила, что будет занятно, верно? — Она захихикала тонким голоском. — Сейчас вы ещё изображаете невозмутимость, но интересно, надолго ли вас хватит! Её лицо! — Сердце у меня на миг замерло. Ох, как оно искажается от наслаждения — точно у зверя, играющего с добычей! Какая же она великолепная... Воплощённый цветок зла! Такое под силу лишь женщине с красотой и яркостью леди Орелии. Попробуй я сделать такое лицо — ничего бы не вышло. Внутри меня всё кипело, дыхание перехватывало от возбуждения, но внешне я этого не показала и молчала. Наконец карета остановилась перед каким-то зданием. — Где мы? — спросила я. К этому времени уже заметно стемнело, но на улице всё равно было удивительно многолюдно. Правда, атмосфера резко отличалась от приличных торговых кварталов. Наверное, это и есть так называемый квартал увеселений, — заключила я. По обеим сторонам улицы тянулись заведения, каждое из которых так или иначе отдавало непристойностью. Среди прохожих подавляющее большинство составляли мужчины. Женщины встречались лишь изредка и, скажем так, явно хорошо знали здешние порядки. — Мы приехали в одно весьма особенное заведение, — сказала леди Орелия. — Сюда приходят поесть, послушать музыку, приятно провести время. Ну же. Нам выходить здесь. Горничная открыла дверцу. Кучер уже стоял снаружи и силой вытащил меня на улицу. Следом спустилась леди Орелия. — Мы идём в публичный дом? — спросила я, едва сдерживая восторг. — Мечта сбылась! — Мечта сбылась?! Ой. Я слишком разволновалась и сказала то, что действительно думаю. — О нет, — поспешно выпалила я, — я имела в виду, что сюда приходят господа, чтобы их мечты сбывались. Спокойнее, Мариэль. Я изо всех сил пыталась обуздать неудержимый энтузиазм, но это было нелегко. Передо мной стояло место, к которому я прежде не могла даже приблизиться, не говоря уже о том, чтобы войти внутрь. Запретный мир. — Не переживайте, — хихикнула она. — Это самое высококлассное заведение такого рода во всём Петибоне. Его посещают исключительно дворяне. Петибон... Точно. Так называется крупнейший квартал увеселений во всём Сан-Тере. И мы идём в «Тарантюль», лучший публичный дом Петибона?! В тот самый «Тарантюль», куда, по слухам, тайком приезжают даже члены королевской семьи?! Интересно, принц Севран сегодня здесь?! — И я буду здесь работать?! — воскликнула я, не в силах сдержать охватившее меня предвкушение приключений — ведь прежде об этом месте я знала лишь по слухам. — Прошу прощения? — Она закатила глаза и презрительно усмехнулась. — Ну, если вам так хочется, я могу спросить... Хотя сомневаюсь, что вы привлечёте много клиентов. Пожалуй, правда. Рядом со всеми этими несравненными красавицами у меня не было бы ни единого шанса. Нет-нет, я вовсе не разочаровалась, ясно? Насильно заставить человека заниматься проституцией — это совсем не сказка. Я совершенно не хотела испытать такое в реальной жизни. Пусть меня всё это немного и волновало, я прекрасно понимала, в каком положении оказалась. Было даже облегчением узнать, что планы леди Орелии не настолько зловещи. Нет, я совсем не разочаровалась. Ни капельки. Совсем. В конце концов, от самого идеального материала не будет никакой пользы, если я не смогу вернуться домой и записать его. Остаться здесь против воли и продавать собственное тело было бы крайне неудобно. Но тогда возникал другой вопрос: зачем же она на самом деле меня сюда привезла? Пока мы разговаривали, неподалёку остановилась ещё одна карета. Из неё вышел молодой человек со знакомым лицом. — Добрый вечер, Джейкоб, — сладким высоким голосом позвала леди Орелия. — Спасибо, что приехали по первому моему зову. Как я и подумала, это был лорд Джейкоб, сын барона Мори. Я слышала, что он один из самых пылких поклонников леди Орелии. Сам он, похоже, очень гордился своей преданной службой возлюбленной, тогда как остальные за глаза посмеивались: по сути, он был у неё мальчиком на побегушках, которого она призывала и отсылала когда вздумается. Подобные сведения время от времени попадались мне в ходе обычного сбора светских сплетен. Леди Орелия и её прихлебатели довольно часто становились предметом насмешек и злословия. Интересно, знали ли они, насколько охотно весь остальной высший свет в ответ перемывает косточки им самим, учитывая, как они любят унижать окружающих? — Леди Орелия, — начал он, — моя золотая роза! По вашему зову я примчусь хоть на край земли. Я лишь глупый слуга любви, но умоляю: поведайте мне, чего желает ваше сердце в этот прекрасный осенний вечер. Всё, что в моих силах, — и я исполню ваш приказ. Глаза лорда Джейкоба пылали страстью, а речь звучала так, словно он списал её из какой-нибудь пьесы. Он явно ОЧЕНЬ высокого мнения о себе. — Благодарю. Я хочу, чтобы вы взяли вот эту девушку и вошли с ней в заведение. Покажите ей место, куда приличной молодой женщине обычно не доводится попасть. Лорд Джейкоб перевёл взгляд с неё на меня — и вся страсть мгновенно исчезла. Лицо стало ледяным, словно перед ним стоял даже не человек, а какой-нибудь камешек на дороге. — Кто эта неряшливая девчонка? Она явно не из тех, кому место рядом с вами. Даже вашей горничной она быть не может — вы наверняка выбрали бы кого-нибудь изящнее. — О-хо-хо-хо! — рассмеялась она. — Именно так. Это леди Мариэль из дома Кларак. Она нарочно оделась подобным образом. Сказала мне, что хочет посмотреть, как живёт другая половина общества. — История, которую придумала леди Орелия, должна была ещё сильнее меня унизить, но, забавно, оказалась удивительно близка к правде. — Дом Кларак? Ах да. — Взгляд лорда Джейкоба стал ещё холоднее. Должно быть, в его глазах я была просто мусором, оскверняющим пространство перед леди Орелией. — Раз уж она приложила столько усилий, я решила немного помочь. Ей стоит увидеть все стороны общества. Сама я, разумеется, войти туда не могу, поэтому хочу, чтобы вы её сопроводили. Всего лишь поужинайте и посидите какое-то время за столиком. В общем зале, конечно. Отдельную комнату не берите. Иными словами, план леди Орелии состоял в том, чтобы отправить меня в публичный дом, позаботиться, чтобы меня увидели посетители — среди которых наверняка немало дворян, — и тем самым превратить меня в источник злобных слухов. Если незамужнюю дворянку заметят входящей в публичный дом, скандал будет грандиозным. А если это окажется не просто слухом, а подтверждённым фактом, я больше никогда не смогу показаться в высшем свете. Лорд Симеон немедленно расторгнет помолвку, — подумала я. Возможно, леди Орелия решила, что даже если я соврала насчёт уже состоявшегося разрыва, такой запасной план обеспечит нужный результат. Но я сразу отбросила эту мысль. Лорда Джейкоба она явно позвала сюда ещё до того, как похитила меня. И всё же — совершенно случайно заметить меня в городе, тут же придумать план и немедленно привести его в исполнение... Великолепно! Она прямо образцовая гражданка злодейского сообщества! Я заставила себя очнуться. Сейчас не время фанатеть! Да и сам план, честно говоря, немного разочаровывал. Я ожидала большего. Посадить меня в публичном доме так, чтобы меня увидели другие? Если это худшее, что она смогла придумать, видимо, её всё-таки слишком хорошо воспитали. Хотя, — задумалась я, — я ведь тоже считаюсь благовоспитанной молодой леди. Почему тогда мне приходят в голову вещи куда хуже? Наверное, я просто перечитала романов. Сознание того, что худшие мои опасения не сбудутся, успокаивало. И всё же замысел леди Орелии вполне мог разрушить мне жизнь. Мне ужасно хотелось увидеть публичный дом изнутри... но безопасность всё-таки следовало поставить выше любопытства. Я незаметно огляделась, пытаясь понять, можно ли как-нибудь сбежать. Именно тогда заметила шумную компанию мужчин, которые нетвёрдой походкой двигались в нашу сторону. Простолюдины — и, судя по голосам, уже изрядно навеселе. Их крики и смех разносились по ночной улице. Вскоре они заметили и нас, и всё их внимание тут же сосредоточилось на нашей компании. Ничего удивительного: каким бы роскошным ни был публичный дом, хорошо одетые мужчина и женщина, разговаривающие у самого входа, неизбежно привлекут взгляд. — Эй, ты что, принцесса какая-то? Не просто красотка — прямо настоящая знатная штучка! — Ну а чего ты хотел от такого местечка, как «Тарантюль»? Даже девки, которых они выставляют у входа заманивать мужиков, — одна краше другой! — Бросай этого сопляка и дай настоящему мужику показать, как надо! Лучшего клиента у тебя в жизни не было! Разумеется, всё это предназначалось леди Орелии. Её горничной тоже досталось несколько замечаний, но меня эти мужчины словно вообще не замечали. — Прочь от меня! — взвизгнула леди Орелия, шарахаясь от протянутых рук. — Не трогайте меня, мерзкие животные! Лорд Джейкоб метнулся вперёд и заслонил её собой. — Исчезните с наших глаз, низкорождённый сброд! Эта прекрасная дева никогда не станет игрушкой для столь мерзкой черни! Выглядело довольно впечатляюще. Он стоял твёрдо и решительно, словно благородный возлюбленный из романтической повести. На лице читалась вся его решимость защитить леди Орелию. — Отвали, — бросил один из мужчин. Даже не взглянув на лорда Джейкоба, он небрежно махнул рукой — и лорд Джейкоб с глухим бух! полетел на мостовую. Лорд Джейкоб застонал, уткнувшись лицом в булыжники. Ну, этот в ближайшее время уже не встанет. Вот она, реальность. Одних любви и храбрости недостаточно, чтобы решить все проблемы. Жестоко, но верно. Кучер тоже попытался защитить молодых леди, но получил удар и рухнул на землю. Леди Орелия и её горничная пронзительно закричали. Мужчины обхватили их руками, и всё выглядело так, будто обеих сейчас силой утащат. — Нет! Прекратите! Почему это происходит со мной?! Неужели и правда нужно спрашивать? — подумала я. Если ночью прийти в такое место, конечно же, случится что-нибудь подобное. Знатная ты или нет, молодой женщине не стоит запросто разгуливать по кварталам увеселений. Это же элементарный здравый смысл. Вообще-то меня тоже следовало отнести к таким молодым женщинам, но компания по-прежнему меня даже не замечала. Я держалась почти вплотную к карете — может быть, просто слилась с ней и стала невидимой. Я уже прикидывала, как бы незаметно уйти и позвать на помощь, когда вдруг раздался крик: — Эй! Вы там! Что вы творите?! Помощь нашла нас первой. Следом за этим грозным окриком на мужчин, собиравшихся утащить леди Орелию, налетела другая группа. Любопытно. Одеты как обычные горожане, но под одеждой — без сомнения солдаты. Двигались они умело и отточенно, совсем не так, как дерущиеся любители. Пьяниц разогнали за считаные секунды. Когда опасность миновала, леди Орелия расплакалась. — Вы не пострадали? — спросил один из мужчин. — Вы ведь юная леди из дома Кавеньяк? Позвольте спросить, зачем вы пришли в такое место? — Я-я не знаю! — забормотала она, в ужасе отшатнувшись. — Я просто проезжала мимо! — Явно быть пойманной здесь в её план не входило. Когда леди Орелия поняла, что приготовленная для меня ловушка обернулась против неё самой, она поспешно отвернулась, прикрывая лицо. Она и горничная буквально запрыгнули в карету. Кучер, каким-то образом уже поднявшийся на ноги, тоже поспешил на своё место и с щелчком хлыста погнал лошадей. Карета умчалась, оставив позади ошеломлённых солдат. — Леди Орелия! — взревел лорд Джейкоб, который тоже успел немного прийти в себя. — Моя роза! Подождите меня! — Как и следовало ожидать, говорил он с театральным надрывом, но после побоев и того, как его бросили, эффект был уже не тот. Поняв, что все на него смотрят, он поспешил к собственной карете. Однако его кучер исчез. После недолгих поисков выяснилось, что тот уже некоторое время прятался в тени, насмерть перепуганный всей суматохой. — Какого дьявола вы там делаете? Немедленно вставайте! Увидеть, как на твоего господина нападают, и вместо помощи сбежать и спрятаться — не лучший способ строить карьеру. Вторая карета тоже умчалась, и я осталась одна. Как нехорошо просто взять и забыть обо мне, леди Орелия. Нельзя уклоняться от обязанностей злодейки! Начала — доводи дело до конца! Ничего не оставалось, кроме как идти туда, где можно поймать другой фиакр, и я уже тронулась с места. Тут мужчины, пришедшие на помощь, наконец заметили и меня. Один протянул руку, останавливая. — Сюда, прошу вас, миледи. — Совершенно учтивый тон сопровождался жестом в сторону стоявшей неподалёку кареты. Интересно, когда она успела приехать? Я её точно не видела. — Простите, что спрашиваю, но... — Вам не о чем беспокоиться, миледи. Наш господин позаботится о вашей безопасности. С этими словами солдат, изображавший обычного горожанина, повёл меня к экипажу. Интересно, кто окажется там на этот раз? Я шла следом, погружённая в размышления. Когда дверца открылась, глаза у меня стали круглыми. — Садитесь, — строго приказал мужчина внутри. — Вам нельзя здесь показываться. Солдат за спиной тоже поторопил меня, и я поспешно забралась в карету. На мгновение я замерла от волнения, но мне сразу велели сесть, и я осторожно устроилась напротив нового хозяина. Он раздражённо вздохнул. — Вот уж чьё лицо я никак не ожидал увидеть в этих местах. Надеюсь, вы собираетесь объяснить, что делаете в таком квартале. Чёрные волосы, тёмные глаза, сердито смотревшие прямо на меня. Его привлекательность была совсем иной, чем у лорда Симеона, но мужественная красота этого молодого человека впечатляла ничуть не меньше. От неожиданности я ответила не подумав: — Я могла бы спросить вас о том же, Ваше Высочество. Никогда не думала, что случайно встречу вас в городе, тем более в таком тёмном уголке. — Голос мой становился всё оживлённее. — Вы приехали в «Тарантюль»? Значит, слухи правдивы? Даже королевская семья посещает «Тарантюль»? У вас здесь есть любимая дама? Вы расскажете мне о ней? — И это первое, что вы мне говорите?! — рявкнул он. — С какой стати вы вообще такое спрашиваете и почему у вас так сияют глаза?! Только теперь я заметила, что принц Севран тоже одет не как обычно. За простолюдина его, разумеется, никто бы не принял, но наряд был достаточно скромным, чтобы сойти, скажем, за дворянина среднего ранга. С первого взгляда было понятно: он тоже старается передвигаться по городу неузнанным. А вы сами точно в том положении, чтобы меня осуждать, Ваше Высочество? Как ни наряжайтесь, роскошная внешность и благородные манеры рано или поздно всё равно вас выдадут. Мне казалось, его маскировка могла сработать разве что издалека. Я поспешила извиниться. — Прошу простить меня, Ваше Высочество. Любопытство взяло верх. — Даже с учётом этого вопросы были чересчур бесцеремонными! Но ладно. — Он прокашлялся и вернул привычную невозмутимость. — Времени мало, поэтому объясните всё позже. А пока идите за мной и молчите. По дороге ничего не делайте и ничего не говорите. — Поняла, — ответила я и почтительно кивнула. Наследный принц отдал распоряжение — ослушаться я не могла. Карета проехала совсем немного и снова остановилась. По знаку Его Высочества я вышла. Мы стояли прямо перед входом в «Тарантюль». Я едва могла дышать. Перед глазами раскинулся запретный цветочный сад. Изнутри доносилась чарующая музыка. Там даже пахло удивительно приятно. Вход был устроен как парадный вход в дворянский особняк, и поблизости не толпился народ, который мог бы нарушить изысканную атмосферу. Нас встретил прекрасно одетый мужчина, похожий на дворецкого. Его Высочество уже ушёл вперёд и крикнул мне через плечо: — Это всего лишь входная дверь, нечего так впечатляться. Скорее. Что? — подумала я. Мне можно... внутрь?! Тогда вперёд! Первый шаг в совершенно неизведанный мир! Я ступила на красный ковёр, расстеленный по мраморному полу коридора. Он глушил звук каждого шага. Я не отставала от принца, следуя за ним, а сердце колотилось в груди. Но где же все красавицы?! Мы шли и не встретили ни единой души. По обе стороны коридора тянулись двери; наш провожатый открыл одну справа. Слева доносились приглушённые музыка и смех, справа же царила тишина. Мы прошли по пустому переходу, поднялись по нескольким лестницам и оказались на третьем этаже. — Сюда, прошу, — сказал провожатый у двери в уединённую комнату. — Ваш гость уже прибыл. Это что, тайное свидание?! Я слышала, что в городе есть заведения, предоставляющие подобные услуги, но никогда бы не подумала, что одним из них окажется именно «Тарантюль». Ведь здесь столько обольстительных куртизанок, что взгляд господина наверняка будет то и дело уходить в сторону от дамы, которую он пригласил на встречу! Меня, словно корабль, снова и снова швыряли волны удивления и эмоций. За Его Высочеством я вошла в комнату — и она оказалась столь же великолепной, как я представляла. С потолка сверкала люстра. Под ней стоял диван, на котором сидел мужчина. Он поднялся и поклоном приветствовал Его Высочество. Принц ответил: — Прошу прощения за опоздание. По дороге кое-что подобрал. — Уверяю, извиняться совершенно не за что. Вы даже немного раньше условленного часа. А это «кое-что», что вы подобрали, — очаровательная юная леди рядом с вами? — Он усмехнулся. — Даже представить не могу, кто мог её обронить. Он повернулся ко мне — спокойный, утончённый. По выражению его элегантного лица я поняла, что он меня узнал. — Добрый вечер, мисс Мариэль. Согласитесь, место для новой встречи довольно неожиданное. — Рада снова вас видеть, посол ван Леер. Значит, именно вы сегодня «гость» Его Высочества. В комнате Его Высочество ожидал новый посол Висселя. Я была уверена, что здесь окажется прекрасная молодая дама, а тут такое! Тайное свидание с изысканным мужчиной постарше! Поворот, конечно, не тот, которого я ожидала, но вполне правдоподобный. Ослепительно красивый молодой мужчина и столь же красивый зрелый — это же классическое сочетание! И проблема блуждающих взглядов решается сама собой. Наверное, любая женщина, какой бы красивой она ни была, просто не входит в круг их интересов. — Почему у меня такое отчётливое чувство, что вы совершенно неверно понимаете происходящее? — после паузы спросил Его Высочество, глядя на меня с лёгким беспокойством. Ой. Неужели всё было написано у меня на лице? — Иногда я провожу здесь встречи, когда требуется особенно строгая тайна. Любопытных глаз меньше. Вот и всё. Мы приходим по отдельности и со стороны выглядим обычными клиентами, а затем встречаемся здесь, где можно быть уверенным: персонал умеет хранить тайны посетителей. — Это, разумеется, и без того понятно, — продолжил он нарочито небрежным тоном, — но обо всём, что сегодня увидите или услышите, молчите. Даже семья ничего не должна узнать. Если начнёте болтать, навсегда заставят замолчать не только вас, но и весь дом Кларак. Ясно? — Разумеется, Ваше Высочество. Клянусь, я никому не скажу ни слова. Сегодня я просто буду безмолвным стражем и присмотрю за вами двоими, пока вы проводите время вместе. — Пока мы проводим ВСТРЕЧУ! — процедил он сквозь зубы. — Это тоже ясно, да? Встречу? Чтобы обсуждать политику? Я не понимала, почему он внезапно так разволновался, ведь я совершенно прямо пообещала молчать. Неужели он настолько мне не доверяет? Я всё-таки умею быть осмотрительной. Например, прекрасно понимала, что использовать увиденное сегодня как материал для романа нельзя. — Но сначала поговорим о вас. Какого чёрта вы делали в этой части города и в таком наряде? А те двое рядом... Орелия Кавеньяк и Джейкоб Мори, верно? Что у вас с ними общего? Говоря это, Его Высочество усадил меня на стул примерно так, как посадил бы котёнка, а затем сел сам. Рассказывать подобные вещи в присутствии иностранного посла было немного неловко, но я всё же начала объяснять события сегодняшнего дня. В свете все знали, что леди Орелия любит травить тех, кто ей не нравится, поэтому Его Высочество особенно не удивился. Его поразило, что она решилась на столь злонамеренную уловку, но примерно так же его потрясло и то, что я вышла одна, — пожалуй, одно стоило другого. Посол ван Леер всё время молчал, однако я заметила, как по мере моего рассказа уголки его губ начали приподниматься. — Да чтоб тебя, — наконец произнёс принц. — Я считал вас настолько сдержанной, что даже слишком сдержанной, совершенно невзрачной девушкой без единой отличительной черты. А сегодня вы одна сплошная неожиданность. И всё это после того, как вашим письмом вы довели Симеона до мертвенной бледности! — Вы знаете о письме? — спросила я. — Насколько понимаю, он велел слуге немедленно сообщить мне, как только от вас придёт хоть что-нибудь. Из дома Флобер донесение отправили прямо во дворец. Потому Симеон и не смог сопровождать меня сегодня вечером. Его так трясло, что он наверняка одновременно ударился бы рукой и ногой об угол стола, окончательно разнервничался, а потом ещё и очки бы уронил... Много от него было бы пользы в таком состоянии. — Я сразу отправил его к вам и настоял, чтобы он поговорил с вами. Судя по тому, что вы здесь, найти вас ему не удалось. — Совершенно верно. Я ушла из дома сразу после отправки письма. Его Высочество глубоко и устало вздохнул. Он опёрся локтем на подлокотник и прижал пальцы к виску. В этой позе было что-то странно кокетливое, и моё фанатское чутьё слегка зашевелилось. — Почему вы написали ему, что хотите расторгнуть помолвку? Я склонила голову набок. О. — И об этом вы тоже знаете? — Симеон был не просто не в духе — он буквально себя не помнил. Разумеется, я спросил, что вы ему написали. Чем он вас настолько не устраивает? Хотя, пожалуй, это не так уж удивительно. Недостатков у него хватает, признаю. Его считают умелым тактиком, но, откровенно говоря, он до такой степени серьёзен, что совершенно теряется перед всем, что выходит за рамки привычного ему круга. Иногда его ставят в тупик самые простые вещи. На самом деле он далеко не такая завидная партия, какой кажется. Я слушала и согласно кивала. Да, лорд Симеон очень серьёзный человек. Я подозревала это с самого начала помолвки, а разговоры с капитаном и подчинёнными только подтвердили догадку. В Королевском рыцарском ордене лорд Симеон известен своей чрезмерной серьёзностью. Он, несомненно, принадлежал к людям рассудочного склада. Всё делал с большим умом и находчивостью. Однако, как бы строго он ни относился к работе, с другими всегда оставался справедлив и даже в суровости проявлял внимание. Подчинённые его очень любили. Даже жалуясь на него и называя Демоном-заместителем капитана, они неизменно улыбались. Образ лорда Симеона, который сложился у меня раньше, оказался не вполне точным. Настоящий он несколько отличался от моей фантазии. Когда выяснилось, что он вовсе не тот жестокий и черносердечный военный, каким я его представляла, я ожидала разочароваться — но странным образом не разочаровалась. Напротив, в нём открылась новая привлекательность. Можно сказать, он оказался полной противоположностью тёмной лошадке. Внешность бывает обманчива... но как же приятно фанатеть от настоящего человека, а не от собственной фантазии! Только такой добрый человек мог устроить всё так, чтобы я сама первой отказалась от помолвки, вместо того чтобы самому внезапно объявить о разрыве. Очень заботливо. Хотя, конечно, без единого слова давить на меня день за днём было всё-таки немного жестоко. — Но ему, чёрт возьми, можно доверять, — продолжил Его Высочество. — Не надо беспокоиться, что он вдруг свернёт с прямой дороги. На такое хитроумие его не хватает. После свадьбы будет верен одной жене. Никаких шашней с другими женщинами. Да, он бывает упёртым, но до тирана ему далеко. Из него не выйдет мерзкий муж, который держит жену под каблуком. Пока вы не станете переходить все границы, определённую свободу он вам даст. Его Высочество один за другим приводил доводы в защиту лорда Симеона. Это казалось странным. Зачем он так старательно оправдывает его недостатки? Какое отношение всё это имеет к делу? — Всё, что вы говорите, совершенно верно, Ваше Высочество. У меня нет ни единой претензии к характеру лорда Симеона. — Тогда в чём, к дьяволу, проблема?! Будущая свекровь, что ли? Я точно знаю, что граф и графиня Флобер против этого брака ничего не имеют. Если не вдаваться в подробности, они уже давно опасались, что их сын вообще никогда не женится. Узнав о вашей помолвке, были в восторге. Как странно, — подумала я. Его Высочество совершенно уверен, что проблема должна быть у меня. Неужели лорд Симеон не сказал ему, что проблема как раз у него со мной? Я стала думать, как объяснить это принцу, и взглянула на посла ван Леера. Не хотелось бы говорить о чём-то слишком позорном перед совершенно посторонним человеком. Я прямо сказала, что появление на приёме герцога вызвало у лорда Симеона недовольство. О книгах умолчала и вместо этого объяснила: он никак не мог смириться с невестой, которая, будучи помолвленной, без всякого стыда явилась на приём одна. С тех пор он ни разу не пришёл ко мне — так, не говоря ничего прямо, он давал понять своё осуждение. Естественно, молчанием он подталкивал меня самой отказаться от помолвки, чтобы сохранить положение в обществе. Я это поняла и потому отправила письмо — С каждым моим словом рот Его Высочества открывался всё шире. Я понимала его чувства, но не обязательно же настолько меня высмеивать. Да, я допустила небольшую ошибку, явившись на тот приём, однако всё равно оставалась отвергнутой невестой с разбитым сердцем. У меня тоже есть чувства. Посол тем временем пожал плечами, пытаясь подавить смех. Очевидно, его что-то очень веселило. Он отвернулся от меня, вцепился в подлокотник кресла и тихо задрожал. Как жестоко! — подумала я. Что вообще смешного в расторжении моей помолвки? Или он просто смеётся над всем подряд? — У меня нет слов, — наконец произнёс Его Высочество почти со вздохом. Лицо у него словно лишилось всей жизненной силы. — С того вечера он к вам не приезжал? Ни единого раза? — Нет, — ответила я. — Даже письма не прислал? — Ни письма, ни какого-либо другого сообщения. Правда, каждый день он присылал кое-что ещё, но я восприняла это как знак, что он подталкивает меня расторгнуть помолвку. — И что же это было? — спросил Его Высочество, явно сбитый с толку. Я не знала, что ему ответить. Объяснить, почему розы получили для меня такой смысл, означало раскрыть все свои тайны. Лорд Симеон, возможно, всё равно расскажет ему, но самой признаться я не могла. В комнате повисла тишина. И тут в дверь постучали. Вошёл один из стражей Его Величества. Я его не знала, но почти не сомневалась, что это рыцарь королевской гвардии. — Ваше Высочество, заместитель капитана прибыл. — Пусть войдёт. — Сию минуту, Ваше Высочество. Рыцарь торопливо удалился. Когда дверь снова открылась, в комнату вошёл лорд Симеон. Он ничего не сказал, но прекрасные глаза за стёклами очков сразу остановились на мне. Обычно безупречные волосы и мундир были слегка растрёпаны — наверное, он очень спешил. Конечно, он ужасно рассердится, узнав, как непристойно я себя повела перед его господином и иностранным послом, пока наша помолвка ещё формально не расторгнута. Сначала он молчал. Просто стоял и смотрел на меня. Потом прокашлялся и встал между мной и остальными. — Я хочу поговорить с вами наедине. Перейдём в соседнюю комнату. — Он указал на дверь с другой стороны, ведущую в смежное помещение. Только тогда он будто заметил присутствие Его Высочества. Вздрогнув, лорд Симеон опустил взгляд и склонил голову. — Ваше Высочество, прошу простить мою дерзость. — Не беспокойся. Разговаривайте сколько потребуется. Только обязательно разберитесь с этим маленьким недоразумением. Недоразумением? После слов Его Высочества я поднялась. Торопливо изобразив нечто похожее на реверанс перед принцем и послом, я позволила лорду Симеону увести меня в соседнюю комнату. Но едва он вошёл туда, как застыл от потрясения. Посреди комнаты стояла внушительная кровать с балдахином — такая большая, что на ней вполне поместились бы трое. Ага! — подумала я. Так вот где люди занимаются этим самым! Сначала немного еды, немного выпивки... а потом приходят сюда — и начинается то да сё. Яркого света в комнате не было, лишь несколько маленьких ламп. Манящий полумрак придавал комнате оттенок порочности. Занавеси балдахина были элегантного и одновременно чувственного пурпурного оттенка. Наверняка бывает, что мужчина часами лежит на этой кровати, говорит о любви, а потом женщина в его объятиях вдруг просит денег и подарков... — Мариэль, что вы делаете? Голос лорда Симеона вырвал меня из мечтаний. Ой. Оказывается, разглядывая узор на занавесях, я поглаживала простыни. А подушки ещё и так приятно пахнут. — Просто немного волнуюсь. Вы часто здесь бываете, лорд Симеон? — Я-я-я здесь только по работе! — заикнулся он. — Всегда лишь сопровождаю Его Высочество! Никаких иных намерений у меня никогда не было! — Я слышала, что сейчас три самых знаменитых цветка «Тарантюля» — Ольга, Изабель и Хлоя. Вы когда-нибудь встречались с ними, лорд Симеон? Кто вам нравится больше всех? — Откуда вы вообще это знаете?! Действительно, откуда! Я даже знала, что Ольга — шатенка, Изабель — рыжая, а Хлоя — блондинка. То, что я никогда здесь не бывала, вовсе не означало, что до меня не доходила масса сплетен. Я давно молилась о возможности хоть раз увидеть этих женщин собственными глазами. Лорд Симеон рукой убрал чёлку со лба, раздражённо выдохнул и поправил очки. — Я даже не знаю, с чего начать. Наверное, для начала всё-таки спрошу, что вы здесь делаете. Из всех возможных мест для убежища оказаться именно тут — это уже за гранью моего понимания. — История довольно длинная. Пожалуй, позже лучше спросите у Его Высочества. — В конце концов, рассказывать всё второй раз было бы утомительно. Лорд Симеон нахмурился, но кивнул. — Вы правы. Сейчас это не самое важное. Я прежде всего хочу понять, почему вы решили расторгнуть нашу помолвку. Почему, Мариэль? Он смотрел на меня влажными глазами. Я недоумённо склонила голову. Это вы меня спрашиваете? — Что во мне настолько невыносимо? Я просто не понимаю женских чувств. Если сам того не заметив сделал что-то, что вас ранило, пожалуйста, скажите. Я исправлюсь, клянусь! ЧТО?! Я наклонила голову так сильно, что она едва не отвалилась. Слова я слышала, но никакого смысла в них не находила. Как это вообще связано... хоть с чем-нибудь?! Я была уверена, что лорд Симеон разлюбил меня. А теперь выясняется, что он решил, будто это я разлюбила его? Но с чего он вообще это взял? Ничего не понимаю! — То есть... — осторожно начала я. — Вы не хотели отменять помолвку? — Я? С чего вам пришло это в голову? — Глаза у него широко раскрылись, брови взлетели вверх. Признаюсь: с этим драматическим выражением красивое, властное лицо снова совершенно меня очаровало. — Думаю, теперь скрывать уже бессмысленно, поэтому просто признаюсь. Вы ведь... знаете мою тайну? — Вашу тайну? Что вы пишете романы? — ответил он совершенно прямо. Я кивнула. — И издаёте их под именем Аньес Вивье? Впрочем, я уже давно в этом не сомневаюсь. — Как вы узнали? В любом случае это правда. Я — Аньес Вивье. Уверена, вы считаете позором, что благовоспитанная молодая женщина пишет и продаёт популярные романы. — Что? — Более того, несмотря на нашу помолвку, я одна пришла на приём герцога. Наверняка вы сочли меня не только бесстыдной, но и совершенно лишённой самообладания. Именно поэтому вы так на меня разозлились, правда? Простите меня. — После этого вы ни разу не приглашали меня к себе, не присылали писем и вообще никаких сообщений. Зато каждый день отправляли розу — это был ясный знак, что вы знаете о моих книгах. Что хотите расторгнуть помолвку. Просто вы понимали: если разрыв объявите вы, на меня обрушатся самые мерзкие слухи. Все решат, будто я вам изменила. Поэтому вы молча подталкивали меня самой отказаться от помолвки — разве не так? Изначально эта партия и без того была куда выше того, на что позволял рассчитывать мой ранг, поэтому общество сочло бы мой отказ вполне естественным. Теперь уже он уставился на меня с открытым ртом. Настала его очередь недоумённо склонить голову. Более того, пока я говорила, голова у него постепенно наклонялась всё сильнее, и в какой-то момент я уже не была уверена, что она вообще сможет вернуться в нормальное положение. Настолько глубоким было его замешательство. Наконец из его горла вырвалось: — Как вообще до такого дошло?.. — Это был скорее бессознательный хрип, даже не обращённый ко мне. Он прижал ладонь ко лбу, будто пытаясь удержать равновесие, и надолго задумался. И только теперь, глядя на его лицо, я впервые допустила, что, возможно, неправильно поняла его намерения. — Я ошиблась? — Полностью ошиблись! — воскликнул он. — Как, ради всего святого, вы вообще пришли к такому выводу?! Хорошо, признаю: в тот вечер я вёл себя недостойно. Я смотрел на всё слишком однобоко. Не слушал, что вы говорили, потому что думал о другом, и... я дулся. По своим причинам. — Дулись? — переспросила я. — Я-я-я уже сказал, что обо всём жалею! — заикнулся он. — Вы не сделали ничего дурного. У меня просто было плохое настроение, и я прошу прощения. Да, вы пришли на светский приём одна — и что с того? Какую проблему это создало? Никакой. Я предпочёл бы, чтобы впредь мы заранее сообщали друг другу о своих планах, но сердиться на вас из-за этого я точно не собирался. — Вот как, — наконец сказала я. Какой сюрприз. Оказывается, лорд Симеон на самом деле довольно терпим. Но тогда почему в тот вечер он выглядел таким мрачным? Говорит, причина была в другом, но что вообще способно заставить лорда Симеона вот так дуться? — Больше всего я жалею, что с тех пор ни разу к вам не приехал. Мне трудно подобрать достаточно сильные слова для извинения. Работа была очень напряжённой, понимаете, и... Нет, это лишь половина правды. На самом деле мне почему-то стало... трудно с вами встречаться. — Потому что в тот вечер мы расстались не в лучших отношениях? — Именно. К тому же я кое-что осознал и не был уверен, что при следующей встрече смогу сохранить самообладание. Думал, проще будет дождаться, пока успокоюсь, но вышло наоборот: с каждым днём встретиться становилось всё труднее. Я кивнула. Да, это чувство мне хорошо знакомо. Если поссорились, лучше как можно быстрее извиниться и помириться. Решишь сначала успокоиться — и прождёшь так долго, что неловкость станет только сильнее. Когда-то мы с Жюлианной серьёзно поссорились. Виновата была я и пожалела об этом мгновенно, но помирились мы лишь через два месяца — да и то с помощью моей бабушки. С тех пор после любой ссоры стараемся как можно скорее извиниться друг перед другом. Вспомнив это, я более-менее поняла лорда Симеона. Между нами возникла неловкость, и она всё ещё не давала ему покоя, но вовсе не настолько, чтобы он захотел всё закончить. Каждый день он присылал мне розу, пытаясь таким образом извиниться. Никаких молчаливых пыток не было. Ох, — подумала я. Я всё поняла совершенно неправильно. — Простите меня. Похоже, я пребывала в чудовищном заблуждении. Я была уверена, что розами вы хотите показать: вам известно, что я писательница, и скрываться дальше бесполезно. Лицо лорда Симеона стало воплощением несчастья. Если бы его подчинённые увидели своего Демона-заместителя капитана таким, наверняка были бы потрясены. Но потрясена была и я. Вся его суровость исчезла, и оставшийся человек выглядел почему-то очень мило. Но лучше я оставлю это при себе! В груди что-то сильно дрогнуло. — Мне очень жаль, что вы восприняли это именно так, — с трудом произнёс он. — Я просто подумал, что вам нравятся такие вещи. — Правда? Почему? Он помолчал. — Вы же сами об этом написали. — А. И правда написала. Да, в одном из моих романов действительно было такое. Целая история о том, как героиня наконец узнаёт, кто присылал ей розы, понимает, что он любит её и всё это время тайно оберегал, а затем после множества перипетий и недоразумений они всё-таки остаются вместе. И... он просто это повторял? Вот и всё? Но он ведь не скрывал, кто отправитель: каждый подарок был подписан его именем. Ну как мне было не решить, что намерение совсем другое? ...Правда ведь? Не могу поверить, что причина присылать мне розы была настолько чистой и невинной. Простите меня, лорд Симеон! Простите, что я приняла это за жестокий план загнать меня в угол! А вот то, что розам я предпочитаю фиалки и ландыши, ему точно говорить не стоило. — Что ж, я... — начала я. Лорд Симеон, сгорбившийся и совершенно подавленный, больше ничего не говорил, поэтому мне пришлось отвечать, всё ещё приводя мысли в порядок. — Прежде всего хочу поблагодарить вас. И ещё раз извиниться за своё заблуждение. Но правильно ли я понимаю, что вы не хотите расторгать помолвку? — Да, — тихо ответил он и кивнул. — Мне это ни разу даже в голову не приходило. — Но я не собираюсь переставать писать романы. — Это совершенно не проблема. Конечно, раскрывать всё обществу нельзя, но лично я ничего дурного в этом не вижу. Я ведь уже говорил, что ваши книги мне очень понравились. Если бы все истории были пустой глупостью, возможно, я думал бы иначе, однако при чтении не было ничего, что вызвало бы у меня неловкость. Напротив, многое произвело на меня очень сильное впечатление. ...Ничего себе. В моих глазах лорд Симеон уже не просто принимал это — он вознёсся до божественного уровня. Мало того что он позволял мне продолжать писать, так ещё и столь высоко ценил мои книги. Невероятно! Книги, написанные женщиной, о женщинах и для женщин. Даже мечтать не могла, что мужчина будет относиться к ним настолько хорошо. Неужели в лорде Симеоне тоже есть что-то женственное? Теперь понятно, почему они с принцем Севраном так идеально смотрятся рядом — — Мариэль? — перебил он, помахав рукой у меня перед лицом. Ой. Я опять провалилась в мир своей разгорячённой фантазии. Переполненная чувствами, я придвинулась к лорду Симеону. — Огромное вам спасибо! В следующий раз я спишу с вас героя! Вы ведь не против? А можно поставить вас в пару с черноволосым господином? — В пару? В каком смысле?! И тут за моей спиной раздался смех — не один голос, а сразу несколько. — Она правда это сказала? Обожаю! — Вот тебе и образ хладнокровного рыцаря! Умора! — Эй вы! Прекратите! — вмешался принц Севран. — Но вы ведь тоже смеётесь, Ваше Высочество, — донеслось в ответ. Посол тоже рассмеялся. — Ах, снова бы стать молодым! Невольно улыбаюсь! — По-моему, это уже не улыбка, а настоящий хохот, господин посол. — Что вы, совсем нет, — ответил он. — И я совершенно точно не думал о том, с кого будет списан тот черноволосый господин. — Я чувствую необходимость заявить официальный дипломатический протест, — сказал принц. — Исключительно для того, чтобы это маленькое недоразумение не пересекло государственную границу. — А мне нравится! — раздался ещё один голос. — Я такое просто обожаю! — Нечего здесь обожать! — в панике отозвался принц. — Никакого «такого» между нами не происходит! Похоже, дверь, которую мы вроде бы закрыли за собой, в какой-то момент приоткрылась. За ней явно толпилась целая компания — не один и не два человека. Мы с лордом Симеоном на мгновение замерли в ошеломлённом молчании, а затем незаметно отступили друг от друга на шаг-другой. — Не нужно подглядывать и перешёптываться о нас столь вульгарным образом, — произнёс лорд Симеон, поворачиваясь к двери с той самой угрожающей улыбкой — прекрасной и смертоносной. — Уверен, вы предпочтёте войти. Мы с радостью вас примем. Ух ты! У меня внезапно перехватило дыхание. Вот он. Жестокий, черносердечный военный. Именно мой любимый тип. Ах, лорд Симеон, вы великолепны! Он заметил, как я смотрю на него, тяжело дыша от восторга. Прокашлялся, и выражение лица снова стало обычным. А затем прямо там опустился на одно колено. Я ещё не успела подумать ни о чём, кроме ошеломляющего удивления, как он взял меня за руку и склонил голову. — Позвольте мне снова сделать вам предложение, Мариэль. Окажете ли вы мне честь стать моей женой? Внутри я закричала. Сердце понеслось вскачь уже совсем по другой причине. Всё было как в романе — настоящая романтическая кульминация. Всё ещё зачарованная тем, как он поцеловал мою руку, я согласно кивнула. [[image:/storage/reader-images/f814c7e4afe432135b46466fb13abc415a277ef4.jpg]] — С огромной радостью. Никем в мире я не смогу фанатеть сильнее, чем вами. Пожалуйста, позвольте мне остаться рядом и смотреть на вас всегда, до самого конца. Он на мгновение замолчал. — ...Разумеется. Хм. Мне показалось или в ответе прозвучала крошечная неуверенность? Я ещё не успела спросить, как люди, прятавшиеся за дверью, всей толпой ворвались внутрь. Одна женщина почти взвизгнула, а потом воскликнула: — Вот это момент! И мне довелось его увидеть! — Лорд Симеон такой милый рядом с невестой! — И не говори! Так забавно смотреть, как такой неприступный мужчина вдруг очаровательно теряется! О, — подумала я, наконец поняв, кто это. О-о! Это были они. В комнату ворвались Три цветка «Тарантюля». Мой взгляд сразу притянула белизна их открытой груди. Какая дерзость — носить настолько глубокие вырезы! Столько открытой груди... Я ослеплена! Словно явившиеся из сна соблазнительницы обступили нас со всех сторон и тесно прижались. — Какие грубые манеры, — проворчал лорд Симеон. — У вас, дамы, совсем нет чувства приличия? — Но это же вы сами велели нам войти, лорд Симеон! — возразила одна. — Вот именно! — подхватила другая, рыжеволосая. — А главное... — Она обхватила моё лицо ладонями и повернула к себе. — Это правда, что вы Аньес Вивье? Та самая Аньес Вивье?! Бархатисто-мягкие ладони. Такой сладкий аромат, что сердце забилось ещё быстрее. И ложбинка между грудей. Прямо перед моим лицом. — Д-да, — пробормотала я, с трудом кивнув. Все трое радостно завизжали. — Невероятно! Живая Аньес Вивье! — У меня есть ВСЕ ваши книги! Больше всего люблю «Замок любви в туманах»! — Никогда бы не подумала, что их пишет такая милая маленькая леди! Потом дадите мне автограф? Три красавицы облепили меня, и вскоре я оказалась совсем отдельно от лорда Симеона. Он стоял на другом конце комнаты, а принц Севран и посол ван Леер явно пытались его утешить: каждый положил ему руку на плечо. Я просто не знала, куда смотреть. С одной стороны комнаты — потрясающе красивые женщины. С другой — великолепно красивые мужчины. Какое чистое блаженство. Я попала в рай. Они все так сияют, что я сейчас ослепну! — Вы ведь... — начала я нервно. — Ольга, Изабель и Хлоя? — Ой, вы о нас слышали? — Конечно! — выпалила я, всё сильнее распаляясь. — Вы Три цветка «Тарантюля»! Больше всех во всём Сан-Тере я мечтала встретиться именно с вами! — Ну и слова для молодой дворянки! Мы же просто проститутки. — Просто проститутки?! Да ничего подобного! Вы славитесь исключительным мастерством и образованностью! И вы не связаны никакими контрактами — вы самостоятельные женщины, которые гордятся своей работой! Вы не товар, который можно купить за деньги, а небесные ангелы, не ложащиеся с мужчиной, если он вам не понравился, сколько бы тот ни умолял и сколько бы подарков ни приносил! И даже среди таких ангелов вы — вершина! Настоящие богини! — И опять: откуда вы всё это знаете? — донёсся откуда-то издалека голос лорда Симеона. Но я не могла уделить ему внимание, когда передо мной стояли эти богини. Я была зачарована. Какой волшебный день, — думала я. Леди Орелия дала мне почувствовать себя настоящей героиней, мы с лордом Симеоном разобрались с недоразумением и помирились. Наша помолвка снова в силе, и более того — мне больше не нужно скрывать от него, что я пишу. А сверх ВСЕГО этого я встретила трёх людей, которых больше всего мечтала увидеть! Я молилась, чтобы всё это не оказалось сном, чтобы эта ночь не растаяла, словно иллюзия. Пока мы с Тремя цветками радовались встрече родственных душ, мужчины держались поодаль и тихо разговаривали. — Симеон, я понимаю, что спрашивать уже поздновато, но ты точно хочешь жениться... вот на всём этом? — Да, Ваше Высочество, — ответил он после короткой паузы. — Превосходно. Если ты счастлив, возражать не стану. И всё же... — Лично я считаю этот союз превосходным, — сказал посол. — С ней жизнь точно никогда не будет скучной. — При всём уважении, господин посол, не уверен, что это вас касается... — Между мужчиной и женщиной должно сохраняться некоторое напряжение. Так интереснее. Жизнь длинная, поэтому стоит не торопиться и получать от неё удовольствие. — В этом есть смысл, — неловко согласился лорд Симеон. Два месяца спустя вышел новый бестселлер Аньес Вивье — история о вражде, из которой расцветает любовь, с небольшой примесью интриг. Приняли роман, должна сказать, довольно тепло. Три цветка «Тарантюля» тоже сочли его замечательным. — Всё это, конечно, прекрасно, но я хотел спросить о тех двух мужчинах. Они ведь как-то уж слишком близки, вам не кажется? Лорд Симеон тоже прочитал книгу, поэтому выход этой книги стал для меня ещё памятнее. Мы сидели рядом, и он задавал свои вопросы. — Они лучшие друзья главного героя, — ответила я. — Простите, а что именно вас смущает? — Это я понял. Просто между ними ощущается какое-то странное... напряжение. — А, это для моей лучшей подруги и всех остальных, кто тайно разделяет её пристрастие. Писать об этом слишком прямо я, разумеется, не могу. Книга рассчитана на обычных женщин, поэтому заходить далеко нельзя. Нужно лишь слегка намекнуть, чтобы соответствующая мысль сама появилась у читательницы. — Но если бы можно было писать прямо, вы бы писали?! — Лично я — нет, но такие книги существуют. Кстати, совсем недавно Жюлианна одолжила мне новинку. Хотите прочитать? Я подняла книгу, но он отказался, спрятав лицо в ладонях. Наверное, мужчине такие книги всё равно никогда не будут интересны. Разве что он сам относится к мужчинам такого рода... — В любом случае, если бы дело ограничивалось лишь тем, что вы добавили такие элементы, я бы не возмущался. Меня тревожит другое: люди, которых вы изобразили, кажутся мне подозрительно... знакомыми. Я хихикнула. — Боже, кто бы это мог быть? Я ведь даже не сделала одного черноволосым, а другого светловолосым, так что загадка совершенно неразрешимая. — Значит, они всё-таки списаны с нас?! Почему вы вообще представили нас именно так?! — Как бы объяснить... Это классическое сочетание. Настолько классическое, что читатели могут даже счесть его банальным и неизобретательным. Там нет ничего настолько конкретного, чтобы можно было догадаться, кто послужил вдохновением. — Рад это слышать, — мрачно сказал он. — Но те, кто знает, всё равно поймут. Продолжение писать категорически нельзя! Прошу вас, только не это! Он обхватил меня за талию, притянул к себе и крепко прижал. Кажется, в последнее время расстояние между нами заметно сократилось, — подумала я. Раньше мы никогда не сидели так близко. Всегда отдельно, лицом друг к другу, каждый в своём кресле. Наверное, чтение всех этих романов для женщин многому его научило. Меня радовало, что он не сводит нашу помолвку к простому политическому соглашению, а изо всех сил старается построить со мной отношения, основанные на любви. Мне тоже нужно стараться. Я приложу все силы, чтобы стать хорошей женой, полностью преданной своему мужу! Разумеется, не прекращая писать ни на минуту! Отклик на тех двух второстепенных персонажей оказался куда сильнее, чем я ожидала, и редактор умолял написать продолжение. Может, всё-таки написать? Жюлианна будет так счастлива, да и работать над ним будет ужасно весело... Я подняла на него глаза, и его хмурое выражение смягчилось. В ответ на мою улыбку он тоже улыбнулся. Я положила голову ему на широкое плечо. Может, снова сходить в «Тарантюль» и попросить девушек научить меня лучшим способам добиваться желаемого. Он отвёл в сторону несколько прядей моих волос, наклонился и поцеловал меня. Всё ещё окрылённая, я уже строила в голове планы. Я точно знала, что завтра будет ужасно весело. Хочу, чтобы каждый день был ужасно весёлым. Надеюсь, мы проживём счастливую жизнь вместе — сегодня, завтра и дальше! ---------- История любви Мариэль Кларак — Глава первая История любви Мариэль Кларак — Глава первая Какая тема сейчас вызывает самый большой переполох в королевстве Лагранж? Ответ был очевиден: конечно же, таинственный вор, известный лишь под именем Лютен! Я разложила купленные газеты. В каждой из них этому загадочному преступнику, которого простолюдины превозносили как героя, а знать клеймила злодеем, отводили внушительную часть полос. После той неприятной истории с разрывом помолвки прошло уже некоторое время. Всё успокоилось, и мы с лордом Симеоном начали заново — снова как жених и невеста. По-своему мы прекрасно ладили. Каждый день был сплошным удовольствием! И в тот день мы как раз вместе отправились на прогулку. — Посмотрите, — сказала я ему, — каждая газета выпустила о нём специальный материал! — Какое же облегчение, что теперь мне не нужно было скрывать от лорда Симеона свои интересы. Я могла свободно говорить с ним обо всём, что мне нравилось. А в последнее время моё любопытство разжигал именно этот непревзойдённый мастер краж и хитроумных уловок — Лютен. Его слава давно вышла за пределы Лагранжа: сомневаюсь, что даже в соседних странах остался хоть кто-нибудь, кто не слышал его имени. Он стал знаменитостью международного масштаба. Последней его жертвой стал барон Башле, у которого в позапрошлом месяце пропал церемониальный меч. — Лютен выдал себя за торговца произведениями искусства, — рассказывала я, склонившись в карете над статьями, — и втёрся к барону в доверие, принося ему подлинные произведения. Он добился такого доверия, что барон позволил ему оценить семейную коллекцию. А потом Лютен ушёл оттуда с мечом, рыночная стоимость которого, говорят, так велика, что даже миллион алжье оказался бы смехотворно малой суммой. — Я выдохнула. — Миллион алжье... Чтобы столько заработать, мне, наверное, пришлось бы написать около двухсот книг. Пока я мысленно подсчитывала будущие гонорары, сидевший рядом лорд Симеон смотрел на меня с ошеломлением. — Так теперь вы ещё и «фанатеете» от обычного преступника? Не понимаю, что восхитительного в краже чужого имущества. Укор в его голосе отвлёк меня от подсчётов. Я подняла на него глаза. Ах, какой чудесный у него холодный взгляд! Почему в руке сейчас нет хлыста для верховой езды?! Хотелось бы, чтобы он носил его с собой повсюду! Хлыст должен быть такой же обязательной частью его повседневного облика, как очки! — Нет, — ответила я. — Нет, моё фанатское пламя от него вовсе не разгорается. Как вы и сказали, в воровстве нет ничего достойного восхищения. Просто тема очень интересная. Он поднял такой шум, что все газеты печатают специальные выпуски и гадают, когда он ударит в следующий раз. Все дрожат при мысли, что следующими могут оказаться они. Разве это не волнительно? Лютен выбирал жертв только среди богатых и знатных и каждый раз прибегал к новой, тщательно продуманной уловке. В глазах низших сословий всё это только прибавляло ему славы. Дешёвые газеты для широкой публики нередко писали о нём почти с восхищением. Честно говоря, я и сама невольно поддавалась драматизму происходящего. Кто услышит слова «таинственный вор» и не почувствует, как сердце начинает биться быстрее? В вымышленной истории я бы с удовольствием следила за таким сюжетом, но радоваться реальным чужим несчастьям всё-таки не могла. Каждый знатный дом жил как на иголках, гадая, когда очередь дойдёт до него. Нашу семью, впрочем, он точно не выбрал бы. В этом я не сомневалась. Что у нас вообще есть такого, ради чего стоило бы утруждаться? Даже наше поместье по общим меркам крошечное. Я искренне сомневалась, что Лютен вообще знает о нашем существовании. А вот с другой стороны... — Лорд Симеон, ваше поместье ведь полно драгоценностей и произведений искусства? Он может явиться в любой момент. Вас не тревожит, что следующей целью окажетесь вы? — Одно только поместье Флоберов было раз в пять больше владений Клараков. Вполне возможно, что следующим Лютен нацелится именно на них. Поэтому равнодушие лорда Симеона казалось мне немного странным. — Разумеется, мы велели всей прислуге быть настороже. Но для нас бдительность на случай проникновения посторонних — часть повседневной жизни. Она не связана исключительно с этим Лютеном и началась не вчера. — Я знаю, но он ведь далеко не обычный грабитель. — Признаю, каждую кражу он совершает с необычайным мастерством. У меня сложилось впечатление, что он настолько одержим желанием обмануть людей своими хитростями, что никогда не прибегнет к грубой силе вроде насильственного вторжения. До сих пор я не слышал ни одного сообщения о том, что он кому-либо причинил физический вред. Значит, чрезмерно тревожиться незачем. Если из нашей коллекции исчезнет одна-две вещи, я, конечно, буду крайне недоволен. Это непростительное преступление, но благополучие нашего дома от потери одной-двух вещей не зависит. Мы переживём. То, насколько непринуждённо он об этом говорил, снова подчёркивало разницу в нашем происхождении и воспитании. Наверное, их сокровища для них всё равно сокровища — но только и всего. Они ведь не кормят семью. Как он и сказал, потеря нескольких вещей почти ни на что не повлияет. Но ведь само по себе ограбление должно было бы потрясти! Обычный человек не смог бы настолько равнодушно относиться к такой угрозе, чтобы совсем не испытывать страха. Или смог бы? Неужели у них в поместье и правда столько ценностей? Наверное, буквально купаются в них. Вот что значит богатые люди! Я уже давно смирилась с пропастью между нами и понимала, что здесь мы всё равно не сойдёмся во взглядах, поэтому не стала ни соглашаться, ни спорить. — Кажется, у полиции до сих пор нет даже подобия зацепки. Он действует уже довольно давно. Интересно, почему его никак не могут поймать? — Их возможности весьма ограничены, — ответил лорд Симеон. — Они собирали показания очевидцев, пытались составить его портрет, выясняли, не всплывали ли украденные вещи на чёрном рынке, и так далее. Но он всегда на шаг впереди, а им остаётся лишь реагировать постфактум. Это совсем не просто. Я кивнула. — Да и показания очевидцев мало помогут, когда имеешь дело с мастером перевоплощений. Каждый раз он выглядит как другой человек... А что, если расставить полицейских у поместий, которые он с наибольшей вероятностью может выбрать целью? — Вы представляете, сколько в этой стране дворянских домов? — покачал он головой. — Если добавить ещё самые богатые семьи из среднего сословия, полиция физически не сможет охватить их все. Для этого попросту не хватит людей. — Тогда разве не стоило бы Ордену объединить усилия с полицией? — Я отложила газету и развернулась к нему всем корпусом. Вот к чему я на самом деле хотела подвести разговор. — Его Высочество наследный принц не отдавал никаких распоряжений по этому делу? Если бы за него взялись вы, поимка Лютена уже не казалась бы такой невозможной. Я определённо не была на стороне Лютена. Мне хотелось, чтобы его поскорее арестовали и число жертв больше не росло. А больше всего мне хотелось, чтобы поймал его именно лорд Симеон. Демон-заместитель капитана против великого вора — эпическая схватка! Вот ОТ ЭТОГО я могу фанатеть! Лорду Симеону ещё многому предстоит научиться. Сам по себе вор меня совершенно не зажигает, но стоит столкнуть его с лордом Симеоном — и моё пламя вспыхивает до небес! Я представила эту сцену. Вор, совершивший бесчисленные преступления и раз за разом ускользавший от полиции... и вот появляется лорд Симеон, неумолимо выслеживающий его с ледяной беспощадностью. За стёклами очков его глаза сверкают жестоким, почти злодейским огнём. Униженный Лютен скрежещет зубами, пока лорд Симеон его мучает. Одних моих фантазий — то есть воображения — едва не хватило, чтобы у меня хлынула кровь из носа! Я уже наготове с платочком, так что, пожалуйста, пусть это случится! — Я всей душой верю, что вы сумеете его поймать! — продолжила я и с надеждой посмотрела на лорда Симеона. — А если я хоть чем-нибудь могу помочь, только скажите! Потому что из этого ещё и великолепный роман получится! Он вздохнул и легонько постучал меня пальцем по лбу. — Если речь идёт о материале для ваших книг, ищите его там, где вам не будет угрожать опасность. Не суйте нос в уголовное расследование. Вот досада. Он мгновенно раскусил мою уловку. Но я не собиралась так легко сдаваться и невинно пожала плечами. — Но разве мне может что-нибудь угрожать, если рядом вы, лорд Симеон? — Как бы то ни было, — сказал он, — ловить преступников — работа полиции. Королевский рыцарский орден выполняет обязанности королевской гвардии. Это дело нас совершенно не касается. — Но вы же сами сказали, что полиция вряд ли справится в одиночку. — Тем не менее мы не можем вторгаться в их сферу ответственности. У них своя юрисдикция, у нас — своя. — Даже если приказ поступит прямо от Его Высочества? — Он никогда не отдаст такого приказа, если происшествие не затронет королевскую семью напрямую. Никто не вправе ни отдавать, ни исполнять приказ, который нарушает границы установленного порядка, — ни Его Высочество, ни даже сам Его Величество король. Подобное безрассудное злоупотребление властью привело бы к разрушению правопорядка. Холодный и бессердечный ответ — и, что особенно раздражало, совершенно логичный. По традиции их по-прежнему называли «рыцарями», хотя теперь они уже не неслись в бой верхом, как в стародавние времена. В наши дни их обязанности кое в чём даже напоминали работу полиции. Поэтому мне казалось, что ради одного дела они вполне могли бы поработать вместе... но, похоже, всё устроено куда сложнее. Современная эпоха принесла с собой и строгое разграничение полномочий. Вмешиваться в дела за пределами собственной компетенции попросту запрещалось. Разумеется, я и сама всё это знала. Я ведь не ребёнок. Я прекрасно понимаю, что в обществе существуют правила и их нужно соблюдать. Просто мне казалось, что Его Высочество или Его Величество могут настолько обеспокоиться происходящим, что хотя бы раз отдадут особый приказ. По-моему, могло бы сработать! Но вместо этого мне оставалось лишь оплакивать угасающий огонёк моих фанатских надежд и мечтаний. — А что, если, — предприняла я новую попытку, — Лютен нацелится на сокровища королевской семьи? Последняя отчаянная уловка. Лорд Симеон закатил глаза. — Да, тогда мы вступим в дело. Но только в том случае, если такой заурядный преступник вообще осмелится сунуться не куда-нибудь, а во дворец. А почему бы ему не осмелиться? Не зря же его ещё называют «Лютеном, озорным фейри», — подумала я. Он так жаждет внимания, что специально оставляет свою подпись на месте каждого преступления. Каждый раз устраивает совершенно лишнее представление только ради того, чтобы поразить публику. Наверное, слава интересует его даже больше добычи. Так почему бы ему не повышать ставки дальше и не замахнуться на тайные сокровища королевской семьи? С другой стороны, если всё произойдёт во дворце, подсмотреть за событиями у меня не получится. Такой вариант меня тоже совсем не радовал. — А если вы просто случайно столкнётесь с ним сами? Тогда вопрос юрисдикции отпадёт, верно? — Да, отпадёт, хотя это очень большое «если». Впрочем, хватит болтать об этом весь день. Мы приехали. По его знаку я выглянула в окно, когда наша карета въехала в парк. Стоял мягкий позднеосенний день, и множество людей пришло сюда спокойно провести время. Вдоль дорожек тянулись палатки с лёгкими закусками, а торговцы жадно поглядывали на кошельки посетителей. Уличные музыканты наполняли воздух бодрыми мелодиями. В центре парка возвышался огромный цирковой шатёр. Туда-то мы и направлялись. Молодые и старые шли к нему с одинаково сияющими глазами. Приезд цирковой труппы стал ещё одной популярной темой разговоров в Сан-Тере. Нам повезло — точнее, мы достаточно заплатили — получить места прямо у арены, откуда всё было прекрасно видно. Перед нами самые разные звери демонстрировали впечатляющие трюки. Никогда прежде я не видела тигра так близко. Какой огромный! А шерсть будто бархатная. Лапы такие толстые и крепкие, а когти на них выглядят ужасно опасными... Немного страшно, что между нами даже ограды нет. Но он всё равно почему-то такой милый. Хочу ткнуть пальцем в эти огромные подушечки на лапах! Медведь, катавшийся на шаре, тоже был очарователен. Не говоря уже об утках, которых явно включили в программу ради умиления публики. На них были маленькие шейные платочки, и они шли цепочкой, виляя задом и крякая: кря-кря-кря. Они были настолько невыносимо милыми, что я даже немного зафанатела. Артисты тоже не собирались уступать животным. Некоторые двигались почти нечеловечески: женщина-акробатка изгибала тело в пугающих позах, а мужчина показывал трюки на канате, натянутом на страшной высоте. Были ещё воздушные гимнасты, перелетавшие с трапеции на трапецию где-то под самым куполом. А жонглёры могли одновременно держать в воздухе по десять предметов, подбрасывая и ловя их так, что ни один не падал. Причём сначала это делали двое, потом трое — в совершенной синхронности. Их почти сверхчеловеческие умения поражали меня так сильно, что я едва успевала дышать. — Ух ты! — снова и снова восклицала я, не в силах сдержать восторг. — Сколько же человек в этой фигуре? Мне страшно, что они сейчас все рухнут! — Не беспокойтесь. У них всё точно рассчитано. Они снова и снова это репетировали, чтобы никто не упал. — Вы так говорите, а сами посмотрите! Они свалились! О нет, надеюсь, с ними всё в порядке! — Так и задумано. Они просто пугают зрителей. Видите, уже снова встали. На каждый мой восторженный возглас по поводу представления у лорда Симеона находился столь же холодный и рассудительный ответ. Он говорил настолько серьёзно и невозмутимо, что мне стало казаться, будто он портит всё удовольствие. Неужели цирк ему и правда настолько скучен? Я слегка повернулась к нему — и неожиданно увидела нежную улыбку. От этой внезапной атаки сердце на миг замерло. Это была не зловещая улыбка, под которой скрывалась злодейская натура. Такого лорда Симеона я ценила больше всего на свете, но и сейчас, когда на его лице была чистая, искренняя улыбка, по телу пробежала дрожь волнения. Сбитая с толку этим всплеском чувств, совсем не похожим на привычный фанатский восторг, я инстинктивно опустила глаза. — Лорд Симеон, вам скучно? — Нет, нисколько. — Правда? Он тихо рассмеялся. Его смех приятно щекотнул мне слух. — Да. На это я мог бы смотреть весь день и не устать. Я замерла. Что он имеет в виду под «этим»? На ЧТО именно он мог бы смотреть весь день и не устать? Я вспомнила собственные восторженные возгласы. Возможно, они и правда звучали немного по-детски. Не исключено, что я вела себя не вполне подобающе. Смутившись, я снова уставилась на арену и сосредоточилась на представлении. Почему-то я не могу встретиться с лордом Симеоном взглядом. Когда он Демон-заместитель капитана, я могу сколько угодно пялиться на него в режиме безудержной фанатки, но стоит ему превратиться в Прекрасного Принца — и я уже не знаю, куда девать глаза. И как раз в этот момент на арену вышел новый артист. Очень крупный мужчина — даже выше лорда Симеона, который и сам был довольно высок. От шеи до пят его скрывал плащ, но даже сквозь ткань было видно, что сложен он великолепно. Одна ширина плеч говорила сама за себя. А открытое лицо было прекрасно, словно роза. В обрамлении золотистых волос оно напоминало античную статую. И сами черты казались такими же тонко высеченными. Несколько женщин неподалёку издали восторженные возгласы, едва не падая в обморок. Его красота принадлежала к совсем иному типу, чем красота лорда Симеона или принца Севрана. Как бы её описать? Насыщенная? Нет, он бесспорно был красив, но не той красотой, которая превращает человека в предмет желания. На него хотелось скорее смотреть издали. Что же делает его таким странно притягательным? Губы? Они невероятно блестят. (Он чем-то их красит?) Или, может быть, длинные ресницы — почти кукольные. (Похоже, настоящие...) Этот чарующий молодой мужчина медленно обошёл арену по кругу, затем остановился в центре и сбросил плащ на землю. В ту же секунду под шатром поднялся оглушительный гомон. У меня тоже от изумления открылся рот. Я не могла отвести глаз. Одним театральным, самодовольным взмахом руки он открыл публике почти обнажённое мужское тело — лишь небольшой кусок ткани прикрывал бёдра. Затем принял до абсурда эффектную позу, демонстрируя зрителям свои мышцы. Как это описать... могучий? Хотя слово «могучий» совершенно не передавало увиденного. Никогда прежде я не видела, чтобы мышцы так выпирали! Тело было поразительным — ни малейшего намёка на лишний жир. Он был настолько массивным, мышцы настолько огромными, что казалось, будто его высекли из скалы или выковали из стали. От шеи вверх — красавец, от шеи вниз — сплошные мышцы... Я снова вспомнила античные статуи. У них тоже тщательно вылеплены мышцы! Только там всегда соблюдали гармонию, чтобы вся статуя целиком оставалась прекрасной. А статуя из одних мышц выглядела бы очень странно! Но несоответствие головы и тела само по себе производило странно чарующий эффект. В этом мужчине была какая-то особая красота — от неё по зрителям пробегал холодок, и оторвать взгляд было почти невозможно, сколько ни напрягай волю. Будто он всех нас заколдовал. От этого зрелища у меня закружилась голова. Недавнее смущение смело в одно мгновение. Весь мой разум заняла эта необычная красота, это непостижимое очарование, под властью которого я оказалась. Сама того не замечая, я дрожащей рукой полезла в сумку за блокнотом и пером. Но стоило мне потянуть их наружу, как рука лорда Симеона метнулась вперёд и удержала мою. — Стоять. Что вы собираетесь записывать? — Конечно же, мне нужно запечатлеть позу этого мускулистого мужчины! Только я не писать собираюсь, а рисовать. Возможно, вы не знаете, но я весьма неплохо делаю наброски. — И зачем вам понадобилось рисовать именно его?! — Это будет превосходный справочный материал! Неужели я вас ничему не научила? Нельзя один раз увидеть настолько необычного персонажа и просто забыть о нём. Мне нужен материал, к которому можно будет обратиться в будущем! — Допустим, но... — Он замялся. — Именно потому, что он столь необычен, использовать его внешность в книге без разрешения было бы рискованно: это наверняка воспримут крайне неблагосклонно. Лучше вообще не сохранять никаких записей. Более того, лучше вовсе не хранить его в памяти. Я бы уставилась на лорда Симеона, но никак не могла оторвать взгляд от выпирающих грудных мышц и пресса мужчины на арене. — Вы правда считаете, что такое необыкновенное зрелище вообще возможно забыть?! — От всего сердца обещаю: я надеюсь и мечтаю поскорее забыть это зрелище. — Стоило вам это произнести — и теперь забыть уже совершенно невозможно! На тележке мужчине подвезли набор гирь, и теперь этот бугрящийся мышцами гигант держал их над головой. Поднять одну такую гирю смог бы, наверное, любой достаточно сильный мужчина; две — тоже не такая уж редкость. Но затем их стало три, потом четыре. Сначала он продемонстрировал свои устрашающие мышцы, — подумала я, — а теперь ещё и устрашающую сверхчеловеческую силу. — Спорю, он даже карету поднимет, совершенно не напрягаясь. — Сами гири наверняка бутафорские. Скорее всего, лёгкие как пёрышко, а он просто изображает, будто они тяжёлые. — Но и лорд Симеон поправил очки, не отрывая взгляда от арены. Будто отвечая на его сомнения, силач швырнул одну из гирь. Та тяжело грохнула о землю, и почва содрогнулась. — Лёгкие как пёрышко, говорите? — ...Похоже, я ошибся. Вокруг по-прежнему не стихал взволнованный гул зрителей — пьянящая смесь страха и восхищения. Затем силач поднял в воздух людей: одного на левой руке, другого на правой. На них начали взбираться другие, выстраивая всё более высокую фигуру, похожую на акробатические пирамиды, которые мы видели раньше. Только теперь основанием всей башни служил один-единственный мужчина — гора мышц, державшая на себе всех остальных. В конце концов на каждой его руке разместились по три акробата — всего шесть человек. Интересно, сколько они весят все вместе? Я вижу это собственными глазами и всё равно едва верю, что один человек способен удержать такой вес! Акробаты один за другим спрыгнули вниз, эффектно переворачиваясь в воздухе. Затем все поклонились. Публика взорвалась восторженными криками и оглушительными аплодисментами. Я хлопала не менее восторженно, стараясь намертво впечатать увиденное в память. Вряд ли моему писательскому мастерству хватит сил передать его во всей красе, но я обязана хотя бы попытаться запечатлеть этот грозный образ словами. — Какое потрясающее зрелище! — сказала я лорду Симеону. — Мир полон таких странных и удивительных людей, а я и не знала! Та женщина, немного похожая на медузу, тоже была впечатляющей, но этот мужчина казался почти нечеловеком! И дело не только во внешности! — Да, он весьма впечатляет. — Даже соглашаясь со мной, лорд Симеон говорил всё так же прохладно. Недовольная, я снова повернулась к нему. — Лорд Симеон, ну как можно быть настолько бесчувственным? Как можно увидеть такую невероятную силу, мастерство — и мышцы! — и остаться совершенно невозмутимым? Это же должно ошеломлять! Позвольте себе ошеломиться! — Это цирк, — ответил он. — Я пришёл сюда, заранее ожидая увидеть то, что выходит за пределы обычных человеческих возможностей. Почему меня должно ошеломлять то, чего я и ожидал? — Но прийти в цирк и реагировать так холодно — просто расточительство! Нужно целиком отдаться зрелищу — удивляться, восхищаться и наслаждаться им! — Уверен, вы уже удивились и восхитились достаточно за нас обоих. — Но у двух людей удивление и восторг должны перемножиться и дать четыре! Он нахмурился. — Не уверен, что понимаю вашу арифметику. Мы так увлеклись разговором, что лишь тихий смешок неподалёку вернул нас к действительности. Лорд Симеон повернул голову. В зрительских рядах смеялся молодой мужчина, а сидевшая рядом женщина торопливым шёпотом просила его прекратить. — Прошу прощения, — сказал мужчина, поворачиваясь к нам. — Вы так весело проводили время, что я невольно заразился вашим настроением. — Лицо у него было молодое, лет двадцати с небольшим. Дорогая одежда явно выдавала дворянина, но я его совершенно не помнила. Зато лорд Симеон посмотрел на пожилую даму, сидевшую через одно кресло от молодого мужчины, и удивлённо произнёс: — Я не заметил, что это вы, графиня Потрие. Прошу простить меня, что не поприветствовал вас раньше. Она ответила на приветствие вежливым кивком. Дама была уже в годах и производила спокойное впечатление. — Ах, пустяки. Я ведь тоже к вам не обратилась. Мы пришли поздно, и мне не хотелось мешать вам с вашей спутницей. Я тоже её знала. Это была графиня Симона из дома Потрие. В столь почтенном возрасте она редко появлялась в обществе, но как жена графа Потрие, чей дом по влиянию соперничал с Флоберами, оставалась фигурой весьма известной. Впрочем, среди людей ниже её по положению она часто становилась предметом сплетен совсем по другой причине. Она повернулась ко мне, тоже одарила меня доброй улыбкой и кивнула. — Добрый день, графиня Потрие, — ответила я. — Очень рада снова увидеть вас после столь долгого времени. — Добрый день, Мариэль. Я так счастлива, что сегодня смогла выбраться сюда вместе с внуком, пусть для женщины моего возраста подобные развлечения и выглядят несколько несолидно! Она не забыла моего имени. Очень любезно с её стороны, хотя, скорее всего, вспомнила лишь потому, что я была рядом с лордом Симеоном. Но сильнее всего меня поразило полное отсутствие едкой усмешки, которая часто появлялась на её лице в обществе. Вместо неё сияла живая улыбка, хотя сама графиня будто немного этой улыбки стеснялась. И только этот молодой человек способен заставить её так улыбаться, — подумала я и снова взглянула на него. Светло-каштановые волосы были чуть длиннее обычного, а синие глаза — глубокими, как океан. В нём чувствовалась утончённость, сразу выдававшая хорошее воспитание. И какие мягкие, приятные черты... Совсем не та стена мышц. Получается, третий тип мужской красоты за сегодняшний день. Он казался спокойным молодым человеком, и в нём без труда угадывался внук графини Симоны. — И я должен принести извинения за то, что не представился. Меня зовут Седрик. Насколько я понимаю, вы — мисс Мариэль, а... — Он замялся. — Прошу простить мою невежливость, но могу ли я узнать ваше имя? Я много лет прожил за границей. Лорд Симеон представился в ответ: — Симеон Флобер. Рад знакомству. — С домом Флобер вы наверняка знакомы, — вмешалась графиня Симона, решив дополнить представление. — Это сын и наследник графа Флобера. Он заместитель капитана Королевского рыцарского ордена и к тому же одно из ближайших доверенных лиц Его Высочества наследного принца. Человек весьма уважаемый. На лице лорда Седрика появилось лёгкое удивление. — Вот как! Я понятия не имел. Для меня большая честь познакомиться с вами. — Уверяю вас, это для меня честь. Я давно ждал возможности познакомиться с будущим графом Потрие. Лорд Симеон держался с безупречной вежливостью, а я рядом с ним изо всех сил сдерживала распиравшее меня любопытство. Подумать только: прямо передо мной совершенно случайно оказался один из самых обсуждаемых людей в дворянском обществе — пожалуй, о нём говорили даже больше, чем о Лютене! Я мысленно благодарила судьбу за такую удачную встречу. Следующие номера мы смотрели, поддерживая приятную беседу с графиней Симоной и лордом Седриком. Как обычно, я постаралась раствориться на заднем плане. Я по возможности предоставила говорить лорду Симеону, а сама сидела и наблюдала за лордом Седриком. Разумеется, не пялилась открыто — это было бы немыслимо. Жгучее любопытство я прятала за подобающе учтивой улыбкой. И всё же мне почему-то казалось, что взгляд лорда Седрика снова и снова встречается с моим. В этих ярко-синих глазах я чувствовала всё растущий интерес ко мне. Когда мы вышли из шатра, солнце уже заметно опустилось, а ветер стал холодным. Я втянула голову в плечи и плотнее запахнула ворот пальто. Похоже, зима наконец пришла. Деревья вдоль дорожки стояли голые и будто мёрзли. Скоро, наверное, пора начинать носить шарф. Но едва я успела об этом подумать, как меня окутало что-то мягкое и тёплое. Лорд Симеон накинул мне на плечи свою шёлковую шаль. — Спасибо, — сказала я, — но вам ведь тоже, наверное, холодно. — Ничего страшного. Такая температура мне не мешает. — Он улыбнулся с терпеливой снисходительностью, показавшейся мне ужасно взрослой. Сердце у меня снова забилось чаще. Ещё секунду назад я мёрзла, а теперь вдруг вся горела, и смотреть на лорда Симеона стало трудно. В последнее время со мной это происходило всё чаще. Раньше поступки лорда Симеона лишь поднимали мне настроение — я восхищалась его галантностью. Теперь же они всё чаще выбивали меня из равновесия, и я уже не могла совладать с чувствами. Испугавшись, я изо всех сил попыталась отвлечься от внутренней сумятицы. Мне хотелось сохранить ясность рассудка — способность наблюдать и анализировать всё со стороны. Он был моим идеальным мужским архетипом — жестоким, черносердечным военным. В душе он, возможно, оставался до неловкости серьёзным, но порой мне всё ещё удавалось увидеть того искусного хитреца — талантливого стратега, в котором и заключалась сама суть моих фанатских грёз. И, — напомнила я себе, — мужчиной, за которого я выхожу замуж исключительно ради политического союза. Этого было более чем достаточно. Мне совершенно не нужно, чтобы он видел во мне что-то большее. Пока я могу им фанатеть, мне большего не требуется. Пока мы шли дальше, мне удалось окончательно успокоиться. Из шатра вместе с нами вытекала целая река дам и господ, направлявшихся к ряду карет, среди которых ждала и наша. Из уважения к возрасту графини Симоны мы сначала проводили её до кареты и лишь потом собирались вернуться к своей. — Счастливого пути, — сказал лорд Симеон. — Благодарю. И вам того же, — ответила она. — И обязательно приведите Мариэль на наш приём на следующей неделе. Что-то я помню об этом приёме, — подумала я. Мы разве собирались идти? Лорд Симеон улыбнулся и кивнул. — Разумеется, мы с величайшей радостью придём. — Конечно, мы будем рады видеть и ваших родителей, но поскольку для моего внука это станет официальным дебютом в обществе, мне хотелось бы познакомить его с как можно большим числом людей его возраста. Мы с мужем, как вы знаете, редко бываем на светских мероприятиях, поэтому для нас это непросто. Если думать о будущем, ему лучше начать налаживать связи как можно раньше. Понимаю, что просьба довольно дерзкая, но если вы сможете хоть немного помочь нам в этом, я буду чрезвычайно признательна. Действительно, из-за долгой жизни за границей у лорда Седрика не было ни одного знакомого среди знати Лагранжа. Более того, никто даже не знал его в лицо. Для будущего наследника графского дома положение, разумеется, было тревожным, так что беспокойство графини Симоны вполне понятно. Даже при поддержке нынешних графа и графини Потрие наладить связи с молодым поколением оказалось бы трудно: из-за возраста они почти отошли от светской жизни. Учитывая, что с лордом Седриком мы встретились впервые лишь сегодня, да ещё и случайно, просьба помочь ему действительно была несколько бесцеремонной. Однако графиня настолько прямо говорила о тревоге за внука и желании любой ценой закрепить его положение в обществе, что отказать было трудно. К тому же близкие отношения с будущим графом Потрие были бы весьма выгодны и нам. Если говорить без обиняков, после нашего согласия дом Потрие окажется у нас в долгу, так что отказаться было бы чистым безумием. — Я сделаю всё, что смогу. Уверена, на приёме будет немало моих знакомых, и я смогу представить их лорду Седрику. — Это было бы чудесно. Я вам чрезвычайно благодарна и буду с нетерпением ждать встречи! — Графиня Симона, похоже, так обрадовалась, что у неё на глазах выступили слёзы. Наверное, в её возрасте уже не так много нужно, чтобы сильно расчувствоваться, — подумала я. Она ещё несколько раз поблагодарила лорда Симеона и сказала, что признательна и мне за помощь. Полезными знакомствами я поделиться не могу, зато информации у меня целая гора. Попробую помочь хотя бы этим! Она села в карету, но лорд Седрик остался снаружи. Попросив бабушку подождать минуту, он закрыл дверцу. Затем снова повернулся к нам. — И я должен попросить прощения за такую просьбу. Понимаю, насколько дерзко просить об одолжении при первой же встрече. Но, как сказала бабушка, в этой стране у меня нет совершенно никого. Если вы двое сумеете хоть немного помочь мне с этим, я почувствую огромное облегчение. — Вы жили в Линдене, верно? — спросил лорд Симеон. — Формально это другая страна, но она находится недалеко, и культура там довольно похожая. Думаю, стоит вам познакомиться здесь с несколькими людьми — и вы быстро освоитесь. — Наверное, вы правы, — ответил он, однако сомнение не исчезло из голоса. Хотя ему уже твёрдо пообещали необходимую помощь, лорд Седрик всё равно выглядел заметно встревоженным. Почувствовав, что он ещё не всё сказал, лорд Симеон вопросительно наклонил голову. Помедлив ещё несколько мгновений, лорд Седрик наконец собрался с духом и продолжил. — У меня есть ещё одна просьба. Я хотел бы попросить вашей помощи именно как заместителя капитана королевской гвардии. Как только я узнал, кто вы, сразу понял, насколько ваша помощь могла бы мне пригодиться. Лорд Симеон на мгновение замолчал, а затем прохладно спросил: — Вам требуется помощь Королевского рыцарского ордена? Выражение его лица не изменилось, но я-то знала. Он переключился в режим Демона-заместителя капитана! Смотрит на лорда Седрика своим стальным взглядом. Обожаю, когда у него такие глаза! Это просто лучшее на свете! Я уже дошла до того, что дыхание стало тяжёлым и прерывистым, хотя я старалась этого не показывать. И вдруг он щёлкнул меня по лбу. Не такое уж и тайное, значит. Как он понял, даже не повернувшись?! У него что, шестое чувство на моё фанатство?! Если да, это само по себе прекрасно! Лорд Седрик с некоторым недоумением наблюдал за нашей безмолвной перепалкой и ответил дрожащим голосом: — Не совсем так. Но я бы сказал, что столкнулся с проблемой, которую обычному человеку решить было бы трудно. Он украдкой посмотрел на карету и понизил голос до шёпота. — У меня есть основания считать, что мне грозит опасность. Я не хочу тревожить бабушку с дедушкой и потому не знал, к кому обратиться. Признаю, с моей стороны это чрезвычайная наглость, но если мне всё же удастся выпросить у вас помощь, я буду вечно вам благодарен. Как бы жалко я сейчас ни звучал, в столкновениях, где приходится применять силу, я совершенно неопытен. Если мне придётся защищать собственную жизнь, у меня нет ни средств для защиты, ни малейшего представления, что делать. Мне остаётся лишь положиться на кого-то другого. — И эта проблема появилась ещё в Линдене? — Я словно слышала невысказанное продолжение лорда Симеона: Если да, вам следует обратиться в полицию. Если лорд Седрик натворил что-нибудь неприятное в Линдене, а теперь пытался как-то замять последствия, я была уверена: лорд Симеон не собирался взваливать это на себя. Но лорд Седрик покачал головой. — Всё началось только после моего приезда сюда. Как вам наверняка известно, после смерти прежних наследников дома я остался единственным прямым потомком, и меня приняли обратно именно в этом качестве. Бабушка и дедушка, несомненно, признали меня наследником, но среди прочих родственников далеко не все, похоже, рады этой мысли. — Понятно, — пробормотал лорд Симеон. Я мысленно тоже кивнула. Значит, семейная распря. — Судя по вашим словам, разве вы не можете открыто обсудить это с графом Потрие? — Я об этом думал, но из-за возраста здоровье у него часто подводит. Боюсь, такое потрясение может оказаться для него слишком сильным. За бабушку я тревожусь так же. Если возможно, я предпочёл бы не втягивать их. К тому же подозреваю, что если дедушка немедленно бросится меня защищать, это может лишь ухудшить положение. Я не хочу поднимать большой шум. Мне хотелось бы только выяснить, кто за этим стоит, и добиться обещания, что подобная глупость больше никогда не повторится. Подобная глупость? Интересно. Что именно произошло? Если кто-то, замешанный в борьбе за наследство, действовал злонамеренно, тут наверняка уже пахло опасностью. В романе это был бы совершенно классический поворот. Неужели лорд Седрик намекает, что ему угрожали смертью? Я посмотрела на лорда Симеона. Он выглядел крайне недовольным и явно не горел желанием во всё это ввязываться. Пока он не успел открыть рот и отказать, я без малейшего колебания шагнула вперёд. — Не знаю, чем именно мы сумеем вам помочь, но если вы считаете, что от нас будет польза, то мы с радостью объединим с вами усилия. Вопрос о наследнике дома Потрие — не только личное дело семьи, он влияет на общество в целом. Если столь известный дом с долгой историей придёт в упадок, стране от этого лучше не станет. К тому же нельзя закрывать глаза на беду друга — особенно друга, с которым мы только что познакомились. Вы ведь согласны, лорд Симеон? На мою сияющую улыбку он ответил такой же широкой — только куда более напряжённой. Внутри я хихикнула. Не думайте, что сможете меня победить! Когда вы делаете такое лицо, заместитель капитана, для меня это всё равно что кошачья мята. Источник всех моих фанатских желаний. Это награда, а не наказание. Ну же! Смотрите на меня ещё свирепее! Сделайте взгляд по-настоящему ледяным! Некоторое время наши улыбки безмолвно противостояли друг другу. Потом он вздохнул и отвернулся. Я победила! — мысленно торжествовала я, сжимая воображаемый кулак. — Спасибо! Огромное спасибо! Если вы согласитесь помочь, это успокоит меня сильнее, чем вы можете представить! — В порыве чувств лорд Седрик взял меня за руку. Каким бы утончённым молодым дворянином он ни был, мужчиной он от этого быть не переставал — и руки у него были большие и сильные. Они полностью накрыли мои руки. — И всё же простите меня за столь невоспитанную просьбу. — Не беспокойтесь! Будем считать, что мы помогаем друг другу. Давайте вместе постараемся решить вашу проблему — не только ради будущего дома Потрие, но и ради того, чтобы наше собственное будущее стало интереснее! — Спасибо, мисс Мариэль, — ответил он. Лорд Симеон кашлянул и с заметной резкостью вставил: — Да, разумеется. — Затем шагнул вперёд, оттеснил меня в сторону и протянул руку лорду Седрику. — Как наследникам наших домов, нам ещё долго предстоит иметь дело друг с другом. Давайте с самого начала постараемся помогать друг другу. [[image:/storage/reader-images/71606101479bdd6a485ddd4b28fd7c5393bc9a5f.jpg]] — Спасибо! — воскликнул он, и они крепко пожали друг другу руки. Позади них открылось окно кареты. Похоже, графиня Симона начала гадать, почему внук так долго не садится. Поспешно понизив голос, лорд Седрик сказал: — Подробности я изложу в письме. Бабушка не должна ничего заподозрить, так что пока мне придётся с вами попрощаться. Мы попрощались, и лорд Седрик сел в карету. Мы стояли и смотрели, как она уезжает. — Значит, друзья? — наконец спросил лорд Симеон, всё ещё не сводя глаз с удаляющейся кареты. — Конечно, друзья, — ответила я, тоже продолжая смотреть вперёд. — Вы удивительно быстро заводите друзей. До сегодняшнего дня мы его никогда не видели. — Именно. Поэтому сегодня мы и стали друзьями. Его голос стал таким же ледяным, как мучивший нас ветер. Я задумалась, от чего дрожу — от страха или от волнения. Наверное, от обоих! Если он по-настоящему на меня разозлится, будет довольно страшно, — подумала я, — но до определённого предела это напряжение заставляет меня дрожать от восторга. — И что именно вы имели в виду под «нашим будущим»? Чьё будущее должно стать «интереснее»? — Моё и моих читателей, конечно. Пусть такой сюжет и нельзя назвать редкостью, шанс пережить подобное в реальности и наблюдать участников истории прямо перед собой выпадает далеко не каждый день. Грязная семейная распря, где родственники грызутся из-за собственной выгоды! Разве можно упустить такую возможность? Я смогу собрать весь материал, необходимый, чтобы изобразить подобную историю с предельной достоверностью. Слишком уж заманчиво, чтобы пройти мимо. — Я так и думал. — Он испустил глубочайший вздох и повернулся ко мне. — Мариэль... Я поспешила опередить неизбежную лекцию. — По-моему, всё прекрасно. Мы помогаем ему, а взамен получаем пользу сами. Обе стороны в выигрыше. И что, позвольте спросить, в этом плохого? — Сейчас мы совершенно не знаем обстоятельств. Нельзя так легкомысленно принимать решение, безоговорочно поверив одному его слову. — Если окажется, что он лгал, меня это тоже вполне устроит. Мне просто интересно увидеть, как закручивается сюжет. А вам нет? — Вы ведь понимаете, что это не игра? Если он говорит правду, опасность может быть весьма серьёзной. Вас это по-прежнему не тревожит? Я притворно разочарованно вздохнула. — Значит, вы всё-таки не собираетесь помогать бедному лорду Седрику? Тогда вам придётся нарушить данное слово. — Я... Вы... — Более того, я согласилась на его просьбу именно потому, что рядом будете вы. Только с вами я чувствую себя в безопасности. Или вы не уверены, что сумеете справиться? Это было бы довольно странно: виновник, скорее всего, обычный человек, даже не какой-нибудь страшный преступник. — Я улыбнулась ему так, чтобы без слов было ясно: Неужели самый дьявольски умный человек королевской гвардии может оказаться настолько трусливым?.. Снова вздохнув, он в бессилии поднял руки. — Да, я пообещал помочь, хотя здравый смысл был против. Пока что посмотрю, к чему всё приведёт. Но настаиваю: вы не должны вмешиваться, Мариэль. Можете прийти на приём — и только. — Нет. Хотя он произнёс это как приказ, я, не переставая улыбаться, прямо отказалась. Как же я наберусь всего нужного вдохновения, если меня не будет в самой гуще интересных событий? На виске у него дёрнулась жилка. — Он настолько вас интригует? — Интригует? Тут гораздо больше материала, чем я могла мечтать! Свет уже прозвал его «счастливым наследником несчастного графства». Что может быть интереснее? Линия наследования дома Потрие и все связанные с ней неприятности уже некоторое время были частой темой светских сплетен. Изначально наследником, как и следовало ожидать, должен был стать старший сын графа. Однако он, к сожалению, заболел и умер, не успев оставить потомства. Это произошло примерно полгода назад. После этого граф решил попросить второго сына, жившего за границей, вернуться домой. И лишь тогда узнал страшную правду: второй сын и его жена умерли ещё два года назад. В Линдене произошла особенно тяжёлая вспышка гриппа, унесшая множество жизней. Узнав, что оба их сына мертвы, граф и графиня были разбиты горем. История была настолько печальной, что им невозможно было не сочувствовать. Однако у второго сына и его жены остался единственный ребёнок. Он пережил ту страшную эпидемию, и теперь ему было двадцать три года. Это и был лорд Седрик. Естественно, его попросили вернуться и занять место наследника. Лорд Седрик приехал в Лагранж всего месяц назад и с тех пор не переставал давать пищу сплетням и слухам. Чтобы человек, всю жизнь проживший простолюдином, внезапно стал наследником одного из самых знатных домов королевства, — такого никто не припоминал. В высшем обществе это привлекло огромное внимание. — Как всегда, вы прекрасно осведомлены. — В его голосе слышалось что-то среднее между восхищением и изумлением. — Полагаю, вы знаете и о том, что отец Седрика сбежал из дома ради любви? — Разумеется, — ответила я. — Граф не позволял ему жениться на возлюбленной из простого сословия, верно? Но поскольку он был вторым сыном и считал, что всё равно не унаследует ни дом, ни большое состояние, то без колебаний отказался от дворянского наследия и выбрал любовь. Как прекрасно! Это и правда было словно из романа. Даже второму сыну наверняка было нелегко разорвать все связи с семьёй и начать новую жизнь простолюдина. Для такого мало принять трудное решение — нужно ещё суметь воплотить его в жизнь. И я искренне восхищалась тем, что отец лорда Седрика справился. Десять лет назад граф отменил лишение наследства, надеясь когда-нибудь увидеть внука. После этого отец лорда Седрика в любой момент мог вернуться в Лагранж и снова жить как дворянин, если бы захотел. Но он предпочёл остаться в Линдене. Говорили, что он сам отказался от дома и своего долга, а значит, обязан нести ответственность за сделанный выбор. Нельзя спустя столько лет вдруг вернуться так, будто ничего не произошло. Значит, любовь действительно способна преодолеть сословные различия и быть настолько сильной, что ради неё поставишь на кон всю жизнь. Наверное, он был очень волевым человеком и всегда оставался верен себе. Как жаль, что такой достойный человек умер настолько молодым. Хотелось бы мне успеть познакомиться с ним при жизни. Я была уверена, что просьба графини Симоны во многом связана и с этим. Дело было не только в необходимости завести для лорда Седрика знакомства. В высшем обществе хватало людей, которые крайне неодобрительно относились к наследнику простого происхождения. Ему и правда будет трудно найти там своё место — а кто знает, сколько ещё граф и графиня Потрие смогут поддерживать его? Наверняка они хотели как можно скорее помочь ему обрести союзников. Обстоятельства сами по себе легко вызывали сочувствие, а как сюжет эта история ещё и невероятно разжигала мой интерес. Если я могу одновременно помочь человеку и извлечь из этого личную пользу, что в этом вообще плохого? — Сразу предупреждаю: что бы вы ни говорили, отступать я не собираюсь. Поэтому, если что-нибудь услышите от лорда Седрика, сразу расскажите мне, хорошо? И не пытайтесь ничего скрывать. Иначе в следующей книге я изображу вас человеком, который танцует на другом конце бального зала, если вы понимаете, о чём я. — Мне следует воспринимать это как угрозу? Вы ведь уже так делали, разве нет? — О нет, что вы. Я лишь оставляла намёки. Самые тонкие намёки. В следующий раз я вообще ничего не оставлю воображению читателя. — ...Как бы то ни было, — после паузы сказал он, — пора домой. Если будем стоять здесь вечно, простудимся. Но сначала вам нужно вымыть руки. — Они грязные? — спросила я. — Вы вся грязная. Вон фонтан. Идите и вымойте руки. Взяв меня за руку, он подвёл к фонтану. Я посмотрела на свои ладони, поворачивая их то одной, то другой стороной. — По-моему, они совсем не грязные. — Они насквозь заражены. Если вы немедленно не отмоетесь, последствия могут быть катастрофическими. Я подняла брови. — Вы намекаете, что грязное у меня воображение? Не стану отрицать, но вы ведь понимаете, что его ничем не отмоешь. И уж точно не водой из фонтана. — Проклятье, а я так надеялся, что вы станете отрицать. И вы уверены, что это не смывается? — Пока я жива — нет. Лорд Симеон с мрачным видом прижал пальцы ко лбу. Простите. Если отнять у меня буйное воображение, ничего не останется. Оно — жизненная сила моего творчества... и вообще моей жизни. Очень важная вещь! Но мне всё-таки было самую малость совестно за то, что я втянула лорда Симеона в сбор материала для книги, поэтому я послушно выполнила приказ и вымыла руки. Вода в фонтане была ледяной и пахла весьма подозрительно. Я потёрла ладони друг о друга, пытаясь согреть их, и подумала: Кажется, я только что сделала их ещё грязнее. К счастью, лорд Симеон накрыл мои руки своими. В его тёплых ладонях стало уютно и спокойно, хотя одновременно меня пронзило смущение. В отличие от безупречно красивого лица, руки лорда Симеона были грубыми, в мозолях от многолетних тренировок с оружием и верховой езды. Когда лорд Седрик держал мои руки, ощущение было похожим. Если он всю жизнь прожил простолюдином, значит, у него никогда не было прислуги, которая делала бы всё за него? Возможно, ему даже приходилось заниматься физическим трудом, чтобы себя содержать. Конечно, руки у него не могли быть как у молодого дворянина. Но тогда, может быть, вся его утончённая манера держаться объяснялась исключительно происхождением? Наверное, благородные повадки он унаследовал от отца. И речь у него была безупречной, а гармоничные черты делали его милым и приятным глазу. Всё необходимое для того, чтобы молодые светские дамы сочли его совершенно очаровательным, у него было. Уверена, положение в обществе он себе обеспечит. Осталось только избавиться от этой зловещей тени, которая над ним нависла. И тогда я решила: Любовного героя в следующей книге я напишу с лорда Седрика! Всю дорогу в карете я снова и снова перекраивала замысел новой истории. Лорд Симеон, похоже, был не в духе и почти не поддерживал мои попытки обсудить её. ---------- История любви Мариэль Кларак — Глава вторая История любви Мариэль Кларак — Глава вторая Через пять дней после нашей вылазки в цирк я снова покачивалась в карете рядом с лордом Симеоном. На этот раз ехать было совсем недалеко. Наверное, скоро поместье уже покажется на горизонте. До приёма в доме Потрие оставалось ещё несколько дней, но мы договорились приехать заранее и пожить у них гостями до самого праздника. Родственники и гости, которым пришлось добираться издалека, уже съехались и остановились в поместье. В дни до самого приёма там намечалось что-то вроде неформальной встречи для всех собравшихся. Мы должны были просто влиться в эту компанию. Вскоре после нашей первой встречи в цирке лорду Симеону пришло письмо от лорда Седрика. Тот подробнее объяснил обстоятельства и пригласил нас остановиться у них. Он без особого труда заручился согласием графа и графини Потрие, сославшись на то, что хотел бы получше познакомиться с нами перед настоящим приёмом. — Знаете, ваше присутствие там вовсе не обязательно, — поморщившись, произнёс лорд Симеон. Я буквально заставила его согласиться, но он всё ещё явно не желал с этим мириться. — Как же не обязательно? Я так переживала, слушая рассказ лорда Седрика, и обещала ему помочь. К тому же предлог для его дедушки и бабушки будет выглядеть естественнее, если мы приедем вдвоём, как жених и невеста. Уверена, именно это он и имел в виду — по крайней мере, из письма я поняла именно так. — Он просто проявил вежливость. Настоящий джентльмен всегда постарается уберечь даму от ситуации, которая может оказаться опасной. Если же он и вправду рассчитывал, что вы приедете, значит, его трусость действительно не знает границ. — В голосе лорда Симеона звучало столько презрения, что я невольно чуть отпрянула. — Вы, похоже, очень недолюбливаете лорда Седрика. Что именно вас в нём так отталкивает? То, что он вырос простолюдином? — На моё мнение это никак не влияет. Я сужу о людях исключительно по их собственным словам и поступкам. — Тогда я не припомню в его поведении ничего, что оправдывало бы столь суровую критику. — Вы уже забыли? Пока у нас нет ни единого доказательства, что хоть одно его слово было правдой. — Да, но и причин считать, что он лгал, у нас тоже нет. Лорд Симеон вздохнул и покачал головой. Раздосадованная, я отвернулась от него к окну. Почему на этот раз он так старается отстранить меня? Обычно он совершенно спокойно позволяет мне делать что вздумается, а история с лордом Седриком почему-то испортила ему настроение. Может, там вообще не так уж опасно. Он сказал лишь «может оказаться опасным». И ведь цель здесь не я. К тому же в поместье будут жить и другие гости, так что вряд ли случится что-то по-настоящему ужасное. Хотелось, чтобы лорд Симеон перестал тревожиться без причины. О какой-либо вражде между домами Флобер и Потрие я тоже никогда не слышала, поэтому совершенно не понимала, из-за чего он так раздражён. Что именно в этой ситуации действует ему на нервы? Пока я снова и снова прокручивала всё это в голове, карета добралась до поместья Потрие. Мы проехали по огромной территории к парадному входу, и к тому времени лорд Седрик уже вышел нас встречать. — Как же я рад вас видеть! — сказал он, когда мы вышли из кареты; в его голосе смешивались благодарность и искренняя радость. — Я должен ещё раз поблагодарить вас за то, что вы согласились на мою неуместную просьбу. — Его искренность не вызывала сомнений. Как столь любезного и честного человека можно было обвинить в «трусости, не знающей границ», я не представляла. По-моему, это было явным преувеличением. Да и на лорда Симеона не похоже: обычно он прячет свою черносердечную злодейскую натуру за невозмутимым видом, а тут вдруг открыто демонстрирует неприязнь. — Добрый день, лорд Седрик. Спасибо, что любезно позволили нам воспользоваться вашим гостеприимством. — Поблизости виднелось несколько слуг, поэтому я постаралась ответить так, будто приехала исключительно ради обычного светского визита. — Премного благодарю за приглашение, — произнёс лорд Симеон, мастерски не выдавая ни следа своего дурного настроения. — Надеюсь, мы не доставим вам слишком много хлопот. Вы наверняка заняты приготовлениями к приёму. — Ага! Холодная маска вернулась! Внутри по-прежнему таилась черносердечная бездна, но по его прекрасному лицу невозможно было догадаться, что скрывается под поверхностью. Как же я обожаю вас именно таким, лорд Симеон! — Что вы, что вы. Я очень рад, что вы приехали. Дедушка с бабушкой счастливы, что я уже успел завести друзей. Они внутри, так что прошу, зайдёмте поздороваться. Мы оставили багаж слугам и вслед за лордом Седриком вошли в дом. Дом Потрие по влиянию ничуть не уступал Флоберам, и резиденция оказалась столь же впечатляющей. В каждой детали чувствовались вкус и характер хозяев. Скромное убранство моего родного дома с этим не шло ни в какое сравнение. Главным отличием от дома Флобер была, однако, традиционная атмосфера, которой словно пропиталась каждая комната. Всё здание было обставлено изысканно, но сдержанно, в старомодном духе. Возможно, это отражало возраст хозяев: они уже редко бывали в новых местах и знакомились с новыми веяниями. Я часто бывала в чужих домах на балах и садовых праздниках, но в жилые комнаты попадала редко. Изо всех сил стараясь не выглядеть невоспитанной любопытной особой, я украдкой осматривалась, впитывала каждую подробность поместья и старалась навсегда запечатлеть её в памяти. Этот опыт мне очень пригодится. Если я не сумею правильно описать обстановку, читатели не почувствуют атмосферу истории во всей полноте. А лучше всего эту атмосферу описывало слово «величественная». Простой её не назовёшь, но показной роскоши тоже не было — например, драгоценные произведения искусства на каждом шагу не выставляли. Скорее можно было сказать, что бесценным антиквариатом являлся сам особняк. Говорили, дом Потрие и накопил огромное состояние именно потому, что избегал безрассудных трат. А теперь всё это — и поместье, и богатство — должно было достаться лорду Седрику. Я могла понять, почему остальные родственники не в восторге. Одно дело, если бы он вырос здесь и всю жизнь воспитывался наследником, но ведь он появился буквально недавно. Мы добрались до гостиной, где граф и графиня встретили нас в прекрасном настроении. С лордом Симеоном их уже давно связывали тёплые отношения, поэтому они обменялись несколькими сердечными фразами. Граф остался сидеть — ноги уже не служили ему как прежде. — Мы слышали о вашей помолвке, но возраст, видите ли, не позволяет нам часто выбираться из дома. Наконец-то представился случай познакомиться с вашей дорогой невестой. Подумать только, тот самый мальчуган, которого мы знали, уже достаточно взрослый, чтобы обручиться! Как летит время! Когда я видела его в прошлый раз, он казался куда крепче и бодрее, но за несколько лет словно состарился лет на десять с лишним. Наверное, все эти ужасные несчастья с наследованием его измучили, — подумала я. По крайней мере, теперь лицо графа было светлым и весёлым — возможно, недавнее появление лорда Седрика наконец принесло ему спокойствие. На слово «мальчуган» лорд Симеон ответил горьковатой улыбкой. Похоже, даже Демон-заместитель капитана ничего не может поделать с человеком настолько старше себя! — Какой ещё мальчуган! Прошу простить моего мужа за его невежливость. Вы уже полноправный член Королевского рыцарского ордена, между прочим. — Графиня Симона тоже сияла доброй улыбкой, как и в прошлую нашу встречу, словно теперь все её мысли занимал один лишь внук. Лорд Симеон выглядел несколько неловко. Наверное, ему непривычно, что к нему относятся как к «Симеону, тому самому мальчугану из дома Флобер», когда обычно он — заместитель капитана и безжалостно гоняет подчинённых до полного изнеможения. Ах, если бы только можно было показать его людям, какое лицо он сейчас делает! Эта редчайшая разновидность лорда Симеона была такой милой, что я готова была умереть. Лорд Симеон настороженно покосился на меня. Каким-то образом он что-то почувствовал, хотя я изо всех сил сдерживала бесстыдную ухмылку и вместо неё изображала чинную, благопристойную улыбку. Внутри я рассмеялась. Он краснел. Не думайте, что я не заметила! Граф и графиня не отреагировали на меня с привычным недоумением. На их лицах не появилось и следа той растерянности, которую я обычно замечала у людей в первый момент знакомства. Возможно, в их возрасте моя невзрачность уже не казалась чем-то особенно важным. Напротив, с самого начала они обращались со мной как с совершенно обычным человеком и, явно ради лорда Седрика, задавали разные вопросы о том, чем нынче интересуется молодёжь. Я с удовольствием поддерживала приятную беседу, потягивая чай. И тут внезапно появилась куда более шумная компания. — Ах, вижу, у нас новые гости, — произнесла молодая леди, которая оторвалась от остальных и первой поспешила в гостиную. — Надеюсь, вы не будете против, если мы представимся. На вид ей было примерно столько же лет, сколько мне, — наверное, ещё не исполнилось двадцати. Волосы у неё были клубнично-русыми, а сама она — в целом весьма хорошенькой. Следом вошла другая молодая леди, настолько на неё похожая, что сразу становилось ясно: они сёстры. Мужчина чуть старше лорда Симеона протиснулся мимо них. — Вот уж неожиданность, — сказал он. — Лорд Симеон из дома Флобер, верно? Что именно привело вас сюда? — У него были вьющиеся тёмно-каштановые волосы и веснушки на щеках. Должно быть, это племянник графа. Как же его звали? Я попыталась сопоставить лицо с именем, но память подвела. Имена молодых леди тоже не всплывали. Раз уж даже мне трудно их вспомнить, значит, в обществе они появляются нечасто. Выражение лица графа мгновенно изменилось. Он метнул на вошедших убийственный взгляд. — Как вы смеете врываться сюда без приглашения? Вы ведёте себя крайне невежливо по отношению к нашим гостям. Все трое слегка вздрогнули от выговора, но это их не остановило, и они всё равно подошли ближе. — Понимаю, мы проявили излишнюю настойчивость, — сказала одна из сестёр, — но мне кажется, было бы не менее невежливо не представиться гостям, которых вы знаете настолько хорошо, что пригласили пожить здесь вместе с нами. — Было бы ужасно, если бы мы жили под одной крышей, а они даже не знали нас в лицо, — добавила другая. Обе не сводили глаз с лорда Симеона. Этот блеск в их взглядах был мне отлично знаком. Лорд Симеон продолжал сидеть с безмятежной улыбкой, словно их нескромные взоры просто скользили мимо него. — Двоюродная бабушка, представьте нас им, пожалуйста, — медовым голоском попросила одна из сестёр. Графиня Симона раздражённо вздохнула. — Могу лишь извиниться за их недостаток воспитания. Это внучки моей сестры. Мы взяли их к себе, надеясь научить подобающим манерам. Старшую зовут Эвелин, младшую — Сюзетт. — Рада знакомству, — сказала старшая, взявшись за пышную юбку роскошного платья и присев в милом реверансе. — Я Эвелин из дома Ле Конт. — А я Сюзетт, — повторила её жест младшая. — Для меня это честь. Я напряжённо рылась в памяти. Ле Конт, Ле Конт... Кажется, родной дом графини Симоны. Но название знакомо лишь смутно. Насколько я помнила, семья не обладала дворянским титулом, зато владела довольно обширными землями. — А это Патрис, — продолжила графиня Симона. — Сын брата моего мужа. Точно! Вот как его звали! Лорд Патрис из дома Бернье! Теперь вспомнила. Репутация у него была, мягко говоря, не лучшая. В последнее время он почти не появлялся в высшем обществе, но сейчас выглядел на удивление бодрым. Возможно, наконец сумел привести свои дела в порядок. Во время представления нельзя всё время сидеть. Я поднялась и ответила на приветствие собственным реверансом. Их внимание на кратчайший миг скользнуло ко мне — и тут же угасло. Очевидно, их интересовал исключительно лорд Симеон. Ещё бы: он почти знаменитость, его имя известно всем, а вдобавок он просто сногсшибательно красив. Лорд Симеон встал и изящно поклонился; сёстры, зачарованно глядя на него, зарделись. — Не ожидал встретить вас здесь, — сказал лорд Патрис и так непринуждённо, по-дружески протянул руку, будто они были знакомы всю жизнь. — Приехали проведать дядю? Пожелать ему скорейшего выздоровления, полагаю? Я и не думала, что они настолько близки. Однако лорд Симеон лишь на мгновение пожал ему руку и почти сразу отпустил. — Это одна из причин, да. Но вообще-то приглашение мы получили от лорда Седрика. Лорд Патрис с явным удивлением посмотрел на лорда Седрика, который тоже поднялся. Их взгляды встретились, и полуулыбка, появившаяся на лице Патриса, не выглядела дружелюбной ни в малейшей степени. — А вы времени зря не теряете. Когда только успели с ним сблизиться? Очень по-простолюдински: льнуть к сильным и влиятельным, надеясь воспользоваться их покровительством. Наверное, среди вас это и считается секретом успеха. Боже мой, а он говорит прямо, хотя граф сидит перед ним! Лорд Седрик ответил лишь неловким смешком, зато лицо графа потемнело. — Патрис, если ты пришёл сюда только затем, чтобы нести подобную чушь, немедленно убирайся. Но даже после такой отповеди лорд Патрис ни на миг не дрогнул. — Дядя, я говорил это уже тысячу раз: у дома Потрие славная родословная, и наследника следует выбирать с величайшей осторожностью. Пусть он наш кровный родственник, мы прежде никогда его не встречали. Мы не знаем, насколько ему можно доверять. Ещё вчера он жил среди низших сословий! Невозможно за одну ночь превратиться в дворянина. В конце концов от этого пострадает и он сам. Я не возражал бы, если бы вы поделились с ним частью состояния, но отдавать ему графский титул — абсурд. — Не припомню, чтобы спрашивал твоего мнения, — процедил граф сквозь зубы. — Решение принимаю я. А теперь замолчи. Резкая отповедь явно ошеломила лорда Патриса. Интересно. Очень интересно! А он совсем не стесняется своих взглядов. Даже графу говорит всё прямо в лицо. При этом его происхождение вовсе не давало особых оснований для такой уверенности. Его отец был младшим братом графа, причём братья родились от разных матерей. Затем отец лорда Патриса через брак вошёл в другой дом и получил баронский титул, но ни в родной семье, ни в новой не занимал особенно влиятельного положения. И всё же его сын, лорд Патрис, не проявлял ни капли сдержанности или робости. Одного родства, похоже, было для него достаточно, чтобы считать себя вправе рассуждать о кризисе наследования этого дома. Наверное, дело тут не столько в его положении, сколько в характере. Вторжение лорда Патриса и молодых леди окончательно испортило дружескую атмосферу в гостиной, поэтому чаепитие пришлось закончить, а слуга проводил нас с лордом Симеоном в гостевые спальни. Несмотря на помолвку, нас, разумеется, поселили в разных комнатах. Они находились по соседству, но пока нам всё же предстояло жить раздельно. Оказавшись у себя в комнате, первым делом я записала в блокнот всё, что только что увидела. Невероятно, мы едва приехали, а атмосфера уже заледенела! Настоящая семейная вражда вживую. Все мои родственники отличались довольно лёгким нравом, поэтому на наших семейных встречах ничего подобного не происходило. Из-за этого правдоподобные ссоры между родственниками всегда давались мне плохо. Как же хорошо, что теперь у меня появился надёжный материал для наблюдений. Я мысленно воспроизвела выражения лиц всех, кто находился в гостиной, и записала каждую мелочь. Прошло совсем немного времени, а у меня уже накопилось предостаточно материала для работы. Пока я писала, в дверь постучали. Я осталась сидеть и, решив, что это лорд Симеон, разрешила войти. Однако вошёл лорд Седрик. — О, добрый вечер. — Я немедленно закрыла блокнот и поднялась. — Не хочу вам мешать. Просто почувствовал, что обязан как можно скорее принести самые глубокие извинения за всю эту неприятную сцену. — Он виновато опустил голову. — Уверен, случившееся, особенно сразу после вашего приезда, должно быть, оставило у вас очень неприятный осадок. Мне правда бесконечно жаль. Он держался настолько неизменно учтиво, что с трудом верилось, будто его воспитали простолюдины. Если придираться, можно было сказать, что он чересчур склонен принижать себя. Но никакого неприятного подтекста я не чувствовала. Он был скромен до самоуничижения, но не подобострастен. Насколько я могла судить, его слова были просто искренним выражением чувств — и ничем больше. — Не стоит больше об этом думать, — ответила я. — Да и извиняться должны вовсе не вы. Наш мирный вечер нарушил лорд Патрис. — Да... но если бы меня здесь не было, ничего этого тоже не происходило бы. Это правда. — Он горько улыбнулся, и в нём чувствовалось одиночество. На «счастливого наследника», каким его изображали сплетни, он совсем не походил. Кроме дедушки с бабушкой, никто здесь не обрадовался его появлению. Родителей он уже потерял, братьев и сестёр у него нет. Теперь приехал в незнакомое место, а большинство родственников встретили его холодно. Конечно, ему одиноко. Пусть он и был наследником прославленного дома, назвать его баловнем судьбы язык не поворачивался. Глядя на него, я невольно проникалась сочувствием. — Прошу, садитесь. Я как раз хотела кое о чём вас спросить, так что вы пришли очень кстати. Я указала ему на стул и сама села напротив, как бы между делом убрав блокнот подальше. Мы устроились по разные стороны небольшого чайного столика. — В письме вы написали, что получали угрозы с требованием отказаться от положения наследника. Его голос дрогнул. — Да. В присланном письме он уже вкратце описал происходящее. Кто-то регулярно донимал его угрозами. Рядом с ним то и дело находились клочки бумаги с надписями, а однажды кто-то даже исписал стены его спальни. Каждый раз было написано одно и то же: «УБИРАЙСЯ». — Проще всего осуществить подобное кому-то из слуг, — сказала я. — Не замечали ли вы непосредственно перед этим ничего подозрительного — например, кого-нибудь, кто входил в вашу комнату? — Насколько я помню, нет. Согласен, проще всего предположить, что это сделал слуга, но такое предположение никак не помогает выделить конкретного человека. Да и какой слуге смысл заниматься подобным? Я задумалась. А точно ли никакого? У слуг могут быть собственные причины, а ещё куда вероятнее, что кто-то действует по чужому приказу. Более того, если за всем стоит кто-то из семьи, сомневаюсь, что дворянин лично станет писать угрозы на стенах. Гораздо проще сунуть горничной лишнюю монету и поручить грязную работу ей. — У вас сохранились записки? Он полез в карман и достал несколько клочков бумаги. — Надписи со стен я, к сожалению, уже смыл. Не хотел, чтобы кто-нибудь увидел их и поднял шум, поэтому сам всё отмыл. Вот всё, что осталось и что я могу вам показать. Я разложила бумажки на столе и внимательно осмотрела. На каждой действительно было написано лишь «УБИРАЙСЯ» — и больше ничего. Судя по особенностям почерка, все записки, похоже, написал один и тот же человек. Угловатый, деловой почерк также наводил на мысль, что писал, вероятно, мужчина. — Надписи на стенах были сделаны тем же почерком? Он на мгновение задумался. — Не могу сказать наверняка. Кажется, похожим, но чуть более кривым. Возможно, просто по стене писать труднее, чем по бумаге. Я ненадолго погрузилась в размышления. Для руки горничной этот почерк кажется слишком уверенным и слишком изысканным. Пусть буквы и угловатые, всё равно видно, что писал человек, получивший хорошее образование. Среди служанок немало тех, кто владеет грамотой лишь на самом простом уровне. Сомневаюсь, что многие из них способны писать так. Впрочем, оставалась возможность, что сам виновник написал записки, а затем передал их слуге, чтобы тот тайком подбрасывал их лорду Седрику. Тогда слуга мог взять эти записки за образец и скопировать почерк на стенах. Если так, этот почерк может стать важнейшей уликой и вывести нас на настоящего виновника. — Можно я возьму их на время? — Разумеется. Берите. Получив разрешение, я сложила клочки бумаги и спрятала их между страницами блокнота. Я уже собиралась задать следующий вопрос, когда в дверь снова постучали. — Войдите, — ответила я. Дверь открылась, и на пороге показался лорд Симеон. Его взгляд остановился на лорде Седрике, и он застыл. — Вот как. — В одно мгновение из светло-голубых глаз будто исчезло всё тепло. Возможно, мне почудилось, но я почти уверена, что нет. А очки только усиливают этот холод — вдвое, нет, втрое! Температура словно упала настолько, что на стёклах очков вот-вот должен был выступить иней. — Вы как раз вовремя, — сказала я, вставая и жестом приглашая его к нам. — Лорд Седрик любезно рассказывал мне подробнее о том, что с ним происходит. Увы, лорд Симеон лишь остался стоять и посмотрел на лорда Седрика сверху вниз; на губах уже появлялась презрительная улыбка. — Вы не с тем человеком советуетесь, вам не кажется? Насколько я помню, помощи вы просили у меня. Лорд Седрик поспешно вскочил. Его голос задрожал. — О, прошу прощения. Видите ли... я... Как жаль, что он совершенно не умеет получать удовольствие от ледяного взгляда заместителя капитана! — Это я сама начала расспрашивать его, — вмешалась я. — Лорд Седрик лишь пришёл извиниться за то, что произошло в гостиной. Для человека, который не фанат, это ведь просто обычная пытка. Я решила, что лучше вступиться за лорда Седрика и попытаться хоть немного растопить лёд лорда Симеона. — Он очень переживал, что сразу после приезда нам пришлось столкнуться с такой неприятной сценой, — продолжила я. — Совершенно естественно, что первым делом он пришёл ко мне, вы не согласны? Настоящий джентльмен всегда прежде всего заботится о даме. Лорд Симеон бросил на меня ледяной взгляд. Внутри я рассмеялась. Как страшно! Не могу не гадать, что же так выбило его из обычного равновесия. — Он задержался лишь потому, что это я слишком долго его не отпускала. Поэтому до вашей комнаты, лорд Симеон, он добрался позже. Пожалуйста, не сердитесь так. — Я не сержусь, — буркнул он. Врёт. Он угрюмо отвернулся и вздохнул. Лорд Седрик тем временем был настолько потрясён, что мне стало его жаль. — Признаю, с моей стороны было крайне неосмотрительно войти в комнату молодой леди и вдобавок закрыть за собой дверь. Разумеется, её жениха это оскорбит. Действительно, если мужчина и женщина остаются наедине за закрытой дверью, это способно бросить тень на репутацию обоих. Но при таком предмете разговора оставлять дверь открытой мы тоже едва ли могли. — Как бы то ни было, — перебила я, — предлагаю вам обоим сесть, чтобы мы втроём разобрались с происходящим. Усадив обоих мужчин, я сперва показала лорду Симеону угрожающие записки, а затем задала следующий вопрос. — Вы упоминали, что помимо этих угроз есть и другая причина считать, будто вам грозит опасность? Лорд Седрик кивнул, всё ещё настороженно поглядывая на лорда Симеона. — С тех пор как я поселился здесь, произошло несколько подозрительных случаев. Я шёл по территории поместья — и с балкона упал цветочный горшок. В другой раз находился в коридоре, и с верхнего этажа через лестничный пролёт свалилась рама с картиной. Мне чудом удалось увернуться, но если бы хоть один из этих предметов попал в цель, сомневаюсь, что я отделался бы целым и невредимым. Вот это действительно страшно. Он даже по собственному дому не может ходить, не опасаясь за жизнь. — Вы видели поблизости кого-нибудь? — спросил лорд Симеон. Лорд Седрик нахмурился, припоминая. — В первый раз я так растерялся, что даже не подумал посмотреть. Но когда это случилось во второй, а потом и в третий раз, всё показалось мне слишком странным, и я стал смотреть наверх, пытаясь заметить кого-нибудь. К сожалению, ни разу никого не увидел. Поэтому остальные живущие здесь считают всё это обычными случайностями. Мол, вещи иногда просто падают. Я уже и сам начал думать, что всё это и правда может быть совпадением. Пока меня не столкнули с лестницы. — Что? — Я с интересом подалась вперёд. — Вас кто-то толкнул рукой? — Да. Точнее, я помню лишь, как почувствовал давление на спину. Но меня застали совершенно врасплох, поэтому увидеть нападавшего я не успел. Пока падал, думал только о том, как защититься. К счастью, серьёзных травм не получил, но клянусь вам: это не было простой случайностью. Он закатал рукава, показывая ещё не сошедшие синяки на руках. Увидев иссиня-чёрную кожу, я потрясённо ахнула. Лорд Симеон долго рассматривал синяки, а затем спросил: — Где именно это произошло? — На парадной лестнице в вестибюле. — С самого верха? — Да. — Насколько я помню, примерно посередине лестницы есть площадка. — Именно. К счастью, я сумел остановиться там и не полетел дальше. Я представила эту лестницу. Если он упал только до площадки, лететь было не так далеко. Какое облегчение. Если бы он упал до самого низа, травмы были бы куда серьёзнее. — Значит, кто-то действительно хочет от него избавиться, — сказала я, взглянув на лорда Симеона. — Это наверняка покушение на убийство. Но он лишь легко коснулся пальцем подбородка и склонил голову набок. — Не уверен. Судя по всему, что я услышал, я, напротив, сомневаюсь, что кто-то действительно хотел его убить. — Но почему? Его уже столько раз подвергали опасности! Как он может считать, что здесь никто не пытается убить лорда Седрика?! В истории это было бы очевиднее некуда! — Почти наверняка кто-то хочет его запугать. Однако представим, что цветочный горшок или рама картины угодили лорду Седрику прямо в голову. С большой вероятностью он получил бы травму, но не погиб. Как способ убийства это крайне ненадёжно. К тому же трудно прицелиться в движущуюся цель, просто бросив что-то сверху. На месте убийцы я выбрал бы более надёжный способ — такой, который гарантированно приводит к смерти. Раз каждый раз промахивались и лорд Седрик вообще оставался невредим, довольно странно, что один и тот же метод пытались использовать снова и снова. Хладнокровный анализ. Пока он говорил, я всё лучше понимала логику его вывода. Но, может быть, это лишь отражение того, как рассуждал бы сам лорд Симеон. Любитель способен просто не осознавать, насколько ненадёжен выбранный способ. И всё равно упрямо продолжать попытки убить человека именно так. Он продолжил без малейшей паузы. — То же, разумеется, относится и к лестнице. Толкнувший легко мог предвидеть, что лорд Седрик остановится на площадке посередине, поэтому рассчитывать на его смерть можно было лишь при исключительном невезении жертвы. И всё же его столкнули. Я бы сказал, что, скорее всего, цель — не убить, а всего лишь запугать. Я инстинктивно взглянула на лорда Седрика, и наши глаза встретились. Мы несколько мгновений пристально смотрели друг на друга, испытывая чувство, которому я и сама не могла подобрать названия. Лорд Симеон кашлянул. Я снова посмотрела на него. Добившись нашего внимания, он продолжил: — Итак, у нас есть угрожающие записки и подозрительные происшествия. По моей версии, виновник рассчитывал, что всё это станет предупреждением для лорда Седрика и напугает его настолько, что он уедет. Иными словами, ситуация всё же не настолько серьёзна, как покушение на убийство, и относиться к ней именно как к покушению нам незачем. Повисла тишина. Лорд Седрик выглядел совершенно растерянным и явно не знал, что ответить. Даже если происходящее и можно было назвать «не настолько серьёзным», утешало это слабо. Это никак не отменяло того, что кто-то питал к нему злой умысел. Опасаясь, что лорд Симеон объявит дело решённым и предложит нам ехать домой, я возразила: — Даже если вы правы, нет никакой гарантии, что в будущем виновник ограничится одними угрозами. Да и сами угрозы могут в конце концов привести к непоправимым последствиям. Я бы не сказала, что положение выглядит особенно обнадёживающим. Он вздохнул, но одновременно кивнул. — Пожалуй, вы правы. Пока будем настороже. После приёма, на котором его официально представят обществу, может оказаться, что самые влиятельные члены семьи уже приняли его как наследника. Тогда виновник, возможно, просто сдастся. — Тогда всё, пожалуй, разрешилось бы проще всего. — Но что-то мне не верится. Если загнать человека в угол, он может решить, что остаётся лишь раз и навсегда устранить лорда Седрика. Особого спокойствия я всё равно не почувствовала. Но когда я высказала эту тревогу, лорд Симеон ответил: — В таком случае, думаю, всё разрешится ещё быстрее. Мы сумеем поймать виновника с поличным. А пока остаётся только внимательно следить за происходящим. Наше присутствие либо заставит его проявлять больше осторожности и затаиться, либо, наоборот, вынудит нервничать, торопиться и поспешно привести план в действие. Посмотрим. Он также предупредил лорда Седрика, что до окончания приёма тому лучше не покидать поместье. Если мы каждую минуту будем находиться рядом, человек, преследующий его, насторожится, поэтому лучше, чтобы лорд Седрик держался поблизости, а мы наблюдали со стороны. Тот послушно кивнул, а затем вышел из комнаты, снова рассыпавшись в пространных извинениях за доставленные хлопоты. Когда мы с лордом Симеоном остались наедине, я наконец произнесла слова, которые всё это время так и рвались наружу. — Лорд Симеон, разве не очевидно, кто виновник? — Если вы имеете в виду Патриса, сомневаюсь, что всё окажется настолько просто. Ответ был весьма прямым, но сдаваться я не собиралась. Я тихонько рассмеялась. — Уже то, что вы сразу назвали его имя, показывает: вы тоже считаете его подозрительным. И дело не только в том, что среди всех находящихся сейчас в поместье именно он громче всех выступает против лорда Седрика как наследника. Есть и вполне конкретная причина его подозревать. Как вы наверняка знаете, о финансовых затруднениях лорда Патриса ходят очень упорные слухи. Именно для таких случаев я и собирала сведения. Теперь настало время угостить лорда Симеона плодами моего ежедневного труда. — Он любит азартные игры: его часто видят на скачках или на сомнительных мужских сборищах, а ещё известно, что он довольно регулярно наведывается в «Тарантюль». Говорят, он также взял у отца немалую сумму, не поставив того в известность. — Откуда, во имя всего святого, вам известно... — начал он. — Нет, неважно. Кажется, я и сам догадываюсь. — С задумчивым видом лорд Симеон поправил очки. И если вы думаете, что я просто слушала сплетни, то вовсе нет. Многое я проверила лично. Например, точно знала, что он посещал «Тарантюль». К слову, прекрасный цветок, к которому он питал особую склонность, не принадлежал к числу моих богинь — Трёх цветков «Тарантюля». Что, в общем-то, неудивительно: там хватало и других великолепных образцов женской красоты, прекрасно умевших пленять мужские сердца. — До недавнего времени его постоянно выручала мать, — объяснила я, — потому что души не чаяла в сыне. Но всему есть предел, и он его перешёл. В конце концов лорд Патрис по уши увяз в долгах, а затем об этом узнал отец. Теперь лишь вопрос времени, когда его лишат наследства. — Значит, по вашей версии, он хочет решить проблему, добравшись до состояния дома Потрие? Боюсь, вы забываете одну вещь: у него есть старший брат. Допустим, Седрика прогонят и вопрос наследования снова станет открытым. Кандидатом всё равно окажется брат Патриса, а не он сам. — Но лорд Патрис всё равно получит огромную выгоду. Если его брата усыновит дом Потрие, наследником дома Бернье станет он. — Других братьев и сестёр у него не было, а значит, барон Бернье уже не сможет лишить его наследства: иначе дом останется без наследника. Лорду Патрису больше не придётся беспокоиться ни о долгах, ни о нависшей угрозе лишиться наследства, а вдобавок он сам станет преемником своего дома. Сплошная выгода. Причин желать устранения лорда Седрика у него более чем достаточно. — Что ж, — ответил лорд Симеон, — в целом с вашими доводами я согласен. Однако нельзя слишком увлекаться одной версией. Нужно сохранять открытость и к другим возможностям. Похоже, лорд Симеон предпочитал действовать осторожно. Я уже собиралась возразить, но после недолгого раздумья передумала. Он прав, нет смысла зацикливаться на одной версии. Лучше делиться мыслями и вместе постепенно подбираться к истине. Пока я размышляла, какие ещё варианты могут быть, тон лорда Симеона резко изменился. — Если на минуту оставить загадку в стороне, я бы очень хотел, чтобы вы уделяли больше внимания собственной безопасности, — отчитал он меня. Я моргнула. — Речь о закрытой двери? Признаю, поведение не самое похвальное, но даже вы должны согласиться, что обстоятельства его оправдывали. Если бы существовал риск, что кто-нибудь пройдёт мимо и услышит лорда Седрика, он не смог бы говорить откровенно. — Вы должны были позвать меня. Я находился в соседней комнате — буквально в нескольких шагах, — и всё же вы даже не попытались обратиться ко мне. Почему? Хм, — подумала я. А ведь он прав. Если честно, лорд Седрик вошёл так внезапно, что я увлеклась происходящим и совершенно забыла подумать о своей репутации. Пришлось признать: с моей стороны это было неосмотрительно. — Простите, лорд Симеон. Я вовсе не хотела исключать вас из разговора. — Я не это имел в виду. — Я ничего от вас не скрывала. Вы должны мне поверить! Иначе в следующей книге я напишу не о героине, а о герое, который попадает в страшную беду и которого спасает отважный рыцарь. Разумеется, я не стану писать всё слишком грубо и очевидно. Увидеть в этом такой смысл сможет лишь человек с весьма определённым складом ума. — Я сказал, что имел в виду не это! Хотя вынужден спросить... этот сюжет уже окончательно утверждён? Ваш редактор его одобрил? — Не волнуйтесь, — ответила я. — Уверена, мой редактор с радостью даст ему зелёный свет. — И совершенно не считаясь с мнением человека, на котором он основан?! — Если у него есть особые пожелания к внешности героя или подробностям сюжета, пусть сообщает их автору — тот обязательно всё рассмотрит! Лорд Симеон тяжело вздохнул. Я спросила, станет ли ему спокойнее, если у рыцаря будет ещё и прекрасная возлюбленная, но он лишь велел сделать её девушкой с каштановыми волосами и очками. Да кто же сможет фанатеть от такой героини! Позже мы отправились к ужину. Там собрались граф с графиней, лорд Седрик, леди Моник — вдова старшего сына графа, покойного дяди лорда Седрика, — и остальные гости, остановившиеся в поместье. Среди гостей была пожилая пара, которую я прежде не видела. Нам объяснили, что это давние друзья графа и графини. Кроме нас, единственной молодёжью за столом оказались сёстры Ле Конт. Лорда Патриса не было — как выяснилось, ночевать здесь он и не собирался. За столом сами собой образовались старшая и младшая компании, так что сёстры Ле Конт получили полную свободу осыпать вниманием лордов Симеона и Седрика. В отличие от лорда Патриса, они, похоже, без труда приняли лорда Седрика как наследника. Относились к нему очень благосклонно. Неудивительно. Молодым женщинам он наверняка кажется привлекательным, а благодаря непринуждённым манерам с ним легко разговаривать. Но нельзя сказать, что они были очарованы именно им. Заинтересованы — безусловно. Однако на лорда Седрика они смотрели совсем не так, как на лорда Симеона. Кроме того, даже осыпая его комплиментами, они казались мне слегка холодными. То же чувство появилось ещё при первой встрече. Когда лорд Патрис оскорблял лорда Седрика, сёстры молча стояли рядом, не проявляя ни сочувствия, ни возмущения. Какие-то они двуличные. Интересно, что скрывают? А вдруг именно они стоят за угрожающими записками? Нет, — решила я. Я уже слишком много додумываю. — Вы ведь ходили в цирк? Как же я вам завидую! Я тоже так хочу! — Я тоже мечтала, что мы приедем в столицу и начнём ходить в театр и прочие места. В провинции ужасно скучно, там совершенно нечем заняться. Какие спектакли сейчас стоит посмотреть? Может, завтра вы свозите нас в театр, лорд Симеон? Заодно покажете все достопримечательности Сан-Тера. — И вы тоже поедете, лорд Седрик! Вчетвером у нас получится чудесная компания. Пока сёстры весело щебетали, леди Моник смотрела на них ледяными глазами. После нескольких вежливых фраз в начале ужина она почти не говорила. Её наряд был скромным и довольно мрачным — возможно, потому что мужа она потеряла совсем недавно. На левой руке ярко выделялось лишь одно изумрудное кольцо. Не успели лорд Симеон или лорд Седрик ответить, как леди Моник одёрнула сестёр. — Крайне неприлично обращаться с подобной просьбой к обручённому мужчине. Это не только лишено здравого смысла, но и весьма невежливо. — Ой, — сказала одна из сестёр. — Я совсем забыла, что она здесь, — произнесла другая. По их лицам было совершенно ясно, насколько они удивлены самим фактом моего присутствия. Эвелин заговорила голосом, сладким, как мурлыканье котёнка: — Простите, если мы вас задели. Обещаю, у нас не было дурных намерений. Мы только что переехали в столицу и просто слишком увлеклись. Двоюродные дедушка и бабушка почти не покидают поместье, а лорд Седрик и сам ещё плохо знает город, вот мы и надеялись, что кто-нибудь знакомый со столицей сможет стать нашим проводником. Младшая сестра, Сюзетт, заговорила столь же заискивающе. — Вы ведь живёте в столице и наверняка и так довольно часто бываете в театре. Неужели вы будете против, если мы ненадолго одолжим лорда Симеона? Совсем ненадолго? Леди Моник и граф нахмурились, глядя на девушек, которые даже после выговора явно ничему не научились. Остальные пожилые гости тоже выглядели слегка возмущёнными. Вместо прямого ответа я повернулась к лорду Симеону и улыбнулась, глядя на него снизу вверх. Решила предоставить выбор ему самому. — Боюсь, я давно надеялся получить возможность осмотреть коллекцию графа Потрие. Я слышал, что вашему дому принадлежит редчайший образец керамики Шилин. Если вы не возражаете, я бы предпочёл остаться здесь и взглянуть на него. — Это был прямой отказ, к тому же лорд Симеон тут же обратился к самому графу. Тревога на лице графа мгновенно исчезла. — Вот как! Я и не подозревал, что вы интересуетесь такими вещами. — Не сказал бы, что особенно разбираюсь в антиквариате, — ответил лорд Симеон. — Скорее, подобные предметы представляют огромную историческую ценность. По ним можно многое узнать о культуре восточных стран той эпохи. Именно это мне интересно. Мариэль, вы знакомы с керамикой Шилин? Я кивнула. — Немного. Насколько я помню, больше всего она славится полупрозрачным нефритово-зелёным цветом, верно? Я видела осколки разбитых сосудов — оттенок был потрясающим! После падения династии Шилин техника изготовления была утрачена, поэтому сохранились лишь единичные образцы. Любой сосуд, дошедший до нас целым и невредимым, можно считать национальным сокровищем. Граф Потрие, неужели вы единственный частный коллекционер, у которого есть такой предмет? Он удовлетворённо улыбнулся. — Нет, я слышал, что один богач в Издейле тоже владеет таким образцом, но насчёт редкости вы совершенно правы. Драгоценности и произведения искусства сами по себе меня мало занимают, однако эта вещь особенно мне дорога. Признаться, не ожидал, что молодая пара будет настолько хорошо знакома с подобной темой. Когда найдётся минутка, с удовольствием вам её покажу. Лорд Симеон поблагодарил за столь щедрое предложение, и разговор перешёл к восточным странам. Он беседовал со старшими гостями и заметно оживил прежде довольно сумрачную беседу. Как и следовало ожидать, знания у него были поистине обширны. Я и сама знала немало благодаря множеству прочитанных книг, но иногда мне было трудно поспевать за разговором лорда Симеона и графа. Сёстры Ле Конт, совершенно выпавшие из разговора, начали дуться. А вот настоящим сюрпризом оказался лорд Седрик: он следил за беседой и, пусть сдержанно, но участвовал в ней. Тем, кто насмехается над его простолюдинским воспитанием, стоило бы это увидеть, — подумала я. В истории и искусстве он разбирается куда глубже большинства здешних дворян. После ужина и общего чаепития граф повёл нас в комнату с коллекцией. Леди Моник остановила сестёр Ле Конт, и они остались за обеденным столом. Наверное, получат ещё одну нотацию, — подумала я. Я лишь на миг оглянулась — взгляд леди Моник был свирепым. Боже мой! И всё же я была уверена, что слишком перемудрила, пытаясь связать сестёр с угрожающими записками. Сомневаюсь, что они способны на настолько сложные замыслы. Их заботит только одно — найти женихов с хорошими перспективами. С такой внешностью они, наверное, привыкли считать: стоит им удостоить любого джентльмена вниманием — и тот тут же окажется у их ног. Возможно, там, откуда они приехали, так и было. К несчастью для них, лорд Симеон уже повидал более чем достаточно молодых леди и пресытился их попытками завоевать его расположение. И всем им он отказал. Несмотря на внешность, он был исключительно серьёзным человеком строгих правил, а его сердце нелегко было тронуть. Нет, думаю, такие чувства у него могла бы вызвать только женщина с совершенно особой привлекательностью, которой нет у остальных молодых леди. Но что это должна быть за молодая леди, я не представляла. Возможно, сам лорд Симеон тоже никогда об этом особенно не думал. Я не могла припомнить, чтобы он когда-либо проявлял к кому-нибудь интерес. Интересно, что бы я сделала, если бы однажды появилась женщина, способная пробудить в нём настоящую страсть. Я поспешно отогнала подступившие тяжёлые сомнения. Думать об этом не хотелось. Поэтому я снова переключилась на сестёр Ле Конт. Они не скрывали интереса к лорду Седрику, так что, возможно, твёрдо решили выйти замуж за мужчин из особенно хороших семей. В этом не было ничего необычного. Напротив, именно такого и ожидали от молодой леди перед дебютом. Перебравшись в столицу, они наверняка были полны надежд, и лорд Седрик казался им идеальным кандидатом. И возраст, и внешность, и характер подходили прекрасно, а вдобавок им невероятно повезло познакомиться с ним и сблизиться раньше остальных столичных барышень. Правда, имелась небольшая проблема: сестёр было две, а лорд Седрик — один. Они понимали, что одна неизбежно останется ни с чем, поэтому появление лорда Симеона наверняка привело их в восторг. Глядя на этих совершенно типичных молодых леди и на то, с каким рвением они искали себе пару, я особенно остро почувствовала, насколько сама от них отличаюсь. Писать романы мне нравилось гораздо больше, чем разговаривать с завидными холостяками; ещё мне нравилось наблюдать за людьми ради этих романов, а с самого дебюта я не приложила ни малейших усилий, чтобы найти мужа. Если бы родители сами не устраивали мне сватовства, я почти наверняка осталась бы незамужней до конца жизни. Надо отдать сёстрам должное — они сами прикладывают столько усилий. Но лорда Симеона я вам всё равно не отдам. Простите, сёстры Ле Конт! Мне тоже нужно удержать своего жениха... а главное, я никогда не смогу фанатеть ни от кого сильнее, чем от него. Оставив сестёр на особое попечение леди Моник, мы вместе со старшими гостями пошли по коридору второго этажа. Вскоре добрались до двери уединённой комнаты, которую дворецкий открыл ключом. Лорд Седрик вкатил внутрь кресло графа Потрие, а остальные вошли следом. Когда дворецкий один за другим зажёг лампы, я восхищённо ахнула. Перед нами засияли и засверкали драгоценные камни, отражая свет. Казалось, всё это время они только и ждали посетителей, а теперь разом звали нас к себе. По сравнению со строгим видом всех остальных комнат эта была полной противоположностью. Драгоценные камни, собранные предками графа, выставили на полках и в стеклянных витринах. Рядом с украшениями — кольцами и ожерельями — стояли прекрасные резные изделия из кости и керамика. А между ними почему-то попадались чучела животных и зловещие, тревожные скульптуры. Я это помню, — подумала я, подходя к небольшой статуэтке. Этот округлый силуэт, подчёркивающий грудь и бёдра, и неестественно большой живот. Если в книге, которую я читала некоторое время назад, всё было верно, голова снимается... — Вас что-то заинтересовало в этой статуэтке? — спросил лорд Симеон, заметив, с каким рвением я её рассматриваю. Я изо всех сил подавила возбуждение и повернулась к графу. — Это проклятая статуя богини, которую из поколения в поколение передают в южном племени Джалма, верно? Внутри есть полость, где часто хранили яд. Говорят, его готовили из яда змей, обитающих глубоко в джунглях, и с древних времён использовали наёмные убийцы. Так ведь? Если вы не возражаете, я бы с удовольствием открыла её и заглянула внутрь. Вдруг там до сих пор остался яд! Лорд Симеон схватил меня за руку и отвёл её от статуэтки. — Я уже спрашивал раньше: откуда, во имя всего святого, вы знаете такие вещи? Оставьте её в покое. Эти предметы трогать нельзя. — Разве вас совсем не захватывает дух? Не чувствуете, как колотится ваше фанатское сердце? — Ещё как чувствую. Именно поэтому её и не следует трогать. Пожалуйста, отойдите. Пока остальные потрясённо на нас смотрели, граф рассмеялся. — Не каждая молодая леди, войдя в такую комнату, первым делом заинтересуется именно этой статуэткой. Впрочем, вы совершенно правы. Это статуя богини Джалма; говорят, её раздобыл один из моих наиболее эксцентричных предков. Но вынужден вас разочаровать: внутри пусто. Насколько известно, её вообще ни разу не использовали. Правда? — подумала я. Даже ни разу не использовали? Не стану притворяться, будто я совсем не разочарована. И всё же передо мной была настоящая статуя богини. Граф любезно позволил мне сделать зарисовку на память. От её тревожного облика воображение тут же разыгралось. Лорд Симеон вздохнул, а стоявший рядом лорд Седрик тихонько хихикнул. — У вас поразительно обширные знания, юная Мариэль, — заметил граф. — И о керамике Шилин вы тоже всё знали. Должно быть, получили превосходное образование. — О нет, я почти ничего в этом не понимаю. Просто однажды читала описание в книге и случайно запомнила. — Вы любите книги? — спросил он. — Очень. — Хм, тогда, возможно, это вас заинтересует. По приказу графа дворецкий открыл шкатулку, в которой лежала старинная книга. Её великолепный переплёт был отделан сусальным золотом. На пергаментных страницах находился текст знаменитого классического произведения. Но настоящая ценность книги заключалась не в содержании и не в переплёте. Я изумлённо уставилась на неё. Первое издание. Чистовой экземпляр авторской рукописи — самая первая версия книги, когда-либо появившаяся на свет. — Невероятно, что у вас хранится такая вещь. Боже мой, между моим домом и этим лежит целый океан. Если бы я смогла уйти отсюда хотя бы с одним таким сокровищем, наверное, была бы обеспечена до конца жизни. Граф и дворецкий показывали нам самые разные предметы и рассказывали их историю. Наконец мы добрались до главной жемчужины коллекции — керамики Шилин. Она оказалась гораздо меньше, чем я ожидала: крошечная курильница для благовоний, легко поместившаяся бы у меня на ладони. Но знаменитый нефритово-зелёный цвет и правда был великолепен, а тонкая отделка поражала красотой. Все присутствующие невольно зашептались от восхищения. — Я правильно понимаю, что её изготовили в поздний период династии? — спросил лорд Симеон, с горящими глазами рассматривая курильницу. — Здесь, кажется, заметно влияние культур Шулк и Гандия, из-за которого в ту эпоху керамика Шилин стала ещё более декоративной. — Именно, — ответил граф. — То, что она сохранилась целой, иначе как чудом не назовёшь. Никогда прежде я не видела, чтобы лорд Симеон настолько чем-то увлёкся. Так вот что ему интересно! Наверняка и в комнате с коллекцией дома Флобер полно потрясающих сокровищ. Нужно как-нибудь попросить его показать мне. Почти все столпились вокруг курильницы, совершенно не скрывая восторга, но лорд Седрик один стоял в нескольких шагах и осматривал комнату. Я спросила: — Лорд Седрик, а что из всего здесь представленного кажется вам самым интересным? Он повернулся ко мне с неловкой улыбкой. — Честно говоря, в таких местах мне не по себе. Никак не могу избавиться от страха, что случайно задену какую-нибудь вещь и разобью её. Я даже расслабиться не успеваю, куда уж там чем-то заинтересоваться. На его откровенность я ответила улыбкой. — В какой-то степени я вас понимаю. Особенно эта курильница: если её уронить, она разобьётся вдребезги. Даже немного страшно подходить слишком близко. — Именно. Я понимаю, насколько она ценна, и именно поэтому до смерти боюсь оказаться слишком близко и по неосторожности что-нибудь задеть. В голове одна мысль: такой ущерб мне всё равно никогда не возместить. Граф вмешался и укоризненно сказал: — Что за глупости? Ты ведь унаследуешь всё, что находится в этой комнате. Лорд Седрик слегка вздрогнул. — Тебе нужно как можно скорее освоиться в роли наследника, — продолжил граф. — Нельзя вести себя так, чтобы ронять престиж нашего дома. — Незачем так его отчитывать, — заметил один из пожилых гостей. — Со временем он наверняка освоится. — Это всё же куда лучше, чем если бы он вошёл сюда и увидел лишь груды денег, — добавил другой. Лорд Седрик чуть повернулся ко мне и едва заметно пожал плечами. Этот шутливый жест разрядил мгновенное напряжение, и мы переглянулись и тихонько рассмеялись. Лорд Симеон мрачно нахмурился, глядя на нас обоих. Так не пойдёт. Совсем не пойдёт! Перед графом я должна оставаться чинной и благопристойной. Я поспешила сменить тему. — Коллекция действительно необыкновенная. Кажется, на каждый предмет здесь мог бы положить глаз Лютен. Они надёжно охраняются? — Вы имеете в виду Лютена, озорного фейри? — с лёгким недоумением спросил лорд Седрик. — Вы ведь о нём слышали? Это тот вор, о котором в последнее время все говорят. — Да, — ответил он, почесав голову. — Кажется, я что-то читал о нём в газете. — Он нацеливается на одну богатую семью за другой, — сказала я. — Учитывая эту поразительную коллекцию, дому Потрие тоже следует быть настороже. Лицо дворецкого озарила уверенная улыбка. — Уверяю вас, беспокоиться совершенно не о чем. Запертая дверь, через которую мы вошли, — единственный путь в эту комнату, а самые ценные предметы дополнительно хранятся в отдельных запертых шкафах. Более того, ключи я постоянно ношу при себе. Я осмотрелась. И правда, окна здесь представляли собой лишь узкие щели — человеку через них ни за что не протиснуться. Они служили только для освещения и вентиляции. Чтобы добраться до всех ценностей, требовалось несколько разных ключей, и, похоже, хранились они достаточно надёжно. И всё же я не могла не задуматься: А Лютену вообще нужен ключ? Разве он не сумеет открыть дверь одной проволочкой или каким-нибудь столь же хитроумным способом? — Я наслышан об этом знаменитом воре, — бодро сказал граф лорду Симеону, — и был бы совсем не против, если бы он явился к нам прямо сейчас. Сам прилетит на огонь, как мотылёк, разве не так? Вот бы он и сюда явился! Тогда моя мечта об эпическом противостоянии наконец осуществится! К тому времени лорд Симеон так пришёлся по душе графу Потрие, что тот пригласил его продолжить беседу. Я пошла вперёд, собираясь вернуться в гостевые комнаты, но в коридоре столкнулась с сёстрами Ле Конт. — Вижу, ваша познавательная экскурсия уже закончилась, — сказала Эвелин. Я улыбнулась и кивнула. — Да. Граф был так добр, что показал нам множество замечательных вещей. Наверное, из-за отсутствия посторонних сёстры решили, что можно больше не притворяться. Эвелин насмешливо фыркнула. — Ловко вы завоевали расположение двоюродного дедушки: притворились, будто всё понимаете, и тут же включились в беседу. Пожилые люди вообще, похоже, вас любят! Вы так естественно среди них смотритесь. — Обе захихикали. Наверное, моя невзрачность и унылость чем-то напоминают стариков. Если подумать, пожилые люди и правда всегда относились ко мне довольно хорошо. Сюзетт оглядела меня с головы до ног, придирчиво изучая каждую деталь. — Для человека, живущего в столице, вы ужасно немодно одеты. Сколько лет назад такое платье вообще было в моде? Никогда ничего подобного не видела. Платья сестёр были ярких, живых цветов и щедро украшены кружевами и лентами. Моё, напротив, было тёмно-синим и отделано гораздо сдержаннее. Но на самом деле оно полностью соответствовало нынешней моде. — Мне лорда Симеона жаль. Как ужасно, когда тебя заставляют обручиться с такой девушкой. — Понимаю, наверняка всё устроили их семьи, но стоит сравнить жениха и невесту, и невозможно не заметить, насколько она ему не ровня. Бедняга! Внутренне я вздохнула. Они говорили чистую правду. Я понятия не имела, что отец обсуждал с лордом Симеоном и как именно это привело к предложению, но каким-то образом они всё устроили между собой. Точный характер их договорённости до сих пор оставался для меня полной загадкой. Я пыталась спросить отца, но он ответил лишь: «Никаких переговоров не было». Что же это за причина, если она настолько тайная, что её скрывают даже от меня? Всё было так странно, что мне становилось немного страшно слишком настойчиво расспрашивать. Я опустила взгляд и молча слушала сестёр. Моё молчание придало им смелости, и вслед посыпалась целая вереница новых оскорблений. Сами фразы не отличались особой изобретательностью, но крайняя злобность всё равно представляла интерес. Эти молодые леди производили несколько иное впечатление, чем задиры, с которыми мне доводилось сталкиваться раньше. Они были прямолинейнее и как будто немного... недостаточно изысканны. Неотёсанны, можно сказать. Оскорбление настоящей высокородной леди порой бывало настолько виртуозным, что от него пробирала дрожь, а в попытках этих сестёр не было ни крупицы остроумия. Но ведь историям нужны и такие персонажи, правда? Если все без исключения всегда будут безупречно изысканными, станет скучно. Чем разнообразнее второстепенные персонажи, тем ярче на их фоне выделяются герои и злодеи. Поэтому я продолжала слушать, втайне стараясь извлечь из этого опыта как можно больше, когда за спиной послышались приближающиеся шаги. Сёстры мгновенно оборвали поток оскорблений. Голос я услышала раньше, чем успела обернуться. — Зачем стоять и разговаривать в коридоре? Можно ведь зайти в комнату. — Это был лорд Седрик. Я думала, он останется с лордом Симеоном и графом, но он уже вернулся. На лице сияла привычная спокойная улыбка. — А я и не знал, что беседы между дамами бывают настолько оживлёнными. — Мы и правда немного увлеклись, — дружелюбно сказала Эвелин, словно несколько мгновений назад вовсе не осыпала меня оскорблениями. — Мы расспрашивали её о моде. Мариэль такая утончённая — сразу видно жительницу города цветов. — Именно, — с не меньшей иронией подхватила Сюзетт. — Я так завидую: она всегда в курсе самых последних веяний моды. Лорд Седрик с улыбкой кивнул. — Да, действительно, её платье — по самой последней зимней моде, — непринуждённо сказал он. — Сейчас вершиной вкуса и изящества считается отказ от кричащих цветов в пользу нарочито сдержанных оттенков. Обе сестры побледнели. Не моргая, они уставились на моё платье. И правда: устаревшими были именно их наряды. В этом сезоне в моде была вышивка в тон основной ткани — благодаря ей платье на первый взгляд казалось простым, но при ближайшем рассмотрении оказывалось богато и тонко отделанным. Столичная мода менялась непрерывно, поэтому к тому времени, когда очередное веяние добиралось до провинции, на горизонте уже появлялось следующее. Сёстры и сами не представляли, насколько точно высказались обо мне. Взгляд Эвелин встретился с моим, и на одно короткое мгновение она посмотрела на меня с настоящей ненавистью. — Мы, пожалуй, удалимся. Всего доброго. — Обе резко развернулись и ушли. Лорд Седрик проводил их взглядом без малейшего удивления. Когда сёстры скрылись, он посмотрел на меня сверху вниз с озорной улыбкой. Меня внезапно осенила мысль, и я тут же произнесла её вслух. — Вы ведь всё слышали? — Скорее подслушал. Но да, слышал. Он начал извиняться за них, но я перебила. — Всё в порядке. Наоборот, я благодарна, что вы вступились за меня. — Мне просто показалось, что их издевательства зашли слишком далеко. Хотя я и сам не уверен, хотели ли вы, чтобы я вмешивался. На этот раз лорд Седрик улыбался мне как-то иначе, чем во время прежних разговоров. Он всегда казался добрым и мягким человеком, но теперь в улыбке промелькнула тёмная нотка, а во взгляде — весёлое любопытство. — Что бы они ни говорили, на вас это будто совсем не действовало. Вы сохраняли спокойствие ветерана, за плечами которого годы сражений. Честно говоря, это полная противоположность тому впечатлению, которое вы производите при первой встрече. — Я просто привыкла. К тому же по сути возразить им нечего. И лицо, и фигура у меня совершенно невзрачные. Если люди лишь указывают на правду, мне остаётся только признать её. — Мне кажется, всё это очень поверхностно. — Он наклонился, внимательно вглядываясь в моё лицо. — По лицу человека видно, что у него внутри. Вы всё время сдерживаете себя и притворяетесь простой и неприметной. Разве не так? Ваше настоящее лицо я видел, когда вы смотрели на артистов цирка и только что — на статую богини. В вас через край плещется невинное любопытство. Не хочу вам льстить, но должен признаться: в такие моменты вы казались мне очень милой. Боже мой! Ни один мужчина никогда не говорил мне НИЧЕГО подобного. — Премного благодарю. Но и вы, лорд Седрик, оказались совсем не таким, каким показались мне сначала. Я думала, вы гораздо проще и наивнее. А на деле вы, оказывается, совсем не просты, правда? — Правда? Кто знает. Мы оба тихонько рассмеялись. — И в женской моде вы так хорошо разбираетесь. — Ах, тут у меня просто не было выбора. Пришлось внимательно всё изучить. Если я выставлю себя деревенщиной перед всем высшим обществом, опозорю дедушку. — Услышь это сёстры Ле Конт, они, наверное, умерли бы от возмущения. А он умел говорить такие резкие вещи с совершенно беззаботным лицом. Первое впечатление и правда оказалось ошибочным. Я вспомнила слова лорда Симеона: у нас нет доказательств, что хоть что-нибудь из сказанного лордом Седриком — правда. И невольно задумалась. — Меня также впечатлило, как много вы знаете об искусстве и истории, — сказала я. — Этим я интересовался и раньше, так что было проще. Конечно, с обширными знаниями лорда Симеона мне не сравниться. Наверное, в этом и заключается разница между мной и настоящими дворянами. Я подумал, что должен хоть чему-то научиться, беря с него пример. Интересно... — Ах, чуть не забыл, — сказал лорд Седрик. — Я хотел кое-что вам передать. Именно поэтому и пошёл следом. Ничего особенного, но всё же хотел бы, чтобы вы приняли. — Мне? Не стоило так утруждаться. — Правда, ничего особенного. Просто недавно я проходил мимо одной лавки, где было полно молодых леди. Спросил, что там такое, и мне сказали, что это кондитерская, которая сейчас в моде, вот я и купил подарок дедушке с бабушкой. А потом подумал и о вас. В знак благодарности это, боюсь, довольно скромный подарок, но... — Звучит восхитительно. Я обожаю сладости. — Какое облегчение, — сказал он и, слегка смущённо улыбнувшись, пригласил меня идти за ним. Когда-то давно его комнатой, по всей видимости, пользовался отец — лорд Констан. Разумеется, я не вошла внутрь, а осталась у двери и смотрела, как лорд Седрик заходит. Он шёл лёгкой, пружинистой походкой, но внезапно остановился как вкопанный. Забеспокоившись, я сделала маленький шаг внутрь комнаты. — Лорд Седрик, что... — Я не успела договорить и тоже застыла от потрясения. Вся противоположная стена была исписана. Ярко-красными буквами там вывели: «Убирайся немедленно, если тебе дорога жизнь. Если и дальше будешь претендовать на то, что тебе не по положению, поплатишься». ---------- История любви Мариэль Кларак — Глава третья История любви Мариэль Кларак — Глава третья Сначала я решила, что буквы написаны кровью. Но, приглядевшись, поняла: это красный мел. Стоило прикоснуться — и палец весь покрылся красной пылью. — Не знала, что мел бывает такого цвета. — И это первое, что пришло вам в голову? — с досадой спросил лорд Симеон и заботливо стёр красную пыль с моего пальца. Он внимательно осмотрел платок, которым воспользовался, затем снова перевёл взгляд на надпись. — Почерк тот же, что и на письмах с угрозами. — Да. Вряд ли кто-то сумел бы написать всё это, просто копируя образец. Короткую фразу, пожалуй, ещё можно было бы скопировать, — подумала я. Но в таком длинном послании различия обязательно бросились бы в глаза. Здесь явно писал человек, которому этот почерк привычен. Лорд Патрис уехал ещё до ужина и сейчас в поместье не находился. Если, конечно, его отъезд не был спектаклем и он не прятался где-нибудь здесь, написать эту надпись он никак не мог. Я вздохнула. — Похоже, моя догадка была ошибочной. — Он не единственный подозреваемый, — ответил лорд Симеон. — Мотивов хватило бы довольно многим. — Но круг всё равно ограничен теми, кто сейчас здесь. Значит... может быть, лорд Патрис поручил это кому-то из слуг, кто хорошо пишет? Тогда он всё ещё может быть главным зачинщиком. — В таком случае автора легко вычислить: попросить всех слуг что-нибудь написать и сравнить почерки. А после этого выяснить, кто дал ему поручение, — уже совсем небольшой шаг. Сомневаюсь, что виновник стал бы действовать настолько неосторожно. В этом был смысл. Почерк очень характерный, и при таком раскладе расследование почти сразу вывело бы нас на ответ. Но какие тогда варианты остаются? Я стояла перед стеной, склонив голову набок, когда лорд Седрик вернулся с ведром в руке. — Ну что? — спросила я. Он покачал головой. — Комнату ко сну готовила Анна. Я спросил её, но, по её словам, тогда она ничего необычного не заметила. — Эта служанка умеет писать? — спросил лорд Симеон. Лорд Седрик снова покачал головой. — Только своё имя, не больше. Она из крестьянской семьи. Лорд Симеон кивнул, словно иного и не ожидал. Лорд Седрик подошёл к нам и поставил ведро на пол. — Вы не против, если я уже сотру это? — Конечно, — ответил лорд Симеон. — Давайте помогу, — сказала я и протянула руку, но лорд Седрик мягко преградил мне путь своей рукой. — Благодарю, но не стоит. Я уже привык убирать подобное. Незачем пачкать ваши нежные пальцы. Он опустился на колено и бережно взял меня за руку — почти так, словно собирался её поцеловать. Над ним лорд Симеон громко кашлянул. Лорд Седрик отпустил мою руку и взял тряпку. Со стеной он расправился в мгновение ока. И правда привык, — подумала я. Красные буквы, осквернявшие стену, исчезли так быстро, будто их и не было. Но пусть он родился простолюдином и привык сам заниматься хозяйством, всё равно зрелище какое-то одинокое. Неужели ему и правда приходится тайком брать принадлежности для уборки и убирать всё самому, даже не позвав ни одного слугу? — Лорд Седрик, вы уверены, что не стоит хотя бы рассказать об этом графу Потрие или леди Моник? Или хотя бы дворецкому? Незачем молча терпеть такую жестокость. Он на миг задумался над моими словами, затем тихо вздохнул и покачал головой. — Нет, я бы очень не хотел. Если дед узнает, то, скорее всего, станет презирать меня и отчитывать за беспомощность. А бабушку я тем более не хочу заставлять тревожиться. К тому же я пока даже не знаю, насколько слуги действительно признают во мне хозяина. От его холодных слов я не нашлась, что ответить. Вот как он смотрит на всё это. Неужели среда вокруг него и правда такая, что заставляет думать именно так? Возможно, здесь действительно нет ни одного человека, которому он мог бы полностью доверять. Потому-то он и попросил помощи у нас, почти незнакомцев. — И вас обоих я тоже прошу никому об этом не говорить. Если слух разойдётся, будет лишь стыдно. — Хорошо, — сказал лорд Симеон. — Но позвольте спросить кое-что. Я хочу понять, как вы сами ко всему этому относитесь. Лорд Седрик явно не понял вопроса. По правде говоря, я тоже. Разве это действительно нужно спрашивать? — Как я отношусь? — Сформулирую иначе, — произнёс лорд Симеон совершенно ровным тоном, без сочувствия и без осуждения. — Вы твёрдо намерены унаследовать графский титул? Хотите этого во что бы то ни стало? Посмотрите, к какому обращению это уже привело. Очевидно, вам здесь далеко не спокойно. Неужели положение в обществе и состояние настолько привлекательны, что ради них вы готовы продолжать несмотря ни на что? Я хочу услышать ваши честные мысли обо всём этом. Такой подход вполне соответствовал его работе, где требовалось устанавливать истину. Кому-то он мог показаться бесчувственным, но, вероятно, на вопрос и правда легче ответить, когда его задают прямо, а не оборачивают ворохом пустых утешений. Поняв, что именно от него хотят услышать, лорд Седрик ответил: — Я не собираюсь уступать угрозам и уходить. Я прекрасно знаю, что многие считают меня охотником за наследством, но не могу позволить победить себя такими подлыми приёмами. Да, я вырос простолюдином. Моя мать была простой служанкой, так что по происхождению я совершенно не подхожу для графского титула. И нельзя сказать, что я особенно жажду его унаследовать. Честно говоря, сам титул мне безразличен. Просто отец до самого конца тревожился о доме, который когда-то покинул. Лорд Седрик посмотрел в окно; на его лице проступили воспоминания об ушедших людях. — У него был суровый отец и мать, во всём подчинявшаяся мужу. Старший брат был наследником, гордостью семьи, а самому отцу оставалось надеяться разве что на то, что его примут зятем в какой-нибудь другой дом. Он не выдержал такой жизни и сбежал, но этот побег всё равно оставил в душе глубокую рану. Он часто называл себя неудачником. И постоянно твердил мне, что я не должен позволять жизни победить себя, что нельзя убегать, как бы тяжело ни становилось. Мне кажется, я здесь не только ради себя — я словно сражаюсь и за него тоже. Он снова посмотрел на нас. Его взгляд оставался спокойным, но за этим спокойствием чувствовалась несокрушимая воля. — Цепь невероятных совпадений заставила меня шагнуть в мир, который для меня почти чужой. Но я хочу принять это. Теперь это моя жизнь, и я готов её принять. Я хочу справиться со всеми трудностями, не убегая от страха, чтобы однажды встать перед могилами родителей с высоко поднятой головой. Я хочу, чтобы дедушка и бабушка признали меня — вместо отца. Вот что я чувствую на самом деле. Лорд Симеон на мгновение замолчал, затем кивнул. — Понятно. — Он обнял меня за плечи и мягко повёл к выходу. — И ещё кое-что. Постарайтесь по возможности не оставаться один. Особенно там, где вас могут застать врасплох и никто этого не увидит. Что касается писем с угрозами и надписи на стене, мы продолжим расследование сами. — Хорошо, — сказал лорд Седрик. — И ещё раз спасибо. О, постойте! Мисс Мариэль, я чуть не забыл. — Он поспешил к шкафчику и вернулся с коробкой, перевязанной лентой. — Это вам. — Премного благодарна, — сказала я, принимая сладости. — И я тоже хотела кое-что сказать: постарайтесь не тревожиться слишком сильно. В мире хватает людей, полных злобы и дурных намерений, но добрых тоже немало. Мне кажется, отношения между людьми похожи на зеркало. Если человек приветлив и открыт, ему чаще улыбаются в ответ. Пока вы сохраняете свою искренность и честность, я уверена, вам встретятся люди, которые отплатят добром на добро. Вот. Я сказала всё, что только могла придумать, чтобы его подбодрить. Пока я говорила, на его лице постепенно появилась улыбка. — Я так благодарен вам за эти слова. Мне кажется, один такой человек уже появился. — Даже два. — Я улыбнулась лорду Симеону. Лорд Симеон ничего не сказал, но хотя бы кивнул в ответ. Мы вместе вышли из комнаты лорда Седрика и пошли по коридору. Навстречу бесшумной поступью шла леди Моник. Она заметила нас, однако заводить разговор не стала и, проходя мимо, лишь слегка поклонилась. Я невзначай оглянулась и увидела, что леди Моник пристально смотрит на дверь лорда Седрика. Спокойным её выражение назвать было трудно — взгляд казался по-настоящему мрачным. Кстати... а где леди Моник была после ужина? Мы ведь этого так и не выяснили. Мы дошли до гостевых комнат, и лорд Симеон открыл дверь своей. Я пожелала ему доброй ночи и уже собиралась уйти в соседнюю комнату, когда он силой втянул меня внутрь. Стоило двери закрыться, как он указал на коробку в моей руке. — А это что такое?.. Я показала ему название кондитерской, вытисненное на крышке. — Коробка сладостей. Лорд Седрик сказал, что проходил мимо и купил подарок. Лорд Симеон помолчал. — Вот как. — Как странно. Он опять совсем помрачнел. От этого холодного взгляда мне не по себе — даже немного страшно. — Купил специально для вас? — В благодарность, по его словам. Он покупал сладости графине Симоне и заодно решил взять коробку и мне. Даже не спросив разрешения, лорд Симеон забрал коробку. Сначала казалось, что он просто читает надпись, но затем он тут же развязал ленту. — Лорд Симеон! Он открыл крышку и заглянул внутрь. Там аккуратно лежали десять круглых шоколадных конфет, каждая на один укус, — фирменные бонбоны этой кондитерской. Я вскрикнула: — Вы что, собираетесь есть их без меня? Как невежливо! Он поднял коробку выше, так что я не могла до неё дотянуться, и принялся лакомиться бонбонами в одиночку. — Хм. Похоже, самые обычные. Какой же он злой! Я тоже хочу! Эта кондитерская славилась тем, что сладости там раскупали мгновенно, так что даже при желании достать ещё было бы непросто. — Верните мои конфеты! — Ничего подозрительного вроде бы нет, но на всякий случай я их оставлю у себя. — Подозрительного? — возмутилась я. — Что ещё за подозрения?! Вы просто придумали предлог, чтобы съесть всё самому. Не знала, что вы такой сладкоежка. Хорошо, разделим коробку пополам. Я и так собиралась с вами поделиться. — Дело не в этом. Если вам хочется бонбонов, я с радостью куплю вам другие. Но эти позвольте забрать. — Но почему? Это подарок от лорда Седрика! Нахмурившись, он закрыл коробку и поставил её на ближайший стол. Затем обнял меня за талию и мрачно посмотрел сверху вниз. — Вы явно к нему расположены, но прошу сохранять здравомыслие. Лучше не доверять ему слишком сильно. — А в чём именно, по-вашему, он не заслуживает доверия? В том, что уверяет, будто давно интересуется историей и искусством, хотя в комнате с коллекцией не проявил к ним ни малейшего интереса? Или в том, что так решительно говорит, что не отступит перед угрозами, а всю тяжесть расследования при этом переложил на нас? Его безупречные брови взлетели вверх. — Вы обдумали это серьёзнее, чем я ожидал. — А чего вы ожидали? Наблюдать за людьми — моё главное увлечение и одновременно способ зарабатывать. Это навык, отточенный долгой практикой. — Ах да. Разумеется. — Он поднял глаза к потолку и выдохнул. — Но тогда разве вы не должны чуть лучше понимать... — Что именно? Но он только снова посмотрел на меня и сказал: — Нет, ничего. В любом случае, раз вы тоже это заметили, скажу прямо: с Седриком что-то не так. Всё настолько тонко, что без очень пристального наблюдения и не заметишь, но временами он словно играет роль — будто умело сдерживает себя ровно настолько, насколько нужно. Обычный человек без скрытых намерений так бы не вёл себя. — Иногда он и меня заставлял задуматься, — ответила я. — Но у людей ведь бывают самые разные мысли и причины. Нельзя ожидать, что лорд Седрик полностью откроется нам во всём, что касается его жизни. Совершенно нормально оставить при себе одну-две вещи, разве нет? — Разумеется, если эти вещи совершенно безобидны. Я лишь говорю, что при нынешних обстоятельствах стоит сохранять осторожность и с ним. Я понимала тревогу лорда Симеона, но всё равно сомневалась, действительно ли нужно настолько настороженно относиться к лорду Седрику. — По-моему, вы невзлюбили его с самой первой встречи. Не думаете, что, если отбросить предположения и предубеждения, вам будет легче ему доверять? — А вам не кажется, что из-за чрезмерного сочувствия вы закрываете глаза на вещи, которые лучше было бы не упускать? Тупик. Несколько мгновений мы молча сверлили друг друга глазами. Похоже, договориться здесь не получится: мы смотрели на всё совершенно по-разному. Лорд Симеон, видимо, пришёл к тому же выводу. Напряжение исчезло так же быстро, как возникло. — В любом случае не забывайте держаться от него на расстоянии. Не позволяйте ему слишком сближаться с вами. — Я и не собиралась с ним особенно сближаться, — неохотно кивнула я. Но в одном уступать лорду Симеону не намеревалась. Незаметно следя за его движениями, я дождалась удобного момента, бросилась к столу и схватила коробку с бонбонами. Лорд Симеон вскинул брови. — Мариэль! — Явно не ожидал от меня такого. — Они предназначались мне! — С коробкой в руках я отбежала от лорда Симеона. Увы, выиграв битву, я вот-вот должна была проиграть войну. Дверь у него за спиной. Так он отберёт коробку раньше, чем я успею сбежать! Я решила действовать на опережение и тут же открыла крышку. Сейчас не до приличий, — решила я. Лорд Симеон первым нарушил правила! Я взяла один бонбон и поднесла ко рту. Ещё чуть-чуть, ещё... но не вышло. Он перехватил мою руку и моими же пальцами положил конфету себе в рот. [[image:/storage/reader-images/d0da2f9b6e28af45bef005783063bbf37cde41c4.jpg]] Кончики моих пальцев ощутили мягкое тепло. На миг по ним скользнуло что-то влажное и щекотное. Я побледнела. Ч-что он... делает... с моими пальцами? Мои пальцы всё ещё оставались у самых его губ, а он смотрел на меня сверху вниз пронзительными светло-голубыми глазами. От кончиков пальцев по всему телу разлилось онемение. Он всё ещё не отпускал меня. Я слишком отчётливо чувствовала его дыхание на коже. Не говоря ни слова, он снова забрал коробку, а я застыла как каменная, не способная ни сопротивляться, ни вообще делать что-либо, кроме как глупо таращиться. А потом он начал есть все оставшиеся бонбоны. Он один за другим отправлял их в рот, а я могла лишь тихо поскуливать. Щёки у него раздулись, как у белки, и он с усердием принялся всё пережёвывать. Разве он не должен быть ослепительно красивым? Где здесь хоть капля изящества или красоты?! Вся чувственность, которую я ощущала ещё мгновение назад, разлетелась вдребезги. Затем он прикрыл рот ладонью и простонал: — Слишком сладко... Я посмотрела на него снизу вверх без тени сочувствия. — Вы всё-таки довольно глупы, лорд Симеон. Коробка за считаные секунды превратилась из почти полной в совершенно пустую. Какими бы вкусными ни были конфеты, съедать десять бонбонов за один присест — ужасная идея. Во рту неизбежно остаётся липкая, раздражающая приторность. Так ему и надо за то, что всё забрал себе! Он потёр живот с мученическим выражением лица. — Глаза оказались больше желудка? — спросила я. Он простонал: — Я больше никогда в жизни не хочу видеть ничего сладкого... — Что ж, — сказала я, разворачиваясь на каблуках, — сами заварили кашу — сами и расхлёбывайте. Я сердито вышла из комнаты. До конца вечера прощать его не собиралась. Бонбоны с ликёром — мои любимые, а он не оставил мне ни одного. Как он мог? КАК ОН МОГ?! Обида из-за бонбонов — обида тяжёлая. На следующий день, всё ещё злясь на лорда Симеона, я решила пока оставить его в стороне и продолжить расследование самостоятельно. Я надела одежду, которую одолжила у собственной горничной Натали, туго собрала волосы в пучок и накрыла их белой косынкой. Последним штрихом стал свежевыстиранный передник. Любой принял бы меня за обычную служанку — идеальная маскировка, если позволите мне самой так сказать. По правде говоря, мне даже казалось, что она идёт мне больше, чем платья благородной дамы. Одежда горничной естественно смотрится почти в любом дворянском доме, а мне ещё и повезло: здешние служанки носили в точности такую же форму, как у нас. Я слилась с окружением безупречно. Я пустила в ход свой особый талант: растворилась в обстановке, стала почти воздухом, довела свою незаметность до предела — и принялась подслушивать разговоры слуг так, чтобы никто меня не замечал. — Да чтоб их, этих эгоистичных неблагодарных сестриц! — выплюнула одна из старших горничных с таким свирепым лицом, что становилось страшно. — Мы и так с ног сбились, готовимся к приёму — всего два дня осталось! — а им всё мало: подай то, подай это. Каждый раз что-нибудь новое! А сегодня знаете чего захотели?.. Решили украсить дом цветами и велели мне немедленно пойти их срезать. Они вообще понимают, какое сейчас время года?! Я сказала, что цветы тепличные и к послезавтра ещё не будут готовы, а одна обвинила меня в «дерзости» и начала швыряться книгами! И это при том, что сами они деревенские девицы безо всякого дворянского титула — важности хоть отбавляй! Похоже, сёстры Ле Конт хотят, чтобы всё делалось исключительно по их указке, совершенно не считаясь с тем, как устроена жизнь в поместье. Молоденькая служанка с явным удовольствием подлила масла в огонь. — Они ведь на лорда Седрика глаз положили. И нисколько этого не скрывают — стыдоба! А ещё слюни пускают, глядя на того другого господина, который приехал сопровождающим. Уверена, на приёме они тоже выставят напоказ, как отчаянно ищут подходящих мужей. Только кому нужны такие мерзкие женщины? Никому, вот кому! Разговоры между слугами частенько были именно такими. Естественно, друг другу они могли сказать то, чего никогда не произнесли бы так, чтобы услышали господа. — А меня заставляли рыться в гардеробе одной из гостей! — подхватила другая. — Ну, той девушки... как же её зовут? Молодой дворянки, что приехала погостить. Велели выяснить, какие платья она привезла, и потом всё им доложить. — О! Я про это слышала! — воскликнула ещё одна. — Они хотели над ней посмеяться, а в итоге сами выставили себя неотёсанными деревенщинами с устаревшими вкусами! Говорят, их это страшно задело. Строят из себя светских дам, а на деле ничего не знают! На самом деле всё вышло наоборот: это я в итоге получила исчерпывающие сведения о гардеробе сестёр. Благодаря колким замечаниям, которыми продолжали обмениваться служанки, я узнала буквально всё, что те носили, с головы до пят. Но даже сквозь язвительность было очевидно, что сами эти женщины живо интересуются модой. Заодно они рассказали, что сёстры привезли с собой множество драгоценностей. Видимо, очень хотели произвести впечатление во время своего дебюта в столичном обществе. — Уверена, лорд Седрик ни на одной из них не женится. Лучше бы выбрал ту молодую леди, что приехала в гости. С первого взгляда она совсем не запоминается — я даже лица её не помню, — зато не важничает и не приходит к нам с безумными требованиями. Хорошая девушка, хлопот от неё немного. Вот такую жену ему и надо. Вот как, — подумала я. Значит, я нравлюсь не только пожилым людям, но и слугам. Правда, причина «хлопот от неё немного» заставляла чувствовать себя так, словно речь шла о неприхотливом растении или домашнем животном. — Только она уже помолвлена. Да и на приёме будет полно привлекательных молодых барышень, так что лорду Седрику незачем довольствоваться тем, кто случайно оказался под рукой. Будет из кого выбирать. — Да ты вспомни, как он вырос! Все эти барышни из знатных домов — заносчивые и напыщенные. Думаешь, они захотят ЕГО в мужья? — А так ли это важно? Знатные семьи любят делать из таких вещей целую трагедию, но в конце концов лорд Седрик ведь наследник графства, да? Выйдешь за него — станешь графиней. Кто на такое пожалуется? — Ну да, наследник... пока что. У родственников на этот счёт своё мнение. Вон лорд Патрис всё пытается уговорить хозяина с хозяйкой передумать. — Если бы всё ограничивалось разговорами, — тихо произнесла одна служанка. — Но... я была там, когда во время прогулки в лорда Седрика сверху полетел цветочный горшок. Я сама видела. Все взгляды устремились к ней. — О чём ты? Я ничего такого не слышала. — Это было примерно неделю назад. Он шёл вдоль восточной стороны дома, там почти никто не ходит. Я как раз была в коридоре с той стороны и время от времени выглядывала в окно. И вдруг сверху прямо на него падает горшок! Хорошо, не попал. Но почему он вообще оттуда свалился? Я тогда чуть не умерла от страха! — Вот именно! Кто вообще поставит горшок в такое место? Это же опасно!.. А откуда он упал-то? Я навострила уши. Они продолжали болтать за мытьём посуды, а я стала помогать, чтобы подслушивать незаметно. Сплетни поглотили их настолько, что никто даже не заметил, что я чужая. Главное — не разбить ни одной тарелки. О, а на этой какой прелестный узор с маленькими фиалками! — Думаю, с балкона второго этажа. В комнате стоят декоративные растения, и иногда их выносят на балкон, чтобы на них попадало солнце. Но сами по себе они оттуда, конечно, не падают. Кто вообще поставит горшок на перила? При этих словах все недоверчиво покачали головами. — Да никто! Даже ребёнок понимает, насколько это опасно! — Чтобы выставить цветы на солнце, на балконе и без перил места полно! Тогда выходит... его специально сбросили? Хотели попасть в лорда Седрика?! — Я и сама об этом думала. Все заговорили шёпотом, словно обсуждали самую страшную тайну. Правда, шёпот был достаточно громким, чтобы его расслышал любой в комнате. Похоже, любопытство занимало их куда сильнее, чем безопасность лорда Седрика. — День тогда был очень людный. Родни приехало много, помню. По-моему, это мог сделать кто угодно. — Ох, страшно даже подумать. То есть кто-то хочет от него избавиться? — Когда на кону такое состояние, за ним, небось, многие охотятся. Лорд Анри умер бездетным, и все уже надеялись, что им достанется золотая жила. А тут откуда ни возьмись появляется этот внук. Наверняка бесит их ужасно! — И кто, по-вашему, это был? Я считаю, лорд Патрис подозрительнее всех. Он единственный постоянно злится из-за всей этой истории. — Не знаю, а ты видела лорда Гийома, когда он начинает разглагольствовать о лорде Седрике? У него тогда лицо становится жуткое. — Но лорд Патрис явно метит на состояние! Я иногда вижу, как он просто стоит у комнаты с коллекцией и смотрит на дверь. В глазах у него такое, будто он хочет забрать всё себе. Войти-то не может — дверь, конечно, заперта, — но бывало, он даже стоял и дёргал ручку. Жалкое зрелище, честное слово. — А у этих жадных сестёр, похоже, и руки липкие. Они таскают броши и кольца хозяйки. Я сама видела их у них в шкатулках. Я боялась, что в воровстве обвинят меня — только этого мне не хватало! — и рассказала Жанне, но они, оказывается, отговорились тем, что всего лишь «взяли на время»! Не верю я в это. Что, они каждый день просят хозяйку одолжить им что-нибудь новое?! Видимо, дворян не учат, что если тайком забираешь чужое без спроса, то это называется кражей. — Кстати, у леди Морен тоже вид какой-то подозрительный... И дальше полился нескончаемый поток замечаний о поведении разных родственников, гостивших в поместье, — ни одного лестного. Можно было бы удивиться, почему все эти дворяне так беспечно позволяли слугам видеть себя за подозрительными делами, но на самом деле ничего странного в этом не было. В дворянском доме прислуга — часть повседневности, и чем богаче семья, тем больше слуг. Если рядом работает горничная, хозяева обычно перестают её замечать, словно она часть обстановки. Хотя, казалось бы, в чужом доме стоило бы помнить об осторожности и не делать ничего подозрительного. Надеюсь, моё собственное поведение тоже не слишком привлекает внимание. Наши слуги давно привыкли к моим странностям, но в гостях мне лучше быть осмотрительнее. Например, следить, чтобы никто не видел, как я записываю то, от чего прихожу в фанатский восторг. И всё же я была благодарна за такую возможность. Куда ни взгляни — повсюду горы занятнейших мелочей. Я продолжала слушать, натирая десертный нож так, словно это был меч. Среди моря голосов, делившихся секретами и колкостями, вдруг прозвучал один молодой голосок: — А я вот думаю о леди Моник. Служанка рядом скривилась и вскрикнула от недоверия. — О молодой хозяйке?! Да что она вообще могла сделать? Какая ей разница, кто станет наследником? — Тут ты права, — ответила та, что первой подала мысль. — Только мне начинает казаться, что ей не сам лорд Седрик не нравится, а вообще любой, кто станет наследником. — Это ещё почему? Для меня это предположение тоже оказалось новым и любопытным. Я стала слушать ещё внимательнее. — Молодая хозяйка ведь в довольно тяжёлом положении: детей у неё нет. Наверное, очень неловко, когда кто бы ни оказался наследником, он будто встаёт перед ней в очереди. — Хм... да, пожалуй, понимаю. — Думаю, она сама не знает, что с ней теперь будет. Своё положение она потеряла. Вы заметили, что с тех пор, как приехал лорд Седрик, она всё время мрачнее тучи? Я за неё переживаю. Наверняка день и ночь мучается из-за всего этого. — Хозяин ведь и раньше с ней особо ласков не был. А хозяйка не слишком-то за неё вступается. — Лорд Анри единственный был на её стороне, правда? И ведь такой хороший человек — даже любовницы на стороне не держал. Какая жалость, что умер таким молодым! — Настоящая трагедия. Вот если бы лорд Анри был жив... Но если лорд Седрик сейчас умрёт, на его место всё равно придёт кто-нибудь другой, разве нет? Для молодой хозяйки ничего не изменится. В очередь наследования она всё равно не входит. Я вспомнила увиденное прошлой ночью. Леди Моник прошла мимо двери лорда Седрика и мрачно на неё посмотрела. С самого приезда я ни разу не видела на её лице ничего похожего на радость. Я задумалась, что ждёт её дальше. Позволят ли ей просто остаться жить здесь, в этом доме? Или заставят вернуться в родную семью? Такое совсем не редкость. Если муж умирает, не оставив детей, вдова оказывается в крайне уязвимом положении. Даже если родственники мужа обращаются с ней жестоко, противиться им она почти не может, да и обратиться за поддержкой бывает не к кому. Многие в итоге предпочитают вернуться под защиту родительского дома. Для тех, кто не слишком привязан к нынешней жизни, это, может, и неплохо. Но у человека, накопившего много неудовлетворённости и обиды, всё может сложиться куда тяжелее. Чем больше я думала о леди Моник и её печальном лице, тем сильнее всё это бросалось мне в глаза. Пока я доводила бокал до безупречного блеска, меня окликнули: — Эй, ты! Отнеси это в банкетный зал! — Передо мной поставили большую корзину с вымытой посудой. Что ж, раз уж играю роль, придётся играть до конца. Я положила туда последний бокал и подняла корзину. Боже мой, какая тяжёлая. Надеюсь, донесу. До банкетного зала далеко. — Выпрямись! Чего согнулась? И смотри не урони корзину! Разобьёшь что-нибудь — вмиг лишишься жалованья за НЕСКОЛЬКО ЛЕТ! — Д-да, госпожа. Я подавила стон. С такой тяжестью разве не стоило позвать мужчину на помощь? Собрав все силы, я вынесла корзину из комнаты. Уже уходя, я услышала ещё один короткий обмен репликами. — А кто это вообще была? — Хм. Понятия не имею. Из кухни внизу я поднялась на первый этаж и направилась к банкетному залу. По дороге мне встретилось немало слуг, но никто не предложил помочь — только смотрели так, словно это исключительно моя проблема. Впрочем, может, дело не в жестокости и бессердечии. Скорее всего, от служанки просто ожидают, что она справится с таким весом. Только теперь, испытав всё на себе, я начала понимать, насколько тяжёл труд прислуги. Когда вернусь домой, надо будет чаще благодарить своих. Уже недалеко, — подумала я, но руки были на пределе. Я уже собиралась на миг остановиться, чтобы не выронить корзину прямо на пол, как вдруг вся тяжесть загадочным образом исчезла. Ошеломлённая, я подняла глаза. Корзину держал лорд Симеон, и вид у него был раздражённый. — Что, во имя всего святого, вы делаете? — Надо же, лорд Симеон, вы меня узнали. Впечатляет. — Я потёрла руки и с огромным облегчением выдохнула. Завтра мышцы точно будут болеть. — Я гадал, куда вы исчезли, поэтому, конечно... — Он осёкся. — Мариэль, вы привезли эту одежду с собой? — Разумеется. Не думаете же вы, что я приехала погостить, вообще ничего заранее не предусмотрев? Он глубоко вздохнул с явной досадой. — Но я серьёзно, — продолжила я. — Вы и правда молодец, что заметили меня. — Я привык замечать мелочи. Помогает опыт поиска насекомых в лесу. Насекомых? Любопытно. Неужели он когда-то увлекался коллекционированием насекомых? — Но и вы меня немного впечатлили. Вы умеете искусно сливаться с любым окружением. Будь вы мужчиной, я бы посоветовал вам поступить в тайную разведку. — В тайную разведку! Как чудесно! Как увлекательно! Уверена, это моё призвание. Возьмёте меня на службу? [[image:/storage/reader-images/6399b89f268de223b5b5df76efa3e045a8c15003.jpg]] — Нет. Я жалобно простонала: — Тогда придётся спросить капитана... о, или Его Высочество! — Я сказал нет! И капитана даже не думайте спрашивать. Боюсь, он решит, что это ужасно забавно, и действительно вас наймёт! — Ворча, лорд Симеон всё это время нёс корзину вместо меня. Вот эта сторона джентльменского поведения мне особенно нравится. Но стоило нам войти в банкетный зал, как старшая горничная, руководившая подготовкой, тут же устроила мне громкий разнос. — Ты о чём думала, позволив гостю нести корзину за тебя?! Позоришь хозяйский дом! — Простите меня, — пискнула я. — Всё в порядке, — сказал лорд Симеон. — Это моя вина. Кстати, она на самом деле... — Нет, позвольте мне самой извиниться, — перебила старшая горничная. — Эти молодые девчонки такие безрассудные и небрежные! Я ей потом устрою, обещаю. Надеюсь лишь, вы великодушно нас простите. — Право, ничего страшного, просто... — А ты! — рявкнула она, снова оборачиваясь ко мне. — Ставь корзину сюда и немедленно вниз за следующей! И если такое повторится, попрошу хозяйку тебя выгнать! — Д-да, госпожа! — ответила я и бросилась к лестнице на кухню. — Сейчас вернусь! Я услышала, как лорд Симеон пробормотал себе под нос: — Как у неё получается настолько естественно вживаться в роль? — Затем он вышел вслед за мной на несколько шагов и крикнул: — Мариэль, вернитесь до обеда! После трёх походов туда-обратно мои руки окончательно капитулировали, и я тихонько улизнула переодеться в обычное платье. Изрядно утомившись, после обеда я решила немного отдохнуть в своей комнате. К моему удивлению, в дверь постучал лорд Седрик. — Простите за такую дерзость, но, если вы не откажете, я хотел бы попросить вас об одолжении. — Что именно? — спросила я. — Мне нужна партнёрша для репетиции танцев. До приёма всего два дня, а уверенности в себе у меня по-прежнему совершенно нет. Просьба прозвучала очаровательно неловко. Я улыбнулась и кивнула, после чего мы вдвоём отправились в музыкальную комнату. На этот раз мы специально оставили дверь открытой, взялись за руки и стали отрабатывать шаги. — У вас получается намного лучше, чем вы думаете, — сказала я. — По-моему, никаких проблем не будет. — Хотел бы я быть так уверен. Я постоянно думаю, в какой момент надо сделать следующий шаг, а чем больше думаю, тем сильнее путаются ноги и тем неуклюжее всё выходит. — Движения вы уже прекрасно запомнили, так что просто перестаньте так много думать и позвольте музыке вести вас. Ваши партнёрши наверняка будут опытны в танцах, поэтому тревожиться не о чем. С музыкой было бы гораздо проще, — подумала я, оглядывая комнату. Здесь стояло множество инструментов, в том числе весьма внушительное фортепиано. Как досадно, что нельзя одновременно играть и танцевать. И тут меня осенило: Лорд Симеон ведь играет на скрипке? Может, попросить его? — Какая прелесть, вы, похоже, прекрасно проводите время. — Пока мы танцевали в тишине, в дверях появился лорд Патрис. Ядовитые слова он буквально выплюнул. И снова человек, о котором ходит столько слухов. Интересно, сегодняшний визит — очередная попытка убедить графа лишить лорда Седрика наследства? — Быстро же вы научились очаровывать дам, — продолжил он. — Ваша бесцеремонность вполне соответствует низкому происхождению. Хотя должен признать, вкус в партнёршах у вас... довольно своеобразный. — Он холодно посмотрел на меня. — Эвелин и Сюзетт куда привлекательнее. Интересно, почему же он предпочёл им именно вас? Ах да, возможно, простолюдин робеет перед молодыми женщинами, наделёнными красотой и обаянием. В таком случае она подходит вам гораздо лучше. — Ваши слова совершенно недостойны джентльмена, — с непривычной твёрдостью ответил лорд Седрик и шагнул вперёд, словно защищая мою честь. — Если вам непременно нужно бросать намёки в мой адрес, хотя бы не втягивайте в это её. — Опять важничаете? Что плохого в том, чтобы просто говорить правду? Я делаю именно это — ни больше ни меньше. — Мисс Мариэль — добрый человек с ясным чувством справедливости. У вас нет никаких оснований так её оскорблять. — Ах, вот что вы имеете в виду. Да, она и правда похожа на женщину, которая слишком фамильярна с простым людом. — Слишком фамильярна?! Мы отрабатывали мои танцевальные шаги! — воскликнул лорд Седрик. — Я ещё к ним не привык, и она согласилась оказать мне эту услугу. Но сколько бы он ни возражал, лорд Патрис не отступал и продолжал насмехаться. Наконец он разразился особенно презрительным смехом. — Прекрасный предлог провести вдвоём весь послеобеденный день. Правда, будь я на вашем месте, такая непривлекательная партнёрша меня бы совершенно не устроила. Хотел бы и я быть столь нетребовательным! — Меня вполне устраивает, если мою невесту больше никто не считает привлекательной, — раздался мягкий и вместе с тем отчего-то пугающий голос. Лорд Патрис удивлённо обернулся и увидел за спиной лорда Симеона. — Если вы ею недовольны, значит, мне хотя бы не придётся вызывать вас на дуэль. — На его губах расцвела лёгкая улыбка. Вот оно! Эта прекрасная улыбка — мягкая, нежная и при этом ледяная до ужаса! Вот мой заместитель капитана! Я сейчас умру от фанатского восторга! Ещё бы хлыст в руку — и было бы идеально! — Или вы оба забыли, что мы с ней помолвлены? Лорд Патрис принялся поспешно оправдываться. — Нет-нет, разумеется, я... Я как раз собирался сказать ему, насколько непростительно так сближаться с чужой невестой. — Какая беспардонная ложь! Хотя между мной и лордом Седриком в любом случае и близко не было ничего подобного. — Понимаю, — ответил лорд Симеон. — Значит, вы лишь старший родственник, который решил дать ему полезное предостережение. — Д-да, именно! Я хотел предупредить его, что подобное поведение может запятнать уважаемое имя дома Потрие! — Похвальная забота. Если ему настолько необходима женщина, кажется, есть заведение, которое как раз на этом специализируется. Как оно называется? Ах да, «Тарантюль». Вы могли бы ему всё объяснить. — Как вы смеете намекать на подобное... — А как зовут ту молодую даму, к которой вы там особенно благоволите? — Он посмотрел на меня. Но ведь ВСЁ это он знает только с моих слов! Я ответила: — Эжени, кажется. С чёрными вьющимися волосами и родинкой над губой, верно? Говорят, она необычайно соблазнительна. Как и следовало ожидать, у вас тонкий вкус, лорд Патрис. — Что? Откуда вы?.. Что?! — Лорд Патрис задрожал так сильно, что едва мог выговорить слова. Лорд Седрик переводил совершенно ошеломлённый взгляд с него на меня и обратно. Я продолжила: — В «Тарантюле» любят ясность в денежных делах и требуют плату заранее, так что человек с пустым кошельком даже за порог не попадёт. Если вы бываете там так часто, лорд Патрис, значит, вы весьма состоятельны. И подарки вы дарите впечатляющие. Например... ожерелье из огромных чёрных жемчужин. — К-как, во имя всего святого, вы...? — выговорил лорд Седрик, к этому моменту поражённый не меньше лорда Патриса. За спокойной улыбкой лорда Симеона, несомненно, тоже скрывалось немалое раздражение. Увы, на этом мои знания исчерпывались. Дамы из «Тарантюля» никогда не выдавали секретов клиентов. Об ожерелье я знала лишь потому, что случайно его увидела: оно лежало на виду вместе с карточкой отправителя. Такие находки случались не каждый день, поэтому лорд Патрис, похоже, всерьёз испугался того, сколько ещё мне может быть известно. Он поспешно пробормотал какое-то оправдание и ретировался. Я просияла, глядя на всё ещё ошеломлённого лорда Седрика. — В итоге, — наконец произнёс он, — защищать пришлось именно меня. Я благодарен вам обоим. Благодарен и одновременно виноват перед вами. — Он с горькой улыбкой поклонился нам обоим. — Вы появились в идеальный момент, лорд Симеон. — Разве я не говорил, что мы будем наблюдать издалека? Хотя, похоже, в итоге настороже оставался только я. Вы двое, судя по всему, прекрасно развлекались. От столь прямого выражения недовольства улыбки одновременно исчезли и с моего лица, и с лица лорда Седрика. Ну что такое! Незачем так уж сердиться! — Но... — начала я, собираясь оправдаться. — Если у вас столько свободного времени, значит, обо всей этой истории, видимо, можно больше не беспокоиться. Идёмте, Мариэль. — Он обнял меня и стал буквально выталкивать из комнаты. Я слегка растерялась. — Подождите! Мы ещё не закончили танцевальную практику! — Не припомню, чтобы обещал потакать каждому его капризу. То, что он просит у вас услугу, которую с тем же успехом мог бы оказать кто-нибудь из его семьи, говорит о нём не лучшим образом. — Лорд Симеон! Но, несмотря на мои протесты, он с неослабевающей решимостью продолжал выталкивать меня из комнаты. Сквозь собственные возмущённые возгласы я услышала за спиной тихий смешок. Я машинально оглянулась на лорда Седрика, но на его лице была одна лишь унылая покорность. Мне только показалось, что кто-то смеялся? В такой ситуации ему и правда было бы странно смеяться. Лорд Симеон, похоже, ничего не заметил. Он ни разу не обернулся и продолжал своё наступление. Меня не отпускало какое-то странное ощущение, которому я не могла подобрать названия, но в итоге я ничего не сказала. Лишь вернувшись к гостевым комнатам, я снова стала возражать лорду Симеону. — То, что вы сейчас сказали... Это было слишком! — Когда именно? На каком месте? Вы слишком добры к мужчине, который под предлогом танцевальной практики пытается соблазнить чужую невесту. — Вы видите дурные намерения там, где их нет. Лорд Седрик хотел потренироваться танцевать. И всё. — А вы слишком охотно толкуете всё в его пользу там, где для этого нет оснований. Вам стоит лучше осознавать собственное положение. Если вы беззаботно уходите проводить время с любым мужчиной, который вас позовёт, это выставляет вас несколько... неосмотрительной, не находите? Я глубоко вздохнула. Как убедить его, если он упрямо не желает рассуждать здраво? — Лорд Симеон, подумайте логически. Разве мы живём в мире, где джентльмены выстраиваются в очередь, чтобы соблазнить даму вроде меня? Вы совершенно параноидальны. Если бы он всерьёз решил соблазнить женщину, наверняка позвал бы Эвелин или Сюзетт. Он на миг замер, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого оглядел меня с ног до головы и глубоко задумался. Всё это время себе под нос он бормотал что-то вроде: «Вроде бы да, но...» и «Нет, потому что...» Внутри я закричала: Не нужно щадить мои чувства! Скажите прямо в лицо. Я давно с этим смирилась. Наконец он произнёс: — Вам самой не кажется печальным, что вы так о себе говорите? — Не особенно, — ответила я. — Это правда. Я вовсе не говорю это из трусости или покорности. Все люди разные — у каждого свои особенности и вкусы. Наблюдать за этими различиями и есть радость моей жизни. Это мой raison d’être. Я тоже всего лишь одна из множества неповторимых личностей. Разве жизнь не становится гораздо интереснее от того, что в мире существует такое разнообразие? Я ещё и считаю себя невероятно счастливой — даже в восторге — оттого, что избежала судьбы провести жизнь в одиночестве, встретив мужчину с достаточно странными вкусами, чтобы он сделал мне предложение и подарил такую счастливую помолвку. — Что ж, — безучастно произнёс лорд Симеон, опускаясь в кресло, — рад, что вас всё так устраивает. — Он потянул меня за руку и усадил рядом. — Похоже, вкусы у меня и правда довольно странные... — Я искренне считаю, что так и есть. Понятия не имею, какие условия предложил вам отец, но, очевидно, они оказались достаточно убедительными. — Условия? — Он посмотрел на меня, нахмурившись. Его шейный платок слегка сбился, и я поправила его. Да, — подумала я, изо дня в день он остаётся хорошим человеком. Правда, если бы сейчас на нём была форма королевской гвардии, я бы восторгалась в разы сильнее. — Конечно, не представляю, чтобы моя семья могла предложить много. Мы не способны обеспечить сколько-нибудь значительное приданое. Какая выгода могла показаться вам достаточно весомой, чтобы вы согласились на эту помолвку? Он помолчал. — Я не понимаю. — Что бы это ни было, меня всё это сделало очень счастливой, но для вас ведь такая помолвка почти не приносит пользы? Для меня это настоящая загадка. Что в ней привлекательного? Он снова некоторое время молчал. Морщины на лбу становились всё глубже, пока он смотрел на меня. Я обожаю его улыбку, но и хмурый вид у него по-своему прекрасен. Заворожённая, я смотрела ему в ответ. Он прижал палец к виску. — То есть именно так вы воспринимаете наше положение? — Ну да. А как ещё его воспринимать? Лицо его стало мучительно напряжённым. И вдруг он словно весь ожил. Одним резким движением лорд Симеон оказался совсем близко ко мне. — Мариэль, мне нужно вам кое-что сказать! Внутри я взвизгнула. Его лицо было так близко — невозможно близко. Прекрасные черты прямо перед глазами. От одного его напора я цепенела. Ещё немного — и широкие плечи навалятся прямо на меня. У меня перехватило дыхание. Я внезапно особенно остро осознала, насколько огромен этот мужчина. Заместитель капитана... Какой внушительный. У меня от восторга сейчас, наверное, кровь носом пойдёт. Вот только одно... Есть всего одна вещь, которой мне не хватает до полного счастья! — Лорд Симеон, если уж вы так на меня надвигаетесь, прошу, пожалуйста, делайте это с хлыстом в руке! — ...Что?! — Он застыл в положении, из которого ещё чуть-чуть — и опрокинул бы меня. — Я всегда так думала: когда вы держите хлыст, образ становится совершенным! Он завершает картину черносердечного негодяя! Единственный жестокий аксессуар — и безупречный последний штрих! — Кого это вообще волнует?! — сказал он и легонько стукнул меня по голове. И этого крошечного движения хватило, чтобы он свалился прямо на меня. Мне стало трудно дышать. Т-тяжёлый... Он меня раздавит... — Лорд Симеон, ваше телосложение... создаёт мне заметные затруднения... — Пожалуй, мои вкусы даже слишком странные. — Он будто разом лишился всей энергии и всем весом обмяк на мне. Не знала, что мужчины настолько тяжёлые. Он действительно сейчас меня раздавит. — Т-тяжело... — Где же я свернул не туда? Неужели мои предпочтения просто настолько выбиваются из нормы? Наверное, так и есть. Да, несомненно. А что ещё это может быть? — Лорд Симеон? — с трудом спросила я. — Что вы хотели мне сказать? — И только теперь вы об этом спрашиваете? Уже неважно. — Наконец он поднялся с меня, и я сделала несколько глубоких вдохов. Чувствовала себя муравьём, на которого только что наступили. Он наконец снова сел как следует и усталым взглядом наблюдал, как я поправляю волосы и платье. Затем вздохнул. — И что мне теперь делать? — На лице проступило страдание, и оно тоже почему-то показалось мне слегка чувственным. Но что я такого сделала? Я сказала что-то не то? Неужели переговоры с моим отцом были настолько тайными, что о них нельзя говорить ни при каких обстоятельствах? — Лорд Симеон, у отца есть на вас какой-то компромат? Что-то, чем он может вас шантажировать? — Ничего подобного. И я предпочёл бы больше это не обсуждать. Резко оборвав разговор, он отвернулся от меня. Я потянула его за полу сюртука. — Лорд Симеон, у меня появилась новая информация. Когда я подслушивала разговоры слуг, кое-что привлекло моё внимание, и... Лорд Симеон, послушайте меня! — Но сколько я ни звала, он так и не повернулся. Демон-заместитель капитана, известный своей устрашающей аурой, дулся, словно ребёнок... и, похоже, вернуть ему хорошее настроение будет очень непросто. ---------- История любви Мариэль Кларак — Глава четвёртая История любви Мариэль Кларак — Глава четвёртая Остаток дня прошёл без происшествий. Я поболтала с пожилыми обитателями дома и гостями, поговорила с Седриком и даже снова переоделась служанкой, чтобы ещё немного пошпионить, так что скучать мне не пришлось. Всё это время и почти весь следующий день я имела весьма смутное представление о том, где находится лорд Симеон и чем он занят. Утром за день до праздника к нему явился посыльный, и стоило им обменяться несколькими словами, как лорд Симеон покинул поместье. Я предположила, что случилось какое-то чрезвычайное дело, связанное с Королевским рыцарским орденом, но уверенности у меня не было. Даже когда он находился в доме, я почти его не видела. Порой мы случайно встречались, но рассчитывать на его присутствие не приходилось: только что был здесь — и уже исчез. Зная его, я решила, что он наверняка занят каким-то делом, только вот каким именно — понятия не имела. Как раз когда я задумалась, не вернётся ли он скоро, у подножия лестницы показался мужчина, и я с ним поздоровалась. Сначала я приняла его за лорда Симеона, но тут же поняла ошибку: это был лорд Патрис. Неудивительно, что и сегодня он здесь, — подумала я. Однако, как ни странно, он почти в панике бросился прочь. Я поспешила следом и увидела, как он вошёл в довольно маленькую гостиную. Убедившись, в какой именно комнате он скрылся, я выбежала в сад. За всё время, что я рыскала по дому и окрестностям, я уже успела прекрасно изучить местность. Я устроилась снаружи у окна той гостиной и украдкой заглянула внутрь. Напротив лорда Патриса стоял незнакомый мне мужчина. С первого взгляда было ясно, что на дворянина он не похож. Скорее всего, это был представитель среднего сословия. Мужчина был средних лет, с выпирающим животом и солидным, внушительным видом. Окно было едва приоткрыто для проветривания. К счастью, несмотря на холод, закрывать его никто не собирался, поэтому я спряталась в тени занавесок и принялась слушать. — Совершенно недопустимо, что вы пришли сюда! Это не мой дом! — несмотря на пылкий протест, лорд Патрис говорил сдержанно. Очевидно, он совсем не хотел, чтобы его услышали. К моему счастью, он был слишком взволнован, чтобы вспомнить об окне. — Знаю, вы мне это уже говорили, но сколько бы я ни приезжал к вам домой, вас там нет. Крайне неудобно, когда с вами совершенно невозможно поговорить. Другой мужчина явно был по горло сыт происходящим и говорил с лордом Патрисом с едва скрываемым презрением. Однако тот ничуть не оскорбился подобным неуважением. Напротив, отвечал он почти заискивающе, словно находился в заведомо подчинённом положении. — Я же сказал: прошу вас, потерпите ещё самую малость! Я вот-вот соберу деньги. Я выплачу всё до последнего алжье. — Это я слышал уже много раз, — последовал ответ. — Сколько именно означает ваше «ещё самую малость»? Когда конкретно у вас будут деньги? Я больше ждать не могу. Ага. Значит, этот человек пришёл взыскивать долг? Может быть, лорд Патрис так часто бывает здесь именно потому, что пытается с ним не столкнуться. — Послезавтра... нет, на следующий день! Прошу, дайте мне всего три дня. Через три дня я сам приду к вам в магазин. — Правда? Если вы снова скажете это и опять оставите меня с пустыми руками, на этот раз мне действительно придётся отправить счёт вашим родителям. — Я знаю, — торопливо ответил лорд Патрис, и в голосе его прозвучало отчаяние. — Через три дня я заплачу во что бы то ни стало, обещаю. Только никому не говорите: ни родителям, ни брату, ни двоюродным дедушке с бабушкой. Прошу вас. Перед кредитором человек, который держался так высокомерно со мной и лордом Седриком, выглядел весьма жалко. Этот разговор совсем не походил на обычные истории о взыскании долгов. Ни брани, ни угроз расправой. Мужчина лишь нехотя кивнул. В конце концов он производил впечатление скорее торговца, чем ростовщика. Кстати, интересно, расплатился ли лорд Патрис за то ожерелье? За то самое, из чёрного жемчуга. На вид оно должно стоить десятки тысяч алжье. — Хорошо, — сказал мужчина. — Но это последнее продление. Через три дня я жду вас в своём магазине до полудня. Если вы не сдержите обещание, тогда... сами знаете, что будет. — Поверьте, знаю! Я заметила, что они собираются выходить, и поспешила обратно к парадному саду. Но направилась не ко входу в дом, а через сад к воротам. К моему удивлению и тревоге, идти оказалось довольно далеко. У нас дома до главных ворот можно было бы добраться в два счёта. Я спряталась в тени статуи возле ворот и стала ждать, пока посетитель выйдет. Раз его провели от парадной двери прямо в ту гостиную, вряд ли он собирался уходить через чёрный ход. Я была уверена: если подожду здесь, рано или поздно он непременно пройдёт мимо. И действительно, всего через несколько мгновений мужчина появился. Ни слуг, ни экипажа при нём не было, что несколько не вязалось с его солидным видом. Когда он проходил мимо моего укрытия, я окликнула его: — Прошу прощения. Не найдётся ли у вас минутка? Он обернулся и посмотрел на меня с явным недоумением. Затем слегка поклонился в знак приветствия и подошёл ближе. — Видите ли, я... в некотором роде родственница этой семьи, и... я случайно услышала ваш разговор с лордом Патрисом. — На самом деле я была совершенно посторонним человеком и всего лишь гостила в доме, но решила благоразумно умолчать об этом и выдать себя за родню. — Правильно ли я поняла, что у лорда Патриса есть неоплаченный долг? Похоже, он доставляет вам немало хлопот, и я немного обеспокоена. Мужчина понимающе хмыкнул. — Да, он должен мне весьма крупную сумму. Я передал ему ожерелье стоимостью двадцать тысяч алжье, но он не заплатил за него ни единого алжье. С оговорённого срока прошло уже больше месяца, а он всё просит подождать ещё немного, ещё совсем чуть-чуть. — Боже мой, — отозвалась я. Так я и думала. Денег у него нет, но живёт он не по средствам. Или, может быть, его любимица из «Тарантюля» настолько требовательна, что он ВЫНУЖДЕН жить не по средствам. Вдруг она своими чарами склоняет его покупать ей подарки? Ах, как же я хочу, чтобы меня научили таким приёмам! Я прижала ладони к щекам и с самым встревоженным видом произнесла: — Не могу поверить. Какая огромная сумма! — Он говорит, что не хочет, чтобы об этом узнал кто-нибудь из знакомых, поэтому я старался войти в его положение. Даже приехал сюда без экипажа. И всё же меня снова отправили ни с чем. Он пообещал расплатиться через три дня, но я сомневаюсь. — Мужчина поправил шляпу и пристально посмотрел на меня. — Если вы родственница, возможно, сможете что-нибудь сделать. Я торговец, и если не получу деньги, для меня это обернётся серьёзными затруднениями. А если у него действительно нет денег, мог бы по крайней мере вернуть ожерелье! Не могли бы вы поговорить об этом с лордом Патрисом? Я сомневалась, что лорд Патрис сможет вернуть ожерелье. Ведь оно уже было не у него. Пойти в «Тарантюль» и попросить Эжени отдать его обратно было бы невообразимо унизительно. — Мне искренне жаль. Я тоже не сумела бы за короткий срок раздобыть такую сумму, но попробую поговорить с главой нашего дома. Попрошу барона Бернье не спускать с лорда Патриса глаз, чтобы тот не сбежал. Услышав примерно то, на что рассчитывал, мужчина с облегчением вздохнул. Для торговца неоплаченный счёт — вопрос жизни и смерти. Конечно, он так переживает из-за риска не получить двадцать тысяч алжье. — Если вы не против, — добавила я, — не могли бы вы показать мне договор? На всякий случай я хотела бы проверить всё собственными глазами. — Разумеется. Он как раз со мной. Вдруг сделавшись чрезвычайно сговорчивым, он полез в сумку и достал лист бумаги. Это был договор купли-продажи с подписью лорда Патриса. Второй стороной значилась «Планкетт и Ко.». Это была вовсе не какая-нибудь мелкая или средняя компания, а чрезвычайно известная ювелирная фирма. Я спросила имя мужчины, и он представился Дантоном. — Это почерк лорда Патриса? — спросила я следом. — Разумеется. Я ненадолго задумалась. — Понятно. Большое спасибо, что подтвердили. Я вернула ему договор. Ещё раз пообещав непременно поговорить с графом, я распрощалась с мистером Дантоном. А затем снова в страшной спешке вернулась в поместье. Я заметила дворецкого и спросила, вернулся ли уже лорд Симеон. Оказалось, что да, поэтому я направилась к гостевым комнатам на втором этаже. Увы, там его и след простыл. Я обыскала всё вокруг, недоумевая, куда же он мог подеваться. Расспросив всех слуг, которые попадались мне на пути, я наконец выяснила, где он находится. Взмокшая совершенно не по сезону и тяжело дыша, я добралась до указанной комнаты. И услышала оттуда высокий заливистый смех, режущий слух. — Ах, лорд Симеон! Какой же вы умный! — Но в городе наверняка полно красавиц, которые постоянно говорят вам то же самое. Рядом с ними мы, должно быть, кажемся ужасно скучными! Через открытую дверь я увидела яркие платья Эвелин и Сюзетт. Лорд Симеон сидел с ними за столом и самым любезным образом улыбался, пока девушки жадно смотрели на него, а все трое оживлённо беседовали. — Вовсе нет, — ответил он. — Красивых девушек, у которых кроме красоты ничего нет, пруд пруди, а вот тех, с кем приятно проводить время, на удивление мало. По-настоящему приятную женщину найти не так-то просто. Слушая, каким сладким голосом он это произносит, я не верила собственным ушам. Что я вообще вижу? Он никогда не бывает настолько оживлён! Почему лорд Симеон разговаривал с сёстрами так весело? Почему ему настолько нравилось их общество? — Но ведь у вас есть невеста, не так ли? Что вы к ней чувствуете? Услышав испытующий вопрос Сюзетт, я затаила дыхание в ожидании ответа. Возможно, была крошечная пауза, но спустя едва ли больше секунды он ответил всё тем же совершенно ровным тоном. — Впервые мы встретились уже после того, как о нашей помолвке договорились. Этот вопрос я обсуждал с её отцом. У меня задрожали ноги. Медленно, осторожно я отступила, стараясь, чтобы меня не заметили. Конечно, я знала это с самого начала. Наш брак был исключительно политическим. Формально он сделал мне предложение в день нашей первой встречи, но к тому моменту соглашение уже, по сути, было заключено. Я никогда не позволяла себе лишних ожиданий. Я прекрасно понимала: ему нужна была не я, а «дочь дома Кларак». Я повторяла себе это снова и снова. Я знала, что лорду Симеону и в голову не придёт заинтересоваться такой девушкой, как я. Он относился ко мне с добротой, но это была лишь формальность. Мы были помолвлены, и он безупречно исполнял роль жениха. В конце концов, он очень серьёзный человек. Он попросту не умел вести себя иначе, кроме как искренне и добросовестно. Я ни на миг не забывала, что он всего лишь выполняет долг жениха. Нельзя было путать это с нелепой мыслью, будто я для него особенная. ...Но если я всё это знала, почему мне сейчас так больно? Почему именно теперь, спустя столько времени? Только потому, что я впервые услышала эти слова из его собственных уст? — И после этого ты просто сбежала? — с лёгкой насмешкой спросила Изабель, рыжеволосая участница моего любимого трио. — Ну надо же, надо же, надо же! — воскликнула светловолосая Хлоя. Она рассмеялась, глядя на меня добрыми глазами родителя, чей ребёнок совершил какую-то глупость. — Расскажи нам подробнее об этих двух сёстрах, — попросила Ольга, чьи блестящие каштановые волосы были небрежно собраны на макушке. — Какие они? Пряди, лежавшие у неё на затылке, выглядели невыносимо соблазнительно. В окружении Трёх цветков я словно оказалась в тёплых, уютных объятиях. Разговаривать с ними было удивительно успокаивающе. — Они... довольно привлекательны. И, кажется, проявляют очень сильный интерес к мужчинам соответствующего типа. Я старалась отвечать как можно беспристрастнее, но всё-таки не удержалась от ехидной шпильки. Так нельзя! Я вовсе не собиралась их злословить! Я понимала: чем сильнее буду пытаться выставить их в дурном свете, тем больше сама опущусь до их уровня. И всё же, стоило вспомнить ту сцену, как в груди снова поднималось тоскливое, мрачное чувство. Мне было неприятно оттого, что я не могла, как обычно, просто наслаждаться зрелищем со стороны. Я отчётливо ощущала отвращение к самой себе. В конце концов, может быть, это со мной что-то не так, а вовсе не с ними. Три цветка любезно предложили мне чаю. Я поднесла чашку к губам, надеясь, что пара глотков поможет успокоиться. Как и следовало ожидать от такого непревзойдённого заведения, как «Тарантюль», чай был невероятно ароматным, мягким на вкус и в то же время глубоким, насыщенным. Листья высочайшего качества заварили с мастерством столь же высокого уровня. Даже в доме знатного рода чай такого качества встретишь далеко не всегда. Выходит, здешние дамы владели не только теми искусствами, которых от них ожидали. Их, очевидно, основательно учили и искусству заваривать чай. Импульсивно убежав из поместья графа, я почти бессознательно направилась именно в «Тарантюль». В подобных ситуациях я всегда могла положиться либо на свою лучшую подругу Жюлианну, либо на Три цветка. На этот раз я без колебаний выбрала вторых — вероятно, где-то в глубине души решила, что в отношениях между мужчинами и женщинами они смогут дать мне больше полезных советов. И они ничем не показали, будто мой внезапный визит им мешает. Они охотно приняли меня и выслушали мою печальную историю в личной комнате Ольги, а не там, где обычно принимали клиентов. Не скажу, что каждое их слово было утешением, но они встретили меня тепло, словно моё присутствие здесь было совершенно естественным. Хотя я пришла лишь жаловаться на жизнь, они не теряли бодрости, и атмосфера в комнате понемногу, но неизменно поднимала мне настроение. Нельзя же вечно страдать из-за любви, — подумала я. Нужно скорее прийти в себя. Ведь прямо передо мной — три богини, сошедшие с небес! Мне стало интересно, многим ли жителям Лагранжа доводилось испытать такую роскошь: заполучить в своё исключительное распоряжение сразу троих женщин, которые горделивее всех прочих цветов распускались в «Тарантюле». Мы вчетвером с превеликим удовольствием болтали обо всём подряд. Они даже научили меня нескольким приёмам ухода за кожей. Позже, — подумала я, — надо непременно попытаться передать это ощущение счастья в рукописи. По правде говоря, перед лицом такой радости продолжать хандрить было бы преступлением. Я решила забыть о дурных чувствах. Разве не я сама с самого начала решила наслаждаться своим браком таким, какой он есть, политическим или каким угодно ещё? Я постаралась вспомнить тот первоначальный настрой. Заметив, что я вернулась к обычному состоянию, Три цветка начали задавать вопросы, которые, судя по всему, давно не давали им покоя. — Итак, Аньес, почему ты вообще решила, что лорд Симеон способен на такое? — спросила Изабель, понемногу откусывая от принесённого мной подарка. Хотя я примчалась сюда не раздумывая, явиться с пустыми руками было бы верхом невежливости, поэтому по пути я ненадолго заглянула в тот самый магазин, где лорд Седрик покупал мне подарок. Я поставила чашку и отправила в рот одну конфету. Из-под сладкой шоколадной оболочки вытек горьковато-сладкий ликёр. Вот как и следует наслаждаться изысканными вещами: есть их понемногу, с достоинством, а не набивать сразу обе щёки, как какая-нибудь дурочка. — Почему? — переспросила я. — Ну, разве самый очевидный ответ не в том, что... они ему понравились? — Да ты шутишь! Этот рыцарь настолько невосприимчив к женским чарам, что, когда я попыталась его соблазнить, он отказал мне с таким ледяным спокойствием, что я чуть не оскорбилась. Я — Изабель из «Тарантюля», а он отмахнулся от меня, словно от надоедливой кошки. — Ох... мне ужасно жаль? — услышав её возмущённые слова, я почему-то почувствовала необходимость извиниться. — Я решила, что ему, может быть, не нравятся женщины с сильным характером, — сказала Хлоя и очаровательно надула щёки, — поэтому попробовала сыграть милую и невинную. В ответ получила лишь выражение лица, ясно говорившее: терпения на меня у него нет и притворяться, будто оно есть, он не собирается. Честно говоря, это было довольно грубо. Я опустила голову. Лорд Симеон, можно было хотя бы попытаться проявить вежливость. Но постойте... получается, Три цветка пытались соблазнить его по очереди? Тогда каким же был подход Ольги? Будто уже прочитав мои мысли, Ольга многозначительно улыбнулась. — Боюсь, я тоже оказалась не в его вкусе. — Вот как, — отозвалась я. — Значит, он довольно привередлив. Даже Ольга, зрелая и интеллектуальная красавица, ему не подходит. Но если все трое уже по очереди пытались его соблазнить, а он ни к одной не проявил ни малейшего интереса... разве это не несколько странно? Я ведь даже не мужчина, а сама едва не подпадаю под их чары. Так какой же тип женщин ВООБЩЕ нравится лорду Симеону? Казалось, у него и правда вообще не было определённого вкуса — настолько, что одной лишь строгой нравственностью это уже не объяснить. Неужели действительно нет никого, кто способен пробудить интерес лорда Симеона? Какой человек вообще смог бы привлечь его внимание? В голову внезапно пришёл один человек. Но... нет, ведь не может же быть? Неужели это действительно возможно? Меня словно ударило молнией. Возможно, я только что поняла нечто поистине немыслимое. Все прежние сомнения исчезли в одно мгновение. Не могу поверить... но это должно быть правдой. Просто обязано! — Тот, кого не смогла поколебать даже я, никак не может увлечься этими жалкими деревенскими простушками, — заявила Изабель. — Если всё-таки увлечётся, я ему этого никогда не прощу. — Не думаю, что он настолько плохо разбирается в людях, — заметила Ольга. — Но если бы он и правда плохо разбирался в людях, — добавила Хлоя, — разве тогда он не заинтересовался бы ими ещё меньше? Ему понравились бы мы. У нас хотя бы есть опыт, в отличие от этих девиц. Очевидный выбор — мы. Хлоя, конечно, очень уверена в себе, — подумала я, слушая её рассуждения. Но ведь она совершенно права. Для любого нормального мужчины всё именно так и выглядело бы. И всё же мне было неловко списывать их со счетов только потому, что они выросли в провинции. Наверняка есть немало мужчин, которых привлекает та простодушная естественность, которой не хватает городским девушкам. В этом может быть своя наивная невинность. Но обладали ли сёстры Ле Конт подобным очарованием? Как ни грубо это звучит, сказать так было трудно. Я вспомнила ужин в день нашего приезда. Тогда они пытались пригласить лорда Симеона на прогулку, а он отказал им прямо и безоговорочно. Честно говоря, он вообще не подавал ни малейших признаков интереса. И всё же сегодня он вёл с ними оживлённую, сердечную беседу — теперь, когда я об этом задумалась, это выглядело крайне несообразно. Если учесть эту деталь, поведение лорда Симеона становилось откровенно противоречивым. Почему я не поняла этого сразу? Я по-глупому приняла увиденное за чистую монету и убежала, не подумав. А потом заставила совершенно непричастных людей выслушивать мои жалобы. Я мысленно застонала. Как стыдно. Простите меня! Я извинилась вслух, и все трое дружно рассмеялись. — Да не за что! Нам редко выпадает такой случай, так что оно определённо того стоило, — сказала Хлоя. — Даже приятно убедиться, что у тебя всё-таки есть чувства нормального человека, — рассмеялась Ольга. — Если бы ты увидела такое и вообще не расстроилась, а просто решила, что это интересно, тогда тебе уже действительно ничем не помогли бы. Мы даже начали гадать, не является ли твой жених для тебя всего лишь материалом для творчества. Слова Изабель слегка меня встревожили. Под её беззаботным тоном мне послышалась проверка — будто она искала подтверждения. Так вот какое впечатление я на них произвожу. Ну, отрицать это трудно. Обычно я только восторгаюсь им, как поклонница, и черпаю вдохновение для своих книг. Если я сама ни разу не относилась к нему по-настоящему серьёзно, то едва ли имею право возмущаться подобным обвинением. Я пыталась убедить себя, что вовсе не хотела относиться к нему исключительно как к материалу для творчества, но, оглядываясь на собственное поведение, понимала: доводы получаются не слишком убедительными. Возможно, именно поэтому лорд Симеон в последнее время так часто был не в духе. — Аньес, — начала Ольга и, протянув бледную руку, нежно погладила меня по щеке. Её пальцы были безупречно ухожены до самых кончиков ногтей и касались меня почти с материнской лаской. — Как и во всём остальном, избыток может стать ядом, но... умеренная ревность — это пряность, от которой любовь становится ещё вкуснее. Не нужно отвергать собственные чувства. Более того, если лорд Симеон узнает, что ты ревнуешь, он, вероятно, будет очень рад. — Я... ревную? — нерешительно переспросила я. — Разве нет? Я помолчала. — Нет... ты права. Её глаза были глубокого, насыщенного оттенка. Под этим пристальным взглядом мне стало неловко, и я отвернулась. Щёки вспыхнули ярко-красным. Казалось невозможным, что я называю себя автором любовных романов и при этом оказалась в такой ситуации. Как бы я ни сопротивлялась и как бы ни старалась не признавать очевидного, истина была ясна. Да! Я сгораю от ревности! Мне не нравилось видеть, как лорд Симеон улыбается другим женщинам, особенно тем, кто совершенно явно пытался завоевать его сердце. Конечно, меня расстраивало, что он сидит с ними за одним столом и выглядит так, будто прекрасно проводит время. Конечно, для меня это было тяжёлым потрясением. Предполагалось, что это будет всего лишь брак по расчёту. Я прекрасно понимала, что не вправе ожидать его любви. Я думала, что даже если у него появится другая женщина, мне останется только смириться. И поначалу меня это вполне устраивало. Я стремилась к собственному счастью, а наша помолвка позволяла мне его добиваться, поэтому я принимала эти отношения как взаимовыгодный обмен. В какой момент всё изменилось? Просто лорд Симеон слишком замечательный. Он всегда добр ко мне, и даже когда порой немного меня пугает, я всё равно нахожу его привлекательным. Он настолько искренний и честный, что я знаю: ему можно доверять безоговорочно. Иногда он ведёт себя как дурачок, но в такие моменты в нём есть что-то ужасно милое. Даже когда мои увлечения приводят его в отчаяние, он не насмехается над ними. И именно поэтому... я влюбилась в него с самого начала. Просто до сегодняшнего дня этого не понимала. Мне уже было недостаточно отношений, существующих лишь для вида. Как бы упорно я ни отрицала свои чувства и ни пыталась их игнорировать, я ничего не могла сделать с тем, что всё это время копилось внутри. Но любовь эта останется безответной. Я люблю его, и всё, что мне от этого достаётся, — болезненная реальность. Ведь я прекрасно знала, что мои чувства никогда не станут взаимными. Три цветка по очереди легонько постучали меня по голове. Их тихое хихиканье щекотало слух. Казалось, даже с тревогами и болью они умели справляться легко. Наверняка и у них было множество чувств, которые они скрывали от окружающих. Но по тому, как они держались, этого никогда нельзя было заметить: в каждый миг они горделиво цвели, прекрасные и чарующие. Наверное, в этом и состоял их raison d’être. Каждый раз, когда я видела их во всём великолепии, они поражали меня заново. Мне хотелось хоть немного походить на них. Ах, если бы я могла быть хотя бы простым полевым цветком, распустившимся у их ног... Но именно поэтому я не должна отводить взгляд от происходящего. Мне тоже нужно высоко держать голову и смотреть вперёд. — Похоже, ты пришла в себя, — сказала Ольга, — но мне интересно, что ты собираешься делать теперь. Я немного упорядочила мысли и ответила: — Когда вернусь, поговорю с лордом Симеоном. У меня есть сведения, которые я должна ему сообщить. — А про это ты его прижимать к стенке не собираешься? Ну, про то, что поймала его на измене? — поддразнила Изабель. Я натянуто улыбнулась. — Он мне не изменял. Но ты права. Если получится, я хотела бы спросить его, чего он на самом деле добивался. — А как ты отомстишь этим разлучницам? — спросила Хлоя. На этот вопрос ответить оказалось куда сложнее. — Отомщу? Не уверена, что это вообще необходимо. Ответ ей явно не понравился. Она надула щёки и сердито уставилась на меня. — Что это за бесхребетный ответ? Если кто-то пытается увести твоего жениха, нужно КАК СЛЕДУЕТ показать им, где их место. — Сказать легко, — пробормотала я, — но не уверена, что у меня хватит духу затевать какую-то месть... Это совсем не в моём характере... Все трое многозначительно переглянулись и отреагировали одновременно. — Уф! — возмутилась Хлоя. — Боже мой, — спокойно произнесла Ольга, окинув меня взглядом. — Хм-м, — протянула Изабель, явно находя всё происходящее весьма забавным. И всё же, несмотря на разные реакции, в тот миг все трое показались мне немного пугающими. Тогда Ольга спросила: — Праздник ведь завтра, верно? — Да, — с тревогой ответила я. Очень хотелось понять, что скрывается за её улыбкой. — Прекрасно, — сказала Хлоя. — Завтра я свободна. — У меня тоже никаких планов, — добавила Изабель. — А я... Что ж, полагаю, можно попросить мистера Делерю перенести нашу встречу на один день. Делерю? Неужели она говорит о том самом знаменитом предпринимателе-мультимиллионере?! Ольга действительно собирается отложить встречу с человеком такого влияния? Разве так можно?! — Завтра мы приедем, так что позаботься, чтобы в поместье графа нас ждали! Я попыталась возразить, но меня попросту проигнорировали. — Интересно, что нам надеть. Аньес, расскажешь, какие платья обычно носят эти миленькие котятки? — спросила Хлоя. В её глазах горело предвкушение какой-то авантюры, и это слегка меня пугало. — Хлоя, почему у тебя такое лицо? — Всё в порядке, — сказала Изабель, — предоставь это нам. В конце концов, мы профессионалы. Уж мы-то сумеем как следует всех удивить! — Почему вы не хотите сказать, что задумали?! — Будет весело удивить ещё и лорда Симеона, — сказала Ольга. — Если всё заранее рассказать, никакого удовольствия! — Прошу вас, — взмолилась я, — что вы собираетесь делать?! В ответ я получила лишь ухмылку. Точнее, сразу три ухмылки. — Ни за что не скажем! — Наши губы запечатаны! — До завтра! По их лицам было ясно: они задумали грандиозную проделку. Все трое улыбались красиво и опасно. Я отчётливо чувствовала, что они со мной играют, но, глядя на них, всё равно не могла не восхищаться. После этого меня довольно быстро выставили из «Тарантюля», объяснив, что им пора готовиться к работе. Я направилась к улице, где можно было нанять экипаж, с ощущением, будто стала жертвой целой шайки озорных фей. Кстати, интересно, не появилось ли новых сообщений о Лютене. Проходя мимо газетного киоска, я тут же вспомнила о нём. Продавцы не выкрикивали никаких громких заголовков, чтобы привлечь покупателей, так что, вероятно, новых происшествий не случилось. Я выбрала несколько сегодняшних газет, купила их, а потом остановила как раз проезжавший мимо фиакр. По дороге я читала газеты и вскоре вернулась в поместье графа Потрие. Войдя, я поздоровалась со слугой — и лорд Симеон появился передо мной прежде, чем я успела хотя бы направиться ко второму этажу. Едва мы встретились взглядами, он резко отчитал меня: — Наконец-то вернулась. Где же ты была? Я невольно отпрянула и тут же ощетинилась в ответ. Я только-только успокоилась, а теперь вновь пришлось вспомнить все эти ужасные мысли. Он мне не изменял, я почти уверена. Но вообще-то у нас не такие отношения, где имеет смысл рассуждать об измене. Верен мне мой жених или «неверен» — какая разница? Я это знаю. Когда-то сама мысль о таком даже казалась мне забавной! — Просто навещала друзей, — ответила я. — Но позвольте спросить то же самое, лорд Симеон. Где были вы? Когда вернулись? Я была здесь ещё некоторое время после полудня, но ни разу не увидела вашего лица. Надо признать, ответила я ему весьма колко. Я гадала, знает ли лорд Симеон, что я видела его с сёстрами Ле Конт. Если да, положение у него должно было быть довольно неловкое. И действительно, на мгновение лорд Симеон потерял дар речи. Но когда я увидела, что совесть у него, похоже, всё-таки нечиста, то внезапно сама оказалась неспособна говорить откровенно. Вместо этого я лишь сказала: — Мне нужно было кое-что с вами обсудить, но вы всё не возвращались, поэтому я решила навестить друзей. — ...Возникло срочное дело, которым пришлось немедленно заняться, — наконец ответил он. — О чём ты хотела со мной поговорить? — Теперь уже неважно. Простите, что отвлекаю вас, когда вы явно заняты. Боже, что я такое говорю? Я ведь должна ему рассказать. Обязательно должна! Но раз лорд Симеон даже не попытался объяснить собственное поведение, я решила, что и мне незачем стараться за двоих. Мне хотелось спросить: Куда вы уходили сегодня утром? Почему проводили время с сёстрами Ле Конт? Внутри я долго спорила сама с собой, смогу ли задать эти вопросы прямо... и не смогла. Никогда! — подумала я. Разумеется, я не могу просто взять и спросить такое! Я оставила лорда Симеона там, где он стоял, и сразу поднялась на второй этаж. Он за мной не пошёл. И вместо облегчения от этого мне стало лишь ещё неуютнее. Может быть, я и правда веду себя настолько несносно, что со мной невозможно иметь дело. Он снова на меня сердится? Может, теперь он действительно готов отказаться и от меня, и от нашей помолвки... Тут мне пришло в голову, что если я всерьёз допускаю такую возможность, куда разумнее было бы просто поговорить с ним честно. В конечном счёте мне хотелось одного: чтобы он побежал за мной. Я жаждала, чтобы лорд Симеон догнал меня, от всей души извинился и всё объяснил. Что, конечно, было нелепо. С какой стати он вообще должен считать это необходимым? Совершенно упав духом, я направилась к гостевым спальням. И кого же встретила по дороге? Конечно, сестёр Ле Конт. Похоже, обе подслушивали наш разговор с лордом Симеоном. Они посмотрели на меня с откровенным презрением и захихикали. — О, так ты куда-то убегала? — спросила Эвелин. — Есть ты здесь или нет — никакой разницы, так что, признаться, я даже не заметила. — Только представь! — подхватила Сюзетт. — Если ты просто уедешь и больше никогда не вернёшься, никто даже не поймёт, что тебя нет! Они явно ужасно гордились собой, словно праздновали победу. Не могу сказать, что совсем не испытывала к ним неприязни. Напротив, испытывала, и немалую. И всё же, понимая, что у них самих не было особых причин смеяться надо мной, я одновременно чувствовала к ним некоторую жалость. — Сегодня мы так чудесно провели время, — сказала Эвелин. — Какая жалость, что ты всё пропустила. — Мы пили чай с лордом Симеоном, — добавила Сюзетт. — Разговор был настолько увлекательным, что время пролетело незаметно! У лорда Симеона столько интересных тем. С ним мы ни на мгновение не заскучали. Они продолжали перекидываться репликами, совершенно не нуждаясь в моём участии. — Похоже, он тоже прекрасно проводил время, так что настроение было просто замечательное. Конечно, мы даже задумались, не жестоко ли с нашей стороны так его монополизировать. Всё-таки у него есть невеста... вроде бы. — Но лорд Симеон ничуть не возражал! Он сказал, что помолвка — всего лишь формальность. — Что ж, полагаю, можно даже не спрашивать, огорчает ли тебя это. Разве не бессмысленно продолжать настаивать на этой помолвке? Совершенно ясно, что твой жених тебя ненавидит, так зачем стараться? Ты была бы гораздо счастливее, если бы вышла замуж за кого-нибудь, кто тебе больше подходит. — Если, конечно, вообще найдёшь такого человека! Обе удалились, оглушительно хохоча. Я проводила их взглядом и задумалась, какие сведения лорд Симеон сумел из них вытянуть. Ведь он наверняка пил с ними чай именно ради этого. Единственная другая возможность, приходившая мне в голову, — что он чувствовал себя обязанным остаться, но это казалось крайне маловероятным. Я предполагала, что у них должны быть какие-то заботы помимо моды и женихов. Вернувшись в комнату, я сгорала от любопытства, желая узнать, о чём именно они разговаривали. Едва переступив порог, я застыла от удивления. На столе стояло несколько коробок, перевязанных лентами. Подойдя ближе, я сразу заметила название магазина, вытисненное на каждой крышке. То был тот самый магазин, куда я заходила раньше сегодня. Интересно, какие лакомства ждут меня внутри? Шоколадные конфеты, выпечка, а может быть, даже marrons glacés... Это он возмещает мне те конфеты, которые съел? Он ведь говорил, что сам купит мне новые... Мне не требовалось спрашивать, кто оставил подарки. В ленту каждой коробки была вставлена одна роза. Точь-в-точь как в прошлый раз! Я невольно тихонько рассмеялась. Может, просто сдаться и признаться ему в правде? Я больше люблю фиалки и ландыши. И всё же в последнее время я начинала думать, что и розы вовсе не так плохи. Глубоко вдохнув, я открыла шкаф и достала сумку. Вынула оттуда писчую бумагу и вернулась к столу. Затем сдвинула коробки со сладостями в угол и задумалась, что написать. Проще всего было начать с благодарности за подарки. А потом, — подумала я, — нужно сообщить новые сведения, которые удалось собрать. Вот что действительно важно. Лорд Симеон непременно должен был об этом знать. Ювелир мистер Дантон приходил к лорду Патрису требовать деньги... а подпись на договоре между ними полностью совпадала с почерком на записках с угрозами, которые получал лорд Седрик. Эти угловатые буквы были настолько характерными, что сомнений не оставалось. Я даже ещё раз сверилась с записками, которые одолжила у лорда Седрика, просто чтобы убедиться окончательно. Если подпись действительно была сделана рукой лорда Патриса, иного объяснения не существовало: записки написал именно он. Доказательств по поводу происшествия с цветочным горшком всё ещё не было, но для меня дело уже стало совершенно ясным. Человеком, который преследовал лорда Седрика, действительно был лорд Патрис. А уж лучше ли прямо обвинить лорда Патриса и начать давить на него или попытаться загнать его в угол каким-нибудь иным способом, я с радостью оставляла решать лорду Симеону. Мне сейчас нужно было лишь позаботиться о том, чтобы добытые сведения не пропали зря. Я должна была передать их как можно полнее и точнее. К тому моменту, как я записала всё это и добавила всё, что подслушала у слуг, набралось уже пять страниц. Я ненадолго остановилась и перечитала написанное, проверяя, не упустила ли чего-нибудь важного. Что ещё нужно добавить? Такое чувство, будто я забыла ещё о чём-то... И тут я поняла, о чём именно. Снова взяла перо и добавила извинение. Тихо ступая, я вышла из комнаты и остановилась перед соседней дверью. Ранее я была вполне уверена, что слышала, как он вернулся. Как бы то ни было, смелости снова встретиться с ним лицом к лицу у меня пока не хватало. Я сложила письмо вчетверо и попыталась просунуть под дверь. Точнее, попыталась — потому что оно не пролезло. Стопка бумаги оказалась попросту слишком толстой. Ну конечно. Я ведь исписала пять страниц. Может быть, если сложить письмо всего пополам, оно пройдёт? Я подняла письмо, один раз развернула листы и снова попробовала просунуть их под дверь. Пришлось толкать изо всех сил, но каким-то чудом мне едва-едва удалось протиснуть письмо в его комнату. Я вернулась к себе и стала ждать. Наконец за дверью послышались тихие шаги, и снизу показался маленький клочок бумаги. Я бросилась его поднимать: записка была такой крошечной, что целиком помещалась на ладони. Я развернула её и прочла короткое сообщение. Стоило увидеть его слова, написанные тем самым почерком, который я видела уже столько раз, как плечи у меня сразу расслабились. Я невольно расплылась в улыбке. Завтра я снова смогу смотреть ему в лицо и разговаривать с ним нормально, как всегда. Я уверена. Я написала ответ и просунула под его дверь: «Я хочу о многом вас спросить и о многом рассказать. Когда всё это закончится, мне бы хотелось, чтобы мы нашли время спокойно поговорить». «Мне тоже, — гласил его ответ. — Я искренне прошу прощения за сегодняшний день». ---------- История любви Мариэль Кларак — Глава пятая История любви Мариэль Кларак — Глава пятая Настал тот самый судьбоносный день, и после полудня «Три цветка», как и обещали, явились в поместье Потрие. Дворецкий был предупреждён заранее — разумеется, мной, — поэтому без возражений пропустил всю троицу. И всё же появление сразу трёх ослепительных красавиц с целой горой чемоданов произвело немалый переполох. Даже в сравнительно скромной уличной одежде невозможно было скрыть их сияние и очарование. Они и впрямь походили на цветы в полном расцвете, оправдывая своё прозвище и словно озаряя любую комнату, куда входили. — Спасибо. Поставьте, пожалуйста, вон туда, — распорядилась Хлоя, с расчётом направляя одного из слуг. Стоило ей одарить юношу улыбкой, как тот совершенно растаял и едва осмеливался на неё смотреть. Ну-ну! Не развращай невинного мальчика! Заметив всю эту суматоху, лорд Симеон тоже немало удивился. — Что здесь происходит? Он ещё что-то бормотал себе под нос, и до меня донеслись обрывки вроде «почему?» и «здесь?!». Но прежде чем я успела объяснить, богини вытолкали его из комнаты. Каждая высказалась по очереди. — Ваша роль будет позже, лорд Симеон! А пока будьте паинькой и ждите снаружи. — Если будете подглядывать, весь сюрприз испортите! Зачем портить всё удовольствие? — Мы приготовили нечто грандиозное, так что просто ждите и увидите! Дверь захлопнулась прямо перед его носом, а я осталась внутри, окружённая грудами чемоданов. Изабель повернулась ко мне. — Ну, нечего стоять столбом! Пора всё готовить! Я решила для приличия хотя бы изобразить сопротивление. — Простите, а вы не могли бы сначала взглянуть на платье, которое я собиралась надеть? Но мне тут же с энтузиазмом отказали. — О, в этом нет никакой необходимости, — заявила Изабель. — Мы уже решили, что его не используем. — Оставь его для другого случая, — добавила Хлоя. — Сегодня мы привезли с собой весь образ целиком. — Хотя, — вставила Ольга, — если на тебя вдруг снизошло откровение и ты приготовила что-нибудь по-настоящему смелое, можно и одним глазком взглянуть. Я молча отступила. Нет, ничего такого, что они назвали бы смелым, там нет. Я просто знаю, что мне идёт, а что нет, вот и всё! Я внутренне застонала, страшась одежды, в которую они сейчас меня нарядят. Зная их, ничего по-настоящему неподходящего они бы на меня не надели... но это вовсе не означало, что они не зайдут настолько далеко, насколько вообще осмелятся. Броское, яркое, вызывающее... Всё это было полной противоположностью самой моей сути. Если я выделяюсь, я просто не могу успокоиться! Обычно я тихое существо, которое незаметно таится в тенях! Стоит людям слишком быстро меня заметить — и мне начинает казаться, что моя жизнь в опасности! Я дрожала, пока «Три цветка» ловко снимали с меня почти всю одежду, оставив лишь нижнее бельё. Они объявили, что начнут с ухода за кожей, хотя, если честно, я вовсе не считала, что её запустила: обычного ежедневного ухода мне вполне хватало. — Повседневный уход — это одно, а подготовка к битве — совсем другое, — ответила Изабель на мои возражения. К битве?! Меня что, на передовую отправляют? — Роскошный приём — поле боя для дамы. Уж тебе-то это наверняка известно! Мне велели лечь на живот на кушетку, после чего изящные пальцы принялись с неожиданной силой разминать моё тело. — Нгх... ой-ой, больно... — простонала я. А потом внезапно стало приятно. — Ох, вот там! Вот там! — Я так и знала, — сказала Изабель. — Ты вся зажата от того, что часами горбишься над письменным столом. — Надо тебя размять, иначе это скажется на внешности. Если кожа в плохом состоянии, можно и состариться раньше времени, — сказала Ольга. — Да и одной плохой осанки достаточно, чтобы выглядеть менее привлекательно! — добавила Хлоя. Я продолжала постанывать, пока они массировали моё тело. Чувствовала себя тестом, которое усердно месят. И всё же к этой сладкой боли я вполне могла бы привыкнуть. Особенно сильно всё ощущалось в плечах и между лопатками. Пожалуй, такую постоянную зажатость и правда можно было назвать профессиональной болезнью. Мне даже показали несколько упражнений на растяжку, которые должны были помочь. — Кстати, вы с лордом Симеоном помирились? — спросила Изабель. Между дрожащими стонами я ответила: — Д-да, в общем-то... Сильное давление на поясницу перехватило дыхание. Было больно — и ужасно приятно. Да... вот там... ещё чуточку... — «В общем-то»? — переспросила Хлоя. — Ну, всё же это хорошо, — сказала Ольга. — Кстати, стройность тебе идёт, но фигуре несколько недостаёт... разнообразия. — Может, немного добавим объёма груди? — предложила Изабель. — По-моему, и так хорошо, — возразила Ольга. — Для Аньес... то есть здесь, пожалуй, стоит называть её Мариэль... лучше подчеркнуть её хрупкость и изящество. Я про себя хихикнула. Наверняка прямо надо мной сейчас покачиваются три пары весьма пышных грудей. Какая досада, что я лежу лицом вниз и не могу их видеть. И какая досада, что у меня самой такой пары нет! Горе мне, горе. Но, хотя я внезапно стала очень хорошо ощущать собственное кровообращение, долго думать об этом не дали. Затем меня покрыли розовым маслом, а после обтёрли всё тело тканью, смоченной горячей водой. От разогретой кожи исходил лёгкий аромат роз, и я погрузилась в блаженство ещё сильнее. Если учесть, сколько обычно стоит денег и усилий добиться их услуг, наверное, иначе и быть не могло! На меня надели особое бельё специально для приёма и наконец усадили перед зеркалом. На столике передо мной выстроился целый арсенал принадлежностей для макияжа. Неужели всё это правда нужно? Обычно я использую от силы треть! — Главная сила Мариэль — её кожа, — сказала Хлоя. — Гладкая, шелковистая, приятного светлого оттенка. Изабель ответила: — Ах, преимущества юности. Даже завидно: такая короткая процедура — а результат великолепный! — Подростковые годы — сон, который слишком быстро заканчивается, — сказала Ольга. — Пока они не прошли, не понимаешь, насколько они волшебны. А потом уже не вернуть. Прошу, не трать их впустую. Наслаждайся этими годами сполна. Одновременно хваля, завидуя и наставляя меня, троица с величайшей тщательностью наносила макияж. Неужели всё получится, если они положат на меня СТОЛЬКО всего сразу? Потом Хлоя спросила: — Что будем делать с волосами? Они у неё такие красивые и прямые, что портить их щипцами для завивки просто жалко. — Но и оставить всё как есть тоже жаль, — ответила Изабель. — Черты лица у неё довольно неброские, так что причёска должна привлекать внимание. Ольга предложила: — Может, часть волос подберём, а концы оставим свободными, чтобы отдельные пряди легко обрамляли лицо? К вечернему приёму они привезли не только платье: мне уложили волосы и добавили ещё множество завершающих штрихов. Поначалу я думала, что начали мы слишком рано, но закончили как раз вовремя. Всё заняло куда больше времени, чем я привыкла, и когда «Три цветка» наконец вынесли свой одобрительный вердикт, я настолько отвлеклась на собственное отражение, что просто остолбенела. Боже мой. Макияж и правда творит чудеса. Платье и причёска тоже производили сильнейшее впечатление. Не верилось, насколько иначе я теперь выглядела. По сравнению с обычной собой я будто превратилась в совсем другого человека. Платье, которое привезли «Три цветка», было чисто-белым, почти свадебным. Слои лёгкого шифона и кружева колыхались при каждом движении, напоминая лепестки или крылья бабочки. Вместо обилия драгоценностей и платье, и волосы украсили цветами разных оттенков. Но и они были не огромными и кричащими, а нежными и милыми. Цветы на платье были искусственными, а в волосах — настоящими; среди них особенно выделялась одна ярко-красная роза. Это было единственное, о чём попросила я сама. Все прочие оттенки были светлыми, пастельными, и мне показалось, что именно такая деталь идеально завершит образ. Для соблюдения минимальных приличий я надела серьги и ожерелье, но украшения были неброскими, скромными, с крошечными жемчужинами. Как и полагалось фирменному стилю «Трёх цветов», общий образ получился безупречным и изящным. Честно говоря, странно хвалить собственную внешность, но целиком я выгляжу куда привлекательнее, чем ожидала. Даже удивительно. Очень непривычно было думать о себе подобным образом, но, по правде говоря, я даже не воспринимала отражение как собственное лицо. Передо мной словно сидела обычная юная леди — и притом довольно привлекательная. Самое удивительное: после такого количества косметики макияж вовсе не казался тяжёлым. Всё выглядело совершенно естественно, хотя лицо стало значительно выразительнее и милее, чем когда-либо прежде. Что именно они на меня нанесли и куда? Это уже не макияж, а маскировка. Даже Лютену, мастеру воровского перевоплощения, пришлось бы постараться, чтобы их превзойти. Было завораживающе видеть, насколько сильно можно изменить мою внешность. Но теперь в таком виде придётся выйти к людям. Смогу ли я, как обычно, раствориться в обстановке? Мне... страшно... — Почему ты так дрожишь? — спросила Ольга. — Не забывай про осанку! — А теперь — в атаку! — добавила Изабель. — Не смей проиграть этим провинциальным выскочкам. — Мы сделали всё, что могли, чтобы тебя подготовить, так что иди и произведи как можно более сильное впечатление! — сказала Ольга. Я на мгновение замешкалась, и тогда все трое разом подтолкнули меня в спину. Я вывалилась прямо в коридор, где ждал лорд Симеон. — Ого, вы в мундире! — с заметным удивлением в голосе сказала Ольга. Одного упоминания мундира хватило, чтобы мгновенно завладеть всем моим вниманием. Я вскинула голову — и передо мной предстал высокий мужчина в форме королевского гвардейца. Ух ты, кажется, я целую вечность не видела его в мундире! И это даже не обычная форма, а особая парадная — для торжественных случаев! Я вижу её впервые! Лорд Симеон, вы выглядите... так... ВЕЛИКОЛЕПНО! Мундир был скроен так, чтобы идеально подчёркивать его тренированное тело. В целом строгий, он был доведён до совершенства изящными декоративными деталями, подобранными с безупречным вкусом. И, конечно же, отстранённой резкостью очков. Я не представляла, как можно увидеть такую картину и не дать воображению унестись в мир чудесных фантазий. Открытым оставалось лишь лицо, но именно это создавало совершенно неописуемую чувственность. О-о-ох, как прекрасно! Его мундир ИДЕАЛЕН, настоящий священный праздник моих фанатских желаний! Впрочем, если говорить честно, заместителю капитана до полного совершенства не хватало одной-единственной детали. — Лорд Симеон! — начала я, подходя ближе. — Нет, хлыст я держать не буду. Он пресёк мою просьбу ещё до того, как я успела её озвучить. Но почему?! Если уж вы зашли так далеко, неужели нельзя добавить ради меня один-единственный завершающий штрих?! — Осторожно, Мариэль! — сказала Изабель, на мгновение удержав меня. — Не заработай носовое кровотечение! Остальные тоже внесли свои замечания. — Похоже, никакое преображение твою натуру не изменит, — сказала Ольга. — В любом случае, — добавила Хлоя, — почему бы не дать лорду Симеону как следует на тебя посмотреть? Я кое-как успокоила фанатский восторг до уровня, при котором уже не грозила внезапно умереть на месте, и троица снова представила меня лорду Симеону. Он молча уставился на меня, нахмурив брови. Хлоя усмехнулась. — Ну? Так поражены, что слова потеряли? — Быть может, при виде такой похорошевшей невесты ваша любовь вспыхнула с новой силой! — сказала Ольга. Но, несмотря на их подначивания, он всё не говорил ни слова. Поправил очки и осмотрел меня с головы до ног. Мне стало настолько не по себе, что хотелось сбежать и спрятаться. На романтическую реакцию это совсем не походило. Скорее наоборот: рядом с лордом Симеоном ощущалось холодное, пугающее напряжение. — Язык проглотили? — насмешливо спросила Изабель. — Или от чувств дар речи потеряли? Но интуиция меня не подвела. Он перевёл на неё ледяной взгляд. — Я действительно был несколько удивлён, — наконец сказал он. — Поначалу даже не понял, что это моя невеста. Вот-вот, заместитель капитана! Правда же поразительно, что человека можно так преобразить? — Каким образом вам удалось создать столь искусную иллюзию? — Не обязательно выражаться так грубо, — ответила Изабель. — Мы всего лишь изменили технику макияжа. Обычно она наносит косметику слишком уж легко, так что, конечно, разница кажется огромной! — Разница и впрямь разительная. По сравнению с её обычным видом у меня такое чувство, будто меня самого ударили по лицу, — сказал лорд Симеон. Хлоя возмущённо вскинулась: — Вот упрямый дурак! Ваша невеста нарядилась для вас во всей красе, а это всё, что вы можете ей сказать? Ольга улыбнулась, хотя на её лице тоже проступило раздражение. — Платья и макияж — боевое облачение женщины. Куда ни посмотри в высшем обществе, все юные леди именно так готовятся к войне. Разве справедливо, чтобы одну лишь Мариэль лишали такой возможности? — Я вовсе её не лишаю... Под градом упрёков со всех сторон даже лорд Симеон несколько смягчил тон. Он отвёл взгляд, явно чувствуя себя неловко. Я и не ждала, что он осыплет меня цветистыми комплиментами, но такая реакция всё равно немного огорчила. После всех этих усилий ему и правда совершенно безразлично, красива я или нет... — Тогда будьте так любезны перестать нести чепуху, — раздражённо сказала Изабель. — Если вы двое сейчас же не двинетесь с места, я вас обоих пинками до небес отправлю. Лорд Симеон вздохнул и предложил мне руку. Я осторожно положила на неё свою и, как обычно, встала совсем рядом с ним. — ...Спасибо вам за всё, — сказала я, оглянувшись на «Три цветка». — Я вам правда очень благодарна. — Если благодаришь, делай это с лицом повеселее, — ответила Ольга. — Если выражаешь признательность с таким унынием, как нам, по-твоему, радоваться? Я поспешно выпрямила спину и заставила губы улыбнуться. Она права. После всего, что они для меня сделали, обращаться к ним с таким мрачным видом просто невежливо. Следующей заговорила Хлоя: — Слушай меня, Мариэль. Даже когда хочется ощетиниться, даже когда хочется плакать — всегда отвечай тому, кто это вызвал, непринуждённой улыбкой. Какой бы суровой ни была среда, цветок обязан цвести красиво. Если он увянет и осыплет лепестки, это уже не цветок, а мусор, который остаётся выбросить. Никогда не забывай, что ты — цветок. Она легонько щёлкнула меня по лбу. — Хотя, — добавила Ольга, — если главный твой союзник — дурак, который не умеет ценить красоту, понимаю, что вдохновение найти трудно. Она не забыла одарить человека рядом со мной морозным взглядом. Наконец Изабель сказала: — Зато сегодня вечером тобой будут восхищаться со всех сторон! Забудь про мужчину рядом и просто наслаждайся этим как следует! От её бодрого тона я снова невольно улыбнулась. Зато лорд Симеон, напротив, недовольно надулся. — Идём, — сказал он и двинулся с места. — А, д-да! — запнулась я, поспешно шагая следом. — Тогда мы пошли! Все трое ответили разом: — Пока-пока! — Увидимся! — Потом расскажи, как прошла битва! Богини проводили нас взмахами рук, и мы направились к банкетному залу. Некоторое время нам почему-то не удавалось сказать друг другу ни слова, но затем лорд Симеон довольно громко прокашлялся. — Прошу прощения за столь грубое замечание. Просто ваш вид намного пышнее того, к которому я привык, и я... как бы выразиться? Был совершенно ошеломлён. — Да, — ответила я, — для меня это тоже стало потрясением. Никогда не думала, что смена одежды и умелый макияж могут превратить меня в другого человека. — Когда я сказал, что не узнал вас, речь скорее шла об общем впечатлении. Вы производите совсем иное впечатление, чем обычно, но если присмотреться, под всей этой краской действительно лицо Мариэль. Его серьёзный, примирительный тон заставил уголки моих губ приподняться. Вот за это я его и люблю. Иногда он бывает резковат, но никогда по-настоящему не желает мне дурного. Он просто, как всегда, предельно серьёзен. — Всё в порядке. Для меня это даже довольно увлекательно. Будто я замаскировалась. Я знала, что они мастерицы, но увидеть вблизи их магию макияжа было невероятно интересно. Они показали мне столько разных приёмов. Его светло-голубые глаза наконец снова обратились ко мне. Увидев выражение моего лица, он заметно расслабился. — Но зачем вы их пригласили? К чему такое резкое преображение? Просто решили, что пора что-нибудь изменить? — Нет, я и сама не очень понимаю, как дошла до этого. Вчера мы разговаривали, и план как-то сам собой возник из ничего. — А, так вот где вы были вчера? — спросил он. — Да. Я решила, что лучше всего вернуть хорошее настроение, немного посидев в цветочном саду. Лорд Симеон явно огорчился. Конечно, я и не ожидала, что ему понравится мысль о том, что я провожу время в борделе. Однако он был достаточно добр, чтобы понять: там я обрела замечательных подруг, с которыми мне легко и приятно разговаривать. Он не возражал против этого как такового и не требовал прекратить туда ходить, лишь немного беспокоился, что обо всём могут узнать посторонние. Но всё в порядке. В «Тарантюле» меня никто не называет Мариэль, а дамы особенно тщательно следят, чтобы информация ни при каких обстоятельствах не просочилась наружу. В конце концов, это самая основа их профессии. Волноваться не о чем! — Мы как раз подходим к лестнице, смотрите под ноги. Справитесь? Поскольку я сняла очки, лорд Симеон сопровождал меня с ещё большей галантностью, чем обычно. — Спасибо. Зрение у меня не настолько плохое, чтобы я не видела дорогу перед собой, так что всё в порядке. Жаль только, лица вокруг будут немного расплываться. Нечёткое зрение всё же заставляло меня заметно нервничать. Я боялась, что даже не пойму, если ко мне подойдут сёстры Ле Конт. Но руку лорда Симеона я точно не потеряю, а значит, всё будет хорошо. — Лорд Симеон, а как вы видите без очков? — Я тоже не настолько ужасно близорук, но без них возникает больше неудобств, чем мне хотелось бы терпеть. Кстати, я ведь ни разу не видела лорда Симеона без очков. И меня это ничуть не огорчает, потому что очки только добавляют ему привлекательности... Не то что мои. Я бы даже сказала, это один из тех незаменимых аксессуаров, что делают его настолько прекрасным. На одном уровне с хлыстом! Постепенно музыка и шум праздника становились всё громче. Спустившись по лестнице в вестибюль, мы начали встречать только что прибывших гостей и по дороге к банкетному залу обменивались с ними приветствиями. Каждый, увидев меня, невольно всматривался ещё раз. Шёпот наслаивался на шёпот, пока не слился в настоящий гул. — Это Мариэль Кларак! — Да это же Мариэль Кларак! Та самая, из вашего города! — Никакая это не неизвестная загадочная девушка, это Мариэль Кларак! Присмотритесь, цвет волос тот же! А когда мы вошли в сам зал, на меня устремились вообще все взгляды! Ну... не совсем все. Увидеть меня могли только те, кто находился поблизости. Но подобное ощущение я уже переживала и прекрасно его помнила. Почти то же самое было, когда я впервые появилась на людях после помолвки с лордом Симеоном. От собравшихся дворянок доносились шёпот и приглушённые возгласы: «Кто это?» Некоторые говорили: «Она? Не может быть!» Мало того что сначала меня никак не узнавали, — даже поняв, кто перед ними, многие всё равно выглядели не до конца убеждёнными. Парадный вид лорда Симеона тоже притягивал взгляды, так что вместе мы оказались в центре внимания ещё сильнее. Я изо всех сил сохраняла приличествующее благовоспитанной леди выражение лица, а внутри обливалась холодным потом. Хотелось завизжать. С каждой секундой мои шансы выжить падают! Я хочу прямо сейчас спрятаться где-нибудь в тени! Разумеется, сделать этого я не могла, поэтому первым делом следовало поприветствовать хозяев. Мы с лордом Симеоном направились к графу и графине Потрие. Разумеется, рядом был и лорд Седрик, и мой вид удивил его не меньше. — Вот это да, я вас едва узнал. Вы похожи на фею из цветочного сада. — Я очень благодарна за приглашение, лорд Седрик. Должна сказать, сегодня вы тоже особенно похожи на настоящего молодого джентльмена. Учитывая, что это был его дебют и официальное представление в качестве наследника дома Потрие, держался он на удивление спокойно. От него исходила уверенность человека, который занимается подобным каждый день. Он и прежде производил впечатление образованного и утончённого молодого человека, так что роль наследника графского дома казалась ему вполне естественной. Гости, впервые встретившие его сегодня, тоже щедро осыпали его похвалами, и по лицам было видно, что говорят они искренне — пусть в дальних углах зала или за веерами они, возможно, высказывались совсем иначе. Во всяком случае, открыто придраться к нему никто не решался. Одежда глубокого тёмно-зелёного оттенка с мягким блеском прекрасно подходила к его стройному, тренированному телу и привлекала внимание даже среди множества роскошных нарядов. Когда рядом вставал лорд Симеон, два блистательно красивых молодых мужчины производили совершенно ослепительное впечатление. Благодаря великолепному сложению оба одинаково хорошо смотрелись и вблизи, и издалека. Да, точно. Когда они стоят рядом, особенно заметно, насколько похож у них тип телосложения. Лорд Симеон был чуть выше, но во всём остальном общего хватало: широкие плечи, неожиданно мощная грудь, бицепсы, заметные даже под тканью одежды... Парадные костюмы не висели на них свободно, а аккуратно облегали фигуру, поэтому всё это было прекрасно видно. Неужели лорд Седрик когда-то занимался боевыми искусствами? Странно: он говорил, что вовсе не умеет драться. Не думаю, что тело можно настолько развить одними редкими упражнениями... Вот принц Севран, например, обожает верховую езду и тоже много двигается, но до рыцарского телосложения ему очень далеко. У Его Высочества такая же стройная фигура, как у любого другого молодого дворянина его возраста. Я задумалась, могла ли такая фигура появиться от физического труда. О жизни лорда Седрика в Линдене я до сих пор подробно не расспрашивала. Возможно, ему приходилось заниматься именно такой работой. ...Но не только его тело — вся манера держаться слишком уж не похожа ни на одного рабочего, которого мне доводилось видеть. В поисках материала для книг я немало времени провела, наблюдая за работниками в нижнем городе. Я выбиралась в самые разные места в сопровождении слуги, редактора, а иногда даже старшего брата. И если вспомнить всех людей физического труда, которых я когда-либо видела, поведение лорда Седрика совершенно на них не походило. Как ни посмотри, он выглядел именно дворянином — ни больше ни меньше. Возможно, это было просто результатом его стараний соответствовать положению достойного наследника. Быть может, в какой-то мере он унаследовал это и от отца. В его нынешнем положении такое впечатление, безусловно, шло ему на пользу. И всё же что-то было не так, только я никак не могла понять что именно. Его окружило море гостей, желавших поприветствовать нового наследника, поэтому долго поговорить не удалось. Вскоре нам с лордом Симеоном пришлось уступить место другим и отойти. Затем на какое-то время разошлись и мы сами. Он отправился к своим знакомым, а я тоже хотела кое-кого найти. Было совершенно естественно ненадолго заняться каждому своим делом. — Вы уверены, что справитесь? — обеспокоенно спросил он. Я улыбнулась ему и кивнула. — Я же говорила: зрение у меня не настолько плохое, чтобы не видеть, куда ставлю ноги. Беспокоиться не о чем. — Меня волнует не это. Вы собираетесь искать Патриса, верно? Зачем? Что вы задумали? Ой. Опять раскусил меня насквозь. — Ничего я не задумала. Просто хочу за ним понаблюдать. Уверена, здесь, на глазах у всех, он не станет ничего делать лорду Седрику. — Не привязывайтесь слишком сильно к версии, что виноват именно он, — ответил лорд Симеон. — Сходство почерка ещё не позволяет уверенно утверждать, что угрожающие записки написал лично Патрис. — Но почерк был совершенно одинаковый... — Есть люди, которые особенно искусно имитируют чужой почерк. Да, в поведении Патриса есть немало подозрительного, но всё это пока лишь поводы для подозрений, а не основание для поспешных выводов. — Я... ну... — И, думаю, напоминать не нужно, но рядом с Седриком тоже нельзя терять бдительность. Здесь нас могут услышать, поэтому говорить конкретнее я не стану. Скажу только: с ним вам следует быть крайне осторожной. Он произнёс это с таким серьёзным выражением, что я невольно вздрогнула. Первым порывом было возмутиться: Лорд Седрик? Что за нелепость? Но я не смогла — потому что, как пришлось самой себе напомнить, у меня тоже не исчезало ощущение, будто он что-то скрывает. На поверхности он казался идеальным наследником, но я никак не могла избавиться от чувства, что за этой поверхностью прячется какой-то подвох. Может быть, лорд Симеон уже знал правду о лорде Седрике — ту самую, которая и порождала мою тревогу? Почему он так настойчиво требовал соблюдать осторожность? — Что именно вы имеете в виду? — спросила я. — Объясню позже. А пока прошу просто не терять бдительность. И не уходить ни с одним мужчиной, который предложит вам провести время вместе. Не принимайте и напитки, которыми вас будут угощать. Есть люди, способные причинить вред, подмешав чрезмерное количество алкоголя. Начал он с серьёзного предупреждения, а закончил привычной лекцией. Мои плечи поникли. Ну ладно. Какую бы тайну ни скрывал лорд Седрик, сомневаюсь, что на приёме что-нибудь случится. Выслушав наставления лорда Симеона до конца, я оставила его и отправилась по своим делам. Почему заместитель капитана так надо мной трясётся? После моего дебюта прошло уже несколько лет, и все эти годы я исправно изображала настенный цветок. С чего бы мужчинам вдруг начать заговаривать со мной именно теперь? Но стоило мне так подумать, как передо мной возникла группа мужчин. — Простите, юная леди. Не позволите узнать ваше имя? Я совершенно растерялась и несколько мгновений стояла молча, не понимая, что отвечать. Ч-что?.. Он ко мне обращается? Если я не ошибалась, это был третий сын дома Ларрьё. — Не окажете ли мне честь одним танцем? Этот господин был наследником дома Тайон. — Какое счастье, что мне довелось сегодня увидеть, как распускается столь прекрасный цветок. Прошу, давайте найдём тихий уголок и поговорим. Третий, одновременно предлагая мне бокал, оказался даже не наследником, а самим главой дома Вильнёв! А где его жена?! Мужчины шли ко мне один за другим. Я не успевала отказать одному, как появлялся следующий. Что вообще происходит?! — подумала я и внезапно осознала, что наставления лорда Симеона были вовсе не следствием чрезмерной опеки. Искусство перевоплощения дам из «Тарантуля» оказалось настолько могущественным, что я не только выглядела другим человеком — ко мне ещё и относились как к другому человеку. Я столько раз встречала этих людей, но прежде они вообще не замечали моего существования. Я выделяюсь из толпы, и это НЕВЕРОЯТНО СТРАННО! А когда ко мне подходят, меня замечает ещё больше людей! Пожалуйста, перестаньте все меня замечать! Я не хочу, чтобы люди смотрели на меня — это Я должна смотреть на НИХ! Мне нравится наблюдать со стороны! Я даже не хочу быть настенным цветком — я хочу быть ОБОЯМИ! — А вот вас, юная леди, я прежде точно не встречал. И какое приятное открытие! Позволите пригласить вас на танец? — Нет, я не танцую! — поспешно ответила я. — Я просто обои! — Что? Ой. После слишком большого количества обращений я случайно ответила одному из мужчин совершенно честно. Но это правда: обои не умеют танцевать. Им наверняка было бы очень трудно. — Простите, забудьте, что я сказала. Считайте меня... безобидным бродячим призраком. — Вы ведь понимаете, что так только ещё сильнее меня заинтриговали! — А если я просто тень на стене? — О, если бы тень умела разговаривать, это было бы довольно жутко! — рассмеялся мужчина. — Постойте-ка. Раз вы несёте такие нелепости, вы можете быть только... мисс Мариэль?! Не верю! — А? Собственное имя вернуло меня в реальность. Я наконец как следует подняла взгляд — и передо мной стоял один из главных источников мужской красоты во всём городе. — В-ваше Высочество! Я не знала, что вы тоже будете здесь! Под чёрными волосами его мужественное и вместе с тем прекрасное лицо застыло в недоверии. Я и правда понятия не имела, что принц Севран числится среди приглашённых. Пожалуй, только человек положения графа Потрие может лично пригласить наследного принца на дебют собственного внука! Совершенно растерявшись, я изобразила нечто отдалённо похожее на реверанс. — Прошу простить мою невежливость. Сегодня вечером я несколько... рассеяна. — Должен признать, никто не бывает рассеян так своеобразно, как вы, — со вздохом сказал Его Высочество. — Я тоже допустил довольно неловкую ошибку: пригласил вас на танец, прежде чем понял, что передо мной невеста моего ближайшего друга. Ой, простите. Значит, даже вас обманула моя внешность, Ваше Высочество! Он смотрел на меня не мигая, и выражение его лица было трудно прочесть. — Похоже, сегодня вы приложили чрезвычайно много усилий, чтобы так выглядеть. Впрочем, само по себе это для юной леди совершенно обычно. Меня удивляет лишь то, насколько сильно вы в результате изменились. — Ну, понимаете, одно потянуло за собой другое... — начала я. Но он почти себе под нос произнёс: — А ведь едва не случилась беда... — Какая беда? Но вместо объяснения Его Высочество отмахнулся от вопроса резким движением руки. — Неважно. Во всяком случае, внутри вы явно остались тем же человеком. Лучше скажите: почему сегодня вы настолько рассеяны? Позади него стоял на страже рыцарь Королевского рыцарского ордена. Его лицо я узнала — звали его Ален. Добрый вечер, Ален! На нём была не парадная форма, а обычная служебная, такую же носил лорд Симеон, когда сопровождал Его Высочество. — Потому что я не могу пройти и трёх шагов, чтобы кто-нибудь — включая вас, Ваше Высочество, — не предложил мне поговорить, потанцевать или выпить! Я совершенно не привыкла быть в центре внимания и не знаю, что делать! — Насколько я видел, для молодых дам на подобных приёмах это как раз норма. Это только вы в своём обычном облике переживаете такие вечера иначе. — Вот именно. Поэтому, когда я сказала, что я обои, это было совершенно искреннее выражение того, чем я хотела бы быть. Правда, потом я поняла, что обои не умеют двигаться, поэтому вариант с призраком, пожалуй, лучше. — Не знаю, что из этого лучше, — ответил он, — но боюсь, у меня нет времени следить за такими безумными поворотами ваших мыслей. Кстати, где Симеон? Не понимаю, почему он позволяет всему этому бесконтрольно происходить. Мне показалось, что он меня оскорбляет, но его слова напомнили совсем о другом. — О! Вы правы! Непременно пойдите и найдите лорда Симеона! Кажется, он где-то там! Я указала Его Высочеству в сторону, где, как мне казалось, находился лорд Симеон. По правде говоря, понятия я почти не имела, где тот сейчас, но была уверена: Его Высочество сумеет его найти. Или, скорее, лорд Симеон сам найдёт ЕГО. Как бы далеко друг от друга они ни оказались, он всегда найдёт Его Высочество! — Что вы имеете в виду? Нам пока незачем снова сходиться. Я только что поприветствовал графа Потрие и его внука. — Не говорите так! Пусть это всего лишь мимолётная мечта, но прошу, воплотите её в жизнь! — Ч-что за чертовщину вы несёте? — Я исчезну, так что обо мне не волнуйтесь! — А ну постойте! — воскликнул он. — Если вы исчезнете, мне как раз будет гораздо неспокойнее! Почему вас так тянет это делать?! Пусть это и было непочтительно по отношению к его положению, я проигнорировала слова Его Высочества и убежала. Стоило затеряться в толпе, как я поняла: преследовать меня он не сможет, потому что к нему самому неизбежно начнут подходить со всех сторон. Я нашла портьеру, юркнула за неё и спряталась в тени. Наконец удалось ускользнуть от всех внимательных глаз. Я облегчённо вздохнула. Прятаться было удивительно успокаивающе. Казалось, теперь я всё-таки смогу продолжать жить. Немного придя в себя, я вспомнила, что только что произошло. Интересно, Его Высочество всё-таки пошёл искать лорда Симеона? Надеюсь. Лорд Симеон постоянно беспокоится о моём благополучии, значит, и я должна хотя бы немного помогать ему обрести собственное счастье. Я так решила. Я осторожно выглянула из-за портьеры и увидела лишь расплывчатую массу людей, двигавшихся во всех направлениях. Возможно, дело было в плохом зрении, но музыку и голоса я замечала куда сильнее обычного. Время от времени доносились сплетни о лорде Седрике. Иногда упоминали Его Высочество, лорда Симеона и даже меня. Похоже, покинуть своё убежище пока не получится. Несмотря на намерение незаметно расследовать лорда Патриса, я до сих пор понятия не имела, где он. Без очков было ужасно неудобно. Если бы сейчас появился джинн и исполнил три желания, одним я точно попросила бы исправить зрение. Вторым, пожалуй, счастья и процветания моей семье. А третьим — чтобы лорд Симеон держал в руке хлыст. Не покидая укрытия, я напряжённо вглядывалась в людские стаи. О! Это там леди Орелия, та сияющая блондинка? Я даже горжусь собой, что узнала её без очков! Всё-таки она одна из драгоценностей высшего общества. Она выделяется не только красотой — вся её манера держаться притягивает взгляд. Леди Орелия и правда великолепна! Вот бы подойти хоть чуточку ближе... Внезапно прямо у самого уха раздался оглушительный голос: — Она и правда совершенно бесстыжая и отвратительная! Как она посмела?! Я едва не выпрыгнула из собственной кожи. Совсем рядом, незаметно для меня, остановились две молодые девушки. Постойте, да это же сёстры Ле Конт. Так вот где они были. Эвелин продолжала: — Позвать посторонних на помощь — это уже слишком! Какая невероятная хитрость и подлость! — Это вообще не то платье, которое она собиралась надеть! — возмущалась Сюзетт. — Не могу поверить, что она устроила специальную доставку прямо в день приёма! Коварная, злая женщина! Не нужно было гадать, на кого были направлены возмущённые тирады сестёр: разумеется, на меня. — И столько слоёв макияжа ей понадобилось только потому, что под ними у неё невзрачная коровья морда! — А все доверчивые мужчины, которые пытаются за ней ухаживать, лишь выставляют напоказ собственную глупость. Всё фальшивка, подделка красоты. Смой всю эту штукатурку — и останется одна уродина. Как они этого не видят?! Именно, — подумала я. Всё так, как вы говорите. Чистая правда, полностью признаю. Однако одновременно я решила, что это можно считать победой «Трёх цветов» и их мастерства. Я подозревала, что, если рассказать им, насколько ожесточились и озлобились сёстры, они будут чрезвычайно довольны собой. Сёстры Ле Конт продолжили жаловаться не только на меня, но и на молодых мужчин на приёме. Похоже, каждый разговор с очередным кавалером довольно быстро обрывался, как только выяснялось их сравнительно скромное происхождение. Вероятно, они целились в мужчин слишком высокого ранга. Раз у них самих вообще нет дворянского титула, стоило бы смотреть ниже — как сделала бы и я, если бы не лорд Симеон. Кто-то слишком высокородный вряд ли увидит в них подходящих невест, зато среди дворян попроще наверняка найдутся женихи, которые не станут воротить нос от девушек без собственного титула. Обе были очень хорошенькими, а семья располагала приличными деньгами, поэтому при разумных требованиях к женихам они наверняка смогли бы найти мужей. Мне хотелось дать им совет, но выйти из укрытия я, конечно, не могла. К тому же они не знали, что я слышала их разговор. Я решила, что лучше буду молча подбадривать их из тени. У вас получится! Здесь полно подходящих холостяков, так что если не сдадитесь и будете искать как следует, уверена, обе встретите замечательных мужчин! Впрочем, говорить ничего и не требовалось: сдаваться они явно не собирались. Заметили ещё одного привлекательного молодого человека и направились к нему. Я проводила их взглядом, мысленно восхищаясь настойчивостью. Все стараются изо всех сил — и мужчины, которые подходили ко мне, и такие девушки, как сёстры Ле Конт, ищущие мужей. Для молодых людей подобные собрания — важнейшая возможность встретить потенциального спутника жизни. Здесь рождаются прекрасные романы — и ужасные трагедии. Моё жизненное предназначение — стоять в стороне и наблюдать за всем этим, но сегодня ужасно досадно, что ради этого мне приходится прятаться в шторах... После всех усилий «Трёх цветов» мне уже хочется вернуть обычный вид. Даже лорд Симеон отреагировал не слишком хорошо... Наверное, решила я, любой, кто знает меня настоящую, не может не видеть во всём этом искусственность. Вместо восхищения они могут даже счесть, что я бесстыдно перестаралась. Мне стало как-то тоскливо. Чужое мнение меня не заботило, но хотя бы от лорда Симеона мне хотелось услышать похвалу. Пора было признать: я вовсе не в том положении, чтобы ожидать от него подобных вещей. Я тихонько вздохнула... и в ту же секунду лишилась укрытия: портьера раздвинулась. От неожиданности я подпрыгнула, оказавшись на свету, но встретил меня добрый голос: — Что вы делаете в таком месте? Это был лорд Седрик. Он недоумённо заглянул ко мне, пока я пыталась снова отступить от света. — О-ой, лорд Седрик. Я не заметила, что вы здесь. Но вообще-то я могла бы спросить вас о том же. Сегодняшний приём устроен в вашу честь — что вы делаете в таком дальнем углу? — Я почувствовал, что рискую утонуть в море людей, и сбежал. Похоже, нам пришла в голову одна и та же идея. — Он тихо рассмеялся. — Точнее, мне понадобилось перевести дух, поэтому я спросил разрешения у бабушки. Я понимаю, насколько важен сегодняшний вечер, но, как и опасался, необходимость находиться перед таким количеством людей довольно сильно меня утомляет. Я вежливо рассмеялась. — Да, я тоже пыталась сбежать от толпы и немного отдышаться. К сожалению, — хотелось добавить мне, — успокоиться я могу только полностью спрятавшись. Обычно достаточно постоять неподвижно, и я сама становлюсь частью обстановки, но сегодня положение несколько иное. Лорд Седрик протянул мне руку. — Давайте ненадолго уйдём в гостиную. Там можно отдохнуть от чужих взглядов. Он указал на дверь небольшой комнаты отдыха. Я замешкалась, вспомнив предупреждение лорда Симеона. Что делать? Если я пойду с ним, это может оказаться ошибкой. И всё же никакой опасности от него я не чувствую... — Что-то не так? — спросил он. — О, нет, всё в порядке. Да, ненадолго можно. В конце концов я приняла его руку, решив не отказываться. Интересно, лорд Симеон потом рассердится? Но он ведь где-то совсем рядом. Ненадолго можно, правда? Мы покинули банкетный зал и вошли в гостиную. Служанка принесла чай и разлила его по чашкам, а когда подошла ближе, я поняла, что не узнаю её лица. Я обследовала каждый уголок особняка. Разве её там не было? Впрочем, на такое большое мероприятие нередко нанимают временных слуг, так что, пожалуй, ничего особенно странного. Когда она ушла, лорд Седрик несколько неловко сказал: — Наверное, вы ожидали, что я буду держаться лучше, но вся эта пышность и церемонии меня порядком подавляют. — На самом деле я такая же. И после всех стараний моих подруг сделать меня красивой выяснилось, что мне в таком виде совершенно неуютно. Я никак не могу расслабиться. — Правда? А по-моему, вам это очень идёт. Я не преувеличивал, когда сравнил вас с феей. Совершенно естественно, что вы привлекаете столько внимания. — Всё равно удивительно, что перемены оказались настолько сильными. — Разве не говорят, что, сменив платье, женщина может стать совсем другим человеком? Сегодня вам представилась возможность показать те достоинства, о существовании которых никто прежде и не подозревал. Он произнёс это так естественно, что слова не походили на пустую лесть. Мне было приятно, но вместе с тем и неловко. Наверное, заметив это, он снова тихо рассмеялся. — В любом случае ваши главные достоинства совсем в другом. Лично мне больше нравитесь вы такая, как обычно, без всех этих украшений. — Что ж, спасибо. Наверное, он уже знает меня как простушку, так что новым образом первого впечатления уже не изменить. — И всё же это очень в вашем духе — настолько не замечать собственных достоинств, Мариэль. Весьма занимательно! — Пожалуй, вы правы. Я бы и сама сказала, что «занимательная» подходит мне точнее, чем «очаровательная». — ...Боюсь, вы поняли это в более отрицательном смысле, чем я вкладывал. Я хотел сказать, что вы чрезвычайно интересный человек, и именно это придаёт вам немалое очарование. — Да, я понимаю, что вы имеете в виду, и благодарна вам. Я вовсе не восприняла слова лорда Седрика как оскорбление и весело улыбнулась ему, кивнув... так почему же он всё равно выглядел настолько озадаченным? Я что-то сделала не так? Я в недоумении наклонила голову. В ответ он криво улыбнулся. — Вот ведь беда. Вы совершенно не представляете, как вас видят другие. Я постарался выразиться предельно прямо, но, похоже, даже это не помогло. — Простите? Он наклонился вперёд и взял мои руки, лежавшие на коленях. — Возможно, учитывая характер вашего жениха, вы и не видите причин смотреть куда-либо ещё, но... если возможно, не могли бы вы хотя бы немного оглянуться по сторонам? — Что вы...? Его тёмно-синие глаза пристально смотрели на меня с совсем близкого расстояния. Э-это именно та ситуация, о которой лорд Симеон велел мне помнить? Если кто-нибудь увидит нас сейчас, наверняка поймёт всё совершенно неправильно. Я попыталась незаметно высвободить руки, но лорд Седрик их не отпускал. — Вы заметили, что прямо перед вами находится мужчина, который совершенно вами очарован? — Простите... лорд Седрик? В его взгляде появилась совсем иная напряжённость, чем обычно. Никто прежде не смотрел на меня подобным образом, и я понятия не имела, как это воспринимать. Знала только одно: дело очень плохое, и мне было крайне не по себе. — Я говорю это не ради лести, — продолжил он. — Совершенно искренне. С первой нашей встречи меня неудержимо тянет к вам. — Ч... что?! Что он говорит? Что это вообще такое? Он сейчас признался мне в чувствах? Не может быть. С чего вдруг?.. Мы же только познакомились и почти не успели узнать друг друга. Любовь с первого взгляда бывает только тогда, когда героиня — НЕСРАВНЕННАЯ красавица! Я совершенно потеряла дар речи. Увидев это, он тихо рассмеялся и наконец отпустил мои руки. Атмосфера тут же изменилась до неузнаваемости. Он всегда был таким? — подумала я. Мне казалось, он добрый, открытый человек, который ничего не скрывает. С ним легко общаться именно потому, что он не строит из себя кого-то другого и не притворяется. А сейчас я вообще не понимаю, о чём он думает. Внезапно я особенно остро осознала, насколько мало знаю о его настоящей натуре. Может быть, он издевается надо мной? В его глазах мелькнуло что-то лукавое — та тень, что иногда скрывается в людях. — Для меня большая честь услышать такие слова, — наконец ответила я, улыбнувшись. Я решила, что лучше сделать вид, будто воспринимаю всё как шутку, — или по крайней мере оставить ответ двусмысленным. — За всю жизнь ни один джентльмен ещё не говорил мне подобных комплиментов. — Вот как? Лорд Симеон никогда вас так не хвалит? Я застыла. — Я... До его вопроса мне это даже в голову не приходило, но, если подумать, я и правда не могла вспомнить ни одного особенного случая, когда лорд Симеон меня хвалил. Раздражался, уставал от моих выходок, отчитывал — это бывало постоянно. Но хвалил? Что-то не припоминаю. О, хотя он говорил, что ему нравятся мои романы. Но это ведь не про мои личные достоинства. А при первой встрече ещё сказал что-то вроде «вы весьма милы», только это была пустая вежливость. Он просто говорил то, что полагалось сказать перед моим отцом. Я мысленно вздохнула, погрузившись в раздумья, и лорд Седрик снова рассмеялся. — Какой жестокий жених. Рядом с ним такая прелестная женщина, а он не говорит ей ни единого комплимента. — Нет, всё не так, — начала я возражать... но чем больше вспоминала наши разговоры, тем труднее было это отрицать. С тех пор как я узнала, что ему известно, чем я занимаюсь ради удовольствия и заработка, я вообще перестала хоть сколько-нибудь скрываться. Кто станет хвалить женщину, которая при каждом удобном случае во всеуслышание заявляет о своих фанатских порывах? Лорд Седрик пожал плечами. — Зато, кажется, он довольно щедр на проявления симпатии, когда разговаривает с Эвелин и Сюзетт. С ними он ведёт себя совсем не так, как вы описали. Поневоле начинаешь сомневаться в его верности. Его слова меня ошеломили. Он и об этом знал? Хотя я уже почти не сомневалась, что на измену происходящее совершенно не похоже. — И всё же замечу, мисс Мариэль: ещё не поздно. Вы пока не замужем, а значит, можете начать всё заново. — Лорд Седрик? Он достал из нагрудного кармана маленькую коробочку и открыл её передо мной. Внутри лежало кольцо с одним крупным изумрудом, дробившим свет на бесчисленные чарующие искры. Это великолепное кольцо я уже где-то видела. Разве несколько дней назад его не носила леди Моник? — Это кольцо... — Бабушка отдала его мне вчера вечером. Сказала, что многие поколения его носили жёны дома Потрие, а однажды я должен передать его собственной невесте. Поколения жён... Тогда понятно, почему кольцо было у леди Моник: она вдова старшего сына. Но у лорда Седрика жены ещё не было, так что передавать ему семейную драгоценность казалось несколько преждевременным. — Если я скажу, что хочу отдать его вам, вы согласитесь принять? — внимательно спросил он. Я снова подняла на него глаза. По выражению лица совершенно невозможно было понять, говорит он серьёзно или играет со мной. Я попыталась ответить так, чтобы слова подходили к обоим вариантам — и к настоящему предложению, и к чрезмерно далеко зашедшей шутке. — Лорд Симеон дарит мне цветы. Они мне нравятся больше. Я чувствовала: позволить атмосфере увлечь себя было бы опасно. Теперь его прежняя мягкая доброжелательность казалась иллюзией. Передо мной будто сидел расчётливый и хитрый человек. Может быть, именно так и выглядит НАСТОЯЩИЙ черносердечный негодяй, — подумала я. И всё же по непонятной причине ничего прекрасного в этом не находила. Мои фанатские инстинкты вообще не проснулись. Напротив — я лишь стала ещё настороженнее. Я изо всех сил старалась этого не показать. Нельзя было позволить чувствам отразиться на лице. — В конце концов, — продолжила я, — я фея из цветочного сада. Человеческие украшения мне ни к чему. Рассмеявшись, лорд Седрик закрыл коробочку и вернул её в карман. Настойчиво давить на меня он не стал, но ощущение было такое, будто это лишь временная передышка. Я по-прежнему совершенно не понимала, что у него на уме. Лорд Седрик ненадолго отвёл взгляд. Я машинально посмотрела туда же и увидела в дверях ту самую служанку. В комнату она не вошла: слегка поклонилась и тут же ушла. — Пожалуй, слишком долго оставаться здесь не стоит. Если мы будем сидеть наедине в такой комнате, ваш почтенный жених снова рассердится, — с лёгким сарказмом сказал лорд Седрик. Он поднялся, и я последовала его примеру, признавая справедливость слов. В чашках ещё оставался чай, но если кто-нибудь заметит, что мы вдвоём покинули приём ради уединения, это наверняка сочтут тайным свиданием. Я решила, что служанка заглянула именно из заботы о нашей репутации. В коридоре было довольно прохладно. Всё-таки стояла середина зимы, и в праздничном платье с открытыми плечами отходить далеко от камина было плохой идеей. Я немного ускорила шаг, желая скорее вернуться в банкетный зал, когда лорд Седрик вдруг остановился. — Ого! Я посмотрела туда же. В противоположную от банкетного зала сторону шла чья-то фигура. Было понятно, что это мужчина, но без очков с такого расстояния я не могла разглядеть, кто именно. — Кто это? — спросила я. — Лорд Патрис. Интересно, куда он направляется. Лорд Патрис? Я мгновенно вспомнила о цели, которую успела потерять из виду после недавних сбивающих с толку слов лорда Седрика. Лорд Патрис! Я ведь его искала! Именно поэтому и разошлась с лордом Симеоном! Так вот где он был. И правда — куда он идёт? — Может, в уборную? — предположила я. — Нет. Очень похоже, что он направляется на второй этаж. Мы вдвоём последовали за лордом Патрисом, стараясь оставаться незамеченными. Дойдя до лестницы, он оглянулся по сторонам, словно боялся чужих любопытных глаз, а затем начал подниматься. Мы с лордом Седриком переглянулись. От очевидного не уйти: поведение выглядело подозрительно. Лорд Патрис не оставался здесь на ночь, так что никакой понятной причины идти на второй этаж у него не было. Да и эта крадущаяся манера только усиливала подозрения — куда и зачем он направлялся? Мне сразу вспомнились надписи на стене комнаты лорда Седрика. Наверняка идёт устроить что-нибудь ещё в том же духе. Уверенная в своей догадке, я сжала кулак. — Давайте за ним, — сказала я лорду Седрику. — Он главный подозреваемый по делу об угрожающих записках. Может быть, поймаем его прямо на месте преступления! Лорд Седрик сразу согласился. Когда лорд Патрис поднялся по лестнице и исчез из поля зрения, мы тоже пошли наверх, стараясь ступать как можно тише. Мы выглянули в коридор второго этажа как раз вовремя, чтобы увидеть, как он проходит мимо комнаты лорда Седрика. Странно. Значит, он шёл не туда? Мы проследили взглядом за ним, и он остановился у двери дальше по коридору. Если не ошибаюсь, это коллекционная комната. Мы снова переглянулись. Неужели сейчас поймаем его на другом преступлении? Перед запертой дверью он возился с чем-то, тихо звякая. Ах, как же раздражает, что я плохо вижу. Но по движениям похоже, будто он отпирает дверь? Словно подтверждая подозрение, лорд Патрис открыл её и вошёл. Встревоженная, я двинулась по коридору к коллекционной комнате. Интересно, когда он мог добыть ключ? Украсть у дворецкого, который постоянно носил ключи при себе, казалось немыслимым. Не менее немыслимо было, чтобы дворецкий оказался его сообщником. И тут я вспомнила кухонные сплетни: слуги говорили, что лорд Патрис стоял у двери коллекционной комнаты и дёргал ручку. Может быть, тогда он снимал слепок замка? Я вспомнила и разговор с мистером Дантоном — и цель лорда Патриса стала кристально ясной. Граф, все родственники и гости заняты на приёме. Слуги тоже — никому сейчас не до второго этажа. Он мог незаметно проникнуть сюда, украсть одну-две драгоценности, а затем продать добычу и расплатиться с долгом. Наверное, решила я, поэтому он и приходил в поместье каждый день: нужно было хорошо изучить дом. Какие бы финансовые трудности он ни испытывал, почтенный сын барона никогда бы не... Хотя нет. Кажется, в этой семье и без того хватает проблемных детей. Несмотря на напряжение, я бесшумно подошла ближе и осторожно выглянула из-за дверного косяка в открытую комнату. В кромешной темноте лорд Патрис двигался при свете одной свечи. Он пытался вскрыть витрины и шкафчики с драгоценностями, но каждый был заперт отдельно. Очевидно, ключи от них скопировать он не сумел. Лорд Патрис тихо выругался. Лорд Седрик коснулся моего плеча, отвёл от двери и шёпотом сказал: — Я останусь следить. А вы бегите за помощью. Я кивнула и развернулась. Даже если бы я решила вмешаться сама, вокруг были бесценные вещи, и стоило разбить стекло витрин или шкафов — ущерб уже не исправишь. На этом этапе я решила, что при отходе можно позволить себе чуть меньше осторожности. Я была уверена: помощь успеет прийти до того, как он доберётся до цели и сбежит. Оставив происходящее на лорда Седрика, я ускорилась и вернулась на первый этаж. У банкетного зала нашла слугу и велела позвать дворецкого, после чего как можно быстрее объяснила ситуацию. Дворецкий немедленно собрал нескольких мужчин и повёл их наверх. Я сделала всё, что могла, дальше дело за вами. Буду болеть за вас до самого конца! Теперь скрывать шаги уже не было никакого смысла, и мужчины с грохотом понеслись вверх по лестнице. Но прежде чем добрались до верхней площадки, сверху раздались крик и оглушительный грохот. — Что это было?! — воскликнули сразу несколько человек. Слуги и я на мгновение застыли в потрясении. По звуку это было явно не что-то маленькое — не разбитая витрина или подобное. Казалось, вдребезги рухнуло нечто огромное и тяжёлое. Пол всё ещё дрожал от удара. Может быть, опрокинулся один из массивных шкафов? Но этот крик... Кажется, кричал лорд Патрис, а не лорд Седрик. Что же заставило его так завопить? Все ворвались в коллекционную комнату. Я осталась у двери и осторожно заглянула внутрь. Как и думала, один шкаф лежал на полу. Лорд Патрис тоже оказался на полу, приземлившись на зад, а вокруг него ковром рассыпались драгоценности и осколки стекла. Лорда Седрика нигде не было. — Лорд Патрис? — произнёс дворецкий. Лорд Патрис вздрогнул и обернулся к собравшимся слугам, которые подняли лампы и осветили комнату. В их свете я заметила, что его шейный платок испачкан. Как это произошло? И не только платок — рубашка тоже в пятнах. Красных, будто он пролил вино или что-то такое. Я очень надеялась, что именно так и было, потому что другая мысль, промелькнувшая у меня, была слишком ужасна. Рядом на полу лежал церемониальный меч, вывалившийся из витрины. Клинок выпал из ножен — и тоже был покрыт какой-то красной жидкостью. А возле рухнувшего шкафа на пол высыпались не только стекло и драгоценности. На ковре расползлось тёмное мокрое пятно. Это... Нет, не может быть... — Где лорд Седрик? — спросила я, почти не осознавая, что произношу слова вслух. Лорд Патрис задрожал. — Всё не так, как выглядит! — закричал он, вскочив и отступая от толпы. Бежать было некуда, но он рванул глубже в комнату и всё время вопил в своё оправдание: — Вы ошибаетесь! Это не я! Шкаф упал сам — поверьте! Я ничего не делал! Один из слуг бросился за ним. Даже оказавшись загнанным в угол, лорд Патрис продолжал кричать, что мы ошиблись и всё неправильно поняли. Мне отчаянно захотелось, чтобы рядом был лорд Симеон. Надо ему рассказать. Я повернулась к двери, мысленно проклиная дрожащие ноги, и в этот момент заметила фигуру, плавно выскользнувшую наружу, пока внимание всех слуг было приковано к суматохе. По одежде мужчина казался слугой, но рост и сложение почему-то напомнили мне лорда Седрика. Это настораживало. Почему слуга один уходит из комнаты, когда все остальные заняты лордом Патрисом? Куда он направляется? Может, вызвать полицию? Но тогда дворецкий наверняка отдал бы такой приказ вслух. Я снова посмотрела в комнату. Теперь, спокойно оглядев её целиком, поняла: на полу нигде не лежит ещё один человек без сознания, и под шкафом тоже никого нет. Может быть, лорд Седрик находился в тёмном углу, которого я не видела с порога, но тогда его наверняка заметил бы кто-нибудь ещё. Очень странно. Куда исчез лорд Седрик? В общей суматохе все совершенно упустили одну из самых важных деталей. Вместо того чтобы сразу выбежать в коридор, я высунула наружу только голову, надеясь увидеть мужчину, который только что ускользнул. В тускло освещённом коридоре никого не было — лишь одна дверь бесшумно закрывалась. Я прокралась к ней и на мгновение замерла. Постучать? Нет, так я предупрежу цель. Только внезапная атака! Я положила руку на дверную ручку, собралась с духом и резко повернула её. Внутри меня встретили только тьма и тишина. Единственным источником слабого света была луна за окном. Ни звука, ни признака чьего-либо присутствия. Не та дверь? Нет, я точно видела, как он вошёл именно сюда. Ни на секунду не отводила глаз. Я уверена. Я осторожно вошла. Скудная мебель создавала впечатление, что комнатой сейчас никто не пользуется. Окно было закрыто, а подойдя ближе, я убедилась, что оно заперто изнутри. Если он выбрался из дома отсюда, окно пришлось бы открыть. Тогда куда же он исчез? По спине пробежал холодок. Может, он прячется здесь, в темноте, и следит за каждым моим движением? И как раз когда я решила, что всё-таки пора найти лорда Симеона, прямо у моего уха прозвучал голос: — Вы чрезвычайно неудобный человек. По плану вы должны были рассказать им, что увидели, а потом сразу побежать к своему жениху. Я подпрыгнула от ужаса. Как он оказался настолько близко, если я вообще никого рядом не чувствовала? Я уже открыла рот, чтобы закричать, но его накрыла большая ладонь. Второй рукой мужчина обхватил меня и крепко прижал к себе. Не в силах ни двигаться, ни говорить, я изо всех сил забилась. — Успокойтесь. Я совершенно не собираюсь причинять вам вред. Даже в полном смятении я узнала голос. Перестала дёргаться и сосредоточилась на теле, удерживавшем моё. Рост, сложение, жёсткость ладоней... Эти руки я знала. Мы тренировались танцевать вместе, прижимаясь друг к другу. Ещё несколько минут назад мы были рядом. — Не поднимайте шум, хорошо? — дружелюбно сказал мужчина. — Мне бы не хотелось применять силу, чтобы заставить вас молчать. Он медленно убрал ладонь с моего рта и немного ослабил хватку другой руки. Получив хоть немного свободы, я повернулась к нему. Глаза уже привыкли к темноте, и теперь я смогла разглядеть мужчину, стоявшего прямо за мной. Лицо оказалось совсем не тем, которое я ожидала увидеть. Более того — этого мужчину я не видела никогда в жизни. И всё же в этом скрытном, характерном смешке я безошибочно узнала лорда Седрика. — Лорд Седрик? Это вы? — С этим именем я закончил, — ответил мужчина. — Хотя пока можете называть меня так. Когда-нибудь вы будете называть меня другим именем. Что он имеет в виду? Он НЕ лорд Седрик? Но это ведь всё равно тот человек, которого я знаю, правда? Значит... Что это вообще ЗНАЧИТ? — Я знал, что вы не обычная юная леди, — продолжил он, — но не представлял, что настолько бесстрашная. Я был уверен, что вы сразу побежите к жениху. Что же делать, что же делать?.. Если оставить вас здесь и уйти, вся схема, которую я с таким трудом подготовил, пойдёт прахом. Он закрыл дверь, которую я оставила открытой. И только тогда я впервые заметила, что в комнате есть третий человек. Свет из коридора исчез прежде, чем я успела толком разглядеть фигуру, поэтому поняла лишь одно: человек довольно крупный. Мысли лихорадочно метались, пытаясь сложить происходящее в единую картину. Лорд Патрис попытался украсть драгоценности, из-за этого поднялся огромный переполох... но, насколько я понимала, посреди всего этого лорд Седрик тоже осуществлял какой-то план. Какой? Хотел незаметно сбежать? Но если только это, зачем вести себя таким образом? И кто второй мужчина? Если у лорда Седрика есть сообщник, значит, план должен быть довольно сложным, разве нет? Он только что назвал это схемой... Неужели и суматоху вокруг лорда Патриса он устроил намеренно? Я вообще ничего не понимаю. — Раз всё уже подготовлено, пожалуй, просто заберу вас с собой. В конце концов, где вы — там непременно появится и ваш жених. К тому же слуги полностью заняты, а значит, главной цели я уже более чем достиг. Получилось не совсем так, как задумано, но, возможно, даже лучше, если вы присоединитесь ко мне. Он говорил мягко, совершенно не соответствуя серьёзности положения. Будто приглашал меня на чай. Но я понимала, что речь совсем не об этом. — К-куда вы меня забираете? Он рассмеялся и весёлым, почти певучим голосом ответил: — Куда же? Куда мне захочется, пожалуй. Не отпуская меня, он двинулся дальше в комнату — к окну. — Пожалуйста, подождите, — сказала я. — Что происходит? Я должна знать. Какой именно отвлекающий манёвр вы устроили? Кто-то ранен? Что вы сделали? — О, не стоит беспокоиться. Вся эта «кровь» — всего лишь небольшой театральный трюк. Лучший способ завладеть вниманием людей — дать им нечто, на чём они смогут его сосредоточить, не так ли? Шокирующее зрелище. Дело об убийстве куда увлекательнее дела о краже и вызывает куда больше суматохи. Идеальное прикрытие, чтобы мы могли непринуждённо исчезнуть. Он снова крепко схватил меня и буквально потащил к окну. Ноги наполовину отрывались от пола, я даже не могла нормально упираться ступнями. И лишь тогда до меня наконец дошло: меня собираются похитить. — Н-нет! Стойте! Я никуда не пойду! Отпустите меня! — Не сопротивляйтесь, Мариэль. Я ведь сказал, что не хочу применять к вам силу. Можно было бы на время лишить вас сознания, но мне бы не хотелось причинять вам лишние неудобства. — Тогда ОТПУСТИТЕ! Я набрала в лёгкие столько воздуха, сколько смогла, и закричала во весь голос: — Помогите, кто-нибудь — Но он без малейшего колебания снова зажал мне рот ладонью. Мой приглушённый крик глухо бился о его руку. — Ну вот, — сказал он. — Я не смогу уйти отсюда, пока обе руки заняты. Пожалуй, всё-таки придётся научить вас терпению. Что это значит?! Он меня ударит? А потом... куда-нибудь унесёт без сознания? Всё очень серьёзно! В романе такой поворот был бы невероятно захватывающим, но переживать его лично мне совершенно не хотелось. В отличие от истории, у меня не было галантного героя, который появится в последнюю секунду и спасёт. Даже лорду Симеону, наверное, довольно скоро пришлось бы отказаться от поисков, если меня увезут куда-то далеко. В конце концов, обязанность Королевского рыцарского ордена — защищать королевскую семью. Расследование похищений совершенно не входит в его юрисдикцию. Нет! Я не хочу уходить! Внутри я кричала изо всех сил, хотя это и было бесполезно. И ровно в этот момент дверь с грохотом распахнулась. В комнату хлынул ослепительный свет, и я на мгновение перестала видеть. Мужчина, державший меня, отреагировал так же и тут же замер. Затем раздался ясный голос. — На этом всё. Отпусти Мариэль и спокойно сдавайся. Можешь сопротивляться сколько угодно, но сбежать я тебе не позволю. Лорд Симеон! Я узнала его ещё до того, как зрение пришло в норму. В глазах выступили слёзы облегчения. Я несколько раз моргнула, пытаясь прогнать пелену, и наконец увидела перед собой долгожданного лорда Симеона. Следом за ним в комнату вошла группа мужчин в полицейской форме. Прямо над моей головой похититель присвистнул. — Вот уж настоящий сюрприз. Вы подготовились куда лучше, чем я ожидал. — Разумеется. Эти люди ждали наготове ещё до начала приёма. На поясе лорда Симеона висела сабля, которой раньше не было. Кто-то одолжил? И полиция ждала заранее? Почему? Он заранее знал, что всё это произойдёт? — Надо же, — ответил мужчина. — Тогда не возражаете, если я спрошу, что именно вам удалось понять? Лорд Симеон ответил без малейшего промедления: — Ты выдавал себя за Седрика и проник в дом Потрие, чтобы воспользоваться их доверием. Твоей целью было похитить одно из бесценных семейных сокровищ. Но просто украсть его и уйти показалось бы тебе слишком скучным, поэтому ты поставил целое представление, втянув Мариэль и меня в качестве актёров второго плана. Ты сделал вид, будто получаешь угрозы, а затем создал впечатление, что виноват Патрис. Когда понял, что он тоже охотится за сокровищем, решил использовать его попытку кражи как отвлекающий манёвр: вызвал стражу, чтобы все были заняты им. А ради большего драматизма ещё и инсценировал, будто Патрис кого-то ранил или убил. Пока все будут в панике, ты собирался скрыться, а через несколько дней удивить весь свет грандиозным раскрытием истины. Пока он совершенно отстранённым тоном перечислял все эти подробности, я слушала ошеломлённо. Не может быть... Значит, с самого начала всё было сплошным обманом? Да, некоторые сомнения у меня возникали, но я никогда не ожидала узнать, что ни единое сказанное им слово не было правдой. Роль внука он играл настолько идеально, что в этом я не сомневалась ни секунды. И всё же, если оглянуться назад, нашлось немало деталей, которые плохо соответствовали образу. Например, для человека, выросшего простолюдином, он держался слишком по-дворянски, да и прекрасно тренированное тело плохо сочеталось с тем, что я о нём знала. По отдельности каждая деталь казалась лишь слегка неуместной. Если бы лорд Симеон не предупредил меня быть настороже, я бы никогда не придала им большого значения. Почему человек, находясь в доме графа, не перенял бы несколько дворянских манер и не стал бы казаться чуть меньше простолюдином? Если долго проводить время в новом окружении, легко поддаться атмосфере и невольно начать вести себя соответствующе. Без сомнения, этот человек строил образ с расчётом именно на такую возможность. Он снова присвистнул. — Впечатляет. Мне остаётся только выразить восхищение умным заместителем капитана, который всё раскрыл. Но всё-таки спрошу: когда именно вы догадались? Даже после полного разоблачения его голос над моей головой не звучал растерянно. Напротив — казалось, он веселится. Не проявив никакого интереса к этой озорной весёлости, лорд Симеон сухо ответил: — Я знал с самого начала. — С самого начала? — Ты изображал слабого человека, до смерти напуганного угрозами и совершенно неспособного защищаться в бою. Но когда я пожал тебе руку, сразу понял: это рука человека, привыкшего держать меч. Хотел обмануть меня — надо было надеть толстые перчатки. В ответ повисло молчание. Лорд Симеон продолжил: — Да и сама история с самого начала выглядела подозрительно. Родственник, выросший за границей, которого никогда не встречал ни один человек в доме Потрие и вообще никто из их родни? Сомнения возникли сразу. Разумеется, перевоплощаться тебе легко. Насколько я понимаю, ты знаменит способностью менять внешность, поэтому точность образа меня не удивляет. Посланники, ездившие в Линден, встречали настоящего Седрика всего несколько раз и почти его не знали. Убедить их, будто человек, сперва отказавшийся ехать, внезапно передумал, оказалось нетрудно. Они поверили без вопросов и с радостью привезли тебя сюда, не подозревая, что перед ними самозванец. Настоящий лорд Седрик отказался? Значит, он вообще не собирался сюда приезжать? Пожалуй, именно поэтому этот человек и мог настолько уверенно осуществлять план. Ему не приходилось бояться, что настоящий Седрик внезапно появится и разоблачит обман. — Сразу после нашей встречи в тот день, — продолжил лорд Симеон, — я отправил следственную группу в Линден. Путь туда неблизкий, поэтому результаты пришли едва вовремя. Нам действительно очень повезло, что они прибыли именно сейчас. Благодаря этому твой план рассыпался. Поместье окружено рыцарями и подразделениями полиции. Надежды на побег у тебя нет. Полицейские, заранее вооружившиеся саблями, верёвками и прочим, медленно подступали ближе. Поскольку мужчина держал меня заложницей, резких движений они избегали. По крайней мере, обе руки похитителя были заняты мной и одновременно держать оружие он не мог... Но разве я кое о чём не забыла? Я быстро оглядела комнату, разыскивая второго мужчину, которого заметила раньше. Теперь помещение освещали принесённые лампы, так что увидеть его должно было быть гораздо проще. — Очень впечатляет, заместитель капитана. Раз уж обо всём остальном вы догадались так точно, наверняка знаете и моё имя? Сейчас самое время. Назовите меня по имени. И тут я поняла: его провокации были не просто попыткой сохранить лицо. Он намеренно приковывал к себе внимание всех присутствующих. Надо как-то предупредить лорда Симеона. Я изо всех сил забилась, но удерживающие меня руки не дали ни миллиметра свободы. Говорить не могу, но прошу, вы должны заметить и его! — Мне достаточно называть тебя обычным преступником, — ответил лорд Симеон. — К тому же разве феи не сердятся, когда кто-то произносит их имена без разрешения? — Как жестоко! — раздался незнакомый голос. — Лютен — фея, которая обожает других любителей проказ. Уверен, он будет только рад! Я издала самый громкий приглушённый крик, на какой была способна, но в ту же секунду из тёмного угла вылетел мужчина. Его огромная фигура обрушилась на полицейских так стремительно, что двое рухнули, даже не успев среагировать. Остальные попытались обнажить мечи, но получили удары раньше. Кулаками размером с булыжники и руками толщиной со стволы деревьев он совершенно не щадил собравшихся полицейских. Я смотрела, как он в мгновение ока укладывает их одного за другим. Тело будто высечено из камня, а лицо, напротив, похоже на прекрасную статую... Я уже встречала однажды настолько необычного человека. Так силач из цирка всё это время был сообщником Лютена?! Затем его громадная фигура устремилась на лорда Симеона. У меня перехватило дыхание. Но вместо того чтобы упасть от первого же удара, лорд Симеон проворно уклонился от кулака. Силач преследовал его со скоростью, совершенно не соответствовавшей таким размерам. Нанёс второй удар, затем третий, но лорд Симеон уклонился от всех — а потом поймал момент и ответил. Но силач молниеносно выхватил абордажную саблю и парировал его удар. Я не могла пошевелиться, глядя на бой. Клинок сталкивался с клинком, и порой звон был настолько громким, что закладывало уши. Если хоть один клинок достигнет цели, он рассечёт тело и польётся кровь. А если удар окажется слишком глубоким и придётся в жизненно важное место... Я почти не могла смотреть — так страшно было увидеть, как лорд Симеон получает серьёзную рану. Но и закрыть глаза не могла. Если закрою, вдруг пропущу его последние мгновения — это было бы ещё хуже. Оставалось лишь неотрывно следить за каждым его движением. Я вскрикнула, когда лорд Симеон едва уклонился от взмаха абордажной сабли, почти задевшего плечо. Из-за собственного невольного крика я вдруг поняла: мой рот больше никто не закрывает. Лютен тоже затаил дыхание, настолько же захваченный поединком, как и я. На миг я подумала, не появился ли шанс сбежать, но увы: теперь он держал меня двумя руками, ещё крепче прежнего. Я смотрела, не дыша, и постепенно осознавала, что само моё присутствие может стать для лорда Симеона оковами. — Заместитель капитана! — крикнула группа рыцарей, появившихся в дверях. Я решила, что Его Высочество приказал им прийти на помощь. Но когда они попытались войти, лорд Симеон остановил их приказом: — Не двигаться! Ждите там! Рыцари, успевшие сделать несколько осторожных шагов, замерли. Если они сейчас вмешаются, то только помешают лорду Симеону. Всё могла решить малейшая брешь в защите, возникшая на долю секунды — или меньше. Даже я это понимала. Теперь абордажная сабля прошла совсем рядом с кончиком носа лорда Симеона. Задел? Лорд Симеон поправил очки. Может быть, всё-таки чиркнул. Господи, — взмолилась я, — прошу, даруй ему свою защиту! Впрочем, оглядевшись, я поняла, что одна боюсь скорой гибели лорда Симеона. Сам заместитель капитана безостановочно атаковал и защищался, но лицо его от начала до конца оставалось спокойным. Рыцари у двери тоже не выглядели отчаявшимися. Вскоре даже с моей неопытной точки зрения стало ясно: победитель уже определён. Постепенно бой, начавшийся как обмен атаками и защитой с обеих сторон, превратился в непрерывное наступление лорда Симеона и одну лишь оборону силача. Быстрыми, выверенными и хладнокровными ударами лорд Симеон всё дальше теснил противника. Вскоре напряжение проступило и на лице силача. Ему становилось всё труднее удерживать стойку, пока наконец абордажная сабля не вылетела из руки. [[image:/storage/reader-images/dd9fb8dc3eebf6af930394793e8a411928a21132.jpg]] В следующую секунду лорд Симеон высоко поднял ногу. Мощным ударом — ничуть не слабее его ударов мечом — он врезал силачу в бок. Одного этого хватило, чтобы опрокинуть громадное тело. Пол содрогнулся, когда мужчина с тяжёлым грохотом рухнул. Лорд Симеон не потерял ни мгновения и нанёс следующий удар: всем весом тела обрушился локтем прямо в область жизненно важных органов. Гигант окончательно потерял сознание. — Арестуйте его, — коротко приказал лорд Симеон, поднимаясь. Рыцари немедленно бросились выполнять приказ и связали силача верёвками, принесёнными полицией. — А теперь, — продолжил он, снова поправляя очки и поворачиваясь к нам с Лютеном, — ты всё ещё намерен сопротивляться? Сразу предупрежу: не рассчитывай, что я позволю тебе уйти только потому, что у тебя заложница. Голос и лицо лорда Симеона оставались спокойными, но глаза, неподвижно устремлённые на нас, были холодными и острыми, словно лёд. Нет, не так. Не лёд — огонь. Огонь, раскалённый настолько, что стал синим. Его взгляд, направленный прямо на Лютена, был настолько давящим, что мне самой казалось, будто сейчас сгорю. Впервые в жизни я почувствовала настоящую жажду крови. Потрясение было таким сильным, что я даже не подумала издать хоть звук. Над головой послышался короткий выдох. — Чтобы Дарио разгромили так сокрушительно... Невероятно. Вы чудовище, заместитель капитана. Даже теперь голос Лютена не потерял спокойствия. Я почти восхитилась. Блеф это был или нет, сохранять подобную выдержку — само по себе немалое достижение. — Я думал, королевские гвардейцы — всего лишь нарядные куклы, которые чинно стоят при дворе. Для сына графа вы неожиданно искусны в бою. — Разумеется. Я всё-таки рыцарь. И пока мы с капитаном Пуассоном здесь служим, мы не допустим в Орден ни одного человека, который считает рыцарское звание лишь красивым украшением. — Боже мой. Такое хорошенькое лицо, а внутри вы удивительно непреклонны. Внешность совершенно меня обманула. Ну же, не смотрите так страшно. Я понимаю, что сопротивляться чудовищу вроде вас бессмысленно, и не собираюсь этого делать. К тому же Лютен совершает только безупречно прекрасные кражи. Убийство совершенно немыслимо. Я даже буду хорошим мальчиком и отпущу принцессу. Он разжал руки... но лишь на мгновение. В следующую секунду я уже оказалась в его объятиях. — Увы, похоже, теперь мне остаётся только признать поражение. Adieu, Мариэль! Я почувствовала его дыхание на лице и, прежде чем успела уклониться, — прикосновение губ к щеке. Что вы творите, вор?! Быстро и молча лорд Симеон широкими шагами подошёл к нам и выдернул меня из его рук. После этого королевские гвардейцы с какой-то необычной поспешностью схватили Лютена. Хотя формально рыцари его арестовывали, мне почему-то показалось, будто они скорее защищают его от лорда Симеона. — Невероятно, — процедил лорд Симеон, передавая Лютена только что подошедшим полицейским. Когда вора уводили, тот подмигнул. Лорд Симеон проводил его, раздражённо поджав губы, затем достал платок и принялся вытирать мне щёку. — Лорд Симеон! — запротестовала я. — Если будете тереть так сильно, весь макияж сотрёте! — Дезинфекция важнее. Кто-нибудь, принесите спирт. — Не нужно заходить настолько далеко. Но было уже поздно. Румяна оставались на платке — после всех стараний «Трёх цветов»! Впрочем, ничего, — подумала я. Приём всё равно наверняка отменили. Наконец, уютно устроившись в его руках, я сказала: — Спасибо, что спасли меня. Даже успокоившись, он не отпускал. Меня накрыла волна облегчения. Всего несколько минут назад меня держали столь же крепко, но ощущения были совершенно другими. В этих объятиях я чувствовала себя безопаснее, чем где-либо в мире. Наполненная безграничным спокойствием и глубоким удовлетворением, я подняла взгляд на лицо лорда Симеона. — Я велел вам быть настороже, — сказал он. — Хотелось бы, чтобы вы послушались. Мне было очень страшно. — Я всё время помнила ваши слова. Просто никак не могла ожидать, что события повернутся именно так. Если вы знали с самого начала, почему ничего мне не сказали? — Подозрения были, но доказательств не имелось. Оставалась возможность, что он не самозванец, а настоящий Седрик, задумавший какую-нибудь подлую затею. Как я уже говорил, подтверждение пришло буквально в последнюю секунду. Вчера мне доставили сообщение, и я уехал поговорить с Орденом и полицией. План задержания пришлось готовить настолько быстро, насколько возможно. Лютен ни за что не упустил бы шанс устроить представление, поэтому я знал, что действовать он станет именно во время приёма. Так вот почему он вчера уехал. Но... значит, Его Высочество обо всём знал и всё равно пришёл на приём? Или, может быть, его присутствие было удобным предлогом привести королевских гвардейцев, чтобы они оказались здесь у всех на виду и не вызвали подозрений? Но меня всё равно крайне не устраивало, что он ничего мне не рассказал. Когда я так и сказала, лорд Симеон ответил: — Вчера мы с вами не разговаривали, верно? — Могли рассказать сегодня утром, — довольно колко ответила я. Надувшись, он сказал: — Я не знал, насколько серьёзно вы воспримете мои слова. Вы, похоже, целиком и полностью находились в лагере Седрика. Как он смеет!.. Хотя правда, Лютен меня полностью одурачил. Я настолько поверила во всю его ложь, что даже начала ему сочувствовать. Уф, одно воспоминание раздражает! — ...Вы такой злой, — наконец сказала я. — Не настолько, как вы, — ответил он. — Я? В каком смысле я злая?! Как вы вообще можете такое говорить! — Намеренно причинять зло вы, уверен, не хотите... Но подозреваю, что не всегда понимаете мои чувства. — Вы тоже заставили меня пережить очень сильные чувства, лорд Симеон! Не думайте, что нескольких коробок сладостей достаточно, чтобы всё загладить! — Уж вам-то подобное говорить не пристало! Именно вы — Наш спор оборвало очень громкое покашливание. Мы оба пришли в себя и повернулись на звук. В дверях стоял Его Высочество, скрестив руки на груди и выглядя чрезвычайно уставшим от нас. — И долго вы ещё собираетесь продолжать? Все остальные уже ушли. Только после этих слов я заметила, что в комнате мы действительно остались одни. Даже полицейские, которые лежали на полу без сознания, либо уже очнулись, либо их унесли. Так или иначе, никого не осталось. В коридоре собрались Ален и ещё несколько рыцарей; они теснились группой и заглядывали к нам с какими-то странно бесстрастными лицами. — Прошу прощения, Ваше Высочество, — сказал лорд Симеон, снова взяв себя в руки. — Мариэль, идёмте. — А, д-да! — ответила я, и вместе мы вышли в коридор. Там Его Высочество спросил: — Ну что же, мисс Мариэль. Каково вам было побыть кошкой, которую любопытство едва не погубило? Это что, такой выговор? — задумалась я. Каково было... Что я на самом деле сейчас чувствую... — ...Я испытала невероятный фанатский восторг, — наконец сказала я. — Что? — отозвался он с совершенно озадаченным выражением. Рядом с ним лорд Симеон прижал ладонь ко лбу. Волнение внутри всё нарастало, пока я наконец не отбросила всякую сдержанность и полностью ему не отдалась. — Я понимаю, что это было опасно. Даже тогда я прекрасно понимала, что происходящее — вовсе не игра. Я от всего сердца счастлива, что осталась цела и невредима. И всё же... И всё же!.. Это вызвало во мне ТАКОЙ фанатский восторг! Поединок моей мечты ожил на глазах! Захватывающая битва! Заместитель капитана, кипящий необузданной жаждой крови! Я так фанатею... Я так тронута... Я благодарю Бога за само своё существование, которое привело меня к этому мгновению! Я не могла сдержаться, хотя вокруг были люди. Пламя фанатского восторга, этот невероятный трепет горели настолько ярко, что мне просто необходимо было кричать о них вслух. Вот бы прямо сейчас записать всё на бумаге! Лорд Симеон и правда лучший! Я настолько счастлива, что слов не хватает! — Симеон... — начал Его Высочество. — Не говорите больше ни слова, — ответил он. — В этом вопросе я уже достиг просветления. — За это я питаю к тебе глубочайшее уважение. Хотя, боюсь, меньше всего на свете хотел бы пойти по твоим незавидным стопам. К слову, позднее Аньес Вивье получила множество похвал за то, насколько мощное, почти физически ощутимое впечатление производила сцена рыцарского поединка. ---------- История любви Мариэль Кларак — Глава шестая История любви Мариэль Кларак — Глава шестая «Таинственный вор наконец арестован!» «Блестящее достижение заместителя капитана: планы Лютена сорваны!» «Лютен сам вырыл себе могилу чрезмерно эффектным представлением!» «Поклонницы в смятении! Дамы оплакивают утрату!» От бульварных листков до солидных газет — первые полосы повсюду занимала одна и та же история. За одну ночь новость разнеслась по всему Сан-Теру, а теперь уже распространялась по всей Лагранже. На каждом углу и перед каждым театром газетчики день за днём выкрикивали заголовки. Кстати, цирковой шатёр в парке исчез. Когда полиция явилась с обыском, от него уже не осталось и следа. Пропали все артисты и животные, и никто не знал, куда. Побег прошёл безупречно. В итоге арестовали только самого Лютена — главного зачинщика всей операции — и его сообщника-силача. Впрочем, пусть задержанных было «всего» двое, одного из них вполне хватало, чтобы исполнить заветное желание полиции, так что комиссар Думерг, похоже, остался полностью доволен. Ловить каких-то мелких подручных его совершенно не интересовало. Разумеется, как только правда раскрылась, приём немедленно прекратили, а граф и графиня пережили сильнейшее потрясение. Учитывая их преклонный возраст, за здоровье обоих пришлось поволноваться, но со временем они всё же оправились. Правда, граф заметно утратил прежнюю жизненную силу и больше не мог с такой же яростью осыпать родственников и слуг язвительными нравоучениями. Это вызывало у меня смешанные чувства: радоваться ли такому обстоятельству или, наоборот, тревожиться из-за того, насколько угас его прежний огонь? Повседневное управление поместьем, как ни удивительно, взяла на себя леди Моник. После случившегося она на редкость основательно навела порядок среди слуг и переняла у графа с графиней роль главы дома. Выходит, она вовсе не была слабой вдовой, неспособной отстаивать свою волю перед властными родственниками мужа. Разумеется, лорду Симеону досталось немало упрёков от семьи Потрие. Им совсем не понравилось, что он позволил провести приём, ничего не сообщив о том, что знал. Но он невозмутимо объяснил им ровно то же, что прежде говорил мне. Чтобы окончательно удостовериться, требовалось время, а если они действительно хотели застать Лютена врасплох и поймать наверняка, другого способа, кроме как позволить ему осуществить свой план, не было. С этим согласились и комиссар полиции, и Его Высочество, так что дому Потрие оставалось лишь молча отступить. Лорда Патриса — слава богу — наконец лишили наследства. Пусть Лютен и воспользовался им, Патрис действительно собирался совершить собственную кражу. Я добросовестно исполнила обещание, данное мистеру Дантону, и рассказала обо всём его отцу, так что барон Бернье, по слухам, устроил ему суровую выволочку. Старший брат тоже не остался в стороне. В конце концов Патриса выставили из дома, и ему пришлось покинуть семью. По слухам, после этого он поступил в армию. Правда, с тем положением — точнее, с его полным отсутствием, — в котором он оказался, сильно сомневаюсь, что ему удалось стать офицером. А если молодого господина, привыкшего к азартным играм и женщинам, бросили в самую гущу грубых, неотёсанных солдат низших чинов... Что ж, мне оставалось только издали пожелать ему удачи. И за Эжени не беспокойтесь. Ею заинтересовался молодой банкир, так что из-за этой потери она слёз не проливала. Я шла по парку, вдоль дорожек, обсаженных деревьями, с которых к тому времени облетели почти все листья. У ближайшего киоска я решила купить мороженое. Для такой холодной поры выбор, конечно, был весьма морозным, но зимнее мороженое считалось одной из знаменитых особенностей Сан-Тера. Стоило похолодать ещё совсем немного — и можно было бы кататься на коньках. Интересно, согласился бы лорд Симеон составить мне компанию? Я села на свободную скамейку и стала есть мороженое, размышляя о том, что какие бы драматические события ни происходили, мир и люди в нём всё равно выглядят как обычно. Мимо проходили молодые пары, вокруг весело играли дети. Я даже заметила внуков, гулявших вместе с бабушками и дедушками. Мне вспомнилось, как я впервые увидела настоящего лорда Седрика, когда тот наконец приехал в дом Потрие. В отличие от того лорда Седрика, которого знала я, он производил впечатление самого обычного молодого простолюдина. И тут я в очередной раз осознала, насколько поразительно мастерство Лютена в перевоплощениях. Причёска, даже черты лица — всё было воспроизведено безукоризненно. Глядя на настоящего лорда Седрика, я испытывала почти жутковатое чувство узнавания: тот же привлекательный, аккуратный облик. Но выражение этого лица и вся манера держаться были совершенно иными. Как выяснилось, он и правда всё это время отказывался возвращаться в семью... только причина оказалась несколько иной, чем мне рассказывали. — Мой отец уже десять лет назад отказался наотрез, — объяснил настоящий лорд Седрик своим деду и бабушке. — Вы сказали ему, что, если он бросит мою мать, лишение наследства отменят, а меня признают наследником. Но кто на такое согласится? Когда отец ушёл из этой семьи, он отказался и от положения в обществе, и от любых прав на состояние. И никогда не хотел вернуть ни то ни другое. Я тоже не хочу. Меня устраивает моя нынешняя жизнь. Пока я усердно работаю, голодать мне не приходится. К тому же я уже не ребёнок. То, что мои родители умерли, не означает, что теперь обо мне обязательно должен кто-то заботиться. И вообще, вы позвали меня лишь потому, что вам нужен наследник, верно? Перестаньте сваливать на меня свои проблемы. Никакой услуги вы мне этим не делаете. В тот день, впервые встретившись с дедушкой и бабушкой, он смотрел на них с едва сдерживаемой яростью. Все попытки переубедить его оказались тщетны. Он собирался сказать всё, что хотел, и сразу вернуться в Линден. Остановило его лишь одно: он увидел леди Моник. — Вы... моя тётя? — спросил он. — Жена старшего брата моего отца? — Да, — ответила леди Моник, кивнув. Лорд Седрик вынул что-то из кармана и протянул ей. — Думаю, это принадлежит вам. Когда он подал ей маленькую коробочку для кольца, глаза леди Моник округлились. Кажется, мне тоже доводилось видеть эту коробочку совсем близко. Она открыла её — внутри действительно лежало изумрудное кольцо. Настоящей целью ограбления Лютена была курильница Шилин — именно её он и похитил во время суматохи. Однако отдельно от неё у него оказалось ещё и кольцо: графиня Симона сама отдала его ему. После ареста Лютена кольцо вернули семье, а дворецкий подтвердил, что больше ничего не пропало. Мне было любопытно, каким образом оно попало к настоящему лорду Седрику. Наверное, это тоже было сделано по воле графини Симоны. — Я спросил, что означает это кольцо, и стало ясно: хранить его должен не я. А вы. Она стояла, не находя слов. Я видела, что леди Моник не решается принять кольцо. Совершенно спокойно, без малейшего раздражения в голосе, он сказал: — Его подарил вам мой дядя, значит, теперь оно ваше. Хотите — передайте его кому-нибудь другому, хотите — заберите с собой в могилу. Решать только вам. А если кто-нибудь станет утверждать обратное, пошлите его куда подальше. Глаза леди Моник наполнились слезами, а затем слёзы потекли по щекам. Она приняла кольцо и прижала его к груди так, словно для неё не существовало ничего дороже. Очевидно, это была бесценная память о покойном муже. Если ей велели расстаться с кольцом, неудивительно, что всё это время она ходила такой мрачной. Лорд Седрик уже собирался уйти, но леди Моник окликнула его. — Подождите, пожалуйста. Обещаю, я не стану уговаривать вас стать наследником. И не буду просить простить моего свёкра... то есть вашего дедушку, или его жену. Но вы всё-таки их родной внук, вас связывает кровь. Пожалуйста, хотя бы этого у них не отнимайте. Я знаю, что особенно ваша бабушка всегда думала о своём внуке. Как бы далеко вы ни были, она не переставала о вас вспоминать. Они хотели вернуть вас в семью не только ради собственной выгоды. Хотя бы в это поверьте. Молча лорд Седрик перевёл взгляд с леди Моник на графиню Симону. Он долго смотрел на неё, не произнося ни слова... а в конце концов и она, ничего не сказав, отвела глаза. Но перед уходом он всё же сказал: — Я не дворянин, но всё равно ваш внук. Если вы готовы получать письма от простого человека, я мог бы вам писать. Однако у меня в Линдене есть работа и невеста, так что жить здесь я не останусь. — Он помолчал. — Когда мы поженимся, может быть, приедем сюда вдвоём? Я познакомлю вас с ней. Только сразу предупрежу: она родилась и выросла простолюдинкой. Работает швеёй. — Да, — сказала леди Моник. — Мы будем рады с ней познакомиться. И позвольте нам благословить вас обоих. И ещё... спасибо. Коротко кивнув, лорд Седрик ушёл. Графиня Симона разрыдалась, а леди Моник ласково погладила её по спине. Было ясно, что вопрос о наследовании в доме Потрие ещё долго будет источником раздоров. Видя всех этих алчных родственников, грызущихся между собой, я не могла не пожалеть графиню Симону, графа Потрие и леди Моник. Похоже, эта проблема ещё долго не даст им покоя. Однако моя роль в этой истории была закончена. От всего сердца надеясь, что они придут к счастливому решению, и зная, что Его Высочество тоже не оставляет их без внимания, я простилась с людьми дома Потрие. Сидя на скамейке и доедая мороженое, я перебирала в памяти самые разные события. Но даже когда мороженое закончилось, человек, которого я ждала, всё ещё не появился. Я как раз размышляла, чем бы занять время, когда заметила приближавшуюся фигуру. Даже издалека было видно, что это мужчина, и на мгновение я решила, что ожидание закончилось. Сердце тут же наполнилось радостным предвкушением. Но это оказался не тот человек, которого я ждала. Ко мне подошёл молодой мужчина с весёлым выражением лица — хорошо одетый, но, судя по всему, не дворянин. Короткие чёрные волосы беспечно торчали в разные стороны. Загорелая кожа ещё сильнее подчёркивала его жизнерадостность. Когда он остановился передо мной и широко улыбнулся, я увидела поразительно красивое лицо — из тех, что сразу располагают к себе. Почему этот человек подошёл ко мне? — подумала я. Он ведь незнакомец, правда? Не помню, чтобы когда-нибудь его видела. Однако, заглянув в его голубые глаза, я вдруг почувствовала, что, возможно, всё-таки где-то его встречала... — Безопасно ли юной леди вот так гулять в одиночку? Какой-нибудь злодей может вас похитить. Насмешливый голос показался очень знакомым, хотя лицо было совершенно чужим. — Я кое-кого жду, — ответила я. — Мой жених скоро должен прийти. — Тогда, пожалуй, придётся похитить вас до его появления, — пропел он. Я нахмурилась. Я точно знаю этого человека. Такое ощущение, будто мы встречались совсем недавно. И я совершенно определённо помню кого-то, кто разговаривает именно так. Он ухмылялся, явно с нетерпением ожидая, когда мои воспоминания наконец встанут на место. На вид он был лишь немного моложе лорда Симеона, но, несмотря на вполне взрослый возраст, в нём было что-то озорное, почти детское — словно больше всего на свете он любил проказы. Постойте, — подумала я. Проказы? — Вы ведь...? — Наконец-то вспомнили, — весело сказал он и протянул мне руку. Я растерялась и поспешно отбила её. — Как?! Вас же арестовали! — Хм, да, кажется, такое было. Против такого страшного рыцаря мои шансы были слишком малы, а меня ещё и со всех сторон окружили. Я мог бы попытаться сопротивляться, но толку всё равно не было бы, так что я смирился с неизбежным и позволил увести себя, как послушный мальчик. Вот только я не припомню, чтобы обещал и дальше покорно со всем соглашаться. Думаю, желающих увидеть меня в петле палача более чем достаточно, а сидеть и дожидаться суда мне вовсе не хотелось. Поэтому при первой же удобной возможности я распрощался с полицией. Иными словами, он сбежал из тюрьмы. У меня отвисла челюсть, и я долго не могла закрыть рот. Кто из них потрясает меня сильнее? — подумала я. Безмозглые полицейские, которые упустили Лютена сразу после того, как наконец его поймали, или сам Лютен, не проявляющий ни малейшего раскаяния? В одном я была уверена: все усилия лорда Симеона пошли прахом. — Мне кажется, вы на меня сердито смотрите? — спросил Лютен. — Как неожиданно. — Вам что-то от меня нужно? После стольких трудов ради побега я бы на вашем месте не задерживалась. — Вы забыли? Я говорил, что заберу вас с собой. Он произнёс это с непозволительной доверительностью. — Когда я это сказал, то говорил совершенно искренне. Вы заинтересовали меня ещё в тот день, когда мы встретились в цирковом шатре. Я видел, как ваши глаза сияют от невинного любопытства, и видел, как вы проявляете отвагу, совершенно не свойственную другим дворянкам. Некоторые ваши поступки вообще выходили далеко за пределы моих ожиданий. Вы даже переоделись горничной и смешались со слугами, верно? Это было чрезвычайно интересно! Значит, он всё это время знал, чем я занималась? И тихонько посмеивался про себя? Лучше даже не думать об этом! С каждым его словом я всё сильнее ощетинивалась. Если подумать, даже наши уроки танцев были частью его замысла. А чего стоил рассказ о воспоминаниях о покойном отце! Как он вообще посмел с таким серьёзным видом нести мне подобную чепуху?! Ну и тип. Не верится, что я ему сочувствовала — более того, даже поддерживала его! Он продолжил: — На первый взгляд вы выглядите неприметной и покорной, будто в вас совсем нет ничего интересного... но на деле у вас весьма своеобразный образ мыслей и манера поведения. Вы настолько интересны, что словами не передать. Вы прекрасно различаете два своих образа, не так ли? И точно знаете, когда какой использовать. Вот это мне в вас и нравится. В вас есть тот же дух, что и во мне. Изумрудного кольца у меня больше нет, но я достану вам всё, что пожелаете: рубины, бриллианты... что угодно. Так что прошу вас, Мариэль. Пойдёмте со мной. — А вы забыли? — ответила я. — Я уже говорила: мне нравятся не драгоценности, а цветы. И у меня уже есть человек, который их мне дарит, так что второй не нужен. К тому же я сомневаюсь, что на свете найдётся женщина, которая обрадуется краденому подарку. Вам и всем подобным вам я могу сказать только одно: уходите и не возвращайтесь. Он громко рассмеялся, словно вся эта беседа искренне его забавляла. — Вы и правда удивительный человек. Жаль, что вы растрачиваете себя, оставаясь среди дворян. На себя посмотрите, — подумала я. По-моему, гораздо большей растратой было бы стать любовницей вора. Он продолжал: — Неужели вы и вправду можете жить так, как хотите? В обществе, где все только и делают, что важничают, а от обязательств не вырваться? Такой скучный, стесняющий мир наверняка слишком тесен для вас. — Благодарю за заботу, но она мне ни к чему. К счастью, я вовсе не воспринимаю свою жизнь таким образом. — Неужели? Ах, если бы все были так добры и сострадательны, как вы. Но в дворянском мире вся красота лишь на поверхности. Под ней высшее общество настолько мерзко, что даже преступник отвернётся с отвращением. Взгляните хотя бы на дом Потрие. У каждого из них более чем достаточно богатства и положения, но они всё равно завидуют тому, у кого есть больше. Глаза так и блестят от зависти — только и ждут случая наброситься и отнять всё. Такие люди повсюду. Стоит на миг потерять бдительность, и они без колебаний выбьют у вас почву из-под ног. Я молча слушала Лютена, не вставая со скамейки, хотя и начала задумываться, безопасно ли мне здесь оставаться. Он действительно собирается меня похитить? Если да, не попытаться ли убежать? Или закричать погромче — тогда кто-нибудь рядом вызовет полицию? Но прежде чем она прибудет, он наверняка успеет меня утащить... Ситуация потенциально была очень опасной... но, взвесив всё, я почему-то не чувствовала особой угрозы. Мне не казалось, что Лютен намерен заставить меня идти с ним против воли. Будто желая убедить меня именно в этом, он продолжил уговоры: — Куда ни посмотри, люди пользуются друг другом: обращают окружающих в расходный материал, топчут их, чтобы самим подняться выше. Даже самые прекрасные женщины прячутся за веерами и шипят ядовитые слова. За каждой улыбкой — одно лишь презрение. Возьмём хотя бы вашего жениха. По лицу можно решить, что это воплощение порядочности, но на деле в нём скрываются довольно тёмные глубины, верно? Такой добрый юноша, каким он кажется, просто не мог бы быть настолько грозным. Уверен, у него есть и другие лица — стороны, которые он вам не показывает. Наверняка и вы сами что-то подозреваете. Например, с сёстрами Ле Конт он выглядел уж слишком непринуждённо. А тот взгляд, которым он одарил меня напоследок... Так смотрит профессиональный убийца. Я ничего не ответила. — Если вы выйдете в большой мир, ваша жизнь станет гораздо интереснее. Я знаю: в глубине души вы жаждете свободы... хотите дать любопытству волю и поступать так, как вам вздумается. Куда бы вы ни захотели отправиться, что бы ни захотели сделать — я превращу это в реальность. Покажу вам целый мир вещей, которых вы прежде не видели. С этого дня и до самой смерти вам больше никогда не будет скучно. Я дам вам жизнь, какой никто другой дать не сможет. Жизнь, полную веселья и чудес. Пойдёмте со мной, Мариэль. Обещаю, вы ни разу не пожалеете о своём выборе. Он протянул мне большую ладонь. Она замерла в воздухе прямо перед моими глазами. Несколько мгновений я смотрела на неё, а затем улыбнулась. — Ну и что, если в нём скрываются самые тёмные глубины на свете? Разве меня это должно смущать? Лютен моргнул. Я сжала кулак и воскликнула: — Вы идеально описали лорда Симеона! Он и правда чрезвычайно грозный человек. Жестокий, черносердечный военный, который ни на миг не теряет бдительности. Да он же — целый пир из всего, что я обожаю! Как при таком я могу быть хоть чем-то недовольна своей жизнью?! — ...Что? Лютен невольно отдёрнул руку. Я встала и посмотрела ему прямо в лицо. — Да, у дворянского общества есть прекрасная сторона и уродливая! Под всей этой романтикой плетутся сети тёмных интриг! Повсюду одновременно разворачиваются бесчисленные человеческие драмы. Истории надежды, любви, успеха — и истории полного краха и гибели. Это величайшая сцена на свете, где можно увидеть все мыслимые пути человеческой жизни. А я наблюдаю за всем из особой ложи! В этом и состоит смысл моей жизни. Я фанатею от всего, что вижу, а потом изо всех сил вкладываю эти чувства в свои произведения. Вот мой образ жизни! Мне некогда отправляться на весёлые приключения с грабителем, потому что прямо сегодня, прямо сейчас вокруг меня разыгрываются спектакли человеческих судеб! Притворно игривая улыбка полностью исчезла с его лица. Лютен молча смотрел на меня с пустым выражением. Удовлетворённая тем, что сумела как можно яснее изложить свою фанатскую точку зрения, я снова ему улыбнулась. — Иными словами, я отказываюсь от вашего предложения. Повисла короткая пауза. — Ха... ха-ха... Лицо Лютена исказилось. Он схватился за живот и разразился неудержимым смехом. — Ахахахаха! Что вы... Как это вообще... Он ещё некоторое время смеялся, прежде чем наконец сумел заговорить. — Вы и правда самая интересная девушка на свете. Ничего не вышло — я только сильнее вас полюбил. Не ждите, что я отступлюсь. — Это неважно. Сейчас мне остаётся лишь отправить вас восвояси. — Как бы то ни было, похоже, наше время вышло, так что сегодня я отступлю. Мариэль, мир куда больше, чем вы думаете, и полон неожиданностей. Уверен, совсем скоро вы всё-таки решите принять мою руку. Лютен быстро глянул в сторону. Я проследила за его взглядом и увидела бегущую к нам фигуру. — Adieu, Мариэль! Он простился со мной теми же словами, что и в ту ночь, и так же поцеловал в щёку, после чего бросился прочь. Бегал он поразительно быстро. Через мгновение от него осталась лишь крошечная точка на горизонте. Мне оставалось только ошеломлённо смотреть вслед. — Мариэль! Лорд Симеон в мундире подбежал к нам и, замедлившись, остановился неподалёку. Он тяжело дышал. К этому моменту Лютен уже скрылся из виду. — Как посмел этот заурядный преступник вытворить такое! Лорд Симеон, проявляя совершенно нехарактерную для него открытую ярость, скрипнул зубами и вытер мне щёку рукавом. — Он ещё что-нибудь с вами сделал? Что он вам говорил? — Всё в порядке. Как и в ту ночь на приёме, он просто наговорил кучу чепухи. Я достала платок: на лбу лорда Симеона выступили капельки пота. Он мчался сюда изо всех сил — из-за меня. Как я вообще могла в нём сомневаться, зная, насколько он добр и искренен? — И, разумеется, я ему отказала. Мне ничего не хочется больше, чем остаться там, где я есть, и любоваться вами, лорд Симеон. Пока я вытирала пот с его лба, он смотрел на меня сверху вниз с весьма противоречивым выражением. Когда дыхание наконец выровнялось, он тяжело вздохнул и вернул себе привычный невозмутимый вид. — Отныне безопаснее будет не выходить из дома одной. Это слишком безрассудно. Каждый раз, когда вы куда-нибудь отправляетесь, вас должен кто-то сопровождать. — Нет, думаю, всё будет в порядке, — сказала я. — И на чём именно основано это заключение? Вас ведь буквально несколько мгновений назад едва не похитили. — Он ничем не показал, что заставит меня идти с ним против воли. К тому же я тщательно рассчитала, сколько займёт дорога, и исходила из того, что вы придёте вовремя — так что мы встретимся сразу, как только я доберусь. Тут мне удалось его припереть. Неохотно он ответил: — Мне остаётся лишь извиниться за непунктуальность. Как раз когда я должен был выходить, из полицейского управления пришло сообщение. — Похоже, все ваши тщательные приготовления пошли прахом. Какая досада. И что нам делать с этими небрежными, беспечными полицейскими? — Его Высочество уже устроил им очень суровый разнос. В конечном счёте всё общественное порицание обрушится на полицию, так что нам беспокоиться не о чем. И, уверен, одним порицанием дело не ограничится. Когда станет известно о побеге Лютена, разве не раздастся немало радостных возгласов? — В конце концов, — ответила я, — для простого народа он своего рода развлечение. Лорд Симеон, как всегда, с досадой склонил голову набок. Я тихонько рассмеялась. Мы пошли рядом, и он предложил мне руку — за последнее время этот жест стал для нас совершенно естественным. Я прижалась к нему поближе, и мы двинулись по дорожке вокруг пруда. На воде было полно птиц. Когда пруд начнёт замерзать, они наверняка улетят на юг зимовать. Иногда мне кажется, что им было бы приятнее круглый год жить где-нибудь в тепле, но, полагаю, у птиц на то свои причины. Некоторое время мы молча смотрели на птиц. Я была уверена, что оба думаем об одном и том же, но первым наконец заговорил лорд Симеон. — Мы договорились поговорить, не так ли? Я многое от вас скрывал вместо того, чтобы быть открытым и честным. Подозреваю, это вызвало у вас немало недовольства, поэтому прошу: скажите всё, что считаете нужным. Я выслушаю вас со всем вниманием. Я подняла на него глаза, а он в это время смотрел на меня. Несколько мгновений я всматривалась в его ясные светло-голубые глаза, затем начала: — Теперь, когда этот момент наконец настал, я даже не знаю, о чём спросить первым. Ах, нет, знаю. Мне нужно понять, почему вы пили чай с сёстрами Ле Конт. Кажется, это было за день до приёма. Лорд Симеон слегка удивился. Похоже, он совсем не ожидал, что первым делом я задам именно этот вопрос. — Я выведывал у них сведения о Седрике — точнее, о Лютене — и о том, как он вёл себя в поместье. Они знали обо всём, что он говорил и делал с момента появления. Поскольку обе они были... им заинтересованы, я предположил, что наблюдали они за ним весьма пристально. Можно сказать, я искал подтверждающие свидетельства. Сами сёстры понятия не имели, что на самом деле означают их рассказы, но, задавая вопросы с учётом его истинной личности и целей, я мог увидеть скрытый смысл в поступках, казавшихся им совершенно невинными. Их свидетельства во многом подтвердили мои подозрения. Именно так я и думала. При этом его объяснение нисколько не походило на оправдание или предлог, призванный скрыть настоящую измену. Он говорил сухо и по существу, а в голосе не было ни малейшего оттенка вины. Причина, которую он назвал, была правдой. Я не сомневалась. — Не ожидала от вас такого навыка, — ответила я. — Болтать с молодыми дамами, осыпать их лестью, чтобы вытянуть информацию. Изображать типичного светского кавалера. Я вовсе не собиралась язвить, но, если честно, представить лорда Симеона способным на подобную тактику мне было трудно. Он неловко отвёл взгляд. — Если возникает необходимость, и такой инструмент у меня в ящике найдётся. Разумеется, я понимаю, что поведение не особенно достойное похвалы. — Я не говорю, что виню вас. Просто... увидев вас с ними, я немного растерялась. Он помолчал. — Какую именно часть разговора вы слышали? — Полагаю, как раз ту, которую мне меньше всего повезло услышать. На мгновение он потерял дар речи. Я была уверена, что он прекрасно понял, о чём речь. По выражению лица было видно, насколько его это беспокоит. — Я искренне прошу прощения, — наконец сказал он. И всё же он даже не пытался оправдываться. У него была совершенно разумная причина подыгрывать настроению сестёр и вести с ними такой непринуждённый разговор. Он объяснил мне её прямо, не приукрашивая и не стараясь лишний раз себя защитить. То, с каким достоинством он принял вину, заставило меня почти забыть, что именно я собиралась сказать. — Всё хорошо. Когда я успокоилась, то поняла, что у вас наверняка была веская причина. Просто... Я ненадолго замолчала, затем продолжила: — Это уже немного другая тема, но случай кажется подходящим, поэтому спрошу сейчас. Лорд Симеон, вы по-прежнему намерены сохранить нашу помолвку? Не потому, что всё к этому неизбежно идёт, а потому, что вы сами сознательно этого хотите? — Разумеется. Он ответил без малейшей паузы и снова посмотрел мне прямо в глаза. По его поведению было совершенно ясно: он говорит то, что действительно думает. — И мой отец совершенно точно не заставил вас? Он не вынудил вас сделать мне предложение, потому что знает какую-нибудь вашу тайну и может ею на вас давить? — Опять это? Понятия не имею, откуда у вас взялась подобная мысль, но виконт Эмиль никоим образом мне не угрожает. Да и если бы дошло до такого, вы всерьёз думаете, что он вообще смог бы со мной справиться? — А если он узнал о ваших истинных чувствах и воздействует на вас именно через них? — Что, во имя всего... Это не... Выражение его лица дрогнуло настолько, что мне показалось: я попала в самую точку. Есть! Я глубоко вдохнула. Нужно сохранять спокойствие — никаких моих неуместных странностей. Я хотела поговорить с ним рассудительно, чтобы и он смог выслушать меня так же рассудительно. — Я поняла правду, лорд Симеон. Я знаю, что вы кого-то любите. — ...Что? — Если бы могли, вы бы женились на этом человеке, верно? По крайней мере, я так предполагаю. К сожалению, однополые браки запрещены. И даже если бы вы стали любовниками и так и жили, общество жестоко, и понимания вам досталось бы совсем немного. — ...Простите? — А поскольку объект вашей любви — особа королевской крови, сам наследный принц, это вызвало бы огромный скандал. Такое невозможно допустить. Подобную информацию нужно скрывать любой ценой. Чувства, о которых вы никогда не собирались говорить... которые намеревались унести с собой в могилу. Он ничего не ответил, и я продолжила. — Кроме того, мне несколько неловко об этом говорить, но, насколько я могу судить, Его Высочество... предпочитает общество противоположного пола. Значит, ваша любовь безответна, не так ли? Мне было трудно смотреть на него во время этой речи, но я всё же мельком подняла глаза и увидела, что лицо его стало мертвенно-бледным, почти синим. Это естественно, наверное. Я раскрыла истину, которую он ни за что не хотел бы выставлять напоказ. Конечно, он потрясён. Но сказать мне нужно было ещё многое, и каким-то образом я сохраняла спокойствие до самого конца. — Но прошу вас, будьте уверены: я никому не проговорюсь. Совершенно никому! Даже моей лучшей подруге Жюлианне. И, разумеется, ни за что не использую это как материал для книг! Обещаю, я буду хранить вашу тайну всю жизнь! Я заговорила об этом сейчас лишь потому, что хотела, чтобы вы знали: от меня вам скрывать это не нужно. — ...Мариэль, — наконец произнёс он. — Лорд Симеон, я полностью на вашей стороне! Если я могу сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь вам оставаться как можно ближе к Его Высочеству и при этом скрыть ваши чувства, я это сделаю! Если наша фиктивная помолвка вам мешает — я её расторгну. Если же моё присутствие, наоборот, станет идеальным прикрытием — я выйду за вас. Просто скажите, что мне делать. Я хочу быть человеком, которому вы можете доверять, человеком, который понимает, через что вы проходите! Лорд Симеон приоткрыл рот, но так и застыл, не находя слов. Его широкие плечи резко поднимались и опускались. До этого лицо дрожало, а теперь вдруг стало суровым. От него повеяло угрозой. Немного страшно. Он ведь не думает... заставить меня замолчать? Нет, конечно нет! Я только что сказала, что поддержу его при любых обстоятельствах! Голосом настолько низким и тяжёлым, будто он донёсся прямиком из глубин преисподней, лорд Симеон спросил: — И вы хотите сказать, что вас это полностью устроит? Я твёрдо кивнула. — Клянусь, я не лгу. — Вы с радостью согласитесь либо расторгнуть помолвку, либо вступить в фиктивный брак... Его крепко сжатый кулак дрожал. Я вдруг задумалась, не сказала ли чего-то неправильного. Я ведь всего лишь изо всех сил пыталась показать ему, насколько искренни мои намерения! — Настолько мало я для вас значу как будущий супруг? — продолжил он, и голос был полон ярости. — Вы готовы принять любой исход без единого возражения? Я для вас не важнее этого? Я моргнула. — Что? О чём он вообще говорит? Я совсем не это имела в виду! Когда я хоть словом намекнула, будто мне всё равно?! Он прорычал: — Вы утверждаете, что, если помолвку отменят, вас это ничуть не заденет? Вы без малейших колебаний просто согласитесь? — Я ВОВСЕ НЕ ЭТО ГОВОРЮ! — Тогда объясните, ЧТО именно вы говорите, потому что для меня всё прозвучало предельно ясно! Его взгляд был настолько страшен, что инстинкты велели бежать, но я понимала: если уйду сейчас, пути назад уже не будет. Я стиснула зубы, собрала всю храбрость и ответила: — Зачем мне соглашаться на фиктивный брак с человеком, если мне безразлично, что с ним случится? Почему я должна посвятить всю жизнь тому, к кому почти ничего не чувствую? Брак по расчёту не означает, что я собираюсь просто выбросить свою жизнь. — Т-тогда почему?! — выпалил он. — Потому что я вас люблю! Эти слова вырвались из меня с той же силой, с какой я до этого спорила, но лицо лорда Симеона мгновенно изменилось. Вся бурная ярость исчезла, и он остался стоять, совершенно потеряв дар речи. Мне показалось, что его защита рухнула, и я решила воспользоваться моментом и надавить ещё сильнее. — Если бы речь не шла о человеке, которого я люблю, я не стала бы посвящать ему свою жизнь так, как только что описала. Вы живёте, служа Его Высочеству, а я точно так же готова целиком посвятить себя вам. Я поддерживаю вас всеми силами. Если существует хоть какой-нибудь способ подарить вам хотя бы крупицу счастья, я хочу помочь! Остановившись, чтобы перевести дыхание, я заметила, как резко поднимаются и опускаются мои плечи с каждым вдохом. Вот. Я сказала ему всё, не скрыла ни единой детали. Теперь он уже никак не сможет заявить, что неправильно меня понял. Выравнивая дыхание, я снова подняла глаза на его лицо — и тут меня ждало настоящее потрясение. Ещё несколько мгновений назад он был настолько бледен, что почти посинел, а теперь залился ярко-красным цветом. Одной рукой он прикрывал рот. Глаза у него будто вращались. Реакция была настолько странной, что все слова, которые я собиралась сказать дальше, мгновенно вылетели из головы. Вместо этого я немного помедлила и спросила: — Вы в порядке? Я шагнула ближе, пытаясь как следует его рассмотреть, но он резко вздрогнул. — Э... я... вы... — пробормотал он. Как странно. Он краснеет всё сильнее. Уже и уши, и шея ярко-красные. Я правда не уверена, что с ним всё хорошо. У него там сосуд не лопнул? — Это... Вы... Это правда? — Что? — переспросила я. — Что вы... л-л-любите меня...? — Ах, вы об этом. Да, это правда. Хотя мне было немного неловко снова подтверждать это сразу после собственного признания, ответила я на удивление спокойно. Лорд Симеон был настолько непривычно взвинчен, что рядом с ним я, наоборот, совершенно успокоилась. — В... в каком смысле? — продолжил он. — Это опять одно из ваших фанатских восхищений? — Разумеется, лорд Симеон, я ни на секунду не забываю, насколько сильно вами фанатею. Я вообще не могу говорить о вас так, чтобы это совсем не имело отношения к моему восхищению. Но сейчас я имела в виду другое. Я вас люблю. Хочу выйти за вас и провести с вами всю жизнь. Хочу стать вашей женой. Но если вы этого не хотите, я без колебаний отступлю. Я ни за что не стану причинять боль или неудобства человеку, которого люблю. — Я хочу! Хочу, так что, пожалуйста, не отступайте! Наоборот — идите ко мне! Я никогда, никогда не скажу, что этого не хочу! Ни за что, пока жив! Он произнёс всё с такой силой, что я и вправду двинулась — не ушла прочь, конечно, но всё же отступила на шаг. — Правда? — спросила я. — Вы уверены, лорд Симеон? Вы действительно хотите жениться на человеке, которого не любите? Причём на женщине? — Для меня жениться на женщине вообще-то вполне нормально, разве нет?! И вообще, вы всё поняли совершенно неправильно! У меня категорически НЕТ тех склонностей, которые вы описываете! К Его Высочеству я испытываю ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО долг подданного и дружескую привязанность! — А. Правда? Что? Серьёзно? Я ошиблась? Лорд Симеон, ещё недавно бледно-синий, а теперь ярко-красный, всё ещё заметно дрожал. Я, если честно, не понимала, говорит ли он правду. Но на лжеца он не похож. То есть... у меня нет такого ощущения, кажется... — Да, правда! Что вообще могло заставить вас настолько чудовищно всё истолковать не так?! Хотя, несомненно, вы опять подогнали реальность под какую-нибудь историю... но прошу вас, научитесь отделять одно от другого! Это неуважительно и ко мне, и тем более к Его Высочеству! — Никакая история тут ни при чём. Лорд Симеон, подумайте сами. Даже когда Три цветка «Тарантюля» пытались вас соблазнить, вы не проявили ни малейшего интереса. Если ни одна из этих троих не способна тронуть ваше сердце, значит, в вас должно быть что-то необычное. Ни один другой мужчина не устоял бы. — Что за абсурдная теория?! — Есть Изабель, которая со своим несгибаемым характером в нужный момент умеет показать очаровательно беспомощное лицо, от которого у мужчин подкашиваются колени. Есть Хлоя, которая кажется милой и невинной, словно куколка, хотя на самом деле она маленькая дьяволица с ужасно упрямым характером. И есть Ольга — умная, рассудительная, но при этом создающая такую непринуждённую атмосферу, что рядом с ней проще простого раскрыться. Втроём они способны удовлетворить любые вкусы в женщинах! — Судя по всему, это скорее вас интересует собственный пол! — воскликнул он. — Вы уверены, что они вам нравятся не больше, чем я? — Они нравятся мне иначе! И вообще, тогда какой у вас тип? Какие люди вас привлекают? Хотите сказать, есть кто-то, кто кажется вам привлекательнее любой из этих троих? — Хорошо! Признаю: у меня непростительно дурной вкус на женщин! Мне нравится та, что всю жизнь проводит, зарывшись в собственный мир фантазий, и думает лишь о том, какое удовольствие получит, сливаясь с фоном при помощи своей особой маскировки! Насекомое, которое порхает туда-сюда и жужжит: «Фанатею, фанатею»! — Вам нравится насекомое? — ЭТО ВЫ, МАРИЭЛЬ! Его голос прогремел так громко, что это уже почти был крик. Несколько птиц разом вспорхнули от испуга. Увидев это, ребёнок неподалёку радостно вскрикнул. Под далёкий высокий детский голос я ошеломлённо смотрела на стоящего передо мной мужчину. — ...Что? Лорд Симеон выглядел так, будто только что потратил последнюю крупицу сил. Он переводил дыхание почти так же, как я совсем недавно. Затем испустил настолько глубокий вздох, что мне показалось — вместе с ним из него выходит сама душа. — Люблю я вас, Мариэль. Жениться хочу на вас. Даже мне самому непонятен мой вкус в женщинах, но я искренне убеждён: никто другой никогда не сможет сделать меня счастливым. Больше всего на свете я хочу провести свою жизнь с вами. Значение каждого отдельного слова я понимала, но вместе они почему-то никак не складывались. Как это вообще происходит? Я просто... Что? Что сейчас происходит? — Но... почему? После ещё одного, последнего вздоха лорд Симеон вернул себе самообладание. — Полагаю, вы считали, что в день, когда я пришёл просить вашей руки, впервые увидел вас. На самом деле я узнал, кто вы, уже несколько лет назад — вскоре после того, как вы дебютировали в свете. Всё это время я наблюдал за вами. У меня отвисла челюсть, и из горла вырвался какой-то неопределённый звук удивления. — На каждом светском мероприятии находилась одна немного странная юная леди, которая всё время наблюдала за окружающими. Она усердно собирала слухи и сплетни ради какого-то романа, который писала. Мне показалось это очень любопытным, поэтому, куда бы ни пришёл, я начинал искать её взглядом. Лишь после нашей помолвки я понял, что вы были для меня не просто интересны. В какой-то момент мои чувства превратились в романтическое влечение. Тогда я ещё не отдавал себе в этом отчёта, но, разговаривая с виконтом Эмилем, сам вызвался в женихи. Его Высочество окончательно потерял терпение, наблюдая, сколько времени мне понадобилось, чтобы сложить два и два. Я совершенно потеряла дар речи. Что? Что? Что-о-о-о?! Не может быть! Это ведь не правда... Или правда?! Если правда, то получается... это самый классический сюжетный поворот в истории мира! «Оказывается, всё это время это была любовь с первого взгляда!» Нет, не может быть! — Жизнь и правда полна неожиданностей, — наконец сказала я. — Вам признаются в вечной любви, и это первое, что вы говорите? — Ну, это было довольно неожиданно. Простите, лорд Симеон, но как бы укоризненно вы ни реагировали, ничего другого я сказать просто не могла. Я вспомнила и о Лютене. Вот видите? Мне не нужны никакие грандиозные приключения. Неожиданности, переворачивающие мой мир, случаются прямо здесь, где я живу. Жизнь ни на секунду не бывает скучной. Лорд Симеон кашлянул, прочищая горло. — Что ж, пожалуй, здесь вы не ошибаетесь. Как бы то ни было, отменять помолвку совершенно незачем. Даже если вы сами захотите, я буду против. — В конце концов, — ответила я, — это ведь взаимная любовь, верно? — Да, полагаю, что так. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. В конце концов я больше не смогла сдерживать чувство, которое всё сильнее переполняло меня. ...И расхохоталась. От души. — Ха... ха-ха-ха! Он настороженно посмотрел на меня. — Разве в подобные моменты принято смеяться? — Но... вы только подумайте... Я продолжала заливаться смехом. Конечно, тут было над чем смеяться! Стоило подумать, насколько всё это нелепо. Вспоминая всё, что происходило до сих пор, я могла думать лишь об одном: чем же мы оба вообще занимались? И лорд Симеон, и я выставили себя такими комичными глупцами! — Прошу не перекладывать вину на меня, — сказал он. — Разве вся эта ситуация не является исключительно плодом вашего буйного воображения? — Нет, лорд Симеон, вы виноваты не меньше меня. Вам бы не помешало чуть лучше понимать, что вы за мужчина. Да и что я за женщина, пожалуй, тоже. Никому бы всерьёз не пришло в голову, что при таких обстоятельствах родится сказочная любовь. Во всяком случае, мне ещё не попадалась такая пара. — Говорят же, что правда бывает удивительнее вымысла. И что на мёд поймаешь больше мух, чем на уксус... хотя, знаете, возможно, некоторым мухам всё-таки больше нравится уксус. — То есть в данном случае насекомое — это вы? — ...Это просто фигура речи. Его угрюмое лицо при этих словах снова заставило меня рассмеяться. Выходит, лорд Симеон всё-таки признаёт, что и сам немного странный, верно? При таких обстоятельствах особенно гордиться своим выбором ему не приходится. — Вы собираетесь смеяться вечно? — спросил он. Но чем сильнее он дулся, тем труднее мне было остановиться. — Пожалуйста, прекратите. — Но... лорд Симеон... вы такой очаровательный, когда дуетесь! Вот он — мужчина, который сказал, что любит меня. Ожившая мечта, прекрасный принц с красивым лицом и достойной улыбкой. Иногда он был строг, и те, кому доводилось испытать на себе его строгость, часто называли его демоном, но перед настоящими злодеями он всегда был готов расставить хитроумную ловушку. Лорд Симеон был замечательным человеком... сильным и порой пугающим. И всё же мои слова могли заставить его то покраснеть, то посинеть, потерять самообладание и даже закричать. Он показал мне и эту свою сторону — такую странную, такую милую, такую драгоценную для меня, что сердце едва выдерживало. Я была безмерно счастлива, что мне довелось увидеть всё это. Да... Я счастливее всех на свете! Такого счастья я не встречала даже на страницах книг! Я всё ещё никак не могла подавить смех, но тут лорд Симеон поднял руку к очкам... одним быстрым движением снял их и убрал в нагрудный карман. Впервые увидев его без очков, я мгновенно забыла о смехе и зачарованно уставилась на него. Как прекрасно. Когда он в очках, мне проще по нему фанатеть, а вот так я ещё непосредственнее чувствую, насколько он прекрасен. Сердце так и колотится. Но наслаждаться видом мне позволили совсем недолго. Лорд Симеон протянул руку и снял уже мои очки. Что? И мои тоже? Но я наконец смогла как следует увидеть его прекрасное лицо! Я хотела ещё немного посмотреть, пока оно не расплылось в мутное пятно! Однако оказалось, что я всё равно увижу его лицо очень ясно. Он обнял меня и придвинулся ближе. Гораздо ближе. Настолько, что даже без очков зрение уже ничего не размывало. Затем он наклонился, приближая лицо ещё сильнее. Теперь рассмотреть его мне точно ничто не мешало. Совсем ничто. Но он продолжал приближаться. Это вообще безопасно?! Его волосы коснулись моей щеки. В тот миг, когда я поняла, что чувствую его дыхание на губах, наши дыхания уже смешались. Сколько бы раз я ни читала об этом в историях и сколько бы сама ни писала подобные сцены, до сих пор всё это существовало лишь в моём воображении. Сердце бешено билось в этот прекрасный миг, и я вдруг поняла: теперь всё это происходит со мной наяву. Его сильные, надёжные руки обвили меня. Почувствовав это, я тоже обняла его. Я вытянула руки насколько могла, но всё равно не сумела обхватить его целиком. Его крупная, широкоплечая фигура была мне так дорога. Чувства, поднимавшиеся из самых глубин сердца, были немыслимо тёплыми и нежными. [[image:/storage/reader-images/3d9e2dc171de524ca57dbaf02a4d29e02b5672f2.jpg]] Когда он наконец отстранился, мне стало чуточку жаль расставаться с теплом его тела. Зато теперь я снова могла как следует рассмотреть его лицо, что само по себе было особым удовольствием. Я расплылась в широкой улыбке. Лорд Симеон фыркнул, а затем ответил мне той самой улыбкой, к которой я уже так привыкла. Я люблю его добрую, изящную улыбку. Люблю его серьёзность и искренность. Когда нужно, он умеет становиться тем грозным человеком с тёмными, мутными глубинами — и это я в нём тоже люблю. Иногда он чудаковатый и странный, и это тоже люблю. Я люблю в лорде Симеоне абсолютно всё. — Теперь я смогу с идеальной достоверностью писать не только боевые сцены, но и сцены поцелуев. Он ответил: — В конечном счёте вы именно такая, не правда ли? Следует ли мне предположить, что всю жизнь я буду служить вам источником справочного материала? — Да! Ведь именно вас я всегда хочу видеть рядом, чтобы смотреть на вас с максимально близкого расстояния. Я никому не уступлю это место у самого ринга. Он усмехнулся. — Билеты всё равно распроданы. Больше никого сюда не пустят. Мы оба тихонько рассмеялись и снова легко соприкоснулись губами. Птицы вернулись на поверхность пруда и теперь толпились вокруг еды, которую бросали в воду дети неподалёку. Мы снова пошли вперёд, наслаждаясь спокойным пейзажем. Я хочу вот так идти рядом с ним всегда. Когда пруд покроется льдом, когда начнёт таять снег, когда нас будут обжигать солнечные лучи и даже когда листья снова начнут опадать. Давайте вместе смотреть, как сменяются времена года — снова, снова и снова. Бесконечно, как бесконечна история, которую мы напишем вдвоём. Вы — человек, от которого я фанатею сильнее, чем от кого-либо на свете. Вы — самый дорогой мне человек во всём мире. И я буду смотреть на вас всегда — ближе всех на свете, прямо рядом с вами. ---------- Послесловие Послесловие Хочу поприветствовать и тех, кто читает меня впервые, и постоянных читателей. Очень приятно! Я Харука Момо. Если записать моё имя кандзи, оно выглядит как китайское, но уверяю вас: зовут меня не Тао Чуньхуа, а Харука Момо. Мне довелось написать немало книг — тонких и не очень, — но эта книга особенная: у неё есть штрихкод. Для меня это стало огромным сюрпризом и определённо вошло в десятку важнейших событий моей личной истории. Теперь понятно, почему мне никогда не везло в лотереях: весь мой скудный запас удачи ушёл сюда. Всё началось с довольно расплывчатой мысли: хочется написать совершенно шаблонную любовную историю со всеми классическими штампами. А потом всё просто стало развиваться само собой, и работа пошла дальше. Мне и в голову не приходило, что эта история заведёт меня так далеко, но всё так и случилось — и это принесло мне огромную радость и чувство глубокой благодарности. От всего сердца хочу сказать спасибо издательству Итидзинся за предоставленную возможность, моему редактору — за добрые и деликатные замечания, Маро — за невероятно прекрасные иллюстрации и, конечно же, всем вам, читателям. И ещё, хотя это, возможно, уже немного лишнее, хочу сказать пару слов о мире этой истории. В целом в основе сеттинга — Европа позднего Нового времени, точнее XIX век. Симеон и его товарищи-рыцари по сути кадровые военные, а название «рыцарь» сохраняется исключительно по традиции. При таком раскладе промышленная революция уже должна была произойти, а по миру — прокатиться волна механизации. Но лично у меня фанатеть от машин как-то не получается. Перестрелки и автомобильные погони меня тоже не слишком вдохновляют. Для меня настоящая героика — в том, как сталкиваются живые люди и как клинок сходится с клинком. С другой стороны, перенеси я действие в Средневековье, там было бы недостаточно пышности на мой вкус. Да, это эпоха без огнестрельного оружия — но и без развевающихся платьев с оборками и мужчин в очках. Туалетов тоже не было бы. Слишком многих нужных деталей не хватало бы. Так и получился странный мир, где вроде бы позднее Новое время, но нет ни огнестрельного оружия, ни автомобилей, ни паровозов. Зато книгопечатание есть — то есть печатный станок. Признаю, всё это довольно грубо сколочено. Простите. В общем, прошу просто закрыть глаза на эти детали и принять всё как историю о вымышленной стране с вымышленным прошлым. И ещё одна важная вещь. Романтика между мужчинами — не совсем моя тема. Больше всего мне нравится романтика между мужчиной и женщиной. Честное слово. В этой истории тема отношений между мужчинами появляется только как повод для шуток, так что прошу не возлагать на неё ни надежд, ни опасений. Эта история писалась на ходу: в неё вошло всё, что я люблю, и щедрая порция типичных элементов, которых ждёшь от подобных сюжетов. Остаётся только надеяться, что и вам, читателям, она пришлась по душе. Если из-за этой книги у вас хоть раз невольно вырвался смешок, для меня как для автора это большая честь. И наконец, хочу в последний раз поблагодарить всех, кто был причастен к этой истории. Большое вам спасибо. — Харука Момо Март 2017 года ----------