В другом мире
MrSss

Однажды Хару Тасика натыкается на то, во что обычный человек вряд ли поверил бы, — на самый настоящий портал в иной мир. И вместо того чтобы сделать вид, что ничего не случилось, он шагает внутрь.

По ту сторону его ждёт непривычная реальность: магия, монстры, города, авантюристы и люди, для которых всё это — будничная норма.

Возвращаться Хару особенно некуда, так что он решает задержаться и разузнать, что прячется за порталом. Так стартует его новая жизнь: первые шаги по чужой земле, знакомство с местными порядками и встречи с теми, кто скоро станет частью его пути.

====================

Шаг в неизвестность

Темнота.

Где-то в бесконечной пустоте раздавался равномерный гул, похожий на работу огромных машин.

Невидимые экраны вспыхивали один за другим.

— Субъект №472 готов?

— Почти. Синхронизация сознания завершена на 98,3%.

— Совместимость?

— Стабильна.

— Начинайте перенос.

На миг всё пространство озарила белая вспышка.

ПОДКЛЮЧЕНИЕ...

ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ...

ОШИБОК НЕ ОБНАРУЖЕНО.

— Надеюсь, этот справится...

Голоса исчезли так же внезапно, как появились.

***

Хару и не подозревал, что этот вечер станет последним в его привычной жизни.За окном медленно сгущались сумерки.

Последние лучи солнца ещё цеплялись за крыши домов, окрашивая их в тёплый оранжевый цвет, но

город уже постепенно погружался в вечернюю суету. Где-то вдалеке гудели машины, соседи сверху что-

то громко двигали по полу, а из открытого окна доносились детские голоса, постепенно растворявшиеся в

шуме улицы.

В небольшой квартире на четвёртом этаже пахло жареным рисом и соевым соусом.

— Да чтоб тебя... Юноша поморщился и резко отдёрнул руку от раскалённой сковороды.

— Ай! Ну кто вообще придумал делать ручки металлическими?! Он машинально сунул палец под

холодную воду, недовольно цокнул языком и посмотрел на сковороду так, словно именно она была

виновата во всех его жизненных неудачах.

— Вот увидишь... ещё немного — и я стану величайшим поваром Японии. Тогда ты первая попросишь

у меня автограф.

Ответом было лишь тихое шипение масла. Хару усмехнулся сам себе.

— Даже сковородка не верит... Он снова взял деревянную лопатку и осторожно перемешал рис.

Готовить приходилось довольно часто. Родители почти всегда задерживались на работе, поэтому к

подобным вечерам он давно привык. Конечно, можно было заказать что-нибудь с доставкой, но после

нескольких неудачных попыток убедить самого себя, что экономить — это хорошая идея, Хару

неожиданно обнаружил, что умеет готовить вполне сносно. Ну... по крайней мере, он пока ещё ни разу не

отравился. Телефон, лежавший на кухонном столе, завибрировал. На экране высветилось: Мама.

— Алло?

— Хару, привет. Уже поужинал?

— Почти. Если рис не объявит мне войну, то минут через пять. На другом конце трубки послышался

тихий смешок.

— Опять шутишь?

— Конечно. Если перестану шутить, станет скучно жить.

— Мы с папой сегодня снова задержимся. Не жди нас.

— Да я уже понял. Работайте спокойно. На несколько секунд повисла тишина.

— Только не ложись слишком поздно.

— Хорошо.

— И не сиди всю ночь за компьютером. Хару театрально закатил глаза, хотя мать этого видеть не

могла.

— Мам... мне восемнадцать.

— Именно поэтому я и напоминаю.

— Ладно-ладно. Обещаю.

— Люблю тебя.

— И я тебя. Разговор закончился. Несколько секунд Хару молча смотрел на потухший экран телефона.

— Всё-таки... могли бы хоть иногда приходить пораньше. Эти слова он произнёс уже совсем другим

голосом. Без привычной улыбки. Он выключил плиту, переложил рис в глубокую тарелку и направился в

свою комнату.

Как обычно. Ужин перед компьютером. Ничего необычного. Комната встретила его привычным

полумраком. Компьютер продолжал тихо гудеть после дневной загрузки обновлений. На столе лежала

недочитанная манга. Рядом — несколько фигурок персонажей из любимых аниме. На стене висел

календарь.

Обычный вечер. Обычная комната. Обычная жизнь. Хару поставил тарелку на стол.

— Так... Он потянулся к кнопке включения монитора... И замер. Что-то было не так. В комнате стало

слишком тихо. Настолько тихо, что он перестал слышать даже шум улицы за окном. Компьютерный

вентилятор ещё секунду назад работал... Теперь — нет. Электронные часы на столе показывали 19:43. Но

цифры больше не менялись. Хару медленно нахмурился.

— ...Чего? Он сделал осторожный шаг назад. Воздух перед письменным столом вдруг дрогнул.

Словно от сильной жары. Только... никакой жары не было. Искажение становилось всё больше. Оно росло

прямо в центре комнаты, будто кто-то невидимый раздвигал саму ткань пространства. По спине пробежал

холодок.

— Это... что ещё за... Хару нервно усмехнулся.

— Ладно... если это розыгрыш, то очень дорогой. Ответа не последовало.

Искажение медленно раскрылось. Из него не вырвался свет. Не донёсся странный голос. Не появилось

чудовище. Перед ним просто возникла идеально чёрная трещина в пространстве. Настолько чёрная, что

казалось, будто она поглощает даже свет комнаты. Хару стоял неподвижно.

Сердце билось всё быстрее. Любой нормальный человек сейчас должен был выбежать из квартиры.

Закрыть дверь. Вызвать полицию. Но... Он был восемнадцатилетним парнем, выросшим на фантастике,

играх и аниме. И первая мысль, которая пришла ему в голову, была совершенно другой.

На его лице медленно появилась улыбка.

— ...Да неужели?Хару не отрывал взгляда от чёрной трещины. Она не двигалась. Не расширялась. Не издавала ни

единого звука. Будто существовала здесь всегда.

— ... Он осторожно сделал шаг вперёд. Холодный воздух коснулся лица. Нет... Это был не ветер.

Скорее ощущение, будто рядом открыли дверь в помещение с совершенно другой температурой. Хару

протянул руку. Пальцы остановились всего в нескольких сантиметрах от тёмной поверхности.

— Даже не верится... Он нервно усмехнулся.

— Если сейчас отсюда вылезет какой-нибудь монстр, это будет очень обидно. Тишина. Ничего не

произошло.

— Либо у меня галлюцинации... Он глубоко вдохнул.

— ...либо мне невероятно повезло. В голове одна за другой всплывали сцены из десятков

просмотренных аниме. Грузовик. Круг призыва. Богиня. Перерождение. Магия. Гильдии. Приключения.

— Да ладно... На лице сама собой появилась широкая улыбка.

— Только не говорите, что... Он посмотрел на портал ещё раз.

— ...это действительно тот самый портал в другой мир? Даже произнести эти слова вслух казалось

смешным. Нормальный человек рассмеялся бы. Запаниковал. Позвонил бы в полицию. Но Хару... Хару

чувствовал совсем другое. Волнение. Предвкушение. Любопытство. Словно перед ним неожиданно

открылась дверь в мечту, о которой он даже не смел всерьёз думать.

Он тихо рассмеялся.

— Если мои друзья сейчас меня видят... То наверняка сказали бы: "Не смей туда лезть, идиот!"

— ...

— Именно поэтому я туда и полезу. Хару поставил тарелку с ещё тёплым ужином обратно на стол.

— Жалко... Он посмотрел на рис.

— Только приготовил. Надеюсь, когда вернусь, он ещё не остынет. Сказав это, он сам невольно

усмехнулся. Будто уже решил, что обязательно вернётся через пару часов. Он подошёл почти вплотную к

порталу. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышит весь дом.

— Ну... Он почесал затылок.

— Если это сон... То очень реалистичный. Если розыгрыш... То дорогой. Если магия... То... Он поднял

взгляд.

— Спасибо. И сделал шаг вперёд. Не было ощущения падения. Не было ослепительного света. Не

было боли. Лишь чувство, будто он на мгновение перестал существовать. Все звуки исчезли. Пропало

ощущение собственного тела. Время... Будто остановилось.

А затем... Вдох. Резкий. Глубокий. Хару широко раскрыл глаза. Перед ним раскинулось бескрайнее

голубое небо. Такое чистое, какого он никогда не видел в своём городе. В лицо ударил прохладный ветер.

Где-то неподалёку громко стрекотали незнакомые насекомые. Пахло свежей травой.

Влажной землёй. Лесом. Настоящим лесом. Не городским парком. Не маленькой рощей. А огромным,

живым лесом, уходящим за горизонт. Хару медленно поднялся. Одежда была той же. Телефон лежал в

кармане. Даже домашние тапочки... Он опустил взгляд.

— ...

— Серьёзно? Несколько секунд он молча смотрел на свои тапки. Потом громко рассмеялся.

— Ну конечно. Конечно! Попасть в другой мир... И забыть переобуться. Гений. Он хлопнул себя

ладонью по лбу.

— Молодец, Хару. Очень эпичное начало приключения. Рыцари оценят. Драконы тоже.

Он сделал несколько шагов вперёд. Трава приятно шуршала под ногами. Где-то далеко послышалось

пение птиц. Небо было настолько ярким, что глазам даже стало непривычно. Хару остановился. Медленно

повернулся назад. Портала... Не было. Улыбка постепенно исчезла.

— ... Он ещё раз осмотрелся. Ничего. Только деревья. Высокая трава. И бесконечный лес. Несколько

секунд он просто стоял. Затем медленно выдохнул. И впервые за всё время тихо произнёс:

— Кажется... Я действительно... В другом мире.Хару ещё раз медленно огляделся. Тишина. Настоящая. Не та, к которой привыкаешь в городе между

проезжающими машинами и далёким шумом улиц. Здесь тишина была... живой. Листья негромко

шелестели под порывами ветра. Где-то далеко стучал дятел. Незнакомые птицы переговаривались между

собой короткими мелодичными трелями.

— Красиво... Невольно вырвалось у него. Он глубоко вдохнул. Воздух оказался удивительно свежим.

Настолько чистым, что после городской жизни казалось, будто лёгкие впервые начали работать по-

настоящему.

— Если это сон... То просыпаться я точно не собираюсь. Он улыбнулся. Потом посмотрел на солнце.

— Ладно... Первое правило любого приключения... Не умереть в первые пять минут. Хару тихо

рассмеялся собственной шутке.

— Отличный план.

Он сделал несколько шагов по едва заметной тропинке. Теперь, когда первое волнение прошло,

начали появляться вполне логичные вопросы.

— А есть здесь вообще люди? Он оглянулся.

— Или мне придётся стать первым человеком, который умер в другом мире... просто потому что

заблудился. Тропа постепенно становилась шире. Кое-где попадались следы колёс. Будто совсем недавно

здесь проезжала телега. Хару остановился.

— Следы... Значит... Он присел на корточки. Коснулся отпечатка рукой.

— Люди всё-таки есть. Или... Очень хозяйственные медведи. Сам же своей шутке он тихо усмехнулся.

Вообще, паниковать почему-то совсем не хотелось. Наоборот. Каждая новая деталь лишь сильнее

убеждала его: Это действительно другой мир. И он сейчас находится прямо внутри него.

— Если здесь есть дорога... Значит... Она куда-то ведёт. Он поднялся.

— А дороги обычно ведут к людям. И уверенно пошёл вперёд. Минут через двадцать лес начал

постепенно редеть. Сквозь деревья пробивался дым. Хару сразу остановился.

— Дым? Он прищурился.

Нет. Не показалось. Тонкая серая струйка медленно поднималась вверх где-то совсем неподалёку.

Сердце забилось быстрее.

— Значит... Жилище? Он ускорил шаг. Потом ещё немного. И вскоре деревья расступились. Перед

ним открылась небольшая долина. Хару замер. Совсем недалеко виднелась небольшая деревня. Десятка

два аккуратных деревянных домов. Невысокие заборы. Поля пшеницы, лениво покачивавшиеся под

ветром. Несколько человек работали возле огородов. Дети бегали по улице, смеясь и гоняясь друг за

другом. Недалеко мужчина чинил колесо телеги. Из труб домов поднимался дым. Самый обычный

деревенский день. Именно эта обычность поразила Хару сильнее всего. Не было огромных золотых

дворцов. Не летали драконы. Никто не запускал огненные шары. Жизнь просто... шла своим чередом.

Будто этот мир существовал задолго до его появления. И будет существовать ещё очень долго после. Хару

широко улыбнулся.

— Вот оно... Настоящее начало. Он сделал шаг вперёд. И тут... Из-за ближайшего дома выбежала

маленькая девочка лет восьми. Она заметила незнакомца. Остановилась.

Несколько секунд внимательно его рассматривала. Потом громко закричала:

— Мам! Тут какой-то странный человек! Хару замер.

— Эй... Вообще-то это было немного обидно... Через пару секунд на улицу выглянули сразу несколько

взрослых. И взгляды всех одновременно остановились на юноше в футболке, домашних штанах... И

тапочках. Повисла неловкая тишина. Хару медленно поднял руку. Неловко улыбнулся. И произнёс

единственное, что пришло ему в голову:

— Эм... Здравствуйте? ... Никто не ответил.

----------

Первые шаги

Хару неловко продолжал стоять с поднятой рукой. Улыбка постепенно становилась всё менее

уверенной.

— Эм... Он кашлянул.

— Я не кусаюсь... Ответом ему вновь стала тишина. Жители деревни переглядывались между собой.

Пожилой мужчина, державший в руках молоток, сделал шаг вперёд.

— Кто ты такой? Голос прозвучал спокойно. Без угрозы. Но и без дружелюбия. Хару невольно

выпрямился.

— Меня зовут Хару. ... Повисла пауза. Мужчина нахмурился.

— И?

— И... всё. Несколько человек удивлённо переглянулись.

— Ты из какого города? Хару открыл рот... И снова закрыл его.

— ... "А ведь действительно." Он понятия не имел. Откуда он должен быть? Сказать правду?

"Я из Японии." Нет... Это вряд ли что-то объяснит.

— Я... Немного заблудился. Девочка, которая первой его заметила, тихо хихикнула.

— Очень сильно заблудился. Хару почесал затылок.

— Если честно... Да. Пожилой мужчина внимательно осмотрел незнакомца с головы до ног. Футболка.

Спортивные штаны. Странная обувь. Ничего похожего он раньше не видел.

— Это какая-то новая мода? Хару машинально посмотрел на свои тапочки.

— Вообще-то... Он вздохнул.

— Долгая история. Неожиданно вперёд вышла пожилая женщина. Невысокая. Седые волосы были

собраны в аккуратный пучок, а в руках она держала корзину с овощами. Она несколько секунд

внимательно смотрела на Хару. После чего неожиданно улыбнулась.

— Какой бы ни была эта история... Парень выглядит скорее потерянным, чем опасным. Мужчина

медленно кивнул.

— Возможно... Женщина подошла ближе.

— Ты голоден? Хару уже хотел ответить "нет", но именно в этот момент его желудок громко заурчал.

Настолько громко... Что услышали, кажется, все. ...

Повисла тишина. Хару медленно закрыл лицо ладонью.

— Предатель... Тихо пробормотал он. Несколько человек не удержались и рассмеялись. Даже тот

самый суровый мужчина едва заметно улыбнулся. Напряжение постепенно начало исчезать. Женщина

тихо усмехнулась.

— Пойдём. Накормим тебя.

— Правда?

— Конечно. В нашей деревне не принято оставлять голодных путников на улице. Хару облегчённо

выдохнул.

— Спасибо большое... Он уже собирался сделать шаг вперёд, как мужчина снова его остановил.

— Подожди. Хару вопросительно посмотрел на него.

— Ты всё ещё не ответил. Откуда ты пришёл? Юноша замолчал. Он понимал... Что правда прозвучит

как безумие. "Я вошёл в чёрный портал у себя дома и оказался здесь." Даже он сам не поверил бы в такую

историю час назад. Поэтому он честно ответил:

— Боюсь... Что если я расскажу правду... Вы мне всё равно не поверите. Мужчина несколько секунд

молча смотрел ему в глаза. Будто пытался понять, врёт парень или нет. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Не хочешь говорить — не говори. Но запомни.

Если собираешься остаться здесь хоть ненадолго... Ложь в нашей деревне быстро становится известна

всем. Хару улыбнулся.

— Тогда хорошо, что я действительно не соврал. Мужчина впервые за всё время слегка усмехнулся.

— Посмотрим. Он повернулся к остальным.

— Расходитесь. Здесь всё в порядке. Жители постепенно начали возвращаться к своим делам. Дети

ещё какое-то время с любопытством разглядывали незнакомца, после чего тоже убежали играть. Пожилая

женщина жестом пригласила Хару идти за ней.

— Кстати... Он догнал её.

— Я так и не спросил... Как называется эта деревня? Женщина удивлённо посмотрела на него.

— Ты действительно заблудился... Она мягко улыбнулась.

— Добро пожаловать в деревню Stone. Хару поднял взгляд на аккуратную деревянную вывеску возле

дороги. На ней простыми выжженными буквами было написано: 「Деревня Stone」 Он ещё раз посмотрел

на название. И почему-то улыбнулся.

— Stone... Значит... Вот с чего начинается моя новая жизнь.Пожилая женщина неспешно шла по узкой деревенской улице. Хару шагал рядом, не переставая

рассматривать всё вокруг. Каждый дом отличался от соседнего. Где-то сушилось бельё. Возле одного из

домов мальчишка старательно колол небольшие поленья под присмотром отца.

Чуть дальше женщина развешивала ароматные травы под навесом. Казалось... Каждый здесь чем-то

занимался.

— У вас очень спокойно. Женщина улыбнулась.

— Для деревни это лучший комплимент.

— У нас дома... Хару запнулся. "...дома." Он поймал себя на мысли, что уже начал разделять два мира.

— В моём... родном городе всё совсем иначе. Женщина не стала расспрашивать. Лишь понимающе

кивнула. Они подошли к небольшому дому с аккуратным деревянным крыльцом. Из трубы медленно

поднимался дым.

— Заходи. Хару нерешительно переступил порог. Внутри пахло свежим хлебом, травами и чем-то

ещё... Наверное, тушёными овощами. Он невольно улыбнулся.

Почему-то запах показался удивительно уютным.

— Садись. Женщина поставила корзину на стол.

— Сейчас что-нибудь приготовлю.

— Может, помочь? Она удивлённо посмотрела на него.

— Ты умеешь готовить? Хару гордо улыбнулся.

— Ну... Я пока никого не отравил. Женщина тихо рассмеялась.

— Уже неплохое начало.

— Значит, берёте помощником?

— Посмотрим. Она достала деревянную разделочную доску.

— Тогда нарежь вот это. Она протянула Хару несколько незнакомых овощей. Юноша внимательно их

осмотрел.

— Похожи на картошку... Только фиолетовые.

— Как они называются?

— Фирины.

— Фирины... Интересное название. Он взял нож. Несколько минут на кухне слышался лишь

негромкий стук. Женщина время от времени украдкой поглядывала на гостя. Парень действительно

старался. Не ленился. Не капризничал. Даже незнакомые продукты вызывали у него скорее интерес, чем

страх.

— Скажи... Вдруг произнесла она.

— Ты ведь не из соседнего королевства? Хару замер всего на мгновение.

— Нет.

— Я так и подумала. Он продолжил резать овощи.

— Простите... Но пока я не могу многое объяснить. Она спокойно кивнула.

— Иногда человеку нужно время. Этого ответа оказалось достаточно. Через несколько минут по

комнате распространился приятный аромат. Хару почувствовал, как желудок снова недовольно напомнил

о себе. Женщина поставила перед ним глубокую деревянную тарелку.

— Вот. Ешь. Хару осторожно попробовал ложку густого овощного рагу. ... Глаза медленно

округлились.

— Это... Очень вкусно. Женщина улыбнулась.

— Рада слышать.

— Нет, правда... Я не думал, что овощи могут быть настолько вкусными.

— Просто ты оказался очень голодным.

— Возможно... Но всё равно... Спасибо. Некоторое время они ели молча. За окном постепенно

начинало темнеть. Свечи наполняли комнату мягким тёплым светом. Хару неожиданно поймал себя на

мысли, что за последние несколько часов ни разу не почувствовал страха. Наоборот. Словно этот

странный мир... Пока что встречал его добрее, чем можно было ожидать. Женщина первой нарушила

молчание.

— Кстати... Меня зовут Элма. Хару поднял голову.

— Приятно познакомиться. Я — Хару. Элма тепло улыбнулась.

— Добро пожаловать в Stone. Надеюсь... Когда-нибудь ты сможешь назвать это место своим домом.

Хару посмотрел в окно. На небольшую деревню, освещённую редкими фонарями. И впервые за всё время

тихо ответил:

— Возможно...Деревенские улицы постепенно пустели.

Солнце почти скрылось за горизонтом, уступая место мягкому вечернему сумраку. В окнах домов

один за другим загорались тёплые огоньки, а над крышами неспешно поднимался дым от растопленных

печей. Элма неспешно шла впереди. Хару, заложив руки за голову, шагал следом.

— Stone ночью ещё красивее. Он оглядел деревню. В свете фонарей она казалась ещё уютнее. Будто

сошла со страниц старой сказки.

— Здесь всегда так тихо? Элма улыбнулась.

— Почти. Иногда приезжают торговцы. Иногда охотники. Бывает, путники. Но в целом... Мы любим

спокойную жизнь. Через несколько минут они остановились возле двухэтажного деревянного здания. Оно

было заметно больше остальных домов. Над входом покачивалась деревянная вывеска. На ней был

изображён небольшой фонарь. Без названия.

— Это...

— Постоялый двор. Ответила Элма.

— Здесь обычно останавливаются путешественники. Она открыла дверь. Тёплый свет сразу вырвался

наружу. Первое, что почувствовал Хару, — запах. Свежий хлеб. Жареное мясо. Какие-то пряности. И...

Яблочный пирог. Живот снова предательски заурчал.

— Да сколько можно... Пробормотал он себе под нос. Внутри оказалось неожиданно оживлённо.

Несколько человек спокойно ужинали. За дальним столом двое мужчин играли в какую-то

настольную игру с деревянными фигурками.

Пожилой музыкант негромко перебирал струны небольшого инструмента, наполняя помещение

спокойной мелодией. Кто-то смеялся. Кто-то обсуждал урожай.

Кто-то рассказывал историю о том, как вчера в лесу встретил кабана, который оказался быстрее его

самого. Никто не кричал. Не бил кружки. Не устраивал драки. Это было похоже... Скорее на большую

деревенскую гостиную. Из-за стойки выглянул высокий мужчина лет сорока.

Широкие плечи. Тёмные волосы, тронутые первой сединой. Добродушный взгляд.

— Элма? Не ожидал тебя увидеть так поздно.

— Привет, Дарен. Она слегка кивнула.

— У нас появился гость. Дарен перевёл взгляд на Хару. Молчание длилось всего секунду. Потом он

посмотрел... На футболку. На спортивные штаны. На тапочки. И негромко произнёс:

— Интересная одежда. Хару тяжело вздохнул.

— Уже начинаю привыкать слышать это. Дарен неожиданно рассмеялся. Громко. И совершенно

искренне.

— Ха-ха! Ну хоть чувство юмора у тебя есть. Это уже хорошо. Напряжение исчезло почти мгновенно.

Хару невольно улыбнулся.

— Стараюсь. Элма коротко объяснила ситуацию. Дарен всё время молча слушал. Когда она

закончила, он задумчиво почесал подбородок.

— Денег, как понимаю... Нет?

— Вообще нисколько. Честно признался Хару.

— Тогда... Хару сделал шаг вперёд.

— Если позволите... Я могу помочь. Дарен поднял бровь.

— Помочь?

— Да. Поработаю. Уберусь. Нарублю дров. Помою посуду. Что угодно. Не люблю жить за чужой

счёт. Дарен несколько секунд внимательно смотрел на него. После чего медленно улыбнулся.

— Знаешь... Обычно люди сначала спрашивают, нельзя ли переночевать бесплатно. А ты первым

делом предложил работать. Мне такие люди нравятся. Он протянул руку.

— Добро пожаловать. Меня зовут Дарен.

Я хозяин этого места. Хару крепко пожал её.

— Хару. Очень приятно познакомиться. Дарен кивнул в сторону кухни.

— Тогда договорились. После ужина поможешь мне немного закрыть двор. А взамен получишь

комнату наверху. И завтрак. Хару широко улыбнулся.

— По рукам. Дарен усмехнулся.

— Только... Есть одно правило.

— Какое?

— Не вздумай разбить мои кружки. Хару сделал максимально серьёзное лицо.

— Теперь это моя главная жизненная цель. Дарен снова громко рассмеялся. И вместе с ним

рассмеялись несколько посетителей. В этот момент Хару неожиданно понял одну простую вещь. Он

больше не чувствовал себя чужим. Пока ещё... Совсем немного. Но этот мир уже начал открывать перед

ним двери.

----------

Новые открытия

В постоялом дворе было тепло. Не только из-за печи, стоявшей у дальней стены, и не только из-за

мягкого света фонарей под потолком. Тепло здесь исходило от самих людей. От тихих разговоров за

столами. От смеха. От запаха ужина.

От того, как Дарен без лишней суеты двигался между стойкой и кухней, успевая одновременно

отвечать гостям, подавать тарелки и следить, чтобы никто не остался без добавки. Хару стоял у стены и

несколько секунд просто наблюдал.

— Ну что? Дарен поставил перед ним стопку деревянных кружек.

— Передумал?

— Что?

— Работать. Хару фыркнул.

— Я похож на человека, который сдаётся перед кружками? Дарен окинул его взглядом.

— В тапках?

— Это боевое снаряжение.

— Очень грозное.

— Ещё бы. Хару взял стопку кружек.

— Куда нести? Дарен кивнул в сторону кухни.

— Туда. Потом вернёшься, поможешь убрать со столов. Если справишься и ничего не разобьёшь,

возможно, доживёшь до завтрака.

— Слишком высокая ставка.

— Такова жизнь. Хару усмехнулся и направился на кухню. Внутри оказалось жарче, чем в общем

зале. Большой котёл тихо кипел над огнём. На столах лежали нарезанные овощи, связки трав и свежий

хлеб. Молодая девушка с короткими светлыми волосами быстро раскладывала порции по глубоким

тарелкам. Она заметила Хару и замерла.

— ... Хару тоже замер.

— Эм... привет? Девушка медленно посмотрела на кружки в его руках, потом на его одежду, потом на

тапочки.

— Ты новый работник?

— На одну ночь.

— В тапках? Хару тяжело вздохнул.

— Я чувствую, это будет преследовать меня всю жизнь. Девушка прыснула со смеху.

— Поставь кружки туда. Она указала на полку у стены.

— И если Дарен сказал помочь, то бери тряпку. Столы сами себя не вытрут.

— Команду понял. Хару поставил кружки, взял тряпку и уже собирался выйти, но девушка вдруг

спросила:

— Как тебя зовут?

— Хару.

— Мири.

— Приятно познакомиться, Мири.

— Посмотрим, будет ли приятно после того, как ты что-нибудь уронишь.

— Я постараюсь разрушить твои низкие ожидания.

— Лучше просто ничего не разрушай. Хару улыбнулся и вернулся в зал. Работа оказалась простой. Но

не лёгкой. Сначала он убрал со стола возле окна. Потом протёр скамью. Потом отнёс пустые тарелки на

кухню. Потом чуть не врезался в мужчину с огромной корзиной яблок. Потом извинился. Потом снова

извинился, потому что едва не наступил тому же мужчине на ногу. Через десять минут он понял, что в

постоялом дворе каждый человек знает, куда идёт, зачем идёт и что несёт. Кроме него.

— Осторожнее, герой. Произнёс кто-то за ближайшим столом. Хару повернулся. Трое мужчин сидели

над деревянной доской с маленькими каменными фишками. Один из них, широкоплечий и бородатый,

смотрел на него с насмешливым прищуром.

— Герой? Хару указал на себя.

— Я?

— Ну а кто ещё? Только герой может так смело броситься в бой с грязными тарелками. За столом

рассмеялись. Хару поставил руки в боки.

— Между прочим, эта битва ещё не окончена.

— И каков счёт?

— Я всё ещё жив. Тарелки тоже. Значит, пока ничья.

Мужчины снова рассмеялись. Бородатый поднял кружку.

— Неплохо отвечаешь, парень.

— Стараюсь не погибнуть в первый день. Эта фраза вырвалась сама. И на мгновение Хару осёкся. В

первый день. Он действительно был здесь всего первый день. Ещё утром он жил обычной жизнью.

Готовил ужин. Разговаривал с мамой по телефону. Думал, что максимум странного за вечер — это

подгоревший рис. А теперь он стоял в постоялом дворе деревни Stone, в мире, названия которого не знал,

и спорил с незнакомыми людьми о героической битве с посудой. Хару тихо усмехнулся.

— Что такое? Спросил бородатый.

— Да так. Он снова взял пустые тарелки.

— Просто день выдался насыщенный.

— Бывает. Мужчина сделал глоток.

— У путников всегда так. Путник. Хару почему-то понравилось это слово. Не потерявшийся. Не

странный. Не чужак. Путник. Он вернулся к работе. Постепенно люди начали привыкать к нему. Кто-то

просил передать хлеб. Кто-то благодарил. Кто-то спрашивал, откуда он. На такие вопросы Хару отвечал

уклончиво:

— Издалека. И это было правдой.

Настолько далёкой, что объяснять её не имело смысла. Ближе к ночи зал начал пустеть. Мири устало

опустилась на скамью у кухни и вытерла лоб рукавом.

— Для человека в тапках ты неплохо справился.

— Это был комплимент?

— Почти.

— Тогда принимаю. Дарен вышел из-за стойки, осмотрел зал и довольно кивнул.

— Ничего не разбил. Хару гордо выпрямился.

— Я же говорил. Боевое снаряжение.

— Не начинай. Дарен достал из-за стойки небольшой железный ключ и положил его на стол.

— Комната наверху. Последняя справа. Хару посмотрел на ключ. Почему-то этот маленький предмет

показался ему важнее, чем должен был. Комната. Ночлег. Место, где он сможет закрыть дверь и наконец

остаться наедине с мыслями.

— Спасибо. На этот раз он сказал это без шутки. Дарен заметил перемену в голосе и тоже не стал

шутить.

— Отдохни. Завтра поговоришь со старостой. Хару поднял взгляд.

— Со старостой?

— Сам понимаешь, парень. Дарен скрестил руки на груди.

— Не каждый день из леса приходит человек, который не знает, где находится, не имеет денег,

документов и носит обувь, в которой даже до колодца не ходят.

— Удар ниже пояса.

— Зато честно. Хару вздохнул.

— Ладно. Поговорю.

— Бояться нечего. Староста у нас человек спокойный.

— Надеюсь. Дарен кивнул на лестницу.

— Иди спать, Хару. Юноша взял ключ. Поднялся на второй этаж. Коридор был узким, тихим и пах

деревом. Он нашёл последнюю дверь справа, вставил ключ и вошёл. Комната оказалась маленькой.

Кровать. Стол. Стул. Узкое окно. На столе стояла свеча. Ничего лишнего. Хару закрыл дверь. И только

тогда вся усталость навалилась сразу. Он сел на край кровати. Посмотрел на свои руки. Потом на окно. За

ним темнело небо другого мира.

— Ну вот... Он тихо выдохнул.

— Первый день. Хару достал телефон. Экран не включился. Он нажал кнопку ещё раз. Ничего.

— Разрядился? Нет. Батарея ещё была. Просто связи не было. Сети не было. Да и как она могла быть?

Он долго смотрел на чёрный экран. Потом убрал телефон обратно.

— Мам... Слово прозвучало почти неслышно. Хару лёг на кровать, уставившись в потолок. Днём он

улыбался. Шутил. Держался бодро. Но сейчас, в тишине маленькой комнаты, впервые стало по-

настоящему ясно: он не знал, как вернуться. Не знал, где находится. Не знал, почему именно он оказался

здесь. И не знал, что ждёт его завтра. Несколько минут он молчал. Потом медленно повернулся на бок.

— Ничего... Он закрыл глаза.

— Разберусь. Это прозвучало неуверенно. Но всё же прозвучало. А значит, пока этого было

достаточно.Хару проснулся не сразу. Сначала ему показалось, что он снова дома.

Будто сейчас откроет глаза, увидит потолок своей комнаты, услышит тихий гул компьютера,

недовольно вспомнит про забытый на столе ужин и, возможно, посмеётся над самым странным сном в

своей жизни. Но потолок был другим. Деревянным. С неровными балками, между которыми тонкими

полосами пробивался утренний свет.

Хару несколько секунд молча смотрел вверх. Потом медленно моргнул.

— Ага… Он тяжело выдохнул.

— Значит, не сон. Он сел на кровати. Комната была такой же маленькой, как и вчера вечером: стол,

стул, узкое окно, аккуратно сложенное одеяло. Ничего лишнего. И всё же сейчас она казалась ему почти

роскошью. По крайней мере, здесь была кровать. А не лес.

И не земля. Хару потянулся, хрустнул шеей и посмотрел в окно. Stone уже просыпалась.

По улице неторопливо шла женщина с корзиной белья. У соседнего дома мальчишка пытался донести

ведро воды, расплёскивая половину по дороге. Где-то кукарекал петух. Из труб поднимался дым.

Обычное утро. Только не его мира. Хару нащупал телефон в кармане, достал его и снова нажал кнопку

включения.

Экран остался чёрным.

— Ну да… Он убрал телефон обратно.

— Было бы слишком удобно. Несколько секунд он сидел молча. Потом хлопнул себя по щекам.

— Ладно, Хару. Соберись. Он встал.

— Первый день ты пережил. Уже неплохо. Потом опустил взгляд на тапочки.

— Хотя твой внешний вид всё ещё требует серьёзной сюжетной доработки. Когда Хару спустился

вниз, в зале уже пахло свежим хлебом. Постоялый двор выглядел совсем иначе, чем вечером. Вчера он

был тёплым и шумным, наполненным разговорами. Сейчас же всё было спокойнее. За несколькими

столами сидели ранние посетители. Кто-то ел кашу. Кто-то пил горячий напиток из глиняной кружки. У

стойки Дарен что-то записывал в небольшую тетрадь. Мири несла поднос с тарелками и, заметив Хару,

прищурилась.

— О, герой посуды проснулся. Хару зевнул и поднял руку в приветствии.

— Герой посуды требует завтрак.

— Герой посуды вчера заработал завтрак, так что имеет право.

— Звучит достойно. Мири поставила перед ним тарелку с горячей кашей, кусок хлеба и кружку

травяного напитка.

— Ешь. Дарен сказал, после завтрака поведёт тебя к старосте. Хару взял ложку.

— Он серьёзно?

— Конечно. Ты думал, странный парень из леса просто переночует и дальше будет гулять по деревне?

— Я надеялся на вариант, где меня сразу признают легендарным избранным. Мири посмотрела на его

тапочки.

— В таком виде? Хару медленно опустил взгляд.

— Ты больно бьёшь.

— Я честная.

— Это ещё хуже. Мири усмехнулась и ушла к другому столу. Хару попробовал кашу. Она оказалась

простой, но очень вкусной. Горячей. Сытной. Немного сладкой. Он ел медленнее, чем обычно. Не потому

что хотел растянуть завтрак. А потому что впервые за последние сутки понял: пока он ест, ничего плохого

не происходит. Нет порталов. Нет чёрных трещин. Нет неизвестности. Просто завтрак. В новом мире.

Дарен подошёл ближе, когда Хару почти закончил.

— Как спалось?

— Неплохо. Лучше, чем я ожидал.

— Ожидал ночёвку под деревом?

— Если честно, вчера я вообще ничего не ожидал. Дарен усмехнулся.

— Понимаю. Он сел напротив.

— Староста уже знает, что у нас появился новый гость. Хару замер с ложкой в руке.

— Быстро у вас новости расходятся.

— Это деревня. Дарен пожал плечами.

— Здесь новости бегают быстрее детей.

— Значит, все уже знают про тапочки?

— Все. Хару медленно прикрыл глаза.

— Моя репутация погибла, даже не успев родиться. Дарен тихо рассмеялся.

— Не драматизируй. В Stone люди любят хорошие истории. А ты уже стал одной из них.

— Не уверен, что хотел такой славы.

— Славу не выбирают. Хару посмотрел на него с подозрением.

— Почему это прозвучало мудро?

— Потому что я старше тебя.

— Удобное объяснение. Дарен откинулся на спинку стула и стал серьёзнее.

— Но если без шуток, староста просто хочет поговорить. Узнать, кто ты, откуда, есть ли у тебя

проблемы и не принесёшь ли ты проблемы нам. Хару кивнул.

— Справедливо.

— Хороший ответ.

— Я стараюсь выглядеть ответственным. Дарен посмотрел под стол.

— В тапках?

— Всё. Я понял. Это теперь моя судьба. Дарен улыбнулся, но уже через секунду его взгляд смягчился.

— Хару. Юноша поднял голову.

— Ты вчера почти ничего не рассказал. И я не буду давить. Элма тоже не стала. Но староста может

задать вопросы прямо. Хару медленно положил ложку.

— Я понимаю.

— И?

— Я не хочу врать.

— Это хорошо.

— Но если я расскажу всё как есть, вы решите, что я сумасшедший. Дарен некоторое время молча

смотрел на него. Потом ответил:

— Вчера вечером ты вошёл сюда в одежде, которую я видел впервые в жизни, без денег, без сумки,

без оружия, без обуви для дороги и при этом предложил работать за ночлег.

Он сделал паузу.

— Поверь, парень, планка странности уже довольно высокая. Хару тихо рассмеялся.

— Тогда мне, возможно, есть куда падать.

— Или подниматься. Эта фраза прозвучала неожиданно серьёзно. Хару посмотрел на Дарена

внимательнее. Хозяин постоялого двора поднялся.

— Доедай. Потом пойдём. Дом старосты стоял ближе к центру деревни. Он не был роскошным, но

отличался от остальных домов размером и ухоженным крыльцом. Возле входа висели связки сушёных

трав, а рядом стояла длинная скамья, на которой, вероятно, часто сидели жители, ожидая разговора. Хару

шёл рядом с Дареном и пытался не выглядеть слишком напряжённым. Получалось плохо.

— Ты будто на суд идёшь.

— А это не суд?

— Нет.

— Точно?

— Почти.

— Спасибо, стало легче. Дарен постучал в дверь. Ответ прозвучал почти сразу:

— Войдите. Внутри пахло деревом, бумагой и травяным чаем. За широким столом сидел пожилой

мужчина с короткими седыми волосами и спокойными серыми глазами. Он не выглядел грозным. Скорее

уставшим человеком, который за долгие годы привык решать чужие проблемы раньше своих. На столе

перед ним лежали несколько листов, деревянная печать и раскрытая карта окрестностей. Мужчина поднял

взгляд.

— Значит, это ты. Хару невольно выпрямился.

— Да. Меня зовут Хару. Староста внимательно посмотрел на него.

Не осуждающе. Не подозрительно. Просто внимательно.

— Меня зовут Каэль. Я староста Stone. Хару слегка поклонился.

— Приятно познакомиться. Каэль указал на стул напротив.

— Садись, Хару. Дарен остался стоять у стены, скрестив руки на груди. Хару сел. Несколько секунд в

комнате было тихо. Староста сложил руки перед собой.

— Мне рассказали, что вчера ты вышел из леса со стороны старой дороги.

— Да.

— Без вещей.

— Да.

— Без денег.

— Тоже да.

— И без понимания, где находишься. Хару поморщился.

— Если сказать так, звучит совсем плохо.

— А если сказать иначе?

— Тогда я… путешественник, у которого немного неудачно началось путешествие. Каэль посмотрел

на Дарена. Дарен едва заметно пожал плечами.

— Он такой и есть. Староста снова перевёл взгляд на Хару.

— Ты не похож на разбойника.

— Спасибо?

— Но и на обычного путника ты тоже не похож. Хару молча кивнул.

— Поэтому я спрошу прямо. Каэль немного наклонился вперёд.

— Откуда ты пришёл?

Хару ожидал этот вопрос. Но всё равно не был к нему готов. Он посмотрел на свои руки. Потом на

карту на столе. На маленькие линии дорог. На отметки деревень. На названия, которых он не знал. И

вдруг понял, насколько глупо прозвучит правда. Но врать он действительно не хотел.

— Из очень далёкого места. Каэль не перебивал.

— Настолько далёкого, что я не знаю, есть ли оно вообще в этом мире. Дарен чуть заметно

нахмурился. Староста же остался спокоен.

— Продолжай. Хару глубоко вдохнул.

— Вчера вечером я был дома. В своей комнате. Потом… появился разлом. Или портал. Я не знаю, как

это правильно назвать. Я прошёл через него и оказался в лесу рядом с вашей деревней. Он приготовился к

смеху. К недоверию. К вопросу, не ударялся ли он головой. Но Каэль не засмеялся. Дарен тоже. Тишина

стала немного тяжелее. Староста медленно провёл пальцами по краю стола.

— Портал, говоришь… Хару поднял взгляд.

— Вы мне верите?

— Я верю, что ты рассказываешь то, что считаешь правдой.

— Это… дипломатичный ответ.

— Я староста. Мне положено. Хару впервые за разговор улыбнулся. Каэль тоже слегка улыбнулся, но

тут же снова стал серьёзным.

— В нашем мире есть магия. Есть артефакты. Есть вещи, которые обычный человек за всю жизнь

может ни разу не увидеть, но это не значит, что их не существует.

Хару замер.

— Магия?.. Староста внимательно посмотрел на него.

— Ты действительно ничего не знаешь.

— Я начинаю понимать, что не знаю вообще ничего.

— Тогда начнём с простого. Каэль развернул карту так, чтобы Хару мог её видеть.

— Это окрестности Stone. Наша деревня небольшая. Мы живём землёй, охотой и торговлей с

ближайшим городом. Он указал на отметку северо-восточнее.

— Здесь находится Wist. Хару повторил название почти шёпотом:

— Wist…

— Крупный город. Там есть рынок, кузницы, лавки, храм, стража и отделение Гильдии авантюристов.

При слове “гильдия” Хару заметно оживился. Дарен это заметил и усмехнулся.

— Вот, теперь глаза загорелись.

— Ну… Хару попытался сохранить серьёзный вид.

— Гильдия авантюристов звучит довольно важно.

— Для многих так и есть. Каэль кивнул.

— Авантюристы выполняют задания. Охраняют караваны, собирают редкие травы, охотятся на

монстров, ищут пропавших людей, помогают деревням. Хару молча слушал. Чем больше говорил

староста, тем яснее становилась одна простая мысль. Этот мир не просто существовал. В нём можно было

жить. И найти себе место.

— То есть… Хару осторожно спросил:

— Если человек ничего здесь не имеет, он может стать авантюристом? Каэль посмотрел на него чуть

внимательнее.

— Теоретически.

— А практически?

— Практически — авантюристы часто умирают. В комнате стало тихо. Улыбка Хару немного

померкла.

— Вот это уже звучит менее вдохновляюще.

— Так и должно. Староста сложил карту.

— Романтические истории любят рассказывать о славе, наградах и великих подвигах. Но большинство

заданий — это грязь, холод, усталость и риск. Дарен добавил:

— А ещё плохая еда в дороге.

— Это страшнее монстров?

— Иногда. Хару усмехнулся, но быстро снова стал серьёзным. Каэль продолжил:

— Но если ты действительно оказался здесь один, без денег и без возможности вернуться… Он сделал

паузу.

— Тогда тебе нужно решить, кем ты хочешь стать. Хару опустил взгляд. Кем стать? Ещё вчера он был

обычным восемнадцатилетним парнем. Школа. Дом. Ужин. Мама. Компьютер. Манга на столе. А теперь

перед ним лежала карта другого мира, и пожилой староста спрашивал, кем он хочет быть. Ответ должен

был быть сложным. Но почему-то внутри всё оказалось удивительно просто. Хару медленно поднял

голову.

— Я хочу увидеть Wist. Дарен тихо хмыкнул. Каэль не удивился.

— Почему?

Хару задумался.

— Потому что… Он посмотрел в окно. На улицы Stone. На людей, которые приняли его, хотя не были

обязаны.

— Здесь мне помогли. Накормили. Дали крышу. Не выгнали, хотя могли. Он снова посмотрел на

старосту.

— Я не хочу просто сидеть и ждать, пока кто-то решит мои проблемы. Если в этом мире есть способ

заработать, помогая людям… я хочу попробовать. Каэль долго молчал. Потом медленно кивнул.

— Хороший ответ. Хару выдохнул. Только сейчас понял, что всё это время задерживал дыхание.

— Но сегодня ты никуда не пойдёшь.

— Что?

— Ты не знаешь дороги. Не знаешь местных правил. Не знаешь цен. У тебя нет подходящей одежды и

обуви. Хару посмотрел вниз.

— Опять тапочки…

— Да. Дарен довольно кивнул.

— Они стали частью твоей личности.

— Я начинаю их ненавидеть. Каэль поднялся из-за стола.

— Сегодня ты останешься в Stone. Поможешь Дарену или Элме, если они попросят. А вечером мы

подготовим для тебя всё необходимое на дорогу. Хару удивлённо посмотрел на него.

— Вы… поможете мне?

— Мы не отправляем людей в путь босыми.

— Я не босой. Дарен кашлянул. Хару вздохнул.

— Ладно. Почти босой. Каэль впервые улыбнулся по-настоящему.

— Завтра утром отправишься в Wist.

Хару почувствовал, как внутри поднимается волнение. Уже не такое безумное, как перед порталом.

Другое. Более спокойное. Более настоящее.

— Спасибо. Каэль кивнул.

— Не благодари слишком рано. Дорога до Wist безопаснее лесных троп, но всё равно требует

осторожности.

— Понял.

— И ещё, Хару. Юноша остановился у двери.

— Да? Староста посмотрел на него внимательно.

— Если всё, что ты сказал, правда… то появление здесь может быть не случайностью. Хару замер.

Эти слова прозвучали слишком серьёзно. Слишком точно.

— Что вы имеете в виду? Каэль не ответил сразу.

— Пока ничего. Он опустил взгляд на карту.

— Просто будь осторожен. Хару медленно кивнул.

— Хорошо. Он вышел из дома вместе с Дареном. Утренний свет ударил в глаза. Stone жила своей

обычной жизнью. Но для Хару всё уже изменилось. Теперь у него появилась цель. Wist. Гильдия.

Авантюристы. И первый настоящий шаг в этом мире.

----------

Город возможностей

После разговора со старостой Хару вернулся к постоялому двору уже другим человеком. Нет, внешне

почти ничего не изменилось. Он всё ещё был в той же футболке. В тех же домашних штанах. И, к

огромному сожалению собственной гордости, всё ещё в тапках. Но внутри будто появилась тонкая нить,

указывающая направление.

Wist. Город. Гильдия. Авантюристы. Слово звучало в голове так приятно, что Хару несколько раз

ловил себя на глупой улыбке.

— У тебя лицо странное. Мири стояла у входа в постоялый двор с корзиной чистого белья. Хару

моргнул.

— В каком смысле?

— Такое, будто ты одновременно придумал великую идею и не понял, как её выполнить.

— Это называется мечта.

— Это называется проблемы.

— Ты слишком практичная.

— А ты слишком довольный для человека, у которого нет денег. Хару открыл рот. Потом закрыл.

— Удар был точный. Мири довольно кивнула.

— Знаю. Изнутри донёсся голос Дарена:

— Хару! Раз уж ты всё равно стоишь без дела, иди сюда.

— Я не стоял без дела.

— Значит, теперь будешь стоять с пользой. Хару вздохнул.

— В этом мире слишком быстро нашли моё слабое место.

— Какое?

— Бесплатный труд. Мири усмехнулась и пошла дальше. Дарен выдал ему работу без лишних

церемоний. Сначала нужно было принести воды.

Потом нарубить немного дров. Потом помочь Мири развесить бельё. Потом отнести Элме мешок с

мукой, который, по словам Дарена, “совсем лёгкий”. Мешок оказался не лёгким. Совсем.

Хару шёл по улице Stone, обхватив его двумя руками, и пытался сохранить лицо человека, который

полностью контролирует ситуацию. Получалось плохо.

— Всё в порядке? Спросила проходившая мимо пожилая женщина.

— Абсолютно. Хару сделал ещё шаг.

— Я просто решил познакомиться с местной землёй поближе. Мешок чуть не выскользнул. Женщина

рассмеялась.

— Ты тот самый парень из леса?

— Уже легенда?

— Уже история.

— Я надеялся на более героическое начало.

— В следующий раз выходи из леса не в тапках. Хару остановился.

— Даже вы?.. Женщина с улыбкой пошла дальше.

— В Stone новости живут дольше людей.

— Прекрасно... Пробормотал Хару.

— Я увековечен. Когда он наконец добрался до дома Элмы, руки уже дрожали. Элма открыла дверь и

сразу всё поняла.

— Дарен сказал, что мешок лёгкий?

— Он солгал мне в лицо.

— Значит, ты быстро учишься. Она помогла ему поставить мешок у стены и жестом пригласила

войти.

— Садись. Передохни.

— Я не устал.

Элма посмотрела на него спокойно. Хару продержался три секунды.

— Ладно, устал. Он сел за стол. Элма поставила перед ним кружку с прохладным напитком.

— Дарен сказал, завтра ты уходишь в Wist. Хару взял кружку обеими руками.

— Да. Слово прозвучало неожиданно серьёзно. Элма это заметила.

— Боишься? Хару хотел сразу ответить “нет”. Даже почти открыл рот. Но потом посмотрел в кружку

и честно сказал:

— Немного. Элма мягко улыбнулась.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Только дураки совсем не боятся дороги, которую не знают.

— Значит, я пока не дурак.

— Пока нет.

— Почему все в этой деревне умеют так больно шутить?

— Ты быстро стал своим. Хару замолчал. Эта фраза задела сильнее, чем он ожидал. Своим. Он был

здесь меньше суток. Но это слово почему-то оказалось тёплым. Элма тем временем достала из сундука

тёмный дорожный плащ. Старый. Местами потёртый. Но крепкий.

— Возьми. Хару поднял голову.

— Нет-нет, я не могу...

— Можешь.

— Но у меня нет денег.

— Я не продаю. Элма положила плащ на стол.

— Он принадлежал моему сыну. Сейчас ему уже не нужен. Хару замер. Он не сразу понял, что

именно она сказала. Или, скорее, не решился уточнить. Элма заметила его взгляд, но не стала объяснять.

— Плащ крепкий. От ветра защитит. От дождя тоже, если дождь не слишком злой. Хару осторожно

провёл пальцами по ткани.

— Вы уверены?

— Да.

— Тогда... Он медленно кивнул.

— Спасибо. Я верну его. Элма посмотрела на него внимательно.

— Лучше вернись сам. Хару поднял взгляд. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Потом он улыбнулся. Уже без самоуверенности. Просто тепло.

— Обещаю. К вечеру у Хару появился небольшой свёрток с едой, старый дорожный плащ и карта, на

которой Каэль аккуратно отметил дорогу до Wist. Но одна проблема оставалась нерешённой. Обувь.

Дарен стоял у стойки постоялого двора, держа в руках пару старых кожаных ботинок. Хару смотрел на

них с подозрением.

— Они точно безопасны?

— Это ботинки, Хару.

— Некоторые вещи выглядят безобидно, пока не наденешь.

— Ты до сих пор ходишь в тапках.

— Мои тапки хотя бы не притворяются оружием пыток. Мири, стоявшая рядом, скрестила руки на

груди.

— Хочешь идти до Wist в тапках? Хару открыл рот. Потом посмотрел на свои ноги. Потом на

ботинки. Потом снова на ноги.

— Я чувствую, что проигрываю. Дарен положил ботинки перед ним.

— Они старые, но крепкие. До города дойдёшь.

— А если я умру?

— Значит, не дойдёшь.

— Поддержка великолепная. Хару всё же надел ботинки. Они оказались чуть великоваты. И жёсткие.

Очень жёсткие. Он сделал шаг. Потом второй.

— Ну? Спросил Дарен. Хару застыл.

— Кажется, мои ноги начали новую жизнь отдельно от меня. Мири прыснула со смеху.

— Привыкнешь.

— Мне уже говорили это про другой мир.

— И как? Хару посмотрел на зал постоялого двора. На Дарена. На Мири. На Элму, которая сидела у

окна с чашкой горячего напитка. На людей, которые ещё вчера были чужими.

— Пока... Он улыбнулся.

— Получается.

Дарен довольно кивнул.

— Вот и хорошо. Он протянул Хару небольшой холщовый мешочек.

— Здесь немного еды на дорогу. Хлеб, сушёное мясо, яблоки.

— Дарен...

— Не спорь.

— Я даже не начал.

— Я заранее. Хару взял мешочек.

— Спасибо. Дарен посмотрел на него чуть строже.

— В Wist будь осторожен. Город — не деревня. Там люди разные. Кто-то поможет, кто-то попытается

воспользоваться твоей наивностью.

— Я не такой уж наивный. Мири и Дарен одновременно посмотрели на него. Хару нахмурился.

— Что? Мири первой отвела взгляд.

— Ничего. Дарен кашлянул.

— Совсем ничего.

— Я вас обоих запомнил. Элма тихо рассмеялась. Хару сел за ближайший стол и развернул карту.

Дорога до Wist казалась не такой уж длинной. Линия от Stone тянулась через поля, потом вдоль леса,

затем к мосту через небольшую реку и дальше — к отметке города. Всего лишь линия на бумаге. Но для

Хару она выглядела как начало огромного приключения.

— Значит... Он провёл пальцем по маршруту.

— Завтра. Дарен поставил перед ним тарелку горячего ужина.

— Завтра. Хару долго смотрел на карту.

Потом поднял взгляд.

— Дарен.

— М?

— В Wist есть места, где покупают одежду?

— Конечно. Ателье, лавки, торговцы тканями. А что? Хару опустил взгляд на свою футболку. Провёл

пальцами по ткани. Обычная вещь из его мира. Но здесь... Ни у кого не было ничего похожего.

— Думаю... Эта одежда может стоить денег. Дарен прищурился.

— Возможно.

— Правда?

— Ткань странная. Швы тоже. Если найдёшь хорошего мастера, он может заинтересоваться. Хару

медленно улыбнулся.

— Значит, у меня всё-таки есть стартовый капитал. Мири посмотрела на него с сомнением.

— Ты собираешься продать свою одежду?

— Не всю же сразу.

— Надеюсь.

— Хотя...

— Хару.

— Шучу-шучу. Дарен покачал головой.

— Главное — не дай себя обмануть. В городе за редкие вещи могут дать хорошие деньги. А могут

дать медяк и сказать, что тебе повезло. Хару кивнул.

— Понял. Он ещё раз посмотрел на свою одежду. Ещё утром она казалась ему просто смешной

проблемой. Теперь же — шансом. Первым. Маленьким.

Но настоящим.

— Wist... Он тихо произнёс название города. И впервые почувствовал, что завтрашняя дорога — это

не просто попытка выжить. Это выбор. Его первый выбор в этом мире.Ночь прошла спокойно. Слишком спокойно.

Хару даже несколько раз просыпался, ожидая, что сейчас произойдёт что-то странное: снова

откроется портал, раздастся загадочный голос, появится сияющее окно с надписью вроде «Добро

пожаловать в новый мир!». Но ничего не случилось.

За окном лишь тихо шелестели листья, где-то далеко перекликались ночные птицы, а старый

постоялый двор поскрипывал, будто тоже видел сон. К утру Хару понял одну простую вещь. Другой мир

не собирался каждый час доказывать, что он другой. Он просто существовал. И от этого казался ещё

реальнее.

Когда Хару спустился вниз, Дарен уже ждал его у стойки. На столе лежал небольшой дорожный

свёрток, карта и кожаный фляг.

— Доброе утро.

— Доброе… Хару зевнул.

— Хотя я всё ещё не уверен, что утро может быть добрым, если оно начинается так рано. Дарен

усмехнулся.

— Привыкай. Дорога любит тех, кто выходит до жары.

— Дорога уже звучит как строгий учитель.

— В каком-то смысле так и есть. Мири появилась из кухни с тарелкой горячей каши.

— Ешь быстрее, герой Wist. Хару сел за стол.

— Уже повысили? Вчера был герой посуды.

— Повышение за выслугу одной ночи.

— Наконец-то мои таланты признали. Мири поставила перед ним тарелку.

— Не обольщайся. Если вернёшься — снова будешь мыть кружки. Хару поднял ложку, как меч.

— Я приму этот вызов.

— Только попробуй не вернуться. Сказала она неожиданно тихо. Хару замер. Мири тут же

отвернулась, будто сказала что-то лишнее.

— Ешь уже. Остынет. Он посмотрел на неё внимательнее. Потом мягко улыбнулся.

— Вернусь.

— Кто тебя просил отвечать?

— Никто.

— Вот и молчи.

— Слушаюсь. Дарен, наблюдавший за этим со стороны, едва заметно улыбнулся. После завтрака Хару

вышел на улицу. Stone уже просыпалась. Солнце только поднималось над крышами, окрашивая деревню

мягким золотым светом. Воздух был прохладным, свежим, пах травой, дымом и утренней росой. У входа

в постоялый двор стояла Элма. В руках она держала небольшой тканевый мешочек.

— Я думал, вы ещё спите.

— В моём возрасте рано просыпаться легче, чем поздно засыпать. Хару не нашёлся, что ответить, и

просто улыбнулся. Элма протянула ему мешочек.

— Возьми.

— Что это?

— Несколько лепёшек. И немного сушёных ягод. Хару осторожно взял мешочек.

— Вы уже дали мне плащ. Я не могу постоянно брать у вас вещи.

— Можешь.

— Но…

— Хару. Она посмотрела на него спокойно, но так, что спорить сразу стало труднее.

— Иногда помощь нужно просто принять.

Он опустил взгляд.

— Спасибо.

— Лучше скажи это, когда вернёшься. Хару чуть крепче сжал мешочек.

— Тогда скажу дважды. Элма улыбнулась. К ним подошёл Каэль. Староста держал в руках

сложенную карту и небольшой деревянный жетон с выжженным знаком деревни.

— Это для городских ворот. Хару удивлённо посмотрел на жетон.

— Пропуск?

— Скорее подтверждение, что ты пришёл из Stone и не являешься бродягой без имени. Дарен

кашлянул.

— Хотя технически… Хару быстро повернулся к нему.

— Даже не начинай. Дарен поднял руки.

— Молчу. Каэль передал жетон Хару.

— Покажешь страже у ворот Wist. Скажешь, что тебя направил староста Stone. Этого должно хватить,

чтобы тебя пропустили без лишних вопросов.

— А если не хватит?

— Тогда отвечай честно. Хару задумался.

— Это уже один раз почти сработало.

— Значит, попробуешь снова. Каэль развернул карту и ещё раз показал маршрут.

— Идёшь по главной дороге. До развилки не сворачиваешь. После старого каменного моста

держишься левой стороны. Если выйдешь утром, ближе к вечеру должен увидеть стены Wist.

— А если не увижу?

— Значит, свернул не туда.

— Обнадёживает.

— Поэтому не сворачивай. Хару кивнул.

— Понял.

Мири, стоявшая у двери постоялого двора, скрестила руки на груди.

— И не доверяй первым встречным.

— Но я же доверился вам.

— Вот именно. Один раз тебе уже повезло. Не наглей.

— Жестоко, но логично. Дарен подошёл ближе и протянул Хару маленький нож в простых

деревянных ножнах. Хару удивлённо замер.

— Это…

— Не оружие героя, не меч легенды и не великая реликвия. Дарен вложил нож ему в руку.

— Просто дорожный нож. Хлеб разрезать, верёвку, ветку. В дороге пригодится. Хару медленно

кивнул.

— Спасибо.

— И не размахивай им перед кем попало.

— Я похож на человека, который будет размахивать ножом перед кем попало? Молчание. Дарен

посмотрел на Мири. Мири посмотрела на Элму. Элма мягко отвела взгляд. Хару нахмурился.

— Да что с вами не так?

— Ничего. Сказал Дарен.

— Просто береги себя. Шутка растворилась в утреннем воздухе. На секунду стало тихо. Хару вдруг

понял, что прощаться тяжелее, чем он ожидал. Он провёл в Stone всего одну ночь. Один вечер. Одно утро.

Но именно здесь его не прогнали. Здесь его накормили. Дали крышу. Одежду. Обувь.

Карту. И возможность сделать первый шаг. Он глубоко вдохнул.

— Спасибо вам. Дарен хлопнул его по плечу.

— Иди уже, пока мы не передумали и не оставили тебя мыть кружки до конца недели.

— Это звучит как угроза.

— Это предложение.

— Очень страшное предложение. Мири фыркнула. Элма тихо рассмеялась. Каэль лишь спокойно

улыбнулся. Хару повернулся к дороге. Перед ним тянулась широкая тропа, уходящая через поля к

далёкому лесу. Где-то там был Wist. Город. Гильдия. Новые люди. Новые проблемы. И, возможно, ответ

на вопрос, что ему делать дальше. Хару сделал первый шаг. Потом второй. Потом остановился и

обернулся. Жители Stone всё ещё стояли у постоялого двора. Дарен поднял руку. Мири отвернулась, но

тоже едва заметно махнула. Элма улыбалась. Каэль смотрел спокойно, будто уже знал, что этот странный

юноша ещё принесёт миру немало хлопот. Хару широко улыбнулся.

— Я вернусь! Крикнул он. Дарен усмехнулся.

— Только кружки не забудь помыть!

— Вот теперь я точно не вернусь!

— Вернёшься! Хару рассмеялся. Потом развернулся и пошёл вперёд. Плащ Элмы мягко шуршал на

плечах. Ботинки Дарена всё ещё были жёсткими и неудобными. За спиной оставалась Stone. Впереди

ждал Wist. И впервые с момента попадания в этот мир Хару почувствовал не только страх и

растерянность. Он почувствовал предвкушение. Настоящее. Живое. Будто весь мир перед ним только

начинал открываться. Он поправил свёрток за плечом и тихо сказал самому себе:

— Ну что, Хару Тасика… Он улыбнулся.

— Начинаем приключение.

----------

Город за стеной

Дорога оказалась длиннее, чем выглядела на карте. Намного длиннее.

Хару понял это примерно через час после выхода из Stone, когда деревня уже скрылась за холмами, а

Wist всё ещё даже не думал появляться на горизонте. Сначала идти было легко. Даже приятно.

Утренний воздух бодрил, плащ Элмы мягко шуршал за спиной, свёрток с едой удобно лежал на плече,

а впереди тянулась широкая дорога, по обеим сторонам которой колыхалась высокая трава. Всё выглядело

как начало приключения. Красиво. Свободно. Почти героически. Потом начали болеть ноги.

— Дарен… Хару остановился посреди дороги и медленно посмотрел на ботинки.

— Я уважаю тебя как человека. Правда. Он сделал ещё один шаг. Кожа жёстко натёрла пятку.

— Но твои ботинки — это орудие пыток. Он поморщился, присел на ближайший камень и снял один

ботинок. На пятке уже краснела небольшая мозоль. Хару несколько секунд смотрел на неё с таким

выражением, будто перед ним появился первый серьёзный враг этого мира.

— Вот оно.

Он кивнул самому себе.

— Первое ранение героя. Глупое, унизительное, но всё ещё первое. Он достал из свёртка кусок ткани,

кое-как обмотал пятку и снова натянул ботинок.

— Ничего, Хару Тасика. Он поднялся.

— Легенды не пишутся людьми с идеальной обувью. Сказав это, он сделал шаг. Потом второй. Потом

третий. И всё же пошёл дальше. К полудню дорога стала оживлённее. Сначала Хару встретил старика с

тележкой, нагруженной мешками с зерном. Тот кивнул ему, не задавая вопросов, и спокойно прошёл

мимо. Потом навстречу проехала повозка с двумя женщинами и мальчиком лет десяти. Мальчик долго

смотрел на Хару, особенно на его футболку, выглядывавшую из-под плаща.

— Мам, а почему у него такая странная одежда?

— Не показывай пальцем.

— Но она правда странная. Хару услышал всё. Сделал вид, что не услышал. И уверенно пошёл

дальше. Через несколько минут он тихо пробормотал:

— В городе будет хуже, да? Никто не ответил. Это было хуже всего. Потому что ответ он и так знал.

После полудня дорога вывела его к каменному мосту. Небольшая река шумела внизу, разбиваясь о серые

валуны. Вода была прозрачной настолько, что на дне можно было рассмотреть гладкие камешки и

быстрых серебристых рыб. Хару остановился у перил. На карте Каэля это место было отмечено

аккуратным крестиком.

— Старый каменный мост… Он развернул карту и сверился с маршрутом.

— После моста держаться левой стороны. Он посмотрел вперёд. Дорога действительно расходилась.

Правая уходила ближе к лесу. Левая — вдоль полей и редких деревьев.

— Ну что ж. Хару сложил карту.

— Спасибо, Каэль. Он уже собирался продолжить путь, но вдруг заметил у обочины небольшой

деревянный столб с вырезанной стрелкой. На нём было написано: Wist Хару замер. Несколько секунд

просто смотрел на название. Потом улыбнулся.

— Значит, я иду правильно. От этой простой мысли стало легче. Не только ногам. Вообще всему телу.

Он опустился у реки, умылся холодной водой и впервые за несколько часов позволил себе нормально

поесть. Лепёшки Элмы оказались плотными и чуть сладковатыми. Сушёные ягоды прилипали к зубам, но

были вкусными. Хару ел медленно, глядя на дорогу. Где-то там его ждал город. Возможно, огромный.

Шумный. Непонятный. Опасный. Но именно там начиналась новая часть его жизни.

— Первое задание. Он загнул палец.

— Найти место, где купят одежду. Загнул второй.

— Не дать себя обмануть. Третий.

— Найти гильдию. Четвёртый.

— Стать авантюристом. Пятый. Он задумался.

— И желательно не умереть. Подумал ещё немного.

— Нет, это должно быть первым пунктом. Он сам себе кивнул и поднялся.

— План надёжен. Ближе к вечеру воздух начал меняться. Сначала Хару почувствовал запах дыма. Не

деревенского, домашнего, как в Stone. Другого. Более густого. Смешанного с запахом металла, животных,

жареной еды и чего-то ещё, чего он не смог определить. Потом появились звуки. Далёкий гул. Стук колёс.

Голоса. Лай собак. Крики торговцев. Хару ускорил шаг, забыв о боли в ногах. Дорога поднялась на

небольшой холм. И там он увидел Wist. Город раскинулся в широкой долине, окружённый каменной

стеной. Не слишком высокой, но достаточно мощной, чтобы сразу понять: это уже не уютная деревня. За

стенами поднимались крыши домов. Одни — деревянные. Другие — каменные. В центре виднелась

высокая башня с часами или чем-то похожим на них. Над крышами тянулись тонкие струйки дыма, а у

ворот двигалась целая вереница людей, повозок и животных. Хару остановился. Долгое время он просто

смотрел. Не шутил. Не улыбался.

Даже не пытался сказать что-то умное. Stone был началом. Тёплым. Маленьким. Добрым. Но Wist…

Wist выглядел как настоящий другой мир.

— Ого… Только и смог выдохнуть Хару. Сердце забилось быстрее. Город манил. Пугал. Звал. И где-

то глубоко внутри просыпалось то самое чувство, из-за которого он шагнул в портал без долгих раздумий.

Предвкушение. Хару поправил плащ, проверил свёрток за плечом и пошёл вниз по дороге. Чем ближе он

подходил, тем громче становился шум. У ворот стояли двое стражников. Один проверял повозку с

бочками. Второй лениво записывал что-то на деревянной дощечке. Люди проходили внутрь по очереди.

Кто-то показывал бумаги. Кто-то жетоны. Кто-то просто здоровался со стражей, будто бывал здесь

каждый день. Хару достал деревянный жетон Stone.

— Спокойно. Он глубоко вдохнул.

— Просто покажу жетон, скажу, что меня направил староста, и войду. Очередь двигалась быстро.

Слишком быстро. Через пару минут он уже оказался перед стражником. Тот поднял взгляд. Сначала

посмотрел на лицо Хару. Потом на плащ.

Потом ниже. На странную ткань футболки, выглядывающую из-под воротника. На домашние штаны.

На старые ботинки. Потом снова на лицо.

— … Хару попытался улыбнуться уверенно.

— Добрый вечер. Стражник медленно моргнул.

— Ты откуда такой?

— Из Stone. Хару быстро протянул жетон.

— Меня направил староста Каэль. Стражник взял жетон, повертел его в пальцах и кивнул.

— Жетон настоящий.

— Отлично.

— А одежда? Хару посмотрел вниз.

— Тоже настоящая. Второй стражник, стоявший рядом, фыркнул. Первый удержал серьёзное лицо, но

уголок губ дрогнул.

— Цель прибытия? Хару уже открыл рот, чтобы сказать что-то простое. Например: “Ищу работу.”

Или: “Хочу зарегистрироваться в гильдии.” Но вместо этого, из-за волнения, усталости и врождённой

склонности говорить слишком эффектно, выдал:

— Я прибыл начать новую жизнь. Повисла пауза. Стражник посмотрел на него. Второй стражник

отвернулся, явно пытаясь не засмеяться. Хару медленно понял, что сказал.

— То есть…

Он кашлянул.

— Я хотел сказать: ищу работу и собираюсь зайти в Гильдию авантюристов.

— Ага. Стражник вернул жетон.

— Новую жизнь, значит.

— Давайте забудем первую версию.

— Уже не получится. Второй стражник всё-таки рассмеялся. Первый махнул рукой в сторону ворот.

— Проходи, новая жизнь. Только не устраивай проблем. Хару забрал жетон и быстро прошёл внутрь.

— Спасибо… Он сделал несколько шагов. Потом услышал за спиной голос второго стражника:

— Эй, парень! Хару обернулся.

— Да? Стражник ухмыльнулся.

— Ателье ищи на торговой улице. С такой одеждой тебе туда точно надо. Очередь за спиной

засмеялась. Хару закрыл лицо ладонью.

— Город ещё не начался, а я уже знаменит. Он опустил руку. И впервые увидел Wist изнутри.

Широкая улица уходила вперёд, наполненная людьми, шумом и движением. Торговцы выкрикивали

цены. Повозки гремели по каменной мостовой. Где-то звенел молот кузнеца. Над одной лавкой висела

вывеска с нарисованным сапогом. Над другой — с буханкой хлеба. В воздухе смешивались запахи

жареного мяса, дыма, свежей выпечки, лошадей, кожи и металла. Хару медленно сделал шаг вперёд.

Потом ещё один. Глаза разбегались. Всё хотелось рассмотреть.

Всё хотелось понять. И при этом он чувствовал, как десятки взглядов цепляются за него. За одежду. За

плащ. За слишком растерянное лицо. За то, что он явно не знал, куда идти. Хару выпрямился.

— Спокойно. Он тихо сказал сам себе.

— Ты справишься. В этот момент мимо прошли две девушки с корзинами. Одна покосилась на его

футболку. Вторая прошептала:

— Это какой-то актёр? Первая пожала плечами.

— Или городской сумасшедший. Хару услышал. Остановился. Медленно выдохнул.

— Ателье. Он сжал кулак.

— Срочно. И направился туда, где начиналась торговая улица.Торговая улица оказалась ещё шумнее, чем дорога у ворот. Хару шёл медленно, стараясь не выглядеть

так, будто впервые в жизни попал в город. Получалось плохо. Слишком много всего происходило

одновременно.

Слева кто-то торговал горячими лепёшками, от которых тянуло пряным мясом и луком. Справа

пожилой мужчина громко расхваливал связки сушёных трав. Где-то впереди звенел молот кузнеца. По

мостовой проезжали телеги, люди обходили друг друга, переговаривались, смеялись, спорили о цене.

И почти каждый второй смотрел на Хару. Точнее, на его одежду. Плащ Элмы скрывал часть тела, но

стоило ткани чуть разойтись, как из-под неё сразу выглядывала футболка. Обычная футболка из его мира.

Белая. С ярким принтом на груди.

На принте была изображена девушка с длинными серебристыми волосами, огромным мечом за

спиной и выражением лица, будто она вот-вот уничтожит целую армию, потому что кто-то испортил ей

завтрак. Для Хару это была просто любимая футболка по одному старому аниме. Для жителей Wist это

выглядело как непонятное чудо.

— Мам, смотри! У него на одежде нарисован человек!

— Не смотри так пристально.

— Но он яркий! Хару ускорил шаг.

— Отлично… Он поправил плащ, пытаясь закрыть принт.

— Я теперь ходячая выставка. Мимо прошёл мужчина с корзиной рыбы, остановился, посмотрел на

футболку и пробормотал:

— Это герб? Хару не выдержал.

— Почти.

— Какого дома? Хару на секунду задумался.

— Дома людей, которые слишком много смотрят аниме. Мужчина нахмурился.

— Не слышал о таких.

— Вам повезло. Он пошёл дальше, оставив рыбака в полном недоумении. Через несколько минут

Хару наконец заметил вывеску, которую искал. Над небольшой лавкой висела деревянная табличка с

изображением иглы, катушки ниток и аккуратно сложенной рубашки. Окна были чистыми. За стеклом

виднелись манекены в плащах, жилетах, дорожных куртках и простых городских костюмах.

— Ателье… Хару остановился перед дверью. Потом посмотрел на свою футболку.

— Ну что, легендарная броня анимешника… Он тяжело вздохнул.

— Пора прощаться. Колокольчик над дверью тихо звякнул, когда он вошёл внутрь.

В лавке пахло тканью, мылом, деревом и чем-то сладковатым — возможно, ароматными маслами.

Вдоль стен стояли полки с рулонами материи. На стойке лежали ножницы, ленты, иглы и несколько

аккуратно сложенных заказов.

За стойкой сидел худощавый мужчина лет пятидесяти с острым взглядом и идеально

подстриженными усами. Он поднял глаза от ткани, которую осматривал через маленькое увеличительное

стекло.

— Добрый день. Голос у него был спокойный, вежливый и чуть усталый.

— Добрый… Хару сделал шаг вперёд. Мужчина посмотрел на его плащ, потом на ботинки, потом на

выглядывающую футболку. И замер. Молчание длилось несколько секунд. Затем портной медленно снял

очки.

— Молодой человек…

— Да?

— Что на вас надето? Хару посмотрел вниз.

— Длинная история.

— Я портной. Для ткани у меня всегда есть время. Хару невольно улыбнулся.

— Тогда мне повезло. Мужчина вышел из-за стойки и подошёл ближе.

— Позвольте?

— А… да, конечно. Он осторожно взял край футболки двумя пальцами, словно боялся повредить

редкую реликвию.

— Невероятно… Пробормотал он.

— Такая ровная нить. Мягкая, но прочная. Покраска яркая, и рисунок не вышит… Он прищурился.

— Не нарисован кистью.

— Типа того.

— Какая техника нанесения? Хару медленно открыл рот. Закрыл.

— Магия.

Портной поднял на него взгляд.

— Магия?

— Очень сложная. Далёкая. Древняя. Секунда тишины. Портной прищурился сильнее.

— Вы не знаете.

— Вообще понятия не имею. Мужчина неожиданно улыбнулся.

— Зато честно. Он вернулся за стойку и достал лист бумаги.

— Меня зовут Роэн. Я владелец этого ателье.

— Хару.

— Хару… Роэн записал имя.

— Вы хотите продать одежду?

— Честно говоря, да. Мне нужны деньги. И одежда, в которой меня не будут рассматривать как

городскую достопримечательность. Роэн окинул его взглядом.

— Боюсь, второе будет сложнее.

— Настолько всё плохо?

— Вы вошли в моё ателье в дорожном плаще, старых ботинках, домашнего вида штанах и рубашке с

изображением воинственной девушки неизвестного происхождения. Хару прикрыл глаза.

— Когда вы так перечисляете, звучит ещё хуже.

— Я мастер точных описаний.

— Жестокий талант. Роэн усмехнулся и снова посмотрел на футболку.

— Ткань мне интересна. Очень. Штаны тоже, хотя выглядят… странно.

— Мягко сказано.

— Но я должен понимать, вы продаёте всё? Хару замер.

— Не совсем. Роэн поднял бровь. Хару неловко кашлянул.

— Я бы хотел оставить хотя бы что-то. Не хочется начинать новую жизнь с полного раздевания в

ателье.

— Разумно.

— Спасибо.

— Не за что. Я тоже предпочитаю, когда клиенты уходят одетыми. Хару тихо рассмеялся. Роэн

задумался.

— Предлагаю так. Я покупаю у вас футболку и штаны как редкий образец ткани и работы. Взамен

даю комплект простой городской одежды, дорожные перчатки и доплачиваю монетами. Хару попытался

сохранить спокойное лицо. Внутри же всё сразу напряглось. Деньги. Настоящие деньги этого мира.

— Сколько? Роэн посмотрел на ткань ещё раз.

— За обычную одежду я дал бы немного. Но это не обычная одежда. Он назвал сумму. Хару понятия

не имел, много это или мало. И именно поэтому сразу вспомнил предупреждение Дарена. Не дай себя

обмануть. Хару сделал максимально серьёзное лицо.

— Хм… Он медленно кивнул, будто всю жизнь торговался в магических городах.

— Интересное предложение. Роэн внимательно посмотрел на него.

— Вы не знаете цен.

— Я знаю… атмосферу сделки.

— Это не ответ.

— Зато звучит уверенно. Роэн несколько секунд молчал. Потом рассмеялся. Не громко, но искренне.

— Хорошо, Хару. Тогда скажу честно. Я предлагаю вам достойную цену. Не максимальную, потому

что мне ещё придётся изучить ткань и понять, можно ли её повторить. Но и не унизительную. Он достал

несколько монет и положил на стойку.

— Этого хватит на несколько ночей в недорогой гостинице, еду, регистрацию в гильдии, если там

потребуют взнос, и мелкие расходы. Хару посмотрел на монеты.

Они были разными. Медные. Серебристые. Одна — чуть крупнее и теплее по оттенку.

— А валюта называется?.. Роэн удивлённо поднял взгляд.

— Елны.

— Елны… Хару повторил слово, стараясь запомнить.

— Хорошо. Он снова посмотрел на монеты.

— Тогда… договорились. Роэн кивнул и достал из-за ширмы несколько вещей.

— Примерьте это. Комплект оказался простым, но качественным: тёмная рубашка из плотной ткани,

удобные штаны, ремень, лёгкая куртка и перчатки без лишних украшений. Хару ушёл за ширму.

Несколько минут слышалось только шуршание ткани. Потом он выглянул.

— У меня вопрос.

— Да?

— Почему местные штаны удобнее выглядят, чем надеваются?

— Потому что вы ещё не привыкли.

— Мне в этом мире уже всё объясняют этой фразой. Он наконец вышел из-за ширмы. Роэн

внимательно осмотрел его. Потом поправил ворот рубашки, подтянул ремень и кивнул.

— Намного лучше. Хару подошёл к зеркалу. И замер. В отражении стоял всё ещё он. Тот же Хару. Те

же волосы. То же лицо.

Но теперь он уже не выглядел как человек, случайно вышедший из квартиры и заблудившийся в

фэнтези. Плащ Элмы лежал на плечах поверх новой одежды.

Ботинки Дарена всё ещё были староваты, но теперь казались частью образа, а не отдельной трагедией.

Хару медленно улыбнулся.

— Неплохо… Потом улыбка стала шире.

— Даже очень неплохо. Роэн сложил его старую одежду с такой осторожностью, будто держал

музейный экспонат. Особенно футболку. Он несколько секунд рассматривал аниме-принт.

— А кто изображён на рубашке? Хару посмотрел на рисунок в руках портного. На сереброволосую

мечницу из мира, который теперь казался почти таким же далёким, как и Земля.

— Персонаж из истории.

— Из какой страны? Хару задумался.

— Из страны, которой здесь нет. Роэн не стал уточнять. Просто аккуратно сложил футболку.

— Тогда я сохраню её бережно. Хару почему-то стало немного грустно. Глупо. Это ведь просто

футболка. Старая. Домашняя. Смешная. Но она была последним кусочком его обычной жизни, который

он мог потрогать руками. Он сделал вдох.

— Берегите её.

— Обещаю. Роэн передал ему небольшой кошель с монетами. Хару взял его. Вес оказался неожиданно

приятным.

Не тяжёлым. Но настоящим.

— Вот они… Он тихо произнёс.

— Мои первые деньги в другом мире.

— Что?

— Ничего. Хару спрятал кошель за пояс.

— Спасибо, Роэн.

— Заглядывайте ещё. Особенно если найдёте ещё что-нибудь настолько же необычное.

— Постараюсь не попадать в другой мир каждый день. Роэн застыл. Хару тоже.

— Это была шутка.

— Очень странная.

— Мне часто это говорят. Он быстро направился к выходу. Колокольчик над дверью снова звякнул.

На улице Wist всё ещё шумел, двигался и жил своей жизнью. Но теперь Хару стоял среди этого шума уже

не как человек в аниме-футболке и домашних штанах. Он выглядел почти местным. Почти. Хару опустил

руку на кошель с монетами. Потом посмотрел в сторону, где над крышами виднелась высокая вывеска с

мечом и щитом. Возможно, это была она. Гильдия. Сердце забилось быстрее.

— Так… Он поправил плащ.

— Деньги есть. Одежда есть. Следующий пункт… Хару улыбнулся.

— Гильдия авантюристов. И пошёл вперёд.

----------

Гильдия авантюристов

Вывеска с мечом и щитом оказалась не просто украшением. Чем ближе Хару подходил, тем яснее

становилось: это здание отличалось от остальных.

Гильдия авантюристов стояла на широкой площади недалеко от торговой улицы. Каменный первый

этаж, деревянная надстройка, массивные двери и большая доска объявлений у входа, возле которой

толпилось несколько человек. Кто-то внимательно читал листы с заданиями. Кто-то спорил о награде.

Один мужчина в кожаном нагруднике громко рассказывал приятелям, что “три волка — это не

проблема”, хотя вид его перевязанной руки говорил обратное. Хару остановился перед зданием. Сердце

билось быстрее.

— Вот она… Он поднял взгляд на вывеску.

— Гильдия авантюристов. Слова прозвучали почти торжественно. В голове тут же всплыли десятки

сцен из аниме, манги и игр. Огромные доски заданий. Сильные воины. Маги. Монстры. Первый ранг.

Первый квест. Первый спутник. Первый шаг к легенде. Хару медленно улыбнулся.

— Ну что… Он поправил плащ.

— Сейчас начнётся моя великая история. В этот момент из дверей гильдии вышел высокий

авантюрист с огромным рюкзаком за плечами, задел Хару плечом и, даже не заметив этого, пошёл

дальше. Хару едва удержался на ногах.

— … Он поправил ремень.

— Великая история чуть не закончилась у входа. После этого он всё-таки открыл дверь. Внутри

оказалось шумно. Но это был другой шум, не похожий на торговую улицу. Здесь не выкрикивали цены и

не звали покупателей. Здесь смеялись, спорили, стучали кружками, обсуждали дороги, монстров, награды

и неудачные вылазки. Просторный зал был разделён на несколько частей. Справа стояли столы, за

которыми сидели авантюристы. Слева — большая доска с заданиями. Прямо напротив входа

располагались стойки приёма, за которыми работали сотрудники гильдии. Хару сделал несколько шагов

внутрь. И почти сразу почувствовал на себе взгляды. Новая одежда Роэна немного спасала ситуацию, но

полностью проблему не решала. Плащ был старый, ботинки явно не по размеру, а сам Хару всё ещё

выглядел слишком чистым, слишком растерянным и слишком довольным для человека, который впервые

вошёл в здание, где половина посетителей носила оружие. Кто-то фыркнул. Кто-то усмехнулся. Кто-то

просто отвернулся. Хару выпрямился.

— Спокойно. Прошептал он себе.

— Ты просто входишь в гильдию. Ничего сложного. Он подошёл к ближайшей свободной стойке. За

ней сидела девушка. И первое, что бросилось в глаза, — розовые волосы. Короткие, чуть растрёпанные,

они мягко обрамляли лицо и едва касались щёк. Девушка выглядела примерно его ровесницей. Может,

чуть старше. Большие светлые глаза внимательно бегали по бумагам, лежавшим перед ней, а губы

беззвучно повторяли строки, будто она боялась ошибиться. На стойке рядом с ней стояла маленькая

табличка: Лина Хару невольно задержал взгляд. Не потому, что она выглядела эффектно. Скорее

наоборот. Она казалась не такой уверенной, как остальные сотрудники. Слишком живая. Слишком

настоящая. В её движениях было что-то неловкое, будто она постоянно боялась уронить документ,

перепутать печать или сказать не то слово.

И именно поэтому она сразу показалась ему приятной. Девушка подняла глаза. И тут же чуть

вздрогнула.

— А-а… д-добрый день! Она резко встала, задела локтем стопку бумаг, попыталась её удержать,

удержала половину, но вторая половина всё-таки съехала на пол.

— Ой! П-простите! Хару быстро наклонился и помог собрать листы.

— Ничего страшного. Я и сам сегодня чуть не начал новую жизнь с падения у входа. Лина моргнула.

— Н-новую жизнь? Хару замер.

— Забудьте.

— Х-хорошо… Она приняла бумаги, аккуратно выровняла их на стойке и чуть покраснела.

— С-спасибо.

— Не за что. Хару улыбнулся.

— Меня зовут Хару.

— Х-ха… Хару-сан?

— Можно просто Хару.

— Т-тогда… Хару-сан.

— Почти победа. Лина не сразу поняла, шутит он или нет, но потом слабо улыбнулась.

— В-вы пришли по заданию?

— Вообще-то… Хару выпрямился.

— Я хочу вступить в гильдию. Лина несколько секунд смотрела на него. Потом быстро закивала.

— Д-да, конечно! Р-регистрация новых авантюристов проходит здесь. М-мне нужно будет записать

ваше имя, возраст, место происхождения, а потом провести п-проверку маны и магического направления.

— Звучит серьёзно.

— Н-немного. Она достала чистый бланк.

— Ваше полное имя? Хару на секунду задержал дыхание. Почему-то сейчас, в этом шумном зале, его

имя прозвучало бы иначе. Уже не как имя школьника из прежнего мира. А как имя человека, который

делает первый шаг к чему-то новому.

— Хару Тасика. Лина аккуратно записала.

— Возраст?

— Восемнадцать. Она снова записала.

— М-место происхождения? Хару замолчал. Вот оно. Опять. Вопрос, на который честный ответ

звучал как безумие. Лина подняла взгляд.

— Хару-сан?

— Далеко.

— П-простите?

— Я из очень далёкого места. Он неловко улыбнулся.

— Настолько далёкого, что на местных картах его, скорее всего, нет. Лина замерла с пером в руке.

— О… Она выглядела так, будто очень старалась понять, является ли это нормальным ответом. Хару

уже приготовился объясняться, но Лина вдруг тихо сказала:

— Т-тогда… я могу записать “путник без зарегистрированной родины”. Такое иногда бывает.

— Правда?

— Д-да. Обычно с людьми, которые потеряли документы, прибыли из малых поселений или… не

хотят говорить. Она быстро добавила:

— Н-но я не говорю, что вы скрываете! Просто… то есть… правила позволяют. Хару посмотрел на

неё с искренней благодарностью.

— Спасибо, Лина. Это очень помогает. Она снова смутилась.

— Н-не за что. После заполнения нескольких строк Лина достала небольшой металлический жетон без

отметок и положила рядом с бланком.

— После проверки вам выдадут временную регистрацию. П-постоянная карта авантюриста создаётся

после первого успешно выполненного задания.

— То есть нужно доказать, что я не просто красивый парень, который пришёл постоять у стойки?

Лина замерла.

— К-красивый?.. Хару понял, что сказал.

— Я имел в виду… Он кашлянул.

— Надёжный. Нужно доказать, что я надёжный. Лина почему-то покраснела ещё сильнее, но всё же

кивнула.

— Д-да. Именно так. Откуда-то сбоку послышался смешок.

— Эй, Лина, ты там нового героя оформляешь? Хару повернул голову. За соседним столом сидели

двое авантюристов. Один, молодой парень с короткими тёмными волосами, смотрел на него с ухмылкой.

— Смотри, какой чистенький. Даже плащ почти целый. Второй добавил:

— Наверное, пришёл спасать мир. Несколько человек рядом усмехнулись. Хару почувствовал, как

внутри что-то неприятно кольнуло. Его легко было вывести. Особенно когда задевали не по делу. Он уже

открыл рот, но Лина неожиданно заговорила первой:

— П-пожалуйста, не мешайте регистрации. Голос у неё был тихий. Даже дрожащий. Но она всё-таки

сказала. Авантюрист удивлённо поднял брови.

— Ого. Лина защищает новичка? Она смутилась, опустила взгляд, но не отступила.

— Э-это моя работа. Хару посмотрел на неё.

И впервые подумал, что за всей её неуклюжестью есть что-то очень хорошее. Доброе. Настоящее. Он

улыбнулся авантюристам.

— Не волнуйтесь. Я пока не спасаю мир. Сначала зарегистрируюсь.

— А потом? Хару пожал плечами.

— Посмотрим по расписанию. Кто-то за соседним столом фыркнул от смеха. Молодой авантюрист

прищурился, но спорить не стал. Лина облегчённо выдохнула.

— С-спасибо…

— Это вам спасибо.

— М-мне?

— Вы меня защитили.

— Я просто… Она запнулась.

— П-просто делала работу.

— Очень героическая работа. Лина совсем растерялась.

— Н-не говорите так… Хару решил не добивать её смущение и сменил тему:

— Так что там с проверкой маны? Лина быстро кивнула, словно рада была вернуться к правилам.

— Д-да. Пойдёмте, пожалуйста, в комнату проверки. Она вышла из-за стойки, взяла бланк и жестом

пригласила его следовать за ней. Хару пошёл за ней через зал. Несколько авантюристов проводили их

взглядами. Кто-то всё ещё улыбался. Кто-то уже потерял интерес. А Хару вдруг понял, что гильдия

оказалась совсем не такой, как он представлял. Не праздничной. Не героической.

Не местом, где каждого новичка встречают аплодисментами. Это было место работы. Опасной.

Шумной. Живой. И чтобы стать его частью, мало было просто мечтать. Нужно было доказать, что ты

чего-то стоишь. Лина остановилась перед небольшой дверью в глубине зала.

— П-прошу. Хару сделал вдох.

— Ну что… Он улыбнулся.

— Посмотрим, насколько я магический. Лина осторожно улыбнулась в ответ.

— Д-да. Они вошли в комнату проверки.Комната проверки оказалась небольшой. Гораздо меньше, чем ожидал Хару.

Он почему-то представлял себе огромный зал с магическими кругами на полу, сияющими

кристаллами, древними надписями и, возможно, парящим в воздухе стариком, который зловещим голосом

объявит его судьбу. Вместо этого перед ним была обычная светлая комната. Стол. Два стула.

Полка с документами. И круглая прозрачная сфера размером с яблоко, лежавшая на бархатной

подставке. Сфера слабо мерцала изнутри.

— Это?.. Хару шагнул ближе.

— П-проверочный кристалл. Лина аккуратно положила бланк на стол.

— Он определяет уровень маны и магическое направление.

— То есть сейчас я узнаю, какой у меня элемент?

— Н-ну… не совсем элемент. Она задумалась, подбирая слова.

— У каждого человека есть мана. У кого-то её мало, у кого-то больше. Но важнее не только

количество, а то, как она проявляется. У одних людей мана лучше подходит для огня, у других — для

воды, воздуха, земли, исцеления, усиления тела, барьеров…

— Ага. Хару кивнул.

— То есть тип магии.

— Д-да. Можно сказать так. Он посмотрел на сферу. Сердце забилось быстрее. Вот оно.

Один из тех моментов, о которых он мечтал, сам того не признавая. Проверка силы. Первое раскрытие

способностей. Сцена, где обычно выясняется, что главный герой обладает чем-то невероятным. Хару

невольно улыбнулся.

— Что нужно делать?

— Просто положите руку на кристалл и не сопротивляйтесь. Он сам откликнется на вашу ману.

— Звучит просто.

— Обычно да. Лина села за стол, взяла перо и приготовилась записывать результат. Хару подошёл к

сфере. На секунду остановился. Потом тихо выдохнул.

— Ну давай. Он положил ладонь на кристалл. Сначала ничего не произошло. Хару моргнул.

— Так и должно быть?

— П-подождите немного. Он подождал. Сфера оставалась прозрачной. Где-то за стеной гильдии кто-

то громко рассмеялся. Хару почувствовал, как уверенность начала понемногу сползать.

— Может, я не так держу руку?

— Нет, всё правильно. Лина внимательно смотрела на кристалл. Её брови чуть сдвинулись.

— Просто… странно.

— Странно хорошо или странно плохо?

— П-пока не знаю. Наконец внутри сферы появилось слабое свечение. Не яркое. Не ослепительное.

Не такое, от которого трескаются стены и сотрудники гильдии в ужасе бегут звать начальство. Просто

мягкий тусклый свет.

Серебристо-серый. Он закружился внутри кристалла тонкой дымкой, словно маленькое облако пепла

в воде. Хару замер.

— Это всё? Лина быстро посмотрела на шкалу, встроенную в подставку сферы.

— Количество маны… Она записала что-то на листе.

— Среднее. Хару медленно повернул голову.

— Среднее?

— Д-да.

— То есть не огромное?

— Нет.

— Не легендарное?

— Нет…

— Не “никогда такого не видели за всю историю гильдии”? Лина виновато покачала головой.

— Н-нет. Хару несколько секунд молчал. Потом глубоко вдохнул.

— Понятно. Он попытался улыбнуться. Получилось почти нормально.

— Среднее — это тоже неплохо. Средние люди живут дольше самоуверенных гениев. Лина

посмотрела на него с лёгким беспокойством.

— Вы… расстроились?

— Я? Хару выпрямился.

— Нет, конечно. Пауза.

— Немного.

— П-простите…

— Вы-то за что? Он махнул рукой.

— Это не вы решили сделать меня не легендарным.

Лина едва заметно улыбнулась, но быстро снова посмотрела на кристалл. Серебристая дымка внутри

сферы продолжала медленно вращаться. Она не становилась ни красной, ни синей, ни зелёной, ни

золотой. Никакой привычный цвет не проявлялся. Лина наклонилась ближе.

— Магическое направление… Она замолчала. Хару сразу напрягся.

— Что?

— Оно… не определяется.

— Это плохо?

— Н-не обязательно. Но сказала она это слишком быстро. Хару сузил глаза.

— Лина. Она вздрогнула.

— Д-да?

— Честно. Девушка опустила взгляд на бланк. Потом снова на кристалл.

— Обычно, если направление не проявляется в известном цвете, это записывают как… пустой путь.

— Пустой путь?

— Или Пустота. Слово повисло в комнате. Хару медленно убрал руку с кристалла. Сфера почти сразу

погасла.

— Пустота… Он повторил тихо. Слово звучало странно. Холодно. Не как “огонь”. Не как “молния”.

Не как “свет”. Не как что-то, чем можно гордиться перед другими.

Пустота. Будто внутри него чего-то не хватало.

— И что это значит? Лина замялась.

— У людей с таким результатом обычно не получается использовать стандартную магию. Кристалл не

видит подходящего направления, а значит, обучение становится… сложным.

— Сложным?

— Почти невозможным. Она тут же испугалась собственных слов.

— Н-но это не значит, что вы совсем бесполезны! Средний запас маны всё равно можно использовать

для укрепления тела, работы с простыми артефактами, иногда для базовых техник… Хару слушал молча.

Где-то внутри неприятно сжалось. Он сам не понял, почему это задело так сильно. Ведь он не ожидал

всерьёз, что сразу окажется великим магом. Ну… Может, немного ожидал. Совсем чуть-чуть. Глупая

часть него всё ещё верила, что другой мир обязан дать ему что-то особенное. А вместо этого он получил

среднюю ману и тип, который местные считали почти неудачей. Лина смотрела на него всё более

виновато.

— Хару-сан… Он вдруг поднял голову.

— Значит, у меня Пустота.

— Д-да.

— И никто не знает, что с ней делать?

— Обычно… да. Хару медленно улыбнулся. Лина удивлённо моргнула.

— Хару-сан?

— Это ведь не то же самое, что “ничего нет”.

— Что?

— Пустота — это не отсутствие. Он посмотрел на потухший кристалл.

— Это просто место, которое ещё ничем не заполнено.

Лина некоторое время смотрела на него, не зная, что ответить.

— Вы… не расстроены?

— Расстроен. Хару честно кивнул.

— Но не настолько, чтобы сдаться из-за шара, который решил быть загадочным.

— Это проверочный кристалл…

— Тем более. Если бы мою судьбу определял обычный шар, было бы обиднее. Лина не удержалась и

тихо рассмеялась. Потом сразу прикрыла рот рукой.

— П-простите.

— Нет, смейтесь. Мне так легче делать вид, что я держусь достойно. Она снова улыбнулась. Уже

спокойнее. Хару сел напротив неё.

— Что теперь? Лина посмотрела в бланк.

— Я должна записать результат. Она осторожно вывела строки: Уровень маны: средний. Магическое

направление: Пустота. Примечание: стандартная классификация невозможна. Перо чуть дрогнуло на

последней строчке.

— Потом вы получите временный жетон авантюриста начального ранга. С ним сможете брать

простые задания.

— Простые — это какие?

— Доставка, сбор трав, помощь горожанам, сопровождение на короткие расстояния. Иногда мелкие

поручения от лавок.

— А монстры? Лина посмотрела на него строго. Настолько строго, насколько могла.

— Н-никаких монстров.

— Даже маленьких?

— Особенно маленьких. Обычно именно маленьких недооценивают. Хару поднял руки.

— Ладно-ладно. Без монстров.

— Пока.

Это “пока” прозвучало неожиданно мягко. Хару заметил.

— Значит, надежда есть? Лина аккуратно поставила печать на бланк.

— Надежда есть почти всегда. Она подняла глаза.

— Просто иногда её приходится искать дольше. Хару несколько секунд молчал. Потом улыбнулся.

— Хорошие слова. Лина смутилась.

— Я… я просто так думаю.

— Тогда думайте чаще. У вас неплохо получается. Она снова покраснела и поспешила убрать

документы в папку.

— П-пойдёмте. Я выдам вам временный жетон. Хару поднялся. Перед тем как выйти, он ещё раз

посмотрел на кристалл. Обычная прозрачная сфера. Никакого сияния. Никаких трещин. Никаких

признаков скрытой силы. Для гильдии его результат, скорее всего, был разочарованием. Для

авантюристов — поводом посмеяться. Для Лины — неловкой ситуацией, которую она пыталась смягчить.

А для него… Хару коснулся дверной ручки и тихо усмехнулся. Для него это было начало. Пускай

странное. Пускай непонятное. Пускай пока слабое. Но начало.

— Пустота, значит… Он открыл дверь.

— Посмотрим, кто кого заполнит.

----------

Начало пути авантюриста

Когда Хару и Лина вернулись в общий зал, шум гильдии ударил по ушам сильнее, чем раньше. До

проверки всё вокруг казалось ему началом приключения. Теперь же каждый смех, каждый громкий голос,

каждый взгляд ощущался немного иначе. Он уже знал свой результат. Средняя мана.

Пустота. Не “редчайшая сила”. Не “легендарный дар”. Не “немедленно зовите мастера гильдии”.

Просто странный, непонятный тип, с которым, судя по лицу Лины, обычно не знали что делать. Хару шёл

за ней к стойке, стараясь держаться спокойно. Получалось почти хорошо.

Почти. Лина быстро заняла своё место, достала из ящика небольшой металлический жетон и

положила его перед собой.

Жетон был простым, серым, без украшений. На одной стороне был выгравирован знак гильдии — меч

и щит. На другой оставалось пустое место для имени.

— Э-это временный жетон авантюриста. Она аккуратно взяла маленький инструмент, похожий на

тонкое перо с металлическим наконечником.

— Я сейчас внесу ваше имя и начальный ранг.

— Начальный ранг звучит скромно.

— Все начинают с него.

— Даже великие герои? Лина задумалась.

— Н-ну… наверное, да.

— Значит, я пока иду по правильному пути. Она чуть улыбнулась и нанесла надпись на жетон. Тонкая

линия света пробежала по металлу, оставляя после себя аккуратные буквы. Хару Тасика Ранг: F Хару взял

жетон в ладонь. Он оказался прохладным и чуть тяжелее, чем выглядел.

— F… Он посмотрел на букву.

— Самая нижняя ступень? Лина неловко кивнула.

— Д-да.

— Честно.

— Простите…

— Нет, я ценю честность. Хару прицепил жетон к ремню.

— Значит, однажды здесь будет не F. Лина подняла на него глаза.

— Вы уверены?

— Нет. Он улыбнулся.

— Но звучит неплохо. Лина снова смутилась, но уже меньше.

— Для ранга F доступны простые задания. Они не требуют боевых навыков и обычно безопасны.

— Обычно?

— Н-ну… полностью безопасных заданий почти не бывает.

— Даже если нужно просто доставить письмо?

— Можно заблудиться.

— Собрать травы?

— Можно перепутать растение.

— Помочь лавке?

— Можно уронить ящик. Хару внимательно посмотрел на неё.

— У вас есть личный опыт? Лина резко отвела взгляд.

— Н-неважно.

— Теперь стало очень важно.

— П-пожалуйста, выберите задание. Она быстро достала небольшую папку с листами и разложила

перед ним несколько записок. Хару наклонился. Первое задание: Помочь разгрузить товар в лавке тканей.

Награда: 8 медных елнов. Второе: Доставить письмо в западный квартал. Награда: 5 медных елнов.

Третье: Собрать десять пучков ринии у восточных полей. Награда: 12 медных елнов.

Четвёртое: Уборка склада при гильдии. Награда: 6 медных елнов. Хару медленно перечитал список.

Потом ещё раз.

— Лина.

— Д-да?

— Где задания про драконов?

— Для ранга F их нет.

— Про опасные руины?

— Нет.

— Про похищенную принцессу?

— Тем более нет. Он вздохнул.

— Жестокая система.

— Зато вы, скорее всего, выживете.

— Убедительный аргумент. Лина осторожно подвинула к нему лист с заданием по доставке письма.

— Я бы советовала начать с этого. Так вы немного узнаете город. Хару посмотрел на лист.

— Пять медных елнов.

— Награда маленькая, но задание простое.

— А если я потеряюсь?

— Я нарисую вам маршрут.

— Вы сейчас спасли это задание. Лина тихо рассмеялась. Но их спокойный разговор снова прервал

голос сбоку.

— Эй, новичок. Хару повернул голову. У того же стола сидел молодой авантюрист, который уже

насмехался над ним раньше. Теперь рядом с ним было ещё двое. Судя по кожаной броне, мечам и

слишком уверенным выражениям лиц, они были не самыми высокими рангами, но уже достаточно

опытными, чтобы смотреть на новичков сверху вниз.

— Ну что? Парень ухмыльнулся.

— Какой великий дар показал кристалл?

Хару почувствовал, как Лина напряглась.

— Это личная информация, — тихо сказала она.

— Да ладно тебе, Лина. Мы же просто интересуемся. Второй авантюрист хмыкнул.

— Может, у него огонь? Будет поджигать письма, которые доставляет. Третий добавил:

— Или вода. Сможет плакать, когда первое задание провалит. Несколько человек поблизости

засмеялись. Хару медленно вдохнул. Вот оно. Не красивый зал из мечты. Не дружная компания героев. Не

место, где все поддерживают новичка. Гильдия была живой. А живые люди умели быть неприятными.

— Тип Пустоты. Сказал Хару. Лина резко посмотрела на него.

— Хару-сан… Смех стих не сразу. Сначала один из авантюристов не понял. Потом переспросил:

— Что?

— Пустота. Хару спокойно посмотрел на него.

— Средняя мана. Тип Пустоты. Несколько секунд было тихо. А потом первый авантюрист

расхохотался.

— Пустота? Серьёзно? Второй хлопнул ладонью по столу.

— То есть у тебя даже элемента нет?

— Похоже на то.

— Вот это герой.

— Я пока не герой. Хару пожал плечами.

— Я только зарегистрировался.

— С таким типом можешь сразу регистрироваться уборщиком. За соседним столом снова раздался

смех. Лина опустила взгляд, сжав бланк в руках.

— П-пожалуйста, не надо… Хару заметил это. И почему-то злость стала тише. Не исчезла. Просто

стала холоднее. Он мог огрызнуться. Мог начать спор. Мог сказать что-нибудь резкое. Но тогда он просто

подтвердил бы, что его легко задеть. А он не хотел начинать свой путь с того, что сорвался из-за пары

насмешек. Хару взял лист с заданием по доставке письма.

— Лина, я беру это. Она удивлённо подняла глаза.

— Д-да… хорошо. Авантюрист прищурился.

— Эй, пустой, ты уходишь? Хару остановился. Медленно повернулся к нему.

— Да.

— Обиделся?

— Нет. Хару улыбнулся.

— Просто у меня появилось первое задание. А у тебя, похоже, слишком много свободного времени.

Несколько человек рядом тихо прыснули. Улыбка авантюриста исчезла.

— Осторожнее, новичок.

— Я стараюсь. Хару постучал пальцем по своему жетону.

— У меня пока ранг F. Мне положено быть осторожным. Он отвернулся и снова посмотрел на Лину.

— Маршрут? Лина быстро кивнула, будто только сейчас вспомнила, как дышать.

— Д-да. Конечно. Она достала чистый лист и начала рисовать простую схему улиц. Рука у неё чуть

дрожала.

— Сначала выйдете на главную площадь. Потом повернёте к фонтану. Там будет улица с лавками

пряностей. Вам нужна третья дверь справа, дом с зелёной вывеской.

— Главная площадь, фонтан, пряности, зелёная вывеска.

— Д-да. Она передала ему письмо, запечатанное красным воском.

— Нужно отдать лично мастеру Эйрану. Он поставит отметку на обратной стороне поручения. Потом

принесёте его мне.

— Понял. Хару осторожно убрал письмо за пазуху.

— Не потеряю.

— П-пожалуйста.

— Я постараюсь.

— Очень постарайтесь. Он усмехнулся.

— Кажется, вы мне не доверяете.

— Я… я доверяю. Лина тут же смутилась.

— Просто вы новый.

— Значит, вы доверяете мне как человеку, но не доверяете как курьеру? Она задумалась.

— Н-ну…

— Справедливо. Лина не выдержала и тихо засмеялась. Хару улыбнулся в ответ. И в этот момент

заметил, что после насмешек в груди стало легче. Не потому, что ему было всё равно. Было не всё равно.

Слова задели. Но они не остановили его. А значит, уже не победили.

Он взял поручение, ещё раз коснулся жетона на ремне и направился к выходу. У самой двери он

услышал за спиной голос того авантюриста:

— Эй, Пустота! Хару остановился. Не обернулся.

— Не потеряйся. Несколько человек снова усмехнулись. Хару поднял руку в ленивом жесте

прощания.

— Постараюсь вернуться, чтобы ты не скучал. И вышел на улицу. Шум Wist снова окружил его со

всех сторон. Люди. Повозки. Запахи. Голоса. Город не стал понятнее. Гильдия не стала добрее. А его путь

не стал легче. Хару посмотрел на письмо. Пять медных елнов. Маленькая награда. Смешное поручение.

Первый ранг. Пустота. Он медленно улыбнулся.

— Ну и ладно. Он спрятал поручение и сделал шаг вперёд.

— С чего-то же надо начинать.Wist не собирался становиться понятнее. Хару стоял посреди улицы, держа в руках лист с

поручением, и уже в третий раз пытался понять, где именно находится фонтан. Проблема была не в карте

Лины. Карта была хорошей. Простой. Аккуратной. С понятными отметками. Проблема была в том, что

город не обязан был выглядеть так же аккуратно, как рисунок на бумаге.

Лавка пряностей оказалась не одна. И зелёных вывесок тоже было больше, чем хотелось бы.

— Так… Хару медленно повернулся на месте.

— Главная площадь. Фонтан. Улица пряностей. Третья дверь справа. Он посмотрел налево. Потом

направо. Потом снова на лист.

— Я где-то между “почти понял” и “полностью потерян”. Мимо прошла пожилая женщина с корзиной

хлеба. Хару быстро шагнул к ней.

— Простите, вы не подскажете, где здесь улица с лавками пряностей? Женщина остановилась и

посмотрела на него. Сначала на лицо. Потом на плащ. Потом на жетон гильдии у пояса.

— Новенький?

— Это так заметно?

— Очень. Хару смиренно кивнул.

— Я подозревал. Женщина махнула рукой вперёд.

— Иди прямо до фонтана, потом направо. Там почувствуешь запах корицы и перца. Вот туда и

сворачивай.

— Спасибо.

— И кошель держи ближе к себе. Хару мгновенно положил руку на пояс.

— Что? Женщина уже пошла дальше.

— Город, мальчик. Не деревня. Хару проводил её взглядом.

— Прекрасно… Он крепче прижал кошель под плащом.

— Теперь я ещё и нервничаю профессионально. Фонтан нашёлся быстро. Он стоял в центре

небольшой площади: каменная чаша, из которой тонкими струями стекала вода. На краю фонтана сидели

дети, бросая в воду мелкие камешки. Рядом спорили двое торговцев, а чуть дальше парень с лютней

пытался играть весёлую мелодию, постоянно сбиваясь. Хару свернул направо. И почти сразу понял, что

женщина была права. Запах ударил в нос. Сладкий. Острый. Горьковатый. Корица, перец, сушёные травы,

жареные семена, какие-то незнакомые порошки, от которых хотелось одновременно чихнуть и купить всё

подряд.

— Улица пряностей. Он кивнул.

— Найдена. Теперь оставалось найти третью дверь справа. Первая дверь была закрыта. Вторая вела в

лавку, где продавали связки трав. Третья дверь действительно имела зелёную вывеску. На ней было

написано: Эйран. Травы, масла, редкие смеси.

— Мастер Эйран… Хару постучал. Изнутри послышался недовольный голос:

— Открыто! Он вошёл. Лавка оказалась узкой, но длинной. Полки были заставлены банками,

бутылочками, деревянными коробками и мешочками с непонятными названиями. Воздух был настолько

насыщен запахами, что Хару сразу захотел чихнуть. Он сдержался.

Почти.

— Апчхи! Из-за стойки поднялся худощавый мужчина с длинными тёмными волосами, собранными в

хвост.

— Не трогай носом товар.

— Я не планировал.

— Все так говорят. Мужчина протянул руку.

— Письмо. Хару замер.

— Вы сразу поняли?

— У тебя лицо человека, который боится потеряться, письмо от гильдии за пазухой и жетон Fранга на

поясе. Значит, первое поручение. Хару медленно достал письмо.

— Вы слишком быстро меня прочитали.

— Я читаю заказы, лица и плохие оправдания уже двадцать лет. Эйран вскрыл печать, пробежал

глазами строки и хмыкнул.

— Наконец-то.

— Что-то важное?

— Для тебя — нет. Он достал маленькую печать, поставил отметку на обратной стороне поручения и

вернул лист Хару.

— Готово. Хару взял лист.

— И всё?

— А ты хотел бой с чудовищем за прилавком?

— Ну… Эйран посмотрел на него поверх письма.

— Нет.

— Понял. Хару уже собирался уходить, но мастер вдруг спросил:

— Ты тот новый парень с Пустотой? Хару остановился. Медленно повернулся.

— Новости быстро распространяются.

— Гильдия рядом. Авантюристы болтают. Особенно когда находят повод почувствовать себя умнее.

— Приятно знать. Эйран убрал письмо в ящик.

— Не слушай всех подряд. Хару удивлённо посмотрел на него.

— Это совет?

— Это наблюдение.

— Всё равно спасибо. Эйран пожал плечами.

— Пустота, огонь, вода, ветер… Большинство идиотов погибают не из-за типа магии. А из-за головы.

Он постучал пальцем по виску.

— Держи её рабочей. Хару несколько секунд молчал. Потом слегка улыбнулся.

— Постараюсь.

— Хорошо. Теперь уходи. У тебя вид человека, который может случайно опрокинуть три банки и

назвать это приключением.

— Почему все так быстро меня понимают?

— Потому что ты очевидный. Хару решил, что лучше не спорить, и вышел из лавки. На улице он

посмотрел на отметку на поручении. Первое задание было выполнено. Никаких монстров. Никаких

героических подвигов. Никакого сияния небес. Просто письмо доставлено. И всё же внутри стало немного

теплее.

— Ну что… Он улыбнулся.

— Минус одно задание. Когда Хару вернулся в гильдию, зал был всё таким же шумным. Но теперь он

вошёл уже немного увереннее. Совсем немного. Однако этого хватило, чтобы не остановиться у двери.

Лина заметила его почти сразу.

— Хару-сан! Она быстро поднялась из-за стойки и тут же едва не задела локтем чернильницу. Успела

поймать. Замерла. Посмотрела на чернильницу. Потом на Хару.

— Я… я специально. Хару серьёзно кивнул.

— Великолепная техника устрашения.

— Н-не смейтесь…

— Я поддерживаю. Он подошёл и положил поручение на стойку.

— Доставлено. Мастер Эйран поставил отметку. Лина взяла лист, проверила печать и заметно

обрадовалась.

— Всё правильно. Поздравляю, ваше первое задание выполнено. Хару почему-то выпрямился.

— Звучит приятно.

— Сейчас я выдам награду. Она достала маленький мешочек, отсчитала пять медных монет и

положила их перед ним.

— Пять медных елнов. Хару посмотрел на монеты. Они были маленькие. Обычные. Почти смешные

по сравнению с тем, сколько он получил у Роэна за одежду. Но эти пять медяков ощущались иначе. Они

были не от продажи вещи из прошлого мира. Не подарок. Не помощь. Он заработал их сам. Пусть за

простую доставку. Пусть за короткую прогулку по городу. Но сам. Хару медленно взял монеты.

— Мои первые деньги как авантюриста. Лина улыбнулась.

— Д-да. Сбоку снова раздался знакомый голос:

— Ого, Пустота вернулся. Хару даже не повернулся сразу. Он уже знал, кто это. Тот самый молодой

авантюрист с неприятной ухмылкой сидел за столом с кружкой в руке.

— И что, не потерял письмо?

— Как видишь.

— Великий подвиг.

— Спасибо, я старался. Несколько человек усмехнулись. Авантюрист прищурился.

— Не зазнавайся, новичок. Письма носить — это не монстров резать. Хару повернулся к нему.

— Я и не говорил, что это одно и то же.

— Но выглядишь довольным. Хару посмотрел на медные монеты в ладони. Потом снова на

авантюриста.

— Потому что я сделал первый шаг.

— Первый шаг куда? Хару улыбнулся.

— Узнаем позже. Авантюрист фыркнул и отвернулся. На этот раз Хару не почувствовал злости.

Точнее, почувствовал. Но слабее. Он снова посмотрел на Лину.

— Есть ещё задания?

— Вы хотите взять второе сегодня?

— А можно? Лина удивилась.

— Можно, но… вы только пришли в город. Может, стоит отдохнуть? Хару покачал головой.

— Я отдохну, когда стану хотя бы немного полезным. Лина посмотрела на него внимательно.

На этот раз без смущения.

— Хару-сан…

— Что?

— Не нужно торопиться слишком сильно. Он понял, что она говорит это не по правилам гильдии. А

по-человечески. Хару на секунду отвёл взгляд.

— Я знаю. Пауза.

— Просто… Он сжал монеты в кулаке.

— Мне не хочется стоять на месте. Лина тихо кивнула.

— Тогда… есть ещё одно простое поручение. Помочь лавке тканей перенести несколько рулонов.

Награда восемь медных елнов.

— Лавка тканей?

— Да.

— После продажи моей одежды это звучит символично.

— Что?

— Ничего. Хару взял новый лист.

— Беру. Дальше день превратился в череду маленьких поручений. Он переносил тяжёлые рулоны

ткани в лавке, где хозяйка с первого взгляда решила, что он “слишком худой для нормальной работы”, а

через полчаса сказала, что он “хотя бы старается”. Потом относил корзину с инструментами к сапожнику,

который пять минут ругался на ремесленников, погоду, дороги и “молодёжь, которая не умеет завязывать

ремни правильно”. Потом помогал разгружать ящики у небольшого склада. Там он впервые по-

настоящему пожалел, что у него средняя мана, неизвестный тип и ноль опыта в физическом труде. К

вечеру руки ныли. Спина болела. Ноги снова напоминали, что ботинки Дарена всё ещё не стали его

друзьями, хотя стельки Роэна спасали ситуацию от полной катастрофы. Когда Хару вернулся в гильдию в

очередной раз, Лина посмотрела на него с явным беспокойством.

— Хару-сан… вы выглядите уставшим.

— Я выгляжу опытным.

— Вы выглядите так, будто вас побили ящиками.

— В каком-то смысле так и было. Она приняла очередное поручение, проверила отметку и выдала

награду. Ещё несколько медных елнов легли в его ладонь. Хару смотрел на них с тихим удовлетворением.

Сегодня он не стал сильнее. Не научился магии. Не победил монстра. Но он сделал то, что мог. И это

было лучше, чем ничего.

— На сегодня хватит. Сказала Лина неожиданно твёрдо. Хару поднял голову.

— А если я хочу взять ещё одно?

— Тогда я не выдам.

— Вы можете так сделать?

— Н-не знаю. Она смутилась, но всё равно не отвела взгляд.

— Но попробую. Хару смотрел на неё несколько секунд. Потом рассмеялся.

— Ладно. Сдаюсь. Лина облегчённо выдохнула.

— Хорошо.

— Но завтра я вернусь.

— Я почему-то так и думала. Хару спрятал монеты.

— Кстати, Лина.

— Д-да?

— Где в городе можно купить дешёвый меч? Она замерла. Словно этот вопрос был намного опаснее

всех предыдущих.

— Меч?

— Да.

— Зачем? Хару посмотрел на доску заданий. На авантюристов. На свой жетон F-ранга. На монеты,

которые заработал за день.

— Потому что рано или поздно мне придётся научиться защищаться. Лина медленно сжала бумаги в

руках.

— Хару-сан, меч — это не игрушка.

— Я знаю.

— Даже дешёвый.

— Знаю.

— И тренироваться одному опасно.

— Знаю. Она нахмурилась. Это выглядело скорее мило, чем строго, но Хару решил не говорить этого

вслух.

— Тогда почему спрашиваете? Он немного помолчал. Потом ответил честно:

— Потому что я не хочу всё время быть человеком, которого нужно защищать. Лина ничего не

сказала. Шум гильдии продолжался вокруг них, но на мгновение словно отступил. Девушка медленно

опустила взгляд.

— Есть лавка старого оружия недалеко от южной стены. Там продают подержанное снаряжение. Не

самое хорошее, но дешёвое.

— Как найти? Она взяла лист и нарисовала ещё одну простую схему. На этот раз рука у неё почти не

дрожала.

— Только… пожалуйста, не спешите с опасными заданиями. Хару взял карту.

— Постараюсь.

— Это не обещание.

— Пока лучшее, что у меня есть. Лина посмотрела на него с тревогой. Но не стала спорить.

Хару развернулся к выходу. День уже клонился к вечеру. За окнами гильдии город окрашивался в

тёплый оранжевый свет. В кармане лежали первые заработанные медяки. На поясе висел жетон F-ранга.

Впереди была лавка старого оружия. Хару вышел на улицу и глубоко вдохнул.

— Первый день в Wist… Он устало улыбнулся.

— Ты был ужасен. Потом посмотрел на схему в руке.

— Значит, завтра будет ещё хуже. И всё равно пошёл вперёд.

----------

Покупка на будущее

Лавка старого оружия находилась ближе к южной стене Wist. Хару понял это ещё до того, как увидел

вывеску. Здесь город звучал иначе.

Торговая улица была яркой, шумной, полной запахов еды, специй и свежей выпечки. Район возле

южной стены казался грубее. Дома стояли плотнее, вывески были проще, мостовая местами потрескалась,

а прохожие реже улыбались незнакомцам. Здесь пахло железом. Кожей. Маслом.

Дымом. И чем-то старым. Хару шёл, сверяясь со схемой Лины, и старался держаться уверенно.

После целого дня поручений ноги гудели, спина ныла, а ладони всё ещё помнили тяжесть ящиков и

корзин. Стельки Роэна действительно спасали, но ботинки Дарена всё равно оставались ботинками

Дарена.

— Главное, что я больше не похож на человека, которого обувь пытается убить. Он сделал шаг. Пятка

болезненно напомнила о себе.

— Почти. Наконец он остановился перед низким зданием с тёмной деревянной дверью. Над входом

висела старая вывеска. На ней был изображён меч с отколотым кончиком. Под мечом кривыми буквами

было написано: Старое железо Хару поднял бровь.

— Название внушает доверие. Изнутри донёсся металлический стук. Он толкнул дверь. Колокольчик

не звякнул. Вместо него над дверью что-то глухо скрипнуло, будто само помещение было недовольно

новым посетителем. Внутри было тесно. Очень тесно. На стенах висели мечи, кинжалы, копья, щиты,

ремни, ножны, старые нагрудники и кожаные перчатки. Часть оружия выглядела неплохо. Часть — так,

будто уже проиграла не один бой и теперь мечтала о спокойной старости. У дальнего стола стоял

мужчина с густой бородой и короткими тёмными волосами. Одним глазом он смотрел на Хару, вторым,

казалось, всё ещё оценивал клинок в руках.

— Покупать или смотреть? Голос был низкий и сухой. Хару сделал шаг внутрь.

— Скорее покупать.

— Деньги есть?

— Немного.

— Тогда покупать будешь мало.

— Честно. Мужчина хмыкнул.

— Уже лучше большинства. Он положил клинок на стол.

— Имя?

— Хару.

— Владелец лавки — Бран. Хару невольно улыбнулся.

— Коротко.

— Длинные разговоры ржавчину не чистят.

— Логично. Бран окинул его взглядом. Плащ. Новая, но простая одежда. Жетон F-ранга. Усталое

лицо. И слишком живые глаза.

— Новичок из гильдии.

— Настолько заметно?

— У опытных меч уже есть. У мёртвых он больше не нужен. Значит, новичок. Хару не сразу понял,

шутка это или нет. Решил, что лучше не уточнять.

— Мне нужен меч.

— Для чего?

— Тренироваться. И… чтобы уметь защищаться. Бран посмотрел на него внимательнее.

— Монстров резать собрался?

— Пока нет.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Значит, мозги ещё не совсем испорчены. Хару вздохнул.

— Сегодня это уже второй раз, когда мне говорят что-то похожее.

— Значит, слушай чаще. Бран вышел из-за стола и снял со стены короткий меч в простых ножнах.

— Вот. Хару взял его двумя руками. Меч оказался тяжелее, чем он ожидал. Не огромным. Не

легендарным. Не сияющим. Просто кусок металла, который сразу дал понять: красивые движения из

аниме в реальной жизни так просто не повторяются. Хару вытащил клинок из ножен.

Сталь была потёртой, с мелкими царапинами. У основания темнели следы старой ржавчины, которую,

видимо, пытались счистить. Рукоять была обмотана выцветшей кожей.

— Он… Хару подбирал слово.

— Непритязательный. Бран посмотрел на него так, будто оценил попытку вежливости.

— Старый.

— Тоже подходит.

— Но не треснутый. Баланс терпимый. Для новичка хватит. Хару осторожно попробовал поднять меч

перед собой. Рука почти сразу почувствовала вес. Он попытался представить себя героем, стоящим на

поле боя. Получилось представить человека, который через пять минут уронит меч себе на ногу.

— А есть легче?

— Есть. Бран снял другой клинок, тоньше и короче. Хару взял его. Этот лежал в руке лучше. Но

стоило ему посмотреть на цену, прикреплённую к ножнам, как меч сразу стал выглядеть гораздо тяжелее.

— Я понял. Он осторожно вернул клинок.

— Лёгкость стоит дорого.

— Всё хорошее стоит дорого.

— Ужасная правда взрослой жизни. Бран снова хмыкнул и указал на первый меч.

— Этот тебе по карману. Хару посмотрел на старый клинок. Потом на свой кошель. После продажи

одежды у него были деньги. Не огромные, но достаточно, чтобы пару дней прожить, питаться, платить за

ночлег и не чувствовать себя полностью нищим. Покупка меча съедала заметную часть. Слишком

заметную. Но он вспомнил гильдию. Смех. Слово “Пустота”.

Лину, которая пыталась его поддержать. Дарена, который дал нож не для боя, а для дороги. Каэля,

который сказал, что путь авантюриста — это не романтика.

И вдруг понял: если он действительно хочет идти дальше, ему нельзя вечно ждать, пока станет

удобно. Хару положил монеты на стол.

— Беру. Бран пересчитал их быстро.

— Ножны включены.

— Спасибо.

— Не благодари. Они старые.

— Всё равно спасибо. Бран передал ему ремень с креплением.

— На пояс вешать умеешь? Хару замер.

— Теоретически.

— Значит, нет.

— Жестоко, но верно. Бран вышел из-за стойки, коротко показал, как закрепить ножны, как меч

должен висеть, чтобы не мешать ходьбе, и как не ударить себя рукоятью по боку при каждом шаге. Хару

повторил. Получилось со второго раза. Потом с третьего. На четвёртый Бран просто забрал ремень и

молча поправил сам.

— Ты точно раньше меч держал?

— В играх. Бран остановился.

— Где?

— Долгая история.

— Плохой ответ.

— Но честный. Бран тяжело вздохнул.

— Слушай сюда, Хару. Меч — это не украшение. Не символ. Не пропуск в герои. Он постучал

пальцем по ножнам.

— Это инструмент. Опасный. Для врага и для тебя самого. Не маши им в городе. Не доставай без

причины. Не пытайся выглядеть круто перед теми, кто умеет лучше. И не лезь в драку, если

можно уйти. Хару внимательно слушал. На этот раз без шуток.

— Понял.

— Не понял. Бран посмотрел ему прямо в глаза.

— Но, может, вспомнишь, когда понадобится. Хару медленно кивнул.

— Вспомню. Бран вернулся к столу.

— Тренировочная площадка есть за гильдией. Новички иногда там машут железом и делают вид, что

учатся.

— Звучит идеально для меня.

— Не бей по деревьям.

— Почему?

— Деревья не виноваты. Хару усмехнулся.

— Хорошо. Деревья останутся жить. Он уже направился к выходу, но Бран вдруг добавил:

— И ещё. Хару обернулся.

— Что?

— Если меч начнёт тянуть руку в сторону, скрипеть или заедать в ножнах — принеси. Не пытайся

чинить сам.

— Я похож на человека, который будет сам чинить меч? Бран посмотрел на него. Молчание

затянулось. Хару поднял руку.

— Всё, понял. Не чинить самому.

— Вот теперь иди. Хару вышел из лавки. Вечерний воздух показался прохладнее. Город вокруг жил

своей жизнью: шумели прохожие, где-то кричал торговец, по мостовой гремела повозка. Никому не было

дела до того, что у какого-то F-рангового новичка появился старый дешёвый меч. Но для Хару это было

важно.

Он опустил руку на рукоять. Кожа была потёртой. Шершавой. Совсем не похожей на мечи из историй.

Никакого света. Никакого голоса. Никакого ощущения судьбы. Просто старый клинок. Хару улыбнулся.

— Ну что… Он тихо постучал пальцами по ножнам.

— Будем знакомы. Меч, разумеется, ничего не ответил. Хару даже немного рассмеялся.

— А я уже успел подумать, что было бы эффектно. Он поправил плащ и направился обратно к

дешёвому постоялому двору, где снимал комнату. По дороге он несколько раз чувствовал, как меч

непривычно бьётся о бедро. То мешал шагу. То цеплялся за плащ. То заставлял прохожих уступать ему

чуть больше места. Он ещё не стал авантюристом в полном смысле слова. Но теперь выглядел чуть ближе

к этому. Совсем чуть-чуть. На площади у фонтана Хару остановился и посмотрел на своё отражение в

воде. Плащ Элмы. Одежда Роэна. Ботинки Дарена. Жетон гильдии. Старый меч Брана. Каждая вещь была

чьей-то помощью. Чьим-то доверием. Чьим-то шансом. И именно это внезапно сделало меч тяжелее. Не

физически. По-другому.

Хару сжал ремень на плече.

— Я не могу просто всё испортить. Он поднял взгляд на вечерний Wist.

— Не после всего этого. Впереди ждала тренировка. Работа. Насмешки. Ошибки. И, скорее всего, ещё

много позорных моментов. Но теперь у него был меч. Плохой. Старый. Неприглядный. Его первый меч.

Хару снова коснулся рукояти.

— Завтра начнём. И пошёл дальше, не зная, что этот клинок однажды ответит ему.Первое утро с мечом началось плохо. Хару понял это ещё до того, как вышел из комнаты. Он

поднялся с кровати, потянулся, забыл о длинной рукояти за плечом и ударил ею по потолочной балке.

Глухой стук прозвучал так громко, будто он решил начать день с нападения на собственную комнату.

Хару застыл. Сверху посыпалась пыль.

— Отлично… Он медленно посмотрел на меч за спиной.

— Первый противник побеждён. Им оказался потолок. За стеной кто-то недовольно постучал.

— Тише там!

— Простите! Хару быстро поправил ремень, но ножны тут же перекосились, ремень впился в плечо, а

рукоять снова задела стену. Он закрыл глаза.

— Блестящее начало карьеры мечника. Меч, разумеется, ничего не ответил. В гильдию он пришёл

рано. Не потому, что был очень дисциплинированным. А потому что не смог нормально спать. Старый

двуручный меч стоял у стены рядом с кроватью и всю ночь выглядел так, будто молча осуждал его

будущие попытки тренироваться. Лина заметила его почти сразу.

— Д-доброе утро, Хару-сан.

— Доброе. Она перевела взгляд на меч за его спиной. Потом снова на лицо. Потом снова на меч.

— Вы… купили меч?

— Да.

— Большой.

— Я заметил.

— Очень большой.

— Это тоже заметил. Лина замялась.

— Вам точно… удобно? Хару выпрямился.

— Конечно. В этот момент рукоять меча слегка задела край стойки. Хару сделал вид, что ничего не

произошло. Лина сделала вид, что тоже ничего не заметила. Получилось плохо у обоих.

— Я просто хочу тренироваться, — сказал Хару уже честнее. — Понимаю, что пока мне нельзя лезть в

опасные задания, но если я вообще не начну, то так и останусь человеком, который носит письма и

мешает дверям жить спокойно. Лина слабо улыбнулась.

— Н-носить письма тоже важно.

— Да. Но письма редко пытаются съесть тебя.

— Иногда получатели бывают страшнее монстров. Хару удивлённо посмотрел на неё. Лина тут же

покраснела.

— Я… я не должна была так говорить.

— Нет, это было неожиданно мощно. Она спрятала лицо за папкой.

— П-пожалуйста, выберите задание. Хару усмехнулся и подошёл к доске. Сегодня ему досталась

помощь на складе у торговца зерном. Награда была небольшой. Работа — скучной. Спина — против. Меч

за плечом — тоже. Но Хару взял поручение. Потому что с чего-то нужно было начинать. Дни начали

сливаться. Не сразу. Сначала каждый казался особенным. Первый день после регистрации.

Первое задание. Первый заработок. Первая тренировка.

Первый раз, когда Хару понял, что держать двуручный меч красиво и держать двуручный меч

правильно — это две совершенно разные вещи. На тренировочной площадке за гильдией ему хватило

пяти минут, чтобы устать. Через десять минут руки начали дрожать. Через пятнадцать он впервые уронил

меч.

Тяжёлый клинок глухо ударился о землю. С соседней стороны площадки кто-то присвистнул.

— Эй, F-ранг! Ты меч тренируешь или землю пугаешь? Послышался смех. Хару наклонился, поднял

меч обеими руками и вытер пот со лба.

— Земля первая начала. Смех стал громче. Но он продолжил. На следующий день он снова пришёл. И

на следующий. И ещё через день. Утром он брал простые поручения. Доставлял письма. Носил ящики.

Помогал лавкам. Собирал травы у городских полей под присмотром старого травника, который каждый

раз повторял:

— Не эту. Эта от живота.

— От боли?

— Нет. К боли. Хару тогда аккуратно положил растение обратно и решил, что природа в этом мире

тоже хочет его убить. После поручений он возвращался в гильдию, получал медные елны, слушал

короткие объяснения Лины и пытался не показывать, насколько устал. А вечером шёл на тренировочную

площадку. Меч был тяжёлым. Слишком тяжёлым. Каждый взмах требовал усилия.

Каждая ошибка сразу отдавалась в плечах. Иногда казалось, что клинок не слушается его специально.

Будто сам выбирает, куда упасть. Будто насмехается без слов. Хару злился. Стискивал зубы. Поднимал

меч снова.

— Ещё раз. Клинок проходил по воздуху неровной дугой.

— Ещё. Слишком медленно.

— Ещё. Слишком широко.

— Ещё. Почти потерял равновесие.

— Ещё. К вечеру ладони покрывались мозолями. На пальцах появлялись ссадины. Плечи ныли так,

будто в них поселились маленькие злобные кузнецы. И всё равно на следующий день он возвращался.

Через неделю его уже знали. Не уважали. Именно знали. В гильдии быстро привыкают к странностям,

если они повторяются каждый день. Хару стал тем самым новичком с типом Пустоты, который таскает за

спиной слишком большой меч и каждый вечер упрямо машет им на площадке, хотя очевидно не умеет.

Кто-то смеялся открыто. Кто-то просто усмехался. Кто-то уже не обращал внимания. Но находились и те,

кто не упускал возможности пройтись по нему.

— Эй, Пустота! Меч ещё не попросил пощады?

— Нет, — отвечал Хару, поправляя ремень. — Он пока держится.

— Может, тебе метлу взять? Она легче.

— Проверял. Слишком опасное оружие.

Иногда его ответы вызывали смех. Иногда раздражали. Иногда спасали от того, чтобы слова задели

слишком глубоко. Лина всё это видела. Каждый раз, когда Хару подходил к стойке, она смотрела на его

руки. На новые царапины. На покрасневшие ладони. На усталые глаза.

— Хару-сан… вы опять тренировались до темноты?

— Нет. Она посмотрела внимательно.

— До почти темноты.

— Хару-сан.

— Лина, я живой.

— Это не всегда хороший показатель.

— Очень даже хороший. Альтернатива хуже. Она пыталась сердиться, но получалось слабо. Тогда она

начала оставлять для него более подходящие задания. Не самые выгодные. Зато такие, где он мог немного

узнать город, набраться выносливости и не умереть от собственной упрямости. Доставка. Помощь

ремесленникам. Сбор безопасных трав. Сопровождение старика до рынка. Разгрузка небольших ящиков.

Хару ворчал, но брал. Потому что доверял ей. Пока ещё не как близкому другу. Скорее как человеку,

который действительно хотел, чтобы он выжил. А в гильдии это уже было немало. На десятый день Хару

впервые смог выполнить полный базовый замах без того, чтобы меч потянул его за собой. Он замер.

Потом медленно посмотрел на клинок.

— Ты видел? На площадке никого рядом не было. Меч молчал. Хару сам себе кивнул.

— Я видел. Этого достаточно. Он повторил движение. На этот раз хуже. Но всё равно лучше, чем

неделю назад. На следующий день у него получилось три раза подряд. Потом снова плохо. Потом опять

лучше. Прогресс был медленным. До раздражения медленным. Но он был. И именно это заставляло Хару

возвращаться снова. К концу второй недели Лина выдала ему очередную награду и задержала жетон чуть

дольше обычного.

— Хару-сан.

— М? Он как раз пытался пересчитать медные елны и не выглядеть слишком довольным из-за суммы,

которой в прежнем мире хватило бы разве что на дешёвую булочку.

— У вас уже достаточно выполненных поручений для пересмотра ранга. Хару поднял голову.

— Что?

— Ранг F присваивается всем новичкам. Но если авантюрист выполняет несколько заданий без

провалов, не получает жалоб и показывает стабильность, гильдия может поднять его до E. Хару несколько

секунд молчал. Потом очень осторожно спросил:

— То есть…

— Да. Лина улыбнулась.

— Поздравляю. После проверки отчётов вы можете получить ранг E. Хару смотрел на неё так, будто

она только что сказала, что он выиграл королевство.

— Я… поднялся?

— На один ранг.

— Но поднялся?

— Да. Он медленно опустил взгляд на свой жетон. F. Самая нижняя ступень. Та самая буква, с

которой над ним смеялись. И теперь она могла измениться. Не потому что он оказался избранным. Не

потому что кристалл засветился великим светом. Не потому что кто-то подарил ему силу. А потому что он

каждый день делал маленькие, скучные, тяжёлые поручения и не бросил. Хару вдруг тихо рассмеялся.

Лина удивилась.

— Хару-сан?

— Простите. Он провёл рукой по лицу.

— Просто… это глупо.

— Что?

— Я радуюсь букве E так, будто стал легендой. Лина мягко улыбнулась.

— Для того, кто начал с F, E — это важный шаг. Хару посмотрел на неё. И кивнул.

— Да. Голос прозвучал тише, чем обычно.

— Важный. Из-за соседнего стола донёсся знакомый голос:

— Ого, Пустота дорос до E? Хару повернулся. Тот самый авантюрист с ухмылкой сидел, закинув ногу

на скамью.

— Теперь письма сами будут тебя бояться? Несколько человек снова засмеялись. Хару на секунду

сжал жетон. Раньше он ответил бы сразу. Остро.

Громко. Чтобы не показать, что задело. Но сейчас он просто посмотрел на него и улыбнулся.

— Нет. Он поднял жетон.

— Но теперь они хотя бы уважают мой опыт. Кто-то у стойки фыркнул. Лина едва слышно

рассмеялась. Авантюрист поморщился, но ничего не сказал. Хару повернулся обратно к Лине.

— Что доступно рангу E? Лина немного замялась. И это сразу насторожило.

— Более сложные поручения. Доставка за пределы города. Сопровождение на коротких маршрутах.

Сбор трав дальше от стен. И…

— И?

— Простые охотничьи задания. Хару почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.

— Монстры?

— Малые. Лина сказала это быстро.

— Очень слабые. Обычно одиночные. И только после одобрения сотрудника гильдии. Хару посмотрел

на доску заданий. Там, на отдельной части, висели листы, к которым он раньше даже не подходил.

Задания с красными метками. Небольшими. Но всё же красными. Сердце забилось быстрее. Вот оно. То,

что он хотел. То, чего боялся. То, что отличало настоящего авантюриста от человека, который таскает

ящики. Лина увидела его взгляд и сразу напряглась.

— Хару-сан.

— Я знаю.

— Нет, вы сейчас не знаете.

— Лина…

— Пожалуйста. Она сжала жетон обеими руками, будто могла удержать его от глупости.

— Не берите охоту сразу. Хару молчал.

— Вы стали сильнее. Правда. Но тренировка на площадке и настоящий монстр — это разные вещи.

Он хотел возразить. Очень хотел. Сказать, что уже достаточно устал быть слабым. Что он не зря

тренировался. Что ранг E — значит, пора идти дальше. Но Лина смотрела на него так тревожно, что слова

застряли.

— Я не буду спешить. Сказал он наконец. Лина медленно выдохнула.

— Обещаете? Хару отвёл взгляд.

— Постараюсь.

— Это опять не обещание.

— Знаю. Она нахмурилась.

— Хару-сан… Он взял жетон обратно.

— Я правда постараюсь. На этот раз прозвучало мягче. Лина не выглядела полностью успокоенной.

Но кивнула. Хару отошёл от стойки и направился к доске заданий. Он не взял охоту. Не сегодня. Просто

остановился перед листами с красными метками и прочитал первый попавшийся. Уничтожить малую

рогатую крысу у восточных амбаров. Ранг: E. Награда: 18 медных елнов.

Хару смотрел на лист долго. Слишком долго. В голове снова всплыл смех. “Пустота.” “Метлу взять?”

“Письма сами будут тебя бояться?” Он сжал ремень на груди. За спиной тяжело лежал старый двуручный

меч. Хару тихо выдохнул.

— Скоро. Меч молчал. Лина за стойкой не сводила с него глаз. А где-то внутри Хару впервые

почувствовал, что следующий шаг может оказаться не просто трудным. Он может оказаться болезненным.

----------

Недосягаемая цель

Красная метка не выходила из головы. Даже когда Хару отошёл от доски заданий. Даже когда взял

обычное поручение на доставку двух свёртков в северный квартал.

Даже когда почти полчаса спорил с пожилым заказчиком, который уверял, что “север” находится

совсем не там, где его показывала карта. Красная метка всё равно оставалась перед глазами. Маленький

знак на листе. Простое охотничье задание. Уничтожить малую рогатую крысу у восточных амбаров.

Ранг: E. Награда: 18 медных елнов. Не дракон. Не орк. Не чудовище из легенд. Даже не волк. Крыса.

Пусть рогатая. Пусть монстр. Но всё равно крыса. И именно это бесило сильнее всего.

Хару шёл по улице, держа под мышкой свёрток с тканью, и пытался убедить себя, что поступает

разумно. Он не взял охоту. Послушал Лину. Взял обычное задание. Продолжил работать. Всё правильно.

Всё взрослым образом. Всё спокойно.

— Молодец, Хару…

Он тихо выдохнул.

— Ты сегодня не сделал глупость.

Через секунду добавил:

— Пока.

***

К полудню он выполнил два поручения. Первое оказалось простым. Второе — унизительным. Его

отправили помочь владельцу маленькой лавки перенести несколько мешков с сухими травами. На бумаге

было написано “лёгкий груз”. В реальности мешки оказались не тяжёлыми, но ужасно пыльными.

Через десять минут Хару чихал так часто, что хозяин лавки начал смотреть на него с подозрением.

— Ты точно не болен?

— Нет.

— Тогда почему так чихаешь?

— Ваши травы напали первыми.

— Что?

— Ничего.

Когда он вернулся в гильдию, на плечах всё ещё оставался мелкий зелёный порошок. Лина, увидев

его, сначала испугалась.

— Хару-сан! Что с вами?

— Я пережил бой с мешками.

— С… мешками?

— Они были с травами.

— А…

Она заметно успокоилась.

— Тогда понятно.

— Мне нравится, что в этом мире “бой с мешками трав” звучит как допустимое объяснение.

Лина тихо рассмеялась и приняла поручение.

— Задание выполнено. Вот ваша награда.

Монеты легли на стойку. Хару забрал их, но взгляд сам собой скользнул к доске. К красной метке.

Лина тоже заметила. Улыбка на её лице стала слабее.

— Хару-сан.

— Я просто смотрю.

— Вы смотрите уже третий раз.

— Я внимательный.

— Вы упрямый.

Хару хотел ответить шуткой. Но не нашёл. Потому что она была права. Лина сложила руки перед

собой.

— Вы ведь всё равно думаете об охотничьем задании?

Хару молчал. Потом вздохнул.

— Да.

— Почему?

Он посмотрел на доску.

В зале было шумно. Авантюристы смеялись, спорили, звали друг друга по именам. Кто-то вернулся с

задания в грязной броне. Кто-то обсуждал следы монстров у дороги. Кто-то показывал свежий порез на

руке и гордо рассказывал, что “могло быть хуже”. Они были частью этого мира.

Не зрителями. Не мечтателями. Не людьми, которые носят ящики и читают листы на доске. Они

выходили за стены. Рисковали. Побеждали. Проваливались. Но хотя бы пробовали. Хару тихо сказал:

— Потому что я не хочу всё время стоять у края.

Лина опустила взгляд.

— Это не край.

— Для меня — край.

Она ничего не ответила. Хару повернулся к ней.

— Я знаю, что ты переживаешь.

Лина чуть вздрогнула от прямого “ты”, но не поправила его.

— И я знаю, что ты права. Я ещё слабый. У меня нет опыта. Меч слишком тяжёлый. Магия… вообще

непонятно что.

Он усмехнулся, но без веселья.

— Отличный набор для авантюриста.

— Хару-сан…

— Но если я всё время буду ждать, пока стану готов, я никогда не начну.

Лина сжала край бланка.

— Можно начать не с охоты.

— Я уже начал не с охоты.

— Тогда продолжайте.

— Сколько?

Она не ответила. Потому что правильного ответа не было. Хару тоже это понял. Он снова посмотрел

на доску.

— Не сегодня.

Лина подняла глаза.

— Что?

— Я не возьму охоту сегодня.

Она явно выдохнула с облегчением. Но Хару добавил:

— Но завтра хочу попробовать.

— Хару-сан…

— Не одному.

Он быстро поднял руку.

— Я не совсем идиот.

Лина посмотрела так, будто у неё были сомнения.

— Я хочу хотя бы узнать, есть ли кто-то, кто может объяснить мне основы. Как держаться против

малых монстров. Как не умереть из-за первой ошибки. Что брать с собой.

Лина немного расслабилась.

— Это… уже разумнее.

— Видишь? Я эволюционирую.

— Очень медленно.

— Зато стабильно.

Она задумалась. Потом осторожно сказала:

— У гильдии иногда бывают открытые утренние занятия для новичков. Их проводят авантюристы

ранга C или D. Обычно это не настоящая тренировка, скорее вводное объяснение.

— Когда ближайшее?

— Завтра утром.

Хару замер.

— Серьёзно?

— Да.

— Судьба.

— Расписание.

— Иногда это одно и то же.

Лина покачала головой, но улыбнулась.

— Я могу записать вас.

— Запиши.

— Но после занятия вы всё равно не обязаны брать охоту.

— Знаю.

— И если инструктор скажет, что вы не готовы…

— Я выслушаю.

Лина посмотрела внимательно.

— Выслушаете или послушаете?

Хару открыл рот. Закрыл.

— Это ловушка.

— Это важный вопрос.

— Хорошо.

Он выдохнул.

— Постараюсь послушать.

Лина взяла список участников и аккуратно вписала его имя.

— Завтра утром. Площадка за гильдией.

Хару кивнул.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Несколько секунд они молчали. Потом Лина тихо добавила:

— Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.

Хару посмотрел на неё. В её голосе не было романтической неловкости. Не было скрытого признания.

Была простая человеческая тревога. И от этого стало теплее.

— Я тоже не хочу, чтобы со мной что-то случилось.

— Тогда ведите себя так, будто это правда.

Хару моргнул. Потом рассмеялся.

— Лина, это было жестоко.

Она покраснела.

— П-простите!

— Нет, не извиняйся. Это было честно.

Он взял новое обычное поручение. На этот раз — доставка небольшого пакета в мастерскую

кожевника.

— Последнее на сегодня.

Лина подозрительно прищурилась.

— Правда?

— Правда.

— Потом отдых?

— Потом тренировка.

— Хару-сан.

— Лёгкая.

— Вы не знаете, что значит лёгкая.

— Узнаю сегодня.

Она явно не поверила, но всё же отдала ему поручение.

***

Вечером тренировочная площадка была почти пустой. Хару снял меч со спины и положил его перед

собой на землю. Старый клинок выглядел особенно мрачно в лучах закатного солнца. Он размял плечи.

Пальцы всё ещё болели после дневных поручений. Ладони грубели, но до настоящих рук мечника было далеко.

Очень далеко. Хару взял меч обеими руками. Поднял. Вес сразу потянул вниз.

— Лёгкая тренировка…

Он усмехнулся.

— Лина бы меня убила.

Он сделал первый замах. Медленно. Неровно. Слишком широко. Второй. Лучше. Третий. Хуже.

Четвёртый. Меч повело в сторону, и Хару едва удержал равновесие.

— Да чтоб тебя…

Он стиснул зубы. Перед глазами снова вспыхнула красная метка. Рогатая крыса. Слабый монстр.

Задание ранга E. Если он не справится даже с таким, то что тогда? Он замахнулся ещё раз. И ещё. И ещё.

Плечи начали гореть. Дыхание сбилось. Пот стекал по вискам. С каждым ударом злость становилась горячее.

Не на меч. Не на Лину. Не на тех, кто смеялся. На себя. На то, что он всё ещё был слабым. На то, что

каждый шаг давался так тяжело. На то, что другой мир оказался не сказкой, где сила приходит сама. На

то, что он хотел быть особенным, а получил среднюю ману и Пустоту.

— Ещё раз.

Клинок разрезал воздух.

— Ещё.

Руки дрогнули.

— Ещё.

Он сделал шаг, неудачно поставил ногу, и меч потянул его вниз. Хару рухнул на одно колено. Клинок

ударился о землю. На площадке стало тихо. Он тяжело дышал, глядя на тёмную сталь. Несколько секунд

не двигался. Потом тихо рассмеялся. Коротко. Без радости.

— Великолепно.

Он сжал рукоять.

— Просто великолепно.

Меч молчал. Как всегда. Хару поднял его снова. На этот раз медленнее. С трудом. Но поднял.

— Я сказал лёгкая тренировка…

Он выдохнул.

— Значит, ещё десять.

Он сделал десять. Потом ещё пять. Потом всё-таки остановился, потому что руки уже почти не

слушались. Когда он наконец надел меч обратно за спину, ремень больно натянул плечо. Хару посмотрел

на тёмнеющее небо. Завтра утром — занятие для новичков. После него он сможет решить.

Брать охоту или нет. Он хотел сказать себе, что подумает спокойно. Что не будет спешить. Что

послушает инструктора. Но где-то внутри уже знал правду. Красная метка звала его. Не потому что

обещала славу. А потому что он больше не мог терпеть ощущение, будто стоит на месте.

Хару медленно пошёл к выходу с площадки. За спиной тяжело лежал старый меч. В кармане звенели

медные елны. В голове звучал голос Лины: “Ведите себя так, будто это правда.” Он тихо усмехнулся.

— Постараюсь.

Но сам не понял, кому именно это сказал. Ей. Себе. Или мечу, который всё ещё не отвечал.Утром тренировочная площадка за гильдией выглядела совсем иначе. Вечером она была почти пустой.

Тихой. Серой.

Местом, где Хару мог упрямо махать мечом, падать, злиться и делать вид, что никто этого не видит.

Сейчас же площадка была полна людей. Не слишком много. Человек десять. Но для Хару этого хватило,

чтобы сразу почувствовать себя неуютно.

Новички стояли небольшими группами. Кто-то держал короткий меч. Кто-то копьё. У одной девушки

за спиной висел небольшой лук. Двое парней пришли вообще без оружия и нервно переговаривались у

края площадки. Хару остановился у входа. За спиной тяжело лежал старый двуручный меч.

Плечевой ремень уже привычно давил на грудь, но сегодня он почему-то ощущался сильнее.

— Спокойно.

Он тихо выдохнул.

— Это просто занятие для новичков.

В этот момент один из парней заметил его меч.

— Ого.

Второй повернулся.

— Это он с такой железякой тренироваться пришёл?

Первый усмехнулся.

— Может, он инструктор?

Хару сделал вид, что не услышал. Это уже почти стало навыком. Почти.

У дальнего края площадки стоял мужчина лет тридцати пяти. Высокий, крепкий, с короткими

тёмными волосами и заметным шрамом над левой бровью. На нём была простая кожаная броня без

лишних украшений. У пояса висел меч, но его рука даже не касалась рукояти. Он выглядел не как герой

из легенд.

А как человек, который видел достаточно глупых новичков, чтобы перестать удивляться.

— Все собрались?

Голос у него был спокойный, но такой, что разговоры сразу стихли.

— Меня зовут Сайрон. Ранг C. Сегодня я не буду учить вас быть героями.

Он обвёл взглядом группу.

— Сегодня я попробую объяснить, как не умереть на первом же задании.

Хару невольно выпрямился. Сайрон заметил.

— Уже лучше. Некоторые хотя бы слушают.

Он прошёл вдоль ряда новичков.

— Запомните простую вещь. Монстр не обязан быть большим, чтобы убить вас. Не обязан быть

умным. Не обязан быть страшным. Ему достаточно быть быстрее, чем вы ожидали, и ближе, чем вы

успели понять.

На площадке стало тише.

— Ранг E открывает простые охоты. Это не значит, что вы стали бойцами. Это значит, что гильдия

считает вас достаточно полезными, чтобы рискнуть отправить вас к слабой угрозе. Разница огромная.

Один парень с коротким копьём нервно сглотнул. Сайрон продолжил:

— Сегодня мы разберём три вещи: дистанция, стойка и отход. Не атака. Не красивые удары. Не “как

победить”. Сначала — как не подставиться.

Хару почувствовал, что эти слова будто специально направлены в него.

***

Первые упражнения оказались скучными. И неприятно полезными. Сайрон заставил всех встать

парами и отрабатывать отступление. Не удар. Не блок. Просто шаг назад. Но правильный. Так, чтобы не

споткнуться. Так, чтобы не потерять равновесие. Так, чтобы оружие оставалось между тобой и

противником.

Хару быстро понял, что делает всё неправильно. Старый двуручный меч мешал. Он был длинным.

Тяжёлым. Требовал пространства.

Когда Хару пытался отступить, клинок тянул руки вниз. Когда пытался держать его перед собой,

плечи начинали гореть. Когда делал шаг в сторону, ножны за спиной ещё и путались с плащом, пока он не

снял его и не оставил у края площадки. Сайрон подошёл к нему уже после третьей ошибки.

— Стоп.

Хару замер.

— Держишь слишком широко.

— Меч тяжёлый.

— Я заметил.

Инструктор посмотрел на клинок.

— Сам выбрал?

— Да.

— Почему?

Хару открыл рот. Ответ “он мне понравился” внезапно прозвучал бы глупо. Очень глупо.

— Хотел оружие, с которым смогу тренироваться всерьёз.

Сайрон молча смотрел на него пару секунд.

— Всерьёз — не значит тяжелее.

Хару сжал рукоять.

— Понял.

— Не понял.

Сайрон взял тренировочный деревянный меч у стоявшего рядом новичка.

— Подними клинок.

Хару поднял. Сайрон лёгким движением ударил деревянным мечом по плоскости его клинка сбоку.

Не сильно. Но этого хватило. Руки Хару дрогнули. Меч ушёл в сторону. Сайрон шагнул вперёд и

остановил деревянный клинок у его груди.

— Мёртв.

Хару замер. Новички вокруг притихли. Кто-то всё равно усмехнулся. Сайрон не улыбался.

— Ещё раз.

Хару поднял меч снова. На этот раз крепче. Сайрон ударил с другой стороны. Хару попытался

удержать. Не успел. Клинок опять увело. Деревянный меч снова остановился у груди.

— Мёртв.

Хару почувствовал, как лицо начинает гореть.

— Ещё раз.

Сайрон посмотрел на него.

— Зачем?

— Я смогу удержать.

— Нет.

Слово прозвучало спокойно. И от этого ударило сильнее. Хару застыл.

— Что?

— Сейчас — нет.

Сайрон опустил деревянный меч.

— Ты держишь оружие, которое сильнее тебя. Не метафорически. Физически. Оно диктует твоё

движение. Оно выбирает темп. Оно заставляет тебя ошибаться до того, как противник вообще начал

давить.

Хару сжал зубы.

— Значит, мне нужно стать сильнее.

— Верно.

Сайрон кивнул.

— Но до этого тебе нужно не умереть.

Площадка молчала. Хару слышал собственное дыхание. Сайрон вернул деревянный меч новичку и

сказал уже тише:

— С таким клинком ты не готов к охоте.

Фраза была простой. Не злой. Не насмешливой. Но Хару почувствовал её почти как удар.

— Даже к малой?

— Особенно к малой.

Инструктор посмотрел ему в глаза.

— Малые монстры быстрые. Низкие. Резкие. Ты замахнёшься слишком широко, промахнёшься, а

потом не успеешь вернуть меч. И всё.

Хару хотел возразить. Сказать, что тренировался. Что поднялся до E. Что он не слабак. Что он

старается. Но слова застряли. Потому что Сайрон не издевался. Он говорил правду. И именно поэтому

спорить было нечем.

— Что мне делать?

Спросил Хару тихо. Сайрон кивнул на стойку у края площадки, где лежало тренировочное оружие.

— Возьми деревянный короткий меч. Отрабатывай базу. Десять дней. Потом вернёшься к своему.

Хару посмотрел на старый клинок в руках.

— Оставить его?

— На время.

— Я не хочу.

Сайрон чуть прищурился.

— Почему?

Хару не ответил сразу. Сам не знал. Это был просто старый меч. Тяжёлый. Непрактичный.

Молчаливый. Купленный почти случайно. Но почему-то мысль оставить его, даже временно, вызвала

раздражение. Будто его просили отказаться не от оружия, а от собственного решения.

— Потому что я выбрал его.

Сайрон смотрел на него долго. Потом вздохнул.

— Упрямство помогает дойти дальше других.

Хару поднял глаза.

— Но?

— Но оно же убивает быстрее глупости.

Инструктор повернулся к остальным.

— Продолжаем!

Разговор был окончен.

***

Оставшаяся часть занятия прошла тяжело. Хару продолжал упражняться со своим мечом, но теперь

каждое движение казалось неправильным. Слишком широкая стойка. Слишком медленный возврат.

Слишком тяжёлый клинок. Слишком слабые руки. Слишком много “слишком”.

Когда другие новички начали отрабатывать простые удары по деревянным манекенам, Хару снова

оказался хуже почти всех. Не потому что не старался. Он старался больше многих. Но старание не делало

меч легче. Не исправляло технику. Не давало опыта. Одна девушка с коротким копьём трижды подряд

точно попала в центр мишени.

Парень с деревянным мечом уже к концу занятия начал двигаться увереннее. Даже один из тех, кто

утром нервничал без оружия, быстро понял стойку с тренировочным ножом. А Хару всё ещё боролся с

собственным клинком. Когда занятие закончилось, большинство новичков выглядели усталыми, но

довольными.

Хару — просто усталым. Сайрон подошёл к нему, когда площадка почти опустела.

— Ты злишься.

— Нет.

— Врёшь плохо.

Хару выдохнул и опустил меч.

— Злюсь.

— На меня?

— Нет.

Пауза.

— На себя.

Сайрон кивнул так, будто ожидал именно этого.

— Это полезнее. Но только если не сожрёт тебя.

Хару молчал.

— Ты не безнадёжен.

Он поднял голову. Сайрон продолжил:

— У тебя есть выносливость. Упрямство. И ты слушаешь, даже когда тебе не нравится услышанное.

— Звучит почти как похвала.

— Это она и была.

— Очень сухая.

— Других нет.

Хару слабо усмехнулся. Сайрон посмотрел на его меч.

— Но с охотой подожди.

Хару не ответил.

— Хару.

Он вздрогнул от того, что инструктор назвал его по имени.

— Да?

— Подожди.

Сайрон развернулся и пошёл к гильдии, оставив его одного на площадке.

***

Хару ещё долго стоял на месте. В руках был старый меч. Перед глазами — деревянный клинок,

останавливающийся у груди. “Мёртв.” “Мёртв.” “Мёртв.” Он медленно поднял меч. Сделал замах. Клинок

прошёл по воздуху тяжело и неровно. Хару опустил его. Снова поднял. Снова ударил.

Хуже. Он стиснул зубы.

— Ещё.

Замах. Плохо.

— Ещё.

Слишком медленно.

— Ещё.

Руки дрожат.

— Ещё.

Клинок врезался в землю раньше, чем он успел закончить движение. Хару застыл. Пальцы побелели

на рукояти. Он тяжело дышал, глядя на лезвие, застрявшее в сухой земле. Где-то внутри поднималось

знакомое горячее чувство. Злость. Обида. Стыд. И что-то ещё. Более опасное.

Мысль, которую он не хотел признавать. А если я правда не готов? Он выдернул меч из земли.

— Заткнись.

Не было ясно, кому он сказал это. Себе. Мечу. Или голосу Сайрона в голове. Хару надел ножны за

спину, закрепил ремень и пошёл к выходу с площадки. У входа в гильдию он остановился. За дверью

была доска заданий. На ней всё ещё висела красная метка. Он знал, что должен подождать.

Знал, что Сайрон прав. Знал, что Лина будет против. Знал. Но знание не всегда побеждает боль. Хару

вошёл в гильдию. Шум зала встретил его привычным гулом. Лина стояла за стойкой и что-то записывала.

Она подняла голову, увидела его лицо и сразу нахмурилась.

— Хару-сан?

Он не подошёл к ней. Не сразу. Сначала прошёл к доске. Остановился перед красными метками. И

снял лист. Уничтожить малую рогатую крысу у восточных амбаров. Ранг: E. Награда: 18 медных елнов.

Лина резко вышла из-за стойки.

— Хару-сан, подождите!

Он повернулся. В зале несколько человек уже смотрели на него. Кто-то усмехнулся. Кто-то шепнул:

— Пустота наконец решил стать охотником?

Хару слышал. Но сейчас это уже почти не имело значения. Он положил лист на стойку.

— Я беру это задание.

Лина побледнела.

— Инструктор разрешил?

Хару молчал. Она поняла.

— Хару-сан…

— Я справлюсь.

Голос прозвучал тверже, чем он чувствовал.

— Это малый монстр. Задание ранга E. Я имею право.

Лина сжала лист обеими руками.

— Право — не значит готовность.

Фраза попала точно туда, где уже болело. Хару отвёл взгляд.

— Запиши задание.

— Пожалуйста.

В её голосе появилась просьба. Не правило. Не инструкция. Просьба. И это почти остановило его.

Почти. Но за спиной кто-то тихо рассмеялся.

— Смотри, сейчас передумает.

Другой голос добавил:

— Конечно передумает. Даже Пустота понимает, что крыса страшнее письма.

Что-то внутри Хару щёлкнуло. Он снова посмотрел на Лину.

— Запиши.

Теперь голос был холоднее. Лина долго смотрела на него. Потом медленно опустила взгляд. И

поставила печать.

— Задание принято.

Хару забрал лист.

— Спасибо.

Она тихо сказала:

— Будьте осторожны.

Хару кивнул.

— Буду.

Но оба понимали, что это уже не звучит как обещание. Он вышел из гильдии. На улице светило яркое

дневное солнце. Город шумел. Люди жили своими делами. А Хару шёл к восточным амбарам, чувствуя за

спиной тяжесть меча, который всё ещё молчал.

----------

Провал ценой успеха

Восточные амбары находились за городской стеной. Не далеко. Именно это сначала успокаивало.

Хару вышел через малые ворота, показал жетон стражнику и пошёл по дороге, которая вела вдоль

полей. Городской шум постепенно остался позади, сменившись шорохом травы, криками птиц и далёкими

голосами работников у складов. Солнце стояло высоко. День был ясный. Почти мирный.

Слишком мирный для задания, где нужно было убить монстра. Хару несколько раз перечитал лист.

Уничтожить малую рогатую крысу у восточных амбаров. Ранг: E.

Особые пометки: появляется возле зерновых складов. Осторожно: быстрые рывки, острые передние

рога.

— Быстрые рывки…

Он опустил лист.

— Ну да, конечно.

За спиной тяжело лежал меч. После утреннего занятия плечо всё ещё ныло, но Хару старался не

обращать внимания. Он уже сделал выбор. Отступать теперь было поздно. Право — не значит готовность.

Голос Лины снова прозвучал в голове. Хару поморщился.

— Я справлюсь.

Сказал он вслух. Но поле не ответило. И это раздражало почти так же, как молчание меча.

***

У амбаров его встретил сухощавый мужчина в рабочей одежде. Он представился смотрителем

складов, быстро проверил поручение и махнул рукой в сторону дальнего строения.

— Там.

— Видели её?

— Следы. Погрызенные мешки. Две курицы пропали.

Хару моргнул.

— Курицы?

— А ты думал, она только зерно ест?

— Я… не думал об этом.

Смотритель посмотрел на него внимательнее. Потом перевёл взгляд на меч за его спиной.

— Первый раз?

Хару хотел соврать. Но после секунды молчания кивнул.

— Да.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Тогда не геройствуй. Увидишь, что не справляешься, — лезь на крышу амбара и ори. Кто-нибудь

услышит.

— Спасибо за поддержку.

— Это не поддержка. Это инструкция, как не сдохнуть рядом с моим зерном.

Хару не нашёл, что ответить. Смотритель ушёл, оставив его одного у дальнего амбара.

Деревянное строение было старым, но крепким. У стены лежали несколько порванных мешков. На

земле виднелись странные следы — маленькие лапы с глубокими бороздами рядом, словно кто-то

протащил по грязи два острых крючка. Хару присел.

— Значит, рога действительно есть.

Он снял меч со спины. Клинок вышел из ножен тяжело, с сухим металлическим звуком. В обеих руках

рукоять казалась чуть влажной от пота. Хару встал в стойку. Неидеальную. Слишком широкую. Слишком

напряжённую. Но лучшую из тех, что он мог сейчас показать.

— Спокойно.

Он медленно вдохнул.

— Найти. Ударить. Не умереть.

Потом подумал.

— Последний пункт главный.

Где-то внутри амбара что-то скребнуло. Хару замер. Скрежет повторился. Затем послышался тихий

писк. Не обычный крысиный. Более низкий. Грубый. Будто кто-то пытался рычать, но был слишком

маленьким для этого. Хару сделал шаг вперёд. Доска под ногой скрипнула. Звук внутри амбара резко

оборвался.

Тишина. Слишком долгая. Хару почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Ну же…

Он медленно обошёл угол. И увидел её. Малая рогатая крыса оказалась размером почти с собаку.

Низкая, жилистая, покрытая грязно-серой шерстью. Из головы вперёд торчали два коротких

изогнутых рога, похожих на костяные шипы. Глаза блестели чёрными бусинами, а длинные когти

царапали землю. На бумаге слово “малая” звучало почти смешно. Вживую — нет. Совсем нет.

Крыса повернула голову. Увидела Хару. И зашипела. Хару сглотнул.

— Ладно…

Он крепче сжал меч.

— Ты просто большая крыса.

Монстр рванул вперёд. Не побежал. Именно рванул. Так быстро, что Хару едва успел понять

движение. Он попытался отступить, как показывал Сайрон. Но меч был перед ним. Тяжёлый. Руки не

успели поднять клинок правильно. Хару дёрнулся в сторону. Рога просвистели рядом с бедром, зацепили

плащ и рванули ткань.

— Чёрт!

Он развернулся слишком широко. Меч пошёл за движением поздно. Крыса уже была сбоку. Она снова

бросилась. Хару ударил сверху вниз. Слишком медленно. Клинок врезался в землю. Крыса прошла под

ударом и ударила его боком. Не сильно. Но достаточно, чтобы выбить равновесие.

Хару отступил, споткнулся о порванный мешок и едва не упал. Мёртв. Голос Сайрона вспыхнул в

голове. Хару стиснул зубы.

— Нет.

Крыса снова повернулась. На этот раз из её пасти потекла слюна. Она шипела, переступая лапами.

Хару поднял меч. Руки уже дрожали. Малые монстры быстрые. Низкие. Резкие. Он понимал. Теперь

понимал. Но понимание пришло слишком поздно. Крыса бросилась снова. Хару попытался не атаковать, а

удержать дистанцию.

Сделал шаг назад. Ещё один. Пятка ударилась о деревянный ящик. Он потерял равновесие. Крыса

прыгнула. Хару выставил меч поперёк. Удар пришёлся в плоскость клинка. Руки пронзила боль. Меч

выбило в сторону. Один рог скользнул по его предплечью. Ткань рукава разошлась.

На коже вспыхнула красная линия. Хару вскрикнул и отшатнулся. Крыса не дала времени. Она

бросилась ещё раз. Он успел только прикрыться рукоятью и плечом. Удар сбил его с ног. Спина

ударилась о землю. Воздух выбило из лёгких. Меч выпал из рук и упал рядом. Хару попытался вдохнуть.

Не смог. Перед глазами всё поплыло. Крыса стояла в нескольких шагах. Низко пригнулась.

Готовилась к последнему рывку. И вот тогда страх стал настоящим. Не красивым. Не героическим. Не

таким, о котором потом рассказывают с улыбкой. Просто животный ужас. Хару понял, что не успевает

подняться.

Не успевает взять меч. Не успевает даже нормально вдохнуть. Он действительно мог умереть. Здесь.

У амбара. От малой рогатой крысы. На первом охотничьем задании.

— Нет…

Голос сорвался. Крыса рванула. И вдруг что-то тёмное пронеслось сбоку. Короткий удар. Быстрый.

Точный. Монстр отлетел в сторону, ударился о землю и попытался подняться. Второй удар пришёлся

сразу. Крыса дёрнулась. И замерла. Хару лежал на земле, тяжело хватая воздух.

Перед ним стоял Сайрон. Меч инструктора был уже опущен. На лице не было ни злости, ни

торжества. Только усталость. Хуже любой злости. Сайрон медленно повернулся к нему.

— Жив?

Хару попытался ответить. Получился только хрип. Сайрон присел рядом, быстро осмотрел его руку,

бок, лицо.

— Порез неглубокий. Ушиб. Дышать можешь?

Хару наконец втянул воздух. Больно. Но смог.

— Да…

— Встать сможешь?

Хару попытался. Тело тут же отозвалось болью. Сайрон схватил его за плечо и помог подняться.

Несколько секунд Хару стоял, опираясь рукой о стену амбара. Смотрел на мёртвого монстра. Потом на

свой меч, лежащий в грязи. И не мог сказать ни слова. Сайрон поднял клинок и протянул ему рукоятью

вперёд.

— Твой.

Хару взял меч. Он казался тяжелее, чем когда-либо.

— Вы…

Голос сорвался.

— Вы следили за мной?

— Да.

Хару поднял глаза.

— Почему?

Сайрон посмотрел на него спокойно.

— Потому что ты был слишком злой, чтобы послушать.

Эта фраза ударила сильнее, чем рога монстра. Хару опустил взгляд.

— Я почти справился.

Сказал он тихо. Сайрон молчал. Хару сам услышал, насколько жалко это прозвучало. Он сжал

рукоять.

— Я…

— Ты бы умер.

Сайрон сказал это без повышения голоса. Просто. Ровно. Окончательно. Хару застыл.

— Я знаю.

— Нет.

Инструктор шагнул ближе.

— Теперь знаешь. До этого ты думал, что знаешь.

Хару не смог ответить. Сайрон указал на следы боя.

— Первый рывок — ты выжил случайно. Второй — промахнулся и открыл бок. Третий — потерял

дистанцию. Четвёртый — упал. Пятый был бы последним.

Каждое слово было как гвоздь. Без оскорблений. Без насмешки. Только разбор. Холодная, точная

правда.

— Я предупреждал.

Хару стиснул зубы.

— Знаю.

— Лина предупреждала.

— Знаю.

— Ты всё равно взял задание.

— Знаю!

Крик вырвался резче, чем он хотел. Сайрон замолчал. Хару тяжело дышал, глядя в землю. Пальцы

дрожали на рукояти меча.

— Я знаю…

Повторил он уже тише. Сайрон долго смотрел на него. Потом сказал:

— Знание ничего не стоит, если ты используешь его только после ошибки.

Хару закрыл глаза. Слова попали слишком точно. Сайрон вытер меч и убрал его в ножны.

— Задание засчитают.

Хару резко поднял голову.

— Что?

— Монстр мёртв. Поручение выполнено.

— Но я не…

— Не ты его убил.

Хару замолчал. Сайрон посмотрел на него.

— Именно поэтому награду заберёшь не как победитель, а как человек, которому сегодня повезло.

Хару почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Не надо.

— Что?

— Не засчитывайте.

Сайрон прищурился. Хару с трудом выпрямился.

— Я не выполнил задание.

Он посмотрел на мёртвую крысу.

— Вы выполнили.

Сайрон молчал. Хару продолжил:

— Если мне поставят отметку, это будет ложь.

Несколько секунд было тихо. Потом Сайрон тяжело выдохнул.

— Хоть что-то в твоей голове работает.

Это, кажется, была похвала. Очень неприятная. Но похвала.

— Тогда пойдёшь в гильдию и сам скажешь Лине, что провалил задание.

Хару вздрогнул. Почему-то именно это оказалось страшнее, чем он ожидал. Сказать Лине. Посмотреть

ей в глаза. Признать, что она была права. Что Сайрон был прав. Что он не справился.

— Понял.

Сайрон пошёл первым. Хару надел меч за спину. Ремень лёг на плечо больно и тяжело. Он сделал

несколько шагов, потом остановился и обернулся. Малая рогатая крыса лежала у стены амбара. Мёртвая.

Небольшая. Жалкая. И всё равно она едва не убила его. Хару сжал кулаки.

Внутри не было радости. Не было облегчения. Только пустота. Та самая. Настоящая.

***

В гильдии было шумно. Как всегда. И от этого становилось хуже. Хару вошёл вслед за Сайроном,

чувствуя, как на него поворачиваются взгляды. Грязный плащ. Пыль на одежде. Порез на рукаве. Меч за

спиной. И лицо человека, который больше не мог притворяться уверенным.

Лина увидела его почти сразу.

— Хару-сан!

Она выбежала из-за стойки.

— Вы ранены?

— Немного.

— Я же…

Она остановилась. Слова застряли. Потому что увидела рядом Сайрона. И всё поняла. Хару не стал

ждать. Он достал лист задания и положил на стойку.

— Задание провалено.

В зале стало чуть тише. Лина смотрела на лист. Потом на него.

— Хару-сан…

— Монстра убил Сайрон.

Голос звучал глухо.

— Я не справился.

Кто-то за столом тихо присвистнул. Знакомый насмешливый голос произнёс:

— Даже крыса оказалась слишком сильной для Пустоты?

Смех. Негромкий. Но его хватило. Хару не повернулся. Не ответил. Не пошутил. Не улыбнулся. И

именно это, кажется, удивило сильнее всего. Сайрон медленно посмотрел в сторону смеявшихся. Смех

быстро стих. Лина сжала лист обеими руками.

— Я… я оформлю провал.

Хару кивнул.

— Спасибо.

— Вам нужно обработать рану.

— Потом.

— Сейчас.

Она сказала это неожиданно твёрдо. Хару поднял глаза. Лина смотрела на него с тревогой. И с обидой.

Не злой. Тихой. От этого было хуже.

— Простите.

Сказал он. Она замерла.

— Я не должен был брать это задание.

Лина опустила взгляд.

— Главное, что вы живы.

Хару хотел сказать что-то вроде “да, повезло”. Но не смог. Потому что это была правда. Он был жив.

И это было почти оскорбительно. После обработки раны он забрал меч и вышел из гильдии. Сайрон

остановил его у двери.

— Хару.

Он обернулся.

— Да?

— Сегодня не тренируйся.

Хару молчал.

— И не принимай решений, пока злишься на себя.

Хару слабо усмехнулся.

— А если я всегда злюсь на себя?

— Тогда тем более.

Сайрон ушёл обратно в зал. Хару вышел на улицу. Wist шумел. Город жил. Люди спешили. Повозки

гремели. Где-то смеялись дети. Ничего не изменилось. Только он. Хару шёл к своей дешёвой комнате над

лавкой пекаря. Каждый шаг отдавался болью в боку. Меч давил на спину.

Ремень тянул плечо. Порез на руке щипал под повязкой. Но хуже всего болело не тело. Хуже всего

было то, что Сайрон оказался прав. Лина оказалась права. Все оказались правы. А он — нет. Когда Хару

поднялся в комнату, закрыл дверь и остался один, шум города стал глухим и далёким.

Он снял меч со спины и поставил его у стены. Потом сел на кровать. Долго смотрел в пол. Ни одной

шутки не пришло в голову. Ни одной красивой фразы. Ни одного способа превратить провал в смешную

историю. Сегодня он не был героем. Не был авантюристом. Не был особенным.

Он был просто восемнадцатилетним парнем, который почти умер из-за собственной упрямости. Хару

медленно сжал кулаки. И впервые за всё время в этом мире подумал: А может, я правда не справлюсь?Комната казалась меньше, чем утром. Та же кровать. Тот же стол. То же узкое окно, за которым

постепенно темнел Wist. Но теперь всё выглядело иначе. Будто город за один день стал тяжелее. Будто

стены приблизились. Будто воздух в комнате сгустился и мешал дышать.

Хару сидел на краю кровати, опустив локти на колени. Повязка на руке неприятно стягивала кожу.

Бок ныл после удара. Плечи болели так, будто меч всё ещё висел за спиной, хотя он уже стоял у стены.

Старый двуручный клинок молчал. Как всегда. Хару смотрел на него долго.

Слишком долго. Потом тихо усмехнулся.

— Ну что?

Голос прозвучал хрипло.

— Доволен?

Ответа не было. Разумеется. Меч был просто мечом. Старым. Тяжёлым. Потрёпанным. Бесполезно

молчаливым. Хару откинулся назад и закрыл лицо руками. В голове снова и снова вспыхивали одни и те

же моменты. Рывок монстра. Клинок, уходящий в землю. Удар. Падение. Чёрные глаза рогатой крысы.

Ощущение, что он не успевает. И голос Сайрона. Спокойный. Ровный. Беспощадный. Ты бы умер.

Хару сжал пальцы сильнее.

— Знаю…

Он выдохнул сквозь зубы.

— Я знаю.

Но от этого не становилось легче. Скорее наоборот. Если бы Сайрон смеялся над ним, было бы проще.

Если бы Лина ругалась, было бы проще. Если бы авантюристы просто издевались, он мог бы разозлиться

и ответить. Но всё было хуже. Сайрон был прав. Лина была права. Даже те, кто смеялся, в чём-то были

правы.

Пустота. Новичок. Слишком большой меч. Слишком много самомнения. Слишком мало силы. Хару

поднялся с кровати и подошёл к окну. За стеклом город жил своей вечерней жизнью. По улице прошла

женщина с корзиной. Где-то внизу хлопнула дверь. Из лавки пекаря поднимался запах свежего хлеба.

Кто-то смеялся. Кто-то спорил. Кто-то возвращался домой.

Wist не знал, что сегодня какой-то F-ранговый, теперь уже E-ранговый новичок почти умер от

монстра, которого остальные считали простым заданием. И Wist было всё равно. Хару опустил лоб к

прохладному стеклу.

— Вот тебе и новая жизнь…

Он хотел сказать это с улыбкой. Не вышло. Перед глазами вдруг всплыл другой вечер. Его комната

дома. Тарелка с рисом. Тихий голос матери в телефоне. “Не ложись поздно.” Он тогда почти не слушал.

Думал о своём. О портале. О другом мире. О приключении. О том, как всё будет круто.

Хару медленно закрыл глаза.

— Мам…

Слово вышло почти беззвучным. Он не знал, что сейчас происходит дома. Не знал, ищут ли его. Не

знал, заметил ли кто-нибудь, что с ним что-то не так. Не знал даже, существует ли для них его

исчезновение. И от этого внутри стало ещё пустее. Он сам шагнул в портал.

Сам. Без принуждения. Без угрозы. Без чьей-то просьбы. Он хотел этого. Он мечтал об этом.

А теперь сидел в дешёвой комнате чужого города, с порезанной рукой, ушибленным боком и

чувством, будто весь этот мир постепенно снимает с него одну красивую иллюзию за другой. Здесь не

встречали аплодисментами. Здесь не давали силу просто потому, что ты главный герой своей головы.

Здесь можно было умереть от рогатой крысы. Хару тихо рассмеялся. Смех сорвался почти сразу.

— Жалко…

Он отвернулся от окна.

— Как же жалко.

Взгляд снова упал на меч. Хару подошёл к нему и взял рукоять обеими руками. Клинок был тяжёлым

даже сейчас, когда он не пытался им махать. Он вытащил меч из ножен и положил на колени, сев на пол у

кровати. Потемневшая сталь тускло отражала свет маленькой лампы.

Никакой красоты. Никакой легенды. Никакого знака судьбы. Просто старое железо. Хару провёл

пальцами по плоской стороне клинка.

— Может, Сайрон прав.

Он говорил тихо. Почти шёпотом.

— Может, мне нужно было взять короткий меч. Или вообще не брать охоту. Или сидеть на доставках

ещё месяц.

Он сжал рукоять.

— Может, я просто слишком много возомнил о себе.

Комната молчала. Город за окном шумел. Меч не отвечал. Хару опустил голову. Перед глазами

всплыла Элма. Её спокойная улыбка. Плащ, который она положила на стол. “Лучше вернись сам.” Потом

Дарен. Грубоватый смех. Кружки. Ботинки. “Береги себя.” Потом Мири, которая отвернулась, когда

сказала:

“Только попробуй не вернуться.” Потом Каэль. Карта на столе. Спокойный голос. “Тебе нужно

решить, кем ты хочешь стать.” Хару сжал зубы.

— Кем я хочу стать…

Он повторил эти слова, будто пробовал их на вкус. Кем? Героем? Авантюристом? Человеком, который

сможет выжить? Он вспомнил первый заработок. Пять медных елнов. Как глупо он радовался этим

монетам. Вспомнил Лину. Как она дрожащим голосом попросила не мешать его регистрации.

Как пыталась мягко сказать, что Пустота — плохой результат. Как смотрела на него после провала. Не

с презрением. Не с разочарованием. С тревогой. И это было хуже всего. Потому что она верила, что он

может быть лучше. Не сильнее всех. Не особенным. Просто лучше, чем человек, который бросается

вперёд из-за гордости.

Хару медленно вдохнул. Руки всё ещё дрожали. Но уже не только от усталости.

— Я не хочу назад.

Сказал он вдруг. Сначала тихо. Потом чуть громче:

— Я не хочу назад.

Он сам удивился этим словам. Но когда произнёс, понял, что это правда. Да. Ему было страшно. Да.

Он скучал по дому. Да. Сегодня он впервые по-настоящему понял, что может умереть. Но если бы прямо

сейчас перед ним снова открылся портал обратно… Хару не был уверен, что шагнул бы в него.

Потому что здесь, в этом жестоком, шумном, несправедливом мире, он впервые начал что-то делать

сам. Не просто мечтать. Не просто смотреть истории о героях. А идти. Ошибаться. Падать. Получать по

лицу. И всё равно вставать. Он посмотрел на меч.

— Я не знаю, почему выбрал тебя.

Клинок молчал.

— Ты тяжёлый. Неудобный. Старый. С тобой я выгляжу идиотом.

Он усмехнулся.

— Хотя, возможно, это не твоя вина.

Пальцы крепче сжали рукоять.

— Но я выбрал тебя.

Хару поднял меч чуть выше, положив его перед собой. Тусклая сталь казалась почти чёрной в слабом

свете комнаты.

— И я выбрал этот путь.

В груди снова поднялась боль. Но теперь вместе с ней появилось что-то другое. Не уверенность. До

уверенности было далеко. Не сила. Силы почти не осталось. Скорее упрямое, маленькое пламя где-то

глубоко внутри. То самое, из-за которого он шагнул в портал. То самое, из-за которого он не сбежал из

Stone.

То самое, из-за которого он пришёл в Wist, продал свою одежду, вступил в гильдию, терпел

насмешки, носил письма, таскал ящики, тренировался до темноты и снова поднимал меч, хотя руки уже не

слушались. Он почти умер. Но всё ещё был здесь. Хару медленно выдохнул.

— Я слабый.

Слова дались тяжело. Но после них стало легче.

— Я слабый. Я глупый. Я поспешил. Я облажался.

Он поднял взгляд.

— Но я не пустой.

В комнате стало тихо. Слишком тихо. Даже шум города за окном будто отступил. Хару не сразу

понял, что изменилось. Сначала ему показалось, что это просто усталость. Потом — что лампа моргнула.

Но нет. Свет исходил не от лампы. Он исходил от меча. Едва заметный. Слабый.

Серебристо-серый. Такой же, как дымка в проверочном кристалле. Хару замер.

— Что…

Свечение пробежало тонкой линией вдоль потемневшей стали и исчезло. Потом появилось снова. На

мгновение. Будто клинок сделал вдох. Хару перестал дышать. Сердце ударило в груди так сильно, что

стало больно.

— Нет…

Он наклонился ближе.

— Нет-нет-нет…

Свет снова вспыхнул. Слабее. Тише. Но теперь Хару точно видел. На поверхности старого клинка

проступила тонкая светлая линия. Не трещина. Не царапина. Узор.

Она тянулась от основания меча вверх, будто кто-то невидимый медленно раскрывал внутри стали

давно спрятанный знак. Пальцы Хару похолодели. Он хотел отпустить рукоять. Но не смог. Или не

захотел. Где-то глубоко внутри будто откликнулось что-то знакомое. Не голос.

Ещё нет. Скорее ощущение. Словно пустота внутри него и пустота внутри клинка на мгновение

совпали. Хару медленно прошептал:

— Ты…

Свет дрогнул. Клинок стал чуть легче в руках. Совсем немного. Но достаточно, чтобы он

почувствовал разницу. Хару широко раскрыл глаза.

— Ты слышишь меня?

Ответа не было.

Только слабое серебристое мерцание, которое то появлялось, то исчезало, словно меч пытался

проснуться, но ещё не мог открыть глаза. За окном Wist продолжал жить. Никто не видел. Никто не

слышал.

Никто не знал, что в маленькой комнате над лавкой пекаря старый потемневший меч впервые за

долгое время отозвался на своего владельца. Хару сидел на полу, забыв о боли, усталости и страхе. Он

смотрел на клинок. И впервые за этот тяжёлый день почувствовал не отчаяние.

А дрожащую, почти невозможную надежду. Свет на мече вспыхнул ещё раз. Ярче. На этот раз вместе

с ним по комнате прошёл холодный тихий ветер, хотя окно было закрыто. Лампа погасла. Хару остался в

темноте. Только меч светился в его руках. Серебристо-серым. Пустотным светом.

И в этой тишине, глубокой и невозможной, Хару услышал не звук, а почти мысль. Далёкую.

Разорванную. Едва живую. ...нашёл... Он застыл.

— Что?

Свет резко погас. Комната снова стала тёмной. Обычной. Тихой. Меч потяжелел в руках. Будто

ничего не произошло. Хару сидел неподвижно. Несколько секунд. Потом минуту. Потом ещё. Он не

моргал. Не шевелился. Только смотрел на клинок, который снова выглядел старым, тусклым и мёртвым.

Но теперь он знал. Это была не игра воображения. Не усталость. Не боль. Не сон. Меч ответил. Хару

медленно сжал рукоять. Губы дрогнули. Не в улыбке. Пока ещё нет. Скорее в попытке снова начать

дышать.

— Значит…

Он прошептал в темноту.— Я не один.

----------

Имя клинка

Хару не спал. Он пытался. Очень пытался. Лёг на кровать. Закрыл глаза. Повернулся на бок. Потом на

другой. Потом снова сел.

Потом убедил себя, что всё произошедшее с мечом было следствием усталости, боли, стресса, слабого

света лампы и того, что он слишком много думал о магии. Убедил почти. Почти. Потому что старый

двуручный меч всё ещё лежал на полу рядом с кроватью. И Хару уже минут десять смотрел на него так,

будто тот обязан был объясниться.

— Ну?

Тишина.

— Я видел свет.

Меч молчал.

— Я слышал… что-то.

Меч продолжал молчать. Хару прищурился.

— Это очень невежливо, знаешь?

Ответа не было. Он откинулся на кровать и уставился в потолок.

— Великолепно. Я почти умер от крысы, провалил задание, опозорился в гильдии, а теперь

разговариваю с железкой.

Пауза.

— Хотя технически я уже делал это раньше.

Он медленно повернул голову к мечу.

— Но раньше ты хотя бы честно молчал.

Комната снова погрузилась в тишину.

За окном Wist наконец успокоился. Где-то далеко стукнули колёса поздней повозки, потом стихли. Из

соседней комнаты донёсся чей-то храп. Лавка пекаря внизу уже не шумела.

Только Хару, старая кровать и меч, который несколько минут назад светился серебристо-серым

светом. Он закрыл глаза. …нашёл… Обрывок чужой мысли всё ещё звучал в памяти. Не голосом. Не

словом в ушах. Скорее ощущением, будто кто-то коснулся самой глубины сознания.

Хару сел.

— Ладно.

Он протянул руку к мечу.

— Попробуем ещё раз.

Пальцы легли на рукоять. Холодная. Потёртая. Обычная. Хару глубоко вдохнул.

— Если ты меня слышишь…

Он помедлил. Почему-то стало неловко.

— То дай знак.

Ничего. Хару нахмурился.

— Ну конечно. Когда мне нужно поспать — ты устраиваешь магическое представление. Когда я готов

слушать — тишина.

Он уже собирался отпустить рукоять, но вдруг почувствовал лёгкое дрожание. Едва заметное. Сначала

подумал, что это его собственные пальцы. Но нет. Дрожь шла изнутри клинка. Старая сталь медленно

вспыхнула тусклым серебристым светом. Хару застыл.

— Ага…

Голос сорвался на шёпот.

— Значит, всё-таки не показалось.

Свечение стало ярче.

По потемневшему клинку снова проступили тонкие линии. Они тянулись от рукояти вверх, словно

кто-то невидимый рисовал на стали живые узоры. Грязно-серая поверхность начала меняться. Не

полностью. Не сразу.

Пятна старой ржавчины будто растворялись в свете. Царапины сглаживались. Потемневшая сталь

светлела, становясь холодной, чистой, серебряной. Хару от неожиданности попытался отдёрнуть руку. Но

пальцы не разжались. Не потому что клинок удерживал его силой.

Скорее потому что внутри появилось странное чувство: если он отпустит сейчас, то потеряет что-то

важное. Свет в комнате усилился. Но не бил в глаза. Он был мягким. Глубоким. Похожим на лунный свет,

смешанный с туманом. Хару медленно поднял меч. И сразу понял: вес изменился.

Клинок всё ещё был большим. Двуручным. Похожим на клеймор.

Но теперь он не тянул руки вниз так безжалостно, как раньше. Он ощущался тяжёлым, но

правильным. Словно вес наконец распределился так, как должен был с самого начала.

— Что с тобой…

Свет резко вспыхнул. И в следующую секунду Хару услышал голос. Не ушами. Внутри. Глубоко в

сознании. Голос был спокойным, низким и ясным.

— Наконец-то.

Хару вскочил так резко, что едва не ударился затылком о край кровати.

— Кто сказал?!

— Не нужно кричать, хозяин. Я слышу вас и без этого.

Хару замер. Медленно посмотрел на меч в своих руках.

— Хозяин?

— Да.

— Ты…

Он сглотнул.

— Ты сейчас говорил?

— Если вы имеете в виду слова, которые прозвучали в вашем сознании, то да.

Хару несколько секунд молчал. Потом очень аккуратно положил меч на кровать перед собой. Отошёл

на шаг. Потом ещё на один.

— Так.

Он поднял обе руки.

— Ладно. Всё нормально. Это просто говорящий меч.

Пауза.

— Нет. Это вообще не нормально.

— Для вас, возможно.

— Для меня — точно!

— Тогда прошу прощения за неудобство.

Голос звучал настолько спокойно и вежливо, что Хару почему-то стало ещё страшнее.

— Ты кто?

— Артефакт-фамильяр.

Хару моргнул.

— Чего?

— Артефакт-фамильяр, хозяин. Магическая сущность, заключённая в оружейную оболочку и

способная служить владельцу, с которым установлена связь.

— То есть ты живой меч?

— Это весьма грубое, но допустимое упрощение.

Хару медленно сел обратно на кровать.

— Живой меч…

Он провёл рукой по лицу.

— Конечно. Почему бы и нет. Сегодня меня чуть не убила крыса, так что живой меч уже даже не

звучит как самая странная часть дня.

— Крыса действительно едва не убила вас.

Хару резко посмотрел на клинок.

— Спасибо за напоминание.

— Я лишь подтверждаю факт.

— Очень поддерживающе.

— Поддержка не всегда должна быть приятной.

Хару открыл рот. Закрыл.

— Ты звучишь как Сайрон.

— Тогда этот Сайрон, вероятно, разумный человек.

— Не начинай.

Серебристый свет по клинку едва заметно дрогнул. Хару не был уверен, но ему показалось, что меч…

усмехнулся. Без звука. Просто ощущением.

— Ты можешь читать мои мысли?

— Нет. Не полностью. Но связь позволяет мне чувствовать направленные ко мне намерения, сильные

эмоции и некоторые образы.

— То есть если я подумаю что-то плохое о тебе…

— Если достаточно громко, я замечу.

Хару медленно кивнул.

— Великолепно. Теперь даже думать надо осторожно.

— Это полезная привычка, хозяин.

— И снова звучишь как Сайрон.

— Я начинаю уважать этого человека.

Хару невольно фыркнул. Страх понемногу отступал. Не исчезал. Но отступал. Потому что голос был

не злым. Не опасным. Не безумным. Он был спокойным. Серьёзным. Даже слишком воспитанным.

— Почему ты называешь меня хозяином?

— Потому что вы пробудили меня.

— Я?

— Да.

— Я просто сидел на полу и жалел себя.

— Не только.

Хару замолчал. Серебристые линии на клинке тихо мерцали.

— В вас пробудилась сила Пустоты. Не как отсутствие, а как пространство для связи. Такая сила

встречается крайне редко.

Хару медленно повторил:

— Пустота…

— Именно она позволила мне услышать вас.

— Но в гильдии сказали, что это почти бесполезный тип.

— Тогда в гильдии знают лишь то, что привыкли видеть.

Хару уставился на меч. Эти слова ударили неожиданно сильно. Не потому что звучали как похвала.

Скорее потому что впервые кто-то говорил о его Пустоте не как о неудаче.

— Значит, я не бесполезный?

— Вы слабы.

Хару замер.

— А.

— Неопытны. Поспешны. Склонны принимать решения, опираясь на гордость, а не на расчёт.

— Можешь остановиться.

— Также вы выбрали двуручный клинок, не имея подготовки для работы с ним.

— Я сказал, можешь остановиться.

— Но бесполезным вы не являетесь.

Хару молчал. Глупо, но именно последняя фраза перекрыла всё остальное. Он опустил взгляд.

— Спасибо.

— Я лишь сказал правду.

— Иногда правда всё-таки может быть приятной.

— Редкий случай.

Хару тихо рассмеялся. Впервые за весь вечер. Смех был слабым. Уставшим. Но настоящим. Он

осторожно провёл пальцами по серебряной стали.

— Ты изменился.

— Оболочка восстановилась частично. Основная форма стабилизирована.

— То есть теперь ты такой?

— В форме оружия — да.

Хару присмотрелся. Старый потрёпанный меч исчез.

Перед ним лежал серебряный двуручный клеймор. Длинный, прочный, холодно сияющий в темноте.

Клинок был широким, но изящным. На стали едва заметно проходили тонкие линии, похожие на узоры

дыма или трещины света. Гарда стала чище, строже, а рукоять — удобнее, словно подстроилась под его

руки.

Он выглядел не украшением. Не игрушкой. А настоящим оружием. Красивым. Опасным. Живым.

— Ничего себе…

— Благодарю.

Хару моргнул.

— Ты принял это как комплимент?

— Разумеется.

— А скромность у тебя есть?

— Я артефакт высокого класса, хозяин. Излишняя скромность была бы обманом.

Хару уставился на меч. Потом прикрыл рот рукой.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Это было почти хвастовство.

— Почти.

Хару снова рассмеялся. На этот раз чуть легче. Потом вдруг вспомнил важное.

— Подожди. Ты сказал “в форме оружия”. У тебя есть другая?

Свет на клинке стал ровнее.

— Да. Человеческая оболочка.

Хару медленно поднял голову.

— Ты можешь стать человеком?

— При достаточной стабильности связи — да. Такая форма позволяет мне взаимодействовать с

окружающим миром напрямую.

— То есть тебя смогут видеть другие?

— Да.

— И слышать?

— Да.

— И ты сможешь ходить?

— Предположительно, да.

— Предположительно?

— Я пробуждён недавно. Не все функции восстановлены.

Хару несколько секунд смотрел на него.

— Функции?

— Это удобное слово.

— Ты звучишь как магический меч и инструкция к чайнику одновременно.

— Я не знаю, что такое чайник.

— Потом объясню.

— Буду ждать с умеренным интересом.

Хару покачал головой. Это было слишком. Но одновременно именно эта странность делала

происходящее реальным. Не бог. Не пафосный древний дух. Не голос судьбы.

А серьёзный, вежливый, немного острый на язык артефакт-фамильяр, который почему-то признал его

хозяином. Хару вдруг понял: у меча всё ещё нет имени.

— Слушай…

— Да, хозяин?

— А как тебя зовут?

Наступила пауза. Свет клинка стал тише.

— У меня нет имени.

— Как это?

— До заключения контракта фамильяру даёт имя хозяин.

Хару почувствовал, как в груди что-то дрогнуло.

— То есть… я должен назвать тебя?

— Если вы желаете заключить связь окончательно — да.

— А если не назову?

— Связь останется неполной. Я смогу отвечать вам лишь нестабильно. Моя помощь будет ограничена.

Хару посмотрел на серебряный клинок. Имя. Это уже не было просто словом. Он вдруг понял, что

сейчас делает что-то важное. Не покупает оружие. Не берёт задание. Не спорит с авантюристами. А

принимает рядом с собой того, кто может стать его спутником. Первым настоящим спутником в этом

мире.

Хару медленно взял меч обеими руками. Клинок больше не казался неподъёмным. Он был тяжёлым,

но послушным. Словно ждал.

— Тогда…

Хару вдохнул.

— Я назову тебя Блэйд.

Свет вспыхнул. Не ослепительно. Но глубоко. Серебряные линии на клинке разошлись от рукояти до

острия, будто имя прошло сквозь всю сталь. В сознании Хару прозвучал спокойный голос:

— Имя принято.

Воздух в комнате стал холоднее. На мгновение вокруг меча возник тонкий круг серого света, а затем

исчез, втянувшись в клинок. Хару почувствовал, как внутри что-то замкнулось. Не цепью. Не

принуждением. Связью. Тихой. Прочной. Едва ощутимой, но настоящей.

— Контракт заключён.

Хару медленно выдохнул.

— Контракт…

— Отныне я служу вам, Хару Тасика.

Голос Блэйда стал чуть глубже. Торжественнее. Но всё ещё спокойным.

— Ваша воля — мой путь. Ваша битва — моя обязанность. Пока связь не будет разорвана, я буду

вашим клинком, щитом и советником.

Хару молчал. Потом тихо сказал:

— Звучит слишком серьёзно.

— Это серьёзно.

— Да…

Он посмотрел на меч.

— Понимаю.

Некоторое время они молчали. В комнате снова стало тихо. Но теперь тишина была другой. Не

пустой. Хару осторожно положил Блэйда рядом на кровать.

— Тогда, Блэйд…

— Да, хозяин?

— Для начала…

Он тяжело лёг на спину и закрыл глаза.

— Не дай мне завтра снова сделать что-нибудь настолько глупое.

Пауза.

— Боюсь, полностью исключить такую возможность я не смогу.

Хару открыл один глаз.

— Это была шутка?

— Осторожная оценка рисков.

Хару уставился в потолок. Потом тихо рассмеялся.

— Кажется, мы поладим.

Серебряный свет клинка мягко дрогнул.

— Надеюсь, хозяин.

Хару закрыл глаза. Впервые за этот день ему стало не страшно оставаться в тишине. Потому что

теперь тишина отвечала.

----------

Не сон

Хару проснулся от стука. Не громкого. Не резкого. Просто кто-то настойчиво стучал в дверь. Сначала

он решил, что это часть сна. Потом стук повторился.

— Эй, парень! Живой там?

Хару медленно открыл глаза. Потолок. Деревянные балки. Слабый утренний свет из окна. Боль в боку.

Повязка на руке. Значит, не сон.

— Сейчас…

Он сел слишком резко и тут же поморщился. Тело напомнило о вчерашней рогатой крысе так

убедительно, что спорить с ним не хотелось.

— Живой…

Пробормотал Хару.

— Просто не очень довольный этим процессом.

Он встал, подошёл к двери и открыл. На пороге стоял хозяин дешёвой ночлежки — низкий мужчина с

сонным лицом и полотенцем на плече.

— Ты ночью что-то двигал?

Хару моргнул.

— Что?

— Сосед жаловался. Говорит, свет был странный, потом холодом повеяло. Ты там окно разбил?

Хару на секунду застыл. Потом быстро покачал головой.

— Нет-нет. Окно целое.

— А свет?

— Лампа барахлила.

Мужчина прищурился.

— Лампа?

— Да.

— Серебром?

Хару замолчал.

— Очень… особенная лампа.

Хозяин посмотрел на него так, будто мысленно прибавил Хару к списку жильцов, с которыми лучше

не спорить до завтрака.

— Только мебель не жги.

— Не планирую.

— Все так говорят.

Он ушёл вниз по лестнице. Хару закрыл дверь и медленно повернулся к комнате. Серебряный

клеймор лежал рядом с кроватью. Не старый. Не потемневший. Не потрёпанный. Серебряный. Чистый. С

тонкими узорами на клинке. Хару несколько секунд просто смотрел. Потом выдохнул:

— Значит, точно не сон.

— Ваше состояние указывает на то, что вы действительно проснулись, господин.

Хару вздрогнул так резко, что едва не ударился плечом о дверь.

— Не делай так!

— Я лишь ответил.

— В голове!

— Наша связь пока не предполагает иного способа общения в форме меча.

Хару прижал руку к груди.

— Мне нужно привыкнуть.

— Разумное решение.

— Ты мог бы хотя бы предупреждать перед тем, как появляешься в моей голове.

Пауза.

— Предупреждаю: я собираюсь говорить.

Хару закрыл глаза.

— Слишком поздно.

— Приму к сведению.

Он сел на кровать и осторожно взял Блэйда в руки. Вес снова удивил.

Меч был большим, двуручным, но больше не казался неподъёмной железной ошибкой. Он всё ещё

требовал силы, но теперь лежал в руках так, будто был создан именно для них.

— Ты стал легче.

— Не совсем. Моя масса изменилась незначительно. Но связь позволяет вам воспринимать баланс

иначе.

— То есть ты всё ещё тяжёлый, но теперь я меньше страдаю?

— В грубом изложении — да.

— Великолепная магия.

Хару провёл пальцами по серебряной стали.

— А другие тебя слышат?

— Пока я в форме меча — нет. Моя речь направлена только вам.

— А если я начну отвечать вслух?

— Окружающие решат, что вы разговариваете с оружием.

Хару замер.

— То есть будут правы.

— Да, но это едва ли улучшит впечатление.

— Согласен.

Он осторожно поставил Блэйда у стены.

— Значит, на людях я думаю, а ты отвечаешь?

— Да.

— А ты слышишь мысли?

— Только направленные через связь. Если вы мысленно обратитесь ко мне, я услышу. Остальное —

лишь сильные эмоции и образы.

Хару нахмурился.

— То есть если я буду паниковать?

— Я узнаю.

— Если буду злиться?

— Тоже.

— Если буду думать, что ты слишком самодовольный меч?

Пауза стала чуть длиннее.

— Если достаточно отчётливо, господин.

Хару усмехнулся.

— Понял. Буду тренировать внутреннюю дисциплину.

— Это пойдёт вам на пользу.

— Ты уже звучишь как мой учитель.

— В некоторых вопросах я могу им быть.

Хару посмотрел на Блэйда. Эта фраза заставила его вспомнить вчерашнее. Амбары. Крыса. Падение.

Сайрон. Ты бы умер. Улыбка постепенно исчезла. Блэйд, кажется, почувствовал перемену.

— Вы вспоминаете провал.

Хару не ответил сразу. Потом тихо сказал:

— Да.

— Это разумно. Провалы, которые не убили вас, следует изучать.

— Ты умеешь утешать, да?

— Я не создан для утешения. Но могу помочь вам не повторить ошибку.

Хару поднял взгляд.

— Вот это мне и нужно.

Он медленно встал. Боль в боку снова дала о себе знать, но уже терпимо.

— Я пойду к Сайрону.

— К инструктору, который спас вам жизнь?

— Да.

— С правильной целью?

Хару взял плащ Элмы и накинул на плечи.

— Напроситься к нему в ученики.

Пауза.

— Хорошее решение, Хару-сама.

Хару замер.

— Ты впервые назвал меня Хару-сама.

— Связь стабилизируется. Мне проще подбирать обращение.

— Звучит так, будто я повысился.

— Скорее вы перестали быть исключительно неопытным владельцем и стали неопытным владельцем

с правильным намерением.

Хару медленно посмотрел на меч.

— Это похвала?

— Да.

— Почему твои похвалы всё время звучат как удар по самолюбию?

— Вероятно, потому что они точны.

Хару усмехнулся и закрепил ножны за спиной.

— Ладно, Блэйд. Пойдём просить о помощи.

— Это требует больше мужества, чем просьба о новом задании.

Хару остановился у двери. Слова попали неожиданно точно. Он вчера не боялся взять охоту. Вернее,

боялся, но заглушил страх гордостью. А сейчас боялся другого. Прийти к Сайрону. Сказать: “Я был

неправ. Научи меня.” Это было неприятнее, чем просто снова выйти на тренировочную площадку.

Хару выдохнул.

— Значит, тем более надо идти.

— Согласен, господин.

***

Гильдия утром была спокойнее, чем обычно.

За столами сидело меньше авантюристов. Кто-то завтракал, кто-то сонно читал задания, кто-то спорил

с сотрудником у дальней стойки. Шум ещё не успел подняться до привычного дневного гула. Когда Хару

вошёл, несколько человек всё равно повернулись. Он уже ждал этого.

Но сегодня взгляды цеплялись не только за него. Они задерживались на мече. Старый потемневший

двуручник исчез.

За его спиной теперь виднелась серебряная рукоять и часть обновлённых ножен, которые Блэйд

изменил вместе с клинком. Даже под плащом оружие выглядело иначе. Чище. Дороже. Опаснее.

— Эй…

Кто-то шепнул за столом.

— Это тот самый меч?

— Вчера был ржавый.

— Может, почистил?

— Так не чистят.

Хару сделал вид, что не слышит. Получилось лучше, чем раньше. Лина стояла за стойкой и

перебирала стопку бумаг. Когда она подняла взгляд, её лицо сначала озарилось облегчением. Потом

тревогой. Потом удивлением.

— Хару-сан…

Она вышла из-за стойки.

— Вы пришли.

— Я же не умер.

Лина нахмурилась.

— Это не смешно.

Хару опустил взгляд.

— Да. Прости.

Она замолчала. Он тоже. Между ними повисло вчерашнее. Задание. Провал. Её предупреждение. Его

упрямство. Хару почесал затылок.

— Лина.

— Д-да?

— Я был неправ.

Она моргнула.

— Что?

— Вчера. С заданием. Ты была права. Сайрон был прав. Я не был готов.

Лина смотрела на него так, будто не ожидала услышать это настолько прямо.

— Я…

Она сжала папку в руках.

— Я рада, что вы это понимаете.

— Мне тоже хотелось бы понять это раньше.

— Запоздалая мудрость всё ещё лучше её отсутствия, господин.

Хару едва заметно дёрнулся. Лина заметила.

— Всё хорошо?

— Да.

Он быстро кивнул.

— Просто… мысль пришла.

— Точная мысль.

Хару мысленно ответил: Не сейчас.

— Как пожелаете.

Лина посмотрела на меч за его спиной.

— Ваш меч…

Хару напрягся.

— Что с ним?

— Он выглядит иначе.

— Да.

— Вы его почистили?

Хару задумался.

— В некотором смысле.

Лина смотрела внимательнее.

— Хару-сан, это ведь не обычная чистка.

Он понял, что простой отговоркой тут не обойтись. Но рассказывать всё прямо в зале гильдии было

нельзя. Не сейчас.

— Я расскажу.

Сказал он тише.

— Но не здесь.

Лина удивилась, но кивнула.

— Хорошо.

Хару оглядел зал.

— Сайрон здесь?

— Обычно он приходит к тренировочной площадке после утренних отчётов.

— Спасибо.

Он уже собирался идти, но Лина вдруг сказала:

— Хару-сан.

Он остановился.

— Да?

— Вы правда хотите продолжить?

Вопрос был тихим. Не как проверка. Не как сомнение. Скорее как осторожная попытка понять,

насколько сильно вчерашнее его сломало. Хару посмотрел на неё. Потом на доску заданий. Потом на

дверь, ведущую к тренировочной площадке.

— Да.

Он сказал это спокойно. Без прежнего показного огня. Без “я всем докажу”. Без упрямой злости.

Просто да.

— Но теперь я хочу учиться правильно.

Лина долго смотрела на него. Потом мягко улыбнулась.

— Тогда… удачи.

— Спасибо.Он пошёл к выходу на площадку. У самой двери Блэйд тихо произнёс в его сознании:

— Она беспокоится о вас искренне.

Хару не обернулся. Знаю.

— Это ценная связь.

Знаю. Пауза.

— Не разрушьте её очередной глупостью.

Хару едва не споткнулся. Ты точно фамильяр, а не второй Сайрон?

— Я стараюсь быть полезным.

Слишком успешно.

***

Сайрон стоял на площадке один. Он проверял ремни на тренировочных щитах и, кажется, совсем не

удивился, когда Хару вышел из гильдии.

— Живой.

— Доброе утро и вам.

— После вчерашнего это не приветствие. Это наблюдение.

Хару остановился в нескольких шагах. Сайрон поднял взгляд. Его глаза сразу заметили меч. На лице

впервые за всё время появилось что-то похожее на удивление. Очень слабое. Но Хару заметил.

— Меч изменился.

— Да.

— Объяснишь?

Хару помолчал.

— Не сразу.

Сайрон прищурился.

— Опасно?

— Ответьте честно, господин.

Хару медленно вдохнул.

— Для меня — надеюсь, нет.

— Плохой ответ.

— Лучшего пока нет.

Сайрон несколько секунд смотрел на него. Потом отложил щит.

— Зачем пришёл?

Вот теперь Хару почувствовал, как внутри всё сжалось. Он мог бы начать издалека. Сказать, что хочет

совет. Что хочет тренироваться. Что признаёт ошибку. Но в итоге всё сводилось к одному. Хару

поклонился. Не слишком низко. Не театрально. Но искренне.

— Возьмите меня в ученики.

Сайрон молчал. Площадка стала слишком тихой. Хару продолжил, не поднимая головы:

— Я был самоуверенным. Взял задание, хотя меня предупреждали. Из-за этого чуть не умер. Вы

спасли меня. И я понимаю, что если продолжу так же, то в следующий раз рядом может никого не

оказаться.

Он сжал пальцы.

— Я хочу научиться владеть мечом. Не красиво. Не для вида. А так, чтобы выжить и защищать себя.

Сайрон долго ничего не говорил. Потом спросил:

— Почему я?

Хару поднял голову.

— Потому что вы сказали правду.

— Многие говорят правду.

— Но не все вытаскивают идиота из-под рогатой крысы после того, как этот идиот не послушал.

Сайрон хмыкнул.

— Сам себя назвал.

— Заслуженно.

Инструктор подошёл ближе.

— Учить тебя будет неудобно.

— Почему?

— У тебя странная магия. Слишком большой меч. Непонятная ситуация с тем, что он теперь выглядит

как оружие, за которое обычный E-ранг не расплатится за год. И характер, который толкает тебя туда, где

нормальный человек подождал бы.

Хару выслушал.

— Звучит плохо.

— Это ещё мягко.

— Его оценка точна.

Блэйд, не помогай.

— Я помогаю объективности.

Сайрон скрестил руки на груди.

— Но.

Хару замер.

— Но?

— Ты пришёл просить учить. Не доказывать. Это уже лучше, чем вчера.

Хару почувствовал, как внутри появилась слабая надежда.

— Значит…

— Я не беру учеников.

Надежда споткнулась и упала лицом вниз.

— А.

— Но могу тренировать тебя по утрам, пока у меня есть время. Без обещаний. Без особого отношения.

Опоздаешь — занятие закончено. Споришь без причины — занятие закончено. Берёшь охоту без моего

разрешения — занятие закончено.

Хару быстро выпрямился.

— Я согласен.

— Я не закончил.

— Простите.

— Первое: ближайшие две недели никаких охот.

Хару открыл рот. Сайрон поднял палец.

— Уже хочешь спорить?

Хару закрыл рот.

— Разумное решение, Хару-сама.

Сайрон продолжил:

— Второе: начнёшь с ног, стойки и выносливости. Меч будешь поднимать только когда скажу. Хару непроизвольно покосился на Блэйда за спиной.

— Хорошо.

— Третье: если твой меч действительно изменился не просто внешне, я должен знать, чего от него ждать.

Хару напрягся. Сайрон заметил.

— Не обязательно сегодня. Но до первой настоящей тренировки с ним.

Хару кивнул.

— Понял.

Сайрон посмотрел ему прямо в глаза.

— И последнее. Я не буду учить тебя становиться героем.

Хару молчал.

— Я буду учить тебя не умирать. Разница важна.

Хару медленно вдохнул. Вчера эти слова, возможно, задели бы его гордость. Сегодня они прозвучали

почти как спасение.

— Этого достаточно.

Сайрон кивнул.

— Тогда начнём сейчас.

Хару моргнул.

— Сейчас?

— Ты пришёл просить обучения или красивой сцены?

— Обучения.

— Тогда плащ снять. Меч оставить у стены. Двадцать кругов по площадке.

Хару застыл.

— Двадцать?

— Двадцать пять за вопрос.

— Я молчу.

— Уже поздно.

Хару закрыл глаза.

— Понял.

— Мудрое начало, господин.

Ты наслаждаешься?

— Умеренно.

Хару снял плащ, осторожно поставил Блэйда у стены и вышел на край площадки. Сайрон указал

рукой.

— Беги.

Хару побежал. После третьего круга бок начал ныть. После шестого он пожалел, что вообще умеет

говорить. После десятого начал подозревать, что Сайрон тайно ненавидит всех живых. После

пятнадцатого Блэйд спокойно произнёс в его сознании:

— Ваш темп падает, Хару-сама.

Хару мысленно прохрипел: Я заметил.

— Хотел убедиться.

Преданный фамильяр, значит?

— Именно поэтому сообщаю полезные наблюдения.

Хару стиснул зубы и продолжил бежать. На двадцать пятом круге ноги почти не слушались. Он

остановился, согнулся, упёрся руками в колени и пытался вспомнить, как дышат нормальные люди.

Сайрон подошёл ближе.

— Завтра в то же время.

Хару поднял голову.

— Это всё?

— Это начало.

Он посмотрел на него сверху вниз.

— Добро пожаловать в обучение.

Хару хотел ответить что-нибудь остроумное. Но воздуха хватило только на слабый смех. У стены

серебряный клеймор тихо мерцал в утреннем свете. И впервые Хару почувствовал, что путь впереди всё

ещё пугающий. Но теперь он идёт по нему не один. В гильдию Хару вернулся медленно.

Не потому что хотел выглядеть драматично. Просто ноги отказывались признавать его своим

хозяином. Лина подняла голову почти сразу.

— Хару-сан?

Она быстро вышла из-за стойки.

— Вы… тренировались?

Хару поднял палец, будто собирался сказать что-то важное. Потом опустил его.

— Я больше не уважаю круги.

— Круги?

— Двадцать пять.

Лина моргнула. Потом, кажется, всё поняла.

— Сайрон-сан согласился вас тренировать?

Хару медленно кивнул.

— Если это можно назвать согласием, а не изощрённой казнью.

Лина облегчённо улыбнулась.

— Это хорошо.

— Для кого?

— Для вас.

Хару хотел возразить, но сил не хватило. Он просто тяжело опустился на ближайшую скамью.

— Тогда скажи моим ногам, что им должно быть хорошо.

Лина тихо рассмеялась.

— Я принесу воды.

— Ты официально лучший человек в этой гильдии.

— Н-не говорите так громко…

Пока Лина уходила за водой, Хару откинулся к стене и прикрыл глаза. Блэйд спокойно произнёс в его

сознании:

> — Первое занятие прошло успешно, господин.

*Я почти умер от бега.*

> — Но не умерли.

*Слабое утешение.*

> — Зато точное.

Хару тихо усмехнулся, не открывая глаз.

----------

Прогресс обучения

На следующее утро Хару понял, что вчерашние двадцать пять кругов были не тренировкой. Они были

предупреждением. Потому что когда он пришёл на площадку за гильдией, Сайрон уже ждал его там. Всё с

тем же спокойным лицом. Всё с тем же выражением человека, которому чужая боль кажется частью

расписания.

Хару остановился у входа на площадку.

— Доброе утро.

Сайрон посмотрел на него.

— Двадцать пять кругов.

Хару замер.

— Опять?

— Тридцать за вопрос.

Хару закрыл рот. Блэйд тихо произнёс в его сознании:

— Мудрое решение, Хару-сама.

Ты тоже мог бы помолчать.

— Могу. Но не считаю это полезным.

Хару мысленно вздохнул и побежал. После пятого круга он окончательно понял, что ноги ещё не

простили вчерашнее. После десятого — что они, возможно, никогда его не простят.

После пятнадцатого — что Сайрон, вероятно, не человек, а древнее существо, питающееся

страданиями новичков.

После двадцать пятого он остановился у края площадки, согнулся, упёрся руками в колени и

попытался вспомнить, как дышат нормальные люди. Сайрон подошёл ближе.

— Дыхание.

Хару поднял палец.

— Оно… где-то… было…

— Восстанови.

— Я занят… поиском…

Сайрон молча смотрел. Хару понял, что шутка снова не сработала. Вернее, сработала только для него.

И то плохо. Ваш пульс чрезмерно высок, — спокойно заметил Блэйд. Спасибо. Без тебя бы я решил, что

мне прекрасно. Рад быть полезным. Это был сарказм. Я учусь различать ваши интонации. Пока не всегда

успешно.

Хару выпрямился и постарался не показать, что спорит с мечом у себя в голове. Сайрон прищурился.

— С кем разговариваешь?

Хару застыл.

— Что?

— У тебя лицо человека, который кому-то отвечает.

— Себе.

— Вслух?

— Внутренне.

— Тогда лицо делай менее громкое.

Замечание справедливое, господин. Блэйд. Молчу. Сайрон отошёл к стойке с тренировочным оружием

и поднял длинную деревянную палку.

— Сегодня меч не трогаешь.

Хару медленно повернул голову к серебряному клеймору, который стоял у стены.

— Вообще?

— Вообще.

— Но я пришёл учиться мечу.

— Именно поэтому начнёшь без него.

Хару хотел возразить. Очень хотел. Но перед глазами сразу всплыла рогатая крыса. Клинок, уходящий

в землю. Падение. Голос Сайрона: “Ты бы умер.” Хару закрыл рот.

— Хорошо.

Сайрон бросил ему палку. Хару поймал её неуклюже.

— Это меч?

— Сегодня — да.

— Выглядит как палка.

— Потому что если ты ошибёшься, она не отрубит тебе ногу.

Хару посмотрел на палку.

— Убедительно.

***

Первое упражнение было простым. По словам Сайрона. Нужно было встать в стойку, сделать шаг

вперёд, шаг назад, шаг в сторону, удержать равновесие и не завалить корпус. Очень просто. На словах.

Через десять минут Хару ненавидел все направления движения одинаково.

— Стоп.

Сайрон подошёл ближе и носком ботинка поправил положение его ноги.

— Слишком широко.

Хару сдвинул ногу.

— Теперь слишком узко.

Он снова поправил.

— Корпус завалил.

Хару выпрямился.

— Плечи зажаты.

Он расслабил плечи.

— Палку не бросай.

Палка чуть не выпала из рук. Хару застыл.

— Я понял. Моё тело — враг.

— Нет.

Сайрон обошёл его сбоку.

— Просто ты раньше не заставлял его работать правильно.

Точнее, заставляли неправильно, — добавил Блэйд. Блэйд, я чувствую поддержку всё меньше. Я

поддерживаю ваше развитие, а не иллюзии. Хару сделал вид, что кашлянул, чтобы скрыть нервный

смешок. Сайрон остановился перед ним.

— Смешно?

— Нет.

— Тогда ещё раз.

Хару повторил движение. Плохо. Потом снова. Чуть лучше. Потом опять плохо. Каждый раз Сайрон

поправлял. Не кричал. Не издевался. Просто сухо указывал ошибку. И от этого становилось даже хуже,

потому что спорить было не с чем.

***

Через полчаса Хару начал понимать, что тренировка — это не когда ты красиво машешь оружием.

Тренировка — это когда ты сорок раз делаешь одно и то же движение, и на тридцать девятый тебе всё

равно говорят, что пятка стоит неправильно.

— Я думал, мечники тренируются ударам.

Сайрон стоял напротив, держа руки за спиной.

— Удары будут.

— Когда?

— Когда сможешь стоять.

Хару посмотрел на свои ноги.

— Они вроде подо мной.

— Это пока их главное достижение.

Формулировка грубая, но точная. Вы с ним сговорились? Нет. Но я всё больше уважаю методы этого

человека. Я начинаю тебя бояться.

— Ещё раз, — сказал Сайрон.

Хару сделал шаг. Палка сместилась. Сайрон мгновенно ударил своей тренировочной палкой по её

концу. Не сильно. Но Хару потерял равновесие и едва не сел на землю.

— Мёртв.

Хару замер. Слово снова ударило. Как вчера. Как на занятии. Как у амбара. Он сжал палку сильнее.

— Ещё.

Сайрон посмотрел на него.

— Злость?

— Немного.

— Используй для внимания, не для силы.

Хару выдохнул. Повторил. На этот раз удар Сайрона не выбил палку полностью. Но ноги всё равно

дрогнули.

— Ранен. Возможно, мёртв через минуту.

— Звучит как прогресс.

— Плохой прогресс тоже прогресс.

Хару усмехнулся.

— Наконец-то вы сказали что-то обнадёживающее.

— Не привыкай.

***

К середине тренировки у него болело всё. Причём странно. Не как после вчерашней драки. Не резкой

болью. А глубоким усталым жжением в мышцах, о существовании которых он раньше не подозревал.

Сайрон заставил его повторять короткую связку: шаг назад. удержать оружие перед собой.

смещение в сторону. короткий удар. возврат. снова стойка. Хару сначала делал всё слишком быстро.

Потом слишком медленно. Потом забыл вернуть палку. Потом перепутал ногу. Потом чуть не споткнулся.

На пятнадцатой попытке Сайрон молча ударил его палкой по плечу. Не больно.

Но обидно.

— Почему?

— Ты смотрел на оружие.

— А куда смотреть?

— На противника.

— Но оружие в руках.

— Именно поэтому на него смотреть не надо.

Хару несколько секунд молчал.

— Это звучит мудро и раздражающе одновременно.

— Привыкай.

Урок важный, Хару-сама. Ваша ошибка у амбара началась с того, что вы следили за клинком, а не за

монстром. Хару помрачнел. Я помню. Тогда используйте память. Он сжал зубы. Повторил связку. Плохо.

Ещё раз. Лучше. Ещё раз. Ещё. Ещё. На какой-то попытке всё вдруг на мгновение сложилось.

Шаг назад. Палка перед собой. Смещение. Удар. Возврат. Стойка. Не красиво. Не идеально. Но

цельно. Сайрон не сказал ничего. Хару тяжело дышал.

— Ну?

— Ещё раз.

— Это было лучше?

— Да.

Хару моргнул.

— Серьёзно?

— Ты хочешь обсуждать или закрепить?

— Закрепить.

— Тогда ещё раз.

Он повторил. Хуже. Сайрон посмотрел на него.

— Вот поэтому не радуйся раньше времени.

Эмоциональная стабильность действительно требует тренировки. Я сейчас вас обоих возненавижу.

Это тоже эмоция. Можно использовать для внимания. Хару закрыл глаза на секунду.

— Ещё раз.

***

Когда тренировка наконец закончилась, Хару не упал только из принципа. И из-за того, что падать

перед Сайроном было уже слишком стыдно. Сайрон забрал деревянную палку.

— Для первого дня базы неплохо.

Хару замер.

— Правда?

— Да.

Он не успел обрадоваться. Сайрон добавил:

— Но для охоты всё ещё плохо.

— Конечно.

— Две недели без охот.

— Я помню.

— Повтори.

Хару вздохнул.

— Две недели без охот.

— Громче.

— Две недели без охот.

— И?

Хару помолчал.

— Без самостоятельных тренировок до обморока. Без попыток доказать что-то людям, которые меня

бесят. Без решений, принятых только потому, что мне стыдно.

Сайрон кивнул.

— Уже лучше.

Впечатляющий список, господин. Не начинай. Хару подошёл к стене и взял Блэйда. Когда пальцы

коснулись рукояти, по телу прошла слабая прохлада. Не магия в привычном смысле. Скорее ощущение

присутствия. Теперь меч уже не был просто предметом. И это всё ещё казалось странным.

Сайрон заметил, как Хару задержал руку на клинке.

— Сегодня вечером не махай им.

— Вообще?

— Вообще.

— А если просто немного?

— Тогда завтра будет тридцать кругов.

Хару быстро убрал меч в ножны.

— Вообще не буду.

Сайрон хмыкнул.

— Умнеешь.

— Больно, но эффективно.

— Вот это и есть обучение.

***

В гильдии Лина подняла голову, как только он вошёл.

— Хару-сан!

Она явно попыталась не выглядеть так, будто ждала его. Получилось почти.

— Вы… тренировались?

— Нет.

Она посмотрела на его мокрые волосы, тяжёлое дыхание и дрожащие руки.

— Хару-сан.

— Ладно, да. Но на этот раз официально. Под присмотром. С минимальным риском смерти.

Лина выдохнула с облегчением.

— Сайрон-сан продолжил вас тренировать?

— Да.

— Это хорошо.

— Ты говоришь так, будто меня отправили не на тренировку, а под надзор.

Лина отвела взгляд.

— Ну…

Хару нахмурился.

— Лина.

— После вчерашнего это… тоже хорошо.

Хару хотел возразить. Потом вспомнил рогатую крысу. И не стал.

— Да. Наверное.

Блэйд спокойно произнёс в его сознании:

— Признание очевидного — полезный шаг, господин.

Хару чуть дёрнулся. Лина сразу заметила.

— Вам плохо?

— Нет. Просто внутренне согласился с неприятной мыслью.

— С какой?

— Что иногда надзор действительно нужен.

Лина тихо улыбнулась.

— Тогда это хороший день.

Хару тяжело опустился на ближайшую скамью у стойки.

— Хороший, но очень длинный.

— Может, на сегодня возьмёте спокойное задание?

— Спокойное звучит прекрасно.

Лина перебрала несколько листов.

— Есть помощь архиву гильдии. Нужно разобрать старые отчёты.

Хару оживился.

— Сидячая работа?

— Да.

— Беру.

— Но там много пыли.

Хару застыл.

— Насколько много?

Лина виновато улыбнулась.

— Очень.

Хару медленно опустил голову на стойку.

— Этот мир ненавидит меня.

Он скорее проверяет вашу настойчивость, господин. Я предпочёл бы письменный экзамен. Лина

аккуратно положила перед ним лист поручения.

— Зато это безопасно.

Хару поднял голову.

— После вчерашнего слово “безопасно” звучит подозрительно заманчиво.

Он подписал поручение. И впервые за несколько дней не почувствовал, что стоять на месте — это

поражение. Иногда шаг вперёд выглядел как бег по площадке. Иногда — как признание ошибки. Иногда

— как работа с пыльными отчётами вместо охоты. Хару посмотрел на Блэйда.

Серебряная рукоять едва заметно выглядывала из-за плеча. Две недели, да?

— Две недели, Хару-сама.

А потом?

— Потом мы посмотрим, чему вы научились.

Хару усмехнулся.

— Ладно.

Лина подняла взгляд.

— Что?

— Ничего.

Он взял поручение и направился к архиву.

— Просто начинаю с малого.

И на этот раз это не звучало как оправдание.На второй день обучения, после утренней тренировки у Сайрона, архив гильдии оказался местом, где

умирают надежды. По крайней мере, Хару пришёл к такому выводу уже через пять минут.

Комната находилась за боковым коридором, куда почти никто не заходил. Дверь скрипнула так, будто

её открывали впервые за несколько лет, хотя Лина уверяла, что архивом “пользуются регулярно”. Хару

сразу понял: в этом мире слово “регулярно” означало что-то другое.

Перед ним стояли высокие деревянные стеллажи, заставленные папками, свитками, табличками и

коробками. На полу лежали стопки старых отчётов. На одном столе кто-то когда-то начал сортировать

бумаги, но, судя по слою пыли, проиграл эту битву ещё до рождения Хару. Он медленно вдохнул.

Тут же закашлялся.

— Великолепно.

Хару прикрыл нос рукавом.

— После рогатой крысы меня победит архив.

— Опасность действительно присутствует, господин.

Хару замер. Не говори, что там монстры.

— Нет. Но пыль может повредить дыханию, а неустойчивые стопки бумаг способны упасть.

Блэйд.

— Да, Хару-сама?

Иногда мне нужна не точность, а поддержка. Короткая пауза.

— Вы справитесь с архивом.

Хару кивнул. Спасибо.

— При условии, что не погибнете под отчётами.

— Почти получилось.

Он снял плащ, аккуратно повесил его на спинку стула и поставил Блэйда у стены рядом со столом.

Серебряный клеймор в таком месте выглядел особенно странно: будто кто-то принёс королевский

артефакт на уборку кладовки. Хару посмотрел на груды бумаг. Потом на Блэйда.

— Ну что, сила Пустоты, покажи себя.

— Вы обращаетесь ко мне или к собственной магии?

— К обоим.

— Тогда начните с верхней стопки.

Хару взял первую папку. На обложке было написано: Отчёты о мелких нападениях зверей у

восточных амбаров. Он застыл. Восточные амбары. Пальцы сами сильнее сжали край папки.

Перед глазами вспыхнуло серое тело рогатой крысы. Грязная шерсть. Рывок. Боль в боку. Сайрон,

стоящий между ним и смертью. Хару медленно выдохнул.

— Неприятное воспоминание?

Да.

— Тогда прочитайте.

Зачем?

— Чтобы страх стал информацией.

Хару опустил взгляд на папку. Это звучало слишком разумно. И слишком похоже на Сайрона. Вы

точно не родственники?

— У меня нет родственников в обычном понимании.

Это был не вопрос.

— Тогда нет.

Хару сел за стол и открыл папку. Почерк был неровный, местами чернила расплылись, но разобрать

можно было.

В отчёте говорилось, что малые рогатые крысы редко нападают в одиночку на людей, но становятся

агрессивнее, если чувствуют запах крови, зерна или загнанной добычи. Они бьют снизу, целятся в ноги,

любят короткие рывки и не преследуют далеко от укрытия. Хару нахмурился.

— Значит, она не просто носилась как сумасшедшая.

— Она использовала преимущество низкого положения и скорости.

— А я махал мечом сверху вниз.

— Да.

— Плохо?

— Очень.

Хару поморщился.

— Можно было чуть мягче.

— Можно. Но вы бы хуже запомнили.

Он продолжил читать.

Дальше шли заметки нескольких авантюристов. Кто-то советовал держать дистанцию и не пытаться

попасть в первый же рывок. Кто-то писал, что против таких зверей лучше короткое оружие или копьё.

Один отчёт прямо предупреждал: “Новичкам с тяжёлыми мечами не рекомендуется”.

Хару медленно закрыл глаза.

— Даже архив меня осуждает.

— Архив предоставляет данные.

— Данные с издёвкой.

— Издёвка — ваша интерпретация.

— Предатель.

— Фамильяр.

— Сейчас разницы мало.

Он всё же аккуратно отложил папку в сторону. Не в общую стопку. Отдельно. Потом взял чистый

лист и начал выписывать коротко: Малые рогатые крысы: низкая стойка, быстрый рывок, цель — ноги, не

бить сверху, следить за укрытиями. Он посмотрел на записи. Странное чувство.

Провал у амбаров стал не просто стыдом. Он стал уроком. Не приятным. Но полезным. Хару тихо

сказал:

— Наверное, я должен был начать с этого.

— Многие знания оплачиваются болью. Вам повезло, что цена оказалась не окончательной.

Хару не стал спорить.

***

Работа в архиве неожиданно оказалась не такой бесполезной, как он думал. Сначала он просто

сортировал старые отчёты по датам и видам заданий. Потом начал замечать повторения. На бумагах

встречались одни и те же предупреждения. Одни и те же ошибки новичков. Кто-то взял задание выше сил.

Кто-то пошёл один. Кто-то решил, что маленький монстр не опасен. Кто-то не проверил погоду. Кто-

то не спросил местных. И почти в каждом таком отчёте была фраза, которая звучала по-разному, но

значила одно: “Недооценил.” Хару отложил очередной лист и потёр переносицу.

— Слушай, Блэйд.

— Да, господин?

— Авантюристы умирают не потому, что слабые?

— Иногда из-за слабости. Но чаще из-за неправильной оценки.

— Сайрон сказал почти то же самое.

— Он опытен.

— Ты слишком быстро стал его фанатом.

— Я уважаю компетентность.

Хару взял следующий отчёт.

— А меня?

Пауза.

— Я уважаю ваш выбор продолжать после провала.

Хару замер. Не ожидал.

— О.

— Но компетентность вам ещё предстоит приобрести.

— Вот теперь узнаю тебя.

— Рад, что сохранил узнаваемость.

Хару усмехнулся. Он уже хотел открыть следующую папку, когда сверху с полки что-то

шевельнулось. Медленно. Очень тихо. Хару поднял голову.

— Блэйд.

— Я заметил.

На верхней полке между двумя коробками лежал комок серой ткани. Нет. Не ткани. Шерсти. Комок

пошевелился снова. Потом из него высунулись два маленьких глаза. Хару застыл.

Существо было размером с кулак. Пушистое, круглое, с длинными ушами и хвостом, похожим на

кисточку. Оно посмотрело на Хару так, будто именно он был нарушителем порядка.

— Это…

— Малый пыльник.

— Что?

— Безвредное архивное существо. Питается пылью, сухими крошками и иногда краями бумаги.

Хару медленно моргнул.

— В этом мире даже пыль живая?

— Не вся.

— Утешил.

Пыльник прыгнул на соседнюю стопку. Стопка опасно качнулась. Хару резко протянул руку.

— Нет-нет-нет!

Стопка рухнула. Не вся. Только половина. Но этого хватило, чтобы поднять в воздух облако пыли.

Хару закашлялся. Пыльник испуганно пискнул и метнулся по столу.

— Стой!

Он попытался поймать существо, но ноги после утренней тренировки всё ещё не до конца

принадлежали ему. Хару шагнул, зацепился за коробку и едва удержался.

— Левая нога.

Я знаю!

— Тогда используйте её лучше.

Пыльник запрыгнул на открытый отчёт, оставив на нём следы. Хару замер.

— Только не ешь это.

Существо медленно наклонилось к краю листа.

— Не смей.

Пыльник откусил крошечный кусочек бумаги. Хару вытянул руку.

— Всё. Ты сам выбрал путь зла.

Он сделал рывок. Пыльник прыгнул. Хару промахнулся. Из-за двери послышался голос:

— Хару-сан? У вас всё хорошо?

Лина. Хару замер в очень странной позе: одна рука на столе, вторая в воздухе, нога на коробке,

волосы в пыли. Пыльник сидел у него на плече. Дверь открылась. Лина заглянула внутрь. Несколько

секунд она молчала. Потом спросила:

— Вы… нашли архивного пыльника?

Хару медленно повернул голову к существу на своём плече. Пыльник посмотрел на него. Хару

посмотрел на Лину.

— Он первый начал.

Лина прикрыла рот рукой. Но смех всё равно вырвался. Тихий. Неловкий. Очень живой.

— Они безвредные.

— Он ел документы.

— Обычно только старые края.

— Лина, это архив. Здесь все края старые.

Она рассмеялась сильнее. Хару хотел сохранить серьёзность, но не смог. И тоже усмехнулся. Пыльник

тем временем устроился у него на плече так, будто это было законное место отдыха.

— Похоже, вы приобрели временного союзника.

Он пытался уничтожить документы.

— Возможно, у него тоже были причины.

Ты защищаешь пыльную крысу?

— Она не пыталась вас убить. Уже преимущество.

Хару мысленно вздохнул. Лина вошла в архив и осторожно взяла пыльника с его плеча.

— Их лучше не пугать. Если испугаются, начинают сбрасывать пыль с полок.

Хару посмотрел на уже упавшую стопку.

— То есть это была лёгкая версия?

— Да.

— Я ненавижу архивы.

— Вы говорили, что мир ненавидит вас.

— Он расширил методы.

Лина улыбнулась и посадила пыльника на верхнюю полку. Существо быстро исчезло между

коробками.

— Как идёт работа?

Хару посмотрел на стол. На сортированные папки. На свои заметки. На отдельный лист про рогатых

крыс.

— Лучше, чем ожидал.

Лина подошла ближе и заметила записи.

— Вы изучаете отчёты?

— Сначала просто сортировал. Потом понял, что тут есть полезные вещи.

Она взяла лист с его заметками. Прочитала. Её лицо стало мягче.

— Это хороший подход.

— Не ожидала от меня?

— После того случая у амбаров…

Она запнулась. Хару сам закончил:

— После того случая у амбаров я скорее выглядел как человек, который сначала делает, а потом

думает?

Лина смутилась.

— Я не хотела сказать грубо.

— Всё нормально. Это правда.

Он сел на стул и откинулся назад.

— Просто Сайрон сказал, что две недели без охот. Значит, если я не могу пока драться, могу хотя бы

учиться не умирать заранее.

Лина тихо улыбнулась.

— Это звучит очень разумно.

— Да, я сам удивлён.

— Ваше удивление обосновано.

Блэйд.

— Молчу, господин.

Лина аккуратно положила лист обратно.

— Я рада.

Хару посмотрел на неё.

— Чему?

— Что вы не бросили.

Он не сразу нашёл, что ответить. Лина немного смутилась и отвела взгляд к стеллажам.

— Многие после первого провала либо уходят, либо начинают злиться на всех вокруг. На гильдию. На

наставников. На задания. На тех, кто предупреждал.

Хару тихо хмыкнул.

— Я тоже злился.

— Но вы пришли учиться.

Он посмотрел на свои ладони. После тренировки они всё ещё дрожали. После архива были серыми от

пыли. Не очень похоже на руки героя. Но, наверное, руки героя и не обязаны всегда выглядеть красиво.

— Мне было стыдно.

Сказал он.

— Очень.

Лина молчала. Хару продолжил:

— Сначала хотелось доказать, что все ошиблись. Потом понял, что если снова пойду доказывать что-

то в таком состоянии, то просто умру ещё глупее, чем в тот день.

— Это… тоже прогресс.

— Сайрон сказал бы: плохой прогресс тоже прогресс.

Лина улыбнулась.

— Похоже на него.

— Ага.

Хару снова посмотрел на свои записи.

— Я всё ещё хочу стать сильнее. Просто теперь понимаю, что желание не заменяет умение.

Лина несколько секунд смотрела на него. Потом тихо сказала:

— Тогда я буду подбирать вам задания, которые помогут расти, но не будут толкать вас туда, где вы

пока не справитесь.

Хару поднял голову.

— Ты можешь так?

— Я работаю с поручениями. Не всё зависит от меня, но… могу советовать.

— Тогда советуй.

Лина чуть удивилась.

— Правда?

— Да.

Он усмехнулся.

— Моё самостоятельное принятие решений уже показало себя не с лучшей стороны.

— Самокритика стала точнее.

Я воспринимаю это как похвалу.

— Так и было задумано, Хару-сама.

Лина улыбнулась теплее.

— Хорошо. Тогда сегодня закончите архив. Завтра можно взять доставку по городу. Послезавтра —

помощь у травника. Это безопасно, но полезно. Вы узнаете районы, людей и материалы.

— Звучит скучно.

Лина напряглась. Хару поднял руку.

— Но правильно.

Она расслабилась.

— Да. Правильно.

Он посмотрел на пыльные папки.

— Значит, геройская арка временно называется “архив, доставка и травник”.

— Это тоже начало приключения.

— Очень пыльное начало.

Лина тихо рассмеялась. И Хару вдруг подумал, что в этом мире есть странные вещи. Порталы. Магия.

Говорящий меч в голове. Пыльники, которые едят документы.

Но почему-то именно такие моменты — спокойные, неловкие, обычные — сильнее всего убеждали

его, что он правда здесь. Не во сне. Не в игре. А в жизни, где даже путь к силе может начинаться с

сортировки старых отчётов.

***

К вечеру Хару закончил работу. Не идеально. Но достаточно хорошо, чтобы Лина, вернувшись

проверить результат, удивлённо подняла брови.

— Вы правда всё отсортировали?

Хару стоял посреди архива, покрытый пылью, с усталым лицом и выражением человека, пережившего

маленькую бумажную войну.

— Не всё.

Он указал на верхнюю полку.

— Там территория пыльника. Я решил не начинать дипломатический конфликт.

Лина посмотрела наверх. Пыльник выглянул из-за коробки. Потом медленно спрятался обратно.

— Мудрое решение.

— Я тоже так подумал.

Она проверила несколько стопок.

— Хорошая работа, Хару-сан.

Эти слова оказались неожиданно приятными. Не как громкая победа. Не как повышение ранга. Но как

маленькое подтверждение: сегодня он сделал что-то правильно. Лина выдала ему оплату. Немного

медных елнов. Не подвиг. Не слава. Но честный результат. Хару взял монеты и убрал их в кошель.

— Спасибо.

— Вам спасибо.

Он накинул плащ и взял Блэйда. У двери Лина вдруг сказала:

— Хару-сан.

— Да?

— Завтра… не опаздывайте к Сайрону-сану.

Хару поморщился.

— Ты тоже теперь на его стороне?

Лина улыбнулась.

— На вашей.

Он замолчал. Потом усмехнулся.

— Почему все, кто на моей стороне, звучат так опасно?

— Потому что ваша сторона нуждается в строгом управлении, господин.

Хару прикрыл глаза.

— Я даже отвечать не буду.

Лина наклонила голову.

— Что?

— Ничего.

Он открыл дверь.

— До завтра, Лина.

— До завтра, Хару-сан.

Хару вышел из гильдии.

Вечерний Wist шумел вокруг него. Торговцы закрывали лавки, где-то смеялись авантюристы, по

мостовой катились телеги, в воздухе пахло хлебом, дымом и дождём. Тело болело. Руки были в пыли.

Ноги всё ещё напоминали о кругах. Но внутри было спокойнее. Блэйд.

— Да, Хару-сама?

Сегодня я стал сильнее? Пауза была короткой.

— Немного.

Хару улыбнулся. Честно?

— Всегда.

Он посмотрел на небо над городскими крышами. Солнце медленно уходило за стены Wist, окрашивая

облака в тёплый золотой цвет. Немного. Это было не слишком много. Но сегодня этого хватало.

----------

Ритм тренировок

На третий день обучения Хару понял, что Сайрон не собирался делать его жизнь разнообразной.

— Двадцать пять кругов.

Хару остановился у входа на тренировочную площадку. Посмотрел на Сайрона. Потом на пустую

площадку. Потом снова на Сайрона.

— У меня чувство, что вы очень любите это число.

— Тридцать за разговоры.

— Двадцать пять — прекрасное число.

Сайрон молча указал на площадку. Хару вздохнул и побежал. Блэйд, закреплённый за его спиной,

тихо произнёс в сознании:

> — Ваше дипломатическое отступление было своевременным, господин.

Это называется выживание.

> — Именно.

К пятому кругу ноги начали напоминать о себе. К десятому — жаловаться. К пятнадцатому —

угрожать предательством. Но к двадцатому Хару вдруг понял странную вещь. Ему всё ещё было тяжело.

Очень.

Но дыхание больше не разваливалось сразу. Сердце стучало бешено, но не так хаотично. Ноги болели,

но движение стало ровнее. Он не стал сильным. Даже близко нет. Но тело хотя бы начало понимать, чего

от него требуют.

После двадцать пятого круга Хару остановился, согнулся, упёрся руками в колени и тяжело выдохнул.

Сайрон подошёл ближе.

— Медленнее, чем нужно.

Хару поднял голову.

— Но быстрее, чем раньше?

Сайрон посмотрел на него.

— На четыре вдоха.

Хару моргнул.

— Это похвала?

— Это измерение.

> — Но измерение положительное, Хару-сама.

Я буду считать это победой.

— Малой.

Блэйд.

> — Но победой.

Хару едва заметно усмехнулся. Сайрон прищурился.

— Опять лицо громкое.

— Работаю над этим.

— Работай тише.

***

Дни начали складываться в ритм. Не красивый. Не героический. Не такой, какой Хару представлял

себе, когда шагал через портал. Скорее утомительный. Повторяющийся. Пыльный. Утром — площадка.

Двадцать пять кругов. Потом стойка. Шаг назад. Шаг в сторону. Деревянная палка перед собой.

Корпус не заваливать. Плечи не зажимать. Не смотреть на оружие. Не радоваться раньше времени. Не

спорить с Сайроном, если хочешь сохранить остатки сил. Днём — задания от Лины. Не охоты. Не

сопровождение караванов. Не зачистка логова монстров. А доставка. Сортировка.

Помощь в лавке. Перенос лёгких ящиков.

Сбор простых трав рядом с городом, но только в тех местах, где, по словам Лины, “даже очень

старательный новичок не должен умереть”. Хару сначала обиделся на эту формулировку. Потом

вспомнил случай у восточных амбаров. И решил не уточнять, насколько она считает его старательным.

Вечером — дешёвая комната над пекарней. Больные ноги. Простая еда.

Иногда хлеб, иногда суп, иногда что-то, что хозяин ночлежки называл “рагу”, хотя Хару подозревал,

что это слово здесь использовали очень смело. И Блэйд.

Серебряный клеймор стоял у стены или лежал рядом с кроватью, а его голос спокойно звучал в

голове, когда Хару пытался вспомнить движения Сайрона.

> — На третьем шаге вы завалили корпус.

Я знаю.

> — Тогда почему повторили ошибку на четвёртом?

Потому что моё тело не слушается.

> — Тело слушается привычки. Значит, нужно создать правильную.

Ты говоришь как книга, которую мне не хочется читать, но надо.

> — Полезные книги часто вызывают сопротивление.

Хару лежал на кровати и смотрел в потолок.

— Ты хоть когда-нибудь говоришь что-то простое?

— Да.

— Например?

— Не умирайте.

Хару помолчал.

— Ладно. Это простое.

***

На четвёртый день Лина дала ему поручение отнести связку писем в разные лавки Wist.

— Это поможет вам лучше узнать город, — сказала она, раскладывая письма по порядку. — Сначала

квартал ремесленников, потом травная улица, потом южные склады.

Хару посмотрел на список.

— Это задание или экскурсия с оплатой?

— И то, и другое.

— Звучит подозрительно полезно.

Лина слегка улыбнулась.

— Я старалась.

Хару поднял взгляд.

— Ты специально подбираешь мне такие поручения?

Она отвела глаза к бумагам.

— Ну… вы сами сказали, что будете слушать советы.

— Сказал.

— Вот я и советую.

Он взял письма.

— Тогда официально доверяю своему отделу здравого смысла.

Лина моргнула.

— Отделу?

— Да. В него входишь ты, Сайрон и один очень надоедливый внутренний голос.

> — Формулировка неточная, господин. Я не внутренний голос.

Сейчас не время. Лина, конечно, услышала только первую часть.

— Внутренний голос?

Хару кашлянул.

— Совесть.

— А.

— Очень строгая совесть.

— В этом есть доля истины.

Хару сделал вид, что внимательно проверяет письма. Лина наклонилась чуть ближе.

— Хару-сан?

— Да?

— Вы правда нормально себя чувствуете?

Вопрос был тихим. Без давления. Без упрёка. Хару на секунду задержал взгляд на письмах.

Тело болело почти постоянно. Голова уставала от новых правил. Каждое утро начиналось с желания

не вставать. Каждый вечер заканчивался пониманием, что завтра будет то же самое. Но внутри стало

спокойнее. Не легче. Спокойнее.

— Да.

Сказал он.

— Думаю, да. Просто… непривычно не бежать вперёд.

Лина мягко улыбнулась.

— Иногда это тоже движение.

Хару усмехнулся.

— Ты тоже решила говорить как наставник?

— Н-нет!

Она смутилась так быстро, что Хару не удержался от улыбки.

— Шучу. Спасибо.

Он поднял письма.

— Пойду знакомиться с городом и не умирать.

— Это хорошая цель.

— Наконец формулировка, с которой я полностью согласен.

***

Wist постепенно переставал быть просто большим шумным городом. Сначала он был для Хару

стенами, воротами, гильдией и улицами, где на него смотрели как на странного парня в чужой одежде.

Теперь город начал распадаться на детали. На запах горячего металла у кузниц.

На крики торговцев у рыбного ряда. На узкие переулки, где бельё висело так низко, что Блэйд за

спиной каждый раз цеплялся ножнами за верёвки.

На лавку Эйрана, где травы сушились под потолком, а сам травник встречал Хару так, будто заранее

был разочарован миром.

— Опять ты.

— Рад вас видеть тоже.

Эйран забрал письмо, быстро пробежал глазами и хмыкнул.

— Лина тебя гоняет по полезным местам?

— Вы так говорите, будто это заговор.

— Это забота. Почти то же самое, только неприятнее для того, о ком заботятся.

Хару задумался.

— Почему все взрослые в этом мире говорят так, будто заранее договорились?

Эйран посмотрел на него поверх письма.

— Потому что глупости у молодых обычно одинаковые.

— Наблюдение заслуживает внимания.

Не начинай. Эйран выдал ему маленький мешочек с сушёной травой.

— Отнесёшь обратно в гильдию. И не нюхай.

Хару замер.

— Почему?

— Потому что после вопроса хочется дать тебе понюхать.

— Понял. Не нюхаю.

Он вышел из лавки осторожнее, чем вошёл. Блэйд.

> — Да, Хару-сама?

Ты знаешь, что это за трава?

— Нет.

Но если я понюхаю?

> — Мы оба узнаем. Однако один из нас, вероятно, пожалеет.

Хару убрал мешочек подальше.

— Убедительно.

***

На пятый день Сайрон впервые не сказал “мёртв”. Хару заметил это не сразу. Он выполнил связку:

шаг назад, смещение, короткий удар палкой, возврат в стойку. Сайрон ударил по его оружию. Палка

дрогнула. Руки Хару напряглись. Но он не потерял равновесие. Не сел на землю.

Не завалил корпус. Сайрон остановился. Хару замер.

— Что?

— Ничего.

— Я умер?

— Нет.

Хару несколько секунд смотрел на него.

— Это подозрительно.

— Именно поэтому не стой с таким лицом. Ещё раз.

Хару повторил. Хуже. Сайрон ударил по палке, и она ушла в сторону.

— Ранен.

Хару почему-то улыбнулся.

— Но не мёртв.

— С таким выводом долго не проживёшь.

— Однако прогресс очевиден.

Он сказал “ранен”. Это почти праздник.

— Не рекомендую праздновать ранение.

Ты не умеешь радоваться.

— Я умею радоваться вашим улучшениям.

Правда?

— Да.

Пауза.

— Умеренно.Хару едва не рассмеялся и тут же получил палкой по плечу.

— Внимание.

— Да, наставник.

Сайрон прищурился.

— Не называй меня так, если собираешься после этого отвлекаться.

— Понял.

***

К концу первой недели обучения Хару начал различать усталость. Раньше она была просто одной

большой стеной. Теперь у неё появились оттенки. Усталость после бега. Усталость после стойки.

Усталость после заданий.

Усталость после разговоров с людьми, которым надо было объяснить, почему он доставил письмо на

южные склады вместо северных, потому что на карте “эти две улицы выглядели почти одинаково”. Была

ещё особая усталость после Сайрона. Она не болела сильнее остальных.

Просто заставляла думать. Это было хуже.

— Ты слишком рано вкладываешь силу в движение, — сказал Сайрон, обходя Хару сбоку. — Сначала

положение. Потом вес. Потом удар.

Хару стоял с палкой перед собой.

— Я пытаюсь.

— Вижу.

— Правда?

— Да. Поэтому и говорю.

Хару хотел ответить, но остановился. Раньше он бы обязательно сказал что-нибудь вроде: “А можно

увидеть, как у меня получается?” или “Ну хоть чуть-чуть лучше?” Теперь он просто кивнул.

— Ещё раз?

Сайрон посмотрел на него внимательнее.

— Ещё раз.

Хару повторил движение. Не идеально. Но осознаннее. Сайрон не похвалил. Но и не остановил сразу.

Это тоже было чем-то.

***

Вечером того же дня Хару сидел на полу в своей комнате, прислонившись спиной к кровати. Блэйд

лежал перед ним. Серебряный клинок отражал слабый свет лампы.

Хару держал деревянную палку, которую ему разрешили взять для домашнего повторения движений

без замаха. Не тренировка до изнеможения. Просто медленное восстановление последовательности.

Сайрон отдельно сказал:

— Без ударов. Без силовых движений. Только путь ног.

И посмотрел так, что Хару решил не проверять, узнает он или нет. Хару медленно повторил шаг.

— Так?

— Корпус немного вперёд.

Он поправился.

— Так?

— Лучше.

Он сделал смещение.

— Левая стопа слишком открыта.

— Я даже не чувствую этого.

— Поэтому я говорю.

Хару остановился.

— Когда-нибудь я сам начну это чувствовать?

Пауза была короткой.

— Да.

— Уверенно сказал.

— Потому что это уже происходит.

Хару посмотрел на Блэйда.

— Правда?

— В первый день вы двигались так, будто ваше тело и намерение существовали отдельно. Сейчас

между ними появляется связь.

— Звучит красиво.

— Это практично.

— У тебя всё практично.

— Не всё.

Хару удивился.

— О?

— Имя не было практичностью.

Он замолчал. Блэйд продолжил спокойнее:

— Когда вы дали мне имя, связь стала не только функцией. Она стала выбором.

Хару опустил взгляд. Имя. Блэйд. Тот момент в ночной комнате снова всплыл в памяти: серебряный

свет, холодный воздух, чувство, будто внутри что-то замкнулось.

— Ты жалеешь?

— Нет, господин.

Ответ прозвучал сразу. Без колебания.

— Я был пробуждён силой Пустоты. Но служу вам не только из-за редкости этой силы.

Хару поднял голову.

— А из-за чего?

— Из-за того, что вы признали слабость и всё равно решили идти дальше.

Хару хотел пошутить. Очень хотел. Так было проще. Но почему-то не смог.

— Это звучит слишком хорошо для меня.

— Вы склонны преувеличивать свои недостатки после провала и свои достоинства перед ним.

Хару моргнул.

— Это было очень точное оскорбление.

— Это был анализ.

— Конечно.

Он тихо рассмеялся. Потом снова встал в позицию.

— Тогда ещё раз.

— Левая нога.

Хару поправил.

— Плечи.

Он расслабил.

— Дыхание.

Он вдохнул. Выдохнул. На этот раз движение получилось медленнее. Но чище. Не потому что он стал

сильным. А потому что впервые по-настоящему слушал.

***

На восьмой день Сайрон заставил его работать без палки. Только ноги. Только перемещения. Хару

сначала решил, что это откат назад. Потом через пятнадцать минут понял, что “без палки” не значит

“легче”.

— Ты всё ещё думаешь оружием, — сказал Сайрон.

Хару остановился.

— А надо?

— Телом.

— Я не уверен, что моё тело достаточно умное.

— Сделай умнее.

— Грубовато, но направление верное.

Я заметил, что ты теперь комментируешь его реже.

— Потому что чаще он прав до того, как я успеваю сказать.

Ты точно становишься его фанатом.

— Компетентность достойна уважения.

Хару сделал шаг назад. Потом в сторону. Потом снова вперёд. Сайрон наблюдал молча.

— Лучше.

Хару замер.

— Что?

— Лучше.

— Это уже не статистика?

— Это слово.

— Похвала?

Сайрон посмотрел на него.

— Хочешь ещё пять кругов за обсуждение?

— Нет. Слово принято.

***

В тот же день Лина дала ему задание помочь писарю гильдии переписать повреждённые карточки

старых поручений. Хару сначала обрадовался. Потом увидел почерк писаря.

— Это не буквы.

Писарь, сухой старик с тонкими очками, даже не поднял головы.

— Это буквы.

— Они страдают.

— Они рабочие.

— Они похожи на следы раненой птицы.

Старик поднял взгляд.

— Молодой человек, вы здесь для помощи или литературной критики?

Хару сел.

— Для помощи.

— Разумный выбор.

Мне кажется, этот город специально знакомит меня с людьми, которые морально старше камней.

> — Это полезно. Камни устойчивы.

Это не метафора, которую надо было поддерживать. К концу задания Хару научился различать три

вида каракулей: “опасно”, “срочно” и “не читать без разрешения старшего сотрудника”. Последнее он

прочитал случайно. Потом быстро положил карточку обратно. Лина, проходя мимо, заметила его лицо.

— Что-то случилось?

— Я понял, что некоторые знания действительно лучше не получать.

Она посмотрела на карточку.

— А. Отчёт о болотных слизнях?

Хару медленно повернулся к ней.

— Почему ты сразу поняла?

— Все так реагируют.

— Я не хочу знать больше.

— И правильно.

***

Дни шли. Не быстро. Но уверенно. Хару всё ещё ошибался. Иногда путал улицы. Иногда засыпал над

ужином.

Иногда так уставал после тренировки, что Блэйд трижды повторял один и тот же совет, а Хару отвечал

только невнятным “угу”. Но что-то менялось. Он стал меньше вздрагивать, когда Сайрон резко двигался.

Стал быстрее восстанавливать дыхание. Стал чаще замечать, где стоит его нога.

Стал реже отвечать на насмешки в гильдии. Один из авантюристов как-то бросил ему вслед:

— Эй, Пустота, всё ещё таскаешь свою блестящую железку?

Хару остановился. На секунду. Раньше он бы развернулся. Сказал бы что-нибудь. Попытался бы

доказать. Теперь просто посмотрел через плечо.

— Да.

Авантюрист усмехнулся.

— И что, она уже научила тебя драться?

Хару спокойно ответил:

— Нет. Поэтому я учусь.

Он пошёл дальше. За спиной кто-то хмыкнул, кто-то рассмеялся, но уже не так громко. Блэйд

произнёс:

> — Хороший ответ, господин.

Я хотел сказать что-нибудь хуже.

> — Я почувствовал.

И?

> — Рад, что вы не сказали.

Хару усмехнулся. Я расту.

> — Немного.

Твоё любимое слово.

> — Оно точное.

***

К концу первой недели обучения Сайрон остановил занятие раньше обычного. Это было настолько

неожиданно, что Хару сначала решил: сейчас будет что-то ужасное. Сайрон стоял напротив него, держа

деревянную палку опущенной.

— Достаточно.

Хару тяжело дышал.

— Я что-то сделал не так?

— Меньше, чем обычно.

— Это пугает.

— Должно.

Сайрон посмотрел на серебряный клеймор у стены. Хару тоже повернул голову. Блэйд молчал. Но

через связь Хару почувствовал его внимание. Не голос. Не слова. Просто сосредоточенность. Сайрон

сказал:

— Завтра возьмёшь свой меч.

Хару замер.

— Что?

— На тренировке.

Он несколько секунд не мог подобрать слова.

— Вы… разрешаете?

— Я не разрешаю. Я проверяю.

— Это разные вещи?

— Очень.

Хару сглотнул.

— А если будет плохо?

— Будет.

— Вы даже не сомневаетесь?

— Нет.

> — Его ожидания реалистичны, Хару-сама.

Вы оба умеете поддержать. Сайрон продолжил:

— Но мне нужно понять, насколько плохо. Ты уже не падаешь от каждого толчка. Ноги начали

слушаться. Корпус иногда вспоминает, что он существует. Теперь посмотрим, что происходит, когда ты

берёшь настоящий клинок.

Хару посмотрел на Блэйда. Серебряная рукоять слегка выглядывала из ножен. Он вдруг почувствовал

волнение. Не такое, как перед охотой. Не злое. Не доказывающее. Другое. Тихое. Серьёзное.

— Хорошо.

Сайрон прищурился.

— Не радуйся.

— Я стараюсь.

— Старайся лучше.

— Да.

Сайрон шагнул ближе.

— И запомни. Меч не делает тебя лучше. Он только показывает, что ты на самом деле умеешь.

Хару медленно кивнул.

— Понял.

> — Важные слова, господин.

Да. Сайрон поднял палку и указал на выход.

— На сегодня всё. Отдыхай. Завтра придёшь свежим.

Хару удивился.

— Без дополнительных кругов?

— Хочешь?

— Нет.

— Тогда уходи, пока я не передумал.

Хару быстро поклонился.

— До завтра.

Он подошёл к стене и взял Блэйда. Когда пальцы легли на рукоять, связь отозвалась лёгкой

прохладой. Блэйд.

> — Да, Хару-сама?

Завтра мы попробуем вместе. Пауза. В ней не было сомнения. Только спокойная готовность.

> — Я ждал этого, господин.

Хару вышел с площадки. Wist шумел за стенами гильдии, солнце поднималось над крышами, день

продолжался как обычно. Но для Хару всё стало немного другим. Завтра он впервые возьмёт Блэйда не

просто как тяжёлое оружие. Не как символ. Не как оправдание. А как партнёра.

И почему-то именно это волновало сильнее, чем любая охота.

----------

В унисон

Утро началось слишком спокойно. Именно это Хару настораживало сильнее всего.

Он проснулся до стука хозяина ночлежки, до запаха свежего хлеба снизу, до привычного шума улицы

за окном. Просто открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок. Сегодня. Сегодня Сайрон разрешил

ему взять Блэйда на тренировке. Не палку. Не воздух. Не “ноги без оружия”.

Настоящий меч. Серебряный клеймор стоял у стены, как всегда тихий и неподвижный. Но Хару уже

знал: тишина не значит отсутствие. Он сел на кровати.

— Доброе утро.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом в сознании прозвучал спокойный голос:

— Доброе утро, Хару-сама.

Хару потянулся и поморщился.

— Ты готов?

— Да.

— Даже не спросишь, готов ли я?

— Вы не готовы.

Хару застыл.

— Очень мотивирующее начало дня.

— Но вы готовы попробовать.

Он посмотрел на Блэйда.

— Это уже лучше.

— Я стараюсь быть точным, господин.

— Иногда точность очень похожа на издевательство.

— Вероятно, потому что правда редко подбирает мягкую обувь.

Хару молча уставился на меч.

— Это было почти красиво.

— Благодарю.

— И всё ещё обидно.

— Сочетание допустимо.

Хару усмехнулся.

Странно, но именно такие разговоры помогали ему успокоиться. Если бы Блэйд начал говорить

пафосно, что они сегодня покажут всем силу Пустоты и сокрушат сомнения, Хару бы, наверное,

испугался сильнее. А так… Так рядом был кто-то, кто не обещал победу. Только помощь.

И честность. Хару умылся, быстро поел остатки хлеба, закрепил Блэйда за спиной и вышел из

комнаты.

На улице Wist только просыпался. Лавочники открывали ставни, мальчишка тащил корзину с

булками, где-то ругался торговец рыбой. Обычный шум города казался сегодня чуть глуше. Или это Хару

слишком сильно прислушивался к собственному сердцу. Блэйд.

— Да, господин?

Когда я возьму тебя в руки… ты сможешь двигаться сам? Пауза была короткой.

— Нет. Я не буду управлять вашим телом.

А мечом?

— Я могу откликаться на намерение, менять баланс в пределах связи, подсказывать направление, но

движение остаётся вашим.

Хару кивнул. То есть если я облажаюсь…

— Ответственность останется вашей.

Замечательно.

— Но не только ваша. Я буду рядом.

Хару невольно улыбнулся. Вот это уже звучит как поддержка.

— Я учусь.

***

Сайрон ждал на площадке. Как обычно.

Иногда Хару казалось, что он вообще не уходит оттуда. Просто стоит по ночам в темноте, скрестив

руки, и ждёт следующего новичка, которого можно заставить бегать круги. Сегодня рядом с ним лежали

две деревянные палки. Хару заметил их сразу. И напрягся.

— Я думал, сегодня меч.

Сайрон посмотрел на него.

— Сначала круги.

Хару закрыл глаза.

— Конечно.

— Двадцать пять.

— Уже бегу.

Он снял плащ, поставил Блэйда у стены и побежал. Сегодня круги дались легче. Не легко. Ни в коем

случае. Но легче.

Хару уже знал, как распределять дыхание. Знал, где не стоит ускоряться. Знал, на каком повороте

раньше сбивался шаг. Ноги всё ещё болели, но больше не казались чужими.

После двадцать пятого круга он остановился и согнулся, но на этот раз не пытался заново открыть для

себя дыхание. Просто дышал. Тяжело. Но ровно. Сайрон подошёл.

— Лучше.

Хару поднял голову.

— Это точно похвала?

— Это слово.— Я уже научился принимать слова как награду.

— Хорошо. Меньше тратишь сил на разговоры.

Хару усмехнулся. Сайрон указал на деревянную палку.

— Разминка.

— Но…

Сайрон посмотрел. Хару взял палку.

— Разминка — важная часть обучения.

— Умнеешь.

— Вынужденно.

***

Разминка длилась недолго. Именно это заставило Хару нервничать ещё сильнее. Сайрон проверил

шаги, стойку, смещение, короткий удар, возврат. Один раз поправил плечо. Два раза — ногу. Один раз

ударил палкой по запястью, когда Хару слишком сильно зажал хват.

— Боль учит расслабляться?

— Нет. Боль напоминает, что ты не слушал словами.

— Звучит как ваш девиз.

— Можешь записать.

После очередной связки Сайрон внезапно опустил палку.

— Достаточно.

Хару замер.

— Уже?

— Возьми меч.

Слова прозвучали просто. Без пафоса. Без музыки. Без ветра, который внезапно должен был развевать

плащ. Но у Хару внутри всё равно что-то сжалось. Он медленно повернулся к стене. Блэйд стоял там,

серебряный и спокойный. Хару подошёл. Пальцы легли на рукоять. Связь отозвалась прохладой.

Не резкой. Знакомой.

— Я здесь, господин.

Знаю.

— Не спешите.

Постараюсь.

— Не постарайтесь. Сделайте.

Хару вздохнул. Ты очень вовремя перестал быть мягким.

— Мягкость сейчас бесполезна.

Он снял Блэйда со стены и развернулся. Клеймор лёг в руки иначе, чем раньше.

В первые дни он казался тяжёлой ошибкой. Предметом, который Хару выбрал из упрямства и

красивой мечты. Даже после пробуждения вес стал терпимее, но всё равно оставался чем-то, с чем нужно

бороться. Теперь, когда Хару держал его после дней тренировок, ощущение изменилось.

Меч всё ещё был большим. Длинным. Серьёзным. Но больше не казался чужим. Хару поставил ноги,

как учил Сайрон. Не идеально. Но осознанно. Сайрон обошёл его сбоку.

— Не поднимай клинок слишком высок.

Хару поправил.

— Левая нога чуть шире.

Он едва заметно сместил стопу. Сайрон остановился.

— Сам заметил?

Хару чуть не ответил вслух. Вовремя удержался.

— Почувствовал.

Сайрон прищурился.

— Хорошо.

Хару внутренне выдохнул. Блэйд, аккуратнее.

— Я был аккуратен, Хару-сама.

Он заметил.

— Он должен заметить улучшение, но не причину.

У тебя всё так просто.

— Нет. Но возможно.

Сайрон поднял палку.

— Базовая стойка. Удержание. Без удара.

Хару кивнул.

— Да.

— Не “да”. Делай.

Он сделал. Сначала просто держал меч перед собой. И сразу понял, почему Сайрон запрещал ему

брать Блэйда раньше.

Даже с улучшенным балансом, даже с подсказками, даже после дней тренировок — настоящий меч

менял всё. Руки хотели напрячься. Плечи — подняться. Корпус — уйти назад, будто от веса можно

спрятаться.

— Дыхание.

Хару вдохнул.

— Плечи ниже.

Он опустил.

— Не держите меня руками. Держите положением.

Это звучит странно.

— Но верно.

Хару чуть согнул колени, распределил вес. Меч стал легче. Не магически. Нет. Скорее его тело

впервые поняло, куда девать этот вес. Сайрон молча наблюдал. Потом подошёл и легко ударил палкой по

клинку. Раньше от такого удара меч ушёл бы в сторону, потянув за собой всё тело Хару.

Теперь клинок дрогнул. Руки напряглись. Но стойка выдержала. Хару сам удивился. Сайрон тоже. Не

сильно. Но Хару уже научился замечать его маленькие реакции.

— Ещё раз.

Удар. На этот раз сильнее. Клинок ушёл на пару пальцев, но Хару шагнул, поймал равновесие и

вернул позицию.

— Не сопротивляйтесь удару полностью. Примите и верните.

Я пытаюсь.

— Получается.

Сайрон ударил третий раз. Хару не удержал. Меч ушёл в сторону, плечо потянуло, и он едва не

развернулся за клинком.

— Мёртв.

Хару выдохнул.

— Уже начал скучать по этому слову.

— Не ври.

— Да, не начал.

Сайрон подошёл ближе.

— Что изменилось?

Хару замер.

— В смысле?

— Вчера с палкой ты думал дольше. Сейчас с мечом тело нашло положение быстрее.

Хару почувствовал, как связь с Блэйдом стала чуть прохладнее. Не тревожной. Предупреждающей. Он

пожал плечами.

— Может, я наконец привык к тому, что он большой?

Сайрон посмотрел на серебряный клеймор.

— Может.

Он явно не поверил полностью. Но снова не стал давить.

— Продолжим.

***

Первые удары с Блэйдом были медленными. Очень медленными. Сайрон запретил вкладывать силу.

— Траектория важнее скорости.

Хару поднял меч.

— Локти не зажимайте.

Он поправился.

— Опускай по линии.

Клинок пошёл вниз.

— Не руками. Корпус.

Хару повернул корпус. Меч прошёл чище. Сайрон прищурился.

— Ещё.

Хару повторил. Хуже.

— Ещё.

Лучше.

— Ещё.

Слишком резко.

— Стоп.

Сайрон подошёл и постучал пальцем по его плечу.

— Здесь лишнее напряжение.

— Он прав.

Я уже понял.

— Расслабь.

Хару расслабил.

— Теперь ещё раз.

Он поднял Блэйда. Вдох. Левая нога. Корпус. Плечи. Не давить. Не тащить. Вести. Клинок опустился.

Не идеально. Но цельно. В этот момент Хару впервые почувствовал не команду. Не подсказку. А

совпадение. Его движение. Баланс Блэйда. Голос в голове. Вес клинка. Положение ног.

Всё на мгновение сложилось в одну линию. Серебряная сталь тихо рассекла воздух. Без свиста. Без

яркой магии. Просто правильно. Хару замер. Сайрон тоже молчал. Блэйд произнёс спокойно:

— Вот.

Одно слово. Но оно прозвучало сильнее любой похвалы. Хару медленно выдохнул. Это было…

— В унисон.

Да. Сайрон подошёл ближе.

— Запомнил ощущение?

Хару посмотрел на него.

— Да.

— Тогда повтори.

Он повторил. И не смог. Клинок пошёл криво, корпус запоздал, нога ушла слишком далеко. Сайрон

тут же ударил палкой по плоскости меча. Блэйд дёрнулся в сторону. Хару потерял равновесие и сел на

землю. Пыль поднялась вокруг него. Несколько секунд он просто сидел.

Потом поднял взгляд.

— Это было специально?

Сайрон посмотрел сверху вниз.

— Да.

— Чтобы я не зазнался?

— Чтобы ты понял: одно правильное движение не значит, что ты его освоил.

— Жёстко, но необходимо.

Хару лежал бы и страдал, но сидеть тоже подходило.

— Вы оба ужасные.

Сайрон протянул ему руку.

— Вставай.

Хару взялся за его ладонь и поднялся. Блэйд в руке снова ощущался тяжёлым. Но теперь Хару знал:

где-то внутри этого веса есть правильное движение. Его просто нужно найти снова. И снова. И снова.

***

Тренировка продолжалась почти час. Хару устал быстрее, чем с палкой.

Настоящий меч забирал силы иначе. Не только руки. Спина, ноги, живот, плечи — всё участвовало.

Каждая ошибка будто проходила через всё тело. Блэйд подсказывал. Не постоянно. Только в ключевые

моменты.

— Стопа.

— Дыхание.

— Не спешите.

— Корпус раньше рук.

— Слишком много силы, господин.

Хару слушал. Иногда успевал. Иногда нет. Иногда подсказка приходила вовремя, но тело всё равно

делало по-старому. И тогда Сайрон исправлял уже снаружи. Палкой. Словом. Взглядом, от которого

хотелось стать умнее. Пару раз Хару почти ответил Блэйду вслух. Один раз даже начал:

— Я же…

Сайрон сразу посмотрел.

— Что?

Хару замер.

— Я же… понял ошибку.

Сайрон медленно кивнул.

— Тогда исправь.

Хорошее спасение, — подумал Хару.

— Среднее.

Ты мог бы поддержать.

— Не хочу поощрять рискованные привычки.

***

К концу занятия Хару уже не думал о том, как выглядит со стороны. Это было новым. Раньше где-то

внутри всегда сидел зритель.

Тот самый воображаемый зритель, который должен был увидеть, как он становится героем. Как

красиво держит меч. Как отвечает насмешникам. Как доказывает, что Пустота не бесполезна. Сегодня

этот зритель устал и ушёл. Остались только площадка. Сайрон. Блэйд. Дыхание.

Ноги. Клинок.

— Последний раз, — сказал Сайрон.

Хару кивнул. Он встал в стойку. Почувствовал землю под ногами. Почувствовал рукоять в руках.

Почувствовал связь. Блэйд не сказал ничего. И это почему-то помогло сильнее. Хару поднял меч. Вдох.

Шаг. Корпус. Клинок пошёл вниз по линии. Сайрон ударил палкой сбоку.

Неожиданно. Не предупреждая. Хару не успел подумать. Но тело вспомнило. Он сместил вес, не

пытаясь остановить удар полностью, позволил клинку уйти чуть в сторону и вернул его в позицию. Не

идеально. Плечо напряглось. Нога дрогнула. Но он остался стоять. Сайрон опустил палку.

Хару тяжело дышал. Секунда. Вторая. Третья.

— Ранен, — сказал Сайрон.

Хару медленно улыбнулся.

— Но не мёртв?

— Но не мёртв.

Эти слова прозвучали лучше, чем любая победа. Блэйд тихо добавил:

— Значительный прогресс, Хару-сама.

Хару сжал рукоять. Да. Сайрон посмотрел на него внимательно.

— Сегодня достаточно.

Хару удивился.

— Уже?

— Если продолжишь, начнёшь ломать технику усталостью.

— То есть я могу остановиться до того, как развалюсь?

— Сегодня — да.

Хару подозрительно прищурился.

— Это ловушка?

— Хочешь ещё десять кругов?

— Нет, занятие окончено, прекрасный день, благодарю за обучение.

Сайрон хмыкнул.

— Уходи.

Хару поклонился. Не слишком глубоко. Но искренне.

— Спасибо.

Сайрон ничего не ответил сразу. Потом сказал:

— Меч тебе подходит.

Хару замер. Слова были простые. Но после всех этих дней они ударили сильнее, чем он ожидал.

— Правда?

— Не потому что ты хорошо им владеешь.— Конечно.

— А потому что ты начал его слушать.

Хару почувствовал, как пальцы сильнее сжали рукоять. Блэйд молчал. Но связь стала теплее. Едва

заметно.

— Я буду учиться дальше.

— Это не обещание. Это расписание.

Хару усмехнулся.

— Завтра в то же время?

— Завтра в то же время.

Он поднял Блэйда и убрал в ножны за спиной. Когда клеймор лёг на привычное место, Хару вдруг

понял, что больше не чувствует его просто как груз. Да, он был тяжёлым. Да, он мешал проходить через

узкие двери. Да, из-за него люди оборачивались. Но теперь это был не груз.

Это было присутствие. Партнёр за плечом.

***

В гильдию Хару вошёл уставший, мокрый от пота и подозрительно довольный. Лина заметила это

сразу.

— Хару-сан?

Он подошёл к стойке.

— Сегодня я официально не умер.

Лина моргнула.

— На тренировке?

— Да.

— Это… хорошо?

— Очень.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Сайрон-сан разрешил вам тренироваться с мечом?

Хару кивнул.

— Разрешил проверить, насколько всё плохо.

— И?

Хару задумался.

— Всё плохо.

Лина уже начала волноваться, но он поднял палец.

— Но меньше плохо, чем могло быть.

Она выдохнула и улыбнулась.

— Тогда это прогресс.

— Именно.

Он чуть повернул плечом, где за спиной был закреплён Блэйд.

— Я впервые почувствовал, что этот меч не просто тянет меня за собой.

Лина посмотрела на серебряную рукоять.

— А что тогда?

Хару помолчал. Правду сказать было нельзя. Не полностью. Но можно было сказать часть.

— Что я должен научиться двигаться вместе с ним.

Лина мягко улыбнулась.

— Это звучит правильно.

— Да.

Он сам удивился, насколько спокойно это произнёс.

Раньше он бы, наверное, сразу начал рассказывать, как почти получилось, как Сайрон сказал “не

мёртв”, как меч будто стал легче, как он почувствовал что-то важное. Но теперь часть этого осталась

только между ним и Блэйдом. И это тоже было нормально. Лина перебрала бумаги на стойке.

— Сегодня возьмёте задание?

Хару посмотрел на список. Потом на свои руки. Они чуть дрожали.

— Что-нибудь спокойное.

Лина улыбнулась.

— Я уже подготовила.

— Ты знала?

— Предполагала.

Она протянула ему лист.

— Доставка лечебных мазей из лавки Эйрана в тренировочный зал при северных казармах. Без

монстров. Без леса. Без амбаров.

Хару взял лист.

— Ты перечисляешь это специально?

— Да.

— Жестоко.

— Заботливо.

Он вздохнул.

— Всё больше убеждаюсь, что это одно и то же.

— В вашем случае различие действительно мало, господин.

Хару едва не улыбнулся слишком широко. Лина заметила.

— Что-то смешное?

— Нет.

Он подписал поручение.

— Просто мой отдел здравого смысла снова собрался в полном составе.

Лина смутилась, но улыбнулась.

— Тогда слушайте его.

— Приходится.

***

К вечеру Хару вернулся в комнату позже обычного.

Задание оказалось простым, но северные казармы находились дальше, чем он ожидал. Плюс Эйран

долго объяснял, что мази нельзя ронять, греть, трясти, нюхать, открывать, перепутывать, ставить рядом с

огнём и “даже думать о том, чтобы проверять их действие без причины”.

Хару решил, что в лавке Эйрана половина товаров опаснее монстров. Теперь он сидел на полу,

прислонившись к кровати. Блэйд лежал перед ним. Серебряный клинок мягко отражал свет лампы.

Некоторое время они молчали. Потом Хару сказал:

— Сегодня получилось.

— Да.

— Не всё.

— Разумеется.

— Но один раз точно получилось.

— Несколько раз.

Хару поднял голову.

— Несколько?

— Первый удар. Третья защита от бокового смещения. Последняя связка. Ещё два момента были

близки.

Хару тихо улыбнулся.

— Ты считал?

— Я наблюдал.

— Звучит как “считал”.

— Тогда да. Считал.

Он посмотрел на свои ладони.

— Когда ты подсказываешь, я иногда всё равно не успеваю.

— Потому что слух быстрее привычки. Вы слышите, но тело ещё не знает, как ответить.

— И что делать?

— Повторять.

Хару прикрыл глаза.

— Я знал, что ты это скажешь.

— Потому что это правда.

— У правды очень скучный характер.

— Зато она редко ломается.

Он рассмеялся. Тихо. Устало. Но легко. Потом протянул руку и коснулся рукояти.

— Блэйд.

— Да, господин?

— Сегодня, когда ты не сказал ничего в конце… это специально?

Пауза.

— Да.

— Почему?

— Потому что в тот момент вы слушали не мой голос, а связь.

Хару нахмурился.

— Разница есть?

— Большая.

Блэйд говорил спокойнее обычного. Глубже.

— Голос — это подсказка. Связь — это понимание. Пока я говорю, вы следуете указанию. Когда вы

чувствуете, вы действуете вместе со мной.

Хару медленно провёл пальцами по серебряной гарде.

— Значит, сегодня было вместе?

— На мгновение.

— Немного?

— Немного.

Хару усмехнулся.

— Любимое слово.

— Точное слово.

Он откинул голову назад к кровати. В комнате было тихо. Снизу пахло хлебом. За окном шумел

вечерний Wist. И где-то внутри, рядом с усталостью, появилась странная уверенность. Не громкая. Не

героическая. Но настоящая.

— Тогда завтра продолжим.

— Да, Хару-сама.

— И послезавтра.

— Да.

— И пока не получится.

— Получится.

Хару открыл глаза.

— Ты сказал это слишком уверенно.

— Потому что теперь вы не один держите клинок.

Он долго молчал. Потом улыбнулся.

— Да.

Серебряные линии на Блэйде едва заметно дрогнули в свете лампы. Не вспышкой. Не магическим

чудом. Просто тихим ответом. И этого было достаточно.

----------

Две недели

После первой тренировки с Блэйдом дни стали тяжелее. Хару понял это быстро. Раньше он думал, что

настоящий меч сделает обучение интереснее. И он не ошибся. Оно действительно стало интереснее.

Просто вместе с этим оно стало больнее, сложнее и унизительнее в новых направлениях.

— Локоть.

Хару поправил руку.

— Поздно.

Сайрон ударил тренировочной палкой по плоскости Блэйда. Клинок ушёл в сторону, Хару попытался

удержать равновесие, но шагнул слишком широко.

— Ранен.

Хару выдохнул.

— Но уже не мёртв?

— Пока говоришь — возможно.

— Положение левой ноги было ошибочным, господин.

Да понял я.

— Тогда почему повторили?

Потому что моё тело считает себя самостоятельной личностью.

— Его следует переубедить.

Хару сжал рукоять и вернулся в стойку.

— Ещё раз.

Сайрон кивнул.

— Ещё раз.

И всё повторилось. Шаг. Корпус. Клинок. Удар Сайрона. Подсказка Блэйда. Ошибка. Исправление.

Снова. И снова. И снова. Иногда Хару казалось, что его жизнь теперь состоит из одних и тех же слов.

Дыхание. Стойка. Не спеши. Ранен. Ещё раз. Но страннее всего было то, что эти слова начали помогать.

Сначала они звучали как наказание. Потом как раздражающий шум. А теперь постепенно

превращались в ритм.

Хару уже не пытался доказать, что понял с первого раза. Не пытался сделать красиво. Не смотрел

краем глаза, видит ли кто-нибудь его старания. Он просто повторял. Пока движение не становилось чуть

чище. Пока удар не уходил по правильной линии.

Пока Блэйд в его руках не переставал быть отдельным тяжёлым предметом и не становился частью

стойки. Не всегда. Не надолго. Но чаще, чем раньше. И этого хватало, чтобы продолжать.

***

На двенадцатый день обучения Сайрон впервые заставил Хару защищаться от двух ударов подряд. До

этого всё было проще. Один удар. Одна ошибка. Один вывод.

Теперь Сайрон ударил сбоку, не дал Хару полностью восстановить позицию и сразу же ударил второй

раз — сверху вниз. Хару успел только подумать: А это вообще законно?

— Вниз плечо. Шаг назад.

Он послушал. Не идеально. Первый удар принял криво. Второй почти пропустил. Деревянная палка

Сайрона остановилась у его плеча.

— Мёртв.

Хару замер. Давно он этого не слышал. И почему-то стало неприятно сильнее, чем раньше.

— Я думал, мы уже перешли на “ранен”.

— Поздравляю. Вернулся.

Хару выдохнул через нос.

— Ещё раз.

Сайрон посмотрел на него внимательнее.

— Злишься?

— Да.

— На кого?

Хару хотел ответить: “На вас.” Потом: “На себя.” Потом: “На весь мир.” Но после нескольких секунд

честно сказал:

— На то, что не успел.

Сайрон кивнул.

— Хороший ответ.

Хару моргнул.

— Правда?

— Да. Злость на человека мешает. Злость на ошибку может помочь.

— Запомните это, Хару-сама.

Запомнил. Сайрон снова поднял палку.

— Ещё раз.

На этот раз Хару ожидал два удара. И всё равно почти не успел. Но “почти” изменилось. Он принял

первый удар не клинком, а движением корпуса. Блэйд подсказал раньше, чем Сайрон закончил замах.

— Не стойте. Смещайтесь.

Хару шагнул в сторону. Второй удар прошёл ближе, чем хотелось бы, но не попал. Он остался стоять.

Сайрон остановился. Хару тяжело дышал.

— Ранен?

Сайрон посмотрел на положение его ног. На руки. На клинок.

— Жив.

Хару медленно поднял взгляд.

— Это новая категория?

— Редкая. Не порть.

Хару не удержался и улыбнулся.

— Значительный прогресс, господин.

Даже не “немного”?

— Сегодня — значительный.

Эта фраза ударила почти сильнее, чем палка Сайрона. Хару опустил взгляд на Блэйда. Серебряный

клинок был неподвижен. Но через связь он чувствовал спокойную уверенность. Не восторг. Не гордость.

Именно уверенность. Такую, которой у самого Хару всё ещё не хватало.

***

Лина тоже заметила изменения. Не сразу. Вернее, она замечала и раньше, но теперь перестала делать

вид, что это просто “Хару стал меньше падать”.

Когда он вернулся с очередной доставки трав и двух мелких поручений, она взяла его карточку

авантюриста и внимательно посмотрела на отметки.

— За последние дни у вас ни одной жалобы.

Хару гордо выпрямился.

— Я бы сказал, это мой новый рекорд.

— И два поручения выполнены раньше срока.

— Это тоже можно записать крупнее?

Лина улыбнулась.

— Нет.

— Жестоко.

— Зато честно.

Она поставила новую отметку в карточке. Хару наблюдал за движением пера. Каждая такая отметка

была маленькой. Почти смешной. Но раньше у него не было даже этого. Сначала он видел в карточке

только ранг. Букву E, которая будто говорила: “Ты всё ещё внизу.” Теперь он начал видеть другое.

Дни. Работу. Ошибки. Возвращения. Маленькие доказательства того, что он не стоит на месте.

— Лина.

— Да?

— Как думаешь… я всё ещё выгляжу как человек, которому нельзя давать задания сложнее доставки?

Она не ответила сразу. И это было хуже любого быстрого ответа. Потом Лина аккуратно положила

карточку на стойку.

— Вы выглядите как человек, который стал серьёзнее относиться к заданиям.

Хару медленно кивнул.

— Это не совсем ответ.

— Это мой ответ.

— Хитро.

— Осторожно.

Она посмотрела на него мягче.

— Вы стали лучше, Хару-сан. Правда. Но я всё ещё не хочу, чтобы вы спешили.

Он опустил взгляд. Раньше такая фраза задела бы его. Теперь — нет. Ну почти.

— Я тоже.

Лина удивилась.

— Правда?

Хару усмехнулся.

— Да. Не привык ещё к этой версии себя, но правда.

— Привыкание к разумному поведению требует времени, господин.

Блэйд, я пытаюсь выглядеть взросло.

— Пока выходит приемлемо.

Хару чуть не улыбнулся. Лина заметила выражение его лица.

— Опять ваша совесть?

— Да. Сегодня она почти мной довольна.

— Это хорошо.

— Она бы сказала “приемлемо”.

Лина тихо рассмеялась.

— Значит, прогресс есть.

***

На тринадцатый день Сайрон не начал с кругов. И это было настолько необычно, что Хару сразу

насторожился.

Он вышел на площадку, уже морально готовый к двадцати пяти кругам, к боли в ногах, к привычному

взгляду Сайрона. Но Сайрон стоял у стены. Рядом с ним лежали три деревянные мишени. Невысокие.

Примерно по колено Хару. С маленькими нарисованными рогами. Хару остановился.

— Это…

— Мишени.

— Я вижу.

— Тогда не спрашивай.

Он подошёл ближе. Мишени были сделаны грубо, но смысл был понятен. Низкая цель. Быстрая атака

снизу. Имитация того, с чем Хару провалился у амбаров. Сайрон взял одну мишень за деревянную ручку

сзади.

— Сегодня работаешь против низкой цели.

Хару сглотнул.

— Похожей на рогатую крысу?

— Нет.

Сайрон посмотрел на него.

— Против ошибки, которую ты тогда сделал.

Хару замолчал. Блэйд тоже. И эта тишина оказалась правильной. Сайрон поставил мишень перед ним.

— Первая ошибка?

Хару посмотрел на неё. В памяти снова вспыхнул тот рывок. Грязная шерсть. Рога. Собственный

слишком широкий замах.

— Я пытался ударить сверху. Слишком большим движением.

— Вторая?

— Смотрел на меч и хотел попасть сразу.

— Третья?

Хару помолчал.

— Стоял так, будто монстр обязан нападать удобно.

Сайрон кивнул.

— Хорошо.

Он толкнул мишень вперёд по земле. Не быстро. Но резко. Хару почти автоматически поднял Блэйда.— Не бейте сверху. Смещение.

Он шагнул в сторону и опустил клинок не прямым ударом, а коротким срезающим движением.

Мишень прошла рядом. Клинок коснулся её боковой части. Недостаточно сильно, чтобы “убить”. Но он

не промахнулся полностью. Сайрон остановил мишень ногой.

— Ранил.

Хару выдохнул.

— Но не промахнулся.

— Не радуйся.

— Я просто фиксирую результат.

— Фиксируй молча.

Вторая попытка была хуже. Третья — лучше. На четвёртой Хару слишком рано вложил силу и открыл

бок.

— Мёртв.

— Да что ж такое…

— Ты опять решил закончить одним ударом.

Хару сжал зубы.

— Ещё раз.

Сайрон покачал головой.

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что ты снова злишься не на ошибку, а на себя.

Хару замер. Слова попали точно. Неприятно точно. Он выдохнул и опустил Блэйда.

— Тогда… минуту.

Сайрон кивнул.

— Минута.

Хару отошёл к стене. Прислонился спиной к дереву. Закрыл глаза. Я опять начал спешить.

— Да.

Хотел доказать, что теперь могу.

— Да.

И это та же ошибка?

— Родственная.

Хару тихо выругался себе под нос.

— Но вы заметили её раньше.

Он открыл глаза. Это важно?

— Очень.

Хару посмотрел на мишень. На маленькие деревянные рога. На Сайрона, который ждал и не торопил.

— Ладно.

Он вернулся на место.

— Теперь я злюсь правильно.

Сайрон чуть приподнял бровь.

— Посмотрим.

Следующая попытка была не красивой. Но чистой. Хару не бросился вперёд. Не попытался закончить

одним ударом. Сместился. Пропустил рывок мишени в сторону. Коротко ударил по “боку”. Потом сразу

вернул клинок перед собой. Сайрон остановил мишень. Молчание. Хару ждал.

Сайрон сказал:

— Жив.

Хару медленно улыбнулся.

— Редкая категория?

— Не порть.

***

Вечером того же дня Сайрон подозвал его после тренировки.

Хару уже собирался уходить в гильдию, мысленно выбирая между дешёвым ужином и ещё более

дешёвым ужином, но голос Сайрона остановил его.

— Хару.

Он повернулся.

— Да?

Сайрон стоял у мишеней. Лицо обычное. Спокойное. И именно поэтому Хару напрягся.

— Завтра две недели.

Хару не сразу понял. Потом внутри что-то дрогнуло. Две недели. Без охот. Без красных меток. Без

попыток доказать всем, что он не слабак.

Две недели бега, стоек, палок, пыли, доставок, заметок, боли и тихих разговоров с Блэйдом в дешёвой

комнате.

— Да.

Сайрон скрестил руки на груди.

— Запрет заканчивается.

Хару почувствовал, как сердце ударило сильнее.

— Значит…

— Это не значит, что ты свободен делать глупости.

— Я понял.

— Нет. Я скажу ещё раз, чтобы ты точно понял.

Хару закрыл рот. Сайрон продолжил:

— Завтра ты возьмёшь простую охоту. Низкая угроза. Малый монстр. Условия выберу я. Лина

оформит задание.

Хару медленно вдохнул.

— Я пойду один?

— Нет.

Ответ был мгновенный.

— Я буду рядом.

Хару не понял, что почувствовал первым. Облегчение или разочарование. Наверное, оба.

— То есть это проверка?

— Да.

— Если я справлюсь?

— Тогда начнёшь брать мелкие охоты осторожно и не чаще, чем я разрешу.

— А если нет?

— Продолжишь тренироваться.

Хару кивнул.

— Честно.

Сайрон посмотрел на него внимательно.

— Я вмешаюсь только если ты снова начнёшь умирать.

— Обнадёживает.

— Это не должно обнадёживать. Это должно заставить думать.

Хару опустил взгляд на Блэйда. Серебряная рукоять выглядывала из-за плеча.

— Завтра мы применим то, чему учились, господин.

Да. Сайрон заметил, что Хару замолчал.

— Боишься?

Хару поднял глаза. Раньше он бы сказал “нет”. Сразу. Громко. Слишком уверенно. Теперь он

подумал. И ответил честно:

— Да.

Сайрон кивнул.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Страх говорит, что ты понял опасность. Главное — не дай ему держать меч вместо тебя.

Хару запомнил эти слова. Не потому что они звучали красиво. А потому что завтра они могли

понадобиться.

— Понял.

— Завтра утром. Без опозданий. Без геройства.

— Да.

— И Хару.

— Да?

Сайрон посмотрел прямо на него.

— Это не реванш.

Хару замер.

— Что?

— Не реванш против крысы. Не реванш против стыда. Не реванш против тех, кто смеялся. Это

задание.

Хару молчал. Слова медленно ложились внутри. Тяжело. Но правильно. Он кивнул.

— Это задание.

— Тогда до завтра.

Сайрон ушёл первым. Хару остался на площадке ещё на несколько секунд. Вечерний свет ложился на

мишени, делая нарисованные рога почти настоящими. Он положил руку на рукоять Блэйда. Я хочу

справиться.

— Знаю, Хару-сама.

Не доказать.

— Знаю.

Просто справиться.

— Тогда завтра мы будем делать именно это.

Хару медленно выдохнул. Впервые мысль о новой охоте не казалась огнём, который толкает его

вперёд. Она была похожа на холодную воду. Трезвую. Неприятную. Настоящую. И, наверное, именно

поэтому он был готов лучше, чем в первый раз.

***

Лина уже знала. Хару понял это сразу, когда вошёл в гильдию. Она стояла за стойкой с листом

поручения перед собой и выглядела так, будто перечитала его несколько раз. Когда Хару подошёл, она

подняла взгляд.

— Сайрон-сан сказал мне подготовить задание на завтра.

— Да.

Лина посмотрела на лист.

— Малая рогатая крыса у старого зернового склада за северной дорогой. Одинокая. Уже ранены две

курицы и один сторожевой пёс.

Хару поморщился.

— Опять крыса.

— Это не обязательно должна быть именно она. Я могу попросить Сайрона выбрать другое…

— Нет.

Он сказал это быстрее, чем ожидал. Лина замерла. Хару выдохнул.

— Нет. Всё нормально. Сайрон прав.

— Он сказал, что это не реванш?

Хару посмотрел на неё.

— Да.

Лина мягко улыбнулась.

— Значит, точно сказал.

Она протянула ему лист, но не отпустила сразу.

— Хару-сан.

— Да?

— Я знаю, что вы стали сильнее.

Эти слова застали его врасплох. Лина продолжила:

— Но, пожалуйста, не пытайтесь завтра стать сильнее ещё быстрее.

Он смотрел на неё несколько секунд. Потом осторожно взял лист.

— Не буду.

— Правда?

— Правда.

И впервые это обещание не показалось ему ловушкой для собственной гордости. Блэйд спокойно

произнёс:

— Хороший ответ, господин.

Хару слегка улыбнулся. Лина заметила.

— Ваша совесть снова довольна?

— Кажется, да.

— Тогда я тоже постараюсь.

Она поставила печать на лист. Звук был коротким. Сухим. Но для Хару он прозвучал почти как начало

нового этапа. Он взял задание и убрал его в сумку.

— Завтра утром.

— Завтра утром, — повторила Лина.

Некоторое время они просто стояли. Без лишних слов. Потом Хару неловко поднял руку.

— Я пойду. Нужно… не делать глупостей до утра.

Лина тихо рассмеялась.

— Хороший план.

— Один из лучших за последнее время.

Он вышел из гильдии. Вечерний Wist встретил его шумом улиц, запахом еды и тёплым ветром. Хару

шёл медленно. Не потому что устал. Хотя устал тоже. Просто сегодня не хотелось бежать. Завтра будет

охота. Настоящая. Маленькая. Контролируемая. Но настоящая. Он не чувствовал прежнего жгучего

желания доказать всем.

Не представлял, как войдёт в гильдию победителем. Не думал о насмешниках. Он думал о ногах. О

дистанции. О низкой цели. О дыхании. О том, что страх не должен держать меч вместо него. И о голосе

Блэйда, который был рядом.

— Завтра будет трудно.

Знаю.

— Вы можете ошибиться.

Знаю.

— Но теперь вы умеете замечать ошибку до того, как она станет последней.

Хару остановился посреди улицы. На секунду прикрыл глаза. Потом тихо сказал:

— Тогда этого достаточно для начала.

И пошёл дальше.

----------

Не ради доказательства

Утро новой охоты было холоднее, чем Хару ожидал. Не по погоде.

Солнце уже поднялось над крышами Wist, улицы наполнялись шумом, торговцы открывали лавки,

где-то спорили возчики. Всё было обычным. Холод был внутри. Тихий. Неприятный. Но полезный. Хару

стоял у выхода из гильдии и в третий раз проверял ремень ножен. Блэйд был за спиной.

Плащ Элмы — на плечах. Лист задания — в сумке. Ноги — на месте. Это уже можно было считать

хорошим началом. Лина стояла за стойкой и делала вид, что разбирает бумаги. Получалось плохо.

Она уже дважды посмотрела на дверь, один раз — на Хару, потом снова на бумаги, потом опять на

Хару.

— Лина.

Она вздрогнула.

— Д-да?

— Я вернусь.

Она замерла с пером в руке. Хару сам удивился, насколько спокойно это сказал. Не “я обязательно

победю”. Не “сейчас всем покажу”. Просто вернусь. Лина медленно кивнула.

— Я знаю.

Пауза.

— Но всё равно буду ждать.

Хару улыбнулся.

— Тогда мне придётся вернуться быстрее.

— Не быстрее, — сразу сказала она.

Он поднял обе руки.

— Правильно. Осторожнее.

Лина выдохнула.

— Да. Осторожнее.

От двери послышался голос:

— Закончили?

Сайрон стоял у выхода, скрестив руки на груди. Хару повернулся.

— Это вы так проявляете поддержку?

— Я так проявляю расписание.

— Очень трогательно.

Сайрон посмотрел на него.

— Хочешь эмоциональное напутствие?

Хару задумался.

— После этого вопроса уже нет.

— Умнеешь.

Блэйд спокойно произнёс в сознании:

— Неплохой обмен, господин.

Мы даже не вышли, а меня уже двое воспитывают.

— Стабильность полезна.

Хару едва заметно усмехнулся. Лина заметила.

— Ваша совесть сегодня тоже с вами?

— Да.

— Тогда слушайте её.

— Мудрый совет.

Теперь вас трое. Хару вздохнул и поправил ремень сумки.

— Пошли.

***

Старый зерновой склад находился за северной дорогой, примерно в получасе ходьбы от городских

ворот. Сайрон шёл рядом. Не впереди. Не позади. И от этого было странно.

В первый раз у амбаров Хару был один. Или думал, что один. Тогда в голове было слишком много

шума: обида, желание доказать, страх, который он пытался назвать азартом. Сейчас шум был тише.

Сайрон молчал. Блэйд молчал. Хару тоже не говорил. Он смотрел на дорогу, на следы телег в грязи, на

траву у обочины, на низкие кусты вдоль поля.

Слишком внимательно. Так внимательно, что через несколько минут Сайрон сказал:

— Ты не выслеживаешь дракона.

Хару моргнул.

— Я осматриваюсь.

— Ты пытаешься увидеть сразу всё. Так не получится.

— А как получится?

— Ищи то, что не совпадает.

Хару замедлил шаг.

— Не совпадает?

— Сломанная трава. Следы. Неправильный звук. Птицы, которые резко замолчали. Запах крови.

Движение там, где его не должно быть.

Хару кивнул.

— Понял.

— Это относится и к бою, Хару-сама. Не пытайтесь видеть весь мир. Ищите изменение.

Ты мог сказать это раньше.

— Вы раньше были заняты тем, что почти умирали от бега.

Справедливо, но неприятно. Сайрон бросил на него взгляд.

— Опять лицо.

— Работаю над этим.

— Медленно.

— Но работаю.

Они продолжили идти. Через несколько минут впереди показался склад.

Старое деревянное здание стояло чуть в стороне от дороги. Одна стена была потемневшей от дождей,

крыша местами просела, у ворот лежали пустые мешки из-под зерна. Рядом был небольшой загон для кур,

сейчас пустой. На земле виднелись следы. Мелкие. Рваные. И тёмное пятно у забора.

Хару остановился. Холод внутри стал чуть сильнее.

— Здесь.

Сайрон не ответил сразу. Потом кивнул.

— Работай.

— Вы ничего не скажете?

— Скажу, когда понадобится.

— Это успокаивает меньше, чем вы думаете.

— Я не успокаиваю.

— Да, я уже заметил.

Хару медленно снял Блэйда со спины. Когда пальцы легли на рукоять, связь отозвалась знакомой

прохладой.

— Я здесь, господин.

Знаю.

— Дышите ровно.

Он вдохнул. Выдохнул. Слишком резко. Поправил. Сайрон остался у дороги. Не слишком далеко,

чтобы не успеть. Но достаточно далеко, чтобы Хару почувствовал: задание его. Он подошёл к забору.

Присел рядом со следами. Земля была рыхлой. Отпечатки маленьких лап уходили вдоль стены склада к

щели под досками.

Хару вспомнил отчёт из архива. Укрытие. Низкая цель. Короткий рывок. Не бить сверху. Он не знал,

что сильнее помогло: тренировки Сайрона или тот пыльный архив. Наверное, оба.

— Она внутри?

Сайрон ответил с места:

— Возможно.

— Вы знаете?

— Возможно.

Хару повернул голову.

— Это издевательство?

— Это задание.

Хару тихо выдохнул.

— Щель под стеной. Следы свежие.

Вижу.

— Входить в склад не рекомендую. Узкое пространство ограничит клинок.

Значит, выманить?

— Предпочтительно.

Хару огляделся. У забора лежал порванный мешок. Внутри оставалось немного зерна. Он поднял его

осторожно.

— Это подойдёт?

Сайрон молчал. Значит, не запрещает. Хару отсыпал немного зерна на открытое место перед складом,

потом отступил. Не слишком далеко. Достаточно, чтобы видеть щель. Он встал боком, как учил Сайрон,

опустил центр тяжести и не стал поднимать Блэйда высоко. Клинок был перед ним.

Не как символ. Как инструмент. Тишина. Ветер шевелил сухую траву. Где-то далеко скрипнула

телега. Хару почувствовал, как пальцы слишком сильно сжали рукоять.

— Хват.

Он ослабил.

— Плечи.

Опустил.

— Не ждите нападения. Ждите изменения.

Хару смотрел на щель. Сначала ничего. Потом внутри темноты что-то шевельнулось. Очень быстро.

Серый нос. Усы. Потом два маленьких рога. Сердце ударило сильнее. Хару не двинулся. Рогатая крыса

выбралась не сразу. Сначала высунула голову. Принюхалась.

Шерсть была грязно-серая, тело меньше той, что напала у амбаров, но всё равно достаточно большое,

чтобы напомнить: “малая” не значит безопасная. Она подкралась к зерну. Хару ждал. Крыса сделала ещё

шаг. Потом резко повернула голову к нему. И бросилась. Не к зерну.

К ногам. Хару почти поднял меч сверху. Почти. Тело вспомнило старую ошибку быстрее, чем разум.

Но Блэйд сказал одно слово:

— Смещение.

И Хару шагнул в сторону. Крыса пронеслась мимо, рога задели край плаща, но не тело. Хару не

ударил сразу. Хотя хотел. Очень хотел. Вместо этого он развернулся, сохранил дистанцию и вернул

Блэйда перед собой. Сайрон молчал. Значит, пока жив. Крыса развернулась быстрее, чем хотелось бы.

Второй рывок. Хару видел её. Не идеально. Не полностью. Но видел. Низко. Быстро. Цель — ноги. Он

сделал короткое движение клинком вниз и вбок. Не широкий удар. Не красивый. Срезающий. Клинок

задел спину зверька. Крыса пискнула, кувыркнулась, но сразу вскочила. Ранил.

Не остановил. Хару почувствовал, как внутри вспыхивает желание добить. Рвануть вперёд. Закончить.

Показать. Нет. Это не реванш. Это задание. Он остановил себя.

— Хорошо.

Одно слово Блэйда стало якорем. Крыса метнулась к щели под стеной. Хару сделал шаг, но не

бросился. Если она уйдёт внутрь, бой станет хуже. Нужно было закрыть путь. Он переместился чуть

левее, заставляя её менять направление. Крыса снова повернула к нему. Третий рывок был самым резким.

Хару не успел полностью уйти. Рог скользнул по голени. Боль вспыхнула горячо. Нога дрогнула.

Клинок пошёл вверх слишком поздно. Сайрон сделал полшага вперёд. Хару заметил это краем глаза. Нет.

Ещё нет.

— Вес назад. Не падайте.

Он перенёс вес. Поймал равновесие. Крыса уже готовилась к следующему броску. Хару тяжело

дышал. Нога болела, но держала. Я ранен.

— Но не мёртв.

Хару почти усмехнулся. Почти. Крыса прыгнула. На этот раз не по прямой. Чуть сбоку. Хару увидел

изменение. Слишком поздно для полного ухода. Но достаточно для решения. Он не стал отступать.Сместил ногу, повернул корпус и опустил Блэйда коротким движением навстречу, не вкладывая всю

силу. Клинок встретил зверя сбоку. Удар был не красивым. Но точным. Крыса ударилась о землю,

дёрнулась и затихла. Хару остался стоять. Меч перед собой. Дыхание рваное.

Руки дрожат. Нога болит. Глаза смотрят на неподвижное серое тело. Несколько секунд он не верил,

что всё закончилось. Потом медленно выдохнул.

— Я…

Голос сорвался. Он сглотнул.

— Я справился?

Сайрон подошёл не сразу. Сначала осмотрел место. Щель. Следы. Тело крысы. Положение Хару.

Потом сказал:

— Жив.

Хару закрыл глаза. Почему-то именно это слово оказалось лучше, чем “победил”.

— Жив, — повторил он.

— Задание выполнено, Хару-сама.

Он открыл глаза и посмотрел на Блэйда. Серебряный клинок был испачкан тёмной кровью. В

прошлый раз меч стал символом его ошибки. Теперь — инструментом, который помог её исправить. Хару

медленно опустил клинок. Сайрон подошёл ближе.

— Ошибки?

Хару выдохнул. Конечно. Никакого “молодец”. Сразу ошибки. Но почему-то это даже успокаивало.

— Почти ударил сверху в начале.

— Да.

— Слишком сильно хотел добить после первого ранения.

— Да.

— На третьем рывке поздно заметил смену угла.

— Да.

Хару посмотрел на свою голень.

— И получил за это.

— Да.

Пауза.

— Что сделал правильно?

Хару поднял взгляд. Сайрон редко спрашивал так.

— Не полез внутрь склада.

— Ещё.

— Выманил.

— Ещё.

— Держал дистанцию.

— Не всегда.

— Но пытался.

— Принимается. Ещё.

Хару посмотрел на крысу.

— Не превратил это в реванш.

Сайрон замолчал. Потом кивнул.

— Вот это главное.

Хару почувствовал, как напряжение в плечах наконец отпускает. Не полностью. Но достаточно, чтобы

он понял: да, это была победа. Маленькая. Непафосная. С кровью на клинке и болью в ноге. Но честная.

Сайрон присел у тела крысы, проверил метку задания и бросил Хару короткий взгляд.

— Забирай хвост. Для отчёта.

Хару поморщился.

— Обязательно?

— Хочешь, чтобы Лина поверила тебе на слово?

— Вообще да.

— Гильдия — нет.

Хару вздохнул.

— Реальность снова скучная.

— Но последовательная, господин.

Не начинай.

***

Обратная дорога была медленнее. Не потому что рана была серьёзной. Сайрон проверил её и сказал:

— Царапина.

Хару посмотрел на кровь.

— Уверены?

— Хочешь, чтобы было серьёзнее?

— Нет.

— Тогда царапина.

Они шли по северной дороге обратно к Wist. Сайрон нёс мешок с доказательством задания. Хару

сначала хотел нести сам, но Сайрон просто сказал:

— Ты уже несёшь свою ногу.

И забрал мешок. Это прозвучало почти заботливо. Если очень сильно напрячь воображение. Хару

шагал рядом, чувствуя усталость, боль и странную пустоту после напряжения. Не плохую. Просто бой

закончился, а тело всё ещё ждало продолжения.

— Сайрон.

— Что?

— Вы бы вмешались?

— Да.

— Когда?

— Если бы ты упал после третьего рывка.

Хару кивнул.

— Я почти упал.

— Почти.

— Но не упал.

— Поэтому я не вмешался.

Хару посмотрел вперёд. Городские стены уже виднелись на горизонте.

— Я всё ещё слабый.

— Да.

Он даже не обиделся.

— Но уже не такой, как тогда.

Сайрон ничего не сказал. Хару повернул голову.

— Это момент, где вы должны сказать что-то вроде “да, ты вырос”.

— Ты вырос.

Хару моргнул.

— Серьёзно?

— Да.

Он не успел обрадоваться слишком сильно. Сайрон добавил:

— Немного.

Хару тихо рассмеялся.

— Конечно.

— Точное слово, Хару-сама.

Я начинаю ненавидеть это слово.

— Но оно следует за вами.

Очень смешно.

— Я не шутил.

От этого смешнее. Сайрон бросил на него взгляд.

— Радость после задания?

Хару задумался.

— Наверное.

— Нормально.

— Правда?

— Да. Только не путай радость с правом стать идиотом.

— Постараюсь.

— Постарайся лучше.

Хару улыбнулся.

— Да.

***

Когда они вошли в гильдию, Хару вдруг понял, что волнуется сильнее, чем ожидал. Не из-за награды.

Не из-за отметки. Из-за Лины. Она стояла за стойкой и подняла голову сразу, будто ждала звук

открывающейся двери всё утро. Увидев Хару, она замерла. Потом её взгляд опустился к его ноге.

— Хару-сан!

Она вышла из-за стойки почти бегом.

— Это кровь?

— Царапина.

— Кто сказал?

Хару посмотрел на Сайрона.

— Он.

Лина повернулась к Сайрону.

— Сайрон-сан?

— Царапина.

Она выдохнула, но всё равно нахмурилась.

— Сначала обработать.

Хару поднял палец.

— А задание?

— Потом.

— Но я…

Лина посмотрела на него. Хару опустил палец.

— Сначала обработать.

— Разумное решение, господин.

Сегодня даже спорить сил нет.

Лина усадила его на скамью у стойки, быстро принесла чистую ткань и маленький флакон. Видимо, в

гильдии такие вещи были под рукой всегда. Когда она подняла край штанины и увидела рану, её лицо

чуть смягчилось.

— Действительно неглубоко.

— Видишь? Я почти профессионально получил царапину.

— Не шутите с этим.

— Прости.

Она обработала рану. Жгло. Хару старался не морщиться. Получалось плохо. Сайрон тем временем

передал мешок с доказательством сотруднику у соседней стойки и коротко объяснил детали задания.

Несколько авантюристов обернулись. Кто-то узнал Хару. Кто-то увидел серебряный меч.

Кто-то тихо сказал:

— Это тот Пустой?

Хару услышал. Раньше внутри сразу вспыхнуло бы желание ответить. Сегодня он просто сидел, пока

Лина перевязывала ногу.

— Готово, — сказала она.

— Спасибо.

Она подняла взгляд.

— Вы справились?

Хару посмотрел на Сайрона. Тот стоял рядом и молчал. Значит, отвечать должен он.

— Да.

Одно слово. Не громкое. Но настоящее. Лина улыбнулась. Не широко. Не празднично. Скорее с

облегчением.

— Хорошо.

Сотрудник у соседней стойки поставил отметку на листе задания и передал его Лине. Она проверила

печать, достала карточку Хару и аккуратно внесла запись. Звук пера по бумаге казался очень громким.

Потом она положила перед ним несколько монет.

— Награда за выполненную охоту.

Хару посмотрел на них. Медные и одна маленькая серебряная. Не богатство. Не слава. Но первая

награда за охоту, которую он действительно выполнил сам. Он взял монеты медленно.

— Спасибо.

Сайрон сказал:

— Завтра тренировка.

Хару поднял голову.

— Завтра?

— Ты думал, победа отменяет расписание?

— Надеялся.

— Зря.

Хару усмехнулся.

— Завтра в то же время?

— Завтра в то же время.

Сайрон пошёл к выходу, но у двери остановился.

— И Хару.

— Да?

— Сегодня не тренируйся.

— Из-за ноги?

— Из-за головы.

Хару понял. После первой победы очень легко захотеть ещё. Ещё раз проверить. Ещё раз

почувствовать, что получилось. Ещё раз доказать себе. Он кивнул.

— Не буду.

Сайрон посмотрел на него ещё секунду. Потом ушёл. Лина тихо сказала:

— Он доволен.

Хару посмотрел на дверь.

— Серьёзно?

— Думаю, да.

— У него лицо всегда такое, будто он доволен только тем, что мир пока не развалился.

Лина рассмеялась.

— Возможно, для него это и есть довольство.

Хару убрал монеты в кошель. Потом посмотрел на свою карточку. Новая отметка. Малая охота.

Успешно. Он провёл пальцем по краю карточки.

— Лина.

— Да?

— Это маленькое задание, да?

Она осторожно кивнула.

— Да.

— Но для меня оно большое.

Лина не улыбнулась сразу. Сначала просто посмотрела на него. Потом сказала:

— Я знаю.

Этого оказалось достаточно.

***

Вечером Хару сидел в своей комнате над пекарней. Блэйд лежал перед ним на полу, уже очищенный

от крови.

На столе стояла миска с дешёвым супом, рядом — кусок хлеба. Нога немного ныла, но повязка

держалась хорошо. Хару достал из кошеля маленькую серебряную монету и положил её на ладонь. Первая

серебряная за охоту. Не от продажи одежды. Не за доставку. Не за архив. За охоту.

Он долго смотрел на неё. Потом тихо сказал:

— Я думал, буду радоваться сильнее.

— Вы радуетесь.

— Да. Но спокойно.

— Потому что вы понимаете цену.

Хару сжал монету.

— Тогда, у амбаров… я хотел почувствовать себя героем.

Он посмотрел на Блэйда.

— Сегодня я просто хотел выполнить работу.

— И выполнили.

— С твоей помощью.

— С нашей работой.

Хару улыбнулся.

— Звучит лучше.

Он отложил монету на стол.

— Я всё ещё боюсь.

— Это нормально.

— Всё ещё слабый.

— Да.

— Но уже не тот.

Пауза.

— Да, Хару-сама.

Он закрыл глаза. Эти слова были лучше любой громкой похвалы.

Улица за окном постепенно стихала. Где-то внизу пекарь ругался с помощником, за стеной кто-то

громко чихнул, вдалеке смеялись люди. Жизнь продолжалась. Не как в легенде. Не как в игре. А как день,

после которого придёт следующий. Хару открыл глаза и взял карточку авантюриста.

На ней всё ещё стояла буква E. Низкий ранг. Начало. Но теперь эта буква больше не казалась пустой.

Она была местом, с которого он действительно начал.

— Завтра снова тренировка.

— Да, господин.

— Потом задания.

— Да.

— Потом ещё ошибки.

— Несомненно.

Хару усмехнулся.

— Мог бы сказать “победы”.

— И победы тоже.

Он лёг на кровать и посмотрел в потолок. Тело болело. Нога ныла. Голова была тяжёлой. Но внутри

было тихо. Не пусто. Тихо. И в этой тишине Хару впервые позволил себе подумать: Я справился. Блэйд не

ответил сразу. А потом спокойно произнёс:

— Да.

Одного слова хватило.

----------

Не случайный новичок

После первой успешной охоты Хару ожидал, что мир изменится. Совсем немного. Не так, чтобы над

Wist вспыхнул свет, гильдия выстроилась в ряд, а кто-то торжественно объявил: “Поздравляем, теперь вы

настоящий авантюрист.” Но хотя бы что-то.

На следующий день он пришёл на тренировочную площадку с перевязанной голенью, честно готовый

к тому, что Сайрон скажет пару важных слов о его росте, пути, силе духа и новом этапе. Сайрон

посмотрел на него. Потом на повязку. Потом сказал:

— Двадцать пять кругов.

Хару несколько секунд молчал.

— Даже после охоты?

— Особенно после охоты.

— Я ранен.

— Царапина.

— Психологически?

— Тридцать кругов за попытку.

Хару вздохнул.

— Двадцать пять — прекрасное число.

И побежал. Блэйд, закреплённый за его спиной, спокойно произнёс:

— Рад, что победа не повредила вашу способность к благоразумию, господин.

Она повредила мою надежду на выходной.

— Надежды часто нуждаются в корректировке.

Ты сегодня особенно бодрый.

— Ваша вчерашняя победа была хорошим событием.

Хару почти сбился с шага. Это похвала?

— Да.

Вот так просто?

— Не привыкайте.

Он усмехнулся и продолжил бежать.

Нога немного тянула, но не мешала. Дыхание постепенно выровнялось. На повороте он уже не терял

темп так сильно, как раньше. На последнем круге тело всё ещё требовало остановиться, но больше не

кричало, что его предали. После двадцать пятого круга Хару остановился, согнулся и тяжело выдохнул.

Сайрон подошёл.

— Медленнее, чем до ранения.

— Логично.

— Но ровнее.

Хару поднял голову.

— Это уже почти похвала.

— Это наблюдение.

— Я научился ценить ваши наблюдения.

— Значит, есть надежда.

Хару замер.

— На что?

— Что ты не сразу умрёшь от самодовольства.

— Очень тёплые слова.

Сайрон бросил ему деревянную палку.

— Разминка.

— Конечно.

***

Победа не изменила мир. Зато она изменила то, как Хару смотрел на работу.

Раньше каждое задание казалось ступенькой к чему-то большому. Чем-то, что должно было доказать:

он не зря здесь, не зря прошёл через портал, не зря выбрал меч. Теперь задания стали работой. И

странным образом это не делало их меньше. Наоборот.

Когда Лина выдала ему поручение проверить ловушки у южных складов, Хару не спросил, насколько

это “важно”. Он спросил, кто ставил ловушки, где были следы, кто видел монстра и есть ли отчёты о

похожих случаях.

Лина смотрела на него с таким выражением, будто перед ней внезапно появился новый человек,

похожий на старого Хару, но с более рабочей головой.

— Вы хотите отчёты?

— Да.

— Перед мелким заданием?

Хару пожал плечами.

— В прошлый раз архив оказался полезнее моей гордости.

Лина улыбнулась.

— Тогда сейчас принесу.

Он получил два старых отчёта, карту склада и совет от сторожа, который сказал:

— Оно маленькое, но кусается так, будто ему за это платят.

Хару записал это почти дословно. Блэйд сухо заметил:

— Формулировка грубая, но информативная.

В этом городе все мастера грубых, но полезных формулировок.

— Вероятно, среда способствует выживанию таких людей.

Задание оказалось несложным. Мелкий складской ящер забрался в ловушку, но не умер, а застрял и

разозлился на весь мир. Хару не стал подходить сразу. Не стал тыкать палкой. Не стал говорить “ну он же

маленький”. Он сначала обошёл ловушку. Проверил, куда ящер может рвануть.

Попросил сторожа отойти. Потом одним коротким движением Блэйда прижал зверька к земле и

добил. Не красиво. Не героично. Но без раны. Когда он вернулся в гильдию с отметкой, Лина поставила

печать и сказала:

— Без повреждений?

Хару гордо поднял палец.

— У меня есть новая техника.

— Какая?

— Думать до того, как станет больно.

Лина рассмеялась.

— Очень редкая техника.

— Я сам удивлён, что выучил.

***

Прошла ещё неделя. Потом вторая. Дни не летели быстро. Они шли. Один за другим. Утром —

тренировки. Днём — задания.

Вечером — усталость, дешёвая еда, разговоры с Блэйдом и короткие записи в блокнот, который Хару

купил у писаря после того, как понял: память у героя должна быть, но бумага надёжнее. На первой

странице он написал: Не умирать. Потом подумал и добавил ниже: Желательно с пользой.

Блэйд долго молчал. Потом сказал:

— Формулировка спорная, но направление верное.

Хару начал записывать туда всё, что казалось важным: Малые рогатые крысы: низкая цель, рывки, не

бить сверху. Складские ящеры: быстрый разворот, хвост, не подходить к морде. Полевые птицы-клевуны:

атакуют глазами, шляпа полезна. Эйран: не нюхать ничего без разрешения. Вообще ничего.

Сайрон: если молчит — это не всегда хорошо. Если хвалит — точно что-то будет дальше. Блэйд

предложил добавить:

— “Гордость перед заданием снижает выживаемость”.

Хару записал. Потом рядом добавил: Блэйд иногда прав. Часто. Раздражает.

— Я вижу это, господин.

— Вот поэтому и написал.

***

Сайрон менял тренировки постепенно. Сначала Хару работал только против палки. Потом против

низких мишеней.

Потом против движущихся деревянных рам, которые Сайрон толкал ногой или рукой так, будто лично

ненавидел равновесие Хару. Потом появились короткие спарринги. Не настоящие бои. Сайрон называл их

“проверкой на панику”. Хару называл их “легальным избиением ученика”.

— Ты слишком много называешь вещи, — сказал Сайрон после очередного удара палкой по плечу.

— Потому что вещи больно бьют.

— Это я больно бью.

— Вот видите, название точное.

Сайрон ударил снова.

— Мёртв.

— За разговор?

— За отвлечение.

Блэйд добавил:

— Формально справедливо.

Ты должен быть на моей стороне.

— Я на вашей стороне. Именно поэтому не поощряю ваши попытки спорить во время поражения.

Когда-нибудь я найду союзника помягче.

— Вероятно, он будет менее полезен.*

Несмотря на синяки, Хару начал замечать перемены. Раньше Сайрон двигался слишком быстро.

Теперь он всё ещё двигался быстро, но Хару хотя бы видел начало движения. Раньше удар появлялся уже

у плеча. Теперь он иногда замечал, как меняется положение ног Сайрона. Как смещается вес.

Как рука идёт не туда, куда смотрят глаза. Это не спасало каждый раз. Чаще не спасало. Но иногда

Хару успевал поднять Блэйда. Иногда успевал сместиться. Иногда даже не слышал “мёртв”. Сначала

Сайрон чаще говорил:

— Ранен.

Потом:

— Жив.

Потом однажды после короткой связки просто молча кивнул. Хару замер.

— Всё?

— Всё.

— А категория?

— Без категории.

— Это хорошо или плохо?— Это значит, что ты не сделал ничего достаточно глупого, чтобы я комментировал.

Хару медленно улыбнулся.

— Я воспринимаю это как огромную похвалу.

— Зря.

— Не совсем зря, Хару-сама.

Хару едва не повернулся к Блэйду. Вовремя вспомнил, что голос в голове. Ты тоже считаешь это

похвалой?

— В вашем случае — да.

Сайрон прищурился.

— Опять лицо.

— Простите.

— Делай его после занятия.

***

Лина тоже меняла задания. Осторожно. Очень осторожно. Сначала это были доставки и архив. Потом

мелкие поручения у ворот. Потом помощь сторожам. Потом задания с пометкой “низкая угроза”. Потом

— простые охоты, где заранее было известно место, цель и поведение монстра.

Хару выполнял их не всегда идеально.

Один раз упустил полевого клевуна, потому что тот оказался быстрее, чем выглядел, и вернулся в

гильдию с поцарапанным ухом и выражением личной обиды. Лина обработала царапину и спросила:

— Что случилось?

— Птица.

— Я вижу.

— Она целилась в лицо.

— Клевуны часто так делают.

— У неё был личный мотив.

— Уверена, нет.

— Ты не видела её глаза.

Блэйд спокойно произнёс:

— Полагаю, она видела в вас угрозу.

Она видела во мне жертву.

— После вашей попытки поймать её плащом — возможно.

Лина пыталась не смеяться. Получалось плохо.

В другой раз Хару помог прогнать двух мелких каменных хорьков из подвала лавки. Они не были

сильными, но один из них умудрился укусить его за край сапога и повиснуть там с таким упорством, что

хозяин лавки потом ещё долго рассказывал всем, как “авантюрист победил хорька переговорами”.

На самом деле переговоры выглядели так:

— Отпусти.

Хорёк рычал.

— Я серьёзно.

Хорёк рычал громче.

— Блэйд, я могу ударить собственный сапог?

— Не рекомендую, господин.

— Тогда варианты?

— Потрясите ногой.

Хару потряс. Хорёк слетел в ящик с тканями. Лавочник аплодировал. Хару попросил не рассказывать.

Лавочник рассказал всем. К вечеру в гильдии кто-то уже спросил:

— Это правда, что ты победил хорька танцем?

Хару медленно повернулся.

— Тактическим манёвром ноги.

Насмешки стали другими. Раньше они были острыми. “Пустота.” “Бесполезный тип.” “Блестящая

железка.” Теперь в них всё чаще появлялось что-то почти дружеское. Не у всех. Некоторые всё ещё

смотрели сверху вниз. Но уже не так уверенно. Потому что Хару возвращался. Снова.

И снова. С отметками. С синяками. С мелкой добычей. С выполненными поручениями. А в гильдии,

как оказалось, стабильность уважали больше громких слов.

***

Через несколько недель после первой успешной охоты Хару поймал себя на мысли, что знает Wist

лучше, чем ожидал. Он знал, где утром дешевле купить хлеб.

Знал, на какой улице лучше не идти после дождя, потому что там грязь превращалась в ловушку

похуже некоторых монстров.

Знал, что Эйран ругается с клиентами одинаковым голосом, но если кому-то правда плохо, работает

быстро и молча. Знал, что Лина нервничает сильнее, когда пытается выглядеть спокойной. Знал, что

Сайрон хвалит не словами, а тем, что усложняет тренировку. Знал, что Блэйд молчит не только тогда, когда ему нечего сказать.

Иногда молчание означало доверие. И это было страннее всего.

Однажды вечером, после задания у старой мельницы, Хару возвращался в город по дороге, залитой

оранжевым светом заката. За спиной висел Блэйд. В сумке лежало доказательство выполненного

поручения. На руке была свежая царапина, но неглубокая. Всё было обычно. И вдруг Хару понял:

обычно. Для него это стало обычно. Идти по дороге после задания. Проверять ремень ножен. Думать,

что надо не забыть отдать отчёт Лине. Прикидывать, хватит ли денег на нормальный ужин. Слушать, как

Блэйд спокойно замечает:

— Вы начали меньше смотреть под ноги, господин.

Это плохо?

— Нет. Теперь вы смотрите дальше.

Хару остановился. Перед ним виднелись стены Wist. Те самые стены, которые когда-то казались

входом в начало настоящего приключения.

Тогда он вошёл в город в чужой одежде, с чужими ботинками, без денег, без понимания и с огромной

уверенностью, которая едва не закончилась смертью.

Теперь у него были потёртый плащ, карточка E-ранга, серебряный клеймор за спиной, записи в

блокноте, синяки, мелкие победы и люди, которые ждали его возвращения. Не легенда. Не герой. Но что-

то настоящее.

— Блэйд.

— Да, Хару-сама?

— Я стал авантюристом?

Пауза была длиннее обычного. Не потому что Блэйд сомневался. Скорее потому что подбирал точный

ответ.

— Вы начали им становиться.

Хару усмехнулся.

— Опять не даёшь красивую фразу.

— Красивая фраза могла бы навредить вашему самолюбию.

— Моё самолюбие под строгим надзором уже месяц.

— И показывает признаки восстановления.

— Это хорошо?

— Под контролем — да.

Хару рассмеялся и пошёл дальше.

***

В гильдии в тот вечер было шумно.

За одним столом спорили двое авантюристов, у доски заданий кто-то громко жаловался на оплату, у

стойки Лина пыталась одновременно отвечать на вопрос и сортировать бумаги. Когда Хару вошёл,

несколько человек обернулись. Не все. И это было новым. Раньше на него смотрели из-за странности.

Потом — из-за провала. Потом — из-за серебряного меча. Теперь часть людей просто кивнула, как

человеку, который вернулся с работы. Один авантюрист с кружкой в руке поднял её.

— О, Пустота. Вернулся?

Хару остановился. Голос был знакомый. Один из тех, кто раньше смеялся громче остальных. Но

сейчас в тоне не было прежней злости. Скорее привычка. Хару посмотрел на него.

— Вернулся.

— Мельничный грызун?

— Два.

Тот присвистнул.

— Неплохо для блестящей железки.

Хару усмехнулся.

— Железка просила передать, что обижена.

Авантюрист хмыкнул.

— Ты ещё и за меч говоришь?

Хару внутренне замер. На долю секунды. Потом пожал плечами.

— Кто-то же должен защищать его честь.

За столом засмеялись. Не зло. Хару прошёл к стойке. Блэйд произнёс:

— Рискованная шутка, господин.

Но сработала.

— На этот раз.

Значит, записываем как опыт.

— С пометкой “не злоупотреблять”.*

Лина подняла голову.

— Хару-сан! Вы вернулись.

— Я обещал.

— Как задание?

Он положил на стойку мешочек с доказательством и лист поручения.

— Два грызуна у старой мельницы. Один пытался уйти под пол, второй пытался съесть мой сапог.

Лина посмотрела на него.

— Снова сапог?

— Кажется, у моей обуви плохая репутация среди мелких монстров.

Она улыбнулась и проверила лист.

— Ранения?

— Царапина.

Лина подняла взгляд.

— Где?

Хару показал руку. Она осмотрела.

— Неглубоко.

— Видишь? Я уже сам умею классифицировать царапины.

— Это пугающе полезный навык.

— Моё развитие идёт странными путями.

Лина поставила отметку в карточке. Ещё одну. Хару смотрел, как перо оставляет аккуратную запись.

Выполнено. Успешно. Низкая угроза. Самостоятельно. Лина положила карточку перед ним.

— У вас уже хороший ряд выполненных поручений.

Хару посмотрел. Карточка всё ещё была простой. Ранг E. Никаких великих достижений. Но теперь она

была заполнена следами работы.

— Хороший?

— Для начинающего авантюриста — да.

Он поднял взгляд.

— Правда?

— Правда.

Она сказала это без смущения. Без осторожности. Просто уверенно. И почему-то именно от этого

Хару стало неловко.

— Спасибо.

— Вы заслужили.

Блэйд молчал. Но Хару почувствовал через связь спокойное согласие. Не слова. Просто присутствие.

Лина выдала награду.

— Завтра Сайрон-сан просил вас прийти к нему утром?

— Он всегда просит меня прийти утром.

— Сегодня он сказал это мне отдельно.

Хару насторожился.

— Это плохо?

— Не знаю.

— Когда Сайрон говорит что-то отдельно, это обычно значит, что мои ноги будут страдать.

— Возможно.

Она чуть улыбнулась.

— Но вы теперь лучше с этим справляетесь.

— Мои ноги не согласны с этой оценкой.

— Передайте им мои извинения.

— Они слишком гордые, чтобы принять.

Лина рассмеялась. Хару поймал себя на том, что тоже улыбается. Легко. Без попытки казаться круче.

Без страха, что над ним смеются. Просто потому что вернулся. И его здесь ждали.

***

На следующий день Сайрон не заставил его бежать круги. Хару сразу понял: случилось что-то

серьёзное.

— Я не знаю, что страшнее, — сказал он, останавливаясь на площадке. — Круги или их отсутствие.

Сайрон стоял у стены, держа тренировочную палку, но не бросал её.

— Подойди.

Хару подошёл. Блэйд был за спиной. Утро было прохладным, воздух пах мокрой землёй и дымом из

городских труб. Площадка была пустой. Сайрон посмотрел на него долго. Слишком долго. Хару начал

чувствовать себя мишенью.

— Что?

— Достань меч.

Он достал Блэйда. Серебряный клеймор тихо блеснул в утреннем свете.

— Стойка.

Хару встал. Не идеально. Но уверенно. Ноги сами нашли положение. Руки легли на рукоять без

лишнего напряжения. Блэйд молчал. Сайрон обошёл его.

— Шаг назад.

Хару сделал.

— Смещение.

Сделал.

— Защита.

Сайрон ударил палкой. Хару принял удар, сместился, вернул клинок.

— Второй.

Сайрон ударил быстрее. Хару не успел полностью, но не потерял позицию.

— Удар.

Короткое движение. Не широкое. Не красивое. Рабочее. Сайрон молчал. Хару ждал привычного

замечания. Но его не было. Наконец Сайрон опустил палку.

— Достаточно.

Хару напрягся.

— На сегодня?

— Нет.

Он почувствовал, как внутри стало тихо.

— В каком смысле?

Сайрон поставил палку к стене.

— Я больше не буду учить тебя каждый день.

Хару несколько секунд просто смотрел на него.

— Что?

— Ты слышал.

— Я… плохо понял.

— Тогда слушай лучше.

Сайрон скрестил руки на груди.

— Основы, которые я мог дать тебе как новичку, ты получил. Как стоять. Как двигаться. Как не

махать мечом так, будто хочешь убить землю. Как смотреть на цель. Как отступать. Как понимать страх.

Как не путать задание с желанием доказать, что ты не идиот.

Хару молчал. Каждое слово ложилось странно. Тяжело. И тепло. Хотя Сайрон, конечно, не умел

говорить тепло.

— Дальше площадка будет помогать меньше, — продолжил он. — Тебе нужна практика. Настоящие

задания. Разные цели. Разные места. Ошибки, которые не повторяются по расписанию.

— То есть…

Хару сглотнул.

— Вы больше не будете меня тренировать?

— Буду, если понадобится. Иногда. Проверки, исправления, советы. Но не каждый день.

Он посмотрел Хару прямо в глаза.

— Теперь ты должен сам нести своё обучение.

Блэйд молчал. И это молчание снова значило доверие. Хару опустил взгляд на меч.

— Значит, я готов?

— Нет.

Хару невольно усмехнулся.

— Конечно.

— Ты готов продолжать не под постоянным надзором.

— Это всё ещё звучит опасно.

— Так и есть.

Сайрон шагнул ближе.

— Не зазнавайся. Ты вырос, но не стал сильным. Ты стал менее глупым. Это хороший этап, но многие

умирают именно здесь.

Хару поднял глаза.

— Почему?

— Потому что первая уверенность опаснее первого страха. Страх заставляет смотреть под ноги.

Уверенность заставляет смотреть на себя.

Хару запомнил. Очень хорошо запомнил.

— Я понял.

— Нет. Но вспомнишь, когда понадобится.

Блэйд тихо произнёс:

— Важное предупреждение, господин.

Да. Сайрон сделал вид, что не заметил короткой паузы Хару.

— Ты уже не тот парень, который вышел к амбарам с тяжёлым мечом и пустой головой.

Хару не сразу ответил.

— Это похвала?

— Это предупреждение.

— Не становиться им снова?

Сайрон кивнул.

— Именно.

Хару медленно выдохнул. Потом убрал Блэйда в ножны и поклонился. На этот раз глубже, чем

обычно. Не театрально. Не как герой перед наставником. А как человек, который понимал, что ему дали

шанс не умереть по глупости.

— Спасибо.

Сайрон смотрел на него несколько секунд. Потом сказал:

— Приходи через три дня. Посмотрю, насколько ты успел испортить технику без меня.

Хару поднял голову.

— Вот теперь я узнаю вас.

— Уходи.

— Да, наставник.

Сайрон прищурился.

— Не привыкай.

Хару улыбнулся.

— Уже поздно.

Он развернулся и пошёл к выходу с площадки. За спиной Сайрон сказал:

— И Хару.

Он остановился.

— Да?

— Полный вперёд — не значит без тормозов.

Хару усмехнулся.

— Запишу.

— Рекомендую действительно записать.

Запишу. Хару вышел с площадки. Впереди был город. Гильдия. Задания. Ошибки. Люди, которых он

ещё не встретил. Дороги, которые он ещё не знал. Он всё ещё был E-рангом. Всё ещё слабее многих. Всё

ещё неопытным. Но теперь это не звучало как приговор. Это звучало как начало.

***

Лина подняла голову от бумаг.

— Хару-сан? Как тренировка?

Он подошёл к стойке. Положил карточку авантюриста перед собой. Потом задумался.

— Кажется… я больше не под постоянным надзором.

Лина не сразу поняла.

— Что?

— Сайрон сказал, что больше не будет тренировать меня каждый день. Дальше практика. Но через

несколько дней велел прийти, чтобы проверить, насколько я успею всё испортить.

Лина тихо улыбнулась.

— Это очень похоже на него.

— Да. Я тоже почему-то почувствовал себя спокойнее, когда он это сказал.

— Значит, он всё ещё будет за вами присматривать?

— Иногда.

Хару посмотрел на карточку. Ранг E. Список выполненных заданий. Мелкие победы. Ошибки, за

которые он заплатил синяками.

— Но теперь я сам должен решать, как двигаться дальше.

Лина некоторое время смотрела на него.

— Вы справитесь.

Хару поднял взгляд.

— Это ты или мой отдел здравого смысла говорит?

— Сегодня я.

Он замолчал. Почему-то от этих слов стало теплее, чем от любой отметки в карточке.

— Тогда постараюсь.

— Только не слишком быстро.

Хару усмехнулся.

— У меня теперь целая коллекция людей и мечей, которые не дадут мне забыть об осторожности.

Лина улыбнулась.

— Хорошая коллекция.

— Я бы назвал её необходимой, господин.

Блэйд, не порти момент.

— Как пожелаете.

Хару убрал карточку в сумку.

— Завтра возьму обычное задание.

— Я подберу несколько вариантов.

— Без птиц, которые целятся в лицо?

— Постараюсь.

— Подозрительно, но принимается.

Лина тихо рассмеялась. И этот смех почему-то показался Хару важнее, чем шум всей гильдии. Он вышел на улицу уже ближе к вечеру.

Wist жил своей обычной жизнью: торговцы закрывали лавки, телеги гремели по мостовой, где-то

спорили авантюристы, пахло хлебом, дымом и дождём. Хару шёл медленно. Не потому что устал. Хотя

устал тоже. Просто впервые за долгое время ему не хотелось бежать вперёд.

Сайрон больше не стоял над ним каждый день. Лина всё ещё ждала его возвращения. Блэйд был за

спиной. Не груз. Не символ. Партнёр. Хару всё ещё был E-рангом. Всё ещё слабее многих. Всё ещё

неопытным. Но теперь это не звучало как приговор. Это звучало как начало.

Он больше не был случайным новичком, которого занесло в чужой мир и чуть не убила первая же

охота. Он был авантюристом. Начинающим. Ошибающимся. Иногда слишком упрямым. Но настоящим. И

завтра ему нужно было просто продолжить. Шаг за шагом. Полный вперёд. Но с тормозами.

----------

Без постноянного надзора

Прошло чуть больше двух недель с того дня, как Сайрон перестал ждать Хару на тренировочной

площадке каждое утро. Сначала это ощущалось странно. Неправильно. Даже подозрительно. Хару

просыпался, смотрел в потолок и несколько секунд ждал внутреннего ужаса от мысли:

Двадцать пять кругов. А потом вспоминал: сегодня не обязательно. И это почему-то пугало сильнее.

Когда над тобой каждый день стоит Сайрон, жизнь проста. Больно, тяжело, иногда унизительно, но

просто. Пришёл. Бежишь. Держишь стойку. Получаешь палкой. Слушаешь “мёртв”, “ранен”, “ещё раз”.

Уходишь с ощущением, что тебя разобрали, но хотя бы в правильном порядке.

Без этого приходилось самому решать, что делать с утром. И первые дни Хару понял: свобода —

опасная штука. Она слишком похожа на возможность сделать глупость.

— Сегодня тренировка? — спросил он однажды утром, сидя на краю кровати и глядя на Блэйда.

Серебряный клеймор стоял у стены, отражая бледный свет из окна.

— Это зависит от вас, господин.

Хару поморщился.

— Ужасный ответ.

— Почему?

— Потому что теперь виноват буду я.

— Верно.

— Ты мог бы хотя бы сделать вид, что это не так.

— Это помешает вашему развитию.

— Ты иногда слишком преданный.

— Благодарю, Хару-сама.

— Это не совсем был комплимент.

— Но я принял его как один из возможных вариантов.

Хару вздохнул. И пошёл тренироваться. Не так, как с Сайроном. Без попытки выжать из себя всё. Без

геройства. Сначала разминка. Потом шаги. Потом медленные движения с Блэйдом. Потом повторение

ошибок, которые Сайрон выбил из него почти физически. На третий день самостоятельных занятий Хару

понял, что самое трудное — не начать.

Самое трудное — остановиться вовремя. Потому что когда движение наконец начинало получаться,

хотелось повторить ещё. И ещё. И ещё. Пока не станет идеально. А потом руки начинали дрожать, стойка

ломалась, и Блэйд спокойно говорил:

— Дальнейшее повторение ухудшит технику.

— Ещё один раз.

— Нет.

— Ты меч. Как ты собираешься мне запретить?

— Я могу молчать во время ваших ошибок.

Хару замер.

— Жестоко.

— Эффективно.

Он остановился. Потому что Блэйд редко угрожал. А если угрожал, то наверняка имел в виду именно

то, что сказал.

***

Хару не стал сильным за эти две недели. Не так, как это обычно случалось в историях, которые он

читал дома. Не было внезапного пробуждения второго слоя силы. Не было тайного приёма, который

позволял разрубить гору. Не было красивой сцены, где он за одну ночь стал мастером.

Вместо этого были обычные задания. Много обычных заданий. Сопроводить тележку с тканями до

соседнего поста. Проверить ловушки у склада. Прогнать мелких ящеров из подвала. Доставить травы

Эйрана и снова не нюхать вообще ничего.

Помочь двум сторожам поймать полевого клевуна, который оказался не столько опасным, сколько

оскорбительно наглым. Клевун в итоге оставил Хару без куска рукава. Хару оставил клевуна без

возможности портить людям глаза. Оба, по мнению Блэйда, сделали выводы.

— Хотя выводы птицы, вероятно, ограничены.

— Главное, чтобы она рассказала остальным.

— Сомневаюсь, что их общество устроено настолько организованно.

— Дай мне хотя бы представить, что меня боятся птицы.

— Как пожелаете, господин.

Насмешек в гильдии стало меньше. Не потому что Хару вдруг начали уважать все. До этого было

далеко. Но он больше не был просто “Пустотой”, которая чуть не умерла на первой охоте. Теперь он был

тем парнем, который стабильно возвращался с поручений. Иногда грязный.

Иногда с царапинами. Иногда с лицом человека, который проиграл спор птице, но выиграл задание.

Но возвращался. А в гильдии это ценили. Даже те, кто продолжал подкалывать.

— Эй, Хару! — крикнул как-то один из авантюристов у доски заданий. — Сегодня без танца с

хорьками?

Хару остановился.

— Это был тактический манёвр ноги.

— Конечно-конечно.

— И он сработал.

— Хорёк тоже так считает?

— Он не подал официальную жалобу.

За столом рассмеялись. Не зло. И Хару понял, что уже может отличать смех от насмешки. Раньше всё

звучало одинаково больно. Теперь нет.

***

Сайрон всё ещё появлялся в его жизни. Не каждый день. Но достаточно часто, чтобы Хару не успел

расслабиться.

Обычно это выглядело так: Хару приходил на площадку раз в три-четыре дня, надеясь на “проверку”,

а получал час, после которого начинал сомневаться, что слово “периодически” вообще означает что-то

мягкое.

— Ты стал увереннее, — сказал Сайрон на одной из таких проверок.

Хару поднял Блэйда после очередного удара.

— Это хорошо?

— Пока не знаю.

— Как это?

— Уверенность полезна, если она стоит на опыте. Опасна, если стоит на настроении.

Хару отдышался.

— И на чём стоит моя?

Сайрон ударил снова. Хару принял удар, сместился, вернул клинок. Не идеально. Но остался стоять.

Сайрон опустил палку.

— Уже не только на настроении.

Хару улыбнулся.

— Это почти красиво.

— Не порть.

— Значительный комплимент, Хару-сама.

Я заметил.

— Рекомендую сохранить его в памяти. Частота подобных событий низкая.

Запишу в блокнот. И он правда записал. В блокноте уже было много всего. Некоторые записи были

полезными. Некоторые странными. Некоторые появились после очень тяжёлых дней. Не пытаться

поймать клевуна плащом. Плащ Элмы не виноват. Если Эйран говорит “не трогай” — не трогать. Даже

палкой.

Сайрон говорит “неплохо” только в случаях, когда обычный человек сказал бы “хорошо”. Лина

улыбается спокойнее, когда я возвращаюсь без крови. Полезное наблюдение. Блэйд однажды заметил:

— Последняя запись не относится к боевой подготовке.

Хару закрыл блокнот.

— Относится к мотивации.

— Принимается.

***

Лина тоже стала давать ему задания иначе. Раньше она осторожно подбирала самые безопасные

поручения, словно проверяла каждый лист на наличие скрытого способа убить Хару. Теперь она всё ещё

была осторожна. Но уже не так. Она спрашивала:

— Вы сегодня готовы к дороге за город?

А не:

— Может, лучше архив?

Она говорила:

— Это задание чуть сложнее, но вы справитесь, если не будете спешить.

А не:

— Я не уверена, что вам стоит это брать.

И это было приятно. Больше, чем Хару хотел признавать. В тот день гильдия была шумной с самого

утра.

На улице прошёл дождь, и половина авантюристов пришла с мокрыми плащами, грязными сапогами и

настроением людей, которых погода оскорбила лично. У доски заданий спорили двое охотников. Кто-то

пытался доказать, что мокрые следы монстра считаются “дополнительной информацией”, а не “грязью на

отчёте”.

Хару стоял у стойки и ждал, пока Лина закончит оформлять бумаги для другого авантюриста. Блэйд

был за спиной.

Не слишком броский под плащом, но всё равно заметный. Серебряная рукоять иногда ловила свет, и

люди поглядывали. К этому Хару почти привык. Почти. Лина наконец освободилась и повернулась к

нему.

— Доброе утро, Хару-сан.

— Доброе. Есть что-нибудь не связанное с птицами, хорьками и подвалами, которые пахнут как

смерть маленькой лавки?

Лина задумалась.

— Очень конкретный запрос.

— Я расту как профессионал.

Она улыбнулась и перебрала несколько листов.

— Есть сопровождение небольшого груза до придорожного поста за восточными воротами.

Хару выпрямился.

— За город?

— Да. Недалеко. Дорога обычно спокойная, но после дождя видели следы мелких лесных тварей.

Ничего серьёзного, но торговец просит сопровождение.

— Один?

Лина покачала головой.

— Нет. По условиям задания нужно двое авантюристов.

Хару посмотрел на лист. Двое. Это было новым.

Не совсем первым опытом рядом с другими, но впервые — официально, как равный участник задания,

а не “новичок под присмотром Сайрона”.

— Второй уже назначен?

— Пока нет.

Лина снова посмотрела в список.

— Но задание лучше закрыть сегодня. Груз должен уйти до полудня.

Хару взял лист и пробежал глазами. Придорожный пост. Восточные ворота. Низкая или умеренная

угроза. Сопровождение. Оплата выше, чем за обычную мелкую охоту. Не опасно по меркам опытных. Но

для него — следующий шаг.

— Я возьму.

Лина не сразу поставила печать.

— Хару-сан.

— Да?

— Это не сложное задание, но дорога после дождя может быть непредсказуемой.

— Я понял.

— И второй авантюрист может быть не тем, с кем вам сразу будет удобно.

Хару усмехнулся.

— После Сайрона мне сложно представить человека, с которым неудобно.

Лина мягко улыбнулась.

— Поверьте, люди бывают разными.

— Она права, господин.

Я знаю. Хару кивнул.

— Я буду осторожен.

Лина посмотрела на него чуть дольше обычного. Потом поставила печать.

— Тогда подождите у доски заданий. Я проверю, кто свободен.

— Хорошо.

Хару отошёл от стойки. У доски заданий было многолюдно. Он встал чуть в стороне, перечитывая

лист. Сопровождение груза. Двое авантюристов. До восточного поста. Не звучало как начало чего-то

большого. Но Хару уже знал: важные вещи редко предупреждают заранее. Они просто появляются в

расписании.

Между дождём, мокрыми сапогами и подписью Лины на листе.

***

— Свободна.

Голос прозвучал за спиной. Женский. Спокойный. Чёткий. Не громкий, но почему-то вокруг стало

тише. Хару поднял взгляд от задания и обернулся. У стойки стояла девушка. И первое, что он заметил,

были волосы. Длинные. Красные.

Не рыжие, не медные, а именно глубокого красного оттенка, который даже в сером утреннем свете

казался живым. Волосы спадали на плечи и ниже, чуть влажные после дождя.

Она была не слишком высокой — ниже Хару, но держалась так ровно и уверенно, что это не имело

значения.

На ней была лёгкая авантюристская рубашка, практичная, но сидевшая слишком хорошо, чтобы Хару

сразу не заметил это. Короткие шорты, высокие сапоги, ремень с подсумками, ножны с катаной у бедра.

Фигура… Хару на секунду слишком явно понял, что у него есть глаза. Потом резко поднял взгляд выше.

Очень вовремя. Блэйд произнёс в сознании без малейшей паузы:

— Господин, рекомендую сохранять вертикальное направление взгляда.

Я сам понял.

— Не сразу.

Блэйд.

— Молчу.

Девушка повернула голову к Хару. Глаза у неё были спокойные. Внимательные. И совсем не такие,

как у человека, которого легко смутить простым взглядом. Она быстро оценила его. Плащ. Сумка.

Серебряная рукоять за спиной. Карточка у него в руке. Потом посмотрела на Лину.

— Это он?

Лина немного смутилась.

— Да. Хару-сан тоже берёт задание сопровождения.Девушка снова посмотрела на него.

— Ранг?

Хару моргнул.

— E.

— Середина?

— Примерно.

— Опыт сопровождения?

— Немного.

— За городом?

— Был на мелких охотах.

— Значит, почти нет.

Хару почувствовал, как внутри поднялось знакомое желание ответить резко. Очень знакомое. Но он

удержал его. Потому что вопрос был не издёвкой. Она просто оценивала. Как Сайрон. Только красивее.

Гораздо красивее.

— Значит, почти нет, — признал он.

Девушка чуть приподняла бровь. Похоже, ожидала спора. Не получила.

— Хм.

Лина поспешно сказала:

— Аканэ-сан, Хару-сан надёжен. Он выполнял задания за городом и показал хороший прогресс.

Аканэ. Имя легло в голове быстро. Хару поймал себя на том, что повторил его мысленно. Аканэ.

Подходило. Девушка взяла лист задания и быстро прочитала.

— Восточный пост. Низкая угроза. После дождя возможны лесные твари.

— Да, — сказала Лина. — Нужно сопроводить груз до поста и вернуться с отметкой.

Аканэ кивнула.

— Хорошо. Я возьму.

Хару всё ещё стоял рядом. Она посмотрела на него.

— Ты не против?

Вопрос прозвучал спокойно. Но в нём было что-то вроде проверки. Хару усмехнулся.

— Обычно люди спрашивают это до того, как решают.

— Я решила про задание. Теперь спрашиваю про напарника.

— А если я против?

— Тогда скажешь. Это будет полезная информация.

Хару несколько секунд смотрел на неё. Потом улыбнулся.

— Не против.

Аканэ чуть сузила глаза.

— Быстро согласился.

— Я умею распознавать людей, которые сильнее меня.

Лина замерла. Кажется, она ждала, что Хару скажет что-то менее прямое. Аканэ тоже на секунду

остановилась. Потом едва заметно усмехнулась.

— Неожиданно разумно.

— Мне часто говорят это с таким тоном, будто удивлены.

— Наверное, есть причина.

Хару приложил руку к груди.

— Больно, но справедливо.

— Первый обмен прошёл лучше, чем мог.

Спасибо за веру.

— Я сказал “лучше”, не “хорошо”.

Разница важна?

— Очень.

Аканэ посмотрела на него чуть внимательнее.

— Ты улыбаешься сам себе?

Хару застыл.

— Вспомнил шутку.

— Смешную?

— Для внутреннего пользования.

— Странный.

— Мне тоже часто это говорят.

— Начинаю понимать почему.

Лина тихо кашлянула.

— Тогда я оформляю вас обоих на задание?

Аканэ кивнула.

— Да.

Хару тоже.

— Да.

Лина взяла их карточки. Хару краем глаза посмотрел на Аканэ.

Она стояла спокойно, чуть отвернувшись к доске заданий. Не нервничала. Не пыталась произвести

впечатление. Просто ждала оформления. На её ремне висела катана. Не декоративная. Рабочая. По тому,

как она стояла, было видно: она знает, как ею пользоваться. И ещё что-то.

Хару не сразу понял. Потом понял. Около неё было тепло. Едва заметное. Не физическое, наверное.

Скорее ощущение, как у костра, к которому ещё не подошёл, но уже чувствуешь жар. Магия? Блэйд

молчал. Хару решил не спрашивать сейчас. Лина поставила печати и передала им лист.

— Груз ждёт у восточных ворот. Торговца зовут Райд. Он должен быть у серой повозки с зелёным

тентом.

Аканэ взяла лист.

— Поняла.

Хару кивнул.

— Понял.

Лина посмотрела сначала на него, потом на Аканэ.

— Будьте осторожны.

— Будем, — сказала Аканэ.

Хару добавил:

— Вернёмся с отметкой.

Аканэ покосилась на него.

— Уверенно.

— Я стараюсь звучать профессионально.

— Получается местами.

— Уже лучше, чем “не получается”.

Она отвернулась, но Хару заметил: уголок её губ чуть дрогнул. Почти улыбка. Почти. Но не совсем. И

почему-то это показалось ему маленькой победой.

***

Они вышли из гильдии вместе.

Дождь закончился, но улицы всё ещё блестели. По мостовой текли узкие ручейки, сапоги прохожих

оставляли мокрые следы. Воздух был свежим, пах камнем, дымом и мокрой древесиной. Некоторое время

они шли молча. Аканэ — чуть впереди. Хару — рядом, но на полшага позади.

Не специально. Просто она двигалась так уверенно, что дорога будто сама уступала ей место.

— Ты всегда так смотришь? — вдруг спросила она.

Хару едва не споткнулся.

— Как?

— Будто пытаешься понять, кто перед тобой: человек, угроза или загадка.

Он посмотрел на неё.

— А ты кто?

Аканэ повернула голову.

— Напарник на одно задание.

— Звучит безопасно.

— Не привыкай.

— Я и не успел.

Она отвернулась.

— Хорошо.

Пауза. Хару не удержался.

— Хотя “загадка” пока лидирует.

Аканэ остановилась. Медленно посмотрела на него.

— Ты со всеми так разговариваешь?

Хару подумал.

— Только когда нервничаю.

— Ты нервничаешь?

— Иду на задание с D-рангом, который за первые десять секунд оценил меня как почти неопытного.

— Я оценила не тебя. Твой опыт.

— Это утешает?

— Должно.

— Не очень.

Аканэ несколько секунд смотрела на него. Потом вдруг сказала:

— Зато ты не стал врать.

Хару не сразу понял.

— Что?

— Про опыт. Многие E-ранги начинают рассказывать, что “почти D”, “бывали в сложных ситуациях”,

“просто карточка не обновлена”. Ты сказал как есть.

Он пожал плечами.

— Врать человеку, который сильнее меня и идёт со мной на задание, звучит как плохой способ

прожить дольше.

Аканэ снова чуть усмехнулась.

— Опять разумно.

— У меня сегодня хороший день.

— Не злоупотребляйте, господин.

Блэйд, я почти произвёл впечатление.

— Именно поэтому рекомендую остановиться вовремя.

Хару сдержал улыбку. Аканэ заметила.

— Снова внутренняя шутка?

— Очень строгая совесть.

— Понятно.

Но по её взгляду было видно: не совсем. Она не стала спрашивать. Пока. И Хару почему-то

почувствовал, что это “пока” однажды станет важным. Они продолжили идти к восточным воротам.

Впереди ждала серая повозка с зелёным тентом. Обычное задание сопровождения. Один торговец.

Одна дорога. Один новый напарник. Хару поправил ремень ножен и почувствовал привычный вес

Блэйда за спиной. Не груз. Партнёр.

А рядом шла девушка с красными волосами, катаной у бедра и спокойным взглядом человека,

который явно знал о мире больше, чем собирался рассказывать. И Хару вдруг понял: его день только

начался.

----------

Напарница с огнём

Серая повозка с зелёным тентом действительно ждала у восточных ворот.

Рядом с ней стоял мужчина лет сорока с круглым лицом, короткой бородой и выражением человека,

который уже трижды пожалел, что решил отправиться именно сегодня.

Он проверял ремни на ящиках, ворчал себе под нос и периодически смотрел на небо так, будто

подозревал облака в личной неприязни.

— Райд? — спросила Аканэ.

Мужчина обернулся.

— А? Да. Это я.

Он быстро оглядел их обоих. Взгляд задержался на Аканэ чуть дольше. Потом на Блэйде за спиной

Хару. Потом снова на Аканэ.

— Вы из гильдии?

Аканэ протянула лист задания.

— Сопровождение груза до восточного придорожного поста. Двое авантюристов. Я — Аканэ, D-ранг.

Райд заметно расслабился.

— D-ранг? Хорошо, хорошо…

Потом посмотрел на Хару.

— А вы?

Хару уже привык к такому взгляду. Раньше внутри сразу поднималось желание оправдаться. Теперь

он просто ответил:

— Хару. E-ранг.

Райд чуть напрягся.

— E?

Аканэ спокойно сказала:

— Для этой дороги достаточно.

Хару едва заметно повернул к ней голову. Она не смотрела на него. Сказала просто. Без пафоса. Без

попытки поддержать. Как факт.

И почему-то это прозвучало лучше, чем если бы она начала уверять торговца, что Хару

замечательный. Райд почесал бороду.

— Ну… раз гильдия назначила…

— Груз? — спросила Аканэ.

— Ткань, инструменты, немного сушёных трав для поста. Ничего особенного. Просто после дождя

дорога раскисла, а сторож сказал, что видел следы у лесной кромки.

— Какие следы?

Райд замялся.

— Маленькие. С когтями.

Хару тихо вздохнул.

— В этом мире всё маленькое обязательно кусается?

Аканэ посмотрела на него.

— Часто.

— Обнадёживает.

— Ты спрашивал не для утешения.

— Справедливо.

Райд переводил взгляд с одного на другую.

— Так мы… можем ехать?

Аканэ кивнула.

— Вы ведёте повозку. Мы идём рядом. У лесной кромки скорость снизить.

— Понял.

Хару поправил ремень ножен. Она сразу взяла руководство. Блэйд спокойно отозвался:

— Она опытнее, господин.

Я не жалуюсь.

— Вы наблюдаете.

Да.

— Хорошо. Наблюдение полезнее уязвлённой гордости.

Хару усмехнулся. Аканэ заметила.

— Опять совесть?

Он чуть не споткнулся на ровном месте.

— У тебя хорошая память.

— У меня хорошее внимание.

— Ещё опаснее.

— Для кого?

Хару посмотрел на дорогу.

— Пока выясняю.

Аканэ на секунду задержала на нём взгляд. Потом отвернулась.

— Идём.

***

Дорога за восточными воротами сначала была спокойной.

Слишком спокойной, как подумал Хару, но решил не говорить это вслух, чтобы не выглядеть

человеком, который просит сюжет подкинуть проблем.

С одной стороны тянулись поля, ещё мокрые после дождя. С другой — редкая лесная полоса, за

которой дальше начинались холмы. Колёса повозки хлюпали по грязи, Райд периодически ругался на

лошадь, хотя та явно была ни в чём не виновата. Аканэ шла слева от повозки, ближе к лесу.

Хару — справа, ближе к полям. Сначала он хотел спросить, почему она заняла именно эту сторону.

Потом сам понял. Лес опаснее. Она взяла более рискованную сторону себе. Не чтобы показать

превосходство. Просто потому что так правильнее. Хару почувствовал укол раздражения.

Не на неё. На себя. Блэйд произнёс:

— Вы заметили распределение позиций.

Да.

— Значит, уже не бесполезно.

Спасибо за такую щедрую поддержку.

— Пожалуйста.

Хару посмотрел на лесную кромку. Трава там была примята в нескольких местах. Не сильно.

Возможно, просто дождём. Возможно, нет.

— Аканэ.

Она не повернула головы.

— Что?

— У леса трава примята. Местами.

Она сразу посмотрела туда, куда он указал. Не переспросила. Не сказала “и что?” Просто оценила.

— Вижу.

Она подняла руку, показывая Райду снизить скорость. Торговец послушно натянул поводья.

— Что-то случилось?

— Пока нет, — сказала Аканэ.

Хару почему-то оценил это “пока”. Очень честное слово. Она подошла ближе к следам, но не слишком

близко. Присела, коснулась травы пальцами, затем земли. Хару остановился рядом, сохраняя дистанцию.

Аканэ бросила на него короткий взгляд.

— Не подходишь вплотную?

— Узнал, что незнакомые следы не любят, когда к ним относятся самоуверенно.

— Из опыта?

— Болезненного.

Она хмыкнула.

— Хороший учитель.

— Их было несколько. Один бил палкой.

— Обычно такие эффективнее.

— Ты тоже из школы “боль обучает”?

— Нет.

Она поднялась.

— Я из школы “лучше не доводить до боли”.

Хару посмотрел на неё с уважением.

— Звучит продвинуто.

— Для этого нужно думать раньше.

— Да, я пока на этой стадии новичок.

Аканэ посмотрела на него чуть внимательнее.

— Но хотя бы признаёшь.

— Это тоже часть обучения.

Она не ответила, но её взгляд стал немного мягче. Чуть-чуть. На уровне “не раздражает полностью”.

Хару решил не праздновать. Блэйд тихо сказал:

— Мудро.

Ты даже не знаешь, что я подумал.

— По выражению лица догадаться нетрудно.

Моё лицо снова громкое?

— Очень.

Аканэ уже повернулась к повозке.

— Следы старые. Но кто-то здесь проходил после дождя.

— Кто? — спросил Райд.

— Мелкие лесные твари. Возможно, колючие шарки. Они любят тенты, ремни и еду.

Райд побледнел.

— Шарки? Они опасные?

— Если их не трогать — неприятные. Если трогать — злые.

Хару поднял палец.

— Звучит как половина существ этого мира.

Аканэ посмотрела на него.

— Ты много трогаешь то, что не стоит?

— Я исправляюсь.

— Медленно?

— Стабильно.

Она вдруг едва заметно улыбнулась. Совсем немного. И Хару, к своему стыду, на секунду забыл, что

стоит на дороге с возможными монстрами неподалёку.

— Господин.

Да-да, вертикальное направление взгляда, осторожность, задание, я помню.

— Я хотел напомнить о лесной кромке.

А. Да. Тоже важно.

***

Через полчаса дорога стала хуже. Грязь глубже. Колёса повозки чаще застревали. Райд нервничал всё

сильнее. Аканэ шла спокойно, но Хару заметил: её рука всё чаще оказывалась ближе к рукояти катаны.

Это было не показное движение. Не угроза. Привычка. Тело заранее готовилось к тому, что разум ещё

только предполагал.

Хару попытался сделать то же самое. Не хвататься за Блэйда. Просто быть готовым. Через связь

пришёл короткий отклик:

— Хорошо.

Одно слово. Хару не улыбнулся. Но внутри стало спокойнее.

Впереди дорога проходила между двумя группами деревьев. Не лес, скорее узкий зелёный коридор.

После дождя ветви свисали ниже, листья блестели, с них капала вода. Аканэ остановилась. Райд сразу

натянул поводья.

— Что?Она подняла руку. Тишина. Хару прислушался. Сначала слышал только лошадь, дождевые капли,

скрип повозки. Потом понял. Птиц не было. Ни одного звука. Он медленно снял Блэйда со спины. Аканэ

бросила взгляд на него.

— Услышал?

— Скорее не услышал.

Она кивнула.

— Неплохо.

Это “неплохо” прозвучало так неожиданно, что Хару чуть не ответил что-то глупое. К счастью, из

кустов в этот момент вылетело первое существо. Маленькое. Круглое. Покрытое жёсткими иглами.

Слишком быстрое для чего-то настолько нелепого. Оно прыгнуло не на Хару и не на Аканэ.

А прямо на тент повозки.

— Шарк! — крикнул Райд.

Аканэ двигалась первой. Катана вышла из ножен почти без звука. Быстро. Чисто. Красиво настолько,

что Хару снова на миг забыл, что находится в реальности. Лезвие сверкнуло, и шарк отлетел в сторону,

даже не успев зацепиться за ткань. Не разрублен пополам. Удар был точным, контролируемым, больше

отбрасывающим, чем убивающим.

Аканэ не тратила лишней силы. Хару почувствовал одновременно восхищение и укол зависти.

— Смотрите не на красоту движения, а на его причину.

Да понял я. Второй шарк выскочил справа. То есть с его стороны. Хару успел. Не идеально. Но успел.

Он шагнул ближе к повозке, не давая существу прыгнуть на колесо, и опустил Блэйда коротким

движением. Шарк оказался быстрее. Клинок задел иглы, но не остановил его полностью. Существо

изменило направление и прыгнуло к ноге Хару.

— Не назад. В сторону.

Хару сместился. Иглы прошли мимо сапога. Он развернул корпус и ударил плоскостью клинка, сбивая

шарка в грязь. Не убил. Но отбросил.

— Осторожно! — крикнул Райд.

Третий шарк уже карабкался на заднее колесо. Хару сделал шаг, но Аканэ оказалась быстрее. Её

свободная рука вспыхнула огнём. Не огромным. Не взрывом.

Пламя охватило пальцы, словно яркая перчатка, и короткий огненный всплеск ударил перед шарком в

землю. Существо взвизгнуло и отскочило. Хару замер на долю секунды.

— Огонь…

Аканэ резко посмотрела на него.

— Не отвлекайся.

— Да!

Четвёртый шарк прыгнул сверху с низкой ветки. Хару не увидел бы его вовремя. Но Блэйд увидел.

Или почувствовал.

— Сверху слева.

Хару поднял клинок. Поздно для удара. Но достаточно для защиты. Шарк ударился о плоскость

Блэйда, иглы скрежетнули по серебряной стали, и Хару едва удержал равновесие. Аканэ тут же оказалась

рядом и коротким движением катаны отбросила существо в кусты. Она посмотрела на Хару.

— Цел?

— Да.

— Хорошо.

Это было сказано быстро. По-деловому. Но Хару почему-то услышал в этом не только оценку. Пятый

шарк выскочил к лошади. Лошадь заржала и дёрнулась. Повозка качнулась. Райд вскрикнул. Если лошадь

понесёт, всё станет хуже. Хару шагнул к ней, но Аканэ резко сказала:

— Я держу левую сторону. Ты — лошадь!

Он не стал спорить. Подбежал к передней части повозки и встал между шарком и лошадью. Существо

припало к земле. Иглы поднялись. Маленькое. Но злое. Очень злое. Хару удержал Блэйда перед собой. Не

убить лошадь. Не ударить повозку. Не снести колесо. Отлично.

— Плоскость клинка. Давление, не размах.

Шарк прыгнул. Хару не ударил. Он встретил его плоскостью Блэйда и шагнул вперёд, как учил

Сайрон, вкладывая не руки, а корпус. Удар получился глухим. Существо отлетело в грязь, перекатилось и

рвануло в кусты. Хару остался стоять перед лошадью. Та фыркала и била копытом, но не понесла.

— Тихо, тихо…

Он сам не знал, кого успокаивает: лошадь или себя. С другой стороны повозки вспыхнул ещё один

короткий огненный отблеск. Потом всё стихло. Тишина вернулась постепенно. Сначала капли. Потом

дыхание лошади. Потом Райд, который выдохнул так, будто всё это время не дышал.

— Они ушли? — спросил он.

Аканэ не сразу убрала катану. Сначала осмотрела кусты. Потом дорогу. Потом Хару.

— Ушли.

Хару медленно опустил Блэйда. Руки слегка дрожали. Но он стоял. И, кажется, не сделал ничего

катастрофически глупого. Уже прогресс. Аканэ подошла к нему.

— Ранен?

— Нет.

Она посмотрела на его рукав.

— Тут порез.

Хару поднял руку. Ткань была разодрана иглами, но кожа почти не задета.

— Рубашка ранена.

— Смертельно?

— Для моего кошелька — возможно.

Аканэ на секунду задержала взгляд. Потом отвернулась. Но он заметил. Она улыбнулась. Совсем

немного.

— Неплохо держался, E-ранг.

Хару выпрямился.

— Спасибо, D-ранг.

Она повернулась обратно.

— Не зазнавайся.

Хару моргнул. Слишком знакомая фраза.

— Почему все считают, что я обязательно зазнаюсь?

Аканэ спокойно убрала катану в ножны.

— У тебя лицо такое.

— Наблюдение совпадает с предыдущими оценками.

Я официально ненавижу своё лицо.

— Оно выразительное, господин.

Это не лучше. Райд наконец пришёл в себя.

— Они могли повредить груз?

Аканэ подошла к повозке и проверила тент.

— Один разрыв. Небольшой. Ремни целы.

Хару посмотрел на место, где шарк пытался забраться на колесо.

— Колесо тоже целое.

Райд выдохнул.

— Слава богам…

Аканэ повернулась к Хару.

— Ты заметил тишину перед нападением.

— Да.

— И не полез вперёд после первого шарка.

— Меня долго учили не лезть вперёд.

— Видно.

Хару не понял, похвала это или просто факт. С Аканэ это было сложнее, чем с Сайроном. Сайрон хотя

бы всегда звучал так, будто ругает. Аканэ звучала спокойно, и от этого каждое слово приходилось

расшифровывать.

— Ты тоже… впечатляюще двигалась.

Она посмотрела на него.

— “Тоже”?

Хару понял, что сказал странно.

— В смысле… ты очень быстро среагировала. И огонь.

— Магия огня.

— Я заметил.

— Сильно заметил.

Хару кашлянул.

— Просто раньше видел магию в основном на проверках или издалека.

— И?

— Вблизи красивее.

Аканэ замерла. Не сильно. Но Хару заметил. Потом она отвернулась к дороге.

— Это не для красоты.

Голос остался спокойным. Но кончики её ушей слегка покраснели. Хару внутренне застыл.

Блэйд тут же произнёс:

— Господин, рекомендую не развивать наступление без подготовки.

Я даже ничего не сказал.

— Именно это сейчас и спасает ситуацию.

Хару сдержал улыбку с огромным трудом.

— Я понял. Это техника.

Аканэ бросила на него короткий взгляд.

— Хорошо, что понял.

Но краснота не исчезла сразу.

***

После нападения шарков дорога стала тише. Не потому что опасность ушла. Скорее потому что теперь

все слушали внимательнее. Райд больше не ворчал на лошадь. Лошадь, возможно, оценила. Аканэ шла

ближе к лесу, как и раньше, но теперь иногда бросала короткие взгляды на Хару.

Не проверяющие, как в начале. Скорее оценивающие заново. Хару это чувствовал. И старался не

выглядеть человеком, который это чувствует. Получалось средне.

— Ты давно E-ранг? — спросила она.

— Не очень.

— Видно.

— Это плохо?

— Нет. Просто видно.

— Ты всегда говоришь так, что непонятно, похвала это или удар?

— Обычно люди сами выбирают.

— Опасный подход.

— Удобный.

Хару усмехнулся.

— Я недавно перестал быть совсем случайным новичком.

Аканэ посмотрела на него.

— Интересная формулировка.

— Точная.

— Кто так сказал?

Хару пожал плечом.

— Я сам понял.

Она некоторое время молчала. Потом сказала:

— Это лучше, чем считать себя готовым.

— Мне уже объяснили, что готовым я не являюсь.

— Хорошо объяснили?

Хару вспомнил Сайрона. Круги. Палки. “Мёртв.” “Ранен.” “Жив.”

— Очень убедительно.

Аканэ хмыкнула.

— Тогда у тебя был хороший наставник.

— Был и есть. Просто теперь он не мучает меня каждый день.

— Скучаешь?

Хару хотел сразу сказать “нет”. Но потом подумал.

— Немного.

Аканэ удивлённо посмотрела на него.

— Серьёзно?

— Да. Когда тебя каждый день мучают по расписанию, в этом появляется стабильность.

Она молчала. Потом тихо сказала:

— Странный.

— Ты уже говорила.

— Повторение закрепляет вывод.

— Точно D-ранг. Даже оскорбления у тебя тренированные.

На этот раз она улыбнулась заметнее. Но быстро отвернулась.

— Следи за дорогой.

— Есть.

— Ваш риск вне боя растёт, господин.

Зато боевой риск пока под контролем.

— Не уверен, что это равноценный обмен.

***

До придорожного поста они дошли без новых нападений.

Пост оказался небольшим: каменное здание у дороги, навес для повозок, двое стражников и флаг,

мокрый после дождя. Райд оживился так, будто увидел родной дом. Пока торговец передавал груз, Аканэ

заполняла отметку у старшего поста. Хару стоял рядом с повозкой и проверял ремни.

Не потому что ему поручили. Просто после шарков хотелось убедиться, что всё цело.

— Ты всегда делаешь лишнюю работу? — спросила Аканэ, подходя.

— Это считается лишним?

— Задание уже выполнено.

— А если на обратной дороге что-то отвалится, будет неловко.

Она посмотрела на ремни. Потом на него.

— Практично.

— Опять неожиданно?

— Немного.

Хару приложил руку к груди.

— Моё сердце страдает от того, насколько низко ты оцениваешь мои умственные способности.

— Я пока их изучаю.

— И как результаты?

— Неровные.

— Но есть потенциал?

Аканэ открыла рот. Закрыла. На секунду её спокойствие дало трещину.

— Ты самоуверенный.

— Не совсем. Просто надеюсь на хорошую рецензию.

Она отвернулась.

— Потенциал есть.

Сказано было тихо. Но Хару услышал. И, судя по тому, как Аканэ сразу пошла к Райду, она поняла,

что он услышал.

— Поздравляю, господин. Вы получили осторожную положительную оценку.

Я заметил.

— Рекомендую не сиять так явно.

Я сияю?

— Внутренне — очень громко.*

Хару сделал вид, что просто проверяет ремень. Очень важный ремень. Самый важный ремень в мире.

***

Обратный путь начался спокойнее.

Райд был доволен: груз принят, отметка получена, повозка стала легче, а нападение шарков теперь

превращалось в историю, которую он, вероятно, будет рассказывать с каждым разом всё героичнее.

— Они прыгали прямо из деревьев! — говорил он, сидя на повозке. — Штук десять!

— Пять, — спокойно сказала Аканэ.

— Ну, пять, если считать строго.

— Мы считали строго, — сказал Хару.

Райд махнул рукой.

— Для истории пять звучит мало.

— Для моей рубашки достаточно.

Аканэ тихо фыркнула. Хару повернул голову.

— Это был смех?

— Нет.

— Очень похоже.

— Тебе показалось.

— Понял. Официально не было.

— Именно.

Её уши снова чуть покраснели. Хару решил, что сегодня он уже достаточно рисковал жизнью. И не

стал продолжать. Блэйд, кажется, одобрил молчание.

— Разумно.

Я расту.

— В отдельных направлениях.

***

Когда они вернулись в Wist, солнце уже клонилось к вечеру.

У ворот стражник проверил отметку поста, кивнул и пропустил повозку. Город встретил их обычным

шумом, запахом мокрого камня и жареной еды. В гильдию они вошли втроём.

Райд сразу направился к стойке, чтобы подтвердить выполнение. Лина подняла голову и, увидев Хару

целым, заметно расслабилась. Потом заметила порванный рукав.

— Хару-сан.

— Рубашка пострадала больше, чем я.

— Это уже становится отдельной категорией отчётов.

— Я поддерживаю введение компенсации за одежду.

Аканэ стояла рядом и смотрела на это с лёгким интересом. Лина перевела взгляд на неё.

— Аканэ-сан, как прошло задание?

— Успешно. Напали колючие шарки. Груз почти не пострадал. Ранений нет.

Пауза. Она добавила:

— Хару действовал нормально.

Хару медленно повернул голову к ней.

— Нормально?

— Да.

— Это официальная оценка?

— Да.

— Я сохраню её в памяти.

Аканэ посмотрела на него.

— Только не украшай.

— Поздно. В моей памяти это уже звучит как “действовал великолепно”.

— Тогда память у тебя ненадёжная.

Лина тихо рассмеялась. Райд подтвердил выполнение задания, Лина поставила печати в карточках

обоих авантюристов и выдала оплату. Хару взял свою часть. Она была больше, чем за обычные мелкие

задания. Но сейчас его почему-то больше интересовала не оплата. Он посмотрел на Аканэ.

— Было неплохо работать вместе.

Она убрала монеты в небольшой кошель у пояса.

— Было терпимо.

— Это звучит хуже, чем “неплохо”.

— Но лучше, чем “ужасно”.

— Прогресс.

Аканэ посмотрела на него чуть дольше. Потом сказала:

— Ты слушаешь советы. Это редкость.

Хару удивился.

— Правда?

— Среди тех, кто хочет казаться сильнее, чем есть, — да.

Он не сразу нашёл ответ.

— Я раньше тоже хотел.

— А сейчас?

Хару посмотрел на карточку авантюриста. На новую отметку. На порванный рукав. На Блэйда за

спиной.

— Сейчас хочу стать сильнее, а не казаться.

Аканэ молчала. В её взгляде что-то изменилось. Не сильно. Но достаточно, чтобы Хару заметил.

— Хороший ответ, — сказала она.

И пошла к выходу. Хару остался стоять.

— Это была похвала?

Аканэ не обернулась.

— Выбирай сам.

Он усмехнулся.

— Тогда выбираю да.

Она всё-таки оглянулась через плечо.

— Самоуверенный.

— Потенциал есть.

Аканэ на секунду застыла. Потом отвернулась быстрее, чем нужно.

— До встречи, Хару.

Она вышла из гильдии. Хару смотрел ей вслед чуть дольше, чем стоило. Лина мягко кашлянула. Он

резко повернулся.

— Что?

Она улыбалась. Не слишком явно. Но достаточно.

— Ничего.

— Это было очень громкое “ничего”.

— Просто рада, что задание прошло хорошо.

— Конечно.

— Господин, ваше лицо снова громкое.

Сегодня оно имеет право.

— Сомнительное заявление.

Хару посмотрел на дверь, за которой скрылась Аканэ. Красные волосы. Катана. Огонь. Спокойный

взгляд. “Потенциал есть.” Он невольно улыбнулся.

И впервые за долгое время подумал, что следующее задание может быть интересно не только из-за

награды.

----------

Новая одежда

На следующий день после задания с Аканэ Хару проснулся с двумя мыслями. Первая: он всё ещё жив.

Вторая: его рубашка — нет.

Он сидел на краю кровати в комнате над пекарней и держал перед собой пострадавший рукав. Разрыв

от игл шарка шёл неровно, ткань местами расползлась, а один край выглядел так, будто его долго и с

ненавистью жевали. Хару нахмурился.

— Это уже не одежда. Это отчёт о боевых действиях.

Серебряный клеймор стоял у стены.

— Повреждения действительно значительные, господин.

— Спасибо, что подтвердил гибель рубашки.

— Она исполнила свой долг.

Хару посмотрел на Блэйда.

— Ты сейчас говоришь о рубашке так, будто она пала в бою.

— В некотором смысле так и есть.

Хару поднял рукав выше.

— Храбрая была.

— Не могу подтвердить наличие храбрости у ткани, но её вклад стоит признать.

— Иногда ты пугающе серьёзен даже в полной ерунде.

— Ерунда тоже может иметь последствия.

Хару вздохнул и отложил рубашку. Потом взгляд сам перешёл на старый плащ Элмы.

Он висел на спинке стула. Потёртый, запылённый, с пятном грязи у нижнего края и маленьким следом

от когтя шарка. Ткань всё ещё держалась, но уже было видно: ещё несколько заданий — и он начнёт

рваться всерьёз. Хару провёл пальцами по краю плаща. В памяти всплыл Stone.

Тёплая еда. Дом Элмы. Её голос: Лучше вернись сам. Этот плащ был первой вещью, которую ему

дали в этом мире не за деньги. Не как награду. Не как часть задания. А просто потому, что он был один.

Хару тихо сказал:

— Его надо сохранить.

— Разумно, господин. Памятные вещи не обязаны погибать вместе с рабочими.

Он кивнул.

— Значит, сегодня идём за одеждой.

— Снаряжение — часть выживания.

— Я думал, ты скажешь что-нибудь вроде “наконец-то”.

— Это тоже было бы уместно.

— Спасибо за сдержанность.

— Я стараюсь.

Хару достал кошель и высыпал монеты на кровать. Медные. Несколько серебряных. Не богатство. Но

уже не жалкая кучка, которую страшно трогать. Он несколько секунд смотрел на деньги. Это были не

деньги от продажи земной одежды. Не подарок. Не случайность. Задания.

Охоты. Доставки. Синяки. Дороги. Пыль. И немного шарков, которые слишком любили чужие рукава.

— Кажется, я могу позволить себе нормальные ботинки.

— Это значительно повысит ваши шансы не проклинать дорогу каждые десять минут.

— Я делал это так часто?

— Чаще, чем полезно для морального состояния.

Хару собрал монеты.

— Тогда идём к Роэну.

***

Ателье Роэна почти не изменилось. Тот же аккуратный знак у двери. Те же рулоны ткани за витриной.

Тот же запах сухого дерева, ткани, кожи и чего-то пряного, чем, видимо, обрабатывали одежду от

сырости. Когда Хару вошёл, над дверью тихо звякнул колокольчик. Из-за стойки выглянул Роэн. Сначала

привычно. Потом внимательнее.

Потом его взгляд скользнул по серебряной рукояти Блэйда, потёртому плащу, порванному рукаву и

сапогам, которые явно пережили больше, чем им было положено.

— О.

Хару поднял руку.

— Это хорошее “о” или дорогое “о”?

Роэн обошёл стойку.

— Пока решаю.

— Уже страшно.

Портной остановился напротив него и задумчиво осмотрел.

— Вы изменились.

Хару моргнул.

— В смысле?

— Когда вы пришли ко мне впервые, вы выглядели как человек, которого случайно выбросили из

очень странного театра на торговую улицу.

— Точное, но болезненное описание.

— Теперь вы выглядите как авантюрист, который всё ещё плохо заботится об одежде, но хотя бы

понимает, зачем она нужна.

Хару приложил руку к груди.

— Почти комплимент.

— Почти.

— Он наблюдателен, господин.

Да, и слишком честен. Роэн взял край порванного рукава.

— Колючие шарки?

Хару удивился.

— Как вы поняли?

— У них особая манера портить ткань. Неровный разрыв, мелкие проколы, раздражающий характер.

— Вы описали их лучше, чем некоторые отчёты гильдии.

— Авантюристы часто думают, что портные не знают монстров. А потом приносят нам их следы на

одежде.

Хару невольно уважительно кивнул.

— Логично.

Роэн отпустил рукав.

— Вам нужен новый комплект.

— Да. Рабочий. Не красивый для прогулок, а нормальный для заданий.

— Бюджет?

Хару назвал сумму. Роэн не засмеялся. Это уже обнадёживало.

— Можно собрать достойно, — сказал он. — Не роскошно. Но правильно.

— Прямо то, что нужно.

— Рубашка, брюки, ботинки, плащ?

Хару моргнул.

— Вы прочитали мои мысли?

— Нет. Просто у вас всё это просит замены.

— Обидно, но удобно.

***

Роэн начал с рубашки. Не белой. Не нарядной.

Плотной, тёмно-серой, из ткани, которая была мягче, чем выглядела. На плечах и локтях — усиленные

швы. Под мышками — чуть свободнее, чтобы не тянуть при движении. Рукава можно было фиксировать

ремешками, чтобы они не болтались во время работы. Хару надел её и несколько раз поднял руки.

Потом потянулся к рукояти Блэйда за спиной. Рубашка не натянулась. Не зацепилась. Не попыталась

задушить его через плечо.

— Ого.

Роэн довольно прищурился.

— Хорошее “ого” или дешёвое “ого”?

— Очень хорошее.

— Дёшево не будет.

— Я сам виноват, да?

— Рад, что понимаете.

Потом были брюки.

Прочные, тёмные, по местному стилю: не слишком узкие, не мешающие шагу, с укреплёнными

коленями и крепкими швами. На поясе — места для небольших подсумков. Не роскошь, но вещь, которую

можно носить в дороге, в грязи и на задании, не думая каждую минуту, где она порвётся.

Хару сделал шаг. Потом присел. Потом осторожно сделал выпад, как на тренировке. Роэн наблюдал с

видом человека, который уже видел слишком много странных примерок.

— Вы проверяете брюки или пытаетесь победить пол?

— Я учился у человека, который считал, что пол часто побеждает.

— У мудрого человека.

— Не говорите ему. Он станет невыносимым.

Потом дошла очередь до ботинок. И вот здесь Хару почти прослезился. Не внешне. Внутренне.

Ботинки были по размеру. Не “почти”. Не “с дополнительной тряпкой у пятки”. Не “привыкнешь”. По

размеру.

Крепкие, кожаные, с удобной подошвой и плотной фиксацией голеностопа. Не тяжёлые, но

достаточно надёжные, чтобы пройти по грязи, камням и лесной дороге. Хару сделал несколько шагов по

ателье. Остановился. Посмотрел вниз.

— Так вот как люди ходят без ненависти к земле.

Роэн поднял бровь.

— Вы раньше ходили в чём?

— В благодарности и страдании.

— Точное описание, господин.

Хару не удержался и усмехнулся. Роэн посмотрел на него.

— Что-то смешное?

— Просто вспомнил дорогу в Wist.

— Видимо, тяжёлое воспоминание.

— Особенно для пяток.

Последним был плащ. Роэн достал несколько вариантов, но Хару сразу понял, что ему нужен не

самый красивый. Рабочий.

Средней длины, чтобы не путался в ногах и не мешал доставать Блэйда. С плотной застёжкой у плеча,

которую можно было быстро расстегнуть. С капюшоном, но таким, чтобы не закрывал обзор. Ткань

тёмная, с лёгким зелёно-серым оттенком, подходящая для дороги и города.

Хару накинул его. Поправил ремень Блэйда. Повернулся. Плащ не цеплялся за рукоять. Не мешал

плечу. Не лез под ножны. Роэн посмотрел на посадку.

— Этот.

Хару посмотрел в небольшое зеркало у стены. На него смотрел уже не парень в чужих вещах. Не

человек, которого подобрали в Stone и кое-как довели до города. Не странный новичок в одежде, которую

пришлось продать, чтобы выжить. Перед ним стоял начинающий авантюрист.

Всё ещё молодой. Всё ещё не слишком уверенный. Но уже собранный. Хару тихо выдохнул.

— Неплохо.

— Значительно лучше, господин.

Да?

— Да.

Почему-то от этого стало особенно приятно.

***

Когда Роэн начал подгонять ремни под ножны Блэйда, Хару заметил, как тот внимательно изучает

расположение плаща и плечевой перевязи.

— Вам бы здесь сделать небольшой разрез с внутренней фиксацией.

Роэн остановился.

— Что?

Хару показал на ткань.

— Если плащ будет просто свободно расходиться, он может цепляться. Но если сделать внутреннюю

застёжку ниже плеча, он будет держаться, пока я иду, и открываться, когда тянусь к мечу.

Роэн посмотрел на него. Не как на покупателя. Как на источник странности.

— Вы портной?

— Нет.

— Откуда знаете?

Хару почесал затылок.

— В моём… далёком месте люди много думали о том, как сделать одежду удобнее. Не обязательно

красивее. Просто чтобы карманы были там, где нужно, швы не тёрли, а вещь не пыталась убить владельца

в движении.

Роэн молчал. Хару продолжил, уже чуть увереннее:

— Ещё можно усилить ткань там, где ремень от ножен постоянно давит на плечо. И внутри сделать

маленький карман. Не глубокий, просто для карточки или сложенного листа задания. Чтобы не доставать

каждый раз сумку.

Роэн медленно подошёл ближе к плащу. Пальцами отметил место. Потом второе. Потом посмотрел на

Хару с интересом, который был уже почти опасным.

— Внутренний карман.

— Да.

— Под документ.

— Да.

— Чтобы не мок.

— Именно.

— И чтобы не мешал движению.

— Да.

Роэн прищурился.

— Вы уверены, что не портной?

— Уверен. Я просто жил в мире, где люди очень серьёзно относились к карманам.

— Странный мир.

— Очень.

Роэн взял мел и начал делать отметки на ткани.

— Усиление плеча. Внутренняя застёжка. Карман под карточку. Свободный ход руки. Хм.

Хару осторожно спросил:

— Это сильно дороже?

— Да.

— А если считать это профессиональным обменом знаниями?

Роэн поднял взгляд.

— Вы торгуетесь идеями?

— Пытаюсь.

— Смело.

— Бедно.

Роэн неожиданно усмехнулся.

— Честно.

Он сделал ещё пару отметок.

— Хорошо. Часть работы сделаю за счёт идеи. Но если это окажется удобно, в следующий раз вы

расскажете ещё что-нибудь о вашем странном мире одежды.

Хару задумался.

— Без принтов.

Роэн вздохнул.

— Жаль.

— Я сам не знаю, как их делают.

— Это звучит как трагедия ремесла.

— Для меня тоже.

— Вы умело скрыли опасные подробности, господин.

Я правда не знаю, как делают принты.

— Тем лучше.

Роэн взял плащ.

— Подождите. Нужно время на подгонку.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы вы не стояли над душой мастера.

— Понял. Прогуляюсь.

— Лучше так.

***

Через час Хару вышел из ателье уже в новом комплекте. Старая одежда была аккуратно сложена в

свёрток. Плащ Элмы — отдельно. Хару настоял, чтобы его завернули бережнее. Роэн не стал шутить.

Только кивнул. Новый плащ лежал на плечах иначе. Не как чужая помощь, которую страшно испортить.

А как вещь, выбранная им самим. Ботинки не натирали. Рубашка не мешала движению. Брюки сидели

удобно.

Блэйд за спиной больше не перетягивал плечо так сильно, потому что Роэн подогнал ремни и добавил

мягкую прокладку под перевязь. Хару прошёл несколько шагов по торговой улице. Потом ещё. Потом

остановился.

— Я чувствую себя подозрительно нормально.

— Это называется подходящее снаряжение.

— Опасная роскошь.

— Не роскошь. Инструмент.

— Иногда ты говоришь как Роэн.

— Сегодня я согласен с ним чаще, чем с вами.

— Предатель.

— Фамильяр.

Хару улыбнулся.

Улица была оживлённой. После дождливого утра торговцы снова вытащили товары наружу. В воздухе

пахло свежими лепёшками, мокрой тканью, кожей и специями. Где-то спорили о цене рыбы, где-то дети

бегали между лавками, где-то женщина ругалась с продавцом зелени так вдохновенно, будто от этого

зависела судьба страны.

Хару уже собирался свернуть к гильдии, когда заметил красные волосы. Он остановился. Аканэ стояла

у лавки с кожаными изделиями.

В руках она держала пару тёмных перчаток и внимательно проверяла швы. Рядом на прилавке лежали

ремни, ножны, небольшие сумки и тканевые ленты. Её катана была у бедра, волосы свободно падали на

плечи, а сама она выглядела так, будто даже покупка перчаток была частью боевой дисциплины.

Хару на секунду задумался, стоит ли подходить. Блэйд тут же произнёс:

— Господин, ваше намерение очевидно.

Я просто думаю.

— Очень громко.

Я выгляжу нормально?

— Значительно лучше, чем утром.

Это достаточно?

— Для разговора — да. Для безрассудного флирта — сомнительно.

Ты слишком хорошо меня знаешь.

— Это моя обязанность.Хару выдохнул и подошёл.

— Выбираешь оружие против бедных перчаток?

Аканэ повернула голову. Сначала её взгляд был обычным. Потом она увидела его полностью. Новая

рубашка. Брюки. Ботинки. Плащ. Подогнанный ремень Блэйда. Её глаза на мгновение задержались.

Совсем чуть-чуть. Но Хару заметил. Аканэ быстро вернулась к перчаткам.

— Новая одежда?

— Заметила?

— Трудно не заметить. Теперь ты меньше похож на человека, который проиграл спор дороге.

Хару улыбнулся.

— Это комплимент?

— Это облегчение для окружающих.

— Я принимаю.

Она посмотрела на его плащ.

— Удобно?

— Очень. Я впервые понял, что ботинки могут не быть врагами.

— Поздравляю с великим открытием.

— Спасибо. Я долго шёл к этому. Буквально.

Аканэ отвернулась к прилавку, но уголок губ дрогнул.

— Выглядишь лучше, — сказала она.

Хару замер.

Она сразу напряглась.

— В смысле аккуратнее.

— Конечно.

— И практичнее.

— Разумеется.

— Не придумывай лишнего.

— Я вообще ничего не успел придумать.

Аканэ посмотрела на него.

— У тебя лицо уже придумало.

— Она права, господин.

Блэйд, не сейчас.

— Моё лицо слишком самостоятельное, — сказал Хару.

— Я заметила.

Он кивнул на перчатки.

— Обновляешь снаряжение?

— Старые начали скользить после дождя. Для катаны это плохо.

— Значит, тоже рабочая покупка.

— А ты думал, я выбираю украшения?

Хару задумался.

— Нет. Но теперь представил, как ты выбираешь украшения с тем же лицом, с каким оцениваешь

врага.

Аканэ медленно повернулась к нему.

— И что?

— Продавцы наверняка сдаются быстрее.

Несколько секунд она просто смотрела на него. Потом тихо фыркнула. Очень коротко. Но это был

смех. Хару внутренне победил.

— Рекомендую не праздновать внешне.

Поздно?

— Почти.

Аканэ отвернулась и положила перчатки на прилавок.

— Беру эти.

Продавец, который всё это время пытался делать вид, что не слушает, быстро кивнул.

— Хороший выбор, госпожа.

Аканэ заплатила. Хару заметил, как продавец обращается к ней чуть осторожнее, чем к обычной

авантюристке. Не как к дворянке. Нет. Скорее как к человеку, у которого осанка сама требует вежливости.

Интересно. Но он не стал спрашивать. Пока. Аканэ надела новые перчатки и несколько раз сжала пальцы.

— Нормально.

— В твоей системе оценок это значит “отлично”?

— Нет. Это значит нормально.

— Жаль. Я пытаюсь изучить шкалу.

— Не советую. Она сложная.

— Я люблю сложные задания.

— Тогда начни с того, чтобы не улыбаться так самодовольно.

Хару моментально попытался убрать улыбку. Получилось плохо. Аканэ посмотрела на него и вдруг

слегка покраснела. Совсем немного. Но заметно.

— Что?

— Ничего.

— Это было громкое “ничего”.

— Не кради мои фразы.

— Я не знала, что они твои.

— Теперь знаешь.

Она скрестила руки на груди.

— Новая одежда сделала тебя наглее?

Хару посмотрел вниз, будто проверял комплект.

— Возможно, в ботинках по размеру уверенность лучше держится.

Аканэ отвела взгляд.

— Глупость.

— Но звучит убедительно.

— Нет.

— Чуть-чуть?

— Нет.

Пауза.

— Терпимо.

Хару улыбнулся шире.

— Вот оно. Прогресс.

— Я сейчас уйду.

— Тогда не буду мешать.

Она действительно сделала шаг в сторону. Потом остановилась.

— Ты в гильдию?

— Да. Хотел проверить задания.

— Сегодня?

— Может, возьму что-то простое. После вчерашнего сопровождения лучше не прыгать сразу в

неприятности.

Аканэ посмотрела на него внимательнее.

— Разумно.

— Мне часто говорят это с удивлением.

— Я понимаю почему.

— Больно, но уже привычно.

Она задумалась на секунду.

— Я тоже зайду позже.

Хару почувствовал, как внутри что-то радостно дёрнулось. Он постарался не показать. Блэйд,

разумеется, заметил.

— Ваше лицо снова стремится выдать стратегическую информацию.

Я контролирую.

— Сомнительно.

Хару кашлянул.

— Тогда, возможно, увидимся.

Аканэ посмотрела на него.

— Возможно.

— Это в твоей шкале значит “да”?

— Это значит “возможно”.

— Сложная шкала.

— Я предупреждала.

Она развернулась и пошла вдоль торговой улицы. Хару смотрел ей вслед ровно секунду. Потом

вторую. На третьей Блэйд сказал:

— Господин.

Да, я знаю.

— Просто уточняю.

Я смотрел в пределах приличия.

— В верхней границе.

Хару резко отвернулся к дороге на гильдию.

— Пошли.

— Мудро.

***

В гильдию Хару пришёл в новом комплекте и с ощущением, что день уже удался. Лина заметила его

почти сразу. Сначала удивилась. Потом улыбнулась.

— Хару-сан, вы обновили одежду?

Он остановился у стойки и чуть развёл руками.

— Теперь я официально меньше похож на человека, который проиграл спор дороге.

Лина моргнула.

— Что?

— Неважно. Один эксперт уже дал оценку.

— Эксперт?

— Очень строгий.

Лина улыбнулась, но взгляд её стал чуть внимательнее.

— Вам идёт.

Хару неожиданно смутился. С Аканэ он держался легче, потому что там всё было подколами. А Лина

сказала мягко и честно.

— Спасибо.

— Вторая положительная оценка за день, господин.

Не считай.

— Уже счёл.

Лина обошла стойку чуть сбоку, чтобы посмотреть на плащ.

— Он удобнее для меча?

— Да. Роэн подогнал. И я… немного подсказал.

— Вы?

— Поверхностно. Про карман, застёжку, плечо. Ничего особенного.

Лина потрогала край плаща.

— Внутренний карман для карточки?

Хару гордо кивнул.

— Вот. Наконец-то кто-то понимает важность карманов.

— Это правда удобно.

— Я чувствую себя почти изобретателем.

— Только не говорите это слишком громко.

— Почему?

— Роэн может начать брать с вас идеи вместо денег.

Хару задумался.

— Это звучит как рабочая угроза.

Лина тихо рассмеялась. Хару положил руки на стойку.

— Есть что-нибудь простое на сегодня?

Она посмотрела на него.

— После вчерашнего задания и сегодняшних покупок?

— Простое. Не героическое. Без шарков, которые считают мою одежду личным врагом.

— Есть доставка документов в западную часть города.

— Документы кусаются?

— Только если их нести к писарю Талену. Он может.

Хару помрачнел.

— Я его помню.

— Тогда другое. Помощь у склада трав. Проверить ящики, перенести часть на сухое место.

— Травы Эйрана?

— Нет.

— Беру.

— Даже не спросите оплату?

— Главное — не Эйран.

Лина рассмеялась.

— Хорошо. Сейчас оформлю.

Пока она писала, Хару посмотрел на доску заданий. Где-то там, среди листов, однажды снова

появится поручение, где нужен напарник. Может, завтра. Может, через несколько дней. Может, не с

Аканэ. Но почему-то после утренней встречи город стал казаться чуть интереснее.

Будто между обычными заданиями теперь могла внезапно появиться красная прядь волос, спокойный

взгляд и фраза: “Потенциал есть.” Хару поймал себя на улыбке. Лина подняла голову.

— Что-то хорошее?

— Да.

Он посмотрел на новый плащ, на карточку, на свои наконец-то нормальные ботинки.

— Просто день нормальный.

Лина улыбнулась.

— Это тоже хорошо.

Хару взял лист задания.

— Да. Очень.

Блэйд за спиной молчал. Но Хару почувствовал через связь спокойное согласие. Иногда рост был не

только в том, чтобы победить монстра.

Иногда — в том, чтобы купить ботинки по размеру, сохранить старый плащ как память и идти на

простое задание с ощущением, что ты уже немного принадлежишь этому миру. Совсем немного. Но

честно.

----------

Снова вместе

Следующие несколько дней прошли спокойно. Подозрительно спокойно.

Хару успел выполнить два простых задания в городе, одно поручение у склада и одну доставку к

западным воротам, где пожилой писарь почти сорок минут объяснял ему, почему молодёжь неправильно

складывает документы. Хару слушал. Кивал. Улыбался. Внутри медленно умирал.

Когда он вышел от писаря, Блэйд произнёс:

— Вы проявили выдержку, господин.

— Я сражался с бумажным драконом.

— У противника было преимущество территории.

— И возраста.

— И голоса.

Хару остановился посреди улицы.

— Блэйд.

— Да?

— Иногда ты слишком хорошо понимаешь мои страдания.

— Это часть моего служения.

— Трогательно.

— Также вы всё ещё неправильно складываете документы.

— Предатель.

В новом комплекте было легче работать.

Это раздражало тем, что раньше Хару не понимал, насколько ему мешали старые вещи. Нормальные

ботинки не натирали. Плащ не цеплялся за Блэйда. Рубашка не тянула плечи, когда он снимал меч со

спины. Брюки выдерживали грязь, приседания, бег и даже один неприятный момент, когда ящик с

травами решил упасть именно на него.

Эйран, увидев его в новом виде, сухо сказал:

— Наконец-то.

Хару остановился у входа в лавку.

— Это приветствие?

— Это облегчение.

— Все вокруг говорят так, будто моя старая одежда была угрозой обществу.

— Она была угрозой твоей выживаемости.

— Вы все сговорились?

— Нет. Просто у нас есть глаза.

Блэйд тихо добавил:

— Их позиция обоснована.

— Я начинаю скучать по временам, когда меня просто называли Пустотой.

Эйран посмотрел на него.

— Могу.

— Не надо.

— Тогда не жалуйся.

Задание у склада трав прошло без происшествий.

Если не считать того, что один мешок оказался тяжелее ожидаемого, а Хару впервые за долгое время

смог поднять его, не издав звук умирающей двери. Это тоже был прогресс. Не героический. Но

настоящий.

***

На третий день после покупки новой одежды Хару пришёл в гильдию ближе к утру. В зале уже было

оживлённо.

У доски заданий толпились авантюристы, кто-то спорил о награде, кто-то громко рассказывал, что

“вчерашний волк был размером с телегу”, хотя рядом стоящий охотник лениво поправил:

— С собаку.

— С большую собаку.

— С толстую собаку.

— Ты портишь историю.

Хару прошёл к стойке. Лина сортировала листы, но, увидев его, сразу улыбнулась.

— Доброе утро, Хару-сан.

— Доброе. Есть что-нибудь, где никто не будет час объяснять мне, как складывать документы?

— Писарь Тален?

Хару медленно кивнул.

— Я видел старость, Лина. И она говорила про углы листов.

Лина прикрыла рот рукой, пытаясь не рассмеяться.

— Тогда сегодня лучше не к нему.

— Сегодня лучше к монстрам. Они хотя бы короче формулируют претензии.

— Не уверена, что это безопасный критерий выбора задания.

— Но честный.

Лина перебрала листы.

Хару заметил, что она не сразу достала первое попавшееся поручение. Она читала внимательнее,

сравнивала отметки, иногда откладывала лист в сторону. Раньше она так делала, когда пыталась не дать

ему умереть. Теперь — когда искала что-то подходящее. Разница была маленькая.

Но приятная.

— Есть одно задание, — сказала она наконец.

Хару насторожился.

— Обычно после этих слов начинается проблема.

— Не проблема. Просто задание немного выше обычных городских поручений.

— Насколько выше?

Лина положила перед ним лист.

Проверка старого сторожевого участка у северной дороги. Возможное гнездо серых рыскунов.

Требуется двое авантюристов. Рекомендуемый ранг: E+ при поддержке D-ранга или двое D-рангов. Хару

прочитал дважды.

— Серые рыскуны?

— Небольшие хищники. Быстрее рогатых крыс. Обычно охотятся парами или тройками. Не слишком

опасны для опытного D-ранга, но для одиночного E-ранга риск высокий.

— А для меня?

Лина посмотрела на него прямо.

— Одному — не стоит.

Хару кивнул. Не обиделся. И это само по себе стало маленьким доказательством, что Сайрон всё-таки

не зря тратил на него утро за утром.

— А с напарником?

— С правильным напарником — можно.

Хару уже почти понял. И всё равно спросил:

— Второй назначен?

Лина чуть замялась. Не сильно. Но заметно.

— Аканэ-сан сейчас свободна.

Хару постарался не улыбнуться слишком быстро. Не получилось. Лина посмотрела на него с мягким

подозрением.

— Вы рады?

— Я просто ценю профессиональную совместимость.

— Вы произнесли это слишком быстро, господин.

Молчи. Лина улыбнулась ещё заметнее.

— Понимаю.

— Это рабочий вопрос.

— Конечно.

— Абсолютно.

— Я верю.

— Нет, не веришь.

— Немного верю.

Хару вздохнул.

— Где она?

— У доски заданий.

Он повернулся. Аканэ действительно стояла у доски.

Красные волосы были собраны чуть свободнее, чем в прошлый раз. На ней была та же практичная

авантюристская одежда: рубашка, шорты, высокие сапоги, ремень с катаной. Новые перчатки, купленные

несколько дней назад, уже были на руках. Она читала задание с таким серьёзным лицом, будто доска

лично пыталась её обмануть.

Хару взял лист у Лины.

— Я поговорю с ней.

— Хару-сан.

Он остановился.

— Да?

— Не пытайтесь сразу казаться увереннее, чем нужно.

Хару посмотрел на неё.

— Я уже так плохо скрываю?

— Уже лучше, чем раньше.

— Это утешает?

— Немного.

Блэйд произнёс:

— Прогресс признан несколькими независимыми источниками.

Ты сегодня решил быть статистикой?

— Точной.

Хару подошёл к доске. Аканэ заметила его ещё до того, как он заговорил.

— Хару.

Он остановился рядом.

— Аканэ.

— Новые ботинки всё ещё держатся?

— Удивительно, но да. Я начал подозревать, что раньше обувь просто была против меня.

— Может, дело было не только в обуви.

— Больно с первых слов.

— Экономлю время.

Он показал лист.

— Лина сказала, что ты свободна.

Аканэ взяла задание и быстро прочитала.

— Северная дорога. Старый сторожевой участок. Серые рыскуны.

— Звучит бодрее, чем документы.

— Всё звучит бодрее, чем документы.

Хару удивлённо посмотрел на неё.

— Ты тоже страдала?

— Однажды меня отправили сверять отчёты по складам оружия.

— И?

— Я предпочла бы драться с рыскунами.

— Значит, у нас уже есть общее прошлое боли.

Аканэ посмотрела на него.

— Не преувеличивай.

— Совсем немного?

— Нет.

Пауза. Она снова посмотрела на лист.

— Ты уверен, что готов?

Вопрос прозвучал спокойно. Но теперь в нём не было того холодного оценивания, как в первый раз.

Скорее настоящая проверка. Хару ответил не сразу. Он мог сказать “да”. Мог улыбнуться. Мог выдать

что-то вроде “рядом с тобой точно”. И тут же умереть социально. Поэтому он посмотрел на лист ещё раз.

— Один — нет. С тобой — думаю, да.

Аканэ чуть замерла. Совсем ненадолго.

— Разумно.

— Это было трудно.

— Признать?

— Не сказать что-нибудь глупое.

Уголок её губ дрогнул.

— Не всегда справляешься.

— Я в процессе обучения.

— Видно.

Она повернулась к Лине.

— Я возьму.

Хару внутренне выдохнул.

— Ваша радость снова проявляется на лице.

Блэйд, я сейчас начну носить маску.

— Это может помочь, но создаст новые вопросы.

Лина оформила задание на них двоих.

— Цель — проверить участок, убедиться, есть ли гнездо, и по возможности устранить угрозу. Если

рыскунов больше трёх или будет что-то крупнее — отступить и сообщить гильдии.

Аканэ кивнула.

— Поняла.

Хару тоже кивнул.

— Понял.

Лина посмотрела на него чуть строже.

— “Отступить” — это не “почти победить, но красиво”.

— Я знаю.

— Хару-сан.

Он поднял обе руки.

— Правда знаю. После слов “больше трёх” или “что-то крупнее” мы не геройствуем.

Аканэ взглянула на него.

— Хорошо.

— Видишь? Я обучаемый.

— Проверим.

***

Северная дорога отличалась от восточной.

Если у восточных ворот поля быстро сменялись лесной полосой, то северная сторона Wist уходила к

холмам. Дорога поднималась мягко, но постоянно. После дождей здесь было меньше грязи, зато больше

камней, корней и сухой травы, которая неприятно шуршала даже от лёгкого ветра.

Старый сторожевой участок находился примерно в часе пути от города.

Когда-то там, видимо, дежурили стражники, следили за дорогой и проверяли телеги. Теперь участок

использовали редко. Каменная будка с покосившейся крышей, полуразваленный навес, остатки

деревянного забора. Идеальное место, чтобы в нём завелось что-нибудь неприятное.

— Ты знаешь рыскунов? — спросил Хару.

Аканэ шла рядом, но чуть впереди, как и в прошлый раз.

— Сражалась пару раз.

— И?

— Быстрые. Любят заходить сбоку. Если один отвлекает, второй бьёт по ногам.

— Прекрасно. Монстры с командной работой.

— Поэтому не отходи далеко.

Хару повернул голову.

— Это забота?

Аканэ даже не посмотрела на него.

— Это инструкция.

— Очень похожа на заботу.

— Тогда слушай её как инструкцию.

— То есть забота всё-таки есть?

Она остановилась. Хару тоже. Аканэ медленно повернулась.

— Хару.

— Да?

— Ты хочешь дожить до сторожевого участка?

— Желательно.

— Тогда экономь глупость до боя.

Он улыбнулся.

— Понял. До боя.

Она прищурилась.

— Это не разрешение после боя.

— Запомнил.

— Не запомнили.

Я запомнил основную мысль.

— Сомневаюсь.

Аканэ несколько секунд смотрела на него, будто пыталась решить, раздражает он её или развлекает.

Судя по тому, что она просто пошла дальше, ответ пока был где-то между.

***

Ближе к участку они замедлились. Хару уже не нуждался в напоминании. Он сам снял Блэйда со

спины, но не держал клинок напряжённо перед собой. Просто был готов. Аканэ заметила.

— Лучше.

— Что?

— Раньше ты бы схватился за меч так, будто он сейчас убежит.

— Он не убежит. Мы договорились.

Она посмотрела на него.

— Ты иногда говоришь о мече как о человеке.

Хару внутренне замер. Очень мягко. Не резко. Не так, чтобы это было заметно. По крайней мере, он

надеялся. Блэйд молчал. Хару пожал плечами.

— После того как столько раз спасал мне жизнь, меч почти заслужил уважительное обращение.

Аканэ смотрела на него чуть дольше обычного.

— Почти?

— Если скажу “полностью”, он зазнается.

— Меч?

— Символически.

Пауза. Аканэ отвела взгляд к дороге.

— Странный.

— Ты уже давно это знаешь.

— Просто обновляю вывод.

Хару не понял, поверила она или отложила вопрос на потом. Но вопрос явно не исчез.

***

У старого сторожевого участка было тихо. Слишком тихо. На этот раз Хару понял это сразу. Он

поднял руку. Аканэ остановилась одновременно с ним. И это почему-то было приятно. Не потому что она

послушалась. А потому что они заметили одно и то же.

— Птиц нет, — тихо сказал Хару.

— И следы свежие.

Аканэ показала на землю у забора.

Там, в пыли и сухой грязи, виднелись отпечатки лап. Узкие. С когтями. Глубже, чем у шарков. Рядом

— царапины на дереве, словно кто-то точил когти. Хару присел. Не слишком близко. Просто посмотрел.

— Их больше одного.

— Да.

— Два?

Аканэ опустилась рядом, проверила следы.

— Минимум три.

Хару медленно выдохнул. Лина сказала: больше трёх — отступить. Минимум три — ещё не больше.

Но уже неприятно.

— План? — спросил он.

Аканэ посмотрела на сторожевую будку.

— Не входить внутрь сразу. Если там гнездо, они знают проходы лучше нас.

— Выманить?

— Да.

— Огонь?

Она покачала головой.

— Слишком близко сухая трава и старая крыша. Если подожгу участок, задание будет выполнено

спорно.

— Зато рыскуны впечатлятся.

— И гильдия.— Не в хорошем смысле?

— Нет.

Хару посмотрел на будку. У входа темнела тень. Двери не было. Внутри что-то пахло сыростью,

пылью и зверем.

— Можно шумом.

Аканэ взглянула на него.

— Шумом?

— Если они быстрые и любят нападать сбоку, значит, им важно выбрать момент. Если заставить их

выйти не по своему желанию, мы получим чуть больше контроля.

— Чем шуметь?

Хару посмотрел на полуразваленный забор.

— Деревом по камню. С другой стороны от нас.

Аканэ проследила его взгляд.

— Отвлечь в одну сторону, самим занять открытую позицию.

— Да.

Она некоторое время молчала. Потом кивнула.

— Неплохо.

Хару едва не улыбнулся.

— Официально?

— Не порти.

Он тут же сделал серьёзное лицо.

— Не порчу.

— Портите внутренне.

Это не считается.

— Спорно.

Они подготовились быстро.

Аканэ заняла позицию ближе к разрушенному навесу, откуда было видно вход в будку и правую

сторону забора. Хару встал чуть левее, на открытом месте, где Блэйду хватало пространства для

короткого движения. Не широкого замаха. Он уже знал. Широкие замахи любят красиво выглядеть и

плохо заканчиваться.

Хару поднял небольшой камень и бросил его в сторону забора. Камень ударился о доску. Та сухо

стукнула. Ничего. Он бросил второй. Громче. Изнутри будки послышался низкий шорох. Хару

почувствовал, как тело напряглось. Не паникой. Готовностью. Третий камень ударил по остаткам крыши.

И тогда из тени выскочил первый серый рыскун.

Он был размером с крупную собаку, но ниже к земле. Серо-бурая шерсть, длинное гибкое тело,

острые уши, жёлтые глаза и когти, слишком длинные для такой лёгкой походки. Он не бросился сразу.

Остановился. Посмотрел. И оскалился.

— Один, — тихо сказал Хару.

Второй появился почти сразу справа от будки. Третий — сверху, на остатках каменной стены.

— Три, — сказала Аканэ.

— По плану ещё можно.

— Пока да.

Первый рыскун рванул к Аканэ. Быстро. Очень быстро. Но она была готова.

Катана вышла из ножен, и Хару снова увидел ту самую точность: не лишний широкий удар, не

попытка показать силу, а чистое движение навстречу. Рыскун отскочил в сторону в последний момент.

Лезвие лишь задело шерсть. Второй тут же пошёл на Хару. Не прямо. Дугой. Сбоку. Ноги.

— Видите.

Хару сместился заранее. Рыскун прыгнул туда, где его нога была мгновение назад. Блэйд пошёл вниз

коротким движением, не для удара насмерть, а чтобы отсечь траекторию. Рыскун резко отвернул. Умный.

Хару не понравилось, что монстр умный.

— Они неприятнее шарков.

Аканэ парировала выпад первого и ответила быстрым ударом.

— Шарки хотя бы глупее.

— Я начинаю ценить глупость врагов.

Третий рыскун прыгнул со стены. Не на Хару. На Аканэ со спины. Хару увидел. И успел раньше, чем

подумал.

— Сзади!

Аканэ не обернулась. Она просто повернула корпус, будто уже ожидала, и её левая рука вспыхнула

огнём. Короткая дуга пламени ударила перед прыгающим рыскуном. Тот взвизгнул, сорвался с

траектории и упал в пыль. Хару шагнул вперёд и ударил плоскостью Блэйда, отбрасывая второго рыскуна

от своей ноги.

Не красиво. Но надёжно.

— Ты увидел третьего, — сказала Аканэ, не отрывая взгляда от первого.

— Да.

— Хорошо.

— Потом похвалишь подробнее.

— Не начинай.

— Господин, бой.

Я знаю. Но он всё равно улыбнулся. На полсекунды. Почти незаметно. И этого хватило. Второй

рыскун рванул снова. Хару запоздал. Не сильно. Но достаточно. Когти полоснули по боку нового плаща.

Не глубоко. Но ткань разошлась короткой линией. Хару замер на долю секунды.

— Ты серьёзно?

Рыскун оскалился.

— Господин.

— Он только что испортил новый плащ.

— Сначала выживите. Потом выражайте недовольство.

Хару стиснул рукоять. Злость поднялась быстро. Глупая. Яркая. Но теперь он уже знал это чувство. И

знал, что с ним делать. Не вперёд. Не мстить. Не “мой плащ”. Он выдохнул. Сместился. Рыскун прыгнул.

Хару не ударил сверху.

Он сделал шаг в сторону, пропустил рывок мимо, развернул корпус и коротко ударил Блэйдом по

задней лапе. Не смертельно. Но достаточно. Рыскун сорвался, покатился по земле и заскулил. Аканэ

краем глаза заметила.

— Спокойно сработал.

— Очень хотелось не спокойно.

— Но сработал спокойно.

— Плащ помог мотивировать.

Она не ответила. Потому что первый рыскун снова атаковал. На этот раз Аканэ встретила его огнём.

Пламя вспыхнуло вдоль лезвия катаны. Не всё клинок. Только тонкая полоса, будто само лезвие на

мгновение стало раскалённым. Удар. Рыскун отскочил, но слишком поздно.

На боку остался обожжённый след. Монстр взвизгнул. Третий, тот, что упал после огненной дуги,

снова поднялся. И тогда из будки послышался ещё один звук. Низкое рычание. Глубже. Тяжелее. Хару и

Аканэ одновременно посмотрели на вход. Из тени вышел четвёртый рыскун.

Крупнее остальных. Шерсть темнее. На морде старый шрам. Он двигался медленно. Не потому что

был слабым. Потому что не торопился. Хару почувствовал холод в животе.

— Больше трёх, — сказал он.

Аканэ тоже увидела.

— Отступаем.

Ни спора. Ни геройства. Ни “ещё чуть-чуть”. Просто решение. Хару кивнул.

— Да.

Но рыскуны не собирались отпускать.

Раненый второй уже поднялся. Первый и третий сдвинулись в стороны. Крупный остался у входа,

перекрывая прямой путь назад к дороге своим взглядом, хотя физически он стоял далеко. Они окружали.

Аканэ медленно отступила к Хару. Хару тоже сместился к ней. И вот теперь они стояли спина к спине.

Почти. Достаточно близко, чтобы он чувствовал тепло от её магии.

— План? — тихо спросил он.

— Прорыв к дороге. Я сдерживаю крупного и правых. Ты закрываешь левую сторону.

— Если они прыгнут вместе?

— Не дай.

— Очень простой план.

— Мне нравится понятность.

— Удерживайте пространство, господин. Не пытайтесь победить всех.

Я понял. Хару поднял Блэйда. Аканэ подняла катану. Несколько секунд никто не двигался. Ветер

шуршал сухой травой. Пыль ползла по земле. Хару слышал своё дыхание. И дыхание Аканэ. Ровное.

Собранное. Но чуть глубже обычного. Она тоже понимала опасность. Не боялась.

Но понимала. Крупный рыскун рыкнул. И остальные бросились. Первый — на Аканэ. Третий —

сверху сбоку. Раненый второй — на Хару. Крупный пошёл медленнее, но его движение сразу давило

сильнее всех. Аканэ ударила огнём по земле перед собой, заставляя первого отскочить.

Хару встретил второго плоскостью Блэйда, но тот уже знал приём и ушёл ниже. Когти целились в

ботинок. Новый ботинок.

— Даже не думай!

Хару резко шагнул назад, повернул клинок и ударил гардой вниз. Рыскун получил по морде и

отскочил.

— Эмоционально, но приемлемо.

Он хотел ботинок.

— Я понимаю мотив.

Третий прыгнул сбоку на Аканэ. Она отбила, но крупный в этот момент резко ускорился. Слишком

быстро для своего размера. Хару увидел, что он идёт ей в слепую зону. Не успев подумать, он шагнул

назад и в сторону, закрывая промежуток между ними. Блэйд поднялся. Удар крупного рыскуна пришёлся

по клинку.

Сила была такой, что руки Хару едва не сорвались. Плечо вспыхнуло болью. Он отступил на шаг. Но

не упал. Аканэ резко обернулась.

— Хару!

— Жив!

Крупный рыскун снова припал к земле. Хару почувствовал, как по ладоням прошла дрожь. Не от

страха. От удара.

— Не принимайте второй такой же.

Я и первый не заказывал. Аканэ оказалась рядом. Её плечо почти коснулось его руки.

— Сможешь двигаться?

— Да.

— Не ври.

— Смогу.

Она посмотрела на него коротко. Поверила.

— Тогда вместе.

Не “я прикрою”. Не “отойди”. Не “ты слабее”. Вместе. Это слово ударило сильнее когтей. Хару кивнул.

— Вместе.

Они двинулись одновременно.

Аканэ бросила огненный всплеск в сторону крупного, не чтобы ранить, а чтобы сбить темп. Хару

шагнул налево, заставляя раненого рыскуна отступить от дороги. Блэйд подсказал не словом, а

ощущением — чуть ниже, чуть короче, не тянуться. Хару ударил. Раненый рыскун не успел уйти.

Клинок рассёк бок. Монстр упал. Не поднялся. Первый настоящий рыскун, которого Хару убил сам.

Он не успел осознать. Потому что третий уже шёл на него сверху. Аканэ перехватила. Катана вспыхнула.

Удар. Третий рухнул в пыль. Теперь их осталось двое. Первый и крупный.

Аканэ тяжело выдохнула. Не от слабости. От расхода маны. Хару заметил.

— Мана?

— Есть.

— Сколько?

— Достаточно.

— Это не ответ.

— Сейчас не время.

Крупный рыскун рыкнул. Первый рядом с ним пятился, но не убегал. Они потеряли преимущество. И,

кажется, поняли это. Аканэ подняла катану. Хару поднял Блэйда.

— Отступят? — тихо спросил он.

— Если решат, что добыча слишком дорогая.

— Давай будем дорогими.

— Наконец-то хорошее предложение.

Крупный рыскун сделал шаг. Хару и Аканэ не отступили. Ещё шаг. Аканэ позволила огню снова

пройти по лезвию. Хару сместил Блэйда, показывая готовность встретить рывок. Не победить. Не

броситься. Встретить. Крупный смотрел на них. Долго. Потом оскалился. И отступил.

Первый рыскун последовал за ним. Они скрылись за будкой, а затем в сухой траве за участком. Хару

не опустил меч сразу. Аканэ тоже не убрала катану. Только когда тишина вернулась окончательно, она

медленно выдохнула.

— Ушли.

Хару опустил Блэйда. Плечо болело. Бок плаща был порезан. Ботинки, к счастью, выжили.

— Мы должны были отступить, — сказал он.

— Мы и отступали.

— Получилось с боями.

— Иногда отступление выглядит так.

Он посмотрел на неё.

— Ты ранена?

— Нет.

— Точно?

— Да.

Она подошла ближе и взяла его за руку. Не нежно. Практично. Проверила плечо. Хару застыл. Её

пальцы были тёплыми даже через перчатку.

— Больно? — спросила она.

— Немного.

Она нажала чуть сильнее. Хару поморщился.

— Значит, больше чем немного.

— Проверяла?

— Да.

— Жестоко.

— Полезно.

Она отпустила руку. Но не сразу. И Хару это заметил. Аканэ тоже, кажется, заметила, потому что

быстро убрала ладонь.

— Синяк будет. Кость цела.

— Хорошо.

— И плащ порван.

Хару посмотрел на разрез.

— Он был новый.

— Я видела.

— Это личное.

— С рыскуном?

— С миром.

Аканэ вдруг тихо рассмеялась. Не фыркнула. Не почти улыбнулась. Рассмеялась. Коротко, но по-

настоящему. Хару замер. Она сразу отвернулась.

— Что?

— Ничего.

— Это было очень громкое ничего.

— Не начинай.

— Я просто зафиксировал исторический момент.

— Хару.

— Молчу.

— Не молчите внутренне.

Я не могу. Это было слишком мило.

— Формулировка рискованная. Не произносите её вслух.

Я жить хочу. Они осмотрели участок.Внутри будки действительно было гнездо: сухая трава, обрывки ткани, кости мелких животных и

следы. Больше рыскунов не было, но крупный ушёл, значит угроза не устранена полностью. Аканэ

сделала вывод быстро:

— Зачистка неполная. Нужно отметить: гнездо найдено, часть стаи убита, крупная особь ушла.

Рекомендовать повторное задание для D-рангов или группы.

Хару кивнул.

— И добавить, что их было больше трёх.

— Да.

— Лина будет рада, что мы не решили геройствовать.

Аканэ посмотрела на него.

— Ты хотел?

Он подумал. Честно.

— Раньше бы хотел.

— А сейчас?

— Сейчас у меня новый плащ, живые кости и слишком много людей, которым пришлось бы

объяснять, почему я идиот.

Аканэ смотрела на него несколько секунд. Потом сказала:

— Хороший ответ.

Хару усмехнулся.

— Выбираю считать это похвалой.

— Правильно выбираешь.

Он замер. Она отвернулась слишком быстро. Но поздно. Он услышал. И она знала, что он услышал.

***

Обратный путь был тише. Не неловкий. Просто оба устали.

Хару иногда осторожно двигал плечом. Боль была тупой, терпимой. Блэйд сказал, что серьёзного

повреждения нет, но посоветовал не строить из себя героя. Хару мысленно ответил, что уже устал от

героизма. Блэйд почему-то одобрил. Аканэ шла рядом. Не впереди. И это тоже было заметно.

Некоторое время они молчали, пока дорога не стала шире и безопаснее. Потом она сказала:

— Ты закрыл меня от крупного.

Хару посмотрел на неё.

— Он заходил сбоку.

— Я знаю.

— Тогда почему звучит как обвинение?

— Потому что ты мог получить серьёзную травму.

— Но не получил.

— Это плохой аргумент.

— Очень популярный среди живых людей.

Она остановилась. Хару тоже. Аканэ смотрела на него серьёзно. Без обычной колкости.

— Не делай так без причины.

Он хотел отшутиться. Правда хотел. Слова уже почти пришли. Но увидел её лицо и не стал.

— Была причина.

Она чуть тише спросила:

— Какая?

Хару пожал плечом. И сразу пожалел, потому что боль отозвалась в плече.

— Ты была в слепой зоне. Я увидел.

— Это не ответ.

— Ответ.

— Хару.

Он выдохнул.

— Я не хотел, чтобы тебя ударило.

Аканэ замолчала. Ветер шевельнул её красные волосы. Она отвела взгляд первой.

— Глупый ответ.

— Зато честный.

— Такие ответы опасны.

— Я заметил.

Она снова пошла. Но теперь шагала чуть медленнее. Хару пошёл рядом. Через пару минут она

сказала:

— Спасибо.

Тихо. Почти так, что можно было сделать вид, будто не услышал. Но Хару услышал. И не стал

превращать это в шутку.

— Пожалуйста.

— Редкий случай, когда молчание было удачным выбором, господин.

Я тоже иногда расту.

— Подтверждаю.

***

В гильдию они вернулись ближе к вечеру. Лина подняла голову от бумаг. Сначала увидела их лица.

Потом плечо Хару. Потом порванный плащ. Её выражение изменилось.

— Хару-сан.

— Я жив.

— Это не отчёт.

— Но хорошее начало.

Аканэ положила лист задания на стойку.

— Гнездо найдено. Три малых рыскуна вступили в бой, двое убиты. Обнаружена четвёртая крупная

особь. От полной зачистки отказались, отступили согласно условиям задания. Нужна повторная проверка

группой D-ранга или выше.

Лина быстро записала. Потом посмотрела на Хару.

— Вы ранены?

— Удар по плечу. Синяк. Аканэ проверила, кость цела.

Лина перевела взгляд на Аканэ. Та кивнула.

— Двигаться может. Но сегодня без нагрузок.

— Я слышу заговор.

— Это рекомендации, — сказала Аканэ.

— Их почему-то всегда дают женщины и Сайрон.

Лина строго посмотрела на него. Хару поднял руки.

— Отдыхаю. Понял.

Лина выдохнула.

— Вы поступили правильно, что отступили.

Хару кивнул.

— Больше трёх.

— Да.

— Мы запомнили.

Лина поставила отметки в карточках. Не “задание полностью выполнено”. А “угроза подтверждена,

частично устранена, информация передана”. Награда была меньше, чем за полную зачистку. Но всё равно

честная. И почему-то Хару не чувствовал разочарования. Раньше бы, возможно, чувствовал.

Сейчас нет. Они вернулись живыми. Принесли информацию. Не полезли умирать ради красивой

строчки. Это тоже была работа авантюриста. Лина выдала им оплату. Потом сказала:

— Я передам старшему, что ваша связка сработала хорошо.

Хару поднял взгляд.

— Связка?

Лина чуть смутилась.

— Вы уже второй раз справляетесь вместе. И сегодня приняли правильное решение в опасной

ситуации.

Аканэ молчала. Хару посмотрел на неё.

— Значит, мы теперь официально терпимо работаем вместе?

Аканэ убрала монеты в кошель.

— Терпимо — это слишком щедро.

— Тогда как?

Она посмотрела на него. Пауза.

— Рабоче.

Хару медленно улыбнулся.

— Ого.

— Что?

— В твоей шкале это почти признание в профессиональной любви.

Аканэ резко отвернулась.

— Не придумывай.

Лина прикрыла рот рукой. Блэйд спокойно произнёс:

— Господин, вы снова рискуете жизнью вне боя.

Но оно того стоило.

— Сомнительно.

Аканэ уже направилась к выходу, но у двери остановилась.

— Хару.

Он повернулся.

— Да?

— Плечо не нагружай.

— Понял.

— И плащ отнеси Роэну. Пока разрыв маленький.

Хару посмотрел на порез.

— Ты заботишься о моём плаще?

— О внешнем виде напарника. Это влияет на репутацию.

— Напарника?

Аканэ замерла. Лина тоже. Хару замер сильнее всех. Слово повисло между ними. Аканэ медленно

повернула голову, и по её лицу было видно: она сама поняла, что сказала.

— На задание, — быстро добавила она.

— Конечно.

— Временного.

— Разумеется.

— Не делай такое лицо.

— Какое?

— Слишком довольное.

Хару попытался сделать лицо менее довольным. Не получилось вообще. Аканэ покраснела. Чуть-чуть.

Но уже достаточно, чтобы Хару едва не умер от внутренней победы.

— До встречи, — сказала она резко и вышла.

Хару смотрел на дверь. Лина смотрела на Хару. Блэйд молчал. Потом произнёс:

— Рекомендую сесть, господин. Вы выглядите так, будто победили не рыскуна, а целую армию.

Хару медленно повернулся к Лине.

— Она сказала “напарник”.

Лина улыбнулась.

— На задание.

— Конечно.

— Временный.

— Разумеется.

— Вы всё равно рады.

Хару посмотрел на дверь ещё раз. Плечо болело. Плащ был порван. Награда была неполной. Задание

не закрыто идеально. Но почему-то день казался одним из лучших с тех пор, как он пришёл в Wist.

— Да, — сказал он честно. — Рад.

И впервые это было не про ранг, не про деньги и не про доказательство собственной силы. Просто

рядом с ним начал появляться человек, с которым хотелось идти дальше. Пока — на задания. Потом — кто знает.

----------

Не только задание

На следующее утро Хару проснулся от боли в плече. Не острой. Не страшной. Просто такой, которая

сразу напоминала: вчера ты всё-таки принял удар крупного рыскуна, а не подушку. Он медленно сел на

кровати. Плечо отозвалось тяжёлым неприятным ощущением.

— Доброе утро и тебе, — пробормотал он.

Блэйд стоял у стены. Серебряный клеймор молчал несколько секунд, будто оценивал состояние своего

хозяина.

— Боль усилилась?

— Нет. Просто решила поздороваться первой.

— Значит, серьёзного ухудшения нет.

— Спасибо, доктор меч.

— Я не врач, но способен оценить, насколько глупо вы вчера приняли удар.

Хару поморщился.

— Я прикрыл Аканэ.

— Да.

— Это звучит как оправдание.

— Частичное.

— Частичное?

— Сам поступок был верным. Исполнение могло быть лучше.

Хару посмотрел на него.

— Ты сейчас как Сайрон.

— Это тревожное сравнение, но в данном случае уместное.

Хару поднялся, осторожно размял плечо и подошёл к стулу, где лежал новый плащ. Точнее, недавно

новый.

Теперь на боку плаща был аккуратно зашитый разрез. Роэн вчера вечером посмотрел на повреждение,

долго молчал, потом сказал: “Вы носите вещи не для того, чтобы они жили долго, да?” Хару ответил: “Я

тоже пытаюсь жить долго.” Роэн не оценил. Зато зашил хорошо. Хару накинул плащ на плечи, проверил

ремень Блэйда и тихо выдохнул.

— Сегодня без глупостей.

— Записываю как намерение, не как прогноз.

— Ты мог бы просто поддержать.

— Поддерживаю. Именно поэтому уточняю.

Хару вышел из комнаты и направился в гильдию.

***

В гильдии было чуть тише, чем обычно.

Раннее утро ещё не успело превратиться в шумный день. За столами сидели несколько авантюристов,

кто-то завтракал, кто-то сонно смотрел на доску заданий, будто надеялся, что листы сами выберут что-

нибудь несложное.

Лина стояла за стойкой и разговаривала с пожилым мужчиной в тёмной дорожной одежде. Рядом с

ним лежал небольшой кожаный мешок, перевязанный красной лентой. Хару хотел было подождать у

доски, но Лина заметила его и подняла руку.

— Хару-сан, доброе утро.

— Доброе.

Пожилой мужчина оглядел его. Взгляд задержался на Блэйде. Потом на плече.

— Это он?

Лина кивнула.

— Один из возможных участников, да.

Хару насторожился.

— Возможных?

Лина немного смутилась.

— Есть срочное поручение.

— Слово “срочное” обычно дороже оплачивается или больнее заканчивается?

Пожилой мужчина хмыкнул.

— Зависит от исполнителя.

— Уже звучит честно.

Лина положила перед Хару лист. **Доставка запечатанного письма в поместье Вернхольд.

Сопровождение представителя дома до городских ворот. Рекомендуемый состав: два авантюриста, не

ниже E+ и D. Угроза: неизвестна, предположительно низкая.** Хару прочитал и нахмурился.

— Поместье?

Пожилой мужчина выпрямился.

— Младший управляющий дома Вернхольд. Меня зовут Грэйс. Наш гонец не вернулся вчера вечером.

Возможно, задержался из-за дороги, но письмо нужно доставить сегодня. Дорога не дальняя, но после

недавних сообщений о рыскунах я не намерен отправлять человека одного.

Хару кивнул.

— Логично.

— Задание не боевое, — сказала Лина. — Но аккуратность важна. Письмо запечатано. Его нельзя

вскрывать или терять.

— То есть если на нас нападут, письмо важнее моего плаща?

Лина посмотрела на него.

— Хару-сан.

— Я понял. Письмо важное. Плащ страдает молча.

— Ваш плащ уже проявил значительную выносливость.

Не начинай.

— Второй авантюрист уже назначен? — спросил Хару.

Лина не ответила сразу. И именно в этот момент за спиной прозвучал знакомый голос:

— Если он опять будет спорить с плащом, задание затянется.

Хару обернулся. Аканэ стояла у входа в зал.

Красные волосы были собраны в высокий хвост, из-за чего она выглядела ещё строже обычного. На

руках — те самые новые перчатки. У бедра — катана. Взгляд спокойный, но на Хару она посмотрела чуть

дольше, чем на остальных.

— Доброе утро, напарник, — сказал Хару.

Аканэ замерла на долю секунды. Лина тут же сделала вид, что очень занята бумагами. Грэйс ничего не

понял, но почувствовал, что попал в чужую историю.

— На задание, — сказала Аканэ.

— Разумеется.

— Временный.

— Конечно.

— Не улыбайся.

— Я даже не начал.

— Начал глазами.

— Точное наблюдение.

Блэйд, не помогай ей. Аканэ подошла к стойке и взяла лист.

— Вернхольд…

Она произнесла название спокойно. Но Хару заметил. Пальцы на листе чуть сильнее сжались. Не

сильно. Не так, чтобы Лина или Грэйс обратили внимание. Но он увидел.

— Знакомое место? — спросил он.

Аканэ подняла взгляд. На мгновение её лицо стало совсем ровным. Слишком ровным.

— Слышала.

Голос был обычным. Но обычным слишком старательно. Хару хотел спросить ещё. Очень хотел. Не

потому что был любопытным идиотом. Ну… не только поэтому. Просто в её реакции было что-то

настоящее. Не подкол, не раздражение. Закрытая дверь. И он понял: если сейчас дёрнуть ручку, она закроется ещё крепче.Поэтому он просто кивнул.

— Тогда будешь знать дорогу лучше меня.

Аканэ смотрела на него секунду. Потом отвела взгляд.

— Возможно.

Блэйд тихо сказал:

— Вы выбрали не давить.

Я заметил, что тема плохая.

— Хорошо.

И Хару почему-то почувствовал, что это “хорошо” важнее многих боевых похвал.

***

Они вышли из гильдии втроём.

Грэйс шёл впереди, держа кожаный мешок под плащом. Письмо лежало внутри, запечатанное

восковой печатью. Он нёс его так аккуратно, будто там была не бумага, а сердце какого-нибудь богатого

старика. Аканэ шла справа. Хару — слева. На этот раз они не обсуждали, кто где идёт.

Просто встали так, чтобы Грэйс оказался между ними. И оба это поняли.

— Уже похоже на привычку, — сказал Хару.

Аканэ не посмотрела на него.

— Не привыкай.

— Ты часто это говоришь.

— Потому что ты часто пытаешься.

— Рабочая связь требует привыкания.

— Рабочая связь требует дисциплины.

— Вот видишь, уже связь.

Она резко повернула голову.

— Хару.

— Всё, молчу.

— Рекорд продержится недолго.

Я хотя бы стараюсь.

Городские улицы постепенно просыпались. Лавочники открывали ставни, подмастерья таскали

ящики, где-то пахло свежим хлебом. У ворот было оживлённее: телеги, торговцы, стражники, люди с

корзинами и мешками. Грэйс шёл молча. Слишком молча. Хару несколько раз замечал, как тот

оглядывается.

Не на них. На улицы. На людей. Будто ждал, что кто-то выйдет из толпы.

— Вы думаете, гонец не просто задержался? — спросил Хару.

Грэйс помедлил.

— Я не склонен драматизировать.

Аканэ сухо сказала:

— Это не ответ.

Управляющий посмотрел на неё.

— В городе стало больше слухов. После сообщений о монстрах у северной дороги некоторые

считают, что это удобное время для мелких нападений. Письма благородных домов иногда стоят больше,

чем кошелёк торговца.

— Значит, возможны люди, — сказал Хару.

— Я не утверждаю.

— Но допускаете.

Грэйс поправил воротник.

— Да.

Хару посмотрел на Аканэ. Она уже смотрела на толпу иначе. Не как на фон. Как на пространство, где

кто-то может сделать шаг не туда.

— Тогда это не просто доставка, — сказал Хару.

— Теперь понял? — спросила Аканэ.

— Да.

— Хорошо.

Никакой насмешки. Просто рабочее подтверждение. Хару поймал себя на том, что ему это нравится

почти так же, как её смущение. Почти.

***

За городскими воротами дорога сначала была открытой.

Поместье Вернхольд находилось не слишком далеко от Wist — по словам Грэйса, чуть больше часа

пути, если не случится задержек. Дорога шла через поля, потом сворачивала к небольшому перелеску и

дальше к возвышенности, где уже начинались земли дома. Хару успел заметить, что Аканэ стала тише.

Не тревожной. Не испуганной. Собранной иначе. Как человек, который старается не думать о чём-то

знакомом.

— Ты правда знаешь эти места? — спросил он тихо, когда Грэйс отошёл чуть вперёд.

Аканэ не сразу ответила.

— Бывала рядом.

— Не любишь благородные дома?

Она бросила на него быстрый взгляд. Острый. Но не злой.

— А ты?

Хару пожал плечом.

— В моём мире я их видел только в историях. Обычно там либо красивые балы, либо люди, которые

слишком много решают за других.

Аканэ замедлилась на полшага.

— И что ты думаешь?

— Думаю, красивые здания не всегда означают хорошую жизнь.

Она посмотрела на него дольше. Ветер шевельнул её красные волосы.

— Неожиданно.

— Разумно?

— Да.

— Сегодня хороший день для моих умственных способностей.

Аканэ отвернулась, но не с раздражением. Скорее чтобы скрыть выражение лица.

— Не порти.

Хару улыбнулся.

— Не буду.

И правда не стал спрашивать дальше. Хотя вопросов стало больше.

***

Первый знак проблемы появился у перелеска. Грэйс шёл по дороге впереди, когда Аканэ подняла

руку. Хару остановился почти одновременно. У дороги лежал обломок стрелы. Не охотничьей. Слишком

ровное древко. Слишком аккуратное оперение. Аканэ присела, подняла его двумя пальцами и осмотрела.

— Свежая.

Грэйс побледнел.

— Разбойники?

— Возможно.

Хару посмотрел на землю. После дождей следы читались плохо, но у края дороги виднелась примятая

трава. Не звериная. Человеческая.

— Кто-то стоял там.

Аканэ кивнула.

— Видела.

— Один?

— Минимум двое.

Грэйс сжал мешок.

— Нам возвращаться?

Аканэ посмотрела на дорогу вперёд. До поместья оставалось меньше половины пути. Назад — почти

столько же.

— Если они следят, возвращение не обязательно безопаснее.

Хару медленно снял Блэйда со спины.

— Значит?

— Идём дальше, но не по центру дороги.

Грэйс сглотнул.

— Я не боец.

— Поэтому будете слушать, — сказала Аканэ. — Идёте между нами. Если скажу лечь — ложитесь.

Если Хару скажет бежать — бежите.

Хару повернул к ней голову.

— Если я скажу?

— Ты заметил следы. Значит, можешь заметить момент.

Он не сразу ответил. Это была маленькая фраза. Но в ней было доверие. Не полное. Не красивое.

Рабочее. И именно от этого оно ударило сильнее.

— Понял.

— Она признаёт вашу наблюдательность, господин.

Я понял.

— Не улыбайтесь.

Поздно. Аканэ увидела.

— Что?

— Ничего.

— Громкое.

— Сегодня у всех слух хороший.

***

Нападение началось не с крика. И не с монстров. С тихого щелчка. Хару услышал его не ушами.

Скорее кожей. Будто воздух рядом на мгновение стал неправильным.

— Слева.

— Лечь!

Грэйс рухнул на землю неуклюже, но быстро. Стрела пролетела там, где секунду назад была его грудь.

Аканэ уже двигалась. Её катана вышла из ножен, и второй стрелы просто не стало: лезвие отбило её в

сторону, в траву. Из перелеска выскочили трое мужчин. Не в броне.

В дорожной одежде. Лица закрыты платками. У двоих короткие мечи, у третьего лук. Разбойники.

Или те, кто хотел выглядеть как разбойники.

— Письмо! — крикнул один. — Бросайте мешок, и никто не сдохнет!

Хару поднял Блэйда.

— Фраза “никто не сдохнет” почему-то не вызывает доверия.

Аканэ встала чуть впереди Грэйса.

— Лучник мой.

— Двое мои?

— Один твой. Второй общий.

— Уже лучше.

Лучник натянул тетиву. Аканэ шагнула. Не побежала. Просто сделала один быстрый, точный рывок

вперёд, и её левая рука вспыхнула огнём. Лучник выругался и отпрыгнул за дерево. Пламя ударило не в

него, а в землю перед ним, заставляя сбить прицел. Двое мечников рванули к Хару и Грэйсу.

Первый шёл прямо. Второй пытался обойти сбоку. Как рыскуны. Только уродливее.

— Люди опаснее. Они притворяются глупее, чем есть.

Хару не стал ждать. Он сделал шаг вперёд, закрывая Грэйса, и встретил первого мечника Блэйдом.

Удар разбойника был быстрым, но не таким сильным, как атака рыскуна. Хару принял его на клинок,

сместил и толкнул плечом. Плечо тут же напомнило о вчерашнем. Боль вспыхнула.

— Плохая идея.

— Согласен.

Но мечник отступил. Второй пытался зайти к Грэйсу.

— Грэйс, назад!

Управляющий, к его чести, не спорил и отполз за камень у дороги. Хару развернулся слишком резко.

Боль в плече испортила движение. Первый мечник воспользовался этим и ударил снова. Хару успел

поставить Блэйда, но его отбросило на полшага.

— У него плечо ранено! — крикнул мечник.

Хару помрачнел.

— Слух тоже хороший.

Второй рванул к нему сбоку. И тут между ними вспыхнула тонкая линия огня. Аканэ, не прекращая

давить лучника, бросила короткий огненный всплеск в сторону второго мечника. Тот отпрянул.

— Не отвлекайся! — крикнула она.

— Я пытаюсь!

— Пытайся лучше!

— Забота стала громче!

— Это не забота!

— Очень похоже!

Лучник попытался воспользоваться их разговором и выпустить стрелу. Аканэ резко повернулась,

отбила стрелу катаной и сказала так холодно, что даже Хару стало не по себе:

— Мешаешь.

Потом она сорвалась с места. Лучник успел вытащить кинжал. Не помогло. Катана выбила оружие из

его руки, а удар рукоятью в солнечное сплетение сложил его пополам. Хару хотел впечатлиться. Но не

было времени. Двое мечников снова пошли на него вместе. И вот тут он понял разницу между монстрами и людьми.Монстры давили инстинктом. Люди — выбором. Первый специально бил по стороне раненого плеча.

Второй держал дистанцию, не давая Хару свободно развернуть Блэйда. Они видели его слабость. И

работали по ней. Злость поднялась быстро. Не на них. На себя. Думай.

— Пространство узкое. Не пытайтесь махать. Пусть подойдут ближе.

С двуручником?

— Рукоять, гарда, корпус.

Хару выдохнул. Первый ударил.

Хару не стал широко парировать. Он приблизился сам, сократил дистанцию, поймал удар ближе к

гарде и резко толкнул клинок противника в сторону. Мечник не ожидал, что обладатель огромного

клеймора сам войдёт ближе. Хару ударил его локтем в грудь. Не красиво. Но тот закашлялся и отступил.

Второй сразу пошёл в выпад. Хару повернул Блэйда почти вертикально, принял удар на плоскость и

шагнул в сторону, как делал на тренировках Сайрона. Боль в плече была. Но движение получилось. В этот

момент Аканэ оказалась рядом. Не впереди. Рядом. Её катана прошла короткой дугой, заставляя второго

мечника отскочить.

— Держишься?

— Почти элегантно.

— Не ври.

— Почти держусь.

— Лучше.

Они встали бок о бок. Перед ними — двое мечников. Позади, у камня, дрожал Грэйс с мешком.

Лучник лежал на земле, пытаясь вдохнуть. Аканэ чуть повернула голову к Хару.

— Левый твой.

— Он бьёт по плечу.

— Значит, не дай.

— Твои планы всё такие же простые.

— Они работают.

— Ненавижу, когда ты права.

— Привыкай.

Первый мечник рванул. Хару встретил его. На этот раз не защищался пассивно. Он позволил

противнику снова целиться в плечо. Тот купился. Удар пошёл туда, куда Хару ожидал. Он сместился

заранее, пропустил клинок мимо, шагнул ближе и ударил рукоятью Блэйда в челюсть.

Мечник рухнул на колено. Хару тут же поставил лезвие к его горлу.

— Не двигайся.

В голосе было меньше дрожи, чем он ожидал. Второй мечник увидел это и попытался отступить.

Аканэ не дала. Огненная полоса вспыхнула у его ног, отрезая путь.

— Брось меч, — сказала она.

Он посмотрел на неё. Потом на Хару. Потом на лежащего лучника. Меч упал в пыль. Тишина

вернулась резко. Слишком резко. Хару вдруг понял, что дышит тяжело. Плечо болело. Но он стоял. Грэйс

был жив. Письмо было цело. Аканэ посмотрела на него.

— Неплохо.

— Это уже третий раз за неделю.

— Что?

— Ты говоришь мне “неплохо”.

— Не привыкай.

— Поздно.

Она отвернулась, но он успел заметить лёгкую красноту на ушах.

— Уровень опасности вне боя снова повышается.

Блэйд, я только что победил человека.

— Именно поэтому самоуверенность особенно вероятна.

***

Разбойников связали их же ремнями. Грэйс, всё ещё бледный, смотрел на Хару и Аканэ так, будто

только сейчас поверил, что гильдия не зря берёт деньги.

— Вы… вы спасли письмо.

— И вас, — сказал Хару.

Грэйс моргнул.

— Да. Разумеется. И меня.

Аканэ присела рядом с лучником и подняла его лук. Осмотрела.

— Хорошее оружие.

Хару подошёл ближе.

— Не похоже на дешёвых разбойников?

— Нет.

Она проверила стрелы.

— Одинаковое оперение. Чистая работа. Такие не делают в лесу у костра.

Грэйс побледнел ещё сильнее.

— Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что кто-то хотел письмо, — сказала Аканэ. — И нанял не самых случайных людей.

Хару посмотрел на связанных нападавших.

— Письмо правда настолько важное?

Грэйс сжал мешок.

— Я не знаю его содержания.

Аканэ посмотрела на него.

— Но знаете, чей знак на печати.

Он молчал. Слишком долго. Хару заметил, как изменилось лицо Аканэ. Не сильно. Но оно снова стало

закрытым. Как утром, когда прозвучало имя дома Вернхольд. Грэйс наконец сказал:

— Это письмо касается переговоров между домами. Больше я не имею права говорить.

— Благородные дома, — тихо произнесла Аканэ.

В её голосе не было уважения. Хару услышал. И снова не спросил. Он просто сказал:

— Значит, доставим.

Аканэ повернула голову к нему.

— Просто так?

— Это задание.

— И всё?

Хару посмотрел на связанных людей.

— Нет. Ещё есть человек, которого пытались убить из-за письма, которое он даже не может

прочитать.

Грэйс опустил взгляд. Аканэ молчала. Потом тихо сказала:

— Ты иногда говоришь странно правильные вещи.

Хару пожал плечом.

— Сам пугаюсь.

Она не улыбнулась. Но взгляд стал мягче.

***

До поместья Вернхольд они дошли без новых нападений.

Оно стояло на пологой возвышенности, окружённое каменной оградой и аккуратными садами. Не

королевский дворец, не огромный замок, но всё равно место, где каждое окно будто знало, что стоит

дороже, чем целая улица в городе. Хару невольно замедлился.

— Красиво.

Аканэ шла рядом и смотрела на поместье без восхищения.

— Да.

— Не любишь такие места?

— Они слишком тихие.

— Тихие?

— В таких местах люди часто говорят спокойно даже тогда, когда решают чужую жизнь.

Хару повернулся к ней. Вот оно. Не вся правда. Но кусок. Очень маленький. Она сама сказала. Хару

мог спросить. Откуда ты знаешь? Ты жила в таком месте? Это связано с Вернхольдом? Он не спросил.

— Тогда хорошо, что мы тут ненадолго.

Аканэ посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Да.

У ворот их встретили двое стражников в аккуратной форме. Грэйс сразу показал знак дома, объяснил

нападение и потребовал принять письмо. Дальше всё произошло быстро. Слишком быстро. Письмо

забрали. Нападавших, которых Хару и Аканэ привели связанными, передали страже.

Грэйс несколько раз поблагодарил их, хотя всё ещё выглядел так, будто благодарность ему давалась

труднее, чем страх. Один из стражников выдал подтверждение выполнения задания и отдельную отметку

о нападении. Хару взял документ.

— Значит, всё?

Аканэ смотрела на окна поместья. На мгновение её лицо стало совсем далёким.

— Да. Всё.

— Аканэ.

Она моргнула и повернулась.

— Что?

— Идём?

Пауза.

— Да.

Они развернулись и пошли от ворот. Хару не стал оглядываться на поместье. Но краем глаза видел,

что Аканэ тоже не оглянулась. И почему-то понял: для неё это было важно.

***

На обратной дороге они шли уже вдвоём. Грэйс остался в поместье, нападавших забрала стража, и

путь до Wist стал тише.

Солнце клонилось к вечеру, тени от деревьев тянулись через дорогу. Воздух был прохладным, пах

травой и камнем. Хару несколько раз хотел заговорить. И каждый раз останавливался. Наконец Аканэ

сказала сама:

— Ты сегодня много молчишь.

— Я умею.

— Не очень похоже.

— Просто берегу редкий навык.

Она посмотрела на него.

— Ты хотел спросить.

Хару не стал притворяться.

— Да.

— Почему не спросил?

Он пожал плечом. Осторожно, чтобы не задеть плечо.

— Ты не хотела рассказывать.

Аканэ замолчала. Её шаг чуть замедлился.

— И всё?

— Нет. Ещё я не хочу, чтобы ты перестала мне доверять из-за моего любопытства.

Она остановилась. Хару прошёл на шаг вперёд, потом тоже остановился. Обернулся. Аканэ смотрела

на него с выражением, которое он раньше у неё не видел. Не раздражение. Не смущение. Не холод. Что-то

более тихое.

— Ты странный, — сказала она.

— Это уже почти моё второе имя.

— Нет. В другом смысле.

— В хорошем?

— Не знаю.

— Это пугает.

— Меня тоже.

Она отвернулась первой. Но не пошла сразу.

— Я не люблю благородные дома, — сказала она наконец.

Хару молчал.

— Не потому что там всё плохо. Не всё. Иногда там красиво. Удобно. Безопасно. Тебе говорят, что ты

должна быть благодарна.

Её голос стал тише.

— А потом оказывается, что за эту безопасность кто-то уже решил, кем ты будешь, с кем будешь

говорить, куда пойдёшь, когда улыбнёшься и кому должна сказать “да”.

Хару не двигался. Блэйд молчал. Даже ветер будто стал тише. Аканэ глубоко вдохнула.

— Это не история. Не спрашивай дальше.

Хару кивнул.

— Хорошо.

Она посмотрела на него.

— Просто “хорошо”?

— Ты сказала не спрашивать.

— Обычно люди после этого спрашивают ещё сильнее.

— Обычно люди раздражают.

Аканэ неожиданно усмехнулась. Очень слабо.

— Ты тоже.

— Но сейчас меньше?

Она посмотрела в сторону.

— Сейчас меньше.

Хару решил, что это одна из самых больших похвал за последнее время. И не стал портить. Они

пошли дальше. Через несколько минут Аканэ сказала:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не полез.

Хару улыбнулся.

— Я учусь не лезть туда, где меня могут убить.

— Это не убило бы.

— Не физически.

Она промолчала. Но больше не отдалилась. И это было важнее ответа.

***

В гильдию они вернулись уже ближе к закату. Лина выслушала отчёт внимательно. Особенно часть

про нападение людей. Особенно часть про хорошее оружие. Особенно часть про благородные дома.

— Я передам старшему, — сказала она, делая записи. — Это уже не обычная доставка.

— Мы тоже так подумали, — сказал Хару.

Аканэ положила подтверждение на стойку.

— Задание выполнено. Письмо доставлено. Нападавшие переданы страже Вернхольда.

Лина кивнула.

— Вы оба справились хорошо.

Хару посмотрел на Аканэ.

— Слышала? Оба.

— У меня есть уши.

— Просто уточняю.

— Не надо.

Лина выдала оплату. На этот раз награда была выше из-за нападения и задержанных нападавших.

Хару взял монеты и почувствовал странное удовлетворение. Не только от денег. От того, что задание

было сложнее. И он справился. Не один. Но справился. Лина посмотрела на его плечо.

— Как боль?

— Терпимо.

Аканэ сразу сказала:

— Он в бою снова нагружал его.

Хару повернулся.

— Донос?

— Отчёт о состоянии напарника.

Он замер. Лина тоже замерла, но очень профессионально сделала вид, что пишет. Аканэ поняла, что

сказала. Слишком поздно.

— На задание, — добавила она.

Хару медленно улыбнулся.

— Конечно.

— Временного.

— Разумеется.

— Не начинай.

— Я молчу.

— Лицом нет.

— Подтверждаю.

Да что у меня с лицом?! Лина тихо сказала:

— Вам стоит отдохнуть сегодня. Обоим.

— Да, — сказал Хару. — Мы заслужили.

Аканэ взяла свою часть награды.

— Я пойду.

— Аканэ.

Она остановилась. Хару немного замялся. Не потому что не знал, что сказать. А потому что впервые

за день не хотел спрятать всё в шутку.

— Сегодня… было хорошо работать вместе.

Она смотрела на него. Потом отвела взгляд.

— Да.

Пауза.

— Было.

Хару почувствовал, что внутри стало очень тепло. Она быстро добавила:

— Но в следующий раз не принимай удар плечом.

— То есть следующий раз будет?

Аканэ застыла. Лина явно перестала писать. Блэйд, кажется, мысленно приготовился к катастрофе.

Аканэ медленно повернулась. Щёки слегка покраснели.

— Я говорю в общем.

— Конечно.

— Как профессиональный совет.

— Разумеется.

— Для любого возможного задания.

— С любым возможным напарником.

Она прищурилась.

— Ты слишком доволен.

— Я профессионально заинтересован.

— В ударе плечом?

— В будущих заданиях.

— Хару.

— Молчу.

Аканэ смотрела на него ещё секунду. Потом резко отвернулась.

— До встречи.

— До встречи.

Она вышла. Хару остался у стойки. Лина некоторое время молчала. Потом тихо сказала:

— Она стала чаще говорить “до встречи”.

Хару посмотрел на дверь.

— Да.

— Вы тоже заметили?

Он улыбнулся.

— Я многое замечаю.

— Особенно когда речь идёт об Аканэ.

Блэйд.

— Просто наблюдение.

Хару убрал монеты в кошель. Плечо болело. День был тяжёлым. Задание оказалось не таким простым,

как обещал лист. Но теперь он понял кое-что важное. Аканэ доверяла ему больше. Не полностью. Не

открыто. Не так, чтобы признать. Но достаточно, чтобы сказать “напарник”.

Достаточно, чтобы поделиться кусочком прошлого. Достаточно, чтобы не уйти сразу, когда он

оказался рядом с закрытой дверью её памяти. И Хару почему-то очень захотел не сломать это доверие.

----------

Рабочая связка

После задания с письмом дома Вернхольд Хару думал, что всё снова станет обычным. Обычные

поручения. Обычные городские задания. Обычные разговоры у стойки. Обычные попытки не попасть к

писарю Талену. Но уже на следующий день Лина, просматривая доску заданий, сказала:

— Есть поручение у южных складов. Требуется двое.

Хару поднял голову.

— Двое?

— Да.

— И второй уже?..

Лина посмотрела на него поверх листа.

— Аканэ-сан свободна после полудня.

Хару сделал очень серьёзное лицо.

— Понятно. Значит, чисто рабочая необходимость.

— Разумеется.

— Полностью профессиональное решение гильдии.

— Конечно.

— Никаких личных мотивов.

— Со стороны гильдии — нет.

Он замер. Лина мило улыбнулась. Блэйд произнёс:

— Она становится опаснее, господин.

Я заметил. Хару кашлянул.

— Тогда я приму это задание из уважения к профессионализму гильдии.

— Я так и запишу.

Через час он стоял у южных складов рядом с Аканэ, которая читала лист задания и выглядела так,

будто уже пожалела о половине решений в своей жизни.

— Ты странно довольный, — сказала она.

— Просто рад работать с надёжным напарником.

— Временным.

— Конечно.

— На конкретное задание.

— Разумеется.

— Почему ты всё равно улыбаешься?

— Потому что мне нравится, как тщательно ты уточняешь.

Аканэ медленно подняла взгляд.

— Хару.

— Да?

— Сейчас я уточню ещё кое-что.

— Что именно?

— Если ты не перестанешь улыбаться, проверять склад пойдёшь первым.

Он тут же стал серьёзным.

— Профессиональная дисциплина восстановлена.

— Ваша способность к выживанию улучшилась.

Я обучаемый.

***

Задание у южных складов оказалось несложным, но неприятным.

В старом зерновом помещении завелись древесные грызуны — мелкие твари с длинными резцами,

которые не нападали на людей первыми, зато прогрызали ящики, стойки, мешки и, по словам владельца

склада, “человеческую надежду на прибыль”. Хару и Аканэ работали почти молча.

Аканэ блокировала выходы небольшими огненными вспышками, не поджигая склад, а только

заставляя грызунов менять направление.

Хару стоял у открытого прохода и отбрасывал тварей тупой стороной Блэйда в подготовленную

ловушку. Через полчаса владелец склада смотрел на них так, будто они совершили чудо. Хару — на

грязный пол, испорченный край плаща и свои ботинки. Ботинки снова выжили. Это стало личной

победой.

— Видишь? — сказал он тихо.

Аканэ вытерла катану и повернулась.

— Что?

— Мои ботинки начинают строить репутацию.

— Среди кого?

— Среди меня.

— Сомнительная аудитория.

— Зато преданная.

Аканэ отвернулась, но он увидел, как она улыбнулась. Не сильно. Не открыто. Но уже без прежней

попытки сразу спрятать выражение лица. И почему-то это было лучше любой громкой похвалы.

***

Через два дня их снова поставили вместе. На этот раз нужно было проверить старую сторожку у

речной дороги, где путники жаловались на странные звуки по ночам.

— Если там снова рыскуны, — сказал Хару, пока они шли вдоль реки, — я потребую скидку у Роэна

на ремонт плаща по абонементу.

— Абонемент?

— Договор на постоянное обслуживание страдающего снаряжения.

— Ты даже ремонт одежды пытаешься превратить в драму.

— Моя одежда пережила больше, чем некоторые авантюристы.

— Не говори это в гильдии.

— Почему?

— Кто-нибудь примет как вызов.

В сторожке рыскунов не оказалось. Оказались летучие мыши. Большие. Шумные. Наглые.

Не опасные по-настоящему, но одна из них успела пролететь так близко к лицу Хару, что он резко

пригнулся и ударился затылком о деревянную балку. Аканэ сначала проверила, цел ли он. Потом начала

смеяться. Не фыркать. Не коротко улыбаться. Смеяться. Хару сидел на полу, держась за затылок, и

смотрел на неё снизу вверх.

— Я рад, что моя травма принесла тебе столько счастья.

Она отвернулась, пытаясь успокоиться.

— Прости.

— Не звучит искренне.

— Потому что я всё ещё представляю твоё лицо.

— Моё лицо снова стало проблемой?

— В этот раз — украшением момента.

Хару замер.

— Это был комплимент?

Аканэ тут же перестала смеяться.

— Нет.

— Звучало как комплимент.

— Это было наблюдение.

— Сайрон тоже так говорит, когда хвалит.

— Я не Сайрон.

— Слава богам.

Она посмотрела на него.

— Что это должно значить?

— Что ты красивее.

Тишина. Очень короткая. Но плотная. Аканэ моргнула. Потом резко отвернулась к выходу.

— Ты ударился головой. Не говори лишнего.

Хару, всё ещё сидя на полу, улыбнулся.

— А если это правда?

— Тогда тем более не говори.

— Господин, вы сейчас находитесь на полу после столкновения с балкой. Тактическая позиция слабая.

Но эмоциональная — сильная.

— Сомнительно.

Аканэ вышла из сторожки первой. Но уши у неё были красные. Хару видел. И Блэйд, к сожалению, тоже.

***

Гильдия заметила их связку быстрее, чем Хару ожидал. Сначала это были просто задания, где

требовалось двое. Потом Лина стала откладывать некоторые поручения отдельно.

Потом один из старших сотрудников гильдии, сухой мужчина по имени Морден, остановил Хару у

стойки и сказал:

— Вы с Аканэ-сан хорошо закрываете низкие и средние D-поручения.

Хару чуть не выронил карточку.

— Простите, что?

— Я сказал, вы хорошо закрываете поручения.

— Нет, я про D.

Морден посмотрел на него так, будто Хару спросил, почему вода мокрая.

— С поддержкой D-ранга вы выполняете задания выше стандартного E. Это отмечено в отчётах.

Хару медленно повернулся к Лине. Лина улыбнулась.

— Я говорила, что прогресс есть.

— Но не говорила, что он официальный.

— Вы бы начали странно улыбаться.

— Я и сейчас начал.

— Вот именно.

Блэйд спокойно произнёс:

— Ваши достижения получили административное признание.

Почему это звучит скучнее, чем должно?

— Потому что администрация редко вдохновляет.

Справедливо. Аканэ в тот день пришла позже. Хару как раз стоял у доски и пытался выглядеть так,

будто не ждёт её. Получалось плохо.

— Ты опять улыбаешься доске, — сказала она за спиной.

Он обернулся.

— Она сегодня сказала мне приятное.

— Доска?

— Через посредников.

Аканэ посмотрела на него.

— Иногда я жалею, что понимаю тебя всё лучше.

— Это прогресс команды.

— Это угроза моему спокойствию.

— Тоже прогресс.

Она подошла ближе и посмотрела на листы.

— Что выбрал?

Хару на секунду замолчал. Вопрос прозвучал просто. Но в нём было что-то новое. Не “что тебе дали?”

Не “куда тебя опять отправляют?” А “что выбрал?” Будто она уже предполагала, что они будут выбирать

вместе.

— Есть зачистка старого колодца от слизней, — сказал он.

Аканэ поморщилась.

— Нет.

— Согласен. Есть сопровождение травника.

— Кто травник?

— Эйран.

— Нет.

— Тоже согласен. Есть проверка овечьего загона, где по ночам кто-то пугает скот.

Аканэ взяла лист.

— Угроза?

— Неизвестная. Скорее мелкий хищник.

— Ранг?

— E+ или D при необходимости.

Она прочитала условия.

— Можно.

Хару улыбнулся.

— Значит, идём?

Аканэ сделала вид, что всё ещё изучает лист.

— Если Лина оформит.

— Конечно. Без официального оформления я бы ни за что не осмелился.

— Врёшь.

— Да.

Она посмотрела на него строго. Но уголки губ снова дрогнули.

***

Овечий загон оказался за городом, рядом с маленькой фермой на западной дороге. Хозяин фермы,

худой мужчина с огромными усами, встретил их так, будто они были последней надеждой цивилизации.

— Оно приходит ночью! — сказал он. — Шуршит! Скребёт! Овцы блеют, жена ругается, я не сплю!

Хару внимательно слушал. Аканэ осматривала забор.

— Оно кого-то убило? — спросила она.

— Нет.

— Унесло овцу?

— Нет.

— Сломало забор?

— Почти!

Хару посмотрел на забор. Одна доска была слегка поцарапана.

— Почти?

Фермер ткнул пальцем.

— Вот!

Аканэ присела и осмотрела следы.

— Мелкое.

Хару подошёл к ней.

— Насколько мелкое?

— Слишком мелкое для задания на двоих.

— Значит, опасность в другом?

— Возможно, в воображении хозяина.

Они остались до вечера. Потом до ночи. Хару сидел у забора, прислонив Блэйда к плечу. Аканэ стояла

чуть дальше, смотрела в сторону леска. Фермер ушёл в дом, но каждые десять минут выглядывал из окна.

Овцы смотрели на Хару с тем выражением, которое он не мог назвать иначе как осуждением.

— Они меня не уважают, — сказал он.

Аканэ не повернулась.

— Овцы?

— Да.

— Докажи им силу характера.

— Как?

— Не разговаривай с ними.

— Жестоко.

— Эффективно.

Хару улыбнулся.

— Ты стала чаще шутить.

Аканэ немного напряглась.

— Нет.

— Стала.

— Тебе кажется.

— Я веду мысленный учёт.

— Тогда перестань.

— Не могу. Это важные данные.

Она повернулась к нему. В лунном свете её красные волосы казались темнее, почти винными.

— Какие ещё данные?

Хару сделал вид, что задумался.

— Например: Аканэ смеётся, когда я бьюсь головой о балки. Аканэ считает мои ботинки

сомнительной аудиторией. Аканэ говорит “напарник”, а потом пытается отменить сказанное.

— Хару.

— Да?

— Ты хочешь спать за забором вместе с овцами?

— Молчу.

— Поздно, но разумно.

У неё уже 60%, Блэйд.

— Прошу уточнить единицы измерения.

Неважно. В кустах что-то зашуршало. Оба сразу замолчали. Овцы заблеяли. Хару поднялся. Аканэ

положила руку на катану. Из тени выбралось существо. Маленькое. Пушистое. С длинными ушами,

круглыми глазами и хвостом, который был больше его самого. Оно подошло к забору, понюхало доску и

начало грызть край.

Хару медленно опустил Блэйда.

— Это…

— Листохвост, — сказала Аканэ.

— Опасный?

— Для овощей.

Существо подняло голову и посмотрело на них. У него был вид преступника, которого поймали за

очень мелким, но принципиальным злодеянием. Фермер распахнул окно.— Вот оно! Чудище!

Хару посмотрел на Аканэ. Аканэ посмотрела на Хару. И оба одновременно поняли, что это задание

будет сложно описать в отчёте без потери достоинства.

— План? — шепнул Хару.

— Поймать.

— Живым?

— Конечно.

— Я мечом?

— Нет.

— Слава богам.

Листохвост оказался быстрее, чем выглядел.

Он рванул между досками, перескочил через ведро, пробежал по спине одной овцы, оттолкнулся от

забора и едва не врезался Хару в лицо. Хару успел поймать его плащом. Почти. Точнее, листохвост сам

запутался в крае плаща, потом укусил ткань и завис.

— Не опять, — прошептал Хару.

Аканэ зажала рот рукой.

— Не смейся.

Она отвернулась. Плечи дрожали.

— Аканэ.

— Я не смеюсь.

— Ты дрожишь.

— От холода.

— Лето.

— Ночь.

— Ты маг огня.

Она не выдержала. Смех был тихий, но настоящий.

Хару стоял с листохвостом, висящим на плаще, и смотрел на неё с видом человека, который принёс в

этот мир радость ценой собственного достоинства.

— Я рад, что наша рабочая связка развивается в сторону унижения меня мелкими существами.

Аканэ сквозь смех сказала:

— Ты сам их притягиваешь.

— Это не моя способность.

— Статистика начинает выглядеть убедительно.

Не ты тоже.

В итоге листохвоста поймали в мешок, отнесли подальше к лесу и выпустили возле зарослей, где он

мог грызть что-нибудь менее хозяйское. Фермер был счастлив. Овцы, кажется, остались недовольны. В

отчёте Лина потом записала: Причина беспокойства скота: малый листохвост. Угроза устранена без

убийства.

Хару попросил добавить:

— “Авантюрист проявил героическое терпение.”

Лина посмотрела на него.

— Нет.

Аканэ тихо сказала:

— Добавьте “пострадал плащ”.

Лина едва не рассмеялась. Хару повернулся к Аканэ.

— Предательство.

— Отчёт должен быть точным.

***

Дни складывались в ритм. Не каждый день они работали вместе. Иногда Хару брал простые

поручения один. Иногда Аканэ уходила на свои D-задания без него.

Иногда они встречались только у стойки, обменивались короткими фразами, и Хару весь день потом

почему-то вспоминал, как она сказала: “Не опаздывай завтра.” Не “приходи”. Не “если хочешь”. Просто:

“Не опаздывай.” Будто он уже должен был быть рядом. Аканэ, в свою очередь, начала замечать его

привычки.

Что он всегда проверяет ремень Блэйда перед дорогой. Что перед боем улыбается меньше, чем до боя.

Что после задания первым делом смотрит, все ли целы, и только потом — на награду. Что он слишком

часто отшучивается, когда ему больно.

Однажды после зачистки старого сарая от каменных хорьков она поймала его за руку, когда он

пытался незаметно спрятать царапину.

— Покажи.

— Это ничего.

— Покажи.

— Ты говоришь как Лина.

— Лина умная.

— Опасный аргумент.

Она сама обработала царапину. Неловко. Слишком резко. Но аккуратно. Хару смотрел на её пальцы,

на то, как она хмурится, завязывая повязку, и почему-то не мог придумать шутку. Аканэ подняла взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Громкое?

— Тихое.

Она замерла. Потом быстро отвела глаза.

— В следующий раз не скрывай раны.

— Ты переживаешь?

— Я не хочу, чтобы напарник становился обузой.

— Напарник?

— На задания.

— Конечно.

— Временный.

— Разумеется.

Она затянула узел чуть сильнее, чем нужно.

— Ай.

— Сам виноват.

Но руку отпустила не сразу. Хару это заметил. И, к счастью, промолчал. Блэйд потом сказал:

— Ваше молчание становится всё более стратегически ценным.

Я взрослею.

— Не будем торопиться с выводами.

***

Через неделю после задания с письмом Морден вызвал их обоих к стойке. Хару пришёл первым.

Аканэ — через несколько минут.

— Что-то случилось? — спросила она.

Морден разложил перед ними несколько отчётов. Южные склады. Речная сторожка. Западная ферма.

Старый сарай. Доставка письма. Сторожевой участок с рыскунами. Хару смотрел на листы и чувствовал

странное волнение. Это были не просто задания.

Это были следы того, как они с Аканэ постепенно стали чем-то большим, чем случайная пара на один

квест. Морден говорил сухо:

— По отчётам видно, что вы двое стабильно выполняете поручения с низкой и средней угрозой.

Особенно там, где требуется сочетание наблюдательности, мобильности и сдерживания.

Хару осторожно поднял руку. Морден посмотрел на него.

— Да?

— Это звучит как комплимент или как начало опасного задания?

— Как оценка.

— Понял. Самый страшный вариант.

Аканэ тихо сказала:

— Не мешай.

— Да.

Морден продолжил:

— Гильдия может временно учитывать вас как рабочую пару для поручений соответствующего

уровня.

Аканэ чуть напряглась. Хару тоже. Но по другой причине.

— Рабочую пару? — переспросил он.

Морден посмотрел на него так, будто не понимал, почему обычные слова могут вызывать такой

эффект.

— Да. Двое авантюристов, чьи навыки дополняют друг друга.

Хару медленно повернулся к Аканэ. Она уже смотрела куда угодно, только не на него.

— Дополняют, — сказал он.

— Профессионально, — резко добавила она.

— Конечно.

— По навыкам.

— Разумеется.

— Не улыбайся.

— Я стараюсь.

— Плохо.

Лина, стоявшая рядом, явно наслаждалась происходящим, но держалась достойно. Морден, кажется,

решил, что молодые авантюристы просто странные, и продолжил:

— Это не постоянная команда. Не контракт. Но если оба согласны, гильдия будет чаще предлагать

вам задания вместе.

Хару посмотрел на Аканэ. На этот раз без подкола.

— Ты не против?

Она не сразу ответила. Потом скрестила руки на груди.

— Если задания будут подходящими.

— То есть не против?

— Я сказала: если задания будут подходящими.

— Это почти “да”.

— Это условия.

— Хорошие условия.

Аканэ посмотрела на него строго. Но щёки слегка покраснели.

— А ты?

Хару улыбнулся мягче.

— Я не против.

Она отвела взгляд.

— Тогда… можно.

Лина поставила отметку в журнале. Просто чернила на бумаге. Но для Хару это почему-то прозвучало

почти как начало новой главы внутри главы. Морден убрал отчёты.

— Тогда свободны. Сегодня серьёзных поручений для вашей пары нет. Отдыхайте или берите

одиночные задания.

Аканэ кивнула. Хару тоже. Но когда они отошли от стойки, оба почему-то не сразу разошлись.

Несколько секунд стояли рядом у доски заданий. Молчали. Потом Хару сказал:

— Рабочая пара.

Аканэ закрыла глаза.

— Не начинай.

— Я просто повторил официальную формулировку гильдии.

— Ты наслаждаешься.

— Профессионально.

Она открыла глаза и посмотрела на него.

— Ты невыносим.

— Но подходящий по навыкам.

— Это сказал Морден.

— Морден мудрый человек.

— До этого ты его боялся.

— Люди меняются.

Аканэ хотела ответить, но не смогла сразу. Потому что улыбалась. Старалась не улыбаться. Но

улыбалась. Хару увидел. Она увидела, что он увидел. И тут же отвернулась.

— Я ухожу.

— До встречи?

Пауза.

— Не опаздывай завтра.

Она ушла быстро. Очень быстро. Хару остался у доски, чувствуя, как внутри разгорается очень

глупая, очень тёплая радость. Блэйд произнёс:

— Ваше лицо снова выражает стратегически лишнюю информацию.

— Пусть выражает.

— Уверены?

Хару посмотрел на дверь, за которой скрылась Аканэ.

— Да.

Лина подошла к стойке ближе и тихо сказала:

— Завтра я подберу что-нибудь подходящее.

Хару повернулся к ней.

— Для рабочей пары?

Лина улыбнулась.

— По навыкам.

Он рассмеялся. Впервые за долгое время — совсем легко. Без попытки доказать, что он сильный. Без

страха выглядеть глупо. Просто потому, что мир, в который он попал, наконец начал давать ему не только

испытания. Но и людей, рядом с которыми хотелось идти дальше.

----------

Облик слуги

Вечер после очередного задания выдался тихим.

Слишком тихим для дня, который начался с того, что Хару и Аканэ ловили мелких каменных хорьков

в старом сарае, продолжился спором с фермером о том, считается ли “погрызенный сапог”

доказательством нападения, а закончился тем, что Лина почти официально назвала их с Аканэ

“стабильной рабочей парой”.

Почти. Потому что сама Аканэ тут же поправила:

— Временной.

Лина улыбнулась. Хару улыбнулся сильнее. Аканэ покраснела и сказала:

— По заданиям.

После этого Хару решил, что день уже слишком хорош, чтобы спорить. И впервые за долгое время

действительно не стал.

Теперь он сидел в своей комнате над пекарней, сняв плащ и аккуратно повесив его на спинку стула.

Новый плащ уже успел пережить слишком многое для вещи, которой было всего несколько дней, но

благодаря Роэну снова выглядел прилично. Плечо больше почти не болело. Руки не дрожали после боя.

Ботинки стояли у кровати и, что особенно радовало, не вызывали желания проклинать землю. На

столе лежала карточка авантюриста. Ранг E.

Но рядом с ним уже было слишком много отметок, чтобы эта буква казалась такой же маленькой, как

раньше. Хару смотрел на карточку и крутил в пальцах монету.

— Знаешь, что странно?

Блэйд стоял у стены в форме серебряного клеймора.

— Уточните, господин. В вашей жизни сейчас много странного.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда к вашим услугам.

Хару усмехнулся, но потом снова посмотрел на карточку.

— Раньше я думал: вот стану авантюристом, начну выполнять задания, стану сильнее, и всё будет

понятно.

— И стало?

— Нет.

Он положил монету на стол.

— Стало сложнее.

Блэйд молчал. Хару продолжил:

— Я сильнее, чем был. Это правда. Я уже не тот идиот, который пошёл к амбарам с мечом, который

не мог нормально поднять.

— Справедливое наблюдение.

— Но иногда я всё ещё не понимаю, где моя сила, а где твоя.

Комната стала тише. За окном глухо шумела улица. Где-то внизу хлопнула дверь пекарни, кто-то

прошёл по лестнице, потом всё снова стихло. Хару посмотрел на Блэйда.

— Когда ты подсказываешь мне в бою, я выживаю. Когда ты предупреждаешь, я успеваю. Когда ты

молчишь, я уже иногда понимаю сам, но…

Он сжал пальцы.

— Я хочу быть не просто человеком, который держит тебя правильно.

Ответ пришёл не сразу.

— Это важное различие.

— Да.

— И опасное.

Хару поднял голову.

— Почему?

— Потому что многие владельцы сильного оружия рано или поздно начинают желать доказать, что

сильны без него. Обычно это заканчивается плохо.

— Я не хочу отказаться от тебя.

— Знаю.

— Я просто хочу быть достоин тебя.

Пауза. Длинная. Такая длинная, что Хару уже начал думать, не сказал ли слишком пафосную

глупость. Потом Блэйд произнёс:

— В таком случае, возможно, сегодня стоит поговорить иначе.

Хару нахмурился.

— Иначе?

Серебряный клеймор у стены тихо дрогнул. Не как металл. Скорее как отражение в воде.

Сначала Хару подумал, что свет от лампы качнулся. Но потом серебристые линии на клинке начали

светиться мягче и глубже. Не ярко. Не как магический взрыв. Без шума, без ветра, без пафоса. Просто

воздух вокруг меча стал плотнее. Тени у стены вытянулись и собрались в одну фигуру.

Хару резко встал.

— Блэйд?

Клеймор исчез. На его месте перед стеной стоял мужчина. Высокий. Спокойный. С осанкой человека,

который никогда не торопится, потому что заранее знает, что успеет.

На вид ему можно было дать около сорока. Может, чуть больше. Серые волосы были аккуратно

зачёсаны назад, густая серая борода делала лицо строже, но не грубее. Глаза — спокойные, внимательные,

с тем самым серебристым оттенком, который Хару уже слишком хорошо знал по клинку.

Он был одет в чёрный строгий костюм, похожий на наряд дворецкого из дорогой истории: без лишних

украшений, идеально сидящий, с белыми манжетами и перчатками. Не воинская броня, не мантия мага, не

одежда простого горожанина. Слуга.

Но такой слуга, рядом с которым любой хозяин сначала проверил бы, достоин ли он сам стоять рядом.

Мужчина слегка поклонился.

— Как и обещал, господин.

Хару молчал. Потом медленно сел обратно на край кровати. Потом снова встал. Потом указал на него пальцем.

— Ты…

— Да.

— Ты человек.

— В данный момент — человеческий облик.

— Ты выше, чем я ожидал.

Блэйд чуть наклонил голову.

— Прошу прощения, если разочаровал.

— Нет, нет, просто…

Хару обошёл его на полшага, потом остановился.

— У тебя борода.

— Наблюдение верно.

— И костюм.

— Также верно.

— Ты выглядишь как дворецкий, который может убить монстра чайной ложкой.

Блэйд спокойно поправил перчатку.

— Чайная ложка — не самый эффективный инструмент. Но при необходимости я бы рассмотрел варианты.

Хару уставился на него. Потом рассмеялся. Не громко.

Скорее от облегчения, шока и того, насколько именно так должен был выглядеть Блэйд, хотя Хару до

этой секунды сам этого не понимал.

— Почему ты раньше так не делал?

— Не было необходимости.

— Почти две главы моей жизни не было необходимости?

Блэйд посмотрел на него.

— Ваша жизнь не делится на главы, господин.

Хару замер.

— Ага. Забудь.

— Как пожелаете.

Блэйд сделал шаг к столу и остановился так, будто даже в маленькой комнате умел не занимать

лишнего пространства.

— Человеческий облик требует больше энергии связи, чем форма клинка. Сейчас вы уже способны

удерживать его без заметного вреда.

Хару перестал улыбаться.

— Значит, раньше я не мог?

— Мог. Но это было бы неразумно.

— Почему?

— Вы едва справлялись с тем, чтобы не умереть от рогатой крысы.

— Больно.

— И точно.

— Очень больно.

Блэйд слегка склонил голову.

— Сейчас вы стали устойчивее. Ваша Пустота больше не только пробуждает меня. Она начинает

удерживать форму связи.

Хару посмотрел на свои ладони.

— То есть это из-за меня?

— Из-за нас.

Он поднял взгляд. Блэйд произнёс это спокойно. Без пафоса. Но почему-то именно от этого внутри

стало теплее.

— Вы не просто владелец оружия, — сказал Блэйд. — И я не просто меч в ваших руках.

— Тогда кто мы?

— Контракт.

Хару усмехнулся.

— Очень романтично.

— Это точное слово.

— Слишком точное.

Блэйд прошёл к столу, взял карточку авантюриста и посмотрел на отметки. Его движения были

настолько аккуратными, что Хару на секунду забыл: перед ним не человек, а тот самый клинок, которым

он ещё вчера отбивал грызунов от склада.

— Ваш рост заметен.

Хару осторожно сел на кровать.

— Но?

— Но вы всё ещё часто ждёте моего слова.

— Я знаю.

— Это не всегда плохо.

Хару удивился.

— Правда?

— Да. Глупый человек не слушает советов. Самоуверенный человек слушает только похвалу. Вы

слушаете предупреждения.

— А должен перестать?

— Нет.

Блэйд положил карточку обратно.

— Вы должны научиться понимать предупреждение раньше, чем я его произнесу.

Хару медленно кивнул.

— То есть не “сражаться без тебя”, а…

— Сражаться так, чтобы я не исправлял каждое ваше движение.

— А сейчас?

— Сейчас я исправляю не каждое.

Хару посмотрел на него.

— Это похвала?

— Да.

— Серьёзно?

— Да.

— Без подвоха?

— С небольшим.

— Вот теперь узнаю.

Блэйд подошёл ближе.

— Подвох в том, что следующий уровень опаснее. Когда вы станете D-рангом, мир перестанет

относиться к вам как к слабому новичку. Гильдия перестанет защищать вас простыми поручениями.

Задания станут глубже, темнее и дороже.

— Звучит вдохновляюще.

— Хорошо.

— Это не было вдохновением.

— Но должно им стать.

Хару провёл рукой по волосам.

— Значит, ты думаешь, я скоро поднимусь до D?

— Вероятность высока.

— Из-за заданий с Аканэ?

— В том числе.

— Она сильнее меня.

— Да.

Хару поморщился.

— Мог бы сказать мягче.

— Но вы уже не бесполезны рядом с ней.

Он замолчал. Блэйд продолжил:

— В начале вашего пути она была бы для вас защитой. Сейчас она — напарник. Разница существенна.

Хару посмотрел на стол. На карточку. На монеты. На перчатки, которые он купил, чтобы не стирать

ладони рукоятью.

— Напарник, да?

— Вас радует это слово.

— Очень заметно?

— В человеческом облике ваше лицо не стало менее выразительным.

— То есть это не из-за меча?

— Нет, господин.

— Жаль.

Блэйд стоял перед ним спокойно, но в глазах было что-то почти насмешливое. Почти. И от этого он

казался не менее серьёзным, а более живым.

— Вы испытываете к Аканэ влечение, — сказал он.

Хару едва не подавился воздухом.

— Блэйд!

— Я констатирую.

— Констатируй тише.

— В комнате никого нет.

— Моё достоинство здесь.

— Оно переживало худшие удары.

Хару закрыл лицо рукой.

— Ты в человеческой форме стал опаснее.

— Я всего лишь получил больше способов выражать мысль.

— Вот именно.

Блэйд сделал паузу. Потом его голос стал спокойнее.

— Влечение не является слабостью, господин.

Хару опустил руку.

— Я знаю.

— Не уверен.

Он вздохнул.

— Просто… это всё слишком новое. Этот мир, гильдия, Блэйд-человек в моей комнате, Аканэ,

которая говорит “напарник”, а потом краснеет и делает вид, что не говорила…

Блэйд молчал. Хару продолжил тише:

— Мне нравится, когда она рядом. Нравится, что она сильная. Нравится, что спорит. Нравится, что

улыбается, хотя пытается это спрятать. И я понимаю, что это может мешать.

— Может.

— Спасибо.

— Но может и укрепить.

Хару поднял взгляд. Блэйд смотрел на него прямо.

— Человек, который хочет вернуться живым не только ради себя, держит клинок крепче.

— А если из-за этого я начну бояться?

— Тогда научитесь бояться правильно.

— Есть правильный страх?

— Да. Тот, который заставляет думать, а не бежать.

Хару долго молчал. Потом тихо сказал:

— Сайрон сказал бы почти так же.

— Он разумный человек.

— Никогда не скажу ему, что ты так сказал.

— Это будет благоразумно.

***

Блэйд подошёл к окну.

Ночное стекло отражало его человеческий облик: строгий костюм, седые волосы, прямая спина. Но в

отражении за ним будто всё равно угадывался клинок. Серебряный. Тихий. Острый.

— Есть ещё причина, по которой я не принимал этот облик раньше, — сказал он.

Хару посмотрел на него.

— Какая?

— Тайна.

Хару сразу стал серьёзнее.

— Аканэ?

— В том числе.

— Она начала что-то замечать.

— Да.

Хару вспомнил её взгляд. Как она спрашивала, почему он говорит о мече как о человеке. Как замечала

его паузы. Как ловила улыбки, которые он не успевал спрятать.

— Она умная.

— И внимательная, — сказал Блэйд. — Рано или поздно она поймёт, что в ваших реакциях есть

закономерность.

— Что делать?

— Пока — ничего лишнего. Не врите больше, чем необходимо. Не раскрывайте раньше времени. И не

делайте из тайны стену там, где достаточно двери.

Хару нахмурился.

— Это что значит?

Блэйд повернулся к нему.

— Когда придёт время, Аканэ должна узнать не потому, что вас поймали на ошибке. А потому, что вы

сами сочли её достойной доверия.

Хару замолчал. Это звучало правильно. И тяжело.

— Но не сейчас?

— Не сейчас.

— Почему?— Потому что доверие растёт. Оно ещё не созрело.

Хару усмехнулся.

— Ты говоришь как старик из храма.

— Я могу говорить проще.

— Давай.

— Не торопитесь.

— Вот. Отлично.

Блэйд слегка склонил голову.

— Как пожелаете.

Хару посмотрел на него внимательнее.

— А если кто-то увидит тебя в человеческом облике?

— Тогда понадобится объяснение.

— Например?

— Временный сопровождающий. Нанятый или приставленный к вам состоятельным человеком после

некоторых событий.

— Слишком гладко.

— Лучше, чем “это мой меч, иногда он мужчина”.

Хару представил, как говорит это Лине. Потом Сайрону. Потом Аканэ.

— Да. Твой вариант лучше.

— Благодарю.

— Но в городе лучше не рисковать.

— Согласен.

— Значит, человеческая форма пока только здесь?

— Здесь. Или в местах, где нас никто не увидит.

Хару поднял бровь.

— Нас?

Блэйд посмотрел на него спокойно.

— Я всё ещё рядом с вами, господин.

Почему-то от этой простой фразы стало очень тихо внутри. Не пусто. Наоборот. Заполнено.

***

Хару встал и подошёл к Блэйду.

Теперь они стояли почти на одном уровне, хотя Блэйд был выше. И всё равно Хару впервые

почувствовал странную вещь: раньше Блэйд был весом за спиной, голосом в голове, серебром в руке.

Теперь он был лицом. Человеком. Существом, которое выбрало служить ему. И это делало контракт не

легче.

А тяжелее.

— Блэйд.

— Да, Хару-сама?

— Я правда хочу быть достойным.

— Знаю.

— Не только тебя. Всего этого.

Он сжал пальцы.

— Гильдии. Людей, которые мне помогают. Stone. Лины. Сайрона. Аканэ.

Блэйд смотрел спокойно.

— Тогда продолжайте делать то, что делали.

— Выполнять задания?

— Возвращаться.

Хару поднял взгляд. Блэйд говорил без улыбки.

— Сильные люди, которые не возвращаются, быстро становятся историями. Вам пока рано

становиться историей.

Хару тихо усмехнулся.

— Значит, мой главный навык всё ещё “не умереть”?

— Нет.

— А какой?

— Вернуться не тем же человеком, которым ушли.

Он молчал. Потом медленно кивнул.

— Это звучит уже как финальная мудрость.

— Тогда я повторю её позже.

— Обязательно. В момент, когда будет драматичнее.

— Как пожелаете.

Серебристый свет снова прошёл по фигуре Блэйда. Хару шагнул назад.

— Уже уходишь?

— Человеческий облик пока не стоит удерживать слишком долго.

— Из-за энергии?

— И чтобы вы не начали задавать слишком много вопросов о бороде.

Хару замер. Потом рассмеялся.

— Ладно. Но однажды мы это обсудим.

— Я подготовлюсь.

Фигура Блэйда растворилась мягко. Без дыма. Без вспышки. Словно человек был отражением, которое

вернулось в металл. Через мгновение у стены снова стоял серебряный клеймор. Тихий. Знакомый. Но

теперь уже не совсем такой, как раньше. Хару долго смотрел на него. Потом сел за стол, открыл блокнот и

написал новую строку.

Блэйд может принимать человеческий облик. Выглядит как строгий дворецкий, который слишком

много знает. Подумал. Добавил ниже: Не рассказывать никому. Особенно пока. Потом ещё ниже: Когда-

нибудь — Аканэ. Но не случайно. Сам. Блэйд произнёс уже из формы меча:

— Формулировка принята.

Хару закрыл блокнот.

— Ты читал?

— Вы писали крупно.

— Удобно.

Он погасил лампу и лёг на кровать. За окном шумел Wist. Город, который когда-то казался чужим,

теперь постепенно становился местом, куда он возвращался. Гильдия ждала отчётов. Лина ждала его

живым. Сайрон ждал ошибок, чтобы исправить. Аканэ… Хару улыбнулся в темноте.

Аканэ говорила “не опаздывай”. И почему-то это значило больше, чем должно. У стены молчал Блэйд.

Не просто меч. Не просто голос. Слуга. Напарник. Контракт. Хару закрыл глаза. Завтра снова будут

задания. Ошибки. Шутки. Синяки. Возможно, Аканэ снова назовёт его напарником и сделает вид, что ничего не было.

Возможно, он снова будет улыбаться слишком довольным лицом. Но теперь внутри стало спокойнее.

Потому что он понял: сила — это не обязательно быть одному. Иногда сила — это знать, кто стоит рядом.

Даже если для всех остальных он пока всего лишь меч за твоей спиной.

----------

Проверка на следуюзий ранг

Утро началось с того, что Хару почти опоздал. Не сильно. Совсем чуть-чуть. На несколько минут. Но

когда он вошёл в гильдию и увидел Аканэ у стойки, то сразу понял: для неё это уже было преступлением.

Она стояла рядом с Линой, скрестив руки на груди, и смотрела на вход так, будто собиралась лично

судить каждого, кто появится после назначенного времени. Хару остановился.

— Я успел?

Аканэ посмотрела на него.

— Нет.

— Но я здесь.

— Позже.

— На сколько?

— Достаточно.

Хару повернулся к Лине.

— У неё сегодня строгая система времени.

Лина мягко улыбнулась.

— Аканэ-сан пришла заранее.

— Насколько заранее?

— Достаточно, — сказала Аканэ.

Хару прищурился.

— Это месть за моё опоздание?

— Это подготовка.

— К чему?

Лина положила на стойку лист задания. Выражение у неё стало серьёзнее. Не тревожным. Но уже не

таким лёгким, как во время обычных поручений.

— Сегодня есть задание, которое Морден-сан хотел предложить вам обоим.

Хару сразу перестал улыбаться.

— Морден?

Аканэ тоже повернулась к листу внимательнее. Лина кивнула.

— Это не рядовое поручение. Скорее проверочное.

Хару медленно подошёл к стойке. На листе было написано: **Устранение угрозы у старого каменного

карьера. Подтверждены нападения камнекожих кабанов. Возможное присутствие вожака стаи.

Рекомендуемый состав: два D-ранга или D-ранг с E-рангом, допущенным к оценке повышения.**

Хару прочитал последнюю строку дважды. Потом третий раз.

— Допущенным к чему?

Лина посмотрела на него спокойно. Но в глазах была улыбка.

— К оценке повышения.

Хару поднял взгляд.

— Моего?

— Да.

Он замолчал. Очень резко. Так резко, что даже Аканэ перестала смотреть строго.

— Хару-сан, — сказала Лина мягче, — у вас накопилось достаточно выполненных заданий. Несколько

поручений были выше стандартного уровня E. В отчётах отмечены наблюдательность, умение работать в

паре, правильное отступление при превышении угрозы и успешное выполнение заданий с D-ранговым

напарником.

Хару всё ещё молчал. Блэйд за спиной тоже. Лина продолжила:

— Это не означает автоматического повышения. Но Морден-сан считает, что вы можете пройти

проверку.

Аканэ взяла лист и прочитала условия.

— Камнекожие кабаны…

— Опаснее рыскунов? — спросил Хару.

Она посмотрела на него.

— Сильнее. Медленнее, но тяжелее. Толстая кожа. Удары лобовой частью. Если попадёт в корпус —

сломает рёбра. Если прижмёт к камню — хуже.

— Звучит мило.

— Не мило.

— Я понял.

Лина добавила:

— Задача — не обязательно уничтожить всю стаю, если угроза окажется выше заявленной. Но нужно

подтвердить количество, устранить минимум двух взрослых особей и, если возможно, прогнать или убить

вожака. Главное — действовать по ситуации.

Хару посмотрел на лист. Оценка повышения. D-ранг. Ещё недавно эта буква казалась чем-то далёким.

Не легендарным. Не великим. Но настоящим. Рубежом между “новичком, которого берегут” и

“авантюристом, которому доверяют опасность”.

— Если я провалю?

Лина не стала смягчать.

— Тогда останетесь E-рангом и получите рекомендации, что нужно улучшить.

— А если умру?

Аканэ резко посмотрела на него.

— Не смешно.

Хару поднял руки.

— Я серьёзно.

Лина ответила тихо:

— Тогда ранга уже не будет иметь значения.

В гильдии вокруг шумели люди, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то двигал стул. Но для Хару на

пару секунд всё стало тихим. Он вспомнил рогатую крысу. Амбар. Кровь на траве. Сайрона, который

сказал, что он бы умер. Свою первую настоящую победу. Аканэ, которая сказала “вместе”.

Блэйда в человеческом облике, стоящего у окна и говорящего: Вам пока рано становиться историей.

Хару выдохнул.

— Я возьму.

Аканэ всё ещё смотрела на него.

— Уверен?

Он повернулся к ней. И на этот раз не улыбнулся сразу.

— Один — нет.

Пауза.

— С тобой — да.

Аканэ замерла. Очень коротко. Но её щёки чуть изменили цвет.

— Разумный ответ, — сказала она.

— Я учусь.

— Тогда продолжай.

Лина поставила печать на лист.

— Я оформляю вас обоих. Возвращайтесь живыми.

Хару кивнул.

— Вернёмся.

Аканэ взяла лист.

— С отметкой.

Хару посмотрел на неё.

— И с моим D-рангом?

Она отвернулась.

— Сначала заслужи.

Но голос был не холодный. Скорее такой, будто она уже хотела, чтобы он заслужил.

***

Старый каменный карьер находился северо-западнее Wist.

Дорога туда была тяжелее, чем к фермам или сторожевым участкам. Поля быстро закончились, земля

стала суше, каменистее, ветер тянул пыль по дороге. Чем ближе они подходили к карьеру, тем меньше

становилось зелени.

Вдали поднимались неровные серые стены старых разработок. Когда-то здесь добывали камень для

городских стен и богатых домов, но потом жилы ушли глубже, работы перенесли, а старые выемки

оставили пустыми. Пустые места редко оставались пустыми надолго. Хару шёл рядом с Аканэ.

Не позади. Не впереди. Рядом. Блэйд был за спиной, но Хару чувствовал его тише, чем обычно. Не

потому что связь ослабла. Наоборот. После вчерашней ночи она стала будто спокойнее. Глубже. Не

постоянный голос, который надо слушать. А присутствие, которое дышит вместе с ним.

— Боишься? — спросила Аканэ.

Хару посмотрел на карьер. Потом на неё.

— Да.

Она кивнула. Без подкола.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Если бы сказал “нет”, я бы начала переживать.

— То есть сейчас не переживаешь?

Аканэ чуть нахмурилась.

— Я сказала не это.

— Значит, переживаешь?

— Хару.

— Да?

— Экономь глупость до после задания.

Он улыбнулся.

— До после?

— Ты понял.

— Понял.

Она отвела взгляд, но не раздражённо. Хару заметил, что её рука чуть крепче держится возле рукояти

катаны.

— Ты тоже напряжена.

— Это нормальная реакция перед заданием.

— Значит, ты не просто уверенная D-ранговая машина с огнём?

— Разочарован?

— Наоборот.

Аканэ посмотрела на него.

— Почему?

Хару пожал плечом.

— Потому что если тебе тоже бывает страшно, значит, я не совсем безнадёжен.

Она некоторое время молчала. Потом сказала:

— Страх не делает тебя слабым.

— Это уже второй человек, который говорит мне что-то подобное.

— Кто первый?

— Строгий дворецкий в моей голове.

Аканэ остановилась. Хару тоже. Она медленно повернулась к нему.

— Что?

Он понял, что сказал. Блэйд молчал. Очень осуждающе молчал. Хару кашлянул.

— Образно.

— Строгий дворецкий?

— Внутренний голос здравого смысла.

— У тебя внутренний голос выглядит как дворецкий?

— После общения с Роэном и Сайроном — да. Видимо, психика ищет форму авторитета.

Аканэ смотрела на него долго. Потом закрыла глаза.

— Иногда я жалею, что спрашиваю.

— Но всё равно спрашиваешь.

Она открыла глаза.

— И это моя ошибка.

— Ваше объяснение было странным, но не полностью бесполезным.

Спасибо. Я чуть не умер от собственного языка.

— Следите за ним внимательнее.

***

Первые следы они нашли у старой дороги для телег. Земля была взрыта. Не так, как от лап рыскунов

или когтей мелких тварей. Глубоко. Тяжело. Будто кто-то с силой врезался в землю и прошёл дальше, не

замечая препятствий. Рядом лежали обломки деревянного колеса. Хару присел.

— Размер?

Аканэ посмотрела на след.

— Взрослая особь.

— Одна?

— Минимум две проходили здесь.

Хару провёл взглядом по дороге.

— Они двигались к карьеру.

— Или из него.

Ветер принёс запах. Сырой камень. Пыль. И что-то животное. Тяжёлое.

— План? — спросил Хару.

Аканэ посмотрела на склоны карьера.

— Не заходить вниз, пока не поймём, где они. Внизу мало пространства, стены ограничивают

движение.

— А для них?

— Им достаточно прямой линии.

— Значит, нам нужно не давать прямую линию.

— Да.

Хару огляделся. По краям карьера лежали крупные камни, старые балки, остатки рельсов для тележек.

Место было неудобным, но не бесполезным.

— Можно использовать камни как укрытия от рывка.

Аканэ кивнула.

— И заставлять их разворачиваться.

— Они плохо разворачиваются?

— Хуже рыскунов.

— Уже люблю их больше.

— Не торопись.

Они двинулись вдоль верхнего края. Медленно. Слушая. Смотря под ноги. Хару держал Блэйда в

руках, но не напряжённо. Раньше он сжал бы рукоять до боли, будто сила хватки могла заменить

мастерство. Теперь пальцы держали крепко, но свободно. Блэйд молчал. И это молчание уже не пугало.

***

Первый камнекожий кабан появился из-за обрушенного навеса.

Он был ниже обычного кабана, но шире, тяжелее. Спина покрыта серыми пластинами, похожими на

грубую каменную корку. Маленькие злые глаза, короткие клыки, массивная лобная часть, которой он,

кажется, мог пробить дверь сарая. Хару тихо сказал:

— Он выглядит как плохая идея на ногах.

Аканэ подняла катану.

— Не бей по спине.

— Каменная кожа?

— Клинок соскользнёт. Бей в бок, под шею, по ногам. Или жди, пока я открою.

— Понял.

Кабан фыркнул. Копыто ударило по земле. Пыль поднялась маленьким облаком. Аканэ сделала шаг

вправо. Хару — влево. Они даже не обсуждали. Кабан выбрал Хару. Конечно.

— Почему всегда я?

— Вы стоите удобнее для атаки.

Спасибо за объективность. Кабан рванул. Быстро. Не как рыскун. Не гибко. Но тяжело. Так, что земля

будто двинулась вместе с ним. Хару не стал принимать удар. Не был идиотом.

Он сместился за камень, как и планировал. Кабан не успел резко изменить траекторию и ударился

плечом о край валуна. Камень дрогнул. Хару тоже.

— Хорошо, что не я.Аканэ уже была рядом. Её катана вспыхнула огнём, и она ударила по открывшемуся боку. Каменная

кожа там была тоньше. Кабан взвизгнул, развернулся, пытаясь достать её клыками. Хару шагнул сбоку.

Старый Хару ударил бы широко. Новый Хару ударил коротко. Блэйд прошёл по задней ноге кабана.

Глубоко. Не смертельно, но серьёзно. Монстр просел. Аканэ тут же закончила бой. Огненное лезвие

ударило под шею. Кабан рухнул. Пыль осела. Хару выдохнул.

— Один.

Аканэ посмотрела на него.

— Хороший удар по ноге.

— Не смертельный.

— Но правильный.

— Я начинаю понимать, что это разные вещи.

— Иногда правильный удар важнее красивого.

— Это сказал бы Сайрон.

— Значит, иногда он говорит разумно.

— Он бы был счастлив услышать “иногда”.

— Ваша работа была точнее, чем раньше, господин.

Хару едва заметно улыбнулся. Спасибо.

— Не расслабляйтесь.

Да, вот теперь точно Блэйд.

***

Второго кабана они нашли ниже, у старого подъёмника. Точнее, он нашёл их. Из-за обрушенной

стены раздался треск, и тварь вылетела на дорогу так резко, что Аканэ едва успела отскочить. Хару

увидел, как кабан разворачивается к ней. Не к нему. К ней. И понял: если сейчас он просто крикнет, будет

поздно.

Он двинулся раньше мысли. Шаг. Второй. Блэйд в руках. Кабан рванул. Аканэ уже уходила в сторону,

но под ногой сдвинулся камень. Её равновесие сбилось. Не сильно. Но достаточно. Хару оказался между

ней и траекторией удара. Не прямо перед кабаном. Не чтобы принять на себя.

Он уже не был тем парнем, который подставляет плечо и надеется. Он ударил. Не по лбу. Не по спине.

По передней ноге в момент рывка. Блэйд вошёл ниже каменной пластины, туда, где кожа была мягче.

Серебряное лезвие прошло глубоко. Кабан споткнулся на полном ходу.

Его тяжёлое тело пронеслось мимо Хару и врезалось в старую деревянную опору. Опора треснула.

Кабан рухнул на бок. Хару едва удержал равновесие. Руки загудели от силы удара. Но он стоял. Аканэ

посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Хару…

Он сам несколько секунд смотрел на кабана. На Блэйд. На свою руку. Потом тихо сказал:

— Я сам увидел.

Блэйд молчал. И это молчание было лучше похвалы. Кабан попытался подняться. Хару шагнул ближе.

В этот раз он не стал ждать Аканэ. Не потому что хотел доказать. Потому что момент был его. Он поднял

Блэйд. Короткий вдох. Никакого широкого замаха. Серебряное лезвие ударило под шею, туда, где Аканэ

показала на первом.

Кабан дёрнулся. И затих. Хару стоял над ним, тяжело дыша. Первый чистый смертельный удар по

противнику такого уровня. Не случайный. Не добивание после чужой работы. Его. Аканэ подошла

медленно.

— Ты…

Она не закончила. Хару посмотрел на неё.

— Нормально?

Она несколько секунд молчала. Потом кивнула.

— Хорошо.

Не “неплохо”. Не “терпимо”. Не “нормально”. Хорошо. Хару почувствовал, как это слово ударило

куда сильнее усталости.

— Спасибо.

Аканэ отвела взгляд.

— Не зазнавайся.

— Поздно?

— Ещё нет.

— Тогда постараюсь.

— Ваш удар действительно был хорош, господин.

Хару замер. Без подвоха?

— Без.

Он почему-то улыбнулся. Очень тихо. Не на публику. Для себя.

***

Проблема началась через несколько минут. Они уже собирались отметить место и проверить нижний

проход, когда из глубины карьера раздался низкий глухой звук. Не рык. Не визг. Скорее удар. Камень о

камень. Аканэ резко подняла катану. Хару повернулся к нижнему склону.

Ещё один удар. Потом фырканье. Потом из тени между каменными стенами вышел вожак. Он был

почти вдвое тяжелее первых двух. Не выше намного. Но массивнее.

Каменные пластины на спине срослись в грубую броню. Один клык был сломан, второй длиннее

обычного, а на лбу виднелся старый шрам, вокруг которого кожа стала почти чёрной. Хару тихо сказал:

— Ну конечно.

Аканэ встала рядом.

— Это вожак.

— Я догадался.

— Мы можем отступить. Два взрослых устранены. Угроза подтверждена.

Хару посмотрел на вожака. Потом на склон за ними. Путь назад был открыт. Пока. Задание можно

было завершить. Вернуться. Получить отметку. Возможно, даже оценку. Это было бы разумно. Вожак

фыркнул и ударил копытом по земле. Каменная пыль поднялась. Хару почувствовал, как внутри

поднимается знакомое желание.

Не доказать. Не броситься. А закончить.

Потому что если они уйдут, вожак останется рядом с дорогой. Может напасть на следующую телегу.

На торговца. На фермера. На кого-то слабее.

— Хару, — сказала Аканэ.

Он посмотрел на неё. Она уже поняла, о чём он думает.

— Это не обязательно.

— Знаю.

— Если решим драться, это уже не проверка. Это риск.

— Знаю.

— Тогда скажи честно: почему?

Он не ответил сразу. Блэйд молчал. Не давил. Не советовал. Ждал. Хару выдохнул.

— Потому что сейчас мы можем уйти.

— Да.

— А кто-то другой потом может не успеть.

Аканэ смотрела на него долго.

— Это звучит как геройство.

— Нет.

Он крепче взял рукоять.

— Геройство — это если я побегу один. Я спрашиваю тебя.

Пауза. Ветер прошёл по карьеру, поднял пыль, тронул красные волосы Аканэ. Она медленно

улыбнулась. Совсем немного. Не мягко. Боево.

— Тогда вместе.

Хару кивнул.

— Вместе.

— Решение принято?

Да.

— Тогда не пытайтесь быть красивым. Будьте живым.

Как всегда. Вожак рванул.

***

Первый рывок они не приняли. Разошлись в стороны.

Вожак пронёсся между ними и ударился в остатки каменной стены. Не потерял равновесие. Просто

развернулся, будто столкновение было частью движения.

— Он быстрее, чем выглядит! — крикнул Хару.

— Вижу!

Аканэ бросила огненный всплеск в бок вожака. Пламя скользнуло по каменным пластинам и почти не

взяло.

— Броня толстая!

— Значит, ищем мягкие места!

— Их мало!

— Это не делает план хуже!

— Делает сложнее!

Вожак снова пошёл на Хару. Теперь уже не прямой линией. Он чуть сместился, заставляя Хару

двигаться к каменной стене. Умный. Слишком умный.

Хару понял это в последний момент и резко шагнул не назад, а вперёд-вбок, почти подставляясь под

клык. Блэйд подсказал не словом — ощущением. Ниже. Хару ударил по передней ноге. Клинок скользнул

по каменной пластине. Искры. Удар не прошёл.

— Чёрт!

Вожак развернул голову. Клык прошёл совсем рядом с животом. Хару отскочил. Поздно. Край клыка

задел рубашку и рассёк ткань у боку. Не глубоко. Но кожа вспыхнула болью. Аканэ ударила огнём по

земле перед вожаком, заставляя его отступить.

— Хару!

— Царапина!

— Не ври!

— Почти царапина!

— Потом проверю!

— Угроза или обещание?!

— Оба!

Вожак фыркнул, разворачиваясь к Аканэ. Она подняла катану, и огонь пошёл по лезвию ярче. Но

Хару заметил: её дыхание стало тяжелее. Огонь против каменной брони требовал больше маны. Если бой

затянется, ей станет хуже. Он должен был сделать что-то. Не просто ждать момента.

Создать его. Хару огляделся. Старые балки. Камни. Обрыв рельса. Склон вниз. Вожак снова начал

рывок на Аканэ. Хару увидел путь.

— Аканэ! К подъёмнику!

Она даже не спросила почему. Просто сместилась. Вожак пошёл за ней. Хару побежал сбоку, держа

Блэйда низко. Плечо напряглось, бок болел, дыхание сбивалось, но ноги работали. У старого подъёмника

лежала треснувшая балка, наполовину удерживающая груду камней. Если вожак ударит туда…

— Ты хочешь обвалить? — крикнула Аканэ.

— Чуть-чуть!

— Чуть-чуть?!

— Контролируемо!

— Ненавижу такие слова!

Она всё равно повела вожака туда. И в этот момент Хару понял, насколько сильно она ему уже

доверяет. Не полностью. Но достаточно, чтобы бежать туда, куда он сказал, не получив объяснений.

Аканэ остановилась у балки в последний момент. Вожак рванул. Она прыгнула в сторону, почти

скользнув по камню.

Хару оказался сбоку и ударил Блэйдом по треснувшей балке. Дерево не сломалось.

— Да ладно!

— Ещё раз. Ниже.

Вожак уже разворачивался. Хару ударил снова. Ниже. Сильнее. Балка треснула. Груда камней сверху

сдвинулась. Аканэ поняла сразу. Она бросила огонь в основание, не чтобы поджечь, а чтобы резко

ослабить старое дерево жаром. Балка лопнула. Камни посыпались. Вожак успел отскочить, но не

полностью.

Один крупный камень ударил его по задней части, второй — по боку. Монстр взвизгнул. Не упал. Но

просел. И впервые показал слабое место под боковой пластиной.

— Хару!

Он уже двигался. Не думал. Не ждал подсказки. Он видел. Понимал. Блэйд в руках был не тяжестью, а

продолжением движения. Шаг. Поворот корпуса. Короткий, точный удар в открывшееся место. Клинок

вошёл глубоко. Вожак взревел и попытался развернуться. Хару не успел вытащить Блэйд сразу.

На секунду клинок застрял. Вожак дёрнулся, и Хару потянуло вместе с ним.

— Отпусти! — крикнула Аканэ.

Но если отпустить, момент уйдёт. Если потянуть неправильно — он упадёт под копыта. Хару стиснул зубы. Блэйд!

— Вместе.

Не голос. Не команда. Связь. Серебряные линии на клинке вспыхнули слабым светом. Хару

почувствовал не силу извне, а точку. Куда двигать. Как повернуть. Не против сопротивления. По нему. Он

резко провернул рукоять и выдернул Блэйд вниз и назад. Рана раскрылась шире.

Вожак пошатнулся. Аканэ оказалась перед ним. Её катана горела ярко, почти белым на кромке.

— Сейчас!

Хару ударил по передней ноге, заставляя вожака просесть ещё ниже. Аканэ шагнула. Огненное лезвие

вошло под шею, в то самое место, которое они искали весь бой. Вожак дёрнулся. Раз. Второй. И рухнул на

камни. Пыль поднялась вокруг них тяжёлым облаком. Несколько секунд никто не говорил.

Хару стоял, опираясь на Блэйд. Аканэ держала катану перед собой, пока не убедилась, что монстр не

шевелится. Потом огонь на её лезвии погас. Тишина. Только дыхание. Тяжёлое. Живое. Хару медленно

сел прямо на камень.

— Контролируемо.

Аканэ повернулась к нему. Волосы выбились из хвоста, на щеке была пыль, дыхание сбилось.

— Я сейчас ударю тебя.

— Но после отдыха?

Она смотрела на него несколько секунд. Потом вдруг рассмеялась. Устало. Коротко. Настояще.

— Дурак.

— Живой дурак.

— С порезом.

— Почти царапина.

— Я проверю.

— Теперь точно угроза.

Она подошла и присела рядом. Без лишних слов отодвинула край разрезанной рубашки. Хару замер.

Боль от раны внезапно стала менее заметной, потому что её пальцы были слишком близко. Аканэ

осмотрела порез.

— Неглубоко.

— Я говорил.

— Но всё равно обработать.

— Слушаюсь.

Она достала маленький флакон и чистую ткань. Хару смотрел, как она аккуратно очищает рану.

Серьёзно. Сосредоточенно. И чуть слишком бережно для человека, который угрожал его ударить.

— Ты дрожишь, — сказала она.

— После вожака логично.

— Не от страха.

Хару посмотрел на её руку. Она тоже заметила. На мгновение воздух между ними стал слишком

тихим. Аканэ быстро отвела взгляд.

— Не двигайся.

— Я и не двигаюсь.

— Вот и не начинай.

— Аканэ.

— Что?

— Спасибо.

Она остановилась.

— За что?

— За то, что пошла по моему плану.

— План был безумный.

— Но ты пошла.

Она продолжила перевязку.

— Потому что он мог сработать.

— Только поэтому?

Пальцы на повязке замерли. Потом она затянула узел чуть сильнее.

— Да.

— Ай.

— Не задавай лишних вопросов.

Хару улыбнулся.

— Понял.

Но она не отпустила повязку сразу. И снова это заметили оба.

***

Когда они вернулись в гильдию, вечер уже почти опустился на Wist.

Оба были грязные, уставшие, с царапинами и следами пыли. Хару нёс подтверждение об устранении

угрозы и доказательство с вожака — обломок чёрной каменной пластины со шрама на лбу. Лина увидела

их и сначала побледнела.

— Вы…

— Живы, — сказал Хару.

— Это всё ещё не отчёт.

— Но традиционно хорошее начало.

Аканэ положила доказательство на стойку.

— Два взрослых камнекожих кабана устранены. Вожак устранён. Угроза у карьера ликвидирована.

Хару получил неглубокий порез по боку, обработан. У меня серьёзных ран нет.

Лина медленно посмотрела на чёрную пластину. Потом на Хару.

— Вожак?

Хару кивнул.

— Был больше, чем в описании.

Лина сжала губы.

— Вы могли отступить.

— Могли.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Но не стали.

Хару не стал улыбаться.

— Мы оценили риск. Решили, что можем справиться. И справились.

Лина молчала. Аканэ добавила:

— Решение было совместным. Он не бросался один.

Лина перевела взгляд на неё.

— Вы подтверждаете?

— Да.

Пауза.

— План Хару позволил открыть слабое место вожака.

Хару повернулся к ней. Аканэ смотрела на Лину, не на него. Щёки у неё не краснели. Голос был

ровный. Профессиональный. Но именно поэтому эти слова значили больше. Лина записала.

— Поняла.

Через несколько минут пришёл Морден. Он выслушал отчёт. Посмотрел доказательство. Задал

вопросы. Сколько было особей. Почему не отступили. Как был устранён вожак. Кто принял решение. Где

Хару получил рану. Как действовал в бою. Хару отвечал честно. Не преувеличивал.Не украшал. Не говорил, что “почти всё сделал сам”. Аканэ иногда уточняла. И каждый раз, когда она

подтверждала его действия, Хару чувствовал странное тепло. Не гордость. Нет. Доверие. Морден наконец

закрыл журнал.

— Это было задание выше стандартного уровня E.

Хару сглотнул.

— Да.

— По отчётам и результату, вы проявили достаточную боевую пригодность, сдержанность и

способность принимать решения в группе.

Слово “сдержанность” заставило Аканэ едва заметно покоситься на него. Хару сделал вид, что не

заметил. Морден продолжил:

— Я передам рекомендацию на повышение.

Хару замер. Лина улыбнулась.

— Поздравляю, Хару-сан. Это ещё не сама отметка, но решающий шаг.

Хару выдохнул. Слишком медленно. Будто боялся, что если сделать это резко, момент развалится.

— Значит…

— Если старший подтвердит, — сказал Морден, — завтра ваша карточка будет обновлена до D-ранга.

Завтра. D-ранг. Не сейчас. Ещё не финал. Но почти. Хару посмотрел на карточку в своей руке. Буква E

внезапно стала не клеймом слабости. А чем-то, что он прошёл. Аканэ стояла рядом. Молчала. Он

повернулся к ней.

— Ну?

Она скрестила руки на груди.

— Что “ну”?

— Где моё “неплохо”?

— Ты хочешь “неплохо” после вожака?

— Я готов к повышению оценки.

Аканэ посмотрела на него. Долго. Потом сказала:

— Хорошо сработал.

Хару замер. Лина улыбнулась шире. Морден, кажется, вообще не понял важности момента. Блэйд

молчал. Но через связь Хару почувствовал спокойное одобрение.

— Спасибо, — сказал он тише.

Аканэ отвела взгляд.

— Не зазнавайся.

— Уже поздно?

— Ещё можно спасти.

— С твоей помощью?

Она резко посмотрела на него.

— С отдыхом и лечением.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Не похоже.

— Это лицо.

— Я знаю.

Пауза. Она вдруг шагнула ближе и, не спрашивая, поправила край его плаща так, чтобы он прикрывал

разрезанную рубашку. Движение было коротким. Практичным. Но слишком личным для простой рабочей

пары. Хару замолчал. Аканэ тоже поняла, что сделала. Пальцы задержались на ткани на миг дольше.

Потом она быстро убрала руку.

— Выглядишь ужасно.

— А, значит, забота о репутации напарника?

— Да.

— Временного?

Она открыла рот. Закрыла. Потом отвернулась.

— Просто напарника.

Тишина. Лина перестала писать. Хару перестал дышать. Даже Морден поднял взгляд. Аканэ поняла,

что сказала. Лицо у неё стало красным почти мгновенно.

— На заданиях! — резко добавила она. — Я имела в виду на заданиях!

Хару медленно улыбнулся.

— Конечно.

— Не улыбайся.

— Я пытаюсь.

— Плохо.

— Очень плохо.

Она резко повернулась к выходу.

— Я ухожу.

— Аканэ.

Она остановилась. Хару смотрел на неё уже без шутки.

— Спасибо. За сегодня.

Она не обернулась сразу. Потом чуть повернула голову.

— Завтра не опаздывай.

— Приду раньше.

— Не надо раньше.

— Тогда вовремя.

Пауза.

— Вовремя, — сказала она.

И вышла. Хару смотрел ей вслед. Лина тихо кашлянула.

— Хару-сан.

— Да?

— Вам нужно обработать рану ещё раз вечером.

— Угу.

— И отдохнуть.

— Угу.

— И перестать улыбаться так, будто вам уже выдали D-ранг и личный праздник.

Он посмотрел на дверь.

— Мне сказали “просто напарника”.

Лина не выдержала и рассмеялась. Морден сухо закрыл журнал.

— Молодые авантюристы становятся всё более странными.

Блэйд произнёс:

— Поздравляю, господин. Сегодня вы пережили вожака, проверку и почти прямое признание

профессионального характера.

Профессионального?

— Формально.

Хару усмехнулся. Завтра могла измениться буква на его карточке. Сегодня уже изменилось кое-что

важнее. Аканэ больше не называла его временным. Не полностью. Не вслух так, как он хотел бы. Но

достаточно, чтобы внутри стало тепло. Достаточно, чтобы боль в боку казалась не такой уж важной.

Достаточно, чтобы Хару впервые по-настоящему почувствовал: он поднимается. Не один.

----------

Повышение авантюриста

Утро после задания у старого карьера началось не с боли. Это уже было хорошо.

Бок неприятно тянуло, когда Хару садился на кровати, но рана не горела, не кровила и не пыталась

убедить его, что вчерашняя идея с вожаком была самой глупой в его новой жизни. Возможно, она была

всего лишь в пятёрке. Хару осторожно провёл пальцами по повязке и выдохнул.

— Живой.

У стены стоял Блэйд. Серебряный клеймор молчал несколько секунд.

— Подтверждаю.

— Спасибо. Официальное заключение меча получено.

— Рекомендую не использовать его как медицинский документ.

— А жаль. Было бы удобно.

Он поднялся, умылся холодной водой из кувшина и несколько секунд смотрел в маленькое мутное

зеркало. В отражении был всё ещё он. Хару Тасика. Восемнадцать лет.

Парень, который однажды вечером вышел из своей комнаты через портал и оказался в мире, где его

чуть не убила рогатая крыса. Но что-то изменилось. Не лицо. Не рост.

Не даже одежда, хотя теперь он выглядел куда меньше как случайный потерянный идиот в домашних

штанах. Изменилось ощущение. Раньше каждый день в этом мире будто спрашивал его: “Ты точно здесь

выживешь?” А теперь вопрос стал другим: “Что ты будешь делать дальше?”

Хару надел рубашку, осторожно затянул ремни, проверил Блэйда за спиной и взял карточку

авантюриста. На ней всё ещё стояла буква E . Он посмотрел на неё.

— Ну что, старая подруга.

— Вы говорите с карточкой.

— Сегодня можно.

— Тогда стоит сказать вежливо.

Хару усмехнулся.

— Спасибо, что терпела меня.

— Лучше.

Он убрал карточку во внутренний карман и вышел из комнаты. Сегодня он шёл в гильдию не за

новым заданием. Сегодня он шёл узнать, стал ли он действительно тем, кем вчера почти поверил, что

стал.

***

Гильдия Wist встретила его обычным шумом. Скрип стульев. Голоса авантюристов. Стук кружек.

Шорох бумаг у стойки.

Кто-то спорил о награде за охоту на болотных ящеров, кто-то хвастался свежим шрамом, кто-то

пытался убедить Лину, что “почти выполненное задание” тоже заслуживает хотя бы половину оплаты.

Лина не убедилась. Хару вошёл и на секунду остановился у двери.

Ещё недавно он приходил сюда как человек, который не знал, куда деть руки, взгляд и собственную

неуверенность. Теперь несколько авантюристов кивнули ему. Не все. Не с восторгом. Но кивнули. И это

было странно приятно.

— Хару-сан!

Лина заметила его сразу.

Она стояла за стойкой, но сегодня рядом с ней лежал не обычный лист задания, а небольшой

металлический футляр, печать гильдии и журнал с толстой обложкой. У Хару внутри всё немного

сжалось.

— Доброе утро, Лина.

— Как рана?

— Почти царапина.

Лина посмотрела на него.

— Хару-сан.

— Неглубокий порез, обработан, не кровит, не мешает ходить, не мешает улыбаться, мешает только

изображать драматическую смерть.

— Это уже лучше.

— Я учусь отчитываться.

— Сомнительно, но прогресс есть.

Сегодня ты мог бы быть добрее.

— Сегодня важный день. Поэтому особенно нет.

Лина улыбнулась, но её взгляд стал чуть серьёзнее.

— Морден-сан просил вас подождать. Старший уже подтвердил решение.

Хару замер.

— Уже?

— Да.

— И?..

Лина не ответила сразу. Наверное, специально. Потому что в этот момент за его спиной прозвучал

знакомый голос:

— Ты опять стоишь так, будто ждёшь приговора.

Хару обернулся. Аканэ вошла в гильдию.

Сегодня она была не в полной боевой готовности, но катана всё равно висела у бедра. Красные волосы

были собраны свободнее обычного, несколько прядей спадали на лицо. На вид она старалась выглядеть

спокойной. Получалось почти.

— Доброе утро, — сказал Хару.

— Ты пришёл вовремя.

— Это поздравление?

— Это факт.

— От тебя факт иногда звучит как награда.

Она нахмурилась.

— Не начинай с утра.

— Уже начал?

— Да.

Хару улыбнулся. Аканэ отвела взгляд, но подошла ближе к стойке и встала рядом с ним. Не позади.

Не в стороне. Рядом. Лина посмотрела на них и почему-то стала ещё довольнее.

— Морден-сан сейчас подойдёт.

— А ты зачем пришла? — спросил Хару у Аканэ.

Она повернула к нему голову.

— Проверить, не отменили ли повышение из-за твоего лица.

— Моё лицо официально не нарушало правил гильдии.

— Пока.

— То есть ты переживала?

— Я сказала “проверить”.

— Проверить из-за переживания?

— Хару.

— Молчу.

Она посмотрела на стойку.

— И вообще, я была рядом.

— В гильдии?

— В районе.

— В районе гильдии?

— В городе.

— Очень точное “рядом”.

Аканэ медленно повернулась к нему.

— Хочешь, я уйду?

— Нет.

Ответ вышел быстрее, чем шутка. И от этого между ними на мгновение стало тише. Аканэ тоже это

заметила. Её взгляд смягчился, но совсем немного.

— Тогда не раздражай.

— Постараюсь.

— Плохо.

— Но искренне.

Она отвернулась. Однако не ушла.

***

Морден появился через несколько минут. Как всегда, он выглядел так, будто человеческие эмоции

были для него неудобной формой отчётности. В руках он нёс журнал и тонкую пластину с печатью

гильдии. Лина сразу выпрямилась. Хару тоже. Аканэ сделала вид, что просто стоит рядом.

Очень внимательно просто стоит рядом. Морден положил журнал на стойку и открыл нужную

страницу.

— Хару Тасика.

От собственного имени в таком официальном тоне Хару едва не вздрогнул.

— Да.

— По результатам выполненных поручений, отчётов инструкторов, заключения работников гильдии и

проверочного задания у старого каменного карьера ваша категория допуска повышается.

Он сделал паузу. Хару почувствовал, как пальцы сами сжались. Морден продолжил:

— С этого дня вы зарегистрированы как авантюрист D-ранга .

Несколько секунд Хару просто смотрел на него. В голове почему-то не появилось ничего умного. Ни

шутки. Ни красивой фразы. Ни пафосной мысли. Только одна простая: Я смог. Лина улыбалась открыто.

Аканэ смотрела в сторону, но её губы едва заметно дрогнули. Блэйд произнёс тихо:

— Поздравляю, господин.

Хару медленно выдохнул.

— Спасибо.

Морден протянул руку.

— Карточку.

Хару достал свою карточку авантюриста. Старую. Потёртую по краям. С буквой E, которая стала

частью его первых дней в Wist.

Морден положил её на пластину с печатью. Лина подала маленький кристалл, внутри которого дрожал

слабый свет. Когда кристалл коснулся карточки, по её поверхности прошла тонкая линия. Буква E на

мгновение вспыхнула. Потом растворилась. На её месте появилась новая. D .

Небольшая. Простая. Без золотого сияния. Без фанфар. Но Хару смотрел на неё так, будто это был

первый настоящий знак, что этот мир начал признавать его существование. Морден вернул карточку.

— Поздравляю. Не воспринимайте это как повод рисковать глупее.

Хару взял карточку обеими руками.

— Постараюсь рисковать умнее.

— Это приемлемая формулировка.

Лина тихо рассмеялась. Аканэ сказала:

— Слышал? Умнее.

— Слышал.

— Запомни.

— Я даже записал бы, но Морден уже всё оформил.

Морден закрыл журнал.

— D-ранг открывает вам доступ к заданиям повышенной опасности, расширенным сопровождениям,

части охотничьих поручений и малым данжам при наличии допуска гильдии.

Хару поднял взгляд.

— Данжам?

Лина кивнула.

— Не всем. Только малым и только после оценки состава. Но да, теперь такие задания могут быть

доступны.

Слово “данж” ударило в голову сильнее, чем он ожидал. В другом мире это было бы слово из игры. Из

романа. Из аниме. Место, где герои находят сокровища, прокачку и проблемы в красивой упаковке. Здесь

же оно звучало иначе. Сырой камень. Тёмные проходы. Монстры. Ловушки.

Люди, которые не возвращаются. Хару сжал карточку.

— Понятно.

Аканэ заметила, что он стал серьёзнее.

— Не радуешься?

— Радуюсь.

— Не похоже.

Он посмотрел на неё.

— Просто думаю, что слово “данж” в моей голове звучало веселее, пока я не начал реально получать

раны.

Она молчала секунду. Потом сказала:

— Хорошо, что понял.

— Да.

Лина мягко добавила:

— D-ранг — это не только новые возможности, Хару-сан. Это ещё и меньше защиты со стороны

гильдии. Вам будут чаще доверять решения. И чаще ожидать, что вы сами поймёте, когда нужно

отказаться.

Хару кивнул.

— Я понял.

Морден посмотрел на него.

— Надеюсь.

***

Поздравления были странными. Не такими, как Хару когда-то представлял. Никто не поднял его на

руки. Никто не объявил всему залу, что великий герой наконец вошёл в новую эру. Никто не заиграл

победную музыку. Но несколько авантюристов, проходя мимо, хлопнули его по плечу.

Один сказал:

— Не сдох на E — уже талант.

Другой добавил:

— На D обычно начинают думать, что стали сильными. Не начинай.

Третий просто поднял кружку.

— За новую букву.

Хару ответил кивками, улыбками и короткими “спасибо”. Это было неловко. Но приятно.

Лина выдала ему небольшую дополнительную памятку по допускам D-ранга, объяснила новые

правила, отметки, ограничения и обязательные отчёты после данжей. Хару внимательно слушал. По-

настоящему. Аканэ стояла рядом и, кажется, была этим довольна.

— Ты сегодня серьёзный, — сказала она, когда Лина отошла к другому авантюристу.

— Новый ранг. Новая ответственность.

— Кто ты и куда дел Хару?

— Он временно взрослеет.

— Временно?

— Не хочу обещать невозможное.

Аканэ тихо фыркнула.

— Вот теперь узнаю.

Хару посмотрел на карточку.

— D-ранг.

— Да.

— Я правда дошёл.

Она некоторое время молчала. Потом сказала:

— Ты заслужил.

Он поднял голову. Слова были простые. Без “неплохо”. Без “но”. Без “временно”. Просто: заслужил.

— Спасибо, — сказал он.

Аканэ тут же отвела взгляд.

— Не делай такое лицо.

— Какое?

— Слишком довольное.

— Я стараюсь держаться.

— Плохо.

— Сегодня можно?

Она посмотрела на него боком. Потом, почти неслышно, сказала:

— Сегодня можно.

Хару замер.

— Что?

— Ничего.

— Нет, я слышал.

— Значит, забудь.

— Это была редкая поблажка.

— Она уже отменена.

— Поздно, я сохранил.

Аканэ закрыла глаза.

— Ты невыносим.

— Но теперь D-рангово невыносим.

Она не выдержала и улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Но уже не успела спрятать. И Хару решил, что

это, возможно, второе лучшее событие утра. После карточки. Или рядом с ней.

***

Ближе к полудню в гильдию вошёл Сайрон. Хару заметил его почти сразу.

Тот появился у входа спокойно, без спешки, как всегда. Серая дорожная куртка, старый меч у бедра,

взгляд человека, который видел слишком много самоуверенных новичков и всё ещё почему-то продолжал

их спасать. Он подошёл к стойке, коротко кивнул Лине, потом посмотрел на Хару.

— Покажи.

Хару уже знал, что он имеет в виду. Он достал карточку. Сайрон взял её, посмотрел на букву D ,

потом вернул.

— Не умер.

Хару вздохнул.

— Вот оно. Великое поздравление наставника.

— Значит, можно усложнять.

Аканэ тихо сказала:

— Я же говорила.

Хару посмотрел на неё.

— Вы сговорились?

— Нет.

Сайрон перевёл взгляд на Аканэ.

— Он вчера не бросился один?

— Нет.

— Не игнорировал угрозу?

— Не полностью.Хару поднял палец.

— Это звучит плохо.

Аканэ посмотрела на Сайрона.

— Он спросил моё решение перед боем с вожаком.

Сайрон чуть заметно кивнул.

— Уже лучше.

— Спасибо, что не выглядишь слишком удивлённым, — сказал Хару.

— Я удивлён внутри.

— Очень поддерживающе.

Сайрон положил руку на рукоять меча.

— D-ранг — это не победа.

Хару стал серьёзнее.

— Знаю.

— Не знаешь. Пока только слышал.

Эти слова ударили ровно туда, куда надо. Без злости. Без унижения. Как тренировочный деревянный

меч по рукам: больно, но полезно. Сайрон продолжил:

— На F тебя берегут от самого себя. На E начинают смотреть, можешь ли ты слушать. На D тебе дают

достаточно свободы, чтобы ты сам выбрал, как именно ошибиться.

Хару медленно кивнул.

— Звучит страшно.

— Должно.

— Но ты всё равно считаешь, что я готов?

Сайрон посмотрел на него долгим спокойным взглядом.

— Считаю, что ты перестал быть случайностью.

Хару замолчал. Почему-то именно эта фраза задела сильнее всех поздравлений. Перестал быть

случайностью. Не герой. Не сильный. Не избранный. Но уже не ошибка, которую мир терпит. Хару

Тасика, D-ранговый авантюрист.

Человек, который может выйти на задание и вернуться не потому, что повезло, а потому что научился.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Сайрон кивнул.

— Не испорти.

— Постараюсь.

— И ещё.

— Да?

— Если возьмёшь данж — не иди без подготовки.

Хару посмотрел на Лину. Лина как раз вернулась к стойке и, услышав слово, чуть улыбнулась.

— Как раз об этом я хотела сказать.

Аканэ нахмурилась.

— Уже есть задание?

— Не срочное, — сказала Лина. — Но подходящее.

Морден, стоявший неподалёку, достал из стопки один лист и положил перед ними.

— Малый данж к северу от Wist. Старое подземное хранилище. Низкая активность, но недавно

зафиксировано восстановление магического ядра.

Хару посмотрел на лист. **Малый данж. Тип: подземное хранилище. Активность: низкая.

Предполагаемые противники: нежить низкого уровня. Рекомендуемый состав: два D-ранга или D-ранг с

поддержкой. Цель: зачистка, проверка ядра, сбор подтверждений.** Он прочитал строку про противников.

— Нежить?

Аканэ тоже посмотрела на лист.

— Скорее всего скелеты.

Хару медленно поднял взгляд.

— Скелеты.

— Да.

— Настоящие?

Аканэ посмотрела на него странно.

— А бывают ненастоящие?

— В моём мире — часто.

Сайрон сухо сказал:

— Здесь настоящие бьют больно.

— Принял.

Лина объяснила:

— Этот данж раньше зачищали несколько раз. Он считается малым и относительно стабильным, но

после восстановления ядра внутри снова начали появляться монстры. Если не очистить вовремя,

активность может вырасти.

Хару посмотрел на Аканэ.

— Это хорошее первое задание после D?

Она задумалась. Не ответила сразу. Это уже само по себе было знаком: она не хотела просто

подыграть его интересу.

— Для первого данжа — да. Если хорошо подготовиться. Скелеты опасны числом, оружием и тем, что

не чувствуют боли. Но они предсказуемее живых монстров.

— То есть не как рыскуны.

— Нет.

— И не как камнекожие кабаны.

— Тоже нет.

— И не как люди.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Нет. Но если расслабишься, они тебя убьют так же.

— Понял.

Морден добавил:

— Задание можно взять завтра или послезавтра. Сегодня не рекомендую. После повышения и

вчерашнего боя вам нужен отдых.

Сайрон коротко кивнул.

— Согласен.

Хару посмотрел на лист. Данж. Скелеты. Первое настоящее подземелье. Ещё вчера это слово было

мечтой из другого мира. Сегодня — официальным листом с печатью гильдии. Хару почувствовал, как

внутри смешались страх и странное предвкушение. Не детское “ура, приключение”.

Другое. Глубже. Он понимал, что будет опасно. И именно поэтому хотел подготовиться правильно.

— Я не буду брать сегодня, — сказал он.

Лина улыбнулась. Сайрон слегка приподнял бровь. Аканэ посмотрела на него с тихим одобрением.

— Умнеешь, — сказала она.

— Это поздравление с D-рангом номер два?

— Это наблюдение.

— От тебя наблюдения всё больше похожи на заботу.

— Значит, ты всё ещё плохо их понимаешь.

— Но учусь.

Она скрестила руки.

— Завтра подготовка. Проверим снаряжение, еду, масло, запасные бинты, факелы.

— Ты уже решила, что идёшь?

Аканэ замерла. Лина опустила взгляд в бумаги с подозрительно довольным видом. Сайрон

отвернулся. Морден сделал вид, что его не существует эмоционально. Аканэ медленно повернула голову к

Хару.

— А ты думал идти один?

— Нет.

— Тогда глупый вопрос.

— То есть ты идёшь?

— Как напарник.

Хару улыбнулся.

— Просто напарник?

Аканэ покраснела.

— На данж.

— Конечно.

— Временный.

Она остановилась. Слишком поздно поняла, что сама возвращает старое слово. Потом сжала губы.

— Нет. Не временный.

Тишина. Очень короткая. Но для Хару она длилась достаточно, чтобы сердце успело сделать что-то

глупое. Аканэ резко отвела взгляд.

— На время задания.

Хару не стал давить. Не стал ловить её на слове. Не стал портить момент. Он просто кивнул.

— Тогда завтра подготовка, напарник.

Она посмотрела на него. В этот раз не поправила.

— Завтра.

***

Остаток дня Хару провёл не так, как ожидал. Он думал, что после повышения захочет праздновать.

Купить еды получше. Пойти к Роэну и заявить, что его клиент теперь D-ранговый разрушитель одежды.

Может, даже заглянуть к Эйрану за мазью и выслушать, что дураки с новым рангом мажутся чаще.

Но вместо этого он почти весь день провёл спокойно. Сначала перечитал памятку D-ранга. Потом

записал список снаряжения для данжа. Потом зашёл к Роэну, но не хвастаться, а проверить ремни, ножны

и крепления Блэйда. Роэн, конечно, всё равно заметил карточку.

— Новая буква?

Хару попытался выглядеть скромно.

— Возможно.

— Значит, одежда будет страдать дороже.

— Ты даже не поздравишь?

— Поздравляю. Теперь я буду брать с тебя как с D-рангового клиента.

— Это худшее поздравление дня.

— Но самое честное.

Роэн всё же укрепил ремень, добавил маленький внутренний карман для карточки и сказал, что

старый плащ Элмы лучше хранить, а не таскать в опасные места. Хару и так это знал. Но услышать это от

мастера было почему-то правильно. Потом он купил бинты, сухую еду, маленькую масляную лампу,

запасной кремень и верёвку.

Когда кошель стал легче, он понял: финансовый буст в будущем не помешает. Очень не помешает. К

вечеру он вернулся в комнату. Положил карточку на стол. Рядом — список. Рядом — Блэйда.

— D-ранг, — сказал Хару.

— Да.

— Данж со скелетами.

— Да.

— Аканэ идёт со мной.

— Она сказала это достаточно ясно.

— И не сказала “временный”.

— Важное стратегическое достижение.

Хару улыбнулся.

— Я тоже так думаю.

Блэйд помолчал. Потом произнёс:

— Господин.

— Да?

— Завтра начнётся иной этап.

Хару посмотрел на клинок.

— Ты про данж?

— И про вас.

Он не ответил сразу. За окном темнел Wist. Город шумел, жил, смеялся, спорил, торговал, пил,

закрывал ставни, зажигал лампы. Где-то в этом городе Лина, возможно, закрывала отчёты. Сайрон,

возможно, пил что-то крепкое и делал вид, что не переживает за учеников. Аканэ…

Хару посмотрел на список снаряжения. Аканэ, возможно, тоже готовилась. Серьёзно. Тщательно. И,

может быть, совсем чуть-чуть думала о том, что они завтра снова пойдут вместе. Он провёл пальцем по

букве D на карточке.

— Я не знаю, готов ли.

— Это лучше, чем думать, что готовы полностью.

— Утешил.

— Я стараюсь.

Хару тихо рассмеялся. Потом убрал карточку во внутренний карман и погасил лампу. В темноте

комната стала похожа на маленький остров перед большим неизвестным. Он лёг на кровать, чувствуя

усталость, боль в боку и странное спокойствие. Завтра будет подготовка. После — первый данж.

Скелеты. Тьма. Ловушки. Возможно, монеты. Возможно, новые раны. И рядом — Аканэ. Не

временно. Почти. Хару закрыл глаза. Он пришёл в этот мир случайным мальчишкой в домашних штанах.

Теперь на его карточке стояла новая буква. Небольшая. Простая. Но настоящая. D.

И впервые это звучало не как конец пути. А как дверь.

----------

Первый данж

Утро перед первым данжем оказалось странно обычным. Слишком обычным. Никаких громов.

Никаких предзнаменований.

Никаких загадочных голосов в голове, кроме одного уже привычного меча, который стоял у стены и

молчал с таким видом, будто молчание тоже было частью тренировки. Хару сидел за столом и проверял

вещи в третий раз. Верёвка. Фляга. Сухая еда. Бинты. Кремень. Масляная лампа.

Запасной небольшой нож. Мел для отметок на стенах.

Два маленьких флакона с заживляющей мазью от Эйрана, за которые тот взял деньги с выражением

лица человека, продающего не мазь, а урок жизненной мудрости.

“В данже умирают не от ран, — сказал Эйран. — От ран умирают потом. Сначала умирают от

самоуверенности.” Хару тогда ответил: “А мазь от самоуверенности есть?” Эйран посмотрел на него и

сказал: “Есть. Называется боль.” Хару решил, что спорить не стоит. Теперь он снова пересчитал бинты и

вздохнул.

— Кажется, всё.

— Вы говорили это дважды.

— Третий раз закрепляет уверенность.

— Или показывает тревогу.

— Тревога тоже хочет участвовать.

Блэйд молчал секунду.

— Это разумно.

Хару поднял голову.

— Ты не будешь издеваться?

— Перед первым данжем — нет.

— Теперь я волнуюсь сильнее.

— Хорошо.

— Это не должно было сработать так.

Он взял карточку авантюриста и провёл пальцем по букве D . Вчера она казалась дверью. Сегодня —

ключом, который уже вставили в замок, и теперь оставалось только повернуть. Малый данж к северу от

Wist. Старое подземное хранилище. Нежить низкого уровня. Предположительно скелеты.

В другом мире Хару наверняка бы улыбался, представляя себе первый данж как начало настоящей

арки героя. Здесь он проверял бинты в четвёртый раз. И это, наверное, было взрослее.

— Блэйд.

— Да, господин?

— Скелеты… их ведь можно просто ломать?

— “Просто” — опасное слово.

— Я понял, но всё же.

— У них нет боли, страха и усталости в человеческом смысле. Они продолжают двигаться, пока

магическая связь не разрушена или тело не повреждено достаточно сильно. Удар по руке может не

остановить. Удар по ноге может замедлить. Разрушение черепа, позвоночника, грудной основы или ядра

связи — надёжнее.

Хару поморщился.

— Звучит мерзко.

— Это данж.

— Да. Уже понял.

Он закрепил Блэйда за спиной и поднялся. Перед дверью остановился. Глубоко вдохнул.

— Первый данж.

— Первый из многих, если вы будете благоразумны.

— А если нет?

— Тогда первый из одного.

— Вот теперь точно Блэйд.

***

У гильдии Аканэ уже ждала. Конечно.

Хару увидел её ещё издалека: красные волосы, катана у бедра, дорожная сумка через плечо, перчатки,

лёгкий плащ, который не мешал движениям. Она стояла у стены рядом со входом и выглядела так, будто

пришла не заранее, а ровно тогда, когда нужно. Хотя Хару был почти уверен, что заранее.

Он остановился перед ней.

— Доброе утро.

Она окинула его взглядом. Не как девушка. Как напарник перед опасным заданием. Проверила сумку,

ремни, крепление Блэйда, обувь, бок, где вчера ещё была рана. Потом сказала:

— Повязку менял?

— Да.

— Мазь взял?

— Да.

— Верёвку?

— Да.

— Мел?

— Да.

— Еду?

— Да.

— Воду?

— Да.

— Глупость оставил дома?

Хару задумался.

— Частично.

Аканэ закрыла глаза.

— Почему я даже не удивлена?

— Потому что уже знаешь меня.

Она открыла глаза.

— Это не всегда преимущество.

— Но ты всё равно пришла.

— Я сказала, что пойду.

— Как напарник.

Она посмотрела на него. Вчера она не поправила. Сегодня тоже не сразу.

— На задание, — сказала она наконец.

— Конечно.

— Не улыбайся так.

— Я улыбаюсь нормально.

— Нет.

— А как?

— Слишком довольный для человека, который идёт в подземелье с нежитью.

Хару попытался сделать лицо серьёзнее.

— Так лучше?

— Теперь выглядишь так, будто нежить должна бояться тебя.

— Тоже неплохо.

— Хару.

— Всё, понял.

Дверь гильдии открылась, и изнутри выглянула Лина.

— Вы оба уже здесь. Хорошо.

— Он почти вовремя, — сказала Аканэ.

Хару повернулся.

— Почти?

— Я ждала.

— Но я пришёл в назначенное время.

— А я раньше.

— Это не делает меня опоздавшим.

— Делает тебя менее подготовленным.

Лина быстро опустила взгляд в документы. Но улыбку спрятать не успела.

— Проходите. Морден-сан хочет ещё раз выдать инструкции.

***

Морден, как обычно, стоял у стойки с таким лицом, будто данжи, скелеты и смерть были просто

пунктами в таблице. Перед ним лежал лист задания, карта маршрута и маленький деревянный жетон с

печатью гильдии.

— Малый данж к северу от Wist, — сказал он без вступления. — Старое подземное хранилище.

Последняя зачистка была около полутора лет назад. Активность снова зафиксирована три дня назад:

слабый магический фон, следы нежити у входа, один пропавший охотник поблизости, но связь с данжем

не подтверждена.

Хару нахмурился.

— Пропавший охотник?

— Ушёл в лес, не вернулся. Его семья сообщила вчера. Следы ведут в общий район, но не обязательно

в данж.

Аканэ взяла карту.

— Значит, внутри может быть гражданский?

— Маловероятно, — сказал Морден. — Но не исключено.

Хару почувствовал, как настроение стало тяжелее. Скелеты — это одно. Пропавший человек —

другое. Лина тихо добавила:

— Если найдёте следы охотника, отметьте и сообщите. Спасение возможно только если ситуация

позволяет. Основная задача — зачистка и подтверждение состояния ядра.

— Ядра? — спросил Хару.

Морден показал на нижнюю часть схемы.

— В малых данжах обычно есть слабое магическое ядро. Оно не обязательно выглядит как кристалл.

Иногда это алтарь, камень, печать, старый предмет. Пока ядро активно, данж со временем

восстанавливает часть монстров.

— Нам нужно его уничтожить?

— Нет, — сказала Лина. — Не самостоятельно. Не все ядра уничтожают. Иногда их просто

стабилизируют или закрывают доступ. Ваша задача — зачистить активную нежить, определить состояние

ядра и принести подтверждение.

Хару кивнул.

— Значит, не трогать странные магические штуки.

Морден посмотрел на него.

— Хорошее правило для выживания.

— Запишу крупно.

Аканэ свернула карту.

— Предполагаемый состав врагов?

— Обычные скелеты, вооружённые остатками старого хранилища. Возможны мечи, щиты, копья,

луки. Низкая координация. Но в закрытых коридорах лучники опасны.

— Мини-босс? — спросил Хару.

Морден моргнул.

— Что?

— Главный сильный скелет.

— Возможно наличие стража хранилища. Не подтверждено.

— Значит, мини-босс.

Аканэ тихо выдохнула.

— Не называй так в отчёте.

— Почему?

— Морден может записать.

Морден без выражения лица сказал:

— Не запишу.

Лина протянула деревянный жетон.

— Это пропуск и метка задания. Покажете у северного поста. После возвращения сдайте жетон, отчёт

и любые подтверждения зачистки.

Хару взял жетон. Он был лёгкий. Но в руке ощущался тяжелее, чем должен был.

— Награда?

Морден ответил сразу:

— Базовая награда за зачистку. Доплата за подтверждение ядра. Доплата за найденные сведения об

охотнике, если будут. Всё, что является обычными монетами, малым трофеем или неопасным предметом,

найденным в данже, может быть оставлено участникам после проверки. Магические предметы, артефакты

и материалы ядра подлежат сдаче на оценку.

Хару медленно кивнул. Монеты внутри данжа. Значит, возможность немного поднять кошелёк была

реальной. Не главной. Но реальной. И после покупок на подготовку — очень приятной. Аканэ, кажется,

тоже поняла, о чём он подумал.

— Не смотри так.

— Как?

— Как человек, который уже нашёл клад.

— Я просто финансово мотивирован.

— Сначала выживи.

— Это часть финансового плана.

Лина улыбнулась.

— Пожалуйста, возвращайтесь живыми. Оба.

Аканэ кивнула.

— Вернёмся.

Хару посмотрел на неё. Потом на Лину.

— Вернёмся.

***

У северных ворот Wist утро было прохладным. Стражник проверил жетон, посмотрел на карточки

авантюристов и чуть задержался на букве D у Хару.

— Недавно повысили?

— Вчера.

— И уже в данж?

Хару хотел пошутить. Но Аканэ посмотрела на него. Он передумал.

— С подготовкой.

Стражник кивнул.

— Тогда удачи. Северная тропа после старого моста, потом по каменным меткам. Не уходите к

болотной низине.

— Почему? — спросил Хару.

— Там люди теряются.

— Магия?

— Туман, ямы и идиоты, которые думают, что знают короткий путь.

Хару помолчал.

— Понял. Не ходить туда, где собираются идиоты.

Аканэ сказала:

— Нам не туда.

Стражник усмехнулся и пропустил их.

Дорога за воротами сначала шла между полями. Потом поля стали реже, земля — влажнее, а деревья

— выше. Северная тропа отличалась от дорог к фермам и карьеру: она была тише. Меньше телег. Меньше

людей. Больше старых камней у обочины, заросших мхом. Хару шёл рядом с Аканэ.

Первые полчаса они говорили мало. Он думал о данже. О скелетах. О пропавшем охотнике. О ядре,

которое нельзя трогать.

О том, что слово “первый” всегда звучит красиво только до того момента, пока оно не становится

настоящим. Аканэ первой нарушила молчание.

— Слишком тихий.

— Думаю.

— Опасно.

— Очень смешно.

— Не смешно. Ты обычно шутишь, когда нервничаешь.— А сейчас?

— Сейчас молчишь. Значит, нервничаешь сильнее.

Хару посмотрел на неё.

— Ты уже читаешь меня слишком хорошо.

— Это полезно в бою.

— Только в бою?

Она замедлилась на полшага. Потом сказала:

— Не отвлекайся.

— Значит, не только.

— Хару.

— Всё, всё.

Он улыбнулся, но мягко. Аканэ некоторое время шла молча. Потом вдруг сказала:

— Первый данж всегда запоминается.

— У тебя каким был?

Она не ответила сразу. Хару уже подумал, что спросил лишнее, но Аканэ всё же заговорила:

— Грязным. Слишком влажным. Там были слизни и ящеры. Я думала, что готова, потому что уже

была D-рангом. Потом поскользнулась в первом же коридоре и едва не сломала руку.

Хару моргнул.

— Ты?

— Да.

— Посмотрел бы.

— Нет.

— Чисто исторический интерес.

— Нет.

— Я бы не смеялся.

Аканэ посмотрела на него.

— Ты врёшь.

— Да.

Она фыркнула.

— В том данже я поняла одну вещь.

— Какую?

— В подземелье неважно, как ты выглядишь со стороны. Там важно, кто замечает опасность первым.

Хару кивнул.

— И кто не врёт, что всё нормально, когда ранен.

— Именно.

— Это упрёк?

— Напоминание.

— Забота?

— Тактическое требование.

— Конечно.

Она отвернулась. Но Хару заметил, что настроение у неё стало спокойнее. Может, она тоже

волновалась. Не за себя. За него. И это было приятно настолько, что он решил не говорить вслух. Иногда

молчание правда становилось стратегически ценным.

***

Старый мост оказался каменным, низким, почти полностью покрытым мхом. Под ним текла узкая

речка, такая прозрачная, что на дне были видны мелкие камни и тонкие водные растения. За мостом тропа

резко уходила в лес.

Каменные метки стояли редко: небольшие столбики, на которых когда-то были выбиты знаки, но

время и дождь почти стёрли их. На некоторых ещё угадывалась печать старого хранилища: круг и три

короткие линии вниз. Хару остановился у одной такой метки.

— Это знак данжа?

— Старого владельца хранилища, скорее всего, — сказала Аканэ. — Многие данжи появляются в

местах, где уже была магическая структура, руины, подземелья, склады или захоронения.

— То есть мир берёт старое место и превращает его в проблему?

— Иногда.

— Очень по-мировому.

Они двинулись дальше. Лес становился гуще. Птицы почти не пели. Хару это заметил. Аканэ тоже.

Она подняла руку. Они остановились.

Ветер шевелил листья, но звук был глухой, будто лес сам не хотел говорить громко рядом с этим

местом.

— Магический фон усиливается.

Хару не произнёс это вслух сразу. Он огляделся.

— Мы близко.

Аканэ посмотрела на него.

— Почувствовал?

Хару замер. Раньше он бы сказал “Блэйд подсказал”. Но сейчас это было не совсем так. Да, Блэйд

сказал. Но ещё до слов Хару сам почувствовал что-то в воздухе. Пустое. Тянущее. Как холодный вдох из

щели под дверью.

— Да, — сказал он. — Кажется.

Аканэ кивнула.

— Хорошо.

Одно слово. Простое. Но в нём было признание. Они прошли ещё несколько минут, и лес расступился.

Впереди был холм.

Невысокий, заросший травой и корнями. В его склоне виднелся каменный вход: две покосившиеся

колонны, полуразрушенная арка, плиты с трещинами. Над входом висели сухие лозы. Камень вокруг был

темнее обычного, будто впитал слишком много влаги и времени. Оттуда тянуло холодом.

Не зимним. Мёртвым. Хару остановился. Вот он. Первый данж. Никакой музыки. Никакого сияния.

Только старый вход в землю и ощущение, что внутри темнота ждала не гостей, а ошибки. Аканэ сняла

сумку и начала проверять снаряжение.

— Перед входом повторяем.

Хару кивнул.

— Идём медленно. Не разделяемся. Стены проверяем взглядом и мелом отмечаем путь.

Подозрительные предметы не трогаем. Ядро не трогаем. Скелетам ломаем череп, позвоночник, грудную

основу или что там держит магию. Лучников закрываем в первую очередь. Если опасность выше уровня

— отступаем.

Аканэ посмотрела на него.

— Хорошо запомнил.

— Я был внимателен.

— Продолжай.

Он достал мел и поставил маленькую черту на внешней колонне. Первая отметка. Начало пути. Аканэ

зажгла небольшой огненный шарик над ладонью. Не большой, не боевой. Просто свет, который мягко

осветил вход.

— Я могу держать свет, но в бою он может погаснуть. Лампу держи готовой.

— Понял.

Хару снял Блэйда со спины. Серебряное лезвие тихо блеснуло в холодном свете.

— Не торопитесь, господин.

Не буду.

— И помните: скелеты не пугаются вашего лица.

А жаль. Оно сегодня D-ранговое.

— Сомнительно.

Хару усмехнулся. Аканэ посмотрела на него.

— Что?

— Блэйд говорит, что моё лицо не сработает против скелетов.

Она замерла. На мгновение. Слишком заметно. Хару понял, что сказал неосторожно.

— То есть… внутренний голос.

Аканэ медленно прищурилась.

— Твой внутренний дворецкий снова заговорил?

— Он очень активный перед данжем.

Она смотрела на него ещё секунду. Потом вздохнула.

— Иногда я правда хочу понять, что творится у тебя в голове.

Хару мягко улыбнулся.

— Возможно, однажды расскажу.

Аканэ чуть удивилась. Потому что он не пошутил. Не выкрутился. Не сделал вид, что она ничего не

заметила. Он просто сказал “однажды”. Она отвела взгляд первой.

— Тогда сначала выживи.

— Да, напарник.

Она не поправила. Вместо этого шагнула к входу.

— Идём.

***

Внутри пахло камнем, пылью и старым железом.

Коридор уходил вниз под небольшим наклоном. Стены были сложены из серых плит, между

которыми проросли тонкие корни. Под ногами хрустела мелкая крошка. Где-то далеко капала вода.

Каждый шаг звучал слишком громко. Хару держал Блэйда обеими руками и старался дышать ровно.

Аканэ шла чуть впереди и сбоку, свет над её ладонью дрожал мягким оранжевым пятном. Тени

двигались по стенам, вытягивались, складывались в странные формы.

— Ненавижу, когда тени выглядят как враги, — тихо сказал Хару.

— Привыкнешь.

— Не обещай страшные вещи так спокойно.

Она едва заметно улыбнулась. Первую отметку мелом Хару поставил на стене через десять шагов от

входа. Потом ещё одну у поворота. Коридор разделился на два. Левый был узким и влажным. Правый —

шире, с остатками старых металлических креплений на стенах. Аканэ присела, осмотрела пол.

— Следы.

Хару тоже посмотрел. Пыль была нарушена. Не ногами человека. Слишком тонко. Слишком неровно.

— Скелеты?

— Похоже.

Из правого коридора донёсся звук. Скрежет. Кость по камню. Хару почувствовал, как пальцы крепче

легли на рукоять. Аканэ поднялась.

— Первый контакт.

— Уже?

— Ты хотел позже?

— Я хотел сначала привыкнуть к атмосфере.

— Атмосфера против.

— Ненавижу её.

Они пошли направо. Свет выхватил из темноты небольшую камеру. Старые полки у стен. Разбитые

ящики. Ржавые обручи. И посреди комнаты — скелет. Настоящий. Не как декорация. Не как картинка.

Он стоял криво, словно кто-то плохо вспомнил, как должно держаться человеческое тело. В одной

руке — ржавый короткий меч. На костях висели остатки сгнившей ткани. В пустых глазницах дрожал

слабый синеватый свет. Хару остановился. Скелет повернул череп. Медленно.

Слишком медленно. Потом поднял меч.

— Вот теперь я точно в другом мире, — прошептал Хару.

Скелет пошёл на него. Шаг. Скрежет. Шаг. Скрежет. Не быстро. Но без колебаний. Аканэ не

вмешалась сразу.

— Твой.

Хару повернул голову.

— Сразу?

— Он один. Без щита. Медленный.

— Ты веришь в меня?

— Я оцениваю угрозу.

— Почти одно и то же.

— Не отвлекайся.

Скелет ускорился. Ржавый меч пошёл сверху. Хару увидел удар. Слишком прямой. Слишком простой.

Он сделал шаг в сторону и отбил меч Блэйдом. Ржавое железо звякнуло о серебряный клинок, рука

скелета дёрнулась, но существо не отступило. Оно сразу ударило снова. Без боли. Без страха. Без паузы.

Хару вспомнил слова Блэйда. Они не останавливаются от мелких повреждений.

Он не стал играть в фехтование. Короткий шаг. Разворот корпуса. Блэйд ударил не по мечу. По шее.

Серебряное лезвие прошло через кости с сухим треском. Череп слетел и ударился о стену. Тело скелета

ещё секунду стояло. Потом рухнуло грудой костей. Синий свет в глазницах погас.

Тишина. Хару выдохнул. Первый скелет. Первый враг в данже. И он убил его сам. Быстро. Чисто. Без

подсказки в последнюю секунду. Он посмотрел на Блэйда. Потом на Аканэ. Она кивнула.

— Хорошо.

Снова это слово. Хару тихо улыбнулся.

— Спасибо.

— Не расслабляйся. Один скелет — это не данж.

— Знаю.

— Удар был верным, господин.

Вот это уже приятно.

— И недостаточным поводом для самодовольства.

Рано порадовался. Аканэ подошла к останкам и носком сапога отодвинула ржавый меч.

— Оружие плохое. Не трофей.

Хару посмотрел на кости.

— Они исчезают?

— Нет. Останки остаются, пока ядро не восстановит новых. Иногда часть распадается позже.

— Мерзко.

— Привыкай.

— Сегодня ты часто это говоришь.

— Потому что это данж.

Он поставил отметку мелом на стене камеры. Потом они двинулись дальше.

***

Вторая группа была уже сложнее. Три скелета. Один с мечом. Один со щитом. Один без оружия, но с

обломком копья, который всё ещё выглядел достаточно острым, чтобы испортить день. Они стояли в

следующем коридоре, будто ждали. Когда свет Аканэ коснулся их, все три повернулись одновременно.

Хару неприятно передёрнуло.

— Не люблю, когда они синхронно.

— Щитника не бей в щит, — сказала Аканэ.

— Я догадался.

— Просто проверяю.

— Забота?

— Инструкция.

Скелеты двинулись. Щитник впереди. Мечник справа. Копейщик слева. Узкий коридор делал

широкий замах Блэйдом неудобным. Хару сразу понял: если начнёт махать, ударит стену раньше, чем

врага. Аканэ шагнула к копейщику.

— Левый мой.

— Понял.

Щитник принял на себя первый удар Хару. Старый деревянный щит треснул, но выдержал. Скелет

даже не дрогнул. Мечник справа попытался ударить по боку. Хару сместился назад, но коридор

ограничивал движение. Слишком тесно.

— Не отступай прямо, — сказала Аканэ, отбивая копьё. — Упрёшься.

— Уже понял!

Щитник снова пошёл вперёд. Хару резко опустил Блэйда ниже и ударил не в щит, а по ноге. Кость

треснула. Щитник просел. Мечник открылся. Хару повернул рукоять и коротким движением ударил в

грудную клетку. Блэйд разбил рёбра, серебряное лезвие прошло через слабый синий свет внутри.

Мечник развалился. Первый. Щитник попытался подняться. Хару наступил ему на щит, прижал к

полу и ударил сверху в череп. Сухой треск. Второй.

Аканэ тем временем ушла от выпада копья, сблизилась и огненным лезвием разрубила позвоночник

своего противника. Третий. Коридор снова стал тихим. Хару дышал тяжелее, чем после первого. Но не

паниковал. Не дрожал. Не смеялся нервно. Просто оценивал.

— В тесноте неудобно.

— Да, — сказала Аканэ. — Особенно с твоим мечом.

— Но не невозможно.

— Уже лучше.Он посмотрел на неё.

— Это ещё одна похвала?

— Это оценка.

— У тебя оценки приятнее, чем у Мордена.

— Не сравнивай меня с Морденом.

— Прости.

Она убрала катану.

— Ты хорошо понял щитника.

— Бить не туда, где защита.

— Да.

— Кажется, я действительно учусь.

Аканэ посмотрела на него чуть мягче.

— Я же сказала.

— Что?

— Заслужил D-ранг.

Хару замолчал. Потом улыбнулся.

— Спасибо.

Она тут же отвернулась.

— Не заставляй меня повторять.

— Не буду.

— Ваше молчание снова оказалось стратегически верным.

Я уже профессионал.

— Не преувеличивайте.

***

Они прошли ещё два коридора. Нашли маленькую боковую комнату с пустыми ящиками. Старую

кладовую, где на полу валялись обломки глиняных сосудов. Ржавую решётку, за которой ничего не было,

кроме сырости и неприятного запаха. Хару отмечал путь мелом. Аканэ проверяла пол и стены.

Иногда они слышали движение вдалеке, но не всегда могли понять, откуда именно. Данж не был

большим. Но он был сложнее, чем казался снаружи. Коридоры пересекались. Звуки отражались. Тени

врали. В одном месте Хару едва не наступил на плиту, которая выглядела чуть темнее остальных.

Аканэ схватила его за рукав.

— Стой.

Он замер.

— Ловушка?

Она присела, провела пальцами возле края плиты.

— Старая нажимная. Может уже не работать. Может работать.

Хару посмотрел на плиту.

— Проверять не будем?

— Нет.

— Я всё больше уважаю слово “нет”.

Они обошли плиту вдоль стены. Хару поставил рядом крупный крест мелом.

— Для отчёта?

— И для нас, если будем возвращаться быстро.

Аканэ кивнула.

— Правильно.

Хару поймал себя на том, что эти короткие “правильно”, “хорошо”, “лучше” от неё стали для него

почти наградой. Не потому что он ждал похвалы как ребёнок. Хотя немного да. Но потому что Аканэ не

раздавала слова просто так. Если она говорила “хорошо”, значит, это действительно было хорошо.

Они дошли до небольшого зала. Когда-то здесь, видимо, стояли стеллажи или сундуки. Сейчас

остались только каменные основания и груды обломков. С противоположной стороны зала была арка,

ведущая глубже. У стены справа лежал скелет. Не движущийся. Обычный. Человеческий.

В отличие от тех, с которыми они сражались, у него не было синего света в глазницах. Одежда сгнила

почти полностью, но рядом лежал кожаный ремень, маленький охотничий нож и сломанный лук. Хару

остановился. Аканэ тоже.

— Охотник? — тихо спросил он.

Она медленно подошла ближе, не касаясь тела. Осмотрела лук. Ремень. Остатки обуви.

— Возможно. Но тело старое.

— Не тот, что пропал вчера?

— Нет. Этому больше времени.

Хару смотрел на останки. Данж вдруг стал ещё тише. Скелеты-монстры были врагами. А это был

человек. Когда-то. Кто-то пришёл сюда, возможно, тоже с надеждой, что справится. И не вернулся. Хару

сжал рукоять Блэйда.

— Отметим?

Аканэ кивнула.

— Да. На обратном пути заберём знак или сообщим точное место. Тело лучше не трогать сейчас.

— Понял.

Он поставил на стене другую отметку: не обычную черту, а круг с крестом внутри, как Лина показала

для важных находок. Пальцы немного дрожали. Аканэ заметила. Но ничего не сказала сразу. Только

положила руку ему на плечо. Коротко. Почти незаметно.

— Идём дальше.

Хару кивнул.

— Да.

Её рука ушла. Но тепло осталось.

***

Из арки потянуло холодом сильнее.

Глубже в данже воздух становился плотнее. Свет Аканэ уже не казался таким ярким, будто темнота

вокруг не просто отсутствовала, а сопротивлялась. Хару шёл первым. Не потому что геройствовал.

Так было удобнее: Блэйд давал больше пространства для удара в широком коридоре, а Аканэ могла

прикрывать огнём и реагировать на лучников. Впереди послышался щелчок. Хару остановился. Аканэ

тоже.

— Слышала?

— Да.

Ещё щелчок. Потом тихий скрип. Натягиваемая тетива.

— Лучник! — сказала Аканэ.

Стрела вылетела из темноты. Хару успел поднять Блэйда. Удар пришёлся в плоскость клинка, стрела

отлетела в стену. Вторая стрела пошла почти сразу. Аканэ шагнула вперёд, огненный всплеск ударил в

темноту. На мгновение зал впереди осветился. Там были скелеты. Пять.

Два лучника на дальнем краю. Два мечника ближе. Один со щитом посередине. Хару почувствовал,

как сердце ударило быстрее. Вот это уже было не тренировочное столкновение.

— План? — спросил он.

Аканэ быстро оценила зал.

— Лучники опаснее. Но щитник будет держать центр. Я подавлю правого лучника. Ты закрой подход

и не дай мечникам выйти.

— То есть держать троих?

— Недолго.

— Люблю уточнения.

— Готов?

Хару поднял Блэйда.

— Да.

— Тогда пошли.

Они двинулись одновременно.

Аканэ бросила огонь в правого лучника. Стрела сорвалась с тетивы и ушла в потолок. Левый лучник

прицелился в неё, но Хару шагнул в сторону, закрывая линию Блэйдом. Мечники пошли вперёд. Щитник

за ними.

Хару встретил первого коротким ударом по руке. Кость треснула, меч выпал, но скелет продолжил

идти. Он ударил вторым движением — в череп. Скелет развалился. Первый. Второй мечник ударил сбоку.

Хару отбил, но щитник тут же врезался в него щитом. Не сильно, но достаточно, чтобы сбить шаг.

Он отступил. Слишком далеко.

— Хару! — крикнула Аканэ.

Он понял. Сзади была стена. Щитник прижал бы его. Хару резко ушёл вправо, почти скользнув по

камню. Стрела ударила в стену там, где секунду назад была его голова.

— Ненавижу лучников!

— Сначала левый.

Вижу! И он действительно видел. Левый лучник тянулся за новой стрелой. Между ними — щитник и

мечник. Прямо не пройти. Зато можно заставить их сместиться. Хару сделал вид, что идёт на щитника,

поднял Блэйда для удара сверху. Щитник поднял защиту. Хару не ударил.

Он резко сменил направление, шагнул к мечнику, ударил тому по ноге и плечом толкнул останки

прямо в щитника. Два скелета столкнулись. На секунду проход открылся. Хару рванул вперёд. Лучник

поднял лук. Поздно. Блэйд ударил диагонально, разбивая лук, руку и грудную клетку одним тяжёлым

движением.

Скелет рассыпался. Второй. Позади Аканэ уже добралась до правого лучника. Её катана горела, и

скелет-лучник рухнул двумя половинами. Третий. Щитник освободился и пошёл на Хару. Мечник,

повреждённый, но всё ещё движущийся, полз почти у пола, пытаясь схватить его за ногу.

Хару увидел. Раньше не увидел бы. Он поднял ногу, наступил на костяную руку и ударил вниз.

Четвёртый. Щитник остался последним. Аканэ подошла сбоку.

— Вместе?

Хару кивнул.

— Вместе.

Она бросила короткий огонь в щит. Дерево вспыхнуло не полностью, но скелет поднял защиту выше.

Хару ударил снизу по ногам. Щитник рухнул на колено. Аканэ шагнула и разрубила позвоночник. Пятый.

Зал затих. Хару стоял, тяжело дыша. Руки гудели. Сердце колотилось.

Но внутри было другое ощущение. Не паника. Не “я чудом выжил”. А понимание: он участвовал.

Думал. Видел. Убивал. Принимал решения. Он был не грузом рядом с Аканэ. Он был частью боя. Аканэ

повернулась к нему.

— Цел?

— Да.

— Стрела?

— Мимо. Благодаря моему прекрасному лицу, которое отвлекло траекторию.

— Благодаря тому, что ты наконец ушёл со стены.

— Это тоже.

Она посмотрела на останки лучника.

— Хорошее решение с проходом.

Хару опустил Блэйд.

— Я сам увидел.

— Я знаю.

Он посмотрел на неё. Она сказала это спокойно. Без удивления. Как факт. Я знаю. И почему-то это

было лучше, чем если бы она сказала: “Я удивлена.” Она уже ожидала от него роста. Это грело. И пугало.

Потому что ожидания надо было оправдывать дальше.

***

В зале они сделали короткую остановку. Не полноценный отдых. Просто проверка состояния.

Аканэ осмотрела стрелы, убедилась, что наконечники не отравлены и не зачарованы. Хару поставил

отметки на двух выходах: один назад, один дальше. У стены они нашли старый сундук. Точнее, то, что от

него осталось. Дерево почти сгнило, железные полосы проржавели, крышка была перекошена.

Хару посмотрел на него. Потом на Аканэ.

— Подозрительно?

— Да.

— Проверяем?

— Осторожно.

— Я уже люблю это слово меньше.

Аканэ присела, осмотрела сундук, пол, стену за ним.

— Ловушки не вижу. Но открывай не руками. Клинком.

Хару осторожно поддел крышку концом Блэйда. Дерево треснуло и развалилось. Внутри лежали

несколько потемневших монет, маленькая металлическая пряжка и что-то похожее на старый перстень без

камня. Хару замер.

— Деньги.

Аканэ наклонилась ближе.

— Старые медные и пара серебряных. Немного.

— Для тебя немного. Для моего кошелька — вдохновение.

— Не радуйся слишком рано. Всё покажем гильдии.

— Но обычные монеты можно оставить после проверки.

— После проверки.

— Я услышал “можно оставить”.

— Я сказала другое.

— Но смысл приятный.

Аканэ покачала головой, но улыбнулась. Хару аккуратно убрал находку в маленький мешочек,

который Морден выдал для трофеев. Первый маленький клад. Не золотые горы. Не легендарный

артефакт. Просто несколько старых монет. Но для Хару они почему-то были важны. Не только потому,

что деньги.

А потому, что данж перестал быть просто опасностью. Он стал местом, где риск мог что-то дать.

Опыт. Раны. Монеты. И, возможно, если не быть идиотом, шанс стать сильнее. Из дальнего коридора

донёсся новый звук. Глубже. Тяжелее. Не обычный скрежет одиночных костей.

Скорее медленный шаг. Кость и металл. Хару посмотрел на Аканэ. Она погасила улыбку сразу.

— Дальше будут бронированные.

— Уже?

— Это только первая часть данжа.

Он вздохнул.

— Конечно. Первый этаж приветствует новичков.

— Здесь нет этажей.

— Тогда первый уровень настроения.

Аканэ встала и вытащила катану.

— Готов?

Хару взял Блэйд обеими руками. Скелеты, лучники, щитники — позади. Монеты — в мешке. Первые

отметки — на стенах. Первый страх — уже не такой острый. Впереди ждал коридор, где звук металла по

камню становился всё ближе. Хару выдохнул.

— Да.

Аканэ посмотрела на него.

— Тогда идём, напарник.

Она сказала это без поправки. Без “на задание”. Без “временный”. Просто. Хару улыбнулся. Не

слишком широко. Не глупо. Почти.

— Идём.

И они двинулись глубже в первый данж.

----------

Кости под бронёй

Звук металла приближался медленно. Сначала он был похож на далёкий скрежет. Потом стал чётче.

Шаг. Пауза. Шаг. Пауза.

Будто кто-то в старой броне шёл по каменному коридору и не торопился, потому что время для

мёртвых ничего не значило. Хару стоял у выхода из зала и держал Блэйд обеими руками.

Аканэ была рядом, чуть левее. Огненный свет над её ладонью стал меньше, плотнее, чтобы не слепить

их самих и не выдавать лишнее движение теням.

— Один? — тихо спросил Хару.

Аканэ прислушалась.

— Нет.

— Конечно нет.

— Минимум два. Возможно, больше дальше.

— Ты умеешь говорить приятные вещи перед боем.

— Я говорю полезные вещи.

— Это разные жанры.

Она бросила на него короткий взгляд.

— Сосредоточься.

— Уже.

— Доспехи изменят ритм боя, господин.

Знаю. По костям бить сложнее.

— Не только. Броня делает их медленнее, но опаснее при сближении. Удар по шлему не гарантирует

разрушение черепа. Ищите суставы, шею, открытые участки под рёбрами, позвоночник сзади.

То есть всё как обычно: не бей туда, куда хочется.

— Именно.

Из коридора вышел первый скелет.

Он был выше тех, что они уже уничтожили. На нём висела старая кольчуга, местами порванная, но всё

ещё прикрывающая грудную клетку. На черепе — погнутый железный шлем. В руках — ржавый длинный

меч, но держал он его не так криво, как обычные скелеты. Следом появился второй.

У него был круглый щит с металлическим ободом и короткое копьё. А потом из-за их спин показался

третий. С луком. Аканэ тихо выдохнула.

— Лучник за ними.

— Вижу.

— Достанешь?

Хару оценил расстояние. Узкий коридор. Два бронированных впереди. Лучник позади. Просто

проскочить — плохая идея. Очень плохая.

— Не сразу.

— Тогда двигаем их назад в зал.

Хару понял.

В коридоре преимущество было у скелетов: щит перекрывал проход, копьё держало дистанцию,

мечник давил сбоку, лучник стрелял из-за спин. В зале у Хару и Аканэ было пространство.

— Отступаем?

— Контролируемо.

— Это слово уже однажды почти убило нас.

— Но сработало.

— Вот что пугает.

Бронированный мечник поднял клинок и пошёл первым. Аканэ сделала шаг назад. Хару тоже. Не

резко. Не показывая паники.

Они отходили в зал, оставляя перед собой достаточно пространства, чтобы скелеты продолжали

двигаться за ними. Лучник натянул тетиву. Хару поднял Блэйд чуть выше. Стрела ударила в плоскость

клинка и отлетела в сторону. Сила удара была меньше, чем у живого стрелка, но точность — неприятная.

— Они вообще умеют целиться? — спросил Хару.

— Достаточно.

— Я надеялся на “нет”.

— Надейся после боя.

Скелеты вошли в зал. Аканэ тут же сместилась вправо. Хару — влево. Щитник повернулся к нему.

Мечник — к Аканэ. Лучник остался в арке.

— Он держится сзади, — сказал Хару.

— Значит, сначала ломаем передних.

Щитник ударил копьём из-за щита. Хару ушёл в сторону и ударил по древку. Блэйд перерубил старое

дерево почти полностью, но наконечник всё равно царапнул его рукав. Копьё стало короче. Но скелет не

остановился. Он ударил щитом вперёд, пытаясь сбить Хару с ног. Хару не стал принимать.

Шаг назад. В сторону. Удар по ноге. Блэйд звякнул о металлическую накладку. Кость под бронёй не

треснула.

— Серьёзно?

— Ниже.

Щитник снова развернулся. Из арки полетела стрела. Хару едва успел наклонить голову. Стрела

прошла над плечом и ударила в стену.

— Лучник раздражает!

— Тогда закончи быстрее! — бросила Аканэ.

— Великолепный план!

Она тем временем сражалась с мечником.

Бронированный скелет двигался медленнее обычного, но каждый его удар был тяжелее. Катана Аканэ

скользила по старой кольчуге, оставляя искры и чёрные следы от огня. Обычный скелет уже давно

развалился бы. Этот продолжал идти. Аканэ отступала не из слабости. Она искала место.

Хару видел это. И одновременно понимал: если лучник продолжит стрелять, им придётся хуже.

Щитник снова пошёл на него. Хару опустил взгляд. Ниже. Блэйд сказал ниже.

Нога скелета была прикрыта не полностью. Между металлической накладкой и старым ботинком

виднелась кость. Тонкая. Достаточная. Щитник ударил щитом. Хару сделал вид, что отступает, но в

последний момент шагнул вперёд и вниз, почти приседая. Удар Блэйда прошёл по голени.

Кость треснула. Щитник просел. Хару тут же повернул клинок и ударил по руке, держащей щит.

Металлический обод звякнул, но кисть скелета разлетелась. Щит упал.

— Вот теперь лучше.

Лучник снова натянул тетиву. Хару поднял Блэйд. Но стрела полетела не в него. В Аканэ.

— Аканэ!

Она услышала, но мечник давил её в этот же момент. Стрела шла ей в бок. Хару не успевал добежать.

Не успевал ударить. Но мог сделать другое. Он пнул упавший щит.

Щит скользнул по камню, ударился в ногу мечника и сбил его шаг ровно настолько, чтобы Аканэ

освободилась от давления. Она резко повернулась, отбила стрелу катаной и тут же ударила огненным

лезвием снизу вверх. Мечник потерял равновесие. Хару уже двигался. Щитник пытался подняться.

Он не стал добивать его сразу. Рванул к арке. Лучник потянулся за новой стрелой. Поздно. Хару

коротко выдохнул и ударил Блэйдом по луку. Дерево разлетелось. Следующий удар пришёлся в шею.

Шлема не было. Череп отделился от позвоночника и ударился о стену. Синий свет погас.

— Лучник готов!

Сзади заскрежетал щитник. Хару обернулся. Скелет с повреждённой ногой полз к своему короткому

копью, будто отсутствие щита, руки и половины ноги было мелкой неприятностью.

— Вот у кого мотивация.

— У нежити нет мотивации. Есть привязка к ядру.

— Это было менее вдохновляюще.

Хару подошёл и ударом сверху разбил грудную основу скелета. Кости рассыпались.

Аканэ в этот момент закончила с мечником: поймала его тяжёлый удар на развороте, шагнула за

спину и рассекла позвоночник в месте, где кольчуга была порвана. Мечник рухнул. Тишина вернулась

тяжёлым дыханием. Хару опустил Блэйд.

— Бронированные неприятнее.

Аканэ стряхнула с катаны тлеющие остатки ткани.

— Я предупреждала.

— Да. Но реальность решила уточнить.

Она подошла ближе и посмотрела на его рукав.

— Задело?

Хару посмотрел. На ткани была неглубокая царапина, кожи почти не коснулось.

— Рука цела.

Аканэ всё равно взяла его за запястье и повернула к свету. Короткое, практичное движение. Но Хару

уже слишком хорошо знал разницу между “просто проверкой” и тем, как она задерживает пальцы на

полсекунды дольше.

— Нормально, — сказала она.

— Забота?

— Проверка боеспособности.

— Конечно.

Она отпустила руку.

— И не улыбайся. Лучник почти попал.

Хару стал серьёзнее.

— Да. Я заметил.

Аканэ посмотрела на него внимательнее. Видимо, ожидала шутку. А он не пошутил.

— Хорошо, — сказала она тише. — Значит, заметил.

***

За аркой коридор расширялся.

Слева были старые металлические двери, почти полностью проржавевшие. Справа — ниши в стенах,

где когда-то, наверное, стояли лампы или охранные статуи. Теперь там была только темнота и паутина.

Хару поставил мелом отметку на камне. Обычную черту. Потом ещё одну ниже — стрелку назад.

— На случай быстрого отхода, — сказал он.

Аканэ кивнула.

— Правильно.

Он посмотрел на неё.

— Ты сегодня часто меня хвалишь.

— Я могу перестать.

— Нет-нет. Продолжай. Это полезно для морали.

— Тогда не порти.

— Молчу.

— Ваша способность останавливаться за шаг до ошибки всё ещё нестабильна, но улучшается.

Это тоже похвала?

— В определённом смысле.

Они проверили первую металлическую дверь.

За ней оказалась маленькая комната с пустыми оружейными стойками. Несколько ржавых мечей,

сломанный шлем, обломки древков. Ничего ценного, но Аканэ осмотрела всё внимательно.

— Иногда среди хлама бывают нормальные наконечники или монеты, — сказала она.

— Данж учит уважать мусор.

— Данж учит не пропускать детали.

— Звучит лучше.

Во второй комнате было больше интересного. Сначала они увидели только разбитые ящики. Потом

Хару заметил под обломками кожаный мешочек. Он не стал сразу брать. Палкой, которую нашёл у стены,

сдвинул доску. Ничего не щёлкнуло. Только пыль поднялась.

— Теперь можно? — спросил он.

Аканэ присела рядом и проверила пол.

— Можно.

В мешочке оказались старые монеты. Больше, чем в первом сундуке. Не огромное богатство, но уже

ощутимо: медь, несколько серебряных, одна потемневшая монета с незнакомым гербом. Хару медленно

улыбнулся.

— Мой кошелёк сейчас плачет.

— От счастья?

— От шока. Он не привык, что в него что-то приходит.

Аканэ взяла одну монету, посмотрела на герб.

— Старый выпуск. Возможно, из времён, когда хранилище ещё использовали.

— Она дороже обычной?

— Может быть. После проверки узнаешь.

Хару аккуратно сложил монеты в мешок для трофеев.

— Я начинаю понимать, почему люди ходят в данжи.

— Многие начинают именно так, — сказала Аканэ. — А потом забывают, что монеты не помогут,

если не вернуться.

Он посмотрел на неё.

— Вернусь.

Она не ответила сразу. Потом тихо сказала:

— Мы вернёмся.

Хару кивнул.

— Да. Мы.

И почему-то это слово прозвучало крепче любой клятвы.

***

Дальше данж стал менее прямым.

Коридоры начали уходить под углами, комнаты располагались несимметрично, а в полу всё чаще

попадались трещины. Один раз они остановились перед провалом, где плита обрушилась вниз, открывая

тёмную яму. Хару посветил лампой. Дна почти не было видно.

— Весело.

— Обходим.

— Я даже не спорю.

— Прогресс.

По краю провала они прошли медленно, держась ближе к стене. Аканэ шла первой, проверяя камень

перед собой. Хару следом, держа Блэйд так, чтобы не задеть стену и не потерять равновесие. Посередине

пути из дальнего коридора послышался треск. Они оба замерли. Сначала показался скелет.

Без брони. Потом второй. Потом третий. Они вышли к провалу с противоположной стороны. Аканэ

тихо выругалась.

— Плохое место.

— Для них тоже?

— Они не боятся упасть.

— Конечно.

Скелеты двинулись к ним. Узкий край. Провал слева. Стена справа. Три врага впереди. Хару

почувствовал, как спина напряглась. Широкий удар нельзя. Отступать опасно. Аканэ не могла

использовать сильный огонь — если повредит край, плита может уйти вниз.

— Что делаем? — спросил он.

Она оценила расстояние.

— Не даём им подойти всем сразу. Первый твой. Я сожгу ноги второму, но слабо.

— Третий?

— Потом.

— Люблю планы с “потом”.

— Тогда живи до “потом”.

Первый скелет ударил мечом. Хару поставил Блэйд почти вертикально, принял удар и толкнул врага

не назад, а в сторону. Скелет потерял равновесие. Кости заскрежетали по краю. Он почти упал, но не до

конца. Хару ударил коротко по шее. Череп отлетел в провал. Тело рухнуло следом.

Глухой звук снизу пришёл не сразу.

— Один.

Аканэ бросила тонкую полоску огня по полу. Не взрыв. Не пламя. Просто жаркий резкий всплеск по

ногам второго скелета. Кости треснули от перепада температуры, скелет замедлился. Третий попытался

обойти его. Хару шагнул вперёд. Слишком резко. Плита под ногой дрогнула.

— Хару!

Он замер. Край под его правой ногой начал крошиться. Второй скелет всё ещё двигался. Третий

поднимал меч. Времени думать не было.

Хару перенёс вес назад, но не полностью. Если отступит резко — плита может уйти. Если останется

— получит удар. Блэйд тихо произнёс:

— Рукоятью. Не лезвием.

Хару понял. Он не замахнулся. Не сместился. Просто выбросил рукоять Блэйда вперёд, ударив

третьего скелета в грудную клетку. Не смертельно. Но достаточно, чтобы сбить его шаг.

Аканэ тут же оказалась рядом, насколько позволяла узкая тропа, и рубанула катаной по шее второго.

Тот развалился у самого края. Третий снова поднял меч. Хару, всё ещё стоя на опасной плите, не мог

нормально повернуться. Аканэ ударила огнём ему в лицо. Синий свет в глазницах дрогнул.

Хару использовал эту секунду: короткий удар снизу вверх, прямо в позвоночник под черепом. Третий

скелет развалился. Плита под ногой Хару окончательно треснула. Аканэ схватила его за ремень и резко

потянула назад. Он врезался плечом в стену, но устоял. Кусок камня, на котором он стоял, осыпался вниз.

Стук по дну снова пришёл с задержкой. Хару посмотрел в провал. Потом на Аканэ.

— Спасибо.

Она всё ещё держала его за ремень. Крепко. Слишком крепко.

— Ты идиот.

— Я заметил плиту.

— Поздно.

— Но заметил.

— Поздно!

Её голос сорвался сильнее, чем обычно. Не на крик. Но близко. Хару перестал улыбаться.

— Прости.

Аканэ моргнула. Видимо, ожидала шутку. Он тихо добавил:

— Правда. Я шагнул слишком резко.

Она несколько секунд смотрела на него. Потом отпустила ремень.

— Не делай так.

— Не буду.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Пауза. Аканэ отвела взгляд.

— Ты должен смотреть не только на врага.

— Да.

— И на пол.

— Да.

— И на стены.

— Да.

— И на меня, если я говорю остановиться.

Хару чуть мягче улыбнулся.

— На тебя я и так смотрю.

Она резко повернулась.

— Не в таком смысле.

— Я понял.

— Не понял.

— Почти понял.

— Хару.

Он поднял руки.

— Всё. Молчу.

Аканэ отвернулась, но злость уже смягчилась.

— Пошли. Только медленно.

— Да, напарник.

Она не ответила. Но пошла рядом чуть ближе, чем раньше.

***

После провала они решили сделать короткую остановку в небольшой боковой комнате. Двери там не

было, но вход был узкий, а внутри — сухо. На полу лежали обломки старых полок, в углу стоял каменный

ящик без крышки. Аканэ поставила огненный шар у входа, чтобы свет падал в коридор.

Хару сел у стены и проверил ботинок. Подошва была цела. Нога тоже. Гордость — нет.

— Кажется, я чуть не стал историей, — сказал он.

Аканэ стояла у входа.

— Не шути так.

Он поднял взгляд. Она не смотрела на него. Но плечи были напряжены. Хару понял: испугалась.

Сильно. Не так, как в бою с вожаком, где опасность была огромной, но очевидной. Там они оба приняли

риск. А здесь он просто сделал неправильный шаг. И почти исчез вниз.

— Аканэ.

— Что?

— Я правда извиняюсь.

Она молчала.

— Я не хотел напугать.

— Но напугал.

Прямо. Без защиты. Без “это не забота”. Хару тихо выдохнул.

— Да.

Аканэ повернулась к нему. В оранжевом свете её лицо казалось серьёзнее, старше. Не по возрасту, а

по опыту, который она обычно держала внутри.

— В данже люди умирают не только от сильных монстров, — сказала она. — Иногда от одного шага.

От одной трещины. От одного “я успею”.Хару кивнул.

— Я понял.

— Нет.

Она подошла ближе.

— Ты понял головой. Тело ещё не поняло.

Он не стал спорить. Потому что она была права. Аканэ села напротив, прислонив катану к стене.

— Когда я была ниже рангом, со мной однажды пошёл парень. Не мой напарник. Просто временная

группа. Он был сильнее меня физически. Громкий, уверенный, всё время говорил, что данж маленький,

угрозы низкие, награда лёгкая.

Хару молчал.

— Он умер не от босса. Не от сильного монстра. Он прыгнул через трещину, которую можно было

обойти. Камень обвалился. Мы даже не успели схватить.

Её голос оставался ровным. Но слишком ровным.

— После этого я перестала смеяться над осторожностью.

Хару опустил взгляд.

— Прости.

— Не за что.

— Есть.

Она хотела возразить, но он продолжил:

— Я не хочу стать для тебя таким воспоминанием.

Аканэ замерла. Тишина между ними стала плотной. Где-то в коридоре далеко скрипнули кости, но

звук был слабый, не близкий. Аканэ долго смотрела на него. Потом тихо сказала:

— Тогда не становись.

Не “не умирай”. Не “будь осторожен”. Именно: не становись. Хару кивнул.

— Не стану.

Она отвела взгляд.

— Обещания в данже опасны.

— Тогда это не обещание. Решение.

Аканэ усмехнулась почти без звука.

— Ты иногда говоришь слишком красиво для человека, который только что чуть не провалился из-за

глупого шага.

— Балансирую репутацию.

— Не получается.

— Но попытка есть.

Она всё же улыбнулась. Слабо. И этого хватило, чтобы комната стала чуть менее холодной.

***

Они отдыхали недолго. Пили воду. Проверяли снаряжение.

Хару поменял хват на Блэйде, потому что пальцы начали уставать сильнее, чем он ожидал. Аканэ

достала маленький кусок сухого хлеба и разломила его пополам. Одну половину протянула ему.

— Ешь.

— Это приказ?

— Забота о боеспособности.

— Я уже начинаю любить эту формулировку.

— Не надо.

Он взял хлеб. Их пальцы на секунду коснулись. Обычная случайность. Хару сделал вид, что ничего не

заметил. Аканэ тоже. Получилось плохо у обоих.

— Ваша тактическая пауза стала эмоционально насыщенной, господин.

Блэйд, не сейчас.

— Как пожелаете.

Хару откусил хлеб и посмотрел на выход.

— Дальше, скорее всего, будет сложнее.

Аканэ кивнула.

— Да. Мы прошли внешнюю часть. Если данж восстановился, ближе к ядру будет больше стражей.

— И ловушек?

— Возможно.

— Отлично.

— Ты сам хотел быть авантюристом.

— Я хотел приключений. Они забыли приложить инструкцию.

— Морден приложил.

— Бумаги не считаются.

Аканэ покачала головой. Но уже спокойнее. Хару посмотрел на неё.

— Спасибо, что рассказала.

Она поняла, о чём он.

— Не делай из этого что-то большое.

— Не буду.

— Это просто пример.

— Да.

— Чтобы ты понял.

— Понял.

Она посмотрела на него строго.

— Правда?

— Правда.

Пауза.

— Я не хочу быть твоим плохим воспоминанием, — сказал он тише. — И не хочу, чтобы ты стала

моим.

Аканэ замерла. Щёки у неё чуть покраснели, но в этот раз она не отвернулась сразу. Только

посмотрела на него так, будто хотела сказать что-то, но решила оставить на потом.

— Тогда возвращаемся оба, — сказала она.

Хару кивнул.

— Оба.

Они поднялись почти одновременно. Аканэ взяла катану. Хару — Блэйда. Отдых закончился. Но что-

то после него осталось. Не рана. Не страх. Связь.

Ещё один тонкий слой доверия, который невозможно было записать в отчёт гильдии, но который в

бою мог оказаться важнее любой отметки на карточке.

***

Дальше коридор уходил вниз.

Стены стали ровнее, а плиты на полу — крупнее. Здесь хранилище выглядело менее разрушенным,

будто глубинная часть лучше пережила время. На стенах ещё сохранились металлические держатели для

факелов, а местами — старые знаки, похожие на инвентарные метки. Хару поставил очередную отметку

мелом.

— Интересно, что тут раньше хранили?

— Судя по структуре, оружие, припасы, возможно, документы или ценности.

— А теперь скелеты.

— Плохая консервация.

Хару повернул голову. Аканэ шла с совершенно серьёзным лицом. Он моргнул.

— Это была шутка?

— Нет.

— Была.

— Нет.

— Ты сказала “плохая консервация”.

— Факт.

— Аканэ.

— Сосредоточься.

Хару улыбнулся.

— У тебя всё лучше получается.

— Что?

— Шутить.

— Я не шутила.

— Конечно.

Она сделала вид, что проверяет стену. Но уши у неё опять чуть покраснели. Впереди показалась

широкая дверь. На этот раз не ржавая. Каменная.

С двумя створками, одна из которых была приоткрыта. На поверхности виднелся знак круга и трёх

линий вниз — тот же, что на метках снаружи. Оттуда тянуло холодом. И слабым синим светом. Хару и

Аканэ остановились. Из-за двери доносились шаги. Много. Не хаотично. Ровнее, чем у обычных скелетов.

Аканэ медленно подняла катану.

— Это уже внутренняя охрана.

— Много?

— По звуку… четыре или пять.

— Бронированные?

— Скорее всего.

Хару посмотрел на проход. Дверь узкая. За ней, похоже, зал. Если войти просто так, их встретят сразу.

Если ждать здесь, скелеты могут выйти по одному, но лучники внутри будут проблемой.

— Нужно вытащить часть наружу, — сказал он.

Аканэ посмотрела на него.

— Предлагаешь шум?

— Да. Но не так, чтобы все сразу.

— Как?

Хару огляделся. У стены лежал обломок металла — часть старого крепления. Он поднял его.

— Бросим в сторону коридора, не в зал. Пусть выйдут проверить звук.

Аканэ чуть улыбнулась.

— Ты стал чаще думать до того, как входишь.

— Травмы — хорошие учителя.

— Иногда.

Он бросил металлический обломок в боковой угол перед дверью. Звук получился громкий. Скрежет.

Звон. Шаги за дверью остановились. Потом снова начались. Ближе. Хару встал сбоку от прохода. Аканэ

— напротив. Первым из двери вышел скелет в старом нагруднике. Не успел повернуть голову.

Блэйд ударил сбоку по шее ниже шлема. Кости треснули. Скелет рухнул. Второй вышел почти сразу,

со щитом. Аканэ встретила его огненным ударом по ногам, Хару добил сверху, разбив позвоночник.

Третий остановился в проходе. Не вышел. Поднял лук.

— Назад!

Стрела вылетела в упор. Хару успел отшатнуться. Стрела ударила в стену рядом с его лицом,

каменная крошка обожгла щёку. Аканэ резко вытянула руку. Огненная вспышка ударила в проход.

Лучник отступил внутрь.

— Теперь они знают, что мы здесь, — сказала она.

— Зато двое меньше.

— Да.

Изнутри донёсся глухой металлический стук. Потом ещё один. Хару заглянул на долю секунды. Зал.

Круглый. В центре — старый каменный пьедестал. Вокруг — три скелета. Один лучник. Один с длинным

мечом и шлемом. И один крупнее остальных, с двумя короткими клинками и остатками тёмной брони.

Хару сразу понял: обычным этот третий не будет.

— Там особенный.

Аканэ тоже коротко посмотрела.

— Страж младшего уровня.

— Мини-босс?

— Не называй так.

— Но ведь он буквально…

— Хару.

— Всё, понял.

Крупный скелет повернулся к ним. В пустых глазницах горел более яркий синий свет. Он не рванул

сразу. Просто поднял оба клинка. И остальные два скелета встали рядом с ним, будто получили команду.

Хару почувствовал, как холод пробежал по спине.

— Они координируются.

— Да.

— Это плохо.

— Да.

— План?

Аканэ встала рядом. Плечом почти к его плечу.

— Лучника убрать первым. Потом мечника. Стража — вместе.

— Звучит просто.

— Не будет просто.

— Я уже привык.

Она посмотрела на него.

— Готов?

Хару поднял Блэйд. Руки устали. Бок тянуло. На щеке саднила царапина от каменной крошки. Но

страх был уже не таким, как у входа. Он стал частью тела. Чем-то, что держало глаза открытыми, а не

закрывало их. Хару кивнул.

— Готов.

Аканэ шагнула вперёд.

— Тогда входим.

И они вошли в зал внутренней охраны.

----------

Западня

Зал внутренней охраны встретил их холодом. Не тем холодом, который шёл от камня или сырости.

Другим. Магическим. Неприятным.

Таким, от которого пальцы сами крепче сжимали оружие, а дыхание становилось тише, будто тело

понимало: здесь шуметь опасно. Хару и Аканэ вошли одновременно. Слева — он, с Блэйдом в руках.

Справа — она, с катаной, по лезвию которой уже бежала тонкая огненная линия.

В центре зала стоял каменный пьедестал. Когда-то на нём, возможно, лежал важный предмет или

стоял сундук. Теперь поверхность была пустой, но вокруг неё слабо мерцали старые знаки. Возле

пьедестала стояли трое скелетов. Лучник. Мечник в шлеме и нагруднике. И крупный скелет-страж с двумя

короткими клинками.

Его броня была темнее, чем у остальных. Не чёрной полностью, а словно долго лежала в пыли, крови

и магии, которая не хотела уходить. В глазницах горел яркий синий свет. Он не двигался хаотично. Не

бросался вперёд. Он ждал. Хару это не понравилось сразу.

— Он думает? — тихо спросил он.

— Не как человек, — ответила Аканэ. — Но координация есть.

— Отлично. Скелет с управлением.

— Лучник первый.

— Да.

Лучник поднял лук. Аканэ сорвалась с места раньше, чем стрела покинула тетиву.

Её огонь ударил не в скелета, а в пол перед ним. Камень вспыхнул оранжевым, воздух дрогнул, и

лучник отступил на полшага, сбивая прицел. Стрела ушла в сторону и ударила в стену. Хару уже

двигался.

Мечник попытался перехватить его, но Хару не стал вступать с ним в полноценный обмен. Он

коротко ударил Блэйдом по клинку, сместил оружие в сторону и шагнул мимо. Слишком близко. Мечник

ударил локтем, и старый металл нагрудника больно врезался Хару в плечо.

— Чёрт!

— Не останавливайтесь.

Да понял! Он прошёл дальше, сокращая расстояние до лучника. Тот уже тянулся за новой стрелой.

Хару ударил не широко, а коротко — снизу вверх. Блэйд разрубил лук вместе с костяной рукой.

Следующим движением Хару вогнал клинок в грудную клетку скелета, туда, где дрожал синий свет.

Лучник развалился. Первый.

— Лучник готов!

— Влево!

Хару даже не подумал. Просто ушёл влево. Мимо него пролетел тёмный клинок стража. Быстрый.

Слишком быстрый для такой тяжёлой брони. Хару почувствовал, как воздух от удара прошёл по лицу.

Если бы Аканэ не крикнула, клинок вскрыл бы ему шею. Страж уже разворачивался вторым клинком.

Аканэ врезалась в бой сбоку. Её катана столкнулась с коротким мечом стража, огонь вспыхнул, но

скелет не отступил. Второй клинок ударил ей в боковую линию. Она едва успела отбить. Хару вернулся к

ней. Блэйд принял удар мечника в шлеме, который снова догнал их. Теперь враги перестроились.

Мечник давил Хару. Страж держал Аканэ. И оба скелета двигались так, будто понимали: разделить их

— значит ослабить.

— Они нас разводят! — крикнул Хару.

— Вижу!

— Тогда обратно вместе!

— Попробуй!

Мечник снова ударил сверху. Хару не стал блокировать жёстко. Он сместил удар в сторону, шагнул

ближе и ударил рукоятью Блэйда в шлем. Глухой звон. Скелет качнулся. Не упал. Хару тут же ударил

ниже, по колену. Броня закрывала часть ноги, но не сустав. Кость треснула.

Мечник просел. Страж почувствовал движение и попытался ударить Аканэ так, чтобы заставить её

отойти ещё дальше. Аканэ не отошла.

Она опустилась ниже, пропустила первый клинок над плечом и короткой огненной вспышкой ударила

в грудь стража. Броня почернела, но выдержала.

— Твёрдый!

— Я заметил!

Хару добил мечника ударом в шею между шлемом и нагрудником. Второй скелет рухнул. Остался

страж. Но страж не стал ждать. Он вдруг резко отступил к пьедесталу. Слишком осознанно. Хару сразу

напрягся.

— Аканэ, стой!

Но Аканэ уже шагнула вперёд. Не глупо. Не бездумно. Она просто хотела не дать стражу занять

позицию. И в этот момент знаки вокруг пьедестала вспыхнули синим. Пол щёлкнул. Громко. Неприятно.

Так, что звук прошёл по костям.

— Назад! — крикнул Хару.

Аканэ попыталась отскочить. Поздно. Под её ногами открылась плита. Не полностью вниз. Не провал. Хуже.

Каменные сегменты разошлись, и из пола вырвались металлические дуги, похожие на старые рёбра

клетки. Они захлопнулись вокруг неё, отрезая от Хару. Одновременно из боковых ниш в стенах

поднялись новые скелеты. Четыре. Нет. Пять. Без брони, но с оружием. И все повернулись к клетке.

К Аканэ. Хару на мгновение перестал дышать.

— Аканэ!

Она ударила катаной по металлическим дугам. Искры. Огонь. Металл раскалился, но не сломался.

— Не подходи бездумно! — крикнула она.

Даже в ловушке. Даже окружённая. Она всё равно думала. Страж стоял за пьедесталом, словно

именно этого и ждал. Хару посмотрел на пол между ними. Знаки. Синие линии. Плиты. Ещё ловушки.

Если он просто побежит — попадёт в следующую. Если будет медлить — скелеты доберутся до Аканэ.

Пять скелетов двинулись к клетке. Первый поднял меч.

Аканэ отбила удар через решётку, но пространство было тесным. Катана цеплялась за металлические

дуги. Огонь бил по стенкам клетки, но ловушка держалась.

— Блэйд.

— Вижу.

— Путь?

— Прямо нельзя. Справа две нажимные плиты. Слева магический контур слабее, но там страж.

Хару посмотрел налево. Страж медленно повернул череп к нему. Два клинка поднялись.

— Конечно.

— Его нужно оттеснить от пьедестала. Контур связан с центральной печатью.

— Если сломать печать?

— Клетка может ослабнуть. Или активируется другой механизм.

— Обожаю варианты.

Аканэ ударила огнём через решётку и отбросила одного скелета, но второй уже просунул копьё между

дугами. Наконечник скользнул по её плечу, разрезав ткань.

— Аканэ!

— Я цела! Не ори!

Голос сильный. Но Хару слышал напряжение. Она была заперта. Их разделили. И теперь данж

впервые по-настоящему показал, что умеет не только выставлять врагов, но и ломать связь между

живыми. Хару сжал Блэйда. В груди поднялся страх. Горячий. Злой. Но он не бросился.

Не сразу. Он вспомнил провал. Слова Аканэ. Один шаг. Одна трещина. Одно “я успею”. Нет. Сейчас

нельзя было просто успеть. Нужно было правильно.

— Аканэ! — крикнул он. — Держись ближе к задней дуге!

— Что?!

— К задней! Я вытащу тебя!

— Не рискуй глупо!

— Постараюсь рисковать умно!

— Ненавижу эту фразу!

Хару двинулся влево. Страж пошёл ему навстречу. Первые удары были быстрыми. Слишком

быстрыми.

Два коротких клинка били не тяжело, а часто, заставляя Хару держать Блэйда ближе к телу. В

широком бою его клеймор имел преимущество. В ближнем темпе страж пытался это преимущество

украсть. Первый удар — справа. Хару отбил. Второй — снизу. Он едва успел повернуть рукоять.

Третий скользнул по плащу. Ткань разошлась.

— Роэн меня убьёт.

— Сначала выживите.

— Работаю!

Страж давил. Но Хару не отступал прямо. Он двигался дугой. Шаг за шагом. В сторону от опасных

плит. Ближе к слабому контуру. Страж, как и ожидалось, следовал за ним. За спиной Аканэ сражалась в

клетке.

Скелеты били через дуги, пытались достать её копьями и мечами. Она отбивала, жгла, двигалась на

крошечном пространстве, но долго так продолжаться не могло. Хару увидел краем глаза, как один скелет

с топором ударил по нижней части клетки. Металл зазвенел. Не чтобы сломать.

Чтобы расширить щель.

— Быстрее, — прошептал он.

— Не быстрее. Точнее.

Страж ударил двумя клинками крест-накрест. Хару принял удар на Блэйд, руки загудели от силы.

Страж оказался близко. Слишком близко. Хару не стал отталкивать. Он ударил коленом в грудную

пластину скелета. Больно. Бесполезно. Но страж на полшага потерял ритм. И этого хватило.

Хару резко опустил Блэйд и ударил по запястью правой руки стража. Кость треснула. Клинок выпал.

Один. Страж тут же ударил вторым. Хару не успел полностью уйти. Клинок рассёк ему плечо. Не

глубоко, но горячая боль вспыхнула сразу.

— Хару! — крикнула Аканэ из клетки.

— Жив!

Он шагнул вперёд, пока страж ещё не восстановил равновесие, и плечом толкнул его прямо на край

светящегося контура. Синие линии под ногами стража дрогнули. Блэйд произнёс:

— Сейчас.

Хару ударил. Не по стражу. По полу. Серебряное лезвие врезалось в старый камень, точно в место, где

сходились две синие линии. Камень треснул. Свет мигнул. Клетка вокруг Аканэ зазвенела. Одна из дуг

ослабла и чуть разошлась.

— Ещё! — крикнула Аканэ.

Скелеты у клетки замедлились, будто связь на мгновение сбилась. Но страж уже снова двигался.

Левый клинок пошёл Хару в грудь. Он поднял Блэйд слишком поздно. Удар отбился, но сила толкнула его

назад. Прямо к плите. Он почувствовал, как пятка касается края. Не шагнул.

Замер. Страж пошёл добивать. Хару не мог отступить. Значит, вперёд. Он бросился навстречу,

сокращая дистанцию, и ударил рукоятью Блэйда в череп стража. Не чтобы убить — чтобы сбить угол.

Синий свет в глазницах дрогнул. Хару повернул клинок и ударил вторым движением по шее.

Броня мешала. Кость треснула, но не сломалась. Страж поднял клинок. Из клетки донёсся голос Аканэ:

— Пригнись!

Он упал вниз почти инстинктивно. Огненная дуга прошла над ним, пролетела через ослабшую щель

клетки и ударила стражу прямо в лицо. Шлем раскалился. Синий свет вспыхнул. Хару ударил снизу

вверх. В этот раз Блэйд вошёл под шлем. Через шею. Глубоко. Скелет-страж замер.

Потом его голова сдвинулась набок. Синий свет в глазницах погас. Тело рухнуло тяжёлой грудой

костей и металла. Но клетка ещё держалась. Хару не стал смотреть на стража. Он рванул к пьедесталу.

Осторожно. По линии, которую уже видел.

Скелеты у клетки снова начали двигаться. Один ударил копьём, и Аканэ едва успела отвести

наконечник от лица. Хару добежал до треснувшего участка контура и снова поднял Блэйд.

— Блэйд!

— Ниже первой трещины. Там связь слабее.

Он ударил. Камень раскололся. Синий свет вспыхнул ярче. Потом резко погас. Металлические дуги

клетки раскрылись с тяжёлым скрежетом. Аканэ вылетела наружу сразу. Не к выходу. В бой. Катана в её

руках вспыхнула ярко, почти бело-оранжево. Первый скелет у клетки развалился от удара по

позвоночнику.

Второй потерял голову. Третий попытался поднять копьё, но Хару уже был рядом. Блэйд ударил

сверху, разбивая череп и грудную клетку одним движением. Четвёртый скелет пошёл на Аканэ. Она

шагнула в сторону и разрубила его пополам. Пятый оказался между ними. На мгновение.

Очень короткое. Хару и Аканэ ударили одновременно. Серебро и огонь. Скелет рассыпался на камни.

Зал затих. Окончательно. Только треснувший пьедестал слабо дымился, а металлические дуги ловушки

медленно остывали. Хару стоял, опираясь на Блэйд. Плечо болело. Руки дрожали.

Дыхание рвалось из груди. Аканэ стояла напротив. На её плече была кровь. Немного. Но она была.

Хару сделал шаг к ней.

— Ты ранена.

Она сделала шаг к нему.

— Ты тоже.

Оба замолчали. Потом одновременно сказали:

— Это царапина.

Тишина. И вдруг, несмотря на холод, кровь и усталость, Аканэ коротко рассмеялась. Не громко. Не

весело полностью. Скорее нервно. Живо.

— Дурак, — сказала она.

— Согласен.

Она моргнула.

— Ты согласен?

— После такого? Да.

Аканэ посмотрела на разломанный контур, на клетку, на стража. Потом снова на него.

— Ты не побежал сразу.

Хару выдохнул.

— Хотел.

— Но не побежал.

— Ты бы потом убила.

— Если бы выжил.

— Вот именно.

Она подошла ближе.

— Ты думал.

— Старался.

— И спас меня.

Хару хотел отшутиться. Очень хотел.

Сказать что-нибудь вроде “ну я же финансово заинтересован в сохранении напарника” или “кто бы

потом ругал меня за неправильные шаги”. Но слова не вышли. Потому что её голос был слишком тихим.

Слишком настоящим. Он просто сказал:

— Да.

Аканэ смотрела на него долго. Потом отвела взгляд первой.

— Спасибо.

Одно слово. Без защиты. Без “на задании”. Без “как напарнику положено”. Просто спасибо. Хару

почувствовал, что сердце ударило сильнее, чем во время боя.

— Всегда.

Она резко подняла взгляд.

— Не говори так легко.

— Я не легко.

Пауза. Аканэ хотела что-то ответить. Но вдруг пошатнулась. Совсем немного. Хару сразу оказался

рядом и подхватил её за плечо.

— Аканэ!

— Я в порядке.

— Нет.

— Хару…

— Не спорь. Это проверка боеспособности.

Она замерла. Потом тихо выдохнула.

— Нечестно использовать мои слова.

— Очень честно.

Он посмотрел на её плечо. Рана была неглубокая, но неприятная. Копьё рассекло кожу и ткань, кровь

уже пропитала край рукава. Его собственное плечо тоже болело, но двигалось. Пока. Аканэ посмотрела на

выходы из зала.

— Нужно найти место для отдыха.

— Да.

— Не здесь. Ловушка могла быть не единственной.

— Согласен.

Хару помог ей убрать катану, хотя она сделала вид, что помощь не нужна. Потом они быстро

проверили зал.

У стража не было ничего ценного, кроме одного тёмного металлического жетона на цепочке,

висевшего внутри нагрудника. Аканэ сказала не трогать руками. Хару снял его концом ножа и убрал в

мешочек для оценки. На пьедестале, под треснувшим камнем, они нашли маленькую нишу.

Внутри лежали несколько старых серебряных монет и тонкая пластина с тем же знаком круга и трёх

линий.

— Подтверждение внутренней охраны, — сказала Аканэ. — Можно сдать гильдии.

— И монеты?

— После проверки.

— Я всё ещё слышу приятную часть.

— Сначала отдых.

— Да.

Они вышли через боковой проход, который вёл не глубже, а немного в сторону. Коридор оказался

коротким и заканчивался небольшой комнатой с каменными скамьями у стен. Возможно, когда-то здесь

отдыхали охранники хранилища. Теперь здесь было пусто. Пыльно. Но сухо.

И главное — один вход. Аканэ проверила порог. Хару поставил отметку мелом. Потом они оба

опустились на каменные скамьи почти одновременно. Силы кончились не резко. Просто вдруг стало

понятно, что их меньше, чем казалось.

***

Хару достал бинты и мазь.

— Давай плечо.

Аканэ посмотрела на него.

— Сначала твоё.

— Моё не кровит.

— Врёшь.

— Немного.

— Значит, сначала твоё.

Хару хотел возразить. Аканэ посмотрела на него так, что он передумал.

— Ладно. Но потом твоё.

— Потом моё.

Он снял плащ и аккуратно отодвинул разрезанную ткань на плече.

Рана была не страшной, но неприятной: клинок стража прошёл по верхней части плеча, оставив

длинный порез. Крови было меньше, чем могло быть, но достаточно, чтобы Аканэ нахмурилась.

— “Жив”, значит?

— Технически правда.

— Технически ты невыносим.

Она взяла ткань, смочила водой из фляги и начала очищать рану. Хару стиснул зубы.

— Ай.

— Терпи.

— Ты звучишь как Эйран.

— Хорошо.

— Это не комплимент.

— Всё равно хорошо.

Её пальцы работали аккуратно. Слишком аккуратно для человека, который делал вид, что просто

выполняет полевую обработку раны. Хару смотрел на стену перед собой. На трещины. На старую пыль.

На собственные отметки мелом у входа. На что угодно, только не на лицо Аканэ, потому что она была

слишком близко.

— Ты дрожишь, — сказала она.

— Больно.

— Не только.

Он не ответил. Она тоже молчала несколько секунд. Потом тише сказала:

— Я правда испугалась.

Хару повернул голову. Аканэ всё ещё смотрела на рану, но голос был уже не боевой.

— Когда клетка закрылась? — спросил он.

— Когда ты почти встал на плиту.

Он замолчал.

— Я была внутри ловушки, но почему-то сильнее испугалась, что ты сейчас бросишься ко мне и

попадёшь в другую.

Хару тихо выдохнул.

— Я хотел.

— Знаю.

— Но не бросился.

— Знаю.

Она наложила мазь, потом бинт.

— Поэтому я испугалась ещё сильнее.

— Почему?

Аканэ наконец подняла взгляд.

— Потому что поняла, что ты меня услышал.

Это было странно. Нелогично. Но он понял. Когда человек не слушает, на него можно злиться. Когда

слушает — за него начинаешь бояться по-настоящему. Потому что он уже не просто идиот, который

несётся вперёд. Он тот, кто старается вернуться. И именно поэтому его потеря становится страшнее.

Хару не знал, что сказать. Поэтому сказал честно:

— Я не хочу, чтобы ты боялась из-за меня.Аканэ туже затянула бинт.

— Тогда не заставляй.

— Это невозможно в данже.

— Тогда хотя бы возвращайся.

Он посмотрел на неё.

— С тобой.

Она замерла. Потом отвела глаза.

— Да.

Очень тихо. Но не отступила. Хару почувствовал, что эта маленькая комната вдруг стала важнее всего

зала внутренней охраны.

***

Теперь была очередь Аканэ. Она попыталась обработать плечо сама. Разумеется. Хару просто

смотрел. Она одной рукой отодвинула ткань, попробовала достать мазь, потом поняла, что угол

неудобный. Продолжила пытаться. Хару молча протянул руку.

— Дай.

— Я могу сама.

— Можешь.

— Тогда?

— Но я рядом.

Она посмотрела на него. Он не улыбался. Не дразнил. Не ловил её на слабости. Просто ждал. Аканэ

медленно выдохнула и отдала ему ткань.

— Только аккуратно.

— Я постараюсь.

— Если будет больно…

— Ударишь меня позже?

— Да.

— Справедливо.

Он сел ближе. Осторожно отодвинул край её рукава. Рана была не глубокой, но вокруг уже краснела

кожа. Хару смочил ткань и начал очищать кровь. Аканэ слегка напряглась.

— Больно?

— Терпимо.

— Врёшь?

— Немного.

— Вот теперь честно.

Она усмехнулась, но быстро замолчала. Хару старался двигаться аккуратно.

Руки, которые ещё недавно рубили скелетов, теперь вдруг стали слишком большими и грубыми для

такой работы. Он боялся надавить сильнее, чем нужно. Аканэ смотрела в сторону. На лице у неё была

собранность. Но щёки чуть покраснели. Не от жара.

Свет огненного шарика у входа делал её волосы почти золотисто-красными. Несколько прядей

прилипли к щеке после боя. На коже были пыль и следы усталости. И всё равно Хару почему-то подумал,

что она красивая. Не как “девушка с красными волосами и катаной”. Не как образ.

А так, по-настоящему. Уставшая. Злая. Живая. Рядом.

— Не смотри так, — сказала она.

Хару моргнул.

— Как?

— Как будто думаешь что-то лишнее.

— Я думаю, что надо аккуратно наложить мазь.

— Лжёшь.

— Частично.

Она повернула к нему голову.

— Хару.

Он тихо улыбнулся.

— Я думаю, что ты красивая.

Тишина. Очень резкая. Даже далёкий скрип данжа будто исчез. Аканэ застыла. Хару тоже понял, что

сказал это вслух. Причём спокойно. Без шутки. Без защиты. Без “ну типа”. Просто сказал. Он ожидал

удара. Или резкого “идиот”. Или что она отвернётся так быстро, что почти сломает шею.

Но Аканэ не ударила. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, будто это был самый

неожиданный удар за весь данж. Потом её лицо стало красным. Сильно.

— Ты… — начала она.

— Прости.

— Не извиняйся так быстро!

— Тогда не прости?

— Не это!

Хару не удержался и тихо рассмеялся. Она схватила его за рукав здоровой рукой.

— Не смей смеяться.

— Я не над тобой.

— А над кем?

— Над собой. Я думал это молча.

— Плохо думал.

— Да.

Аканэ отпустила его рукав, но не отвернулась полностью.

— Сейчас не время.

— Знаю.

— Мы в данже.

— Знаю.

— Скелеты могут быть рядом.

— Знаю.

— Я ранена.

— Обрабатываю.

— Ты тоже ранен.

— Уже обработано.

— Хару!

— Да?

Она замолчала. Потом очень тихо сказала:

— Не говори такие вещи так внезапно.

Он стал серьёзнее.

— Хорошо.

Пауза.

— Но это правда.

Она закрыла глаза.

— Ты невыносим.

— Да.

— Очень.

— Да.

— И… глупый.

— Часто.

Она открыла глаза. Взгляд уже не был злым. Смущённым — да. Растерянным — тоже. Но не злым.

— Обрабатывай рану, — сказала она.

— Да.

Он осторожно наложил мазь и начал бинтовать плечо. Аканэ больше не спорила. Только сидела чуть

тише обычного. И не отодвинулась.

***

Отдых затянулся дольше, чем они планировали. Не сильно. Но достаточно, чтобы дыхание

выровнялось, руки перестали дрожать, а боль стала привычной, не мешающей думать. Хару достал

половину сухого хлеба и протянул Аканэ. Она посмотрела на него.

— Это мой хлеб?

— Возможно.

— Ты взял его из моей сумки?

— Нет. Это мой. Просто я решил поделиться, чтобы выглядеть благородно.

— После того как назвал меня красивой?

— Это усиливает образ.

— Нет.

Она всё же взяла хлеб. Ели молча. Но молчание больше не было неловким. Скорее слишком

наполненным. Хару иногда ловил себя на том, что хочет посмотреть на неё. Аканэ ловила его на этом и

хмурилась. Потом сама смотрела, пока он отворачивался. Оба делали вид, что ничего не происходит.

Блэйд молчал. Мудро. Очень мудро. Наконец Аканэ сказала:

— То, что было сейчас…

Хару поднял взгляд.

— В бою?

— Нет.

— А.

— Не делай такое лицо.

— Какое?

— Будто заранее рад.

— Я не рад заранее. Я просто… внимательно слушаю.

Она смотрела на него с подозрением. Потом всё же продолжила:

— Я не привыкла к таким словам.

Хару не перебивал.

— Обычно, когда люди говорят что-то подобное, за этим что-то стоит. Ожидание. Требование.

Желание получить ответ.

Её пальцы сжались на краю хлеба.

— Или они говорят это не мне, а тому, как я выгляжу. Как будто этого достаточно.

Хару понял не всё. Но достаточно. Благородные дома. Правильные улыбки. Роли. Люди, которые

решают за других. Аканэ снова говорила не всю правду. Но больше, чем раньше. И он не стал толкать

дверь.

— Я ничего не требую, — сказал он.

Она посмотрела на него.

— Знаю.

— И не жду ответа прямо сейчас.

— Прямо сейчас?

Хару чуть смутился.

— Ну… вообще-то я бы не отказался когда-нибудь услышать, что я тоже красивый.

Аканэ моргнула. Потом резко отвернулась.

— Идиот.

— Атмосфера стала слишком серьёзной. Я спасал нас.

— Ты испортил момент.

— Но мы живы.

Она попыталась сохранить строгое лицо. Не получилось. Краешек губ дрогнул. Хару улыбнулся.

— Вот.

— Что?

— Ты почти улыбнулась.

— Не было.

— Было.

— Нет.

— Я видел.

— Ты ранен. У тебя галлюцинации.

— Тогда очень приятные.

Она бросила в него маленький кусочек хлеба. Он поймал его.

— Спасибо.

— Это не угощение.

— Уже съел.

Аканэ закрыла лицо рукой.

— Невыносим.

Но голос был мягче.

***

Перед тем как идти дальше, они ещё раз проверили снаряжение. Хару перетянул ремни на плече,

чтобы бинт не цеплялся. Аканэ поправила рукав и плащ так, чтобы рана не мешала взмаху катаны. Они

оба выглядели хуже, чем у входа. Пыль. Кровь. Разрезанная ткань. Усталость.

Но в глазах было больше спокойствия. Хару поставил на стене отметку: две черты и маленький круг.

— Что это? — спросила Аканэ.

— Место отдыха.

— Зачем круг?

— Чтобы помнить.

Она посмотрела на отметку. Потом на него.

— Помнить что?

Хару пожал плечом.

— Что здесь мы не умерли.

Аканэ некоторое время молчала. Потом взяла у него мел. Рядом с кругом поставила маленькую

короткую черту. Хару удивлённо посмотрел.

— Это что?

— Чтобы помнить, что не один.

Он замер. Аканэ тут же отвернулась.

— На случай отчёта.

— Конечно.

— Не улыбайся.

— Я стараюсь.

— Плохо.

— Очень плохо.

Она вернула ему мел. Их пальцы снова коснулись. На этот раз никто не сделал вид, что не заметил.

Просто оба промолчали. Хару убрал мел и взял Блэйд.

— Готова?

Аканэ подняла катану.

— Да.

— Плечо?

— Терпимо.

— Врёшь?

— Немного.

— Хорошо.

Она посмотрела на него.

— Хорошо?

— Теперь честно.

Аканэ фыркнула.

— Учишься.

— Стараюсь.

Они подошли к выходу из комнаты.

Коридор за ним уходил дальше вниз, к сердцу малого данжа. Оттуда тянуло холодом сильнее, чем

раньше. Слабый синий свет пульсировал где-то в глубине, будто данж не спал, а ждал, когда они придут

ближе. Хару посмотрел на Аканэ. Она смотрела вперёд. Собранная. Сильная.

Красивая. Он не сказал это снова. Не потому что передумал. Потому что теперь это уже было между

ними. Не требовало повторения. Пока.

— Готовы, господин?

Хару сжал рукоять Блэйда. Да. На этот раз он действительно был готов. Не ко всему. Ко всему

готовым не бывает. Но к следующему шагу — да. Аканэ тихо сказала:

— Идём, напарник.

Хару кивнул.

— Идём.

И они снова шагнули в холод малого данжа. Не как случайная пара на задании. Не как временная

связка. А как двое, которые уже знали: если один попадёт в западню, второй не бросится бездумно. Он

найдёт путь. И вытащит.

----------

Сердце малого данжа

Коридор за комнатой отдыха уходил вниз. Не резко. Постепенно. Но с каждым шагом Хару

чувствовал, как воздух становится тяжелее. Словно данж не просто углублялся в землю, а втягивал их в себя.

Свет Аканэ дрожал на стенах, цепляясь за трещины, старые знаки и потемневшие металлические

крепления. Где-то в глубине пульсировал слабый синий отблеск. Он появлялся и исчезал, как дыхание

спящего существа. Хару шёл рядом с Аканэ. После привала они оба стали тише.

Не напряжённее. Именно тише. Как будто сказанное в маленькой комнате осталось между ними и

теперь шло рядом третьим незримым спутником. Он всё ещё чувствовал повязку на плече. Аканэ иногда

чуть осторожнее двигала рукой, где копьё рассекло ей плечо. Но никто не предлагал возвращаться.

Пока они могли идти. Пока могли держать оружие. Пока путь назад был отмечен мелом.

— Холод усиливается, — сказала Аканэ.

— Значит, мы ближе к ядру?

— Скорее всего.

Хару посмотрел вперёд.

— И к стражу?

— Возможно.

— Ты умеешь говорить “возможно” так, будто это значит “точно да”.

— Потому что чаще всего так и есть.

— Замечательно.

Блэйд молчал.

Но связь ощущалась отчётливо. Серебряный клинок в руках был не просто весом, а спокойной

линией, которая помогала не распадаться на страх и усталость.

— Магическая плотность впереди выше.

Хару тихо кивнул.

— Впереди что-то есть.

Аканэ посмотрела на него.

— Почувствовал?

— Да.

Она не спросила про “внутреннего дворецкого”. Не сейчас. Просто приняла.

— Тогда медленно.

Они прошли ещё несколько шагов, и коридор закончился аркой. За ней открывался зал. Большой для

малого данжа. Круглый. Высокий.

Потолок терялся в темноте, где висели корни и старые цепи. Стены были покрыты трещинами, но в

них ещё угадывались остатки резьбы: круги, линии, символы старого хранилища. В центре зала стоял

каменный постамент. На нём — не кристалл. Не сияющий магический шар.

А старая железная чаша, вросшая в камень. Внутри чаши горел слабый синий огонь, почти

прозрачный, без дыма и тепла. Вокруг постамента лежали кости. Много. Некоторые обычные. Некоторые

в доспехах. Некоторые уже собранные в скелетов, которые стояли неподвижно, будто ждали команды.

Хару медленно выдохнул.

— Это ядро?

Аканэ прищурилась.

— Похоже на фокус ядра. Само ядро может быть ниже или внутри постамента.

— Значит, странную чашу не трогаем.

— Да.

— Я начинаю любить правила.

В дальнем конце зала стоял ещё один скелет. Нет. Не просто скелет. Страж. Крупнее всех

предыдущих.

На нём была старая пластинчатая броня, местами треснувшая, но всё ещё цельная. На плечах —

тяжёлые наплечники. На голове — шлем с прорезью вместо лица. В руках он держал длинный двуручный

меч. Не ржавый обломок. Настоящее оружие. Потемневшее, но цельное. Синий свет в его глазницах был

почти белым.

Хару смотрел на него несколько секунд. Потом тихо сказал:

— Ну вот это уже точно мини-босс.

Аканэ не стала спорить. Это говорило о многом. Страж поднял меч. Синий огонь в чаше вспыхнул

ярче. Кости вокруг постамента зашевелились.

— Конечно, — сказал Хару. — Он не один.

Из костей поднялись четыре обычных скелета. Двое с мечами. Один с копьём. Один лучник. Аканэ

подняла катану.

— Сначала мелкие.

— А страж?

— Если пойдёт на нас, отходим от постамента. Не бьём возле чаши.

— Потому что ядро?

— Потому что не знаем, что произойдёт.

— Очень вдохновляюще.

— Живи вдохновлённым.

Скелеты двинулись. Страж пока стоял. Ждал. Хару это не нравилось больше, чем если бы тот сразу

бросился. Лучник первым натянул тетиву. Хару шагнул вперёд, закрывая линию Блэйдом, но стрела

полетела не в него. В Аканэ. Снова.

— Да сколько можно!

Аканэ отбила стрелу катаной, но мечник уже пошёл на неё сбоку. Хару понял: они снова пытаются

разделить.

— Не даём им развести нас!

— Вижу!

Они сдвинулись ближе друг к другу. Не спина к спине. Плечо к плечу.

Хару встретил копейщика первым. Тот бил резкими короткими выпадами, пытаясь держать

дистанцию. В тесном коридоре это было бы хуже, но в зале у Хару было пространство. Он сделал шаг в

сторону, пропустил наконечник мимо и ударил по древку. Блэйд перерубил его. Вторым движением Хару

снёс скелету череп.

Первый. Аканэ тем временем сожгла ноги одному мечнику и разрубила его по позвоночнику. Второй.

Лучник отступил к постаменту. Хару рванул к нему, но страж наконец двинулся. Один шаг. Второй.

Тяжёлый меч поднялся. Хару остановился вовремя. Удар стража пришёлся в каменный пол перед ним.

Грохот. Плита треснула. Осколки ударили по сапогам. Хару почувствовал, как внутри всё сжалось.

Если такой удар попадёт по человеку, бинты уже не понадобятся.

— Не принимать! — крикнула Аканэ.

— Да я и не собирался!

Страж выдернул меч из пола. Медленно. Слишком спокойно. Оставшиеся скелеты

перегруппировались возле него. Хару понял. Страж не просто охранял ядро. Он держал центр. Мелкие

враги вынуждали двигаться, а он наказывал за неправильный шаг.

— Надо увести его от чаши, — сказал Хару.

— Да.

— И не дать мелким окружить.

— Да.

— План тяжёлый.

— Но понятный.

Лучник снова поднял лук. Аканэ бросила огонь в его сторону, заставляя отступить, но тот спрятался за

стражем.

— Умная нежить мне не нравится, — сказал Хару.

— Она не умная. Она привязана к управляющему стражу.

Значит, ломаем управляющего.

— Верно.

Хару посмотрел на стража. Двуручный меч. Тяжёлая броня. Медленный, но с огромной силой. И,

скорее всего, если уничтожить его, остальные станут обычными.

— Аканэ.

— Что?

— Если страж управляет остальными, мелких можно не добивать всех сразу. Надо сбить стража.

Она быстро посмотрела на него.

— Откуда знаешь?

Хару замер на полсекунды.

— По их движению.

Не полная ложь. Он правда видел. Но не только сам. Аканэ не стала спорить.

— Тогда я держу мелких и открываю ему бок. Ты работаешь по ногам.

— Почему опять ноги?

— Потому что у больших врагов они всё ещё есть.

— Логично.

Страж пошёл вперёд. Хару и Аканэ разошлись в стороны. Мелкие скелеты двинулись за ними. Аканэ

резко сместилась к лучнику, заставляя его уйти от постамента. Огненная вспышка ударила в пол, отрезая

ему путь назад. Хару встретил стража. Не лоб в лоб. Он уже не был настолько глуп.

Первый удар стража был сверху вниз. Хару ушёл вбок. Второй — горизонтальный. Он пригнулся и

почувствовал, как тяжёлый клинок прошёл над головой с таким звуком, будто рассекал не воздух, а стену.

Близко.

— Слишком близко.

Знаю. Хару ударил по колену. Блэйд звякнул о металлическую пластину. Искры. Кость не пострадала.

Страж развернулся быстрее, чем ожидалось, и ударил плечом. Хару не успел уйти полностью. Удар

пришёлся в грудь и отбросил его назад. Он упал на одно колено. Воздух вышибло.

— Хару!

— Жив!

Он поднял голову. Страж уже шёл к нему. Аканэ попыталась прорваться, но два скелета-мечника

преградили ей путь. Она сжала зубы. Огонь вспыхнул ярче. Хару заставил себя встать. Грудь болела. Но

рёбра, кажется, целы. Кажется.

— Не бей по пластинам, — прошептал он себе. — Идиот.

Страж поднял меч. Хару увидел не броню. Не меч. Не синий свет. Сустав. Под коленом, где пластина

перекрывала движение, оставалась щель. Маленькая. Открывалась только когда страж переносил вес.

Удар сверху. Хару шагнул внутрь траектории. Опасно. Слишком. Но не вслепую.

Меч стража ударил в камень позади него, а Хару оказался сбоку, почти у его ноги. Блэйд вошёл в

щель под пластиной. Кость треснула. Страж просел.

— Есть!

Но не упал. Он ударил рукоятью меча в сторону. Хару принял удар плечом и едва не потерял

равновесие. Боль вспыхнула там, где уже была рана. На этот раз он не отступил далеко. Потому что

понял: если дать стражу восстановиться, всё начнётся заново.

— Аканэ!

— Вижу!

Она уже пробивалась. Одного скелета она разрубила огненным ударом по позвоночнику. Второму

ударила ногой в грудь, сбивая под удар Хару. Хару даже не думал. Блэйд прошёл по шее скелета. Третий.

Лучник снова поднял лук. Аканэ не успевала. Хару тоже. Стрела сорвалась.

И в этот момент страж, просевший на повреждённую ногу, поднял меч, чтобы ударить по Хару.

Стрела ударила не туда, куда целилась. Она попала в щель повреждённой брони самого стража. На

мгновение все будто замерли. Хару моргнул.

— Он попал в своего?

Аканэ не упустила момент.

— Сейчас!

Она бросила огненный удар прямо в стрелу, торчащую из сустава стража. Дерево вспыхнуло. Жар

пошёл внутрь брони. Кость треснула окончательно. Страж рухнул на одно колено. Хару шагнул вперёд.

Теперь его грудь болела. Плечо горело. Руки дрожали. Но путь был открыт.

Страж поднял голову. В глазницах бело-синий свет вспыхнул ярче. Хару поднял Блэйд.

— Шея закрыта. Грудь.

Вижу. На груди стража, под левой стороной нагрудника, между пластинами дрожал тот самый синий

свет. Слабый. Маленький. Но настоящий. Хару сделал короткий вдох. Не широкий замах. Не геройская

поза. Просто шаг. Вес корпуса. Удар. Блэйд вошёл между пластинами. Глубоко.

Страж дёрнулся. Хару провернул рукоять, как уже делал с вожаком у карьера. Серебряное лезвие

разорвало магическую связь внутри. Синий свет в глазницах стража вспыхнул. Потом погас. Тяжёлое тело

рухнуло на каменный пол. Оставшийся лучник и последний мечник замерли.

Их движения стали рваными. Неправильными. Они больше не держали строй. Аканэ уничтожила

мечника одним ударом. Хару добрался до лучника и разбил его череп рукоятью, потом добил ударом по

грудной клетке. Тишина. Настоящая. Глубокая. Хару стоял над останками стража и тяжело дышал.

В ушах стучала кровь. Свет от чаши в центре зала стал слабее. Аканэ подошла к нему.

— Ты цел?

Он повернул голову.

— Относительно.

— Это не ответ.

— Это честнее, чем “да”.

Она осмотрела его грудь и плечо взглядом.

— Потом проверю.

— Угроза?

— Обещание.

Хару попытался улыбнуться. Получилось уставшее выражение.

— Страшнее стража.

— Хорошо.

Она посмотрела на поверженного врага.

— Ты добил его сам.

Хару опустил взгляд на Блэйд. На тёмную броню. На погасший свет.

— Да.

— Хороший удар.

Он медленно кивнул. Не стал шутить. Не стал просить повторить. Просто принял. Потому что знал:

это правда. Он убил стража. Не один во всём бою. Не без помощи. Но решающий удар был его. И он

сделал его правильно.

***

После боя они не сразу подошли к постаменту. Сначала проверили зал. Аканэ настояла. Хару не

спорил.

Они нашли два боковых прохода, оба короткие. Один вёл к разрушенной кладовой, заваленной

камнями. Второй — к маленькой нише, где на стене висели остатки старых цепей. Новых врагов не было.

Ловушек рядом с постаментом Аканэ тоже не заметила, но они всё равно подходили медленно.

Синий огонь в железной чаше теперь едва теплился. Хару остановился в двух шагах.

— Не трогаем?

— Не трогаем.

— А подтверждение как брать?

Аканэ осмотрела основание постамента.

— Нужно найти знак активности. Обычно рядом с ядром есть каменная пластина, осколок печати или

остаточный кристалл. То, что можно отнести в гильдию без риска.

Хару присел, осторожно посветил лампой ниже.

На основании постамента действительно была треснувшая пластина. В её центре — знак круга и трёх

линий вниз. По краю шла слабая синяя прожилка.

— Это?

Аканэ посмотрела.

— Да. Но руками не бери.

— Я уже начал уважать все предметы, которые нельзя брать руками.

Он достал ткань и маленький нож. Осторожно поддел пластину, не касаясь светящейся части

пальцами. Пластина легко отошла. Синий огонь в чаше мигнул. Хару замер. Аканэ тоже. Ничего не

взорвалось. Новые скелеты не поднялись. Пол не раскрылся.

— Кажется, нормально, — прошептал он.

— Не говори “кажется” рядом с ядром.

— Поздно.

Он завернул пластину в ткань и убрал в отдельный мешочек. После этого они проверили останки

стража.

Его меч оказался тяжёлым и слишком повреждённым, но не полностью бесполезным. Аканэ сказала,

что гильдия может оценить металл. На броне нашли небольшой тёмный жетон, похожий на тот, что был у

младшего стража, но крупнее и с двойной линией.

— Подтверждение стража, — сказала она.

— Чем больше подтверждений, тем лучше награда?

— Обычно да.

— Я начинаю любить документацию.

— Не верю.

— За деньги — могу попробовать.

У дальней стены, за упавшей плитой, они нашли старый сундук. На этот раз Хару даже не улыбнулся

сразу. Просто посмотрел на Аканэ.

— Проверяем?

Она присела. Долго осматривала пол, крышку, замок, боковые стороны.

— Ловушка старая. Уже сработавшая.

— То есть можно открыть?

— Осторожно.

— Моё новое любимое ненавистное слово.

Он поддел крышку Блэйдом. Замок треснул. Крышка поднялась с неприятным скрипом. Внутри

лежало не золото. Но для Хару это всё равно выглядело почти как сокровище. Монеты.

Серебряные, медные, несколько потемневших крупных монет с тем же старым гербом. Маленький

слиток тёмного металла. Два кольца без камней. И ножны от кинжала, украшенные потускневшими

металлическими пластинами. Хару долго молчал. Аканэ посмотрела на него.

— Дыши.

— Я дышу.

— Не похоже.

— Мой кошелёк сейчас видит свет в конце тоннеля.

— После проверки гильдии.

— Даже после проверки он увидел.

Она улыбнулась.

— Рад?

— Очень.

— Видно.

Хару аккуратно начал складывать находки в мешок для трофеев. Не всё сразу. Не жадно. Но с таким

выражением лица, что Аканэ пару раз отворачивалась, чтобы скрыть улыбку.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Ты улыбаешься.

— Нет.

— Да.

— У тебя галлюцинации от удара стража.

— Очень приятные галлюцинации сегодня.

Она бросила в него взгляд.

— Не начинай.

— Я почти умер за эти монеты. Имею право на радость.

— Ты не почти умер за монеты. Ты почти умер за зачистку.

— Но монеты тоже участвовали морально.

— Невыносим.

Но голос у неё был мягкий.

***

Когда трофеи были собраны, а зал проверен, стало ясно: основная активность данжа подавлена. Синий

огонь в чаше почти погас, оставив только тонкое мерцание. Холод стал слабее. Тени больше не казались

такими плотными. Хару посмотрел вокруг.

— Это всё?

Аканэ не ответила сразу. Она прислушалась. Потом медленно кивнула.

— Основная зачистка завершена. На обратном пути могут быть остатки, если где-то не добили. Но

ядро ослаблено. Новых подъёмов быть не должно.

Хару выдохнул. Не облегчённо полностью. До выхода ещё надо было дойти. Но всё равно. Они

сделали это. Первый данж. Скелеты. Ловушка. Стражи. Ядро. И они стояли в сердце малого данжа

живыми. Пыльными. Ранеными. Уставшими. Но живыми.

— Хару, — сказала Аканэ.

Он повернулся. Она смотрела на него серьёзно.

— Ты хорошо справился.

Он замер.

— Это уже вторая сильная похвала за день.

— Не порти.

— Молчу.

— Плохо молчишь.

— Но стараюсь.

Она подошла ближе.

— Я серьёзно. Сегодня ты несколько раз мог ошибиться. И иногда ошибался. Но исправлялся. Думал.

Слушал. И бил, когда нужно было бить.

Хару не знал, что ответить. Шутка застряла где-то на полпути и умерла достойной смертью.

— Спасибо, — сказал он.

Аканэ кивнула.

— И ещё.

— Да?

Она посмотрела на его плечо.

— Ты должен потом нормально отдохнуть.

— Мы оба.

— Не переводи.

— Не перевожу. Добавляю.

Аканэ хотела возразить, но не стала.

— Мы оба, — сказала она тише.

Хару улыбнулся.

— Вот. Командная работа.

Она посмотрела на него.

— Я правда не понимаю, как ты можешь быть одновременно нормальным и невыносимым.

— Это редкий талант.

— Сомнительный.

— Но мой.

***

Обратный путь оказался легче и тяжелее одновременно. Легче — потому что основные враги были

уничтожены. Тяжелее — потому что тело наконец начало требовать оплату за всё, что они сделали. Плечо

Хару болело сильнее. Грудь после удара стража отзывалась при каждом глубоком вдохе.

Аканэ двигалась аккуратнее, чем обычно, и Хару видел, что её плечо тоже беспокоит. Он не говорил

об этом каждые пять минут. Очень хотел. Но не говорил. Потому что она бы начала злиться. А злость

тратит силы. Вместо этого он просто шёл ближе. Так, чтобы в случае чего успеть подхватить.

Аканэ это заметила. Разумеется.

— Я могу идти сама.

— Я тоже.

— Тогда почему идёшь так близко?

— Коридоры узкие.

Она посмотрела на широкий проход, где между ними и стеной было достаточно места для телеги.

— Узкие?

— Эмоционально.

Аканэ закрыла глаза.

— Ты ужасен.

— Но рядом.

Она открыла глаза. Посмотрела на него. И не ответила. Они прошли зал внутренней охраны. Ловушка

уже молчала. Клетка стояла раскрытой, треснувшей, бесполезной. Хару остановился на секунду у

пьедестала, где спасал Аканэ. На полу всё ещё виднелись следы ударов Блэйда.

Сломанные синие линии. Раскрытые дуги клетки. Аканэ тоже остановилась.— Что? — спросила она.

Хару покачал головой.

— Просто запоминаю.

Она посмотрела на ловушку. Потом на него.

— Не как плохое воспоминание?

Он повернулся к ней.

— Нет.

Пауза.

— Как место, где я тебя вытащил.

Аканэ замолчала. Щёки у неё чуть покраснели, но она не отвернулась сразу.

— Тогда ладно, — сказала она тихо.

И пошла дальше. У комнаты отдыха они увидели свои отметки. Круг. И маленькую черту рядом. Хару

коснулся стены пальцами. Не стирая мел. Просто на мгновение.

— Возвращаемся, — сказал он.

Аканэ подошла рядом.

— Да.

В её голосе было больше тепла, чем она, вероятно, хотела показать. Они двинулись дальше. У провала

Хару шёл особенно медленно. Аканэ заметила.

— Запомнил?

— Телом.

— Хорошо.

— Боль — мазь от самоуверенности.

— Что?

— Эйран сказал.

— Умный человек.

— Очень неприятно умный.

— Лучший вид умных.

— Ты тоже такая.

— Неприятная?

— Умная.

— Выкрутился.

— Я расту.

Она тихо фыркнула.

***

У выхода их встретил дневной свет. После синего холода данжа он казался почти невозможным.

Слишком ярким. Слишком живым. Хару вышел первым и на секунду просто остановился. Воздух пах

лесом, влажной травой и свободой. Не камнем. Не пылью. Не старой магией. Он вдохнул глубоко.

Грудь тут же напомнила об ударе стража.

— Ай.

Аканэ вышла следом.

— Глубоко не дыши, если больно.

— Я праздновал воздух.

— Празднуй осторожнее.

— Даже воздух теперь по правилам.

— С тобой — да.

Он оглянулся на вход в данж. Каменная арка больше не казалась такой голодной, как утром. Холод

всё ещё тянул оттуда, но слабее. Хару достал мел и на внешней колонне рядом с первой отметкой

поставил вторую.

— Что это? — спросила Аканэ.

— Вернулись.

Она посмотрела на две черты. Одна — когда вошли. Вторая — когда вышли. Простые линии. Но Хару

почему-то захотел оставить их там. Не для других. Для себя.

Аканэ молча взяла мел у него из рук и рядом со второй чертой поставила ещё одну маленькую

короткую линию. Как в комнате отдыха. Хару посмотрел на неё.

— Чтобы помнить, что не один?

Она отвернулась.

— Для отчёта.

— Конечно.

— Не улыбайся.

— Я даже не начал.

— Начал.

— Глазами?

— Всем лицом.

Он рассмеялся. Усталый. Больной. Но счастливый. Аканэ покачала головой, но тоже улыбнулась. На

этот раз почти не пряча. Почти.

***

Дорога назад до Wist заняла больше времени, чем путь к данжу. Они шли медленнее. Останавливались

дважды. Один раз Хару настоял, что нужно проверить повязку Аканэ. Она настояла, что сначала нужно

проверить его плечо. В итоге оба были недовольны и оба получили свежие бинты.

Компромисс. На старом мосту они сделали короткую остановку. Аканэ села на каменный край, катана

лежала рядом. Хару стоял у воды и умывал лицо. Холодная речная вода смыла пыль, но не усталость. Он

посмотрел на своё отражение. Выглядел он ужасно.

Пыльный, с царапиной на щеке, с тёмными кругами под глазами и выражением лица человека,

который только что понял, что данжи — это не весёлая прогулка за сундуками. Но почему-то он

улыбнулся.

— Что? — спросила Аканэ.

— Я похож на авантюриста.

Она осмотрела его.

— На побитого.

— Но авантюриста?

Пауза.

— Да.

Он улыбнулся шире.

— Тогда нормально.

Аканэ отвела взгляд к воде.

— Ты стал сильнее.

Хару замер. Она сказала это тихо. Не как похвалу после удара. Не как оценку боя. А как факт,

который, возможно, сама осознала только сейчас.

— Думаешь?

— Да.

— Но я всё ещё ошибаюсь.

— Все ошибаются.

— И чуть не падаю в ямы.

— Теперь меньше.

— И меня всё ещё спасают.

Аканэ посмотрела на него.

— Это не слабость.

— Знаю.

— Не уверена.

Хару сел рядом, оставив между ними небольшое расстояние.

— Раньше я думал, что сила — это когда ты всё можешь сам.

— А сейчас?

Он посмотрел на реку.

— Сейчас думаю, что сила — это когда рядом с тобой кто-то есть, и ты не становишься из-за этого

слабее.

Аканэ молчала. Долго. Потом тихо сказала:

— Иногда ты говоришь слишком правильно.

— Это плохо?

— Опасно.

— Для кого?

Она не ответила. Но её плечо чуть коснулось его плеча. Случайно. Возможно. Хару не двигался. Не

шутил. Не смотрел на неё. Просто сидел рядом. И слушал воду.

***

Когда они вернулись в Wist, солнце уже клонилось к вечеру.

Город был живым, шумным и невероятно обычным. Кто-то торговался за овощи. Дети бегали у

переулка. Пекарь ругался с доставщиком муки. Двое авантюристов смеялись у входа в гильдию.

И всё это казалось странным после подземелья, где каждый звук мог быть стрелой, ловушкой или

скрежетом костей. У входа в гильдию Хару остановился. Аканэ посмотрела на него.

— Что?

— Сейчас мы зайдём, сдадим отчёт, и всё станет официальным.

— Да.

— Первый данж зачищен.

— Да.

Он выдохнул.

— Звучит хорошо.

— Не зазнавайся.

— Поздно?

Она посмотрела на него.

— Сегодня можно немного.

Хару замер.

— Ты сказала…

— Ничего я не сказала.

— Нет, сказала.

— Тебе послышалось.

— У меня после данжа слух обострился.

— У тебя после данжа всё болит, включая фантазию.

Он улыбнулся.

— Всё равно услышал.

Аканэ отвернулась. Но не стала спорить дальше. Они вошли в гильдию вместе. Лина подняла взгляд

от стойки. Увидела их состояние. Увидела мешки с трофеями. Увидела жетон задания. И сразу поняла.

— Вы вернулись.

Хару положил деревянный жетон на стойку. Потом мешочек с монетами. Потом завернутую пластину

ядра. Потом тёмные жетоны стражей.

— Малый данж зачищен, — сказал он.

Голос прозвучал хрипло. Усталый. Но ровный. Аканэ встала рядом.

— Основная активность подавлена. Ядро ослаблено. Подтверждение принесено. Были стражи,

ловушка, несколько групп нежити. Ранения неглубокие. Оба способны дать отчёт.

Лина несколько секунд смотрела на них. Потом выдохнула так, будто сама держала воздух весь день.

— С возвращением.

Хару улыбнулся.

— Мы же обещали.

Аканэ посмотрела на него. Потом тихо добавила:

— Оба.

Лина улыбнулась.

Морден уже подходил со стороны архивной комнаты, глядя на трофеи с интересом, который у него

выражался примерно так же, как у других людей удивление.

— Отчёт, — сказал он.

Хару устало кивнул.

— Сейчас будет.

Он посмотрел на Аканэ. Она стояла рядом. Пыльная. Раненая. Красивая. Живая. И почему-то именно

это было главным трофеем данжа. Не монеты. Не жетоны. Не пластина ядра. А то, что они вышли. Вместе.

----------

Серебряная карточка

Гильдия после данжа казалась слишком шумной. Слишком светлой. Слишком живой.

После холодных коридоров, скрежета костей и синего огня ядра даже обычный стук кружек по столам

звучал почти нереально. Кто-то спорил о награде, кто-то смеялся, кто-то ругался с приёмщиком заданий,

кто-то ел горячую похлёбку так спокойно, будто мир никогда не пытался закрыть его в клетке посреди

подземелья.

Хару стоял у стойки и вдруг понял, что его руки всё ещё немного напряжены. Не дрожат. Просто не

до конца поверили, что Блэйд больше не нужно держать наготове. Аканэ стояла рядом. Пыльная. С

повязкой на плече. С собранным лицом.

Но Хару уже видел, как она иногда осторожно двигает рукой. Рана мешала больше, чем она хотела

показать. Он не сказал об этом. Пока. Морден разложил перед ними принесённые предметы. Деревянный

жетон задания. Пластина с печатью ядра. Два тёмных жетона стражей. Мешочек с монетами.

Старый слиток тёмного металла. Кольца. Потускневшие ножны. Повреждённый меч стража, который

пришлось нести в отдельной связке, потому что Хару в какой-то момент посмотрел на него и сказал:

— Если это можно продать, я готов страдать.

Аканэ тогда ответила:

— Ты уже страдаешь.

— Значит, надо монетизировать.

Теперь Морден молча осматривал находки с выражением лица человека, который даже сокровища

воспринимал как отчётность. Лина стояла рядом и записывала.

— Начнём с отчёта, — сказал Морден.

Хару кивнул.

— Данж действительно активен. Внешняя часть — обычные скелеты, часть с оружием, мечи, щиты,

луки. Дальше были бронированные. Ловушки есть. Одна нажимная плита, один провал, одна магическая

клетка в зале внутренней охраны.

Лина подняла взгляд.

— Магическая клетка?

Аканэ спокойно сказала:

— Сработала на мне. Хару разрушил контур и вывел меня.

Перо Лины на секунду остановилось. Она посмотрела на Хару.

— Вы разрушили ловушку?

— Не всю, — сказал Хару. — Только часть контура. Блэйд… то есть…

Он замер. Аканэ медленно повернула к нему голову. Лина тоже. Морден поднял взгляд от жетона.

Внутри Хару что-то жалобно упало.

— То есть клинок, — быстро поправился он. — Я ударил клинком по слабому месту контура. После

этого клетка открылась.

Тишина. Аканэ смотрела на него внимательнее, чем хотелось бы. Лина, кажется, решила не давить.

Морден просто записал.

— Удар по магическому контуру сработал?

— Да.

— Место сможете показать на схеме?

— Думаю, да.

— Хорошо.

Блэйд за спиной молчал. Но это молчание было очень красноречивым. Я знаю, знаю, мысленно сказал

Хару. Почти спалился.

— Почти — щедрое слово.

Не сейчас.

— Именно сейчас.

Хару сделал вид, что полностью сосредоточен на отчёте.

— Внутри была младшая охрана: скелеты с оружием, один страж с двумя клинками. Потом

глубинный зал с ядром. Там был основной страж в тяжёлой броне, с двуручным мечом. Он управлял

остальными скелетами или координировал их.

Морден записал быстрее.

— Управлял?

Аканэ кивнула.

— После его уничтожения оставшаяся нежить потеряла строй. Движения стали рваными.

— Интересно.

У Мордена слово “интересно” звучало как “это добавит работы архиву”. Лина посмотрела на Хару.

— Решающий удар по стражу?

Хару открыл рот. Аканэ ответила раньше:

— Хару.

Он повернулся к ней. Она смотрела на Лину, но говорила спокойно и уверенно.

— Мы работали вместе, но именно он нашёл слабое место в броне и разрушил магическую связь

внутри грудной пластины.

Хару замолчал. В груди стало странно тепло. Не от гордости даже. От того, что она не забрала себе

заслугу. Не смягчила. Не сказала “нам повезло”. Она просто сказала правду. Лина улыбнулась краешком губ.

— Поняла.

Морден перевёл взгляд на Хару.

— Для первого малого данжа результат выше ожидаемого.

Хару осторожно спросил:

— Это хорошо?

— Да.

— У вас “хорошо” звучит как “вы заполнили форму правильно”.

— Это тоже хорошо.

— Логично.

Аканэ тихо фыркнула. Морден продолжил:

— Активность ядра ослаблена. Пластина пригодна для подтверждения. Жетоны стражей

засчитываются. Оценка трофеев займёт некоторое время, но базовую награду можно выдать сразу.

Лина достала из-под стойки мешочек с монетами. Не огромный. Но тяжёлый. Хару услышал звук

металла внутри и на мгновение почувствовал себя человеком, который после долгой засухи увидел дождь.

— Базовая награда за зачистку малого данжа, — сказала Лина. — Плюс доплата за подтверждение

ядра и стражей. Оценка найденных монет и предметов будет отдельно. Обычные монеты после проверки

можно будет забрать сегодня. Старые редкие монеты, слиток, кольца, ножны и меч стража пройдут

оценку.

Хару смотрел на мешочек.

— Это всё… нам?

— Делится между участниками, — сказала Лина.

Аканэ кивнула.

— Поровну.

Хару повернулся к ней.

— Но ты сделала больше.

Она нахмурилась.

— Нет.

— Ты D-ранг дольше, опытнее, тащила часть боёв, держала огонь, спасала меня у провала.

— А ты уничтожил ловушку, убил стража и закрыл лучников. Поровну.

— Но…

Аканэ шагнула ближе.

— Хару.

— Да?

— Поровну.

Он посмотрел на неё. Потом на Лину. Потом снова на Аканэ.

— Есть ощущение, что спорить опаснее, чем со стражем.

— Наконец-то здравое решение.

Лина улыбнулась и разделила награду на две части. Когда Хару взял свою, мешочек приятно потянул

ладонь вниз. Не богатство. Не состояние. Но больше, чем он держал за всё время в этом мире разом. Он

тихо выдохнул.

— Мой кошелёк сейчас плачет второй раз.

Аканэ покосилась на него.

— Ты собираешься каждый раз комментировать деньги?

— Пока они редкое явление в моей жизни — да.

— Невыносим.

— Зато платёжеспособный.

Лина тихо рассмеялась.

— Только не потратьте всё сразу.

Хару стал серьёзным.

— Я куплю полезное.

Аканэ прищурилась.

— Что именно?

— Бинты. Мазь. Хорошую еду. Обслуживание снаряжения. Возможно, нормальный запасной плащ.

— “Возможно”?

— Плащ — это уже эмоциональная статья расходов.

— После того как ты используешь его как щит, сеть и доказательство страданий, он заслужил.

— Вот видишь. Ты понимаешь.

— Я жалею плащ.

— Значит, у нас общая цель.

***

Оценка трофеев заняла меньше времени, чем Хару ожидал.

Часть обычных монет вернули почти сразу после проверки на магический фон. Старые серебряные

признали пригодными к обмену, но несколько монет с гербом старого хранилища Лина предложила

продать через гильдию как коллекционные. Хару сначала не понял.

— То есть монета может стоить больше, чем написано на монете?

Морден посмотрел на него.

— Да.

— Деньги, которые дороже денег.

— Историческая ценность.

— Это магия экономики.

— Нет.

— Для меня — да.

Слиток тёмного металла отправили на отдельную оценку. Меч стража оказался повреждённым, но

металл был качественный, поэтому за него тоже обещали выплату после разборки или продажи кузнецу.

Кольца оказались обычными, но серебряными. Ножны — декоративными, не магическими, зато старой

работы.

Итоговая сумма ещё не была полной, но даже выданной части хватило, чтобы Хару несколько раз

пересчитал монеты и всё равно не поверил.

— Я теперь богат? — тихо спросил он.

Аканэ посмотрела на его долю.

— Нет.

— Жестоко.

— Но теперь ты не бедный настолько явно.

— Это повышение социального ранга?

— Это возможность купить нормальные расходники и не страдать после каждой закупки.

— То есть богатство авантюриста — это не умереть после покупки бинтов?

— Для D-ранга часто да.

Хару посмотрел на мешочек с новым уважением.

— Тогда я уважаю этот этап.

Лина выдала им расписку на оставшуюся оценку трофеев.

— Завтра или послезавтра будет остаточная выплата.

— Ещё будет? — Хару поднял взгляд.

— Да.

Он медленно повернулся к Аканэ.

— Мне нужно сесть.

— Ты уже стоишь у стойки.

— Мой внутренний бедняк потерял равновесие.

— Собери его.

— Пытаюсь.

Морден закрыл журнал.

— С финансовым воодушевлением закончили?

Хару выпрямился.

— Почти.

— Тогда следующий вопрос.

Аканэ чуть напряглась. Хару тоже. Морден перевёл взгляд на неё.

— Аканэ.

Она моргнула.

— Да?

— По вашим последним отчётам, результатам сопровождений, зачисткам угроз, участию в

проверочном задании у карьера и сегодняшнему результату малого данжа гильдия завершила оценку

вашего ранга.

Хару замер. Лина улыбнулась уже не скрывая. Аканэ на мгновение потеряла привычную собранность.

— Моего?

— Да, — сказал Морден. — Рекомендация была открыта ещё до этого задания. Данж подтвердил

соответствие.

Аканэ молчала. Очень редкий случай. Хару медленно повернулся к ней.

— Подожди…

Морден продолжил:

— С этого дня вы зарегистрированы как авантюрист C-ранга .

Тишина. В гильдии шум не исчез. Люди всё ещё разговаривали, смеялись, двигали стулья. Но для

Хару этот шум будто отодвинулся куда-то далеко. Аканэ стояла рядом, глядя на Мордена так, будто он

сказал что-то на другом языке.

— C-ранг… — тихо повторила она.

— Подайте карточку, — сказал Морден.

Аканэ медленно достала свою карточку авантюриста.

Хару уже видел её раньше мельком: тёмная, прочная, с буквой D, чуть более изношенная, чем его

новая. Карточка человека, который давно прошёл тот путь, куда он только поднялся. Теперь Лина

положила её на пластину гильдии. Кристалл коснулся поверхности. Буква D вспыхнула.

Сначала мягко. Потом ярче.

Металл карточки дрогнул, словно под тонкой плёнкой прошла волна света. Тёмная поверхность

начала светлеть. Не полностью белеть, не сиять золотом, а приобретать холодный серебристый отблеск.

По краям проступила тонкая светлая окантовка. Старая буква исчезла. На её месте появилась новая. C.

Серебристая карточка лежала на пластине, отражая свет гильдейских ламп. Она выглядела иначе. Не просто как разрешение брать задания.

Как знак, что перед ними стоит авантюрист, которому доверяют не мелкие поручения, не осторожные

проверки, а настоящую опасность. Хару смотрел на карточку почти так же потрясённо, как вчера на свою.

Может, даже сильнее. Потому что это была не его победа. А её. И почему-то от этого радость была

другой.

Чище.

— Аканэ… — сказал он.

Она быстро взяла карточку, но не спрятала сразу. Пальцы сжали серебристый металл.

На её лице одновременно было слишком много всего: удивление, гордость, растерянность, попытка

сохранить серьёзность и что-то совсем мягкое, что она обычно никому не показывала. Лина сказала:

— Поздравляю, Аканэ-сан.

Морден кивнул.

— Заслуженно.

От Мордена это звучало почти как фанфары. Аканэ медленно выдохнула.

— Спасибо.

Голос был тише обычного. Хару улыбнулся. Широко. Очень. Слишком. Аканэ сразу заметила.

— Не смотри так.

— Как?

— Вот так.

— Ты стала C-рангом.

— Я заметила.

— Серебристая карточка.

— Я вижу.

— Это очень круто.

Она отвела взгляд.

— Просто следующий ранг.

— Ничего себе “просто”. Мне вчера D выдали, я чуть духовно не вознёсся.

— Я не ты.

— Да. Ты круче.

Аканэ резко повернулась к нему. Лицо вспыхнуло.

— Не говори глупости.

— Это не глупость.

— Глупость.

— Ты C-ранг. Ты была сильной ещё до этого, но теперь это официально. Я рад за тебя.

Она замолчала. На этот раз надолго. Слова Хару не были шуткой. И, похоже, именно поэтому ей стало

сложнее отбиваться.

— Спасибо, — сказала она наконец.

— Это было тихо, но я услышал.

— Тогда забудь.

— Ни за что.

Лина тихо прикрыла улыбку ладонью. Морден записал изменение ранга в журнал и сказал:

— C-ранг открывает доступ к более сложным поручениям, сопровождению важных грузов, опасным

охотам, части групповых данжей и заданиям с повышенной ответственностью.

Аканэ кивнула.

— Поняла.

Морден посмотрел на неё поверх журнала.

— Сегодня никаких заданий.

— Я и не собиралась.

— Завтра тоже желательно без серьёзных заданий.

Аканэ нахмурилась.

— Я в порядке.

Лина сразу вмешалась мягко, но твёрдо:

— У вас обоих ранения после данжа. И Хару-сан только получил D-ранг, а вы C-ранг. Один день

отдыха не разрушит вашу репутацию.

Хару поднял руку.

— Я поддерживаю отдых. Впервые в жизни официально.

Аканэ посмотрела на него.

— Удивительно.

— Я взрослею.

— Временно.

— Скорее всего.

Лина улыбнулась.

— Тогда завтра не берите задания. Пройдитесь по городу, восстановитесь, купите расходники,

поешьте что-нибудь нормальное.

Хару задумчиво посмотрел на мешочек с монетами.

— Поесть что-нибудь нормальное…

— Не трать всё на еду, — сказала Аканэ.

— Я ещё не начал.

— Но лицо уже начало.

— Моё лицо сегодня слишком активное.

— Всегда.

Он повернулся к ней. И идея пришла неожиданно легко. Слишком легко. Так, будто давно ждала

удобного момента.

— Тогда завтра… может, пройдёмся вместе?

Аканэ замерла. Лина очень аккуратно опустила взгляд в бумаги. Морден, к его чести, сделал вид, что

срочно изучает отчёт о данже. Аканэ медленно повернула голову к Хару.

— Вместе?

— Да.

— По городу?

— Или за город немного. Без монстров. Без скелетов. Без клеток. Желательно без провалов в полу.

— Это подозрительно конкретные условия.

— Свежий опыт.

— И зачем?

Хару пожал плечом.

— Отдохнуть. Купить расходники. Нормально поесть. Может, посмотреть места, где я ещё не был. Ты

же знаешь город лучше меня.

— То есть я должна быть проводником?

— Можешь считать это заданием высокой социальной важности.

— Нет.

— Тогда прогулкой.

Аканэ сузила глаза.

— Это не свидание.

Хару моргнул.

— Я ещё не сказал слово “свидание”.

— Но подумал.

— Я много чего думаю.

— Вот это и пугает.

Он улыбнулся.

— Значит, не свидание.

— Именно.

— Просто прогулка двух авантюристов, которые получили новые ранги, пережили данж и решили не

умирать завтра.

— Слишком длинно.

— Зато точно.

Аканэ скрестила руки на груди.— Я пойду не потому, что ты попросил.

— Конечно.

— Мне тоже нужно купить расходники.

— Разумеется.

— И проверить снаряжение.

— Очень важно.

— И убедиться, что ты не потратишь все деньги на бесполезную еду или очередной страдающий

плащ.

— Благородная миссия.

— Хару.

— Молчу.

Она отвернулась. Но не сказала “нет”. И это было главное. Хару почувствовал, как внутри что-то

радостно подпрыгнуло. Он попытался это скрыть. Не получилось. Аканэ увидела.

— Не улыбайся так.

— Я стараюсь.

— Плохо.

— Очень плохо.

Пауза. Она тихо добавила:

— Завтра утром. У фонтана на торговой площади.

Хару замер.

— Ты знаешь хорошее место встречи?

— Я сказала первое, что пришло в голову.

— Конечно.

— И не опаздывай.

— Приду вовремя.

— Не раньше.

— Почему?

Она посмотрела на него.

— Просто вовремя.

— Понял.

Лина уже откровенно улыбалась в бумаги. Морден закрыл журнал.

— В таком случае отчёт завершён. Ранги обновлены. Награда выдана. Медицинская обработка

обязательна. Романтические формулировки в отчёт не вносить.

Хару поперхнулся воздухом. Аканэ стала красной мгновенно.

— Морден-сан!

— Это административное уточнение, — сказал Морден.

Лина отвернулась, чтобы не рассмеяться. Хару с трудом удержал лицо.

— Понял. В отчёте будет “прогулка небоевого характера”.

Аканэ резко посмотрела на него.

— Хару.

— Всё. Молчу. Официально.

***

Когда они вышли из гильдии, вечерний воздух показался особенно мягким.

Wist жил своей обычной жизнью. Торговцы закрывали лавки, где-то пахло жареным мясом, над

крышами тянулся дым, а улицы постепенно наполнялись тёплым оранжевым светом. Хару и Аканэ

остановились у ступеней. Несколько секунд никто не говорил. У обоих в руках были мешочки с наградой.

У Аканэ — новая серебристая карточка C-ранга. У Хару — слишком довольное лицо, которое он

никак не мог полностью подчинить.

— Что? — спросила Аканэ.

— Ничего.

— Громкое.

— Сегодня хороший день.

Она посмотрела на него.

— Мы оба ранены.

— Но живы.

— Мы еле вышли из данжа.

— Но вышли.

— Ты чуть не спалился перед Линой, говоря с мечом.

Хару вздрогнул.

— Давай не будем об этом на улице.

— Вот именно.

— Но в целом день хороший.

Аканэ хотела возразить. Не смогла. Посмотрела на свою карточку. Серебристый отблеск мелькнул

между пальцами.

— Да, — сказала она тихо. — Хороший.

Хару улыбнулся мягче.

— Поздравляю, Аканэ.

Она не сразу ответила. Потом спрятала карточку.

— Завтра не опаздывай.

— Ты уже говорила.

— Повторяю, чтобы дошло.

— Дошло.

— И не думай лишнего.

Хару посмотрел на неё слишком невинно.

— Про прогулку небоевого характера?

— Особенно про неё.

— Конечно.

Она развернулась, чтобы уйти. Сделала несколько шагов. Потом остановилась, не оборачиваясь.

— И… надень нормальную одежду.

Хару поднял брови.

— Для покупки расходников?

Пауза.

— Да.

— Конечно.

— Не начинай.

— Я молчу.

— Плохо.

Она ушла быстрее обычного. Хару остался у ступеней гильдии и смотрел ей вслед. Блэйд за спиной

произнёс:

— Завтра будет сложнее, чем данж.

Хару тихо рассмеялся.

— Скелеты хотя бы не краснеют и не говорят, что это не свидание.

— Именно поэтому они проще.

Хару посмотрел на вечерний Wist. На людей. На лавки. На дорогу, где завтра он встретит Аканэ у

фонтана. Не на задании. Не в данже. Не под угрозой. Просто так. Хотя она, конечно, сказала, что это не

свидание. Именно это почему-то делало всё ещё больше похожим на свидание.

***

Аканэ шла по улице быстрее, чем нужно. Плечо болело. Награда приятно тянула кошелёк.

Серебристая карточка лежала во внутреннем кармане, и каждый её лёгкий удар о ткань напоминал: C-

ранг. Она должна была думать об этом. О новом ранге. О том, какие задания теперь станут доступны.

О том, что её труд наконец получил подтверждение. И она думала. Правда. Просто рядом с этим в

голове почему-то постоянно всплывала другая фраза. Завтра… может, пройдёмся вместе? Аканэ сжала

ремень сумки.

— Это не свидание, — тихо сказала она себе.

Прохожая женщина у лавки посмотрела на неё странно. Аканэ ускорила шаг. Не свидание. Просто

прогулка. После данжа. Для восстановления. Для покупки расходников. Чтобы проследить, что Хару не

потратит деньги на глупости. И вообще, он сам попросил. Она согласилась не потому, что хотела.

Просто… Просто было бы грубо отказать после того, как он спас её из ловушки. И после того, как

назвал красивой. Аканэ остановилась посреди улицы. Лицо снова стало горячим.

— Идиот, — прошептала она.

Непонятно, про него или про себя. Потом она вспомнила его улыбку, когда он поздравлял её с C-

рангом. Не завистливую. Не соревновательную. Искреннюю. Он правда радовался за неё. Аканэ прикрыла

глаза.

— Просто прогулка, — повторила она.

Не помогло. Она пошла дальше. И впервые за долгое время поймала себя на мысли, что завтра ей не

хочется надевать обычную дорожную одежду. Не слишком нарядно. Конечно. Это было бы глупо. Но и не

так, будто она идёт зачищать сарай от каменных хорьков. Что-нибудь аккуратное.

Практичное. Не броское. Но чтобы… Она резко остановила мысль.

— Не для него.

Сказала слишком быстро. Слишком сердито. И от этого стало только хуже. Аканэ выдохнула и пошла

дальше, к месту, где остановилась на время пребывания в Wist. Завтра у фонтана. Утром. Вовремя. Не

свидание. Она повторила это про себя ещё раз. Почему-то не помогло.

----------

Обычная прогулка

Аканэ проснулась слишком рано. И сразу поняла, что это плохой знак.

Обычно она просыпалась быстро, спокойно и без лишних мыслей. Если было задание — проверяла

снаряжение. Если тренировка — вставала, умывалась, разминалась. Если свободный день — всё равно

вставала, потому что привычка не исчезала только потому, что календарь решил быть добрым.

Но сегодня она лежала на спине и смотрела в потолок. Просто смотрела. Несколько секунд. Потом

ещё. Потом раздражённо выдохнула и накрыла лицо рукой.

— Это не свидание.

Комната молчала. Слишком убедительно. Аканэ убрала руку с лица и повернула голову к стулу, на

котором с вечера лежала её одежда. Обычная. Практичная. Проверенная.

Рубашка, короткие походные шорты, ремень, перчатки, сапоги. Всё, что нужно авантюристке, которая

собирается выйти в город, купить расходники и проследить, чтобы один конкретный идиот не потратил

свои первые нормальные деньги на еду, плащ и что-нибудь с подозрительным названием.

Она села на кровати. Посмотрела на одежду. Потом на свой дорожный мешок. Потом снова на

одежду.

— Нормально, — сказала она.

Через минуту она уже стояла перед разложенными вещами. Обычная рубашка казалась слишком

обычной. Запасная — слишком новой. Тёмная — слишком мрачной. Светлая — слишком… заметной.

Аканэ нахмурилась.

— Я просто иду купить мазь.

Сказала она это так, будто мазь могла подтвердить. Мазь, разумеется, молчала. Она достала светлую

рубашку. Посмотрела. Убрала обратно. Достала снова.

— Нет.

Положила. Потом достала в третий раз.

— Практичная.

И это было почти правдой.

Рубашка действительно была практичной: плотная ткань, удобные рукава, не мешала двигаться.

Просто выглядела аккуратнее обычной. Немного лучше подчёркивала фигуру. Не слишком открыто, не

нарядно, не глупо. Просто… лучше. Аканэ посмотрела на неё с подозрением.

— Не для него.

После этих слов рубашка почему-то стала выглядеть ещё более подозрительно. Она раздражённо

надела её. Потом завязала волосы. Обычно — быстро, плотно, чтобы не мешали. Сегодня она переделала

хвост два раза. На третий остановилась.

Потом надела ремень, закрепила катану у бедра, проверила нож, маленький кошель с деньгами,

перчатки и лечебную мазь, которую надо было купить новую. Серебристая карточка C-ранга лежала во

внутреннем кармане. Аканэ коснулась её пальцами. Холодный металл отозвался лёгким стуком.

C-ранг. Она добилась этого сама. Не из-за семьи. Не из-за имени. Не из-за приказов, чужих ожиданий

или чьего-то решения, кем ей быть. Сама. И вчера Хару смотрел на неё так, будто эта победа была важна

и для него тоже. Не потому что её новый ранг был удобен ему.

Не потому что теперь она стала “полезнее”. Он просто радовался. Аканэ закрыла глаза. Ты круче.

— Идиот, — тихо сказала она.

Но злости в голосе не было. От этого стало ещё хуже.

***

Хару пришёл к фонтану вовремя. Не раньше. Не позже. Ровно так, как она сказала. И это почему-то

раздражало Аканэ почти так же сильно, как если бы он опоздал.

Он стоял у края торговой площади, рядом с фонтаном, где вода тонкими струями падала в круглую

чашу. Утренний Wist уже просыпался: лавочники открывали ставни, торговцы раскладывали ткань,

фрукты, амулеты, ремни, склянки с маслами. В воздухе пахло свежим хлебом, мокрым камнем и

жареными лепёшками.

Хару был в чистой одежде. Не боевой, но и не простой.

Та самая новая одежда от Роэна сидела на нём лучше, чем вчера в пыли данжа: светлая рубашка,

тёмные штаны, хорошие сапоги, аккуратно закреплённый плащ. За спиной — Блэйд в ножнах,

пристёгнутый надёжнее обычного. Не слишком вызывающе, но заметно. Он тоже постарался.

Аканэ заметила это сразу. И сразу сделала вид, что не заметила. Хару увидел её и улыбнулся. Не

широко, не глупо. Просто тепло.

— Доброе утро.

— Ты пришёл вовремя, — сказала Аканэ.

— Я умею учиться.

— Иногда.

— Сегодня особенный день.

Она прищурилась.

— Обычный день.

— Разумеется. Обычная прогулка небоевого характера.

— Не называй это так.

— Тогда как?

— Покупка расходников.

Хару посмотрел вокруг. На фонтан. На цветочные горшки у лавки. На торговцев, которые только

начинали шуметь.

На девушку перед собой, которая явно выбрала одежду не совсем случайно и теперь смотрела так,

будто готова доказать это силой.

— Красивая покупка расходников получается.

Аканэ замерла.

— Что?

— Город красивый, — быстро сказал Хару.

Она смотрела на него.

— Ты сейчас не про город сказал.

— Я могу уточнить, но, возможно, это опасно.

— Правильно думаешь.

— Значит, не уточняю.

Аканэ отвернулась. Щёки предательски потеплели.

— Идём. Сначала аптекарь. Потом ремонт ремней. Потом еда. Потом, возможно, лавки.

— У тебя уже план?

— У кого-то он должен быть.

— Я бы тоже составил.

— У тебя первый пункт был бы “еда”.

— Несправедливо.

— Второй?

— Хорошая еда.

— Вот видишь.

Он рассмеялся и пошёл рядом. Несколько шагов они шли молча. Аканэ чувствовала его рядом

слишком отчётливо. Не потому что он мешал. А потому что не мешал.

Он не лез слишком близко, не пытался хватать её за руку сразу, не говорил громких глупостей, не

изображал из себя героя, который ведёт девушку по городу. Он просто шёл рядом, иногда смотрел по

сторонам, иногда на неё, и явно пытался не улыбаться слишком довольно.

Получалось плохо.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Ты улыбаешься.

— Мне нельзя?

— Подозрительно.

— Я жив. У меня есть деньги. Я иду по городу без задания, а рядом человек, с которым я вчера

выбрался из данжа.

Аканэ посмотрела на него краем глаза.

— Человек?

— Очень опасный человек.

— Лучше.

— Очень красивый опасный человек.

Она резко остановилась. Хару тоже остановился. Несколько прохожих обогнули их. Аканэ медленно

повернула голову.

— Ты решил умереть не от скелетов, так от меня?

— Я решил быть честным.

— Честность иногда убивает.

— Но звучит красиво.

Она смотрела на него ещё несколько секунд. Потом пошла дальше.

— Идём, пока я не передумала.

— Передумала насчёт прогулки?

— Насчёт твоей жизни.

— Понял.

За спиной Хару раздался спокойный голос:

— Рекомендую снизить частоту комплиментов на двадцать процентов.

А эффективность?

— Повышается риск преждевременного удара ножнами катаны.

Принял к сведению. Хару кашлянул и сделал вид, что просто смотрит на лавки. Аканэ покосилась на

него.

— Ты опять с ним разговариваешь?

Он едва не споткнулся.

— С кем?

— С собой.

— Да. Внутренний совет.

— И что он советует?

Хару посмотрел на неё.

— Не говорить лишнего.

— Умный совет.

— Я тоже так подумал.

— Тогда следуй ему.

— Попытаюсь.

***

Аптекарь Эйран встретил их взглядом человека, который уже заранее осуждал клиентов.

— Выжили, — сказал он вместо приветствия.

Хару поднял руку.

— И вам доброе утро.

— Значит, мазь помогла.

— Да.

— Или вы наконец начали думать до того, как получать раны.

Аканэ положила на стойку пустую баночку.

— Мазь хорошая. Нужно ещё две.

Эйран посмотрел на её плечо. Потом на перевязку Хару.

— Три.

— Две, — сказала Аканэ.

— Три, — повторил Эйран. — Один из вас улыбается так, будто собирается снова получить рану в

ближайшие сутки.

Хару медленно опустил улыбку.

— Это предвзятость.

— Это опыт.

Аканэ положила монеты.

— Три.

Хару повернулся к ней.

— Ты согласилась слишком быстро.

— Я тоже видела твоё лицо.

— Моё лицо сегодня опять предатель?

— Не только сегодня.

Эйран поставил три баночки, маленький свёрток бинтов и тонкую склянку масла.

— Масло для ремней. После данжа кожа пересыхает, трескается, потом в самый неподходящий

момент рвётся.

Хару взял склянку.

— Это забота?

— Это попытка не видеть вас у себя каждый день.

— Почти забота.

— Нет.

Аканэ взяла покупки и убрала в сумку. Хару хотел помочь, но она уже справилась сама. Он не стал

настаивать. Она заметила это. И почему-то отметила про себя.

***

После аптекаря был мастер по ремням. После мастера — лавка с сухими пайками.

После лавки — небольшой спор у оружейника, где Хару пытался купить запасной точильный камень,

а Аканэ объясняла, что “самый дорогой” не значит “лучший”, особенно если продавец говорит это с

лицом человека, который увидел новичка с деньгами. Потом была еда. Не походная.

Не та, что можно завернуть в ткань и есть на холодном камне. Настоящая.

Горячие лепёшки с мясом и травами, густой соус, жареные овощи на деревянных шпажках и сладкий

напиток с ягодами. Хару держал лепёшку двумя руками и смотрел на неё почти с благоговением. Аканэ

вздохнула.

— Только не говори, что сейчас заплачешь.

— Я держусь.

— Это еда.

— После сухарей в данже — это религиозный опыт.

— Ешь молча.

— Не могу. Я должен выразить благодарность миру.

— Мир справится.

Он откусил. Замолчал. Аканэ победно кивнула.

— Вот. Можешь.

Хару прожевал, посмотрел на лепёшку, потом на неё.

— Это лучшая покупка расходников.

— Это не расходник.

— Расходуется же.

— Хару.

— Молчу.

Она тоже попробовала. И, к собственному раздражению, почти улыбнулась. Хару заметил.

— Вкусно?

— Нормально.

— У тебя “нормально” сейчас звучит как “очень вкусно, но я не признаюсь”.

— У тебя слишком активное воображение.

— Иногда попадает.

— Случайно.

— Конечно.

Площадь к этому времени стала шумнее. Люди двигались плотнее, лавки раскрылись полностью, кто-

то спорил о цене ткани, ребёнок тащил деревянного дракончика, торговец громко расхваливал яблоки,

которые “точно лучше, чем у соседа”, а сосед кричал, что это клевета.

Хару засмотрелся на прилавок с резными фигурками монстров.

— Смотри, крыса.

Аканэ посмотрела. На столе стояла маленькая деревянная рогатая крыса с нелепо злыми глазами.

— Тебе нужна травма в миниатюре?

— Я думаю поставить её в комнате как напоминание.

— О чём?

— Что нельзя быть идиотом.

Аканэ скептически посмотрела на него.

— Тогда тебе нужна фигурка побольше.

— Жестоко.

— Практично.

Толпа неожиданно плотнее сдвинулась сбоку. Несколько человек прошли между прилавками, кто-то

толкнул корзиной, рядом пробежали дети. Аканэ шагнула в сторону, чтобы не столкнуться с торговцем. И

в этот момент Хару взял её за руку. Просто. Быстро. Тёплые пальцы обхватили её ладонь.

— Сюда, — сказал он. — Тут меньше людей.

Аканэ застыла. Она могла выдернуть руку сразу. Легко. Хару держал не крепко. Не как собственность,

не как приказ, не как “теперь ты моя”. Просто чтобы они не потерялись в толпе. И именно поэтому она не

выдернула. Сначала. Потом уже было поздно.

Потому что они прошли несколько шагов, толпа осталась позади, и если бы она выдернула руку

теперь, это было бы уже слишком заметно. Совершенно логичное объяснение. Очень удобное.

— Я сама могу идти, — сказала она.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Чтобы не потеряться.

— Я не теряюсь.

— Тогда чтобы я не потерялся.

Она посмотрела на него. Он улыбался не насмешливо. Чуть смущённо. Но не отпускал. Аканэ

отвернулась.

— Только пока толпа.

— Конечно.

Толпа закончилась через десять шагов. Он отпустил её руку. Сразу. Без попытки задержать. Аканэ

почувствовала это почему-то сильнее, чем само прикосновение. Ладонь осталась тёплой. Она сжала

пальцы.

— Осторожнее смотри по сторонам, — сказала она.

— Буду.

— Не хочу потом искать тебя у торговцев яблоками.

— Но если потеряюсь, ищи у еды.

— Я знаю.

— Обидно, но справедливо.

Она шла рядом и старалась не думать о том, что её рука всё ещё помнит его пальцы.

***

К полудню они ушли с главной торговой улицы. Не потому что всё купили. Скорее потому что шум

стал слишком плотным, а у обоих после данжа ещё не было сил делать вид, что толпа не утомляет.

Аканэ повела Хару к западной части Wist, где улицы поднимались выше, ближе к старой стене. Там

было меньше лавок, больше каменных домов, узких проходов, зелени в горшках и лестниц, которые будто

росли из самого города.

— Тут тише, — сказала она.

— Ты часто здесь бываешь?

— Иногда.

— Почему?

Она пожала плечом.

— Здесь никто не пристаёт с заданиями. И видно город.

Они поднялись по каменной лестнице к небольшой площадке у стены. Отсюда Wist раскрывался

почти целиком: крыши, башни, дымки от кухонь, рыночная площадь, тонкая линия дороги за воротами, по

которой Хару когда-то вошёл сюда в чужой одежде и с чужим плащом. Тогда он был один.

Теперь рядом стояла Аканэ. Она оперлась локтями о каменный парапет и посмотрела вниз. Ветер

мягко тронул её красные волосы. Хару остановился рядом. Некоторое время они молчали. И это молчание

было хорошим. Не пустым.— Странно, — сказал Хару.

— Что?

— Когда я впервые пришёл сюда, город казался огромным. Как будто я вообще никто. Просто парень

в чужом мире, без денег, без нормальной одежды, без понимания, как не умереть от крысы.

Аканэ посмотрела на него краем глаза.

— От крысы ты почти умер позже.

— Спасибо за уточнение.

— Факты важны.

— Да. Но тогда всё казалось… чужим.

Он посмотрел на крыши.

— А сейчас не то чтобы своим. Но уже не таким чужим.

Аканэ не ответила сразу. Пальцы её лежали на камне рядом с его рукой, но не касались.

— Ты быстро привык, — сказала она.

— Нет.

Она повернула к нему голову.

— Разве?

Хару покачал головой.

— Я много шучу. Много делаю вид, что всё нормально. Иногда сам себе верю. Но привыкнуть к тому,

что ты в другом мире, без пути назад, без привычной жизни… не так быстро.

Аканэ смотрела на него внимательнее. Без насмешки.

— Ты редко говоришь об этом серьёзно.

— Потому что если говорить слишком часто, можно начать тонуть.

Он улыбнулся, но не весело.

— А мне пока нужно идти. Делать задания. Учиться. Не быть бесполезным.

Аканэ тихо сказала:

— Ты не бесполезный.

Хару посмотрел на неё. Она отвела взгляд, но не забрала слова.

— Уже нет, — добавила она.

— Вот как.

— Не зазнавайся.

— Поздно. Внутренний Хару уже сделал победный жест.

— Пусть успокоится.

— Попробую.

Снова тишина. На этот раз Аканэ заговорила первой.

— Мне тоже было сложно привыкнуть.

Хару не перебил. Она смотрела на город, но, казалось, видела не его.

— Не к миру. К тому, что можно самой выбирать, куда идти. С кем говорить. Какую работу брать.

Когда уходить. Когда оставаться.

Её голос стал тише.

— Когда вокруг тебя всю жизнь решают, что правильно, как прилично, с кем нужно общаться, как

надо сидеть, говорить, улыбаться… свобода сначала кажется не свободой.

Хару молчал. Он помнил её реакцию на дом Вернхольдов. Помнил, как она сказала, что в таких

местах часто решают, как тебе жить.

— А чем? — спросил он мягко.

Аканэ сжала пальцы на камне.

— Ошибкой.

Хару повернулся к ней.

— Потому что если ты всю жизнь слышишь, что без чужих решений ты всё испортишь, потом очень

трудно поверить, что твой выбор может быть правильным.

Ветер прошёл по площадке. Где-то внизу засмеялись дети. Аканэ выдохнула, будто пожалела, что

сказала так много.

— Забудь.

— Не хочу.

Она нахмурилась.

— Хару.

— Я не буду лезть. Но забывать не хочу.

Она смотрела на него с напряжением. Он говорил спокойно. Без шутки.

— Ты вчера стала C-рангом. Не потому что кто-то решил, что тебе “можно”. Не потому что кто-то дал

разрешение. А потому что ты сама дошла. Своими руками. Своими решениями.

Аканэ замерла. Хару посмотрел на город.

— Я не знаю, кто и что тебе говорил раньше. Но сейчас я вижу человека, который сам себя построил.

Она молчала. Долго. Слишком долго. Хару уже начал думать, что сказал лишнее. Потом Аканэ тихо

спросила:

— Ты всегда так говоришь?

— Как?

— Будто это просто.

— Это не просто.

— Тогда почему звучит так, будто ты уверен?

Он пожал плечом.

— Потому что в этом я уверен.

Она опустила взгляд. На миг её лицо стало совсем другим. Не строгим. Не колючим. Не тем, которое

она показывала в гильдии, на заданиях, перед Морденом, перед врагами. Просто лицом девушки, которая

устала держать спину ровно каждый день.

— Мне непривычно, — сказала она.

— Что?

— Когда кто-то радуется за меня без зависти. И говорит хорошие вещи так, будто потом не попросит

за это что-то взамен.

Хару посмотрел на неё мягче.

— Мне не нужно, чтобы ты была удобной.

Аканэ подняла глаза.

— Что?

— Ты сказала про людей, которые решали, как тебе говорить, улыбаться, жить. Я не хочу так. Мне не

нужно, чтобы ты была удобной. Мне нравится, что ты настоящая.

Она застыла.

— Даже когда я злюсь?

— Особенно когда ты злишься.

— Это уже странно.

— Возможно.

— Когда спорю?

— Да.

— Когда называю тебя идиотом?

— Я почти привык.

— Значит, ты действительно идиот.

— Но настоящий.

Она попыталась сохранить серьёзное лицо. Не получилось полностью. Уголок губ дрогнул. Хару

заметил, но не стал издеваться. Правильно сделал. Потому что в следующий миг Аканэ медленно

положила свою ладонь ближе к его руке. Не взяла. Просто рядом. Так, что их пальцы почти касались.

Хару посмотрел вниз. Потом на неё.

— Можно?

Аканэ смотрела на город. Щёки её были розовыми.

— Только до площади.

Он осторожно взял её за руку. На этот раз толпы не было. Повода не было. Опасности не было. Только

её пальцы, которые сначала лежали напряжённо, а потом чуть мягче ответили на прикосновение. Хару

ничего не сказал. Даже его внутренний герой, кажется, понял, что сейчас лучше молчать.

Блэйд тоже молчал. И за это Хару был ему почти благодарен. Они стояли так несколько минут. Рука в

руке. Город внизу. Ветер над стеной. И почему-то этого было больше, чем любого громкого признания.

***

Обратно к центру Wist они спускались медленно. Аканэ отпустила руку первой, как и обещала. Почти

у площади. Но сделала это не резко. Просто пальцы разжались, и ладонь Хару осталась пустой. Он не стал

снова брать её. Она заметила. И снова отметила. Ненавидела, что отмечает столько мелочей.

— Ты слишком спокойный, — сказала она.

— Это обвинение?

— Наблюдение.

— Я стараюсь не испортить.

— Что?

Он посмотрел на неё.

— День.

Аканэ отвела глаза.

— День обычный.

— Да.

— Покупка расходников.

— Конечно.

— Прогулка небоевого характера.

— Ты же запретила так говорить.

— Тебе запретила. Мне можно.

— Несправедливо.

— Я C-ранг.

— Теперь этим будешь пользоваться?

— Да.

— Опасное повышение.

Она фыркнула.

На торговой площади они остановились у лавки с тканями и мелкими украшениями. Аканэ,

разумеется, сказала, что ей ничего не нужно. После этого задержалась у прилавка дольше всех остальных

лавок за день. Хару не комментировал. До поры.

На прилавке лежали ленты для волос, заколки, маленькие кулоны из дерева и металла, тканевые

браслеты, простые подвески с цветным стеклом. Ничего дорогого. Ничего знатного. Просто городские

мелочи. Аканэ смотрела на тёмно-красную ленту с тонкой золотистой нитью.

Хару заметил.

— Нравится?

— Нет.

— Тогда почему ты смотришь на неё уже минуту?

— Проверяю качество ткани.

— Для отчёта?

— Для себя.

— Значит, нравится.

Она посмотрела на него.

— Я могу сама купить.

— Я не говорил обратного.

— Не надо делать такое лицо.

— Какое?

— “Сейчас я совершу глупость”.

Хару взял ленту и повернулся к торговке.

— Сколько?

— Хару.

— Я покупаю не тебе.

Аканэ прищурилась.

— А кому?

— Себе.

— Ленту?

— Да.

— Зачем?

— Буду завязывать на Блэйд. Он давно мечтал.

За спиной раздалось ледяное:

— Нет.

Хару едва не рассмеялся. Аканэ смотрела подозрительно.

— Ты сейчас соврал даже хуже обычного.

— Тогда ладно. Тебе.

— Я сказала, что могу сама.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Хару заплатил несколько монет и взял ленту.

— Потому что сегодня ты получила C-ранг. И я хочу подарить тебе что-то, что не связано с ранами,

данжами, ловушками или отчётами.

Аканэ замолчала. Он протянул ей ленту.

— Просто как поздравление. Маленькое. Без условий.

Она смотрела на ленту так, будто та была опаснее магической клетки.

— Ты слишком часто говоришь “без условий”.

— Потому что это важно.

Она медленно взяла ленту. И пальцы снова коснулись его руки. На секунду. Чуть дольше, чем нужно.

— Спасибо, — сказала она.

Тихо. Но на этот раз не стала сразу добавлять “забудь”. Хару улыбнулся.

— Она подходит к твоим волосам.

Аканэ сжала ленту.

— Не думай, что это что-то значит.

— Конечно.

— Это просто ткань.

— Очень достойная ткань.

— Хару.

— Молчу.

Она убрала ленту в сумку. Но не глубоко. Так, чтобы не помялась.

***

После этого они зашли к Роэну. И это было ошибкой. Роэн увидел их вместе ещё до того, как Хару

успел придумать план отступления.

— О-о, — протянул портной, отложив ткань. — Сегодня без грязи, крови и просьб срочно сделать из

бедствия человека. Прогресс.

— Мы зашли ненадолго, — сразу сказала Аканэ.

— Конечно, конечно. Обычно все так говорят, когда не хотят признать, что пришли показать новый образ.

Хару поднял руки.

— Я тут вообще случайно.

Роэн смерил его взглядом.

— Ты выглядишь лучше, чем в прошлый раз. Плащ держится правильно. Ремни не перекошены.

Сапоги не пытаются тебя убить. Почти горжусь.

— Почти?

— Не расслабляйся.

Потом он посмотрел на Аканэ. Внимательно. Профессионально. И с той степенью бесстрашия,

которая бывает только у портных, кузнецов и старых лекарей.

— А вам идёт светлая рубашка.

Аканэ напряглась.

— Она практичная.

— Разумеется. Всё красивое в этом мире обычно внезапно оказывается “практичным”, когда его

надевают не для кого-то.

Хару медленно отвернулся к полке с тканями. Аканэ стала красной.

— Нам нужно идти.

— Конечно, — сказал Роэн. — Но прежде.

Он достал небольшую тонкую накидку из мягкой тёмной ткани.

— Это не для боя. Для города. Лёгкая. Не цепляется, не мешает рукам, но закрывает плечи от ветра. C-

ранг должен выглядеть так, чтобы лавочники не пытались продать ему мусор по цене редкости.

Аканэ нахмурилась.

— Откуда вы…

— В гильдии новости ходят быстрее голубей. Поздравляю.

Она смутилась.

— Спасибо.

Хару посмотрел на накидку.

— Ей правда идёт.

Аканэ не повернулась, но уши у неё явно покраснели. Роэн улыбнулся как человек, который всё понял

и решил не добивать. Почти.

— День “не для него” проходит успешно?

Аканэ резко повернулась.

— Что?

Хару закашлялся.

— Мы пойдём.

— Разумно, — сказал Роэн. — Пока я не начал подбирать вам парный цвет.

— Роэн.

— Ухожу в работу.

Они вышли из ателье быстрее, чем планировали. На улице Аканэ некоторое время молчала. Потом

сказала:

— Больше к нему сегодня не заходим.

— Согласен.

— Он слишком много видит.

— Это талант.

— Это угроза.

— Тоже талант.

Она покосилась на него. И вдруг тихо рассмеялась. Не фыркнула. Не усмехнулась. Именно

рассмеялась. Коротко. Живо. Хару замер на полшага. Аканэ сразу заметила.

— Что?

— Ничего.

— Говори.

— Ты красиво смеёшься.

Она остановилась.

— Ты опять.

— Это правда.

— Хару.

— Снижаю частоту комплиментов на двадцать процентов.

— Что?

— Ничего.

Она смотрела на него с подозрением. Потом покачала головой.

— Невыносимый.

— Но?

— Без “но”.

— Понял.

Они пошли дальше. Через пару шагов её рука задела его. Случайно. Наверное. Потом ещё раз. Хару не

сразу понял. Точнее, понял, но боялся ошибиться. Аканэ смотрела вперёд с таким серьёзным лицом, будто

решала тактическую задачу. Её пальцы снова коснулись его. И задержались на полсекунды.

Хару медленно, осторожно взял её за руку. Она не посмотрела на него.

— Только до следующей улицы, — сказала она.

— Конечно.

Следующая улица закончилась. Они всё ещё держались за руки. Хару не напомнил. Аканэ тоже.

***

День начал клониться к вечеру.

Солнце стало мягче, улицы окрасились золотистым светом, а торговцы постепенно сбавляли

громкость. Wist в это время становился другим: не шумным рынком, не местом заданий, не городом, где

нужно постоянно думать о цене, рангах и опасностях. Просто городом. Живым.

Тёплым. Они вернулись к фонтану, с которого всё началось.

Вода отражала вечернее небо. На краю чаши сидели голуби, рядом дети доедали сладкие лепёшки, а

где-то неподалёку уличный музыкант тихо перебирал струны. Аканэ отпустила руку только тогда, когда

они остановились. Хару посмотрел на фонтан.— Мы вернулись.

— Очевидно.

— День закончился.

— Почти.

— Закупка расходников прошла успешно.

— Не полностью. Ты купил еду больше запланированного.

— Это была моральная необходимость.

— И деревянную крысу.

Хару поднял маленькую фигурку, которую всё-таки купил.

— Символ роста.

— Символ твоей глупости.

— Одно другому не мешает.

Аканэ покачала головой. Но улыбнулась. Устало. Мягко. Хару убрал фигурку.

— Спасибо за сегодня.

Она посмотрела на него.

— За что?

— За то, что пришла.

— Мне нужно было купить расходники.

— Конечно.

— И проследить за тобой.

— Разумеется.

— И это было не свидание.

Хару улыбнулся.

— Тогда это было очень хорошее не свидание.

Аканэ замерла. Вечерний свет ложился на её волосы, делая их почти огненными. Она смотрела на

него прямо, и в этот раз не сразу отвела глаза.

— Ты всегда должен сказать что-то такое в конце?

— Нет.

— Но говоришь.

— Сейчас хотелось.

Она молчала. Хару почувствовал, как сердце начинает стучать сильнее. Странно.

В данже он стоял перед скелетом-стражем с двуручным мечом. Разрушал магическую ловушку.

Бросался к клетке. Получал раны. И всё равно сейчас, у обычного фонтана, было страшнее. Потому что

тут нельзя было просто ударить Блэйдом. Тут не было слабого места брони. Не было схемы.

Не было подсказки. Только Аканэ. И расстояние между ними, которое вдруг стало слишком

заметным.

— Аканэ, — тихо сказал он.

— Что?

— Я не хочу испортить.

Она сглотнула.

— Что?

— Это.

Он не стал уточнять. Она поняла. На её лице мелькнуло смущение, страх, раздражение на саму себя и

что-то совсем тёплое.

— Ты уже много раз мог, — сказала она тише.

— И?

— Не испортил.

Хару сделал маленький шаг ближе. Не резко. Не уверенно до наглости. Просто ближе. Аканэ не

отступила. Её пальцы сжали ремешок сумки.

— Это всё ещё не свидание, — сказала она.

Голос был слабее обычного.

— Конечно.

— И если ты потом будешь вести себя странно…

— Я и так веду себя странно.

— Ещё страннее.

— Постараюсь не превышать норму.

Она почти улыбнулась. Потом вдруг отвела взгляд.

— Хару.

— Да?

— Закрой глаза.

Он замер.

— Что?

— Не заставляй меня повторять.

Он послушался. Сразу. Мир стал темнее. Шум фонтана — громче. Где-то рядом шагнул человек, но

прошёл мимо. Ветер шевельнул плащ. Хару почувствовал, как Аканэ подошла ближе. Совсем близко.

Настолько, что он ощутил её тепло. Секунда. Другая. Потом мягкое прикосновение к губам.

Короткое. Осторожное. Почти невесомое. Но от него всё внутри Хару будто остановилось. Не

взорвалось. Не закричало. Просто замерло. Как та самая секунда между ударом меча и падением врага.

Только без страха. С теплом. Аканэ отстранилась почти сразу. Хару открыл глаза.

Она стояла перед ним, красная до ушей, с таким лицом, будто только что совершила преступление

против собственной гордости.

— Это… — начала она.

— Ничего не значит? — мягко спросил он.

Она резко посмотрела на него.

— Не перебивай.

— Прости.

— Это… не значит, что теперь ты можешь вести себя самодовольно.

— Понял.

— И не значит, что это было свидание.

— Конечно.

— И вообще…

Она замолчала. Сжала кулак. Потом тихо добавила:

— Но завтра не веди себя так, будто ничего не было.

Хару смотрел на неё. И впервые за весь день не улыбался широко. Только мягко. Очень мягко.

— Не буду.

Аканэ отвела взгляд.

— Хорошо.

— Аканэ.

— Что?

— Можно я скажу одну вещь?

— Если глупость — нет.

— Я постараюсь.

— Говори.

Он сделал вдох.

— Я рад, что это было с тобой.

Она застыла. Потом закрыла лицо ладонью.

— Всё. Ты всё-таки сказал глупость.

— Хорошую?

— Невыносимую.

— Это почти похвала.

— Нет.

Но она не ушла. И когда Хару осторожно протянул руку, она после короткой паузы вложила в неё

свою. На этот раз не до площади. Не до следующей улицы. Просто так.

Некоторое время они стояли рядом у фонтана, держась за руки, пока вечерний Wist постепенно

зажигал окна.

И если кто-то со стороны подумал, что это было свидание, Аканэ, конечно, могла бы с ним поспорить.

Очень уверенно. Очень краснея. Но Хару решил, что спорить не будет. Потому что некоторые победы

лучше не портить словами.

***

Блэйд молчал почти всю дорогу до гостиницы. Это было подозрительно. Очень. Хару даже начал

нервничать. Ты живой там?

— Вопрос странный, учитывая мою природу.

Ты слишком долго молчишь.

— Я проявляю такт.

Ты?

— Удивительно, не правда ли?

Хару тихо усмехнулся. Аканэ шла рядом ещё несколько улиц, потом остановилась на развилке.

— Мне туда.

— Я знаю.

— Завтра…

Она осеклась. Хару не стал помогать сразу. Пусть сама. Аканэ посмотрела в сторону.

— Завтра я зайду в гильдию ближе к полудню.

— Я тоже.

— Не раньше.

— Понял.

— И не надо сразу…

Она замялась.

— Вести себя странно? — подсказал он.

— Ты уже ведёшь.

— Тогда буду вести себя аккуратно странно.

— Невыносимый.

Она сделала шаг назад. Потом вдруг быстро приблизилась и ткнула его пальцем в грудь.

— И никому.

— О чём?

— Ты понял.

— О прогулке?

— Хару.

— Молчу.

— Особенно Лине.

Он задумался.

— Она, возможно, уже всё поняла.

— Тогда не подтверждай.

— Понял.

Аканэ кивнула. Повернулась. Сделала три шага. Остановилась.

— И…

Хару поднял взгляд. Она не оборачивалась.

— Лента… нормальная.

Он улыбнулся.

— Рад, что тебе понравилась.

— Я сказала нормальная.

— Конечно.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Аканэ.

Она ушла. Быстро. Но не так быстро, как вчера. Хару ещё некоторое время смотрел ей вслед. Потом

поднял руку и коснулся губ. Очень осторожно. Будто боялся стереть ощущение. Блэйд произнёс:

— Поздравляю, Хару-сама.

Хару моргнул.

— С чем?

— Вы пережили данж, повышение ранга, поход по рынку, разговор с портным, прогулку у стены и

первый поцелуй. С точки зрения опасности день был насыщенным.

Хару тихо рассмеялся.

— Ты считаешь поцелуй опасностью?

— Смотря с кем.

— А с Аканэ?

— Высокий риск. Высокая ценность.

Хару посмотрел на вечернюю улицу. На окна, в которых зажигался свет. На город, который уже не

был таким чужим.

— Да, — сказал он тихо. — Очень высокая.

И впервые за долгое время мысль о том, что он в другом мире, не ударила холодом. Потому что в этом

мире теперь были не только опасности, задания, раны и неизвестность. В нём был фонтан. Красная лента.

Тёплая ладонь. И поцелуй, который, разумеется, ничего не значил. Кроме того, что значил слишком много.

----------

Объявление о пропаже

На следующий день Хару пришёл в гильдию ближе к полудню. Как и обещал. Не раньше. И, что было

особенно важно, не слишком поздно.

Он даже несколько раз по дороге повторил себе, что ведёт себя совершенно обычно. Просто идёт в

гильдию. Просто после выходного дня. Просто после прогулки. Просто после… Хару остановился

посреди улицы. Потом глубоко вдохнул и пошёл дальше.

— Не думай об этом каждые десять шагов, — тихо сказал он самому себе.

— Поздно, Хару-сама.

— Ты вообще должен был молчать.

— Я молчал большую часть утра.

— И было прекрасно.

— Благодарю.

Блэйд, закреплённый за спиной, звучал слишком спокойно. Подозрительно спокойно.

Хару уже начал понимать: когда Блэйд молчал слишком долго, это обычно означало, что он либо

готовит очень точное замечание, либо уже сделал выводы и ждёт подходящего момента, чтобы ими

ударить. Словами. Что, по мнению Хару, иногда было хуже меча.

Гильдия встретила его привычным шумом. Доска заданий была окружена несколькими

авантюристами, у стойки кто-то спорил о выплате, в дальнем углу двое играли в кости, а Лина перебирала

бумаги с таким лицом, будто бумаги лично решили испортить ей день. Хару вошёл внутрь.

И почти сразу увидел Аканэ.

Она стояла у боковой части зала, ближе к доске заданий, но не рассматривала поручения. По крайней

мере, не так внимательно, как пыталась показать. На ней снова была практичная одежда. Обычная. Боевой

вариант. Катана у бедра, перчатки, ремень, сумка. Но в волосах была тёмно-красная лента с тонкой

золотистой нитью.

Хару замер. Всего на секунду. Но, видимо, этого хватило. Аканэ повернула голову. Их взгляды

встретились. Она сразу нахмурилась. Не злым образом. Скорее так, будто её поймали на преступлении.

Хару не улыбнулся широко. Очень старался. Получилось примерно наполовину.

Аканэ прищурилась. Он подошёл ближе.

— Доброе утро.

— Уже полдень.

— Тогда доброе полдень.

— Так не говорят.

— Теперь говорят.

Она отвела взгляд.

— Ты пришёл вовремя.

— Ты тоже.

— Я пришла раньше.

— Я не буду спрашивать насколько.

— И правильно.

Пауза. Хару взглядом невольно снова скользнул к ленте. Аканэ заметила.

— Что?

— Ничего.

— Ты смотришь.

— Я просто подумал, что лента хорошо смотрится.

Она мгновенно покраснела.

— Она практичная.

— Конечно.

— Волосы не мешают.

— Очень важная функция.

— И вообще, я надела её не потому, что…

Она резко замолчала. Хару осторожно спросил:

— Не потому что?

— Неважно.

— Понял.

— Не понял.

— Тогда делаю вид, что понял.

— Лучше.

В этот момент за стойкой раздался очень мягкий голос:

— Добрый день, Хару-сан. Аканэ-сан.

Они оба повернулись. Лина смотрела на них с такой невинной улыбкой, что она была подозрительнее

любого прямого вопроса.

— Добрый день, Лина, — сказал Хару.

Аканэ кивнула.

— Добрый.

Лина перевела взгляд с Хару на Аканэ. Потом на ленту. Потом снова на Хару. Хару почувствовал, как

внутри медленно поднимается опасность.

— Хорошо отдохнули вчера? — спросила Лина.

Аканэ выпрямилась.

— Мы покупали расходники.

— Конечно.

— И проверяли снаряжение.

— Разумеется.

— Ничего особенного.

— Я и не говорила, что было что-то особенное.

Аканэ замолчала. Хару кашлянул.

— Да. День был… полезный.

Лина улыбнулась шире.

— Рада слышать.

Морден, проходивший мимо со стопкой документов, даже не поднял головы.

— В отчётах вчерашнего дня прогулка небоевого характера не зарегистрирована.

Хару закрыл глаза. Аканэ резко повернулась.

— Морден-сан!

— Значит, нарушений нет, — спокойно сказал он и прошёл дальше.

Лина отвернулась к бумагам. Её плечи чуть дрогнули. Аканэ медленно вдохнула.

— Я сейчас кого-нибудь ударю.

Хару поднял руку.

— Я не участник.

— Ты главный подозреваемый.

— Но я молчал.

— Именно это подозрительно.

— Справедливое замечание.

Не помогай.

***

Обычный день в гильдии, казалось, должен был начаться с выбора задания. Но доска выглядела иначе.

Не вся.

Большая часть поручений оставалась привычной: доставка, охота на мелких монстров, охрана склада,

сбор трав, зачистка дороги от агрессивных зверей. Всё то, что составляло обычную жизнь авантюристов.

Но в центре доски, поверх нескольких старых объявлений, висел новый лист.

Качественная плотная бумага. Чёткая печать гильдии. И красный знак срочности. Возле него уже

стояли несколько человек. Кто-то читал внимательно. Кто-то перешёптывался. Кто-то сразу качал головой

и уходил. Хару подошёл ближе. Аканэ встала рядом. На листе было написано:

ОБЪЯВЛЕНИЕ О РОЗЫСКЕ

Пропала девушка благородного происхождения. Возраст: приблизительно шестнадцать-семнадцать

лет. Волосы: светлые. Рост: средний. Предположительно может скрывать настоящее имя и статус.

Последний подтверждённый след — восточный тракт, направление между Wist, Stone и южными

лесными дорогами. За достоверную информацию предусмотрена награда.

За помощь в обнаружении и безопасном сопровождении — отдельная выплата после подтверждения

личности. Любые сведения передавать через гильдию. Хару перечитал объявление ещё раз.

— Девушка благородного происхождения, — тихо сказал он.

Аканэ молчала. Слишком молчала. Он повернул к ней голову. Она смотрела на лист напряжённо. Не

испуганно, не удивлённо. Скорее так, будто объявление задело что-то неприятное.

— Аканэ?

— Что?

— Ты в порядке?

Она моргнула.

— Да.

— Ты странно смотришь.

— Просто формулировка неприятная.

— Какая?

— “Благородного происхождения.”

Хару не стал давить. После вчерашнего разговора он знал, что за этой темой для неё стояло что-то

большее, чем обычное раздражение.

— Думаешь, её похитили?

Аканэ снова посмотрела на объявление.

— Неизвестно.

— Там написано “может скрывать имя и статус”.

— Значит, есть вероятность, что она ушла сама.

Хару нахмурился.

— Из дома?

— Из дворца, особняка, каравана, чужих решений — откуда угодно.

Он услышал в её голосе что-то слишком личное. Но снова не стал спрашивать. Аканэ заметила. И,

кажется, тоже заметила, что он не стал. Она тихо выдохнула.

— Но если она благородная, её будут искать не только авантюристы.

— Стража?

— Стража, люди семьи, наёмники, более высокие ранги. Такое объявление для нас — скорее не

основной поиск, а сбор слухов.

Хару кивнул.

— То есть нам не скажут: “О, свежий D-ранг и новая C-ранг, спасите важную девушку.”

— Именно.

— Логично.

— Удивительно, что ты это признал.

— Я расту.

— Медленно.

— Но стабильно.

Она посмотрела на объявление ещё раз.

— Восточный тракт… между Wist и Stone.

Хару тоже заметил это. Stone. При одном только названии в груди стало теплее. Элма. Дарен. Мири.

Каэль. Старый плащ. Первая еда в этом мире. Первое место, где его не выгнали, не обманули и не

посчитали просто проблемой.

— Stone, — сказал он тихо.

Аканэ посмотрела на него.

— Ты хотел вернуться.

— Да.

— Не сейчас?

— Когда-нибудь. Но…

Он снова взглянул на объявление.

— Если маршрут туда, то можно совместить.

— Не прыгай сразу в задание.

— Я не прыгаю.

— Ты уже мысленно стоишь у ворот.

Хару замер.

— Настолько заметно?

— Да.

Он вздохнул.

— Просто… если кто-то пропал рядом с дорогами к Stone, я не могу сделать вид, что мне всё равно.

Аканэ смотрела на него несколько секунд.

— Я понимаю.

И почему-то это прозвучало мягче, чем он ожидал.

***

Они подошли к стойке. Лина уже, кажется, знала, о чём они спросят.

— Объявление о пропаже? — уточнила она.

Хару кивнул.

— Что известно?

Лина стала серьёзнее.

— Немного. Официально задание открыто для сбора сведений. Основные поисковые группы уже

отправлены по главным трактам и к нескольким усадьбам. Для низких и средних рангов действует не

прямой приказ на поиск, а поручение: сообщать о любых следах, слухах, подозрительных людях,

найденных вещах.

— Кто она? — спросил Хару.

Лина на секунду замялась.

— Имя не указано.

Аканэ сузила глаза.

— Значит, имя скрывают намеренно.

— Вероятно.

— Но благородное происхождение указали.

— Чтобы люди поняли серьёзность.

Хару спросил:

— Почему написали, что она может скрывать статус?

Лина опустила взгляд в бумаги.

— По слухам, она могла покинуть охрану добровольно. Но официально это не подтверждено.

— То есть она не обязательно похищена.

— Да.

— Но всё равно может быть в опасности.

— Да.

Аканэ скрестила руки.

— Восточный тракт большой. Между Wist и Stone много дорог, лесных троп и старых стоянок.

Лина кивнула.

— Поэтому гильдия не требует от D-ранга и даже C-ранга самостоятельного розыска. Это может быть

опаснее, чем кажется.

Хару поднял брови.

— “Даже C-ранга”?

Аканэ посмотрела на него.

— Не начинай.

— Я просто отметил уважение к твоему новому статусу.

— Хару.

— Молчу.

Лина улыбнулась, но быстро вернулась к делу.

— Если вы всё же собираетесь в сторону Stone, можно взять обычное поручение по маршруту.

Например, доставка письма в деревню, проверка состояния дороги или сопровождение малого груза до

промежуточного поста. Тогда, если услышите что-то по объявлению, сможете сообщить.

Хару оживился.

— Есть доставка в Stone?

Лина перебрала бумаги.

— Есть посылка для старосты Каэля. Ничего срочного, но давно лежит. Гильдия собиралась отправить

её с ближайшим караваном.

— Каэлю?

В груди снова кольнуло теплом. Аканэ заметила.

— Ты его знаешь?

— Он помог мне понять, куда идти. Дал карту и знак Stone.

Лина мягко улыбнулась.

— Тогда это может быть подходящее поручение. Официально простая доставка. Не розыск.

Аканэ посмотрела на Хару.

— Идём по дороге. Без самовольного героизма. Слушаем слухи. В Stone отдаём посылку. Если узнаём

что-то важное — сообщаем.

Хару поднял руку.

— Согласен.

— Слишком быстро.

— Потому что план хороший.

— Или потому что там Stone.

— И это тоже.

Она вздохнула.

— Честно хотя бы.

Лина достала форму задания.

— Тогда я могу оформить доставку на вас двоих. Награда небольшая, но маршрут официально

зарегистрируют. После недавнего данжа серьёзное задание брать не стоит, так что это будет разумный

вариант.

Морден, будто возникший из ниоткуда, положил рядом другую бумагу.

— И дополнительное указание.

Хару вздрогнул.

— Вы всегда так появляетесь?

— Да.

— Честно.

Морден посмотрел на них обоих.

— На восточном тракте последние дни замечены странные передвижения. Не обязательно связанные с

пропавшей девушкой. Один охотник сообщил о следах небольшой группы у старой дороги южнее

основного пути. Возможно, бродяги. Возможно, контрабандисты. Возможно, просто путники.

Аканэ нахмурилась.

— Где именно?

Морден указал на карту.

— Между старым каменным мостом и лесным поворотом к Stone. Не уходить глубоко в лес без

причины. Не вступать в бой, если ситуация превышает ваши возможности. Ваш приоритет — доставка и

сведения.

Хару кивнул.

— Понял.

Морден посмотрел на него особенно внимательно.

— Повторите.

— Приоритет — доставка и сведения. Не геройствовать. Не лезть в лес без причины. Не вступать в

бой, если противник сильнее.

— Удивительно.

— Я правда учусь.

Аканэ тихо сказала:

— Я прослежу.

— Вот теперь верю, — ответил Морден.

Хару обиделся взглядом. Но не стал спорить. Потому что, объективно, Морден был прав.

***

Задание оформили быстро.

Посылка для Каэля оказалась небольшой: запечатанный свёрток с бумагами, несколькими письмами и,

по словам Лины, “чем-то хозяйственным, что староста заказывал через гильдию”. Проверять содержимое,

разумеется, было нельзя. Хару убрал свёрток в сумку аккуратно, почти торжественно.

Аканэ заметила.

— Это просто доставка.

— Для меня нет.

Она ничего не сказала. И это было лучше любого комментария. Они уже собирались отходить от

стойки, когда в дальнем углу гильдии кто-то громко произнёс:

— Да какая там благородная, говорю тебе. Девчонка как девчонка. Только плащ дорогой.

Хару остановился. Аканэ тоже. Лина подняла глаза.

В углу за столом сидели трое авантюристов: двое мужчин и женщина с короткими тёмными волосами.

На столе перед ними стояли кружки, остатки еды и дорожная сумка. Судя по виду, они недавно вернулись

с маршрута. Один из мужчин, широкоплечий, с перебинтованным запястьем, говорил слишком громко.

— Видел я её мельком у южной тропы. Светлые волосы, капюшон, маленькая сумка. Не похожа на крестьянку.

Женщина скептически хмыкнула.

— Ты всех девушек в хорошей одежде записываешь в беглые дворянки.

— А ты всех слухи называешь бредом.

— Потому что обычно это бред.

Второй мужчина наклонился ближе.

— Но она правда спрашивала дорогу.

Хару и Аканэ переглянулись. Аканэ тихо сказала:

— Не бросайся.

— Я просто подойду.

— Это и есть бросаться, только медленно.

— Тогда подойдём вместе.

Она вздохнула.

— Лучше.

Они подошли к столу. Хару вежливо поднял руку.

— Извините. Вы говорили о девушке у южной тропы?

Широкоплечий авантюрист посмотрел на него. Потом на Аканэ. Задержался взглядом на её

серебристой карточке, закреплённой у ремня. Стал чуть серьёзнее.— А вам зачем?

Аканэ ответила спокойно:

— Мы идём в сторону Stone по поручению гильдии. Если это связано с объявлением, сведения нужно

передать.

Женщина кивнула на доску.

— Вы про пропавшую благородную?

— Да, — сказал Хару.

Широкоплечий почесал подбородок.

— Может, она, может, нет. Мы возвращались с южного поста. Вчера ближе к вечеру у старой

развилки видели девушку. Волосы светлые, плащ хороший, но уже грязный по краю. Шла одна. Спросила,

какая тропа ведёт к деревням.

— К каким? — спросила Аканэ.

— Не уточнила. Сказала просто “к деревням, где можно переночевать”.

Хару нахмурился.

— Она выглядела испуганной?

Женщина ответила вместо него:

— Скорее упрямой.

— Упрямой?

— Да. Как человек, который уже понял, что сделал глупость, но назад возвращаться не собирается.

Аканэ на мгновение отвела взгляд. Хару заметил. Широкоплечий продолжил:

— Я сказал ей идти по главной дороге. Там безопаснее. Она спросила, есть ли путь короче. Я сказал

— есть, но там старый лесной ход, не для одиночек.

— И? — спросил Хару.

— И она ушла.

— Куда?

Мужчина помолчал.

— Вот тут хуже. Я думал, по главной. Но потом у развилки видел следы на старой дороге. Маленькие.

Возможно, её.

Аканэ стала серьёзной.

— Старая дорога южнее тракта?

— Да.

— Та, что проходит мимо заброшенных охотничьих домиков?

— Она самая.

Хару посмотрел на неё.

— Это по пути к Stone?

— Не совсем. Параллельно. Можно выйти к деревенским дорогам, но там лес, старые тропы и мало людей.

Женщина добавила:

— А ещё там в последнее время видели чужих. Не монстров. Людей.

— Каких? — спросила Аканэ.

— Не знаю. Дым от костра, следы нескольких сапог, один раз видели телегу без знака. Мы не

проверяли. Наше задание было другим.

Широкоплечий пожал плечами.

— Может, просто лесорубы. Может, кто похуже.

Хару поблагодарил их. Аканэ тоже кивнула. Они отошли от стола. У стойки Лина уже записывала

услышанное. Морден смотрел на карту.

— Это не подтверждение, — сказал он.

— Но направление есть, — ответила Аканэ.

— Да. И оно неприятное.

Хару посмотрел на карту. Главная дорога к Stone. Старая южная тропа. Лесные домики. Возможные следы.

Пропавшая девушка, которая могла быть благородной, могла скрывать имя, могла идти одна и искать

деревню, где переночевать. В голове всё складывалось слишком легко. И именно поэтому становилось

опаснее.

— Мы можем проверить развилку по дороге к Stone, — сказал Хару. — Не уходить глубоко. Просто

посмотреть следы, спросить по пути, дойти до деревни.

Аканэ посмотрела на него.

— Это разумно.

Он моргнул.

— Ты согласна?

— Ты предложил не героизм, а проверку маршрута.

— Я правда расту.

— Не заставляй меня передумать.

Морден постучал пальцем по карте.

— Развилку можно осмотреть. Но если следы уйдут глубоко в лес, возвращаетесь к Stone или

отправляете сообщение через ближайший пост. Не преследуете неизвестную группу вдвоём.

Хару кивнул.

— Понял.

Морден прищурился.

— Хару.

— Правда понял.

Аканэ добавила:

— Я не дам ему уйти одному.

Хару повернулся к ней.

— Почему ты сказала это так, будто я уже пытался?

— Потому что ты выглядишь как человек, который однажды попытается.

Он хотел возразить. Не смог.

— Справедливо.

Лина протянула им обновлённую запись маршрута.

— Тогда задание остаётся доставкой. Дополнительно: сбор сведений по объявлению. Любую

информацию о девушке, подозрительных следах или людях передать в гильдию. Никаких

самостоятельных столкновений.

Хару взял бумагу.

— Принято.

Лина посмотрела на него мягко.

— И будьте осторожны.

Потом на Аканэ.

— Оба.

Аканэ кивнула.

— Будем.

Лина улыбнулась.

— После вчерашнего отдыха вы выглядите… лучше.

Аканэ напряглась. Хару тоже.

— В смысле ран, — добавила Лина слишком быстро.

Слишком невинно. Аканэ медленно сказала:

— Конечно.

Хару кашлянул.

— Раны. Да.

Морден, не поднимая глаз от карты, произнёс:

— Медицинское состояние авантюристов после прогулки небоевого характера улучшилось.

— Морден-сан!

***

Они вышли из гильдии уже ближе к середине дня. На этот раз не как пара на прогулку. И не как

авантюристы, идущие в данж. Что-то между.

Хару проверил сумку: посылка для Каэля, бинты, мазь, вода, еда, карта. Монеты после данжа всё ещё

приятно тянули кошель, но теперь он уже думал не о том, что можно купить. А о дороге. Stone. Южная

тропа. Девушка со светлыми волосами. Аканэ поправила катану у бедра.

Красная лента в её волосах дрогнула на ветру. Хару заметил. И снова не сказал ничего. Она тоже

заметила, что он заметил. Но на этот раз не стала ругаться. Просто пошла рядом.

— О чём думаешь? — спросила она.

— О Stone.

— Рад вернуться?

— Да. Но теперь как-то тревожно.

— Потому что это уже не просто возвращение.

— Ага.

Он посмотрел на дорогу, ведущую к восточным воротам.

— Первый раз я уходил оттуда, потому что хотел стать кем-то. Теперь возвращаюсь уже… не знаю.

Не сильным, но другим.

Аканэ несколько секунд шла молча. Потом сказала:

— Ты стал другим.

Хару повернулся к ней.

— Это комплимент?

— Факт.

— От тебя факт иногда звучит как комплимент.

— Не привыкай.

— Поздно.

Она покосилась на него.

— Ты сегодня слишком довольный.

— У меня были причины.

Аканэ резко покраснела.

— Я про ранги и задание.

— Я тоже.

— Хару.

— Всё. Молчу.

За спиной тихо прозвучало:

— Снижение частоты комплиментов снова рекомендуется.

Я ничего не сказал!

— Вы подумали с выражением лица.

Предательское лицо.

— Устойчивый симптом.

У восточных ворот стражник проверил их задание, свёрток и маршрутную запись.

— В Stone? — спросил он.

Хару кивнул.

— Да.

— Дорога спокойная, но у южных троп не задерживайтесь. Сегодня утром ещё один возчик говорил,

что видел дым в лесу.

Аканэ сразу напряглась.

— Где?

— За старой развилкой. Не близко к тракту. Может, охотники. Но времена такие, что лучше не

проверять без причины.

Хару и Аканэ переглянулись. Ещё один слух. Ещё одна точка. Маршрут становился всё менее

случайным.

— Спасибо, — сказала Аканэ.

Они прошли через ворота. Перед ними раскрылась дорога. Та самая, по которой Хару когда-то пришёл

в Wist. Только тогда он был почти никем. Парнем в чужом мире, с плащом Элмы на плечах и картой

Каэля в руках. Теперь за его спиной был Блэйд. Рядом шла Аканэ. В сумке лежала посылка для Stone.

А впереди, где-то между дорогой, лесом и слухами, начиналась новая история. Хару сделал шаг.

Потом ещё один.

— Ну что, — сказал он. — Идём искать принцессу, которая, возможно, не хочет, чтобы её нашли?

Аканэ поправила ленту в волосах.

— Сначала доставим посылку.

— Конечно.

— Потом проверим развилку.

— Да.

— Потом решим по обстоятельствам.

— Очень разумно.

Она посмотрела на него.

— И без глупого героизма.

Хару улыбнулся.

— Я постараюсь.

— Это не ответ.

— Я очень постараюсь.

— Уже лучше.

Они пошли по восточному тракту. Впереди ветер шевелил траву у дороги. Где-то далеко начинался

лес. А за лесом — Stone. И, возможно, след принцессы.

----------

Вернуться самому

Дорога к Stone казалась знакомой. И одновременно — совсем другой.

Когда Хару шёл по ней впервые, Wist был впереди. Большой, чужой, пугающий город, где он надеялся

найти хоть какой-то ответ на вопрос, что ему делать в этом мире. Тогда на его плечах был старый плащ

Элмы, в руках — карта Каэля, в животе — тревога, а в голове — слишком много мыслей, которые он

пытался заглушить шутками.

Теперь Wist остался за спиной. За спиной же был Блэйд. Настоящий меч. Настоящий союзник. На

ремне — карточка D-ранга.

В сумке — посылка для Каэля, бинты, еда, вода, немного денег и аккуратно сложенный старый плащ,

который он уже давно не носил каждый день, но ни разу не смог оставить. А рядом шла Аканэ.

Серебристая карточка C-ранга на ремне. Катана у бедра. Красная лента в волосах.

Хару несколько раз ловил себя на том, что смотрит на эту ленту чуть дольше, чем нужно. Аканэ,

разумеется, замечала. Но пока не ругалась. Это было подозрительно.

— Ты сегодня тихий, — сказала она.

Хару моргнул.

— Правда?

— Да.

— Я думал, что веду себя совершенно обычно.

— Нет.

— Плохо?

— Не обязательно.

Он посмотрел вперёд.

Дорога тянулась между полями и редкими деревьями. Ветер гнал по траве мягкие волны, где-то

далеко кричала птица, а под ногами сухая земля тихо шуршала после каждого шага.

— Просто странно возвращаться, — сказал Хару.

Аканэ не ответила сразу. Она умела молчать так, что это не давило. Просто оставляла место словам,

которые ещё не были готовы выйти.

— Когда я уходил из Stone, — продолжил он, — я был… ну, почти никем. Даже не авантюристом.

Просто парень, который не понимал, куда попал. Люди там дали мне еду, ночлег, карту, одежду, совет. И

я ушёл, потому что мне надо было куда-то двигаться.

— А теперь возвращаешься.

— Да.

— И это пугает?

Хару задумался.

— Не пугает. Скорее… я не знаю, что они увидят.

Аканэ посмотрела на него сбоку.

— Тебя.

— Очень философски.

— Очень точно.

Он тихо рассмеялся.

— Ты сегодня добрая.

— Ошибаешься.

— Тогда просто честная.

— Это лучше.

Хару кивнул. Некоторое время они снова шли молча. Потом Аканэ добавила:

— Люди, которые помогли тебе в начале, скорее всего, не ждут, что ты вернёшься идеальным героем.

— Надеюсь.

— Думаю, им будет достаточно, что ты вернулся живым.

Хару невольно коснулся ремня сумки. Там, внутри, лежал плащ.

— Да, — сказал он тише. — Наверное, именно это и важно.

— Вы волнуетесь из-за возвращения, Хару-сама.

Немного.

— Это естественно.

Ты решил сегодня быть мягким?

— Сцена располагает.

Хару едва не улыбнулся. Аканэ покосилась на него.

— Что?

— Ничего.

— Ты снова с внутренним советом?

— Он сегодня неожиданно приличный.

— Уже прогресс.

***

К старой развилке они подошли ближе к середине дня.

Основной тракт уходил дальше, к Stone, ровный и понятный. А южнее, почти скрытая травой и

кустами, начиналась старая дорога. Узкая. Неровная. Местами заросшая, будто сама земля пыталась

стереть её из памяти. Аканэ остановилась первой. Хару тоже.

— Это она? — спросил он.

— Похоже.

Она присела у края тропы, внимательно осматривая землю.

Хару не стал мешать. После данжа и нескольких заданий он уже понял: когда Аканэ смотрит на следы,

лучше не становиться рядом с лицом “я тоже очень полезен”. Он огляделся.

Ветер здесь был тише. Деревья стояли гуще, и между ними пахло сырой листвой. Старый путь

выглядел не опасным в лоб, а неприятным именно своей молчаливостью. Не “сюда не ходи, тут монстр”, а

“сюда давно никто не должен ходить”. Аканэ провела пальцами по земле.

— Здесь проходили люди.

— Недавно?

— Не сегодня. Возможно, вчера или позавчера. Следы частично сбиты ветром и травой.

Хару присел рядом, но на расстоянии.

— Много?

— Несколько взрослых. Тяжёлые сапоги. И…

Она замолчала. Хару сразу напрягся.

— И?

Аканэ указала на участок мягкой земли ближе к кустам.

— Более лёгкий след. Меньший размер. Не уверена, что женский, но возможно.

Хару посмотрел туда.

След был не таким чётким, как хотелось бы. Просто вмятина, часть формы, край каблука или

подошвы. Но после вчерашнего слуха у него внутри неприятно сжалось.

— Может быть она?

— Может быть кто угодно, — жёстко сказала Аканэ. — Не цепляйся за удобный вывод.

Он кивнул.

— Понял.

Она посмотрела на него чуть мягче.

— Но проверить стоит.

Чуть дальше, за кустами, они нашли остатки костра. Маленького. Плохо скрытого. Угли были

холодными, но не рассыпавшимися полностью. Рядом — следы нескольких человек, примятая трава и

обрывок грубой верёвки. Хару поднял его палкой.

— Верёвка.

— Обычная, — сказала Аканэ. — Тележная или хозяйственная.

— Плохой знак?

— Не обязательно.

— Мне не нравится это “не обязательно”.

— Потому что оно честнее, чем “всё хорошо”.

Хару посмотрел в сторону старой дороги. Она уходила глубже в лес. Туда, где деревья стояли

плотнее. Туда, где, возможно, прошла светловолосая девушка в грязном дорогом плаще. Туда, куда,

возможно, ушли люди, которых не должно было быть рядом с дорогой. Он сделал шаг.

Аканэ сразу сказала:

— Нет.

Хару остановился.

— Я ещё ничего не сказал.

— Ты сделал шаг.

— Я хотел посмотреть.

— Дальше смотреть будем не сейчас.

— Но следы…

— Следы не исчезнут за час. А если там люди, которые не хотят, чтобы их нашли, то мы вдвоём не

полезем к ним днём без плана, не доставив посылку и не предупредив никого.

Хару выдохнул. Она была права. Раздражающе, полностью права.

— Сначала Stone, — сказал он.

— Сначала Stone, — подтвердила Аканэ.

— Потом сведения.

— Потом решим.

Он посмотрел на лесную дорогу ещё раз.

— Думаешь, она могла пойти туда?

Аканэ поднялась.

— Думаю, кто-то туда пошёл. Этого пока достаточно.

Хару кивнул. Они вернулись к основному тракту. Но теперь дорога к Stone уже не казалась просто

возвращением. У неё появился хвост из вопросов.

***

Stone возник впереди ближе к вечеру. Сначала — дым над крышами. Потом — знакомая линия низких

домов. Потом — заборы, поля, несколько фигур у дороги, колодец, тропинка к постоялому двору. Хару

замедлил шаг. Сам не заметил как. Аканэ заметила, но не стала подгонять.

Stone был небольшим. В сравнении с Wist — почти крошечным. Ни высоких стен, ни шумных рынков,

ни гильдейской доски, ни башен на горизонте. Просто деревня, где люди жили, работали, спорили о

мелочах, готовили еду, чинили заборы и знали друг друга по именам. Но для Хару это место было больше, чем казалось.

Именно здесь он впервые перестал быть просто чужаком в траве. У дороги мальчишка с корзиной

первым заметил их. Он посмотрел на Хару. Потом на Аканэ. Потом на меч за спиной Хару. Потом снова на Хару.

— Эй! — крикнул он в сторону домов. — Там авантюристы идут!

Хару неловко поднял руку.

— Ну… технически да.

Аканэ посмотрела на него.

— Тебя это удивляет?

— Немного.

— Ты авантюрист.

— Я знаю. Просто когда это кричит ребёнок, звучит серьёзнее.

Из ближайшего двора выглянула женщина. Потом старик. Потом ещё двое. Кто-то узнал его не сразу.

Кто-то щурился. Кто-то смотрел на Аканэ с понятным интересом. Потом из-за угла постоялого двора

вышла Мири с деревянным ведром в руках. Она застыла. Ведро чуть наклонилось, вода плеснула на землю.

— Да ну, — сказала она.

Хару улыбнулся.

— Привет, Мири.

Она несколько секунд смотрела на него. На одежду. На меч. На плащ. На Аканэ. Потом поставила

ведро на землю и упёрла руки в бока.

— Это ты?

— Вроде да.

— Вроде? Уходил один потерянный чудик, вернулся с мечом, красивой девушкой и видом, будто тебя

пару раз пытались убить.

Аканэ слегка подняла бровь. Хару кашлянул.

— Пару раз — это очень оптимистичная оценка.

— Так я и знала! — Мири подошла ближе. — Ты живой?

— Да.

— Целый?

— Спорный вопрос.

— Голодный?

Хару открыл рот. Аканэ сказала раньше:

— Да.

Он повернулся к ней.

— Предательство.

— Факт.

Мири рассмеялась.

— Значит, точно ты. Идём. Дарену надо это увидеть.

***

Дарен встретил их у входа в постоялый двор.

Он выглядел почти так же, как в памяти Хару: крепкий, спокойный, с лицом человека, который

слышал тысячи историй путников и верил только половине, но кормил всё равно всех. Дарен посмотрел

на Хару долго. Не улыбаясь. Потом сказал:

— Вернулся.

Хару почувствовал, как горло почему-то сжалось.

— Вернулся.

Дарен подошёл ближе, окинул его взглядом с головы до ног.

— Сапоги уже не мои.

— Нет. Но ваши дожили до Wist.

— Значит, хорошие были сапоги.

— Лучшие слишком большие сапоги в моей жизни.

Уголок рта Дарена дрогнул.

— А меч?

— Длинная история.

— У тебя теперь, кажется, все истории длинные.

Хару кивнул.

— Похоже.

Дарен перевёл взгляд на Аканэ.

— А это?

Хару чуть замер. Аканэ тоже. Не потому что вопрос был грубым. Просто после вчерашнего дня любое

“а это?” звучало почему-то слишком опасно. Хару сказал:

— Аканэ. Моя напарница.

Аканэ покосилась на него. Не поправила. Дарен заметил. Конечно, заметил. Но был достаточно мудр,

чтобы не улыбнуться слишком явно.

— Дарен, — представился он. — Держу этот постоялый двор.

Аканэ вежливо кивнула.

— Аканэ. Авантюрист C-ранга.

Мири, стоявшая рядом, присвистнула.

— C-ранг? Хару, ты где её нашёл?

— В гильдии.

— И она согласилась с тобой ходить?

Аканэ спокойно ответила:

— Я не сразу поняла масштаб проблемы.

Хару приложил руку к груди.

— Больно.

Мири рассмеялась. Дарен сказал:

— Заходите. Поговорим внутри.

— Сначала мне нужно к Каэлю, — сказал Хару. — У нас доставка от гильдии.

Дарен кивнул.

— Тогда к старосте. Потом сюда. Мири, не стой, будто призрака увидела. Поставь воду.

— Я не призрака, я Хару увидела. Это почти то же самое.

— Мири.

— Всё, всё.

Хару улыбался. И чем больше улыбался, тем сильнее чувствовал, что где-то под рёбрами копится

странное тепло. Он действительно вернулся.

***

Каэль был во дворе своего дома, когда они подошли. Староста Stone сидел на лавке, разбирая какие-то

бумаги, и поднял голову ещё до того, как Хару успел поздороваться. Его взгляд был спокойным.

Внимательным.

Таким же, как в тот день, когда он впервые слушал странного парня, появившегося неизвестно откуда.

— Хару, — сказал Каэль.

Не вопросом. Утверждением. Хару поклонился чуть неловко.

— Добрый день, Каэль-сан.

— Значит, карта не соврала.

— Карта была хорошая.

— А ноги?

— Ноги жаловались.

— Но дошли.

Хару улыбнулся.

— Дошли.

Каэль посмотрел на его одежду, меч, сумку, потом на Аканэ.

— И вернулись не одни.

— Это Аканэ. Моя напарница.

Аканэ снова не поправила. Хару это заметил. И решил не улыбаться. Получилось плохо. Каэль кивнул ей.

— Добро пожаловать в Stone.

— Спасибо, — сказала она.

Хару достал запечатанный свёрток.

— У нас доставка от гильдии. Для вас.

Каэль принял посылку, проверил печати и кивнул.

— Давно ждал. Бумаги для общинного склада и кое-что по заказу.

— Простое задание, — сказал Хару.

— Простые задания часто важнее, чем думают молодые авантюристы.

Аканэ едва заметно посмотрела на Хару. Он поднял руки.

— Я ничего не сказал.

Каэль убрал свёрток.

— Раз уж вы здесь по гильдейскому делу, значит, есть и другое?

Хару удивился.

— Вы догадались?

— Ты слишком внимательно смотришь на дороги. И твоя напарница уже успела осмотреть край

двора, забор и следы у калитки.

Аканэ на секунду замерла. Каэль спокойно добавил:

— Хорошая привычка.

Она кивнула.

— В гильдии есть объявление о пропаже девушки благородного происхождения, — сказал Хару. —

Светлые волосы, возможно, скрывает имя. Последние слухи ведут к дорогам между Wist, Stone и южной

старой тропой.

Каэль стал серьёзнее.

— Видел объявление через гонца. У нас она не останавливалась.

— Никто не видел девушку?

— Не в деревне. Но вчера утром пастух говорил о незнакомке у дальнего колодца, на дороге к

южному лесу. Светлый капюшон или волосы — не разобрал. Она не подошла к домам.

Аканэ шагнула чуть ближе.

— Одна?

— По словам пастуха — одна. Но позже, ближе к вечеру, охотник видел дым у старых домиков в лесу.

Не обычное место для стоянки.

Хару и Аканэ переглянулись. Тот же след. Тот же лес. Каэль заметил их реакцию.

— Вы не первые, кто ищет?

— Нет, — сказала Аканэ. — Но официально мы только собираем сведения. Основная задача была

доставка.

— Тогда будьте умнее тех, кто считает лес пустым, если в нём не рычит зверь.

Хару кивнул.

— Постараемся.

Каэль посмотрел на него дольше.

— Ты изменился.

Хару не сразу нашёл, что ответить.

— Надеюсь, в лучшую сторону.

— В живую, — сказал Каэль. — Остальное видно позже.

Почему-то это прозвучало как похвала.

***

Элма была дома. У Хару сердце стукнуло сильнее, когда они подошли к знакомой двери. Та самая

низкая крыша. Тот самый небольшой двор. Сушёные травы у стены. Куски дерева, аккуратно сложенные

под навесом. Запах чего-то тёплого и овощного изнутри.

Аканэ остановилась рядом, но чуть позади. Не потому что ей было неловко. Скорее она понимала: это

его момент. Хару постучал. Сначала тихо. Потом чуть сильнее. За дверью послышались шаги. Дверь

открылась. Элма стояла на пороге. Меньше, чем помнилось. И почему-то от этого важнее.Она посмотрела на него. Секунду. Другую. Потом прищурилась.

— Хару?

Он улыбнулся.

— Я вернулся.

Элма молчала. Потом неожиданно ударила его ладонью по плечу. Не сильно. Но достаточно, чтобы он

моргнул.

— Дурак мальчишка, — сказала она. — Так долго не заходить.

Хару рассмеялся. И смех вышел немного неровным.

— Простите.

— Живой?

— Живой.

— Ешь нормально?

— Теперь да.

— Врёшь?

— Реже.

Элма посмотрела на Аканэ.

— А это кто?

Хару чуть выпрямился.

— Аканэ. Моя напарница.

Аканэ поклонилась.

— Спасибо, что тогда помогли Хару.

Элма посмотрела на неё внимательно. Потом перевела взгляд на Хару.

— Значит, нашёл кого-то, кто за тобой присматривает.

— Я тоже иногда полезен.

Аканэ спокойно сказала:

— Иногда.

— Предательство уже стало традицией.

Элма хмыкнула.

— Хорошая девушка.

Аканэ вдруг немного смутилась. Хару почувствовал укол радости. Очень простой. Домашней.

— Заходите, — сказала Элма. — На пороге истории не рассказывают.

Внутри всё было почти так же. Стол. Очаг. Травы. Деревянные миски. Старый стул, на котором Хару

когда-то сидел, не понимая, где оказался и что ему делать дальше. Только теперь он не чувствовал себя

случайным гостем, который вот-вот исчезнет. Он снял сумку. Поставил рядом.

Некоторое время смотрел на неё. Потом медленно расстегнул ремешок. Аканэ заметила движение.

Элма тоже. Хару достал аккуратно сложенный старый плащ. Ткань была выцветшей. Местами потёртой.

С заплаткой у края, которую он сделал не слишком аккуратно, но старательно.

Он давно уже носил новый плащ. Крепкий, удобный, купленный в Wist, подходящий для дороги и

заданий. Старый плащ Элмы больше не защищал лучше других. Не был практичным. Занимал место.

Тяжелел после дождя. Цеплялся за вещи. Но всё равно лежал в сумке. Как кусок первого дня, когда он не умер.

Хару положил плащ на ладони.

— Я хотел вернуть его.

Элма посмотрела на ткань. Её лицо стало тише.

— Я дала его тебе в дорогу.

— Да.

— И сказала не возвращать плащ. Лучше вернуться самому.

Хару сглотнул.

— Я помню.

Она подняла глаза.

— Значит?

Он улыбнулся. Не широко. Честно.

— Дошёл. И вернулся.

В комнате стало очень тихо. Даже огонь в очаге будто трещал осторожнее. Элма приняла плащ двумя

руками. Не как старую ткань. Не как ненужную вещь. Как доказательство. Она провела пальцами по

заплатке.

— Сам чинил?

— Плохо?

— Видно, что сам.

— Это хуже, чем плохо.

— Это лучше, чем никак.

Хару выдохнул. И вдруг понял, что ему стало легче. Не потому что сумка освободилась. Плащ весил

не так уж много. Но будто внутри что-то, что он таскал вместе с ним, наконец нашло место, где могло

остаться. Элма аккуратно сложила плащ и положила его на лавку рядом с очагом.

— Вот теперь хорошо, — сказала она.

Хару посмотрел на плащ. Он думал, что будет больнее. Будто отдаёт часть себя. Но нет. Было тепло. И

спокойно.

— Спасибо, — сказал он.

Элма покосилась на него.

— За что опять?

— За всё.

— Опять большие слова.

— Я стараюсь.

— Тогда садись и ешь. Благодарность на пустой желудок плохо держится.

Аканэ тихо фыркнула. Хару повернулся к ней.

— Что?

— Теперь я понимаю, откуда у тебя отношение к еде как к святыне.

— Это культурное наследие Stone.

— Конечно.

Элма уже доставала миски.

— А ты, девочка, садись рядом. Расскажешь, как этот мальчишка умудрился дожить до возвращения.

Аканэ села.

— Это долгая история.

— Хорошо, — сказала Элма. — У меня супа хватит.

Хару обречённо посмотрел на неё.

— Ты правда расскажешь?

— Только важное.

— То есть всё позорное.

— Это и есть важное.

Элма довольно кивнула.

— Точно хорошая девушка.

***

Они задержались у Элмы дольше, чем планировали. Не слишком долго.

Но достаточно, чтобы Хару успел почувствовать: Stone не отверг его изменившегося. Не спросил,

почему он не стал героем быстрее. Не потребовал доказательств. Не сделал вид, что помощь была долгом,

который нужно вернуть с процентами. Он просто вернулся. И его приняли.

Аканэ почти всё время наблюдала молча. Иногда отвечала на вопросы.

Иногда рассказывала сухо, без лишних подробностей, как Хару “постепенно начал меньше бросаться

вперёд без плана”, что звучало как комплимент только при очень хорошем воображении.

Мири заглянула ближе к концу и, узнав, что Хару действительно у Элмы, принесла свежий хлеб

“потому что Дарен сказал, что этот герой опять забудет поесть, если его не контролировать”. Хару хотел

возразить. Аканэ посмотрела на него. Он не стал. Перед уходом Элма встала у двери.

Плащ остался внутри, аккуратно сложенный на лавке. Хару заметил это снова. И на этот раз не

потянулся к нему. Элма тоже заметила.

— Не смотри так, — сказала она.

— Как?

— Будто оставил тут сердце.

Хару тихо улыбнулся.

— Не сердце.

Она прищурилась.

— Тогда что?

Он подумал.

— Первый страх.

Элма некоторое время смотрела на него. Потом кивнула.

— Хорошее место для него.

Аканэ рядом чуть смягчилась лицом. Хару поклонился.

— Я ещё вернусь.

— Теперь уже верю, — сказала Элма. — И не один, похоже.

Аканэ резко отвела взгляд. Хару сделал вид, что не заметил. Получилось плохо.

***

У Каэля они получили ещё две зацепки.

Первая — пастух действительно видел незнакомку у дальнего колодца. Она не подошла к деревне, но

долго смотрела в сторону домов, будто сомневалась. Светлый плащ был грязный у края. Лицо он не

разглядел.

Вторая — старый охотник по имени Раген нашёл утром на южной тропе обрывок тонкой ткани. Не

крестьянской. Слишком мягкой. Слишком дорогой для лесной дороги.

Раген принёс ткань Каэлю, потому что “не люблю, когда богатые тряпки валяются там, где вчера был

чужой дым”. Аканэ осмотрела обрывок внимательно. Хару стоял рядом.

Ткань была светлая, почти кремовая, с тонкой вышивкой по краю. Небольшой кусок, будто зацепился

за ветку или сломанный сучок.

— Не дорожная ткань, — сказала Аканэ.

— Дорогая? — спросил Хару.

— Да. Но не слишком броская. Скорее часть внутреннего слоя плаща или подола.

Каэль сказал:

— Раген видел следы к старым охотничьим домикам. Но не пошёл дальше. Один он уже не ходит в ту

сторону.

— Почему? — спросил Хару.

— Возраст. И ум.

Аканэ кивнула так, будто это был лучший ответ дня. Хару вздохнул.

— Я понял.

— Не до конца, — сказала она. — Но процесс идёт.

Каэль разложил старую карту района на столе. Главная дорога. Stone. Южная развилка. Старые

охотничьи домики. Лесная тропа, которая дугой уходила в сторону старых холмов. Аканэ долго смотрела

на карту. Потом сказала:

— Если идти прямо сейчас, до домиков дойдём на закате. Плохое время.

Хару кивнул.

— Значит, утром?

— Не обязательно.

Она указала на участок чуть западнее.

— Здесь есть обходная тропа. Менее заметная. Выводит к старой дороге с другой стороны. Но до неё

лучше идти не от Stone.

Каэль посмотрел на неё.

— Знаете местность?

— Немного.

Хару уловил это “немного”. Слишком сухое. Слишком короткое. Аканэ явно знала больше.

— Есть безопасное место неподалёку, — сказала она после паузы. — Можно переночевать там и

утром выйти к тропе раньше, чем с дороги.

Хару повернулся к ней.

— Безопасное место?

— Да.

— Постоялый двор?

— Нет.

— Дом знакомого?

— Нет.

— Теперь звучит подозрительно.

— Это потому, что ты любишь делать выводы раньше времени.

— Я осторожно интересуюсь.

— Ты подозрительно радуешься.

Хару поднял руки.

— Всё, молчу.

Каэль посмотрел между ними с видом человека, который понял больше, чем сказал.

— Тогда решено. Ночевать в лесу без крыши не советую. Если ваша напарница знает место, лучше

используйте его.

Аканэ кивнула.

— Мы уйдём до темноты.

Хару посмотрел на Stone через окно. Он хотел остаться. Не надолго. Просто провести ночь у Дарена,

утром поговорить с Мири, ещё раз зайти к Элме, пройтись по деревне. Но след был свежим.

И если девушка правда шла одна, если за ней правда были люди, если старые домики были не просто

слухом, то каждая лишняя ночь могла что-то изменить. Он выдохнул.

— Идём.

Аканэ посмотрела на него.

— Уверен?

— Нет.

— Честно.

— Но правильно.

Она тихо кивнула.

***

Дарен дал им еды в дорогу. Мири добавила ещё. Потом спорила с Дареном, что “они точно не взяли

достаточно”, хотя сумка Хару уже стала тяжелее.

— Я не караван, — сказал он.

— С таким мечом за спиной не жалуйся, — ответила Мири.

— Это дискриминация по размеру оружия.

— Это забота по размеру твоей глупости.

Аканэ тихо сказала:

— Мне нравится эта деревня.

— Потому что все меня предают?

— Потому что все тебя знают.

Хару хотел пошутить. Не смог. Потому что она сказала это мягко. Перед выходом из Stone он ещё раз

обернулся. Элма стояла у своего двора. Каэль — у дороги. Дарен — у входа в постоялый двор. Мири

махала рукой слишком энергично. Хару поднял ладонь в ответ. Сумка была легче без старого плаща.

Но почему-то плечи тоже. Аканэ остановилась рядом.

— Готов?

Он посмотрел на деревню. Потом на неё.

— Да.

— Точно?

— Нет.

Она кивнула.

— Тогда идём.

И это почему-то помогло.

***

Лесная тропа, которой повела Аканэ, начиналась не там, где Хару ожидал. Они не пошли прямо к

южной дороге. Не двинулись к старой развилке.

Вместо этого Аканэ вывела его по узкому проходу между полями, потом через сухую низину, потом

вдоль ручья, который почти не шумел под травой. Несколько раз она останавливалась, проверяла деревья,

камни, старые зарубки на коре. Не случайные. Слишком аккуратные, чтобы быть следами животных.

Слишком незаметные, чтобы чужак сразу понял. Хару шёл за ней и постепенно начинал понимать: это

не просто “безопасное место неподалёку”. Это её место. И она знала путь к нему слишком хорошо.

— Ты часто здесь бывала? — спросил он.

Аканэ не обернулась.

— Иногда.

— Это слово сегодня работает вместо “да”?

— Возможно.

— Очень информативно.

— Ты обещал молчать.

— Я обещал в доме Каэля. Срок действия вышел.

Она остановилась и посмотрела на него через плечо.

— Хару.

— Продлеваю.

Она пошла дальше. Лес становился гуще.

Вечер опускался между деревьями мягко и постепенно. Сначала свет просто стал золотым. Потом

тени вытянулись. Потом птицы замолчали одна за другой, и каждый шаг по сухим листьям начал звучать

отчётливее. Хару не чувствовал прямой опасности. Но чувствовал, что они уходят в пространство, где

городские правила больше не работают.

Аканэ двигалась уверенно. Без сомнений.

Иногда она убирала ветки, иногда обходила участки, где земля выглядела слишком мягкой, иногда

шла по камням, чтобы не оставить следов.

— Ты будто не хочешь, чтобы нас заметили, — сказал Хару.

— Не хочу.

— Кто?

— Любой.

Ответ был слишком прямой. Хару промолчал. Через несколько минут впереди между деревьями

показалась небольшая тёмная форма. Сначала он принял её за старый сарай. Потом — за охотничий

домик. Потом они подошли ближе, и он увидел: это был маленький лесной дом. Не уютная сказочная избушка.

Не романтический домик с резными ставнями. Практичное укрытие. Низкая крыша. Тёмные доски.

Окна маленькие, почти незаметные снаружи. У стены — укрытое место для дров. Рядом — узкая яма,

прикрытая досками и ветками, возможно для хранения. Перед дверью — камни, уложенные так, чтобы не

оставлять следы в грязи.

Дом не приглашал. Он скрывался. Хару остановился.

— Это…

Аканэ вышла вперёд и посмотрела на дом несколько секунд. Её лицо стало спокойнее. Но не мягче.

Скорее собраннее.

Как у человека, который наконец дошёл до места, где можно выдохнуть, но всё равно проверит замок

дважды.

— Одно из мест, где я могу остановиться, — сказала она.

Хару посмотрел на неё.

— Твоё?

— Не официально.

— Это значит “да”?

— Это значит, что лишние вопросы пока не нужны.

Он кивнул.

— Понял.

Аканэ подошла к двери, присела и проверила тонкую нитку у нижней петли. Потом маленькую щепку

в щели между досками. Потом провела пальцами по косяку. Хару наблюдал молча.

— Проверяешь, был ли кто-то внутри?

— Да.

— И?

— Не был.

Она достала из внутреннего кармана маленький ключ. Потом остановилась. Не сразу открыла. Хару

заметил это.

— Аканэ?

Она стояла к нему спиной. Красная лента в её волосах казалась почти тёмной в вечернем свете.

— Я не привожу сюда людей, — сказала она.

Хару замер. Фраза была тихой. Но тяжелее многих громких признаний.

— Тогда почему привела меня?

Она не ответила сразу. Лес вокруг молчал. Где-то вдалеке скрипнула ветка. Аканэ посмотрела на дверь.

— Потому что ты сегодня оставил свой плащ там, где он должен был остаться.

Хару не понял сразу. Потом понял. Stone. Элма. Первый страх. Память без груза. Аканэ продолжила:

— И потому что ты не спрашиваешь больше, чем я могу сказать.

Хару почувствовал, как внутри стало тихо. Не от неловкости. От осторожного, почти хрупкого

понимания.

— Я постараюсь не заставить тебя пожалеть, — сказал он.

Она чуть повернула голову.

— Постарайся лучше.

— Хорошо.

Аканэ вставила ключ в замок. Дверь тихо щёлкнула. Старые петли скрипнули, когда она открыла её

внутрь.

Из дома пахнуло деревом, сухими травами и холодным воздухом помещения, в котором давно не

разводили огонь. Аканэ шагнула внутрь первой. Потом остановилась и посмотрела на Хару.

— Заходи.

Он переступил порог. За его спиной остался лес. Дальше — Stone. Ещё дальше — Wist. Старый плащ

Элмы остался там, где стал частью воспоминания, а не груза. А впереди было место, куда Аканэ, кажется,

не приводила случайных людей. Дверь закрылась за ними. И лесная база приняла их в тишину

----------

Лишние глаза

Внутри дом оказался меньше, чем казался снаружи. И одновременно — продуманнее.

Хару сперва остановился у порога, ожидая увидеть обычный заброшенный охотничий домик: пыль,

старые доски, пустой очаг и запах сырости. Но вместо этого увидел место, где человек не просто иногда

ночевал. Человек здесь выживал.

У стены стоял небольшой стол. Не красивый, но крепкий. На нём лежала сложенная ткань, потёртая

карта местности, несколько пустых деревянных чашек и маленький нож в кожаных ножнах. В углу —

закрытый ящик. У очага — сложенные дрова, растопка и железный котелок. Над очагом висела связка

сушёных трав.

У противоположной стены стояла кровать. Одна. Хару посмотрел на неё. Потом быстро перевёл

взгляд на что угодно другое. Аканэ, кажется, заметила. Разумеется, заметила. Но пока ничего не сказала.

Она закрыла дверь, проверила засов, потом прислушалась к лесу снаружи. Только после этого сняла

сумку с плеча и поставила у стены.

— Заходи нормально, — сказала она. — Не стой у двери, будто тебя сейчас выгонят.

— Я осматриваюсь.

— Ты застыл.

— Тактическое осматривание.

— Очень неподвижное.

Хару сделал шаг внутрь.

Доски пола тихо скрипнули под сапогами. В доме было прохладно, но не сыро. Воздух пах деревом,

травами и чем-то сухим, будто тут часто проветривали, но редко жили подолгу. Аканэ сняла перчатки и

положила их на стол.

— Слушай внимательно.

Хару выпрямился.

— Инструктаж?

— Да.

— Люблю инструктажи. После них обычно становится понятно, насколько я был бесполезен до этого.

— Вот и слушай.

Она указала на ящик у стены.

— Там вода. Две фляги, запасная бурдюка и маленький фильтр. Не трогай нижнюю полку без меня.

— Почему?

— Потому что там ловушка.

Хару замер.

— Внутри дома?

— Да.

— Уютно.

— Практично.

Она указала на полку возле очага.

— Там сухая крупа, соль, сушёные овощи, немного вяленого мяса. Слева — чай. Справа —

лекарственные травы. Не путай.

— Что будет, если перепутаю?

— В лучшем случае чай будет отвратительный.

— А в худшем?

— Будешь очень хорошо очищен изнутри.

— Понял. Не путать.

Аканэ подошла к окну. Оно было маленьким, с внутренней ставней и щелью, через которую можно

было смотреть наружу, не открывая полностью.

— Окно не открывать без причины. Если услышишь три коротких удара по двери — не открывать.

Если два коротких и один длинный — тоже не открывать.

— А когда открывать?

— Когда я скажу.

— Прекрасная система.

— Рабочая.

Она показала на узкий участок пола рядом с кроватью.

— Там под доской есть нож и сигнальная пластина. Если кто-то войдёт, а ты не успеешь подняться,

бей по пластине. Звук резкий, в лесу услышать можно далеко.

Хару медленно посмотрел на неё.

— Аканэ.

— Что?

— Это не просто домик.

Она замолчала. На мгновение.

— Нет.

— Это убежище.

— Одно из.

Он хотел спросить больше. Очень хотел.

Почему у неё есть такие места? Кто научил её всё это делать? Сколько раз ей приходилось уходить?

От кого? Почему в доме, где она может “остановиться”, ловушки и сигнальная пластина у кровати? Но он

вспомнил её слова у двери. Ты не спрашиваешь больше, чем я могу сказать.

И вместо этого кивнул.

— Понял.

Аканэ посмотрела на него. Внимательно. Будто ждала вопроса. Будто была готова закрыться, если он

прозвучит. Но вопроса не было. Её плечи едва заметно опустились.

— Хорошо.

Она сняла катану и поставила её у стены так, чтобы рукоять была рядом с рукой, если она сядет за

стол. Хару поставил Блэйда в ножнах у противоположной стены. Меч коснулся дерева тихим глухим

звуком. Аканэ мельком посмотрела на него.

— Поставь так, чтобы не упал.

— Он не упадёт.

— У меча есть собственное чувство равновесия?

Хару замер.

— Я… хорошо его поставил.

Аканэ прищурилась.

— Иногда ты говоришь так, будто защищаешь его честь.

— У каждого меча должна быть честь.

— Сейчас ты звучишь как человек, которому нельзя доверять покупку оружия.

— Её наблюдательность достойна уважения.

Не сейчас.

— Как скажете, Хару-сама.

Хару сделал вид, что очень занят ремнём сумки.

***

Аканэ развела огонь быстро. Без лишних движений. Без эффектности.

Просто сложила растопку, подожгла, подложила дрова, подвесила котелок и начала доставать

продукты так спокойно, будто это была не спрятанная лесная база, а обычная кухня. Хару сидел у стола и

смотрел. Сначала незаметно. Потом всё заметнее. Аканэ не оборачивалась.

— Что?

— Ничего.

— Ты слишком громко молчишь.

— Я просто удивлён.

— Чем?

— Ты готовишь.

Она медленно повернула голову.

— Да.

— То есть прямо готовишь.

— Хару.

— Я не критикую. Я восхищаюсь.

— Почему ты говоришь так, будто я делаю невозможное?

Он осторожно поднял руки.

— Просто ты не похожа на девушку, которая…

Она повернулась полностью.

— Которая что?

Хару понял, что наступил на очень тонкий лёд. И лёд уже трещал.

— Которая… спокойно готовит ужин в лесном доме.

— А на кого я похожа?

— На девушку, которая питается яростью, сухарями и победами над идиотами.

Несколько секунд она смотрела на него. Потом отвернулась к котелку.

— Идиот.

— Но я попал?

— Частично.

— В часть с сухарями?

— В часть с идиотами.

Хару улыбнулся.

Аканэ нарезала сушёные овощи, добавила крупу, немного мяса, травы, соль. Движения были

уверенными. Не как у человека, который делает это ради впечатления. Как у человека, который знает:

если сам не приготовишь, никто не приготовит.

— Я много ходила одна, — сказала она вдруг.

Хару поднял взгляд. Аканэ помешала содержимое котелка.

— В дороге быстро учишься. Или ешь плохо. Или болеешь. Или тратишь лишние деньги в постоялых

дворах.

— Практично.

— Да.

— И вкусно?

— Узнаешь.

— Звучит как угроза.

— Это предупреждение.

Она села напротив, пока ужин варился. Огонь мягко освещал комнату. За окном темнел лес, и от этого

домик казался отдельным маленьким островом тепла в огромной чужой тишине. Хару поймал себя на

мысли, что ему спокойно. Не полностью. Не так, как дома в старом мире.

Но спокойно. Аканэ рядом. Блэйд у стены. Огонь в очаге. Запах еды. Снаружи лес. Это было странное

сочетание опасности и уюта.

— Ты улыбаешься, — сказала Аканэ.

— Просто пахнет хорошо.

— Ещё не пробовал.

— У меня уже есть вера.

— Опасная вещь.

— После Stone я уважаю горячую еду.

Аканэ посмотрела на него чуть мягче.

— Я заметила.

***

Ужин оказался вкусным. Не “нормальным”. Не “сойдёт”. А действительно вкусным.

Густая похлёбка с крупой, травами и мясом была простой, но горячей, сытной и неожиданно

домашней для места, где в полу лежал спрятанный нож, а на полке была ловушка. Хару сделал первую

ложку. Замер. Аканэ наблюдала с подозрением.

— Что?

— Я сейчас подбираю правильную реакцию, чтобы не умереть.

— От еды?

— От твоего смущения после комплимента.

— Я не смущаюсь.

— Тогда можно честно?

— Осторожно.

— Очень вкусно.

Она отвела взгляд.

— Обычная походная похлёбка.

— Обычная походная похлёбка, из-за которой мой внутренний бедняк снова плачет.

— У тебя часто кто-то внутри плачет.

— Он эмоциональный.

— Он шумный.

— Ты его ещё не слышала в день выплаты.

Аканэ тихо фыркнула. Они ели почти молча. Не потому что было неловко.

Скорее потому что после дороги, Stone, леса и всех следов эта тишина была нужна. Хару чувствовал

усталость в ногах, лёгкую тяжесть в плечах и странное тепло в груди после возвращения плаща.

Аканэ сидела напротив, поджав одну ногу, с чашкой в руках. Красная лента в волосах чуть сбилась за

день, но всё ещё держалась. В свете огня её волосы казались темнее, почти винными. Хару смотрел на неё

чуть дольше, чем нужно. Она подняла глаза.

— Что опять?

— Думаю.

— Опасно.

— О том, что сегодня было много всего.

— Это правда.

— Stone. Плащ. Следы. Твой домик. Твой ужин. Ловушка в ящике.

— Последнее тебя зацепило?

— Немного.

— Не лезь в нижнюю полку.

— Я уже почти люблю эту нижнюю полку как смертельную тайну.

Аканэ поставила чашку.

— Ты сказал “много всего”, но думаешь не об этом.

Хару замолчал. Она была слишком наблюдательной. Иногда это раздражало. Чаще — спасало. Он

посмотрел на огонь.

— Я думал, что когда верну плащ, будет больнее.

Аканэ не перебила.

— Он был первой вещью, которую мне дали здесь просто так. Не как оплату, не как долг, не потому

что я был полезен. Элма просто увидела странного парня, который не понимал, где оказался, и дала ему

еду. Потом плащ.

Он провёл пальцем по краю чашки.

— Я носил его с собой, хотя он уже давно был не нужен. Иногда думал: глупо. Место занимает.

Тяжелеет после дождя. Новый плащ лучше. Но оставить не мог.

— Потому что боялся забыть? — тихо спросила Аканэ.

Хару поднял глаза.

— Наверное. Или боялся, что если оставлю, то будто стану неблагодарным.

Аканэ смотрела внимательно. Не мягко в привычном смысле. А так, будто слушала не слова, а место

внутри него, откуда они выходили.

— А сегодня?

— Сегодня понял, что благодарность — это не всегда тащить вещь дальше. Иногда это вернуться и

сказать: “я дошёл”.

Он улыбнулся.

— Звучит умнее, чем я обычно говорю.

— Иногда у тебя получается.

— Спасибо за редкую похвалу.

— Не привыкай.

Он посмотрел на огонь. Тишина стала глубже. И почему-то именно в этой тишине слова, которые он

давно носил внутри, начали подниматься сами.

— Аканэ.

— Что?

— Я не из этого мира.

Она не вздрогнула. Не засмеялась. Не сказала “я знаю” и не сделала вид, что он пошутил. Просто

смотрела. Серьёзно.

— Я предполагала, что с тобой что-то не так.

Хару моргнул.

— Очень поддерживающе.

— Не в плохом смысле.

— Обычно эта фраза значит наоборот.

— Ты слишком странный для обычного человека из далёкой деревни. Не знаешь простых вещей.

Иногда говоришь слова, которых никто не понимает. Слишком быстро удивляешься привычному. И

слишком тяжело смотришь на некоторые мелочи.

Хару выдохнул.

— Значит, я плохо скрывал.

— Ты почти не скрывал. Просто никто не знал, как это назвать.

Он кивнул.

— Я сам не знал.

Огонь тихо треснул. Хару поставил чашку на стол.

— В моём мире не было магии. Не было гильдий. Не было рангов, данжей, кристаллов пути, монстров

на дорогах. Были города, дома, работа, школы, еда в коробках, странные устройства, которые показывают

картинки и позволяют говорить с людьми далеко-далеко.

Аканэ слушала молча. Без скепсиса. Без насмешки. Только иногда чуть хмурилась, когда он

произносил вещи, для которых в этом мире не было нормальных слов.

— Я был дома, — продолжил Хару. — Обычный вечер. Еда. Комната. Экран. Усталость. Ничего

особенного. А потом появился портал.

Аканэ медленно сжала пальцы на чашке.

— Портал?

— Да. Прямо в комнате. Я сначала подумал, что схожу с ума. Или сплю. Или слишком долго смотрел

всякую ерунду.

— И ты вошёл?

Хару неловко улыбнулся.

— Скорее меня втянуло.

— Конечно.

— Я тоже считаю, что это звучит лучше, чем “я полез в светящуюся дыру”.

— Немного.

— А потом я очнулся в траве. Один. В домашней одежде. Без оружия. Без денег. Без понимания, что

делать. Даже без нормальной обуви.

Аканэ смотрела на него уже совсем иначе.

— Поэтому Stone.

— Да. Поэтому Stone.

Он сглотнул.

— Первые часы я пытался шутить. Думал, что если буду вести себя как герой из истории, то станет

легче. Но на самом деле я боялся. Очень. Потому что всё было настоящим. Трава, холод, голод, люди,

которые могли не поверить, монстры, дороги. Я не знал, что у меня с телом, с домом, с прошлой жизнью.

Не знал, могу ли вернуться. Не знал, жив ли я вообще там.

Аканэ тихо спросила:

— Там у тебя были люди?

Хару замолчал. Перед глазами на миг всплыла старая комната. Телефон. Голос матери. Обычный

вечер. Мир, который остался где-то за невозможной стеной.

— Да, — сказал он. — Были.

Аканэ опустила взгляд.

— Прости.

— Ты не виновата.

— Я знаю. Но всё равно.

Хару улыбнулся слабо.

— Спасибо.

Он продолжил уже тише:

— Потом Stone. Элма. Дарен. Мири. Каэль. Они не поняли, кто я. Но помогли. Потом Wist. Лина.

Регистрация. Пустота.

Аканэ подняла глаза.

— Твой путь магии.

— Да. Сначала это звучало как приговор. Пустота. Никто не понимал, что это. Я думал: конечно. Даже

в другом мире я умудрился получить что-то непонятное.

— А потом Блэйд.

Хару чуть напрягся. Едва заметно. Но Аканэ заметила. Её взгляд на секунду скользнул к мечу у стены.

Хару почувствовал, как слова застряли. Вот она. Граница. Он мог рассказать про свой мир. Про страх. Про

Stone. Про одиночество. Но Блэйд… Блэйд был уже другой тайной.

Не только его. Не только болью. Ещё и опасностью.

— Да, — сказал Хару осторожно. — Потом Блэйд.

Аканэ несколько секунд смотрела на него. Потом не стала спрашивать. И именно это резануло

сильнее, чем вопрос. Потому что она дала ему право молчать. А он всё равно почувствовал себя

виноватым.

— Я не знаю, зачем я здесь, — сказал Хару. — Иногда думаю, что меня кто-то выбрал. Иногда — что

это случайность. Иногда — что я просто ошибка. Но…

Он посмотрел на неё.

— Сейчас я хотя бы знаю, почему хочу идти дальше.

Аканэ не отвела взгляд.

— Почему?

Хару медленно вдохнул.

— Потому что здесь появились люди, которых я не хочу потерять.

В комнате стало тихо. Очень. Огонь треснул в очаге, и тень от Аканэ дрогнула на стене. Она смотрела

на него так, будто эти слова попали туда, где у неё не было защиты.

— Ты слишком легко говоришь такие вещи, — сказала она.

— Нет. Просто если не сказать сейчас, потом снова сделаю вид, что всё шутка.

Она сжала чашку.

— Я не знаю, что должна ответить.

— Не должна.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что правда.

Она опустила глаза.

— Значит, ты правда был один.

— Да.

Пауза. Аканэ тихо сказала:

— Теперь уже нет.

Хару почувствовал, как что-то в груди сжалось. Не больно. Сильно.

— Да, — ответил он. — Теперь уже нет.

***

После ужина они убрали чашки, погасили лишний огонь и оставили в очаге только слабое ровное

тепло. Снаружи ночь окончательно закрыла лес. Домик стал маленьким кругом света и тишины. Хару

думал, что самая трудная часть вечера уже прошла. Потом Аканэ сказала:

— Пора спать.

И он снова посмотрел на кровать. Одну.

Кровать была не широкой. Достаточной для одного человека с запасом. Для двух — если очень

постараться не двигаться и делать вид, что никто не замечает очевидного. Хару медленно перевёл взгляд

на пол. Потом на дверь. Потом на стену. Аканэ наблюдала за ним с подозрением.

— Что ты делаешь?

— Оцениваю варианты.

— Какие?

— Пол.

— Нет.

— У стены.

— Нет.

— У двери.

— Нет.

— На улице.

— Нет.

— Я могу сидя.

— Хару.

— Я просто предлагаю.

— Ты ранен, идиот.

— Уже почти нет.

— После всего, что на тебя навалилось за последние дни, ты собрался спать на полу?

— Пол выглядит надёжным.

— Для мешка картошки — да.

— Я в молодости был похож на мешок картошки после тренировок Сайрона.

— Не гордись этим.

Он посмотрел на кровать. Потом на неё.

— Аканэ, я не хочу, чтобы тебе было неудобно.

Она скрестила руки.

— А мне неудобно слушать, как ты придумываешь новые способы заболеть, замёрзнуть или

проснуться с шеей, как у старика.

— Тогда я могу…

— Нет.

— Я ещё не сказал.

— Уже было плохо.

Хару замолчал. Аканэ отвернулась, будто решение раздражало её сильнее, чем его.

— Спим на кровати.

Он застыл.

— Вместе?

Она медленно повернула к нему голову.

— Нет, Хару. Я имела в виду, что кровать будет спать отдельно, а мы будем стоять и охранять её.

— Сарказм принят.

— Тогда не задавай глупых вопросов.

— Я просто уточнил.

— Уточнил он.

Она взяла одеяло и резко встряхнула его, явно пытаясь занять руки, чтобы не показывать смущение.

Щёки у неё всё равно покраснели. Хару решил, что будет мудрее не говорить об этом. Блэйд у стены

молчал. Очень громко молчал. Только попробуй что-нибудь сказать.— Я не произнёс ни слова.

И продолжай.

— Разумеется, Хару-сама.

Почему-то от этого стало только хуже.

***

Они легли не сразу. Сначала Аканэ настояла на проверке двери. Потом окна. Потом сигнальной

пластины. Потом огня. Потом снова двери, потому что “ты отвлекал”. Хару не отвлекал. Он просто

существовал в комнате с одной кроватью, что, видимо, уже считалось преступлением.

Когда наконец они погасили лампу и легли, дом погрузился в мягкий полумрак. От очага тянулось

слабое оранжевое свечение. На стенах двигались тени. Хару лежал на самом краю кровати. Почти на

границе с падением. Прямой как доска. Руки сложены на груди. Дышать старался тихо.

Аканэ лежала рядом, спиной к нему. Между ними оставалось расстояние. Небольшое. Но каждое

движение делало его меньше.

— Хару.

— Да?

— Перестань лежать так, будто тебя хоронят.

Он чуть повернул голову.

— Я стараюсь не мешать.

— Ты мешаешь тем, что стараешься.

— Это сложно исправить.

— Расслабься.

— Легко сказать.

Она перевернулась на спину. Теперь они оба смотрели в потолок. Между их плечами оставалось

совсем немного места.

— Ты слишком напряжён, — сказала она.

— У меня уважительная причина.

— Кровать?

— Кровать. Ты. Ночь. Лес. Сигнальная пластина под полом.

— Последнее тебя правда беспокоит?

— Немного.

— Она не сработает сама.

— Хорошо.

Пауза.

— Если ты не провалишься через доски.

— Теперь беспокоит сильнее.

Аканэ тихо фыркнула. Это помогло. Немного. Хару выдохнул и попытался расслабить плечи. Их руки

лежали рядом. Почти касались. Потом Аканэ чуть сдвинулась. Случайно. Наверное. Её пальцы коснулись

его. Хару не двинулся. Через несколько секунд она тихо сказала:

— Ты опять перестал дышать?

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

Она повернула голову к нему.

В темноте её лицо казалось мягче. Без дневной собранности. Без гильдейской строгости. Без

привычной готовности ударить словом раньше, чем кто-то приблизится слишком близко. Просто Аканэ.

Рядом. Слишком рядом.

— После вчерашнего, — сказала она тихо, — ты всё ещё такой нервный?

Хару посмотрел на неё.

— После вчерашнего я стал нервнее.

— Почему?

— Потому что теперь знаю, что могу хотеть большего.

Аканэ замерла. Слова вырвались слишком честно. Хару сам это понял.

— Прости. Я…

— Не надо.

Он замолчал. Она смотрела на него. Долго. Потом медленно повернулась на бок лицом к нему.

— Ты всегда останавливаешься после честных слов?

— Иногда пытаюсь не испортить.

— Опять?

— Да.

Аканэ протянула руку и очень осторожно коснулась его рубашки у груди. Не толкнула. Не притянула.

Просто коснулась.

— Ты не испортил.

Хару перестал думать. На секунду. Потом на две. Он повернулся к ней. Их лица оказались ближе.

Слишком близко для разговора. Слишком близко для попытки сделать вид, что всё спокойно.

— Аканэ…

— Что?

— Можно?

Она покраснела даже в полумраке. Но не отвернулась.

— Ты спрашиваешь слишком поздно.

Он не успел улыбнуться. Она сама чуть подалась вперёд. Поцелуй был коротким. Тише, чем у

фонтана. Но ближе.

Потому что между ними не было площади, шума, прохожих и вечернего света. Только маленькая

кровать, тёплый воздух от очага и ночь за стенами. Хару осторожно обнял её. Сначала почти неуверенно.

Она напряглась. Потом выдохнула. Потом положила руку ему на плечо. Второй поцелуй вышел длиннее.

Не резкий. Не жадный.

Но уже без той осторожности, с которой вчера они стояли у фонтана. Там всё было первым шагом.

Здесь — продолжением, которого оба боялись и хотели одновременно. Аканэ пальцами сжала ткань его

рубашки. Хару почувствовал, как сердце бьётся слишком громко. Она была рядом.

Настоящая. Тёплая. Не “напарница на задание”. Не “C-ранг”. Не человек, который делает вид, что

прогулка была не свиданием. Просто девушка, которая сама позволила ему быть ближе. Он обнял её

крепче. Аканэ тихо вдохнула. И этот звук ударил по нему сильнее любого заклинания.

Он хотел не останавливаться. Очень. Слишком. Но взгляд случайно скользнул к стене. К Блэйду. Меч

стоял у досок неподвижно. Обычный меч — для Аканэ. Живой разум — для Хару. Свидетель. Союзник.

Тайна. Лишние глаза. Хару замер. Аканэ почувствовала это сразу.

— Что?

Он не ответил. Потому что не знал, как. Она чуть отстранилась, всё ещё держась за его рубашку.

— Хару?

Он закрыл глаза на секунду.

— Я не могу.

Тишина. Аканэ застыла. Её пальцы медленно разжались.

— Что?

— Не так.

— Не так?

Он сел, почти резко, и провёл рукой по лицу.

— Прости. Я не могу. Здесь…

Она тоже села. Одеяло соскользнуло с плеча. В её голосе ещё не было злости. Только растерянность.

И это было хуже.

— Здесь что?

Хару сжал зубы.

— Здесь не только мы.

Аканэ медленно оглядела комнату. Дверь. Окно. Очаг. Стол. Стены. Меч у стены. Потом снова

посмотрела на него.

— Хару. Здесь только мы.

Он молчал. И этим сказал слишком много. Аканэ проследила за его взглядом. До Блэйда. Несколько

секунд она просто смотрела на меч. Потом медленно повернулась обратно.

— Ты сейчас серьёзно смотришь на меч?

— Аканэ…

— Нет. Подожди.

Она села ровнее. На её лице появилось не смущение. Не мягкость. А то самое холодное выражение,

которое Хару видел у неё перед боем. Только теперь оно было направлено на него.

— Ты остановился из-за меча?

— Всё сложнее.

— Нет, Хару. Это не сложнее. Это тупее.

Он вздрогнул.

— Я не могу объяснить.

— Конечно.

— Правда не могу.

— Удобно.

— Аканэ, пожалуйста…

Она резко отвернулась.

— Не надо.

— Я не хотел…

— Что именно? Остановиться? Или довести до момента, где мне станет стыдно первой?

Слова ударили больно. Хару замолчал. Аканэ сидела к нему спиной, сжав одеяло в пальцах.

— Я не… — начал он.

— Не что?

Он не договорил. Потому что любое продолжение требовало правды. А правда стояла у стены в

ножнах. И молчала. Блэйд молчал. Впервые Хару захотел, чтобы он сказал хоть что-нибудь. Хоть помог.

Хоть сам раскрылся. Но Блэйд молчал. И это было правильно. И ужасно. Аканэ тихо сказала:

— Ты опять что-то скрываешь.

Хару поднял голову. Она не смотрела на него.

— Я это чувствую, — продолжила она. — С самого начала. Иногда ты говоришь с собой. Иногда

смотришь на меч так, будто ждёшь ответа. Иногда знаешь вещи, которые не должен знать. Иногда

останавливаешься на полуслове. И я не спрашивала.

Он сжал кулаки.

— Я знаю.

— Не потому что мне всё равно.

— Знаю.

— А потому что думала, что ты скажешь, когда сможешь.

Он хотел ответить. Не смог. Аканэ повернулась к нему. В глазах у неё было не только раздражение.

Ещё боль. И стыд. И злость на себя за то, что она вообще позволила себе подойти так близко.

— А сейчас ты говоришь, что не можешь, потому что здесь “не только мы”, и смотришь на меч.

Хару тихо сказал:

— Я не смеялся над тобой.

— Я знаю.

— Я не передумал.

Она замерла. Он посмотрел прямо на неё.

— Это не из-за тебя.

На секунду её лицо дрогнуло. Но защита вернулась почти сразу.

— Тогда из-за чего?

Он молчал. Аканэ кивнула. Медленно.

— Вот именно.

Она легла обратно. Спиной к нему.

— Спи.

— Аканэ…

— Не надо.

— Я…

— Хару.

Он замолчал. В комнате снова стало тихо. Только теперь эта тишина была не тёплой. Она стояла

между ними, как закрытая дверь. Хару лёг рядом, но не близко. Смотрел в потолок. Огонь в очаге почти

погас. У стены стоял Блэйд. Неподвижный. Серебряный. Молчаливый. И впервые за долгое время Хару

по-настоящему разозлился.

Не на Аканэ. Не на Блэйда. Не на мир. На тайну. На необходимость молчать. На то, что он сам

позволил этой тайне лечь между ними именно сейчас.

— Хару-сама…

Голос Блэйда прозвучал тихо. Почти осторожно. Не надо, мысленно ответил Хару.

— Я сожалею.

Я знаю.

— Вы поступили правильно.

Хару сжал зубы. Тогда почему ощущается так, будто я всё испортил? Блэйд долго не отвечал. Потом

произнёс:

— Потому что иногда правильный поступок не избавляет от боли.

Хару закрыл глаза. Рядом Аканэ лежала неподвижно. Но он знал, что она не спит. И от этого ночь

стала длиннее.

***

Хару проснулся раньше рассвета. Сначала не понял где он. Потом увидел деревянный потолок.

Тусклые угли в очаге. Маленькое окно. Тёмные стены. Блэйд у стены. И Аканэ рядом. Она спала.

Наконец-то.

За ночь они, кажется, всё же сдвинулись ближе. Или кровать сделала за них то, чего они сами не

решились бы сделать после ссоры. Аканэ лежала на боку, повернувшись к нему лицом. Красные волосы

рассыпались по подушке и частично упали на щёку. Лента лежала на маленьком столике рядом, аккуратно сложенная.

Без катаны у бедра, без строгого взгляда, без фразы “не геройствуй” она выглядела почти непривычно.

Моложе. Мягче. Хару осторожно выдохнул. Вчерашняя тяжесть не исчезла.

Но сейчас, глядя на неё спящую, он уже не чувствовал только вину. Было ещё что-то тихое, упрямое.

Желание не оставить всё так. За окном лес начал светлеть. Им нужно было идти. След к старым домикам

не подождёт вечно. Хару осторожно сел. Кровать скрипнула. Аканэ нахмурилась во сне.

Он замер. Она не проснулась. Он почти улыбнулся. Потом тихо сказал:

— Аканэ.

Она не отреагировала.

— Аканэ, утро.

Она чуть подтянула одеяло выше.

— М-м…

Хару наклонился чуть ближе.

— Нам нужно вставать.

Аканэ, не открывая глаз, пробормотала:

— Ещё пять минут…

Хару застыл. Все мысли о следах, лесных домиках и вчерашней ссоре на секунду просто исчезли.

— Что?

— Пять минут… — сонно повторила она. — Не шуми…

Он смотрел на неё. На C-ранг. На девушку, которая вчера могла одним взглядом заставить его

пожалеть о жизни. На ту же Аканэ, которая сейчас пряталась под одеялом и просила ещё пять минут.

Хару медленно прикрыл рот рукой. Чтобы не рассмеяться слишком громко.

— Аканэ, нам правда надо идти.

Она сонно нахмурилась.

— Убей монстров сам…

— Каких монстров?

— Которые будят…

Хару зажал рот сильнее. Плечи дрогнули. У стены Блэйд произнёс совершенно спокойно:

— Рекомендую сохранить это воспоминание. Оно может оказаться бесценным.

Я уже.

— Аканэ, — снова позвал Хару, уже с улыбкой. — Если ты сейчас не встанешь, я узнаю, что C-ранг

побеждается одеялом.

Она открыла один глаз. Медленно. Сначала взгляд был мутным. Потом сфокусировался. Потом в нём

появилась мысль. Потом воспоминание. Потом ужас. Аканэ резко села. Слишком резко. И тут же

схватилась за плечо.

— Ай…

— Осторожно.

— Я не…

Она огляделась. Поняла, где находится. Поняла, что сидит в одной кровати с Хару. Поняла, что,

кажется, говорила. Лицо покраснело почти мгновенно.

— Я ничего такого не говорила.

Хару смотрел на неё максимально серьёзно.

— Конечно.

— Забудь.

— Уже забыл.

— Ты улыбаешься.

— Это лицо забывания.

— Оно ужасно врёт.

— Учусь у худших.

— Хару.

Он поднял руки.

— Всё. Молчу.

Аканэ отвернулась, но злость в её движении была уже не такой холодной, как ночью. Скорее

смущённой. Живой. Она взяла ленту со столика и начала быстро собирать волосы. Слишком быстро.

Пальцы путались. Хару отвернулся, давая ей место. Некоторое время в комнате были только звуки ткани,

ремней и тихого потрескивания углей.

Потом Аканэ сказала:

— Про вчера.

Хару замер.

— Да?

Она завязала ленту. Не смотрела на него.

— Я всё ещё злюсь.

Он кивнул.

— Знаю.

— И не понимаю.

— Знаю.

— И мне не нравится, что ты что-то скрываешь.

— Я знаю.

Она повернулась к нему. Лицо уже было собрано, но не полностью закрыто.

— Но я понимаю, что ты не хотел меня обидеть.

Хару смотрел на неё.

— Не хотел.

— Это не значит, что не обидел.

— Я знаю.

Она выдохнула.

— Хорошо.

Пауза.

— Хорошо? — осторожно переспросил он.

— Не заставляй меня повторять.

— Не буду.

— И не делай довольное лицо.

— У меня сейчас осторожное лицо.

— Оно тоже подозрительное.

Он тихо улыбнулся.

— Аканэ.

— Что?

— Я скажу тебе. Когда смогу. Не потому что хочу держать тебя снаружи. Просто… если скажу

неправильно, это может стать опасно.

Она смотрела на него долго. Очень долго. Потом спросила:

— Для кого?

Хару не ответил сразу. Потому что правильный ответ был: для всех. Для неё. Для него. Для Блэйда.

Для тех, кто узнает слишком рано.

— Для нас, — сказал он наконец.

Аканэ сжала ремень сумки.

— Тогда не тяни слишком долго.

— Не буду.

Она кивнула. Не простила полностью. Не сделала вид, что ничего не было. Но и не закрыла дверь. И

для Хару этого было достаточно, чтобы снова вдохнуть нормально.

***

Завтрак был быстрым. Остатки вчерашней похлёбки, разогретые на углях. Сухой хлеб от Дарена. Вода.

Аканэ ела молча, но уже не холодно. Несколько раз она ловила взгляд Хару и сразу отворачивалась.

Он честно старался не улыбаться слишком много. Получалось плохо.

— Ещё раз улыбнёшься, — сказала она, — будешь идти первым через все кусты.

— Я не улыбался.

— Улыбался.

— Внутренне.

— У тебя внутренне всё написано на лице.

— Проклятие.

Она допила воду.

— И забудь про “ещё пять минут”.

— Уже забыл.

— Ты снова улыбаешься.

— Это не из-за этого.

— Из-за чего?

Он посмотрел на неё.

— Просто рад, что ты со мной разговариваешь.

Аканэ замолчала. Её лицо смягчилось. Совсем чуть-чуть.

— Не говори такие вещи с утра.

— Почему?

— Сложнее злиться.

— Это плохо?

Она посмотрела в сторону.

— Пока не решила.

Хару не стал давить. Правильно сделал.

Сборы заняли немного времени. Аканэ проверила, не нарушены ли внешние метки, скрыла следы у

входа, погасила угли, забрала часть припасов и оставила дом так, будто там никто не ночевал. Хару

наблюдал и молча помогал там, где она указывала. Не лез с вопросами. Не трогал нижнюю полку.

Это, как ему казалось, было главным достижением утра. Когда они вышли наружу, лес уже проснулся.

Свет пробивался между деревьями, ложился на землю пятнами. Воздух был прохладным, чистым и

влажным. Где-то далеко стучала птица. Тропа к старым охотничьим домикам ждала их впереди. Аканэ

закрыла дверь, проверила нитку у петли, потом спрятала ключ. Хару стоял рядом с Блэйдом за спиной.

На этот раз он чувствовал его вес особенно отчётливо. Не как оружие. Как тайну. Аканэ посмотрела на

меч. Потом на Хару. Ничего не сказала. Но в её взгляде было ясно: вопрос никуда не исчез. Он просто

отложен.

— Идём? — спросила она.

Хару кивнул.

— Идём.

Они двинулись по узкой тропе. Сначала молча. Потом Аканэ сказала:

— И не думай, что из-за утра я перестала злиться.

— Я и не думал.

— Врёшь.

— Немного.

— Идиот.

Он улыбнулся.

— Но уже не монстр, который будит?

Аканэ остановилась. Медленно повернула голову.

— Хару.

— Молчу.

— Поздно.

— Очень жаль.

Она смотрела на него несколько секунд. Потом отвернулась и пошла дальше. Но Хару успел заметить.

Её губы дрогнули. Совсем чуть-чуть. Почти улыбка. И этого хватило. Потому что ночь оставила между

ними трещину. Но утро показало: трещины ещё можно закрывать теплом.

Впереди ждали старые охотничьи домики. След пропавшей девушки. И тайна, которая всё сильнее

требовала выхода. Хару поправил ремень Блэйда на плече и пошёл рядом с Аканэ. Не слишком близко. Но

уже и не далеко.

----------

Старые домики

Лес после утра казался слишком спокойным. Не добрым. Именно спокойным. Таким, будто всё живое

вокруг давно поняло: лучше не шуметь.

Хару шёл за Аканэ по узкой тропе, которая почти не была тропой. Иногда она исчезала под травой,

иногда пряталась между корнями, иногда превращалась в цепочку камней, торчащих из влажной земли.

Если бы Аканэ не шла впереди так уверенно, он бы уже трижды решил, что они свернули не туда.

Но она знала путь. Не по карте. По памяти. По царапинам на коре. По наклону старого дерева. По

камню у ручья, который с виду ничем не отличался от десятков других.

Хару смотрел на неё и всё больше понимал: лесная база была не случайной. Не “домиком, где можно

переночевать”. Это была часть маршрутов, которые Аканэ выстроила для себя заранее. Пути отхода.

Точки покоя. Места, где можно исчезнуть.

Она шла немного впереди. Красная лента держала волосы, катана тихо касалась бедра, плечи были

собраны. После утреннего “ещё пять минут” она снова стала почти привычной Аканэ. Почти. Потому что

иногда она оборачивалась. Не полностью. Просто проверяла, идёт ли он рядом.

А Хару каждый раз делал вид, что не замечает. Получалось плохо.

— Смотри под ноги, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я смотрю.

— Ты смотришь на меня.

— Это тоже полезно. Ты же впереди.

Она остановилась. Хару тоже. Аканэ медленно повернула голову.

— Хару.

— Всё. Под ноги. Земля. Корни. Потенциальная смерть.

— Лучше.

Он опустил взгляд. И почти сразу увидел тонкую серую змею, свернувшуюся возле корня. Змея не

шипела. Просто лежала, почти полностью сливаясь с корой. Хару застыл. Аканэ тихо сказала:

— Медленно назад.

Он отступил. Змея подняла голову, показала тонкий язык и, не найдя повода нападать, скользнула под

корень. Хару выдохнул.

— Я официально начинаю уважать землю.

— Начинай уважать зрение.

— Тоже справедливо.

— Укус такой змеи не смертелен, но ногу сведёт на полдня.

— То есть я бы стал декоративным грузом?

— Не впервые.

— Жестоко.

Она пошла дальше. Но Хару заметил: уголок её губ дрогнул. Не улыбка. Почти. После вчерашней

ночи и утреннего разговора это “почти” почему-то стоило больше обычного. За спиной Блэйд молчал. И

это молчание было другим. Не спокойным. Не насмешливым. Хару чувствовал его присутствие так, будто меч стал тяжелее.

Тайна Блэйда теперь не просто висела у него за спиной. Она шла рядом с ними третьей. Аканэ пока не

спрашивала. Но её взгляд иногда касался меча. Коротко. Точно. И каждый такой взгляд говорил: Я

помню. Хару тоже помнил.

***

К старым охотничьим домикам они вышли ближе к середине дня. Сначала между деревьями

показалась крыша. Проваленная. Потом вторая. Потом низкая ограда, почти полностью заросшая кустами.

Место выглядело заброшенным уже давно. Два домика стояли на краю небольшой поляны: один

перекошенный, с выбитой дверью, второй крепче, но темнее, будто лес не хотел отпускать его стены. За

ними начинался склон холма, поросший мхом и корнями. У поляны пахло сыростью, старой золой и чем-то гнилым.

Аканэ подняла руку. Хару остановился. Она присела у края травы.

— Следы?

— Да.

Он не стал подходить слишком близко, чтобы не затоптать.

Аканэ осматривала землю долго. Пальцами раздвинула траву, проверила мягкую почву у камня, потом

подняла маленький обрывок светлой нити. Хару узнал цвет сразу. Похожий на тот кусочек ткани, который показывал Каэль.

— Она была здесь?

— Скорее всего, — сказала Аканэ.

Голос стал тише. Она показала на землю у старой ограды.

— Лёгкие следы. Один человек. Потом здесь — несколько тяжёлых. Взрослые. Не меньше трёх.

— Её догнали?

— Или встретили. Или шли рядом. Следы слишком сбиты, чтобы сказать точно.

Хару сжал пальцы.

— Но она точно дошла до домиков.

— Да.

Это “да” прозвучало хуже, чем “может быть”. Аканэ поднялась и достала катану на несколько пальцев

из ножен. Не полностью. Просто проверила. Хару снял Блэйда со спины. Серебристый клинок тихо вышел из ножен.

— Осторожнее, Хару-сама. В воздухе присутствует слабый магический фон.

Данж?

— Не полноценный, как предыдущее подземелье. Скорее старое место, в котором долго копилась

чужая смерть, сырость и магия.

Хару скривился. Звучит уютно.

— На мой вкус — нет.

Аканэ посмотрела на него.

— Что?

— Воздух странный.

Она чуть сузила глаза.

— Ты почувствовал?

— Скорее… понял.

— Через Пустоту?

Хару замолчал на долю секунды.

— Возможно.

Она не стала давить. Но взгляд на Блэйда снова был коротким и точным.

— Значит, внутри может быть активность, — сказала она.

— Монстры?

— Или хуже. Люди.

Они двинулись к первому домику.

Дверь висела на одной петле. Внутри было пусто: старый стол, сгнившая лавка, следы мышей,

обвалившаяся полка. На полу — сажа, остатки костра и грязные отпечатки сапог. Недавние. Аканэ

присела у костра.

— Были здесь вчера или позавчера.

Хару вздрогнул. Позавчера. Он уже почти ненавидел это слово из-за хронологии. Но сейчас было не

до шуток.

— Сколько?

— Трое или четверо. Один хромал.

— Откуда знаешь?

Она указала на след.

— Нагрузка на левую ногу меньше. И волочение пятки.

Хару кивнул.

— Ты пугающе хороша.

— Это не пугающе. Это полезно.

— Иногда одно другому не мешает.

Во втором домике запах был сильнее. Сырость. Гниль. И что-то кислое. Аканэ остановилась у входа.

— Не наступай сразу.

— Почему?

Она подняла с пола маленькую щепку и бросила внутрь. Щепка упала на тёмное пятно у стены. Пятно

шевельнулось. Хару медленно поднял меч.

— Это…

Тёмная масса потянулась вверх, будто мокрая грязь решила стать живой. По поверхности пробежали

пузырьки. От неё пошёл кислый запах.

— Слизень, — сказала Аканэ.

Хару посмотрел на тварь. Та медленно поползла по полу, оставляя блестящий след.

— Я официально ненавижу живую грязь.

— Не руби резко.

— Почему?

— Брызги могут разъесть ткань и кожу.

Хару замер с мечом.

— Я передумал ненавидеть издалека. Теперь ненавижу уважительно.

Слизень двинулся к ним быстрее, чем ожидалось для куска мокрой мерзости. Аканэ вытянула руку.

Небольшой язычок огня вспыхнул у её пальцев, но она не бросила его сразу. Подождала, пока тварь

выползет на каменный участок пола, потом ударила короткой тонкой струёй жара. Слизень зашипел. Не

закричал. Просто сжался, пузырясь, будто варился изнутри. Запах стал хуже.

Хару прикрыл нос рукавом.

— Он умер или стал супом?

— Не говори такие вещи перед обедом.

— Я больше не уверен, что хочу обед.

Аканэ шагнула внутрь осторожно, обходя блестящий след. Хару последовал за ней. Второй слизень

прятался под сломанным ящиком. Его обнаружил Блэйд — не голосом, а едва заметным холодком в руке

Хару. Он остановился.

— Под ящиком.

Аканэ посмотрела туда.

— Уверен?

— Да.

Она кивнула и ударила огнём раньше, чем слизень успел выползти полностью. После этого они

обыскали домик. Ничего ценного. Зато у задней стены нашли люк. Старый. Тяжёлый. Замаскированный

досками и грязной тканью. На досках виднелись свежие царапины. Аканэ провела пальцами по краю.

— Его открывали недавно.

Хару встал рядом.

— Вниз?

— Вниз.

— Старое убежище?

— Или погреб. Или проход под холмом.

Она сняла с пояса маленький светильник и проверила масло.

— Но если девушка была здесь, след может вести туда.

Хару посмотрел на люк. Внутри всё сжалось. Старые домики уже были неприятными. Но вниз — это

всегда хуже. Потому что вниз небо не идёт.

— Готов? — спросила Аканэ.

Он поднял Блэйда.

— Нет.

Она посмотрела на него.

— Честно.

— Но идём.

— Лучше.

Они открыли люк. Из темноты пахнуло холодом, плесенью и старой землёй. Где-то внизу что-то тихо

скребнуло. Хару и Аканэ переглянулись. Потом начали спускаться.

***

Лестница была каменной. Узкой.

Ступени покрывал влажный налёт, и Хару пришлось держаться рукой за стену, чтобы не

соскользнуть. Аканэ шла впереди, светильник в одной руке, катана в другой. Хару держал Блэйда так,

чтобы не задеть стену, но всё равно несколько раз клинок тихо царапнул камень. Внизу оказался короткий

коридор.

Не природная пещера. Рукотворный ход.

Старые стены из грубого камня, деревянные балки под потолком, местами прогнившие. По полу

тянулась тонкая вода. В углах висела паутина. Из темноты доносился сырой запах.

— Это не обычный погреб, — сказала Аканэ.

— Да.

— И не просто охотничий склад.

— Тоже да.

Хару поднял светильник чуть выше. На стене были старые зарубки. Не письмена. Скорее метки.

Стрелки. Кресты. Кто-то когда-то использовал это место для маршрутов.

— Убежище, — сказала Аканэ. — Или тайный склад.

— Контрабандисты?

— Возможно.

— А теперь данж?

Она провела пальцами по камню и нахмурилась.

— Магия слабая, но есть. Нежить могла подняться. Твари могли прийти из нижних пустот. Если место

долго стояло закрытым…

— Оно само стало плохой идеей.

— Примерно.

В первой комнате их встретил скелет. Он сидел у стены, будто просто умер там и устал ждать. Рядом

лежал ржавый короткий меч. Когда свет коснулся его, пустые глазницы вспыхнули тусклым серым

светом. Хару уже не испугался так, как в первом данже. Но рука сама крепче сжала Блэйда.

Скелет поднялся. Из-за его плеча сорвалась летучая мышь. Потом ещё одна. Потом сразу несколько.

— Вверх! — крикнула Аканэ.

Хару пригнулся.

Стая пронеслась над головой, крылья ударили по воздуху, светильник качнулся. Одна мышь

вцепилась в рукав Хару, другая бросилась к лицу Аканэ. Она резко повернула рукоять катаны и ударила

ножнами, сбивая тварь. Хару сорвал мышь с рукава, отбросил, потом перехватил меч и встретил скелета.

Не широким ударом. Коротким. В шею. Кость хрустнула. Скелет пошатнулся, но не упал. Хару

шагнул в сторону, избежал ржавого меча, потом ударил в позвоночник. На этот раз тот рассыпался.

Аканэ тем временем двумя быстрыми движениями добила ещё пару мышей. Последняя метнулась к

потолку, но маленький огненный всплеск сжёг её у балки. Запах палёной шерсти смешался с сыростью.

Хару поморщился.

— Здесь будет много неприятных запахов?

— Да.

— Я скучаю по первому данжу.

Аканэ посмотрела на него.

— По скелетам?

— Там хотя бы всё было сухо.

Из угла комнаты послышалось влажное чавканье. Хару медленно повернул голову. На стене, между

старых ящиков, шевелился слизень.

— Я забираю слова обратно.

Аканэ тихо сказала:

— Не руби.

— Уже выучил.

Она прицельно сожгла тварь. После боя они осмотрели комнату. Старый склад. Пустые бочки. Ржавые

инструменты. Сгнившие мешки. Один свежий след на пыли возле двери дальше. Не монстр. Человек.

Аканэ присела.

— Лёгкий.

Хару подошёл ближе.

— Она?

— Возможно. Но рядом есть и другие.

Она указала на более глубокие следы.

— Кто-то шёл следом.

— Или вёл.

— Да.

Хару почувствовал, как пальцы сами сжались на рукояти меча.

— Спокойнее, Хару-сама.

Я спокоен.

— Нет.

Знаю. Аканэ подняла глаза.

— Не теряй голову.

— Я стараюсь.

— Старайся лучше.

Он кивнул. Они пошли дальше.

***

Следующий коридор был уже ниже.

Хару пришлось чуть пригибаться. На стенах висела паутина — не тонкая, почти декоративная, а

плотная, грязная, похожая на серые верёвки. В ней застряли кости мелких животных, сухие крылья

мышей и что-то, что Хару решил не рассматривать.

— Пауки? — спросил он.

— Да.

— Средние или “давай сразу назад”?

Аканэ провела светом по потолку. Там что-то шевельнулось. Размером с большую собаку. Восемь ног.

Тёмный панцирь. Блестящие глаза.

— Средние, — сказала она.

— У меня ощущение, что мы по-разному понимаем слово “средние”.

Паук сорвался с потолка.

Хару успел выставить Блэйда, и тварь ударилась о плоскость клинка, скребя лапами. Ещё один выполз

из боковой ниши. Аканэ шагнула вперёд и рассекла его катаной, но тут же отступила: из раны брызнула

густая тёмная жидкость.

— Не подходи близко после удара, — сказала она.

— Поздно предупреждаешь.

— Ты ещё жив. Значит, вовремя.

Хару оттолкнул первого паука, ударил снизу вверх, отрубая две лапы. Паук рухнул, но попытался

отползти. Блэйд лёг в руке странно легко, и следующий удар вошёл точно между пластинами панциря.

Тварь дёрнулась и затихла. Из темноты справа вылетела летучая мышь. Потом вторая.

Потом ещё одна.

— Они тут что, все вместе живут?!

— Это экосистема, — бросила Аканэ, отбивая одну.

— Отвратительная экосистема!

Мыши не были сильными, но мешали. Одна вцепилась в волосы Аканэ, и Хару впервые увидел, как на

её лице появляется не боевое напряжение, а чистое раздражение.

— Хару.

— Да?

— Убери.

— Сейчас.

Он аккуратно ударил не мечом, а ножнами, сбивая тварь. Аканэ резко добила её огнём. Несколько

волосков у неё выбились из хвоста. Красная лента осталась на месте. Хару, сам не зная зачем, сказал:

— Лента выдержала.

Аканэ посмотрела на него. В коридоре. Среди паутины. Возле дохлого паука.

— Ты сейчас правда об этом?

— Нервная реакция.

— Следи за спиной.

— Да.

Она отвернулась, но на этот раз не ударила. Это уже было победой. После боя они нашли боковую

комнату. Там было хуже. Не в смысле монстров. В смысле следов. На полу лежал кусок светлой ткани.

Больше, чем прежний. И рядом — маленькая пуговица из перламутра. Аканэ подняла её двумя пальцами.

— Дорогая.

Хару смотрел на пуговицу.

— Она точно была здесь.

— Да.

Аканэ осмотрела пол.

— Здесь кто-то упал. Или его толкнули.

Хару почувствовал, как холод прошёл по спине.

— Кровь?

— Нет.

Он выдохнул.

— Хорошо.

— Но следы ведут дальше.

Она показала на дверь вглубь. Деревянная. Старее остальных. На ней были свежие царапины. Не от

когтей. От пальцев. Хару подошёл ближе. На дереве, почти у края, были несколько неровных линий. Не

слово. Не знак. Просто следы, будто кто-то пытался удержаться, когда его тянули дальше.

В комнате стало тихо. Аканэ сжала пуговицу.

— Она сопротивлялась.

Хару не сразу ответил. Где-то глубже раздался низкий шорох. Не шаги. Не скрежет костей. Что-то

живое. Большое? Нет. Пока нет. Скорее несколько мелких тел, двигающихся в темноте. Аканэ спрятала

пуговицу в маленький мешочек.

— Идём осторожно.

— Да.

***

За дверью начался старый переход.

Он уходил вниз под небольшим уклоном. Вода здесь стояла лужами, местами доходила до подошвы.

Стены были покрыты мхом и слизью. Паутина висела ниже, смешиваясь с корнями, которые пробились

через потолок. Враги здесь не ждали отдельно. Они были везде понемногу.

Скелет с коротким копьём поднялся из-за обвалившейся бочки, и одновременно из лужи рядом

выполз слизень. Пока Хару ломал копьё и бил скелета в плечо, Аканэ отрезала путь слизню коротким

огненным барьером. Потом из потолочной щели сорвались летучие мыши. Одна ударилась в светильник,

пламя дрогнуло.Коридор на миг стал почти чёрным.

— Свет! — крикнул Хару.

— Держи позицию!

Аканэ подняла руку, и вокруг её пальцев вспыхнул маленький огненный шар. Не бросок. Просто свет.

Тёплый, дрожащий, но достаточный. Хару увидел, как скелет уже тянется к нему второй рукой. Блэйд

прошёл по костям. Скелет рассыпался. Из-под его грудной клетки выползла змея.

Хару отшатнулся.

— Да вы издеваетесь!

Аканэ одним движением пригвоздила змею кончиком катаны к полу.

— Не отвлекайся на возмущение.

— Это моя моральная поддержка.

— Плохая поддержка.

Они двигались медленно. После каждого боя проверяли потолок, пол, углы.

Хару всё чаще ловил себя на том, что не ждёт прямого нападения спереди. Первый данж научил его

смотреть на коридор. Этот — смотреть на всё сразу. И всё равно этого было мало. Потому что место было

не ареной. Оно было гнилым клубком старых ходов, где каждая щель могла оказаться пастью.

В одной из комнат они нашли старые нары. Три сломанные кровати. Ржавую цепь у стены. Сухие

пятна на полу. Аканэ остановилась. Хару тоже.

— Здесь держали людей? — спросил он.

— Возможно.

Голос Аканэ стал холоднее. Она прошла к стене, провела пальцами по цепи и нахмурилась.

— Но давно.

— А сейчас?

Она осмотрела пол.

— Сейчас здесь проходили. Не держали.

Хару выдохнул. На стене возле одной из нар была свежая царапина. Тонкая. Светлая. Будто чем-то

металлическим провели по камню. А рядом — маленький клочок ткани. Не белый. Светло-голубой.

— Ещё след, — сказал он.

Аканэ взяла ткань.

— Она оставляет их?

— Специально?

— Возможно. Или цепляется, пока её ведут.

Хару посмотрел вглубь перехода.

— Если специально, значит она умная.

— Или очень напуганная.

— Одно другому не мешает.

Аканэ сжала ткань.

— Да.

Они двинулись дальше.

***

Ближе к концу первого слоя данжа воздух стал теплее. Не сильно. Но после сырости и холода разница

ощущалась сразу. Хару остановился.

— Ты чувствуешь?

Аканэ кивнула.

— Теплее.

— Это хорошо или плохо?

— В таких местах обычно плохо.

— Конечно.

С потолка капала вода. Но теперь в каплях будто был пар.

На стенах появились тёмно-оранжевые пятна мха или минералов. Где-то глубже слышалось редкое

тяжёлое дыхание — не рядом, но достаточно отчётливо, чтобы не списать на ветер.

— Большая тварь? — спросил Хару.

Аканэ прислушалась.

— Возможно. Но далеко.

— Мини-босс?

Она посмотрела на него.

— Что?

— Ничего. Так… термин из моего мира.

— Значит “неприятность”?

— Большая неприятность.

— Тогда, возможно.

Они вошли в просторную комнату, которая когда-то была главным складом. Потолок поддерживали

толстые балки. Несколько уже прогнулись. По стенам стояли бочки, ящики и старые стойки для оружия.

В центре валялся разбитый стол. И там были враги. Скелет с ржавым топором.

Два паука на потолке. Слизень у нижней стены. И несколько летучих мышей, висевших над дальним

проходом. Хару посмотрел на всё это.

— Я ненавижу перемешку.

— Зато не скучно, — сказала Аканэ.

— Ты сейчас пошутила?

— Возможно.

— Я горжусь тобой.

— Потом гордись. Сейчас бей.

Паук сорвался первым.

Аканэ шагнула в сторону и встретила его катаной. Хару принял на себя скелета, отступая так, чтобы

не наступить в слизь. Топор ударил по Блэйду, искры брызнули в полумраке. Скелет был крепче обычных

— не бронированный, но плотный, с тусклым красноватым светом в глазницах.

Хару отвёл удар, развернулся и ударил в локоть. Кость треснула. Скелет всё равно двинулся вперёд. С

потолка сорвался второй паук.

— Слева! — крикнула Аканэ.

Хару пригнулся. Паук пролетел над плечом и врезался в скелета. Тот пошатнулся.

— Спасибо, мерзость!

Хару ударил сверху, разрубая позвоночник.

Аканэ тем временем сожгла слизня коротким точным огнём, не дав ему добраться до центра комнаты.

Летучие мыши поднялись стаей, но теперь Хару был готов. Он не пытался рубить каждую. Просто

прикрыл лицо и шагнул назад, давая Аканэ пространство. Огонь вспыхнул дугой.

Не слишком широко, чтобы не поджечь балки. Достаточно, чтобы отогнать стаю. Одна мышь

прорвалась и бросилась к Хару. Он ударил рукоятью, сбивая её в стену.

— Улучшаюсь, — сказал он.

— Не комментируй в бою.

— Да.

Последний паук попытался уйти в боковую щель. Аканэ метнула короткий огненный заряд. Паук

загорелся, дёрнулся и рухнул. Комната затихла. Только вода продолжала капать с потолка. Хару

выдохнул.

— Все?

Аканэ огляделась.

— Не расслабляйся.

— Я спросил, не расслабляясь.

— Тогда хорошо.

Они проверили комнату. В дальнем углу, за разбитым столом, нашли то, что искали. Не девушку. Но

доказательство. На полу лежала небольшая подвеска. Тонкая цепочка. Маленький серебристый знак в

форме цветка или герба, слишком аккуратный для обычной путницы. Аканэ подняла его.

— Благородная работа.

— Это её?

— Скорее всего.

Хару смотрел на подвеску. В груди стало тяжело. Она была здесь. Не слух. Не след, который мог

принадлежать кому угодно. Не обрывок ткани. Личная вещь.

— Значит, её увели глубже, — сказал он.

Аканэ посмотрела на дальний проход. Оттуда тянуло тёплым влажным воздухом. И где-то далеко

снова раздалось тяжёлое дыхание.

— Да.

Хару сжал Блэйда.

— Идём?

— Сначала проверим комнату полностью.

— Думаешь, ещё кто-то есть?

— Я думаю, что ты слишком часто спрашиваешь это перед тем, как что-то нападает.

Хару хотел ответить. Не успел. Потому что за его спиной, среди костей скелета, который они

посчитали уничтоженным, шевельнулась тёмная масса. Не сам скелет. То, что пряталось внутри грудной

клетки.

Паукообразная тварь, меньше прежних, но быстрее, с тонкими лапами и вытянутой пастью. Она

выскочила бесшумно. Аканэ увидела первой. Её глаза расширились.

— Хару!

Он начал поворачиваться. Слишком поздно. Тварь уже была в прыжке. Слишком близко к его спине.

Катана Аканэ не доставала. Огонь не успевал. Хару увидел только её лицо. На миг в нём исчезла вся

собранность. Остался чистый страх. Не за себя. За него. Время будто растянулось.

Хару почувствовал холод у плеча. Блэйд за спиной исчез из ножен. Не упал. Не выскользнул. Просто

исчез. Серебряная линия вспыхнула между ним и тварью. И перед Хару появился человек. Высокий.

Серые волосы. Густая серая борода. Строгий чёрный костюм, будто он вышел не из магии, а из зала

богатого дома.

Спокойные глаза. Он возник так естественно, будто стоял там всё это время и просто ждал момента

сделать шаг. Тварь не успела изменить траекторию. Человек поднял руку. Без меча. Без огня. Без крика.

Его ладонь прошла сквозь тело монстра так легко, как клинок проходит сквозь мокрую ткань.

Тварь разлетелась на две части и ударилась о каменный пол по обе стороны от Хару. Тишина стала

полной. Аканэ застыла. Хару не дышал. Человек чуть повернул голову к нему.

— Вы ранены, Хару-сама?

Голос был спокойным. Знакомым. Слишком знакомым. Хару медленно выдохнул.

— Нет… кажется.

Человек кивнул. Потом посмотрел на Аканэ. И очень вежливо поклонился.

— Прошу прощения за внезапность. Сохранение жизни моего хозяина оказалось важнее сохранения тайны.

Аканэ смотрела на него. Потом на пустые ножны за спиной Хару. Потом на человека. Потом снова на

Хару.

— …что?

Серебряный свет дрогнул. Фигура мужчины начала распадаться тонкими линиями, будто её снова

собирали в клинок. Через мгновение в воздухе блеснул Блэйд. Меч вернулся в руку Хару. Обычный.

Неподвижный. Молчаливый. Аканэ медленно подняла палец и указала на него.

— Хару.

Он сглотнул.

— Да?

— Объясняй.

----------

Правда о клинке

— Объясняй.

Голос Аканэ прозвучал тихо. Слишком тихо.

Хару уже успел понять: когда Аканэ кричит — это плохо, но понятно. Когда она говорит вот так,

ровно и холодно, значит, человек перед ней стоит на границе пропасти и ещё не осознал, что земля под

ногами треснула. Перед ним стоял Блэйд. Не меч. Человек.

Серые волосы. Густая серая борода. Строгий чёрный костюм, который в грязном подземелье выглядел

настолько неуместно, что от этого становился ещё страшнее. Лицо спокойное, будто он не только что

разрубил монстра голой рукой, а всего лишь подал хозяину салфетку. За спиной Хару висели пустые

ножны.

Аканэ смотрела на них. Потом на Блэйда. Потом на Хару.

— Я жду.

Хару открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Это…

— Если ты сейчас скажешь “не то, чем кажется”, я ударю тебя ножнами.

— Я не собирался.

— Хорошо.

— Хотя технически…

— Хару.

Он выдохнул.

Влажный воздух старого склада будто стал тяжелее. На полу лежали остатки монстра, которого Блэйд

разрубил, спасая его со спины. За дальним проходом тянуло теплом и сыростью. Где-то глубже снова

раздалось низкое дыхание. Не время. Абсолютно не время. И именно поэтому больше нельзя было

откладывать.

Хару посмотрел на Блэйда. Тот едва заметно склонил голову.

— Он живой, — сказал Хару.

Аканэ не моргнула.

— Меч.

— Да.

— Живой.

— Да.

— Тот самый меч, который ты купил в лавке старого железа.

— Да.

— У Брана.

— Да.

— Старый, тяжёлый, подозрительно дешёвый меч.

— Он не был дешёвым, просто…

Аканэ медленно подняла взгляд. Хару замолчал.

— Неважно.

Она сделала шаг ближе. Не угрожающе. Но так, что отступать стало некуда.

— С какого момента?

Хару сжал пальцы. Сейчас Блэйд был не в его руке, и от этого почему-то было ещё тревожнее.

— После первой неудачной охоты. Когда я едва не погиб. Тогда… я впервые услышал его.

Аканэ молчала.

— Сначала думал, что у меня просто что-то сломалось в голове. Потом он начал говорить яснее.

Подсказывать. Объяснять. Учить. Иногда издеваться.

Блэйд спокойно поправил манжету.

— Я бы назвал это воспитательным сарказмом.

Аканэ медленно перевела на него взгляд.

— Он ещё и раздражающий.

— Госпожа Аканэ обладает хорошей наблюдательностью, — невозмутимо сказал Блэйд.

Хару прикрыл лицо рукой.

— Блэйд.

— Да, Хару-сама?

— Не помогай.

— Как пожелаете.

Аканэ смотрела на них обоих. На Хару. На Блэйда. Снова на Хару.

— Продолжай.

Хару кивнул.

— Блэйд связан с моей Пустотой. Я не до конца понимаю как. Он говорит, что Пустота — это не

просто отсутствие. Это место для связи. Через неё я слышу его. Через неё он может… быть не только

клинком.

— Человеком, — сказала Аканэ.

— Да. Но это не совсем человек. Скорее форма. Оболочка. Он всё равно Блэйд.

Аканэ посмотрела на дворецкого, стоящего среди костей, паутины и мокрого камня.

— Удобная оболочка.

— Стараюсь соответствовать обстоятельствам, — сказал Блэйд.

— Ты всегда так спокойно говоришь?

— Нет.

— А когда не спокойно?

Блэйд задумался на долю секунды.

— Когда Хару-сама принимает особенно сомнительные решения.

— Часто?

— Достаточно.

— Блэйд.

— Я отвечаю честно, Хару-сама.

Аканэ, кажется, едва заметно усмехнулась. Но улыбка исчезла быстро. Слишком быстро. Потому что

в её глазах снова всплыла ночь.

— Значит, ночью ты говорил правду, — сказала она.

Хару замер. Вот оно. Настоящий центр разговора. Не магический меч. Не человеческая форма. Не

Пустота. А ночь. Её лицо было спокойным, но пальцы на рукояти катаны сжались сильнее.

— Да, — сказал Хару тихо. — Я говорил правду.

— Здесь правда были “лишние глаза”.

— Да.

— И ты остановился не потому, что передумал.

Хару почувствовал, как горло перехватило.

— Нет.

— Не потому что тебе стало противно.

— Аканэ…

— Ответь.

Он шагнул ближе, но остановился, не решаясь вторгаться в её пространство без разрешения.

— Нет. Ни на секунду.

Она смотрела прямо на него. На этот раз без холодной защиты. И от этого было ещё страшнее.

— Тогда почему ты не сказал?

Хару опустил взгляд.

— Потому что боялся.

— Меня?

— Нет.

— Тогда чего?

Он сжал кулаки.

— Что его заберут. Что кто-то узнает. Гильдия. Сайрон. Маги. Дворяне. Кто угодно. Я сам не

понимаю, что он такое. Но понимаю, что если люди узнают о живом мече, который связан с неизвестным

Путём, его точно не оставят просто так.

Блэйд молчал. И это молчание было правильнее любых объяснений.

— Его могут попытаться изучить, — продолжил Хару. — Использовать. Разрушить. Или меня вместе

с ним. Я не знал, кому можно говорить. Не знал, правильно ли вообще раскрывать это. А потом…

Он посмотрел на неё.

— Потом появилась ты.

Она чуть дрогнула.

— Я хотел сказать. Несколько раз. Особенно после ловушки. После прогулки. После вчерашней ночи.

Но каждый раз думал: если скажу неправильно, если подвергну тебя опасности, если ты окажешься

втянута в это…

— Я уже втянута, — сказала Аканэ.

— Знаю.

— С первого данжа.

— Знаю.

— С того момента, как решила идти с тобой.

Хару замолчал. Аканэ отвела взгляд. В её лице снова появилась злость, но уже другая. Не та, что

ночью. Там было понимание. И раздражение от того, что понимание мешает злиться честно.

— Ты идиот, — сказала она.

— Да.

— Я ещё не закончила.

— Прости.

— Ты скрывал опасную тайну. Ты разговаривал с мечом за моей спиной. Ты позволил мне думать, что

вчера проблема была во мне. И ты решил всё это в одиночку, потому что, видимо, считаешь себя главным

специалистом по правильным решениям.

Хару опустил голову.

— Я не считаю.

— Выглядело так.

— Прости.

Аканэ замолчала. Потом резко вздохнула и отвернулась, будто ей нужно было пару секунд, чтобы не

сказать что-то слишком резкое.

— Но, — сказала она.

Хару поднял взгляд.

— Но ты не соврал о главном.

Он не ответил.

— Ты не остановился из-за меня. Ты не смеялся. Не играл. Не испугался меня. Ты действительно

пытался не раскрыть его.

— Да.

— Это всё ещё злит.

— Понимаю.

— Но уже иначе.

Тишина стала менее острой. Не мягкой. Но уже не режущей. Аканэ повернулась к Блэйду.

— Ты опасен для него?

Блэйд чуть склонил голову.

— Я существую ради его защиты.

— Это не ответ.

— Нет. Я не опасен для Хару-сама намеренно. Но сама связь с неизвестной Пустотой может

привлекать внимание и создавать угрозы.

— Ты можешь им управлять?

— Нет.

— Лгать ему?

— Могу. Но не вижу причины.

— Предать?

Пауза. Голос Блэйда стал ниже.

— Нет.

Аканэ смотрела на него так, будто проверяла не слова, а их вес. Потом кивнула.

— Хорошо.

Хару моргнул.

— Хорошо?

— Я сказала “хорошо”, а не “всё прекрасно”.

— Понял.

— И не делай лицо спасённого щенка.

— У меня обычное лицо.

— Нет.

Блэйд спокойно сказал:

— Хару-сама часто не контролирует выражение лица.

— Спасибо, Блэйд.

— Всегда к вашим услугам.

Аканэ, кажется, снова едва заметно усмехнулась. Совсем чуть-чуть. Но Хару увидел. И это было как

воздух после долгого погружения. Она повернулась к нему.

— В следующий раз, когда рядом будет разумный меч-дворецкий, предупреждай заранее.

Хару кашлянул.

— В следующий раз?

Аканэ замерла. Потом поняла, что сказала. Щёки у неё слегка покраснели.

— Я сказала не это.

— Сказала почти это.

— Хару.

— Молчу.

— Поздно.

— Очень жаль.

Она отвернулась слишком быстро. Но на лице у неё уже не было ночной боли. Смущение — было.

Злость — тоже. Но боль отступила. И Хару понял: трещина не исчезла полностью, но через неё снова

пробивалось тепло. Блэйд поднял взгляд к дальнему проходу.

— Советую продолжить движение. Существо глубже стало активнее.

Момент закончился. И данж снова напомнил о себе. Аканэ сразу стала серьёзной.

— То дыхание?

— Вероятно, да, — ответил Блэйд.

— Оно близко?

— Ближе, чем прежде.

Аканэ кивнула.

— Тогда объяснения потом.

Она подняла катану.

— Но мы к ним вернёмся.

— Да, — сказал Хару.

— И я решу, сколько раз тебя ударить за скрытность.

— Ножнами?

— Посмотрим по заслугам.

Хару нервно улыбнулся.

— Справедливо.

Блэйд повернулся к нему.

— Хару-сама.

— Да?

— Я возвращаюсь в форму клинка. В таком виде мне будет проще сопровождать вас в узких проходах.

Хару кивнул.

— Хорошо.

Блэйд снова чуть поклонился Аканэ.

— Госпожа Аканэ.

Она посмотрела на него уже спокойнее.

— Блэйд.

Серебряный свет прошёл по его фигуре тонкими линиями. Через мгновение вместо человека в воздухе

блеснул клинок. Хару поймал его за рукоять. Блэйд снова стал мечом. Холодным. Молчаливым. Обычным

для всех, кроме Хару.

— Теперь всё, как прежде, Хару-сама.

Нет, ответил Хару мысленно. Уже не как прежде.

— Верно. Теперь вы меньше лжёте.

Спасибо за поддержку.

— Всегда к вашим услугам.

Хару выдохнул. Теперь тайна не исчезла. Но стала легче. Потому что больше не давила на него

одного.

***

Дальше старое убежище уходило ниже.

Тёплый влажный воздух становился гуще. Каменные стены покрывались оранжеватыми пятнами,

будто внутри трещин тлел слабый свет. Вода под ногами больше не была ледяной. Она казалась

неприятно тёплой, как после долгого стояния в закрытой бочке. Хару шёл чуть позади Аканэ.

Теперь он держал Блэйда свободнее. Не потому, что опасность стала меньше. Наоборот.

Просто необходимость прятать каждую реакцию исчезла. Он мог чуть повернуть меч, если Блэйд

предупреждал о движении. Мог остановиться, если в голове звучал голос. Мог не делать вид, что

разговаривает сам с собой. Аканэ всё замечала. И, что удивительно, не задавала вопросов каждую

секунду.

Только иногда коротко спрашивала:

— Что он говорит?

Хару прислушивался к связи и отвечал:

— Слева движение.

— Сколько?

— Трое. Один сверху.

— Трое. Один сверху.

— Поняла.

Первый бой после раскрытия случился в узком переходе.

Скелет с копьём стоял посреди коридора, будто часовой. Над ним в паутине висел паук. По полу у

стены медленно ползли два слизня, почти сливаясь с мокрым камнем.

Раньше Хару, скорее всего, ринулся бы на скелета и только потом начал бы орать, что снизу живая

грязь. Теперь он остановился.

— Скелет отвлекает. Сверху паук. Слизни слева.

Аканэ быстро посмотрела.

— Хорошо.

Хару не успел порадоваться похвале.

— Только не сияй. Работай.

— Да.

Паук сорвался первым, но Аканэ ждала. Её катана вспыхнула коротким огненным отблеском, и удар

разрезал тварь ещё в воздухе. Хару шагнул к скелету, принял копьё на Блэйда, повернул клинок и сбил

древко в сторону.

— Ноги.

Хару ударил по колену. Скелет рухнул. Вторым движением он раздробил череп. Аканэ тем временем

выжгла слизней тонкой линией огня, не давая кислоте брызнуть на них. Бой закончился быстро. Слишком

быстро по сравнению с прежними. Хару посмотрел на меч.

— Это было…

— Эффективнее, — сказала Аканэ.

Он поднял взгляд.

— Ты правда так думаешь?

— Да.

Пауза.

— Не привыкай к похвале.

— Я уже почти привык.

— Тогда отменяю.

— Жестоко.

Она прошла мимо него и внимательно посмотрела на клинок.

— Но теперь понятно, почему ты иногда двигался так, будто заранее знал удар.

— Иногда я всё ещё просто везучий.

— Нет.

— Можно оставить мне иллюзию?

— Нет.

Хару вздохнул.

— Сегодня все против моих иллюзий.

— Потому что они слабые.

Дальше они шли осторожнее.

Чем глубже становился ход, тем больше появлялось признаков, что пропавшую девушку

действительно вели сюда . На мокрой земле — отпечаток лёгкой обуви. На углу стены — новая царапина.

На старой балке — нитка светлой ткани. Один раз Хару нашёл маленький след ладони в пыли, будто кто-то опирался о стену, чтобы не упасть. Аканэ долго смотрела на этот след.

— Она устала.

— Но шла сама?

— Возможно. Или её заставляли идти.

Хару сжал зубы.

— Кто это сделал?

— Сначала найдём её. Потом зададим вопросы.

— Мне нравится порядок наоборот.

— Тебе вообще часто нравится неправильный порядок.

Он хотел ответить. Но в этот момент из бокового проёма вылетела стая летучих мышей. Не очень

крупные. Но много. Очень много.

Светильник качнулся, тени рванулись по стенам. Аканэ прикрыла лицо рукой. Хару поднял Блэйда, но

не стал махать вслепую.

— Не рубите широко. Потолочные балки нестабильны.

— Балки хрупкие! — крикнул Хару.

— Вижу!

Аканэ не стала выпускать большой огонь. Вместо этого она сделала короткие вспышки — одну,

вторую, третью. Не для убийства, а чтобы сбить стаю с траектории. Мыши метались, пищали, цеплялись

когтями за камень. Одна врезалась Хару в грудь. Он отступил, чуть не наступив в лужу.

— Нога.

Хару замер. Посмотрел вниз. В воде, почти невидимая, извивалась тонкая змея.

— Спасибо.

Он резко отдёрнул ногу, ударил рукоятью по мыши и шагнул назад уже осторожнее. Аканэ увидела

змею и коротким движением катаны пригвоздила её к полу.

— Видишь? — сказала она. — Польза от разумного меча есть.

— Он польщён.

— Он правда это сказал?

Хару чуть улыбнулся.

— Нет. Но мог бы.

Аканэ на секунду посмотрела на меч.

— Уверена, мог бы.

Стая наконец рассеялась. Часть мышей ушла в трещины, часть сгорела, часть лежала на полу. Хару

выдохнул.

— Если мы выберемся, я хочу день без потолка.

— Что?

— Просто не хочу, чтобы сверху что-нибудь падало.

Аканэ посмотрела на него.

— После этого данжа я согласна.

Это было маленькое “мы”. Не “я”. Не “ты”. Мы. Хару заметил. И промолчал. Иногда он всё-таки

учился.

***

Переход вывел их в старый зал с колоннами.

Колонны были низкими, грубыми, больше похожими на подпорки, чем на украшение. Пол уходил

ступенями вниз, к круглой площадке в центре. Там когда-то, возможно, хранили товар, оружие или

людей. Теперь всё было покрыто паутиной, костями и мокрым налётом. У дальней стены виднелась

металлическая дверь.

Не полностью закрытая. Перед ней лежали три скелета. Один обычный. Один с остатками кожаной

брони. И один крупнее, с ржавым щитом. Аканэ остановилась.

— Встанут.

— Да.

— Ещё что-то?

Хару чуть опустил Блэйда.

— Слева в паутине два паука. За колонной слизень. Под нижней ступенью змея. Над дверью —

летучие мыши.

Хару медленно выдохнул.

— Три скелета. Два паука слева. Слизень за колонной. Змея под нижней ступенью. Мыши над дверью.

Аканэ посмотрела на зал.

— Хорошо, что спросила.

— Я тоже так думаю.

— Сначала пауки. Они нападут, когда мы войдём в центр.

— Потом скелеты?

— Щитового оставь мне.

— Почему?

— Твой меч тяжёлый, но в узком месте он будет мешать. Я быстрее обойду.

Хару кивнул.

— А слизень?

— Не наступай.

— Великолепный план.

— Рабочий.

Они вошли. Скелеты поднялись сразу. Пауки сорвались с левой стены почти одновременно.

Аканэ двинулась первой. Не вперёд, а вбок, заставляя пауков менять угол атаки. Хару сделал шаг к

центру и ударил Блэйдом по первому скелету, не давая тому поднять меч полностью. Кости треснули.

Второй скелет с кожаной бронёй оказался быстрее. Он рванулся к Хару сбоку, но Блэйд подсказал

раньше, чем тот успел увидеть.

— Плечо справа.

Хару повернул корпус. Ржавый клинок прошёл мимо, царапнув ткань. Хару ударил локтем, потом

мечом в ребра. Скелет разлетелся на куски.

Слева вспыхнул огонь. Один паук упал, дёргаясь. Второй прыгнул выше, на колонну, и оттуда

бросился на спину Аканэ.

— Сзади! — крикнул Хару.

Она пригнулась, не оборачиваясь.

Хару метнулся вперёд и ударил по пауку боковой стороной клинка, сбивая его в стену. Добить не

успел: щитовой скелет ударил Аканэ, и звук металла о металл разлетелся по залу. Аканэ отступила на

ступень. Скелет давил щитом, медленно, тяжело. Хару хотел помочь, но под ногой шевельнулась вода.

Змея. Он резко остановился.

— Ненавижу пол!

— Ненависть не заменяет внимания.

Сейчас не время для мудрости!

Он отскочил, позволив змее броситься впустую, и раздавил её сапогом, почти потеряв равновесие. Из-

за колонны в этот момент выполз слизень. Аканэ, не отрываясь от щитового скелета, коротко бросила:

— Слизень!

— Вижу!

— Не руби!

— Помню!

Хару подхватил со пола обломок скелетного копья и, морщась, толкнул слизня ближе к стене. Тот

зашипел, оставляя кислотный след. Аканэ наконец обошла щитового скелета, ударила ему по ноге, затем в

шею. Голова покатилась по ступеням. Она развернулась и сожгла слизня точным огнём.

Последний паук попытался уйти к потолку. Блэйд в руке Хару стал неожиданно лёгким.

— Сейчас.

Хару бросился вперёд, оттолкнулся от нижней ступени и ударил сверху вниз. Паук рухнул,

разрубленный пополам. Тишина вернулась резко. Хару тяжело дышал. Аканэ тоже. Несколько секунд они

просто стояли среди костей, паутины и мокрых пятен. Потом Аканэ сказала:

— Ненависть к полу была новой.

— Пол заслужил.

— Не спорю.

Она подошла к металлической двери. Хару оглядел зал ещё раз.

— Чисто?

— Достаточно чисто для продолжения. Но за дверью следы свежие.

— За дверью кто-то проходил недавно, — сказал Хару.

Аканэ приложила руку к двери. Та была тёплой.

— Значит, глубже.

Они открыли её вместе. За дверью оказался короткий коридор. И запах изменился. Теперь к сырости и

теплу примешивался дым. Слабый. Не от костра. Скорее от нагретого камня. В конце коридора виднелась

решётка. Старая, ржавая, но укреплённая свежей цепью. А за ней — проход дальше, к более тёмной

нижней части убежища.

Хару подошёл ближе. На цепи висел маленький кусочек ткани. Светлый. Чистый настолько,

насколько он мог быть чистым после подземелья. Аканэ сняла его.

— Она прошла здесь.

— Или её протащили.

— Да.

Хару посмотрел на решётку.

— Откроем?

Аканэ осмотрела замок.

— Свежий. Не отсюда.

— Люди.

— Да.

— Значит, это не только данж.

— Похоже.

Хару почувствовал, как холод проходит по спине, несмотря на тёплый воздух. Монстры — это

страшно. Но люди, которые используют монстров и старое убежище, чтобы прятать девушку, — хуже.

Аканэ достала тонкий инструмент из кармана. Хару удивлённо посмотрел.

— У тебя есть отмычка?

— Нет.

— А это?

— Инструмент.

— Для открытия замков?

— Для решения проблем.

— Ты очень загадочная.

— Молчи и смотри назад.

Он послушался. Замок щёлкнул быстрее, чем он ожидал.

— Я всё больше убеждаюсь, что твоё прошлое будет страшнее моего, — пробормотал он.

Аканэ открыла решётку.

— Возможно.

Она сказала это так спокойно, что Хару не понял, шутка это или предупреждение.

***

За решёткой данж менялся.

Старые стены уступали место природной пещере. Камень становился тёмнее, влажнее, местами

гладким от тепла. На полу появились следы когтей. Большие. Глубокие. Хару присел рядом.

— Это уже не паук.

— Нет, — сказала Аканэ.

— Саламандра?

Она посмотрела на след.

— Похоже на крупную ящерицу. Но след горячий.

Хару не сразу понял. Потом увидел: вода в углублении следа слегка парила.

— О.

— Да.

Из глубины донеслось тяжёлое дыхание. Ближе, чем раньше. Затем — звук, похожий на то, как

огромное тело скребёт по камню. Аканэ подняла руку, останавливая Хару.

— Не туда.

— Но следы девушки ведут…

— Знаю. Но если это логово, мы не полезем прямо в пасть без понимания.

Хару кивнул.

— Обойдём?

— Попробуем.

Они пошли по боковому проходу, более узкому и тёмному. Там почти не было врагов. Только один

слизень на стене, которого Аканэ выжгла ещё до того, как он успел шевельнуться, и пара змей в трещине,

мимо которых они прошли, не тревожа. Именно поэтому тишина казалась неправильной.

Слишком свободный путь. Слишком мало монстров. Слишком явное ощущение, что мелкие твари

избегают этого участка.

— Они боятся того, что глубже, — сказала Аканэ.

Хару кивнул.

— Я тоже начинаю.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Страх помогает не делать глупости.

— Тогда я сейчас невероятно мудр.

Она коротко посмотрела на него.

— Не преувеличивай.

Переход вывел их к маленькой камере. Не тюремной.

Скорее старому боковому помещению, которое когда-то использовали как склад. Двери не было.

Только деревянная рама, наполовину сгнившая. Внутри лежали старые ящики, куски ткани, сломанная

бочка и несколько костей. Хару уже хотел пройти дальше, но Блэйд вдруг стал тяжелее.

— Тихо.

Хару остановился. Аканэ сразу заметила.

— Что?

Он поднял палец к губам. И тогда они услышали. Слабый звук. Не дыхание саламандры. Не капли. Не

шорох змеи. Человек. Очень тихий. Почти сорванный голос.

— …кто-нибудь…

Хару замер. Аканэ резко повернула голову к боковой камере. Голос повторился. Едва слышно:

— Пожалуйста…

Хару почувствовал, как сердце ударило в грудь. Они вошли внутрь. Сначала он увидел ткань.

Бежевую. Порванную. Потом плащ, сбившийся в сторону. Потом руку. Тонкую, испачканную пылью, с

царапинами на запястье. На этом запястье всё ещё держался браслет. Не простой.

Тонкая работа, светлый металл, маленький герб, который Хару не знал, но Аканэ узнала сразу. Её

взгляд стал острее, а лицо — серьёзнее.

Девушка сидела в дальнем углу, за сломанными ящиками, будто пыталась спрятаться даже от тех, кто

мог её спасти. Её длинные золотисто-блондовые волосы были растрёпаны и распущены, пряди прилипли

к щеке и плечам. Голубые глаза смотрели устало, испуганно, но не пусто.

Она была измучена. Грязная, с порванным бежевым платьем и плащом, с пересохшими губами, с

царапинами на руках. И всё равно в ней оставалось что-то мягкое, светлое, благородное. Не пафосное. Не

холодное. Просто такое, что сразу бросалось в глаза: перед ними не обычная путница.

Но Хару в первую очередь подумал не об этом. Красивая. Мысль мелькнула быстро и почти виновато.

А следом пришла другая. Гораздо сильнее. Испуганная. И третья. Самая важная. Её нельзя здесь

оставлять. Аканэ первая опустила оружие ниже. Не убрала. Просто показала, что не собирается нападать.

— Мы из гильдии, — сказала она тихо. — Нас отправили найти пропавшую девушку.

Девушка смотрела на них несколько секунд, будто не сразу могла поверить, что слова настоящие.

Потом её взгляд остановился на Хару. На мече в его руке. На его лице.

— Вы… — голос дрогнул. — Вы пришли?

Хару сделал шаг ближе и присел, чтобы не нависать над ней.

— Да. Мы пришли за тобой.

Она сглотнула. Губы дрогнули.

Она явно пыталась удержаться: не расплакаться, не сорваться, не показать слабость. Привычка

держаться достойно цеплялась за неё даже здесь — в грязи, темноте и страхе.

— Я… благодарю вас, — сказала она слишком официально для человека, который едва держался на

ногах. — Прошу, если возможно…

Хару мягко перебил:

— Сейчас не нужно быть сильной.

Она замолчала. Словно не поняла. Он посмотрел ей в глаза.

— И не нужно говорить как на приёме. Просто держись за нас.

Девушка моргнула. Официальная маска, которую она пыталась собрать из последних сил, дала

трещину.

— Я…

Аканэ быстро осмотрела помещение.

— Ты можешь идти?

Девушка попыталась пошевелиться, но сразу поморщилась.

— Могу… наверное.

Аканэ посмотрела на её ногу.

— Не ври. Нога?

Девушка опустила взгляд.

— Я упала, когда убегала.

— От кого? — спросила Аканэ.

Девушка побледнела. И в этот момент глубже в пещере раздался низкий, тяжёлый звук. Будто

огромное существо вдохнуло. Камера едва заметно дрогнула. С потолка посыпалась пыль. Девушка

вжалась в стену.

— От неё, — прошептала она.

Хару медленно повернул голову к выходу. В тёмном проходе за камерой появился оранжевый

отблеск. Не огонь. Скорее жар под кожей чего-то большого. Блэйд в его руке стал холодным.

— Хару-сама. Существо приближается.

— Оно приближается, — сказал Хару.

Аканэ подняла катану.

— Хару.

— Да.

Девушка дрожащим голосом спросила:

— Вы… правда из гильдии?

Хару посмотрел на неё. На грязное лицо. На порванное бежевое платье. На браслет с гербом. На страх,

который она пыталась удержать, но уже не могла. И улыбнулся. Не широко. Не героически. Просто так,

чтобы она увидела человека, а не очередную опасность.

— Да.

Он поднялся и встал между ней и проходом.

— И мы правда вытащим тебя отсюда.

Оранжевый свет стал ярче. Из глубины донёсся влажный рёв. Аканэ встала рядом с Хару. Не впереди.

Не позади. Рядом. Блэйд в его руке тихо зазвенел. Девушка за их спинами прошептала:

— Чисаки… Меня зовут Чисаки. Просто Чисаки.

Хару не обернулся. Времени не было. Но ответил:

— Хорошо, Чисаки. Тогда не отходи от нас.

Из тьмы навстречу им выползло первое оранжевое свечение.

----------

Саламандра

Оранжевое свечение выползало из тьмы медленно. Сначала Хару подумал, что это огонь. Потом понял

— нет. Огонь двигается иначе. Он дрожит, рвётся вверх, облизывает воздух. А это свечение ползло.

Тяжело. Низко. Будто сам камень в глубине подземелья раскалился и решил выбраться наружу.

Аканэ стояла рядом с ним, катана в руке, плечи собраны. Ни шага назад. Ни лишнего движения. Но

Хару видел: она тоже оценивает расстояние, проход, потолок, Чисаки за спиной и то, сколько места у них

вообще есть для боя. Места было мало. Слишком мало.

Камера, где они нашли девушку, была боковым помещением, почти тупиком. Узкий выход вёл

обратно в проход. А из глубины к этому выходу уже приближалось огромное существо.

Чисаки сидела за их спинами, прижавшись к стене. Она старалась дышать тихо, но дрожь всё равно

выдавалась в каждом вдохе.

— Она слышит шаги, — прошептала Чисаки.

Хару не обернулся.

— Кто?

— Эта тварь. Она… она приходит на шум.

Из тёмного прохода донёсся низкий влажный рёв. Камень под ногами едва заметно дрогнул. Хару

крепче сжал Блэйда.

— Саламандра. Крупная. Не советую встречать её в узком проходе.

Очень полезно, потому что она уже в узком проходе.

— Тогда не позволяйте ей войти полностью.

Хару сглотнул.

— Аканэ. Нельзя дать ей зайти сюда.

— Поняла.

— Блэйд говорит, лучше остановить в проходе.

— Я бы и без него догадалась.

— Он будет рад узнать, что не нужен.

— Я не сказал этого.

Поздно. Аканэ бросила на Хару короткий взгляд.

— Потом будешь шутить.

— Да.

Оранжевый свет стал ярче. Из тьмы показалась голова.

Большая, плоская, покрытая влажной тёмной чешуёй. По коже шли неровные оранжевые прожилки,

будто под ней текла раскалённая лава. Глаза были маленькими, жёлтыми, с вертикальными зрачками. Из

пасти вместе с дыханием выходил пар. Существо высунулось из прохода, поставило передние лапы на

камень и медленно раскрыло пасть.

Жар ударил в лицо. Хару поморщился.

— Это ящерица?

— Это очень плохая ящерица, — сказала Аканэ.

Саламандра рванулась вперёд. Быстрее, чем должна была такая огромная тварь. Аканэ первой ударила

огнём. Не прямо в морду. Перед ней.

Огненная вспышка ударила в пол, заставив саламандру остановиться на долю секунды. Тварь не

испугалась огня — скорее раздражённо мотнула головой, будто ей в лицо плеснули водой.

— Огонь почти не действует! — крикнула Аканэ.

— Конечно!

Хару шагнул вперёд и ударил Блэйдом по передней лапе. Клинок вошёл в чешую, но не глубоко. Звук

был такой, будто он рубит мокрый камень. Саламандра взревела и махнула лапой. Хару едва успел

отскочить. Когти прошли перед грудью, разрезав воздух.

— Чешуя плотная. Ищите мягкие участки: горло, глаза, суставы, нижняя часть шеи.

— Горло, глаза, суставы! — крикнул Хару.

— Легко сказать!

Аканэ метнулась вбок, ударила катаной по второй лапе и сразу отступила. Саламандра повернула

голову к ней, пасть раскрылась шире. Чисаки вдруг резко прошептала:

— Нет! Она плюётся!

— Назад! — крикнул Хару.

Аканэ отпрыгнула.

Из пасти саламандры вылетела струя густой горячей жидкости. Она ударила в стену, и камень

зашипел. По поверхности потекли дымящиеся следы. Хару почувствовал запах кислоты и горячей слизи.

— Прекрасно, она ещё и плюётся супом смерти!

— Не называй это супом! — крикнула Аканэ.

— Я в стрессе!

Саламандра попыталась втиснуться в камеру полностью. И это было плохо. Если она войдёт —

Чисаки окажется прямо за ними, а места для манёвра не останется. Хару сделал шаг вперёд. Блэйд в руке

стал тяжелее.

— Удержите её внимание.

Чем? Оскорбить её мать?

— Ударьте по глазу.

Тоже вариант. Хару рванулся вперёд.

Саламандра повернула голову к Аканэ, которая снова ударила короткой огненной вспышкой возле

лапы. Хару использовал этот миг, подскочил сбоку и ударил Блэйдом по морде, целясь в глаз. Тварь

дёрнулась.

Удар прошёл не идеально — клинок скользнул по чешуе и оставил глубокую царапину рядом с

глазом. Но этого хватило. Саламандра взревела. И вся её злость обрушилась на Хару.

— Вот теперь она точно меня заметила!

— Поздравляю! — крикнула Аканэ.

— Спасибо, ненавижу!

Тварь ударила хвостом. Хару не видел хвоста — только услышал, как что-то тяжёлое скребёт по

камню.

— Прыжок!

Он прыгнул. Хвост прошёл под ногами и врезался в стену. Камень треснул. С потолка посыпалась

пыль. Чисаки вскрикнула. Хару приземлился неудачно, колено пронзила боль, но он удержался. Аканэ

бросилась вперёд.

Её катана вспыхнула, но не огнём клинка — скорее жаром вокруг лезвия. Она ударила по суставу

передней лапы, туда, где чешуя расходилась при движении. На этот раз саламандра взревела от боли.

— Работает! — крикнула она.

— Тогда повтори!

— Сама знаю!

Хару хотел ответить, но саламандра снова раскрыла пасть. На этот раз целилась не в Аканэ. В него.

Слишком близко. Слишком быстро. Он поднял Блэйда, но понимал: от горячей слизи мечом не закрыться

полностью. И тут за спиной Чисаки дрожащим голосом произнесла:

— Не двигайтесь!

Хару замер. Не потому что понял. Потому что в её голосе было отчаяние и решимость одновременно.

Светлый круг вспыхнул перед ним. Тонкий. Почти прозрачный. Будто кто-то натянул перед ним стекло из

мягкого бело-голубого света. Струя горячей слизи ударила в этот круг.

Защита треснула сразу. Но не исчезла. Она выдержала долю секунды. Ровно столько, чтобы основная

часть удара разбилась в стороны, а не попала Хару в лицо. Остатки брызнули на его рукав и плечо. Боль

обожгла кожу.

— А-а! Чёрт!

Круг света рассыпался. Чисаки закашлялась и согнулась, схватившись за грудь. Аканэ резко

повернулась.

— Ты что сделала?!

— Я… не знаю… — Чисаки тяжело дышала. — Просто… так учили…

Хару стиснул зубы. Рука горела. Но он был жив.

— Спасибо!

Чисаки подняла на него испуганные глаза.

— Вы ранены…

— Не смертельно!

— Это не ответ!

— Сейчас все говорят как Аканэ!

— Сосредоточься! — крикнула Аканэ.

Саламандра снова рванулась вперёд, но теперь её передняя лапа работала хуже. Сустав был

повреждён. Она двигалась неровно, злее, но менее точно.

— Госпожа Чисаки использовала слабый барьер. Не рассчитывайте на повтор.

Она не госпожа, она просто Чисаки. И да, я понял.

— Принято.

Хару резко вдохнул.

— Аканэ! Лапа повреждена. Если завалить её на бок, можно добраться до горла.

— Нужен рывок.

— Сделаем.

— С Чисаки за спиной?

Хару оглянулся на девушку.

Она пыталась подняться, но повреждённая нога не слушалась. При этом её взгляд уже не был

полностью потерянным. Она смотрела на Хару, на ожог на его руке, на саламандру — и явно пыталась

понять, чем ещё может помочь. Хару сказал:

— Чисаки. Сможешь отползти за те ящики?

Она кивнула слишком быстро.

— Смогу.

— Не геройствуй.

— Я не…

Она замолчала. Потом тихо добавила:

— Постараюсь.

— Уже лучше.

Аканэ прикрыла её движение, встав между саламандрой и камерой. Хару занял другую сторону

прохода. Саламандра мотала головой, пытаясь выбрать цель. Аканэ бросила огненный всплеск в потолок

над тварью. Не чтобы ударить. Чтобы осыпать пыль и каменные крошки. Саламандра раздражённо

задрала голову.

— Сейчас! — крикнула она.

Хару рванулся. Блэйд подсказал направление не словами, а ощущением: ниже, левее, в мягкое место

между шеей и плечом. Он ударил. Клинок вошёл глубже. Саламандра дёрнулась, и Хару едва не вырвало

меч из рук. Аканэ в этот же момент ударила по повреждённой лапе. Сустав не выдержал.

Огромная тварь просела набок, ударившись о стену. Проход содрогнулся. Оранжевые прожилки на её

теле вспыхнули ярче.

— Назад! — крикнула Чисаки.

Хару не стал спрашивать. Он отскочил. Аканэ тоже.

Тело саламандры резко раскалилось. От неё пошёл пар, вода на полу закипела. Там, где Хару стоял

секунду назад, горячие капли ударили по камню.

— Она нагревается, когда ранена! — крикнула Чисаки.

— Теперь ты это говоришь?!

— Я вспомнила!

— Хорошее воспоминание!

Саламандра, тяжело дыша, попыталась подняться. Её повреждённая лапа подогнулась. Но тварь всё

ещё была опасна. Очень.

Она ударила хвостом вслепую, и этот удар пришёлся по колонне у входа в камеру. Камень треснул.

Несколько крупных обломков посыпались вниз. Один летел прямо к Чисаки. Аканэ не успевала. Хару

тоже. Чисаки подняла руки. Белый свет вспыхнул снова. Слабее. Обломок ударил в барьер, пробил его

частично, но потерял скорость и упал рядом, не задев её.

Чисаки вскрикнула и схватилась за голову.

— Больше не надо! — крикнул Хару.

— Если надо — значит надо! — неожиданно резко ответила она.

Хару на миг замер. Вот это уже была не просто испуганная девушка. В этом голосе была гордость.

Упрямая. Живая. Аканэ тоже услышала. И, кажется, оценила.

— Тогда не падай, — бросила она.

— Постараюсь!

— Хороший ответ.

Саламандра снова открыла пасть. Но теперь Хару заметил: перед плевком оранжевые прожилки у

горла становятся ярче.

— Горло светится перед атакой!

— Вижу!

Аканэ метнулась в сторону, заставляя тварь повернуться. Хару поднял Блэйда и сделал вид, что

бросается прямо на морду. Саламандра выбрала его. Горло вспыхнуло.

— Сейчас нельзя отступать назад. Вправо и вниз.

Хару нырнул вправо. Струя прошла над плечом и ударила в стену. Жар опалил волосы у виска. Хару

ударил снизу. Не по челюсти. По горлу. Блэйд вошёл в мягкое место. Саламандра захрипела. Но не умерла.

Она рванулась, и Хару полетел в сторону, ударившись спиной о камень. Воздух вышибло из лёгких.

Блэйд остался в руке только потому, что пальцы свело от напряжения.

— Хару! — крикнули сразу две голоса.

Аканэ и Чисаки. Хару попытался вдохнуть. Не получилось. В глазах поплыло. Саламандра

повернулась к нему. Медленно. Плохо. Очень плохо. Аканэ бросилась наперерез, но тварь ударила

хвостом, заставив её отступить. Чисаки, цепляясь за стену, поднялась на колено.

— Нет…

Её ладони засветились. Не барьером. Другим светом. Мягким. Тёплым. Она направила руки на Хару.

— Пожалуйста… дотянитесь…

Свет коснулся его груди. Не залечил всё мгновенно. Не сделал чудо. Но воздух вдруг вернулся. Рёбра

перестали гореть так сильно. Хару резко вдохнул и закашлялся.

— Живой? — крикнула Аканэ.

— Кажется!

— Не “кажется”!

— Живой!

— Лучше!

Чисаки побледнела ещё сильнее, но не упала. Хару поднялся, опираясь на Блэйда.

— Она лечит…

— Потом удивишься! — крикнула Аканэ. — Сейчас добиваем!

Саламандра уже еле держалась, но её тело становилось горячее. Вода вокруг кипела. Воздух дрожал.

Если бой затянется, они просто не смогут подойти.

— Последний удар должен быть точным. Глубоко в рану на горле. Но вам потребуется удержать голову.

Конечно. Просто удержать голову огромной саламандры.

— Я не утверждал, что это легко.

Хару вытер кровь с губы.

— Аканэ! Нужно открыть рану на горле. Я добью.

— Её голову надо удержать.

— Да.

— Ты опять предлагаешь план, где мы почти умираем.

— Он не мой, он Блэйда.

— Не перекладывайте ответственность полностью.

Поздно. Аканэ выдохнула. Потом посмотрела на Чисаки.

— Ты можешь ещё раз дать защиту? Маленькую. Не на нас. На себя.

Чисаки кивнула, хотя было видно, что сил почти нет.

— Смогу.

— Тогда сиди за ящиками и не двигайся, пока мы не скажем.

— Но если вы…

— Не спорь.

Чисаки замолчала. Потом тихо сказала:

— Пожалуйста, не умирайте.

Хару улыбнулся краем губ.

— Постараемся. У нас сегодня это уже хорошо получается.

Аканэ бросила на него взгляд.

— Плохая шутка.

— Знаю.

Саламандра снова взревела. И они двинулись. Аканэ первой.

Она бросила огонь не в тварь, а по полу перед её здоровой лапой. Пар и свет заставили саламандру

повернуть голову. Хару обошёл с другой стороны, держась ниже. Тварь попыталась плюнуть. Аканэ уже ждала.

Она метнула не огонь, а маленький раскалённый камень, поднятый взрывом жара от пола. Камень

ударил саламандру в глаз. Тварь дёрнулась. Хару оказался у повреждённой лапы и ударил по суставу ещё

раз. Саламандра рухнула на бок. Но тут же попыталась поднять голову.

— Сейчас! — крикнула Аканэ.

Она прыгнула вперёд и вонзила катану в мягкое место под нижней челюстью, не глубоко, но

достаточно, чтобы зафиксировать движение. Огонь вокруг её руки вспыхнул, не прожигая, а ослепляя.

Саламандра взревела прямо ей в лицо. Аканэ стиснула зубы.

— Хару!

Он уже бежал. Каждый шаг отдавался болью в ребрах. Ожог на руке горел. Воздух был горячим, как у

открытой печи. Но Блэйд в руке был холодным. Собранным. Верным.

— В рану. До конца.

Хару ударил. Клинок вошёл в раскрытую рану на горле. Сначала сопротивление было почти

непробиваемым. Потом что-то внутри поддалось. Блэйд прошёл глубже. Саламандра замерла. Оранжевые

прожилки вспыхнули ярко-ярко. Хару понял.

— Назад!

Аканэ выдернула катану и отскочила. Хару попытался вырвать Блэйда, но клинок застрял.

— Да брось!

— Не отпускайте.

Я и не собирался! Он дёрнул ещё раз. Блэйд вышел. Хару отскочил назад в последний момент. Тело

саламандры ударилось о камень, выгнулось, а затем с громким влажным хрипом рухнуло на пол.

Оранжевый свет под кожей начал гаснуть. Медленно. Прожилка за прожилкой. Жар стал слабее.

Вода перестала кипеть. В подземелье впервые за долгое время стало тихо. Хару стоял, согнувшись, с

мечом в руке, и пытался понять, почему ноги ещё держат. Аканэ опустила катану. Её волосы выбились из

ленты, на щеке была сажа, рукав подпален.

Чисаки сидела за ящиками, обеими руками держась за край плаща, и смотрела на мёртвую саламандру

так, будто не верила, что она больше не двигается. Потом её взгляд перешёл на Хару.

— Вы… победили?

Хару хотел сказать что-нибудь уверенное. Героическое. Красивое. Но вместо этого выдохнул:

— Кажется, да.

Аканэ закрыла глаза.

— Хару.

— Живой и почти уверен.

— Однажды я запрещу тебе слово “кажется”.

Чисаки неожиданно тихо рассмеялась. Не весело. Скорее от истощения и нервов. Но это был смех.

Живой. И после всего рёва, жара и страха он прозвучал почти неправдоподобно. Хару посмотрел на неё.

— Нога?

Она попыталась выпрямиться и сразу поморщилась.

— Всё ещё со мной.

— Это хороший старт.

Аканэ подошла к ней и присела рядом.

— Ты использовала лечение.

Чисаки опустила взгляд.

— Да.

— Хорошо используешь.

— Меня учили.

— Барьер тоже?

— Немного. Я… не очень хороша в поддерживающих заклинаниях.

Хару посмотрел на треснувший участок стены, где барьер спас его от плевка.

— Мне показалось довольно хорошим.

Чисаки покраснела. Совсем чуть-чуть. Даже сквозь грязь и усталость это было заметно.

— Я рада, что помогла.

Аканэ заметила. Конечно, заметила. И посмотрела на Хару с таким выражением, будто мысленно

сказала: только попробуй сейчас улыбнуться слишком мило. Хару, разумеется, улыбнулся. Немного.

Аканэ прищурилась. Он тут же стал серьёзным. Почти.

***

Они не стали задерживаться.

Саламандра была мертва, но данж от этого не стал безопасным. Мелкие твари могли вернуться. Обвал

мог закрыть путь. А если у бандитов были сообщники снаружи, время играло против них. Аканэ быстро

проверила проход, через который пришла саламандра. Там, глубже, они нашли следы того, о чём говорила

Чисаки.

Двое мёртвых бандитов.

От одного почти ничего не осталось. Второй лежал у стены, сжимая в руке обломанный нож. На нём

не было знаков гильдии, дворца или какой-то организации. Обычная грязная одежда, дешёвый кожаный

пояс, кошель с несколькими монетами. Люди, которые увидели дорогую девушку и решили, что нашли

лёгкие деньги.

Хару смотрел на них молча. Злость не была горячей. Скорее тяжёлой.

— Они тебя привели сюда? — спросила Аканэ.

Чисаки сидела у стены, пока Хару перевязывал ей ногу полосой ткани из их запасов. Она кивнула.

— Я… сначала думала, что они просто разбойники на дороге. Потом услышала, что они хотят

отправить письмо. Потребовать выкуп. Они говорили, что за меня хорошо заплатят.

Она сжала пальцы на плаще.

— Потом снизу пришла эта тварь. Они начали кричать. Один пытался открыть решётку, другой

бросил меня и побежал. Я спряталась. Дальше… я только слышала.

Её голос стал тише. Хару не стал просить продолжать. Аканэ тоже. Иногда подробности не нужны.

Достаточно того, что человек выжил.

— Сейчас главное выйти, — сказала Аканэ.

Чисаки кивнула.

— Я постараюсь идти.

Хару закончил перевязку.

— Медленно. Если больно — говори.

— Я не хочу вас задерживать.

— Ты не задерживаешь.

— Но…

— Мы пришли за тобой, — сказал он. — Значит, уйдём вместе. Это не обсуждается.

Чисаки посмотрела на него. В её голубых глазах снова дрогнула та самая трещина между

официальной выдержкой и настоящими чувствами.

— Вы странно говорите, — сказала она тихо.

— Это часто говорят.

— Не как с…

Она запнулась. Аканэ подняла взгляд. Хару заметил. Чисаки тоже. Девушка осторожно поправила

плащ, прикрывая браслет на запястье, но было поздно: Аканэ уже его видела. Хару видел, что Аканэ

поняла больше, чем сказала. Но она молчала. И он решил пока тоже не давить.

— Как с кем? — спросил он мягко.Чисаки опустила глаза.

— Неважно.

— Тогда просто идём.

Она кивнула.

— Да.

Хару помог ей подняться.

Чисаки была лёгкой, но не беспомощной. Она держалась за его руку, только когда действительно

нужно было. Когда могла идти сама — пыталась идти сама. На лице появлялась боль, но она сжимала

губы и продолжала. Аканэ наблюдала за этим молча. Потом подошла с другой стороны.

— Держись и за меня тоже.

Чисаки удивлённо посмотрела на неё.

— Я…

— Это не предложение из вежливости.

— Тогда… благодарю.

— Потом благодарить будешь. Сейчас шагай.

Чисаки осторожно оперлась и на Аканэ. Хару заметил, как она на секунду расслабилась. Едва-едва. Но

расслабилась.

***

Обратный путь оказался почти хуже боя. Не потому что врагов было много. Их было меньше.

После смерти саламандры мелкие твари действительно начали возвращаться, но пока держались в

стороне. Два паука показались в дальнем проходе, но не напали. Летучие мыши сорвались с потолка,

когда они проходили старый зал, но Аканэ отогнала их вспышкой. Один слизень выполз из трещины, и

Хару почти с уважением обошёл его по широкой дуге.

— Я всё ещё ненавижу живую грязь, — сказал он.

Чисаки, тяжело опираясь на его руку, тихо спросила:

— Живую… грязь?

— Слизней.

— А.

Пауза.

— Это точное описание.

Хару посмотрел на неё.

— Видишь? Ты меня понимаешь.

Аканэ с другой стороны бросила:

— Не поощряй его.

Чисаки моргнула. Потом уголки её губ чуть дрогнули.

— Хорошо. Постараюсь.

— Вот и молодец.

Хару сделал вид, что оскорблён.

— Меня сейчас совместно предали?

— Да, — сказала Аканэ.

Чисаки посмотрела на неё, потом на Хару. И впервые улыбнулась по-настоящему. Очень слабо.

Устало. Но по-настоящему. Хару почему-то стало легче идти. Даже с больными рёбрами и ожогом на

руке. В старом зале с колоннами Чисаки заметила остатки боя и побледнела.

— Вы прошли через всё это, чтобы найти меня?

Хару пожал плечом. И тут же пожалел, потому что плечо отозвалось болью.

— Работа гильдии.

Аканэ посмотрела на него.

— Не делай вид, что это всё объясняет.

— Ну… ещё мы обещали.

— Кому? — спросила Чисаки.

Хару на секунду задумался. Каэлю? Лине? Людям в Stone? Самим себе?

— Наверное, всем понемногу, — сказал он.

Чисаки опустила взгляд.

— Я причинила много проблем.

Аканэ ответила раньше Хару:

— Да.

Хару резко посмотрел на неё.

— Аканэ.

— Что? Это правда.

Чисаки вздрогнула, но Аканэ продолжила:

— Но сейчас не время себя за это ненавидеть. Сначала выйдем. Потом будешь думать, что делать

дальше.

Чисаки смотрела на неё несколько секунд. Потом медленно кивнула.

— Хорошо.

Хару заметил: Аканэ говорила жёстко, но не жестоко. И Чисаки, кажется, тоже это почувствовала.

***

Когда они поднялись к люку под старым домиком, день снаружи уже начал клониться к вечеру. Свет

ударил в глаза так резко, что Хару зажмурился. После сырости, жара и оранжевого подземного свечения

обычное небо показалось почти нереальным. Серое. Живое. Открытое.

Он выбрался первым, потом помог Аканэ поднять Чисаки. Девушка ступила на землю, сделала два

шага и почти сразу покачнулась. Хару подхватил её за плечо.

— Осторожно.

— Простите…

— Не извиняйся за ногу.

— Я постараюсь.

— Уже лучше.

Аканэ выбралась последней и сразу закрыла люк досками настолько, насколько смогла.

— Это место нужно отметить для гильдии, — сказала она. — Тут ещё могут быть твари.

— И тела, — тихо добавил Хару.

Чисаки вздрогнула. Аканэ посмотрела на неё.

— Ты не обязана туда возвращаться.

— Я и не хочу.

— Хорошо.

Они вышли из домика на поляну. Лес был всё тот же. Но после подземелья даже мрачные деревья

казались дружелюбнее. Хару вдохнул свежий воздух. Глубоко. И тут же закашлялся из-за рёбер.

— Не геройствуй, — сказала Аканэ.

— Я просто дышал.

— У тебя и это иногда выходит героически глупо.

Чисаки тихо сказала:

— Вам больно.

— Всем больно, — ответил Хару. — Главное, что все снаружи.

Она посмотрела на него. Потом на Аканэ. Потом на старые домики. Её пальцы сжались на плаще.

— Я правда выбралась…

В голосе было неверие. Хару мягко сказал:

— Да.

Чисаки закрыла глаза. На этот раз она не пыталась выглядеть достойно. Просто стояла. Дрожала. И

дышала свежим воздухом. Аканэ отвернулась, будто давала ей возможность не стыдиться. Хару тоже не

смотрел прямо. Иногда спасение происходило не в тот момент, когда монстр падал.

А в тот, когда человек впервые понимал, что больше не в клетке. Хотя бы сейчас. Хотя бы на

несколько вдохов.

***

Они устроили короткую остановку у края поляны. Не костёр — слишком опасно. Только вода,

перевязки и быстрая проверка ран. Чисаки настояла, что может помочь с ожогом Хару. Аканэ сразу

нахмурилась.

— Ты едва стоишь.

— Я могу лечить.

— Ты уже использовала магию несколько раз.

— Ожог может стать хуже.

— А ты можешь потерять сознание.

Чисаки подняла взгляд. Голубые глаза были усталыми, но упрямыми.

— Я не хочу быть только той, кого спасают.

Аканэ замолчала. Хару тоже. Эта фраза прозвучала слишком честно. Слишком точно. Аканэ отвела

взгляд первой.

— Коротко, — сказала она. — И если станет плохо, остановишься.

Чисаки кивнула.

— Да.

Она осторожно взяла руку Хару. Пальцы у неё были холодными.

Свет магии появился мягко, почти незаметно. Не как барьер в бою — там был резкий всплеск

отчаяния. Сейчас свет был спокойнее. Тёплый, бело-голубой, ложился на обожжённую кожу тонким

слоем. Боль начала уходить. Не исчезла полностью. Но стала терпимой.

Хару наблюдал за её лицом. Чисаки сосредоточилась, слегка закусив губу. Растрёпанные золотистые

волосы падали на щёки, и она каждый раз пыталась убрать их движением головы, не отпуская его руку.

— Тебя хорошо учили, — сказал он.

Она покраснела.

— Лечению — да. Остальному… не очень.

— Барьер тоже спас мне лицо.

— Он почти сломался.

— Почти — моё любимое слово сегодня.

Аканэ сухо сказала:

— Нет. Твоё любимое слово сегодня “кажется”.

— Я многосторонний.

Чисаки тихо улыбнулась, не отрывая рук от ожога.

— Вы всегда так разговариваете?

— К сожалению, да, — сказала Аканэ.

— К счастью, да, — сказал Хару.

Чисаки посмотрела между ними. И в её взгляде впервые мелькнуло не только облегчение, но и

любопытство. Она что-то заметила. Ещё не поняла полностью. Но заметила. Аканэ тоже заметила, что

Чисаки заметила. И её взгляд сразу стал чуть острее. Хару понял это последним.

Как обычно. Когда лечение закончилось, Чисаки резко побледнела. Хару тут же поддержал её за

локоть.

— Всё. Хватит.

— Но…

— Хватит, — повторила Аканэ. — Ты помогла.

Чисаки открыла рот, хотела возразить, но сил действительно не было. Она только кивнула.

— Хорошо.

Хару посмотрел на перевязанную ногу.

— До Stone дойдём?

Аканэ покачала головой.

— Медленно. И темнеет. Возвращаться в Stone сейчас — риск. Но оставаться здесь тоже нельзя.

— К базе?

Аканэ на секунду задумалась. Потом посмотрела на Чисаки. На браслет. На лицо. На плащ.

— Нет.

Хару понял по её тону: она приняла решение.

— Тогда куда?

Аканэ ответила не сразу. Сначала отвела его чуть в сторону, чтобы Чисаки не слышала каждое слово.

Но девушка всё равно смотрела на них внимательно. Слишком внимательно.

— Этот браслет, — тихо сказала Аканэ.

— Ты знаешь герб?

— Да.

— И?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Это не просто богатая девушка.

Хару не стал шутить.

— Насколько не просто?

— Настолько, что если мы потащим её обратно в Wist без сообщения в столицу, проблем станет

больше.

Он выдохнул.

— Glyrt?

— Glyrt.

— Столица.

— Да.

Хару оглянулся на Чисаки.

Та сидела на старом камне, обняв плащ руками. Грязная, усталая, растрёпанная. Больше похожая на

девочку, сбежавшую из дома и слишком поздно понявшую, что мир не похож на сказку. И всё же браслет

на её запястье говорил о другом. О дворце. О короне. О людях, которые уже, наверное, сходили с ума от

её исчезновения.

— Она не хотела, чтобы мы знали, — сказал Хару.

— Да.

— Почему?

Аканэ посмотрела на Чисаки. И в её взгляде мелькнуло что-то странное. Понимание?

— Потому что иногда титул становится клеткой.

Хару хотел спросить. Но не стал. Ещё одна дверь в прошлое Аканэ приоткрылась на щель и тут же

закрылась.

— Значит, Glyrt, — сказал он.

— Да. Но сначала нужно вывести её к безопасной дороге. Если повезёт, найдём патруль или караван.

Если нет — дойдём сами.

— С её ногой?

— Медленно.

— А если за ней кто-то ещё придёт?

— Тогда будем готовы.

Хару посмотрел на Блэйда.

— Рекомендую двигаться до наступления полной темноты. Чем дальше от подземного входа, тем

лучше.

— Блэйд говорит, надо уходить сейчас.

Аканэ кивнула.

— Тогда уходим.

Они вернулись к Чисаки. Та подняла голову.

— Вы решили?

Аканэ ответила:

— Мы поведём тебя в Glyrt.

Чисаки побледнела. Не от страха перед дорогой. От самого названия. Она опустила взгляд на свои

руки.

— В Glyrt…

Хару присел рядом.

— Там тебя ищут?

Она молчала. Слишком долго. Потом кивнула.

— Да.

— Тогда нам нужно туда.

— Я понимаю.

Она сказала это правильно. Официально. Спокойно. Но пальцы на плаще сжались так сильно, что

костяшки побелели. Хару заметил. Аканэ тоже. Но сейчас было не время вытаскивать из неё правду. Не

здесь. Не рядом со старым входом в данж. Не когда за деревьями уже густела тень.

Хару протянул ей руку.

— Сможешь идти?

Чисаки посмотрела на его руку. Потом на лицо.

— Если вы поможете.

— Поможем.

Она осторожно вложила пальцы в его ладонь. Встала. Покачнулась. Аканэ тут же подставила плечо с

другой стороны.

— Не геройствуй, — сказала она.

Чисаки на секунду удивилась. Потом тихо ответила:

— Постараюсь.

Хару улыбнулся.

— Это сегодня популярная фраза.

— Потому что хорошая, — сказала Чисаки.

— Видишь, Аканэ? Она меня понимает.

— Не радуйся. Она ранена и устала. Её суждения временно ненадёжны.

Чисаки снова тихо улыбнулась. Слабее, чем раньше. Но уже теплее. Они пошли от старых домиков к

лесной тропе. Медленно. Хару с одной стороны. Аканэ с другой. Чисаки между ними. За спиной у Хару

висел Блэйд — снова обычный меч для всех, кроме него.

Солнце опускалось ниже, окрашивая лес в тусклое золото. Тени становились длиннее. Впереди была

дорога к столице. Glyrt. Новый город. Новые проблемы.

И девушка, которая попросила называть себя просто Чисаки, хотя браслет на её запястье говорил миру

совсем другое. Хару поправил ремень Блэйда на плече и сделал следующий шаг. Арка спасения ещё не

закончилась. Но теперь они хотя бы шли не вглубь тьмы. А наружу.

----------

Дорога в Glyrt

До большой дороги они добрались уже в темноте. Лес не отпускал сразу.

Сначала деревья просто становились реже. Потом между стволами появились полосы открытого неба.

Потом под ногами исчезла мягкая лесная земля, уступив место твёрдой утоптанной тропе, по которой уже

могли проходить повозки. Хару шёл медленно.

Слишком медленно для себя прежнего и слишком быстро для человека, который несколько часов

назад дрался с огромной саламандрой в подземелье. Слева на него опиралась Чисаки. Справа, чуть

впереди, шла Аканэ.

Она не говорила почти ничего, но каждый раз, когда Чисаки спотыкалась, Аканэ сразу поворачивала

голову. Не вмешивалась первой. Не сюсюкала. Не бросалась поддерживать, если Хару уже держал

девушку. Но следила. И это, как Хару уже понял, было её способом заботиться.

Чисаки старалась идти сама. Слишком старалась. Каждый шаг давался ей с болью, но она сжимала

губы, сильнее хваталась за рукав Хару и всё равно делала следующий.

— Можно остановиться, — сказал он тихо.

— Нет.

— Это не соревнование.

— Я знаю.

— Тогда почему отвечаешь как человек, который проигрывает соревнование с собственной ногой?

Чисаки на секунду подняла на него взгляд. Голубые глаза в темноте казались почти серыми.

— Потому что если я остановлюсь, мне будет сложнее снова начать.

Хару хотел пошутить. Не смог. Вместо этого только кивнул.

— Тогда ещё немного.

— Да.

Аканэ обернулась.

— Впереди дорога.

Хару посмотрел туда, куда она указала.

Между деревьями действительно виднелась широкая полоса земли. Не мощёная, но ровная, с колеями

от телег. Где-то далеко слышался скрип колёс. Хару замер.

— Это…

— Повозки, — сказала Аканэ.

Она подняла руку, давая знак остановиться. Скрип становился громче. Потом к нему добавилось тихое

фырканье лошадей, приглушённые голоса и звяканье упряжи. Из-за поворота показался небольшой обоз.

Три повозки.

Первая — крытая, с бочками и ящиками. Вторая — открытая, нагруженная мешками. Третья — ниже,

с пустым местом между связками ткани и корзинами. Рядом с первой шёл плотный мужчина с фонарём в

руке. На второй сидел возчик в широкополой шляпе. У третьей шагал ещё один человек с коротким

копьём за плечом.

Не военный караван. Не богатый торговый отряд. Обычные люди, которые решили ехать ночью,

чтобы утром успеть в город. Когда свет фонаря выхватил из темноты Хару, Аканэ и Чисаки, мужчина

впереди резко остановился.

— Кто там?!

Возчик на второй повозке потянул поводья. Лошади фыркнули. Человек с копьём сразу взял его в

руку. Аканэ вышла чуть вперёд.

— Авантюристы из гильдии.

— Ночью? Из леса?

— Да.

— С раненой девушкой?

— Да.

— Удобный ответ, — буркнул мужчина.

Аканэ достала гильдейскую карточку. Серебро C-ранга блеснуло в свете фонаря. Мужчина перестал

хмуриться чуть меньше. Не полностью. Но чуть меньше.

— C-ранг…

Он перевёл взгляд на Хару.

— А он?

— D-ранг, — сказал Хару.

— Видно.

— Почему это звучит обидно?

— Потому что ты выглядишь так, будто тебя протащили через подвал, печь и болото.

Хару задумался. Потом посмотрел на свой подпаленный рукав, грязную одежду и следы слизи на

сапогах.

— Справедливо.

Аканэ показала на Чисаки.

— Ей нужна дорога до Glyrt. Срочно.

Мужчина поднял фонарь выше.

Чисаки инстинктивно чуть отвернула лицо и плотнее запахнула плащ. Браслет она спрятала под

тканью, но даже без него было видно: девушка не из простых. Осанка, платье, манера держаться — всё

выдавало человека, привыкшего к другому миру. Мужчина нахмурился.

— Что случилось?

— Спасли из старого убежища, — ответила Аканэ. — Подробности для гильдии и стражи.

— Бандиты?

— Были.

— Живые?

— Уже нет.

Мужчина помолчал. Потом медленно выдохнул.

— Едем в Glyrt. К утренней поставке. Места немного, но найдём.

Хару почувствовал, как с плеч будто сняли мешок камней.

— Спасибо.

— Не мне спасибо. Если C-ранг говорит “срочно”, я не спорю. Но если из-за вас ко мне прицепятся

стражники…

— Я объясню, — сказала Аканэ.

— Вот и объяснишь.

Он махнул рукой к третьей повозке.

— Сажайте её туда. Там ткани, мягче будет. Только осторожно, это товар.

Хару помог Чисаки подойти. Она попыталась сама забраться на повозку, но нога сразу подвела.

— Позволь, — сказал он.

— Я могу…

— Я знаю.

Она посмотрела на него. Он улыбнулся.

— Но сейчас не нужно доказывать это повозке.

Чисаки моргнула. Потом тихо выдохнула почти смешок.

— Хорошо.

Хару помог ей подняться. Аканэ забралась следом и сразу уложила несколько свёртков так, чтобы

Чисаки могла сидеть, не напрягая ногу.

— Не двигайся резко, — сказала она.

— Хорошо.

— Если станет больно — говори.

— Хорошо.

— Если начнёшь терпеть молча — я замечу.

Чисаки посмотрела на неё чуть удивлённо.

— Вы очень строгая.

— Да.

Хару сел на край повозки.

— Она такая из заботы.

Аканэ медленно повернула голову.

— Хару.

— Что? Это же правда.

— Иногда правда звучит хуже молчания.

Чисаки опустила взгляд, но Хару заметил, как уголки её губ дрогнули. Повозки снова тронулись.

Колёса заскрипели. Лес остался позади.

***

Ночная дорога была странно спокойной. Не безопасной. Именно спокойной.

Колёса размеренно стучали по неровностям. Лошади фыркали. Где-то впереди тихо переговаривались

возчики. Над дорогой висело тёмное небо с редкими звёздами. После подземелья, жара, оранжевого света

и рёва саламандры это казалось почти нереальным.

Чисаки сидела на свёртках ткани, укутанная в плащ. Её золотистые волосы, теперь ещё более

растрёпанные после дороги, падали на плечи и частично закрывали лицо. Она пыталась не засыпать, но

глаза закрывались сами. Хару сидел рядом, ближе к краю повозки. Блэйд лежал у него на коленях в

ножнах.

Аканэ устроилась напротив, спиной к борту, но не расслаблялась. Даже сейчас её рука лежала

недалеко от катаны.

— Вы не спите? — тихо спросила Чисаки.

— Пока нет, — ответил Хару.

— Вам нужно отдыхать.

— Тебе тоже.

— Я уже достаточно доставила вам проблем.

Аканэ открыла один глаз.

— Да.

Хару посмотрел на неё.

— Аканэ.

— Что? Мы уже обсуждали. Правда не всегда приятная.

Чисаки опустила голову. Аканэ продолжила:

— Но если ты сейчас начнёшь извиняться за каждый вдох, проблем станет больше.

Девушка подняла взгляд.

— Почему?

— Потому что Хару начнёт тебя успокаивать, потом скажет что-нибудь глупое, потом я буду

раздражаться, потом он начнёт оправдываться. Мы потеряем время.

Хару нахмурился.

— У меня ощущение, что меня только что использовали как угрозу.

— Правильное ощущение.

Чисаки смотрела на них. А потом тихо рассмеялась. Совсем немного. Но уже не от нервного срыва,

как после саламандры. От настоящего смешка.

— Вы… необычные.

— Это мягкая форма слова “странные”? — спросил Хару.

— Немного.

— Тогда принимаю.

Аканэ отвернулась к дороге, но выглядела уже не такой жёсткой. Чисаки снова замолчала. Через

несколько минут она тихо сказала:

— Вы правда не знали, кто я?

Хару посмотрел на неё. Аканэ не повернулась, но явно слушала.

— Я — нет, — сказал Хару. — Аканэ что-то поняла по браслету.

Чисаки машинально накрыла запястье ладонью.

— Я хотела спрятать его.

— Почему не сняла?

Она посмотрела вниз.

— Не смогла.

— Из-за замка?

— Нет. Из-за себя.

Хару не стал давить. Повозка качнулась. Где-то впереди купец тихо выругался на лошадь. Чисаки

сжала ткань плаща.

— Когда я была маленькой, отец сказал, что этот браслет означает не только моё имя. Он означает

дом. Ответственность. Людей, которые верят нашей семье.

Она провела пальцем по спрятанному гербу.

— Я часто злилась на него. На браслет. На дворец. На правила. Но снять… не смогла.

Хару смотрел на неё спокойно.

— Значит, ты не хотела сбежать от всего.

Она подняла глаза.

— Что?

— Если бы хотела сбежать от всего, сняла бы.

Чисаки замерла. Будто он сказал что-то слишком простое. И именно поэтому слишком точное.

— Я… не знаю.

— Может, хотела не исчезнуть. А просто выйти за дверь.

Она смотрела на него. Долго. Аканэ чуть повернула голову, но ничего не сказала. Чисаки тихо

спросила:

— Вы всегда так говорите?

— Как?

— Словно всё сложное можно сказать простыми словами.

Хару пожал плечом. И снова пожалел из-за ребра.

— Я не очень хорошо умею говорить сложными.

— Это не недостаток.

Он улыбнулся.

— Спасибо.

Чисаки отвела взгляд. В темноте было трудно заметить, но щёки у неё чуть потеплели цветом. Аканэ

заметила. Конечно. Она закрыла глаза, но её голос прозвучал слишком ровно:

— Хару иногда говорит простыми словами, а потом сам не понимает, что сказал.

— Это комплимент?

— Предупреждение.

— Понял.

Чисаки посмотрела между ними. Её взгляд задержался на Аканэ. Потом на Хару. Она снова что-то

поняла. Пока не до конца. Но достаточно, чтобы стать тише. Через несколько минут Чисаки сказала:

— Можно попросить вас?

Хару кивнул.

— Да.

Она помедлила.

— Пожалуйста… не обращайтесь ко мне как к принцессе.

Аканэ всё-таки открыла глаза. Хару посмотрел на Чисаки внимательнее.

— Почему?

— Потому что сейчас… если вы начнёте говорить так, как говорят во дворце, мне снова станет трудно

дышать.

Она попыталась улыбнуться. Не вышло.

— Я знаю, кто я. Правда знаю. Но сегодня… хотя бы сегодня я хочу быть не титулом.

Хару кивнул.

— Тогда просто Чисаки?

Её губы дрогнули. В этот раз улыбка получилась. Маленькая. Усталая. Но настоящая.

— Да. Просто Чисаки.

— Хорошо.

Аканэ смотрела на дорогу. Слишком внимательно для человека, который не участвует в разговоре.

Чисаки опустила голову.

— Спасибо, Хару.

Она впервые назвала его по имени без официальности. Просто. И почему-то от этого в повозке стало

тише. Аканэ поднялась.

— Я посторожу первой.

Хару посмотрел на неё.

— Ты уверена? Ты тоже устала.

— Уверена.

— Тогда я через час сменю.

— Через полтора.

— Через час.

— Через полтора.

— Через час двадцать?

Аканэ посмотрела на него.

— Спи, пока я добрая.

— Это редкое состояние?

— Очень.

Чисаки тихо сказала:

— Я могу тоже…

— Нет, — хором сказали Хару и Аканэ.

Она вздрогнула. Потом посмотрела на них обоих и снова слабо улыбнулась.

— Хорошо.

— Вот и молодец, — сказала Аканэ.

Чисаки устроилась удобнее на тканях. Усталость, магия, боль и страх наконец взяли своё. Через

несколько минут её дыхание стало ровнее. Хару всё ещё сидел. Аканэ стояла у края повозки, глядя в

ночную дорогу.

— Ты правда будешь спать? — спросила она тихо.

— Нет.

— Я так и думала.

— Но могу сделать вид.

— Сделай. Хотя бы тело отдохнёт.

Он посмотрел на спящую Чисаки. Потом на Аканэ.

— Ты злишься?

— На что именно? Список длинный.

— На неё?

Аканэ молчала. Повозка покачивалась. Блэйд в ножнах лежал спокойно. Наконец она сказала:

— Нет.

Хару ждал.

— Она не виновата, что родилась в клетке, — добавила Аканэ.

Он посмотрел на неё. Но она не повернулась.

— Ты говоришь так, будто знаешь.

— Спи, Хару.

Дверь снова закрылась. Не хлопнула. Просто закрылась. Он не стал ломиться.

— Хорошо, — сказал он.

И лёг, насколько позволяли ребра. Спать получилось плохо. Но хотя бы глаза закрылись.

***

Они менялись дважды.

Сначала Аканэ сторожила у края повозки, пока Хару пытался отдыхать рядом с Блэйдом. Потом Хару

сменил её, и Аканэ легла, отвернувшись к борту. Даже во сне она выглядела так, будто может проснуться

и ударить. Чисаки спала глубже всех. Иногда морщилась.

Один раз тихо прошептала что-то — неразборчиво, испуганно. Хару наклонился, но она не

проснулась. Он только поправил край плаща, чтобы ей было теплее. Аканэ, как оказалось, не спала так

крепко, как казалось.

— Ты слишком заботливый, — пробормотала она, не открывая глаз.

Хару застыл.

— Это плохо?

— Опасно.

— Для кого?

Она не ответила. Через несколько секунд дыхание снова стало ровным. Хару посмотрел на дорогу.

Потом на небо. Потом на Блэйда.

— Госпожа Аканэ наблюдательна даже во сне.

Я заметил.

— А госпожа Чисаки, вероятно, станет новой переменной в вашей жизни.

Блэйд.

— Я сказал “вероятно”.

Ты специально.

— Да.

Хару тихо вздохнул.

— Даже мечи теперь издеваются над моей личной жизнью.

Купец на передней повозке обернулся.

— Ты это мне?

— Нет. Себе.

— Плохо дело.

— Уже знаю.

Купец хмыкнул и снова отвернулся. К рассвету дорога стала шире.

Появились каменные столбы с отметками расстояния. Потом — первые придорожные дома. Потом —

поля, ограды, мельницы на холмах и тонкие столбы дыма вдалеке. А когда солнце только поднялось над

горизонтом, впереди показался Glyrt. Хару сначала не понял масштаб. После Wist он ожидал большой

город.

Но Glyrt был не просто большим. Он был столицей.

Высокие стены из светлого камня тянулись вдоль холма. Башни на воротах поднимались выше, чем

большинство зданий в Wist. За стенами виднелись крыши, шпили, флаги и в самой глубине — замок. Непросто крепость. Замок.Белые стены, синие крыши, высокие окна, тонкие башни, которые в утреннем свете казались почти

нереальными. Хару смотрел молча.

— Первый раз видишь столицу? — спросила Аканэ.

Она уже проснулась и сидела рядом, поправляя ленту в волосах.

— Да.

— Не открывай рот так широко.

— Я не…

Он понял, что действительно открыл. Закрыл.

— Она огромная.

Чисаки проснулась от их голосов. Сначала растерянно посмотрела вокруг. Потом увидела город. Её

лицо изменилось. Не просто облегчение. Не радость. Что-то сложнее. Дом. Клетка. Обязанность. Страх.

Всё сразу. Она тихо сказала:

— Мы приехали.

Хару посмотрел на неё.

— Да.

Она поправила плащ и попыталась привести волосы в порядок, но после данжа и дороги это было

почти бесполезно. Золотистые пряди всё равно падали как попало, платье оставалось грязным, плащ —

порванным. И всё же стоило ей выпрямиться, как в ней снова появилось то самое благородство.

Не высокомерие. Воспитанная привычка держаться, даже когда внутри всё рушится. Аканэ заметила

это.

— Не нужно делать вид, что всё нормально.

Чисаки посмотрела на неё.

— Я не делаю.

— Делаешь.

Пауза.

— Но хуже всего, — добавила Аканэ, — что делаешь хорошо.

Чисаки не сразу ответила. Потом тихо сказала:

— Меня долго учили.

Аканэ отвернулась.

— Заметно.

У ворот Glyrt обоз остановили стражники.

Проверка началась как обычная: кто, откуда, что везёте, почему ночью. Купец ворчал, показывал

документы на товар. Один из стражников лениво осмотрел повозки. Потом увидел Чисаки. Сначала

просто взглянул. Потом замер. Потом побледнел.

— Прин…

Чисаки подняла руку. Не резко. Но достаточно, чтобы он замолчал.

— Мне нужно в замок, — сказала она.

Голос был тихим. Но теперь в нём звучало то, что невозможно было не услышать. Привычка отдавать

распоряжения. Стражник резко выпрямился.

— Н-немедленно! Открыть проход! Позвать старшего!

Второй стражник почти уронил копьё. Купец медленно повернул голову к Хару.

— Ты кого ко мне в повозку посадил?

Хару так же медленно посмотрел на Чисаки. Потом на купца.

— Просто Чисаки.

Купец уставился на него. Аканэ закрыла лицо рукой. Чисаки тихо, почти незаметно улыбнулась.

***

Дальше всё закрутилось слишком быстро.

Их провели через ворота без обычной проверки. Купец получил столько извинений от стражи, что

начал выглядеть не испуганным, а довольным. Повозки отвели в сторону, а Хару, Аканэ и Чисаки

посадили уже в городскую карету сопровождения. Хару успел только мельком увидеть Glyrt изнутри.

Широкие улицы. Каменные дома в два и три этажа. Вывески лавок. Фонтаны. Ранних торговцев,

которые только открывали ставни. Людей, которые останавливались, увидев стражу. И замок, который

становился всё ближе. Чисаки молчала. Чем ближе они подъезжали, тем ровнее становилась её спина.

Тем спокойнее лицо. Тем меньше в ней оставалось той девушки, которая ночью попросила быть

“просто Чисаки”. Хару это не понравилось. Не потому что она выглядела благородно. А потому что будто

надевала броню, которая ей тяжела. Аканэ сидела напротив и смотрела в окно.

Но Хару знал: она тоже видит. У ворот замка их уже ждали. Стража. Слуги. Люди в дорогой одежде,

которые явно не понимали, радоваться им или паниковать. Когда Чисаки вышла из кареты, вокруг стало

так тихо, будто весь двор задержал дыхание. Потом кто-то прошептал:

— Принцесса…

Слово прокатилось по людям, как волна. Чисаки чуть сжала руку в кулак. Хару заметил. Но ничего не

сказал. Их провели внутрь.

Коридоры замка были светлыми и холодными. Белый камень, синие ковры, высокие окна, картины,

гербы. Всё было красиво настолько, что Хару чувствовал себя пятном грязи на дорогом ковре. Что,

учитывая его состояние, было почти правдой. Аканэ шла спокойно. Слишком спокойно.

Хару подозревал, что она просто умеет выглядеть так, будто ей всё равно, даже когда всё не всё равно.

Чисаки шла между ними уже без поддержки, хотя нога явно болела. Она упрямо не брала руку Хару.

Дворцовая броня. Хару не любил её всё больше. Их привели в большой зал.

Не тронный, но явно официальный. Высокие окна, длинный стол у стены, несколько советников или

придворных, стража у дверей. И мужчина в центре.

Высокий, широкоплечий, с седыми прядями в тёмных волосах. На нём не было короны, но она и не

требовалась. По тому, как все стояли вокруг, было ясно: этот человек привык, что его слово меняет день

города. Он повернулся. Увидел Чисаки. И всё королевское в его лице на мгновение исчезло.

Остался отец.

— Чисаки…

Он шагнул к ней быстро. Почти сорвался. Чисаки тоже дрогнула, будто хотела сделать шаг навстречу.

Но остановилась. Слишком поздно. Отец всё равно подошёл и крепко обнял её. Не официально. Не

красиво. Так, как обнимают человека, которого уже почти похоронили в мыслях.

Чисаки сначала застыла. Потом на секунду закрыла глаза. И Хару понял: она любит его. Очень. И

именно поэтому всё будет сложнее.

— Ты жива, — сказал мужчина глухо. — Ты жива…

— Отец…

Он отстранился, взял её за плечи и начал осматривать: лицо, руки, платье, ногу, царапины.

— Где ты была? Что с тобой сделали? Кто посмел? Почему ты…

Голос сорвался. Потом резко стал жёстче.

— Почему ты ушла?

Чисаки опустила взгляд.

— Я…

— Вся столица поднята. Стража обыскивала дороги. Люди отправлены в деревни. Я думал…

Он замолчал. Сжал зубы. Потом посмотрел на неё снова, уже не только как отец, но и как правитель.

— Ты понимаешь, что устроила?

Чисаки вздрогнула. Хару невольно напрягся. Аканэ заметила.

Её рука едва заметно коснулась рукояти катаны — не чтобы вытащить, конечно, а просто по

привычке. В замке это было плохой привычкой.

— Я понимаю, — тихо сказала Чисаки.

— Нет. Не понимаешь. Если бы понимала, ты бы не вышла из замка без охраны.

— Я хотела…

— Ты могла погибнуть.

— Я знаю.

— Тебя могли использовать против королевства.

— Я знаю.

— Люди могли умереть из-за твоей прихоти.

Эти слова ударили сильнее. Чисаки побледнела.

— Это была не…

— Не что? Не прихоть? Не побег? Не детская попытка доказать, что правила не для тебя?

В зале стало холодно. Придворные молчали. Стража смотрела в пол. Хару чувствовал себя лишним

свидетелем чужой семейной боли. Но уйти не мог. Потому что Чисаки вдруг стала совсем маленькой в

этом огромном зале. Не ростом. А тем, как на неё снова начали надевать титул, долг и вину.

Отец провёл рукой по лицу.

— Твои покои будут под охраной. Пока я не решу, что ты снова способна думать о последствиях, ты

не покинешь замок. Все выходы будут согласовываться через меня. Твои занятия пересмотрят. Служанки

будут докладывать обо всём, что покажется подозрительным.

Чисаки подняла голову. Медленно.

— Нет.

Слово прозвучало негромко. Но зал услышал. Отец замер.

— Что?

— Нет, — повторила она.

Голос дрожал. Но не ломался.

— Я виновата. Я понимаю. Я поступила глупо. Я испугала вас. Из-за меня подняли стражу. Меня

могли использовать. Всё это правда.

Она сжала пальцы.

— Но если после этого вы просто снова запрёте меня, ничего не изменится.

— Чисаки.

— Именно поэтому я ушла!

На этот раз голос сорвался громче. Придворные переглянулись. Отец побледнел от гнева и страха

одновременно.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Понимаю!

— Ты наследница!

— Я знаю!

— Тогда веди себя как наследница!

— А как я должна научиться быть наследницей, если мне не дают даже жить?!

Тишина стала полной. Хару перестал дышать. Аканэ смотрела на Чисаки уже иначе. Не как на

спасённую девушку. Как на человека, который наконец сказал то, что долго держал внутри. Чисаки

сделала шаг вперёд. Нога болела, но она не остановилась.

— Я не хочу отказаться от семьи. Я не хочу бросить королевство. Я не хочу снять браслет и сделать

вид, что я никто. Но я не могу стать человеком, который однажды будет отвечать за людей, если всё, что я

знаю о мире, — это окна замка и отчёты советников.

Отец молчал.

— Вы защищаете меня, — сказала она тише. — Я знаю. Я благодарна. Но ваша защита стала стеной. Я

не могу дышать.

Мужчина отвёл взгляд. На секунду. Но потом снова стал жёстким.

— И что ты предлагаешь? После того, как тебя едва не убили, я должен позволить тебе гулять по

дорогам?

Чисаки посмотрела на Хару. Потом на Аканэ. Хару сразу понял, что сейчас произойдёт что-то

опасное.

— Подожди, — тихо сказал он.

Поздно. Чисаки выпрямилась.

— Я хочу стать авантюристкой.

Зал будто забыл, как звучать. Отец медленно произнёс:

— Что?

— Я хочу вступить в гильдию. И в команду, которая меня спасла.

Хару почувствовал, как душа покинула тело, посмотрела на ситуацию со стороны и решила не

возвращаться.

— Подожди, что?

Аканэ сказала это почти одновременно:

— Ты сейчас серьёзно?

Чисаки не отвела взгляд.

— Да.

Отец посмотрел на Хару так, будто только что узнал, что именно он лично придумал эту катастрофу.

Хару резко поднял руки.

— Я ничего не предлагал!

Аканэ сухо добавила:

— Он правда не успел.

— Не помогло, — прошептал Хару.

Чисаки продолжила, не давая спору поглотить её решимость:

— Они нашли меня там, где остальные не смогли. Они защищали меня, хотя я была для них обузой.

Они не обращались со мной как с вещью, которую нужно вернуть на место. Рядом с ними я впервые за

долгое время почувствовала, что могу быть не только титулом.

Отец сжал кулаки.

— Ты знаешь этих людей меньше суток.

— Да.

— И готова доверить им жизнь?

— Они уже спасли её.

Хару молчал. Аканэ тоже. Эта фраза была слишком сильной, чтобы вставлять туда шутку. Отец

посмотрел на них. На грязную одежду Хару. На подпаленный рукав. На усталое лицо Аканэ. На их

оружие.

На то, как они стояли: не как придворные, не как просители, не как люди, мечтающие использовать

принцессу. Просто двое авантюристов, которые уже сделали больше, чем должны были.

— Нет, — сказал он наконец.

Чисаки вздрогнула.

— Отец…

— Не сегодня. Не сейчас. Не после того, как я едва не потерял тебя.

— Но…

— Я сказал — не сейчас.

Голос стал королевским. И спор на этом закончился не потому, что Чисаки согласилась. А потому, что

сил продолжать у неё не было. Она опустила взгляд. Но Хару увидел: она не сдалась. Отец тоже это

увидел. И, возможно, именно поэтому его лицо стало ещё тяжелее. Он повернулся к Хару и Аканэ.

— Вы спасли мою дочь.

Хару выпрямился.

— Мы выполнили задание.

— Не умаляй своего поступка, юноша.

Хару замолчал. Мужчина глубоко вдохнул.

— За это корона благодарна вам. Награда будет обсуждена завтра. Сейчас…

Он посмотрел на Чисаки. Не как правитель. Снова как отец.

— Сейчас у меня есть дела важнее золота.

Аканэ кивнула.

— Мы понимаем.

— Вам предоставят пропуск, чтобы завтра пройти в замок без задержек. Также стража проводит вас

до выхода.

Хару хотел сказать что-то Чисаки. Но не знал что.

Она стояла рядом с отцом, бледная, уставшая, с грязными волосами и прямой спиной. Девушка,

которая только что попросила свободу в зале, где каждая стена говорила ей о долге. Их взгляды

встретились. Чисаки едва заметно улыбнулась. Не радостно. Но упрямо. Будто говорила: я ещё не

закончила.

Хару тоже едва заметно кивнул. Аканэ это заметила. Разумеется. И ничего не сказала. Это было хуже.

***

Из замка они вышли ближе к середине дня. Не потому что разговор длился долго, а потому что после

него их ещё допрашивали — вежливо, но тщательно. Где нашли. Как добрались. Сколько бандитов. Какие

монстры. Кто убил саламандру. Почему принцесса ранена. Что было при ней.

Какая дорога. Какие свидетели. Хару отвечал, пока язык не начал путаться. Аканэ отвечала точнее,

короче и так, что стражники быстро поняли: лучше спрашивать её. О Блэйде не сказали ничего лишнего.

Он остался просто мечом. Обычным. Слишком хорошим для D-ранга, но всё же мечом.

Когда им наконец выдали временный пропуск и проводили к внешнему двору, солнце уже стояло

высоко. Glyrt шумел за воротами замка.

И после подземелья, ночной дороги и семейной ссоры этот шум казался почти оскорбительно

обычным. Люди торговались. Колёса стучали по мостовой. Где-то смеялись дети. Кто-то продавал

горячий хлеб. Ветер приносил запах выпечки, лошадей, камня и городской пыли. Хару остановился у

ступеней перед замковыми воротами.

Посмотрел на город. Потом медленно выдохнул.

— Я хочу лечь.

Аканэ стояла рядом. Выглядела усталой. Очень. Но держалась.

— На кровать или прямо здесь?

— Сейчас варианты равны.

— Здесь стража.

— Тогда кровать.

Она кивнула.

— Удивительно разумный выбор.

Хару посмотрел на неё.

— Ты злишься?

Аканэ не ответила сразу. Это уже было плохим знаком. Она смотрела на город, но мысли явно были

не о лавках и улицах.

— Думаю.

— Это хуже.

— Да.

Пауза.

— О Чисаки? — спросил он.

— В том числе.

— Я правда ничего не предлагал.

— Знаю.

— Она сама сказала.

— Знаю.

— Я тоже удивился.

— Знаю.

— Тогда почему мне страшно?

Аканэ наконец повернула голову.

— Потому что у тебя иногда работает инстинкт самосохранения.

— Редкий гость.

— Очень.

Хару устало провёл рукой по лицу.

— Что будем делать?

— Сейчас?

— Да.

Аканэ посмотрела на его подпаленный рукав, на усталые глаза, на то, как он держится чуть

осторожнее из-за рёбер. Потом, кажется, на секунду смягчилась.

— Сейчас найдём место, где можно помыться, поесть и поспать.

Хару замер.

— Это лучший план, который я слышал за всю неделю.

— Не преувеличивай.

— Я почти плачу от благодарности.

— Если начнёшь плакать, оставлю тебя здесь.

— Слёзы отменяются.

Он сделал шаг вниз по лестнице. Потом остановился и посмотрел на замок.

Где-то там сейчас Чисаки спорила с отцом. Или молчала. Или плакала. Или снова собирала себя в ту

самую принцессу, которой должна быть. Он не знал. Но почему-то был уверен: история с ней не

закончилась. Даже если король сказал “не сейчас”. Даже если замок закрыл ворота.

Даже если награду перенесли на завтра. Чисаки уже сделала шаг. И после того, что Хару видел в её

глазах, он сомневался, что она просто отступит. Аканэ пошла рядом.

— Не думай слишком громко.

— Я молчу.

— У тебя лицо думает.

— Оно сегодня много страдало.

— Не только сегодня.

Он усмехнулся. Город шумел впереди. За спиной остался замок. Позади — лес, данж, саламандра и

ночь в повозке.

Впереди — Glyrt, награда, новая проблема по имени Чисаки и, если повезёт, хотя бы один

нормальный сон. Хару поправил ремень Блэйда на плече.

— Глава закрывается, Хару-сама.

Что?

— Ничего. Просто наблюдение.

Ты тоже устал?

— Я меч. Но даже мне кажется, что вам стоит отдохнуть.

Хару посмотрел на Аканэ.

— Блэйд говорит, что нам стоит отдохнуть.

— Наконец-то разумная мысль от твоего меча.

— Я польщён.

Хару улыбнулся.

— Он польщён.

Аканэ закатила глаза.

— Идём уже.

Они спустились со ступеней и растворились в шуме столицы.

----------

Без лишних глаз

Столица шумела так, будто усталость была запрещена местным законом. Хару шёл по широкой улице

Glyrt и завидовал камням под ногами. Камни могли просто лежать. А ему приходилось идти. После данжа,

саламандры, ночной дороги, замка, вопросов стражи и внезапного заявления Чисаки о вступлении в их

команду тело требовало простых вещей: еды, воды, сна и, желательно, чтобы ближайшие несколько часов

никто не пытался его убить. Аканэ шла рядом. На первый взгляд — собранная, спокойная, почти

нормальная. На второй — держалась на чистом упрямстве. Волосы выбились из ленты, одежда была в

пыли, на рукаве темнел подпаленный край, а шаги стали чуть тяжелее обычного. Но спина всё равно

оставалась прямой, катана — на месте, взгляд — внимательным. Хару посмотрел на неё и вздохнул.

— Несправедливо.

— Что? — спросила Аканэ, не поворачивая головы.

— Ты выглядишь так, будто можешь пройти ещё один данж.

— Не могу.

— Но выглядишь.

— Это навык.

— Хочу такой же.

— Начни с того, чтобы не открывать рот каждый раз, когда видишь большое здание.

Хару оглянулся на замок, который всё ещё возвышался над городом.

— Он реально большой.

— Ты уже говорил.

— Я из другого мира. Мне положено впечатляться.

— Ты впечатляешься хлебом.

— После последних дней хлеб заслуживает уважения.

Аканэ ничего не ответила. Но через несколько шагов остановилась у лавки, откуда пахло свежей

выпечкой и жареным мясом. Хару тоже остановился. Медленно повернул голову. На вывеске был

нарисован круглый хлеб и нож. Изнутри донёсся голос торговки:

— Горячие пироги! Мясо, сыр, травы! Свежий хлеб!

Хару посмотрел на Аканэ. Аканэ посмотрела на Хару.

— Не плачь, — сказала она.

— Я держусь.

— Плохо.

— Это слёзы уважения.

— Купим еды.

Хару выпрямился.

— Ты только что сказала лучшие слова за сегодня.

— Не драматизируй.

— После “награду обсудим завтра” это правда лучшие слова.

Они вошли в лавку. Торговка за прилавком сначала хотела привычно улыбнуться, но потом увидела

их состояние и передумала задавать лишние вопросы. Грязь. Подпаленная ткань. Царапины. Меч. Катана.

Лица людей, которые сегодня явно не просто гуляли по столице.

— Вам… много? — осторожно спросила она.

Хару положил на прилавок несколько монет.

— Да.

Аканэ добавила ещё.

— Очень много.

Торговка кивнула так, будто окончательно решила: лучше просто продать еду и не лезть в чужую

судьбу. Через пару минут у них в руках были горячие пирожки с мясом, хлеб, сыр, яблоки и свёрток с

пряным дорожным мясом. Они сели на каменную скамью у стены. Хару сделал первый укус. И замер.

Мир стал чуть менее жестоким.

— Вкусно? — спросила Аканэ.

Хару поднял палец, доел кусок и только потом ответил:

— Сейчас во мне восстанавливается вера в жизнь.

— Из-за пирожка?

— Из-за горячего пирожка.

— Разница принципиальная?

— Огромная.

Она тихо фыркнула. Хару посмотрел на неё.

— Ты смеёшься?

— Нет.

— Почти.

— Тебе показалось.

— У тебя уголок губ выдал государственную тайну.

— У тебя будет государственная травма, если продолжишь.

— Молчу.

Он откусил ещё. Блэйд висел за спиной в ножнах. Через связь его присутствие ощущалось ровным и

спокойным.

— Пища действительно улучшила ваше состояние.

Я духовно воскрес.

— Физиологически вы всё ещё нуждаетесь в отдыхе, обработке ран и сне.

Не разрушай магию пирожка.

— Как пожелаете.

Хару улыбнулся. Аканэ заметила.

— Блэйд?

— Говорит, что я всё ещё разваливаюсь.

— Разумный меч.

— Предательский меч.

— Я польщён.

Хару решил не передавать. После еды стало легче. Не настолько, чтобы хотелось жить активно. Но

настолько, чтобы не ненавидеть каждый следующий шаг. Аканэ встала первой.

— Теперь мыться.

Хару замер.

— Мыться?

— Да.

— Прямо сейчас?

— Да.

— В столице?

— Хару.

— Я не против. Я просто не думал, что мечта осуществится так быстро.

Она указала через улицу. Между лавкой с тканями и домом с вывеской в виде кувшина стояло

широкое здание. Из верхних окон поднимался пар. На вывеске были нарисованы деревянное ведро и

волны. Городские купальни. Хару посмотрел на вывеску как на святыню.

— Аканэ.

— Что?

— Я вижу рай.

— Это банный дом.

— Сейчас разницы нет.

***

Внутри пахло горячей водой, мылом, травами и влажным деревом. После дорог, подземелий, пота,

крови, слизи и саламандры сама мысль о горячей воде казалась чудом. Женщина у стойки одним взглядом

оценила их состояние и назвала цену за “полный отмыв”. Хару хотел было возмутиться. Аканэ заплатила.

— Эй.

— Ты собирался торговаться?

— Возможно.

— В твоём состоянии тебе бы продали доплату за моральный ущерб помещению.

Хару посмотрел на себя.

— Справедливо.

Им выдали полотенца, мыло и травяной настой для ран. Женщина указала рукой:

— Мужская половина направо. Женская налево. Оружие либо сдаёте, либо держите при себе, но в

воду не ронять.

Аканэ взяла свои вещи.

— Встретимся у выхода.

— Да.

Она ушла в женскую половину. Хару проводил её взглядом. Почти прилично.

— Хару-сама.

Что?

— Служительница смотрит.

Хару резко отвернулся. Женщина за стойкой действительно смотрела на него с выражением человека,

который всё понял и не осуждает, но запомнит.

— Я просто проверял направление, — сказал Хару.

— Конечно, милок.

— Почему это прозвучало хуже, чем обвинение?

Блэйд промолчал. Но молчание было слишком довольным. В мужской половине было тепло.

Каменный пол, деревянные лавки, несколько больших ванн, пар, голоса, усталые люди, которые сидели в

воде с лицами тех, кто пришёл сюда не мыться, а возвращаться к жизни. Хару понял их всех. Он поставил

меч рядом.

— Блэйд.

Серебряные линии пробежали по ножнам. Через мгновение рядом стоял мужчина с серыми волосами

и аккуратной бородой. В строгой чёрной одежде, как всегда безупречной. Хару посмотрел на него.

— Ты же можешь это снять?

Блэйд взглянул на свою одежду.

— Разумеется.

— А то в прошлый раз я подумал, что ты собираешься мыться в костюме.

— Моя одежда не является обычной материей. Это часть оболочки.

— То есть проблемы нет?

— Нет.

— Великолепно. Потому что объяснять людям, почему мой сопровождающий сидит в ванне в

костюме, я морально не готов.

Блэйд чуть склонил голову.

— Я учту вашу социальную уязвимость.

— Не называй это так.

— Как пожелаете.

Один мужчина неподалёку посмотрел на Блэйда.

— Слуга?

Хару моргнул. Блэйд ответил спокойно:

— Сопровождающий.

Мужчина посмотрел на Хару. На его синяки. На подпаленный рукав. На усталое лицо.

— Богатый, что ли?

Хару помолчал.

— Очень скрытно богатый.

Мужчина хмыкнул и отвернулся. Хару наконец опустился в горячую воду. Сначала всё тело взвыло.

Потом сдалось. Горячая вода обняла боль, размягчила мышцы, смыла грязь, усталость и часть ощущения,

что его сегодня пережевал мир. Хару закрыл глаза.

— Я мог бы умереть сейчас и не жаловаться.

Блэйд, уже тоже принявший человеческий вид без лишней странности в одежде, устроился

неподалёку.

— Не рекомендую.

— Почему?

— Госпожа Аканэ будет недовольна.

— Госпожа Аканэ недовольна мной примерно половину времени.

— Но не настолько, чтобы позволить вам умереть в купальне.

— Утешает.

Некоторое время они молчали. Вода шумела. Пар поднимался. Кто-то в соседней ванне рассказывал

историю про караван и разбойников. Кто-то спорил о цене овса. Кто-то храпел, сидя у стены. Хару

медленно выдохнул.

— Странно.

— Что именно? — спросил Блэйд.

— Вчера мы были в данже. Сегодня утром — в замке. Сейчас я сижу в ванне в столице. Мой меч стал

мужчиной с бородой. Принцесса хочет вступить в мою команду. Аканэ, кажется, злится меньше

обычного. Я вообще не понимаю, где в моей жизни нормальная часть.

— Возможно, она ещё не началась.

— Очень мотивирующе.

— Но вы адаптируетесь.

Хару открыл один глаз.

— Это комплимент?

— Да.

— У тебя комплименты звучат как отчёт.

— Я стараюсь быть точным.

Хару погрузился ниже.

— Слушай. Про связь.

Блэйд повернул к нему голову.

— Да?

— Когда ты в человеческой форме… ты всё равно слышишь меня?

— Если связь активна — да. Но не постоянно в виде слов. Скорее направление мыслей,

эмоциональные всплески, намерения, если они достаточно сильные.

— То есть когда я думаю что-то глупое…

— Вы часто думаете глупое.

— Я ещё не закончил.

— Прошу прощения.

— Ты это слышишь?

— Не всегда.

— Утешает.

— Иногда достаточно выражения вашего лица.

— Уже хуже.

Блэйд сложил руки на краю ванны.

— Связь можно ослаблять.

Хару посмотрел на него.

— Можно?

— Да.

— Чтобы ты не слышал мысли?

— В значительной степени. Полностью закрывать связь небезопасно, если рядом угроза. Но в

спокойных обстоятельствах я могу отступить достаточно далеко.

— Почему раньше не говорил?

— Раньше вы не спрашивали.

Хару нахмурился.

— Ты иногда слишком буквальный.

— Это помогает пережить вашу хаотичность.

— Я не хаотичный.

Блэйд посмотрел на него. Молча. Хару отвёл взгляд.

— Ладно, немного.

— Разумеется.

Хару не знал, зачем спросил про связь именно сейчас. Наверное, потому что после раскрытия тайны

перед Аканэ эта тема стала менее страшной. Блэйд больше не был только секретом. Он был частью их

жизни. Но именно поэтому нужно было понять, где заканчивается его присутствие и начинается личное

пространство.

— Если я попрошу, ты сможешь не слушать?

— Да.

— Просто так?

— Если это не угрожает вашей жизни — да.

Хару кивнул.

— Хорошо знать.

Блэйд чуть склонил голову.

— Вам стало легче после того, как госпожа Аканэ узнала правду.

Хару не сразу ответил.

— Да.

— Вы боялись её реакции.

— Очень.

— Но она осталась.

Хару посмотрел на пар над водой.

— Осталась.

— Тогда это важный результат.

— Ты говоришь как наставник.

— Я старше вас.

— Ты меч.

— Это не противоречит.

Хару тихо рассмеялся. Потом устало прикрыл глаза.

— Знаешь, Блэйд. Сегодня я правда хочу просто лечь и не думать.

— Разумное желание.

— Вот видишь. Я иногда бываю разумным.

— Иногда.

— Можно было не соглашаться так быстро.

Блэйд промолчал. Впервые за день молчание не раздражало. Оно было спокойным.

***

Из купален Хару вышел почти человеком. Не новым. Но хотя бы тем, кого не хотелось немедленно

вернуть в стирку. Одежду ему частично почистили за доплату, раны обработали, ожог перевязали. Волосы

ещё были влажными, тело всё ещё болело, но теперь эта боль казалась человеческой, а не подземной.

Блэйд шёл рядом в человеческой форме. Строгий, спокойный, собранный. Такой безупречный, что Хару

рядом с ним выглядел случайно выжившим помощником. Аканэ ждала у выхода. И Хару остановился. Опять. После купален она была другой.Не в смысле характера — характер всё ещё мог ударить ножнами. Но грязь, пыль и копоть исчезли,

волосы лежали мягче, несколько влажных красных прядей касались щёк. Лента, которую он подарил ей в

Wist, снова была завязана в волосах, но уже не так строго. Походная одежда осталась простой, но теперь в

ней было что-то слишком живое, слишком близкое, слишком опасное для спокойствия Хару. Он молчал.

Слишком долго. Аканэ прищурилась.

— Что?

— Ничего.

— Опять громко молчишь.

— Я просто…

— Что?

Он попытался найти безопасное слово. Не нашёл.

— Красивая.

Аканэ замерла. Блэйд, проявив высшую степень мудрости, сделал вид, что изучает вывеску купален.

Аканэ отвела взгляд.

— После горячей воды у тебя мозг перегрелся.

— Возможно.

— И язык перестал бояться.

— Он давно плохо справляется.

Щёки у неё слегка покраснели. Но злости не было.

— Идём, — сказала она.

— Куда?

— Искать ночлег.

— Да. Ночлег. Кровать. Сон. Великие слова.

— Ты опять перечисляешь очевидное.

— Это помогает мне держаться.

— Плохо помогает.

Они пошли по вечерней улице. Glyrt менялся. Дневная торговля стихала, уличные фонари зажигались,

из таверн тянуло горячей едой, пивом и громкими разговорами. Люди шли домой или, наоборот, только

начинали вечер. Хару уже почти перестал чувствовать ноги, поэтому вывеска постоялого двора

показалась ему знаком судьбы. “Тёплый камень”. На вывеске были кружка, кровать и полумесяц.

— Комнаты, — сказал Хару.

Аканэ посмотрела на здание.

— Подожди здесь.

— Что?

— Я быстро.

— Почему?

— Потому что если ты зайдёшь сейчас, ты начнёшь долго думать у стойки.

Хару открыл рот. Закрыл.

— Это оскорбительно точно.

— Вот именно.

Она вошла внутрь. Хару остался на улице с Блэйдом. Несколько секунд он просто смотрел на

закрывшуюся дверь.

— Меня только что оставили снаружи, потому что я слишком медленно думаю?

— Да, Хару-сама.

— Ты мог бы смягчить.

— Это снизило бы точность.

— Ненавижу точность.

Блэйд стоял рядом, как самый спокойный человек в столице.

— Госпожа Аканэ эффективна в бытовых решениях.

— Она вообще часто эффективна. Иногда пугающе.

— Согласен.

Хару прислонился плечом к стене постоялого двора.

— Думаешь, комнаты есть?

— Вероятно.

— Хорошо бы. Я сейчас могу уснуть прямо здесь.

— Не рекомендую. Уличная поверхность не способствует восстановлению.

— Ты правда умеешь испортить мечту о любой поверхности.

— Стараюсь быть полезным.

Внутри что-то скрипнуло. Потом дверь открылась. Аканэ вышла. В руке у неё были два ключа.

— Есть комнаты.

Хару оживился.

— Отлично. Одна мне, одна тебе?

Аканэ посмотрела на него. Слишком спокойно.

— Нет.

Хару замер.

— Нет?

— Нет.

— Тогда… одна нам с Блэйдом, одна тебе?

— Тоже нет.

Хару медленно повернул голову к Блэйду. Блэйд молчал. Не помогал. Предатель.

— А как? — спросил Хару.

Аканэ протянула один ключ Блэйду.

— Одна ему.

Потом показала второй.

— Одна нам.

Хару моргнул.

— Нам.

— Да.

— То есть тебе и…

— Хару.

— Я просто уточняю.

— Не надо.

— Но уточнение иногда спасает жизнь.

— Не сейчас.

Блэйд принял ключ.

— Разумное распределение.

Хару резко посмотрел на него.

— Не начинай.

— Я лишь оценил организационное решение.

— Ты звучишь слишком довольным для меча.

— Я не выражал довольства.

— Вот именно. От этого хуже.

Аканэ развернулась к двери.

— Идём.

Хару стоял ещё секунду. Потом пошёл. Потому что инстинкт самосохранения иногда всё-таки

работал.

***

На втором этаже постоялого двора было тихо. Деревянный коридор, несколько дверей, мягкий свет

ламп. Аканэ остановилась между двумя соседними комнатами. Один ключ был у Блэйда. Второй — у неё.

Хару всё ещё пытался понять, на каком моменте обычный поиск ночлега превратился в ситуацию, где его

сердце решило биться в два раза быстрее. Аканэ открыла одну дверь и протянула Хару ключ.

— Заходи.

Он взял ключ.

— А ты?

— Мне нужно кое-что обсудить с Блэйдом.

Хару замер.

— Со мной нельзя?

— Потом.

— Это звучит опасно.

— Заходи.

— Я просто хочу понимать, должен ли я морально подготовиться.

— Хару.

— Всё, захожу.

Он вошёл в комнату. Дверь за ним закрылась. Комната была простой: кровать, стол, два стула,

умывальник, окно, лампа на стене. Ничего страшного. Кроме кровати. Кровать выглядела слишком

заметно. Хару поставил сумку на стул. Потом переставил. Потом поправил ремень Блэйда, которого у

него уже не было за спиной. Потом понял, что стоит посреди комнаты и делает абсолютно ничего.

— Так, — сказал он сам себе. — Комната. Обычная комната. Для сна. Для отдыха. Для

восстановления организма. Всё логично.

Он посмотрел на кровать.

— Очень логично.

За дверью, в коридоре, Аканэ говорила тихо. Слов не было разобрать. Хару сделал вид, что не

пытается услышать. Получилось плохо.

***

В коридоре Аканэ стояла напротив Блэйда. Уже без обычной резкости в движениях, но с тем

выражением лица, при котором спорить хотелось только людям с очень слабой волей к жизни. Блэйд

держал ключ от своей комнаты.

— Госпожа Аканэ?

— Сегодня ты остаёшься в человеческой форме.

— Понимаю.

— В этой комнате.

— Разумеется.

— И не слушаешь его мысли.

Блэйд не удивился. Лишь чуть склонил голову.

— Связь с Хару-сама будет ослаблена настолько, насколько это безопасно.

Аканэ посмотрела прямо.

— Мне нужно не “настолько”. Мне нужно, чтобы между нами не было лишних глаз.

Блэйд молчал секунду. Потом поклонился. Серьёзно. Без насмешки.

— Принято. Я не стану вмешиваться и не буду прислушиваться к его мыслям, если жизни Хару-сама

не будет угрожать опасность.

— Не будет.

Пауза. Аканэ чуть нахмурилась.

— И не надо утром проверять это слишком рано.

— Я учту.

— Именно учти.

— Да, госпожа Аканэ.

Она уже собиралась уйти, но остановилась.

— И ещё.

— Да?

— Он может начать паниковать.

— Вероятно.

— Если услышишь через связь, не вмешивайся.

Блэйд посмотрел на дверь комнаты, за которой Хару, вероятно, уже находил причину переставлять

сумку третий раз.

— Хару-сама часто паникует, когда счастлив.

Аканэ на секунду замерла. Потом отвела взгляд.

— Вот пусть учится.

— Понимаю.

Она кивнула.

— Хорошо.

Блэйд открыл свою комнату. Перед тем как войти, он сказал:

— Госпожа Аканэ.

— Что?

— Он действительно доверяет вам.

Аканэ не ответила сразу. Потом тихо сказала:

— Знаю.

И ушла к своей двери. Блэйд вошёл в соседнюю комнату. Дверь закрылась. Связь между ним и Хару

стала тише. Гораздо тише. Не исчезла. Но отступила, как шум за толстой стеной.

***

Когда Аканэ вошла, Хару стоял у окна. Слишком прямо. Слишком случайно. Слишком очевидно

делая вид, что он вообще-то просто рассматривал вечерний город, а не пытался понять, о чём она

говорила с Блэйдом. Она закрыла дверь. Щелчок прозвучал тихо. Но Хару почему-то услышал его всем

телом.

— Ну что, — сказал он, поворачиваясь. — Хорошая комната.

Аканэ молчала.

— Стол есть.

Она сняла катану и поставила у стены.

— Стулья тоже.

Она положила сумку рядом.

— Окно. Вид на… наверное, что-то важное. Я не успел рассмотреть.

Аканэ повернулась к нему.

— Ты нервничаешь.

— Нет.

— Врёшь.

— Уверенно?

— Плохо.

Хару кашлянул.

— Просто день длинный.

— Да.

— Мы устали.

— Да.

— Нам нужно отдохнуть.

— Да.

— Вот. Отлично. Мы согласны.

Он попытался пройти к стулу. Аканэ сделала шаг и встала на пути. Не агрессивно. Но так, что обойти

было бы уже слишком явно.

— В хижине, — сказала она, — ты остановился.

Хару замер. Вот оно.

— Да.

— Тогда была причина.

— Да.

— Теперь её нет.

Он посмотрел на дверь. Потом на стену, за которой была комната Блэйда.

— Ты говорила с ним?

— Да.

— О чём?

— Чтобы он не слушал.

Хару почувствовал, как лицо начинает гореть.

— А.

— И чтобы оставался человеком в другой комнате.

— А.

— Это всё, что ты можешь сказать?

— Сейчас мой словарный запас переживает кризис.

Аканэ подошла ближе.

— Хару.

— Да?

— Не съезжай.

— Я не съезжаю.

— Съезжаешь.

— Просто уточняю обстоятельства.

— Обстоятельства простые.

— Они выглядят сложными.

— Потому что ты их усложняешь.

Он открыл рот. Аканэ подняла палец.

— И если сейчас скажешь что-то про стол, окно или стулья, я тебя ударю.

Хару закрыл рот. Пауза.

— Подушкой? — осторожно спросил он.

Аканэ посмотрела на него. Очень долго.

— Ты невозможен.

— Это плохое “невозможен” или…

Она взяла его за ворот рубашки и притянула ближе. Хару замолчал окончательно.

— Вот теперь слушай, — сказала она тихо.

Он кивнул. Очень быстро.

— В хижине я думала, что проблема во мне.

— Аканэ…

— Молчи. Я ещё не закончила.

Он замолчал.

— Потом оказалось, что проблема была в Блэйде. В тайне. В лишних глазах. В том, что ты пытался

защитить всё сразу и опять решил страдать молча.

— Я не…

Она прищурилась.

— Почти не перебил.

— Прости.

— Сегодня этого нет. Блэйд знает. Я знаю. Он в другой комнате. Ты здесь. Я здесь.

Она чуть ослабила хватку на его рубашке, но не отпустила.

— Поэтому я спрашиваю один раз.

Хару сглотнул.

— Да?

— Ты хочешь продолжить то, на чём мы остановились?

В комнате стало очень тихо. Город за окном шумел где-то далеко. Хару мог бы пошутить. Мог бы

сказать что-нибудь глупое. Мог бы опять спрятаться за неловкость. Но она смотрела прямо. И в этом

взгляде было не давление. Не приказ. А выбор. Её выбор — быть здесь. И просьба к нему наконец не

убегать от своего. Он медленно выдохнул.

— Да.

Аканэ не отвела взгляд.

— Точно?

— Да.

— Без шуток?

— Я очень хочу пошутить, потому что страшно.

Её лицо чуть смягчилось.

— Мне тоже страшно, идиот.

Хару моргнул.

— Правда?

— Нет, я просто снимаю комнаты с мужчинами и спорю с разумными мечами от скуки.

Он невольно улыбнулся.

— Прозвучало как твоя обычная среда обитания.

— Хару.

— Прости.

Она всё ещё держала его за рубашку. Потом тихо сказала:

— Но я не хочу останавливаться.

Он стал серьёзнее.

— Я тоже.

Она отпустила ворот. Секунду между ними было расстояние. Маленькое. Последнее. Хару поднял

руку и осторожно коснулся её щеки.

— Ты уверена?

Аканэ закрыла глаза. Словно этот вопрос был одновременно правильным и невыносимым. Потом

открыла.

— Спросишь ещё раз — ударю.

— Подушкой?

— Сначала.

Он улыбнулся.

— Понял.

Она поцеловала его сама. Не резко. Но без сомнений. Хару ответил сразу. И всё, что он пытался

удержать шутками, рассыпалось. Аканэ была рядом. Тёплая после купален, живая, настоящая, с

влажными прядями у лица и пальцами, которые уже не дрожали так, как в хижине. Или дрожали, но не

отступали. Он обнял её осторожно. Потом крепче, когда она сама придвинулась ближе. За стеной не было

голоса Блэйда. В голове не было чужого присутствия. Связь молчала. Впервые за долгое время Хару

чувствовал только себя. И её. Аканэ отстранилась на пару сантиметров.— Если сейчас начнёшь извиняться…

— Не начну.

— Если начнёшь говорить, что не хочешь торопить…

— Не начну.

— Если скажешь про стулья…

— Я забыл, что они существуют.

Она тихо фыркнула.

— Наконец-то.

Он коснулся её лба своим.

— Ты мне очень дорога.

Аканэ замерла. Вот это уже было не шуткой. И не защитой. Она опустила взгляд.

— Идиот.

— Хорошее “идиот”?

— Сейчас узнаешь.

Она снова поцеловала его. На этот раз глубже. И теперь уже сама потянула его к кровати. Хару успел

только подумать, что вот теперь он окончательно не контролирует ситуацию. А потом понял, что,

возможно, впервые за долгое время это нормально. Аканэ остановилась у края кровати и посмотрела на

него. Смущённая. Решительная. Немного сердитая на собственное смущение.

— Без лишних глаз, — сказала она.

Хару кивнул.

— Без лишних глаз.

Она взяла его за руку. И в этот раз никто не остановился. Лампа горела ещё какое-то время, мягко

освещая комнату, где у стены стояла катана, а пустых ножен Блэйда не было вовсе. Потом свет погас. И

ночь закрыла всё остальное.

***

Утро пришло тихо. Без рёва монстров. Без стука стражи. Без криков. Только светом, который

медленно пробрался через окно и лёг на деревянный пол. Хару проснулся не сразу. Сначала почувствовал

тепло. Потом чужую руку на груди. Потом волосы у плеча. Потом понял, что двигаться нельзя. Не потому

что больно. Хотя немного больно было. А потому что если он пошевелится, этот момент может

закончиться. Аканэ лежала рядом. Ближе, чем когда-либо. Лицо спокойное, расслабленное, без

привычной защиты. Красные волосы рассыпались по подушке, часть закрывала щёку. Лента лежала на

столе рядом с лампой. Хару смотрел на неё и боялся дышать слишком громко. Вчера между ними что-то

изменилось. Не словами. Не клятвами.

Не громким признанием. Но изменилось. Он чувствовал это в тишине комнаты. В том, как Аканэ

спала рядом. В том, что в груди было не стыдно и не страшно. Только тепло. И странное счастье, которое

хотелось держать обеими руками. Аканэ нахмурилась во сне. Потом пробормотала:

— Не двигайся…

Хару замер.

— Я и не двигался, — прошептал он.

Она открыла один глаз. Сначала сонный. Потом взгляд сфокусировался. Потом она вспомнила. Всё.

Хару увидел, как её лицо за секунду прошло путь от сна до понимания, от понимания до смущения, от

смущения до попытки выглядеть так, будто она всё контролирует.

— Доброе утро, — тихо сказал он.

— Молчи.

— Плохое утро?

— Нет.

— Тогда почему молчать?

Она спрятала лицо ближе к его плечу.

— Потому что если ты сейчас скажешь что-нибудь слишком довольное, я тебя ударю.

Хару улыбнулся.

— Подушкой?

— Не надейся.

Он осторожно обнял её. Она не отстранилась. Наоборот, стала мягче.

— Я не буду говорить что-нибудь слишком довольное, — сказал он.

— Уже говоришь таким голосом.

— Каким?

— Довольным.

— Я стараюсь быть спокойным.

— Плохо стараешься.

— Честно?

Она подняла взгляд.

— Нет.

— Я очень счастлив.

Аканэ замерла. Потом тихо выдохнула.

— Идиот.

Хару улыбнулся шире.

— Это точно хорошее.

Она взяла подушку и ударила его в грудь. Не сильно. Но достаточно, чтобы он охнул.

— Рёбра.

— Сам виноват.

— За счастье?

— За лицо.

— Что с лицом?

— Слишком довольное.

Он засмеялся и тут же поморщился от боли. Аканэ смотрела на него пару секунд. Потом тоже

улыбнулась. Не почти. Не случайно. По-настоящему. В дверь постучали. Оба замерли.

— Завтрак! — донёсся голос служанки из коридора.

Аканэ покраснела так резко, что Хару почти физически почувствовал опасность.

— Завтрак, — осторожно сказал он.

— Я слышала.

— Еда.

— Хару.

— Я просто сообщаю, что мир всё-таки добр.

— Сейчас мир стоит за дверью.

— Тоже верно.

Она быстро поднялась, накинула одежду и начала приводить волосы в порядок. Хару отвернулся без

напоминания.

— Спасибо, — сказала она тише.

— Я обучаемый.

— Иногда.

Через пару минут Аканэ открыла дверь ровно настолько, чтобы забрать поднос и не дать служанке

увидеть комнату больше, чем нужно. Когда дверь закрылась, она поставила еду на стол. Хлеб. Каша. Сыр.

Яйца. Две кружки горячего травяного напитка. Хару сел, держась за бок. Аканэ поставила перед ним

кружку.

— Пей.

— Приказ?

— Забота.

Он поднял глаза. Она отвела взгляд.

— Замаскированная под приказ.

— Вот теперь узнаю.

Они ели какое-то время молча. Но молчание было другим. Не тяжёлым. Не неловким. Тёплым. Потом

Аканэ тихо сказала:

— Вчера было не ошибкой.

Хару поднял взгляд. Она смотрела в кружку. Пальцы сжимали её чуть крепче, чем нужно.

— Я не хочу, чтобы ты сегодня начал вести себя так, будто ничего не произошло. Или будто это была

случайность. Или будто это надо спрятать под шутками.

Хару медленно положил хлеб.

— Не буду.

Она посмотрела на него.

— Правда?

— Правда.

Он выдержал её взгляд. Без шутки. Без попытки съехать.

— Для меня это не было ошибкой. Не было случайностью. И я не хочу делать вид, будто ничего не

изменилось.

Аканэ долго смотрела на него. Потом выдохнула.

— Хорошо.

Пауза.

— Но шутить можно? — осторожно спросил он.

— Умеренно.

— Это лучше, чем запрет.

— Пока.

Он улыбнулся. Из соседней комнаты послышался спокойный голос:

— Хару-сама. Госпожа Аканэ. Прошу прощения за беспокойство. Я уточняю, живы ли вы. Уже

достаточно позднее утро.

Хару подавился напитком. Аканэ закрыла глаза. Медленно. Очень медленно.

— Он серьёзно?

Хару кашлянул.

— Формально он обещал не вмешиваться, если нет угрозы жизни.

— И решил проверить угрозу?

За стеной Блэйд добавил:

— Отсутствие ответа в течение длительного времени я мог бы трактовать как тревожный признак.

Аканэ встала. Хару поймал её за руку.

— Не убивай его.

— Он меч.

— Тогда не ломай.

Она глубоко вдохнула. Потом сказала достаточно громко:

— Мы живы.

Пауза.

— Рад слышать, госпожа Аканэ.

— И если ты ещё раз уточнишь это таким голосом, я создам угрозу жизни, но уже тебе.

— Принял к сведению.

Хару не выдержал и засмеялся. Аканэ резко повернулась.

— Смешно?

— Очень.

— Тебя тоже касается.

— Я жив. Подтверждаю.

Она смотрела сурово. Но потом сама прикрыла рот рукой. Потому что тоже пыталась не улыбнуться.

Блэйд за стеной добавил:

— Завтрак доставлен и в мою комнату. Я сохраню человеческую форму до вашего распоряжения.

Аканэ ответила:

— Сохраняй.

— Как пожелаете.

После этого стало тихо. Хару посмотрел на Аканэ.

— Он справился.

— Почти.

— Ты злишься?

Она подумала.

— Нет.

— Правда?

— Не заставляй меня передумать.

Он кивнул и взял хлеб. Аканэ села обратно. Некоторое время они ели молча. Потом она сказала:

— Чисаки.

Хару внутренне вздохнул. Вот и новая проблема вернулась.

— Что Чисаки?

— Она серьёзно сказала про команду.

— Думаю, да.

— И ты понимаешь, что она не отстанет?

— Начинаю.

Аканэ посмотрела на него.

— И ты понимаешь, что она смотрит на тебя не только как на спасителя?

Хару открыл рот. Закрыл.

— Не уверен.

— Конечно.

— Что “конечно”?

— Ты замечаешь монстра за спиной хуже, чем девушку перед лицом.

— Это нечестно.

— Это точно.

Он провёл рукой по волосам.

— Аканэ, я не…

Она подняла руку.

— Я знаю.

— Правда?

— Да.

Она смотрела серьёзно.

— Я не обвиняю тебя. Пока.

— Очень утешительно.

— Но я не слепая.

Он кивнул.

— Понял.

— Нет. Но поймёшь.

— Это звучит как предсказание беды.

— Возможно.

Потом Аканэ посмотрела в окно. Утро заливало Glyrt мягким светом.

— Но сейчас я не хочу говорить о ней.

Хару поднял взгляд.

— А о чём хочешь?

Она повернулась к нему.

— Доесть.

— Логично.

— Потом лечь ещё ненадолго.

Он замер.

— Просто спать? — осторожно спросил он.

Аканэ прищурилась.

— Хару.

— Молчу.

— Обучаемый, но медленно.

— Очень медленно.

Она улыбнулась. И на этот раз не стала прятать. За окном шумела столица. В соседней комнате Блэйд,

вероятно, сидел за завтраком с идеальной осанкой и делал вид, что не существует. В замке Чисаки, скорее

всего, снова спорила со своей судьбой. А здесь, в маленькой комнате постоялого двора, Хару впервые за

долгое время чувствовал не просто усталость после выживания. А жизнь после неё. Он поднял кружку.

— За отдых?

Аканэ подняла свою.

— За отсутствие лишних глаз.

Они тихо коснулись кружками. И утро продолжилось.

----------

Не "большая" награда

Утро в королевском замке началось слишком спокойно. И именно поэтому Хару ему не доверял.

После вчерашнего дня, после разговора с королём, после спасения принцессы, после ванн, ужина и ночи,

о которой он всё ещё старался думать без того, чтобы лицо само начинало гореть, обычное спокойное

утро казалось ловушкой. Комната была слишком просторной. Постель — слишком мягкой. Воздух —

слишком чистым. Даже солнечный свет, падавший через высокое окно, выглядел так, будто его

специально отгладили перед подачей. Хару сидел на краю кровати и смотрел на свои ботинки. Ботинки,

между прочим, были обычными. И это почему-то успокаивало.

— Ты уже десять минут смотришь на обувь.

Голос Аканэ прозвучал за его спиной. Хару медленно повернул голову. Аканэ стояла у зеркала,

поправляя ленту в волосах. Ту самую тёмно-красную ленту с золотой нитью, которую он подарил ей в

Wist. В замковой комнате, среди дорогих тканей, резных шкафов и отполированных стен, эта лента

почему-то выглядела не чужой, а наоборот — слишком правильной. Словно в комнате наконец появилась

вещь, которая принадлежала не замку, а им.

— Я думаю, — сказал Хару.

— О ботинках?

— О жизни.

— Жизнь у тебя кожаная, со шнурками и грязью на подошве?

— Примерно так она обычно и выглядит.

Аканэ коротко усмехнулась, но не стала спорить. Хару отвёл взгляд, потом снова посмотрел на неё.

После вчерашнего между ними что-то изменилось. Не резко. Не так, будто мир внезапно перевернулся, а

рядом с ним появилась другая Аканэ. Нет. Она всё ещё была той же: собранной, острой на язык, красивой

настолько, что это иногда мешало нормально думать. Но теперь в её движениях появилась спокойная

уверенность. Взгляд задерживался чуть дольше. Молчание рядом с ней больше не казалось пустым. И

Хару от этого становилось одновременно хорошо и страшно.

— Что? — спросила Аканэ, заметив его взгляд.

— Ничего.

— Если ты сейчас скажешь что-то глупое, я заранее предупреждаю: у меня хорошее настроение.

— Это угроза?

— Это шанс выжить.

Хару поднял руки.

— Тогда молчу.

— Вот и умница.

Она отвернулась обратно к зеркалу, но уголки её губ дрогнули. У стены, рядом с вещами Хару, стоял

Блэйд. В форме меча. Старые ножны выглядели почти чуждо среди дорогой мебели и чистых стен, но

именно это почему-то возвращало комнате нормальность. Замок, король, принцесса, награда — всё это

всё ещё казалось слишком большим. А меч за спиной был простым напоминанием: он не один. Хару

поднялся и потянулся к ремням.

> — Доброе утро, Хару-сама.

Хару едва заметно вздрогнул. Аканэ сразу покосилась на него.

— Он?

— Угу.

— Что сказал?

— Доброе утро.

— Удивительно подозрительно.

> — Прошу передать госпоже Аканэ, что её осторожность похвальна.

Хару посмотрел на меч.

— Он сказал, что твоя осторожность похвальна.

Аканэ прищурилась.

— Пусть не подлизывается.

> — Это был не комплимент, а наблюдение.

— Он говорит, что это наблюдение.

— Тогда пусть наблюдает молча.

Хару на секунду задумался, потом не выдержал:

— Мне нравится, как ты споришь с мечом, который не слышишь напрямую.

— А мне нравится, когда ты не комментируешь очевидное.

— Понял. Молчу.

— Второй разумный поступок за утро. Запомни ощущение.

Хару пристегнул Блэйда за спину и поправил ремень. В дверь постучали. Один раз. Спокойно. Без

паники, без криков, без “срочно во дворец, король зовёт, монстры в коридоре, принцесса снова пропала”.

Просто стук. Хару всё равно напрягся. Аканэ заметила это и бросила на него взгляд.

— Расслабься. Если бы нас собирались казнить, стучали бы увереннее.

— Спасибо, успокоила.

— Я старалась.

Хару открыл дверь. На пороге стоял слуга в аккуратной одежде. Он низко поклонился.

— Доброе утро. Его Величество ожидает вас в малом приёмном зале. Прошу следовать за мной, когда

будете готовы.

— Мы готовы, — сказала Аканэ.

Хару посмотрел на неё.

— Уже?

— А ты хотел ещё полчаса смотреть на ботинки?

— Они помогали мне морально подготовиться.

— Тогда поблагодари их позже.

Слуга, к его чести, сделал вид, что ничего не слышал. Через некоторое время они вышли из комнаты.

Коридоры замка всё ещё казались Хару неправильными. Слишком широкими, слишком светлыми,

слишком чистыми. Даже шаги здесь звучали иначе — не как в гильдии, не как в трактире, не как на

дороге. Каждый звук будто сразу становился важнее, чем был на самом деле. Слуги склоняли головы,

стражники провожали их взглядами. И Хару очень старался не выглядеть так, будто ему хочется спросить,

где тут выход. Аканэ шла рядом спокойно. Слишком спокойно для человека, который якобы был обычной

авантюристкой. Хару покосился на неё.

— Ты слишком хорошо выглядишь на фоне замка.

— Это комплимент?

— Это подозрение.

— Тогда оставь его при себе.

— Угу.

Она бросила на него боковой взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Хару.

Он помолчал, потом тихо сказал:

— Просто иногда кажется, что ты больше привыкла к таким местам, чем говоришь.

Аканэ на мгновение замедлила шаг. Совсем чуть-чуть. Если бы Хару не смотрел на неё, он бы не

заметил.

— Кажется — значит кажется, — ответила она ровно.

Голос был спокойный. Не холодный, но закрытый. Хару понял намёк. Не сейчас. Он кивнул.

— Ладно.

Блэйд привычной тяжестью лежал за его спиной. Меч молчал, но это молчание было почти

поддержкой. Странной, металлической и, если подумать, совсем не нормальной. Но Хару к

ненормальному уже начал привыкать. Малый приёмный зал оказался не таким огромным, как тронный, но

всё равно выглядел так, будто в нём можно было спокойно разместить половину гильдии Wist и ещё

оставить место для неловкого молчания. У дальней стены стоял король. Не на троне. Просто рядом с

длинным столом, на котором лежали несколько закрытых футляров, свитков и мешочков. Рядом с ним

находились двое советников, несколько стражников и человек в строгой одежде, которого Хару мысленно

сразу записал в категорию “казначей или человек, который умеет заставить деньги грустить”. Чисаки

стояла чуть в стороне. Сегодня она выглядела совсем иначе.

Не грязное платье, не порванный плащ, не измученное лицо девушки, которую нашли в подземелье.

Перед ними была принцесса: белое платье с голубыми узорами, аккуратно уложенные золотистые волосы,

тонкие украшения, ровная осанка. Но когда она увидела Хару и Аканэ, её лицо сразу стало живее. Она

улыбнулась. Не придворно. По-настоящему.

— Доброе утро.

Хару чуть поклонился, вспомнив, что перед ним вообще-то принцесса.

— Доброе утро, Ваше Высочество.

Чисаки моргнула.

— Ох.

Хару напрягся.

— Что?

— Просто “Ваше Высочество” от тебя звучит так, будто тебя заставили выучить фразу за дверью.

Аканэ негромко выдохнула носом. Король посмотрел на дочь с лёгкой усталостью.

— Чисаки.

— Я молчу, отец.

Она не молчала лицом, но хотя бы словами — да. Хару внутренне поблагодарил всех богов этого

мира, что король, кажется, был не в настроении рубить головы за неловкость. Король сделал шаг вперёд.

— Хару Тасика. Аканэ Вильдфорт.

— Ваше Величество, — ответила Аканэ.

Хару тоже поклонился, стараясь не выглядеть так, будто повторяет за ней с задержкой. Получилось,

как ему казалось, примерно на половину.

— Вчера я уже выразил вам благодарность как отец, — сказал король. — Сегодня должен сделать это

как правитель.

Хару попытался выглядеть достойно. Аканэ рядом едва заметно напрягла плечо. Это был плохой знак.

Обычно так она готовилась либо к бою, либо к тому, что Хару сейчас скажет что-то лишнее. Король

продолжил:

— Вы обнаружили следы похищения, проследовали за ними, проникли в опасную зону, уничтожили

угрозу и вернули мою дочь живой. Помимо личной благодарности, королевство обязано отметить вашу

службу.

Человек, похожий на казначея, раскрыл один из мешочков и положил его ближе к краю стола. Звук

монет был коротким. Но для Хару он прозвучал почти как музыка.

— Денежная награда, — сказал король. — Золотые елны.

Хару сохранил лицо. Почти. Аканэ, не глядя на него, тихо сказала:

— Лицо убери.

— Какое лицо? — так же тихо спросил Хару.

— Лицо человека, который уже мысленно пересчитал деньги три раза.

— Я только два.

Аканэ наступила ему на ногу. Очень аккуратно. Но достаточно убедительно.

— Благодарю, Ваше Величество, — быстро сказал Хару.

Чисаки закрыла рот рукой. Король сделал вид, что ничего не заметил.

> — Хару-сама, чрезмерная радость при виде награды может быть воспринята неоднозначно.

Хару едва заметно дёрнулся. Аканэ сразу покосилась на него.

— Ещё и он?

— Угу.

— Отлично. Теперь я хотя бы не одна слежу, чтобы ты не опозорился.

— Спасибо за командную работу.

— Не благодари раньше времени.

Король взял один из свитков.

— Также гильдия получит официальный документ, подтверждающий вашу роль в спасении

принцессы. Это будет учтено при дальнейшем рассмотрении ваших рангов и допуска к заданиям.

Аканэ чуть наклонила голову.

— Благодарю.

Хару тоже кивнул, хотя внутри у него уже началась маленькая праздничная процессия. Официальный

документ. Ранги. Допуск к заданиям. Золото. Всё звучало так, будто его жизнь наконец-то перестала быть

длинной серией “ну хотя бы не умер”. Король продолжил:

— Кроме того, вам будет предоставлено право остановиться в столице на несколько дней за счёт

дворца. Еда, жильё, базовое лечение и необходимые расходы будут покрыты.

Хару моргнул. Бесплатно. Жильё. Еда. В столице. Он почувствовал, как внутри него что-то тихо

встало на колени. Аканэ, не глядя, снова наступила ему на ногу.

— Я молчу, — прошептал Хару.

— Это и пугает, — ответила она.

Король сложил руки за спиной.

— Есть и ещё один вопрос.

Вот теперь Хару напрягся по-настоящему. Потому что после хороших новостей “ещё один вопрос”

обычно означал, что мир собирается забрать сдачу. Король посмотрел на Чисаки. Она больше не

улыбалась.

— Моя дочь сообщила мне о своём желании.

В зале стало тише. Не резко, но ощутимо. Чисаки выпрямилась. Хару перевёл взгляд на неё, потом на

короля. Аканэ тоже посмотрела внимательнее.

— Она хочет зарегистрироваться в гильдии авантюристов, — сказал король.

Хару замер. Он знал. Вчера Чисаки уже говорила об этом. Говорила прямо, уверенно, так, будто давно

решила. Но одно дело — услышать это от неё ночью после спасения, когда эмоции ещё не остыли. Другое

— услышать это в зале, перед королём, советниками и стражей. Один из советников заметно напрягся.

Казначей выглядел так, будто пытался понять, сколько стоит один нервный срыв монарха. Король

продолжил:

— Я не одобряю это решение.

Чисаки опустила взгляд, но не отступила.

— Но, — сказал король после паузы, — я не могу больше делать вид, что клетка становится

безопаснее только потому, что она сделана из золота.

Эти слова прозвучали неожиданно тихо. И почему-то тяжелее, чем приказ. Хару увидел, как Чисаки

сжала пальцы на ткани платья. Король посмотрел на неё.

— Ты остаёшься моей дочерью. Принцессой. Наследницей. Это не исчезнет от того, что ты наденешь

дорожный плащ.

— Я знаю, — сказала Чисаки.

— Не уверен.

Она подняла голову.

— Я правда знаю.

В её голосе не было каприза. И это, кажется, было самым важным. Король долго смотрел на неё, затем

перевёл взгляд на Хару и Аканэ.

— Я не прошу вас становиться её няньками.

Хару почему-то сразу почувствовал, что сейчас попросят именно это, только другими словами. Аканэ,

кажется, почувствовала то же самое.

— Но если Чисаки действительно решит идти путём авантюриста, первые шаги она сделает не одна.

Мне сообщили, что вы уже имеете опыт совместной работы, а также проявили способность действовать

не только ради награды.

Хару внутренне напрягся. Аканэ молчала. Блэйд за спиной тоже не подавал голоса. Король

продолжил:

— Я хочу, чтобы вы сопровождали её в первые дни регистрации, обучения и оценки возможностей.

Не как слуги. Не как охрана дворца. Как люди, которые уже видели её не только в платье принцессы.

Чисаки смотрела на Хару. И вот это было опасно. Потому что в её взгляде не было просьбы “спаси

меня”. Не было беспомощности. Она смотрела так, будто спрашивала: ты правда видишь во мне человека,

а не проблему? Хару почесал затылок.

— Ваше Величество, я… не самый опытный авантюрист.

Аканэ повернула к нему голову. В её взгляде читалось: “Наконец-то сказал что-то разумное.”

— Я D-ранг, — продолжил Хару. — Если честно, ещё недавно я почти погиб от рогатой крысы.

Один из советников моргнул. Чисаки снова прикрыла рот рукой. Король посмотрел на Хару очень

внимательно.

— И всё же мою дочь спасли вы.

— Не я один.

Хару сказал это сразу. Без шутки. Он кивнул в сторону Аканэ.

— Если бы не Аканэ, я бы не дошёл так далеко. Если бы сама Чисаки не держалась и не помогала

магией, всё могло закончиться иначе.

Он на мгновение почувствовал тяжесть меча за спиной. И не сказал вслух третье имя. Не здесь. Не при

короле. Не при Чисаки. Чисаки чуть опустила глаза. Аканэ смотрела на Хару молча. Король некоторое

время ничего не говорил. Потом кивнул.

— Именно поэтому я обращаюсь к вам обоим.

Аканэ первой ответила:

— Я не против помочь с регистрацией и первыми заданиями. Но решение о том, идти ли с нами

дальше, должно приниматься не здесь.

Она посмотрела на Чисаки.

— И не из-за красивой идеи свободы.

Чисаки встретила её взгляд.

— Я понимаю.

— Пока нет, — сказала Аканэ спокойно. — Свобода — это не платье снять и выйти за ворота. Это

когда тебя толкнули плечом в гильдии, а никто не извинился, потому что ты для них никто.

В зале повисло напряжение. Не враждебное. Скорее честное. Хару ожидал, что Чисаки обидится, но та

вдруг улыбнулась.

— Значит, ты будешь говорить мне неприятные вещи прямо?

— Если понадобится.

— Хорошо.

Аканэ чуть прищурилась.

— Ты странная.

— Мне часто говорили, что я должна быть удобной. Странная звучит лучше.

Хару почувствовал, что где-то между ними только что что-то щёлкнуло. Не дружба. Не

соперничество. Пока ещё нет. Но первая нитка. Король, кажется, тоже это заметил.

— Тогда решено, — сказал он. — Сегодня после полудня Чисаки направится в гильдию столицы. Вы

можете сопровождать её, если согласны.

Хару посмотрел на Аканэ. Аканэ посмотрела на него. В этом взгляде было много всего. “Это

проблема.” “Это принцесса.” “Это опасно.” “Это будет сложно.” И где-то глубже: “Но мы уже в этом.”

Хару выдохнул.

— Мы поможем.

Чисаки улыбнулась так ярко, что на секунду снова стала не принцессой, а девушкой из подземелья,

которая услышала: “Теперь ты не одна.” Король закрыл глаза на короткое мгновение. Когда он снова

посмотрел на них, его лицо было спокойным. Но усталым.

— Тогда я благодарю вас ещё раз.

Награждение продолжилось уже менее торжественно. Хару получил мешочек с золотыми елнами и

пытался не проверять его вес слишком явно. Аканэ получила свою часть и официальный документ.

Документ для гильдии был составлен так, чтобы подтвердить их участие в спасении принцессы, но не

превращать это в громкую историю для каждой таверны столицы. И за это Хару был благодарен почти так

же сильно, как за золото. Почти. Когда официальная часть закончилась, король отпустил советников и

стражу. В зале остались только они и Чисаки. Атмосфера сразу стала менее тяжёлой. Чисаки подошла

ближе.

— Спасибо, что согласились.

— Мы ещё не согласились тащить тебя через половину мира, — сказала Аканэ.

— Но согласились помочь начать.

— Это разные вещи.

— Я знаю.

— Хорошо.

Хару посмотрел на них и тихо сказал:

— У меня ощущение, что я присутствую при заключении какого-то опасного договора.

— Ты присутствуешь при разговоре двух разумных людей, — сказала Аканэ.

— Тогда почему страшно мне?

Чисаки улыбнулась.

— Потому что ты стоишь между ними.

Хару задумался.

— Звучит логично. И тревожно.

Аканэ всё-таки не выдержала и коротко рассмеялась. И вот этот смех окончательно разрядил зал. На

несколько секунд всё стало почти обычным. Не король, не принцесса, не награда, не дворец. Просто они.

Люди, которые вчера выжили, сегодня получили золото, а завтра, вероятно, снова вляпаются во что-то,

что нормальные люди обходят стороной. Король посмотрел на дочь.

— Чисаки.

Она сразу стала серьёзнее.

— Да, отец.

— До похода в гильдию ты переоденешься.

— В обычную одежду?

— В удобную. Не в дешёвую тряпку, которую ты, вероятно, считаешь символом свободы.

Чисаки чуть надула губы.

— Я не настолько глупая.

Король посмотрел на неё. Она отвела взгляд.

— Уже не настолько.

Аканэ тихо произнесла:

— Хорошее начало.

Хару усмехнулся. Король продолжил:

— Тебе также дадут сопровождающего от дворца до гильдии.

— Отец…

— До гильдии, — повторил он. — Не внутрь. Не на регистрацию. Не на задания. До гильдии.

Чисаки помолчала, потом кивнула.

— Хорошо.

Это “хорошо” далось ей не просто. Но она сказала его сама. Хару вдруг понял, что свобода для неё

будет не побегом из дворца в красивую жизнь, а длинной цепочкой маленьких уступок, споров,

доказательств и шагов. Не романтичный прыжок через окно, а тяжёлый путь, где каждый день придётся

объяснять, что она не ломает свою жизнь, а пытается наконец жить в ней сама. И почему-то от этой мысли

он начал уважать её чуть больше. Когда они вышли из малого зала, Чисаки задержалась рядом с Хару.

Аканэ шла чуть впереди, но явно слышала всё.— Хару.

— Да?

— В гильдии… мне лучше не говорить сразу, что я принцесса?

Хару посмотрел на неё. Потом на Аканэ. Аканэ даже не обернулась.

— Если скажешь, — ответила она вместо него, — вокруг тебя тут же появятся люди, которые будут

видеть не авантюристку, а проблему, шанс, угрозу или кошелёк.

Чисаки задумалась.

— Значит, просто Чисаки?

Хару вспомнил подземелье. Грязь. Усталость. Слабый голос. “Чисаки… Меня зовут Чисаки. Просто

Чисаки.” Он кивнул.

— Просто Чисаки.

Она улыбнулась.

— Мне нравится, как это звучит.

Аканэ бросила через плечо:

— Не привыкай слишком быстро. Простая жизнь обычно пахнет потом, пылью и дешёвой едой.

— Я готова.

— Нет.

Чисаки моргнула. Аканэ продолжила:

— Но будет забавно посмотреть, как быстро ты перестанешь так уверенно это говорить.

Хару посмотрел на неё.

— Это ты сейчас поддержала её?

— Я предупредила.

— Звучало почти тепло.

Аканэ остановилась и медленно повернула голову.

— Тебе показалось.

— А если нет?

— Тогда у тебя проблемы со слухом.

Чисаки тихо рассмеялась. Хару поднял руки.

— Всё, молчу.

— Третий разумный поступок за утро, — сказала Аканэ. — День становится подозрительным.

И Хару вдруг подумал, что сегодняшний день может стать началом чего-то очень странного. Очень

опасного. И, возможно, очень важного. У него была награда в мешочке, несколько спокойных дней в

столице, напарница рядом, меч за спиной и принцесса, которая хотела стать “просто Чисаки”. Для

человека, который когда-то вышел из дома в обычных тапках и оказался в другом мире, это было

слишком много. Но Хару почему-то больше не хотелось убегать от этого “слишком”. Он только крепче

сжал ремешок сумки с наградой и пошёл дальше. Потому что, кажется, его новая жизнь наконец

перестала просто случаться с ним. Теперь он сам начинал идти ей навстречу

----------

Просто Чисаки

До полудня оставалось достаточно времени, чтобы успеть подготовиться. И слишком мало, чтобы

Хару перестал нервничать. После малого приёмного зала их отпустили обратно в гостевую часть замка.

Формально — отдохнуть. На деле — дать Чисаки время переодеться, дворцу подготовить

сопровождающего, а Хару возможность несколько раз осознать, что он только что согласился помогать

принцессе стать авантюристкой. С каждым повторением мысль звучала всё хуже. Принцесса. Гильдия.

Авантюристка. Сопровождать. Первые задания. Ответственность. Хару шёл по коридору рядом с Аканэ и

чувствовал, как мешочек с золотыми елнами приятно тянет сумку вниз. Приятно — потому что деньги.

Неприятно — потому что вместе с ними будто выдали ещё и пачку проблем, красиво перевязанную

королевской лентой.

— Ты слишком громко думаешь, — сказала Аканэ.

— Я молчу.

— Лицом.

— У меня нормальное лицо.

— У тебя лицо человека, который только что понял, что награда иногда кусается.

Хару посмотрел на неё.

— Ты ведь тоже понимаешь, что это странно?

— Что именно? Принцесса, которая хочет в гильдию? Король, который почти разрешил? Или ты,

который согласился, хотя сам ещё недавно проигрывал крысе?

— Спасибо, что собрала всё самое успокаивающее в один список.

— Не за что.

Они остановились у окна. Из него открывался вид на внутренний двор замка. Каменные дорожки,

аккуратные деревья, стража у ворот, слуги, спешащие по своим делам. Всё выглядело так, будто каждый

человек здесь знал своё место. Наверное, именно поэтому Чисаки так хотелось выйти наружу. Хару

опёрся рукой о подоконник.

— Думаешь, она справится?

Аканэ не ответила сразу. Она смотрела вниз, на двор, и её лицо было спокойным. Но не пустым. В

таких паузах Хару уже научился замечать, что Аканэ не молчит из-за равнодушия. Она просто выбирает,

сколько правды можно сказать вслух.

— Не знаю, — сказала она наконец.

Хару повернул к ней голову.

— Я думал, ты скажешь что-то вроде “конечно нет”.

— Хотела.

— И?

— Было бы слишком просто.

Она скрестила руки на груди.

— Чисаки не выглядит дурой. Это уже мешает просто сказать “нет”. Она избалована, но не сломана.

Наивна, но не пустая. И когда ей говорят неприятное, она не начинает визжать.

— Это плюс?

— Для принцессы — огромный.

Хару усмехнулся.

— Ты звучишь так, будто у тебя большой опыт с дворянами.

Аканэ посмотрела на него. Мягкость исчезла не полностью, но закрылась.

— У меня большой опыт с людьми, которые думают, что происхождение делает их лучше других.

— Понял.

— Не думаю.

— Но понял, что лучше не лезть?

— Вот это уже ближе к разуму.

Хару отвёл взгляд обратно к двору. Блэйд за его спиной молчал. После сцены с наградой он почти не

вмешивался. Возможно, понимал, что лишний голос в голове сейчас только сильнее запутает. А

возможно, просто наблюдал. У Блэйда иногда получалось молчать так, будто он всё равно делает

замечание. Хару тихо вздохнул.

— Просто… если она пойдёт с нами дальше, всё станет сложнее.

— Уже стало.

— Я хотел сказать что-то более вдохновляющее.

— Не получилось.

— Спасибо.

Аканэ чуть повернулась к нему.

— Хару.

Он насторожился.

— Да?

— Если ты сейчас начнёшь переживать, что “не достоин вести за собой принцессу”, я уйду.

— Я не собирался.

— Хорошо.

— Я собирался переживать, что не достоин вести вообще кого-либо.

Аканэ закрыла глаза.

— Иногда ты удивляешь меня тем, как быстро находишь худшую версию мысли.

— Талант.

— Диагноз.

Хару усмехнулся, но Аканэ вдруг шагнула ближе. Не резко. Не театрально. Просто сократила

расстояние так, что её плечо почти коснулось его руки. Голос стал тише.

— Ты не обязан быть тем, кто всё знает. И не обязан сразу стать человеком, за которым никто не

боится идти.

Хару посмотрел на неё. Аканэ не отвела взгляд, но кончики её ушей чуть порозовели.

— Ты просто должен не врать себе, когда боишься, и не бросать тех, кто рядом.

Пауза. Хару моргнул.

— Это было почти очень мило.

Аканэ тут же отступила на полшага.

— Тогда забудь.

— Поздно.

— Я могу помочь.

— Нет-нет, я уже забыл. Полностью. В голове пусто.

— Удивительно правдоподобно.

Хару хотел ответить, но в конце коридора показался слуга. Он поклонился.

— Госпожа Чисаки просит вас пройти в малую гостиную, если вам удобно.

Аканэ моментально снова стала собранной. Как будто тёплый короткий момент у окна спрятали под

замок.

— Ведите, — сказала она.

Слуга кивнул и пошёл впереди. Хару двинулся следом, но успел тихо сказать:

— Спасибо.

Аканэ не посмотрела на него.

— Не знаю, о чём ты.

— Конечно.

— Ещё слово — и я вспомню, что у меня хорошее настроение.

— Молчу.

— Умница.

Малая гостиная находилась недалеко от гостевых комнат, но выглядела так, будто её создавали

специально для разговоров, от которых нельзя было сбежать: мягкие кресла, низкий стол, ваза с живыми

цветами, высокое окно и достаточно свободного места, чтобы чувствовать себя неловко. Чисаки стояла у

стола. И на этот раз она действительно выглядела иначе. Платье принцессы исчезло. Вместо него на ней

была светлая блуза без лишних украшений, короткая дорожная куртка, удобная юбка чуть выше колен,

плотные шорты под ней, чёрные чулки, высокие сапоги и тонкие перчатки. Волосы всё ещё были

аккуратно уложены, но уже не так торжественно: по бокам головы спускались два золотистых хвоста,

закрученных в тугие спирали. Это делало её меньше похожей на картину в зале и больше — на девушку,

которая очень старается выглядеть обычной. Получалось не полностью.

Слишком чистая ткань. Слишком хорошая посадка. Слишком дорогие сапоги. И чёрные чулки,

которые слишком хорошо сочетались с юбкой, чтобы Хару мог сразу придумать нормальные слова. Но

попытка была. Хару замер на секунду. Чисаки заметила и слегка улыбнулась.

— Ну?

— Эм…

Аканэ, даже не глядя на него, сказала:

— Думай, прежде чем открывать рот.

— Я думаю.

— Это и пугает.

Чисаки рассмеялась.

— Всё настолько плохо?

Хару быстро поднял руки.

— Нет! В смысле, нет. Ты выглядишь… удобно.

Аканэ медленно повернула к нему голову. Хару понял, что выбрал слово, которое можно было бы

использовать для стула, мешка или хорошо сделанной телеги.

— То есть не удобно, а… готово. В смысле, ты выглядишь готовой. Не к смерти. К гильдии. Наверное.

Чисаки прикрыла рот рукой. Аканэ выдохнула.

— Великолепно. Его надо держать подальше от дипломатии.

— Я стараюсь.

— Вот именно.

Чисаки сделала шаг к ним.

— Мне правда интересно. Так лучше?

Аканэ осмотрела её внимательнее. Без злости. Но и без снисхождения.

— Для прогулки по столице — да. Для настоящего задания — нет.

— Почему?

— Слишком заметно. Слишком дорого. Слишком чисто. Если выйдешь за стены города, половина

людей решит, что тебя есть смысл ограбить, а вторая половина — что ты уже чья-то проблема.

Чисаки опустила взгляд на одежду.

— Отец сказал, что дешёвую тряпку мне не дадут.

— Удивительно, но здесь я с ним согласна.

Хару посмотрел на неё.

— Правда?

— Да. Если она выйдет в дешёвом платье, которое купили специально, чтобы оно выглядело бедно,

это будет ещё хуже. Фальшь видно.

Чисаки подняла голову.

— Тогда что делать?

— Начать с этого, — сказала Аканэ. — Потом постепенно заменить часть вещей самой. Через

гильдию, через задания, через обычные покупки. Вещи должны стать твоими не потому, что их подобрали

во дворце, а потому что ты сама поняла, что тебе нужно.

Чисаки долго смотрела на неё.

— Ты говоришь так, будто это важно.

— Потому что важно.

— Одежда?

— Выбор.

В комнате стало тише. Хару почувствовал, что эти слова для Аканэ значат больше, чем просто совет

по экипировке. Чисаки, кажется, тоже почувствовала.

— Тогда я запомню.

— Запомнить мало.

— Попробую понять.

Аканэ чуть смягчилась.

— Так лучше.

Хару осторожно поднял руку.

— Можно я скажу одну вещь, пока меня не остановили?

— Это зависит от вещи, — сказала Аканэ.

— Мне кажется, для первого похода в гильдию нормально. Главное, чтобы она не говорила всем, что

принцесса.

Чисаки улыбнулась.

— Просто Чисаки.

— Да. Просто Чисаки.

Аканэ скрестила руки.

— “Просто Чисаки” не должна звучать так, будто ты ждёшь, что все вокруг умилятся.

— А как должна?

— Никак. Просто скажи имя.

Чисаки выпрямилась, сделала серьёзное лицо и произнесла:

— Меня зовут Чисаки.

Аканэ смотрела молча. Хару тоже. Чисаки чуть нахмурилась.

— Что?

— Ты сказала это так, будто сейчас начнётся церемония.

Хару не выдержал и усмехнулся. Чисаки покраснела.

— Я стараюсь!

— Это видно, — сказала Аканэ. — Слишком.

— Тогда покажи.

— Что?

— Как надо.

Аканэ замерла. Хару сразу понял, что сейчас стало интересно. Очень интересно.

— Да, Аканэ, — сказал он слишком невинно. — Покажи.

Она медленно повернула голову.

— Тебя никто не спрашивал.

— Но я поддерживаю обучение.

— Ты поддерживаешь собственную смерть.

Чисаки улыбнулась шире.

— Пожалуйста.

Аканэ посмотрела на неё, потом раздражённо выдохнула.

— Просто говоришь. Без позы. Без ожидания реакции.

Она чуть расслабила плечи, убрала лишнюю строгость из лица и произнесла ровно:

— Я Аканэ.

Всего два слова. Но Хару вдруг понял, почему это работает. Без украшений. Без просьбы принять. Без

попытки показаться кем-то. Просто факт. Чисаки повторила тише:

— Я Чисаки.

Аканэ кивнула.

— Уже лучше.

Чисаки улыбнулась.

— Спасибо.

— Рано благодаришь. Гильдия не гостиная.

— Я знаю.

— Нет.

— Но узнаю?

— Если не убежишь после первого запаха пота и дешёвого супа.

Хару поднял палец.

— В защиту дешёвого супа—

— Нет, — сказала Аканэ.

— Но я ещё не сказал.

— Я заранее.

Чисаки тихо рассмеялась, и напряжение в комнате стало легче. На столе лежала небольшая сумка. Не

дворцовый сундук, не украшенный чемодан, а обычная дорожная сумка из хорошей кожи. Слишком

хорошей, конечно, но всё же сумка. Рядом лежал тонкий кошель с монетами, сложенный платок,

маленький флакон и несколько аккуратно перевязанных листов. Хару кивнул на вещи.

— Это всё с собой?

Чисаки посмотрела на сумку.

— Отец хотел дать больше.

— Насколько больше?

— Две служанки сказали “минимум необходимого” и принесли три сундука.

Хару представил, как они втроём входят в гильдию с тремя сундуками. Аканэ сказала:

— Сожги эту мысль.

— Я даже ничего не сказал.

— Лицо сказало.

Чисаки вздохнула.

— Я взяла только это. Немного денег, сменные вещи, лекарства, документы.

— Какие документы? — спросила Аканэ.

Чисаки указала на перевязанные листы.

— Подтверждение личности. Письмо для главы столичной гильдии. И ещё одно — если потребуется.

Аканэ нахмурилась.

— Письмо от короля?

— Да.

— Не показывай его, пока не придётся.

Чисаки кивнула.

— Почему?

— Потому что как только ты достанешь королевскую бумагу, “просто Чисаки” закончится.

Хару добавил:

— Может, для регистрации лучше начать без неё?

Аканэ посмотрела на него с лёгким удивлением.

— Неплохо.

— Правда?

— Не испорти момент.

Он гордо выпрямился.

> — Разумное предложение, Хару-сама.

Хару кашлянул. Аканэ сразу прищурилась.

— Он похвалил?

— Возможно.

— Передай, что он портит воспитательный процесс.

— Блэйд, ты портишь воспитательный процесс.

> — Приму к сведению.

— Он принял к сведению.

— Ненавижу, когда меч звучит вежливее живых людей.

Чисаки с интересом посмотрела на Хару.

— Ты разговариваешь с мечом?

На секунду комната застыла. Хару почувствовал, как Аканэ едва заметно напряглась. Блэйд молчал.

Хару понял, что сказал лишнее. Не катастрофически. Но достаточно, чтобы воздух стал тоньше. Он

быстро усмехнулся и положил руку на рукоять за спиной.

— Иногда. Привычка. После всего, что было, с ним спокойнее.

Чисаки посмотрела на меч.

— У него есть имя?

Пауза стала ещё тоньше. Аканэ уже смотрела на Хару так, будто мысленно держала его за шиворот.

Хару почесал щёку.

— Я называю его Блэйдом.

— Блэйд, — повторила Чисаки. — Подходяще.

Хару выдохнул почти незаметно. Аканэ тоже расслабилась, но её взгляд обещал отдельный разговор

позже.

— В любом случае, — сказала она, возвращая тему, — в гильдии не надо рассказывать лишнее. Ни о

себе, ни о дворце, ни о том, что твой отец может купить половину квартала.

Чисаки задумалась.

— Он не купил бы половину квартала.

Аканэ посмотрела на неё.

— Целиком?

— Возможно.

Хару закрыл лицо рукой.

— Нам конец.

— Пока нет, — сказала Аканэ. — Но она старается.

Чисаки виновато улыбнулась.

— Это правда сложнее, чем я думала.

— Хорошо, — сказала Аканэ.

— Хорошо?

— Если ты это поняла до входа в гильдию, у нас есть шанс.

Слуга вернулся через несколько минут и сообщил, что сопровождающий готов. У ворот гостевой

части их ждал рыцарь в аккуратных доспехах. Молодой, но не слишком. Сдержанный, с лицом человека,

который получил приказ и собирался выполнить его ровно до последней буквы, не добавляя ни одной

лишней.— Госпожа Чисаки, — он поклонился. — Его Величество приказал сопроводить вас до здания

гильдии.

Чисаки чуть поморщилась от обращения, но сдержалась.

— Спасибо.

— Господин Хару. Госпожа Аканэ.

Хару кивнул. Аканэ ответила коротким наклоном головы. Когда они двинулись к выходу из замка,

Чисаки на мгновение задержалась у порога. Хару заметил это. Она смотрела вперёд — туда, где за

воротами начиналась столица. Город шумел, жил, двигался. Не как дворец. Не по расписанию. Не по

правилам королевских коридоров. Чисаки сжала ремень сумки.

— Страшно? — спросил Хару тихо.

Она не стала изображать уверенность.

— Да.

Аканэ стояла рядом и смотрела на неё внимательно. Чисаки сделала вдох.

— Но если я сейчас отступлю, потом будет ещё страшнее.

Хару улыбнулся.

— Звучит как хорошая причина идти.

Аканэ отвернулась к воротам.

— Звучит как причина не ныть по дороге.

Чисаки посмотрела на неё и вдруг улыбнулась.

— Ты правда так поддерживаешь людей?

— Я ещё сдерживаюсь.

— Тогда мне повезло?

— Не привыкай.

Хару тихо рассмеялся. Аканэ тут же бросила на него взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Ты слишком часто говоришь “ничего” после того, как явно подумал что-то глупое.

— Я подумал, что вы начинаете ладить.

Чисаки улыбнулась. Аканэ прищурилась.

— Это была глупая мысль.

— Но приятная.

— Тем хуже.

Рыцарь впереди сделал вид, что не слышит. У ворот замка стража расступилась. И когда Чисаки

сделала первый шаг наружу уже не как спасённая принцесса, не как беглянка из дворца, не как чья-то

дочь под охраной, а как девушка с дорожной сумкой и слишком аккуратной одеждой, Хару вдруг

почувствовал, что это маленькое движение значит больше, чем выглядело. Для города ничего не

изменилось. Солнце светило так же. Камни под ногами были такими же твёрдыми. Люди на улице не

остановились, не поклонились, не зашептались. И, кажется, именно это заставило Чисаки улыбнуться.

Никто не знал. Никто не ждал. Никто не говорил ей, как стоять, куда смотреть и сколько шагов делать.

Пока что она была просто девушкой, которая вышла из ворот. Просто Чисаки. Хару шёл рядом и старался

не выглядеть слишком торжественно. Аканэ заметила, конечно.

— Не начинай.

— Я ничего не сделал.

— Ты сейчас внутренне произносишь красивую речь.

— Неправда.

> — Он произносит.

Хару едва не споткнулся. Аканэ сразу посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

— Меч сдал тебя?

— Возможно.

Аканэ хмыкнула.

— Хороший меч.

— Предательский меч.

> — Верный меч, Хару-сама. Просто не всегда удобный.

Хару вздохнул. Чисаки посмотрела на них с явным интересом, но промолчала. И это было хорошо.

Пока что — хорошо. Впереди ждала столичная гильдия. А вместе с ней — очередь, запах пота, чужие

взгляды, регистрация, вопросы, первое испытание и, скорее всего, ещё несколько причин пожалеть, что

они вообще вышли из комнаты. Хару поправил ремень на груди, чувствуя за спиной привычную тяжесть

Блэйда, и посмотрел на Чисаки. Она волновалась. Но шла. Аканэ шла с другой стороны — собранная,

колкая, настороженная. Но не отталкивала её. Пока что этого было достаточно. Потому что первый шаг

редко делает человека свободным. Зато он показывает, в какую сторону человек готов идти

----------

Столичная гильдия

Столица встретила Чисаки не поклонами. И, кажется, именно это ей понравилось. За воротами замка

город жил так, будто королевская кровь была чем-то далёким, важным и совершенно не связанным с тем,

что торговец у дороги громко спорил с покупателем о цене яблок, мальчишка тащил корзину почти

больше себя, а где-то впереди кто-то ругался из-за телеги, застрявшей поперёк улицы. Чисаки шла рядом с

Хару, крепко держа ремень дорожной сумки. Она старалась не смотреть на всё сразу. Получалось плохо.

Взгляд то и дело цеплялся за вывески, за людей, за витрины, за уличные лотки, за обычные разговоры, в

которых никто не подбирал слова так, будто каждое могло стать политической проблемой. Хару заметил

это и чуть улыбнулся.

— Интересно?

Чисаки быстро повернула к нему голову.

— Очень.

— Только не смотри так, будто впервые видишь улицу.

Она замерла.

— Я правда впервые вижу её так.

Хару открыл рот. Потом закрыл. С этим спорить было сложно. Аканэ шла с другой стороны и, в

отличие от Хару, не смягчала удар.

— Тогда учись быстрее. Если будешь вертеть головой на каждый прилавок, тебя либо собьют, либо

обманут, либо оба варианта сразу.

Чисаки серьёзно кивнула.

— Хорошо.

— И не кивай так торжественно. Ты не приказ принимаешь.

— А как надо?

— Просто запомнить.

Чисаки на секунду задумалась, затем кивнула уже обычнее.

— Хорошо.

Аканэ посмотрела на неё внимательнее.

— Лучше.

Хару приподнял бровь.

— Ого.

— Что? — спросила Аканэ.

— Ты её обучаешь.

— Я предотвращаю катастрофу.

— Звучит почти заботливо.

Аканэ медленно повернула к нему голову.

— Хару.

— Всё, молчу.

— Запомни это редкое состояние.

Чисаки тихо рассмеялась. Рыцарь, сопровождавший их от замка, шёл впереди на несколько шагов. Он

не вмешивался в разговоры, но его присутствие всё равно ощущалось. Люди на улице замечали доспехи,

уступали дорогу чуть быстрее, смотрели чуть внимательнее. Чисаки тоже это заметила. Её улыбка стала

слабее.

— Из-за него всё равно видно, что я не совсем обычная, да?

Хару покосился на рыцаря.

— Немного.

— Очень, — сказала Аканэ.

Чисаки вздохнула.

— Отец обещал только до гильдии.

— Значит, потерпи до гильдии, — ответила Аканэ. — Свобода иногда начинается с того, что ты не

получаешь её сразу всю.

Чисаки посмотрела на неё.

— Ты часто говоришь неприятные вещи, которые звучат правильно.

— Привыкай.

— Это совет?

— Предупреждение.

Хару тихо хмыкнул. Аканэ даже не посмотрела на него.

— И тебе тоже.

— Я вообще молчал.

— Мысленно ты уже сказал что-то глупое.

> — Вероятность высока, Хару-сама.

Хару чуть споткнулся на ровном месте. Аканэ сразу прищурилась.

— Меч?

— Меч.

— Передай ему, что я согласна.

Хару вздохнул.

— Он и так знает.

Чисаки посмотрела на меч за его спиной с любопытством, но ничего не спросила. После комнаты во

дворце она явно поняла, что Блэйд для Хару не просто железка. Но, к счастью, пока не пыталась вытянуть

больше. И это было хорошо. Потому что Хару не был уверен, что сможет снова выкрутиться без того,

чтобы Аканэ потом не утопила его в ближайшем фонтане. Гильдия столицы оказалась куда больше здания

в Wist. Слишком больше. Если гильдия Wist напоминала большое шумное место, где авантюристы спорят,

едят, получают задания и иногда делают вид, что не дерутся, то столичная гильдия выглядела как

отдельный организм. Широкие ступени, массивные двери, каменный фасад, несколько досок объявлений

прямо снаружи, поток людей внутрь и наружу.

У входа стояли авантюристы разных рангов. Кто-то в лёгкой броне, кто-то с посохом, кто-то с луком,

кто-то тащил на плече мешок, из которого подозрительно торчала чешуйчатая лапа. Чисаки остановилась

на полшага. Совсем чуть-чуть. Но Хару заметил. Он тоже когда-то так стоял перед гильдией. Только у

него тогда не было ни нормальной одежды, ни понимания мира, ни золотых монет в сумке, ни девушки

рядом, которая могла взглядом заставить его перестать дышать неправильно. Времена менялись.

— Страшно? — спросил он тихо.

Чисаки не стала изображать уверенность.

— Да.

Хару кивнул.

— Нормально.

— Правда?

— Я в первый раз тоже нервничал.

Аканэ посмотрела на него.

— Ты в первый раз выглядел так, будто тебя сейчас зарегистрируют и сразу закопают за зданием.

— Я пытался быть осторожным.

— Ты пытался не умереть от разговора с Линой.

Чисаки оживилась.

— Лина?

— Сотрудница гильдии в Wist, — сказал Хару. — Хорошая. Немного… впечатлительная.

— Она добрая, — добавила Аканэ. — И слишком легко верит лицам вроде его.

— Моё лицо вызывает доверие.

— Твоё лицо вызывает желание проверить, не потерялся ли ты.

Чисаки улыбнулась. И напряжение на её плечах стало чуть слабее. Рыцарь остановился у ступеней.

— Госпожа Чисаки, согласно приказу Его Величества, я сопроводил вас до здания гильдии.

Чисаки повернулась к нему. На мгновение в её осанке снова появилась принцесса. Плечи ровнее.

Подбородок выше. Голос спокойнее.

— Благодарю вас.

Рыцарь поклонился.

— Я буду ожидать снаружи до вашего выхода.

Чисаки хотела что-то сказать, но Аканэ опередила её:

— Не спорь. Он не пойдёт внутрь. Это уже уступка.

Чисаки сжала губы. Потом выдохнула.

— Хорошо.

Рыцарь ещё раз поклонился и отошёл к стороне входа. Хару посмотрел на Чисаки.

— Готова?

Она взглянула на двери гильдии. Потом на Аканэ. Потом на Хару.

— Нет.

— Хороший ответ.

— Хороший?

— Честный.

Аканэ поднялась на первую ступень.

— Тогда пошли, пока честность не превратилась в побег.

Внутри оказалось громче. Гораздо громче. Столичная гильдия жила сразу в нескольких направлениях.

У стойки спорили о награде. Возле доски заданий несколько авантюристов ругались, кому достанется

заказ. За дальними столами кто-то ел, кто-то пил, кто-то громко рассказывал историю, которую, судя по

лицам слушателей, слышали уже не первый раз. Запах тоже был другим. Пыль, кожа, металл, еда, пот,

дешёвое пиво, влажная шерсть какого-то зверя и слабый лекарственный запах от угла, где, видимо,

обрабатывали раны. Чисаки сделала вдох. И почти сразу пожалела. Хару заметил, как она едва заметно

поморщилась. Аканэ тоже заметила.

— Добро пожаловать в обычную жизнь.

Чисаки прикрыла нос ладонью, но тут же убрала руку, будто испугалась, что это будет слишком

заметно.

— Она… насыщенная.

— Воняет, — сказал Хару.

Аканэ посмотрела на него.

— Иногда прямота полезна, — пожал он плечами.

Чисаки тихо рассмеялась.

— Да. Воняет.

— Уже лучше, — сказала Аканэ.

Они прошли к общей очереди у стойки регистрации. И вот здесь Чисаки впервые столкнулась с тем,

что никто не собирался расступаться просто потому, что она подошла. Перед ними стоял широкоплечий

мужчина с перевязанным предплечьем. За ним — две девушки с луками. Сзади почти сразу пристроился

парень с копьём, который пах так, будто только что вернулся из болота и победил болото не полностью.

Чисаки попыталась сделать шаг в сторону. Парень с копьём случайно задел её плечом.

— Ой, — сказала она.

Он даже не обернулся. Чисаки застыла. Не от боли. От неожиданности. Хару уже хотел что-то сказать,

но Аканэ бросила на него короткий взгляд. Не вмешивайся. Хару сжал челюсть, но промолчал. Чисаки

медленно посмотрела на парня с копьём. Потом на своё плечо. Потом снова вперёд. И ничего не сказала.

Аканэ заметила.

— Неприятно? — спросила она негромко.

— Немного.

— Он не знал, кто ты.

Чисаки опустила взгляд.

— Да.

— И не должен узнать.

Чисаки кивнула. На этот раз без торжественности.

— Я понимаю.

Хару посмотрел на неё сбоку. Понять такое в теории было просто. Стоять в очереди, где тебя

случайно толкнули и не извинились, — совсем другое.

> — Она держится лучше, чем ожидалось, Хару-сама.

Хару едва заметно улыбнулся. Аканэ заметила.

— Что сказал?

— Что она держится лучше, чем ожидалось.

Аканэ посмотрела на Чисаки.

— Пока да.

Чисаки моргнула.

— Это похвала?

— Не привыкай.

— Но это была похвала?

— Это было наблюдение.

Хару тихо сказал:

— У вас с Блэйдом опасно похожий стиль.

Аканэ повернулась к нему.

— Хочешь проверить, насколько?

— Нет.

— Умный выбор.

Очередь двигалась медленно. Слишком медленно для Хару, который уже успел несколько раз

подумать, что вся гильдия смотрит именно на них. На самом деле смотрели не все. Но некоторые — да.

Чисаки привлекала внимание. Не потому, что кто-то узнал в ней принцессу. Скорее наоборот: никто не

знал, кто она такая, но слишком чистая одежда, аккуратные спиральные хвосты, чёрные чулки и дорогие

сапоги делали её заметной. Не дворцовой — просто необычной. Один из авантюристов у стены хмыкнул.

— Новенькая?

Чисаки не сразу поняла, что обращаются к ней. Хару напрягся. Аканэ чуть повернула голову.

— Да, — ответила Чисаки сама.

— Не заблудилась? Тут не лавка с лентами.

Несколько человек рядом усмехнулись. Чисаки побледнела не сильно, но заметно. Хару шагнул бы

вперёд, если бы Аканэ не сказала первой:

— А ты, я смотрю, лавку с мозгами так и не нашёл.

Смех рядом оборвался. Авантюрист повернул голову к Аканэ.

— Чего сказала?

Аканэ смотрела на него спокойно. Слишком спокойно.

— Повторить медленнее?

Хару внутренне взмолился всем богам, чтобы это не стало началом драки в столичной гильдии через

пять минут после входа. Чисаки тоже напряглась. Но Аканэ не двигалась. Не хваталась за катану. Не

повышала голос. И именно поэтому выглядела опаснее. Мужчина оглядел её с ног до головы, заметил

оружие, осанку, взгляд и, видимо, решил, что спорить дальше не так весело.

— Да ладно, — буркнул он. — Шуток не понимаете.

— Плохие — нет, — сказала Аканэ.

Он отвернулся. Хару тихо выдохнул.

— Ты сказала не вмешиваться, — прошептал он.

— Я сказала тебе не вмешиваться.

— А сама?

— Я вмешалась качественнее.

Чисаки смотрела на Аканэ так, будто не могла решить, испугаться или восхититься.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Аканэ не посмотрела на неё.

— В следующий раз отвечай сама.

Чисаки замерла.

— А если не смогу?

— Тогда научишься после третьего раза.

Хару поморщился.

— После третьего звучит жестоко.

Аканэ наконец посмотрела на него.

— Я защитила её сейчас, потому что это первый раз. Но если она хочет быть авантюристкой, ей

придётся научиться стоять не только за чужими спинами.

Чисаки сжала ремень сумки. Потом кивнула.

— Ты права.

Аканэ чуть прищурилась.

— Ты слишком быстро соглашаешься.

— Потому что ты правда права.

— Это подозрительно.

Хару усмехнулся.

— Тебе сложно, когда с тобой не спорят?

— Мне сложно, когда вы оба создаёте проблемы разными способами.

— Мы стараемся.

— Вот именно.

Когда очередь наконец дошла до них, за стойкой сидела женщина лет тридцати с усталым лицом и

взглядом человека, который видел все виды глупости, доступные живым существам. Она перевела взгляд

с Хару на Аканэ, потом на Чисаки.

— Регистрация, сдача отчёта или выбор задания?

Хару открыл рот. Аканэ быстро сказала:

— Регистрация нового авантюриста. И консультация по первичной оценке.

Женщина кивнула.

— Имя?

Чисаки сделала маленький вдох. Хару заметил, как её пальцы сжали ремень сумки. Аканэ тоже

заметила, но не вмешалась. Чисаки подняла глаза. Без позы. Без дворцового тона. Без «Ваше Высочество».

— Чисаки.

Регистраторша ждала.

— Полное имя?

Пауза. Очень короткая. Но для Хару она растянулась. Чисаки не посмотрела на него. Не посмотрела

на Аканэ. Она сама выбрала ответ.

— Просто Чисаки.

Женщина подняла бровь.

— Без фамилии?

— Да.

— Причина?

Чисаки на мгновение растерялась. Хару почувствовал, как сердце неприятно дёрнулось. Но Аканэ

спокойно сказала:

— Семейные обстоятельства. Она не хочет использовать фамилию.

Регистраторша посмотрела на Аканэ, потом снова на Чисаки.

— Такое бывает. Возраст?

— Девятнадцать.

— Боевой опыт?

Чисаки замялась.

— Небольшой.

Аканэ сухо добавила:

— Почти нулевой.

Чисаки покраснела.

— Аканэ…

— Врать на регистрации — плохая идея.

Регистраторша впервые выглядела почти довольной.

— Редкое мнение среди новичков. Магия?

Чисаки выпрямилась.

— Лечебная. И немного поддерживающая.

Перо в руке женщины остановилось.

— Лечебная?

Несколько человек в очереди за ними тоже притихли. Хару сразу понял: это слово имело вес. Чисаки,

кажется, тоже почувствовала перемену.

— Да.

Регистраторша посмотрела внимательнее.

— Уровень?

— Я… не знаю, как правильно оценить.

— Обучение?

— Частное.

Аканэ тихо, почти без движения, коснулась локтя Хару. Он понял. Не лезть. Не объяснять лишнего.

Не говорить про дворец. Регистраторша отложила перо.— Тогда первичная оценка обязательна. Целителей мало. Плохих целителей — ещё меньше, потому

что они быстро либо учатся, либо уходят из профессии.

Чисаки сглотнула.

— Я понимаю.

— Нет, — сказала женщина спокойно. — Пока не понимаешь. Но для этого и оценка.

Аканэ едва заметно кивнула, будто эта фраза ей понравилась. Хару наклонился к Чисаки чуть ближе.

— Всё нормально.

— Она сказала, что я не понимаю.

— Мне это говорили много раз.

— Помогало?

— Не сразу.

Аканэ негромко добавила:

— Иногда ему до сих пор не помогает.

Хару посмотрел на неё.

— Поддержка у нас сегодня колючая?

— Какая есть.

Чисаки улыбнулась. Слабо, но по-настоящему. Регистраторша достала небольшой лист и положила

его перед собой.

— Для временной регистрации понадобится базовая проверка маны, подтверждение возраста, подпись

и оценка наставника или наблюдателя после пробного задания.

— Наставника? — переспросил Хару.

— Наблюдателя, — поправила Аканэ. — Не делай такое лицо.

— Какое?

— Будто тебе сейчас дадут ученицу, а ты сам ещё ищешь, где у меча правильная сторона.

> — У меча обе стороны достаточно убедительны, Хару-сама.

Хару кашлянул. Аканэ посмотрела на него.

— Даже не говори.

— Я и не собирался.

Чисаки с интересом переводила взгляд между ними, но снова промолчала. Регистраторша, похоже,

решила, что странности авантюристов её не касаются, пока они не ломают мебель.

— Кто будет наблюдателем?

Аканэ ответила сразу:

— Я.

Хару повернулся к ней.

— Ты?

— А ты хотел сам?

Он представил, как отвечает за оценку Чисаки перед столичной гильдией. Представил плохо.

— Нет, ты отлично подходишь.

— Удивительно разумно.

Регистраторша записала имя Аканэ.

— Ранг?

— C.

Женщина кивнула.

— Достаточно для первичного наблюдения. Твоя карта?

Аканэ достала серебристую карту. Регистраторша проверила её, затем посмотрела на Хару.

— Ты с ними?

— Да.

— Ранг?

Хару вытащил свою карту.

— D.

Женщина посмотрела на карту, потом на меч за его спиной, потом снова на Хару.

— D-ранг, C-ранг и новичок-целитель.

— Звучит плохо? — спросил Хару.

— Звучит как начало отчёта о происшествии.

Аканэ тихо сказала:

— Она быстро поняла.

— Я стою рядом, вообще-то.

— Поэтому и поняла.

Чисаки тихо рассмеялась. Регистраторша поставила на листе отметку.

— После проверки маны вас направят на пробное задание. Ничего героического. Небольшой выезд к

лекарскому посту на окраине города. Там часто оказывают первую помощь авантюристам после мелких

заказов. Целитель без опыта должен сначала увидеть грязь, кровь и людей, которые не говорят «спасибо»

вовремя.

Чисаки побледнела чуть сильнее. Но не отступила.

— Я согласна.

Регистраторша посмотрела на неё внимательнее.

— Хорошо. Тогда проходите в комнату оценки. И ещё одно.

Она наклонилась чуть ближе.

— Если у тебя правда хорошая лечебная магия, не позволяй первому же отряду утащить тебя

обещаниями лёгкой жизни. Целителей любят не всегда за доброту. Иногда просто потому, что с ними

удобнее выживать.

Чисаки молча кивнула. Хару почувствовал, как неприятное напряжение поднимается в груди. Аканэ

сказала раньше него:

— Она не одна.

Регистраторша перевела взгляд на неё.

— Это хорошо. Если это правда.

— Правда, — сказал Хару.

На этот раз без шутки. Чисаки посмотрела на него. И этот взгляд был коротким, но важным. Не

восторженным. Не романтическим в лоб. Просто так смотрит человек, который услышал нужные слова в

момент, когда пол под ногами стал чуть менее надёжным. Аканэ заметила этот взгляд. Конечно, заметила.

Её лицо не изменилось. Почти. Но Хару уже слишком хорошо знал её, чтобы не увидеть, как она на

мгновение стала тише. Не слабее. Просто осторожнее.

— Идём, — сказала она.

Чисаки кивнула. Они отошли от стойки и направились к боковой двери, над которой висела табличка

«Оценка маны». За спиной снова поднялся шум гильдии. Кто-то спорил. Кто-то смеялся. Кто-то ругался

из-за награды. Мир не остановился из-за того, что принцесса назвала себя просто Чисаки. И, кажется,

именно это было её первой настоящей победой. У двери она вдруг остановилась. Хару тоже замедлился.

— Что такое?

Чисаки посмотрела на него, потом на Аканэ.

— Я не сказала фамилию.

— Не сказала, — подтвердил Хару.

— И ничего не случилось.

Аканэ скрестила руки.

— Пока.

Чисаки улыбнулась.

— Ты всегда добавляешь «пока»?

— Оно часто спасает от глупого оптимизма.

Хару кивнул.

— Это правда.

Аканэ посмотрела на него.

— Ты сейчас на чьей стороне?

— На стороне выживания.

> — Мудрый выбор.

Хару не удержался и улыбнулся. Аканэ прищурилась.

— Он опять согласился?

— Возможно.

— Когда-нибудь я начну ревновать тебя к собственному мечу.

Хару замер. Чисаки тоже. Аканэ поняла, что сказала, на полсекунды позже. Её лицо осталось

спокойным. Но уши выдали её мгновенно.

— Забудьте, — сказала она.

Хару медленно улыбнулся.

— Я ничего не слышал.

— Вот и живи дольше.

Чисаки прикрыла рот рукой, пытаясь не рассмеяться слишком громко. Аканэ первой открыла дверь

комнаты оценки.

— Внутрь. Пока я добрая.

— Это доброе состояние? — тихо спросила Чисаки у Хару.

— Очень.

— Страшно представить обычное.

— Не надо, — сказал Хару. — Я видел.

И они вошли. Комната оценки оказалась небольшой, тихой и неожиданно чистой. В центре стоял

каменный столик с прозрачной сферой на подставке. Рядом сидел пожилой мужчина в серой мантии,

который поднял взгляд от записей и недовольно прищурился, будто они отвлекли его от чего-то важного.

— Следующий новичок?

— Да, — сказала Аканэ.

Мужчина посмотрел на Чисаки.

— Руку на сферу. Ману не выталкивать резко. Просто пропустить поток.

Чисаки подошла к столику. Теперь она нервничала сильнее. Хару видел это по пальцам. По плечам.

По тому, как она старалась дышать ровно. Ему захотелось сказать что-то поддерживающее. Но он

вспомнил взгляд Аканэ у стойки. И понял: поддержка сейчас не должна превращаться в спасение от

каждого маленького страха. Чисаки должна сделать это сама. Она положила ладонь на сферу. Сначала

ничего не произошло. Потом внутри прозрачного камня мягко вспыхнул свет. Не яркая вспышка. Не

взрыв. Не чудо, от которого все падают на колени. Тёплое золотисто-белое сияние медленно расползлось

внутри сферы, будто кто-то налил туда утренний свет. Оно двигалось плавно, слоями, и чем дольше

Чисаки держала руку, тем ровнее становилось свечение. Пожилой оценщик перестал хмуриться.

Регистраторша, вошедшая следом с листами, тоже замолчала. Хару почувствовал, что это хороший знак.

И, возможно, проблемный.

Аканэ смотрела внимательно. Без зависти. Без раздражения. С оценкой. Как боец смотрит не на

красивый свет, а на то, чем этот свет может стать в реальном бою.

— Лечебная направленность подтверждена, — сказал оценщик медленно. — Чистый поток. Хорошая

устойчивость. Поддерживающий аспект… есть. Слабее основного, но выражен.

Чисаки осторожно убрала руку.

— Это хорошо?

Оценщик посмотрел на неё так, будто вопрос был слишком простым для ответа.

— Это полезно.

Аканэ тихо сказала:

— Для авантюриста «полезно» часто лучше, чем «красиво».

Чисаки кивнула. Хару улыбнулся.

— Поздравляю, просто Чисаки.

Она посмотрела на него. И улыбнулась в ответ.

— Спасибо.

Аканэ кашлянула.

— Радоваться будешь после задания.

— Да, — быстро сказала Чисаки.

Хару повернулся к Аканэ.

— Ты сейчас испортила момент.

— Я сохранила ей жизнь.

— Момент тоже хотел жить.

— Пусть тренируется.

Чисаки тихо рассмеялась. И Хару подумал, что, может быть, это и есть начало команды. Не громкая

клятва. Не общий флаг. Не героическая музыка. А девушка, которая учится быть не принцессой. Другая

девушка, которая делает вид, что ей всё равно, но замечает каждую опасность. И парень, который всё ещё

не был уверен, что имеет право стоять между ними, но почему-то уже не хотел отходить. Оценщик

поставил печать на лист.

— Предварительная оценка завершена. Временная регистрация допустима. После пробного задания —

решение о карте.

Регистраторша забрала лист.

— Тогда не задерживаемся. Лекарский пост ждёт.

Хару моргнул.

— Прямо сейчас?

— А ты думал, гильдия выдаёт уверенность и опыт вместе с бланком?

Аканэ посмотрела на него с почти незаметным удовольствием.

— Она мне нравится.

— Конечно нравится, — пробормотал Хару. — Вас объединяет любовь к моему моральному

уничтожению.

Чисаки улыбнулась.

— Тогда я постараюсь не отставать.

Аканэ бросила на неё взгляд.

— Сначала постарайся не упасть в обморок.

— Я не упаду.

— Проверим.

Хару вздохнул и поправил ремень на груди. Блэйд за спиной был привычно тяжёлым. Впереди ждало

первое задание Чисаки. Не героическое. Не красивое. Не похожее на сказку, которую можно рассказывать

на балах. И, наверное, именно поэтому настоящее.

----------

Там, где не говорят спасибо

Лекарский пост находился не в самой гильдии. И это Чисаки поняла не сразу. Сначала она, видимо,

решила, что их проведут в чистую комнату где-то рядом, посадят перед аккуратным столом, дадут

несколько простых проверок, после чего вежливый сотрудник скажет, что всё прошло успешно. Хару

видел это по её лицу. Не потому что Чисаки была глупой. Просто дворец слишком долго учил её, что даже

неприятные вещи должны происходить в правильной комнате, под присмотром правильных людей и с

правильными словами. Гильдия же думала иначе. И шла она сейчас не к правильной комнате. А к заднему

выходу.

— Мы выходим? — спросила Чисаки, когда регистраторша повела их по боковому коридору.

— Да, — ответила та. — Пост на окраине тренировочного квартала. До него недалеко.

Чисаки чуть крепче сжала ремень сумки.

— Я думала, задание будет внутри.

Аканэ шла рядом, не ускоряя шаг.

— Если целитель проверяется только в чистой комнате, это проверка комнаты, а не целителя.

Чисаки посмотрела на неё.

— Ты снова сказала неприятную вещь.

— Привыкай быстрее.

— Я стараюсь.

— Пока плохо.

Хару не удержался:

— Поддержка у нас сегодня особенно мягкая.

Аканэ даже не посмотрела на него.

— Хочешь взять наставничество на себя?

Хару мгновенно почувствовал, как ответственность, которую он ещё секунду назад так весело

комментировал, вдруг подошла ближе и положила ему руку на плечо.

— Нет, ты справляешься прекрасно.

— Я знаю.

Чисаки тихо улыбнулась. Не свободно. Скорее так, будто улыбка помогала ей держаться. Хару

заметил это и хотел сказать что-то ободряющее, но слова застряли где-то на полпути. После всего, что

произошло за последние дни, он вдруг слишком хорошо понял: иногда поддержка звучит обидно, если

человек ещё сам не решил, имеет ли право бояться. Чисаки шла рядом с ними не как принцесса. Но и не

как авантюристка. Пока она была где-то посередине. В красивой дорожной одежде, с аккуратными

золотыми спиралями волос, с чистыми перчатками и взглядом человека, который впервые вышел из

картины в настоящий мир. И настоящий мир, как назло, не спешил быть к ней добрым.

> — Вы хотите помочь ей, Хару-сама.

Хару едва заметно скосил взгляд к мечу за спиной.

> — Это плохо?

> — Нет. Но если вы будете защищать её от каждого остроугольного камня, она никогда не научится

смотреть под ноги.

Хару вздохнул. Аканэ услышала.

— Что?

— Блэйд снова решил быть мудрым.

— Удивительно. Хоть кто-то из вас.

— Я тоже иногда бываю мудрым.

— Назови дату.

Чисаки фыркнула и тут же прикрыла рот рукой. Аканэ бросила на неё взгляд.

— Смеяться можно. Это не запрещено.

— Я не хотела быть невежливой.

— Здесь это называется «нормально реагировать».

Чисаки медленно кивнула.

— Поняла.

— Нет. Но начнёшь.

Коридор закончился тяжёлой дверью, и регистраторша вывела их во внутренний двор гильдии. Там

было просторнее, чем Хару ожидал. Слева стояли повозки, справа несколько авантюристов разбирали

снаряжение после задания. Кто-то промывал меч от тёмной густой крови, кто-то ругался на порванный

ремень, кто-то сидел на земле и тупо смотрел в одну точку, пока товарищ перевязывал ему плечо. Чисаки

замедлилась. Запах ударил почти сразу. Железо. Пот. Лекарственные травы. Грязь. И кровь. Не много, не

как на поле боя. Но достаточно, чтобы дворцовая чистота в её голове дала трещину. Регистраторша даже

не обернулась.

— Не задерживайтесь.

Аканэ пошла за ней. Хару сделал шаг, но заметил, что Чисаки осталась позади. Она смотрела на

авантюриста с порванной курткой. Его товарищ затягивал повязку слишком грубо, и тот сквозь зубы

матерился, будто боль была его личным врагом. Чисаки побледнела. Хару остановился рядом.

— Эй.

Она вздрогнула.

— Я в порядке.

— Я ничего не сказал.

— Но ты собирался спросить.

— А ты собиралась соврать.

Чисаки посмотрела на него. В её голубых глазах было слишком много всего сразу: страх, стыд,

упрямство, желание не выглядеть слабой. И ещё что-то. Обида на саму себя. Хару знал это чувство.

Слишком хорошо. Когда ты хотел быть лучше, чем есть. Когда уже сделал шаг вперёд, а потом вдруг

понял, что ноги всё равно дрожат.

— Бояться можно, — сказал он тише.

Чисаки опустила взгляд.

— Принцессе нельзя.

Хару чуть помолчал. А потом ответил:

— Тогда хорошо, что ты сегодня просто Чисаки.

Она подняла глаза. Фраза была простой. Даже слишком простой. Хару почти сразу испугался, что

сказал глупость. Но Чисаки почему-то не улыбнулась и не отшутилась. Она просто смотрела на него. Так,

будто эти слова попали туда, где долго было пусто.

— Просто Чисаки тоже можно бояться? — спросила она.

— Думаю, да.

— А если она всё равно хочет идти дальше?

— Тогда она идёт.

Чисаки медленно вдохнула. Потом кивнула.

— Тогда я иду.

Аканэ, стоявшая в нескольких шагах впереди, не торопила их. Но смотрела. Конечно, смотрела. И

Хару не понял, что именно было в её взгляде. Ревность? Тревога? Оценка? Может быть, всё сразу.

— Вы закончили? — спросила она наконец.

Хару вздрогнул.

— Да.

Чисаки шагнула вперёд сама.

— Да.

Аканэ посмотрела на неё внимательнее.

— Тогда запомни это чувство. Не прячь его. В бою страх, который ты признала, полезнее

уверенности, которую придумала.

Чисаки кивнула.

— Хорошо.

— И не говори «хорошо» так, будто я поставила тебе урок этикета.

— Хо… — Чисаки остановилась, задумалась и сказала иначе: — Я постараюсь.

Аканэ чуть прищурилась.

— Уже лучше.

Регистраторша привела их к низкому каменному зданию у края тренировочного квартала. Над дверью

висела простая табличка: «Лекарский пост». Без украшений. Без гербов. Без красивых слов. Внутри было

тесно. Две длинные скамьи у стены. Несколько полок с бинтами, склянками и высушенными травами. Три

койки за ширмой. Стол, на котором лежали ножницы, иглы, чистые тряпки и металлическая миска с

мутной водой. За столом стоял пожилой мужчина с седыми волосами, завязанными на затылке. Его рука

двигалась быстро и уверенно: он перематывал запястье молодому авантюристу, который выглядел так,

будто пытался доказать миру, что боль — это чужая проблема.

— Ещё одна? — спросил лекарь, даже не повернувшись.

— Новичок-целитель на проверку, — ответила регистраторша. — Лечебная направленность

подтверждена. Наблюдатель — C-ранг, Аканэ.

Лекарь наконец посмотрел на них. Его взгляд задержался на Чисаки. Не восхищённо. Не почтительно.

Рабоче. Как на новый инструмент, которым ещё неизвестно можно ли пользоваться.

— Имя?

Чисаки на мгновение замялась. Но уже меньше, чем в гильдии.

— Чисаки.

— Фамилия не нужна. Здесь всё равно кричат обычно имя или «эй ты».

Хару увидел, как она моргнула. Аканэ спокойно сказала:

— Полезное упрощение.

Лекарь хмыкнул.

— Руки покажи.

Чисаки подошла ближе и протянула ладони. Он посмотрел на её перчатки.

— Снять.

Она послушно сняла перчатки. Лекарь взял её пальцы, повернул ладони, осмотрел кожу.

— Мягкие. Мозолей нет. С кровью работала?

— Нет.

— С открытыми ранами?

— Нет.

— С переломами?

— Нет.

— С отравлениями?

Чисаки замолчала.

— Только теоретически.

— Теория не кричит, не блюёт и не пытается ударить тебя здоровой рукой, пока ты лечишь

сломанную.

Чисаки побледнела. Хару почувствовал, как внутри неприятно дёрнулось. Ему захотелось сказать

лекарю, что можно чуть мягче. Но Аканэ не сказала ничего. Блэйд тоже молчал. И Хару понял, что сейчас

это не жестокость. Это входная дверь. Некрасивая, грубая, но настоящая. Лекарь отпустил руки Чисаки.

— Хорошая мана — это хорошо. Но мне нужна не красивая лампа. Мне нужен человек, который не

потеряет сознание, когда кто-то принесёт палец отдельно от владельца.

Чисаки сглотнула.

— Я постараюсь.

— Все стараются.

Он кивнул на скамью у стены.

— Сядь. Сначала смотришь. Потом работаешь.

Чисаки села. Хару хотел сесть рядом, но Аканэ остановила его лёгким движением руки.

— Нет.

— Что?

— Пусть сидит одна.

— Но…

— Хару.

Он замолчал. Аканэ сказала негромко, чтобы слышал только он:

— Если ты сейчас сядешь рядом, она будет держаться за тебя, а не за себя.

Хару сжал губы. Ему это не понравилось. Потому что звучало правильно. Он встал у стены вместе с

Аканэ. Регистраторша осталась у входа, делая пометки на листе. Первый пациент оказался лёгким. Порез

на предплечье. Глубокий, но чистый. Лекарь промыл рану, показал Чисаки, как держать руку, как не

касаться грязной ткани, где ткань нужно придержать, а где не давить. Чисаки смотрела внимательно.

Слишком внимательно. Будто боялась моргнуть и провалить всё.

— Дыши, — сказал лекарь.

Она вздрогнула.

— Что?

— Ты перестала.

Чисаки быстро вдохнула. Авантюрист с порезом усмехнулся.

— Новенькая?

— Да, — ответила она.

— Не бойся, я ещё не умер.

— Это… обнадёживает.

— Вот видишь, уже лечишь словами.

Хару тихо улыбнулся. Аканэ скосила на него взгляд.

— Не расслабляйся. Это лёгкий случай.

— Я знаю.

— У тебя лицо человека, который уже придумал хороший конец.

Хару поморщился.

— Я ненавижу, что ты начала читать мои лица лучше, чем я сам.

— Значит, тренируй другие.

— Какие?

— Лучше молчи.

Порез обработали без магии. И это удивило Чисаки.

— Почему не использовать лечение? — спросила она.

Лекарь даже не поднял головы.

— Потому что не каждая царапина достойна маны. Целитель, который лечит всё подряд, быстро

становится бесполезным мешком с добрыми намерениями.

Чисаки задумалась.

— Нужно беречь силы.

— Нужно думать. Это не одно и то же.

Аканэ едва заметно кивнула. Хару заметил.

— Тебе он тоже нравится?

— Он говорит правильно.

— Тебе нравятся все, кто говорит неприятные правильные вещи?

— Поэтому ты в меньшинстве.

— Больно было.

— Значит, услышал.

Второй пациент был хуже. Девушка-лучница вошла сама, но её лицо было серым. Левая рука

прижимала бок, пальцы дрожали, а через ткань куртки проступало тёмное пятно.

— Кабан с шипами, — сказала она, прежде чем лекарь спросил. — Клык прошёл вскользь. Не

глубоко.

Лекарь посмотрел на пятно.

— «Не глубоко» обычно говорят те, кто не хочет платить за нормальное лечение.

Девушка попыталась усмехнуться, но получилось плохо.

— Угадал.

— На койку.

Она села, потом легла, скрипнув зубами. Чисаки напряглась. Лекарь отодвинул ткань. Рана была не

чудовищной. Не такой, от которой теряют голову. Но настоящей. Рваный край. Кровь. Грязь. Кожа,

разошедшаяся там, где не должна была. Чисаки резко вдохнула. И отвернулась. Всего на секунду. Но

этого хватило. Лекарь посмотрел на неё.

— Вышла?

Чисаки замерла.

— Нет.

— Тогда повернись обратно.

Она повернулась. Медленно. Хару сжал пальцы в кулак. Ему снова захотелось вмешаться. Снова. И

снова он остался на месте. Потому что Чисаки не попросила помощи. Она стояла сама. Бледная.

Испуганная. Но сама. Лекарь взял чистую тряпку.

— Подойди.

Чисаки поднялась. Шаг. Второй. На третьем она остановилась у койки. Лучница посмотрела на неё

снизу вверх.

— Ты точно целитель?

Чисаки открыла рот. И не нашла ответ. Аканэ вдруг сказала:

— Ещё нет.

Лучница хмыкнула.

— Ободряюще.

— Зато честно, — ответила Аканэ.

Чисаки опустила взгляд на рану. Её пальцы дрожали. Лекарь заметил.

— Если трясёшься — не скрывай. Положи локоть на край койки, зафиксируй руку. Магия не любит

гордость.

Чисаки послушалась.

— Что мне делать?

— Сначала очистка. Без магии. Потом остановка кровотечения. Потом закрытие края. Полностью не

заживлять.

Она подняла на него глаза.

— Почему?

— Потому что если закроешь грязь внутри, сделаешь красиво снаружи и плохо внутри. Пациент

скажет спасибо, уйдёт, а потом вернётся с жаром. Если повезёт.

Чисаки побледнела ещё сильнее.

— А если не повезёт?

Лекарь посмотрел на неё прямо.

— Не вернётся.

Тишина стала тяжёлой. Даже Хару почувствовал, как шутки внутри него куда-то исчезли. Вот оно. Не

сказка. Не романтическое приключение. Не «у нас теперь есть целитель, можно смелее». Руки Чисаки

могут спасти. А могут навредить. И впервые она, кажется, поняла это не умом. А кожей.

— Я… — начала она.

Голос сорвался. Лучница скривилась.

— Слушай, может, позовёте кого поопытнее?

Чисаки вздрогнула. Хару шагнул вперёд. На этот раз не выдержал.

— Она справится.

Аканэ резко посмотрела на него. Но не остановила. Лекарь тоже посмотрел. Лучница приподняла

бровь.

— Ты откуда знаешь?

Хару сам не знал. Не полностью. Но Чисаки смотрела на него. И он уже сказал. Значит, нужно было не

отступать.

— Потому что она боится сделать больно. Это лучше, чем если бы ей было всё равно.

Чисаки замерла. Лучница фыркнула.

— Красиво сказал. Больно всё ещё мне.

Аканэ тихо добавила:

— Тогда лежи спокойно и не мешай ей доказать.

Чисаки перевела взгляд на Аканэ. Та смотрела жёстко. Но не холодно.

— Ты хотела быть авантюристкой? — спросила Аканэ.

Чисаки сглотнула.

— Да.

— Тогда это не момент, где тебя спасают. Это момент, где ты делаешь работу.

Чисаки закрыла глаза на одну секунду. Вдохнула. Открыла. И Хару увидел, как дрожь не исчезла. Но

стала меньше. Не потому что страх ушёл. А потому что Чисаки перестала ждать, что он уйдёт.— Я сделаю, — сказала она.

Лекарь кивнул.

— Тогда работай.

Первые минуты были неловкими. Чисаки держала тряпку слишком осторожно. Лекарь поправлял. Она

боялась надавить. Лекарь заставлял. Лучница ругалась. Аканэ молчала. Хару стоял у стены и впервые за

долгое время чувствовал себя совершенно бесполезным. Это было странное ощущение. В бою он хотя бы

мог поднять меч. Сделать шаг. Закрыть кого-то собой. Даже если плохо, даже если глупо, даже если

потом получал от Сайрона или Аканэ. А здесь он не мог ничего. Только смотреть, как Чисаки учится

держать чужую боль в руках.

> — Это тоже бой, Хару-сама.

Хару едва слышно ответил:

— Знаю.

> — Нет. Пока вы только смотрите.

Он хотел возразить. Но не смог. Потому что Блэйд был прав. Рана постепенно очистилась. Лекарь дал

Чисаки небольшую чашу с водой, настой, чистую ткань. Потом показал, как направить ману не широким

потоком, а тонко — к краям раны. Свет под пальцами Чисаки появился не сразу. Сначала он дрогнул.

Погас. Лучница зашипела. Чисаки вздрогнула.

— Прости.

— Не извиняйся каждый раз, — сказал лекарь. — Извинения не закрывают ткани.

Она кивнула слишком быстро. Снова попыталась. На этот раз свет стал ровнее. Золотисто-белое

сияние легло на кожу мягкой полосой. Кровь перестала течь так сильно. Края раны начали сходиться, но

не полностью. Чисаки дышала медленно. Слишком старательно. На лбу выступила испарина.

— Хватит, — сказал лекарь.

Она не сразу услышала.

— Чисаки, хватит.

Свет погас. Чисаки отдёрнула руку, будто боялась, что сделала что-то не так.

— Я ошиблась?

Лекарь посмотрел на рану. Потом на неё.

— Нет.

Она замерла.

— Нет?

— Для первого раза — терпимо.

Хару почти улыбнулся, но вовремя удержался. После всех его слов «терпимо» от этого человека

звучало почти как фанфары. Лучница осторожно коснулась повязки, которую лекарь начал накладывать

поверх обработанной раны.

— Больно меньше.

Чисаки посмотрела на неё.

— Правда?

— Если бы врала, сказала бы красивее.

Чисаки вдруг улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Но светлее, чем до этого.

— Спасибо.

Лучница хмыкнула.

— Это мне надо говорить.

— Тогда скажи, — буркнул лекарь.

Лучница закатила глаза.

— Спасибо, новенькая.

Чисаки застыла. Эти два слова почему-то ударили по ней сильнее похвалы короля. Хару увидел это. И

Аканэ тоже увидела. Но Аканэ, как всегда, ударила туда, где не давали расслабиться.

— Не расплывайся. Она сказала «новенькая», не «легендарный целитель».

Чисаки быстро выпрямилась.

— Я понимаю.

Лучница усмехнулась.

— Жёсткая у тебя подруга.

Чисаки моргнула.

— Подруга?

Аканэ тоже моргнула. Очень опасно. Хару почувствовал, как воздух стал тоньше. Лучница, видимо,

поняла, что попала куда-то не туда, и осторожно добавила:

— Или наставница? Не знаю. Я ранена, мне можно ошибаться.

Аканэ отвернулась.

— Лежи молча.

Хару прикрыл рот рукой. Чисаки посмотрела на Аканэ с неожиданным интересом.

— Подруга…

— Забудь.

— Но…

— Чисаки.

— Хорошо.

Пауза.

— Я постараюсь забыть.

— Быстрее.

Хару не выдержал и улыбнулся. Аканэ заметила.

— Тебе весело?

— Очень опасный вопрос.

— Правильный ответ — нет.

— Нет.

— Поздно.

Третий пациент пришёл сам. Вернее, его привели. Двое авантюристов втащили в пост парня лет

двадцати с лицом цвета мокрой бумаги. Он держался за плечо, но проблема была не в плече. Проблема

была в том, что его дыхание шло рывками. И в том, что на шее темнело странное пятно. Лекарь резко

выпрямился.

— Что случилось?

— Укус, — сказал один из авантюристов. — Тварь из старого канала. Мы думали, просто царапнула.

— Когда?

— Час назад. Может, больше.

Лекарь выругался так, что Чисаки вздрогнула.

— На койку. Быстро.

Атмосфера изменилась мгновенно. Только что пост был неприятным, но управляемым. Теперь в нём

появилось то, что Хару уже встречал в бою. Опасность. Не яркая. Не с криком монстра. Тихая.

Считающая минуты. Чисаки побледнела снова, но теперь не отвернулась. Лекарь разрезал ткань у плеча.

Укус был небольшой, но вокруг него кожа потемнела, будто под ней расползались чернила.

— Яд? — спросила Аканэ.

— Или инфекционная слизь. Или и то и другое.

— Антидот?

— Нужно понять какой.

Парень на койке застонал. Чисаки шагнула ближе сама.

— Я могу помочь?

Лекарь резко посмотрел на неё.

— Можешь не мешать.

Она замерла. Хару почувствовал, как эти слова ударили по ней. Но лекарь уже доставал склянки.

— Если умеешь поддерживать жизненный поток — держи его ровным. Не лечи рану. Не закрывай. Не

дави маной в укус. Просто поддержка. Сможешь?

Чисаки открыла рот. Сказать «да» было легко. Слишком легко. Она это поняла. И вместо этого

сказала:

— Не знаю.

Лекарь впервые посмотрел на неё почти одобрительно.

— Хорошо. Значит, слушай. Руку сюда. Вторую — на грудь. Не пугайся, если мана будет

проваливаться. Я буду работать с ядом.

Чисаки подошла. Пальцы всё ещё дрожали, но меньше, чем раньше. Хару сделал шаг ближе, но

остановился сам. Аканэ заметила. Ничего не сказала. Это почему-то было лучше похвалы. Чисаки

положила одну руку рядом с укусом, другую — на грудь парня. Свет появился слабее, чем в комнате

оценки. Не красивый. Неровный. Живой. Парень закашлялся. Чисаки вздрогнула, но не убрала рук.

— Держи, — сказал лекарь.

— Я держу.

— Нет, ты пытаешься лечить. Не лечи. Держи.

— Я…

— Не жалей его. Работай.

Эти слова были грубыми. Слишком. Хару даже почувствовал злость. Но потом увидел лицо Чисаки.

Она не обиделась. Она поняла. Жалость тянула её ману туда, где было страшнее всего. Работа требовала

другого. Она закрыла глаза. Свет под её ладонями стал тоньше. Ровнее. Парень перестал так сильно

дёргаться. Лекарь быстро обработал укус, капнул на кожу один настой, потом другой. На третьем пятно

вокруг раны чуть посерело.

— Вот он, гад, — пробормотал лекарь. — Держи ещё.

Чисаки задышала тяжелее. На виске у неё появилась капля пота. Аканэ подошла ближе.

— Ноги.

Чисаки не поняла.

— Что?

— Ты заваливаешься. Поставь ноги шире.

Чисаки послушалась.

— Спина.

Она выпрямилась.

— Плечи не зажимай. Ты не на приёме у отца.

Чисаки резко выдохнула. На мгновение её концентрация дрогнула. Хару напрягся. Но Аканэ

продолжила уже тише:

— Ты здесь. Не там. Смотри на него, а не на то, что от тебя ждали раньше.

Чисаки открыла глаза. Посмотрела на раненого. Не на свои руки. Не на лекаря. Не на Хару. На

человека, которому было плохо. И свет стал ровнее. Хару почувствовал, как внутри что-то сжалось.

Потому что это была уже не принцесса. И не девушка, которую спасли из леса. Это была Чисаки, которая

впервые нашла место, где её руки значили больше, чем её фамилия. Лекарь работал быстро. Склянка,

тряпка, тонкая игла, ещё настой. Запах стал резче, горьким, почти кислым. Раненый перестал кашлять.

Дыхание выровнялось. Не сразу. Медленно. Но выровнялось.

— Хватит, — сказал лекарь.

Чисаки не убрала руки.

— Хватит, — повторил он жёстче.

Свет погас. Чисаки отступила на шаг. И едва не села прямо на пол. Хару успел подхватить её за

локоть. Не крепко. Только чтобы она не упала. Аканэ посмотрела на его руку. Потом на лицо Чисаки.

Потом отвернулась к лекарю, будто там было что-то крайне важное. Чисаки, тяжело дыша, подняла глаза

на Хару.

— Я… не упала.

— Почти не считается.

— Это… хорошо?

— Для первого раза? — Хару улыбнулся. — Думаю, да.

Аканэ сухо сказала:

— Если можешь спорить о том, упала ты или нет, значит, жива.

Чисаки слабо рассмеялась.

— Это тоже поддержка?

— Это факт.

— У вас с фактами очень тяжёлые отношения.

— Зато честные.

Лекарь закончил повязку и посмотрел на раненого.

— Жить будет. Если его друзья не решат снова проверить, можно ли трогать неизвестную тварь

голыми руками.

Один из авантюристов виновато отвёл взгляд.

— Мы не голыми…

— Мне уже неинтересно.

Регистраторша сделала пометку. Чисаки стояла рядом с Хару, всё ещё держась на ногах только

потому, что очень старалась. И тут раненый парень, не открывая глаз, хрипло сказал:

— Спасибо.

Тихо. Почти невнятно. Но сказал. Чисаки застыла. Её пальцы дрогнули. Хару почувствовал это через

ткань рукава. Она не ответила сразу. А когда ответила, голос был мягче.

— Пожалуйста.

Слишком простое слово. Во дворце она, наверное, говорила его сотни раз. Вежливо. Правильно. Как

положено. Но сейчас оно звучало иначе. Как будто впервые принадлежало ей самой. Лекарь вымыл руки в

миске, вытер их грубой тканью и повернулся к регистраторше.

— Для временной карты годится.

Чисаки резко подняла голову.

— Правда?

— Я сказал «годится», а не «можно ставить статую».

— Да. Простите.

— Не извиняйся за то, что услышала хорошие новости.

Она растерянно кивнула. Аканэ посмотрела на лекаря.

— Ранг?

Регистраторша подняла лист.

— По правилам, при сильной лечебной направленности и подтверждённой поддержке возможен C при

условии командного сопровождения и отсутствия самостоятельных опасных заданий.

Хару моргнул.

— C?

Чисаки тоже замерла.

— Но я же… я новичок.

Аканэ сказала раньше остальных:

— По боевому опыту — да. По ценности для команды — нет.

Чисаки посмотрела на неё.

— Но разве это честно?

Аканэ скрестила руки.

— Нет.

Чисаки растерялась ещё сильнее.

— Нет?

— Мир вообще не очень честный. Иногда мечник годами ползёт до C-ранга, а целитель с редкой

магией получает его быстрее, потому что от него зависит, вернётся ли отряд живым. Это не значит, что ты

сильнее. Это значит, что с тебя будут спрашивать больше.

Слова легли тяжело. Хару ожидал, что Чисаки испугается. Она и испугалась. Но не отступила.

— Больше… — повторила она.

— Да, — сказала Аканэ. — И если ты начнёшь гордиться картой раньше, чем научишься держать

голову холодной, я лично напомню тебе, что ранг не лечит раны.

Чисаки смотрела на неё несколько секунд. Потом неожиданно улыбнулась. Слабо. Уставше. Но

искренне.

— Почему-то после твоих угроз мне спокойнее.

Аканэ нахмурилась.

— Это ненормальная реакция.

— Наверное.

Хару тихо сказал:

— Добро пожаловать в команду.

Аканэ бросила на него взгляд.

— Не решай раньше гильдии.

— Я эмоционально.

— Это я заметила.

Регистраторша поставила последнюю отметку и убрала лист в папку.

— Решение будет оформлено после возвращения в гильдию. Временная карта — сегодня. Постоянное

подтверждение — после нескольких заданий с отчётами наблюдателя.

Чисаки кивнула.

— Я понимаю.

Лекарь фыркнул.

— Нет. Но теперь хотя бы начала.

Она не обиделась. Только поклонилась ему. Слишком вежливо. Слишком дворцово. Он посмотрел на

неё с усталостью.

— Не кланяйся так. У меня спина от одного вида болит.

Чисаки быстро выпрямилась.

— Простите.

— И опять.

Хару не выдержал и рассмеялся. Чисаки покраснела. Аканэ отвернулась, но уголок её губ дрогнул.

Совсем немного. Почти незаметно. Но Хару заметил. Они вышли из лекарского поста ближе к вечеру.

Солнце опустилось ниже, и каменные стены столицы стали тёплыми, почти золотыми. Шум

тренировочного квартала звучал дальше, чем раньше. Или, может быть, после тесного поста всё вокруг

казалось просторнее. Чисаки остановилась у стены и медленно выдохнула.

— Я думала, будет иначе.

Хару встал рядом.

— Лучше?

Она покачала головой.

— Чище.

Аканэ прислонилась плечом к стене чуть поодаль.

— Чистота редко показывает правду.

Чисаки посмотрела на свои руки. Даже после мытья ей, наверное, казалось, что на пальцах остался

запах трав, крови и чужой боли.

— Я испугалась, — сказала она.

Хару не стал спорить.

— Да.

— Я отвернулась.

— Да.

— Я почти упала.

— Почти.

Она подняла на него глаза.

— Ты специально оставляешь мне это «почти»?

— Оно важное.

— Почему?

Хару задумался. Ответить красиво хотелось. Очень хотелось. Так, чтобы она улыбнулась. Так, чтобы

Аканэ не закатила глаза. Так, чтобы он сам прозвучал не как человек, который ещё недавно радовался

любому случаю не умереть. Но в голову пришла только правда.— Потому что ты могла убежать. Но не убежала.

Чисаки долго смотрела на него. Потом опустила взгляд.

— Во дворце, если мне было страшно, кто-то всегда решал за меня. Уводил. Закрывал дверь. Говорил,

что мне не нужно это видеть.

Она сжала пальцы.

— Сегодня мне тоже хотелось, чтобы кто-то решил за меня.

Хару молчал. Аканэ тоже. Чисаки улыбнулась. Но улыбка вышла неровной.

— А потом ты сказал, что я справлюсь.

Хару почесал щёку.

— Я не был уверен.

— Я знаю.

Он замер. Чисаки посмотрела на него уже мягче.

— Поэтому это и помогло.

Хару не нашёлся с ответом. Аканэ тихо усмехнулась.

— Редкий случай, когда его неуверенность пригодилась.

— Я стою тут, между прочим.

— Мы видим.

Чисаки рассмеялась. На этот раз легче. Но смех быстро стал тише. Она повернулась к Аканэ.

— И ты тоже помогла.

Аканэ чуть подняла бровь.

— Угрожала, поправляла стойку и мешала тебе развалиться. Да, примерно так я и помогаю.

— Мне это было нужно.

Аканэ отвела взгляд.

— Не привыкай.

— Ты часто это говоришь.

— Потому что вы плохо слушаете.

Хару хотел пошутить, но остановился. Потому что вдруг заметил, как Чисаки смотрит на Аканэ. Не

как на соперницу. Не как на строгую наставницу. А как на человека, который не пожалел её — и этим

сделал больше, чем многие, кто жалел. И Аканэ, кажется, это тоже поняла. Поэтому отвернулась быстрее

обычного.

— Идём, — сказала она. — Карту ещё получить надо.

Чисаки кивнула. Но перед тем как пойти, снова посмотрела на Хару.

— Спасибо.

Он улыбнулся.

— За что именно?

Она на секунду задумалась.

— За «почти».

Сказала — и пошла вперёд, догоняя Аканэ. Хару остался на месте на полшага дольше.

> — Хорошие слова, Хару-сама.

— Её или мои?

> — Её.

— Больно было.

> — Значит, услышали.

Хару тихо выдохнул и пошёл следом. Впереди Аканэ уже что-то говорила Чисаки — судя по тону,

объясняла, что после первого успешного дня нельзя считать себя готовой к настоящему данжу. Чисаки

слушала внимательно. Уставшая. Бледная. Но уже другая. Не сильно. Не так, чтобы мир вокруг сразу

заметил перемену. Но Хару заметил. И почему-то от этого стало тепло. А потом Аканэ обернулась.

— Хару, не отставай.

— Иду.

— И не делай такое лицо.

— Какое?

— Будто сейчас скажешь что-то сентиментальное.

Он быстро закрыл рот. Чисаки посмотрела на него через плечо и улыбнулась.

— А мне было бы интересно.

Аканэ посмотрела на неё.

— Не поощряй.

— Почему?

— Потому что потом это не остановить.

Хару поднял руку.

— Я всё ещё здесь.

— Вот именно, — сказала Аканэ.

И впервые за день Чисаки рассмеялась так, будто смех не был способом спрятать страх. А просто

смехом. Настоящим. Они вернулись в гильдию уже втроём. Не по документам. Не по карте. Не по

красивым словам о команде. Пока ещё нет. Но шаг, который Чисаки сделала утром за ворота замка, теперь

уже нельзя было отменить. Потому что за этот день она успела испугаться, ошибиться, помочь, устоять на

ногах и услышать первое грубое, неловкое, настоящее «спасибо». Для принцессы это, возможно, было бы

мало. Для просто Чисаки — достаточно, чтобы сделать следующий шаг.

----------

Карта без титула

Когда они вернулись в гильдию, вечерний шум уже начал меняться. Днём здесь спорили о заданиях,

толкались у досок объявлений и пытались урвать заказ получше. Теперь же большинство столов было

занято теми, кто вернулся с работы. Кто-то пересчитывал монеты, кто-то заливал усталость дешёвым

пивом, а кто-то слишком громко доказывал, что чудовище было как минимум в три раза больше, чем

рассказывали его товарищи. Чисаки остановилась у входа. Утром она смотрела на этот зал как на место,

где каждый человек может заметить в ней чужую. Теперь же её взгляд первым делом нашёл стойку

регистрации.

— Устала? — спросил Хару.

— Очень.

Она подумала и добавила:

— Но мне не хочется возвращаться во дворец.

Хару покосился на неё. Сказано было спокойно. Без обиды на отца. Без громких слов о свободе.

Просто честно. Аканэ, стоявшая рядом, поправила ремень катаны.

— Потому что там слишком чисто?

Чисаки посмотрела на свои ладони. Она вымыла их несколько раз, но всё равно будто чувствовала на

пальцах запах лекарственных трав.

— Потому что там сегодняшний день сразу начнут объяснять за меня.

Аканэ чуть прищурилась.

— В каком смысле?

— Скажут, что это был полезный опыт. Или опасная ошибка. Или временная прихоть. Кто-нибудь

обязательно решит, что именно я должна была почувствовать.

Хару усмехнулся.

— Удобно.

Чисаки взглянула на него.

— Удобно?

— Когда другие заранее объясняют, что ты чувствуешь. Самому думать не надо.

— Хару, — произнесла Аканэ.

Он поднял руки.

— Я не сказал, что это хорошо.

Чисаки задумалась.

— Иногда это действительно удобно.

— Но?

Она посмотрела на стойку.

— Сегодня я хочу решить сама.

Хару ничего не ответил. Просто кивнул. И почему-то именно отсутствие красивой речи заставило

Чисаки улыбнуться. Аканэ заметила. Конечно, заметила. Она отвернулась первой.

— Тогда идём. Пока гильдия не закрыла выдачу карт и тебе не пришлось решать самой ещё и то, где

ночевать без документов.

— Во дворце меня пустят, — сказала Чисаки.

— Это была шутка.

— Я поняла.

— Нет.

— Уже почти.

Хару тихо рассмеялся.

> — Прогресс очевиден, Хару-сама.

— Даже Блэйд согласен.

Аканэ посмотрела на меч за его спиной.

— Его мнение никто не спрашивал.

> — Как прискорбно.

Хару кашлянул, скрывая улыбку.

— Он огорчён.

— Переживёт.

Чисаки посмотрела на них с любопытством.

— Он часто с вами спорит?

Хару чуть не ответил слишком быстро. Аканэ незаметно наступила ему на носок. Не больно. Пока.

— С мечом? — переспросил он.

— С Блэйдом.

— Я… иногда разговариваю с ним.

— И он отвечает?

Пауза вышла длиннее, чем хотелось бы. Аканэ вмешалась:

— Хару очень хорошо знает свой меч. Иногда настолько хорошо, что сам придумывает за него ответы.

Чисаки перевела взгляд на Хару.

— Правда?

— У нас сложные отношения.

> — Вынужден подтвердить.

— Видишь? — сказал Хару и тут же понял, что сказал это вслух.

Аканэ медленно повернула голову. Чисаки моргнула.

— Что я должна увидеть?

— Ничего.

— Но ты сказал…

— Привычка.

— Разговаривать с мечом?

— Отвечать не вовремя.

Аканэ прикрыла глаза.

— Это уже ближе к правде.

Чисаки ещё несколько секунд смотрела на Блэйда. Не испуганно. Скорее внимательно. Хару

почувствовал, как по спине прошёл холодок. Тайну придётся раскрыть. Не сегодня. Но скоро. Особенно

если они действительно будут жить под одной крышей. Он представил, как однажды утром Чисаки

выходит в коридор и встречает незнакомого седого мужчину, который сообщает, что вчера висел у Хару

на спине. Нет. Лучше всё объяснить заранее. Позже. В безопасном месте. Аканэ посмотрела на него так,

будто прочитала мысли. Хару едва заметно кивнул. Она ответила таким же движением. Чисаки этого не

заметила. Или сделала вид. За стойкой их уже ждала та самая регистраторша. Рядом с ней лежала

небольшая стопка бумаг, а сверху — прямоугольная карта светлого металла. Чисаки замедлила шаг. На

лице появилось выражение, которое Хару видел у неё уже несколько раз за этот день. Надежда, которой

она боялась дать имя.

— Подходите, — сказала женщина. — Отчёт лекарского поста уже передали.

Аканэ встала первой.

— Итог?

Регистраторша посмотрела в бумаги.

— Лечебная направленность подтверждена. Поддерживающая магия выше среднего для новичка.

Контроль нестабильный, расход маны завышен, практический опыт минимальный.

Чисаки с каждым пунктом становилась всё тише. Хару заметил, как её пальцы снова сжали ремень

сумки.

— Но, — продолжила женщина, — во время экстренного случая она не покинула рабочее место,

выполнила инструкции и поддерживала состояние пациента до завершения обработки.

Чисаки подняла глаза.

— Значит…

— Значит, временная регистрация одобрена.

Регистраторша взяла металлическую карту. Она была серебристой, но заметно проще карты Аканэ.

Без тонкой отделки по краям. В верхнем углу стояла маленькая синяя отметка, а поперёк оборотной

стороны проходила узкая полоса с гильдейской печатью.

— Временная карта авантюриста, — объяснила женщина. — Предварительный ранг C,

специализация: лечение и поддержка. Самостоятельные задания запрещены. Опасные задания — только в

составе зарегистрированной команды и с наблюдателем не ниже C-ранга.

Чисаки смотрела на карту. Но не протягивала руку. Регистраторша подняла бровь.

— Передумала?

— Нет.

— Тогда бери.

Чисаки осторожно коснулась карты пальцами. Будто ожидала, что та исчезнет. Не исчезла. Она взяла

её обеими руками. На лицевой стороне было выбито только одно имя. Чисаки. Без фамилии. Без герба. Без

титула. Хару увидел, как её губы чуть дрогнули.

— Здесь действительно только моё имя.

— Ты сама так указала, — ответила регистраторша.

— Да, но…

Чисаки замолчала. Аканэ стояла рядом и смотрела не на карту. На неё.

— Не нравится? — спросила она.

Чисаки быстро покачала головой.

— Нравится.

— Тогда почему лицо такое, будто сейчас расплачешься?

— Я не собираюсь плакать.

Хару посмотрел внимательнее.

— А похоже.

Чисаки повернулась к нему.

— Ты мог бы сделать вид, что не заметил.

— Мог бы.

— Но не сделал.

— Я сегодня решил быть честным.

Аканэ сухо добавила:

— Опасное состояние. Обычно быстро проходит.

Чисаки тихо рассмеялась. И всё-таки провела большим пальцем по имени на карте.

— Во дворце все мои документы начинаются с того, кто мой отец.

Регистраторша пожала плечами.

— Гильдии всё равно, кто твой отец, пока он не собирается оплачивать ущерб после твоих заданий.

Хару усмехнулся.

— Хорошее правило.

— Тебе особенно полезно его запомнить, — сказала Аканэ.

— Я ещё ничего не сломал.

— Сегодня.

— Опять это слово.

— Оно спасает от разочарований.

Чисаки посмотрела на карту ещё раз.

— Получается, это первое, что принадлежит только мне.

Фраза прозвучала тише окружающего шума. Но Хару услышал. Аканэ тоже. Регистраторша, похоже,

решила не вмешиваться в чужую драму и начала складывать бумаги. Хару хотел сказать что-нибудь

красивое. Что-нибудь про первый шаг. Про свободу. Про новый путь. В голове перебралось сразу

несколько вариантов, и каждый звучал хуже предыдущего. Поэтому он сказал:

— Только не потеряй.

Чисаки подняла на него глаза. Потом неожиданно улыбнулась.

— Это всё?

— А что ещё?

— Я думала, ты скажешь что-нибудь вдохновляющее.

— Я пытался.

— Не получилось?

— Получилось «не потеряй».

Чисаки прижала карту к груди.

— Мне подходит.

Аканэ покосилась на Хару.

— Иногда тебе просто везёт.

— Это талант.

— Нет.

— Редкий дар?

— Тоже нет.

— Природное обаяние?

— Хару.

— Всё, остановился.

Регистраторша протянула Аканэ отдельный лист.

— Здесь условия испытательного периода. После нескольких подтверждённых заданий временный

статус можно снять. Для постоянной карты потребуется отчёт наблюдателя и результаты реальных

выездов.

Аканэ пробежалась глазами по тексту.

— Сколько заданий?

— Зависит от сложности. Два серьёзных испытания могут весить больше десяти поручений по сбору

трав.

Хару нахмурился.

— То есть заранее точного числа нет?

— Гильдия оценивает не количество, а то, способна ли она выполнять роль в команде.

Чисаки сжала карту чуть крепче.

— Я способна.

Регистраторша посмотрела на неё.

— Сегодня ты показала, что можешь начать учиться. Не путай это с готовностью.

Чисаки замолчала. Аканэ рядом чуть кивнула.

— Она права.

— Я знаю.

— Хорошо.

Чисаки посмотрела на неё с лёгким раздражением.

— Ты сейчас специально ждала, чтобы сказать это?

— Возможно.

— Я начинаю понимать, почему Хару иногда спорит с тобой.

Аканэ медленно повернулась к нему. Хару указал на себя.

— Я вообще молчу.

— Она учится у тебя.

— Разве это плохо?

— Посмотрим.

> — Ситуация развивается тревожно, Хару-сама.

— Согласен.

Аканэ прищурилась.

— Вы опять вдвоём?

Хару кашлянул.

— Я сказал, что согласен с Чисаки.

— Я ничего не говорила, — заметила та.

— Тогда с собой.

— Это уже звучит честнее, — сказала Аканэ.

Регистраторша положила перед Чисаки небольшой кожаный чехол.

— Храни карту здесь. Потеря временной карты — штраф. Подделка — тюрьма. Передача другому

человеку — блокировка регистрации.

Чисаки очень серьёзно вложила карту в чехол.

— Я не потеряю.

Хару кивнул.

— Вот и вдохновляющая речь не понадобилась.

Она посмотрела на него.

— Всё равно скажешь потом.

— Возможно.

— Я запомню.

Аканэ тихо вздохнула.

— Не поощряй его.

— Но мне интересно.

— Потом пожалеешь.

— Это тоже часть обычной жизни?

Аканэ задумалась.

— С ним — да.

Хару приложил руку к груди.

— Вы обе сегодня особенно добрые.

— Ты переживёшь, — сказала Аканэ.

— Не уверена, — добавила Чисаки и тут же замерла, будто сама удивилась собственной реплике.

Хару медленно повернулся к ней.

— Это сейчас была шутка?

Чисаки немного покраснела.

— Кажется.

— Аканэ, она развивается слишком быстро.

— Не драматизируй.

— Ещё утром она извинялась перед каждым стулом.

— Я не извинялась перед стульями, — возразила Чисаки.

— Пока.

Аканэ посмотрела на него.

— Это моё слово.

— Я заимствовал.

— Верни.

Чисаки снова рассмеялась. Регистраторша постучала пальцем по стойке.

— Я рада, что вы нашли друг друга, но очередь всё ещё существует.

Хару оглянулся. За ними уже стояли трое авантюристов. Один выглядел раздражённым. Второй —

уставшим. Третий явно слушал их разговор и с трудом сдерживал улыбку. Аканэ первой отошла от

стойки.

— Идём.

Чисаки убрала чехол с картой во внутренний карман куртки и проверила его дважды. Потом ещё раз.

Хару заметил.

— Не потеряешь.

— Ты сам сказал быть осторожной.

— Я сказал один раз.

— А я решила быть очень осторожной.

— Узнаю дворцовое воспитание, — сказала Аканэ.

Чисаки вздохнула.

— Это плохо?

— Нет. Просто теперь тебе придётся понять, что из него оставить, а что выбросить.

— А ты можешь помочь?

Вопрос прозвучал неожиданно. Аканэ остановилась. Посмотрела на Чисаки. Та не улыбалась. Не

пыталась польстить. Просто спрашивала.

— Могу, — ответила Аканэ после небольшой паузы. — Но тебе не понравится половина советов.

Чисаки улыбнулась.

— Мне уже не нравится примерно треть.

— Значит, начало хорошее.

Хару шёл рядом и молчал. Почему-то этот короткий разговор оказался важнее, чем он ожидал. Он

боялся, что Аканэ будет видеть в Чисаки только соперницу. А Чисаки — в Аканэ только препятствие. Но

всё складывалось сложнее. И лучше. Аканэ не собиралась уступать своё место рядом с ним. Это Хару уже

чувствовал слишком хорошо. Но она всё равно протягивала Чисаки руку. Не мягко. Не открыто. Скорее

как человеку, которого сначала заставят доказать, что он умеет держаться. Чисаки же не пыталась

отодвинуть её. Пока. Хару сразу мысленно выругался. Теперь это слово прилипло и к нему.

> — Вы выглядите задумчивым, Хару-сама.

— Есть причины.

> — Две?

Хару чуть не споткнулся.

— Не начинай.

> — Я лишь уточняю.

Аканэ заметила его реакцию.

— Что он сказал?

— Ничего важного.

— Значит, важное.

— Почему?

— Потому что ты покраснел.

Хару коснулся лица.

— Я не покраснел.

Чисаки внимательно посмотрела на него.

— Немного.

— Вы сговорились?

— Пока нет, — сказала Чисаки.

Аканэ замерла. Потом медленно посмотрела на неё. Чисаки прикрыла рот рукой.

— Кажется, я снова пошутила.

— Не используй это слово, — сказала Аканэ.

— Почему?

— Потому что оно моё.

Хару рассмеялся. На этот раз Аканэ не стала его останавливать. Они вышли из гильдии. Снаружи уже

горели первые фонари. Улицы столицы стали темнее, но не тише. Торговцы закрывали лавки, экипажи

проезжали по центральной дороге, откуда-то тянуло жареным мясом и свежим хлебом. Рыцарь всё ещё

ждал у ступеней. Увидев Чисаки, он сразу выпрямился. Её улыбка немного ослабла. Не исчезла. Просто

стала осторожнее.— Госпожа Чисаки.

Она машинально выпрямила спину. На мгновение снова стала принцессой. Но затем коснулась

внутреннего кармана, где лежала карта.

— Всё прошло хорошо.

Рыцарь поклонился.

— Его Величество будет рад услышать это.

Чисаки посмотрела на Хару. Потом на Аканэ.

— Я сама ему расскажу.

Рыцарь поднял глаза. Совсем немного. Но удивление было заметно.

— Разумеется.

Хару улыбнулся. Маленькая победа. Даже если никто кроме них троих её не заметил. Обратная дорога

к замку была спокойнее. Чисаки говорила меньше. Усталость наконец настигла её полностью. Несколько

раз она едва заметно замедлялась, но каждый раз выпрямлялась и шла дальше. Хару не предлагал

остановиться. Аканэ тоже. Не из жестокости. Просто сегодня Чисаки слишком многое сделала сама,

чтобы теперь каждую её слабость сразу превращать в повод для спасения. У дворцовых ворот она

остановилась.

— Вы завтра снова придёте?

Хару переглянулся с Аканэ.

— Нам ещё нужно решить, когда возвращаться в Wist, — сказал он.

Чисаки чуть сжала губы. Совсем немного. Но Хару заметил.

— А я?

Вопрос вырвался быстрее, чем она успела сделать его спокойным. Аканэ ответила первой:

— Ты хотела стать авантюристкой.

— Хотела.

— Тогда дворец не лучшее место, чтобы учиться.

Чисаки замерла.

— Это значит…

— Это значит, что завтра мы поговорим с твоим отцом о дороге в Wist.

Лицо Чисаки изменилось мгновенно. Усталость осталась. Но под ней вспыхнуло что-то живое.

— Правда?

Аканэ скрестила руки.

— Не радуйся раньше времени. Он может отказать.

— Я поговорю с ним.

— Не проси как ребёнок, которого отпускают погулять.

Чисаки кивнула.

— Я объясню как авантюристка.

Хару посмотрел на карман с картой.

— Временная.

Чисаки повернулась к нему.

— Всё равно авантюристка.

— Справедливо.

Она улыбнулась. Потом вдруг подошла ближе. Не к Аканэ. К нему. Хару напрягся, не понимая, что

она собирается сделать. Чисаки остановилась на расстоянии шага.

— Сегодня ты несколько раз сказал именно то, что мне было нужно.

Хару почесал затылок.

— Я почти всё говорил случайно.

— Я знаю.

— Это должно обижать.

— Почему?

— Потому что звучит так, будто я не очень умный.

Аканэ тихо сказала:

— Наконец-то честный вывод.

Хару бросил на неё взгляд.

— Не мешай эмоциональному моменту.

— Ты сам прекрасно справляешься.

Чисаки улыбнулась, но не отвела глаз.

— Спасибо, Хару.

На этот раз он не спросил за что. Потому что понял. Не полностью. Но достаточно.

— Пожалуйста.

Чисаки сделала шаг вперёд. Хару решил, что она просто хочет сказать что-то ещё, и потому не успел

даже отреагировать, когда её руки осторожно сомкнулись у него за спиной. Объятие вышло коротким.

Почти робким. Но слишком настоящим, чтобы принять его за обычную благодарность. Хару застыл. Он

почувствовал лёгкое тепло её тела, запах чистых волос, прохладный край временной карты под тканью её

куртки — и внезапно перестал понимать, куда девать руки.

— Чисаки?..

— Только ненадолго, — тихо сказала она. — Сегодня мне можно.

Хару осторожно коснулся её спины ладонью. Не притянул ближе. Но и не отстранился. Через

несколько секунд Чисаки сама отпустила его и отступила. На её щеках появился лёгкий румянец, но

взгляд она не отвела.

— Теперь спасибо прозвучало правильно, — сказала она.

Хару открыл рот. Ничего разумного внутри не нашлось.

— Ага.

Аканэ стояла рядом, скрестив руки. Лицо её оставалось спокойным. Только пальцы чуть сильнее

сжали ткань рукава.

— Закончили? — спросила она.

Голос звучал ровно. Слишком ровно. Чисаки посмотрела на неё и на мгновение будто всё поняла.

— Да.

— Хорошо. Тогда теперь моя очередь напомнить, что утром нам ещё разговаривать с королём.

Чисаки кивнула. Потом повернулась к Аканэ.

— И тебе спасибо.

— Я ничего особенного не сделала.

— Ты не дала мне убежать.

Аканэ на секунду замолчала. Её лицо стало мягче. Совсем чуть-чуть.

— В следующий раз тебе придётся удержаться самой.

— Я постараюсь.

— Не постарайся. Сделай.

Чисаки улыбнулась шире.

— Хорошо.

Аканэ вздохнула.

— Опять.

— Но сейчас мне можно?

— Один раз.

— Спасибо.

— Иди уже.

Чисаки сделала несколько шагов к воротам. Затем обернулась.

— Завтра?

Хару поднял руку.

— Завтра.

Аканэ кивнула. Чисаки вошла во дворец вместе с рыцарем. Ворота закрылись не сразу. Хару смотрел,

пока её золотистые спиральные хвосты не исчезли за внутренним поворотом.

— Не смотри так долго, — сказала Аканэ.

Он повернулся.

— Как долго?

— Достаточно.

— Ревнуешь?

Вопрос вырвался раньше, чем здравый смысл успел его остановить. Аканэ посмотрела на него.

Спокойно. Слишком спокойно. Хару мысленно попрощался с жизнью. Но она не ударила. Только

подошла ближе и поправила край его плаща. Движение было аккуратным. Почти нежным.

— Да, — сказала она тихо. — Ревную.

Хару замер. Аканэ подняла на него глаза.

— Доволен?

Он не сразу нашёл голос.

— Я… не ожидал, что ты скажешь прямо.

— Я тоже.

Она отпустила плащ. Но не отступила.

— Только не заставляй меня чувствовать себя лишней.

Хару смотрел на неё. После утра. После Чисаки. После всего дня. Он вдруг понял, что любой

неверный ответ сейчас может испортить намного больше, чем шутку.

— Не заставлю.

Аканэ прищурилась.

— Слишком быстро ответил.

— Хочешь, подумаю и скажу хуже?

— Нет.

— Тогда оставим этот вариант.

Она тихо выдохнула. И взяла его за руку. Не демонстративно. Улицы вокруг были почти пустыми, а

замковые ворота уже остались позади. Но всё равно этот жест значил больше, чем мог бы значить во

дворце.

— Пойдём, — сказала Аканэ.

— Куда?

— В гостиницу.

Хару почувствовал, как лицо начинает нагреваться. Аканэ сразу заметила.

— Просто спать.

— Я ничего не сказал.

— Твоё лицо сказало.

> — Оно весьма выразительно, Хару-сама.

Хару нахмурился.

— Блэйд, не сейчас.

Аканэ остановилась.

— Он что-то сказал?

— Нет.

— Хару.

— Сказал, что у меня выразительное лицо.

Аканэ посмотрела на него несколько секунд. Затем тихо рассмеялась.

— Редкий случай, когда я с ним согласна.

Они пошли дальше. Рука Аканэ оставалась в его руке. И Хару не пытался превратить это в шутку. Не

сегодня. В этот день Чисаки получила временную карту. Но, кажется, не только она сделала первый шаг.

Одна девушка впервые выбрала имя без титула. Другая впервые призналась в ревности без привычного

удара или угрозы. А Хару впервые почувствовал, насколько осторожным придётся быть, если он не хочет

потерять ни доверие одной, ни сердце другой. Впереди был разговор с королём. Дорога обратно в Wist.

Старое задание, которое они так и не закрыли. И жизнь, в которой для троих уже становилось тесно в двух

комнатах гостиницы. Пора было искать место, которое можно назвать своим.

----------

Разрешение уйти

Утро началось с того, что Хару проснулся раньше Аканэ. Это само по себе уже казалось

подозрительным. Несколько секунд он лежал неподвижно, глядя в потолок комнаты, и пытался понять,

почему вообще открыл глаза. За окном ещё не успел окончательно рассеяться серый предрассветный свет.

В гостинице стояла тишина. Где-то внизу едва слышно скрипнула дверь, потом снова всё стихло. Аканэ

спала рядом. Спокойно. Красные волосы рассыпались по подушке, лицо во сне выглядело мягче, чем

днём. Без привычной настороженности, без готовности ответить колкостью на любую глупость Хару. Он

смотрел чуть дольше, чем следовало. И почти сразу поймал себя на этом. Не смотри так долго. Её

вчерашние слова всплыли в голове сами. Хару тихо усмехнулся. Потом вспомнил другое. Короткое

объятие Чисаки. Её руки за его спиной. Тёплый голос. И выражение лица Аканэ после. Улыбка исчезла.

Вчера всё закончилось вроде бы хорошо. Аканэ честно призналась, что ревнует. Он пообещал не

заставлять её жалеть. Красивые слова. Проблема была в том, что Хару пока не до конца понимал, как

именно собирается выполнять обещание. Чисаки ему нравилась. Не так, как Аканэ. Пока не так. Но было

бы глупо врать себе, будто он ничего не почувствовал, когда она его обняла. Тепло осталось. И это пугало

сильнее, чем должно было.

— Ты слишком громко думаешь.

Хару вздрогнул. Аканэ не открывала глаз.

— Я вообще молчал.

— Поэтому и громко.

— Это не имеет смысла.

— У тебя половина жизни не имеет смысла. Я привыкла.

Она приоткрыла один глаз.

— Давно проснулся?

— Недавно.

— И всё это время смотрел?

Хару замер. Аканэ медленно открыла второй глаз.

— Ответ выбирай осторожно.

— Я размышлял.

— На моём лице?

— Оно вдохновляет.

— Плохой ответ.

— Но честный.

Несколько секунд она смотрела на него. Потом перевернулась на спину и прикрыла глаза рукой.

— Ты невозможный.

Хару улыбнулся.

— Но вчера ты всё равно взяла меня за руку.

— Ошибка.

— Повторяющаяся?

— Не наглей.

Он хотел сказать что-нибудь ещё, но остановился. Потому что в её голосе не было настоящего

раздражения. Только усталость. И что-то осторожное. Хару повернулся к ней боком.

— Ты всё ещё злишься?

Аканэ убрала руку с лица.

— За что именно?

— За Чисаки.

— Очень точная формулировка.

— Я стараюсь.

Она некоторое время молчала.

— Я не злюсь на неё.

— А на меня?

— Пока нет.

— Обнадёживает.

Аканэ повернула голову к нему.

— Хару.

На этот раз голос стал серьёзнее.

— Я не собираюсь запрещать тебе разговаривать с ней. Или помогать ей. Или смотреть в её сторону.

— Очень щедро.

— Не перебивай.

Он закрыл рот. Аканэ вздохнула.

— Она тебе доверяет. И вчера это было видно.

Хару кивнул.

— Да.

— И тебе это понравилось.

Он хотел ответить быстрее. Сказать, что ничего такого. Что это просто благодарность. Что объятие

ничего не значит. Но после вчерашних слов о честности врать сейчас было бы особенно мерзко.

— Да, — сказал он.

Аканэ смотрела на него несколько секунд. Потом отвернулась к окну.

— Спасибо, что хотя бы не соврал.

Хару почувствовал, как внутри стало тяжелее.

— Аканэ…

— Я не закончила.

Он снова замолчал.

— Мне это не нравится, — продолжила она. — Но хуже было бы, если бы ты начал делать вид, будто

ничего не происходит.

Она сжала край одеяла.

— Я не хочу быть дурой, которая последней понимает, что рядом с ней всё изменилось.

Хару нахмурился.

— Ты не последняя.

— Это не ответ.

— Тогда… Я не собираюсь отодвигать тебя.

Аканэ усмехнулась, но без радости.

— Люди редко «собираются». Обычно просто делают.

Хару не нашёлся сразу. Она была права. И это раздражало. Не её. Себя. Он медленно протянул руку и

коснулся её пальцев поверх одеяла. Аканэ не отдёрнула руку.

— Я не знаю, что будет дальше, — сказал он. — Но знаю, что ты для меня не случайность.

Она посмотрела на него.

— Это звучало почти хорошо.

— Почти?

— Не привыкай.

Хару улыбнулся. Аканэ едва заметно сжала его пальцы в ответ.

— И ещё, — сказала она.

— Что?

— Если сегодня при короле ты снова начнёшь говорить раньше, чем думать, я отрекусь от тебя

первой.

— Ты не можешь от меня отречься.

— Проверим.

— Хорошее утро.

— Ты сам начал.

***

Во дворце их встретили быстрее, чем Хару ожидал. Едва они успели назвать себя у ворот, как один из

слуг уже повёл их по знакомым коридорам. На этот раз без лишней торжественности. Без длинных

ожиданий у дверей. Видимо, король заранее распорядился, что их должны привести сразу. Чисаки ждала в

небольшой гостиной рядом с кабинетом отца. На ней снова не было парадного платья. Та же дорожная

одежда, в которой она ходила в гильдию. Светлая блуза, короткая куртка, юбка, чёрные чулки, высокие

сапоги. Временная карта лежала в кожаном чехле на столе перед ней. Но сама Чисаки выглядела иначе.

Собраннее. Не спокойнее. Именно собраннее. Как человек, который уже несколько раз повторил в голове

нужные слова и теперь боится забыть их у двери. Увидев Хару и Аканэ, она сразу поднялась.

— Вы пришли.

— Обещали, — сказал Хару.

Чисаки посмотрела на него чуть дольше обычного. Потом перевела взгляд на Аканэ.

— Я всю ночь думала, что сказать отцу.

— И что решила? — спросила та.

Чисаки выпрямилась.

— Что я хочу отправиться с вами в Wist.

— Это желание, — сказала Аканэ. — Не объяснение.

Чисаки чуть нахмурилась.

— Я получила карту.

— Временную.

— Я знаю.

— У тебя почти нет опыта.

— Я тоже знаю.

— Ты можешь погибнуть.

Хару покосился на Аканэ. Она не смягчала ничего. Но Чисаки не отступила.

— Во дворце я тоже могу прожить всю жизнь и не сделать ничего своего.

Аканэ замолчала. Чисаки продолжила:

— Я не хочу уйти только потому, что мне скучно. И не хочу доказать, что отец неправ.

Она посмотрела на карту.

— Вчера я впервые помогла человеку не потому, что этого требовало моё имя. Он даже не знал, кто я.

Её пальцы легли на кожаный чехол.

— И когда он сказал «спасибо», это было мне.

Хару почувствовал, как внутри снова стало тепло. Аканэ смотрела на Чисаки внимательно.

— Это уже лучше.

Чисаки выдохнула.

— Значит, я могу так сказать?

— Можешь.

— Он всё равно будет против.

— Конечно, — сказала Аканэ. — Он твой отец.

Чисаки опустила взгляд.

— Ты говоришь так, будто понимаешь его.

Пауза. Совсем короткая. Но Хару заметил, как Аканэ на мгновение стала неподвижнее.

— Я понимаю родителей, которые решают за детей, — ответила она.

Голос прозвучал ровно. Слишком ровно. Чисаки хотела спросить ещё. Хару увидел это. Но дверь

кабинета открылась раньше. Слуга поклонился.

— Его Величество готов принять вас.

Чисаки глубоко вдохнула. Хару наклонился к ней.

— Страшно?

Она посмотрела на него.

— Если я скажу «нет», ты поверишь?

— Нет.

На её губах появилась короткая улыбка.

— Тогда да.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Значит, ты понимаешь, что это важно.

Аканэ бросила на него взгляд.

— Иногда ты говоришь разумные вещи.

— Запиши дату.

— Не порть.

— Уже молчу.

Чисаки взяла временную карту и пошла к двери первой. Но перед самым порогом остановилась. Не

оборачиваясь, тихо спросила:

— Вы войдёте со мной?

Хару ответил сразу:

— Да.

Аканэ — после небольшой паузы:

— До конца.

Чисаки кивнула. И открыла дверь.

***

Король сидел не в тронном зале. В кабинете. Без короны. Без мантии. За широким столом, заваленным

бумагами. Это почему-то делало разговор сложнее. На троне он был королём. Здесь — отцом, который

уже знал, зачем пришла его дочь. Рядом с окном стоял советник в строгой одежде. У двери — двое

стражников. Король посмотрел сначала на Чисаки. Потом на Хару и Аканэ.

— Садитесь.

Чисаки осталась стоять.

— Отец, я хочу поговорить.

Король медленно отложил перо.

— Я понял это ещё до того, как ты вошла.

— Тогда ты знаешь, о чём.

— Знаю.

Тишина в комнате стала плотнее. Хару чувствовал себя лишним. Не потому что его присутствие было

неуместным. Просто этот разговор начался задолго до того, как он появился в их жизни. Чисаки положила

карту на стол.

— Я прошла регистрацию.

Король посмотрел на карту.

— Временную.

— Да.

— С предварительным C-рангом.

— Да.

— И с ограничением на самостоятельные задания.

Чисаки сжала пальцы.

— Ты уже всё знаешь.

— Я обязан знать, что происходит с моей дочерью.

— Вот именно.

Король нахмурился.

— Что это значит?

Чисаки сделала вдох.

— Ты всегда знаешь раньше меня.

— Потому что должен защищать тебя.

— Даже когда я не прошу.

— Особенно когда не просишь.

Она отвела взгляд. На мгновение Хару увидел не принцессу. Не новую авантюристку. Просто дочь,

которая слишком долго пыталась говорить с отцом и каждый раз проигрывала ещё до начала разговора.

— Вчера я помогла раненому, — сказала она.

— Я читал отчёт.

— Я не хотела, чтобы ты читал отчёт раньше, чем я сама расскажу.

Король замолчал. Чисаки подняла глаза.

— Ты опять получил мой день в виде бумаги.

Слова прозвучали негромко. Но ударили сильнее крика. Советник у окна отвёл взгляд. Хару

почувствовал, как рядом напряглась Аканэ. Король медленно сцепил пальцы.

— Я хотел убедиться, что ты не пострадала.

— Я испугалась.

— Поэтому я и…

— Но я не ушла.

Он замолчал. Чисаки продолжила:

— Мне было страшно. Меня тошнило от запаха крови. Я не понимала, что делать. Я почти потеряла

равновесие.

Она коснулась карты.

— Но я помогла.

Голос дрогнул. Совсем немного.

— И это было моё.

Король смотрел на неё так, будто впервые за долгое время не знал, что ответить.

— Чисаки…

— Я хочу поехать в Wist.

Вот оно. Прямо. Без обходов. Король откинулся на спинку кресла.

— Нет.

Чисаки закрыла глаза. Будто ожидала. Но всё равно надеялась на другое.

— Почему?

— Потому что Wist — не дворец. Дорога небезопасна. Гильдия опасна. Задания опасны. Ты не умеешь

сражаться.

— Я целитель.

— Это не делает тебя неуязвимой.

— Я буду не одна.

Король посмотрел на Хару. Потом на Аканэ.

— Я знаю.

Взгляд задержался на Хару дольше. Тот почувствовал, как спина сама выпрямилась.

— Ваше Величество…

Аканэ чуть коснулась его локтя. Не сейчас. Хару понял. И замолчал. Чисаки заметила это.

— Они спасли меня.

— Один раз.

— А вчера не спасали.

Король нахмурился.

— Что?

— Они позволили мне самой закончить проверку.

— И это должно меня успокоить?

— Это должно показать, что они не будут обращаться со мной как с фарфоровой куклой.

Король резко встал.

— Потому что ты и не понимаешь, насколько легко можешь погибнуть!

Голос прозвучал громче. Стражники у двери стали внимательнее. Чисаки вздрогнула. Но не

отступила.

— А ты понимаешь?

— Да!

— Нет.

Король замер. Чисаки сжала руки.

— Ты понимаешь, как запереть меня. Как приставить охрану. Как узнать обо всём раньше меня.

Она сделала шаг к столу.

— Но ты не понимаешь, что я всё равно живу.

Её голос дрожал. Уже заметно.

— Даже если оставить меня здесь навсегда, я не перестану хотеть увидеть мир. Я только начну

ненавидеть стены.

Король смотрел на неё. И Хару впервые увидел в его лице не власть. Страх. Настоящий. Глубокий.

Почти беспомощный.

— Ты моя единственная дочь, — сказал он тише.

Чисаки моргнула.

— Я знаю.

— Если с тобой что-то случится…

— Тогда тебе будет больно.

— Больно?

Он коротко усмехнулся. Без веселья.

— Это слово слишком маленькое.

Чисаки опустила взгляд. Напряжение в комнате изменилось. Теперь перед ней стоял не правитель,

запрещающий свободу. Отец, который уже заранее пережил её смерть в сотнях вариантов. Хару

почувствовал неприятный укол. Потому что понял обоих. И от этого стало хуже. Аканэ неожиданно

заговорила:

— Ваше Величество.

Король перевёл взгляд на неё.

— Говори.

Аканэ стояла ровно. Без поклона до пола. Но с уважением.

— Вы правы.

Чисаки резко посмотрела на неё. Хару тоже удивился. Аканэ продолжила:

— Она не готова. Она почти ничего не знает о настоящих заданиях. Вчера ей повезло, что рядом был

опытный лекарь.

Чисаки побледнела.

— Аканэ…

— Я не закончила.

Та замолчала.

— Она будет ошибаться, — сказала Аканэ. — Будет бояться. Может переоценить себя. Может

потратить слишком много маны. Может замереть в неправильный момент.

Король слушал внимательно.

— И поэтому ты считаешь, что она должна остаться?

— Нет.

Чисаки подняла глаза. Аканэ посмотрела прямо на короля.

— Я считаю, что если она останется, ничего из этого не изменится.

Тишина.

— Единственный способ научиться не ошибаться в бою — пережить ошибки там, где рядом есть

люди, способные их исправить.

Король нахмурился.

— И ты считаешь себя таким человеком?

— Да.

Ответ прозвучал без колебаний. Не самоуверенно. Уверенно.

— Я C-ранг. Я знаю её ограничения. Я буду наблюдателем по условиям временной карты. И если она

решит, что редкая магия делает её неприкосновенной, я верну её обратно лично.

Чисаки тихо сказала:

— Спасибо за доверие.

Аканэ даже не посмотрела на неё.

— Это не доверие. Это ответственность.

Король перевёл взгляд на Хару.

— А ты?

Хару почувствовал, как все слова, которые он мог сказать, одновременно стали ужасными. «Я защищу

её». Слишком громко. «Со мной она будет в безопасности». Ложь. «Ничего не случится». Ещё хуже. Он

вспомнил лекарский пост. Чисаки, стоящую над раной. Её дрожащие руки. И сказал:

— Я не могу обещать, что с ней ничего не случится.

Король прищурился. Хару продолжил, хотя внутри уже всё требовало заткнуться.

— Мы сами не всегда возвращаемся целыми. Иногда всё идёт плохо. Иногда мы ошибаемся.

Аканэ посмотрела на него. Не останавливая.

— Но я обещаю, что мы не будем использовать её только потому, что она целитель.

Король молчал.

— И не будем решать за неё всё подряд, — добавил Хару. — Даже если иногда очень захочется.

Чисаки смотрела на него.

— Потому что вчера она справилась не тогда, когда мы её спасли. А когда мы остались рядом и дали

ей сделать самой.

Король опустил взгляд на карту.

— Красивые слова.

Хару выдохнул.

— Я не очень умею красиво.

Аканэ тихо сказала:

— Это правда.

Король почти незаметно усмехнулся. Совсем на мгновение. И снова стал серьёзным.

— А если она решит отправиться туда, куда не готова?

— Я остановлю, — сказала Аканэ.

— А если не послушает?

— Послушает.

Чисаки возмутилась:

— Почему это прозвучало так уверенно?

Аканэ наконец посмотрела на неё.

— Потому что иначе свяжу.

Хару кашлянул. Король поднял бровь. Чисаки покраснела.

— Это была шутка?

— Посмотрим.

Хару не выдержал:

— Она так проявляет заботу.

Аканэ повернулась к нему.

— Хару.

— Молчу.

Король несколько секунд смотрел на них троих. На Хару, который явно говорил раньше, чем думал.

На Аканэ, которая не пыталась казаться мягче. На Чисаки, стоящую между страхом и упрямством. И его

лицо постепенно стало тяжелее. Не жёстче. Старше.— Я не могу дать тебе разрешение как король, — сказал он.

Чисаки побледнела.

— Но…

— Потому что как король я обязан считать твой отъезд угрозой государству.

Она сжала губы. Король медленно обошёл стол. Остановился перед ней.

— Но как отец…

Он замолчал. Чисаки смотрела снизу вверх.

— Как отец я понимаю, что если снова запру тебя, то потеряю всё равно.

Её глаза дрогнули.

— Отец…

— Не перебивай. Мне и так трудно.

Она замолчала. Король протянул руку и осторожно коснулся её волос. Не королевским жестом.

Обычным. Почти неловким.

— Ты сейчас говоришь почти как твоя мать, когда решает, что знает лучше всех.

Чисаки улыбнулась сквозь подступившие слёзы.

— И часто она оказывается права?

Король устало выдохнул.

— Чаще, чем мне хотелось бы признавать.

— А в этот раз?

— Я очень надеюсь, что вы обе ошибаетесь.

Хару опустил взгляд. Этот момент был не для него. Но выйти уже было поздно. Король глубоко

вдохнул.

— Ты можешь отправиться в Wist.

Чисаки застыла.

— Правда?

— При условиях.

Она кивнула слишком быстро.

— Любых.

— Не говори так. Ты ещё не слышала.

— Хорошо.

— Первое: ты следуешь ограничениям временной карты.

— Да.

— Второе: никаких самостоятельных заданий.

— Да.

— Третье: Аканэ остаётся официальным наблюдателем и имеет право остановить твоё участие.

Чисаки посмотрела на неё. Аканэ кивнула.

— Да.

— Четвёртое: раз в несколько недель ты отправляешь письмо.

Улыбка Чисаки стала мягче.

— Хорошо.

— Не отчёт.

Она моргнула. Король отвёл взгляд.

— Просто письмо.

Чисаки несколько секунд молчала. Потом шагнула вперёд и обняла его. Король замер. Так же, как

вчера Хару. Будто совсем не ожидал. Потом медленно обнял дочь в ответ.

— Спасибо, — прошептала Чисаки.

— Не благодари. Я уже жалею.

Она тихо рассмеялась сквозь слёзы.

— Ты ещё можешь передумать.

— Не испытывай судьбу.

Они простояли так несколько секунд. Потом Чисаки отступила и вытерла глаза пальцами.

— Я не плачу.

Король посмотрел на неё.

— Разумеется.

Хару едва заметно улыбнулся. Аканэ тоже. Но ничего не сказала. Король вернулся к столу и достал из

ящика небольшой свёрнутый документ.

— Это письмо для главы гильдии в Wist.

Чисаки сразу напряглась.

— Там написано, кто я?

— Нет.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Только подтверждение, что твоя временная регистрация действительна и что столичная гильдия

передаёт наблюдение отделению Wist.

Чисаки выдохнула.

— Спасибо.

— Ты хотела быть просто Чисаки.

Король посмотрел на неё.

— Я постараюсь не мешать. Хотя мне это крайне не нравится.

— Я знаю.

Он перевёл взгляд на Хару и Аканэ.

— Вы отправляетесь сегодня?

Аканэ ответила:

— Если выйдем до полудня, успеем пройти часть дороги и остановиться в нормальном месте.

— Я выделю экипаж.

Чисаки сразу открыла рот. Король поднял ладонь.

— До городских ворот.

Она замолчала.

— Дальше идёте как авантюристы, — добавил он. — Пешком, на телеге или как решите.

Чисаки подумала.

— Хорошо.

Король прищурился.

— Слишком легко согласилась.

— Я учусь выбирать битвы.

Аканэ тихо сказала:

— Неплохо.

Чисаки улыбнулась ей. Король посмотрел на Хару.

— И ещё одно.

— Да?

— Если моя дочь вернётся и скажет, что ты обидел её…

Хару почувствовал холод вдоль позвоночника.

— Ваше Величество, я…

— Я ничего не сделаю.

Хару моргнул.

— Правда?

— Нет.

Аканэ отвернулась, скрывая улыбку. Чисаки возмущённо сказала:

— Отец!

— Что? Я тоже умею шутить.

Хару медленно выдохнул.

— Очень королевский юмор.

— Ты ещё здесь?

— Уже ухожу.

— Хару, — сказала Чисаки, но сама едва сдерживала смех.

Король махнул рукой.

— Идите. Пока я действительно не передумал.

Чисаки взяла карту и письмо. У двери остановилась. Обернулась.

— Отец.

— Что?

— Я вернусь.

Король смотрел на неё долго.

— Вернись другой.

Чисаки улыбнулась.

— Постараюсь.

— Нет.

Она моргнула. Король чуть кивнул в сторону Аканэ.

— Как говорит твоя новая наставница: не постарайся. Сделай.

Аканэ застыла. Чисаки рассмеялась.

— Хорошо.

— Опять, — пробормотала Аканэ.

И они вышли.

***

За дверью Чисаки остановилась. Прислонилась спиной к стене. Закрыла глаза. Хару и Аканэ не

торопили её. Несколько секунд она просто дышала. Потом тихо сказала:

— Он разрешил.

— Да, — ответил Хару.

— Я думала, он никогда не разрешит.

Аканэ скрестила руки.

— Он не разрешил бы, если бы ты пришла просить.

Чисаки открыла глаза.

— А что я сделала?

— Объяснила.

Она задумалась. Потом посмотрела на временную карту в руке.

— Значит, теперь я действительно еду в Wist.

— Едешь, — сказал Хару.

Чисаки улыбнулась. Сначала тихо. Потом шире. А затем вдруг бросилась к нему и обняла. Снова. На

этот раз быстрее. Свободнее. Хару застыл. Аканэ рядом медленно прикрыла глаза.

— Чисаки.

Та не отпускала Хару ещё секунду.

— Да?

— Ты очень быстро осваиваешь обычную жизнь.

Чисаки наконец отступила. На щеках появился лёгкий румянец.

— Я просто рада.

— Это видно.

Хару осторожно поднял руку.

— А мне можно что-нибудь сказать?

Аканэ посмотрела на него.

— Лучше нет.

— Справедливо.

Чисаки тихо рассмеялась. Потом повернулась к Аканэ. На секунду замялась. И тоже обняла её. Вот

этого Аканэ точно не ожидала. Она застыла, руки остались по бокам.

— Спасибо, — сказала Чисаки. — Ты сказала то, что я сама не смогла.

Аканэ несколько секунд смотрела поверх её плеча. Прямо на Хару. Он поднял руки, показывая, что

вообще ни при чём. Потом она всё-таки осторожно положила ладонь Чисаки на спину.

— Не заставляй меня пожалеть.

Чисаки отступила.

— Не заставлю.

Аканэ прищурилась.

— Слишком быстро ответила.

Хару не выдержал:

— Где-то я это уже слышал.

Аканэ повернулась к нему.

— Ты хочешь идти пешком до Wist один?

— Нет.

— Тогда молчи.

— Уже.

Чисаки смотрела на них обоих. И улыбалась. Не как принцесса. Не как человек, которому дали

разрешение. Как девушка, которая наконец выбрала дорогу. Они пошли по дворцовому коридору втроём.

И впервые это не казалось временным.

----------

Дорога обратно

К полудню дворец уже знал, что принцесса уезжает. Не весь дворец. Но достаточно людей, чтобы

коридоры стали подозрительно живыми. Слуги носили сумки. Кто-то приносил дорожные припасы. Кто-

то уточнял список вещей. Кто-то трижды спрашивал Чисаки, точно ли ей не нужен ещё один плащ, вторая

пара сапог, дополнительное одеяло, дорожный чайный набор, защитный амулет и отдельная коробка для

расчёски. На четвёртом вопросе Чисаки перестала отвечать. На шестом начала улыбаться слишком

вежливо. На восьмом Аканэ вмешалась.

— Ей не нужен отдельный чайный набор.

Служанка замерла.

— Но госпожа Чисаки всегда…

— Теперь она авантюристка.

Служанка посмотрела на Чисаки. Потом на её дорожную сумку. Потом снова на Аканэ.

— Авантюристы не пьют чай?

Хару кашлянул, скрывая смех. Аканэ медленно повернула к нему голову.

— Даже не начинай.

— Я молчу.

— Ты уже смеёшься.

Чисаки тихо сказала:

— Один набор можно оставить.

Аканэ посмотрела на неё.

— Зачем?

— Я всё-таки не обязана отказываться от всего сразу.

Пауза. Аканэ чуть прищурилась.

— Ладно.

Чисаки улыбнулась.

— Спасибо.

— Только маленький.

— Разумеется.

Служанка тут же достала из-за спины коробку, которая по размеру могла вместить половину кухни.

Аканэ посмотрела на неё. Потом на Чисаки.

— Нет.

— Но…

— Нет.

Хару не выдержал и отвернулся к окну.

> — Битва проиграна ещё до начала, Хару-сама.

— У неё не было шансов.

— Я вас слышу, — сказала Аканэ.

Хару выпрямился.

— Я ничего не говорил.

— Именно поэтому и слышу.

Чисаки посмотрела на меч за его спиной. Снова. Дольше, чем раньше. Хару почувствовал, как внутри

что-то неприятно натянулось. Слишком много взглядов. Слишком много почти-вопросов. Слишком мало

времени до момента, когда скрывать станет бессмысленно. Нужно будет рассказать. Он уже решил. Но

решение не делало разговор легче. Особенно потому, что Чисаки, вероятно, ожидала тайну. Но не

взрослого мужчину, который иногда является двуручным мечом.

***

У дворцовых ворот их ждал экипаж. Не королевская карета. По крайней мере, Чисаки настояла, чтобы

он не выглядел как парадный выезд. Но даже «скромный» дворцовый экипаж всё равно был чище, дороже

и удобнее большинства домов, которые Хару видел по дороге. Два тёмных коня. Закрытая кабина. Мягкие

сиденья. Герб сняли, но на дверцах всё равно остались светлые следы, где он висел раньше. Король стоял

у ступеней. Рядом — советник, несколько слуг и тот же рыцарь, что сопровождал Чисаки в гильдию.

Слишком много людей для обычного прощания. Но слишком мало для принцессы. Наверное, это был

компромисс. Чисаки остановилась перед отцом. На мгновение вся её уверенность исчезла. Хару увидел,

как она снова стала дочерью. Не авантюристкой. Не принцессой. Просто дочерью, которая впервые

уезжает не по решению семьи. Король протянул ей небольшой свёрток.

— Это не приказ.

Чисаки взяла его.

— А что?

— Письма.

Она удивлённо посмотрела.

— Уже?

— Одно твоей матери. Второе — для тебя.

— А почему ты не сказал всё сейчас?

Король отвёл взгляд.

— Потому что некоторые вещи проще написать.

Хару посмотрел на Аканэ. Та стояла неподвижно, но взгляд её стал мягче. Чисаки прижала свёрток к

груди.

— Я прочту в дороге.

— Не обязательно сразу.

— Значит, сразу.

Король едва заметно улыбнулся.

— Конечно.

Чисаки шагнула ближе и обняла его. На этот раз без колебаний. Король ответил сразу. Не как вчера.

Видимо, за ночь успел подготовиться.

— Пиши, — сказал он.

— Буду.

— Не раз в год.

— Я поняла.

— И если…

— Отец.

Он замолчал. Чисаки чуть отстранилась.

— Я вернусь.

Король смотрел на неё долго.

— Я запомню.

Потом перевёл взгляд на Хару. Тот сразу почувствовал, что сейчас станет менее уютно.

— Ты.

— Да, Ваше Величество.

— Не заставляй меня отправлять за вами людей.

Хару кивнул.

— Постараюсь.

Аканэ тихо кашлянула. Хару сразу исправился:

— Сделаю.

Король посмотрел на неё.

— Хорошо обучаешь.

— Приходится.

— Я всё ещё здесь, — сказал Хару.

— Именно поэтому и приходится, — ответили они почти одновременно.

Чисаки прикрыла рот рукой. Король впервые рассмеялся по-настоящему. Недолго. Но достаточно,

чтобы прощание перестало быть тяжёлым.

***

Первые часы пути прошли слишком спокойно. Экипаж мягко покачивался на дороге. За окнами

столица постепенно сменялась окраинами, потом полями, затем длинными полосами леса. Чисаки сидела

напротив Хару и Аканэ. Рядом с ней лежала сумка, из которой всё-таки торчал край маленького чайного

набора. Аканэ заметила. Но ничего не сказала. Пока. Чисаки держала на коленях письмо. Не открывала.

Просто водила пальцем по краю бумаги. Хару смотрел в окно. Потом на письмо. Потом снова в окно.

— Ты можешь спросить, — сказала Чисаки.

Он вздрогнул.

— Я не собирался.

— Собирался.

— Это письмо от матери?

— Да.

— Она часто пишет?

Чисаки чуть улыбнулась.

— Реже, чем отец хотел бы. Чаще, чем он признаёт.

— Она не во дворце?

— Сейчас нет.

Ответ прозвучал спокойно. Но слишком коротко. Хару почувствовал, что дальше лезть не стоит.

Аканэ тоже это поняла.

— Прочтёшь, когда захочешь, — сказала она.

Чисаки посмотрела на неё.

— Я знаю.

Пауза.

— Наверное, поэтому и не открываю.

Хару нахмурился.

— Почему?

Чисаки медленно развернула письмо в руках.

— Потому что пока оно закрыто, я могу представить, что там всё, что мне хочется услышать.

Никто не ответил сразу. Хару понимал это чувство. Не письмо. Но ожидание. Иногда неизвестность

страшила. Иногда спасала. Аканэ сказала первой:

— Тогда открой позже.

Чисаки кивнула.

— Да.

И убрала письмо во внутренний карман.

***

У городских ворот экипаж остановился. Дальше они должны были идти сами. Король сдержал

обещание. Никакой охраны. Никаких рыцарей. Только дорога. Хару спрыгнул первым. Потом подал руку

Чисаки. Она посмотрела на неё. На секунду замерла. И всё-таки приняла. Аканэ вышла следом сама.

Разумеется. Кучер снял с крыши багаж. Один мешок. Второй. Третий. Четвёртый. Хару смотрел, как

рядом постепенно вырастает небольшая гора.

— Это всё её?

Чисаки нахмурилась.

— Не всё.

Кучер снял ещё одну сумку.

— Теперь всё.

Хару медленно повернулся к ней.

— Ты собиралась в Wist или основывать отдельное государство?

— Я взяла только необходимое.

Аканэ подошла к вещам. Открыла верхнюю сумку. Достала две сложенные скатерти. Посмотрела на

Чисаки.

— Необходимое?

Чисаки чуть покраснела.

— Они небольшие.

— Это скатерти.

— В доме пригодятся.

Хару замер.

— В каком доме?

Чисаки тоже замерла. Аканэ медленно закрыла сумку.

— Она имеет в виду гостиницу.

— В гостиницах уже есть скатерти.

— Не всегда хорошие, — сказала Чисаки.

Хару посмотрел на обеих. Что-то здесь было. Не заговор. Пока. Но опасно близко.

> — Кажется, господин, решение о доме уже принято без вашего участия.

Хару тихо сказал:

— Я тоже так думаю.

Аканэ резко повернулась.

— Что?

— Ничего.

— Он что-то сказал?

— Нет.

— Хару.

— Про скатерти.

Чисаки прижала одну сумку к себе.

— Я могу оставить их здесь.

Аканэ вздохнула.

— Нет. Раз уж взяла — не выбрасывать же.

Хару прищурился.

— Вы обе что-то знаете?

— Нет, — слишком быстро сказала Чисаки.

— Пока нет, — добавила Аканэ.

Хару закрыл глаза.

— Я начинаю бояться этого слова.

***

В итоге часть вещей пришлось отправить торговой телегой до ближайшего постоялого двора. Иначе

путь до Wist превратился бы в медленное путешествие каравана Чисаки. Они шли налегке. Относительно.

Чисаки всё равно несла больше, чем Хару ожидал. Сначала держалась уверенно. Через час начала чаще

менять руку. Через два — отставать. Через три Аканэ остановилась.

— Дай сумку.

Чисаки сразу покачала головой.

— Я справлюсь.

— Это не проверка гордости.

— Я не хочу быть обузой.

Аканэ посмотрела на неё дольше.

— Тогда учись распределять силы.

— Я ещё могу идти.

— Можешь. Но вечером у тебя будут болеть плечи, а завтра ты пойдёшь хуже. Глупо доказывать, что

ты сильная, если потом из-за этого замедлишь всех.

Чисаки опустила взгляд на ремень.

— Но…

Хару подошёл ближе.

— Давай сюда.

Она посмотрела на него.

— У тебя меч.

— И две руки.

— Одна должна быть свободна.

— Сейчас мы не в бою.

— А если нападут?

Хару задумался.

— Тогда брошу сумку.

Чисаки прижала её сильнее.

— Там чайный набор.

Аканэ закрыла лицо ладонью. Хару не выдержал и рассмеялся. Чисаки нахмурилась.

— Я серьёзно.

— Я знаю. Поэтому смешно.

Она хотела возмутиться. Но через секунду тоже улыбнулась. Потом всё-таки отдала сумку. Хару

перекинул ремень через плечо. Она оказалась тяжелее, чем выглядела.

— Что там ещё?

Чисаки отвела взгляд.

— Книги.

— Сколько?

— Немного.

— Чисаки.

— Семь.

Хару остановился.

— Семь книг?

— Они небольшие.

— У тебя странное понимание слова «необходимое».

Аканэ пошла дальше.

— Пусть несёт. Быстрее поймёт.

Хару посмотрел ей вслед.

— Ты вообще не собираешься помочь?

— Я не брала семь книг.

— Предательство.

— Опыт.

Чисаки тихо сказала:

— Я могу забрать обратно.

Хару поправил ремень.

— Уже поздно. Теперь это моя битва.

> — Достойный противник, Хару-сама.

— Ты тоже не помогаешь.

Аканэ посмотрела через плечо.

— Он опять?

— Да.

Чисаки снова взглянула на Блэйда. На этот раз уже без попытки скрыть интерес.

— Хару.

— М?

— Когда мы приедем в Wist, ты всё-таки объяснишь мне, почему иногда отвечаешь мечу?

Он чуть не сбился с шага. Аканэ замедлилась. Хару почувствовал, как вопрос, который он откладывал,

сам подошёл к нему.

— Объясню.

Чисаки удивилась.

— Правда?

— Да.

— Без шуток?

— Постараюсь.

Аканэ повернула голову. Хару вздохнул.

— Сделаю.

Чисаки улыбнулась.

— Хорошо.

> — Кажется, момент приближается, господин.

— Знаю.

— Я ничего не сказала, — произнесла Чисаки.

Хару закрыл глаза.

— Это было не тебе.

Аканэ тихо усмехнулась.

— Осталось совсем немного.

— До Wist?

— До того момента, когда ты окончательно запутаешься.

— Поддержка великолепная.

— Какая есть.

***

К вечеру они добрались до постоялого двора у старой дороги. Небольшое здание стояло рядом с

развилкой. Во дворе пахло сеном, лошадьми и дымом. Внутри было шумно, но не слишком. Комнат

оказалось две. Хозяин постоялого двора положил на стойку два ключа.— Больше свободных нет.

Чисаки посмотрела на ключи. Потом на Хару. Потом на Аканэ.

— Тогда одна комната будет для меня и Хару, — спокойно сказала она. — Вторая — для Аканэ.

Тишина наступила мгновенно. Хару медленно повернул голову.

— Что?

Чисаки моргнула.

— А что не так?

Аканэ смотрела на неё без единого движения.

— Повтори.

— Я подумала, что так будет удобнее.

— Для кого?

— Для всех.

Хару почувствовал, что сейчас лучше не дышать. Чисаки продолжила уже чуть осторожнее:

— Вы с Хару и так часто ночуете вместе. Я решила, что сегодня могу…

— Нет, — сказала Аканэ.

— Но я ещё не договорила.

— И не надо.

Чисаки чуть приподняла бровь.

— Ты ревнуешь?

Хару мысленно попрощался со спокойной ночью. Аканэ медленно взяла один из ключей.

— Ты спишь со мной.

— Это не ответ.

— Это решение.

Чисаки посмотрела на второй ключ.

— А Хару?

— Один.

— Почему он?

— Потому что это безопаснее для всех.

Хару наконец подал голос:

— Я вообще участвую в обсуждении?

— Нет, — одновременно ответили обе.

Он закрыл рот. Чисаки несколько секунд смотрела на Аканэ. Потом улыбнулась.

— Хорошо. Сегодня уступлю.

Аканэ прищурилась.

— Сегодня?

— Я же учусь обычной жизни. Нужно пробовать разное.

— Чисаки.

— Что?

— Ничего. Просто запоминаю.

Хару взял оставшийся ключ.

— А я, значит, наказан за существование?

Аканэ посмотрела на него.

— Наконец-то понял.

***

Позже они сидели за маленьким столом у окна. Перед ними стояли горячий суп, хлеб и кружки с

травяным напитком. Чисаки ела медленнее всех. Не потому что устала. Потому что наблюдала. За

людьми. За грязными сапогами у двери. За громкими разговорами. За девушкой, которая сама несла два

кувшина. За мужчиной, который уснул прямо за столом.

— Нравится? — спросил Хару.

Чисаки подумала.

— Не знаю.

— Честно.

— Здесь всё слишком близко.

Аканэ подняла взгляд.

— В каком смысле?

— Люди. Запахи. Голоса. Чужие разговоры.

Она провела пальцем по краю кружки.

— Во дворце всегда есть расстояние. Даже если человек стоит рядом.

Хару кивнул.

— А здесь?

— Здесь невозможно сделать вид, что ты одна.

Пауза. Аканэ посмотрела на неё внимательнее.

— Это плохо?

Чисаки улыбнулась.

— Пока не решила.

Хару усмехнулся.

— Хороший ответ.

Она посмотрела на него.

— Учусь.

Аканэ тихо сказала:

— Медленно.

— Но ведь учусь.

— Да.

Одно короткое слово. Без шутки. Без укола. Чисаки услышала. И улыбнулась уже иначе. Теплее.

***

Ночью Аканэ долго лежала, повернувшись к стене. Чисаки устроилась на второй кровати и, судя по

тишине, тоже не спала.

— Ты специально предложила комнату с ним? — спросила Аканэ.

— Конечно.

Ответ прозвучал слишком быстро, чтобы притворяться случайностью. Аканэ повернулась к ней.

— Даже не скрываешь.

Чисаки лежала на спине, глядя в потолок.

— А зачем?

— Потому что он не игрушка.

— Я знаю.

Чисаки повернула голову.

— Именно поэтому я не собираюсь притворяться, будто он мне безразличен.

Аканэ молчала.

— Ты знакома с ним меньше недели, — сказала она наконец.

— А чувства обязаны ждать разрешения?

— Нет. Но человек может ошибиться.

— Может.

— И ты допускаешь, что ошибаешься?

Чисаки задумалась.

— Допускаю.

Ответ был спокойным. Не вызывающим.

— Но это всё равно моё решение, — добавила она. — Проверить, ошибаюсь я или нет.

Аканэ сжала край одеяла.

— Ты очень смелая, пока последствия далеко.

— А ты очень строгая, когда боишься.

Тишина стала плотнее. Аканэ приподнялась на локте.

— Я не боюсь тебя.

— Я и не сказала, что меня.

Чисаки тоже села. В слабом свете из окна её лицо выглядело серьёзнее обычного.

— Я не хочу отнимать его у тебя, Аканэ.

— Успокаивает.

— Но и отступать только потому, что ты была рядом первой, не стану.

Аканэ смотрела на неё долго. Потом неожиданно усмехнулась.

— Хотя бы честно.

— Ты сама этого требуешь от него.

— Не думала, что ты так быстро начнёшь слушать.

— Я быстро учусь.

— Иногда.

Чисаки улыбнулась.

— Значит, мы соперницы?

— Не спеши давать этому красивое название.

— Но ты ревнуешь.

Аканэ прикрыла глаза.

— Да.

Чисаки удивилась прямому ответу.

— И всё равно разрешаешь мне остаться рядом.

— Я ничего тебе не разрешаю.

— Тогда почему не пытаешься прогнать?

Аканэ посмотрела в сторону двери, за которой в другой комнате спал Хару.

— Потому что он должен выбирать сам. И потому что ты нужна отряду.

Пауза.

— А ещё, — добавила она тише, — мне, кажется, начинает нравиться, что ты не ломаешься после

первого неприятного ответа.

Чисаки улыбнулась.

— Это почти дружба?

— Не наглей.

— Значит, почти.

Аканэ легла обратно и отвернулась.

— Спи.

— Хорошо.

Через несколько секунд Чисаки тихо добавила:

— Но в следующий раз комнату предложу снова.

Аканэ не повернулась.

— В следующий раз я заберу оба ключа.

— Тогда придётся договариваться.

— Чисаки.

Та тихо рассмеялась. И впервые их соперничество не ощущалось как угроза отряду. Скорее как

обещание, что спокойной жизни у Хару больше не будет.

***

Утром Чисаки ждала их внизу. Собранная. Умытая. С картой во внутреннем кармане. И с маленьким

чайником на столе. Аканэ остановилась на последней ступени.

— Откуда?

Чисаки подняла взгляд.

— Из набора.

— Ты всё-таки его взяла.

— Маленький.

Хару сел рядом.

— А чай есть?

Чисаки улыбнулась.

— Уже готов.

Аканэ посмотрела на них обоих. Потом села.

— Только одну кружку.

Чисаки разлила чай.

— Разумеется.

Хару сделал глоток. Замер.

— Вкусно.

Чисаки довольно улыбнулась. Аканэ попробовала следом.

— Нормально.

Чисаки посмотрела на Хару. Он наклонился к ней и прошептал:

— Это почти признание в любви.

— Я слышу, — сказала Аканэ.

— Тогда не почти?

— Хару.

Он быстро занялся кружкой. За окнами светлела дорога. До Wist оставался ещё день пути. Но за этим

столом их уже было не двое и не трое случайных попутчиков. Просто никто из них пока не знал, как

именно теперь это назвать.

----------

Возращение в Wist

К полудню впереди показались стены Wist. С этой стороны город выглядел незнакомо. Дорога

подходила к другим воротам, проходя между полями и редкими хозяйственными постройками. Хару

никогда прежде не видел Wist отсюда, но всё равно узнал его сразу — по башням над стенами, по шуму

телег впереди и по странному ощущению, будто они наконец вернулись туда, откуда уходили всего на

несколько дней. Он неожиданно замедлил шаг. Не потому что устал. Просто возвращение ощущалось

странно. Он уезжал отсюда вместе с Аканэ, рассчитывая выполнить обычное поручение и вернуться через

несколько дней. Теперь рядом шла принцесса с временной картой авантюриста, за спиной висел живой

меч, а в памяти остались дворец, кровь на лекарском посту, разговор с королём и слишком много вещей,

которые уже нельзя было назвать случайностью.

— Ты чего остановился? — спросила Аканэ.

Хару посмотрел на город.

— Думаю.

— Опасно.

— Я серьёзно.

— Это ещё опаснее.

Чисаки остановилась рядом.

— Ты рад вернуться?

Хару задумался.

— Да.

Ответ пришёл легко.

— Здесь всё началось по-настоящему.

Аканэ покосилась на него.

— Всё началось в Stone.

— В Stone я просто пытался не умереть от голода.

— И неплохо справлялся.

— Благодаря моему таланту.

> — Благодаря доброте окружающих, Хару-сама.

Хару нахмурился.

— Никто тебя не спрашивал.

Чисаки посмотрела на меч.

— Он опять что-то сказал?

— Оскорбил моё достоинство.

— Значит, сказал правду, — произнесла Аканэ.

— Вы быстро нашли общий язык, даже не разговаривая.

Чисаки улыбнулась.

— Мне начинает нравиться этот меч.

> — Весьма разумная девушка.

— Предатель.

Аканэ пошла к воротам.

— Пойдём. Чем дольше стоим, тем выше шанс, что ты начнёшь произносить речь.

— У меня уже была почти готова.

— Вот поэтому и пойдём.

***

У ворот их пропустили без проблем. Стражник проверил карты Аканэ и Хару, затем задержался на

документе Чисаки. Он несколько раз перевёл взгляд с временной карты на неё саму.

— Предварительный C-ранг?

— Да.

— Столичная регистрация?

— Да.

— Целитель?

— Да.

Стражник нахмурился.

— А опыта сколько?

Чисаки открыла рот. Аканэ ответила раньше:

— Достаточно, чтобы её зарегистрировали. Недостаточно, чтобы отпускать одну.

Стражник посмотрел на Аканэ. Увидел её серебристую карту. Кивнул.

— Ты наблюдатель?

— Да.

— Тогда проходите.

Хару уже сделал шаг вперёд, когда стражник поднял руку.

— А ты?

— Что я?

— В каком качестве?

Хару моргнул.

— В смысле?

Стражник посмотрел на Аканэ. Потом на Чисаки. Потом снова на Хару.

— Два C-ранга. Один D-ранг.

Пауза.

— Проводник?

Аканэ отвернулась. Чисаки прикрыла рот рукой. Хару медленно достал свою карту.

— Я лидер отряда.

Стражник посмотрел на неё.

— D-ранг?

— Временно.

— На карте это не написано.

— Зато написано в моём сердце.

Аканэ всё-таки не выдержала:

— Пойдём, лидер.

Чисаки уже тихо смеялась. Хару спрятал карту.

— Вы ещё пожалеете, когда я стану знаменитым.

> — Вероятность существует, господин.

— Хоть кто-то верит.

> — Я не уточнил, по какой причине вы прославитесь.

— Всё. Хватит.

Стражник проводил их взглядом. Хару был почти уверен, что услышал за спиной:

— Проводник.

Он не стал оборачиваться.

***

Wist встретил их привычным шумом. Торговцы спорили с покупателями. По мостовой грохотали

телеги. Из кузницы доносился звон металла. У дверей пекарни тянуло свежим хлебом. Чисаки смотрела

по сторонам с тем же интересом, что и на постоялом дворе. Но теперь не пыталась скрывать

любопытство.

— Здесь меньше людей, чем в столице, — сказала она.

— Зато больше тех, кто считает себя важными, — ответила Аканэ.

— Это ты про кого?

— Скоро увидишь.

Хару сразу понял.

— Лина не такая.

Аканэ посмотрела на него.

— Я говорила не о Лине.

— А о ком?

— О тебе.

Чисаки рассмеялась. Хару вздохнул.

— Я скучал по этому городу.

На главной улице он заметил знакомый дом с вывеской ателье. За окном мелькнул силуэт Роэна. Хару

автоматически посмотрел на свой плащ. Тот пережил дорогу, лес, дворец и несколько ночёвок, но лучше

от этого не стал. Аканэ проследила за его взглядом.

— Потом.

— Я ничего не говорил.

— У тебя лицо говорит.

— Что оно говорит?

— «Я хочу потратить деньги».

Хару возмутился:

— У меня бывают и другие мысли.

— Иногда.

Чисаки посмотрела на его одежду.

— Тебе действительно нужен новый комплект.

Хару сразу оживился.

— Вот. Она понимает.

Аканэ перевела взгляд на Чисаки.

— Не поощряй.

— Но одежда уже изношена.

— Сначала дела.

Хару тяжело вздохнул.

— Жестокий порядок мира.

> — Полагаю, господин, это называется ответственностью.

— И ты туда же.

***

Чем ближе они подходили к гильдии, тем быстрее шёл Хару. Сам не замечая. Здание почти не

изменилось. Та же широкая дверь. Та же доска объявлений у входа. Та же группа авантюристов, спорящая

о награде. Но теперь всё выглядело иначе. Знакомее. Почти своим. Хару толкнул дверь. Внутри было

шумно. Кто-то сдавал клыки монстра. Кто-то ругался из-за отказа в задании. У стойки двое спорили с

сотрудником о качестве добычи. Лина сидела на своём месте, склонившись над бумагами. Короткие

розовые волосы падали ей на глаза. Она что-то быстро записывала, перелистывая страницы одну за

другой. Хару улыбнулся.

— Мы вернулись.

Лина не подняла головы.

— Подождите немного, пожалуйста.

— Гостеприимно.

— Сейчас освобожусь.

Она поставила печать, переложила документ, взяла следующий. Потом остановилась. Медленно

подняла голову. Посмотрела на Хару. На Аканэ. Снова на Хару. И резко вскочила.

— Вы?!

Несколько человек рядом обернулись. Хару поднял руку.

— Мы.

— Где вы были?!

Лина почти выбежала из-за стойки.

— Вы взяли обычную доставку до Stone!

— Доставили, — сказал Хару.

— А потом исчезли!

— У нас была… рабочая поездка.

Аканэ медленно повернула к нему голову. Лина моргнула.

— Какая ещё рабочая поездка?

Хару положил ладонь на стойку и заговорил с таким видом, будто давно подготовил объяснение:

— Для укрепления связей внутри отряда.

Вокруг них стало подозрительно тихо. Лина посмотрела на Аканэ. Потом снова на Хару.

— Связей?

— Рабочих, — уточнил он.

— Разумеется.

Чисаки прикрыла губы пальцами, скрывая улыбку. Аканэ смотрела на Хару так, будто решала, можно

ли убить лидера отряда прямо в гильдии.

— И как? — осторожно спросила Лина. — Укрепили?

Хару хотел ответить, но Аканэ наступила ему на ногу.

— А-а…

— Очень успешно, — холодно произнесла она.

Лина расплылась в улыбке.

— Я так и поняла.

— Она имеет в виду командную работу, — быстро добавил Хару.

— Конечно.

— Взаимное доверие.

— Не сомневаюсь.

— Совместное преодоление трудностей.

Аканэ надавила сильнее.

— Хару.

— Уже закончил.

Чисаки тихо спросила:

— А подобные рабочие поездки у вас часто?

Аканэ посмотрела теперь уже на неё.

— Нет.

Хару одновременно ответил:

— Можно повторить.

На вторую ногу наступила уже Чисаки.

— Да что с вами обеими?!

Лина перевела взгляд на девушку, стоявшую чуть позади. Сначала на неё саму. Потом на временную

карту в кожаном чехле. Потом снова на Хару.

— Подождите.

Она медленно указала на Чисаки.

— А это кто?

Хару обернулся, будто только сейчас вспомнил, что они пришли не вдвоём.

— А.

Чисаки приподняла бровь.

— Очень хорошее представление.

— Я собирался красиво.

Аканэ тихо сказала:

— Не надо красиво.

Хару прокашлялся.

— Это Чисаки.

Лина ждала продолжения. Его не последовало.

— И?

Чисаки шагнула ближе.

— Чисаки. Просто Чисаки.

Лина посмотрела на неё внимательнее. На аккуратную дорожную одежду. На осанку. На слишком

ухоженные волосы для обычной путешественницы. Потом снова на Хару.

— То есть вы ушли вдвоём укреплять рабочие связи…

Она перевела взгляд на Чисаки.

— А вернулись втроём?

Пауза. Хару задумался.

— Если так сформулировать, звучит подозрительно.

— Только сейчас понял? — спросила Аканэ.

— Мы встретились по дороге, — сказала Чисаки.

Лина перевела взгляд на неё.

— Просто встретились?

Аканэ ответила раньше:

— На неё напали.

Улыбка Лины исчезла.

— Кто?

— Люди, которые явно не хотели оставлять свидетелей, — сказал Хару.

Аканэ бросила на него короткий взгляд.

— Мы вмешались, потом отвели её в безопасное место. Дальше путь всё равно вёл через столицу.

Лина снова посмотрела на Чисаки.

— И после этого вы решили стать авантюристкой?

Чисаки коснулась кожаного чехла с картой.

— Я давно этого хотела. Просто до встречи с ними у меня не было возможности сделать первый шаг.

— В столице она прошла проверку, — продолжила Аканэ. — Получила временную карту. По её

условиям нужен наблюдатель C-ранга.

— И этим наблюдателем стала ты?

— Да.

Лина медленно перевела взгляд на Хару.

— Значит, вы ушли вдвоём укреплять рабочие связи, по дороге спасли девушку, отвели её в столицу,

зарегистрировали и вернулись уже отрядом из трёх человек?

Хару задумался.

— Если ты говоришь так быстро, звучит даже неплохо.

— Звучит как начало отчёта, который я не хочу читать, — сказала Лина.

Лина протянула руку.

— Можно карту?

Чисаки передала документ. Лина открыла его. Сначала выражение её лица было рабочим. Потом

брови медленно поднялись.

— Предварительный C-ранг?

— Да.

— Целитель поддержки?

— Да.

— Редкая магия?

Чисаки чуть помедлила.

— Так указано.

Лина посмотрела на Аканэ.

— Ты наблюдатель?

— Да.

Потом на Хару.

— А ты?

— Лидер.

Лина молчала. Хару выдержал её взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Ты смеёшься глазами.

— Я сотрудник гильдии. Я не имею права.

— Но смеёшься.

— Немного.

Чисаки улыбнулась. Лина вернула ей карту.

— Документы действительны. Но нужно внести вас в местный реестр и отметить временные

ограничения.

— Я понимаю.

— Самостоятельные опасные задания запрещены.

— Знаю.

— Нужен зарегистрированный отряд и наблюдатель не ниже C-ранга.

— У меня есть.

Чисаки посмотрела на Аканэ. Та коротко кивнула. Лина перевела взгляд на Хару.

— А он зачем?

— Я всё ещё здесь.

— Я вижу.

Чисаки ответила совершенно спокойно:

— Он наш лидер.

Лина замолчала. Хару почувствовал, как спина сама выпрямилась. Аканэ посмотрела на Чисаки. Не

удивлённо. Скорее оценивающе. Лина медленно кивнула.

— Тогда мне нужны данные отряда.

Хару улыбнулся.

— Видишь?

— Не радуйся раньше времени, — сказала Аканэ.

— Меня официально признали.

— Чисаки тебя признала.

— Этого достаточно.

Лина вернулась за стойку.

— Название отряда?

Тишина. Хару посмотрел на Аканэ. Аканэ — на него. Чисаки — на обоих.

— У вас нет названия? — спросила Лина.

— Оно нам не требовалось, — сказала Аканэ.

— Теперь требуется.

Хару задумался.

— Может…

— Нет, — сразу сказала Аканэ.

— Я ещё ничего не предложил.

— Поэтому и остановила заранее.

Чисаки подняла руку.

— А можно выбрать позже?

Лина кивнула.

— Можно оформить временно без названия.

Хару вздохнул.

— Убили творчество.

— Спасли репутацию, — ответила Аканэ.

Лина начала заполнять бумаги.

— Итак. Хару Тасика. D-ранг.

— Пока.

— Аканэ Вильдфорт. C-ранг.

— Да.

— Чисаки…

Лина подняла взгляд.

— Только имя?

— Только имя.

— Хорошо.

Перо коснулось бумаги. На секунду Чисаки стала очень серьёзной. Хару заметил это. Имя без титула.

Без фамилии. Без дворца. Просто одна строка рядом с их именами. Лина поставила печать.— Готово.

Чисаки посмотрела на лист.

— Всё?

— Пока да.

— Это было проще, чем я ожидала.

— Подожди первого задания, — сказала Аканэ.

— Я жду.

Лина вытащила другую папку.

— А теперь вернёмся к вашей доставке.

Хару сразу потерял часть уверенности.

— Обязательно?

— Да.

— Мы можем просто сказать, что всё доставили?

— Нет.

— А если очень честно?

— Особенно нет.

Аканэ положила локти на стойку.

— Что нужно?

— Подтверждение от получателя или повторная проверка через местного представителя.

Хару нахмурился.

— То есть снова идти в Stone?

— Не обязательно.

Лина перелистнула несколько страниц.

— У торговца, который выдал поручение, есть человек в Wist. Если он подтвердит, что получатель

сообщил о доставке, задание закроют.

— И где этот человек?

— На западном рынке.

Хару посмотрел на Аканэ.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Мы только пришли.

— Именно поэтому лучше закончить.

Чисаки подняла руку.

— Я могу пойти с вами?

Аканэ посмотрела на неё.

— Ты теперь член отряда.

Чисаки улыбнулась.

— Значит, это наше задание?

Хару тяжело вздохнул.

— Моё первое задание в новом составе — доказать, что я выполнил старое.

Лина убрала бумаги в папку.

— Очень символично.

— Ты сегодня особенно жестокая.

— Я переживала.

Ответ прозвучал быстро. Почти сердито. Хару остановился. Лина отвела взгляд к бумагам.

— Просто в следующий раз предупредите.

Аканэ стала серьёзнее.

— Предупредим.

Хару кивнул.

— Обязательно.

Лина посмотрела на них.

— Хорошо.

Пауза стала тише. Лина достала небольшой лист.

— Вот адрес представителя торговца.

Хару взял его.

— А награда всё ещё действительна?

Лина посмотрела на него так, будто именно этого и ждала.

— Вот теперь я окончательно убедилась, что это ты.

— Деньги подтверждают личность.

— Задание просрочено.

Улыбка Хару исчезла.

— Насколько?

— Существенно.

— Но мы же доставили вовремя.

— Доказательств нет.

— Это несправедливо.

— Поэтому идите за подтверждением.

— А штраф?

Лина помолчала.

— Возможно, часть награды удержат.

Хару медленно положил ладонь на стойку.

— Лина.

— Что?

— Мы столько пережили.

— Задание здесь ни при чём.

— Но судьба должна учитывать обстоятельства.

— Бухгалтерия не учитывает судьбу.

Чисаки наклонилась к Аканэ.

— Он всегда так реагирует на деньги?

— Иногда хуже.

Хару услышал.

— Я просто уважаю труд.

— Особенно оплачиваемый, — сказала Лина.

— Любой труд достоин награды.

— Тогда иди работай.

Он взял лист.

— Иду.

***

На улице Хару ещё несколько шагов молчал. Аканэ шла рядом, явно наслаждаясь его состоянием.

Чисаки смотрела то на одного, то на другую.

— Он действительно так расстроен из-за части награды?

— Да, — сказала Аканэ.

— Это были наши деньги.

— Которых ты ещё не получил.

— Но уже морально потратил.

Чисаки заинтересовалась.

— На что?

Хару задумался. На еду. Одежду. Снаряжение. Ночлег. И ещё на что-то, чему пока не мог подобрать

форму.

— Не решил.

Аканэ посмотрела на него.

— Врёшь.

— Почему?

— Потому что у тебя появляется такое лицо, когда ты уже что-то придумал, но боишься сказать.

— У меня нет отдельного лица для каждой мысли.

— Есть.

Чисаки внимательно посмотрела на Хару.

— Сейчас у него лицо человека, который хочет купить что-то дорогое.

Хару нахмурился.

— Вы слишком быстро сближаетесь.

— Это плохо? — спросила Чисаки.

Он хотел ответить. Посмотрел на Аканэ. Та тоже ждала.

— Нет, — сказал Хару.

Аканэ чуть отвела взгляд. Чисаки улыбнулась. И они пошли дальше по знакомой улице. Впервые —

уже не как люди, случайно оказавшиеся рядом.

----------

Просроченная награда

Западный рынок оказался шумнее, чем Хару помнил. Между тесно стоящими лавками протискивались

покупатели, грузчики таскали ящики, торговцы перекрикивали друг друга так, будто громкость напрямую

влияла на цену товара. Пахло специями, кожей, рыбой и горячим хлебом. Над проходами натянули новые

полотнища от солнца, а несколько прилавков сдвинули ближе к фонтану, поэтому знакомое место

выглядело иначе, чем в его прошлый визит. Хару шёл впереди, время от времени сверяясь с адресом Лины

и номерами на вывесках.

— Нужная лавка должна быть за рядом с маслами, — сказал он. — Если торговцы за это время не

решили переставить ещё половину рынка.

— Ты запомнил расположение после одного посещения? — спросила Чисаки.

— Не всё. Но фонтан, аптекарский ряд и выход к западной улице сложно перепутать.

Аканэ посмотрела на хлебную лавку, возле которой он невольно замедлил шаг.

— Особенно хлебную лавку.

— Это ориентир.

— Конечно.

> — Весьма ароматный ориентир, Хару-сама.

*Не начинай. Я и без тебя знаю, что голодный.*

Хару ещё раз посмотрел на адрес, затем указал на небольшую лавку с вывеской в виде закрытого

деревянного ящика.

— Вон она. Номер совпадает.

Чисаки перевела взгляд с вывески на него.

— Значит, лидер всё-таки знает, куда ведёт отряд.

— Я стараюсь поддерживать репутацию.

— Тогда не останавливайся у каждой пекарни, — сказала Аканэ.

— Это уже посягательство на свободу передвижения.

***

Внутри лавки было тесно и душно. На полках стояли бутылки масла, мешочки с травами, коробки с

сушёными фруктами и небольшие деревянные бочонки. За прилавком сидел пожилой мужчина с редкими

седыми волосами и лицом человека, которого уже ничем нельзя было удивить. Он посмотрел на

вошедших.

— Покупаете или жалуетесь?

Хару положил на стойку лист от Лины.

— Подтверждаем доставку.

Мужчина взял бумагу. Прочитал. Поднял взгляд.

— Когда доставили?

— Давно.

— Насколько давно?

Хару задумался. Аканэ ответила:

— До того, как мы оказались в столице.

— Это не срок.

— Несколько недель, — уточнила она.

Мужчина перевёл взгляд на Хару.

— И только сейчас пришли закрывать поручение?

— У нас были обстоятельства.

— У всех есть обстоятельства.

— Наши были особенно обстоятельными.

Аканэ закрыла глаза. Чисаки тихо кашлянула, скрывая улыбку. Мужчина ещё раз посмотрел на

бумагу.

— Получатель подтвердил, что посылку получил.

Хару сразу выпрямился.

— Значит, всё хорошо?

— Посылка пришла вовремя.

— Вот.

— Подтверждение пришло поздно.

Улыбка Хару стала осторожнее.

— Насколько это плохо?

Мужчина пожал плечами.

— Для меня — никак. Для вас — решит гильдия.

— Но вы подпишете?

— Подпишу.

Он достал перо. Хару облегчённо выдохнул.

— Хороший человек.

— Я ещё ничего не сделал.

— Но уже вызываете доверие.

Мужчина поставил подпись и печать.

— Держи.

Хару взял бумагу обеими руками.

— Вот она.

Чисаки посмотрела на документ.

— Что?

— Наша награда.

— Пока это только подтверждение.

— Не разрушай момент.

Аканэ уже развернулась к выходу.

— Пойдём. Пока он не начал благодарить бумагу.

— Она заслужила.

***

Когда они вернулись в гильдию, Лина всё ещё сидела за стойкой. На этот раз, увидев их, она сразу

отложила бумаги.

— Быстро.

Хару победно положил подтверждение перед ней.

— Потому что мы профессионалы.

Лина посмотрела на печать.

— Потому что лавка через две улицы.

— Не обесценивай достижение.

Она проверила подпись, открыла толстую книгу и нашла нужную запись.

— Доставка подтверждена. Срок выполнения соблюдён.

Хару улыбнулся шире.

— Я же говорил.

— Отчёт просрочен.

Улыбка застыла.

— Но задание выполнено вовремя.

— Да.

— Значит, награда полная?

Лина провела пальцем по строке.

— Почти.

— Что значит «почти»?

— Удержание за несвоевременное закрытие поручения.

Хару наклонился к стойке.

— Сколько?

Лина назвала сумму. Он замер.

— Это грабёж.

— Это небольшое удержание.

— На эти деньги можно было купить еду.

— Ты можешь купить еду на оставшуюся награду.

— Но её будет меньше.

Чисаки наклонилась к Аканэ.

— Он всегда считает потерянные деньги едой?

— Иногда одеждой.

— Ещё хуже, — сказал Хару. — Еду хотя бы съедаешь. Одежда остаётся.

Аканэ посмотрела на его плащ.

— Не всегда надолго.

Лина скрыла улыбку и достала небольшой мешочек с монетами.

— Вот ваша награда.

Хару взял его. Подбросил на ладони. Взвесил. Открыл. Посмотрел внутрь.

— Маловато.

— Ты знал сумму заранее.

— Тогда она казалась больше.

— Деньги не уменьшились.

— Ожидания выросли.

Лина устало выдохнула.

— Следующее задание возьмёте сегодня?

Аканэ покачала головой.

— Сегодня нет.

— Отдыхаете?

Хару снова заглянул в мешочек.

— Думаем о будущем.

Лина насторожилась.

— Это звучит опасно.

— Почему все так реагируют?

— Потому что обычно после этих слов ты исчезаешь на несколько недель.

Чисаки улыбнулась.

— Справедливое замечание.

Хару убрал деньги за пояс.

— На этот раз ничего такого.

— Надеюсь.

Лина перевела взгляд на Чисаки.

— Вам нужно где-то остановиться?

— Пока да, — ответила та.

— Есть несколько недорогих гостиниц рядом с северной улицей.

Хару поморщился.

— Опять гостиница.

Аканэ посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

Он сделал паузу.

— Просто мы уже долго платим за комнаты.

— Это называется проживание.

— Это называется выбрасывать деньги.

Лина скрестила руки.

— И что ты предлагаешь?

Хару задумался. Впервые не шутя. Он вспомнил комнату в гостинице. Чужие стены. Вещи, которые

постоянно приходилось собирать. Меч, который негде было нормально поставить. Чисаки, которая теперь

должна была жить вместе с ними, но каждый раз отдельно. Аканэ, которая слишком часто делала вид,

будто временность её не беспокоит.

— Купить жильё, — сказал он.

Тишина наступила не сразу. Сначала Лина моргнула. Потом Аканэ медленно повернула к нему

голову. Чисаки перестала улыбаться.

— Что? — спросил Хару.

Аканэ заговорила первой:

— Повтори.

— Купить дом.

— На какие деньги?

Хару похлопал по мешочку. Аканэ посмотрела на него. Потом на мешочек. Потом снова на него.

— На это можно купить дверь.

— Хорошую?

— Нет.

Чисаки задумчиво сказала:

— У нас есть и другие накопления.

Аканэ перевела взгляд на неё.

— У нас?

Чисаки чуть замялась.

— У меня есть деньги.

— Дворцовые?

— Мои.

— Это одно и то же.

— Не совсем.

Хару покачал головой.

— Нет.

Чисаки посмотрела на него.

— Что «нет»?

— Мы не будем покупать дом на деньги твоего отца.

— Я не предлагала деньги отца.

— Но они всё равно оттуда.

— Я могла бы взять их как часть своих личных средств.

— Тогда это будет дом принцессы, а мы будем в нём жить.

Чисаки нахмурилась.

— Я не хочу, чтобы это был дом принцессы.

— Вот именно.

Она замолчала. Аканэ посмотрела на Хару внимательнее.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Прямо сейчас?

— Не прямо сейчас купить. Прямо сейчас узнать цены.

Лина медленно сказала:

— В центральных районах вам ничего не хватит.

— Нам не нужен центр.

— В хороших кварталах тоже будет дорого.

— Нам не нужен дворец.

Чисаки чуть улыбнулась.

— Это хорошо. Я как раз оттуда ушла.

Хару посмотрел на неё.

— Нужен обычный дом.

— Для троих? — спросила Лина.

Хару хотел ответить. Остановился. Потом сказал:

— Для команды.

Аканэ опустила взгляд. Чисаки тоже стала серьёзнее. Лина некоторое время смотрела на них. Потом

наклонилась под стойку и достала тонкую папку.

— У гильдии есть список жилья, которое сдаётся или продаётся авантюристам.

Хару оживился.

— Почему ты не сказала сразу?

— Потому что пять минут назад вы пришли закрывать доставку.

— Судьба ведёт нас.

— Нет. Ты просто очень быстро тратишь деньги.

Она раскрыла папку.

— Большинство вариантов вам не подойдут. Либо далеко, либо требуют ремонта, либо цена выше

ваших возможностей.

Хару заглянул через стойку.

— А скидки для героев есть?

— Для кого?

— Для будущих героев.

— Нет.

— Ужасное отношение к перспективным людям.

Лина перелистнула несколько листов.

— Есть один дом в юго-западной части города.

— Плохой район? — спросила Аканэ.

— Нет. Обычный жилой квартал. Не центр, но до гильдии можно дойти пешком.

— Почему дешёвый? — спросила Чисаки.

Лина помедлила.

— Хозяин уехал к семье в другой город и хочет продать быстро. Дом давно пустует. Нужны уборка и

мелкий ремонт.

Хару прищурился.

— Там кто-то умер?

— Нет.

— Проклятие?

— Нет.

— Монстры в подвале?

— Подвала нет.

— Уже минус.

Аканэ посмотрела на него.

— Тебе зачем монстры в подвале?

— Это повышает ценность приключения.

— И стоимость ремонта.

Лина достала отдельный лист.

— Дом двухэтажный. Первый этаж каменный, второй деревянный. Три комнаты наверху.

Хару перестал шутить.

— Три?

— Одна большая и две меньше.

Чисаки взглянула на Аканэ. Аканэ — на Хару. Лина продолжила:

— Внизу общая комната, кухня, кладовая и небольшое помещение с купелью.

— С ванной? — переспросил Хару.

— С купелью. Воду придётся носить и нагревать.

— Всё равно звучит роскошно.

— Для человека, который недавно спал где придётся, возможно.

Хару выпрямился.

— Когда можно посмотреть?

Лина посмотрела на настенные часы.

— Сегодня уже поздно договариваться с управляющим.

Улыбка Хару исчезла.

— Завтра утром.

Вернулась.

— Отлично.

Аканэ взяла лист из рук Лины. Посмотрела цену. Её выражение стало жёстче.

— Нам не хватает.

— Немного, — сказал Хару.

— Не немного.

Чисаки тоже заглянула в лист.

— Если сложить ваши накопления и награду…

— Всё равно не хватает, — сказала Аканэ.

Лина кивнула.

— Можно договориться о задатке и выплатить остаток частями. Но только если гильдия подтвердит

вашу платёжеспособность.

Хару сразу посмотрел на неё.

— Ты подтвердишь?

— Зависит от того, будете ли вы снова исчезать после доставки.

— Больше никаких укреплений рабочих связей.

Аканэ медленно повернулась к нему. Чисаки тоже посмотрела. Хару кашлянул.

— Без официального уведомления.

Лина прикрыла глаза.

— Я ничего не слышала.

Она записала адрес на отдельном листе и передала Аканэ.

— Завтра утром подойдёте к северной стойке. Я отправлю с вами человека.

Хару забрал лист раньше, чем Аканэ успела его сложить. Посмотрел на адрес.

— Наш первый дом.

— Мы ещё даже не видели его, — сказала Аканэ.— Но уже почти купили.

— Нет.

— Мысленно.

— Тем более нет.

Чисаки улыбнулась.

— Мне нравится.

Аканэ посмотрела на неё.

— Что именно?

— Что он уже считает его нашим.

Хару поднял взгляд от листа. Несколько секунд никто не шутил. Потом Лина хлопнула ладонью по

папке.

— Только сначала посмотрите дом. Потом решайте.

Хару аккуратно сложил адрес и убрал его во внутренний карман. На этот раз не к деньгам. Отдельно.

— Посмотрим, — сказал он.

Аканэ вздохнула.

— И ничего не покупаем без обсуждения.

— Конечно.

— Хару.

— Обсудим сразу после покупки.

Она ударила его локтем в бок. Чисаки рассмеялась. Лина снова села за бумаги.

— Уже жалею, что показала вам список.

Хару направился к выходу.

— Поздно. Теперь у нас есть план.

— Именно этого я и боялась, — ответила Лина.

----------

Будущий "Командный центр"

На ночь они снова сняли две комнаты. Чисаки, не задавая лишних вопросов, выбрала отдельную, а

Аканэ лишь коротко сказала хозяину гостиницы, что вторая нужна на двоих. После всего, что произошло

между ней и Хару, это прозвучало почти буднично — и именно поэтому заставило его на несколько

секунд забыть, что нужно отвечать. Теперь Хару лежал на спине и смотрел в низкий потолок гостиничной

комнаты. Свет едва пробивался между ставнями. Рядом, повернувшись к стене, лежала Аканэ. Сначала он

решил, что она спит. Потом заметил, что её дыхание было слишком ровным и нарочито спокойным.

— Ты тоже не спишь, — тихо сказал он.

— Сплю.

— Очень разговорчиво.

— Мне снится, что ты молчишь.

— Хороший сон?

— Был.

Она повернулась к нему лицом. Красные волосы спутались после сна, несколько прядей лежали на

щеке. Хару хотел убрать одну, но остановил руку на полпути: Аканэ уже смотрела на него.

— Что?

— Думаю о доме.

— Я заметила. Ты несколько раз просыпался.

Хару нахмурился.

— Считала?

— Ты каждый раз начинал ворочаться так, будто собирался сражаться с одеялом.

— Важный день.

— Мы только идём смотреть.

— Я знаю.

Аканэ приподнялась на локте.

— Тогда почему у тебя лицо человека, который уже выбирает, куда поставить мебель?

— Потому что это разумнее делать заранее. Если комнаты окажутся маленькими, станет понятно,

сколько вещей туда вообще войдёт.

Она помолчала.

— Ладно. Это хотя бы не глупо.

— «Хотя бы»?

— Не порть момент.

Хару усмехнулся и снова посмотрел в потолок. Дом означал не просто стены. Гостиница обходилась

дешевле одного большого платежа, но за месяцы деньги исчезали без следа. Дом требовал задатка,

ремонта, топлива, посуды, мебели и постоянных выплат — зато давал место, куда можно вернуться и

оставить вещи. Именно это беспокоило его сильнее всего. Не цена. То, насколько сильно ему уже

хотелось, чтобы такое место существовало. У стены стоял Блэйд. Двуручный меч едва помещался между

узкой тумбой и потолочной балкой.

> — Господин, восторг не должен заменять проверку.

Я знаю.

> — Следует осмотреть кладку, балки, крышу, дымоход, слив и следы сырости. Низкая цена редко

появляется без причины.

Вот поэтому ты пойдёшь с нами.

> — Я и так нахожусь у вас за спиной большую часть времени.

Хару едва заметно улыбнулся. Аканэ прищурилась.

— Он что-то сказал?

— Напомнил, что дешёвый дом может оказаться дорогим после ремонта.

— Полезное замечание.

— Я думал о том же.

Она посмотрела на него внимательнее, словно проверяя, не шутит ли он.

— Тогда сегодня сначала считаем расходы, потом восхищаемся.

— Согласен.

— И не хватаем первую красивую вещь для дома.

— Это уже про мебель, а не про дом.

— Я знаю тебя.

— Мой вкус недооценён.

— Твой вкус однажды выбрал плащ только потому, что он «выглядел как у героя».

— И он до сих пор служит.

— Потому что Роэн его спас.

Хару не нашёл достойного ответа и решил, что молчание иногда действительно выглядит мудро.

***

Чисаки уже ждала их внизу. На маленьком столе у окна стояли чайник, три кружки и тарелка с

тёплыми булочками. За стеклом гостиница постепенно просыпалась: во дворе ругался возчик, служанка

вытряхивала половик, а хозяин спорил с поставщиком о цене муки. Чисаки подняла взгляд.

— Доброе утро.

— Ты давно здесь? — спросил Хару.

— Достаточно, чтобы узнать стоимость проживания ещё на неделю.

Она назвала сумму. Хару сел напротив и быстро прикинул в уме.

— Если оставаться здесь втроём два месяца, выйдет почти половина первого взноса за тот дом. И это

без еды.

Аканэ взяла чашку.

— Но гостиницу можно покинуть в любой день. Дом останется долгом, даже если нас ранят или мы не

сможем брать задания.

— Поэтому нужен запас хотя бы на два платежа и обычные расходы.

Чисаки посмотрела на него с лёгким удивлением.

— Ты уже считал?

— Вчера вечером. Я не только думаю о большой комнате.

Аканэ отвела взгляд к чаю, но уголок её губ дрогнул.

— Хорошо. Значит, сегодня будет не только восторг.

— Восторг тоже будет. Просто организованный.

Чисаки подвинула к нему булочку.

— Я попросила завтрак раньше. Мы должны быть в гильдии ко второму утреннему колоколу.

— Сама договорилась?

— Да.

Она произнесла это спокойно, но Хару заметил короткую гордость в голосе. Для него разговор с

хозяйкой гостиницы был обычной вещью. Для Чисаки — ещё одним маленьким действием, которое

раньше сделал бы кто-то другой.

— Быстро учишься, — сказал он.

— Я не хочу каждый раз ждать, пока кто-то решит бытовую мелочь за меня.

Аканэ кивнула.

— Правильно.

— Хотя я всё ещё считаю, что хороший чайный набор не является бытовой мелочью.

— Вот это уже хуже, — сказала Аканэ.

Хару взял булочку.

— Не слушай её. Дом без нормального чая долго не протянет.

— Дом без дров протянет ещё меньше, — ответила Аканэ.

— Значит, купим и то и другое.

— После расчётов.

— Да, госпожа казначей.

Она посмотрела на него поверх кружки.

— Продолжай, и платить будешь один.

Чисаки тихо рассмеялась. Хару перевёл взгляд с одной на другую.

— Мне нравится, как вы сближаетесь.

— Мы объединяемся против общей проблемы, — сказала Аканэ.

— Какой?

Обе посмотрели на него.

— Я понял.

> — Наблюдательность действительно выше среднего, Хару-сама.

Ты сегодня особенно разговорчив.

> — Вы сегодня особенно удобная цель.

Хару сделал вид, что полностью занят завтраком.

***

Утром в гильдии было тише обычного. За несколькими столами отряды обсуждали задания. Кто-то

завтракал прямо над картой, двое новичков спорили у доски поручений о том, считается ли зачистка крыс

достойной работой. Пахло чернилами, дешёвым кофе и мокрыми плащами. Лина ждала их у стойки.

Рядом стоял худой мужчина лет пятидесяти в коричневом плаще. Волосы были аккуратно зачёсаны назад,

а выражение лица напоминало человека, который привык оценивать стоимость вещей раньше, чем их

красоту.

— Это господин Мэрт, — сказала Лина. — Он ведёт дела владельца дома.

Мужчина коротко поклонился.

— Управляющий имуществом.

— Хару Тасика. Это Аканэ Вильдфорт и Чисаки.

Хару представил всех без шутки. Мэрт заметил это и, кажется, немного пересмотрел первое

впечатление. Лина передала Аканэ папку с условиями, а Хару — копию примерного расчёта.

— Треть стоимости сразу, — сказал Мэрт. — Остаток равными частями в течение восьми месяцев.

Два пропущенных платежа — и договор расторгается. Внесённые средства не возвращаются.

Хару просмотрел цифры.

— Можно закрывать долг раньше?

— Без штрафа.

— Дополнительные сборы кроме городского налога и оформления?

Мэрт поднял взгляд.

— Нет. Ремонт и содержание оплачивает покупатель.

— Дом свободен от долгов прежнего владельца?

— Да. Это указано в выписке.

Аканэ посмотрела на Хару, теперь уже без привычного сомнения. Мэрт достал второй лист.

— Гильдия может выступить поручителем и снизить первый взнос. Но тогда выплаты будут

автоматически удерживаться из наград за задания.

— Полностью? — спросила Чисаки.

— Только установленная сумма. Остальное получите как обычно.

— Это безопаснее, — сказал Хару. — Мы не забудем платёж в дороге. Но нужно оставить

возможность внести деньги заранее, если будем уходить надолго.

— Такая возможность есть.

Лина опёрлась ладонями о стойку.

— И прежде чем вы спросите: я уже подготовила рекомендацию. Но она ничего не гарантирует, если

дом окажется развалиной или вы решите, что можете позволить себе больше, чем на самом деле.

— Мы сначала осмотрим, — сказала Аканэ.

— И посчитаем ремонт, — добавил Хару.

Лина на секунду задержала на нём взгляд.

— Сегодня ты подозрительно разумный.

— Я всегда разумный.

— Нет. Но сегодня стараешься.

Чисаки улыбнулась. Мэрт взял ключи.

— Тогда идём.

***

Юго-западная часть Wist начиналась за двумя широкими торговыми улицами. По мере удаления от

гильдии шум менялся. В центре звенели монеты и гремели телеги; здесь из открытых окон доносились

голоса, возле домов сушилось бельё, дети гоняли по мостовой деревянное колесо, а старики сидели на

низких ступенях и обсуждали прохожих так, будто это была их официальная работа. Дома стояли близко,

но не вплотную. Каменные первые этажи, деревянные надстройки, черепичные крыши. Где-то стены были

свежо выбелены, где-то дерево потемнело от дождя. У входов стояли корзины, бочки, связки дров и

горшки с цветами. Чисаки шла медленнее остальных. Она смотрела на женщину, выливавшую воду в

канаву, на мальчика, который держал младшую сестру за руку, на мужчину, чинившего ставню под

громкие советы жены из окна.

Во дворце быт существовал, но был спрятан за слугами и закрытыми дверями. Здесь он лежал прямо

на улице.

— Здесь всё видно, — сказала она.

— Не всё, — ответила Аканэ. — Но соседи наверняка считают иначе.

Мэрт кивнул.

— Район спокойный. По ночам бывает шумно после закрытия таверны, но стража проходит

регулярно. До гильдии двадцать минут пешком. До рынка — десять. Колодец на площади впереди.

Хару отметил про себя расстояния.

— Рядом есть пекарня и лавка с дровами. Это удобно. А лекарь?

— Две улицы к северу.

— Кузница?

— Ближе к рынку.

— Значит, для отряда место неплохое.

Аканэ посмотрела на него.

— Уже мысленно оценил маршрут?

— Если придётся тащить воду, дрова или повреждённое снаряжение, расстояние быстро перестанет

быть мелочью.

Чисаки перевела взгляд на колодец.

— Воду для купели действительно придётся носить отсюда?

— Если не собирать дождевую, — сказал Мэрт.

— Значит, нужна бочка.

— Она есть во дворе, но её придётся очистить.

Хару кивнул.

— Ещё один пункт к ремонту.

На углу пахло жареными яблоками и свежим хлебом. Хару повернул голову, но не остановился. Аканэ

заметила.

— Даже не зайдёшь?

— После осмотра. Нельзя принимать важные решения голодным, но мы уже позавтракали.

— Кто ты и что сделал с Хару? — спросила она.

— Дом влияет на меня благотворно.

***

Мэрт остановился перед двухэтажным домом в середине улицы. Первый этаж был сложен из светло-

серого камня — грубого, с заметными швами и небольшими сколами. Второй выступал над ним совсем

немного и был собран из тёмного дерева. Крыша покрыта красновато-коричневой черепицей. Над дверью

висел маленький навес, у ступени скопились сухие листья. Дом выглядел меньше столичных домов и

крепче большинства дешёвых построек у окраин. Хару несколько секунд просто смотрел. Он не видел

ничего роскошного. Зато видел стены, которые можно было закрыть своим ключом.

— Пять месяцев пустует, — сказал Мэрт. — Владелец переехал к старшему сыну и хочет вложить

деньги в его мастерскую.

Аканэ осмотрела нижнюю кладку.

— Поэтому продаёт быстро.

— Да.

— Оседание было?

— Нет. Фундамент проверяли два года назад.

Хару присел у угла дома и провёл пальцами по шву между камнями. Раствор местами крошился, но

глубокой трещины не было.

> — Кладка старая, но несущая часть выглядит устойчиво.

А сырость?

> — У северной стены стоит проверить помещение изнутри.

Мэрт открыл дверь. Она поддалась только после сильного толчка.

— Полотно разбухло, — сказал Хару. — Значит, либо долго не проветривали, либо здесь собирается

влага.

— Дом не топили, — ответил Мэрт. — После недели регулярного огня должно стать лучше. Дверь

можно подстрогать.

Аканэ одобрительно кивнула.

— Сначала посмотрим стены.

Внутри пахло пылью, сухим деревом и холодным камнем. Первый этаж почти целиком занимала

общая комната. Слева находился широкий каменный очаг и кухонная ниша с рабочей поверхностью,

полками и небольшой печью. Справа оставалось место для стола и скамей. В дальней части начиналась

лестница на второй этаж, под ней была кладовая. Хару не торопился представлять мебель. Сначала

подошёл к северной стене, провёл ладонью по камню и осмотрел нижние швы.

— Холоднее, но пятен нет.

Аканэ присела рядом.

— И запаха плесени тоже.

Мэрт открыл ставни. В комнату вошёл свет, и в воздухе сразу стала видна пыль. Чисаки чихнула и

быстро прикрыла рот.

— Дом приветствует нас.

— Пока довольно агрессивно, — сказал Хару.

Он осмотрел очаг, заглянул в дымовой канал и проверил железную решётку.

— Дымоход чистили перед отъездом владельца?

— Прошлой зимой.

— Перед использованием всё равно нужен печник.

— Разумно.

Мэрт произнёс это без прежней сухости. Аканэ открыла кладовую. Внутри были полки и крюки, на

полу лежала тонкая корка пыли.

— Для запасов хватит, — сказала она.

— Если держать продукты отдельно от масел и лекарств, — ответил Хару. — Иначе одна протёкшая

бутылка испортит половину еды.

Чисаки заглянула через его плечо.

— Можно поставить закрытый шкаф для лекарств.

— Или использовать верхние полки, пока не купим шкаф.

— Ты уже распределяешь кладовую, — заметила Аканэ.

— Я оцениваю вместимость.

— Конечно.

Но на этот раз в её голосе не было насмешки.

***

Помещение с купелью находилось за кухней. Каменный пол, маленькое окно под потолком,

деревянная купель и медный котёл, соединённый с печью тонкой трубой. На дне купели лежали сухие

листья. Хару осмотрел стыки досок и сливную решётку.

— Если древесина рассохлась, первые несколько наполнений могут протекать.

Мэрт кивнул.

— Её нужно замочить и обработать маслом.

Чисаки провела ладонью по краю.

— Вода нагревается от кухонной печи?

— Часть можно нагреть через котёл, но быстрее доливать горячую вручную.

— Значит, несколько походов к колодцу и отдельные вёдра для чистой воды, — сказал Хару. —

Лучше ещё поставить лавку, чтобы не складывать одежду на сырой пол.

Аканэ посмотрела на него.

— Ты действительно думал о ванной раньше?

— У нас дома была ванна. Не такая, но принцип понятен.

Чисаки задержала взгляд на купели.

— Она помещает одного человека.

— Для обычного использования этого достаточно, — спокойно сказал Хару и сразу отвернулся к

котлу, не давая разговору свернуть туда, где Аканэ могла увидеть повод для ревности.

Аканэ заметила его осторожность и едва заметно усмехнулась.

— Нужно проверить тягу и слив, — сказала она.

— И дверь заменить или просушить, — добавил Хару.

Мэрт записал оба пункта.

Лестница скрипела, но не шаталась. Хару прошёл по ней медленно, перенося вес с одной ступени на

другую.

— Третья сверху просела сильнее, — сказал он.

Мэрт посмотрел.

— Доску можно заменить отдельно.

> — Крепления целы. Опасности нет.

Хорошо. На втором этаже тянулся узкий коридор с тремя дверями. Две комнаты были небольшими,

одна почти вдвое шире. Первая малая комната выходила окном во двор. Здесь было тихо, а свет падал

мягко. Чисаки провела пальцем по подоконнику.

— Мне нравится окно.

— Рама требует одной новой планки, — сказал Хару, проверив нижний угол. — Но дерево вокруг

сухое.

Вторая комната выходила на улицу. Отсюда были видны пекарня, крыши соседних домов и

колодезный навес. Аканэ проверила ставни.

— Эта рама лучше. Но шумнее.

— Мне не мешает шум, — сказала Чисаки.

Она посмотрела вниз, где дети снова катили деревянное колесо.

— Тогда выбирай эту, — ответила Аканэ.

Чисаки удивилась.

— Просто так?

— А как ещё?

— Во дворце комнаты обычно назначали.

Аканэ пожала плечами.

— Здесь никто не назначает. Какая нравится, такая и твоя.

Чисаки снова посмотрела в окно. На этот раз дольше.

— Тогда эта.

Хару ничего не сказал. Но заметил, как изменилось её лицо: словно маленькое окно на шумную улицу

значило для неё больше, чем огромные дворцовые покои. Мэрт открыл последнюю дверь. Большая

комната имела два окна, встроенный шкаф и достаточно высокий потолок, чтобы рукоять Блэйда не

касалась балки. Хару вошёл, оценил расстояние от стены до кровати, ширину прохода и место возле

шкафа.

— Здесь можно поставить стойку для Блэйда, хранить карты и общее снаряжение. Проход останется

свободным.

Аканэ скрестила руки.

— И поэтому комната, разумеется, твоя?

— Не только поэтому. Если Блэйду понадобится человеческая форма, в маленькой комнате он просто

упрётся в мебель.

Чисаки насторожилась на долю секунды, но Хару уже продолжил:

— Я имею в виду, если придётся осматривать или чинить крепления. Меч большой.

Аканэ поймала его взгляд и поняла, что он едва не сказал лишнее.

— Комната действительно практичнее для оружия и общих вещей, — сказала она. — Но тогда ты

отвечаешь за порядок.

— Согласен.

— Без горы одежды на стуле.

— У меня будет шкаф.

— Именно поэтому никаких оправданий.

Чисаки обошла помещение.

— Здесь можно поставить стол для карт и отчётов. Тогда это будет не просто спальня лидера, а место

для общих обсуждений.

— Отлично, — сказал Хару. — Командный центр.

— С кроватью, — уточнила Аканэ.

— Лидеру иногда нужно спать.

— Иногда?

— В зависимости от важности стратегии.

Она покачала головой, но спорить с распределением комнаты больше не стала.

> — Решение практично, господин.

Наконец-то кто-то это признаёт.

> — Не злоупотребляйте победой.

Хару едва удержался от довольной улыбки.

***

Во дворе стояли старый навес для дров и бочка для дождевой воды. Одна доска забора накренилась,

трава пробилась между камнями. На крыше не хватало двух черепиц. Хару прикинул высоту и угол ската.

— Самому лезть без нормальной лестницы бессмысленно. Работа небольшая, но падение обойдётся

дороже мастера.

Аканэ посмотрела на него с явным удовлетворением.

— Хорошо, что ты это сказал первым.

— Ты ожидала, что я полезу?

— Раньше — да.

— Я импульсивный, а не бессмертный.

Чисаки подняла голову к крыше.

— Хотя целитель у нас теперь есть.

— Это не приглашение к падению, — сказала Аканэ.

— Я и не предлагала. Просто уточняю распределение обязанностей.

Хару улыбнулся.

— Мне нравится твой профессиональный подход.

Мэрт назвал примерную стоимость черепицы, ремонта рамы, ступени и проверки дымохода. Хару

сложил суммы в уме, добавил запас на материалы и назвал число немного выше.

— Примерно столько, если не найдётся скрытая проблема.

Мэрт сверился со своими записями.

— Почти точно.

Аканэ подняла бровь.

— Ты быстро посчитал.

— Умножение и сложение в моём мире тоже существовали.

— Я знаю. Просто приятно убедиться.

— Какая высокая вера в лидера.

— Она растёт.

***

После осмотра они вернулись в общую комнату. Пыль плавала в полосах света. Дом всё ещё был

пустым, холодным и чужим, но теперь каждый из них уже видел в нём что-то своё. Аканэ — список

ремонта и будущих выплат. Чисаки — выбранное ею окно. Хару — место, где вещи не придётся собирать

каждое утро. Мэрт разложил бумаги на старом подоконнике.

— Состояние дома соответствует цене. Скрытых долгов нет. Задаток удержит его за вами до

завтрашнего вечера.

— Сколько останется после первого взноса и ремонта? — спросила Аканэ.

Хару достал небольшой лист, на котором ещё утром записал их общие средства.

— Если первый взнос снизят по поручительству гильдии и мы сразу оплатим только обязательный

ремонт, останется запас примерно на два ежемесячных платежа, еду и базовые расходы. Мебель придётся

покупать постепенно.

Чисаки посмотрела на список.

— Я могу внести больше.

— Не больше своей доли, — ответил Хару.

— Почему?

— Потому что тогда это будет выглядеть как твой дом, в который мы поселились.

— Мне всё равно, как выглядит.

— Мне нет.

Он сказал это без резкости.

— Я хочу, чтобы здесь жила Чисаки. Не принцесса, которая всё оплатила и поэтому снова получила

комнату благодаря своему положению.

Она замолчала. Аканэ посмотрела на него мягче.

— Можно внести первый взнос по возможностям, — сказала Чисаки после паузы. — Но выплаты

дальше брать из общих наград. И я не буду добавлять дворцовые деньги сверху.

— Так честно, — согласился Хару.

— При условии, что резерв останется неприкосновенным, — добавила Аканэ.

— Кроме настоящей необходимости.

— Которую решаем вместе.

— Согласен.

Мэрт достал бланк задатка.

— Нужна одна подпись от имени будущих владельцев.

Хару не потянулся к перу сразу. Сначала взял документ, прочитал условия полностью и передал

Аканэ. Она проверила сроки и пункт о возврате. Чисаки уточнила, что случится, если гильдия задержит

выплату награды. Только после этого все трое выложили деньги. Не поровну. Но вместе. Мэрт пересчитал

монеты и подвинул перо.

— Кто подписывает?

Аканэ посмотрела на Хару.

— Лидер.

В её голосе не было насмешки. Хару взял перо. На бумаге его имя выглядело непривычно

официально. Хару Тасика. Не чужак, случайно появившийся в новом мире. Не постоялец, которому утром

нужно освободить комнату. Человек, готовый взять на себя часть общего долга. Он поставил подпись.

Мэрт приложил печать. Звук был тихим, но в пустой комнате прозвучал отчётливо.

— До завтрашнего вечера дом закреплён за вами, — сказал управляющий. — После утверждения

договора получите второй комплект ключей и право заселения.

Хару посмотрел на ключи в его руке.

— Значит, завтра.

— Если гильдия утвердит поручительство.

— Утвердит, — сказала Аканэ. — Мы подготовим окончательный расчёт сегодня.

Чисаки остановилась у двери и оглянулась. Солнечный свет лежал на пыльном полу. Никакой мебели,

никакого огня, никаких вещей. Пока только стены.

— Странно, — сказала она.

— Что? — спросил Хару.

— Я уже хочу вернуться.

Аканэ посмотрела внутрь.

— Тогда вернёмся.

Хару вышел последним. Мэрт закрыл дверь, и ключ повернулся в замке. Дом снова стал чужим. Но

теперь — только до завтра.

----------

Четвёртый жилец

На следующее утро Хару проснулся от запаха хлеба. Несколько секунд он лежал неподвижно, пытаясь

понять, откуда тот взялся. Потом вспомнил пекарню напротив будущего дома. И сразу открыл глаза.

Аканэ рядом уже не было. Одеяло с её стороны оставалось тёплым, на спинке стула висела только

рубашка Хару, а у двери стояли аккуратно собранные сумки. Он сел.

— Она уже всё собрала?

> — Госпожа Аканэ поднялась около получаса назад.

И ты молчал?

> — Вы выглядели мирно.

Это подозрительно заботливо.

> — Я решил позволить вам выспаться перед тем, как вы подпишете документ, способный лишить вас

всех накоплений.

Хару посмотрел на меч у стены. Вот теперь узнаю. Он поднялся, натянул рубашку и проверил

поясной кошель. Монеты были на месте. Не то чтобы он подозревал Аканэ. Просто сегодня они

собирались отдать сумму, которую раньше Хару предпочёл бы хранить при себе даже во сне. От этой

мысли внутри неприятно сжалось. Дом вчера казался почти их. Сегодня за это «почти» предстояло

заплатить. Хару подошёл к окну и распахнул ставни. Wist уже проснулся. Внизу торговец разгружал

телегу, двое мальчишек тащили корзину с углём, служанка соседней гостиницы поливала пыльную

мостовую водой. Обычное утро. Никто не знал, что сегодня у Хару впервые появится собственный дом.

Не комната. Не место на ночь. Дом. Он поймал себя на улыбке.

> — Вы снова преждевременно радуетесь, господин.

Сегодня уже можно.

> — Договор ещё не подписан.

Ты умеешь портить хорошие моменты.

> — Это одна из моих обязанностей.

Хару взял Блэйда и направился к двери. У самой лестницы остановился. Блэйд.

> — Да, господин?

Сегодня расскажем Чисаки. Меч ответил не сразу.

> — Вы уверены?

Хару положил ладонь на рукоять. Она будет жить с нами. Скрывать дальше бессмысленно.

> — Скрывать возможно. Разумно ли — другой вопрос.

И я не хочу постоянно врать ей.

> — Тогда следует выбрать момент без свидетелей.

В доме.

> — В доме, который вы ещё не купили.

Хару нахмурился. Вот теперь точно заткнись.

> — Как прикажете.

***

Аканэ и Чисаки ждали его внизу. На столе стояли три чашки, но ни одна ещё не была тронута. Перед

Аканэ лежал вчерашний расчёт расходов. Она переписала суммы на чистый лист и разделила их на

несколько колонок. Первый взнос. Оставшиеся накопления. Еда. Ремонт. Снаряжение. Хару остановился

рядом.

— Ты уже всё пересчитала?

— Дважды.

— Я вчера тоже считал.

— Я знаю.

Она подвинула лист к нему.

— Проверь.

Хару сел и пробежал глазами по цифрам. Расчёты совпадали с его собственными почти полностью.

Почти.

— На ремонт крыши ты заложила больше.

— Потому что две черепицы могут оказаться не единственной проблемой.

— Справедливо.

Он указал на другую строку.

— А на еду можно немного сократить.

Чисаки подняла взгляд.

— Насколько?

— Не настолько, чтобы голодать. Просто первые недели не покупать всё сразу. Крупы, овощи, хлеб,

дешёвое мясо. Запасы пополним после следующего задания.

Аканэ кивнула.

— Я думала так же.

— Тогда зачем спрашивала?

— Хотела понять, совпадают ли наши расчёты.

Хару снова посмотрел на лист.

— Почти совпадают.

— Поэтому и проверяем вместе.

Чисаки изучала лист внимательнее.

— А мебель?

— Пока только необходимое, — сказал Хару. — Две обычные кровати, одна широкая для большой

комнаты, стол, несколько стульев или лавок, посуда и кушетка в гостиную. Остальное потом.

— В доме уже есть встроенный шкаф в большой комнате, — напомнила она.

— Значит, на одном шкафу сэкономим.

Аканэ медленно подняла голову.

— И почему широкая кровать именно в большой комнате?

— Потому что я оплачиваю разницу из своей доли, а большая комната всё равно остаётся под Блэйда,

карты и общее снаряжение.

Чисаки прищурилась.

— Ты всё заранее рассчитал.

— Я же говорил, что думаю о расстановке мебели не просто так.

Аканэ ещё раз просмотрела цифры.

— Разницу действительно можно покрыть без ущерба резерву.

Хару победно улыбнулся.

— Разум восторжествовал.

— Не наглей. Условие с общим снаряжением остаётся.

— Допустимо.

— И ты сам следишь за порядком.

— Разумеется.

Чисаки перевела взгляд с одного на другую.

— Вы разговариваете как семейная пара.

Хару подавился воздухом. Аканэ медленно повернулась к ней. Чисаки спокойно взяла чашку.

— Что?

— Ничего, — ответила Аканэ.

Слишком ровно. Хару посмотрел в сторону.

> — Разумное решение, господин.

Я ничего не делал.

> — Именно.

***

В гильдии их ждали Лина и Мэрт. На стойке лежал договор. Уже не копия. Настоящий документ был

толще, чем Хару ожидал. Несколько листов плотной бумаги, скреплённых шнуром и печатью владельца.

Рядом лежали ключи. Два одинаковых комплекта. Хару сразу посмотрел на них. Лина заметила.

— Сначала договор.

— Я просто проверяю наличие имущества.

— Ключи не имущество.

— Они открывают имущество.

Мэрт поправил папку.

— После подписания.

Аканэ заняла место у стойки.

— Изменения внесли?

— Первый взнос уменьшен до согласованной суммы, — ответил Мэрт. — Остаток выплачивается в

течение восьми месяцев. Досрочное погашение разрешено. Гильдия выступает поручителем только при

условии, что вы сохраняете активную регистрацию.

Чисаки спросила:

— Что происходит, если отряд временно покидает Wist?

— Ничего, если выплаты продолжаются.

— А если задание длится дольше месяца?

— Можно внести платёж заранее или оставить сумму в гильдии.

Хару кивнул.

— Это удобно.

Лина посмотрела на него.

— Именно поэтому я вчера говорила не исчезать без предупреждения.

— Тогда перед длительными заданиями оставляем платёж заранее.

Аканэ коротко кивнула.

— Так надёжнее.

Лина заметно расслабилась.

— Вот. Уже говорите как люди, которые действительно собираются сохранить дом.

Договор читали долго. Аканэ — внимательно. Чисаки — медленнее, задавая вопросы о

формулировках. Хару тоже не торопился. Не потому что хотел показать серьёзность. Он действительно

понимал, что подписывает. Сроки. Суммы. Ответственность. Право владельца вернуть дом при двух

пропущенных платежах. Обязанность команды содержать здание в пригодном состоянии. Никаких

скрытых долгов. Никаких претензий прошлых хозяев. Он несколько раз сверил числа с собственными

записями. Мэрт заметил.

— Есть сомнения?

— Нет. Проверяю, чтобы сумма не изменилась с утра.

— Не изменилась.

— Хорошо.

Лина слегка улыбнулась. Вчера она смотрела на него как на человека, способного купить дом из-за

красивого окна. Сегодня — иначе. Не намного. Но иначе. Когда все вопросы закончились, Мэрт развернул

последнюю страницу.

— Нужны подписи трёх будущих жильцов.

Хару удивился.

— Вчера была одна.

— Вчера был задаток. Сейчас договор оформляется на совместное пользование. Основным

ответственным остаётесь вы как зарегистрированный лидер отряда, но право проживания закрепляется за всеми.

Чисаки посмотрела на Хару.

— Значит, ты не сможешь выгнать нас из большой комнаты?

— Вы туда и не заселяетесь.

Аканэ взяла перо.

— Подписываем?

На этот раз никто не шутил. Она первой вывела своё имя: Аканэ Вильдфорт. Подпись была чёткой,

почти угловатой. Чисаки взяла перо следующей. На мгновение задержалась. В договоре было написано

только: Чисаки. Без фамилии. Без титула. Без упоминания дворца. Она поставила подпись медленно. И

посмотрела на неё чуть дольше, чем требовалось. Хару подписал последним. Не потому что боялся.

Потому что хотел почувствовать момент. Когда перо коснулось бумаги, ничего не произошло. Не

вспыхнул свет. Не прозвучала музыка. Просто появились буквы. Но именно эти буквы делали вчерашние

пустые стены их домом. Мэрт поставил печать. Лина — гильдейскую. Потом управляющий взял ключи и

положил один комплект перед Хару, второй — перед Аканэ.

— Дом переходит в ваше пользование с этого момента.

Хару взял ключ. Металл был холодным. Обычным. Чуть потёртым. Он сжал его в ладони.

— Всё?

— Всё.

— Мы владельцы?

— Пока покупатели с обязательством выплаты.

— Звучит хуже.

— Зато точнее.

Чисаки взяла второй комплект у Аканэ и покрутила ключ на пальце.

— Мы можем заселиться сегодня?

— Да, — ответил Мэрт. — Дом ваш.

Она улыбнулась. Не широко. Но по-настоящему. Лина посмотрела на троих.

— Поздравляю.

Хару повернулся к ней.

— Ты придёшь посмотреть?

— Когда вы уберёте пыль.

— То есть не сегодня.

— Я знаю вас достаточно хорошо.

Аканэ спросила:

— Где лучше купить мебель?

— На южном рынке есть мастерская, которая продаёт простую мебель авантюристам. Можно

договориться о доставке к сумеркам.

— А посуду?

— Рядом с домом есть лавка ремесленника.

Хару посмотрел на неё.

— Ты уже всё продумала?

— Кто-то должен был.

Он хотел возразить. Потом заметил, что Лина улыбается. Не насмешливо. Тепло. И передумал.

— Спасибо.

Она моргнула.

— За что?

— За рекомендацию.

Лина отвела взгляд.

— Просто не потеряйте дом за первый же месяц.

— Не потеряем.

Аканэ на этот раз ничего не сказала. Только коротко кивнула.

***

Заселение оказалось менее торжественным, чем представлял Хару. Сначала они вернулись в

гостиницу. Потом выяснилось, что вещей у них больше, чем казалось. Сумки Хару заняли один угол

комнаты. Вещи Аканэ — другой. У Чисаки обнаружились не только книги и чайный набор, но ещё

запасная одежда, два одеяла, небольшая шкатулка, свёрток с письменными принадлежностями и

несколько предметов, назначение которых Хару не понял.

— Это всё необходимое? — спросил он.

Чисаки подняла подбородок.

— Да.

— А скатерти?

— Особенно скатерти.

Аканэ взяла одну из сумок.

— Не спорь. Потом пожалеешь.

— Почему?

— Потому что она заставит тебя нести книги.

Чисаки протянула Хару самый тяжёлый мешок.

— Лидер обязан помогать команде.

Он поднял его. Вес почти не изменился с дороги.

— Сколько книг стало?

— Девять.

— Было семь.

— Две купила в столице.

— Когда?

— Пока вы спорили с портным о цене плаща.

— Это была важная торговая операция.

— Ты ничего не купил.

— Потому что решил, что цена неразумная.

Аканэ взяла ещё две сумки.

— И правильно решил.

Хару посмотрел на неё.

— Наконец-то признание.

— Не привыкай.

Они рассчитались с хозяйкой гостиницы. Та не стала расспрашивать, почему молодая пара и их новая

спутница внезапно съезжают в собственный дом, но взгляд у неё был слишком понимающий. Особенно

когда Аканэ вернула ключ от общей комнаты. Хару решил не смотреть ей в глаза.

***

Когда ключ впервые повернулся в замке, Чисаки стояла ближе всех к двери. Она сама попросила

открыть. Хару передал ей ключ без возражений. Замок поддался после небольшого усилия. Дверь

распахнулась. Внутри всё ещё пахло пылью. Но теперь никто не ждал разрешения войти. Чисаки

переступила порог первой. Остановилась посреди гостиной. Потом медленно обернулась к ним.— Мы дома?

Хару поставил мешок с книгами на пол.

— Похоже на то.

Аканэ закрыла дверь. Щёлкнул замок. Звук оказался неожиданно уютным. С улицы больше не тянуло

прохладой. Шум стал глуше. Дом словно отделил их от остального города. Пока не полностью. Через

стены всё равно слышались шаги соседей, скрип телеги и далёкий голос торговца. Но теперь между ними

и улицей была собственная дверь.

— Сначала проветриваем, — сказала Аканэ.

Хару посмотрел на неё.

— Уже командуешь?

— Если не открыть окна, мы задохнёмся от пыли.

— Справедливо.

Чисаки подошла к ближайшему окну. Ставня застряла. Она потянула сильнее. Дерево скрипнуло, но

не поддалось. Хару поставил Блэйда у стены и подошёл.

— Дай.

— Я сама.

— Ты тянешь на себя. Там нижний крючок.

Чисаки наклонилась. Нашла защёлку.

— Я видела.

— Конечно.

Она сняла крючок, снова потянула, и ставня распахнулась. Свет залил комнату. В воздухе сразу стало

видно столько пыли, что Чисаки отступила.

— Здесь можно выращивать новые формы жизни.

— Не преувеличивай, — сказала Аканэ.

Она провела ладонью по полке. Показала серый след на пальцах.

— Хотя немного можно.

Хару открыл второе окно. Потом осмотрел очаг.

— Топить пока нельзя. Сначала проверим трубу.

Аканэ кивнула.

— И купель.

— И слив.

— И крышу.

Чисаки посмотрела на них.

— Мы только вошли.

— Дом требует работы, — сказал Хару.

— Ты звучишь довольным.

Он задумался.

— Наверное.

— Почему?

Хару посмотрел на грязный пол. На пустые стены. На лестницу.

— Потому что теперь это наши проблемы.

Чисаки улыбнулась. Аканэ тоже. Совсем чуть-чуть.

***

Уборка заняла почти весь день. Сначала они пытались распределить обязанности. Потом поняли, что в

доме слишком много пыли для красивого плана. Аканэ занялась кухней и очагом. Чисаки — окнами,

полками и комнатами наверху. Хару проверял двери, ставни, лестницу и всё, что могло развалиться в

ближайшие несколько дней. Блэйд оставался у стены. Молчал. Подозрительно долго. Что?

> — Ничего, господин.

Ты молчишь уже час.

> — Наблюдаю.

За чем?

> — За тем, как трое людей пытаются победить пыль без плана и необходимых инструментов.

Хару остановился с молотком в руке. У нас есть тряпки, вёдра и метла.

> — Одна метла сломана.

Я починю.

> — Тогда держите молоток за рукоять, а не ближе к бойку. Так удар будет точнее.

Хару переставил руку. Так лучше?

> — Да.

Он услышал шаги позади. Чисаки стояла на лестнице.

— Ты опять замолчал и смотришь на меч.

— Думаю.

— О нём?

Хару посмотрел на Блэйда. Потом на неё. Момент приближался. Но не здесь. Не посреди пыльной

гостиной с ведром у ног.

— В том числе.

Чисаки спустилась. На щеке у неё был серый след. Она не замечала.

— Иногда мне кажется, что он отвечает.

Хару замер. Аканэ у кухни тоже остановилась. Чисаки посмотрела на них обоих.

— Я сказала что-то не то?

— Нет, — ответил Хару.

Слишком быстро. Она прищурилась.

— Вы оба сейчас выглядите виноватыми.

Аканэ вытерла руки.

— Потому что он собирался рассказать тебе позже.

Хару повернулся к ней.

— Аканэ.

— Что? Она уже поняла половину.

Чисаки медленно посмотрела на меч.

— Рассказать что?

Тишина. С улицы донёсся смех детей. Где-то в соседнем доме хлопнула дверь. Хару опустил молоток.

— Сначала закончим уборку.

Чисаки нахмурилась.

— Нет.

— Чисаки…

— Вы только что подтвердили, что от меня что-то скрывают.

Она скрестила руки.

— Я не буду спокойно мыть окна ещё три часа.

Аканэ посмотрела на Хару. Решай. Он вздохнул.

— Хорошо.

Внутри сразу стало напряжённее. Не опасно. Но серьёзно. Хару подошёл к двери и проверил замок.

Потом закрыл ставни со стороны улицы. Чисаки следила за каждым движением.

— Это настолько страшно?

— Не страшно.

— Незаконно?

— Не совсем.

— Опасно?

— Иногда.

— Хару.

— Уже объясняю.

Он взял Блэйда и поставил меч вертикально перед собой. Чисаки смотрела на него. На тяжёлый

клинок. На рукоять. На Хару.

— Ты разговариваешь с ним, — сказала она.

Не вопрос.

— Да.

— И он отвечает?

— Да.

Её лицо почти не изменилось. Только пальцы чуть сильнее сжали рукав.

— Я его не слышу.

— Потому что он говорит только со мной.

— Почему?

— Между нами установлена связь.

> — Более точная формулировка.

Не сейчас. Чисаки сделала шаг ближе.

— Он разумный?

— Да.

— Насколько?

Хару посмотрел на Блэйда.

— Иногда разумнее меня.

Аканэ сказала:

— Часто.

— Спасибо.

— Ты просил честность.

Чисаки не улыбнулась. Она всё ещё пыталась уложить услышанное.

— И всё это время…

— Он слышал разговоры рядом со мной, — сказал Хару.

Её взгляд медленно поднялся.

— Все?

Хару почувствовал опасность.

— Те, которые происходили рядом.

Чисаки покраснела. Не сильно. Но заметно.

— В гостинице тоже?

Аканэ отвернулась. Хару понял, что разговор идёт в неприятную сторону.

— Да.

Чисаки посмотрела на меч так, будто впервые увидела в нём живого свидетеля.

— И ты решил рассказать только сейчас?

— Я хотел раньше. Но в столице было слишком много людей. Потом дорога. Потом гильдия.

— А теперь дом.

— Здесь безопаснее.

Она молчала. Хару не стал торопить. Аканэ тоже. Через несколько секунд Чисаки спросила:

— Это всё?

Хару посмотрел на Аканэ. Та едва заметно кивнула.

— Нет.

Чисаки напряглась.

— Что ещё?

Хару положил ладонь на рукоять. Блэйд.

> — Я готов.

Воздух вокруг меча изменился. Сначала едва заметно. Как над нагретым камнем. Потом по клинку

прошла тёмная волна. Чисаки отступила на шаг. Не вскрикнула. Но рука сама поднялась к груди. Меч

исчезал не мгновенно. Металл словно растворялся в чёрном дыме, собирающемся выше. Силуэт

вытянулся. Появились плечи, руки, длинный тёмный плащ. Через несколько секунд перед Хару стоял

мужчина. Высокий. Седые волосы зачёсаны назад. Короткая аккуратная борода. Строгое чёрное одеяние

напоминало одежду дворецкого, только без украшений и излишней роскоши. Блэйд расправил плечи.

Посмотрел на Чисаки. И поклонился.

— Рад наконец представиться должным образом. Моё имя Блэйд.

Чисаки застыла. Смотрела. Молчала. Хару ждал. Аканэ тоже. Блэйд выпрямился.

— Госпожа Чисаки?

Она медленно перевела взгляд на Хару.

— Он мужчина.

— Да.

— Взрослый мужчина.

— Технически он меч.

— Сейчас он мужчина.

— Сейчас да.

Чисаки снова посмотрела на Блэйда.

— Он всё это время был у тебя за спиной.

— Да.

— Спал рядом.

— Не спал.

Блэйд спокойно добавил:

— Я не нуждаюсь во сне в привычном смысле.

Чисаки закрыла глаза.

— Это не делает ситуацию лучше.

Аканэ тихо сказала:

— Я отреагировала примерно так же.

— Ты знала?

— Давно.

Чисаки открыла глаза.

— Насколько давно?

— С тех пор, как он впервые принял человеческую форму.

— И мне никто не сказал.

— Ты тогда была принцессой, которую мы только что спасли, — ответила Аканэ. — Мы не знали,

можно ли тебе доверять.

Слова прозвучали жёстко. Но честно. Чисаки вздрогнула. Не от обиды. Скорее от самого факта.

— А сейчас знаете?

Хару ответил первым:

— Да.

Она посмотрела на него. Серьёзно. Без привычной лёгкой улыбки.

— Поэтому рассказал?

— Поэтому.

Пауза стала другой. Теплее. Но Чисаки всё ещё не могла отвести взгляд от Блэйда.

— Ты правда меч?

— Да.

— И человек?

— Эта форма временная.

— Ты можешь превращаться когда угодно?

— При определённых условиях.

— Ты ешь?

— Могу.

— Пьёшь?

— При необходимости.

— Чувствуешь боль?

Блэйд чуть помедлил.

— Да.

Чисаки подошла ближе. Обошла его. Хару наблюдал. Аканэ скрестила руки.

— Ты рассматриваешь его как редкий артефакт.

— Он и есть редкий артефакт.

— Я разумное существо, — сказал Блэйд.

Чисаки остановилась перед ним.

— Простите.

— Ваше любопытство понятно.

Она посмотрела на его одежду.

— Почему ты выглядишь как дворецкий?

Хару улыбнулся. Блэйд медленно повернул к нему голову.

— Это хороший вопрос.

— Я ничего не выбирал.

— Форма отражает определённые представления владельца и природу связи.

Чисаки перевела взгляд на Хару.

— То есть ты представлял его дворецким?

— Нет.

Аканэ усмехнулась.

— Возможно, подсознательно.

— Почему я должен мечтать о дворецком?

Блэйд оглядел комнату. Пыльные полки. Сломанную метлу. Ведро с грязной водой. Разбросанные

тряпки.

— Судя по состоянию дома, потребность существует.

Чисаки не выдержала. Сначала тихо фыркнула. Потом рассмеялась. Напряжение наконец сломалось.

Хару посмотрел на Блэйда.

— Ты очень быстро освоился.

— Я лишь констатирую очевидное.

Аканэ подошла ближе.

— Раз уж ты вышел, можешь помочь.

Блэйд посмотрел на неё.

— С чем именно?

Она протянула ему тряпку.

— Полки.

Он посмотрел на тряпку. Потом на Аканэ. Потом на Хару.

— Господин.

Хару старался не смеяться.

— Мы команда.

— Это не ответ.

— Помоги.

Блэйд взял тряпку двумя пальцами. С выражением человека, которому доверили оружие недостойного

качества.

— Я был создан для боя.

— Сегодня бой с пылью.

— Пыль не представляет угрозы.

Аканэ кивнула на верхнюю полку.

— Тогда победишь быстро.

Чисаки прикрыла рот рукой. Блэйд несколько секунд молчал. Потом спокойно снял перчатки. Сложил

их. И начал вытирать полку. Через минуту стало ясно, что делает он это лучше всех.

***

К вечеру дом изменился. Не полностью. До уюта было далеко. Но пыль больше не лежала толстым

слоем. Окна стали пропускать свет. Пол вымыли. Кухонные полки очистили. Купель промыли дважды,

хотя пользоваться ею пока не решились. Блэйд оказался пугающе эффективным. Он без слов переставлял

вещи. Находил места, куда Хару и остальные даже не смотрели. Заметил трещину в одной полке. Починил

сломанную метлу. Проверил очаг. Составил список того, что необходимо купить. А потом переписал его.

Потому что список Хару, по его словам, «был составлен человеком, который полагает, будто три тарелки

и один нож образуют кухню».— Они образуют начало кухни, — возразил Хару.

— Они образуют повод есть руками.

— У нас есть ложки.

— Две.

Чисаки подняла одну.

— Три.

Блэйд посмотрел на неё.

— Эта погнута.

— Но работает.

— Теперь я понимаю, почему вы присоединились к господину.

Хару повернулся.

— Что это значит?

— Сходство мышления.

Чисаки улыбнулась.

— Я приму это как похвалу.

Аканэ стояла у окна, наблюдая за ними.

— Потрясающе.

— Что? — спросил Хару.

— Ты раскрыл древний разумный меч, а через несколько часов он уже отвечает за посуду.

Блэйд сложил список.

— Порядок в доме влияет на боеспособность.

— Видишь? — сказал Хару. — Всё стратегически важно.

После уборки Блэйд вернулся в форму меча и теперь стоял у стены рядом с окном.

***

Распределение комнат прошло спокойнее, чем ожидал Хару. Возможно, потому что спор уже

состоялся вчера. Возможно, потому что все слишком устали. Аканэ выбрала тихую комнату во двор.

Чисаки — комнату с окном на улицу. Хару занял большую. На этот раз официально. Он перенёс туда

Блэйда, сумки и общий свёрток с картами. Чисаки вошла следом. Огляделась.

— Здесь пока пусто.

— К вечеру здесь уже будет кровать.

— Большая?

— Шире остальных. Разницу я оплатил из своей доли.

Она посмотрела на свободное пространство у стены.

— Ты заранее всё решил.

— Я заранее всё рассчитал.

Аканэ появилась в дверях.

— Почему вы оба здесь?

— Это моя комната.

— Я знаю.

Она посмотрела на Чисаки.

— А ты?

— Проверяю, не занял ли он ещё и шкафы для общего снаряжения.

— Я выделил одну полку.

— Одну?

— Пока.

Аканэ подошла к встроенному шкафу. Открыла дверцы.

— Верхняя часть под лекарства и запасные перевязочные материалы.

— Хорошо.

— Нижняя под карты, инструменты и запасную одежду.

— А мои вещи?

— В оставшуюся часть.

Хару посмотрел.

— Там меньше половины.

— Ты носишь одну и ту же рубашку по несколько дней.

— Это практичность.

Чисаки сказала:

— Это запах.

Хару повернулся к ней.

— Предательство.

— Я живу рядом. Теперь это моя проблема.

Аканэ кивнула.

— Быстро учится.

Хару посмотрел на обеих.

— Большая комната перестаёт ощущаться наградой.

— Так и должно быть, — сказала Аканэ.

Она вышла. Чисаки задержалась.

— Хару.

— Что?

Она посмотрела на Блэйда, уже стоявшего у стены в форме меча.

— Спасибо, что рассказал.

Хару перестал шутить.

— Я должен был.

— Нет.

Чисаки покачала головой.

— Ты мог продолжать скрывать.

— Под одной крышей это было бы сложно.

— Но возможно.

Он пожал плечами.

— Я не хотел.

Она посмотрела на него.

— Теперь я понимаю, почему Аканэ доверяет тебе.

Хару моргнул.

— Из-за Блэйда?

— Потому что ты знаешь, когда тайну нужно сохранить.

Она слегка улыбнулась.

— И когда пора перестать.

Хару не сразу нашёл ответ.

— Я не всегда знаю.

— Сегодня знал.

Чисаки задержалась у двери ещё на мгновение.

— Тогда… спасибо, что доверился.

— Я должен был рассказать.

— Всё равно спасибо.

Она ещё раз посмотрела на Блэйда. После уборки он уже вернулся в форму меча и теперь стоял у

стены рядом с окном. Затем Чисаки вышла в коридор. Снизу донёсся голос Аканэ:

— Вы там закончили? Полки сами себя не вымоют.

Чисаки улыбнулась.

— Похоже, нас уже ждут.

Хару вздохнул и взял тряпку.

— Вот и вся торжественность.

> — Весьма подходящее завершение признания, господин.

Молчи.

***

Мебель привезли ближе к сумеркам. Две обычные кровати. Одну широкую для комнаты Хару.

Большой стол. Две скамьи. Четыре стула, потому что Хару настоял, что три выглядят «слишком

окончательно». Небольшой кухонный шкаф. Несколько полок. Матрасы оказались жёстче гостиничных.

Но никто не жаловался. Пока рабочие устанавливали мебель, соседи продолжали наблюдать. Женщина из

дома напротив принесла им кувшин воды. Представилась госпожой Эной. Спросила, давно ли они в

городе. Аканэ ответила коротко. Чисаки — вежливо. Хару сказал, что они авантюристы. Госпожа Эна

сразу посмотрела на меч. Потом на трёх молодых людей. Потом на две обычные кровати и одну широкую,

которые рабочие носили наверх. Вопросов у неё появилось много. Но задала она только один:

— Вы родственники?

— Нет, — ответила Аканэ.

— Команда, — сказал Хару.

Чисаки улыбнулась.

— Живём вместе.

Госпожа Эна медленно кивнула.

— Понятно.

По её лицу было видно, что непонятно абсолютно ничего. Когда она ушла, Аканэ посмотрела на

Чисаки.

— Зачем ты так сказала?

— А что не так?

— Теперь вся улица будет обсуждать.

— Разве это не правда?

— Правда.

— Тогда почему нельзя говорить?

Аканэ задумалась. Хару вмешался:

— Потому что правда может звучать подозрительно.

Чисаки посмотрела на него.

— Как рабочая поездка?

Он замолчал. Аканэ усмехнулась.

— Точно.

***

Первый ужин в доме приготовили из того, что успели купить по дороге. Хлеб. Сыр. Овощи. Немного

копчёного мяса. Ничего особенного. Очаг пока не растапливали, поэтому ели холодное. Блэйд сидел за

столом в человеческой форме. По настоянию Чисаки. Она всё ещё задавала вопросы.

— Ты помнишь время до встречи с Хару?

— Частично.

— У тебя были другие владельцы?

— Были люди, державшие меня в руках.

— Это не одно и то же?

— Нет.

Хару откусил хлеб.

— Он очень разборчивый.

Блэйд посмотрел на него.

— Вы первый, с кем установилась полноценная связь.

Чисаки перевела взгляд на Хару.

— Почему?

— По причине его совместимости с Пустотой.

— Только поэтому?

Блэйд помедлил.

— Нет.

Хару перестал жевать. Аканэ тоже подняла взгляд. Чисаки заинтересовалась.

— А ещё?

— Он достаточно упрям, чтобы не отказаться от меня после первого же предупреждения.

Хару продолжил есть.

— Вот. Сила характера.

— Или недостаток осторожности, — сказала Аканэ.

— Иногда это одно и то же.

Блэйд кивнул.

— Редко признаю, но в данном случае господин прав.

Хару удивился.

— Ты меня похвалил?

— Не привыкайте.

Чисаки рассмеялась. Дом наполнился звуком. Не шумом гильдии. Не чужими голосами гостиницы. Их

голосами. Хару сидел за собственным столом. Напротив Аканэ. Рядом Чисаки. Во главе стола Блэйд,

который почему-то уже выглядел так, будто именно он здесь хозяин.

— Почему ты сел туда? — спросил Хару.

Блэйд посмотрел на своё место.

— Оно ближе к кухне.

— Это место главы дома.

— Тогда вам следовало занять его раньше.

Аканэ улыбнулась.

— Оставь. Ему подходит.

— Предательство продолжается.

Чисаки подняла кружку.

— За дом?

Все посмотрели на неё. Она немного смутилась. Но руку не опустила.

— Обычно такие вещи чем-то отмечают.

Хару взял свою кружку. Аканэ — следом. Блэйд тоже поднял чашку с водой.

— За дом, — сказал Хару.

— За то, чтобы мы его не потеряли, — добавила Аканэ.

— За то, чтобы он стал нашим, — сказала Чисаки.

Блэйд посмотрел на них троих.

— За возвращение.

Они соприкоснулись кружками. Звук вышел тихим. Но в пустой гостиной разнёсся далеко.

***

Позже Блэйд сам убрал со стола. Никто его не просил. Хару заметил только тогда, когда тот уже

складывал остатки еды в кладовую.

— Ты чего делаешь?

— Предотвращаю появление насекомых.

— Я собирался убрать.

— Когда?

— После ужина.

Блэйд посмотрел на пустой стол.

— Ужин закончился.

— Я отдыхал.

— Именно.

Аканэ стояла у лестницы.

— Оставь его.

Хару повернулся.

— Почему?

— Потому что он делает это лучше тебя.

— Уже один день прошёл.

Чисаки выглянула из своей комнаты.

— Он ещё и сложил мои книги.

Хару поднял голову.

— Что?

— По размеру и теме.

Блэйд спокойно закрыл кладовую.

— Беспорядок мешает работе.

Аканэ медленно посмотрела на Хару.

— Похоже, мы зря переживали, кто будет вести хозяйство.

— Я мог бы.

— Конечно.

— Почему никто не верит?

Чисаки спустилась на несколько ступеней.

— Потому что твоя сумка всё ещё лежит в коридоре.

Хару обернулся. Сумка действительно стояла у лестницы. Он взял её.

— Это временно.

Блэйд произнёс:

— Я уже слышал эту фразу.

Хару понёс сумку наверх.

— На ночь остаёшься здесь.

Блэйд посмотрел на свободное место у стены возле входа.

— В человеческой форме?

— Как тебе удобнее.

— Тогда приму форму меча. Так я займу меньше места и останусь ближе к входу.

Хару прислонил его к стене возле входа.

— Только не начинай снова охранять мою кровать.

— Я нахожусь этажом ниже, господин. Даже при вашем таланте создавать проблемы этого расстояния

должно хватить.

Аканэ рассмеялась. Не усмехнулась. Рассмеялась. Хару остановился на лестнице и посмотрел вниз.

Аканэ прикрыла рот рукой, но было поздно. Чисаки тоже улыбалась. Блэйд сохранял невозмутимое лицо.

И в этот момент Хару понял, что дом перестал быть пустым. Не из-за мебели. Не из-за еды. Не из-за

подписанного договора. Просто в нём наконец стало кому смеяться. Он поднялся наверх. Положил сумку

в свою комнату. На этот раз не посреди прохода. И оставил дверь открытой.

----------

Привычка возвращаться

Первое утро в собственном доме началось со стука. Не осторожного. Не такого, каким будят человека,

заранее опасаясь его недовольства. Короткого, точного и достаточно громкого, чтобы проигнорировать

его было невозможно. Хару открыл глаза. Несколько секунд смотрел в незнакомый потолок и пытался

вспомнить, где находится. Комната была больше гостиничной. Из двух окон внутрь пробивался бледный

утренний свет. У дальней стены стоял встроенный шкаф, возле двери лежали свёрнутые карты и часть

общего снаряжения. Блэйда рядом не было. Потом память вернулась. Дом. И вместе с ней — странное

чувство. Он проснулся не там, где им позволили переночевать. Он проснулся там, куда должен был

вернуться вечером. Стук повторился.

— Господин, — раздался из-за двери спокойный голос Блэйда. — Если вы намерены проспать первый

полноценный день в новом доме, сообщите заранее. Я скорректирую распорядок.

Хару медленно закрыл глаза.

— Какой ещё распорядок?

— Тот, который появился из необходимости.

— Мы живём здесь меньше суток.

— Именно поэтому необходимость особенно заметна.

Хару сел на кровати. Широкий матрас оказался жёстким, но после гостиничных комнат всё равно

казался почти роскошью. Одеяло ночью несколько раз сползало, потому что Хару ещё не привык к тому,

что места стало больше.

— Входи.

Дверь открылась. Блэйд стоял на пороге в человеческой форме. Чёрная одежда была такой же

аккуратной, как вчера. Седые волосы убраны назад. В руках — сложенная рубашка Хару. Не та, что

лежала вечером на стуле. Чистая. Хару посмотрел на неё. Потом на Блэйда.

— Откуда?

— Из вашей сумки.

— Она была чистой?

— После стирки — да.

Хару окончательно проснулся.

— Ты стирал ночью?

— Рано утром.

— Зачем?

— Потому что вчера вы оставили грязную одежду на полу.

Хару посмотрел вниз. Там, где вечером лежали рубашка и дорожные брюки, теперь ничего не было.

— Я собирался убрать.

— Когда?

— Сегодня.

— Сегодня уже наступило.

Хару потёр лицо.

— Ты слишком быстро освоился.

— Дом требовал вмешательства.

— Я думал, ночью ты будешь в форме меча.

— Большую часть ночи так и было. Утром я принял человеческую форму.

— И начал хозяйничать?

— Я предотвратил дальнейшее разрушение порядка.

Хару взял рубашку. Она пахла мылом и прохладным утренним воздухом.

— Где Аканэ и Чисаки?

— Госпожа Аканэ уже во дворе. Госпожа Чисаки пытается разжечь кухонную печь.

Хару замер.

— Пытается?

— Пока безуспешно.

Снизу донёсся глухой удар. Потом кашель. Потом голос Чисаки:

— Я всё контролирую!

Аканэ ответила со двора:

— Ты это говоришь уже третий раз!

Хару быстро натянул рубашку.

— Почему ты ей не помог?

Блэйд отошёл от двери, пропуская его.

— Она отказалась.

— А ты послушался?

— Я уважаю стремление человека самостоятельно совершить ошибку, если она не угрожает дому.

Снизу снова что-то грохнуло. Блэйд чуть повернул голову.

— Пока не угрожает.

***

Кухня была наполнена дымом. Не настолько, чтобы ничего не видеть. Но достаточно, чтобы Хару

остановился на последней ступени и прикрыл нос рукавом. Чисаки стояла перед печью с кочергой в руке.

Волосы она собрала выше обычного, но несколько золотистых прядей уже выбились и прилипли к щеке.

На светлой блузе возле рукава осталось серое пятно. Окно было открыто. Дым лениво тянулся наружу.

— Доброе утро, — сказал Хару.

Чисаки оглянулась.

— Не начинай.

— Я ничего не сказал.

— Но собирался.

— Я хотел спросить, почему печь пытается убить нас в первый день.

Она прищурилась.

— Дрова сырые.

Блэйд подошёл к очагу. Присел. Посмотрел внутрь.

— Дрова сухие.

Чисаки выпрямилась.

— Тогда тяга плохая.

— Заслонка закрыта.

Пауза. Чисаки посмотрела на маленький металлический рычаг сбоку. Потом на Блэйда.

— Я знала.

— Разумеется.

Хару отвернулся к столу, чтобы не рассмеяться в лицо. Чисаки потянула рычаг. Дым внутри печи

дрогнул и наконец ушёл вверх. Через несколько секунд пламя разгорелось ровнее. Она положила кочергу.

— Во дворце печи разжигали до того, как я просыпалась.

— Здесь они, к сожалению, не знают твоего распорядка, — сказал Хару.

— Я научусь.

— Я не сомневаюсь.

Чисаки посмотрела на него внимательнее, будто ждала очередной шутки. Но Хару говорил серьёзно.

Она немного расслабилась.

— Аканэ сказала, что воду нужно ставить раньше, иначе завтрак будет к обеду.

— Верно.

— Я поставила.

На плите уже стоял небольшой котёл. Вода внутри едва начинала нагреваться. На столе лежали хлеб,

несколько овощей, яйца и вчерашний сыр. Хару оглядел всё это.

— Что готовим?

Чисаки помедлила.

— Яйца.

— Просто яйца?

— Для начала.

Блэйд снял плащ и аккуратно повесил его на крючок. Закатал рукава.

— Позвольте.

Чисаки сразу шагнула в сторону. Хару поднял бровь.

— Вчера ты хотела всё сама.

— Я уже сама разожгла печь.

Блэйд посмотрел на заслонку. Чисаки добавила:

— Почти сама.

Он взял нож. Проверил лезвие. Потом начал нарезать овощи. Ровно. С одинаковой толщиной. Без

лишних движений. Через минуту Хару понял, что наблюдает за этим слишком внимательно.

— Ты действительно умеешь готовить?

— В моей памяти сохранились необходимые навыки.

— Откуда?

— За долгие годы я видел множество людей.

— Видеть и уметь — не одно и то же.

Блэйд разбил яйцо одной рукой. Ни кусочка скорлупы не попало в миску.

— Для вас — возможно.

Аканэ вошла со двора, неся две охапки сухих веток. Остановилась. Посмотрела на Блэйда у печи. На

Чисаки, стоявшую рядом. На Хару, который уже сел за стол.

— Что происходит?

— Блэйд готовит, — ответил Хару.

— Я вижу.

— Разве не замечательно?

Аканэ положила ветки у стены.

— Он здесь второе утро.

— И уже полезнее некоторых.

Она посмотрела на Хару.

— Я не называл имён.

— И не нужно.

Чисаки села напротив.

— Он ещё постирал одежду Хару.

Аканэ медленно перевела взгляд на Блэйда.

— Правда?

— Да.

— И разбудил его.

— Да.

— Запасы уже проверил?

— В кладовой не хватает крупы, соли, масла и чистой ткани. Также желательно приобрести второй

нож, дополнительный котёл и ёмкость для хранения воды.

Аканэ посмотрела на Хару.

— Потрясающе.

— Что?

— Мы купили дом, а хозяйство уже ведёт меч.

— Разумный меч.

— Это не улучшает твоё положение.

Хару сложил руки на груди.

— Я отвечаю за руководство.

Блэйд поставил перед ним миску.

— Тогда начните с того, чтобы не ставить локти на стол.

Хару медленно убрал руки. Чисаки улыбнулась. Аканэ села рядом.

— Похоже, он действительно нашёл своё место.

— Временно, — сказал Хару.

— Разумеется, господин, — ответил Блэйд.

По его тону было невозможно понять, шутит он или уже мысленно распределил обязанности на месяц

вперёд.

***

После завтрака они отправились на рынок. Покупать пришлось больше, чем рассчитывали. Даже

после вчерашней доставки дом оставался почти пустым. Не хватало вёдер. Тазов. Свечей. Кухонных

ножей. Верёвок. Крючков. Тряпок. Мыла. Небольшого зеркала. Жаровен для комнат. Сундуков. Аканэ

заранее составила список. Блэйд добавил к нему ещё половину. Хару дописал только одну строку:

Крепление для меча. Чисаки добавила рядом: Чайник. Хороший. Аканэ посмотрела на список.

— У нас уже есть чайник.

— Гостиничный был лучше.

— Мы не покупаем новый только потому, что старый недостаточно красивый.

— Он плохо держит тепло.

Хару поддержал:

— Это уже практическая проблема.

Аканэ посмотрела на него.

— Ты защищаешь чайник?

— Я защищаю качество жизни.

Блэйд спокойно сказал:

— Хороший чайник прослужит дольше дешёвого.

Чисаки победно улыбнулась. Аканэ перевела взгляд на него.

— Ты тоже?

— Я оцениваю долговечность предмета.

— Конечно.

В итоге чайник купили. Не самый дорогой. Но крепкий, с толстыми стенками и удобной ручкой.

Чисаки несла его сама и выглядела довольнее, чем после получения временной карты. Хару это заметил.

И не стал говорить вслух. На рынке она уже не шла следом. Сама спрашивала цену. Сравнивала товары.

Несколько раз пыталась заплатить первое, что назвал торговец. Хару останавливал.

— Почему? — тихо спросила она после третьей лавки.

— Потому что он назвал цену для человека, который выглядит так, будто никогда не торговался.

— Я и не торговалась.

— Вот именно.

Он вернулся к продавцу и спокойно указал на трещину в ручке таза, на неравномерную толщину

металла и на соседнюю лавку, где похожий товар стоил дешевле. Торговец сначала возмущался. Потом

уступил. Когда они отошли, Чисаки посмотрела на купленный таз.

— Он снизил почти на треть.

— Потому что сначала завысил почти вдвое.

— Откуда ты понял?

— По тому, как быстро согласился показать другой товар. И по лицу Аканэ.

— Моё лицо здесь ни при чём, — сказала та.

— Оно очень выразительно говорит: «Нас пытаются обмануть».

— А твоё обычно говорит: «Сейчас я попробую обмануть в ответ».

— Это называется торг.

Чисаки улыбнулась.

— Научишь меня?

Хару посмотрел на неё.

— Конечно.

— Зря, — сказала Аканэ.

— Почему?

— Через неделю она будет торговаться лучше тебя.

Чисаки задумалась.

— Возможно.

Хару прищурился.

— Я начинаю жалеть, что согласился.

— Поздно, — ответила она.

***

Первое задание в новом составе они взяли на следующий день. Небольшое. Безопасное по меркам

гильдии. Проверить старые оросительные каналы за восточной дорогой, где несколько рабочих перестали

выходить на связь. Оплата была средней, путь коротким, а предполагаемая угроза — стая болотных собак.

Лина выдала поручение с таким видом, будто специально выбирала задачу, в которой Хару не сможет

исчезнуть на другой конец страны.

— Возвращение до вечера, — сказала она.

— Мы поняли.

— Отчёт сегодня.

— Поняли.

— Если найдёте принцессу, древний артефакт или тайный проход…

— Пройдём мимо.

Лина посмотрела на него.

— Не верю.

Аканэ взяла лист.

— Мы вернёмся.

Лина кивнула. Чисаки стояла рядом, в своей дорожной одежде, с временной картой под курткой. На

поясе висела небольшая сумка с перевязочными материалами. Оружия не было. Несколько авантюристов

у соседнего стола посмотрели на неё. Не из-за внешности. Из-за серебристой отметки временного C-ранга.

Один из них усмехнулся.

— Целитель без постоянной карты?

Аканэ даже не повернула головы.

— Есть проблема?

— Нет. Просто любопытно, кто будет её прикрывать.

Хару ответил спокойно:

— Мы.

Мужчина посмотрел на его D-карту. Улыбка стала шире.

— Ты?

— В том числе.

Он ожидал, что Хару начнёт спорить. Но тот не стал. Просто взял у Лины маршрут и убрал в сумку.

— Пойдём.

Аканэ посмотрела на него с лёгким удивлением. Уже на улице спросила:

— Не будешь доказывать?

— Что именно?

— Что ты лидер.

— Он всё равно не поверит.

— И тебя это не задевает?

— Задевает.

Хару поправил ремень Блэйда.

— Поэтому лучше вернуться с выполненным заданием, чем потратить время на чужое мнение.

Чисаки шла рядом.

— Это неожиданно взрослый ответ.

Он посмотрел на неё.

— У меня бывают.

— Я запомню этот день.

Аканэ усмехнулась.

— Не хвали слишком сильно. Испортится.

***

Оросительные каналы оказались системой широких каменных желобов, проходивших между полями.

Вода давно ушла ниже обычного уровня. По краям остались зелёные следы, влажная земля и отпечатки

лап. Хару присел возле одного из них. Провёл пальцами по следу.

— Три зверя.

Аканэ посмотрела внимательнее.

— Почему три?

— Разный размер. Два взрослых, один моложе. Идут в сторону старой насосной башни.

Чисаки наклонилась рядом.

— Я вижу только несколько пятен.

— Смотри на глубину. У большого передняя лапа сильнее продавлена. Молодой ставит лапы ближе

друг к другу.

Она прищурилась.

— Теперь вижу.

Аканэ оглядела поле.

— Рабочих следов нет.

— Есть, — сказал Хару.

Он указал на край канала.

— Один человек шёл по камню, потом спустился. След старый, но подошва широкая. Вероятно,

рабочий.

— Почему один?

— Остальные могли остаться у башни.

Аканэ кивнула. Не потому что уступила. Потому что анализ был разумным.

— Идём осторожно.

Они выстроились привычно. Хару впереди, но не слишком далеко. Аканэ чуть справа, чтобы иметь

пространство для катаны. Чисаки сзади между ними. На этот раз никто не объяснял позиции. Они

обсудили всё по дороге. У насосной башни нашли двух рабочих. Один сидел у стены, прижимая к груди

руку. Второй держал длинный шест и пытался не подпустить к двери зверя. Болотная собака была

крупнее обычной. Тёмная мокрая шерсть слиплась. Из пасти стекала слюна. Ещё две двигались по краю

канала. Хару оценил расстояние.

— Аканэ, правая.

— Вижу.

— Чисаки, сначала рабочий у стены. Не выходи из-за нас.

— Поняла.

Никакой длинной речи. Никаких красивых заявлений. Аканэ сорвалась первой. Катана вышла из

ножен, оставляя короткий красноватый след. Правая собака прыгнула навстречу, но Аканэ шагнула в

сторону и ударила по передней лапе, сбивая её с траектории. Хару встретил центральную. Блэйд был

тяжёлым. Но теперь Хару не пытался каждый раз вложить в удар всю силу. Он поставил клинок наклонно.

Клыки скользнули по металлу. Зверя отбросило вбок. Хару не погнался. Сначала убедился, что проход к

Чисаки закрыт. Третья собака попыталась обойти.

— Слева! — сказала Чисаки.

Хару услышал раньше, но предупреждение подтвердило направление. Он развернулся и ударил

плоской частью клинка по морде. Зверь отшатнулся. Аканэ закончила со своей целью быстрее. Огненная

вспышка прошла по лезвию. Один точный удар. Собака упала. Вторая увидела это и рванула назад к

каналу. Хару не стал преследовать. Центральная снова бросилась. На этот раз он шагнул вперёд. Клинок

вошёл под рёбра. Тяжесть сопротивления передалась в руки. Хару выдохнул и довёл удар. Зверь обмяк.

Несколько секунд он смотрел на тело. Раньше после смертельного удара внутри всё сжималось сильнее.

Теперь тоже было неприятно. Но руки не дрожали.

— Хару, — позвала Чисаки.

Он сразу обернулся. Она уже стояла рядом с раненым рабочим. Рука мужчины была прокушена выше

локтя. Кровь текла не слишком быстро, но рана выглядела грязной. Чисаки не замерла. Не побледнела.

Сразу попросила второго рабочего принести чистую воду.— Хару, удержи ему плечо. Аканэ, посмотри, нет ли ещё зверей у башни.

Они подчинились. Без спора. Хару прижал руку мужчины. Тот застонал.

— Потерпи.

Чисаки очистила рану. Мужчина дёрнулся.

— Больно!

— Знаю. Но если оставить грязь, будет хуже.

Её голос был спокойным. Не мягким до беспомощности. Уверенным. Свет магии появился между

пальцами. Не яркий. Тёплый, почти белый. Рваные края раны начали стягиваться. Чисаки остановилась

раньше полного закрытия. Хару заметил.

— Почему не до конца?

— Слишком грязная. Если закрыть полностью, инфекция останется внутри.

Она посмотрела на рабочего.

— Вам нужно в город к лекарю. Я остановила кровь и укрепила ткани, но рану должен осмотреть

специалист.

Мужчина кивнул, тяжело дыша.

— Спасибо.

Чисаки отвела взгляд всего на секунду. Потом снова стала собранной. Аканэ вернулась.

— Больше нет. Третья ушла в камыши.

Хару спросил:

— Преследуем?

Аканэ посмотрела на раненого. Потом на Чисаки.

— Нет. Сначала выводим людей.

Чисаки кивнула. Решение приняли без спора. И именно в этот момент Хару впервые почувствовал,

что они действуют не как двое опытнее и одна новенькая. Как трое, каждый из которых отвечает за своё.

***

Вечером Лина приняла отчёт. Полностью. С подписью рабочих. С указанием количества зверей. С

описанием состояния каналов. Хару положил бумаги на стойку.

— Сегодня.

Лина проверила дату.

— Я вижу.

— Ничего не забыли.

— Тоже вижу.

— Никого нового не привели.

Она посмотрела за его плечо.

— Пока.

Хару обернулся. Рядом стояли только Аканэ и Чисаки.

— Очень смешно.

Лина поставила печать.

— Задание выполнено. Полная награда.

Хару взял мешочек. Взвесил в ладони.

— Вот это уже лучше.

Чисаки спросила:

— Деньги пойдут на дом?

Он не ответил сразу. Раньше награда означала еду, одежду или возможность несколько дней не думать

о работе. Теперь часть суммы уже мысленно принадлежала следующему платежу. Странное чувство. Не

неприятное. Просто взрослое.

— Большая часть, — сказал он. — Немного оставим на запасы.

Аканэ кивнула.

— И лекарства.

— Да.

Лина посмотрела на них.

— Быстро привыкли.

— К чему?

— К тому, что теперь деньги исчезают ещё до того, как вы их получили.

Хару убрал мешочек.

— Дом стоит жертв.

— Недавно ты называл удержание за просроченный отчёт грабежом.

— Это было несправедливое исчезновение денег.

— А это?

— Осмысленное.

Аканэ посмотрела на Чисаки.

— Запиши. Ещё один взрослый ответ.

Хару вздохнул.

— Почему каждый раз, когда я говорю разумно, вы ведёте себя так, будто произошло чудо?

— Потому что чудеса нужно замечать, — сказала Чисаки.

Но улыбалась она тепло.

***

Первые дни сложились в странный ритм. Не одинаковый. Но всё более узнаваемый. Утром Блэйд

будил Хару. Иногда стуком. Иногда просто открывал ставни, и солнце делало работу за него. Хару

каждый раз обещал установить правило, запрещающее подобную жестокость. Блэйд каждый раз отвечал,

что правило должен соблюдать хотя бы тот, кто его придумал. Аканэ вставала раньше остальных.

Тренировалась во дворе. Сначала одна. Потом Чисаки начала выходить к ней. Не с оружием. Училась

двигаться. Отступать. Не путаться под ногами. Не закрывать обзор. Первый раз Аканэ трижды остановила

тренировку.

— Ты отходишь назад по прямой.

— А куда ещё?

— В сторону. Если за спиной стена, ты сама себя загоняешь.

— Я целитель. Я не должна быть впереди.

— Именно поэтому должна понимать, куда отступать.

Чисаки повторила. Снова ошиблась. Снова. На четвёртый раз ушла по диагонали и сохранила

расстояние. Аканэ кивнула.

— Лучше.

Одно слово. Но Чисаки улыбалась после него ещё несколько минут. Хару наблюдал из окна. Блэйд

поставил перед ним тарелку.

— Завтрак остынет.

— Я смотрю.

— Вы наблюдаете за тренировкой или за госпожой Аканэ?

Хару сел за стол. Обеими.

> — Разумно.

Ты сегодня подозрительно не язвишь.

> — Я лишь отметил правильное распределение внимания.

Хару посмотрел на него. Блэйд спокойно наливал чай. Иногда древний меч был страшнее именно

тогда, когда ничего не добавлял.

***

Дом постепенно заполнялся вещами. Не дорогими. Нужными. В кладовой появились мешки с крупой,

сушёные травы, соль, масло и запас свечей. На кухне — второй нож, новый котёл и несколько деревянных

мисок. В гостиной возле стены поставили широкую кушетку с тёмным тюфяком. Её купили недорого у

семьи, которая переезжала в меньший дом. Хару сначала сомневался. Аканэ проверила каркас. Чисаки

села. Блэйд осмотрел швы. После этого кушетку принесли домой. В первый же вечер Хару лёг на неё «на

минуту». Проснулся через два часа. С одеялом поверх ног. Блэйд сидел за столом и перебирал запасы.

— Кто накрыл?

— Госпожа Аканэ.

Хару приподнялся.

— Где она?

— Наверху.

— А Чисаки?

— В своей комнате.

— А ты?

Блэйд посмотрел на себя.

— Здесь.

— Я вижу.

Хару сел. В гостиной горела одна свеча. Огонь в очаге уже почти погас. Дом был тихим. Не пустым.

Сверху иногда скрипели половицы. Кто-то прошёл по коридору. Потом всё снова стихло.

— Удобная штука, — сказал Хару, похлопав по кушетке.

— Вы уснули в сапогах.

Он посмотрел на ноги.

— Это не вина кушетки.

— Но теперь вам придётся чистить тюфяк.

Хару вздохнул.

— Ты не умеешь просто позволить человеку быть счастливым?

— Умею. После того как он снимет сапоги.

***

С купелью разобрались на третий день. Слив работал. Котёл тоже. Но нагреть достаточно воды

оказалось дольше, чем думал Хару. Утром они принесли несколько вёдер из колодца. Днём Блэйд

растопил печь. К вечеру вода наконец стала тёплой. И сразу возник вопрос порядка. Аканэ стояла возле

двери ванной. Чисаки — напротив. Хару — между ними, хотя его никто не просил.

— Первая Чисаки, — сказала Аканэ.

— Почему я?

— Ты дольше всех ждала.

— Это не причина.

— Ты вчера жаловалась на пыль в волосах.

— Я не жаловалась. Я констатировала.

Хару поднял руку.

— Можно решить по жребию.

Обе посмотрели на него.

— Что?

— Честный способ.

Аканэ прищурилась.

— Ты уже подготовил жребий?

— Нет.

— Значит, собирался использовать что-то, что выгодно тебе.

— Неправда.

Чисаки посмотрела на дверь.

— Пусть Хару идёт последним.

— Почему сразу я?

— Потому что ты единственный мужчина.

— Блэйд тоже мужчина.

Все трое повернулись к Блэйду. Он стоял у кухни, нарезая хлеб.

— Я не нуждаюсь в купании в человеческой форме.

Хару указал на него.

— Очень удобно.

— Если господин настаивает, я могу очистить клинок отдельно.

— Никто не настаивает.

Аканэ взяла полотенце.

— Чисаки первая. Я вторая. Хару последний.

— Это диктатура.

— Это порядок.

Чисаки уже открыла дверь.

— Я не против.

Она скрылась внутри. Щёлкнула задвижка. Хару посмотрел на Аканэ.

— Почему ты решила за всех?

— Потому что иначе ты бы полчаса придумывал систему.

— Я мог решить быстро.

— Решил?

Хару задумался. Аканэ улыбнулась.

— Вот именно.

Он сел за стол. Через несколько минут из ванной донёсся плеск. Хару автоматически повернул голову.

Аканэ сразу заметила.

— Даже не думай.

— Я ничего не думаю.

— У тебя опять лицо.

— Обычное лицо.

— Слишком внимательное.

— Я проверяю, работает ли слив.

— С расстояния?

— По звуку.

Аканэ села напротив.

— Хару.

— Всё, понял.

Он взял хлеб. Блэйд поставил перед ним тарелку.

> — Господин, слив действительно работает.

Хару посмотрел на него. Я тебя не спрашивал.

> — Но вы проявляли интерес.

Предатель.

> — Это форма близости, как вы говорили.

Хару решил не отвечать. Через некоторое время Чисаки вышла. Волосы были ещё влажными,

распущенными по спине. На ней была простая домашняя рубашка и длинная юбка, которую Хару раньше

не видел. Она выглядела иначе. Не как принцесса. Не как авантюристка. Просто девушка, которая вышла

из собственной ванной в собственном доме. Хару задержал взгляд. Чисаки заметила.— Что?

— Ничего.

Аканэ посмотрела сначала на него. Потом на Чисаки.

— Моя очередь.

Она встала слишком спокойно. Проходя мимо Хару, наклонилась к его уху.

— Очень внимательно проверяешь слив.

Он хотел ответить. Но она уже закрыла дверь. Чисаки села за стол.

— Она ревнует?

Хару чуть не подавился хлебом.

— Ты спрашиваешь слишком прямо.

— Потому что ответ очевиден.

— Тогда зачем спрашивать?

— Хотела услышать, что скажешь ты.

Хару посмотрел на дверь ванной. Потом на Чисаки.

— Да.

Она чуть улыбнулась. Не победно. Скорее задумчиво.

— Хорошо.

— Что здесь хорошего?

— Значит, ей не всё равно.

Хару не нашёлся сразу. Чисаки взяла кружку.

— И мне тоже.

Она сказала это тихо. Как будто речь шла не о признании. Просто о факте. Потом сделала глоток и

сменила тему:

— Вода остывает быстро. Тебе лучше не тянуть.

Хару сидел молча. Блэйд продолжал резать хлеб так, будто ничего не услышал. Но Хару слишком

хорошо его знал. Ни слова.

> — Я молчу, господин.

Продолжай.

***

Задания менялись. Иногда это была охрана торговой телеги до соседней деревни. Иногда сбор

лекарственных растений на холмах. Один раз — поиск пропавшего ребёнка, который на самом деле

спрятался в старом амбаре после ссоры с отцом. Чисаки училась не только лечить. Училась ждать.

Училась не тратить магию на каждую царапину. Училась говорить людям, что они должны терпеть боль,

если исцеление сейчас опаснее. Однажды молодой возчик рассёк ладонь о сломанную упряжь и

потребовал, чтобы она немедленно всё закрыла магией. Чисаки осмотрела рану. Промыла. Перевязала.

— А магия? — спросил он.

— Не нужна.

— Но ты целитель.

— Именно поэтому знаю, когда она не нужна.

Аканэ стояла рядом и ничего не добавила. Позже сказала:

— Правильно.

Чисаки улыбнулась.

— Ты могла сказать это при нём.

— Тогда он решил бы, что ты права только потому, что я подтвердила.

— А теперь?

— Теперь ты сама настояла.

Чисаки задумалась.

— Это тоже обучение?

— Всё обучение.

Хару шёл впереди и слышал их разговор. Не вмешивался. Ему нравилось, как менялись их голоса

рядом. Раньше Аканэ говорила с Чисаки как с человеком, которого нужно уберечь от ошибки. Теперь —

как с человеком, способным ошибку понять.

***

Хару тоже менялся. Не резко. Не так, чтобы однажды проснуться другим человеком. Просто в

заданиях появилось больше моментов, когда остальные ждали его решения. Не потому что он громче всех

называл себя лидером. Потому что это было нужно. Во время охраны телеги они нашли на дороге следы

трёх людей, которые несколько часов шли параллельно маршруту. Аканэ предложила сократить путь

через лес. Хару отказался.

— Там нас легче зажать.

— На дороге нас видно.

— Зато и мы видим подходы. Они ждут, что мы испугаемся и свернём.

Чисаки спросила:

— Что тогда делать?

— Продолжаем. Но меняем порядок. Телега в середине. Аканэ впереди. Я сзади. Ты внутри рядом с

возчиком.

— Почему ты сзади?

— Если они следят, нападут после того, как пропустят Аканэ.

Так и произошло. Двое вышли из кустов за телегой. Третий попытался перерезать упряжь впереди.

Аканэ остановила его. Хару встретил остальных. Бой был коротким. Нападавшие сбежали, поняв, что

засада провалилась. Позже Аканэ спросила:

— Как понял?

— Я бы сделал так же.

Она посмотрела на него.

— Это не очень успокаивает.

— Зато работает.

Чисаки, сидевшая на краю телеги, сказала:

— Ты иногда пугающе разумный.

— Иногда?

— Не порть момент.

Хару улыбнулся. Он всё ещё любил, когда его хвалили. Просто теперь уже не всегда требовал делать

это вслух.

***

Через несколько дней Блэйд окончательно захватил хозяйство. Никто не объявлял его управляющим.

Это произошло само. Он знал, сколько осталось крупы. Когда нужно покупать масло. Какая доска в

кладовой начала отходить. Сколько свечей они сожгли за неделю. Какой сосед обычно набирает воду

раньше остальных и создаёт очередь у колодца. Однажды Хару спустился утром и увидел на столе лист.

— Что это?

— Расходы за последние дни.

— Зачем ты их записывал?

— Чтобы понимать, куда уходят деньги.

Хару сел и начал читать. Еда. Мыло. Масло. Дрова. Ремонт рамы. Оплата доставки мебели. Мелкие

расходы. Суммы были точными.

— Ты считал всё?

— Да.

— Даже булочки?

— Особенно булочки.

Хару поднял взгляд.

— Их было всего четыре.

— За три дня — двенадцать.

— Я не один их ел.

Из кухни выглянула Чисаки.

— Я ела две.

Аканэ спустилась по лестнице.

— Я одну.

Все посмотрели на Хару. Он медленно вернулся к списку.

— Это не расследование.

Блэйд указал на строку.

— Расход заметный.

— Булочки поддерживают мораль команды.

— Тогда следует записать их как стратегический ресурс.

Хару взял перо. Рядом со строкой написал: Мораль. Чисаки рассмеялась. Аканэ подошла ближе.

— Дай сюда.

Она посмотрела на список.

— Он действительно ведёт хозяйство лучше всех нас.

— Пока, — сказал Хару.

— Ты собираешься соревноваться?

— Я могу.

Блэйд спокойно сложил руки за спиной.

— Начните с собственной комнаты.

Хару замер. Аканэ подняла бровь. Чисаки сразу направилась к лестнице.

— Проверим?

— Не надо.

— Почему?

— Потому что это личное пространство.

— Вчера ты говорил, что там командный центр.

— Командный центр тоже имеет секретные зоны.

Аканэ уже поднималась следом.

— Теперь я точно хочу посмотреть.

Хару встал перед лестницей.

— Стойте.

Чисаки остановилась на первой ступени.

— Что там?

— Ничего.

— Тогда пропусти.

— Там… рабочий беспорядок.

Аканэ скрестила руки.

— То есть Блэйд прав.

— Он слишком критичен.

Блэйд добавил:

— На полу лежат две рубашки, карта восточного тракта, пустой мешок и ножны, которые должны

находиться у стены.

Хару повернулся.

— Ты докладываешь против меня?

— Я описываю состояние помещения.

Чисаки поднялась ещё на ступень.

— Идеально занял наше место.

Аканэ посмотрела на неё.

— В каком смысле?

— Готовит. Убирает. Следит за запасами. Теперь ещё и ругает Хару за беспорядок.

Она улыбнулась.

— Нам больше нечего делать.

Хару ответил:

— Не совсем.

Обе посмотрели на него. Он вовремя остановился.

— Вы выполняете другие важные обязанности.

Аканэ прищурилась.

— Какие?

Хару задумался. Чисаки ждала. Блэйд тоже.

— Поддерживаете боевой дух.

Пауза. Аканэ покачала головой.

— Почти выкрутился.

Чисаки улыбнулась.

— Почти.

Блэйд подал Хару тряпку.

— Начните с комнаты.

***

Вечером после очередного задания они возвращались под дождём. Не ливень. Холодная мелкая вода

постепенно пропитала плащи и превратила дорогу в грязь. Блэйд тяжело лежал за спиной Хару, а мокрые

ремни крепления неприятно тянули плечи. Раньше такой вечер означал бы поиск гостиницы. Разговор с

хозяином. Цену. Свободные комнаты. Чужие запахи. Чужой шум за стеной. Теперь в конце улицы

появился их дом. Хару открыл дверь первым. Навстречу ударил запах сухого дерева и слабое тепло от

очага, который они оставили тлеть перед уходом.

— Сапоги у входа, — сказала Аканэ.

Она сняла свои первой. Чисаки последовала её примеру.

— Я сам знаю, — ответил Хару.

— В прошлый раз тоже знал.

— Я сама мыла пол, — добавила Чисаки.

Хару посмотрел на них обеих, затем всё-таки снял сапоги.

— Дом превратил вас в заговорщиц.

Он снял Блэйда со спины и поставил у стены рядом с кушеткой. Через несколько мгновений тёмная

волна прошла по клинку, и вместо меча появился мужчина в строгой чёрной одежде. Блэйд оглядел

мокрые плащи.

— Оставьте их у очага. Я разогрею ужин.

— Ты только что вернулся вместе с нами, — сказал Хару.

— Именно поэтому я видел, в каком состоянии находится госпожа Чисаки. Ей следует согреться

прежде, чем она простудится.

Чисаки моргнула.

— Я не простужусь.

— Это не довод.

Аканэ сняла плащ и передала ему.

— Не спорь. Он всё равно сделает по-своему.

Хару посмотрел на Блэйда.

— Ты слишком быстро стал хозяином дома.

— Кто-то должен был, господин.

Из кухни вскоре донёсся стук посуды. Хару закрыл дверь. Дождь остался снаружи. Они вернулись все четверо.

----------

Те, к кому возращаются

За неделю Хару привык ко многому. К скрипу третьей ступени. К запаху хлеба, который с самого утра

тянулся с улицы. К тому, что Аканэ оставляла катану у лестницы только после того, как дважды

проверяла крепление ножен. К чайнику Чисаки, занимавшему на кухонной полке больше места, чем

половина их посуды. И к Блэйду, который каким-то образом превратил обычное утро в процедуру, от

которой невозможно было уклониться. Но к стуку в дверь ещё до завтрака Хару привыкнуть не успел. Он

сидел за столом с куском хлеба в руке, когда с улицы раздались три быстрых удара. Все одновременно

подняли головы. Аканэ уже была одета для выхода. Чисаки держала кружку обеими руками. Блэйд стоял

у печи в человеческой форме и помешивал содержимое небольшого котла.

— Мы кого-то ждём? — спросила Чисаки.

— Нет, — ответила Аканэ.

Хару положил хлеб.

— Может, соседка опять принесла воду.

— Госпожа Эна стучит иначе, — заметил Блэйд.

Хару посмотрел на него.

— Ты уже различаешь соседей по стуку?

— Их трое. Это несложно.

— Меня пугает, насколько хорошо ты здесь освоился.

— Меня пугает, насколько плохо освоились вы.

Стук повторился. На этот раз настойчивее. Хару поднялся. Блэйд не двинулся к стене и не стал

принимать форму меча. За последние дни они выработали простое правило: если в дом приходил кто-то

посторонний, он оставался человеком только в том случае, если посетителю можно было объяснить его

присутствие. Для соседей Блэйд был старшим сопровождающим Хару. Для редких посыльных —

управляющим. Для госпожи Эны — «вежливым человеком, который хотя бы знает, как правильно

хранить муку». Похоже, последнее определение устраивало её больше всего. Хару открыл дверь. На

пороге стоял мальчишка лет четырнадцати в серой куртке гильдейского посыльного. Волосы прилипли ко

лбу от утреннего тумана, дыхание сбилось.

— Хару Тасика?

— Да.

Мальчишка протянул сложенный лист.

— От Лины. Просила передать сразу.

Хару принял письмо.

— Что случилось?

— Не знаю. Она сказала, чтобы вы пришли всей командой.

Аканэ уже стояла у него за плечом.

— Срочно?

— Сказала: «Как только закончат завтрак». Но ещё сказала, чтобы господин Хару не воспринял это

как разрешение растянуть завтрак до обеда.

Хару медленно посмотрел на лист.

— Она слишком хорошо меня знает.

Посыльный пожал плечами.

— Мне ещё в два места.

Он развернулся и почти бегом ушёл по улице. Хару закрыл дверь. Чисаки поставила кружку.

— Что там?

Он развернул лист. Текста было немного. Прийти в гильдию полным составом.

Не брать новое поручение до разговора.

Ничего не подписывать без меня. Ниже другим почерком было добавлено: Хару — особенно. Аканэ

заглянула через его плечо.

— Хороший совет.

— Почему все считают, что я подписываю документы не читая?

Блэйд снял котёл с огня.

— Потому что однажды вы пытались принять задание, прочитав только размер награды.

— Я дочитал потом.

— После того как госпожа Лина отобрала лист.

Чисаки тихо рассмеялась. Хару сложил письмо.

— Хорошо. Идём после завтрака.

— После нормального завтрака, — сказал Блэйд. — Еда готова.

Аканэ посмотрела на него.

— Ты не превратишься обратно?

— Когда выйдем.

— А если дело срочное?

Блэйд поставил котёл на стол.

— В таком случае госпожа Лина написала бы «немедленно», а не «после завтрака».

Хару сел обратно.

— Вот поэтому он и ведёт хозяйство.

— Он ещё и читает внимательнее тебя, — сказала Аканэ.

— Началось.

Чисаки разлила чай.

— Зато теперь у нас есть время предположить, что произошло.

— Не надо, — ответил Хару.

— Почему?

— Потому что я уже придумал три варианта, и во всех нас хотят отправить куда-то бесплатно.

Аканэ взяла ложку.

— Это говорит твой опыт или жадность?

— Здравый смысл.

Блэйд сел на свободное место.

— Обычно они действуют сообща.

***

В гильдии было людно. Не как вечером, когда авантюристы возвращались с заданий и зал

превращался в смесь рынка, таверны и места для коллективных жалоб. Сейчас шум был другим.

Собранным. У доски поручений стояли группы, внимательно рассматривавшие новые листы. Несколько

сотрудников быстро переносили папки между стойками. У дальней стены двое мужчин раскладывали

большую карту окрестностей Wist. Хару заметил это сразу. Аканэ тоже.

— Что-то изменилось, — тихо сказала она.

Чисаки осмотрелась.

— Из-за карты?

— Не только.

Хару кивнул на несколько листов у доски.

— Часть обычных поручений сняли.

— Почему?

— Вероятно, гильдия перераспределяет людей.

Блэйд уже находился в форме меча за его спиной.

> — В зале больше опытных групп, чем обычно.

Вижу. Аканэ посмотрела на Хару.

— Что он сказал?

— Что здесь собрали сильные отряды.

Чисаки перевела взгляд на авантюристов. Теперь и она заметила. На столах лежали серебристые и

тёмные карты. C- и B-ранги. Не все. Но слишком много для обычного утра. Лина увидела их из-за стойки.

Подняла руку.

— Сюда.

Когда они подошли, она сначала посмотрела на Хару. Потом на Аканэ. Потом на Чисаки.

— Все пришли.

— Как видишь, — сказал Хару. — Даже ничего не подписали по дороге.

— Удивительно.

Лина закрыла лежавшую перед ней папку.

— Сразу скажу: это не задание.

Хару расслабился.

— Отлично.

— Пока.

Он снова напрягся.

— Уже хуже.

Аканэ положила ладонь на стойку.

— Что происходит?

Лина посмотрела по сторонам и чуть понизила голос:

— Последние несколько дней гильдия проверяет состояние старых испытательных территорий.

— Каких? — спросила Чисаки.

— Мест, которые обычно используют для проверки отрядов перед опасными поручениями.

Заброшенные укрепления, старые шахты, подземные комплексы.

Хару понял быстрее, чем хотел показать.

— Данжи.

Лина кивнула.

— Пять известных комплексов на разных направлениях. Последние отчёты по ним устарели.

Несколько проходов изменились, появились новые монстры, часть защитных механизмов снова активна.

Чисаки стала серьёзнее.

— И вы собираете группы для разведки?

— Не только разведки. Нужно подтвердить маршруты, угрозы и возможность безопасного

прохождения.

Аканэ посмотрела на карту у дальней стены.

— Поэтому здесь столько C- и B-рангов.

— Да.

Хару скрестил руки.

— А мы здесь при чём, если это не задание?

Лина взяла другой лист.

— Вчера пришёл отчёт от наставников и сотрудников, которые наблюдали за вашей группой.

— Каких ещё наставников?

— Сайрон передал своё мнение о твоей подготовке.

Хару замолчал.

— Когда?

— Ещё до того, как вы исчезли.

— Он написал что-то хорошее?

Лина посмотрела в лист.

— «Перестал падать после каждой второй ошибки».

Аканэ отвернулась. Чисаки прикрыла губы. Хару нахмурился.

— Это похвала в его стиле.

— Есть продолжение, — сказала Лина. — «Начал видеть бой дальше собственного клинка. Может

работать в группе, если не пытается произвести впечатление».

— Вот это уже лишнее.

— Нет, — ответила Аканэ. — Очень точно.

Лина продолжила:

— По Аканэ вопросов нет. Она уже C-ранг и имеет опыт самостоятельных заданий.

Затем взгляд перешёл к Чисаки.

— А по тебе есть.

Чисаки выпрямилась.

— Из-за временной карты?

— Из-за отсутствия опыта в сложных территориях. На обычных заданиях ты показала себя хорошо.

Но постоянный ранг нельзя подтвердить только лечением рабочих, сопровождением телеги и

несколькими столкновениями.

Чисаки не отвела глаз.

— Я понимаю.

— После прохождения двух испытательных комплексов с зарегистрированной командой гильдия

сможет рассмотреть постоянную карту.

Хару посмотрел на неё. Чисаки не улыбнулась. Но пальцы, лежавшие на стойке, чуть сжались.

— Двух?

— Если отчёты будут положительными.

Аканэ спросила:

— Кто определяет готовность группы?

— Гильдия и назначенный наблюдатель.

— Я наблюдатель Чисаки.

— Именно поэтому твой отчёт будет иметь вес. Но не единственный.

Хару посмотрел на папку.

— То есть нас пока не отправляют.

— Нет.

— Но предлагают подготовиться.

— Да.

— И почему нельзя было сказать это обычным письмом?

Лина вздохнула.

— Потому что ты бы увидел слова «данж» и «награда», а остальное прочитал бы позже.

Хару хотел возразить. Потом вспомнил, что она только что использовала почти тот же аргумент, что и

Блэйд.

— Здесь все сговорились.

Лина повернула лист к ним. На нём были перечислены условия: проверка снаряжения; запас лекарств;

достаточное количество еды; предварительный маршрут; подтверждение готовности всей команды; право

наблюдателя прекратить прохождение. Хару прочитал всё до конца. Не торопясь.

— Первый комплекс когда будет доступен?

Лина заметила, что он действительно дочитал.

— Через несколько дней. Сначала вернутся разведчики.

— У нас есть время подготовиться.

— Есть.

Аканэ посмотрела на Чисаки.

— Ты хочешь?

Чисаки ответила не сразу. Посмотрела на карту. На людей вокруг. Потом на свою временную

карточку.

— Боюсь.

Хару ожидал другого ответа. Аканэ тоже. Чисаки продолжила:

— Но хочу.

— Страх не проблема, — сказала Аканэ. — Проблема, если начнёшь скрывать его в бою.

— Не буду.

— Сейчас легко обещать.

— Тогда проверишь там.

Между ними не было вызова. Только договорённость. Лина перевела взгляд на Хару.

— А ты?

— Что я?

— Команда твоя. Решение тоже должно быть твоим.

Несколько недель назад он ответил бы сразу. Громко. Наверняка с чем-нибудь вроде «конечно, мы

справимся». Теперь Хару посмотрел на обеих. На Аканэ, которая уже просчитывала риски. На Чисаки,

которая только начинала понимать, насколько временная карта отличается от настоящего опыта. На

Блэйда за спиной. И только потом сказал:

— Подготовимся. Проверим снаряжение, деньги, маршрут и то, что известно о первом месте. Если всё

выглядит выполнимым — идём.

Лина чуть подняла брови.

— Без громкой речи?

— Я могу добавить.

— Не надо.

Аканэ кивнула.

— Так правильно.

Чисаки посмотрела на Хару внимательнее. Не удивлённо. С уважением. Лина убрала лист обратно.

— Тогда пока продолжайте брать обычные поручения, — сказала она. — Без лишнего риска. Мне

нужны ещё несколько свежих отчётов о вашей работе втроём, прежде чем я подпишу допуск к первому

комплексу.

Хару нахмурился.

— Мы и так не сидели без дела.

— Поэтому я сказала «продолжайте», а не «начинайте».

— Ладно, справедливо.

— Возьмите лист с доски.

***

Обычным поручением оказалась проверка старой сторожевой дороги к северу от города. Несколько

торговцев жаловались, что ночью там начали пропадать мешки с товарами. Следов нападения не было.

Лошади не пугались. Людей никто не видел. Награда была небольшой. Хару прочитал условия дважды.

— Звучит как воры.

— Или мелкие монстры, — сказала Аканэ.

Чисаки смотрела на схему дороги.

— Если мешки исчезают ночью, почему торговцы просто не ставят охрану?

— Ставили, — ответил Хару. — Здесь написано: охранники ничего не заметили.

— Тогда кто-то действует тихо.

> — Либо сверху, господин.

Хару посмотрел на схему. Почему сверху?

> — Стража обычно следит за дорогой и лесом. Реже — за кронами.

Хару указал на линию рядом с маршрутом.

— Здесь проходит полоса старых деревьев.

Аканэ поняла.

— Кто-то может перебрасываться между ветвями.

Чисаки спросила:

— Монстры?

— Проверим.

Они вышли из города после полудня. Погода была ясной, но воздух оставался прохладным после

недавних дождей. Дорога быстро ушла между полями, затем приблизилась к лесу. Торговые повозки

оставили глубокие колеи. По краям ещё стояла вода. Хару шёл первым. Не слишком далеко от остальных.

Блэйд лежал за спиной, пока опасность оставалась только предположением. Аканэ двигалась рядом с

Чисаки, время от времени указывая на особенности дороги.

— Не смотри только вперёд.

— Я слежу по сторонам.

— Ты поворачиваешь голову. Нужно ещё слушать.

Чисаки нахмурилась.

— Как слушать лес, если в нём постоянно что-то шумит?

— Не пытайся услышать каждый звук. Ищи тот, который повторяется неправильно.

— Очень понятно.

— С опытом станет понятнее.

Хару оглянулся.

— К примеру, сейчас птицы есть справа, но почти нет слева.

Чисаки прислушалась.

— И что это значит?

— Либо там кто-то недавно прошёл, либо сидит сейчас.

Аканэ посмотрела на Хару.

— Ты тоже заметил?

— Да.

Она кивнула.

— Тогда идём тише.

Они покинули дорогу и прошли вдоль края леса. Сначала не нашли ничего. Потом Чисаки

остановилась.

— Подождите.

Хару замер. Аканэ тоже. Чисаки смотрела вверх.

— Там.

На одной из нижних ветвей застряла тонкая верёвка. Почти такого же цвета, как кора. Конец уходил

выше, теряясь среди листьев. Хару проследил направление.

— Хорошо заметила.

Чисаки чуть улыбнулась.

— Она слишком ровная для лианы.

Аканэ приблизилась к дереву. Не касаясь верёвки.

— Ловушка?

— Скорее подъёмник, — сказал Хару.

Он нашёл на земле небольшую выемку. След от мешка. Рядом — мелкие отпечатки. Не человеческие.

Узкие стопы. Длинные пальцы.

— Кобольды? — предположила Чисаки.

— Мелкие лесные гоблины, — ответила Аканэ. — Кобольды оставили бы следы когтей глубже.

Хару снял Блэйда со спины.

— Они забирают товар с повозок сверху. Охрана смотрит по сторонам и не замечает.

Чисаки посмотрела на ветви.

— Сколько их?

— Неизвестно.

> — Четверо поблизости. Возможно, больше дальше.

Хару тихо передал:

— Блэйд чувствует четырёх рядом.

Аканэ положила руку на рукоять катаны.

— План?

Хару посмотрел на верёвку. На дорогу. На следы.

— Не идём за ними в кроны. Выманим вниз.

— Чем?

— Их же добычей.

***

Они нашли старый пустой мешок у сторожевого навеса. Набили его камнями и сухой травой. Сверху

положили несколько кусков хлеба, чтобы появился запах еды. Чисаки наблюдала, как Хару завязывает

верёвку.

— Они поймут, что мешок тяжелее обычного.

— Только когда попытаются поднять.

— И тогда?

— Мы зафиксируем их механизм.

Аканэ осмотрела деревья.

— Если они просто бросят верёвку и уйдут?

— Тогда узнаем направление.

— А если нападут сверху?

— Поэтому ты справа, я слева. Чисаки остаётся под навесом, где сверху закрывает крыша.

Чисаки нахмурилась.

— Я не хочу прятаться весь бой.

— Это не прятаться. Это позиция, с которой ты видишь нас обоих и куда они не могут прыгнуть

напрямую.

Она посмотрела на навес. Оценила угол.

— Хорошо.

Хару не стал объяснять ещё раз. Чисаки уже понимала. Они оставили мешок у края дороги и

спрятались. Ждать пришлось дольше, чем хотелось. Сначала ничего не происходило. Потом Хару

услышал едва заметный скрип коры. Не сверху. Чуть позади. Он не повернул голову. Только поднял два

пальца. Аканэ увидела сигнал. Чисаки тоже. Верёвка возле мешка дрогнула. Мешок медленно пополз по

земле. Сначала на ладонь. Потом ещё. Хару позволил ему приблизиться к дереву. И лишь когда верёвка

натянулась полностью, резко наступил на неё. Где-то наверху раздался писк. Ветви зашевелились. На

землю спрыгнуло первое существо. Невысокое. С серо-зелёной кожей, длинными руками и костяным

ножом. Следом второе. Третье осталось наверху.

— Сейчас! — сказал Хару.

Аканэ вышла из укрытия. Первый гоблин бросился к верёвке, но её катана преградила путь. Она не

ударила насмерть сразу — просто рассекла оружие и заставила существо отступить. Хару встретил

второго. Блэйд в его руках казался огромным рядом с маленьким противником, поэтому рубить на полной

силе было бессмысленно. Хару использовал плоскую сторону клинка, сбивая нож и отбрасывая существо

к дороге. Сверху сорвался камень.

— Хару! — предупредила Чисаки.

Он шагнул назад. Камень ударил в землю там, где секунду назад была его голова. Аканэ подняла

взгляд.

— На ветке!

Огненная искра прошла по её свободной руке. Не удар. Предупреждение. Пламя вспыхнуло рядом с

ветвью. Существо пискнуло и прыгнуло вниз. Но четвёртый появился с другой стороны. Не из кроны. Из-

под навеса. Он всё это время обходил Чисаки. Та увидела его поздно. Но не замерла. Отступила не по

прямой, как делала в первые дни. Шагнула в сторону. Сохранила расстояние. И выставила ладонь. Между

пальцами вспыхнул свет. Не лечащий. Короткая волна чистой маны ударила гоблина в грудь и сбила с

ног. Хару увидел это краем глаза. Не отвлёкся. Потому что доверял ей достаточно, чтобы сначала

закончить со своим противником. Он повернул Блэйда, выбил нож и прижал клинок к шее существа.— Не двигайся.

Гоблин замер. Аканэ уже обезоружила второго. Чисаки держала руку поднятой, готовая повторить

заклинание. Её противник лежал в грязи и не пытался вставать. Четвёртый, оказавшийся между ними,

понял, что окружён. Бросил оружие. Бой закончился быстрее, чем начался. Несколько секунд никто не

двигался. Потом Хару выдохнул.

— Все целы?

— Да, — ответила Аканэ.

— Да, — сказала Чисаки.

Он посмотрел на неё.

— Хорошо ушла в сторону.

Она опустила руку.

— Аканэ заставила повторить это слишком много раз.

— Значит, не зря.

Аканэ подошла к лежавшему гоблину.

— Ты использовала толчок маны.

— Я пробовала на тренировке.

— В бою сила была выше.

— Я испугалась.

— Но не потеряла контроль.

Чисаки медленно кивнула. Это была не похвала целиком. Но уже близко. Хару перевёл взгляд на

пленённых существ.

— Теперь нужно понять, где товар.

Один из гоблинов зашипел. Блэйд тихо произнёс только для него:

> — Они понимают общую речь.

Откуда знаешь?

> — Второй отреагировал на ваш приказ не двигаться.

Хару присел перед существом.

— Мешки.

Гоблин отвернулся. Хару не стал угрожать. Вместо этого показал кусок хлеба из приманки.

— Покажете, где товар, и уйдёте живыми.

Аканэ посмотрела на него.

— Ты им доверяешь?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Потому что убивать их ради украденной еды бессмысленно. И если просто прогнать, они вернутся.

Чисаки добавила:

— Можно забрать механизм.

Хару кивнул.

— И договориться, чтобы они держались подальше от дороги.

Гоблин смотрел на хлеб. Потом на связанных товарищей. Потом указал длинным пальцем в лес.

***

Украденные мешки нашли в небольшой яме, прикрытой ветками. Часть еды уже была съедена. Ткань

на нескольких мешках порвана. Но большая часть товара сохранилась. Хару приказал гоблинам снять

верёвки и показать остальные ловушки. Они сделали это неохотно. Аканэ всё время держалась рядом.

Чисаки осматривала найденные мешки и отмечала повреждённые. Когда всё закончилось, Хару оставил

существам небольшой мешок испорченной крупы и несколько кусков хлеба. Аканэ посмотрела на него.

— Торговцы будут недовольны.

— Крупа мокрая. Они всё равно её выбросят.

— А гоблины могут вернуться.

— Могут.

— И?

Хару посмотрел на снятые верёвки.

— Но теперь они знают, что мы можем найти их. И что не обязательно убивать ради еды.

Аканэ помолчала.

— Рискованно.

— Да.

— Но не глупо.

— Это почти похвала.

— Не привыкай.

Чисаки стояла чуть дальше. Смотрела, как гоблины исчезают между деревьями.

— Ты мог заставить их отдать всё.

— Мог.

— Почему не стал?

Хару поднял один из мешков.

— Потому что тогда они бы снова начали воровать через несколько дней.

— А сейчас не начнут?

— Не знаю.

Он не стал притворяться уверенным.

— Но теперь есть шанс.

Чисаки подошла и взялась за второй край мешка.

— Помогу.

— Он тяжёлый.

— Я вижу.

— Тогда бери осторожно.

Они подняли вместе. Аканэ взяла другой мешок.

— Если закончили спасать лесных воров, пора возвращаться.

— Они не воры, — сказала Чисаки. — Они голодные воры.

Аканэ посмотрела на неё.

— Очень важное уточнение.

— Хару бы оценил.

— Уже оценил, — сказал он.

***

Отчёт торговцы приняли хуже, чем гильдия. Один из них требовал поймать всех гоблинов. Другой

хотел вычесть стоимость испорченной крупы из награды. Хару не повышал голос. Спокойно разложил

перед ними снятые верёвки, указал места ловушек на карте и объяснил, сколько товара удалось вернуть.

— Вы платили за прекращение краж, — закончил он. — Механизм уничтожен. Место хранения

найдено. Если они вернутся, гильдия будет знать, где искать.

— А зачем вы оставили им еду? — спросил торговец.

— Чтобы они не пошли за следующей телегой уже сегодня.

— Это наши товары.

— Испорченные.

— Всё равно наши.

Хару посмотрел на Лину. Та стояла за стойкой и не вмешивалась. Ждала. Проверяла, справится ли он

сам.

— Тогда вы можете вычесть стоимость мокрой крупы, — сказал Хару. — Но в отчёте будет указано,

что товар был непригоден для продажи ещё до того, как мы его использовали.

Торговец прищурился.

— Ты угрожаешь?

— Нет. Записываю факты.

Аканэ стояла рядом, не говоря ни слова. Чисаки тоже. Их молчание было не безразличием.

Поддержкой. Торговец посмотрел на верёвки. На возвращённые мешки. Потом махнул рукой.

— Ладно. Полная сумма.

Хару не улыбнулся победно. Хотел. Но удержался. Только забрал подтверждение и передал Лине. Она

поставила печать.

— Хорошо.

— Что именно?

— Ты не начал спорить о каждой монете.

— Я спорил о принципе.

— Именно.

Чисаки тихо сказала:

— И всё-таки о монетах тоже.

Хару посмотрел на неё.

— Команда должна поддерживать лидера.

— Мы и поддерживали, — ответила она. — Молча.

Аканэ кивнула.

— Это было лучшее, что мы могли сделать.

***

Дом встретил их тишиной. Блэйд весь путь находился в форме меча и только после того, как Хару

закрыл дверь, принял человеческий облик. Он сразу осмотрел испачканные плащи.

— Оставьте у входа.

Хару снял ремень.

— Ты даже не спросишь, как прошло?

— Я присутствовал.

— Точно.

— И наблюдал, как вы отдали часть чужого товара лесным гоблинам.

— Испорченного товара.

— Я не осуждаю. Лишь уточняю.

Аканэ сняла катану.

— Он ещё торговался с владельцем.

— Это я также слышал.

Чисаки поставила сумку с перевязочными материалами на полку.

— И выиграл.

Хару посмотрел на Блэйда.

— Вот.

— Я не сомневался в вашей способности защищать деньги, господин.

— Почему это звучит как оскорбление?

— Возможно, потому что вы устали.

Блэйд направился к кухне.

— Ужин займёт около часа.

Аканэ остановила его:

— Сегодня готовим мы.

Он повернулся.

— По какой причине?

— Потому что ты был с нами весь день.

— Я не испытываю усталость так же, как люди.

— Всё равно.

Чисаки сняла куртку.

— Я помогу.

Хару тоже направился к кухне.

— Тогда и я.

Аканэ посмотрела на него.

— Ты умеешь готовить что-то кроме яиц?

— Да.

— Что?

— Многое.

— Например?

Хару открыл кладовую. Оценил запасы.

— Тушёные овощи с мясом.

Чисаки заинтересовалась.

— Ты готовил это раньше?

— Дома.

Слово вырвалось легко. Но после него Хару на секунду замер. Аканэ заметила. Чисаки тоже. Блэйд

остановился у стола. Никто не спросил сразу. И за это Хару был благодарен.

— Тогда готовишь ты, — сказала Аканэ.

— А если не получится?

— Блэйд спасёт.

— Очень доверяете.

— Мы доверяем ему.

Чисаки улыбнулась.

— И тебе. Немного.

Хару закатал рукава.

— После такого я обязан приготовить идеально.

***

Получилось не идеально. Но хорошо. Хару нарезал мясо крупнее, чем следовало. Чисаки сначала

положила слишком много соли, но Блэйд успел остановить её. Аканэ утверждала, что лук нужно

обжаривать дольше. В какой-то момент на кухне стало слишком тесно. Хару стоял у котла. Аканэ резала

овощи. Чисаки тянулась за чашей через его плечо. Блэйд наблюдал со стороны с выражением человека,

который видел военные кампании менее хаотичные.

— Отойди, — сказала Аканэ.

— Я мешаю.

— Именно.

— Тогда куда?

— К столу.

— Но я готовлю.

Чисаки, всё ещё стоявшая слишком близко, подняла чашу.

— Нашла.

Хару повернулся и едва не столкнулся с ней лицом. Оба остановились. Расстояние осталось смешным.

Чисаки не отступила сразу. На её щеке была полоска муки. Хотя муку никто не использовал. Хару не

понял, откуда она взялась.

— Что? — спросила она.

— У тебя здесь…

Он поднял руку. Стер пятно большим пальцем. Чисаки замолчала. Аканэ перестала резать овощи.

Хару понял, что сделал, только после. Отдёрнул руку.

— Грязь.

— Я поняла.

Чисаки коснулась щеки. Слегка покраснела. Аканэ снова опустила нож. Чуть сильнее, чем

требовалось. Лезвие ударило о доску.

— Лук, — сказала она.

— Что?

— Ты должен следить за котлом.

— Следил.

— Теперь не следишь.

Хару быстро повернулся к печи. Чисаки отошла к столу. Блэйд всё это время сохранял безупречно

спокойное лицо. Хару мысленно предупредил: Ни слова.

> — Я не произнёс ни одного, господин.

И не произноси.

> — Разумеется.

Через несколько секунд Аканэ сказала:

— Хару.

— Да?

— Котёл.

Он посмотрел. Жидкость почти выкипела.

— Чёрт.

Блэйд молча подал ему кружку воды.

***

За ужином сначала говорили о задании. О том, что Чисаки правильно использовала толчок маны. О

том, что Аканэ могла бы быстрее перерезать верхнюю верёвку, но тогда гоблины ушли бы. О том, что

Хару слишком долго ждал перед тем, как дать сигнал.

— Я хотел увидеть всех, — объяснил он.

— Увидел только троих, — сказала Аканэ.

— Четвёртый обошёл сзади.

— Именно.

Чисаки положила ложку.

— Но если бы он дал сигнал раньше, мы бы не заметили направление к тайнику.

Аканэ посмотрела на неё.

— Возможно.

— Значит, решение не было неправильным.

— Было рискованным.

Хару кивнул.

— В следующий раз поставим дополнительный знак позади Чисаки.

— Или я сама проверю тыл, — сказала она.

— Если сможешь делать это, не отвлекаясь от нас.

— Научусь.

Аканэ чуть улыбнулась.

— Научишься.

Блэйд сидел во главе стола. Не потому что снова захватил место. Просто оттуда было удобнее видеть

всех.— Сегодня вы впервые действовали как полноценный отряд, — сказал он.

Хару посмотрел на него.

— До этого мы что делали?

— Учились не мешать друг другу.

— Жестоко.

— Точно, — добавила Аканэ.

Чисаки задумалась.

— А сегодня?

Блэйд перевёл взгляд на неё.

— Сегодня вы не ждали разрешения, чтобы выполнить свою роль.

Чисаки посмотрела на собственные ладони.

— Я всё равно испугалась.

— Страх не отменяет действия.

Аканэ произнесла это спокойно. Чисаки подняла глаза.

— Ты тоже боялась?

Пауза. Аканэ не любила такие вопросы. Хару уже знал. Но она ответила:

— Каждый раз, когда кто-то рядом может погибнуть.

Чисаки замерла.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

— Почему особенно?

Аканэ посмотрела сначала на неё. Потом на Хару.

— Потому что теперь мне есть кого потерять.

Тишина длилась недолго. Но стала плотной. Хару не пытался разрядить её шуткой. Чисаки тоже.

Блэйд слегка опустил взгляд. Аканэ будто пожалела, что сказала вслух. Взяла кружку.

— Еда остывает.

Хару тихо ответил:

— У меня так же.

Она посмотрела на него. Чисаки тоже.

— Раньше я боялся за себя, — продолжил Хару. — Теперь приходится сразу за троих.

Блэйд поднял бровь.

— За четверых, господин.

Хару улыбнулся.

— За четверых.

Чисаки сжала кружку обеими руками.

— Значит, я тоже могу бояться за вас.

— Это не обязанность, — сказала Аканэ.

— Я знаю.

— Тогда хорошо.

Никто больше не добавил. И этого было достаточно.

***

Позже Чисаки осталась на кухне. Хару помогал убирать со стола. Аканэ ушла наверх переодеться.

Блэйд вынес золу во двор. Дом впервые за день стал почти тихим. Чисаки мыла кружки. Хару вытирал.

Работали медленно. Не потому что устали. Потому что никто не торопил.

— Ты правда готовил такое в своём мире? — спросила Чисаки.

Хару посмотрел на кружку в руках.

— Похожее.

— Сам?

— Иногда. Когда дома никого не было или не хотелось ждать.

— Ты жил один?

— Нет.

Он поставил кружку на полку.

— С семьёй.

Чисаки не стала спрашивать сразу. Это тоже было новым. Раньше она задавала вопрос напрямую, едва

он появлялся. Теперь оставляла ему место ответить самому.

— Они ждут тебя? — спросила она тихо.

Хару замер. Он не знал. Не знал, заметили ли его исчезновение. Не знал, что происходит там сейчас и

можно ли вообще назвать его прежнюю жизнь продолжающейся без него.

— Наверное, — сказал он.

Чисаки посмотрела на него. Она почувствовала недосказанность.

— Ты не можешь вернуться?

— Не знаю.

Это уже было честно. Чисаки опустила кружку в воду.

— И всё равно купил дом здесь.

Хару усмехнулся.

— Звучит так, будто я быстро сдался.

— Нет.

Она покачала головой.

— Будто решил жить, пока не найдёшь ответ.

Хару посмотрел на неё внимательнее. И понял, что именно поэтому она его понимает. Чисаки тоже

ушла из дома. Не навсегда. Но впервые без гарантии, кем вернётся.

— Наверное, — повторил он.

— Я боялась, что после отъезда из дворца буду чувствовать себя виноватой каждый день.

— Чувствуешь?

— Иногда.

Она провела пальцами по краю чашки.

— Когда вспоминаю отца. Когда читаю письмо матери. Когда понимаю, что мне нравится здесь.

— Почему последнее вызывает вину?

— Потому что там тоже мой дом.

— Один дом не отменяет другой.

Чисаки подняла взгляд.

— Ты так думаешь?

— Я надеюсь.

Она помолчала.

— Тогда, возможно, этот дом не означает, что ты отказался от своего мира.

Хару не ответил сразу.

— А твоя поездка не означает, что ты отказалась от семьи.

Чисаки улыбнулась. Мягко. Без привычной уверенности.

— Договорились?

— О чём?

— Не считать новый дом предательством старого.

Хару протянул ей чистую кружку.

— Договорились.

Их пальцы соприкоснулись. Ненадолго. Но никто не отдёрнул руку сразу. Из двора вернулся Блэйд.

Дверь открылась. Чисаки первой отпустила кружку.

— Мы закончили.

— Я вижу, — ответил он.

Его лицо оставалось спокойным. Но Хару почему-то был уверен, что древний меч заметил абсолютно

всё. Даже не начинай.

> — Я ничего не сказал.

Вот и хорошо.

***

Дом постепенно затих. Чисаки первой ушла наверх. Перед тем как скрыться в коридоре, она пожелала

спокойной ночи всем троим. Блэйд проверил дверь. Погасил лишние свечи. Потом вернулся в форму

меча. Хару поставил его у стены рядом с кушеткой.

— Остаёшься здесь.

> — Как обычно.

Если что-то услышишь — сначала оцени, действительно ли нужно подниматься. Пауза.

> — Ваше уточнение подозрительно конкретно.

Это обычное правило.

> — Разумеется, господин.

Хару направился к лестнице.

> — Спокойной ночи.

И тебе. Он поднялся наверх. В коридоре было темно. Только из-под двери Чисаки пробивалась тонкая

полоска света. Видимо, она ещё читала. Комната Аканэ была закрыта. Хару вошёл к себе. Оставил дверь

неплотно прикрытой. Не специально. Просто так получилось. По крайней мере, именно это он сказал бы,

если бы кто-нибудь спросил. Он снял рубашку, положил её на стул и лёг. Широкая кровать уже перестала

казаться чрезмерно большой. Но сегодня пустота рядом ощущалась заметнее. Хару повернулся к стене.

Закрыл глаза. И почти уснул, когда услышал тихий скрип двери. Не входной. Своей. Он открыл глаза.

Аканэ стояла в проёме. На ней была длинная домашняя рубашка. Волосы распущены. В одной руке она

держала свечу.

— Не спишь? — спросила она.

— Уже нет.

— Я могу уйти.

— Можешь.

Она прищурилась.

— Это приглашение уйти?

— Нет.

Хару приподнялся на локте.

— Входи.

Аканэ закрыла дверь. Поставила свечу на стол. Несколько секунд стояла, будто сама не решила, зачем

пришла. Хару не торопил.

— У тебя большая кровать, — сказала она наконец.

— Ты уже видела.

— Тогда на ней ещё не было матраса.

— И?

— Теперь она выглядит ещё больше.

Хару улыбнулся.

— Хочешь проверить удобство?

Аканэ посмотрела на него. Не покраснела сразу. Сначала оценила. Поняла, что он сказал это

намеренно. Потом всё-таки отвела взгляд.

— Не наглей.

— Я просто предложил сесть.

— Конечно.

Она подошла. Села на край. Матрас слегка прогнулся. Хару подвинулся, оставляя больше места.

— Что случилось?

— Ничего.

— Ты пришла ночью, чтобы сообщить, что ничего не случилось?

— Может быть.

— Хорошо.

Он не стал давить. Аканэ смотрела на пламя свечи.

— Ты долго был с Чисаки на кухне.

Хару понял. Не сразу. Но достаточно быстро, чтобы не изображать непонимание.

— Мы разговаривали.

— Я знаю.

— Ты слышала?

— Нет.

— Тогда откуда?

— Потому что вы не поднялись сразу.

Она провела ладонью по краю одеяла.

— О чём?

Хару мог ответить уклончиво. Мог пошутить. Но после всех разговоров о честности это было бы

слишком дёшево.

— О доме. О её семье. О моём мире.

Аканэ напряглась на последних словах.

— Ты рассказал ей?

— Не всё.

— Но больше, чем раньше.

— Да.

Она кивнула. Не сердито. Скорее принимая факт, который ей не нравится.

— Она тебе доверяет.

— Да.

— И ты ей.

— Да.

Аканэ закрыла глаза.

— Иногда я ненавижу твою честность.

— Хочешь, начну врать?

— Нет.

Ответ прозвучал сразу. Она повернулась к нему.

— Просто иногда хочется, чтобы ответ был другим.

Хару сел. Теперь они находились почти на одном уровне.

— Я не хочу делать тебе больно.

— Я знаю.

— Но не могу сделать вид, что Чисаки мне безразлична.

Аканэ отвела взгляд.

— Знаю.

— И это не означает, что ты стала для меня меньше.

— Людей нельзя измерять.

— Ты поняла.

— Поняла.

Она сжала край одеяла.

— Именно это и пугает.

Хару молчал. Аканэ продолжила:

— Было бы проще, если бы ты просто увлёкся красивой принцессой. Тогда я могла бы злиться.

— Она действительно красивая.

Аканэ медленно повернула голову.

— Хару.

— Прости.

— Ты невозможный.

— Но честный.

— Сейчас это не спасает.

Он улыбнулся. Совсем немного. Потом стал серьёзнее.

— Она не только принцесса.

— Я вижу.

— И ты не только девушка, с которой я оказался рядом раньше.

Аканэ смотрела на него.

— А кто?

Хару задумался. Не потому что не знал. Потому что боялся сказать слишком мало.

— Человек, рядом с которым я впервые перестал чувствовать себя здесь полностью чужим.

Аканэ замерла. Он продолжил:

— Когда всё вокруг было новым, ты была единственной, кто не обращался со мной как с

беспомощным мальчишкой.

— Я постоянно называла тебя идиотом.

— Но ожидала, что я справлюсь.

Она опустила взгляд. Хару осторожно коснулся её руки.

— Ты не стала меньше.

Аканэ не отдёрнула ладонь.

— А если однажды стану?

— Тогда скажи мне раньше, чем решишь это за меня.

Она тихо выдохнула.

— Ты иногда говоришь слишком правильно.

— Я тренировался.

— На ком?

— На тебе.

Аканэ усмехнулась. Слабо. Но напряжение ушло из плеч. Хару переплёл пальцы с её пальцами.

— Останешься?

Она посмотрела на дверь. Потом на кровать. Потом на него.

— Блэйд внизу?

— У стены рядом с кушеткой.

— И не поднимется?

— Если дом не загорится.

— А если услышит что-нибудь?

Хару задумался.

— Я сказал сначала оценить необходимость.

Аканэ закрыла лицо ладонью.

— Ты правда обсуждал это с мечом?

— Очень кратко.

— Невероятно.

— Зато никаких лишних глаз.

Она убрала руку. На щеках появился лёгкий румянец.

— Я пришла поговорить.

— Мы поговорили.

— Хару.

— Я ничего не предлагаю.

— У тебя лицо предлагает.

— Обычное лицо.

— Лжец.

Он потянул её чуть ближе. Не резко. Оставляя возможность отстраниться. Аканэ не отстранилась.

Села рядом. Плечом к плечу. Потом положила голову ему на грудь. Хару обнял её. Не сильнее, чем

нужно. Некоторое время они просто лежали молча. Из соседней комнаты не доносилось ни звука. Внизу

Блэйд оставался у входа. Дом скрипел. Где-то на улице прошла поздняя повозка.

— Он действительно готовит лучше нас, — тихо сказала Аканэ.

Хару не сразу понял.

— Кто?

— Блэйд.

— А.

— Готовит. Убирает. Ведёт расходы. Следит за запасами. Будит тебя.

Она чуть подняла голову.

— Идеально занял наше место.

Хару посмотрел на неё.

— Не совсем.

— И чем же?

Он улыбнулся.

— Он сейчас внизу.

Аканэ замолчала. Несколько секунд смотрела на него. Потом снова положила голову на грудь.

— Иногда ты всё-таки умеешь отвечать правильно.

— Иногда?

— Не порть.

Хару закрыл глаза. Он не знал, сколько времени прошло. Может, несколько минут. Может, намного

больше. Но впервые с момента появления дома широкая кровать перестала казаться пустой. А утром

Блэйд постучал в дверь позже обычного.

----------

Пять печатей

Утро после разговора с Линой началось раньше обычного. Не потому, что Блэйд снова распахнул

ставни вместе с первыми лучами солнца. На этот раз Хару проснулся сам. Комната ещё тонула в сером

полумраке. За окнами только начинал оживать Wist: вдали скрипнула телега, кто-то открыл ставни в

соседнем доме, со стороны пекарни донёсся первый глухой стук противня. Хару лежал на спине и смотрел

в потолок. Спать больше не хотелось. На стуле у стены висела подготовленная с вечера одежда. Рядом

стояли сапоги. Блэйд находился внизу — Хару чувствовал его присутствие как слабое давление где-то на

краю сознания. Сегодня им должны были официально показать первый комплекс. Не отправить. Пока

только показать маршрут, условия допуска и последние сведения разведчиков. Но даже этого хватало,

чтобы мысли не давали уснуть. Обычные задания успели стать понятными. Дорога. Следы. Несколько

монстров.

Люди, которых нужно найти или защитить. Даже если что-то шло не по плану, почти всегда

оставалось пространство для отступления. Можно было сменить маршрут, выйти к дороге, дождаться

подкрепления или хотя бы увидеть небо над головой. Данж был другим. Каменные стены не отступят.

Подземный проход не даст обойти опасность полем. А закрытая решётка не заинтересуется тем,

насколько уверенно Хару объявит себя лидером. Он сел. После первого настоящего малого данжа со

скелетами прошло не так уж много времени, но тот поход они пережили скорее благодаря взаимной

поддержке, чем идеальной подготовке. Тогда западня едва не стоила Аканэ жизни. Теперь рядом была

ещё и Чисаки. Она умела лечить. Быстро училась. Не терялась при виде крови. Но два сложных комплекса

должны были определить, готова ли она получить постоянную C-карту. И если Хару ошибётся,

последствия коснутся уже не только его.

— Вы размышляете необычно тихо, господин.

Я спал.

— Нет.

Пытался.

— Тоже нет.

Хару опустил ноги на пол. Ты сегодня особенно полезен.

— Я стараюсь соответствовать должности.

Какой именно?

— Оружия, советника и человека, который вынужден напоминать вам об очевидном.

Последнее никто не назначал.

— Некоторые обязанности возникают естественным образом.

Хару взял рубашку. Что думаешь о комплексах? Блэйд ответил не сразу.

— Они опасны.

Очень содержательно.

— Вы задали слишком общий вопрос.

Хару натянул рубашку и застегнул её. Мы готовы? На этот раз пауза была дольше.

— Достаточно, чтобы войти. Недостаточно, чтобы позволить себе беспечность.

То есть да.

— То есть именно то, что я сказал.

Хару усмехнулся. А я?

— Вы стали лучше.

Он замер у шкафа. От Блэйда подобные слова звучали редко. Насколько лучше?

— Вы больше не пытаетесь победить каждую угрозу первым ударом. Следите за положением

союзников. Способны отказаться от преследования, если оно разрушит строй.

Звучит хорошо.

— Я не закончил.

Конечно.

— Вы всё ещё слишком долго восстанавливаетесь после тяжёлого удара. Иногда продолжаете

следить за уже поверженным противником. И когда уверены, что контролируете бой, начинаете

действовать шире, чем позволяет ваше положение.

Хару нахмурился. Шире?

— Красивее, чем необходимо.

Вот теперь ты просто придираешься.

— Ваша склонность производить впечатление остаётся боевым недостатком.

Хару взял пояс. Я уже почти так не делаю.

— Именно поэтому вчера вы развернули клинок перед тем, как убрать его в ножны после встречи с

лесными гоблинами.

Это было удобно.

— Разумеется.

Хару затянул ремень сильнее, чем требовалось. И что мне с этим делать?

— Научиться сохранять движение после удара. Не останавливаться в момент, когда решили, что

победили. Видеть не только противника перед собой, но и пространство, которое освободилось после

его падения.

Хару задумался. Он понимал, о чём говорил Блэйд. В последних заданиях это проявлялось несколько

раз. После сильного удара тяжесть меча тянула руки вниз. Даже если противник падал, Хару требовалось

мгновение, чтобы вернуть Блэйда в защитное положение. Против болотной собаки этого хватило. Против

мелкого гоблина — тоже. Но в узком коридоре, где следующая тварь может появиться сразу за первой,

одно такое мгновение превращалось в открытую шею. Научишь?

— Я могу указывать на ошибки. Исправлять их будете вы.

Как всегда.

— Иначе это не станет вашим навыком.

Хару взял сапоги. Снизу донёсся звон посуды. Потом голос Чисаки:

— Я не клала столько листьев!

— Положили три щепоти, — спокойно ответил Блэйд уже вслух.

Хару остановился. Ты разговариваешь со мной и одновременно споришь с ней о чае?

— Это не требует больших усилий.

— Две! — возразила Чисаки.

— Госпожа Чисаки считает иначе.

Я слышу. Хару вышел из комнаты.

***

Чисаки стояла у кухонного стола и с подозрением смотрела в чайник. Волосы она ещё не успела

полностью собрать. Одна длинная золотистая спираль лежала на плече, вторая упорно цеплялась за ворот

домашней рубашки. Аканэ сидела у окна и проверяла ремни на ножнах. Перед ней лежали катана,

небольшой точильный камень и промасленная ткань. Блэйд находился у печи в человеческой форме. Хару

спустился на последнюю ступень.

— Что случилось с чаем?

Чисаки повернулась к нему.

— Блэйд утверждает, что я положила слишком много листьев.

— Вы положили слишком много листьев, — повторил он.

— Я делала так же вчера.

— Вчера вы использовали больший чайник.

Чисаки посмотрела на посуду. Потом на него.

— Я заметила.

— После того как заварили.

— Это всё равно считается.

Аканэ не подняла головы.

— Выпьем крепкий.

— Вот, — сказала Чисаки. — Аканэ не жалуется.

— Я ещё не пробовала.

Хару сел за стол.

— Если станет плохо, у нас есть целитель.

Чисаки медленно посмотрела на него.

— Я не буду лечить тебя от моего чая.

— Тогда это уже угроза команде.

Блэйд поставил перед Хару тарелку с кашей.

— Сначала еда.

— Ты игнорируешь кризис.

— Я оцениваю его как незначительный.

Хару взял ложку. На столе уже лежал сложенный лист, принесённый вечером из гильдии. На лицевой

стороне стояла красная печать допуска к закрытому собранию. Вчера Лина сказала прийти утром всем

составом. Не к общей стойке. В отдельную комнату на втором этаже. Хару снова посмотрел на печать.

Аканэ заметила.

— Не передумал?

— Нет.

— Тогда зачем смотришь на неё с самого утра?

— Проверяю, не появилось ли новых условий.

— На запечатанном листе?

— Гильдия способна на многое.

Чисаки разлила чай. Напиток получился почти чёрным. Хару посмотрел на кружку. Потом на неё.

— Попробуй.

— Почему я первый?

— Ты лидер.

— В опасных ситуациях это правило почему-то всегда вспоминают.

Аканэ взяла свою кружку и сделала глоток. Несколько секунд ничего не говорила. Чисаки ждала.

— Ну?

Аканэ поставила кружку.

— Крепкий.

— Но хороший?

— Крепкий.

Чисаки нахмурилась. Хару попробовал. Вкус был терпким настолько, что язык почти сразу онемел.

Он проглотил.

— Отлично бодрит.

Чисаки прищурилась.

— Это значит, что ужасно?

— Это значит, что теперь мне не страшен ни один данж.

Аканэ прикрыла рот ладонью. Чисаки посмотрела на Блэйда.

— Добавь воды.

— Уже нагревается.

Она села за стол. Уверенность на её лице держалась, но Хару заметил, как пальцы несколько раз

коснулись края временной карты под рубашкой. Неосознанно. Она делала так с самого вечера.

— Нервничаешь? — спросил он.

Чисаки сначала хотела отрицать. Это было видно по тому, как она выпрямилась. Потом остановилась.

— Да.

Аканэ отложила ремень.

— Из-за первого комплекса или из-за карты?

— Из-за того, что карта зависит от двух комплексов.

— Это почти одно и то же.

— Нет.

Чисаки посмотрела на свою кружку.

— Если бы речь шла только о задании, я могла бы думать о том, что нужно сделать. Но теперь каждый

раз вспоминаю, что за мной будут наблюдать. Записывать ошибки. Решать, достаточно ли я хороша.

Хару узнал это чувство. Регистрация в гильдии. Первое поручение. Тренировки Сайрона. Каждый раз

казалось, будто все вокруг видят не то, что получилось, а только то, насколько неловко он держится среди

людей, для которых этот мир был привычным.

— Они будут записывать и то, что ты сделаешь правильно, — сказал он.

Чисаки подняла глаза.

— А если ошибок будет больше?

— Тогда после первого данжа исправишь часть ко второму.

— А если не успею?

Хару пожал плечами.

— Значит, карту выдадут позже.

Она нахмурилась.

— Ты говоришь так спокойно.

— Потому что ты уже с нами.

Чисаки замерла. Хару протянул руку через стол и накрыл её пальцы своей ладонью.

— Карта важна. Но она не решает, считаем ли мы тебя членом команды.

Несколько мгновений Чисаки просто смотрела на их руки. Потом осторожно перевернула ладонь и

сжала его пальцы в ответ.

— Для меня решает не только это.

— Знаю.

— Я хочу получить её сама. Не потому, что отец разрешил. Не потому, что гильдия сделала

исключение. И не потому, что вы за меня отвечаете.

— Тогда получишь сама.

— Ты слишком уверен.

— Я видел, как ты работаешь.

Чисаки посмотрела на Аканэ. Та спокойно кивнула.

— В обычных заданиях ты уже доказала, что умеешь быть полезной. Данж проверит другое.

— Что именно?

— Как ты действуешь, когда невозможно остановиться и спокойно подумать. Как распределяешь

магию. Слушаешь ли команду, когда страшно. И можешь ли сказать, что больше не справляешься.

Последнее прозвучало жёстче. Чисаки сразу это почувствовала.

— Я не стану обузой.

— Я не это сказала.

— Но подумала.

Аканэ покачала головой.

— Обузой становится не тот, кому нужна помощь. А тот, кто скрывает, что она нужна, пока не

становится поздно.

Несколько секунд Чисаки молчала. Потом кивнула.

— Поняла.

— Хорошо.

Хару посмотрел на обеих.

— И это касается всех.

Аканэ перевела на него взгляд.

— Особенно тебя.

— Почему сразу особенно?

— Потому что ты любишь сообщать о ране после боя.

— Когда уже понятно, что она не смертельная.

— В прошлый раз ты сказал: «Немного задело», а потом Чисаки снимала с тебя рубашку, прилипшую

к крови.

Хару посмотрел на Чисаки. Она спокойно отпила разбавленный чай.

— Было такое.

— Я не хотел отвлекать вас.

— В данже скажешь сразу, — потребовала Аканэ.

— Хорошо.

— Не «если будет серьёзно».

— Я сказал хорошо.

Аканэ несколько секунд смотрела на него.

— Ладно.

Блэйд положил рядом с Хару ещё одну порцию каши.

— Вы дали обещание при трёх свидетелях.

— Я заметил.

— На всякий случай.

Хару вздохнул и продолжил завтрак. Страх никуда не исчез. Но перестал ощущаться чем-то, о чём

нужно молчать. Перед выходом Аканэ остановила Хару у двери и подтянула ремень на его плече.

— О ранах говоришь сразу.

— Я уже обещал.

— Я напоминаю.

Она коротко поцеловала его в щёку. Хару моргнул.

— Это за обещание?

— Да.

— А если выполню?

Аканэ уже отвернулась к двери.

— Тогда посмотрим.

***

На втором этаже гильдии обычно было значительно тише, чем в общем зале. Сегодня тишины не

осталось. Дверь в большую комнату собраний была открыта. Внутри находились представители пяти

команд, несколько сотрудников гильдии и двое авантюристов B-ранга, которых Хару раньше видел

только издалека. На стене висела огромная карта. Она охватывала все четыре материка и соединявшие их

морские пути. Пять мест были отмечены круглыми красными печатями. Две находились на материке, где

располагался Wist. Третья — на втором материке. Четвёртая — на третьем. Последняя отметка стояла на

Острове Свободы. У каждого стола лежала отдельная папка. Лина стояла возле карты вместе с высоким

мужчиной в тёмно-зелёной форме гильдии. На его груди была металлическая цепь с тремя печатями.

Когда Хару, Аканэ и Чисаки вошли, несколько человек повернули головы.

Хару узнал того авантюриста, который недавно усмехался над временной картой Чисаки. Теперь он

сидел с собственной командой и не сказал ничего. Лина указала на свободные места.

— Садитесь.

На столе перед ними лежал свёрнутый план. Хару не стал открывать его раньше времени. Аканэ

заметила.

— Учишься.

— Я всегда умел ждать.

— Это неправда, господин.

Тебя никто не спрашивал. Чисаки села между ними. Её временная карта была на виду. Не спрятана

под одеждой. Мужчина в зелёной форме дождался, пока дверь закроют.

— Для тех, кто видит меня впервые: Сигард Рейн, старший распорядитель региональных

испытательных маршрутов.

Голос у него был ровным и хорошо поставленным. Так говорил человек, привыкший, что его слышат

без необходимости кричать.

— Сегодня присутствуют команды, допущенные к предварительному отбору на прохождение пяти

восстановленных комплексов. Сразу уточню: приглашение на это собрание не является разрешением

войти внутрь. Окончательный допуск выдаётся отдельно для каждого комплекса после проверки состава,

снаряжения и последних разведывательных данных.

Один из авантюристов поднял руку.

— Все пять обязательны?

— Нет. Каждый комплекс является самостоятельным испытанием и оплачивается отдельно. Вы

можете отказаться после любого этапа.

Сигард взял со стола пять металлических дисков. Каждый был размером с ладонь. На поверхностях

виднелись разные знаки: волна, раскрытая ладонь, сломанная башня, полумесяц и круг, пересечённый

вертикальной линией. Он разложил их перед собой.

— После подтверждённого прохождения команда получает печать соответствующего комплекса.

Печати не передаются, не продаются и закрепляются за зарегистрированным составом.

Хару посмотрел на первый диск. На его поверхности была изображена волна. Пока этот знак ничего

ему не объяснял. Сигард продолжил:

— Собравшие две печати могут использовать их как подтверждение опыта для повышения ранга

отдельных участников. В вашем случае…

Он посмотрел прямо на Чисаки. Несколько взглядов в комнате последовали за ним. Она выпрямилась.

— …успешное прохождение первых двух комплексов позволит комиссии завершить рассмотрение вашей постоянной C-карты.

Чисаки не отвела глаз.

— При условии положительных отчётов?

— При условии, что вы подтвердите способность действовать как C-ранговый специалист поддержки

в составе группы. Не только лечить последствия, но и принимать решения внутри опасной территории.

— Понятно.

Сигард перевёл взгляд на Аканэ.

— Вы остаётесь назначенным наблюдателем до решения комиссии. Но ваш отчёт не будет

единственным. К нему добавятся записи руководителя группы, данные контрольных печатей и

заключение сотрудников, проверяющих состояние комплекса после прохождения.

Хару поднял руку.

— Что такое контрольные печати?

— Магические метки внутри комплексов. Они фиксируют открытие ключевых проходов,

использование аварийных выходов и завершение испытания. Они не записывают разговоры и не

наблюдают за каждым вашим движением.

— То есть если мы выйдем аварийным путём…

— Прохождение не засчитают полностью, но вы останетесь живы.

— Хорошая система.

Сигард посмотрел на него внимательнее.

— Некоторые предпочитают считать иначе.

— Некоторые идиоты, — тихо сказала Аканэ.

Авантюрист за соседним столом услышал.

— Иногда до конца остаётся один зал.

Аканэ повернула голову.

— А иногда человеку кажется, что один.

Мужчина усмехнулся, но спорить не стал. Сигард поднял первый диск с волной.

— Первый комплекс — Водосбор Аркелла. Старое подземное сооружение, построенное ещё до

расширения Wist. Изначально оно регулировало уровень воды в окрестных каналах. Позже нижние

секции были перестроены под защитное убежище.

Он указал на первую печать на карте.

— Два дня пути к северо-востоку. Последняя разведывательная группа вернулась вчера вечером.

Служащий раздал копии отчёта. Хару открыл свою. На первом листе находилась схема входной

секции. Не всего данжа. Только доступной разведчикам части. Несколько залов. Коридоры. Два водных

канала. Обозначения затворов. Один проход был перечёркнут.

— Почему схема неполная? — спросила Чисаки.

— Потому что внутренние затворы снова пришли в движение, — ответил Сигард. — Уровень воды

меняется. Часть старых маршрутов недоступна, другие открываются только после перенаправления

потока. Комплекс должен быть пройден как система, а не просто очищен от монстров.

Хару медленно провёл пальцем по схеме.

— То есть нужно управлять водой.

— Да.

— Что внутри?

— В верхних секциях замечены слизни, пещерные хищники и водяные крысы. Ни один из этих видов

по отдельности не представляет серьёзной угрозы для подготовленной C-группы.Аканэ сразу спросила:

— А вместе?

Сигард кивнул.

— Вместе, в тесных проходах и при подъёме воды, представляют.

Он указал на перечёркнутый коридор.

— Здесь разведчики столкнулись с крупным панцирным существом. Полностью опознать не удалось.

Оно ушло под воду после короткой атаки.

— Размер? — спросил Хару.

— Примерно с телегу без оглобель.

В комнате стало тише. Хару посмотрел на ширину канала на схеме.

— Оно способно выйти на сухой проход?

— Неизвестно.

— Значит, считаем, что способно.

Сигард коротко кивнул.

— Разумно.

Аканэ изучала условные обозначения.

— Огонь внутри разрешён?

— Разрешён, но в нижних секциях влажность высокая. Кроме того, часть помещений плохо

проветривается. Не расходуйте сильные огненные техники без необходимости.

Она не выглядела довольной. Но и не возражала. Ограничение было понятным. Чисаки спросила:

— Есть сведения о магическом заражении воды?

— Прямого заражения не выявлено. Однако пить её нельзя. Длительный контакт с водой в нижних

секциях вызывал раздражение кожи у одного разведчика.

Она сделала пометку. Хару заметил, как быстро менялся её взгляд. Ещё несколько минут назад карта и

наблюдатели заставляли её нервничать. Теперь перед ней появилась конкретная задача. Вода. Раны.

Магия. Расход сил. Страх не исчез. Но уступил место работе. Сигард позволил участникам изучить листы,

затем поднял второй диск. На нём была изображена раскрытая ладонь.

— Второй комплекс — Предел Кайроса. О нём подробно поговорим после завершения первого

испытания. Пока достаточно знать: там почти нет воды, значительно меньше монстров и гораздо больше

механизмов.

— Почему не дать сведения заранее? — спросил кто-то.

— Потому что после прохождения Водосбора состав угроз может измениться. Кроме того,

одновременная подготовка к двум разным системам заставляет неопытные группы закупать лишнее и

путать приоритеты.

Хару едва заметно кивнул. В этом была логика. Сначала пройти первый. Вернуться. Разобрать

ошибки. И только потом перестроиться под второй. Сигард положил диск на стол.

— Теперь о выплатах.

Несколько авантюристов оживились. Хару выпрямился. Аканэ бросила на него короткий взгляд. Он

сделал вид, что не заметил.

— За каждый подтверждённый комплекс команда получает фиксированную награду и оплату

добытых материалов согласно обычным правилам гильдии. Размер выплат указан в ваших папках.

Хару быстро нашёл нужную страницу. Сумма была хорошей. Не невероятной. Но достаточно

большой, чтобы покрыть очередной платёж за дом, восстановить запасы и ещё оставить резерв. Он уже

начал мысленно делить её, когда Сигард продолжил:

— Собравшие пять печатей получают дополнительную выплату, памятную отметку в реестре и право

на особую награду от объединённой гильдии.

В комнате снова стало тише. Даже те, кто уже смотрел суммы, подняли головы. Сигард выдержал

паузу. Не случайную. Он явно произносил это объявление не впервые и знал, как заставить людей ждать.

— Команда, подтвердившая прохождение всей цепочки, получает полностью оплаченную поездку на

Остров Свободы.

Кто-то за соседним столом тихо присвистнул. Один из B-ранговых авантюристов усмехнулся, будто

ожидал именно этого. Чисаки медленно подняла взгляд от документов.

— На тот самый Остров Свободы?

Сигард позволил себе слабую улыбку.

— Другого с таким названием нет.

Хару перевёл взгляд на карту. Рядом с её названием стояла золотая отметка. Сигард подошёл к карте и

коснулся острова указкой.

— Самый известный курорт Острова Свободы. Место, куда приезжают успешные торговцы, дворяне,

военные командиры и авантюристы со всех четырёх государств. Тёплое море, белые пляжи, прибрежные

источники и город, который уже несколько поколений живёт для путешественников.

Хару заметил, что даже сотрудники гильдии слушали внимательнее.

— Объединённая гильдия оплачивает дорогу до острова и обратно, неделю проживания и основные

расходы для всего зарегистрированного состава команды.

Хару поднял руку. Сигард посмотрел на него.

— Полностью оплачивает?

Аканэ закрыла глаза. Чисаки улыбнулась. Сигард сохранил серьёзное лицо.

— В пределах установленных условий.

— Что значит «в пределах»?

— Проезд, жильё, питание и доступ к курортной территории. Личные покупки, редкие напитки,

дорогие развлечения и ущерб имуществу оплачиваются самостоятельно.

— То есть нормальный отдых бесплатный.

— Да.

Хару опустил руку.

— Отличная награда.

Аканэ повернулась к нему.

— Ты услышал тёплое море или только слово «бесплатный»?

— Я услышал всё. Но уточнил наиболее подозрительную часть.

— Почему она подозрительная?

— Потому что гильдия обычно платит только после того, как пытается нас убить заданием.

Лина, стоявшая возле стены, скрестила руки.

— Гильдия не пытается вас убить.

— Тогда почему в первом комплексе живёт бронированная телега?

— С телегой сравнил ты.

Чисаки тихо рассмеялась. Сигард дождался, пока разговор стихнет.

— Для многих команд поездка на Остров Свободы является не просто отдыхом. Пять печатей

подтверждают способность работать в разных условиях, на нескольких территориях и после длительных

переходов. В гильдейском реестре подобная отметка имеет вес.

Он посмотрел на всех присутствующих.

— Но не путайте награду с обещанием лёгкого пути. За последние три года всю цепочку завершили

девять команд. Три отказались после первого комплекса. Пять — после второго. Остальные не смогли

собрать полный состав для дальней дороги.

— Кто-нибудь погиб? — прямо спросила Чисаки.

Сигард не стал смягчать ответ.

— Да.

Весёлое напряжение, возникшее после объявления острова, исчезло.

— В прошлом цикле погибло четыре человека. Двое из-за обрушения в третьем комплексе. Один —

после того, как скрыл полученное ранение. Ещё один отказался воспользоваться аварийным выходом,

потому что не хотел терять печать.

Хару почувствовал взгляд Аканэ.

— Я понял, — тихо сказал он.

Она не отвела глаз.

— Хорошо.

Сигард продолжил:

— Именно поэтому каждая группа имеет право прекратить прохождение. Награда не стоит жизни.

Печать не стоит жизни. Даже постоянная карта не стоит жизни.

Чисаки медленно кивнула. В её лице не осталось прежней лёгкости. Но и желания отказаться Хару не

увидел. Она приняла информацию. Не как угрозу. Как цену решения. Сигард вернулся к столу.

— Предварительное собрание завершено. Команды, желающие подать заявку на Водосбор Аркелла,

остаются для индивидуальной проверки.

Несколько групп поднялись сразу. Две остались. Команда Хару — тоже. Лина подошла к их столу.

— Не передумали?

— Нет, — ответил Хару.

Она посмотрела на Аканэ.

— Нет.

На Чисаки. Та провела пальцами по краю временной карты.

— Нет.

— Тогда начнём с состава.

***

Индивидуальная проверка оказалась намного менее торжественной. И значительно более

утомительной. Лина перенесла их в небольшую комнату, где уже находились весы, стойка для оружия,

несколько пустых мешков и длинный список обязательных припасов. Сигард занял место у окна. Ещё

один сотрудник записывал ответы.

— Оружие, — сказала Лина.

Аканэ первой положила катану на стол. Лина проверила ножны, крепление, состояние рукояти и

запасное масло. Хару снял меч со спины. На мгновение задумался.

— Его тоже класть?

— Будет забавно, господин.

Молчи. Лина посмотрела на клеймор. Она всё ещё не знала его настоящей природы.

— Клади.

Хару осторожно уложил меч на стойку. Сотрудник попытался приподнять его одной рукой. Не смог.

Взялся двумя. Тяжело поднял на несколько пальцев и снова опустил.

— Сколько он весит?

— Зависит от того, кто держит, — сказал Хару.

Лина посмотрела на него.

— Нормально ответить можешь?

— Для меня удобный.

— Это не единица измерения.

Сигард подошёл ближе и несколько секунд рассматривал тяжёлый клинок.

— Необычная работа.

— Старый клеймор, — ответил Хару.

— Для обычного клеймора тяжеловат.

— Я привык.

Сигард посмотрел на него, затем на ремни крепления.

— Тогда меня интересует не происхождение оружия, а то, удержится ли оно у вас за спиной на

мокром спуске.

Лина указала на верхнюю пряжку.

— Один ремень уже начал растягиваться.

Хару посмотрел.

— Где?

Она показала участок возле верхней пряжки. Кожа действительно истончилась. Незаметно при

обычном взгляде.

— До выхода заменить.

— Заменю.

— Не перевяжешь верёвкой.

— Я не собирался.

Аканэ подняла бровь.

— Уже собирался.

— Рассматривал как временный вариант.

— Нет.

— Хорошо.

Дальше проверяли одежду. Сменные рубашки. Плащи. Защиту рук. Верёвки. Крючья. Фонари. Масло.

Мел. Запасы воды. Лекарства. На середине списка Хару начал понимать, почему некоторые отряды

тратили половину награды ещё до входа.

— Два фонаря? — спросил он.

— Два основных и один запасной, — ответила Лина.

— У нас есть световая магия Чисаки.

— Магия требует сил. Фонарь — масла.

— Масло тоже заканчивается.

— Поэтому запасной.

Хару посмотрел на Аканэ.

— Ты специально молчишь?

— Мне нравится, что теперь это объясняют не мне.

Чисаки изучала список лекарств.

— Здесь указаны средства от раздражения кожи.

— Из-за воды, — сказала Лина. — Возьмёте защитную мазь. Также сухие бинты в промасленных чехлах.

— Обычная ткань отсыреет.

— Именно.

Она сделала пометку.

— У меня есть восстанавливающая магия, но если придётся долго находиться в холодной воде, одной

её будет недостаточно.

Сигард кивнул.

— Хорошо, что понимаете.

Чисаки чуть выпрямилась. Хару заметил. Она всё ещё переживала из-за оценки. Но каждый

конкретный правильный ответ возвращал ей уверенность. После припасов началась проверка ролей.

— Руководитель? — спросил сотрудник.

— Хару, — ответили Аканэ и Чисаки почти одновременно.

Хару постарался не выглядеть слишком довольным.

— Передняя линия?

— Мы с Аканэ, — сказал он. — Она подвижнее и лучше контролирует отдельные цели. Я держу узкие

проходы и закрываю доступ к Чисаки.

— Почему не наоборот?

— Потому что мой клеймор слишком большой для быстрого обхода в тесном помещении. Если Аканэ

встанет на месте, она потеряет преимущество. Мне проще перекрыть коридор.Сигард посмотрел на схему.

— А если уровень воды ограничит опору?

Хару задумался. Не стал отвечать сразу.

— Тогда Аканэ берёт переднюю позицию там, где можно двигаться. Я остаюсь ближе к Чисаки и

использую стены, чтобы не дать противнику обойти. Если вода выше колена — не размахиваю широко.

Короткие удары и упор клинком.

Блэйд тихо заговорил в сознании:

— Разумно.

Хару не показал реакции. Сигард кивнул.

— Поддержка?

Чисаки ответила сама:

— Не только позади. В широком помещении держусь между ними на расстоянии, с которого вижу

обоих. В узком — за Хару, но не ближе длины его клинка. Если начинается подъём воды, первым делом

сохраняю свет и защиту, лечение — по необходимости.

— Что считается необходимостью?

Она помедлила.

— Кровотечение, которое мешает движению. Повреждение конечности. Потеря сознания. Состояние,

при котором человек не сможет выйти без немедленной помощи.

— А боль?

— Не всегда.

— Царапина?

— Нет.

— Просьба Хару «быстро залечить, чтобы не отвлекало»?

Чисаки посмотрела на него.

— Особенно нет.

Хару нахмурился.

— Это уже личное.

Лина скрыла улыбку.

— Наблюдатель?

— Я, — сказала Аканэ. — Но внутри работаю как боец. Если нужно прекратить прохождение,

решение объявляю вслух и повторяю дважды.

— Может ли руководитель его отменить?

— Нет.

Хару повернул голову.

— Совсем?

Лина посмотрела на него.

— Совсем.

— Даже если остаётся один зал?

Аканэ медленно прищурилась. Хару поднял руки.

— Я проверяю правила.

— Не может, — повторил Сигард. — Наблюдатель отвечает за оценку состояния временного

участника. Если госпожа Аканэ решит, что Чисаки больше не способна безопасно продолжать, группа

выходит.

Чисаки спросила:

— А если я сама скажу, что могу?

— Она может принять ваш ответ во внимание. Но решение остаётся за ней.

Чисаки посмотрела на Аканэ.

— Хорошо.

Никакого спора. Никакой гордости. Только доверие, которое всё ещё требовало усилия. Лина закрыла папку.

— Состав предварительно подтверждён. Окончательный допуск получите после закупки и проверки

заменённого крепления.

Хару взял список.

— Когда выход?

— Через два дня, если успеете подготовиться.

— Успеем.

— Не покупай всё в первой лавке.

— Я знаю.

— И не бери самые дешёвые фонари.

— Я знаю.

— И нормальную защитную мазь.

— Лина.

— Что?

— Я уже умею покупать вещи.

Аканэ тихо сказала:

— Иногда.

Хару посмотрел на неё.

— Сегодня все против меня.

Чисаки взяла список из его рук.

— Зато мы не дадим тебе переплатить.

— Вот теперь звучит как команда.

***

На рынке они провели почти три часа. Сначала заменили крепление меча. Мастер предложил

обычный ремень. Хару отказался после первого же осмотра.

— Кожа тоньше прежней.

— Зато легче.

— И порвётся быстрее.

— Для обычного меча хватит.

Хару положил ладонь на рукоять.

— Он не обычный.

Мастер оценил размер клинка.

— Тогда нужна двойная прошивка и металлические накладки у креплений.

— Сколько?

Названная сумма заставила Хару нахмуриться. Он не начал торговаться сразу. Проверил швы на

готовых изделиях. Попросил показать кожу. Сравнил толщину. Указал, что нижняя пряжка уже была в

использовании. В итоге цену снизили, а старую пряжку заменили новой. Аканэ наблюдала со стороны.

— Неплохо.

— Я же говорил, что умею.

— Не хвастайся раньше, чем проверим в дороге.

Чисаки держала свёрнутый список.

— Следующая лавка — фонари.

— Я помню.

— В прошлый раз ты пошёл за маслом.

— Потому что оно было ближе.

— И мы вернулись к фонарям позже.

— Это называется удобный маршрут.

Чисаки посмотрела на Аканэ.

— Он всегда так защищает каждое решение?

— Даже случайное.

— Особенно удачное, — добавил Хару.

Фонари выбрали не самые дешёвые. Хару долго проверял крепления дверец, толщину стекла и подачу

масла. Один отложил сразу.

— Этот течёт при наклоне.

Продавец возразил:

— Если держать ровно…

— В данже с поднимающейся водой?

Мужчина забрал фонарь обратно. В итоге купили два закрытых фонаря с металлической защитой и

маленький запасной. Чисаки выбрала промасленные чехлы для бинтов и две банки мази. Аканэ — новый

моток верёвки и дополнительные крючья. Хару добавил мел, запасные фитили и небольшие деревянные

клинья. Аканэ посмотрела на них.

— Зачем?

— Фиксировать двери или механизмы.

— Если давление сильное, дерево сломается.

— Тогда выиграет несколько секунд.

Она взяла один клин. Проверила плотность древесины.

— Берём.

Хару улыбнулся.

— Я услышал признание моей гениальности?

— Нет.

— Но близко.

Чисаки положила клинья в корзину.

— Запишем как полезную случайность.

Потом покупали еду. Сухари. Вяленое мясо. Крупу для стоянки. Соль. Сушёные фрукты. Хару

потянулся к сладким лепёшкам. Аканэ молча посмотрела на него.

— Для энергии.

— В списке их нет.

— Список минимальный.

Чисаки взяла две.

— Одну на дорогу туда, одну после выхода.

— Вот человек, который понимает стратегию.

— Я беру не для тебя.

— Мы команда. Всё общее.

— Кроме большой комнаты, — напомнила Аканэ.

— Она используется для общего снаряжения.

— И твоей большой кровати.

Хару положил ещё одну лепёшку в корзину.

— Третья для моральной устойчивости лидера.

Блэйд заговорил в его сознании:

— Расходы на мораль снова растут.

Это серьёзное испытание.

— Разумеется.

***

После рынка они не пошли домой сразу. Аканэ привела их на тренировочную площадку за гильдией.

Днём она обычно пустовала. Большинство авантюристов либо уже были на заданиях, либо занимались

внутри учебного зала. На земле стояли деревянные столбы, несколько щитов и расставленные на разном

расстоянии манекены. Хару поставил покупки под навес.

— Мы же всё купили.

— Почти.

— Что ещё?

— Проверим, как ты двигаешься с новым креплением.

— Можно было сделать дома.

— Во дворе мало места.

Чисаки положила рядом медицинскую сумку.

— И Блэйд говорил, что Хару нужно исправить восстановление после удара.

Хару повернулся к мечу за спиной. Ты ей сказал?

— Она спросила, почему вы проснулись раньше.

И ты пересказал весь разговор?

— Только полезную часть.

Аканэ обнажила катану.

— Снимай меч.

— Мы сейчас будем драться?

— Тренироваться.

— С настоящим оружием?

— Я не собираюсь тебя резать.

— Очень успокаивает.

Он снял клеймор. Новое крепление сидело плотнее. Клинок вышел без рывка, ремни не зацепились за

гарду. Хару встал напротив манекена.

— Что делать?

Аканэ указала на три деревянных столба.

— Первый ударяешь сверху. Сразу переводишь клинок в защиту слева. Потом второй — коротким

движением, без полного замаха. После него отходишь к третьему и разворачиваешься.

— Зачем третий, если я его не атакую?

— Потому что он изображает следующего противника.

— Очень убедительно.

— Начинай.

Хару поднял меч. Первый удар вышел сильным. Деревянный манекен содрогнулся. Клинок ушёл

вниз. Хару потянул его обратно. На мгновение плечи раскрылись. Аканэ ударила ножнами по его боку. Не

сильно. Но достаточно, чтобы он отшатнулся.

— Вот.

— Я ещё не закончил движение.

— Противник тоже не будет ждать.

— Ещё раз.

Он повторил. Теперь не позволил клинку уйти слишком низко. После первого удара развернул

запястья и поднял гарду. Но переход ко второму манекену получился медленным. Аканэ снова коснулась

его ножнами.

— Поздно.

— Я чувствую.

— Хорошо. Ещё.

На четвёртой попытке Хару раздражённо ударил сильнее. Дерево треснуло. Аканэ сразу остановила:

— Нет.

— Что?

— Ты снова пытаешься решить всё силой.

— Удар был правильный.

— Первый — да. А после него ты почти потерял равновесие.

Хару посмотрел на ноги. Правая действительно ушла дальше.

— Меч тяжёлый.

— Он всегда тяжёлый.

— Справедливое замечание.

Ты мог бы стать легче.

— Мог бы. Но тогда вы научитесь неправильному движению.

Хару выдохнул.

— Ещё раз.

Чисаки стояла под навесом и наблюдала. Не скучала. Следила за ногами Хару, за положением Аканэ,

за тем, где окажется клинок после каждого удара. На шестой попытке Хару провёл первый переход чище.

Второго манекена коснулся не лезвием, а плоской стороной. Сразу шагнул назад. Развернулся к третьему.

Аканэ не ударила.

— Лучше.

Хару опустил меч.

— Только лучше?

— Намного.

— Вот это уже похоже на похвалу.

— Не радуйся. Ты знал порядок заранее.

Она поменяла положение манекенов.

— Теперь Чисаки будет называть следующий номер.

Чисаки удивилась.

— Я?

— Да. Чтобы он не знал направление.

Хару посмотрел на три цели.

— Начинаем.

— Вторая, — сказала Чисаки.

Он ударил по центральной.

— Первая.

Хару вернул клинок и сместился влево.

— Третья.

Он почти развернулся через правое плечо. В последний момент понял, что так откроет спину Чисаки,

если представить её позади. Изменил шаг. Потерял скорость. Но сохранил защитное положение. Аканэ не остановила.— Ещё.

Порядок менялся. Иногда Чисаки называла одну и ту же цель дважды. Иногда заставляла его резко

возвращаться назад. Несколько раз Хару ошибся. Один раз слишком широко повёл клинок и задел край

соседнего щита. Другой — остановился после сильного удара, уверенный, что последовательность

закончилась.

— Первая, — сразу сказала Чисаки.

Хару не успел. Аканэ коснулась ножнами его плеча.

— Погиб.

— Ты специально подождала.

— Противник тоже может подождать.

Хару посмотрел на Чисаки.

— Ты могла предупредить быстрее.

— Тогда ты бы ждал моего голоса, а не готовился сам.

Он хотел возразить. Не нашёл чем.

— Ещё.

Через некоторое время руки начали тяжелеть. Плечи горели. Пальцы сжимали рукоять уже не так

уверенно. Именно тогда движения стали хуже. Хару снова начал полагаться на силу. Аканэ остановила

его.

— Достаточно.

— Я могу продолжить.

— Можешь. Но начнёшь закреплять ошибки.

Блэйд согласился:

— Она права.

Хару поставил клинок остриём вниз, не касаясь земли. Дыхание сбилось сильнее, чем он ожидал.

— В данже перерыва не будет.

— Поэтому нужно научиться тратить меньше сил, а не выжимать себя сейчас.

Аканэ подошла ближе. Взяла его за запястье и немного изменила положение руки.

— Ты всё ещё удерживаешь меч так, будто он пытается вырваться.

— Иногда кажется, что пытается.

— Никогда.

— Ослабь пальцы между ударами. Не настолько, чтобы потерять рукоять. Только не держи

напряжение постоянно.

Хару повторил движение медленно. Клинок повёл себя легче. Не стал легче на самом деле. Но

перестал так сильно тянуть плечо.

— Вот так?

— Да.

— Почему раньше не сказала?

— Раньше ты бы уронил его.

Хару посмотрел на неё. Аканэ не шутила.

— А сейчас?

— Сейчас уже нет.

Это была настоящая похвала. Без насмешки. Хару почувствовал её сильнее, чем ожидал. Чисаки

подошла с флягой.

— Вода.

Он взял.

— Спасибо.

Она посмотрела на его руки.

— Ладони целы?

— Да.

— Покажи.

— Я сказал, целы.

— Перед данжем ты обещал сообщать о ранах.

— Это не рана.

— Тогда покажи и докажи.

Хару протянул ладони. На правой коже у основания пальцев появилось покраснение, но волдырей не

было. Чисаки коснулась её кончиками пальцев. Тёплый свет появился всего на мгновение.

— Я думал, ты не лечишь мелочи.

— Не лечу. Только проверяю, нет ли надрыва.

— И?

— Нет.

Она отпустила руку не сразу. Хару заметил. Аканэ тоже. Но ничего не сказала. Чисаки убрала флягу.

— Ещё будете тренироваться?

— Нет, — ответила Аканэ. — Сегодня хватит.

Хару поднял меч.

— Завтра повторим.

Аканэ посмотрела на него.

— Сам предложил?

— Я хочу выйти из второго данжа сильнее, чем войду в первый.

— Почему именно из второго?

— Потому что после них начнётся дальний путь. Если дальше комплексы сложнее, оставаться таким

же нельзя.

Аканэ несколько секунд молчала. Потом кивнула.

— Тогда завтра утром.

Чисаки спросила:

— А я?

— Ты тренируешь перемещение и магию под давлением.

— С кем?

Аканэ посмотрела на Хару. Тот понял.

— Я буду нападать?

— Не клеймором. Учебным оружием.

Чисаки улыбнулась.

— Хорошо.

Хару нахмурился.

— Почему ты так радуешься?

— Потому что теперь смогу официально сбивать тебя с ног.

— Ты целитель.

— Разносторонний.

Блэйд негромко заметил только для Хару:

— Прогресс команды очевиден.

В чём именно?

— Теперь вас желают сбить с ног уже обе спутницы.

Хару убрал его в новое крепление. Замолчи.

***

Дом встретил их прохладой. Утренний огонь давно погас. Свет из окон ложился на чистый пол

широкими золотистыми полосами. Покупки разложили на столе. Блэйд принял человеческую форму и

сразу занялся проверкой. Не просто пересчитывал. Распределял. Обычная еда — в кладовую. Походные

запасы — отдельно. Бинты — в промасленные чехлы. Фонари — возле стены, но подальше от очага.

— Масло не ставьте рядом, — сказал он, когда Хару потянулся к полке.

— Я и не собирался.

— Вы шли именно туда.

— Там свободное место.

— И слишком тепло.

Хару поставил бутылки на другой край стола. Чисаки раскладывала лекарства. Аканэ проверяла

новый ремень на запасном мешке. Несколько минут в доме слышался только шорох ткани, звон металла и

короткие замечания Блэйда. Всё выглядело почти буднично. Но собранные вещи меняли комнату. Три

походных мешка стояли у стены. На столе лежала схема Водосбора. Рядом — красная копия допуска. Дом

будто уже знал, что скоро опустеет на несколько дней. Чисаки первой нарушила тишину:

— Кто-нибудь из вас был у моря?

Хару поднял голову.

— Я был.

Она сразу повернулась.

— Правда?

Он понял, что ответил слишком естественно. В этом мире он моря ещё не видел. Но скрывать сам

факт существования моря в его прежней жизни не было смысла.

— В моём мире.

— Оно такое, как рассказывают?

— Смотря где.

Чисаки подошла ближе.

— А пляжи действительно белые?

— Некоторые.

— И вода тёплая?

— Тоже не везде.

— Ты купался?

— Да.

Она посмотрела на него так, будто он внезапно признался в путешествии на край мира. Для Хару море

было обычным воспоминанием. Не ежедневным. Но понятным. Для Чисаки — местом из книг и

рассказов.

— Какое оно? — спросила она.

Хару задумался. Можно было сказать: большое. Солёное. Шумное. Но это не объясняло ничего.

— Сначала кажется спокойным, — ответил он. — Особенно издалека. Просто огромная вода до

самого горизонта. А когда подходишь ближе, понимаешь, что оно никогда полностью не замолкает.

Волны идут одна за другой, даже если ветра почти нет.

Чисаки слушала очень внимательно.

— И горизонт действительно ровный?

— Да.

— А ночью?

— Темнее всего остального. Если нет огней, кажется, будто мир заканчивается прямо перед тобой.

Она улыбнулась.

— Я хочу увидеть.

Не курорт. Не награду. Именно море. Хару посмотрел на золотую отметку Острова Свободы на карте.

— Тогда придётся пройти все пять.

— Пройдём.

Аканэ подняла взгляд от ремня.

— Недавно ты говорила, что боишься первого.

— Боюсь.

— И уже обещаешь пятый?

Чисаки не смутилась.

— Одно другому не мешает.

Аканэ узнала собственные слова. Это было видно. Она чуть улыбнулась.

— Быстро учишься.

Хару опёрся ладонями о стол.

— Значит, решено.

— Что именно? — спросила Аканэ.

— Собираем пять печатей.

— Сегодня нам дали допуск только к первой.

— Цель должна быть дальше ближайшей двери.

— А смотреть всё равно нужно под ноги.

— Поэтому ты рядом.

Аканэ задержала на нём взгляд. В ответе не было насмешки. И она это почувствовала.

— Поэтому мы все рядом, — поправила она.

Хару кивнул.

— Верно.

Блэйд поставил на стол последний фонарь.

— Тогда следует закончить подготовку к первой двери, прежде чем обсуждать пятую.

— Ты умеешь испортить торжественный момент.

— Я стараюсь сохранить его участников в живых.

Чисаки взяла схему.

— Давайте разберём маршрут ещё раз.

Они расселись вокруг стола. Хару — с одной стороны. Аканэ — рядом. Чисаки — напротив. Блэйд

остался стоять, опираясь ладонью на спинку свободного стула. На плане были известны только первые

помещения. Входной зал. Два канала. Технический проход. Первая камера затворов. Дальше начиналось

пустое серое пространство.

— Здесь разведчики повернули назад, — сказала Чисаки.

— Потому что вода поднялась, — ответила Аканэ.

Хару указал на боковой коридор.

— Но перед этим они нашли рычаг.

— Который не сработал.

— Или сработал не так, как ожидали.

Блэйд наклонился к схеме.

— Старые системы редко строятся вокруг одного механизма.

— Значит, рычаг открывает что-то в другой части, — предположила Чисаки.

— Или меняет направление потока, — сказала Аканэ.

Хару провёл пальцем от одного канала к другому.

— Тогда нам нужно не просто искать путь вперёд. Нужно отмечать, что меняется после каждого

механизма.

Чисаки взяла мел.

— На стенах?

— И на копии схемы. Если вода поднимается здесь, а открывается проход там, записываем оба

события.

Аканэ кивнула.

— Не разделяемся для проверки.

— Даже если проходы рядом, — добавил Хару.

Чисаки посмотрела на отмеченные развилки.

— Думаешь, комплекс специально будет пытаться нас разделить?

— Возможно, — ответил Хару. — Поэтому заранее считаем разделение угрозой, а не удобным

способом проверить два пути сразу.

Аканэ коротко кивнула.

— Никто не уходит за угол один. Даже если кажется, что проход безопасный.

— Голосом держим связь, пока слышим друг друга, — продолжил Хару. — Верёвкой, если придётся

идти в воде или тумане. Но не привязываемся намертво, если течение сильное.

Аканэ добавила:

— И заранее выбираем сигналы.

Они договорились о трёх. Один резкий удар металлом — остановиться. Два — опасность впереди. Три

— немедленный отход к последней безопасной точке.

— А если металл не слышно из-за воды? — спросила Чисаки.

— Свет, — сказал Хару. — Ты можешь дать короткую вспышку?

— Могу. Но в закрытом помещении она ослепит всех рядом.

— Тогда направляй вверх или в стену.

Она записала. Разговор продолжался дольше часа. Что делать, если один падает в воду. Кто первым

пересекает узкий мост. Как переносить фонари. Когда использовать верёвку. Сколько магии Чисаки

может потратить до первой серьёзной угрозы. В какой момент Аканэ прекращает прохождение. Никто не

шутил постоянно. Но и тяжёлая серьёзность не давила. План постепенно превращал неизвестность в

набор решений. Не полных. Не гарантированных. Но настоящих. Когда закончили, за окнами уже

начинало темнеть. Блэйд зажёг одну свечу. Чисаки сложила записи в папку. Аканэ убрала катану. Хару

остался смотреть на серую часть схемы. Туда, где не было ни линий, ни подписей. Завтра они ещё раз

проверят снаряжение. Послезавтра выйдут из Wist. А через несколько дней окажутся внутри места,

которое пока существовало только на бумаге.

— Страшно? — спросила Аканэ.

Хару поднял глаза. Она стояла рядом. Чисаки тоже услышала вопрос, но не вмешалась.

— Да, — признался он.

Раньше ответ дался бы тяжелее. Аканэ кивнула.

— Мне тоже.

Чисаки подошла к столу. Положила ладонь рядом с первой красной печатью.

— Тогда хотя бы никто не будет бояться один.

Хару посмотрел на её руку. Потом накрыл её своей. Не как обещание, что всё обязательно будет

легко. Как подтверждение, что услышал. Аканэ несколько секунд наблюдала. Затем положила ладонь

поверх его руки.

— Внутри слушаем друг друга, — сказала она.

— Даже когда мне кажется, что я прав? — спросил Хару.

— Особенно тогда.

Чисаки улыбнулась.

— Это будет самым сложным испытанием.

— Я уже жалею, что начал этот момент.

— Поздно, — ответила Аканэ.

Блэйд погасил лишний огонь в печи.

— Ужин будет готов через двадцать минут.

Хару посмотрел на него.

— И всё? Никакой мудрой речи?

— Всё необходимое уже сказано.

— Кем?

— Госпожами Аканэ и Чисаки.

Хару покачал головой. Но руку не убрал. На стене рядом с картой висели три пустых походных

мешка. На столе лежала первая схема. А далеко на Острове Свободы золотая отметка ждала тех, кто

сумеет собрать все пять печатей. Однако сейчас перед ними была только первая. И именно с неё всё начиналось.

----------

Дорога к воде

В день выхода Блэйд разбудил Хару ещё до рассвета. Не стуком. Он просто открыл дверь и произнёс:

— Пора.

Хару лежал лицом в подушку.

— Солнце ещё не взошло.

— Именно поэтому нам следует подняться сейчас.

— Это звучит как издевательство.

— Вы сами просили выйти пораньше.

Хару приподнял голову. В комнате было темно. За ставнями едва угадывался серый свет, а от

открытой двери тянуло теплом с первого этажа. На стуле лежала подготовленная одежда. Рядом стояли

сапоги. Походный мешок был собран ещё вечером и закрыт так аккуратно, что Хару сразу понял: Блэйд

проверил его после того, как все разошлись по комнатам.

— Ты снова перекладывал мои вещи?

— Я исправил распределение веса.

— Оно было нормальным.

— Фонарь находился сверху.

— Чтобы быстро достать.

— И разбить при первом падении.

Хару сел.

— Я не собираюсь падать.

Блэйд посмотрел на него. Молчание оказалось выразительнее ответа.

— Выйди, — сказал Хару.

— Завтрак через десять минут.

— Я сказал выйди.

— Через десять минут.

Дверь закрылась. Хару провёл ладонью по лицу. Сон уходил медленно, но вместе с ним возвращалось

ощущение предстоящего пути. Не обычного поручения. Не прогулки до соседней деревни. Через два дня

они должны были оказаться у входа в комплекс, о котором знали лишь первые несколько помещений. На

столе у стены лежала сложенная копия схемы. Входной зал. Два водных канала. Технический проход.

Первая камера затворов. Дальше — пустое серое пространство. Вчера они снова разобрали известную

часть маршрута. Аканэ заставила каждого вслух повторить сигналы. Чисаки проверила бинты и лекарства.

Хару ещё раз осмотрел крепление меча. Оставалось только выйти. Он оделся, затянул пояс и перед тем,

как покинуть комнату, посмотрел на широкую кровать. За последние дни она перестала казаться новой.

На краю лежало смятое одеяло. На спинке стула — вчерашняя рубашка. У стены стояли карты и общие вещи.

Комната уже успела стать его. И теперь впервые после покупки дома Хару собирался оставить её не

на несколько часов, а на несколько дней. Странное чувство. Будто дом мог исчезнуть, пока они

отсутствуют. Разумом Хару понимал, что ничего подобного не случится. Дверь закрыта. Соседи знают их.

Лина знает, куда они ушли. Но привычка возвращаться только начала формироваться, и потому сама

возможность не увидеть вечером знакомые окна неприятно цепляла.

— Дом останется на месте, господин.

Я ничего не говорил.

— Вы слишком долго смотрите на кровать.

Может, я прощаюсь.

— Мы уходим на несколько дней, а не на войну.

Ты умеешь испортить атмосферу.

— Я предпочитаю не превращать обычный выход из дома в похоронный ритуал.

Хару закрыл дверь. Идём.

***

На кухне пахло кашей, хлебом и жареными яйцами. Аканэ уже была полностью готова. Дорожная

одежда застёгнута. Катана закреплена на поясе. Плащ лежал на спинке стула. Волосы собраны выше

обычного, чтобы не мешали в дороге. Чисаки сидела напротив неё и затягивала ремешок на перчатке.

Перед каждой стояла миска. Третья ждала Хару.

— Ты последний, — сказала Аканэ.

— Я пришёл вовремя.

— Блэйд разбудил тебя первым.

— Это ничего не доказывает.

Чисаки подняла взгляд.

— Он успел помочь мне ещё до того, как ты спустился.

— С чем?

Она показала на сумку у стены.

— Переложил лекарства.

Хару посмотрел на Блэйда.

— Ты сегодня особенно активный.

— Я стремлюсь предотвратить проблемы заранее.

— И сколько уже предотвратил?

— Одну разбитую бутылку, два отсыревших бинта и боль в вашей спине.

— Последнего ещё не было.

— Благодаря мне.

Хару сел. На столе рядом с хлебом лежали четыре маленьких свёртка.

— Что это?

Чисаки сразу улыбнулась.

— Сладкие лепёшки.

— Все три?

— Четыре.

Хару посмотрел внимательнее.

— Мы покупали три.

— Я вчера купила ещё одну.

— Для кого?

— Для себя.

— Значит, остальные общие.

Аканэ взяла ложку.

— Попробуй отнять у неё.

Хару посмотрел на Чисаки. Та спокойно положила ладонь на ближайший свёрток.

— Моя.

— Я и не собирался.

— Конечно.

За окном начало светлеть. На улице уже слышались шаги. Кто-то катил тележку к рынку. Пекарня

напротив открывала ставни. Дом просыпался вместе с городом. Блэйд поставил на стол чайник.

— Ешьте быстрее. Восточные ворота открываются через полчаса.

Хару взял хлеб.

— Мы можем выйти позже.

— Можем.

— И ничего страшного не произойдёт.

— Верно.

— Тогда почему ты торопишь?

— Потому что к вечеру я предпочёл бы найти нормальное место для стоянки, а не ставить лагерь в

темноте.

Хару замолчал.

— Ладно.

Аканэ усмехнулась.

— Он снова прав.

— Я слышал.

После завтрака они проверили дом. Не потому что требовалось. Потому что никто не хотел уйти и

потом два дня вспоминать, закрыта ли заслонка. Аканэ проверила окна. Чисаки — кухню и воду. Хару

прошёлся по первому этажу, потрогал задвижку на входной двери и убедился, что задний двор закрыт.

Блэйд наблюдал.

— Вы проверили этот замок трижды.

— Дважды.

— Трижды.

— Первый раз не считается.

Чисаки спустилась со второго этажа с плащом в руках.

— Все окна закрыты.

Аканэ подошла к Хару.

— Повернись.

— Зачем?

— Ремень.

Он развернулся. Она подтянула нижнее крепление меча, проверила пряжку и провела пальцами по

новой прошивке.

— Не давит?

— Нет.

— В дороге скажешь, если начнёт натирать.

— Скажу.

Она не убрала руки сразу. Несколько секунд ладони оставались у него на плечах. Потом Аканэ

наклонилась и коротко поцеловала Хару в губы. Без смущения. Без попытки скрыть. Просто как что-то,

что уже стало между ними естественным.

— Это за что? — спросил он.

— Чтобы ты не начал изображать бессмертного героя сразу за воротами.

— Сработает только до обеда.

— Тогда вечером повторю.

Хару улыбнулся. Чисаки стояла у лестницы. Не отвернулась. Но взгляд на мгновение стал

внимательнее. Не злым. Скорее задумчивым. Хару заметил. Аканэ тоже. Чисаки подошла ближе и взяла

его за руку.

— А это чтобы ты помнил, что мы идём втроём.

Её пальцы переплелись с его пальцами всего на несколько секунд. Потом она отпустила ладонь и

накинула плащ.

— Я готова.

Хару посмотрел сначала на неё, затем на Аканэ.

— Чувствую себя человеком, которого заранее готовят к очень плохому решению.

— Мы готовим тебя не принять его, — сказала Аканэ.

Блэйд уже принял форму меча и стоял у стены.

— Усилия похвальны, но гарантий не дают.

Все сегодня решили меня поддержать?

— Именно так это и выглядит.

Хару закрепил клинок за спиной. Открыл дверь. Утренний воздух оказался прохладнее, чем ожидал.

Он вышел первым. Аканэ — следом. Чисаки задержалась на пороге. Оглянулась на пустую гостиную. На

стол. На кушетку. Потом закрыла дверь и повернула ключ. Хару протянул руку.

— Дай.

Она посмотрела на ключ.

— Зачем?

— Положу во внутренний карман. Там безопаснее.

Чисаки покачала головой.

— У нас два комплекта.

Она убрала свой ключ в маленький карман под курткой.

— Один у тебя. Второй у меня.

— Почему не у Аканэ?

— Потому что она сказала, что если мы оба потеряем ключи, сама выбьет дверь.

Аканэ спокойно добавила:

— Это быстрее.

Хару посмотрел на неё.

— Постарайся не делать этого с нашим домом.

— Тогда не теряй ключ.

***

У восточных ворот было почти пусто. Обычно утром отсюда выходили торговые телеги, фермеры и

несколько групп авантюристов. Сегодня лишь один караван готовился к дороге, а стражники лениво

проверяли бумаги у возчика. Лина ждала возле башни. Не у самой дороги. В стороне, где не мешала

проходу. Рядом стоял молодой служащий с папкой.

— Я думал, ты придёшь позже, — сказал Хару.

— А я думала, ты выйдешь позже.

— Значит, оба ошиблись.

Лина посмотрела на него. Потом на Аканэ. Потом на Чисаки.

— Снаряжение?

— Проверено, — ответила Аканэ.

— Запасы?

— На четыре дня с резервом, — сказала Чисаки.

— Допуск?

Хару достал сложенный документ. Лина проверила печать.

— Маршрут знаете?

— Северо-восточная дорога до старого каменного моста, затем по лесной развилке к сторожевой

башне. Там планируем первую ночёвку. На второй день продолжаем путь по старой каменной дороге к

Водосбору Аркелла.

— Назад тем же путём?

— Если комплекс не выбросит нас в другую часть мира.

Лина посмотрела на него.

— Тем же.

— Тем же.

Она передала документ служащему. Тот сделал отметку.

— Контрольный срок возвращения — пять дней, — сказала Лина. — Если к шестому утру вас не

будет, гильдия отправит группу.

Хару нахмурился.

— Мы рассчитывали на четыре.

— Поэтому пятый резервный.

Аканэ кивнула.

— Понятно.

Лина перевела взгляд на Чисаки.

— Временная карта при тебе?

Чисаки показала край серебристой карточки.

— Да.

— Не потеряй.

— Не потеряю.

— И не пытайся доказать, что заслуживаешь постоянную карту одним красивым поступком.

Чисаки на мгновение напряглась. Потом ответила:

— Я понимаю.

Лина посмотрела на Хару.

— Проследи.

— Прослежу.

— И за собой тоже.

— Почему все говорят это именно мне?

— Потому что ты лидер.

— Наконец-то должность используется в мою пользу.

— Это не в твою пользу.

Аканэ положила руку Хару на спину и слегка подтолкнула к воротам.

— Идём.

Хару сделал шаг. Потом обернулся.

— Лина.

— Что?

— Дом…

— Под присмотром.

Он замер.

— Я не спрашивал.

— Но собирался. Госпожа Эна знает, что вы ушли. Я попрошу посыльного проверить дверь через два

дня.

Хару кивнул.

— Спасибо.

— Вернитесь сами. Мне не хочется объяснять соседям, почему трое авантюристов купили дом и сразу

исчезли.

— Уже четверо, — сказал Хару.

Лина не поняла. Аканэ чуть заметно улыбнулась. Чисаки тоже.

— Ничего, — сказал Хару. — Вернёмся.

Они прошли через ворота. Wist остался за спиной.

***

Первый час пути оказался удивительно обычным. Дорога была сухой. Небо ясным. Солнце

постепенно поднималось, разгоняя утренний холод. По обе стороны тянулись поля. Где-то уже работали

люди. Вдалеке виднелись крыши небольших хозяйств. Хару шёл впереди. Не из необходимости. Просто

дорога была широкой, и ему нравилось первым видеть повороты. Аканэ держалась справа. Чисаки —

между ними, немного позади. После города никто не разговаривал несколько минут. Сначала это

ощущалось неловко. Потом стало естественным. Звук шагов. Лёгкий скрип ремней. Ветер в траве. Хару

несколько раз проверил крепление меча.

— Вы проверили ремень уже четыре раза.

Я привыкаю.

— Он не изменился за последние десять минут.

Может измениться.

— Кожа не обладает такой скоростью развития.

Хару перестал трогать пряжку. Аканэ заметила.

— Всё нормально?

— Да.

— Блэйд ворчит?

Хару посмотрел на неё.

— Откуда знаешь?

— У тебя лицо человека, который спорит, но не может ответить вслух.

Чисаки улыбнулась.

— Это теперь легко заметить.

— Мне придётся научиться лучше скрывать.

— Или перестать спорить.

Нет. Дорога постепенно поднималась. Поля стали реже. Впереди появилась полоса леса. Чисаки

несколько раз оглядывалась на Wist. Сначала город был виден полностью. Потом только башни. Потом

крыши скрылись за холмом. Хару заметил третий взгляд.

— Забыла что-то?

— Нет.

— Тогда почему всё время оборачиваешься?

Она помедлила.

— Проверяю, ещё видно ли дом.

— Его не было видно даже у ворот.

— Я знаю.

Чисаки улыбнулась немного смущённо.

— Просто странно уходить от места, в которое собираешься вернуться.

Хару понял. В прошлых путешествиях у неё не было собственного места в Wist. Гостиницы. Дворец.

Чужие комнаты. Теперь оставался дом. И ключ под курткой.

— Через несколько дней увидишь снова, — сказал он.

— Если всё пройдёт хорошо.

— Увидишь в любом случае.

Она посмотрела на него.

— Это обещание?

Хару хотел ответить уверенно. Привычно. Сказать, что они справятся. Но вспомнил слова Сигарда.

Награда не стоит жизни. Печать не стоит жизни.

— Это план, — сказал он. — А обещание — что мы не станем рисковать домом ради красивой

победы.

Чисаки медленно кивнула.

— Хороший ответ.

Аканэ шла рядом и слышала всё. Она коснулась ладонью руки Хару. Не взяла её полностью. Просто

провела пальцами по его костяшкам.

— Запомни его сам.

— Я запомнил.

— Проверим внутри.

***

К полудню дорога вошла в лес. Сначала деревья стояли редко. Свет свободно проходил между

ветвями, а под ногами росла высокая трава. Потом лес стал плотнее. Дорога сузилась. Колеи от телег

превратились в две тёмные полосы. Воздух здесь был прохладнее, пах влажной корой и прошлогодними

листьями. Хару сменил положение. Теперь шёл чуть левее, чтобы не закрывать Аканэ обзор. Она заметила.— Сам?

— Что?

— Позицию поменял.

— Дорога уже.

— Хорошо.

Хару улыбнулся.

— Ещё одна похвала.

— Это наблюдение.

— Положительное.

— Не привыкай.

Чисаки шла за ними.

— Вы всегда так разговариваете?

— Она боится меня хвалить, — сказал Хару.

— Он слишком быстро становится довольным собой, — ответила Аканэ.

— Я поддерживаю уверенность.

— Ты её выращиваешь быстрее, чем мы успеваем сдерживать.

Хару собирался ответить, но Блэйд заговорил:

— Слева движение.

Он мгновенно остановился. Поднял руку. Аканэ замерла. Чисаки тоже. Шутки оборвались. Из кустов

слева донёсся треск. Не тяжёлый. Слишком лёгкий для крупного зверя. Хару медленно снял меч. Аканэ

положила руку на рукоять катаны. Чисаки отступила на полшага, оставляя расстояние. Из кустов

выскочил заяц. Маленький. Серый. Он пересёк дорогу и исчез справа. Несколько секунд никто не

двигался. Хару опустил меч.

— Очень опасный противник.

— Я сообщил о движении, а не о чудовище.

Можно было уточнить.

— Вы не спросили.

Аканэ убрала руку от катаны.

— Зато проверили реакцию.

Чисаки выдохнула.

— Я даже не успела испугаться.

— Это хорошо, — сказала Аканэ. — Значит, не потратила силы на панику.

Хару закрепил меч обратно. Но не расслабился полностью. Заяц мог быть просто зайцем. А мог

бежать от чего-то. Они продолжили путь тише. Через несколько минут нашли следы. Крупные. Не

свежие. На мягкой земле возле дороги отпечатались три пальца и широкая пятка. Аканэ присела.

— Кабан?

Хару посмотрел внимательнее.

— Слишком длинные пальцы.

Чисаки остановилась рядом.

— Медведь?

— Нет когтей.

Аканэ провела пальцем по краю следа.

— Старый болотный варан.

— Здесь? — спросила Чисаки.

— Иногда выходят из низин после дождей.

Хару осмотрел кусты.

— Следы уходят от дороги.

— И не свежие, — сказала Аканэ.

— Не преследуем.

Он произнёс это сразу. Без паузы. Аканэ поднялась.

— Хорошо.

Чисаки посмотрела на него.

— Ты раньше стал бы проверять?

— Раньше мог бы.

— А сейчас?

Хару взглянул на следы.

— У нас другое задание. И неизвестный зверь в лесу — не причина терять время и силы.

— Правильное решение.

Хару чуть улыбнулся. Запомни этот момент.

— Я запоминаю ваши ошибки. Успехи должны запоминать вы.

Умеешь испортить похвалу.

***

Остановились у ручья. Вода была чистой, но пили только после того, как Чисаки проверила её. Она

присела возле берега, провела ладонью над поверхностью и сосредоточилась. Слабый свет скользнул по

воде.

— Следов сильной магии нет.

— Пить можно? — спросил Хару.

— После кипячения.

— Мы несём воду.

— Тогда зачем спросил?

— Проверял метод.

Чисаки посмотрела на него.

— Конечно.

Они сели под деревьями. Блэйд остался в форме меча рядом с Хару. Переходить в человеческий облик

на открытой дороге было рискованно. Пусть вокруг никого не было, любой путник мог появиться

неожиданно. Ели хлеб, сыр и вяленое мясо. Сладкие лепёшки оставили на потом. Хару растёр плечо.

Аканэ сразу заметила.

— Ремень?

— Нет. Просто мышцы после вчерашней тренировки.

— Сильно болят?

— Терпимо.

Чисаки придвинулась ближе.

— Покажи.

— Что показать? Плечо на месте.

— Я вижу.

Она положила пальцы на его руку чуть выше локтя.

— Подними.

Хару поднял.

— Теперь назад.

Он выполнил. Чисаки провела ладонью по плечу, проверяя напряжение. Тёплый свет не появился. Она

не лечила. Просто осматривала.

— Перегрузил мышцы.

— Я знаю.

— Сегодня не тренируйся с полной силой.

— Мы в пути.

— Ты собирался.

Хару посмотрел на Аканэ. Та спокойно ела хлеб.

— Ты ей сказала?

— Я ничего не говорила.

— По твоему лицу видно, — сказала Чисаки.

— Уже две научились.

Она продолжала держать его за плечо. Касание было осторожным, профессиональным. Но после

проверки Чисаки не сразу убрала руку. Пальцы чуть сжались.

— Не хочу, чтобы ты вошёл в данж уже уставшим.

Хару накрыл её ладонь своей.

— Не войду.

Чисаки посмотрела на их руки. Потом на него.

— Ты говорил то же самое про раны.

— И теперь буду говорить сразу.

— Проверим.

Аканэ откусила хлеб.

— Вы закончили медицинский осмотр?

Чисаки убрала руку.

— Да.

— Тогда Хару может помочь набрать воды.

— Почему я?

— Потому что твоё плечо достаточно здорово, чтобы носить фляги.

— Очень удобно.

Они наполнили запас. Перед выходом Хару присел возле меча. Ты что-нибудь чувствуешь впереди?

— Людей на дороге. Далеко.

Сколько?

— Не могу определить точно. Вероятно, телега и несколько сопровождающих.

Опасность?

— Пока нет.

Хару сообщил остальным. Через двадцать минут навстречу действительно показалась повозка. Двое

мужчин. Женщина-возчик. Мальчишка лет двенадцати сидел на мешках. Обычные торговцы. Они

обменялись приветствиями. Женщина предупредила:

— У старого моста одна боковая плита просела. Телегой проходить можно, но пешком держитесь

ближе к середине.

Хару поблагодарил. Мужчина рядом посмотрел на оружие.

— К Аркеллу?

Хару не ответил сразу.

— В ту сторону.

— Тогда не стойте на дороге после заката. Возле старой башни недавно слышали вой.

Аканэ спросила:

— Волки?

— Может быть. Никто не проверял.

Торговцы продолжили путь. Когда повозка скрылась за поворотом, Чисаки спросила:

— Почему ты не сказал про данж?

— Необязательно рассказывать каждому встречному.

— Но они поняли.

— Предположили.

Аканэ кивнула.

— Чем меньше людей знает точный маршрут и срок, тем лучше.

Чисаки приняла ответ.

— Понятно.

Хару посмотрел на неё.

— Это не потому, что тебе не доверяют.

— Я не подумала так.

— Хорошо.

— Но теперь подумала.

Он вздохнул.

— Я хотел заранее объяснить.

Чисаки улыбнулась.

— Знаю.

***

Старый каменный мост появился ближе к вечеру. Он пересекал широкую, но неглубокую реку. Вода

шла быстро. С обеих сторон рос камыш. Сам мост был низким, с потемневшими от времени плитами и

почти разрушенными перилами. Предупреждение торговцев оказалось точным. Одна плита справа

просела, образовав щель. Хару остановился перед входом.

— Сначала я.

Аканэ посмотрела на него.

— Почему?

— Проверю опору.

— С твоим мечом ты самый тяжёлый.

— Именно. Если выдержит меня, выдержит вас.

— А если не выдержит?

— Я пойму первым.

Она нахмурилась.

— Отличный план.

— У тебя есть лучше?

Аканэ посмотрела на реку. На состояние моста.

— Идёшь по центру. Медленно. Меч держишь в руке, чтобы снять вес со спины и не потерять

равновесие.

— Согласен.

Чисаки достала верёвку.

— Привязать?

— Нет, — сказал Хару. — Если плита уйдёт, утяну вас за собой.

— Тогда я держу конец, но не закрепляю.

— Хорошо.

Он снял меч. Взял ближе к гарде, удерживая вертикально. Первый шаг. Второй. Камень был влажным.

Но не скользким. Хару двигался медленно. Не смотрел только под ноги. Проверял трещины впереди,

движение воды и положение напарниц позади. Посередине мост слегка дрогнул. Хару остановился. Не

резко. Сохранил равновесие.

— Под левой плитой пустота.

Вижу. Он переставил ногу ближе к центру. Сделал ещё шаг. Плита под правой ногой просела на

несколько пальцев. Хару перенёс вес назад. Не размахнул руками. Не опустил меч. Просто замер.

Вчерашняя тренировка всплыла сама. Не останавливаться после движения. Сразу готовить следующее

положение. Он аккуратно обошёл плиту. Через минуту оказался на другой стороне.

— Можно! — крикнул он. — Только левее после середины!

Аканэ пошла следующей. Чисаки — последней. Когда она дошла до просевшей плиты, та снова

качнулась. Чисаки замерла. Не отступила. Но взгляд на мгновение опустился к воде. Хару протянул руку.

— Смотри на меня.

Она подняла глаза.

— Шаг влево. Потом прямо.

Чисаки сделала. Ещё один. Дотянулась до его ладони. Хару сжал её пальцы и помог сойти с последней

плиты. Она оказалась слишком близко. Почти прижалась к нему. Несколько секунд держалась за его руку

обеими ладонями. Дыхание было быстрым.

— Всё, — сказал Хару. — Прошла.

Чисаки посмотрела на мост.

— Я не боюсь воды.

— Ты боялась упасть.

— Это другое.

— Конечно.

Она не отпустила его сразу. Хару тоже не торопил. Аканэ стояла рядом. Не вмешивалась. Но когда

Чисаки наконец убрала руки, Аканэ подошла к ней и поправила сбившийся ремень сумки.

— На таких переходах не смотри вниз дольше одного мгновения.

— Почему?

— Глаза цепляются за движение воды. Начинает казаться, будто движешься ты.

Чисаки кивнула.

— Запомню.

Аканэ коснулась её плеча.

— Ты не остановилась надолго. Это главное.

Чисаки чуть улыбнулась.

— Это похвала?

— Немного.

Хару поднял меч.

— Сегодня щедрый день.

— Тебя не хвалили, — сказала Аканэ.

— Я участвовал в моменте.

***

За мостом дорога стала хуже. Камень сменился плотной землёй. Деревья снова приблизились. Солнце

опускалось. До старой сторожевой башни оставалось меньше часа пути. Хару проверил карту.

— Ночуем у башни.

Аканэ кивнула.

— Если место безопасно.

— Сначала проверим.

Чисаки спросила:

— А вой?

— Поэтому и проверим.

Они шли тише. Меч оставался в руке Хару. Не потому что опасность была очевидной. Потому что

свет быстро уходил. Башню увидели между деревьями. Круглое каменное основание. Верхняя часть

разрушена. Рядом — остатки деревянного навеса и старое кострище. Никакого движения. Хару остановил

группу на расстоянии.

— Обойдём вместе. Чисаки между нами.

Они приблизились. Проверили башню. Внутри лежали сухие листья, обломки досок и следы старых

костров. Свежих отпечатков не было. Вой торговцы могли слышать далеко отсюда. Либо звери ушли.

— Ночуем здесь, — решила Аканэ.

Хару посмотрел на неё.

— Я собирался сказать то же.

— Но сказала я первой.

— Это не соревнование.

— Тогда почему ты возражаешь?

Он не нашёл ответа.

***

Лагерь устроили до темноты. Аканэ очистила место возле кострища. Чисаки набрала воды из ручья

неподалёку. Хару собрал сухие ветки и проверил подходы. Блэйд оставался мечом, пока они не

убедились, что рядом никого нет. Только после этого Хару поставил его возле стены башни. Тёмная волна

прошла по клинку. Блэйд появился в человеческой форме. Сразу посмотрел на сложенные припасы.— Вы положили продукты рядом с землёй.

— Они в мешке, — сказал Хару.

— Запах всё равно привлечёт зверей.

— Куда?

Блэйд указал на выступ в стене.

— Подвесить.

Хару посмотрел вверх.

— Сам придумал?

— Люди делают это много веков.

— Я тоже собирался.

Аканэ разожгла огонь.

— Конечно.

Блэйд занялся ужином. Не полноценным. Крупа, немного мяса, сушёные овощи. Но запах быстро

сделал стоянку уютнее. Пока вода нагревалась, Аканэ вытащила учебный деревянный клинок. Хару сразу понял.

— Мы шли весь день.

— Поэтому тренировка короткая.

— Чисаки запретила нагружать плечо.

Чисаки сидела у костра и разматывала бинты для проверки.

— Я запретила полную нагрузку.

— Предательство.

Аканэ бросила ему деревянный меч.

— Сегодня без Блэйда. Работа ног.

Хару поймал.

— Что делать?

— Я атакую. Ты уходишь и сохраняешь позицию между мной и Чисаки.

— Почему Чисаки?

— Потому что в данже она будет позади тебя.

Аканэ встала напротив.

— Не побеждай. Не пытайся поймать мой клинок. Только двигайся.

— Звучит легко.

Первый удар пришёлся раньше, чем он закончил фразу. Хару шагнул назад. Слишком прямо. Аканэ

сразу сместилась в сторону. Между ней и Чисаки открылся путь.

— Погибла, — сказала Аканэ.

Чисаки подняла голову.

— Я?

— Да.

— Быстро.

Хару вернулся на место.

— Ещё.

На второй раз он ушёл по диагонали. Сохранил линию. Но слишком развернул корпус. Аканэ

коснулась деревянным клинком его ребра.

— Ранен.

— Не смертельно.

— В данже решит следующий удар.

— Ещё.

Тренировка продолжалась недолго. Но уже через десять минут Хару вспотел. Ноги уставали после

дороги. Плечо ныло. Аканэ специально не давала одинаковых атак. Слева. Справа. Короткий выпад.

Ложное движение. Хару несколько раз ошибся. Один раз упал на колено. Чисаки поднялась.

— Всё?

— Нет, — сказал он.

Аканэ опустила клинок.

— Всё.

— Я могу ещё.

— Можешь. Но сейчас ты уже двигаешься хуже.

— В данже я тоже устану.

— Поэтому учишься понимать момент, когда техника начинает разваливаться.

Хару хотел спорить. Остановился. Положил деревянный меч.

— Хорошо.

Аканэ подошла ближе. Провела ладонью по его плечу.

— Сильно?

— Нет.

— Честно.

— Ноет. Не больше.

Чисаки уже была рядом. Она положила руку с другой стороны.

— Завтра утром проверю.

Хару оказался между ними.

— Чувствую себя старым человеком.

— Старые люди умнее, — сказал Блэйд у костра.

— Ты сейчас про себя?

— В том числе.

Аканэ улыбнулась. Чисаки тоже. Хару посмотрел на обе ладони на своих плечах.

— Если каждый тренировочный бой заканчивается так, я согласен продолжать.

Аканэ убрала руку первой.

— Тогда больше не заканчивается.

Чисаки задержалась ещё на мгновение. Потом тоже отошла.

— Ужин готов, — сказал Блэйд.

***

Ели возле огня. Темнота вокруг башни стала плотной. За пределами света лес исчезал. Слышались

насекомые. Шорохи. Редкие крики ночных птиц. Хару сидел спиной к стене. Блэйд — напротив. Аканэ

рядом. Чисаки устроилась ближе к огню, поджав ноги.

— Здесь совсем иначе, чем в доме, — сказала она.

— Холоднее, — ответил Хару.

— Не только.

Она посмотрела в темноту.

— Дома тишина означает, что все спят. Здесь — что мы не знаем, что находится дальше света.

Аканэ подбросила ветку в огонь.

— Поэтому дежурим по очереди.

— Кто первый?

— Я, — сказал Хару.

— Почему? — спросила Аканэ.

— Я лидер.

— Плохое объяснение.

— Я всё равно долго не усну.

Чисаки посмотрела на него.

— Из-за данжа?

Хару немного подумал.

— Из-за всего.

— Это ещё хуже объясняет, почему ты должен дежурить первым.

— Потому что если лягу сейчас, буду слушать каждый звук.

Блэйд сказал:

— Я могу держать первую часть дежурства.

Хару покачал головой.

— Ты всю дорогу следил за угрозами.

— Я не устаю так же, как вы.

— Всё равно.

Аканэ посмотрела на него.

— Дежурим парами.

— Зачем?

— Потому что завтра не данж. Можем позволить себе нормальный сон по очереди.

Чисаки спросила:

— Кто с кем?

Аканэ ответила не сразу.

— Я с Хару первая. Чисаки с Блэйдом вторая.

Чисаки кивнула.

— Хорошо.

Хару посмотрел на Аканэ.

— Решила сама?

— Да.

— Не против.

— Я знаю.

После ужина Чисаки устроилась под плащом возле стены. Блэйд снова принял форму меча и остался

рядом с ней. Хару заметил, что Чисаки положила ладонь недалеко от рукояти. Не касалась. Но явно

чувствовала себя спокойнее, когда он находился рядом. Аканэ села у огня. Хару устроился рядом.

Несколько минут они молчали. Огонь потрескивал. Лес шумел. Чисаки быстро уснула. Дыхание стало

ровным. Аканэ посмотрела на неё.

— Устала.

— Первый длинный переход после столицы.

— Она держалась хорошо.

— Ты гордишься?

Аканэ повернула голову.

— Немного.

— Скажи ей.

— Скажу, когда заслужит больше.

— Жестокая наставница.

— Иначе она начнёт ждать похвалы за каждый правильный шаг.

Хару улыбнулся.

— Как я?

— Хуже.

Она положила голову ему на плечо. Осторожно, чтобы не задеть больное место. Хару обнял её одной

рукой. Под плащом стало теплее.

— Ты сегодня лучше двигался, — сказала Аканэ.

— В тренировке?

— На мосту.

— Там никто не нападал.

— Но плита просела. Раньше ты бы дёрнулся сильнее.

Хару посмотрел на огонь.

— Блэйд предупредил.

— Всё равно движение сделал ты.

Он провёл пальцами по её волосам.

— Ещё одна похвала.

— Не заставляй меня забрать.

— Поздно.

Аканэ тихо усмехнулась. Некоторое время сидели молча.

— Ты боишься? — спросила она.

— Данжа?

— Да.

— Да.

— Больше, чем утром?

— По-другому.

— Как?

Хару посмотрел в темноту за огнём.

— Пока мы были дома, всё существовало на бумаге. Теперь каждый шаг делает его ближе.

Аканэ переплела пальцы с его пальцами.

— У меня так же.

— Но ты уже проходила опасные места.

— Это не отменяет страх.

— Ты выглядишь спокойно.

— Потому что если начну показывать всё, что чувствую, Чисаки заметит.

— Она и так заметит.

— Не всё.

Хару сжал её руку.

— Со мной можешь.

Аканэ подняла голову. Посмотрела на него. Потом наклонилась и поцеловала. Не коротко, как утром.

Медленнее. Теплее. Хару притянул её ближе. Поцелуй длился несколько секунд. Когда они отстранились,

Аканэ осталась рядом. Лбом к его лбу.

— Вернёмся домой, — сказала она.

Не вопрос. Не уверенное обещание. Скорее просьба, которую она не хотела произносить прямо.

— Вернёмся, — ответил Хару.

На этот раз не как герой, который не допускает поражения. Как человек, который собирался сделать

всё необходимое, чтобы это стало правдой. Они ещё немного сидели вместе. Потом разбудили Чисаки.

Она поднялась сонная, с растрёпанными волосами.

— Уже?

— Твоя смена, — сказала Аканэ.

Чисаки посмотрела на Хару. Потом на их сцепленные руки. Аканэ не убрала ладонь сразу. Чисаки

тоже ничего не сказала. Только чуть улыбнулась.

— Идите спать.

Хару поднялся. Перед тем как уйти к подстилке, остановился рядом с Чисаки.

— Если услышишь что-то странное, сначала буди нас.

— Даже если Блэйд скажет, что всё нормально?

— Я всё слышу, господин.

Хару посмотрел на меч.

— Именно поэтому уточняю.

Чисаки взяла его за запястье.

— Не волнуйся. Я разбужу.

Он накрыл её пальцы ладонью.

— Хорошо.

— И Хару.

— Что?

— Ты тоже неплохо прошёл мост.

Он улыбнулся.

— Сегодня действительно щедрый день.

Чисаки отпустила его.

— Не привыкай.

Аканэ уже устраивалась под плащом.

— Быстро учится.

***

Утро встретило их туманом. Не плотным. Но достаточно густым, чтобы башня исчезала за деревьями

уже через несколько десятков шагов. Блэйд разбудил всех перед рассветом. На этот раз Хару не спорил.

Огонь разожгли снова. Быстро поели. Проверили вещи. Чисаки осмотрела его плечо.

— Лучше.

— Я говорил.

— Я не спорила.

— Но выглядела так, будто не верила.

— Проверка и есть недоверие к предположениям.

Аканэ затянула ремни мешка.

— Слова Блэйда.

— Полезные слова, — сказала Чисаки.

Хару посмотрел на меч. Ты создаёшь против меня коалицию.

— Я обучаю команду разумности.

Без меня?

— В первую очередь вас.

Они покинули башню вскоре после рассвета. Дорога шла через низкие холмы, постепенно становясь

всё хуже. Сначала исчезли колеи от телег. Затем тропа сузилась и стала каменистой. По обе стороны

поднимались влажные склоны, а ручьи всё чаще пересекали путь. К полудню Хару остановился у

очередной развилки и сверился с картой.

— Держимся старой каменной дороги. Дальше населённых мест уже не будет.

Аканэ посмотрела на оставшиеся припасы.

— До входа хватит. На обратную дорогу тоже, если не задержимся внутри.

— Резерв не трогаем, — сказала Чисаки.

— Именно.

Они продолжили путь. Воздух постепенно менялся. Становился холоднее. Влажнее. Даже когда

солнце поднялось высоко, земля оставалась сырой. Появился звук. Сначала слабый. Как далёкий ветер.

Потом громче. Глубокий непрерывный гул. Вода. Много воды. Хару остановился на подъёме.

— Слышите?

— Да, — ответила Аканэ.

Чисаки прислушалась.

— Будто река под землёй.

— Возможно, так и есть.

Тропа вывела их к старой каменной дороге. Она была шире. Но разрушена. Между плитами рос мох.

На одной сохранился почти стёртый знак волны. Тот же символ, что на первой печати. Хару коснулся его

сапогом.

— Мы близко.

Дальше не разговаривали. Напряжение вернулось само. Не резким страхом. Ожиданием. Каждый звук

становился важнее. Каждый поворот мог открыть вход. И открыл. К вечеру дорога вывела их в широкую

каменную низину. С трёх сторон поднимались склоны. Четвёртую закрывала массивная стена, вросшая в

землю и скалу. Когда-то она, вероятно, была частью большого сооружения. Теперь верхняя часть

обрушилась. Каменные блоки лежали в траве. Из трещин росли деревья. В центре стены находились

ворота. Не деревянные. Две тяжёлые створки из потемневшего металла. Одна была приоткрыта. Из щели

тянуло холодом. И оттуда доносился гул воды. Перед входом стоял гильдейский знак. Свежий. Красная

ткань на шесте. Рядом — навес и небольшая контрольная будка. Двое служащих поднялись им навстречу.

Один из них проверил допуск и раскрыл журнал.

— Перед вами внутрь заходили две группы. Одна вернулась вчера. До второй камеры затворов они не

дошли: уровень воды поднялся быстрее, чем указывал старый отчёт.

Чисаки сразу спросила:

— Пострадавшие были?

— Один человек вывихнул ногу. Остальные вышли самостоятельно. Ещё они отметили, что внутри

стало значительно шумнее. Металлические сигналы могут быть плохо слышны возле основных каналов.

Хару посмотрел на Аканэ и Чисаки.

— Значит, световые сигналы становятся важнее.

Аканэ кивнула.

— И держимся ближе друг к другу.

Хару снял мешок. Почувствовал, как усталость двух дней дороги тяжестью легла на плечи. Но за ней

было другое. Они дошли. Чисаки встала рядом. Посмотрела на ворота. Её пальцы нашли руку Хару.

Неуверенно. Он сразу сжал ладонь. Аканэ подошла с другой стороны и положила руку ему на спину.

— Не сегодня, — сказала она.

Хару кивнул. Входить вечером они не собирались. Сначала отдых. Проверка. Последний разбор.

Утром — внутрь. Чисаки не отводила взгляда от чёрной щели между створками.

— На бумаге он выглядел меньше.

— Всё опасное на бумаге выглядит меньше, — сказал Хару.

— И всё же вы пришли.

Хару посмотрел на ворота. Пришли. Гул воды прошёл через камень под ногами. Где-то глубоко

внутри с тяжёлым металлическим звуком сдвинулся неизвестный механизм. Чисаки сильнее сжала его

пальцы. Хару не отпустил. До первой печати оставалась всего одна дверь.

----------

Под уровнем земли

Хару проснулся от воды. Не от дождя. Небо над контрольным лагерем оставалось чистым, а редкие

облака только начинали окрашиваться светом рассвета. Гул шёл из-под земли. Ровный, тяжёлый, не

прекращавшийся ни на мгновение. Ночью Хару почти привык к нему, но стоило открыть глаза, как звук

снова стал отдельным — будто глубоко под камнем медленно дышало огромное существо. Он лежал под

навесом контрольного лагеря, завернувшись в плащ. Рядом спала Аканэ. Она устроилась ближе, чем

вечером, и во сне положила ладонь ему на грудь. Рыжие волосы рассыпались по плечу Хару и частично

закрывали лицо. Чисаки лежала с другой стороны кострища. Укрылась почти с головой, оставив снаружи

только золотистые пряди. Возле её подстилки стояла медицинская сумка. Блэйд в форме меча находился у

деревянной опоры навеса. Хару несколько секунд просто смотрел на тлеющие угли. Сегодня они войдут.

Вчера ворота казались дальней целью, до которой ещё нужно добраться. Теперь между ними и входом

оставалось несколько десятков шагов. Аканэ пошевелилась. Её пальцы чуть сжали ткань рубашки Хару.

— Не спишь? — спросила она, не открывая глаз.

— Уже нет.

— Давно?

— Несколько минут.

Она приподняла голову.

— Почему не разбудил?

— Ты спала.

— Наблюдательно.

Хару улыбнулся. Аканэ посмотрела на него внимательнее.

— Опять думаешь?

— Иногда бывает.

— О данже?

Он кивнул. Она не стала спрашивать, боится ли он. Уже знала. Вместо этого придвинулась ближе и

коротко поцеловала его. Не сонно и не рассеянно. Будто ставила точку в мыслях, которые он не успел

произнести.

— Доброе утро, — сказала она.

— Теперь доброе.

— Не наглей с самого рассвета.

— Поздно.

Аканэ села и убрала волосы за спину. Чисаки под плащом пошевелилась.

— Вы можете разговаривать тише?

Хару повернул голову.

— Ты не спишь?

— Уже нет.

— Давно?

Из-под плаща показалось недовольное лицо.

— С того момента, как кто-то решил пожелать другому доброго утра слишком выразительно.

Аканэ не смутилась.

— Могла отвернуться.

— Я и так лежала к вам спиной.

Чисаки села, поправляя волосы. Одна из спиральных прядей почти полностью распалась после

ночёвки. Она посмотрела на Хару.

— А мне доброе утро?

— Доброе утро.

— Просто словами?

Хару замер. Аканэ медленно перевела взгляд на Чисаки. Та несколько мгновений сохраняла серьёзное

лицо. Потом улыбнулась.

— Шучу.

— Очень смешно, — сказал Хару.

— Ты слишком легко пугаешься.

— Я не испугался.

— Конечно.

— Учащённый пульс говорит об обратном, господин.

Ты ещё хуже.

— Я лишь наблюдаю.

Аканэ поднялась.

— Раз уж все проснулись, собираемся.

Чисаки посмотрела на Хару ещё раз. В её улыбке всё ещё оставалась шутка. Но не только она.

***

Служащие контрольного лагеря начали проверку сразу после завтрака. Сначала допуск. Потом состав.

Затем каждый мешок пришлось открыть и показать содержимое. Хару стоял рядом со столом, пока

мужчина в серой гильдейской куртке пересчитывал фонари.

— Два основных.

— Да.

— Один запасной.

— Да.

— Масло отдельно?

Хару показал бутылки в промасленном чехле.

— От еды подальше.

Служащий кивнул.

— Верёвка?

Аканэ положила моток на стол.

— Одна основная. Достаточно для известных секций.

— Крюки?

— Четыре.

— Деревянные клинья?

Хару достал небольшой свёрток.

— Шесть.

Служащий осмотрел древесину.

— Не используйте их для остановки основных затворов.

— Мы знаем.

— Я обязан сказать.

Чисаки открыла медицинскую сумку. Бинты. Мазь. Обеззараживающий раствор. Сухая ткань.

Небольшие флаконы с восстановительными средствами. Служащая, проверявшая её вещи, остановилась

на двух одинаковых банках.

— Защитная мазь?

— Да.

— Нанесёте до спуска в нижние секции, а не после появления раздражения.

— Поняла.

— Магический резерв?

Чисаки подняла ладонь. Слабое белое свечение появилось между пальцами. Ровное. Без дрожи.

— Полный.

Служащая посмотрела на её временную карту.

— Вы знаете условия прекращения испытания?

— Если наблюдатель дважды объявляет отход, команда обязана воспользоваться ближайшим

безопасным маршрутом.

— А если вы считаете, что способны продолжать?

— Сообщаю об этом. Но окончательное решение остаётся за наблюдателем.

Аканэ стояла рядом. Не вмешивалась. Чисаки ответила сама. Служащая сделала отметку.

— Хорошо.

Последним проверяли оружие. Аканэ вытащила катану на несколько пальцев, показала состояние

клинка и снова убрала её в ножны. Хару снял меч со спины. На этот раз никто не пытался поднимать его

одной рукой. Мужчина только проверил новое крепление и попросил Хару несколько раз снять и вернуть

оружие за спину. Первое движение прошло чисто. Во втором нижний ремень чуть зацепился за край

плаща.

— Ещё раз, — сказал служащий.

Хару поправил ткань. Снял меч. Вернул. Теперь ничего не мешало.

— Внутри плащ лучше закрепить выше или снять, — посоветовал мужчина. — Мокрая ткань станет

тяжелее и может попасть под руку.

— Сниму перед входом.

— Клинок широкий. В узком коридоре следите за стенами.

Хару кивнул.

— Работаю короткими движениями.

— Хорошо.

Служащий не задавал вопросов о происхождении оружия. Не пытался найти в нём скрытую магию.

Для него это был просто тяжёлый старый клеймор с необычной формой. Так было лучше. После проверки

им выдали три небольшие металлические пластинки с выгравированным знаком волны.

— Контрольные жетоны, — объяснил начальник лагеря. — Носите под одеждой. Они реагируют на

основные метки комплекса. Потеря одного жетона не отменяет прохождение, но сильно усложнит

подтверждение маршрута.

Хару закрепил пластинку на шнурке под рубашкой. Металл сразу стал холодным у кожи. Чисаки

сделала то же. Аканэ проверила крепление дважды. Начальник лагеря развернул перед ними последнюю схему.

— Изменения по сравнению с отчётом в Wist. Первая камера затворов открыта. В восточном канале

уровень воды снизился. Западный технический проход всё ещё заблокирован.

Хару наклонился над картой.

— Группа, которая вернулась вчера, дошла сюда?

— До перехода за первой камерой.

— Почему вышли?

— Вода начала подниматься быстрее расчётного. Один человек потерял равновесие и повредил ногу.

Команда воспользовалась возвратным рычагом.

Аканэ спросила:

— Рычаг после них остался активен?

— Должен. Но не рассчитывайте, что каждый механизм сохранит прежнее положение.

— Существа?

— Входные секции очистили частично. За ночь часть могла вернуться. В первой камере видели

крупных водяных крыс и слизней.

Хару указал на нижний канал.

— Панцирное существо?

— После первой встречи его не видели.

— Значит, оно всё ещё внутри.

Начальник лагеря кивнул.

— Мы исходим из этого.

Чисаки посмотрела на схему.

— Как понять, что вода начинает подниматься не из-за нормальной работы механизма?

— Никак, пока не увидите направление потока. Следите за отметками на стенах. Старые рабочие

оставляли уровневые линии.

Он показал на рисунке несколько горизонтальных штрихов.

— Если вода достигает красной отметки, покидайте помещение. Если закрывает её полностью — не

пытайтесь пройти против течения.

— Есть места, где невозможно отступить? — спросил Хару.

— По известной части маршрута — нет.

— А по неизвестной?

Начальник лагеря посмотрел на серую часть схемы.

— Поэтому она и неизвестная.

Ответ не понравился Хару. Но был честным.

— Последнее, — сказал начальник. — После входа створки останутся открытыми до вечера. Затем

наружный механизм переведут в ночной режим. Если вы всё ещё будете внутри, выйти сможете через

внутренний рычаг.

— Почему закрывают?

— Чтобы ночью в комплекс не заходили животные и случайные люди.

— А если внутренний рычаг не сработает?

— На первой секции есть аварийная цепь.

Аканэ запомнила место.

— Поняла.

Проверка закончилась. Оставалось войти.

***

Перед воротами Хару снял плащ и свернул его в верхнюю часть мешка. Аканэ сделала то же. Чисаки

затянула волосы плотнее, убирая длинные спиральные пряди за спину и под ворот дорожной куртки.

— Неудобно? — спросил Хару.

— Немного.

— Можешь оставить как обычно.

— И зацепиться волосами за первый же выступ?

Она покачала головой.

— Нет.

Аканэ подошла и поправила одну выбившуюся прядь.

— Слишком туго затянула.

— Я боялась, что распустятся.

— Голова заболит раньше.

Она ослабила ленту и собрала волосы заново. Чисаки стояла спокойно, позволяя ей работать.

— Так?

— Лучше.

— Спасибо.

Аканэ коснулась её плеча.

— Внутри не отходишь одна.

— Знаю.

— Если теряешь нас из виду — сразу говоришь.

— Знаю.

— Если кружится голова…

— Аканэ.

Та остановилась. Чисаки мягко взяла её за руку.

— Я скажу.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Аканэ кивнула.

— Хорошо.

Хару проверил ремень меча. Потом фонарь. Потом жетон. Аканэ заметила.

— Четвёртая проверка?

— Третья.

— Четвёртая.

— Вы с Блэйдом считаете вместе?

— Нет. Просто оба умеем считать.

Чисаки подошла к Хару.

— Руку.

— Зачем?

Она взяла его ладонь и развернула вверх. На коже всё ещё оставалось лёгкое покраснение после

тренировок.

— Боли нет?

— Нет.

— Пальцы не немеют?

— Нет.

Она провела большим пальцем по основанию его пальцев. Проверяла хват. Но касание получилось

медленнее, чем требовалось.

— Хорошо.

Хару не убрал руку.

— Нервничаешь?

Чисаки посмотрела на ворота.

— Очень.

— Я тоже.

Она перевела взгляд на него.

— Ты говоришь это уже второй раз.

— Потому что не перестал.

Чисаки чуть улыбнулась. Потом сжала его ладонь.

— Тогда хотя бы не скрываем.

Аканэ подошла с другой стороны. Положила ладонь на плечо Хару.

— Внутри сначала думаем, потом двигаемся.

— Даже если на нас что-то прыгает?

— Тогда думаем быстро.

— Хороший план.

Она притянула его за ворот и коротко поцеловала. Чисаки не отвела глаз. Хару заметил, как её пальцы

всё ещё держали его руку. Не сильнее. Но и не слабее.

— Вернёмся сюда вместе, — сказала Аканэ.

— Вместе, — повторила Чисаки.

Хару посмотрел на обеих.

— Вместе.

Он первым отпустил ладонь Чисаки. Не потому что хотел. Потому что пора было брать меч.

***

Металлическая створка оказалась толще человеческой ладони. За ней начинался широкий каменный

проход, уходивший под слабым наклоном вниз. Снаружи утренний свет доставал только до первых

нескольких метров. Дальше начиналась темнота. Хару зажёг основной фонарь. Аканэ — второй. Чисаки

оставила свой магический свет на случай необходимости. Первым вошёл Хару. Блэйд находился в руках.

Не за спиной. Клеймор в узком проходе держал под углом, не позволяя острию цеплять пол. Аканэ шла за

ним справа. Чисаки — последней, но достаточно близко, чтобы Хару видел её светлую куртку, стоило

немного повернуть голову. За спиной остался контрольный лагерь. Голоса служащих. Свежий воздух.

Свет. С каждым шагом гул воды становился сильнее. Через несколько метров стены изменились. Снаружи

камень был грубым и частично разрушенным.

Внутри блоки стояли почти идеально ровно. Между ними проходили тонкие каналы, по которым

стекала влага. На стенах сохранились старые знаки. Стрелки. Цифры. Символы волн.

— Здесь работали люди, — тихо сказала Чисаки.

— Когда-то, — ответил Хару.

Голос вернулся слабым эхом. Аканэ подняла фонарь выше.

— Смотри под ноги.

В полу появились металлические решётки. Под ними текла вода. Не быстро. Но достаточно шумно.

Хару остановился возле первой. Проверил наконечником деревянного клина расстояние между прутьями.

— Крепкая.

Аканэ присела рядом.

— Ржавчины почти нет.

— Странно.

— Возможно, металл защищён магией.

Чисаки провела ладонью над решёткой. Слабое сияние коснулось поверхности.

— Магический след есть. Старый, но стабильный.

— Не трогаем, — решил Хару.

Они перешли по одному. Решётка не дрогнула. Дальше проход разделился. Прямо — широкий

коридор, откуда доносился основной гул. Справа — узкий технический ход. На схеме он был отмечен как

доступный. Хару достал копию карты.

— Сначала прямо до входного зала. Технический ход проверяем после.

Аканэ кивнула. Чисаки взяла мел и поставила небольшую отметку на стене у развилки. Стрелка назад.

Рядом — одна короткая линия. Первое отмеченное место.

— Хорошо, — сказал Хару.

Она посмотрела на него.

— Я помню план.

— Я вижу.

От похвалы Чисаки стала чуть увереннее.

***

Входной зал оказался значительно выше, чем ожидал Хару. Фонарь не доставал до потолка. Свет

терялся на каменных арках и старых металлических цепях. Через середину помещения проходил канал

шириной около четырёх шагов. Вода двигалась медленно, почти бесшумно, хотя где-то дальше гул

продолжался. Через канал был перекинут мост. Не каменный. Металлический, узкий, с перилами только с

одной стороны. На противоположной стене находилась массивная дверь. Слева — лестница вниз к воде.

Справа — несколько разрушенных шкафов и рабочая площадка. Хару остановился у входа. Не шагнул

сразу. Осмотрел пол. Мост. Тёмную воду. Верхние цепи.

— Справа двое.

Что именно?

— Небольшие живые существа. Почти неподвижны.

Хару поднял руку.

— Справа кто-то есть.

Аканэ встала чуть впереди Чисаки. Хару направил фонарь к разрушенным шкафам. Сначала ничего.

Потом на камне блеснули два маленьких глаза. Существо выскочило из-за досок. Водяная крыса. Крупнее

обычной почти вдвое. Мокрая шерсть плотно прилегала к телу. Передние зубы были длинными и

желтоватыми. За первой появилась вторая. Они не бросились сразу. Прижались к полу. Шипели.

— Ещё есть? — спросила Аканэ.

— Только эти двое поблизости.

— Двое, — передал Хару.

Чисаки подняла ладонь, но магию не вызвала. Ждала. Первая крыса рванула вперёд. Хару не

замахнулся широко. Сделал короткий шаг. Опустил клинок по диагонали, перекрывая путь. Крыса

попыталась свернуть. Лезвие задело плечо и отбросило её к стене. Вторая пошла не на него. Обогнула

сбоку, пытаясь добраться до Чисаки. Аканэ перехватила. Катана вышла из ножен одним движением.

Короткий удар. Без огня. Существо упало до того, как успело прыгнуть. Первая крыса снова поднялась.

Хару уже был готов. Не смотрел на рану, которую нанёс. Не ждал, когда противник решит продолжить.

Сместился на полшага и вернул Блэйда в защитное положение. Крыса прыгнула. Он встретил её гардой.

Ударил не всей силой, а движением корпуса. Существо перевернулось в воздухе. Хару закончил вторым

коротким ударом. Тело осталось на камне. Он не остановился. Сразу поднял клинок и осмотрел зал.

Слева. Мост. Вода. Цепи. Ничего.

— Лучше, господин.

Я знаю.

— Тогда зачем вы ждёте похвалы?

Не жду. Аканэ вытерла клинок.

— Хорошо.

Хару повернулся.

— Что именно?

— После первого удара не раскрылся.

— Я тренировался.

— Вижу.

Настоящая похвала. Короткая. Но Хару всё равно почувствовал, как внутри стало легче. Чисаки

подошла ближе.

— Ты даже не посмотрел, упала ли она.

— Посмотрел потом.

— Раньше смотрел сразу.

— Теперь рядом вы.

Она улыбнулась.

— Значит, мы тоже часть тренировки?

— Самая опасная.

Аканэ убрала катану в ножны.

— Не расслабляйся.

***

Тела крыс оттащили от прохода. Не из уважения. Чтобы не поскользнуться позже. Хару проверил

мост. Металл был влажным. Под ним канал уходил в темноту в обе стороны. На стене возле воды

проходили цветные отметки. Белая. Жёлтая. Красная. Сейчас вода находилась ниже белой.

— Низкий уровень, — сказала Чисаки.

— Пока, — ответила Аканэ.

Хару посмотрел на противоположную дверь.

— Перейдём по одному.

— Кто первый? — спросила Чисаки.

— Я.

Аканэ не возражала. На этот раз логика была очевидной. Хару закрепил меч за спиной, чтобы

освободить одну руку для перил. Первый шаг на мост. Металл отозвался глухим звоном. Второй.

Конструкция держалась. На середине мост слегка качнулся. Хару остановился. Не резко. Сохранил вес

ближе к перилам. Посмотрел вниз. Вода была мутной. Под поверхностью что-то мелькнуло. Длинное.

Тёмное. Исчезло раньше, чем он успел рассмотреть.— Живое.

Большое?

— Больше крысы. Меньше существа размером с телегу.

Очень точное измерение.

— Вы не дали времени определить.

Хару продолжил. Дошёл до противоположной стороны.

— В воде что-то есть. Не задерживайтесь на мосту.

Аканэ перешла следующей. Быстро, но без спешки. Чисаки — последней. Когда она достигла

середины, вода под мостом вспучилась. Существо вынырнуло почти без звука. Похожее на длинную рыбу

с плоской головой и четырьмя короткими лапами. Пасть раскрылась. Чисаки отшатнулась. Мост качнулся.

— Вперёд! — сказал Хару.

Она не замерла. Шагнула к нему. Существо ударилось о нижнюю часть моста, пытаясь достать ноги.

Хару протянул руку. Чисаки ухватилась. Он потянул её на каменную площадку. Аканэ ударила вниз через

край. Катана рассекла воду, но существо уже ушло глубже. Несколько секунд поверхность дрожала.

Потом успокоилась. Чисаки всё ещё держалась за Хару. Обеими руками. Прижалась к его груди сильнее,

чем собиралась. Дыхание сбилось.

— Цела? — спросил он.

Она кивнула. Не отпуская. Аканэ присела у края моста. Осмотрела воду.

— Ушло.

Хару положил ладонь Чисаки на спину.

— Всё хорошо.

— Я не упала.

— Не упала.

Она медленно отстранилась. Но одну руку оставила на его предплечье.

— Я сделала шаг.

— Да.

— Не застыла.

— Да.

Чисаки выдохнула.

— Тогда хорошо.

Аканэ подошла. Коснулась её щеки, заставляя поднять взгляд.

— Хорошо. Но дальше не смотри в воду дольше, чем нужно.

— Там что-то было.

— Именно поэтому.

Чисаки кивнула. Аканэ убрала руку. Никакой ревности. Сейчас важнее было другое.

***

За массивной дверью находился короткий коридор. Механизма открывания не потребовалось. Створка

уже была приоткрыта, а на полу виднелись свежие следы предыдущей группы. Грязь. Царапины. Один

оброненный кусок ткани. Хару поднял его. Плотный серый материал. С края засохла кровь. Немного.

— Тот, кто повредил ногу? — предположила Чисаки.

— Возможно, — ответил Хару.

Она не стала лечить чужую старую кровь магией или пытаться определить невозможное. Просто

убрала ткань с прохода. Дальше стены стали влажнее. Через швы между камнями просачивалась вода.

Пол постепенно уходил вниз. Гул усиливался. Теперь металлические сигналы действительно могли

потеряться. Хару остановился.

— Переходим на световые.

Чисаки подняла ладонь. Короткая белая вспышка осветила потолок. Не ярко. Но заметно.

— Одна — остановиться, — сказала она.

Вторая вспышка.

— Две — опасность впереди.

Три быстрых импульса.

— Три — отход.

Аканэ кивнула.

— Если свет не виден, возвращаемся к последней отметке.

Чисаки поставила стрелку мелом. Рядом добавила символ волны. Хару посмотрел на неё.

— Зачем волна?

— Чтобы знать, что отсюда шум уже мешает сигналам.

— Хорошо.

Они продолжили.

***

Первых слизней обнаружили у лестницы. Три полупрозрачных комка размером с небольшую собаку

лежали на ступенях почти неподвижно. Внутри тел медленно перекатывались тёмные включения —

камни, ржавые куски металла и, возможно, остатки костей. Хару заметил их не сразу. Один слизень

выглядел как лужа. Только когда свет фонаря прошёл по поверхности, та дрогнула против направления

воды.

— Не наступать, — сказал он.

Аканэ осмотрела пространство.

— Обойти нельзя.

Лестница была узкой. С одной стороны стена. С другой — канал, уходящий вниз. Чисаки спросила:

— Они чувствительны к свету?

— Неизвестно.

Она создала слабый белый огонёк и направила вперёд. Первый слизень сжался. Поверхность пошла

волнами. Второй медленно потянулся к свету.

— Чувствуют, — сказала Чисаки.

— Но не боятся, — добавила Аканэ.

Хару снял меч со спины. Широкий рубящий удар здесь был невозможен. Ступени тесные. Канал

рядом.

— Отойду вперёд на две ступени. Аканэ, если что-то выйдет из воды — твоё. Чисаки, свет держи

выше моей головы.

— Поняла.

Хару шагнул вниз. Первый слизень потянулся к сапогу. Он не рубил. Опустил остриё и проткнул

поверхность. Клинок вошёл легко. Но сопротивление появилось глубже. Тёмное ядро.

— Ниже и левее.

Хару изменил угол. Надавил. Внутри что-то хрустнуло. Слизень сразу потерял форму и растёкся по

ступеням мутной водой.

— Ядро, — сказал Хару. — Бить внутрь, не по краям.

Второй слизень двинулся быстрее. Он перекрыл две ступени сразу. Хару вытащил клинок. Не успел

вернуть в полную защиту. Существо вытянуло полупрозрачный отросток. Хару шагнул назад. Не прямо.

Сместил ногу выше и в сторону, сохранив пространство для Аканэ. Отросток ударил в камень. Кислый

запах сразу усилился. На поверхности ступени появились светлые пятна.

— Разъедает, — предупредила Чисаки.

Хару не стал отвечать. Держал внимание на ядре. Слизень снова потянулся. Он ударил коротко. Не в

центр массы. В тёмное включение, которое смещалось внутри. Промахнулся на несколько пальцев. Лезвие

прошло через желеобразное тело. Слизень обхватил клинок. Металл зашипел.

— Хару! — сказала Аканэ.

Он не дёрнул меч назад. Это только позволило бы существу растянуться дальше. Вместо этого

повернул гарду и прижал слизня к стене. Ядро сместилось.

— Сейчас справа.

Хару изменил направление. Короткий толчок. Хруст. Существо обмякло. Он сразу вытащил клинок и

поднял его выше, не позволяя остаткам стекать к рукам. Чисаки подошла на одну ступень.

— Повреждение?

— Пока не вижу.

На металле осталось тусклое пятно. Но поверхность не была разъедена глубоко.

— Я устойчивее обычной стали.

Хорошо. Третий слизень начал двигаться. Аканэ спустилась рядом.

— Вместе.

— Места мало.

— Поэтому не размахиваемся.

Она направила катану остриём вперёд. Слизень потянулся к Хару. Аканэ ударила сбоку, заставляя

ядро сместиться. Хару сразу увидел движение. Пробил. Слизень растёкся. Три противника. Ни одного

широкого удара. Ни одного лишнего замаха. Хару выдохнул. Руки не устали так, как после боя с крысами

на дороге. Аканэ посмотрела на него.

— Уже лучше.

— Потому что ты помогла.

— Команда обычно так и работает.

Чисаки спустилась. Достала ткань и осторожно вытерла Блэйд, не касаясь металла голой рукой.

— Мазь для клинка есть?

Хару кивнул на сумку.

— Масло.

— После следующей безопасной комнаты обработаем.

Она держала меч аккуратно. Знала, кто он. Но при этом относилась к нему как к оружию, которому

тоже может потребоваться уход.

— Госпожа Чисаки проявляет разумную заботу.

Не привыкай.

— Вы говорите это всем, кто вас хвалит?

Почти.

***

Лестница вывела их к первой развилке каналов. Помещение было длинным и низким. По центру шёл

широкий желоб, наполненный водой до половины. По обеим сторонам тянулись каменные дорожки.

Слева — почти сухая. Справа — затоплена по щиколотку. В конце находилась большая металлическая

заслонка. Рядом с ней — два колеса управления. Одно с символом волны. Второе с изображением

вертикальной линии. На стене сохранились уровневые отметки. Вода находилась между белой и жёлтой.

Хару достал схему.

— Первая камера затворов должна быть дальше.

Аканэ осмотрела колёса.

— Тогда это распределитель перед ней.

Чисаки подошла ближе, но не коснулась.

— Как понять, какое колесо что делает?

На металле были выгравированы старые надписи. Часть стёрлась. Хару не мог их прочитать

полностью. Некоторые символы напоминали современное письмо, но соединялись иначе.

— Здесь что-то про восточный поток, — сказала Аканэ.

— Ты читаешь?

— Несколько слов. Старый вариант языка.

Она провела пальцем рядом с надписью, не касаясь ржавчины.

— «Подать». Потом повреждение. Дальше «нижний канал».

Чисаки посмотрела на второе колесо.

— А здесь «удержание».

Хару поднял фонарь. Над колесом с вертикальной линией был маленький указатель. Сейчас он стоял

посередине.

— Не трогаем, пока не поймём, куда идёт вода.

Они осмотрели помещение. У правой дорожки нашли небольшую лестницу к технической площадке.

Слева — решётчатую дверь. Закрытую. За ней проход продолжался в темноту. На схеме решётка была

обозначена как открываемая из первой камеры. Хару посмотрел на воду.

— Значит, наша цель — открыть эту дверь или пройти дальше через канал.

Аканэ указала на заслонку.

— Механизм наверняка связан с потоком.

Чисаки подошла к уровневым отметкам.

— Если повернуть неправильно, вода поднимется.

— Поэтому сначала ищем связь, — сказал Хару.

Он поставил фонарь на сухую площадку.

— Никто не крутит ничего один.

— Я даже не собиралась, — ответила Чисаки.

Аканэ посмотрела на Хару.

— Это скорее для тебя.

— Я тоже не собирался.

— Вы рассматривали колесо с заметным интересом.

Интерес не преступление. Они начали с технической площадки.

***

Лестница уходила вверх всего на несколько ступеней. За ней находилась узкая металлическая галерея

над каналом. Отсюда было видно, что вода проходит под заслонкой и разделяется дальше на два

направления. Один поток уходил в стену справа. Второй — вниз под пол. На перилах висели старые цепи.

Некоторые ещё были натянуты. Хару поднял фонарь.

— Колёса двигают заслонки через них.

Аканэ проследила направление.

— Волна связана с правым каналом.

— Вертикальная линия — с нижним.

Чисаки посмотрела вниз.

— Если подать воду вправо, уровень здесь снизится?

— Или поднимется там, — сказал Хару.

— А если в нижний?

— Узнаем только после движения.

Аканэ указала на стену. Там находилась схема. Не бумажная. Вырезанная прямо в камне. Три линии

каналов. Два затвора. Одна камера. Часть символов была стёрта, но направление потоков оставалось

понятным. Хару провёл пальцем по воздуху, не касаясь.

— Сейчас открыт нижний канал.

— Откуда знаешь? — спросила Чисаки.

— Указатель на втором колесе посередине, но цепь натянута вниз. А правая цепь почти свободна.

Аканэ проверила.

— Верно.

— Значит, если открыть правый канал, часть воды уйдёт туда.

— И что произойдёт за стеной, неизвестно.

Хару посмотрел на решётчатую дверь.

— Возможно, уровень опустится достаточно, чтобы открыть её.

Чисаки нахмурилась.

— Или вода заполнит помещение дальше.

— Поэтому один остаётся у колёс, двое смотрят изменения.

Аканэ сразу возразила:

— Не разделяемся.

— Мы остаёмся в одном помещении.

— Галерея и нижняя площадка не дают прямой видимости.

Хару посмотрел на расстояние. Она была права.

— Тогда спускаемся все. Поворачиваем колесо немного и наблюдаем здесь.

— Если начнётся резкий подъём? Возвращаем в исходное положение.

Чисаки указала на мел.

— Отметим положение до движения.

Она провела линию рядом с указателем. Теперь они точно знали, откуда начали. Хару взялся за колесо

с волной. Металл оказался холодным и влажным.

— Готовы?

Аканэ стояла рядом. Рука на катане. Чисаки держала фонарь и смотрела на уровневую отметку.

— Готова.

Хару нажал. Колесо не двинулось. Он усилил давление. Металл скрипнул. Но остался на месте.

— Заклинило, — сказал он.

Аканэ взялась с другой стороны.

— Вместе.

Они надавили. Колесо сдвинулось на несколько пальцев. Где-то внутри стены раздался тяжёлый удар.

Цепь наверху натянулась. Вода в канале дрогнула.

— Уровень падает, — сказала Чисаки.

Медленно. Почти незаметно. Но белая линия стала выше поверхности.

— Ещё немного, — сказал Хару.

Они повернули колесо дальше. Металлический скрежет прокатился по всему помещению. Правый

канал загудел. Вода начала уходить быстрее. Сухая дорожка расширилась. Затопленная справа

постепенно показалась из-под воды. А потом за решётчатой дверью что-то громко ударило. Один раз.

Второй. Цепи над дверью задрожали. Аканэ сразу отпустила колесо.

— Что там?

Хару поднял меч.

— Несколько существ. Двигались вместе с водой.

Сколько?

— Много мелких. И одно крупнее.

Вода продолжала снижаться. Решётка медленно поднялась на ладонь. Из-под неё хлынул мутный

поток. Вместе с ним на камень вынесло десятки маленьких существ. Похожие на бледных пиявок. Они

извивались, цепляясь за поверхность. За ними в темноте прохода раздался тяжёлый плеск. Чисаки

отступила ближе к Хару.

— Это ещё не крупное?

— Нет, — ответил он.

Решётка поднялась ещё выше. В проёме показалась широкая низкая голова. Два мутных глаза. Пасть,

полная мелких зубов. Существо протиснуло передние лапы под металл и рвануло решётку вверх всем

телом. Механизм взвыл.

— Назад! — приказал Хару.

Они отступили к лестнице. Не побежали. Сохранили строй. Хару впереди. Аканэ справа. Чисаки

между ними и выходом. Существо вырвалось из прохода. Длинное тело, покрытое мокрой серой кожей.

Четыре лапы. Плоский хвост. Размером почти с человека. Не панцирная тварь из отчётов. Но уже не

мелкий хищник. Пиявки растекались по полу вокруг него. Аканэ обнажила катану.

— Сначала мелкие или крупное?

Хару оценил расстояние. Пиявки ползли медленно. Существо готовилось прыгнуть.

— Крупное. Мелких не подпускаем к ногам.

Чисаки подняла ладонь.

— Могу осветить глаза.

— По моей команде.

Хищник бросился.

— Сейчас!

Белая вспышка ударила в стену прямо перед его мордой. Существо дёрнуло головой. На мгновение

потеряло направление. Хару шагнул вперёд. Не вложил в удар всю силу. Провёл клинок коротко, снизу

вверх, целясь в переднюю лапу. Попал. Существо рухнуло на бок. Но хвост ударил сразу следом. Хару

уже возвращал Блэйда в защиту. Широкая часть клинка приняла удар. Его отбросило на шаг. Не повалило.

Аканэ вошла сбоку. Катана рассекла кожу у шеи. Тварь взвизгнула. Развернулась к ней. Хару не стал

догонять ударом. Сместился, закрывая линию к Чисаки. Существо снова прыгнуло. На этот раз на Аканэ.

Она ушла в сторону. Хару ударил по задней лапе. Коротко. Точно. Хищник потерял опору. Аканэ

закончила. Клинок вошёл под челюсть. Тело дёрнулось и обмякло. Пиявки уже достигли сапог Хару.

— Ноги! — предупредила Чисаки.

Он не посмотрел вниз надолго. Отступил на чистый участок и провёл Блэйдом почти параллельно

полу. Не рубя. Сметая существ плоской стороной в канал. Аканэ сделала то же ножнами. Чисаки

направила слабый поток света. Пиявки сжались и начали уходить от сияния.

— Свет их отталкивает! — сказала она.

— Держи перед нами!

Белая полоса прошла по камню. Существа поползли к воде. Через несколько минут помещение

очистилось. Остались только отдельные извивающиеся тела у решётки. Хару тяжело дышал. Но руки ещё

слушались. Плечи не горели. Он не потратил силы на один огромный удар. Не потерял строй. Не забыл о

Чисаки. Аканэ посмотрела на него.

— Уже заметно лучше.

Хару опёр меч остриём вверх, не касаясь пола.

— На этот раз можно привыкнуть к похвале?

— Нет.

Чисаки подошла. Осмотрела его лицо. Потом руки.

— Удар хвоста?

— Принял клинком.

— Боль есть?

— В запястье немного.

Она взяла его руку. Провела пальцами по суставу.

— Подвигай.

Хару согнул. Разогнул.

— Растяжения нет.

Чисаки всё ещё держала его.

— Хорошо.

Аканэ подошла с другой стороны и коснулась ладонью его спины.

— Не расслабляйся. Мы только в первой системе.

Хару посмотрел на поднятую решётку. За ней открывался новый проход. Темнее предыдущих. Вода

там двигалась быстрее. На стене внутри виднелась красная уровневая линия. Пока значительно выше

поверхности.

— Но путь открыли, — сказал он.

Чисаки отпустила его запястье.

— И выпустили всё, что сидело за дверью.

— Это тоже информация.

Аканэ посмотрела на него.

— Очень удобный способ описать ошибку.

— Мы не знали.

— Поэтому и не ошибка полностью.

— Почти похвала?

— Нет.

Хару улыбнулся. Несмотря на гул. Несмотря на темноту впереди. Они справились. Первый механизм

не раздавил их. Первый серьёзный противник не разрушил строй. Путь открылся. И именно это было

опаснее всего. Уверенность могла стать полезной. А могла заставить поверить, что дальше будет так же.

— Не станет, господин.

Я знаю.

— Хорошо.

Хару поднял фонарь.

— Перед входом обрабатываем клинок и проверяем обувь. Потом идём дальше.

Никто не спорил.

***

Они остановились на сухой площадке перед решёткой. Чисаки обработала запястье Хару мазью, хотя

серьёзного повреждения не было. Аканэ очистила катану. Хару вытер Блэйд, нанёс тонкий слой масла на

потускневший участок и проверил ремни. Пиявки не успели зацепиться за сапоги. Контрольные жетоны

под одеждой оставались холодными. Чисаки посмотрела на свой.

— Он должен как-то реагировать?

— На ключевых метках, — напомнила Аканэ.

— Значит, пока мы ещё не дошли до первой.

Хару посмотрел в открытый проход.

— Дойдём.

Чисаки подошла ближе. Взяла его за руку. Не от страха. Скорее чтобы на несколько секунд

почувствовать рядом живого человека перед новой темнотой.

— Ты лучше дрался, — сказала она.

— Сегодня день похвалы.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она улыбнулась. Хару сжал её пальцы. Аканэ стояла рядом. Смотрела. Потом подошла и поправила

ремень на его плече.

— Не зазнавайся после одного боя.

— Вы обе только что меня похвалили.

— Именно поэтому напоминаю.

Хару наклонился и коротко поцеловал её в висок.

— Спасибо.

Аканэ замерла. Потом слегка толкнула его плечом.

— Внутри данжа нашёл время.

— Мы всё равно отдыхаем.

Чисаки посмотрела на них. На этот раз без шутки. Но и без обиды. Она всё ещё держала руку Хару.

Аканэ это заметила. Ничего не сказала. Только положила ладонь поверх их сцепленных пальцев.

— Дальше не разделяемся.

— Не разделяемся, — повторила Чисаки.

Хару кивнул.

— Идём.

Они прошли под поднятой решёткой.

***

За ней вода доходила до щиколоток. Холод сразу проник через сапоги. Поток шёл навстречу. Не

сильный. Но постоянный. Проход был шире, чем казался снаружи. Слева и справа тянулись

металлические трубы. Некоторые целые. Другие разорваны. Из одной тонкой струёй била вода. На стенах

появились новые отметки. Белая линия. Жёлтая. Красная. Сейчас вода находилась ниже белой. Чисаки

поставила мелом стрелку назад. Потом добавила две линии. Второй важный участок. Хару шёл медленно.

Каждый шаг проверял носком сапога. Под водой могли быть ямы. Обломки. Решётки. Один раз он

почувствовал провал и сразу остановился.

— Яма.

Аканэ подошла сбоку. Проверила глубину ножнами.

— Почти до колена.

— Обходим справа.

Чисаки держалась за ремень его сумки, пока проходила узкий участок. Не за руку. Так было удобнее

сохранять равновесие. Но когда нога скользнула, она всё равно обхватила Хару за пояс. Он удержал.

— Цела?

— Да.

— Не отпускай, пока не выйдем на ровное.

Чисаки кивнула. Несколько шагов они прошли так. Её ладонь оставалась на его боку. Аканэ шла

рядом и контролировала воду слева. Никакой насмешки. Никакой ревности. Сейчас прикосновение было

частью безопасности. Но от этого не становилось менее близким. В конце прохода появилась первая

контрольная метка. Круглый металлический знак был встроен в стену. На нём — волна. Точно такая же,

как на диске Сигарда. Когда Хару приблизился, жетон под рубашкой нагрелся. Чисаки вздрогнула.

— Мой тоже.

Аканэ коснулась своей груди.

— Значит, маршрут подтверждён.

Металл на стене засветился слабым синим светом. Всего на несколько секунд. Потом погас. Первая

часть пути была записана. За меткой коридор расширялся. И разделялся надвое. Левый проход

поднимался выше и выглядел сухим. Правый уходил вниз, туда, где гул воды был сильнее. На схеме этой

развилки не существовало. Хару достал карту. Сверил. Ещё раз.

— Здесь должно быть продолжение прямо.

Аканэ подняла фонарь. Впереди вместо коридора стояла каменная стена. Не обвал. Ровная кладка.

Слишком ровная, чтобы быть случайной. Чисаки подошла к ней.

— Возможно, проход закрылся механизмом.

— А открылись два других, — сказал Хару.

Левый сухой. Правый затопленный. Два пути. Ни одного известного. Аканэ посмотрела на него.

— Выбираем?

Хару не ответил сразу. Подошёл к левому проходу. Послушал. Тишина. Правый гудел водой.

— Живые существа есть в обоих направлениях.

Сколько?

— В левом несколько мелких. В правом одно крупное, далеко.

Хару передал остальным:

— В обоих есть движение. Справа что-то крупное, но дальше. Слева несколько мелких.

Чисаки посмотрела на стену между проходами.

— Может, один путь управляет другим.

— Скорее всего, — сказала Аканэ.

Хару осмотрел пол. У левого прохода были свежие царапины. У правого — мокрые следы, похожие на

волочение тяжёлого тела. Он вспомнил панцирную тварь. Размером с телегу.

— Сначала левый.

— Из-за существа справа? — спросила Чисаки.

— Из-за сухой дороги и мелких целей. Если там механизм, который меняет правый поток, лучше

найти его до встречи с крупным.

Аканэ кивнула.

— Согласна.

Они повернули налево. Проход был узким. Хару снова встал первым. Аканэ за ним. Чисаки между

ними, потому что коридор позволял Аканэ прикрывать тыл. Сделали несколько шагов. Контрольная метка

за спиной погасла окончательно. Тогда где-то глубоко внутри комплекса раздался металлический удар.

Стена на развилке дрогнула. Из правого прохода хлынула вода. Сначала тонким потоком. Потом сильнее.

Уровень у ног начал подниматься.— Назад к метке! — сказал Хару.

Они развернулись. Но каменная плита начала опускаться между коридором и развилкой. Медленно.

Однако достаточно быстро, чтобы через несколько секунд полностью отрезать путь.

— Быстрее!

Хару первым добежал до проёма. Подставил Блэйд под край плиты. Металл встретился с камнем.

Удар прошёл по рукам. Он удержал. Плита продолжала давить. Аканэ проскользнула под ней.

— Чисаки!

Она была в нескольких шагах позади. Вода ударила ей в ноги. Чисаки потеряла равновесие. Упала на

колено.

— Хару! — крикнула Аканэ с другой стороны.

Он держал плиту. Руки дрожали. Камень медленно опускался, вдавливая клинок ниже. Если Хару

отпустит — проход закроется. Если останется — Чисаки может не успеть. Она поднялась. Сделала шаг.

Вода снова ударила. Плита опустилась ещё ниже. Аканэ протянула руку из-за проёма.

— Чисаки, ко мне!

Чисаки рванула вперёд. За её спиной в тёмном коридоре что-то зашевелилось. Несколько быстрых

теней. Мелкие существа, о которых предупреждал Блэйд. Хару видел их. Но не мог отпустить меч.

— Не оборачивайся! — крикнул он.

Чисаки была уже почти рядом. Плита давила всё сильнее. Блэйд застонал металлом.

— Господин, долго не удержу.

Ещё немного.

— Камень разрушит опору раньше, чем меня.

Чисаки прыгнула к проёму. Аканэ схватила её за запястье. Потянула. В этот момент первая тень

бросилась из темноты. Хару понял, что выбора больше нет. Нужно либо отпустить плиту и дать ей

закрыться, пока Чисаки ещё наполовину под ней. Либо вытащить меч и встретить существо, оставив

проход без опоры. Вода поднялась выше щиколоток. Камень хрустнул. И плита резко просела ещё на

ладонь.

----------

Пока держится свет

Плита рухнула. Аканэ успела отпустить запястье Чисаки за

мгновение до того, как камень перекрыл проём. Её ладонь скользнула по пальцам девушки.

— Чисаки!

Грохот ударил по коридору. Каменная пыль вырвалась из-под плиты и смешалась с брызгами. Металл

Блэйда скрежетнул о край, когда Хару выдернул клинок в последний момент. Чисаки упала назад. Не под

плиту. На его сторону. Хару успел подхватить её свободной рукой за плечи и вместе с ней отступил на

несколько шагов. Вода уже доходила почти до середины голени и продолжала прибывать из тёмного

коридора. По ту сторону преграды Аканэ ударила ладонью по камню.

— Хару!

— Мы здесь!

— Чисаки?

Девушка резко втянула воздух.

— Цела!

Голос дрогнул. Но прозвучал достаточно громко.

— Не двигайтесь далеко от плиты! — крикнула Аканэ. — Я найду механизм!

Хару посмотрел на опустившуюся преграду. Между нижним краем и полом не осталось даже щели.

Только вода тонкими струями просачивалась через швы.

— Хорошо! — ответил он. — Мы удержим коридор!

Из темноты впереди донёсся быстрый плеск. Чисаки всё ещё держалась за его рубашку. Хару

почувствовал, как её пальцы сжались сильнее.

— Они близко, — прошептала она.

— Пятеро, господин. Небольшие, но быстро приближаются.

Дальше есть выход?

— Я ощущаю пространство за ними. Его форма мне неизвестна.

Хару поднял фонарь. Свет выхватил из темноты мокрые камни. Первые две тени уже двигались по

стенам. Не по полу. По стенам. Существа напоминали крупных ящериц, только передние лапы были

длиннее задних, а пальцы заканчивались тонкими загнутыми когтями. Бледная кожа почти сливалась с

камнем. Глаза отражали свет мутным жёлтым блеском.

— Пятеро, — сказал Хару. — Лезут по стенам.

Чисаки отпустила его рубашку. Сделала шаг назад. Не к плите. В угол, откуда могла видеть и Хару, и

обе стены. Она сама выбрала позицию.

— Могу ослепить первых.

— Не всех сразу. Короткими вспышками, когда прыгнут.

— Поняла.

Хару взял Блэйда двумя руками. Широко размахнуться не получится. Вода мешала ногам. Стены

находились слишком близко. Вчера это заставило бы его нервничать сильнее. Сейчас он уже знал, как

работать. Коротко. Без лишней силы. Не позволять клинку уходить вниз. Первое существо сорвалось со

стены.

— Сейчас!

Белая вспышка ударила ему в глаза. Ящерица дёрнулась в воздухе. Хару сместился в сторону и

встретил её гардой, отбрасывая к противоположной стене. Не остановился, чтобы убедиться, что она

упала. Сразу развернул клинок к следующей. Вторая прыгнула ниже. Почти у самой воды. Он опустил

Блэйда плашмя. Ударил сверху, прижимая существо к полу. Когти заскребли по металлу. Ящерица

попыталась обогнуть широкий клинок. Хару перенёс вес вперёд. Не всем телом. Ровно настолько, чтобы

удержать её.

— Левая стена! — предупредила Чисаки.

Третья тень двигалась над его плечом. Хару не успевал повернуть меч. И не стал. Присел. Существо

пролетело над ним. Чисаки выставила ладонь. Световой толчок ударил ящерицу в бок и отбросил её в

воду. Хару поднялся вместе с движением. Блэйд уже возвращался в защиту. Короткий удар. Первая

ящерица, пытавшаяся подняться у стены, снова рухнула.

— Справа! — сказала Чисаки.

Хару развернулся. На этот раз слишком поздно. Когти скользнули по его рукаву и задели предплечье.

Боль была резкой. Но неглубокой. Он не отдёрнул руку. Подставил гарду под горло существа и ударил

плечом. Ящерица отлетела.

— Ранен? — спросила Чисаки.

— Предплечье. Неглубоко.

Он сообщил сразу. Как обещал.

— Кровь идёт?

Хару быстро посмотрел. Ткань порвана. На коже три красные линии.

— Немного.

— Продолжай. Закрою после.

Никакой паники. Никакого требования немедленно остановиться. Хару снова посмотрел вперёд.

Оставшиеся существа не бросались по одному. Двое двигались с разных сторон. Одно по стене. Второе

почти полностью скрылось под мутной водой.

— Нижнее готовится к прыжку.

Вижу. Хару шагнул назад. Не к Чисаки. Чуть в сторону, заставляя обоих противников оказаться перед

ним.

— Дай свет по воде.

Чисаки поняла. Белое сияние прошло вдоль поверхности. Существо под водой стало видно как

тёмный силуэт. Хару дождался движения. Не ударил первым. Ящерица вынырнула. Он отступил на

полшага и позволил ей открыть брюхо. Короткий выпад. Блэйд вошёл снизу. Хару сразу вытащил клинок

и поднял его к стене. Второе существо уже прыгало. Он встретил его широкой частью меча. Удар отдался

в плечах. Но ноги не разъехались. Хару позволил силе прыжка повернуть клинок в сторону, а не пытался

остановить её полностью. Существо само ушло мимо. Он развернулся вслед. Ударил по задней лапе.

Ящерица упала. Чисаки направила вспышку ей в морду. Хару закончил бой одним коротким движением.

Вода вокруг стала мутнее. Тела медленно уносило обратно в темноту. Хару удерживал клинок перед

собой ещё несколько секунд. Слушал. Смотрел на стены. Проверял воду.

— Других поблизости нет.

Он только тогда выдохнул.

— Всё.

Чисаки сразу оказалась рядом.

— Рука.

— Сначала сообщим Аканэ.

Хару повернулся к плите.

— Аканэ!

Несколько секунд никто не отвечал. Внутри неприятно сжалось.

— Аканэ!

С другой стороны раздался металлический удар. Потом её голос:

— Слышу! Здесь колесо, но оно заклинило!

Хару подошёл к преграде. Прижал ладонь к холодному камню.

— Мы очистили коридор!

— Чисаки цела?

— Да!

— Тогда ждите! Я попробую открыть!

Чисаки встала рядом. Положила ладонь на плиту почти у руки Хару. Словно могла почувствовать

Аканэ через камень.

— Она одна, — тихо сказала девушка.

— Она справится.

— Я знаю.

Но руку не убрала. Хару посмотрел на порез. Кровь уже пропитала ткань на нескольких пальцах.

— Теперь можешь лечить.

Чисаки повернулась.

— Сядь.

— В воде?

Она посмотрела под ноги.

— Тогда стой спокойно.

Хару опустил меч остриём вверх, удерживая одной рукой. Чисаки разорвала повреждённый край

рукава шире. Пальцы были прохладными от воды. Когда коснулись кожи, Хару невольно напрягся.

— Больно?

— Терпимо.

— Это не ответ.

— Да. Немного.

— Так лучше.

Она промыла порез водой из фляги, а не той, что текла по полу. Когти вошли неглубоко. Мышцы не

повреждены. Чисаки провела пальцами вдоль трёх царапин. Появился мягкий белый свет. Края ран

стянулись. Не полностью. Она оставила тонкие линии открытыми.

— Почему не до конца?

— Когти могли быть грязными. Сначала обработаю раствором, потом закрою перед выходом отсюда.

— Хорошо.

Чисаки достала небольшой флакон. Работала уверенно. Но Хару видел, как подрагивает её нижняя

губа. Не от лечения. После плиты. После того, как пальцы Аканэ выскользнули из её руки.

— Чисаки.

— Не двигайся.

— Я не двигаюсь.

Она нанесла раствор. Хару поморщился.

— Больно?

— Теперь сильнее.

— Потерпи.

— Ты специально?

— Нет.

Она перевязала руку. Затянула узел. И только после этого подняла взгляд.

— Я почти не успела.

— Но успела.

— Если бы плита опустилась немного быстрее…

— Не опустилась.

— Хару.

Он понял, что обычное успокоение не поможет.

— Было близко.

Чисаки отвела глаза.

— Я увидела руку Аканэ. Уже почти достала. А потом камень пошёл вниз, и я подумала…

Она замолчала. Хару убрал руку с рукояти и коснулся её щеки. Пальцами отвёл мокрую прядь.

— Что подумала?

— Что она останется там, а мы здесь.

— Так и получилось.

— Не навсегда.

— Не навсегда.

Чисаки закрыла глаза. На мгновение прижалась щекой к его ладони. Не как шутка. Не как попытка

вызвать реакцию Аканэ. Просто потому, что ей было страшно. Хару притянул её ближе. Чисаки сразу

обняла его. Руки обхватили спину. Лицо спряталось у него на груди.

— Мне было страшнее, чем на мосту, — призналась она.

— Мне тоже.

— Ты не выглядел испуганным.

— Потому что держал плиту.

— Это не ответ.

— Тогда потому, что если бы я начал показывать всё сразу, ты бы испугалась ещё сильнее.

Чисаки чуть отстранилась.

— Аканэ говорила почти то же самое.

— Значит, мы оба иногда говорим разумно.

Она тихо выдохнула. Почти рассмеялась. Но всё ещё не отпустила. Хару провёл ладонью по её спине.

— Ты не застыла. Встала после падения. Добежала до плиты. А потом помогла мне в бою.

— Потому что ты был рядом.

— Всё равно сделала сама.

Чисаки подняла голову.

— Когда Аканэ откроет проход…

— Обнимешь её тоже.

— Обязательно.

С другой стороны плиты снова заскрежетал металл. Камень дрогнул. Аканэ крикнула:

— Нашла цепь! Отойдите!

Хару и Чисаки разошлись. Он поднял Блэйда.

— Готовы!

Цепь за стеной натянулась. Каменная плита поднялась на несколько пальцев. Остановилась. Снова

дёрнулась.

— Не хватает рычага! — сказала Аканэ.

Хару присел. Под нижним краем появилась узкая щель. С другой стороны виднелись её сапоги.— Можешь просунуть что-нибудь?

— Только ножны!

— Давай!

Аканэ протолкнула конец ножен под плитой. Хару подставил Блэйда рядом. Не режущей кромкой.

Плоской частью ближе к гарде.

— На три! — сказал он. — Ты тянешь цепь, мы поднимаем!

— Поняла!

Чисаки встала рядом.

— Я помогу.

— Ты не удержишь меч.

— Тогда что?

Хару быстро посмотрел вокруг. У стены лежал один из деревянных клиньев.

— Когда поднимем выше, забей клин под край. Потом второй.

Она схватила их.

— Готова.

— Раз!

Хару упёрся ногами.

— Два!

Аканэ натянула цепь.

— Три!

Камень сдвинулся. Ножны заскрипели. Блэйд принял вес. Хару поднял рукоять выше. Плита пошла

вверх ещё на ладонь.

— Сейчас!

Чисаки вставила первый клин. Ударила вторым деревянным бруском. Клин вошёл наполовину.

— Ещё!

Она ударила снова. Плита задержалась. Хару изменил положение Блэйда. Поднял выше. Чисаки

забила второй клин с другой стороны. Проём стал достаточно широким, чтобы проползти.

— Чисаки первая! — сказал Хару.

Она присела.

— А ты?

— Следом.

— Нет. Ты держишь меч.

— Клинья выдержат несколько секунд.

Аканэ легла на пол с другой стороны и протянула руки.

— Давай!

Чисаки нырнула под плиту. Аканэ схватила её за плечи и вытащила. На этот раз полностью. Без

сорвавшихся пальцев. Хару осторожно перенёс часть веса на клинья. Блэйд застонал металлом.

— Быстро, господин.

Он опустился на живот. Протолкнул меч вперёд. Аканэ перехватила рукоять и потянула. Хару прополз

следом. Едва ноги вышли из-под плиты, первый клин треснул.

— Отходим!

Они отступили. Камень рухнул. Ножны Аканэ успели вытащить. Деревянные клинья разлетелись

щепками. Несколько секунд никто не говорил. Потом Чисаки повернулась к Аканэ. Шагнула вперёд. И

обняла её. Так резко, что Аканэ едва сохранила равновесие.

— Ты цела, — сказала Чисаки.

— Цела.

— Я не успела удержать руку.

— Потому что иначе плитой прижало бы обеих.

Аканэ обняла её в ответ. Провела ладонью по волосам.

— Ты всё сделала правильно.

— Я упала.

— И поднялась.

Чисаки прижалась сильнее. Аканэ посмотрела через её плечо на Хару. Вопрос был виден без слов. Он

поднял перевязанное предплечье.

— Неглубоко. Чисаки обработала.

— Ты сказал сразу?

— Сразу.

Аканэ выдохнула.

— Хорошо.

Когда Чисаки наконец отпустила её, Аканэ подошла к Хару. Коснулась повязки. Потом лица.

Проверила взглядом, не скрывает ли он что-то ещё.

— Только рука?

— Только рука.

Она притянула его за ворот и поцеловала. Коротко. Но сильнее, чем утром.

— Это за то, что не соврал.

— Награда полезная.

— Не начинай.

Чисаки стояла рядом. Смотрела на них. На этот раз в её взгляде не было ни шутливой провокации, ни

скрытой обиды. После нескольких минут по разные стороны камня чужая близость не казалась угрозой.

Скорее напоминанием, что все снова рядом. Она протянула руку.

— Мы ещё внутри.

Хару взял её ладонь. Аканэ положила руку поверх.

— Тогда продолжаем вместе.

***

Вернуться назад они уже не могли. Плита перекрыла левый проход окончательно. Аварийная цепь

находилась на стороне Аканэ, но после подъёма механизм заклинило. Ножны катаны остались целы, хотя

на деревянной поверхности появилась глубокая царапина. Правый коридор всё ещё был открыт. Вода там

доходила почти до колена.

— Это путь, которого мы хотели избежать, — сказала Чисаки.

Хару посмотрел в темноту.

— Теперь он единственный.

Аканэ проверила катану.

— Крупное существо всё ещё там?

— Да. Дальше, чем прежде. Не движется к нам.

— Блэйд говорит, оно далеко и стоит на месте.

— Возможно, охраняет что-то, — предположила Аканэ.

— Или спит, — сказала Чисаки.

— В любом случае будить не будем без необходимости.

Хару поднял фонарь.

— Сначала ищем механизм главного затвора. Если найдём аварийный выход — отмечаем. Если вода

достигнет жёлтой линии, поворачиваем назад к последней сухой площадке.

Аканэ посмотрела на опущенную плиту.

— Назад здесь уже нет.

— Тогда ищем другое место выше уровня воды.

— Хорошо.

Чисаки обновила отметку на схеме. От прежней развилки провела линию к правому проходу. Левый

перечеркнула. Рядом написала коротко: Плита. Проход закрыт. Хару посмотрел на запись.

— Не хочется забывать.

— Не забудем, — сказала Аканэ. — Но отчёт должен быть точным.

Они двинулись дальше.

***

Вода была ледяной. Через несколько минут холод проник под ткань сапог и начал сводить пальцы.

Поток шёл сбоку. Не слишком сильный. Но каждый шаг требовал внимания. Хару держал Блэйда выше

поверхности. Фонарь закрепили на груди Аканэ, чтобы освободить Хару обе руки. Чисаки шла между

ними. Одной рукой держалась за натянутую между поясами короткую верёвку. Не привязанную намертво.

Только пропущенную через ладонь. Если кто-то поскользнётся, двое других почувствуют рывок. Первую

яму обнаружила Аканэ. Ножны ушли под воду почти полностью.

— Влево, — сказала она.

Они обошли. Дальше коридор начал расширяться. Гул стал громче. Теперь говорить приходилось

почти криком. Чисаки подняла ладонь. Одна белая вспышка. Остановиться. Хару замер. Она указала на

стену. Красная уровневая линия была ниже, чем в предыдущем проходе. Вода уже находилась между

белой и жёлтой.

— Поднимается? — спросил Хару.

Чисаки приложила мел к сухому камню прямо над поверхностью. Провела черту.

— Проверим через минуту.

Они ждали. Вода достигла мела.

— Поднимается, — сказала она.

Медленно. Но точно. Аканэ осмотрела пространство впереди.

— До жёлтой ещё есть запас.

Хару кивнул.

— Не тратим его впустую.

Они ускорились. Не побежали. Быстрый шаг в воде только увеличивал риск падения. Коридор вывел

их в большой круглый зал. Потолок поддерживали четыре массивные колонны. В центре находился

механизм. Огромное металлическое колесо стояло вертикально на каменной платформе. От него во все

стороны уходили цепи. Три были натянуты. Четвёртая лежала в воде. На противоположной стене

виднелась закрытая дверь с символом волны. Над ней — контрольная метка.— Главный затвор, — сказал Хару.

Жетон под рубашкой пока не реагировал. Значит, метка ещё не активна. Чисаки посмотрела на стены.

— Где существо?

Блэйд ответил прежде, чем Хару успел спросить:

— Под платформой.

Хару почувствовал, как внутри всё сжалось. То самое крупное?

— Да.

Он поднял руку.

— Оно под центральной площадкой.

Аканэ сразу сместилась вправо.

— Не двигается?

— Пока нет.

Чисаки направила слабый свет к воде. Под поверхностью ничего не было видно. Слишком мутно.

Хару осмотрел платформу. До неё вели две каменные дорожки. Одна почти полностью затоплена. Вторая

возвышалась над водой на несколько пальцев.

— Нам нужно колесо, — сказала Аканэ.

— И метка за дверью.

— Значит, пройти мимо не получится.

Чисаки указала на цепь, лежащую в воде.

— Возможно, механизм сломан.

— Или один затвор уже открыт, — сказал Хару.

Уровень воды продолжал расти. Чёрточка Чисаки на входе уже скрылась. Времени на долгие

размышления не было. Хару посмотрел на колонны. На колесо. На поверхность воды. На дверь.

— Сначала не идём к механизму.

Аканэ повернулась.

— Почему?

— Проверим реакцию существа.

Он поднял с края воды небольшой обломок камня. Бросил к дальней стороне платформы. Камень

ударился о воду. Круги разошлись. Ничего. Второй обломок Хару бросил ближе к центру. Поверхность

дрогнула. Под платформой прошла тень. Большая. Слишком большая для прежнего хищника. Чисаки

задержала дыхание. Хару взял третий камень. Аканэ остановила его руку.

— Оно уже проснулось.

Из-под платформы донёсся глухой скрежет. Как будто камень провели по камню. Потом вода

поднялась бугром. Существо показалось медленно. Сначала широкая спина. Покрытая тёмными

пластинами. Затем одна массивная клешнеобразная лапа. Потом голова, почти полностью скрытая под

панцирем. Оно напоминало смесь огромной черепахи и речного рака. Панцирь был изрезан старыми

царапинами. По краям росли бледные наросты. Передние лапы заканчивались широкими костяными

пластинами, способными перекрыть половину прохода. Размером тварь действительно была почти с

телегу. Она поднялась из воды на платформу. Камень под ней застонал.

— Назад к стене, — сказал Хару.

Они отступили. Существо повернуло голову. Маленькие глаза нашли свет фонаря. Панцирная тварь

ударила лапой по платформе. Вода хлынула во все стороны.

— Огонь по панцирю не даст много, — сказала Аканэ.

— Суставы.

— Вижу.

Чисаки спросила:

— Свет?

Хару смотрел на голову. Глаза маленькие. Прикрыты костяными выступами.

— На глаза, если откроет их перед атакой. Магию береги.

Тварь сошла с платформы в воду. Уровень доходил ей едва до нижней части панциря. Двигалась она

медленнее мелких существ. Но каждое движение толкало перед собой волну. Хару встал впереди. Не

пытался закрыть всё тело мечом. Оставил пространство для отхода. Аканэ держалась слева. Чисаки — за

колонной, откуда видела обоих. Панцирная тварь ускорилась. Не побежала. Просто толкнула массу

вперёд. Первая костяная лапа ударила по Хару. Он не принял её прямо. Подставил Блэйда под углом.

Удар скользнул по широкому клинку. Хару отбросило в сторону. Ноги ушли под водой. Он едва

удержался. Но не упал. Вторая лапа уже шла следом.

— Влево! — крикнула Аканэ.

Хару шагнул. Костяная пластина ударила по стене. Каменные осколки разлетелись. Аканэ вошла

сбоку. Катана ударила в сустав задней лапы. Разрез получился неглубоким. Кожа там была мягче панциря,

но всё равно плотной. Тварь развернулась неожиданно быстро. Хвост ударил по воде. Аканэ потеряла

опору. Хару схватил её за предплечье и потянул к себе. Костяная лапа прошла там, где секунду назад

находилась её голова.

— Цела?

— Да.

Она сразу вернулась в стойку. Не поблагодарила. Не было времени. Существо снова пошло вперёд.

— Его нельзя пробить сверху! — сказала Аканэ.

Хару видел. Каждый удар в панцирь только потратит силы. Нужно заставить его открыть уязвимое место.

— Нижняя часть шеи прикрыта хуже.

Я не достану, пока оно стоит.

— Значит, оно не должно стоять.

Хару посмотрел на платформу. На цепи. На воду. На колонны. Вспомнил тренировку. Не побеждать

одним ударом. Видеть пространство, которое освободится после движения противника.

— Аканэ! Проведи его вокруг левой колонны!

Она поняла не сразу. Потом посмотрела на натянутую цепь, проходившую низко над водой.

— Хочешь зацепить лапу?

— Или заставить повернуться.

— Рискованно.

— Другого места нет.

Чисаки вышла из-за колонны.

— Что мне делать?

Хару указал на противоположную сторону.

— Когда оно окажется между колоннами, ударь светом в глаза. Не раньше.

— Поняла.

Аканэ первой двинулась влево. Короткая огненная вспышка прошла по катане. Не сильная техника.

Только яркий след. Тварь повернула голову к движению. Аканэ ударила по передней лапе и сразу

отступила за колонну. Существо пошло следом. Хару держался справа. Не атаковал. Ждал. Панцирная

тварь обогнула колонну. Цепь натянулась у неё перед лапой. Она переступила первой конечностью.

Вторая зацепилась. Металл звякнул. Существо рванулось. Цепь не выдержала полностью. Но на

мгновение удержала лапу.

— Сейчас! — крикнул Хару.

Чисаки подняла обе ладони. Белая вспышка ударила тварь в лицо. Она резко подняла голову.

Костяные пластины разошлись. Шея открылась. Хару пошёл вперёд. Не с полным замахом. Не пытаясь

разрубить чудовище одним ударом. Первый короткий выпад пришёлся под край панциря. Блэйд вошёл

неглубоко. Тварь дёрнулась. Хару не остановился. Повернул клинок внутри раны и использовал движение

существа, чтобы расширить разрез. Лапа сорвалась с цепи. Ударила его в бок. Хару отбросило в воду.

Воздух вышибло из груди. Он упал на колено. Меч едва не выскользнул.

— Хару! — крикнула Чисаки.

— Не подходи!

Тварь повернулась к нему. Раненая шея кровоточила. Но этого было недостаточно. Аканэ ударила

сзади. Огонь вспыхнул вдоль катаны. Не по панцирю. По повреждённому суставу задней лапы. Запах

палёной плоти смешался с сыростью. Существо взревело. Развернулось к ней. Хару поднялся. Бок болел.

Каждый вдох резал. Но ноги держали. Он мог броситься сразу. Раньше так бы и сделал. Увидел открытую

рану и попытался закончить всё силой. Теперь остановился на одно короткое мгновение. Оценил. Аканэ

справа от твари. Чисаки за колонной. Цепь на полу. Открытая шея появляется только при поднятой

голове.

— Чисаки, ещё одна вспышка сможешь?

Она кивнула.

— Да!

— Только слабее. Сбереги силы.

Хару ударил Блэйдом по камню. Громкий металлический звук прокатился по залу. Тварь повернулась

к нему. Аканэ поняла замысел. Отступила. Хару сделал шаг назад. Потом ещё. Заставляя существо идти

прямо. Панцирная тварь ускорилась. Хару не ждал столкновения. В последний момент ушёл к колонне.

Существо попыталось повернуть. Повреждённая лапа подломилась. Тяжёлый панцирь накренился.

— Свет!

Вспышка ударила сбоку. Тварь подняла голову. Хару уже двигался. Не сверху вниз. Коротко и прямо.

Острие вошло в прежнюю рану под шеей. На этот раз глубже. Блэйд встретил сопротивление. Хару не

стал давить только руками. Повернул корпус. Перенёс вес с задней ноги. И позволил массе

накренившегося чудовища самой насадиться на клинок.

— Ещё немного.

Он шагнул вперёд. Клинок прошёл глубже. Тварь дёрнулась. Костяная лапа ударила по его плечу, но

уже без прежней силы. Аканэ оказалась рядом. Катана вошла в мягкое место под нижней челюстью с

другой стороны. Несколько секунд существо ещё двигалось. Потом тяжело опустилось в воду. Волна

ударила по ногам. Хару вытащил Блэйда. Сразу поднял его в защиту. Осмотрел зал. Платформу. Тёмную

воду. Пространство за колоннами. Не остановился смотреть на поверженного противника. Только когда

Блэйд сказал:

— Других угроз рядом нет.

Хару позволил клинку опуститься. Боль в боку сразу напомнила о себе. Он сделал вдох. Поморщился.

Чисаки уже бежала к нему.

— Где?

— Бок.

— Насколько?

— Не знаю. Ударило плашмя.

— Сядь.

— Вода…

— На платформу.

Аканэ взяла Хару под руку с одной стороны. Чисаки — с другой. Они помогли ему подняться на

центральную площадку. Там было сухо. Хару сел у основания колеса. Чисаки сразу расстегнула

крепления на его боку. Подняла рубашку. На коже быстро появлялся тёмный синяк. Рёбра выглядели

целыми. Но каждое прикосновение отзывалось болью.

— Дыши глубоко, — сказала она.

— Больно.

— Именно поэтому.

Хару вдохнул. Резкая боль. Но грудь поднималась ровно.

— Перелома, скорее всего, нет.

— Скорее всего?

— Хочешь, чтобы я соврала?

— Нет.

Она положила обе ладони на бок. Мягкое тепло проникло под кожу. Боль уменьшилась. Не исчезла.

Чисаки остановилась через несколько секунд.

— Всё?

— Пока достаточно. Если уберу боль полностью, ты перестанешь чувствовать, когда двигаешься

неправильно.

Хару посмотрел на неё.

— Ты сейчас говоришь почти как Блэйд.

— Иногда он говорит разумные вещи.

— Госпожа Чисаки быстро развивается.

Не зазнавайся. Аканэ стояла рядом. На щеке у неё была царапина от каменного осколка. Хару

протянул руку. Коснулся пальцем крови.

— Ты тоже ранена.

— Царапина.

Чисаки посмотрела.

— После него.

— Я могу сама…

— После него, — повторила Чисаки увереннее.

Аканэ замолчала. Потом кивнула. Хару осторожно притянул её ближе за руку. Аканэ наклонилась. Он

коснулся лбом её лба.

— Хорошо провела к цепи.

— Ты хорошо придумал.

— Мы хорошо сделали.

Она чуть улыбнулась.

— Так точнее.

Чисаки закончила лечение и положила ладонь Хару на грудь.

— Посиди ещё минуту.

— Механизм…

— Минута.

— Хорошо.

Она не убрала руку. Сама дышала тяжело. Магический свет вокруг пальцев погас, но ладонь осталась

на месте. Хару накрыл её своей.— Ты в порядке?

Чисаки посмотрела на мёртвое существо.

— Я ослепила его дважды.

— Именно.

— Но когда оно ударило тебя…

Голос стал тише.

— Я подумала, что не успею.

— Успела.

— Опять этот ответ.

— Потому что он всё ещё правильный.

Она опустила взгляд. Хару сжал её пальцы.

— Ты не потратила всю магию на первую рану. Подождала. Сделала то, что нужно в бою. А потом

помогла мне.

Чисаки молчала. Аканэ подошла с другой стороны. Положила руку ей на плечо.

— Ты действовала как целитель C-ранга.

Чисаки резко подняла глаза. Аканэ редко говорила подобное. Тем более прямо.

— Правда?

— Да.

— Даже несмотря на то, что я испугалась?

— Особенно потому, что испугалась и всё равно сделала правильно.

Чисаки посмотрела на неё. Потом потянулась и обняла. Не так резко, как после плиты. Но крепко.

Аканэ ответила сразу. Хару сидел рядом и наблюдал. Чувствовал боль в боку. Усталость. Холод от

мокрой одежды. И странное спокойствие. Они не просто прошли бой. Каждый из них стал чуть лучше,

чем был у входа.

***

Главное колесо удалось повернуть только втроём. Хару и Аканэ давили с двух сторон. Чисаки

вставила целый деревянный рычаг в прорезь у основания и помогала снизу. Механизм сопротивлялся.

Цепи натянулись. Где-то в стенах загрохотали затворы. Вода в зале сначала поднялась на несколько

пальцев. Потом замерла. Начала уходить. Медленно. Но уверенно. Дверь с символом волны задрожала.

Контрольная метка над ней вспыхнула синим. Жетоны под одеждой нагрелись одновременно. Чисаки

прижала ладонь к груди.

— Записало.

Аканэ посмотрела на опускающийся уровень воды.

— Значит, главный затвор активирован.

Хару не отпускал колесо, пока фиксатор не встал на место. Металл щёлкнул. Механизм удержался.

— Теперь дверь.

Она открывалась вверх. Не полностью. Достаточно, чтобы пройти, пригнувшись. За ней начиналась

сухая лестница. И воздух оттуда шёл теплее.

— Выход? — спросила Чисаки.

Хару поднял фонарь. На стене за дверью была выгравирована стрелка. Направленная вверх.

— Похоже.

Они собрали вещи. Блэйда очистили от крови и снова покрыли маслом. Аканэ позволила Чисаки

закрыть царапину на щеке. Хару поднялся осторожно. Бок ныл, но идти мог.

— Если станет хуже, — начала Аканэ.

— Скажу.

— Сразу?

— Сразу.

Чисаки посмотрела на него.

— Мы запомнили.

— Я тоже.

Они вошли под дверь.

***

Лестница оказалась длинной. Первые ступени были целыми. Выше появлялись трещины. Гул воды

постепенно оставался внизу. Каждый шаг отдавался в уставших ногах. Хару шёл первым. Не потому что

хотел выглядеть сильнее. Потому что всё ещё отвечал за неизвестный путь. Аканэ держалась рядом,

иногда касаясь его спины, когда ступень была особенно высокой. Чисаки шла следом. На половине

подъёма Хару почувствовал, как она взяла его за свободную руку.

— Устала? — спросил он.

— Немного.

— Можем остановиться.

— Не поэтому.

Она переплела пальцы с его пальцами.

— Просто хочу дойти так.

Хару посмотрел на неё. Лицо было бледнее обычного. Под глазами появилась усталость. Но взгляд

оставался ясным. Он сжал её ладонь.

— Хорошо.

Несколько ступеней они прошли вместе. Аканэ оглянулась. Увидела их руки. Не отвернулась. Только

протянула ладонь к Чисаки.

— На следующем участке держись и за меня. Ступени мокрые.

Чисаки взяла её тоже. Теперь они поднимались втроём. Неловко. Медленнее. Но никто не отпускал.

На верхней площадке находилась последняя дверь. Небольшая. Деревянная, усиленная металлом. Рядом

висела аварийная цепь. Хару потянул. Механизм сработал легко. Дверь открылась наружу. Свет ударил в

глаза. Настоящий дневной свет. Не фонарь. Не магия. Они вышли на склон выше главных ворот. Ветер

сразу коснулся мокрой одежды. Хару вдохнул. Воздух пах травой, камнем и далёким дымом контрольного

лагеря. Несколько секунд никто не говорил. Потом Чисаки отпустила руки Аканэ и Хару. Сделала ещё два

шага. Остановилась. Обернулась на небольшую дверь в склоне.

— Мы прошли?

Аканэ посмотрела на нагревшийся жетон. На синее свечение, всё ещё остававшееся по краям металла.

— Да.

Хару тоже достал свой. Знак волны на пластинке стал ярче. Первая контрольная печать появилась на

поверхности. Не окончательная награда. Но подтверждение.

— Прошли, — сказал он.

Чисаки посмотрела на жетон. Потом на Хару. И вдруг обняла его. Без предупреждения. Руки

сомкнулись вокруг шеи. Хару качнулся от неожиданности и боли в боку, но удержался. Обнял в ответ.

Чисаки прижалась крепко. Сильнее, чем после плиты. Теперь страх наконец отпускал.

— Мы действительно вышли, — прошептала она.

— Я говорил.

— Ты говорил, что это план.

— План сработал.

Она подняла голову. Глаза блестели. Не от слёз полностью. Но близко. Чисаки потянулась вперёд и

поцеловала Хару в щёку. Коротко. Почти осторожно. Потом словно сама осознала, что сделала, и замерла.

Хару тоже. Аканэ стояла в нескольких шагах. Всё видела. Чисаки медленно отпустила его.

— Это… за то, что вернулся за мной.

— Я никуда не уходил.

— Ты понял.

— Понял.

Аканэ подошла. Чисаки напряглась едва заметно. Но Аканэ не сказала ничего колкого. Просто

коснулась её волос. Потом притянула к себе за плечо.

— Первая печать, — сказала она.

Чисаки повернулась к ней.

— Только первая.

— Но настоящая.

Хару встал рядом. Положил руку Аканэ на пояс. Другой обнял Чисаки за плечи. Несколько секунд они

стояли втроём. Ветер сушил волосы. Где-то внизу служащие контрольного лагеря уже заметили их и

спешили к тропе. Блэйд тихо произнёс:

— Достойное начало, господин.

Начало? Я едва не оставил рёбра внутри.

— Именно поэтому я не назвал это лёгким началом.

Хару усмехнулся. Аканэ почувствовала движение.

— Что он сказал?

— Что мы хорошо начали.

— Формулировка была иной.

Тихо. Чисаки улыбнулась.

— Я согласна.

Хару посмотрел на Водосбор Аркелла. На огромные металлические ворота внизу. На склон, из

которого они только что вышли. Внутри осталось слишком много неизвестных проходов. Механизмов.

Существ. Но их маршрут был завершён. Первая печать получена. И главное — они вышли втроём.

— Пойдём, — сказала Аканэ. — Тебя должен осмотреть лекарь.

— Чисаки уже осмотрела.

— Ещё раз.

Чисаки кивнула.

— Я согласна.

— Вы обе сегодня особенно строгие.

— Ты получил удар существом размером с телегу, — сказала Аканэ.

— Почти с телегу.

— Это ничего не меняет.

Они начали спускаться к лагерю. Чисаки снова взяла Хару за руку. На этот раз не из-за мокрых

ступеней. Аканэ шла с другой стороны, касаясь плечом его плеча. Хару не чувствовал себя героем,

который покорил данж. Слишком болел бок. Слишком тяжёлыми были ноги. Слишком ясно он помнил

плиту, воду и костяную лапу перед лицом. Но чувствовал другое. Внутри Водосбора он впервые не просто

выжил благодаря Блэйду и Аканэ. Он принимал решения. Исправлял движения. Слушал команду. И

становился тем бойцом, которым ещё только хотел быть. Первая печать не сделала его сильным. Но

показала, что он наконец начал двигаться в правильную сторону.

----------

Дом после воды

До контрольного лагеря они спускались медленно. Не потому что тропа была особенно сложной. Потому что

после выхода из Водосбора тело слишком быстро вспомнило обо всём, что Хару до этого заставлял его игнорировать.

Бок ныл при каждом глубоком вдохе. Предплечье под повязкой неприятно тянуло. Мокрые сапоги

стали тяжёлыми, а одежда прилипала к коже так, будто они всё ещё шли по затопленному коридору.

Аканэ держалась справа. Не поддерживала его открыто, но шла достаточно близко, чтобы в любой момент

подхватить. Чисаки не отпускала его руку. Сначала Хару решил, что она просто боится поскользнуться на

мокром склоне. Однако тропа стала ровнее, а её пальцы всё равно оставались переплетены с его. Внизу

уже суетились служащие. Один мужчина побежал к будке. Другой поднял сигнальный флажок, сообщая

остальным, что группа вышла самостоятельно. У навеса появился лекарь.

— Не ускоряйтесь! — крикнул он. — Спускайтесь как идёте!

— Мы и не собирались бежать, — пробормотал Хару.

Аканэ посмотрела на него.

— Ты собирался.

— Только немного быстрее.

— Значит, собирался.

Чисаки сильнее сжала его пальцы.

— Можешь опереться и на Аканэ.

Хару посмотрел вправо. Та шла совсем рядом. Он протянул свободную руку.

— Ты сама сказала не геройствовать.

Аканэ посмотрела на его ладонь.

— Я сказала не геройствовать, а не превращать спуск в прогулку влюблённых.

— Мы уже живём в одном доме.

— И что?

— Поздно скрывать.

Аканэ недовольно фыркнула. Но руку всё-таки взяла. Теперь Хару спускался между ними. Чисаки

слева. Аканэ справа. И впервые за всё время после выхода из данжа напряжение немного отпустило.

***

Лекарь не позволил им даже снять снаряжение самостоятельно. Хару посадили на широкую

деревянную скамью. Аканэ заставили остаться рядом. Чисаки попыталась объяснить, какие раны уже

обработала, но мужчина только поднял ладонь.

— Всё расскажете по порядку. Сначала дыхание.

Он приложил ухо к груди Хару. Попросил глубоко вдохнуть. Потом ещё раз. На третьем вдохе Хару

поморщился.

— Здесь?

Лекарь надавил пальцами на бок.

— Здесь.

— Терпимо.

— Это слово сегодня запрещено.

Аканэ немедленно кивнула.

— Наконец-то разумное правило.

— Ты только что угрожала проверить мои рёбра.

— Потому что ты их не бережёшь.

Лекарь посмотрел на неё.

— Вы родственники?

— Нет, — ответили они одновременно.

Чисаки тихо засмеялась. Аканэ повернулась к ней.

— Что?

— Ничего.

— Тогда почему улыбаешься?

— Потому что вы очень убедительно ответили.

Хару хотел добавить что-нибудь, но лекарь снова надавил на бок.

— Не разговаривайте.

— Это ему, надеюсь? — спросила Аканэ.

— Всем.

Чисаки закрыла рот ладонью, скрывая улыбку. После осмотра выяснилось, что перелома

действительно нет. Сильный ушиб. Несколько растянутых мышц. Порез на предплечье обработан

правильно. Лекарь снял повязку Чисаки, промыл рану ещё раз и наложил новую.

— Магией закрывали?

— Частично, — ответила она. — Оставила края открытыми из-за грязных когтей.

Мужчина кивнул.

— Хорошо сделано.

Чисаки выпрямилась чуть заметнее.

— Спасибо.

— Магический резерв?

— Осталось немного больше половины.

— Головокружение?

— Нет.

— Дрожь в пальцах?

Она подняла руки. Пальцы действительно дрожали. Едва заметно. Чисаки сама только сейчас увидела.

— Немного.

— Значит, сегодня больше никакого лечения, кроме крайней необходимости.

— Но Хару…

— Хару уже обработан. Его тело должно делать часть работы само.

Хару посмотрел на неё.

— Слышала?

— Не радуйся.

— Я не радуюсь. Просто впервые запретили лечить меня насильно.

— Я никогда не лечила тебя насильно.

Аканэ посмотрела на неё.

— Почти никогда.

— Только когда он упрямился.

— То есть почти всегда.

Лекарь тяжело вздохнул.

— Следующая.

Аканэ села на место Хару. Царапина на щеке оказалась поверхностной. Сильнее пострадало бедро:

удар воды и тяжёлого хвоста оставил синяк, которого она до этого не показывала. Хару сразу нахмурился.

— Ты сказала, что цела.

— Я цела.

— У тебя половина бедра синяя.

— Не половина.

— Аканэ.

— Ходить могу.

— Это не значит…

Она посмотрела на него тем самым взглядом.

— Ты сейчас собираешься читать мне лекцию о том, что раны надо показывать сразу?

Хару открыл рот. Закрыл. Чисаки повернулась к нему.

— Пожалуйста, продолжай. Мне интересно.

— Я просто хотел сказать, что мы договаривались.

— Договаривались, — согласилась Аканэ. — Поэтому я и села на осмотр.

— После того как лекарь приказал.

— Но села же.

Хару посмотрел на Чисаки.

— Видишь, с чем мне приходится жить?

Аканэ не дала ей ответить.

— В нашем доме большая дверь. Можешь уйти.

— Дом куплен и на мои деньги.

— Тогда можешь спать на своей половине.

— У меня комната целиком.

— Пока.

Чисаки снова засмеялась. На этот раз не скрываясь. Лекарь закончил перевязку и отступил.

— Вы трое очень бодры для людей, только что вышедших из опасного комплекса.

Хару пожал плечами.

— Мы дома ещё хуже.

Аканэ ткнула его пальцем в здоровое плечо.

— Не пугай человека.

***

После медицинского осмотра начался отчёт. Не полный. Только первичный, пока воспоминания были

свежими. Их усадили под навесом за длинный стол. Перед каждым поставили кружку горячего отвара.

Начальник лагеря раскрыл журнал. Рядом сидела девушка-писарь, готовая записывать изменения на

схеме.

— Начинаем с входа, — сказал начальник. — Без догадок. Только то, что видели сами.

Хару положил перед собой карту.

— Входной проход без изменений. Первая решётка цела. Во входном зале были две водяные крысы.

— Устранены?

— Да.

— Повреждения конструкции?

— Нет.

Аканэ продолжила:

— Под мостом обитает существо размером примерно с крупную собаку. Длинное тело, плоская

голова, четыре короткие лапы. Может выпрыгивать из воды и бить по нижней части моста.

Писарь подняла голову.

— Одно?

— Видели одно.

— Не утверждаем, что оно единственное, — добавил Хару.

Начальник лагеря кивнул.

— Правильно.

Чисаки описала слизней на лестнице. Особенно разъедающую жидкость и наличие подвижного ядра.

Хару показал потускневший участок на Блэйде, не называя его по имени.

— Металл выдержал контакт, но обычный клинок мог бы пострадать сильнее.

— Ядро видно снаружи? — спросила писарь.

— Только когда существо двигается. Внутри есть тёмная масса. Она смещается.

— Свет реагирует?

— Один слизень потянулся к нему, — сказала Чисаки. — Но пиявкообразные существа, наоборот,

уходили от белого магического света.

Перо быстро двигалось по бумаге. Первый механизм описывали дольше. Положение колёс.

Направление цепей. Поднятие решётки. Существо с плоским хвостом. Потом развилка. Новая

контрольная метка. Неизвестные проходы. Опустившаяся плита. Начальник лагеря несколько раз

переспрашивал положение рычага.

— Аварийная цепь находилась со стороны выхода?

— Да, — ответила Аканэ. — Но её не хватало, чтобы полностью поднять плиту.

— Деревянные клинья?

— Разрушены, — сказал Хару.

— Оба?

— Оба.

— Меч пострадал?

Хару посмотрел на клинок.

— Нет.

> — Моё достоинство — немного.

*Тебя спасли от камня.*

> — Именно поэтому я воздерживаюсь от жалоб.

Хару не ответил вслух. Только провёл ладонью по гарде. Писарь заметила движение.

— Клинок удерживал плиту?

— Несколько секунд. Потом использовали его как дополнительный рычаг.

— Не рекомендую повторять, — сказал начальник лагеря.

— Мы тоже не планируем.

— Все так говорят до следующей плиты.

Аканэ посмотрела на Хару.

— Особенно он.

— Почему опять я?

— Потому что именно ты подставил меч.

— А что мне было делать?

— В тот момент — ничего другого.

— Тогда претензия снимается.

— Я не снимала.

Чисаки наклонилась к карте.

— Здесь нужно отметить, что вода пошла из правого прохода до полного закрытия плиты.

Писарь добавила линию. Дальше дошли до круглого зала. Панцирное существо вызвало больше всего

вопросов. Размер. Форма панциря. Количество лап. Способ движения. Реакция на свет. Уязвимые места.

— Точно размером с телегу? — спросил начальник.

Хару посмотрел на Аканэ.

— С небольшую телегу.

— Почти с обычную, — сказала она.

— Оно было широким.

— И длинным.

Чисаки задумалась.

— Если считать хвост, то ближе к обычной телеге.

Начальник лагеря записал:

— Крупнее прошлых оценок.

— Оно могло вырасти? — спросила Чисаки.

— Или предыдущая группа видела молодое.

— Или из воды показывалась только часть, — сказал Хару.

— Верно. Поэтому в отчёт пойдёт диапазон.

Когда они закончили, за первой схемой лежали ещё три листа. Писарь устало размяла пальцы.

— Вы прошли не самую длинную известную часть, но изменений принесли больше, чем некоторые

группы после полного дня внутри.

— Это хорошо? — спросил Хару.

— Для отчёта — да. Для комплекса — нет.

Начальник лагеря закрыл журнал.

— Ваш маршрут подтверждён двумя контрольными метками и активацией главного затвора.

Прохождение засчитывается.

Чисаки замерла. Хотя все уже понимали это с момента выхода, официальные слова прозвучали иначе.

Весомее.

— Значит… первая печать наша? — спросила она.

— После подтверждения в Wist. Здесь я выдаю предварительный знак.

Он достал три небольших круглых жетона. На каждом была выгравирована волна. Не яркая. Без

драгоценных металлов. Простая рабочая печать. Но когда жетон лёг на ладонь Хару, тот почувствовал

неожиданную тяжесть. Не физическую. Они действительно сделали это. Чисаки смотрела на свой знак, не

моргая. Аканэ повернула жетон между пальцами.

— Один из пяти.

Хару посмотрел на обеих.

— Один из пяти.

Чисаки подняла глаза. Улыбка появилась медленно. Не широкая. Но настоящая.

— И первая для моей карты.

Аканэ кивнула.

— Первая.

Не сказала, что ещё рано радоваться. Не напомнила о втором данже. Просто позволила ей

почувствовать этот момент.

***

Обратно они вышли только на следующее утро. Начальник лагеря настоял, чтобы группа

переночевала под наблюдением лекаря. Хару не спорил. Почти.

— Мы можем пройти хотя бы до башни.

— Нет.

— Дорога знакомая.

— Нет.

— Если медленно…

— Нет.

Аканэ стояла рядом, скрестив руки.

— Мне нравится этот человек.

Хару посмотрел на неё.

— Ты слишком быстро находишь союзников.

— Потому что они говорят разумные вещи.

— Он держит нас здесь против воли.

Лекарь поднял голову от записей.

— Ворота лагеря открыты. Можете идти.

Хару уже собирался встать.

— Но если потеряете сознание на дороге, в отчёте я укажу, что вы покинули место вопреки

медицинской рекомендации.

Хару снова сел.

— Это нечестно.

— Это бумага.

Чисаки протянула ему кружку.

— Пей.

Он взял.

— Теперь и ты.

— Особенно я.

Вечером они сидели у костра контрольного лагеря. Вокруг находились другие люди. Служащие. Двое

авантюристов, готовившихся к следующему входу. Возчик с припасами. Поэтому Блэйд оставался мечом

возле Хару. Разговаривал только мысленно.

> — Ваше решение остаться было правильным.

*Это было не моё решение.*

> — Но вы подчинились.

*Под угрозой отчёта.*

> — Мотивация не отменяет результата.

Хару пил горячий отвар. Бок уже болел меньше. Чисаки сидела напротив, завернувшись в сухой плащ.

Аканэ устроилась рядом с ним. Плечом касалась его плеча. На людях она не проявляла нежность так

открыто, как в доме или внутри данжа. Но и не отодвигалась.— Что? — спросила она, заметив взгляд Хару.

— Ничего.

— Тогда не смотри так.

— Как?

— Довольно.

— Я просто смотрю.

— Вот именно.

Чисаки спрятала улыбку за кружкой.

— Аканэ.

— Что?

— Он уже получил удар по рёбрам.

— И?

— Может, не надо добавлять.

Аканэ посмотрела на Хару.

— Я его даже не трогаю.

Он положил ладонь ей на колено под краем стола.

— Пока.

Она мгновенно накрыла его пальцы своей рукой. Не убрала. Просто сжала. И тихо сказала:

— Ещё одно движение — и у тебя действительно появится сломанное ребро.

— У меня ничего не сломано.

— Появится.

Чисаки видела только их лица. Но, судя по приподнятой брови, догадалась, что под столом

происходило что-то ещё.

— Вы очень тихо спорите.

— Мы не спорим, — сказала Аканэ.

— Тогда почему Хару выглядит довольным?

Аканэ резко посмотрела на него.

— Вот именно. Почему?

— Отвар вкусный.

— Лжец.

— Наконец-то вы меня понимаете.

Несмотря на усталость, вечер оказался спокойным. Не счастливым в шумном смысле. Просто

спокойным. Никто не пытался убить их. Пол не уходил из-под ног. Вода не поднималась. Плиты не

падали. Оказалось, что после нескольких часов внутри Водосбора обычный костёр и чужие голоса могут

казаться роскошью.

***

Дорога назад заняла два дня. Они двигались медленнее, чем на пути к данжу. Хару не нёс общий

запас. Часть его вещей распределили между Аканэ и Чисаки. Он возражал только один раз. После этого

Аканэ сказала:

— Или отдаёшь мешок, или я забираю меч.

Хару посмотрел на неё.

— Ты его не поднимешь надолго.

— Тогда потащу по земле.

> — Я решительно против.

*Я тоже.*

Хару отдал мешок. Первую ночь снова провели у сторожевой башни. На этот раз место ощущалось

иначе. До Водосбора башня была последней безопасной точкой перед неизвестностью. Теперь —

знакомым ориентиром на пути домой. Блэйд принял человеческую форму только после того, как они

проверили дорогу и убедились, что поблизости никого нет. Он сразу занялся ужином.

— Вы могли бы хотя бы сделать вид, что рады меня видеть, — сказал Хару.

Блэйд раскладывал продукты.

— Я находился у вас в руках почти весь день.

— В человеческой форме.

— Моё отношение не зависит от внешности.

— Звучит холодно.

— Я готовлю вам горячую пищу.

— Это уже теплее.

Аканэ снимала сапоги возле стены.

— Не отвлекай его.

— Я поддерживаю разговор.

— Ты мешаешь ужину.

— Дома она была мягче, — пожаловался Хару Чисаки.

Та сидела на плаще и проверяла предварительную печать.

— Может, потому что дома ты вёл себя лучше.

— Я ничего не успел сделать.

— Именно.

Аканэ бросила в него свёрнутую ткань. Хару поймал. Боком сразу отозвалась боль. Он поморщился.

Она мгновенно поднялась.

— Сильно?

— Нет.

— Покажи.

— Просто потянуло.

— Хару.

— Честно.

Аканэ подошла. Положила ладонь ему на бок. Не давила. Проверяла по лицу.

— Дурак.

Но сказала тихо. Без настоящей злости.

— Ты сама бросила.

— Потому что не думала, что ты будешь ловить больной стороной.

— У меня обе руки на одной стороне тела.

— Не умничай.

Чисаки наблюдала. Не как раньше. Без ощущения, что ей остаётся только смотреть. Она встала и

подошла к ним.

— Дай проверю.

Аканэ убрала руку. Хару поднял край рубашки. Синяк стал темнее, но не увеличился. Чисаки

осторожно коснулась кожи.

— Ничего нового.

— Я говорил.

— Это не значит, что можно ловить всё подряд.

Хару посмотрел на Аканэ.

— Слышала?

— Сейчас брошу что-нибудь тяжелее.

— Вот она, забота.

Аканэ отвернулась. Уши немного покраснели. Чисаки заметила. Улыбнулась. Не насмешливо. Скорее

с пониманием.

***

Ночью Хару проснулся от тихого движения. Блэйд в форме меча стоял у входа в башню. Огонь почти

погас. Аканэ спала у стены, завернувшись в плащ. Чисаки сидела на каменном выступе и смотрела

наружу. Её смена уже закончилась. По крайней мере, должна была. Хару осторожно поднялся. Бок

отозвался тупой болью. Чисаки услышала. Повернулась.

— Разбудила?

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

Он сел рядом. Снаружи лес был почти полностью тёмным. Между деревьями лежал туман.

— Почему не спишь? — спросил Хару.

Чисаки посмотрела на свои руки.

— Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу плиту.

Он не стал говорить, что это пройдёт. Не знал, когда.

— Я тоже её слышу.

— Слышишь?

— Момент, когда она просела на меч.

Чисаки повернулась к нему.

— Ты думал, что не удержишь?

— Я знал, что не удержу долго.

— Но остался.

— Ты была с моей стороны.

— Если бы я не успела…

— Тогда мы нашли бы другой выход.

— Ты не знаешь.

— Не знаю.

Хару посмотрел в темноту.

— Но в тот момент я не мог просто перепрыгнуть к Аканэ и оставить тебя.

Чисаки опустила взгляд.

— Потому что я член команды?

Вопрос прозвучал спокойно. Но слишком осторожно. Хару сразу понял, что она спрашивает не только

об этом.

— Не только.

Она молчала. Ждала. Хару не торопился. Подбирал слова.

— В начале ты была для меня принцессой, которую нужно было вывести из леса. Потом девушкой,

которая решила стать авантюристкой. Потом человеком, за которого мы отвечали из-за временной карты.

— Очень романтично.

— Я ещё не закончил.

Чисаки улыбнулась уголком губ.

— Продолжай.

— А теперь, когда тебя нет рядом, я это замечаю.

Она перестала улыбаться. Хару посмотрел на неё.

— В доме. В дороге. В бою. Если ты отстаёшь на несколько шагов, я сразу проверяю. Если молчишь

дольше обычного — думаю, что случилось. Когда плита закрылась между нами и Аканэ, я боялся за неё.

Но когда ты упала, я испугался, что не успею к тебе.

Чисаки смотрела прямо. Не перебивала.

— Ты стала мне важна, — сказал Хару. — Не только как член команды.

Тишина после этих слов оказалась громче леса. Чисаки медленно повернулась к нему всем телом.

— Ты понимаешь, что я не шучу с тобой уже довольно давно?

— Начал понимать.

— Только начал?

— Иногда ты специально говоришь вещи, чтобы увидеть, как я отреагирую.

— Да.

— И улыбаешься, когда Аканэ злится.

— Иногда.

— И делаешь вид, что всё несерьёзно.

Чисаки опустила глаза.

— Потому что так безопаснее.

— Для кого?

— Для меня.

Она вздохнула.

— Пока всё похоже на игру, можно отступить. Сказать, что просто дразнила тебя. Что поцелуй в щёку

был благодарностью. Что я держала тебя за руку из-за дороги. Что обняла, потому что испугалась.

Хару слушал. Чисаки подняла взгляд.

— Но я не хочу больше делать вид, что каждый раз была только одна причина.

Он почувствовал, как сердце начало биться быстрее. На этот раз Блэйд ничего не комментировал. И

правильно делал. Чисаки придвинулась ближе. Колени коснулись его ноги.

— Тогда у выхода я хотела поцеловать тебя не в щёку.

— Почему не сделала?

— Потому что Аканэ стояла рядом.

— Сейчас она тоже рядом.

Чисаки посмотрела через плечо. Аканэ спала у стены.

— Сейчас она не смотрит.

— Это делает разницу?

— Немного.

Хару поднял руку. Осторожно коснулся её лица. Чисаки не прижалась к ладони сразу, как в данже.

Сначала просто закрыла глаза. Потом повернула голову и поцеловала его пальцы. Легко. Едва касаясь.

— Хару.

— Что?

— Если я сейчас снова остановлюсь, то потом буду злиться на себя.

— Тогда не останавливайся.

Она открыла глаза. В них ещё была неуверенность. Но не желание отступить. Чисаки наклонилась

первой. Поцелуй получился осторожным. Не случайным. Не быстрым прикосновением, которое можно

было объяснить благодарностью. Её губы задержались на его губах. Хару ответил. Сначала так же

осторожно, позволяя ей самой решить, насколько далеко идти. Чисаки положила ладонь ему на грудь. Не

на больной бок. Пальцы сжали ткань рубашки. Она отстранилась всего на несколько сантиметров. Дыхание стало быстрее.— Это уже нельзя назвать поцелуем в щёку, — тихо сказал Хару.

— Не порти.

— Молчу.

Чисаки снова поцеловала его. На этот раз увереннее. Не дольше намного. Но иначе. В первом поцелуе

она проверяла, позволит ли он. Во втором уже знала ответ. Хару провёл ладонью по её волосам,

осторожно удерживая за затылок. Чисаки придвинулась ближе и свободной рукой коснулась его щеки.

Когда они разошлись, никто не отвернулся. Она осталась рядом. Лбом почти касалась его лба.

— Ты ответил, — сказала она.

— Конечно.

— Я не была уверена.

— После всего, что я сказал?

— Ты иногда говоришь красивые вещи и сам не понимаешь, насколько они красивые.

— Это талант.

Чисаки тихо засмеялась. Потом прикрыла рот, вспомнив об Аканэ. Они оба посмотрели в её сторону.

Та не двигалась.

— Теперь что? — спросил Хару.

Чисаки снова стала серьёзной.

— Не знаю.

— Хороший план.

— Не смейся.

— Я не смеюсь.

Она взяла его за руку. Положила ладонь себе на колено.

— Я не прошу тебя решить всё сейчас.

— Что именно?

— Нас.

Хару посмотрел на их сцепленные пальцы.

— Аканэ знает, что ты мне нравишься.

— Знать и увидеть — не одно и то же.

— Боишься её реакции?

Чисаки подумала.

— Немного. Но больше боюсь, что ты завтра начнёшь вести себя так, будто ничего не произошло.

— Не начну.

— Обещаешь?

— Да.

Она сжала его руку.

— Тогда пока этого достаточно.

Хару наклонился и поцеловал её сам. Не потому что она потянулась первой. Не потому что нужно

было ответить. Просто захотел. Чисаки замерла только на мгновение. Потом улыбнулась прямо в поцелуй.

Когда Хару отстранился, её лицо было заметно красным.

— Это уже ты начал.

— Чтобы завтра не смог сделать вид, что всё придумала ты.

— Умно.

— Я иногда умею.

— Иногда.

Она положила голову ему на плечо. Они сидели рядом ещё несколько минут. Не разговаривали. Не

пытались сразу определить, что именно изменилось. Но оба понимали: назад к прежней игре уже не

вернуться.

***

— Я вообще-то не спала.

Голос Аканэ прозвучал из-за спины. Чисаки резко подняла голову. Хару замер. Аканэ лежала в

прежнем положении, но глаза были открыты.

— Давно? — спросил он.

— Достаточно.

Чисаки медленно убрала голову с его плеча. Но руку не отпустила. Аканэ села. Волосы упали на лицо.

Она убрала их назад и посмотрела сначала на Хару, потом на Чисаки. Несколько секунд никто не говорил.

Чисаки выпрямилась. Не пряталась. Не оправдывалась.

— Аканэ…

— Не начинай.

— Я хотела…

— Я сказала не начинай.

Тон был резким. Но не злым. Скорее слишком собранным. Аканэ поднялась и подошла ближе.

Посмотрела на их соединённые руки.

— Значит, пока я спала, вы решили перейти от взглядов к делу.

Хару открыл рот.

— Я же сказала не начинай, — повторила она.

— Это было Чисаки.

— Мне всё равно, кто из вас первым начнёт объяснять.

Она остановилась перед Чисаки. Та подняла голову.

— Ты злишься?

Аканэ скрестила руки.

— Да.

Чисаки заметно напряглась.

— На меня?

— На вас обоих.

Хару всё-таки вмешался:

— Почему?

Аканэ резко повернулась к нему.

— Потому что ты сидишь ночью с ушибленными рёбрами вместо того, чтобы спать.

Он моргнул.

— А.

— Что «а»?

— Я думал…

— Я знаю, что ты думал.

Чисаки смотрела на неё внимательнее.

— Только поэтому?

Аканэ замолчала. Скрещённые руки сжались сильнее. Щёки постепенно покраснели.

— Нет.

— Тогда почему ещё?

— Обязательно сейчас?

Чисаки не отвела взгляд.

— Да.

Аканэ посмотрела на Хару. Тот решил молчать. На этот раз это действительно было безопаснее.

— Потому что мне не нравится, когда важные вещи происходят у меня за спиной, — сказала Аканэ.

— Ты спала, — осторожно заметил Хару.

Она медленно повернула голову.

— Я могу сделать так, что ты уснёшь снова.

— Молчу.

Чисаки поднялась. Теперь они стояли почти на одном уровне, хотя Аканэ была чуть выше.

— Я не хотела делать это у тебя за спиной.

— Но сделала.

— Да.

Чисаки вдохнула.

— Потому что если бы ты смотрела, я могла бы снова отступить.

Аканэ нахмурилась.

— Почему?

— Потому что ты уже знаешь, как быть рядом с ним.

Аканэ явно не ожидала такого ответа. Чисаки продолжила:

— Ты можешь поцеловать его утром. Взять за руку. Лечь рядом. Отругать. Обнять. И это выглядит

естественно. Как будто у вас всегда так было.

Хару хотел сказать, что далеко не всегда. Не стал.

— А я каждый раз думаю, можно ли мне, — сказала Чисаки. — Не будет ли это лишним. Не выгляжу

ли я ребёнком, который вмешивается в чужие отношения.

Аканэ опустила руки. Выражение лица изменилось. Ревность никуда не исчезла. Но поверх неё

появилось понимание.

— Ты не ребёнок.

— Иногда рядом с вами чувствую себя именно так.

— Тогда перестань.

Чисаки чуть растерялась.

— Что?

Аканэ вздохнула.

— Перестань стоять в стороне и ждать, пока кто-нибудь разрешит тебе почувствовать то, что ты уже

чувствуешь.

Хару посмотрел на неё.

— Это сейчас разрешение?

— Нет!

Ответ прозвучал слишком быстро. Хару улыбнулся. Аканэ указала на него пальцем.

— Ещё раз улыбнёшься — пожалеешь.

— Уже перестал.

— Врёшь.

Чисаки тоже едва сдерживала улыбку. Аканэ заметила.

— И ты туда же.

— Прости.

— Не проси прощения за поцелуй.

Фраза повисла между ними. Аканэ сама поняла, что сказала. Покраснела ещё сильнее.

— Я имела в виду…

— Мы поняли, — сказала Чисаки.

— Ничего вы не поняли.

Вот теперь цундере вернулась окончательно. Но не прежняя, которая пряталась за злостью. Новая. Та,

которая уже могла сказать важное, а потом смущённо попытаться забрать слова обратно. Чисаки подошла

ближе. Осторожно взяла Аканэ за руку.

— Я не хочу вытеснить тебя.

Аканэ посмотрела на их ладони.

— Не получится.

— Уверена?

Она подняла глаза.

— Да.

Не высокомерно. Честно. Чисаки кивнула.

— Хорошо.

— Но это не значит, что я собираюсь спокойно смотреть, как вы целуетесь у меня перед лицом.

Хару решил уточнить:

— А если не перед лицом?

Аканэ ударила его по здоровому плечу. Не сильно.

— Ай.

— Это было не больное место.

— Сам факт.

— Заслужил.

Чисаки засмеялась. Тихо, чтобы не разбудить случайных путников, которых здесь всё равно не было.

Аканэ несколько секунд держалась. Потом тоже улыбнулась.— Идите спать, оба.

— А ты? — спросила Чисаки.

— Я ещё немного посижу.

— Одна?

— Блэйд рядом.

> — Я предпочёл бы не участвовать в этом разговоре.

Хару посмотрел на меч.

— Поздно.

Аканэ подозрительно прищурилась.

— Что он сказал?

— Что полностью тебя поддерживает.

> — Это ложь.

— Умный меч, — сказала Аканэ.

> — Господин, я запомню.

*В очередь.*

Чисаки всё ещё держала Аканэ за руку. Потом неожиданно наклонилась и быстро поцеловала её в

щёку. Аканэ застыла. Хару тоже. Чисаки отступила.

— Это за то, что приняла меня всерьёз.

— Я…

Аканэ коснулась щеки.

— Ты…

Чисаки уже повернулась к подстилке.

— Доброй ночи.

— Вернись!

— Ты сказала идти спать.

— Я не это имела в виду!

Хару не удержался и рассмеялся. Бок сразу заболел. Он согнулся.

— Ай, сука.

Аканэ мгновенно оказалась рядом.

— Вот идиот! Я же сказала не напрягаться!

Чисаки вернулась тоже.

— Сильно?

— Нет, просто…

— Не говори «терпимо», — одновременно сказали обе.

Хару посмотрел на них.

— Всё. Молчу.

***

Когда на следующий день показались стены Wist, Хару понял, насколько сильно скучал. Не по самой

дороге. Не по воротам. По тому, что находилось дальше. Гильдия. Знакомые улицы. Дом. Их окна.

Кушетка у стены. Лестница на второй этаж. Возможность снять мокрые сапоги и не надевать их утром. У

ворот стражник проверил документы. Посмотрел на предварительные печати.

— Из Аркелла?

— Да, — ответил Хару.

— Прошли?

Он поднял жетон. Стражник присвистнул.

— Тогда поздравляю.

Слова незнакомого человека неожиданно согрели.

— Спасибо.

Чисаки держала свой жетон под одеждой. Но шла чуть прямее обычного.

***

В гильдии было шумно. До момента, пока Лина не увидела их. Она стояла у стойки с пачкой

документов. Замерла. Потом положила бумаги так резко, что ближайший служащий вздрогнул.

— Вы вернулись.

— Как видишь, — сказал Хару.

Лина обошла стойку. Сначала осмотрела его. Потом Аканэ. Потом Чисаки.

— Ранения?

— Ушиб рёбер, порез руки, — ответил Хару.

— Царапина и синяк, — сказала Аканэ.

Чисаки подняла руки.

— Магическое переутомление было, сейчас прошло.

Лина посмотрела на неё внимательнее.

— Прохождение?

Чисаки достала жетон. Положила на ладонь. Знак волны блеснул в свете зала.

— Подтверждено контрольным лагерем.

Лина взяла его. Проверила клеймо. Потом впервые за весь разговор улыбнулась.

— Поздравляю.

Чисаки выдохнула.

— Спасибо.

— Это ещё не постоянная карта.

— Я знаю.

— Но первая обязательная печать получена.

— Знаю.

Лина вернула жетон.

— И всё равно улыбаешься.

— Имею право.

— Имеешь.

Хару положил свой знак рядом.

— А нас поздравлять?

Лина посмотрела на него.

— Вы уже C-ранг?

— Я D.

— Тогда особенно странно, что первым просишь похвалу.

— Я лидер команды.

Аканэ встала рядом.

— Он напомнил это уже раз десять.

— Семь.

— Значит, я ещё не всё слышала.

Лина вздохнула.

— Поздравляю всех троих.

— Вот теперь официально.

— Отчёт всё равно придётся сдавать.

Улыбка Хару исчезла.

— Мы уже оставили подробный отчёт в лагере два дня назад.

— Это был первичный полевой отчёт.

— Сколько будет здесь?

— Если будете отвечать чётко — два часа.

— А если нечётко?

— До закрытия.

Хару посмотрел на выход. Аканэ взяла его за ремень.

— Даже не думай.

— Я просто смотрел.

— На дверь.

— Она красивая.

— Сядь.

***

Столичный представитель Сиград в Wist не присутствовал. Финальное подтверждение принимала

комиссия из Лины, старшего мастера заданий и двух картографов. К счастью, лагерный отчёт уже

доставили быстрым посыльным. Поэтому повторять всё слово в слово не пришлось. Их спрашивали

только о спорных моментах. Почему выбрали левый проход. Почему не вернулись после поднятия воды.

Почему повернули главное колесо. Почему вступили в бой с панцирным существом.

— Обойти его было невозможно, — сказал Хару. — Оно находилось у механизма и реагировало на

движение.

— Отступить?

— Плита перекрыла путь назад.

— Другие проходы?

— Неизвестны. Вода поднималась.

Старший мастер посмотрел на Аканэ.

— Вы как наблюдатель согласились продолжать?

— Да.

— Почему?

— Потому что возвращение тем же маршрутом стало невозможным, а оставаться в затопляемом

коридоре было опаснее. Команда сохраняла строй. Чисаки выполняла команды и не истощила резерв.

— Был момент, когда вы рассматривали прекращение испытания?

Аканэ не ответила сразу.

— После разделения плитой.

Чисаки посмотрела на неё.

— Почему не прекратили?

— Потому что прекращение не открыло бы плиту. Сначала нужно было воссоединиться и найти

выход. После этого прямого безопасного пути назад всё ещё не было.

— А после боя с панцирным существом?

— Мы активировали главный затвор и нашли сухой подъём. Продолжение маршрута стало безопаснее

отхода через затопленные секции.

Мастер сделал отметку. Потом повернулся к Чисаки.

— Вы считаете решение наблюдателя правильным?

— Да.

— Даже после разделения?

— Особенно после него.

— Объясните.

Чисаки положила ладони на стол.

— Она не пыталась сохранить испытание любой ценой. Аканэ сначала искала способ открыть плиту.

Потом проверяла наши раны. В круглом зале она была готова отступить, если бы нашёлся путь. Мы

продолжили не ради печати, а потому что выход находился впереди.

Лина слушала молча. Но Хару видел одобрение в её взгляде.

— И последний вопрос, — сказал мастер. — Кто руководил действиями команды в бою с крупным

существом?

Хару открыл рот. Аканэ ответила раньше:

— Хару.

Он повернулся к ней.

— Вы согласились с его планом?

— Да.

— План был составлен заранее?

— Нет. Он использовал колонну, цепь и повреждённую лапу существа.

— Были ошибки?

— Да.

Хару нахмурился. Аканэ продолжила:

— Он принял первый удар слишком близко и позволил оттеснить себя в воду. После ранения шеи

существа мог поспешить и попасть под вторую лапу.— Но?

— Не поспешил.

Мастер посмотрел на Хару.

— Значит, вы заметили окно для завершающей атаки, но дождались лучшего положения?

— Да.

— Почему?

Хару задумался.

— Потому что открытая рана ещё не означала, что бой выигран. Я проверил, где находятся Аканэ и

Чисаки. Потом заставил существо повернуться и потерять опору.

Мастер записал ответ.

— Хорошо.

Это слово значило для Хару больше, чем длинная похвала. Не потому что мастер был важнее Аканэ

или Блэйда. Потому что впервые чужой опытный человек оценивал его не как новичка, которому повезло.

А как бойца, принявшего правильное решение.

***

Печати подтвердили официально. Каждому выдали денежную награду за прохождение и отдельную

доплату за подробный отчёт об изменениях комплекса. Хару пересчитал монеты прямо у стойки. Аканэ

стояла рядом.

— Даже не сомневалась.

— Я проверяю сумму.

— При Лине?

— Особенно при Лине.

Лина скрестила руки.

— Найдёшь ошибку — доплачу из жалованья.

Хару пересчитал ещё раз.

— Всё правильно.

— Какая неожиданность.

Чисаки получила свою долю последней. Несколько секунд держала мешочек в руках.

— Это первые деньги, которые я получила за настоящее прохождение данжа.

— Ты уже получала награды за задания, — напомнил Хару.

— Там было иначе.

— Почему?

Она посмотрела на предварительную печать.

— Потому что это связано с моей картой. Не с фамилией. Не с отцом. Не с разрешением. Только с тем,

что я сделала внутри.

Аканэ подошла.

— Тогда не трать всё сразу.

Хару сразу вмешался:

— Правильный совет. Деньги любят расчёт.

Обе девушки посмотрели на него.

— Что?

Аканэ приподняла бровь.

— Человек, который первым спросил про полностью оплаченный курорт, учит нас расчёту.

— Именно поэтому я разбираюсь в ценности денег.

Чисаки спрятала мешочек.

— Часть оставлю на второй данж.

— Хорошо, — сказала Аканэ.

Хару посмотрел на неё.

— И всё? Меня ты обычно проверяешь подробнее.

— Потому что у неё есть здравый смысл.

— Предвзятость.

— Опыт.

***

Дом встретил их тишиной. Ключ в замке повернулся не сразу. Хару слишком торопился и дважды

промахнулся мимо скважины. Аканэ молча забрала ключ.

— Я бы открыл.

— Через час.

— Рука устала.

— Конечно.

Дверь распахнулась. Знакомый запах дерева, камня и остывшей печи ударил сильнее, чем ожидалось.

Внутри было прохладно. Чисто. Никто не ходил по комнатам. На столе лежала записка от Лины: дверь

проверена, всё в порядке. Хару вошёл первым. Остановился посреди гостиной.

— Дом.

Чисаки закрыла дверь. Положила ладонь на задвижку.

— Дом.

Аканэ сняла сапоги.

— Не стойте на проходе.

Хару повернулся.

— Ты не чувствуешь момента?

— Чувствую холодный пол и мокрые вещи.

Блэйд, всё ещё в форме меча, тихо обратился к нему:

> — Наконец-то разумный человек.

*Она только что разрушила атмосферу.*

> — Зато спасает пол.

Хару поставил клинок у стены. Тёмная волна прошла по металлу. Блэйд появился в человеческом

облике. Осмотрел комнату. Потом каждого из них.

— Выглядите ужасно.

— И я рад тебя видеть, — сказал Хару.

— Я тоже рад, что вы вернулись.

Фраза прозвучала спокойно. Почти сухо. Но Блэйд подошёл ближе и положил ладонь Хару на плечо.

Ненадолго.

— Все трое.

Чисаки улыбнулась. Аканэ отвернулась к вещам. Возможно, чтобы скрыть собственную реакцию.

— Теперь, — продолжил Блэйд, — снимите мокрую одежду, оставьте снаряжение у входа и не ходите

по дому в грязных сапогах.

— Вот он, настоящий хозяин дома, — сказал Хару.

— Кто-то должен им быть.

***

Первые полчаса превратились в беспорядок. Мешки у стены. Оружие на ткани. Мокрые плащи на

верёвке возле печи. Сапоги у входа. Чисаки пыталась отнести медицинскую сумку наверх, но Блэйд

забрал её.

— Сначала ванна.

— Я могу разобрать вещи.

— После ванны.

— Но лекарства…

— Не испортятся за двадцать минут.

Аканэ сняла куртку.

— Не спорь. Он победит.

— Откуда знаешь?

— Живу здесь дольше.

Хару направился к лестнице.

— Я переоденусь.

Блэйд остановил его.

— Вы — в ванну последним.

— Почему?

— Потому что вода после вас, вероятно, станет непригодна для остальных.

— Я не настолько грязный.

Все трое посмотрели на его одежду. На засохшую кровь. Грязь. Следы воды.

— Хорошо, — сказал Хару. — Но это дискриминация лидера.

Аканэ взяла полотенце.

— Лидер может нагреть следующую воду.

— У нас для этого есть Блэйд.

— У вас для этого есть две руки, — сказал тот.

Дом ожил почти сразу. Затрещали дрова. Зашумела вода. На кухонной поверхности появились

продукты. Блэйд двигался между печью и кладовой так, будто они отсутствовали не несколько дней, а

всего один вечер. Хару сидел на кушетке в чистой рубашке и наблюдал. Бок был перетянут мягкой

тканью. Чисаки уже искупалась и спустилась с распущенными волосами. Без дорожной куртки. В

длинной домашней рубашке и мягких штанах. Она остановилась у лестницы. Хару посмотрел на неё чуть

дольше, чем собирался. Чисаки заметила.

— Что?

— Ничего.

— Тогда почему смотришь?

Фраза почти повторяла Аканэ. Но улыбка была другой. Спокойнее. Увереннее, чем раньше. Хару

протянул руку.

— Иди сюда.

Чисаки посмотрела на кухню. Блэйд был занят. Аканэ всё ещё находилась в ванной. Она подошла.

Села рядом. Не на дальний край кушетки. Близко. Колено коснулось его ноги.

— Бок?

— Лучше.

— Рука?

— Тоже.

— Не врёшь?

— Нет.

Чисаки положила ладонь ему на грудь. Будто проверяла дыхание. Но оба знали, что сейчас это было

не только лечение.

— Ты ведёшь себя иначе, — сказал Хару.

— После башни?

— Да.

— Ты обещал не делать вид, что ничего не произошло.

— Я и не делаю.

— Тогда почему я должна?

Хару улыбнулся. Чисаки наклонилась. Поцеловала его сама. Уже без долгой подготовки. Без вопроса

во взгляде. Поцелуй был коротким, но уверенным. Когда она отстранилась, Хару удержал её за талию.

— Это уже входит в привычку?

— Может быть.

— Быстро.

— Тебя что-то не устраивает?

Он притянул её обратно. На этот раз поцеловал дольше. Чисаки положила руку ему на плечо. Вторая

ладонь скользнула к шее. Она отвечала уже без прежней осторожности. Не торопясь. Но и не проверяя

каждое движение. В доме не было тёмного леса. Не было страха, что утром всё исчезнет. Только тепло

печи, знакомая кушетка и осознание, что теперь они действительно могут продолжить начатое. Из

коридора донёсся голос Аканэ:

— Я, конечно, понимаю, что дом большой, но кухня всё ещё общая.

Чисаки отстранилась. Щёки покраснели. Однако на этот раз она не вскочила и не попыталась уйти.

Осталась рядом. Хару повернул голову. Аканэ стояла у двери в чистой домашней одежде. Волосы были

влажными и распущенными. Она держала полотенце. Выражение лица — спокойное. Слишком

спокойное.

— Ты закончила? — спросил Хару.

— Как видишь.

— Мы просто…

— Не продолжай.

— Ты всегда говоришь не объяснять.

— Потому что твои объяснения делают всё хуже.

Чисаки выпрямилась.

— Я его поцеловала.

Аканэ посмотрела на неё.

— Я заметила.

— И он ответил.

— Это тоже.

Хару поднял руку.

— Я присутствую в разговоре.

Обе одновременно сказали:

— Молчи.

Он опустил руку. Аканэ прошла к столу. Положила полотенце на спинку стула.

— Только одно правило.

Чисаки ждала.

— Не заставляйте меня каждый раз случайно находить вас посреди дома.

Хару нахмурился.

— Мы сидим на общей кушетке.

— Именно.

— Ты хочешь, чтобы мы прятались?

Аканэ резко повернулась.

— Я не это сказала!

— Тогда что?

Она покраснела.

— Что можно хотя бы предупреждать.

— Как? — спросила Чисаки. — «Аканэ, мы собираемся целоваться на первом этаже»?

Аканэ открыла рот. Ничего не сказала. Чисаки улыбнулась. Теперь уже почти вызывающе. Но не ради

издёвки. Она впервые позволяла себе быть соперницей открыто.

— Могу предупреждать.

— Не смей.

— Тогда как?

— Никак!

— Очень понятное правило, — сказал Хару.

Аканэ схватила полотенце и бросила в него. На этот раз Хару не ловил. Ткань упала ему на голову.

— Я учусь, — сообщил он.

Чисаки рассмеялась. Аканэ отвернулась. Но через несколько секунд Хару увидел, что она тоже

улыбается.

***

За ужином говорили мало. Не потому что поссорились. Потому что усталость наконец догнала всех

одновременно. Блэйд приготовил густой суп, хлеб и запечённые овощи. Хару съел первую порцию

слишком быстро. Блэйд без слов поставил вторую.

— Вот за это я тебя уважаю.

— Только за пищу?

— Ещё за то, что выдержал плиту.

— Благодарю.

— И за то, что не сообщил мне заранее, насколько это было тяжело.

— Я был занят.

— Разумеется.

Чисаки ела медленнее. Несколько раз почти засыпала над тарелкой. Аканэ коснулась её локтя.

— Доешь и иди наверх.

— Я не сплю.

— Ты только что закрыла глаза на пять секунд.

— Думала.

— Во сне?

Чисаки выпрямилась.

— Я могу досидеть.

Аканэ посмотрела на неё. Потом на Хару.

— Оба одинаковые.

— Мы развиваем командную совместимость, — сказал он.

— Вижу.

После ужина Блэйд не позволил им мыть посуду.

— Отдыхайте.

Хару подозрительно посмотрел.

— Ты заболел?

— Вы завтра будете составлять полный письменный отчёт. Сегодня от вас пользы меньше, чем вреда.

— Вот теперь узнаю.

***

Чисаки ушла наверх первой. На лестнице остановилась. Посмотрела на Хару. Ничего не сказала. Но

взгляд задержался. Не случайно. Он понял. Аканэ тоже. Чисаки скрылась на втором этаже. Несколько

секунд в комнате было тихо. Блэйд убирал посуду. Аканэ сидела напротив Хару.— Она действительно больше не собирается отступать, — сказала она.

— Похоже.

— И ты рад.

— Да.

Ответил честно. Аканэ провела пальцем по краю кружки.

— Даже не попробуешь смягчить?

— Ты просила не врать.

— Я не просила радоваться так открыто.

— Это разные вещи.

Она подняла взгляд. В нём была ревность. Настоящая. Не разрушительная. Но и не шутливая.

— Ты её поцеловал сам?

— В башне — да. После того как она поцеловала меня.

— А дома?

— Тоже.

Аканэ нахмурилась.

— Быстро освоился.

— Ты хотела подробности?

— Нет!

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что…

Она остановилась. Хару ждал. Аканэ встала. Подошла. Остановилась между его коленями.

— Потому что мне неприятно узнавать всё случайно.

— Я собирался рассказать.

— Когда?

— Не знаю. Сегодня.

— После ужина?

— Возможно.

— Очень точный план.

Хару положил руки ей на бёдра. Аканэ сразу посмотрела вниз.

— Не наглей.

Но не отступила.

— Я не пытаюсь заменить тебя Чисаки.

— Я знаю.

— И не хочу, чтобы ты чувствовала, будто стала менее важной.

— Знаю.

— Тогда почему злишься?

Аканэ выдохнула.

— Потому что знать головой и чувствовать — не одно и то же.

Хару замолчал. Она продолжила:

— Я понимаю, что Чисаки к тебе тянется. Понимаю, что ты к ней тоже. Я даже не хочу, чтобы она

снова пряталась за шутками.

— Но?

— Но когда вижу вас вместе, внутри всё равно появляется желание схватить тебя за ворот и утащить.

— Можешь.

Аканэ прищурилась.

— Не помогай.

— Я серьёзно.

Он осторожно притянул её ближе.

— Тебе не нужно делать вид, что ты совсем не ревнуешь.

— Я и не делаю.

— Раньше делала.

— Раньше она не целовала тебя на нашей кушетке.

— На моей кушетке.

— Она общая.

— Ты только что назвала её нашей.

Аканэ покраснела.

— Ты невыносим.

— Но всё ещё важен?

Она посмотрела ему в глаза.

— Очень.

Сказала тихо. Без брони. Потом сама наклонилась и поцеловала его. Просто потому, что хотела. Хару

ответил. Но не пытался сделать момент длиннее, чем она выбирала. Когда Аканэ отстранилась, её лоб

остался у его лба.

— Только не превращай всё это в соревнование, — сказала она.

— Я не собираюсь.

— Она может.

— Ты тоже.

— Я хотя бы честно признаю, что хочу победить.

Хару улыбнулся.

— Вот теперь я узнаю тебя.

Аканэ слегка ударила его пальцами по груди.

— Идиот.

— Это было нежно.

— Могу сильнее.

— Не надо. Рёбра.

Она сразу убрала руку.

— Точно не больно?

— Сейчас нет.

— Хорошо.

Аканэ отступила.

— И не думай, что после одного серьёзного разговора можешь делать всё, что хочешь.

— Что именно нельзя?

— Узнаешь, когда попробуешь.

— Очень удобная система.

— Для меня — да.

Она направилась к лестнице. На первой ступени обернулась.

— Ты идёшь?

Хару посмотрел наверх.

— В свою комнату?

Аканэ покраснела.

— Нет, на улицу ночевать. Конечно, в свою.

— Ты тоже туда идёшь?

— Я просто провожу.

— До кровати?

— Хару.

— Уже встаю.

Блэйд за кухонным столом даже не поднял головы.

— Постарайтесь не повредить рёбра повторно.

Аканэ резко повернулась.

— Он будет спать!

— Я и не утверждал обратного.

Хару посмотрел на него.

> — Месть за ложь у башни, господин.

*Мелочный.*

> — Терпеливый.

***

На втором этаже Чисаки стояла у двери своей комнаты. Видимо, услышала шаги. Она посмотрела на

Хару и Аканэ. Потом на их руки. Аканэ всё-таки держала его за пальцы. Чисаки улыбнулась.

— Доброй ночи.

— Доброй, — ответил Хару.

Она не ушла сразу. Подошла. Коснулась его щеки. Поцеловала в губы. Коротко. Уверенно. Прямо при

Аканэ. После отступила на полшага. Аканэ застыла. Чисаки посмотрела на неё.

— Предупреждать было поздно.

— Ты специально.

— Немного.

Аканэ прищурилась.

— Смелая стала.

— Ты сама сказала перестать стоять в стороне.

— Я уже жалею.

Но уголок губ дрогнул. Чисаки повернулась к своей двери.

— Тогда спокойной ночи вам обоим.

— Почему «обоим»? — быстро спросила Аканэ.

— Потому что вы оба здесь стоите.

— Он идёт спать один.

Чисаки посмотрела на Хару.

— Конечно.

Дверь закрылась. Хару медленно повернулся к Аканэ. Она уже была красной до ушей.

— Ни слова.

— Я ничего.

— Ты думаешь слишком громко.

— Это Блэйд говорит.

— Ещё одно слово — и действительно будешь спать один.

— Значит, пока не один?

Аканэ отпустила его руку. Сделала два шага к своей комнате. Остановилась. Вернулась. Снова взяла.

— Только потому что тебе больно подниматься.

— Мы уже поднялись.

— Молчи.

Она потянула его к его двери. Хару подчинился. Не потому что боялся угрозы. Потому что после

воды, камня и двух дней дороги дом снова был полон живых голосов. Чисаки больше не стояла в стороне.

Аканэ не исчезла за спокойствием. Никому не пришлось делать шаг назад, чтобы другой мог

приблизиться. И впервые Хару почувствовал, что их странная, ещё не определённая близость может стать

не причиной раскола. А чем-то, чему они только учатся вместе.

----------

Предел Кайроса

Ко второму данжу они вышли через четыре дня. Не на следующий. Не через два. Аканэ лично

проследила, чтобы Хару полностью перестал морщиться при глубоком вдохе, и только после этого

согласилась обсуждать новую дорогу. Хару пытался возражать. Первые два дня. На третий понял, что

спорить бесполезно. На четвёртый проснулся ещё до того, как Блэйд открыл дверь. Тот остановился на пороге.

— Вы уже встали.

— Как видишь.

— Удивительно.

— Я могу вставать самостоятельно.

— Иногда.

Хару затянул пояс.

— Сегодня просто важный день.

— Вчера он тоже был важным.

— Вчера мы покупали сухие пайки.

— И вы едва не проспали открытие рынка.

— Потому что рынок открывается ненормально рано.

Блэйд ничего не ответил. Только посмотрел на уже собранный мешок. Хару сразу заметил.

— Не трогал?

— Нет.

— Вообще?

— Я лишь проверил крепления.

— Это считается.

— Тогда да.

Хару вздохнул.

— Хоть что-нибудь ты оставляешь мне?

— Возможность нести.

— Щедро.

На первом этаже уже горел свет. Чисаки сидела за столом и перечитывала копию отчёта о Пределе

Кайроса. Перед ней лежали три схемы. Одна официальная. Одна с пометками гильдии. Третью она

начертила сама, более крупно, чтобы не путаться в старых обозначениях. Аканэ стояла у печи и разливала чай.

— Ты опять начала без нас, — сказал Хару.

Чисаки подняла взгляд.

— Вы опоздали.

— Мы пришли вовремя.

— Я проснулась раньше.

— Это не делает нас опоздавшими.

— Делает вас позже меня.

Хару сел напротив.

— У тебя опасная логика.

— Зато точная.

Аканэ поставила перед ним кружку.

— Ешь.

— Доброе утро.

— Ешь, доброе утро.

Хару взял хлеб. Чисаки указала на схему.

— Я всё ещё не понимаю, зачем в первой секции сразу три одинаковых двери.

— Чтобы одна была правильной, — сказал Хару.

— Очень полезно.

— Пожалуйста.

Аканэ села рядом.

— По отчёту они не одинаковые.

— Снаружи одинаковые, — возразила Чисаки. — Разница только в механизмах за стеной.

— Значит, выбираем не по двери, а по тому, что запускает механизм.

Хару наклонился над картой. Предел Кайроса почти не был похож на Водосбор Аркелла. Никаких

затопленных каналов. Никаких водных отметок. Комплекс находился внутри вытянутого каменного

хребта и состоял из сухих залов, переходов и механизмов, построенных вокруг времени, веса и

последовательности действий. По отчётам, большая часть ловушек не убивала сразу. Она разделяла.

Закрывала проходы. Меняла маршрут. Заставляла одного участника продолжать без прямой помощи

остальных. Именно это беспокоило Хару сильнее всего. В Водосборе они хотя бы видели опасность. В

Кайросе одна ошибка могла просто поставить между ними стену.

— Здесь, — сказала Чисаки, касаясь первой развилки, — две группы выбрали разные двери и обе

прошли дальше.

— Потому что механизм меняется, — ответила Аканэ. — Или потому что правильных вариантов

несколько.

— Тогда зачем третья?

— Чтобы человек начал сомневаться.

Хару посмотрел на неё.

— Это уже больше похоже на тебя.

— На меня?

— Ты тоже часто задаёшь вопрос так, будто правильный ответ существует, хотя сама уже всё решила.

Аканэ прищурилась.

— Ещё слово — и сегодня будешь выбирать двери один.

— Вот. Именно об этом.

Чисаки спрятала улыбку за кружкой. После первой печати она действительно стала другой. Не резко.

Не так, будто получила новое лицо. Просто меньше ждала разрешения. Садилась ближе к Хару. Сама

брала его за руку, когда хотела. Говорила прямо, если что-то не нравилось. И больше не прятала каждый

взгляд за шуткой. Аканэ это замечала. По тому, как иногда слишком быстро отвечала. По тому, как чаще

сама касалась Хару первой. По тому, как теперь внимательно слушала, когда Чисаки предлагала решения.

Соперничество не исчезло. Оно стало честнее.

— Сегодня никаких поцелуев перед выходом? — спросила Чисаки.

Аканэ медленно повернула голову.

— Тебе обязательно поднимать это за завтраком?

— Я уточняю порядок действий.

— У нас нет порядка действий.

— Значит, его стоит установить.

Хару поднял ладонь.

— Я могу участвовать в обсуждении?

— Нет, — ответили обе.

Блэйд поставил на стол последнюю тарелку.

— Разумное решение.

Хару посмотрел на него.

— Ты на чьей стороне?

— На стороне своевременного выхода из дома.

Чисаки улыбнулась.

— Тогда после завтрака.

Аканэ покраснела.

— Никакого «после завтрака».

— Я не уточняла, что именно.

— Именно поэтому.

Хару решил молчать. Это было безопаснее.

***

Из Wist они вышли до полудня. Путь к Пределу Кайроса занимал меньше времени, чем дорога до

Аркелла. Полтора дня на юго-восток. Сначала по старой торговой дороге. Потом через каменистые холмы

к узкой части хребта. Никаких поселений по маршруту не было. Только один заброшенный дорожный

пост, отмеченный на гильдейской карте как возможное место для ночёвки. У ворот Лина проверила

документы. Потом посмотрела на Хару.

— Рёбра?

— Целы.

— Рука?

— Тоже.

— Чисаки?

— Полный резерв.

— Аканэ?

— Я в порядке.

Лина задержала взгляд на ней.

— Наставник отвечает последним.

Аканэ выдохнула.

— Синяк почти сошёл. Нога не болит.

— Так лучше.

Чисаки показала временную карту. На ней уже была отмечена первая печать. Серебристая

поверхность теперь выглядела иначе. Не как пустой пропуск. На нижнем крае появился тонкий символ

волны.

— Вторая печать будет решающей, — сказала Лина.

Чисаки кивнула.

— Знаю.

— Поэтому особенно не пытайся доказать слишком много за один раз.

— Я не собираюсь.

Лина посмотрела на Хару.

— Проследи.

— Прослежу.

Аканэ добавила:

— А я прослежу за ним.

— Почему опять за мной?

Лина убрала документы.

— Потому что у тебя теперь появилась привычка находить камни, которые хотят на тебя упасть.

— Один раз.

— Одного достаточно.

Чисаки подошла к Хару. Взяла его за край рукава.

— Идём, пока тебе не нашли ещё одну причину остаться.

Аканэ пошла следом. Уже за воротами Хару спросил:

— Ты специально не дала ей договорить?

— Да.

— Спасибо.

— Не привыкай.

Он улыбнулся. Аканэ заметила.

— Что?

— Ничего.

— Тогда не улыбайся так.

Чисаки посмотрела на неё.

— Он просто рад, что ты о нём заботишься.

— Я не об этом.

— Конечно.

Аканэ отвернулась. Уши снова покраснели.

***

Погода держалась сухой. После Водосбора это казалось почти подарком. Дорога шла между холмами,

где редкая трава пробивалась сквозь светлый камень. Ветер был сильнее, чем возле Wist, но не холодный.

Хару нёс Блэйда за спиной. Новое крепление уже не натирало. Он больше не проверял ремни каждые

десять минут. Только после подъёмов. И перед сложными участками. Аканэ заметила и это. Ничего не

сказала. Но один раз, когда они остановились у каменного выступа, сама провела пальцами по нижней

пряжке и кивнула.

— Держится.

— Я знаю.

— Я просто проверила.

— Четвёртый раз за день.

Она подняла бровь.

— Считал?

— В отличие от некоторых, умею.

Чисаки шла впереди и обернулась.

— Вы двое опять спорите о ремнях?

— Он ведёт подсчёт, — сказала Аканэ.

— Полезный навык для лидера.

Хару посмотрел на Чисаки.

— Хоть кто-то понимает.

— Я не сказала, что он полезен именно сейчас.

Аканэ усмехнулась. Хару остался один против двух. Блэйд тихо произнёс:

> — Это закономерный итог.

Тебя никто не спрашивал.

> — Но вы подумали достаточно громко.

***

К вечеру дошли до заброшенного поста. Небольшое каменное строение без двери. Крыша сохранилась

частично. Рядом стоял старый колодец, но вода в нём давно высохла. Место проверили тщательно.

Свежих следов не было. Только помёт птиц и несколько старых углей. Блэйд принял человеческую форму

после того, как Хару обошёл окрестности.— В этот раз продукты подвешены заранее, — сказал Хару.

— Я вижу.

— Значит, учусь.

— Медленно, но учитесь.

— Ты мог просто похвалить.

— Мог.

— Но не стал.

— Верно.

Аканэ разложила плащи. Чисаки доставала медицинские припасы.

— Сегодня без тренировки? — спросила она.

Хару посмотрел на Аканэ.

— Я не против короткой.

— Нет, — сказала та.

— Почему?

— Завтра механический данж. Нам нужны свежие ноги и руки.

— Но можно повторить сигналы.

— Это можно.

Чисаки подняла ладонь.

— И порядок действий при разделении.

Тема сразу изменила настроение. Хару сел ближе к стене. Аканэ развернула карту.

— Если дверь закрывается между нами, никто не пытается удерживать её телом.

Хару посмотрел на неё.

— Это было один раз.

— Поэтому правило сформулировано конкретно.

— Если есть безопасный способ удержать…

— Нет.

— Аканэ.

— Если механизм рассчитан на закрытие, мы не знаем, какой вес он выдерживает. Не подставляем

руки, ноги и оружие.

Блэйд, занимавшийся огнём, сказал:

— Я полностью поддерживаю.

Хару вздохнул.

— Хорошо.

Чисаки продолжила:

— Если один остаётся отдельно, он не уходит далеко без метки или явного пути назад.

— Если проход закрывается полностью, — сказала Аканэ, — три сигнала по камню. Потом пауза.

Потом ещё три.

— А если звук не проходит?

— Световая вспышка в щели, если она есть.

— А если нет?

Хару посмотрел на схему.

— Тогда каждый действует по ближайшей безопасной цели. Не пытается наугад ломать механизм.

Аканэ кивнула.

— И не геройствует.

Она смотрела именно на него.

— Почему ты всегда смотришь на меня?

— Потому что Чисаки хотя бы сначала думает.

Чисаки подняла палец.

— Не всегда.

— Но чаще.

— Предательство, — сказал Хару.

Чисаки села рядом. Коснулась плечом его плеча.

— Я просто берегу команду.

Он посмотрел на неё.

— Очень удобно.

Она улыбнулась.

— Да.

Аканэ наблюдала. Потом придвинулась ближе с другой стороны.

— Не отвлекайтесь.

— Ты сама села ближе, — заметил Хару.

— Потому что карта здесь.

— Конечно.

— Ещё слово…

Чисаки накрыла ладонью руку Аканэ.

— Мы слушаем.

Та посмотрела сначала на её пальцы. Потом на лицо.

— Тогда слушайте.

Но руку не убрала.

***

Утром Предел Кайроса показался из-за хребта. Не как крепость. Не как руины. Сначала они увидели

только разрез в камне. Ровную вертикальную линию, слишком прямую для природы. Потом — широкую

лестницу, уходившую вверх между двумя скальными стенами. На вершине стояли ворота. Каменные. Без

металла. Без видимых петель. Над ними был вырезан круг, разделённый на двенадцать частей. Как часы.

Хотя стрелок не было. Контрольный лагерь располагался ниже. Небольшой. Две палатки. Склад. Стол

проверки. И высокая деревянная рама с несколькими подвешенными колоколами.

— Для сигналов? — спросила Чисаки.

Один из служащих услышал.

— Для отсчёта.

Он подошёл ближе. На куртке был знак гильдии.

— Группа из Wist?

Хару показал допуск. Мужчина проверил печать.

— Прибыли вовремя. Вход открывается через час.

— Почему только через час? — спросил Хару.

Служащий указал на круг над воротами.

— Наружный механизм связан с движением солнца. Основной цикл начинается, когда свет достигает

верхней метки.

Хару посмотрел вверх. Тень от скалы медленно отступала.

— А если зайти раньше?

— Не зайдёте. Ворота закрыты.

— А позже?

— Можно. Но внутренние механизмы уже начнут цикл без вас.

Аканэ сразу уточнила:

— Значит, у нас есть ограничение по времени?

— Не общее. Отдельные секции работают по промежуткам.

— Насколько коротким?

— От нескольких вдохов до нескольких минут.

Чисаки посмотрела на карту.

— В отчёте было написано только «последовательность».

— Потому что точное время меняется.

— Каждый день?

— Иногда каждый вход.

Хару нахмурился.

— Очень удобно.

— Комплекс строили не для авантюристов.

Это был честный ответ.

***

Проверка снаряжения заняла меньше времени, чем у Водосбора. Никакой защитной мази. Никаких

требований к воде. Зато им выдали каждому по тонкому металлическому кольцу. Оно надевалось на

запястье. На внутренней стороне были маленькие насечки.

— Счётчик секций, — объяснил служащий. — Реагирует на главные механизмы.

— Как жетон в Аркелле? — спросила Чисаки.

— Похоже, но здесь он не только подтверждает маршрут. Иногда меняет цвет перед запуском

следующего цикла.

— Насколько заранее?

— По-разному.

Хару посмотрел на кольцо.

— Очень точная система.

Служащий не оценил шутку.

— Если оно становится красным, не стойте в проходе. Если белым — не двигайтесь до окончания

звука. Если чёрным…

Он остановился.

— Что?

— Ищите укрытие.

— Какое?

— Любое.

Хару посмотрел на Аканэ.

— Мне уже нравится.

— Не начинай.

Чисаки подняла руку.

— Если кольца у разных участников меняют цвет по-разному?

— Тогда механизм разделил роли.

— И что делать?

— Смотрите на окружение. Обычно рядом есть знак.

— Обычно?

— Обычно.

Хару вздохнул.

— Этот данж специально разговаривает загадками?

— Нет, — ответил служащий. — Он вообще не разговаривает.

Блэйд мысленно заметил:

> — Мне нравится этот человек.

Конечно.

***

Перед входом они остановились у подножия лестницы. Ворота ещё были закрыты. Солнечный свет

медленно поднимался по каменному кругу. Оставалось несколько минут. Хару проверил кольцо. Фонарь.

Мел. Схему. Крепление меча. Аканэ смотрела.

— Только пять раз.

— Я нервничаю.

— Вижу.

Она подошла ближе. Поправила ворот его куртки. Потом провела пальцами по щеке.

— Не пытайся победить механизм силой.

— Я не настолько глупый.

— Знаю.

Ответ прозвучал мягче, чем обычно. Хару положил ладонь на её запястье.

— Тогда зачем говоришь?

— Чтобы ты сам помнил.

Чисаки стояла рядом. Не вмешивалась сразу. Потом взяла Хару за руку с другой стороны.

— И чтобы мы тоже слышали.

Аканэ посмотрела на неё. Чисаки не отпустила.

— Внутри всё может разделить нас, — сказала она. — Поэтому сейчас можно постоять вместе.

Аканэ помолчала. Потом сама положила ладонь поверх их рук.

— Только сейчас?

Чисаки улыбнулась.

— Посмотрим, как вы оба будете себя вести.

— Смелая стала.

— Ты сама виновата.

Хару посмотрел на них.

— Я опять не участвую в решении?

— Нет, — ответила Аканэ.

— Но решение в мою пользу.

— Не зазнавайся.

Над воротами раздался первый удар. Не колокол. Глубокий каменный звон. Круг на стене начал

светиться. Сначала одна секция. Потом вторая. Третья. Когда загорелась верхняя часть, ворота

сдвинулись внутрь без скрежета. Просто исчезла линия между плитами. Проход открылся. Изнутри

пахнуло сухим холодным воздухом.

— Пора, — сказал Хару.

Аканэ отпустила его руку первой. Чисаки — через мгновение. Блэйд оказался у него в руках. Они поднялись.

***

Первый зал был квадратным. Слишком правильным. Пол разделён на девять крупных плит. На

противоположной стене стояли три одинаковые двери. Без ручек. Без надписей. Над каждой — круг с

двенадцатью делениями. Пустой. Как снаружи. Когда ворота за спиной закрылись, в зале стало тихо. Не

просто спокойно. Тихо настолько, что слышно было дыхание. Хару поднял фонарь.

— Никаких механизмов?

Аканэ указала на пол. На каждой плите был едва заметный символ. Линия. Крест. Круг.

— Есть.

Чисаки присела у ближайшей.

— Они повторяются.

Хару посмотрел. Три линии. Три креста. Три круга. Каждый символ встречался по одному разу в

каждом ряду.

— Похоже на порядок, — сказал он.

Аканэ подошла к дверям.

— Над левой нет знака.

— Над всеми нет.

— Пока.

Чисаки встала в центре. Кольцо на её руке вспыхнуло белым. Почти одновременно кольца Хару и

Аканэ сделали то же.

— Не двигаться, — сказала она.

Они замерли. Через мгновение в стенах раздался звук. Три коротких удара. Пауза. Ещё один. Потом

два. Один. Три. Хару считал. Не вслух. Чисаки тоже. Аканэ смотрела на двери. После последнего удара

над левой дверью загорелся символ линии. Над средней — круг. Над правой — крест. Белый свет на кольцах погас.— Последовательность ударов, — сказала Чисаки. — Три, один, два, один, три.

— Или группы, — ответил Хару. — Три удара, пауза, один, пауза, два…

Аканэ посмотрела на пол.

— Тогда нужно пройти по символам в том же порядке.

— Но их только по три каждого.

Хару осмотрел девять плит.

— Значит, не повторять число. А выбрать символ по количеству.

Чисаки нахмурилась.

— Три — крест? Один — линия? Два — круг?

— Почему?

— У линии один штрих. У креста два.

— Тогда круг — ноль, — сказал Хару.

— Не сходится.

Аканэ стояла у стены.

— Может быть, удары относятся к дверям, а пол только подтверждает.

Хару подошёл ближе. Не наступая на центральные плиты.

— Три одинаковые двери. Три символа над ними. Девять плит.

Чисаки посмотрела на кольцо.

— Белый свет означал не двигаться. Значит, пока звучали удары, мы должны были только слушать.

— А теперь можно.

Хару взял один деревянный клин. Бросил на ближайшую плиту с линией. Ничего. На крест. Тоже

ничего. На круг. Плита слегка опустилась. Над средней дверью вспыхнуло одно деление.

— Круг, — сказала Аканэ.

— Почему?

— Потому что на него был третий бросок?

Хару посмотрел.

— Или потому что это первый правильный символ.

Чисаки подняла клин.

— Звук был три-один-два-один-три.

Она медленно прошла пальцем по схеме пола.

— Если начинать с центра, круг стоит третьим в первом ряду, первым во втором и вторым в третьем.

Хару замер.

— Три. Один. Два.

Аканэ сразу поняла.

— Потом повтор?

Чисаки кивнула.

— Один. Три.

Она указала на следующие возможные плиты.

— Путь идёт по позициям символа в рядах.

Хару посмотрел на пол ещё раз. Первый ряд: круг справа. Второй: круг слева. Третий: круг в центре.

Три. Один. Два. Но звуков было пять групп.

— После трёх рядов нужно перейти к следующему символу, — сказал он.

Аканэ посмотрела на горящие знаки над дверями.

— Линия над левой. Круг над средней. Крест над правой.

— Значит, первая последовательность открывает одну дверь. Потом вторая часть выбирает, какую.

Чисаки указала на среднюю.

— Круг уже подтвердился.

Хару бросил клин на третью плиту первого ряда. Она опустилась. Одно деление над средней дверью

загорелось. Потом на первую плиту второго ряда. Второе деление. На вторую третьего. Третье. Ничего не

произошло.

— Остались один и три, — сказала Аканэ.

Хару осмотрел символы на активированных плитах. Круг. Круг. Круг.

— Теперь линия и крест?

Чисаки посмотрела на двери.

— Средняя уже выбрана кругом. Один и три могут быть положением двери?

— Левая — один. Правая — три.

— Тогда средняя — два.

Аканэ покачала головой.

— Но звуки один и три. Две двери сразу?

Хару задумался. Потом посмотрел на положение активных плит. Третья. Первая. Вторая. Они

образовали диагональ, но не прямую.

— Может, нужно занять их втроём.

Чисаки подняла взгляд.

— Именно те три?

— Да. А оставшиеся удары указывают, кто в каком порядке действует.

— Один и три.

Аканэ медленно сказала:

— Первый и третий участник.

— А второй?

— Остаётся на месте.

Хару посмотрел на них.

— Кто считается первым?

— Тот, кто вошёл первым, — сказала Чисаки.

— Тогда я.

— Третий — я, — добавила Аканэ. — Чисаки вошла второй.

— Значит, мы с Аканэ должны наступить.

Чисаки встала у края поля.

— А я наблюдаю?

— Пока да.

Хару шагнул на первую активированную плиту. Ту, что стояла третьей в верхнем ряду. Ничего. Аканэ

встала на последнюю. Вторую в нижнем. Кольца на их руках стали жёлтыми. Кольцо Чисаки осталось

белым.

— Не двигаться, — сказала она.

Хару и Аканэ замерли. Чисаки могла двигаться. Она посмотрела на свободную активированную плиту

в среднем ряду.

— Значит, я должна встать последней.

Она шагнула. Плита опустилась. Все три кольца вспыхнули зелёным. Средняя дверь открылась. Хару

выдохнул.

— Хорошо.

Аканэ посмотрела на Чисаки.

— Ты решила быстрее нас.

— Потому что вы стояли и не могли двигаться.

— Не зазнавайся.

Чисаки улыбнулась.

— Поздно.

***

За средней дверью находился узкий проход. Потом второй зал. Круглый. С тремя арками. На полу —

каменное кольцо, разделённое на секции. В центре стоял столб с тремя рычагами. На стенах висели

тяжёлые металлические пластины. Хару остановился у входа.

— Не трогаем ничего.

Аканэ сразу посмотрела на него.

— Я собиралась сказать то же.

— Но сказал я первым.

— Не соревнование.

— Тогда почему тебя раздражает?

Чисаки прошла между ними.

— Потому что вы оба считаете очки.

— Я не считаю, — сказала Аканэ.

— Считаешь.

— Нет.

— Уже два раза поправляла, кто что сказал первым.

Хару улыбнулся. Аканэ прищурилась.

— Не радуйся. Она и тебя сейчас сдаст.

— Уже сдала.

Блэйд тихо произнёс:

> — Справедливое распределение.

Хару осмотрел зал. На каждой арке был символ. Око. Ладонь. Ухо.

— Смотреть, касаться, слушать, — сказала Чисаки.

— Или три разных роли, — ответил Хару.

Кольца оставались зелёными. Пока механизм не начался. Аканэ подошла к центральному столбу. Не

касаясь рычагов.

— На каждом тоже знак.

Око. Ладонь. Ухо.

— Значит, каждому своя задача, — сказал Хару.

Чисаки посмотрела на кольца.

— Но роли ещё не назначены.

Словно в ответ, зелёный свет погас. Кольцо Хару стало синим. Аканэ — золотым. Чисаки —

серебряным. На стене за ними вспыхнули те же цвета. Синий рядом с ухом. Золотой рядом с ладонью.

Серебряный рядом с оком.

— Я слушаю, — сказал Хару.

— Я касаюсь, — ответила Аканэ.

— Я смотрю.

Чисаки встала напротив арки с оком. Хару — у стены с символом уха. Аканэ подошла к рычагу с

ладонью.

— Не тяну, пока не скажете.

— Правильно.

На стене перед Чисаки открылось узкое окно. За ним показался механизм. Несколько вращающихся

дисков. На каждом — символы. Хару услышал щелчки. Разной высоты. Не просто ритм. Три

повторяющихся звука. Высокий. Низкий. Средний. Чисаки подняла руку.

— Диски вращаются не одинаково. На верхнем три символа. На среднем четыре. На нижнем два.

— Щелчки тоже три типа, — сказал Хару. — Высокий, низкий, средний.

— Какой первый?

— Высокий.

Чисаки следила.

— Верхний диск сейчас на символе птицы.

— Второй низкий.

— Средний диск — башня.

— Третий средний.

— Нижний — меч.

Аканэ держалась у рычага.

— Что делать мне?

Хару прислушался. Щелчки повторились. Высокий. Низкий. Средний. Но в конце добавился

четвёртый. Глухой.

— Там есть ещё один звук.

Чисаки посмотрела на диски.

— После трёх символов центральное кольцо совпадает.

— Тогда Аканэ тянет рычаг на глухом.

— Уверен?

— Нет.

— Отлично.

— Но логично.

Аканэ взялась за рукоять.

— Говори момент.

Хару закрыл глаза. Сосредоточился. Высокий.

— Птица.

Низкий.

— Башня.

Средний.

— Меч.

Пауза. Глухой удар.

— Сейчас!

Аканэ потянула. Рычаг сопротивлялся. Потом сдвинулся. Все металлические пластины на стенах

одновременно качнулись. Чисаки вздрогнула. Диски за окном остановились. Птица. Башня. Меч. Точно.

Кольца вспыхнули зелёным. Одна из арок открылась.— Сработало, — сказала Чисаки.

Аканэ отпустила рычаг.

— А если бы нет?

Хару открыл глаза.

— Мы бы узнали.

Она посмотрела на него.

— Очень утешительно.

— Но сработало.

Чисаки подошла к Хару. Коротко коснулась пальцами его руки.

— Хорошо услышал.

— Теперь уже ты меня хвалишь?

— Кто-то должен.

Аканэ прошла мимо.

— Не привыкай.

— Вы договариваетесь заранее?

— Нет, — сказала Чисаки. — Получается само.

***

Третий зал оказался первым, где их действительно разделили. Не стеной. Не внезапно. Механизм

заранее показал, что собирается сделать. Прямоугольное помещение было пересечено двумя глубокими

канавами. Через каждую проходил узкий каменный мост. На противоположной стороне стояли три

платформы. Между ними — решётчатые перегородки. На стене была вырезана схема. Три человека. Три

пути. Один общий выход.

— По одному на каждую платформу, — сказала Аканэ.

— И перегородки закроются, — добавил Хару.

Чисаки подошла к схеме.

— Но мы будем видеть друг друга.

— Пока механизм не начнётся.

На полу у входа лежали три металлических диска. Каждый размером с ладонь. Символы отличались.

Солнце. Луна. Звезда.

— Выбираем? — спросила Чисаки.

Аканэ посмотрела на Хару.

— Не наугад.

Он поднял диск с солнцем. Тёплый. Луна была холодной. Звезда едва заметно вибрировала.

— Они связаны с платформами.

На дальней стороне над каждой площадкой были те же знаки.

— Значит, каждый несёт свой диск туда, — сказала Чисаки.

— А потом?

— Узнаем.

Аканэ взяла луну.

— Почему луна?

— Потому что холодная.

— И?

— Подходит твоему характеру.

Она медленно подняла взгляд. Хару сразу взял солнце.

— Шутка.

— Поздно.

Чисаки забрала звезду.

— Мне нравится.

— Тогда решено, — сказал Хару.

Аканэ всё ещё смотрела на него.

— После данжа вернёмся к разговору о моём характере.

— Я уже забыл.

— Я напомню.

Они подошли к мостам. Каждый встал напротив своей платформы. Расстояние между дорожками

было около пяти шагов. Достаточно близко, чтобы видеть друг друга. Недостаточно, чтобы помочь рукой.

— Сигналы, — сказала Аканэ.

— Один удар по диску — остановиться, — ответил Хару.

— Два — продолжать.

— Три — опасность.

Чисаки подняла свой диск.

— И если кто-то исчезает из виду, остальные не двигаются.

— Согласен.

Они пошли одновременно. Первый мост держался. Второй тоже. На середине кольца на руках стали

белыми. Все остановились. Из стен поднялись решётки. Сначала между платформами. Потом позади них.

Обратный путь перекрылся. Хару почувствовал, как напряглось тело. Но не сделал лишнего движения. Не

бросился к преграде. Аканэ посмотрела на него через решётку. Кивнула. Он ответил. Чисаки подняла

диск. Один удар. Все на месте. Потом кольца стали зелёными. Можно двигаться. Они дошли до платформ.

Каждый положил диск в соответствующее углубление. Солнце вошло первым. Камень под ногами Хару

слегка опустился. Луна — второй. Звезда — третьей. На стенах открылись три ниши. У Хару внутри

лежал тяжёлый каменный блок. У Аканэ — металлическая рукоять. У Чисаки — тонкая пластина с

шестью символами.

— Что у вас? — спросил Хару.

Голос проходил через решётки.

— Рычаг, — ответила Аканэ.

— Символы, — сказала Чисаки. — Шесть штук.

— У меня блок. Можно двигать по направляющим.

Чисаки подняла пластину.

— Здесь солнце, луна, звезда. Потом снова солнце, звезда, луна.

Аканэ осмотрела рычаг.

— У меня шесть положений.

Хару посмотрел на блок. На направляющей было шесть отметок.

— Значит, работаем по последовательности.

Чисаки прочитала:

— Солнце.

Хару сдвинул блок на первую отметку. Механизм щёлкнул.

— Луна.

Аканэ перевела рычаг во второе положение.

— Звезда.

Чисаки коснулась соответствующего символа на пластине. Он загорелся.

— Солнце.

Хару передвинул блок дальше.

— Звезда.

Чисаки нажала второй знак.

— Луна.

Аканэ перевела рычаг. Несколько секунд ничего не происходило. Потом пол под Хару дрогнул. Не

сильно. Но достаточно.

— Что-то не так, — сказал он.

Чисаки посмотрела на пластину.

— Последовательность правильная.

Аканэ проверила рычаг.

— Я поставила на шестую отметку.

Хару посмотрел на направляющую. Его блок стоял на четвёртой.

— Может быть, каждый должен двигать свой механизм на каждом шаге, а не только когда слышит

свой символ.

Чисаки нахмурилась.

— Тогда мы сделали только часть.

Под платформами раздался скрежет. Кольца стали красными.

— Не стоять в проходе, — сказал Хару.

Но проходов не было. Только платформы.

— Может, мосты, — сказала Аканэ.

Каменные дорожки начали опускаться. Не рушиться. Медленно уходить вниз. Обратный путь исчезал.

— Не двигаемся с платформ! — крикнул Хару.

Чисаки ударила по диску три раза. Опасность. Решётки между ними поднялись выше. Скоро

перестанут видеть друг друга. Аканэ схватила рычаг.

— Начинаем заново!

— Нет времени!

Хару посмотрел на шесть отметок. На блок. На последовательность Чисаки. Солнце. Луна. Звезда.

Солнце. Звезда. Луна.

— Каждый шаг одновременно! — крикнул он. — Чисаки читает знак, мы все двигаем механизм на

следующую позицию!

— У меня нет позиций, только символы!

— Тогда нажимай текущий знак каждый раз!

Решётка поднялась до груди.

— Готовы? — крикнула Чисаки.

— Да!

— Солнце!

Хару сдвинул блок на первую отметку. Аканэ поставила рычаг на первую. Чисаки нажала солнце. Три

щелчка одновременно. Кольца на мгновение стали жёлтыми.

— Луна!

Вторая позиция. Три действия. Мосты перестали опускаться.

— Звезда!

Третья. Решётки замерли.

— Солнце!

Четвёртая. Кольца стали зелёными.

— Звезда!

Пятая. На общей двери впереди загорелась первая линия.

— Луна!

Шестая. Механизм ударил. Один раз. Громко. Платформы поднялись обратно. Решётки начали

опускаться. Хару выдохнул.

— Сработало!

Чисаки прижала ладонь к груди.

— Ещё бы немного…

— Но поняли, — сказала Аканэ.

Когда решётки исчезли, они не пошли сразу к выходу. Сначала встретились в центре. Хару подошёл к

Чисаки.

— Ты в порядке?

— Да.

— Точно?

— Испугалась. Но в порядке.

Она сама взяла его за руку. Сжала один раз. Потом отпустила. Не цеплялась. Просто дала понять.

Аканэ встала рядом.

— Мы ошиблись в трактовке.

— Да, — сказал Хару.

— Но исправили.

— Тоже да.

Чисаки посмотрела на них обоих.

— И никто не попытался удерживать механизм телом.

Аканэ повернулась к Хару.

— Видишь? Уже прогресс.

— Один раз подставил меч — теперь это будет преследовать меня всю жизнь.

— Если повезёт.

Хару посмотрел на неё.

— Очень поддерживающе.

— Стараюсь.

Чисаки улыбнулась. Напряжение немного ушло.

***

За дверью находился коридор с первой контрольной меткой. На этот раз она выглядела как круг,

разделённый на двенадцать частей. Когда они приблизились, кольца нагрелись. На поверхности

загорелись три секции. Потом ещё три. Потом остальные.

— Половина? — спросила Чисаки.

Аканэ посмотрела на схему.

— По отчётам это граница первой части.

Хару коснулся кольца. На металле появилась тонкая отметка. Первая половина пути подтверждена. Но

дальше коридор раздваивался. Левый проход был широкий и освещён редкими синими камнями. Правый

— узкий, тёмный и уходил вниз. На стене между ними находилась надпись. Старая. Но читаемая. Аканэ

подняла фонарь.

— «Тот, кто идёт быстрее, ждёт. Тот, кто идёт медленнее, выбирает».

Чисаки перечитала.

— Значит, впереди скорость не главное.

— Или один из нас будет выбирать маршрут для остальных, — сказал Хару.

Блэйд тихо произнёс:

> — Следующая часть сложнее.

Чувствуешь что-то?

> — Людей нет. Несколько механизмов активны. И движение далеко внизу.

Живое?

> — Возможно.

Хару передал остальным. Аканэ посмотрела на оба прохода.

— Здесь остановимся.

— Отдых? — спросила Чисаки.

— Короткий. Еда, вода, проверка рук и кольца.

Хару кивнул.

— Потом выбираем.

Они устроились у стены возле контрольной метки. Не расслаблялись полностью. Но впервые с

момента входа позволили себе сесть. Чисаки достала воду. Сделала глоток. Передала Хару. Он пил и

смотрел на надпись между проходами. Тот, кто идёт быстрее, ждёт. Тот, кто идёт медленнее, выбирает.

— Мне это не нравится, — сказал он.

Аканэ села рядом.

— Потому что ты обычно идёшь первым?

— Потому что механизм уже решил, что кто-то из нас будет медленнее.

Чисаки устроилась с другой стороны.

— Медленнее не значит слабее.

— Знаю.

— Тогда почему смотришь на меня?

Хару понял, что действительно смотрит.

— Потому что у тебя временная карта.

Чисаки опустила флягу.

— Внутри она не делает меня медленнее.

— Я не это имел в виду.

— Знаю.

Она помолчала. Потом положила ладонь на его руку.

— Но если следующая часть заставит меня выбирать, ты позволишь?

Хару хотел ответить сразу. Сказать «да». Но понял, что вопрос серьёзнее. Не о формальном доверии.

О том, сможет ли он подчиниться её решению, даже если сам увидит другой путь.

— Если механизм назначит тебя — позволю.

Чисаки сжала его пальцы.

— Даже если не согласишься?

— Сначала скажу. Потом выслушаю. И если времени не будет — пойду за твоим решением.

Аканэ посмотрела на него.

— Хороший ответ.

Хару повернулся.

— Ты сегодня слишком часто меня хвалишь.

— Не привыкай.

— Уже поздно.

Она закатила глаза. Но придвинулась ближе и ненадолго положила голову ему на плечо. Чисаки не

убрала руку. Просто осталась рядом. Не соревнуясь за мгновение. Не требуя больше. Тепло двух

прикосновений оказалось спокойнее, чем в прошлой сцене. Не вспышкой. Не новым шагом. Просто

подтверждением, что после первого данжа ничего не откатилось назад. Через несколько минут Аканэ

выпрямилась.

— Хватит отдыхать.

Хару посмотрел на неё.

— Ты сама начала.

— И сама закончила.

Чисаки улыбнулась.

— Удобная система.

— Для меня — да.

Они поднялись. Собрали вещи. Хару взял Блэйда. Перед двумя проходами остановились втроём.

Кольца на запястьях медленно начали менять цвет. Сначала у Хару. Потом у Аканэ. Последним — у

Чисаки. Её кольцо стало золотым. На стене над правым проходом вспыхнул тот же свет. Чисаки

посмотрела на него. Потом на Хару и Аканэ.

— Похоже, выбираю я.

Хару кивнул.

— Тогда веди.

Она сделала шаг вперёд. Не оглядываясь за разрешением. Аканэ пошла следом. Хару — последним,

прикрывая тыл. Правый коридор принял их и через несколько шагов начал уходить вниз. Где-то глубоко

раздался новый отсчёт. Медленный. Ровный. Один удар. Пауза. Второй. Пауза. Третий. Чисаки не

остановилась. Только подняла ладонь, предупреждая остальных. И повела команду дальше.

----------

Право выбирать

Правый коридор уходил вниз плавно. Без лестниц. Без резких поворотов. Каменный пол был сухим,

но поверхность становилась всё темнее, будто глубина постепенно вытягивала из стен свет. Чисаки шла

первой. Золотое кольцо на её запястье светилось ровно и не тускнело. Аканэ держалась в нескольких

шагах позади. Хару замыкал строй. Такой порядок всё ещё ощущался непривычно. Не опасным. Именно

непривычным. Хару привык первым видеть поворот. Первым замечать движение. Первым принимать

решение, если времени не оставалось. Теперь перед ним была спина Чисаки. Собранные золотистые

волосы. Поднятая ладонь. Каждый её жест приходилось не просто замечать, а принимать. Не

перехватывать движение. Не подсказывать раньше времени. Не пытаться незаметно снова стать ведущим.

> — Вам трудно, господин.

*Я просто слежу.*

> — Вы уже дважды собирались обойти госпожу Чисаки.

Хару нахмурился.

*Потому что проход был узкий.*

> — Именно поэтому вы остались позади.

*Я не спорю.*

> — Пока только со мной.

Впереди раздался четвёртый удар. Чисаки остановилась. Не резко. Сначала подняла ладонь. Потом

медленно опустилась на одно колено и осмотрела пол. Хару хотел спросить, что она заметила. Удержался.

Аканэ тоже молчала. На камне проходили тонкие борозды. Почти невидимые в обычном свете. Чисаки

подняла фонарь выше. Золотое сияние кольца отразилось в линиях.

— Здесь плиты, — сказала она. — От стены до стены.

Аканэ присела рядом.

— Движущиеся?

— Возможно.

Хару подошёл ближе, но не встал рядом с ними. Оставил пространство. Чисаки провела пальцем в

воздухе над первой бороздой.

— Удары идут через одинаковые промежутки.

В глубине снова раздался глухой звук. Пятый. После него одна из плит впереди поднялась на

несколько пальцев. Потом опустилась.

— Отсчёт, — сказал Хару.

Чисаки кивнула.

— Но не до закрытия. До смены пола.

Аканэ подняла небольшой камень и бросила на третью плиту. Он пролежал спокойно. После

следующего удара плита резко ушла вниз. Камень исчез в темноте. Звук падения пришёл через несколько секунд.

— Глубоко, — сказала Аканэ.

Чисаки посмотрела на кольцо. Золотой свет стал ярче. На внутренней стороне появились четыре

маленьких точки. Потом одна погасла.

— Четыре шага? — предположил Хару.

— Или четыре безопасных цикла.

Чисаки посмотрела на пол. Первая плита. Вторая. Третья. Дальше коридор уходил за поворот.

— Надпись говорила: тот, кто идёт медленнее, выбирает.

— Значит, здесь нельзя спешить, — сказала Аканэ.

— И, возможно, нельзя всем идти одновременно.

Чисаки встала. Подошла к первой плите. Кольцо отозвалось короткой вспышкой. Первая точка на нём

загорелась снова.

— Оно реагирует на расстояние.

— Тогда ведёшь ты, — сказал Хару.

Она обернулась. Взгляд задержался на нём.

— Не будешь спорить?

— Я обещал.

— Даже если выберу медленно?

— Особенно если медленно.

Чисаки чуть улыбнулась.

— Хорошо.

Она шагнула на первую плиту. Ничего. Второй шаг. Кольцо стало белым. Чисаки замерла.

— Не двигаться, — сказала Аканэ.

Из стен раздался удар. Плита перед Чисаки опустилась. Та, на которой она стояла, осталась

неподвижной. Через мгновение белый свет погас. Золотой вернулся.

— Следующая справа, — сказала Чисаки.

Хару посмотрел. Справа не было отдельной дорожки. Только узкий край плиты шириной с половину ступни.

— Почему?

Она показала кольцо. Одна из точек сместилась к внешнему краю.

— Оно указывает направление.

Аканэ посмотрела внимательнее.

— Не просто количество.

Чисаки поставила ногу на узкий край. Перенесла вес. Осталась стоять. Следующий удар. Центральная

плита провалилась. Правый край выдержал.

— Идите за мной по одному, — сказала Чисаки. — Только после моего сигнала.

— Ты одна впереди слишком далеко, — заметил Хару.

— Если пойдём плотнее, механизм может решить, что нас больше на одной секции.

— Это предположение.

— Да.

Она посмотрела прямо на него.

— Но сейчас выбираю я.

Хару почувствовал, как первая реакция уже поднимается внутри. Возразить. Предложить другой

порядок. Попросить Аканэ подтвердить. Он остановил себя.

— Хорошо.

Чисаки кивнула. Шагнула дальше.

***

Переход оказался длиннее, чем казался. Плиты менялись после каждого удара. Иногда безопасная

часть находилась у стены. Иногда в центре. Один раз Чисаки пришлось присесть и пройти под

опускающейся каменной балкой. В другой раз она остановилась на середине шага, потому что кольцо

внезапно стало белым. Хару шёл последним. Не торопил. Не подсказывал. Но следил за каждым её

движением. На шестой секции Чисаки ошиблась. Не из-за невнимательности. Кольцо показало

направление слишком поздно. Она уже перенесла вес на левую плиту, когда золотая точка сместилась вправо.

— Стой! — крикнул Хару.

Чисаки замерла. Плита под ней начала медленно опускаться. Не резко. Постепенно уходила вниз.

Аканэ стояла на безопасной секции позади.

— Назад не успеет.

Хару видел. Между ним и Чисаки оставалось две плиты. Одна безопасная. Вторая уже начинала

подниматься.

— Кольцо? — спросил он.

Чисаки посмотрела.

— Белое.

— Значит, не двигайся.

— Я опускаюсь вместе с плитой.

— Вижу.

Под ней открывалась тёмная шахта. Не бездонная. Но глубже человеческого роста уже точно. Чисаки

держала равновесие. Не пыталась прыгнуть. Не паниковала. Хару быстро осмотрел стены. Справа

проходила металлическая рейка. Та же, по которой двигалась плита. На уровне пояса виднелась

небольшая рукоять.

— Аканэ, справа от неё.

Та сразу увидела.

— Рычаг фиксации.

— Достанешь?

— Нет. Между нами секция.

Хару посмотрел на Блэйда. Расстояние. Длина клинка. Положение Чисаки. Можно было протянуть

меч. Но правило, которое они сами установили, всплыло сразу. Не подставлять оружие под неизвестный

механизм. Блэйд тихо сказал:

> — Решение должно быть её.

*Почему?*

> — Потому что кольцо выбрало её ведущей.

Хару сжал рукоять. Чисаки посмотрела на него.

— Там рычаг?

— Справа. На рейке.

— Вижу.

Он действительно был рядом. Но чтобы дотянуться, ей пришлось бы сместиться к краю

опускающейся плиты. Белое кольцо требовало не двигаться.

— Если я потяну, могу нарушить правило, — сказала Чисаки.

— Если не потянешь, опустишься ниже рычага, — ответила Аканэ.

Чисаки быстро посмотрела на шахту. Потом на кольцо. Потом снова на рычаг. Хару ждал. Это было

тяжелее, чем самому принимать решение.

— Белый свет запрещает движение до окончания звука, — сказала Чисаки. — Но звук уже был.

— Кольцо не изменилось, — заметил Хару.

— Потому что плита всё ещё в цикле.

Она вдохнула.

— Значит, правило не «не двигаться». Правило — не покидать выбранную секцию.

Аканэ посмотрела на неё.

— Уверена?

— Нет.

Чисаки осторожно сместила одну ногу. Плита дёрнулась. Хару напрягся. Но не пошла вниз быстрее.

Чисаки перенесла вес к правому краю. Присела. Дотянулась до рукояти. Потянула. Сначала ничего. Она

схватилась обеими руками.

— Ещё! — сказала Аканэ.

Чисаки рванула. Рейка щёлкнула. Плита остановилась. Белый свет на кольце погас. Золотой вспыхнул

ярче прежнего. На противоположной стене открылась узкая ниша. Внутри — лестница вниз, соединённая

с платформой.

— Это не ловушка, — сказала Чисаки. — Это дополнительный путь.

Хару выдохнул.

— Ты выбрала правильно.

Она подняла голову. В глазах всё ещё оставался страх. Но поверх него уже появлялась уверенность.

— Потому что ты не прыгнул ко мне?

— Я собирался.

— Вижу.

— Но остановился.

Чисаки улыбнулась.

— Тогда и ты выбрал правильно.

Плита начала медленно подниматься обратно. Когда она сравнялась с остальным полом, Чисаки не

пошла дальше. Подождала, пока Аканэ перейдёт к ней. Та сразу проверила её руки.

— Цела?

— Да.

— Ноги?

— Тоже.

— Голова?

— На месте.

Аканэ посмотрела строго. Чисаки добавила:

— Немного испугалась.

— Так лучше.

Она коснулась её щеки. Коротко. Потом убрала руку. Хару подошёл последним. Чисаки протянула

ладонь. Он взял. Не притянул её к себе. Не превратил момент в объятие. Просто сжал пальцы.

— Хорошо вела, — сказал он.

— Один раз чуть не уронила себя в шахту.

— Но не уронила.

— Потому что увидела рычаг.

— И потому что подумала.

Чисаки посмотрела на их руки. Потом на Хару.

— Теперь можешь отпустить.

— Уже выгоняешь?

— Нет. Просто впереди ещё путь.

Она сама убрала ладонь. И снова пошла первой.

***

За переходом находился низкий зал с двенадцатью нишами. В каждой стояла каменная фигура. Не

статуя человека. Скорее набор геометрических форм. Куб. Треугольная призма. Высокий цилиндр. Шар.

Каждая фигура была связана с потолком тонкой металлической цепью. В центре помещения стояла

круглая площадка. На ней — три углубления для ладоней. Кольцо Чисаки перестало светиться золотым.

Теперь все три кольца стали серыми.

— Роли закончились, — сказала Аканэ.

Хару осмотрел ниши.

— Или сравнялись.

Чисаки подошла к центральной площадке. На камне сохранилась надпись.

— «Трое входят. Один видит начало. Второй знает конец. Третий удерживает середину».

— Опять роли, — сказал Хару.

Аканэ посмотрела на углубления.

— Но без цветов.

— Значит, выбираем сами.

Чисаки прошла вдоль фигур.

— Начало, конец, середина чего?

Хару поднял фонарь. На потолке находился круг. Тоже разделённый на двенадцать частей. Над

каждой нишей — одно деление.

— Цикла.

Аканэ посмотрела на фигуры.

— Тогда одна должна быть первой, другая последней.

— А третья удерживает механизм между ними, — добавил Хару.

Чисаки остановилась у шара.

— Начало и конец круга совпадают.

— Слишком очевидно, — сказал Хару.

— Иногда очевидное и есть правильное.

— В Кайросе?

— Хорошее замечание.

Они осматривали зал почти десять минут. Не трогали фигуры. Не вставали на площадку. На стенах не

было подсказок, кроме одной надписи. Хару уже начал раздражаться. Не потому что не понимал. Потому

что ничего не происходило. Водосбор хотя бы заставлял отвечать на угрозу. Здесь тишина давила сильнее.

Блэйд сказал:

> — Посмотрите на цепи.

Хару поднял глаза.

*Что с ними?*

> — Натяжение разное.

Он подошёл ближе. У куба цепь была почти свободной. У цилиндра — натянутой. У шара — средней.

Аканэ заметила направление его взгляда.

— Что?

— Цепи.

Чисаки сразу подошла. Проверила каждую визуально.

— Двенадцать фигур. Но только три степени натяжения.

— Начало, середина, конец, — сказала Аканэ.

Хару кивнул.

— Свободная цепь — начало. Средняя — середина. Натянутая — конец.

— Почему именно так? — спросила Чисаки.

— Потому что механизм ещё не начал тянуть первую. Середина уже держит часть веса. Конец натянут

полностью.

Аканэ посмотрела на фигуры.

— Тогда выбираем по одной из каждой группы.

— Но какие?

Чисаки указала на круг на потолке.

— Их положение.

Фигуры с ослабленной цепью стояли в нишах один, четыре, семь, десять. Средние — два, пять,

восемь, одиннадцать. Натянутые — три, шесть, девять, двенадцать.

— Три шага повторяются, — сказал Хару.

— Значит, последовательность из трёх, — ответила Аканэ.

— Но начинать можно с четырёх разных точек.

Чисаки посмотрела на вход. Потом на выходную дверь, пока ещё закрытую.

— Вход находится напротив первой ниши. Выход — напротив седьмой.

Хару проследил.

— Значит, путь начинается с один и заканчивается семь.

— Но тогда середина — четыре, а не цепь средней натяжки.

Аканэ нахмурилась.

— Возможно, речь не о фигурах, а о людях.

Хару посмотрел на три углубления для ладоней. Начало. Середина. Конец.

— Один запускает.

— Второй знает, когда остановить, — сказала Чисаки.

— Третий удерживает между ними, — закончила Аканэ.

Теперь это звучало логичнее. Они встали у площадки.

— Кто кем? — спросил Хару.

Чисаки посмотрела на него.

— Ты слышишь механизмы лучше нас благодаря Блэйду.

— Тогда я знаю конец?

— Или начало.

Аканэ положила ладонь над центральным углублением, но не касалась.

— Удерживать должна я. У меня больше контроля силы, чем у Чисаки.

Чисаки не обиделась. Кивнула.

— Тогда я вижу начало.

— Почему?

Она указала на фигуры.

— Я замечу первую реакцию цепей.

Хару занял крайнее углубление.

— Значит, я определяю конец.

Аканэ — середину. Чисаки — начало.

— Готовы? — спросила она.

— Да.

Три ладони легли на камень. Площадка сразу опустилась. Фигуры в нишах пришли в движение. Не

все. Сначала куб в первой нише. Его цепь натянулась. Чисаки увидела.

— Начало!

Аканэ надавила на центральное углубление. Механизм под её рукой начал сопротивляться. Она

удерживала. Хару слушал. Щелчки шли по кругу. Один. Два. Три. Фигуры по очереди поднимались на

несколько пальцев. Цепи натягивались.

— Долго? — спросила Аканэ.

— Пока держи.

— Очень полезно.

Хару закрыл глаза. Слушал. Каждый третий щелчок был ниже. После четвёртого низкого удара звук

изменился. Появился металлический звон. Не удар. Скорее предупреждение.

— Ещё не конец, — сказал он.

Чисаки следила за фигурами.

— Первая уже опускается.

— Цикл замыкается, — сказала Аканэ сквозь напряжение.

Камень под её рукой давил вверх. Пальцы побелели.

— Хару.

Он ждал. Звон повторился. Потом третий. После третьего все цепи одновременно натянулись. Блэйд

произнёс:

> — Сейчас.

— Отпускаем! — сказал Хару.

Чисаки убрала ладонь. Аканэ — через мгновение. Хару — последним. Площадка вернулась вверх.

Фигуры замерли. Выходная дверь не открылась. Несколько секунд ничего не происходило. Аканэ

выдохнула.

— Ошибка?

Потом одна из фигур в седьмой нише повернулась. Цилиндр. На его поверхности вспыхнул знак.

Дверь открылась. Чисаки посмотрела на Хару.— Ты почти заставил её держать до последнего.

— Я ждал нужный звук.

Аканэ размяла пальцы.

— И был прав.

Хару подошёл. Взял её ладонь. Осмотрел.

— Больно?

— Немного.

— Покажи Чисаки.

— У меня просто устали пальцы.

Чисаки уже стояла рядом.

— Всё равно покажи.

Аканэ посмотрела на них обоих.

— Быстро вы сговорились.

— Командная совместимость, — сказал Хару.

— Не используй мои слова против меня.

Чисаки осторожно размяла ей кисть. Без магии. Просто проверяя суставы.

— Ничего серьёзного.

Аканэ убрала руку.

— Я говорила.

— А мы проверили, — ответил Хару.

Она хотела возразить. Потом только выдохнула.

— Идём.

***

Следующий коридор был освещён. Не фонарями. По стенам проходили узкие полосы синего света.

Они включались по очереди, создавая ощущение движения. Сначала справа. Потом слева. Потом впереди.

Чисаки шла уже рядом с Хару. Её золотое кольцо погасло, и порядок снова изменился. Теперь впереди

были Хару и Аканэ. Чисаки — между ними.

— Зачем здесь свет? — спросила она.

— Чтобы отвлекать, — сказала Аканэ.

Хару посмотрел на пол. Он тоже двигался. Не буквально. Рисунок на камне менялся вместе со светом,

и от этого казалось, будто коридор медленно поворачивается.

— Не смотрите на стены долго, — сказал он. — Ориентируемся по швам пола.

Чисаки перевела взгляд вниз.

— Хорошо заметил.

— Я иногда умею.

— Иногда.

Аканэ улыбнулась. Но почти сразу подняла руку.

— Стоп.

Впереди стоял человек. Спиной к ним. Высокий. В тёмной одежде. Без оружия. Он находился

примерно в двадцати шагах и не двигался. Хару сразу снял Блэйда.

— Эй!

Фигура не ответила. Чисаки подняла ладонь, готовя свет. Аканэ чуть выдвинулась вперёд.

— Он не дышит.

Хару присмотрелся. Плечи действительно не двигались.

— Манекен?

Фигура повернула голову. Только голову. Тело осталось неподвижным. Лицо было гладким. Без глаз.

Без рта. Каменная кукла. В стенах раздался удар. Манекен шагнул. Движение получилось резким.

Слишком быстрым для тяжёлого камня. Он бросился прямо на Хару. Хару не замахивался широко.

Встретил удар коротко. Блэйд столкнулся с каменной рукой. Сила оказалась неожиданно большой. Хару

отступил на полшага. Но сразу вернул клинок в защиту. Манекен ударил второй рукой. Не кулаком.

Ладонью, будто пытался вытолкнуть его из позиции. Хару ушёл в сторону. Аканэ ударила по ноге. Катана

высекла искры. На камне появилась неглубокая царапина.

— Твёрдый!

— Суставы! — сказал Хару.

Манекен развернулся к Аканэ. Чисаки направила свет ему в лицо. Никакой реакции. Глаз не было.

— Свет не работает!

— Тогда следи за коридором!

Хару ударил по локтевому соединению. Не всей силой. Точно. Камень треснул. Рука манекена стала

двигаться медленнее. Тот снова толкнул его. Хару позволил удару пройти по плоскости Блэйда. Не

удерживал напрямую. Сместился. Аканэ вошла с другой стороны. Ударила по задней части колена.

Второй треск. Манекен опустился на одну ногу. Хару уже готовил следующий удар. Но Блэйд

предупредил:

> — Сзади движение.

Хару мгновенно развернулся. Второй манекен отделился от стены. Он всё это время стоял среди

рисунков, сливаясь с камнем.

— Ещё один!

Чисаки была ближе всех. Не застыла. Отступила к Хару и поставила между собой и манекеном

маленький световой щит. Каменная ладонь ударила. Щит треснул. Но выдержал первое столкновение.

Хару шагнул вперёд. Не пытался разрубить противника. Ударил гардой в плечо, сбивая направление.

Манекен прошёл мимо Чисаки. Аканэ уже закончила с первым. Колено разрушилось. Кукла упала. Но не

остановилась. Начала ползти на руках.

— Они не живые! — сказала Чисаки.

— Значит, ищем механизм!

Хару осмотрел стены. Световые полосы продолжали двигаться. Каждый раз, когда синяя линия

доходила до манекена, тот ускорялся.

— Свет ими управляет!

Аканэ проследила взглядом.

— Тогда нужно перекрыть полосу.

Чисаки подняла ладонь. Создала плотный белый свет между стеной и куклой. Синяя линия дошла до

него. Исказилась. Манекен замер. Не полностью. Но движения стали медленнее.

— Работает!

— Держи!

Чисаки поддерживала преграду. Хару оказался перед вторым манекеном. Тот двигался рывками.

Медленнее. Теперь можно было выбирать удары. Плечо. Колено. Шея. Не тратить силы на корпус.

Первый короткий удар разбил правый локоть. Второй — соединение бедра. Манекен рухнул. Хару сразу

отступил. Не стал добивать лежащую фигуру ударами по корпусу.

— Где источник?

Аканэ посмотрела вдоль световой полосы.

— В потолке!

Над коридором находился круглый кристалл. Чисаки всё ещё держала преграду.

— Разрушить?

Хару оценил. Если кристалл питал весь коридор, разрушение могло погасить свет. Или закрыть двери.

— Нет. Закрыть.

Аканэ сняла плащ. Свернула.

— Подсадишь?

Хару кивнул. Она встала ему на сцепленные руки. Он поднял. Бок уже не болел. Руки держали ровно.

Аканэ дотянулась до кристалла и накрыла его тканью. Синий свет исчез. Оба манекена замерли.

Полностью. Чисаки опустила ладонь. Белая преграда погасла.

— Сработало.

Хару осторожно поставил Аканэ на пол. Она не сразу отошла. Ладони ещё лежали у него на плечах.

— Хорошо удержал.

— Ты лёгкая.

— Не наглей.

Но уголок губ дрогнул. Чисаки подошла к лежащему манекену.

— Они снова оживут, если снять плащ?

— Скорее всего, — сказал Хару.

— Тогда как пройти?

Впереди коридор продолжался ещё метров на тридцать. По стенам стояли другие фигуры. Не меньше шести.

— Нужно отключить источник окончательно, — сказала Аканэ.

Хару посмотрел на кристалл. Под тканью оставался слабый свет. Вокруг крепления проходили три

металлические дуги.

— Не разбить. Повернуть.

Аканэ снова посмотрела вверх.

— Есть фиксаторы.

— Значит, механизм рассчитан на выключение.

Чисаки подняла фонарь.

— Я могу удерживать световую преграду, пока вы работаете.

— Нет необходимости, — сказал Хару. — Пока плащ закрывает кристалл, они стоят.

— А если ткань сдвинется?

Он посмотрел. Плащ держался плохо. Край уже начинал сползать.

— Тогда держи преграду наготове.

Чисаки кивнула. Хару снова поднял Аканэ. На этот раз она ухватилась за дуги обеими руками.

— Левая двигается.

— Куда?

— По кругу.

— Попробуй против света.

Она повернула. Кристалл под тканью вспыхнул. Один манекен дёрнулся. Чисаки сразу подняла щит.

— Ещё!

Аканэ повернула вторую дугу. Свет стал слабее. Третья сопротивлялась.

— Заклинило.

— Я подниму выше.

Хару изменил положение. Ноги дрогнули от веса. Не сильно. Он выровнялся.

— Давай.

Аканэ рванула. Дуга сдвинулась. Кристалл погас. Тишина. Манекены остались неподвижны. На стене

впереди открылась узкая дверь. Хару опустил Аканэ. Она сразу коснулась его плеча.

— Не потянул?

— Нет.

— Честно?

— Честно.

Чисаки подошла.

— Проверить?

Хару посмотрел на обеих.

— Вы теперь после каждого движения будете меня осматривать?

— Пока не перестанешь получать удары, — сказала Аканэ.

— Тогда никогда, — добавила Чисаки.

Хару вздохнул.

— Идём.

***

За дверью находилась последняя секция. Они поняли это сразу. Контрольная метка была видна на

противоположной стене. Круг из двенадцати делений. Все пустые. Между ними и знаком находился

большой зал. Пол был разделён на три длинные дорожки. Каждая заканчивалась своей дверью. Над левой

— символ солнца. Над средней — луны. Над правой — звезды. Те же знаки, что раньше. На входе лежали

три новых диска. Хару посмотрел на свой прежний символ.— Снова те же роли?

Аканэ подняла луну.

— Возможно.

Чисаки взяла звезду.

— Но надпись говорила, что медленный выбирает.

Хару взял солнце. Кольца на их запястьях стали чёрными. Все одновременно.

— Укрытие, — сказал он.

Но укрытия в зале не было. Только дорожки. Двери. И высокие колонны по краям. Аканэ указала на

ближайшую.

— За колонны!

Они разошлись. Каждый спрятался за отдельной опорой. Через секунду из стен вылетели

металлические стрелы. Не в людей. По всему залу. Они били крест-накрест, оставляя искры на камне.

Если бы команда осталась у входа, их бы накрыло сразу. Стрельба длилась несколько секунд. Потом

прекратилась. Кольца стали серыми.

— Все целы? — крикнул Хару.

— Да! — ответила Аканэ.

— Да! — сказала Чисаки.

Они вышли из укрытия. На полу лежали десятки коротких металлических болтов.

— Теперь понятно, зачем чёрный, — сказала Чисаки.

— Не до конца, — ответил Хару. — Они могут повторить.

На стене появилась надпись. Светлая. Современный язык. «Каждый может дойти один. Печать

получают трое». Аканэ прочитала вслух.

— Значит, двери ведут по отдельности.

— Но завершить нужно вместе, — сказала Чисаки.

Хару посмотрел на три дорожки.

— Не нравится мне это.

Аканэ подошла ближе.

— Нам уже приходилось разделяться.

— И каждый раз что-то пыталось нас убить.

— Здесь хотя бы предупреждают.

Чисаки посмотрела на свой диск.

— Возможно, каждый путь проверяет отдельную роль.

Хару повернулся к ней.

— Ты всё ещё выбираешь?

Золотого света не было. Но надпись после первой метки оставалась в памяти. Тот, кто идёт медленнее,

выбирает. Чисаки посмотрела на дорожки. Долго. Не торопясь.

— Солнце — левый.

— Луна — средний.

— Звезда — правый.

— Очевидно, — сказал Хару.

— Именно поэтому менять символы опаснее.

Аканэ кивнула.

— Согласна.

Хару всё ещё не двигался. Чисаки заметила.

— Ты обещал позволить мне выбирать.

— Я знаю.

— Тогда доверься.

Он посмотрел на правую дверь. Потом на неё.

— Хорошо.

Каждый встал у своей дорожки.

— Сигналы могут не пройти, — сказала Аканэ.

— Тогда не спешим, — ответила Чисаки. — Если дверь открывается раньше других, ждём.

Хару поднял диск.

— Встречаемся у метки.

— У метки, — повторила Аканэ.

— Вместе, — сказала Чисаки.

Они шагнули одновременно. Двери закрылись за спинами.

***

Левый путь Хару оказался пустым. Первое помещение. Второе. Третье. Ни одного существа. Ни

одного рычага. Только длинный коридор и каменные ступени. Это беспокоило сильнее ловушек. Кольцо

на запястье оставалось серым. Диск солнца становился всё теплее. Блэйд молчал. Хару не выдержал.

*Чувствуешь их?*

> — Слабо.

*Живы?*

> — Госпожа Аканэ движется. Госпожа Чисаки тоже.

Хару выдохнул.

*Что впереди?*

> — Ничего живого.

*Механизмы?*

> — Один.

В конце коридора стояла дверь. Перед ней — маленький каменный стол. На нём лежала табличка.

«Тот, кто способен идти быстрее, должен решить, когда остановиться». Хару прочитал дважды. Никаких

рычагов. Только дверь. Он подошёл. Она открылась сама. За ней был новый коридор. Такой же. Хару

пошёл. Быстрее. Не потому что хотел. Потому что путь был пуст. Через несколько десятков шагов

появилась ещё одна дверь. Та же надпись. Тот, кто способен идти быстрее, должен решить, когда

остановиться. Хару остановился. Не открыл. Прислушался. За дверью ничего. Блэйд тоже молчал.

*Это проверка терпения?*

> — Возможно.

*И сколько ждать?*

> — Пока вы не поймёте.

Хару посмотрел назад. Первая дверь закрылась. Возвращаться было некуда. Он сел прямо на пол.

Положил Блэйда рядом. Ждал. Сначала минуту. Потом две. Ничего. Тишина раздражала. В голове

появлялись мысли. Аканэ уже могла дойти. Чисаки могла попасть в ловушку. Он терял время. Надпись

специально заставляла стоять. Но сколько? Хару поднялся. Потянулся к двери. Остановился. Вспомнил

слова между проходами. Тот, кто идёт быстрее, ждёт. Тот, кто идёт медленнее, выбирает. Чисаки выбрала

путь. Его задача — не обогнать. Ждать. Он снова сел. Через несколько минут кольцо стало белым. Хару

не двигался. Из-за двери раздался один удар. Потом второй. Потом третий. Белый свет погас. Дверь

открылась сама. За ней находился выход в общий зал. Но Хару не шагнул сразу. На другой стороне было

пусто. Аканэ и Чисаки ещё не пришли. Он остался в проходе. Не пересёк линию. Ждал.

***

Первой появилась Аканэ. Средняя дверь открылась. Она вышла быстро. Катана была обнажена. На

рукаве — свежий порез. Хару сразу подошёл.

— Что случилось?

— Путь проверял удержание.

— Ранена?

— Царапина.

— Чисаки?

— Не видела.

Правый проход всё ещё был закрыт. Хару посмотрел на дверь.

— Блэйд чувствует, что она движется.

— Значит, ждём.

Аканэ убрала катану.

— Ты давно здесь?

— Несколько минут.

— Почему не прошёл к метке?

— Надпись сказала ждать.

Она посмотрела на него.

— Хорошо.

— Ты опять хвалишь.

— Не порть.

Они стояли рядом. Правый символ звезды не светился. Минуту. Вторую. Потом кольцо Хару стало

чёрным. Аканэ тоже.

— За колонну!

Они укрылись. Стрелы снова прошили зал. Правая дверь оставалась закрытой. Хару смотрел на неё

из-за камня.

— Она там!

— И не вышла под стрелы, — сказала Аканэ. — Значит, её путь удерживает дверь до конца цикла.

Стрельба прекратилась. Они вернулись. Правый знак наконец загорелся. Дверь открылась. Чисаки

вышла медленно. Лицо было бледным. Но стояла ровно. В руках держала диск звезды.

— Чисаки!

Хару сделал шаг. Она подняла ладонь.

— Не переходите к метке.

Он остановился.

— Почему?

— Мой путь показал порядок завершения.

Аканэ подошла ближе.

— Что произошло?

Чисаки посмотрела на них.

— Мне пришлось выбирать, какая из ваших дверей откроется первой.

Хару замер.

— Ты выбрала меня?

— Нет.

Она посмотрела на Аканэ.

— Сначала Аканэ.

Та подняла бровь.

— Почему?

— Потому что её путь был опаснее. Я видела символы повреждений на стене. Солнце показывало

ожидание. Луна — сопротивление. Я не знала точно, что это значит, но решила выпустить её первой.

Хару кивнул.

— Правильно.

Чисаки посмотрела на него.

— Ты правда так думаешь?

— Да.

— Даже если сам ждал дольше?

— Это неважно.

В её взгляде что-то изменилось. Напряжение ослабло.

— Хорошо.

Она подошла к ним.

— Теперь порядок у метки: луна, солнце, звезда.

— Аканэ, я, ты, — сказал Хару.

— Да.

— Почему?

— Потому что тот, кто выбирает, входит последним.

Аканэ посмотрела на Чисаки.

— Тогда ты действительно вела до конца.

Чисаки кивнула.

— Похоже.

Они подошли к контрольной метке. Не вместе. Аканэ первой. Когда она коснулась стены, четыре

деления круга загорелись. Хару — вторым. Ещё четыре. Чисаки остановилась перед последним шагом.

Посмотрела на свою временную карту. Потом на кольцо. Потом на них.

— Если это не сработает…

— Сработает, — сказал Хару.

— Ты не знаешь.

— Не знаю.

Он протянул руку. Не тянул её к себе. Просто оставил ладонь между ними. Чисаки посмотрела.

Положила пальцы сверху.

— Ты выбрала правильно весь путь, — сказал он. — Доведи до конца.

Аканэ подошла с другой стороны. Коснулась её плеча.

— Иди.

Чисаки выдохнула. Сделала шаг. Коснулась метки. Последние четыре деления вспыхнули. Круг

замкнулся. Все три диска в их руках одновременно раскололись светом. Не разрушились. Символы

исчезли с поверхности и перешли на кольца. Солнце. Луна. Звезда. На стене открылась ниша. Внутри

лежала печать. Одна. Большой металлический знак, разделённый на три части. Начальник лагеря говорил,

что индивидуальные подтверждения выдадут снаружи. Но сама печать данжа была общей. Хару взял её

первым. Металл оказался тяжёлым. Он передал Аканэ. Та подержала. Потом Чисаки. Когда печать легла в

её руки, временная карта под одеждой отозвалась серебряным светом. Чисаки замерла.— Карта…

Она достала её. На нижнем крае рядом с волной появился новый знак. Круг из двенадцати частей.

Пока тусклый. Но настоящий. Вторая печать. Чисаки провела пальцем по символу.

— Получилось.

Не спросила. Сказала. Хару улыбнулся.

— Получилось.

Аканэ посмотрела на неё.

— Ты провела нас через вторую половину.

— Я только выбирала.

— В этом и была задача.

Чисаки подняла глаза.

— Значит, я справилась?

Аканэ не стала тянуть.

— Да.

Чисаки несколько секунд держалась. Потом улыбка стала шире. Она шагнула к Аканэ и обняла её. Без

резкости. Без испуга. Просто крепко.

— Спасибо.

Аканэ обняла в ответ.

— За что?

— За то, что позволила мне вести.

— Это была твоя роль.

— Но ты могла спорить.

Аканэ посмотрела на Хару через её плечо.

— Могла.

Он сделал вид, что не понял. Чисаки отпустила её. Повернулась к Хару. Несколько секунд смотрела.

Потом подошла и обняла его тоже. Хару обхватил её за спину.

— Я не стояла позади, — тихо сказала она.

— Нет.

— Даже когда шла первой?

— Особенно тогда.

Она прижалась чуть сильнее. Потом сама отстранилась. Не поцеловала. Не потому что не хотела.

Просто момент не требовал большего. Хару понял это. Аканэ тоже.

***

Выход открылся после активации печати. Каменная стена рядом с нишей разошлась. За ней начинался

подъём. Короткий. Без механизмов. Без ловушек. На середине лестницы Хару остановился.

— Что?

Аканэ посмотрела на него.

— Ничего.

— Тогда почему стоишь?

Он прислушался. Тишина. Не данжа. Нормальная. Впереди слышался ветер.

— Выход близко.

Чисаки подняла голову. Свет сверху был слабым. Но естественным. Они поднялись. Наружная дверь

находилась с другой стороны хребта. Не возле основного входа. На небольшой каменной площадке,

откуда был виден контрольный лагерь внизу. Солнце уже опускалось. Они провели внутри почти весь

день. Когда дверь закрылась за спинами, Хару не сразу пошёл дальше. Поставил Блэйда на камень.

Вдохнул. Сухой воздух. Ветер. Никакого гула воды. Никаких щелчков механизмов. Чисаки стояла у края

площадки. Держала карту обеими руками. Второй символ оставался на месте. Аканэ подошла.

— Теперь поверила?

Чисаки кивнула.

— Почти.

— Что значит «почти»?

— Пока это ещё временная карта.

— В Wist подтвердят.

— Знаю.

Она посмотрела на Хару.

— Но теперь я не боюсь, что они скажут, будто я получила её случайно.

Он подошёл ближе.

— После сегодняшнего никто не скажет.

— А если скажет?

Аканэ ответила раньше:

— Тогда будет говорить со мной.

Чисаки повернулась.

— Угроза?

— Предупреждение.

Хару поднял руку.

— А со мной?

Аканэ посмотрела.

— Ты сначала попытаешься объяснить всё словами.

— Я умею.

— Именно поэтому потом подключусь я.

Чисаки рассмеялась. Не громко. Усталость всё ещё чувствовалась. Но смех был лёгким. Она взяла их

обоих за руки.

— Пойдём.

— Уже командуешь после выхода? — спросил Хару.

— Я всё ещё ведущая до лагеря.

— Кольцо погасло.

— А привычка осталась.

Аканэ посмотрела на неё.

— Смелая.

— Ты сама виновата.

На этот раз Аканэ не стала спорить. Они начали спускаться втроём. Внизу служащие уже поднимали

сигнальный флаг. Вторая печать была получена. Путь завершён. И если после Водосбора Чисаки вышла

человеком, доказавшим, что способна не сломаться рядом с ними, то из Предела Кайроса она вышла той,

за чьим решением они оба смогли пойти.

----------

Карта, которую она заслужила

Служащие контрольного лагеря встретили их не у подножия хребта. Поднялись навстречу сами.

Сигнальный флаг над палатками уже сменился с красного на зелёный, а возле стола проверки стоял

лекарь с раскрытой сумкой. Хару заметил его издалека и тяжело вздохнул.

— Я даже не ранен.

Аканэ посмотрела на него.

— Пока не осмотрели.

— Я бы почувствовал.

— В прошлый раз ты тоже многое «чувствовал».

— В прошлый раз меня ударило существом размером с телегу.

Чисаки шла между ними, всё ещё держа карту в руках. Серебристый знак второго данжа не исчез.

Круг, разделённый на двенадцать частей, оставался рядом с волной Аркелла и слабо мерцал при каждом

движении.

— Можешь хотя бы сейчас не спорить с лекарем? — спросила она.

— Я ещё ничего ему не сказал.

— Но уже приготовился.

— Я просто оцениваю ситуацию.

Аканэ хмыкнула.

— С видом человека, который ищет путь к отступлению.

Хару посмотрел вниз. Тропа действительно расходилась перед лагерем на две части. Одна вела к

столу проверки. Вторая — к складу.

— Даже не думай, — сказала Аканэ.

— Я ничего не сказал.

Чисаки взяла его за рукав.

— Мы идём туда.

Она указала прямо на лекаря. Хару посмотрел сначала на её пальцы, потом на уверенное лицо.

— Ты быстро освоилась в роли ведущей.

— Кольцо погасло, но привычка осталась.

— Ты уже говорила.

— Значит, запомни.

Аканэ улыбнулась. Не широко. Но достаточно, чтобы Хару понял: спор проигран заранее.

***

На этот раз осмотр занял меньше времени. У Хару нашли только свежие синяки на предплечьях и

лёгкое перенапряжение плеч. У Аканэ — порез на рукаве оказался поверхностным, хотя сама ткань

выглядела хуже кожи. Чисаки не получила ни одной раны. Лекарь всё равно проверил её руки, глаза и

магический резерв.

— Устала? — спросил он.

— Да.

— Голова кружится?

— Нет.

— Тошнота?

— Нет.

— Пальцы дрожат?

Чисаки подняла ладони. Небольшая дрожь всё-таки была. Не сильная. Скорее остаток напряжения

после долгого дня, чем истощение.

— Совсем немного.

Лекарь кивнул.

— Сегодня больше никакой магии. Даже если кто-то рядом начнёт жаловаться на боль в мышцах.

Хару сразу посмотрел в сторону. Чисаки заметила.

— Он уже собирался.

— Я просто размял плечо.

— И сделал лицо.

— Какое ещё лицо?

Аканэ села рядом на скамью.

— Страдающее.

— Я не страдаю.

— Тогда перестань выглядеть так, будто пережил войну.

— Мы прошли данж.

— В котором тебя даже никто не ударил как следует.

— Каменные манекены считаются.

— Они ударили один раз.

— Этого достаточно для травмы достоинства.

Лекарь посмотрел на них троих.

— Вы всегда разговариваете одновременно?

Чисаки улыбнулась.

— Дома ещё хуже.

— Сочувствую соседям.

Хару хотел возразить, но Аканэ ткнула его пальцем в плечо.

— Не пугай человека раньше времени.

***

Предварительный отчёт начали до заката. На этот раз начальник лагеря был другим — невысокий

мужчина с коротко подстриженными седыми волосами и голосом, который не повышался даже тогда,

когда писарь дважды перепутал символы на схеме. Он слушал спокойно. Задавал мало вопросов. Но

каждый попадал в то место, где обычного пересказа было недостаточно.

— Кто первым понял принцип пола в начальном зале?

— Чисаки, — ответил Хару.

Писарь поднял взгляд. Начальник лагеря перевёл его на неё.

— Объясните.

Чисаки развернула копию схемы.

— Звук задавал не сами символы, а положение одинакового символа в каждом ряду. Сначала третья

плита, затем первая, потом вторая.

— Почему вы решили занять три отмеченные плиты разными участниками?

— Потому что оставшиеся два удара совпадали с порядком входа в зал. Первый и третий участник

должны были занять крайние позиции, а второй завершал последовательность.

— Вы уверены, что механизм считал именно порядок входа?

Чисаки не стала изображать полную уверенность.

— Нет. Но кольца Хару и Аканэ изменили цвет после того, как они заняли позиции, а моё осталось

белым. Когда я встала последней, все три стали зелёными.

Начальник лагеря сделал отметку.

— То есть решение подтверждено реакцией комплекса.

— Да.

Дальше они описали зал с тремя ролями. Око. Ладонь. Ухо. Хару рассказал о звуках. Аканэ — о

рычаге. Чисаки — о символах на вращающихся дисках.

— Кто дал команду тянуть? — спросил начальник.

— Хару, — сказала Аканэ.

— Сомневались?

— Да.

Хару посмотрел на неё.

— Ты могла хотя бы немного подумать перед ответом.

— Я подумала.

— И всё равно сказала сразу.

— Потому что это правда.

Начальник лагеря едва заметно усмехнулся.

— Сомнение не является ошибкой, если команда сверяет действия.

Хару сразу повернулся к Аканэ.

— Слышала?

— Не зазнавайся. Он не сказал, что твоя догадка была безупречной.

— Но она сработала.

— Благодаря тому, что мы трое сделали всё одновременно.

Чисаки подняла руку.

— Это тоже нужно записать. В одиночку механизм не активируется, даже если один человек понимает

последовательность.

Писарь добавил строку. Потом дошли до платформ. Трёх дисков. Шести знаков. Первой ошибки.

— Почему вы не остановили прохождение после того, как мосты начали опускаться? — спросил

начальник.

Аканэ ответила спокойно:

— Потому что остановка уже не возвращала нас назад. Механизм требовал завершить

последовательность. Мы поняли ошибку до полного разделения.

— Кто изменил порядок действий?

— Хару.

— Кто подтвердил?

— Мы обе.

— Были другие варианты?

Чисаки подумала.

— Можно было попытаться вернуть диски в исходное положение. Но платформы уже начали

двигаться, и мы не знали, не сбросит ли это цикл полностью.

— Значит, вы выбрали исправление текущей последовательности, а не перезапуск.

— Да.

Начальник лагеря записал ещё несколько строк.

— Решение разумное.

Хару не улыбнулся. По крайней мере, постарался. Аканэ всё равно заметила.

— Даже не начинай.

— Я ничего.

— У тебя лицо человека, которому только что вручили медаль.

— Это была профессиональная оценка.

— Это было одно слово.

— Очень важное.

Чисаки тихо засмеялась. Напряжение отчёта немного ослабло.

***

Когда дошли до второй половины данжа, почти все вопросы адресовали Чисаки. Не потому что Хару

и Аканэ не участвовали. Потому что золотое кольцо назначило ведущей именно её.

— На каком основании вы выбрали правый путь? — спросил начальник лагеря.

Чисаки посмотрела на схему.

— Комплекс выделил меня цветом. Надпись говорила, что медленный выбирает. Правый проход

загорелся тем же цветом.

— Вы рассматривали левый?

— Да.

— Почему отказались?

— Потому что тогда мы бы проигнорировали единственное прямое совпадение между кольцом и

окружением.

— Команда согласилась?

Чисаки посмотрела на Хару.

— Не сразу.

Он поднял бровь.

— Я согласился.

— После паузы.

— Пауза была короткой.

Аканэ сказала:

— Он проверял, не существует ли другой причины выбрать путь.

Начальник посмотрел на Хару.

— Вы пытались изменить решение?

— Нет.

— Почему?

Хару ответил не сразу.

— Потому что перед входом в эту часть обещал позволить Чисаки вести, если механизм назначит её.

— Даже если её решение покажется вам ошибочным?

— Сначала я бы сказал, что вижу. Но если времени на обсуждение нет — исполнил бы её решение.

Начальник лагеря перевёл взгляд на Чисаки.

— Это помогло?

Она кивнула.

— Да.

— Почему?

— Потому что я знала: если они идут за мной, то не из жалости и не потому, что у меня временная

карта. Они приняли роль, которую назначил комплекс.

В помещении стало тише. Писарь перестал писать на несколько секунд. Потом продолжил. Начальник

лагеря спросил:

— На участке с опускающейся плитой вы нарушили белый сигнал.

— Я изменила положение тела, но не покинула свою секцию.

— Почему решили, что это допустимо?

— Белый цвет появлялся перед сменой цикла и запрещал переход на следующую плиту. Если бы

любое движение было запрещено полностью, механизм не оставил бы рычаг фиксации внутри

досягаемости.

— Это предположение.

— Да.

— Опасное.

— Да.

— Но сработало.

Чисаки посмотрела прямо.

— Да.

Начальник лагеря не стал хвалить. Только сделал длинную запись. Но Хару заметил, что после неё

мужчина стал смотреть на Чисаки иначе. Не как на участницу с временным допуском. Как на человека,

чьё решение действительно заслуживало разбора.

***

Самым важным оказался рассказ о трёх отдельных путях. Хару описал свою проверку ожиданием.

Аканэ — путь сопротивления, где ей приходилось удерживать меняющееся давление на рычаге и

отбиваться от выдвигающихся каменных пластин. Порез на рукаве она получила именно там. Чисаки

рассказала о своей комнате последней.

— Я не проходила коридор, — сказала она. — Я находилась в наблюдательной секции.

— Что видели? — спросил начальник.

— Три символа. Солнце, луна и звезда. Под каждым появлялись изменения состояния.

Она указала на схему.

— Солнце показывало пустой путь и ожидание. Луна — сопротивление и повреждения. Звезда

оставалась закрытой до тех пор, пока я не выберу, кого выпустить первым.

Хару слушал внимательнее, чем в самом данже. Там он знал только результат. Теперь впервые

слышал, как это выглядело для неё.

— Вы могли открыть собственную дверь первой? — спросил начальник.

— Нет.

— Только одну из двух?

— Да.

— Почему выбрали луну?

Чисаки посмотрела на Аканэ.

— Потому что на её пути уже появились знаки повреждения. Я не знала, насколько серьёзно она

ранена и как долго сможет удерживать механизм.

— А солнце?

— Путь Хару не показывал угрозы. Только ожидание.

Начальник лагеря кивнул.

— После открытия первой двери вы могли сразу открыть вторую?

— Нет. Нужно было дождаться полного завершения цикла.

— Боялись, что ошиблись?

Чисаки помолчала.

— Да.

— Насколько?

Она сжала пальцы на краю стола.

— Достаточно, чтобы несколько раз захотеть изменить выбор. Но механизм не позволял. Поэтому

оставалось только ждать.

Хару протянул руку под столом. Не демонстративно. Просто коснулся её пальцев. Чисаки не

посмотрела вниз. Но ладонь повернула и переплела пальцы с его. Начальник лагеря ничего не заметил.

Или сделал вид.— Когда вы вышли, — продолжил он, — команда оспорила ваше решение?

— Нет.

— Почему?

Хару ответил первым:

— Потому что она выбрала правильно.

— Даже если бы Аканэ смогла продержаться дольше?

— Это уже неважно. У Чисаки не было полной информации. Она использовала ту, которая была.

Аканэ добавила:

— И поставила безопасность выше порядка, в котором хотела бы увидеть нас.

Начальник посмотрел на Чисаки.

— Кого хотели увидеть первым?

Она слегка покраснела. Но глаз не отвела.

— Обоих.

Хару сжал её пальцы. Чисаки ответила тем же.

***

Отчёт закончился уже после наступления темноты. Начальник лагеря закрыл журнал. Писарь отложил

перо и несколько раз согнул пальцы.

— Предварительное прохождение подтверждено, — сказал начальник. — Вторая печать будет

передана в Wist вместе с полным отчётом.

Чисаки достала карту.

— Этого достаточно для постоянного C-ранга?

— Решение принимает гильдия Wist. Но со стороны контрольного лагеря возражений нет.

Она медленно выдохнула.

— Понятно.

— И ещё.

Начальник лагеря положил на стол три металлических знака. Круг Кайроса. На каждом уже были

выгравированы двенадцать частей.

— Индивидуальные подтверждения.

Хару взял свой. Аканэ — второй. Чисаки не спешила. Смотрела на третий знак несколько секунд.

Потом взяла двумя пальцами.

— Он настоящий, — сказала она.

— Был бы странный момент для подделки, — заметил Хару.

Она повернула голову.

— Я не это имела в виду.

— Знаю.

Чисаки прижала знак к временной карте. Серебристый свет прошёл по краю. Волна Аркелла и круг

Кайроса вспыхнули вместе.

— Поздравляю со второй печатью, — сказал начальник лагеря.

Она улыбнулась. На этот раз не осторожно. Широко. Открыто.

— Спасибо.

***

Ночевать пришлось в лагере. Не из-за травм. Потому что дорога ночью через каменистые холмы была

неоправданным риском. Хару и не спорил. Слишком устал. Аканэ заметила отсутствие сопротивления и

подозрительно посмотрела.

— Что?

— Ничего.

— Тогда почему так смотришь?

— Проверяю, не ударился ли ты головой.

— Я просто согласен остаться.

— С первого раза?

— Иногда я принимаю разумные решения.

Чисаки села рядом у костра.

— После того как весь день принимала их я, он решил отдохнуть.

— Очень смешно.

— Немного.

Блэйд оставался мечом. В лагере находились чужие люди, поэтому человеческий облик был

невозможен. Он молчал дольше обычного. Только когда служащие разошлись, а трое остались у дальнего

края костра, его голос прозвучал в сознании Хару:

— Госпожа Чисаки проявила себя достойно.

Скажи ей сам.

— В данном облике это создаст сложности.

Хару посмотрел на Чисаки. Она рассматривала обе отметки на карте.

— Блэйд сказал, что ты проявила себя достойно.

Чисаки подняла голову.

— Правда?

— Именно это я и сказал.

— Да.

Она повернулась к мечу. Говорить вслух не стала. Просто положила ладонь на ножны рядом с гардой.

— Спасибо.

Хару услышал ответ:

— Вы заслужили.

Он передал. Чисаки опустила взгляд. На этот раз её улыбка стала тише. Более личной. Аканэ сидела

рядом и наблюдала.

— Теперь поверила? — спросила она.

— Во что?

— Что ты не просто прошла рядом с нами.

Чисаки посмотрела на карту.

— Почти.

Аканэ нахмурилась.

— Опять «почти»?

— Постоянная карта ещё не у меня.

— Упрямая.

— Я училась у вас обоих.

Хару поднял руку.

— Меня прошу не впутывать.

— Поздно, — сказала Аканэ.

***

Дорога домой прошла спокойно. Почти подозрительно спокойно. Никаких зверей. Никаких

повреждённых мостов. Никаких торговцев с тревожными предупреждениями. Только каменистые холмы,

старая дорога и сильный ветер. Чисаки большую часть пути шла впереди. Не потому что оставалась

назначенной ведущей. Потому что ей хотелось. Хару заметил это не сразу. Раньше она чаще держалась

между ним и Аканэ. Теперь сама выбирала темп. Останавливалась у развилок. Сверялась с картой. И

только потом оборачивалась, чтобы убедиться, что остальные согласны. На одной из остановок Хару

подошёл ближе.

— Нравится командовать?

— Немного.

— Опасное признание.

— Ты боишься потерять должность?

— Нет. Но лидер должен следить за амбициями подчинённых.

Чисаки подняла бровь.

— Подчинённых?

Хару сразу понял, что выбрал плохое слово.

— Участников команды.

— Уже лучше.

Аканэ шла позади и услышала.

— Запоминай, Хару. Следующая ошибка будет стоить тебе места в начале строя.

— Вы собираетесь устроить переворот?

Чисаки улыбнулась.

— Пока только обсуждаем.

— Без меня?

— Конечно.

Хару посмотрел на Блэйда. Ты это слышишь?

— Да.

И ничего не скажешь?

— Стабильность власти должна подтверждаться компетентностью.

Предатель.

— Советник.

***

Первую ночь они провели на том же заброшенном посту. На этот раз внутри оказалось несколько

путников. Двое торговцев и пожилой мужчина с охотничьим луком. Поэтому Блэйд остался мечом. Места

хватало всем, но говорить о данже вслух не хотелось. Группа устроилась у дальней стены. Поужинали

холодной едой. Хару сидел, прислонившись спиной к камню. Аканэ рядом проверяла катану. Чисаки

перечитывала свои записи. Не карту гильдии. Собственные заметки.

— Ты собираешься написать отдельный отчёт? — спросил Хару.

— Для себя.

— Зачем?

— Чтобы не забыть, где ошибалась.

— Ты почти не ошибалась.

Чисаки подняла взгляд.

— На первой опускающейся плите я выбрала направление поздно. В зале с двенадцатью фигурами не

заметила разницу натяжения цепей. С манекенами не поняла про синий свет, пока ты не сказал.

— Это не ошибки одного человека, — заметила Аканэ. — Мы разбирали всё вместе.

— Но я хочу понимать, чего не заметила сама.

Аканэ закончила с клинком. Убрала его.

— Правильно.

Чисаки улыбнулась.

— Это похвала?

— Не привыкай.

Хару посмотрел на обеих.

— Вы уже даже мои ответы делите.

— Он не твой, — сказала Аканэ.

— Я первый начал.

— Неважно.

Чисаки наклонилась к Хару.

— Ревнуешь к фразе?

— Очень.

Она коснулась губами его щеки. Быстро. Без долгого продолжения.

— Теперь лучше?

Хару посмотрел на неё.

— Немного.

Аканэ тихо фыркнула. Чисаки повернулась.

— Тебе тоже нужна похвала?

— Мне ничего не нужно.

— Конечно.

Аканэ отвернулась. Но через минуту придвинулась к Хару ближе и положила голову ему на плечо. Не

глядя на Чисаки. Тот улыбнулся.

— Вот теперь баланс восстановлен.

Она ущипнула его за бок.

— Молчи.

Хару послушался. На этот раз.

***

К полудню следующего дня появились стены Wist. Чисаки заметила их первой. Остановилась на

вершине холма. Ветер трепал край её плаща. Город казался небольшим отсюда. Башни. Крыши. Дым.

Дороги, сходившиеся у ворот.

— Вернулись, — сказала она.

Хару встал рядом.

— Осталось только пережить отчёт.

— Не испорти момент.

— Я готовлю морально.

Аканэ подошла с другой стороны.

— Ты в лагере говорил почти два часа.

— В Wist спросят больше.

— Боишься бумаги сильнее данжа?

— Бумага не устаёт.

Чисаки смотрела на город. Не смеялась. Хару заметил.

— Что?

Она сжала карту под плащом.

— Там решат.

Аканэ сразу поняла.

— Решение уже принято внутри данжа.

— Для вас.

— Для всех, кто видел отчёт.

— Но карта…

Хару положил ладонь ей на плечо.

— Через несколько часов будет постоянной.

Чисаки посмотрела на него.

— Ты уверен?

— Да.

— Почему?

— Потому что отказ после такого отчёта будет выглядеть глупее, чем все мои шутки за последние два

дня.

Аканэ поморщилась.

— Сомнительное сравнение.

— Но убедительное.

Чисаки всё-таки улыбнулась.

— Хорошо.

Они пошли дальше.

***

Лина ждала у ворот гильдии. Не случайно. Рядом с ней стоял молодой посыльный, которого Хару

видел в контрольном лагере. Значит, отчёт прибыл раньше них. Чисаки замедлила шаг. Хару заметил. Но

не подтолкнул. Не взял за руку сразу. Дал ей самой продолжить. Она сделала вдох. Пошла вперёд. Лина

смотрела только на неё.— Вторая печать подтверждена.

Никаких приветствий. Никаких лишних слов. Чисаки остановилась.

— Уже?

— Отчёт пришёл утром.

— И решение?

Лина не ответила. Повернулась к дверям.

— Внутри.

Хару посмотрел на Аканэ. Та едва заметно пожала плечами. Чисаки пошла за Линой. Теперь быстрее.

***

В зале гильдии было необычно тихо. Не полностью. За столами разговаривали. У стойки сдавали

задания. Кто-то смеялся у доски объявлений. Но возле центрального стола освободили место. Старший

мастер заданий сидел вместе с двумя членами комиссии. Перед ними лежала временная карта Чисаки. Та

самая, которую она отдала Лине ещё у входа. Серебристая поверхность отражала свет. Два знака внизу

оставались яркими. Волна. Круг. Хару, Аканэ и Чисаки остановились перед столом. Блэйд находился за

спиной Хару. Для окружающих — просто тяжёлый меч. Старший мастер открыл папку.

— Чисаки.

Она выпрямилась.

— Да.

— Временный допуск был выдан на условиях участия в зарегистрированной команде и прохождения

двух подтверждённых испытаний под наблюдением авантюриста C-ранга.

— Да.

— Первое прохождение — Водосбор Аркелла. Второе — Предел Кайроса.

Он посмотрел на документы.

— В обоих случаях вы сохранили достаточный магический резерв, выполнили обязанности

поддержки и не нарушили командные распоряжения.

Чисаки молчала. Слушала.

— В Пределе Кайроса комплекс назначил вас ведущей второй части маршрута.

— Да.

— Команда подтвердила ваши решения.

— Да.

Старший мастер поднял глаза.

— Считаете ли вы себя готовой выполнять задания C-ранга без временного статуса?

Вопрос прозвучал просто. Чисаки ответила не сразу. Не потому что сомневалась. Потому что хотела

сказать точно.

— Да. Но не потому, что прошла два данжа без ошибок.

Один из членов комиссии поднял бровь.

— Продолжайте.

— Я ошибалась. Не замечала часть механизмов. Иногда понимала подсказки позже остальных. Один

раз выбрала движение, не зная, допустимо ли оно.

Она не пыталась уменьшить собственные заслуги. Просто говорила честно.

— Но я умею признавать, когда не знаю. Умею слушать команду. Могу продолжать действовать,

когда мне страшно. И могу принимать решение, если выбор доверили мне.

Хару почувствовал, как Аканэ рядом чуть заметно улыбнулась. Старший мастер посмотрел на неё.

— Как наблюдатель вы подтверждаете?

— Подтверждаю.

— Без оговорок?

Аканэ задумалась.

— С одной.

Чисаки повернула голову. Старший мастер ждал.

— Она всё ещё менее опытна, чем большинство C-ранговых авантюристов.

Чисаки не напряглась. Не обиделась. Аканэ продолжила:

— Но это исправляется практикой. Её решения уже соответствуют рангу. И если она чего-то не знает,

то не пытается скрыть это за самоуверенностью.

Хару посмотрел на неё.

— Это сейчас было про меня?

— Молчи.

Несколько человек рядом тихо засмеялись. Даже один из членов комиссии улыбнулся. Старший

мастер перевёл взгляд на Хару.

— Как лидер команды?

— Подтверждаю.

— Обоснуйте.

Хару посмотрел на Чисаки. Не на документы.

— В первом данже она не потеряла голову, когда нас разделило. Вылечила меня после боя, но не

потратила весь резерв. Во втором — провела нас через участок, где я сам хотел идти первым. Я не всегда

соглашался сразу, но ни одно её решение не поставило команду под неоправданный риск.

Он помолчал.

— И когда ей пришлось выбирать, кого выпустить из отдельных путей первым, она выбрала не того,

кого хотела увидеть быстрее. Выбрала того, кто мог быть в большей опасности.

Чисаки посмотрела на него. Хару продолжил:

— Это решение C-рангового авантюриста.

В зале стало тише. Теперь уже заметно. Старший мастер закрыл папку.

— Решение комиссии принято единогласно.

Лина подошла к столу. В руках у неё была новая карта. Не временная. Серебристая. Без отметки об

ограниченном допуске. С постоянным знаком C-ранга. Две маленькие печати уже перенесли на нижний

край. Лина протянула её Чисаки.

— Авантюрист C-ранга. Без временных ограничений.

Чисаки смотрела на карту. Не брала. Несколько секунд просто смотрела. Хару почувствовал желание

подтолкнуть её. Удержался. Она должна была сделать это сама. Чисаки подняла руку. Пальцы коснулись

металла. Лина отпустила. Карта осталась в её ладони. Настоящая. Постоянная. Полученная не по

фамилии. Не по приказу дворца. Не как исключение. Чисаки провела большим пальцем по букве ранга.

Потом по двум знакам.

— Моя, — тихо сказала она.

Лина услышала.

— Твоя.

Чисаки подняла голову. Глаза блестели. Но она не заплакала. Улыбнулась.

— Спасибо.

— Благодари команду.

— Обязательно.

Она повернулась. Сначала к Аканэ. Подошла и обняла её. Не спрашивая. Аканэ ответила сразу.

— Я получила, — сказала Чисаки ей в плечо.

— Получила.

— Постоянную.

— Вижу.

— Ты могла бы звучать радостнее.

Аканэ отстранилась. Глаза у неё тоже стали мягче.

— Я горжусь тобой.

Чисаки замерла. Вот теперь почти расплакалась.

— Повтори.

— Не наглей.

— Значит, действительно сказала.

Аканэ покраснела.

— Отойди уже.

Чисаки засмеялась. Потом повернулась к Хару. Он раскрыл руки.

— Даже не думай сделать вид, что тебе ничего не нужно.

Она шагнула к нему. Обняла крепко. Не торопилась отпускать.

— Я получила её, — повторила уже тише.

— Я знаю.

— Сама.

— Да.

— Вы были рядом. Но всё равно сама.

Хару положил ладонь ей на затылок.

— Именно так.

Чисаки отстранилась. Посмотрела на него. В гильдии было слишком много людей. Она это понимала.

Но не отказалась от момента полностью. Только сжала его ладонь и сказала:

— Дома я тебя нормально поблагодарю.

Хару почувствовал, как несколько человек поблизости резко заинтересовались чужими кружками.

Аканэ медленно повернула голову.

— Очень любопытная формулировка.

Чисаки посмотрела на неё. Щёки слегка покраснели. Но улыбка не исчезла.

— Я сказала именно то, что хотела.

Аканэ прищурилась.

— Смелая стала.

— Ты сама виновата.

Хару решил не вмешиваться. На этот раз инстинкт самосохранения сработал вовремя.

***

Награду за прохождение выдали сразу. Печать. Оплата. Доплата за новый маршрут и подробный

отчёт. Хару пересчитал деньги. Один раз. Аканэ наблюдала.

— И всё?

— Всё правильно.

— Не будешь проверять второй?

— Доверяю гильдии.

Лина подняла голову.

— Кто вы и что сделали с Хару?

— После двух данжей я вырос как человек.

Чисаки убрала свою долю в отдельный мешочек.

— Я пересчитала дважды.

Хару посмотрел на неё с одобрением.

— Вот.

Аканэ вздохнула.

— Вместо одного теперь двое.

— Это командный рост, — сказал Хару.

— Это зараза.

Чисаки посмотрела на свою новую карту. Потом на деньги.

— Сегодня я плачу за ужин.

Хару сразу оживился.

— Хорошая идея.

Аканэ посмотрела на него.

— Она получила карту, а радуешься ты.

— Я поддерживаю её самостоятельность.

— Бесплатной едой?

— Деньги уже её.

Чисаки улыбнулась.

— Я сказала, что плачу. Но место выбираю тоже я.

— Согласен.

— Даже не спросишь куда?

— Главное — цена не моя.

Аканэ прикрыла глаза.

— Безнадёжен.

***

До дома дошли только к вечеру. Чисаки настояла, чтобы сначала зайти на рынок. Купила мясо.

Свежий хлеб. Сладкие пирожные. Небольшую бутылку дорогого ягодного напитка без сильного алкоголя.

Хару посмотрел на цену.

— Ты уверена?

— Да.

— Это почти четверть доплаты за отчёт.

— Я знаю.

— Просто уточняю.

Чисаки повернулась.

— Сегодня я получила постоянную карту.

— Да.

— И хочу потратить часть первых денег C-ранга на ужин дома.

Хару поднял ладони.

— Не спорю.

Аканэ посмотрела на него с лёгким удивлением.

— Так просто?

— Это её решение. И оно осознанное.

Чисаки улыбнулась.

— Вот поэтому я и не дала тебе выбрать место.

— Я уже понял.

У торговца с фруктами она задержалась дольше. Взяла небольшую корзину. Аканэ посмотрела на

содержимое.

— Мы это всё не съедим.

— Останется на завтра.

— Разумно.

Хару взял корзину.

— Я понесу.

Чисаки не стала спорить. Просто передала. Их пальцы на мгновение коснулись. Она задержала руку

чуть дольше. Не пытаясь превратить касание во что-то большее. Просто потому, что теперь могла.

***

У дома Чисаки первой достала ключ. Хару остановился.

— У меня тоже есть.

— Но я ближе.

— На полшага.

— Значит, первая.

Она открыла дверь. Внутри было прохладно и тихо. Несколько дней отсутствия снова превратили дом

в застывшее место. Без запаха еды. Без огня. Без шагов. Чисаки вошла. Остановилась в гостиной.

Посмотрела на стол. Кушетку. Лестницу. Потом достала карту. Серебристый металл блеснул в мягком

вечернем свете.

— Теперь я вернулась сюда C-рангом.

Хару поставил корзину.

— Ты и раньше здесь жила.

— Но теперь по-другому.

Аканэ закрыла дверь.

— Как?

Чисаки подумала.

— Раньше я возвращалась как человек, за которого вы отвечаете.

Аканэ хотела возразить. Чисаки подняла руку.

— Я знаю, что вы так не думали. Но карта это напоминала.

Она провела пальцем по постоянному знаку.

— Теперь я возвращаюсь как полноценный член команды.

Хару подошёл.

— Ты была им раньше.

— Теперь и на бумаге.

— Бумага не меняет того, что уже было.

— Но иногда помогает самой поверить.

Аканэ посмотрела на неё. Потом сняла плащ.

— Тогда хватит стоять. Полноценный член команды помогает разбирать вещи.

Чисаки улыбнулась.

— Конечно.

Хару посмотрел на Аканэ.

— Ты не могла дать моменту прожить хотя бы ещё минуту?

— Могла. Но сначала снимите сапоги, пока не натаскали грязь по всему дому.

Блэйд в форме меча находился у стены. Тёмная волна прошла по клинку. Через мгновение рядом уже

стоял мужчина в чёрной одежде. Он оглядел комнату. Потом карту в руках Чисаки.

— Поздравляю с постоянным рангом, госпожа Чисаки.

Она сразу повернулась.

— Спасибо.

Блэйд слегка поклонился.

— Заслуженно.

Чисаки прижала карту к груди.

— Сегодня все решили заставить меня снова расплакаться?

— Я предпочёл бы, чтобы вы сначала сняли дорожную обувь.

Хару рассмеялся.

— Вот это наш Блэйд.

— И разложили снаряжение.

— Всё. Момент умер окончательно.

Аканэ прошла к лестнице.

— Зато дом ожил.

Хару посмотрел вокруг. Печь ещё не горела. Еда оставалась в сумках. Комнаты наверху были

пустыми. Но голосов уже хватало. Она была права.

***

Ужин превратился в праздник, хотя никто заранее его так не называл. Блэйд приготовил мясо с

травами. Хлеб разогрел у печи. Овощи запёк в небольшом котелке. Чисаки настояла, что пирожные

должны остаться на конец. Хару попытался взять одно раньше. Она ударила его по пальцам.— После ужина.

— Я проверяю качество.

— Ты уже проверил глазами.

— Этого недостаточно.

Аканэ поставила тарелки.

— Ещё раз полезешь — останешься без своей доли.

Хару посмотрел на неё.

— Это праздник Чисаки.

— Именно. Поэтому правила её.

Чисаки села во главе стола. Не потому что обычно там сидела. Потому что сегодня место отдали ей.

Карта лежала рядом с тарелкой. Каждые несколько минут она невольно касалась её пальцами. Будто

проверяла, не исчезла ли. Блэйд разлил напиток. Даже себе поставил чашку, хотя пить не нуждался. Хару

поднял свою.

— За Чисаки.

Она посмотрела на него.

— Так просто?

— Могу сказать речь.

— Не надо, — быстро сказала Аканэ.

— Почему?

— Потому что начнёшь с карты, закончишь курортом и деньгами.

— Я умею говорить красиво.

Чисаки улыбнулась.

— Я слышала.

Хару всё-таки продолжил:

— За Чисаки. Которая вошла в первый данж с временной картой, а из второго вывела нас за собой.

Аканэ подняла чашку.

— За авантюристку C-ранга.

Блэйд — свою.

— За заслуженную победу.

Чисаки смотрела на них. Несколько секунд не могла ответить. Потом подняла чашку.

— За команду, которая позволила мне перестать идти позади.

Они выпили. Ягодный напиток оказался сладким. Хару сразу потянулся за хлебом. Аканэ заметила.

— Не понравилось?

— Слишком сладко.

Чисаки подняла бровь.

— Ты только что пытался украсть пирожное.

— Там сладость правильная.

— У сладости есть правильность?

— Конечно.

Блэйд спокойно сказал:

— Господин классифицирует еду по личной выгоде.

— Не вмешивайся.

— Я готовил.

— Тогда вмешивайся меньше.

Ужин продолжался долго. Не из-за количества еды. Никто не спешил расходиться. Разговаривали о

данже. Но уже иначе. Не как в отчёте. Вспоминали нелепые моменты. Как Хару едва не назвал Аканэ

холодной прямо перед входом. Как Чисаки слишком уверенно сказала «веду», а через несколько шагов

сама остановилась у первой плиты почти на минуту. Как Аканэ удерживала рычаг и потом делала вид, что

пальцы совсем не болят.

— Они не болели, — сказала она.

— Ты пять минут разминала руку, — напомнил Хару.

— Потому что затекла.

— Конечно.

Чисаки посмотрела на неё.

— Я всё равно заметила.

Аканэ вздохнула.

— Теперь вас двое.

— Мы предупреждали.

— Нет. Это случилось без предупреждения.

Хару улыбнулся.

— Значит, правило о поцелуях не помогло?

Аканэ мгновенно покраснела. Чисаки медленно повернулась к нему.

— Ты сам решил поднять эту тему?

Хару понял, что мог промолчать. Поздно.

— Я просто вспомнил.

— Очень неудачно, — сказала Аканэ.

Блэйд спокойно доел свою условную порцию.

— Я могу покинуть комнату.

— Нет! — одновременно сказали все трое.

Он поднял бровь.

— Любопытно.

Хару указал ложкой.

— Сиди.

— Как прикажете.

Чисаки скрыла улыбку за чашкой. Аканэ смотрела на Хару так, будто уже выбирала меру наказания.

Но настоящего раздражения не было. Только знакомая броня, вернувшаяся на безопасной территории. И

Хару был рад её видеть.

***

После ужина Чисаки сама собрала тарелки. Блэйд попытался забрать.

— Сегодня я помогаю.

— Вы устали после дороги.

— Все устали.

— Я нет.

— Это нечестно.

Блэйд посмотрел на неё.

— Физическое устройство редко бывает справедливым.

— Тогда хотя бы дай мне вытереть посуду.

Он уступил. Аканэ осталась у стола с картами и отчётами. Хару устроился на кушетке. Первые

несколько минут честно пытался помочь разбирать записи. Потом откинулся на спинку. Закрыл глаза.

— Не спи, — сказала Аканэ.

— Я думаю.

— Очень тихо.

— Глубоко.

— С открытым ртом?

Хару сразу закрыл рот. Чисаки, стоявшая у кухни с полотенцем, рассмеялась.

— Он действительно заснул?

— Почти.

— Я слышу вас.

— Значит, ещё нет, — сказала Аканэ.

Хару открыл один глаз.

— Вы обе сегодня особенно разговорчивые.

Чисаки закончила с последней чашкой. Подошла. Села рядом с ним.

— Потому что ты удобная цель.

— Я лидер.

— Сейчас ты подушка.

Она положила голову ему на плечо. Хару посмотрел на Аканэ. Та продолжала читать отчёт. Но взгляд

на мгновение подняла.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Ты всегда говоришь это перед тем, как сделать вывод.

— Я просто смотрю.

Чисаки улыбнулась.

— Ревнуешь?

Аканэ сразу нахмурилась.

— Нет.

— Слишком быстро ответила.

— Потому что вопрос глупый.

Чисаки не стала давить дальше. Осталась рядом. Через несколько минут протянула свободную руку.

— Иди сюда.

Аканэ посмотрела.

— Куда?

— Сюда.

Она указала на свободное место с другой стороны Хару.

— Я не собираюсь устраиваться по команде.

— Конечно.

Чисаки убрала руку. Не обиделась. Не стала уговаривать. Аканэ выдержала меньше минуты. Потом

закрыла отчёт. Встала. Подошла. Села с другой стороны.

— Только потому, что читать при вашем разговоре невозможно.

Хару улыбнулся.

— Разумеется.

— Молчи.

Она всё-таки прислонилась к его плечу. Не полностью. Просто коснулась виском. Чисаки закрыла

глаза.

— Теперь правильно.

Аканэ посмотрела через Хару.

— Не командуй.

— Я сегодня получила право выбирать.

— Только внутри данжа.

— Привычка осталась.

Хару почувствовал, как обе слегка улыбнулись. Напор близости был меньше, чем после первого

данжа. Никто не пытался превратить вечер в бесконечную цепочку поцелуев и признаний. Но прежнего

расстояния уже не существовало. Чисаки не спрашивала, может ли сесть рядом. Аканэ не делала вид, что

ей всё равно. Хару не пытался разделить внимание так, будто выдавал награды. Они просто сидели.

Втроём. И этого хватало.

***

Блэйд первым нарушил тишину.

— Господин, вам следует подняться наверх.

Хару не открыл глаз.

— Почему?

— Вы заснули.

— Я слушал.

— Вы храпели.

Хару мгновенно выпрямился.

— Я не храплю.

Аканэ тоже подняла голову.

— Иногда.

Он посмотрел на неё с предательством.

— Ты откуда знаешь?

Она замерла. Чисаки открыла глаза. Блэйд повернулся к кухне, скрывая слишком очевидное

отсутствие реакции. Аканэ покраснела.

— Потому что…

— Потому что? — мягко спросила Чисаки.

— Дом маленький.

— Второй этаж не настолько маленький.

— Двери тонкие.

Хару улыбнулся.

— Конечно.

Аканэ встала.

— Всё. Я иду спать.

— Уже?

— Да.

— Ты только что села.

— И уже пожалела.

Она направилась к лестнице. На первой ступени остановилась. Посмотрела на Чисаки. Потом на Хару.

— Не сидите до утра.

Тон был обычным. Но взгляд задержался чуть дольше. Чисаки поняла.

— Не будем.

Аканэ поднялась. Дверь её комнаты закрылась через несколько мгновений. Хару остался на кушетке с

Чисаки. Блэйд продолжал убирать кухню. Не исчезал специально. Но и не мешал. Чисаки смотрела на

лестницу.

— Она знала.

— Что?

— Что я останусь.

Хару не стал делать вид, будто не понимает.

— Возможно.

— Ты обсуждал с ней?

— Нет.

— Точно?

— Точно.

Чисаки посмотрела на него.

— Хорошо.

— Почему?

— Потому что сегодня я хочу решить сама.

Она сказала это спокойно. Без театральной паузы. Без игры. Хару почувствовал, как усталость сразу

отступила. Не полностью. Но достаточно. Чисаки взяла карту со стола. Провела пальцем по знаку C-ранга.

— Я долго думала, когда перестану чувствовать, что иду следом за вами.

Хару молчал.

— Сначала решила, что после первого задания. Потом после первой печати. Потом после постоянной карты.

Она улыбнулась уголком губ.

— А теперь понимаю, что это не происходит одним моментом.

— Ты уже давно не идёшь позади.

— Для тебя, может быть.

— Для Аканэ тоже.

— Знаю.

Чисаки положила карту на стол.

— Но сегодня я впервые чувствую, что могу выбирать не только путь в данже.

Она повернулась к нему всем телом. Колено коснулось его ноги.

— И не спрашивать, разрешено ли мне хотеть того же, что уже есть у неё.

Хару посмотрел в её глаза.

— Ты говоришь обо мне?

— Не зазнавайся.

Он улыбнулся.

— Теперь точно говоришь как Аканэ.

— Иногда она полезна.

Чисаки придвинулась ближе. Положила ладонь ему на грудь.

— Я всё решила ещё в лагере.

— Тогда почему ждала?

— Хотела сначала получить карту.

— Чтобы связать одно с другим?

— Нет.

Она покачала головой.

— Чтобы сегодняшнее решение не выглядело наградой за ранг. Ни для тебя, ни для меня.

Хару понял. Чисаки продолжила:

— Я хотела этого раньше. Но не хотела делать шаг, пока сама всё ещё чувствовала себя подопечной.

— А сейчас?

— Сейчас нет.

Щёки у неё покраснели. Но голос оставался ровным. Она не собиралась убегать от собственных слов.

— Сейчас я знаю, чего хочу.

Хару поднял руку. Коснулся её щеки.

— И чего?

Чисаки посмотрела прямо.

— Остаться с тобой сегодня.

Никаких намёков. Никакой попытки спрятаться за шуткой. Хару почувствовал, как сердце ударило

сильнее.

— Уверена?

— Да.

— Не из-за данжа? Не из-за карты? Не потому что хочешь догнать Аканэ?

Чисаки задумалась лишь на мгновение.

— Карта дала мне уверенность. Аканэ заставила перестать прятаться. Но решение моё.

Она накрыла его руку своей.

— И я не хочу, чтобы ты снова спрашивал после каждого слова, точно ли я уверена.

— Один раз обязан.

— Один раз уже спросил.

Хару кивнул.

— Хорошо.

Чисаки наклонилась. Поцеловала его первой. Не резко. Не торопясь. В поцелуе не было той

осторожной проверки, что у башни. Она уже знала, что Хару ответит. Знала, куда положить ладонь. Как

приблизиться, не задев его плечо. Как не отстраняться сразу после первого касания. Хару обнял её за

талию. Чисаки села ближе. Пальцы скользнули к его шее. Когда они разошлись, она не покраснела

сильнее. Наоборот. Улыбнулась.— Вот теперь можно идти наверх.

Хару посмотрел на кухню. Блэйд стоял у стола. Чисаки тоже повернула голову.

— Ты всё ещё здесь.

— Это мой обычный пост.

Хару прищурился.

— Я могу принять форму меча и отвернуться, господин.

Очень смешно. Чисаки рассмеялась.

— Блэйд.

Он посмотрел на неё.

— Да, госпожа Чисаки?

— Сегодня не проверяй, правильно ли Хару лёг спать.

Блэйд слегка поклонился.

— Я умею уважать закрытые двери.

Хару поднялся.

— Это прозвучало так, будто обычно не умеешь.

— Обычно дверь остаётся открытой.

Чисаки взяла Хару за руку.

— Пойдём.

Она повела его к лестнице. На этот раз действительно повела. Не в данже. Не потому что кольцо

выбрало её. Потому что сама решила.

***

У двери комнаты Хару она остановилась. На несколько секунд. Он почувствовал, как пальцы в его

руке стали напряжённее.

— Передумала? — спросил он.

— Нет.

— Нервничаешь?

— Очень.

Ответила честно. Хару не потянул дверь сразу. Встал ближе.

— Мы можем просто лечь спать.

Чисаки посмотрела на него.

— Это ты сейчас пытаешься быть благородным?

— Пытаюсь не торопить.

— Тогда не торопи.

Она сама открыла дверь. В комнате было темно. Только свет из коридора проходил внутрь. Кровать.

Стол. Сложенные вещи. Ничего особенного. Но Чисаки остановилась на пороге так, будто вошла в новое

место. Хотя бывала здесь раньше. Хару закрыл дверь не полностью. Оставил щель. Чисаки заметила.

— Почему не закрыл?

— Чтобы ты могла уйти без ощущения, что дверь уже решила за тебя.

Она посмотрела на него долго. Потом подошла. Сама взялась за ручку. И закрыла дверь до конца.

Щёлкнул язычок замка.

— Теперь решила я.

Хару улыбнулся.

— Понял.

Чисаки прислонилась спиной к двери. Щёки горели. Но она не отводила глаз.

— Только не смей шутить.

— Не буду.

— И не сравнивай меня с Аканэ.

— Не собирался.

— И…

Она остановилась. Хару ждал.

— Если я скажу остановиться…

— Остановлюсь.

Чисаки выдохнула.

— Хорошо.

Он подошёл ближе. Не сразу поцеловал. Сначала коснулся её лица. Провёл пальцами по волосам.

Чисаки закрыла глаза. Потом сама потянулась к нему. На этот раз поцелуй оказался медленнее. Тише. За

дверью оставались лестница, Блэйд, пустая гостиная и новая карта на столе. Здесь не было соревнования.

Не было Аканэ, которую нужно догонять. Не было комиссии, которой требовалось что-то доказать.

Только решение Чисаки. И ответ Хару. Когда он поднял её на руки, она тихо ахнула и сразу обхватила его

за шею.

— Я тяжёлая?

— Нет.

— Только попробуй сказать, что я лёгкая.

— Почему?

— Потому что Аканэ ты уже это говорил.

Хару замер. Чисаки посмотрела на него. Несколько секунд сохраняла серьёзное лицо. Потом не

выдержала и улыбнулась.

— Шучу.

— Ты обещала не сравнивать.

— Это я просила тебя.

— Очень удобные правила.

— Для меня — да.

Хару поцеловал её снова. И на этот раз разговор закончился сам.

Свет в комнате погас значительно позже. Дом снова стал тихим. Но уже не пустым.

***

Утро началось с того, что кто-то постучал в дверь. Один раз. Спокойно. Чисаки открыла глаза.

Сначала не поняла, где находится. Потом почувствовала руку Хару у себя на талии. Тёплое одеяло. Чужое

дыхание рядом. И всё вспомнила. Щёки сразу стали горячими. Не от сожаления. От слишком ясного

осознания. Она лежала в комнате Хару. В его кровати. И за дверью кто-то ждал. Стук повторился.

— Господин, завтрак будет готов через двадцать минут, — прозвучал голос Блэйда.

Хару не проснулся. Только сильнее притянул Чисаки к себе. Она посмотрела на него.

— Хару.

Никакой реакции.

— Хару.

Он что-то невнятно пробормотал. Чисаки улыбнулась. Потом осторожно высвободилась. Нашла свою

одежду. Не всю сразу. Один предмет оказался у стула. Другой — ближе к двери. Она посмотрела на

разбросанные вещи. Краснела. Но не пыталась убедить себя, что произошло что-то неправильное.

Собиралась медленно. Спокойно. Когда оделась, подошла к кровати. Хару всё ещё спал. Она наклонилась

и поцеловала его в щёку.

— Спи, везунчик.

Он не услышал. Или сделал вид. Чисаки взяла ручку двери. Остановилась. Посмотрела на себя в

небольшое зеркало у стены. Волосы были растрёпаны. Несколько прядей невозможно было привести в

порядок без расчёски. Ворот рубашки сидел неровно. Она поправила его. Потом усмехнулась

собственному отражению.

— Ну и пусть.

Открыла дверь.

***

Аканэ стояла в коридоре. Не с кружкой. Не случайно проходила мимо. Она явно ждала. Прислонилась

к стене напротив собственной комнаты, скрестив руки. Волосы уже были собраны. Одежда застёгнута.

Лицо спокойное. Слишком спокойное. Чисаки остановилась на пороге. Несколько секунд они смотрели

друг на друга. Аканэ перевела взгляд на её волосы. На неровный ворот. На закрывающуюся дверь за

спиной. Потом снова на лицо.

— Доброе утро.

Чисаки почувствовала, как щёки стали ещё горячее. Но не спряталась. Закрыла дверь тихо.

Выпрямилась.

— Доброе.

— Хорошо спалось?

Вопрос был опасным. Чисаки могла смутиться. Отшутиться. Сказать что-то нейтральное. Вместо

этого улыбнулась.

— Не сразу. Но ночь была очень хорошей.

Аканэ едва заметно напряглась.

— Даже так?

— Даже так.

Чисаки поправила ворот. Не пытаясь скрыть довольство.

— Я всё обдумала заранее.

— Вижу.

— И не жалею.

— Я не спрашивала.

— Но хотела.

Аканэ прищурилась.

— Слишком уверенная после одной ночи.

Чисаки сделала шаг ближе.

— Одной хватило, чтобы ты перестала считать меня наблюдателем.

Аканэ молчала. Цундере-броня держалась. Но ревность была видна. Не разрушительная. Острая.

Живая. И впервые Чисаки не боялась её. Потому что теперь действительно стояла рядом, а не позади.

— Ты специально хвастаешься, — сказала Аканэ.

Чисаки подумала.

— Немного.

— Наглая.

— Ты сама сказала мне перестать ждать разрешения.

— Я не говорила, что нужно пользоваться советом настолько быстро.

— Тогда надо было уточнять условия.

Аканэ отвернулась. Сделала два шага к лестнице. Остановилась.

— Он ещё спит?

— Да.

— Конечно.

Чисаки улыбнулась шире.

— Устал.

Аканэ медленно повернула голову.

— Это уже было лишнее.

— Возможно.

— Точно.

— Но правда.

Аканэ покраснела до ушей.

— Ты невозможная.

— Учусь.

— У кого?

Чисаки посмотрела на неё.

— У соперницы.

На этот раз Аканэ не стала отрицать само слово. Несколько секунд стояла молча. Потом подошла

ближе.

— Не думай, что одна ночь всё сравняла.

— Не думаю.

— У нас с ним больше общей истории.

— Знаю.

— И он всё ещё…

Она остановилась. Чисаки ждала.

— Что?

— Ничего.

— Тогда не начинай.

Аканэ нахмурилась.

— Не используй мои фразы.

— Они удобные.

— Я уже жалею, что поддерживала тебя.

Чисаки протянула руку. Коснулась её пальцев.

— Нет.

Аканэ посмотрела вниз.

— Что «нет»?

— Ты не жалеешь.

Ответ был слишком точным. Аканэ не стала спорить. Чисаки продолжила:

— Ты злишься. Ревнуешь. Возможно, хочешь сейчас разбудить его и доказать что-нибудь мне.

Аканэ резко подняла взгляд.

— Я ничего не собираюсь доказывать.

— Конечно.

— Чисаки.

— Молчу.

Она не молчала внутренне. Улыбка выдавала. Аканэ отпустила её руку. Развернулась к двери Хару.

Сделала один шаг. Чисаки подняла бровь.

— Ты куда?

— Разбудить его.

— Зачем?

— Завтрак остынет.

— Блэйд сказал, что он будет готов через двадцать минут.

Аканэ остановилась. Проклятая логика. Чисаки подошла ближе. Тихо сказала:

— Можешь признать, что я тебя немного подтолкнула.

Аканэ повернулась.

— К чему?

— Не стоять на месте.

— Я и не стояла.

— Иногда стояла.

— А ты слишком внимательно наблюдала.

— Конечно.

Чисаки улыбнулась.

— Мне же нужно было понимать соперницу.

Аканэ смотрела на неё долго. Потом неожиданно тоже улыбнулась. Совсем немного.

— Тогда наблюдай дальше.

Она подошла к двери. Взялась за ручку. Чисаки замерла.

— Ты серьёзно?

— А что?

— Он спит.

— Разбужу.

— И что потом?

Аканэ покраснела. Но ручку не отпустила.

— Это уже не твоё дело.

Чисаки прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Очень интересно.

— Иди вниз.

— Может, останусь.

— Чисаки.

— Хорошо, хорошо.

Она отступила к лестнице. На первой ступени обернулась. Аканэ всё ещё стояла у двери.

— Только не говори потом, что я тебя вынудила.

— Уходи!

Чисаки засмеялась. Спустилась вниз. Довольная. Красная. Но совершенно не стыдящаяся

собственного решения.

***

Блэйд стоял у печи. На столе были четыре чашки. Чисаки остановилась.

— Почему четыре?

— Господин присоединится позже.

— Я не об этом.

Блэйд посмотрел на неё.

— Госпожа Аканэ тоже спустится.

Чисаки повернула голову к лестнице. Сверху пока было тихо.

— Ты всё понимаешь, да?

— Я управляю домом.

— Это не ответ.

— Это наиболее полный ответ.

Чисаки села за стол. Положила постоянную карту рядом с чашкой. Блэйд поставил перед ней завтрак.

— Поздравляю ещё раз.

Она посмотрела на карту. Потом наверх.

— Спасибо.

— Вы выглядите довольной.

— Я и есть довольная.

— Это хорошо.

Чисаки взяла чашку.

— Аканэ тоже станет активнее.

— Вероятно.

— Ты не считаешь, что мы ведём себя глупо?

Блэйд подумал.

— Соперничество может быть разрушительным. Но бездействие и невысказанные чувства часто

разрушают не меньше.

— Это почти одобрение.

— Не злоупотребляйте.

Чисаки улыбнулась.

— Поздно.

Чисаки успела допить чай и почти закончить завтрак. Сверху то и дело доносились приглушённые

голоса, скрип половиц и ещё несколько звуков, смысл которых она предпочла не уточнять даже для себя.

В какой-то момент голос Хару прозвучал заметно громче:— Аканэ, какого…

Ответа она не разобрала. Следом наверху снова что-то скрипнуло, и Чисаки медленно опустила взгляд

в чашку, скрывая улыбку. Лишь спустя приличное время на лестнице наконец послышались шаги. Аканэ

спустилась первой. Красная. Очень красная. Волосы были заметно растрёпаны, а взгляд упорно избегал

Чисаки. Она прошла к столу. Села. Чисаки выдержала несколько секунд.

— Хорошо разбудила?

Аканэ медленно повернула голову.

— Ещё одно слово.

Чисаки подняла руки.

— Молчу.

— Ты улыбаешься.

— Это не слово.

— Чисаки.

— Всё, всё.

Хару спустился позже. Выглядел сонным. Растерянным. И подозрительно довольным. Он сел между

ними. Посмотрел на четыре чашки. Потом на Блэйда.

— Ты знал?

— Я управляю домом.

Хару закрыл лицо ладонями.

— Ненавижу эту фразу.

Чисаки и Аканэ одновременно сказали:

— Привыкай.

Они посмотрели друг на друга. На мгновение замерли. Потом обе отвернулись. Хару медленно поднял

голову.

— Мне страшно.

Блэйд поставил перед ним завтрак.

— Вам следует хорошо питаться, господин.

Чисаки покраснела. Аканэ едва не подавилась чаем. Хару посмотрел на мечника-дворецкого.

— Ты специально.

— Я лишь забочусь о вашем здоровье.

— Мелочный.

— Терпеливый.

Чисаки не выдержала и рассмеялась. Через секунду к ней присоединился Хару. Аканэ держалась

дольше всех. Но потом тоже улыбнулась. Дом наполнился голосами. На столе лежала постоянная карта

Чисаки. Две печати были получены. Впереди оставались ещё три данжа, другие материки и дорога, о

которой они пока знали лишь по карте. Но этим утром никто не спешил думать о следующем испытании.

Чисаки больше не шла позади. Аканэ больше не могла позволить себе просто сохранять прежнее

преимущество. А Хару впервые начал понимать, что две женщины рядом с ним не собирались терпеливо

ждать, пока он сам разберётся в происходящем. Они уже двигались. Каждая по-своему. И теперь ему

оставалось только постараться пережить их инициативу.

----------

Одежда для дальней дороги

Утро после получения постоянной карты Чисаки оказалось медленнее обычного. Никто не спешил

вставать. Никто не торопился обсуждать следующий данж. Даже Блэйд позволил завтраку задержаться

почти на час, хотя дважды посмотрел на остывающий чай Хару с таким выражением, будто лично считал

каждую потерянную минуту. Хару сидел за столом, подперев щёку ладонью. Перед ним лежала карта

маршрута. Чуть левее — список припасов. Ещё левее — записка из гильдии с указанием пути до столицы

Glyrt, деревни Stilt и времени отправления судна. Он перечитал её уже трижды. Не потому что не

понимал. Потому что не хотел начинать собираться.

— Чем дольше ты смотришь на бумагу, тем позже корабль не отправится, — сказала Аканэ.

Она сидела напротив и проверяла ремешок на ножнах.

— Я изучаю маршрут.

— Ты уже выучил его вчера.

— Повторение полезно.

Чисаки появилась на лестнице. Волосы ещё не были полностью собраны. Она спустилась, подошла к

столу и посмотрела через плечо Хару.

— Сначала идём через Glyrt. Потом на запад к Stilt. Оттуда кораблём до Lamina-Cross.

— Вижу.

— После Lamina-Cross двигаемся к третьему данжу, а отчёт сдаём уже в столице Altoris.

— Тоже вижу.

— Значит, если задержимся в Wist, придётся ждать следующее судно.

Хару поднял голову.

— Вы обе сегодня решили разговаривать со мной как с ребёнком?

Аканэ ответила сразу:

— Нет.

Чисаки села рядом.

— Как с человеком, который уже двадцать минут делает вид, будто читает одну строку.

— Я морально готовлюсь.

— К дороге?

Хару посмотрел на свой рукав. Ткань на локте была потёрта. Манжета несколько раз перешивалась.

Куртка всё ещё держалась. Но после двух данжей уже не выглядела вещью, которой хотелось доверять

ещё три.

— К расходам.

Аканэ проследила за его взглядом.

— Ты сам сказал, что пора.

— Я сказал, что стоит подумать.

— Нет. Ты сказал: «После второго данжа точно обновлю одежду».

— Я мог говорить под влиянием усталости.

Чисаки коснулась пальцем шва на его плече.

— Здесь ткань уже растянулась.

— Не порвалась же.

Она перевела взгляд ниже.

— А здесь заплата.

— Качественная.

— А здесь ещё одна.

— Для симметрии.

Аканэ закрыла глаза.

— Мы идём к Роэну.

— Я ещё завтракаю.

Блэйд поставил перед ним пустую тарелку.

— Вы закончили семь минут назад, господин.

Хару посмотрел на него.

— Почему ты всегда против меня?

— Я за одежду, которая не распадётся во время боя.

— Предатель.

— Управляющий домом.

Чисаки улыбнулась.

— И командой расходов.

— Нет у нас такой должности.

Аканэ встала.

— Теперь есть.

***

К ателье Роэна они пришли ближе к полудню. Вывеска не изменилась. Та же деревянная доска. Та же

нарисованная игла. Тот же звон колокольчика над дверью. Но сам Хару остановился перед входом чуть

дольше, чем раньше. В первый раз он пришёл сюда почти без денег. С чужой одеждой на плечах. С

дешёвым тяжёлым мечом, который тогда казался просто неудачной покупкой. Теперь за спиной

находился Блэйд. На поясе висела карта D-ранга. Рядом стояли две авантюристки C-ранга. А в кошеле

лежало достаточно, чтобы впервые выбирать не самое дешёвое. Чисаки заметила его паузу.

— Вспомнил первый раз?

— Немного.

Аканэ посмотрела на дверь.

— Тогда ты тоже долго стоял?

— Тогда я считал, хватит ли мне денег хотя бы на сапоги.

— Хватило?

— Почти.

— Что значит «почти»?

— Пришлось отказаться от нормального ужина.

Блэйд тихо сказал в его сознании:

— Вы всё равно купили жареное мясо у ворот.

Это был стратегический запас.

— Вы съели его до постоялого двора.

Хару открыл дверь.

— Заходим.

Чисаки посмотрела на меч.

— Он что-то сказал?

— Клевещет на мою молодость.

Аканэ прошла внутрь.

— Это было несколько месяцев назад.

— Очень насыщенных месяцев.

***

Роэн оказался за высоким столом. Он спорил с молодым помощником о длине рукава на дорожном

плаще. Когда колокольчик прозвенел, поднял голову. Сначала увидел Хару. Потом Аканэ. Потом Чисаки.

Затем снова Хару.

— Наконец-то.

Хару остановился.

— Что?

— Я ждал, когда ты придёшь раньше, чем старая куртка развалится прямо на улице.

— Она ещё хорошая.

Роэн вышел из-за стола. Подошёл. Взял ткань на плече двумя пальцами. Потянул. Шов тихо затрещал.

Хару сразу отдёрнулся.

— Не надо проверять настолько тщательно.

— Я не проверял. Я показал.

Аканэ кивнула.

— Спасибо.

— Вы сговорились?

Роэн посмотрел на неё.

— Нет. Но девушка понимает ткань лучше владельца.

Чисаки добавила:

— Здесь ещё две заплаты.

— Я вижу.

— Они качественные, — сказал Хару.

Роэн посмотрел на него с усталостью мастера, которому заранее ясно, что спорить придётся долго.

— Ты пришёл чинить или менять?

Хару выдохнул.

— Менять.

— Полностью?

Он посмотрел на свои брюки. На сапоги. На плащ.

— Полностью.

Роэн впервые улыбнулся.

— Тогда сегодня будет хороший день.

— Для тебя.

— И для тебя, когда перестанешь смотреть на деньги так, будто я вырываю их из твоих рук.

***

Сначала Роэн заставил Хару снять плащ. Потом куртку. Потом старое крепление для Блэйда.

Последнее он изучал особенно долго.

— Это делали в спешке.

— Оно держится.

— Держится не значит подходит.

— Мы уже переделывали ремни.

— Кто?

Хару указал на Блэйда. Потом вовремя остановился.

— Один знакомый мастер.

Роэн посмотрел на меч.

— Очень тяжёлый.

— Да.

— И ты носишь его по несколько часов ежедневно?

— Иногда весь день.

Роэн обошёл его со спины. Провёл пальцами по месту, где ремень сильнее всего давил на плечо.

— Здесь ткань вытянулась не только из-за боя.

Аканэ подошла ближе.

— Крепление смещает вес вправо после долгой ходьбы.

Роэн кивнул.

— Видно.

Чисаки посмотрела на спину Хару.

— Поэтому у тебя одно плечо иногда ниже.

Он обернулся.

— Оно не ниже.

Она положила ладони ему на плечи. Сравнила.

— Правое.

Аканэ подошла с другой стороны. Тоже посмотрела.

— Немного.

Хару оказался стоящим посреди ателье без куртки, пока две девушки изучали его осанку, а портной

делал заметки.

— Можно хотя бы не обсуждать меня так, будто я манекен?

Роэн ответил:

— Манекен стоит ровнее.

Чисаки тихо засмеялась. Аканэ прикрыла улыбку ладонью. Хару посмотрел на дверь.

— Ещё не поздно уйти.

Аканэ взяла его за локоть.

— Поздно.

— Я просто хотел проверить.

— Проверил.

***

Роэн показал несколько готовых комплектов. Светлый дорожный. Коричневый усиленный. Тёмно-

синий с кожаными вставками. Чёрный, почти полностью закрытый, с длинным воротником. Хару

задержался возле последнего. Аканэ сразу сказала:

— Нет.

— Я ничего не выбрал.

— Даже не думай.

— Почему?

Чисаки подошла ближе. Осмотрела комплект.

— Слишком мрачный.

— Практичный.

— Ты будешь выглядеть так, будто каждое утро выходишь из дома мстить миру.

Хару посмотрел на своё отражение в небольшом зеркале.

— Может, это добавит серьёзности.

Аканэ встала рядом.

— Тебе не поможет.

— Спасибо.

Роэн снял чёрную куртку с крюка.

— Она тебе и по плечам не подойдёт.

— Тогда зачем мы обсуждаем?

— Чтобы ты перестал смотреть.

Следующим был тёмно-синий комплект. Он сидел лучше. Высокий ворот. Усиленная грудь.

Серебристые застёжки. Чисаки обошла Хару.

— Красиво.

Аканэ посмотрела внимательнее.

— Слишком чисто.

— Что значит «чисто»?

— Будто ты собираешься стоять на параде, а не ползти по полу данжа.

Хару повернулся к зеркалу. Тёмно-синий действительно делал его старше. Но и правильнее, чем он

ощущал себя сам. Слишком собранным. Слишком официальным.

— Не моё, — признал он.

Роэн снял куртку.

— Хорошо.

— Ты даже не споришь?

— Потому что впервые за сегодня ты сам понял.

***

Последний комплект Роэн принёс из дальней комнаты. Не готовый. Набор частей. Ткань.

Незаконченная куртка. Отдельные усиленные накладки. Графитовый плащ.

— Этот я собирал под одного заказчика, — сказал он. — Но тот решил, что хочет кожу по всей груди.

Хару потрогал материал. Плотный. Но не тяжёлый. Цвет был тёмно-серым. Не чёрным. При ярком

свете ткань отдавала графитом.

— Почему не закончил?

— Потому что я не собираюсь превращать хорошую дорожную одежду в панцирь ради человека,

которому нравится блестеть.

Аканэ взяла рукав. Проверила сгиб.

— Движение не ограничит.

Чисаки развернула плащ. Внутри оказалась глубокая синяя подкладка. Не яркая. Цвет проявлялся

только при движении.

— Красиво.

Роэн посмотрел на Хару.

— Куртка до середины бедра. Усиленные плечи и предплечья. Застёжка смещена влево, чтобы ремни

меча не давили поверх неё.

Он показал недостающие детали.

— Светло-серая строчка. Металлические элементы матовые. Никакого лишнего блеска.

Хару поднял куртку.

— Сколько?

Роэн назвал цену. Хару медленно положил её обратно.

— Спасибо, что показал.

Аканэ взяла куртку и вернула ему в руки.

— Примерь.

— Ты слышала цену?

— Да.

— Она выше, чем весь мой первый комплект.

— Потому что это не первый комплект.

Чисаки подошла ближе.

— И ты не меняешь его через неделю.

Хару посмотрел на них.

— Вы слишком легко распоряжаетесь моими деньгами.

— Мы распоряжаемся твоим здравым смыслом, — сказала Аканэ.

— Это ещё хуже.

Роэн указал на примерочную.

— Иди.

***

Куртка оказалась немного широкой в плечах. Рукава — длиннее нужного. Но даже незаконченная

сидела иначе. Не как одежда, которую пришлось подогнать под Хару. Как основа, которую изначально

можно было сделать именно для него. Роэн заколол ткань булавками. Подтянул спину. Изменил

положение застёжки. Проверил, как Хару поднимает руки.

— Меч.

Хару взял Блэйда. Роэн наблюдал за движением.

— Ещё раз.

Хару снял клинок со спины. Вернул. Снова снял.

— Медленно.

— В бою никто не будет ждать.

— В бою я не буду шить.

Хару повторил медленнее. Роэн отметил линию у плеча.

— Крепление нужно делать вместе с курткой.

Он достал широкие тёмные ремни. Не простую перекрёстную систему. Основание распределяло вес

по спине и обоим плечам. Нижняя фиксация удерживала ножны, чтобы они не били по ноге при беге.

— Меч можно будет снять одним движением, — сказал Роэн. — Но обратно придётся ставить

аккуратно.

— Подойдёт.

Аканэ подошла. Потянула нижний ремень.

— Не сдвигается.

Чисаки посмотрела сбоку.

— И плечо теперь ровное.

Хару вздохнул.

— Вы будете вспоминать это до конца жизни?

— Возможно, — сказала Аканэ.

— Если будешь спорить, — добавила Чисаки.

***

Брюки выбрали быстрее. Тёмные. Плотные. С усилением на коленях и внутренней стороне бёдер. Без

лишних ремней. Без карманов, которые цеплялись бы за стены. Высокие сапоги Роэн вызвался заказать у

знакомого мастера. С толстой подошвой. Нормальной фиксацией голеностопа. И заменяемыми

внутренними стельками.

— Старые ещё можно носить, — сказал Хару.

Роэн посмотрел на подошву.

— Можно.

Хару сразу оживился.

— Вот.

— До ближайшей лужи.

Аканэ забрала сапог у него из рук.

— Новые.

— Вы сегодня наслаждаетесь этим.

Чисаки кивнула.

— Немного.

Плащ выбрали тот же. Графитовый с глубокой синей подкладкой. Капюшон не закрывал обзор. На

плечах крепился не одной застёжкой у горла, а двумя короткими ремнями, чтобы тяжёлый меч не тянул

ткань назад. Роэн показал место у внутренней стороны воротника.

— Здесь можно добавить знак.

Хару посмотрел.

— Какой?

— Любой маленький символ. Инициал. Метку команды. Что-то личное.

Аканэ задумалась.

— Не герб.

Чисаки посмотрела на Хару.

— У тебя ведь нет собственного символа.

Он провёл пальцем по внутренней стороне ткани. Потом почувствовал слабое движение Блэйда за

спиной. Почти незаметное. Тёмная нить силы прошла по ладони и исчезла. Хару представил знак

Пустоты. Не настоящий сложный узор. Простую маленькую фигуру. Тонкий разрыв внутри замкнутого круга.— Вот такой.

Он начертил на бумаге. Роэн посмотрел.

— Что означает?

Хару пожал плечами.

— Просто нравится.

Аканэ узнала. Не показала. Чисаки тоже. Обе промолчали.

— Внутри воротника, — сказал Хару. — Чтобы снаружи не было видно.

Роэн кивнул.

— Серой нитью?

— Тёмно-синей.

Чисаки улыбнулась.

— Под цвет подкладки.

— Именно.

Блэйд тихо произнёс:

— Подходяще.

Слишком заметно?

— Только для тех, кто знает, что искать.

Хару кивнул.

— Оставляем.

***

На изготовление требовалось два дня. Роэн пообещал закончить к вечеру перед выходом.

— Если не будешь приходить каждые три часа и спрашивать, готово ли.

— Я не собирался.

— Собирался, — сказала Аканэ.

— Нет.

Чисаки посмотрела на него.

— Ты уже хотел спросить, можно ли забрать куртку завтра утром.

Хару промолчал. Роэн протянул ладонь за оплатой. Тот достал кошель. Пересчитал монеты. Потом

ещё раз. Аканэ наблюдала.

— После гильдии ты говорил, что вырос как человек.

— Это большая сумма.

— Поэтому рост временно остановился?

— Я проверяю работу финансовой системы.

Чисаки наклонилась ближе.

— Всё правильно.

— Я знаю.

— Тогда зачем третий раз?

Хару убрал кошель.

— Привычка.

Роэн забрал оплату.

— Хорошая привычка, пока не мешает жить.

— Наконец-то разумный человек.

— Я сказал не в твою пользу.

***

После ателье они направились в гильдию. Лина ждала их с новой папкой документов. На столе лежали

маршрут до столицы Glyrt, дорога к Stilt, разрешение на перевоз оружия, пропуск к следующему

испытанию и три места на торгово-пассажирском судне до Lamina-Cross.

— Только три? — спросил Хару.

Лина посмотрела на меч у него за спиной.

— Вы хотите купить отдельное место оружию?

— Нет.

— Тогда три.

Чисаки взяла билет.

— Каюты?

— Одна общая небольшая каюта на троих. Судно заполнено почти полностью.

Аканэ подняла взгляд.

— На троих?

— В ней четыре спальных места.

Хару попытался выглядеть совершенно спокойно. Чисаки медленно повернула голову к нему. Аканэ

сделала то же.

— Что? — спросил он.

— Ничего, — ответила Аканэ.

— Тогда почему вы обе так смотрите?

Чисаки улыбнулась.

— Проверяем, насколько ты боишься дальней дороги.

— Я не боюсь.

Лина перелистнула документ.

— От Stilt до Lamina-Cross переход займёт около четырёх дней при нормальном ветре.

— А при ненормальном? — спросил Хару.

— Дольше.

— Очень полезно.

— Стараюсь соответствовать вашим вопросам.

Аканэ спрятала улыбку. Лина продолжила:

— До Glyrt добираетесь по основному тракту. В столице проверяете документы и продолжаете на

запад к Stilt. Там находится небольшой порт. Гильдия оплачивает часть морского перехода, потому что

ваша группа выполняет цепочку испытаний. Всё остальное — за ваш счёт.

Хару посмотрел на сумму.

— После одежды я начинаю понимать, что деньги в этом мире существуют только для того, чтобы

исчезать.

Чисаки положила свою долю оплаты на стол.

— Я заплачу за часть припасов.

— Не нужно.

— Почему?

— Потому что у тебя только появились собственные деньги.

— Именно поэтому я могу участвовать.

Хару хотел возразить. Чисаки смотрела спокойно. Не просила разрешения. Он остановился.

— Хорошо. Но делим нормально.

Аканэ достала свой кошель.

— Тогда втроём.

Хару посмотрел на неё.

— И ты?

— Мы команда.

— Вы специально лишаете меня возможности драматично страдать над расходами?

— Да, — сказала Чисаки.

— Полностью, — добавила Аканэ.

Лина придвинула документы.

— Подпишите здесь.

***

В тот же день они закупили большую часть припасов. Сухое мясо. Крупу. Соль. Масло для оружия.

Запасные ремни. Мел. Свечи. Лекарственные травы. Чистую ткань. Крепкую верёвку — одну, нормальной

длины, без попытки тащить с собой половину склада. Хару остановился возле бочек с сушёными

яблоками.

— Берём.

Аканэ посмотрела на цену.

— Зачем?

— Для дороги.

— У нас есть сухари.

— Это разные категории еды.

Чисаки попробовала кусочек, который дал торговец.

— Вкусные.

Хару сразу указал на неё.

— Видишь?

— Я вижу, что вас двое.

— Трое, если ты попробуешь.

Аканэ отказалась. Через несколько минут всё-таки взяла кусочек из пакета Чисаки. Хару заметил.

Ничего не сказал. Только улыбнулся. Она увидела.

— Что?

— Ничего.

— Не улыбайся так.

Чисаки протянула ей ещё одно яблоко.

— Бери. Всё равно понравилось.

Аканэ взяла.

— Только чтобы вы перестали смотреть.

***

Последним пунктом был дом. Не уход. Подготовка к тому, что их не будет заметно дольше, чем

раньше. Блэйд составил список. Закрыть воду. Проверить ставни. Оставить ключ соседке только для

чрезвычайной ситуации. Убрать продукты, которые испортятся. Перенести часть запасов в сухой погреб.

Защитить от сырости постель. Хару стоял посреди гостиной и читал список.

— Ты пишешь так, будто мы уезжаем на год.

— Я пишу так, чтобы дом встретил нас в том же состоянии.

— Нас не будет несколько недель.

— Этого достаточно для плесени, пыли и мышей.

Чисаки проверяла окна.

— Здесь заедает защёлка.

Блэйд подошёл. Исправил. Аканэ складывала снаряжение на столе. Каждая вещь лежала отдельно.

Боевая. Дорожная. Медицинская. Личная. Хару посмотрел на три ряда.

— Мы не слишком много берём?

Аканэ указала на его отдельную сумку.

— Там половина вещей твоя.

— Потому что меч большой.

— Меч не в сумке.

— Он влияет на общий объём морально.

Чисаки подошла. Вынула из его вещей вторую рубашку.

— Эта почти такая же.

— Она запасная.

— У тебя уже есть запасная.

— Это запасная запасной.

Аканэ забрала рубашку.

— Остаётся.

— Почему мои вещи всегда первые под сокращение?

Чисаки достала ещё одну пару перчаток.

— Потому что ты собираешься так, будто каждая вещь может внезапно исчезнуть.

— В данжах такое бывает.

— Перчатки не исчезали ни разу.

— Пока.

Блэйд произнёс:

— Я поддерживаю госпожу Аканэ и госпожу Чисаки.

Хару посмотрел на него.

— Конечно.

***

К вечеру осталось четыре собранных мешка. Три личных. Один общий. Карта маршрута лежала на

столе. Дом постепенно менялся. Не пустел. Собирался проводить их. Чисаки поднялась наверх первой.

Аканэ задержалась у кухни. Хару вышел во двор проверить крепление на воротах. Когда вернулся, она

стояла у двери. Ждала.

— Что-то случилось?

— Нет.

— Тогда почему не внутри?

Аканэ подошла ближе. Провела пальцами по его старой куртке. По потёртому шву.

— Завтра последний день в ней.

— Похоже на похороны.

— Не драматизируй.

— Ты сама сказала так, будто мы прощаемся.

Она посмотрела на него.

— Мы и прощаемся.

Хару опустил взгляд на одежду.

— Она была нормальной.

— Была.

— Я в ней первый раз вышел на задание.

— И провалился с крысой.

— Обязательно было вспоминать?

— Да.

Он улыбнулся. Аканэ тоже. Потом положила ладонь ему на грудь.

— Ты изменился.

Хару посмотрел на неё. Она не отвела взгляд.

— Не только одежда стала мала.

— Я не вырос.

— Я не о росте.

— А.

Аканэ чуть покраснела.

— Не заставляй меня объяснять очевидное.

— Мне нравится слушать.

— Мне не нравится говорить.

— Неправда.

Она прищурилась. Хару накрыл её ладонь своей.

— Спасибо.

— За что?

— Что заставила купить.

— Я ещё не видела готовый комплект.

— Но уже уверена.

— Потому что старый точно пора менять.

— Романтично.

Аканэ поднялась на носки. Коротко поцеловала его. Не прячась. Не отступая сразу после касания.

Затем сказала у самых губ:

— Вот теперь романтично.

Хару хотел ответить. Она уже отстранилась.

— Иди внутрь. Холодно.

— Ты специально оставляешь последнее слово?

— Да.

— Честно.

— Учусь у Чисаки.

Она вошла в дом первой. Хару остался во дворе ещё на несколько секунд. Улыбаясь как идиот. Блэйд

произнёс:

— Ворота, господин.

Хару посмотрел на незапертый засов. Я помню.

— Разумеется.

***

Чисаки ждала его наверху. Не у двери комнаты. У окна в коридоре. Отсюда был виден двор. Хару

остановился на последней ступени.

— Ты всё видела?

— Не всё.

— Но достаточно?

— Достаточно.

В голосе не было обиды. Только лёгкая ревность, которую она больше не пыталась спрятать

полностью.

— Она стала смелее, — сказала Чисаки.

— Твоя вина.

— Знаю.

Хару подошёл. Встал рядом у окна.

— Жалеешь?

— Нет.

Она посмотрела на него.

— Но уступать тоже не собираюсь.

— Я заметил.

— Хорошо.

Чисаки взяла его за ворот куртки. Потянула ближе. Поцеловала сама. Чуть дольше, чем Аканэ во

дворе. Не для того, чтобы выиграть. Но достаточно, чтобы Хару понял: она действительно не собиралась

возвращаться к ожиданию. Когда Чисаки отпустила, он посмотрел на неё.

— Вы договорились?

— О чём?

— Сегодня по очереди нападать на меня.

— Нет.

Она улыбнулась.

— Но идея неплохая.

— Я не должен был спрашивать.

— Поздно.

Чисаки положила ладонь ему на плечо.

— Новый костюм действительно будет тебе идти.

— Ты его ещё не видела.

— Видела основу.

— Он может выглядеть ужасно после сборки.

— Не будет.

— Почему уверена?

Она посмотрела на него внимательнее.

— Потому что он подходит тому, кем ты становишься.

Хару замолчал. Чисаки не стала развивать мысль. Просто коснулась лбом его плеча. На несколько

секунд. Потом отступила.

— Иди спать. Завтра много дел.

— Ты тоже оставляешь последнее слово?

— Конечно.

— Это уже заговор.

— Возможно.

***

Следующий день прошёл в последних проверках. Документы. Деньги. Снаряжение. Карта. Письмо

для гильдии Altoris. Разрешение на перевоз тяжёлого меча. Хару особенно долго смотрел на последнюю бумагу.— Здесь Блэйд записан как груз.

Аканэ заглянула через плечо.

— Оружие особой массы.

— Оскорбительная формулировка.

Хочешь отдельное место?

— Нет.

— Он недоволен? — спросила Чисаки.

— Немного.

— Скажи, что мы его ценим.

Хару передал. Блэйд после паузы ответил:

— Это несколько улучшает положение.

— Он принял благодарность.

— Так точнее.

***

К Роэну пришли перед закатом. Готовый комплект висел в центре мастерской. Не на крюке у стены.

На отдельной стойке. Тёмно-серая куртка доходила до середины бедра. Асимметричная застёжка уходила

влево. Светло-серая строчка подчёркивала края, не превращая одежду в украшенный мундир. Плечи и

предплечья были усилены графитовыми накладками. Не металлическими пластинами. Плотными

вставками, которые защищали, но не мешали двигаться. Брюки выглядели просто. Именно поэтому

правильно. Высокие сапоги не блестели новой кожей — мастер заранее обработал их, чтобы они не

натирали и не привлекали взгляд. Плащ висел отдельно. Снаружи графитовый. Внутри глубокий синий.

Хару остановился. На этот раз не из-за цены.

— Ну? — спросил Роэн.

Он подошёл ближе. Провёл рукой по куртке. Нашёл внутреннюю сторону воротника. Там был вышит

маленький знак. Тёмно-синий круг с тонким разрывом внутри. Почти незаметный. Хару коснулся

вышивки. Блэйд молчал. Но он почувствовал спокойное одобрение.

— Примеряй, — сказал Роэн.

***

Куртка села точно. Ничего не тянуло. Ничего не висело лишним. Когда Хару поднял руки, ткань не

собиралась у плеч. Когда повернулся, длинный край не мешал ногам. Роэн закрепил систему под Блэйда.

Вес распределился по спине иначе. Не исчез. Меч всё ещё оставался тяжёлым. Но перестал тянуть одно

плечо вниз. Хару снял клинок. Вернул. Снова снял. Быстрее. Потом сделал короткий выпад. Разворот.

Шаг назад. Куртка двигалась вместе с ним. Не отдельно.

— Удобно, — признал он.

Роэн фыркнул.

— Удивительно.

Аканэ стояла у стены. Смотрела молча. Чисаки рядом тоже не говорила. Хару повернулся к ним.

— Что?

Обе продолжали смотреть.

— Очень плохо?

Чисаки первой пришла в себя.

— Нет.

— Тогда почему молчишь?

Она подошла ближе. Поправила край воротника.

— Потому что непривычно.

— В плохом смысле?

— В слишком хорошем.

Хару улыбнулся. Аканэ подошла с другой стороны. Проверила крепление меча. Потом провела

пальцами по светло-серой строчке на груди.

— Теперь ты выглядишь как человек, который действительно может вести команду.

Хару поднял бровь.

— Раньше не выглядел?

— Раньше выглядел как человек, который случайно оказался впереди.

— Жестоко.

Чисаки посмотрела на его отражение.

— Но теперь лучше.

Хару повернулся к зеркалу. Тёмно-серый не делал его мрачным. Графитовые детали не превращали в

солдата. Синяя подкладка появлялась только при движении плаща. Серебристый Блэйд за спиной

выделялся, но не казался чужим. Всё наконец выглядело частью одного образа. Не юноши, пытающегося

походить на авантюриста. Самого авантюриста. Хару долго смотрел. Потом сказал:

— Берём.

Роэн сложил руки на груди.

— Ты уже заплатил.

— Тогда хорошо, что мне понравилось.

***

Старую одежду Роэн сложил в свёрток.

— Выбросить?

Хару сразу ответил:

— Нет.

Аканэ посмотрела.

— Будешь носить дома?

— Может быть.

Чисаки коснулась старой куртки.

— Оставим.

Хару повернулся к ней.

— Почему «мы»?

— Потому что если отдать её тебе, ты через неделю снова пойдёшь в ней на рынок.

— Она ещё нормальная.

Аканэ забрала свёрток.

— Вот поэтому у тебя её не будет.

— Это моя одежда.

— Будет лежать дома.

— Где?

Чисаки улыбнулась.

— Там, где ты не найдёшь без нашей помощи.

Роэн наблюдал за ними.

— Семейная жизнь сложная вещь.

Все трое одновременно повернулись.

— Это не… — начала Аканэ.

Чисаки сказала:

— Довольно точное наблюдение.

Аканэ посмотрела на неё.

— Ты могла не соглашаться.

— Могла.

Хару закрыл лицо ладонью.

— Мы можем уйти?

Роэн открыл дверь.

— С удовольствием.

***

Утром они покинули дом. Не навсегда. Но впервые настолько далеко. Блэйд проверил дверь дважды.

Аканэ — окна. Чисаки — кухню и печь. Хару стоял во дворе в новом костюме. Плащ ещё казался

слишком новым. Сапоги — непривычно плотными. Крепление Блэйда — странно удобным. Он посмотрел

на дом. Два этажа. Каменный низ. Деревянный верх. Окна закрыты. Во дворе тихо.

— Уже скучаешь? — спросила Чисаки.

— Мы ещё не вышли за ворота.

— Поэтому и спрашиваю.

Хару закрыл калитку. Проверил засов.

— Немного.

Аканэ встала рядом.

— Вернёмся.

Он посмотрел на неё.

— Уверенно.

— Потому что иначе нельзя.

Чисаки подошла с другой стороны.

— И потому что там ещё наши вещи.

Хару улыбнулся.

— Очень эмоционально.

— Я спасаю момент от излишней тяжести.

Блэйд тихо произнёс:

— Дом будет ждать.

Хару посмотрел на дверь в последний раз. Знаю. Они пошли.

***

У ворот Wist Лина проверила их документы. Потом осмотрела Хару с головы до ног.

— Наконец-то.

Он замер.

— Вы все будете это говорить?

— Кто ещё сказал?

— Роэн.

— Разумный человек.

Лина проверила крепление Блэйда.

— Хорошая работа.

— Дорогая.

— Хорошая работа редко бывает дешёвой.

Хару вздохнул.

— Заговор портных и гильдии.

Чисаки показала постоянную карту. Лина проверила. Потом карту Аканэ. Потом карту Хару. Никаких

лишних слов. Никаких обещаний. Только обычная процедура перед дальней дорогой. Лина вернула

документы.

— До столицы дорога знакомая. После Glyrt держитесь западного направления к Stilt. В деревне

найдёте порт и судно до Lamina-Cross.

— А дальше к данжу, — сказал Хару.

— А после прохождения — в гильдию Altoris. Полный отчёт сдадите там. Копию позднее передадут нам.

Чисаки кивнула.

— Понятно.

— И не потеряйте дорожные документы, — добавила Лина.

Хару положил ладонь на сумку.

— Они в самом безопасном месте.

Аканэ посмотрела на него.

— Где?

— У меня.

— Поэтому она и спросила.

Лина отступила от ворот.

— Удачной дороги.

Хару посмотрел на тракт. Он вёл сначала к столице Glyrt. Потом дальше, к западному побережью. А

за морем — к третьему материку. Он поправил новый ремень Блэйда. Крепление не сдвинулось.

— Идём, — сказал Хару.

Аканэ заняла место справа. Чисаки — слева. Не позади. Не под наблюдением. Рядом. Они вышли из

Wist.

***

Дорога от Wist сначала вела к столице. Этот участок Хару уже знал, но теперь путь ощущался иначе.

Раньше Glyrt был большой целью, к которой они стремились. Теперь столица становилась лишь частью

более длинной дороги. Тракт был шире привычных путей. По нему двигались торговые повозки,

почтовые всадники, группы наёмников и путешественники с дорожными сундуками. Новый костюм

постепенно переставал ощущаться чужим. Куртка не тянула в плечах. Плащ не цеплялся за ножны. Блэйд

больше не смещал вес вправо после долгой ходьбы. Аканэ заметила раньше самого Хару.

— Плечо ровное.

— Вы действительно собираетесь проверять его всю дорогу?

Чисаки посмотрела сбоку.

— Только пока не привыкнем к чуду.

— Какому?

— Ты наконец купил нормальную одежду.

Хару посмотрел на Блэйда. Скажи им что-нибудь.

— Новый комплект действительно лучше прежнего, господин.

Спасибо за поддержку.

— Я поддерживаю качество работы.

К вечеру на горизонте появились стены Glyrt. Столица встретила их шумом ворот, широкими

улицами, движением телег и светом каменных зданий. Они не направились к дворцу и не задержались в

знакомых кварталах. Проверили дорожные документы, пополнили запас воды и нашли недорогой

постоялый двор у западных ворот. Хару стоял во дворе и смотрел на городские башни.

— Странно.

Чисаки подошла рядом.

— Что именно?

— Раньше приезд сюда казался огромным событием.

— А теперь?

— Теперь мы просто проходим через столицу по дороге дальше.

Аканэ остановилась с другой стороны.

— Это не город стал меньше.

Хару посмотрел на неё.

— Опять говоришь, что вырос я?

— Не заставляй повторять дважды.

Чисаки улыбнулась.

— Я могу повторить за неё.

Аканэ сразу нахмурилась.

— Не нужно.

— Тогда скажи сама.

— Я уже сказала достаточно.

Хару поднял ладони.

— Не спорьте. Я согласен принять обе версии.

Обе одновременно посмотрели на него.

— Удобно устроился, — сказала Аканэ.

— Учусь, — ответил он.

***

На следующее утро они покинули Glyrt через западные ворота. За городской стеной движение

постепенно стихло. Большая дорога разветвилась, и они выбрали направление к Stilt — небольшой

деревне у западного побережья. Здесь тракт стал уже. Полей было меньше. Лес подходил ближе к дороге.

К вечеру воздух изменился. Стал влажнее. Хару почувствовал раньше, чем увидел воду.— Пахнет иначе.

Чисаки вдохнула.

— Морем.

— Мы ещё далеко.

— Но ветер уже оттуда.

Аканэ поправила волосы.

— Завтра увидим берег.

Первую ночь после столицы они провели на дорожной станции. Не заброшенной. Настоящей. С

конюшней, общим залом и тёплой едой. Им досталась комната на четверых, потому что она стоила

дешевле трёх отдельных мест. Хару положил Блэйда у своей кровати. Чисаки заняла место у окна. Аканэ

— напротив двери. Четвёртая кровать осталась свободной.

— Удобно, — сказала Чисаки.

Аканэ посмотрела на неё.

— Что именно?

— Никто чужой не поселился.

— Нам повезло.

Хару снял плащ. Повесил. Синяя подкладка мелькнула в свете свечи. Чисаки посмотрела снова.

— Он действительно тебе идёт.

— Ты уже говорила.

— Могу повторить.

Аканэ сняла перчатки.

— Не зазнавайся.

Хару посмотрел на неё.

— А тебе не нравится?

Она задержалась.

— Я не сказала этого.

— Тогда нравится?

— Я сказала, что выглядит лучше старого.

— Это не ответ.

Чисаки улыбнулась.

— Он хочет прямой комплимент.

— Не получит.

Хару сел на край кровати.

— Жестоко.

Аканэ выдержала несколько секунд. Потом подошла. Поправила застёжку у его воротника. Хотя та не

нуждалась в исправлении.

— Тебе идёт.

Сказала тихо. Хару улыбнулся.

— Спасибо.

Аканэ сразу отступила.

— Всё. Второго раза не будет.

Чисаки поднялась с кровати. Подошла с другой стороны.

— Тогда я скажу второй.

Поцеловала его в щёку.

— Тебе очень идёт.

Аканэ посмотрела. Чисаки ответила спокойным взглядом. Не вызывающим. Но уверенным. Аканэ

подошла обратно. Коснулась губами другой щеки Хару. Коротко.

— Теперь баланс.

Хару сидел между ними.

— Мне нравится новая система.

— Не привыкай, — сказала Аканэ.

— Уже поздно, — добавила Чисаки.

Блэйд произнёс:

— Я надеюсь, вы не забудете, что стены здесь тоньше домашних.

Хару сразу посмотрел на меч. Ты мог промолчать.

— Мог.

Чисаки засмеялась. Аканэ отвернулась, скрывая красные уши. Романтика закончилась сама. Не

исчезла. Просто уступила место вечерней еде, проверке карты и спору о том, кто первым дежурит у двери.

***

Stilt показался на следующий день. Небольшая деревня стояла неподалёку от берега. Каменных домов

здесь было мало, зато возле воды тянулись деревянные склады, навесы для сетей и несколько длинных

причалов. Порт не мог сравниться с крупными торговыми гаванями. Здесь не было леса мачт, огромных

грузовых площадок или высоких башен. Но для деревни он выглядел оживлённым: рыбацкие лодки, два

торговых судна и корабль, который должен был доставить их к Алторису. Хару остановился на спуске к

берегу. За деревенскими крышами лежала вода. Огромная. Намного больше любого озера, которое он

видел в этом мире. Она уходила до горизонта.

— Большое, — сказал он.

Чисаки встала рядом.

— Очень точное описание.

— Я впервые вижу море отсюда.

— В своём мире видел?

Хару задумался.

— Только издалека. И не такое.

Ветер подхватил край нового плаща. Синяя подкладка раскрылась. Блэйд за спиной блеснул серебром.

Чисаки посмотрела на него. Потом на море.

— Теперь ты выглядишь так, будто действительно собираешься на другой материк.

— А раньше?

Аканэ ответила:

— Будто тебя случайно посадили не на ту повозку.

— Вы никогда не устаёте.

— Нет, — сказали обе.

***

В порту Stilt пришлось пройти ещё одну проверку. Документы. Билеты. Оружие. Размер Блэйда

вызвал у служащего отдельный вопрос.

— Это точно меч?

Хару посмотрел на него.

— Нет. Очень неудобная ложка.

Служащий не улыбнулся. Аканэ закрыла глаза. Чисаки отвернулась, скрывая смех.

— Оружие остаётся в ножнах на палубе и в каюте, — сказал мужчина. — Использование без угрозы

судну запрещено.

— Понял.

— При шторме закрепить отдельно.

— Понял.

— Если повредите палубу…

— Оплачу.

Хару произнёс это слишком уверенно. Потом подумал о цене ремонта корабля.

— В разумных пределах.

Служащий поставил печать.

— Проходите.

***

Судно оказалось больше, чем Хару представлял. Два уровня палуб. Высокие мачты. Широкий корпус.

Грузовые люки. По трапу уже поднимались пассажиры. Кто-то с сундуками. Кто-то с клетками. Кто-то с

детьми. Кто-то с оружием, которое выглядело намного менее подозрительно, чем Блэйд. Чисаки

остановилась перед трапом.

— Последний шанс передумать.

Аканэ посмотрела на неё.

— Ты хочешь?

— Нет.

Она посмотрела на Хару.

— Просто проверяю лидера.

Он поднял бровь.

— Я думал, после Кайроса ты сама любишь выбирать.

— Люблю.

— Тогда выбирай.

Чисаки посмотрела на корабль. Потом на воду.

— Поднимаемся.

Она пошла первой. Аканэ — следом. Хару задержался у начала трапа. Оглянулся. Stilt. Причалы.

Деревенские крыши. Дорога, уходившая обратно к Glyrt и дальше к Wist. Где-то за ней оставались дом и

всё знакомое. Блэйд произнёс:

— Сомневаетесь?

Нет.

— Тогда почему стоите?

Хару поправил новое крепление.

— Проверяю, хорошо ли сидит.

Чисаки сверху услышала.

— Третий раз за минуту?

— Привыкаю.

Аканэ посмотрела через плечо.

— Поднимайся уже.

Хару сделал первый шаг.

***

Каюта действительно была маленькой. Четыре койки. Две снизу. Две сверху. Узкое окно. Стол,

который складывался к стене. Крючки для вещей. И пространство, где троим приходилось заранее

договариваться, кто куда поворачивается. Хару поставил общий мешок. Аканэ выбрала нижнюю койку у

двери. Чисаки — верхнюю у окна. Хару посмотрел на оставшиеся.

— Тогда я снизу.

Чисаки выглянула сверху.

— Подо мной?

— Это единственная свободная нижняя.

— Я не возражаю.

Аканэ посмотрела на них.

— Я тоже могу взять верхнюю.

Чисаки улыбнулась.

— Уже выбрала.

— Ты специально?

— Возможно.

Хару сел на койку.

— Я чувствую, что четыре дня будут долгими.

Блэйд в ножнах стоял у стены.

— Это только начало пути.

Очень поддержал.

***

Когда корабль начал отходить, они вышли на палубу. Канаты убрали. Трап подняли. Паруса

наполнились ветром. Stilt медленно отдалялся. Сначала исчезли люди на причалах. Потом лодки слились с

тёмной линией берега. Деревенские крыши стали маленькими пятнами между лесом и водой. Наконец и

они растворились в расстоянии. Чисаки стояла у борта. Держала волосы, чтобы ветер не бросал их в лицо.

Аканэ рядом смотрела вперёд. Хару встал между ними. Никто не говорил несколько минут. Звук воды о

корпус. Крики чаек. Команды моряков. Скрип дерева. Четвёртый материк уходил назад. Впереди лежал

третий — Королевство Алторис. Судно должно было доставить их в Lamina-Cross, небольшую

прибрежную деревню на юго-востоке королевства. Оттуда начиналась дорога к третьему данжу. А после

прохождения им предстояло двигаться дальше — к столице Altoris, где местная гильдия примет их отчёт.Чисаки первой взяла Хару за руку. Не пряча. Аканэ посмотрела. Потом взяла вторую. Хару перевёл

взгляд с одной на другую.

— Чтобы я не упал за борт?

— Чтобы не начал драматично махать берегу, — сказала Аканэ.

— Я не собирался.

Чисаки улыбнулась.

— Уже думал.

— Вы слишком хорошо меня знаете.

— Поэтому и держим, — ответила она.

Хару сжал обе ладони. Новый плащ бился на ветру. Блэйд спокойно лежал за спиной. Впереди была

вода. Третий материк. Третий данж. И дорога, на которой старой одежды уже действительно оказалось бы

недостаточно. Не потому что она порвалась. Потому что Хару окончательно из неё вырос.

----------

Берег Altoris

Первое утро в море началось с того, что Хару проснулся не там, где уснул. Не на другой койке. Не на

полу. Просто его тело за ночь медленно сползло к стене вместе с матрасом, а плащ, который он сложил

под голову, оказался между кроватью и деревянной обшивкой. Корабль качнуло. Хару открыл глаза.

Потолок двигался. Не сильно. Но достаточно, чтобы первые несколько секунд он молча пытался понять,

почему комната решила наклониться. Сверху послышался голос Чисаки:

— Проснулся?

— Нет.

— Тогда спи дальше.

— Не могу. Мир качается.

— Это корабль.

— Я знаю.

Аканэ уже сидела на соседней койке и затягивала ремни на сапогах.

— По твоему лицу не видно.

Хару приподнялся. Сразу пожалел. Желудок неприятно напомнил, что вчерашний ужин ещё не до

конца согласился с новым способом передвижения.

— Я в порядке.

Аканэ посмотрела внимательнее.

— Ты бледный.

— Здесь плохой свет.

Чисаки свесилась с верхней койки. Волосы упали вниз.

— У тебя даже губы бледнее.

— Почему вы обе с утра изучаете моё лицо?

— Потому что оно выглядит подозрительно, — сказала Аканэ.

Хару попытался встать. Корабль снова качнуло. Он ухватился за край койки. Чисаки подняла бровь.

— Очень уверенно.

— Пол скользкий.

— Он сухой.

— Тогда наклонный.

Аканэ закончила с сапогом. Встала. Подошла. Положила ладонь ему на лоб.

— Температуры нет.

— Я говорил, что в порядке.

— Ты ещё ничего не доказал.

Хару посмотрел на неё.

— Ты специально пользуешься тем, что я сейчас не могу нормально спорить.

— Да.

Чисаки спустилась. Оказалась рядом с другой стороны.

— Может, дать ему воды?

— Немного.

— Я сам могу.

Обе посмотрели на него. Хару выдохнул.

— Дайте воды.

***

На палубе было лучше. Не хорошо. Но лучше. Свежий ветер помогал. Горизонт оставался

неподвижным, если смотреть только на него и не замечать, как под ногами постоянно живёт собственная

отдельная жизнь. Хару стоял у борта. Одной рукой держался за перила. Второй — за ремень Блэйда.

Новое крепление работало даже здесь. Меч не сдвигался при каждом наклоне корпуса. Не тянул одно

плечо. Не бил по спине. Хару заметил это ещё вечером, но только сейчас понял, насколько сильно старая

система мешала бы на корабле.

> — Вы выглядите неважно, господин.

*Спасибо.*

> — Это наблюдение.

*Очень полезное.*

> — Могу предложить не смотреть вниз.

Хару посмотрел на воду. Сразу отвернулся.

*Поздно.*

Аканэ стояла рядом. Держала кружку с тёплым настоем.

— Пей.

— Я уже пил.

— Ещё.

— Ты превратилась в лекаря?

— Нет. Лекарь был бы вежливее.

Чисаки подошла с другой стороны. У неё в руках был кусок хлеба.

— И поешь.

— Не хочу.

— Нужно.

Хару посмотрел на хлеб.

— Он выглядит опасно.

Чисаки улыбнулась.

— Это обычный хлеб.

— На суше — возможно.

Аканэ протянула кружку ближе.

— Сначала настой.

Он сделал глоток. Горький. Очень.

— Что там?

— Трава от укачивания.

— Почему она на вкус как наказание?

— Чтобы ты запомнил эффект.

Чисаки отломила маленький кусок хлеба.

— После настоя.

Хару взял. Пожевал. Желудок не возмутился.

— Нормально?

— Пока.

Чисаки осталась рядом. Не начала гладить по голове. Не превращала заботу в представление. Просто

держалась на расстоянии одного шага, готовая подхватить, если корабль качнёт сильнее. Аканэ делала то

же самое. Обе понимали, что Хару не понравится, если его начнут опекать как больного. Но и оставить

одного не собирались.

— Вы можете заняться чем-нибудь ещё, — сказал он.

Аканэ посмотрела на море.

— Мы и занимаемся.

— Чем?

— Ждём, когда ты перестанешь быть зелёным.

— Я не зелёный.

Чисаки прищурилась.

— Уже почти нет.

— Предатели.

***

К полудню стало легче. Хару смог пройти по палубе без постоянного поиска ближайшей опоры. Даже

спустился в каюту за картой и вернулся самостоятельно. Это достижение он собирался оставить без

комментариев. Не получилось. Аканэ заметила.

— Уже ходишь ровно.

— Я всегда ходил ровно.

— Утром ты трижды столкнулся со стеной.

— Стена двигалась.

Чисаки развернула карту на небольшом столике у борта.

— Она действительно двигалась вместе с кораблём.

Хару посмотрел на неё с благодарностью.

— Вот.

— Но только вместе со всем остальным.

Аканэ усмехнулась. Хару сел. Карта была закреплена четырьмя деревянными зажимами. Даже так

один край всё время пытался подняться на ветру. На ней отчётливо виднелся третий материк. Королевство

Алторис. Вытянутая земля. Столица ближе к центру. Norveil на севере. Tion-Cross на западном побережье.

Lamina-Cross на юго-востоке. И дорога, уходящая от деревни вглубь материка. Чисаки провела пальцем

по линии маршрута.

— От Lamina-Cross до столицы дорога прямая.

— Но мы не идём в столицу сразу, — сказал Хару.

— Сначала третий данж.

Аканэ указала на ответвление.

— По описанию местной гильдии, контрольный лагерь находится в стороне от основной дороги. До

него два дня от деревни, если не задерживаться.

Хару посмотрел внимательнее.

— Здесь лес.

— Большая часть Алториса покрыта лесами, — сказала Чисаки. — На карте это видно.

— Значит, после открытых дорог Глирта нас ждут деревья.

— И высоты, — добавила Аканэ. — Север и внутренние районы выше побережья.

Хару наклонился над картой. Дорога от Lamina-Cross сначала шла западнее, затем разделялась. Одна

ветвь тянулась к столице. Другая уходила в сторону лесных холмов.

— Данж находится не у самой деревни.

— Конечно, — сказала Аканэ. — Иначе там давно стояла бы ещё одна улица с лавками.

— Люди умеют превращать опасность в торговлю.

Чисаки посмотрела на него.

— Ты говоришь это так, будто сам не купил бы еду у входа.

— Купил бы.

— Вот поэтому.

***

Второй день прошёл спокойнее. Хару окончательно привык к качке. Не настолько, чтобы захотеть

жить на корабле. Но достаточно, чтобы перестать подозревать каждую доску в личной вражде. Он

помогал переносить часть лёгких грузов. Не потому что его просили. Потому что устал сидеть. Один из

матросов показал, как правильно закреплять длинное оружие при сильном ветре. Хару внимательно

слушал. После первого объяснения повторил сам. Проверил узел. Потянул. Матрос кивнул.

— Нормально.

— Только нормально?

— Хочешь похвалу?

— Желательно.

— Не развязалось.

Хару посмотрел на Блэйда.

*Почему все мастера в этом мире разговаривают одинаково?*

> — Возможно, потому что вы одинаково просите похвалу.

*Я не просил.*

> — Конечно.

Новое крепление позволило не снимать меч полностью. Дополнительный ремень фиксировал ножны к

опоре, но в случае опасности узел можно было освободить одним движением. Хару проверил дважды.

Потом третий раз. Аканэ наблюдала издалека. Когда он закончил, подошла.

— Хорошо держится.

— Я знаю.

— Тогда зачем проверял трижды?

— Потому что мы на корабле.

— Разумно.

Хару посмотрел на неё.

— И всё?

— Что?

— Не скажешь, что я считаю ремни или слишком переживаю?

— Нет.

— Почему?

Аканэ положила ладонь на новое крепление.

— Потому что сейчас ты делаешь правильно.

Ответ прозвучал просто. Без насмешки. Хару улыбнулся.

— Спасибо.

Она задержала руку на его груди чуть дольше, чем требовалось. Потом посмотрела на палубу вокруг.

Людей было достаточно. Матросы. Пассажиры. Торговцы. Никто не обращал на них особого внимания.

Аканэ всё равно подошла ближе. Коротко поцеловала его в щёку.

— Это за правильное решение.

Хару поднял бровь.

— Новая система наград?

— Нет.

Она отступила.

— Не привыкай.

— Уже поздно.

Аканэ отвернулась. Но улыбку скрыть не успела.

***

Чисаки нашла его ближе к вечеру. Хару стоял на корме и смотрел на след корабля. Длинная белая

полоса тянулась по воде. Берега давно не было видно. Только море. Небо. Паруса. Чисаки встала рядом.

Некоторое время молчала. Потом сказала:

— Аканэ тебя сегодня поцеловала.

Хару повернул голову.

— Ты видела?

— Да.

— И?

— Ничего.

— Это опасное «ничего».

Чисаки положила руки на перила.

— Я не собираюсь считать каждый её поцелуй.

— Разумно.

— Но и делать вид, что не заметила, тоже не буду.

Хару посмотрел на неё внимательнее.

— Ревнуешь?

— Немного.

Ответ пришёл без паузы. Она больше не отрицала очевидное.

— Но это не значит, что я обязана сразу повторять то же самое.

— Тоже разумно.

Чисаки улыбнулась.

— Ты звучишь слишком довольным.

— Я просто поддерживаю честность.

— Конечно.

Она придвинулась ближе. Плечом коснулась его руки.

— Сегодня я хочу другое.

— Что?

Чисаки посмотрела вперёд.

— Постой со мной.

Хару ожидал поцелуя. Поддразнивания. Может быть, прямого требования уделить внимание. Вместо

этого она просто взяла его за руку. Переплела пальцы. И продолжила смотреть на море. Хару сжал её ладонь.

— Так?

— Так.

— Очень скромно.

— Не жалуйся.

— Не жалуюсь.

Они стояли долго. Пока солнце не опустилось ниже. Пока вода не стала тёмной. Пока ветер не

заставил Чисаки прижаться ближе, скрываясь за краем его плаща. Он раскрыл его немного шире.

Глубокая синяя подкладка закрыла её плечо.

— Удобный, — сказала она.

— Я говорил, что хороший.

— Ты говорил, что дорогой.

— Это почти одно и то же.

Чисаки тихо засмеялась. Потом положила голову ему на плечо. Никакой борьбы за баланс. Никакого

желания обогнать Аканэ в тот же день. Просто свой момент. И Хару впервые почувствовал, что

равномерность между ними не означает одинаковые действия. Аканэ могла действовать резко. Коротко.

Будто решалась в последний момент и сразу отступала, пока смущение не догнало. Чисаки чаще выбирала

заранее. Не спешила. И оставалась рядом столько, сколько хотела. Они были разными. И именно поэтому

рядом с каждой Хару чувствовал что-то отдельное.

***

Ночью поднялся сильный ветер. Не шторм. Но корабль качало заметнее. Каюта скрипела. Крючки на

стене звенели. Свободная верхняя койка несколько раз ударилась креплением о деревянную раму, пока

Аканэ не поднялась и не закрепила её ремнём. Хару проснулся от очередного наклона. Посмотрел вверх.

Чисаки тоже не спала.— Всё нормально? — спросил он.

— Да.

Корабль качнуло сильнее. Она сразу ухватилась за край койки.

— Почти.

Аканэ вернулась к своей кровати.

— Капитан сказал, ветер спадёт через несколько часов.

— Ты выходила? — спросил Хару.

— До коридора. Там был матрос.

Чисаки посмотрела вниз.

— Я всё равно не усну.

Хару приподнялся.

— Можешь спуститься.

Она посмотрела на Аканэ. Не спрашивая разрешения. Просто проверяя. Аканэ поняла. Вздохнула.

— Внизу безопаснее.

Чисаки спустилась. Села на край койки Хару. Места было мало. Она не легла сразу.

— Я не боюсь моря, — сказала тихо.

— Я ничего не говорил.

— Но слышу, как это звучит.

— Можно не бояться и всё равно не любить, когда комната пытается сбросить тебя с кровати.

Чисаки улыбнулась.

— Логично.

Корабль снова накренился. Она сама легла ближе к стене. Хару подвинулся к краю. Койка была

рассчитана на одного. Двоим тесно. Очень. Чисаки осторожно устроилась рядом. Положила руку ему на грудь.

— Так спокойнее.

— Мне тоже.

Аканэ лежала напротив. Молчала. Хару чувствовал её взгляд даже в полумраке.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Ты всё ещё не умеешь произносить это убедительно.

Аканэ отвернулась к стене.

— Спите уже.

Чисаки посмотрела на неё. Потом освободила одну руку. Протянула через узкий проход между

койками.

— Аканэ.

— Что?

— Дай руку.

— Зачем?

— Потому что тебя тоже качает.

— Я держусь нормально.

Очередной наклон заставил её ухватиться за край кровати. Чисаки подняла бровь.

— Конечно.

Аканэ несколько секунд сопротивлялась. Потом протянула ладонь. Чисаки взяла. Так и остались. Хару

у стены. Чисаки рядом. Её одна рука на его груди. Вторая — между койками, в ладони Аканэ. Неудобно.

Тесно. Но корабль качало уже не так страшно.

— Если кто-то утром увидит, — сказала Аканэ, — я всё отрицаю.

— Кто увидит? — спросил Хару. — Блэйд?

Меч стоял у стены.

> — Я ничего не вижу, господин.

*Ты сейчас солгал.*

> — Я проявил тактичность.

Чисаки тихо рассмеялась. Аканэ накрыла лицо свободной рукой.

— Даже меч надо мной издевается.

— Не меч, — сказал Хару. — Советник.

— Молчи.

***

На четвёртое утро появился берег. Сначала его заметил один из матросов. Потом несколько

пассажиров собрались у правого борта. Слова быстро прошли по палубе. Алторис. Хару поднялся наверх

одним из первых. На горизонте лежала тёмная полоса. Не облако. Не туман. Земля. Чем ближе подходил

корабль, тем больше появлялось деталей. Высокие леса. Скалистые участки берега. Светлая линия дороги.

И крыши Lamina-Cross. Деревня стояла у естественной бухты. Небольшая. Намного меньше Glyrt.

Меньше Wist. Даже меньше некоторых поселений, через которые Хару проходил раньше. Но причал у неё

был настоящий. Длинный деревянный настил. Несколько складов. Рыбацкие лодки. Два торговых судна

поменьше. За домами начинался густой лес. Дорога уходила от побережья вверх, между деревьями.

Чисаки встала рядом.

— Третий материк.

Хару кивнул.

— Алторис.

Аканэ подошла с другой стороны. Смотрела не только на деревню. На берег. На лес. На дороги. На

возможные выходы. Привычка.

— Не похоже на Глирт, — сказала она.

— Здесь зелени больше, — ответила Чисаки.

— И берег другой.

Хару смотрел на тёмные леса. На карте Алторис казался небольшим. Отсюда — нет. Карта никогда не

показывала высоту деревьев. Расстояние между домами. Запах сырого дерева. Склоны. Туман, который

держался у лесных вершин. Королевство на бумаге превратилось в настоящее место. Блэйд произнёс:

> — Новый материк, господин.

*Вижу.*

> — Вы спокойнее, чем при первом прибытии в этот мир.

Хару задумался. Тогда он оказался один. Без понимания, где находится. Без карты. Без денег. Без

людей рядом. Теперь справа стояла Аканэ. Слева Чисаки. За спиной Блэйд. А впереди была известная

точка. Lamina-Cross. Дорога. Данж.

— Потому что сейчас я знаю, куда иду, — тихо сказал Хару.

Аканэ услышала.

— Что?

— Ничего.

Она посмотрела подозрительно. Чисаки улыбнулась.

— Он опять разговаривал с Блэйдом.

— Я знаю.

— Тогда зачем спросила?

— Хотела услышать вслух.

Хару посмотрел на обеих.

— Я сказал, что сейчас знаю, куда иду.

Аканэ смягчилась.

— Хорошо.

Чисаки сжала его руку.

— И мы тоже.

***

Сход на берег занял почти час. Сначала разгружали часть товара. Потом выпускали пассажиров

небольшими группами. Документы проверяли прямо у причала. Местный служащий внимательно

осмотрел карты. Сначала Аканэ. Потом Чисаки. На её постоянной C-карте задержался дольше. Проверил

две печати. Вернул без вопросов. Карта Хару тоже не вызвала ничего особенного. Обычный D-ранг.

Обычная регистрация. Разрешение на тяжёлое оружие служащего заинтересовало больше. Он посмотрел

на Блэйда. Потом на Хару.

— Всё путешествие носил на спине?

— Почти.

— Плечи не жалко?

— Теперь крепление хорошее.

Служащий проверил печать Роэна. Кивнул.

— В деревне оружие не обнажать без необходимости.

— Понял.

— Контрольная контора для данжей — у северного выхода.

Аканэ спросила:

— Дорога к третьему испытанию открыта?

Служащий посмотрел в журнал.

— Пока да. Последняя группа вышла три дня назад.

— Вернулась?

— Ещё нет.

Хару почувствовал, как разговор сразу стал серьёзнее.

— Сколько обычно занимает прохождение?

— С дорогой — от четырёх до шести дней. Иногда дольше.

— Связь с лагерем есть?

— Посыльные проходят ежедневно, пока погода позволяет.

Он поставил последнюю отметку.

— В конторе получите местную схему маршрута и состояние контрольного лагеря.

Никаких предупреждений. Никаких загадочных намёков. Обычная процедура. Именно это Хару

понравилось.

***

Lamina-Cross оказалась тихой. Не пустой. Просто размеренной. Большинство домов стояло вдоль

одной основной дороги. Дерево и светлый камень. Низкие крыши. Навесы для сушки трав и сетей. У

берега пахло солью и рыбой. Чуть дальше — влажной землёй и хвоей. Люди смотрели на приезжих. Но

без особого удивления. Корабли здесь приходили регулярно. Авантюристы тоже. Чисаки остановилась у

небольшой площади. В центре стоял каменный указатель. Три направления. Причал. Северный тракт.

Дорога к столице. Она сверилась с картой.

— Контрольная контора там.

— Вижу, — сказал Хару.

Аканэ посмотрела на него.

— Не начинай спорить о том, кто первый увидел.

— Я ничего не сказал.

— Но подумал.

— Это уже нарушение личных границ.

Чисаки улыбнулась.

— Ты слишком предсказуем.

Хару поправил ремень Блэйда.

— Новый материк, а отношение ко мне старое.

— Стабильность важна, — сказала Аканэ.

***

Контрольная контора занимала половину длинного дома у северного выхода. Вторая половина

служила складом. Внутри пахло бумагой, маслом и мокрой древесиной. За стойкой сидела женщина

средних лет. Короткие тёмные волосы. Зелёная куртка местной гильдии. Она проверила документы

быстрее портового служащего. Зато маршрут изучила внимательнее.

— Группа из Wist?

— Да, — ответил Хару.

— Третье испытание цепочки?

— Да.

Она разложила местную схему. Не карту всего материка. Только участок от Lamina-Cross до

контрольного лагеря. Основная дорога шла в сторону столицы. Через несколько часов пути от неё

отделялась лесная ветвь. Дальше — два перевала между холмами. Река. Старый каменный мост. И лагерь

перед данжем.

— До развилки идёте по столичному тракту, — сказала женщина. — Там стоит указатель. Не

пропустите: после дождей знак иногда закрывают ветки.

Аканэ наклонилась над схемой.

— Дальше лесная дорога?

— Да. До первого перевала она широкая. После моста уже хуже.

— Ночёвка?

Женщина указала точку.

— Здесь дорожный навес. Не постоялый двор. Крыша, стены с трёх сторон, место для огня.

— Вода?

— Ручей рядом. Кипятить обязательно.

Хару посмотрел на реку.

— Мост цел?

— Вчера был цел.

— Очень обнадёживает.

— Здесь лес. После сильного дождя всё может измениться за ночь.

Чисаки спросила:

— Когда был последний дождь?

— Два дня назад. Небольшой.

— Значит, дорога должна быть проходимой.

— Должна.

Женщина посмотрела на неё.

— Но проверяйте грунт у склонов.

Чисаки кивнула. Аканэ уточнила:

— Что известно о группе, которая вышла три дня назад?

— Четверо. Дошли до лагеря. Вошли в данж вчера утром.

— Значит, ещё внутри.

— Вероятно.

Хару посмотрел на схему входа. Название данжа было указано в документах, но сама женщина не

произнесла его вслух. Он тоже не стал. Пока это была цель на бумаге. Реальным место станет, когда они

увидят его.

— Нам можно выходить сегодня? — спросил он.

Женщина посмотрела в окно. Солнце уже опускалось.

— Можно.

Аканэ сразу сказала:

— Не нужно.

Хару повернулся.

— Я просто спросил.

— И получил ответ.

Чисаки поддержала:

— До развилки мы дойдём. Но к навесу придём уже в темноте.

— Если не задерживаться…

Аканэ посмотрела на него. Хару выдохнул.

— Хорошо. Ночуем здесь. Выходим утром.

Женщина за стойкой поставила отметку.

— Разумно.

Хару посмотрел на Аканэ.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказала.

— Но лицо.

Чисаки тихо засмеялась.

***

Комнату нашли над маленькой харчевней недалеко от площади. Одну. На троих. Две кровати. Одна

широкая. Одна узкая. Хозяин открыл дверь.

— Других нет. Корабль сегодня привёз много людей.

Хару посмотрел на кровати. Потом на Аканэ. Потом на Чисаки. Обе смотрели на комнату. Не на него.

— Берём, — сказала Чисаки.

Аканэ кивнула. Хару поднял бровь.

— Очень быстро решили.

Чисаки вошла первой.

— Мы устали.

Аканэ поставила мешок у стены.

— И завтра рано вставать.

— Я ничего не говорил.

— Поэтому мы ответили заранее.

Хозяин передал ключ.

— Ужин внизу до темноты.

— Спасибо, — сказал Хару.

Когда дверь закрылась, он снова посмотрел на две кровати.

— И как делим?

Чисаки сняла плащ.

— Узкая — тебе.

— Почему?

— Потому что ты лидер.

— Какая связь?

Аканэ положила катану у стены.

— Лидер принимает трудности первым.

— Я чувствую злоупотребление должностью.

Чисаки улыбнулась.

— Мы можем поменяться.

— С кем?

— С одной из нас.

Хару посмотрел на широкую кровать. Потом на обеих.

— Это ловушка.

Аканэ покраснела.

— Ты можешь просто спать один.

— Я и собирался.

— Тогда зачем спрашивал?

— Хотел справедливости.

Чисаки села на широкую кровать.

— Справедливо будет, если ты сегодня не займёшь половину комнаты своим мечом.

Блэйд стоял у стены.

> — Я стараюсь занимать минимально возможное пространство.

*Передай им.*

> — Не считаю необходимым оправдываться.

— Он обиделся? — спросила Чисаки.

— Не обиделся. Считает вас неправыми.

Аканэ посмотрела на меч.

— Пусть принимает человеческую форму после того, как закроем ставни. Тогда сможет сам выбрать

место.

Блэйд произнёс:

> — Госпожа Аканэ предлагает разумное решение.

Хару вздохнул.

— Конечно.

***

После ужина они вернулись в комнату. Ставни закрыли. Дверь заперли. Блэйд принял человеческую

форму. Оглядел две кровати. Потом узкую скамью у стены.— Я размещусь здесь.

Хару посмотрел.

— Ты не поместишься.

— Мне не требуется сон.

— Всё равно неудобно.

— В отличие от вас, я не страдаю от тесноты.

Чисаки сняла карту с пояса. Положила на стол.

— Тогда решено.

Аканэ начала раскладывать вещи на утро. Хару смотрел на широкую кровать.

— Вы действительно будете спать вдвоём?

Чисаки посмотрела на Аканэ.

— Почему нет?

Аканэ слегка напряглась.

— Я могу занять узкую.

Хару сразу сказал:

— Нет.

Обе повернулись. Он понял, что прозвучало слишком быстро.

— В смысле, я уже согласился. Не нужно менять.

Аканэ посмотрела внимательнее.

— Уверен?

— Да.

Чисаки улыбнулась.

— Благородно.

— Не начинай.

— Я ничего.

Хару лёг на узкую кровать. Она оказалась ещё уже, чем выглядела. Плечо почти касалось стены.

Одеяло короткое. Ноги едва помещались. Аканэ и Чисаки устроились на широкой. Сначала каждая на

своём краю. Между ними оставалось достаточно места для ещё одного человека. Хару посмотрел.

— Вы специально оставили пустую середину?

Аканэ сразу натянула одеяло выше.

— Спи.

Чисаки повернулась к нему лицом.

— Может быть, мы ждём, когда лидер попросит о помощи.

— Не дождётесь.

— Упрямый.

— Принципиальный.

Блэйд сидел на скамье.

— Господин, если вы упадёте, я не стану считать это нападением.

Хару посмотрел на него.

— Все сегодня против меня.

— Не все, — сказала Чисаки.

Она протянула руку через небольшой проход. Ладонь не доставала. Хару подвинулся к краю.

Коснулся пальцев.

— Вот.

— Это поддержка?

— Да.

Аканэ посмотрела на их руки. Несколько секунд молчала. Потом тоже протянула ладонь. Не к Хару. К

Чисаки. Коснулась её запястья.

— Хватит дразнить его.

Чисаки повернулась.

— Ты защищаешь?

— Я хочу спать.

— Конечно.

Хару улыбнулся. Аканэ заметила.

— Закрой глаза.

— Уже.

Он лёг ровнее. Пальцы Чисаки всё ещё касались его руки. Аканэ держала её за запястье. Связь

получилась нелепой. Неудобной. Но никто не убирал руки ещё несколько минут. Потом Чисаки первой

отпустила.

— Завтра дорога.

— Знаю, — сказал Хару.

Аканэ закрыла глаза.

— И новый данж.

— Знаю.

Блэйд погасил свечу.

— Тогда отдыхайте.

Комната стала тёмной. За ставнями шумел ветер с моря. Но уже иначе. Не вокруг корабля. Над

землёй. Над третьим материком.

***

Утром они вышли из Lamina-Cross. Солнце только поднялось. Деревня ещё просыпалась. У причала

кричали чайки. Открывались двери складов. На основной дороге появились первые повозки. Хару шёл

впереди. Не потому что Чисаки снова стала слабее. Не потому что Аканэ уступила. Просто сейчас порядок

был таким. Аканэ справа. Чисаки слева. Блэйд за спиной. Новый костюм уже перестал ощущаться чужим.

Тёмно-серая куртка двигалась вместе с телом. Плащ не мешал. Крепление держало меч ровно. У

северного выхода они остановились у указателя. Одна дорога вела к столице Altoris. Другая — к лесной

развилке и контрольному лагерю третьего данжа. Хару сверился со схемой. Потом посмотрел на

настоящий путь. Высокие деревья стояли по обе стороны. За ними дорога постепенно поднималась. Туман

ещё держался между вершинами.

— Здесь всё ощущается ближе, чем на карте, — сказала Чисаки.

— И выше, — добавила Аканэ.

Хару убрал схему.

— До развилки идём по основному тракту. Потом проверяем знак и уходим в лес.

Аканэ кивнула.

— На первом подъёме не спешим.

Чисаки поправила сумку.

— У навеса остановимся до темноты.

Хару посмотрел на них.

— Всё помните.

— Мы слушали, — сказала Аканэ.

— Иногда полезно, — добавила Чисаки.

Хару улыбнулся.

— Тогда идём.

Они покинули деревню. Через несколько минут шум моря остался позади. Дорога вошла под деревья.

Свет стал зеленее. Воздух — прохладнее. Влажная земля пружинила под сапогами. Алторис принимал их

не стенами столицы и не шумом большой гильдии. Лесом. Дорогой. И новым испытанием, которое пока

скрывалось впереди. К полудню они дошли до развилки. Указатель действительно почти закрывали ветви.

Чисаки заметила первой. Раздвинула листья. На старой доске сохранился знак контрольного лагеря. Аканэ

проверила направление по компасу. Хару — по схеме. Всё совпадало. Основная дорога продолжалась к

столице. Лесная уходила северо-западнее, между двумя холмами. Уже через несколько десятков шагов

она становилась уже. Следы повозок исчезали. Оставались только отпечатки сапог и копыт.

— Назад к большой дороге уже не свернём до лагеря, — сказала Аканэ.

— Знаю.

— Просто фиксирую.

Чисаки посмотрела вперёд.

— Тогда это начало.

Хару положил ладонь на рукоять Блэйда. Не обнажая. Просто чувствуя знакомый вес.

— Нет.

Обе посмотрели. Он улыбнулся.

— Начало было на берегу.

Хару сделал шаг на лесную дорогу. Аканэ пошла рядом. Чисаки — с другой стороны. Третий материк

больше не был далёкой землёй на карте. Они уже шли по нему. И где-то впереди, за лесом и двумя

перевалами, их ждал третий данж.

[[image:/storage/reader-images/42812f1ef773acce6ca284bdcadd40b46f78b557.png]]

----------

Лес, который помнит шаги

Лесная дорога с самого начала оказалась хуже, чем выглядела на схеме. Не опаснее. Пока нет. Просто

неудобнее. Корни пересекали путь почти на каждом подъёме. Влажная земля под сапогами иногда

проседала, а низкие ветви цеплялись за плащи и ремни. После открытых трактов Глирта дорога Алториса

будто специально напоминала: здесь человек не прокладывал путь окончательно. Он только договорился

с лесом, что будет проходить иногда. Хару шёл первым. Не слишком быстро. Схема контрольной конторы

лежала во внутреннем кармане куртки, но доставать её каждые несколько минут он не собирался. До

первого перевала дорога оставалась одна. Главное было не пропустить изменения. Свежие следы. Обвал.

Сломанные ветви. Или места, где путь внезапно начинал выглядеть слишком удобным. Аканэ держалась

справа и немного позади. Чисаки — слева. Не строго строем. Тропа не позволяла.

Иногда им приходилось идти друг за другом, иногда дорога расширялась достаточно, чтобы снова

оказаться рядом. Блэйд лежал за спиной Хару. Новое крепление держало вес ровно. Не перекашивалось

даже на подъёмах. Хару заметил это уже в третий раз за утро. И каждый раз радовался чуть сильнее, чем

хотел показывать.

— Вы снова проверили ремень, господин.

Один раз.

— Четвёртый.

Ты считаешь?

— Кто-то должен.

Хару сделал вид, что просто поправляет воротник. Аканэ заметила.

— Опять крепление?

— Нет.

— Тогда что?

— Ветка задела.

Она посмотрела на пустое пространство над его плечом.

— Какая?

— Уже ушла.

Чисаки тихо засмеялась.

— Очень быстрая ветка.

— Алторисские породы.

— Редкие?

— Исключительно.

Аканэ покачала головой. Но уголок губ дрогнул.

***

К полудню дорога начала заметно подниматься. Лес стал плотнее. Сосны и высокие тёмные деревья,

названия которых Хару не знал, закрывали небо почти полностью. Свет проходил отдельными пятнами,

ложась на влажный мох и камни. Воздух был прохладным. Пахло хвоей. Землёй. И водой, хотя ручья пока

не было видно. Чисаки остановилась у поваленного ствола.

— Слышите?

Хару поднял ладонь. Все замерли. Сначала только ветер. Потом — тихий постоянный шум справа.

— Ручей, — сказала Аканэ.

Хару посмотрел на схему в памяти.

— Он не отмечен до перевала.

— Может быть, небольшой приток.

— Или вода после дождя.

Аканэ присела у края дороги. Потрогала землю. Пальцы остались влажными.

— Свежо.

Чисаки посмотрела вверх.

— Но дождя сегодня не было.

— Здесь мог пройти ночью, — сказал Хару.

Он отошёл к правому краю. Не спускался сразу. Сначала посмотрел между деревьями. Склон уходил

вниз примерно на человеческий рост. Там действительно текла вода. Небольшая. Но слишком быстрая для

обычного ручья.

— Поток усилился после дождей, — сказала Аканэ.

— Значит, дальше грунт может быть хуже.

Хару посмотрел на дорогу впереди. На первый взгляд ничего. Но теперь заметил: на внешнем краю

подъёма земля была темнее. И ниже проходила длинная трещина. Он остановился. Поднял ладонь.

— Не идите по краю.

Чисаки проследила за взглядом.

— Оползень?

— Пока нет.

Аканэ подошла ближе. Не наступая на опасную часть.

— Грунт подмыло снизу.

Хару взял небольшой камень. Бросил на тёмную землю. Сначала ничего. Потом край осыпался. Не

весь. Только узкая полоса. Но достаточно, чтобы показать пустоту под корнями.

— Идём ближе к внутренней стороне, — сказал Хару. — По одному. Между нами два шага.

Аканэ кивнула. Никакого спора. Чисаки убрала плащ плотнее.

— Я вторая.

— Нет, — сказал Хару.

Она посмотрела.

— Почему?

— Аканэ первой проверит устойчивость после меня. Ты последняя, чтобы не оказаться между нами,

если край поедет.

Чисаки подумала. Потом кивнула.

— Хорошо.

Хару пошёл. Медленно. Не ставил ногу туда, где корни лежали поверх земли без опоры. Не переносил

весь вес сразу. Куртка не цеплялась за ветви. Блэйд оставался ровно. На середине опасного участка под

ногой тихо хрустнуло. Хару замер. Не дёрнулся. Не прыгнул вперёд. Медленно перенёс вес назад.

Проверил следующую точку сапогом. Только потом шагнул. Аканэ наблюдала. Он чувствовал её взгляд.

Но не торопился, чтобы показать уверенность. Раньше, возможно, именно это и сделал бы. Сейчас важнее

было пройти. Когда Хару достиг устойчивого участка, обернулся.

— Иди по моим следам, но не наступай на третий корень.

— Видела.

Аканэ прошла ещё аккуратнее. Чисаки — последней. На середине её плащ зацепился за сучок. Она

остановилась. Хару уже сделал шаг вперёд. Потом понял, что тянуть её за руку через весь участок —

плохая идея.

— Не дёргай.

— Я и не собиралась.

Аканэ стояла между ними. Осторожно протянула руку назад. Освободила ткань.

— Всё.

Чисаки продолжила. Когда все оказались на устойчивой земле, Хару выдохнул. Чисаки посмотрела на него.

— Ты заметил раньше нас.

— Просто смотрел под ноги.

Аканэ ответила:

— Нет. Раньше ты бы сначала наступил, а потом понял.

Хару повернул голову.

— Это похвала?

— Наблюдение.

— От вас двоих сегодня одни наблюдения.

Чисаки подошла ближе. Коснулась пальцами его спины рядом с креплением меча.

— Тогда ещё одно.

— Какое?

— Новый костюм тебе действительно помогает.

— Я знаю.

— Очень скромно.

— Вы обе уже сказали.

Аканэ пошла вперёд.

— Не заставляй повторять.

Хару улыбнулся. И двинулся следом.

***

Первый перевал оказался не горой. Скорее длинным каменистым подъёмом между двумя лесными

холмами. Наверху деревья расступались. Отсюда впервые было видно часть Алториса. Лес уходил далеко.

Тёмно-зелёный. Густой. Пересечённый светлыми полосами дорог и блеском воды. Где-то на востоке

оставалась Lamina-Cross. Моря уже не было видно. На западе, глубже в материке, поднимались более

высокие земли. А за ними находилась столица. Хару остановился на вершине. Не из-за усталости. Просто

смотрел. Чисаки подошла первой.

— Красиво.

— Большое.

Она улыбнулась.

— Опять точное описание.

Аканэ встала с другой стороны. Проверила дорогу вниз.

— Здесь ветер суше.

— Потому что выше? — спросил Хару.

— И дальше от моря.

Чисаки посмотрела на карту.

— Навес должен быть после второго перевала.

— До него ещё несколько часов, — сказал Хару.

— Если дорога не станет хуже.

Аканэ посмотрела на облака.

— Станет.

Хару поднял голову. С запада тянулась тёмная полоса. Не штормовая. Но тяжёлая.

— Успеем?

— До навеса — должны.

— Хорошо.

Чисаки посмотрела на него.

— Ты не споришь?

— С чем?

— С остановкой до темноты.

— Мы ещё даже не остановились.

— Но обычно ты сначала предлагаешь пройти дальше.

Хару пожал плечами.

— Если начнётся дождь, мокнуть ночью под деревом глупо.

Аканэ прищурилась.

— Кто ты?

— Очень смешно.

— Я серьёзно.

— Я развиваюсь.

Чисаки взяла его за рукав.

— Запомню эту фразу.

— Зачем?

— Пригодится, когда снова начнёшь спорить с очевидным.

***

Дождь начался раньше. Сначала несколько редких капель. Потом больше. Потом лес зашумел сразу со

всех сторон. Крупная вода била по листьям, ветвям, земле и плащам. Тропа быстро потемнела. Мелкие

впадины наполнились водой. Хару натянул капюшон.

— Ускоряемся, но не бежим!

Аканэ уже закрыла голову плащом. Чисаки держалась рядом. Вода стекала по краю её капюшона.

— Сколько до навеса?

— По схеме — меньше часа.

— Если мы на правильной дороге.

Хару посмотрел на развилку впереди. Раньше её не было видно. Одна тропа продолжалась прямо.

Вторая уходила влево, вниз. Указателя не было. Он сразу остановился.

— На схеме развилки нет.

Аканэ посмотрела на обе дороги.

— Левая выглядит свежее.

— Именно поэтому не доверяю.

Хару присел у земли. Под дождём следы расплывались. Но на прямой дороге сохранялись старые

глубокие колеи. На левой — только несколько отпечатков копыт. И свежие сломанные ветви. Чисаки

подняла фонарь ближе.

— Может, это объезд после обвала?

— Может.

Аканэ отошла на несколько шагов по прямой дороге. Остановилась.

— Здесь следы людей.

Хару подошёл. На грязи действительно были отпечатки сапог. Не свежие. Но направленные в обе

стороны.

— Контрольный путь, — сказал он.

— Значит, прямо.

Чисаки посмотрела на левую тропу.

— А она куда?

Блэйд тихо произнёс:

— Внизу есть движение.

Люди?

— Нет.

Хару передал. Аканэ положила ладонь на катану.

— Тогда тем более прямо.

Они продолжили. Через несколько минут из левой части леса раздался хруст. Не громкий. Но

слишком тяжёлый для птицы. Чисаки повернула голову. Хару поднял ладонь. Все замерли. Ещё один

хруст. Потом между деревьями показалась тёмная спина. Крупное животное. Ниже лошади. Но шире. На

коже росли короткие костяные пластины. С головы торчали два изогнутых рога. Оно вышло на левую

тропу. Остановилось. Повернулось к ним.

— Лесной бронерог, — тихо сказала Аканэ.

— Опасный?

— Если не злить — не очень.

Бронерог фыркнул. Копыто ударило по грязи.

— Он выглядит злым, — заметил Хару.

— Потому что мы рядом с его тропой.

Чисаки медленно отступила за них. Не паниковала. Не готовила магию раньше времени. Хару снял

Блэйда. Не поднимал клинок высоко. Держал перед собой, остриём в сторону земли.

— Не атакуем первыми.

Аканэ встала чуть сбоку.

— Если бросится — уходим с линии.

Бронерог снова ударил копытом. Хару смотрел на плечи. Не на рога. Аканэ учила: перед рывком

движение начинается не с головы. Со спины. С передних ног. Мышцы под костяными пластинами

напряглись.

— Сейчас.

Животное рвануло. Хару не пытался остановить его мечом. Раньше, возможно, попробовал бы. Теперь

шагнул в сторону заранее. Не поздно. Не слишком широко. Бронерог прошёл мимо. Аканэ тоже ушла.

Чисаки осталась за деревом. Животное развернулось. Скользнуло в грязи. Хару увидел открытый бок. Но

не ударил. Если ранить — бой станет настоящим.

— Дай ему дорогу! — сказал он.

Они сместились дальше от прямой тропы. Освободили проход к лесу. Бронерог фыркнул. Посмотрел.

Потом не атаковал второй раз. Прошёл туда, откуда они пришли. Скрылся за дождём. Хару ещё несколько

секунд держал Блэйда. Только потом опустил. Чисаки вышла из-за дерева.

— Ты мог ударить.

— Мог.

— Почему не стал?

— Мы ему не нужны. Он просто хотел пройти.

Аканэ посмотрела на Хару.

— И ты раньше понял рывок.

— По плечам.

Она кивнула.

— Правильно.

Хару улыбнулся.

— Это уже точно похвала.

— Не привыкай.

Чисаки подошла. Взяла его за свободную руку.

— Я привыкну за тебя.

Аканэ посмотрела на их пальцы. Потом на дождь.

— Идём, пока ещё что-нибудь не решило воспользоваться дорогой.

Но в голосе ревности почти не было. Только лёгкое напоминание, что она всё заметила.

***

Навес они нашли к вечеру. Крыша. Три стены. Каменный очаг. И деревянная платформа, поднятая над

влажной землёй. Не уютно. Но сухо. Хару первым проверил углы. Следы. Крышу. Место для огня. Потом

только снял Блэйда. Аканэ наблюдала.

— Что?

— Ничего.

— Опять наблюдение?

— Ты сначала проверил, потом расслабился.

— Это нормально.

— Теперь да.

Чисаки сняла мокрый плащ. Развесила у стены.

— Я тоже заметила.

Хару посмотрел на обеих.

— Вы что, решили вести журнал моего поведения?

— Возможно, — сказала Чисаки.

— Страница первая: Хару впервые осмотрел ночлег до того, как сел.

— Неправда.

Аканэ достала огниво.

— В Аркелле ты сначала сел.

— Я был ранен.

— В Кайросе тоже.

— Там устал.

— Сегодня?

— Сегодня мокрый.

Чисаки улыбнулась.

— Но всё равно проверил.

Хару хотел спорить. Потом махнул рукой.

— Ладно.

***

Огонь развели быстро. Одежда сохла медленно. Блэйд принял человеческую форму только после того,

как убедились, что рядом никого нет. Он сразу занялся едой. Хару сидел на краю платформы и снимал

сапоги. Внутри было сухо. Роэн не соврал. Аканэ заметила.

— Новые лучше?

— Намного.

— Признай ещё раз, что покупка была правильной.

— Один раз уже признал.

— Я не слышала.

— Слышала.

Чисаки села рядом.

— Я слышала.

— Предательство.

— Правда.

Хару поставил сапоги ближе к огню. Потом почувствовал прикосновение к плечу. Чисаки поправила

край его куртки. Там зацепилась тонкая мокрая ветка.

— Всё ещё не порвалась, — сказал он.

— Потому что новая.

— И дорогая.

Аканэ села с другой стороны.

— Ты будешь упоминать цену до конца жизни?

— Возможно.

— Тогда я начну напоминать, сколько стоил ремонт старой.

Хару замолчал. Чисаки рассмеялась.

— Победа.

— Нечестная.

— Зато быстрая.

***

После еды дождь не прекратился. Только стал тише. Вода стекала с крыши ровными полосами. Лес

вокруг навеса казался темнее. Глубже. Хару сидел у огня. Чисаки рядом читала местную схему. Аканэ

точила катану. Блэйд стоял у стены в человеческом облике.

— Завтра второй перевал, — сказала Чисаки. — Потом мост и лагерь.

— Если мост цел, — добавил Хару.

— В конторе сказали, вчера был.

— За ночь многое может измениться.

Аканэ посмотрела на него.

— Правильно.

Хару поднял бровь.

— Ты сегодня очень щедрая.

— Я отмечаю, когда ты думаешь заранее.

— Раньше не думал?

— Думал. Иногда после события.

Чисаки положила карту на колени.

— Ты действительно стал внимательнее.

Хару посмотрел на огонь.

— Просто не хочу снова получать камнем в рёбра.

— Хорошая мотивация, — сказала Аканэ.

— Очень личная.

Чисаки коснулась его руки.

— Но не только поэтому.

— А почему ещё?

Она посмотрела прямо.

— Потому что теперь ты отвечаешь не только за себя.

Хару не ответил сразу. Раньше такая фраза могла бы заставить его гордо выпрямиться. Сказать что-

нибудь о лидерстве. Теперь он только кивнул.

— Знаю.

Аканэ на мгновение перестала точить клинок. Посмотрела. Потом продолжила. Но мягче.

***

Спали по очереди. Не потому что место было опасным. Потому что лес оставался незнакомым.

Первым дежурил Хару. Аканэ не спорила. Чисаки тоже. Блэйд в человеческой форме сидел у дальней

стены и мог бы следить один. Но Хару не хотел перекладывать всё на него.

— Разбудишь через два часа, — сказала Аканэ.

— Разбужу.

— Не через три.

— Через два.

— И не решай, что можешь дежурить всю ночь.

Хару посмотрел на неё.

— Ты меня знаешь.

— Именно.

Чисаки устроилась на плаще. Перед тем как закрыть глаза, протянула руку. Хару взял.

— Что?

— Ничего.

— Это заразно.

— Просто хотела.

Она сжала пальцы. Потом отпустила.

— Разбуди Аканэ вовремя.

— Обязательно.

Аканэ легла рядом. Но перед тем как отвернуться, коротко коснулась губами его щеки.

— За хорошую работу сегодня.

Хару замер.

— Это система наград.

— Нет.

— Определённо система.

— Будешь спорить — отменю.

— Уже молчу.

Чисаки открыла один глаз.

— Я всё слышала.

Аканэ покраснела.

— Спи.

— Уже.

Хару сидел у огня и улыбался. Блэйд посмотрел на него.

— Господин.

— Что?

— Ваша очередь следить за лесом.

— Я слежу.

— Вы смотрите на огонь.

— Огонь тоже часть окружения.

Блэйд едва заметно вздохнул.

***

Утро встретило их туманом. Дождь закончился. Лес был мокрым. Каждая ветка держала капли.

Дорога дальше шла вверх. На втором перевале пришлось идти медленнее. Камни стали скользкими. Один

раз Чисаки потеряла опору. Не упала. Хару подхватил её за локоть. Раньше сделал бы резкое движение

всем телом. Теперь только сместил ногу и удержал равновесие обоих. Чисаки посмотрела на него.

— Спасибо.

— Нормально.

Она не отпускала локоть ещё секунду. Потом сама встала ровнее. Аканэ заметила. Но не вмешалась.

Через несколько минут дорога пошла вниз. Внизу шумела река. Настоящая. Не ручей. Широкая. Быстрая.

Между берегами лежал старый каменный мост. И он был цел. Почти. Одна часть боковой кладки

обвалилась. Несколько камней лежали в воде. Но центральная арка держалась. Хару остановился перед входом.— Сначала проверим.

Аканэ подошла.

— Я пойду первой.

— Нет.

Она посмотрела.

— Почему?

— Ты легче меня, но если кладка сдвинется, я смогу удержать тебя с берега.

— А если пойдёшь ты и она сдвинется?

— Блэйд предупредит раньше.

— Не всегда, господин.

Спасибо за поддержку. Аканэ подумала.

— Тогда привяжем верёвку.

Хару кивнул. Без спора. Они закрепили конец на толстом дереве. Другой — на поясе Хару. Чисаки

проверила узел.

— Не слишком туго?

— Нормально.

Аканэ встала у дерева.

— Если что — возвращайся назад, не вперёд.

— Знаю.

— Я фиксирую.

Хару ступил на мост. Первый камень. Второй. Мокро. Но устойчиво. Он шёл ближе к центру. Не к

обвалившейся стороне. Смотрел не только под ноги. На трещины. На воду. На движение кладки.

Посередине арка слегка дрогнула. Хару остановился. Не продолжил по инерции. Присел. Коснулся камня

рукой. Вибрация шла снизу. Не разрушение. Вода била по опоре.

— Держит! — крикнул он.

Прошёл дальше. На другом берегу закрепил второй конец. Потом Аканэ. Чисаки. Последней — их

общая сумка, которую перетянули отдельно. Никто не упал. Ничего не сломалось. Когда закончили, Хару

развязал верёвку.

— Скучно, — сказал он.

Аканэ посмотрела.

— Что?

— Никакой катастрофы.

— Ты жалуешься?

— Нет. Радуюсь.

Чисаки подошла.

— Очень странный способ.

— Я учусь.

— Часто говоришь это в последнее время.

— Потому что это правда.

Контрольный лагерь появился после полудня. Сначала дым. Потом деревянные ограждения. Палатки.

Склад. И каменная лестница, уходившая в склон. Сам данж почти не был виден. Только вход. Широкая

арка между корнями огромных деревьев. Камень вокруг неё зарос мхом. Над проходом был вырезан знак.

Три переплетённых ветви вокруг пустого центра. Хару остановился. Название, которое раньше оставалось

строкой в документах, теперь обрело форму. Корневая Обитель. Третий данж. Первый на материке

Алторис. Их следующий шаг.

***

Начальница лагеря оказалась женщиной лет сорока с короткими светлыми волосами и шрамом вдоль

подбородка. Она проверила документы. Посмотрела на Чисаки и Аканэ. Потом на Хару. Никакого особого

интереса к его рангу. Потом её взгляд задержался на тяжёлом двуручном мече за спиной Хару.

— Редкая работа, — сказала она.

— Старая, — ответил Хару.

— Вижу.

Она вернула бумагу.

— Внутри не рубите корни без необходимости.

— Почему?

— Некоторые держат потолок. Некоторые запускают механизмы. Некоторые кусаются.

Хару посмотрел на арку.

— Последняя часть была обязательна?

— Да.

Чисаки спросила:

— Что внутри?

Начальница лагеря развернула схему. Корневая Обитель отличалась от первых двух данжей. Не

механизмами. Не водой. Не временем. Она была живой. Не целиком. Но слишком многое внутри росло.

Стены проходов переплетались с огромными корнями. Часть помещений меняла форму медленно, за дни

или недели. Некоторые тропы закрывались. Другие открывались.

— Основная опасность первой зоны — корневые стражи, — сказала начальница. — Не големы. Не

растения в обычном смысле. Они реагируют на вибрацию и повреждение системы.

— Как выглядят? — спросил Хару.

— По-разному. Чаще всего — как фигуры из древесины и камня. Уязвимы в сочленениях. Огонь

использовать осторожно.

Аканэ посмотрела на свою катану.

— Значит, мою магию ограничить.

— Не запретить. Ограничить. Внутри сухие карманы. Если подожжёте систему, сами же останетесь

без воздуха.

Чисаки спросила:

— Магия света?

— Работает. Лечение тоже. Но некоторые споры реагируют на сильный поток маны.

— Какие?

Начальница указала на жёлтые отметки на схеме.

— Вот эти зоны. Не применять магию без нужды.

Хару посмотрел на путь. Первая часть состояла из трёх участков. Входные коридоры. Камера

сплетения. И нижний сад.

— Где сейчас предыдущая группа?

— Вышла утром.

— Та, что вошла вчера?

— Да.

— Все?

— Все.

Хару выдохнул. Это не давало гарантий. Но хотя бы никто не пропал.

— Что они сообщили?

— Первый путь открыт. В нижнем саду активировались новые стражи. Дальше не прошли: у одного

участника началась реакция на споры.

Чисаки сразу уточнила:

— Симптомы?

— Слабость, нарушение равновесия, спутанность речи.

— Противоядие?

— Не яд. Реакция проходит после выхода. У вас есть маски?

Хару показал тканевые фильтры.

— Есть.

— Используйте в жёлтых зонах. Если кто-то начинает терять координацию — назад.

Никаких героических попыток дотянуть. Начальница посмотрела прямо на Хару. Не потому что знала

его. Потому что он стоял впереди группы.

— Понял, — сказал он.

— Повторите.

Хару удержался от шутки.

— Если появляются слабость, нарушение равновесия или спутанность речи — отступаем из зоны

спор. Не продолжаем.

Она кивнула.

— Теперь понял.

Аканэ посмотрела на Хару.

— Даже не спорил.

— Я умею слушать.

— Иногда.

— Сегодня у вас особенный день.

***

В лагере они провели почти два часа. Проверка. Еда. Отдых. Повторение сигналов. Разделение ролей.

Хару не торопил. Хотя раньше после прибытия наверняка захотел бы войти сразу. Теперь понимал: дорога

тоже забирает силы. Пусть не как бой. Но достаточно. Перед входом Чисаки подошла ближе. Поправила

маску у него на шее.

— Пока не надеваем.

— Знаю.

— Проверяю крепление.

— Это моя роль.

— Теперь моя.

Аканэ стояла рядом. Смотрела. Потом сама поправила ремень на его левом плече.

— Был перекручен.

Хару посмотрел на обеих.

— Вы делите меня по сторонам?

— Правая моя, — сказала Чисаки.

Аканэ подняла бровь.

— С чего?

— Я стою справа.

— Это не аргумент.

Хару поднял ладони.

— Давайте без территориального спора перед данжем.

Чисаки улыбнулась. Аканэ покраснела.

— Никто не спорит.

— Конечно.

Блэйд тихо произнёс:

— Вы выглядите довольным.

Я боюсь.

— Ложь.

***

Внутри Корневой Обители пахло влажным деревом. Не гнилью. Свежим срезом. Каменные стены

почти исчезали под переплетениями корней. Некоторые были тонкими. Другие толщиной с человеческое

тело. Они уходили в потолок. В пол. Пересекали проходы. Свет фонарей ложился на них неровно.

Создавал тени, которые казались движущимися. Хару шёл первым. Блэйд в руках. Не за спиной. Аканэ

справа. Чисаки позади и немного левее. Первые сто шагов ничего не произошло. Только звук их дыхания.

И редкие капли воды. Потом Блэйд предупредил:

— Впереди движение.

Хару поднял кулак. Все остановились.

— Сколько? — тихо спросила Аканэ.

Хару прислушался к ответу.

— Три. Низко к земле.

— Три. Низкие.

Чисаки подняла фонарь. В проходе впереди что-то шевельнулось. Сначала один корень. Потом

второй. Потом из стены отделились фигуры. Не человеческие. На четырёх конечностях. Длинные

передние лапы. Каменные пластины на спине. Головы без глаз. Только щели в древесине. Корневые

стражи. Они не бросились сразу. Стояли. Слушали.

— Реагируют на вибрацию, — прошептала Чисаки.

Хару медленно перенёс вес. Не ударил первым. Один страж повернул голову. Каменная пластина на

спине поднялась. Аканэ держала катану низко.

— Можно обойти?

Хару посмотрел на проход. Стражи занимали середину. Слева оставалась узкая щель между корнями.

— По одному.

Чисаки посмотрела.

— Они услышат.

— Возможно.

Хару снял маленький камень с пола. Бросил вправо, в дальнюю стену. Удар. Все три стража

одновременно повернулись. Один сделал шаг к звуку. Хару показал рукой. Слева. Аканэ прошла первой.

Тихо. Не касаясь корней. Чисаки второй. Хару последним. Почти прошёл. Потом край плаща задел тонкий

сухой отросток. Треск. Стражи развернулись. Первый прыгнул. Хару уже ждал. Не отступил прямо.

Шагнул в сторону. Пропустил лапу. Ударил коротко по переднему сочленению. Блэйд вошёл между

древесиной и камнем. Треск. Страж рухнул на одну сторону. Второй бросился к Чисаки. Аканэ

перехватила. Не использовала огонь. Катана ударила по шее. Не разрубила. Но сместила голову. Чисаки

отступила в заранее свободную точку. Не к стене. Не под корни. Третий страж пошёл на Хару. Он видел

движение. Не только самого противника. Как напряглась левая лапа. Как пластина на спине

приподнялась. Первый удар был отвлекающим.

Настоящий шёл снизу. Хару поднял Блэйда не против верхней лапы. Опустил ниже. Перехватил

вторую. Сила прошла по рукам. Но он не застыл. Повернул корпус. Сбросил давление по клинку. Сразу

вернул меч. Короткий удар в сустав. Страж дёрнулся. Аканэ закончила со своим и повернулась.

— Слева!

Хару уже видел. Повреждённый первый страж полз по полу. Не остановился после сломанной лапы.

Он шагнул назад. Не споткнулся о корень, который заметил раньше. Ударил сверху. Не по корпусу. По

соединению головы и шеи. Древесина раскололась. Страж замер. Третий снова атаковал. Хару встретил.

Один удар. Шаг. Второй. Не сильнее. Точнее. Сустав лопнул. Аканэ вошла сбоку. Катана прошла по уже

открытой щели. Страж развалился. Последний оставался у стены. Тот, которого она повредила первым.

Чисаки подняла свет. Не ударила врага. Осветила снизу. Тень исчезла. Аканэ увидела соединение. Хару

тоже. Они атаковали одновременно. Катана — в заднюю лапу. Блэйд — в шею. Страж рухнул. Тишина

вернулась. Хару не опустил меч сразу. Смотрел на стены. На корни. На движение. Только когда Блэйд

сказал, что рядом больше ничего, выдохнул. Чисаки подошла.— Все целы?

— Да, — ответила Аканэ.

Хару проверил предплечья.

— Да.

Она посмотрела на него.

— Что?

— Ты не пытался остановить удар силой.

— Один раз почти.

— Но сбросил.

Хару кивнул.

— Почувствовал, что не удержу.

Аканэ улыбнулась.

— Хорошо.

Чисаки посмотрела на разбитых стражей.

— И первый бросок камня был хорошей идеей.

Хару поднял бровь.

— Две похвалы за минуту.

— Не порть.

— Уже молчу.

***

Дальше путь стал уже. Корни сжимали проход. Иногда приходилось поворачиваться боком. Блэйд

цеплялся бы за стены, если бы Хару продолжал держать его горизонтально. Он изменил хват. Положил

клинок вдоль плеча. Остриём назад. Не идеально. Но безопаснее. Аканэ заметила.

— Сам придумал?

— Да.

— Удобно?

— Пока.

— Не заденешь Чисаки?

Хару посмотрел назад.

— Если она не подойдёт вплотную.

Чисаки стояла ближе, чем он ожидал.

— Я могу отойти.

— Немного.

Она сделала полшага.

— Так?

— Да.

— Очень романтичный разговор.

Аканэ тихо сказала:

— Мы в проходе шириной с шкаф.

— Именно поэтому.

Хару усмехнулся. Но больше не говорил. В узком месте важнее было дыхание. Шаги. Положение

оружия.

***

Камера сплетения открылась внезапно. После тесного коридора пространство казалось огромным.

Круглый зал. Высокий потолок. В центре — переплетение корней толщиной с башню. Они поднимались

вверх и расходились в разные стороны. На полу лежали каменные плиты. Некоторые закрыты мхом.

Другие чистые. На противоположной стороне виднелась дверь. Но путь к ней пересекали тонкие белые

корни. Слишком ровные. Слишком светлые.

— Не наступать, — сказал Хару.

Чисаки подняла фонарь.

— Почему?

— Они не покрыты мхом.

Аканэ присела. Не касаясь.

— Свежие.

Блэйд произнёс:

— Внутри есть движение.

В корнях?

— Да.

Хару передал. Чисаки посмотрела на центральное сплетение.

— Может быть, вся камера реагирует на шаги.

— Или на прикосновение к белым корням, — сказала Аканэ.

На ближайшей плите была вырезана отметка. Три короткие линии. Потом пустое место. Потом одна.

Хару подошёл ближе.

— Последовательность?

Чисаки посмотрела на другие плиты. На некоторых тоже были линии. Две. Четыре. Одна.

— Не только.

Аканэ осмотрела пол. Белые корни делили зал на участки. Каждая плита находилась внутри

отдельного контура.

— Возможно, нужно двигаться по количеству линий.

— От одной к четырём? — спросил Хару.

Чисаки указала.

— Тогда первая там.

У левой стены. Вторая ближе к центру. Третья справа. Четвёртая почти у выхода.

— Но между ними белые корни, — сказала Аканэ.

Хару посмотрел. Не везде. Между первой и второй был узкий промежуток. Между второй и третьей

— тоже. Между третьей и четвёртой придётся переступить один светлый отросток.

— Может, он должен подняться после правильной последовательности.

Чисаки кивнула.

— Тогда начинаем с первой.

Хару остановил её.

— Не все сразу.

— Ты первый?

— Да.

Аканэ посмотрела на белые корни.

— Если зал реагирует на вес, один безопаснее.

Чисаки не спорила.

— Хорошо.

Хару шагнул на плиту с одной линией. Ничего. Потом на две. Тихий звук. Не щелчок. Скорее

движение внутри дерева. Белые корни на дальней стороне немного поднялись.

— Работает, — сказала Чисаки.

Третья плита. Корни поднялись выше. Но центральное сплетение тоже начало двигаться. Медленно.

Как дыхание. Хару остановился.

— Не нравится мне это.

Аканэ стояла у входа.

— До четвёртой один шаг.

— Через корень.

— Он поднялся.

Действительно. Белый отросток между плитами теперь висел над полом. Хару мог пройти под ним?

Нет. Но мог перешагнуть. Он поднял ногу. В этот момент Блэйд предупредил:

— Слева.

Хару не продолжил шаг. Вернул ногу. Из центрального сплетения ударил корень. Не туда, где он

стоял. Туда, куда собирался наступить. Если бы продолжил — получил бы в бок. Хару развернул Блэйда.

Не рубил. Отклонил удар плоскостью. Корень прошёл мимо. Не сломался. Вернулся в сплетение. Аканэ

уже сняла катану.

— Это проверка движения.

— Оно ждёт, когда я перенесу вес.

Чисаки посмотрела на линии.

— Может быть, четыре означает не четвёртую плиту.

— А что?

Она подняла фонарь. На третьей плите было три линии. Но рядом, почти скрытая мхом, находилась

ещё одна короткая отметка. Не линия. Стрелка. Назад.

— Три, потом одна, — сказала Чисаки. — Вернуться на первую.

Хару посмотрел. Входная плита с одной линией.

— Тогда последовательность не от одного до четырёх. Три шага вперёд и один назад.

Аканэ сразу поняла.

— После возврата путь откроется.

Хару не стал спорить. Отступил. С третьей на вторую. Корень снова ударил. Но теперь он ждал. Шаг

назад. Поворот корпуса. Блэйд направил удар в пол. Корень врезался в камень. Зал дрогнул. Хару оказался

на второй плите. Потом на первой. Все белые корни одновременно поднялись. Проход к выходу открылся.

Чисаки улыбнулась.

— Получилось.

Аканэ посмотрела на Хару.

— Ты остановился до удара.

— Блэйд предупредил.

— Но ты не дёрнулся вперёд.

Хару пожал плечами.

— Учусь.

На этот раз никто не пошутил. Потому что это действительно было видно.

***

Они прошли зал по открывшейся дорожке. Корни оставались поднятыми. Центральное сплетение

больше не двигалось. За дверью начиналась лестница вниз. На стене была контрольная метка. Три

переплетённые ветви. Одна из них загорелась, когда они подошли. Первая часть пути подтверждена.

Чисаки посмотрела на символ.

— До нижнего сада ещё один участок.

Аканэ открыла схему.

— И жёлтая зона спор перед ним.

Хару достал маску.

— Значит, надеваем заранее.

Он не ждал напоминания. Не делал вид, что можно ещё немного пройти без неё. Чисаки заметила.

Ничего не сказала. Только помогла затянуть ремень сзади. Аканэ поправила свою. Потом проверила маску

Чисаки.

— Плотно?

— Да.

— Дышать можешь?

— Могу.

Хару проверил воздух. Ткань пахла травами и пылью. Неудобно. Но терпимо.

— Идём.

***

Жёлтая зона начиналась через несколько лестничных пролётов. Сначала появились грибы. Маленькие.

Светлые. Потом больше. На стенах. На корнях. Под ногами. Некоторые выпускали тонкую дымку. Хару

поднял кулак.

— Медленно.

Чисаки шла ближе к центру прохода. Не касаясь стен. Аканэ держала катану в ножнах. Любая искра

здесь была лишней. Блэйд предупреждал о движении далеко впереди. Неясном. Медленном.

— Что там? — спросила Аканэ.

Хару прислушался.

— Большая масса. Не приближается.

— Что-то крупное. Пока стоит.

Чисаки посмотрела на грибы.

— Может быть, часть данжа.

— Или страж.

Хару продолжил. Шаг. Ещё. Споры висели в воздухе. Даже через маску чувствовался странный

сладковатый запах. Через несколько минут Чисаки подняла руку.

— Стойте.

Хару сразу остановился.

— Что?

— Свет становится сильнее сам.

Она посмотрела на ладонь. Магия вокруг пальцев мерцала, хотя она не вызывала её. Аканэ подошла ближе.

— Реакция на ману.

Чисаки закрыла поток. Свет погас.

— Я не использовала заклинание.

— Значит, споры вытягивают или возбуждают магию, — сказал Хару.

— Мне нужно меньше работать резервом.

— Пока вообще не используй.

Чисаки кивнула. Не обиделась. Не пыталась доказать, что контролирует. Они пошли дальше. Через

несколько шагов Хару почувствовал, что пол стал мягче. Не земля. Мох. Толстый. Слишком ровный. Он

остановился.

— Не нравится.

Аканэ посмотрела.

— Почему?

Хару ткнул край Блэйдом. Мох прогнулся. Под ним оказалось пустое пространство. Не глубокое. Но

достаточно для ноги. И возможно, чего-то ещё.

— Ловушка?

Чисаки подняла фонарь. Свет прошёл под слоем мха. Там двигались тонкие корни. Сотни.

— Не наступать.

Путь через зону теперь выглядел иначе. Нужно было идти по выступающим камням. Один. Второй.

Третий. Между ними — мох. Хару посмотрел на расстояние.

— Я первый.

Аканэ сказала:

— Я вторая.

Чисаки — последней. Они уже не обсуждали. Роли определялись ситуацией. Хару шагнул на первый

камень. Проверил. Второй. На третьем Блэйд сказал:

— Масса движется.

Хару поднял голову. В дымке впереди что-то отделилось от пола. Огромная фигура. Выше человека.

Широкая. С телом из переплетённых корней. На груди — каменная пластина. Рук было четыре. Две

длинные. Две короткие. Корневой страж нижнего сада. Он стоял между ними и выходом из зоны спор.

Чисаки тихо сказала:

— Магию лучше не использовать.

— Значит, без неё, — ответил Хару.

Аканэ вынула катану. Без огня. Страж сделал первый шаг. Мох под ним не провалился. Корни

держали его. Хару посмотрел на камни. Узкая цепочка. Они не могли свободно разойтись.

— Не атакуем здесь.

— Тогда куда? — спросила Аканэ.

Хару посмотрел назад. Не успеют. Вперёд — за стражем виднелась каменная площадка. Там можно

двигаться.

— Прорываемся на площадку. Не убиваем здесь.

Чисаки кивнула. Аканэ уже поняла.

— Я отвлеку справа.

— Нет огня.

— Знаю.

Страж поднял длинную руку. Хару смотрел на плечо. Сочленение. Направление. Удар пошёл сверху

вниз. Он шагнул на следующий камень в последний момент. Не раньше. Корневая ладонь врезалась туда,

где он стоял. Мох разошёлся. Из-под него вырвались тонкие отростки. Если бы Хару остался — обвили

бы ноги.

— Камни безопасны! — сказал он.

Аканэ прыгнула на соседний. Страж повернулся. Вторая рука пошла сбоку. Она пригнулась. Катана

ударила по суставу. Трещина. Но не глубоко. Чисаки двигалась за ними. Без магии. Только фонарь. Хару

дошёл до предпоследнего камня. Страж перекрыл путь. Четыре руки. Каменная грудь. Сзади площадка.— Аканэ, колено!

Она поняла. Шагнула на левый камень. Страж повернулся к ней. Хару атаковал справа. Не корпус. Не

каменную пластину. Нижнее сочленение. Блэйд вошёл глубже, чем катана. Страж просел. Одна длинная

рука ударила вслепую. Хару уже убирал клинок. Не задержался после удара. Раньше мог бы попытаться

добить. Сейчас ушёл. Рука прошла мимо. Аканэ ударила по тому же месту. Сустав раскололся. Страж

опустился на одно колено. Путь открылся.

— Чисаки, вперёд!

Она не спорила. Прыгнула на площадку. Аканэ следом. Хару последний. Страж попытался схватить

его короткой рукой. Хару не рубил. Повернул Блэйд плоскостью. Сбил кисть. Шагнул на камень. Потом

на площадку. Все трое оказались вне мха. Страж развернулся. Теперь пространство было шире.

— Здесь принимаем, — сказал Хару.

Чисаки отступила к стене.

— Магию не использую.

— Только если кто-то ранен.

Аканэ заняла левую сторону. Хару — правую. Страж двинулся. Первый удар — по Аканэ. Она ушла.

Второй — по Хару. Он не встретил силой. Сместил. Третья рука пошла снизу. Он увидел позже. Но успел

отступить. Корни прошли по краю куртки. Не зацепили. Четвёртая рука задержалась. Хару понял. Она

защищает грудную пластину.

— Сердцевина за камнем!

Аканэ посмотрела.

— Нужно открыть.

— Ломаем две нижние руки.

Они работали не одновременно. По очереди. Аканэ заставляла стража повернуться. Хару бил в сустав.

Хару принимал внимание. Аканэ заходила сбоку. Чисаки освещала опасные зоны на полу. Не атаковала.

Но её свет показывал тонкие корни, которые пытались подняться из щелей.

— Справа! — сказала она.

Хару шагнул влево. Корни вышли там, где стоял. Страж ударил сверху. Хару поднял Блэйда. Не

блокировал полностью. Направил руку в сторону. Сразу скользнул ближе. Короткий удар. Первый

нижний сустав раскололся. Рука повисла. Аканэ использовала момент. Второй сустав. Катана застряла на

мгновение. Страж повернулся к ней. Хару не кричал. Не бросался всей силой. Шагнул. Ударил по кисти,

которая шла к Аканэ. Сбил направление. Она освободила клинок. Отступила.

— Спасибо.

— Потом.

Страж раскрыл грудь. Каменная пластина сместилась, чтобы перераспределить корни. За ней

показалась тёмная сердцевина. Не сердце. Узел.

— Сейчас!

Аканэ ударила первой. Катана вошла в щель. Хару следом. Блэйд расколол узел. Страж замер. Все

четыре руки дёрнулись. Потом тело осело. Корни распались по полу. Хару отступил. Не подошёл

проверять сразу. Ждал. Блэйд сказал:

— Движение прекратилось.

Только тогда он опустил меч. Аканэ тяжело дышала. Но стояла ровно. Чисаки подошла.

— Никто не ранен?

Хару посмотрел на край куртки. Одна царапина.

— Нет.

Аканэ проверила руку.

— Тоже.

Чисаки выдохнула.

— Хорошо.

Хару посмотрел на поверженного стража. Потом на свои руки. Они дрожали. Немного. Не от страха.

От напряжения. Но движение в бою было чище. Меньше лишних ударов. Ни одного широкого замаха. Ни

одной попытки доказать силу там, где нужна позиция. Аканэ заметила его взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Не убедительно.

Хару улыбнулся.

— Кажется, я правда стал лучше.

Она посмотрела на стража. Потом на него.

— Кажется?

Чисаки подошла ближе. Сняла маску только после того, как они вышли из дымки спор.

— Стал.

Хару посмотрел на неё.

— Уверенно.

— Потому что видела.

Аканэ убрала катану.

— Но не зазнавайся.

— Конечно.

Чисаки улыбнулась.

— Это уже наша обязанность.

***

За площадкой находилась каменная дверь. На ней — вторая контрольная метка. Две из трёх ветвей

загорелись. Первая половина Корневой Обители была пройдена. Дальше начинался нижний сад.

Настоящий. Не заражённая спорами зона перед ним. За дверью слышалась вода. И медленное движение

чего-то большого. Хару подошёл. Но не открыл. Сначала посмотрел на Аканэ. Потом на Чисаки.

— Отдых.

Аканэ кивнула.

— Согласна.

Чисаки тоже.

— Резерв почти полный, но маска утомляет.

Они сели у стены. Не вплотную к двери. Блэйд лежал на коленях Хару. Аканэ разминала пальцы.

Чисаки пила воду. Несколько минут никто не говорил. Потом она протянула флягу Хару. Он взял.

— Спасибо.

— Ты хорошо вёл бой.

— Уже говорила.

— Повторяю.

Аканэ посмотрела.

— Не зазнавайся.

Хару улыбнулся.

— Баланс.

Чисаки села ближе. Коснулась плечом. Аканэ тоже придвинулась с другой стороны. Не из

соревнования. Просто устали. Хару оказался между ними. Спиной к каменной стене. Блэйд на коленях. За

дверью двигался нижний сад. Впереди оставалась вторая половина третьего данжа. Но впервые за долгое

время Хару не чувствовал, что должен немедленно вставать и идти дальше, чтобы доказать готовность.

Он уже показал достаточно. Теперь нужно было сохранить силы. Прочитать следующий участок. И войти

туда не первым из упрямства. А первым потому, что команда доверяла ему вести. Хару закрыл глаза всего

на минуту. Аканэ положила голову ему на плечо. Чисаки не стала повторять. Просто взяла его за руку.

Тихо. Спокойно. Без борьбы за место. И в этой короткой передышке было больше уверенности, чем в

любой громкой клятве. Потому что за дверью их ждал нижний сад. А они уже знали, что войдут туда вместе.

----------

Сердце Корневой Обители

Отдых занял меньше времени, чем Хару хотелось. И больше, чем он позволил бы себе раньше. Когда

дыхание выровнялось, руки перестали дрожать, а Чисаки закончила проверять запас воды, Хару открыл

глаза. Аканэ всё ещё сидела рядом. Голова лежала у него на плече. Чисаки держала его за руку. Никто не

спешил нарушать тишину. За каменной дверью продолжал шуметь нижний сад. Вода. Шорох листьев. И

редкие тяжёлые удары, будто где-то далеко внутри огромного помещения корень медленно бил по камню.

Хару посмотрел на дверь.

— Пора.

Аканэ подняла голову. Не возразила. Чисаки отпустила его пальцы.

— Маски?

— Пока нет, — сказал Хару. — За дверью сначала проверим воздух.

Аканэ поднялась. Размяла плечо.

— Если снова будут споры, надеваем сразу.

— Да.

Хару встал последним. Проверил крепление на куртке. Состояние Блэйда. Край маски. Потом

посмотрел на обеих.

— Сигналы те же.

— Один удар по камню — остановка, — сказала Аканэ.

— Два — назад, — продолжила Чисаки.

— Три — опасность сверху.

Хару кивнул. Никто не шутил. В первой половине данжа сигналы почти не понадобились. Во второй

могли спасти жизнь.

***

Каменная дверь открывалась тяжело. Не была заперта. Просто корни за годы обхватили её края. Хару

упёрся плечом. Аканэ помогла. Камень медленно сдвинулся. Из щели вышел прохладный влажный

воздух. Без сладкого запаха спор. Но с чем-то другим. Свежей зеленью. Глубокой водой. И землёй после

дождя. Хару открыл дверь шире. Нижний сад лежал под ними. Не комната. Не зал. Огромная пещера.

Настолько большая, что дальние стены терялись во влажном полумраке. Высоко над головой расходились

каменные своды, пробитые корнями. Через трещины сверху падали тонкие полосы естественного света.

Этого было мало. Но достаточно, чтобы увидеть деревья. Настоящие. Низкие, искривлённые. С белой

корой. И листьями тёмно-зелёного цвета. Между ними текли ручьи. Небольшие водопады падали с

каменных уступов. Корни пересекали пространство мостами. Некоторые лежали на земле. Другие висели высоко.

По центру нижнего сада проходила каменная дорога. Почти целая. Почти. В нескольких местах её

разорвало растительностью. Чисаки подошла к краю.

— Это всё внутри данжа?

— Похоже, — ответила Аканэ.

Хару посмотрел вниз. Лестница шла вдоль стены. Потом исчезала среди деревьев. На схеме нижний

сад был нарисован несколькими линиями. Дорожка. Ручей. Круглая камера. На деле пространство могло

вместить небольшую деревню.

— Карта врёт, — сказал Хару.

Чисаки прищурилась.

— Упрощает.

— Очень уверенно упрощает.

Блэйд произнёс:

— Здесь много движения, господин.

Сколько? Пауза.

— Не могу разделить. Корни движутся почти повсюду.

Хару передал. Аканэ положила руку на катану.

— Значит, смотрим не только на стражей.

— На пол, стены и потолок, — сказал Хару.

Чисаки подняла фонарь.

— И на воду.

Хару посмотрел на ручьи. С виду обычные. Но в этом месте обычному доверять не стоило.

— Не пьём. Не заходим без необходимости.

Аканэ кивнула.

— Идём по каменной дороге, пока она существует.

***

Лестница вывела их к первому ручью. Вода была прозрачной. На дне лежали белые камни. Между

ними двигались тонкие зелёные нити. Не рыбы. Корни. Хару остановился у самого края. Не наступал.

— Мост?

Каменная плита соединяла берега. Узкая. Мокрая. Аканэ присела. Проверила рукоятью ножен.

— Держит.

Чисаки посмотрела на воду.

— Там что-то повторяет наши движения.

Хару посмотрел внимательнее. Корни на дне действительно двигались. Когда он шагнул ближе, они

потянулись к берегу. Когда отступил, замерли.

— Реагируют на тепло? — спросил он.

— Или на вибрацию, — сказала Аканэ.

Чисаки вытянула руку. Не использовала магию. Просто приблизила ладонь к воде. Корни повернулись

к ней.

— На живое.

Хару взял ветку. Опустил конец в ручей. Корни не отреагировали. Потом прижал ветку ладонью и

снова опустил. Через несколько секунд тонкие нити поднялись. Обвили дерево там, где его нагрела рука.

Чисаки отдёрнула ладонь.

— Тепло.

— Тогда не падаем, — сказал Хару.

Аканэ посмотрела на него.

— Гениальный план.

— Спасибо.

— Это не похвала.

— Уже поздно.

Он перешёл первым. Не быстро. На середине плита оказалась скользкой. Хару почувствовал, как

сапог уходит в сторону. Раньше он бы резко махнул рукой. Потянул бы Блэйд. Возможно, потерял

равновесие ещё сильнее. Сейчас опустил центр тяжести. Не боролся с движением. Позволил ноге пройти

немного дальше. Второй поставил поперёк. Удержался. Корни в воде поднялись. Но не достали. Аканэ

смотрела.

— Нормально?

— Да.

— Точно?

— Точно.

Он закончил переход. Закрепил верёвку на выступе.

— Теперь вы.

Чисаки перешла второй. На середине посмотрела вниз. Корни под водой потянулись к её ногам. Она

ускорилась.

— Не беги, — сразу сказал Хару.

Чисаки остановилась. Выдохнула. Пошла медленнее. На другом берегу сжала его руку.

— Они неприятные.

— Зато не быстрые.

Аканэ перешла последней. Без проблем. Когда сняли верёвку, один из корней высунулся из воды.

Потянулся к тёплому камню, где только что стояла нога. Хару ударил плоскостью Блэйда. Не разрубил.

Сбил обратно. Вода закрылась.

— Почему не отрубил? — спросила Чисаки.

— Не знаю, что удерживает берег.

Аканэ посмотрела на корни под водой.

— Правильно.

Хару повернулся.

— Вы сегодня что, решили окончательно испортить мне характер?

— Ты сам справляешься, — сказала она.

***

Дорога поднималась между белокорыми деревьями. Часть листьев светилась изнутри. Очень слабо.

Будто в прожилках оставался дневной свет. Чисаки остановилась у одного дерева.

— Красиво.

Хару посмотрел.

— Не трогай.

— Я не собиралась.

Аканэ прошла мимо.

— Он заранее.

— Потому что знаю вас.

Обе посмотрели на него. Хару задумался.

— Ладно. В основном знаю себя.

Чисаки улыбнулась. Дальше дорожка разделилась. Левая ветвь уходила вниз к воде. Правая — вверх,

через корневую арку. На местной схеме развилки не было. Хару достал карту. Сверился.

— По ней дорога одна.

Аканэ осмотрела следы. На левой дороге мох был примят. На правой — почти нет.

— Предыдущая группа шла налево.

Чисаки подняла фонарь.

— Или что-то тяжёлое.

Хару присел. Отпечатки на мху были вытянутыми. Не подошвы. Не лапы. Будто по земле тащили

толстый канат.

— Корень.

Блэйд подтвердил:

— Справа меньше движения.

Хару посмотрел на правую арку.

— Значит, направо?

Аканэ не ответила сразу. Подошла к арке. Проверила землю.

— Здесь пыль не нарушена.

— Никто давно не ходил.

Чисаки посмотрела влево.

— Но предыдущая группа прошла и вернулась.

— Вернулась из-за спор, — сказал Хару. — Они могли не дойти сюда.

— Тогда следы не их.

Тишина. Из левой части сада донёсся шорох. Что-то тяжёлое скользнуло по камню. Хару убрал карту.

— Идём направо.

— Почему? — спросила Чисаки.

— Потому что слева путь использует что-то крупное. Справа опасность неизвестна, но хотя бы не

ходит туда-сюда.

Аканэ кивнула.

— Согласна.

Они прошли под аркой. Корни над головой тихо задрожали. Но не атаковали.

***

Правая дорога закончилась тупиком через десять минут. Каменная стена. Закрытая корнями. Никакой

двери. Никакого прохода. Хару остановился. Посмотрел на карту. Потом на стену.

— Отлично.

Аканэ подошла ближе.

— Не спеши.

Чисаки подняла фонарь. На камне под корнями виднелся символ. Три ветви. Но одна была сломана.

— Контрольная отметка? — спросила она.

— Нет, — сказал Хару. — Слишком маленькая.

Аканэ провела пальцем рядом, не касаясь корней.

— Может, знак направления.

Хару посмотрел на пол. Пыль. Мох. И тонкая линия между плитами. Она уходила к стене.

— Здесь что-то открывалось.

Блэйд произнёс:

— За стеной пустота.

Хару постучал рукоятью. Глухо. Ещё раз ниже. Пусто.

— Проход есть.

Чисаки посмотрела на сломанную ветвь символа.

— Возможно, нужно восстановить рисунок.

— Чем?

Аканэ указала на корни. Один из них был тоньше остальных. Светлый. И заканчивался рядом с

недостающей частью знака.

— Переместить?

Хару присел. Не трогал. Сначала осмотрел, куда уходит корень. Он соединялся с небольшим узлом у

пола. На узле были три каменные вставки. Одна повернута влево. Две вправо.

— Механизм.

Чисаки присела рядом.

— Если повернуть первую?

— Не рукой, — сказал Хару.

Он использовал конец ножен. Нажал на каменную вставку. Она повернулась. Тонкий корень дрогнул.

Поднялся. Лёг в выемку на стене. Сломанная ветвь стала целой. Корни вокруг двери медленно разошлись.

Каменная плита ушла в сторону. За ней открылся узкий проход. Хару посмотрел назад.

— Правый путь всё-таки был правильным.

Аканэ сказала:

— Пока.

— Почему ты не можешь просто дать мне насладиться?

— Потому что мы ещё внутри.

Чисаки улыбнулась.

— Я дам.

Она коротко поцеловала его в щёку. Хару замер. Аканэ посмотрела.

— Сейчас?

Чисаки невинно ответила:

— За правильный выбор.

Хару поднял палец.

— Система наград.

Аканэ покраснела.

— Иди уже.

***

Узкий проход вывел их на корневой мост. Не каменный. Огромный корень проходил над глубокой

расселиной. Шириной чуть меньше двух шагов. По бокам — ничего. Внизу текла вода. Где-то далеко.

Хару подошёл к краю. Посмотрел вниз. Сразу отступил.

— Высоко.

— Очень точное наблюдение, — сказала Аканэ.

— Ты можешь хотя бы иногда не использовать мои слова против меня?

— Нет.

Чисаки проверила корень. Поверхность была сухой. Но неровной. Местами выступали боковые

отростки.

— Верёвка обязательна.

Хару уже доставал её. Закрепили на каменной колонне. Другой конец — на Хару. Он ступил первым.

Корень слегка пружинил. Не как мост. Как живая древесина. На пятом шаге под ногой что-то дёрнулось.

Хару остановился. Блэйд сказал:

— Движение снизу.

Хару посмотрел. Из расселины поднимались длинные тонкие корни. Не один. Несколько.

— Быстрее, — сказала Аканэ.

— Нет. Если побежим, потеряем равновесие.

Первый корень поднялся до уровня моста. Ударил сбоку. Хару поставил Блэйд вертикально. Не рубил.

Принял удар ближе к гарде. Сместил в сторону. Корень скользнул мимо. Второй пошёл к ногам. Хару

шагнул через него. Не прыгнул. Третий поднялся позади.

— Аканэ, не выходи!

Она уже держала катану.

— Я могу помочь отсюда.

— Только если достанет до края.

Корень ударил снова. Хару видел ритм. Первый — сбоку. Второй — снизу. Пауза. Потом третий

сверху. Он не реагировал на каждый отдельно. Ждал последовательность. Сбоку. Шаг. Снизу. Поднять

ногу. Пауза. Сверху. Хару пригнулся заранее. Корень прошёл над головой. Он сделал два быстрых шага.

Оказался на другом конце. Закрепил верёвку.

— Теперь Чисаки!

Она пошла. Корни снова поднялись. Хару заметил: они атаковали не случайно. Следовали тому же ритму.

— Сбоку! Потом снизу! После паузы сверху!

Чисаки слушала. Не смотрела вниз. Первый корень. Она отступила к центру. Второй. Перешагнула.

Пауза. Пригнулась. Третий прошёл над ней. Хару протянул руку. Подтянул на последние шаги. Она

оказалась рядом. Тяжело выдохнула.

— Я не люблю мосты.

— Этот даже не каменный.

— От этого хуже.

Аканэ шла последней. Её атаковали быстрее. Корни уже были раздражены. Первый и второй почти

одновременно. Она ушла от одного. Второй зацепил край плаща. Аканэ потеряла полшага. Хару сразу

натянул верёвку. Не дёрнул. Просто дал опору. Она восстановила равновесие. Третий удар шёл сверху.

— Сейчас!

Аканэ пригнулась. Катана коротко полоснула по корню. Не отрубила. Но заставила отдёрнуться. Она

дошла. Хару схватил её за предплечье. Подтянул на камень. Аканэ несколько секунд держалась за него.

Потом выдохнула.

— Не отпустил.

— Конечно.

— Раньше дёрнул бы сильнее.

— И уронил бы тебя?

— Возможно, себя.

Чисаки посмотрела на мост.

— Вы оба стали осторожнее.

Аканэ убрала катану.

— Он больше.

Хару улыбнулся.

— Запомню.

— Не надо.

***

За мостом начиналась круглая галерея. По стенам текла вода. На полу лежали листья. Свежие. Хотя

поблизости не было деревьев. В центре стояла каменная чаша. Пустая. На противоположной стороне —

три двери. Над каждой знак. Лист. Корень. Капля. Чисаки подошла ближе.

— Выбор.

Аканэ посмотрела на чашу.

— Или порядок.

Хару осмотрел листья. Они были разного цвета. Зелёные. Жёлтые. Почти белые. Три вида.

— Листья относятся к дверям?

Чисаки подняла один белый лист. Не рукой. На кончик ножа.

— Этот влажный.

Аканэ посмотрела.

— Несмотря на сухой пол.

Хару подошёл к двери с каплей. Под ней лежало больше белых листьев. У двери с корнем — жёлтые.

У листа — зелёные.

— Нужно положить в чашу по одному?

Чисаки посмотрела на каменные углубления внутри. Три.

— Похоже.

Хару взял зелёный лист ножнами. Положил в первое углубление. Ничего. Жёлтый — во второе. Белый

— в третье. Чаша наполнилась водой. Не сверху. Из камня. Листья поплыли. Зелёный остался на

поверхности. Жёлтый начал тонуть. Белый растворился. Двери дрогнули. Но не открылись. Аканэ

посмотрела.

— Порядок неправильный.

Хару наклонился. На краю чаши были три маленьких рисунка. Капля падает на корень. Корень даёт

лист.

— Вода.

— Потом корень, — сказала Чисаки.

— Потом лист.

Хару переставил листья. Белый. Жёлтый. Зелёный. Вода в чаше закрутилась. Дверь с каплей

открылась первой. Потом с корнем. Потом с листом. Но проход оставался только один. За дверью с

каплей была стена. За корнем — тёмная ниша. За листом — коридор.

— Значит, порядок показывает путь, — сказала Чисаки.

Хару посмотрел в нишу. Там лежал старый рюкзак. Почти сгнивший. Аканэ остановила его.

— Не трогай.

— Я и не собирался.

Она посмотрела.

— Собирался.

— Хотел посмотреть.

— Глазами.

Хару поднял Блэйд. Подцепил край рюкзака. Изнутри высыпались обломки костей. Человеческие

пальцы. Чисаки тихо вдохнула. Аканэ напряглась. Хару опустил меч. Больше ничего не трогал.

— Старое.

— Очень, — сказала Чисаки.

В глубине ниши находилась надпись. Почти стёртая. «Не кормить сад теплом». Хару посмотрел на

неё. Потом на ручьи.

— Корни в воде.

Аканэ поняла.

— И другие тоже.

— Чем дольше мы здесь, тем больше они чувствуют нас.

Чисаки посмотрела на открытую дверь с листом.

— Тогда не задерживаемся.

***

Коридор вывел их к центру нижнего сада. Здесь деревья росли плотнее. И были выше. Белая кора

покрывалась тёмными прожилками. Листья почти полностью закрывали потолок. Впереди слышался

глубокий звук. Не движение. Дыхание. Медленное. Тяжёлое. Хару поднял кулак. Все остановились.— Блэйд?

— Одна большая сущность. И множество меньших внутри неё.

Хару передал. Аканэ нахмурилась.

— Внутри?

Чисаки посмотрела на деревья.

— Может быть, гнездо.

Они пошли дальше. Шаг за шагом. Потом лес расступился. Перед ними находилось сердце Корневой

Обители. Огромное дерево. Толще башни. Корни занимали всю круглую площадку. Ствол уходил в

потолок. В центре древесины находилась трещина. Из неё исходил мягкий зелёный свет. Перед деревом

стояла фигура. Сначала Хару решил, что это ещё один страж. Потом она подняла голову. Тело было

человеческой формы. Почти. Две ноги. Две руки. Туловище. Но вместо кожи — гладкая древесина. На

плечах росли ветви. Лицо закрывала маска из белой коры. Внутри глазниц светилось зелёное. За её

спиной двигались четыре длинных корня. Не руки. Отдельные отростки дерева.

— Хранитель, — тихо сказала Аканэ.

Хару осмотрел площадку. Камень. Корни. Три неглубоких канала с водой. И контрольная метка на

стволе. Последняя ветвь не горела.

— Нужно пройти его.

Хранитель сделал шаг. Корни за спиной поднялись. Хару не ждал атаки.

— Чисаки назад. Не к дереву.

Она сразу сместилась к краю площадки.

— Аканэ, слева.

— Поняла.

Хранитель ударил всеми четырьмя корнями. Не одновременно. Два сверху. Один сбоку. Один по

земле. Хару не мог блокировать всё. И не пытался. Шагнул между двумя верхними. Перепрыгнул

наземный. Боковой отвёл Блэйдом. Сила отбросила его на полшага. Но он удержался. Аканэ вошла слева.

Катана ударила по плечу. Искры не было. Огонь она не использовала. Клинок оставил глубокую борозду.

Хранитель развернулся. Человеческая рука пошла к Аканэ. Хару увидел движение корпуса. Не саму руку.

— Назад!

Она отступила. Пальцы из древесины прошли перед лицом. Чисаки подняла свет. Мягкий. Не яркий.

Осветила маску. Под ней на мгновение показалась зелёная сердцевина.

— Голова не настоящая! — сказала она. — Свет внутри груди!

Хару посмотрел. Под маской действительно пустота. Свет исходил из центра туловища. За

деревянными пластинами.

— Грудь.

Аканэ кивнула. Хранитель ударил снова. Теперь корни атаковали по разным высотам. Хару отступал.

Не просто назад. По дуге. Старался вывести врага от дерева. Но один из корней оставался соединён со

стволом. Чем дальше Хранитель отходил, тем сильнее натягивался.

— Он привязан!

Аканэ посмотрела.

— Значит, предел движения.

Хару продолжил смещаться. Ещё шаг. Корень натянулся. Хранитель замедлился. Один удар не достал.

— До края!

Они отступили почти к каналу с водой. Хранитель остановился. Не мог идти дальше. Но корни за

спиной вытянулись. Стали длиннее. Первый удар пришёл сверху. Хару ушёл. Второй сбоку. Аканэ

блокировала. Катану отбросило. Третий пошёл к Чисаки. Она подняла барьер. Не полный. Тонкий слой

света. Корень ударил. Барьер треснул. Но выдержал. Чисаки отступила.

— Не могу долго!

Хару увидел, что после вытягивания корни стали тоньше у основания.

— Рубим соединения!

Аканэ поняла сразу. Один корень снова пошёл к ней. Она не отходила далеко. Подпустила. Шагнула

внутрь дуги. Катана ударила у основания. Глубоко. Но не разрубила. Хару вошёл следом. Блэйд завершил.

Корень отлетел. Хранитель дёрнулся. Зелёный свет в груди вспыхнул. Оставшиеся три атаковали быстрее.

Один по ногам. Хару перепрыгнул. Второй сверху. Он поднял Блэйда. Удар прошёл по клинку. Руки

онемели. Третий зашёл со спины.

— Сзади!

Хару не разворачивался полностью. Опустился на колено. Корень прошёл над плечом. Аканэ

перерубила его в полёте.

— Вставай!

Хару уже вставал. Не ждал помощи. Хранитель двинулся к ним. Связь со стволом ослабла после

потери корней. Он мог идти дальше.

— Плохо, — сказала Аканэ.

— Нет, — ответил Хару. — Теперь его можно увести.

Он побежал вправо. Не от страха. К одному из водяных каналов. Хранитель повернул. Пошёл следом.

— Что ты делаешь? — крикнула Чисаки.

— Смотрю, как реагируют корни на воду!

Хару перепрыгнул канал. Хранитель шагнул внутрь. Тонкие корни на дне сразу поднялись. Обвили

его ногу. Не атаковали. Потянулись к теплу или к живой энергии внутри. Хранитель остановился. Корни

начали обматывать колено. Аканэ увидела.

— Они держат его!

— Сейчас!

Она ударила по второй ноге. Хару — по первой. Дерево треснуло. Хранитель опустился на одно

колено. Оставшиеся два спинных корня били вслепую. Чисаки освещала их траектории.

— Верхний справа!

Хару шагнул внутрь. Пропустил удар. Не замахивался широко. Коротко ударил по боковой пластине

груди. Трещина. Аканэ — с другой стороны. Вторая трещина. Хранитель поднял человеческие руки.

Схватил Хару за плечо. Сила была огромной. Пальцы сжали куртку. Подняли его почти с земли. Хару не

стал рубить руку. Слишком близко. Неудобный угол. Он упёр рукоять Блэйда между собой и грудью

Хранителя. Создал расстояние. Нога нашла край канала. Хару толкнулся. Не вырвался полностью. Но

развернул корпус. Пальцы соскользнули по новой плотной ткани. Куртка выдержала. Хару упал на бок.

Перекатился. Не остался лежать. Встал на одно колено. Хранитель повернулся. Аканэ уже была рядом.

Ударила по кисти. Освободила Хару окончательно.

— Цел?

— Да.

— Плечо?

— Потом.

Хранитель рванулся из воды. Корни на дне удержали одну ногу. Он потерял равновесие. Грудные

пластины разошлись. Зелёная сердцевина открылась. Чисаки подняла ладони.

— Могу ударить светом!

Хару посмотрел на дерево. На сухие корни. На влажную площадку.

— Только точечно!

Она собрала магию. Не широкий поток. Тонкий луч. Свет ударил в сердцевину. Хранитель замер. Не

погиб. Но внутренний узел вспыхнул. Пластины раскрылись шире.

— Аканэ!

Она вошла первой. Катана — в левую щель. Без огня. Хару — справа. Блэйд вошёл глубже.

Сердцевина сопротивлялась. Не как дерево. Как плотная живая ткань. Хранитель поднял руки. Хару

увидел это краем глаза. Не продолжил давить.

— Назад!

Они оба отступили. Руки сомкнулись там, где только что стояли. Сердцевина осталась открыта. Но

начала закрываться. Хару смотрел на ритм. Удар. Раскрытие. Защита. Закрытие. Не нужно было быть

сильнее. Нужно было попасть в момент.

— Ещё раз! Чисаки, когда он откроется!

Она кивнула. Хранитель вырвал ногу из воды. Шагнул. Наземные корни потянулись за ним. Он

ударил по Хару. Тот ушёл вправо. Второй удар по Аканэ. Она блокировала и отступила. Грудь раскрылась

для движения.

— Сейчас!

Луч света. Сердцевина вспыхнула. Хару не бросился сразу. Подождал руки. Они пошли на защиту.

Аканэ ударила по одной. Хару по второй. Не чтобы отрубить. Чтобы открыть линию. Руки разошлись. Он

шагнул внутрь. Короткий укол Блэйдом. Не широкий удар. Не замах. Остриё вошло прямо в центр

зелёного узла. Хару почувствовал сопротивление. Повернул клинок. Сердцевина треснула. Аканэ ударила

следом. Катана пересекла трещину. Узел раскололся. Свет погас. Хранитель застыл. Потом все корни

вокруг площадки одновременно дрогнули. Хару выдернул Блэйда.

— Назад!

Они отступили. Тело Хранителя развалилось не сразу. Сначала осели ветви на плечах. Потом руки.

Потом грудь раскрылась полностью. Изнутри выпал гладкий зелёный камень. Он ударился о пол.

Раскололся. По нижнему саду прошла волна. Вода в каналах поднялась. Деревья зашумели. Корни на

стенах начали двигаться. Чисаки посмотрела на потолок.

— Мы что-то запустили!

Блэйд сказал:

— Большая масса над нами смещается.

Хару посмотрел на контрольную метку. Третья ветвь загорелась. Испытание пройдено. Но сад не

успокаивался.

— К выходу!

***

Обратная дорога изменилась. Не полностью. Но достаточно. Корневой мост начал сжиматься. Не

обрушиваться. Скручиваться, будто дерево возвращало его к стене. Хару остановился у края.

— По одному не успеем.

Аканэ посмотрела на расстояние.

— Тогда вместе.

Они закрепили верёвку только на поясах. Не к опоре. Хару впереди. Чисаки в центре. Аканэ сзади.

— Не останавливаемся, — сказал Хару. — Если кто-то срывается, двое держат.

— Поняла.

— Да.

Они пошли. Корень под ногами двигался. Медленно. Но постоянно. Боковые отростки поднимались.

Первый удар пошёл к Чисаки. Хару развернул Блэйда назад. Сбил. Не прекращая движения. Аканэ

перерубила второй.

— Быстрее!

Они ускорились. Не бежали. Шли короткими быстрыми шагами. Корень наклонился. Чисаки потеряла

равновесие. Верёвка натянулась. Хару опустился ниже. Аканэ упёрлась. Они удержали. Чисаки поднялась сама.

— Иду!

Последние шаги. Корень дёрнулся. Аканэ прыгнула на камень. Хару подтянул Чисаки. Все трое

оказались на площадке. Мост ушёл в стену. Исчез.

— Обратно уже не так, — сказала Чисаки.

— Значит, есть другой выход, — ответил Хару.

Он смотрел не назад. Вперёд. После гибели Хранителя открылась новая трещина в стене. Там, где

раньше были корни. За ней шла лестница вверх. Аканэ заметила.

— Выходной путь.

— Надеюсь.

— Ты опять сомневаешься?

— Я учусь.

Чисаки тяжело дышала. Но улыбнулась.

— Вот теперь правильно.

***

Лестница поднималась долго. Сад оставался внизу. Шум постепенно стихал. Каменные стены снова

становились сухими. Корни — тоньше. Через несколько пролётов появилось движение впереди. Хару

поднял руку. Остановил всех. Блэйд сказал:

— Два стража.

Аканэ вытащила катану.

— Последние?

— Возможно.

Хару посмотрел на узкий проход. Два корневых стража стояли у лестничной площадки. На четырёх

конечностях. Как первые. Но места для боя почти не было. Раньше Хару мог бы пойти вперёд.

Попытаться принять обоих. Теперь посмотрел на лестницу. На высоту ступеней. На низкий потолок.

— Не здесь.

Чисаки поняла.

— Выманить вниз?

— Одного.

Хару взял камень. Бросил по лестнице так, чтобы он ударился дважды. Первый страж повернул

голову. Второй остался. Хару бросил ещё один. Ближе. Первый пошёл. Когда он спустился на три

ступени, Хару отступил. Страж последовал. Второй не двигался.

— Сейчас.

Аканэ вошла сбоку. Катана по переднему суставу. Хару не атаковал одновременно. Ждал. Когда страж

повернулся к ней, ударил по задней лапе. Существо потеряло опору. Скатилось на площадку. Чисаки

осветила шею. Хару закончил одним точным ударом. Второй страж услышал. Пошёл вниз. Но теперь они

ждали. Аканэ сместилась справа. Хару слева. Чисаки сзади. Страж прыгнул. Хару не блокировал. Ушёл.

Аканэ ударила по боку. Существо развернулось. Хару вошёл в открывшуюся линию. Блэйд разрубил

соединение шеи. Два движения. Без лишнего обмена ударами. Без ран. Тишина. Хару посмотрел на

поверженных стражей.

— Раньше я бы полез на обоих.

Аканэ вытерла клинок.

— Знаю.

— И получил бы лапой.

— Скорее всего.

Чисаки подошла.

— Но не полез.

Хару кивнул.

— Не полез.

Это было важнее любой похвалы.

***

Лестница вывела их в верхний коридор. Здесь стены снова были каменными. На стенах горели

зелёные знаки. Все три ветви контрольной метки теперь светились. Через несколько секунд внутри стены

что-то сдвинулось, и наружу выдвинулся небольшой каменный ящик. Внутри лежали три жетона. По

одному на каждого участника. Не награда. Подтверждение прохождения. Хару взял свой. На поверхности

был знак Корневой Обители. Чисаки посмотрела.— Третья печать.

— Половина цепочки позади, — сказал Хару.

Аканэ поправила его:

— Больше половины.

— Ещё два данжа.

— Именно.

Хару убрал жетон.

— Звучит немного.

— Пока не вошёл внутрь, — сказала она.

— Не порть момент.

— Поддерживаю реальность.

Чисаки взяла их обоих за руки.

— Момент всё равно хороший.

Никто не возразил.

***

Выход оказался с другой стороны склона. Каменная дверь открылась наружу. В лицо ударил

холодный воздух. Солнце уже садилось. Лес стоял золотым от вечернего света. После влажного

полумрака нижнего сада мир казался слишком ярким. Хару вышел первым. Остановился. Вдохнул.

Настоящий воздух. Без спор. Без запаха корней. Без движения стен. Аканэ вышла следом. Чисаки

последней. Дверь за ними закрылась. Не громко. Просто встала на место. Перед выходом стоял

небольшой пост контрольного лагеря. Два работника гильдии сразу поднялись. Один увидел жетоны.

— Прошли?

Хару показал.

— Прошли.

— Все целы?

Он посмотрел на Аканэ. На Чисаки. На своё плечо.

— Почти.

Аканэ нахмурилась.

— Плечо.

— Я помню.

Чисаки уже подняла руку.

— Сначала осмотр.

— В лагере.

— Сейчас.

— Здесь холодно.

Она посмотрела так, что спорить стало бессмысленно. Хару снял куртку с одного плеча. Под тканью

оставались красные следы от пальцев Хранителя. Кожа не была пробита. Но синяк обещал быть большим.

Чисаки положила ладонь. Тёплый свет прошёл по мышцам. Боль уменьшилась.

— Ничего серьёзного.

— Я говорил.

Аканэ коснулась края куртки.

— Роэн будет доволен.

— Почему?

— Она выдержала.

Хару посмотрел на плотную ткань. Только несколько царапин.

— Я тоже доволен.

— Ценой?

— Качеством.

Чисаки улыбнулась.

— Развивается.

Хару поднял палец.

— Не начинайте.

***

В лагерь вернулись до полной темноты. Начальница встретила их у главного стола. Проверила

жетоны. Записала время.

— Хранитель активировался?

— Да, — ответил Хару.

— Корни нижнего сада изменили маршрут после его разрушения?

— Да.

Она кивнула.

— Обычная реакция.

Хару посмотрел.

— Обычная?

— Для этого данжа.

— Можно было предупредить.

— Тогда испытание потеряло бы смысл.

Аканэ спросила:

— Нижний сад восстановится?

— В течение нескольких дней. Хранитель тоже.

Чисаки посмотрела на жетоны.

— Значит, данж действительно живой.

— Достаточно.

Начальница записала ещё несколько строк.

— Кто принимал решения по маршруту?

Хару хотел ответить. Но Аканэ сказала первой:

— Все обсуждали.

Чисаки кивнула.

— Хару вёл.

Он посмотрел на них.

— Не начинайте.

Начальница подняла глаза.

— Я просто заполняю отчёт лагеря.

Хару пожал плечами.

— Тогда да. Вёл я.

Она записала. Без особого выражения. Без намёка на что-либо ещё. Обычная строка в документе.

— Ошибки маршрута были?

— Один тупик, — сказал Хару.

— Но он оказался скрытым проходом, — добавила Чисаки.

— Значит, не тупик.

Аканэ посмотрела на него.

— Он успел расстроиться.

— Ненадолго.

Начальница продолжила:

— Магия огня?

— Не использовали, — сказала Аканэ.

— Свет?

— Точечно, — ответила Чисаки.

— Ранения?

— Ушиб плеча, — сказал Хару.

— Уже обработан.

— Хорошо.

Она закрыла журнал.

— Отдыхаете ночь. Утром получите копию полевого отчёта для гильдии Altoris.

Хару кивнул.

— До столицы сколько?

— От лагеря три дня спокойным темпом. Через Lamina-Cross возвращаться не нужно. Отсюда есть

северо-западная дорога к столичному тракту.

Он посмотрел на карту, закреплённую на стене. Маршрут действительно шёл не назад. От лагеря

дорога соединялась с большим трактом. Дальше — столица Altoris.

— Хорошо, — сказал Хару.

На этот раз география была простой. Лагерь. Тракт. Столица. Гильдия. Отчёт. И только потом

следующий этап пути.

***

Ночевали в палатке для прошедших испытание. Не роскошь. Но сухо. Три лежака. Стол. Фонарь.

Блэйд в человеческой форме сидел у входа. Аканэ проверяла катану. Чисаки переписывала важные детали

маршрута в свои записи. Хару лежал на спине. Смотрел в потолок палатки. Плечо болело меньше. Но всё

тело напоминало о данже. Руки тяжёлые. Ноги уставшие. Спина ноет. При этом внутри было спокойно.

Не пусто. Не самодовольно. Просто правильно. Он прошёл данж не потому, что оказался сильнее всего

внутри. Не потому, что Блэйд уничтожил всех за него. Не потому, что Аканэ или Чисаки исправили

каждую ошибку. Они действовали вместе. Но собственные решения Хару тоже выдержали проверку. Он

заметил ритм атак. Не полез на двух стражей в узком проходе. Использовал воду против Хранителя. Не

продолжал удар там, где нужно было отступить. Это были мелочи. По отдельности почти незаметные. Но

из них складывался боец.

Аканэ закончила с клинком. Посмотрела на него.

— О чём думаешь?

— О том, что сегодня ни разу не получил камнем в рёбра.

Она усмехнулась.

— Большой прогресс.

Чисаки отложила записи.

— Только деревом в плечо.

— Не порть.

Она подошла. Села рядом.

— Я серьёзно. Ты сегодня был другим.

— Лучше?

— Спокойнее.

Аканэ добавила:

— И быстрее понимал, когда не нужно атаковать.

Хару повернул голову.

— Это звучит как очень сложный способ сказать «лучше».

— Не зазнавайся.

— Конечно.

Чисаки легла рядом. Не полностью. Головой на его свободное плечо. Аканэ посмотрела. Потом села с

другой стороны. Хару поднял бровь.

— А ты?

— Проверяю ушиб.

— Он с другой стороны.

— Знаю.

Она положила ладонь ему на грудь. Просто так. Хару улыбнулся.

— Очень медицинский осмотр.

Аканэ покраснела.

— Замолчи.

Чисаки тихо засмеялась. Блэйд смотрел наружу. Делал вид, что ничего не слышит.

***

Позже, когда фонарь почти догорел, Чисаки уснула первой. Голова всё ещё лежала рядом с Хару.

Аканэ не спала. Хару чувствовал.— Что? — тихо спросил он.

— Ничего.

— Опять.

Она помолчала.

— Я раньше думала, что мне придётся постоянно тебя останавливать.

— Иногда приходится.

— Иногда.

— Но?

Аканэ посмотрела на него в полумраке.

— Теперь ты сам останавливаешься.

Хару не ответил сразу. Потом сказал:

— Не всегда.

— Не всегда.

Она придвинулась ближе. Коротко поцеловала его. Не в щёку. В губы. Спокойно. Без резкого

отступления. Когда отстранилась, Хару смотрел на неё.

— За хорошую работу?

— Нет.

— Тогда за что?

Аканэ отвела взгляд.

— Просто захотела.

Хару улыбнулся.

— Это ещё лучше.

— Не говори Чисаки.

С другого плеча донёсся сонный голос:

— Уже услышала.

Аканэ замерла. Хару закрыл глаза.

— Всё. Я сплю.

Чисаки приподнялась. В полумраке видна была только улыбка.

— Очень удобно.

— Я устал.

— Конечно.

Она наклонилась. Тоже поцеловала Хару. Чуть дольше. Потом спокойно легла обратно. Аканэ

смотрела. Чисаки закрыла глаза.

— Теперь честно.

— Кто вообще просил тебя уравнивать? — тихо спросила Аканэ.

— Никто.

— Тогда зачем?

— Просто захотела.

Хару лежал между ними. Пытался не улыбаться слишком заметно. Не получилось. Аканэ ткнула его

пальцем в бок.

— Не радуйся так.

— Я сплю.

— Лжец.

Блэйд тихо произнёс:

— Господин действительно не спит.

Хару открыл глаза.

— Блэйд.

— Я лишь уточнил.

Чисаки снова рассмеялась. Аканэ накрыла лицо ладонью.

— Никогда не будет нормальной тишины.

Но не ушла. И руку с груди Хару не убрала.

***

Утром лагерь остался позади. Они вышли на северо-западную дорогу. Лес постепенно редел. Впереди

лежал столичный тракт. А дальше — Altoris. Хару шёл первым. Жетон Корневой Обители лежал во

внутреннем кармане. Третья печать была получена. Но важнее ощущалось другое. Блэйд лежал за спиной.

Аканэ шла справа. Чисаки слева. И каждый шаг давался чуть увереннее, чем раньше. Не потому, что

дорога стала легче. Потому что Хару стал лучше понимать, как по ней идти. Он не превратился в великого

воина. Не стал непобедимым. Даже сейчас плечо напоминало, насколько легко одна ошибка может

закончить бой. Но теперь между опасностью и его движением появилось главное. Не паника. Не

упрямство. Решение. И где-то впереди, за дорогой к столице и следующими испытаниями, этого должно

было становиться всё больше.

----------

Карта другого цвета

Дорога к столице оказалась спокойнее, чем Хару ожидал. После Корневой Обители лес ещё долго не

отпускал их. Сначала узкая тропа петляла между мокрыми склонами. Потом вышла к более широкой

дороге, где снова появились следы повозок, оббитые колёсами камни и дорожные столбы с вырезанным

знаком королевства Алторис. К вечеру первого дня деревья начали редеть. На второй день лес уже не

стоял стеной. Между стволами появлялись поля. Небольшие поселения. Пастбища. Дорога становилась

ровнее и шире. А к полудню третьего дня они окончательно вышли на столичный тракт. Хару заметил это

ещё до указателя. Людей стало больше. Навстречу шли торговцы. Мимо проезжали телеги с древесиной.

Несколько всадников в форме местной стражи обогнали их и скрылись впереди. Аканэ посмотрела на

глубокие колеи.

— До столицы недалеко.

— По карте ещё несколько часов, — сказала Чисаки.

Хару поправил ремень Блэйда. Плечо после данжа почти не болело. Только иногда напоминало о себе

при резком движении.

— Хорошо.

Чисаки посмотрела на него.

— Ты сегодня подозрительно молчаливый.

— Я считаю.

— Что?

— Сколько дней мы уже в дороге.

Аканэ подняла бровь.

— И?

— Много.

— Очень точный подсчёт.

— Я ещё не закончил.

Чисаки улыбнулась.

— До какого числа дошёл?

Хару задумался.

— Решил начать сначала.

— Вы действительно сбились, господин?

Нет.

— Тогда назовите число.

Хару сделал вид, что рассматривает дорожный столб. Ты тоже против меня?

— Я стремлюсь к точности.

— Он опять спорит с мечом, — сказала Чисаки.

Аканэ посмотрела на Хару.

— И проигрывает?

— Ничего подобного.

— Вы не назвали число.

Замолчи.

***

Столица Алторис появилась за очередным подъёмом. Не сразу вся. Сначала башни. Тёмные крыши.

Флаг над высокой центральной стеной. Altoris стоял на широком выступе суши, почти со всех сторон

окружённом водой. С запада, юга и востока к городским стенам подходили заливы и речные рукава, а

сухопутная дорога вела к столице с севера, через лесистые земли. Сначала над водой показались башни и

тёмные крыши. Затем дорога поднялась выше, и город открылся целиком — каменные стены, мосты и

дома, тесно прижатые к берегам. Altoris не был похож на Glyrt. В столице Глирта было больше светлого

камня, широких улиц и открытого пространства. Здесь здания стояли плотнее. Дерево использовали почти

наравне с камнем. Многие крыши были высокими, крутыми, рассчитанными на дождь и снег. Над

стенами поднимались сторожевые башни с тёмными зелёными флагами. У ворот их остановили. Не грубо.

Обычная проверка.

Стражник внимательно осмотрел документы. Потом жетоны Корневой Обители.

— Отчёт сдаёте в центральной гильдии?

— Да, — ответил Хару.

— Прямо по главной улице до площади. Большое здание с бронзовым знаком над входом.

Он посмотрел на тяжёлый меч.

— В городе оружие держать закреплённым.

— Понял.

Никаких вопросов о Блэйде. Никаких лишних взглядов. Хару вошёл в город вместе с Аканэ и Чисаки.

И только после ворот позволил себе расслабиться.

— Нормально прошло.

Аканэ посмотрела на него.

— А что должно было случиться?

— Ничего.

— Тогда почему удивлён?

— Не удивлён.

Чисаки коснулась его рукава.

— Ты ждал, что тебя снова начнут расспрашивать о мече.

Хару вздохнул.

— Немного.

— Вы слишком подозрительны, господин.

Я просто не хочу задерживаться у каждых ворот из-за меча.

— Пока никто не проявлял излишнего интереса.

И пусть так остаётся.

***

Центральная гильдия Алториса занимала почти всю сторону площади. Три этажа. Каменный первый

уровень. Деревянные галереи наверху. Широкие ступени. На бронзовой вывеске был изображён щит,

пересечённый дорогой. Внутри оказалось шумно. Не так, как в Wist. Здесь чувствовалась столица. Больше

стоек. Больше служащих. Отдельная очередь для обычных заданий. Отдельная — для межрегиональных

отчётов. На стенах висели карты всего королевства. Рядом — расписания караванов, предупреждения о

погоде и объявления о закрытых дорогах. Хару осмотрел зал.

— Нам туда.

Аканэ проследила за взглядом. На дальней стойке висела табличка: Межрегиональные испытания и

подтверждение прохождения. Чисаки поправила сумку с документами.

— Я всё подготовила.

— Я тоже.

— У тебя документы лежат вперемешку с едой.

— Они разделены.

— Чем?

— Тканью.

Аканэ посмотрела на него.

— Это не система хранения.

— Работает же.

Чисаки протянула руку.

— Дай мне.

— Зачем?

— Чтобы отчёт не пах хлебом.

Хару неохотно отдал папку.

— Он не пахнет.

Чисаки открыла. Понюхала.

— Пахнет.

Аканэ усмехнулась.

— Система работает.

***

Очередь двигалась медленно. Перед ними группа из пяти человек спорила со служащим из-за

повреждённого контрольного жетона. Ещё дальше женщина в дорожной броне подробно описывала обвал

на северном тракте. Хару стоял спокойно. Не ёрзал. Не пытался заглядывать через плечо. Просто слушал

общий шум зала. Иногда смотрел на карты. Иногда на жетон в руке Чисаки. Третья печать. Три из всей

цепочки уже завершены. Аканэ заметила его взгляд.

— Устал?

— Нет.

— Тогда что?

— Думаю, сколько ещё впереди.

— Два.

— Я знаю.

— Тогда зачем считать?

Хару посмотрел на неё.

— Нельзя просто молча думать?

— Можно.

— Спасибо.

— Но у тебя лицо становится слишком серьёзным.

Чисаки тихо добавила:

— И хочется проверить, не придумал ли ты что-нибудь опасное.

— Прекрасно. Теперь мне даже думать нельзя без надзора.

— Можно, — сказала Аканэ. — Просто рядом с нами.

Очередь сдвинулась.

***

За стойкой сидел мужчина лет пятидесяти. Седые виски. Тёмно-зелёная форма. Перед ним лежали

журналы, печати и металлическая пластина для проверки жетонов.

— Документы.

Чисаки передала папку. Служащий раскрыл её. Сначала проверил направление. Потом разрешение на

прохождение. Полевой отчёт лагеря. Жетоны. Он работал молча. Чётко. Без лишнего выражения.

Положил первый жетон на пластину. Знак Корневой Обители вспыхнул зелёным. Второй. Третий.

— Все трое прошли, — сказал он.

— Да, — ответил Хару.

— Ранения?

— Ушиб плеча. Уже прошёл.

Служащий записал.

— Нарушения правил данжа?

— Нет.

Он посмотрел на Аканэ.

— Огонь использовали?

— Нет.

— Магию высокой мощности?

Чисаки ответила:

— Только точечный световой удар по сердцевине Хранителя.

— Повреждение основной структуры?

— Не заметили.

Служащий сверился с полевым отчётом. Кивнул.

— Описание боя совпадает.

Он перевернул страницу.

— Маршрут внутри менялся?

Хару рассказал о скрытом проходе, корневом мосте, нижнем саде и выходной лестнице. Не украшал.

Не преувеличивал. Не пытался выставить себя главным героем отчёта. Просто перечислял решения. Где

они свернули. Почему выбрали путь. Как использовали воду. Почему не стали атаковать двоих стражей в

узком проходе. Служащий иногда задавал уточняющие вопросы. Кто принял решение. Кто заметил

угрозу. Кто применил магию. Хару отвечал прямо. Иногда указывал на Аканэ. Иногда на Чисаки. Иногда

на себя. Когда рассказ закончился, мужчина закрыл журнал.

— Достаточно.

Хару выдохнул.

— Хорошо.

Служащий взял карты авантюристов. Сначала Аканэ. Проверил. Вернул. Потом Чисаки. Её

постоянная карта C-ранга не вызвала вопросов. Он поставил отметку о прохождении. Вернул. Последней

взял карту Хару. Посмотрел на неё. Потом снова открыл журнал. Хару ждал. Не подозревая ничего.

Служащий сверил номер. Перевернул ещё несколько страниц. Потом поднялся.

— Подождите.

И ушёл в соседнюю комнату. Хару проводил его взглядом.

— Что-то не так?

Аканэ нахмурилась.

— Не знаю.

Чисаки посмотрела на оставленную карту.

— Может, ошибка в регистрации?

— Какая ещё ошибка?

— Не знаю.

Хару наклонился ближе к стойке. Карта лежала лицом вверх. Обычная. D-ранг. Никаких повреждений.

Никаких странных отметок.

— Я ничего не нарушал, — сказал он.

Аканэ посмотрела на него.

— Никто пока не сказал, что нарушал.

— Но он ушёл.

— Служащие иногда уходят.

— С моей картой.

Чисаки положила ладонь ему на руку.

— Подожди.

— Я жду.

— Ты уже начал придумывать худший вариант.

— Нет.

— Начали, господин.

Не вмешивайся. Через несколько минут служащий вернулся. Не один. С ним была женщина в такой же

форме, но с серебряной окантовкой на воротнике. Возраст определить было сложно. Может, около сорока.

Собранные волосы. Спокойное лицо. В руках — тонкая папка и новая карта. Хару сразу посмотрел на неё.

Серебристая. Не зелёная. Не бронзовая. Серебристая карта C-ранга. Он перевёл взгляд на Аканэ. Она тоже

увидела. Чисаки замерла. Женщина остановилась за стойкой.

— Хару Тасика?

— Да.

— Зарегистрирован в гильдии Wist. Текущий постоянный ранг D.

— Да.

Она открыла папку.

— За последние месяцы в центральную систему поступили отчёты о вашей работе: задания в Wist,

прохождение малых данжей, отчёты наставника, подтверждения двух предыдущих испытаний и

сегодняшний полевой отчёт Корневой Обители.

Хару молчал. Пока не понимал, к чему это. Женщина продолжила:

— По отдельности этих документов было недостаточно для пересмотра ранга. Вместе они показывают

устойчивый уровень работы в группе, способность принимать решения в опасной обстановке и выполнять

задачи категории C.

Аканэ медленно повернула голову к Хару. Чисаки уже улыбалась. Хару посмотрел на серебристую

карту. Потом снова на женщину.

— Подождите.

Она остановилась.

— Да?

— Вы хотите сказать…

Женщина положила новую карту на стойку.

— С этого момента вам присваивается постоянный C-ранг.

Хару не взял карту. Смотрел. Просто смотрел. Как будто она могла исчезнуть, если дотронуться

слишком быстро.

— Мне?

— Вам.

— Постоянный?

— Да.

— Не временный?

— Нет.

— Прямо сейчас?

Женщина слегка подняла бровь.

— Обычно именно так работает присвоение ранга.

Чисаки прикрыла рот ладонью, скрывая смех. Аканэ не скрывала улыбку. Хару всё ещё не верил.

— Но я ничего не подавал.

— Запрос не обязателен, если накопленных отчётов достаточно и оценка проводится по инициативе гильдии.

— И вы просто…

— Просто проверили документы.

Служащий рядом добавил:

— И убедились, что повышение обосновано.

Хару наконец взял карту. Она была тяжёлой. Чуть холодной. Серебристая поверхность. Его имя.

Номер регистрации. Ранг C. Настоящий. Он перевернул её. Потом обратно.

— Это точно моя?

Аканэ не выдержала.

— Нет, случайно сделали на твоё имя.

Хару посмотрел на неё.

— Я серьёзно.

— Мы видим.

Чисаки подошла ближе.

— Поздравляю.

Она обняла его первой. Прямо у стойки. Без стеснения. Хару прижал карту к груди, чтобы не уронить.

— Я…

Он не нашёл слов. Аканэ стояла рядом. Глаза мягкие. Гордость скрывать не получалось.

— Ты заслужил.

Хару посмотрел на неё.

— Правда?

— Правда.

— Ты не скажешь, что мне ещё рано?

— Нет.

— Не скажешь, что гильдия ошиблась?

— Хару.

— Что?

Она взяла его за воротник. Притянула чуть ближе. Не поцеловала. Людей вокруг было слишком

много. Но тихо сказала:

— Я видела, каким ты был в начале. И видела, каким стал сейчас. Они не ошиблись.

Хару замер. Эта фраза ударила сильнее, чем само объявление. Не больно. Просто глубоко. Он

посмотрел на карту. Он вспомнил рогатую крысу. Первый тяжёлый меч. Провалы и тренировки с

Сайроном. Первые дни в деревне Stone. Аркеллу, Кайрос и Корневую Обитель. Все случаи, когда он

падал, торопился, неверно оценивал противника или продолжал атаку там, где следовало отступить. И

теперь серебристая карта лежала в руке. Не как подарок. Не как чудо. Как итог.— Спасибо, — тихо сказал Хару.

Женщина за стойкой закрыла папку.

— Новые полномочия и ограничения указаны на обороте. Доступ к заданиям категории C открывается

после обновления системы, обычно в течение дня.

Хару сразу посмотрел на оборот.

— Я прочитаю.

Аканэ сказала:

— Я проверю.

— Почему?

— Потому что ты сейчас ничего не запомнишь.

Чисаки кивнула.

— Она права.

— Я всё запомню.

Служащий рядом закончил оформлять остальные бумаги и поставил на них печать.

— Отчёт по Корневой Обители принят. Вознаграждение за прохождение третьего испытания также подтверждено.

Он достал из-под стойки три мешочка и положил их перед группой.

— Выплата разделена поровну между зарегистрированными участниками. Распишитесь здесь.

Аканэ первой проверила сумму. Затем передала ведомость Чисаки. Хару всё ещё держал серебристую

карту и только через несколько секунд заметил лежавший перед ним мешочек.

— Мне ещё и заплатили?

Аканэ посмотрела на него.

— Хару, мы пришли сдавать оплачиваемое испытание.

— Я помню. Просто карта немного отвлекла.

— Немного? — переспросила Чисаки.

Хару убрал свою долю во внутренний карман, отдельно от новой карты.

— Ладно. Сильно.

На этом официальная часть закончилась. Никакой церемонии и речи перед всем залом не последовало.

Гильдия продолжила обычную работу, а Хару ещё несколько секунд стоял перед стойкой, держа новую

карту обеими руками.

***

На улицу они вышли молча. Не потому что нечего было сказать. Потому что Хару всё ещё

переваривал. Площадь шумела. Люди проходили мимо. Кто-то торговался у лавки. Кто-то спорил с

извозчиком. Обычный день в столице Алториса. Хару остановился у фонтана. Снова достал карту.

— C-ранг.

Чисаки встала рядом.

— Да.

— Постоянный.

— Да.

— У меня.

Аканэ скрестила руки.

— Мы уже это обсудили.

— Я проверяю.

— Что именно?

— Реальность.

Чисаки улыбнулась.

— Она не изменилась.

Хару посмотрел на серебристую поверхность.

— Изменилась.

Аканэ подошла ближе.

— Немного.

— Сильно.

— Ты остался тем же Хару.

— Но теперь C-ранга.

— Именно это и опасно.

Он поднял голову.

— Почему?

— Потому что твоя самоуверенность сейчас получит официальный документ.

Чисаки рассмеялась. Хару прижал карту к груди.

— Это признание моего таланта.

— Это признание твоего прогресса, — исправила Аканэ.

— Почти одно и то же.

— Нет.

— Госпожа Аканэ права.

Ты обязан поддерживать меня.

— Я поддерживаю точность.

Хару посмотрел на меч за спиной.

— Даже он против меня.

Чисаки взяла его под руку.

— Я за тебя.

— Наконец-то.

— Но Аканэ всё равно права.

— Предательство.

***

Постоялый двор нашли недалеко от гильдии. Не дешёвый. Но после данжа и долгой дороги Хару не

стал спорить с ценой. Чем вызвал подозрение сразу у обеих. Аканэ остановилась у стойки.

— Ты даже не спросил, дешевле ли есть рядом.

— Я богатый авантюрист C-ранга.

— Прошло десять минут.

— Я быстро адаптируюсь.

Чисаки посмотрела на хозяина.

— Две комнаты.

Хару повернулся.

— Две?

— Одна для Блэйда, — спокойно сказала она.

Хозяин ничего не понял. Блэйд был в форме меча. Аканэ сразу вмешалась:

— Для нашего сопровождающего. Он подойдёт позже.

Хозяин кивнул.

— Две комнаты рядом есть.

Хару посмотрел на Чисаки. Она улыбнулась.

— Нужно же дать ему возможность принять человеческую форму.

— А я уже подумал…

Аканэ резко повернула голову.

— Что?

— Ничего.

— Договаривай.

— Что у нас будет больше места.

Чисаки усмехнулась.

— Конечно.

***

Комнаты оказались на втором этаже. Одна большая. С двумя кроватями. Вторая маленькая. С одной.

Когда дверь закрылась, Блэйд принял человеческий облик. Первым делом посмотрел на Хару. Потом на

карту в его руке.

— Поздравляю, господин.

Хару сразу выпрямился.

— Спасибо.

— Повышение заслужено.

— Вот. Хоть кто-то говорит правильно.

— Однако госпожа Аканэ тоже права.

Хару медленно опустил карту.

— Почему все сегодня начинают хорошо, а заканчивают плохо?

Блэйд сел у стола.

— Потому что вы слышите лишь первую половину похвалы.

Чисаки сняла плащ.

— Он уже минут двадцать смотрит на карту.

— Это важный документ.

Аканэ положила сумку у стены.

— Положи его хотя бы на стол.

— Вдруг потеряется.

— В комнате?

— Такое возможно.

— У тебя в руке скорее выпадет.

Хару подумал. Потом убрал карту во внутренний карман. Проверил. Застегнул. Снова проверил.

Аканэ наблюдала.

— Успокоился?

— Немного.

***

Отдых в столице занял два дня. Не потому что они не могли уйти раньше. Потому что не было

смысла. Нужно было восстановиться. Постирать одежду. Проверить оружие. Получить копии отчёта.

Уточнить дорогу до Tion-Cross. Найти корабль до Kamelgrad. И просто хотя бы один день не идти по лесу,

не спускаться в данж и не ждать нападения из стены. Первое утро Хару проспал почти до полудня.

Проснулся от того, что кто-то сидел рядом. Открыл глаза. Чисаки. Она держала его новую карту. Хару

мгновенно сел.

— Откуда она у тебя?

— Из кармана куртки.

— Зачем ты полезла в карман?

— Ты уснул в куртке.

Хару посмотрел на себя. Действительно.

— Я хотел сохранить.

— Ты помял воротник.

Она протянула карту.

— Возьми.

Хару забрал. Проверил. Чисаки смотрела с лёгкой улыбкой.

— Она не исчезла.

— Я знаю.

— Тогда почему проверяешь?

— Привычка.

— За одну ночь?

— Быстро учусь.

Она наклонилась. Поцеловала его в щёку.

— Ещё раз поздравляю.

Хару улыбнулся.

— Спасибо.

Чисаки не ушла. Осталась сидеть. Потом посмотрела на дверь.

— Аканэ уже завтракала.

— Давно?

— Час назад.

— И не разбудила?

— Сказала, что ты заслужил поспать.

Хару удивился.

— Серьёзно?

— Да.

— Она точно в порядке?

Чисаки рассмеялась.

— Не говори ей это.

— Уже поздно, — раздалось от двери.

Аканэ стояла, прислонившись к косяку. Хару посмотрел.

— Ты давно там?

— Достаточно.

— Я ничего плохого не сказал.

— Конечно.

Она подошла. Села с другой стороны. Посмотрела на карту.

— Всё ещё любуешься?

— Это исторический момент.

— Для кого?

— Для меня.

Аканэ смягчилась.

— Тогда ладно.

Хару посмотрел на неё.

— Ты правда дала мне поспать?

— Да.

— Почему?

— Потому что ты устал.

— И всё?

— Хару.

— Что?

Она вздохнула. Потом коротко поцеловала его в губы.

— Потому что я тобой горжусь.

Он замер. Чисаки спокойно смотрела. Не вмешивалась. Не пыталась тут же повторить. Просто

улыбалась. Аканэ отстранилась. Уже покрасневшая.

— Теперь вставай.

Хару продолжал смотреть на неё.

— Что?

— Ничего.

— У тебя лицо.

— Я запоминаю день.

— Вставай.

— Уже.

***

Второй день посвятили маршруту. Карта лежала на столе. Altoris в центре. Tion-Cross на западном

побережье. Kamelgrad — на первом материке, в Королевстве Вельмора. Хару провёл пальцем по дороге.— Из столицы идём сюда.

— На запад, — сказала Аканэ.

— Через два крупных тракта и один перевал, — добавила Чисаки.

— Сколько дней?

— Четыре спокойным темпом.

Хару посмотрел на расстояние.

— После Алториса всё кажется ближе, чем есть.

— Потому что карта маленькая, — сказала Аканэ.

— Она опять упрощает.

Чисаки улыбнулась.

— Уже не врёт?

— Я дал ей второй шанс.

Путь был прямым. Без возвращения к Lamina-Cross. Без лишнего крюка. Из столицы — к западному

побережью. Оттуда морем на юго-запад до Kamelgrad. Портовый город стоял на восточной стороне

Вельморы и был естественной точкой прибытия. Дальше от Kamelgrad начиналась дорога к четвёртому

данжу. А после него — путь в столицу Velmora. Хару несколько раз проверил направление. Не потому что

сомневался. Потому что теперь действительно смотрел на карту, а не представлял дорогу в голове. Аканэ

заметила.

— Правильно.

— Что?

— Сначала проверяешь весь маршрут.

Хару посмотрел.

— Я и раньше проверял.

Обе молчали.

— Иногда.

Чисаки наклонилась ближе.

— Сейчас лучше.

Хару кивнул.

— Тогда так и идём.

***

Из Altoris вышли утром третьего дня. Столица осталась за спиной. Дорога к Tion-Cross оказалась

оживлённой. Она связывала внутренние районы с западным портом. По ней шли торговые караваны.

Везли древесину. Металл. Ткани. Сушёные травы. Хару впервые за долгое время шёл без ощущения, что

впереди обязательно должна быть опасность. Не расслаблялся полностью. Но и не искал врага в каждом

кусте. Постоянный C-ранг лежал во внутреннем кармане. Он проверял его реже. Сначала раз в час. Потом

раз в полдня. На четвёртый день вообще забыл проверить до вечера. Аканэ заметила.

— Привык?

— К чему?

— К карте.

Хару положил ладонь на карман.

— Она здесь.

— Я знаю.

— Тогда зачем спросила?

— Ты впервые не трогал её весь день.

Чисаки улыбнулась.

— Это рост.

— У меня сейчас весь разговор будет про рост?

— Пока ты ведёшь себя как ребёнок с подарком — да, — сказала Аканэ.

— Это не подарок.

— Именно.

Она посмотрела на него.

— Поэтому и перестань бояться, что его заберут.

Хару замолчал. Потом кивнул.

— Хорошо.

***

Tion-Cross показался на пятый день. Деревня стояла на западном побережье Алториса. Небольшая. Но

порт занимал почти столько же места, сколько жилые кварталы. Длинные причалы уходили в воду. У

складов стояли телеги. Паруса поднимались над крышами. Дальше начиналось открытое море. А за ним

лежал первый материк. Королевство Вельмора. Хару остановился на подъёме перед деревней. Посмотрел

на бухту. Потом на карту. Потом снова на море.

— Отсюда прямо до Kamelgrad.

Чисаки встала рядом.

— Да.

Аканэ осмотрела корабли.

— Нужно найти судно на юго-западный маршрут.

Хару убрал карту.

— И найти место на троих.

— На четверых, господин.

Ты будешь мечом.

— Это всё ещё считается.

— На троих и один очень важный груз, — исправился Хару вслух.

Аканэ посмотрела.

— Он обиделся?

— Нет.

— Я не обиделся.

— Обиделся, — сказала Чисаки.

— Немного.

***

Корабль нашли до вечера. Среднее торговое судно. Не роскошное. Но надёжное. Капитан ходил

между Tion-Cross и Kamelgrad дважды в месяц. Переход занимал несколько дней в зависимости от ветра.

Документы проверили прямо в конторе порта. Серебристая карта Хару теперь лежала рядом с картами

Аканэ и Чисаки. Служащий посмотрел на все три.

— Группа C-ранга?

Хару ответил слишком быстро:

— Да.

Аканэ отвернулась, скрывая улыбку. Чисаки не скрывала. Служащий поставил печать.

— Погрузка утром. Отправление после полудня.

— Понял.

Когда отошли, Аканэ сказала:

— Очень спокойно ответил.

— А что?

— Ничего.

— Вы обе опять начинаете.

Чисаки взяла его под руку.

— Нет. Просто приятно слышать.

Хару посмотрел на неё.

— Мне тоже.

***

Ночь провели в Tion-Cross. Утром закупили воду и еду. Хару проверил крепление Блэйда. Потом

проверил ещё раз. Аканэ наблюдала.

— Это не из-за карты?

— Нет. Это корабль.

— Тогда можно.

Чисаки посмотрела на море.

— Надеюсь, тебя снова не будет укачивать.

Хару выпрямился.

— Я уже опытный моряк.

Аканэ подняла бровь.

— Один переход.

— Опыт начинается с первого.

— На прошлом корабле вы дважды просили воду, не вставая с койки.

Молчи.

— Что он сказал? — спросила Чисаки.

— Ничего важного.

— Значит, что-то унизительное, — решила Аканэ.

— Предатели.

***

Корабль вышел из порта после полудня. Tion-Cross медленно остался позади. Сначала исчезли люди

на причале. Потом склады. Потом крыши. Алторис превратился в тёмную линию на горизонте. Хару стоял

у борта. Ветер трепал плащ. Блэйд надёжно держался за спиной. Аканэ подошла справа. Чисаки слева.

Несколько минут никто не говорил. Потом Чисаки спросила:

— О чём думаешь?

Хару посмотрел вперёд.

— Что мы уже на пути к четвёртому данжу.

— Сначала Kamelgrad, — сказала Аканэ.

— Я знаю.

— Потом дорога.

— Знаю.

— И только потом данж.

Хару повернулся к ней.

— Я помню маршрут.

Она улыбнулась.

— Проверяю.

Чисаки коснулась его руки.

— А ещё?

Хару подумал.

— Что утром я был в столице Алториса.

— Несколько дней назад, — поправила Аканэ.

— Образно.

— Очень образно.

— И теперь у меня C-ранг.

Чисаки мягко улыбнулась.

— Ты всё ещё не привык.

— Уже почти.

Аканэ посмотрела на море.

— Привыкнешь.

Хару достал карту. Только на секунду. Посмотрел. Убрал обратно.

— Да.

***

На этот раз море далось легче. В первый вечер Хару чувствовал качку. Но не побледнел. Не

столкнулся со стеной. И не объявлял пол личным врагом. Аканэ всё равно принесла ему настой. Он

посмотрел на кружку.

— Я в порядке.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

— На всякий случай.

Чисаки принесла хлеб.

— И это тоже.

Хару взял кружку.

— Вы просто хотите повторить прошлый раз.

— Нет, — сказала Аканэ.

— Немного, — честно призналась Чисаки.

Он выпил. Вкус оставался отвратительным.

— Всё ещё наказание.

— Значит, работает, — сказала Аканэ.

***

На второй день они разложили карту на палубе. Алторис уже остался далеко за кормой. Впереди

находилась Вельмора. Kamelgrad отмечался на восточном побережье первого материка. От него дорога

уходила вглубь земли. Четвёртый данж находился не рядом с городом. До него предстояло идти

несколько дней. После прохождения маршрут продолжался на северо-запад — к столице Velmora. Чисаки

провела пальцем.

— Вот так.

Хару повторил путь глазами.

— Kamelgrad. Данж. Velmora.

— Правильно, — сказала Аканэ.

— Я умею читать карту.

— Теперь да.

Хару посмотрел.

— Ты никогда не забудешь?

— Нет.

— Я тоже не забуду, господин.

Тебя никто не спрашивал.

***

К вечеру третьего дня на горизонте появился первый материк. Сначала только тёмная линия. Потом

скалы. Потом светлые полосы берегов. Вельмора выглядела суше, чем Алторис. Меньше густых лесов у

воды. Больше открытых склонов. Дальше, на возвышении, виднелись башни Kamelgrad. Город стоял у

широкой гавани. Причалы были больше, чем в Tion-Cross. У воды поднимались каменные склады. В бухте

стояли торговые суда. Несколько военных кораблей держались ближе к внешней стене порта. Хару

смотрел внимательно.— Это точно Kamelgrad.

Аканэ посмотрела на него.

— По чему понял?

— По карте.

— Хороший ответ.

Чисаки улыбнулась.

— Наконец-то.

Судно медленно входило в гавань. На берегу зажигались фонари. Первый материк становился всё

ближе. Алторис оставался за морем. Третья печать была получена. Отчёт сдан. У Хару теперь была

постоянная серебристая карта C-ранга. А впереди лежал Kamelgrad. Дорога к четвёртому данжу. И

следующий шаг, который уже нельзя было пройти только на упрямстве. Хару положил ладонь на ремень

Блэйда. Не проверяя. Просто чувствуя знакомый вес.

— Новый материк, господин.

Хару посмотрел на берег. Корабль коснулся причала. Канаты полетели на

берег. Матросы начали готовить сходни. Аканэ поправила плащ. Чисаки взяла сумку. Хару шагнул вперёд

вместе с ними. На землю Королевства Вельмора.

----------

Пепельный тракт

Kamelgrad встретил их шумом ещё до того, как корабль окончательно пришвартовался. Скрипели

вороты. Кричали грузчики. Кто-то ругался из-за места у причала. С соседнего судна перекатывали бочки,

и каждая с глухим стуком ударялась о деревянный настил. После Tion-Cross порт казался огромным.

Каменные склады тянулись вдоль всей гавани. Между ними проходили широкие дороги, рассчитанные на

телеги и тяжёлые повозки. Над крышами поднимались сигнальные башни, а дальше, за портовым

районом, начинался сам город. Хару сошёл на берег первым. Проверил, не зацепился ли плащ за сходни.

Потом машинально коснулся крепления Блэйда. Меч был на месте. Надёжно. Аканэ спустилась следом.

Чисаки — последней.

— Первый материк, — сказала она, оглядывая гавань.

— Королевство Вельмора, — добавил Хару.

Аканэ посмотрела на него.

— Проверяешь себя?

— Нет.

— Тогда почему произнёс так серьёзно?

— Потому что теперь я читаю карту правильно.

Чисаки улыбнулась.

— Это достижение.

— Очень смешно.

— Но справедливо, господин.

Ты должен был промолчать.

— Вы сами начали.

***

Портовая проверка заняла недолго. Документы были в порядке. Жетоны Корневой Обители уже

отмечены в системе. Три серебристые карты лежали на стойке рядом. Хару до сих пор каждый раз

замечал это. Раньше его карта отличалась. Теперь нет. Служащий вернул документы.

— Центральная гильдия Kamelgrad — по восточной улице, потом через торговую площадь. Если

направляетесь к испытательному маршруту, вам сначала туда.

— Понял, — ответил Хару.

— На западном тракте сейчас сухо. Но у старых карьеров сильный ветер.

Аканэ сразу уточнила:

— Насколько сильный?

— Иногда срывает лёгкие повозки с дороги.

Хару посмотрел на Чисаки. Она заметила.

— Я не лёгкая повозка.

— Я ничего не сказал.

— Но подумал.

— Возможно.

Служащий поставил последнюю печать.

— Маски от пыли купите в городе. Без них до лагеря дойдёте, но потом пожалеете.

— Спасибо, — сказала Чисаки.

***

Kamelgrad оказался ниже и шире, чем Altoris. Здесь было меньше высоких деревьев. Больше

открытого неба. Дома строили из серого и светло-коричневого камня. Деревянные балки использовали

редко, будто город давно привык к ветру и не хотел давать ему ничего лишнего. По улицам постоянно

тянуло солью. Даже далеко от порта. На перекрёстках стояли низкие каменные столбы с металлическими

кольцами — для крепления телег во время сильных порывов. Хару заметил их не сразу. Потом увидел ещё

один. И ещё.

— Здесь действительно серьёзно относятся к ветру.

Аканэ проследила за взглядом.

— Потому что знают, что будет, если не относиться.

Чисаки поправила волосы. Несколько красных прядей выбились из-за плеча Аканэ и ударили Хару по

щеке. Он моргнул.

— Это твоё оружие?

Аканэ собрала волосы рукой.

— Не стой так близко.

— Ты сама рядом идёшь.

— Дорога узкая.

— Она на четыре повозки.

Чисаки посмотрела между ними.

— Очень тесно.

Аканэ бросила на неё взгляд. Чисаки улыбнулась.

***

Гильдия Kamelgrad была меньше столичной. Но здесь чувствовалось, что город живёт дорогами и

портом. На стенах висели маршруты к карьерам, старым крепостям и внутренним районам Вельморы.

Отдельная доска была посвящена предупреждениям о пыльных бурях. У стойки межрегиональных

испытаний работала молодая женщина в песочно-серой форме. Она быстро проверила их документы.

Потом достала карту местности.

— Четвёртое испытание находится в Пепельном разломе.

Хару наклонился ближе. На карте от Kamelgrad уходил западный тракт. Через два дня пути он

раздваивался. Северная ветвь вела к старым каменоломням. Южная — к контрольному лагерю у разлома.

После прохождения данжа отдельная дорога продолжалась дальше на северо-запад и со временем

соединялась с главным трактом к Velmora. То есть возвращаться в Kamelgrad не требовалось. Хару провёл

путь пальцем.

— Город. Лагерь. Данж. Потом дорога на столицу.

— Верно, — сказала служащая.

— Сколько до лагеря?

— Три дня спокойным темпом. Два, если торопиться.

Аканэ сразу сказала:

— Три.

Хару посмотрел.

— Я ничего не предлагал.

— Предупреждаю заранее.

Чисаки прикрыла улыбку. Служащая продолжила:

— Первый день — обычный тракт. На второй начинаются сухие земли. На третий — каменные поля и

подъём к разлому.

— Вода?

— Колодцы на двух дорожных постах. После второго поста — только то, что несёте с собой.

Чисаки уточнила:

— Внутри данжа вода есть?

— Есть. Пить нельзя.

Хару посмотрел на карту данжа. Название уже звучало неприятно. Пепельный разлом.

— Что там?

Служащая развернула второй лист.

— Старый подземный комплекс под выработанными каменоломнями. Главные опасности —

нестабильный грунт, каменные хищники и резонансные ловушки.

— Резонансные? — спросил Хару.

— Звук. Удары по стенам. Слишком тяжёлые шаги. Иногда даже громкий голос.

Аканэ посмотрела на Блэйда.

— Тяжёлый меч будет проблемой.

— Если рубить стены — да. Если контролировать удары — нет.

Хару нахмурился.

— То есть каждый промах может активировать ловушку.

— Иногда.

— Очень удобно.

— Данжи редко строят для удобства.

Служащая указала на несколько отметок.

— В первой зоне встречаются пластинчатые гончие. Они чувствуют вибрацию через камень. Во

второй — залы с эхом. Там не бегать без необходимости.

Чисаки спросила:

— Магия?

— Свет безопасен. Лечение безопасно. Огонь — только на открытых участках. В узких коридорах жар

задерживается.

Аканэ кивнула.

— Поняла.

— Ещё одно. Внутри есть участки, где звук возвращается с задержкой. Не принимайте отражение за

движение врага.

Хару посмотрел на схему.

— Значит, слушать тоже надо осторожно.

— Именно.

***

Они остались в Kamelgrad на один день. Не ради отдыха. Ради подготовки. Купили плотные тканевые

маски. Дополнительные фляги. Короткую верёвку с металлическими крюками. Чисаки настояла на ещё

одном комплекте перевязочных материалов. Аканэ проверила лезвие катаны у местного мастера. Хару

отдельно попросил осмотреть крепление Блэйда. Мастер долго трогал ремни. Потянул. Проверил швы.

— Сделано хорошо.

— Я знаю.

— Тогда зачем принёс?

— Чтобы услышать от человека, который понимает.

Мастер посмотрел на него.

— Сделано хорошо.

— Спасибо.

Аканэ стояла рядом.

— Доволен?

— Очень.

— Это уже третий человек, который сказал то же самое.

— Чем больше подтверждений, тем надёжнее.

— Вы проявляете научный подход, господин.

Вот именно.

— К ремню.

Не порть.

***

Ночью они остановились в небольшом постоялом дворе рядом с западными воротами. Одна большая

комната. Три кровати. Блэйд оставался в форме меча, пока ставни не закрыли и дверь не заперли. Потом

принял человеческий облик. Осмотрел купленные маски.

— Материал плотный.

Хару сел на кровать.

— В прошлый раз сработало.

— Это другой тип пыли.

Чисаки развернула карту на столе.

— Но хотя бы не споры.

Аканэ сняла перчатки.

— Пыль тоже может быть хуже.

— Ты умеешь успокаивать, — сказал Хару.

— Я умею не расслабляться раньше времени.

Он посмотрел на карту.

— Я тоже.

Аканэ подняла взгляд.

— Правда?

— Да.

— Тогда завтра не пойдёшь слишком быстро.

— Не пойду.

— И не будешь пытаться сократить путь через каменные поля.

— Даже не собирался.

Чисаки села рядом с ним.

— Она просто ещё не привыкла.

— К чему?

— Что теперь ты иногда думаешь заранее.

Аканэ нахмурилась.

— Я привыкла.

— Не очень.

Хару посмотрел на обеих.

— Вы можете обсуждать мой рост, когда меня нет рядом?

— Нет, — сказала Чисаки.

— Почему?

— Так неинтересно.

***

Позже Чисаки ушла умываться. Блэйд сидел у окна. Аканэ осталась возле стола. Хару убирал карту.

Она подошла ближе.

— Ты действительно изменился.

Он поднял голову.

— Опять?

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Аканэ положила ладонь на его серебристую карту, лежавшую рядом.

— Только не думай, что теперь обязан каждый раз доказывать ранг.

Хару молчал.

— Я не думаю.

— Думаешь.

— Немного.

— Вот.

Она села напротив.

— C-ранг не значит, что ты должен первым бросаться на всё, что выглядит опасно.

— Я знаю.

— И не значит, что нельзя отступать.

— Знаю.

— И не значит, что ты обязан принимать каждое решение один.

Хару посмотрел прямо.

— Я знаю.

На этот раз без раздражения. Аканэ поняла. Её лицо смягчилось.

— Хорошо.

— Ты переживаешь?

— Немного.

— За меня?

— За группу.

Хару улыбнулся.

— Конечно.

Она покраснела.

— И за тебя тоже.

Хару не успел ответить. Аканэ наклонилась. Коротко поцеловала его. Спокойно. Без резкого движения

назад. Потом тихо сказала:

— Поэтому не начинай строить из себя великого командира.

— Я не собирался.

— Хорошо.

— Но звучало красиво.

— Хару.

— Молчу.

Когда Чисаки вернулась, она сразу посмотрела на них. На Аканэ. На Хару. Потом на расстояние

между стульями.

— Я что-то пропустила?

Аканэ резко отвернулась к карте.

— Нет.

Хару сказал:

— Да.

Аканэ ударила его локтем в бок. Не сильно. Чисаки улыбнулась.

— Понятно.

***

Из Kamelgrad вышли рано утром. Первые часы дорога шла между полями. Сухая трава. Низкие

каменные ограды. Редкие фермы. Ветер здесь уже чувствовался сильнее, но пока не мешал. Хару шёл

первым. Не из гордости. Просто так было удобнее читать дорогу. За ним Аканэ. Чисаки замыкала. Блэйд

лежал за спиной. На первом дорожном посту они пополнили воду. На втором проверили прогноз ветра.

Постовой посмотрел на небо.— К вечеру усилится.

— Насколько? — спросил Хару.

— До каменных полей дойдёте. Дальше лучше не лезть.

— Там есть укрытие?

— Старый склад у дороги. Крыша держит. Стены тоже, если никто не разобрал.

Аканэ посмотрела на Хару.

— Останавливаемся там.

— Согласен.

Она прищурилась.

— Так быстро?

— Ты хочешь спор?

— Нет.

— Тогда зачем удивляешься?

Чисаки сказала:

— Она всё ещё привыкает.

Аканэ посмотрела на неё.

— Я слышу.

***

После второго поста земля изменилась. Поля исчезли. Дорога прошла между низкими холмами,

покрытыми серой травой и редкими кустами. Почва стала светлее. Сухая пыль поднималась от каждого

шага. Маски пришлось надеть через час. Хару сначала чувствовал себя глупо. Потом ветер ударил

сильнее. Пыль мгновенно забила бы рот и нос.

— Служащий не преувеличивал, — сказал он через ткань.

— Что? — переспросила Чисаки.

— Я сказал, что служащий был прав.

Аканэ повернулась.

— Не кричи.

— Я не кричу.

— Здесь голос уносит.

Хару кивнул. Дальше разговаривали меньше. Использовали жесты. Стоп. Вода. Медленнее. Ветер

усиливался. Плащи тянуло в сторону. На открытом участке Хару остановил группу. Впереди дорога

проходила по узкому гребню. Слева склон уходил вниз. Справа возвышалась каменная стенка. Порывы

били поперёк. Он посмотрел на Аканэ. Потом на Чисаки. Снял короткую верёвку. Показал. Аканэ сразу

поняла. Они связались на расстоянии нескольких шагов. Хару впереди. Чисаки в центре. Аканэ сзади. Не

потому что Чисаки слабее. Потому что если один потеряет равновесие, двое удержат. Хару шагнул

первым. Ветер ударил почти сразу. Он наклонился. Не боролся телом напрямую. Сместил вес к стене.

Продолжил. За ним Чисаки. Потом Аканэ. На середине гребня порыв стал сильнее. Чисаки качнуло.

Верёвка натянулась. Хару не рванул. Просто остановился и упёрся ногой. Аканэ сделала то же. Чисаки

восстановила равновесие.

Подняла большой палец. Дальше пошли ещё медленнее. Когда оказались за каменным выступом,

Хару развязал узел. Чисаки сняла маску только на секунду.

— Спасибо.

— Всё нормально.

Она коснулась его руки.

— Именно поэтому спасибо.

Аканэ подошла ближе.

— Ты заранее достал верёвку.

— Да.

— Не после того, как кого-то сдуло.

— Да.

— Хорошо.

Хару посмотрел.

— Ты действительно ведёшь список?

— Возможно.

***

Склад оказался на месте. Старая каменная постройка. Без двери. Но три стены и крыша сохранились.

Внутри лежали сломанные ящики и сухая солома. Блэйд принял человеческий облик после проверки

окрестностей. Сразу осмотрел стены.

— Переночевать можно.

Хару положил вещи.

— Это уже роскошь.

Чисаки сняла маску. Лицо осталось чистым только вокруг глаз. Остальное покрывала тонкая серая

пыль. Хару посмотрел. Она заметила.

— Что?

— Ничего.

— У тебя лицо такое же.

— У меня выглядит мужественно.

Аканэ сняла свою маску.

— Ты похож на мельника.

— Очень мужественного мельника.

Чисаки рассмеялась. Хару посмотрел на Аканэ. У неё на щеке осталась чистая полоска от ремня.

— А ты…

— Что?

Он поднял руку. Стер пыль большим пальцем. Аканэ замерла.

— Теперь нормально.

Она покраснела. Чисаки наблюдала. Потом спокойно подошла ближе.

— У меня тоже?

Хару посмотрел.

— Везде.

— Тогда помоги.

Аканэ сразу сказала:

— Сама может.

Чисаки повернулась к ней.

— Может.

— Тогда зачем?

— Хочу.

Хару поднял обе руки.

— Я могу просто выдать вам ткань.

Чисаки улыбнулась.

— Трус.

— Практичный человек.

***

Вечером ветер не стих. Крыша гудела. Пыль шуршала по камню. Огонь развели у дальней стены,

закрыв от сквозняка. Блэйд готовил еду. Аканэ проверяла катану. Чисаки читала схему данжа. Хару сидел

у входа. Смотрел на дорогу. Не потому что ожидал нападения. Просто следил за погодой.

— Завтра будет спокойнее? — спросила Чисаки.

— По словам постового — утром.

— А если нет?

Хару посмотрел на путь.

— Ждём.

Аканэ подняла голову.

— Без спора?

— Без.

— Ты заболел?

— Я просто не хочу идти по каменным полям, когда меня может унести в овраг.

Чисаки сказала:

— Очень разумно.

— Спасибо.

— Это не наблюдение. Это похвала.

Хару повернулся.

— Запомню.

Аканэ покачала головой.

— Не порть.

***

Ночью дежурили по очереди. Первым Хару. Потом Аканэ. Потом Чисаки. Когда пришло время будить

Аканэ, он не тянул. Не решил, что справится сам. Просто коснулся её плеча.

— Твоя очередь.

Она открыла глаза почти сразу.

— Ветер?

— Слабее.

— Хорошо.

Хару лёг. Чисаки спала рядом. Не проснулась. Аканэ уже села у входа. Через несколько минут Хару

почувствовал, как кто-то накрыл его плащом. Он открыл один глаз. Аканэ.

— Я не сплю.

— Тогда закрой глаза.

— Спасибо.

— Спи.

Он улыбнулся. Закрыл.

***

Утром ветер действительно стих. Не полностью. Но достаточно. К полудню они вошли в каменные

поля. Земля здесь почти исчезла. Только серые плиты. Трещины. Каменные столбы, выточенные ветром.

Дорога иногда пропадала. Её отмечали металлические штыри с красными лентами. Хару шёл от одного к

другому. Не по прямой. Проверяя пространство между. В одном месте заметил, что следующая лента

лежит на земле. Штырь вырвало. А дорога уходила чуть левее. Аканэ подошла.

— Откуда понял?

— Следы колёс.

— Старые.

— Но справа камень слишком гладкий. Там вода когда-то проходила. Может быть трещина.

Чисаки подняла фонарь, хотя день был светлый. Между плитами справа действительно виднелась

узкая тёмная щель.

— Если наступить…

— Можно провалиться глубже, чем кажется, — сказал Хару.

Они обошли. Через несколько минут нашли следующий штырь. Маршрут подтвердился. Аканэ

сказала:

— Хорошо увидел.

Хару не ответил шуткой. Только кивнул. Это уже не казалось чем-то, что нужно обязательно

превращать в повод для гордости. Просто часть работы.

***

Контрольный лагерь показался к вечеру третьего дня. Низкие каменные строения. Палатки,

закреплённые сразу несколькими канатами. Деревянные настилы между ними. Сам разлом начинался

дальше. Огромная трещина в земле. Тёмная. С неровными каменными краями. Над входом висели

железные цепи с маленькими пластинами. Они звенели от ветра. Пепельный разлом. Четвёртый данж.

Начальник лагеря оказался широкоплечим мужчиной с полностью седой головой. Он проверил

документы. Посмотрел на три серебристые карты.

— Все C-ранга?

— Да, — ответил Хару.

На этот раз спокойно. Без слишком быстрой гордости. Аканэ заметила. Ничего не сказала. Мужчина

разложил схему.

— Первая половина разлома состоит из трёх зон. Спуск. Галерея пластин. Затем резонансный зал.

— Пластинчатые гончие? — спросил Хару.

— В первой и второй зоне.

— Сколько обычно?

— От двух до восьми.

— Большая разница.

— Они мигрируют внутри.

Чисаки посмотрела на отметки.

— Что в резонансном зале?

— Каменные стражи. И ловушки, которые реагируют на звук.

Аканэ спросила:

— Можно ли использовать огонь?

— В галерее — да. В резонансном зале — нежелательно. Взрыв воздуха может активировать

пластины.

Хару посмотрел на Блэйда.

— Значит, без тяжёлых ударов по стенам.

— И по полу, — добавил начальник.

— А по врагам?

— Если попадёшь.

Хару поднял бровь.

— Очень обнадёживает.

Мужчина не улыбнулся.

— Там промахи опаснее попаданий.

Он указал на символы.

— В резонансном зале используйте сигналы руками. Громкие команды могут вернуть эхо с задержкой

и сбить вас.

Чисаки кивнула.

— Значит, заранее распределить жесты.

— Именно.

— А если потеряем друг друга из виду?

— Не теряйте.

Хару посмотрел на него.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

***

Перед входом они повторили сигналы. Стоп. Назад. Слева. Справа. Сверху. Опасность под ногами.

Чисаки предложила отдельный жест для магического барьера. Аканэ — для огня. Хару добавил сигнал

смены цели. Не просто «бей другого». А конкретно: он принимает внимание врага, Аканэ заходит сбоку,

Чисаки освобождает линию. Они повторили несколько раз. Начальник лагеря наблюдал издалека. Хару не

обращал внимания.

— Ещё раз, — сказал он.

Аканэ показала смену цели. Чисаки — барьер. Хару — остановку.

— Хорошо.

Чисаки посмотрела на него.

— Ты серьёзно готовился.

— Внутри нельзя будет кричать.

— Я знаю.

— Поэтому лучше сейчас.

Аканэ кивнула.

— Правильно.

Хару посмотрел на вход.

— Тогда идём.

***

Спуск был крутым. Каменные ступени уходили глубоко вниз. Стены покрывала серая пыль. Каждый

шаг отдавался тихим эхом. Не обычным. Звук возвращался позже. Иногда через секунду. Иногда через

три. Хару быстро понял, насколько это неприятно. Они остановились. А спустя мгновение снизу донёсся

ещё один шаг. Будто кто-то продолжал идти. Чисаки повернула голову. Хару поднял ладонь. Не враг. Эхо.

Она кивнула. Дальше шли медленнее. Блэйд в руках Хару казался тяжелее обычного. Не из-за веса.

Потому что любое случайное касание стены могло иметь последствия. Он держал клинок ближе к телу.

Не позволял острию уходить в сторону. Аканэ заметила. Показала большим пальцем. Без слов. Хару едва

заметно улыбнулся.

***

Первая гончая появилась после нижнего пролёта. Сначала из темноты донёсся скрежет. Потом эхо

повторило его с другой стороны. Чисаки подняла фонарь. На каменном выступе стояло существо

размером с крупного волка. Тело покрывали серые пластины. Между ними светились тонкие красные

линии. Глаза отсутствовали. Голова была вытянутой. Пасть — слишком широкой. Пластинчатая гончая.

Она не бросилась сразу. Опустила голову. Передние лапы коснулись камня. Хару вспомнил. Чувствует

вибрацию. Он показал остановку. Все замерли. Гончая повернула голову в их сторону. Потом в другую.

Не видела. Слушала камень. Хару медленно взял маленький обломок. Бросил вниз по лестнице. Камень

ударился. Гончая мгновенно рванула к звуку. Не туда, где стояли они. Хару показал движение вперёд.

Они прошли мимо выступа. Тихо. Почти успели. Потом эхо от брошенного камня вернулось. Не снизу.

Сверху. Гончая остановилась.Повернулась. Хару понял раньше, чем она прыгнула. Эхо сбило её. Но теперь она чувствовала

несколько источников. Он показал Аканэ: слева. Чисаки: назад. Гончая бросилась. Хару не встретил её

тяжёлым ударом. Шагнул в сторону. Подставил Блэйд под грудь плоскостью. Сместил траекторию.

Существо ударилось боком о лестницу. Не стену. Не слишком громко. Аканэ уже была слева. Короткий

удар катаной в сочленение задней лапы. Пластина треснула. Гончая развернулась. Хару не добивал.

Показал смену цели. Аканэ сразу отступила. Гончая пошла за ней. Хару вошёл сбоку. Один короткий

удар. Не широкий. Блэйд вошёл между пластинами у шеи. Красный свет погас. Существо осело. Хару

удержал тело мечом. Не дал упасть с грохотом. Медленно опустил на камень. Тишина. Потом эхо боя

вернулось. Три удара. Скрежет. Шаги. Будто кто-то сражался ниже. Чисаки подняла фонарь. В проходе

никого. Аканэ посмотрела на Хару.

Показала: хорошо. Он кивнул.

***

Галерея пластин начиналась за узкой аркой. По обеим стенам шли металлические плиты. Разные по

размеру. Некоторые гладкие. Некоторые покрытые трещинами. На полу лежали старые цепи. Хару

остановился ещё до входа. Показал на цепи. Чисаки кивнула. Наступить — шум. Аканэ указала на стены.

Пластины. Резонанс. Хару присел. Осмотрел пол. Между цепями оставались чистые участки. Можно

пройти. Но не втроём рядом. Он показал порядок. Сначала он. Потом Чисаки. Аканэ последней. Аканэ

нахмурилась. Показала на себя. Первая? Хару покачал головой. Указал на Блэйда. Тяжёлый меч. Он

должен проверять путь сам, чтобы не заставлять её объяснять, где можно ставить ногу. Она подумала.

Кивнула. Хару вошёл. Первый шаг. Второй. На третьем заметил тонкую проволоку между цепями. Почти

невидимую. Остановился. Показал вниз. Чисаки подняла фонарь. Теперь увидели все. Проволока шла к

ближайшей металлической пластине.

Хару не тронул. Обошёл. Дальше была вторая. Потом третья. Не ловушки в обычном смысле. Скорее

система звука. Заденешь — пластина ударит о стену. Привлечёт гончих. И возможно активирует что-то

ещё. Они прошли половину галереи. Потом Блэйд предупредил:

— Движение впереди. Четыре.

Хару остановился. Показал четыре пальца. Аканэ сжала рукоять. Чисаки подняла ладонь. Барьер

готов. Из-за поворота появились две гончие. Ещё две двигались по боковым выступам выше. Хару

посмотрел на цепи. На проволоки. На узкий проход. Обычный бой здесь был бы плохой идеей. Он

показал: назад. Не бегом. Медленно. Они отступили к более широкому участку. Гончие чувствовали шаги.

Ускорились. Хару показал Чисаки на одну из металлических пластин далеко слева. Она поняла не сразу.

Потом кивнула. Собрала маленький световой сгусток. Не удар. Толчок. Свет коснулся пластины. Та

качнулась. Громкий металлический звон ушёл по галерее. Все четыре гончие одновременно повернулись.

Две прыгнули к звуку. Одна сорвалась с выступа. Ударилась о цепи. Система ожила. Пластины начали

звенеть одна за другой. Эхо размножилось. Гончие потеряли направление. Хару показал: сейчас. Они атаковали не всех.

Только ближайшую. Аканэ вошла справа. Хару слева. Гончая дёргалась между звуками. Не могла

выбрать цель. Катана ударила по передней лапе. Блэйд — по шее. Быстро. Без грохота. Чисаки держала

свет ниже, чтобы не слепить. Вторая гончая выскочила из-за цепей. Хару увидел её раньше Аканэ.

Показал вниз. Она пригнулась. Гончая прошла над плечом. Хару не замахнулся. Подставил клинок.

Использовал её скорость. Остриё вошло в бок между пластинами. Существо само насадилось на удар. Он

повернул Блэйд. Гончая упала. Третья и четвёртая всё ещё метались у звенящих стен. Хару посмотрел.

Можно добить. Но галерея продолжала шуметь. Чем дольше бой, тем больше риск. Он показал: вперёд.

Обойти. Аканэ удивилась. Но поняла. Они прошли вдоль правой стены, пока две оставшиеся гончие

бросались на отражённые звуки. Чисаки последней пересекла цепи. Хару ждал у арки. Когда она

оказалась рядом, он не атаковал врагов.

Просто закрыл проход старой каменной створкой, которая стояла сбоку. Не запер. Но сузил. Гончие

ударились с другой стороны. Камень выдержал. Аканэ посмотрела на Хару. На дверь. Потом показала два

пальца. Две остались. Хару кивнул. Потом указал вперёд. Не обязательно убивать всё. Она улыбнулась.

***

За галереей находилась контрольная площадка. Там можно было говорить тихо. Эхо не возвращалось.

Хару первым снял маску.

— Все целы?

— Да, — сказала Аканэ.

Чисаки кивнула.

— Да.

Аканэ посмотрела назад.

— Раньше ты бы остался добивать.

— Возможно.

— Точно.

— Ладно. Точно.

Чисаки улыбнулась.

— Но сейчас не стал.

Хару убрал Блэйд на плечо.

— Они не мешали пройти. А шум уже привлекал их не к нам.

Аканэ подошла ближе.

— Правильное решение.

Хару посмотрел.

— Без «не зазнавайся»?

— Не зазнавайся.

— Вот теперь нормально.

Чисаки тихо рассмеялась.

***

Перед резонансным залом они остановились на отдых. Не надолго. Вода. Проверка рук. Проверка

масок. Чисаки коснулась локтя Хару.

— Ты сегодня командуешь иначе.

— Как?

— Не пытаешься всё сделать сам.

Аканэ добавила:

— И не объясняешь каждый жест после того, как уже поздно.

— Мы подготовились заранее.

— Именно.

Хару посмотрел на обеих.

— Это хорошо?

Чисаки сжала его руку.

— Очень.

Аканэ стояла рядом. Потом наклонилась. Коротко поцеловала его в щёку.

— За хорошее решение.

Хару поднял бровь.

— Система вернулась.

— Нет.

Чисаки посмотрела.

— Тогда я тоже могу?

Аканэ сразу покраснела.

— Никто ничего не распределяет.

Чисаки подошла к Хару с другой стороны. Поцеловала в другую щёку.

— А я просто захотела.

Хару улыбнулся.

— Очень удобное правило.

Аканэ посмотрела на него.

— Не привыкай.

— Поздно.

***

Резонансный зал начинался за двойной каменной дверью. Когда Хару открыл одну створку, воздух

внутри будто загудел. Не громко. Но глубоко. Круглое помещение. Высокий потолок. По стенам —

десятки металлических пластин. На полу — концентрические круги из камня. В центре стояли три

фигуры. Каменные стражи. Высокие. Человеческой формы. Без лиц. В руках — тяжёлые молоты. Хару

остановился у входа. Стражи не двигались. Блэйд сказал:

— Они активны.

Ждут звук?

— Вероятно.

Хару посмотрел на пол. Концентрические круги. Некоторые плиты отличались цветом. Темнее.

Возможно, безопасные зоны. Он показал жестами: Не говорить. Не бежать. Следить за молотами. Аканэ

кивнула. Чисаки подняла ладонь. Барьер готов. Хару шагнул внутрь. Первый круг. Тишина. Второй. Один

из стражей поднял голову. Не потому что увидел. Потому что камень под ногой Хару отозвался низким

звуком. Он замер. Страж тоже. Хару медленно перенёс вес назад. Звук исчез. Он посмотрел на тёмную

плиту сбоку. Шагнул туда. Тишина. Показал остальным путь. Они вошли. По тёмным плитам. Не прямо.

По дуге. Почти дошли до середины. Потом из дальней стены донёсся удар. Не их. Старая пластина сама

качнулась от движения воздуха. Металл звякнул. Все три стража одновременно ожили. Первый поднял

молот. Второй шагнул вправо. Третий повернулся к Чисаки. Хару показал: рассыпаться. Не бежать. Аканэ ушла влево.

Чисаки назад на тёмную плиту. Хару остался ближе к центру. Первый страж ударил молотом по полу.

Хару понял слишком поздно. Опасность была не в самом ударе. Каменный круг загудел. Волна прошла по

залу. Металлические пластины на стенах ответили. Звук ударил со всех сторон. Чисаки закрыла уши.

Аканэ пошатнулась. Хару тоже потерял равновесие. Второй страж уже двигался. Не к тому, кто был

ближе. К тому, чьи шаги сильнее отозвались. К Аканэ. Хару показал смену цели. Она увидела. Не

блокировала молот. Шагнула на соседнюю тёмную плиту. Звук её движения исчез. Страж замедлился.

Потерял направление. Хару ударил рукоятью Блэйда по светлой плите справа. Коротко. Контролируемо.

Страж повернулся к нему. Получилось. Они реагировали не на людей. На звук в каменных кругах. Хару

показал Чисаки на дальнюю плиту. Она поняла. Световой толчок. Камень щёлкнул. Третий страж пошёл туда.Теперь все трое были разведены. Аканэ увидела план. Она не атаковала своего стража сразу. Шагнула

по тёмным плитам ему за спину. Катана ударила в коленный сустав. Не громко. Страж просел. Хару

принял первого. Молот пошёл сверху. Он не блокировал. Ушёл. Молот ударил по светлому кругу. Зал

загудел снова. Но теперь Хару ждал. Не потерял равновесие. Использовал момент. Короткий удар

Блэйдом в локоть. Камень треснул. Страж развернулся. Второй удар пошёл сбоку. Хару увидел плечо.

Шагнул внутрь дуги. Молот прошёл мимо. Он ударил не по корпусу. По кисти. Оружие выпало.

Ударилось о пол. Грохот. Все пластины загудели. Два других стража повернулись. План начал ломаться.

Чисаки подняла барьер. Не вокруг всех. Только между Хару и ближайшим молотом. Камень ударил в

свет. Барьер треснул. Но задержал. Аканэ закончила со своим коленом. Страж упал. Ударился о круг.

Новый резонанс.

Зал стал гудеть непрерывно. Эхо множилось. Теперь даже шаги на тёмных плитах не помогали

полностью. Хару смотрел. Три стража. Один без молота. Один на колене. Третий цел. Шум мешает им так

же, как людям. Они поворачивались на каждый новый удар. Не различали источник. Хару поднял руку.

Показал общий сигнал. Не добивать по отдельности. Собрать их в центре. Аканэ поняла первой. Она

ударила ножнами по светлой плите. Целый страж повернулся. Пошёл к центру. Чисаки создала второй

звуковой толчок с другой стороны. Страж на колене попытался развернуться туда же. Хару отступал по

кругу. Приводил первого за собой. Через несколько секунд все трое оказались рядом. Не идеально. Но

достаточно. Хару показал Чисаки: барьер. Не на них. На потолочную пластину над центром. Она

посмотрела. Увидела трещины. Поняла. Световой барьер возник под пластиной, как наклонная

поверхность.

Хару ударил Блэйдом по креплению. Не по стене. По уже треснувшему металлическому штырю. Один

точный удар. Крепление сломалось. Пластина сорвалась. Ударилась о барьер. Не упала прямо. Скользнула

по свету. Рухнула между стражами. Грохот оглушил зал. Все трое одновременно повернулись к одному

источнику. Столкнулись. Молоты ударили друг о друга. Каменные тела потеряли равновесие.

— Сейчас! — крикнул Хару.

На этот раз громкий голос уже ничего не менял. Аканэ вошла слева. Катана по повреждённому

колену. Чисаки ударила точечным светом в трещину на груди второго. Хару атаковал третьего. Не

широко. Снизу вверх. Блэйд вошёл под грудную пластину. Страж дёрнулся. Хару не задержал клинок.

Вытащил. Шагнул в сторону. Молот другого стража прошёл мимо и ударил первого в спину. Камень

раскололся. Аканэ закончила своего. Чисаки удерживала свет на втором. Хару увидел открывшийся узел.

Два шага. Укол. Трещина. Страж упал. Последний остался без молота. Но двигался быстрее. Он бросился

на Чисаки. Хару был дальше. Аканэ ближе. Она могла перехватить. Но страж пошёл низко. Не как

человек. Слишком быстро. Хару не кричал ей. Показал жест. Слева. Аканэ увидела. Шагнула в сторону.

Не пыталась остановить. Чисаки подняла барьер под углом. Страж ударился. Соскользнул. Повернулся

боком. Хару уже был рядом.

Блэйд вошёл в раскрытый шов под плечом. Аканэ ударила в колено. Страж рухнул. Хару удержал его

корпус мечом. Не дал удариться о пол слишком громко. Опустил. Тишина не вернулась сразу. Пластины

ещё звенели. Эхо ходило по кругу. Но враги больше не двигались. Чисаки опустила руки. Тяжело дышала.

Аканэ вытерла катану. Хару стоял в центре. Блэйд в руках. Смотрел на упавшую пластину. На стражей.

На тёмные плиты. Он не победил их силой. Не перерубил троих подряд. Просто понял, как зал слышит. И

заставил его услышать то, что было нужно. Аканэ подошла.

— Ты придумал это во время боя?

— Да.

— С пластиной?

— Увидел трещину.

Чисаки подошла с другой стороны.

— И использовал мой барьер не для защиты.

— Он всё равно защитил.

— Но не нас.

Хару улыбнулся.

— Немного разнообразия.

Аканэ посмотрела на него. Не усмехнулась. Не сказала сразу ничего. Потом тихо произнесла:

— Вот это уже было руководство боем.

Хару замер. Не от похвалы. От того, как она это сказала. Без шутки. Без снижения значения. Он

посмотрел на Чисаки. Она кивнула.

— Да.

Хару опустил Блэйда.

— Мы сделали вместе.

— Именно, — сказала Аканэ.

***

За резонансным залом находилась узкая комната отдыха. Каменные скамьи. Ниша с контрольной

меткой. Первая половина Пепельного разлома была пройдена. Одна из четырёх металлических линий на

символе загорелась. Потом вторая. Две оставались тёмными. Хару сел. Не сразу. Сначала проверил дверь

дальше. Потом стены. Потом только убрал Блэйда. Чисаки села рядом. Аканэ напротив. Несколько минут

они просто пили воду. Никто не говорил. После гула зала тишина казалась почти странной. Чисаки первой

нарушила её.

— Ты сегодня ни разу не пытался доказать, что должен сделать всё сам.

Хару посмотрел на флягу.

— Потому что не должен.

Аканэ подняла взгляд.

— Раньше знал это головой.

— А сейчас?

— Сейчас начал действовать так.

Хару задумался. Потом кивнул.

— Наверное.

Чисаки положила руку поверх его ладони.

— Не наверное.

Аканэ встала. Подошла. Села с другой стороны.

— Не расслабляйся.

Хару улыбнулся.

— Вот теперь всё нормально.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она прислонилась плечом к его плечу. Чисаки сделала то же с другой стороны. Хару оказался между

ними. Тихо. Без борьбы. Без шуток на несколько секунд. За следующей дверью начиналась вторая

половина Пепельного разлома. И по низкому гулу в камне уже было ясно: дальше будет хуже. Но теперь

Хару не думал, что обязан пройти её один. И не думал, что право вести означает идти впереди любой

ценой. Он смотрел на закрытую дверь. На схему. На две ещё не загоревшиеся линии. И впервые

чувствовал не только уверенность в собственном клинке. Он чувствовал ритм всей команды. А это было

куда опаснее для любого врага, который ждал их дальше.

----------

Голос под камнем

Отдых затянулся дольше, чем Хару собирался. Не потому что кто-то был серьёзно ранен.

Просто после резонансного зала тело ещё долго продолжало ждать следующего удара.

Даже в тишине. Даже когда каменные стены не гудели. Даже когда металлические пластины остались за закрытой дверью.

Хару сидел на скамье, опустив Блэйда рядом.

Пальцы всё ещё покалывало после нескольких тяжёлых столкновений. Не больно.

Но достаточно, чтобы напоминать: если дальше придётся принимать удары молотом напрямую, руки долго не выдержат.

Аканэ сидела напротив. Катана лежала на коленях.

Она внимательно осматривала лезвие, проверяя, не появились ли сколы после ударов по каменным суставам.

Чисаки закончила пить воду и снова посмотрела на контрольную метку. Две металлические линии светились.

Две оставались тёмными.

— Половина, — сказала она.

Хару поднял взгляд.

— Если линии действительно соответствуют участкам.

— До сих пор соответствовали.

— В Корневой Обители тоже всё выглядело просто до того момента, пока мост не начал

складываться.

Аканэ убрала катану в ножны.

— Поэтому и не расслабляемся.

Хару посмотрел на неё.

— Я вроде именно это и сказал.

— Нет. Ты пожаловался на прошлый данж.

— Это было полезное сравнение.

Чисаки слегка улыбнулась.

— Очень полезное.

> — За следующей дверью движение, господин.

Хару сразу перестал улыбаться.

*Много?*

> — Не могу определить. Камень здесь проводит слишком много ложных колебаний.

*То есть опять эхо.*

> — Возможно. Но часть движения настоящая.

Хару поднял Блэйда.

— Дальше что-то есть.

Аканэ встала.

— Сколько?

— Неясно. Блэйд чувствует движение, но стены всё искажают.

Чисаки тоже поднялась.

— Значит, снова не доверяем первому звуку.

— И второму тоже, — сказал Хару.

Он проверил дверь впереди. Толстая каменная плита.

На поверхности — четыре углубления, похожие на расходящиеся волны. Ручки не было. Только круглая вставка в центре.

Аканэ подошла ближе.

— Нажать?

— Скорее повернуть.

Хару обхватил вставку рукой. Попробовал. Не двигалась.

Аканэ помогла. Вместе они повернули каменный круг. Внутри стены что-то щёлкнуло.

Но дверь не открылась. Вместо этого из четырёх углублений раздался разный звук.

Первое ответило низким гулом.

Второе — коротким металлическим звоном.

Третье — почти неслышным шорохом.

Четвёртое осталось тихим.

Чисаки прислушалась.

— Это не замок.

— Тогда что? — спросил Хару.

Она посмотрела на символы.

— Возможно, нужно выбрать правильный звук.

Аканэ коснулась первого углубления рукоятью ножен. Низкий гул повторился. Хару посмотрел на стену.

Ничего.

Второе.

Металлический звон ушёл глубже. Где-то за дверью что-то тяжело сдвинулось.

— Не нравится, — сказал он.

Третье.

Тихий шорох.

На полу возле двери появилась тонкая трещина.

Хару сразу отступил.

— Хватит.

Чисаки посмотрела на четвёртое.

— А оно молчит.

— Может, в этом смысл.

Аканэ задумалась.

— Резонансный зал был построен вокруг звука. Возможно, дальше нужно выбрать отсутствие звука.

Хару посмотрел на круг. Потом на четвёртое углубление.

— То есть нажать на то, которое ничего не возвращает.

Чисаки кивнула.

— Похоже.

Хару медленно нажал. Камень ушёл внутрь почти без сопротивления. Дверь открылась бесшумно.

Хару посмотрел на Аканэ.

— Приятно, когда данж хотя бы иногда ценит тишину.

— Не привыкай.

***

За дверью начиналась длинная галерея. Шире предыдущих проходов. По центру шла каменная дорожка.

По обе стороны — глубокие каналы, заполненные серой пылью. Не водой.

Пыль лежала ровной поверхностью. Слишком ровной. Будто её никто не тревожил много лет.

На потолке висели цепи. На их концах — небольшие каменные колокола без языков.

Хару остановился у входа.

— Не трогаем цепи.

— Очевидно, — сказала Аканэ.

— Я фиксирую.

Чисаки подняла фонарь. Свет прошёл дальше. Галерея казалась пустой.

Но Блэйд снова предупредил:

> — Движение под пылью.

Хару посмотрел на каналы.

*С обеих сторон?*

> — Да.

Он поднял руку.

— Под пылью что-то есть.

Чисаки сразу отступила ближе к центру. Аканэ посмотрела на канал.

— Чувствует шаги?

— Скорее всего.

Хару взял небольшой камень. Бросил на дорожку впереди.

Удар.

Пыль в левом канале дрогнула. Но ничего не появилось. Он бросил второй.

Сильнее.

Поверхность серой массы разошлась. Из неё поднялась длинная спина.

Пластинчатая гончая. Но крупнее тех, что они видели раньше.

Её тело почти полностью скрывалось под пылью. Потом показалась вторая.

Справа.

И третья дальше.

— Засада, — тихо сказала Чисаки.

— Пока они в каналах, у нас есть преимущество, — ответил Хару.

Аканэ посмотрела на дорожку.

— Если не выйдут сразу все.

Первая гончая поднялась выше. Передние лапы легли на край. Камень под ними треснул.

Хару показал жестами:

Чисаки — назад.

Аканэ — справа.

Сам остался чуть левее центра. Гончая прыгнула. Не на Хару.

На звук его предыдущего камня. Приземлилась впереди. Резко повернула голову.

Теперь уже почувствовала их шаги. Вторая тоже полезла из канала. Хару не ждал.

Поднял камень. Бросил в цепь над дальней частью галереи. Каменный колокол качнулся.

Глухой удар пошёл под потолком. Все три гончие повернулись туда. Четвёртая показалась из пыли.

Аканэ посмотрела на Хару. Он показал: не атаковать. Ещё один камень. Ещё одна цепь.

Гончие двинулись по дорожке вперёд. Не к группе. К звуку.

— Они идут за вибрацией, — прошептала Чисаки.

Хару кивнул. Они медленно двинулись следом. Сохраняя расстояние.

Первая гончая остановилась у звенящей цепи. Подняла голову. Ударила лапой по стене.

Звук отразился. Остальные начали кружить. Хару заметил узкий проход между ними и правым каналом.

Можно было пройти. Но только если никто не ошибётся. Он показал маршрут. Аканэ кивнула. Чисаки тоже.

Они пошли. Тихо. Хару первым. Чисаки за ним. Аканэ последней.

Одна гончая повернулась. Не полностью. Просто дёрнула головой. Хару замер.

Все замерли.

Спустя секунду дальний колокол снова качнулся. Гончая вернулась к звуку. Они продолжили.

До выхода оставалось несколько шагов. И тогда одна из цепей над ними сорвалась сама.

Не из-за движения группы. Крепление просто не выдержало. Каменный колокол упал на дорожку.

Грохот ударил по всей галерее. Пыль в каналах взвилась. Гончие одновременно развернулись.

— Вперёд! — крикнул Хару.

Тишина уже не имела значения. Они рванули к арке. Первая гончая прыгнула к Чисаки.

Хару оказался между ними. Не пытался полностью остановить массу. Шагнул по диагонали.

Блэйд ударил по плечевой пластине сбоку. Не чтобы пробить. Чтобы изменить направление.

Гончую развернуло. Она ударилась о край канала. Аканэ закончила движение. Катана вошла в заднее сочленение.

Гончая рухнула в пыль. Сразу же из канала поднялись тонкие каменные лапы. Не корни.

Что-то похожее на длинные пальцы. Они схватили тело и утащили вниз. Чисаки побледнела.

— Там ещё что-то есть.

— Не останавливаемся!

Вторая гончая перекрыла выход. Третья шла сзади. Четвёртая прыгала по краю канала.

Хару видел сразу всех. Не идеально. Но достаточно.

— Аканэ, выход!

Она поняла. Не стала атаковать ближайшую. Рванула к арке и ударила по гончей, которая перекрывала проход.

Катана скользнула между пластинами. Существо отшатнулось. Чисаки создала короткий барьер сбоку.

Не перед ними.

У самого края дорожки. Третья гончая прыгнула. Ударилась о свет. Соскользнула в канал.

Пыль сомкнулась над ней. Хару бросился к выходу последним. Четвёртая гончая задела его плечом.

Не сильно. Но достаточно, чтобы сбить шаг. Он не упал. Развернулся вместе с толчком.

Блэйд прошёл короткой дугой. Остриё вошло в шею. Гончая замерла.

Хару выдернул клинок. Не стал смотреть, упала ли она. Шагнул в арку.

Аканэ сразу помогла закрыть каменную створку. С другой стороны раздались удары.

Первый.

Второй.

Третий.

Потом тишина. Хару прислонился к двери. Тяжело дышал. Чисаки смотрела на его плечо.

— Ты ранен?

— Нет.

— Точно?

Он подвигал рукой.

— Ударило пластиной. Не пробило.

Аканэ подошла. Проверила ткань. На куртке появилась новая царапина. Но шов держался.

— Цел.

Хару выдохнул.

— Опять Роэн победил.

— Ты тоже немного, — сказала Чисаки.

— Спасибо за уточнение.

***

Следующая зона оказалась почти полной противоположностью галереи. Не длинная. Не узкая.

Огромная круглая шахта. В центре проходила винтовая лестница. Она опускалась вниз вдоль стены, обвивая пустоту.

Между ступенями были разрывы. Некоторые участки отсутствовали полностью.

Внизу, очень далеко, мерцал тусклый красный свет. Хару подошёл к краю. Сразу отступил на полшага.

— Снова высота.

Аканэ посмотрела вниз.

— И лестница разрушена.

Чисаки подняла фонарь. На противоположной стороне шахты виднелась дверь.

Но до неё было несколько полных кругов вниз.

— Там третья метка, — сказала она.

Хару увидел слабое свечение возле двери. Одна из металлических линий. Третья.

— Значит, спускаемся.

Аканэ указала на первый обрыв.

— А там?

Расстояние между краями было примерно два человеческих шага. Прыжок возможен.

Но с тяжёлым мечом за спиной и пустотой внизу — не лучший вариант. Хару посмотрел на цепи, закреплённые в стене.

Старые. Но толстые.

— Сделаем страховку.

Они закрепили верёвку. Сначала на кольце. Потом на поясе Хару. Он снял Блэйда со спины и передал Аканэ.

Она взяла меч обеими руками.

— Тяжёлый.

— Я знаю.

> — Госпожа Аканэ держит меня неправильно.

*Она просто переносит тебя.*

> — Это не повод нарушать баланс.

Хару посмотрел на Аканэ.

— Он недоволен.

— Пусть терпит.

> — Я услышал.

— Он услышал, — передал Хару.

— Хорошо.

Хару подошёл к краю. Проверил опору. Прыгнул. Не далеко. Не красиво. Но точно.

Приземлился на другую сторону. Верёвка даже не натянулась. Он закрепил второй конец.

Потом Чисаки.

Она прыгнула осторожнее. Хару подхватил за предплечье. Аканэ прошла последней. С Блэйдом.

Прыгнула уверенно. Но на приземлении край ступени треснул. Камень ушёл вниз.

Она качнулась. Хару сразу схватил её за руку. Не рванул. Опустил центр тяжести.

Аканэ сама восстановила опору. Блэйд не выпустила.

— Цела?

— Да.

Она передала меч Хару.

> — Благодарю.

*Ты сейчас серьёзно благодаришь меня, а не её?*

> — Госпожа Аканэ не уронила меня. Это тоже достойно благодарности.

Хару тихо усмехнулся.

— Он доволен.

— Передай, что мне всё равно.

> — Я снова услышал.

***

Спуск занял почти час.Не из-за расстояния. Из-за лестницы. Каждый разрыв требовал страховки.

Каждый ненадёжный участок — проверки. Иногда они обходили по остаткам металлических опор.

Иногда спускались по верёвке на несколько метров. Один раз Чисаки заметила трещину раньше Хару.

Он уже собирался наступить. Она схватила за плащ.

— Стой.

Каменная плита выглядела целой. Но под ней проходила тонкая линия. Хару ткнул Блэйдом.

Плита провалилась. Полетела вниз. Ударилась о стену несколько раз. Звук вернулся спустя долгое время.

— Спасибо, — сказал Хару.

Чисаки посмотрела серьёзно.

— Не за что.

Аканэ стояла выше.

— Именно поэтому никто не идёт один.

Хару кивнул.

Без шутки.

— Да.

***

На середине шахты начался низкий гул. Не из стены. Снизу. Красное свечение стало ярче.

Хару остановился. Блэйд тоже почувствовал.

> — Что-то поднимается.

*Большое?*

> — Очень.

Хару поднял руку.

— Снизу что-то идёт.

Аканэ посмотрела в пустоту.

— По лестнице?

— Не знаю.

Ответ появился сам. Из тьмы поднялась огромная каменная пластина. Потом вторая. Потом голова.

Существо двигалось прямо по стене шахты. Не по ступеням. Оно цеплялось четырьмя массивными конечностями за камень.

Тело напоминало смесь ящера и паука. Плоское. Широкое. С длинным хвостом. Между пластинами горели красные линии.

— Разломный ползун, — сказала Аканэ.

— Ты знаешь его?

— Видела рисунок в гильдии.

— И что он делает?

— Поднимается.

Хару посмотрел на неё.

— Это я вижу.

Чисаки подняла фонарь.

— Он перекрывает лестницу снизу.

Ползун поднялся ещё выше. Каждый его шаг отдавался по шахте. Каменные колокола где-то далеко начали звенеть.

Существо остановилось. Повернуло голову. Чувствует звук. Как гончие.

Но намного больше. Хару посмотрел на лестницу. Драться здесь было нельзя. Не просто неудобно.

Смертельно. Один удар — и кто-то полетит вниз.

— Поднимаемся обратно? — спросила Чисаки.

Хару посмотрел вверх. Слишком далеко. Ползун будет быстрее. Внизу дверь ближе.

Но путь перекрыт. Он посмотрел на стену. На цепи. На разрушенные ступени.

На большие металлические кольца между ними.

— Нужно увести его с лестницы.

Аканэ поняла направление взгляда.

— На звук.

— Да.

— Куда?

Хару указал на противоположную стену. Там висела большая каменная плита, закреплённая цепями.

Если ударить по ней, звук уйдёт туда. Но расстояние большое. Чисаки посмотрела.

— Я могу толкнуть светом.

— Достаточно сильно?

— Если не ставить барьер.

— Сделай.

Она подняла обе руки. Свет собрался в узкий поток. Ударил по плите. Камень качнулся.

Грохот прокатился по шахте. Ползун мгновенно повернул. Все четыре конечности перестроились.

Он начал двигаться по стене к источнику.

— Сейчас вниз, — сказал Хару.

Они пошли быстрее. Не бежали. Но уже не проверяли каждую ступень так долго. Ползун добрался до плиты.

Ударил по ней головой. Цепь лопнула. Камень сорвался. Полетел вниз. Существо дёрнулось за ним.

Потеряло одну опору. Но удержалось. А потом поняло ошибку. Повернулось обратно.

— Быстрее! — сказала Аканэ.

До двери оставался один полный круг. Хару первым перескочил разрыв. Аканэ следом. Чисаки последней.

Ползун двигался уже почти над ними. По стене. Каменная лапа ударила по лестнице. Ступени впереди треснули.

Часть обвалилась. Путь к двери исчез. Между ними и площадкой теперь было больше четырёх метров.

Хару посмотрел. Прыжок невозможен. Не для всех. Аканэ посмотрела на стену.

— Цепь.

Сверху свисала толстая металлическая цепь. Её конец проходил почти над площадкой у двери. Хару сразу достал крюк.

— Перекидываем.

Первая попытка. Крюк ударился о звено. Не зацепился. Упал назад. Ползун приближался. Вторая. Зацепился. Хару проверил.

— Чисаки первая.

— Нет.

— Первая.

Она посмотрела на расстояние.

— Я могу помочь барьером.

— Сначала перейди. Потом поможешь нам.

Чисаки не спорила. Взялась за верёвку. Хару и Аканэ удерживали. Она оттолкнулась. Прошла над пустотой.

Ноги ударились о край площадки. Чисаки подтянулась. Оказалась возле двери. Сразу развернулась.

Создала световую опору под верёвкой. Не сплошной мост. Только дополнительную точку.

— Аканэ!

Та посмотрела на Хару.

— Ты следующий.

— Ты быстрее с катаной, если он достанет.

— А ты тяжелее.

— Поэтому верёвку нужно держать тебе.

Ползун ударил лапой. Камень рядом раскололся. Аканэ выругалась. Но взялась за верёвку.

Перешла. Чисаки подхватила её барьером. Хару остался один. Ползун был уже на расстоянии одного прыжка.

Хару снял Блэйда со спины. Верёвка натянута. До площадки. С другой стороны Аканэ и Чисаки держат.

> — Господин, вам следует двигаться.

*Вижу.*

Существо прыгнуло. Хару не ушёл сразу. Подождал. Ещё мгновение. Ещё.

Когда ползун оказался в воздухе, он ударил Блэйдом по ближайшей цепи. Не перерубил полностью.

Повредил звено. Ползун приземлился. Лестница дрогнула. Цепь лопнула. Большой каменный противовес над ними сорвался.

Ударил существо в бок. Ползун потерял опору. Одна лапа осталась на ступени. Три ушли в пустоту. Хару оттолкнулся.

Повис на верёвке. Аканэ и Чисаки сразу натянули. Он прошёл над провалом.

Ползун дёрнулся. Хвост ударил по верёвке. Скользнул рядом. Хару качнуло. Он не выпустил Блэйда.

Не начал махать руками. Подтянул ноги. Использовал движение. Ударился плечом о площадку.

Аканэ схватила его за ремень. Чисаки — за руку. Вместе они втянули Хару наверх. Сзади раздался тяжёлый скрежет.

Ползун удержался. Но теперь находился ниже разрушенного участка. Путь к двери был открыт.

— Внутрь! — сказал Хару.

Они открыли дверь. Вошли. Закрыли. Почти сразу снаружи ударило.

Камень дрогнул. Но дверь выдержала. Ещё один удар. Потом третий. После него тишина. Хару сидел на полу.

Дышал тяжело. Аканэ стояла перед ним.

— Ты специально ждал прыжка?

— Да.

— Мог сорваться.

— Знаю.

— И всё равно ждал.

Хару посмотрел.

— Если бы ударил цепь раньше, он бы просто обошёл противовес.

Аканэ хотела сказать что-то ещё. Но остановилась. Чисаки опустилась рядом.

— Это было опасно.

— Да.

— Очень.

— Да.

Она положила ладонь ему на плечо.

— Но ты рассчитал.

Хару выдохнул.

— Почти.

Аканэ нахмурилась.

— Что значит «почти»?

— Хвост не рассчитал.

— Вот поэтому не зазнавайся.

Хару улыбнулся.

— Теперь всё нормально.

***

Третья контрольная метка находилась прямо за дверью. Три металлические линии светились. Одна оставалась тёмной.

До завершения данжа оставался последний участок. Но сначала они отдыхали. Дольше. Хару не спорил.

Чисаки проверила плечо. Синяка почти не было. Только сильный удар. Аканэ осмотрела ремни.

Один край верёвки начал распускаться. Его заменили запасным. Блэйд лежал на камне.

На клинке появилась тонкая серая полоса от цепи. Хару провёл пальцем.

— Повреждение?

> — Нет.

— Он цел, — сказал Хару.

Аканэ посмотрела.

— Хорошо.

Чисаки села рядом.

— Ты в шахте снова решил за секунды.

— Не сразу.

— Но не замер.

Хару посмотрел на закрытую дверь назад.

— Раньше, наверное, полез бы рубить его лапы.

Аканэ кивнула.

— И полетел бы вниз вместе с ним.

— Очень поддерживающе.

— Зато честно.

Чисаки коснулась его руки.

— Сейчас ты использовал саму шахту.

Хару пожал плечами.

— Там больше нечего было использовать.

— Именно это и есть навык, — сказала Аканэ. — Видеть то, что есть.

Он посмотрел на неё.

— Сайрон бы так сказал?

— Возможно.

— Тогда звучит серьёзно.

— Я тоже могу говорить серьёзно.

— Иногда.

Аканэ ударила его пальцем в плечо.

Не больное.

— Нехороший.

Чисаки рассмеялась.

Хару тоже.

Напряжение немного отпустило.

***

Последняя дверь открывалась обычным рычагом. Что уже выглядело подозрительно. Хару долго осматривал механизм.

Потом стену. Потом пол. Аканэ ждала.

— Что?

— Слишком просто.

— Может, потому что дальше сложнее.

— Очень успокоила.

Чисаки подняла фонарь.

— Следов ловушки нет.

Блэйд тоже не чувствовал движения сразу за дверью. Хару потянул рычаг. Камень сдвинулся.

За ним начинался широкий туннель. Пол уходил под небольшим углом вниз. По стенам шли красные прожилки.

Не магма. Светящийся минерал. Воздух стал теплее. И суше.

— Последняя зона, — сказала Чисаки.

— Значит, сердце разлома, — ответил Хару.

Аканэ положила руку на катану.

— И главный страж.

***

Туннель вывел их в огромную подземную чашу. По краям поднимались каменные террасы.

В центре находился круглый провал. Не глубокий. Но из него шёл красный свет. Над провалом висела массивная каменная конструкция.

Как перевёрнутый колокол. Она держалась на четырёх толстых опорах. На каждой — металлическая пластина.

Четвёртая контрольная метка находилась на дальней стене. Но не светилась. Между группой и ней не было ни одного врага.

Хару остановился.

— Слишком пусто.

Аканэ кивнула.

— Значит, ещё не активировали.

Чисаки посмотрела на центральную конструкцию.

— Может, нужно пройти под ней.

— Или ударить.

— Не ударять, — сказала Аканэ.

— Я просто перечисляю варианты.

Они пошли по краю чаши. Не к центру. К дальней стене. Первые несколько шагов ничего.

Потом красные прожилки загорелись ярче. Каменный колокол над провалом дрогнул. Хару поднял руку.

Все остановились. Конструкция начала медленно опускаться. Не падать. Опускаться.

Из провала поднялась фигура. Сначала две огромные руки. Потом плечи. Голова. Тело.

Каменный гигант.

Выше хранителя Корневой Обители. Шире. Вместо ног — массивное основание, соединённое с разломом.

Грудь закрывала толстая плита. На ней — четыре металлических круга. Когда колокол опустился, он накрыл верхнюю часть гиганта.

Будто шлем. Гул прошёл по всей чаше. Чисаки закрыла уши. Аканэ пошатнулась. Хару почувствовал удар внутри груди.

Не звук. Вибрация. Гигант поднял руки.

— К краю! — крикнул Хару.

Они разошлись. Каменные ладони ударили в центр. Пол пошёл волной. Не разрушился. Но вибрация прошла по плитам.

Хару едва удержался. Аканэ успела прыгнуть на террасу. Чисаки подняла барьер под ногами.

— Он атакует через пол!

Хару посмотрел на четыре круга на груди. Каждый после удара кратко вспыхнул.

— Они собирают резонанс.

Аканэ тоже увидела.

— Нужно разбить?

— Не сразу.

Гигант снова поднял руки. Хару смотрел на движение. Обе руки одновременно. Удар в центр.

Волна расходится кругом. Он не ждал момента падения. Прыгнул на каменную террасу заранее.

Вибрация прошла ниже. Не достала. Чисаки сделала то же. Аканэ уже была наверху.

— Террасы безопаснее!

Не полностью. Сразу после волны из стены террасы выдвинулись каменные шипы. Хару увидел трещины.

— Вниз!

Они спрыгнули обратно. Шипы прошли там, где только что стояли. Гигант повернулся к звуку. Не видел.

Слушал. Как все существа данжа. Но сильнее. Хару посмотрел на металлические круги.

Один горел ярче остальных. Тот, который был обращён к месту их последнего приземления.

— Он распределяет звук по кругам.

Чисаки поняла.

— Каждый отвечает за сторону.

— Да.

Аканэ посмотрела на террасы.

— Тогда можно заставить его перегрузить одну.

Хару кивнул.

— Но сначала проверим.

Он поднял камень. Бросил на левую террасу. Удар. Левый круг вспыхнул. Гигант повернулся.

Ударил туда одной рукой. Терраса треснула. Круг на груди загорелся сильнее.

— Работает.

Чисаки посмотрела на остальные.

— Если перегрузить один?

— Может открыться.

— Или взорваться.

— Тоже вариант.

Аканэ достала катану.

— Как собираем звук?

Хару посмотрел на металлические пластины по краям чаши. Четыре. По одной напротив каждого круга.

— Ударяем по одной стороне несколько раз.

— И заставляем его отвечать туда же, — сказала Аканэ.

— Да.

Чисаки посмотрела на гиганта.

— Кто будет приманкой?

Хару хотел ответить. Но остановился. Посмотрел на Аканэ. Потом на Чисаки.

— Решаем вместе.

Аканэ слегка улыбнулась.

— Я быстрее.

Чисаки сказала:

— Я могу создавать звук на расстоянии.

Хару посмотрел на Блэйда.

— А я могу разбить круг, когда откроется.

План сложился сам. Не потому что Хару раздал роли. Потому что каждый предложил то, что умеет.

— Тогда Чисаки даёт первый звук справа, — сказал он. — Аканэ остаётся ближе к центру и уводит удар туда же. Я жду у круга. Если он раскроется — бью.

Аканэ кивнула.

— Если не раскроется?

— Повторяем.

Чисаки подняла ладонь.

— Начинаю.

Световой толчок ударил по правой пластине. Звон. Правый круг вспыхнул. Гигант повернулся. Аканэ ударила ножнами по полу с той же стороны. Громче. Гигант поднял руку. Ударил. Волна прошла вправо. Круг вспыхнул ярче. Хару увидел тонкую трещину.

— Ещё!

Чисаки ударила снова. Аканэ сместилась. Гигант повернулся. Второй удар. Правая терраса начала разрушаться.

Круг на груди раскалился почти до белого. Плита вокруг него разошлась. Внутри показался красный узел.

— Сейчас!

Хару рванул. Не по прямой. По диагонали между волнами. Гигант поднял вторую руку. Хару увидел плечо.

Сместился. Каменная ладонь ударила рядом. Пол пошёл вверх. Хару подпрыгнул вместе с плитой. Не потерял шаг.

Блэйд пошёл коротким уколом. Прямо в открытый узел. Треск. Правый круг погас. Гигант дёрнулся.

Колокол на голове загудел. Три оставшихся круга вспыхнули одновременно.

— Назад! — крикнула Аканэ.

Хару выдернул меч. Успел отойти. Гигант ударил обеими руками. Не в центр. По краям.

Волны столкнулись. Чаша содрогнулась. Чисаки поставила барьер. На этот раз вокруг всех троих.

Свет удержал первый толчок. Второй пробил. Их отбросило. Хару упал на спину. Блэйд остался в руке.

Аканэ перекатилась. Чисаки ударилась коленом. Гигант поднял руки снова. Хару встал первым.

— Чисаки!

— Я могу!

Она поднялась. Лицо напряжённое. Но резерв есть.

Аканэ уже была рядом.

— Следующий круг слева?

Хару посмотрел. Левый теперь горел ярче после их падения.

— Нет. Он уже зарядился от удара. Используем его.

Аканэ поняла. Ударила катаной по левой пластине стены. Звон. Гигант повернулся. Чисаки добавила световой толчок.

Левый круг раскалился. Но гигант не ударил сразу. Он изменил ритм. Поднял одну руку. Вторая осталась низко. Хару заметил.

— Ложный удар!

Первая рука пошла сверху. Аканэ ушла. Вторая ударила по полу без замаха. Волна прошла низко. Чисаки не успела.

Её сбило. Барьер исчез. Гигант повернулся к звуку падения. Хару оказался ближе.

— Аканэ, круг!

Она не пошла к Чисаки. Доверилась Хару. Рванула к открывающемуся левому узлу. Хару встал между гигантом и Чисаки.

Каменная рука шла сверху. Он не блокировал. Шагнул внутрь. Под саму руку. Блэйд ударил по локтевому соединению.

Не разрубил. Но изменил движение. Ладонь ударила в пол рядом. Хару почувствовал вибрацию.

Колени подогнулись. Чисаки поднялась сама.

— Цела!

Аканэ уже достигла узла. Катана вошла в трещину. Не хватило силы. Круг не сломался. Хару увидел.

— Держи!

Она оставила клинок в щели. Хару подбежал. Блэйд ударил по обуху катаны. Не сильно. Точно.

Катана прошла глубже. Узел треснул. Аканэ выдернула клинок. Левый круг погас. Два осталось. Гигант взревел. Не голосом.

Всем телом. Колокол на голове ударил по опорам. Звук был таким сильным, что зрение на секунду поплыло.

Хару опустился на одно колено. Аканэ закрыла ухо рукой. Чисаки поставила световой экран вокруг головы и плеч.

Не барьер от удара. Глушение. Звук стал слабее.

— Ближе ко мне! — крикнула она.

Хару и Аканэ двинулись. Гигант снова ударил. Теперь по центру. Третья волна. Но Чисаки уже держала защиту.

Свет дрожал. Почти ломался. Хару посмотрел на оставшиеся круги. Верхний и нижний.

Они заряжались не от сторон. От общего гула.

— Их нельзя перегрузить по отдельности так же.

Аканэ посмотрела на колокол.

— Тогда источник — он.

Хару поднял голову. Четыре опоры держали каменный колокол. Две уже треснули после вибраций.

Если сорвать колокол, гигант потеряет главный резонатор. Но он находился высоко.

— Нужно разрушить опоры.

Чисаки тяжело дышала.

— Я могу удержать звук ещё немного.

— Не долго?

— Не долго.

Аканэ посмотрела на правую опору.

— Я беру ту.

Хару — левую.

— Одновременно.

Гигант поднял руки. Чисаки усилила экран. Волна ударила. Свет треснул. Но выдержал.

Хару и Аканэ рванули в разные стороны. Опоры находились над плечами гиганта. Добраться можно было только по его рукам.

Аканэ прыгнула на каменное предплечье. Катана вошла в щель. Она подтянулась.

Хару использовал другую руку. Не пытался карабкаться с Блэйдом за спиной. Вонзил клинок между пластинами.

Как опору. Подтянулся. Гигант начал двигаться. Рука поднялась. Хару оказался выше. Почти у плеча.

> — Опора справа от вас.

*Вижу.*

Гигант ударил рукой о стену. Пытаясь сбросить. Хару успел перейти на плечо. Аканэ на другой стороне сделала то же.

— Сейчас! — крикнул он.

Они ударили одновременно. Катана — по треснувшему металлическому креплению. Блэйд — по каменной опоре.

Первый удар. Трещина. Гигант дёрнулся. Второй. Опоры сломались. Колокол накренился. Но две задние ещё держали.

— Ещё две! — крикнула Чисаки снизу.

Гигант поднял обе руки. Хару и Аканэ оказались на плечах. Если он ударит ими друг о друга — их раздавит. Хару увидел движение.

— Прыгай!

Аканэ не спорила. Они оба оттолкнулись. Чисаки подняла два световых барьера ниже. Не поймала полностью.

Смягчила падение. Хару ударился боком. Аканэ приземлилась на колено. Гигант хлопнул руками по собственным плечам.

Задние опоры треснули от удара. Колокол качнулся. Хару увидел шанс.

— Чисаки, вверх!

Она подняла световой толчок. Ударила в край колокола. Тот сместился. Одна задняя опора сломалась.

Последняя осталась. Аканэ уже бежала. Хару тоже. Но гигант поднял ногу-основание внутри разлома.

Впервые. Пол чаши дрогнул. Из центра вырвался столб пыли и красного света. Аканэ остановилась. Хару тоже.

В пыли ничего не было видно.

Блэйд произнёс:

> — Удар сверху.

Хару не смотрел. Схватил Аканэ за руку. Рванул в сторону. Каменная ладонь прошла сквозь пыль. Ударила там, где они стояли.

Чисаки осветила последнюю опору. Тонким лучом.

— Там!

Хару увидел. Не стал подбегать ближе. Поднял Блэйда. Метнул? Нет.

Слишком рискованно. Тяжёлый меч не для броска. Он посмотрел на Аканэ. Она уже поняла. Огонь. До сих пор почти не использовала.

Но здесь открытый зал. И камень.

— Нагрей крепление!

Аканэ подняла катану. Пламя прошло по лезвию. Не взрыв. Не широкая волна. Тонкая огненная дуга.

Она ударила по металлической опоре. Крепление раскалилось. Красным. Хару бросил не меч. Крюк.

Металлический крюк ударил по нагретому месту. Зацепился. Он натянул верёвку.

— Вместе!

Аканэ схватила. Чисаки тоже. Они рванули. Крепление скрипнуло. Гигант повернулся. Поднял руку. Ещё рывок.

Металл лопнул. Колокол сорвался. Упал на голову гиганта. Не накрыл. Разбился о плечи. Гул оборвался.

Резонанс исчез. Не постепенно. Сразу. Гигант замер. Два оставшихся круга на груди раскрылись. Оба.

Красные узлы внутри пульсировали. Хару отпустил верёвку.

— Аканэ — верхний! Я нижний!

Чисаки подняла свет.

— Я держу руки!

Два барьера возникли по сторонам. Каменные ладони ударили. Застряли на световых плоскостях.

Чисаки вскрикнула. Но удержала. Аканэ пошла первой. Катана с огнём вошла в верхний узел.

На этот раз огонь не разлетелся. Сосредоточился внутри трещины. Узел раскололся. Хару скользнул ниже.

Гигант попытался ударить основанием. Пол поднялся. Хару увидел движение раньше. Не остановился.

Перестроил шаг. Прыгнул на поднимающуюся плиту. Использовал её как ступень. Блэйд пошёл снизу вверх.

Остриё вошло в нижний узел. Сопротивление было сильным. Хару не давил только руками. Повернул корпус.

Поставил ногу. Вложил вес. Не широкий замах. Один точный толчок. Узел треснул. Но не разрушился. Гигант дёрнулся.

Чисаки потеряла один барьер. Рука освободилась. Пошла к Хару. Аканэ увидела. Не успевала добежать.

— Хару!

Он не выдернул Блэйда. Не отступил. Сделал наоборот. Повернул клинок ещё сильнее. Каменная рука приближалась.

> — Две секунды.

*Хватит.*

Первая. Трещина разошлась. Вторая. Узел раскололся. Хару выдернул Блэйда. Упал назад. Каменная ладонь ударила в пол перед ним.

Осколки прошли над лицом. Гигант застыл. Все четыре круга погасли. Красные прожилки на теле начали темнеть.

Сначала грудь. Потом плечи. Руки. Голова. Огромная фигура медленно осела обратно в центральный провал. Не рухнула.

Будто камень просто вернулся туда, откуда поднялся. Последним исчезли пальцы. Тишина. Настоящая. Без эха. Без гула.

Без скрытого движения. Хару лежал на спине. Смотрел в потолок. Дышал. Потом услышал шаги. Аканэ появилась первой.

— Ты цел?

— Да.

— Точно?

— Кажется.

— Это не ответ.

Чисаки опустилась рядом. Свет прошёл по его груди, рукам, плечам.

— Ничего серьёзного. Несколько ушибов.

Хару закрыл глаза.

— Значит, цел.

Аканэ села прямо на камень. Катана лежала рядом. Её руки дрожали. Чисаки тоже тяжело дышала. Резерв почти опустел.

Хару поднял голову. Посмотрел на них.

— Все целы?

Аканэ усмехнулась.

— Теперь спрашиваешь?

— Я лежал.

— Мы видели.

Чисаки улыбнулась.

— Все целы.

Хару снова опустил голову.

— Хорошо.

***

Четвёртая контрольная метка загорелась не сразу. Сначала по дальней стене прошла тонкая красная линия.

Потом металл в символе стал светлым. Все четыре полосы вспыхнули. Из стены выдвинулся каменный ящик. Хару посмотрел.— Только не говорите, что нужно вставать.

Аканэ уже поднялась.

— Нужно.

— Предательство.

Чисаки помогла ему сесть. В ящике лежали три жетона. На каждом — символ Пепельного разлома. Расходящиеся линии вокруг трещины.

Хару взял свой. Тяжёлый. Тёплый.

— Четвёртый.

Аканэ взяла второй.

— Остался один.

Чисаки — третий.

— И потом награда.

Хару посмотрел на неё.

— Ты уже думаешь о награде?

— Ты обычно думаешь о деньгах раньше меня.

— Я просто устал.

Аканэ подняла бровь.

— Настолько?

Хару убрал жетон.

— Нет. Уже интересно.

Чисаки рассмеялась.

***

Выход открылся на дальней стороне чаши. Не назад. Как и в Корневой Обители. Каменная лестница поднималась к поверхности.

Перед подъёмом они отдыхали ещё почти час. Никто не спорил. Даже Хару. Он сидел между Аканэ и Чисаки.

Блэйд лежал на коленях. Аканэ прислонилась к его плечу. Чисаки держала его за руку. Не романтический спор.

Не соревнование. Просто усталость. И спокойствие после боя.

— Ты сегодня дважды рискнул слишком сильно, — сказала Аканэ.

Хару посмотрел.

— В шахте и у узла?

— Да.

— Но сработало.

— Это не отменяет риска.

— Знаю.

Чисаки тихо добавила:

— Но ты не рисковал просто ради красивого удара.

Хару задумался.

— Нет.

— И не потому что хотел всё сделать сам.

— Нет.

Аканэ посмотрела на него.

— Поэтому я и не злюсь.

— Совсем?

— Немного злюсь.

— Вот теперь честно.

Она прикрыла глаза.

— Но ты действительно вёл нас.

Хару посмотрел на жетон. Потом на Блэйда. Потом на закрывшийся зал.

— Мы сами нашли план.

— Ты собрал его, — сказала Чисаки.

— И слушал нас, — добавила Аканэ.

Хару не ответил сразу. Раньше он бы обязательно пошутил. Или попытался сделать вид, что всё было именно так задумано с самого начала. Сейчас только кивнул.

— Значит, получилось.

Аканэ подняла голову.

— Получилось.

Чисаки сжала его руку.

— Очень.

***

На поверхность они вышли поздно вечером. Выход находился выше контрольного лагеря. На краю разлома. Ветер сразу ударил в лицо.

Холодный. Сухой. После тёплого подземелья он казался почти ледяным. Работники лагеря увидели их фонари.

К воротам вышел начальник. Сначала посмотрел на троих. Потом на жетоны.— Прошли?

Хару поднял свой.

— Прошли.

— Потери?

— Нет.

— Ранения?

— Ушибы.

Начальник кивнул.

— Тогда внутрь.

Никаких поздравлений. Никакой церемонии. Обычная работа. Но Хару это устраивало.

***

В лагере их осмотрел лекарь. Чисаки стояла рядом и следила, чтобы Хару не преуменьшал боль.

Аканэ сделала то же. В результате лекарь посмотрел на него особенно внимательно.

— Я не умираю, — сказал Хару.

— Это хорошо, — ответил тот. — Но синяки всё равно останутся.

— Переживу.

— Завтра не торопитесь.

Аканэ сразу сказала:

— Не будем.

Хару посмотрел.

— Я ничего не предлагал.

— Предупреждаю заранее.

Чисаки улыбнулась.

— Она всё ещё не привыкла.

— К чему? — спросил Хару.

— Что иногда ты сам выбираешь отдых.

Он задумался.

— Возможно, завтра выберу.

Аканэ посмотрела.

— Не «возможно».

— Хорошо. Выберу.

***

Ночь они провели в каменном доме лагеря. Три лежака. Стол. Один фонарь. Блэйд принял человеческую форму, когда дверь закрылась.

Первым делом осмотрел клинок. Хару сидел рядом.

— Точно ничего?

— Незначительные следы на поверхности.

— Их можно убрать?

— Да.

Аканэ лежала на соседнем месте.

— Ты больше переживаешь за меч, чем за себя.

— Он важный.

Блэйд посмотрел на неё.

— Я польщён, госпожа Аканэ.

— Не привыкай.

Чисаки сидела у окна. Жетон лежал в её ладони.

— Четыре данжа.

Хару посмотрел на свой.

— Остался последний.

— На Острове Свободы, — сказала Аканэ.

— Сначала Velmora.

— Отчёт.

— Отдых.

— Потом обратно к Kamelgrad, — продолжила Чисаки.

— И корабль до Pandrion, — сказал Хару.

Аканэ посмотрела на него.

— Маршрут помнишь.

— Конечно.

— Хорошо.

Хару улыбнулся.

— Я теперь профессионально читаю карты.

> — Недавнее достижение, господин.

*Хватит.*

Чисаки посмотрела.

— Он снова напомнил?

— Да.

Аканэ закрыла глаза.

— Правильно делает.

***

Позже, когда Блэйд снова принял форму меча и фонарь стал тусклее, в комнате наконец стало тихо.

Чисаки пересела к Хару. Легла рядом. Головой на его плечо. Аканэ посмотрела. Ничего не сказала.

Потом сама подошла с другой стороны. Хару поднял бровь.

— Что?

— Молчи.

— Я ничего.

Она легла рядом. Тесно. Но никто не жаловался. Чисаки положила ладонь ему на грудь.

— Сегодня ты выглядел сильнее.

Хару посмотрел в потолок.

— Потому что победил большого каменного мужика?

— Не только.

Аканэ ответила вместо неё:

— Потому что не терял голову, когда план ломался.

Хару вспомнил шахту. Хвост. Падающий противовес. Гиганта. Сломанные барьеры.

Момент, когда он почти получил каменной рукой.

— Иногда терял.

— Но возвращал, — сказала Чисаки.

Аканэ тихо добавила:

— Быстрее, чем раньше.

Хару молчал. Это было правдой. Не полной. Не красивой. Но правдой. Он всё ещё ошибался. Всё ещё рисковал.

Всё ещё иногда выбирал решение, которое могло закончиться плохо. Но теперь он видел больше. Слышал команду.

Замечал окружение. И даже когда первый план ломался, не оставался стоять среди обломков. Он искал следующий.

Чисаки закрыла глаза. Аканэ придвинулась ближе. Хару обнял обеих. Осторожно. Потому что руки всё ещё болели.

— Завтра отдыхаем, — сказал он.

Аканэ сразу ответила:

— Да.

— Я сам сказал.

— Я слышала.

Чисаки улыбнулась, не открывая глаз.

— Рост.

Хару вздохнул.

— Никогда не закончится.

— Надеюсь, — сказала она.

В комнате снова стало тихо. За стенами лагеря звенели цепи. Ветер ходил над Пепельным разломом.

Но под землёй больше ничего не отвечало. Четвёртый данж остался позади. А впереди была дорога в столицу Velmora.

----------

Путь через вельмору

Утром Хару проснулся раньше остальных. Не потому что выспался.

Тело просто решило, что лежать дальше неудобнее, чем встать. Он открыл глаза. Каменный потолок лагерного дома оставался неподвижным. Никаких подземных толчков. Никакого гула. Никаких молотов, падающих плит и каменных существ, пытающихся превратить его в часть пола. Уже хорошо. Хару медленно поднял руку. Плечо отозвалось тупой болью. Бок тоже.

Колени напомнили о нескольких слишком резких приземлениях.

— Живой, — тихо сказал он.

С соседнего лежака донёсся голос Аканэ:

— Пока не встал.

Хару повернул голову.

Она лежала с закрытыми глазами.

— Ты не спишь?

— Уже нет.

— Я тебя не будил.

— Ты разговаривал.

— С собой.

— Очень громко.

Чисаки спала на третьем лежаке. Одна рука свисала вниз, волосы закрывали часть лица.

Хару сел осторожнее.

Аканэ открыла глаза и посмотрела на него.

— Болит?

— Терпимо.

— Это не ответ.

— Немного.

Она поднялась, подошла и сначала посмотрела ему в лицо.

— Голова не кружится?

— Нет.

— Тошнота?

— Нет.

— Зрение?

— Вижу тебя.

— Очень смешно.

— Значит, работает.

Аканэ положила ладонь ему на лоб.

— Температуры нет.

— Я вчера не заболел. Меня просто пытались раздавить.

— Иногда после такого люди тоже заболевают.

Хару поднял бровь.

— Очень медицинское объяснение.

Она убрала руку.

— Чисаки проверит лучше.

— Не буди её.

— Не собиралась.

Несколько секунд они молчали.

— Ты сама как?

— Нормально.

— Колено?

Аканэ чуть нахмурилась.

— Откуда знаешь?

— Видел, как ты приземлилась после падения с плеча гиганта.

— Тогда некогда было спрашивать.

— Сейчас спрашиваю.

Она согнула ногу.

— Болезненно. Но ходить могу.

Хару кивнул.

— Значит, сегодня не торопимся.

Аканэ посмотрела внимательнее.

— Сам сказал?

— Да.

— Без давления?

— Да.

— Подозрительно.

— Я могу передумать.

— Нет.

Хару улыбнулся.

***

Чисаки проснулась позже. Первым делом увидела Хару и Аканэ, сидевших у стены с кружками воды.

— Вы давно встали?

— Нет, — ответил Хару.

Аканэ одновременно сказала:

— Достаточно.

Чисаки посмотрела между ними.

— Очень понятно.

Она села, поправила волосы и сразу заметила, как Хару держит плечо.

— Покажи.

— Уже проверили.

— Кто?

— Аканэ.

Чисаки посмотрела на неё.

— Температуры нет. Голова не кружится. Плечо всё ещё болит, — спокойно перечислила Аканэ.

— Тогда я проверю остальное.

Хару вздохнул.

— У меня теперь два личных врача.

— Нет, — сказала Аканэ. — Один врач.

Чисаки подошла ближе.

— А вторая следит, чтобы пациент не врал.

— Я не вру.

Обе посмотрели на него.

Хару поднял руки.

— Хорошо. Иногда преуменьшаю.

Мягкий свет прошёл по плечу, потом по боку. Чисаки не тратила много маны, только сняла часть боли

и проверила, нет ли скрытой травмы.

— Всё нормально. Ушибы. Никаких трещин.

Хару посмотрел на Аканэ.

— Видишь?

— Я и не говорила, что ты сломан.

Чисаки коснулась колена Аканэ.

— Теперь ты.

— У меня тоже нормально.

— Это не ответ.

Хару улыбнулся.

— Наконец-то не только меня допрашивают.

— Не радуйся, — бросила Аканэ.

***

Начальник лагеря выдал копию полевого отчёта после завтрака. Документ был коротким: время входа

и выхода, состав группы, полученные жетоны, краткое описание активированных участков и отдельная

отметка о разрушении главного резонатора.

Хару прочитал дважды.

— Нашёл ошибку? — спросила Аканэ.

— Нет.

— Тогда зачем второй раз?

— Чтобы убедиться.

Чисаки заглянула через плечо.

— Всё правильно.

— Теперь точно.

Начальник лагеря развернул дополнительную схему дороги.

— Из лагеря выходите на северо-западный тракт. Первые два дня дорога идёт через каменные поля,

потом спускается к обжитым землям. До столицы Velmora — четыре дня спокойным темпом.

Хару проследил путь по схеме.

— Значит, прямо в столицу.

— Да.

Начальник посмотрел на небо.

— Сегодня ветер слабый. До первого поста дойдёте без проблем. Завтра может усилиться, но

основной тракт шире того, по которому вы шли сюда.

Чисаки убрала схему.

— Спасибо.

— Отчёт сдаёте в центральной гильдии Velmora. Там же получите выплату.

Хару оживился.

Аканэ заметила.

— Вот теперь полностью проснулся.

— Награда — важная часть задания.

— Конечно, — улыбнулась Чисаки.

***

Лагерь остался позади ближе к полудню. Они не вышли на рассвете, не пытались выиграть лишние

часы и не спорили с лекарем. Просто дождались, пока боль уменьшится, поели, проверили вещи и только

потом отправились.

Дорога к столице начиналась у северной стороны разлома. Широкая, отмеченная металлическими

столбами, она огибала каменные поля и постепенно уходила в сторону внутренних районов Вельморы.

Хару шёл впереди, но медленнее обычного. Первые несколько часов никто почти не разговаривал.

Организм ещё не решил, что опасность закончилась: каждый резкий порыв ветра заставлял напрягаться,

каждый отдалённый гул казался знаком того, что под камнем снова что-то проснулось. Но дорога оставалась обычной.

Только дорогой. К вечеру серые камни стали встречаться реже. Появилась сухая трава, низкие кусты и несколько

одиноких деревьев.

Первый дорожный пост стоял у неглубокой балки. Небольшая каменная постройка, колодец и навес для путников.

Они остановились там.

Хару снял Блэйда, поставил у стены и сел.

Аканэ заметила:

— Устал?

— Да.

— Честно.

— Я теперь развиваюсь во всех направлениях.

Чисаки села рядом.

— Даже признаёшь усталость.

— Не делайте из этого событие.

— Поздно, — сказала Аканэ.

***

Ночь прошла спокойно. Блэйд оставался в человеческой форме и взял первое дежурство на себя.

Хару попытался возразить.

— Ты тоже участвовал в бою.

— Я не испытываю мышечной усталости в том же смысле, что и вы.

— Но клинок…

— Повреждения отсутствуют.

— Всё равно.

— Господин, — спокойно произнёс Блэйд. — Вы позволили госпоже Аканэ и госпоже Чисаки

выполнять свои роли в данже. Позвольте мне выполнить мою сейчас. Хару помолчал и кивнул.

— Хорошо.

Аканэ слышала разговор.

— Правильно.

— Я знаю.

— Тогда почему лицо недовольное?

— Потому что все вокруг стали слишком разумными.

Чисаки прикрыла глаза.

— Это звучит как жалоба на хорошую жизнь.

— Возможно.

***

На второй день ветер усилился, но дорога действительно была шире. По ней могли разъехаться две

повозки. С одной стороны тянулись низкие каменные гряды, с другой — открытая равнина с сухой травой.

Теперь Хару видел, насколько Вельмора отличается от Алториса. Меньше плотных лесов, больше

пространства. Дорога не пряталась между деревьями, а уходила далеко вперёд, к горизонту.

Чисаки посмотрела на тракт.

— Здесь расстояния обманывают.

— Наконец-то карта не виновата, — сказал Хару.

Аканэ усмехнулась.

— Она всё ещё маленькая.

— Но теперь я умею это учитывать.

> — Значительный прогресс, господин.

*Ты не устанешь?*

> — Нет.

В середине дня их догнал торговый караван: пять повозок, десяток охранников и несколько всадников.

Старший предложил идти вместе до следующего поста.

— На тракте спокойно, но ветер меньше мешает большой группе.

Хару посмотрел на Аканэ, потом на Чисаки.

— Идём вместе.

Караван давал укрытие от ветра, помогал держать темп и делал дорогу спокойнее.

Один из охранников заметил тяжёлый меч.

— Неудобно с таким ходить?

— Уже нет.

— Сам носишь?

— Да.

— В бою тоже?

Хару посмотрел на него.

— Иногда даже использую.

Охранник рассмеялся.

— Хороший ответ.

Аканэ шла рядом.

— Ты стал спокойнее говорить о мече.

— Потому что никто не пытается его купить.

> — Это действительно облегчает разговор.

*И тебя никто не спрашивал.*

***

К вечеру они дошли до второго поста. Караван остался там же, а утром пути расходились: торговцы

шли севернее, группа — на запад, к столице.

Хару помог разгрузить несколько ящиков под навес, пока Аканэ и Чисаки набирали воду. Старший

каравана протянул ему небольшой мешочек.

— За помощь.

— Не нужно.

— Возьми.

Хару посмотрел на мешочек, потом на мужчину.

— Хорошо.

Аканэ вернулась как раз вовремя.

— Ты только что отказался от денег?

— Сначала.

— А потом?

— Проявил уважение к чужому решению.

Чисаки улыбнулась.

— Очень благородно.

Хару убрал мешочек.

— Я стараюсь.

***

На третий день дорога вошла в обжитые земли. Появились фермы, каменные дома, невысокие башни

наблюдения и большие поля. По дороге шли крестьяне, возвращались телеги, на перекрёстках стояли указатели.

Главная стрелка указывала вперёд. Velmora. Хару остановился.

Аканэ прошла ещё шаг и обернулась.

— Что?

— Ничего.

— Ты просто любуешься указателем?

— Проверяю направление.

Чисаки подошла.

— Оно совпадает?

— Да.

— Поздравляю.

— Вы никогда не забудете.

— Никогда, — сказала Аканэ.

К вечеру четвёртого дня на горизонте показались стены столицы. Сначала Хару решил, что это ещё

одна каменная гряда, потом заметил башни, флаги и крыши.

Velmora стояла в глубине первого материка. К ней сходились дороги с востока, юга и северных

земель. В отличие от портового Kamelgrad, здесь не пахло морем. Воздух был сухим, тёплым, с запахом

камня, пыли и травы.

— Ещё одна столица, — сказала Чисаки.

— И ещё одна гильдия, — ответил Хару.

— И отчёт, — добавила Аканэ.

— И деньги.

Она посмотрела.

— Конечно.

***

У ворот их проверили быстро: три карты C-ранга, межрегиональные документы, жетоны Пепельного

разлома и полевой отчёт.

Стражник задержал взгляд на жетонах.

— Давно вышли из разлома?

— Четыре дня назад, — ответил Хару.

— Тогда центральная гильдия ещё принимает отчёты до вечера. По главной улице, затем направо у

старой башни.

— Спасибо.

Velmora оказалась просторнее Altoris. Улицы были шире, здания ниже. Много светлого камня, дворов,

арок и открытых площадей. На главной улице стояли статуи старых правителей и воинов.

Хару посмотрел на одну. Человек в плаще держал меч вверх.

— Красиво.

— Хочешь такую же? — спросила Аканэ.

— Когда-нибудь.

— Сначала переживи последний данж.

— Я не говорил, что завтра.

Чисаки улыбнулась.

— Но подумал.

— Немного.

***

Центральная гильдия Velmora занимала большое здание рядом с административной площадью.

Внутри было светлее, чем в Altoris: большие окна, высокие своды, много каменных стоек.

В зале межрегиональных заданий почти не было очереди.

Служащая в тёмно-красной форме проверила документы, затем жетоны. Каждый она положила на

металлическую пластину, и символ Пепельного разлома вспыхнул красноватым светом.

— Подтверждение получено.

Она открыла полевой отчёт.

— Центральный резонатор разрушен?

— Да.

— Четыре узла деактивированы?

— Да.

— Главный страж вернулся в разлом?

— После разрушения узлов.

— Огонь применялся?

Аканэ ответила:

— Точечно. Для нагрева последней опоры резонатора и разрушения верхнего узла.

— Повреждение внешних опор?

— Частичное.

— Это предусмотрено конструкцией.

Чисаки передала дополнительную схему.

Женщина внимательно прочитала её.

— Кто составлял последовательность действий в центральной камере?

Хару не ожидал вопроса.

— Мы вместе.

— Кто озвучил итоговый план?

— Я.

Она записала, не изменившись в лице.

Хару спокойно продолжил отвечать: что произошло в шахте, как использовали цепи, почему не

вступили в бой с ползуном на лестнице, как прошли галерею и кого оставили позади.

— Гончие продолжали преследование после закрытия створки?

— Нет.

— Тогда решение допустимо.

Хару кивнул.

Когда отчёт закончился, служащая поставила печать.

— Прохождение четвёртого испытания принято.

Она достала ведомость.

— Вознаграждение разделено между тремя зарегистрированными участниками.

Три мешочка легли на стойку.

Хару взял свой.

— Здесь больше.

— Категория испытания выше.

Аканэ пересчитала свою долю. Чисаки проверила ведомость. Хару тоже начал считать.

— Ты сейчас счастливее, чем при получении C-ранга? — спросила Аканэ.

— Нет.

— Задумался.

— Я сравниваю разные виды счастья.

Чисаки тихо засмеялась.

Служащая продолжила:

— Пятый этап цепочки зарегистрирован на Острове Свободы. Переход подтверждён через Pandrion.

Отсюда до Kamelgrad пять дней обычным трактом. Из столицы ходят прямые караваны.

— Морской маршрут до Pandrion открыт? — спросила Аканэ.

— Открыт. В это время года корабли идут регулярно.

— Следующее судно?

Служащая проверила расписание.

— Через три дня после вашего предполагаемого прибытия в Kamelgrad. Но расписание может

измениться из-за ветра.

Чисаки записала.

— Значит, сначала отдых здесь, потом дорога.

— Не задерживайтесь слишком долго. Подтверждение цепочки действительно, но между

испытаниями лучше не делать перерыв больше месяца без уведомления гильдии.

Хару убрал мешочек.

— Нам столько не понадобится.

На этом официальная часть закончилась. Они сдали отчёт, получили деньги, подтвердили следующий

этап и теперь могли отдыхать.

***

Постоялый двор нашли в южной части города. Комната была большой: две кровати, широкий диван у

стены и отдельная маленькая комната для сопровождающего.

Хару посмотрел на диван, потом на кровати, потом на Аканэ и Чисаки.

— Даже не начинай, — сказала Аканэ.

— Я ничего.

— Он уже распределяет, — улыбнулась Чисаки.

— Я просто оцениваю пространство.

Блэйд принял человеческую форму после закрытия двери и осмотрел помещение.

— Достаточно удобно.

Хару поставил мешочек с деньгами на стол.

— Очень удобно.

— Убери, — сразу сказала Аканэ.

— Почему?

— Потому что ты будешь считать до ночи.

— Мне нужно знать сумму.

— Мы уже знаем, — сказала Чисаки.

— Я хочу знать точно.

— Я могу пересчитать, — предложил Блэйд.

Хару замер, затем медленно подвинул мешочек к нему.

— Хорошо.

Аканэ подняла бровь.

— Ты доверил деньги?

— Блэйду.

— Всё равно.

— Он надёжный.

— Благодарю, господин, — сказал Блэйд и начал пересчитывать монеты.

Хару сел на кровать. Несколько секунд наблюдал, потом всё-таки отвернулся.

— Тяжело? — спросила Чисаки.

— Немного.

***

В столице они провели три дня. Первый ушёл почти полностью на сон, еду, лечение ушибов и

ничегонеделание. На второй день они вышли в город — не по заданию и не к гильдии, а просто посмотреть столицу.

Прошли по площади, зашли на рынок. Чисаки долго рассматривала украшения из местного камня: простые, тёмно-красные и золотистые.— Нравится? — спросил Хару.

— Красиво.

— Купим.

— Не нужно.

— Почему?

— Потому что ты только что получил награду и уже тратишь.

— В этом смысл награды.

— Он прав, — сказала Аканэ.

Оба повернулись к ней.

— Ты поддерживаешь? — удивился Хару.

— Иногда деньги можно тратить не только на снаряжение.

Чисаки посмотрела на неё.

— А ты что выберешь?

Аканэ покраснела.

— Ничего.

— Тогда выбираем обеим, — сразу решил Хару.

В итоге Чисаки выбрала небольшую подвеску с золотистым камнем, Аканэ — тонкий браслет с тёмно-

красной вставкой.

Чисаки сразу надела подвеску. Аканэ спрятала браслет в карман.

— Не будешь носить? — спросил Хару.

— Буду.

— Когда?

— Потом.

— Почему не сейчас?

Аканэ остановилась, достала браслет и надела.

— Доволен?

Хару улыбнулся.

— Очень.

— Мне нравится, когда она сдаётся быстро, — сказала Чисаки.

— Я не сдавалась.

— Конечно.

Вечером они ужинали в комнате. Блэйд сидел у окна, Чисаки рассматривала подвеску, Аканэ иногда

касалась браслета, будто проверяя, на месте ли он.

Хару видел, но не говорил, пока она сама не заметила его взгляд.

— Что?

— Тебе идёт.

Аканэ отвела глаза.

— Спасибо.

Чисаки подняла подвеску.

— А мне?

— Тоже.

— Слишком быстро.

— Потому что правда.

Она улыбнулась и спокойно поцеловала его.

Аканэ смотрела, не отворачиваясь.

— Это за подарок?

— Нет.

— Тогда за что?

— Просто захотела.

— Очень удобное объяснение, — тихо сказала Аканэ.

— Ты сама его придумала, — ответила Чисаки.

Хару посмотрел на Аканэ.

Она покраснела.

— Не смотри так.

— Как?

— Довольно.

— Я ничего не могу сделать с лицом.

— Можешь отвернуться.

— Не хочу.

Аканэ выдохнула, подошла, взяла его за воротник и поцеловала чуть дольше, чем Чисаки.

— Это тоже просто захотела? — спросил Хару.

— Нет.

Он удивился.

— А что?

Аканэ посмотрела на браслет.

— За подарок.

Чисаки тихо рассмеялась.

— Вот теперь честно.

***

На четвёртое утро они покинули Velmora. Путь обратно к Kamelgrad был длиннее прямой линии на

карте: дорога сначала шла на юго-восток, затем поворачивала к восточному побережью.

После каменных полей и лесов Алториса этот маршрут казался почти лёгким. Но Хару не

расслаблялся полностью. Он следил за погодой, водой, темпом, за тем, как Аканэ ставит ногу после

старого ушиба и не устала ли Чисаки после долгого дня.

На второй день Аканэ заметила его взгляд.

— Что?

— Нога болит?

— Почти нет.

— Ты дважды перенесла вес на другую.

— Просто дорога неровная.

— Хорошо.

Через несколько минут она тихо спросила:

— Ты теперь всегда будешь замечать?

— Постараюсь.

Она ничего не ответила, но подошла чуть ближе.

***

До Kamelgrad добрались за пять дней. Город появился на горизонте вместе с морем: каменные башни,

склады, мачты и запах соли.

— Снова Kamelgrad, — сказала Чисаки.

— Ненадолго, — ответил Хару.

Аканэ посмотрела на расписание в дорожной книжке.

— Корабль до Pandrion через два дня. Если его не задержали.

В порту выяснилось, что не задержали. Судно стояло у дальнего причала — большой торговый

корабль, шедший сначала к Pandrion, затем дальше вдоль Острова Свободы.

Места были. Документы приняли. Служащий поставил печать.

— Посадка послезавтра утром.

Два дня в Kamelgrad прошли быстро. Они пополнили запасы, проверили оружие и купили более

лёгкие плащи для южного климата Острова Свободы.

Хару долго спорил о цене.

— Вот теперь ты снова нормальный, — сказала Аканэ.

— Я всегда нормальный.

— В Velmora ты почти не торговался.

— Там были подарки. А здесь три плаща.

Чисаки улыбнулась.

— Значит, романтика дороже практичности.

Хару замолчал.

Аканэ подняла бровь.

— Не нашёл ответ?

— Решил не спорить с очевидным.

Обе посмотрели на него.

— Что?

— Ничего, — сказала Аканэ. — Просто рост.

— Опять.

***

Корабль вышел утром. Kamelgrad медленно отдалился, первый материк оставался за кормой, а

впереди лежал Остров Свободы — последний из четырёх материков, на котором им ещё предстояло

пройти испытание.

Хару стоял у борта. Новый лёгкий плащ пока лежал в сумке, старый графитовый ещё подходил.

Аканэ стояла рядом. Чисаки подошла с другой стороны.

— Укачивать не будет? — спросила она.

— Я уже опытный моряк.

Аканэ посмотрела.

— Это снова?

— Теперь у меня два перехода.

— Огромный опыт.

> — Не стоит переоценивать себя, господин.

*Я уже понял.*

Чисаки улыбнулась.

— Что сказал?

— Что полностью поддерживает мою уверенность.

> — Это неправда.

— Значит, обратное, — сказала Аканэ.

— Почему вы меня так хорошо знаете?

— Долго тренируемся, — ответила Чисаки.

Море было спокойным первые два дня. На третий ветер усилился, но Хару не слёг и даже смог поесть.

Аканэ всё равно принесла настой.

— Я в порядке.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Привычка.

Чисаки принесла хлеб.

— А это?

— Тоже.

Хару взял и то, и другое.

— Вы просто не хотите отпускать эту сцену.

— Она была милой, — сказала Чисаки.

— Я страдал.

— Немного.

Аканэ села рядом.

— Зато теперь не страдаешь.

— Значит, всё-таки вырос.

Чисаки кивнула.

— Даже в море.

***

На четвёртый день показалась земля.

Остров Свободы.

Сначала низкая тёмная полоса, затем зелёные холмы, светлые берега, деревья и крыши Pandrion.

Деревня стояла у северо-западной бухты. Небольшой порт, деревянные причалы, склады, рыбацкие

лодки и несколько торговых кораблей. Всё вокруг выглядело иначе. Светлее. Теплее.

Даже вода у берега имела другой оттенок.

— Мы добрались, — сказала Чисаки.

Хару кивнул.

— Pandrion.

Аканэ посмотрела на дорогу, уходившую от деревни вглубь острова.

— Отсюда к последнему данжу.

— Сначала документы.

— Потом отдых.

— Потом дорога, — добавила Чисаки.

Корабль вошёл в бухту. Паруса начали опускать, матросы готовили канаты, на причале уже ждали

портовые служащие.

Хару положил ладонь на ремень Блэйда — не проверяя крепление, а просто чувствуя знакомый вес.

За спиной оставались Корневая Обитель, Пепельный разлом, Altoris, Velmora, два отчёта, две награды

и ещё один шаг его собственного роста.

Впереди был Pandrion.

Последний данж.

И только если они пройдут его — дорога дальше.

Хару посмотрел на Аканэ.

Потом на Чисаки.

— Готовы?

Аканэ поправила катану.

— Да.

Чисаки взяла его за руку.

— Вместе.

Хару кивнул.

Корабль пришвартовался.

И их путь к последнему испытанию начался.

----------

Рассечённый круг

Pandrion встретил их совсем иначе, чем Kamelgrad.

Здесь не было огромных каменных складов, тяжёлых грузовых кранов и бесконечного грохота телег.

Причалы были ниже, корабли — меньше, а между ними покачивались рыбацкие лодки. Вдоль берега

тянулись деревянные настилы, прогретые солнцем, и воздух пах солью, смолой и чем-то сладким.

Хару сначала решил, что запах идёт от лавок у порта. Потом заметил деревья за домами. На ветвях

висели крупные светло-жёлтые плоды, а несколько упавших уже раскололись на камнях, оставив

блестящие следы сока.

— Здесь даже воздух другой, — сказала Чисаки.

Она стояла у сходней и смотрела на берег. За Pandrion поднимались зелёные холмы, а дальше

начинался густой лес, совсем не похожий на леса возле Wist или Stone: влажный, яркий, с широкими

листьями и длинными цветущими лозами.

Аканэ сошла на причал.

— Теплее.

— Намного, — ответил Хару.

Графитовый плащ он снял ещё на корабле и перекинул через руку. Новый, более лёгкий, пока

оставался в сумке. Блэйд лежал за спиной — привычный тяжёлый вес, после морского перехода даже

успокаивающий.

Хару сделал первый шаг по деревянному настилу. Доска под ногой скрипнула, и он невольно

остановился.

Аканэ прошла мимо.

— Что?

— Проверяю.

— Причал?

— Да.

Чисаки улыбнулась.

— После Пепельного разлома он будет проверять даже кровати.

— Кровать хотя бы не пытается раздавить тебя каменной рукой.

> — Не каждая, господин.

*Блэйд.*

> — Я лишь уточнил.

Хару посмотрел на девушек. Обе уже ушли вперёд.

— Подождите.

Портовая проверка заняла дольше, чем в Kamelgrad. Не из-за проблем — служащие Pandrion просто

внимательно сверяли каждый этап цепочки: четыре отметки в регистрационной системе, четыре жетона,

три серебристые карты, полевые отчёты и разрешение на пятый этап.

Пожилой служащий несколько раз перелистал документы, затем поднял взгляд.

— Последний комплекс?

— Да, — ответил Хару.

— Святилище Рассечённого Круга.

Он произнёс название спокойно, но служащая за соседней стойкой на мгновение перестала писать, а

один из охранников у двери посмотрел в их сторону.

Хару это заметил.

— Что?

Мужчина поставил печать и подвинул документы обратно.

— Последний этап редко выбирают случайные группы.

— Мы не случайная группа, — сказал Хару.

Служащий посмотрел на него внимательнее.

— Вижу.

Чисаки положила ладонь на край стойки.

— Что означает символ?

На разрешении стоял круг, пересечённый вертикальной линией.

Служащий провёл пальцем по черте.

— Граница. Остальное вам объяснят в контрольном лагере.

Он достал карту острова. От Pandrion дорога уходила на юго-восток, сначала вдоль побережья, затем в

лес. После леса начиналось каменное плато, а на его краю стоял контрольный лагерь. Само святилище

находилось ниже, внутри рассечённой скалы.

— До лагеря два дня спокойным темпом, — сказал служащий. — Вода есть по пути. После леса —

только в лагере.

Чисаки указала на участок перед плато.

— Здесь дорога отмечена пунктиром.

— Старая часть разрушена.

— Обход есть? — спросил Хару.

— Есть. Он длиннее на несколько часов.

— Значит, идём обходом.

Аканэ посмотрела на него.

Хару заметил.

— Что?

— Ничего. Уже почти не удивляюсь.

Чисаки прикрыла улыбку.

Перед уходом они зашли в местную гильдию. Здание стояло недалеко от порта: деревянный второй

этаж, каменный первый, широкие окна. Внутри было светло. На стенах висели карты острова, объявления

о рыболовных заданиях, сопровождении караванов и зачистке лесных троп.

Отдельная доска была посвящена Святилищу Рассечённого Круга.

Хару подошёл ближе.

Под названием висели лишь два предупреждения:

Не доверять прямому расстоянию.

Не пересекать искажения без проверки.

Ни подробной схемы, ни списка существ, ни описания комнат.

— Маловато, — сказал Хару.

— Для последнего испытания, возможно, специально, — ответила Аканэ.

Чисаки прочитала строки ещё раз.

— Значит, внутри придётся сначала понять правила.

— Как обычно, только в этот раз нам решили даже не притворяться, что помогают.

У стойки им выдали комплект сигнальных маркеров — небольшие плоские пластины трёх цветов.

Красный достался Хару, синий — Аканэ, белый — Чисаки.

Служащая объяснила:

— Пространство внутри иногда искажает голос. Вы можете слышать человека не с той стороны, где

он находится. Маркер подтверждает, что владелец действительно поблизости.

— Насколько поблизости? — спросил Хару.

— В пределах одного помещения или ближайшего связанного прохода. Дальше свет становится

слабее.

Аканэ сразу закрепила пластину на поясе.

— И всё?

— Маркер не показывает направление и не ведёт к владельцу. Он только помогает не доверять одному

голосу.

Чисаки коснулась белой пластины. Та коротко вспыхнула.

— Понятно.

— Ещё одно, — добавила служащая. — Не бросайте оружие через искажение.

Аканэ нахмурилась.

— Почему?

— Оно может выйти не там, где вы ожидаете.

Хару посмотрел на Блэйда.

> — Это очевидно.

*Для тебя всё очевидно.*

> — Не всё.

Из Pandrion они вышли на следующее утро. День в деревне потратили на подготовку: проверили

оружие, купили запасные бинты, взяли больше лёгкой еды и заменили старую верёвку.

Хару отдельно настоял на мешочке мелких камней.

Аканэ смотрела, как он перебирает их один за другим.

— Ты собираешь камни.

— Для проверки искажений.

— На дороге камней не будет?

— Могут быть слишком большие, острые или неудобные для броска.

Чисаки подняла один.

— Этот подходит?

Хару посмотрел.

— Идеальный.

Она положила его в мешочек.

Аканэ вздохнула.

— Я не знаю, что хуже: то, что ты это придумал, или то, что это действительно полезно.

— Полезно.

— Я знаю.

Первый день дорога шла вдоль берега. Слева тянулось море, справа поднимались зелёные холмы. На

склонах стояли небольшие фермы, между полями проходили оросительные каналы, а у дороги росли те

же деревья с жёлтыми плодами.

Чисаки сорвала один после того, как местный фермер разрешил. Разрезала ножом. Внутри мякоть

оказалась почти белой.

— Сладкий, — сказала она.

Хару взял кусок.

— Очень.

Аканэ тоже попробовала.

— Слишком.

— Ты просто не любишь сладкое.

— Люблю. Сок липкий.

Хару посмотрел на её пальцы.

— Дай.

Он достал ткань и вытер сок. Аканэ замерла, а Чисаки с интересом наблюдала.

— Очень заботливо.

Хару закончил.

— Чтобы она потом не взялась за рукоять липкой рукой.

Аканэ посмотрела на него.

— Конечно.

Чисаки улыбнулась.

— Практичность.

— Именно.

К вечеру дорога ушла от берега. Лес начался неожиданно: сначала несколько высоких деревьев, потом

тень, затем плотная зелень, в которой дневной свет стал мягким и рассеянным. Стволы были светлыми,

листья — крупными, между ветвями висели лозы, иногда образующие естественные арки.

Воздух стал влажнее. Под ногами попадались корни, мох и скользкие камни, поэтому Хару сбавил темп.

— Здесь красиво, — сказала Чисаки.

Хару посмотрел вверх. Сквозь листья проходили тонкие полосы света.

— Да.

— Только не расслабляйся, — добавила Аканэ.

— Я даже не успел.

— Предупреждаю заранее.

Хару улыбнулся.

— Всё стабильно.

Первый ночлег устроили у дорожного навеса на каменном основании. Рядом бил родник. Они

проверили лес вокруг, после чего Блэйд принял человеческую форму, развёл огонь и занялся ужином.

Хару сел на край настила, снял сапоги и проверил ноги. Кожа не натёрлась.

Аканэ устроилась рядом.

— О чём думаешь?

— О том, что мои первые ботинки уже убили бы меня.

Она улыбнулась.

— Ты всё ещё иногда их вспоминаешь?

— Они были частью моего пути.

Чисаки подошла с кружкой.

— Звучит почти трагично.

— Так и было.

После ужина они обсудили только то, что действительно знали: как подавать знаки, если голос

прозвучит не с той стороны; кто проверяет первый шов; какое расстояние держать в узких коридорах;

когда пользоваться верёвкой.

Никто не пытался угадать устройство святилища заранее.

В конце Хару положил красный маркер рядом с синим и белым.

Три огонька вспыхнули почти одновременно.

— Работают, — сказал он.

— Пока мы рядом, — ответила Чисаки.

— Этого сейчас достаточно, — сказала Аканэ.

Утром лес закончился, и дорога вышла на каменное плато. Солнце снова стало ярким, ветер — сухим.

Перед ними тянулась широкая равнина из светлого камня, пересечённая длинными тёмными линиями.

Сначала Хару решил, что это обычные трещины.

Потом одна из линий дрогнула. Не физически — воздух над ней исказился, будто пространство

увидели через воду.

Он остановился.

— Похоже на то, о чём предупреждали.

Хару достал камень и бросил.

Камень пересёк линию, исчез и через мгновение упал позади них.

Чисаки резко обернулась.

— Он вернулся.

— Не совсем. Вышел из другой точки.

Аканэ посмотрела на линию.

— Значит, даже до лагеря уже начинаются искажения.

Хару поднял камень снова.

— Хорошо, что взял подходящие.

— Только не начинай гордиться камнями, — сказала Аканэ.

— Поздно.

Плато пересекали почти три часа. Большинство искажений было видно по сломанному свету,

неверному углу тени или дрожащему воздуху. Одно Хару заметил лишь потому, что пыль двигалась

странно: ветер шёл слева направо, а тонкая полоска на земле вдруг уходила вперёд.

— Стоп.

Он бросил камень. Тот исчез в пустом месте и ударился о плиту сбоку.

— Почти невидимый, — сказала Чисаки.

— Значит, внутри проверяем даже то, что кажется чистым, — ответил Хару.

Они нашли обход в нескольких шагах. Ничего сложного. Но никто не улыбался.

Это было только начало.

Контрольный лагерь стоял у края плато: несколько низких зданий, высокая наблюдательная башня и

ограждение из каменных столбов с металлическими цепями. За лагерем земля резко обрывалась.

Внизу начиналась глубокая расселина. Её стену пересекал идеально ровный вертикальный разрез —

слишком прямой для природы. Внутри виднелась тьма.

Вход.

Святилище Рассечённого Круга.

Хару смотрел не на размер и не на глубину, а на линию. Она словно делила скалу на две половины,

будто кто-то провёл по камню одним огромным клинком.Чисаки встала рядом.

— Красиво.

Аканэ добавила:

— Неприятно.

— Одновременно, — сказал Хару.

Начальница лагеря оказалась невысокой женщиной с короткими тёмными волосами и тонким шрамом

на левой щеке. Она проверила документы, жетоны предыдущих этапов, карты и маркеры, после чего

вывела их к большой схеме.

Это была не карта данжа, а набор примеров.

— Пространственное искажение не является стеной, — сказала она. — Вы можете его пересечь.

Иногда выйдете рядом, иногда — в другой части комнаты.

Она указала на две линии с одинаковым оттенком.

— Связанные границы выглядят похоже. Если видите обе, можете проверить связь предметом.

— А если не видим вторую? — спросила Чисаки.

— Тогда не спешите входить.

— Они двусторонние? — спросила Аканэ.

— Не всегда.

— Меняются?

— Некоторые.

Хару выдохнул.

— Удобно.

Начальница не улыбнулась.

— Здесь сарказм не поможет.

— Я понял.

Она показала схему удара рядом с линией. Клинок входил в одну точку и выходил за спиной

владельца.

— С тяжёлым оружием особенно внимательно следите не только за целью, но и за продолжением

траектории.

Хару кивнул.

— Понял.

— И не рассчитывайте, что один удачный приём будет работать во всём комплексе. Местные стражи

быстро приспосабливаются к очевидному поведению.

Это звучало как общее предупреждение, а не готовый ответ.

Аканэ уточнила:

— Насколько быстро?

— Достаточно, чтобы самоуверенность стала опаснее усталости.

Больше начальница ничего не раскрыла.

Им показали комнату отдыха перед входом. Они решили идти утром, после полноценного сна.

Вечером Хару вышел к ограждению. Разлом был виден даже ночью — внутри проходила тонкая

бледная линия, не освещавшая скалу, а просто существовавшая в темноте.

Блэйд вышел следом в человеческой форме.

— Вы обеспокоены.

— Да.

— Из-за неизвестных правил?

Хару кивнул.

— В прошлых данжах опасность хотя бы можно было увидеть. Даже если не сразу.

— Здесь тоже сможете.

— После того как она сработает?

— Возможно.

Хару сжал перила.

— Очень обнадёживает.

— Это не попытка утешить.

— Я заметил.

Некоторое время они молчали.

— Я не смогу просчитать всё заранее, — сказал Хару.

— Никто не сможет.

— И что тогда?

— Проверять то, что можно проверить. Замечать ошибки. Не повторять их из упрямства.

Хару посмотрел на него.

— Звучит слишком разумно.

— Я старался.

Утром начальница открыла внешнюю решётку. За ней начиналась каменная лестница, уходившая

внутрь рассечённой скалы. Стены были гладкими, без следов инструментов, а по центру потолка

проходила та же вертикальная линия.

Хару коснулся маркера. Красный свет.

Аканэ подняла свой. Синий.

Чисаки — белый.

— Держим расстояние в пару шагов, — сказал Хару. — Каждый новый шов сначала проверяем.

— И не бросаем меч, — добавила Аканэ.

> — Особенно последнее.

*Я вслух не скажу.*

Они начали спуск. Решётка закрылась за спиной.

Первая зона оказалась почти пустой: длинный коридор, светлые стены, тёмный пол. По обе стороны

проходили тонкие вертикальные линии — некоторые светились, другие были почти прозрачными.

Хару бросил камень в первую. Тот исчез и упал впереди, примерно в двадцати шагах.

— Переносит дальше, — сказала Чисаки.

— Может быть односторонней, — ответила Аканэ.

Они обошли её по узкой полосе у стены.

Второе искажение поглотило камень без следа.

Третье вернуло его обратно, но перевёрнутым.

— Меняет не только положение, — заметила Чисаки.

— Значит, всё проверяем отдельно, — сказал Хару.

Первый страж появился за поворотом. Человеческая фигура в светлой броне без лица, в руках —

длинное копьё.

Страж ожил и сделал шаг. Копьё пошло вперёд обычным выпадом. Хару сместился, но острие

пересекло линию, исчезло и вышло у него с другой стороны.

Аканэ дёрнула его назад. Копьё прошло перед грудью.

— Следи не только за оружием, — сказала она.

Страж возвращал древко. Острие снова исчезло.

Хару теперь смотрел на линию и заметил выход раньше. Подставил Блэйд плоскостью, ударил по

древку в момент, когда половина копья ещё оставалась внутри искажения.

Страж потерял равновесие. Аканэ вошла сбоку, катана ударила по колену. Чисаки поставила короткий

барьер у выхода шва, остановив следующую атаку.

Хару сделал шаг и коротким уколом пробил центр груди. Страж рассыпался светлой пылью.

Аканэ посмотрела на место, где исчезло копьё.

— В следующий раз сначала смотри на линии вокруг противника.

— Уже понял.

— Хорошо.

Никаких выводов о том, как именно действует весь данж, пока не было. Только первый урок.

Вторая комната была круглой. В полу пересекались четыре линии, на другой стороне стояла дверь.

Хару проверил каждую камнем и выяснил, что они образуют замкнутый цикл: левый выводил вправо,

правый — к дальней стене, следующий — назад.

У стены оставалась узкая полоса.

— Можно пройти по краю, — сказал Хару.

Аканэ посмотрела на ширину.

— По одному нельзя. Если первый заденет механизм, остальные останутся по другую сторону

комнаты.

— Тогда верёвка.

Они связались короткими отрезками, оставив достаточно свободы для движения. Хару пошёл первым,

Чисаки — в центре, Аканэ — последней.

Шаг.

Пауза.

Ещё шаг.

На середине комнаты линии вспыхнули.

— Стой, — сказала Чисаки.

Но механизм уже сработал. Шов пересёк верёвку между ней и Хару. Ткань не порвалась — её

середина исчезла и вышла из стены напротив.

Аканэ схватила Чисаки за руку. Хару протянул свою.

Между пальцами оставалось меньше шага.

Пол вспыхнул белым.

Хару успел поймать Чисаки за запястье.

На мгновение.

Потом тонкая линия прошла прямо между их сцепленными руками. Ни боли, ни удара. Просто ладонь

исчезла.

Вместе с Чисаки.

Вместе с Аканэ.

Комната словно моргнула.

И Хару остался один.

— АКАНЭ!

Голос ушёл вперёд и вернулся сзади.

— ЧИСАКИ!

На этот раз он прозвучал сверху.

Красный маркер на поясе горел. Синего и белого света рядом не было.

Хару стоял в той же круглой комнате, но дверь теперь находилась в другом месте — узкая, чёрная, без

ручки. Позади была гладкая стена. Ни шва, ни линии.

Он ударил ладонью по камню.

— Нет.

> — Господин.

— Они были здесь.

> — Я знаю.

Хару провёл рукой по стене, ища искажение, трещину, холод — что угодно.

— Аканэ!

Ответил его же голос, искажённый и далёкий.

— Чисаки!

Снова только ложное эхо.

— Ты чувствуешь их?

> — Нет.

— Попробуй ещё раз.

> — Я продолжаю искать.

— Тогда сильнее.

Блэйд помолчал.

> — Я не чувствую их, господин.

Слова ударили тяжелее, чем Хару ожидал.

Он вытащил Блэйда и ударил по стене — сначала осторожно, проверяя, затем сильнее. Клинок

пересёк почти невидимую границу и вышел позади него. Лезвие задело край плаща.

Хару застыл.

Ещё немного — и он ударил бы себя.

Медленно вытащил меч из искажения.

> — Назад силой не пройти.

— Я понял.

Он посмотрел на чёрную дверь.

— Значит, вперёд.

Голос прозвучал ровно, но пальцы на рукояти дрожали.

Дверь открылась сама, когда механизм комнаты окончательно затих.

Аканэ пришла в себя на каменном полу. Первым почувствовала боль в плече, потом тяжесть в руке.

Чисаки лежала рядом. Её ладонь всё ещё была в руке Аканэ.

— Чисаки.

Та открыла глаза.

— Хару?

Аканэ резко поднялась и осмотрелась. Узкий коридор, низкий потолок, по стенам проходят

металлические трубы и старые пластины. Никаких светящихся линий. Никаких стражей.

Синий и белый маркеры горели. Красного света рядом не было.— Хару!

Голос прошёл по коридору без искажения, но ответа не последовало.

Аканэ крикнула снова, громче.

— ХАРУ!

Тишина.

Чисаки поднялась.

— Его маркера не видно.

— Я вижу.

Аканэ шагнула вперёд.

Чисаки схватила её за руку.

— Стой.

— Нужно найти выход.

— Да. Но сначала понять, куда мы попали.

Она подняла свет. Трубы уходили в стены, пластины были покрыты старыми отметками, а рядом с

одной из них стоял символ круга со стрелкой.

— Что это за место? — спросила Аканэ.

Чисаки провела светом по механизмам.

— Не знаю. На основной зал не похоже.

— Значит, ищем путь обратно.

— Идём. Но не вслепую.

Аканэ сжала ножны, затем кивнула.

Одиночный коридор Хару был длинным и пересечён множеством движущихся искажений. Красный

маркер продолжал светиться. Один.

Хару сделал шаг, остановился и заставил себя дышать ровнее.

*Аканэ не даст Чисаки сорваться.*

Он не знал, где они.

*Чисаки остановит Аканэ, если та рванёт вперёд.*

Он и этого не знал.

Но должен был верить. Иначе тревога сломает его раньше святилища.

> — Они обе сильны.

— Знаю.

> — Тогда двигайтесь.

Хару кивнул.

— Идём.

Первый противник появился почти сразу: низкое существо на четырёх ногах, с узким телом и круглой

передней пластиной, рассечённой вертикальной щелью.

Оно двигалось рывками через швы. Исчезало справа, появлялось сзади, снова уходило.

Хару не атаковал сразу. Смотрел.

После трёх прыжков он заметил: передняя пластина вспыхивала в тот момент, когда существо

выбирало одну и ту же пару связанных линий. Хару бросил камень в одну из них и увидел точку выхода.

Следующий рывок.

Он шагнул не вправо и не назад, а прямо внутрь атаки, подняв Блэйд плоскостью. Существо

ударилось, потеряло направление. Хару срезал одну ногу.

Передняя пластина снова вспыхнула.

Он бросил камень в связанный шов. Камень вышел точно перед существом. Тварь столкнулась с ним,

сбила ритм, и Блэйд вошёл между пластинами.

Существо рассыпалось.

Хару стоял, тяжело дыша.

Никто не похвалил.

Никто не проверил, ранен ли он.

— Нормально, — сказал он сам.

> — Да.

— Я не тебе.

> — Тем не менее.

Коридор вывел в зал с шестью одинаковыми дверями. Одна открылась после того, как Хару проверил

ближайший механизм и повернул каменное кольцо на стене.

За дверью стояли два стража: копейщик и фигура с коротким клинком.

Они ожили одновременно.

Хару отступил. Копьё пошло вперёд, короткий клинок вышел из шва слева. Хару подставил Блэйд,

затем ударил плоскостью второго стража в грудь.

Копейщик изменил угол. Острие вышло снизу и задело бедро.

Боль вспыхнула резко.

Хару отступил. Кровь пошла по ткани.

— Либо повезло, либо он ждал моего движения.

Стражи не ответили.

Следующий выпад. Хару начал короткий укол, но заметил, что фигура с клинком заранее смещается

под привычную защиту. Он остановил движение, повернул меч и ударил рукоятью в безликую пластину.

Трещина.

Хару толкнул противника плечом, схватил древко копья и направил его в ближайший шов. Острие

вышло за спиной второго стража и пробило его броню.

Блэйд вошёл в грудь копейщика. Второго Хару подсек весом меча и добил коротким ударом сверху.

После боя он сел у стены и перевязал бедро. Руки сначала не слушались — не из-за раны, а из-за

мысли о девушках.

*А если они тоже ранены?*

Он затянул бинт слишком сильно, ослабил и сделал заново.

> — Вы справляетесь.

— Пока.

> — Этого достаточно.

Хару посмотрел на красный маркер.

— Ты правда ничего не чувствуешь?

> — Нет.

— Совсем?

> — Совсем.

Он долго молчал, затем поднялся.

— Значит, идём дальше.

Аканэ и Чисаки двигались по узкому коридору, скрытому за основной частью святилища. Они ещё не

знали, для чего он был создан.

Врагов почти не встречалось. Вместо них попадались старые механизмы, разрушенные лестницы,

заклинившие двери и тонкие дрожащие окна в стенах. За ними иногда виднелись другие помещения —

пустые залы, движущиеся камни, отдалённые коридоры.

После нескольких таких окон Чисаки сказала:

— Возможно, отсюда когда-то наблюдали за основной частью комплекса.

— Или обслуживали механизмы, — ответила Аканэ. — Неважно. Главное — он ведёт дальше.

Она шла слишком быстро. Чисаки дважды просила сбавить темп. На третий раз схватила её за плечо.

— Ты пропускаешь знаки.

Аканэ остановилась.

— Мы теряем время.

— Если ошибёмся, потеряем больше.

— Он там один.

— Я знаю.

— Тогда почему ты спокойна?

Чисаки посмотрела прямо. Лицо оставалось собранным, но пальцы на белом маркере дрожали.

— Я не спокойна. Я просто не могу позволить себе бежать вслепую.

Аканэ замолчала.

— Я знаю, что он стал сильнее, — сказала она тише. — Именно поэтому страшнее. Он теперь не

остановится только потому, что остался один.

Чисаки подошла ближе.

— Тогда мы должны добраться до него раньше, чем ему придётся остановиться.

Аканэ кивнула.

После этого они пошли осторожнее. Но не медленно.

Хару прошёл ещё две комнаты.

В первой искажения меняли направление пола. Он сделал шаг вперёд и оказался стоящим на стене.

Пришлось двигаться боком, пока не нашёл обратный шов.

Во второй летали острые каменные пластины. Они входили в одну линию и выходили из трёх других.

Сначала Хару пытался блокировать, но углы становились всё неудобнее. Одна пластина разрезала рукав,

другая задела плечо, третья прошла у лица.

Хару перестал защищаться привычно.

Сел прямо на пол.

Пластины пролетели выше.

Он увидел круглый механизм в центре комнаты: перед каждым залпом тот поворачивался, выбирая

связанные линии. Хару бросил камень в шов справа. Камень вышел за механизмом и ударил по

креплению.

Пластина остановилась. Следующий залп столкнулся сам с собой. Каменные лезвия рассыпались.

Хару добрался до центра и разрушил узел.

Тишина.

Он опёрся на Блэйда. Плечо кровило, бедро тянуло, руки устали.

Но он шёл дальше.

Следующий зал был самым большим. Прямоугольный, пустой, с дверью на дальней стороне. Между

Хару и выходом стоял один страж — выше предыдущих, в широкой броне, с длинным мечом. Через маску

проходила вертикальная линия.

Хару вошёл. Дверь закрылась.

Страж поднял оружие.

Первый удар пришёл сверху. Хару ушёл влево, но противник повернул меч ещё до завершения

движения. Клинок прошёл туда, куда Хару только собирался поставить ногу.

Он остановился.

Второй удар. Хару поднял Блэйда, страж изменил угол и ударил по рукояти. Пальцы онемели.

Хару атаковал коротким уколом. Фигура заранее ушла в сторону.

Контратака ударила по боку плоскостью и выбила воздух. Хару отлетел, упал и поднялся.

Страж не добивал.

Ждал.

Смотрел.

Хару начал движение вправо, остановился и шагнул вперёд. Страж ударил туда, где он должен был

оказаться по привычке.

Промах.

Первый настоящий промах.

Хару вошёл ближе, ударил коленом в сочленение брони. Блэйд пошёл снизу, страж блокировал.

Хару отпустил одну руку, позволил тяжёлому мечу скользнуть по защите и ударил рукоятью в шею.

Трещина.

Он понял: противник хорошо читает законченные движения, но хуже реагирует на отказ от них, на

паузу, на намеренно сломанный ритм.

Следующая атака.

Хару поднял Блэйда, будто собирался блокировать. Страж изменил удар, ожидая привычного ухода.

Хару не ушёл.

Шагнул внутрь.

Плечо ударилось о броню. Боль вспыхнула, но клинок прошёл мимо. Хару схватил руку стража и

направил её к шву у стены. Меч исчез и вышел с другой стороны, вонзившись владельцу в спину.

Фигура замерла.

Блэйд вошёл в трещину на шее.

Глубже.

Страж попытался повернуться, но Хару удержал и толкнул.

Броня рассыпалась светлой пылью.

Хару стоял посреди зала. Кровь стекала по рукаву, дыхание рвалось. Красный маркер продолжал гореть.

Один.

На дальней двери появился символ круга, а рядом — тонкая дополнительная черта.

Хару смотрел на неё.

Вспомнил первый бой.

Потом второй.

Каждый следующий противник быстрее замечал знакомое движение. Точнее перекрывал привычный

путь. Реагировал не только на то, что Хару делал сейчас, но и на то, что уже делал раньше.

Это не было совпадением.— Он учится на мне.

> — Похоже на то.

— На всём, что я показываю.

> — Вероятно.

Хару сжал рукоять.

За дверью было тихо.

Слишком тихо.

Он коснулся красного маркера. Свет не изменился. Синего и белого рядом не появилось.

На мгновение он закрыл глаза.

Представил Аканэ — как она злится, сжимает рукоять и всё равно идёт вперёд.

Чисаки — как говорит спокойно, даже когда сама боится, и ищет решение, пока остальные уже готовы

сорваться.

Они были где-то внутри. В другом коридоре, за другой границей.

Назад он добраться не мог.

Только вперёд.

Хару открыл глаза и поднял Блэйда.

— Тогда придётся не давать ему второго одинакового ответа.

Дверь начала открываться.

И Святилище Рассечённого Круга продолжило наблюдать.

----------

То, чего святилище не знало

Дальше начинался более тесный коридор. Светлые стены сходились почти вплотную.

Блэйд приходилось держать перед собой, под углом, чтобы конец клинка не коснулся ни одной из

линий, пересекавших камень. Искажений здесь было больше. Они проходили по стенам. Разрывали

потолок. Иногда пересекали пол. Одни оставались неподвижными.

Другие медленно ползли, словно тонкие разрезы на самой реальности. Хару остановился у первого

перекрёстка. Три пути. Никаких знаков. Никаких следов.

Красный маркер на поясе продолжал светиться. Синий и белый не появились. Он коснулся

пластины пальцами. Свет ответил короткой вспышкой. Только его.

— Ты всё ещё ничего не чувствуешь?

> — Нет, господин.

Хару сжал зубы.

— Понял.

Он и сам знал, что Аканэ и Чисаки сильны. Проблема была не в этом. Он не знал, где они. Не знал,

ранены ли. Не знал, движутся ли вообще.

Перед глазами снова возникло последнее мгновение. Рука Чисаки в его ладони.

Аканэ, державшая её с другой стороны. Белая линия между пальцами. Пустота. Хару глубоко

вдохнул. Посмотрел на три прохода.

— Какой?

> — Центральный и левый искажены сильнее.

— Значит, правый?

> — Это не означает, что он безопаснее.

— Я и не надеялся.

Хару достал три камня. Первый бросил в левый проход. Камень пролетел несколько шагов. Исчез.

Через мгновение ударился о потолок центрального коридора. Второй ушёл в центр. Не вернулся.

Третий полетел вправо. Остался лежать на полу.

Хару смотрел на него ещё несколько секунд. Ничего.

— Правый.

> — Согласен.

Он пошёл дальше.

***

За поворотом коридор расширился.

На полу лежали обломки светлой брони. Не пыль. Не исчезнувшие останки. Настоящие пластины.

Хару присел рядом. На одной виднелся глубокий разрез. На другой — вмятина. Следы были старыми.

Края покрылись серым налётом. Кто-то проходил здесь раньше.

И, судя по разбросанным частям доспеха, не без боя. Хару поднял одну пластину. Тяжёлая.

На внутренней стороне был выгравирован круг с вертикальным разрезом. Он положил её обратно.

— Это тоже страж?

> — Вероятно.

— Почему не исчез?

> — Возможно, был уничтожен способом, который нарушил работу конструкции.

Хару посмотрел дальше. Коридор заканчивался тёмной аркой. За ней ничего не двигалось.

Но тишина здесь давно перестала означать безопасность. Он поднялся. Проверил хват. Пошёл

вперёд.

***

Аканэ и Чисаки дошли до первой закрытой двери. Необычной. Не каменной. Металлической.

С четырьмя горизонтальными пластинами и круглым механизмом посередине.

Рядом со стеной стоял старый рычаг. Аканэ сразу потянулась к нему.

— Стой, — сказала Чисаки.

Рука замерла.

— Что?

— Посмотри на пластины.

Аканэ наклонилась. На каждой были тонкие линии. Не швы. Обычные борозды. Но они не

совпадали. Верхняя уходила вправо. Вторая — влево. Третья заканчивалась у центра. Нижняя

образовывала половину круга.

— Замок, — сказала Аканэ.

— Похоже.

— И как открыть?

Чисаки провела светом по стене. Луч отразился от старого металла.

На полу появились четыре едва заметные тени.

Они складывались в единый рисунок только под определённым углом. Круг. Пересечённый

вертикальной линией.

— Пластины нужно повернуть, — сказала она.

Аканэ осмотрела механизм.

— Руками не двигаются.

— Тогда рычаг меняет одну из них.

Они проверили. Первое движение повернуло верхнюю пластину. Второе — третью.

Третье вернуло верхнюю и сдвинуло нижнюю.

Механизм был простым лишь на первый взгляд.

Аканэ быстро перестала дёргать рычаг вслепую. Чисаки отслеживала последовательность.

После нескольких попыток рисунок почти сложился. Потом одна пластина вернулась назад. Аканэ

стиснула зубы.

— Издевается.

— Нет.

— Очень похоже.

Чисаки снова посмотрела на тени.

— Мы двигаем их по отдельности.

— А надо?

— Одновременно.

Она положила ладонь на верхнюю пластину.

Мягкий свет удержал её на месте.

— Теперь рычаг.

Аканэ потянула. Нижняя сдвинулась. Верхняя осталась. Ещё раз. Третья повернулась. Рисунок

сошёлся. Внутри двери щёлкнуло. Металл начал расходиться. Аканэ посмотрела на Чисаки.

— Хорошо.

— Вместе проще.

— Я знаю.

Она сказала это слишком быстро. Чисаки заметила. Но не стала отвечать. За дверью тянулся новый

коридор. Чуть шире.

По одной стене шли маленькие квадратные проёмы.

Слишком высоко, чтобы быть обычными окнами. Аканэ подошла к первому. Внутри была темнота.

Она подняла фонарь. За проёмом открылся зал. Пустой. Светлые стены. Несколько пространственных

линий. Но перспектива выглядела неправильно.

Будто они смотрели не через стену, а куда-то намного дальше. Чисаки встала рядом.

— Это другой участок.

— Хару может быть там.

— Может.

Аканэ уже двинулась к следующему проёму.

***

Хару вошёл в комнату с тремя движущимися стенами. Они не сдвигались физически.

Каждая часть помещения оставалась на месте.

Но пространство между ними постоянно менялось. Дальний выход то приближался. То отдалялся.

То оказывался сбоку. Хару бросил камень. Он полетел прямо. В середине пути исчез. Упал у его левой

ноги. Второй камень оказался возле двери.

Третий вернулся с такой скоростью, что Хару едва успел отвести голову. Камень ударился о стену

позади.

— Хорошо.

> — Что именно?

— Что я не пошёл первым.

Хару присел. Начал наблюдать. Комната менялась не хаотично. Сначала правая стена темнела.

Потом линия на полу смещалась.

После этого дальний участок приближался на несколько секунд. Потом всё возвращалось. Цикл. Не

постоянный по времени. Но по порядку. Хару дождался первого изменения. Не двигался. Второго.

Третьего. Проверил камнем. Тот упал ближе к выходу.

— Сейчас.

Он сделал несколько шагов. Остановился перед линией. Дождался следующего изменения.

Перешёл. Всё помещение дёрнулось. Дверь оказалась слева. Хару не побежал. Следующий цикл вернул

её вперёд. Ещё несколько шагов. Он почти дошёл. Тогда из стены вышла рука. Светлая броня. Длинные

пальцы. Хару резко отступил. Из пространственного шва появился страж. Только наполовину.

Вторая часть тела находилась где-то ещё. Он ударил мечом. Клинок исчез в линии. Хару ждал

выхода справа. Но оружие возникло из пола. Он успел поднять Блэйда. Удар снизу. Руки свело. Страж

снова исчез наполовину. Хару не атаковал. Смотрел на линии.

Фигура появлялась в разных местах, но левая рука всё время оставалась возле одного и того же шва.

Якорь. Он бросил камень туда. Страж мгновенно повернулся. Не на Хару. На звук.

Значит, видит не всё пространство одновременно. Следующая атака. Клинок исчез.

Хару не стал угадывать точку выхода.

Отступил в участок, который через мгновение должен был сместиться. Меч появился перед ним. Но

пространство дёрнулось.

Оружие ушло в сторону вместе с частью комнаты. Страж потерял равновесие. Хару пошёл к

якорному шву. Не к телу. Ударил Блэйдом по светлой руке. Пластина треснула. Страж дёрнулся.

Впервые полностью вышел в комнату. Теперь стал обычным противником. Но только на секунду. Хару

не дал ему вернуться. Короткий удар по колену. Поворот. Удар рукоятью в грудь. Страж попытался

закрыться. Хару начал привычный укол. Фигура заранее сместила защиту. Он остановил Блэйда.

Поменял движение. Провёл клинком сбоку. Страж успел развернуться. Слишком быстро.

Металлическая рука ударила Хару по повреждённому плечу. Боль вспыхнула до пальцев. Он

отступил. Страж пошёл следом.

Знал, что Хару попытается снова войти внутрь атаки. Меч заранее перекрыл путь. Хару замер.

Противник тоже. Пауза. Которой не должно было быть. Страж ждал движения. Не получил.

Хару бросил подготовленный камень в шов за его спиной. Камень вышел сверху. Ударил броню по

голове. Страж рефлекторно повернулся. Блэйд вошёл под руку. Точный удар. Не глубокий. Но

достаточный. Пластина раскололась. Хару толкнул. Страж шагнул назад. Прямо в якорный шов.

Пространство схлопнулось. Фигура разрезалась не физически. Одна половина исчезла. Вторая

рассыпалась светом. Хару остался стоять. Плечо горело. Ладонь плохо слушалась. Но выход был рядом.

Он дождался следующего цикла. Перешёл. Комната осталась позади.

***

В следующем коридоре не было врагов. Только каменные скамьи. Сухой воздух. Слабый свет из

потолочных линий. Хару сел. Сразу.

Не стал убеждать себя, что может идти дальше. Снял куртку с плеча. Ткань порвана.

Под ней синяк и длинная царапина. Крови немного. Но рука дрожала. Он достал бинт. Попытался

обвязать плечо одной рукой. Неудобно. Блэйд лежал рядом. Хару затянул ткань зубами. Получилось

плохо. Переделал. Ещё раз. Третий узел удержал. Он посмотрел на него.

— Аканэ бы уже сказала, что я всё сделал неправильно.

> — Вероятно.

— Чисаки бы переделала.

> — Вероятно.

Хару опустил руку.

Несколько секунд смотрел на красный маркер. Потом нажал. Вспышка. Только одна.

— Ты думаешь, они идут?

> — Да.

— Ты не знаешь.

> — Нет.

— Тогда почему говоришь?

> — Потому что остановка не соответствует характеру ни госпожи Аканэ, ни госпожи Чисаки.

Хару усмехнулся. Слабо.

— Это правда.

Он поднялся. Плечо сразу напомнило о себе. Хару надел куртку. Взял Блэйда. Пошёл дальше.

***

Аканэ и Чисаки проверили уже девять проёмов. В одних были пустые залы. В других — только

стены.

В одном они увидели лестницу, уходившую вверх, но проход исчез раньше, чем удалось

рассмотреть подробнее. Хару нигде не было. Аканэ шла всё быстрее. Чисаки успевала. Не просила

замедлиться. Теперь коридор был почти прямым.

В конце виднелась большая круглая площадка с несколькими рычагами.

— Возможно, отсюда управляются двери, — сказала Чисаки.

Аканэ уже осматривала механизм. Пять рычагов. Над каждым — маленький знак. Линия. Круг. Две

соединённые точки. Стрелка вниз. Пустой квадрат.

— Какой?

Чисаки подошла. На стене висела схема. Старая. Часть символов стёрлась.

Но линии соединяли механизм с разными участками комплекса. Один путь заканчивался у квадрата.

Другой — у круга. Третий раздваивался. Аканэ указала.

— Этот ведёт дальше.

— Возможно.

— Опять «возможно».

— Я не стану говорить «точно», когда не знаю.

Аканэ закрыла глаза. Выдохнула.

— Прости.

Чисаки посмотрела на неё.

— За что?

— Я злюсь не на тебя.

— Знаю.

Аканэ провела рукой по схеме.

— Он сейчас один.

— Да.

— И у него нет лечения.

Чисаки не ответила.

— Даже если Блэйд рядом, — продолжила Аканэ, — он всё равно один.

— Да.

— А мы ходим по пустым коридорам и решаем замки.

Голос дрогнул. Совсем немного. Но Чисаки услышала.

Она положила ладонь на руку Аканэ.

— Поэтому мы должны решать их правильно.

Аканэ сжала пальцы. Потом кивнула.

— Правильно.

Они вернулись к схеме.

Чисаки заметила маленькую отметку рядом с раздвоенным маршрутом. Та же форма, что у проёмов.

— Это наблюдательные точки.

— Тогда путь идёт вдоль основного комплекса.

— Похоже.

Аканэ посмотрела на рычаг с двумя соединёнными точками.

— Значит, он может открыть переход между путями.

— Или хотя бы следующий участок.

Они потянули рычаг вместе. Механизм сопротивлялся. Старый металл скрипел. Но сдвинулся.

Где-то далеко раздался тяжёлый удар.

В стене открылся ещё один проём. Не маленький. Почти во весь рост. Поверхность внутри дрожала.

За ней был зал. И в нём двигался Хару.

***

Он стоял против трёх стражей. Один с копьём. Второй с двумя короткими клинками. Третий без

оружия. Тяжёлая броня. Огромные руки. Хару уже был ранен.

Даже через искажённое изображение Аканэ увидела кровь на рукаве. Тёмное пятно на боку.

Неровный шаг.

— Хару!

Она ударила ладонью по поверхности. Рука встретила холодный камень. Не проход. Только окно.

Хару не повернулся. Не услышал. Чисаки сразу подняла свет. Попыталась провести магию через

поверхность. Луч вошёл. Распался.

Вернулся им в лицо слабой вспышкой.

— Не проходит.

Аканэ ударила рукоятью катаны. Ничего.

— Откройся.

Ещё удар.

— Откройся!

Чисаки схватила её за плечо.

— Аканэ.

— Он там!

— Я вижу.

— Тогда помоги!

— Я пытаюсь!

Хару в зале отступил. Копьё прошло возле груди.

Короткие клинки ударили с двух сторон. Он заблокировал один. От второго ушёл слишком поздно.

Лезвие рассекло куртку на боку. Аканэ снова ударила по поверхности.

— ХАРУ!

Он не услышал. Третий страж пошёл вперёд. Массивная рука ударила. Хару успел подставить

Блэйда. Его отбросило. Он упал. Меч остался в руке.

Но несколько секунд Хару не поднимался. Аканэ перестала бить. Просто стояла. Смотрела. Чисаки

сжала её руку.

— Встань, — прошептала Аканэ.

Хару шевельнулся. Поднялся на одно колено. Копейщик уже приближался.

— Встань.

Он поднял Блэйда. Встал.

Аканэ выдохнула так, будто всё это время не дышала. Хару сделал шаг. Не туда, куда ждали стражи.

Медленно. Почти нарочито неудобно. Копьё ударило мимо. Он использовал древко как опору.

Повернулся. Два коротких клинка пересекли шов. Вышли за спиной тяжёлого стража. Один ударил его

в плечо. Второй застрял в пластине. Хару толкнул копьё. Сам копейщик пересёк линию. Вышел сбоку.

Тяжёлый страж рефлекторно ударил по движению. Попал в союзника. Хару оказался между ними.

Блэйд пошёл снизу. Разрушил колено первого. Поворот.

Плоскость меча ударила второго в голову. Аканэ смотрела. Не моргала. Чисаки тоже.

Хару двигался медленнее, чем в начале похода.

Но ни одного движения не делал зря.

Он не пытался перебить троих силой.

Не повторял одно и то же. Каждый раз использовал другое решение. Камень. Шов. Чужое оружие.

Пауза. Ложное движение. Тяжёлый страж схватил Блэйда рукой. Хару не стал вырывать. Отпустил одну

руку. Ударил по сочленению локтя. Страж не отпустил. Тогда Хару шагнул ближе. Использовал

собственный меч как рычаг. Повернул корпус. Металлическая рука треснула. Блэйд освободился. Один

короткий удар. Страж упал. Копейщик попытался атаковать со спины. Хару не видел. Блэйд

предупредил. Он пригнулся. Копьё прошло над головой. Хару поймал древко под мышкой. Развернул.

Ударил рукоятью Блэйда в грудь. Светлая броня рассыпалась.

Последний страж с короткими клинками отступил. Не нападал. Наблюдал. Хару тоже остановился.

Они стояли друг напротив друга. Страж начал движение.

Точно такое же, какое Хару использовал несколькими минутами раньше. Шаг внутрь. Поворот

плеча. Короткий удар снизу. Аканэ увидела.

— Он копирует его.

Чисаки смотрела.

— Не только копирует. Он ждёт ответ.

Хару поднял Блэйда. Будто собирался блокировать. Страж изменил угол заранее. Хару отпустил меч

одной рукой. Неожиданно опустил остриё. Сделал шаг назад. Страж ударил в пустоту.

Хару бросил последний камень из мешочка. Не в противника. В шов у стены.

Камень вышел прямо перед лицевой пластиной. Страж дёрнулся. На одно мгновение. Этого

хватило. Блэйд вошёл в грудь. Страж замер. Рассыпался.

Хару остался один среди светлой пыли. Он не видел окно. Не видел девушек. Только опустил меч.

Пошатнулся. Опёрся на него. Аканэ приложила ладонь к поверхности.

— Мы рядом.

Хару не услышал. Окно начало темнеть.

— Нет.

Аканэ ударила снова.

— Нет!

Чисаки попыталась удержать изображение светом. Не получилось. Последним исчезло лицо Хару.

Усталое. Сосредоточенное. Живое. Поверхность снова стала стеной. Несколько секунд никто не

двигался. Потом Аканэ вытащила катану.

— Где следующий рычаг?

Голос был ровным. Слишком ровным. Чисаки посмотрела на неё.

В глазах Аканэ уже не было растерянности. Только холодная решимость.

— Здесь.

Они пошли дальше.

***

Хару не знал, что девушки его видели.

После боя он сел прямо на пол. Не проверил комнату. Не посмотрел на двери. Просто сел. Руки

дрожали. Сильнее прежнего. Бедро болело. Плечо почти не поднималось.

Порез на боку оказался неглубоким, но длинным. Он достал оставшиеся бинты. Их было мало. Хару

прижал ткань к боку. Ждал, пока кровь остановится.— Это уже не «нормально».

> — Нет.

— Но идти могу.

> — Да.

— Значит, нормально.

> — Вы меняете определение в зависимости от необходимости.

Хару слабо усмехнулся.

— Удобно.

Он посмотрел на дверь впереди. На ней горел новый знак.

Две вертикальные линии рядом с кругом. Не объяснение. Не подсказка. Просто отметка. Хару

вспомнил предыдущих стражей.

Как каждый следующий быстрее отвечал на знакомое движение.

Как последний воспроизвёл его собственный шаг. Теперь сомнений не осталось. Комплекс не

просто реагировал. Он собирал его действия. Сохранял. Передавал дальше. Хару посмотрел на Блэйда.

— В следующем зале он будет знать всё, что я уже делал.

> — Вероятно.

— Все уклонения.

> — Да.

— Все короткие удары.

> — Да.

— Даже то, как я использую швы.

> — Скорее всего.

Хару закрыл глаза.

— Прекрасно.

> — Вам следует отдохнуть.

— Если сяду дольше, вставать будет хуже.

> — Это не аргумент.

— Для меня аргумент.

Блэйд замолчал. Хару поднялся. Не сразу. Сначала на колено. Потом опёрся на меч. Потом

выпрямился.

— Идём.

***

Следующий участок не содержал врагов. Это оказалось хуже. Длинная галерея.

По обе стороны — гладкие стены. На них появлялись изображения. Не окна. Отражения. Хару

увидел себя. Сначала таким, каким был сейчас. Порванная одежда. Кровь. Тяжёлое дыхание. Потом

отражение изменилось.

Хару в старой одежде, неловко державший тяжёлый непробуждённый Блэйд перед рогатой крысой.

Ноги не слушаются. Руки держат оружие слишком высоко. Следующее изображение. Тренировки у

Сайрона. Падение. Злость. Снова подъём. Хару остановился.

— Это настоящее?

> — Образы.

— Откуда они знают?

> — Возможно, считывают вашу память.

Хару посмотрел дальше. Stone. Дорога. Гильдия. Первый провал. Аканэ. Чисаки. Дом. Блэйд в

человеческой форме. Он резко отвернулся.

— Не смотри.

> — Я вижу то же, что и вы.

— Тогда не комментируй.

> — Не собирался.

Образы продолжались. Аканэ раненая. Чисаки исчезающая за швом. Хару один. Потом обе лежат на

полу. Неподвижно. Он остановился. Сердце ударило сильнее.

— Это не настоящее.

> — Нет.

Следующее изображение. Аканэ зовёт его. Чисаки тянет руку. Хару делает шаг. Стена дрогнула.

Изображение стало глубже. Будто проход. Он почти повернул туда. Блэйд произнёс:

> — Господин.

Хару замер.

> — Это ловушка.

Он смотрел на Аканэ. Она стояла по ту сторону. Раненая. Злая. Живая.

— Я знаю.

Но не двигался. Чисаки появилась рядом.

— Хару.

Голос звучал почти правильно. Не из стены. Будто действительно оттуда. Хару сжал Блэйда.

— Я знаю.

Сделал шаг назад. Изображение исчезло. Стена стала гладкой. Дальше появились новые. Теперь

Хару лежал сам. Аканэ и Чисаки проходили мимо. Не замечали. Потом дом без него. Потом Блэйд у

стены. Один. Хару шёл. Не смотрел. Но видел краем глаза. Данж давил не на тело. На тревогу.

Показывал всё, чего он боялся. Не просто потерять девушек. Оказаться недостаточно сильным.

Опоздать. Стать причиной.

Снова быть тем парнем, который не может ничего изменить.

На последней стене появился он сам. Только другой. Без ран. В чистой одежде. С уверенной

улыбкой.

— Ты мог бы повернуть назад, — сказал образ.

Хару остановился.

— Куда?

— Туда, где безопаснее.

— Назад дороги нет.

— Есть всегда.

Образ поднял руку. На стене открылся светлый проход. За ним был лес. Выход. Солнце. Никаких

врагов. Хару посмотрел.

— Это тоже ловушка.

— Возможно.

— Тогда зачем говорить?

— Потому что ты устал.

Хару молчал. Образ продолжил:

— Ты уже доказал достаточно.

— Кому?

— Себе.

Хару усмехнулся.

— Нет.

— Ты прошёл дальше остальных.

— Не знаю.

— Ты один.

— Вижу.

— Значит, можешь уйти.

Хару посмотрел на светлый проход. Потом на своё отражение.

— Аканэ бы сказала, что я несу чушь.

Образ нахмурился.

— Чисаки бы спросила, где они.

Изображение дрогнуло.

— А Блэйд уже молчит, потому что понял ответ.

> — Именно.

Хару поднял меч.

— Значит, дорога не туда.

Он ударил не по проходу. По своему отражению. Стена треснула. Изображения исчезли сразу. За

ними открылся настоящий выход.

***

Коридор девушек вывел к разрушенному мосту. Под ним не было пропасти. Только белая пустота.

Ни дна. Ни стен. Другая сторона находилась близко. Метров десять. Но мост сохранился лишь

наполовину. На противоположной площадке стоял рычаг. Аканэ посмотрела.

— Я перепрыгну.

Чисаки сразу ответила:

— Нет.

— Расстояние небольшое.

— Под тобой неизвестно что.

— Тогда как?

Чисаки осмотрела края. На стенах были металлические кольца. Старые цепи. Часть уходила под

обломки.

— Здесь должен был быть подъёмный участок.

Аканэ потянула цепь. Она не двигалась. Чисаки направила свет в механизм. Внутри виднелись

заклинившие зубья. Каменный обломок застрял между ними.

— Нужно убрать.

— Рукой не достать.

Аканэ вытащила катану. Просунула лезвие. Не хватало угла.

Чисаки создала маленький барьер под обломком. Приподняла. Аканэ поддела катаной. Камень

сдвинулся. Упал в белую пустоту. Звука не было. Механизм дрогнул. Цепь натянулась.

Из стены начали выдвигаться узкие металлические пластины. Одна за другой. Не полноценный

мост. Только отдельные опоры. Чисаки посмотрела.— Держатся, пока я удерживаю механизм.

— Значит, я иду первой.

— А потом?

— Активирую рычаг с другой стороны.

Чисаки кивнула. Аканэ ступила на первую пластину. Металл прогнулся. Но выдержал. Вторая.

Третья.

На середине одна опора начала уходить обратно. Чисаки усилила свет.

— Быстрее!

Аканэ прыгнула на следующую. Потом ещё. Последний шаг. Площадка. Она схватила рычаг.

Потянула. Пластины закрепились. Чисаки отпустила магию. Перешла.

Когда оказалась рядом, Аканэ сразу спросила:

— Сколько сил осталось?

— Достаточно.

— Это не ответ.

Чисаки посмотрела на неё.

— Теперь ты так говоришь?

— Да.

— Чуть больше половины.

Аканэ кивнула.

— Не трать без необходимости.

— Хару может нуждаться в лечении.

— Именно.

Они пошли дальше.

***

Главный зал находился за высокой двойной дверью.

Хару понял это ещё до того, как вошёл. Не по размеру. По тишине. Она была слишком полной. Ни

движения линий. Ни слабого гула. Ни звука механизмов. На двери был один символ. Круг.

Пересечённый вертикальной линией.

Под символом находилось круглое углубление с пятью тонкими метками по краю. Четыре уже

светились.

Пятая вспыхнула, когда Хару подошёл ближе. Двери медленно разошлись.

Зал был круглым. Огромным. Белый камень. Чёрный пол.

Через всё помещение проходила одна вертикальная линия. Она делила зал идеально пополам. На

дальней стороне стояла фигура. Человеческого роста. Чуть выше Хару. Светлая броня без украшений.

Гладкая маска.

По центру тела проходил чёрный разрез. Не шов на доспехе. Настоящая пустота.

Будто фигуру разделили надвое, а потом оставили обе части стоять рядом. В руках не было оружия.

Хару вошёл. Дверь закрылась. Страж поднял голову. Красный маркер Хару вспыхнул.

На груди фигуры появился такой же свет. Она записала его присутствие.

> — Это центральный страж.

— Вижу.

Хару поднял Блэйда. Фигура повторила движение. В её руках появился меч. Не копия Блэйда.

Светлый клинок. Но хват был тем же. Положение ног. Угол плеч.

Даже небольшое смещение корпуса из-за раненого бедра. Хару смотрел. Страж сделал шаг. Точно

его шаг.

— Он уже знает всё.

> — Да.

Страж атаковал. Короткий укол. Хару не блокировал. Ушёл влево. Клинок стража пересёк

центральную линию.

Из неё вышло ещё два удара. Один справа. Один сзади. Хару успел отбить первый. Второй рассёк

ткань на спине. Боль. Он развернулся. Страж уже был рядом. Следующий удар — плоскостью.

Точно так же Хару сбивал противников раньше. Он поднял Блэйда. Светлый меч изменил

направление. Ударил по кисти. Хару едва удержал рукоять. Страж знал не только движения. Он знал их

продолжение. Хару отступил. Фигура повторила его прежнюю паузу. Ждала, что он сделает

неожиданное.

Даже отказ от действия уже был записан.

— Отлично.

Страж пошёл вперёд. Хару бросил камень. Последний запасной. Фигура не повернулась. Меч

пересёк шов. Камень вышел из другой точки.

Но страж уже стоял так, чтобы избежать удара. Знал и это. Хару атаковал широко. Не потому что

рассчитывал попасть. Проверял. Страж ушёл внутрь дуги. Как делал сам Хару. Удар плечом. Светлая

броня врезалась в грудь. Хару отлетел. Упал. Страж не остановился. Меч пошёл сверху. Хару

перекатился. Удар пересёк линию. Вышел из пола под ним. Острие задело бок. Кровь. Хару поднялся.

Слишком медленно. Страж ударил ногой. Попал в грудь. Хару снова упал. Воздух исчез. Блэйд выпал

из руки. Светлый меч остановился у горла. Страж не добил. Ждал. Записывал реакцию. Хару смотрел на клинок.

Потом на Блэйда в нескольких шагах. Рвануться вправо? Страж знает. Ударить ногой? Знает.

Схватить оружие? Знает. Хару медленно поднял обе руки. Не сдаваясь. Просто показывая отсутствие

движения. Страж чуть изменил стойку. Ждал подвоха. Хару резко перекатился влево. Светлый клинок

уже был там. Он остановился раньше. Не завершил движение. Страж ударил в пустоту. Хару изменил

направление посередине. Подтянулся к Блэйду. Схватил. Встал на колено. Страж развернулся. Хару

ударил снизу. Фигура заблокировала.

Вторая копия удара вышла из шва за спиной Хару. Его собственная атака. Только направленная

против него. Блэйд предупредил. Хару пригнулся. Светлый клинок прошёл над головой. Страж

использовал момент. Удар коленом. Хару получил в лицо. Упал на спину. В ушах зазвенело. Кровь

пошла из губы.

— Он не оставляет ничего нового.

> — Потому что вы продолжаете искать новое среди своих движений.

Хару закрыл глаза на мгновение.

— А где ещё?

Страж приближался.

> — Не знаю.

Хару открыл глаза.

— Очень помог.

> — Я не могу дать ответ, которого у меня нет.

Светлый меч пошёл вниз. Хару подставил Блэйда. Удар. Руки прострелило болью. Страж давил.

Хару видел гладкую маску. Свой собственный хват. Свою стойку. Свою привычку переносить вес

вперёд. Только без усталости. Без боли. Без страха. Он толкнул. Отступил. Страж повторил. Потом

Хару заметил.

Фигура двигалась только так, как двигался он сам. Она не использовала стиль Аканэ. Не применяла

магию Чисаки.

Не меняла ритм так, как менялся их общий бой. Знала Хару. Но не их. Страж атаковал снова. Хару

поднял Блэйда.

На этот раз не в своей стойке. Поставил ноги уже. Сместил корпус в сторону.

Так, как делала Аканэ перед быстрым входом. Страж замедлился. На мгновение. Не узнал. Хару выдержал паузу.

Аканэ всегда ждала чуть дольше, чем казалось правильным. Потом входила резко. Он сделал то же.

Не копировал её скорость. Не мог. Но изменил ритм. Страж поднял защиту позднее. Блэйд скользнул по

плечу. Первая трещина. Фигура отступила. Хару тоже.

Потом сместился туда, где обычно находилась Чисаки. Оставил перед собой пустое пространство.

Как будто ждал барьер. Страж не понимал. Атаковал прямо. Хару не блокировал сразу. Позволил

клинку войти глубже.

В последний момент ушёл по диагонали.

Туда, куда Чисаки обычно открывала безопасный путь. Меч прошёл мимо. Хару ударил сбоку.

Страж успел закрыться. Но не идеально. Вторая трещина.

— Ты знаешь меня.

Фигура подняла меч.

— Но не нас.

Страж бросился вперёд. Теперь быстрее. Чёрный разрез на теле расширился. Пространство вокруг

задрожало. Один удар разделился на три. Хару ушёл от первого. Второй отбил. Третий задел плечо. Он

отступил. Снова сменил ритм. Короткий шаг Аканэ. Пауза Чисаки перед заклинанием. Собственный

тяжёлый удар Блэйдом. Не копирование их техники.

Память о том, как они двигались вместе. Страж начал ошибаться. Не сильно. На доли секунды.

Но раньше он не ошибался вообще. Хару вошёл ближе. Ударил по маске. Трещина. Фигура

отступила к центральной линии. Чёрный разрез вспыхнул. Страж разделился. Не на копии. Одна

половина осталась слева. Другая — справа. Каждая держала половину светлого меча. Потом

пространство соединило их движения.Один удар начинался с одной стороны. Заканчивался с другой. Хару блокировал. Первый. Второй.

Третий. Руки больше не выдерживали. Четвёртый выбил Блэйда. Меч пролетел по полу. Пересёк

линию. Исчез. Хару замер.

— Блэйд!

Ответ пришёл не из руки. Не рядом.

> — Я здесь.

Голос прозвучал за спиной стража.

Блэйд вышел из шва у дальней стены. Лежал на полу. Хару увидел связь. Центральная линия. Шов

сбоку. Точка выхода. Страж пошёл на него. Без оружия Хару отступал. Один шаг. Второй.

Светлый меч рассёк куртку на груди. Неглубоко. Следующий удар пришёл сбоку. Хару поднял

руку. Клинок прошёл по предплечью. Кровь.

Он продолжал смотреть не на стража. На линии. На Блэйда. На расстояние.

Если добежать напрямую — не успеет.

Если войти в центральный шов — неизвестно, где выйдет. Но он уже видел.

Когда Блэйд пересёк линию, вышел за спиной стража. Связь оставалась.

Хару начал движение, которое использовал десятки раз. Прямой рывок к оружию. Страж узнал.

Перекрыл путь. Именно этого Хару и ждал. Он остановился раньше. Резко сменил направление. Пошёл

не к Блэйду. К центральной линии.

Страж атаковал туда, куда Хару должен был уклониться. Хару не уклонился. Шагнул в шов. Мир исчез.

На мгновение не было ни пола, ни воздуха. Только белая пустота.

Потом Хару вышел с другой стороны зала. Рядом с Блэйдом. Он упал на колено. Схватил рукоять.

Страж развернулся. Знал следующий короткий укол. Знал широкий удар. Знал использование выхода из

шва. Хару поднялся. Начал знакомое движение. Страж сразу ответил. Светлый меч пошёл навстречу.

Контратака уже была готова. Хару остановил Блэйда. Не довёл удар. Перехватил рукоять ниже.

Повернул клинок. Направил его не в стража. В боковой шов. Блэйд исчез до половины.

Острие вышло из центральной линии за спиной фигуры. Страж не увидел. Не мог.

Такого движения Хару раньше не использовал. Он толкнул меч вперёд.

Блэйд вошёл в чёрный разрез со спины. Страж замер. Обе половины дёрнулись. Хару вложил вес.

Руки дрожали. Плечо почти не работало. Но клинок двигался. Чёрная линия начала трескаться. Страж

попытался развернуться.

Светлый меч задел Хару по боку. Он не отпустил.

> — Ещё.

— Знаю.

Страж ударил снова. Хару получил по спине плоскостью. Упал на одно колено. Рукоять осталась в

руках.

— Ещё.

Он повернул Блэйда. Чёрный разрез раскололся. Не броня. Само соединение двух половин. По залу

прошла белая вспышка. Страж застыл. Светлый меч исчез. Броня начала рассыпаться. Сначала маска.

Потом плечи. Руки. Грудь. Последним исчез чёрный разрез. Блэйд упал на пол.

Хару остался стоять ещё несколько секунд. Потом ноги перестали держать. Он опустился на колено.

Не потерял сознание. Просто больше не мог подняться.

***

После разрушения стража стены скрытого коридора дрогнули. Аканэ и Чисаки одновременно

остановились.

Перед ними проходила последняя закрытая дверь. На ней загорелась вертикальная линия. Металл

разошёлся. За дверью открылся зал. Аканэ увидела светлую пыль. Трещины на полу. Блэйда. И Хару.

Он сидел возле центральной линии.

Одна рука лежала на рукояти меча. Другая прижимала бок. Одежда была разрезана. На лице кровь.

Он поднял голову на звук. Несколько секунд просто смотрел. Будто не верил. Потом попытался

улыбнуться.

— Вы долго.

Аканэ остановилась. Только на мгновение. Потом побежала. Катана ударилась ножнами о бедро.

Синий маркер вспыхивал на поясе. Чисаки двигалась следом. Хару попытался подняться. Не смог.

— Аканэ…

Она опустилась перед ним. Схватила за плечи. Сначала будто хотела проверить. Убедиться. Потом

просто прижала к себе. Сильно. Так, что раны отозвались болью. Хару вздрогнул. Но ничего не сказал.

Обнял одной рукой. Аканэ держала его. Не ругалась.

Не спрашивала, зачем он полез один. Не говорила, что предупреждала. Её дыхание дрожало.

— Не смей больше так исчезать.

Хару закрыл глаза.

— Это не я.

Она прижала сильнее.

— Мне всё равно.

Чисаки опустилась рядом. Руки уже светились.

Но когда она увидела раны ближе, пальцы задрожали.

— Хару.

Он повернул голову.

— Я цел.

— Не говори.

— Хорошо.

Она приложила ладони к боку и плечу. Свет прошёл по телу. Не яркий. Мягкий. Тёплый. Боль

начала отступать. Не исчезла. Но перестала давить так сильно. Хару посмотрел на руки Чисаки.

— Ты дрожишь.

— Потому что злюсь.

— На меня?

— Да.

— Понятно.

Чисаки подняла глаза. В них стояли слёзы. Не падали. Просто блестели.

— И потому что рада.

Хару протянул руку. Коснулся её щеки.

— Я тоже.

Она наклонилась. Прижалась лбом к его плечу. Аканэ всё ещё не отпускала. Несколько минут они

сидели втроём. Посреди разрушенного зала. Без шуток. Без споров.

Без попытки сделать вид, что всё было под контролем. Хару чувствовал обеих. Тепло. Дыхание.

Руки.

Синий и белый маркеры снова светились рядом с красным. Три точки. В одном пространстве.

***

Когда Чисаки закончила первое лечение, Хару смог сесть ровнее.

Аканэ отстранилась только для того, чтобы осмотреть его лицо.

— Сколько ран?

— Не считал.

— Я вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Она посмотрела так, что Хару сразу замолчал. Чисаки продолжила проверку.

— Плечо.

— Да.

— Бок.

— Да.

— Предплечье.

— Да.

— Бедро.

— Немного.

— Спина.

Хару помолчал.

— Тоже.

Аканэ закрыла глаза.

— Ты прошёл всё это один.

— Блэйд был со мной.

> — Я не мог заменить вас обеих.

Хару передал:

— Он сказал, что не мог вас заменить.

Аканэ посмотрела на клинок.

— И правильно.

Чисаки коснулась ладонью рукояти.

— Спасибо, что был с ним.

> — Это моя обязанность.

Хару повторил. Аканэ тихо сказала:

— Всё равно спасибо.

***

На дальней стене загорелась последняя контрольная метка. Не четыре линии. Один целый круг.

Вертикальный разрез внутри него медленно исчез. Символ стал единым. Из стены выдвинулся

ящик. Хару посмотрел.

— Значит, всё?

Аканэ сразу ответила:

— Сначала ты лежишь.

— Я и так сижу.

— Будешь лежать.

Чисаки улыбнулась сквозь усталость.

— С ней лучше не спорить.

Хару посмотрел на ящик.

— Но жетоны.

— Не убегут.

— Откуда знаешь?

Аканэ положила ладонь ему на грудь. Мягко толкнула назад.

— Лежи.

Хару лёг.

Не потому что не мог спорить.

Потому что действительно не мог нормально стоять. Чисаки продолжила лечение. Аканэ подошла к

ящику. Открыла. Внутри лежали три жетона. На каждом — целый круг. Без разреза. Она взяла их.

Вернулась. Положила один Хару на ладонь. Он сжал пальцы. Тяжёлый. Холодный. Пятый. Последний

жетон цепочки.Но Хару не смотрел на него долго. Перевёл взгляд на Аканэ. Потом на Чисаки.

— Вы как прошли?

Аканэ села рядом.

— Длинный коридор.

— Без врагов?

— Почти.

— Почти?

Чисаки ответила:

— Механизмы. Закрытые двери. Разрушенный мост.

Хару нахмурился.

— То есть вам было легче.

Аканэ сразу сказала:

— Да.

Без оправданий.

Без попытки сделать их путь равным его.

— Намного легче, — добавила Чисаки.

Хару посмотрел на потолок.

— Хорошо.

Аканэ удивилась.

— Хорошо?

— Я рад.

Он повернул голову.

— Я всё время думал, что вы можете быть в худшем месте.

Чисаки сжала его руку.

— Мы видели тебя.

Хару замер.

— Где?

— Через окно, — сказала Аканэ. — Оно показывало твой бой.

— Какой?

— С тремя стражами.

Он вспомнил. Кровь. Падение. Светлую пыль.

— Вы всё видели?

— Достаточно.

Хару посмотрел на Аканэ.

Теперь понял, почему она обняла его, не сказав ни слова. Почему руки Чисаки дрожали.

— Я не знал.

— Мы кричали, — сказала Аканэ.

— Я не слышал.

— Знаю.

Хару сжал жетон.

— Простите.

Аканэ нахмурилась.

— За что?

— Что заставил смотреть.

— Ты не заставлял.

Чисаки тихо добавила:

— И ты встал.

Хару посмотрел на неё.

— Мы видели, как ты упал.

Аканэ продолжила:

— И как поднялся.

Хару хотел пошутить. Сказать что-то о красивой победе.

О том, что они могли не волноваться. Но не сказал. Потому что они волновались. И имели право.

— Я боялся, — признался он.

Аканэ посмотрела внимательнее.

— За нас?

— Да.

Он помолчал.

— И за себя тоже.

Чисаки сжала его руку сильнее.

— Это нормально.

— Наверное.

— Не наверное, — сказала Аканэ.

Хару улыбнулся. Слабо.

— Хорошо.

***

Выход открылся возле контрольной метки. Но никто не пошёл сразу.

Чисаки потратила почти весь оставшийся резерв на лечение. Самые опасные раны закрылись.

Кровотечение остановилось. Плечо двигалось. Но медленно. Бедро всё ещё болело. Спина тоже. Аканэ

помогла Хару подняться. Он попробовал идти сам. Сделал два шага. Пошатнулся. Аканэ подхватила с

одной стороны. Чисаки — с другой.

— Я могу, — сказал Хару.

— Видим, — ответила Аканэ.

— Это был неровный пол.

— Очень.

Хару опёрся на них. Не спорил дальше. Блэйд лежал за спиной. Крепление сохранилось. Хотя часть

ремня была порезана. Они медленно пошли к выходу. Перед дверью Хару остановился. Посмотрел

назад. На круглый зал. На светлую пыль. На центральную линию.— Что? — спросила Чисаки.

Хару задумался.

— Он знал всё, что я делал один.

Аканэ ждала.

— Но не знал, как мы сражаемся вместе.

Он посмотрел на них.

— Даже когда вас рядом не было.

Чисаки поняла первой. Улыбнулась.

— Мы всё равно были.

Аканэ отвела взгляд.

Но её рука крепче обхватила его за пояс.

— Не делай из этого слишком красивую речь.

— Я ещё не закончил.

— И не надо.

Хару улыбнулся. На этот раз искренне. Они вышли из зала.

***

Подъём к поверхности был долгим. Не из-за расстояния. Из-за состояния Хару.

Каждые несколько лестничных пролётов они останавливались. Чисаки проверяла раны.

Аканэ поправляла его руку на своём плече. Хару иногда пытался идти быстрее. Обе сразу

замедляли.

Через долгое время впереди показалось слабое естественное освещение.

Не сам выход — только свет, проникавший через трещины где-то выше.

До поверхности оставалось ещё несколько тяжёлых подъёмов.

С каждым пролётом свет становился ярче. Потом появился шум ветра. Запах травы. Голоса.

Никаких искажений. Никаких линий.

К контрольному лагерю они вышли ближе к вечеру. Начальница увидела их сразу. Посмотрела на

Хару. На девушек, поддерживающих его. На три жетона. Лицо осталось строгим. Но голос изменился.

— Лекаря сюда!

Люди в лагере начали двигаться.

Хару хотел сказать, что Чисаки уже помогла. Не успел. Аканэ посмотрела на него.

— Молчи.

Он закрыл рот.

***

В лечебной комнате Хару уложили на кровать. Настоящую. Не каменную скамью. Не пол. Мягкую.

Лекарь снял повязки. Посмотрел на Чисаки.

— Ты закрыла основные повреждения?

— Да.

— Хорошо сделано.

Она кивнула. Устало. Аканэ сидела рядом. Не отходила. Хару заметил.

— Я не исчезну.

— Ты и в этот раз не собирался, — тихо сказала Аканэ.

Хару не нашёлся с ответом.

Аканэ положила ладонь поверх его руки.

— Просто лежи.

Чисаки села с другой стороны. Положила голову на край кровати.

Через несколько минут её дыхание стало ровнее. Она уснула. Аканэ посмотрела. Потом на Хару.

— Она почти весь резерв потратила на тебя.

— Знаю.

— А я чуть не сломала окно, через которое мы тебя видели.

— Получилось?

— Нет.

— Жаль.

Она нахмурилась.

— Почему?

— Было бы эффектное появление.

Аканэ несколько секунд смотрела. Потом всё-таки усмехнулась. Очень слабо.

— Идиот.

— Вот теперь нормально.

Она сжала его руку.

— Не расслабляйся. Я ещё злюсь.

— Знаю.

— Сильно.

— Знаю.

— Но не сейчас.

Хару посмотрел на неё. Аканэ наклонилась. Поцеловала его в лоб. Спокойно. Без резкости.

— Сейчас я просто рада, что ты жив.

Хару закрыл глаза.

— Я тоже.

***

Ночью он проснулся один раз. Сначала не понял, где находится. Потолок. Тёмная комната. Тихий

свет. Никаких швов. Потом почувствовал руку. Аканэ спала, сидя возле кровати.

Её пальцы оставались в его ладони. Чисаки лежала на соседней койке. Укрытая плащом.

Блэйд стоял у стены в человеческой форме. Он заметил, что Хару проснулся.

— Воды?

Хару кивнул. Блэйд подал кружку. Помог приподняться. Хару выпил. Посмотрел на девушек.

— Они давно спят?

— Несколько часов.

— Аканэ так и не легла?

— Отказалась.

Хару посмотрел на её руку.

— Разбудить?

— Не стоит.

Он снова лёг. Несколько секунд молчал.

— Я победил.

— Да.

— Но без них бы не победил.

Блэйд посмотрел.

— Их не было в зале.

— Были.

Хару коснулся пальцами руки Аканэ.

— Здесь.

Потом посмотрел на Чисаки.

— Я знал, как они двигаются.

Как ждут. Как прикрывают. Как меняют бой.

— Страж знал только меня одного.

Блэйд кивнул.

— И поэтому проиграл.

Хару посмотрел в потолок.

— Раньше я думал, что стать сильнее — это уметь справляться самому.

— А теперь?

Хару помолчал.

— Теперь я справился сам только потому, что уже давно не один.

Блэйд едва заметно улыбнулся.

— Хороший вывод.

— Не говори Сайрону.

— Почему?

— Он сделает вид, что всегда это знал.

— Вероятно, так и будет.

Хару закрыл глаза.

Рука Аканэ оставалась в его ладони. Чисаки была рядом. Блэйд стоял у стены. Пятый жетон лежал

на столе. Испытание закончилось.

Но Хару не чувствовал себя непобедимым. Наоборот.

Он слишком хорошо помнил каждый удар. Каждую ошибку.

Каждый момент, когда мог не подняться.

И всё же внутри было что-то новое. Не сила, появившаяся из ниоткуда. Не внезапное мастерство.

Просто уверенность, заслуженная шаг за шагом. Он мог идти один. Мог принимать решения без подсказки.

Мог менять бой, когда привычные движения становились ловушкой.

Мог подняться, даже когда рядом не было рук, способных помочь.

Но самое важное — он больше не путал одиночество с силой. Хару сжал пальцы.

Аканэ во сне ответила тем же. И он снова уснул.

----------

Последний жетон

Утро пришло тихо. Без тревоги. Без скрежета камня.

Без белых линий, способных разрезать пространство между одним шагом и следующим. Хару открыл глаза не сразу.

Сначала почувствовал чужую руку в своей. Тёплую. Сжатую даже во сне. Потом — тяжесть в боку.

Тупую боль в плече. Лёгкое жжение под повязками.

Только после этого он вспомнил, где находится. Лечебная комната контрольного лагеря. Пятый данж. Победа.

Аканэ спала, сидя рядом с кроватью. Голова опустилась на сложенные руки.

Пальцы всё ещё держали его ладонь. Чисаки лежала на соседней койке. Укрытая плащом.

Блэйд стоял у дальней стены в человеческой форме. Неподвижный. Но не спящий. Хару медленно

повернул голову. Блэйд заметил.

— Как вы себя чувствуете?

Хару проверил. Пошевелил пальцами. Плечом. Ногой. Бок отозвался сильнее.

— Будто меня несколько раз пытались убить.

— Это соответствует событиям.

— Спасибо.

Блэйд подошёл ближе. Подал воду. Хару приподнялся. Стараясь не разбудить Аканэ. Она всё равно

проснулась. Сразу.

Будто не спала, а только ждала движения. Подняла голову. Несколько секунд смотрела на Хару.

Потом на кружку.

— Сам сел?

— Почти.

— Ляг обратно.

— Я просто пью.

— Лёжа тоже можно.

Хару посмотрел на Блэйда. Тот никак не отреагировал.

— Предатель.

— Я предпочитаю не вмешиваться в разумные требования.

Аканэ забрала кружку после нескольких глотков. Поставила рядом. Потом коснулась лба Хару.

— Температуры нет.

— Мы уже это проходили.

— И пройдём ещё раз.

Хару хотел возразить. Но увидел её лицо. Усталое.

Глаза чуть покрасневшие после почти бессонной ночи. Спор исчез сам.

— Хорошо.

Аканэ поправила край одеяла.

Только после этого поняла, что всё ещё держит его руку. Разжала пальцы. Медленно.

— Я не специально.

Хару посмотрел на ладонь.

— Я ничего не сказал.

— Но подумал.

— Возможно.

Она отвела взгляд.

— Нехороший.

***

Чисаки проснулась от их голосов. Не резко. Сначала открыла глаза. Потом вспомнила. Сразу

повернулась к Хару.

— Ты уже сидишь.

— Мне разрешили.

Аканэ посмотрела.

— Нет.

— Почти разрешили.

Чисаки поднялась. Подошла ближе. Свет появился на ладони. Хару вздохнул.

— Ещё одна проверка.

— Последняя перед лекарем.

— А лекарь потом ещё раз?

— Конечно.

— Очень эффективно.

Чисаки коснулась его плеча. Потом бока. Магия прошла по повязкам. Не лечила заново. Только

проверяла.

— Основные повреждения закрылись хорошо.

— Значит, можно вставать.

— Я не закончила.

Хару замолчал. Аканэ улыбнулась едва заметно.

— Теперь понимаешь?

— Вас двое.

— Именно.

***

Лекарь пришёл после завтрака. Снял повязки. Осмотрел раны. Заставил Хару поднять руку.

Повернуться. Сделать несколько шагов. Боль оставалась. Но ничего опасного.

— Через два дня сможете идти спокойно, — сказал он.

— А сегодня?

— По лагерю.

— А до столицы?

Лекарь посмотрел.

— Сегодня нет.

Хару перевёл взгляд на Аканэ.

Она даже не пыталась скрыть удовлетворение.

— Я ничего не говорил.

— Но хотел.

— Хотел узнать.

Чисаки спросила:

— Сколько нужно до полного восстановления?

— Если без новых боёв — несколько дней. Слабость останется дольше.

Хару поднял бровь.

— Без новых боёв.

— Именно.

— А если нападут?

— Тогда постарайтесь не дать себя снова разрезать.

— Очень медицинский совет.

Лекарь спокойно начал собирать инструменты.

— Другого для вас нет.

***

Начальница лагеря пришла ближе к полудню. Принесла полевой отчёт. Три жетона лежали на столе.

Круг. Уже без вертикального разреза. Целый символ. Она посмотрела на Хару.

— Сможете рассказать?

— Да.

Аканэ сразу сказала:

— Недолго.

Начальница кивнула.

— Только основное.

Она села. Развернула листы. Сначала спросила о входе. О первых зонах. О разделении группы.

На этом месте её взгляд стал внимательнее.

— Где именно сработала ловушка?

Чисаки описала круглую комнату. Верёвку. Схлопнувшуюся линию. Исчезновение Хару.

Аканэ описала узкий коридор, металлические механизмы, наблюдательные проёмы и отдельный

путь, по которому они двигались после разделения. Начальница записала.

— Раньше такие проходы находили редко.

Хару посмотрел.

— Значит, нас туда не должно было переносить?

— Не знаю.

— Полезно.

— Я не стану придумывать ответ.

Он кивнул. Это устраивало больше красивой лжи. Потом началась его часть. Одиночный маршрут.

Стражи. Швы.

То, как каждый следующий противник всё точнее отвечал на привычные движения. Начальница не

перебивала. Только задавала короткие вопросы.

— Когда вы поняли, что комплекс передаёт данные между зонами?

— После боя со стражем перед главным залом.

— Раньше подозревали?

— Да. Но уверенности не было.

— Центральный страж повторял ваши действия?

— Не только повторял.

Хару посмотрел на Блэйда, стоявшего у стены. Потом на собственные руки.

— Он знал продолжение.

Начальница записала.

— Как победили?

Хару помолчал.

— Перестал сражаться только своим стилем.

Аканэ посмотрела на него. Чисаки тоже. Начальница подняла взгляд.

— Объясните.

— Он изучил всё, что делал я.

Хару коснулся жетона.

— Но не знал, как мы двигаемся вместе.

Он рассказал. Про ритм Аканэ. Про паузы Чисаки.

Про то, как использовал их привычные позиции, даже когда рядом никого не было.

Про последний удар через связанный шов. Не украшал. Не делал из себя героя.

Сказал и о том, сколько раз упал. Сколько раз ошибся. Как потерял Блэйда.

Как едва успел добраться до оружия. Начальница слушала.

Когда Хару закончил, некоторое время молчала. Потом поставила отметку.

— Основной страж уничтожен. Комплекс завершён. Прохождение подтверждаю.

Хару посмотрел на жетон. Последний. Теперь уже официально.

***

В лагере они остались ещё два дня.

Хару сначала считал это потерей времени. Потом перестал.

Первый день почти полностью провёл в постели. Не потому что его заставляли. Хотя заставляли

тоже. Просто тело наконец потребовало своё. Он спал. Просыпался. Ел. Снова засыпал.

Иногда разговаривал с Аканэ и Чисаки. Иногда просто слушал.

Они рассказали подробнее о своём пути. О дверях. О мосте. О наблюдательном окне.

О моменте, когда увидели его бой. Хару не перебивал. Не оправдывался. Только слушал.

Когда Аканэ дошла до того, как он несколько секунд не поднимался после удара, её голос стал тише.

— Я думала…

Она остановилась. Хару посмотрел.

— Что?

— Ничего.

— Аканэ.

Она сжала край одеяла.

— Что ты не встанешь.

Хару молчал. Чисаки сидела рядом. Не вмешивалась. Аканэ продолжила:

— Я видела тебя.

Ты лежал. Стражи шли.

А мы не могли ничего сделать.

— Но я встал.

— Я знаю.

— Аканэ…

— Не говори, что всё закончилось хорошо.

Хару закрыл рот. Она посмотрела прямо.

— Это не делает те минуты легче.

Он кивнул.

— Понял.

Аканэ выдохнула.

Потом положила ладонь поверх его руки.

— Я рада, что ты стал сильнее.

Слова дались ей тяжело.

Не потому что не хотела говорить.

Потому что вместе с гордостью в них всё ещё оставался страх.

— Но иногда твоя сила пугает.

Хару нахмурился.

— Почему?

— Потому что теперь ты способен идти дальше там, где раньше остановился бы.

Он не сразу понял. Чисаки сказала мягче:

— Ты умеешь терпеть слишком долго.

Хару посмотрел на них обеих.

— Я не хотел вас бросать.

— Мы знаем, — сказала Аканэ.

— Я просто искал путь.

— Мы знаем.

— Тогда…

Она сжала его руку.

— Просто помни, что тебе не обязательно каждый раз доходить до момента, когда ты почти не

можешь стоять.

Хару посмотрел на повязки. Потом на Блэйда у стены. Тот молчал. Не вмешивался. Хару кивнул.

— Постараюсь.

Аканэ подняла бровь.

— Это не обещание.

— Потому что я не могу обещать, что всегда смогу остановиться вовремя.

Она хотела возразить. Но Чисаки тихо сказала:

— Зато честно.

Аканэ замолчала. Потом тоже кивнула.

— Ладно.

На третий день они покинули лагерь. Хару уже мог идти сам. Не быстро. Но без поддержки.

Аканэ всё равно держалась ближе обычного. Чисаки тоже. Он замечал. Но не комментировал.

Дорога к Solmaria уходила на юго-восток. Сначала через каменное плато. Потом к зелёным холмам.

Дальше — по главному тракту через внутренние земли Острова Свободы.

До столицы было четыре дня спокойным темпом. Они шли пять. Из-за Хару. Никто не сказал этого

вслух. И он был благодарен.

***

Остров Свободы оказался самым ярким из всех мест, которые они успели увидеть. Дорога

проходила между зелёными полями. Сады тянулись вдоль склонов. На ветвях висели яркие плоды. В

низинах блестели небольшие озёра.Деревни строили из светлого камня и дерева. Крыши покрывали красноватой черепицей. Люди

одевались легче. На площадях играла музыка.

Почти в каждом поселении стояли открытые навесы, под которыми торговали едой и напитками.

После святилища всё выглядело слишком живым. Почти нереальным.

Хару первое время всё равно искал глазами линии. На стенах. На дороге. На деревьях. Ничего.

Обычный мир. Без разрезов.

На второй день он поймал себя на том, что проверяет отражение в окне постоялого двора. Не

двигается ли оно отдельно. Аканэ заметила.

— Всё нормально?

— Да.

— Ты смотришь на окно уже минуту.

— Проверяю.

Она подошла. Посмотрела вместе с ним. В стекле отражались трое. Хару. Аканэ. Чисаки позади.

Никаких ловушек.

— Мы здесь, — сказала Аканэ.

Хару встретился с ней взглядом через отражение.

— Знаю.

Она коснулась его локтя.

— Хорошо.

***

На третий день плечо почти перестало болеть.

Хару снова попробовал нести Блэйда дольше без остановки. Получилось.

К вечеру руки всё равно устали. Но уже привычно. Без дрожи. Блэйд говорил редко. Только по делу.

Когда путь расходился. Когда рядом двигалась повозка.

Когда Хару слишком резко переносил вес на больную ногу. Один раз Хару мысленно спросил:

Ты теперь тоже будешь следить за каждым шагом?

> — Да, господин.

Я зря спросил.

> — Верно.

Хару едва заметно улыбнулся. Аканэ заметила.

— Что?

— Ничего.

— Блэйд?

— Да.

— Что сказал?

— Что полностью доверяет моей осторожности.

> — Это неверно.

Хару продолжил идти. Аканэ посмотрела внимательнее.

— Он сказал обратное.

— Возможно.

Чисаки улыбнулась.

— Вы слишком предсказуемы.

***

Solmaria показалась утром шестого дня.

Столица Острова Свободы раскинулась у большой бухты. Вода глубоко входила в город, разделяя

прибрежные районы каналами и небольшими островками. Между светлыми зданиями виднелись мосты,

причалы и мачты судов.

Стены здесь были ниже, чем у Glyrt или Velmora. Светлый камень. Широкие ворота. Много флагов.

Ветер двигал их почти постоянно.

Город не выглядел тяжёлым или закрытым. Наоборот.

Будто столица сама была частью дороги.

К ней сходились тракты с севера, запада и востока. За воротами начинались широкие улицы. Много

открытых площадей. Фонтанов. Деревьев. Балконов с цветами. Хару остановился у входа. Посмотрел.

— Последняя столица.

Аканэ встала рядом.

— Последний отчёт.

Чисаки добавила:

— Последняя награда.

Хару оживился.

— Вот.

Аканэ посмотрела.

— Даже после почти смертельного данжа.

— Деньги помогают восстановлению.

— Медицинское открытие.

— Нужно записать.

***

Проверка у ворот прошла быстро. Три карты C-ранга. Полевой отчёт. Три последних жетона.

Стражник задержал взгляд на символе целого круга.

— Рассечённое святилище?

— Да.

— Прошли?

— Да.

Он посмотрел на Хару. На повязку под воротом. На повреждённый ремень крепления Блэйда.

Ничего не спросил. Только вернул документы.

— Центральная гильдия на площади Ветров. По главной улице до фонтана, потом налево.

— Спасибо.

***

Гильдия Solmaria была самой открытой из всех, где они бывали. Большие окна. Светлые колонны.

Во внутреннем дворе росли деревья. Через арки проходил морской ветер.

Зал межрегиональных заданий находился на втором этаже. К нему вела широкая лестница. Хару

поднялся медленнее. Не из-за боли. Из-за напряжения. Пять данжей. Пять жетонов. Несколько недель

пути. Дороги. Корабли. Столицы. Порты. Лагеря. Победы. Ошибки.

И теперь всё должно было закончиться за одной стойкой.

Женщина в светло-синей форме приняла документы. Разложила жетоны. Не только последние. Все

пять подтверждений в системе.

На металлической панели по очереди загорелись символы. Первый. Второй. Третий. Четвёртый.

Пятый. Последний круг вспыхнул ярче.

Потом все знаки соединились тонкой линией. Служащая посмотрела на них.

— Цепочка испытаний завершена.

Хару услышал. Но не сразу поверил. Слишком просто. Без босса. Без ловушки. Без нового прохода.

Просто слова. Аканэ выдохнула. Чисаки улыбнулась.

Хару посмотрел на Блэйда за спиной. Тот молчал.

Но знакомый вес ощущался особенно ясно. Служащая продолжила:

— Подтверждены пять прохождений тремя зарегистрированными участниками.

Она перечислила имена. Хару. Аканэ. Чисаки.

Потом поставила большую печать на итоговом документе.

— Жалобы на действия группы в ходе испытаний отсутствуют.

Хару поднял бровь.

— Даже после разрушенных механизмов?

— Все повреждения признаны допустимыми условиями прохождения.

— Хорошо.

— Особенно учитывая, что некоторые комплексы невозможно завершить без разрушения части

внутренних систем.

Аканэ тихо сказала:

— Значит, ничего оплачивать не придётся.

Хару повернулся.

— Я об этом даже не думал.

Она посмотрела.

— Врёшь.

— Немного.

***

Финальный отчёт занял почти два часа. Пятый данж разбирали особенно подробно. Разделение.

Скрытый путь девушек. Наблюдательные окна. Одиночный маршрут Хару. Обучение стражей.

Центральный бой.

Служащая несколько раз приглашала другого специалиста. Потом ещё одного. Они задавали

вопросы. Не потому что сомневались.

Потому что комплекс редко завершали именно так.

Один из мужчин долго изучал схему связанных швов.— Вы уверены, что использовали боковой выход для финального удара?

— Да.

— И центральная линия оставалась связанной с ним?

— Да.

— Как долго?

Хару задумался.

— Несколько минут точно.

> — Связь сохранялась до разрушения центрального стража.

Хару повторил уже вслух:

— До самого разрушения стража.

Специалист записал.

— Интересно.

Хару посмотрел.

— Что?

— Обычно участники избегают использовать центральную линию.

— Я тоже избегал.

— До определённого момента.

— Да.

— Почему изменили решение?

Хару помолчал.

— Потому что все безопасные решения он уже знал.

Мужчина кивнул. Этого ему хватило.

***

Когда последняя подпись была поставлена, служащая убрала отчёт. Достала три небольших

футляра. Положила перед ними. Хару посмотрел.

— Это награда?

— Часть.

Внутри первого футляра лежал знак завершённой цепочки. Небольшой металлический символ.

Пять тонких линий, соединённых вокруг центрального круга. Не ранг. Не новая карта. Отдельный

знак.

— Его можно носить на одежде или хранить вместе с документами, — объяснила служащая. — Он

подтверждает прохождение межрегиональной цепочки.

Аканэ взяла свой. Осмотрела. Чисаки сделала то же. Хару провёл пальцем по линиям.

— Красиво.

— Это не единственная награда.

Служащая достала ведомость. Теперь Хару полностью сосредоточился. Три мешка появились на

стойке. Не мешочки. Мешки. Плотные. Тяжёлые. Один для каждого. Хару смотрел. Потом на

служащую. Потом снова на мешок.

— Это всё нам?

— Каждому своя доля.

— Отдельно?

— Да.

Аканэ закрыла глаза.

— Он сейчас перестанет слышать.

— Я слышу, — сказал Хару.

Чисаки улыбнулась.

— Тогда повтори.

— Каждому отдельная доля.

— Всё-таки слышит.

Хару положил ладонь на мешок. Вес ощущался даже через стойку.

— Здесь очень много.

— Цепочка охватывает четыре государства и пять комплексов. Вознаграждение соответствует

сложности, времени и риску.

Он хотел сразу открыть. Посчитать. Проверить. Увидел взгляд Аканэ. Потом Чисаки. Потом

служащей. Медленно убрал руку.

— Потом.

Аканэ удивилась.

— Сам?

— Здесь неудобно.

— Разумно.

— Не привыкай.

***

Служащая достала ещё один документ.

— Дополнительная часть награды также подтверждена: семь дней проживания в Medlina для трёх

участников группы.

Чисаки взяла документ и проверила условия.

— Проживание и питание?

— Оплачены организаторами цепочки. Также включены пользование пляжной территорией,

общими зонами гостевого дома и доступ к горячим источникам. Дополнительные услуги оплачиваются

отдельно.

Хару улыбнулся.

— Значит, всё действительно оформлено.

Аканэ посмотрела на него.

— Ты сомневался?

— После последнего данжа я предпочитаю видеть подтверждение на бумаге.

Чисаки продолжила читать.

— Medlina находится западнее Solmaria.

— Да. Два дня по прибрежной дороге спокойным темпом, — ответила служащая.

Аканэ посмотрела на Хару.

— Сначала ты полностью восстанавливаешься.

— Я уже почти.

— Полностью.

— Хорошо.

Она прищурилась.

— Так быстро согласился?

— Там неделя отдыха.

Чисаки улыбнулась.

— Очень сильная мотивация.

***

Когда они отошли от стойки, Хару остановился посреди зала. Посмотрел на знак в руке. На

документ. На мешок с деньгами. Потом на Аканэ и Чисаки.

— Мы закончили.

Чисаки кивнула.

— Да.

Аканэ тоже.

— Закончили.

Хару повторил:

— Все пять.

Никто не спорил. Не поправлял.

Не говорил, что впереди ещё отчёт. Отчёт был сдан. Награда получена. Цепочка завершена. Он

улыбнулся. Сначала слабо. Потом шире.

— Мы реально это сделали.

Чисаки подошла ближе. Обняла первой. Не резко. Просто прижалась. Хару обнял в ответ. Аканэ

стояла рядом. Смотрела. Хару протянул свободную руку.

— Иди сюда.

— Здесь люди.

— И?

Она покраснела.

— Хару.

Чисаки посмотрела.

— Мы закончили пять данжей.

— Это не аргумент.

— Очень хороший аргумент.

Аканэ выдохнула. Потом подошла. Хару обнял обеих. Прямо посреди зала. Несколько человек

посмотрели. Ему было всё равно. Аканэ сначала держалась напряжённо. Потом расслабилась.

Положила руку ему на спину. Чисаки улыбалась. Хару закрыл глаза. На несколько секунд. Пять данжей.

Три человека. Одна команда.

***

Блэйд принял человеческую форму только вечером.

Они сняли комнату в постоялом дворе неподалёку от гильдии. Большую.

С двумя кроватями и отдельным диваном.

После закрытия двери Хару первым делом положил мешок на стол. Аканэ увидела.

— Даже не отдых.

— Я должен проверить.

— Мы только пришли.

— Именно.

Чисаки села рядом.

— Я тоже хочу знать.

Аканэ посмотрела на неё.

— Ты поддерживаешь?

— Сегодня да.

Хару открыл мешок. Монеты зазвенели. Много. Очень много. Блэйд подошёл к столу.

— Я могу помочь.

Хару подумал. Потом подвинул часть монет.

— Считаем вместе.

Аканэ села напротив.

— Я не участвую.

Через минуту она уже складывала монеты в ровные стопки. Чисаки записывала. Блэйд проверял

суммы. Хару пересчитывал дважды. Не потому что не доверял. Потому что нравилось.

Когда закончили, он долго смотрел на итоговую запись.

— Мы богаты?

Аканэ сразу ответила:

— Нет.

— Но денег много.

— Для нас — да.

Чисаки добавила:

— Хватит на снаряжение, дорогу и спокойную жизнь какое-то время.

— Значит, почти богаты.

Блэйд сказал:

— Это зависит от вашей способности не потратить всё за неделю.

Хару посмотрел.

— Я умею обращаться с деньгами.

Аканэ и Чисаки одновременно посмотрели на него.

— Что?

— Ничего, — сказала Аканэ.

— Просто интересно, — добавила Чисаки.

***

Позже деньги разделили. Каждый убрал свою долю.

Итоговые документы Блэйд аккуратно сложил отдельно. Знаки прохождения тоже.

Хару закрепил свой на внутренней стороне сумки. Не на виду. Пока не хотел. Не из скромности.

Просто знак ощущался слишком личным. Пять данжей. Каждая линия что-то значила. Вода. Корни.

Камень. Резонанс. Рассечённое пространство. Каждая оставила на нём след. Не только на одежде. Не

только на теле.Чисаки заметила, куда он убрал знак.

— Не будешь носить?

— Позже.

— Почему?

Хару задумался.

— Не знаю.

Аканэ сидела у окна.

— Потому что пока не привык.

Он посмотрел.

— Возможно.

Она коснулась своего знака. Тоже не прикрепила.

Чисаки положила свой рядом с документами.

— Тогда позже.

***

Ночью они впервые за долгое время никуда не собирались утром.

Не нужно было вставать до рассвета. Не нужно было проверять маршрут.

Не нужно было готовиться к новому комплексу. Хару лежал на кровати. Смотрел в потолок. Аканэ

сидела рядом. Чисаки устроилась с другой стороны.

Блэйд остался в человеческой форме у окна.

— Странно, — сказал Хару.

— Что? — спросила Чисаки.

— Ничего не ждёт завтра.

Аканэ посмотрела.

— Завтра ждёт дорога в Medlina.

— Это не данж.

— Всё равно дорога.

— Но без босса.

Чисаки улыбнулась.

— Надеюсь.

Хару повернул голову.

— Не надо так говорить.

— Почему?

— После последних недель любые слова становятся опасными.

Аканэ усмехнулась.

— Наконец-то осторожность.

— Я всегда был осторожным.

Блэйд спокойно произнёс:

— Это спорное утверждение.

Хару посмотрел на него.

— Ты сейчас человек. Не обязан участвовать.

— Форма не меняет факты.

Чисаки рассмеялась. Аканэ тоже. Хару вздохнул.

— Предатели.

***

Через два дня они покинули Solmaria. Не потому что торопились. Просто Хару уже восстановился

достаточно.

Город они успели немного посмотреть, пополнили запасы еды и заменили повреждённые ремни на

креплении Блэйда.

Дорога к Medlina шла вдоль западного побережья. Широкая. Светлая.

С одной стороны — холмы и сады. С другой — море.

Иногда дорога спускалась почти к самой воде. Потом снова поднималась. Воздух становился мягче.

Солёный ветер приносил прохладу. Хару шёл без спешки. Блэйд за спиной. Аканэ справа. Чисаки слева.

Никаких маркеров.

Никаких жетонов, которые ещё нужно получить. Никаких неизвестных механизмов. Только путь.

На первом привале Хару сел на камень у дороги. Посмотрел на море.

— Семь дней.

Аканэ устроилась рядом.

— Да.

— Полностью оплаченных.

— Ты уже уточнял.

Чисаки села с другой стороны.

— Несколько раз.

— Просто приятно.

Аканэ посмотрела на него.

— Ты вообще умеешь отдыхать?

Хару задумался.

— Конечно.

— Что будешь делать?

Он посмотрел на море.

— Ничего.

Чисаки улыбнулась.

— Хороший план.

— Потом поем.

— Ещё лучше.

Аканэ покачала головой.

— Через день начнёшь искать, куда сходить.

— Возможно.

— Через два — захочешь тренироваться.

— Не исключено.

— Через три…

Хару перебил:

— Я понял.

Чисаки тихо рассмеялась.

— Но хотя бы первый день он ничего не будет делать.

— Постараюсь.

***

Medlina показалась на второй день. Сначала белые крыши. Потом длинная полоса берега. Светлый

песок. Деревянные настилы. Небольшие гостевые дома среди зелени. Дальше — море. Открытое.

Яркое. Почти без волн. Хару остановился на дороге. Смотрел. После каменных залов. После тёмных

коридоров. После крови. Швов. Гула. Звука падающих плит. Это место выглядело слишком спокойным.

Чисаки подошла ближе.

— Красиво.

Аканэ кивнула.

— Очень.

Хару достал документ. Проверил название. Medlina. Не ошиблись. Не свернули. Пришли именно

туда.

— Значит, это оно.

Аканэ посмотрела.

— Что?

— Награда.

Чисаки улыбнулась.

— Часть награды.

Хару убрал документ. Посмотрел на них.

— Готовы отдыхать?

Аканэ прищурилась.

— Ты спрашиваешь так, будто это очередное испытание.

— Для него, возможно, так и есть, — сказала Чисаки.

Хару вздохнул.

— Очень смешно.

Они продолжили путь вниз. К деревне. К морю.

К гостевому дому, где их уже ждали комнаты.

Впервые за долгое время впереди не было ни данжа, ни отчёта, ни дороги к следующей отметке.

Только семь дней. Без обязательств. Без испытаний. Без необходимости доказывать что-либо.

----------

Семь дней без заданий

Medlina встретила их шумом прибоя. Не криками грузчиков. Не скрипом портовых кранов.

Не тяжёлым стуком повозок по камню.

Только ровным дыханием моря, голосами отдыхающих и шелестом широких листьев над дорогой.

Деревня тянулась вдоль светлого берега.

Белые и песочно-жёлтые дома стояли между садами, цветущими кустами и невысокими пальмами.

Некоторые здания поднимались почти у самой воды и соединялись деревянными настилами. Другие

уходили выше по склону, туда, где среди зелени виднелись каменные стены и лёгкие клубы пара.

Горячие источники.

Хару задержал на них взгляд всего на несколько секунд. Сейчас море притягивало сильнее.

После недель дорог, лагерей, гильдий и подземелий оно выглядело почти нереальным. Светлая

вода. Мягкие волны. Длинная полоса песка. Люди под навесами. Дети, бегавшие у кромки воды. Лодки,

покачивавшиеся вдали. Никаких ворот. Никаких вооружённых стражников. Никаких табличек с

предупреждениями.

Только деревянная арка с вырезанной надписью: Medlina. Хару остановился под ней. Достал

документ, полученный в Solmaria. Проверил название. Поднял взгляд на табличку. Снова посмотрел в

документ. Аканэ подошла сбоку.

— Совпало?

— Да.

— Удивительно.

— Я просто проверяю.

Чисаки заглянула через его плечо.

— Вдруг за два дня дорога привела нас в другую курортную деревню с таким же названием.

— Вот именно.

Аканэ посмотрела на него.

— Она издевается.

Хару убрал документ.

— Я знаю.

> — Проверка всё равно была разумной, господин.

Спасибо.

> — Хотя название действительно указано достаточно крупно.

И ты туда же. Хару пошёл дальше.

Аканэ сразу заметила выражение его лица.

— Блэйд поддержал?

— Сначала.

— А потом?

— Неважно.

Чисаки рассмеялась.

***

Гостевой дом находился ближе к западной части деревни.

Двухэтажное здание из светлого камня и дерева. Широкие балконы. Зелёная крыша.

Во внутреннем дворе — небольшой сад, каменные дорожки и открытая обеденная площадка под

навесом.

До моря было меньше пяти минут. Хару слышал волны даже внутри.

За стойкой сидела пожилая женщина с серебристыми волосами. Она подняла голову. Посмотрела на

документы. Потом на троих.

— Участники межрегиональной цепочки?

— Да, — ответил Хару.

Женщина сразу улыбнулась.

— Тогда добро пожаловать. Вас ждали.

Хару передал подтверждение. Она внимательно прочитала. Поставила отметку.

— Семь дней. Проживание и обычное питание включены. Пляжная территория открыта с рассвета

до позднего вечера. Горячие источники находятся выше по склону.

Чисаки посмотрела в сторону двора.

— Мы видели пар ещё с дороги.

— В ясную погоду его видно почти от самого въезда.

Женщина достала два ключа.

— У вас две соседние комнаты на втором этаже. В большой две кровати, в маленькой одна. Балкон общий.

Хару взял ключ от маленькой комнаты.

— Эта моя.

Аканэ забрала второй.

— Тогда мы с Чисаки разместимся в большой.

— Хорошо, — кивнула Чисаки.

Хозяйка объяснила, когда подают завтрак и ужин, где можно взять полотенца и как пройти к

источникам. После этого проводила их наверх.

***

Комнаты оказались даже лучше, чем ожидалось. Большая была светлой.

Две широкие кровати стояли у противоположных стен. Между ними — низкий стол. У окна —

длинный диван.

Дверь выходила на общий балкон с видом на море. Маленькая комната находилась рядом. Проще.

Одна кровать. Шкаф. Стол.

Но тоже с дверью на балкон. Хару поставил сумку на пол.

Снял Блэйда со спины и осторожно прислонил к стене рядом с кроватью. Аканэ сняла плащ. Чисаки

сразу вышла на балкон. Ветер поднял её волосы. Она опёрлась на перила.

— Отсюда видно почти весь берег.

Хару подошёл. Море занимало половину горизонта.

Между гостевым домом и водой тянулись крыши, сады и узкие улицы. Дальше — песок. Солнечные

блики. Паруса. Аканэ встала рядом.

Несколько секунд все трое просто смотрели. Без обсуждения маршрута. Без проверки карт. Без

решения, кто идёт первым. Хару положил руки на перила.

— Мы действительно ничего не обязаны делать всю неделю?

— Обязаны есть, — сказала Аканэ.

— Это я умею.

— Спать.

— Тоже.

— Не лезть в неприятности.

Хару задумался.

— С этим сложнее.

— Я знала.

Чисаки повернулась к нему.

— Можно начать хотя бы с первого дня.

— Я постараюсь.

— Уже звучит подозрительно, — сказала Аканэ.

***

Отдых начался не с моря. А с магазина.

Одежда, в которой они прошли половину мира, подходила для дороги. Для боёв. Для ветра. Для

пыли. Для леса.

Но не для недели на курорте.

Особенно после Пепельного разлома и Святилища Рассечённого Круга.

Куртку Хару починили ещё в Solmaria. Но следы остались. Новые швы. Потёртости. Участок ткани

другого оттенка.

Один из ремней крепления Блэйда заменили полностью.

Хару не собирался избавляться от своей одежды.

Но и ходить в ней под жарким солнцем всю неделю было бы глупо.

Главная торговая улица Medlina шла почти параллельно берегу. Здесь продавали лёгкие рубашки.

Платья. Юбки. Шорты. Шляпы. Сандалии. Пляжные полотенца. Украшения из ракушек. И купальные костюмы.

Последние Хару старательно не рассматривал слишком долго. Аканэ заметила это почти сразу.

— Ты чего такой напряжённый?

— Нормальный.

— Ты уже три раза посмотрел на одну вывеску и сразу отвернулся.

— Я изучаю магазины.

Чисаки взглянула на вывеску.

На ней был нарисован женский купальный костюм.

— Очень внимательно.

Хару выдохнул.

— Нам всё равно туда заходить.

— Кто сказал? — спросила Аканэ.

— Вы же собираетесь на пляж.

— Собираемся.

— Значит, нужна одежда.

— Логично.

— Тогда почему я виноват?

Чисаки улыбнулась.

— Пока ни в чём.

— Вот именно.

Аканэ посмотрела внимательнее.

— Пока.

***

Сначала купили обычную одежду. Хару выбрал две лёгкие рубашки. Одну светлую. Одну

тёмно-синюю. Простые брюки из тонкой ткани. Шорты. И сандалии.

Он долго спорил с продавцом из-за цены второй рубашки.

Не потому что денег не хватало.

Просто ткань явно не стоила столько, сколько за неё просили.

Продавец настаивал, что узор вышит вручную.

Хару ответил, что узор состоит из четырёх линий.

Продавец сказал, что линии очень сложные.

Хару попросил объяснить, в чём именно заключается сложность.

Аканэ стояла рядом с закрытыми глазами. Чисаки пыталась не смеяться. В итоге цену снизили. Хару

вышел довольный.

— Видели?

— Что? — спросила Аканэ.

— Сэкономил.

— На сумму, которую потом потратишь на еду.

— Это другое.

Чисаки кивнула.

— Конечно.

Аканэ выбрала несколько лёгких блузок. Длинную юбку.

И короткое летнее платье тёплого оттенка. Сначала брать его не хотела. Слишком открытые плечи.

Слишком лёгкая ткань.

Но Чисаки настояла, что платье ей идёт.

Хару увидел Аканэ в нём, когда продавщица отдёрнула занавеску примерочной. И забыл, что

собирался сказать.

Красные волосы свободно лежали на плечах. Платье мягко подчёркивало талию. Не выглядело

роскошным. Просто лёгким. Летним.

Совсем не похожим на её дорожную одежду. Аканэ заметила молчание.

— Что?

Хару моргнул.

— Красиво.

Она сразу покраснела.

— Только и всего?

— Очень красиво.

— Не надо добавлять.

— Ты сама спросила.

Чисаки выглянула из соседней примерочной.

На ней было светлое платье с тонким поясом. Более свободное. С открытыми руками. Ткань

двигалась от каждого шага.

— А мне?

Хару посмотрел. Слишком долго. Чисаки улыбнулась.

— Ответ понятен.

— Тоже очень красиво.

— «Тоже»?

— Не начинай.

Аканэ посмотрела на Чисаки. Потом на себя.

— Берём оба.

Чисаки кивнула.

— Согласна.

***

С купальниками оказалось сложнее. Не девушкам. Хару.

Он честно собирался остаться у входа. Аканэ не позволила.

— Ты всё равно потом увидишь.

— На пляже.

— Какая разница?

— Большая.

Чисаки взяла его за руку.

— Пойдём.

— Зачем?

— Поможешь выбрать.

— Я не разбираюсь.

— Разберёшься.

Аканэ уже держала несколько вариантов.

— Только не смотри слишком довольно.

— Я ещё вообще ничего не видел.

— Предупреждаю заранее.

Магазин был просторным.

Вдоль стен висели купальные костюмы разных цветов. Закрытые. Раздельные. С лёгкими

накидками. С короткими юбками. С лентами. С декоративными застёжками.

Хару попытался сосредоточиться на чём-то нейтральном. Например, на потолке. Потом на витрине

с полотенцами. Потом на ценниках. Ценники помогли лучше всего.

— Вот этот стоит слишком дорого.

Аканэ посмотрела.

— Ты даже не видел его нормально.

— Я вижу цену.

— Это не то, что мы выбираем.

— Для меня часть выбора.

Чисаки рассмеялась.

***

Первой из примерочной вышла Чисаки.

На ней был светлый раздельный купальник с тонкими голубыми элементами. Не слишком

откровенный.

Но достаточно открытый, чтобы Хару мгновенно перестал думать о ценах. Длинные волосы спадали

на спину.

Светлая ткань подчёркивала тонкую талию, мягкие линии бёдер и полную грудь. Чисаки

остановилась перед ним. Не закрывалась. Не отступала. Только слегка покраснела.

— Ну?

Хару почувствовал, что любое слишком быстрое слово прозвучит глупо.

— Тебе идёт.

— Только идёт?

Он посмотрел ей в глаза.

— Очень идёт.

Она улыбнулась. Спокойно. Довольно.

— Тогда беру.

Аканэ выглянула из-за занавески.

— Так быстро?

— Мне понравилось.

— Ты даже другие не попробовала.

— Попробую. Но этот всё равно возьму.

Хару посмотрел в сторону Аканэ. Она сразу скрылась обратно.

— Не смотри.

— Я только повернул голову.

— Вот и отверни.

***

Аканэ вышла через несколько минут. Её купальник был тёмно-красным. Раздельным. Более строгим

по форме. Без лишних украшений. Ткань подчёркивала её фигуру иначе. Собраннее. Резче.

Длинные красные волосы делали цвет ещё насыщеннее. Она стояла напряжённо.

Будто готовилась не показать одежду, а выйти на бой. Хару смотрел. Молчал. Аканэ начала краснеть сильнее.— Что?

— Ничего.

— Ты опять молчишь.

— Я думаю.

— О чём?

— Как сказать нормально.

Чисаки вышла из своей примерочной в лёгкой накидке. Посмотрела на Аканэ.

— Тебе очень идёт.

Аканэ перевела взгляд на неё.

— Правда?

— Да.

Хару добавил:

— Очень.

Она снова посмотрела на него.

— Ты уже говорил это Чисаки.

— Потому что вам обеим идёт.

— Одинаково?

Хару почувствовал ловушку. Чисаки улыбнулась. Не помогала. Аканэ ждала.

— По-разному, — сказал он.

— Это как?

— Чисаки выглядит мягче.

Он перевёл взгляд на Аканэ.

— А ты ярче.

Аканэ молчала. Хару продолжил:

— И обе очень красивые.

Чисаки кивнула.

— Хороший ответ.

Аканэ отвернулась.

— Нормальный.

Но купальник тоже взяла.

***

Хару выбрал себе тёмные плавательные шорты. Без узоров. Без украшений. Без лишней цены. Аканэ

посмотрела.

— Скучно.

— Практично.

Чисаки взяла другие. С тёмно-синей полосой по краю.

— Эти лучше.

— Почему?

— Красивее.

— Они дороже.

— Немного.

Хару сравнил цену. Разница действительно была небольшой. Посмотрел на Чисаки. Потом на

Аканэ.

— Хорошо.

Аканэ удивилась.

— Даже не споришь?

— Я уже сэкономил на рубашке.

— Значит, баланс восстановлен.

***

Когда они вернулись в гостевой дом, покупки разделили по комнатам.

Хару убрал свои вещи в маленький шкаф.

Аканэ и Чисаки занесли одежду к себе.

Блэйд оставался в форме меча у стены. Хару посмотрел на него. Тебе ничего не нужно?

> — Нет, господин.

Даже лёгкая одежда?

> — Если возникнет необходимость принять человеческий облик, имеющегося комплекта

достаточно.

В нём будет жарко.

> — Я переживу.

Очень уверенно.

> — В отличие от вас, мне не требуется выбирать купальный костюм.

Хару посмотрел на меч.

А вот это уже было лишним.

***

На пляж пошли ближе к полудню. Солнце стояло высоко.

Но ветер с моря смягчал жару. Песок оказался тёплым. Не обжигал. Мелким слоем прилипал к

ногам. Хару нёс полотенца. Воду. Корзину с фруктами. Лёгкий складной навес. Блэйда оставили в

комнате.

Хару сначала чувствовал себя без него непривычно. Спина казалась слишком лёгкой.

Но таскать тяжёлый двуручный меч на пляж действительно не имело смысла.

Аканэ и Чисаки шли чуть позади. В лёгких накидках поверх купальников. Хару не оборачивался

слишком часто. Только несколько раз. Пять. Возможно, больше.

— Он снова смотрит, — сказала Чисаки.

— Вижу, — ответила Аканэ.

Хару не повернулся.

— Я проверяю, не отстали ли вы.

— На прямом пляже?

— Людей много.

— Мы в трёх шагах.

— Всё равно.

***

Место выбрали ближе к краю основной пляжной зоны. Не слишком далеко от воды.

Но и не среди самой большой толпы. Поставили навес. Разложили полотенца. Хару сел. Потянулся к

бутылке с водой. Аканэ сняла накидку.

Он забыл, что собирался открыть крышку.

На солнце тёмно-красный купальник выглядел ещё ярче. Кожа казалась светлее.

Длинные волосы она собрала выше, чтобы не мешали.

Фигура, обычно скрытая дорожной одеждой, теперь была полностью видна. Тонкая талия. Сильные

ноги. Мягкие линии бёдер.

Полная грудь, удерживаемая строгой тканью купальника. Аканэ почувствовала взгляд.

Повернулась.

— Что?

Хару честно ответил:

— Ты красивая.

Она замерла. Потом отвела глаза.

— Я знаю.

— Хорошо.

— Не надо так легко соглашаться.

— Почему?

— Просто…

Она поправила волосы.

— Смотри меньше.

— Постараюсь.

Чисаки сняла накидку следом.

Хару понял, что с обещанием уже возникли проблемы. Светлый купальник подчёркивал её иначе.

Мягче. Нежнее. Но не скромнее.

Её грудь была немного полнее, чем у Аканэ, а светлая ткань делала это особенно заметным. Талия

оставалась тонкой, длинные ноги казались ещё стройнее. Чисаки увидела его реакцию. Не стала

спрашивать. Просто подошла. Наклонилась ближе.

— Ты снова забыл дышать.

Хару вдохнул.

— Нет.

— Забыл.

— Немного.

Она улыбнулась. Аканэ услышала.

— Чисаки.

— Что?

— Не дразни его.

— Почему?

Аканэ посмотрела на Хару.

— Он и так слишком довольный.

Хару поднял руки.

— Я вообще молчу.

— Лицо говорит.

***

Вода была тёплой. Хару ожидал прохлады.

Но первые волны только приятно охватили ноги. Песок под ступнями уходил глубже. Аканэ вошла

первой. Потом Чисаки. Хару следом.

Когда вода дошла до пояса, он остановился.— Нормально.

Аканэ посмотрела.

— Ты ожидал нападения?

— Нет.

— Тогда почему оцениваешь?

— Просто вода хорошая.

Чисаки плеснула в него. Немного. Только на грудь. Хару посмотрел.

— Это что было?

— Проверка.

— Какая?

— Насколько вода хорошая.

Он плеснул в ответ. Чуть сильнее. Чисаки закрылась рукой. Засмеялась. Аканэ отступила на шаг.

— Не начинайте.

Хару повернулся.

— Ты уже участвуешь.

— Нет.

Чисаки плеснула в неё. Аканэ замерла. Посмотрела на воду на плече. Потом на Чисаки.

— Ты уверена?

Чисаки улыбнулась.

— Да.

Через несколько секунд Хару получил волну воды в лицо сразу от обеих.

***

Они играли дольше, чем собирались. Плескались. Уходили глубже. Возвращались.

Чисаки несколько раз пыталась удержаться на волне.

Аканэ смеялась, когда та теряла равновесие.

Потом сама попала под неожиданно сильный прибой. Хару подхватил её за талию. Она вцепилась

ему в плечи. Вода откатила. Аканэ осталась в его руках. Слишком близко. Красные волосы намокли.

Прилипли к шее. Капли стекали по лицу. Хару смотрел. Она тоже.

— Можешь отпустить, — сказала Аканэ.

— Могу.

— Тогда почему не отпускаешь?

— Проверяю, стоишь ли ты.

— Стою.

Он ослабил руки. Но она не отступила сразу. Только через несколько секунд. Чисаки подошла.

— А меня не будешь спасать?

— Ты не падаешь.

Она сделала шаг назад. Позволила волне качнуть себя. Хару поймал. Чисаки оказалась ближе ещё

быстрее. Обвила руками его шею.

— Теперь падаю.

Аканэ посмотрела.

— Это было специально.

— Конечно.

Хару улыбнулся.

— Честно.

Чисаки коснулась его губ коротким поцелуем. Солёным. Тёплым. Потом отстранилась. Аканэ

смотрела. Хару повернулся к ней.

— Что?

— Ничего.

— Ты хочешь?

Она покраснела.

— Не спрашивай так.

— Как?

Аканэ подошла сама. Взяла его за лицо. Поцеловала. Чуть резче. Но ненадолго. Отступила.

— Теперь одинаково.

Чисаки улыбнулась.

— Ты сама считаешь.

— Нет.

— Конечно.

***

Они отплыли дальше. Не слишком далеко.

До глубины, где ноги уже не доставали дна. Чисаки держалась уверенно. Аканэ тоже. Хару сначала

плыл рядом.

Потом перевернулся на спину и позволил воде держать себя.

Над ним было только чистое небо. Солнце. Несколько белых птиц. Никакого каменного потолка.

Никаких швов. Никакого гула механизмов. Чисаки подплыла ближе.

— Ты уснул?

— Нет.

— Глаза закрыты.

— Отдыхаю.

Аканэ оказалась с другой стороны.

— Он действительно может уснуть прямо здесь.

— Я не могу уснуть в воде.

— Ты умеешь удивлять.

Хару открыл глаза.

— Вы обе слишком мало в меня верите.

— Наоборот, — сказала Чисаки. — Я уже верю, что ты способен уснуть где угодно.

Аканэ поддержала его ладонью под спину.

— Возвращаемся ближе к берегу.

— Я сам могу.

— Знаю.

Но руку не убрала. Чисаки взялась за другую. Хару посмотрел на них.

— Вы меня тащите?

— Немного, — призналась Чисаки.

— Я не тонул.

— Мы знаем, — сказала Аканэ.

Он больше не спорил.

***

После воды лежали под навесом. Хару на спине. Аканэ рядом. Чисаки с другой стороны.

Солнце проходило через ткань мягким светом. Ветер шевелил край полотенца. Где-то дальше

играла музыка. Кто-то смеялся. Кто-то звал детей из воды. Обычный пляж. Обычный день. Хару закрыл

глаза. Не проверял окружение. Не прислушивался. Не искал опасность. Только слушал море.

Чисаки положила голову ему на плечо. Аканэ сначала лежала отдельно. Потом придвинулась ближе.

Коснулась рукой его живота. Хару открыл один глаз.— Что?

— Ничего.

— Ты сама подошла.

— Здесь тень лучше.

Он посмотрел на навес. Тени хватало везде. Но ничего не сказал. Чисаки улыбнулась, не открывая

глаз.

— Очень удобная тень.

Аканэ не ответила. Хару закрыл глаза снова. Через несколько минут уснул.

***

Проснулся от того, что кто-то проводил пальцем по его груди. Он открыл глаза. Чисаки. Она сидела

рядом. Улыбалась.

— Ты спал.

— Вижу.

— На пляже.

— Тоже вижу.

Аканэ лежала на животе и читала небольшую книгу, купленную в деревне. Не поднимала взгляд.

— Он даже не дёрнулся ни разу.

Хару сел.

— Я доверял вам.

Аканэ перевернула страницу.

— Конечно.

— Что?

— Ничего.

Чисаки протянула кусок фрукта. Хару съел. Сладкий сок остался на губах. Она наклонилась.

Поцеловала. Медленно. Забрала вкус. Хару замер. Чисаки отстранилась.

— Теперь чисто.

Аканэ подняла взгляд от книги.

— Очень практично.

Чисаки повернулась к ней.

— Хочешь проверить?

Аканэ покраснела.

— Нет.

Хару улыбнулся.

— Уверена?

Она закрыла книгу. Подошла. Села перед ним. Поцеловала. Дольше. Когда отстранилась, сказала:

— Там ещё осталось.

Чисаки рассмеялась. Хару посмотрел на обеих.

— Мне нравится отдых.

— Только сейчас понял? — спросила Аканэ.

— Теперь уверен.

***

Они остались на пляже почти до заката. Сначала снова зашли в воду. Потом гуляли вдоль берега.

Чисаки собирала небольшие ракушки. Не все подряд. Только целые.

Аканэ нашла одну красноватую и долго вертела в пальцах. Хару заметил.

— Понравилась?

— Немного.

— Возьми.

— Я и собиралась.

— Я ничего не говорил.

— Сказал лицом.

— Это моя фраза.

— Уже нет.

Позже они купили холодный фруктовый напиток у продавца под навесом. Хару выпил слишком

быстро. Замёрзли зубы. Чисаки смеялась. Аканэ сказала, что его предупреждали.

Он ответил, что предупреждение прозвучало слишком поздно.

К вечеру кожа приятно горела от солнца. Ноги устали от песка. Волосы пахли морской солью. Но

это была хорошая усталость. Мягкая. Без боли в рёбрах. Без крови под одеждой.

Без необходимости проверять, все ли дошли.

***

После ужина Хару вернулся в свою комнату. Блэйд стоял у стены. Всё спокойно?

> — Да, господин.

Не скучал?

> — Нет.

Даже немного?

> — Я ценю тишину.

Хару снял новую рубашку. Повесил её на спинку стула. Переоделся. Лёг.

За открытой балконной дверью шумело море.

Из соседней комнаты некоторое время доносились голоса Аканэ и Чисаки. Потом стало тихо.

Хару собирался полежать всего несколько минут. Просто закрыть глаза. Отдохнуть. Он не заметил,

как уснул.

Проснулся резко. Не от стука. Не от голоса Блэйда.

От ощущения, что кровать стала слишком тесной.

Сначала Хару не понял, что происходит.

Потом почувствовал тёплую ладонь на груди. Чужое дыхание у шеи. Мягкие волосы, коснувшиеся

щеки. Он открыл глаза. Комната была почти тёмной.

Лишь лунный свет проходил через открытую дверь балкона. Слева лежала Чисаки. Справа —

Аканэ.

Обе уже находились рядом с ним под одеялом. Хару моргнул. Потом ещё раз.

— Что…

Чисаки подняла голову.

— Проснулся.

— Вижу.

— Это хорошо.

Хару посмотрел на окно. Потом на дверь. Потом снова на девушек.

— Как вы сюда попали?

Чисаки улыбнулась.

— Через балкон.

— Это второй этаж.

— Балконы соединены.

Хару перевёл взгляд на Аканэ. Она лежала совсем близко.

Щёки даже в темноте были заметно красными. Но отступать она не собиралась.

— И ты согласилась на это?

Аканэ прищурилась.

— Не заставляй меня передумывать.

— Я просто уточняю.

Чисаки провела ладонью по его груди.

— Мы решили, что ты слишком спокойно уснул.

— Это обычно считается хорошим признаком.

— Не сегодня.

Хару почувствовал, как сон окончательно исчезает.

— Почему вы обе так смотрите?

Чисаки приблизилась.

— А как мы смотрим?

— Опасно.

— После пяти данжей ты боишься двух девушек?

— Сейчас особенно.

Аканэ придвинулась ближе с другой стороны.

— Правильно делаешь.

Хару посмотрел на неё.

— Аканэ, ты должна быть разумной.

— Я была разумной несколько недель.

— И?

— Мне надоело.

Чисаки тихо рассмеялась.

— Кажется, сегодня она на моей стороне.

— Это предательство, — сказал Хару.

— Нет, — ответила Аканэ. — Это согласие.

— Ещё хуже.

Чисаки наклонилась и поцеловала его. Не коротко. Не играючи, как на пляже. Дольше. Глубже.

Хару сначала замер от неожиданности. Потом ответил.

Ладонь сама легла ей на спину.

Чисаки отстранилась только тогда, когда дыхание сбилось у обоих. Аканэ смотрела на них. Не

сердито. Не ревниво. Слишком серьёзно. Хару заметил.— Что?

Она молчала несколько секунд.

Потом положила ладонь ему на щёку.

— Я всё ещё вижу тот зал.

Шутка исчезла. Хару не отвёл взгляд. Аканэ продолжила тише:

— Каждый раз, когда закрываю глаза надолго.

Её пальцы дрогнули.

— Ты лежишь там. Не двигаешься. Стражи идут к тебе. А я ничего не могу сделать.

Хару накрыл её руку своей.

— Я здесь.

— Я знаю.

— Всё закончилось.

— Я тоже знаю.

Она приблизилась. Прижалась лбом к его лбу.

— Но знание не стирает это сразу.

Чисаки лежала рядом.

Её рука всё ещё оставалась на груди Хару.

— Мы видели тебя через окно, — сказала она. — Видели, как ты падал. Как поднимался. Как снова падал.

Хару повернул голову к ней. Чисаки улыбнулась.

Но в глазах улыбки не было.

— Я ненавидела тот проход.

— Потому что не могла пройти?

— Потому что ты был рядом.

Она сжала ткань его ночной рубашки.

— И одновременно так далеко, будто между нами целый мир.

Хару потянул её ближе. Чисаки позволила. Аканэ тоже не отстранилась.

Несколько секунд они просто лежали рядом. Трое. Очень близко. Слушая дыхание друг друга. Хару

обнял обеих.

— Я не собирался вас пугать.

— Это мы знаем, — сказала Аканэ.

— Тогда почему вы…

Чисаки подняла взгляд.

— Потому что сегодня мы хотим чувствовать, что ты действительно рядом.

Её голос снова стал увереннее. Теплее.

— Очень близко.

Хару почувствовал, как напряжение возвращается. Уже другое. Аканэ заметила его реакцию.

Красные щёки стали ещё ярче. Но она не отступила. Наоборот.

Поднялась чуть выше и поцеловала его сама. Сначала осторожно. Потом сильнее. Хару ответил.

Обнял её за талию. Аканэ прижалась ближе.

Когда поцелуй закончился, она не ушла далеко.

— Сегодня ты никуда не исчезнешь.

— Я вообще спал.

— Теперь не будешь.

Хару посмотрел на Чисаки.

Она уже устроилась ближе с другой стороны. Слишком довольная.

— Подождите.

— Что? — спросила она.

— Почему вы обе выглядите так, будто всё уже решили?

Чисаки улыбнулась.

— Потому что решили.

Хару повернулся к Аканэ.

— Скажи ей, что это плохая идея.

Аканэ медленно покачала головой.

— Сегодня я с ней согласна.

Хару замер.

— Предательство.

Чисаки положила ладонь ему на плечо.

— Ты уже это говорил.

— Потому что это всё ещё правда.

Аканэ забралась ближе. Теперь отступать было практически некуда.

— Я только начал восстанавливаться.

— Значит, восстановился достаточно, — сказала Чисаки.

— Это не так проверяется.

— Мы проверим осторожно.

— Эта фраза вообще не успокаивает.

Аканэ закрыла ему рот поцелуем. Дальнейшие возражения исчезли.

Хару ещё несколько секунд пытался сохранить вид человека, который контролирует ситуацию. Не

получилось. Слева Чисаки. Справа Аканэ. Обе слишком близко. Обе слишком уверенные.

Обе всё ещё помнили, как почти потеряли его.

И теперь каждая по-своему убеждалась, что он живой. Тёплый. Здесь.

Хару перестал притворяться, что хочет спастись. Сам притянул Аканэ ближе. Потом Чисаки.

Ответил им с той же жадной нежностью, которую они больше не пытались скрывать.

За открытой дверью балкона шумело море.

Лунный свет медленно двигался по полу. Где-то у стены молчал Блэйд. Хару ещё успел выдохнуть:

— Я завтра вообще встану?

Чисаки улыбнулась у самых его губ.

— Посмотрим.

Аканэ тихо добавила:

— Не обещаю.

— Вот теперь мне страшно.

Свет в комнате погас.

А дальше ночь осталась только для них троих.

***

Утро пришло слишком быстро. Хару открыл глаза. Потом снова закрыл.

Тело ощущалось так, будто он провёл долгую тренировку. Не тяжёлую. Но очень

продолжительную. Слева спокойно спала Чисаки. Лицо расслабленное. Уголки губ чуть приподняты.

Справа лежала Аканэ. Она уже не спала. Смотрела на него. Очень довольная. Хару медленно произнёс:

— Я жив.

Аканэ подняла бровь.

— Сомневался?

— В определённый момент.

Чисаки открыла глаза.

— Доброе утро.

Хару посмотрел на неё.

— Для кого как.

Она улыбнулась шире.

— Для меня очень доброе.

Аканэ отвернулась, пытаясь скрыть улыбку. Хару заметил.

— Ты тоже не имеешь права смеяться.

— Я не смеюсь.

— Я вижу.

— Тебе кажется.

Хару попытался сесть. Сделал это не сразу. Обе девушки наблюдали. Слишком внимательно.

— Даже не помогаете.

— Ты же говорил, что восстановился, — напомнила Чисаки.

— Это было до вашего нападения.

Аканэ покраснела.

— Не называй это нападением.

— А как назвать?

Чисаки ответила первой:

— Продолжением отдыха.

Хару посмотрел на неё.

— Очень интенсивного.

***

Блэйд принял человеческую форму, когда девушки уже вернулись в свою комнату. Он стоял у

стены. Спокойный. Как всегда.

Хару сидел на краю кровати и пытался привести волосы в порядок. Блэйд посмотрел на него.

— Доброе утро, господин.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказал.

— Ты подумал.

— Возможно.

Хару поднялся.

— Ты всё слышал?

— Я предпочёл не обращать внимания.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который вы получите.

Хару посмотрел на дверь. Потом на Блэйда.

— Мне кажется, они сговорились.

— Это было очевидно.

— Ты мог предупредить.

— Вы спали.

— Можно было разбудить.

— Судя по результату, вас всё равно разбудили.

Хару молчал. Блэйд сохранял совершенно серьёзное лицо.

— Предатель, — сказал Хару.

— Это слово вы используете слишком часто.

***

За завтраком Аканэ почти не поднимала взгляд. Чисаки, наоборот, выглядела удивительно

спокойно. Хару сидел напротив. Ел медленнее обычного.

Хозяйка гостевого дома поставила на стол тарелку со свежими фруктами. Посмотрела на троих.

Ничего не сказала.Но улыбнулась так, будто поняла больше, чем следовало. Хару почувствовал это. Чисаки тоже.

Аканэ покраснела до ушей.

— Она знает, — тихо сказала Аканэ.

— Не знает, — ответил Хару.

— Знает.

— Откуда?

Чисаки спокойно взяла фрукт.

— Возможно, стены тонкие.

Хару замер. Аканэ закрыла лицо ладонями.

— Чисаки.

— Что?

— Не говори такие вещи за завтраком.

— Хорошо.

Пауза.

— Скажу позже.

Хару едва не подавился.

***

Первый из следующих дней начался медленно. Никто не торопился на пляж.

После завтрака они долго сидели во дворе. Хару пил чай. Аканэ читала. Чисаки перебирала

ракушки, найденные накануне. Она разложила их по цветам. Белые. Серые. Розоватые. Одна была

почти красной. Аканэ заметила.

— Это моя.

— Ты её мне не давала.

— Я положила рядом.

— Значит, отдала.

— Нет.

Чисаки улыбнулась.

— Тогда забирай.

Аканэ протянула руку. Остановилась.

— Ладно. Оставь.

— Почему?

— Просто.

Хару наблюдал.

— Она ей понравилась.

— Я слышу, — сказала Аканэ.

— Тогда всё хорошо.

— Нет.

Чисаки взяла красноватую ракушку. Положила перед Аканэ.

— Она всё равно твоя.

Аканэ посмотрела на неё. Потом забрала.

— Спасибо.

Тихо. Без обычной колкости. Чисаки улыбнулась.

***

Ближе к полудню снова пошли к морю. На этот раз без спешки. Хару нёс только воду. Чисаки взяла

полотенца. Аканэ корзину с едой.

У самой воды они долго не заходили глубоко. Просто шли вдоль берега. Волны омывали ступни.

Песок проваливался под ногами. Хару нашёл гладкий тёмный камень. Показал Чисаки. Она оценила.

Потом нашла лучше. Хару не признал поражение. Они устроили соревнование. Кто найдёт самый

красивый камень. Аканэ сначала отказалась участвовать. Через десять минут принесла лучший.

Тёмно-красный. Почти круглый. Хару посмотрел.

— Ты где его нашла?

— Там.

— Где именно?

— На берегу.

— Это не ответ.

— Другого не будет.

Чисаки признала её победу. Хару потребовал повторного раунда. Аканэ отказалась.

Камень всё равно забрала с собой.

***

После обеда они уплыли дальше.

Не настолько, чтобы терять берег из вида.

Но достаточно, чтобы шум людей стал тише. Чисаки держалась рядом с Хару. Аканэ чуть впереди.

Вода была прозрачной.

Под поверхностью виднелись светлые полосы песка. Иногда проплывали небольшие рыбы. Хару

пытался поймать одну руками. Безуспешно. Аканэ смотрела.

— Ты серьёзно?

— Почти получилось.

— Она была в двух шагах.

— Для рыбы это близко.

Чисаки рассмеялась.

— Попробуй ещё.

— Не поддерживай его, — сказала Аканэ.

Хару нырнул снова.

Рыба исчезла задолго до того, как он приблизился.

Когда он вынырнул, обе девушки уже смеялись.

— Предатели, — сказал он.

Аканэ вздохнула.

— Опять.

— Потому что опять заслужили.

***

Вечером гуляли по рынку. Пробовали местную еду. Сначала жареные лепёшки с сыром. Потом

сладкие фрукты в сиропе. Потом небольшие пирожки с рыбой. Хару хотел взять ещё.

Аканэ сказала, что он уже ел достаточно.

Он ответил, что отдых требует энергии. Чисаки согласилась. Аканэ посмотрела на неё.

— После прошлой ночи ты теперь будешь поддерживать всё, что он скажет?

Чисаки улыбнулась.

— Не всё.

Хару замер.

— Давайте не будем обсуждать прошлую ночь на рынке.

Аканэ сразу отвернулась. Щёки вспыхнули.

— Я ничего не обсуждала.

— Ты начала.

— Не начала.

Чисаки купила ещё одну сладкую лепёшку. Разделила на троих. Спор закончился.

***

На следующий день утром пошёл тёплый дождь. Не ливень.

Мягкие капли стучали по крыше и листьям сада. Пляж опустел. Хару стоял на балконе. Смотрел на

серое море.

— И что теперь делать?

Аканэ сидела в большой комнате. Читала.

— Отдыхать.

— Мы и так отдыхаем.

— Значит, продолжать.

Чисаки нашла в гостевом доме набор карточек. Правила оказались простыми. Хару проиграл

первую партию. Потом вторую. Потом обвинил девушек в сговоре. Они отрицали. В третьей партии

действительно сговорились. Хару заметил слишком поздно.

— Это нечестно.

— Мы команда, — сказала Чисаки.

— Против меня?

— Сегодня да.

Аканэ сложила карты.

— Ты всё равно проигрывал.

— Это не оправдание.

Позже они играли уже каждый сам за себя. Аканэ победила. Хару потребовал реванш. Чисаки

выиграла реванш. Хару сказал, что правила подозрительные. Никто не согласился.

***

Когда дождь ослаб, они вышли во двор.

Воздух пах мокрой землёй и морем. Каменные дорожки блестели. Чисаки сняла обувь. Прошла

босиком по траве.

Аканэ сначала сказала, что это глупо. Потом сделала то же самое. Хару посмотрел.

— А мне можно?

— Кто тебе запрещает? — спросила Аканэ.

Он снял сандалии. Трава оказалась прохладной. Мягкой. Они прошли через весь сад. Не торопясь.

Хару поднял голову. Дождь снова начал усиливаться. Чисаки первой выбежала из-под навеса. Аканэ

посмотрела на неё.

— Ты промокнешь.

— Уже.

Хару вышел следом. Аканэ осталась одна под крышей. Несколько секунд смотрела. Потом

выдохнула. И тоже шагнула под дождь.

Через минуту все трое промокли полностью. Но возвращаться сразу не стали.

***

На третий день Хару всё-таки попытался потренироваться. Только несколько движений. Без Блэйда.

Без оружия. Просто разминка во дворе. Аканэ поймала его почти сразу.

— Ты что делаешь?

— Разминаюсь.

— Мы отдыхаем.

— Это отдых.

— Нет.

Чисаки подошла. Посмотрела.

— Ему скучно.

— Мне не скучно.

— Тогда почему машешь руками?

Хару опустил руки.

— Привычка.

Аканэ взяла его за запястье.

— Пойдём.

— Куда?

— На пляж.

— Мы были там утром.

— Будем ещё раз.

Чисаки взяла за другую руку.

— Хороший план.

Хару позволил увести себя. Не сопротивлялся.

***

В этот день они почти не купались. Лежали под навесом. Разговаривали. Спорили о еде. О городах.

О том, какая гильдия выглядела самой богатой. Хару назвал Solmaria. Аканэ сказала Velmora.

Чисаки выбрала Glyrt. Никто не убедил остальных. Потом разговор ушёл в сторону.

Хару рассказал о продавце, который когда-то пытался продать ему плохие сапоги.Аканэ напомнила, что он всё равно почти купил их. Он отрицал. Чисаки смеялась. Позже Хару

снова уснул.

На этот раз проснулся с головой на коленях Аканэ.

Она проводила пальцами по его волосам. Чисаки лежала рядом. Читала книгу. Хару открыл глаза.

Аканэ сразу убрала руку.

— Я просто…

— Не надо объяснять.

— Я не собиралась.

Он снова закрыл глаза. Аканэ помолчала. Потом осторожно вернула ладонь.

***

К вечеру третьего дня Хару перестал считать, сколько времени они ничего не делали.

Перестал думать, что отдых нужно заслуживать заново каждое утро.

Перестал ждать, что кто-то принесёт новое задание. Они сидели на песке.

Аканэ положила голову ему на плечо. Чисаки устроилась с другой стороны. Море темнело. Волны

становились тише. На горизонте гас последний свет. Хару обнял обеих. Никто не говорил.

Не потому что нечего было сказать. Просто сейчас слова не требовались. Они были рядом. Все трое. Живые.

Уставшие уже не от боли, а от солнца, воды, долгих прогулок и слишком спокойных дней.

И впервые за долгое время Хару не чувствовал, что обязан куда-то идти.

----------

Последние дни у моря

Утро началось спокойно. Хару проснулся в своей комнате. Один.

Несколько секунд он лежал неподвижно, слушая шум моря за открытой балконной дверью.

Блэйд стоял у стены в форме меча. Хару посмотрел на него. Всё тихо?

> — Да, господин.

Хорошо. Он поднялся.

Тело уже не напоминало о последнем данже болью. Плечо двигалось свободно. Бок больше не

тянуло.

Оставалось только несколько тонких следов под одеждой. Хару потянулся. Вышел на балкон. Море

было спокойным. Небо чистым. Ветер мягким.

На пляже уже появлялись первые отдыхающие.

Из соседней комнаты донёсся голос Аканэ:

— Ты уже проснулся?

Хару повернул голову.

Она вышла на балкон в новой лёгкой рубашке и длинной юбке. Волосы ещё не собраны. Чисаки

появилась следом.

— Доброе утро.

— Доброе.

Аканэ посмотрела на него внимательнее.

— Сегодня ты хотя бы не выглядишь так, будто тебя пришлось собирать по частям.

— Я наконец восстановился.

Чисаки улыбнулась.

— Значит, день можно начинать.

***

После завтрака они снова пошли к морю. Без корзины с едой. Без книг.

Без намерения лежать под навесом до вечера. Чисаки хотела поплавать подальше. Аканэ

согласилась. Хару тоже.

Блэйда, как и раньше, оставили в комнате: таскать тяжёлый двуручный меч на пляж не имело

смысла.

На пляже было люднее, чем в предыдущие дни. Возле воды бегали дети. Несколько групп играли в мяч.

Рыбаки вытаскивали небольшую лодку на берег.

Чуть дальше стояли деревянные платформы, с которых отдыхающие прыгали в воду. Хару снял

рубашку. Аканэ посмотрела на него. Задержала взгляд. Потом отвернулась. Чисаки этого не

пропустила.

— Ты чего?

— Ничего.

— Ты смотрела.

— И что?

Хару улыбнулся.

— Она проверяла, восстановился ли я.

Аканэ вспыхнула.

— Я не это проверяла.

— А что?

— Неважно.

Чисаки провела пальцем по одному из светлых следов у него на боку. Хару вздрогнул.

— Болит?

— Уже нет.

— Совсем?

— Почти.

Аканэ тоже посмотрела. На этот раз без смущения.

— Остался след.

— Он потом побледнеет.

— Наверное.

Хару заметил, что она всё равно коснулась его кожи кончиками пальцев. Осторожно. Как будто

проверяла не боль. А реальность. Он накрыл её руку своей.

— Всё нормально.

Аканэ кивнула. Убрала ладонь.

Чисаки взяла Хару за другую руку.

— Тогда идём.

***

Они вошли в воду. Сначала по колено. Потом по пояс. Дальше поплыли. Море было почти гладким.

Волны поднимались редко. Вода прозрачная. Сквозь неё виднелся песок. Небольшие тёмные камни.

Иногда — длинные полосы водорослей. Хару плыл впереди. Чисаки держалась рядом. Аканэ немного

отставала. Не потому что хуже плавала. Просто не торопилась. Они добрались до деревянной

платформы. Забрались наверх. Хару первым подошёл к краю. Посмотрел вниз.

— Высоко.

Аканэ встала рядом.

— Боишься?

— Нет.

— Тогда прыгай.

— Я оцениваю.

Чисаки подошла с другой стороны.

— Он снова проверяет.

— Это разумно.

— Конечно.

Хару отступил на шаг. Разбежался. Прыгнул. Вода ударила по телу. Он ушёл глубже, чем ожидал.

Открыл глаза. Вокруг был зелёно-голубой свет. Пузырьки. Тень платформы сверху. Хару вынырнул.

Провёл рукой по волосам.

— Нормально!

Аканэ посмотрела вниз.

— Очень убедительно.

Чисаки прыгнула следующей. Не разбегалась. Просто шагнула с края. Вошла в воду аккуратнее

Хару. Вынырнула рядом. Аканэ осталась наверху. Хару поднял голову.

— Давай.

— Я и так собиралась.

— Мы ждём.

— Не торопи.

Она прыгнула. Почти без брызг. Хару посмотрел.

— Ты тренировалась?

— Нет.

— Тогда почему лучше меня?

— Потому что не пыталась показать себя.

Чисаки засмеялась. Хару хотел ответить.

Но в этот момент что-то коснулось его ноги. Он замер. Посмотрел вниз. Ничего. Вода колыхалась.

Свет двигался по песку. Хару нахмурился.

— Что? — спросила Аканэ.

— Показалось.

Чисаки подплыла ближе.

— Что именно?

— Будто кто-то задел ногу.

Аканэ посмотрела на воду.

— Рыба?

— Возможно.

Хару снова опустил лицо к поверхности. Ничего. Только собственная тень. Он выпрямился.

— Ладно.

И тут Чисаки резко дёрнуло назад. Она вскрикнула.

Исчезла под водой почти по плечи.

Хару мгновенно схватил её за руку. Аканэ ухватила за другую.

— Чисаки!

Та попыталась подняться. Что-то тянуло вниз. Сильно. Не рыба. Не волна.

Хару почувствовал напряжение в её руке.

— Держись!

Чисаки стиснула зубы.

— Нога!

Аканэ нырнула. Через секунду вынырнула.

— Щупальце!

Хару посмотрел вниз. Теперь увидел.

Тёмная толстая лента обвилась вокруг щиколотки Чисаки. Уходила глубже.

Туда, где под платформой сгущалась тень. Хару вдохнул. Нырнул.

***

Под водой всё оказалось хуже.

Щупальце было намного толще, чем показалось сверху. Серое. Покрытое круглыми присосками.

Оно удерживало ногу Чисаки и медленно тянуло её под платформу. Хару схватился обеими руками.

Попытался разжать. Присоски держали крепко. Слишком крепко. Он ударил по щупальцу кулаком.

Никакой реакции. Только вода задрожала. Из тени показалось второе. Оно двинулось к Хару. Быстро.

Он оттолкнулся. Щупальце прошло рядом. Зацепило бок. Развернуло его в воде. Хару потерял

ориентацию. Сверху пробился свет. Он рванул к поверхности. Вынырнул. Вдохнул.

— Оно большое!

— Очень полезное наблюдение! — крикнула Аканэ.

Она держала Чисаки.

Та уже почти не могла удерживать голову над водой. Хару схватил её за талию.

— К платформе!

Аканэ помогла.

Они подтянули Чисаки ближе к деревянной конструкции. Она вцепилась в край. Хару тоже.

Щупальце продолжало тянуть. Доски заскрипели. Чисаки вскрикнула от боли.

— Оно выворачивает ногу!

Аканэ нырнула снова.

Хару увидел только всплеск красных волос.

Через секунду под водой появился тусклый свет. Огонь. Слабый. Сжатый в ладони. Аканэ прижала

его к щупальцу. Вода вокруг зашипела. Щупальце дёрнулось. Ослабло. Чисаки резко подтянула ногу.

Хару помог. Они втроём забрались на платформу. Аканэ последней. Тяжело дыша. Волосы прилипли к

лицу. Чисаки сразу села. Прижала ногу к груди.

На коже остались красные круглые следы. Хару опустился рядом.

— Сильно?

— Терпимо.

Она провела ладонью по щиколотке. Мягкий свет прошёл по коже. Следы начали бледнеть. Аканэ

посмотрела на воду.

— Оно не ушло.

Платформа качнулась. Все трое замерли. Снизу донёсся глухой удар. Дерево затрещало. Хару

поднялся.

— На берег.

Второй удар. Сильнее. Одна из досок приподнялась. Между ними появилась присоска. Потом край

щупальца. Чисаки отступила.

— Оно пытается сломать платформу.

— Тогда быстрее.

Они двинулись к лестнице. Не успели.

Сразу три щупальца поднялись из воды.

Одно обвилось вокруг дальнего края платформы. Второе ударило по доскам. Третье прошло над

головами. Хару пригнулся. Щупальце снесло деревянный поручень. Обломки упали в воду. Аканэ

оттолкнула Чисаки в сторону.— Прыгаем!

— Оно под водой!

— Здесь тоже не лучше!

Платформа накренилась. Хару схватил обеих за руки.

— Вместе!

Они прыгнули.

***

Вода закрыла Хару с головой. Он сразу потянул девушек вверх. Все трое вынырнули рядом. До

берега было далеко. Слишком далеко для спокойного возвращения. За спиной платформа снова

затрещала. Хару посмотрел. Из воды поднимались щупальца. Четыре. Пять. Шесть. А потом показалась

голова. Большая. Гладкая. С двумя тёмными глазами.

Осьминог был размером с небольшую лодку. Может, больше. Он обхватил платформу почти

целиком. Часть тела оставалась под водой. Хару смотрел.

— Это уже не обычная рыба.

Аканэ повернулась.

— Осьминог не рыба.

— Сейчас неважно!

Чисаки держалась рядом.

— Он смотрит на нас.

Один из глаз действительно повернулся. Точно к ним. Щупальце скользнуло по воде. Потом резко

ударило.

— Ныряйте!

Все трое ушли под поверхность. Щупальце прошло сверху. Вода ударила по спинам. Хару потерял

Аканэ из виду. Чисаки тоже. Он вынырнул.

— Аканэ!

— Здесь!

Она появилась справа. Чисаки слева. Осьминог снова двигался. Хару оглянулся на берег. Люди уже

заметили происходящее. Кто-то кричал. Кто-то бежал за помощью.

Несколько лодок начали отплывать в сторону.

Но до них было слишком далеко. Щупальце поднялось снова. Хару схватил Чисаки. Потянул. Аканэ

ушла в сторону сама. Удар пришёлся между ними. Вода взметнулась стеной. Хару отбросило. Он

наглотался воды. Вынырнул, кашляя. Чисаки оказалась дальше. Аканэ ближе к платформе. Осьминог

разделил их.

— К берегу! — крикнул Хару.

Аканэ повернулась.

— А ты?

— Я следом!

Это была ложь. Осьминог смотрел именно на него. Хару понял это слишком поздно. Два щупальца

пошли одновременно. Одно сверху. Второе под водой. Он нырнул под первое. Второе обвилось вокруг

пояса. Сжало. Воздух вышибло из лёгких. Хару ударил по нему. Пнул. Бесполезно. Его потащило назад.

К платформе. К телу осьминога. Хару попытался вывернуться. Присоски впились в кожу. Щупальце

сжималось сильнее. Он увидел Аканэ. Она развернулась. Плыла к нему. Чисаки тоже. Блэйд остался в

комнате. Мысль появилась слишком ясно. Никакого оружия. Никакой привычной тяжести в руке.

Только вода. Две ладони. И огромный осьминог. Хару задержал дыхание. Согнул тело.

Попытался просунуть руки между щупальцем и животом. Не получилось. Тогда он схватился за

присоску. Потянул. Она отделилась с влажным хлопком. Потом вторая. Третья. Щупальце ослабло

совсем немного. Но достаточно. Хару выскользнул. Сразу оттолкнулся ногами. Рванул вверх.

Вынырнул рядом с Аканэ. Она схватила его.

— Ты цел?

— Да.

— Врёшь.

— Потом.

Чисаки подплыла.

— Оно снова идёт!

***

На этот раз щупальца появились вокруг. Не одно. Не два. Сразу несколько.

Они поднялись из воды, образуя почти круг. Хару оглянулся.

— Оно нас загоняет.

Аканэ посмотрела на платформу.

— Туда?

— Возможно.

Чисаки подняла ладони. Свет собрался между пальцами.

— Я могу ослепить его.

— Надолго?

— Не знаю.

— Делай.

Она направила ладони к голове осьминога. Вспышка ударила по воде. Яркая. Белая. Глаз осьминога

закрылся. Щупальца дёрнулись. Круг нарушился.

— Сейчас!

Они поплыли к берегу. Быстро. Не оглядываясь. Хару слышал за спиной всплески. Аканэ была

справа. Чисаки слева. Берег приближался. Медленно. Слишком медленно. Осьминог пришёл в себя

раньше.

Одно щупальце ударило по воде позади. Второе впереди. Волна накрыла их. Хару ушёл под воду.

Открыл глаза.

В мутном зелёном свете увидел Чисаки. Её отбросило вниз. Аканэ выше. Щупальце снова двигалось

к Чисаки. Хару оттолкнулся. Перехватил. Не позволил обвиться вокруг неё. Щупальце ударило его по

плечу. Скользнуло мимо. Чисаки схватила Хару за руку. Они вынырнули. Аканэ появилась через

секунду.

— Нужно прекратить убегать, — сказала она.

Хару тяжело дышал.

— Согласен.

Чисаки посмотрела на огромного осьминога.

— И что будем делать?

Хару огляделся. Платформа. Сломанный поручень. Доски.

Верёвка, которая раньше удерживала небольшой буй. Лодки вдалеке. Песчаная отмель левее. Он

посмотрел ещё раз.

Щупальца двигались быстро в глубокой воде. Но тело оставалось под платформой.

— Он не отходит далеко оттуда.

Аканэ тоже заметила.

— Держится за платформу.

— Или за что-то под ней.

Чисаки посмотрела вниз.

— Может, там гнездо?

— Или еда.

Хару оглянулся на берег.

— Нам нужно вытащить его ближе к отмели.

Аканэ подняла бровь.

— Каким образом?

Хару посмотрел на неё.

— Разозлим.

Она молчала. Чисаки спросила:

— Ещё сильнее?

— Да.

Аканэ закрыла глаза.

— Отличный план.

— Другого нет.

— Есть.

— Какой?

— Доплыть до берега.

Щупальце снова ударило рядом. Волна разошлась. Хару вытер воду с лица.

— Поздно.

Аканэ выдохнула.

— Ненавижу, когда ты прав.

***

Они разошлись в стороны. Не слишком далеко. Хару остался ближе к платформе. Аканэ ушла левее.

К отмели. Чисаки правее. Осьминог следил. Один глаз за Хару. Второй двигался. Пытался удержать

всех троих. Хару поднял обе руки.

— Эй!

Это было глупо. Но сработало. Осьминог повернулся к нему. Хару хлопнул по воде.

— Давай!

Щупальце поднялось. Ударило. Хару нырнул. Пропустил над собой. Вынырнул ближе к платформе.

Осьминог снова атаковал. Хару ушёл в сторону. Щупальце врезалось в доски. Одна треснула.

— Ещё! — крикнул Хару.

Аканэ уже добралась до отмели. Встала на дно. Вода по грудь. Чисаки приблизилась к ней. Хару

продолжал отвлекать. Осьминог бил. С каждым разом сильнее. Платформа ломалась. Хару едва успевал

уходить. Один удар задел спину. Другой прошёл рядом с головой. Третий обвился вокруг ноги. Он

сразу нырнул. Перекатился в воде. Щупальце соскользнуло. Хару вынырнул. Почти у самого тела

осьминога. Слишком близко. Глаз был огромным. Тёмным. Он смотрел прямо на Хару.— Плохо.

Осьминог выпустил чернильное облако. Вода мгновенно почернела. Хару перестал видеть.

Полностью.

Он вдохнул перед тем, как темнота накрыла лицо. Нырнул вслепую. Щупальца двигались вокруг.

Одно коснулось руки. Хару оттолкнулся. Другое прошло под ногами. Он не понимал, где поверхность.

Где платформа. Где берег. Только вода. Тьма. Шум. Хару попытался подняться. Врезался плечом в

доску. Значит, платформа сверху. Он провёл рукой. Нашёл край. Потянулся вдоль него.

Вынырнул из чернильного пятна с другой стороны. Вдохнул.

— Хару! — донёсся голос Аканэ.

— Здесь!

Он посмотрел. Отмель была левее. Далеко. Осьминог между ними.

Хару увидел сломанный поручень, плавающий рядом. Длинный деревянный брус. Зацепился за

верёвку. Он схватил оба. Верёвка была крепкой. Мокрой.

Один конец всё ещё держался за обломок платформы. Хару потянул.

— Есть идея!

— Ты уже говорил это! — крикнула Аканэ.

— Эта лучше!

— Насколько?

— Немного!

***

Хару обмотал верёвку вокруг бруса. Сделал петлю. Не идеально. Но достаточно. Щупальце снова

поднялось. Хару дождался. До последнего.

Когда оно ударило, он ушёл в сторону и набросил петлю. Верёвка легла на щупальце. Хару затянул.

Осьминог дёрнулся. Брус вырвало из рук. Но петля осталась.

Другой конец был привязан к платформе. Щупальце потянуло. Платформа заскрипела. Осьминог

потянул сильнее. Хару поплыл к отмели.

— Теперь!

Аканэ подняла обе руки. Огонь появился над водой. Яркий. Сжатый.

Она направила его не в осьминога. В верёвку у платформы. Хару понял.

— Нет!

Поздно. Огонь ударил. Верёвка не загорелась. Она высохла. Стянулась. Натяжение усилилось.

Петля глубже впилась в щупальце. Осьминог резко дёрнул. Платформа не выдержала. Несколько досок

сорвало.

Одна часть конструкции ушла в воду.

Привязанное щупальце потянуло в сторону отмели. Осьминог двинулся следом.

— Получилось! — крикнула Чисаки.

— Пока нет!

Тело осьминога оторвалось от глубины. Стало видно полностью.

Он был ещё больше, чем казался. Массивная голова. Восемь длинных щупалец. Несколько

держались за остатки платформы. Другие двигались в воде. Хару поплыл к девушкам. Осьминог

рванулся следом. Верёвка тащила обломок платформы. Дерево плыло за ним. На отмели глубина

уменьшалась. Щупальца начали цепляться за дно. Движения стали тяжелее. Медленнее.

— Сейчас он уязвим! — крикнул Хару.

Аканэ посмотрела.

— У нас нет оружия!

Хару остановился. Точно. Он об этом забыл. Чисаки посмотрела на берег. Там люди уже собрались.

Кто-то принёс копья. Рыбаки. Стража. Но далеко. Хару огляделся. Брус. Обломки. Камни под водой.

Ничего подходящего. Осьминог поднял сразу четыре щупальца. Они нависли. Хару посмотрел на

девушек.

— Разбегаемся!

Удар. Вода взлетела. Аканэ ушла вправо. Чисаки влево. Хару назад. Щупальца врезались в отмель.

Песок поднялся мутным облаком. Одно осталось рядом с Хару. Он схватил брус. Ударил. Дерево

попало по присоскам. Осьминог дёрнулся. Хару ударил снова. Брус треснул. Но щупальце отступило.

Аканэ увидела. Собрала огонь в ладонях.

— Отведи его голову!

— Как?!

— Придумай!

Хару посмотрел на осьминога. Потом на брус. Разбежался по мелководью. Насколько позволяла

вода. Ударил по ближайшему щупальцу. Осьминог повернулся. Хару ударил по другому.

— Давай!

Глаз снова нашёл его. Хару поднял обломок.

— Я здесь!

Щупальце пошло вперёд. Хару уклонился. Второе. Отступил. Третье ударило сбоку. Он не успел.

Щупальце обвилось вокруг груди. Подняло. Хару оказался над водой. Ноги не касались дна. Брус упал.

— Хару! — крикнула Чисаки.

Осьминог сжал. Хару почувствовал давление на рёбра. Попытался разжать. Бесполезно. Он оказался

прямо перед глазом. Слишком близко. Осьминог открыл клюв. Хару увидел его под головой. Тёмный.

Твёрдый. Неприятно большой.

— Сейчас! — прохрипел Хару.

Аканэ бросила огонь. Не огромный. Не разрушительный. Точный.

Он ударил по воде прямо перед глазом. Пар взорвался. Осьминог закрылся. Щупальце ослабло.

Чисаки подняла обе руки. Свет вспыхнул второй раз. Прямо в другой глаз. Осьминог дёрнулся. Хару

упал в воду. На ноги. Почти. Сразу схватил брус. Аканэ крикнула:

— Глаз!

Хару понял. Рванул вперёд. Осьминог ещё не видел. Щупальца метались. Одно прошло над головой.

Другое ударило по спине. Хару упал на колено. Поднялся. Добрался до тела.

Вогнал острый край бруса не в глаз. Рядом. В мягкую складку под ним. Осьминог резко отпрянул.

Хару едва удержался. Брус вошёл глубже. Вода вокруг потемнела. Осьминог взмахнул всеми

щупальцами. Один ударил Хару. Отбросил. Он упал в воду. Перевернулся. Аканэ схватила его за руку.

Вытащила выше. Чисаки была рядом. Осьминог метался. Рвал верёвку. Тащил обломки. Потом

развернулся. Попытался уйти в глубину.

Но одно щупальце всё ещё было связано. Платформа тянула назад. Он дёрнулся. Ещё раз. Верёвка

лопнула. Осьминог освободился. Ушёл дальше. Медленно. Потом быстрее.

Через несколько секунд осталась только тёмная тень. Потом исчезла и она. На воде плавали доски.

Верёвка. Небольшие пятна чернил. Хару тяжело дышал. Аканэ всё ещё держала его. Чисаки стояла

рядом.

Все трое смотрели туда, где исчез осьминог.

— Мы победили? — спросила Чисаки.

Хару вытер воду с лица.

— Он ушёл.

Аканэ посмотрела на него.

— Это не одно и то же.

— Но нас больше не ест.

— Пока.

Хару повернулся.

— Не говори так.

***

До берега они добрались уже вместе с рыбаками и местной стражей. Несколько мужчин подплыли

на лодках. Другие ждали на мелководье. Им помогли подняться.

Хару первым делом посмотрел на Чисаки.

— Нога?

— Уже нормально.

Она показала щиколотку. Следы почти исчезли. Аканэ осматривала Хару. Бок. Грудь. Плечо.

— Здесь синяк.

— Пройдёт.

— Здесь тоже.

— Аканэ.

— Молчи.

Он замолчал. Один из рыбаков стоял рядом. Смотрел на разрушенную платформу. Потом на воду.

— Давно он здесь появился?

Хару посмотрел.

— Мы думали, вы знаете.

— Такие большие близко не подходят.

Другой рыбак нахмурился.

— Может, из глубины пришёл.

Аканэ спросила:

— Он вернётся?

Рыбак пожал плечами.

— Сегодня — вряд ли. Вы его хорошо напугали.

Хару посмотрел на обломки.

— Это мы его напугали?

Чисаки улыбнулась.

— Немного.

Стражник записал их имена. Потом узнал карты C-ранга. Стал серьёзнее.

— Хорошо, что вы оказались там.

Аканэ посмотрела на сломанную платформу.

— Хорошо?

— Если бы он схватил ребёнка…

Никто не ответил. Хару посмотрел на море. Осьминога уже не было видно. Только обычные волны.

Как будто ничего не произошло.

***

Вернувшись в гостевой дом, Хару первым делом подошёл к Блэйду. Меч стоял там же. Спокойно.

Молча. Хару закрыл дверь.

Ты даже не представляешь, что произошло.

> — Судя по вашему виду, отдых снова оказался насыщенным.

На нас напал огромный осьминог. Пауза.

> — Понимаю.

Нет, ты не понимаешь.

> — Насколько огромный?

Хару развёл руками.

Потом понял, что Блэйд всё равно не видит жест так, как человек. Размером с лодку.

> — Тогда действительно большой.

Он почти утащил Чисаки. Потом меня. Потом сломал платформу.> — И вы вступили с ним в бой без оружия.

У нас не было выбора.

> — У вас был берег.

Он был далеко.

> — Понимаю.

Хару посмотрел на меч. Ты сейчас осуждаешь?

> — Я лишь отмечаю, что стоило оставить меня ближе к воде.

Вот теперь согласен.

***

Вечером они долго рассказывали Блэйду всё по порядку. Он принял человеческую форму. Сидел у

стола. Слушал. Не перебивал. Только иногда задавал вопросы. Как именно осьминог схватил Чисаки.

Почему Хару решил привязать щупальце к платформе. Как Аканэ нагрела верёвку. Куда пришёлся

удар брусом.

Когда рассказ закончился, Блэйд посмотрел на Хару.

— План был рискованным.

— Но сработал.

— Частично.

— Он ушёл.

— Это не обязательно означает победу.

Аканэ кивнула.

— Я ему уже говорила.

Хару посмотрел.

— Вы сговорились.

Чисаки сидела на диване. Нога лежала на подушке.

— Зато теперь мы знаем, что Хару способен сражаться даже без тебя.

Блэйд посмотрел на неё.

— Я предпочёл бы не проверять это повторно.

— Я тоже, — сказал Хару.

Аканэ прищурилась.

— Точно?

— Точно.

— Запомню.

***

На следующий день пляжную платформу закрыли. Рабочие вытаскивали обломки. Рыбаки

поставили предупреждающие буйки. Несколько лодок патрулировали воду. Но сам пляж продолжал

жить. Люди купались ближе к берегу. Дети строили крепости из песка. Продавцы снова открыли

навесы. Хару стоял у воды. Смотрел. Аканэ подошла.

— Не пойдёшь?

— Сегодня достаточно по колено.

Чисаки встала с другой стороны.

— Очень разумно.

— Я умею учиться.

Аканэ подняла бровь.

— Иногда.

Они вошли в воду. Только до пояса. Дальше не пошли.

Каждый раз, когда что-то касалось ноги, Хару вздрагивал. Первый раз это была водоросль. Второй

— маленькая рыба.

На третий раз Чисаки специально провела пальцами по его щиколотке под водой. Хару резко

отступил. Она засмеялась.

— Это была ты?

— Да.

— Очень смешно.

Аканэ тоже улыбалась.

— Лицо у тебя было прекрасное.

— Я чуть не ударил.

— Но не ударил.

— Потому что узнал.

Чисаки подошла ближе.

— Значит, всё хорошо.

Хару посмотрел на обеих. Потом зачерпнул воду. Аканэ сразу сказала:

— Даже не думай.

Поздно.

***

Они провели на берегу почти весь день. Не плавали далеко.

Зато устроили соревнование по строительству песчаных крепостей. Началось с Чисаки. Она просто

сделала небольшую башню. Аканэ поправила стену. Хару добавил ров.

Через час перед ними стояла целая крепость. С несколькими башнями. Воротами. Мостом из

дощечки. Хару отвечал за внешнюю стену. Аканэ за внутренний двор. Чисаки украшала башни

ракушками. Несколько детей остановились рядом. Смотрели. Потом попросили помочь. Крепость стала

ещё больше. Хару построил отдельную башню. Назвал её главной.

Один ребёнок сказал, что башня кривая. Хару начал спорить. Аканэ отвела его в сторону.

— Не спорь с ребёнком.

— Он неправ.

— Ему семь.

— Тем более нужно объяснить.

Чисаки уже помогала детям переделывать башню. Хару посмотрел.

— Они её ломают.

— Улучшают, — сказала Аканэ.

— Это была моя башня.

— Теперь общая.

К вечеру крепость смыло волной. Дети расстроились. Хару тоже. Но не показал. Сильно.

***

Позже они гуляли вдоль берега. Купили небольшие сувениры.

Аканэ выбрала тонкую заколку с красным камнем. Долго не хотела брать. Говорила, что лишняя.

Хару купил сам. Протянул.

— Теперь не лишняя.

Она посмотрела.

— Зачем?

— Понравилась.

— Тебе?

— Тебе.

Аканэ замолчала. Потом взяла.

— Спасибо.

Чисаки наблюдала. Хару заметил.

— Тебе тоже выберем.

— Я ничего не просила.

— Аканэ тоже.

Чисаки улыбнулась.

В итоге выбрала тонкую цепочку с маленькой светлой ракушкой. Хару оплатил. Она сразу надела.

Коснулась подвески.

— Красиво?

— Да.

— Очень?

Хару посмотрел на неё.

— Очень.

Аканэ вставила заколку в волосы.

— А у меня?

Хару повернулся.

— Тоже очень.

— Опять «тоже».

— Вы специально.

Чисаки рассмеялась.

***

Горячие источники находились выше деревни.

К ним вела каменная дорожка между садами.

Чем выше они поднимались, тем прохладнее становился воздух. Пар виднелся между деревьями.

Сначала тонкими полосами. Потом густыми облаками.

Сам комплекс оказался больше, чем Хару ожидал. Несколько деревянных зданий. Раздевалки.

Крытые бассейны. Открытые каменные купели. Отдельные зоны. Общие помещения для отдыха.

Хозяйка гостевого дома выдала им пропуска ещё утром.

Блэйда Хару оставил в запираемом шкафу в своей раздевалке. Долго проверял замок. Я скоро.

> — Не торопитесь, господин.

Ты точно не против?

> — Я не испытываю потребности в горячей воде.

Удобно.

> — В данном случае да.

Хару закрыл шкаф. Прошёл дальше.

***

Мужская открытая купель была почти пустой.

Только один пожилой мужчина сидел у дальнего края. Через несколько минут ушёл. Хару остался

один. Вода была горячей. Но не обжигала. Он медленно опустился глубже. До плеч. Прислонился

спиной к гладкому камню. Пар поднимался перед лицом. За деревянным ограждением шелестели

листья. Где-то текла вода.

Небольшой ручей проходил через камни и исчезал ниже. Никаких голосов. Никаких шагов.

Никакого смеха с пляжа. Только тишина. Хару закрыл глаза. Сначала думал о теле.

О том, как тепло проходит в плечи. Как расслабляются мышцы. Как исчезает напряжение в спине.

Потом мысли ушли дальше. К последним неделям. Пять данжей. Пять разных мест. Корабли. Дороги.

Незнакомые города. Люди, которых он встретил. Те, кто помогал. Те, кто пытался убить. Лина. Сайрон.

Дарен. Роэн. Стражи лагерей. Служащие гильдий. Лекари. Рыбаки. Он вспомнил первый день. Деревню

Stone. Грязную дорогу.

Страх, который тогда старательно не признавал. Старую одежду. Пустой кошелёк. Меч, который

ещё молчал. Хару открыл глаза. Пар двигался над водой. Сейчас всё было иначе. Дом в Wist. Друзья.

Аканэ. Чисаки. Блэйд. Собственное имя в гильдии. C-ранг. Деньги. Шрамы. Опыт. Слишком много для нескольких месяцев.Иногда казалось, будто он прожил здесь несколько лет.

Иногда — будто только вчера открыл глаза в незнакомом мире. Хару провёл рукой по воде. Круги

разошлись. Разбили отражение. Он задумался о самом мире. Почему именно он. Почему именно так.

Почему без интерфейса. Почему с Блэйдом.

Почему некоторые вещи будто подталкивали его вперёд, а другие оставались совершенно

случайными. Ответов не было. Хару уже привык. Не ко всему.

Но к тому, что ответы приходят не сразу. Иногда не приходят вообще. Он снова закрыл глаза. И

неожиданно вспомнил дом. Не дом в Wist. Старый. Настоящий. Комнату. Стол. Окно. Голос матери из

кухни. Шаги отца вечером. Обычные звуки. Ничего особенного. Именно поэтому воспоминание

ударило сильнее. Хару открыл глаза. Сердце сжалось.

Он давно не думал о них настолько ясно. Не потому что забыл. Наоборот.

Потому что старался не задерживаться на этой мысли. Что они делают сейчас? Как живут? Сколько

времени прошло для них?

И заметили ли вообще, что с ним что-то не так? Хару нахмурился. Конечно заметили. Он исчез. Не

вернулся. Не ответил. Не появился дома. Мать должна была звонить. Отец искать. Полиция. Знакомые.

Школа. Все. Мысль стала тяжелее. Хару сжал край камня.

— Как вы там?..

Слова вышли сами. Тихо. Почти без голоса. В груди поднялось что-то болезненное. Не магия. Не

привычное чувство силы. Не голос Блэйда. Просто желание. Слишком сильное. Увидеть. Хотя бы на

секунду. Убедиться, что они живы. Что всё ещё дома.

Что с ними ничего не случилось. Хару закрыл глаза. И будто позвал. Не словами. Всем собой. Мама.

Папа. Перед ним что-то дрогнуло. Хару открыл глаза. Сначала решил, что это пар. Но пар не двигался

так. Прямоугольная область воздуха стала темнее. Потом светлее. По краям прошла тонкая рябь. Хару

замер. Экран появился прямо над водой. Не прозрачный полностью. Но и не плотный. Будто окно,

собранное из света. Изображение сначала было мутным. Серым. Потом прояснилось. Хару перестал

дышать. Кухня. Та самая. Старый стол. Холодильник. Полка у стены. Мать стояла у раковины. Спиной.

На ней была домашняя кофта.

Та же, которую она часто носила вечером. Она мыла посуду. Медленно. Устало. Потом

повернулась. Хару увидел её лицо. Не изменилось.

Только тени под глазами казались такими же глубокими, как раньше. Она взяла полотенце. Вытерла

руки. Посмотрела в сторону двери. Вошёл отец. Снял куртку. Положил ключи. Провёл ладонью по

лицу. Усталый. Как всегда после работы. Хару подался вперёд. Вода качнулась.

— Мама…

Экран не отреагировал. Она его не слышала. Отец что-то сказал. Звука не было. Мать ответила.

Поставила перед ним тарелку. Он сел.

Они выглядели точно так же, как в памяти. Не старше. Не младше. Не счастливее. Не несчастнее.

Просто они. Живые. Хару смотрел. Сердце колотилось. Хотелось коснуться изображения. Он поднял

руку. Остановил. Пальцы дрожали. Несколько минут ничего не менялось. Обычный вечер. Мать

убирала кухню. Отец ел. Потом открыл телефон. Посмотрел что-то. Хару ждал. Сам не зная чего.

Может, разговора о нём. Фотографии. Звонка. Слёз. Хотя бы тревоги. Но ничего. Мать не выглядела

встревоженной. Отец тоже. Они были уставшими. Обычными. Будто Хару не исчез. Будто никакой

пропажи не было.

Будто их жизнь шла ровно так же. Хару нахмурился.

— Почему?..

Мать прошла мимо стола. Отец поднял взгляд. Сказал что-то. Она ответила. Даже улыбнулась

слабо. Ни паники. Ни страха.

Ни следа того, что их сын пропал неизвестно куда.

Хару почувствовал холод, несмотря на горячую воду. Может, прошло мало времени? Нет. Слишком

мало? Сколько вообще прошло там? Он не знал.

Может, они думают, что он где-то ещё? Но где? Почему спокойно? Почему так обычно? Хару

приблизился к экрану.

— Вы меня видите?

Ничего.

— Мама.

Она продолжила убирать посуду.

— Папа.

Отец смотрел в телефон. Хару коснулся изображения. Пальцы прошли сквозь свет. Экран дрогнул.

По нему побежали тонкие полосы. Сначала одна. Потом несколько. Изображение исказилось. Мать на

секунду исчезла. Появилась снова.

Лицо отца рассыпалось на серые квадраты.

— Нет.

Хару протянул руку.

— Подождите.

Помехи усилились. Кухня сместилась. Разделилась.

Несколько кадров наложились друг на друга. Мать у раковины. Мать у стола. Отец сидит. Отец

входит. Всё одновременно. Без звука. Без порядка. Хару поднялся из воды.

— Ещё немного.

Экран мигнул. Края начали исчезать.

— Пожалуйста.

Последним осталось лицо матери. Размытое. Почти неразличимое.

Потом белая полоса прошла сверху вниз. Экран погас. Воздух снова стал обычным. Только пар.

Вода. Камни. Хару стоял. Не двигаясь. Рука всё ещё вытянута вперёд. Ничего. Он медленно опустился

обратно. Сердце билось слишком громко. Хару смотрел на пустое место. Ждал. Экран не вернулся. Он

попробовал снова вспомнить. Позвать. Сосредоточиться. Ничего. Только собственное дыхание. И

тишина источников. Хару провёл руками по лицу. Не понимал, что именно увидел. Настоящее?

Прошлое? Иллюзию? Воспоминание? Почему сейчас? Почему родители не выглядели

встревоженными? Почему изображение появилось вообще? Ответов не было.

Он ещё долго сидел в воде. Не пытаясь придумать их силой. Экран не появился снова.

***

Когда Хару вернулся в гостевой дом, Аканэ сразу заметила, что он молчаливее обычного.

— Что случилось?

Он снял с плеч полотенце. Посмотрел на неё. Потом на Чисаки. Обе ждали. Хару хотел рассказать.

Сразу. Но слова не складывались. Слишком странно. Слишком непонятно.

— Ничего.

Аканэ прищурилась.

— Это неправда.

— Я просто задумался.

Чисаки подошла ближе.

— О чём?

Хару посмотрел в сторону окна. Море виднелось между крышами.

— О доме.

Аканэ стала серьёзнее.

— О старом?

Он кивнул.

Чисаки не стала задавать следующий вопрос. Только коснулась его руки. Хару сжал её пальцы.

— Потом расскажу.

Они обе приняли это. Без давления. Без расспросов. Аканэ сказала:

— Хорошо.

И больше не спрашивала.

***

Оставшаяся часть дня прошла тихо. Они сидели на балконе. Чисаки читала. Аканэ перебирала вещи.

Хару смотрел на море.

Несколько раз возвращался мыслями к экрану. К лицам родителей. К их спокойствию.

Каждый раз внутри появлялся один и тот же вопрос. Почему? Он не находил ответа. К вечеру стало

легче. Не потому что вопрос исчез.

Просто рядом были Аканэ и Чисаки. Живые. Тёплые. Реальные. И Блэйд у стены.

Хару пока не рассказал даже ему. Не хотел слышать попытку объяснения. Пока нет.

***

На следующий день они вернулись к источникам. На этот раз позже. Ближе к вечеру. Небо уже

начинало темнеть. Воздух стал прохладнее.

Пар над открытыми купелями казался гуще.

Хару снова пошёл в мужскую часть один.

Аканэ и Чисаки ушли в женскую. Блэйд остался в шкафу. Хару погрузился в воду. Сел у дальнего

края. Сегодня не пытался вызвать экран. Даже не хотел. Просто сидел. Слушал воду.

Смотрел, как пар исчезает в воздухе. Прошло несколько минут. Потом раздался тихий звук двери.

Хару повернул голову.

Сначала решил, что пришёл другой посетитель.

Но дверь открылась со стороны внутреннего прохода. Появилась Чисаки. За ней Аканэ. Обе были

обёрнуты полотенцами. Хару замер.

— Вы…

Чисаки закрыла дверь.

— Здесь никого нет.

— Я вижу.

Аканэ стояла позади. Щёки уже красные. Не только от пара.

— Мы просто посидим вместе.

Хару посмотрел на дверь. Потом на них.

— Это мужская часть.

— Сейчас пустая, — сказала Чисаки.

— Всё равно.

Аканэ отвела взгляд.

— Мы ненадолго.

Хару всё ещё ничего не подозревал. Почти. Он подвинулся.

— Хорошо.

Чисаки вошла в воду первой. Оставила полотенце у края. Медленно опустилась рядом. Аканэ

последовала. Села с другой стороны. Хару оказался между ними. Слишком знакомое расположение. Он

посмотрел налево. Потом направо.— Почему вы так близко?

Чисаки улыбнулась.

— Вода здесь теплее.

Хару посмотрел на всю купель.

— Она одинаковая.

— Не совсем.

Аканэ молчала. Но подвинулась ещё ближе. Её плечо коснулось его. Хару нахмурился.

— Подождите.

Чисаки положила ладонь на его грудь.

— Что?

— Вы точно просто посидеть?

— Конечно.

Аканэ коснулась его руки под водой.

— Просто вместе.

Хару посмотрел на неё.

— Ты плохо врёшь.

Она вспыхнула.

— Я не вру.

— Тогда почему держишь меня?

— Чтобы ты не соскользнул.

— Я сижу.

Чисаки придвинулась.

— Вдруг.

Хару понял. Не сразу. Но понял. Он медленно посмотрел на дверь. Потом на девушек.

— Нет.

Чисаки улыбнулась шире.

— Что «нет»?

— Я знаю этот взгляд.

Аканэ подняла бровь.

— Какой?

— Тот же, что в комнате.

— Тебе кажется.

— Нет.

Хару попытался немного отодвинуться. Слева каменная стенка. Справа Аканэ. Чисаки впереди.

Выход оставался за ними. Он посмотрел.

— Вы специально сели так.

Чисаки ответила спокойно:

— Возможно.

— Я пришёл сюда отдыхать.

— Мы тоже.

— Это опять не тот отдых.

Аканэ провела пальцами по его плечу.

— После той ночи ты вроде не выглядел несчастным.

Хару посмотрел на неё.

— Я выглядел полностью уничтоженным.

— Но не несчастным, — заметила Чисаки.

— Это не делает происходящее менее подозрительным.

Аканэ приблизилась.

— Ты всё равно уже согласился посидеть с нами.

— Я не знал, что ваше «посидеть» означает именно это.

Чисаки улыбнулась.

— Теперь знаешь.

Хару посмотрел на Аканэ.

— Скажи ей, что источники для восстановления.

Аканэ приблизилась.

— Именно поэтому мы здесь.

— Вы снова сговорились.

— Да, — честно сказала Чисаки.

Хару замер.

— Даже не отрицаете?

— Уже поздно.

Она поцеловала его. Медленно. Пар закрыл дальнюю часть купели. Вода двигалась вокруг тел. Хару

сначала просто сидел. Потом ответил. Чисаки отстранилась. Аканэ сразу оказалась ближе.

Её рука легла ему на затылок. Поцелуй был сильнее. Напористее.

Когда она отпустила, Хару тяжело вдохнул.

— Вы сказали просто посидеть.

— Мы сидим, — сказала Чисаки.

— Это нечестно.

— Ты мог не соглашаться идти в воду с нами.

Хару посмотрел.

— Вы уже пришли ко мне.

— Тоже верно.

Аканэ скрывала улыбку. Плохо. Хару заметил.

— Ты довольна.

— Нет.

— Очень.

— Молчи.

Она снова поцеловала его. Хару обнял её за талию. Чисаки прижалась с другой стороны. Вода стала

казаться ещё горячее.

Хару почувствовал, что пространство вокруг исчезает. Остаются только они. Дыхание.

Прикосновения. Пар. Тёплый камень за спиной.

Он попытался сохранить остатки здравого смысла.

— Здесь вообще-то могут войти.

Чисаки посмотрела на дверь.

— Я закрыла.

Хару замер.

— Когда?

— Когда вошли.

Он повернулся к Аканэ.

— Ты знала?

Она кивнула.

— Предательство.

— Снова это слово, — сказала Чисаки.

— Потому что оно снова подходит.

Аканэ придвинулась ближе.

— Ты слишком много говоришь.

— Я пытаюсь защитить себя.

— Поздно.

Хару посмотрел на обеих.

— Почему каждый раз вы говорите «поздно»?

Чисаки улыбнулась.

— Потому что ты каждый раз понимаешь слишком поздно.

Хару хотел ответить. Не успел.

Его возражение снова исчезло в поцелуе.

Он ещё несколько секунд изображал человека, оказавшегося в безвыходной ситуации. Потом сам

притянул обеих ближе.Аканэ тихо рассмеялась у его губ.

— Очень сопротивляешься.

— Я экономлю силы.

— Для чего?

Хару посмотрел на неё.

— Судя по вам — они понадобятся.

Чисаки коснулась его щеки.

— Наконец-то начал понимать.

Пар становился гуще. Снаружи шумела вода. Дверь оставалась закрытой.

А остальная часть вечера осталась только для них троих.

***

Позже Хару лежал на деревянной скамье в комнате отдыха. В халате. С мокрыми волосами.

Полностью уничтоженный. Аканэ сидела рядом. Румяная. Расслабленная. Слишком довольная.

Чисаки держала чашку с прохладным напитком. Выглядела ещё счастливее. Хару открыл один глаз.

— Вы обе ужасные.

Чисаки сделала глоток.

— Тебе не понравилось?

Он закрыл глаз.

— Это провокационный вопрос.

Аканэ отвернулась. Скрывала улыбку. Хару заметил.

— И не смейся.

— Я не смеюсь.

— У тебя лицо смеётся.

Чисаки протянула ему чашку.

— Выпей.

Хару сел. Взял.

— Зачем?

— Восстановиться.

Он посмотрел на обеих.

— Сначала вы меня уничтожаете, потом восстанавливаете.

Аканэ покраснела.

— Не говори так вслух.

— Здесь никого нет.

— Всё равно.

Хару выпил. Прохладный напиток оказался сладким. Он выдохнул.

— Когда вернёмся, я буду запирать балкон.

Чисаки улыбнулась.

— Источники без балкона.

— Найду другой способ.

Аканэ посмотрела на него.

— Конечно.

Никто ему не поверил.

***

Последние два дня прошли спокойно. По-настоящему. Без осьминогов. Без разрушенных платформ.

Без неожиданных экранов. Утром они долго завтракали. Потом гуляли по деревне.

Хару купил несколько упаковок местных сладостей. Одну для себя. Остальные в дорогу.

Аканэ сказала, что половину он съест до отъезда. Хару отрицал.

К вечеру первого дня одной упаковки уже не было. Чисаки ничего не сказала. Только посмотрела.

Хару объяснил:

— Это была проверка качества.

Аканэ закрыла лицо ладонью.

***

Они ещё раз сходили на пляж.

На этот раз просто сидели у воды. Не строили крепость. Не плавали далеко. Хару бросал плоские

камни. Первый прыгнул два раза. Второй утонул сразу. Третий сделал четыре касания. Хару довольно

посмотрел. Аканэ взяла камень. Бросила. Пять. Хару молчал. Чисаки попробовала. Три.

Хару сказал, что победу Аканэ нельзя считать, потому что она использовала слишком плоский

камень.

Аканэ ответила, что именно в этом и смысл. Он потребовал реванш. Проиграл снова. Потом

выиграл. Только после шестой попытки. Всё равно объявил себя лучшим.

***

Вечером они сидели на балконе. Блэйд был в человеческой форме. Пил чай.

Хару рассказал ему про осьминога ещё раз. Теперь с уточнениями. Блэйд слушал.

Аканэ поправляла места, где Хару преувеличивал.

Чисаки поправляла Аканэ, когда та преуменьшала.

В итоге история стала длиннее самого боя. Когда закончили, Блэйд сказал:

— Я рад, что все вернулись целыми.

Хару посмотрел.

— Это всё?

— А что ещё вы ожидали?

— Что скажешь, что я хорошо справился.

Блэйд сделал глоток.

— Вы хорошо справились.

Хару улыбнулся.

— Вот.

— Однако повторять подобное не стоит.

Улыбка исчезла.

— Можно было закончить на первой части.

Аканэ засмеялась.

***

В последний день они собирали вещи. Не спеша. Хару складывал новые рубашки. Аканэ проверяла

свои покупки.

Чисаки аккуратно завернула ракушки и сувениры.

Заколка уже была в волосах Аканэ.

Цепочка с ракушкой оставалась на шее Чисаки. Хару заметил. Ничего не сказал. Просто улыбнулся.

Блэйд помогал укладывать дорожную одежду. Проверил ремни крепления. Состояние плаща. Сумки.

Документы.

Знак прохождения пяти данжей Хару снова убрал внутрь. Чисаки увидела.

— Всё ещё не носишь.

— Пока нет.

— Почему?

Хару посмотрел на знак. Пять линий вокруг круга.

— Не знаю.

Аканэ сказала:

— Значит, ещё не время.

Хару кивнул. Убрал знак.

***

Перед выходом они ещё раз поднялись на балкон. Комнаты уже были пустыми. Кровати застелены.

Шкафы закрыты. На столе ничего не осталось.

Море выглядело так же, как в первый день. Светлое. Спокойное. Хару положил руки на перила.

— Неделя быстро прошла.

— Очень, — сказала Чисаки.

Аканэ встала рядом.

— Ты всё-таки научился отдыхать.

— Почти.

— Почти?

— В последний день стало получаться.

Чисаки улыбнулась.

— Значит, нужно было остаться ещё на неделю.

Хару посмотрел.

— Это я поддерживаю.

Аканэ покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты через несколько дней снова начал бы искать осьминога.

— Я его не искал.

— Он сам тебя нашёл.

— Тем более.

***

Они сдали ключи. Хозяйка пожелала доброй дороги. Хару ещё раз проверил документы.

Аканэ сказала, что всё уже проверено.

Он ответил, что лишним не будет. Чисаки не спорила. На этот раз.

От гостевого дома они пошли к берегу. Не к главной дороге.

К небольшой пристани на другой стороне деревни. Там стояло пассажирское судно. Не большое. Но

достаточно вместительное. На палубу грузили вещи. Несколько торговцев. Семья с детьми. Пара

авантюристов. Хару поднялся последним. Остановился у борта. Посмотрел на Medlina. Белые дома.

Зелень. Пар источников выше по склону. Разрушенную платформу уже почти разобрали. Пляж жил

дальше. Аканэ подошла.— Не хочешь уезжать?

— Хочу домой.

— Тогда всё нормально.

Чисаки встала рядом. Судно отошло. Берег начал удаляться. Хару не спрашивал маршрут.

Билеты и документы оформляла Аканэ вместе с Чисаки.

Он только знал, что путь займёт несколько дней. Море стало глубже. Medlina уменьшалась. Потом

скрылась за изгибом берега.

***

Плавание прошло спокойно.

Первый день Хару почти полностью провёл на палубе. Смотрел на воду.

После осьминога каждый тёмный силуэт вызывал подозрение.

Один раз рядом проплыла большая рыба. Хару сразу поднялся. Аканэ заметила.

— Что?

— Ничего.

— Ты напрягся.

— Рыба.

Чисаки посмотрела за борт.

— Маленькая.

— Отсюда все маленькие.

Аканэ улыбнулась.

— Боишься?

— Уважаю морскую жизнь.

— Конечно.

***

На второй день поднялся ветер. Судно качало сильнее. Чисаки чувствовала себя нормально. Аканэ

тоже.

Хару несколько часов убеждал всех, что ему тоже нормально. Потом лёг.

Блэйд находился рядом в форме меча.

> — Вам хуже, господин?

Нет.

> — Вы побледнели.

Это освещение.

> — Вы лежите с закрытыми глазами.

Отдыхаю.

> — Разумеется.

Аканэ принесла воду. Хару не спорил. Чисаки села рядом. Провела рукой по волосам.

— На суше станет легче.

— Мне и сейчас нормально.

Судно качнуло. Хару замолчал. Аканэ усмехнулась.

— Конечно.

***

Утром следующего дня показалась земля. Сначала тёмная полоса. Потом крыши. Потом небольшой

порт. Деревня стояла у воды. Несколько причалов. Складские здания. Рыбацкие лодки. Дорога уходила

внутрь континента. Хару стоял у борта. Смотрел.

Только когда судно подошло ближе, заметил название на портовой башне. Elmarin. Он повернулся к

Аканэ.

— Elmarin?

— Да.

— Почему вы не сказали раньше?

Чисаки подошла.

— Ты не спрашивал.

— Я спрашивал, сколько плыть.

— Это другое.

Хару посмотрел на деревню.

— И что дальше?

Аканэ поправила ремень сумки.

— Дальше дорога.

— Куда?

Она посмотрела на него.

— В Wist.

Хару замер. Потом снова повернулся к берегу. Elmarin. Портовая деревня. А дальше — Wist. Дом.

Их дом. Он улыбнулся. Не широко. Просто спокойно.

— Хорошо.

Судно коснулось причала. Матросы бросили канаты. Пассажиры начали собираться у выхода. Хару

закрепил Блэйда за спиной. Аканэ встала справа. Чисаки слева. Они сошли на берег вместе. Впереди

была дорога в Wist.

----------

Возвращение в Wist

Дорога от Elmarin оказалась длиннее, чем хотелось Хару. Не тяжёлой. Не опасной. Просто длинной.

После нескольких дней на корабле ноги снова привыкали к земле, а тело — к равномерному шагу

вместо постоянной качки.

Первые часы Хару шёл почти молча. Блэйд привычно лежал за спиной. Аканэ держалась справа.

Чисаки — слева.

Дорога уходила от порта между невысокими холмами, потом ныряла в редкий лес и снова выходила

к открытым полям. Elmarin постепенно исчез за спиной. Сначала пропали крыши. Потом портовая

башня. Последними скрылись мачты. Хару несколько раз оглядывался.

Не потому что жалел об отъезде.

Просто хотелось окончательно убедиться, что море действительно осталось позади. Аканэ заметила

на третий раз.

— Боишься, что осьминог выйдет на берег?

Хару повернулся.

— Нет.

Чисаки посмотрела на дорогу за ними.

— А если выйдет?

— Тогда мы ускоримся.

— Ты же говорил, что победил его.

— Я говорил, что он ушёл.

Аканэ усмехнулась.

— Наконец-то запомнил разницу.

Хару посмотрел на неё.

— Ты слишком довольна.

— Есть немного.

***

В первый день они прошли меньше обычного. Не торопились. Останавливались у ручьёв. Ели на

обочине.

Один раз Чисаки уснула прямо под деревом, положив голову на свёрнутый плащ. Аканэ сидела

рядом и читала. Хару сначала проверил ремни Блэйда. Потом сумки. Потом обувь.

Потом понял, что делать больше нечего. Сел. Посмотрел на Чисаки. На Аканэ. На дорогу. Аканэ

перевернула страницу.

— Ты снова ищешь занятие?

— Нет.

— Тогда почему уже пять минут смотришь на сумки?

— Проверяю.

— Ты проверил их три раза.

— Значит, всё хорошо.

Она подняла взгляд.

— Отдых закончился не вчера.

— Я знаю.

— Тогда перестань вести себя так, будто нам через час в данж.

Хару хотел возразить. Но не нашёл чем. Лёг на траву. Подложил руки под голову. Над ветвями

двигались облака. Свет проходил между листьями. Чисаки спала. Аканэ читала. Блэйд молчал. Ничего

не происходило.

Через несколько минут Хару уснул тоже.

***

К вечеру второго дня они добрались до небольшого постоялого двора у дороги. Место было

простым. Один общий зал. Несколько комнат наверху. Конюшня. Колодец. Никаких музыкантов.

Никакой толпы.

Только несколько торговцев и пара путников. Хару снял комнату на троих. Потом задумался. Аканэ

сразу заметила.

— Что?

— Ничего.

— Ты опять смотришь подозрительно.

Хару посмотрел сначала на неё. Потом на Чисаки.

— Я надеюсь, сегодня вы просто спать собираетесь.

Чисаки улыбнулась.

— Мы ещё ничего не сказали.

— Именно это и пугает.

Аканэ покраснела.

— Нормально ложись.

— Ты слишком быстро ответила.

— Хару.

— Всё. Молчу.

Блэйд находился в форме меча у стены. Хару мысленно обратился к нему: Ты ведь не уйдёшь?

— Не уйду, господин.

Хорошо.

— Однако я не уверен, что моё присутствие когда-либо вас останавливало.

Хару посмотрел на меч. Не помогай им.

— Я сохраняю нейтралитет.

Вот это и называется предательством.

***

Ночь прошла спокойно.

Хару проснулся один на своей кровати. Несколько секунд лежал. Потом посмотрел направо. Аканэ

спала на соседней. Чисаки — на третьей. Никто не прятался рядом. Никто не сидел на краю.

Никто не смотрел на него слишком довольно. Хару выдохнул. Аканэ открыла глаза.

— Ты чего?

— Ничего.

— Опять проверял?

— Нет.

Чисаки, не поднимая головы с подушки, сказала:

— Проверял.

Хару сел.

— Вы обе слишком наблюдательные.

— Это полезно, — ответила Аканэ.

***

На третий день погода испортилась. Сначала небо затянулось. Потом поднялся ветер. К полудню

пошёл дождь. Не сильный. Но постоянный. Дорога размокла. Сапоги начали собирать грязь. Хару

накинул капюшон. Аканэ подняла ворот плаща. Чисаки шла между ними.

Через час Хару перестал считать лужи. Через два — перестал обходить.

— Мы уже почти дома, — сказал он.

Аканэ посмотрела.

— Ты повторяешь это с утра.

— Потому что правда.

— Это не делает дорогу короче.

— Морально делает.

Чисаки подняла голову.

— Мне помогает.

Хару сразу посмотрел на Аканэ.

— Видишь?

— У вас двоих одна и та же болезнь.

— Оптимизм?

— Самообман.

Хару усмехнулся.

— Иногда полезно.

***

К вечеру дождь закончился. Лес начал редеть. Дорога стала шире. Появились первые знакомые

указатели. Хару узнал один почти сразу. Старый деревянный столб. Стрелка на Wist. Буквы местами

потемнели. Край доски отколот. Хару остановился. Аканэ прошла ещё несколько шагов. Повернулась.

— Что?

Он указал.

— Мы близко.

Чисаки подошла. Посмотрела на знак.

— Сколько?

— До утра.

Аканэ тоже посмотрела. Потом на Хару.

— Теперь можешь повторять.

— Мы почти дома.

— Да.

На этот раз она не спорила.

***

Последний привал устроили у знакомой поляны. Хару бывал здесь раньше. Не раз. По дороге на

задания. После заданий. Иногда с Сайроном. Иногда с Аканэ. Теперь рядом сидела и Чисаки. Они

развели небольшой костёр. Высушили плащи. Разогрели еду.

Блэйд принял человеческую форму только после того, как убедился, что рядом никого нет. Он сел

напротив. Собранный. Спокойный.

Всё тот же строгий чёрный костюм.

Даже после недель пути выглядел так, будто только что вышел из чистой комнаты. Хару посмотрел.

— Как ты это делаешь?

— Что именно?

— Никогда не выглядишь уставшим.

— Я являюсь оружием.

— Это нечестно.

— Возможно.

Аканэ сидела ближе к огню. Сушила волосы. Чисаки держала кружку обеими руками. Хару оглядел всех.

— Завтра будем дома.

— Да, — сказала Чисаки.

Аканэ посмотрела на огонь.

— Сначала гильдия.

Хару сразу вздохнул.

— Я надеялся сначала домой.

— Мы отсутствовали долго.

— Именно поэтому домой.

— Нужно отметиться.

— Потом.

— Сначала.

Хару повернулся к Чисаки.

— Поддержишь?

Она задумалась.

— Гильдия сначала.

— Почему?

— Потому что потом ты сядешь дома и не захочешь выходить.

Хару замолчал. Блэйд спокойно добавил:

— Вероятность этого высока.

Хару посмотрел на троих.

— Понятно.

Аканэ улыбнулась.

— Решено.

***

Утро встретило их чистым небом. Они поднялись рано. Собрали лагерь. Блэйд снова принял форму

меча. Дорога шла вниз. К равнине. Хару первым заметил стены. Сначала серую линию. Потом башни.

Потом знакомые крыши за ними. Wist. Он остановился. Ненадолго. Только чтобы посмотреть. Город

выглядел точно так же. Те же стены. Те же ворота. Те же башни. Дым над крышами. Птицы над рынком.

Повозки у дороги.

Будто они уезжали не на несколько недель. Будто ничего не изменилось. Аканэ подошла ближе.

— Ну?

Хару улыбнулся.

— Домой.

Чисаки встала с другой стороны.

— Сначала гильдия.

Улыбка стала слабее.

— Я помню.

***

У ворот было людно. Торговцы. Крестьяне. Авантюристы. Повозки. Стража пропускала медленно.

Хару стоял в очереди. Смотрел по сторонам. Знакомое раздражение людей. Знакомые крики возниц.

Запах хлеба. Кожи. Лошадей. Дыма.

После Solmaria, Velmora и Altoris Wist казался меньше. Грубее. Проще. Но от этого только ближе.

Когда дошла их очередь, стражник протянул руку за картами. Хару подал свою. Аканэ и Чисаки

тоже. Стражник проверил. Посмотрел на троих. Потом снова на карты.

— Долго вас не было.

Хару поднял бровь.

— Вы нас помните?

— Тебя сложно не помнить.

— Почему?

Стражник посмотрел на Блэйда за спиной.

— Из-за меча.

— А.

— И из-за случая у ворот, когда ты спорил, что твой плащ не выглядит подозрительно.

Хару задумался.

— Он не выглядел.

Стражник вернул карты.

— Конечно.

Аканэ закрыла глаза. Чисаки улыбнулась.

— Добро пожаловать обратно.

Хару взял карту.

— Спасибо.

Он прошёл через ворота. Сделал несколько шагов.

И только потом понял, насколько сильно ждал именно этих слов.

***

Wist встретил их обычным шумом. Не торжественно. Не специально. Рынок работал. Кузницы

гремели. Кто-то ругался у лавки. Дети бегали между домами. Из пекарни пахло свежим хлебом. Хару

шёл медленнее. Повороты были знакомыми. Переулки тоже. Он узнавал вывески. Трещины на стенах.

Мостовую. Лавку, где однажды переплатил.

Место, где Аканэ впервые назвала его идиотом.

— Не впервые, — сказала она.

Хару повернулся.

— Я это вслух сказал?

— Да.

— Понятно.

Чисаки посмотрела на Аканэ.

— А когда было впервые?

— Раньше.

— Намного?

— Очень.

Хару вздохнул.

— История всё переписывает.

***

У здания гильдии было привычно шумно. Доски заданий. Авантюристы на ступенях. Лошади у

привязи. Открытые двери. Хару остановился перед входом. Посмотрел на вывеску.

Сколько раз он сюда приходил раньше? С пустыми руками. С проваленным заданием. С первой

победой. С новой картой. С вопросами. С травмами.

Теперь за плечами было пять данжей. Четыре государства. Море. Осьминог. Праздничная неделя. И

куча документов в сумке. Аканэ толкнула дверь.

— Идём.

Хару вошёл.

Внутри всё было так же. Запах бумаги. Дерева. Еды из соседнего зала. Стук кружек. Голоса. У

стойки спорили два авантюриста. Кто-то изучал задания.

Кто-то спал, положив голову на стол. Хару огляделся. Сначала увидел Лину. Она стояла за стойкой.

Перебирала бумаги. Потом подняла голову. Замерла. Несколько секунд просто смотрела. На Хару. На

Аканэ. На Чисаки. Потом вышла из-за стойки.— Вы вернулись.

Хару улыбнулся.

— Вернулись.

Лина подошла ближе. Посмотрела на каждого. Особенно на Хару.

Потом быстро осмотрела его с ног до головы. Ни повязок. Ни костыля.

Только несколько новых следов на одежде и привычный тяжёлый клеймор за спиной.

— Все целы?

— Почти, — сказал Хару.

Аканэ сразу посмотрела.

— Сейчас целы.

Лина выдохнула.

— Это уже хорошо.

Она обняла Чисаки первой. Потом Аканэ. Потом остановилась перед Хару. Он открыл руки.

— Ну?

Лина посмотрела.

— Ты слишком довольный.

— Я вернулся.

— Это правда.

Она всё-таки обняла. Коротко. Но крепко.

Хару почувствовал, как напряжение, которое даже не замечал, немного отпустило. Лина

отстранилась.

— Садитесь.

Она посмотрела на стойку. Потом на зал.

— Нет. Не здесь.

Развернулась.

— В комнату для отчётов. И готовьтесь рассказывать всё.

Хару вздохнул.

— Я знал.

***

Комната была небольшой. Стол. Шесть стульев. Шкафы с документами. Окно во двор. Лина

принесла чай. Потом закрыла дверь. Села напротив.

— Начинайте.

Хару посмотрел на Аканэ. На Чисаки.

— С самого начала?

— С отъезда из Wist.

— Это надолго.

— Я никуда не спешу.

Аканэ положила локти на стол.

— Тогда действительно с начала.

Хару откинулся.

— Хорошо.

Он начал с дороги. С первого корабля. С Lamina-Cross. С Altoris. Лина слушала внимательно.

Иногда перебивала.

— Сколько дней?

— Кто подписал отчёт?

— Где именно был лагерь?

— Какой был тип данжа?

Хару отвечал. Иногда Аканэ поправляла. Иногда Чисаки добавляла.

Когда дошли до третьего данжа, Лина стала серьёзнее.

Особенно на рассказе о тренировочных механизмах. О темпе.

О том, как Хару пришлось перестать давить силой.

— И ты действительно отступил? — спросила она.

Хару нахмурился.

— Я умею.

Аканэ посмотрела.

— Иногда.

— Когда нужно.

Чисаки добавила:

— После нескольких попыток.

Лина записала.

— Значит, не сразу.

— Главное — результат.

***

Про Пепельный разлом рассказывали дольше. О жаре. О нестабильных мостах. О каменных

потоках.

О том, как Хару начал отдавать команды. Лина подняла взгляд.

— Ты?

— Да.

— И они слушали?

Хару посмотрел на Аканэ.

— В основном.

— Когда команды были разумными, — уточнила она.

— Они всегда были разумными.

Чисаки отпила чай.

— Не всегда.

Хару посмотрел.

— Вы сегодня сговорились?

— Нет, — сказала Аканэ.

— Пока, — добавила Чисаки.

Хару сразу отодвинулся чуть назад.

— Вот это слово мне уже не нравится.

Лина посмотрела между ними. Не поняла. Но решила не спрашивать.

***

На рассказе о пятом данже в комнате стало тише. Хару говорил медленнее. О разделении. О том, как

оказался один. О стражах.

О том, как они изучали движения. О финальном противнике. Лина почти не писала. Просто

слушала.

Когда Хару рассказал, как использовал ритм Аканэ и Чисаки, она посмотрела на девушек. Потом на

него.

— И ты дошёл один?

— Да.

— Насколько серьёзно был ранен?

Хару открыл рот. Аканэ ответила первой:

— Серьёзно.

Чисаки кивнула.

— Очень.

Хару посмотрел на обеих.

— Я выжил.

Лина перевела взгляд.

— Это не ответ.

— Достаточно серьёзно.

— Он едва стоял, — сказала Аканэ.

— Аканэ.

— Что?

— Не преувеличивай.

Она резко посмотрела.

— Я тебя на руках почти тащила.

— Не тащила.

— Потому что Чисаки лечила.

Чисаки спокойно сказала:

— Он действительно едва стоял.

Хару замолчал. Лина отложила перо.

— И после этого вы продолжили путь?

— После восстановления.

— Сколько дней?

Аканэ ответила. Лина записала. Потом посмотрела на Хару.

— Ты когда-нибудь научишься останавливаться раньше?

Он задумался.

— Возможно.

Все трое женщин посмотрели одинаково. Хару поднял руки.

— Я сказал «возможно».

***

Потом дошли до Solmaria. До награды. До Medlina.

На этом месте Лина впервые улыбнулась шире.

— Значит, хотя бы неделю вы действительно отдыхали.

Хару посмотрел на Аканэ и Чисаки. Потом медленно ответил:

— В основном.

Аканэ покраснела. Чисаки улыбнулась. Лина заметила. Прищурилась. Хару сразу сказал:

— Пляж был хороший.

— Я ничего не спрашивала.

— Вот и не надо.

Аканэ закрыла лицо ладонью. Чисаки тихо рассмеялась.

Лина решила записать только факт пребывания в Medlina.

***

Про осьминога начали рассказывать как шутку. Потом Лина поняла размер. Улыбка исчезла.

— Вы были без оружия?

— Да.

— Клеймор остался в гостинице?

— Да.

— И вы полезли в бой?

Хару нахмурился.

— Он схватил Чисаки.

Лина посмотрела на неё.

— Вас ранили?

— Только ногу. Уже всё прошло.

Аканэ добавила:

— Хару получил несколько ударов.

— Синяки, — сказал он.

— И чуть не был утащен.

— Но не был.

Лина медленно положила перо.

— Я правильно понимаю, что даже на курорте вы нашли существо размером с лодку?

Хару подумал.

— Оно нашло нас.

Лина посмотрела на потолок.

— Конечно.

***

Отчёт занял почти три часа. К концу чай остыл. Страницы закончились. Лина принесла новые.

Хару устал рассказывать больше, чем идти.

Когда последняя подпись была поставлена, он откинулся на стуле.— Всё?

Лина проверила бумаги.

— Почти.

Хару застонал.

— Что ещё?

— Подтверждения прохождений.

Чисаки достала документы. Аканэ — копии. Хару — знак завершённой цепочки. Лина взяла его.

Осмотрела. Пять линий вокруг круга.

— Значит, действительно всё.

Хару посмотрел на знак.

— Да.

Лина вернула.

— Поздравляю.

Просто. Без торжественной речи. Но Хару улыбнулся.

— Спасибо.

Она посмотрела на троих.

— В гильдии захотят услышать историю.

Хару сразу насторожился.

— Зачем?

— Вы отсутствовали долго.

— И?

— Люди спрашивали.

— Кто?

— Многие.

Аканэ подняла бровь.

— Даже про Хару?

Лина улыбнулась.

— Особенно про Хару.

Он выпрямился.

— Вот.

Чисаки посмотрела.

— Ты доволен?

— Немного.

Лина встала.

— Тогда пойдём.

Хару замер.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Я думал, позже.

— Ты же доволен.

— Уже меньше.

***

В главном зале их появление заметили быстро. Сначала один человек. Потом другой. Кто-то узнал

Аканэ. Кто-то Чисаки. Кто-то громко сказал:

— Это они вернулись!

Через несколько минут вокруг стола собралась почти половина зала. Хару сидел. Аканэ рядом.

Чисаки с другой стороны. Лина стояла у стойки. Слушала. Авантюристы задавали вопросы сразу.

— Сколько данжей?

— Правда четыре государства?

— Были драконы?

— Сколько заработали?

Хару поднял руку.

— По одному.

Первым спросили про самый опасный данж. Хару начал с пятого.

Через минуту Аканэ сказала, что он пропустил половину. Через две Чисаки поправила

последовательность.

Через пять Хару понял, что рассказывают уже втроём. Люди слушали. Смеялись. Ругались. Не

верили.

Особенно на моменте с пространственными швами. Один авантюрист спросил:

— И ты реально бил через разрез пространства?

Хару кивнул.

— Да.

— И попал?

— Конечно.

Аканэ посмотрела.

— Со второй попытки.

— Первая была проверочной.

— Она прошла мимо.

— Но дала информацию.

Кто-то засмеялся. Хару продолжил.

***

Про Пепельный разлом слушали внимательнее. Про осьминога — громче всего.

Когда Хару описал, как его подняли над водой, один мужчина хлопнул ладонью по столу.

— И ты без меча полез к нему с доской?

— Не с доской.

— А с чем?

Хару задумался.

— С частью поручня.

Зал взорвался смехом. Аканэ закрыла глаза. Чисаки улыбалась.

— Это было единственное оружие, — сказал Хару.

— Ты победил осьминога забором?

— Не победил. Он ушёл.

Лина посмотрела на него.

— Наконец-то правильно говоришь.

Хару вздохнул.

***

Истории закончились ближе к вечеру. Не потому что всё рассказали. Просто все устали. Хару

несколько раз пытался подняться. Его возвращали вопросами. В итоге Лина спасла.

— Всё. Остальное потом.

Кто-то возмутился. Она посмотрела. Возражения закончились. Хару встал. Потянулся.

— Я никогда больше не буду рассказывать всё сразу.

Аканэ поднялась.

— Через неделю снова будешь.

— Нет.

Чисаки улыбнулась.

— Будешь.

Хару посмотрел на обеих.

— Я надеюсь, вы хотя бы дома не собираетесь на меня наброситься с новыми вопросами.

Чисаки подошла ближе.

— Только с вопросами?

Он сразу сделал полшага назад.

— Вот. Именно это я и имею в виду.

Аканэ покраснела.

— Мы просто идём домой.

— Пока.

Чисаки рассмеялась. Хару посмотрел на Лину.

— Видишь?

Лина ничего не понимала. Но улыбнулась.

— Идите уже.

***

На улице начинало темнеть. Wist становился тише. Лавки закрывались. Фонари зажигали один за

другим. Хару шёл знакомой дорогой. Не к постоялому двору. Не к временной комнате. К своему дому.

Их дому.

Каждый поворот казался короче, чем раньше. Вот пекарня. Вот узкий переулок. Вот каменная

лестница. Вот дом с зелёными ставнями. Потом их улица. Хару замедлил шаг. Дом стоял там же.

Первый этаж из камня. Второй из дерева. Окна тёмные. Дверь закрыта. Ничего особенного. Но Хару

остановился. Аканэ подошла.

— Что?

— Просто смотрю.

Чисаки встала рядом.

— Соскучился?

— Да.

Он не стал скрывать.

***

Ключ повернулся не сразу. Замок немного заел. Хару надавил. Дверь открылась. Внутри пахло

закрытым домом. Деревом. Пылью. Остывшей печью. Тишиной. Хару вошёл первым. Поставил сумку.

Снял Блэйда. Прислонил к стене. Аканэ открыла ставни. Чисаки прошла в кухню. Провела пальцем по

столу.

— Пыльно.

Хару посмотрел.

— Немного.

Аканэ открыла второе окно. В комнату вошёл воздух.

— Завтра уборка.

Хару повернулся.

— Завтра отдых.

— Мы уже отдыхали.

— После дороги нужен новый отдых.

Чисаки посмотрела.

— Он прав.

Аканэ подняла бровь.

— Ты снова его поддерживаешь.

— Иногда.

Хару улыбнулся.

— Большинство решило.

— Я ещё здесь.

— Но вас двое против одной.

Аканэ посмотрела на обоих.

— Тогда убирайте сами.

Хару замолчал. Чисаки тоже. Аканэ улыбнулась.

— Вот и договорились.

***

Они разожгли печь. Натаскали воды. Открыли окна. Разобрали только самое необходимое.

Остальные сумки оставили на завтра. Хару поднялся наверх. Открыл свою комнату. Кровать. Стол.

Шкаф.

Всё осталось так, как он оставил. На полке лежала старая мелочь. У стены — запасной ремень. На

столе — кружка.

Хару провёл ладонью по спинке стула. Вернулся вниз. Аканэ уже готовила простой ужин. Чисаки

раскладывала тарелки. Блэйд принял человеческую форму. Проверял дом. Окна. Заднюю дверь.

Кладовую. Потом вернулся.

— Всё в порядке.

Хару сел на диван. Тот самый широкий. Знакомый. Мягче, чем казался в памяти.

— Дом.

Аканэ посмотрела из кухни.

— Да.

Чисаки поставила перед ним кружку.

— Дом.

Хару взял её. Тёплая. Над водой поднимался пар. Он посмотрел на них. На Блэйда. На комнату. На

открытые сумки. На дорожную пыль у двери. На свет печи. Никакого отчёта. Никаких вопросов.

Никаких кораблей. Никаких данжей. Только вечер. И дом. Хару откинулся на спинку дивана.— Я никуда не встану.

Аканэ принесла тарелки.

— Встанешь.

— Нет.

— Нужно поесть.

Хару открыл глаза.

— Это уважительная причина.

Чисаки села рядом. Слишком близко. Хару посмотрел на неё. Потом на Аканэ.

— Я надеюсь, после ужина вы на меня не наброситесь.

Аканэ вспыхнула.

— Мы только домой вернулись!

Чисаки улыбнулась.

— Значит, сегодня можно дать ему отдохнуть.

Хару прищурился.

— Сегодня?

— Я ничего не обещала про завтра.

Он посмотрел на Блэйда.

— Слышал?

Блэйд спокойно сел в кресло.

— Да, господин.

— И?

— Рекомендую хорошо выспаться.

Хару закрыл лицо ладонью. Аканэ засмеялась. Чисаки тоже. Дом снова наполнился голосами.

И только тогда Хару окончательно понял, что они действительно вернулись.

----------

Две спокойные недели

Первое утро дома началось с уборки.

Хару понял это ещё до того, как окончательно проснулся. Снизу доносился стук. Потом скрип

передвигаемого стула. Потом голос Аканэ:

— Хару!

Он открыл один глаз. Комната была светлой.

Солнце проходило через щель между ставнями.

Дорожная сумка всё ещё лежала у стены. Половина вещей не разобрана. Хару закрыл глаз обратно.

— Хару!

— Я сплю!

— Уже нет!

Он натянул одеяло выше. Снизу стало тихо. На несколько секунд. Потом дверь его комнаты

открылась. Хару не двигался. Шаги приблизились. Кровать прогнулась. Он почувствовал ладонь на плече.

— Вставай, — сказала Чисаки.

— Я вернулся домой, чтобы отдыхать.

— Ты неделю отдыхал.

— Дорога всё обнулила.

— Так не работает.

Хару приоткрыл глаз. Чисаки сидела рядом. Волосы собраны. Рукава лёгкой домашней рубашки

закатаны. На щеке небольшая полоска пыли. Он посмотрел на неё. Потом на дверь. Потом снова на неё.

— Я надеюсь, ты пришла только разбудить меня.

Чисаки улыбнулась.

— А чего ты ещё ожидал?

Хару осторожно приподнялся.

— После Medlina я ничего не исключаю.

— Сейчас утро.

— Это вас раньше не останавливало.

Из коридора донёсся голос Аканэ:

— Я всё слышу!

Хару ответил громче:

— Тогда скажи, что я неправ!

Пауза.

— Вставай и убирай свою комнату!

Хару посмотрел на Чисаки.

— Она не ответила.

— Потому что занята.

— Очень подозрительно.

Чисаки наклонилась и поцеловала его в щёку. Хару замер. Она поднялась.

— Через пять минут вниз.

Он проводил её взглядом.

— Это точно всё?

Чисаки остановилась у двери. Повернулась.

— Пока.

Хару упал обратно на подушку.

— Я так и знал.

***

Уборка заняла почти весь день.

Не потому, что дом был запущен. Просто пыль успела забраться везде. На полки. В углы. Под

кровати. На посуду. В кладовую. Хару начал с собственной комнаты. Через десять минут спустился вниз.

— Я закончил.

Аканэ стояла у стола с тряпкой в руках. Посмотрела на него.

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

— Ты ничего не вынес.

— Я протёр стол.

— А пол?

— Потом.

— Шкаф?

— Закрыт.

— Именно поэтому его нужно открыть.

— Там всё нормально.

Чисаки прошла мимо с ведром воды.

— Я видела.

Хару повернулся.

— И?

— Там не всё нормально.

— Вы проверяли мою комнату без меня?

Аканэ подняла бровь.

— Ты был в ней.

— Я не заметил.

— Ты сидел на кровати и смотрел, как мы открываем шкаф.

Хару задумался.

— Значит, я контролировал процесс.

— Ты ел сухарь.

— Многозадачность.

Аканэ протянула ему тряпку.

— Наверх.

Он взял.

— Я авантюрист C-ранга.

— И?

— Победил пять данжей.

— Очень хорошо.

— Пережил Пепельный разлом.

— Молодец.

— Сражался с огромным осьминогом.

— Шкаф сам себя не вытрет.

Хару посмотрел на Чисаки. Она улыбнулась.

— Тут я с ней согласна.

— Опять один против двоих.

> — Привыкайте, господин.

Хару повернул голову к Блэйду, стоявшему у стены в форме меча. Ты мог бы помочь.

> — В данный момент я являюсь оружием.

Очень удобно.

> — Несомненно.

***

К вечеру дом снова стал жилым. Не просто открытым. Именно жилым. На полках появилась чистая

посуда. В кладовой расставили продукты.

Плащи высохли и вернулись на крючки. Дорожные сумки опустели.

Новые вещи заняли место рядом со старыми.

Ракушки из Medlina Чисаки положила в небольшую деревянную чашу на подоконнике.

Красноватый камень Аканэ поставила рядом. Хару заметил.

— Ты всё-таки его сохранила.

— Почему бы нет?

— Ты говорила, что это просто камень.

— Он красивый.

— Значит, я был прав.

— В чём?

— Что он тебе понравился.

Аканэ посмотрела.

— Я этого не отрицала.

— Отрицала.

— Не помню.

Чисаки прошла мимо.

— Отрицала.

Аканэ повернулась к ней.

— Ты на чьей стороне?

— Сегодня на стороне правды.

Хару улыбнулся.

— Хороший выбор.

Аканэ взяла тряпку со стола.

— Могу снова найти тебе работу.

Улыбка исчезла.

— Я молчу.

***

На следующий день они пришли в гильдию без сумок. Без длинного отчёта. Без жетонов. Просто за

заданием. Хару остановился перед доской. Несколько минут изучал листы. Большая часть была

знакомой. Сопровождение повозки. Проверка дороги. Охота на мелких хищников. Сбор трав. Расчистка

старого склада. Поиск пропавшего скота. Ничего межрегионального. Никаких пятичастных цепочек.

Никаких кораблей. Никаких древних комплексов. Аканэ подошла.

— Что выберем?

Хару продолжал смотреть.

— Странно.

— Что?

— Всё выглядит слишком просто.

Чисаки встала с другой стороны.

— Это обычные задания.

— Я знаю.

— Тогда что не так?

Хару указал на лист.

— Здесь написано: проверить старую мельницу.

— Да.

— И всё.

— А что ещё должно быть?

— Подземный ход.

Аканэ закрыла глаза.

— Нет.

— Скрытый механизм.

— Нет.

— Страж, который изучает наши движения.

— Тоже нет.

Чисаки сняла объявление.

— Тогда берём мельницу.

Хару посмотрел на неё.

— Ты уверена?

— Да.

— Она может оказаться опаснее, чем выглядит.

— Может.

Аканэ взяла второй лист.

— А после неё проверим пастбища.

Хару нахмурился.

— Сразу два?

— Мы слишком долго отсутствовали.

— Я только начал привыкать к дому.

Лина услышала со стойки.

— Дом никуда не денется.

Хару посмотрел.

— Понятно. Я снова один против всех.

Лина улыбнулась.

— Добро пожаловать обратно.

***

Мельница оказалась обычной. Старой. Скрипучей. Полузаброшенной. Но обычной. Внутри

поселились несколько крупных крыс. Не рогатых. Не магических. Просто больших. Хару стоял посреди

пыльного помещения. Крыса сидела на мешке. Смотрела на него. Он смотрел на неё. Аканэ ждала у

двери. Чисаки стояла рядом.— Что? — спросила Аканэ.

Хару медленно положил руку на рукоять Блэйда.

— У меня плохие воспоминания.

— Эта меньше.

— Тогда тоже была маленькая.

— Ты серьёзно собираешься использовать клеймор?

Хару посмотрел на узкое помещение. На балки. На стены. Потом убрал руку.

— Нет.

Крыса прыгнула с мешка. Хару отступил. Аканэ рассмеялась.

— Она пошла в другую сторону.

— Я видел.

— Ты отступил.

— Освободил пространство.

Чисаки прикрыла рот рукой.

— Очень разумно.

— Спасибо.

— Она тоже смеётся, — сказала Аканэ.

— Я вижу.

В итоге крыс выгнали метлой. Не всех сразу. Одну пришлось ловить под лестницей.

Ещё одна спряталась в старом сапоге.

Последнюю Хару загнал в угол, но она проскочила между ног и выбежала наружу. Аканэ хлопнула

его по плечу.

— Пять данжей.

Хару отряхивал брюки.

— Не начинай.

— Четыре государства.

— Аканэ.

— Пространственные швы.

Чисаки добавила:

— Огромный осьминог.

Хару посмотрел на обеих.

— Зато мельница очищена.

— Отчасти, — сказала Аканэ.

Из-под пола донёсся писк. Хару закрыл глаза.

— Я ненавижу это задание.

***

После мельницы они пошли на пастбища. Там пропадали овцы.

Хозяин был уверен, что виноваты волки.

Оказалось — одна овца научилась пролезать через сломанный участок изгороди. Остальные шли за

ней. Хару нашёл следы. Прошёл по ним. Вышел к небольшому оврагу.

Там спокойно паслось почти всё стадо. Он стоял наверху. Смотрел. Аканэ подошла.

— Волки?

— Хуже.

— Что?

— Они просто ушли.

Чисаки посмотрела вниз.

— Значит, нужно вернуть.

Хару оценил количество овец.

— Сколько их?

— Двадцать семь, — сказал хозяин.

— Почему так много?

Тот нахмурился.

— Потому что это стадо.

Хару вздохнул. Возвращение заняло два часа. Овцы не слушались. Разбегались. Останавливались.

Одна решила, что плащ Хару можно есть. Он почувствовал рывок сзади. Повернулся.

Край ткани уже был у неё во рту.

— Отпусти.

Овца жевала.

— Это новый плащ.

Она продолжала. Хару потянул. Овца потянула в ответ. Аканэ стояла в нескольких шагах.

— Нужна помощь?

— Нет.

Чисаки смотрела.

— Она побеждает.

— Не побеждает.

Плащ дёрнулся сильнее. Хару сделал шаг назад. Овца не отпустила.

> — Возможно, следует пожертвовать частью ткани, господин.

Даже не думай.

> — Это был лишь вариант.

Плохой. Аканэ всё-таки подошла. Достала кусок сушёного яблока. Показала овце. Та сразу

выпустила плащ. Хару посмотрел.

— Так можно было?

— Да.

— Почему ты не сказала раньше?

— Хотела посмотреть, кто победит.

Чисаки улыбнулась.

— Почти победила овца.

Хару осмотрел влажный край плаща.

— Я запомню это предательство.

***

За первые четыре дня они выполнили пять небольших заданий. Ни одно не оказалось опасным.

Один раз пришлось сопровождать лекаря в соседнюю деревню.

Один раз искать ребёнка, который убежал к реке ловить лягушек.

Один раз очищать подвал от слизней. Слизни были неприятными. Но маленькими.

Хару всё равно отказался брать их руками.

Аканэ спросила, как он тогда собирается их выносить. Он нашёл лопату. Чисаки держала корзину.

Аканэ открывала двери. Работали почти молча. На третьем слизне Хару сказал:

— Я думал, C-ранг означает что-то другое.

Аканэ ответила:

— Означает, что ты способен выполнять сложные задания.

— А мы носим слизней.

— Потому что взяли простое.

— Зачем?

— Чтобы привыкнуть к нормальной жизни.

Хару посмотрел на лопату. На слизня. На корзину.

— Сомнительный способ.

Чисаки улыбнулась.

— Зато работает.

***

Дом постепенно вошёл в ритм. Утром первым чаще просыпался Блэйд. Если оставался в

человеческой форме. Он растапливал печь. Ставил воду. Проверял дверь. Окна. Кладовую. Потом

просыпалась Аканэ. Чисаки появлялась позже. Хару — последним. Почти всегда. Однажды он

спустился раньше всех. Сел за стол. Довольный. Через несколько минут вошёл Блэйд. Остановился.

— Вы не спали, господин?

— Спал.

— Тогда почему уже здесь?

— Проснулся сам.

Блэйд посмотрел на окно. На Хару. Снова на окно.

— Понимаю.

— Что это значит?

— Ничего.

Аканэ спустилась следом. Увидела Хару. Замерла.

— Что случилось?

— Ничего.

— Почему ты встал?

— Потому что утро.

Чисаки появилась на лестнице. Посмотрела вниз.

— Он заболел?

Хару ударил ладонью по столу.

— Я иногда встаю рано!

Трое молчали. Потом Аканэ спросила:

— Добровольно?

Хару поднялся.

— Я снова пойду спать.

***

Иногда после заданий они заходили к Роэну. Не за новой одеждой. Просто проверить ремонт. Поговорить.

Однажды Хару принёс ему старый ремень от крепления Блэйда. Роэн долго осматривал.

— Это чем его так?

Хару задумался.

— Много чем.

— Очень точный ответ.

— Камень.

— Где?

— В данже.

— Каком?

— Одном из пяти.

Роэн посмотрел.

— Ты теперь будешь отвечать так на всё?

— Могу рассказать полностью.

— Нет.

— Тогда камень.

Роэн покачал головой.

— Ремень менять.

— Мы уже заменили.

— Этот зачем принёс?

— Думал, пригодится.

— Он разорван.

— Можно починить.

— Зачем?

Хару молчал. Роэн посмотрел внимательнее.

— Ты просто не хотел выбрасывать?

— Он долго служил.

— Это ремень.

— Хороший ремень.

Роэн вздохнул.

— Оставляй.

Хару улыбнулся.

— Знал, что поймёшь.

— Я ничего не понял.

***

Сайрона они встретили на шестой день. Он стоял у тренировочной площадки. Наблюдал за

молодыми авантюристами. Хару заметил первым. Подошёл.

— Сайрон.

Тот повернулся. Посмотрел. Сначала на Хару. Потом на Аканэ. На Чисаки. На Блэйда за спиной.

— Вернулись.

— Да.

Сайрон оглядел Хару ещё раз.

— Стал тяжелее двигаться.

Хару нахмурился.

— Я стал сильнее.

— Я не сказал слабее.

— Тогда что значит тяжелее?

— Меньше лишних движений.

Хару замолчал. Потом улыбнулся.

— Значит, заметно.

— Немного.

Аканэ подошла ближе.

— Он теперь этим будет гордиться неделю.

— Имею право.

Сайрон указал на площадку.

— Покажешь?

Хару посмотрел.

— Сейчас?

— Ты занят?

Он оглянулся. Чисаки улыбнулась. Аканэ скрестила руки.

— Покажи.

Хару снял плащ. Потом Блэйда. Взял меч обеими руками.

Сайрон встал напротив с деревянным тренировочным клинком.

— Покажи чистую технику. Без фокусов.

— Я и не собирался.

— И без попытки впечатлить.

Хару открыл рот. Закрыл.

— Хорошо.

Первые минуты прошли спокойно. Сайрон проверял стойку. Шаг. Поворот. Защиту. Хару отвечал. Не торопился.

Не шёл вперёд после каждого удара. Ждал. Один раз Сайрон специально открылся. Хару не

поверил. Не атаковал. Сайрон кивнул. Потом ускорился. Деревянный клинок ударил сбоку. Хару отбил.

Сделал полшага. Не больше. Следующий удар пришёл сверху. Он ушёл. Ответил коротким движением.

Сайрон остановил. Разошлись. Хару тяжело дышал. Но улыбался.— Ну?

Сайрон опустил оружие.

— Лучше.

Хару ждал.

— И всё?

— Намного лучше.

Улыбка стала шире. Аканэ тихо сказала Чисаки:

— Теперь точно неделю.

Хару услышал.

— Имею право.

Сайрон посмотрел на девушек.

— Они тоже изменились.

Аканэ подняла бровь.

— В чём?

— Вы перестали страховать его после каждого шага.

Хару посмотрел.

— Раньше страховали?

— Постоянно, — сказала Аканэ.

— Я не замечал.

— Именно.

***

Вечером Хару пытался повторить услышанное дома. Не словами. Движениями. Освободил немного

места в гостиной. Взял деревянную палку вместо меча. Аканэ сидела на диване. Чисаки рядом.

— Сайрон сказал, что у меня меньше лишних движений.

— Сказал, — подтвердила Аканэ.

— Значит, вот это стало лучше.

Хару сделал шаг. Поворот. Короткий выпад. Задел край стула. Стул упал. Наступила тишина. Хару

посмотрел вниз. Чисаки прикрыла рот. Аканэ закрыла глаза.

— Это был старый стул.

— Он цел.

Хару поднял. Проверил. Одна ножка качалась.

— Почти.

Аканэ встала. Забрала палку.

— На улице.

— Там темно.

— Завтра.

— Я только начал.

— Именно поэтому остановись сейчас.

Хару сел.

Чисаки положила голову ему на плечо. Аканэ села с другой стороны. Хару обнял обеих.

— Ладно.

***

Вторая неделя прошла ещё спокойнее. Задания стали чуть сложнее.

Охота на стаю диких собак у старой дороги. Сопровождение двух повозок через лес. Проверка

заброшенного карьера. Там действительно нашлось чудовище. Одно. Небольшой каменный ящер. Он

прятался среди обломков. Атаковал из-за валунов. Хару держал его внимание. Аканэ зашла сбоку.

Чисаки поддерживала. Бой закончился быстро. Но не мгновенно.

Хару несколько раз специально не наносил удар. Ждал. Искал момент.

Когда ящер раскрыл бок, Аканэ уже была там. Её катана вошла между пластин. Чудовище рухнуло.

Хару опустил Блэйда.

— Всё?

Аканэ вытерла клинок.

— Всё.

Он посмотрел на тело. Потом на карьер.

— Странно.

— Что теперь? — спросила она.

— Я ожидал второй фазы.

Чисаки подошла.

— Не будет.

— Скрытой пещеры?

— Нет.

— Ещё одного ящера?

Аканэ посмотрела.

— Хару.

— Я просто проверяю.

> — Поблизости нет движения, господин.

Вот.

— Меч тоже говорит, что всё чисто, — сказал Хару вслух слишком быстро.

Аканэ и Чисаки одновременно повернулись. Он замер. Вокруг никого. Только они. Хару выдохнул.

— Забылся.

Аканэ прищурилась.

— В городе так не скажи.

— Не скажу.

Чисаки улыбнулась.

— Ты слишком расслабился.

— Это плохо?

— Дома — нет.

***

В гильдии постепенно перестали собираться вокруг них.

Первые несколько дней люди ещё задавали вопросы. Потом привыкли. Хару снова стал просто Хару.

Авантюристом, который слишком долго выбирает задания. Спорит о награде. Не любит крыс.

Носит огромный клеймор. Возвращается с Аканэ и Чисаки. Иногда с грязью на сапогах. Иногда с

мешком трав. Иногда с жалобами.

Лина однажды протянула ему оплату за сопровождение. Хару пересчитал. Потом ещё раз. Аканэ

стояла рядом.

— Всё правильно.

— Я проверяю.

— Ты уже проверил.

— Второй раз надёжнее.

Лина посмотрела на Чисаки.

— Он всегда такой?

— Почти.

— После Medlina стало хуже, — сказала Аканэ.

Хару поднял голову.

— Это не связано.

— Конечно.

Лина улыбнулась.

— Вижу, всё вернулось в норму.

Хару убрал монеты.

— Не всё.

— Что?

— Ничего. Просто теперь дома спокойнее.

Лина кивнула.

— Это хорошо.

***

Дома вечера стали самыми спокойными. Аканэ готовила. Иногда Хару помогал. Чаще мешал.

Однажды решил сам сделать ужин. Нашёл продукты. Нарезал овощи. Поставил кастрюлю. Чисаки

вошла на кухню. Посмотрела.— Что готовишь?

— Суп.

— Какой?

Хару задумался.

— Обычный.

Она заглянула.

— Почему вода тёмная?

— Специи.

— Какие?

Он посмотрел на полку. На банку в руке. Понюхал.

— Не знаю.

Аканэ вошла следом. Увидела кастрюлю. Замерла.

— Что ты туда положил?

— Всё нужное.

— Перечисли.

Хару начал.

На третьем ингредиенте Аканэ забрала ложку. На пятом выключила огонь. На седьмом открыла

окно.

— Это нельзя есть.

— Почему?

— Ты добавил сушёную горькую траву для компрессов.

Хару посмотрел на банку.

— Она стояла рядом со специями.

— Нет.

— Почти рядом.

Чисаки осторожно попробовала каплю с ложки. Лицо изменилось. Хару сразу спросил:

— Ну?

Она проглотила.

— Очень… насыщенно.

Аканэ посмотрела.

— Не защищай его.

Чисаки взяла воду.

— Я старалась.

Хару вылил суп.

— В следующий раз получится.

Аканэ закрыла глаза.

— Следующего раза не будет.

***

Блэйд иногда принимал человеческую форму по вечерам. Садился в кресле. Читал. Чинил ремни.

Проверял оружие.

Хару привык к этому настолько, что однажды вошёл в комнату и бросил:

— Мы завтра берём задание у северных ворот.

Блэйд поднял взгляд.

— Какое?

— Пропавшие козы.

Пауза.

— Понимаю.

— Не смотри так.

— Как?

— Будто разочарован.

— Я ничего подобного не выражал.

— Выразил молчанием.

Аканэ прошла мимо.

— Он научился у тебя.

Хару посмотрел.

— Что это значит?

— Ты тоже умеешь говорить лицом.

Чисаки вошла следом. Обняла его со спины. Хару напрягся.

— Я надеюсь, после этого вы на меня не наброситесь.

— Я просто обняла, — сказала она.

Аканэ остановилась рядом.

— Пока.

Хару медленно повернул голову.

— Вот видишь?

Чисаки засмеялась. Блэйд вернулся к книге.

— Ваши опасения становятся предсказуемыми, господин.

— Потому что основаны на опыте.

***

К концу второй недели всё действительно стало обычным. Утренний чай. Гильдия. Задания.

Пыльные дороги вокруг Wist. Споры о награде. Покупки на рынке. Ужин. Печь. Разговоры. Иногда

тренировки. Иногда полный день без работы. Однажды Хару проспал до полудня. Никто не разбудил.

Он спустился. Аканэ читала. Чисаки перебирала сушёные травы.

Блэйд в человеческой форме проверял ножны.

— Почему меня не разбудили?

Аканэ подняла взгляд.

— Ты хотел отдохнуть.

— И всё?

— И всё.

Хару сел.

— Хорошо.

Чисаки улыбнулась.

— Наконец-то не споришь.

— Я умею ценить правильные решения.

Аканэ снова вернулась к книге.

— Иногда.

***

В тот вечер они никуда не пошли. За окнами шёл слабый дождь. Печь потрескивала. На столе стоял

чай. Аканэ сидела рядом с Хару.

Чисаки устроилась на другом краю дивана. Блэйд читал у окна. Хару смотрел на огонь. Две недели

прошли быстро. Но не пусто. Он снова привык к Wist. К дому.

К тому, что утром можно не собирать весь лагерь.

К тому, что задание заканчивается до вечера.

К тому, что после двери гильдии не начинается новый континент.

К тому, что можно оставить плащ на крючке и знать — завтра он будет там же. Аканэ положила голову ему на плечо.

Чисаки придвинулась ближе с другой стороны. Хару обнял обеих. Никто не торопился. Никто

ничего не требовал. Только дождь за окном. Тепло печи. Знакомая комната. И обычный вечер дома.

----------

Письмо из столицы

Утро началось спокойно.

Настолько спокойно, что Хару ещё несколько минут не понимал, почему в комнате стало слишком

тихо. Он спустился позже остальных. На столе уже стоял чай.

Аканэ сидела у окна и проверяла ножны катаны. Чисаки держала в руках письмо.

Сначала Хару не придал этому значения.

За последние недели им уже несколько раз приносили письма. Из гильдии. От знакомых.

Один раз от Лины, хотя она могла сказать всё лично. Хару сел. Потянулся к кружке.

— Что там?

Чисаки не ответила. Его рука остановилась. Он посмотрел внимательнее. Она сидела неподвижно.

Пальцы слишком сильно сжимали бумагу.

Взгляд скользил по строкам, но будто не видел их. Лицо стало бледным. Аканэ тоже заметила.

Медленно положила ножны на стол.

— Чисаки?

Та вздрогнула. Подняла глаза.

Несколько секунд смотрела так, словно только сейчас вспомнила, что в комнате есть кто-то ещё.

— Что?

— От кого письмо?

Чисаки опустила взгляд.

На красном воске виднелся знакомый ей герб. Хару увидел только печать. Не стал спрашивать.

Чисаки ответила тихо:

— От отца.

В комнате стало ещё тише. Хару выпрямился.

— Что случилось?

Она снова посмотрела в письмо. Попыталась вдохнуть. Воздух будто застрял. Чисаки сжала губы.

Сделала ещё одну попытку.

— Маме стало хуже.

Слова прозвучали почти шёпотом. Но Хару услышал. Аканэ сразу поднялась. Подошла ближе.

— Насколько хуже?

Чисаки не ответила. Протянула письмо. Аканэ взяла. Хару встал рядом. Они прочитали вместе.

Первые строки были написаны ровно. Дальше почерк становился тяжелее. Некоторые буквы

расползались.

Несколько слов были зачёркнуты и написаны заново. Отец просил Чисаки немедленно приехать.

Состояние её матери резко ухудшилось. Прежнее лечение почти перестало помогать. Она с трудом

вставала. Часто теряла силы.

Несколько ночей почти не спала из-за боли. Лекари продолжали поддерживать её состояние.

Но отец больше не был уверен, что этого достаточно.

В одном месте строка была перечёркнута. Под ней стояла новая.

Я не знаю, что ещё делать. Хару дочитал. Аканэ тоже. Чисаки стояла рядом.

Не смотрела ни на одного из них.

— Когда письмо отправили? — спросил Хару.

Она показала дату. Прошло несколько дней. Даже с хорошим гонцом. Чисаки забрала лист.

— Нужно ехать сейчас.

Голос стал ровным. Слишком ровным. Хару уже слышал такой тон.

Она использовала его, когда пыталась удержать себя. Аканэ тоже это поняла.

— Конечно.

Чисаки развернулась к лестнице. Сделала шаг. Остановилась.

— Мне нужно собрать вещи.

— Мы поможем, — сказал Хару.

Она повернулась.

— Вы не обязаны ехать.

Хару нахмурился.

— Что?

— Это касается моей семьи.

— И?

— И это не задание.

— Я вижу.

— Тогда вам не нужно бросать всё и ехать со мной.

Аканэ подошла первой.

— Не говори глупости.

— Я не говорю глупости.

— Говоришь.

Чисаки посмотрела на неё.

— Вы только вернулись.

— И что?

— У нас был дом.

— Он никуда не исчезнет.

— У вас есть задания.

— Будут другие.

— У вас есть собственная жизнь.

Хару ответил сразу:

— Ты в неё входишь.

Чисаки замерла. Несколько секунд смотрела на него. Потом отвела глаза.

— Вы не знаете, что там будет.

— Не знаем.

— Может быть, ничего нельзя сделать.

— Может быть.

— Тогда вы зря потратите время.

— Значит, потратим.

Она резко посмотрела.

— Хару.

— Что?

— Не говори так, будто это просто.

— Я и не говорю.

Он сделал шаг ближе.

— Но ты сейчас поедешь туда не одна.

Чисаки сжала письмо. Бумага тихо хрустнула в пальцах.

— Я не хочу, чтобы вы видели всё это.

— Почему?

Чисаки отвела взгляд.

— Потому что я сама не знаю, какой увижу её. И не знаю, какой стану рядом с ней. Я не хочу, чтобы

вы видели меня такой.

Аканэ мягко сказала:

— Именно поэтому мы и едем.

Чисаки закрыла глаза. Плечи опустились.

На мгновение она перестала держать лицо. Всего на мгновение. Потом кивнула.

— Хорошо.

***

Дом изменился меньше чем за минуту. Утро исчезло. Чай остался на столе. Печь продолжала гореть.

Но всё привычное сразу перестало иметь значение. Открылись шкафы. На кровати легли дорожные

вещи. Плащи. Сумки. Документы. Сухой паёк. Лечебные средства. Хару проверял крепление Блэйда.

Подтянул ремень. Потом ещё раз. Не потому что было нужно.

Просто руки должны были быть заняты. Аканэ быстро складывала всё необходимое. Запасную

одежду. Бинты. Зелья. Деньги. Небольшой набор для дороги. Чисаки двигалась быстрее всех. Но

несколько раз останавливалась. Замирала с вещью в руках. Смотрела в одну точку. Потом словно

вспоминала, что делает. Продолжала.

Один раз она долго держала сложенное платье. Хару заметил.

— Возьмёшь?

Она моргнула.

— Что?

— Платье.

Чисаки посмотрела на ткань. Потом убрала обратно.

— Не нужно.

— Почему?

— Не хочу тратить место.

Аканэ подошла. Посмотрела на сумку.

— Ты почти ничего не взяла.

— Мне хватит.

— Не хватит.

— Я не знаю, сколько мы там будем.

— Именно поэтому.

Чисаки сжала край одежды.

— Я не хочу терять время.

— Мы не теряем, — сказала Аканэ. — Мы собираемся нормально, чтобы не пришлось

останавливаться потом.

Чисаки хотела возразить. Но не стала. Взяла ещё один комплект. Хару молча помог уложить.

***

Перед выходом Чисаки снова перечитала письмо. Стояла посреди комнаты. Держала его перед собой.

Губы едва заметно двигались по знакомым строкам. Хару подошёл.

— Ты уже знаешь его наизусть.

Она не отреагировала.

— Чисаки.

Теперь посмотрела.

— Что?

— Убери письмо.

— Зачем?

— Оно помнётся.

— Неважно.

— Для тебя важно.

Она опустила взгляд.

Бумага действительно уже была смята по краям.

Хару достал плотную папку для документов. Протянул.

— Сюда.

Чисаки несколько секунд смотрела. Потом вложила письмо внутрь. Закрыла. Но не отпустила

папку. Хару уже хотел отойти. Она тихо спросила:

— А если мы не успеем?

Он остановился. Аканэ тоже. Чисаки смотрела в пол.

— Письмо шло несколько дней.

Её пальцы сильнее сжали папку.

— Может быть, сейчас уже…

Голос оборвался. Она не закончила.

Хару не стал говорить, что всё будет хорошо.

Не стал обещать то, чего не знал.

— Тогда нам всё равно нужно ехать.

Чисаки резко подняла глаза.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

— Ты мог бы сказать, что мы успеем.

— Мог бы.

— Тогда скажи.

Хару молчал. Она смотрела на него. Ждала. Потом поняла. Лицо дрогнуло.

— Вот видишь.

— Чисаки…

— Я должна была вернуться раньше.

— Ты не знала, что станет хуже.

— Я знала, что она болеет.

— Но тебе писали, что состояние стабильное.

— Отец мог скрывать.

— Мог.

— Мама тоже.

— Могла.

— Тогда я должна была понять.

— Как?

Она открыла рот. Не ответила. Хару подошёл ближе.

— Как ты должна была понять, если они оба говорили тебе, что всё под контролем?

— Я знаю их.

— Это не значит, что ты читаешь мысли.

— Я должна была почувствовать.

— Нет.

Ответ прозвучал твёрже, чем он хотел. Чисаки замерла. Хару продолжил уже мягче:

— Ты сейчас пытаешься найти место, где могла всё исправить.

Он коснулся папки.

— Но ты не знала.

— Я могла просто приехать.

— Могла.

— Тогда была бы рядом.

— Была бы.

Чисаки сжала губы. Глаза наполнились слезами.

— Значит, это моя вина.

— Нет.

— Ты сам сказал, что я могла.

— Могла приехать. Но не могла знать, что именно сейчас станет хуже.

— Это ничего не меняет.

— Меняет.

Она резко отвернулась. Сделала шаг. Потом ещё один. Будто хотела уйти. Но остановилась. Плечи

начали дрожать.

— Я всё откладывала.

Голос стал тише.

— Сначала были задания, потом данжи, потом дорога, потом отдых. Каждый раз я думала, что

вернусь позже, что всё ещё успею.

Она закрыла лицо ладонью.

— А теперь отец пишет, что не знает, что делать.

Хару обнял её. Без слов. Чисаки сначала напряглась. Потом вцепилась в его куртку. Сильно. Почти

больно.

— Я боюсь, — сказала она.

Голос сорвался.

— Я боюсь приехать и увидеть, что она уже не может говорить. Боюсь, что она будет улыбаться

мне, чтобы я не испугалась, а отец будет стоять рядом и делать вид, что всё ещё контролирует.

Слёзы пошли сильнее.

— И больше всего боюсь, что она спросит, почему я не приезжала.

Хару держал её.

— Тогда скажешь правду.

— Какую?

— Что ты верила их письмам.

— Этого мало.

— Тогда скажешь, что ошиблась.

Чисаки дрогнула.

— А если будет поздно?

Хару не ответил сразу.

— Тогда ты всё равно должна быть рядом сейчас.

Она прижалась сильнее. Несколько минут никто не двигался. Аканэ оставалась рядом. Положила

ладонь Чисаки на спину.

Хару чувствовал, как её дыхание постепенно становится ровнее. Она отстранилась не сразу.

Вытерла лицо. Посмотрела на обоих.

— Простите.

Аканэ нахмурилась.

— За что?

— За это.

— Не говори глупости.

Чисаки опустила взгляд. Хару сказал:

— Мы готовы?

Она вдохнула.

— Да.

На этот раз голос всё ещё дрожал. Но уже не ломался.

Они вышли из дома меньше чем через час после получения письма. Хару запер дверь. Проверил

замок. Убрал ключ. Чисаки уже стояла у калитки. Смотрела на дорогу. Не на дом. Не на окна. Только вперёд.

— Сначала гильдия, — сказал Хару.

Она сразу повернулась.

— Зачем?

— Нам нужны лошади.

— Можно найти у ворот.

— В гильдии быстрее.

Аканэ добавила:

— И нужно сказать Лине, что нас не будет.

Чисаки сжала губы. Потом кивнула.

— Хорошо.

***

В гильдии было людно. Авантюристы разбирали утренние задания. У стойки стояла очередь. Хару

не стал ждать. Подошёл сбоку. Лина подняла голову.

— Вы рано.

Потом увидела Чисаки. Её лицо изменилось.

— Что случилось?

Чисаки не ответила. Хару сказал:

— Нам нужно срочно уехать в Glyrt.

Лина посмотрела на него. Потом снова на Чисаки.

Она явно заметила её бледное лицо. Покрасневшие глаза. Слишком крепко сжатые пальцы.

Но при людях не стала задавать вопросов.

— Три лошади?

— Да.

— На сколько дней?

— Пока не знаем.

Лина кивнула. Открыла журнал.

— Подготовят через пятнадцать минут.

Чисаки тихо сказала:

— Спасибо.

Лина задержала на ней взгляд.

— Берегите себя.

Только это. Без вопросов. Без расспросов. Без попытки узнать больше.

***

Пока готовили лошадей, Хару купил воду. Дополнительный сухой паёк. Мешок овса. Аканэ

проверила сбрую. Седла. Ремни. Чисаки стояла рядом с конюшней.

Папка с письмом всё ещё была у неё в руках. Хару подошёл.

— Убери в сумку.

Она посмотрела.

— Я не потеряю.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

— Чтобы руки были свободны.

Чисаки опустила взгляд.

Будто только сейчас заметила, как сильно держит папку. Медленно убрала. Хару ничего больше не сказал.

***

Они выехали из Wist сразу после подготовки лошадей. Чисаки держалась впереди. Хару ехал рядом.

Аканэ немного позади. Блэйд оставался за спиной Хару. Привычный вес. Привычное крепление. Ничего

не мешало движению.

Первые часы никто почти не говорил. Основной тракт был сухим. Широким. Повозки встречались

редко. Они двигались быстро. Не гнали лошадей без остановки. Меняли темп. Давали им перевести

дыхание. Потом снова ускорялись. Чисаки слишком сильно сжимала поводья. Аканэ несколько раз

напоминала:

— Расслабь руки.

— Я расслабила.

— Нет.

— Всё нормально.

— Лошадь чувствует.

Чисаки выдохнула. Ослабила хват. Через несколько минут снова сжала. Хару догнал.

— Смотри вперёд.

— Я и смотрю.

— Ты думаешь о письме.

— Конечно думаю.

— Тогда хотя бы не дёргай поводья.

Чисаки хотела ответить резко. Но остановилась. Кивнула.

***

Первую остановку сделали у дорожного колодца. Короткую. Только напоить лошадей. Хару

спешился. Ноги уже неприятно затекли. Аканэ разминала плечи.

Чисаки стояла рядом со своей лошадью. Не пила. Хару протянул флягу.

— Возьми.

— Не хочу.

— Всё равно.

— Хару.

— Ты должна добраться до столицы в сознании.

Она посмотрела. Взяла. Сделала несколько глотков. Аканэ протянула еду.

— И это.

— Не могу.

— Можешь.

— Не лезет.

— Тогда немного.

Чисаки закрыла глаза. Откусила. Долго жевала. Никто не торопил. Хару посмотрел на дорогу.

— До постоялого двора доберёмся к ночи.

Чисаки сразу сказала:

— Не останавливаемся.

— Останавливаемся, — ответил он.

— Хару.

— Лошади не выдержат всю ночь.

— Можно ехать медленнее.

— Тогда завтра потеряем больше.

— Мне всё равно.

— А мне нет.

Она резко повернулась.

— Это не твоя мать.

Слова вырвались. Чисаки сразу замерла. Аканэ подняла взгляд. Хару молчал. Чисаки побледнела.

— Я…

Он поднял руку.

— Всё нормально.

— Нет.

— Нормально.

— Я не должна была так говорить.

— Но ты права.

Она посмотрела.

— Это не моя мать, — продолжил Хару.

Пауза.

— Но ты моя подруга.

Чисаки сжала флягу.

— Тогда пойми.

— Понимаю.

— Нет.

Голос снова дрогнул.

— Если мы остановимся, я буду лежать и думать, что теряю время.

— Будешь.

— Тогда зачем?

— Потому что утром ты должна снова ехать.

Он посмотрел прямо.

— Не просто двигаться, пока лошадь не упадёт.

Чисаки отвела взгляд. Хару продолжил:

— Ты сейчас хочешь наказать себя.

— Нет.

— Хочешь.

— За что?

— За то, что не приехала раньше.

Она замерла.

— Но дорога не станет короче, если ты развалишься на ней.

Чисаки закрыла глаза. Долго молчала. Потом тихо сказала:

— Наверное, ты прав. Просто сейчас мне очень трудно это принять.

Хару выдохнул. Аканэ подошла. Положила ладонь Чисаки на плечо.

— До постоялого двора.

Чисаки кивнула.

— До постоялого двора.

***

Дорога пошла вверх. Поля сменились лесом. Копыта стучали по камню. Чисаки несколько раз

ускорялась. Аканэ догоняла. Возвращала темп. Хару держался рядом. Никто больше не спорил.

Постоялый двор появился уже после темноты. Свет в окнах. Конюшня. Низкая каменная ограда.

Чисаки посмотрела на дорогу дальше.

— Мы могли бы…

— Нет, — одновременно сказали Хару и Аканэ.

Она закрыла глаза.

— Хорошо.

***

Комнаты были маленькими. Две. В одной Хару. В другой Аканэ и Чисаки.

Блэйд остался у стены в форме меча.

После ужина Чисаки долго сидела в общем зале.

Папка с письмом лежала перед ней. Закрытая. Она всё равно смотрела. Аканэ села рядом. Хару

напротив. Несколько минут никто не говорил. Потом Чисаки спросила:

— Как думаете, почему отец написал именно сейчас?

Аканэ ответила осторожно:

— Потому что стало хуже.

— Он мог написать раньше.

— Мог.

— Значит, до этого думал, что справится.

Хару посмотрел на папку.

— Возможно.

Чисаки провела пальцем по краю.

— Он всегда так делает.

— Что именно? — спросила Аканэ.

— Считает, что должен решить всё сам.

Она усмехнулась без радости.

— Даже когда не может.

Чисаки опустила глаза.

— Когда я была маленькой, мама часто болела.

Аканэ молчала. Хару тоже.

— Отец всегда сидел рядом. Делал вид, что читает бумаги, но ни одной страницы не переворачивал.

Она слегка улыбнулась. И тут же улыбка исчезла.

— Он боится больше, чем пишет.

— Наверное, — сказала Аканэ.

— Нет. Я знаю.

Чисаки коснулась папки.

— Если он написал, что не знает, что делать, значит, он уже совсем не знает.

В комнате было тихо. Хару хотел что-то сказать. Но Чисаки продолжила:

— Я представляю, как войду.

Аканэ посмотрела.

— И что?

— Она обязательно улыбнётся, даже если ей больно и она не может подняться. Посмотрит на меня и

скажет, что всё хорошо.

— Может быть, — тихо сказала Аканэ.

— Нет. Именно так и будет.

Чисаки закрыла глаза.

— Отец будет стоять рядом, говорить, что лекари работают и всё под контролем, а сам не сможет

посмотреть мне в глаза.

Хару видел, как дрожат её руки.

— А ты? — спросил он.

Чисаки открыла глаза.

— Что я?

— Что сделаешь ты?

Она молчала. Потом ответила:

— Не знаю.

— Правда?

— Я не знаю, что ей сказать.

Голос стал тише.

— И что я ей скажу? Что скучала, думала о ней и всё собиралась приехать? Всё это звучит

ничтожно.

Аканэ придвинулась ближе.

— Не звучит.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

Чисаки посмотрела.

— Я боюсь, что просто встану у двери и не смогу подойти. Не потому, что не люблю её, а потому,

что испугаюсь того, что увижу.

— И что тогда? — спросил Хару.

Чисаки сжала губы.

— Тогда я не смогу продолжать делать вид, что всё ещё можно исправить.

Аканэ взяла её за руку.

— Тебе не нужно делать вид.

— А что нужно?

— Быть рядом.

— Этого недостаточно.

— Иногда другого нет.

Чисаки отвернулась. Слёзы снова появились.

— Я ненавижу это.

— Что?

— Что ничего не могу сделать.

Хару сказал:

— Пока не знаем.

Она резко посмотрела.

— Что не знаем?

— Что ничего нельзя сделать.

— Отец уже вызвал лучших лекарей.

— И?

— Если они не смогли…

— Мы ещё даже не приехали.

Чисаки смотрела. Хару продолжил:

— Сейчас ты заранее проживаешь самый плохой вариант.

— Потому что он возможен.

— Да.

— Тогда почему я не должна думать?

— Можешь.

Он наклонился ближе.

— Но не решай за всех заранее, что всё закончено.

Чисаки закрыла лицо ладонью. Несколько секунд сидела неподвижно. Потом тихо сказала:

— Я не готова её потерять.

Аканэ обняла её первой. Чисаки вцепилась в неё. Хару встал. Подошёл с другой стороны. Положил

ладонь на спину. Чисаки плакала тихо. Не как дома. Без резкого срыва.

Будто всё, что она удерживала весь день, наконец вышло. Аканэ гладила её по волосам. Хару

оставался рядом.

Никто не говорил, что всё будет хорошо. Никто не обещал невозможного. Просто не оставляли

одну.

***

Ночью Хару проснулся. Блэйд стоял у стены.

> — Госпожа Чисаки не спит.

Хару сел. Где она?

> — В коридоре.

Он встал. Открыл дверь. Чисаки стояла у окна. Плащ на плечах. Смотрела в темноту. Хару подошёл.

— Не спится?

— Нет.

— Мне тоже.

Она посмотрела.

— Ты спал.

— Уже нет.

Чисаки снова отвернулась.

— Прости за сегодня.

— За что именно?

— За всё.

— Слишком размыто.

Она слабо улыбнулась.

— За то, что сорвалась на тебя и сказала то, чего не должна была.

— Я уже забыл.

Чисаки посмотрела внимательнее.

— Нет.

— Хорошо. Не забыл. Но не обиделся.

Она опустила взгляд.

— Я просто…

— Я знаю.

— Не знаешь.

— Тогда скажи.

Чисаки долго молчала. Потом тихо произнесла:

— Я всегда думала, что у меня будет время.

Он ничего не ответил.

— Даже когда я ушла из дворца и начала жить по-другому, мне всё равно казалось, что я могу

вернуться в любой момент. Что дом никуда не денется, а мама и отец всегда будут там.

Чисаки коснулась стекла.

— А теперь впервые кажется, что всё могло измениться без меня.

Хару встал рядом.

— Изменилось.

Она резко посмотрела. Он продолжил:

— И ты тоже изменилась.

— Это должно утешить?

— Нет. Просто правда.

Чисаки опустила глаза.

— Я боюсь, что вернусь и уже не буду знать, как быть их дочерью.

— Почему?

— Потому что слишком долго была кем-то другим.

Авантюристкой. Спутницей. Просто Чисаки. Она тихо выдохнула.

— Там я снова принцесса. Снова дочь короля. Снова должна говорить правильно, стоять правильно

и не показывать страх.

Хару покачал головой.

— Перед матерью?

Чисаки замерла.

— Что?

— Перед ней ты тоже должна быть принцессой?

Она не ответила.

— Или можешь просто быть дочерью?

Чисаки смотрела на него. Долго. Потом глаза снова наполнились слезами.

Но на этот раз она не отвернулась.

— Я не знаю.

— Узнаешь.

— А если не получится?

— Тогда будешь рядом молча.

Чисаки сжала край плаща.

— Ты всё сводишь к простым вещам.

— Потому что сложные я не понимаю.

Она тихо рассмеялась сквозь слёзы.

— Это хотя бы честно.

Хару протянул руку. Чисаки взяла. Переплела пальцы.

— Спасибо.

— Не за что.

Она положила голову ему на плечо. Они стояли у окна. За стеклом уходила дорога. Тёмная. Пустая.

В сторону столицы.

Утром они выехали до рассвета. Чисаки выглядела уставшей. Но собранной. Аканэ помогла ей

застегнуть плащ. Хару проверил крепление Блэйда. Сел в седло.

— Готовы?

Аканэ кивнула. Чисаки посмотрела на дорогу.

— Да.

***

Второй день прошёл быстрее.

Не потому что дорога стала короче.

Просто никто больше не спорил о темпе. Чисаки пила воду на остановках. Ела понемногу.

Не пыталась гнать лошадь без отдыха. Аканэ ехала рядом. Иногда говорила о чём-то обычном. О

дороге. О погоде. О рынке в Glyrt. Не отвлекала слишком явно.

Просто не давала каждому часу превращаться в ожидание. Хару держался впереди. Блэйд молчал за спиной.

К полудню появились первые каменные указатели на столицу. Дорога расширилась. Стало больше

повозок. Патрулей. Торговцев. Чисаки выпрямилась. Снова крепче взялась за поводья. Аканэ коснулась

её руки.

— Спокойно.

— Я спокойна.

— Почти.

Чисаки выдохнула. Ослабила хват. Хару оглянулся.

— Стены увидим к вечеру.

Она кивнула. Ничего не сказала.

***

Столица появилась раньше заката. Сначала башни. Потом высокие стены. Потом дворец на

возвышении. Белый камень. Тёмные крыши. Флаги.

Даже издалека была видна центральная башня. Чисаки остановила лошадь. Просто замерла. Хару

тоже. Аканэ подъехала ближе. Никто не торопил. Чисаки смотрела на дворец. На дом, который

покинула.

На место, где сейчас была её мать. Глаза блестели. Но она не плакала. Только сказала:

— Мы успели.

Не как факт. Как надежду. Хару посмотрел на неё.

— Сейчас узнаем.

Чисаки кивнула. Тронула поводья. Они поехали к воротам. Без остановки. Без разговоров. Только

вперёд.

----------