Этот мир — мир романтического фэнтези.

Я внезапно осознал этот факт, когда мне было 19 лет. Точнее, ко мне вернулись воспоминания о моей прошлой жизни.

В прошлой жизни я увлекался чтением веб-романов, ориентированных на мужчин, и меня случайно завлёк мир романов Ro-Fan, привлёкший меня симпатичной обложкой.

В Ro-Fan часто встречаются отдельные злодеи, которые исчезают из сюжета всего через несколько глав.

«Астин фон Карденос» был именно таким персонажем. Ненужный злодей, который исчезает после пяти глав, становясь жертвенным агнцем ради «удовлетворительного» развития сюжета.

— Золото, драгоценности, платья. Я дал тебе всё, что ты просила! Чего же тебе не хватало?!

— Разве я похожа на меркантильного человека? На самом деле, это ты не мог дать мне любви. Но этот мужчина другой. Он по-настоящему любит и ценит меня.

Эта сумасшедшая стерва забирает всё, что может, а потом вытворяет вот это.

Астин, безусловно, был второстепенным злодеем, но я ему больше сочувствовал.

Это не была случайная связь на одну ночь или детская влюблённость. Он был связан официальной помолвкой — невестой, в конце концов.

Представьте, что вы тратите всё семейное состояние на свою невесту, а в итоге получаете измену. Любой бы сошёл с ума.

Ещё более ужасающим было высокомерное поведение мужчины, который увёл невесту.

— Это решающая схватка за Азелин, Астин. Кто победит в этом бою, тот и получит Азелин.

— Ты...! Ты всего лишь падший дворянин, который даже не мог смотреть мне в глаза в Академии!

Чёрт, это что, правда?

Это был брак по договорённости! Вы хотите сказать, что его можно аннулировать дуэлью с каким-нибудь прелюбодеем-ублюдком, который только что приехал в город?

Сюжетная целостность была полностью нарушена.

В результате Астин с треском проигрывает дуэль.

— Этот поединок недействителен! Я не могу его принять!!

После этого он трусливо пытается ударить другого мужчину ножом в спину, но получает удар кулаком в челюсть от своей невесты и теряет сознание.

Астин фон Карденос ужасно покидает сцену и остаётся там до самого конца.

...Причина, по которой я сейчас упоминаю Астина, заключается в следующем.

«Потому что я — тот самый Астин».

Одноразовый злодей, который, как тряпка, отдаёт всё своей невесте, становится жертвой измены и жалко уходит.

Это был я.

Но раз уж я это понял, то всё в порядке.

Я пришёл в себя, и если постепенно буду всё исправлять, то смогу избежать предсказанного будущего Астина.

Однако тот факт, что я был Астином, был лишь меньшим из двух зол.

В прошлой жизни я заставлял себя дочитать роман «Ро-Фан» до конца. Это было потому, что я вслепую купил все главы сразу.

Поэтому я прекрасно понимаю, как этот мир в итоге будет полностью уничтожен.

«Вторжение Внешних Богов, вымирание человечества, конец света. Полный бардак и ужасный финал».

Совершенно неожиданно вторгаются Внешние Боги и их слуги, и главные герои, под контролем разума, вынуждены убивать друг друга.

Уже одна концовка позволяла назвать это произведение мрачным фэнтези.

Так что забудьте о NTR и репутации — сначала я должен спасти мир.

Было время, когда я так думал.

«Если бы ко мне не вернулись воспоминания, я мог бы просто жить в достатке и умереть. Чёрт возьми».

Птуи—

Вместе с проклятием я выплюнул комок свернувшейся крови.

В разгар яростного пожара я безучастно смотрел на окружающее.

Кровь брызгала повсюду, струясь реками. Опустошённая почва потеряла всякую жизнь, и поля были усеяны трупами вместо ячменя.

Всё вокруг было красным.

Когда я закрывал глаза, передо мной была тьма; когда открывал их, они снова наполнялись красным.

Как это может быть логичным финалом для отношений Ro-Fan?

— Удивительно, что человек может обладать такой силой. Ваше мастерство действительно достойно вашей репутации.

«Что? Ты ещё жив?»

У моих ног лежал «Язык, шепчущий миражи», широко известный как Чёрный Змей.

Слуга Внешнего Бога и виновник этой катастрофы.

— Ты более чем достоин называться Разрушителем Зла. Кто бы мог подумать, что обычный человек может стать таким огромным препятствием?

«Ну, спасибо. Меня признал великий Лунный Клан».

— Можете гордиться собой. Богиня Луны тоже проявила к вам интерес. И вы тоже окажетесь в объятиях Великой Богини.

«Неужели сердце Богини настолько великодушно?»

— У неё действительно огромное сердце. Даже если ты смертный, она с радостью обнимет такого человека, как ты.

«Ты просто, блин, ничего не понимаешь, да?»

Впрочем, это я идиот, раз пытаюсь вести разговор с чем-то, что даже не является человеком.

Зная о конце света, я сделал всё, что в моих силах, чтобы предотвратить апокалипсис.

Включая этого парня, есть три слуги Внешнего Бога, головы которых я отрубил в одиночку.

Три из семи. Если бы человечество поймало остальных четырёх, конец мог бы быть отсрочен.

«Чего я ожидал от персонажей Ro-Fan?»

Наследный принц, герцог Севера, адмирал Юга, святой Священной империи, назначенный Мастер Магической Башни, Мастер Меча.

Пока я валялся в грязи, они были слишком увлечены женщинами, чтобы предотвратить превращение мира в этот бардак.

«Вы были правы. Почему я боролся в одиночку? Все остальные мертвы, и миру всё равно конец».

Мне давно следовало сдаться, наслаждаться всем, чего я хотел, и умереть от чистого удовольствия.

— Нет, смертный. Твои действия не были просто борьбой. Это был поистине восхитительный подвиг.

«Ты мастерски умеешь подлизываться. Неудивительно, что тебя называют Языком Миража».

Тем не менее, я не могу позволить тебе жить.

Слэш!

Голова Чёрного Змея покатилась по земле и погрузилась в лужу крови.

Я одним махом поставил его на место, опасаясь, что моё сердце смягчится, если я буду слушать его ещё дольше.

Шаг—

Шаг—

Именно тогда я услышал чьё-то присутствие издалека.

Следы человека.

Там был выживший. Мне казалось, я знал, кто это, даже не глядя.

В горле остался металлический привкус, и перед глазами закружилась голова.

Я изо всех сил старался удержаться за сознание, которое, казалось, вот-вот рухнет.

С трудом передвигая сломанные ноги, я направился в ту сторону.

«Эй—»

Впервые это лицо показалось мне приветливым.

Я помахал первым, но выражение лица другого человека быстро помрачнело.

«Твоё красивое личико испортится. Расслабься, малышка».

Люсия фон Эльзерна.

Главный герой этого мира и на данный момент главнокомандующий Объединёнными человеческими силами.

Она была единственным человеком в этой зоне боевых действий, которому я мог доверить свою спину.

Если бы я был один, я бы давно уже смешался с этими трупами.

Люсия приоткрыла потрескавшиеся губы.

«Ваша рука?»

«Рука?»

«Что случилось с твоей рукой? Куда ты её положил?»

Мне стало любопытно, почему у неё такое выражение лица, и почему? Я чуть было не неправильно понял.

Я потряс плечо, где была оторвана одна рука. Я прижёг его огнём, и кровотечение остановилось.

«Ах, скажем так, я оставил это в новой эпохе?»

«Прекратите нести чушь».

«Чёрный Змей победил. Тот парень был очень силён. Мне повезло, что я потерял только руку; я чуть не умер».

«...Я думала, если бы это был ты, Астин, с тобой бы всё было в порядке».

«Со мной всё в порядке. Разве вы этого не видите?»

«Тебе это кажется нормальным, идиот?»

«Вы сами потеряли глаз».

Виш—

Люсия бросила что-то одной рукой.

Оказалось, это была голова Чёрного Зуба, ещё одного слуги Внешнего Бога.

Как и следовало ожидать от главного героя этого мира.

«Ты единственный, кто остался в живых?»

«Все давно умерли, зачем спрашивать? Бельбрук, Алекс, Валериан — все они».

«Я понимаю».

Люсия восприняла это спокойно.

Она уже слишком много пережила, чтобы оплакивать павших товарищей или корить себя.

«Я нашла тело Азелин вон там. Хочешь сходить посмотреть? Она когда-то была твоей невестой».

«Зачем мне видеть лицо этой неверной суки? Я даже молиться за её душу не хочу».

«Пфф. Я знала, что ты это скажешь».

«О? Что это? Ты даже не злишься?»

Для меня она была неверной бывшей невестой, но для Люсии она была выпускницей академии и лучшей подругой.

Я ожидал, что она резко скажет мне следить за своими словами.

Люсия лишь пожала плечами и неуверенно подошла.

Тук-тук—

Она упала и села рядом со мной.

Когда я тоже сел, она предложила мне сигарету. Я оттолкнул её.

«Я не курю».

«Я знаю. Ты говорил, что хочешь дожить до того возраста, когда сможешь размазывать дерьмо по стенам. Ты всё ещё так думаешь после того, что увидел?»

Люсия указала на небо.

Небо было полностью залито кровью, а в центре образовалась зияющая дыра бесконечной глубины.

Из неё хлынули потоки чёрных тварей.

«По-прежнему не курю. Зачем мне сжигать благовония перед смертью?»

«Вы удивительны. Вы больше всех похожи на заядлого курильщика».

«Ваше лицо и рот тоже функционируют независимо друг от друга».

«Раньше я был скромным, понимаете? Всё это из-за таких вещей».

Вжик—!

Люсия прикурила сигарету искрой, высеченной кончиком пальца.

Она запрокинула голову назад и выдохнула едкий дым.

«Астин».

«Что».

«Неужели всё кончено?»

«Ага».

«Мы же оба умираем, правда?»

«Вероятно».

Некоторое время разговора не было.

Люсия молча выпускала клубы сигаретного дыма.

Ощутив это заново, она поняла, что сильно изменилась.

Девушка, жившая скромно, но не терявшая достоинства, вызывала восхищение у многих знатных дам.

Вспоминая себя прежнюю, она представала женщиной, которая больше подходила для светских кругов, чем для поля боя.

Нынешний облик Люсии был совершенно непривычным.

Сажа покрывала переносицу. Губы были не просто сухими, а потрескавшимися. Тёмно-серые глаза, испещрённые старыми шрамами.

Даже её кожа, потрескавшаяся, словно от засухи, — благородная красота, некогда безупречная, давно увяла.

«Тем не менее, я рада, что я не одна».

«...»

«Я ещё больше рада, что это именно ты. Я искренне в это верю».

«Почему ты так приторно говоришь?»

Все эти трогательные моменты возникают только потому, что это финал.

Наши отношения не предполагали обмена подобными словами.

«Знаешь, Астин».

Люсия беззаботно выдохнула дым.

«Если бы я пошла по правильному пути, как ты, всё сложилось бы иначе?»

«Какой теперь смысл? Просто заткнись».

«Я не понимаю себя прежнюю. Почему меня так привлекали мужчины? Пока мир не стал таким. Мне следовало отказаться...»

«Привет».

Я хотел закончить на позитивной ноте.

Но она была настолько отвратительна, что из неё не вырвалось ни единого доброго слова.

«Заткнись, а то я начну говорить всякую гадость».

Люсия получила всю возможную защиту в мире.

Фехтование, магия, спиритические искусства — у неё было всё.

У неё был не только талант, но и невероятно блестящий интеллект.

Государственное управление, бухгалтерский учёт, дипломатия, лингвистика, юриспруденция, астрономия, инженерное дело, магическая инженерия... она монополизировала каждую область знаний до такой степени, что окружающим это надоело.

Кроме того, Люсия была избрана Священным Мечом, который оставался неподвижным в течение 300 лет.

Получив признание Мирового Древа, она была удостоена божественного артефакта — омелы.

Духовные Короли выстраивались в очередь, чтобы заключить с ней договор, и даже надменные эрцгерцоги Царства Демонов цеплялись за её юбки, умоляя о встрече.

Главный герой, любимый всем на свете.

Несмотря на то, что она родилась с такими благами, она только и делала, что развлекалась с мужчинами.

Танцы с наследным принцем в уголке Императорского дворца, обмен неловкими любовными письмами с Мастером Волшебной Башни и тайные свидания на открытом воздухе с Северным герцогом под видом подчинения магических зверей.

Конечно, это была не только проблема Люсии.

Все видные правящие классы континента были одержимы любовью.

Однако значимость её личного удовольствия отличалась от значимости у сотен или тысяч других людей.

Если бы только Люсия направила все свои силы на спасение мира, финал мог бы быть совершенно другим.

«Скажу прямо. Ты сука, помешанная на мужчинах. Ты шлюха, которая получала удовольствие, перескакивая от одного мужчины к другому».

«...»

«И теперь вы пришли в себя? Вы очнулись только потому, что все ваши люди погибли».

Несмотря на язвительные словесные оскорбления, Люсия не стала приводить никаких жалких оправданий.

Она лишь слабо опустила голову и обняла колени.

«Ты прав. Я была сумасшедшей. Я была идиоткой. Во всём виновата я».

Люсия бросила окурок на землю и раздавила его.

Увидев, как она несчастна, я даже не смог заставить себя проклясть её ещё раз.

Хорошо. Какой теперь смысл спорить о том, что правильно, а что неправильно?

В любом случае, у нас есть максимум три минуты.

Через три минуты нас обоих разорвут на куски эти чёрные твари.

«Ха, чёрт, всё это было бессмысленно».

Я распластался на земле и глухо что-то пробормотал.

«Пытаешься играть героя. Если бы я знал, что так всё обернётся, я бы просто обнимал кучу красивых женщин, как это делала ты».

Пытаюсь спасти мир в одиночку. Борюсь, чтобы предотвратить ужасный конец — я сам в прошлом казался нелепым.

Бум! Бум!

Грохот, сотрясавший землю, постепенно приближался.

Уродливые чёрные образования, ниспадающие с неба, медленно смыкали периметр.

Люсия иронично усмехнулась.

«Я думала, что умру без сожалений, но, видимо, нет. Я не хочу умирать так. У меня ещё есть мечта, которую я не осуществила».

«Что? Соблазнить больше мужчин?»

«Не буду отрицать. На этот раз я хочу соблазнить первой».

Наши силы давно иссякли. Магические цепи, которые мы с трудом выжимали из себя, давно вышли из строя из-за перегрузки.

Зрение затуманилось, и веки стали тяжёлыми, как свинец.

Я закрыл глаза и спокойно принял смерть.

«Эй, Астин. Ты когда-нибудь слышал о наследии Деуса Харвена?»

Внезапно услышав этот вопрос, я резко открыл глаза.

Deus. Deus Harven...

Это имя показалось мне странно знакомым; это было имя верховного мага 7-го уровня, существовавшего лишь в легендах.

«Зачем поднимать этот вопрос, когда мы вот-вот умрём?»

«Исследования, за которые Харвен цеплялся до самой смерти. Вы же знаете, что он пытался завершить магию времени, верно? И что это закончилось незавершённым, осталась только теория».

«Примерно знаю. Так почему вы постоянно об этом говорите?»

«Думаю, я справилась».

«Что?»

Услышав это, я тут же резко сел.

«Возможно, я смогу повернуть время вспять».

Я смотрел на неё ошеломлённо.

Если это была та Люсия, которую я знал, то эти слова были близки к истине.

Потому что она была главной героиней, которой сопутствовали все счастливые случайности и благословения мира.

Обладая невероятным талантом, Люсия могла бы совершить чудо, которое не удалось даже архимагу.

«Вот и всё».

Люсия достала из груди что-то размером с ладонь. Это были старые серебряные карманные часы.

Я чувствовал, как в них сконцентрировано огромное количество маны.

«Ха-ха-ха».

У меня невольно вырвался смех.

Было такое ощущение, будто маленький уголёк, погасший в мутной воде, вновь вспыхнул.

«Но...»

Сжимать—

Люсия крепко сжимала карманные часы. На них были пятна крови.

«Даже если я поверну время вспять, я не знаю, смогу ли я сделать это правильно. Нет, честно говоря... у меня нет уверенности в своих силах, чтобы защитить мир».

«Что это за пустые разговоры?»

«Мне кажется, даже если я буду двигаться вперёд честно, как ты, я не смогу спасти мир. Что я вообще могу сделать с таким настроем? Наверное, я не смогу стать таким сильным человеком, как ты».

Люсия силой разжала мою оставшуюся правую руку.

Я почувствовал в ладони тяжёлый, холодный кусок металла.

«Что ты делаешь...»

«Мне жаль».

Тик-так — Тик-так — Тик-так

Послышался звук секундной стрелки. Шестерни карманных часов начали яростно скрежетать.

«Можешь считать, что я перекладываю ответственность на тебя. Можешь меня проклинать».

Люсия подняла опущенную голову и посмотрела мне в глаза.

Затем, словно насильно зашивая рану, она приподняла уголки рта и улыбнулась.

«Ты не такой, как я. Поэтому, пожалуйста, спаси мир. Умоляю тебя, Астин».

Итак, слова этой сумасшедшей стервы...

Это означало, что она сваливала всю ответственность на меня.

Вспышка—!

Прежде чем я успел возразить, из щелей часов вырвался синий свет. Одновременно с этим, нити маны, образующие геометрические узоры, обвили моё тело.

По мере усиления освещения красное поле боя начало обесцвечиваться.

Пространство искажалось до неузнаваемости, время текло вспять, и потустороннее ощущение давления сдавливало всё моё тело.

«Когда вернёшься, соблазни меня».

Сквозь мерцающее зрение я отчётливо видел лицо Люсии.

На лице женщины, стоявшей лицом к лицу со смертью, появился лёгкий румянец.

Старое лицо Люсии совершенно не подходило к ужасам поля боя.

«Заставь меня любить только тебя. Это мечта, которую я не смогла осуществить в этой жизни».

Последний голос Люсии остался в моих ушах, словно эхо.

---

«Молодой господин, вы всё ещё заперты в своей комнате?»

«Он даже не ест. Интересно, что случилось...»

«Он вчера встречался со своей невестой. Могло ли что-то случиться с леди Азелин?»

«Она очень жестока. Зачем она обручилась, если ничего к нему не чувствовала?»

«Таковы уж бывают браки по договорённости между семьями».

«Его невеста оттолкнула? Если он морит себя голодом, значит, это боль от разбитого сердца».

— Фу, эта стерва.

«Ах! Кажется, это оно!»

«О нет... он всё слышал?»

«Так, так, все обратно на работу!»

Шепчущие служанки разбежались.

Тем временем, в комнате Астина.

«Эта стерва Люсия просто сваливает на меня все свои проблемы и уходит».

Астин дрожал, стиснув зубы.

Мозоли и шрамы на моих ладонях полностью исчезли.

Мои изменившиеся руки были бледными и гладкими, без единой раны. Руки сына знатного человека, выросшего в роскоши.

Я вскочил с постели и встал перед зеркалом в полный рост.

В зеркале на меня смотрел красивый светловолосый юноша с угрюмым выражением лица.

Это я в девятнадцать лет, всё ещё сохраняющий юношеский задор.

«Я действительно вернулся».

По стечению обстоятельств, я вернулся в день своего девятнадцатого дня рождения — день, когда я впервые осознал свою прошлую жизнь.

Сдавленно рассмеявшись, я повернул голову, и моё внимание привлекло плотное скопление писем на столе.

[Азелин, моей единственной и неповторимой звезде.]

[Ради тебя я бы отдал всё...]

[Если это с тобой, я даже в огненную яму могу войти...]

«Какая же это полная чушь».

В тот момент, когда я их увидел, мои брови нахмурились, как смятый лист бумаги.

На канцелярских принадлежностях были видны следы почерка, стирания и переписывания.

Это было моё неизгладимое мрачное прошлое. Я проводил целые ночи, дорабатывая любовные письма, чтобы отправить их своей невесте.

Рвать—!

Я без разбора рвал письма на части. Обрывки бумаги шуршали по полу, словно снежинки.

Я до сих пор не могу понять себя.

Почему мне нравилась такая женщина, как Азелин, до того, как я осознал свою прошлую жизнь?

Что же в ней было такого прекрасного, что я так жалко цеплялся за неё, рыдая и умоляя?

Я думал, что в моей будущей жизни не будет никакой романтики. Всё потому, что меня обманула моя невеста.

Я, безусловно, так думал, и всё же...

— Заставь меня любить только тебя. Это мечта, которую я не смогла осуществить в этой жизни.

«Лучше бы я просто обругал её. Так было бы проще для меня».

Честно говоря, я до сих пор не могу в это поверить.

Возвращение с помощью Люсии? Это вполне возможно.

Если бы это была Люсия, она действительно могла бы довести до совершенства магию времени.

Я не мог поверить в чувства Люсии.

«Разве это логично, что я ей понравился? Из всех людей, Люсия?»

Даже на поле боя наши отношения с постоянными перепалками были напряжёнными; нас связывала скорее «ненависть», чем «нежность».

Если только она не сошла с ума в конце света после смерти всех своих мужчин, то сценарий, при котором у неё была длительная безответная влюблённость в меня, был нереалистичным.

Я был человеком, который всю свою жизнь провёл, размахивая мечом, и во мне не было ни единой искорки романтики.

Просить такого человека соблазнить меня было физиологически невозможно. Было бы проще спасти мир.

«Уф, подумаю об этом позже. Сначала мне нужно спасти мир».

Отложив в сторону проблему, вызывающую головную боль, я внимательно проанализировал неудачи своей первой попытки.

После осознания своего прошлого я покинул семью полгода спустя.

Причин было много.

Я чувствовал себя изгоем в семье. Я пришёл к выводу, что привязанность к дому наложит на меня ограничения.

Завладеть удачными случайными встречами, отточить своё личное воинское мастерство и уничтожить марионеток Внешних Богов ещё до того, как они смогут что-либо предпринять.

Я верил, что мой собственный впечатляющий прогресс — единственный способ спасти мир.

Действительно, благодаря свободному развитию, без подчинения кому бы то ни было, я в итоге с лёгкостью превзошёл даже мастера меча.

Я даже дошёл до того, что мог на равных противостоять Люсии.

Однако это была болезненная ошибка.

Я и не подозревал, что одной рукой не сдержать десять.

Поэтому в этой жизни я должен создать «своих людей».

Друзей, которые будут вместе со мной участвовать в спасении мира.

Для этого сначала Люсия…

«Чёрт возьми. После всего этого, всё снова с Люсией?»

Одна мысль о ней вызывает у меня замешательство.

Сидеть взаперти в комнате и только думать ничего не решает. Это только заставляет меня чаще думать о Люсии.

Я схватил дверную ручку и распахнул дверь.

«Хик!»

В этот момент мимо двери прошла какая-то фигура.

Испугавшись звука открывающейся двери, человек в ужасе прижался к стене.

Нежные платиновые светлые волосы и большие глаза с голубоватым оттенком.

Это была моя младшая сестра, Селин фон Карденос.

«Б-брат. Привет».

Селин поприветствовала его, делая вид, что спокойна.

Она лишь притворялась, что сохраняет спокойствие.

Рука, сжимавшая юбку, сильно дрожала, а плечи были сгорблены.

Её взгляд был устремлён в пол, она избегала моего.

«Естественная реакция».

В тот момент, отдавая Азелин всё — и печень, и желчь, — я вёл себя как огонь по отношению ко всем остальным. Особенно суров я был по отношению к Селин.

До того, как стать моей сестрой, Селин была внебрачным ребёнком.

Поскольку она была лёгкой мишенью, я отчётливо помню, как обращался с ней как с эмоциональной мусорной корзиной, вымещая на ней свой гнев при каждом удобном случае.

«Брат?»

На финальное изображение наложилось её юное пятнадцатилетнее лицо.

Когда я, покинувший семью, вернулся, Карденос уже превратился в море огня.

Гора трупов рыцарей. Тело моей сестры, катающееся по земле. Тело моего отца, превратившееся в куски мяса.

В самом центре всего этого Селин, ставшая слугой Луны, сверлила меня взглядом.

Мне пришлось лично остановить девушку, которая набросилась на меня, потеряв самообладание.

Когда затуманенные глаза Селин вновь засияли чистым голубым светом...

Она нежно коснулась моего лица окровавленной рукой.

— Ах, брат...

Селин, лишь слегка дрогнув губами, наконец закрыла глаза.

Её последний голос стал проклятием, которое нещадно мучило меня.

Когда я думаю о Селин, я испытываю лишь чувство вины, благодарности и сожаления.

Я не только жестоко обращался с ней в детстве, но и оставил семье это воспоминание о ней.

Если бы только я не ушёл из семьи. Или если бы я вернулся всего на день раньше.

Это было напрасное сожаление. Прошлые ошибки не исправишь.

Но теперь это изменилось.

«...?»

Тук-тук—

Я положил руку ей на голову.

---

«Зачем брат это делает?»

Голубые зрачки Селин дрожали, как при землетрясении.

Это был физический рефлекс, который сработал в тот момент, когда она увидела Астина.

Что-то вроде: «Как же мне не повезло увидеть эту незаконнорожденную суку первым делом с утра» или «Я терпеть тебя не могу, убирайся отсюда немедленно».

Оскорбления с первого взгляда были нормой, и он часто бросал в неё разные вещи.

Но сегодня, как ни странно, он ничего не сказал.

И тут, как она и подумала, Астин положил руку ей на голову.

«...?»

Селин забыла дышать и осторожно посмотрела на него.

Тяжёлое давление ладони, коснувшееся макушки её головы. Смысл был ясен.

«Он что, собирается раздавить мне голову?!»

Как только эта мысль пришла ей в голову, по всему телу пробежали мурашки.

Недавно до неё дошли слухи, что его настроение резко ухудшилось, когда он искал подарок для своей невесты.

Селин сильно дрожала и крепко зажмурила глаза.

«Потерпи. Я должна это терпеть. Если я закричу, он будет издеваться надо мной ещё сильнее...»

Астин просто продолжал держать руку у неё на голове.

Зачем? Это что, новый вид издевательств?

В середине процесса она почувствовала, как слегка дрожит рука Астина.

«...А?»

В тот момент, когда Селин медленно открыла глаза, она невольно усомнилась в своём зрении.

По щеке Астина скатилась одна прозрачная слеза.

Селин замерла, и Астин отдёрнул руку.

Шаг — шаг —

Астин ушёл, не оглядываясь. Его удаляющаяся фигура выглядела странно одинокой.

Оставшись одна в коридоре, Селин лишь глупо моргнула.

«Что это было?»

Разве он не пытался раздавить ей голову своей хваткой? Почему он ушёл, ничего не сделав? И что это за слеза?

Юная Селин, судя по её образу мышления, могла догадаться лишь об одном.

«У него не сложились отношения с сестрой Азелин!»

Наверное, у них произошла крупная ссора, верно? Она отвергла все подарки? Может быть, она не приняла любовные письма?

В противном случае, Астин никак не мог бы так отчаянно вытирать слёзы.

«Ха-а, я спасена».

В любом случае, для Селин это стало огромным облегчением.

С другой стороны, оставался один вопрос.

Почему он так послушно отпустил её голову после того, как схватил её?

«У меня голова твёрже, чем он думал?»

Нет, нет. У меня же не каменная голова.

Здравый смысл подсказывает, что раздавить голову силой человеческой хватки невозможно.

Кроме того, брат пренебрегал тренировками, верно?

«...»

На всякий случай Селин постучала себя по макушке.

Постукивание.

Звук был очень тяжёлым.

«Похоже, у меня действительно каменная голова».

---

Я покинул место происшествия, словно убегая, опасаясь показать свою жалкую сторону.

Обычно я не отношусь к числу людей со столь богатой эмоциональностью.

Я даже говорить не мог, боясь, что она заметит дрожь в моём голосе, если я произнесу хоть слог.

«Ну, это вполне естественно».

Любой человек будет переполнен эмоциями, снова увидев умерших членов семьи.

Я считаю это проявлением эмоционального самообладания, что я не зарыдал в голос.

В тот момент я был благодарен Люсии.

Если отбросить тот факт, что она переложила всю ответственность на меня, я бы не увидел лица своей семьи, если бы не она.

— Ха-ап!

— Не просто блокируйте! Цельтесь в запястье!

В этот момент из-за окна раздался громкий крик, выражающий напряжение.

Это был тренировочный полигон, расположенный в глубине замка.

«Сейчас самое время привести своё тело в порядок».

Услышав этот звук, у меня снова зачесалось тело.

Поскольку это было тело десятилетней давности, оно всё ещё вызывало очень неловкое ощущение.

На моих руках не было мозолей, поэтому я едва мог сделать несколько сотен взмахов мечом.

На адаптацию потребуется много времени.

Наесться с первой ложки не получится.

Я повернул назад и направился к тренировочной площадке.

«Ха-ап!»

На грязной земле ученики-рыцари обменивались ударами мечами, обливаясь потом.

И на возвышенной платформе...

Официально назначенные рыцари наблюдали за поединком, а в центре сидел крепкий мужчина средних лет.

Глава семьи Карденос и один из самых влиятельных людей в Империи, мой отец.

Герцог Вальдемар фон Карденос.

Увидев его, я снова испытал сильный прилив эмоций, но мне удалось их подавить.

Я глубоко вздохнул и вошёл внутрь.

Шаг—

Услышав мои шаги, рыцари в одно мгновение обратили на меня взгляды.

Естественно, их взгляды были недобрыми.

Поправлю. Они были полны откровенной враждебности и отвращения.

И на то были веские причины: в тот момент Астин был позором и деградировавшей фигурой в семье.

В семье я был ленивым молодым лордом, который пренебрегал своим обучением, а в отношении Азелин меня считали совершенно бесхарактерным.

Кроме того, я когда-то использовал рыцарей из этой семьи в качестве личных посыльных Азелин.

Это были люди, которые ценили рыцарство так же высоко, как и собственную жизнь. Должно быть, им это очень нравилось.

Если бы моего отца там не было, они бы уже давно перешёптывались и сплетничали обо мне.

«Что привело вас сюда?»

Раздался внушительный, низкий голос. Это был голос моего отца.

В глубине его зрачков читалось глубокое чувство разочарования и смирения, там, где уже угас гнев.

Это был взгляд, который давно уже не останавливался на мне.

«Я просто пришёл посмотреть».

«Смотреть?»

«Сначала. Но вид всех этих потных людей вызывает у меня зуд».

Брови моего отца резко нахмурились.

«Если собираешься нести чушь, немедленно возвращайся в свою комнату. А если действительно заинтересовался, учись глазами».

Не обращая на него внимания, я спокойно направился к центру тренировочной площадки.

«Обучение только глазами не соответствует моему темпераменту. Я хочу сам сразиться на мечах с этими рыцарями-учениками».

«Здесь вам не место для вмешательства».

«Тогда это место подходит?»

Во время разговора я указал на парадных рыцарей.

Даже я понимал, что спарринг с рыцарями-учениками не послужит даже разминкой. Мне нужен был кто-то их уровня.

Конечно, пока это было лишь моим личным мнением.

Как и ожидалось, лица рыцарей исказились, словно они пережевали что-то отвратительное.

Так говорить не следовало покорному лорду, который пренебрёг обучением фехтованию, чтобы ухаживать за своей невестой.

Несколько вспыльчивых рыцарей шагнули вперёд, их губы дрогнули.

Поскольку они находились перед главой семьи, они отчаянно подавляли свой гнев, сжимая кулаки.

«Время выбрано удачно».

Карденос, влиятельная семья мастеров фехтования в Империи, периодически организует бои на мечах, чтобы воспитать перспективных рыцарей.

Это было не просто обучение или укрепление социальных связей.

Глава семьи лично вручает мастерский меч самому выдающемуся ученику рыцаря, и этот меч используется на церемонии посвящения в рыцари.

Для тех, кто мечтал стать официальным рыцарем, это была возможность для социального продвижения.

«Мне не нужны ни парадные мечи, ни церемонии посвящения в рыцари».

Ой.

После этих слов я цокнул языком.

Трескаться!

Выражения лиц рыцарей резко изменились.

Я неловко откашлялся.

«Есть ещё кое-что, чего я желаю. Если я докажу своё превосходство над рыцарями-учениками, пожалуйста, исполните одно моё маленькое желание».

«Желание?»

«Сегодня у меня день рождения. Давайте просто будем считать это подарком на день рождения».

Отец на мгновение замолчал, погрузившись в тяжёлую тишину.

Его проницательный взгляд окинул всё моё тело.

Он был наполнен холодным недоверием, без малейшего намёка на какие-либо ожидания.

«Делайте, как хотите. При условии, что у вас действительно есть необходимые навыки».

«Вы обещали?»

Я поднял меч, лежавший в углу тренировочной площадки.

Настоящий меч с остро заточенным клинком.

Ощущение, которое я испытывал, прикасаясь к нему своими девятнадцатилетними, хрупкими ладонями, было совершенно непривычным.

В общем, я тот ещё парень, который даже меч толком не держит.

Если я почувствую стену, прижатую к стене, когда рядом окажется рыцарь-ученик, возможно, у меня появится немного уважения к рыцарям.

Даже если меня обидят или унизят, это не имеет значения. Это всё моя карма как сына.

Мне показалось, что мой отец мог думать что-то подобное.

«Заранее сообщите мне о своих пожеланиях».

«А я не могу рассказать тебе после того, как всё закончится?»

«Не веди себя как избалованный ребёнок. Это опять подарок для твоей невесты? Не кажется ли тебе нелепым, что это твой подарок на день рождения?»

Я это слишком хорошо знаю.

До пробуждения к своей прошлой жизни я был «попугаем Азелин», постоянно повторявшим её имя.

Брак по договорённости был единоличным решением моего отца, но он сказал, что глубоко сожалеет об этом, увидев мой уступчивый характер.

Поскольку он не мог спросить: «Мой сын слишком уступчив, можно ли отменить помолвку?», он просто наблюдал.

«Нет. Это никак не связано с Азелин».

«И что дальше?»

«Пожалуйста, удели мне немного своего времени, отец».

На мгновение глаза моего отца расширились.

Рыцари, которые до этого оживлённо обсуждали происходящее, в этот миг замолчали.

«Вам нужно моё время?»

«Да».

«Хотите научиться у меня фехтованию?»

«Нет».

«Было ли образование, полученное преемником, недостаточным?»

«И это тоже не так».

«Тогда чего же ты желаешь?»

Я стоял неподвижно и смотрел в небо.

Яркий солнечный свет лил как из ведра, и по ветру разносился приятный аромат пшеничных полей во время сбора урожая.

Это был мир, казавшийся одновременно непривычным и реальным, резко контрастирующий с полями сражений, наполненными густым запахом крови и рядами трупов.

В такой день мне хотелось сделать одну вещь вместе с отцом.

Простое, но несомненное счастье, которое я хранил в своём сердце, так и не достигнув его.

«Я хочу пойти с тобой на прогулку, отец».

Тишину нарушил шелест пшеничных полей на ветру.

Я улыбнулся своему ошеломлённому отцу.

«Это всё, что мне нужно».

«...Довольно неожиданно».

Мой отец ответил и кивнул.

Больше нам обоим нечего было сказать. Он был немногословен.

Я вышел в центр тренировочной площадки и слегка взмахнул настоящим мечом.

Вжик!

Звук лезвия, рассекающего воздух, создавал особую атмосферу.

«Как и ожидалось, он не очень удобно лежит в руке».

В своей первой жизни я миллионы раз взмахнул мечом, переступив грань между жизнью и смертью.

Мне казалось, что это было совсем недавно, когда я уже намного превзошёл уровень мастера меча.

В общем, меня это не сильно беспокоило.

У меня не было никаких физических недостатков, а в фехтовании проницательность и опыт играют гораздо большую роль, чем физическое тело.

«Итак, вот так».

Рыцари-ученики пыхтели и фыркали, полные враждебности.

Я направил остриё своего меча на каждого из них по очереди.

«Кто хочет выйти первым?»

«Я пойду!»

«Нет! Я возьму первого соперника молодого господина!»

«Убирайтесь с дороги, все вы!»

Выстроившиеся в ряд рыцари-ученики подняли руки в спешке.

Это продолжалось лишь мгновение, после чего между ними завязалась ожесточённая потасовка, каждый из них утверждал, что теперь его очередь.

Это была законная возможность как следует избить этого негодяя.

У каждого из них были нечистые намерения; это была сцена настоящей бойни.

«Вы меня чертовски ненавидели, да?»

Никто из них этого не отрицал. Это действительно душераздирающе.

В очередной раз я остро осознал, каким ничтожным человеком я был.

После ссоры вперёд выскочил крупный мужчина.

Он выглядел так, словно провёл немало времени с клинком в качестве ученика.

«Посмотрите на эту уверенность. У вас есть определённый стаж, да?»

«Я Гартен, командир первого отряда».

«Похоже, нам больше нечего друг другу сказать. Не думай, что я буду к тебе снисходителен только потому, что я молодой господин. Старайся изо всех сил».

«Только не жалейте об этом, юный господин».

Пинг!

Момент, когда монета подбросилась и упала на землю.

Бросаться!

Гартен оттолкнулся от земли и рванулся вперёд.

Его массивная, медвежья фигура в одно мгновение сократила расстояние.

Вжик—!

Настоящий меч очертил смертоносную траекторию в воздухе.

Движения и удары, которые намного превосходили то, что можно было бы ожидать от рыцаря-ученика.

Однако, на мой взгляд, это было настолько скучно и затянуто, что это было очевидно.

Я просто слегка повернул запястье, оставаясь на месте.

Дзинь!

С этими словами я отбил меч Гартена под углом.

Ощущение покалывания распространилось за пределы моей хватки. Я чуть не выронил меч.

«Посмотрите на эту разницу в силе».

Я почувствовал это с первого же столкновения.

Если бы я сразился с ним лицом к лицу в поединке на силу, повреждения запястья только бы накопились.

Если меч рыцаря кажется медленным, значит, он на самом деле не медленный. Он тяжёлый.

На данный момент единственным выходом была тотальная оборона. Решение заключалось в том, чтобы использовать сильные стороны противника против него самого и отразить их.

«Кх...!»

Дзинь! Дзинь! Дзинь!

Меч Гартена яростно опустился на землю.

Три обмена, пять, семь.

Я неизменно парировал удары, совершая минимальные движения.

По тренировочной площадке разносился лишь звук ударов металла о металл.

И затем — заключительный, десятый обмен.

В этот момент центр тяжести Гартена сместился вперёд, когда он попытался нанести удар через себя.

Я нарисовал короткий горизонтальный разрез. Простой удар, не обладающий большой силой.

Кла-а-анг—!!

Говорят, что точность важнее мощности. И это абсолютно верно.

«Фу?!»

Меч выбило из рук Гартена. Он вскрикнул и упал назад.

Меч, вращаясь в воздухе, с глухим стуком вонзился в землю.

«...»

Гартен безучастно смотрел на свои руки.

Осознав ситуацию лишь с опозданием, он заскрежетал зубами.

«Что это только что было?»

«Молодой господин отразил удар меча командира отряда? Молодой господин победил?»

«Вы в это верите? Должно быть, он был к нему снисходителен. В конце концов, у молодого господина есть гордость».

Они, кажется, думают, что я их не слышу, но я всё прекрасно слышу.

До недавнего времени я был негодяем, который даже не умел правильно держать меч.

Тот факт, что кто-то вроде меня победил командира отряда, был бы для них совершенно неприемлем.

Я подошёл к Гартену, который сидел на земле.

Опустив голову, он в отчаянии сжал кулаки.

«Вы, должно быть, очень довольны, юный господин. Даже не зная, что я проиграл, потому что потерял бдительность. Если бы не это, вы бы были...»

Слайд—

Я протянул к нему руку.

Гартен поднял на меня глаза, широко раскрыв их.

«Когда вы наносите удар сверху, выравнивание лезвия полностью нарушается».

«Что?»

Я жестом указал подбородком на его меч, воткнутый в землю.

«У вас есть привычка пожимать правым плечом. Из-за этого вы не можете полностью перенести вес на кончик клинка. Начните заново, потренировавшись направлять силу от нижней части тела вверх через поясницу и вытягивать её через плечо. В противном случае, в настоящем бою ваше плечо будет оторвано».

«...!»

«Тем не менее, твоя работа ног и физическая сила хороши. Всё остальное было в порядке. А ты? У тебя есть талант. Продолжай в том же духе».

У Гартена от удивления отвисла челюсть. Сейчас же в него залетит муха.

Я силой схватил его за руку и поднял.

«Боже мой, посмотрите, он раздаёт советы просто потому, что ему однажды повезло».

«Что с ним не так, серьёзно?»

До моих ушей донеслись саркастические замечания.

Так что некоторая обида ещё осталась.

Я слегка размял затёкшую шею.

«Следующий».

«Да, сэр!»

Тотчас же выступил второй рыцарь-ученик.

Спарринг был коротким, и как сам процесс, так и результат были идентичны.

Дзинг! Чинг! Дзинг!

Я оставался в строгой обороне, истощая выносливость и самообладание противника.

Затем, как только появилась возможность, я прервал её одним ударом.

«Кх...!»

«Ваша работа ног при определении дистанции входа слишком велика. Ваш следующий шаг совершенно предсказуем. Сократите шаг вдвое и научитесь ощущать сцепление с землёй пальцами ног. Не сосредотачивайтесь только на силе верхней части тела; обращайте внимание на шагающую ногу».

«Что? Ах, нет. Я действительно слышал что-то подобное от Командира, но как вы могли...»

«Тогда вам следует это исправить. Не знать — это одно, но знать и не исправлять — это гораздо большая проблема. Исправьте это быстро. Как только это будет решено, стать официальным рыцарем будет проще простого».

В какой-то момент шёпот среди рыцарей прекратился.

Это удача новичка. Соперник выбрал лёгкую победу.

Те, кто говорил подобные вещи, теперь просто смотрели на меня пустым взглядом.

Я думаю, некоторые из них это поняли.

Мои советы были отнюдь не простыми знаниями, почерпнутыми кое-где.

«Следующий!»

«Да, сэр!»

Дзинг—! Кланг—!

Глухой удар!

Один упал, другой поднялся; после нескольких обменов ударами, последний был нокаутирован.

И на этом всё не закончилось.

«Ваша оценка ситуации наивна. Вы слишком доверяете своему быстрому мечу, поэтому только и делаете, что продвигаетесь вперёд, не думая об отступлении. Интересно, вы до сих пор не поняли, что я уступил центральную линию, чтобы создать слепую зону на вашем фланге? Я спровоцировал вашу неосторожность. Вы проиграли и психологическую войну».

«Ах...»

«С этими словами я направил траекторию твоего меча крест-накрест, и, если бы захотел, мог бы раздробить тебе челюсть крестообразной гардой. Запомни: то, что ты занял слепую зону, не означает, что ты вне досягаемости противника. Хорошо, что это спарринг; в реальном бою не было бы ничего удивительного, если бы тебе отвалилась голова».

Третий противник, четвёртый, пятый.

Семь, восемь, девять.

«Вы слишком зацикливаетесь на мече, потому что это „фехтование“. Фехтование — это не просто поединок на мечах; это борьба за господство в пространстве и под разными углами. Смотрите не только на кончик клинка противника, но и внимательно следите за всем его телом и считывайте направление силы по давлению, передаваемому при переплетении клинков. Те, кто считывает противника только глазами, никогда не смогут избежать звания третьесортного бойца до конца своей жизни».

«Я... я понимаю...»

Я с едкой честностью указал на проблемы, которые, на мой взгляд, были у поверженных противников.

Это тоже было продолжением спарринга. Фактически, это и было основной целью спарринга.

«Независимо от того, вертикальный это удар или горизонтальный, кончик вашего меча дрожит при каждом взмахе. Похоже, это не из-за травмы; кажется, вы просто ленились в плане физической подготовки. Думаете, мышцы растут просто от взмахов мечом? Чтобы стать рыцарем, нужно сочетать это с правильными силовыми тренировками. Усердно работайте над своей силой, а во время тренировок подвешивайте мешки с песком к кончику меча».

«Хм...»

«Ты настолько одержим идеей покончить с собой одним ударом, что даже не можешь контролировать собственное тело. Если ты вложишь все силы в нисходящий удар, останется ли у тебя энергия на восстановление, если промахнёшься? Только что, когда я отступил на полшага и отбил твой удар, ты чуть не потерял равновесие и не рухнул. В настоящей драке тебе бы рассекли только спину».

«Тогда как же мне поступить...?»

«Боже мой, зачем ты это спрашиваешь? Сохраняй равновесие нижней части тела и прибереги около 20% сил, чтобы в любой момент остановить меч. Разве это не очевидно?»

Всякий раз, когда наши мечи сталкивались, рыцари издавали возгласы, достаточно громкие, чтобы их услышали все.

Как только я открывал рот, все замолкали, словно по предварительной договорённости.

Кла-а-анг—!

Не успел я оглянуться, как меч десятого противника уже катился по земле.

«Ух ты! Уже десять побед подряд!»

«Мы ошиблись насчёт него. Он действительно Карденос!»

«Это невозможно — неужели молодой господин даже не устаёт?»

«Вы слышали совет, который только что дал молодой господин? Это в точности то, на что указал Командир!»

Мои тренировки — это то, чего вы не получите, даже если за них заплатите.

Более того, это было сделано не из презрения или безразличия к рыцарям.

Я проявил достаточное уважение к их мастерству владения мечом и отдал должное их труду и стараниям.

Они тоже это прекрасно чувствовали.

«Я пойду! Юный господин, пожалуйста, дайте мне урок!»

«Нет! Я первый! Пожалуйста, научите меня пользоваться мечом!»

Атмосфера на тренировочной площадке была полностью нарушена.

Рыцари-ученики больше не считали меня негодяем.

Отвращение исчезло, и на его место пришло уважение.

Рыцари бросились вперёд, словно студенты, охваченные пламенной страстью к учению.

После десяти, до двадцати, до двадцати пяти.

Моё дыхание подступило к горлу, хватка разорвалась, и хлынула кровь.

Я туго перевязал раны бинтами и снова сжал меч в руке.

Всё моё тело было покрыто потом, и ко мне прилипла пыль.

Я сбросил верхнюю одежду и указал на следующего противника.

И наконец, на тренировочную площадку вышел тридцатый соперник.

Хлоп-хлоп!

В десятом обмене ударами тупая сторона меча попала противнику в живот.

Противник жалким образом рухнул на землю.

Как ни парадоксально, выражение его лица было гораздо более полным предвкушения, чем до начала спарринга.

«Эм, юный господин. Как мой меч?»

«Всё было хорошо. За исключением одного момента. Когда мечи сталкиваются, вы пытаетесь оттолкнуть противника грубой силой. В этот момент вам следует не демонстрировать свою силу, а понимать натиск противника. Если сила противника оказывается сильнее, не сопротивляйтесь упрямо. Измените угол клинка и вонзите его в свободный фланг. Точно так же, как я только что отклонил вашу атаку и ударил вас по запястью».

Я протянул руку и помог ему подняться.

Даже после того, как я покинул тренировочную площадку, всё внимание было приковано ко мне.

«Ва-а...»

Раздалось оглушительное ликование, словно тренировочная площадка вот-вот улетит.

Лица, ранее выражавшие презрение, теперь озарились радостью и уважением.

Рыцари подняли мечи и от души поаплодировали.

«30 побед подряд! Юный мастер выиграл их все!»

«Молодой господин! Я вижу вас в новом свете!»

«Разве нам не следует устроить по этому поводу банкет? Мы же не можем обойтись без алкоголя в такой знаменательный день!»

«Ты, сопляк. Ты просто хочешь выпить».

Человек, которого все игнорировали, легко одолел тридцать рыцарей.

Обычно они бы мне завидовали или впали бы в самоненависть.

Но это было не так.

Потому что все они были рыцарями Карденос.

Рыцарское братство, объединённое под знаменем Чёрного Льва.

Если их побеждал кровный родственник Карденосов, это тоже становилось предметом гордости Карденосов.

Они тоже были Карденосами.

Я грубо вытер рукавом пот, стекавший по моему лбу.

Я поднял подбородок в сторону рыцарей-учеников, выстроившихся в ряд и отдающих салют мечами.

«Я ужасно устал от общения с вами тридцатью. Не думаете ли вы, что вам тоже стоит немного пострадать, как мне?»

«Да, сэр!!»

«Пятьдесят кругов по тренировочной площадке! Сколько кругов я сказал?»

«Пятьдесят кругов!»

«Посмотрите, какой энтузиазм звучит в ваших голосах! Сто кругов! Начинайте бежать прямо сейчас!»

«Все, поверните налево! Пробегите сто кругов!»

Никто и слова жалобы не произнёс, когда они обернулись.

Их лица ещё не выветрились, и они начали бегать по тренировочной площадке.

Вскоре поднялась пыль, образовав густое облако.

«Фух...»

Задержанное дыхание вырвалось наружу вместе с жарой.

Я бросил меч на подставку и размял затёкшие плечи.

Почувствовав взгляд сверху, я поднял глаза.

Мой отец, стоявший среди элитных рыцарей, смотрел на меня с растерянным выражением лица.

Я небрежно пожал плечами.

«Ты ведь не забыл моего желания, правда?»

«.......»

«Я вас провожу. Пошли, отец».

---

Погремушка—

Внутри качающегося вагона.

Женщина выглянула в окно и глубоко вздохнула.

В конце концов, она приехала сюда.

«Стой! Мы проведём краткую проверку личности!»

Охранник остановил карету.

Начав приближаться, он внезапно остановился.

Он узнал фамильный герб несколько позже.

«Вы идентифицированы! Преданность!»

Карета снова плавно двинулась вперёд.

Женщина уткнулась лицом в спинку сиденья. Печаль отбросила тень на её лицо.

У неё почти не осталось хороших воспоминаний о посещении этого места.

Остались лишь воспоминания о смехе и потакании чужим прихотям.

Азелин достала письмо, которое бережно хранила на груди.

Она периодически доставала его, когда в её голове возникали сложные мысли.

Любовное письмо, которое он ей написал.

[Моей любимой, Азелин]

Азелин впитывала взглядом каждый слог.

Она прочитала вслух слова, которые хотела услышать.

На последней строчке письма Азелин нежно погладила кончиками пальцев его почерк.

[—От человека, который тебя любит, Джулиан]

«Ах, Джулиан. Я скучаю по тебе...»

В юности она верила, что слепая любовь — это истинная преданность.

На самом деле это было не так.

Любовь этого мужчины к ней была навязчивой идеей, замаскированной под преданность.

Её истинная преданность ему была единственной, к чему она испытывала любовь всем сердцем.

«...»

Женщина посмотрела на свой безымянный палец.

Она сняла кольцо, которое носила на руке, и положила его в карман.

«Астин».

Потому что, если бы он увидел кольцо, он бы наверняка подумал, что я оставила себе подарок, который ему подарила. Не понимая, что это всего лишь его собственное заблуждение.

«Мне тебя не особенно жаль. Нам было суждено закончить именно так».

Астин давно исчез из сердца Азелин.

На самом деле, его там с самого начала не было.

«Вперёд!»

Охотничьи угодья на окраине поместья были густо засажены высокими старинными деревьями.

Мой отец сидел верхом на крепком чёрном коне, сжимая вожжи. Он был одет для охоты: за спиной у него был огромный длинный лук и набитый до отказа колчан.

«Кто вообще решает отправиться на охоту на "прогулку"?»

Я подавил усмешку, глядя на спину отца передо мной. Какими бы крепкими ни были отношения между отцом и сыном, казалось, что двое мужчин, идущих в тесном контакте друг с другом, вызывали у него слишком сильное чувство неловкости.

«Подожди, отец».

Я натянул поводья и подстегнул лошадь шпорами. Я быстро рванулся вперёд и остановился рядом с ним. Отец искоса взглянул на меня, а затем снова перевёл взгляд вперёд.

«Ваша манера езды улучшилась».

«Это основы».

«Это ты не мог справиться даже с элементарными вещами».

«Боже мой. Зачем вспоминать старые времена?»

Если бы я не мог ехать верхом, мы бы шли вместе пешком или я бы ехал за ним. Как бы сильно я по нему ни скучал, последний вариант был немного... неловким. Как говорится, яблоко от яблони недалеко падает.

«Я и не знал, что у тебя есть такая сторона. Ещё совсем недавно ты даже меч толком держать не мог».

Отец оставался невозмутимым на протяжении всего времени.

«Вы очень сильно выросли за короткое время. Был ли какой-то конкретный катализатор?»

«В конце концов, я Карденос. Я был всего лишь ростком, которому суждено было превратиться в древнее дерево. Гениальность иногда приходит поздно».

Ещё до того, как он достиг совершеннолетия, мой отец совершил легендарный подвиг, победив подряд десять официальных рыцарей. Его не зря называли одним из лучших бойцов Империи.

Я унаследовал эту родословную в неизменном виде. Я решил, что этого достаточно для внезапного скачка в мастерстве.

Отец по-прежнему смотрел на меня с подозрением, испытывая меня.

«Ваше мастерство владения мечом нельзя объяснить подобной логикой. Оно стало результатом опыта и времени. Этого нельзя достичь за короткий период».

«Я просто втайне разминал мышцы. Довольно энергично».

«Чтобы произвести впечатление на Азелин?»

Азелин лелеяла фантазии о том, чтобы стать возлюбленной рыцаря. Джулиан, кажется? Я помню, что прелюбодей тоже был официально посвящён в рыцари.

«Вряд ли. Если есть кто-то, на кого я хочу произвести впечатление...»

Я лукаво улыбнулся.

«Это был бы не Азелин, а ты, отец».

«...»

Отец ничего не сказал, лишь тихо вздохнул.

Разве не было бы естественно похвалить изменившегося сына? Прежний я бы ворчал и жаловался на это.

Вальдемар фон Карденос.

Мой отец всегда был таким человеком. Упрямым, прямолинейным, как камень, никогда не раскрывавшим своих сокровенных мыслей. Из-за его неумения выражать свои чувства я неправильно его понял, подумав, что он совсем от меня отвернулся.

Вот почему я ушёл из семьи. Потому что его безразличие разбило мне сердце.

Когда я вернулся к семье несколько лет спустя, всё уже было залито кровью. Там мне пришлось столкнуться с телом отца, расколотым пополам.

Правая рука моего отца, оставшаяся на верхней части туловища, крепко что-то сжимала. Даже в момент смерти он не отпускал её.

Когда я разжал его сжатый кулак и убедился, что это медальон, — когда увидел внутри портрет себя в детстве, — меня охватило сокрушительное чувство вины.

Я провёл рядом с ним всю ночь. Это было жалкое искупление.

«Я рад, что вернулся».

Причина моего возвращения к прежнему образу жизни заключалась не только в желании спасти мир. Я хотел исправить ошибку, которую совершил, уйдя. Защитить своих людей и подарить им мир. В этом я абсолютно уверен.

«Дело не только в твоём мастерстве владения мечом. Изменилось и твоё мировоззрение», — тихо произнёс отец.

«Стать лордом рыцарей — это не то, чего можно достичь одним лишь присвоением титула. Рыцари обязаны защищать своего лорда ценой своей жизни, а лорд обязан поддерживать достоинство, достойное уважения. Благодаря этому необходимо заслужить уважение и благосклонность рыцарей».

Тук.

Грубая ладонь обхватила моё плечо.

«Сегодня вы были именно тем человеком».

«...»

«Ты тоже Карденос. Я горжусь тобой, мой сын».

Это был первый раз. Первый раз, когда мой отец раскрыл свои истинные чувства.

Я начал отвечать, но потом сжал губы. Между мужчинами лучше общаться сердцем, чем словами.

Чтобы сменить тему, я затронул главный вопрос, который меня долгое время не покидал.

«Отец. Я намерен разрушить своё Ядро».

Впалые глаза отца расширились.

«Разрушить своё Ядро? О чём ты вообще вдруг заговорил?»

Ядро подобно Сердцу Маны или Дантяню. Рыцари открывают свои сердечные пути через Ядро, чтобы накапливать Ауру. На данный момент я построил Ядро и открыл два сердечных пути, благодаря тому, что с детства пил эликсиры.

Но разрушать уже проложенную и вымощенную дорогу? Любому это показалось бы безумием.

Отец, который до этого смотрел на меня с нежностью, теперь смотрел на меня так, будто я сумасшедший.

«Если быть точным, я намерен восстановить Ядро с нуля».

Аура рыцаря делится на два типа.

Солнце.

Луна в полнолуние.

«Неужели ты хочешь сплести Солнечные Кольца?»

«Да. Я сотку Солнечные Кольца».

«Ха».

Я ожидал, что он меня не поймёт.

Это было лет двадцать назад? Яркий солнечный свет уже сошёл на нет к тому времени, как достиг нынешнего поколения. Более девяноста процентов рыцарей приняли Луну в свои Ядра, и сегодня реальность такова, что к Рыцарям Кольца относятся как к пережиткам прошлого.

У Солнца потолок выше, чем у Луны. Вот и всё.

Каждый раз, когда кто-то пытается сплести Солнечное Кольцо, он должен рисковать жизнью. Он должен вытерпеть боль от жжения всего тела и заточить в своём сердце неугасимое пламя, оберегая эту искру каждую минуту.

Это опасно, неэффективно, и пламя, которое кропотливо взращивали, может погаснуть в одно мгновение.

С другой стороны, Луна безопасна, эффективна, и накопленные сердечные пути не исчезают бесследно. Для молодого рыцаря отказаться от Луны и выбрать Солнце было сродни самоубийству.

«На самом деле всё наоборот».

Её называют Безумной Лунной Богиней, но богиней, да уж. «Пожирательница планет Внешних Богов» — более точное определение.

Доктрины Луны появились внезапно двадцать лет назад и расширили своё влияние. Основанные на существовавшей тогда Церкви Солнца, но с гораздо более свободными доктринами и Луной, которая позволяла расти без испытаний, они стали нововведением.

Но те, кто первыми проповедовали учение о Луне и о самой Луне? Все они были марионетками Внешнего Бога.

Луна была невидимой нитью, заложенной для превращения человечества в марионеток. Игра, которой я наслаждался в прошлой жизни, послужила ярким тому примером. Раса, поклоняющаяся Кхале. Нервные связки, являющиеся источником Кхалы. Нервные связки — это нечистые органы, которые подчиняют человека ментальному влиянию злого бога.

С Луной то же самое. Пока человек хранит Луну в своём теле, он находится под властью Внешнего Бога. Так же, как и Селин.

«Зачем выбирать трудный путь, если есть лёгкий?»

Моя главная цель — спасти мир. В этом процессе Луна должна быть отделена. Не только ради меня, но и для того, чтобы каждый мог сплести Солнечные Кольца.

«Если я пойду по лёгкому пути, я останусь лишь „лёгким“ рыцарем. Я должен идти по трудному пути».

Рыцарь — это камень. Камень, который становится твёрже, чем больше его разбивают и обрабатывают. Если они настоящие рыцари, они охотно пойдут по моему пути.

«Я считаю, что стать сильным без испытаний — это кратчайший путь. Цветок расцветает только при наличии соответствующей стимуляции. Стебель цветка, распустившегося таким образом, становится гораздо крепче».

«Я думал, это просто бравада, но, похоже, вы говорите серьёзно. Вы сильно изменились».

Отец сделал паузу, прежде чем продолжить.

«Это, безусловно, похвальная мысль, но она опасна. Большинство рыцарей моей эпохи погибли от самовозгорания. Нет никакой гарантии, что вас не постигнет та же участь».

«Спасибо за беспокойство. Но раз уж ты решил мне доверять, пожалуйста, доверяй мне до конца».

Отец молча смотрел мне в глаза. Я выдержал его взгляд, держа шею прямо.

В настоящий момент Отец открыл свои сердечные пути, приняв Луну. Но скоро он передумает.

«Делай, что хочешь. Как отец, я не буду ограничивать твою свободу».

«Спасибо, отец».

Отец принадлежал к поколению, помнившему былую славу. Он явно не забыл ту эпоху. Было очевидно, что именно поэтому он согласился, не поколебав моей решимости.

В этот момент я повернул голову лошади и указал на боковую тропинку.

«Отец. Пойдём сюда».

«Там, где егерь раскладывает приманку, находится вот здесь. Если мы пойдём туда, звери не появятся».

«Я знаю. Поэтому я и говорю, что нам следует пойти этим путём».

«Ты действительно любишь идти по трудному пути. Хорошо. Я подыграю тебе».

Отец повернул лошадь ко мне. Его толкование было неверным, но я не счёл нужным его исправлять.

Я просто давно хотел поохотиться. Только вдвоём. Как я мог сказать это вслух?

---

Три или четыре часа пролетели как мгновение.

На обратном пути спустились сумерки, окрасив небо в оранжевые оттенки. Охота оказалась весьма успешной. Мы погрузили на телегу кабана размером с дом, и три или четыре слуги с трудом тянули его.

«Ваши навыки стрельбы из лука были впечатляющими. Мне следовало дать вам длинный лук вместо арбалета».

«Это было пустяком. Это даже не была движущаяся мишень. Он был так отвлечён объедками зерна, что просто продолжал вилять задом».

Я ехал рядом с отцом, болтая с ним. Разговор не был особенно содержательным — мы обсуждали мелочи, например, как я стрелял или насколько прочной была шкура зверя.

Но уже одно это было ошеломляющим. За всю свою прошлую жизнь я никогда не общался с отцом так непринуждённо.

Это произошло как раз в тот момент, когда мы подошли к внешним воротам особняка.

«Хм?»

Перед внешними воротами бродила знакомая фигура. Молодая девушка со светлыми платиновыми волосами, заплетёнными в две косички. Это была Селин.

«Т-ты вернулся, Патриарх. Брат».

Пока я смотрел в никуда, Селин нерешительно подошла. Она держала в руках серебряный поднос с прохладной водой.

«Ты всё это время ждала здесь?»

Мне стало интересно, как долго она находилась на солнце. На лбу Селин выступили капельки пота, а щёки покраснели.

«Вот, пожалуйста, налейте немного ледяной воды, брат».

«Весь лёд растаял».

«...Что? А! Я только что его меняла, но уже!»

Пфф. Невольно у меня вырвался смех. Обычно это работа горничных. Услышав новости об охоте отца и сына, она сама вышла вперёд, желая сделать что-нибудь полезное.

«И ещё кое-что я хочу вам дать…»

Селин была именно таким ребёнком. Нежная младшая сестра, которая медленно приближалась ко мне, боясь меня, но в то же время желая быть рядом. Она была очаровательной и вызывала жалость.

В знак благодарности за её старания я легонько положил руку на голову Селин.

«.....!»

Селин вздрогнула, удивлённо пожав плечами. Учитывая зверства, которые я совершал в прошлом, это была естественная реакция.

«Эм, брат».

Селин говорила голосом, тихим, как ползающий муравей.

«Да. Говори».

«Неужели моя голова... такая твёрдая, как камень?»

«Что?»

Внезапно? Если я воспринял это буквально, то это не имело смысла. Зачем в этой ситуации упоминать «каменную голову»?

«Патриарх! Вы благополучно вернулись!»

Главный дворецкий появился как раз вовремя и вежливо поклонился. Он выпрямился и ярко улыбнулся мне.

Почему у него такое выражение лица? Это жутко.

«У меня есть хорошие новости для молодого господина».

«Что это такое?»

«Прибыла гостья. Похоже, она пришла отпраздновать день рождения молодого господина».

«Кто это?»

«Леди Азелин из семьи Розенталь здесь. В данный момент она ожидает в гостиной, прося о встрече с молодым господином».

В одно мгновение мышцы моего лица исказились.

Освежающая охота с отцом. Заботливый приём от сестры. Это был первый идеальный и тёплый кусочек повседневной жизни, который я ощутил после возвращения.

До сих пор всё было замечательно.

«Концовка просто испортила мне настроение, чёрт возьми!»

---

Скрип-скрип

Дверь в гостиную открылась. Вошли Вальдемар и Астин.

Глоток—

Внутри уже был гость. Азелин сидела на диване, попивая чай из чашки. Увидев их двоих, она с элегантной грацией поднялась.

«Приветствую Чёрного Льва Карденосского. Надеюсь, у вас всё хорошо».

Безупречная, словно солнце, улыбка. Каждое движение, вплоть до вежливого приподнимания юбки, идеально соответствовало этикету. Она действительно оправдывала свою репутацию леди, которая покоряла сердца бесчисленных мужчин.

«Действительно».

Герцог Вальдемар прямо предложил ей сесть. Азелин спокойно села.

Хотя это был визит невесты, приехавшей поздравить с днём рождения, на лбу Вальдемара образовалась глубокая морщина. Он почувствовал какое-то несчастье, словно в животе лежал огромный камень.

«Интересно, как сильно мой сын будет вилять хвостом на этот раз?»

И как эта загадочная дама уговаривала его сына выдвигать необоснованные требования. Вальдемар отбросил эти мысли и сел на почётное место.

«Что привело вас сюда без предупреждения?»

«Я только сегодня узнала, что у Астина день рождения. Мне казалось, что я была слишком равнодушна как невеста, поэтому я поспешила сюда, не боясь собственного неловкого положения».

Её изумрудные глаза изгибались, словно полумесяцы. Азелин поставила чашку с чаем и тихо продолжила.

«Если это не будет для вас обременительно, можем ли мы перейти в другую комнату? Я хотела бы кое-что обсудить с Астином наедине».

Это звучало как вежливая просьба, но подразумеваемый смысл был иным. Это был косвенный способ попросить Вальдемара уйти.

Вальдемар поднялся с горьким выражением лица. В глубине души он хотел немедленно закончить встречу. Он был крайне недоволен тем, что его сын так сильно увлечён женщиной, ради которой он жил и умер.

Но что он мог сделать теперь? Это был политический брак, обещанный между семьями. Более того, Астин не отпустит Азелин, даже если тот умрёт.

«Зачем переезжать?»

Астин заговорил впервые. Этот короткий тон показался Азелин непривычным.

«Астин?»

«Давайте сделаем это прямо здесь. Нет необходимости затягивать».

При виде его поведения в гостиной воцарилась тишина. Зрачки Азелин слегка задрожали от недоумения.

«Что случилось, Астин? Это из-за того, что произошло вчера?»

Астин иногда проявлял высокомерие и безразличие в присутствии Азелин. Ничего серьёзного. Он просто дулся, словно ребячливо жаловался. Вскоре он снова начнёт стремиться ей угодить, ходить на цыпочках, чтобы завоевать её расположение.

«Ты всё равно пришла сюда, чтобы поговорить о расторжении помолвки. Мы оба этого хотели, так что давай просто покончим с этим».

«.....!»

Глаза Азелин неестественно расширились, и даже Вальдемар ахнул. Однако на мгновение Азелин мысленно цокнула языком.

«Что теперь, Астин?»

Это был не первый раз, когда Астин прямо в лицо заговорил о разрыве помолвки.

«Я пришла сюда не для этого. Я же говорила, что пришла отпраздновать твой день рождения. Я даже подарок приготовила!»

Всякий раз, когда Азелин смеялась и разговаривала с другими мужчинами, или когда она встречала его без подаренных им украшений, Астин в ярости кричал, что им следует разорвать помолвку. Затем, не прошло и половины дня, он убегал обратно, со слезами и соплями по лицу, умоляя о прощении.

Это была предсказуемая закономерность.

«Что-то должно было произойти вчера».

Вальдемар тоже не заметил существенной перемены в настроении. Наблюдая со стороны, он точно знал, как мыслит Астин.

Хотя оба сочли ситуацию пустяковой, Астин скрестил ноги с безразличным видом.

«Ты подготовила соглашение о расторжении брака в качестве подарка на день рождения? Отлично, ведь мы оба этого хотели».

«Астин!»

«У тебя уже роман с Джулианом. Зачем поддерживать связь с прелюбодейкой? Нам следует немедленно разорвать эти отношения».

«...Что?»

Словно время остановилось, движения Азелин замерли. Вальдемар вздрогнул и уставился на Астина.

«К-как вы могли выдвинуть такое клеветническое утверждение...»

Голова Азелин опустилась. Когда она с трудом подняла лицо, оно было залито слезами. Азелин изо всех сил пыталась изобразить лицо человека, глубоко раненного.

«Мы с Джулианом всего лишь знакомые! Как ты можешь так затаить обиду только потому, что я отказала тебе в свидании... Как ты можешь так оскорблять мою честь? Извинись официально, Астин!»

«Ой. Твоя маска толще, чем твой макияж».

Астин — человек, который только и делает, что блефует.

Такова была твёрдая оценка, данная ему Азелин.

Азелин ещё мгновение назад ждала в гостиной, когда услышала шёпот в коридоре.

Содержание разговора было настолько дерзким, что это почти вызывало смех.

— Вы сами это видели? Что Молодой Лорд победил тридцать рыцарей?

— Я вам говорю, он это сделал! Если не верите, спросите у причастных. Вы ведь хорошо ладите с Гартеном, правда? Спросите его.

— Ой, прекрати. Зачем ты вдруг заговорил об этом?

Беспочвенный слух о том, что Астин одержал победы подряд над не менее чем тридцатью рыцарями.

«Нелепо».

Азелин фыркнула, прикрываясь веером.

Он знал, что она восхищается рыцарями.

Поэтому было очевидно, что он разместил своих подставных лиц в коридоре.

Астин всегда говорил гиперболами.

Он был человеком, склонным вмешиваться в чужие дела, и мастером по использованию лжи для подрыва репутации других.

И теперь, совершенно не испытывая стыда, он даже мобилизовал своих подчинённых на разыгрывание фарса.

Он без колебаний прибегал к вымыслу и лжи, чтобы скрыть свою некомпетентность.

Она никак не могла не знать о поверхностности Астина.

И даже сейчас.

«Ой. Твоя маска толще, чем твой макияж».

Он говорил о вещах, о которых даже не знал, как о неоспоримых фактах.

«Ты действительно... безнадёжный лжец».

Он был таким же, как всегда.

«Ты всегда был таким. Прикрываешься нелепыми выдумками и очерняешь других, выдумывая несуществующие скандалы. Тебе это нравится?»

Всякий раз, когда она по-настоящему злилась вот так, Астин быстро поджимал хвост. И это ещё не всё.

Он вилял хвостом, обещая отдать всё, что у него есть, за всё, чего бы она ни захотела.

Азелин предположила, что и на этот раз он поступит так же.

«Я всё это терпела до сих пор, но на этот раз вы перешли все границы. Я больше не могу закрывать глаза на поступки, оскверняющие мою честь! Принесите официальные извинения и попросите у меня прощения!»

«Достаточно».

Вальдемар, до этого молчавший, поднял руку.

Азелин отшатнулась под его властным видом.

«Повышение голоса в дальнейшем является оскорблением достоинства обеих семей».

Азелин сердито посмотрела на Астина, стиснув зубы.

Обычно в этот момент он должен был бы поджать хвост и прижаться к ней.

Однако Астин небрежно ковырялся в ухе.

«Леди Азелин. Вы невеста моего сына. Сам факт вашей тайной встречи с другим мужчиной может вызвать недовольство Карденоса».

Помолвка — это не просто личное проявление привязанности между двумя людьми. Это завет, наделённый престижем обеих семей.

Если молодая девушка тайно встречалась с другим мужчиной...

Если супружеская измена, о которой говорил Астин, действительно имела место, то Азелин придётся понести за это последствия.

Визг—!

Ножки стула издали характерный скрежещущий звук, волочась по ковру.

Налитые кровью глаза Азелин зловеще сверкнули.

«Думаю, дальнейший разговор не будет продуктивным. На сегодня я прощаюсь».

Азелин с напряжённым выражением лица коротко кивнула Вальдемару.

Повернувшись, чтобы уйти, она остановилась перед ними двумя.

«Однако я должна сказать одну вещь. Оскорбление, которому я подверглась сегодня, не останется проблемой только между нами двумя. Цена за оскорбление старшей дочери дома Розенталь... вам следует также беспокоиться о трениях между семьями Карденос и Розенталь».

«Посмотрим».

Даже будучи старшей дочерью, она не могла угрожать главе дома. Они были не на одном уровне.

Тем не менее, Азелин не выказала ни малейшего сожаления. Напротив, она выглядела облегчённой.

Потому что её отец, глава семьи Розенталь, любил свою дочь больше, чем семью.

«Хмф!»

Азелин холодно покинула гостиную.

Хлоп!

Звук её каблуков, эхом разносившийся по мраморному коридору за дверью, постепенно затих.

В гостиной царила атмосфера, словно только что пронеслась буря.

Вальдемар сначала перевёл взгляд прямо на своего сына.

В его глазах, похожих на глаза хищной птицы, отражались сложные эмоции.

«Астин».

«Да».

«То, что вы только что сказали, — это правда?»

Если его откровение было безрассудным выпадом, вызванным вспышками гнева, то Астину предстояло столкнуться с большими трудностями в обществе.

Как и предупреждала Азелин, семья Розенталь не будет молчать.

Правда это или нет, но ситуация уже превратилась в полный хаос, затрагивающий судьбу и честь семьи.

Несмотря на допрос Вальдемара, Астин спокойно отпил чаю.

«Нет необходимости тратить время на выяснение этого».

Звон.

Он осторожно поставил остывшую чашку на стол.

Астин тихо пробормотал.

«Потому что этот парень очень скоро сам придёт меня искать».

«Этот парень?»

«Я имею в виду Джулиана, которого Азелин так ценит. Он придёт сюда рука об руку с ней, ведя себя очень дружелюбно».

Вальдемар нахмурился.

Подумать только, Азелин, которая только что утверждала, что это подстава, приведёт сюда этого человека.

«Вы хотите сказать, что Джулиан даст показания о том, что это безосновательно?»

«Нет. Он во всём признается».

«...Признается?»

Тук. Тук.

Астин постучал указательным пальцем по столу.

«Азелин побежит прямиком к Джулиану. Она скажет ему, что её поймали, и спросит, что ей делать».

— Джулиан, пожалуйста, не делай этого. Наша любовь должна закончиться здесь. Мой жених — Карденос. Если наши отношения раскроются, они не оставят нас в покое.

— Не могу. Как я могу выдать тебя трусу, прячущемуся за властью своей семьи?

— Что ты вообще собираешься делать?

— Во имя Богини Луны, я вызываю наследника Карденоса на дуэль. Как только Астин узнает, что я падший дворянин, он примет вызов. Он человек, мастер блефа. Он захочет избить меня до беспамятства у тебя на глазах, чтобы завоевать твоё сердце.

«Джулиан вызовет меня на дуэль. Он скажет, что на кону стоит аннулирование помолвки с Азелин».

Согласно законам Империи и священному кодексу рыцарства, проигравший в поединке чести должен подчиниться требованиям победителя.

Это означало, что если Астин проиграет, то основания для заключения с ней помолвки исчезнут.

Практически никаких долгосрочных последствий не будет.

Баллады бардов, салонные скандалы, оперные пьесы, любовные романы.

Запретная любовь, невозможная в современной столице, была очень популярна.

В такой обстановке рыцарь из падшего дворянина способен одержать победу в поединке над наследником знатного дома и завоевать его любовь?

Это была бы романтическая история века, потрясшая не только светские круги, но и всю столицу.

Подобная романтическая история стала бы их репутацией, а эта репутация, в свою очередь, способствовала бы повышению престижа семьи.

«Проклятые романтические фантазии!»

Нелепый роман превращает семейную помолвку в клочок бумаги.

Неслучайно этот мир называли «романтическим фэнтези».

«Это заблуждение. Этого не произойдёт».

Вальдемар цокнул языком, а Астин пожал плечами.

«Посмотрим, что из этого выйдет».

---

Уединённый старый класс в Императорской академии.

В лучах солнечного света, проникающих сквозь щели в окнах, Азелин держали на руках мужчины, её лицо было бледным.

«Это произошло прямо перед главой Карденосов. Этот хвастун сказал эти вещи прямо у него на глазах!»

Азелин рассказала об унижении, которое она пережила вчера в гостиной.

Её голос дрожал от волнения, чего она обычно не испытывала.

Выслушав всю историю, лицо Джулиана помрачнело.

Вскоре в его глазах появилась определённая решимость.

«Астин. Этот выродок, молодой лорд, наконец-то перешёл черту».

«Что мне теперь делать? Если Карденосы начнут поднимать этот вопрос, я буду... перед отцом...»

«Отступать больше некуда. Если мы просто воспользуемся этим шансом, всё пойдёт именно так, как хочет Астин».

Джулиан нежно обнял Азелин за плечо.

«Я лично вызову этого человека на дуэль».

«Джулиан, ты не можешь. Он может быть Астином, но он Карденос. Если будет месть на семейном уровне…»

«Не волнуйся, Азелин. У меня есть решение».

На губах Джулиана отразилась глубокая уверенность.

«Это будет священная дуэль во имя благородного рыцарства».

Затем Джулиан объяснил свой план, сославшись на имперские законы и рыцарство.

Услышав это, Азелин перестала плакать и кивнула.

«Я верю в тебя, Джулиан».

Хлопнуть—!

Как раз в тот момент, когда накал страстей достиг апогея, закрытая дверь с шумом распахнулась.

Её следовало запереть, верно?

Двое, обнимавшиеся в тот момент, быстро отскочили друг от друга.

«А-а-а! Пожалуйста, спрячьте меня!»

Девушка, которая ворвалась в комнату с развевающимися седыми волосами, оказалась студенткой Люсией.

Она, тяжело дыша, протиснулась под пустую учительскую трибуну.

Значит, это Люсия взломала запертую дверь.

Это всё объясняло. Несмотря на хрупкий вид, её физическая сила превосходила силу главного инструктора.

Азелин раздражённо огрызнулась.

«Что это за отвратительное поведение, вот так внезапно врываться? Тебя кто-то преследует?»

«Да! Кто-то действительно это делает! Не один, а целых три человека!»

Азелин издала глухой смех, полный недоверия.

«Наследный принц, третий сын ведущего купца империи и старший сын великого герцога Севера?»

«Я вам говорю, это так!»

«Такие могущественные люди ищут тебя, а ты убегаешь? Тебе действительно повезло».

«Вот почему это так тяжело! Я просто хочу нормальной школьной жизни, но они не оставляют меня в покое!»

Люсия захныкала, схватившись за голову.

Азелин мысленно согласилась.

Находясь рядом с ней, она, безусловно, прожила утомительную жизнь.

Загляни—

Люсия высунула голову и взглянула наружу.

Убедившись, что никто не придёт, она вздохнула с облегчением.

«Фух... слава богу. Но Азелин, можно тебе оставаться здесь наедине с лордом Джулианом? У тебя же есть жених?»

Вопрос, который попал прямо в точку.

Не изменив выражения лица, Азелин подняла подбородок.

«Не поймите меня неправильно. Мы со старшекурсником Джулианом просто школьные знакомые».

«Верно. Она попросила меня научить её фехтованию».

«А, неужели...?»

Люсия несколько раз кивнула.

На её лице сохранялось странное чувство скептицизма.

Сейчас мне предстоит столкнуться не с кем-то вроде Азелин.

Что бы ни случилось, первоочередной задачей было моё собственное развитие.

Независимо от того, обернётся ли это катастрофой или успехом, мне сначала нужно было стать сильнее.

Только обретя личную военную силу, я смог бы создать свой собственный круг общения и помочь им стать сильнее.

«Сначала мне нужно создать Солнечное Кольцо».

Щелчок—

Вернувшись в свою комнату, я тут же запер дверь.

Если бы кто-то вошёл посреди процесса, я бы не смог сосредоточиться.

Я вырвал из-под своих одежд огненный чертополох. Это был корень, наполненный силой духа огня.

Я поручил слуге заранее его раздобыть.

Это было далеко не изысканная пилюля и не драгоценный эликсир.

Не подвергавшись никакой обработке, это было не более чем грубое, необработанное дикорастущее растение.

Но это не имело значения.

В создании «Солнечного кольца» речь шла не об эффективности лечебных ингредиентов.

Для этого требовалось непреклонное упрямство практикующего и одержимость зажечь искру.

«И душевная стойкость, которая не ослабевает даже перед лицом внутренних демонов».

Солнечный свет закаляет ум и тело, навязывая испытания.

Если человек не выдерживает, он либо заживо сгорает от жара, поднимающегося внутри его тела, либо, если он разжигает неконтролируемый огонь, его поглощает кармическое пламя, и он испепеляется.

Испытания не ограничивались только этой физической болью.

Оно также наделяло внутренними демонами — галлюцинациями, слуховыми галлюцинациями и способностью манипулировать воспоминаниями.

Чтобы сплести единое солнечное кольцо, нужно было преодолеть все эти препятствия.

«Фух…»

Говорят, что начать — это уже половина дела.

Даже если бы у человека было две жизни, сплести кольцо из кучи дров, не задев ни единой искры.

Более того, Луна в данный момент находилась в самом центре моего сознания.

Солнце и луна не могут сосуществовать. Они отталкивают друг друга.

Это означало, что мне приходилось терпеть и противоречивые, отталкивающие силы.

«На самом деле, так даже лучше».

Говорят, что боль, которая меня не убивает, делает меня только сильнее.

А если я умру? Ну, это было бы очень жаль.

Я тут же сел, скрестив ноги, и закрыл глаза.

Уф...

Я выровнял дыхание. Я прислушивался не к звукам внешнего мира, а к биению собственного сердца.

Хруст!

Сохраняя самообладание, я положил корень в рот, разжевал и проглотил. Горький сок стекал по моему пищеводу.

Сколько минут прошло после этого?

Вжик!

«А-ах!!»

Совершенно неожиданно вспыхнул невероятный жар. Казалось, по моим венам течёт не кровь, а обжигающая лава.

Влага в моём теле испарилась, и у меня возникло ощущение, будто мои внутренние органы выжгли досуха.

Моя кожа залилась багровым румянцем, и с каждым выдохом из меня вырывался едкий поток горячего воздуха.

Меридианы, по которым текли мои ци и кровь, начали соответственно колебаться.

«Теперь всё начинается».

Процесс плетения кольца ничем не отличался от того, чтобы броситься в самую гущу печи.

Пламя, которое нагревало мой даньтянь, внезапно рассеялось по меридианам, распространившись по всему моему телу.

Я не мог позволить себе упустить ни единой искры. И я не мог допустить, чтобы хоть одна из них пропала даром.

Контролировать тепло, сконцентрированное в одной точке, очень просто.

С другой стороны, справиться с жаром, распространившимся по всему телу, и направить его поток — задача совершенно иного уровня сложности.

Если бы из меридианов вырвалась искра, мои внутренние органы расплавились бы.

Моя задача заключалась в том, чтобы управлять пламенем, заставляя его циркулировать только по меридианам. В конечном итоге, мне нужно было направить его в ядро.

«Сосредоточься. Если я промахнусь хотя бы раз, это будет смертельная опасность».

Тук-тук-тук

Моё сердце бешено колотилось.

Искры, разлетевшиеся на сотни и тысячи нитей, бушевали и пытались вырваться из меридианов.

У меня была иллюзия, что моя кожа растягивается до такой степени, что вот-вот порвётся, а кости плавятся.

«Хорошо. Всё работает».

Это был положительный знак того, что токсины в моём организме сжигаются. Я испытывал такое волнение, какого не испытывал уже очень давно.

Несмотря на невыносимую боль, я спокойно управлял солнечной энергией. Я силой отводил блуждающие огоньки и направлял их обратно по заданным траекториям.

Шипит!

Огонь, циркулирующий по меридианам, начал с огромной силой устремляться назад, к сердечному пути.

Путь сердца, который я выстраивал с детства, выпивая множество эликсиров. Энергия Луны столкнулась с жаром. В этот момент я выровнял дыхание и ещё больше разжег пламя.

Вжик—!

В одно мгновение из ядра вырвалось пламя.

Затем оно проглотило Луну, превратив её в пепел.

Я подавил в себе необоснованное опасение, что при таком темпе моё сердце может растаять.

Пшшшш...

Жар в моих меридианах и в центральной части тела начал спадать.

Когда я открыл рот, между зубами прошёл приятный дым.

Все мои чувства обострились, и меня охватило чувство невероятной жизненной энергии. Моё перегретое тело мгновенно остыло.

Я осторожно положил руку на грудь.

Пламя остановилось у основания сердца, распространяясь по нему кольцом.

Это ещё не конец.

Внезапно меня охватила непреодолимая сонливость.

Это была обратная реакция на насильственное выжигание нечистот плоти? Мои веки стали тяжёлыми, как свинец, и перед глазами потемнело.

Моргнуть.

Когда я снова открыл глаза, передо мной предстал потолок моей комнаты.

На меня сверху было накинуто мягкое одеяло.

«Брат? Ты проснулся?»

Обернувшись, я увидел девушку с платиновыми светлыми волосами, заплетёнными в косички — Селин.

Селин подошла к постели с нерешительностью, словно испуганное маленькое животное.

То, как она нервно теребила руки, ясно говорило о её волнении.

«Вдруг я услышала глухой удар изнутри комнаты… Когда я выломала дверь, ты лежал без сознания. Не могу передать, насколько я была удивлена».

Дрожащий голос и встревоженный взгляд. Даже тепло тел осторожно распространялось вокруг.

Всё казалось идеально выстроенной реальностью.

Я молча поднялся.

«Селин».

«Да, брат. Есть ли где-нибудь место, где ты чувствуешь себя некомфортно...»

Прежде чем она успела закончить предложение.

«—Гак!»

Я обхватил обеими руками шею Селин. Я прижал её к кровати, надавливая на неё всем своим весом.

Глаза Селин расширились от ужаса. Её тонкие конечности отчаянно боролись за жизнь.

«К-кххк! Гак... Брат... там... почему... почему...?»

Её хрупкие руки вцепились в мой рукав, сильно дрожа. Капилляры в зрачках лопнули, и из уголка рта потекла густая слюна.

Даже увидев это, я не позволил себе ни малейшего колебания.

Селин — самое хрупкое существо на свете, то, что я больше всего хочу защитить. Внутренний Демон использует это моё сердце против меня.

—тин.

—стин.

Не было никакой пощады к фальшивке, проникшей в самые потаённые уголки моего внутреннего мира.

Я вложил всю силу в хватку и резко сжал ей шею.

«К-кххк! Брат... там... спаси меня...»

Тук! Тук! Тук!

Существо, имитирующее фигуру Селин, отчаянно постукивало по моей руке.

Даже желание отличить, был ли это действительно внутренний демон или реальность, — это то, за что цепляется галлюцинация.

Только уверенность.

Я надавил так, словно хотел сломать шею.

— Астин.

«.....?»

Мои глаза резко распахнулись.

Подолгу я смотрел в никуда, а затем медленно огляделся.

Пэт!

Я вздрогнул от внезапного ощущения чего-то, накрывшего моё плечо.

Рефлекторно повернув голову, я увидел надутое выражение лица.

«Астин? Ты меня слушаешь?»

«......Что?»

«Честно говоря, ты отвлёкся, пока я говорю о чём-то важном».

В поле моего зрения появилось множество блёклых цветов.

Повсюду разбросаны обломки зданий. Пепел, пятна крови и трупы, неузнаваемые.

«А, понятно».

Я был в самом разгаре финальной битвы с чёрными тварями. Да, я только что перерезал горло чёрной змее. И мы были на грани смерти.

В данный момент я сидел рядом с Люсией и разговаривал.

«Почему ты так сильно потеешь? Что, тебе страшно видеть это? Ты что, увидел, как вся твоя жизнь пронеслась перед глазами, потому что думаешь, что это конец?»

«Действительно».

Я глубоко вздохнул и откинул верхнюю часть тела назад. Я наклонил голову, чтобы посмотреть на безлюдное небо.

«...Теперь всё кончено».

Всё моё тело было покрыто ранами, а внутренние цепи перегрелись до предела из-за перегрузки.

Пока эти чёрные твари бесконечно роились вокруг, мы находились в таком состоянии, что даже стоять было тяжело.

Едкий дым коснулся моих глаз.

Люсия смотрела на меня, вынув сигарету изо рта.

«Астин, ты когда-нибудь слышал о наследии Деуса Харвена?»

Я поднял глаза, услышав внезапный вопрос.

Deus. Deus Harven...

Мне показалось, что это имя звучит странно знакомо; это было имя Архимага 7-го ранга, существовавшего только в легендах.

«Зачем поднимать этот вопрос, когда мы вот-вот умрём?»

«Исследования, за которые Харвен цеплялся до самой смерти. Вы же знаете, что он пытался завершить магию времени, верно? И что это закончилось незавершённым, осталась только теория».

«Примерно знаю. Так почему вы постоянно об этом говорите?»

«Думаю, я справилась».

«Что?»

Услышав это, я тут же резко сел.

«Возможно, я смогу повернуть время вспять».

Я смотрел на неё ошеломлённо.

Если это была та Люсия, которую я знал, то эти слова были близки к истине.

Потому что она была главной героиней, которая в одном теле получила все счастливые случайности и благословения мира.

Обладая невероятным талантом, Люсия могла бы совершить чудо, которое не удалось даже Верховному Магу.

«Вот и всё».

Люсия достала из-под одеяния что-то размером с ладонь. Это были старые серебряные карманные часы.

Я чувствовал, как в них сконцентрировано огромное количество маны.

«Ха-ха-ха».

У меня невольно вырвался смех.

Было такое ощущение, будто маленькая искорка, потухшая в мутной воде, снова расцвела.

«Но...»

Сжимать—

Люсия крепко сжимала карманные часы. Они были испачканы кровью.

«Даже если я поверну время вспять, я не знаю, смогу ли я сделать это хорошо. Нет, честно говоря, у меня нет уверенности в своих силах, чтобы защитить мир».

«Что это за пустые разговоры?»

«Я всё равно буду колебаться. Даже если буду двигаться вперёд прямо, я не думаю, что смогу спасти мир. Чего я вообще смогу добиться с таким настроем? Наверное, я не смогу стать таким сильным человеком, как ты».

Люсия горько покачала головой.

«Лучше я умру здесь. С тобой».

Она была так же измотана, как и я.

«Я не собираюсь перекладывать на тебя это тяжёлое бремя. Потому что, если мы вернёмся назад, ты будешь обижаться на меня. Потому что мы столкнёмся с тем же результатом, что и сейчас. Я не хочу, чтобы ты дважды пережил настоящий ад. Я даже не уверена, что ты сможешь это выдержать».

Я потерял дар речи.

Даже если немного подумать, она оказалась права.

Мы годами на собственном опыте убеждались, что это за чёрные штуки.

Даже если бы мы вернулись в прошлое, я не был уверен, что смогу спасти мир от них. Если и была надежда, то максимум 10%.

Я сдался и опустил меч.

Поскольку разрушение было неизбежным, не было смысла возвращаться назад.

Люсия подошла ко мне и прислонилась плечом к моему.

Я почувствовал облегчение от того, что она хотя бы здесь.

В момент смерти я почувствовал человеческое тепло.

Поскольку она была приятна на вид, я бы назвал это своего рода роскошью.

Грохот—!

Земля дрожала. За кроваво-красным горизонтом роились чёрные твари.

«Астин».

Люсия тихо позвала меня.

Повернув голову, я увидел лицо Люсии прямо перед собой.

Она приближала своё лицо всё ближе и ближе.

Расстояние было настолько малым, что наши ресницы почти соприкасались. Её дыхание, смешанное с запахом крови, коснулось моей щеки.

Словно одержимый, я закрыл глаза и поднёс губы к губам.

«...Нет».

В одно мгновение я резко откинул голову назад. Одновременно я выхватил карманные часы из руки Люсии.

Тяжёлое, холодное ощущение в руке.

Глаза Люсии, отражавшие моё отражение, расширились.

«Я возвращаюсь».

«Почему?»

«А нужно ли это говорить? Вы и так всё знаете, правда?»

Мы молча посмотрели друг на друга.

Чёрные твари, которые неслись подобно приливу, остановились, словно поддавшись лжи.

Разлетающийся пепел остановился в воздухе, не упав.

Даже дым, поднимающийся от кончика сигареты, больше не мерк.

Весь мир, кроме нас двоих, остановился.

Уголок рта Люсии, который тоже застыл, дёрнулся.

На её лице расплылась тёплая улыбка.

«Это был правильный ответ, Астин».

«.....!»

Я жадно вдохнул воздух и открыл глаза.

Передо мной открылся знакомый вид моей комнаты.

Всё моё тело было покрыто потом, а горло ужасно пересохло и нуждалось во влаге.

И, уставившись в пустоту, я вдруг глубоко нахмурился.

Это произошло потому, что прошлые воспоминания, словно панорама, постепенно вбивались мне в мозг.

«...Ха».

Из уст вырвался пустой смех.

Да, вот так всё и произошло.

Я переместил руку, которая касалась пола, к сердцу.

Только тогда я вздохнул с облегчением.

Мне это удалось. Я соткал одно Солнечное Кольцо.

Кольцо, которое ещё мгновение назад бешено вращалось, немного успокоилось.

Тук-тук

Именно тогда я услышал стук.

Я инстинктивно вздрогнул и сердито посмотрел на дверь.

Я опасался, что могут остаться какие-то последствия влияния Внутреннего Демона.

— Брат. Ты внутри?

«Селин?»

— Э-э. Ты там был. Это я.

Если подумать, я помню, что у Внутренних Демонов практически нет последствий.

Я с трудом поднялся, схватился за дверную ручку и открыл дверь.

Это было всего несколько шагов, но у меня дрожали ноги.

Если и были какие-то последствия, то проблема заключалась в моём разуме и теле.

Скрип—

Фигура Селин появилась из открытой двери.

Она слегка задрожала и нерешительно посмотрела на меня.

«Э-э, ничего особенного, но я пришла, потому что хочу тебе кое-что дать, брат».

«Мне?»

«Да. Вообще-то, я давно хотела тебе это подарить, но просто присматривалась… Но твой день рождения закончится через три часа, верно? Даже сейчас я подумала о том, чтобы сделать тебе подарок…»

Хлоп!

Закрыв дверь, я почувствовал значительное облегчение.

— Брат!?

«Внутренний демон ещё не полностью рассеялся».

То же самое было с Селин, и то же самое было с Люсией.

Когда я плёл кольцо, часть меня желала, чтобы Селин выходила меня и вернула мне здоровье.

Иногда мне хотелось сбросить это тяжёлое бремя и просто наслаждаться комфортом.

И я просто не мог не захотеть, чтобы Селин подарила мне подарок на день рождения, точно так же, как сейчас.

— Я искала этот подарок повсюду с прошлого года!

Я запер дверь и крепко заткнул уши.

Мне не следует выходить из этой комнаты до конца дня.

Кабинет главы Дома Карденос.

Вальдемар изучал документы, содержащие подробную информацию о налоговых поступлениях от наследства.

Внезапно всплыло воспоминание, и Вальдемар уставился в камин.

Наблюдая за мерцающими углями, он погрузился в глубокие размышления.

Его мысли занимала лишь одна мысль.

Невероятное эксцентричное поведение, которое продемонстрировал Астин за столь короткий промежуток времени.

Одержав тридцать побед подряд над рыцарями-учениками.

Внезапно предложил пойти на охоту, несмотря на то, что так долго избегал своего отца.

И даже объявил о расторжении помолвки с Азелин, женщиной, на которой он когда-то умолял его женить.

Он даже не отказался от своих слов.

«Что могло изменить его в одночасье?»

Это, безусловно, было к лучшему.

Сколько раз он желал, чтобы мальчик наконец-то пришёл в себя? В каком-то смысле это желание исполнилось.

Проблема заключалась лишь в том, что катализатор оставался неизвестным, оставляя после себя неразрешённый вопросительный знак.

Затем его мысли обратились к одной-единственной фразе, произнесённой Астином.

— Я сотку Солнечные Кольца.

Солнечные кольца.

Это были всего лишь забытые баллады о рыцарях, исполнявшиеся десятилетия назад.

В действительности кольцами обладали лишь те, кому «удалось» выжить.

Призраки прошлого просто отказывались отпускать своё упрямство.

Рыцари, идущие по Пути, насмехались над теми, кто плёл кольца.

Их называли древними окаменелостями. Призраками прошлого. Глупыми людьми, застрявшими в замкнутом круге, неспособными идти по Пути, а лишь кружащимися на месте.

Они были не совсем неправы.

Следует признать, что потолок Солнечных колец был высок.

Мастер меча, сплетший семь колец, против Мастера меча, открывшего семь путей сердца.

Если бы им пришлось сражаться насмерть, Рыцарь Кольца одержал бы победу в девяти случаях из десяти. Их огневая мощь была на совершенно другом уровне.

Однако на всём континенте осталось всего два Мастера Меча Кольца.

Напротив, существовало десять Мастеров Меча Пути. Трое из них даже открыли восемь путей.

Высокий потолок Солнечных колец был всего лишь теоретическим фасадом.

В отличие от Луны, ни один рыцарь в истории никогда не сплетал восемь колец.

«Рыцари Кольца ничем не отличаются от мотыльков, летящих на пламя. Они ослеплены огнём и ускоряют собственную гибель».

Рыцари Кольца были склонны к короткой жизни. Это была цена за то, что в их телах таился неукротимый огонь.

Изначально было три Мастера Меча, которые плели семь колец, но после внезапной смерти одного из них их число сократилось до двух.

Создание Солнечных колец было сродни прохождению сквозь пламя.

Это стало решающей причиной того, почему солнечный стиль канул в тень истории.

— Если я пойду по лёгкому пути, стану ли я кем-то большим, чем просто лёгким рыцарем? Я должен пойти по трудному пути.

В словах Астина был смысл. Более того, они были вполне разумными.

Солнечное кольцо — это шрам, нарисованный на шраме.

Из раны всегда можно извлечь урок.

Тот факт, что символом Дома Карденос был Чёрный Лев, также основан на Солнечных Кольцах.

Поскольку изготовление каждого кольца требовало риска для жизни, предки призывали своих потомков заниматься плетением колец.

Семью продолжили дети, пережившие смертельную опасность.

Это был дом Карденос.

Именно поэтому Карденос сохранял свой престиж до настоящего времени.

Тук-тук—

Вальдемар положил руку себе на грудь.

Его сердце, долгое время остававшееся холодным, забилось.

Он вспомнил, как в детстве впервые сплёл кольцо.

Он прыгал вокруг, хвастаясь перед своей семьёй.

Он вспомнил, как сплёл шестое кольцо.

Он не выставлял это напоказ, чтобы сохранить достоинство главы дома, но целый день не мог нормально спать.

Остаточные отголоски того дня заставили уголки рта Вальдемара приподняться.

«Я думал, оно уже вышло».

На фоне хруста горящих поленьев раздался короткий смешок.

Остался ли ещё тот самый тлеющий огонёк рыцаря, которого он считал погасшим?

Эта сентиментальность длилась недолго.

Взгляд Вальдемара похолодел.

Теория и интуиция — это разные вещи. Романтика и реальность — это разные вещи.

Вальдемар уже давно плыл по течению новой эпохи.

Репутация главы дома была синонимом престижа семьи.

То, что на него, как и на его бывших товарищей, указывали пальцем, было недопустимо.

Каким рыцарем был нынешний Вальдемар?

Мастер меча, открывший семь путей сердца и заслуживший уважение всех рыцарей. Чёрный Лев Карденоса, не отставший от времени.

Он, безусловно, уважал выбор своего сына.

Но хотя он и уважал это решение, преобладало мнение, что это было безрассудное начинание.

«Астин, ты скоро это поймёшь».

Вальдемар счёл смелое заявление своего сына полублефом.

Действительно, Астин за несколько дней изменился на 180 градусов.

Но на этом всё и закончилось.

Между решимостью и исполнением существовала огромная разница.

Кроме того, существовала огромная разница между исполнением и успехом.

«Учитывая его нынешнюю ярость, попытка осуществить это вполне вероятна».

Можно попытаться поджечь уголёк силой.

Он не ожидал ничего большего.

Луна была заключена внутри ядра Астина.

Создать Солнечное кольцо, обладающее прямо противоположной природой, прорвавшись сквозь это мощное отталкивание?

Без преувеличения, это был акт самоубийства, игра на жизнь.

«У него нет никаких шансов на успех».

Вальдемар холодно заключил.

В конце концов Астин сдался бы. Более того, сдаться было бы для него облегчением.

Если он не сдастся, то может быть заживо сожжён изнутри палящим жаром.

Несмотря на то, что Вальдемар знал об этом, он не остановил его.

Неужели он хотел проверить его состоятельность, столкнув сына в смертельную ловушку, как это делали его предки?

Он не знал.

Однако.

«Сын мой. Только не умирай. От смерти ничему не научишься».

Казалось, он был мягче, чем его предки.

Вальдемар, преодолев тревогу, взял документы.

---

Вжик—!

На лезвии кинжала вспыхнуло пламя.

Воздух в комнате нагрелся от мерцающего тепла.

Это были ощущения, принципиально отличающиеся от тех, что испытываешь, когда держишь в руках Луну.

Обжигающая жара полностью контролировалась моей волей.

«Хорошо. Отлично».

Солнечное кольцо стабильно пульсировало.

Поскольку прошёл день, последствия воздействия демона сердца должны были полностью исчезнуть.

Я размял затёкшую шею и распахнул дверь.

Прохладный воздух наполнил мои лёгкие.

Проведя так много времени взаперти в своей комнате, я чувствовал, будто у меня болят все суставы.

Я неспешно прогуливался по мраморному коридору в хорошем настроении.

«Доброе утро, юный господин!»

«Да, привет».

«Юный господин! Сегодня вы снова излучаете благородство!»

«Я же тебе говорил, тебе не нужно мне льстить».

Каждый слуга, которого я встречал, вежливо кланялся.

То ли из-за моей уже сложившейся репутации дегенерата, то ли потому, что слухи из вчерашней гостиной распространились.

Я не знал почему, да и не хотел знать.

Я шёл рассеянно, и мой взгляд скользнул в окно.

Массивные железные ворота открылись, и въехала карета.

«Хм, почему-то это выглядит знакомо».

Это была не карета с выгравированным гербом Чёрного Льва.

Она имела довольно роскошный вид и была украшена павлиньим гребнем.

Что это было? Что это была за семья?

Я перебирал в памяти воспоминания, глядя в окно.

«Молодой господин!»

С другого конца коридора раздались торопливые шаги.

Ко мне, запыхавшись, бежал неизвестный слуга.

«Что теперь? Что на этот раз?»

«Я… я хочу тебе кое-что сказать… А? Уже там?!»

Следуя жесту слуги, я снова выглянул в окно.

В этот момент дверь кареты, остановившейся перед главными воротами, начала открываться.

«Ага».

Изнутри появилась Азелин, демонстрируя подол своего роскошного платья.

На её руку легла грубая мужская рука.

Азелин сопровождал рыжеволосый мужчина, первым вышедший из кареты.

Привлекательная, почти женственная внешность. Прямая осанка и улыбка, полная юношеской энергии.

Главный герой любовной линии и падший благородный рыцарь, которого Азелин ценила как сокровище. Джулиан.

«Молодой господин? Что нам делать? Пригласить их пока внутрь? Или лучше не пускать их за дверь?..»

Я предупреждал её об измене ещё вчера.

«Значит, она собирается совершить прорыв в лобовой атаке?»

Ну, это было ожидаемо.

Я бы очень расстроился, если бы она этого не сделала.

«Нет. Они проделали долгий путь; мы должны радушно принимать наших гостей».

Я ускорил шаг и вышел на улицу.

Несколько слуг уже ждали у главных ворот.

Взгляды слуг, которые до этого перешёптывались небольшими группами, вдруг устремились на меня.

На их лицах читались недоумение и напряжение.

Они, похоже, предполагали, что я вот-вот взорвусь от гнева.

Я спокойно прошёл мимо слуг.

Двое, которые шли вплотную друг к другу, остановились, увидев меня.

Джулиан шагнул вперёд с приветливой улыбкой.

«Передаю приветствия, несмотря на свою грубость, сэр Астин. Интересно, помните ли вы меня?»

«Конечно, я помню».

Я почесал подбородок и оглядел его с головы до ног.

«Это Джулиан. Тот самый падший аристократ, который даже не мог мне смотреть в глаза в Академии. Твоя фамилия была... как она там звучала?»

«Это Калберт. Вы забыли?»

«Зачем мне это помнить? Разрушенный дом, которого даже нет в дворянском реестре?»

В претенциозной маске Джулиана появилась трещина.

Но выражение лица Азелин было ещё более впечатляющим.

Её лицо ужасно исказилось, словно она хотела укусить меня прямо здесь и сейчас.

Трагически погибшая пара сталкивается с препятствием в виде помолвки и никчёмного злодея, стоящего у них на пути.

Пока что я подыгрывал их ритму.

«Сэр Астин. Ваши слова чрезмерны».

«Я что-то не так сказал?»

«В таком случае я изменю своё обращение к вам. Юный господин Астин».

«Делайте что хотите. Господин или господин, мне плевать».

Я фыркнул, как третьесортный злодей.

«В общем, что вас двоих сюда привело? Вы пришли просить прощения и говорить, что вчерашнее недоразумение было всего лишь ошибкой?»

Джулиан и Азелин переглянулись.

Они обменялись многозначительными взглядами, а затем Джулиан с решительным выражением лица спрятал Азелин за собой.

«Молодой господин Астин. У меня есть для вас официальное предложение».

Слайд—

Джулиан полез рукой в пальто. Это было довольно торжественное движение.

«Это же перчатка, правда?»

«...!»

Рука, ощупывавшая его пальто, замерла.

«Ты пришёл сюда, чтобы вызвать меня на дуэль из-за Азелин. О, откуда я это знаю? У тебя именно такое выражение лица. Я тебя насквозь вижу».

«.......»

«Вы этого не отрицаете».

В конце концов Джулиан достал белую перчатку.

Щелчок!

Перчатка ударила меня в грудь и сползла вниз.

«Джулиан, рыцарь Белого Крыла. Я официально вызываю тебя на дуэль».

«Рыцарь Белого Крыла? Посмотри на себя, ведёшь себя как ангел».

Какая нелепость. Это настолько отвратительно, что я готов умереть.

Я схватил перчатку, прежде чем она успела упасть на землю.

«А если я откажусь?»

«Я не верю, что старший сын дома Карденос стал бы уклоняться от дуэли с падшим дворянином».

«Ну и что, если я скажу: к чёрту твою гордость и всё такое?»

«Как вы можете говорить такие вульгарные вещи!»

Последнюю часть произнесла Азелин.

«Сохраняй своё достоинство, Астин. Пойми, что одно твоё слово вредит престижу твоей семьи».

«Я не думаю, что шлюха, отдавшая своё тело и сердце другому мужчине, должна так говорить».

«Астин! Следи за своим языком!»

Джулиан вмешался, потому что я оскорбил Азелин.

Они действительно были созданы друг для друга на небесах.

Я пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более раздражающе.

«Зачем это затягивать?»

Я прошёл мимо них двоих и склонил голову в сторону тренировочной площадки внутри здания.

«Следуй за мной. Давай выпьем».

---

«Это дуэль! Молодой господин участвует в дуэли!»

Слух распространился с невероятной скоростью, как внутри страны, так и за её пределами.

Настоящий поединок на мечах между Астином и Джулианом.

Услышав эту новость, рыцари-стажёры и их слуги хлынули на тренировочную площадку, словно стадо овец.

После того, как была рассказана вся история взаимоотношений между ними, атмосфера резко разделилась на две части.

«О боже, это сэр Джулиан. Какой же он красавец!»

«Пытаться завоевать любовь, даже если это сопряжено с политическими интригами и браком! Это прямо как в любовном романе!»

Смущённые служанки перешёптывались.

Рыцарь с красивым лицом на фоне разрушенного дома.

История о том, как Джулиан взял в руки меч ради дамы, связанной политическим браком, была достаточной, чтобы разжечь романтические чувства у девушек.

Разумеется, реакция рыцарей, окруживших тренировочную площадку, была прямо противоположной.

«Этот красавчик думает, что разбирается в политических браках?»

«Он вторгается на чужой двор и пытается украсть невесту молодого господина? Романтика? Что вообще такое романтика? Это акт презрения к нашим Карденосам!»

Предложение о дуэли само по себе было актом, опорочившим имя Карденос.

С момента своего прибытия Джулиан стал заклятым врагом рыцарей.

Более того, рыцари «Чёрного Льва» недавно своими глазами стали свидетелями 30-победной серии Астина.

Для тех, кто почитал воинское мастерство, Астин перестал быть тем дегенератом прошлого.

«Молодой господин! Пожалуйста, пригладьте этому парню его высокий нос!»

«Покажите ему меч Карденос! Не теряйте бдительности!»

Даже в условиях откровенной враждебности выражение лица Джулиана оставалось неизменным.

Падшая дворянская семья. Семейное имущество полностью исчезло. Единственное, что заслуживало внимания в этом человеке, — это его лицо.

Джулиану пришлось вытерпеть бесчисленные взгляды презрения и пренебрежения.

Он всегда был аутсайдером, слабаком.

Иными словами, он приложил все возможные усилия, чтобы пройти путь от самых низов до нынешнего положения.

И была одна женщина, которая оценила эти усилия.

Джулиан повернул голову.

Он встретился взглядом с Азелин, которая с тревожным выражением лица наблюдала за происходящим из толпы.

Джулиан одарил её лучезарной улыбкой. Он прошептал, слегка шевеля губами.

[Я обязательно вернусь за тобой]

«!»

Слёзы навернулись на глаза Азелин.

Она плотно сжала губы и мягко кивнула.

Рыцарь Карденос, выступавший в роли свидетеля, вышел в центр.

«Дуэль будет проводиться только на мечах, без использования ауры. Вы согласны?»

«Я согласен». / «Я согласна».

«Дуэль будет нелетальным поединком, а не смертельным боем. Если участник нанесёт непоправимую рану или выведет противника из строя, это будет считаться поражением. Вы согласны?»

«Я согласен». / «Я согласна».

«Проигравший в дуэли должен принять следующее. Если молодой господин Астин проиграет, он должен лично аннулировать помолвку. Если сэр Джулиан проиграет, он должен отказаться от леди Азелин и нести неизгладимый позор. Вы согласны?»

«Я согласен». / «Я согласна».

«Дуэль будет продолжаться до тех пор, пока одна из сторон не сдастся или не окажется неспособной сражаться. Сигналом к началу считается момент, когда монета коснётся земли».

Джулиан сердито посмотрел на Астина, положив руку на рукоять меча у бедра.

Молоть!

Это наглое лицо.

Он стиснул зубы, вспоминая зверства, совершённые Астином.

«Вы знаете, зачем вы здесь стоите?»

«Почему».

«Потому что вы думаете, что за деньги и власть можно купить всё».

Азелин — жалкая женщина.

Женщина, которая жаждала любви, но так и не получила настоящей любви.

Не подозревая об искренности Азелин, этот мужчина долгое время удерживал её, используя помолвку как предлог.

«Любовь нельзя завоевать деньгами и происхождением. Азелин не снобка, как вы. Она просто женщина, которая хочет получить искреннюю любовь».

«О чём он говорит? Это она говорила, что хочет кольцо и платье в подарок».

«Она сказала это, потому что ходила вокруг вас на цыпочках».

Джулиан считал, что он отличается от Астина.

После окончания этой дуэли Джулиан вернётся к Азелин.

Он больше не будет скрывать свою любовь к Азелин.

«Азелин мне сказала, что вы победили тридцать рыцарей-учеников».

Естественно, это был ложный слух. Азелин тоже так говорила.

«Вы думаете, что чего-то добьётесь, так себя преподнося? Думаете, люди будут вами восхищаться? Астин, вы человек, который не может жить без лжи и обмана».

Ещё в Академии ходили слухи, что Астин — полудурок.

Распутник, мошенник, дегенерат.

Он носил на себе всевозможные клейма и даже не знал, что такое стыд. Он даже не пытался измениться.

Он просто бесчинствовал, полагаясь лишь на фамилию своей семьи.

«Вся эта трагедия — исключительно ваша проблема. Учитесь на сегодняшних событиях».

«Ты дерёшься языком?»

«...Ха».

У Джулиана задрожала челюсть.

Вжик!

Он раздражённо вытащил меч.

Следуя за ним, Астин слегка сжал рукоять меча.

По сигналу Астина свидетель подбросил серебряную монету большим пальцем.

Тин—!

С отчётливым звуком монета взмыла в воздух.

Серебряная монета, отражая солнечный свет во время вращения, описывала параболу.

Бросаться—!

Воспользовавшись звуком трения как стартовым сигналом, Джулиан рванулся вперёд, поднимая пыль.

Джулиан был одним из лучших учеников, который боролся за первое место в отделе практического фехтования в Академии.

От его ослепительной скорости рыцари невольно ахнули.

Словно обладая крыльями, Джулиан одним прыжком преодолел расстояние почти в 10 метров.

Вжик!

Траектория движения быстрее, чем у птицы, и более изменчива, чем у змеи.

В этот момент меч Джулиана был нацелен на фланг противника.

Дзинь—!!

Раздался металлический звук, ударивший в барабанные перепонки.

Вместе с этим в воздухе пронёсся одинокий меч.

Шринг...

Упав на землю, меч слегка завибрировал.

Ого!

У наблюдавших за происходящим служанок от удивления отвисли челюсти, а рыцари с недоумением смотрели на Джулиана.

«А я-то думал, ты — Рыцарь Белого Крыла».

Джулиан дрожащими глазами переводил взгляд с меча на Астина и обратно.

Астин презрительно усмехнулся, глядя на бесстрастное лицо.

«Похоже, крылья были на мече, а не на тебе? Ты практически летал вокруг».

«Уф...!»

Лицо Джулиана окрасилось в пятнистые красно-синие тона.

Он не мог осознать того, что только что произошло.

Астин лишь небрежно толкнул его, но сила в хватке Джулиана исчезла.

И к тому моменту, когда он пришёл в себя, результат был вот таким.

«Что ты делаешь? Иди и подними это».

Астин направил остриё своего меча туда, куда упал клинок Джулиана.

«Я даю тебе шанс. Если всё закончится вот так, то будет испорчена только твоя репутация. Тебе следовало хотя бы попытаться побороться, прежде чем проиграть, верно?»

Это была не милость, а насмешка.

Джулиан сильно прикусил губу, словно пытаясь раздавить её.

«Я совершил ошибку. Я потерял бдительность. Моя рука просто соскользнула».

Совпадение, ошибка, случайность. Было множество оправданий, за которые можно было ухватиться.

Закончив внутреннее самооправдание, Джулиан взял свой меч.

Тем временем Астин перевёл взгляд на свидетелей.

«Теперь, когда я столкнулся с ним лицом к лицу, я могу сказать точно. Этот парень не смог бы победить меня даже мечом, даже если бы умер и воскрес. Не думаю, что это будет весело или вдохновляюще, так что, может, мы оба воспользуемся аурой?»

«Ну... пока оппонент согласен, проблем нет».

Астин пристально смотрел на Джулиана. Взгляд, в котором он искал согласия.

В груди Джулиана мелькнуло глубокое подозрение.

«Внезапно предлагаешь использовать ауру?»

Его мысли начали стремительно развиваться.

По правде говоря, сила Джулиана заключалась скорее в его ауре, чем в мастерстве владения мечом.

Джулиан был редким, встречающимся раз в поколение гением, который в юном возрасте открыл для себя три пути.

С другой стороны, Астин был третьесортным рыцарем, открывшим всего два.

Если бы дело дошло до битвы аур, Джулиан обладал бы подавляющим преимуществом как по общему объёму, так и по плотности ауры.

Но почему? Он не мог понять причину.

Не имея другого выбора, Джулиан отбросил свои сомнения.

«Согласен, но ты уверен, что с тобой всё будет в порядке?»

Ву-у-у-онг—!

Леденящая аура окутала лезвие, усиливая угрожающее ощущение.

Начиная от центра тела Джулиана и простираясь до его правой руки, левой руки и нижней части живота, три синих пути его сердечных цепей начали ярко светиться.

«Это абсурд! Этому человеку ещё нет и двадцати!»

«Открыть три пути в таком возрасте... он на уровне нашего Командира!»

«Молодой господин! Немедленно отзовите своё заявление! Он не обычный противник!»

Лица рыцарей, ещё несколько мгновений назад сиявшие от радости, мгновенно покрылись тревогой.

Несмотря ни на что.

Астин крепче сжал рукоять, словно желая раздавить её, и погрузился в свой внутренний мир.

Вжик—

Лезвие взметнулось вверх не от леденящего лунного света.

Это было ослепительное и яростное пламя, словно фрагмент солнца был высечен в стали.

Обжигающий кармический огонь мгновенно поглотил воздух тренировочной площадки. Удушающий жар распространился во все стороны.

Одновременно.

Кольцо из красновато-золотого сплава сияло у самого сердца Астина.

Идеальный круг пламени: Солнечное кольцо.

По тренировочной площадке прокатился беззвучный крик.

В тишине раздавались отдельные вспышки изумления.

Рыцарь протирает глаза, не в силах поверить своим глазам; Азелин моргает без остановки; Джулиан широко раскрыл рот.

Селин, узнав новости позже остальных, бросилась к месту событий и резко остановилась.

Каждый на тренировочной площадке выражал своё потрясение по-своему.

Астин наклонил голову навстречу взгляду, который, как ему показалось, исходил сверху.

Подняв взгляд, он слегка усмехнулся.

«Хотя удивляться пока рановато».

Через арочное окно видна пара глаз.

Вальдемар смотрел на него сверху вниз с выражением лица, которое ему совершенно не подходило.

Блестящее, переливающееся кольцо из красновато-золотого сплава.

Даже увидев вращающееся кольцо у основания сердца, толпа не могла поверить своим глазам.

Никто не смел дышать.

Больше всех был потрясён Джулиан, который оказался лицом к лицу с пламенем.

«Он закрыл путь своему сердцу, чтобы сплести кольцо?»

Его губы дрожали.

Это был акт безрассудства и безумия, выходящий далеко за рамки здравого смысла рыцаря.

«Неужели ты действительно... бросил Луну, чтобы создать Солар?»

«Я сделал».

«Зачем, собственно? Зачем ты сломал себе крылья, наконец-то расправив их?»

Джулиан был одним из тех, кто не мог понять рыцарей Кольца.

Путь сердца Луны был подобен крылу белой птицы, парящей навстречу лунной ночи.

Кольцо Солара было подобно крылу мотылька, сгорающего в солнечном огне.

Не только Джулиан, но и все рыцари разделяли это мнение.

«Я не понимаю. Зачем ты совершил такой бессмысленный поступок? Зачем?»

«Вам необходимо это понимать?»

В ответ на равнодушный ответ Джулиан нахмурился.

Все остальные знали, но сам мужчина, казалось, ничего не подозревал. Он не осознавал, какое жалкое злодеяние совершил.

Это было почти жалко.

«Почему молодой господин выбрал Солнечное Кольцо?»

«Невозможно. Он ведь уже открыл два пути, не так ли? Он разрушил всё, что успел сделать, чтобы заново сплести кольцо?»

«Что ещё важнее, когда и с какими мыслями он это завершил? Кто-нибудь что-нибудь знает?»

Среди наблюдавших за происходящим рыцарей начало распространяться волнение.

Когда он внезапно предложил столкновение аур, они подумали, что он открыл новый путь.

Но после откровения выяснилось, что всё было с точностью до наоборот.

Он выбрал путь саморазрушения — путь, где потери намного перевешивают выгоды.

Как бы ни было Кольцо основой рыцарского звания, с практической точки зрения это был безрассудный поступок, противоречащий здравому смыслу.

Кроме того, чтобы замкнуть два завершённых пути сердца и сплести кольцо...

Это был настолько серьёзный недостаток, что было бы выгоднее вступить в бой с одной отрубленной рукой.

«Это что, какой-то недостаток?»

«Вы так думаете?»

«Тогда почему?»

«Вы проявляете назойливое любопытство».

Астин положил тыльную сторону меча себе на плечо.

«Не я странный; странные вы все. Комфортный мир заставляет меч рыцаря ржаветь. Вы можете выглядеть хорошо снаружи, но внутри вы уже гниёте».

«Вы называете это спором?»

«Это просто слова? Есть доказательства. Как вы думаете, почему в мирное время мастеров меча меньше пяти, а во времена хаоса их десятки?»

Вне зависимости от эпохи, герои закаляются в хаотичные времена.

Тот факт, что Астин стал первым человеком, сплетшим восемь колец.

Тот факт, что Люсия не только соткала семь колец, но и достигла 8-го ранга, превзойдя Деуса.

Когда разрушение было неизбежным, люди на передовой пережили беспрецедентный золотой век.

Следовательно, рыцари, идущие по безопасному пути, слабы.

Они никак не могут сравниться с рыцарями-хранителями огня, которые соткали Кольцо.

«В конечном итоге клинок закаляется в стране смерти. Долг рыцаря — использовать свою жизнь как дрова для нагревания кольца и как точильный камень для заточки кончика. Это закон природы».

«Это софистика. Вас не закаляют, а ломают. А сломанный меч обречён на то, чтобы быть выброшенным».

«Вы всегда такие. Даже когда вам что-то говорят, вы не понимаете. А потом вы презираете тех, кто придерживается аскетизма, называя их призраками, кружащимися в бесконечном кольце».

Кольцо Бесконечности. По крайней мере, эта фраза была верна.

«У каждого пути есть конец. Рыцари Кольца — другие. Они бесконечно странствуют».

«Ха! В конце концов, они останавливаются, когда умирают».

«Остановиться, а затем умереть, или умереть, а затем остановиться — очевидно, какая смерть ценнее, не так ли?»

«С тобой невозможно разговаривать».

Джулиан перестал пытаться понять.

Астин тоже отказался от дальнейших объяснений. Это была просто пустая трата времени.

«Знаешь что?»

Гордость Solar заключается в жертве многих людей ради спасения мира.

Таким образом, это можно назвать великой жертвой ради тех немногих, кто будет защищать мир.

Но кто ему поверит, если он это скажет? С ним просто сочтут сумасшедшим.

«Я всегда был из тех, кто предпочитает показывать, а не рассказывать».

Бум!

Земля, на которой стоял Астин, резко поднималась вверх, оставляя глубокий след.

Фигура Астина исчезла, устремившись вперёд, словно стрела.

Немедленно появилась красновато-золотистая траектория, несущая в себе взрывной жар.

«!»

Джулиан успел среагировать, в испуге взмахнув мечом.

Дзинь—!!

Раздался громкий, скрежещущий звук, словно металл вопил.

Ноги Джулиана беспомощно откинулись назад. В земле образовались две глубокие борозды.

«Что это за сила!»

Астин сплёл всего одно кольцо.

Напротив, Джулиан был непревзойдённым гением, открывшим три пути к сердцу.

При такой плотности противников он должен был суметь отбить меч Астина.

Так и должно было быть, но хватка его руки на рукояти покалывала, словно он был парализован.

Вместо того чтобы сломить его, они оставались в напряжённом состоянии равновесия.

По физическим способностям и плотности ауры Джулиан имел явное преимущество.

Однако Джулиан, погружённый в Луну, не мог видеть дальше этого.

Солнечная энергия была не единственным содержимым кольца Астина.

В ней сконцентрированы весь накопленный им опыт, проницательность, ощущения и интуиция.

Дзинь! Дзинь—!!

Непрекращающиеся удары мечей яростно сталкивались друг с другом без малейшей передышки.

Холодный лунный свет и обжигающее адское пламя столкнулись, разбрасывая вспышки света.

«Ху-у...»

Все рыцари, наблюдавшие за натиском, покрылись холодным потом. Из-за жара Солара они с трудом сглотнули.

«Его уровень намного превосходит наш...»

«Эй, объясните мне кто-нибудь! Как одно кольцо может отталкивать три пути?»

«Этот молодой господин — Карденос. Именно он станет нашим господином».

«Одного этого недостаточно, чтобы убедить! Ещё совсем недавно он был полным идиотом...»

Дзинь!

На первый взгляд, обмен репликами между ними казался равным.

Это заметили лишь те, кто глубоко разбирается в фехтовании.

Джулиан расходовал свои силы так, словно его дом горел, а Астин отвечал минимальными траекториями, отражая этот огонь обратно.

Кроме того, дыхание Джулиана было прерывистым из-за жары, вызванной солнечным излучением.

Хранитель огня не страдает от жара. Напротив, жар его наполняет энергией.

Со временем дыхание Джулиана стало затруднено из-за истощения и жары.

«Джулиан...»

Азелин тоже так показалось.

Она сложила руки вместе, словно в молитве.

Пожалуйста, пусть Джулиан победит. Пожалуйста, освободите меня от Астина.

...Азелин, которая лишь об этом думала, наконец не выдержала и заговорила.

«Джулиан!»

Внимание толпы переключилось на неё.

Независимо от того, кто наблюдал за ней, Азелин повысила голос.

«Не проиграй, Джулиан! У меня есть только ты! Если тебя не станет, как мне жить? Пожалуйста, победи! Останься рядом со мной и обними меня...!»

Сразу после того, как крик Азелин достиг тренировочной площадки.

«Брат Астин!!»

С противоположной стороны раздался пронзительный девичий голос.

Это была Селин, которая опоздала на тренировочную площадку и наблюдала за игрой на цыпочках.

«Удачи, братишка! Покажи им, какой ты страшный… ах, я имею в виду, какой ты сильный! И ты намного красивее этого жирного сыра!»

Начнём с восторженных криков Селин.

Рыцари Карденоса, затаившие дыхание, тоже напрягли шеи.

«Отлично! Юный господин Астин! Раздави его!»

«Покажите им дух Карденос! Вы сможете это сделать!»

«Молодой господин! Продолжайте его подгонять! Не давайте ему ни минуты покоя!»

Джулиан стиснул зубы.

Откровенная враждебность по отношению к нему, ликование большинства в поддержку Астина.

Не выдержав, он закрыл уши. Он больше их не слышал.

Джулиан взглянул на Азелин, которая с тревогой наблюдала за происходящим.

Что бы он ни делал, он не мог предать её преданность.

«Азелин. Ради тебя я отдам свою жизнь».

Он надеялся, что его отчаянное сердце дотронется до неё.

«А-а...»

Дзинь! Дзинь! Бум!

Джулиан издал крик, непрестанно размахивая мечом.

Мечевая ци, окутанная синей Луной, хлынула подобно буре.

В одно мгновение разгорелся обмен десятками взрывных ударов.

В какой-то момент Джулиан потерял рассудок.

Для Астина это была незаживающая рана. Ему было всё равно, сделает ли он его инвалидом.

Мысль о том, что его унизят перед Азелин, была ещё более невыносимой.

Дзинь!

Астин продолжал парировать удары меча Джулиана.

Его дыхание оставалось ровным. Кровообращение в кольце было под контролем.

Астину Джулиан казался слепым.

В своём возбуждении он совершал каждую атаку, словно вслепую.

Из-за этого кончик меча Джулиана даже не смог задеть ни единого кусочка одежды Астина.

«Мне бы хотелось сказать, что у меня нет злого умысла, но я не могу лгать. У меня очень честный характер».

Он не испытывал гнева из-за того, что Джулиан увёл у него невесту, Азелин.

Для Астина Азелин была тем человеком, о судьбе которого ему было всё равно.

Однако его высокомерное поведение, попытка украсть женщину, у которой явно был жених, а затем наглое требование дуэли, вызвали у него отвращение.

Даже это было злобой, таившейся глубоко внутри.

Астин сохранял самообладание до самого конца.

В отличие от некоторых, он не позволял эмоциям поглотить себя.

Дзинь!

Он изящно наклонил клинок, чтобы отразить удар.

После того, как решающий удар не попал в цель, верхняя часть тела Джулиана наклонилась.

Дзинь—!

Воспользовавшись потерей равновесия, тыльная сторона меча Астина обрушилась на него, словно молния.

«Ах!»

Словно обладая крыльями, меч взмыл ввысь, а затем был отброшен прочь.

Результат тот же, что и раньше. Это был меч Джулиана.

Глухой удар —

Словно марионетка с перерезанными ниточками, Джулиан слабо упал.

Он испепеляющим взглядом посмотрел на Астина, на его лице читалось чувство поражения.

Потеря меча ещё не означала, что всё кончено.

В тот момент, когда эта мысль пришла в голову.

Дзинь!

Астин, одержавший победу, также отбросил свой меч в сторону.

Затуманенный взгляд Джулиана устремился вверх.

«Ты хочешь, чтобы мы вместе взяли в руки мечи? Не заблуждайся, Астин! Это не милосердие, это насмешка!»

«О чём ты говоришь?»

Астин моргнул.

«Вы забыли правила, упомянутые свидетелем? Если я сделаю вас калекой, я проиграю».

Использование меча для сдерживания может случайно привести к отсечению конечностей.

Им было велено использовать в качестве оружия только мечи, но кулак не считался оружием. Он был частью тела.

«Я больше никуда не тронусь. Просто дайте мне хорошенько побить лицо».

Астин резко и крепко схватил Джулиана за воротник, тот упал.

До этого момента Джулиан смотрел на Астина пустым взглядом. Он не понимал ситуации.

Бах—!

В тот момент, когда он поднял Джулиана, Астин нанёс удар кулаком.

«Ах!»

Челюсть Джулиана ужасно щёлкнула, и брызнула кровь. На мгновение перед глазами всё потемнело.

Этот шок вернул Джулиана к здравому смыслу.

Пошатываясь назад, Джулиан едва удерживался на ногах.

«Т-ты ублюдок, как ты смеешь!»

Вжик—!

Взбешённый кулак Джулиана метнулся вперёд.

Астин лишь слегка наклонил голову, чтобы увернуться от удара.

Он тут же резко повернул бёдра в противоположную сторону, приложив к этому всё своё тело.

Хлоп!

«Гх!»

Сильный удар пришёлся точно по переносице Джулиана.

Треск! Глухой удар! Бах!

Никакой ауры, никакого эффектного фехтования. Вид, который никогда не увидишь на тренировочной площадке.

Завязалась грубая, односторонняя драка, подобная тем, что можно увидеть только в тёмных переулках.

Хлоп!

«Гх, кашель..! Кхе!»

Хлоп!

Хлоп!

Хруст!

Звук разрываемой плоти разносился снова и снова. Брызги красной крови, и раздавались стоны боли.

Над веком Джулиана образовалась глубокая рана, и кровь заслоняла ему обзор.

С полузакрытыми глазами он размахивал кулаками в воздухе.

Кулаки, которые и так рассекали пустоту, теперь даже близко не могли приблизиться.

«Начинаете чувствовать, что что-то пошло не так?»

«Гх... ты... ублюдок...»

«Да ну, я не ожидал, что всё так обернётся?»

Хлоп!

Из истерзанного рта Джулиана текла кровь.

Сильно текущая носовая кровь забила ему носовые проходы, и в его стонах появился гнусавый оттенок.

«Тебе следовало подготовиться к этому. Это произошло потому, что ты считал меня полным посмешищем и думал только о победе».

Не существовало закона, запрещающего третьей стороне вмешиваться в помолвку между двумя семьями.

Насколько бесстрашным и безрассудным нужно быть, чтобы прикоснуться к невесте Карденос?

«Ты апостол справедливости, а Азелин — трагическая женщина? А я — третьесортный злодей, преграждающий тебе путь к любви? Ты ведь всё это время так думал, правда?»

«Кашель... Я... убью тебя... убью тебя...»

Джулиан сверкнул на него налитыми кровью глазами, словно хотел убить.

Астин думал, что после стольких побоев он опустит взгляд, но, к его удивлению, он оказался на удивление упорным.

«Ослеплён юбкой женщины. Если бы ты так сильно жаждал женщин, тебе следовало бы посетить бордель. Там проститутки обошлись бы с тобой лучше, чем эта женщина».

Астин снова отвёл кулак назад.

Хлоп!

Голова Джулиана резко откинулась назад. Из его рта вылетел сломанный передний зуб.

«Стисните зубы. Иначе из вас вылетит ещё больше кукурузы».

«Стоп! Прекратите немедленно!»

Ему не нужно было оглядываться, чтобы понять, что это Азелин.

Хлоп!

Астин продолжал бить, делая вид, что не слышал её.

До того, как сделать его калекой, ему ещё было далеко. А до тех пор он мог его победить.

«Бурчание...»

В конце концов, у Джулиана изо рта пошла кровь, и изо рта пошла пена.

Отсутствие передних зубов, опухшие веки, искривлённый нос, закатанные и кровоточащие глаза.

Идеальная красота Джулиана была ужасно испорчена несколькими ударами.

Всё произошло всего за несколько десятков секунд.

«Вообще-то, тратить на вас эмоции — это утомительно. Но почему вы думаете, что я захожу так далеко? Если я отправлю вас обратно целыми и невредимыми, вы никогда не усвоите урок».

«Стоп! Матч окончен! Прекрати сейчас же, Астин!»

«Не обижайся на меня слишком сильно. Если бы не я, с тобой бы в конце концов обошлись гораздо хуже, если бы это сделал кто-то другой. Всё заканчивается так только потому, что это я».

«Астин! Я же сказала, остановись!!»

«Исправьте свои привычки после сегодняшнего дня. Не воруйте вещи, которые уронили другие, только потому, что они кажутся вам вкусными».

Хлоп!

«А-а-а! Джулиан!»

Не в силах больше смотреть, Азелин протиснулась сквозь толпу и забралась на тренировочную площадку.

Она тут же схватила Астина за руку, прикрывая его всем телом.

«Джулиан! Джулиан! Ах! Прекратите! Он умрёт!»

«Люди не умирают так легко. И этот парень довольно крепкий».

Джулиан, которого держали за воротник, раскачивался из стороны в сторону. Он давно потерял сознание.

Азелин напряжённо огляделась, её взгляд метался.

Кто-нибудь здесь может мне помочь...

«Рыцарь! Правила, которые ты упомянул! Эта дуэль — победа Джулиана! Ты нанёс непоправимую рану! Покончи с этим сейчас же, быстро!»

«Свидетель, на ваш взгляд, права ли эта женщина?»

«Нет. Эти раны вполне заживают».

«Он так говорит».

«Нет! Нет! Как это можно исправить!»

«Ты впервые видишь кровь? Раз уж ты всю жизнь наблюдала со спины, ты даже не можешь отличить смертельную рану от незначительной. В этом мире тебе следует быть благодарной, что для него всё закончилось именно так».

«Астин, ты чудовище! Как ты можешь такое говорить! Ты вообще человек? Как человек мог... сделать это...!»

Глухой удар!

В тот момент, когда Астин отпустил Джулиана, его тело рухнуло на землю.

«Ах! Джулиан!»

Азелин цеплялась за упавшего Джулиана.

Было бы хорошо, если бы на этом всё и закончилось.

Астин поднял ногу в сторону упавшего Джулиана.

«Я поняла! Прекратите сейчас же! Я сказала, прекратите!!»

«Боже, ты ужасно шумишь».

«Хорошо! Признаю! Признаю! Я пойду к тебе!»

Азелин произнесла это, крепко зажмурив глаза.

Результат был неожиданным, но ей пришлось сдаться.

В противном случае, она не знала, что случится с Джулианом.

«Достаточно? Ты всё это сделал из-за меня. Прекрати это сейчас же! Я сохраню с тобой связь!»

«Ты просто играешь на обеих сторонах барабана. Думаешь, я сделал его таким только для того, чтобы тебя заполучить?»

«...Что?»

«Независимо от победы или поражения, между нами всё кончено. Зачем мне цепляться за твою юбку и умолять тебя не уходить? Ты всего лишь шлюха, которая изменяет, притворяясь невинной и не меркантильной».

«Ч-что?!»

«Если бы это зависело от меня, я бы тоже хотел превратить твоё лицо в кашу. Я сдерживаюсь из уважения к нашим старым связям. И семья всё равно привлечёт тебя к ответственности за нарушение контракта».

«М-муш? Как ты смеешь так оскорблять даму..! Извинись, Астин!»

«Ты, похоже, очень любишь свои чёртовы извинения».

Астин потрогал ухо и пренебрежительно махнул рукой.

«Убирайся отсюда с этим парнем. И больше никогда здесь не показывайся. Если вернёшься, знай, что закончишь точно так же, как он».

Кашель! Хрип!

Упавший Джулиан изверг кровь. Свернувшаяся кровь липко окрасила землю.

Азелин посмотрела на Джулиана со слезами на глазах.

Теперь всё действительно кончено.

Джулиан проиграл дуэль, и на обоих легло неизгладимое бесчестие.

Дальнейшее задержание лишь приведёт к ещё более неприглядным сценам.

Азелин сдержала слёзы и посадила Джулиана. Она с трудом, со стоном, подняла его крупное тело себе на спину.

«Джулиан, Джулиан... не волнуйся. Я позабочусь о том, чтобы тебе оказали помощь, как только мы вернёмся к семье».

Никто не осмелился остановить Азелин, когда она спускалась с тренировочной площадки.

Однако холодные взгляды упорно смотрели на эту пару.

Подумать только, она втянула в это дело постороннего человека только для того, чтобы разорвать помолвку, а затем сбежала таким подлым образом.

Рыцари хотели что-то сказать, но промолчали, не в силах справиться с последствиями конфликта с домом Розенталей.

«Сестра Азелин».

Только один человек.

Один человек преградил Азелин путь.

Яркие глаза, сверкающие несвойственной им свирепостью.

Селин резко ответила ей, крепко уперев руки в бока.

«Это ты должен извиниться. Перед моим братом».

«А чем вы занимаетесь?»

«Ты его невеста, так почему ты заботишься только об этом мерзком типе и оскорбляешь моего брата? Ты же прекрасно знаешь, как он к тебе привязан!»

«Ха, серьёзно!»

Азелин прошла мимо неё, даже не взглянув.

Селин тут же снова преградила ей путь.

«Немедленно извинись. Я не отпущу тебя, пока ты этого не сделаешь».

«...»

«Если ты действительно не можешь этого сделать, может, мне позвать главу дома? Посмотрим, будешь ли ты так себя вести и перед ним?»

«Вы мне сейчас угрожаете?»

«А если и так?»

«Это просто жалко. Прекратите загораживать дорогу и отойдите!»

«!»

Азелин толкнула Селин в плечо ладонью. Селин беспомощно оттолкнули назад.

«Привет».

Раздался голос.

Астин, который в какой-то момент спустился вниз, шагал к ним.

При виде его Азелин с трудом сдержала презрительную усмешку.

«Я с самого начала знала, что он будет таким».

Она знала, что он так отреагирует. Астин совершенно не мог жить без неё.

Посмотрите на него. Он не смог подождать ни минуты, прежде чем обнять её.

Упомянуть разорванную помолвку? Излить все эти оскорбления? Должно быть, всё это были ошибки, допущенные в порыве гнева.

Азелин посмотрела Астину прямо в глаза, торжествуя.

«Что случилось, Астин? Ты пытаешься переубедить меня?»

Хлоп!

Она не смогла закончить предложение из-за внезапного удара в живот.

Глухой удар. Азелин упала назад, образовав некрасивую кучу. Джулиан, попавший под обломки, тоже скатился на землю.

Азелин застыла в этом положении, не в силах подняться.

Он что, только что пнул меня? Астин? Меня, из всех людей?

Азелин резко повернула голову, чтобы возразить, но, увидев его лицо, не смогла произнести ни слова.

«Чьё тело ты только что коснулась?»

Его лицо было искажено, словно лицо мстительного демона.

Даже Азелин, знавшая его много лет, никогда не видела его таким сердитым.

«Кого ты только что коснулась?»

Взгляд Астина был подобен взгляду хищника, облёкшегося в человеческую кожу.

Как кролик, столкнувшийся со львом.

Под воздействием этой острой, как бритва, смертельной силы Азелин почувствовала, как у неё перехватило дыхание.

«А-Астин...»

Прежде чем она успела раздвинуть дрожащие губы.

Хлоп!

Ботинок Астина безжалостно ударил Азелин по лицу.

«Кя-я-я-я!»

Благородная дама, которую ни разу в жизни не ударили.

Драгоценная жемчужина семьи Розенталь закричала, катаясь по полу.

Даже тогда Азелин не смогла понять ситуацию.

«К-как вы смеете ставить ногу на тело дамы...! Неужели вы не боитесь Розенталей!»

В тот момент, когда она вызывающе закричала.

Глухой удар!

«А-а-агх!»

Азелин отчаянно пыталась вырваться из рук под шквалом ударов ногами.

Грязь и кровь быстро размазались по её светлым, белым щекам.

Тем не менее, Астин не остановился.

Переносица, уголки глаз, обе щеки — он безжалостно вбивал в неё ботинки, не щадя ничего.

«Ах! Стоп! Прекрати!»

Почему?

По какой причине он зашёл так далеко?

Как он планировал действовать после случившегося?

Физический удар стёр все мысли Азелин.

Пронзительные крики эхом разносились по тренировочной площадке, словно разрывая воздух на части.

В глазах Астина не было ни малейшего колебания.

Холодным, впалым взглядом он раздавил лицо Азелин, словно наступив на насекомое.

Хруст!

«Ко-уг...!»

Азелин прожила всю свою жизнь в цветочном саду, окружённая лестью красивых мужчин.

Подобную безжалостную жестокость она и представить себе не могла.

Боль от раздробленной носовой кости, металлический привкус крови, просачивающейся сквозь разорванные губы.

Охваченная ужасом, Азелин закрыла лицо обеими руками.

Не выдержав больше, она схватила край брюк Астина и стала умолять о пощаде.

«Стоп! Астин! Пожалуйста, останови-и-и-сь!»

Но это было бесполезно.

Хлоп! Треск!

Астин продолжал наносить удары ногами без остановки.

«В-господин! Пожалуйста, остановитесь!»

«Это будет катастрофа! Успокойся!»

Рыцари, с опозданием осознавшие всю серьёзность ситуации, бросились на помощь.

«Отпустите».

Астин раздражённо пожал плечами, и трое здоровенных рыцарей отлетели в сторону, словно осенние листья во время сильного ветра.

Астин подошёл к Азелин, которая снова оказалась прижатой к земле.

Азелин, с лицом, залитым кровью, отшатнулась назад.

Чем дальше она отступала, тем глубже тень Астина нависала над ней.

«Это последний раз. Никогда больше сюда не ступайте».

Хруст!

Последнее, что помнила Азелин, — это вид ботинка, после чего её сознание померкло.

В тот день Азелин, драгоценная жемчужина семьи Розенталь, впервые была побеждена мужчиной.

---

На полках стояли старинные книги.

Стол, на котором нет ни единой пылинки, отражает одержимость пользователя чистотой.

Аккуратно расставленные перьевые ручки и документы, местами испачканные чернилами.

Разве это не распространённое явление?

То, как человек рассматривает напольную плитку, когда его строго ругают родители.

Я был таким же.

«Ты меня слышишь, Астин?»

«Да».

Отец выдохнул, прижав пальцы к переносице.

Я стоял перед ним, напряжённо, по стойке смирно.

У меня начали неметь ноги.

«Ответственность за аннулирование брака лежит исключительно на женщине. Утрата приданого и подарков неизбежна, а если добавить к этому клевету и оскорбление семьи, то можно получить в два-три раза больше».

«Тогда это хорошо».

«У вас была возможность добиться ещё больших практических результатов».

Хлоп!

Отец ударил по столу.

«Вы могли бы получить в собственность часть первоклассной территории Розенталей. Вы могли бы оказать на них давление, чтобы они передали права на торговлю с югом. В этом случае бесчестие постигло бы только Розенталей и эту даму».

Если бы только я остановился после того, как избил Джулиана до полусмерти.

В какой-то момент я потерял контроль над собой и тоже прикоснулся к Азелин. Нет, я прикоснулся к ней ногами.

Я нанёс женщине удар ногой в живот и втоптал её лицо в землю.

Это произошло примерно после пяти ударов?

Рыцари, увидев кровь на лице дамы, выбежали и схватили меня всем своим телом.

Если бы этого не произошло, я бы сделал так, чтобы Азелин выглядела точь-в-точь как Джулиан.

Хотя это могло бы привести к гораздо более серьёзному обострению ситуации.

«Эта женщина первой прикоснулась к Селин. Я просто сделал то, что было необходимо».

Вздох—

Отец вздохнул достаточно громко, чтобы я его услышал.

Положение главы семьи — изнурительное.

Среди величественных чёрных волос отца, которые обычно напоминали огромную гору, седых прядей стало значительно больше.

«Он очень много страдал».

В конце концов, насколько сильно меня в прошлом мучила эта версия?

Вспоминая своё прежнее деградирующее поведение, я испытывал чувство вины.

Разумеется, дело Азелин не имело к этому отношения.

«Э-эта сумасшедшая стерва первая изменила!»

Даже если бы мне дали два шанса вернуться к прежнему состоянию, я бы сделал то же самое.

«Сплетники слушают только слухи и сплетни. Независимо от того, кто виноват, вы навлекли на себя клеймо избиения знатной дамы».

Я это уже знал.

Дворяне высмеивали неверность леди Азелин, преувеличивая при этом мою жестокость, чтобы осудить меня.

«Но, честно говоря, она это заслужила».

«Вы ожидаете нормального образа мышления? Эти люди хотят вскрыть раны молодого дворянина, чтобы увидеть голубую кровь. Потому что это становится слабостью».

Такова природа этого мира. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой.

Потому что именно таким я был до того, как ко мне вернулись воспоминания о моей прошлой жизни.

«Противник — семья Розенталь. Вопрос алиментов и компенсаций не стоит. Наш престиж пошатнулся, но они всё ещё Розентали».

Розентали были влиятельной семьёй, занимавшей равное положение с Карденос.

Оценка отца, как всегда, оказалась верной.

«Для нас это тоже не огромная выгода. Они потеряли то, что заслуживали потерять, а мы получили справедливую цену. Что ещё важнее, Розентали должны были нести это бесчестие в одиночку. Для дворянина честь имеет такую большую ценность».

Отец хладнокровно проанализировал ситуацию.

«Теперь это переросло в клеветническую перепалку. Романтический спор перерос в конфликт между семьями. Конечно, грех женщины гораздо серьёзнее: она привела другого мужчину и упомянула об аннулировании брака».

Голос отца понизился.

«Эти мерзавцы Розенталь от природы толстокожие. Компенсация есть компенсация. Они будут рассматривать тяжесть греха как отдельный вопрос. Вместо того чтобы признать свою вину, они могут нагло отомстить, заявив, что мы напали на их драгоценную дочь».

«Они не сделают этого сразу; какое-то время они будут держаться в тени».

«Семья Розенталь отчётливо помнит как оказанные услуги, так и обиды».

Это значит, что однажды они обязательно захотят отомстить.

Карденос — влиятельная имперская семья фехтовальщиков. Розенталь — влиятельная семья магов.

Два столпа, поддерживающие империю, столкнулись беспрецедентным образом.

Более того, этот инцидент лишь запятнал репутацию обеих палат.

Обе семьи продолжали обмениваться взаимными обвинениями, и было очевидно, что окружающие будут использовать это в качестве сплетен.

Я просто хочу сравнять всё с землёй бульдозером.

«Если ситуация дойдёт до такой степени, нужно отступить. Это уже давно переросло в конфликт между двумя людьми».

В его последних словах чувствовалась отцовская любовь.

Я решительно покачал головой.

«Я не могу этого допустить. Это моя вина, и я сам создал эту проблему».

Я являюсь законным старшим сыном Карденоса.

У меня с самого начала не было намерения что-либо скрывать.

Я начинал это с намерением всё организовать сам.

«А отец, почему нас должны волновать Розентали?»

Я — человек, который пережил всё вплоть до конца апокалипсиса.

Проблему с Розенталями мне удалось достаточно эффективно сгладить.

«Розентали сами вызвались стать врагами Карденосов. Это они должны нас бояться».

Розентали не справятся с Карденосом — нет, они не справятся даже со мной в одиночку.

Пока я здесь, у Карденос нет причин опасаться Розенталей.

Отец пристально посмотрел на меня, затем его напряжённые губы слегка смягчились.

«Это было освежающе».

Он скрестил руки и откинулся на спинку стула.

«Скажу тебе прямо. Как отец, я надеялся, что ты сам разорвёшь помолвку».

Глупый сын, околдованный женщиной, отдал ей своё сердце и душу.

Именно так меня и оценили.

«Даже если это закончилось катастрофой, это к лучшему. Вместо того чтобы, как раньше, гоняться за той женщиной, было правильно поступить по-человечески — ударить их обеих».

«Я не думаю, что это был просто „один удар“. Я ударил Джулиана десятки раз, а Азелин — около пяти или шести».

«Именно. Если ты поступаешь неправильно, тебя нужно наказывать. Более того…»

Тук-тук—

Отец приложил кулак к груди.

«Я видел созданное тобой Огненное кольцо. Оно произвело на меня сильное впечатление».

Мне было интересно, когда же он об этом заговорит.

В глазах отца тогда читались эмоции и ностальгия.

У него были глаза рыцаря, не забывшего честь и славу своей юности.

Однажды и Отец соткёт Солнечное Кольцо.

«Вы зажгли огонь в сердце этого отца».

«Э-э, простите?»

Я понял, что он имел в виду.

Это было выражение, означающее, что он вновь зажёг искру в костре, которая, как ему казалось, погасла навсегда.

Я понял скрытый смысл, но выбор слов был...

Разве это не та фраза, которую обычно используют влюблённые, пытаясь создать романтическую атмосферу?

Когда я посмотрел на него со странным выражением лица, отец, заметив неловкость, откашлялся.

«Довольно. Можете уходить».

«Да».

Я слегка поклонился и повернулся к двери.

Когда я уже собирался уходить, отец остановил меня.

«Я забыл одну вещь. Сегодня утром с севера прилетел почтовый голубь».

«Север?»

Если это был Север, то это были хорошие новости, которых я так ждал.

«Дошло известие. Селена, которая была отправлена на Северный фронт, скоро вернётся».

Селена.

Моя единственная кровная родственница старше меня и старшая дочь Карденоса. Другими словами, моя сестра.

«Когда она приедет?»

«Вчера она завершила подготовку на севере, так что это займёт около пятнадцати дней. Если она будет менять лошадей на каждом перегонном пункте, то это займёт десять дней».

Примерно десять дней.

«Твоя сестра будет гордиться тобой, видя тебя таким, какой ты есть сейчас. Таким, каким был этот отец».

«Я надеюсь, что это так».

Даже после возвращения сожаления остаются.

В первой временной линии, осознав свою прошлую жизнь, я покинул семью.

Я покинул дом, повернувшись спиной к отцу и Селин.

Бродя в одиночестве по империи без определённой цели, я случайно встретил Селену.

— Астин, ты, беглый неудачник. Я не считаю тебя своим братом. Убирайся. Никогда больше не показывайся мне на глаза.

Последние слова, которые она мне оставила, запечатлелись в моей памяти, словно галлюцинация.

В следующий раз я увидел Селену, когда вернулся к семье.

Труп был настолько изуродован, что его невозможно было узнать. Я до сих пор не могу забыть эту низкую температуру.

Во рту остался лёгкий горьковатый привкус.

---

«Хья-ап!»

«Хуп!»

Сегодня на тренировочной базе «Карденос» тоже раздавались крики.

Рыцари, усердно тренирующиеся фехтованию, обутые в мешки с песком, и рыцари, бегающие круги по территории.

Ву-у-у-онг!

Среди них рыцари, использовавшие Луну, были погружены в глубокие размышления.

«Как жалко».

Их взгляды, естественно, опустились на пол.

Каменные плиты тренировочной площадки затвердели, местами расплавились.

Следы отчаянной дуэли остались нетронутыми.

Хотя они смотрели в пол, перед их глазами мерцало красновато-золотое Солнечное Кольцо.

Послесвечение солнечной энергии, продемонстрированное Астином, не угаснет.

«Разве молодой господин не удивителен?»

Один из рыцарей коротко начал разговор.

Затем один за другим они добавили свои мысли.

«Да, это так. Я тоже так подумал».

«Я до сих пор не могу поверить, как он смог преодолеть три пути одним кольцом».

Они десятки раз прокручивали в голове дуэль Астина.

Это был абсурдный поступок, который разрушил здравый смысл.

Если отбросить в сторону количество и качество ауры, его врождённое боевое чутьё — умение отражать удары минимальными движениями и пробивать бреши в обороне — было необыкновенным.

Его сверхчеловеческие чувства и гениальная интуиция были подобны чувствам ветерана, бесчисленное количество раз переступившего черту смерти.

«Похоже, в нём действительно течёт кровь Карденоса. Насколько мне известно, для победы над Тремя Путями требуется десять рыцарей с одним кольцом».

«Он не просто победил; он их разгромил. Любой, кто это услышит, подумает, что это чушь».

«Конечно. Даже я, кто видел это лично, не могу в это поверить».

«Молодой господин — это одно, но само Солнечное Кольцо — это совсем другое…»

Боевые навыки Астина были достойны восхищения, но нечто другое вызвало ещё более масштабные перемены.

Устаревший пережиток старой эпохи, утративший свою актуальность из-за эффективности «Луны».

Солнечное кольцо, которое ранее игнорировалось как кольцо саморазрушения, разъедающее собственное тело.

В сердцах рыцарей зародился новый вопрос.

«Возможно... Солнечную энергию всё это время недооценивали?»

Сомнения порождали путаницу.

Неужели за последние двадцать лет все утратили из виду основы, заблудившись в тупике, который они называют комфортом?

Если человек выдерживает жар аскетизма, тело меча становится твёрже; если он преодолевает испытания, балансирующие на грани жизни и смерти, остриё меча становится острее.

У каждого пути есть конец, но у кольца нет конца. Оно бесконечно циркулирует.

Слова, оставленные Астином, тронули их сердца, а не только уши.

«...А может, мне тоже стоит попробовать сплести кольцо?»

Кто-то пробормотал что-то, словно одержимый.

Внимание толпы переключилось на него.

Смущённый, он начал бегло излагать свои оправдания.

«Разве молодой господин не говорил это? Между смертью в состоянии покоя и остановкой из-за смерти очевидно, какая смерть ценнее».

«Да, молодой господин прав. Я не хочу умереть спокойно, как все остальные».

«Я уже принял решение. Вместо лёгкого пути я собираюсь сплести кольцо».

«Да ладно, человек умирает только один раз. Эти варвары на Севере жаждут попасть в Вальхаллу или куда-то ещё».

К этому решению присоединились несколько рыцарей-учеников, которые ещё не открыли свой Путь Сердца.

Оставив позади мирный путь новичка, она сплетает кольцо, подобно Хранительнице Огня.

Ещё совсем недавно подобное заявление было бы воспринято как бред сумасшедшего, желающего умереть.

Теперь всё было совершенно иначе.

Даже старшие рыцари внимательно их выслушали.

«Но кто-нибудь умеет плести кольца?»

«......»

Конечно, существовала одна фатальная проблема.

Разжигание огня в ядре реактора — настолько опасный процесс, что приходится рисковать жизнью.

Это не то, что можно было бы опрометчиво предпринять без необходимых знаний.

К этому моменту все элитные рыцари Карденоса открыли свои пути.

Никто из них не смог дать совет или поделиться информацией относительно колец.

Оставшиеся Хранители Огня были всего лишь отставными рыцарями, отступившими с передовой — старыми ветеранами, сломавшими свои мечи.

«Ничего не поделаешь. Придётся спросить напрямую у молодого господина, когда он приедет на тренировочную площадку».

«Позвольте мне пойти с вами, старший!»

В глазах рыцарей-учеников и оруженосцев, ещё не открывших свой Путь Сердца, горел неугасимый боевой дух.

Тем временем рыцари, уже открывшие им путь и слушавшие их разговор, чувствовали странную унылость.

«Почему я им завидую?»

«Из всех возможных вариантов, на днях я открыл сразу три пути. Честное слово. Если бы их было два, возможно, стоило бы попробовать».

«Чёрт возьми. Я же не могу теперь закрыть свой Путь Сердца…»

Чем больше путей открывается — два, три — тем сильнее становится отталкивание от кольца.

Ещё несколько дней назад рыцари, открывшие свои Пути Сердца, встречали завистливые взгляды.

Но теперь это здравое мышление было перевёрнуто с ног на голову.

От одного человека: Астина.

---

Как только я вернулся в свою комнату, я сел, скрестив ноги.

Закрыв глаза, я погрузился в свой внутренний мир.

Солнечное кольцо слабо пульсировало у основания моего сердца.

Один раз сплетённое кольцо не означает, что всё кончено.

Это делается ради того, чтобы у нас было больше колец? Нет.

«Для поддержания его в надлежащем состоянии требуется много усилий».

Природа Солнца принципиально разрушительна и нестабильна.

Мне приходилось размышлять о своём внутреннем мире и заботиться о нём всякий раз, когда у меня было время, словно подбрасывая растопку в огонь.

В противном случае, оно либо затихнет, либо выйдет из-под контроля. Я расплавлюсь изнутри.

На самом деле, я видел сотни таких людей.

«Фух…»

Я выдохнул мутный воздух, почувствовав, как пламя стало значительно мягче.

Как и ожидалось, одно кольцо легко держать в руках.

Дело не только во мне; смертность среди особей с одиночным кольцом на самом деле составляет всего 3%.

Большинство людей погибают в процессе первоначального плетения, но после его завершения обслуживание становится довольно простым.

«Теперь мне нужно сплести второе».

Честно говоря, всё для кольца, которое я только что создал, я сделал сам. Огненный чертополох — это просто дикорастущие травы, которые дёшево продаются на рынке.

Я не собираюсь плести второе кольцо одной лишь своей силой.

Думаю, я мог бы сам соткать ещё около четырёх таких.

Но то, что я иду по трудному пути, не означает, что я умираю от желания покончить с собой.

Для создания нового кольца требовалось много материалов.

Скрытые фрагменты моих воспоминаний были само собой разумеющимися.

«Всё прошло бы лучше, если бы я учился у Внешнего Меча».

Очень немногие обладают оперативным уровнем квалификации, который на несколько уровней выше моего.

Первым на ум приходит Внешний Меч, Хендриксон.

В глубине души я называл его «Мастером меча-калекой».

В первой временной линии он не был, мягко говоря, учителем... но он был тем, кто давал мне определённые наставления.

Если бы я учился у этого старика, то смог бы за год сплести пять колец.

Тук-тук…

Внезапный стук прервал мои размышления.

«Войдите».

Скрип—

Дверь остановилась при открывании.

Через слегка приоткрытую щель другой человек заглянул внутрь.

«Брат, можно мне войти?»

Мне стало любопытно, кто это, и оказалось, что это Селин.

Колеблется. Напряжение было заметно в её дрожащем взгляде.

По крайней мере, это волнение немного утихло по сравнению с тем, что было раньше.

«Да. Можешь заходить».

Мне удалось сдержать взрыв смеха.

Мне кажется, я знал, почему Селин пришла меня искать.

«Я подумала, что вы, возможно, проголодались. Я принесла кое-что освежающее».

Селин осторожно открыла дверь и вошла внутрь.

В руках она несла серебряный поднос с печеньем и чайными чашками.

«Можно было просто сказать слугам. Зачем самой этим заниматься?»

«Ах, да. Все они сказали, что заняты».

Именно за это и получают зарплату слуги; чем же они могут быть заняты? Она ужасная лгунья.

Селин деликатно избегала моего взгляда.

После дуэли и разорванной помолвки она, должно быть, ужасно волнуется.

По крайней мере, её доброе сердце заслуживало похвалы.

«Хорошо. Я как раз немного проголодался».

Напряжение на лице Селин исчезло, сменившись ярким сиянием.

Рысь, рысь —

Селин поспешно подошла, расставила угощения и села напротив меня.

Атмосфера изменилась в тот же миг, как она вошла. Как бы это сказать? Она стала немного более сияющей.

Мне это показалось или нет, но даже текстура воздуха ощущалась по-другому.

Вот почему в каждом доме должна быть хотя бы одна младшая сестра.

Взгляд, взгляд…

Пока Селин оценивала мою реакцию, она взяла печенье.

Она молча посмотрела на меня, а затем осторожно протянула мне одно.

«Пожалуйста, сначала немного возьми, брат».

«У меня всё хорошо. Мне достаточно просто наблюдать за тем, как ты ешь. В любом случае, ты пришла поговорить об Азелин, не так ли?»

Вздрогнуть —

Эта реакция убедила меня в том, что я попал в точку.

Её внутренние мысли были слишком очевидны.

«Не знаю, стоит ли это говорить... но, судя по тому, что я видела, она не производила впечатления хорошей женщины».

В прошлом Селин иногда упоминала Азелин.

Она не ругала её открыто, но использовала формулировки вроде: «Она не ценит искренность брата».

Хотя после того, как я её отругал и ударил, она больше никогда об этом не упоминала.

Я хочу избить до полусмерти себя в прошлом. Зачем я это сделал, серьёзно?

«Эта сестра умела только пользоваться Братом...»

Голос Селин затих, перейдя в шёпот.

Меня тревожило то, что я мог бы в ответ сказать: «Кто ты такая, чтобы оскорблять мою женщину?»

«В качестве невесты она была просто ужасна».

Заячьи глаза Селин расширились.

Я намеренно слегка наклонил голову.

«Тогда тебе не было страшно?»

«О чём?»

«Я нападаю на Азелин. Должно быть, ты впервые видела такую жестокую сцену».

«Я была немного удивлена. Я не знала, что брат может так поступить с сестрой Азелин».

«И ты не испугалась?»

«...Честно говоря, без всяких притворств, это было приятно».

Это было неожиданно.

Я чуть не изуродовал лицо знатной дамы прямо на глазах у добросердечного ребёнка.

Я считал себя счастливчиком, если у неё не развилась травма.

«Мне не особенно нравится сестра Азелин. Она мне просто не по душе. Всё это время она только и делала, что использовала Брата».

«У тебя отличный глаз».

«Э-э, эмм. А я думала, что брат сделал это из-за меня. Раз уж ты вмешался ради меня, бояться нечего».

«Я думаю».

«А? Это не так?»

Она была отчасти права.

Я и так хотел преподать ей урок, а Селин просто стала последней каплей.

Я отпил глоток чая, делая вид, что мне всё равно.

Селин тоже молча теребила свою чашку. Уголки её губ были слегка приподняты.

«Я думала, что брату сестра Азелин нравится больше, чем я. Нет, я думала, что ты меня ненавидишь».

«В прошлом я так делал. Не буду этого отрицать».

До того, как ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни, я воспринимал Селин как обузу.

Раздражающая, недалёкая младшая сестра. Внебрачная дочь, запятнавшая имя Карденос.

В какой-то момент аромат чайных листьев приобрёл горьковатый привкус.

«Прошу прощения за всё».

Даже когда я покинул семью, я не сказал Селин ни единого слова извинения. Я ушёл, даже не взглянув на неё.

Особой причины не было. Я просто был уверен, что меня не простят.

Это было трусливое уклонение.

Мне не хватало уверенности, чтобы противостоять обиде Селин, и я недоумевал, почему извиняюсь только сейчас.

Я также обманывал себя, говоря, что у меня нет оснований заботиться о такой мелочи, как семья.

Под влиянием великой цели спасения мира семья лишь ослабляла сердце.

Я начал оправдываться, утверждая, что даже если Селин меня простит, это только сделает меня слабаком.

«Брат».

Прежде чем я успел что-либо сказать, я почувствовал мягкое прикосновение к своей руке.

Маленькая рука Селин лежала поверх моей.

«Я знаю».

«...»

Никто из нас больше ничего не сказал.

Она была просто очаровательна.

Я осторожно положил руку ей на голову.

Селин слегка вздрогнула и тихо пробормотала что-то, опустив голову.

Значит, я не болван? Нет?

Мне стало интересно, правильно ли я её расслышал, потому что её комментарий был совершенно неожиданным.

«О, у меня есть кое-что для тебя, брат».

Селин встала и вышла за дверь.

Похоже, она что-то спрятала за дверью.

Вскоре она вернулась с красиво упакованной подарочной коробкой.

---

«Подарок на день рождения?»

«Я хотела подарить это тебе на день рождения, но ты отказался…»

Значит, это не был нервный срыв?

Слова едва не сорвались с моих губ.

Селин застенчиво протянула подарок обеими руками.

Инстинктивно я развернул упаковку, чувствуя на себе её ожидающий взгляд.

«...Амулет?»

«Да! Внутри сушёные лилии и рубин в форме сердца. Говорят, если хранить его при себе, счастье само тебя найдёт».

Мне показалось, что это похоже на талисман на удачу.

«Я интересовалась этим товаром и делала предзаказы на Эфирном рынке с прошлого года. Достать его было о-о-очень сложно».

«Эфирный рынок? Разве он не стоит почти 2 миллиона шиллингов?»

Два миллиона шиллингов составляли половину годовой зарплаты имперского чиновника.

Можно задаться вопросом, почему обычный амулет стоит 2 миллиона шиллингов, но на Эфирном рынке цены определялись тем, что требовал продавец.

«Только не говори, что ты потратила все свои карманные деньги?»

«...Не все, примерно половину».

Я чуть было не прочитал ей лекцию о том, почему она потратила половину своего состояния на один-единственный подарок, но остановился.

Раз уж она подарила мне это с таким трудом, я должен принять это с благодарностью.

Подарок — это не только выражение чувств получателя, но и дарителя.

«Спасибо. Я буду бережно хранить этот подарок».

«Э-э, там ещё кое-что есть».

Под?

Когда я поднял кулон, снизу обнаружилось что-то вроде катушки ниток.

«Я делаю это для тебя со вчерашнего дня, брат. Мои навыки оставляют желать лучшего, поэтому мне стыдно...»

Это была круглая кисточка в виде меча, тонко сплетённая из красных и золотых нитей.

Это был декоративный узел, который рыцари вешали на рукоять своих мечей в знак удачи в битве и гордости своего дома.

В отличие от амулета, Селин взглянула на меня с тревожным выражением лица.

Ей даже не нужно было говорить, что это сделано вручную.

По стечению обстоятельств, мой меч лежал, прислонённый к прикроватной тумбочке.

Прямо перед Селин я крепко привязал кисточку к концу рукояти.

Свист!

Когда я слегка взмахнул мечом, красно-золотой узел затрепетал.

«У тебя всё получилось. Я буду носить его постоянно».

«Есть ещё один. На самом деле, последний».

Селин порылась в кармане юбки.

Вскоре, нервно теребя кончики пальцев, она достала и преподнесла последний подарок.

Это был платок размером с ладонь. Платок с вышивкой чёрными нитками, слегка кривой.

Создавалось впечатление, что она пыталась вышить Чёрного Льва, символ Карденосов.

Но как ни посмотри, это больше походило на кошку с вставшей дыбом шерстью или, может быть, на плоскую булочку, приготовленную на пару.

«Пфф».

«А-а-а! Я знала, что ты засмеёшься! Не стоило тебе показывать!»

«Кто сказал, что я смеюсь? Это мило».

Присмотревшись, я увидел пятна крови, размазанные по краям платка.

Я отчётливо представлял, как она неуклюже шьёт, попутно колет пальцы.

В глубине души меня внезапно переполнили эмоции.

«Думаю, покупать этот кулон было излишним».

«Разве он не красивый?»

«Нет. Дело в том, что эти двое намного лучше».

Уголки губ Селин заплясали.

Она действительно не умеет скрывать свои эмоции.

«Если подумать, у тебя скоро день рождения».

«А? Ты помнишь мой день рождения?»

«Это через 15 дней. Если тебе что-нибудь нужно, скажи заранее. Я тебе всё дам».

Для меня в прошлом день рождения Селин был практически несуществующим.

Размышляя примерно так: «Зачем вообще отмечать день рождения внебрачного ребёнка?»

Вместо того чтобы преподнести ей достойный подарок, я лишь отчитывал её.

Глаза Селин расширились, и она тихо заговорила.

«Мне нужно от тебя письмо, брат».

«Письмо?»

«Да, письмо. Я всегда завидовала сестре Азелин. Она получала письма, полные искренности».

Подумать только, одно-единственное письмо значило так много.

«Я напишу тебе столько писем, что они тебе надоедят. И добавлю несколько редких магических книг и артефактов. Я сам получил три таких, так что хотя бы это мне стоит сделать».

«Магические книги и артефакты? Зачем они вообще?»

Ей показалось, что я говорю непринуждённо, но её заячий взгляд блуждал, словно она была в замешательстве.

Это было вполне объяснимо.

Магические предметы были тем, что никогда не разрешалось иметь в доме Карденосов.

Карденос был влиятельной семьёй мастеров фехтования.

От представителей этой семейной линии ожидалось, что они пойдут по пути меча.

Существовало негласное правило, согласно которому магия, являющаяся противоположностью фехтованию, была под запретом.

«Можешь быть со мной честной. Тебе ведь магия нравится больше, чем меч, не так ли?»

«Я… я правда так думаю!»

«Твой брат всё знает. Особенно когда дело касается тебя».

«Мне это совсем не нравится... Меня это даже не интересует. Я иду по пути меча, как и ты с сестрой».

Селин уже была внебрачным ребёнком и занимала шаткое положение в семье.

Давление, должно быть, ощущалось ещё сильнее.

Что особенно важно, она, вероятно, боялась упрёков своего несчастного старшего брата.

«Не беспокойся о том, что думают другие; занимайся тем, что любишь. Ты же предпочтёшь потрогать книгу, чем заставлять себя держать в руках рукоять меча, верно?»

«...»

«Я возьму на себя ответственность и позабочусь о том, чтобы ты жила жизнью, в которой сможешь делать всё, что захочешь. Я поговорю с Отцом, так что не волнуйся. Я так долго отравлял тебе жизнь; пора мне наконец-то повести себя как брат».

В первой временной линии моей жизни.

Этому маленькому, хрупкому ребёнку было суждено стать чудовищем.

После того как я собственноручно убил Селин, за ней закрепилась дурная слава «Ведьмы Карденоса».

Луна обладала привычкой незаметно проникать в подавленные желания и недостатки своего носителя.

Для такой Луны Селин представляла собой носительницу огромного потенциала.

Селин была не только изгоем в своей семье, но и разлагалась изнутри.

Подавленный магический талант и сильный стресс оказались более чем достаточными, чтобы стать причиной катастрофы.

— Ах, брат...

Внебрачная дочь, которая всю жизнь прожила без любви своей семьи.

Возможно, недостаток Селин был не просто магическим.

«Я говорю это из предосторожности, но даже не думай открывать свой сердечный путь. Я позабочусь о том, чтобы ты могла спокойно изучать магию. Это будет быстро; это не займёт много времени».

Селин, которая смотрела на меня, опустила голову. Она неуклюже пыталась скрыть свои эмоции.

Обе руки, скромно лежащие у неё на коленях, слегка дрожали.

«Ты прав, брат. Я всегда хотела научиться магии, но как я могла? Я ведь тоже Карденос…»

«Тебе не нужно об этом беспокоиться. С этого момента живи своей жизнью, делай всё, что хочешь. Я всё устрою».

У Селин на глазах навернулись слёзы.

Подарки получил я, но, похоже, именно Селин расплакалась.

«...Тогда, позволь мне...»

Селин говорила с трудом.

«Могу ли я поступить в Академию? Я хочу учиться на факультете магии».

«Нет!»

Я был удивлён собственной реакцией.

Я немного успокоился только после того, как увидел широко раскрытые глаза Селин.

«В любом случае, Академия — нет. Категорически нет».

«Почему, почему?»

«Если ты туда пойдёшь, то будешь только встречаться с парнями. Это место нужно закрыть. Вместо этого я отправлю тебя в Волшебную башню. Если твоя цель — научиться магии, то Волшебная башня намного лучше».

Даже если бы она плакала, умоляла и просила, у меня не было ни малейшего намерения отправлять её в Академию.

Даже если грязь попадёт мне в глаза.

---

«Ик, уф... Отец...»

В кабинете главы дома Розенталь в южной части империи.

Слышались лишь скорбные вопли женщины.

Какой женщиной была Азелин? Она была драгоценным камнем семьи Розенталь, которая доминировала в имперских светских кругах.

Её слёзы никогда не были пустяком.

«Карденос... эти ублюдки смеют...!»

Глава семьи Розенталь, Виктор Розенталь, стиснул зубы.

Когда-то фарфоровые щёки его дочери покрылись синяками глубокого фиолетового цвета и опухли. На её нежном лице осталось несколько царапин.

Виктор знал, что причиной разрыва помолвки была Азелин.

Поскольку она привела с собой другого мужчину, и дело дошло до дуэли, оправданий быть не могло.

Однако ответные действия Карденосов перешли все границы.

Астин. Этот сопляк пнул его дочь в живот и несколько раз растоптал ей лицо.

Это была явная провокация и оскорбление семьи.

«Карденосы ослепли. Они не знают страха небес!»

Хотя они обладали равным статусом, сейчас подобные вещи не имели значения.

Завоеватели Юга, Розентали.

За исключением императорской семьи, не было ни одного места в империи, куда бы не дотянулись когти Розенталей.

«Как мне разорвать на куски этих бесстрашных диких кошек?..»

Хлоп!

В этот момент дверь кабинета, отделанная красным деревом, с силой распахнулась.

Трое мужчин, запыхавшись, ворвались внутрь.

«Азелин!»

«Сестра! Ты где-нибудь ранена?»

«Подвинься! Азелин! Твой брат здесь!»

Три старших брата Азелин. Второй и третий сыновья, родившиеся в два года подряд.

«Братья! Уа-а-а-а!»

Азелин начала скорбно плакать.

Увидев лицо своей сестры, трое братьев были охвачены ужасом.

«Почему у нашей младшей сестрёнки такое лицо!»

«Это Астин! Этот ублюдок сделал это с лицом Азелин! Разве не так, отец?!»

«Я... ик... я знаю, что была не права... но как он мог растоптать лицо женщины? Что, если я больше не смогу выходить в общество! Как... как мне теперь жить...!»

На лицах трёх братьев вспыхнуло убийственное намерение.

«Этот выродок, Астин, как он смеет!»

«Меня с самого начала возмущало, что её жених — такой мерзавец. Посметь поднять руку на Азелин, не зная своего места!»

«Отец. Мы должны немедленно вторгнуться в Карденос и разорвать ему конечности. Это тяжкое дело, затрагивающее честь семьи!»

Трое братьев хотели немедленно применить силу для возмездия.

Виктор также хотел мобилизовать весь Магический Корпус Грифонов и развязать полномасштабную войну.

Однако полномасштабная война между двумя столпами империи была недопустима.

Императорская семья не стала бы стоять в стороне и наблюдать за происходящим, а даже если бы и стала, это было бы практически невозможно.

«Успокойтесь, идиоты. Думаете, я хочу оставить этих ублюдков в покое?»

По громогласному приказу главы три брата фыркнули, сдерживая гнев.

Виктор мысленно собирал воедино план.

Было много возможностей подавить их, не пролив крови.

«Карденосы — это звери, умеющие только размахивать мечами. При охоте на зверей нет необходимости вступать в лобовое столкновение. Мы просто затягиваем поводок со всех сторон и выжимаем из них всю кровь, пока они не умрут».

Ответные действия Юга заржавили бы кончик клинка Чёрного Льва.

«Эрнан. Передай сегодня весть крупным торговым гильдиям Юга. Скажи им, чтобы они полностью заблокировали все поставки на территорию Карденосов. Предупреди их, что любая гильдия, торгующая даже одной монетой, будет навсегда исключена с южного рынка от имени Розенталей. Возможно, нам придётся понести некоторые убытки, но мы контролируем 70% южной торговой сферы. Не забывай, что меч у нас в руках».

«Да, сэр!»

«Альберт, ты распространяешь слухи, когда посещаешь светские собрания. Скажи, что этот выродок из Карденос жестоко изуродовал лицо хрупкой молодой женщины. Заклейми его как варвара хуже зверя. Обеспечь его полную изоляцию от аристократического общества».

«Я учту это, отец».

Одного этого было недостаточно.

Он мог собрать крупные гильдии убийц из подворотен и группы наёмников, готовых на всё ради денег.

Если бы он использовал их для набегов и грабежа отдалённых территорий, шахт по добыче мана-камня и торговых караванов Карденосов днём и ночью.

Кроме того, если бы он похитил рыцарей и администраторов низшего ранга в Карденосе и угрожал им.

Виктор покачал головой.

Если бы он настаивал на таких скрытых ответных мерах, существовала высокая вероятность того, что это вышло бы за рамки простого возмездия и стало бы прелюдией к войне.

Императорская семья закрывает глаза на экономические и политические репрессии.

Но если бы дело дошло до применения силы, вмешалась бы императорская семья.

«Нет. Это так».

Существовала лишь одна возможность для законного военного возмездия.

«Когда в этом году проводилась магическо-боевая война с Карденосами?»

«...! В следующем месяце будет полнолуние!»

Магическо-боевая война представляла собой обмен ударами между магией и боевыми искусствами.

Обе семьи олицетворяли собой достоинство имперского фехтования и магии.

Поэтому они ежегодно проводили товарищеские спарринги, чтобы улучшить свои навыки и способствовать обмену опытом.

Это, безусловно, был «товарищеский матч». В прошлом.

«Тогда мы сможем их основательно наказать. Под видом дуэли они ничего не смогут сказать, даже если мы сломаем им руки и ноги».

Потому что у Карденосов, вероятно, была та же мысль.

Губы Виктора изогнулись в улыбке, когда он посмотрел на своих трёх сыновей.

Сыновья Розенталя были выдающимися магами, известными по всей империи.

А что же Карденос?

Родословная нынешнего поколения Карденосов была скудной.

Дегенерат, живший лишь ради удовольствий, а не ради фехтования. Внебрачная девушка, чьё присутствие почти не ощущалось.

В лучшем случае, на Северном фронте двигалась старшая дочь, но она была одна.

«Даже если этот дегенерат Астин победит рыцаря из Третьего круга».

Для трёх братьев, достигших Пятого Круга, это ничего бы не значило.

Это правда, что Джулиан был многообещающим талантом.

Однако он был «молодым» перспективным игроком.

«Неважно, вернётся ли старшая дочь Карденосов. Втроём вы сможете опустошить ряды диких кошек Карденосов. Особенно этого негодяя. Убедитесь, что этого ублюдка забьют почти до смерти, чтобы он не смог встать на ноги».

«Конечно, отец».

«Вероятно, они понимают, что находятся в невыгодном положении. Если они побегут, это само по себе будет победой».

Чёрный Лев Карденос, поджав хвост и убегая? Это лишь приведёт к потере чести.

Конфликт между двумя семьями распространился со скоростью ветра, и знать обратила своё внимание на это противостояние.

Естественно, интерес будет сосредоточен на предстоящем турнире по боевым искусствам.

Какие бы оправдания ни приводили Карденосы, знать всё равно бы об этом узнала.

Чёрный Лев был напуган.

Карденосы не смогли противостоять Розенталям.

Как и ожидалось, молодой лорд Астин оказался трусом, который даже не показался на глаза.

«Не теряйте бдительность. Если это те Карденосы, которых я знаю, они наверняка будут точить свои клинки. А до тех пор полностью погрузитесь в тренировки».

«Мы это учтём, отец».

«Когда придёт моя очередь, я разорву этому негодяю лицо на куски».

«Надо бы просто превратить его в калеку. Не знаю, удовлетворит ли меня даже это».

«Ик, уф...»

Азелин продолжала закрывать лицо руками и безудержно рыдать.

Она играла роль раненой женщины, но её внутренние мысли были совершенно иными.

«Астин, я никогда тебя не прощу. Я отплачу за это унижение сто, тысячу раз. Я свяжу тебя с твоей младшей сестрой и заставлю тебя ползать, как собака, до конца твоей жизни…!»

Она была не просто Азелин.

Она была Розенталь.

Ядовитый взгляд Азелин был скрыт за её руками.

Самые отдалённые уголки имения Карденос, куда не проникает даже солнечный свет.

Я пробирался сквозь трущобы, где сырость и грязь сливались воедино.

«Ах, какой ностальгический аромат!»

Благодаря тому, что мой желудок закалился на поле боя, я почувствовал лёгкую ностальгию. Если бы сюда проник запах крови, горящей плоти и пороха, я бы, наверное, действительно затосковал по дому. Да уж.

Шаг — шаг —

За мной следовали шаги.

Вялая грязь и бродяги заполонили каждый переулок. Жадность блестела на лицах тех, чьи глаза обезумели от голода.

Те, кто незаметно следовал за мной, остановились как вкопанные после одного моего взгляда.

Полагаю, у них всё ещё сохранился инстинкт самосохранения, позволяющий чувствовать намерение убить. Это вполне логично, учитывая, что они обитают в местах, наиболее близких к смерти.

Я осмотрел различные части трущоб.

Из-за недостатка солнечного света и мрачных красок на первый взгляд это место показалось мне лабиринтом. Я снова и снова возвращался назад, заворачивая в тупики. При этом я внимательно осматривал каждый уголок переулков.

«Я его нашёл».

По пути моё внимание привлёк один бродяга.

Под обрушившейся стеной съёжилась фигура. Это был мужчина, закутанный в клочки ткани, похожие на тряпки. Его пустой правый рукав легко развевался на ветру.

Его волосы и борода были спутанными и сильно отросшими, кто знает, когда он последний раз мылся. Покрытый слоями засохшей пыли и грязи, он больше походил на комок шерсти, чем на человека.

Перед ним стояла единственная, потрёпанная тыквенная миска. Он был вылитым нищим.

Несколько проходивших мимо бродяг закрыли носы и ускорили шаг.

Этот старик по-прежнему ужасно грязный.

Больше половины его лица было покрыто ужасной растительностью на лице, но я узнал его мгновенно.

— А я? До этого я скрывался в вашем поместье. Знаете эти похожие на канализацию трущобы на окраине? Вот где я и жил.

«Внешний меч», Хендриксон.

В настоящее время на всём континенте есть только два Мастера меча, которые соткали семь колец.

Один из них — старик, уже сломленный тяжестью времени, на пенсии. Живой труп, который просто дышит, его боевой дух полностью иссяк.

Хендриксон был другим. Он был рыцарем, готовым в любой момент отправиться на передовую.

Дзинь! Дзинь!

Убедившись в моём присутствии, он постучал по чаше. Он просил денег.

Подумать только, старик дошёл до такого состояния. Я действительно повидал в своей жизни всё.

«Господин, пожалуйста, одолжите мне монетку. Я не ел уже несколько дней».

«Старейшина».

Пинг!

Монета нарисовала изящную параболу.

Тин, тин-тин —

Она упала прямо в изношенную миску.

«О, мой господин. Спасибо вам...»

Голос нищего, склонившегося надвое, резко оборвался. Я бросил не просто какую-то монету; это была золотая монета.

Ни один здравомыслящий дворянин не даст золотую монету нищему из трущоб. Он понимал, что такой подход несёт в себе явное намерение.

С треском он резко поднял голову.

Сквозь густую растительность на лице проглядывали два зрачка. В мутных зрачках виднелся отчётливый оттенок.

«Кто ты?»

Он крепко сжал свой посох. Точнее, огромный меч, замаскированный под посох.

Взгляд измерял расстояние до лезвия. Тишина, пронзившая мои намерения.

Этот человек мог убить меня в мгновение ока. Он оценивал, стоит ли меня убивать или нет.

Дзинь!

Вместо ответа я бросил то, что держал в руке, в миску.

Звук отличался от чистого звона монеты. Внутри чаши прокатилось и остановилось кольцо из обсидиана.

Кольцо из обсидиана с изящно выгравированным величественным чёрным львом. Это была фамильная печать, которой могли владеть только прямые кровные потомки Карденосов.

«Астин фон Карденос».

Зрачки Хендриксона слегка запульсировали.

«Я — сын твоего ученика».

«Ха!!»

Он запрокинул голову и рассмеялся.

«Карденос? Неужели ты думал, что я встречу тебя радушно, просто сказав это?»

Ну что ж. Ему бы это явно не понравилось.

Я медленно двинулся в шаге и сел прямо рядом с Хендриксоном.

«Разве тебе не одиноко наедине с собой?»

Я взглянул на старую тыквенную бутылку рядом с ним. Кислый запах алкоголя, характерный для дёшевых спиртных напитков, коснулся кончика моего носа.

---

«Я гарантирую это. Ты первым соткёшь последнее кольцо».

«Если это Хендриксон, то он способен превзойти легенды прошлого!»

«Сэр Риксон. Заранее поздравляю вас с рождением восьмого кольца».

Быстрый Меч Мгновения, Бесформенный Меч, Невидимая Рука.

Хендриксон когда-то был человеком, которого называли обладателем сильнейшего меча на континенте, и мастером меча, осветившим золотой век Солнечной системы.

Его слава отнюдь не была пустым титулом. Каждый рыцарь приветствовал Хендриксона, и даже императорская семья возлагала на него свои надежды.

Однако солнце, казавшееся вечным, быстро зашло.

«Должен признаться, эра колец закончилась».

«Молодые люди уже подступили к горлу. Полагаю, мы уже устарели».

«Это естественный процесс... Пришло время потушить огонь».

Катаклизм, в результате которого ситуация резко изменилась, и парадигма была перевёрнута.

Вместо десятилетий аскетизма, связанного с резьбой по костям, рыцари легко и быстро достигали власти, пронзая «Путь разума».

В то время как молодые рыцари стремительно поднимались по карьерной лестнице, Рыцари Кольца отставали, не в силах даже сохранить существующее положение вещей. Иногда эпоха просто опережает человека.

«Нет. Я не могу с этим смириться».

Хендриксон упорно отрицал существование этого деформированного вихря.

Сокращённые пути и уловки не могут преодолеть тяжесть времени. Меч неизбежно должен быть пропитан богатым опытом и выносливостью.

— Я вызываю тебя на настоящую дуэль.

Его посетил ронин-фехтователь, человек непоколебимой убеждённости.

Великий Мастер Меча, проложивший восемь путей. Безымянный человек направил свой меч на Хендриксона.

Хендриксон не уклонялся от ответа. Наоборот, он хотел это доказать.

Это было Солнечное Кольцо, молча нагревавшееся шестьдесят лет. Короткий путь, занимавший менее десяти лет, не мог сравниться с его опытом. Более того, он верил, что, если получит прозрение в ходе поединка, то сможет соткать последнее кольцо.

Результатом стало поражение, от которого он ничего не добился.

Он едва спасся. Хендриксону пришлось пожертвовать правой рукой, той, которой он всю жизнь держал меч.

«Даже великий Хендриксон не смог противостоять противнику, открывшему восемь Путей Разума».

«Разве он теперь не сможет стать даже мастером меча? Ведь он потерял свою основную руку».

«Ха. Его называли Невидимой Рукой; похоже, теперь это выражение буквально соответствует действительности!»

Он потерял не только правую руку.

Имя, слава, мужество, почёт, статус, родной город. Всё, чем он наслаждался десятилетиями, исчезло в одночасье. Его прозвище «Невидимая рука» в одно мгновение превратилось в позорный знак.

Даже будучи одноруким, Хендриксон был достаточно силён. Он едва мог удержать семь колец.

Однако это было намного ниже его пика. Боль от падения с вершины была мучительнее любой физической раны.

Сочувствующие взгляды, которые он получал ежедневно, голоса, которые он слышал, даже если закрывал уши. Даже фантомные боли в несуществующей правой руке мучили его.

Мастер меча, некогда господствовавший в целую эпоху, оставил свой меч и скрылся. Он предпочёл зачахнуть в зловонных трущобах, отгородившись от мира.

Несмотря на это, он не отказался от Солнечного кольца.

Это было его убеждением на всю жизнь, и оно было дороже его собственной жизни. Отказаться от кольца означало отказаться от шестидесяти лет своего существования.

«Просто сдайтесь, сэр Риксон».

Товарищи, с которыми он когда-то был, превратились в предателей. Они выбрали короткий путь и погасили угли колец.

Хендриксон продолжал своё одинокое возделывание, подбрасывая тлеющие угли в одиночку.

В конце концов, к нему прикрепили уничижительное прозвище «Внешний меч».

Однорукий меч. Или одинокий меч.

«Глупости».

Можете указывать пальцем и называть это тщеславной одержимостью. Можете меня проклясть, сказав, что я просто проживаю свою жизнь впустую.

Тепло моего кольца будет остывать только тогда, когда понизится температура моего тела.

«Астин фон Карденос. Я сын твоего ученика».

Когда внезапно появившийся юноша представился, Хендриксон нашёл его совершенно отвратительным.

Великое герцогство Карденос.

Колыбель предателей, решивших пойти по новому пути, несмотря на то, что они пережили блестящую эпоху колец. Более того, Астин был молодым человеком.

Эти избалованные отпрыски презирали Рыцарей Кольца, считая их устаревшими неудачниками. Старший сын Карденоса не был исключением.

«Разве тебе не одиноко наедине с собой?»

Астин небрежно уселся рядом с ним. Хендриксон сердито посмотрел на него и пренебрежительно махнул рукой.

«У нас с твоим отцом не самые приятные отношения. Ты меня раздражаешь, так что просто уходи».

«Разве я не давал тебе золотую монету раньше? Считай, что ты таким образом оплатил себе немного времени».

Наглые намерения были ясно видны на его хитром лице.

Время от времени рыцари посещали трущобы, узнавали его и подходили к нему. Все они были рыцарями Луны, которые проложили путь к постижению истины.

Таким образом, их цель всегда оставалась неизменной: поверхностная попытка попросить его научить их владению мечом, но не кольцами. Они были идиотами, которые свернули на лёгкий путь и стали искать ещё более лёгкий.

Называть это узколобым увлечением, а затем просить обучить его принципам владения мечом? Он скорее предпочтёт покончить с этой жалкой жизнью.

«На самом деле, я пришёл сюда, чтобы получить ваши наставления».

Как и ожидалось.

Слова, которых он ожидал, вырвались из уст Астина.

«Мне это надоело. Как думаешь, сколько ещё таких мерзавцев, как ты, я уже видел?»

Хендриксон схватил стоявшую рядом тыквенную бутылку.

Глоток— глоток—

Его кадык подрагивал, и на его лохматой бороде образовывались капельки.

Ик — С горячим вздохом он выдохнул ядовитый воздух.

«От одного вида таких пахнущих молоком сорванцов, как ты, меня тошнит».

Современная молодёжь — сплошная проблема. Жгучее опьянение вытащило наружу глубоко затаённую обиду.

«Они все такие слабые, что гонятся только за лёгким путём. Говорят, ненавидят испытания, которые истязают их плоть, ненавидят аскетизм, который истязает их кости!»

Он обращался не просто к молодёжи, стоявшей перед ним. Он критиковал порочные течения той эпохи, включая и себя самого.

«Невежественные глупцы! Просто потому, что они открыли для себя несколько путей познания, они ведут себя высокомерно, как будто их способ — единственный правильный ответ».

Они относятся к старым рыцарям как к реликвиям, даже не зная, что такое гордость. В этой империи таилось презрение, разделявшее поколения независимо от социального статуса.

Проявление хотя бы минимального уважения. Если бы только была хоть капля вежливости. В таком случае ему не пришлось бы так изливать свои чувства.

«Идиоты, которые почивают на лаврах, не испытывая при этом трудностей роста. Вы даже мечом не умеете держать. Только через аскетизм можно по-настоящему стать сильным. Только тогда можно полностью постичь эту силу!»

Насколько же глупы те, кто смотрит только вперёд, ничего не зная? Легко построенный замок — всего лишь песочный. Ему суждено быть смытым очередным цунами.

«Вы скоро это поймёте. Конец короткого пути, по которому вы идёте, — это обрыв!»

Хендриксон жадно вдохнул воздух. Переведя дыхание, он выплюнул эти слова, словно ругательство.

«Да ладно, пожалеешь, что бьёшь себя в грудь. Руки от этого только поболят, хм...»

Вжик—!

Тыквенная бутылка полетела по воздуху прямо в голову Астина. Астин даже не попытался увернуться от её удара.

Глухой удар!

Бутылка с глухим звуком покатилась по земле. Хендриксон усмехнулся, обнажив свои жёлтые зубы.

«Теперь, когда вы увидели этот сварливый нрав старика, убирайтесь прочь. Я терпеть вас не могу».

«...»

Астин поднялся, оттолкнувшись от колен.

Хендриксон до самого конца сверлил его взглядом, полным свирепости. Затем, громко цокнув языком, он свернулся калачиком и лёг.

«Этот сорванец просто испортил мне настроение».

Эти проклятые предатели Карденос. Если бы дело было в его характере, он бы не ограничился словами; он бы давно преподал им урок. Он отправил его обратно в целости и сохранности лишь из уважения к старым связям.

В этот момент Хендриксон повернулся к стене.

Вжух—!

Совершенно неожиданно сзади него поднялся жар. Свет осветил уголок холодной канализации, куда обычно не проникал даже проблеск.

Испугавшись, Хендриксон тут же оглянулся.

В его глазах читалось невероятное зрелище.

«Ты...!?»

Красновато-золотистый круг, мерцающий от самого сердца Астина.

Там было единственное, но яростно пылающее солнечное кольцо.

«Хочешь меня сейчас чему-нибудь научить?»

Взглянув на Хендриксона с открытым ртом, Астин приподнял уголки губ.

«Я не думал, что вернусь сюда перед смертью».

Главный замок Карденос, возвышающийся над центром феода.

Вихрь эмоций омрачил взгляд Хендриксона, когда он поднял глаза на величественные шпили и крепостные стены.

«За десять лет многое изменилось».

«Я же тебе говорил умыться перед нашим приходом. От тебя так ужасно пахнет, что я даже ходить рядом с тобой не хочу».

Честно говоря, современная молодёжь. Всегда ищет лёгкий путь, жалуется на всё подряд.

Эксцентричный старик, который раньше ругался как сапожник, в короткий срок превратился в совершенно другого человека.

Но почему это стало неожиданностью? Всё началось с того момента, как я показал ему Солнечное Кольцо.

Хендриксон разглядел насквозь моё уважение и восхищение им.

Деньги и лесть не смогут переубедить ветерана.

Искреннее уважение. Одного этого было достаточно.

С этого момента он начал меня слушать, и в конце концов последовал за мной сюда, в Карденос.

Хендриксон был тем человеком, который периодически давал мне советы.

Оставить его в вонючей канализации само по себе было бы проблемой.

«Называть вас „Старейшиной“ мне не очень подходит. Может, мне лучше называть вас Мастером?»

«Учитель, да пошёл ты к чёрту. Я никогда не говорил, что возьму тебя в ученики».

— Не называйте меня Учителем. Мне не нужен ученик, который превзойдёт меня. Это вызовет у меня комплекс неполноценности.

Он действительно последователен.

Я видел его будущее в его настоящем.

В конце концов, это был последний момент в жизни ветерана.

— Я сам с этим разберусь. Прежде чем ты «перейдёшь в атаку», воткни мне меч в рот. Даже если я скоро умру, я должен погибнуть вместе с этим ублюдком.

Последний всплеск угасающей свечи.

Даже после потери обеих рук, вид его спины, его неугасаемый боевой дух, многому меня научил.

Даже то, как он описывал отступление как «обратный удар». Хендриксон умер, оставаясь самим собой до самого конца.

Я почувствовал, как у меня в горле образовался комок.

Опасаясь, что мой голос может сорваться, если я заговорю сразу, я на мгновение замолчал, прежде чем открыть рот.

«Тогда давайте остановимся на варианте „Приглашённый рыцарь“ или „Военный советник“».

«Военный советник? Вы хотите, чтобы я обучал и других избалованных детей?»

«У вас всё получится. Всё будет хорошо. Нет ничего невозможного».

«Больше всего я ненавижу молодых. Бестолковые, никчёмные сгустки крови!»

Он звучал как упрямый старик, и он был прав.

Эпоха предсказанного краха.

Существуют очевидные ограничения в том, чего я могу достичь, используя лишь свою боевую силу.

Хотя освоение новых талантов имеет важное значение, не менее актуальной задачей была реорганизация существующих сил.

Нынешние Рыцари Чёрного Льва были приручены лёгким путём.

Я планировал уничтожить их до основания и превратить в мощную армию Солнечного Кольца.

Во всей империи не было лучшего кандидата на эту задачу, чем Хендриксон.

«Однако это не произойдёт в одночасье».

Основные принципы не меняются за один день.

Я планировал на год вперёд, как минимум, на год, а максимум — на три.

Не было необходимости спешить. Даже если это происходит медленно, неуклонное движение — это правильный путь.

«Кстати, этот парень внутри?»

«О ком вы говорите?»

«Ну, ты же знаешь. Этот непреклонный, противный сорванец».

«Ах, патриарха сейчас нет дома».

Мой отец был членом Сената Карденосов.

Сообщить о недавнем инциденте и подготовить контрмеры против ответных действий Розенталей.

Старейшины, вероятно, закатывают истерику и требуют, чтобы меня привели.

Разумеется, он сам с этим разберётся.

«Противный сопляк. Я всё равно не хотел видеть его лицо, так что всё в порядке».

В его голосе всё ещё звучала ненависть.

Предатель, который бросил Кольцо ради лёгкого пути. Так он описывал моего отца ещё до того, как прибыл сюда.

Технически это было оскорблением в адрес моего родителя, но это было понятно.

Поскольку они когда-то были близкими учителем и учеником, потрясение, должно быть, было огромным.

«Эта проблема будет решена, как только отец снова соткёт Кольцо».

Кровь не лжёт; отец — гений боевых искусств до мозга костей.

Возвращение на ринг было лишь вопросом времени.

Мы направились прямо на первую тренировочную площадку, расположенную внутри замка.

— Хья-ап!

По мере приближения звуки криков и лязга стали сливаться воедино.

Поднялась пыль; казалось, они находились в разгаре интенсивной тренировки.

«Молодой господин!»

«Молодой господин прибыл!»

Когда я появился на тренировочной площадке, мои взгляды встретились со взглядами собравшихся рыцарей-учеников.

Я вздрогнул, как только их увидел. Они бросились ко мне, словно нашли добычу.

В одно мгновение передо мной выстроились десятки рыцарей.

Вид стольких огромных фигур, собравшихся вместе, создавал подавляющее впечатление.

Глухой удар!

Затем один рыцарь первым опустился на одно колено.

Это был Гартен, командир отряда, с которым я впервые скрестил мечи на дуэли.

Начиная с него, десятки рыцарей одновременно пали ниц передо мной.

«Ты, сопляк. Насколько же ты злоупотребляешь своей властью над этими детьми?»

«Что за чушь? Я что, похож на человека, способного на такое?»

«Как отец, так и сын, полагаю».

Посмотрите, как этот старик разговаривает. Может, отправить его обратно в канализацию?

Гартен поднял голову с серьёзным выражением лица.

«Умоляю вас, юный господин! Пожалуйста, научите нас также плести Кольцо!»

Что?

Пока я осмысливал смысл сказанного, другие тоже начали высказывать своё мнение.

«Я тоже хочу учиться! То, что показал нам юный мастер, было настолько впечатляющим!»

«Я с радостью приму любые трудности! Пожалуйста, давайте соткём настоящее Кольцо, подобное Кольцам молодого господина!»

Крики разносились громким эхом.

Каждый из них страстно желал вернуться к Кольцу.

Я сокрушил Джулиана, который одним лишь кольцом открыл три пути. Я прекрасно понимал, что моё выступление стало для них настоящим шоком, который они никогда не забудут.

«Но я не ожидал, что их будет так много».

Я ожидал некоторого любопытства, но не думал, что они будут настолько нетерпеливы уже сейчас.

Притворившись обеспокоенным, я погладил подбородок и слегка взглянул в сторону.

«Ну, посмотрите-ка».

Ещё мгновение назад этот старик кричал, что ненавидит «молодых».

Теперь он стоял, как окаменелость, с открытым ртом.

«Столько тромбов, обладающих хоть каким-то здравым смыслом?»

Десятки молодых рыцарей стремились унаследовать гордость, которая десятилетиями презиралась и отвергалась.

Я громко рассмеялся и похлопал его по плечу.

«Похоже, у меня целая гора сосисок, в которых нужно кататься».

«Молодой господин. Кто этот вонючий старик?»

«Я не знаю. Он всё время шёл за мной, выпрашивая деньги. Посмотрите на этот нищенский инстинкт, он преследовал меня всю дорогу сюда».

«.....! Где ты себя возомнил!»

«Посмотрите на этого наглого мальчишку».

Я был немного разочарован рыцарями.

Одна рука, старик, прищуренные глаза.

С таким сочетанием качеств им следовало догадаться, что он — выдающаяся личность.

Я официально представил Хендриксона рыцарям.

Реакция рыцарей была единодушной и бурной.

«Ах!»

«Сэр Хендриксон!?»

«Я… я приветствую Мастера Меча!»

«Прошу прощения, что не узнал вас! Сэр Хендриксон!»

Рыцари, которые до этого хмурились из-за зловония, вдруг засияли.

Для рыцарей Мастер Меча — это царство грёз.

Некоторые даже кричали, что им нужно получить автограф.

Одно дело, а вот это – совсем другое.

Я утихомирил шум и собрал рыцарей в одном месте.

Стоя среди них, я поговорил с Хендриксоном.

«Пожалуйста, уделите этому как можно больше времени и используйте самые изнурительные методы».

К счастью, глядя на рыцарей, никто из них, казалось, не колебался. Вероятно, каждый из них завершил свою собственную психологическую подготовку.

— Самый медленный путь — самый изнурительный, и поскольку он изнурительный, он неизбежен.

Эти слова Хендриксон произнёс во время войны.

Когда война в самом разгаре, времени на создание основы и укрепление фундамента катастрофически мало.

Отчаянно стремясь уничтожить ближайшего врага, они просто закачали взрывчатку в сооружения, построенные на песке.

В результате человечество достигло предела и столкнулось с бессмысленной гибелью.

Если бы не я и Люсия, конец наступил бы на несколько лет раньше.

Хендриксон погладил бороду оставшейся левой рукой.

«Ты действительно кое-что знаешь. Скорость не важна; важно направление. Медленный путь — правильный путь. Хорошо. Я научу тебя самому жестокому и отвратительному методу в моей жизни».

---

Четыре дня провёл на одной и той же больничной койке.

Джулиан безучастно уставился в потолок.

Он с горечью вспоминал проигранный им поединок, пытаясь сдержать остатки эмоций.

«Астин...»

Это имя вырвалось из его пересохших губ.

Даже когда он закрыл глаза, лицо Астина оставалось живым. Его голос не выходил у него из ушей.

— Убирайся! Даже не прикасайся ко мне, подонок!

Этот нерадивый молодой господин, который в Академии игнорировал его, как насекомое.

— Ты тот самый падший дворянин, Джулиан? Почему вообще здесь оказался падший человек? Тебе следовало просто последовать за родителями в могилу.

Этот высокомерный взгляд, насмехающийся над ним с презрением.

Он сопоставил Астина прошлого с Астином настоящим.

После долгих раздумий он пришёл к единственному выводу.

«Астин изменился».

Он проанализировал ход дуэли.

С самого начала и до конца контролировать свои эмоции у них управлял Астин.

Он, безусловно, умел сдерживать свои эмоции, а вот Джулиан этого не умел.

Нынешний Астин вовсе не был тем инфантильным плейбоем.

— Ну почему, ты не ожидал, что всё так обернётся? Тебе следовало прийти с такой решимостью. Всё случилось потому, что ты считал меня полным посмешищем и думал только о победе.

Его слова были абсолютно верны.

Он недооценил своего противника и даже не рассматривал поражение. Мог ли быть больший позор для рыцаря?

Астин был просто... Нет.

В ситуации, когда он мог справедливо выплеснуть свой гнев и справедливо наказать его, он проявил милосердие.

«...Как неловко».

Джулиан вытер лицо обеими руками.

Давайте сменим точку зрения.

Потомок павшего дворянина, вычеркнутый из дворянского реестра.

Он ворвался в Великое герцогство Карденос и вызвал на дуэль законного старшего сына.

Поскольку Астин выиграл дуэль, казнь была бы законной, даже если бы он отрубил голову противнику.

«Если бы этот человек действительно поддался эмоциям, меня бы здесь не было».

Он бы обезглавил Джулиана, притворившись, что это была ошибка.

Равнодушен к последствиям поражения в дуэли? Настоящий преступник ставит свои эмоции выше чести.

Астин был другим. Совершенно другим.

— Вообще-то, тратить на вас эмоции — это потеря. Но почему вы думаете, что я захожу так далеко? Если бы я просто отправил вас обратно целыми и невредимыми, вы бы никогда не избавились от этих вредных привычек.

Даже те слова, которые казались острыми, были совершенно верны.

Как он сам сказал, если бы он вернулся невредимым, его душевное состояние осталось бы таким же.

— Если бы не я, с тобой бы в конце концов кто-нибудь другой сурово расправился. Всё закончилось так только потому, что это случилось со мной.

Проще говоря, рука Астина была объектом физиотерапии.

Если немного преувеличить, то именно физиотерапия спасла ему жизнь.

«Боже мой, зачем я это сделал?»

Сейчас, когда я об этом думаю, это кажется странным.

Почему он допустил такую катастрофу из-за одной-единственной женщины?

В тот момент, поскольку он очень ценил Азелин, его не волновала собственная жизнь.

Больше нет. Пережив реальность предсмертного состояния, он остро осознал ценность жизни.

«Если я встречу его снова».

Ему следует принести извинения или выразить благодарность.

Его губы не двигались с места.

— Вы всегда такие. Даже когда вам что-то говорят, вы не понимаете. Потом игнорируете нас, называя призраками, которые просто кружатся в бесконечных кольцах. Вместо того чтобы уважать рыцарей, которые терпят тяготы.

Джулиан испытывал стыд и как мужчина, и как рыцарь.

Искренность, рождённая из уважения к рыцарям древности.

Хотя Астин и игнорировал старших рыцарей, в глубине души он глубоко уважал их.

«...Солнечное кольцо».

Образ Астина остался в памяти Джулиана лишь в виде остаточного образа.

Астин носит на одной стороне груди кольцо красновато-золотистого цвета.

Хлоп!

Именно тогда открылась дверь в лазарет.

«Джулиан! Я здесь. Как ты себя чувствуешь? С тобой всё в порядке?»

«...»

Азелин быстрыми шагами приблизилась к Джулиану.

Это был кабинет семейного врача Розенталей.

Азелин навещала Джулиана каждый день, когда у неё появлялась свободная минута.

Обычно Джулиана тронуло бы её доброе сердце, и он бы её тепло принял.

«Изменился не только Астин».

Джулиан закрыл глаза и заговорил с трудом.

«Прости, Азелин».

«Нет. Это я должна сожалеть. Ты оказался в таком положении из-за меня».

«Нет. На твоём прекрасном лице остался шрам. Это всё моя вина».

«О чём ты говоришь? Моё лицо стало таким из-за этого плейбоя Астина, а не из-за тебя».

Джулиан поднялся. Нигде в теле он не чувствовал боли.

Это была незначительная травма, которая должна была позволить ему вернуться к тренировкам после нескольких дней отдыха. Всё это произошло из-за того, что Астин сдерживался.

До сих пор он оставался здесь только из-за чрезмерной опеки семьи Розенталь, а точнее, Азелин.

Джулиан сидел на краю больничной койки.

Азелин, обеспокоенная, попыталась уложить его обратно, но он остановил её.

«Миледи».

Джулиан, который раньше ласково называл её по имени, говорил коротко.

«У нас нет оснований обижаться на Астина».

«...Что?»

«Мы… нет, я… сам навлёк это на себя. Мы оба первыми почувствовали к нему привязанность и вызвали молодого господина Астина на дуэль. Я во всём виноват».

«Почему ты вдруг стал таким, Джулиан?»

Ситуация переросла в конфликт между двумя семьями.

Джулиан испытывал сильное чувство ответственности за это.

«Поскольку я проиграл дуэль, мы с тобой не можем быть вместе».

«Не делай этого, Джулиан. Какое значение имеет обычная дуэль? Тебе не нужно отказываться от меня только потому, что ты проиграл. Любовь важнее чести. Ты сам это сказал!»

Он это сделал. Однажды.

Джулиан встал. Он холодно повернулся спиной к Азелин.

«Я благодарен за всё, Ваше Величество».

«Джу... Джулиан?»

«До сих пор мои чувства к тебе были искренними. Но я думаю, пришло время положить этому конец».

Это путь, подходящий для нас обоих.

«Джулиан! Почему ты вдруг стал таким?!»

Крик Азелин раздался позади него.

«Вернись! Ты же знаешь, что ты единственный, кто у меня есть! Если даже ты уйдёшь, что мне делать!»

Джулиан крепко зажмурил глаза и схватился за дверную ручку.

Не осталось никакой привязанности. Его остывшее сердце не билось даже при взгляде на женщину.

Хлопнуть!

Дверь закрылась.

Оставшись одна, Азелин безучастно смотрела на дверь.

Вскоре её брови исказились, словно на лице злобного духа.

Виновник всех этих несчастий.

«...Астин».

Моя репутация, моё лицо, моя любовь.

Один человек всё испортил.

Он зашёл так далеко только потому, что она однажды не приняла его сердце!

Молоть!

Она стиснула зубы до боли.

«Асти-и-и-н!! Я никогда тебя не прощу!»

Семья Розенталь помнит о своих обидах и долгах даже после смерти.

Она должна была дать ему понять, кого он посмел коснуться.

Позади неё стояла семья Розенталь.

Конечно, если бы их поставили на те же весы, что и Карденос, то гири были бы уравновешены.

Однако был только один человек.

Ситуация изменилась бы при появлении хотя бы одного человека, даже не из знатного рода.

«Я не хотела использовать свою подругу, но мне пришлось. Дело дошло до этого».

Гиганты, способные один за другим сотрясать ландшафт Империи.

Единственным человеком, способным манипулировать такими гигантами одним словом, была Люсия.

Она была её лучшей подругой.

Я расскажу тебе о самом адском и безумном методе в моей жизни.

Слова Хендриксона заинтересовали меня, хотя изначально у меня и не было никакого интереса.

В первом прохождении всё, что я узнал от него, — это элементарные навыки.

В этот раз я узнаю что-то новое, что-то другое.

Бульк.

Я услышал, как вокруг кто-то сглотнул.

Какая суровая тренировка нас ожидает? Рыцари выглядели напряжёнными, сглатывая слюну.

— У каждого из вас в кармане есть монета, верно? Если нет — одолжите у соседа и держите в руке.

Как только он закончил говорить, рыцари заколебались.

Он не говорил нам взять мечи, не говорил принять стойку, которая помогает сосредоточиться.

Я тоже задавался вопросом, что он имеет в виду, но всё равно достал монету.

Хендриксон постучал носком ботинка по земле тренировочной площадки.

— Каждый из вас, щелчком пальцев отправьте монету в полёт и поставьте её на пол вертикально. Тот, кто поставит её идеально ровно, — заканчивает. Может возвращаться в казармы и храпеть на всю катушку.

— …Простите?

— Вы хотите, чтобы мы поставили монету?

Отовсюду послышался ропот.

— Это и есть суровая тренировка? Просто поставить монету?

— Разве можно поставить её щелчком? Разве это не чистая удача?

— Это больше похоже на бесполезную трату сил, чем на тренировку…

Хотя они не могли открыто выразить недовольство, на лицах рыцарей мелькали сомнения и разочарование.

— Прежде чем начнёте болтать, попробуйте сами, а потом тявкайте, болваны!

Его громоподобный рык заставил шум стихнуть.

— Думали, управлять искрами Кольца нужно только силой воли? Точный контроль силы, предельная концентрация, сосредоточение, связывающее чувство ци в одной точке, чувство, гармонирующее с потоком ветра и окружающей средой. И непоколебимое хладнокровие, даже если небо расколется надвое. Всё это должно сработаться, как шестерёнки, чтобы вы едва-едва смогли сплести одно Кольцо.

Я слегка кивнул на его слова.

Слышишь то, что знаешь.

Контроль силы и предельная концентрация. Сосредоточение, связывающее чувство ци в одной точке.

В процессе плетения Кольца, если пламя выйдет из-под контроля, оно может сжечь внутренние органы.

Кроме того, если не сконденсировать его, жар рассеется.

Чувство, гармонирующее с потоком ветра и окружающей средой.

Искра, если её запереть, либо погаснет, либо взорвётся.

Согласуя дыхание с потоком воздуха и используя внешнюю среду как топливо, Кольцо может вращаться бесконечно.

Непоколебимое хладнокровие.

Это было очевидно.

Контроль силы и концентрация, сосредоточение на одной точке и гармонизирующее чувство — все они опираются на хладнокровие как на основу.

И самое главное, только хладнокровие может преодолеть внутренних демонов.

— Взмахнуть мечом тысячу раз, как марионетка, не думая, — легко. Но разве можно обрести из этого истинное понимание? Это пустая трата времени. Всё, что вы делали до сих пор, было пустой тратой времени.

Глаза Хендриксона горели ярко.

— Понимание, полученное от того, чтобы один раз поставить монету вертикально, намного больше, чем от любой из ваших тренировок. Конечно, ради этого одного успеха вам придётся потерпеть неудачу десятки тысяч раз. Но даже этот процесс ценен. Рыцаря создаёт не меч, а время. Именно трудности и время делают вас сильнее.

Хендриксон цокнул языком и добавил предупреждение.

— Один раз может быть случайностью. Если вам удастся поставить монету дважды подряд — поздравляю. Вы готовы сплести Кольцо Солнца. Так что не просто щёлкайте с силой. Не забывайте мои слова и начинайте!

— Начинайте!

По команде рыцари неохотно начали приседать.

Даже если это казалось странным, это были слова величайшего мечника континента. Естественно, им нужно было подчиниться.

Дзинь! Дзинь!

Металлические звуки шумно раздавались со всех сторон. Монеты покатились по земле.

— В-Встань! А-а-а!

— Чёрт, это вообще возможно?

Они снова закрывали глаза, сосредотачивались, щёлкали монету, снова поднимали её, сосредотачивались, и процесс повторялся бесконечно.

Рыцари, для которых взмахнуть мечом в половину их роста — обычное дело.

Видеть, как они мучаются с металлическим осколком размером с большой палец, было довольно шокирующим зрелищем.

— Пуп. Используй это.

Хендриксон, внезапно подошедший, бросил монету.

— Это та золотая монета, что ты мне подарил. Считай её счастливой, возможно, поможет.

— Разве ты не говорил не полагаться на удачу?

— Ты быстр на возражения, совсем как твой отец. Слушай меня, парень.

Глядя на золотую монету, катящуюся по земле, я нахмурился.

— Она грязная, я не хочу её брать.

— Ишь ты, нахальный паршивец.

Но она действительно была грязной. Покрыта какой-то гадостью.

Я думал, что на поле боя соблюдают гигиену получше, но, видимо, он всегда был таким.

Я потёр поверхность золотой монеты рукавом.

Когда она немного заблестела, я поднял её кончиками пальцев.

— 'Вложить намерение, контролировать силу.'

Тончайший контроль силы и предельная концентрация, погружение, связывающее чувство ци тела в одной точке, чувство, гармонирующее с потоком ветра и окружающей средой.

Хладнокровие, не колеблющееся даже перед лицом разрушения.

Я глубоко вздохнул и усилил хладнокровие.

Всё же в прошлой жизни я прошёл через бесчисленные трудности и достиг вершины фехтования.

И самое главное, я уже сплёл одно Кольцо.

Какой бы суровой ни была тренировка, для меня это было плёвым делом.

— 'Нет ничего грандиозного. Нужно просто делать то, что я всегда делаю.'

Щелчок!

Золотая монета, сорвавшаяся с моего большого пальца, закружилась в солнечном свете и упала.

Монета, вращавшаяся как волчок, постепенно замедлялась.

Клац.

Она бессильно плюхнулась на землю.

— ……?

Что-то было не так.

Ветер подул в последние 0,01 секунды? Или центр тяжести сместился из-за грязи?

Не может быть. Я стёр грязь начисто.

Я нахмурился и снова поднял монету.

В этот раз я сконцентрировал ощущение в кончиках пальцев до абсолютного предела.

Громкие звуки рыцарей растворились в далёком тумане.

Дзинь! Клац.

Дзинь! Клац.

Дзинь! Клац.

Я сплёл Кольцо с первой попытки, но всё ещё не мог поставить одну монету после четырёх попыток.

Есть ли разница между плетением Кольца и этим—

Пф-ф—

Я покосился в сторону.

— ….

— На что смотришь?

— Да нет, просто интересно, удалось ли тебе поставить её с первого раза, старейшина.

— Мне? Раньше получалось. Сейчас, когда я стар, трудно поставить.

— Что?

Этот старый хрыч. Моё хладнокровие нарушилось ещё больше из-за него.

Я снова глубоко вздохнул и укрепил хладнокровие.

В этот момент я почувствовал, как что-то коснулось моего кончика пальца.

Я широко раскрыл глаза и уставился на монету.

На слабой бороздке между тонкими линиями на ребре монеты я увидел едва заметный след оплавления.

— Быстро замечаешь.

Старый хрыч.

Борода, закрывающая нижнюю челюсть, дрогнула.

— Ты уже сплёл одно Кольцо, не так ли? Испытания должны подбираться индивидуально. Я дал тебе испытание, которое подходит тебе.

Это было раздражающе, но он был прав.

Четыре неудачи были моими собственными ошибками, в которых я должен винить себя.

Когда я сосредоточил чувства всего тела в одной точке на кончике пальца, я должен был сразу же распознать центр тяжести.

Я закрыл глаза и погрузился в свой внутренний мир.

— ….

Звуки прекратились. В кончиках пальцев не было дрожи. Ветер коснулся моих пальцев. Только биение сердца стало звуком.

Я чувствовал течения ветра, кружащиеся в воздухе.

Это была не прохлада, коснувшаяся щеки. Это была прозрачная река, созданная бесчисленными потоками воздуха.

Где она начинается, на каком листе, и по какой траектории прерывается. Как меняется влага, смешанная в воздухе.

Даже ощущение слабого сопротивления воздуха, вырезанного ветром, касающимся кожи, казалось живым.

Текстура ткани, покрывающей кожу, казалась чужеродной.

Вес одной пылинки, осевшей между волокон ткани.

Даже статическое электричество, возникающее при касании волокон ткани к пушку на коже, улавливалось чувствами.

Тук-тук. Звук пульсирующего сердца. Давление крови, текущей по венам, и скорость пульса. От потока атмосферы до состояния сердца и кровеносных сосудов.

Звук остановился, и мир, казалось, неестественно растянулся.

Это мой мир.

Чудо, достижимое в этом маленьком мире, становится великой целью.

Дзинь!

Я не открывал глаз. Даже услышав звук падения, я сохранял это состояние.

— Готово.

Я открыл глаза сразу после того, как услышал этот звук.

У моих ног лежала монета.

Одна монета, идеально стоящая вертикально.

— Ого! Молодой господин!

Остановленный звук ударил по моим барабанным перепонкам.

— С ума сойти, как так быстро!?

— Ха-ха-ха! Я знал, что Молодой господин будет первым!

— Неудивительно, что он одолел того рыцаря…

— Молодой господин! Научите меня тоже! Как вы это сделали!

Глядя на монету, стоящую вертикально у моих ног, я был погружён в короткое послевкусие.

Хладнокровие и контроль ци, сосредоточение на одной точке.

Знать это головой и воплощать телом — разные вещи.

Мимолётное ощущение только что определённо дало мне новое понимание.

Возможно, я смогу создать второе Кольцо прямо здесь.

— Старейшина. Встаньте на охрану.

— Хо-хо. Соткёшь его прямо сейчас?

На самом деле, мне не нужна охрана. Нет абсолютно никаких причин колебаться.

Я теперь вошёл в царство сверхчувств. С этим ощущением я добьюсь успеха без провала.

Я немедленно сел в позу со скрещёнными ногами.

Нужно схватить мимолётное ощущение, пока оно не рассеялось.

Как только я сконцентрировал ци в одной точке на кончиках пальцев, чтобы сбалансировать монету,

На этот раз пришло время регулировать вторую искру огня, бурлящую в сердечной мышце.

Я мягко закрыл глаза. Как будто погрузился в воду, внешний шум снова стих.

Первое Кольцо начало яростно гореть и вращаться. Используя этот жар как топливо, я тку новую искру огня.

Больше. Яростнее.

— М-Молодой господин? Почему вы вдруг это делаете?

— Заткнись, дурак! Он пытается сплести Кольцо.

Я подавлял первое Кольцо хладнокровием, чтобы оно не взбесилось.

Я вытянул вторую искру огня тонко и длинно, как нить, оборачивая её вокруг внешней окружности существующего Кольца.

Шш-ш-ш-ш-!

В какой-то момент два Кольца начали идеально сцепляться.

Без того, чтобы одно вращалось раньше другого, они бесконечно циркулировали в устойчивом ритме.

Вскоре жар, который, казалось, сожжёт мои внутренние органы, тихо утих.

Сола, поднимающаяся из моей сердечной мышцы, дала мне новое чувство восторга.

— Ты чудовищный ублюдок.

Я широко раскрыл глаза.

Я увидел Хендриксона, поглаживающего бороду и улыбающегося.

Я положил руку на грудь.

Второе Кольцо Солнца вращалось, обнимая существующее Кольцо.

— Ха.

Я издал пустой смешок.

Казалось, прошло всего несколько минут, а я уже соткал его.

— Я боюсь своего собственного таланта.

Астин, величайший гений, оскорбляющий даже богов.

Сегодня я вырос ещё на один шаг.

— Второе Кольцо на самом деле сплести легче всего.

— Ты также легче всего убиваешь настроение одной фразой.

На этот раз не только время, но и фантомные боли и внутренние демоны, грызущие мой разум, не посетили меня.

Как говорится, начало — половина дела.

Самым изнурительным испытанием при плетении Кольца было, несомненно, первое Кольцо.

Потому что нужно привыкнуть к боли от сожжения всей кровеносной системы, создавая что-то из ничего.

Преодолев это, второе было обязано быть легче.

Конечно, история меняется, как только вы выходите за пределы четвёртого Кольца.

С этого момента это безумное предприятие, на которое не хватило бы и двух жизней.

— 'Кроме меня.'

Я тот, кто сплёл до восьми Колец в прошлой жизни. Сплести до пяти было лишь вопросом времени.

У-у-у-!

Подавив жар дыханием, я опёрся рукой о землю и встал.

— Молодой господин. Вы серьёзно думаете, что в этом есть смысл?

— Честно говоря, я уже не удивлён. Кажется, у вас собрались все таланты мира.

— Пугает, как остро могут быть развиты те, кто поздно расцветает…

Из-за того, что я столько показывал? Их реакции стали менее бурными.

Я мельком взглянул на Хендриксона.

Он небрежно скрестил руки, но его зрачки слегка дрожали.

— Ты уже был необычным, когда у тебя было только одно Кольцо. Твоё Кольцо было особенным.

— Я знаю это сам.

Я тот, кто очень хорошо умеет объективно оценивать себя.

Это не самовосхваление; объективно, качество каждого Кольца было высоким.

— Теперь, когда ты сплёл второе Кольцо, я хочу увидеть твоё фехтование. Может, спаррингуемся?

— Для меня это честь. Начнём прямо сейчас?

О-о-о-о-

Рыцари наблюдали за нами с заинтересованными глазами. Мои плечи непроизвольно расправились.

— Давай. Я буду сражаться с тобой только одной рукой.

— Ты смотришь на меня свысока? Сражайся двумя руками.

— Воспринимай шутку как шутку.

— Вам не кажется, что вы перебарщиваете? Выпейте прохладной воды.

Издали раздался ясный и живой голос.

Обернувшись, я увидел Селин, раздающую ледяную воду и полотенца вместе со своими горничными.

— О, мисс. Спасибо.

— А я как раз хотел пить, ха-ха.

Рыцари бросились за водой и пили.

Даже во время питья они не переставали щёлкать монетами. Это было хорошее проявление усердия.

Через несколько дней один или двое из них могут добиться успеха.

Тук—

Я почувствовал прикосновение к боку. Хендриксон опустил свой посох и толкнул меня в бок.

— Кто этот человек?

— Это моя младшая сестра.

— Твоя сестра? Хо, выросла хорошо, совсем на тебя не похожа. Она незаконнорожденная?

Я впервые узнал, что быть незаконнорожденным может быть комплиментом.

— В ней гораздо больше обаяния, чем во мне.

— Старший брат.

Селин ярко улыбнулась и подошла ко мне.

Её рука протянула мне воду, но её взгляд был прикован к рыцарям, издающим мучительные звуки.

— Что вы все делаете? Похоже, просто щёлкаете монеты.

— Да, щёлкаем монеты. Пытаемся поставить их на ребро кончиками пальцев.

— Это тренировка, которая действительно высасывает из человека кровь. Я бы лучше сто раз пробежал по тренировочной площадке.

— Верно. Сегодня мы не сомкнём глаз, у-у!

В круглых глазах Селин мелькнуло любопытство.

Мгновение спустя она подняла монету, лежащую на полу.

— Я тоже хочу попробовать.

Её энтузиазм был похвален.

Однако я беспокоился, что она будет сидеть и бесцельно тратить время.

Если у неё не получится после нескольких попыток, мне придётся показать ей.

Наверное, самое время услышать: «Старший брат, ты такой крутой!»

Селин села на пол в удобную позу, как и другие.

Она положила монету на большой палец и слегка прикрыла глаза. Это было просто подражание рыцарям.

Дзинь—!

Она легко щёлкнула монетой большим пальцем.

С весёлым звуком трения медная монета закружилась в воздухе и упала на пол.

Она должна была упасть.

— …А?

— О-о!

— Что, что такое!?

Не было слышно ни звука падения, ни катания.

Монета стояла на полу вертикально, не двигаясь.

Всего с одной попытки.

— Какого…— Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел их остановить.

Я не мог выразить свои чувства иначе, кроме как «какого чёрта».

— Кхм!

Хендриксон прочистил горло, пытаясь обрести самообладание.

— Это как слепая курица, нашедшая зерно. Просто новичку повезло. Она случайно встала, попробуй ещё раз.

— А, да!

Селин послушно подняла монету.

Затем, словно у неё совсем не было мыслей, небрежно, щелчок.

Дзинь—!

Монета, крутившаяся как волчок, снова встала вертикально на полу.

— …….

— …….

Наступила тишина.

Даже Хендриксон, посчитавший это удачей, лишился дара речи.

Затем он посмотрел то на меня, то на Селин.

— Незаконнорожденная лучше законного старшего сына.

Я не мог ничего возразить. Честно говоря, я сам не верил в то, что только что увидел.

Хендриксон поднял золотую монету, лежавшую у моих ног. Удивляясь, что он делает, он протянул её Селин.

— Держи. Это счастливая монета. Возьми.

— Спасибо. А вы кто?

Этот старик использует меня как живой экран.

— Ты дашь, а потом заберёшь обратно?

— Если не нравится, попробуй сделать это с одной попытки, как она.

— Если бы это была обычная монета, я бы тоже поставил её с одного раза…

— Постарайся быть хотя бы вдвое лучше неё. Тогда у тебя бы получилось со второй попытки.

— Хе-хе. Но вы кто?

Азерна, сердце Святого Королевства.

Шаги Люсии были лёгкими и изящными, пока она прогуливалась по оживлённым улицам.

Когда она проходила мимо, спешащие пешеходы останавливались как вкопанные.

Кто-то ронял то, что нёс, бесчисленное множество других сталкивались друг с другом, потеряв дар речи.

Люсия шла дальше, даже не взглянув на них.

Удивлённые реакции мужчин стали для неё обыденностью.

«Всё так изменилось».

Она оглядывала городские улицы, предаваясь новым ощущениям.

Мимо по гладко вымощенной дороге проехал автомобиль с двигателем внутреннего сгорания.

Из-за витрин магазинов доносился звон телефонов, пришедших на смену магическим устройствам связи.

На поясах военнослужащих в униформе висело огнестрельное оружие.

Хотя мощёные дороги и средства связи были доступны только в столице и считались роскошью, они были доказательством стремительно меняющегося времени.

Люсия лёгкими шагами вошла в кафе с элегантным фасадом.

Дзинь — прозвенел колокольчик.

В воздухе разливался нежный аромат кофе и умиротворяющая мелодия классической музыки.

Люсию проводили на уютную террасу.

Там уже кто-то сидел. Азелин, младшая дочь Розенталя.

— Ты пришла рано, Азелин.

Хотя широкополая шляпа и сетчатая вуаль скрывали её лицо, Люсия узнала её мгновенно.

Люсия слегка улыбнулась и села в кресло напротив. Затем она слегка приподняла подол платья.

— Как тебе это платье? Я надену его на предстоящий Праздник Основания. Правда, красивое?

Лёгкая болтовня, обращённая к близкой подруге.

В такие моменты Азелин всегда восторженно восклицала и осыпала её комплиментами.

Но сейчас Азелин молчала.

— Что случилось? Что-то не так?

Люсия взглянула на её руки. Руки, державшие чашку с чаем, слегка дрожали.

В тот момент, когда Азелин сняла вуаль.

— Азелин, ты!?

Люсия невольно прикрыла рот обеими руками.

— Что произошло? Почему у тебя такое лицо!?

— Люсия… ры… ик…! А-Астин…!

По лицу Азелин текли слёзы.

Она упала лицом на стол. Сквозь горестные всхлипывания она начала рассказывать.

Историю, полную лжи и преувеличений, о том, как её жених жестоко бросил её и отомстил.

Слушая её скорбный голос, Люсия сжала кулаки.

— Как, как он мог так поступить со своей невестой?

Люсия уже слышала об Астине от Азелин раньше.

Он постоянно дарил ей обременительные подарки, каждый день преследовал её, а если она не соглашалась на свидание, бился головой о стену, причиняя себе боль.

Слухи о его меркантильности, вульгарности и жестокости ходили по высшему обществу.

Как бы она ни сомневалась, этот негодяй наконец-то сделал это.

— Я хотела увидеть тебя, Люсия, из-за этого. Как видишь, я выгляжу ужасно… ры…! Я не думаю, что смогу пойти на этот Праздник Основания. Люди будут показывать пальцами и смеяться над моим лицом…

Нападение на бывшую невесту. Помимо личных отношений, это был акт, противоречащий элементарным человеческим нормам.

Люсия спросила голосом, холодным как лёд:

— Принц Астин тоже будет присутствовать на этом Празднике Основания?

— М-м. Я слышала, он будет присутствовать как представитель своей семьи.

— Не плачь, Азелин. Я пойду и найду его. Я заставлю его заплатить.

Это были не просто пустые слова или бравада.

Люсия, звезда светских кругов империи и цветок Академии.

За ней стояли влиятельные фигуры, способные повлиять на судьбу империи.

Кронпринц, будущее солнце империи; второй сын герцогской семьи, обладающий огромной властью; и даже любимый ученик Магистра Башни, возглавляющий Белую Башню.

Все они питали слепую привязанность к Люсии и ловили каждое её слово.

Помимо всего этого, сама Люсия была непревзойдённым гением, уникумом, рождающимся раз в тысячелетие.

Если бы Люсия задалась целью, социально уничтожить такого человека, как Астин, было бы для неё плёвым делом.

— Люсия, правда, у меня никого нет, кроме тебя. Спасибо. Если бы не ты, я… ры…!

— Не плачь. Всё будет хорошо. Я всё улажу.

Люсия нежно погладила её по спине с сочувственным выражением лица.

Она не видела, как губы Азелин, скрытые руками, изогнулись в улыбке.

«Она будет полезнее, чем мои старшие братья».

Астин фон Карденос.

Поводок, который поймает шею этого высокомерного дурака, медленно, но верно затягивался.

—

— О! Встала!

— Это уже третья.

— Если продолжать пробовать, нет ничего невозможного. Упорство и решимость помогут добиться всего.

Это был второй день тренировок с монетами.

Хотя в первый день никто не преуспел, сегодня троим это удалось. Можно сказать, это был большой прогресс.

— Вы хорошо поработали. Вот вода.

— Ха-ха, спасибо, барышня.

Селин предлагала ледяную воду и даже вытирала пот рыцарей.

Хорошо бы, чтобы у этих парней не было никаких скрытых мотивов. Это странно раздражает.

— Твоя сила воли определённо сильна.

На губах Хендриксона заиграла довольная улыбка.

Прошло два дня с тех пор, как он слышал такие фразы, как «нынешняя молодёжь» или «щенки». Это тоже был большой прогресс.

— Ты тоже собираешься дать сестре попробовать сплести Кольцо?

— Я рассматриваю этот вариант.

Я пил воду и внимательно наблюдал за Селин.

Она была той, кто поставил монету с первой попытки.

Её ненормальный потенциал не ограничивался сферой пустоты, то есть Кольцом Солнца.

Магические вычисления и расположение также были согласованы с контролем ци тела.

Её погружение, конденсирующее чувства в одной точке, и её тонкий контроль.

Было очевидно, что она также проявит огромные способности в создании артефактов.

«Её талант ошеломляет, и её интерес лежит в этом направлении».

Вместо того чтобы заставлять её владеть мечом, правильнее будет полностью поддержать её на пути магии.

На самом деле, я в некоторой степени предвидел потенциал Селин.

Опасность Селин фон Карденос, ведьмы Карденоса, была как минимум 7-го уровня. Я испытал это на себе, когда лично убил её.

Как бы то ни было, единственное, что имеет значение, — это не Луна. Это был бы путь к тому, чтобы стать марионеткой внешнего бога.

— М-Молодой господин.

Мои мысли прервались. Слуга нерешительно приблизился.

— Глава семьи… просит вас немедленно зайти в его кабинет.

— Мой отец?

Должно быть, у него болит голова на совете, пытаясь уладить последствия. Разве отчёт уже не закончился?

— Понял. Скажи ему, что я буду после того, как умоюсь.

Я встал и повернул голову.

Джиии— Я пристально уставился на меховой комок.

— Что. Что такое. Что со мной.

Хендриксон отчаянно делал вид, что не понимает. Он не дулся, как обычно.

Должно быть, ему действительно не нравится видеть своего старого ученика.

—

— Сэр Хендриксон прибыл. Точнее, я привёз его как военного советника.

Кабинет главы семьи Карденос.

Мой отец молча смотрел на меня.

Он хранил молчание долгое время.

— Я слышал.

Сказал он кратко, как одно острое слово.

— Тебе больше нечего сказать?

— ….

— Прошло много времени. Может, стоит поговорить?

— ….

Он всегда был немногословен, но это было намеренное молчание.

Я подавил готовый вырваться вздох.

— Может, пока проводить его во флигель?

— Делай как хочешь.

Мой отец тоже, казалось, не хотел больше говорить на эту тему. Почему учитель и ученик такие?

Средний возраст этих двоих — 60 лет. Это был возраст, когда выражать эмоции всё ещё неловко.

— Ты закончил подготовку к отъезду?

В этот момент отец перешёл к делу.

— Духовная карета прибудет в Карденос завтра. Ты знаешь, какой день.

— Это Праздник Основания. Через четыре дня.

Я игриво наклонил голову.

— Что там готовить? Лишь бы не пойти в отрепьях.

Как какой-нибудь вонючка.

Отец легко вздохнул и сказал:

— Это Праздник Основания, который бывает раз в году. Оденься как можно лучше и укрась себя. Не забудь сохранять достоинство, когда пойдёшь. Не устраивай скандалов, как раньше, и не позволяй своим глазам блуждать по женщинам. Запомни менуэт в струнном квартете. Считай это репетицией. Я не ожидаю от тебя большего.

Многого просишь.

Я понимаю просьбу отца.

Это не просто светское мероприятие, это Праздник Основания. Банкет, на котором без исключения присутствует каждый уважаемый дворянин империи.

Азелин, вероятно, не сможет прийти в таком состоянии, и трое братьев, вероятно, тоже не придут.

Они будут точить когти, готовясь к финальной битве с Карденосом.

Розенталь — такая семья. Почему-то они вызывают у меня беспокойство.

Помимо Розенталя, меня беспокоило кое-что ещё.

«Если я пойду, я также столкнусь с Люсией».

В романтическом фэнтези Праздник Основания — это важное событие для протагониста.

Он сочетает в себе специальную церемонию посвящения в дворяне, государственный аукцион и церемонию награждения императора, кульминацией которой является дебютный бал.

Дебютный бал — это место, где юные леди на пороге совершеннолетия выбирают себе партнёров для танца. По крайней мере, официально.

На самом деле это был бал, устроенный для выбора будущего супруга.

— Леди Люсия! Я ждал этого момента. Пожалуйста, потанцуйте со мной!

— Люсия. Я бы с радостью прошёл сквозь огонь, чтобы быть с тобой. Когда я впервые увидел тебя, я по-настоящему понял, что такое любовь.

— Твоя красота затмевает тысячу золотых монет. Ни один драгоценный камень не сравнится со светом твоих глаз.

— Мисс Сия. Моё сердце — пылающий огонь, когда я вижу тебя, словно нежный цветок. Я с нетерпением жду, когда ты возьмёшь меня за руку.

Люсия колебалась, глядя на четырёх мужчин.

Ученик Магистра Башни, второй сын герцога Севера, глава крупного купеческого гильдии и Кронпринц империи.

Кто станет мужчиной, удостоенным её выбора?

В этот момент все взгляды в зале обратились к ногам Люсии.

Я знаю. Я всё это видел.

Естественно, она выбирает Кронпринца империи.

Среди множества потенциальных кандидатов главным героем основной истории был Кронпринц. Потому что он следующий император империи.

Остальных можно считать трофейными главными героями.

— Когда вернёмся, соблазни меня.

— ….

— Заставь меня влюбиться только в тебя. Это мечта, которую я не смог осуществить в прошлой жизни.

Почему эта сука сказала такое в конце?

Я не знаю. Пусть она сама разбирается. Моя изначальная цель была спасти мир.

Привлечь Люсию на мою сторону — часть процесса, но сейчас меня беспокоит много других вещей.

— ….

Я помню, как заснул в своей спальне.

Я почувствовал чувство невесомости и огляделся.

Это сон.

Это означает, что это осознанный сон.

В одном углу я увидел грубую, походную кровать.

В центре стоял большой деревянный стол с картами и стопками документов.

Не было ни единой вещи роскоши. Только практичность для поля боя заполняла это пространство.

Это знакомо. Это была командирская палатка.

— Эй—

Я смотрю на «Астина» сверху вниз, как наблюдатель, как призрак.

Астин сидел на корточках у стены. Он махнул рукой кому-то.

Тусклый свет лампы мерцал. Тени росли и извивались.

Люсия приближалась к Астину.

Его форма была обожжена и испачкана кровью. Двуручный меч, впитавший кровь и масло. Его левый глаз был закрыт повязкой.

Я думал, это просто сон, но, похоже, это отражение воспоминаний.

Люсия рухнула рядом с Астином.

— Ещё один дезертир.

— Кто?

— Хексон. Этот сумасшедший ублюдок.

— А? Разве он не говорил, что будет прикрывать мою спину, даже если умрёт?

— Он гей. Вероятно, он имел это в виду по-другому.

Люсия всегда была такой, насколько я знал.

Даже на адском поле боя она не теряла своих остроумных шуток. Она была далека от образа героини гарема в романтическом фэнтези.

— Ты говоришь как полный дурак. Чёрт, я тебя побью.

— Посмотрите на этого. Ты тоже будешь бить женщину?

— В моих глазах ты не женщина, ты сука.

— ……Серьёзно.

На губах Люсии появилась слабая, горькая улыбка.

Она указала на свою повязку и сказала:

— Эй. Не стой с той стороны. Я не вижу твоего профиля. Подойди с другой стороны.

— Мне нужно видеть твоё лицо, когда мы разговариваем?

— Подойди сюда, чтобы я могла насладиться зрелищем.

— Ты красивый, если уж на то пошло. Твоё лицо не должно пропадать на войне.

— Просто не подходи.

Проваливай. Ты ведёшь себя как высокомерный придурок.

— Посмотри на свой грязный рот. Ты правда леди Люсия, звезда высшего общества?

— Ого. Когда это было?

Люсия расхохоталась. Это был весёлый смех, не вязавшийся с полем боя.

Астин засмеялся вместе с ней и тонко спросил:

— Эй, ты, сумасшедшая сука из высшего общества. Ты ведь жалеешь об этом, правда?

— О чём жалеть?

— О том, что связалась с теми мужчинами.

— Конечно. О чём ты спрашиваешь? Я не знаю, чем они занимались, пока мир дошёл до такого.

— Вот почему тебе не стоило быть такой одержимой мужчинами.

Шлепок!

— Гак!

Астин потёр бок. Люсия, убравшая локоть, уставилась на Астина.

— Ты говоришь, что я одержима мужчинами, но это недоразумение, знаешь?

— Чушь.

— Я никогда не вешалась на мужчин. Они вешались на меня. Я просто убегала, потому что они были такими одержимыми.

— Так или иначе, это гарем, ты, сука.

— Ты продолжаешь говорить вещи, которых я не понимаю. Это было… много? Или много мяса?

— Много мужчин.

— А. Много мужчин, гарем. Что это значит? Это плохая вещь, да?

— Это хорошая вещь.

— Заткнись, кусок дерьма. Когда ты говорил мне что-то приятное?

Вздох, давай не будем об этом.

Люсия постучала пяткой по полу. Это была привычка, которая появлялась, когда она чувствовала себя загнанной в угол.

Люсия всегда была той, кто не выносила неловкую атмосферу первой.

— Есть ещё одна вещь, о которой я жалею.

— Какая?

— Что я оберегала свою никчёмную невинность до сих пор.

— Ты с ума сошла?

— Эй. Ты был с женщиной?

— Ты действительно сумасшедшая.

— Мы можем скоро умереть, так что давай будем честны. А? Ты тоже не был с женщиной, я всё знаю. Разве ты не хочешь?

Люсия указала подбородком на походную кровать. Даже этого было достаточно, чтобы показаться неубедительной.

Она поднесла сжатый правый кулак ко рту и двигала им взад-вперёд. Одновременно она вытолкнула язык в одну щёку, заставляя её надуться.

— Я думаю, ты мне подходишь. Нет?

— ….

— Лучше умереть от меня, чем от тёмных. Я убью тебя с удовольствием. Хорошая смерть, правда?

— Я тоже убью тебя.

— О?

— Где я положил пистолет?

— ……Я даже пошутить не могу.

Если подумать сейчас, возможно, это была не просто шутка.

Люсия порылась в кармане. Она достала сигарету и положила её в рот.

Она зажгла сигарету пламенем с кончика пальца.

— Эй. Отвернись и зажги.

— А-а, я хочу секса.

— Просто проваливай.

— Ладно. Я не буду просить о многом. Я просто хочу испытать настоящую любовь. Я даже не целовалась.

— Хватит врать.

— Это правда. Я очень хочу прильнуть к мужчине. Целовать любимого мужчину и… а-а… х-х… — Повалил дым сигареты.

Люсия сняла повязку. Она ощупала глаза, ставшие пепельно-серыми.

— Знаешь, иногда я задаюсь вопросом, любила ли я вообще этих мужчин.

— Почему? Разве не легко любить, когда много мужчин?

— Просто… эти мужчины любили меня слепо. С их точки зрения, они считали, что заслуживают ответной любви за ту любовь, которую дарили. Сердце человека не так просто устроено.

— Всё сложно, всё сложно.

— Наверное, поэтому. Потому что я получала так много, это стало бременем, а раз это бремя, значит, это не любовь.

— Мы будем продолжать говорить об этом?

— И самое главное.

Люсия вздохнула так, будто земля рушится.

— Когда все эти мужчины умерли, я не чувствовала особой печали.

— ….

— Даже в день, когда умер Кронпринц, Его Величество Император. Конечно, мне было жаль всех их. Но это была печаль от встречи со смертью товарищей. Я ведь не любила их?

— Его Величество на небесах, должно быть, плачет.

— Я знаю. Но что я могу поделать? Это мои честные чувства.

Тук. Она положила руку на плечо Астина.

— Но я думаю, мне было бы грустно, если бы ты умер.

Астин остолбенел, как только услышал остальную часть её слов.

Люсия, которая мгновение смотрела ему в глаза, хихикнула, прикрыв рот рукой.

— Пф-ф, посмотри на своё ошарашенное лицо. Ты принял это всерьёз, идиот?

— Тьфу.

— Ты ожидал этого? Мне было бы грустно, но это то же самое. Мне грустно, потому что ты товарищ. Товарищ~ Ты меня слышишь~

Начав с напева, Люсия выпятила грудь.

— Высокие горы—глубокие долины— Знаешь? Ты меня учил этому.

— Я никогда тебя этому не учил. Ты просто услышала это произвольно.

— Безмолвные—горы и реки—заснеженный фронт… Мы… маршируем—

Затем Люсия запела военные песни, которые пришли ей на ум. Все это были военные песни, которые Астин рассказал ей, песни, которые она слышала впервые.

В палатке, где они были только вдвоём, эхом разносилась песня.

Голос, подобный перекатывающимся яшмовым бусинам, и торжественная военная песня совершенно не сочетались друг с другом.

Знала она об этом или нет, Люсия пела её изо всех сил, даже добавляя стаккато.

—

— …….

Я проснулся ото сна.

Было утро.

Я выглянул в окно, слушая чириканье воробьёв.

— Стук-стук

— Войдите.

Дверь открылась, и вошёл дворецкий.

— Доброе утро. Вы рано встали, молодой господин. Я пришёл сообщить, что из Имперского города прибыла карета.

— Праздник Основания?

— Да.

— Как быстро летит время.

Пришло время ехать.

Пришло время встретиться.

— И-го-го!

Конь мощно заржал.

Великий герцог Карденос — это меч Императорской Семьи и великий герцогский род, господствующий в западном регионе.

«Я думал, из столицы пришлют довольно особенную карету».

Духовная карета, между спицами колёс которой кружился слабый голубоватый ветер.

Заключать контракты с духами могут не только люди.

Звери тоже могли заключать контракты с духами, и эта карета была тому доказательством.

— Она в два-три раза быстрее обычной курьерской лошади. Будет скакать по пересечённой местности, как по равнине, так что трёх дней будет достаточно, чтобы добраться до Имперского города.

На вежливый доклад кучера я кивнул и сел в карету.

Следом за мной, с крайне взволнованным выражением лица, проскользнула Селин.

— Курьерская лошадь, лошадь-дух. Они кажутся немного разными, но ведь не отличаются, правда?

Селин ждала, глядя на меня в ожидании реакции, но я сделал вид, что не слышал. У меня не было на это иммунитета.

Вжух—

Карета двинулась, словно скользя. Благословение духа делало поездку довольно комфортной.

— Ням-ням—

Селин с энтузиазмом поглощала закуски, предусмотренные в карете.

Я мельком взглянул на неё, с надутыми, как у хомяка, щеками, и лениво откинулся на спинку сиденья.

Самое важное на Празднике Основания — это управление связями. Мне нужно было исправить репутацию, которую я создал до сих пор, и избавиться от ярлыка человека, напавшего на леди.

Люсия — второстепенный фактор.

Встреча с ней уже предрешена. Если я встречу её, какую позицию мне следует занять?

Если мне удастся убедить Люсию, я получу тысячу солдат и тысячу небесных генералов, так что, может, мне стоит просто попытаться полностью её очаровать? Она сама этого хотела?

Легче сказать, чем сделать, я ужасно не умею очаровывать женщин.

В прошлой жизни я посвятил себя только тренировкам, тренировкам и ещё раз тренировкам, так что проводил больше времени с мужчинами.

«Даже если бы я смог её очаровать, последствия слишком велики».

Построение хороших отношений с Люсией было бы полезно во многих отношениях...

Праздник Основания собирает вместе влиятельных людей империи.

Среди их активных ухаживаний, если бы я тоже попытался очаровать Люсию?

Это был бы путь к тому, чтобы стать соперником главы крупных купеческих гильдий, второго сына северного герцога, заместителя главы Башни и Кронпринца.

Конечно, если я собираюсь очаровывать её, то нужно делать это сейчас. На данный момент Люсии было бы неловко даже до того, как она примет их привязанность.

«Проблема в том, что, думаю, она меня возненавидит».

Азелин, эта женщина, была препятствием.

Разве они не лучшие подруги?

Учитывая переменчивый нрав Азелин, она уже, должно быть, распустила обо мне слухи среди Люсии. Она бы ловко перекрутила свои собственные ошибки, смешала их с ложью и выставила меня жестоким обидчиком.

С первой встречи предстояла утомительная война нервов.

— Хаа.

Представив заранее эту хлопотную комедию, у меня заломило виски.

Вот почему мне хочется сладкого.

Я незаметно протянул руку в сторону.

— Селин. Можно мне тоже макарон?

— Ик—

Челюсть Селин, безостановочно двигавшаяся до этого, внезапно остановилась.

Селин в панике посмотрела на свои колени. Пустой трёхъярусный поднос и крошки печенья.

Эта малышка, она уже всё съела.

— М-м, э-э, а, ну, это…

Селин заикалась и давилась. Её глаза беспокойно бегали, и её прошиб холодный пот.

— Это возраст, когда хочется сладкого. Приятно видеть, что ты хорошо кушаешь.

Несмотря на мои слова, моя рука не знала пощады.

Я схватил её пухлые, мягкие щёки и оттянул их в стороны.

— Ииик— Больно, О-а-а-…

Селин сопротивлялась, но я не отпускал её до конца.

Текстура её упругих, тягучих щёк была удивительной. Как мягкая игрушка из моти.

Праздник Основания.

Это центр светских собраний, где поджидают различные интересы империи и тщеславие дворян.

—

«Интересно, справится ли этот парень».

Вальдемар пробормотал про себя, просматривая документы в своём кабинете.

Он не беспокоился о Селин, которая сопровождала старшего брата.

Она была леди зрелой и нежной, не похожей на других её возраста.

Проблема была в Астине, законном старшем сыне.

Было правдой, что в последнее время он изменился на 180 градусов.

От того, как он держал меч, до взгляда его глаз, когда он обращался к подчинённым, — всё изменилось от корня.

Нигде не было видно черт безнадёжного негодяя.

Однако это не означало, что он стал нежным.

Астин шёл по праведному пути, но шёл по нему громко топая.

Как бы праведны ни были его слова, мир воспринимал их как грубые и резкие, а значит, как жестокие.

Взять хотя бы недавнюю стычку с семьёй Розенталь.

Там не было ни одного фальшивого слова, но дело разрослось из-за его несдержанных слов и поступков. Самому Вальдемару пришлось изрядно попотеть, чтобы уладить это.

Его беспокоило, сможет ли Астин благополучно завершить свои дела.

Скрип! Трах!

Внезапно дверь кабинета грубо распахнулась без стука.

Кто посмел открыть дверь без стука —

Вальдемар, уже собиравшийся сделать выговор, закрыл рот.

Неопрятный мужчина, прислонившийся к дверному косяку, скрестив одну ногу, стоял там. Его старый учитель, Хендриксон, был там.

— Здесь более убого, чем я думал. Недостойно важной персоны останавливаться здесь.

Взгляд Вальдемара задержался на нём на несколько секунд.

Хендриксон невозмутимо подошёл. Затем он плюхнулся на первоклассный кожаный диван.

— Зачем вы пришли?

— Что значит «зачем»? Ты против того, чтобы я пришёл по своей воле?

Хендриксон резко ответил.

Вальдемар не мог ответить и закрыл рот.

Неловкая и тяжёлая тишина наполнила кабинет между старым учителем и выросшим учеником.

Спустя некоторое время.

Хендриксон, откинувшийся на спинку дивана, внезапно заговорил:

— Чёрная змея вылезла из-под дикой кошки.

Он говорил об Астине.

Это было неожиданно, но Вальдемар не мог не согласиться внутренне.

Любой признал бы рост, который он показал за такой короткий период.

Нет, они бы не поверили, даже если бы увидели. Даже он был таким.

— Этот ублюдок тоже такой.

— …Ты говоришь о Селин?

— Да. У неё талант, сравнимый с законным старшим сыном. Я думал, она гнилой плод Карденоса, но она не сгнила, а созрела хорошо.

— …….

— Ты прекрасно воспитал своих детей. Я пришёл сказать тебе это, никчёмный ты человек.

Хендриксон похлопал себя по коленям, встал и направился к двери.

— Учитель.

Шаги Хендриксона внезапно остановились.

— Недавно с севера прибыл хороший алкоголь. Не желаете ли выпить со мной, если не заняты?

— Я по-твоему выгляжу настолько праздным?

— Да.

— ….

— ….

Хендриксон облизнул губы.

— Не пойми неправильно. Я здесь из-за хорошего алкоголя, а не потому, что ты мне нравишься. Ты просто отдашь мне бутылку и отправишь восвояси?

— ….

—

В огромном бальном зале Императорского дворца, где проходил Праздник Основания.

Было многолюдно — сотни, тысячи дворян.

Посреди великолепных люстр, рассеивающих разноцветный свет, суетились юные леди, каждая со своими амбициями.

Праздник Основания можно назвать величайшим светским событием в истории.

Под звонким смехом ощущалось острое напряжение.

Шаги леди были направлены к великим дворянам, графам и выше, чьи имена были хорошо известны. В частности, перед четырьмя из них не было места.

— На вас этот фрак сидит просто великолепно. Это ведь новая ткань, которую вы сами импортировали? Мои глаза просто пируют, хо-хо!

— Лорд Купец! Я слышал, вы недавно проложили новый южный торговый путь. Пожалуйста, посетите и наши владения.

— Это касается нового направления в производстве одежды, которое вы недавно начали? Кстати, мы, Рохенфельд, тоже хотели бы обсудить с вами кое-что касательно распространения одежды, Лорд Купец. Не согласились бы вы на краткую беседу?

Молодой, красивый мужчина из Купеческой гильдии Патриана, обладающий влиянием на экономику восточной империи.

Нарядно одетые леди откровенно флиртовали с ним.

— Аха-ха. Спасибо за комплименты. Но я не разговариваю ни о чём, что не приносит денег.

Однако ответ был прохладным.

Тем временем ситуация была схожей и с другой стороны.

— Заместитель Главы Башни! Теория, которую вы представили на прошлой академической конференции, была просто восхитительна. Не могли бы вы обучить меня ей отдельно?

— Хе-хе, я тоже леди, интересующаяся магией. Я хотела бы обсудить ваши идеи, Заместитель Главы Башни.

— Я видела магические изделия, которые вы создали лично. Они были такими красивыми! Как было бы чудесно получить такой подарок от вас, Заместитель Главы Башни…

Гениальный маг, который фактически возглавляет Башню Магии Сириус.

Леди, желавшие привлечь его внимание, апеллируя к его интеллектуальному обаянию, тоже толпились вокруг него.

— Что могут знать леди, у которых в голове одни цветы? Вы всё равно не поймёте, даже если я вам объясню.

Даже на его грубые слова леди кокетливо смеялись, прикрывая рты веерами: «Вы такой шалун! Хо-хо-хо!»

— Подвиги принца Рейвена широко известны даже здесь, в столице. Видеть героя этих слухов воочию — словно сон!

— Я всю жизнь видела только худощавых мужчин, и когда я увидела вас, принц… моё сердце бьётся так быстро. Вы слышите его? Звук моего сердцебиения.

— Вы в одиночку уничтожили стаю магических зверей! Это действительно впечатляет!

Второй сын семьи Северного Винтерхарта, великого герцога, гигант вечных снегов.

Леди, пленённые его огромным телосложением и звериным шармом, нацелились на него.

— Хм…

На самом деле он лишь издал невнятный звук, не сказав ни слова.

Даже это воспринималось леди как молчаливый шарм.

— Принц Ксенон! Вы так благородны…!

— Для нас честь видеть будущее солнце Империи.

— Ваше Высочество Ксенон. Не окажете ли вы мне честь первым потанцевать с вами? Если бы я могла совпасть шаг с вами, я бы не возражала, если бы этот вечер никогда не кончался.

Большинство леди не могли приблизиться к Кронпринцу.

Только центральные великие дворяне вели ожесточённую борьбу воль, осыпая Кронпринца знаками внимания.

Таким образом, шаги леди были сосредоточены всего на четырёх мужчинах.

Они даже не смотрели на других молодых дворян, что создавало весьма затруднительное положение.

По совпадению, все четверо мужчин решительно возвели вокруг себя непроницаемую стену от леди. Даже без дежурных улыбок они открыто занимали позицию «я даже не хочу с вами разговаривать!»

— …Леди Люсия!!

Чей-то крик разнёсся эхом. Одновременно взгляды четырёх мужчин сместились.

Захватывающая красота, способная украсть взгляд и старого, и малого, с платьем таким же ярким и элегантным, как Млечный Путь.

Люсия фон Эльцерна, цветок Императорской Академии и звезда высшего общества.

Её появление мгновенно изменило атмосферу зала.

Четверо мужчин, стоявших до этого как вкопанные, тоже поспешно сделали шаг. Четверо мужчин, игнорировавших ухаживания бесчисленных леди.

— Леди Люсия. Вы сегодня снова прекрасны!

— Я ждал. Моя благородная звезда.

— Люсия, мне нужно кое-что обсудить с тобой наедине…

— Мисс Люсия. Не хотите ли подойти сюда и открыть со мной шампанское?

Четверо мужчин быстро окружили Люсию. Они начали страстно ухаживать за ней, забыв о всяких приличиях.

Хотя вокруг сыпались завистливые взгляды, сама Люсия сдержала глубокий вздох.

«Это так обременительно… Я сейчас умру…»

Это было даже больше, чем обременительно; это разжигало её раздражение.

Ухаживания многочисленных мужчин? Она должна была быть счастлива.

Нелегко быть любимым хотя бы одним человеком. Она явно наслаждалась большими благами, чем другие.

Но это было слишком. Слишком.

Если бы это были просто влиятельные дворяне, это было бы ещё полбеды. Но эти четверо были известными личностями, чьи имена знали все!

С другой стороны, Люсия была дочерью обедневшего провинциального барона.

Даже если бы она обручилась с одним из них, хотя это и не был бы брак между дворянином и простолюдинкой, разница в их социальном положении была бы неоспоримо экстремальной.

— Благодарю всех за тёплый приём.

Люсия грациозно поклонилась, сохраняя элегантную улыбку. Внутри она чувствовала себя скованно и ей было трудно дышать.

— Я благодарна за ваше гостеприимство, но усталость от дороги ещё не прошла. Может быть, мы могли бы потанцевать или поговорить позже?

— Конечно, почему бы и нет?

— Усталость от дороги?! Пожалуйста, примите это лекарство. Я взял его на всякий случай.

— Как жаль. Но если вы неважно себя чувствуете…

— Не болейте, мисс Люсия. Если вы больны, моё сердце тоже болит.

Фу, как это приторно.

— Спасибо всем.

Люсия обозначила чёткую границу и естественно высвободилась.

Даже после этого мужчины не сдавались легко.

Они неотступно следовали за ней, сохраняя странную дистанцию, или пристально смотрели, выжидая возможности заговорить с ней.

Люсия находила это невероятно раздражающим, её нервы были на пределе. Неужели нельзя оставить меня в покое хоть раз?

И тут…

— Не тот ли это мужчина старший сын Карденоса?

— Верно, принц Астин.

— У него есть наглость. Как он мог… поднять руку на нежную леди…

Взгляд Люсии резко устремился ко входу.

Золотоволосый молодой дворянин уверенно шагал через вход в бальный зал.

У него была красивая, но суровая внешность, с острыми, несколько вызывающими глазами. На его безупречном мундире был герб семьи Карденос — чёрный лев.

Это был Астин фон Карденос, тот самый жестокий негодяй, который так поступил с её близкой подругой Азелин.

«Это он».

Тот, кто посмел поднять руку на мою подругу.

Люсия видела его впервые, но могла с первого взгляда сказать, что это за человек. Негодяй, не больше и не меньше.

Люсия решительно направилась прямо к нему быстрыми шагами.

Она даже не подумала о том, что скажет. В этот момент её эмоции преобладали над разумом.

Она просто хотела, чтобы он понёс ответственность за свои поступки.

В тот момент, когда Люсия преградила путь Астину.

Стоп—

Астин тоже остановился. Возможно, у него была крепкая конституция, так как он не выказал никаких признаков удивления.

Звезда высшего общества и негодяй из Карденоса оказались в частной конфронтации.

С ними двумя в центре слухи распространялись во все стороны.

Люсия была однокурсницей жемчужины семьи Розенталь, а Астин жестоко напал на ту самую студентку.

Это было противостояние, которое дворяне, знавшие подноготную, не могли не заметить.

Тем временем четверо мужчин следили за Астином с ястребиной зоркостью.

Без малейшего следа интереса их четыре пары глаз были полны враждебности и убийственных намерений. Они даже напрягли кончики пальцев ног, готовые вмешаться в случае чего.

— Ты…

В центре всеобщего внимания Люсия заговорила первой.

— …..

Она замолчала на полуслове, её губы сомкнулись впустую.

Ропот становился громче.

Те, кто не знал ситуации, слышали бессмысленный шум.

Те, кто знал об отношениях Люсии и Азелин, ждали, что скажет Люсия.

Четверо мужчин, держась на расстоянии, наблюдали за ними двоими с убийственными взглядами.

Губы Люсии открывались и закрывались несколько раз. Её лицо почему-то омрачилось.

Через мгновение Люсия положила свой сжатый кулак на мою грудь.

— Мы встречались раньше?

— Мы встречались раньше?

Астин наклонил голову.

В его глубоко посаженных глазах не было особых эмоций.

— Ну, возможно, и встречались.

Его голос был равнодушным и сухим. Люсия приняла это внутренне, решив, что это понятно.

Астин был законным старшим сыном великого герцогского рода, господствующего в западной части империи.

Было очень вероятно, что они случайно встречались на бесчисленных светских мероприятиях или банкетах в прошлом.

Просто ни один из них не помнил этого, и это хранилось где-то в подсознании.

Люсия попыталась вспомнить. Почему-то ей захотелось узнать, когда это было.

«Нет, сейчас не это важно!»

Она пришла в себя.

Разве этот человек не был негодяем, который жестоко избил её близкую подругу!

— Мне всё известно… всё, что ты сделал Азелин.

— Правда? Я почти забыл об этом сам.

Люсия нахмурилась от равнодушного ответа Астина. Его бесстыдство, без капли раскаяния. Люсия угрожающе прищурилась.

— Дорогу Его Величеству Императору!

Объявление евнуха разнеслось по бальному залу.

Весь шум, наполнявший зал, внезапно стих.

Взгляды дворян и четверо мужчин, которые до этого свирепо смотрели, повернули головы.

— Приятного времяпрепровождения, леди Люсия.

Пока она была отвлечена, Астин неторопливо исчез в толпе.

Ей хотелось побежать и схватить его, ударить по голове. Но она не могла устроить скандал перед Императором.

Люсия закусила губу и повернулась, чтобы поприветствовать его.

— Мисс Сия.

Кронпринц Ксенон, который осторожно пытался подойти, наконец приблизился и заговорил с ней вкрадчивым голосом. Глубокая настороженность по отношению к Астину мелькнула в его глазах.

— Какие у вас отношения с тем молодым дворянином из Карденоса?

— У нас нет никаких отношений. Если только…

Люсия метнула взгляд в сторону Астина.

— Враги. Враги, оскорбившие мою подругу.

— Ха-ха-ха! Как же это облегчает. Я беспокоился, что у того буйного парня могут быть какие-то скрытые мотивы.

Люсия лишь вежливо кивнула на его слова.

Она прикусила губу, глядя, как удаляющаяся спина Астина исчезает в толпе.

«Астин фон Карденос».

Если верить слухам, он был негодяем, который каждый день посещал увеселительные заведения, предаваясь удовольствиям.

Он прибегал к насилию, когда его невеста, которой он был одержим, наотрез отказывала ему. Его внушительная внешность, с грубыми чертами и вызывающим видом, соответствовала слухам.

— Выглядит как заядлый курильщик.

Выглядел как тип, который заманит невинную юную леди в постель, а затем закурит сигарету.

У Люсии обоняние было лучше, чем у других.

Она ожидала уловить затхлый запах табака, но его запах слегка удивил. От Астина исходил только чистый аромат.

Возможно, он гордился своим собственным запахом, раз не заглушал его духами, как другие дворяне.

Конечно, независимо от его запаха, этот парень заслуживал наказания.

— Уф.

Я незаметно вздохнул с облегчением.

Я ожидал, что Люсия отреагирует именно так.

Для подруги этого было достаточно, чтобы у кого угодно глаза полезли на лоб.

Какова бы ни была правда, естественно верить словам своей подруги.

К счастью, я вовремя ушёл. Если бы не Император, возникла бы ссора.

— Старший брат.

Селин быстрыми шагами приблизилась издалека.

Юные леди такие хлопотные.

Несмотря на часы, потраченные на украшение себя дома.

По прибытии во дворец она заново накрасилась, разгладила складки на платье, привела в порядок причёску, проверила перчатки и веер.

— Ты выглядишь как совершенно новый человек.

Тем не менее, Селин определённо стала красивее, так что долгое ожидание того стоило.

— Теперь действуй хорошо. Это твоя дебютная сцена.

— А, что вы имеете в виду?

— Иди и заводи связи.

Глаза Селин забегали, не в силах остановиться.

Казалось, она не хочет уходить от меня. Теребя подол юбки, она спряталась за мной.

— А-а…!

Я быстро отстранился и подтолкнул Селин в спину.

Если прятаться за чужой спиной, так и останешься бревном.

Только общаясь и беря на себя инициативу в разговорах, можно завоевать репутацию юной леди.

Так устроены аристократические собрания.

— Не бойся. Не нужно нервничать.

— ….

Селин смирившись кивнула.

Глубоко вздохнув, она осторожно направилась к группе юных леди.

Надеюсь, они не будут смотреть на неё свысока или пытаться запугать за то, что она незаконнорожденная.

Если найдутся такие наивные юные леди, я не собираюсь просто смотреть.

— Ой, вы меня напугали.

Когда я перевёл взгляд, я вздрогнул. Четверо мужчин смотрели на меня так, будто хотели убить.

Хм. Я всех их узнаю.

Они смотрят на меня так с тех пор, как я заговорил с Люсией.

— Леди Люсия! Вы сегодня просто великолепны!

— Аха-ха… Спасибо. Вы тоже очень красивы, юная леди.

Косой взгляд Люсии тоже направлен на меня.

Она затерялась в толпе, просто насылая на меня взгляды, но выглядит так, будто набросится на меня при первой же возможности.

— Кхм.

Взгляды жгут. Много. Очень, очень много.

Я отказался от идеи прояснить недоразумение напрямую.

Сказала бы Люсия: «Как я могу поверить твоим словам?» Вероятно, нет. Это больше из-за тех четверых мужчин.

Даже Кронпринц сверлит меня взглядом, будто хочет убить, так что мне нужно быть осторожным.

Я отвернулся от этих пятерых, делая вид, что не знаю их.

Даже если моя репутация негодяя в грязи, я должен хотя бы показать лицо, где нужно.

Я взял бокал шампанского и уверенно направился к центру.

— Кхм.

— Ой, боже.

Как только я появился, толпа расступилась, как Красное море.

Когда наши взгляды встречались, они вздрагивали от удивления и отводили взгляд, затем медленно отступали назад.

Будто я был чумным.

— Серьёзно.

Теперь, когда я думаю об этом, я не в том положении, чтобы беспокоиться о Селин.

Принц-негодяй, превративший лицо той нежной юной леди в кровавое месиво.

Горькая улыбка сорвалась с моих губ прежде, чем я почувствовал несправедливость.

Будь то долг дворянина или что-то ещё, может, мне просто забиться в угол и потягивать остатки вина?

Я наслаждался одиночеством некоторое время. Почти насильно.

— А-а. Прошу внимания!

Когда обычное светское мероприятие достигло своего пика.

— Дамы и господа! Благодарим за ожидание!

Щелчок—

Свет в зале погас, и голос аукциониста разнёсся громогласно. Звуки вокруг стихли.

Аукционист произнёс традиционную благодарность Императору за его милость и присутствующим, украсившим это событие своим присутствием.

В любом случае, памятный аукцион национальных сокровищ начался.

— Мы не можем потратить ни секунды вашего драгоценного времени! Пожалуйста, займите свои места в отведённых секторах!

Люди рассаживались, каждый держал табличку с номером.

Я знал, как обычно проходит Праздник Основания, по крайней мере, из романов.

Обычно, когда дело доходит до аукционов, протагонист монополизирует скрытое сокровище или раба с потенциалом, что является клише.

Но в том Празднике Основания, который я помнил по написанным страницам, ничего этого не было.

Всё, что я помнил, — это светская часть, о-хо-хо, девушки с булочками вместо волос, третьесортные злодеи-дворяне и, наконец, дебютный бал с Люсией в главной роли.

Незначительные детали, вроде аукциона, были сразу пропущены.

Первый лот — любимая вещь известного ювелира! Это опаловый кристалл, несущий на себе труд мастера Термиона! Стартовая цена — 5 миллионов шиллингов!

Если бы там был скрытый предмет, протагонист Люсия забрала бы его первой. Тот факт, что она не смогла, означает, что его просто не существует.

Поэтому у меня не было больших ожиданий от аукциона.

— Продано за 8 миллионов шиллингов! Второй лот — любимая вещь графа Вальдиака! Это курильница, извлечённая из руин Аркенского княжества! Стартовая цена — 7 миллионов шиллингов!

Тщательно изготовленное украшение от лучшего мастера. Редкий артефакт, извлечённый из древних руин.

Предметы роскоши, от которых дворяне пришли бы в восторг, выносились на сцену один за другим.

Жар и номера ставок непрерывно взлетали.

Среди них было оружие, выкованное известными мастерами.

Меня это не особо интересовало. У меня дома есть вещи и получше.

— Следующий, двенадцатый лот!

Когда аукцион перевалил за середину.

— Лучшая ученица Императорской Академии и восходящая звезда высшего общества! Это аксессуар-артефакт, созданный лично леди Люсией фон Эльцерна! Стартовая цена — 10 миллионов шиллингов! Те—*

— 12 миллионов шиллингов!

Ставка была сделана до того, как слова были даже закончены.

Много дворян хотят завоевать расположение Люсии.

Как и ожидалось. Многочисленные дворяне с готовностью поднимали свои таблички и выкрикивали свои предложения.

— 15 миллионов!

— Я ставлю 20 миллионов!

— 30 миллионов!

Среди них четверо мужчин были особенно возбуждены, их лица раскраснелись, и они яростно соревновались.

Их убийственные взгляды и номера ставок пронзали воздух.

Какая трата денег.

Они пытаются купить предмет или купить женское сердце за деньги? Я уверен, что второе.

В оригинальном романе не раскрывалось, кто стал конечным победителем этой хаотичной сцены. Часть с аукционом была полностью пропущена.

Что ж, даже недолго думая, результат был очевиден.

«Вероятно, это Кронпринц».

Как бы ни был выдающимся великий дворянин или глава гигантской купеческой гильдии, они не могут конкурировать с будущим солнцем империи.

Никакой индивидуум или семья не смогли бы преодолеть подавляющую финансовую мощь императорской семьи.

— 50 миллионов шиллингов.

Неторопливая ставка, мгновенно раздавившая конкурентов.

Одно слово Кронпринца Ксенона заставило зал замолчать, будто на него вылили холодную воду.

Всё было именно так, как я и предсказывал.

— 50 миллионов шиллингов! Есть ещё ставки? Ещё? 3, 2, 1! Продано! Кронпринцу Ксенону за 50 миллионов шиллингов!

Кронпринц разразился звонким смехом. Его взгляд, липкий и затяжной, естественным образом обратился к Люсии.

Губы Люсии дрогнули, и она захлопала с неловкой улыбкой.

В этот момент она находит мужчин обременительными. Это было чётко заметно и моим глазам.

Несмотря на всё это, на дебютном балу Люсия выберет Кронпринца.

Согласно оригинальной истории, они танцуют вдвоём на дебютном балу.

А затем, постепенно, она разделит свою привязанность с другими мужчинами, образуя гарем.

Таким был протагонист романтического фэнтези, Люсия, каким я её знал.

— Уф, при одной мысли об этом у меня живот болит…

Придётся лицезреть такое тошнотворное зрелище.

— Мы раскроем всё прозрачно! После вычета комиссии, 85% от суммы победившей ставки, что составляет 42,5 миллиона шиллингов, будут переданы леди Люсии, как консигнанту. По просьбе леди Люсии, эта сумма будет пожертвована на благотворительность!

Хлоп, хлоп, хлоп!

Раздались аплодисменты.

— Как и ожидалось от леди Люсии. У неё поистине чистое и доброе сердце.

— Подумать только, она пожертвует всю эту крупную сумму. Не думаю, что я смог бы сделать и половину этого.

— Не поэтому ли Его Высочество Кронпринц так щедр в своих чувствах?

Это был действительно благородный поступок. Я тоже аплодировал.

Люсия — протагонист, а протагонисты всегда хорошие.

Даже несмотря на то, что она играла с мужчинами до самого апокалипсиса.

Тем не менее, её истинная натура была доброй.

Она понимала общее благо. Люсия была единственной, кто сражался рядом с нами до самого конца.

— Следующий лот. Личные вещи покойного генерала Верманга, бывшего командира 3-го корпуса Императорской Армии. Это Меч Звёздного Генерала!

Накалённая атмосфера слегка остыла.

То, что вынесли на сцену, разительно отличалось от магически заряженных мечей, которые ранее получали высокие оценки.

Старый меч с простым украшением, несущий на себе следы времени. Я пристально разглядывал его.

— Что это?

— Выглядит как старый, потрёпанный меч…

— Кто такой генерал Верманг? Какой-то старый генерал?

— Он был генералом более десяти лет назад. Я знаю только его имя.

Генерал Верманг. Имя, которое любой рыцарь должен знать.

Прежде чем быть отставным солдатом, он был рыцарем, украшавшим золотой век Колец.

Он пожертвовал всё своё состояние рыцарскому ордену до последнего вздоха и даже выставил на аукцион свой любимый меч, который носил всю жизнь.

С последним желанием, чтобы все вырученные средства пошли на воспитание молодёжи.

— Стартовая цена — 4 миллиона шиллингов!

4 миллиона можно считать дёшево.

Если считать, что это не просто покупка меча, а покупка его чести и его прожитых лет.

Я огляделся по сторонам.

— Хм…

— 4 миллиона шиллингов.

Дворяне, которые до этого яростно торговались, теперь молчали. Те, кто давал более 5 миллионов за предметы роскоши.

Причина была проста. Это не могло быть предметом роскоши.

Рыцари не могли использовать его даже в реальном бою.

Рукоять меча местами проржавела, а клинок был выщерблен до такой степени, что восстановление было бы затруднительным.

Даже если бы его использовали, он служил бы только украшением, церемониальным мечом.

Глоток—

Из угла послышался звук глотания.

Там сидели старики с белыми волосами, их лица были напряжены.

Следы закалённых тел говорили о том, что они были бывшими сослуживцами генерала Верманга.

Они нервно смотрели на меч покойного товарища, оставленный на сцене. Они сухо сглатывали, наблюдая за реакцией толпы.

Их глаза выражали отчаянную надежду, что кто-то признает истинную ценность меча и спасёт честь их умершего товарища.

— …4,2 миллиона шиллингов.

— 4,5 миллиона.

— Здесь, 4,7 миллиона шиллингов.

Иногда из толпы раздавались редкие ставки. Но даже тогда это были просто небольшие суммы.

Великие магнаты бросали ставки из жалости, вероятно, просто чтобы сохранить лицо.

Меч Звёздного Генерала — это своего рода ограниченный божественный меч, похожий на Кольцо Солнца.

И наследие Кольца Солнца везде считается устаревшим.

Шёпот о «реликвии ушедшей эпохи» уже циркулировал среди дворян.

Они не знают. Они не знают, что Луна — марионетка внешних богов, неизвестная сущность.

Но неправильно недооценивать что-то только потому, что они не знают.

Это также неуважение к чести рыцарей, перенёсших лишения.

Кольцо Солнца заслуживает уважения само по себе.

— …Может, сложимся?

Я посмотрел на старых рыцарей. Они уже опустили головы, смирившись, по-видимому.

— Мы должны. Мы не можем позволить, чтобы меч генерала Верманга пропал так зря.

— Тогда давайте сложимся, сколько можем. Если я продам своё золотое кольцо, то смогу внести около 1 миллиона.

— Я могу предложить 1,5 миллиона. А вы?

Они желают поддержать честь генерала Верманга.

Этому нельзя позволить случиться. Знающие люди будут насмехаться над этими старыми рыцарями, говоря, что их слишком легко раскусить.

— 5 миллионов шиллингов! Есть ещё ставки? Если больше нет, лот продан…!

Аукционист замолк. Его взгляд остановился на мне.

Я оторвался от спинки, на которую опирался. Я поднял свою табличку с номером 326 и помахал ею.

— Номер 326! Назовите вашу ставку!

— Пятьдесят миллионов шиллингов.

На мгновение все звуки в зале стихли. Я ощутил на себе шквал взглядов, такой интенсивный, что казалось, кожа покалывала.

Среди бесчисленных глаз, смотрящих на меня, Люсия смотрела с шоком.

Наши глаза встретились, и она просто уставилась.

Что-то…….

Её задело, что цена была такой же, как у выставленного лота?

Люсия посмотрела на свои руки, спокойно лежавшие на коленях.

Её слегка дрожащие кончики пальцев выдавали её сложные чувства.

— 50 миллионов шиллингов….

Нелепая сумма, названная Кронпринцем Ксеноном.

Это чувствовалось не столько как честь, сколько как огромный валун, давящий на оба плеча.

«Не надо было выставлять это на аукцион».

Было, конечно, хорошо, что сумма победившей ставки будет направлена на помощь нуждающимся и обществу.

Она пыталась утешить себя этой мыслью, но бремя не проходило.

Потому что было очевидно, какие скрытые мотивы у Кронпринца, жертвующего такую огромную сумму.

Она тайно боялась, что так и случится.

Ей следовало забрать свой лот ещё в комнате ожидания. Люсия закрыла глаза, нахлынула волна сожаления.

— Следующий лот аукциона. Реликвия бывшего командира 3-го легиона Императорской Регулярной Армии, покойного генерала Берманда. Это Звёздный Меч Кольца!

Глаза Люсии распахнулись от выкрика аукциониста.

Генерал Берманд. Имя, которое Люсия очень хорошо знала.

Рыцарь Кольца Солнца, старый генерал, никогда не склонявший своего меча до самого конца.

Другие могли помнить его лишь как состарившегося генерала.

Рыцарь, забытый стремительно меняющимися бурными временами.

— Генерал Берманд….

Для Люсии имя Берманд отнюдь не было лёгким.

Люсия, единственная дочь разорившейся семьи барона с границы.

Она смогла легко поступить в Академию благодаря помощи нескольких человек.

И среди них покровительство человека, чьего имени она не знала, было самым большим.

Люсия узнала личность своего покровителя только три месяца назад, после того как тот скончался, когда её родной отец признался ей.

— Генерал Берманд. Никогда не забывай его имя.

В прошлом, во время службы на границе, Берманд получил большую услугу от дома Эльцерна.

Чтобы отплатить за это, он тайно оплатил долги баронской семьи и покрыл всю плату за обучение Люсии.

Берманд тщательно стёр своё имя.

Потому что это могло вызвать политические кривотолки, что генерал регулярной армии вступает в сговор с дворянами.

Даже после смерти Берманд желал, чтобы это дело осталось неизвестным.

Даже сейчас очень немногие знали о связи между Бермандом и домом Эльцерна. Люсия узнала об этом лишь недавно.

— ……4,2 миллиона шиллингов.

— 4,5 миллиона.

— Здесь, 4,7 миллиона.

Вялое повышение, резко контрастирующее с предыдущими ставками.

Брови Люсии слегка нахмурились. Ей с самого начала было неприятно оценивать его стоимость деньгами.

— 5 миллионов шиллингов! Есть ещё ставки?

Они легко платили более 10 миллионов за обычные предметы роскоши. И всё же меч её благодетеля оценивался менее чем в половину этой суммы.

Что-то поднялось в груди Люсии.

Она не могла позволить, чтобы его последнюю честь так растоптали. Люсия крепко сжала свою аукционную табличку.

«10 миллионов шиллингов».

Вдвое больше текущей ставки. Она должна была назвать эту сумму, чтобы спасти лицо своего благодетеля.

Она твёрдо верила, что это единственный способ почтить покой его души.

Ей не хотелось прибегать к деньгам, но…. если деньги могли это сделать, другого выбора не было.

— Если больше не будет ставок, лот будет продан по этой цене….

Люсия глубоко вздохнула. Как раз когда она собиралась поднять табличку в воздух—

— Номер 326! Назовите вашу ставку!

Взгляд аукциониста, вместе с его выкриком, обратился не к Люсии, а в другом направлении. Взгляд Люсии естественно последовал за ним.

Туда, куда упал её взгляд, стоял мужчина, высоко поднявший свою табличку.

Это был Астин фон Карденос.

Он спокойно открыл рот.

— 50 миллионов шиллингов.

В тот момент, когда была сделана ставка, всё дыхание в зале остановилось. Безмолвный шквал взглядов устремился на одного Астина.

— О-О… 50 миллионов шиллингов? Вы сказали 50 миллионов шиллингов?

Астин бесстрастно кивнул. Он не снизил ставку и не отозвал её.

Бах! Бах!

Аукционист, опомнившись с опозданием, стукнул молотком.

— П-Продано! Продано! Продано номеру 326 за 50 миллионов шиллингов!

— Он сумасшедший? Сжигает 50 миллионов на этой ржавой рухляди?

— Молодой господин Карденос совсем потерял рассудок.

— Это всё просто понты. Он показывает, что может позволить себе такую роскошь не напрягаясь.

До этого мёртвый зал взорвался. Ропот изумления и насмешки смешались вместе.

Среди этого шума Люсия смотрела на Астина остекленевшими глазами.

Она даже не знала, какое выражение лица у неё сейчас.

— Нет, нет, он вообще в своём уме? Ему бы купить за эти деньги вещь леди Люсии. Зачем тратить такую огромную сумму на такой старый, потрёпанный меч….

Молодой дворянин разразился откровенной насмешкой. Брови Люсии нахмурились, когда она посмотрела на него.

Его склонность принижать реликвию генерала, даже упоминая чужой аукционный лот, была поистине мелочной. Сам человек был поверхностным.

— Вы сказали «старый, потрёпанный меч»?

Как раз перед тем, как Люсия открыла рот, этот мужчина снова опередил её.

— Кхм! Я-я оговорился, молодой господин Астин.

— Вы не оговорились; вы просто невежественны.

Астин открыто указал на него.

— Это не потрёпанный; это медаль. Этот меч колесил по передовой, впитывая кровь и пот, и он поддерживал Империю 30 лет. Он содержит 30 лет трудов и лишений на Восточном фронте. Всё ещё не понимаете?

— М-Молодой господин. Зачем вы так…

— Это значит, что его нельзя даже сравнивать с вашими игрушками. И его ценность нельзя так небрежно оценивать.

Даже среди всеобщего шума его голос разносился удивительно отчётливо.

— Если уж оценивать, то он стоит гораздо больше, чем вещь леди Люсии. По крайней мере, для меня. Так что никогда не говорите так при мне.

— Д-Да. Молодой господин…..

Люсия смотрела на его профиль. В поле её зрения попало только его лицо.

Тук— Тук—

Звук сердцебиения. Люсия обнаружила, что её рот приоткрылся сам собой.

Возможно, почувствовав её взгляд, Астин повернул голову. Случайно их глаза встретились в воздухе.

Глубоко посаженные золотые глаза Астина. Колеблющиеся рубиновые глаза Люсии.

Брови Астина слегка нахмурились.

— Он довольно быстро замечает оскорбления в свой адрес.

Астин пробормотал про себя и отвёл взгляд.

— …….

Даже после того, как он отвернулся, Люсия не могла отвести от него глаз.

---

Перед массивными главными воротами дворца Аэтерна.

В то время, когда все уже давно вошли в бальный зал, прибыла одна карета.

Скрип—

Дверь открылась, и кто-то осторожно вышел. Это был рыцарь Юлиан.

— Стой. Будет проведена краткая проверка личности.

Имперский стражник преградил путь Юлиану. Два копья скрестились в форме буквы «X».

Юлиан развернул документ о посвящении в рыцари, который держал в руках.

— Юлиан из дома Кальберт. Я официально посвящён в рыцари.

— Кальберт? Был ли такой дом?

— …Обнищавший дом.

— А, понятно. Можете войти.

Юлиан миновал контрольно-пропускной пункт и проследовал дальше.

Какого чёрта, дворянин так выглядит? Позади раздалось насмешливое замечание.

Действительно, Юлиан был согласен с этим.

Его собственный вид был плачевным для дворянина, посещающего Праздник Основания.

Один глаз, распухший до сине-чёрного цвета, даже не открывался должным образом, а на его искривлённом носу были налеплены бинты.

Он больше походил на прикованного к постели больного из нескольких дней давности, чем на дворянина на Празднике Основания. И, по сути, он им и был.

— Не будем обращать на это внимания.

Юлиану было всё равно.

Какое значение имело его лицо?

Он пришёл сюда не ради простого светского общения.

Он пришёл взять на себя «ответственность» за свои собственные поступки.

Бах—

Главные двери бального зала открылись, и довольно много глаз обратилось к нему.

— Ой, посмотрите на этого мужчину. Что не так с его лицом?

— Это не сэр Юлиан? Ц-ц-ц. Я слышал, его сильно избил молодой господин Астин, и он действительно выглядит ужасно.

Юлиан шёл с высоко поднятой головой. Он не чувствовал стыда. Он приобрёл больше, чем потерял.

Его шаги и взгляд лихорадочно скользили по бальному залу.

— Молодой господин Астин. Разве он не удивителен? 50 миллионов шиллингов за старый меч.

Шаги Юлиана резко остановились при случайно услышанном разговоре.

— Он выиграл реликвию генерала Берманда по самой высокой цене в истории аукциона. Тот факт, что его намерения настолько очевидны, делает это ещё более трогательным.

— О, совершенно верно. Слухи о том, что он никчёмный Карденос, были полной чушью. Он истинный дворянин, знающий честь и славу.

Трогательная история, распространяющаяся среди пожилых дворян.

Лёгкая улыбка расцвела на губах Юлиана, когда он молча слушал. В уголке его души даже шевельнулось умиление.

— Вы, ребята, всегда такие. Даже если я скажу, вы не поймёте. И всё же вы называете их призраками, бесконечно кружащимися вокруг бесконечного Кольца. Как можно не уважать рыцарей, несущих свою епитимью.

Астин до глубины души уважал старых рыцарей и отставных ветеранов. Не только в душе, но и показывая это своими собственными поступками.

Подавляющее мастерство и непоколебимая убеждённость. Великодушие защищать честь отставных ветеранов.

Он чувствовал, что хорошо, что наконец, хоть и с опозданием, они начали признавать его истинную сущность.

Как и следовало ожидать, моё поражение было не напрасным.

— Какой там истинный дворянин. Разве вы не видите, что это всё очевидная инсценировка.

Молодой дворянин фыркнул достаточно громко, чтобы все услышали.

— Его репутация на нуле из-за того, что он напал на леди Розенталь. Это просто уловка, чтобы попытаться искупить это деньгами своей семьи. Я бы сделал то же самое.

— Ну, для Карденоса 50 миллионов шиллингов — это мелочь. Хочешь устроить шоу — нужно сжечь как минимум столько.

Они хихикали между собой, говоря то, чего не посмели бы сказать ему в лицо.

Брови Юлиана яростно нахмурились. Он протащил свою хромую ногу, приближаясь к ним.

— Вы, ребята.

Вздрогнув, молодые дворяне повернули головы.

— Вы можете позволить себе сжечь такую огромную сумму денег?

— Ч-Что? О чём это вы, выскочив ниоткуда?

— Это не уловка для репутации, это великодушие мужчины. Не смейте легкомысленно принижать поступки другого человека.

Рыцарь с полуразбитым лицом излучал убийственное намерение. Молодым дворянам ничего не оставалось, кроме как онеметь перед ним.

— Сэр Юлиан?

В этот момент сзади раздался мягкий голос.

Это была леди Люсия, которую называли звездой светских кругов.

Юлиан, собиравшийся заговорить с ней по-дружески, как её старший по Академии, закрыл рот. Это было публичное место.

— Леди Люсия. Как поживаете?

— О, Боже… Мне так жаль, что случилось с Азелин.

В глазах Люсии мелькнула тревога, когда она посмотрела на его избитое лицо.

— Я не думала, что вы появитесь. Ваши травмы выглядят серьёзными, вы в порядке?

— Я в порядке. Это полностью моя вина.

— Не будьте так строги к себе. Это не ваша вина, сэр. Тот, кто неправ, это….

Почему-то Люсия замолчала на полуслове. Юлиан горько улыбнулся.

Причина, по которой он оказался в таком состоянии, была трагедией, произошедшей, пока он пытался защитить Азелин. Люсия, казалось, верила, что так оно и было.

— Случайно, вы не знаете, где находится молодой господин Астин?

Глаза Люсии сузились.

Неужели он собирается вызвать его на новую дуэль в таком состоянии? Или он планирует затеять ссору?

— Зачем он вам?

— Чтобы принести извинения.

— ……Извинения?

Люсия захлопала глазами. Извинения?

— Вы сказали… извинения?

— Да. Заодно я также планирую его поблагодарить.

— Нет, что вы имеете в виду… Зачем вы извиняетесь перед молодым господином Астином? И что это за благодарность?

Жертва, которую жестоко избили, приносит извинения и благодарность своему обидчику.

Это было заявление, которое не имело абсолютно никакого смысла с точки зрения логики.

С чего же ему начать объяснение?

Юлиан погрузился в глубокое раздумье, прежде чем с трудом открыть рот.

— Как я только что сказал вам, я сам во всём виноват. Молодой господин Астин….

Правда, исходящая из уст самого вовлечённого человека.

На протяжении его спокойного признания зрачки Люсии слегка дрожали.

— ……Ах.

50 миллионов шиллингов.

Это была сумма, осушившая половину средств в моём личном сейфе.

Я беспокоился, что делать, если появится ещё один заманчивый лот, но, возможно, это было к лучшему. До конца аукциона не было других предметов, достойных вожделения.

— Аукцион окончен! Благодарим всех присутствующих!

Я воспользовался суматохой в зале, чтобы подняться с места.

— Орабонни.

Селин, которая тем временем подошла ко мне, потянула меня за рукав. Сомнение наполнило её широко раскрытые круглые глаза.

— Зачем вы это сделали? У вас ведь тоже много денег, орабонни.

— Деньги — это то, что я могу заработать снова. Не нужно об этом беспокоиться.

Селин не могла спросить дальше и лишь приоткрыла губы.

Я совершенно не жалел.

Даже потратив половину всех своих сбережений, было множество способов заработать деньги. Не было нужды просить помощи у главного дома Карденос.

Прибыльные предприятия, которые можно вести самостоятельно. Я планировал заняться ими, как только завершится график Праздника Основания.

Что касается стартового капитала, я мог собрать его где-нибудь ещё.

Шквал взглядов, всё ещё пронзающих меня, немного колол.

Но поскольку на меня смотрели как на редкий экспонат, эволюционировав из негодяя, избившего юную леди, я был даже доволен.

— Молодой господин Астин.

Внезапно ко мне обратился хриплый голос. Позади меня стоял ряд седовласых старых рыцарей.

Они были бывшими товарищами генерала Берманда и истинными рыцарями, соткавшими забытое Кольцо Солнца.

Они стояли рядом передо мной и в унисон склонили головы.

— Благодарим вас. Искренне благодарим.

В их голосах слышалась дрожь.

Глядя на них, я перевёл взгляд на их ладони.

Кровь, пот, шрамы... Я мог видеть то, что въелось глубже, чем сами отпечатки пальцев.

— Вы восстановили честь Генерала вместо нас. Мы никогда не забудем эту милость до конца наших дней. Генерал, должно быть, закрыл глаза с миром.

Они были героями, посвятившими себя стране, пропитанными кровью и грязью на передовой.

Реальность, в которой они должны были склонять передо мной головы, совсем не радовала меня.

— Поднимите головы.

Старые рыцари медленно выпрямили спины.

— Я просто заплатил соответствующую цену за его стоимость. Не я спас честь Генерала, а сам Генерал доказал её.

— Ах…

Среди них раздался тихий возглас.

Дворяне, шествующие по красной ковровой дорожке, никогда не знали глубины пролитой красной крови.

Я знал. И потому, что знал, у меня не было выбора, кроме как уважать их.

Спасти мир от ложных богов и сил тьмы. Защищать свою страну от демонов и магических зверей.

Обе задачи были тяжким бременем. Оба были великими делами, достойными уважения.

Я лишь пытался пройти по пути, который прошли они.

— Я тоже хочу пройти по трудному пути, по которому прошли вы все.

Я приложил руку к сердцу.

Вжух—!

После мимолётного прилива восторга два Кольца начали вращаться в моей Сердцевине.

Лица старых рыцарей менялись мгновение за мгновением.

— К-Как вы владеете Кольцами!?

Некоторые протирали глаза в неверии, другие дрожали, не в силах закрыть рты. Некоторые просто стояли и тупо смотрели на Кольца.

В их глазах постепенно наворачивалась влага.

Я показал им воочию, что их пропитанная кровью и потом молодость была не напрасна.

Я подавил бурно бушующее Кольцо Солнца. Если бы я удерживал его дольше, они, казалось, показали бы неловкое зрелище.

— Просто считайте это маленьким представлением младшего юнца.

— Господи помилуй, что вы говорите.

— Представлением? Вы слишком себя принижаете, молодой господин.

Старые рыцари вытерли слёзы и выпрямились.

Рыцари, добровольно взявшие на себя бремя, зная тяжесть чести и ответственности.

Их тоже должно было пригибать бремя времени, но их спины не сгибались. Просто потому, что они были прямыми и бесстыдными.

— Молодой господин Астин. Я никогда не забуду того, что вы сделали сегодня.

Старые рыцари поклонились в пояс, выражая своё уважение. Я поклонился глубже, чем они.

Даже когда они повернулись, чтобы уйти, они продолжали кланяться мне. Было немного странно быть объектом такого отношения со стороны ветеранов, которые сами должны были бы получать такое же.

Я смотрел на их удаляющиеся фигуры и предавался странному чувству.

— Я больше всего горжусь тобой, орабонни.

Я посмотрел вниз и увидел сияющую Селин.

Она выглядела такой милой, что я погладил её по маленькой головке.

—

Атмосфера бального зала была физиологически несовместима со мной.

Запах духов дворян кружил мне голову, а «О-хо-хо-хо» смех юных леди терроризировал мои барабанные перепонки.

Для того, кто с самого начала ненавидел людные места, не существовало пытки ужаснее этой.

Было почти восхитительно, как Селин умудрялась общаться с юными леди.

Я дождался подходящего момента и сбежал на открытую террасу в углу бального зала.

— Теперь можно жить.

Вдыхая свежий воздух, я прочистил лёгкие. Казалось, что мои забитые сосуды начали свободно циркулировать.

Я облокотился на перила террасы и посмотрел на небо.

Солнце медленно садилось, окрашивая небо в красный закат.

Это было такое красивое зрелище, отчего становилось ещё горше. Я был единственным, кто знал, что это лишь мимолётный покой.

Разрушение мира, которое когда-нибудь наступит. Определённое будущее, известное только мне.

Иногда я ловил себя на желании стряхнуть с себя эту тяжёлую ношу.

Все вернулись к жизни через регрессию, но я чувствовал себя одиноким посреди бескрайнего океана.

Когда они все умерли и исчезли, по крайней мере, я не был один. Нас было двое.

— Ты отличаешься от меня. Так что, пожалуйста, спаси мир. Я умоляю тебя, Астин.

— …….

Я не мог просто сесть в отчаянии только потому, что мне тяжело. Если не я, то кто?

Всемогущий протагонист романтического фэнтези верил в меня, так что у меня не было выбора, кроме как сделать это.

Последние слова Люсии, просящей соблазнить её, когда я вернусь.

Давайте просто скажем, что соблазнять женщин было выше моих сил. Другими словами, спасти мир казалось проще.

Топ, топ—

Звук шагов прервал мои размышления.

В тот момент, когда я увидел приближающуюся фигуру, мои брови нахмурились.

— Молодой господин Астин.

Мужчина с лицом, наполовину замотанным бинтами. Это был Юлиан.

Неужели он всё ещё не в своём уме и пришёл мстить?

Я следил за каждым его движением, готовый повалить его, если он что-то попытается сделать. На всякий случай я сжал кулак.

— Я здесь, чтобы извиниться за свои прошлые ошибки.

— ……?

У меня пропал дар речи.

Что он только что сказал?

— И, спасибо.

— О чём ты говоришь, вдруг?

— Благодаря тебе я смог прийти в себя. Если бы не ты, я бы остался слеп к любви, как говорится.

Сначала я подумал, что это уловка, чтобы застать меня врасплох и устроить засаду.

Но, заглянув в глаза Юлиана, я быстро передумал. Я мог видеть само дно его эмоций, ясных, как девственное озеро в лесу.

— Я искренне благодарен, что ты разбил мою спесь и пробудил меня. Мне очень хотелось сказать тебе это.

— Юлиан, ты, ублюдок?

Это не было игрой; он был искренен.

Наш дорогой Юлиан перевернул новую страницу!

— Ты полностью изменился!

Юлиан смущённо потер затылок.

— Я также сожалею, что испортил свою репутацию своим ужасным поведением.

— Репутация? Разве паршивая репутация кормит? Не беспокойся об этом.

Я говорил это не ради Юлиана; я так считал.

Будут ли меня называть негодяем или сукиным сыном — какая разница?

— Ах, это тоже была моя вина.

Я указал пальцем на совершенно разбитое лицо Юлиана. Юлиан тихо хмыкнул на это.

— Я знаю, что ты сдерживался.

— Ты хорошо это понимаешь. Ты мог бы и не стоять здесь сейчас.

— Ха-ха…

Смущённый и растерянный, он уставился в пол.

— На самом деле, я очень мучился над тем, как извиниться. Я чувствовал, что одних извинений недостаточно. Я доставил много хлопот, начиная с того, что заставил тебя разорвать помолвку с леди Азелин.

— Не нужно извиняться за разорванную помолвку. Я и сам планировал её прекратить. Скорее, я был благодарен, что ты дал мне предлог.

Ухаживать за женщиной с женихом действительно было предосудительным поступком, так что он заслужил, чтобы его побили.

Но я разбил ему лицо не из мелкой мести.

Я наказывал его за то, что он вёл себя хуже зверя. И всё.

— Я так или иначе покончил с леди Азелин. Правда, это был нехороший конец.

Если это означало разорвать связи, это было довольно позитивное изменение.

В оригинальном произведении Юлиан до конца оставался одержим Азелин и даже отдал за неё жизнь. Это был поистине огромный шаг вперёд.

— Я чувствую себя виноватым не только перед семьёй Карденос, но и перед Розенталем. Мои необдуманные поступки привели к неприятному инциденту между двумя семьями…

— Это не только твоя вина. Азелин тоже виновата.

Женщина с женихом, которая поддаётся его флирту, — вот в чём была проблема.

Юлиан не стал отрицать. Он лишь медленно кивнул, плотно сжав губы.

Казалось, теперь он пытался понять всю ситуацию объективно.

— Я хочу услышать твой честный совет. Что мне сделать, чтобы исправить этот беспорядок?

— Как собрать разлитую воду? Я тоже не знаю.

— Тогда что мне делать дальше? Каким будет наилучший курс действий?

— Есть тонкая грань между «скажи мне, что делать» и «сделай это за меня».

— …Простите?

Похоже, мои слова не нашли у него отклика.

Я глубоко сочувствовал желанию смыть все грехи и ошибки.

Ранить близких, совершать ужасные поступки с женщинами, бросать семью и клан, убивать свою семью своими руками…

Прошлый я был худшим негодяем и человеческим отребьем, чем Юлиан.

Что я в итоге сделал, чтобы получить прощение и искупить вину, было одним.

Спасти мир.

Я верил, что если я посвящу свою жизнь спасению человечества, все мои прошлые грехи будут прощены.

Я не мог передать это искреннее чувство Юлиану в том виде, в каком оно было.

— Приди ко мне, как только закончится Праздник Основания. Поедем в Карденос вместе.

— В Карденос?

— Приходи тренироваться со мной. Тебе всё равно некуда идти. Что ты будешь делать, скитаясь в одиночестве? Чем ещё ты будешь заниматься, как не фехтованием?

Пожертвовать собой ради человечества. Я как-то окольными путями сказал это.

— Вместо этого у меня два условия. Во-первых, ты должен бросить Академию. Ходить туда — значит только тратить время на любовные интрижки, и это совсем не поможет.

Возражений не последовало. Юлиан, казалось, в некоторой степени согласился.

— Во-вторых, откажись от этого пути к скале Луны и сотки Кольцо Солнца — погоди-ка.

Я пристально посмотрел сквозь грудь Юлиана. Я почувствовал, как мои зрачки постепенно расширяются.

— Ты, ублюдок, ты уже закрыл свою Цепь?

— Да. Я планирую соткать Кольцо, как и вы, молодой господин.

— Ты был безумнее, чем я думал. Хорошо. Это очень хороший взгляд.

Шлеп! Шлеп!

Я похлопал Юлиана по плечу, показывая, что он молодец.

Но каждый раз, когда я протягивал руку, Юлиан вздрагивал. Вероятно, это было не только из-за воспоминаний о прошлых побоях.

— Обратного пути нет, ты должен поехать в Карденос.

— Выбор за вами, молодой господин.

Слабая улыбка появилась на его забинтованном рту. Я улыбнулся в ответ.

— А сейчас иди и поищи меня позже.

— Это было короткое, но значимое время. Я нанесу официальный визит, как только закончится Праздник Основания.

— Хорошо. Удачи.

С этими словами Юлиан покинул террасу. Его опрятная спина выглядела довольно хорошо.

Говорят, человека не исправить, но, честно говоря, я никогда не думал, что он станет таким нормальным.

Прозрение Юлиана было довольно крупной удачей.

Это дало мне надежду, что и другие драгоценные парни, сходившие с ума по женщинам, тоже могут быть исправлены.

Как я исправил Юлиана? Я избил его до формы.

Они были парнями с извращёнными умами, но несомненным талантом. Если бы мне пришлось избивать их до формы, как Юлиана, я бы так и сделал.

Конечно, не было гарантии, что все главные герои будут похожи на Юлиана. Возможно, пока это лишь наивная надежда.

Цок, цок—!

— !

Внезапно мимо меня промчался человеческий силуэт.

И в одно мгновение он скользнул под круглый стол передо мной.

— ……Какого.

Я с недоумением заглянул под стол.

Первое, что я увидел, было великолепное красное платье. Женщина сидела на корточках, наполовину скрытая скатертью.

Это была никто иная, как Люсия.

В моём замешательстве я хотел спросить, что происходит. Если бы Люсия только что не поднесла указательный палец к губам.

— Тсс! Тсс-с-с!

— А, да?

— О-они продолжают преследовать меня.

Я не спрашивал, о ком она говорит. Было очевидно, сколько их.

Её волосы были в полном беспорядке. На лбу выступил холодный пот. Её глаза бегали, как у маленького зверька.

Это совершенно не вязалось с теми высокомерными эпитетами, которые ей давали, вроде «звезда высшего общества». «Беглянка высшего общества» подошла бы ей больше.

Похоже, жить в качестве протагониста романтического фэнтези было чертовски утомительно.

Хотя название романтического фэнтези было «Мужчины всё время пристают ко мне, так что я просто убегаю».

Я просто молча смотрел на Люсию, сидящую под столом.

Когда это она смотрела на меня, как на жука, и холодно отворачивалась, а теперь прячется под столом передо мной, как кролик?

Я хотел спросить, что она делает, но я мог бы ввязаться в романтическую распрю.

Мне нужно было избегать Кронпринца.

Я тихо отошёл от Люсии. Но даже это не сработало.

Люсия крепко вцепилась в край моего рукава.

— Не уходи. Останься здесь.

— …….

Безлюдный балкон в роскошном бальном зале.

Две юные леди тайно беседовали.

— Ты уверена, что всё будет в порядке? Противник — великий герцогский дом Карденос…

— Ты собираешься струсить сейчас?

Одна юная леди нервно теребила веер, в то время как другая сильно прикусила губу и сверлила взглядом.

Несколько дней назад они получили указания от старшего сына семьи Розенталь.

— Любыми средствами опозорьте Карденос на Празднике Основания. Если вы сделаете их посмешищем в высшем обществе, Розенталь станет вашей надёжной опорой.

Имея за спиной Розенталь, прославленную магическую семью, их путь в Башне Магии был лёгким.

Для двух юных леди, идущих по пути магии, это предложение было сладким отравленным яблоком, от которого они не могли отказаться.

— Но если мы свяжемся с сэром Астином…

— Даже Розенталь будет трудно тронуть этого буйного грубияна. Ты забыла? Он сказал опозорить Карденос, а не Астина.

— Ты хочешь сказать, нам следует нацелиться на незаконнорожденную?

— Да. Селин, кажется? Она подойдёт.

Она всё равно была незаконнорожденной. Если они исказят историю по своему вкусу, они смогут хотя бы оцарапать репутацию Карденоса.

— Но, кажется, он дорожит незаконнорожденной, ничего ли не будет? Нас может избить Астин… как и леди Азелин.

— Тогда это нам на руку. Это просто урон для его собственной репутации, верно?

— …А! Ты права. Нам даже следует его спровоцировать?

Это был сэр Астин, который поднял руку даже на драгоценную дочь семьи Розенталь.

Было очевидно, что он сделает, если его гнев достигнет пика.

Если бы он применил насилие к юной леди на Празднике Основания, его репутация упала бы до нуля.

Это было вульгарно для уст юной леди, но они, по сути, планировали просто принять физическое наказание.

Если и было о чём беспокоиться, так это о возмездии со стороны Карденоса.

Розенталь пообещал сгладить и это, так что им почти не о чем было волноваться.

— Тогда как нам унизить эту незаконнорожденную?

— У меня уже есть идея. Сначала, проходя мимо этой незаконнорожденной…….

---

Мой рукав натянулся.

Это потому, что Люсия, сидевшая под столом, тянула его.

— Ты не должен уходить. Останься здесь.

Она выскочила, как кошка, и схватила меня.

Я потратил пять секунд, чтобы привести в порядок свой ошарашенный разум.

— Дело не в том, что я должен уйти, мне нужно быстро уйти. Похоже, ничего хорошего не выйдет, если я останусь здесь.

— Если тебя здесь не будет, я буду в невыгодном положении. Ты достаточно высок, чтобы прикрыть меня одного. Пожалуйста, спаси меня.

Спаси её как? Её же не преследует охотник.

— Разве ты не была против даже находиться рядом со мной?

— Я?

— Казалось, ты ненавидела даже дышать со мной одним воздухом.

— Когда? Я никогда такого не говорила.

— Разве нужно говорить словами? Я всё вижу.

Люсия, смотревшая на меня снизу вверх, опустила взгляд.

Она надула губы и постучала пяткой по полу.

— Я так не делала…

— Я знаю. Потому что я всё быстро схватываю.

— Как хочешь, неважно.

— Да. Счастливого Праздника Основания.

Я слегка поклонился и развернулся. Как только я собрался уходить, мой рукав снова натянулся.

Почему она так стремилась удержать меня здесь.

Я знал, что она использует меня как щит, чтобы избежать четверых мужчин. Но почему именно меня?

Она была женщиной, которая до этого момента смотрела на меня как на врага.

Она должна была ненавидеть даже дышать со мной в одном пространстве.

— Ты что-то слышал от сэра Юлиана?

— …….

Как и ожидалось, это было в яблочко.

— Что ты услышал, что так изменило твоё отношение?

Поколебавшись, Люсия с трудом открыла рот.

— Извини за недопонимание. У меня было неправильное представление о тебе, молодой господин.

— Это неожиданно. Я не думал, что ты так легко извинишься.

— На самом деле, я уже некоторое время подозревала отношения между Азелин и сэром Юлианом.

— Было сомнительно видеть их просто как старшего и младшую.

— …Да.

— Позволь спросить тебя кое о чём. Что Азелин рассказывает о дуэли? О причинах и следствиях.

У меня тоже было много любопытства по поводу того, какую чушь распространяет Азелин.

Точнее, мне было любопытно, насколько она была подлой сукой.

— Она говорила, что причиной послужил ты. Она сказала, что у неё не было другого выбора, чтобы избежать твоего давления…

— Должно быть, она выставила меня беспричинным злодеем.

Люсия слегка кивнула. Тёмная тень упала на её лицо.

Мне понравилось, что она не просто слепо прикрывала свою подругу.

— Я понимаю суть. Неподобающие отношения с Юлианом были упакованы как душераздирающий роман, противостоящий угнетению, верно?

— Так и есть.

— Ты не собираешься заступаться за оскорбление своей подруги?

— Как я могу? Я услышала всю правду от сэра Юлиана. Слепо принимать сторону подруги тоже неправильно.

Я не стал спрашивать, как Юлиан всё объяснил. Вероятно, это было похоже на то, что он рассказал мне.

— Я на самом деле думала, что ты разозлишься.

— Я?

— Азелин много плохого о тебе говорила за спиной. Любой жених разозлился бы, узнав, что его невеста так делает.

— Зачем мне злиться? Это просто вызовет выпадение волос.

— …Ты совсем не похож на слухи.

Выражение лица Люсии, смотревшей на меня, говорило: «Неожиданно, правда?»

— На самом деле, я не просто поверила словам Азелин. Я судила о тебе отчасти и по слухам.

Это означало, что слезливая игра Азелин и моя ужасная репутация создали синергетический эффект.

— Если смотреть сейчас, слухам действительно нельзя доверять. Не стоит судить о людях небрежно, основываясь только на слухах. Я постоянно пытаюсь это помнить, но всегда забываю.

Я тоже глубоко сочувствовал этим словам.

Не стоит судить о людях небрежно, основываясь только на слухах.

Все это знали, но когда ситуация действительно возникала, их легко уносили слухи.

Я и сам был таким.

— Тот факт, что ты признаёшь это и извиняешься, делает тебя порядочным человеком, моя леди.

— О, это совершенно естественно.

Её глаза, словно вправленные рубины, сияли ясно.

Отношение, которое признавало собственные предрассудки и исправляло их. Праведность, достойная протагониста.

— Большинство людей не могут сделать то, что делаешь ты. Я тоже был таким.

— Ты тоже, молодой господин?

— Я был хуже тебя, моя леди.

— Тогда я скажу тебе то же самое. Тот факт, что ты признаёшь это и размышляешь над этим, делает тебя хорошим человеком, молодой господин.

Как будто. Я прокрутил короткую фразу в голове.

Я только сейчас об этом подумал.

Протагонист романа романтического фэнтези, который играл с мужчинами, уклоняясь от ответственности.

Я сделал такой вывод о Люсии, основываясь только на слухах.

Потому что только тогда я мог полностью переложить вину за разрушение на неё.

На самом деле роман романтического фэнтези, который я читал, был фэнтезийным романом в оболочке романтического фэнтези.

Глубокое сожаление вызвало у меня горькую улыбку.

Как раз когда я поднял глаза к небу, чтобы стряхнуть это чувство.

Дребезг—

Внезапно сзади послышался звук открывающейся двери.

Я быстро отстранился от Люсии. Люсия вздрогнула.

— Ах…!

Она протянула руку, но схватила лишь пустоту.

Мне было жаль, но ничего не поделаешь. Если бы я прикрыл её так, это вызвало бы только ненужные недопонимания.

На самом деле, мне даже не было жаль.

— Ты был здесь, брат.

— Хм?

Селин приблизилась с сияющей улыбкой.

Это была ты?

— Я зря испугалась.

— …? Чего?

— Ничего.

Селин, которая приближалась, внезапно остановилась.

Как только её взгляд сместился под меня, она плотно сжала губы.

— Ой! Та красивая леди?

Люсия с облегчением выдохнула.

Было облегчением, что это был не один из четырёх мужчин, но не время было расслабляться.

— Что вы двое делали…?

Селин переводила взгляд с одного на другого с многозначительным видом.

Я не чувствовал необходимости объяснять. Я думал, Люсия сама всё объяснит.

Наблюдая с этим намерением, Люсия просто смотрела на меня. Что, она хотела посоревноваться в гляделках?

— Леди Люсия.

— Да?

— Ты не собираешься объяснять моей сестре?

— Сестра? Ого, она такая милая. Вы совсем не похожи.

— …Потому что она незаконнорожденная. В отличие от меня, в ней много милых черт.

Селин почесала щёку, чувствуя себя застенчиво.

Глубокий подозрительный взгляд, который она бросала на нас, исчез.

Её сообразительность была удивительной.

Красивый мужчина и красивая женщина в самом расцвете сил были одни на террасе, но она прочитала сухую атмосферу замечательно.

Топ!

— Люсия!

Присутствие прервало их снова.

Это был никто иной, как один из четырёх мужчин. Это был Дамиан, вице-глава Башни Магии Сириус.

Я быстро отвернулся, чтобы моего лица не было видно.

— Ты была спрятана здесь! Хм? Но что это… мужчина?

Топ. Топ. Шаги приближались.

Я надеялся, что он просто пройдёт мимо, но он внезапно сунул своё лицо.

— Ха! Сэр Астин!?

— Я впервые встречаю вас, лорд Дамиан.

— Что вы здесь делаете, сэр Астин!

Это было ближе к рыку, чем к вопросу.

Он переводил взгляд с меня на Люсию и скакал от гнева.

Вот почему я пытался избежать этого места, чёрт возьми.

— Как смеет такой грубиян из Карденоса, как вы! По какой причине вы стоите рядом с леди Люсией?!

— Ваши слова слишком резки для нашей первой встречи. Дело не в том, что я хотел быть здесь, но—

— Заткнись, Астин!

— Вы задаёте вопрос, а затем говорите заткнуться, какой мелодии мне следовать?

— Бесстыдный ублюдок, бьющий женщин! Пошёл вон!!

Глаза Дамиана горели яростью. Магическая сила вокруг него бурлила так яростно, что воздух рядом искрился.

Видя, как он наращивает убийственное намерение, даже не спрашивая, было очевидно, насколько он безумен по Люсии.

Я поклялся отцу не создавать проблем, но — будь что будет.

Я тоже не собирался отступать.

— Ты несёшь чушь о бесстыдстве. Ты тупица, который бросает свои обязанности и умирает из-за женщины.

— …Ха! Ты, должно быть, действительно безумен! Я пришёл исключительно, чтобы сопроводить Люсию!

— Ты даже не пёс в течке, но это так очевидно.

— Ты, ублюдок!!

— Удивительно, что такой тупица является вице-главой Башни. Вы не согласны, леди Люсия?

— Э… Наверное, да…

Лицевые мышцы Дамиана задрожали.

Нажми!

Он подошёл ко мне вплотную и прижал палец к моему плечу. Это не было больно, но было неприятно.

— Не уходи от ответа и ответь мне прямо сейчас. Как ты оказался наедине с леди Люсией? Если ты угрожал ей и держал в плену, я превращу тебя в пепел.

— Наедине? Ты оставил свои глазные яблоки дома и сварил их в супе? Разве ты не видишь, что нас здесь трое?

— Ты продолжаешь пытаться играть со мной в слова!?

Не долго думая, я указал указательным пальцем на Селин. Убийственный взгляд Дамиана последовал за кончиком моего пальца.

При этом взгляде плечи Селин значительно сжались.

Чтобы даже искра не упала на Селин, я крепко сжал кулак.

Если дела пойдут плохо, я немедленно врежу кулаком в его челюсть и вырублю его.

Маг был магом только на расстоянии; на такой близкой дистанции у меня было преимущество.

— ……?

Почему это. Дамиан застыл как статуя.

Увидев, как он застыл после того, как посмотрел на Селин, было ясно, что он увидел её потенциал.

Маг 5-го ранга мог оценить потенциал человека, просто взглянув на него.

— ……А.

Как и ожидалось, ошеломлённый Дамиан приблизился к Селин.

Её потенциал был талантом, достаточным, чтобы привлечь внимание даже следующего главы Башни Магии.

Я уже предвидел это, но оценка эксперта была на другом уровне.

Хлоп!

Внезапно Дамиан закрыл лицо обеими руками.

— А-а-а-а-а! Этого не может быть-ы-ы-ы-ы!!!!

— Уф, ты меня напугал.

Дамиан издал нечленораздельный вопль и рвал на себе волосы.

Должно быть, он осознал, каким жалким неудачником был, ощутив стену перед Селин.

— Уф! Н-нет…! Мне… А-а-а-а-а-р-р-р-г-х!!

Топ!

В конце концов, колени Дамиана коснулись пола.

Его голова была опущена, а глаза закрыты.

Он потерял сознание от шока, который не смог выдержать?

Мы втроём смотрели на Дамиана, как на сумасшедшего.

У Люсии и Селин были обеспокоенные лица, но они не могли приблизиться к нему.

Они инстинктивно чувствовали, что не стоит связываться с сумасшедшим.

Вспышка!

В одно мгновение Дамиан открыл глаза.

— Ах. Как тщетна внутренняя красота…

Изрекая такие непонятные слова, он поднял голову к Селин.

— О, прекрасная юная леди, чьего имени я не знаю. Если бы существовала богиня любви и красоты, она, несомненно, была бы похожа на тебя. Я искренне желаю узнать твоё имя. Пожалуйста, прошепчи его своими сладкими устами.

— ……Что?

Этот грёбаный ублюдок?

Дамиан был фигурой, известной как следующий глава Башни Магии и гениальный маг.

Его гордость была столь же высока, и он не был из тех, кто легко открывает сердце женщине.

Единственной женщиной, за которой он активно ухаживал за всю свою жизнь, была Люсия, звезда высшего общества.

— Я хочу узнать ваше имя, моя леди. Не шепнёте ли вы его своими сладкими устами?

И всё же этот самый мужчина, даже с Люсией рядом, отдал своё сердце другой женщине.

Платиново-белокурые волосы и голубые глаза, чистая и элегантная красота, обладающая странным, тонким очарованием, несмотря на её юный вид.

Внешность Селин, одетой по-взрослому, была чрезвычайно красива.

Если Люсия была ярко цветущей розой, то Селин была подобна цветку сливы, цветущему в одиночестве среди снега.

— ……Простите?

Сама Селин была так растеряна, что только моргала.

— Ах, прошу прощения, что смутил вас, моя леди.

Дамиан опомнился с опозданием. Он уже собирался отчаянно протянуть руку к Селин.

Хвать—!

Рука, летящая, как стрела, схватила запястье Дамиана.

— Эй.

Когда Дамиан повернул голову, его взгляд наполнился убийственными золотыми глазами.

— Хочешь умереть?

— Какого чёрта ты?

Мужчина преградил ему путь к юной леди и проявил враждебность. Причина, по которой он так себя вёл, была ясна как день.

— Ты, развратный ублюдок. Планируешь завести дом с двумя женщинами самостоятельно?

— Заткнись и проваливай. Даю тебе три секунды.

— Это мои слова. Отпусти и вали отсюда!

Их взгляды яростно скрестились в воздухе, словно вот-вот должны были посыпаться искры.

В этой грубой атмосфере Селин вцепилась в руку Астина.

— П-Пожалуйста, успокойтесь, орабонни!

Орабонни?

Топ—!

— Мне очень жаль!!!

Гениальный маг мира, Дамиан фон Сириус.

Его ситуационное мышление было столь же быстрым и точным, как и скорость вычисления маны.

Именно поэтому он был вице-главой Башни Магии.

— Я не узнал вас и оговорился, молодой господин! Нет, хён-ним!!

Его отношение изменилось мгновенно, как по мановению руки. Его форма обращения тоже хитро сменилась с «молодой господин» на «хён-ним».

Астин коротко фыркнул, как будто опешив.

Сверкнув на Дамиана взглядом, как на насекомое, он холодно отвернулся.

— Пошли, Селин.

— Ах…!

Астин потащил Селин за запястье и вышел с террасы.

Его тяжёлые, топающие шаги явно выдавали его гнев.

Терраса, которую они покинули. Естественно, там остались только Дамиан и Люсия.

— Кхм, хм!

Дамиан отряхнулся и встал, издав серию неловких кашлей.

Ещё мгновение назад он бродил в поисках Люсии, только чтобы мгновенно влюбиться в другую женщину.

С точки зрения Люсии, он, должно быть, выглядел как последний негодяй, меняющий женщин как перчатки.

Дамиан осторожно наблюдал за настроением Люсии.

— Леди Люсия. Прошу прощения. Я совершил дерзкий поступок….

Когда он уже собирался оправдываться, Люсия одарила его нежной улыбкой.

— Я буду болеть за вас. Вице-глава Дамиан.

Это была невероятно тёплая улыбка, без капли ревности или разочарования.

— Простите? Леди Люсия, что вы имеете в виду….

— Это значит, что нужно постараться. Дерзайте!

Люсия даже сжала кулак, выражая свою поддержку.

Дамиан застыл, не понимая, что происходит.

Шаги Люсии, когда она повернулась к нему спиной и покинула террасу, были лёгкими и воздушными.

«Это здорово. Я наконец-то отвязалась от одного из них!»

Четверо мужчин, которые одержимо липли к ней и приставали.

Люсия испытывала глубокую благодарность к Селин за то, что та избавила её от этого ужасного бремени.

—

— Где же он прячется? Он был в углу только что.

Две юные леди прогуливались по бальному залу, тщательно осматривая окрестности.

— Именно. Не думаешь, что он мог просто сбежать?

— Возможно.

Астин мог сбежать, не выдержав их взглядов. Не то чтобы это имело значение, если сказать это вслух. Его репутация негодяя была широко известна.

Их руки, нервно обмахивающиеся веерами, дрожали от беспокойства.

Сегодня, на Празднике Основания, они должны были любым способом опозорить Карденос.

Для этого не обязательно было затрагивать Астина. Подошла бы даже ублюдочная дочь.

Такой был тайный приказ, который семья Розенталь дала этим двоим.

— Наше будущее в Башне Магии зависит от этого. Нам просто нужно найти эту незаконнорожденную.

Если за нами стоит Розенталь, мы наконец-то сможем сбросить наши ужасные ярлыки стажёров.

Башня Магии была бесплодным местом, где трудно было выжить только на таланте.

Сильный покровитель с огромным богатством и властью был крайне необходим.

Даже во время разговора обе не сводили глаз, настойчиво сканируя толпу.

— А? Посмотри туда.

— Нашла?

Их накрашенные красной помадой губы изогнулись в злобных улыбках.

— Да. Он как раз проходит там.

Блондин и блондинка пересекали бальный зал.

Это был Астин, выходящий с террасы с напряжённым выражением лица, и Селин, семенившая за ним, чтобы поспеть за его длинными шагами.

— Почему они должны быть вместе именно сейчас?

— Сейчас может быть наш единственный шанс. И то, что они вместе, может быть даже лучше для нас. Помни. Ты должна быть готова получить несколько ударов от Астина.

— Конечно.

Две юные леди поставили бокалы с шампанским и двинулись элегантными шагами.

Как раз перед тем, как слуга с серебряным подносом, на котором стояло шампанское, прошёл мимо брата и сестры.

Две юные леди тоже незаметно прошли мимо них.

Вжух—

В этот мимолётный момент с кончиков пальцев юной леди вырвалась крошечная волна маны.

Платье Селин было длинным, до самого пола.

Тайно проявленная мана заставила подол платья подвернуться внутрь.

В результате ткань платья коварно обернулась вокруг её пяток.

— !

Споткнувшись, Селин беспомощно упала вперёд.

Её тело столкнулось со слугой. Серебряный поднос, который он держал, взлетел в воздух.

Грохот—! Дзынь—!

Золотое шампанское разлилось повсюду.

Не только Селин и упавший на пол слуга, но и платья двух проходивших мимо юных леди были насквозь пропитаны.

— Кья-а-а-а-а!

— Что-Что вы делаете?!

Две юные леди издали преувеличенные крики и подпрыгнули. Всё внимание в бальном зале мгновенно сосредоточилось на этом месте.

Юные леди суетливо отряхивали платья и бросали на Селин свирепые взгляды.

— Боже мой, что же нам делать! Как вы можете врезаться в людей ни с того ни с сего?

— П-Простите. Мои ноги внезапно запутались……

— Запутались? Я знала, что твоя походка выглядит странно. Ты ведь та самая ублюдочная дочь Карденоса?

— Ой, правда. Похоже, вы ещё не усвоили надлежащий светский этикет. Но как бы то ни было, вести себя так небрежно на императорском балу……

Плечи Селин жалко съёжились.

Когда всё внимание окружающих сосредоточилось на них, две юные леди ещё более театрально отряхнули платья.

— Хотите, чтобы я вырвал вам языки?

Сверкнули золотые глаза, полные интенсивного убийственного намерения.

Астин встал перед двумя юными леди, заслоняя Селин своим телом.

— Молодой господин Астин. Что вы только что сказали?

— Думаете, я не знаю? Это вы подставили подножку Селин.

— Что? Что вы… С какой стати нам держать зло на эту юную леди, чтобы подставлять ей подножку?

— Именно. Пожалуйста, не притесняйте нас, беззащитных, используя свой статус старшего сына Карденоса.

Это тоже было именно тем, чего добивались две юные леди.

Даже у дохлой рыбы есть глаза; они рассудили, что как Карденос он заметит это с такой близкой дистанции.

Но он только заметит; доказать это было невозможно.

— Вы из семьи Розенталь?

— С чего вы взяли?

Двум юным леди удалось сохранить невозмутимость.

Астин, оглядывавший окружающую атмосферу, бросил взгляд на съёжившуюся Селин.

Пока эта ситуация продолжалась, это только позорило Селин.

— Розенталь или кто там, извинитесь перед Селин и проваливайте. Тогда я сделаю вид, что ничего не было.

— С чего нам извиняться? Это мы понесли ущерб?

— Наши платья полностью промокли, и это величайшее унижение. Здравый смысл подсказывает, что это мы должны получить извинения, не так ли?

Незаметно для себя Астин сжал кулаки. Вены на его предплечьях вздулись.

Это был момент.

— Ах, ой!

Она повысила голос, как будто хотела, чтобы все вокруг услышали.

— Молодой господин, вы только что… сжали кулаки? Может быть, вы планируете применить к нам насилие……?

— О, Боже. Те ужасные вещи, которые пострадала леди Азелин, были не просто беспочвенными слухами.

Тысячи дворян собрались на Празднике Основания.

Если бы он не сдержал гнев и поднял руку, его репутация упала бы в бездну, из которой невозможно было бы оправиться.

Астин подавлял гнев до тех пор, пока его сжатые кулаки не издали звук, похожий на скрежет костей.

Ему хотелось разорвать им рты прямо здесь и сейчас, но он должен был сдержаться.

Увидев его нерешительность, две юные леди сказали всё, что хотели, выглядя ещё более жалко.

— Мы даже не хотим компенсации за платья. Мы просто хотим наслаждаться этим Праздником Основания, который устраивает Его Величество Император, как есть.

— Пожалуйста, успокойте свой гнев и посмотрите реальности в лицо. Не позволяйте эмоциям взять верх и думайте рационально.

Две притворялись невинными, оценивая атмосферу бального зала.

Большинство людей роптали, глядя на Астина и Селин с критическими взглядами.

У Астина уже была плохая репутация, а Селин была ублюдочной дочерью.

Было легко захватить контроль над атмосферой, просто настроив повествование против них.

Прямо сейчас они, должно быть, выглядели как жалкие, но принципиальные леди, которые, хотя и дрожали перед молодым господином, который даже бьёт женщин, не отступали.

Даже если бы они закончили на этом, их цель была бы в основном достигнута, но им нужно было затянуть это как можно дольше.

— Не сверлите нас такими ужасными глазами. Я намерена тихо замять этот инцидент и оставить его в прошлом, получив одно искреннее извинение.

— Вам трудно склонить голову из-за гордости наследника великого герцогского дома? Но из-за вашего упрямства все в бальном зале страдают. Пожалуйста, подумайте о других и отпустите своё упрямство.

Желательно, пока Астин не прибегнул к насилию.

Таким образом, они заставят публику вспомнить Азелин, укрепив восприятие семьи Розенталь как несчастных жертв.

Это был поистине идеальный план.

— Боже мой.

Пока не вмешался один человек.

Цок—

Звук уверенных шагов постепенно приближался.

Фигура появилась, раздвигая толпу уверенными шагами. Увидев Люсию, глаза двух юных леди расширились.

Почему она идёт сюда?

— Я наблюдала издалека. Было более чем одно или два подозрительных момента.

Привлекая внимание всех в зале, Люсия вышла перед ними.

Её алые глаза были слегка прищурены.

— Вы двое крайне подозрительны.

— Что-Что в нас подозрительного?

Люсия проигнорировала их и подошла к Селин.

— Прошу прощения на мгновение.

Она слегка приподняла подол платья Селин и осмотрела её туфли.

У двух юных ледей кровь застыла в жилах.

Почему леди Люсия вдруг это делает? Потому что она не выносит несправедливости? Но стала бы она вмешиваться до такой степени?

Нет, они ещё не знали наверняка. Даже Люсия, вероятно, этого не знала.

— Как я и думала.

На губах Люсии заиграла маленькая улыбка, когда она осматривала то тут, то там.

— На внутреннем подоле платья остался слабый след маны. Остаток магии ветра. Он очень слаб, но я отчётливо его вижу.

— О чём вы говорите? С чего вдруг вы приходите и выставляете нас злодейками?

— Леди Люсия. Вы должны быть готовы нести ответственность за свои слова.

— Да, я возьму на себя ответственность. Я могу заявить об этом, поставив на кон свою честь. Эти двое — виновницы.

Как только эти слова сорвались с её уст, лица двух юных ледей побледнели.

Остаток маны, о котором знала только сама Люсия. Это были сомнительные доказательства, просто самоутверждение, которое невозможно было доказать.

Однако Люсия сказала это собственными устами. Что она будет утверждать это, поставив на кон свою честь.

— Если леди Люсия говорит так много….

— Я знала, что что-то не так.

Это была Люсия, звезда высшего общества, а не какая-то никчёмная личность.

Все в бальном зале чётко осознавали этот вес и принимали его.

— Падение именно в этот момент было довольно намеренным.

— Верно, верно. Я тоже чувствовала, что что-то тут нечисто.

— Боже мой, как ужасно. Сделать такое с этой юной леди.

В одно мгновение, одним человеком атмосфера была полностью перевёрнута.

Холодный шёпот дворян превратился в кинжалы, пронзающие двух юных ледей.

Их лица покраснели, как помидоры, от стыда.

— Уф…!

— Тьфу!

Две поспешно покинули бальный зал, как будто спасаясь бегством.

Критика и пересуды дворян не утихали даже за их спинами.

Когда шум утих, Люсия перевела взгляд на Селин.

— Вы нигде не ушиблись?

— …….

Глядя в её тёплые глаза, Селин сдерживала слёзы. Но это продлилось лишь мгновение.

Её глаза быстро наполнились влагой, и послышался всхлип.

— Тише, тише. Всё хорошо, всё хорошо.

Люсия мягко улыбнулась и протянула руку. Колеблющаяся Селин уткнулась в объятия Люсии.

Люсия нежно погладила её золотистые волосы и бросила взгляд на Астина.

— Можно тебя на секунду?

— ?

Астин наклонил голову, но вскоре подставил ухо. Люсия прошептала ему.

— На самом деле, я никакой маны не видела. Они просто сделали это очень нарочито.

— …Серьёзно?

— Серьёзно. Я просто блефовала, основываясь на интуиции. В любом случае, хорошо, что я оказалась права.

— Что бы ты делала, если бы ошиблась?

— Тогда было бы обидно, не так ли?

Астин безмолвно посмотрел на неё. Он тихо вздохнул и склонил голову.

— Я твой должник.

Было невозможно не знать, что значит утверждать что-то, ставя на кон свою честь. Особенно для такой видной фигуры в высшем обществе, как Люсия, это имело ещё больший вес.

— Если благодарен, то мы двое можем потом поболтать.

Даже продолжая гладить Селин, её взгляд оставался на Астине.

— Нам всё равно есть о чём поговорить, правда? На самом деле, это я хочу задать тебе много вопросов.

—

Топ-топ-топ!

Лица двух юных ледей, сбежавших из бального зала, были окрашены унынием.

— Что нам делать! Что же нам делать!

— Мы пропали. Это был идеальный план! Подумать только, что леди Люсия вмешается вот так!

Поскольку Люсия, звезда высшего общества, встала на сторону Селин, план провалился полностью. Всё, что осталось, — это ужасные последствия.

— Уладит ли семья Розенталь этот беспорядок? Что, если они бросят нас?

— А как же возмездие Карденоса? Разве ты не видела глаза молодого господина Астина? Он выглядел готовым убить нас!

Когда они мучительно размышляли, грызя ногти.

— Эй, вы двое.

Сзади к ним прилетел леденящий душу голос.

Вздрогнув, две юные леди обернулись.

Их зрачки расширились при виде фигуры, вышедшей из тени.

— В-Вице-глава Башни Магии…!

Вице-глава Башни Магии Сириус, Дамиан фон Сириус.

Для двух юных ледей, связанных с Башней Магии, он был подобен божеству.

Две юные леди сильно дрожали и низко поклонились.

Дамиан молча приблизился тяжёлыми, размеренными шагами.

Он коснулся подолов их платьев, которые были в беспорядке от шампанского.

— Я запомнил ваши лица. Вы обе стажёрки из исследовательской лаборатории на 3-м этаже, верно?

Глоток.

— Д-Да….

Дамиан, смотревший на них, внезапно уставился в пустой воздух. Но в воздухе ничего не было.

Не понимая, что происходит, две юные леди переглянулись.

Когда они попытались тихо ускользнуть, Дамиан пробормотал про себя.

— Я наконец-то твёрдо решился. Это моё сердце, которое всё это время колебалось туда-сюда.

— Простите?

Взгляд Дамиана медленно опустился. Он холодно впился в лица двух юных ледей.

— Я решился десять раз и поклялся сто раз.

В его глазах поселился странный блеск.

— Я решил защищать леди Селин фон Карденос ценой своей жизни.

— Ик!

Плечи двух юных ледей рефлекторно взлетели. Они невольно сделали шаг назад.

Но чем больше они отступали, тем ближе Дамиан сокращал дистанцию.

— Нет ничего более отвратительного, чем уродливые суки, прикасающиеся к красивой женщине.

Гениальный маг и ключевая фигура Башни Магии Сириус.

Под убийственной маной, исходящей от Дамиана, две юные леди не могли даже нормально дышать.

— Как жаль. А я-то думал, что ваши уродливые лица не могут стать ещё уродливее.

Дамиан схватил обеих юных ледей за воротники обеими руками.

Некоторое время по пустому коридору разносились пронзительные крики.

Послеобраз

На этот раз я явно был должен Люсии.

Если бы не она, Селин пришлось бы молча нести ложное обвинение, не имея возможности защититься.

После того как Селин, всхлипывавшая в моих объятиях, успокоилась, Люсия взглянула на меня.

— У меня гора вопросов к вам, молодой господин.

Её алые глаза обвели бальный зал. Её брови слегка нахмурились.

— Так, в тишине, будет трудно поговорить. Слишком много людей мешают.

Она была права. Даже сейчас сотни пар глаз наблюдали за нами.

Люсия из высшего общества встала на защиту Астина-негодяя.

Это было достаточно провокационно, чтобы привлечь внимание дворянства.

— Действительно. За нами наблюдает довольно много глаз.

И среди них были особенно ядовитые взгляды.

Кронпринц, второй сын Северного Герцога, глава крупной торговой компании.

Одно лишь стояние рядом с Люсией делало меня врагом номер один.

Я погладил подбородок и задумался. Мне тоже было о чём поговорить с Люсией.

Не пытаясь ухаживать. Просто обсудить кое-какие вопросы по-человечески.

Люсия издала озабоченный вздох.

Я поднял указательный палец, как бы доказывая свою правоту.

— Не то чтобы выхода не было.

— Правда?

Люсия наклонила голову с любопытными глазами.

Прежде чем заговорить, я окинул взглядом её платье.

— Вас легче заметить, потому что вы двигаетесь в такой броской одежде. Если вы переоденетесь, будет немного менее заметно.

Глаза Люсии стали круглыми, как шарики. Её рот приоткрылся, как у дурочки.

— Вы хотите, чтобы я переоделась?

—

— А я-то думала, вы наденете моё платье, молодой господин.

— …С какой стати мне это делать.

У меня была запасная одежда. Тёмно-синий фрак.

Он был немного жёстким, но хотя бы дышал.

У-у-у—

Приятно подул прохладный ветерок. Открытая терраса была куда удобнее душного, закрытого помещения.

Люсия неловко поправила одежду. Когда я тихо наблюдал, наши взгляды встретились.

— П-почему вы так на меня смотрите… Мне не идёт?

— Нет. Я смотрел, потому что вам идёт.

Я отдал ей форму, которая была на мне.

Раз уж она всё равно переодевалась, то носить другую женскую одежду всё равно привлекало бы внимание.

То, в чём люди меньше всего могли бы узнать Люсию, — это форма.

По совпадению, то, в чём я пришёл, было формой. Цвет был чёрным, как у Чёрного Льва, полная противоположность яркому сиянию Люсии.

С волосами, собранными в хвост, её невозможно было узнать издалека.

— Хе-хе, так вот какой у вас вкус, молодой господин~

Люсия озорно улыбнулась.

Безусловно, Люсия в форме казалась мне более знакомой. Не то чтобы это был мой вкус или что-то в этом роде.

— Вам идёт гораздо больше, чем платье. Вам стоит пойти на службу.

— Вы даже не узнаете вербовщика, когда видите.

Я мельком взглянул на её профиль.

Её силуэт на фоне ночного неба выглядел по-новому красиво.

Даже осыпанная пеплом и кровью, дымом и порохом, ни единого пятна не осталось на её лице.

— Всё хорошо, но немного великовато, не так ли?

Рукав Люсии развевался.

Она закатала рукава, чтобы подогнать размер, и подол верха и низ брюк тоже были подвёрнуты.

Тем не менее, плечи были слишком широки, из-за чего всё выглядело мешковато.

— Но мне не неудобно. И от него не слишком сильно пахнет духами.

Нюх— Люсия провела носом по форме.

Даже действие, которое у других выглядело бы неотесанно, у неё было исполнено изящества.

Её внешность была самой уверенностью. Перед ней стирались личные предубеждения возраста и пола.

— Я не люблю запах духов. От них болит голова.

Дворяне использовали духи, чтобы перебить собственный запах тела.

У меня всё ещё оставались остатки чувств современного человека. С моей точки зрения, вонь дворян была невыносима.

Они мылись, может быть, раз в неделю, если не реже — не так ужасно, как в Средневековье, но запах тела был определённо сильным.

— Вонючие дворяне обливаются духами. Я не пользуюсь духами, но зато хорошо моюсь. Я принимаю душ раз или два в день.

— Подумать только, я встречу родственную душу в таком месте!

Голос Люсии стал громче.

У неё было выражение человека, нашедшего собрата в деревне одноглазых. Она казалась искренне счастливой.

— Я так и знала — ваш естественный запах был приятным. Я тоже не люблю тяжёлые запахи духов. Человек должен пахнуть человеком, как вы думаете?

— Я тоже так думаю.

Люсия оперлась руками на перила. Я тоже оперся на перила и откинул голову назад.

Небо, где угас красный закат. На фоне тёмно-синего купола, как на холсте, были разбросаны звёзды, как серебряная пыль. Это было довольно впечатляющее зрелище.

— Это действительно странно. Другие мужчины всегда отчаянно пытаются обменяться со мной хотя бы словом, а вы, кажется, равнодушны, даже находясь рядом со мной.

— Моё сердце сейчас колотится.

— Хотите почувствовать?

Я ответил молчанием. Люсия усмехнулась и толкнула меня локтем в бок.

— Вы даже пытались сбежать от меня. Какой равнодушный.

— Вам никогда не приходило в голову, что вы можете мне не нравиться, моя леди?

— Ну, вы только что назвали меня родственной душой, а теперь уже проводите границу.

— Это вы первая заговорили о родственных душах—

Посторонние мысли прервали мои слова.

Родственная душа. Для меня Люсия была чем-то гораздо более глубоким, чем просто какая-то родственная душа.

Товарищ по оружию, разделивший жизнь и смерть. Незаменимый друг, переживший всё до самого конца.

— М-м-м-м—! Ах, кажется, я наконец-то могу вздохнуть свободно. В бальном зале, должно быть, сейчас хаос.

Она потянулась и затем озорно хихикнула.

— Эти люди, наверное, ищут меня с горящими глазами. Пусть ищут всю оставшуюся жизнь. Сомневаюсь, что они узнают меня, даже если увидят.

— Прятаться так, должно быть, утомительно. Вы могли бы просто оттолкнуть их, если они вам не нравятся.

— Не так-то просто отталкивать людей. Я ведь не какой-то предмет.

Люсия положила подбородок на перила.

— Людей не отталкивают — они падают. Тогда я становлюсь жертвой, утверждающей, что пострадала. Я много раз сталкивалась с этим с детства.

— С детства, говорите.

— Я сталкиваюсь с этим много и сейчас.

Люсия смотрела на ночное небо. Млечный Путь отражался в её рубиновых сетчатках.

— Что бы ни говорили другие, каждый ставит свои собственные чувства на первое место. Что ж, наверное, так устроено человеческое сердце.

Затем в этих двух глазах отразилась моя фигура.

— Но вы кажетесь более альтруистичным, молодой господин. Вы думаете о других прежде всего, не так ли?

— Я тоже до некоторой степени эгоистичен. Я думаю только о себе.

— Тогда почему вы купили меч генерала Берманда? За 50 миллионов шиллингов, ни много ни мало.

— Потому что он стоил того, чтобы его купить.

— Значит, вы рыцарь, понимающий честь.

— Потому что это Карденос. Я вижу честь и славу, пот и кровь, пропитавшие этот старый меч.

— Понятно. Вы не эгоистичны — вы понимающий.

Губы Люсии приоткрылись. Почему-то ей было трудно открыть рот.

— Генерал Берманд. Он глубоко связан со мной.

Я начал говорить по привычке, но снова закрыл рот. Я растерялся.

Я впервые слышал, что у Люсии есть связь с Бермандом.

Ни в романе, ни в моей первой жизни.

— Он был анонимным спонсором. Благодетелем, который погасил все долги моей семьи и даже оплатил мои расходы на жизнь и обучение.

— Я впервые слышу об этом. Многие ли знают об этом, кроме меня?

— Вероятно, никто не знает. Он держал это в секрете. Он скрывал это, боясь, что его заподозрят в сговоре с дворянами под видом спонсорства, как военного офицера.

Уголки глаз Люсии изогнулись, когда она посмотрела на меня.

— Вы не знали, правда?

— Нет. Я даже во сне не знал.

— Я так и думала. Когда кто-то покупает это, чтобы завоевать мою благосклонность, это совершенно прозрачно. Наверное, поэтому я почувствовала к вам больше симпатии.

Вот оно что.

Всё ещё было так много всего, чего я не знал о Люсии.

— Я думал, что смутно знаю вас, моя леди. Видимо, нет.

— Пф-ф— мы ведь только сегодня встретились, знаете?

В прошлой жизни я познакомился с Люсией только после того, как разразилась Великая Война.

Даже тогда Люсия, которую я знал, была полностью Люсией из романа романтического фэнтези.

— Вы только что сами сказали, моя леди. Что я не эгоистичен, а понимающ.

— Да, сказала.

— Я немного подумал об этом. Я думаю, я всё-таки эгоистичен.

— Почему это?

Люсия, которую я знал по роману, была такой же, как сейчас.

Само название было «Мужчины всё время липнут ко мне, так что я могу только убегать».

Люсия полностью оправдывала своё название до самого конца.

Тёмный фэнтезийный роман в оболочке романтического фэнтези.

Романтическое фэнтези, где героиня даже не флиртует ни с одним из мужчин и всё заканчивается разрушением — таких комментариев тоже было предостаточно.

— Я односторонне презирал одного человека.

До регрессии. Моя первая жизнь.

Слухи, ходившие о Люсии.

— В то время у меня были свои причины. Я думал, что так страдаю, пока она наслаждается всем и всё равно жалуется.

Слухи о том, что она целовалась с Кронпринцем в углу императорского дворца, обменивалась приторными любовными письмами с Главой Башни Магии и проводила тайные встречи на природе с Северным Герцогом под предлогом истребления магических зверей.

Эти непристойные слухи следовали за Люсией как тень.

— Я был не единственным, кто плохо о ней думал. Нужно было лишь немного прислушаться, чтобы услышать скандалы.

Благословения, накопленные в одиночку, питались чужой завистью и возвращались проклятиями.

Я был в числе тех, кто завидовал.

Честно говоря.

Я ненавидел женщину по имени «Люсия».

— Я тоже слушал эти слухи и добавлял свои слова.

Великая цель — спасти мир.

По иронии судьбы, с одним лишь праведным настроем это было невозможно.

Человеческие эмоции были изменчивы и легки, но злоба застывала твёрдо.

Нет. Не все были такими.

— Дело было не только в этом одном человеке. Я тоже делал ужасные вещи с самым близким мне человеком.

Человек по имени «я» нуждался в эмоциональной помойке.

Прежде чем я осознал свою прошлую жизнь, я использовал Селин таким образом.

Её день менялся в зависимости от моего настроения.

Осознание прошлой жизни не изменило меня.

Уход из семьи был просто побегом, а попытки спасти мир — просто метаниями.

— Отправив того, кого я обидел, я использовал кого-то другого как замену. Первый человек, о котором я упомянул… тот, кого я односторонне презирал.

Я не изменился до самого конца.

Я использовал Люсию, которую даже не встречал, как новую эмоциональную помойку.

— Ты женщина, одержимая мужчинами. Вот ты кто, шлюха, развлекающаяся, перепрыгивая с одного мужчины на другого.

Протагонист романтического романа, который уклонялся от ответственности и дурачился с мужчинами.

Героиня, которая была протагонистом, но бросила свои обязанности — женщина, помешанная на мужчинах.

Вот так я определял Люсию.

Пока кто-то страдал в аду, пытаясь спасти мир, эта героиня, наверное, всё ещё развлекалась с мужчинами.

Используя несправедливость собственной боли как оправдание, я произвольно принижал и оскорблял её.

— Погрязнув в жалости к себе, я проклинал и винил этого человека… я переложил на неё всю ответственность. Говоря, что это из-за неё всё так кончилось.

Мои психологические недостатки стали оправданием для ненависти к Люсии.

Чтобы вынести ад, через который я проходил, я возложил всю вину на протагониста.

Человеческая злоба могла стать такой уродливой.

Не зная, что у меня на душе, Люсия была прямо передо мной, беспокоясь обо мне с ясными глазами.

Невыносимый стыд накрыл меня.

Я сглотнул и заставил себя отвернуться. Я чувствовал, что мой голос может дрожать в любой момент.

— Прошло много времени. Очень много времени, прежде чем я понял. Что вся вина и ответственность лежали на мне.

— Ты прав во всём. Я была безумна. Это всё моя вина.

Чем больше я винил Люсию, тем больше она принимала эту критику и винила себя. Потому что она отличалась от меня.

Она была протагонистом, который винил себя прежде других.

— Мне следовало хотя бы раз попытаться любить по-настоящему.

Жалкий человек, чьё сердце гнило, страдая от нежеланной одержимости.

Вопреки моей злобе, Люсия никогда не испытывала настоящей любви.

Её сожаления и привязанности проистекали из этого отсутствия.

— Эй, Астин. Если бы завтра был последний день мира, что бы ты хотел сделать?

То, что она сказала мне, возможно, было признанием, которое ей было трудно собрать.

Люсия хотела влюбиться в мужчину, поцеловать любимого мужчину и валяться с ним в постели.

Возможно, даже в последний день мира.

Люсия любила меня, хотела поцеловать меня и хотела валяться со мной в постели.

— Всё в порядке.

Эта одна фраза вернула меня к реальности.

Я увидел своё лицо, отражённое в этих рубиновых глазах.

— Вы осознали это и размышляли над этим, хоть и с опозданием. Вам просто нужно искренне извиниться перед этим человеком. Если это вы, такие как сейчас, я уверена, она примет это.

— Я больше не могу.

— ……Что?

— Не могу. Извиниться.

Губы Люсии слегка приоткрылись. В воздухе повисла короткая тишина.

Не имея ничего особенного сказать, я ждал, пока Люсия заговорит.

— Этот человек……—

В её голосе послышалась дрожь.

— Кем она была?

В моей голове пронеслись сложные мысли.

Я с трудом открыл рот.

— Она была хорошим человеком, трудно описать словами. Ненавидеть такого человека — значит быть мелочным.

Я до сих пор жалею об этом.

Если бы я был с Люсией с самого начала. Если бы я открылся и честно поговорил хотя бы раз. Если бы я попытался узнать Люсию. Если бы я искренне стремился спасти мир, многое было бы иначе.

В конце концов, разрушение было моей ответственностью, а не Люсии.

Это правильно, что я регрессировал. Возможно, Люсия знала это и отправила меня назад.

Люсия, возможно, всё это время видела мои чувства насквозь.

Была ли её просьба ухаживать за ней на самом деле мольбой перестать ненавидеть её и начать любить?

— Какой же ты жалкий.

Я повернул голову.

Я заставил себя выйти из задумчивости. С этим я столкнулся с реальностью.

— Что во мне жалкого?

— Нет, я имею в виду — просто, не держи всё в себе с этого момента. Ты выглядишь жалко.

Люсия наклонила верхнюю часть тела вперёд. Её нижняя челюсть исчезла за сложенными руками.

Глаза, видневшиеся над руками, пристально смотрели на меня. Два красных глаза. Без шрамов.

— Если тебе есть что сказать, лучше сказать это прямо, как сейчас. Так ты дольше проживёшь.

Она повышала голос, чтобы сменить настроение.

Я решил подыграть.

— Я намерен жить до тех пор, пока не начну мазать стены дерьмом.

— Хорошо! Тем более тебе нужно должным образом заботиться о своём психическом здоровье.

Этот разговор казался знакомым.

Ха—

Люсия глубоко выдохнула.

Её белое дыхание было видно невооружённым глазом в ночном воздухе. Дыхание, которое выглядело как сигаретный дым, быстро рассеялось в воздухе.

Естественный запах Люсии донёсся до моего носа на ветру. Чистый запах, в который ничего не было примешано, казался каким-то одиноким.

— Если что-то несправедливо, говори, что несправедливо. Если что-то не нравится, говори, что не нравится. Если что-то хорошо, говори, что хорошо. Так и нужно жить, выражая себя. Ах… теперь, когда я это сказала, я сама так не делала. Что ж, начинать сейчас всё равно нормально.

Рукав формы развевался на ночном ветру. Форма, не запачканная грязью и кровью. Люсия застегнула воротник.

Хвост, развевающийся на ветру. Мой взгляд привлёк её аккуратно собранные волосы.

— Во-первых, начну с себя. Простите, молодой господин. Я ещё раз извиняюсь за то, что неправильно вас поняла ранее.

— ……Я тоже.

Я тоже хотел извиниться.

Но, глядя в эту пару красных глаз, я закрыл рот.

Люсия тихо смотрела на моё лицо. Почему-то мне хотелось избежать этих глаз.

— И спасибо. За то, что защитили честь генерала Берманда. Я серьёзно.

— …….

— Вы сказали, что видите честь и славу, заложенные в меч, верно? Я не могла этого видеть. Я только хотела сохранить лицо своего благодетеля. Это немного… неловко, честно говоря.

Как и были вещи, которые мог видеть только я.

Были вещи, которые не могла видеть только Люсия.

Человек не мог увидеть себя без зеркала.

— Рыцарь, понимающий честь…. Разве это не как-то романтично? Даже круто.

Слышать слово «круто» из её уст казалось нереальным.

Я бы предпочёл, чтобы мне сказали, что у меня лицо как у гоблина.

Я безучастно смотрел в пустоту. Я уставился в одну точку, делая вид, что любуюсь ночным небом.

— Высокие горы~ глубокие долины~ ты знаешь, да? Та, которой ты меня научил.

— Высокие горы—глубокие долины—

Напевая, я сорвался на пение.

— Безмолвные—реки и горы—

— Что это? Ни с того ни с сего.

— Это военная песня. Я сам её придумал.

— Вы сами придумали военную песню?

— Да. Споёте со мной? Одному петь немного неловко. Можете начать с «Высокие горы—глубокие долины—».

— Фу, военная песня для леди? Мне не идёт, совсем не идёт.

— ……Не идёт.

Тогда она тоже не шла.

Мне так сильно не нравилось слушать её тогда.

Я никогда не учил её этой песне, и мы никогда не пели её вместе.

Она услышала моё бормотание и пела её одна, как соловей.

Мои следы растворились в её мире.

— Молодой господин Астин.

— Да.

— Помните вопрос, который я задала у входа в бальный зал? Не встречались ли мы раньше.

— Я ответил, что, возможно, мы пересекались раз или два.

— Не просто мимолётное пересечение. Встречались ли мы когда-нибудь более глубоко?

— Не знаю.

Я безучастно посмотрел на Люсию.

Форма без грязи, без следов времени.

Аккуратный хвост, не спутанный как шерсть.

Чистый, но почему-то одинокий естественный запах.

Тот факт, что глаза, смотрящие на меня, были двумя, что ни один из них не был пепельно-серым, что не было шрамов….

— Не то чтобы я знал.

— Правда?

— Да.

Проваливай

«Я односторонне ненавидел одного человека».

Его голос, пытавшийся звучать беззаботно, дрожал неуверенно.

Люсия затаила дыхание и смотрела на мужчину перед собой.

«– Погрязнув в жалости к себе, я проклинал и винил этого человека... я переложил на него всю ответственность. Я говорил, что это всё из-за него мы так оказались».

Астин фон Карденос.

Позор империи, человек, о котором говорили, что он невероятно высокомерен и безрассуден.

Но прямо сейчас ни одна из этих черт не была заметна в Астине.

Он выглядел таким хрупким, будто мог сломаться в любой момент.

«Мне потребовалось очень много времени. Я очень поздно понял, что все ошибки и ответственность были моими».

Линия его челюсти слегка дрожала, когда он сглотнул и отвёл взгляд.

В глазах Люсии тело человека, называемого наследником герцога, выглядело бесконечно маленьким.

Ей смутно хотелось утешить его.

«Вы осознали это и раскаялись, хоть и с опозданием. Вам просто нужно искренне извиниться перед этим человеком. Если это вы, такие как сейчас, они обязательно примут это».

«Я больше не могу этого сделать».

«……Простите?»

«Я не могу. Извиниться».

Губы Люсии слегка приоткрылись.

Это было не упрямство, а смирение.

Вина, оставшаяся только в сердце, затвердела в узел.

Для этого человека не было надежды, осталось только сожаление.

Самые тяжёлые оковы сделаны не из железа, а из сожаления.

Нынешний Астин был хрупким человеком, выкованным сожалением.

Человек, которого он ненавидел и поносил, только чтобы потерять из-за смерти и осознать его ценность.

Поскольку он навсегда отослал их, это был человек, которому он никогда не сможет передать свои чувства, как бы он ни сожалел и ни пытался.

Алые глаза Люсии слегка дрогнули.

Люсия хотела спросить, была ли у него бывшая возлюбленная, с которой он расстался. Но вскоре она закрыла рот.

Потому что она не могла понять, насколько глубокое чувство потери испытывал Астин.

Кем был для него этот человек, чтобы оставить такую глубокую рану в его сердце?

Мимолётная мысль пришла в голову Люсии.

Может ли быть, что его одержимость Азелин и его заблуждения были в значительной степени вызваны влиянием «того человека»?

Заставляя его видеть того человека в ком-то другом, чувствуя себя бесконечно маленьким……

Почему он обращался с людьми извращённо, почему был отчуждён от семьи и привычно вёл себя как позор.

«Тот человек» растворился в мире Астина, осознанно или нет.

Люсия не могла заставить себя посмотреть на него с жалостью. Она заставила себя успокоить голос.

«Этот человек……»

Её голос дрожал.

«Кем он был?»

В глазах Астина промелькнули сложные мысли.

Он отвёл блуждающий в воздухе взгляд и с трудом открыл рот.

«Хорошим человеком, трудно описать словами. Потому что я ненавидел такого человека, я ужасный человек».

Только потеряв хорошего человека, он горько пожалел об этом и страдал в одиночестве.

Истинная сторона этого человека, скрытая под мирскими слухами, была такой печальной.

Люсия в конце концов выпалила свои мысли.

«Какой же ты жалкий».

На её непреднамеренно вырвавшиеся слова Астин повернул голову.

На его лице отразилось замешательство. Оно было наполнено чувством растерянности, выдав слабость, которую он не хотел показывать.

«Что во мне жалкого?»

Люсия поджала губы и пробормотала.

Его реакция, притворяющаяся безразличной, выглядела как мелочная жалоба, пытающаяся скрыть свои раны.

Было душераздирающе видеть, как он отвергает даже её утешение.

Люсия покачала головой, но заговорила твёрдым тоном.

«Нет. Просто, не держи всё в себе с этого момента. Это выглядит жалко».

Она хотела, чтобы этот раненый мужчина страдал немного меньше. Люсия искренне так думала.

Прохладный ночной ветерок пронёсся между ними.

—

«Здесь тоже нет».

«Куда же она могла пойти? Неужели она уже покинула бальный зал?»

«Мисс Сия! Где вы!»

Глава Торговой Компании Патриан, Рейвен, второй сын герцогского дома Винтерхардт и Кронпринц Ксенон.

Острые взгляды троих мужчин прочёсывали каждый уголок бального зала.

Разумеется, они искали Люсию.

«Ой, посмотрите на них. Они всё ещё ищут леди Люсию».

«Боже мой. Чтобы от Его Высочества Ксенона до молодого лорда Винтерхардта — все так отчаянно».

Юные леди проявляли интерес, прикрывая рты веерами.

Их лица, окрашенные завистью и ревностью, вскоре засияли предвкушением.

«Дебютный бал, который скоро начнётся, разве это не захватывающе?»

«Именно. Главной героиней, несомненно, будет леди Люсия. Как вы думаете, кого она выберет своим партнёром?»

Дебютный бал, называемый изюминкой Праздника Основания.

По названию это была дебютная сцена для юных леди, делающих первый шаг в высшее общество.

Но те, кто был в курсе, знали.

Среди дворян дебютный бал считался ритуалом выбора будущего супруга.

Это потому, что процент браков между мужчинами и женщинами, ставшими первыми партнёрами на прошлых дебютных балах, был подавляюще высок.

— Первый партнёр на дебютном балу — это, по сути, будущий супруг.

Тенденции, накопленные за долгое время, закрепились в виде прочной традиции.

Леди Люсия была общепризнанной звездой высшего общества.

Чью руку она возьмёт, чтобы пообещать пожизненное партнёрство.

Это была лишь старая традиция, но именно поэтому интерес юных леди был прикован к этому.

«Вице-глава Башни Магии Сириус? Или глава Торговой Компании Патриан?»

«Я думаю, это будет молодой лорд герцогского дома Винтерхардт. Почему-то мне кажется, что леди Люсии понравилась бы крепкая, звериная харизма».

Юные леди суетились, как будто это было их личное дело, заливаясь смехом.

Лучшие мужчины империи, соперничающие за одну женщину.

Это было развитие событий, которое можно было увидеть только в любовном романе. Щёки юных леди покраснели.

«Но разве это не уже решено? Сколько бы ни было грозных кандидатов».

«Именно. Его Высочество Кронпринц так отчаянно ищет, какая леди в мире откажется от его руки?»

В конце концов, интерес юных леди сошёлся на одном человеке.

Люсия, естественно, выберет Кронпринца Ксенона.

Лицо Кронпринца, богатство, власть, достоинство и привязанность. Вплоть до его подавляющего статуса следующего хозяина Империи.

Как бы ни была она звездой высшего общества, она не могла просто так пройти мимо него.

Дебютный бал леди Люсии и Кронпринца Ксенона станет романом века, оставленным в истории высшего общества.

Юные леди радовались, представляя роман, который вскоре должен был стать реальностью.

«……Леди Люсия!»

При окрике Кронпринца Ксенона взгляды юных ледей устремились туда.

За арочной дверью, ведущей на балкон, мелькнул подол красного платья. Это была Люсия.

Трое мужчин выбежали, словно по уговору, направляясь к Люсии.

При этом юные леди взвизгнули, прикрывая рты веерами.

«Леди Люсия. Где же вы были? Я уже некоторое время вас ищу!»

«Я так волновалась, потому что не видела вас. Случилось что-то?»

«Мисс Сия. Я так скучала по вам. Я так беспокоилась, не ушли ли вы вот так просто».

Град вопросов и вздохов, смешанных с облегчением.

Люсия показала нарочито вежливую улыбку. Она уже вернула чёрную форму владельцу.

«Я просто вышла подышать свежим воздухом на мгновение. Внутри было душно из-за того, что было так много людей».

Трое мужчин расслабили напряжённые лица и вздохнули с облегчением.

Их взгляды были полностью прикованы к Люсии.

Глядя в её рубиновые глаза, они тайно думали, что она смотрит на них.

«……»

На самом деле взгляд Люсии был направлен поверх их плеч.

Он был прикован, словно заворожённый, к тому месту, где стоял красивый блондин.

—

Обратный путь в бальный зал был коротким.

Прохладный, застывший воздух террасы мгновенно сменился душной жарой и шумом.

Люсия оставила мне лёгкий поклон и растаяла в толпе.

Вернувшись в своё роскошное платье, она исчезла среди множества юных дворянок.

— Брат! Где ты был?

Селин, которая всё это время торчала у колонны, подошла быстрыми лёгкими шагами. Я мягко положил руку ей на голову.

— Просто вышел подышать свежим воздухом. Пока меня не было, ничего не случилось?

— Да! Хотя я была одна.

Селин просияла и кивнула.

Когда я тихо смотрел на неё, моя рука автоматически потянулась к её щекам.

— Ах, какая же ты милая.

— Ммф? Брат, ты испортил такую красивую причёску….

— Люди же смотрят, знаешь? Пусть смотрят.

— У-у-у-у…….

Я сжимал пухлые щёки Селин, как рисовые лепёшки.

Ах, это было исцелением. Казалось, бесполезные отвлекающие мысли улетучивались.

Разве не существует техники заземления для эмоциональной стабилизации? Я решил трогать щёки Селин всякий раз, когда мне становилось скучно.

Когда я отпустил её щёки, Селин ощупала их обеими руками. Она посмотрела на меня с едва заметным обиженным взглядом.

Я даже не так сильно сжимал их, что за драма.

Внезапно глаза Селин блеснули.

— Ах, да, Брат! Ты знаешь, что дебютный бал скоро начнётся, да?

— Ага.

Финал, который должен был украсить окончание Праздника Основания, — дебютный бал.

Главной героиней, несомненно, была Люсия. Это было событие, которое имело мало отношения к нам.

Если следовать оригинальной истории, Люсия выбрала бы Кронпринца из четырёх мужчин.

— Что же мне делать? У меня нет партнёра для танца….

— Лучше, чтобы не было. Если появится, этот ублюдок умрёт от моих рук.

Я внутренне вздохнул с облегчением.

Лучше позволить ей просто смотреть, чем танцевать с каким-то парнем, чьего происхождения я не знаю.

Конечно, оставить первый бал Селин лишь в качестве зрительницы было всего лишь моей собственнической прихотью.

Я нежно погладил маленькую головку Селин.

— Не волнуйся. Ты можешь просто потанцевать со мной.

— С тобой, Брат?

— Ты не хочешь? У меня тоже нет партнёра для танца.

— Нет, нет!

Селин энергично покачала головой.

— Я бы хотела! Очень!

— Кхм!

Звук притворного кашля раздался прямо рядом с нами.

Присмотревшись, я увидел непрошеного гостя, стоящего рядом с Селин.

Парень, при взгляде на которого мой кулак сжимался сам собой. Дамиан, Вице-глава Башни Магии Сириус.

Он почтительно сложил руки и покраснел, как застенчивый мальчишка. Это было поистине отвратительное зрелище.

— Молодой господин Астин.

Дамиан поклонился ровно на 90 градусов, элегантно и ритмично.

— Прошу простить мою недавнюю грубость. Должно быть, я был не в своём уме.

— Что ты делаешь.

— К истинному благородному молодому господину у меня одна искренняя просьба. Я падаю ниц и умоляю вас пересмотреть мою просьбу позволить мне первый танец с сияющей леди Селин. Я умоляю и преклоняю колени, настоятельно прося вас положительно рассмотреть эту просьбу и любезно разрешить её!

— Ты законченный сумасшедший.

Это нельзя было просто отмахнуться как от шутки.

Вице-глава Башни Магии отбросил всё достоинство и склонил спину ради одного лишь танца. Его глаза были серьёзнее и отчаяннее, чем когда-либо.

Поэтому, не колеблясь ни секунды, я дал свой ответ.

— Нет. Проваливай.

— ……!

Тело Дамиана окаменело. Его губы жалко задрожали, а зрачки потеряли фокус и дико заметались.

Конечно, меня это не касалось.

— Селин, пошли.

— П-подождите!

Дамиан схватил меня за запястье.

Я едва сдержал кулак, который в тот же миг готов был врезать ему.

— Истинный благородный молодой господин Астин! Я умоляю вас! Это желание всей моей жизни! Пожалуйста, позвольте мне хотя бы раз подержать леди Селин за руку!

— Что, если я отрежу тебе запястье в обмен на то, что позволю подержать её один раз?

— Я согласен!

— Ты правда псих. Проваливай, сумасшедший ублюдок.

— Т-Тогда как насчёт того, чтобы спросить у леди Селин? Разве мнение самой заинтересованной стороны не самое важное? Между молодым господином Астином и мной! Пусть она выберет, кто из нас двоих ей больше нравится.

Мы были не на каком-то шоу выживания.

Но мне тоже было любопытно, так что я уставился на Селин. Взгляд Дамиана тоже последовал за моим и остановился на Селин.

Селин на мгновение вздрогнула, затем тихо застонала, глядя на нас двоих. Разумеется, её колебание было просто данью вежливости.

Если бы это была Селин, она бы выбрала меня, даже если бы Дамиан предложил ей миллионы золотых.

После недолгого колебания Селин указала пальцем на одного человека.

На Дамиана, а не на меня.

— ……Селин?

— Ки-и-и-и-и-и!!!!! Леди Селин!! Я так и знал! Как и ожидалось, у тебя тоже есть ко мне чувств—

Тык!

Селин протянула к Дамиану раскрытую ладонь и вытянула палец вверх.

Присмотревшись, это был не указательный, а средний палец.

— Проваливай!

Ты! Да, ты!

«Проваливай!»

Когда Селин выругалась и показала ему средний палец, я тайно почувствовал удовлетворение.

Как и подобает сестре. Она вся в меня.

Топ—!

«Уф, моё сердце...!»

Дамиан схватился за грудь и упал на колени.

Я думал, что он будет шокирован и отступит.

Потому что любой нормальный человек так и сделал бы.

«Подумать только, что существует леди, такая смелая и бесцеремонная. Моё сердце бьётся сверх предела. Другие леди слишком заняты тем, чтобы изображать фальшивые улыбки!»

Это полностью дало обратный эффект, чёрт возьми.

«Леди Селин. Моё сердце, моя душа жаждет вас! Пожалуйста, примите мои чувства!»

«Я же сказала нет, разве нет?»

«Молодой господин Астин! Брат Астин! Умоляю вас!»

Не имея ни капли стыда, Дамиан встал на колени посреди бального зала.

Мало того, он схватил меня за штанину.

В этот момент он был не просто одержимым жалким парнем; он был абсолютным безумцем.

Я чувствовал откровенные взгляды со всех сторон, но этому сумасшедшему ублюдку, казалось, было всё равно.

Подумать только, что такой парень был вторым человеком в Башне Магии Сириус, якобы обладая властью, интеллектом и достоинством.

'Я бы хотел, чтобы все главные герои романтического фэнтези сдохли. Кроме Юлиана.'

Я понятия не имел, зачем они унижаются на земле ради так называемой любви.

У главных героев романтического фэнтези просто другое строение мозга, чем у нормальных людей?

«Хватит быть таким прилипчивым. Разве ты не видишь, что портишь девушке настроение?»

Дамиан, приклеившийся к полу, посмотрел на Селин. Её выражение было совершенно ледяным.

«Уф, даже твой осуждающий взгляд прекрасен...»

Этот ублюдок всегда был таким?

Дамиан вздрогнул, возможно, осознав свою оплошность.

Он встал на ноги. Он издал долгий кашель, отчаянно пытаясь спасти свою разрушенную репутацию.

«Кхм. Похоже, вы сегодня очень удивлены, моя леди, так что я пока отступлю. На сегодня».

«Откажись навсегда. Давай больше никогда не увидимся».

«Я с нетерпением жду нашей следующей встречи, леди Селин. Моя привязанность к вам никогда не остынет. И, пожалуйста, заходите в Башню Магии Сириус в любое время. Я встречу вас с распростёртыми объятиями».

Дамиан отвернулся, его плащ суетливо развевался.

Наблюдая за его удаляющейся фигурой, я мог быть уверен в одном.

Этот ублюдок точно не сдался. Мимолётные взгляды, которые он бросал на Селин, были пропитаны привязанностью.

Я нежно погладил Селин по голове.

«Извини, что привлёк такого придурка. Просто считай его беднягой с повреждённым мозгом».

Селин мягко взяла меня за рукав. Я почувствовал необъяснимое удовольствие от того, что она на меня полагается.

Я едва сдержал желание ущипнуть её за щёки.

Суета прошла.

Только тогда я осознал, что атмосфера вокруг меня странно гудела от возбуждения.

Все одновременно прекратили разговоры и устремили взгляды на центральную сцену. Ропот предвкушения.

Я почувствовал напряжение, предвещающее начало грандиозного события.

Щелчок—

Внезапно люстры погасли. Зал погрузился во тьму, и все окружающие звуки стихли.

В этот момент захватывающей дух тишины.

Вспышка—!

Мягкое освещение начало освещать различные места, как софиты.

Со сцены полилась нежная мелодия струнных инструментов.

Это был сигнал к финалу Праздника Основания, началу дебютного бала.

Оглядываясь вокруг, я видел, как дворяне, разбившись на пары, выходили в центр зала.

Должно быть, они договорились заранее, так как сразу же начали скользить лёгкими шагами.

«Мы тоже пойдём?»

«Д-Да...»

Селин явно нервничала.

Насколько я помнил, она несколько раз бывала в свете, но это был её первый бал. Ей было свойственно нервничать.

Я вышел в центр зала вместе с Селин.

Обменявшись лёгкими поклонами, я взял маленькую руку Селин в одну свою. Другая рука осторожно легла ей на поясницу.

Мы сделали шаг в ритм струнных инструментов.

Шаги совершенно не попадали в такт. Движения скованные, скрипучие. Глаза не знали, куда смотреть.

«Ах! П-Прости, Орабонни».

«Всё в порядке. Я сам чуть не наступил тебе на ногу».

Я забыл об одной критической проблеме. Мы с Селин оба ужасно танцевали светские танцы.

Даже во второй жизни я только валялся в грязи и полностью отгородился от дворянских собраний.

Поскольку у Селин тоже не было опыта балов, мы постоянно наступали друг другу на ноги.

Пока другие пары изящно выводили танцевальные линии, как лебеди, мы двигались, как деревянные куклы.

Я даже подумывал просто вернуться к роли зрителя.

«Эм, Орабонни».

Не дожидаясь окончания музыки, Селин плавно отпустила мою руку.

«Можно мне на минутку выйти в туалет?»

Должно быть, ей тоже было неловко.

«Я провожу тебя. Здесь огромно, ты можешь заблудиться».

«Нет, я сама могу. Останься здесь, Орабонни».

Селин, которая шла к главному выходу, остановилась. Она резко обернулась ко мне.

На губах Селин играла озорная улыбка, далёкая от её обычной невинности.

«Орабонни».

«А?»

«Хорошо потанцуй с уни!»

«……?»

Оставив эти загадочные слова, Селин исчезла в толпе.

Оставшись совсем один, я просто стоял в растерянности.

Хорошо потанцуй с уни…

Был только один человек, которого Селин назвала бы «уни».

«Селена? При чём тут она сейчас?»

Моя сестра Селена была отправлена на Северный Фронт и должна была вернуться только сейчас.

Я не слышал никаких новостей о её присутствии на Празднике Основания, и она была не из тех, кто любит делать сюрпризы, появляясь в таких местах.

Она была женщиной, интересовавшейся исключительно боевыми искусствами, чтобы сломать стереотип о старшей дочери.

Она была не просто плоха в общении; у неё не было бы ни капли интереса к этому.

«…….»

На всякий случай я огляделся по сторонам.

Нигде не было женщины, похожей на Селену.

«Что за чёрт».

Растерянно пробормотал я про себя.

—

Люсия стояла неподвижно и оглядывалась по сторонам.

Когда юные леди, слегка покраснев, предлагали свои руки, мужчины с радостной улыбкой выходили в центр зала.

«Хорошие времена».

Шаги молодых дворян были неуклюжими, но вызывали умиление.

Люсии тоже было девятнадцать, она приближалась к совершеннолетию, но её юность уже стала воспоминанием.

Дебютный бал был не просто развлечением.

На поверхности это было событие, на котором юные леди выбирали мужчин, которые им нравились, и танцевали с ними.

Неявно это подразумевало выбор будущего супруга во время выбора партнёра для танца.

Даже в настоящем это оставалось способом выражения привязанности юных леди.

Не было интимного контакта, как объятия во время вальса. Они танцевали в ритме менуэта.

Сдержанная дистанция, когда соприкасались только кончики пальцев, казалась ещё более ностальгической.

Губы, складывающиеся в маленькую улыбку, щёки, краснеющие, ресницы, стыдливо опускающиеся при каждом пересечении взглядов.

Наблюдая за этим, глаза Люсии наполнились ностальгией.

Она не могла не чувствовать зависти, думая, что они переживают настоящую любовь.

Внезапно к ней приблизились трое мужчин, заслонив обзор.

«Леди Люсия».

«Люсия».

«Мисс Сия».

Глава Торговой Компании Патриан, второй сын Северного Герцогского Дома и Его Высочество Кронпринц.

Трое мужчин бросали друг на друга косые взгляды, тайно сдерживая друг друга.

В конце концов, все трое смотрели на Люсию как заворожённые.

«Мисс Люсия. Окажете ли вы честь первым танцем со мной?»

«Выберите меня. Я искренне желаю разделить с вами танец, моя леди».

«Вы — единственный партнёр, достойный меня, Кронпринца. Пожалуйста, примите мою руку».

Хитрый и настойчивый, змеиный взгляд главы Торговой Компании Патриан. Внушительная фигура второго сына Северного Герцога, заполняющая поле зрения. Расслабленная и высокомерная улыбка Кронпринца Ксенона.

Трое мужчин вежливо протянули руки к Люсии.

Это был момент, когда все взгляды в зале сосредоточились на них.

Даже танцующие остановились и украдкой смотрели.

Для зрителей это должно было выглядеть как романтическая картина. Они, несомненно, восхищались бы ею, подтверждая, что она действительно звезда светского общества.

Однако для Люсии это было лишь продолжением её обременительных дней.

Люсия зажмурилась. Когда она снова открыла их, руки троих мужчин заполнили её взор.

«Я...»

Когда ей предоставляли подобный выбор, она обычно просто выбирала кого-то наугад.

Сотни пар глаз затаили дыхание, ожидая романтики. Сама атмосфера подталкивала её.

Это был не искренний выбор.

Это было не чем иным, как бегством, на которое она себя толкала, потому что не могла отказаться.

«Людей не отталкивают; они просто ломаются. Тогда только я становлюсь жертвой, ноющей о том, что мне больно».

Слова, которые она самоуничижительно бросила Астину на террасе всего несколько мгновений назад. Собственный голос Люсии эхом отозвался в её ушах.

Выражать несправедливость, говорить «нет», когда что-то ненавидишь, выражать радость, когда есть что-то хорошее.

Быть честной со своим сердцем. Не держать всё в себе и попытаться жить так, как она действительно хочет.

«Я так не делала до сих пор».

Кто тот человек, с которым я действительно хочу познакомиться?

Люсия спросила себя мысленно.

Не огромное богатство, не грубая сила, не власть Императорской Семьи.

Даже сейчас отвратительный одеколон этих мужчин отравлял её обоняние.

Что это за человек? Люсия легко нашла ответ на свой вопрос.

Тот, чей естественный запах был приятен.

Тот, кто знал честь и рыцарство.

Тот, кто постоянно притягивал её взгляд и сердце по какой-то странной причине.

Тот, из-за кого она смеялась над его случайными словами.

Не её благодетель, а человек, предложивший состояние за генерала Берманда.

Этот жалкий человек.

Её взгляд прошёл сквозь руки троих мужчин.

Куда упали её рубиновые глаза — было за плечами троих мужчин, прямо в центре бального зала.

«……Ах».

Зрачки Люсии отчаянно сузились.

Этот мужчина уже танцевал с партнёршей.

Она забыла кое-что важное.

Отношения в конечном счёте формируются только тогда, когда сердца обеих сторон соединяются.

Как бы сильно она ни хотела приблизиться к нему, его чувства могли быть иными.

Межличностные отношения были такими сложными.

Люсия горько улыбнулась и подавила свои мысли.

Она должна была выбрать из предопределённых вариантов, как всегда.

«Как жаль...»

Ей так хотелось потанцевать именно с ним.

Смирившись, она медленно начала протягивать руку.

В конце её рассеянного взгляда её глаза встретились с глазами юной девушки.

Девушка отпустила руку мужчины, которую держала. Она отошла, оставив озадаченного мужчину одного.

Пока Люсия моргала в замешательстве, Селин развернулась.

Она сделала милый жест, сжав кулаки у груди.

«Д·е·р·ж·а·т·ь·с·я!»

Форма её губ, чётко произносившая беззвучно. Люсия поняла значение на мгновение позже.

Рубиновые глаза Люсии слегка дрогнули. Не сдержавшись, смешок сорвался с её губ.

Мужчина, которого действительно оставили одного, оглядывался по сторонам, как дурак.

Он, казалось, совершенно ничего не понимал.

«Как он может быть таким прозрачным?»

Его растерянность и неловкость полностью проявлялись в языке его тела.

Сияющая улыбка расцвела на губах Люсии.

Поистине прозрачный мужчина.

Из-за этого она чувствовала, что тоже может действовать, ничего не скрывая.

Поддавшись атмосфере, обращая внимание на других, делая выбор, которого она не имела в виду...

Нечестная женщина, которая всегда убивала свою настоящую сущность перед выбором без правильного ответа.

Люсия наконец поняла своё собственное сердце.

Если среди вариантов нет правильного ответа, она просто должна найти его сама.

Люсия подняла руку без колебаний. Её указательный палец указал на одно место.

Не на троих мужчин перед ней, а на одного мужчину, стоящего в одиночестве поодаль.

«Ах…!»

«Какого— Не Его Высочество Ксенон?»

«На кого она показывает?!»

Дворяне забыли о достоинстве и разинули рты.

Выражения лиц троих мужчин окаменели. Они повернули головы вслед за пальцем Люсии.

В тот момент, когда всё внимание бального зала обрушилось на одного человека.

«?»

Названный мужчина моргнул, не в силах понять ситуацию.

Получив шквал взглядов, он быстро посмотрел за себя. Как будто это не имело к нему никакого отношения.

«А-ха-ха!»

При его по-дурацки бесчувственном поведении Люсия расхохоталась. Не фальшивым смехом, а настоящим.

Так было и на террасе.

Тогда Люсия была не звездой светского мира, а просто женщиной.

Этот мужчина — никто другой — заставил её чувствовать себя так.

«Ты! Да, ты! Не смотри назад, смотри сюда!»

Даже на расстоянии их взгляды интимно переплелись.

Накопившееся чувство.

Люсия впервые почувствовала своё собственное сердце по-настоящему и ярко.

Этот мужчина — мой ответ.

Остаточный аромат

Тишина опустилась на бальный зал, словно на него вылили ведро холодной воды.

Лица троих мужчин, включая Кронпринца, исказились от злобы, а дворяне онемели от ужаса.

Однако в поле зрения Люсии был только один человек.

Оставив позади сотни колючих взглядов, она шагнула вперёд без колебаний.

«Следуя зову сердца. Этот момент, когда я иду к желаемому ответу».

Это был первый раз в её жизни, когда она испытала такое всепоглощающее чувство освобождения.

Шелест платья, цокот каблуков и стук сердца ярко отдавались в её ощущениях.

Люсия хотела дорожить этим незнакомым волнением, которое испытывала впервые.

Она чувствовала то же самое, даже когда подошла вплотную к Астину.

«.......»

Астин нахмурился, словно просто не мог понять.

Вжух— Пронзительные взгляды сходились со всех сторон.

Взгляды троих мужчин, в особенности, летели в него так, будто хотели пронзить его кожу.

Она видела насквозь его смятение, и охватившие Люсию сильные чувства растворились в свежем смехе.

Какой прозрачный, милый мужчина.

«Не смотрите таким угрюмым. Разве вы не хотите потанцевать со мной?»

«Я не против, но зачем вы выбрали именно меня?»

«Дело не в том, что я просто "не против" — вы мне нравитесь. Это и есть причина. Причина, по которой я выбрала вас, молодой господин».

Даже после того, как она объяснила причину, лицо Астина почему-то оставалось равнодушным.

Вместо того чтобы обидеться на его выражение, она нашла его освежающим.

Видела ли она когда-нибудь такое выражение лица у мужчины прямо перед собой?

В этот момент классическая мелодия, мягко наполнявшая зал, плавно сменилась.

Восприняв это как сигнал, Люсия изящно придержала подол платья и сделала реверанс.

Астин мгновение колебался, прежде чем неловко поклониться.

Вжух—

Люсия медленно протянула кончики пальцев в воздух и замерла в ожидании.

Наступил момент, когда кавалер должен был взять леди за пальцы и вести.

Но Астин лишь махнул рукой в воздухе, колеблясь, словно собирался схватить её за руку, но в итоге сдержался.

Он действительно был мужчиной, который совершенно не умел скрывать свои мысли.

«Уф. Давайте сюда».

Не оставалось выбора, и Люсия протянула руку первой. Кончики пальцев двоих легко соприкоснулись в воздухе.

Точка соприкосновения была всего лишь несколькими суставами пальцев. И всё же от этого маленького прикосновения разлился странный жар.

Топ— Цок—

Плавные шаги начали скользить по мраморному полу. Они описывали круги, сохраняя постоянную дистанцию.

Среди медленно вращающегося пейзажа Астин открыл рот низким голосом:

«Почему вы не выбрали Его Высочество Ксенона?»

Даже двигая ногами, Люсия в замешательстве наклонила голову.

«С какой стати мне нужно указывать на Его Высочество Кронпринца?»

«.......»

Астин совершенно замолчал.

Он не мог сказать это вслух: «Потому что так было написано в романе».

«Вы помните, что я сказала на террасе? Я сказала, что буду верна своему сердцу. Вот и всё — я выбрала вас по этой причине, молодой господин».

«Вы уже влюбились в меня, случайно?»

Резкое замечание.

На губах Люсии заиграла лёгкая улыбка.

«Ну... Пожалуй, где-то между любопытством и симпатией. Одно точно: я хочу узнать вас, как человека, глубже».

«...Разве это не одно и то же?»

Из алых губ Люсии вырвался звонкий смех.

Вместо ответа она слегка надавила кончиками пальцев.

Используя соединённые кончики пальцев как опору, расстояние между ними то сужалось, то расширялось.

В отличие от неё, шаги Астина были неуклюжими и грубыми.

Скованные движения, напоминающие строевую подготовку.

«Выглядит так, будто вы маршируете под военный марш».

«Простите?»

«Не обращайте внимания. Это ничего».

Взгляд Астина всё время был устремлён вниз.

Он беспокоился, что его ботинок наступит на подол её платья. Беспокоился, что его неуклюжие шаги нарушат её поступь.

Было очевидно, что он на пределе, полностью сосредоточен на том, чтобы не причинить вреда своей партнёрше.

«Вы, кажется, притворяетесь безразличным, молодой господин».

«Я?»

«Смотрите. Даже тон вашего голоса меняется. Вы так не говорите с другими, только со мной. Не говорите мне, что пытаетесь скрыть, что я вам нравлюсь...?»

Лицевые мышцы Астина слегка дёрнулись. Его лицо вскоре стало совершенно сухим.

«Я, возможно, не лгу, но я могу и подставить вам подножку».

«......Простите? Что это значит?»

«Это значит, что я могу зацепить вашу ногу и уронить вас на пол».

От неожиданного ответа все движения Люсии остановились.

Лишь на мгновение; вскоре глаза Люсии изогнулись, как полумесяцы.

«А что бы вы сделали после того, как повалили бы меня?»

«.......»

Прежде чем он осознал, инициатива в разговоре перешла к Люсии.

То же самое касалось и лидерства в танце.

Шаги Люсии стали оживлёнными.

Игривый голос разнёсся над развевающимся подолом её платья.

«Похоже, вы впервые танцуете светский танец?»

«.....Да».

Чтобы мужчина, печально известный как негодяй, так нервничал из-за одного танца... этот контраст был странно очарователен.

Астин, которого она видела на террасе, обладал тем же странным контрастом.

«Не будьте таким скованным. Я считаю, что в неуклюжести в светских танцах есть своя эстетическая красота».

«Пожалуйста, не говорите того, чего не имеете в виду».

«Я серьёзно. Если каждое движение точное и безупречное, в него нельзя вложить никаких эмоций. Если уж на то пошло, лучше привести вместо партнёра танцующую машину».

Танец — это искусство общения, где два человека заполняют пробелы друг друга.

Люсия всегда так думала.

«Вы смотрите в глаза партнёру и читаете его движения. Вы можете сократить контакт из-за страха сделать им неудобно, или ваши шаги могут запутаться, пытаясь подстроиться под их поступь. В этом и есть танец — общение, заполняя пробелы друг друга».

В его строевых, неуклюжих шагах было отчётливо видно, как сильно он заботится о своей партнёрше.

Вот почему ей это нравилось. Он был неуклюж, но его чувства были определёнными.

«Говорят, что по глазам можно понять эмоции человека. Но иногда избегание чужого взгляда говорит о твоих эмоциях даже яснее. Как вы делаете сейчас, молодой господин».

Астин отчаянно пытался избежать взгляда Люсии. Он совершенно не подозревал, что его покрасневшие уши выдают его истинные чувства.

Услышав это, Астин немедленно поднял взгляд. Он был поистине прозрачным человеком.

Топ— Цок.

Следуя за Люсией, шаги Астина постепенно вошли в ритм.

Как только атмосфера заметно смягчилась, Астин метнул свирепый взгляд через бальный зал.

Там были трое мужчин, которых не выбрала Люсия. Они смотрели на Астина так, будто хотели убить его, их глаза налились кровью.

«Какой ужасный танцор».

Косой взгляд Астина был прикован к ним. Поскольку его внимание было отвлечено, его танцевальные шаги сбились.

Внезапно он почувствовал мягкое прикосновение к подбородку.

Люсия крепко взяла его за подбородок обеими руками.

«Не смотрите по сторонам».

Люсия повернула его голову, заставляя смотреть на неё.

«Сейчас сосредоточьтесь только на мне».

«......»

Астин не поворачивал головы до конца танца.

Он отдал своё тело её пальцам, полностью занятый только Люсией.

Незабываемая ночь в Императорском дворце подходила к концу.

—

После дебютного бала, ставшего финалом, Праздник Основания завершился.

Мы провели довольно долгую ночь даже после этого.

Всего лишь за один день мы смогли воочию увидеть, насколько роскошен Императорский дворец.

И на следующий день.

Карета мчалась по большаку, оставляя позади дворец Аэтерна.

«Вы отлично поработали вчера, молодой господин. Вы были звездой бала, не так ли?»

«Заткнись».

Юлиан, сидевший напротив, продолжал противно хихикать.

Его открыто выбрала Люсия на дебютном балу, и он в замешательстве танцевал с ней.

Это стало горячей темой для всех, не только для Юлиана.

И всё же, лёгкое послевкусие осталось.

Аромат тела Люсии, различимый даже среди дурманящих духов. Мягкое ощущение её кожи, оставшееся на кончиках пальцев.

Сцены их танца прокручивались в его голове, как панорама.

«Это поистине захватывающе. Если бы это была любая другая юная леди, это был бы не вопрос, но почему леди Люсия выбрала именно вас, молодой господин?»

«Я и сам в это не верю, мужик».

Оглядываясь назад, он чувствовал, что Люсия его соблазнила.

Неужели она прониклась к нему чувствами из-за их разговора на террасе...?

Как слуховая галлюцинация, голос Люсии звучал у него в ушах.

То последнее замечание с просьбой соблазнить её.

«Похоже, роли поменялись».

«А? Вы планировали соблазнить её первым, молодой господин?»

«Я думаю о том, чтобы вышвырнуть тебя из кареты».

Тем временем Селин, сидевшая рядом с ним, коснулась подбородка и издала задумчивый звук.

После глубоких раздумий она подняла голову, словно приняв решение.

«Мне тоже нужно научиться танцевать у Люсии уни».

«С чего бы вдруг?»

«Да! Бал — это фундаментальный навык для юной леди. Когда я видела её вчера, Люсия уни была такой элегантной и красивой, правда? Я тоже хочу быть такой».

«Ну, она действительно хорошо танцевала».

«Её не зря называют Звездой Высшего Общества».

Причина, по которой её называли Звездой Высшего Общества, была не только в её танцевальных навыках.

Косметика, обувь и платья, которые использовала Люсия — первопроходцем, задававшим моду в Имперской Столице во всём этом, была именно Люсия.

Более того, самые влиятельные фигуры в Империи активно за ней ухаживали.

Он чувствовал, что его будут дразнить, если он продолжит говорить о Люсии, поэтому он естественно сменил тему.

«А ты, Юлиан? Ты как следует насладился Праздником Основания? Снова пытался подкатывать к женщинам?»

«С этим лицом?»

«Ах. Виноват».

Из губ Юлиана вырвался тихий смешок. Он выглядел значительно более спокойным.

«Я пойду в Карденос с вами, как и обещал, но что мне делать по прибытии?»

Он был тем парнем, который закрыл Цепь Луны и укрепил свою решимость. Он также принял на себя бремя ответственности.

К тому же, он всё-таки был главным героем романтического фэнтези.

«Тебе просто нужно валяться в грязи, пока не будешь на грани смерти. У тебя крепкое тело».

«Это очень просто».

«В тренировках нет коротких путей. К твоему сведению, учить тебя буду не я. Есть кое-кто другой».

Юлиан нахмурился в недоумении.

«Если не вы, молодой господин, то кто меня будет учить?»

«Хендриксон. Наш военный советник, сэр Хендриксон, будет гонять тебя до изнеможения».

«Простите!?»

Глаза Юлиана стали большими, как фонари.

«С-Сэр Хендриксон?! Бывший командор Императорского Рыцарского Ордена? Тот самый Мечник, которого я знаю?»

«Верно. Теперь он военный советник Карденоса».

«Нет, я слышал, он ушёл в затворничество. Почему он там...?»

Ошарашенное лицо Юлиана начало сиять предвкушением. Его сжатые кулаки дрожали.

Это была инстинктивная реакция, где предвкушение и решимость пересекались.

Репутация Хендриксона была бесспорна.

Если бы такой колосс лично обучал его фехтованию, каждый рыцарь сошёл бы с ума.

«Если ты попадёшь под начало этого сумасшедшего старика, ты, вероятно, сможешь сплести Кольцо».

«Сумасшедший старик?! Как вы смеете так говорить о Мечнике!»

«Посмотрите на этого выскочку. Я твой начальник, ублюдок. Говори вежливо, если не хочешь, чтобы тебе снова разбили лицо».

Юлиан быстро сжал губы.

Не было ничего проще, чем управлять рыцарем. Нужно было просто заставить их почувствовать разницу в силе.

«Я тоже хочу сплести Кольцо!»

Пользуясь моментом, Селин подняла руку и вмешалась.

Я ответил сухо, ни секунды не колеблясь.

«Нет».

«Эй- Почему?»

«Плетение Кольца — это не просто энтузиазм. Если быть неосторожным, можно сгореть заживо».

«...Я умру?»

«Такая возможность есть. Жив этот ублюдок Юлиан или умрёт — меня не волнует, но твоя жизнь абсолютно неприкосновенна».

Кроличьи глаза Селин значительно расширились. На её губах быстро расплылась застенчивая улыбка.

Селин внезапно схватила меня за руку и переплела свою с моей.

Я осознал это заново. Мы стали достаточно близки, чтобы она сама инициировала контакт.

Я нежно погладил её маленькую головку.

С её потенциалом Селин могла бы легко сплести Кольцо.

Однако опасность всё ещё существовала, и у Селин был лучший путь в магии.

Честно говоря, если бы не эта проклятая Луна, мне было бы всё равно, что она делает.

«Вас не волнует, жив я или умру?»

Спросил Юлиан с шокированным выражением лица.

Я пожал плечами.

«Я просто не из тех, кто лжёт».

«.......»

«Не принимай близко к сердцу. Я даже своей собственной жизнью не дорожу».

«Вы должны! Ваша жизнь — самое дорогое для меня, Орабонни!»

«Как и ожидалось, ты единственная, кто думает о брате. Иллюмайт!»

Её пухлые щёки вытянулись, как тесто для рисовых лепёшек. Чем больше я их трогал, тем более затягивающими они казались.

«А-а-а-й! Мои щёчки тоже драгоценны...»

«Драгоценные пухлые щёчки, так что только я буду их трогать. Если Юлиан их тронет, его запястье полетит».

«Почему опять я?»

—

Роскошная ночь Праздника Основания прошла, и лучи заката долго светили в окно.

Внутри возвращающейся кареты.

Люсия положила подбородок на дребезжащий подоконник и смотрела в окно.

Её разум был занят воспоминаниями о прошлой ночи.

Неуклюжие, спотыкающиеся шаги. Растерянные движения рук, пытающихся поспеть.

Золотистые глаза, сосредоточенные только на ней, постоянно вспыхивали в её мыслях.

«Он действительно был странным человеком».

Подумать только, что старший сын Великого Герцогского Дома так плохо танцует светские танцы.

Уголки губ Люсии изогнулись в нежной дуге. Она играла с письмом, зажатым между пальцами.

Существовал давний обычай, когда мужчины и женщины, танцевавшие вместе на балу, обменивались письмами перед расставанием.

В руке Люсии было письмо, которое дал ей Астин.

«Он даже умеет писать письма. У него была более тонкая сторона, чем он показывал».

Люсия передумала мгновение спустя.

Разве он не говорил, что часто писал письма Азелин?

Мысль о подруге заставила уголок её сердца похолодеть, но она тут же отогнала это чувство.

Сейчас было время, когда она хотела сосредоточиться только на письме.

Люсия за многие годы получала письма от многих мужчин.

Если и было что-то общее, так это то, что все они были украшены кричащей золотой фольгой и пропитаны запахом сильно нанесённых духов.

Письмо Астина было другим.

Письмо без особых украшений. Запечатанное сургучом, и всё. Без запаха духов, только его аромат тела слабо пропитал его.

Отсутствие притворства затронуло более глубокие струны. Или, возможно, она была просто совершенно очарована.

Пребывая в предвкушении, Люсия осторожно сняла сургуч. Она достала маленькое письмо, которое было внутри.

Какие смущающие слова написал этот мужчина?

Возможно, он написал длинное, многословное признание, которое нельзя было выразить словами?

В тот момент, когда она развернула аккуратно сложенное письмо, глаза Люсии расширились.

«—Пф-ф».

Смех невольно вырвался.

Он не написал его длинным и многословным, и не было там блестящих, цветистых слов.

«Такой бессердечный».

Несмотря на её слова, на губах Люсии застыла безмятежная улыбка.

Содержание письма было всего в одну строку. Почерк был небрежным и кривым. Содержание, казалось, не имело никакой искренности.

— Когда вы случайно наступили мне на ногу, мне стоило большого труда сдержать крик.

Вот и всё.

На первый взгляд это казалось небрежным, но содержание — это ещё не всё, что есть в письме.

Слабые следы износа от прикосновений пропитали края, и бесчисленные отпечатки пальцев были видны то тут, то там.

Другие могли бы не заметить, но глаза Люсии видели это.

Такие следы остаются только после того, как держишь письмо в руках часами.

Возможно, Астин упаковал его так, будто просто небрежно набросал...

но его истинные чувства были настолько прозрачны, что у неё вырвался тихий смешок.

«Невероятно».

Строго говоря, наступить ей на ногу было ошибкой Астина.

Он в спешке пытался подстроить свои шаги под её путь и не успел вовремя убрать ногу. Ему ещё и притворяться жертвой — это было уже слишком.

Но это было так похоже на Астина.

Даже если они только что встретились, возникло убеждение, что Астин должен быть именно таким.

Люсия положила руку на грудь. Тёплое, щекочущее чувство расцвело в уголке её сердца.

«.......»

Она бессознательно коснулась левого глаза. Свободной рукой она нежно погладила кривой почерк.

Поделав так некоторое время, Люсия аккуратно убрала письмо.

Вжух—

Она расплавила заднюю часть сургуча маленькой искрой, вспыхнувшей на кончиках её пальцев. Она приклеила липкий сургуч обратно на письмо.

Снаружи оно выглядело как нераспечатанное письмо.

Она надеялась, что это трепетное волнение вернётся, но это было слишком жадно.

Слабый аромат тела остался, щекоча кончик носа.

Ей было стыдно подносить его к носу, чтобы уловить запах, поэтому она пошла на компромисс, нежно прижав его к губам.

Люсия осторожно вдохнула. Только звук её тихого дыхания остался в пространстве.

Внутри дребезжащей кареты.

Люсия долго задерживалась в нежном остаточном аромате.

Мы не опускаем планку

«Мы прибыли, молодой господин».

Карета проехала через ворота поместья Великого Герцога и остановилась.

Я выпрыгнул первым, а Селин и Юлиан последовали за мной, коснувшись ногами земли.

Рыцари и слуги Карденоса стояли выстроившись в шеренгу перед воротами.

В углу стоял Хендриксон, скрестив руки и небрежно опершись на одну ногу.

«Уже протрезвел, я смотрю».

Его небритая борода была сбрита, и он был прилично одет — сейчас он выглядел вполне пристойно.

Надо было сразу следить за собой, упрямый старик.

Я широко раскрытыми глазами огляделся по сторонам, но отца нигде не было.

Как бы он ни был занят, он был из тех, кто хотя бы вышел поприветствовать возвращающегося из Имперской Столицы.

Должно быть, у него не было выбора, кроме как покинуть своё место.

Чтобы, например, разобраться с разрывом торговых отношений с Розенталем.

«Молодой господин, добро пожало—»

Рыцарь, начавший приветствие, замолк на полуслове.

Один за другим острые взгляды рыцарей устремились на Юлиана, стоящего позади меня.

«Этот ублюдок!»

«Разве это не Юлиан! Какого чёрта ты здесь делаешь!»

Несколько из них положили руки на рукояти мечей, готовые разрубить его на месте. В убийственном намерении сквозила застарелая обида от дуэли.

Я небрежно махнул рукой.

«Все успокойтесь и уберите руки с рукоятей».

«Этот человек оскорбил вас, молодой господин!»

«Больше нет. Отныне он товарищ, который будет есть с вами пыль на тренировочном дворе».

Я слегка хлопнул Юлиана по плечу.

«Он лично пришёл извиниться на Празднике Основания. Сказал, что хочет учиться заново с азов, так что я привёз его с собой».

Несмотря на мои слова, выражения лиц рыцарей не смягчились.

Они всё ещё смотрели на Юлиана с недоверием и враждебностью.

Это было вполне ожидаемо. Юлиан не просто оскорбил меня.

Он был ублюдком, который украл чужую невесту, а затем имел наглость вызвать его на дуэль.

Гнев рыцарей Чёрного Льва был оправдан.

Среди враждебной атмосферы Юлиан низко поклонился в пояс.

«Я знаю, что у меня нет стыда, но я приветствую вас. Меня зовут Юлиан».

Рыцари цокнули языками; некоторые даже сплюнули на пол тренировочного двора.

Если бы я снова вмешался, это породило бы только обиду.

«Не ссорьтесь, живите дружно!» — такое услышишь в школе, а не здесь.

Юлиан взглянул на меня и выдавил горькую улыбку. Смысл был ясен: не волнуйся.

Возможно, для него такая реакция была более реалистичной и успокаивала.

Топ— топ—

Хендриксон, стоявший в углу, широкими шагами приблизился.

Он бегло окинул тело Юлиана скучающим взглядом.

«Твоя Цепь полностью разрушена. Как ты до такого дошёл?»

Как и ожидалось от Мечника.

Оценить состояние человека с одного взгляда.

«Говорит, что разрушил её сам. Потому что хотел сплести Кольцо».

«О-о...»

Хендриксон с явным интересом погладил бороду.

Безумный фанат Колец. Похвали Кольцо Солнца при этом человеке, и его отношение изменится в мгновение ока.

«Для такого юнца его решимость довольно впечатляет. Хорошо!»

«Д-да, для меня честь, сэр Хендриксон».

Глаза Юлиана засверкали от восхищения.

Старик был взрослым мужчиной, который всё ещё жил мечтами юности.

Хвать—!

Ладонь размером с крышку кастрюли сжала плечо Юлиана.

«Ты готов, я полагаю?»

«Да!»

«Не какая-то половинчатая решимость — я имею в виду готовность отдать свою жизнь. Как только ты ступишь сюда, твоя жизнь перестанет принадлежать тебе».

«Так точно, сэр!!»

«Послушай этот голос. Это всё, на что ты способен?!»

«А-а-а-а-р-р-р-г-х!!!!»

«Вот это дух! Но основа рыцаря — не дух, а выносливость. Марш на тренировочный двор и беги — а-а-а-а-а!»

«А-а-а-а-а-р-р-р-г-х!! Сколько кругов мне нужно пробежать?!»

«Хмф... уже пытаешься меня разочаровать».

«А-а-а-а-а-р-р-р-г-х!!!!»

Юлиан сорвался с места и побежал по тренировочному двору.

Учитывая его выносливость, ему, вероятно, придётся бежать одному до заката.

По крайней мере, он будет не один — и это было небольшим утешением.

Топот—!

Бесчисленные шаги обрушились за спину Юлиана.

Рыцари Чёрного Льва, которые ещё мгновение назад рычали, построились и начали бежать.

Юлиан обернулся, его глаза стали большими, как блюдца.

«Глаза вперёд, глаза вперёд!»

«Сто кругов! Отстанешь — умрёшь!»

С громовым ритмом мужчины подняли облака пыли, бегая.

Мужчины становились единым целым в тот момент, когда смешивался их пот.

В моей книге боевое братство было липче, чем любовь.

Валяться в грязи с товарищами лучше любого любовного романа.

По крайней мере, так обстояло дело со старыми историями о военном братстве.

...Если интерпретировать это предложение буквально.

—

«Глава семьи уехал на юг на рассвете».

Дворецкий, докладывавший эту новость, выглядел заметно осунувшимся.

«Розенталь?»

«Да. Торговые пути на юге перекрыты один за другим».

«Я так и думал».

Он мог бы просто поручить это своим подчинённым. Но мой отец был из тех, кто не успокоится, пока сам не побегает и не увидит всё своими глазами.

Это был очень отцовский подход, но это также означало, что текущая ситуация была далека от комфортной.

Это была не обычная игра мускулами. Розенталь нанёс ответный удар всерьёз, и Карденос ответил тем же.

В конце концов, обе стороны тянули друг друга вниз.

Политики в столице будут наблюдать со стороны, пока обе стороны не истекут кровью достаточно, а затем вмешаются в нужный момент.

«Понял. Можешь идти».

«Слушаюсь».

Не было нужды слишком нервничать.

Мне никогда не нравился Розенталь ещё до регрессии. Подлые люди, которые измеряли ценность человека исключительно деньгами.

Когда человечество стояло на грани вымирания, они зарыли свои обязанности и отказались от борьбы.

Глава Розенталя, который называл себя владыкой юга, оставил сопротивление и повесился.

Я хотел убить тех, кто стал пешками чуждых богов.

Но те, кто оставил общее дело и сбежал, были не лучше.

Что мне нужно было сделать прямо сейчас, так это перекрыть экономическое возмездие и укрепить позиции семьи.

Естественно, для этого требовалось огромное количество денег.

«Мелочь для регрессанта».

Информация становилась деньгами, а деньги — ещё большими деньгами.

Знания из романов романтического фэнтези, которые я читал только в печатном виде. Яркие воспоминания, заработанные в грязи, рискуя жизнью до регрессии.

В этой жизни я не повторю тех же ошибок.

—

Солнце село, и ночь сгустилась.

Я вызвал Хендриксона и Юлиана в свою комнату.

«Я позвал вас двоих из-за этих ублюдков из Розенталя. Есть кое-что, что я хочу обсудить».

Хендриксон пододвинул стул и сел, заинтересованно глядя.

«Планируешь взяться за оружие?»

«Вряд ли. Война — это трата денег, а не их зарабатывание. Я намерен зарабатывать деньги».

Тем временем выражение лица Юлиана заметно потемнело. Он всегда так реагировал, когда речь заходила о Розентале.

«Юлиан».

«Да».

«Верно. Это твоя вина».

«......!»

Ему не нужно было утешение.

Я надеялся, что столкновение с суровой правдой послужит для Юлиана катализатором.

«Если бы ты не позволил Азелин водить тебя за нос, этого бы не случилось».

«...Я знаю».

«Перестань забиваться в угол и утопать в жалости к себе. Попробуй взять на себя ответственность. Конечно, ты не сможешь сделать это один. Именно поэтому ты здесь».

«Что... мне делать?»

Хорошие глаза. Мне понравилось, что он простой, без единой извилины в душе.

Я посмотрел на них обоих, а затем открыл рот.

«Мы собираемся завоевать Пепельный Лес».

Реакции были бурными и мгновенными.

Глаза Юлиана готовы были выскочить из орбит, и даже на прежде бесстрастном лице Хендриксона прорезались глубокие морщины.

«Ты сказал Пепельный Лес?»

«Ты правильно расслышал».

«Сумасшедший ублюдок. Ты вообще знаешь, где это находится?»

«Я бы не поднял эту тему, если бы не знал».

Пепельный Лес.

Необузданный рубеж на западной окраине империи.

Демоническое царство за пределами человечества, кишащее мутировавшими магическими зверями, подстерегающими на каждом шагу.

Даже Императорская Семья не осмелилась завоевать его, вместо этого воздвигнув огромную стену, чтобы изолировать его.

В некотором смысле это было похоже на север.

Разница была в том, что север требовал периодической обороны от волн монстров, разбивающихся о стену.

Пепельный Лес на западе, напротив, находился под блокадой, граничащей с запустением.

Пока никто их не провоцировал, магические звери не пересекали стену.

«Ты потерял рассудок, молодой господин?»

«Бред сумасшедшего».

Я только что объявил о своём намерении взбудоражить это осиное гнездо — их реакция была вполне понятна.

Они могли не знать, но я знал.

В Пепельном Лесу находилось огромное количество жил магических камней и редких ресурсов для подготовки к апокалипсису.

Там, где обитали магические звери, существовала высокая вероятность того, что под землёй залегают магические камни.

Однако считалось, что Пепельный Лес представляет собой гораздо больший риск — такова была общепринятая мудрость.

Но всё это говорили люди, которые просто не знали правды.

Залежи магических камней превышали ожидания почти в тридцать раз.

Если бы нам удалось преуспеть, мы бы пользовались величайшим богатством и почётом в империи.

Согласно первоначальной хронологии, это открытие совершила бы экспедиция под руководством Люсии.

Мне нужно было опередить их с большим отрывом.

«Завоевание Пепельного Леса требует огромной военной силы. Думаешь, Императорская Семья будет просто сидеть и смотреть?»

«Я договорюсь с ними напрямую. Если мы представим завоевание Пепельного Леса как праведное дело для человечества, они закроют на это глаза. Магические звери там в конце концов всё равно пробьют стену. Это представляло бы огромную угрозу для империи. Если мы преподнесём это как превентивное истребление, кто нас остановит?»

Мы также могли апеллировать к ним, сказав, что ищем средства самосохранения в ответ на торговое эмбарго Розенталя.

Если бы мы предложили уступить завоёванную территорию империи, они бы с радостью дали разрешение.

Конечно, территория и залежи ресурсов были двумя совершенно разными вещами.

Всё, что нам нужно было сделать, — это забрать лучшие магические камни.

«Даже если отбросить это, это невозможно с самого начала. Возможно, если бы у тебя было два или три Мечника в распоряжении».

Хендриксон холодно вмешался. Это было безрассудство, от которого даже он — Мечник — покачал головой.

«Им не обязательно быть Мечниками».

«Думаешь, этот безумный Кронпринц одолжит тебе свой рыцарский орден только потому, что ты потерял рассудок?»

«Я не собираюсь использовать рыцарский орден. С самого начала я даже не буду просить помощи у отца».

«Просить поддержки у столицы тоже бесполезно. Они просто будут стоять в стороне и бросят тебе горстку войск. Пепельный Лес — это ковыряние старой раны — взбудоражить осиное гнездо. Ты потеряешь гораздо больше, чем приобретёшь».

«В этом я не так уверен».

Последнее утверждение было неверным. Мы приобрели бы гораздо больше, чем потеряли.

Но всё остальное, что он сказал, было правдой.

Не было надежды на поддержку Императорской Семьи, и мы не могли просить помощи у семьи.

«Я собираюсь сформировать экспедицию. Я буду открыто набирать элитных наёмников, магов и рыцарей из числа гражданского населения для входа в Пепельный Лес».

Челюсть Юлиана отвисла, как будто он не верил своим ушам.

«Добровольцы в экспедицию? Кто в здравом уме согласится на это? Сколько бы денег ты ни предлагал, никто не сунется в Пепельный Лес».

Все знали, что это за место — Пепельный Лес.

Если только они не были дураками, наёмники не поползли бы на смерть за несколько монет.

Одна картина стоила тысячи слов.

Я достал из пальто один лист бумаги и положил его на стол.

«Я набросал слоган для объявления о наборе, которое мы опубликуем в газете Имперской Столицы. Этого должно быть достаточно, чтобы тронуть сердца людей».

Взгляды Юлиана и Хендриксона обратились к бумаге. Две пары глаз быстро пробежали по тексту.

[Экспедиция в Пепельный Лес — Требуются рекруты]

[Лютый холод и магические звери, густой миазм, бесконечная тьма, постоянная опасность, безопасное возвращение не гарантировано]

[Вознаграждение: Не определено]

[В случае успеха: Бесконечная Честь и Слава]

«......»

«......»

Краткая тишина.

«Молодой господин».

«Что».

«Вы точно потеряли рассудок?»

«Кхм, следите за тоном с командиром».

Юлиан схватил бумагу, его лицо покраснело.

«Что это такое! Вы буквально рекламируете, насколько это опасно! И вознаграждение не определено?! Кто в мире придёт с таким?»

Вполне разумная реакция.

Которая означала, что Юлиан был нормальным человеком.

«Хм».

Старик рядом с ним, поглаживающий бороду и одобрительно мычащий, — был безумцем.

Его глаза были прикованы к последней строке, написанной на бумаге.

Слова «Честь и Слава».

Уголки его губ изогнулись в лёгкой улыбке удовлетворения.

«Если бы это был я, я бы вызвался добровольцем на месте».

«Простите?!»

Я ожидал, что Хендриксон в конце концов согласится.

Юлиан отшатнулся в шоке и повернулся к Хендриксону.

«Для сопливого юнца ты хорошо читаешь людей. Ты не знаешь первого слова о женском сердце, но ты знаешь, как тронуть мужское».

«Вы мне льстите».

Этот слоган был моей адаптацией объявления о наборе из величайшей антарктической экспедиции в истории современного мира — экспедиции Шеклтона.

Экспедиция, где смерть была почти гарантирована. Низкая зарплата. Суровое путешествие. И всё же тысячи мужчин стекались на это объявление.

Конечно, существовала распространённая теория, что само объявление стало легендой.

Но какой бы романтичной ни была эпоха, реальность и романтика — это две разные вещи.

Однако в этом мире это было возможно.

Честь и слава. Вещи, которые мужчина, предназначенный для величия, ценил больше собственной жизни.

Эпоха, где превозносили рыцарство и романтизм пульсировал в жилах.

Хендриксон был живым доказательством этого.

Юлиан, с другой стороны, всё ещё не мог осознать это. Похоже, он чувствовал, что ряды безумцев пополнились ещё на одного.

«Вы хотите сказать, что люди прочитают это безумное объявление и действительно вызовутся добровольцами...?»

«Здравомыслящие даже не взглянут на него. Они плюнут и пройдут мимо».

«Тогда зачем?»

«Потому что это стандарт, Юлиан».

Я постучал пальцем по объявлению о наборе на столе.

«Мы не опускаем планку. Мы просто ждём, пока кто-то поднимется над ней».

Экспедиции в Пепельный Лес нужен был именно такой человек.

Безумцы, жаждущие признания больше, чем выживания.

Монстры в человеческой оболочке, голодные до невозможного.

«Мне не нужны продажные наёмники на полставки, которые продадут себя за несколько золотых монет. Мне нужны безумцы, которые могут улыбаться в лицо смерти».

Никто не желает бессмысленной смерти.

Но бесчисленные мужчины жаждут достойной.

Пепельный Лес был необузданным рубежом. Высокая миссия расширения горизонтов человечества.

Умереть в такой экспедиции было бы достаточной честью.

«Такие люди обладают упорством, от которого даже боги содрогнутся. Нет ничего, чего они не смогли бы достичь».

Конец Хендриксона был именно таким.

Я видел, как многие товарищи встретили ту же участь.

Ценность человека определяется в его последний момент, его собственной рукой.

Жертва тех, кто бросился навстречу смерти перед лицом уничтожения, была возвышенной.

Трусы, бежавшие, чтобы спасти свою шкуру, прожили жизнь, стоившую меньше, чем у насекомых.

«Я не позволю этим людям разбежаться после окончания экспедиции. Даже после её завершения я сделаю так, чтобы они сплотились под знаменем Карденоса».

Даже когда слова слетали с моих губ, последняя часть казалась двусмысленной.

Я помедлил мгновение, а затем добавил одно грандиозное условие.

«Если, конечно, они выживут».

В этом не было смысла

Предстояло сделать гору приготовлений перед отправлением в экспедицию в Пепельный Лес.

Набор участников для восполнения нехватки личного состава был, по сути, второстепенной задачей.

Бесполезно иметь людей, если нет припасов и провизии.

Перед экспедицией мне нужно было скупить огромное количество железной руды, магических камней и высококачественного провианта, практически опустошив рынок.

Проблема заключалась в том, что произойдёт, когда я начну закупки всерьёз.

Уступит ли Розенталь, держащий в своих руках южную торговую сеть, товары послушно?

Они уже блокировали торговые пути и оказывали давление.

Если бы Карденос начал скупать такое огромное количество припасов в этих обстоятельствах...

«Карденосы готовятся к территориальной войне!»

— Они бы обязательно так поняли.

В девяти случаях из десяти они попытались бы заблокировать распределительную сеть и перекрыть поставки.

Затем они либо попросили бы посредничества у центрального правительства, либо могли бы сами начать подготовку к войне.

Конечно, это можно было бы решить, официально объявив об экспедиции в Пепельный Лес через газету Имперской Столицы.

Если бы экспедиция в Пепельный Лес была представлена как великое дело для человечества, Розенталю, возможно, пришлось бы отказаться от экономического давления.

Но всё это были лишь благие пожелания.

Настоящая проблема заключалась в том, смогу ли я вообще начать.

Я не мог рассчитывать на поддержку семьи в экспедиции в Пепельный Лес. По сути, мне повезло бы, если бы они не пытались меня остановить.

Мне нужно было самому заработать огромное количество средств, чтобы заложить основу для экспедиции, каким-то образом наладить цепочку поставок провизии и материалов, собрать людей и проложить путь в Пепельный Лес.

Это было практически невозможно.

«Если бы я не был регрессантом».

Беспокоиться было особо не о чем.

Потому что у меня был план на всё.

—

В углу Первого Тренировочного Поля.

Я бросил один красный лист Юлиану, сидевшему со скрещёнными ногами.

«На. Съешь это».

«Что это?»

«Огненный Чертополох».

То, на чём мне нужно было сосредоточиться сейчас, — это укрепление моей непосредственной боевой мощи.

Хендриксон уже был готовым продуктом, поэтому я оставил его в стороне. Приоритетом был рост Юлиана.

«Уф!»

Брови Юлиана нахмурились от едкого запаха, ударившего в нос.

«Ты хочешь, чтобы я это разжевал?»

«Можешь разжевать и проглотить, или просто проглотить целиком. Просто как-то засунь это в желудок. Это станет искрой, которая зажжётся в твоём даньтяне».

Эта территория была усеяна эликсирами высшего качества.

Если бы я дал ему что-то подобное, он бы смог сплести своё Кольцо гораздо легче.

Но я думал иначе.

Первое Кольцо Солнца должно быть соткано через изнурительные, мучительные усилия.

Только тогда его кости созреют и станут более крепкой боевой основой.

Сила, полученная легко, всегда первой рушится в кризисной ситуации.

«Ты не глотаешь? Хочешь, чтобы я тебя покормил?»

«...Я съем».

Юлиан зажмурился и проглотил чертополох.

Его тело мгновенно окаменело.

«Кх-х!.. Кашель...!»

Ощущение багрового пламени, поднимающегося от горла к Сердцевине.

В одно мгновение кожа Юлиана покраснела, а кровеносные сосуды по всему телу вздулись, готовые лопнуть. Его губы потрескались, и сочилась кровь.

Я положил руку ему на спину, готовясь к возможному отклонению Ци или потере контроля.

Моим намерением было немедленно успокоить его, если даже проблеск огненной энергии попытается вырваться наружу.

Как важна была концентрация ткача, так же важна была и квалификация того, кто охранял процесс.

Я обострил все свои чувства и живо ощущал всё, что происходило с Юлианом.

«К-х-х-х-х-х-х...!»

Юлиан испустил звериный крик и извивался. Он метался, отчаянно пытаясь удержать концентрацию до конца.

Он подавлял пламя, бушевавшее во все стороны, и начал собирать его возле сердца.

Но это было всё, чего он смог добиться.

«Урк...! Сумасшедший молодой господин ублюдок...»

Достигнув предела, глаза Юлиана закатились, и он рухнул с глухим стуком.

Я сделал вид, что не слышал его последних слов.

«Ха, чёрт возьми».

Я толкнул лежащего Юлиана носком ботинка. Он дышал, но был совершенно неподвижен; он потерял сознание.

Хендриксон, наблюдавший за этим со скрещёнными руками, цокнул языком.

«Я так и знал. Одного энтузиазма недостаточно, чтобы чего-то добиться».

«Тем не менее, он сформировал его больше чем наполовину. Он тот парень, который поставил монету на ребро за один день, так что он преуспеет в течение четырёх дней. Если он быстр, то может даже закончить завтра».

Я положил руку на область сердца Юлиана.

Не все Кольца были одинаковы.

Плотность варьировалась в зависимости от того, насколько сильно была сжата огненная энергия, и эта плотность определяла стандарт качества.

В Кольце Юлиана были следы компромисса. Он пытался сплести Кольцо на умеренном уровне, который был ему под силу.

Благодаря этому он избежал худшего сценария — отклонения Ци, но...

«Он полная противоположность мне».

Я наполнил своё почти на 100% чистотой и испытал отклонение Ци и умственное расстройство.

Инстинктивный выбор Юлиана не был неправильным, но по моим меркам он был слегка разочаровывающим.

«Б-л-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е!!!!»

«Ах, чёрт».

Юлиана вырвало фонтаном.

Я не успел быстро увернуться, и мои глаза подверглись террору.

Это был хороший процесс, поскольку он извергал из себя примеси, но, чёрт возьми. Он мог бы быть немного более внимательным к наблюдающему.

«Старик. Научи этого парня фехтованию, когда он очнётся. Дай ему отдохнуть около 10 минут, раз он отключился. Он быстро восстановится. И пусть сам уберёт за собой блевотину».

«Хм...»

Я почувствовал чьё-то присутствие позади себя.

Я обернулся и увидел Селин, выглядывающую из-за колонны.

На ней было не обычное струящееся платье, а удобная одежда, подходящая для физических занятий.

«Орабонни».

Селин подбежала ко мне.

Она сложила руки вместе и посмотрела на меня снизу вверх сверкающими глазами.

«Я теперь тоже хочу учиться магии».

—

«К-х-х-х-х-х-х!»

«Не будь нюней! Я ещё даже не начал!»

«Кх-х...»

Издалека разнёсся пронзительный крик.

Похоже, началось — наставление Хендриксона.

Это было наставление в спарринге от самого Мечника. Средней решимости и силы духа не хватило бы и на день.

Я искренне надеялся снова услышать крик Юлиана завтра.

«Орабонни. Мне тоже придётся учиться так... так мучительно?»

Я перевёл взгляд обратно и сосредоточился на текущей задаче.

Селин посмотрела на Юлиана и сглотнула. Она выглядела слегка испуганной.

Я тепло улыбнулся и взъерошил волосы Селин.

«Нет, тебе не придётся так жестоко страдать. Твой путь — не рыцарь, а маг».

Талант Селин заключался не в фехтовании Карденоса, а в магии.

Надвигающееся разрушение не могло быть остановлено мной в одиночку.

Выращивание «моих людей» и раскрытие их потенциала.

Это было более приоритетно, чем мой собственный рост.

Особенно талант Селин, который, очевидно, будет подавляющим.

Если правильно развивать, она станет огромным подспорьем для человечества.

«Сначала садись поудобнее».

Селин скромно села на пол. Это выглядело неудобно, но она утверждала, что ей так удобно.

Я присел на корточки напротив неё, чтобы смотреть на неё с уровня глаз.

«Сначала позволь мне объяснить основы. Сола — это Кольцо. Луна — это Цепь. Выражай Ману как Звезду».

Иерархию магов обычно называли «рангом», но её также называли «Звездой».

Они выгравировывали звёзды в своём ментальном мире, чтобы представить свои достижения. Они описывали это как вышивание созвездий.

«Ты, вероятно, знаешь это, но 7 Звёзд — это высший предел. Звёзды, вышитые в ментальном мире, также могут проявиться на физическом теле заклинателя».

«На их теле?»

Она действительно ничего не знала.

Иронично, что, несмотря на это, она интересовалась магией, и её талант был на голову выше остальных.

«Возьмём, к примеру, мага 7-й Звезды. Семь звёзд, которые формирует этот человек, проявятся в мозге, в центре ладони, в точке Бай-хуэй, в обоих глазах, в пространстве между бровями, в голосовых связках и в сердце. Эти семь звёзд объединяются, образуя одно созвездие».

«Откуда вы всё это знаете, орабонни?»

Я задумался на мгновение, а затем ответил:

«Я немного изучил это, чтобы научить тебя».

На самом деле, над 7 Звёздами существовала ещё более высокая стадия: 8 Звёзд.

8-я звезда была ореолом, который следовал за заклинателем. У Люсии всегда был ореол, следовавший за ней.

«Сформировать первую звезду труднее всего. Так что сегодня может быть сложно. На самом деле, это будет сложно».

Кольца, Цепи или Звёзды — все они были одинаковы. Первый шаг был половиной дела.

Если бы мне пришлось оценивать сложность, Кольца были самыми трудными, за ними следовали Звёзды, а затем Цепи.

Эти грёбаные ублюдки выбрали самый лёгкий путь.

«Сначала давай почувствуем это. Это немного отличается от Колец и Цепей рыцарей. Основа магии заключается не в накоплении маны внутри тела. Сначала ты должна полностью опустошить свой ментальный мир».

Причина, по которой я знал методы культивации маны, несмотря на то, что не был магом, была благодаря воспоминаниям о моей первой жизни.

Это был секретный метод дыхания маны Императорской Семьи, которому Люсия лично научила меня в прошлом.

Это была лучшая техника дыхания, которая позволяла даже мне, полному новичку в мане, чувствовать определённое количество энергии.

Поскольку это был первый день, я планировал кратко объяснить ей самое важное.

«Не пытайся насильно загонять внешнюю ману в своё тело. Представь, что внутри твоего тела — тёмно-чёрное ночное небо без единого луча света. Очисти свой разум от посторонних мыслей и сначала создай полную темноту».

«Я попробую».

«В этом состоянии представь, что энергия мира входит в твоё тело, когда ты вдыхаешь. А когда выдыхаешь, представь, как мутная энергия внутри тебя вытекает наружу. Тогда ты естественно почувствуешь самый яркий единственный свет внутри себя. Тебе нужно ухватиться за этот первый свет».

На самом деле это было довольно расплывчатое объяснение. Это был метод, основанный на ощущениях заклинателя, а не на формальном обучении.

Я намеренно сказал ей так, чтобы оценить степень гениальности Селин.

До регрессии она пала как ведьма 6-й Звезды, и она поставила монету на ребро с первой же попытки.

«Если оставить её в покое, она могла бы даже достичь 7-й Звезды».

Селин крепко зажмурилась и начала регулировать дыхание. Её маленькие, прерывистые вздохи постепенно стали регулярными.

Если Селин была настоящим «гением», она добьётся результатов даже с таким неполным объяснением.

Я встал и подошёл к ней сзади.

Я положил ладонь ей на маленькую спину, готовясь к возможному невидимому обратному току маны.

Поскольку это было не Кольцо, мне не нужно было беспокоиться о её смерти, но всё равно было опасно.

«Сформировать первую звезду будет нелегко. Обычно требуется до полугода, чтобы просто почувствовать энергию, или, по крайней мере, месяц как минимум».

Я не давал ей эликсира и не обеспечивал базовыми знаниями.

Она должна была использовать свои чувства, интуицию и врождённые инстинкты, чтобы превратить ману в воздухе в свою собственную звезду.

Нельзя ожидать насыщения от первого глотка.

Сегодня оценка потенциала Селин была на первом месте. Знакомство с концепцией маны было второстепенным.

«Эм... Орабонни?»

Не прошло и трёх минут с тех пор, как она закрыла глаза.

Селин мягко открыла глаза.

«Что, не получилось? Ничего страшного, если не получилось, просто не будь слишком нетерпеливой. В начале всегда так».

«Нет, ну... кажется, что-то произошло».

«...Что?»

«Правда. Вы так хорошо объяснили, орабонни».

Она думала, что что-то произошло? За три минуты? И она не выглядела так, будто шутила.

Я сосредоточил свои чувства на ладони, лежащей на её маленькой спине.

Затем по моей ладони поднялось отчётливое ощущение чего-то чужеродного.

Гул—

Регулярно пульсирующий поток маны.

Это был не просто поток маны. Она циркулировала один раз по внутренним каналам, а затем сгущалась в её сердце.

«...Ха».

Ошеломлённый, я мог только издать пустой смешок.

Время, которое потребовалось Селин, чтобы стать магом 1-й Звезды: 3 минуты.

Она не только обнаружила ману за 3 минуты, но и сформировала звезду.

Это намного превосходило уровень, который можно было просто назвать «талантом».

При правильном развитии она станет надёжной силой, способной остановить разрушение.

«Невероятно».

Сзади раздался грубый голос.

Это был Хендриксон, который подошёл незаметно для меня. Вдалеке Юлиан лежал плашмя и тяжело дышал.

Хендриксон окинул Селин острым взглядом.

«Я ожидал этого до некоторой степени, но не знал, что её талант будет настолько выдающимся. Сформировать звезду за несколько вдохов».

В его глазах было чистое изумление. Но в них также затаилось необъяснимое сомнение.

«Однако я также озадачен».

«В чём именно?»

«Магия — это по своей сути дисциплина, где кровь определяет 90%. Карденосы веками имели дело только с мечами и Аурой. Как мог такой магический талант появиться в крайней боевой линии? Я бы понял, если бы это был просто средний уровень таланта».

Я знал это слишком хорошо.

В отличие от боевой основы рыцаря, магия сильно зависела от генетики и кровных линий.

По мере передачи наследия предыдущего поколения магический талант постепенно улучшался из поколения в поколение.

Но это не было абсолютным правилом.

«Везде есть исключения, не так ли? Нашей семье уже пора произвести на свет одного-двух мутантов».

«Мутант. Хм...»

И всё же в этом не было смысла.

Хендриксон тихо пробормотал про себя, но я не возражал.

Мирские дела непредсказуемы. Не существует такого понятия, как абсолютное правило.

«Орабонни, я сделал всё хорошо, правда?»

Селин посмотрела на меня снизу вверх из своего сидячего положения.

У неё было лицо человека, который не знает, какой причудливый подвиг она только что совершила.

Она просто сияла улыбкой, как щенок, ожидающий похвалы.

Как бы то ни было.

Лицо Селин, видимое сверху вниз, было смертельно милым.

«Ах, ты так хорошо постаралась. Моя милая маленькая чапсаль-тток, коран-тток, маршмеллоу-щёчки».

«Уф... больно...»

Тот факт, что у неё не было ни одной общей со мной черты, делал её ещё милее.

Если бы она была похожа на меня, это было бы жутко.

Он сошёл с ума

Скрип—

Когда я открыл дверь и вошёл, мой отец, уткнувшийся в гору документов, мельком взглянул на меня.

Я неловко приблизился к отцу.

Меня вызвали, а он был полностью погружён в бумаги.

Только закончив с текущим документом, отец поднял глаза.

«Ты здесь».

«Да».

Он отложил перо, которое держал, и пристально посмотрел на меня. Его взгляд был острым, словно он допрашивал меня.

«Ты не натворил дел на Празднике Основания?»

Я удивился, что это было; так вот оно что.

«Я не ребёнок, какие дела я могу натворить? Я присутствовал спокойно, без проблем».

«Ясно».

Он коротко ответил и снова опустил взгляд.

Наблюдая за ним, он выглядел гораздо более озабоченным, чем обычно.

Глубокие морщины залегли между его бровей, а в уголках глаз читалась усталость.

«Розенталь доставляет тебе столько хлопот?»

«Хуже, чем просто хлопоты».

Они давили на торговые компании и пути, перекрывая поступление денег.

Это был естественный выбор для Розенталя, владеющего гегемонией на юге.

«Из-за их давления жители территории сталкиваются со значительными трудностями. Я не смогу спать спокойно какое-то время».

«Так, в конце концов, дело в деньгах».

На моё резюмирование отец молча кивнул.

Я сел на диван и удобно откинулся на спинку.

«Если бы у меня было решение, ты бы мне поверил?»

Взгляд скептицизма. Недоверие отца было тем, что я предвидел.

Даже если его блудный сын изменился, я умел только владеть мечом; деньги были совершенно другой областью.

Я вздохнул, помедлил мгновение и заговорил.

«Я собираюсь проложить путь в Пепельный Лес».

«Ты, сукин сын—»

«Воу-воу — успокойся. Это тоже результат моего прозрения».

«Если собираешься нести чушь, проваливай».

«На самом деле это не просьба, а уведомление. Видишь ли, я могу сделать это сам, даже без твоей поддержки».

«......»

Он был серьёзно страшным. Он смотрел на меня так, будто хотел убить.

Кхм.

«Конечно, при нынешнем финансовом положении даже ступить ногой в Пепельный Лес было бы невозможно».

Целью было не просто истребление магических зверей, а освоение.

Другими словами, дело было не в том, чтобы убить пару зверей; нужно было искоренить их полностью.

Даже тогда магические звери могли появиться снова и атаковать линии снабжения.

«Если мы освоим Пепельный Лес, я планирую построить распределительную сеть, подобную крепости. Мы построим передовые операционные базы и будем сопровождать логистику с помощью рыцарского ордена при каждой перевозке грузов».

Освоение Пепельного Леса обойдётся дороже, чем можно было представить.

Строительство безопасных маршрутов снабжения, найм постоянных армий для передовых баз, создание сил специальной обороны, набор рабочей силы для жилья и добычи полезных ископаемых и даже строительство независимого плавильного завода...

Текущего богатства Карденоса было катастрофически недостаточно.

«Я заработаю все необходимые для этого средства».

«И что ты хочешь этим сказать?»

«Я не прошу отдельной поддержки. Просто поверь мне и предоставь это мне. Как тогда, когда я впервые связал Кольцо».

Карденос — это Чёрный Лев.

Закалённый на поле боя или брошенный. Одно из двух.

«Вместо этого просто выдай мне аванс моего содержания. Это возможно, не так ли?»

«Зачем?»

«Я планирую начать крупный бизнес. Прибыльный бизнес, который не может потерпеть неудачу».

Информация означала деньги, а деньги приносили ещё больше денег.

У меня было несколько верных предприятий, которые поглотят Розенталь.

Знать будущее и не уметь зарабатывать деньги — это интеллект хуже, чем у птицы.

«Естественно, мне нужен стартовый капитал. Не больше и не меньше — ровно 10 миллионов шиллингов».

«Ты думаешь, бизнес — это так просто?»

«Конечно, нет. 10 миллионов шиллингов — это лишь минимальный стартовый капитал, чтобы приобрести и запустить одну мастерскую. Основные средства я планирую привлечь отдельно».

Я удобно откинулся на спинку и усмехнулся.

«Однако я использовал содержание как предлог, потому что мне понадобятся обоснование и поддержка в дальнейшем, когда торговая компания вырастет, показывая, что Глава Дома лично инвестировал».

Обоснований чем больше, тем лучше.

Я был наследником Великого Герцогского Дома Карденоса, и не использовать этот бэкграунд было бы глупо.

«Я не прошу рыцарский орден Чёрного Льва или постоянную армию для экспедиции в Пепельный Лес. Просто сделай инвестицию номинально».

Конечно, когда дело касалось стартового капитала, чем больше, тем лучше.

Акции, которые, очевидно, взлетят до небес, и я собираюсь их упустить? На самом деле, даже дневной лимит — это не предел.

Это были зарубежные акции-прорывы, которые вырастут в десятки раз, так что я должен просто вложить всё, забыв о усреднении.

Если бы это зависело от меня, я бы хотел вырвать с корнем семейный столп, не говоря уже об авансе содержания.

Но это перешло бы границы доверия между членами семьи.

«Пепельный Лес, бизнес... ты слишком легкомысленно относишься к миру».

«Пожалуйста, просто считайте это высокой уверенностью».

«Одумайся, Астин. После Розенталя ты планируешь доставить и мне хлопоты?»

«Не волнуйся. Я всё верну позже».

Десять миллионов шиллингов не были такой уж большой суммой для Карденоса.

Мой отец устало провёл рукой по лицу.

«...Содержание, о котором ты упомянул, ты тратил такие суммы на роскошь».

«Именно. Тот факт, что я не сорил деньгами, — это огромный прогресс».

«Я признаю, что нужно признавать».

Даже если это провалится, если считать это платой за обучение, это была дешёвая сделка.

Для старшего сына Карденоса узнать о масштабах мира было бы неплохим приобретением.

Отец, вероятно, так и подумает и охотно даст их.

Отец прикрыл глаза ладонью. Другой рукой он махнул, словно отгоняя ветер.

Знак того, что он принял решение.

Достигнув намеченной цели, я встал.

«Астин».

Сзади отец окликнул меня. Взгляд, которым он меня провожал, всё ещё был ледяным.

«Я спрошу тебя в последний раз. Ты уверен, что не натворил дел на Празднике Основания?»

Так не доверять своему единственному и неповторимому сыну.

Честно говоря, это было понятно. Если проследить мои прошлые поступки.

Я развернулся и уверенно ответил.

«Да! Конечно!»

«Хорошо. Можешь идти».

—

После ухода Астина Вальдемар не мог скрыть своего беспокойства.

Пепельный Лес, да ещё и бизнес в придачу. Было что-то в авантюризме молодого человека.

Даже зная, что он потерпит неудачу, Вальдемар не остановил его.

«Он скоро одумается».

Неудача в молодости — хороший опыт.

Неудачи, накопленные за это время, обязательно станут удобрением, из которого прорастёт будущий успех.

Если амбициозный бизнес провалится, экспедиция в Пепельный Лес не сделает и первого шага.

Как он сам сказал, при нынешнем финансовом положении экспедиция была несбыточной мечтой.

Даже если по какой-то случайности бизнес сразу же преуспеет, если это не будет огромным успехом, Пепельный Лес всё равно останется далёкой горой.

В первую очередь, намерение освоить Пепельный Лес было непостижимо.

Экстремальный холод, магические звери, густая демоническая энергия, бесконечная тьма, постоянная опасность.

Больше там нечего было получить.

Там могли быть залежи ресурсов, но они не шли ни в какое сравнение с расходами, вложенными в это.

Единственное, что можно было получить, — это честь и слава. Просто внешняя репутация семьи.

«Ха—»

Он отогнал праздные мысли низким вздохом.

Хватит об этом думать. Это только вызывало головную боль.

«По крайней мере, облегчение, что он не натворил дел на Празднике Основания».

Даже если он приобрёл немного рассудка, он всё ещё не мог контролировать свои эмоции.

Он беспокоился, что Астин может избить какую-нибудь юную леди на Празднике Основания, как он поступил с Азелин.

И всё же, казалось, на этот раз его опасения были напрасны.

Астин был мальчиком, который не умел хорошо скрывать свои мысли.

Если бы он действительно натворил дел, он бы нервно ёрзал перед ним.

Казалось, он приобрёл немного рассудка.

Вальдемар отбросил тяжёлые мысли и взялся за перо.

Сейчас было не время сосредотачивать внимание на своём ребёнке. Пришло время посвятить всю энергию управлению территорией.

Бах!

«М-Мой Лорд! Случилась беда!»

Как раз в этот момент дворецкий ворвался с мертвенно-бледным лицом. Морщины на лбу Вальдемара углубились.

«Хватит паниковать, говори. Опять Розенталь?»

«Нет! Торговая Компания Патриан полностью остановила все логистические перевозки, идущие на территорию!»

«...Что?»

Торговая Компания Патриан была огромной компанией, доминировавшей в экономике востока и Имперской Столицы.

Это была компания, у которой не было причин конфликтовать с Карденосом на западе.

Так почему вдруг?

«Почему? У нас никогда не было трений с Патриан».

«Э-Это...»

Бах!

Дверь кабинета снова грубо распахнулась.

«Какого чёрта—!»

Рот Вальдемара, уже готовый зарычать, захлопнулся.

Хендриксон вошёл, держась за живот и громко смеясь.

«Ха-ха-ха! Ты, уродливый ублюдок! Твой парень перевернул всю империю вверх дном!»

«...О чём ты говоришь?»

«Ты спрашиваешь, потому что не знаешь? Я пришёл, ожидая кого-то побить, а он натворил ещё больших бед!»

Шлёп!

Хендриксон бросил смятый лист бумаги из своего пальто. Это была «Имперская Столичная Ежедневная», где информация распространялась быстрее всего.

Взгляд Вальдемара упал на заголовок, напечатанный на первой полосе.

[Сенсация на Празднике Основания! Звезда Высшего Общества, Люсия, отвергает ухаживания влиятельных лиц и выбирает Астина из Карденоса!]

[Разгневанный Кронпринц Ксенон, Глава Торговой Компании Патриан и Молодой Лорд Винтерхардта. Что станет с тремя мужчинами?]

[Астин щедро жертвует 50 миллионов шиллингов за старый длинный меч! Это отмывание денег в сговоре с военными? Или это романтика?]

«Видел? Отбить женщину прямо перед Кронпринцем? Ха-ха-ха! Яблоко от яблони недалеко падает! Выскочил ещё более безумный ублюдок, чем ты в молодости!»

Весёлый смех Хендриксона эхом разносился по кабинету.

Перед глазами Вальдемара потемнело.

Императорская Семья, Северный Герцогский Дом, огромная торговая компания, 50 миллионов шиллингов...

«Ты, маленький...!»

Когда один только Розенталь уже доставлял головную боль, Астин нажил себе врагов среди трёх влиятельных фигур.

И вдобавок, что это за отмывание денег в сговоре с военными?

Вальдемар схватился за затылок дрожащей рукой. Его давление подскочило до такой степени, что он чувствовал, что взорвётся.

«...Дворецкий».

«Д-Да, мой Лорд».

«Прямо сейчас, прямо сейчас он мне больше не сын. Нет — приведи этого сопляка сюда немедленно. Прямо сейчас».

«Н-Но... Молодой Лорд ушёл некоторое время назад».

«Что?»

«Он сказал, что поедет заниматься бизнесом и отправился на юг...»

Треск!!

Одним ударом кулака стол разлетелся пополам.

Пока дворецкий ахнул и проглотил страх, смех Хендриксона оставался неизменным.

«Это твой сын, точно! Чувство времени у него чертовски острое!»

Смех Хендриксона эхом разносился по кабинету.

Несколько дней спустя.

Астин, ступивший на южную землю...

«Идеальная погода, чтобы потратить немного денег».

Он вышел на дорогу в хорошем настроении, с улыбкой на лице.

Думая о таких пустых мыслях, как: «Раз уж я приехал сюда, может, купить подарок для Селин?»

—

Частное кафе, расположенное на оживлённых улицах юго-запада империи.

Бах!

Раздался громкий звук, разорвавший нежную классическую мелодию.

Скомканная газета была брошена на мраморный стол.

Первая полоса «Имперской Столичной Ежедневной». Имена Астина и Люсии были чётко напечатаны.

«Отвечай мне, Люсия. Что это такое?»

Голос Азелин опустился до холодного гнева.

«Что ты делала, бегая с этим ублюдком на Празднике Основания? Ты думаешь, это нормально, что такие статьи появляются повсюду?»

Сидевшая напротив Люсия рассеянно смотрела на газету.

Она знала, что такой день когда-нибудь настанет...

Информационная сеть империи была гораздо быстрее и наглее, чем она предполагала.

Люсия сделала небольшой вдох и отставила чашку с чаем.

«Здесь много людей. Говори тише».

«Ты думаешь, я могу сейчас говорить тише? Не кто-нибудь, а ты! Как ты могла это сделать? Есть ли смысл в том, что ты путаешься с парнем, который растоптал моё лицо и сделал меня посмешищем!»

Глаза Азелин яростно исказились.

Предательство доверенного друга. Люсия ясно видела, что именно так она и чувствовала.

«Успокойся, Азелин. Статья просто слишком провокационно раздута. И ты, у тебя неправильное представление о молодом господине Астине».

«Неправильное представление? Какое у меня может быть неправильное представление? О парне, который растоптал моё лицо и превратил меня в урода?»

«Молодой господин не из тех, кто делает такое без причины».

Ха!

Как будто ошеломлённая, Азелин издала громкий, истерический смех.

«Ты уже смотришь на всё сквозь розовые очки. То есть ты хочешь сказать, что я его спровоцировала. Что я заслужила, чтобы меня ударили?»

«Давай пойдём к нему вместе и попросим прощения. Если мы искренне извинимся, он простит тебя».

«Ты сошла с ума?»

Азелин раздражённо перебила её.

«Ты предлагаешь мне пойти к этому сумасшедшему ублюдку и склонить голову? Посмотри. Даже с макияжем видно. Моё лицо оказалось таким из-за этого парня. Даже если кто-то и должен извиняться, так это он должен извиняться! С чего это я!?»

«...Это ты изменила своему жениху».

Измена такому мужчине была тем, что Люсия тоже не могла понять.

«Серьёзно. Разве любовь — это преступление? И ты думаешь, что поступила бы иначе? Это он душил меня своей одержимостью и сводил с ума. Думая, что всё можно решить деньгами, и если я хоть раз не пойду с ним на свидание, он даже бился головой об стол! Вот так!»

Бах! Бах! Бах!

Азелин несколько раз ударила кулаками по столу.

Наблюдая за этой сценой, Люсия сомневалась в своих глазах.

Азелин, которую она знала, не обладала таким вспыльчивым нравом.

Она была тёплой, понимающей и надёжной, единственной в своём роде подругой.

«Но почему ты злишься только на меня? Почему кто-то, кто называет себя другом, оскорбляет меня и защищает Астина? Даже моего бывшего жениха?»

Люсии нечего было сказать и на это последнее замечание.

Люсия молча опустила голову.

При виде этого уголки губ Азелин изогнулись в усмешке.

«Ха, я понимаю. Так вот какой у тебя вкус?»

«Что ты имеешь в виду?»

«Я думала, у тебя высокомерный нос, раз ты отвергла Кронпринца и всех остальных. Ты подцепила болезнь к плохим парням? Или тебя больше заводит то, что он бывший жених твоей близкой подруги?»

Нынешняя Азелин была слепа ко всему.

Говорить то, чего не имеешь в виду, и причинять боль — это было не в характере Азелин.

Люсия не придала этому большого значения и попыталась успокоить Азелин.

«Прости, Азелин. Наверное, я слишком настаивала. Ты права. Мне не следовало этого делать с твоим бывшим женихом...»

«Почему, задело немного? Отлично. Просто замечательно. Психопат-ублюдок, который бьёт женщин, и сука, которая подбирает бывшего жениха своей подруги. Но всё же, как ты могла раздвинуть ноги перед таким мусором, ты даже не тряпка. Твоя жизнь действительно жалка».

Её поведение было настолько незнакомо Люсии. Она не была похожа на Азелин.

Люсия встала. Она закрыла глаза и с трудом заговорила.

«Давай на сегодня закончим. Свяжись со мной снова, когда немного успокоишься».

«Серьёзно. Вы двое — созданы друг для друга. Когда он тебе надоест, ты просто сядешь на другого мужчину и раздвинешь ноги. Это ведь твоя специальность».

Шлеп!

Голова Азелин мотнулась в сторону. Она так и застыла.

Её правая щека горела. Кончики пальцев Люсии сильно дрожали.

«Пожалуйста, пожалуйста, очнись...»

Голова Азелин, которая была безучастно отвернута, медленно вернулась в исходное положение.

Красный отпечаток ладони чётко отпечатался на её щеке. Её зрачки сверкнули, потеряв всякий рассудок.

«Ты хочешь подраться прямо сейчас?»

Азелин протянула руку через стол.

Она схватила чашку с горячим чаем и уже собиралась бросить её в лицо Люсии—

Дзынь!

Дорогая чашка упала на пол и разбилась вдребезги.

Грубая рука внезапно вылетела и отбила запястье Азелин.

«Ты чуть не испортила красивое лицо».

Даже когда осколки разлетались повсюду, мужчина оставался невозмутимым.

Увидев его, глаза Люсии широко раскрылись. Лицо Азелин покраснело.

«Всё ещё не одумалась, даже после того, как тебя так отлупили?»

Ледяные золотые глаза холодно смотрели на Азелин.

Попробуй добавить ещё, было весело

Удар по репутации был серьёзным, и Азелин некоторое время не показывалась в высшем обществе.

Она потеряла любовь, и на её безупречной, белоснежной коже образовался неизгладимый шрам.

Всё это было из-за одного человека — Астина.

«Почему. Если ты сожалеешь, почему бы не продолжать?»

Он встретил её замечание в лоб, не отводя взгляда, и вместо этого издал смешок, пропитанный презрением.

У Азелин кровь бросилась в голову от ярости.

Ей хотелось заставить этого ублюдка встать на колени прямо здесь и сейчас. Она хотела заставить его умолять, как собаку.

Сдерживать бушующие эмоции было почти невозможно.

Скрежеща зубами, она едва-едва — едва-едва — смогла сдержаться.

Если бы она позволила эмоциям взять верх, все планы, которые она тщательно выстраивала, превратились бы в прах.

Даже ради будущего она должна была вытерпеть это сейчас.

Дзынь!

Азелин раздражённо оттолкнула стул и встала.

Это должно было означать, что он больше не стоит её времени, но жест получился скорее натянутым.

Азелин, уже повернувшаяся, чтобы уйти, остановилась.

Она обернулась и посмотрела на Люсию и Астина.

...Значит, эти двое устроили ту сцену на Празднике Основания вместе, не так ли?

«Вы двое отлично смотритесь вместе. Удачи».

Оставив только эти слова, Азелин холодно вышла из кафе.

Бах—!

После бури, которая только что пронеслась.

Со всех сторон посыпались перешёптывания и откровенно любопытные взгляды зевак.

Нервы Астина были сосредоточены скорее на противоположной стороне стола, чем на окружающих.

«.......»

Потускневшие красные глаза Люсии.

Её обычная благородная, интеллектуальная аура исчезла.

Её губы были плотно сжаты и слегка дрожали. Уголки глаз даже блестели от непролитой влаги.

Это была понятная реакция, учитывая, что она только что потеряла свою лучшую подругу.

Учитывая неловкую ситуацию, Астин смущённо потёр затылок.

Строго говоря, он не был виноват, но не мог избавиться от чувства долга.

Утешать женщину было совершенно не его коньком.

Астин перебирал в памяти свои воспоминания с Люсией.

Что он делал, когда она была чувствительной или грустной?

Он не мог точно вспомнить.

Люсия в его воспоминаниях ни разу не показывала слабость.

Она всегда улыбалась, соблазнительно провоцировала его или озорничала по любому поводу.

Всегда Астин ныл и получал утешение.

«Чёрт».

Астин плюхнулся на стул, который освободила Азелин. Когда он это сделал, он поймал себя на том, что украдкой смотрит на Люсию.

Взгляд Люсии всё ещё был прикован к разбитой чашке.

«Я перегнула палку, не так ли?»

Даже произнести одно предложение потребовало значительных усилий.

Взгляд Люсии медленно переместился на Астина.

Её плотно сжатые губы с трудом выдавили голос.

«Нет, это не так. Я благодарна. Я перед тобой в долгу».

Как её слова могли так сильно расходиться с выражением лица? Натянутая улыбка, которую она носила, выдавала сложную смесь чувств.

Астин сделал вид, что не замечает, давая Люсии пространство.

«Тебе не интересно, как я узнал, что ты здесь?»

«...Интересно».

«Отчасти это была случайность, а отчасти я искал тебя».

Голова Люсии слегка наклонилась набок.

Астин тихо рассмеялся. По крайней мере, она всё ещё слушала.

«Я проходил мимо и услышал это случайно. Я видел, как люди суетились, говоря: «Эта леди Люсия вон в том кафе! Не взять ли нам у неё автограф?»»

«Ах....»

Куда бы она ни пошла в империи, слухи следовали за ней, и собирались толпы зевак. Люсия была такой фигурой.

Оглядываясь назад, это была поистине изнурительная жизнь.

«Раз уж я был в этом районе, я зашёл взглянуть на тебя, но, полагаю, я выбрал неподходящее время».

«Нет, всё в порядке. Спасибо, что пришёл. Ты и раньше прикрывал меня....»

Люсия выдавила слабую улыбку. Астину она показалась искусственной.

«Благодаря этому моё «красивое лицо» не пострадало, верно?»

«Подумать только, ты это запомнил. Какой же ты озорной».

Астин недолго подумывал о том, чтобы обругать Азелин, чтобы разрядить обстановку, но отказался от этой идеи.

Казалось, лучше просто закончить разговор, который они начали.

«У меня была отдельная причина для поездки на юг. Я приехал сюда, чтобы начать бизнес».

«Бизнес? Это совсем не подходит вам, сэр. Ах!»

Плечи Люсии подскочили.

«Я не имела в виду ничего плохого. Просто, вы же Карденос, в конце концов....»

Астин намеренно издал тихий, слышный смешок.

Она была права. Карденос, занимающийся денежными играми, не очень-то ему подходил.

Если бы он не был регрессантом, он бы никогда не заинтересовался этим.

«Я согласен с вами, моя леди. Поэтому я подготовился ещё тщательнее. Я спланировал побочные бизнесы без единого пробела и уже присмотрел мастерскую для приобретения».

«Можно спросить, какую?»

«То, что я могу сказать вам сейчас, — это косметика».

«......Косметика?»

«Да».

Это казалось несколько неожиданным, но у него была абсолютная уверенность.

Это потому, что это был мир Романтического Фэнтези.

Деньги, которые дворянки и юные леди тратили на платья, процедуры по уходу и светские тенденции, были астрономическими.

И, как оказалось, он также знал о косметическом продукте, который в будущем станет огромным хитом.

«Я планирую разработать косметику беспрецедентного уровня качества. Я намерен начать поставлять её из Имперской Столицы по всей империи. Конечно, каким бы хорошим ни было качество, оно бессмысленно без надлежащей рекламы».

Он рассматривал вариант выпуска на рынок премиального продукта и ставки на сарафанное радио или представления его в качестве дани Императрице.

Но он не питал больших надежд ни на то, ни на другое.

Потому что была только одна женщина, которая задавала тенденции Имперской Столицы.

Бесчисленные женщины по всей империи следовали за модой, духами, диетами и косметикой этой одной женщины.

Строго говоря, это не ограничивалось даже империей. Красота и слава Люсии были известны на всём континенте.

«Поэтому я хотел бы попросить вас об одной услуге, моя леди. В тот день, когда я разработаю упомянутую косметику, я приду к вам».

Если бы Люсия использовала эту косметику и появилась в высшем обществе, она сама стала бы ходячей рекламой.

Косметика, которую использует звезда высшего общества, Люсия.

Одного этого названия было бы достаточно, чтобы юные леди бросились открывать свои кошельки.

Если бы качество было феноменальным, больше нечего было бы и говорить.

Люсия безучастно смотрела на лицо Астина.

«Так, в конце концов, ты хочешь использовать меня?»

«Я не буду скрывать. Да, я хочу использовать вас, моя леди».

Дерзкий ответ, без единой капли приукрашивания.

Как ни парадоксально, именно эта сухость послужила странным утешением для Люсии сейчас.

Если бы он предложил неуклюжее сочувствие или утешение, слёзы, которые она сдерживала внутри, могли бы прорваться.

«Заводить разговор о бизнесе в такой ситуации... Возможно, у вас действительно есть талант к бизнесу, сэр».

Фырк—

Между губ Люсии вырвался тихий смешок.

Пустое обещание, которое даже не звучало правдоподобно, подпитываемое одной лишь амбицией.

Как ни странно, слова Астина не казались пустой бравадой.

Она чувствовала себя привлечённой к этой не поддающейся количественной оценке дерзости мужчины.

«Хорошо. Я позволю себя использовать послушно».

Мрачность на лице Люсии рассеялась.

Незаметно для себя она начала получать удовольствие от этого разговора.

«Взамен я надеюсь, что это не будет односторонним использованием. Если это действительно выдающаяся косметика, как вы говорите, это будет выгодно и для меня».

«Не беспокойтесь о качестве».

«Одного хорошего качества будет недостаточно, чтобы удовлетворить меня, знаете ли. Вы уверены?»

Это была Люсия, а не какая-то обычная юная леди.

Каждая известная косметика в Имперской Столице прошла через её руки.

Их известность во многом была обусловлена её влиянием.

«Я не буду затягивать. Я гарантирую это именем Карденоса».

«Фуф— Карденос гарантирует косметику?»

«Это действительно звучит немного жестоко».

«О, совсем наоборот. Это настолько мягко, что кажется незнакомым».

Люсия оперлась обоими локтями на стол, естественно подперев подбородок руками, словно держа цветок.

«Может, заключим пари?»

«Пари?»

«Если косметика, которую вы упомянули, удовлетворит меня, я выполню одну вашу просьбу».

«А если нет...?»

«Тогда вы выполните одну мою просьбу, точно так же. Можете не соглашаться, если не уверены. Я не буду вас заставлять».

Тук, тук.

Астин медленно барабанил пальцами по столу.

Внешне он изображал нерешительность. Он делал вид, что тщательно всё обдумывает.

Уголки губ Астина слегка дёрнулись вверх.

«Хорошо. Я с радостью принимаю».

«Вы соглашаетесь гораздо легче, чем я ожидала? Что, если я попрошу что-то невыполнимое?»

«Мне не нужно будет выполнять просьбу. Это вам стоит беспокоиться, моя леди».

«Хм-м—»

Люсия улыбнулась глазами, как бы провоцируя его.

«Хорошо. Оставим, какие просьбы мы будем просить друг у друга, на потом. Сейчас говорить неинтересно, правда?»

В этот момент пробилось солнце, которое до этого было скрыто за облаками.

Солнечный свет, прошедший через стеклянные окна кафе, упал на лицо Люсии.

Ослеплённая ярким светом, Люсия рефлекторно прищурила левый глаз. Она нащупала область вокруг левого глаза одной рукой.

Это зрелище наложилось на послеобраз, и Астин застыл, глядя в пустоту.

«.......»

«Сэр?»

«Ах, да».

Оклик Люсии вернул Астина к реальности.

«Что случилось? Вы внезапно стали похожи на потерянную душу».

«Ничего. Не обращайте внимания».

Астин перевёл взгляд на присутствие, приближающееся сзади.

«Прошу прощения, сэр. Извините за задержку. Вы, должно быть, очень испугались».

Сотрудник кафе подошёл, держа веник и совок.

То, как он обращался с Люсией, было даже более осторожным, чем обращение с великим дворянином Имперской Столицы.

«Вы нигде не ушиблись?»

«Ах, да. Всё в порядке».

Сотрудник низко поклонился и поспешно подмёл осколки чашки.

Люсия молча смотрела на него, а затем с тихим изяществом открыла рот.

«Можно сделать ещё один заказ?»

«Ах, да! Я сейчас приготовлю».

«Сэр, вы что-нибудь хотите?»

Улыбающийся взгляд Люсии достиг Астина.

Астин неловко поднялся, почёсывая затылок.

«Спасибо за предложение, но я вынужден отказаться. Мне скоро нужно идти».

На мимолётное мгновение выражение лица Люсии слегка напряглось.

Прежде чем Астин успел заметить это изменение, Люсия едва смогла заставить свои губы снова сложиться в улыбку.

«Вы, должно быть, очень заняты. Всё-таки бизнесмен?»

«Да. Мне нужно уехать до заката, чтобы успеть вовремя».

Астин вежливо поклонился.

«Я скоро снова приду к вам. Давайте встретимся тогда в Имперской Столице».

«Да, удачи. Я буду ждать результатов».

В сопровождении сотрудника Астин вышел из кафе.

Его широкая спина удалялась, и дверь закрылась со звоном колокольчика.

Стол, оставшийся в полном одиночестве.

Улыбка, застывшая на губах Люсии, исчезла.

«......Ты мог бы остаться немного дольше».

Пробормотанный монолог вырвался невольно, эхом разнесясь в пустоте.

Её взгляд упал прямо вниз.

Возможно, потому что сотрудник убрал слишком поспешно. Мелкие осколки стекла, слишком маленькие, чтобы их можно было подмести, сверкали на полу.

Люсия долго смотрела на них, а затем зажмурилась.

«Хаа....»

Тяжёлый вздох опустился к полу.

—

[Алхимическая Мастерская]

Под выцветшей деревянной вывеской, с которой наполовину облупилась краска. Кайл потёр свои запавшие глаза и перенёс ещё один день.

Для него день за днём были не тем, что он проживал, а тем, что он выносил.

Он не спал нормально уже несколько дней.

Тёмные круги залегли под его глазами, а нервы были натянуты, как тетива.

Была только одна причина.

Он был должен главе торговой компании, который считал себя силой закулисья, и из-за этого он был на грани эксплуатации.

— Просто готовить зелья легко, правда? Мы позаботимся обо всём распространении и управлении.

— Ха! Посмотрим, как долго продлится твоё жалкое упрямство! Или свари лекарство, которое я тебе сказал, в огромном котле, или преврати всю мастерскую в кучу пепла! Выбирай к завтрашнему дню!

Угроза производить наркотик, который будет медленно убивать людей.

Кайл держался на одной лишь силе воли, но уже достигал своего предела.

Было ясно, что эти ублюдки скоро снова ворвутся, разнося мастерскую в щепки.

Когда это время настанет, что ему делать?

Гора давящей тревоги сдавила его грудь.

Скри-и-и-и-п— Бах!

В этот момент убогая дверь мастерской грубо распахнулась.

У Кайла сердце упало.

«Эй! Кайл! Выходи!»

«Босс. Может, он уже сбежал? У него вчера были глаза загнанного зверя».

«Сбежал, как же. Он прямо здесь!»

Дюжина здоровенных мужчин со злобными глазами. Это была семья Дженкинсов, которая подмяла под себя этот район.

Они подняли облако пыли, входя внутрь. Каждый был вооружён стальной трубой или кинжалом.

«Срок прошёл, Кайл. Ты всё приготовил, да?»

«Я-Я же говорил, что не собираюсь сотрудничать».

«Ха, посмотрите на этого ублюдка!»

Бах!

Стальная труба ударила по верстаку. Щепки разлетелись, как искры.

«Слушай, когда тебе говорят словами. Как только босс придёт, ты действительно окажешься полумёртвым».

«.......»

«Начинай работать прямо сейчас».

«Просто дайте мне немного больше времени....»

«Этот мелкий ублюдок не понимает слов. Эй, разнесите всё здесь».

«Да, босс!»

Мужчины подняли оружие, которое каждый держал, высоко в воздух.

Треск—!

Тщательно перегнанные бутылки с реактивами разбились вдребезги.

Высушенные травы разлетелись по полу, а мензурки и колбы, заполнявшие полки, были раздавлены под ногами.

«Н-Нет! Это же......!»

Кайл бросился вперёд, мертвенно-бледный.

Хрясь—!

Всё, что он получил в ответ, — это беспощадное насилие.

«Уф!»

Пнутый в живот, Кайл беспомощно рухнул. Стеклянные осколки, разбросанные по полу, порезали его, и начала сочиться кровь.

«О, как трогательно. Так трогательно. Надо было слушать, когда тебе говорили».

Алхимическая Мастерская, которая передавалась из поколения в поколение в течение трёх поколений, начиная с его деда. Это был единственный мир Кайла и его единственная гордость.

Земля, которую он построил потом и кровью, безжалостно топталась простыми уличными отбросами.

«А-Ах....»

Даже нормального крика не вырвалось; из горла вырвался только хриплый металлический звук.

Влага пропитала кончики пальцев Кайла, когда он лежал лицом вниз на полу.

Реактивы, которые он очищал несколько бессонных ночей, вытекали вязкой массой.

Вот оно что, чувствовать, как ты извергаешь кровь?

Следы его работы всей жизни, в которую он вложил всю душу, исчезли так легко.

Боль от стеклянных осколков, впивающихся в ладони, была в несколько раз меньше, чем усилия, превратившиеся в прах.

Кайлу хотелось откусить себе язык прямо здесь и сейчас. От этого опустошения было трудно даже дышать.

Именно в этот момент, когда он задыхался в отчаянии.

Скри-и-и-п—

Полусломанная убогая дверь мастерской снова открылась.

Злобные взгляды мужчин в унисон обратились ко входу.

Одинокий мужчина, стоящий спиной к контровому свету.

Красивый молодой человек с высоким ростом и блестящими золотистыми волосами, ниспадающими каскадом.

Это был мужчина с аурой благородства, совершенно не подходящей для пыльной мастерской.

«Кто этот ублюдок?»

«Эй, мистер! Сегодня мы закрыты, так что вали отсюда!»

Крупный мужчина угрожающе шагнул вперёд, постукивая стальной трубой по плечу.

Лицом к лицу с ним мужчина бесстрастно осматривал разгромленную мастерскую.

Его взгляд остановился на Кайле, катающемся по полу.

«Вы Мастер Мастерской Кайл?»

Безразличный вопрос.

Кайл только смотрел на него как на сумасшедшего, не говоря ни слова в ответ.

Разве этот человек не понимал ситуации?

В этой напряжённой атмосфере Астин внимательно наблюдал за Кайлом, сверяя его со своими воспоминаниями.

«Рыжие волосы, скелетообразная фигура, худые черты лица. Это точно Кайл».

Драгоценный талант, который станет его дойной коровой.

Астин подошёл к Кайлу уверенными шагами.

«Какого чёрта этому ублюдку нужно. Ты жить надоело?»

Крупный мужчина преградил путь Астину.

Вблизи он мог ясно разглядеть лицо Астина.

Черты, источающие благородство, и удивительно ухоженные золотистые волосы.

Прежде всего, высокомерное поведение, не демонстрирующее ни малейшего страха перед ситуацией.

Даже на первый взгляд он был прекрасным молодым дворянином, выросшим в тепличных условиях.

«Вы ведь дворянин, мистер? Я сразу понял, что у вас жирная рожа».

Мужчина оскалился, обнажив рот с недостающими передними зубами.

«Жаль. На нашей территории даже дворян тихо режут. Один неверный шаг — и это может стать вашей могилой».

Бандит оскалился и хмыкнул. Его подельники вторили ему, поглаживая оружие.

Пусть. Астин прошёл мимо него, как мимо каменного изваяния.

Глядя сверху вниз на Кайла, лежащего на полу, он открыл рот.

«Мастер Мастерской Кайл».

Поскольку он был ценным человеком, почтительное обращение было только вежливым.

Удача, которая принесёт ему богатство.

Незаменимый шедевр для экспедиции в Пепельный Лес.

«Я хотел бы купить всё в этой мастерской».

Кайл безучастно посмотрел на Астина снизу вверх.

Купить всё. Это было что-то, что мог сказать только богатый дворянин.

И всё же в глазах Кайла всё ещё теплилось отчаяние.

Не было недостатка в дворянах только по названию.

Среди дворян настоящие дворяне принципиально отличались от грязи, прилипшей к подошвам их ботинок. Не просто так они настаивали на красных коврах.

Такой дворянин никогда бы сюда не пришёл.

Когда сюда забредали дворяне только с титулами, их часто резали, как и сказал тот мужчина.

Вжух—

Астин достал из внутреннего кармана мятое долговое обязательство.

Хвать!

Крупный мужчина выхватил бумагу.

Даже зная, что Астин дворянин, его рука двинулась без колебаний.

«Посмотрите на этого сумасшедшего парня. Ты пришёл сюда, чтобы похвастаться деньгами? Что, ухватил немного карманных денег, чтобы поиграть в дворянина........»

Мужчина, мельком взглянувший вниз, позволил своим словам бесконечно затихнуть.

«......А?»

Он несколько раз протёр глаза, словно ему мерещилось.

Когда его глаза прояснились, они расширились, как блюдца.

В центре долгового обязательства чётко виднелась официальная печать Императорского Торгового Банка.

И выгравировано над ней, скрещённые мечи над Чёрным Львом.

Это был герб Великого Герцогского Дома Роксфельт, гегемона Запада.

«Почему».

Зрачок, дрожащий, словно его трясло землетрясением, отразил Астина.

Топ!

Колени мужчины рухнули на пол.

«Попробуй добавить ещё. Было весело».

Леденящий голос упал сверху вниз.

В разрыве его тона лежала неизмеримая дистанция.

Какой-то ублюдок-бабник!

Это был не просто клочок бумаги, а чек от семьи Карденос.

Мужчина даже не почувствовал боли, когда с глухим стуком Бах! ударился головой об пол.

«Я совершил смертельное преступление!!»

«Хённим?!»

Он отличался от просто невежественных уличных бандитов.

Он сразу понял, что означала бумага, которую бросил Астин.

Светлые волосы, золотистые глаза, аристократические черты.

Даже с ножом у горла — аура абсолютного спокойствия.

И всё же было вполне естественно не узнать его.

С чего бы Молодому Господину Карденоса ступать в такое место?

Эта естественная ошибка в расчёте должна была перерезать ему жизненную артерию.

«Прошу, только пощадите мою жизнь, Молодой Господин!»

«Молодой Господин? О чём ты—»

«На колени, дураки! Это Молодой Господин Карденоса!»

«Ах!?»

«Молодой Господин, сэр!»

Удантантан!

С опозданием вся банда рухнула на колени и склонила головы.

Астин, холодно оглядывавший их, метнул косой взгляд на Кайла.

Кайл вздрогнул и уже собрался согнуть колени, но Астин остановил его.

«Пожалуйста, оставайтесь сидеть, Мастер Мастерской».

Это звучало почти так, будто роли поменялись местами, но у Кайла не было выбора, кроме как подчиниться.

Ибо это был не просто дворянин — это был Молодой Господин Карденоса.

Кайл сидел в своём кресле, совершенно запуганный.

Знание того, что Молодой Господин Карденоса находится прямо перед ним, делало дыхание ещё более трудным.

Менее устрашающим было бы, если бы на него набросилась толпа головорезов семьи Дженкинс.

«Это аура Великого Герцогского Дома...?»

Ему хотелось спросить, что Молодой Господин делает в таком месте, но Кайл держал рот на замке.

Прежде чем узнать его личность, Астин казался просто ничем не примечательным дворянином.

Теперь, когда он знал, даже произнести одно слово требовало огромной решимости.

Для них Астин был непреодолимой силой.

«В любом случае, здесь полный беспорядок».

Джжак!

«Уберите».

Сказал Астин, хлопнув в ладоши.

Мужчины в замешательстве переглянулись — пока холодный взгляд Астина не упал на них.

«Я сказал, уберите».

«Д-да, сэр!»

Мужчины быстро задвигались и начали убирать.

Это было довольно драматичное изменение.

Их было совершенно не узнать — тех, кто всего мгновение назад размахивал оружием и орал об убийствах.

Кайл безучастно смотрел на них, затем пришёл в себя от последующих слов Астина.

«У вас здесь довольно много всего».

«Ах, д-да!»

Астин погладил подбородок, оглядывая полки, покрывавшие всю стену.

Сотни бутылок с реактивами, закупоренных пробками.

Даже в нерегулярном спектре цветов можно было уловить слабую закономерность.

«Вы приготовили всё это, Мастер Мастерской?»

«Д-да....»

«Какой эффект у той красной бутылки с реактивом? Выглядит довольно впечатляюще».

Глаза Кайла внезапно расширились — смысл вопроса Астина был острым, как лезвие.

То, на что он указывал, было не простым обезболивающим, а сложным препаратом, приготовленным с использованием передовых техник соединения.

«У-У вас невероятно острый глаз, Молодой Господин. Это коагулянт, который временно замедляет кровоток, когда человек поражён ядовитым жалом магического зверя».

«Впечатляет. Даже одной плотности достаточно, чтобы отличить его от дешёвых лечебных зелий, продаваемых на рынке. А что насчёт той зелёной бутылки с реактивом?»

«Боже мой! Э-Это жидкая мазь, которая нейтрализует ожоги слизистых, вызванные воздействием кислотного яда! Я очистил оба, используя свои собственные пропорции... Может быть, вы спрашиваете, уже зная ответ...?»

Прежде чем заговорить, Астин предложил лёгкую улыбку.

«Ваше мастерство настолько замечательно, что даже профан, подобный мне, может увидеть эффект».

Уголки губ Кайла постепенно поползли вверх.

Гость с пониманием, способным оценить его навыки, почесал то место, до которого он не мог дотянуться.

Особенно когда этим гостем был не простой дворянин.

Сам Молодой Господин Карденоса!

Всего за десять минут Кайл успел побывать между адом и раем.

«Похоже, ваши основные клиенты — наёмники и рыцари».

«Так и есть, но я также принимаю и других клиентов. У меня есть в наличии обычное лекарство от простуды, а также не только средства, но и эликсиры».

Яркая улыбка расплылась по лицу Кайла, когда он говорил. Это было довольно приятное выражение.

«Помимо ваших существующих лекарств. У вас есть что-нибудь в самостоятельной разработке?»

«Да, есть. Но оно ещё не прошло клинических испытаний, поэтому не было проверено. Слишком рискованно выпускать его преждевременно».

«Какое это лекарство?»

«Ну... проще говоря, это противоядие, которое насильственно расщепляет смертельную токсичность в организме. Я разработал его, чтобы предотвратить некроз клеток при воздействии демонической энергии или яда».

Противоядие, которое могло даже подавлять демоническую энергию.

Золотистые глаза Астина блеснули от интереса.

«Не могли бы вы показать мне это, даже если это незаконченный реактив?»

Кайл колебался, но лишь недолго.

Этот человек был не только из Карденоса, но и ценным гостем, который признал его навыки. Как он мог отказать в такой маленькой просьбе?

Кайл открыл сейф внутри мастерской и осторожно достал бутылку с реактивом, пронизанную голубым свечением.

Жидкость, мерцающая сквозь стеклянную бутылку, была блистательной, без единой примеси.

Взяв бутылку, Астин повертел её так и сяк, а затем издал восхищённое восклицание.

«Извлечь такую чистоту... Ваше мастерство достигло уровня совершенства. Вы сделали это в одиночку?»

«Ах, нет. У меня есть три ученика, работающих под моим началом».

«Даже так, это невероятный уровень мастерства».

«Ха-ха, не буду отрицать. Я, по крайней мере, горжусь своими способностями».

Это была не гордыня, а самоуважение.

«Отлично. Я очень впечатлён. Я хотел бы заключить с вами крупный контракт, Мастер Мастерской».

«...Простите? К-контракт?»

Глаза Кайла расширились.

Разве он пришёл не просто купить товары? Контракт? Контракт с Карденосом? Или односторонний контракт Молодого Господина...?

Мыслительные цепочки Кайла запутались и перегрелись.

«Честно говоря, я бы с радостью взял вас в качестве вассала семьи».

«В-вассала!? Вассала Великого Герцогского Дома!?»

Предложение стать вассалом, выходящее за рамки простого контракта.

Кайл был на грани обморока от шока.

Живя как мастер подпольной мастерской, он никогда не имел никакой связи с дворянами.

И вот для него спустилась золотая нить спасения по имени Карденос.

— Или так он думал, но лишь мгновение.

«Это всего лишь моё пожелание. На самом деле я не могу этого сделать».

«...Ах, д-да. Конечно. Ха-ха...»

Возбуждение Кайла, забегавшее вперёд, быстро остыло.

«Кем я был, чтобы стать вассалом Великого Герцогского Дома? Вассалом, действительно».

Кайл считал даже контракт на поставку больше, чем он заслуживал.

«Давайте подпишем трёхлетний контракт в качестве моего эксклюзивного фармацевта-составителя. Подписной бонус будет щедрым — достаточным, чтобы вы подумали, что это слишком много».

«......Простите?»

«Фиксированная годовая зарплата плюс 10% стимулирующих от продаж. Исследовательские средства будут предоставлены отдельно, а также оборудование высшего класса и жильё. Я также покрою расходы на оплату труда ваших помощников. Ах, и поскольку вы будете моим прямым подчинённым, будет отдельный денежный бонус».

Глаза Кайла остекленели. Его рот и ноздри растянулись до предела.

Не обращая на это внимания, Астин продолжал бесстрастно говорить.

«Если я возьму вас в качестве вассала, внутри семьи возникнет значительное противодействие. Пока что лучше дать вам титул моего прямого подчинённого. Если это будет в форме одностороннего покровительства, никто не сможет возразить».

Астин поднял кусок пергамента, разбросанный по мастерской.

«Как только ваши навыки фармацевта-составителя будут признаны, вы станете вассалом. Ваш титул перейдёт по наследству».

«В-вассала.......»

Чернила растеклись по пергаменту, следуя за кончиком пера.

Хвирик!

Отложив перо, он поднял пергамент.

«Это предварительный контракт. Мы составим официальный, как только прибудем в поместье».

В контракте было всё, что Астин изложил устно.

Ккулгёп—

Кайл почувствовал тяжелый комок в горле. Всё в текущей ситуации казалось сюрреалистичным.

«Почему... вы зашли так далеко... ради меня...?»

Кайл всё ещё не мог принять реальность как реальность.

Астин нашёл это слегка жалким — то, что Кайл продолжал сомневаться, несмотря на свою квалификацию.

«Гордитесь своими навыками».

«......Ах».

Ттук.

Одинокая слеза скатилась.

Наблюдая за ним, Астин перевёл взгляд на контракт.

Он подписал его и подвинул через стол к Кайлу.

Он ждал в тишине, пока Кайл придёт в себя.

«Спа... спасибо...»

Кайл сдерживая слёзы, дрожащими руками заполнил контракт.

Пока Кайл глотал слёзы, Астин подозвал крупного мужчину.

Того самого мужчину, который ранее поднял руку на Астина.

«Д-да, Молодой Господин».

Пеок!

«Урк!»

Быстрый кулак врезался мужчине прямо в нос. Его голова откинулась назад, и из обеих ноздрей потекла кровь.

Астин схватил его за воротник и резко притянул к себе.

Используя кровь из носа как чернила, он густо размазал её по гербовому кольцу Карденоса.

Тэк!

Запачканное кровью гербовое кольцо плотно прижалось к контракту.

«Теперь вы не сможете отказаться, Мастер Мастерской».

«О-отказаться? Это никогда бы не случилось! Используйте меня по своему усмотрению! Я посвящу свою жизнь могучему дому Карденоса!»

«Не нужно посвящать жизнь. Вы умрёте от переутомления».

«Ха-ха! Этого не случится».

Нет, он действительно умрёт от переутомления. Так и было в первом круге.

Но он не мог сказать это вслух, что было досадно.

«Я должен включить строгий пункт, обязывающий к периодам отдыха, в официальный контракт».

Астин отбросил мысли и оглядел мужчин.

Когда его взгляд упал на них, их руки и ноги двигались вдвое быстрее, чем раньше.

«Идите сюда».

Худадак!

Мужчины остановились на полпути уборки и, как по команде, мгновенно выстроились перед Астином.

Их хорошо дисциплинированное поведение было совсем неплохим.

«Отведите меня к своему боссу».

—

Роскошный особняк, расположенный в южном подпольном районе Лягтауна.

«Есть ли смысл в том, что вы до сих пор этого не сделали!»

Мужчина с толстыми складками жира, барон Келтун, закричал, разбрызгивая слюну.

«Вы не можете уговорить одного ублюдка сотрудничать, и вы затягиваете весь бизнес! Разве вы не знаете, что время — деньги? Вы представляете, сколько денег мы потеряли?»

«Я хорошо осознаю».

Дженкинс, глубоко утонувший в дорогом диване, молча затянулся сигарой.

Грязный дым клубился между его толстыми пальцами. Даже перед мелким возбуждением своего работодателя он только выпускал дым.

На поверхности они были деловыми партнёрами, но на самом деле он был охотничьей собакой барона Келтуна.

Даже зная это, Дженкинс охотно играл роль пса.

Он был не только настоящим дворянином, но и способным — владельцем крупной торговой компании.

Под ним можно было жить как король региона.

И убивать тех никчёмных дворян только по названию не составило бы проблемы.

«Говорят, нет человека без слабостей! У этого ублюдка есть ученики, которые выполняют его поручения! Трое его учеников!»

«Ха—»

Дженкинс медленно выдохнул дым, который держал во рту. Его ответ пришёл следом.

«Я уже отправил своих подчинённых в мастерскую, так что они скоро вернутся с ответом. Я строго приказал им вырывать языки ученикам одного за другим, если он будет упорствовать до конца».

«Да! Вы должны были сделать это с самого начала! Этот ублюдок знает, что мы не можем тронуть его напрямую. Мы должны использовать учеников под ним!»

Барон причмокнул губами и потер руки.

«Как он будет держаться, наблюдая, как его учеников калечат прямо перед ним? Пришло время зарабатывать деньги. Мы с тобой будем сидеть на золотой жиле!»

В его жадных, блестящих глазах, казалось, мерцали горы золотых монет.

Дженкинс лениво снова зажал сигару между губ.

«Деньги, говоришь».

Сколько бы денег у тебя ни было, есть вещи, которыми нельзя обладать.

Тело и сердце Дженкинса тщетно гнались именно за этим.

В конце концов, осознав, что не может достать до звёзд, он выбрал деньги.

«Кхе-х... Подожди. Этот ублюдок Кайл станет гусыней, несущей золотые яйца».

В отличие от Дженкинса, Келтун был весь в деньгах, деньгах, деньгах. Он не видел ничего, кроме денег.

Для такого человека, как он, Кайл был денежным ящиком, набитым состоянием.

Кайл приготовил наркотические обезболивающие в изобилии и разработал свои собственные.

Его истинная ценность заключалась в высокочистых обезболивающих, с которыми он работал.

Он был алхимиком, освоившим обращение с анестезирующими обезболивающими экстремального класса.

Если бы кто-то просто изменил пропорции соединения существующих обезболивающих, их можно было бы выдать за сильные подпольные наркотики.

Кайл просто ещё не увидел свет, вот и всё.

Первым, кто признал его истинную ценность раньше всех, был Келтун.

«У меня действительно нюх на деньги». Барон Келтун довольно усмехнулся про себя.

Кван—!!

«Ч-что!?»

Келтун подпрыгнул от испуга, издав визг, как зарезанная свинья.

Дженкинс, сохранявший до этого вид достойного спокойствия, тоже нахмурился и встал.

Через дверь, сорванную с петель, можно было увидеть приближающиеся фигуры.

«К-ка—»

Позади него были подчинённые, которых Дженкинс отправил в мастерскую.

А впереди, блондин Астин, небрежно входящий с видом победителя.

«Так вот где собрались все наркоторговцы, да?»

«Какого чёрта ты такой!?»

Келтун ткнул пальцем и закричал.

Как раз когда Астин собирался ответить, Дженкинс вмешался первым.

«Ты выглядишь как грёбаный бабник. Похоже, ты только что вылез из постели с какими-то женщинами и закурил».

Астин был в замешательстве три секунды от грубого оскорбления.

Он подумал, что оскорбление показалось ему странно знакомым — он слышал его довольно часто раньше.

«Забавно, как по-разному оно звучит в зависимости от того, кто говорит. Когда она говорила, это совсем не звучало плохо».

Она утверждала, что это было не оскорбление, а комплимент.

Комплимент о том, что он красив.

«Значит, ты тоже считаешь меня красивым?»

«Я сказал, что ты выглядишь как мужская шлюха».

«Ты покойник».

Рыцарь Тлеющих Углей (Исправлено)

Комната, пропахшая табачным дымом и алкоголем.

Она была настолько роскошной, что казалась совершенно неуместной по сравнению с канализацией подворотни снаружи.

«С первого взгляда понятно, что этот ублюдок — Дженкинс».

Мужчина средних лет, покрытый шрамами, был Дженкинсом. Тем ублюдком, который назвал меня мужской шлюхой или типа того.

Пухлый, неуклюжий толстяк рядом с ним, казалось, был бароном Келтуном, который высасывал жизненные силы из подворотен.

«М-Молодой Господин! Пощадите меня! Я ничего не знаю! Этот ублюдок принуждал меня производить незаконные наркотики! Только пощадите мою жизнь!»

Келтун распластался на полу, его лицо побелело от ужаса.

В тот момент, когда он осознал мою личность, он поджал хвост, но Дженкинс был полной противоположностью.

«Б-Босс! Этот человек — старший сын Великого Герцога Карденоса!»

«Я знаю».

Он оставался безучастным, несмотря на то, что знал, словно у него не было никакой привязанности к этому миру. Или, возможно, он просто смирился со своей участью.

Высший класс закрывал глаза на то, что он наводнил этот район наркотиками ради непомерной прибыли.

Они явно получали откаты.

Но кто-то моего положения мог нарушить этот обычай и призвать их к ответу. Нет, я мог даже казнить их на месте.

Семья Карденос, меч Империи.

Избавляться от паразитов, осмелившихся пить кровь Империи, было долгом и правом Карденоса.

На самом деле, причина, по которой я пришёл сюда, была не из-за наркотиков, а из-за долговой расписки Кайла...

Я решил не упоминать об этом. Всё равно я мог вытянуть деньги из этого наркоторговца.

«Ты пришёл один?»

Дженкинс скрестил руки и высокомерно оглядел меня с головы до ног.

Вести себя так, даже зная, кто такие Карденосы.

Это было невозможно, если только у него не были стальные нервы.

«Ты совсем спятил».

«Он один. Соберите всех парней! Мы прикончим этого парня прямо здесь!»

Сумасшедший ублюдок на самом деле пытался убить старшего сына Великого Герцогского Дома.

Как он планировал расхлебывать эту кашу?

«Б-Босс! Этот человек — старший сын Великого Герцога Карденоса!»

«Ах, бля. Я знаю, поэтому и говорю. Ты попугай?»

«Н-Нет. Ты делаешь это, даже зная это?»

«Ну и что, если он старший сын Великого Герцога? Разве грёбаный меч обходит его стороной только из-за его титула?»

Толстые губы Дженкинса уродливо изогнулись вверх. Это была улыбка, пропитанная скорее экстазом, чем страхом.

Я поднял обе руки и ноги в знак сдачи.

Обязательно найдутся сумасшедшие ублюдки, невосприимчивые к давлению дворянства.

«Раз уж он дополз сюда, он всё равно не отпустит нас!»

Его попытка вести наркобизнес в подполье трущоб была раскрыта.

Должно быть, он думал, что теперь он в ловушке со всех сторон, раз его поймал я, Карденос.

Говорят, загнанная крыса кусает даже кота.

«Это разумное подозрение, но я не планировал этого. Если бы вы продавали наркотики прямо перед домом Карденосов — возможно».

«Слушайте меня, ублюдки! Убить этого парня — лучший вариант! Валите его сейчас же!»

«Н-Но...»

«Мы убьём его и сожжём мастерскую, чтобы не осталось улик! Мы просто соберём все сбережения и сбежим в другую страну! Взять его!»

В его мутных зрачках блестела густая безумная сталь.

Вздох сорвался с моих губ, поскольку дело начинало принимать хлопотный оборот.

«Это потому, что ты необразованный ублюдок? Твой образ мыслей совершенно одномерен».

Его вера в то, что он может выжить, сбежав, выдавала его душевное состояние.

Думал ли он, что сеть преследования Великого Герцогского Дома — это просто соседская игра в прятки?

«Убейте его! Если вы не сделаете это, вы умрёте от моих рук!»

«Б-Босс... ты уверен в этом...?»

«Ты хочешь просто лечь и умереть за него? Дайте отпор! Сделайте это правильно, и, возможно, вы выживете!»

Глаза дюжины здоровенных мужчин, которые до этого колебались, внезапно изменились.

Как говорится, рыбак рыбака видит издалека; рядом с дураком были только дураки.

Они обнажили оружие. Железные трубы и грубые кинжалы смыкались со всех сторон.

Несмотря на то, что они обнажили оружие, все колебались. Они переглядывались, подталкивая друг друга действовать первыми.

Раздосадованный, я сделал первый шаг.

Тат—!

Держа кинжал обратным хватом, я легко ударил по мраморному полу.

Даже не было необходимости призывать Солу. Одного лишь физического движения моего тела было достаточно.

Хвунг—!

Железная труба мужчины, бегущего первым, рассекла воздух.

Я отодвинул верхнюю часть тела на полшага назад, уклоняясь от траектории. В то же время я ударил рукоятью в его челюсть.

«К-х-х!»

Звук дробящейся кости, когда его челюсть разлетелась. Глаза мужчины закатились.

Я наступил на плечо падающего мужчины и подпрыгнул. Я идеально всадил летящие пинки прямо в глабеллы двоих мужчин, следовавших за ним.

Удэудык—!

Они даже не успели вскрикнуть.

«Х-х-х-х-х-х-х!»

Один ублюдок бессмысленно размахивал кинжалом от чистого ужаса.

Приземлившись на землю, я немедленно развернул тело. Я опустил локоть, чтобы сломать запястье руки, пытающейся ударить меня в бок.

«К-х-х-х-х-х-х!»

Минимальное движение, минимальная траектория.

Я укладывал их одного за другим, даже не моргнув глазом.

Менее чем через десять секунд дюжина мужчин рухнула на пол.

Я оставил их позади и бросил взгляд на Дженкинса.

«Ты так и будешь стоять и смотреть?»

«.......»

«Если послушаешь меня сейчас, я сохраню тебе жизнь. Что скажешь?»

Его лицо злобно исказилось.

Послушает ли меня этот звероподобный ублюдок? Раз уж он зашёл так далеко, он продолжит действовать из слепой бравады.

«М-Молодой Господин! Я действительно невиновен!»

Келтун, глава торговой компании, пополз по полу к моим ногам.

«Клянусь, я ничего об этом не знаю! Это всё этот сукин сын Дженкинс действовал один! Меня просто шантажировали и заставили......!»

«Эй, работодатель. Ты слишком шумный, заткнись. Я аккуратно всё улажу».

Ттубук, ттубук.

Дженкинс смотрел на меня, неторопливо отходя в сторону.

Сырын—

Он вытащил длинный меч, висевший на стойке.

Бастард-меч с идеальным балансом на первый взгляд.

Это было оружие, совершенно не подходящее королю трущоб.

«Довольно приличный меч. Должно быть, он дороже твоего состояния».

«Ты, мелкий ублюдок из Карденоса. Ты ведь получил рыцарство, да?»

«Пока нет».

«Жаль».

Он нацелил на меня клинок без малейшей дрожи.

«Было бы гораздо лучше, если бы ты был рыцарем. Я всю жизнь хотел получить титул «Убийцы Рыцарей»».

«Убить меня будет труднее, чем убить Командора Рыцарей».

«Какая бравада для сопляка».

Пока мы обменивались словами, я внимательно наблюдал за его хватом.

Он был довольно неплох для того, кто научился этому на улице.

Учитывая, что он хотел титул «Убийцы Рыцарей», он, вероятно, не был настоящим рыцарем.

Он выглядел как ветеран-наёмник, действовавший в прошлом.

Тат—!

Внезапно Дженкинс ринулся вперёд, как зверь. Удар сверху вниз, рассекающий воздух.

Кван—!!

Я выставил кинжал по диагонали, чтобы отклонить траекторию. Покалывающая вибрация пробежала по моей руке.

«О».

Это было не просто фехтование, подавляющее грубой силой.

То, как он переносил вес, работа ног и равновесие нижней части тела при восстановлении после удара. Я подозревал это по его хвату, но он был тем, кто учился где-то.

«Это не фехтование, которому ты научился, просто бандитствуя в трущобах».

Это была не просто слепая храбрость, управляющая его хватом.

Вот почему он осмелился попытаться убить старшего сына Великого Герцога Карденоса.

«Это рыцарский меч. Нет. Точнее, стиль фехтования, имитирующий рыцаря. Ты не можешь быть рыцарем, так что ты, наверное, подобрал руководство по фехтованию из какой-нибудь разорившейся семьи или что-то в этом роде?»

Ккадук—!

Дженкинс скрипнул зубами. Вместо ответа его клинок снова ринулся вперёд.

Сак—!

Я увернулся от серии горизонтальных рубящих ударов, просто скрутив тело.

Я не контратаковал, а наблюдал за его следующим ударом.

Я внимательно следил за траекторией его меча и отступал. В его движениях чувствовалась упорная, навязчивая зацикленность.

Хваак—!

Внезапно из глубин груди Дженкинса вырвался жар.

Прохладный воздух кабинета мгновенно нагрелся.

Интенсивный жар, похожий на марево, начал мерцать над клинком, который он держал.

Я не мог не восхититься искренне.

«Ты, ублюдок, у тебя даже было Кольцо?»

Это была определённо Сола. Кольцо Солнца.

Кольцо Солнца, которое было редкостью в эту эпоху, где правит Луна.

Я не ожидал увидеть его здесь.

Однако было только одно кольцо, и даже оно не было полностью проявлено. Слабый свет мерцал, как догорающие угли, которые развеются от ветра.

Даже эти слабые угли были надеждой, которой простые уличные бандиты никогда не могли обладать.

«Я сделал его давно. Такой мелкий сопляк, как ты, не поймёт. Если хочешь жить с мечом, это минимум».

Судя по его возрасту, ему было примерно под сорок или чуть за сорок. Поколение, заставшее закат золотого века Колец Солнца.

Я примерно понял.

Он сплёл кольцо в молодости, будучи наёмником, и научился фехтованию самостоятельно, читая формальное руководство.

«Вот почему он показался мне знакомым».

Тлеющие угли. Фехтование, имитирующее рыцарское.

Король трущоб не мог сравниться с рыцарями.

Обычно они не могли даже зажечь Солу или Луну.

И всё же ему удалось едва поддерживать искру, не давая ей погаснуть в этой бесплодной среде.

Я вспомнил его.

«Ты интересный парень».

Хвунг!

Перед глазами промелькнул удар меча. Клинок, несущий угли углей, заполнил моё зрение.

«Но у тебя только дух для этого, и это слишком неуклюже».

Чэн-ран—!!

Кинжал, который я поднял обратным хватом, поразил точно в центр меча Дженкинса. Он точно попал в самую слабую точку баланса клинка.

«К-х-х......!»

Его затвердевший хват разжался, и меч дико закрутился в воздухе. В этой бреши я всадил прямой удар ногой в солнечное сплетение Дженкинса.

«К-х-х!»

Его массивная фигура неграциозно рухнула на пол.

Я легко выхватил падающий меч из воздуха. Ситуация должна была закончиться прямо здесь.

По глазам Дженкинса поползли красные нити сосудов.

Даже истекая кровью, он снова бросился на меня.

Уджик—!

Я опустил плашмя клинка на его ключицу. Колени Дженкинса подкосились, и он рухнул.

Он продолжал сверлить меня вызывающим взглядом до самого конца, движимый чистой злобой.

«Ты злишься, что проиграл сопляку, который даже не рыцарь?!»

Даже когда я держал его меч, его дух был далёк от сломленного.

«Хватит действовать из слепой бравады. Так ты действительно умрёшь».

«Убей меня! Маленький кусок дерьма, убей меня! Ты даже не рыцарь, так что хватит своей грёбаной спеси!»

Пту—!

Моё зрение на мгновение помутилось. Кровавый плевок густо прилип к моему лицу.

Конечно, даже с закрытыми глазами его атака была очевидна.

«К-х-х!»

Я поднял колено, и оно немедленно врезалось ему в подбородок. Мужчина снова рухнул лицом в пол.

«Я же сказал, что пощажу тебя, если отступишь».

«К-х-х.... Пощадишь? Пошёл ты. Я должен умереть сегодня».

«Ты, должно быть, не боишься. Ты действительно умрёшь».

«Если бы я боялся смерти, я бы не делал этого. К-х-х.... Что тут беречь в жизни, проведённой в канавах и смерти? Убей меня! Давай!»

Кваджик—!

Я наступил сапогом ему на грудь.

Когда я приложил вес, чтобы раздавить его, мужчина больше не мог сопротивляться. Он едва дышал.

Я приставил меч к его горлу.

«Прежде чем убить тебя, позволь задать один вопрос. Как и зачем ты сплёл Кольцо Солнца?»

«Чтобы засунуть свой член в киску. Этого достаточно?»

Даже перед самой смертью он смеялся как безумный.

Я тихо смотрел в его зрачки.

«Ты на самом деле хотел стать рыцарем, не так ли?»

«......!»

Дышащее тело Дженкинса окаменело.

Одержимость титулом «Убийцы Рыцарей».

Это было из-за ментальной победы, что победа над рыцарем делает его не хуже рыцаря.

Он настаивал на традиционном рыцарском фехтовании, далёком от стиля боя короля трущоб.

Для него это было неэффективное фехтование только с базовой основой. Он упрямо цеплялся за это, зная это.

Его глупое упрямство в поддержании Кольца Солнца, которое истощало его жизнь.

Он восхищался рыцарями, которых видел с детства.

«Дженкинс, Рыцарь Тлеющих Углей».

С опозданием я вспомнил его из первой временной линии.

Это было, когда чёрные твари впервые наводнили Юг.

Когда дворяне и обычные рыцари соревновались в том, кто быстрее подожмёт хвост и убежит, этот человек стоял в одиночестве, защищая свою территорию.

Он спрятал сирот и проституток за своей спиной и рубился до самого конца. Сжигая уже умирающие угли дотла.

Он был просто человеком из подворотни, не сильным и не рыцарем.

Посмертно он получил прозвище «Рыцарь Тлеющих Углей». Потому что он встретил конец, наиболее достойный рыцаря.

Это правда, что сейчас он был куском дерьма, торгующим наркотиками, чтобы как-то протянуть ещё один день.

Однако с макроскопической точки зрения у него был потенциал стать героем.

Готовность выбросить свою жизнь как дрова. Несокрушимая одержимость, сжигающая самого себя.

Он уже показал достаточно этого потенциала.

Для экспедиции в Пепельный Лес.

И для предотвращения разрушения такие люди были абсолютно необходимы.

«Ты мне нравишься. Я искал именно таких ублюдков, как ты».

Я убрал клинок, направленный на горло Дженкинса.

У меня случайно был с собой мятый лист бумаги. Я порылся во внутреннем кармане и вытащил сложенный лист.

Объявление о наборе в экспедицию, которое я нацарапал в порыве вдохновения.

Ттак—

Я бросил его ему на окровавленное лицо.

Бумага, порхающая в воздухе, приземлилась прямо на лицо Дженкинса.

Дженкинс оторвал её от лица и нахмурился.

«Какого хрена. Я неграмотный».

Я ненадолго забыл его происхождение.

Я выхватил объявление обратно и снова сунул в карман.

Снова взяв меч, я опустил его на Дженкинса.

Не лезвием, а плоской стороной клинка. Я слегка коснулся его плеча, а не лица.

Как будто имитируя церемонию посвящения в рыцари.

«Я дам тебе шанс стать рыцарем Карденоса».

«.......Что?»

«Если ты выживешь в экспедиции в Пепельный Лес со мной, я гарантирую твоё посвящение. Как тебе? Интересно?»

Рыцарь Тлеющих Углей. Это было очень хорошее имя.

Дженкинс переводил взгляд с моего лица на меч на своём плече.

Его ошеломлённые губы дрожали. Маленький голос выскользнул из его слегка приоткрытых губ.

«Я могу... быть рыцарем......?»

Его налитые кровью глаза медленно успокоились.

Я увидел глаза ребёнка внутри бородатого мужчины средних лет.

Кошмар

«Такой, как ты, станет рыцарем? Серьёзно?»

«Не могу поверить, что это говорит старший сын Великого Герцогского Дома?»

Чёрно-белая логика, критерии вины — мне было плевать на всё это.

Если бы я хотел делить и судить грехи, я бы стал судьёй. Моей целью было спасти мир.

Взяв на себя ответственность за тяжесть мира, разве я не имею по крайней мере права делить людей?

Поэтому для меня важнее человеческого добра и зла была человеческая полезность.

Если кто-то мог стать частью плана по предотвращению разрушения, я убеждал его без колебаний.

Это была причина, по которой я взял Дженкинса.

«Однако есть одно условие».

Рыцарь — это существо, защищающее слабых.

Дженкинс, который до сих пор наживался на слабых, должен был измениться на 180 градусов.

Конечно, будущее Дженкинса было предопределено как геройское.

Рыцарь тлеющих углей, защитивший свою землю в разгар разрушения.

Я намеревался быстро выявить его истинное лицо.

«С этого момента твоя жизнь не принадлежит тебе. Если я скажу умереть — ты умрёшь».

«......»

«Я сделаю твою смерть достойной. Чтобы тебя помнили не как смерть паразита-падальщика, а как благородную жертву рыцаря».

В глазах Дженкинса зажёгся новый свет. По одному этому взгляду я понял.

Он больше стремился умереть рыцарем, чем жить королём подворотни.

«Человеку твоего низкого происхождения нелегко стать рыцарем. Твои накопленные проступки будут преследовать тебя, как ярлык. Ты сам знаешь это лучше других».

Размер греха может отличаться, но у меня тоже были проступки.

Я верил, что одного призвания спасти человечество достаточно, чтобы покрыть мои проступки. Эта мысль всё ещё была действительна.

Я заставлю Дженкинса внести вклад в человечество так, как он сам даже не осознает.

«Я не буду долго говорить. Отдай больше, чем стоит твоя жизнь. Тогда ты сможешь стать рыцарем».

Я наклонил верхнюю часть тела вперёд и протянул ему руку.

«Если ты уверен, возьми мою руку».

«......»

Дженкинс безучастно смотрел на меня снизу вверх, а затем крепко схватил её.

«М-Молодой Господин!»

Я помог Дженкинсу встать и повернул голову.

Там был барон Келтун, глава торговой компании, лежащий ничком.

Кунг!

Он ударился лбом, словно пытаясь разбить пол.

«Молодой Господин! Простите и меня! Я присягну на верность!»

«Судя по всему, именно вы кажетесь зачинщиком».

«П-простите?»

Чтобы получать огромную прибыль от продажи наркотиков, нужны были монопольные права на распространение и соответствующие связи.

Если бы команда Дженкинса начала торговать наркотиками, их головы, конечно, покатились бы.

Дженкинс был всего лишь участником; мозгом всего этого был барон Келтун.

Как и в случае с Дженкинсом, могла бы быть возможность взять Келтуна, если бы он оказался полезен, но...

Я слегка коснулся его подпрыгивающего плеча рукоятью кинжала.

«Я не буду тебя убивать».

«С-спасибо!»

«Не своими руками».

Движения главы торговой компании остановились. Его сальное лицо медленно поднялось вверх.

«......Простите?»

«У тебя хватило наглости пытаться торговать наркотиками, не так ли? Ублюдки, сосущие жизненные силы Империи, заслуживают сдохнуть. Но я не хочу мараться в грязной крови, так что, Дженкинс».

«Да, Молодой Господин».

Его обращение уже изменилось на более приятное для слуха.

Я передал ему длинный меч.

«Отныне, если я скажу умереть — ты умрёшь; если я скажу убить — ты убьёшь».

Первое было испытанием, которое он уже прошёл. Этот парень действительно умрёт, если ему скажут умереть.

«Надо же проверить и умение убивать, верно? Разберись с этой свиньёй своими руками».

«М-молодой Господин! Пощадите хотя бы мою жизнь! Я-Я отдам вам всё!»

«Твои деньги пойдут на хорошее дело».

Организация экспедиции в Пепельный Лес потребует огромного капитала.

Конфискация всех активов, использовавшихся для распространения наркотиков, и направление их на благое дело. Вот что можно назвать идеальным добродетельным кругом.

Пук!

«Г-р-к-х!»

Остриё меча Дженкинса пронзило грудь Келтуна со спины.

Ярко-красная кровь разлилась по полу, образуя лужу. Конечности Келтуна безжизненно повисли.

Видимо, он не зря зарабатывал на жизнь мечом; его работа была чистой.

—

Я привёл в семью Кайла с тремя учениками, а также Дженкинса.

Прежде чем сделать это, я сначала поговорил с Кайлом. Я спросил, не будет ли ему неприятно путешествовать с Дженкинсом.

«Не скажу, что у меня нет возражений, но это решение Вашей Светлости, не так ли? Тогда я должен ему доверять».

«Не обращай на меня внимания. Делай как хочешь. Если хочешь убить его — можешь».

«!?»

Дженкинс, который слушал, широко раскрыл глаза.

Как бы полезен он ни был, важность Кайла была гораздо больше.

Если бы он негативно влиял на Кайла, я мог бы вышвырнуть такого, как Дженкинс, в любой момент.

«В этом нет необходимости. Я никогда раньше не видел этого человека. Если и был кто-то, кого я хотел убить, так это глава торговой компании Келтун, но он уже мёртв, не так ли?»

«Какой добросердечный малый».

Дженкинс кивнул с несколько тронутым выражением лица.

«Отчасти поэтому, но у меня есть и другое применение для этого человека. Могу я использовать его по мере необходимости?»

«Хорошо. Физическую работу или грязные поручения оставляй Дженкинсу. Можешь загонять его до смерти, мне всё равно».

«Это тоже, но я думаю использовать его в качестве подопытного».

«!?»

«Клинические испытания сопряжены с высоким риском. Иногда лучше испытать на живом человеке, чем на крысе. Если он уже готов к смерти, разве его не следует использовать с пользой?»

Этот тоже, похоже, был ненормальным.

Но, с другой стороны, если его послушать, в его словах был смысл.

«Хорошо. Я разрешаю».

«Спасибо».

«!?»

Рядом с нами Дженкинс смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

Ппакак!

Быстрый удар по черепу, и он опустил голову. Пусть идёт совершает сэппуку, если ему это не нравится.

Я пристально посмотрел на Кайла.

«Позже я планирую основать фармацевтическую торговую компанию на своё имя. Я буду номинальным президентом, а всю власть делегирую тебе, Кайл. Ты сможешь?»

«Есть ли основания для того, чтобы не смочь!»

«Ты слишком взвинчен. Убавь немного пыл. В поместье есть неиспользуемый флигель; используй его как мастерскую».

«Слушаюсь!»

Несколько дней спустя, после того как мы прибыли в поместье.

Кайл и остальные трое тянули телеги, гружёные их пожитками, и поспешили во флигель.

Было правильно гарантировать им свободу без вмешательства. Требовать чего-либо в переходный период только породило бы нетерпение.

И Дженкинс.

Ему не нужен был какой-либо особый титул. Мне просто нужно было загонять его до смерти и включить в ряды поместья как пешку.

Здесь был кто-то, кто разбирался в этом гораздо лучше меня.

«Новый рекрут?»

«Да. Говорят, он отброс из подворотни. Пожалуйста, исправьте его манеры. Он ублюдок, торгующий наркотиками».

«Довольно редкая порода ублюдков».

Хендриксон цокнул языком, разбрызгивая слюну.

Дженкинс нахмурился перед ним.

«Вы рыцарь?»

«Он Мечник».

«!?»

Хендриксон утащил лишённого души Дженкинса.

Видя, как они направляются на тренировочное поле, адские тренировки начались сразу же.

Набор Дженкинса был только началом.

Через несколько недель вести дойдут до Имперской Столицы.

Когда это время настанет, такие люди, как Дженкинс, и даже ещё хуже, хлынут сюда, как стадо овец.

«Ах, чуть не забыл, малыш».

Хендриксон, тащивший Дженкинса, остановился.

«Этот парень искал тебя».

«Этот парень?»

«Ну, знаешь. Этот негибкий, упёртый придурок».

«Что отцу нужно?»

«Он велел передать, чтобы ты зашёл в его кабинет, как только вернёшься. Говорит, ты труп».

Хендриксон бросил лист бумаги на землю. Одна газета упала на ветру. Я поднял её.

[Сенсация на Празднике Основания! Звезда общества Люсия, отвергая ухаживания влиятельных лиц, выбирает Астина из Карденоса!]

[Разгневанный Кронпринц Ксенон, глава Торговой Компании Патриан, молодой лорд Винтерхардта. Куда приведут троих мужчин?]

[Астин жертвует 50 миллионов шиллингов за потрёпанный длинный меч! Отмывание денег в сговоре с военными? Или романтика?]

«Ах».

—

Тихая ночь. Безмолвная спальня.

Люсия часто видела сны.

Но у неё ни разу не было осознанного сна.

«...Сон?»

Незнакомое ощущение парения. Её зрение было затуманено, словно она была погружена в туман.

Это был сон от первого лица, в котором она не видела своего тела.

Словно в неё вылили тёмные чернила, левая сторона её зрения была погружена во тьму. Только правый глаз воспринимал странное окружение.

Пейзаж, запечатлённый в её половинном зрении, был холодным и безжизненным.

Ледяные шипы торчали из стен ущелья. Поверхности скал были густо покрыты белым инеем.

―Фуии!

Вихрилась метель.

Воздух, который она вдыхала в лёгкие, казался острыми осколками стекла.

Даже во сне ощущения были яркими.

Пещера в разгар зимы? Она заблудилась в лютом холоде?

Вопреки её озадаченным мыслям, тело Люсии двигалось.

Один человек заполнил её половинное зрение.

Перед ней лежал мужчина, пропитанный кровью.

Он был покрыт пластинчатым доспехом, так что она не могла сказать, кто это.

«Астин».

Люсия вздрогнула от собственных слов.

Этот мужчина был Астином?

Независимо от её воли, две руки Люсии двигались.

Её мысли в реальном мире были всего лишь мыслями. Она и Люсия из сна были разными сущностями.

Руки Люсии коснулись его щеки, холодной как лёд.

Состояние Астина было не шуточным.

Тёмно-красная кровь пропитала доспехи до состояния каши, а сталь, замёрзшая от метели, делала его температуру тела ледяной.

Его посиневшие губы не могли выдохнуть даже слабого дыхания.

Если оставить его так, он умрёт.

Вокруг не было ничего, чтобы разжечь огонь. По какой-то причине его мана была полностью истощена.

Был только один способ спасти его от смерти от переохлаждения.

Однако Люсия колебалась.

Доспехи и одежда были полностью замёрзшими.

В этой ситуации, чтобы поделиться теплом тела друг с другом......

Сагырык—

Люсия уже снимала нагрудник Астина.

Её дрожащие кончики пальцев, казалось, вот-вот порвутся. Как ни странно, ощущение не исчезало.

Она разорвала кожаные ремни, замёрзшие от крови и снега, пока не сломались ногти. Она содрала пропитанную холодом рубашку.

Обнажилась массивная верхняя часть тела Астина, кожа к коже. Верхняя часть тела, покрытая шрамами.

Хотя её разум был в тумане, её действия всё ещё не знали колебаний.

Люсия сбросила свою громоздкую одежду.

«Живи ради меня. Пожалуйста......»

Люсия прижала к себе холодное тело Астина.

Её изогнутая обнажённая грудь прижалась к широкой, твёрдой стене грудных мышц.

Его шрамы и крепкие мышцы прижимались к её мягкой коже, липко.

Тук—

Почувствовался слабый пульс жизни.

Нашёл ли он источник тепла? Две руки Астина, которые висели безжизненно, задвигались.

«!»

Его руки сильно обхватили её поясницу. Запах кожи расцвёл на интимном расстоянии.

Хотя это было инстинктивное желание выжить, она хотела закричать прямо сейчас. Она хотела оттолкнуть Астина изо всех сил.

«Ах......»

Но на самом деле Люсия не оттолкнула его.

Сквозь зубы вырвалось восклицание, смешанное с облегчением. Вместо того чтобы отделиться, она ещё глубже забралась в объятия Астина.

Хватка, способная раздробить кости. Астин держал Люсию так крепко, что она не могла дышать.

Ноги Люсии чувственно переплелись между его толстыми, твёрдыми бёдрами.

Оба были полуобнажены ниже пояса.

Зная, что это ради выживания, атмосфера всё равно как-то накалилась.

Горячее дыхание вырвалось из губ Астина. Прерывистое дыхание коснулось её уха и затылка.

Ф-ш-ш- Запах тела Астина, смешанный с запахом крови, окатил её.

Покалывание разлилось по позвоночнику Люсии. Липкий жар расцвёл на коже, прижатой к Астину.

«Астин».

Люсия осторожно провела по его широкой спине.

Её прикосновение ощутило грубую текстуру. Всё тело Астина было покрыто шрамами.

Она не знала этого, когда мельком видела его со стороны. Только прикоснувшись, она почувствовала, насколько глубоко они были вырезаны.

«Должно быть, тебе было тяжело...... совсем одному......»

Рука, гладившая шрамы, дрожала от жалости, а не от холода.

Она глубоко зарылась лицом в шею Астина. Её рука переместилась к уголку его рта.

Она нежно погладила губы, которые медленно возвращались к жизни, и сказала:

«Если бы только я была рядом с тобой......»

—

Люсия широко раскрыла оба глаза.

То, что она увидела, было не сводом пещеры, а хрустальной люстрой.

«Хр-р-к......»

Дыхание перехватило у горла.

Возвращаясь к реальности, Люсия сначала успокоила дыхание.

Она бессознательно ощупала левый глаз. К счастью, её зрение было ясным.

Её сердце билось так, будто вот-вот разорвётся.

Всё тело было покрыто потом, дыхание оставалось частым.

«Хаа......»

Отдышавшись, Люсия посмотрела на себя.

Она обнимала куклу-подушку размером с человека.

Она обнимала её так, словно хотела раздавить обеими руками, а ноги чувственно переплелись с ней. Так же, как она делала с Астином во сне.

Ппёок—!

Она швырнула подушку на пол.

Люсия закрыла щёки обеими руками. Пекло, как в печи, разлилось по лицу.

Ощущение на кончиках пальцев было гиперчувствительным, будто она только что тёрлась о его шрамы.

«Что это был за сумасшедший сон......»

Насколько понимала Люсия, сны рождаются из эмоций.

Это означало, что если ей приснился такой сон, значит, она...... Астин......

«Нет, нет!»

Не заметив, она вскрикнула.

«Влюблена в него настолько? Нет, нет? Это невозможно?»

Люсия ясно знала своё сердце.

Это правда, что её чувства к Астину были положительными. Где-то между симпатией и любопытством.

Это было особенным, потому что это был первый раз, когда она почувствовала что-то положительное к кому-то, от кого она только получала. Это точно не могло быть любовью.

Она выбрала его на балу, это правда, что она танцевала с ним, и это правда, что он помог ей в кафе.

Но никогда! Это была не любовь.

Кто она?

Она была звездой общества, Люсия.

Этот сон был просто безумным сном.

«Это безумный сон. Да, безумный сон».

Сны действительно рождаются из эмоций, но бывают и безумные сны.

Бессмысленный безумный сон.

Но почему.

Ощущения, которые она испытала во сне, цеплялись за неё ярко.

Ощущение твёрдых, широких грудных мышц Астина.

Липкое горячее дыхание, коснувшееся её уха.

Толстые руки, обхватившие её талию, и откровенное переплетение бёдер.

Даже запах тела, смешанный с кровью, окативший её так, будто пронзил лёгкие.

«......Кошмар».

Пук! Пук!

Люсия колотила кулаками по подушке.

Хлопок и перья вылетели от двух ударов и разлетелись в разные стороны.

Остановив удары, она издала тяжёлый вздох.

«Какое-то время я не смогу смотреть на Его Высочество......»

Жалко, что она не сможет видеть это красивое лицо.

Пук!

Как только эта мысль пришла, она снова ударила подушку.

Пятно ублюдка

На обратном пути после того, как меня отлупил отец.

Меня только что избили до полусмерти, но я чувствовал себя прекрасно. Если честно, мне хотелось смеяться.

Почему? Потому что я шёл к Селин, неся знаменитое лакомство, привезённое с юга.

Одна мысль о сияющем лице Селин, казалось, вызывала улыбку и на моём лице.

Это была тягучая рисовая лепёшка, стоившая целых 10 000 шиллингов за коробку.

Я купил её, потому что мягкие, тягучие рисовые лепёшки напомнили мне пухлые щёчки Селин.

Тук-тук—

«Селин. Твой брат пришёл».

Из комнаты не последовало ответа.

Решив, что она спит, я осторожно открыл дверь.

В центре комнаты Селин сидела с закрытыми глазами, полностью сосредоточенная на чём-то.

Волны маны едва заметно колебались. Я удивился, что она делает; оказалось, она была в процессе магической практики.

Я приблизился к Селин, заглушая шаги.

Даже наблюдая прямо рядом с ней, Селин не чувствовала моего присутствия. Это был поразительный уровень концентрации.

Плотность маны, исходящей от её маленького тела, также была довольно тяжёлой.

«Хаа...»

Некоторое время спустя Селин выдохнула мутное облачко и восстановила дыхание.

Я наблюдал за телом Селин сквозь прищуренные глаза.

Конденсация магической силы, которая слабо формировалась и исчезала внутри её тела.

«Она создала ещё пол-звезды».

Сделать две за такое короткое время было невозможно даже при нестандартном таланте.

Одно лишь формирование контура половины звезды было выдающимся талантом.

Чудесный талант, для описания которого даже слова «гений» было недостаточно.

Возможно, потому что она была погружена в остаточную магию.

Селин всё ещё не показывала признаков осознания моего присутствия.

Я молча достал рисовую лепёшку и легко прижал её к пухлой щеке Селин.

Лепёшка встретила лепёшку.

«Хёк?!»

Плечи Селин подскочили.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми круглыми глазами, затем перевела взгляд на рисовую лепёшку, касающуюся её щеки.

Ням—

Она откусила кусочек лепёшки своим маленьким ртом.

Белый крахмальный порошок был размазан вокруг её рта и на кончике носа.

М-н-я-м-н-я-м— Её маленькие, двигающиеся губы были очаровательны.

«Вкусно?»

«Да! Очень вкусно!»

Уголки глаз Селин счастливо изогнулись. Она даже наморщила нос, размазывая белый порошок на нём.

«Это очень известное лакомство на юге. Я купил его специально для тебя».

Я натянул рукав и осторожно вытер порошок с её губ.

Селин послушно подставила лицо, продолжая жевать.

Поскольку она только что вспотела, волосы Селин были в беспорядке.

Я взял расчёску, лежавшую на прикроватном столике.

Пока Селин ела рисовую лепёшку, я нежно расчёсывал её волосы. Затем я тихо спросил:

«Ты не слишком переутомляешься?»

«По сравнению с тобой, брат, это ерунда. Я тоже должна много работать!»

Ответила она преувеличенно бодрым голосом.

Хотя она пыталась это скрыть, в конце её голоса чувствовалась тревога.

Я горько улыбнулся и перестал расчёсывать её волосы.

«Что это за разговоры?»

Её челюсть, которая жевала, внезапно остановилась.

Селин проглотила лепёшку и наклонила голову.

«Что ты имеешь в виду...?»

«Никуда не надо спешить. Можно делать всё медленно. Как хочешь, когда тебе весело. Я имею в виду, ты должна заниматься этим только тогда, когда тебе нравится».

Селин сжала губы и замолчала.

Я не торопил её с ответом. Я просто ждал.

«Я ублюдок, брат».

Взгляд Селин медленно опустился вниз.

«Ты и моя старшая сестра проливаете кровь и пот, посвящая себя семье. Вы делаете всю тяжёлую работу, но...»

Селин, смотревшая в пол, подняла взгляд. Пара хрупких, улыбающихся глаз посмотрела на меня.

«По сравнению с вами обоими, я не умею делать ничего. Я здесь просто обуза».

Моя старшая сестра рисковала жизнью, скитаясь по северу, а старший брат рисковал жизнью, скитаясь по югу.

В отличие от них, она чувствовала себя виноватой за то, что просто оставалась в безопасности, как тепличное растение.

Я подозревал это уже некоторое время.

Что Селин принижала свою собственную ценность, убивая свою самооценку.

«Глава рода тоже ничего от меня не ждёт».

Селин никогда не могла назвать Вальдемара «отцом».

Для неё это место было не тёплой семьёй, а меритократическим домом.

В этих стенах Селин бесконечно сжималась.

«Хотя моя кровь может быть более разбавленной, чем твоя, брат... Я всё же из крови Карденоса. Раз ты и моя сестра так много работаете, я не могу сидеть сложа руки. Я хочу усердно работать в меру своих сил».

Селин выдавила из себя широкую улыбку.

В моих глазах эта улыбка выглядела невероятно неустойчивой.

Прошлое, или, скорее, возможно, будущее.

Почему она пала и стала ужасной ведьмой. И было ли это её судьбой — пасть.

Почему она уничтожила семью Карденос и почему ей пришлось убить своего отца и старшую сестру.

То, чего Селин действительно хотела, — это тёплой семейной любви и признания как члена семьи.

«Селин».

Я снова начал расчёсывать волосы Селин.

«Прежде чем ты ублюдок, ты моя сестра. Моя единственная и неповторимая сестра».

Селин повернула голову. Она безучастно смотрела на моё лицо.

«Кому какое дело до ярлыка "ублюдок". Как бы ты ни изменилась и где бы ты ни была, ты моя сестра».

Так было и когда она стала ведьмой.

Весь мир называл её монстром, но в моих глазах она была просто моей больной младшей сестрой.

Я собственноручно вонзил нож в сердце своей младшей сестры.

У меня не было намерения повторять это сожаление когда-либо.

«Я так много работаю отчасти ради семьи, но...»

Надвигающаяся гибель. Спасение этого мира было моей конечной целью.

Тогда зачем я хотел спасти мир?

Просто чтобы спасти свою шкуру? Если бы это была единственная причина, я бы давно сдался.

«Я делаю это, чтобы наряжать тебя, кормить вкусной едой до отвала и делать тебя счастливой».

Даже сейчас, глядя на Селин, это казалось сном.

Её лицо, залитое кровью. Бледный послеобраз прошлого.

Всякий раз, когда я касался её щеки, я чувствовал облегчение.

Потому что я чувствовал тёплую температуру тела, а не холодную.

«Так что не замыкайся в себе и не страдай молча; полагайся на меня, когда становится трудно. Ты можешь вести себя как ребёнок и устраивать истерики. В этом нет ничего постыдного или неправильного».

Селин была моей большой опорой.

Моим долгом было защищать её, а то, что Селин полагается на меня, было наградой за то, что у меня есть сестра.

Потому что она была здесь, я мог идти вперёд к своей великой цели без колебаний.

«—Х-н-н-н-г-х!»

Внезапный носовой всхлип.

Я посмотрел на Селин широко раскрытыми глазами.

Селин зажмурилась и потёрла нос тыльной стороной сжатого кулака. Даже это зрелище выглядело исключительно мило.

Я нежно погладил маленькую головку Селин.

Селин слегка потянула меня за рукав. Другой рукой она достала рисовую лепёшку и поднесла её к моему рту.

«Попробуй, брат. Это вкусно».

Было очевидно, о чём она думает, естественно пытаясь отвлечь моё внимание лепёшкой.

«Мне не нужно. Когда у меня есть кое-что гораздо лучшее прямо здесь».

Я мягко отодвинул лепёшку.

Вместо этого я растянул её бледные, пухлые щёки обеими руками.

Гораздо более мягкая и упругая текстура, чем рисовая лепёшка, обвилась вокруг моих кончиков пальцев.

«Ах, ты такая милая, Йойо. Ты даже мягче рисовой лепёшки, я просто хочу тебя укусить».

«Погоди, я ем...»

Селин быстро похлопала меня по руке. Почувствовав её настойчивость, я немедленно отпустил.

«Прости. Было больно?»

«Нет, нет. Дело не в этом».

Селин коснулась лепёшки кончиками пальцев.

Скрип-скрип.

Потыкав её несколько раз, она наклонила голову, глядя на меня.

«Эта мягче, правда?»

«......»

«Тебе не хотелось бы потрогать это...?»

Хм.

Я больше не мог сдерживаться.

«Так не пойдёт. Я откушу».

«И-и-и-к—»

После этого я энергично сжимал и мял пухлые щёки Селин.

Селин всегда была той, кого щипали.

Поскольку эта мысль доминировала в моём сознании, мой мозг отключился, когда Селин впервые протянула ко мне обе руки.

«?»

«Хе-хе...»

Скрип-скрип—

Руки Селин месили мои щёки, как глину. Как будто она копировала мои движения.

Смотрите-ка. Похоже, ей тоже не нравилось быть единственной, кого трогают.

«У тебя кожа жёсткая и грубая, брат. Как вяленое мясо».

«Это потому, что я не ухаживаю за кожей».

«Дело не в этом. Это потому, что ты так много пережил».

Тук-тук—

Намесившись вдоволь, Селин мягко похлопала меня по щеке. Похоже, она хвалила меня за мою тяжёлую работу.

«Ты так много работал, брат».

Такое чувство, что наши роли поменялись местами.

Возмутившись, я двинул свои две руки, держащие щёки Селин, внутрь.

Её щёки сжались, заставив губы выпятиться, как у золотой рыбки.

Затем я растянул их полностью наружу.

Площадь щёк Селин примерно удвоилась.

«Бра-тик... б-о-л-ь-н-о...»

«Йойо, твои щёчки-рисовые-лепёшки-маршмеллоу-моти-макароны-безе-малыш-пельмень-мягкие-бобовые-пирожные!»

«Я не знаю, что ты говоришь...»

«Я просто говорю, что ты супер-милая».

Она всё время ворчала, но её глаза были изогнуты в полумесяцы.

Лицо, переполненное счастьем, потому что она так сильно любила своего старшего брата.

Селин наполняла моё сердце ещё более полно.

—

Тяжёлая тишина опустилась на кабинет главы рода.

Вальдемар потирал переносицу, лёжа под горой бумаг.

Пульсирующая головная боль накрыла его.

Он и так был завален работой из-за постоянного и злобного возмездия семьи Розенталь.

«...И ты должен меня расстраивать?»

Это было замечание, адресованное отсутствующему Астину.

В довершение ко всему, его сын натворил бед на Празднике Основания, оставив его без капли терпения.

«Ху-у—»

Из него вырвался глубокий вздох.

Вальдемар отложил перо, которое держал.

Сколько бы он ни ломал голову, это не решилось бы сразу.

Он отодвинул документы и откинулся на спинку стула.

Он прикрыл уставшие глазницы тыльной стороной ладони. Настало время отдохнуть.

Беззвучная тишина.

Лунный свет, проникающий в окно, падал на его лицо. Бок его лица светился бледно-белым.

Вальдемар сонно открыл глаза. Холодный лунный свет привлёк его внимание.

«......»

Решётки подземной тюрьмы. Колеблющийся лунный свет, просачивающийся сквозь них.

Всякий раз, когда полная луна выходила из-за облаков, воспоминания о том дне накладывались на реальность.

В самой глубине своего стола Вальдемар открыл тайный ящик с двойным замком.

Он осторожно достал и сжал потёртую картину, которую спрятал.

Это была картина особняка Карденос.

Мальчик с деревянным мечом и девочка с цветочным венком на голове ярко улыбались.

Уголки губ Вальдемара едва заметно дрогнули.

Время, когда они не несли никакого бремени. Время, когда они были целым миром друг для друга.

Незабываемый голос эхом звучал в его сознании, как слуховая галлюцинация.

— Мару! Протяни мне руку! Я надену на тебя это цветочное кольцо, которое сделала!

Иногда как звонкий голос его подруги детства, беззаботно смеющейся.

— Сэр Вальдемар. Да сопутствует вам бесконечная слава в будущем.

Иногда как торжественный голос его сюзерена, заключившего с ним пакт.

— Вальдемар. Как мы дошли до этого?

Иногда как слабый голос женщины, отвернувшейся от безответной любви.

Хронология его воспоминаний была последовательной.

Возвращаясь в прошлое, её последние мгновения всплывали, как обещание.

Вальдемара отбросило в ту ночь, более десяти лет назад.

— Вальдемар. Мой рыцарь.

Они смотрели друг на друга сквозь холодные железные прутья.

Она сидела на холодном земляном полу, закованная в кандалы.

Голубые глаза, ясные и прозрачные, как летнее небо. Блестящие синие волосы, развевающиеся на ветру.

Её облик был таким же туманным и ярким, как будто он видел её вчера.

«......»

Его подавленные эмоции всколыхнулись. Челюсть Вальдемара дрогнула.

Жар подступил к горлу, душа его.

В глубокой бездне сердца Вальдемара.

Она оставалась на якоре и спала.

Его кончики пальцев драгоценно гладили щёку девочки на картине.

Он был чрезвычайно осторожен, как будто она разобьётся, если он приложит чуть больше силы.

Она была такой женщиной.

Она гладила его грубые мозоли, расстраиваясь так, будто это была её собственная проблема.

Она крепко спала, прислонившись к его плечу в тени большого дуба.

Всякий раз, когда они играли в пятнашки, она пряталась за деревом, хихикая и не замечая, что край её юбки виден.

Он так скучал по её улыбающемуся лицу, что Вальдемар не мог рассеять свои мысли.

— Пожалуйста, не забывай меня. Прости моё ужасное эгоистичное желание.

Неужели её последние слова превратились в проклятие?

Каждую ночь, когда поднималась полная луна, Вальдемар должен был вытаскивать её из своей груди.

— Вальдемар, мой рыцарь. У меня есть просьба перед смертью.

В её последнем облике не было цвета.

Если бы лунный свет был ярче, была бы она тоже цветной?

Слёзы, падающие из её голубых глаз.

Эта единственная капля слезы глубоко окрасила его сердце.

— Сотри мои следы с этого ребёнка. Оставь её как своё самое грязное пятно. Чтобы никто не мог заподозрить этого ребёнка...

Вальдемар зажмурился.

Когда его зрение помутилось, его утонувшее сердце всплыло на поверхность.

Её лицо ярко расцвело в темноте.

— Имя этого ребёнка...

Бесцветные послеобразы накладывались друг на друга.

Ребёнок, ужасно похожий на лицо той женщины. Кровная родственница с платиново-русыми волосами, обманувшая его кровную линию.

— Назови её Селин.

Вальдемар знал её слишком хорошо.

Что она выбрала имя «Селин», чтобы оно отражало его первородную дочь, Селену.

Что это была мольба любить её, как свою собственную плоть и кровь.

Но этот ребёнок был её грехом, который нельзя было скрыть даже смертью матери.

«...Селин».

Жалкий ребёнок, который будет заперт в Карденосе до конца своей жизни, не получая ни признания, ни ожиданий.

Это была мимолётная участь, единственный способ, которым она могла выжить.

Всякий раз, когда он видел съёжившиеся плечи ребёнка, всякий раз, когда он видел её печально качающиеся голубые глаза, его сердце колебалось.

«Пожалуйста, прости меня».

Скорбный шёпот рассеялся в воздухе.

Вальдемар уткнулся лицом в свои большие ладони.

Под дрожащими глазами мужчины холодный лунный свет опустился на него, как слёзы.