Одинокий государь
Cuo Na'er Le

Небеса опустели, духовная сила редеет с каждым годом, и путь к бессмертию делается всё суровее.

Девять лет назад сирота из современного мира очнулся в теле наследного принца Сяо Цзиньняня, которому тогда было девять. Впервые узнав, что такое настоящая семья, он почти свыкся с новой судьбой — но тут его родину сокрушила затяжная война.

Ради спасения страны хилое царство Ци запросило помощи у державы Великая Янь. Когда бойня закончилась, божественный император выставил счёт: отпрыски вассальных государств обязаны прибыть в его столицу и жить там почётными заложниками.

Так Сяо Цзиньнянь, которого дома презирали и боялись, покидает родные земли. На чужбине его ждут другие царственные пленники, дворцовые интриги, наёмные убийцы и неизведанный мир культивации. Единственное оружие принца — безупречная память и скрываемые им тайны.

====================

Царственный заложник царства Ци

Западная граница царства Дахэ, ущелье Чжуйин.

Лес покрывал горные хребты, сумерки давили на вершины. Внизу глубокую горную дорогу скрывали густые кроны вековых деревьев, не пропуская ни луча света. Колеса катились по толстому слою опавших листьев, издавая глухой, мелкий хруст.

Десять закованных в броню солдат сопровождали огромный экипаж, поспешно продвигаясь по дороге в глубоком ущелье. Повидавшая виды ось непрерывно скрипела от тряски, и этот звук казался особенно резким в мертвой тишине горного леса.

Половина людей была ранена, они тяжело дышали, их волосы слиплись от пота на лбу. Экипаж тоже был испещрен следами от мечей, пологи изодраны острыми клинками, а слева, казалось, не хватало двух лошадей. Каждая деталь свидетельствовала о том, что они только что пережили ожесточенный бой.

— Мы в пути уже больше месяца, и все было спокойно. Скажи на милость, почему именно здесь на нас устроили засаду?

— Кто знает, откуда взялись эти бандиты. Если бы генерал не приказал нам не ввязываться в затяжной бой, я бы точно зарубил парочку.

Тихо переговаривались несколько солдат в доспехах, идущих впереди; их тяжелое дыхание постепенно выравнивалось.

Это были личные гвардейцы главнокомандующего армией Сюаньцзя царства Ци. Они сопровождали наследного принца своей страны в Великую Янь. Полчаса назад они внезапно подверглись нападению.

Численность противника оставалась неизвестной, но двигались они словно призраки и мастерски владели искусством тайных убийств. В этом мрачном горном лесу нападавшие имели полное позиционное преимущество, из-за чего гвардейцы едва не понесли тяжелые потери.

К счастью, строгая воинская дисциплина, быстрые действия и отказ от затяжного боя позволили им оторваться от убийц и добраться сюда.

Во время этого разговора женщина-генерал, ехавшая во главе отряда, внезапно повернулась и направилась к ним. Из-под полуоткрытого забрала показалось полное героического духа лицо; ее взгляд внимательно осматривал окружение.

— Капитан Ли, есть убитые или раненые?

— Я только что провел перекличку, все на месте. Эти мерзавцы умеют лишь прятаться в тени, бояться нечего.

Холодная воительница только собралась кивнуть, как вдруг увидела, что гвардеец Сюаньцзя, стоявший у самого экипажа позади всех, внезапно изменился в лице.

Он отвечал именно за охрану кареты наследного принца, но только сейчас нашел время заглянуть внутрь. Откинув полог, он побледнел от ужаса:

— Беда! Его Высочество наследный принц исчез!

Женщина-генерал резко нахмурилась. Она тут же подошла и откинула разорванный полог — карета действительно была пуста.

— Где он?

— Только... только что мы слишком спешили. Мы и подумать не могли, что наследный принц выйдет из кареты, поэтому не проверили...

Воительница мгновенно обернулась и закричала вперед:

— Отец, Сяо Цзиньнянь пропал!

— Что?

— Полог оттянут назад. Возможно, нападение было слишком внезапным, и этот трус от испуга вывалился из кареты и отстал.

Генерал, осматривавший местность впереди, резко нахмурился:

— Убийцы, должно быть, еще не ушли далеко. Гвардия Сюаньцзя, слушай мой приказ! Немедленно разделитесь на два отряда и скрытно продвигайтесь вперед вместе с экипажем, чтобы запутать следы. Сохранять бдительность! А-Мин, А-Дэ, А-Юй, за мной, идем искать его!

Тяжелые сумерки заволокли небосвод, низкие тучи нависли над непрерывной грядой горных пиков. Было так душно, что не чувствовалось ни дуновения ветерка.

В бесконечной глубокой долине, окруженной отвесными скалами, по каменистому дну ущелья Чжуйин шел мужчина.

У него было поразительно красивое лицо: светлая кожа, тонкие черты, прямой нос. Одет он был в халат из первосортного шелка с золотой каймой на воротнике и манжетах, что придавало ему необычайное благородство.

Вот только на правой скуле зияла глубокая ссадина: кожа была содрана, сочилась кровь. Роскошный парчовый наряд был изорван, шелковые нити распустились, обнажая подкладку, а полы халата были перепачканы грязью и пятнами засохшей крови.

Подойдя к узкому ручейку на дне ущелья, мужчина сел, достал из рукава парчовый платок, смочил его в воде и принялся промывать рану на лице.

— С-с...

Ледяная вода усилила боль, заставив его невольно втянуть воздух сквозь зубы.

Его звали Сяо Цзиньнянь. Он был сиротой, никогда не видевшим своих родителей, и благодаря финансовой помощи добрых людей смог доучиться до университета.

Девять лет назад из-за несчастного случая он перенесся в этот мир и стал девятилетним старшим принцем царства Ци. Мальчик, носивший то же имя, что и он, утонул, упав в воду.

В отличие от того, что пишут в книгах, после переноса он не адаптировался мгновенно и не совершил великих дел. Наоборот, долгое время он пребывал в оцепенении из-за языкового барьера, незнакомых обычаев и бытовых привычек. Чувство нереальности происходящего крепко сковывало его, мешая влиться в новую жизнь.

А по-настоящему привыкнуть ему помогла огромная семья, которой у него не было в прошлой жизни, но которая внезапно появилась в этой.

Родственных чувств он не испытывал с самого рождения. Их внезапное появление, естественно, вызывало у него сильное отторжение.

Однако императрица царства Ци оказалась из тех любящих матерей, что готовы на всё ради своего дитя. Увидев его холодность и сопротивление, она решила, что в него вселился злой дух, и полгода простояла на коленях в храме, молясь за него.

Император Минсу, его отец, решил, что сын страдает от болезни потери души. Он ежедневно отправлял людей на поиски лекарств по всему свету, а сам проводил бессонные ночи в Императорском медицинском управлении, лично листая медицинские трактаты.

А еще эти малыши, что целыми днями бегали за ним хвостиком, крича «старший брат». В их глазах была лишь искренняя привязанность.

— Старший брат, старший брат, ты помнишь Цзиньсы? Цзиньсы ведь твоя сестренка!

— Старший брат, сегодня Цзиньюэ попросил мастера Таня сделать два деревянных меча. Тот, что без узоров, — для Цзиньюэ, а тот, что с резьбой, — для старшего брата.

Постепенно он начал вливаться в эту жизнь и привязываться к ним сердцем, до такой степени, что воспоминания о прошлой жизни становились все более размытыми. Казалось, царство Ци и было настоящей реальностью, а всё то современное прошлое — лишь иллюзией.

Но, к сожалению, хорошие времена никогда не длятся долго.

Спустя полтора года после его прибытия в этот мир, когда только начали распускаться весенние цветы, сотни тысяч солдат армий культиваторов без всякого предупреждения вторглись в царство Ци.

Байшо, Гаоси, царство Хэ, царство Чжао, царство Ин — эти армии пришли из пяти разных государств. Они разожгли на землях Великой Ци яростное пламя войны, волна за волной грабя и разоряя всё на своём пути.

Лязг оружия и пожары войны не утихали долгих три года, оставляя после себя горы костей и моря трупов.

Когда страна оказалась на грани уничтожения, сыны царства Ци храбро сражались, а затем ценой Духовных рудников Западной границы запросили помощи у западной Великой Янь — державы, чья мощь сокрушала любые другие государства. В обмен Великая Янь отправила свои войска, чтобы совместными силами отбросить врага.

В итоге, хотя государство Ци и уцелело, его земли были растерзаны в клочья.

В мгновение ока с момента окончания войны прошло пять лет. И вот два месяца назад Великая Янь внезапно прислала посланника за платой. Они потребовали от царства Ци выполнить обещание: передать духовные рудники и отправить наследного принца в качестве царственного заложника на их территорию как гарантию.

И теперь он находился на пути в Великую Янь, чтобы стать этим заложником.

— Надо же было так сильно разбиться...

Сяо Цзиньнянь уже очистил рану на щеке. Сняв сапог и закатав штанину, он обнаружил, что его голень превратилась в кровавое месиво.

Он снова смочил платок в воде и прижал его к ране. Внезапная вспышка острой боли затуманила его разум.

Боль продержалась около пяти вздохов, а затем начала немного спадать. Сяо Цзиньнянь выдохнул, выжал платок, положил его сушиться на камень и медленно закрыл глаза.

В тот миг, когда опустилась тьма, перед его мысленным взором возник гигантский дворец. В нем громоздились друг на друга бесчисленные комнаты с плотно закрытыми дверями, уходя в невидимую высь.

В этот момент, повинуясь мысленной команде Сяо Цзиньняня, одна из дверей с грохотом распахнулась и стремительно расширилась, превратившись в обширный горный лес, который бескрайним ковром раскинулся во тьме.

Этот лес был точной копией ущелья Чжуйин, в котором он сейчас находился. Лишь центральная область на юге оставалась пустым пятном.

Но вскоре, по мере того как он пристальнее вглядывался, пустая зона постепенно сформировалась в бездонный каньон.

Это не было чит-системой попаданца, а болезнью, которой он страдал с детства. В медицине это называется гипертимезией — нарушением в височно-теменном стыке и медиальной префронтальной коре, из-за которого всё увиденное и прочувствованное автоматически, помимо его воли, вторгается в разум и формирует воспоминания.

Но на самом деле в этом не было ничего хорошего: избыток воспоминаний легко приводил к перегрузке мозга. Из-за этого до восьми лет Сяо Цзиньнянь каждый день страдал от раскалывающей головной боли и вообще не мог жить нормальной жизнью.

Так продолжалось до тех пор, пока в детский дом не пригласили врача. Тот обучил его методу, похожему на «дворец памяти»: представлять свое сознание как множество комнат и складывать туда образы, не требующие глубокого запоминания, извлекая их лишь по необходимости. Это помогло снизить нагрузку на мозг, и его головные боли начали стихать.

Но по какой-то причине после прибытия в этот мир его дворец памяти стал более реальным. Казалось, он обрел физическую форму, к которой можно было прикоснуться, и перестал быть просто игрой воображения.

Поначалу он был очень взволнован этим изменением, полагая, что проявится какая-то необыкновенная мистическая сила. Но позже обнаружил, что, кроме возросшей реалистичности, его дворец памяти не приобрел никаких новых функций.

У-у!

В то время как мысли Сяо Цзиньняня бурлили, со стороны входа в глубокую долину внезапно с воем ворвался порыв ветра, закружив листья и траву.

Женщина-генерал, искавшая его с северной стороны ущелья Чжуйин, прилетела, оседлав ветер. Она приземлилась на галечный берег, и ее мощная аура вмиг раскидала мелкие камни по земле.

Увидев, что Сяо Цзиньнянь спокойно сидит у ручья, её взгляд тут же наполнился ледяным холодом.

— Кто позволил тебе сбежать сюда?

Ледяной голос женщины-генерала мгновенно пробудил Сяо Цзиньняня, заставив его медленно прийти в себя.

Открыв глаза и увидев, кто перед ним, Сяо Цзиньнянь убрал платок и поднялся с берега:

— Я увидел, что убийцы целятся в карету, и, конечно же, бросил ее, чтобы спасти свою жизнь. Кто ж знал, что по пути я скачусь со склона и чуть не разобью себе голову. Но именно благодаря этому я удачно избежал встречи с бандитами. Покрытый ранами с ног до головы, разве я мог обращать внимание на то, куда иду?

От царства Ци до Великой Янь — десятки тысяч ли гор и рек, где могло произойти всё что угодно. Императрица Ци, естественно, не могла доверить сопровождение сына посторонним, поэтому лично попросила своего старшего брата — командующего армией Сюаньцзя царства Ци, а заодно и дядю Сяо Цзиньняня по материнской линии, Сун Линъюэ.

А эта женщина-генерал была старшей дочерью его дяди — его двоюродной сестрой Сун Юй.

— С твоей-то мышиной смелостью неудивительно, что ты оступился. Но раз уж убийцы не гнались за тобой, почему ты не вернулся назад, чтобы найти нас?

— В этой глубокой долине я, по крайней мере, мог спрятаться. А если бы я покинул это место и наткнулся на тех разбойников? Случись что-нибудь непоправимое, ты бы взяла на себя ответственность?

Взгляд Сун Юй внезапно стал острым как нож:

— Выходит, ты тоже боишься смерти?

Сяо Цзиньнянь на мгновение опешил, а затем усмехнулся:

— Скажешь тоже. Кто в этом мире не боится смерти?

— Вот как? А те простолюдины, которых ты замучил, — они разве не боялись смерти? Разве их жизни ничего не стоят?

После этих слов Сяо Цзиньнянь перестал улыбаться и резко сощурился.

Но Сун Юй ничуть его не испугалась, встретив его взгляд своими пронзительными, как пылающий огонь, глазами.

Они были двоюродными братом и сестрой, почти ровесниками, и по идее должны были быть очень близки, но сейчас смотрели друг на друга как заклятые враги.

А всё потому, что за пять лет, прошедших с момента окончания войны в Ци, Сяо Цзиньнянь не только не проявлял сострадания к простому народу, но и постоянно забирал девушек-простолюдинок для своих утех, и ни одна из них больше не возвращалась.

Поначалу она, конечно же, не верила слухам. Кто бы мог подумать, что однажды она своими глазами увидит это на улице.

Но кроме девушек, по его мимолетной прихоти в поместье наследного принца забирали охотников, мастеров по разведению птиц и выращиванию цветов и даже сказителей. Все они словно растворялись в воздухе.

А накануне отъезда из страны, во время комендантского часа, он и вовсе попытался застрелить из лука прямо на улице старого слугу-простолюдина. Если бы старик в панике не добежал до ворот резиденции Его Высочества князя Цзина и не был им спасен, то уже давно стал бы призраком под стрелами Сяо Цзиньняня.

Такой жестокий монарх, естественно, вызывал лишь отвращение у простого народа. Поэтому, хоть отправка наследника престола в заложники и была позором, въевшимся в плоть и кровь государства, в день его отъезда бесчисленное множество людей развешивало фонари и украшения, празднуя до самой ночи.

Сама она тоже глубоко ненавидела своего двоюродного брата и за два месяца пути ни разу не удостоила его приветливым взглядом.

Раз уж разговор зашел так далеко, Сун Юй очень хотела послушать, что он скажет. Если он так дорожит собственной жизнью, то задумывался ли он когда-нибудь о том, что жизни простых людей так же важны?

Сяо Цзиньнянь долго смотрел на нее, а в конце концов не сдержался и усмехнулся:

— Простолюдины? Какое мне дело до того, боятся они смерти или нет? К тому же я — наследный принц. Как их жизни можно вообще сравнивать с моей?

— Ты...

Лицо Сун Юй исказилось от гнева, а от двуручного широкого меча в ее ладони послышался приглушенный гул.

Но после недолгого звона меча ей все же пришлось подавить свой гнев и холодно произнести:

— Я знаю, что твоя смерть не вернет жизни тех людей, а лишь навлечет на царство Ци еще большие беды. Отец и младший брат всё еще ищут тебя. Раз ты не сдох, пошли со мной. Исполнишь свое предназначение.

Сяо Цзиньнянь опустил глаза на закатанную правую штанину:

— Кажется, моя нога сломана...

— Это просто ушиб.

— Но боль невыносимая.

У Сун Юй дернулся глаз, но в конце концов она бессильно протянула руку, подошла и поддержала его за правое плечо.

----------

Держащий клинок

В диком лесу на южной стороне ущелья Чжуйин, когда всё вокруг погрузилось во тьму, переплетённые узловатые ветви древних деревьев нависли словно когти призраков, напрочь заслонив лунный свет.

Здоровый человек и хромой с трудом выбрались из глубокой долины. Едва они подняли головы, как увидели вдали три стремительно приближающиеся фигуры.

— Юй-эр!

Сун Линъюэ, безуспешно искавший их ранее, пробирался сквозь ночь вместе с Сун Мином и Сун Дэ. Издали заметив Сяо Цзиньняня, бредущего позади Сун Юй, он невольно вздохнул с облегчением.

— Отец, мы нашли его, серьёзных ран нет.

Сун Юй сделала два шага вперед им навстречу:

— Уже стемнело. Если эти убийцы вернутся, в темноте они будут чувствовать себя как рыба в воде. Нам нужно срочно найти место для ночлега.

Сун Линъюэ некоторое время разглядывал Сяо Цзиньняня и, убедившись, что с ним всё в порядке, кивнул:

— Верно, нужно найти укрытие. Переночуем, а там видно будет.

Сун Дэ, услышав это, подал голос:

— Отец, на востоке есть каменный лес. За ним скрыт склон, я осматривал его во время поисков. Место довольно неприметное.

— Отлично. Вы двое, поддержите Его Высочество наследного принца. Мы отправляемся туда немедленно.

— Слушаемся!

Сун Мин и Сун Дэ шагнули вперед и подхватили Сяо Цзиньняня под руки. Как и их сестра, они всегда презирали его, а потому, естественно, не церемонились. Они сжали его с такой силой, что лицо Сяо Цзиньняня тут же исказилось от боли.

«Вот же... мужланы!»

— Отец, что ты думаешь об этих убийцах?

Идя рядом с Сун Линъюэ, Сун Юй не удержалась и озвучила свои сомнения:

— Места здесь глухие, люди встречаются крайне редко. Если бы это не было тщательно спланировано, мы бы ни за что с ними не столкнулись. К тому же все они прекрасно обучены и обладают выдающимися навыками перемещения. Это точно не обычные горные бандиты, решившие напасть по прихоти.

Сун Линъюэ шёл впереди с клинком в руке, одним взмахом разрубая преграждающие путь сухие ветви:

— А сама ты что об этом думаешь?

— Моей первой мыслью было, что это наёмники, посланные родственниками тех простолюдинов, которых замучил Сяо Цзиньнянь. Но потом я рассудила, что услуги таких умелых убийц стоят немало, и у них вряд ли нашлись бы на это средства.

— Верно. Убийцы — это лишь нож, их личности не важны. Главное — это... тот, кто держит клинок. Тебе следует подумать: кому смерть Сяо Цзиньняня принесет наибольшую выгоду? У того и мотив сильнее.

Сун Линъюэ бросил мрачный взгляд во тьму и тихо произнес эти слова.

Каменный лес на востоке от ущелья находился недалеко от места их встречи. Пятеро путников спешно преодолели это расстояние и вскоре добрались до скрытого склона, о котором упоминал Сун Дэ.

Как он и говорил, место было скрыто каменным лесом и казалось довольно безопасным.

Сун Дэ и Сун Мин бросили Сяо Цзиньняня у засохшего дерева, примыкающего к скале, а затем принялись расчищать площадку для ночлега.

Сун Юй помогла Сун Линъюэ сесть и тихо спросила:

— Отец, то, что ты сказал только что... ты на кого-то намекал?

— Я говорю о родном брате Его Величества, Сяо Минъи, известном в народе как Мудрый князь Цзин. Почему ты не подумала на него? — Сун Линъюэ повернул голову и пристально посмотрел на дочь.

Сун Юй на мгновение замерла, её глаза слегка расширились:

— О чём ты говоришь, отец? Его Высочество князь Цзин мудр и добродетелен, предан правителю и любит народ. Все эти годы он не щадил сил ради царства Ци и пользуется глубоким доверием дяди-императора. Зачем ему убивать Сяо Цзиньняня?

— Его Величество сейчас тяжело болен, и жить ему осталось недолго. Второй и третий принцы ещё слишком малы. Если наследный принц, занимающий место престолонаследника, умрёт, кому, как не ему, это будет выгоднее всего?

Пока Сун Линъюэ говорил, в его сознании всплыл образ.

Фигура, возвышающаяся как гора, с прямой спиной, облаченная в чёрный с золотом халат с драконами. От него исходила аура, давящая многотонным грузом. Стоило ему просто стоять, как казалось, что перед тобой высится целый горный хребет.

Земли царства Ци были плодородны, и эта страна издревле не стремилась к конфликтам с соседями. Поэтому на протяжении тысячелетий практика культивации в царстве Ци так и не стала массовым явлением. Те же, кто владел этим искусством, использовали его лишь для укрепления тела и избавления от болезней, а не для жестоких схваток и убийств.

Именно поэтому царство Ци так легко подверглось вторжению.

Позже императорский двор Ци был вынужден потратить все свои сбережения, чтобы приобрести у Великой Цянь — государства-гегемона, равного по силе Великой Янь — трактат по боевым искусствам под названием «Тираническая сила разрушения истока».

Это был не истинный путь культивации, а порочная техника. Практик, ощутив ци и открыв меридианы, пробуждал духовный исток, а затем намеренно разрушал его внутри своего тела. Смешение духовной энергии с кровью приводило к взрывному росту боевой мощи, в мгновение ока превращая обычного человека в бога войны.

Но за это невероятное усиление приходилось платить жестокую цену, которую мало кто мог вынести.

Расплатой было то, что в течение нескольких лет после освоения техники, по мере утекания духовной энергии из тела, практик постепенно утрачивал свои сверхчеловеческие способности. А из-за разрушенного фундамента он погружался в долгие мучения, когда жизнь становилась хуже смерти.

Император Минсу, желая пробудить волю сынов царства Ци, подал личный пример. Освоив эту технику, он лично возглавил армию и долгие годы сражался, умываясь кровью. К концу войны духовная энергия в его теле иссякла, и он быстро оказался во власти множества болезней.

Однако никто не ожидал, что именно в это время Его Высочество князь Цзин поднимет знамя спасения родины и вернётся из своих северных уделов в столицу.

Что ещё более поразительно — неизвестно когда и где, но он овладел глубокими мистическими искусствами.

После великой войны на царство Ци обрушилась череда бедствий: наводнения сменялись засухами. Но император был тяжело болен и не мог управлять государством.

Находящийся в расцвете сил князь Цзин естественным образом взял всё в свои руки. Он боролся со стихийными бедствиями, подавлял мятежи, восстановил систему государственных экзаменов для пополнения рядов чиновников и приложил все усилия, чтобы продвинуть на службу конфуцианцев, мастеров цитировать классические трактаты.

Вскоре слава о его добродетели разнеслась повсюду. Он обрёл огромный авторитет и заслужил глубокое доверие народа.

Сун Линъюэ помнил, что в тот год его дочери было всего шестнадцать, и война оставила в её душе тяжелейшую тень.

Позже она вступила в основанное князем Цзином общество «Тунчжоу» и следовала за ним, раздавая милостыню и помогая нуждающимся, что и исцелило её душевные раны.

Поэтому он понимал её веру в князя Цзина и знал, что подобные слова обязательно вызовут у дочери резкий протест. Но он всё равно произнёс их, потому что сам никогда не доверял этому Его Высочеству.

— Это лишь твои безосновательные догадки, отец. Разве это может служить доводом? По-моему, это больше похоже на предубеждение!

Как и ожидалось, Сун Юй без малейших колебаний снова возразила Сун Линъюэ.

Сун Линъюэ долго молчал, прежде чем ответить:

— Я знаю, что ты доверяешь князю Цзину. Это потому, что ты многого не знаешь. Находясь в царстве Ци, где у стен есть уши, я боялся, что если ты узнаешь правду, это может навлечь беду. Но, Юй-эр, знаешь ли ты, что князь Цзин, которого знаешь ты, и князь Цзин, которого знаю я, — это совершенно разные люди?

Услышав это, Сун Юй немного умерила гнев, и в её глазах промелькнула растерянность:

— Разные люди? Что ты имеешь в виду?

— В четвёртый год эры Шанъюань, когда ещё правил покойный император, а нынешний Его Величество только жил в резиденции принца, ты только-только родилась. Я тогда был командиром императорской гвардии и отвечал за внутренний город. В то время я был очень близок ко двору и своими глазами видел, как князь Цзин собирал фракции и боролся за престол. Его методы были невероятно безжалостными...

Сун Линъюэ повернулся и посмотрел на дочь:

— В самой борьбе за трон нет ничего необычного, и тут трудно судить, кто прав, а кто виноват. Но из-за его амбиций трагически погибло множество нейтральных министров двора. Бывший министр обрядов Жань Сюн, человек преданный правителю и любящий родину, из-за него потерял всю семью. Вот какого князя Цзина знаю я.

Сун Юй приоткрыла рот от удивления:

— Князь Цзин боролся за трон с дядей-императором?

— На самом деле Его Величество с ним не соперничал. Это покойный император, увидев его жестокость и безжалостность, предсказал, что если тот взойдет на престол, то станет невероятно деспотичным правителем. Поэтому покойный император хитростью отослал его обратно в северные уделы. В восьмом году эры Юнхэ, когда в войне была одержана первая победа, он вернулся без приказа, начал спасать людей от бедствий, усмирять восстания, прославился добродетелью, верностью монарху и любовью к родине. Будь ты на моем месте, ты бы в это поверила?

Услышав это, Сун Юй замерла на месте, в её голове всё помутилось:

— Но если так... почему дядя-император по-прежнему так доверяет ему?

Взгляд Сун Линъюэ потемнел:

— Хоть я и не спрашивал Его Величество напрямую, но кое о чём могу догадаться. Сама подумай: Его Величество сейчас тяжело болен, он даже за ворота дворца выйти не может. Наследный принц не оправдывает надежд, а остальные принцы и принцессы ещё слишком малы. Как ему остановить князя Цзина? Тем более что тот совершает благие дела.

— Но ведь все эти годы князь Цзин помогал беженцам и казнил коррумпированных чиновников, разве это не очевидно для всех?

— Да, казнил чиновников. Но за эти годы погибло больше всего не коррупционеров, а тех старых сановников, что пережили его жестокую борьбу за престол, и их родственников, знавших правду...

Сун Юй казалось, что в её голове бушует цунами, но многолетние убеждения всё же заставили её рефлекторно возразить:

— Но если следовать твоей логике, отец, дядя-император тяжело болен и вряд ли поправится. Если у князя Цзина действительно такие амбиции, почему бы ему просто не захватить трон прямо сейчас?

Взгляд Сун Линъюэ слегка потускнел:

— Ты слишком наивна. В своё время Его Величество разрушил собственный фундамент культивации и лично возглавил войска. Он стал непоколебимым символом веры в сердцах людей. Князю Цзину нужно целое царство Ци, а не очередная гражданская война. Как он посмеет действовать открыто?

— Как же так... — словно в трансе пробормотала Сун Юй.

Увидев её состояние, Сун Линъюэ тихо вздохнул:

— Именно поэтому я часто просил тебя не выказывать неуважения наследному принцу. Пойми, когда началась война, ему было всего десять лет. Он пережил бесчисленные кровавые бойни, и его психика, возможно, давно надломилась. После окончания войны, поддавшись на уговоры князя Цзина, он выехал из дворца, слишком рано покинув Его Величество и твою тётю, оставшись без присмотра.

— Хоть его произвол и жестокость по отношению к народу — великий грех, но в том, что он стал таким высокомерным, жестоким, но при этом трусливым, виноват не только он один. В конце концов, если даже ты в своём возрасте не смогла разглядеть истинное положение вещей, то что мог понимать он?

Говоря это, он повернулся и посмотрел на Сяо Цзиньняня, съёжившегося под высохшим деревом.

Его Высочество наследный принц как раз обменивался взглядами с его старшим сыном, Сун Мином. Вскоре Сун Мин небрежно швырнул ему прямо под ноги подгоревшую лепёшку.

Сяо Цзиньнянь не произнёс ни слова. Он поднялся, взял лепёшку и так же молча сел обратно.

«Эх...»

Сун Линъюэ невольно прикрыл глаза.

Внутренние распри и внешние угрозы, а престолонаследник труслив и слаб духом. Он действительно не знал, какое будущее ждёт их царство Ци.

Для него нынешняя жизнь была лишь чередой дней, проживаемых один за другим, пока князь Цзин больше не сможет сдерживать свои амбиции. А потом он вместе со всем царством Ци шагнет навстречу наихудшему финалу.

— Отец.

Среди всех этих тревожных мыслей Сун Линъюэ внезапно услышал зов Сун Юй. Но что было странно — её голос звучал напряжённо.

Инстинктивно он скосил глаза и увидел, что дочь, хоть и смотрит на него, краем глаза осторожно косится в сторону каменного леса.

Среди камней гулял ветер.

В горном лесу наличие ветра было самым обычным делом. Но для его восприятия как практика направление одного из порывов совершенно не совпадало с общим потоком воздуха, что казалось крайне неестественным.

Заметив это, Сун Линъюэ, не подав виду, подался вперед, схватил лежащий на земле длинный клинок и в следующую секунду резко вскочил!

Ещё до того, как зазвенела сталь, человек уже разорвал воздух. Во мраке ночи сверкнула ослепительная вспышка клинка. Подняв мощную воздушную волну, он яростно обрушился на пустое, казалось бы, тёмное место.

Раздался резкий лязг — лезвие действительно столкнулось с чем-то невидимым.

Бам!!!

Мрак ночи внезапно содрогнулся, искажаясь, словно скомканная ткань.

В темноте резко проступили очертания руки, крепко сжимающей короткий клинок. В следующее мгновение скрывающее силуэт заклинание с треском разорвалось, подобно шелковому полотну.

В спешке рука с кинжалом резко перехватила рукоять обратным хватом и, используя инерцию, нанесла ответный поперечный удар.

Холодное лезвие просвистело в трёх цунях от горла Сун Линъюэ, не достигнув цели. А в следующее мгновение рукоять меча Сун Линъюэ уже ударила противника прямо в грудь.

Раздался глухой стук, и из искаженной ночной тьмы вывалилась фигура. От сильного удара убийца, пошатнувшись, отлетел на несколько чжанов назад.

Пятый ранг сферы Закалки Духа, техника перемещения «Скрытая ночь»... Как и ожидалось, это один из тех, кто нападал днем.

— Из какой школы будет достопочтенный брат? Какая между нами вражда? Зачем раз за разом приходить по наши души?

Глаза Сун Линъюэ гневно расширились, и он издал громоподобный рык.

Но противник не ответил. Вместо этого он бросился в новую атаку, а из глубины ночи одновременно возникли ещё пять тёмных силуэтов. С мечами и саблями в руках, от них исходила жажда убийства.

«Как такое возможно?»

Во время первого нападения в ущелье Чжуйин они устроили точную засаду, а теперь так быстро нашли их место ночлега.

Неужели среди них есть шпион князя Цзина?

Но именно из страха перед шпионами они, едва покинув границу, пошли тайным маршрутом. Об этом маршруте знала только семья Сун, император и императрица.

Неужели связи князя Цзина настолько всеобъемлющи, что даже среди личной гвардии есть его люди?

Размышляя об этом, Сун Линъюэ повернулся к Сун Мину:

— А-Мин, полагаю, эти братья просто обознались. Но оружие слепо. Лучше сначала сопроводи молодого господина в безопасное место.

— Отец, будьте осторожны.

— Не медли, иди!

Длинные мечи сверкнули остриями, подобно молниям, пронзающим ночное небо, и нанесли стремительный удар.

Сун Линъюэ мгновенно пришел в себя. Железный клинок в его руке загудел, мышцы и кости руки напряглись. Он яростно взмахнул мечом, и два лезвия с грохотом столкнулись, высекая пронзительный звон металла.

Остальные четверо убийц двигались словно призраки. Они одновременно пошли в атаку, намереваясь воспользоваться брешью и добраться до Сяо Цзиньняня, но столкнулись с бросившимися наперерез Сун Дэ и Сун Юй.

В одно мгновение вспышки сабель и мечей слились воедино. Невероятная скорость техники тайных убийств и железная жестокость армейских клинков яростно столкнулись. Каменные столбы в лесу разлетались вдребезги, поднимая тучи пыли и песка.

— За мной!

Сун Мин уже оказался рядом с Сяо Цзиньнянем и протянул руку, чтобы схватить его за запястье. Но Сяо Цзиньнянь не двинулся с места. Нахмурившись, он неотрывно смотрел туда, где летели искры от ударов стали.

— Плохо дело.

— Что плохо?

Сун Мин рефлекторно обернулся, и его лицо резко изменилось.

Трое против шестерых — это само по себе крайне опасно. Но ещё опаснее было то, что их противники специализировались на убийствах.

Поскольку они были убийцами, их движения отличались невероятной ловкостью, а атаки — молниеносной быстротой. В такой ситуации его сестра со своим двуручным широким мечом оказалась в крайне невыгодном положении.

Широкий меч — это армейское оружие. Тяжёлое, жестокое, рассчитанное на размашистые удары. При поддержке духовной энергии оно лучше всего подходит для битв в строю и лобового сдерживания врага. Один воин с таким мечом может противостоять сразу нескольким солдатам, защищаясь властно и сокрушительно.

Но в бою против проворных, постоянно меняющих позицию убийц, широкий меч стал её главной обузой и слабостью.

Особенно это касалось двух убийц, окруживших её. Оба были вооружены короткими мечами. Лёгкие и подвижные клинки наносили коварные и непредсказуемые удары. Острия сверкали холодным светом, ложные выпады чередовались с настоящими. Беспрерывные атаки не давали ни секунды на передышку.

Сун Юй отступала шаг за шагом, её дыхание быстро стало тяжелым.

Очевидно, что защита тяжёлым мечом стремительно истощала её силы, и отбиваться становилось всё труднее.

— Проклятье!

Братская любовь не терпела ни секунды промедления. Напрочь забыв приказ отца, Сун Мин развернул клинок и со стиснутыми зубами бросился в бой.

Сяо Цзиньнянь ничуть не пытался его остановить. Он спокойным взглядом проводил Сун Мина, а затем начал осматриваться по сторонам, словно ища что-то.

В этот момент из-за высохшего дерева вышел человек в черной одежде и маске.

Нет, точнее говоря, не из-за дерева, а прямо из ночной тьмы рядом с ним. Человек словно раздвинул слой густой чёрной воды и, едва касаясь земли, оказался прямо возле Сяо Цзиньняня.

По сравнению с другими убийцами, он был довольно низкого роста. Вокруг него не ощущалось ни малейшего колебания энергии. Он двигался ещё более бесшумно, чем те шестеро, напоминая настоящего призрака. Твердо встав на ноги, он молча посмотрел на Сяо Цзиньняня.

— Почему днём ты не был в карете? Мы так не договаривались.

Хриплый голос сорвался с его губ, заставив Сяо Цзиньняня перевести взгляд на этого неуловимого убийцу.

Приветствие, прозвучавшее словно от старого друга прямо посреди смертельной схватки, казалось странным и неуместным. Но лицо Сяо Цзиньняня оставалось спокойным. В нём не было ни капли паники, подобающей жертве покушения.

— Тогда гвардия Сюаньцзя окружала карету. Если бы вы захотели убить меня, вам пришлось бы атаковать в лоб. Скорее всего, они понесли бы потери. Я подумал, что лучше выйти самому. Кто ж знал, что за каретой окажется склон, и, едва откинув полог, я шагну в пустоту.

Убийца слегка опешил:

— Вот уж причина, о которой я и подумать не мог.

Сяо Цзиньнянь, выслушав его, слегка развел руки в стороны:

— Брат, будь добр, бей поточнее...

----------

Тяжелое ранение

За те полдня, что прошли с момента первого нападения в ущелье Чжуйин и до битвы в каменном лесу, Сун Юй и Сун Линъюэ строили множество догадок о личности убийц.

Но никому из них и в голову не приходило, что в этой истории кроется еще одна вероятность.

— Раз уж мы взяли твои деньги, то удар будет точным, тебе нужно лишь стоять неподвижно. Но... я должен предупредить сразу.

Убийца говорил, доставая короткий меч из ножен:

— То, о чем ты просишь, — это самое настоящее покушение на убийство. Проблема в том, что ты хочешь выжить. Значит, тебе придется побороть страх и не шевелиться. Если испугаешься и дернешься раньше времени, я не смогу гарантировать точность удара. И деньги мы, конечно же, не вернем.

— Ничего, жизнь или смерть... всё в воле небес...

Сяо Цзиньнянь опустил взгляд, смотря на сверкающий в темноте холодный клинок.

Под трепещущим светом луны сверкнула аура клинка.

В это же время на поле брани, где звенело оружие, раздался гневный крик: «Мерзавец, не смей трогать мою сестру!». Сун Мин, бросивший Сяо Цзиньняня, уже подоспел к Сун Юй. Его клинок, оплетенный мелкими разрядами молний, обрушился сверху вниз.

С грохотом вырвалась концентрированная смертоносная аура. Мощный удар отбросил двух убийц назад, заставив их уйти в глухую оборону; их ноги пропахали в земле глубокую борозду.

Получив мимолетную передышку, Сун Юй мгновенно крутанула запястьем, наполняя его духовной силой. Опущенный к земле широкий меч резко взмыл вверх, накапливая мощь, и обрушился рядом с Сун Мином. Двуручный меч был тяжел как гора, и его удар казался сокрушительным обвалом.

Сун Мин и Сун Юй выросли в армии, поэтому понимали друг друга с полуслова. Они идеально дополняли атаки и защиту друг друга, наступая и отступая в полном синхроне. Их связки ударов были настолько непрерывными, что всего за несколько приемов заставили двух убийц с короткими мечами отступать шаг за шагом.

— Сначала задержим одного из них. Я найду момент, чтобы прикончить его, а потом займемся вторым, — мрачно процедила Сун Юй во мраке холодной ночи.

Сун Мин тут же понял план сестры:

— Тогда сначала убьем того, кто чуть медленнее, так надежнее.

— Хорошо, как на тренировках. Считаем до трех, по твоему сигналу.

— Понял.

С этими словами они оба начали копить силы, их сабля и широкий меч непрерывно звенели. Очевидно, они больше не собирались сдерживаться. Но в тот самый миг, когда они были готовы броситься в атаку, позади них внезапно раздался резкий, глухой звук, разорвавший напряжение боя.

Звук был тихим, но отчетливым. Он нес в себе ту специфическую текстуру лезвия, пронзающего плоть, и сопровождался сдавленным стоном боли. От этого звука все четверо из семьи Сун вздрогнули, и их движения замерли в воздухе.

Будучи воинами, прошедшими множество битв, они, конечно же, узнали этот звук.

Это был звук клинка, пронзающего плоть и кровь.

В оцепенении четверо членов семьи Сун одновременно обернулись и увидели, что у высохшего дерева стоит человек в черном с длинным мечом в руке, но рассмотреть форму меча было уже невозможно.

Потому что лезвие уже было погружено в грудь Сяо Цзиньняня. Густая кровь хлестала наружу, мгновенно окрасив его изодранный парчовый халат в багровый цвет. Темные узоры в виде облаков расцвели, словно алые цветы, свежие и влажные.

Лицо Сяо Цзиньняня побледнело, между губами проступила кровь и начала непрерывно капать с уголков рта.

— Цзиньнянь!

Увидев это, Сун Линъюэ с широко распахнутыми от ужаса глазами издал горестный крик. Бросив своего противника, он со свистом бросился к племяннику.

А убийца, нанесший удар, не стал задерживаться. Он резко вытащил длинный меч из груди Сяо Цзиньняня и стремительно отступил назад.

Остальные шесть убийц не стали преследовать Сун Юй и остальных. Они одновременно прекратили атаки, собрались вместе и начали бесшумно и синхронно отступать.

В следующее мгновение мрак ночи позади них снова исказился, словно опустившийся занавес, мало-помалу скрывая их отступающие фигуры.

В это время Сяо Цзиньнянь, с пронзенным сердцем, схватился за грудь и, пошатываясь, отступил к засохшему дереву. Испачканной в крови рукой он оперся о ствол и устремил взгляд туда, где растворились убийцы.

То ли удар был нанесен слишком быстро, то ли он не успел осознать произошедшее, но сейчас он чувствовал лишь тяжесть в груди, а сильной боли не было.

Может быть, потому что он уже умирал однажды, сейчас ему было не так страшно?

Сяо Цзиньнянь не мог сказать наверняка, лишь рука, опирающаяся на высохшее дерево, сжалась еще сильнее.

Мир перед глазами начал кружиться, подступила тошнота. Дышать становилось все тяжелее, ноги налились свинцом, веки отяжелели. Все тело стремительно замерзало от потери крови, а затем он бесконтрольно завалился назад.

Но, к счастью, Сун Линъюэ уже оказался рядом и успел подхватить его. Сун Юй, Сун Дэ и Сун Мин подоспели следом. Они тоже хотели его поддержать, но, увидев, что отец уже сделал это, растерянно замерли.

— Мальчик мой, не бойся, дядя здесь...

Голос Сун Линъюэ дрожал, в его глазах читалась скорбь.

На самом деле, как и его дочь, он никогда не питал теплых чувств к этому племяннику. И хотя он говорил ей, что не во всем виноват только Сяо Цзиньнянь, человеческая природа неизбежно порождала в нем неприязнь.

Но как дядя, видя племянника в таком состоянии, он просто не мог сдержать эмоций.

Однако, к его удивлению, Сяо Цзиньнянь не выказал ни малейшего страха:

— Не возвращайтесь... дядя, поезжайте в столицу...

Держась за сердце, он приоткрыл полный крови рот и тихо проговорил, изо всех сил стараясь унять дрожь. Его голос был низким и хриплым, но в нем звучала непреклонность и твердость, не терпящая возражений.

Сун Линъюэ опешил. Казалось, он не ожидал, что первыми словами Сяо Цзиньняня будет не плач и крик, а именно это. В этот момент он вдруг почувствовал необычное давление на свою руку.

Опустив голову, он увидел, что окровавленные руки Сяо Цзиньняня крепко сжимают его предплечье, а между правой ладонью племянника и его собственной рукой оказалось что-то зажато.

Сун Линъюэ разжал его пальцы и обнаружил восковой шарик. Он испачкал всю его руку в крови; на ощупь он был теплым и липким. Но не успел он спросить, что это такое, как взгляд Сяо Цзиньняня начал стремительно мутнеть, сузившиеся было зрачки расширились, став пустыми, а тело безжизненно обмякло.

— Сун Мин!!!!

— Отец, твой сын заслуживает смерти! Я не должен был нарушать военный приказ и действовать своевольно. Прошу, накажи меня!

Видя взбешенное лицо отца, Сун Мин с грохотом рухнул на колени.

Сун Линъюэ прижал ладонь к груди Сяо Цзиньняня, направив туда бурлящую духовную энергию, чтобы защитить его сердечные меридианы:

— Вы взяли с собой пилюли Свертывания Крови и Сердечных Меридианов?

Лицо Сун Дэ стало невыразимо мрачным:

— Пилюли Свертывания Крови есть, но... таких эликсиров, как Сердечных Меридианов, в нашей Великой Ци и без того было считанное количество...

— Плохо дело.

Сун Линъюэ смотрел на Сяо Цзиньняня, его плечи непрерывно дрожали.

Со своими способностями он мог поддерживать его сердечные меридианы духовной энергией, останавливая кровотечение и предотвращая остановку сердца на четверть часа. Но сейчас они находились в диких горах, и за это время они точно не успеют доставить его к лекарю.

Единственный способ продлить ему жизнь, который он мог придумать, — это использовать пилюлю Сердечных Меридианов вместе с пилюлей Свертывания Крови.

Первая временно поддерживает сердце, вторая останавливает кровотечение.

Но, как и сказал сын, пилюли Сердечных Меридианов сами по себе были редкостью. Запасы царства Ци были приобретены вместе с боевой техникой у Великой Цянь, и большая их часть была израсходована во время войны. А теперь, в этой глухомани, их было просто негде взять.

Но в этот момент Сун Линъюэ словно о чем-то вспомнил. Он убрал руку, поддерживавшую спину Сяо Цзиньняня, и посмотрел на восковой шарик на своей ладони.

Неизвестно, что им двигало, но с выражением неуверенности на лице он с силой раздавил воск большим и указательным пальцами.

В то же мгновение в нос ударил необычный, насыщенный и уникальный аромат лекарственных трав.

Увидев это, Сун Линъюэ широко раскрыл глаза, а трое детей Сун в оцепенении уставились на шарик. В их глазах читалось абсолютное недоверие.

— Пилюля Сердечных Меридианов, это... это же та самая пилюля, что Сяо Цзиньнянь только что передал тебе? Как такое возможно?

— Хватит болтать, сейчас не время для этого! Где пилюля Свертывания Крови?

— У меня!

Очнувшись, Сун Юй поспешно отвязала мешочек с пояса, достала восковой шарик, разломила оболочку и вынула пилюлю.

Не смея медлить ни секунды, Сун Линъюэ тут же положил эликсиры в рот Сяо Цзиньняню.

Пилюли растаяли, едва коснувшись горла, мгновенно исчезнув, и превратились в мягкую, насыщенную лекарственную силу. Она бурным потоком устремилась по кровеносным сосудам прямо к тяжело раненой груди, слой за слоем обволакивая поврежденные и разорванные сердечные меридианы. Подобно невидимому барьеру, она удерживала в нем остатки жизненных сил.

Увидев это, Сун Линъюэ поднял голову:

— Эта пилюля действует только один час. Как только время выйдет, сердечные меридианы снова разорвутся. Быстро посмотрите, где находится ближайший город, мы должны немедленно отвезти его к лекарю.

Услышав это, Сун Юй достала карту Великой Дахэ и долго ее изучала. Чем дольше она смотрела, тем мрачнее становилось ее лицо.

— Отец, ближайший — это город Чуньлай царства Дахэ.

— Сколько до него добираться?

— Здесь много горных троп, возможно... потребуется четыре часа.

Сун Линъюэ долго смотрел на лежащего без сознания Сяо Цзиньняня и размышлял:

— Этого не может быть, достань карту Девяти Провинций, там обязательно должен быть другой город...

Сун Дэ, услышав это, достал карту Девяти Провинций. Изучив ее некоторое время, он удивленно открыл рот:

— Отец, оказывается, мы уже на границе Великой Янь. До пограничного города Лиян как раз полчаса пути...

— Дай-ка посмотреть. — Сун Юй не удержалась и заглянула в карту.

И действительно, на юго-западе был город, расположенный совсем близко. Словно его выбрали для них заранее.

Сун Линъюэ протянул руку и поднял Сяо Цзиньняня:

— Передайте гвардии Сюаньцзя немедленно выдвигаться сюда. Мы отвезем Его Высочество наследного принца в город Лиян.

— Слушаюсь!

— Стой!

— Что случилось, отец?

Сун Линъюэ пристально посмотрел на него:

— Держи рот на замке.

Сун Дэ открыл было рот, но затем решительно кивнул, развернулся и ушел.

----------

Город Лиян

— Но! Но!

Под густым, как тушь, мраком ночи более десятка резвых лошадей неслись во весь опор, сопровождая крытый алым лаком экипаж. Вырвавшись из густого леса, они мчались по официальному тракту.

Изначально они выбрали маршрут через ущелье Чжуйин ради скрытности, но теперь, когда человек был при смерти, скрытность потеряла значение. Важно было как можно скорее добраться до города Лиян, и ровный официальный тракт, естественно, был лучшим выбором.

В этот раз трое детей семьи Сун не ехали верхом, а сидели вместе с Сяо Цзиньнянем в его просторной карете. Их лошадей запрягли, чтобы тянуть экипаж, а самим им нужно было поддерживать Сяо Цзиньняня, чтобы уберечь его от повторных травм из-за сильной тряски.

Только когда отряд выехал на тракт и тряска резко прекратилась, они отпустили его и отсели в сторону. Никто не произнес ни слова.

Это молчание повисло не потому, что им нечего было сказать. Просто, перебирая мысли, они не знали, с чего начать. В голове царил полный хаос, мысли спутались, словно клейстер.

Пилюля Сердечных Меридианов, столь необходимая после такого тяжелого ранения, была передана Сяо Цзиньнянем заранее.

Действия лекарства хватало ровно на полчаса, и как раз на таком расстоянии находился пограничный город Великой Янь.

Эти два фактора, от которых зависели жизнь и смерть, казались просчитанными наперед. Они идеально дополняли друг друга, не допуская ни малейшей погрешности, и сплетались в единственную нить спасения.

Место засады и способ убийства могли быть определены только самим нанимателем.

А значит, тем, кто хотел убить Сяо Цзиньняня, был сам Сяо Цзиньнянь.

Если эти догадки верны, то многое легко объяснялось.

Например, то, что их точно выследили, хотя они шли тайным маршрутом. И то, что их место ночлега было так легко раскрыто. От осознания этого задним числом у них невольно волосы встали дыбом.

«Как такое возможно...»

Сидя в карете, Сун Юй не удержалась и мысленно произнесла это.

В ее глазах Сяо Цзиньнянь был высокомерным и деспотичным, но при этом совершенно бесхребетным. У него просто не могло быть такой смелости, чтобы пойти на смерть, и такой решимости и хладнокровия.

Пока она терялась в догадках, завывал ветер, а мимо проносились горы.

Благодаря бешеной скачке гвардии Сюаньцзя менее чем через полчаса они благополучно прибыли в город Лиян, расположенный на границе Великой Янь.

Издали Лиян выглядел возвышенным и величественным. Сложенный слой за слоем из многотонных глыб, он дышал древностью и безграничностью, источая холодную, леденящую кровь ауру. При одном взгляде на него чувствовалась неприступная, непоколебимая мощь. Словно гора, возвышающаяся в ночи, он излучал грандиозное давление, накрывающее издалека своей устрашающей силой.

Но в отличие от городских стен, к которым они привыкли, в эту гигантскую стену через каждые три чжана был вмурован прозрачный и сияющий духовный камень размером с каменный жернов. В них непрерывно бурлил чистый духовный свет, медленно изливаясь наружу.

Сама стена была испещрена перекрещивающимися резными бороздами. Узоры сплетались друг с другом, и духовный свет струился по этим каналам, опоясывая всю городскую крепость и разворачивая в пустоте густую сеть из таинственного сияния, которая накрывала весь город.

Столь величественное и диковинное зрелище заставило гвардейцев Сюаньцзя на мгновение замереть от изумления.

Богатые ресурсы царства Ци обеспечивали его жителям полное самообеспечение. За тысячелетия они почти не контактировали с внешним миром. Если бы не разразившаяся война, они бы даже не знали точного направления, в котором находится Великая Янь.

Но даже после того, как они попросили Янь прислать войска на помощь, их представление об этой державе сводилось лишь к мощи ее армии.

И только сейчас их картина мира начала стремительно меняться.

Однако, не тратя времени на разглядывание, сгорающий от нетерпения Сун Линъюэ спрыгнул с коня и высоко поднял верительную грамоту.

— Посланники царства Ци, при нас верительная грамота! Стража Лияна, немедленно откройте ворота!

Едва его голос стих, на крепостной стене появилась фигура. Судя по одежде, это был чиновник городской стражи:

— Кто идет и почему требуете открыть ворота посреди ночи?

— Посланники царства Ци, сопровождаем наследного принца на обучение в столицу Великой Янь. В пути подверглись нападению бандитов, есть тяжелораненый. При нас верительная грамота, умоляю, откройте ворота!

Чиновник окинул их взглядом и слегка взмахнул рукой. Тотчас же с верхушки стены спрыгнула крошечная фигурка и полетела к ним сквозь ночную мглу.

Судя по форме, взмахам крыльев и тому, как она держалась в воздухе, это была птица.

Но когда она приблизилась, они поняли, что птица не настоящая, а сделана из дерева.

Она была собрана из деталей черного дерева, у нее были крылья, клюв и когти. Полое брюшко было начинено множеством мелких механических шестеренок, образующих сложнейшую и филигранную систему, а в самом центре этих шестерен светился голубой камень.

В полете духовный камень непрерывно излучал энергию, заставляя шестерни вращаться и сцепляться друг с другом. Это приводило в движение остальные детали, делая полет деревянной птицы совершенно неотличимым от полета живой.

Это зрелище наполнило глаза присутствующих еще большим изумлением, многие невольно приоткрыли рты.

Вскоре деревянная птица подлетела к Сун Линъюэ. Она долго зависала в воздухе, уставившись на верительную грамоту, словно могла прочесть написанное.

Спустя всего несколько вдохов дежурный чиновник на стене, похоже, подтвердил подлинность документа и легко взмахнул сигнальным флажком.

Тут же раздался глухой грохот. Величественные городские ворота без чьей-либо видимой помощи стремительно распахнулись изнутри. Одновременно в световой завесе, окутывающей стену, появилась узкая брешь.

Сун Линъюэ тут же вскочил в седло, взмахнул рукой, и гвардейцы Сюаньцзя, сопровождающие карету с Сяо Цзиньнянем, немедленно въехали в город.

Затем, под предводительством начальника стражи, они быстро добрались до крупнейшей в городе лечебницы «Мучуньтан».

Старый лекарь лечебницы, выслушав о ситуации, тут же поднялся, велел им отнести раненого в комнату на втором этаже, а сам, сгорбившись, поспешил на задний двор будить учеников и фармацевтов.

Ночь была темной. Тихо горела масляная лампа, и ее тусклый, дрожащий свет пробивался сквозь тонкую ткань абажура, отбрасывая на край кровати мелкие пляшущие тени.

Ночная сырость медленно просачивалась в комнату сквозь щели оконных решеток, принося с собой прохладную влагу, которая растворялась в воздухе, делая его липким и зябким.

Сун Линъюэ и Сун Дэ подняли Сяо Цзиньняня наверх и с помощью Сун Юй и Сун Мина бережно уложили его на кровать.

Мгновение спустя в комнату в спешке вошел старый лекарь «Мучуньтана» со своими подмастерьями. Вместе с ними внесли огромную деревянную бочку.

— Как его состояние?

Сун Линъюэ встал:

— Действие лекарства почти иссякло. Умоляю, господин, спасите его.

Старый лекарь тут же подошел, приложил два пальца к шее под челюстью юноши, а затем распахнул полы его одежды и взглянул на рану:

— Как он получил рану в таком смертельно опасном месте?

— На нас напали профессиональные убийцы. Если бы я не вытащил саблю так быстро и не блокировал удар, боюсь, у него не было бы шансов продержаться до этого момента.

— Неудивительно...

Услышав это, лекарь велел подать листок желтой бумаги. Зажав его между двумя пальцами, он поднял его вертикально и начал что-то неразборчиво шептать.

На желтой бумаге виднелись тонкие чернильные символы, очень похожие на резьбу на городских стенах. По мере того как лекарь читал заклинание, от чернил поднялось мистическое сияние. Оно резко сорвалось с бумаги и скрылось в ране на груди Сяо Цзиньняня.

Пилюли Свертывания Крови и Сердечных Меридианов действительно действовали лишь полчаса. И причина была не в слабости лекарства: если бы дозу увеличили или продлили действие, кровь стала бы слишком густой и вязкой.

Если бы в этот момент пилюля Сердечных Меридианов продолжала стимулировать сердце, человек бы мгновенно умер.

Но талисман на желтой бумаге, похоже, заменил действие двух эликсиров. Когда их сила иссякла, он легко защитил его сердечные меридианы, словно печать, не позволяя вытечь ни капле крови.

Такое неслыханное медицинское искусство, как и защитный барьер при въезде в город, на мгновение лишило их дара речи.

— Тащите сюда бочку и наполните ее вином!

Когда мистическое сияние впиталось, желтая бумага мгновенно потускнела. Старый лекарь небрежно бросил ее на стол и подозвал учеников.

Повинуясь приказу, подмастерья притащили кувшины с крепким вином, сорвали промасленные печати и начали лить прямо в бочку.

В комнате эхом разнесся звук бульканья, и в воздухе мгновенно повис густой запах алкоголя.

Затем старый лекарь снял верхнюю одежду с Сяо Цзиньняня и сказал четверым Сун:

— Давайте, поднимите его и опустите в бочку. Только действуйте осторожно, иначе разрыв в сердечном меридиане легко разойдется.

— Поняли.

Четверо поднялись, осторожно и мягко подняли принца, опустили в деревянную бочку и не сговариваясь уставились на рану на его обнаженной груди.

От одного взгляда их зрачки невольно сузились.

Колющий удар спереди, клинок вошел в тело. Профессиональные убийцы, конечно, бьют быстро и чисто, но реакция жертвы неизбежно искажает форму раны.

Например, из-за попытки уклониться или панических конвульсий.

Однако рана Сяо Цзиньняня была идеально ровной и прямой, без малейших смещений или разрывов...

Если это внезапное нападение из засады, такая рана часто встречается, когда жертва просто не успевает отреагировать.

Но если убийц действительно нанял он сам, значит, он был морально готов. Он силой подавил свой страх и приказал себе стоять неподвижно, принимая удар меча...

— Он что, практикует культивацию?

Внезапно подал голос старый лекарь.

Сун Линъюэ очнулся от раздумий и покачал головой:

— Его Высочество никогда не культивировал.

— Начальник стражи сказал, что он — наследный принц вашего царства Ци. Как же так вышло, что он даже не умеет культивировать? Воистину, захолустье.

Изначально лекарь достал несколько разных лекарств, но теперь убрал все обратно, оставив лишь одно. Он сломал восковую печать и бросил пилюлю в вино.

В мгновение ока эликсир растворился, испуская бледно-золотое духовное сияние, которое устремилось к Сяо Цзиньняню и начало непрерывно впитываться в его рану.

— Он не культиватор, его тело слишком слабое, чтобы принять все лекарства разом. Пилюли из этой аптечки нужно растворять по одной каждые пятнадцать минут. Оставляю это дело вам.

Старый лекарь пододвинул аптечку Сун Линъюэ:

— Рана, разорвавшая сердечный меридиан, смертельно опасна даже для практиков. Растворять лекарства — это лишь часть дела. Мы должны дежурить при нем всю ночь. Как только Защитный Талисман Сердца начнет тускнеть, нужно немедленно прикрепить новый. Здесь нельзя допустить ни малейшей ошибки, иначе он мгновенно умрет.

Сун Линъюэ посмотрел на лекаря:

— А что потом?

— А потом, когда его состояние немного стабилизируется, вам нужно будет отправиться в сторону столицы. Найдите лечебницу, где принимает мастер-алхимик, и продолжайте лечение там. Начальник городской стражи уже отправил письмо в столицу, кто-то специально возьмется за это дело.

— И через сколько дней наступит эта стабилизация, о которой вы говорите?

Старый лекарь слегка погладил длинную бороду:

— Как минимум... понадобится семь дней.

Услышав это, Сун Линъюэ встал и отвел Сун Юй в сторону:

— Юй-эр, сейчас же бери быструю лошадь и скачи в город Цяньюань. Передай господину Вэю, чтобы он больше не ждал и немедленно отправлялся в путь. Мы встретимся прямо в столице.

Сун Юй кивнула:

— Я выезжаю немедленно.

— И помни, что я говорил твоему брату: ни слова лишнего, ни одной живой душе.

— Я понимаю...

----------

Город Цяньюань

«Территория царства Ци обширна, границы ее бескрайни, равнины и поля плодородны, а богатства обильны...»

«Женщины тех мест отличаются изящным телосложением и грациозной осанкой, а также особенно искусны в пении и танцах, что является уникальной чертой этого края. Их голоса чисты, элегантны и мелодичны, переливаются и трогают душу, подобно ветру, шелестящему в бамбуковой роще, или роднику, спадающему в мелкий ручей. Звуки то взмывают ввысь, то падают вниз, оставляя долгое, чарующее послевкусие. Слушая их, сердце трепещет, а отголоски мелодии бесконечно звучат в памяти...»

Мелкий моросящий дождь, подобный дыму или легкому тюлю, опускался на застроенный высокими теремами город Цяньюань. Проходя сквозь похожую на тонкий занавес защитную формацию города, он падал на безлюдные, тихие и умиротворенные длинные улицы, до зеркального блеска отмывая вымощенные сизым камнем мостовые.

В самой середине главной улицы, на третьем этаже чайной на западной стороне, под навесом террасы сидел мужчина в светло-зеленом длинном халате. В руках он держал книгу «Очерки о нравах и землях разных государств» и молча читал главу, посвященную царству Ци, а его брови невольно хмурились всё сильнее.

Причиной его недовольства было то, что, по его мнению, автор этой книги никогда не бывал в царстве Ци, раз намеренно описывал его через призму будоражащих воображение женских образов.

Царство Ци пережило три года войн и пять лет стихийных бедствий. Простому народу едва хватало на пропитание, откуда бы у них взялось желание петь и танцевать?

Он торопливо пролистал эти страницы и посмотрел продолжение.

«Трава Чиян, особый духовный продукт царства Ци, восполняет истощение мышц и костей, слабость энергии ян в почках, укрепляет исток и восполняет семя. При использовании вместе со сброшенным панцирем жука-крепыша позволяет надолго сохранить жизненную энергию, предотвращая преждевременное семяизвержение, с немедленным эффектом...»

Увидев эти строки, мужчина нахмурился еще сильнее.

Опять какие-то так называемые местные диковинки, о которых даже сами жители Ци не слышали. Такие плоды чужих фантазий действительно лишали дара речи.

Пока он бормотал себе под нос, сидящая напротив девушка в лунно-белой юбке-жуцюнь с широкими рукавами и перекрестным воротником, чьи черные волосы были уложены в прическу и заколоты простой шпилькой, изящно подняла чайную чашку и устремила взгляд на стену дождя за пределами башни.

Ее звали Цянь Шэн, она была дочерью великого конфуцианского ученого царства Ци, Цянь Цэ. С детства она зачитывалась классическими трудами великих мастеров, а ныне служила наставницей в академии Цзися.

Два месяца назад ее отец получил от Его Величества назначение стать министром по делам дани и сопровождать отправляющегося на обучение наследного принца в качестве посла в Великую Янь, чтобы убедить Янь открыть торговлю с царством Ци.

Однако из-за преклонного возраста и слабого здоровья отец физически не мог справиться с этой задачей, поэтому порекомендовал ее кандидатуру для сопровождения кортежа.

А мужчина, сидящий напротив, был ее женихом — заместителем министра финансов Ду Юэ, который также являлся одним из министров, ответственных за дань.

Пять дней назад они вместе с министром обрядов Вэй Жуном прибыли в расположенный на юго-западе Великой Янь город Цяньюань, и сейчас ожидали, когда к ним присоединится конвой охраны наследного принца.

Под непрекращающимся дождем им было нечем заняться, вот они и решили скоротать время за чаепитием.

— От генерала Суна по-прежнему нет вестей?

Ду Юэ уже отложил в сторону книгу и тихо спросил.

Цянь Шэн кивнула:

— Прошло уже пять дней с оговоренного срока, но их всё нет. Люди, которых мы отправили разузнать по дороге, тоже не принесли никаких вестей.

Услышав это, Ду Юэ легонько постучал пальцами по столу.

Они везли полные повозки дани и двигались небыстро. По идее, конвой охраны должен был прибыть в город Цяньюань первым.

Но сейчас они прождали пять дней, а тех всё не было. Учитывая, что они не отправлялись раньше них, то, должно быть, в пути что-то случилось.

Но если бы они отправились раньше, то оставили бы здесь кого-нибудь с посланием, чтобы не заставлять их напрасно ждать. А значит, вероятность того, что в дороге произошла беда, была гораздо выше...

Цянь Шэн была того же мнения, и сейчас не знала, радоваться ей или горевать.

Но как раз в этот момент на лестнице внезапно раздался топот шагов, что мгновенно привлекло внимание их обоих.

Когда они обернулись, к ним подошел молодой слуга в короткой рубахе.

— Госпожа Цянь, господин Ду, генерал Юй уже прибыла на почтовую станцию. Господин Вэй специально послал меня, чтобы позвать вас двоих обратно.

Услышав это, Цянь Шэн поднялась:

— Сун Юй приехала? А где остальные?

Слуга поклонился:

— По словам генерала Юй, наследный принц по пути подвергся нападению убийц и сейчас тяжело ранен, он при смерти. Гвардия Сюаньцзя сопровождает его на поиски лекаря. Сюда, чтобы передать весть, прибыла только генерал Юй.

«Покушение...»

Цянь Шэн на мгновение опешила, а затем, приподняв подол юбки, поспешно спустилась вниз.

Дождь в городе Цяньюань и так был несильным, а после полудня стал еще тише.

Цянь Шэн и Ду Юэ, один за другим, прошли по длинной улице и вскоре добрались до почтовой станции, где остановились на постой.

Перед дверями станции на вымощенной каменными плитами дороге выстроились повозки с данью, простоявшие здесь пять дней. Они были заново накрыты непромокаемым брезентом, а веревки, стягивающие их вдоль и поперек, были крепко затянуты.

Чиновники из миссии с данью царства Ци, которые должны были отдыхать, собрались у входа. Кто-то из них выглядел суровым, кто-то был погружен в раздумья, а в их разговорах то и дело проскальзывали слова «наследный принц», «убийцы» и прочее.

Кроме того, здесь же были и конфуцианцы, которых она возглавляла. Они тоже переговаривались, вот только на их лицах сквозила явная радость.

Оглядевшись, Цянь Шэн не увидела Сун Юй, поэтому подошла к мужчине средних лет в чиновничьем халате:

— Господин Вэй, мы отправляемся в путь?

Министр обрядов царства Ци, Вэй Жун, услышав ее голос, повернул голову:

— Сун Юй привезла устное послание от генерала Суна. Нам велено немедленно выдвигаться и встретиться с ними у внешних ворот столицы.

— А где Сун Юй? Почему я ее не вижу?

Цянь Шэн и Сун Юй познакомились в обществе «Тунчжоу», основанном князем Цзином. И хотя обе они были женщинами, одна служила в армии, а другая — при дворе, и обе ни в чем не уступали мужчинам, поэтому они сошлись с первого взгляда.

Все эти годы они поддерживали прекрасные отношения, и назвать их близкими подругами не было бы преувеличением.

Вэй Жун ответил:

— Она скакала всю дорогу под дождем и промокла до нитки. Сейчас она переодевается в твоей комнате. Как раз можешь пойти увидеться с ней, а заодно и собрать свои вещи.

— Благодарю вас, господин.

Выслушав его, Цянь Шэн сложила руки в почтительном жесте, сказала пару слов Ду Юэ и направилась на второй этаж почтовой станции.

От Лияна до Цяньюаня Сун Юй скакала пять дней без отдыха. Сейчас она с усталым видом переодевалась, снимая насквозь промокшую одежду. Как только она закончила, раздался стук, заставивший ее подойти и открыть дверь.

Увидев пришедшую, она мгновенно забыла об усталости, лицо озарилось радостью, а глаза засияли.

— Шэн-эр?

— Юй-эр, давно не виделись.

— И правда, давно. — Сун Юй отступила в комнату на шаг. — Проходи скорее, поговорим.

Цянь Шэн неспешно вошла в комнату, окинула ее взглядом и с легким облегчением вздохнула.

Сун Юй с легким удивлением посмотрела на нее:

— Что такое?

— Ничего. Просто увидела, что ты не ранена, и на душе стало спокойнее.

— Ты уже слышала?

Цянь Шэн кивнула:

— Говорят, на Сяо Цзиньняня совершили покушение. Это правда или ложь?

Сун Юй отвела взгляд и слегка кивнула:

— Убийца пронзил его сердце, он при смерти и отчаянно нуждается в лечении. Из-за этого мы свернули с пути и направились в Лиян, поэтому не смогли приехать в Цяньюань, чтобы встретиться с вами.

Миндалевидные глаза Цянь Шэн слегка прищурились:

— Генерал Сун и твои братья пострадали?

Сун Юй покачала головой:

— Нет, они не пострадали.

— Нападение произошло на границе Великой Янь?

— Угу.

— Какая удача. Воистину, Небеса благосклонны к Великой Ци.

Цянь Шэн сжала кулаки, и в ее голосе внезапно проскользнула дрожь.

Как и простые жители царства Ци, эта прославленная наставница из академии Цзися испытывала к Сяо Цзиньняню глубочайшее отвращение.

Одной из причин было то, что он убил бесчисленное множество людей и губил невинных девушек. А с другой стороны, два года назад ее отец лично отправился в резиденцию наследного принца, чтобы уговорить его взяться за учебу и наставить на истинный путь. В результате тот просто вышвырнул его пинком за дверь. Отец пролежал в постели полгода и едва не лишился жизни.

По мнению Цянь Шэн, если такой наследник в будущем действительно взойдет на престол, это будет куда страшнее, чем три года войн и пять лет стихийных бедствий.

Потому что война и бедствия могли лишь искромсать плоть царства Ци, но не сломать его кости. А вот такой злобный тиран вполне мог ввергнуть царство Ци в бездну, из которой им уже не выбраться.

Сяо Цзиньняня действительно отправили заложником в Великую Янь, но даже будучи заложником, у него оставался шанс вернуться на родину. Что могло успокоить ее сильнее, чем его смерть?

К тому же на него напали на границе Великой Янь. Если докопаться до сути, боюсь, даже Божественный Император Великой Янь не сможет ничего предъявить.

Из-за того, что конвой с охраной всё не прибывал, у Цянь Шэн уже было предчувствие беды. И причина, по которой она не знала, радоваться ей или огорчаться, крылась именно в этом: она радовалась надежде, что с Сяо Цзиньнянем что-то случилось, и царство Ци избавится от этого наихудшего сценария, но в то же время беспокоилась о безопасности своей подруги и ее семьи, не желая, чтобы они пострадали.

А теперь, увидев, что подруга в порядке, что генерал Сун и ее братья целы и невредимы, а тяжело ранен и находится при смерти именно Сяо Цзиньнянь, как это могло не быть пределом ее мечтаний?

Конечно, будучи подданной, радоваться несчастью наследного принца было величайшим предательством. Но здесь не было посторонних, а Сун Юй была ее лучшей подругой, поэтому ей не было нужды скрывать свои чувства.

Вот только радость Цянь Шэн длилась недолго. Она начала стремительно угасать, постепенно сменяясь недоумением.

Потому что она заметила, что Сун Юй не произнесла ни слова и совершенно не собиралась отвечать на ее пылкие эмоции.

Раньше, в царстве Ци, они часто обсуждали Сяо Цзиньняня. Цянь Шэн прекрасно знала, что, несмотря на родство, Сун Юй тоже питала к нему глубочайшее отвращение. Поэтому, по ее мнению, Сун Юй не должна была хранить полное молчание.

С долей замешательства Цянь Шэн подняла глаза на подругу и увидела, что та действительно не выказывает ни капли радости. Наоборот, она бессознательно отпустила узелок с вещами, который только что собирала, а ее лицо стало отсутствующим и тяжелым.

«Удача?»

Мысленно повторила про себя Сун Юй.

Сейчас она всё еще думала о той пилюле Сердечных Меридианов и о городе Лиян, до которого они добрались ровно в срок.

Возможно, это было из-за слов отца, которые заставили ее понять, что такой мудрый и добродетельный князь Цзин на самом деле может быть жестоким и безжалостным.

А если это так, то что же за человек на самом деле этот Сяо Цзиньнянь, который в их глазах был трусливым и ничтожным, но при этом посмел добровольно пойти на смерть?

Пока она размышляла, за дверью внезапно раздался стук.

Сопровождающая их служанка, стоя за дверью, тихонько постучала и мягко произнесла:

— Госпожа Цянь, генерал Юй, кортеж готовится к отправлению, пожалуйста, собирайтесь побыстрее.

Цянь Шэн подняла голову:

— Поняла. Пожалуйста, передайте господину Вэю, что мы сейчас спустимся.

Сун Юй к этому моменту уже пришла в себя. Она подхватила свой узелок и закинула его на плечо:

— Собирайся побыстрее, а я пока выйду.

— Куда ты?

— Мой конь скакал пять дней без отдыха и совсем выбился из сил. Мне нужно пойти на конюшню и поменять лошадь. Вы отправляйтесь первыми, а я вас скоро догоню.

Цянь Шэн провожала подругу взглядом, и недоумение в ее глазах лишь усилилось.

Раз уж они лучшие подруги, то естественно, любые вопросы нужно задавать прямо в лицо, а не строить догадки про себя.

Но Сун Юй только что явно разгадала ее намерения и нашла предлог уйти, не дав ей такого шанса.

Цянь Шэн нашла это странным, но перед самым отъездом времени допытываться не было. Она временно подавила свои сомнения, собрала вещи и поспешила вниз...

----------

Отношение

Лишь треть земель Великой Янь досталась ей по наследству с древних времен. Остальные две трети были завоеваны в непрерывных войнах четырьмя поколениями правителей на протяжении семисот лет.

Побежденные государства пали, были поглощены Великой Янь и слились в ее нынешнюю грандиозную территорию. По сравнению с царством Ци, ее земли были во много раз обширнее, границы терялись в бесконечности, а просторы поражали воображение.

Путь кортежа с данью из города Цяньюань занял больше месяца. Это было даже дольше, чем пересечь всё царство Дахэ. По пути им встретились бесчисленные горы, речные долины и множество городов.

За это время Цянь Шэн всё же нашла возможность расспросить Сун Юй о том, что не давало ей покоя.

Сун Юй объяснила: она не считает произошедшее удачей потому, что Сяо Цзиньнянь являлся залогом царства Ци перед Великой Янь. Если он внезапно погибнет в пути, Божественный Император Великой Янь может разгневаться и возложить вину на Ци.

Цянь Шэн попыталась возразить: раз покушение случилось на границе Великой Янь, а не в царстве Ци, то для их родины это может обернуться не бедой, а даже благом.

Но даже после этих слов Сун Юй продолжала выглядеть так, словно ее тяготили тяжелые мысли.

Цянь Шэн не стала допытываться дальше.

Так уж устроена настоящая дружба: о некоторых вещах можно спросить прямо, но если человек не хочет говорить, дальнейшие расспросы лишь разрушат отношения.

К тому же у нее были и другие поводы для размышлений.

Покушение на Сяо Цзиньняня и его смертельное ранение навевали множество прекрасных мыслей.

Например, о том, что по возвращении на родину можно будет должным образом воспитать второго принца, привив ему понятия о добродетели и ритуалах. А когда он взойдет на престол, под мудрым руководством Его Высочества князя Цзина царство Ци ждет светлое будущее.

Однако Цянь Шэн никак не ожидала, что вскоре то, что казалось ей абсолютным благом — тяжелое ранение Сяо Цзиньняня, — начнет вызывать в кортеже совсем иные толки.

В долгой дороге заняться было нечем, и разговоры оставались единственным развлечением.

А темой для разговоров, естественно, стало покушение на престолонаследника.

Сановников из Министерства обрядов заботили возможные последствия этого инцидента и то, на кого ляжет ответственность. А вот конфуцианцы, с детства впитавшие учения святых мудрецов, в основном чувствовали глубокое удовлетворение от свершившейся справедливости.

Но когда у человека много свободного времени, его мысли уходят всё глубже и глубже. Воображение разыгрывается, и он невольно начинает обращать внимание на всё новые детали и их скрытый смысл.

Вскоре обсуждения свернули в русло, которого Цянь Шэн совершенно не предвидела.

— Невозможно, чтобы князь Цзин нанял убийц! Понимают ли вообще чиновники из Министерства обрядов, о чем они говорят? Смерть Сяо Цзиньняня выгодна только князю Цзину? Чушь несусветная! Добродетель и мудрость Его Высочества очевидны для всех!

— Верно! Если бы князь Цзин желал занять престол, у него нашлась бы тысяча других способов. Зачем ему устраивать такие сложности с убийством престолонаследника, который уже отправился заложником в Великую Янь? А все эти разговоры про то, что «чужая душа — потемки», и что «добродетель не отменяет жажды власти»... По-моему, истина кроется в тех, чьи семьи он разрушил. Это они гнались за ним тысячи ли, чтобы отомстить. А уж как они пробрались в царство Дахэ... ну... у них наверняка нашлись свои, неведомые нам способы.

— Да и второй принц тоже мог быть замешан! Был бы тот, кто надоумил, а возраст — не помеха...

— Я считаю, что это могли быть люди, решившие свершить правосудие от имени Небес. Как можно так легкомысленно поливать грязью Его Высочество князя Цзина...

В Великой Янь, в десяти ли от заставы Дунлин в провинции Ханьчжоу.

После десятков дней утомительного пути кортеж остановился здесь на привал.

Отдыхающие конфуцианцы сбились в кучу, гневно костеря чиновников из Министерства обрядов, расположившихся неподалеку.

Неизвестно, кто из сановников первым начал распускать слухи о том, что за покушением стоит князь Цзин, подозревая его в измене. Для конфуцианцев, которые пользовались глубокой поддержкой князя Цзина, подобная клевета была просто невыносима.

Но у чиновников была своя логика.

Злодеяния Сяо Цзиньняня были настолько велики, что при первых мыслях о покушении люди думали только о том, выживет он или умрет, и какие блага принесет его смерть. Но когда эмоции улеглись, они вспомнили о главном вопросе любого убийства: кому это выгодно?

Сяо Цзиньнянь был неучем, и взять с него было нечего. Единственное, чем он обладал, — это статус престолонаследника царства Ци, олицетворяющий законную преемственность власти.

Пока Его Величество не издаст указ о лишении его титула, путь к трону царства Ци будет преграждать только он один.

Второй и третий принцы были еще малы. И дело даже не в том, что они росли послушными детьми — даже если бы они уже осознали ценность власти, у них просто не было бы возможностей нанять профессиональных убийц за тысячи ли от дома.

По этой же причине, несмотря на множество загубленных Сяо Цзиньнянем жизней, никто всерьез не верил, что убийцы мстили за своих близких. От царства Ци до Великой Дахэ — десятки тысяч ли гор и рек, и далеко не у каждого хватит средств нанять наемных убийц.

Иными словами, заказчик должен был находиться достаточно близко к трону и обладать достаточной властью и богатством, чтобы организовать убийство на таком огромном расстоянии.

И всякий раз, когда кто-то в кортеже доходил до этого логического вывода, в его сознании невольно возникал образ человека в черном с золотом халате с драконами и аурой, подобной радуге.

Это не было случайностью. Это было подсознание, ведомое логикой и разумом. Оно всегда предлагает самый близкий и наиболее вероятный ответ на поставленный вопрос.

Конечно, поначалу они осмеливались обсуждать это лишь шепотом. Кто же знал, что в итоге эти разговоры дойдут до чужих ушей.

— Просто безумие какое-то... — Цянь Шэн сузила глаза, до боли сжимая кулаки.

За годы, проведенные в обществе «Тунчжоу», она своими глазами видела всё, что сделал князь Цзин для царства Ци, видела, как он отдавал всего себя без остатка и не страшился трудностей.

Она не понимала, как в таких обстоятельствах кто-то вообще мог заподозрить его в измене.

Но даже она сама в этот момент не могла найти никого другого, кроме Его Высочества князя Цзина, кто подошел бы на эту роль, чтобы опровергнуть эти догадки.

Как и ее собратья-конфуцианцы: несмотря на праведный гнев, они не вступали в открытую перепалку с сановниками именно потому, что им не хватало уверенности.

Иными словами, они не могли найти никого, у кого было бы больше мотивов нанять убийц, чем у князя Цзина. Поэтому подсознание твердило им, что его причастность действительно наиболее вероятна.

И это происходило еще до того, как вести достигли родины...

— Судя по карте, впереди должен быть дорожный указатель. Я поеду вперед и посмотрю, — внезапно нарушила молчание Сун Юй, поднявшись на ноги. Она была одета в простую дорожную одежду.

Цянь Шэн подняла голову:

— Что?

— Я поеду вперед и осмотрюсь, чтобы мы потом не сбились с пути.

— Ты... будь осторожна.

— Мы уже почти у границ столицы, проблем не будет. Отдохните, а потом просто следуйте за мной.

Сун Юй вскочила в седло, натянула поводья, взмахнула плетью и галопом умчалась вперед.

Провожая взглядом удаляющуюся фигуру подруги, Цянь Шэн вздрогнула. Она не могла прийти в себя, даже когда Сун Юй скрылась за холмом, и очнулась лишь после того, как Ду Юэ несколько раз тихо позвал ее.

Ду Юэ посмотрел на нее:

— Шэн-эр, что с тобой?

Цянь Шэн немного подумала, прежде чем поднять глаза:

— Тебе не кажется, что с момента возвращения отношение Сун Юй ко многому сильно изменилось?

Ду Юэ нахмурился:

— Ты имеешь в виду то, что она проигнорировала слова тех чиновников? В этом нет ничего странного. Каждый человек по-своему интерпретирует события, и трудно сказать, кто прав, а кто виноват. К тому же генерал Юй сама была там и, естественно, думает о многом.

— Но, зная ее, я уверена: она бы ни за что не осталась равнодушной, услышав, как кто-то клевещет на Его Высочество князя Цзина.

----------

Столица

Слухи не имеют под собой никаких доказательств, но и заставить их умолкнуть очень трудно. Ведь чтобы они поползли, достаточно лишь одних догадок.

Поэтому, как бы ни гневались конфуцианцы, они не могли пресечь шепотки за спиной.

Это в корне перевернуло их картину мира. В их понимании все сыны и дочери царства Ци должны были всем сердцем верить в добродетель и мудрость князя Цзина. Кто бы мог подумать, что так много людей считают иначе.

Но они не собирались сдаваться. Раз за разом они напоминали сановникам из Министерства обрядов о неустанных трудах и заслугах князя Цзина. Приводя эти факты и опираясь на свое мастерство красноречия, они пытались задушить слухи на корню.

Князь Цзин руководил делами государства, и чиновники, естественно, соглашались с каждым их словом, а затем замолкали, словно цикады зимой.

Но по их взглядам конфуцианцам было нетрудно догадаться, что переубедить их не удалось.

От этого их охватывало глубокое чувство бессилия. Словно они увязли в чем-то, от чего невозможно освободиться.

В такой атмосфере они миновали стоянку у десяти ли, перевалили через хребет Дунгуань... Дни сменяли ночи, и так прошло еще десять дней.

Четырнадцатое число пятого лунного месяца. Утро. Дул ласковый ветерок.

Кортеж с данью миновал горный район за перевалом Дунгуань и выехал на пологий официальный тракт. Взгляды людей начали замирать, а их головы поднимались всё выше и выше.

— Великая Янь — могущественная держава Запада. Ее столица, должно быть, невероятно величественна, уж точно намного больше нашего императорского города в царстве Ци.

— И что с того, что она большая? Могу поспорить, городские стены здесь вздымаются до небес, вокруг полным-полно тяжеловооруженной стражи, и выглядит всё это необычайно грандиозно.

— Э, нет, позвольте не согласиться. В Великой Янь много практиков. Не факт, что там будут стоять солдаты, скорее уж стражу будут нести культиваторы.

Такими были их догадки в день отъезда из царства Ци. Но все эти предположения разбились в прах, как только они добрались до города Цяньюань.

А когда им казалось, что они уже осознали свою неосведомленность, столица Великой Янь дала им понять, что они не знают вообще ничего.

Перед ними действительно раскинулся поистине исполинский город. Высоченные стены были отлиты из железа в единый, нерушимый монолит. Величественная, ледяная, суровая громада тянулась на тысячи ли, извиваясь словно черный дракон, которому не было видно конца.

Но, в отличие от Цяньюаня или Лияна, здесь не было видимого барьера из духовного света, и нигде не торчали открытые духовные камни. Ощущалась лишь незримая аура. Она поднималась от земли в трех ли от стен и ниспадала с самих небес, непрерывно давя на всё вокруг. Даже на расстоянии трех ли они ясно чувствовали, как невидимые ножи ветра режут лица, заставляя невольно содрогаться.

На стенах, уходящих в небеса, через каждые десять чжанов возвышались гигантские бронзовые смотровые башни. Похожие на парящие в облаках горы, они имели изогнутые, летящие крыши. Внутри не было видно ни души, лишь сквозь ажурные решетки можно было разглядеть шестерни. Их невероятно сложное устройство плотно сцеплялось, и они медленно вращались.

А на внешней стороне башен зияли бесчисленные черные отверстия, от которых исходил леденящий душу холод смертельной опасности.

Но больше всего привлекали внимание не сами башни, а гигантские механические птицы, возвышающиеся над ними.

На протяжении всего пути, проезжая через города Великой Янь, они уже видели деревянных птиц-посыльных, которые казались живыми.

Но по сравнению с этими механическими птицами те деревянные поделки казались просто детскими игрушками.

Они возвышались на несколько чжанов, полностью отлитые из очищенного черного железа. Острые как бритва крылья лежали слой за слоем. Огромные крючковатые когти впивались в карнизы башен. С закрытыми глазами они казались неподвижными статуями.

Но никто бы не принял их за обычное украшение. Многие уже представляли себе ужасающую картину того, как эти твари внезапно просыпаются и расправляют свои стальные крылья-клинки.

Но по-настоящему они испытали потрясение только тогда, когда их верительные грамоты проверили и позволили въехать в город.

— Что... что это такое?

Вэй Жун тихо произнес эти слова, и голос его слегка дрогнул.

Он был главой посольства и представлял лицо императорского двора царства Ци. Поэтому всю дорогу, что бы он ни видел, он изо всех сил старался сохранять невозмутимость.

Но сейчас он просто не выдержал, его зрачки расширились, а взгляд замер, словно он лишился чувств.

Во внешнем городе по обеим сторонам улиц плотными рядами теснились дома и павильоны с выступающими карнизами. То и дело глазурованные черепицы на крышах вспыхивали тысячами лучей, которые медленно опускались вниз. С карнизов свисали знамена, излучающие разноцветный духовный свет и озаряющие всё вокруг, ослепляя и завораживая.

Среди шумных улиц встречались люди в красных одеждах, которые голыми руками управляли огнем, очищая пилюли прямо на глазах у толпы. Мастера артефактов испытывали механизмы, беспрестанно меняющие форму в их руках. Безлошадные повозки длинной вереницей двигались по улицам. Чудеса, творимые людьми всех сословий, казались чем-то неземным.

Но больше всего посланников поразило небо над самым центром города.

Это место находилось невероятно далеко от городских ворот, вероятно, уже в пределах внутреннего города. По идее, внутренние стены должны были скрывать его из виду. Но на самом деле они увидели бесчисленные поднимающиеся от земли дворцы. Слой за слоем, без конца и края, величественные и великолепные, они уходили высоко в небеса.

И что самое невероятное — в самом центре этого нагромождения зданий парило несколько величественных построек. Вокруг них высились такие же парящие в воздухе бронзовые механические башни. Их шпили оплетали тысячи железных цепей, от которых во все стороны расходилось бледно-золотое сияние. С девятиярусными карнизами и колоннами, подпирающими небо, эти дворцы поддерживались колоссальной духовной энергией, паря над облаками, словно небесный город.

— Как... как в этом мире могут существовать такие... воздушные замки?

— Это Императорский дворец. В нем восседает наш Божественный Император Великой Янь. Вы, послы из маленькой страны, конечно же, никогда не видели ничего подобного.

Чиновник Великой Янь, ответственный за их встречу, ответил холодно, в его тоне сквозила надменность.

Услышав это, все замолчали.

Пережив три года войны и пять лет стихийных бедствий, царство Ци все еще находилось в бедственном положении. Все средства уходили на помощь беженцам. Разоренная императорская столица до сих пор не была восстановлена и выглядела ветхой и заброшенной.

Увидев такое великолепие Великой Янь, как они могли не поразиться?

На самом деле, когда они просили Янь о помощи, они немного знали историю этой державы. Они знали, что ее истинный подъем начался всего семьсот лет назад. А до-этого она была лишь маленьким государством, ютившимся на краю континента.

Но именно эта страна одолела бесчисленные великие державы, поглотила всех своих соседей и развилась до таких невообразимых высот.

Царство Ци сейчас тоже пыталось найти путь к развитию, но даже в самых смелых фантазиях они не могли представить, как достичь подобного величия.

Цянь Шэн тоже долго не могла прийти в себя. И только когда у нее защипало в глазах от созерцания сияющего света, она начала озираться по сторонам, пытаясь найти в толпе фигуру Сун Юй.

Когда люди испытывают сильное потрясение, им всегда хочется найти друга, чтобы поделиться впечатлениями. Но, осмотревшись, она поняла, что Сун Юй куда-то исчезла.

Цянь Шэн немного растерялась и посмотрела на Вэй Жуна:

— Господин Вэй, а куда делась Сун Юй?

Вэй Жун к этому времени уже немного пришел в себя и, услышав вопрос, ответил:

— Когда мы въезжали в город, за воротами ее уже ждали гвардейцы Сюаньцзя. Они сообщили ей, где сейчас находится наследный принц, и Сун Юй умчалась туда на лошади. Должно быть, поехала докладывать генералу Суну.

— А как обстоят дела у Сяо Цзиньняня?

— Говорят... состояние стабилизировалось. Сейчас он поправляется.

Услышав это, Цянь Шэн нахмурилась:

— Этому тирану невероятно везет...

Господин Вэй не стал продолжать тему, а резко сменил ее:

— Ладно, сначала заедем в Управление городской стражи, пусть проверят дань, а потом хорошенько отдохнем. Не забывайте, у нас еще есть задание. Раз престолонаследник уже здесь в качестве заложника, отношение Великой Янь должно стать помягче. Если мы упустим этот шанс, то, боюсь, договориться о торговле уже никогда не выйдет.

— Мы пробовали столько раз, и они постоянно уклонялись от ответа. Неужели в этот раз действительно есть шанс?

— Даже если они не дадут прямого согласия, нужно хотя бы заставить их смягчить позицию по вопросу торговли с нашей страной. Тогда в будущем у нас появится больше возможностей.

Примечание автора: В начале истории много информации о мире и расстановке сил, поэтому темп может показаться медленным. Но как только я всё объясню, всё пойдет как надо! Для новой книги очень важны постоянные читатели, пожалуйста, не бросайте чтение!

----------

Пробуждение

— Но! Но!

Столица, квартал Тайпин, Нефритовый сад.

В этот момент Сун Юй, отделившись от кортежа с данью, скакала верхом по длинной улице. Миновав резиденции чиновников, рынки, храмы, академии и залы культиваторов, она наконец прибыла к месту, о котором сообщили гвардейцы Сюаньцзя.

Это была усадьба недалеко от шумного центра. Стены вокруг нее были не слишком высокими, на главную улицу квартала выходили трое лунных ворот. Над стенами нависали густые изумрудные ветви, сквозь которые смутно виднелись беседки и цветники.

Спешившись, она привязала поводья к каменному столбу у ворот и шагнула внутрь.

Пройдя мимо водного павильона в переднем дворе, она увидела гвардейцев Сюаньцзя, патрулирующих территорию, и Сун Линъюэ, задумчиво сидящего за чайным столиком.

— Отец!

Сун Линъюэ очнулся от своих мыслей и, увидев подошедшую дочь, тут же помахал ей рукой.

Сун Юй подошла к чайному столику, осматриваясь по сторонам:

— Отец, как давно вы здесь?

— Как только мы покинули Лиян, Великая Янь прислала людей. Они организовали лечение на протяжении всего пути, и мы прибыли сюда десять дней назад.

— Вы здесь уже десять дней? Почему вы до сих пор живете во внешнем городе?

Сун Линъюэ налил чашку чая и протянул ей:

— Наследные принцы других государств еще не собрались полностью. Поэтому чиновники Министерства обрядов Великой Янь разместили нас здесь для временного отдыха. Когда подойдет крайний срок, они сами проводят нас во внутренний город.

В восьмой год эры Юнхэ не только царство Ци подверглось вторжению.

Соседние страны — царства Чун и Цзин, Дунхэн, Северная Мэн, Древняя Юэ и многие другие — также пострадали от пожаров войны.

Включая царство Дахэ, через которое они проезжали: их сопротивление царству Байшо завершилось лишь осенью прошлого года.

Конечно, как и царство Ци, сами по себе они не обладали большой мощью. Поэтому, чтобы положить конец войне, все они просили помощи у Великой Янь или у другой державы-гегемона, Великой Цянь.

Теперь, когда война закончилась, царство Ци должно было отправить наследного принца на обучение. То же самое предстояло и другим государствам.

Выслушав объяснения отца, Сун Юй удивилась:

— Но когда мы проезжали столицу царства Дахэ, разве их принц не отправился в путь уже давно?

Сун Линъюэ поднял чашку чая:

— Отправка принца в Великую Янь в качестве заложника, даже под предлогом обучения, — не самое славное дело. Разве может кто-то спешить прибыть пораньше? Если бы не ранение Цзиньняня, не терпящее промедлений, мы бы тоже на несколько дней задержались на заставе Дунлин, дожидаясь крайнего срока.

— Вот оно что... А как Сяо Цзиньнянь?

— Рана уже затянулась, пульс стабилизировался. Вчера мастер-алхимик снова провел лечение и сказал, что он очнется через десять дней. Если посчитать, то время как раз подходит.

Говоря это, Сун Линъюэ посмотрел за пределы сада:

— А где господин Вэй и конфуцианцы? Почему я их не вижу?

Сун Юй подняла голову:

— Они въехали в город вместе со мной, но я прискакала немного раньше.

— Ты ведь не сказала ничего лишнего?

— Ваша дочь помнит ваши наставления в Лияне. Даже Цянь Шэн я не сказала ни слова. Но... сомнения всё равно не дают мне покоя, я никак не могу этого понять.

Нанять убийц, чтобы убить самого себя — это было слишком немыслимо. К тому же, это совершенно не вязалось с прежним поведением Сяо Цзиньняня. Поэтому сначала она не поверила, решив, что ошибается.

Но после долгих дней раздумий она всё поняла. Способность заранее приготовить пилюлю Сердечных Меридианов и выбрать место для покушения там, где возможно своевременное спасение — всё это указывало лишь на один ответ: он сам нанял убийц для покушения на себя.

А из этого вытекал новый вопрос: чего именно он добивается?

Подумав об этом, Сун Юй понизила голос и тихо пересказала отцу разговоры о князе Цзине, которые в последние дни ходили в кортеже с данью.

Услышав это, Сун Линъюэ слегка сжал чашку, а затем плавно разжал пальцы.

Всю дорогу он ухаживал за Сяо Цзиньнянем, но пока тот был без сознания, у них не было возможности поговорить, а значит, и получить ответы.

Конечно, у него были свои догадки, похожие на то, о чем сейчас говорила Сун Юй. Но ему всё равно казалось, что здесь что-то не так.

С этими мыслями Сун Линъюэ посмотрел на двухэтажный дом в глубине двора:

— Не спеши. Подождем, пока Цзиньнянь очнется, тогда и поговорим.

В этот момент по садовой дорожке, окруженной густыми зарослями бамбука, поспешно прибежал Сун Дэ.

Увидев сестру, он удивился:

— Сестра, вы уже приехали?

Сун Юй обернулась:

— Только что приехала. А ты чего так суетишься?

— Я пришел сообщить отцу: Сяо Цзиньнянь очнулся.

— Очнулся?!

— Да, очнулся уже какое-то время назад, но никого не звал. Я тоже только что это заметил.

Сун Линъюэ тут же встал, переглянулся с дочерью и поспешно зашагал вглубь двора.

Двухэтажный дом в глубине Нефритового сада, правая верхняя комната.

Сяо Цзиньнянь был одет в тонкую белую нижнюю рубаху. С распущенными длинными волосами и босиком, он сидел на корточках на стуле и смотрел вдаль.

Его взгляд был устремлен на воздушные дворцы, парящие высоко в небе. В его глазах отражалось абсолютное процветание западной империи-гегемона.

В прошлой жизни он видел бесчисленные небоскребы, передовые технологии и вымышленные небесные чертоги в кино. Но то, что предстало перед ним сейчас, всё равно глубоко потрясло его.

Это было невероятное столкновение классической эстетики и теологических концепций. Вкупе с ощутимым, колоссальным давлением, это величие захватывало дух, заставляя чувствовать собственную ничтожность.

Это была Великая Янь. По сравнению с ней его царство Ци казалось дикой, отсталой и слабой провинцией.

Пока он пребывал в оцепенении, за окном послышались беспорядочные шаги. Они быстро поднимались снизу вверх и приближались.

Сяо Цзиньнянь обернулся на звук и посмотрел в сторону двери.

Узнан новость, Сун Линъюэ спешно подошел к двери, вежливо постучал и, получив разрешение, вошел внутрь.

Сун Юй вошла следом за ним. Остановившись, она посмотрела на Сяо Цзиньняня.

По сравнению с тем, каким он был при отъезде из Лияна, Сун Юй показалось, что он похудел почти вдвое. Он выглядел слабым и изможденным, казалось, дунь ветерок — и он упадет.

Она предвидела это. Ведь Сяо Цзиньнянь не был культиватором. Почти два месяца он не пил и не ел, питаясь только эликсирами. Естественно, он будет крайне истощен.

Но что отличалось, так это его спокойствие. Оно не было наигранным; это читалось в его глубоких, как бездна, глазах.

— Ваше Высочество наследный принц очнулись. Как вы себя чувствуете? — тихо произнес Сун Линъюэ, нарушая тишину в комнате.

Когда они только прибыли в Нефритовый сад, он вместе со своими гвардейцами обыскал дом сверху донизу. Все непонятные предметы были перенесены в другое место.

В конце концов, в Великой Янь много странных вещей, и они могли служить неизвестным целям. Не имея возможности точно это определить, они применили радикальный подход.

Так что эта комната была относительно безопасной, и в частной беседе не должно было возникнуть проблем. Тем не менее, хотя у них было много вопросов, начинать с них было бы неуместно, поэтому он начал с приветствия.

Выслушав его, Сяо Цзиньнянь размял руки:

— Не очень хорошо, но и не слишком плохо. Только не знаю, как долго я проспал.

Сун Линъюэ ответил:

— С момента ранения в ущелье Чжуйин и до прибытия сюда вы пробыли без сознания пятьдесят пять дней.

— Значит, мы уже в столице?

— Верно. Сейчас мы находимся в квартале Тайпин во внешнем городе столицы. Мы ждем прибытия наследных принцев других стран, чтобы вместе получить аудиенцию у императорской семьи Великой Янь.

Сяо Цзиньнянь кивнул, а затем поднял глаза на Сун Линъюэ:

— Я хочу встретиться с чиновником Министерства обрядов Великой Янь.

Сун Линъюэ слегка опешил:

— Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас.

— Тогда... я немедленно пойду за ним.

Хотя Сун Линъюэ не знал, почему Сяо Цзиньняню нужно было увидеть чиновника Великой Янь сразу после пробуждения, он вместе с Сун Юй поспешно вышел.

Дорога туда и обратно заняла четыре часа. Чиновник Великой Янь был благополучно приглашен. Согласно просьбе Сяо Цзиньняня, они покинули комнату.

Но они никак не ожидали, что не успеют они отойти, как из комнаты раздастся полный враждебности и ярости крик Сяо Цзиньняня.

----------

Я хочу вернуться в царство Ци

В ту ночь в ущелье Чжуйин, когда Сяо Цзиньнянь хладнокровно отдал им пилюлю Сердечных Меридианов заранее, они твердо уверовали, что он не так прост, как им казалось, и стали строить множество догадок.

Но теперь они снова ни в чем не были уверены.

Потому что сейчас, находясь в комнате, Сяо Цзиньнянь — и голосом, и тоном — был в точности таким же, каким они его знали в царстве Ци: лишенным рассудка, высокомерным и заносчивым.

— Я хочу вернуться в царство Ци! Немедленно приготовьте мне верительные грамоты для обратного пути и доставьте их сюда после полудня. Посмеете задержаться — головы с плеч!

— И еще, подготовьте для меня молодых девушек, пусть сопровождают меня на обратном пути. Живее!

В шумной комнате чиновник Великой Янь в пурпурном халате сидел за чайным столиком. Глядя на искаженное от гнева лицо перед собой, он слегка нахмурил брови.

Его звали Чэнь Хэ. Он был одним из Девяти Министров Великой Янь — Главным Министром Сюаньлу, сановником третьего ранга.

Поскольку в этот раз на обучение прибыли наследные принцы из нескольких государств, Великая Янь придавала этому большое значение, поэтому ему поручили должность Главного Церемониймейстера, ответственного за прием этих высокопоставленных особ.

Естественно, Чэнь Хэ заранее навел справки о тех, кого ему предстояло принимать. Он знал, что наследный принц царства Ци славится своими злодеяниями, высокомерием и самонадеянностью, поэтому его нынешнее поведение не вызвало удивления. Разве что эти пронзительные, истеричные крики вызывали легкое отвращение.

Как только такой идиот мог быть выбран наследным принцем? И о чем только думал император царства Ци?

— Почему вы молчите?!

— Вы что, оглохли? Я сказал, что хочу вернуться на родину!

Сяо Цзиньнянь сидел боком на кровати, вытаращив глаза. На его бледном лице от ярости проступил слабый румянец.

Увидев эту сцену, двое церемониймейстеров, сопровождавших Чэнь Хэ, невольно переглянулись:

— Ваше Высочество только что прибыли в нашу Великую Янь. Почему же вы так торопитесь вернуться на родину?

Услышав это, голос Сяо Цзиньняня стал неестественно визгливым:

— Не ваше собачье дело! Что вам приказано, то и делайте!

— Это противоречит правилам.

— Я — наследный принц царства Ци, и мои слова — это правила!

Услышав такое, двое чиновников резко нахмурились. Их слегка склоненные спины медленно выпрямились, а во взглядах начала проступать высокомерная надменность.

Великая Янь — империя-гегемон Запада, занимающая высочайшее положение. Единственной державой, способной сравниться с ней, была Великая Цянь. Будучи чиновниками Великой Янь, они, естественно, обладали врожденной гордостью.

Поэтому, несмотря на статус Сяо Цзиньняня как наследного принца царства Ци, в душе они не испытывали к нему особого уважения. В конце концов, при нынешней мощи царства Ци этот так называемый наследный принц вряд ли мог сравниться даже с наследником удельного князя Великой Янь.

Их прежняя почтительность была лишь данью этикету. Но раз собеседник переходил все границы, они не были обязаны потакать ему.

Заметив это, Сяо Цзиньнянь на кровати тут же взорвался от гнева:

— Ах вы, собачьи прихвостни! Пошли вон и живо готовьте всё необходимое!

С этими словами он схватил деревянную щетку для постели и швырнул ее прямо в двоих чиновников.

Будучи культиваторами, достигшими определенного ранга, церемониймейстеры даже не попытались уклониться. Они хладнокровно смотрели, как деревянная щетка летит в них, а затем выпустили духовную ци, отбросив щетку со звонким стуком.

Увидев эту сцену, Чэнь Хэ, до сих пор не проронивший ни слова за чайным столиком, медленно поднял голову:

— Неужели Ваше Высочество всерьез полагает, что, прибыв в нашу Великую Янь, он всё еще остается наследным принцем?

Сяо Цзиньнянь повернул к нему голову:

— А ты еще кто такой?

— Главный Министр Сюаньлу, Чэнь Хэ.

— Что еще за Главный Министр Сюаньлу, слыхом не слыхивал! Жалкий чиновнишка, смеющий дерзить мне! Какая наглость!

Услышав это, Чэнь Хэ поднялся, подошел к нему и, наклонившись, принялся внимательно разглядывать его лицо.

В этот миг в глазах Сяо Цзиньняня мелькнула настороженность. Он рефлекторно попятился назад, но не успел он сделать и пары движений, как огромная рука внезапно сомкнулась на его шее.

Чэнь Хэ понизил голос:

— Слушайте меня внимательно, Ваше Высочество. Я делаю это для вашего же блага. Иначе с вашим характером вы в Великой Янь и дня не протянете.

Прямо на глазах лицо Сяо Цзиньняня начало стремительно краснеть. Взгляд сменился с яростного на испуганный, и он начал отчаянно вырываться. Но как бы он ни извивался, вцепившаяся в него рука не сдвинулась ни на миллиметр.

Видя, как его лицо из красного становится фиолетовым, Чэнь Хэ внезапно произнес:

— Поняли — кивните.

Сяо Цзиньнянь тут же начал поспешно кивать. Лишь тогда хватка на его горле ослабла, и он начал судорожно хватать ртом воздух.

— Я читал ваше досье. Говорят, народ царства Ци ненавидит вас до глубины души и мечтает о вашей смерти. Требуя отправить к нам принца в качестве заложника, мы не настаивали, чтобы это непременно был наследный принц. Но прислали именно вас. Разве вы до сих пор не поняли, что это значит?

Чэнь Хэ вернулся к чайному столику и сел:

— Царство Ци отвернулось от вас. Ваш отец-император и мать-императрица, ваши родственники, ваш народ — все они отказались от вас. Вы больше не наследный принц. Вы лишь выброшенная ими пешка, не стоящая ни гроша.

Сяо Цзиньнянь, продолжая тяжело дышать, сжал кулаки:

— Какую чушь ты несешь?! Я приехал сюда на обучение!

Чэнь Хэ не выдержал и расхохотался:

— Неужели вы и правда поверили в эту сказку про обучение? Это всего лишь предлог, иначе как бы я посмел так с вами обращаться?

— Вздор... Я не желаю слушать этот бред! Дайте мне верительную грамоту, я хочу вернуться, немедленно отправьте меня обратно!

— Ну же, скажите, зачем вам так необходимо вернуться? Иначе я не смогу вас отпустить.

Сяо Цзиньнянь приподнялся и, скрежеща зубами, выдавил:

— Кое-кто хочет меня убить. Я должен вернуться, чтобы перебить их всех, стереть в порошок!

Глаза Чэнь Хэ мгновенно сузились:

— Вы знаете, кто пытался вас убить?

— Это Сяо Минъи... Это мой дядя хочет моей смерти...

— И откуда же вам об этом известно?

— Я слышал, как они об этом говорили! Это дядя зарится на мой трон, поэтому и подослал убийц! И только у него хватило бы возможностей устроить засаду за тысячи ли, на пути моего следования на обучение! Проклятый ублюдок, я сделаю так, что от него и мокрого места не останется!

Сяо Цзиньнянь указывал на дверь, и его лицо покраснело еще сильнее, чем когда его душили.

На самом деле, еще на третий день после покушения Великая Янь получила донесение и начала расследование. Но что странно, несмотря на все возможности Следственного Управления Великой Янь, за целый месяц им так и не удалось найти этих убийц. Поэтому последние несколько дней они тоже были вынуждены строить догадки о том, кто мог стоять за этим покушением.

Князь Цзин царства Ци действительно был самым вероятным подозреваемым, но доказательств не было. Чэнь Хэ думал, что этот вздорный принц знает что-то конкретное, а оказалось, что он вынес обвинение, опираясь лишь на подслушанные разговоры.

Впрочем, это вполне соответствовало его чувствительному и подозрительному характеру. Учитывая, что он едва избежал смерти, было бы странно, если бы он реагировал иначе.

Чэнь Хэ долго смотрел на него, а затем его губы изогнулись в легкой усмешке:

— Ваше Высочество поистине проницательны. Мы и сами давно подозревали князя Цзина в неверности. К вашему покушению он наверняка приложил руку.

Услышав подтверждение своих слов, Сяо Цзиньнянь тут же перевозбудился:

— Раз ты уже всё знаешь, немедленно отпусти меня, чтобы я мог убить его!

— Я бы с радостью, но... не могу.

— Ты только что сказал, что если я тебе расскажу, ты меня отпустишь! Ты... ты обманул меня?!

Чэнь Хэ вздохнул:

— Я не то чтобы не хочу вас отпускать, просто вы всё равно не сможете его убить. Скорее уж сами погибнете.

Глаза Сяо Цзиньняня округлились:

— Невозможно! Что ты такое говоришь?! Я — наследный принц, будущий император царства Ци! Кого я захочу убить, тот и умрет!

— Кажется, вы так и не поняли мои слова. От вас отказались. В глазах царства Ци вы — лишь пешка, заложник, а никакой не наследный принц. Если князь Цзин смог организовать на вас покушение один раз, что помешает ему сделать это снова? Стоит вам только покинуть Великую Янь, как очень скоро ваш труп будут клевать стервятники где-нибудь в глуши.

Говоря это, Чэнь Хэ протянул руку и надавил на затянувшуюся рану Сяо Цзиньняня.

Лицо Сяо Цзиньняня постепенно помрачнело:

— Да... это слишком опасно. Я не могу поехать сам...

Немного подумав, он внезапно воскликнул:

— Вот что! Ты поможешь мне убить его! Я дам тебе всё, что пожелаешь! Какой еще Главный Министр Сюаньлу! Поехали со мной в Великую Ци, я сделаю тебя канцлером!

Услышав это, Чэнь Хэ не смог сдержать смешка:

— Я так долго с вами разговаривал только для того, чтобы вы не пребывали в неведении, а не для того, чтобы помогать вам. Смиритесь наконец со своим бессилием. В будущем, когда ваш тяжелобольной отец-император покинет этот мир, престол по праву наследования перейдет к его брату, вашему дяде. Царство Ци больше не будет иметь к вам никакого отношения. Вот ваш истинный финал.

— Царство Ци больше не будет иметь ко мне никакого отношения...

После этих слов свирепость Сяо Цзиньняня словно улетучилась. Он застыл на месте, его взгляд стал глубоким и отстраненным, как будто он совершенно не ожидал, что окажется в таком положении.

— Поправляйтесь и не тратьте нервы понапрасну. Если через несколько дней, во время аудиенции во дворце, у вас будет такое же мрачное лицо, это будет дурным знаком.

Чэнь Хэ поднялся и направился к выходу, но, сделав несколько шагов, вдруг обернулся:

— Ах да, еще кое-что. Те люди, что сопровождают вас, вполне могут оказаться шпионами князя Цзина. Вашему Высочеству следует быть поосторожнее в будущем.

Сказав это, он потянул дверь и вышел из комнаты.

Тук-тук-тук...

Звук шагов чиновничьих сапог по деревянной лестнице постепенно стихал вдали.

В этот момент плечи Сяо Цзиньняня расслабились, и в его глазах появилось задумчивое выражение.

----------

Карты на стол

Скрип...

Дверь снова отворилась, и Сун Линъюэ с Сун Юй вошли в комнату, полные вопросов.

На их глазах наследный принц, который только что устроил грандиозный скандал, сидел на кровати с расфокусированным взглядом. Казалось, он погрузился в свои мысли, отчего в комнате воцарилась непривычная тишина.

Только когда они подошли ближе, он слегка поднял голову:

— Эти чиновники ушли?

— Да... Они уже покинули Нефритовый сад.

— Дядя хочет убить меня. Вы согласны вернуться и помочь мне убить его?

Сун Линъюэ долго смотрел на Сяо Цзиньняня, прежде чем ответить:

— Ваше Высочество, вы сейчас шутите, или я действительно неправильно понял смысл той пилюли Сердечных Меридианов?

Не дожидаясь ответа Сяо Цзиньняня, Сун Юй, стоявшая рядом, не выдержала:

— Отец, лучше спросить прямо. Убийц в ущелье Чжуйин нанял ты сам?

Сяо Цзиньнянь посмотрел на кузину, помолчал с полминуты, а затем слегка кивнул.

— Значит, это действительно был ты...

В сердце Сун Юй что-то дрогнуло. Она не ожидала, что он ответит так прямо, и в замешательстве тут же повернулась к отцу.

Хотя Сун Линъюэ и предвидел такой ответ, услышать правду всё равно было ошеломительно. Помолчав, он медленно произнес:

— Ради чего вы это сделали, Ваше Высочество?

— А как ты думаешь, дядя, ради чего?

— Я ломал голову и пришел к единственному логичному объяснению: вы давно разгадали злые намерения князя Цзина и хотели использовать это покушение, чтобы подставить его и поднять вокруг него бурю.

Сун Линъюэ тихо произнес это после недолгой паузы.

Раньше они и подумать не могли, что покушение было организовано самим Сяо Цзиньнянем. По инерции мышления им казалось, что за этим непременно стоит князь Цзин.

Но теперь, зная правду, рассуждать было совсем иначе.

Подобно чиновникам из кортежа с данью: после покушения на принца все начали подозревать князя Цзина. В результате поднявшейся шумихи князь Цзин не только ничего не выиграл, но и оказался по уши в грязи. Его старательно выстраиваемый образ добродетельного мудреца теперь ставился под сомнение.

Сяо Цзиньнянь выслушал его догадку и кивнул:

— Верно. Никому и в голову не придет, что это я, поэтому все подозрения падут на него.

— Но, Ваше Высочество, одними лишь слухами его с пьедестала не свергнуть, и уж тем более они не возведут вас на престол. Вы едва не лишились жизни. Неужели это того стоило?

— Престол?

Сяо Цзиньнянь повернул голову к окну, долго молчал, а затем заговорил:

— Я сделал это не ради престола. Я просто хочу, чтобы Его Величество, императрица, а также Цзиньи и Цзиньчэнь остались живы.

Сун Линъюэ нахмурился:

— Что вы имеете в виду, Ваше Высочество?

— Старые сановники царства Ци, знающие истинное лицо князя Цзина, постепенно вымирают. Мой отец тяжело болен и скрыт от глаз народа. А вот репутация моего дяди с каждым днем лишь крепнет. К тому же теперь я покинул страну. Как долго еще эта так называемая вера народа сможет сдерживать его амбиции?

— Вы считаете, что он собирается узурпировать власть?

Ресницы Сяо Цзиньняня дрогнули:

— Еще до моего отъезда он уже начал разъезжать по дворцу на коне. Я боюсь даже предположить, когда ему вдруг взбредет в голову принудить Его Величество к отречению, чтобы самому усесться на этот трон. И если отец уступит, то все, включая императрицу, Цзиньчэня и Цзиньи, будут вырезаны под корень. Но теперь, когда весть о моем ранении достигнет родины, все неизбежно заподозрят его в измене. Это станет ушатом холодной воды, который немного остудит его пыл. Он поймет: раз после покушения на меня он посмеет требовать отречения, то в народе поднимется смута.

Услышав это, Сун Линъюэ плотно сжал брови:

— Но если он действительно решится, разве какие-то слухи смогут его остановить? Если он начнет подавлять недовольство силой, реки потекут кровью...

— Дядя, вы действительно думаете, что судьба нашего царства Ци волнует только наших подданных?

— А кого же еще?

Сяо Цзиньнянь приподнял веки:

— Вы забыли, под каким предлогом царство Ин тогда вторглось в Великую Ци?

Эти слова заставили Сун Линъюэ замереть. Его мысли мгновенно перенеслись в те годы, объятые пламенем войны.

Во времена «Хаоса пяти государств» на восьмом году эры Юнхэ враги не пришли все вместе как единый союз. Сначала вторглись четыре государства. Они грабили царство Ци, но их целью была лишь нажива.

А позже пришло царство Ин, прикрываясь предлогом изгнания захватчиков.

Поначалу они искренне верили, что Ин — их союзник. И только когда те, прогнав остальные четыре державы, принялись сами захватывать города Ци, всем стало ясно: их истинной целью было поглощение страны.

Сяо Цзиньнянь посмотрел на него:

— Все эти годы князь Цзин так заботится о своей репутации не только из-за мнения народа. Главная причина в том, что он не хочет прослыть узурпатором. Те захватчики хоть и ушли, но их жадные взгляды по-прежнему прикованы к обширным землям царства Ци. Просто, когда кусок мяса слишком лакомый, никто не решается сделать первый шаг. Но стоит князю Цзину запятнать себя клеймом незаконного захвата власти, у этих стран снова появится повод вторгнуться в царство Ци под видом «защиты законного престолонаследия». И тогда ему несдобровать. Поэтому, после того как разнесется весть о моем ранении, если он начнет действовать поспешно, то лишь даст им идеальный предлог и в итоге останется ни с чем. И сейчас, хочет он того или нет, ему придется стиснуть зубы и терпеть.

— Ты...

«Ему придется стиснуть зубы и терпеть».

Эта короткая фраза, негромко произнесенная только что очнувшимся Сяо Цзиньнянем, заставила плечи Сун Линъюэ содрогнуться, а ладони покрыться холодным потом.

Он вдруг осознал, что этот ход Сяо Цзиньняня буквально загнал князя Цзина в угол, связав ему руки.

По правде говоря, хотя Сун Линъюэ и ненавидел князя Цзина, он не мог не признавать его силу. Иначе он не дожидался бы отъезда из царства Ци, чтобы открыть дочери его истинное лицо.

В глубине души он считал, что в царстве Ци просто нет никого, кто мог бы стать достойным противником князю Цзину.

И лишь сейчас он понял, что кто-то всё это время пытался вести с ним партию, и в первом раунде ничуть не уступил.

— О... о твоих замыслах... Его Величество и императрица знают?

Сяо Цзиньнянь посмотрел на него:

— Если бы я не смог обмануть даже их, как бы я утаил это от моего чересчур подозрительного дядюшки?

Сун Линъюэ с сочувствием посмотрел на него:

— Неужели ты... все эти годы так и жил?

— У меня нет особых талантов, кроме умения притворяться чуть лучше, чем Сяо Минъи. Приходится обходиться тем, что есть.

Он сказал это не из ложной скромности, а потому, что действительно считал себя бездарным.

В прошлой жизни он прочел сотни романов, и у каждого главного героя-попаданца был какой-то невероятный козырь, позволяющий переворачивать миры.

Но у него не было ничего.

За эти восемь лет он видел, как бесчисленное множество людей умирали у него на глазах. Кого-то убили враги, кто-то умер от голода во время бедствий, а он был бессилен.

Даже его младшая сестра, Цзиньсы, погибла в этой смуте.

Люди не рождаются святыми, но никто не может оставаться равнодушным, глядя на такие смерти. И каждый ищет свой выход.

Сун Линъюэ долго молчал, затем глубоко вздохнул и спросил:

— Тогда зачем вы наговорили всё это чиновнику из Великой Янь? Неужели вы и правда хотите сейчас вернуться на родину?

Сяо Цзиньнянь покачал головой:

— Они ни за что не отпустят меня обратно. Да и если бы я вернулся, я бы сейчас всё равно ничего не смог сделать.

— Зачем же тогда вам понадобилось так срочно видеть чиновника из Янь?

— Я искал повод, который был бы не слишком похож на мои прежние выходки.

----------

Свобода

Найти повод, который был бы не слишком похож на прежнего меня. Какого «прежнего»?

Того, что был в царстве Ци? Или того, кем я стал после ранения?

У Сун Линъюэ на мгновение не нашлось ответа, поэтому он снова посмотрел на Сяо Цзиньняня и услышал, как голос племянника медленно зазвучал над ухом.

— Когда Великая Янь прислала послов с требованием отправить меня на запад в качестве заложника, вся наша страна в один голос твердила, что я еду на обучение. Так гласил указ, подписанный моим дядей, так гласили официальные документы Министерства обрядов, объявления в столице и даже обращения к предкам на алтарях. Все вели себя так, словно боялись, что, узнав правду, я буду сопротивляться до последнего. Но на самом деле я очень долго ждал этой возможности.

Ресницы Сяо Цзиньняня слегка дрогнули, а тон стал тяжелым:

— Находясь в царстве Ци, я мог сделать очень мало. Я не смел сближаться с придворными чиновниками, не мог участвовать в государственных делах, из страха, что Сяо Минъи что-то заподозрит. Но, оказавшись в Великой Янь, я наконец-то обрел немного свободы.

Услышав эти слова, Сун Линъюэ слегка нахмурил брови.

Он понимал, что слова Сяо Цзиньняня верны. С самого момента получения приказа от Божественного Императора Великой Янь все вокруг твердили об обучении, страшась, что он может устроить скандал.

В конце концов, в понимании любого человека отправиться в чужую страну в качестве заложника означало пожертвовать своей свободой.

За ними будут следить, их будут контролировать. Пусть они и не будут узниками в полном смысле слова, но окажутся не лучше полупленников.

Однако, если всё прежнее поведение Сяо Цзиньняня было лишь притворством, ситуация менялась в корне.

Сун Линъюэ медленно поднял голову:

— Значит, для Вашего Высочества именно царство Ци было клеткой, где приходилось днем и ночью играть роль другого человека? В таком случае Великая Янь и впрямь может показаться местом, где дышится свободнее.

— Верно, но той свободы, что есть сейчас, недостаточно.

Сяо Цзиньнянь медленно сузил глаза:

— Чтобы усыпить бдительность Сяо Минъи, я окончательно испортил себе репутацию, сделав ее слишком глупой и отвратительной. Если бы сейчас, едва прибыв в Великой Янь, я вдруг начал заводить связи повсюду и плести интриги, то, полагаю, насторожился бы не только Сяо Минъи, но и сама Великая Янь. Они бы решили, что у меня есть скрытые мотивы. Поэтому я нанял убийц для покушения на себя — чтобы устранить эту будущую угрозу.

Сун Линъюэ приоткрыл рот:

— Я... не совсем понимаю.

— Если бы того покушения не было, а мой характер вдруг резко изменился, все бы догадались, что раньше я просто притворялся. Человек, способный притворяться пять лет, звучит слишком пугающе. Даже Великая Янь не позволила бы мне зайти слишком далеко. Но после покушения всё выглядит иначе. Я внезапно осознал истинное лицо князя Цзина. Оказавшись в Великой Янь, лишенный опоры, я постепенно изменился под тяжестью ненависти. Теперь я завожу связи ради мести, ради возвращения трона. Разве в такой обертке это не звучит куда логичнее?

Глаза Сун Линъюэ широко распахнулись:

— Значит, вы специально хотели, чтобы чиновник Министерства обрядов своими ушами услышал, как вы желаете убить Сяо Минъи, чтобы продемонстрировать эту ненависть?

Сяо Цзиньнянь кивнул:

— И поэтому следующие несколько дней я буду пить в своей комнате, ни с кем не встречаться и вести себя так, словно махнул на себя рукой.

После этих слов Сун Линъюэ почувствовал, как у него волосы встают дыбом.

Но не успел он произнести ни слова, как снова услышал голос Сяо Цзиньняня.

— Конечно, сбить их с толку — это лишь одна сторона дела. Самое главное — это слепая зона, которую я создал для Великой Янь.

— Что за слепая зона?

Сяо Цзиньнянь повернул голову, глядя на виднеющийся вдали исполинский парящий дворец:

— Дядя, что вы думаете о Великой Янь?

Сун Линъюэ проследил за его взглядом и после долгого раздумья ответил:

— При первой встрече... это похоже на явление чуда. А если приглядеться, то чувствуешь нечто совершенно несравненное.

— Тогда скажите, если этой устрашающей державе так отчаянно нужны духовные камни, почему она просто не захватит нашу Великую Ци?

— Это...

— Не утруждайте себя размышлениями, дядя, потому что я думал над этим много лет и так и не смог найти ответ. Возможно, дело в ситуации при их дворе? Или у этого Божественного Императора Великой Янь есть другие цели? В этом нельзя быть уверенным.

Сяо Цзиньнянь встал и подошел к окну:

— Но как бы там ни было, нежелание Великой Янь развязывать войну — это установленный факт. Однако им нужны духовные камни. И когда мой отец-император покинет этот мир, что они будут делать?

Сун Линъюэ поднял на него глаза:

— Им придется найти способ продолжать контролировать царство Ци...

— Верно. А чтобы продолжать контролировать царство Ци, им нужно будет посадить на трон марионеточного императора. Дядя кажется человеком чересчур расчетливым и хитрым, и к тому же он никогда не питал симпатий к Великой Янь, так что он — далеко не лучший кандидат. Если бы и я показал себя человеком с глубоко скрытыми планами, то в Великой Янь мне бы точно не поздоровилось. А значит, моя смена характера после того, как дядя попытался меня убить, а не наличие у меня изначальных скрытых мотивов — это и есть слепая зона, в которую они поверят. Ведь человеком, который подвержен крайним эмоциям, управлять куда проще.

— Но... но ведь судя по отношению этого чиновника из Великой Янь, не похоже, что он стремился к сближению с вами.

Сяо Цзиньнянь кивнул:

— Как показала проверка, их отношение действительно не имеет ничего общего с дружелюбием, но на самом деле это полностью совпадает с моими расчетами.

Сун Линъюэ нахмурился:

— Неужели за действиями этого чиновника кроется какой-то скрытый смысл?

— Ничего особо скрытого. Полагаю, он просто играл роль «злого». В конце концов, чтобы заставить человека стать абсолютно преданным, броситься сближаться с ним с самого начала — не лучший метод. Куда надежнее дать ему понять, что опереться ему больше не на кого, и спасти его лишь тогда, когда он окончательно погрузится в отчаяние. Поэтому я думаю, что за «злым» Чэнь Хэ вскоре появится и «добрый». Впрочем, в таких делах нельзя быть уверенным наверняка, придется действовать по обстоятельствам...

Выслушав его, Сун Линъюэ внезапно погрузился в долгое молчание.

До этого разговора все его предположения о покушении сводились лишь к фигуре князя Цзина, он никогда не смотрел глубже.

Лишь сейчас он осознал, что Сяо Цзиньнянь, используя всего лишь одно покушение, разыгранное им же самим, умудрился изменить практически всё, что только можно было изменить.

Но еще более безмолвной оставалась Сун Юй, которая, произнеся свою первую фразу, так больше и не проронила ни слова.

По правде говоря, темп их разговора был не слишком быстрым, но вот информации прозвучало так много, что она не за всем уследила и многого не поняла.

Впрочем, даже если процесс остался для нее неясным, суть результатов она уловила: касательно князя Цзина, царства Ци, Великой Янь...

То потрясение, которое она испытала от крушения прежних представлений, даже превосходило шок от правды о прошлом князя Цзина.

Всё это время князь Цзин казался ей невероятно могущественным, подобно божеству.

Но когда она узнала о его жестокой борьбе за трон, это чувство почти благоговейного преклонения изменилось, уступив место страху перед ним и тревоге за царство Ци.

Все эти дни, сопровождая кортеж с данью, она каждую ночь видела кошмары. Ей снилась исполинская фигура князя Цзина, нависшая над охваченным огнем войны царством Ци.

Но сейчас в её сознании появился ещё один человек — столь же величественный, как князь Цзин, с бездонным, как пропасть, взглядом.

Внезапно спросила Сун Юй дрожащим голосом:

— Но... ради чего?

Сяо Цзиньнянь поднял голову и с легким недоумением переспросил:

— Ради чего — что?

— Я знаю, что обмануть князя Цзина непросто, но... можно было бы прикидываться дураком или слабоумным. Почему обязательно нужно было играть роль злодея? Даже если это не было твоим истинным намерением, столько людей погибло только из-за того, что тебе нужно было разыгрывать этот спектакль жестокости, разве не так?

Говоря это, Сун Юй подняла глаза и в упор уставилась на него.

Узнав всё это, она вдруг поняла: Сяо Цзиньнянь губил столько невинных девушек только ради того, чтобы снискать себе дурную славу. Но каковы бы ни были его цели, жизни этих женщин оставались жизнями.

Сяо Цзиньнянь, конечно же, понимал, о чем она говорит. Помолчав, он произнес:

— Я собираюсь напиться до беспамятства. Говорят, в квартале Тайпин есть место под названием Башня Лин, и вино там превосходное. Сходи и купи мне вина.

Сун Юй сжала пальцы:

— Ты боишься ответить...

— И помни: сделай по пути пару лишних кругов, поспрашивай прохожих, где вино лучше. Не иди прямиком в Башню Лин.

— Я пойду, но только после того, как мы договорим об этом!

Сяо Цзиньнянь достал из рукава нефритовую подвеску и протянул ей:

— Иди. Скажи слуге, продающему вино, что тебе нужно три с половиной чана, и он даст тебе все ответы.

Сун Юй протянула руку, взяла нефритовую табличку, и в ее глазах промелькнуло изумление.

----------

Синей птице не вернуться

— Слышали? В последнее время из всех соседних стран едут послы на поклон к нашей Великой Янь, да еще и присылают наследных принцев в заложники. Говорят, некоторые уже прибыли.

— Наша Великая Янь могущественна и по праву считается первой державой в мире. У этих малых стран еще осталось немного благоразумия, раз они понимают, что нужно покориться.

— Видеть такой расцвет — великая честь. Родиться в Великой Янь — это истинное благословение на три жизни вперед.

— Эй, а вы знаете, когда состоится аудиенция для этих заложников? Такое грандиозное событие, мы просто обязаны пойти и поглазеть!

— Ты что, не в курсе? Уже через два дня! Сегодня утром во внешнем городе развесили официальные объявления!

На оживленной главной улице квартала Тайпин, в чайных и винных лавках, множество людей с горячим энтузиазмом обсуждали прибытие послов из десяти тысяч государств. На их лицах читалась безграничная гордость.

Что означает прибытие послов со всего мира? Это означает, что малые страны добровольно склонили головы. Это вызывает даже больше гордости, чем победа в войне. Будучи жителями Великой Янь, они, естественно, разделяли эту славу.

Тем временем Сун Юй, одетая в неприметную одежду и сжимая в руке нефритовую подвеску, данную ей Сяо Цзиньнянем, шла по этой самой улице.

Она, конечно, слышала эти разговоры, и на душе у нее скребли кошки. Но сейчас ее занимали куда более важные вещи, и у нее не было времени на долгие размышления, поэтому она лишь ускорила шаг.

Вскоре она заметила, что толпа впереди становится всё гуще. В то же время до нее донеслись звуки барабанов и музыки — воздушные и приятные слуху.

Вскоре перед ее глазами возникла вывеска с двумя иероглифами «Башня Лин», и она инстинктивно остановилась.

Подняв голову, она увидела возвышающийся павильон. Его многоярусные карнизы громоздились один на другой, а загнутые края устремлялись ввысь, пронзая плывущие облака. Неизвестно, чем были инкрустированы края крыш, но под лучами солнца они переливались так, что рябило в глазах.

Но, в отличие от жилых домов, у Башни Лин не было сплошных стен: все пять этажей опирались на алые колонны, создавая сквозное пространство.

А в эти колонны, как и в крепостные стены, которые они видели на границе, были вмурованы духовные камни. Они непрерывно излучали струящийся свет — пурпурно-золотой, алый и нежно-лиловый. Это сияние змеилось по колоннам и смешивалось с туманом, струящимся неизвестно откуда. Свет то вспыхивал, то гас, создавая иллюзию сказочного царства.

Изнутри доносилась музыка струнных и духовых инструментов, беспрестанно пели флейты из нефрита. Сквозь колонны смутно виднелись танцующие девушки в развевающихся шелковых одеждах; из их рукавов при каждом повороте сыпалась духовная пыльца, похожая на светлячков.

Вне всяких сомнений, это был дом терпимости. Но в этом не было ничего странного: заведения такого рода зарабатывают на развлечениях и выпивке, и поэтому в хороших публичных домах часто бывает отменное вино.

Понаблюдав некоторое время и убедившись, что это то самое место, о котором говорил Сяо Цзиньнянь, Сун Юй шагнула внутрь.

Внутри башня оказалась еще более роскошной и изысканной, чем снаружи. Искусно созданные пейзажи с мостиками и текущей водой были окутаны волшебным туманом.

Но Сун Юй было не до любований. Она лишь бросила беглый взгляд и стала искать винную лавку.

Вскоре ее взгляд упал на северо-западный угол, где находилась длинная, огороженная с трех сторон стойка. За ней высились штабеля винных кувшинов, среди которых суетились несколько работников, наливая вино для богато одетых молодых господ.

— Цзянь Чиян...

Сун Юй прочитала название лавки, написанное на вывеске, и подошла ближе:

— Скажите, можно ли купить вино навынос?

Работник, наливавший вино, слегка поднял голову:

— Можно. Сколько вам нужно, барышня?

— Три с половиной чана.

Едва прозвучали эти слова, все работники разом замерли, а затем медленно подняли головы и начали разглядывать ее.

После долгого молчания тот работник, что стоял ближе всех, тихо произнес:

— Такое большое количество нужно заказывать заранее. Есть ли у вас, барышня, жетон о предзаказе?

Сун Юй слегка покачала головой:

— Я... я не делала предзаказ.

— Возможно, вы забыли? При оформлении предзаказа мы выдаем жетон из белого нефрита. Может быть, вы поищете?

Работник посмотрел на нее с глубоким смыслом.

Сун Юй невольно нахмурилась. Поразмыслив с мгновение, она подняла руку, положила ее на стойку и медленно разжала пальцы, показывая нефритовую подвеску, данную ей Сяо Цзиньнянем.

Работник взял деревянную табличку, внимательно осмотрел ее, а через мгновение тихо сказал:

— Подождите, пожалуйста, я схожу в винный погреб и проверю, есть ли у нас столько вина.

— Благодарю...

Сун Юй проводила его взглядом, и тут же кто-то пододвинул ей деревянный табурет, жестом предлагая присесть.

Поначалу она не стала садиться, полагая, что погреб должен быть где-то рядом, и работник скоро вернется.

Но к ее удивлению, он отсутствовал больше часа. Только когда Сун Юй уже начала терять терпение, он наконец неспешно вернулся.

— Барышня, в погребе осталось мало вина марки «Чиян».

— И что же делать?

— Есть другие сорта. Пройдемте со мной, попробуете. Если понравится, отдам за полцены.

Сун Юй долго смотрела на него, а затем, словно что-то поняв, кивнула.

Площадь Башни Лин была огромной, а внутренний двор — еще больше. Извилистые ручьи, уединенные изящные беседки — по красоте он ничуть не уступал Нефритовому саду.

Сун Юй последовала за работником через боковую дверь. Они миновали густую бамбуковую рощу, обогнули искусственную гору и тихое озеро, а затем по узкой тропинке вышли на противоположную сторону Башни Лин. Поднявшись по старой деревянной лестнице, они оказались на третьем этаже.

Это место казалось изолированным и уединенным уголком, смотрящим издалека на высокую сцену в западном крыле. Повсюду лежал толстый слой пыли; судя по всему, здесь уже давно никого не было. Коридор, соединявший эту часть со всем остальным зданием, был наглухо забит, обеспечивая полную скрытность.

Идущий впереди работник остановился у двери с облупившейся красной краской и повернулся:

— Барышня, вот и винный погреб.

Сун Юй прекрасно понимала, что это никакой не погреб — не могут же хранилище устраивать на такой высоте, таскать кувшины вверх-вниз было бы сплошным мучением.

Но так как она пришла сюда не за вином, то не стала задавать лишних вопросов и лишь молча кивнула.

Увидев это, работник протянул руку и тихо толкнул дверь.

В комнате в молчании находились двое: мужчина и женщина. Услышав скрип открывающейся двери, они одновременно посмотрели в их сторону.

Сун Юй бегло оглядела их. Лицо мужчины средних лет показалось ей незнакомым, но когда ее взгляд упал на миловидную женщину, глаза Сун Юй в шоке расширились.

— Люй Цинъэ...?

— Сестрица Юй-эр, давно не виделись.

Девушка встала и изящно поклонилась.

Когда все вокруг твердили, что наследный принц похищает невинных девушек, насилует и убивает их, Сун Юй отказывалась в это верить и едва не до смерти избивала тех, кто распускал такие слухи.

И так продолжалось до тех пор, пока она однажды на улице своими глазами не увидела, как стражники принца схватили двух сестер. В тот день ее сердце превратилось в пепел.

И хотя девушка перед ней заметно повзрослела, было очевидно, что это младшая из тех двух сестер.

Во взгляде Сун Юй читалось абсолютное неверие:

— Разве я не спасла тогда тебя и твою сестру? Как... как ты оказалась здесь?

— Сестрица Юй-эр, мне очень жаль, но тогда я вас обманула. На самом деле моя фамилия не Люй. Люй — это девичья фамилия моей матери. Моя настоящая фамилия — Жань.

— Жань...?

Девушка тихонько кивнула:

— Жань — как в имени Жань Сюн, бывшего министра обрядов царства Ци. Я его внучка, Жань Цинъэ...

Губы Сун Юй слегка приоткрылись, а в глазах снова промелькнул шок.

Она, конечно, знала, кто такой Жань Сюн. На одиннадцатом году эры Юнхэ этого министра обрядов арестовали за хищение продовольствия для пострадавших от стихийных бедствий, а затем князь Цзин лично вынес ему смертный приговор.

В ночь, когда на Сяо Цзиньняня напали убийцы, ее отец упоминал о нем. Он сказал, что Жань Сюн всегда был предан правителю и любил свою страну, а обвинение в коррупции было сфабриковано — на самом деле князь Цзин избавлялся от старых чиновников, знавших о его жестокой борьбе за власть.

Но она и представить себе не могла, что та девочка, которую она случайно спасла на улице, окажется внучкой министра Жаня.

— Что здесь вообще происходит?

— Дедушка заранее предвидел, что князь Цзин нанесет по нему удар, поэтому велел моему отцу тайно увезти всю семью из столицы. Мы долго скрывались под чужими именами, но, к несчастью, тайная стража князя Цзина всё же вышла на наш след. Мои родители были убиты, и только нам с сестрой удалось сбежать. Когда наша жизнь висела на волоске, нас спас Его Высочество наследный принц. Мы договорились, что разыграем сцену похищения, чтобы обмануть преследователей, но никак не ожидали, что вмешаетесь вы.

Взгляд Сун Юй стал напряженным:

— Ты хочешь сказать, что в тот момент он спасал вас...

Жань Цинъэ кивнула:

— Дальнейшие события были довольно запутанными, но в итоге Его Высочество тайно переправил нас в Великую Янь и тем самым спас нам жизнь.

— Он отправил вас в Великую Янь? Как такое возможно, ведь тогда границы были закрыты!

— В тех событиях я не участвовала лично, поэтому мало что знаю. Об этом вам лучше расскажет господин Лю.

После ее слов пожилой мужчина встал со своего места:

— Лю Вэй, приветствую вас, госпожа Юй-эр.

Сун Юй внимательно посмотрела на него и слегка нахмурилась:

— Ваше лицо мне смутно знакомо. Вы тоже из семьи чиновников?

— Нет, я всего лишь мелкий солдат, чья семья пострадала от войны. Когда Его Величество отступил на западную границу, наследный принц спас мою семью. С тех пор я служу ему. На девятый год эры Юнхэ, когда война закончилась, по всей стране вспыхнули бедствия и эпидемии. По тайному приказу принца я занимался контрабандой лечебных пилюль из Великой Янь. Тогда-то я мельком и видел вас, госпожа Юй-эр, вы ведь состояли в обществе «Тунчжоу».

— Вы... вы из Торговой гильдии Синъань...?

В памяти Сун Юй внезапно всплыли давно забытые воспоминания.

В то время, путешествуя с обществом «Тунчжоу», раздавая милостыню и успокаивая беженцев, они встречали людей из Торговой гильдии Синъань, которые повсюду раздавали пилюли от чумы.

Кажется, этот человек был одним из них.

Она так хорошо запомнила это, потому что тогда ее поразило, как кто-то вообще мог достать пилюли из Великой Янь.

— Тогда Великая Янь закрыла границы, чтобы не пустить беженцев из разных стран и предотвратить распространение чумы. Запрещалось не только прохождение людей, но даже торговля зерном. Каким образом вам удалось наладить контрабанду их пилюль? Вы же знаете, их защитная формация не пропускает никого.

— Это был замысел Его Высочества. Признаться, некоторые вещи я понял только со временем.

Говоря это, Лю Вэй невольно бросил взгляд в окно.

За годы войны погибло так много людей, что они уже давно опасались начала эпидемии из-за разлагающихся трупов. Единственным выходом было заранее закупить лекарства у Великой Янь.

Но к тому времени Великая Янь уже заперла свои границы на замок.

Узнав об этом, наследный принц ничего не сказал. Он лишь созвал группу сказителей и поручил им написать множество историй.

Сами истории Лю Вэй уже забыл, но помнил, что во всех них воспевалась красота, грация и нежность женщин царства Ци, и то, как они искусно поют и танцуют.

И в каждой истории, каким бы великим героем ни был главный персонаж, у него обязательно была такая возлюбленная, о которой он говорил, что жизнь прожита не зря.

К тому времени наследный принц уже спас множество женщин. В те смутные времена, когда в царстве Ци бесчинствовали бандиты, у многих женщин просто не было шансов выжить.

И когда эти рассказы были готовы, он нанял учителей, чтобы те обучали спасенных женщин пению и танцам.

Вскоре после этого на границе Великой Янь неожиданно появились работорговцы, предлагавшие купить женщин из Ци, чтобы сделать из них певичек...

А вскоре после того, как эти певички попали в города Янь, на границе зачастили контрабандисты. Они говорили, что скупают лекарственное растение «чиян» и панцири «жука-крепыша» для производства вина.

Ради этого принц основал Торговую гильдию Синъань. Используя этих контрабандистов, он постепенно проник в приграничные города, а затем, потратив немало времени, вытеснил их и перехватил каналы контрабанды.

Лишь оказавшись в Великой Янь, Лю Вэй узнал: эти певички, попав в город, повсюду рассказывали, что в царстве Ци растет трава чиян, которая укрепляет мужскую силу, а в сочетании с панцирями жука-крепыша дает невероятный, прямо-таки божественный эффект.

Должно быть, те контрабандисты учуяли наживу, раз осмелились нарушить запрет и устремились к границе.

Услышав этот рассказ, Сун Юй замерла, не в силах вымолвить ни слова.

На самом деле, когда началась эпидемия и им отказали в помощи, они тоже думали о контрабанде, но все попытки проваливались.

Они и подумать не могли, что брешь можно пробить изнутри.

Защитная формация действительно безжалостна, но ведь офицеры, управляющие ею, — живые люди со своими слабостями.

— Значит... вы стали его тайной агентурой?

Жань Цинъэ покачала головой:

— Нет, мы не были агентами. Одно время нам даже казалось, что Его Высочество нас бросил.

Сун Юй растерялась:

— Как это?

Лю Вэй прикрыл глаза и продолжил рассказ:

— О таких вещах легко говорить, но делать их невероятно тяжело. Чтобы наладить канал контрабанды через границу, погибло много наших людей. Хотя Его Высочество ничего не говорил, мы видели боль в его глазах. Поэтому, когда эпидемия пошла на спад, он прислал нам письмо. Велел забыть прошлое, сменить имена и жить спокойно, больше никогда не ввязываясь в подобные дела.

Жань Цинъэ тоже опустила голову:

— Если бы Его Высочеству сейчас не понадобилось нанять здесь убийц, возможно, мы бы так и не встретились с вами, госпожа Юй-эр.

— А Цинчань... она тоже...?

— Нет, сестре повезло, она не пострадала. Если вы прислушаетесь, то услышите в башне звуки гучжэна — это играет моя сестра. Должно быть, она сейчас на сцене.

Сун Юй была практиком, и ее слух был остер. Успокоившись, она действительно услышала мелодию гучжэна, сплетающуюся с приятными звуками флейт.

Она непроизвольно поднялась, вышла за дверь и оказалась на крытой галерее.

Жань Цинъэ тоже встала и последовала за ней.

Посмотрев вниз на высокую сцену на первом этаже, Сун Юй действительно увидела Жань Цинчань. Она выглядела еще более зрелой, ее фигура была грациозна. В этот момент она играла на гучжэне, ее глаза были полны нежности.

Понаблюдав некоторое время, Сун Юй внезапно подняла голову:

— Эту мелодию... Сяо Цзиньнянь, кажется, тоже постоянно напевал...

— Это Его Высочество написал для нас несколько лет назад. Изначально к ней были слова, но петь их в Великой Янь было бы неуместно.

— Там были слова?

Жань Цинъэ подняла рукав, достала пожелтевший лист бумаги и протянула его Сун Юй.

Сун Юй взяла листок, и ее взгляд упал на несколько коротких строк.

«Долог путь, не догнать, я словно лист на ветру опадаю,

С пустой судьбой в руках бреду под светом звезд, не зная.

Ветер дует, как прежде, синей птице не вернуться, но сердце не стало золой,

Даже если уйду и не вернусь,

Впишу свою жизнь без сожалений я в этот путь крутой.

Буду ждать, когда распустятся цветы, сияя вечной чистотой...»

«Даже если уйду и не вернусь,

Впишу свою жизнь без сожалений я в этот путь крутой.

Буду ждать, когда распустятся цветы, сияя вечной чистотой...»

Примечание автора: P.S.: Текст песни — измененная версия «Blue Bird Returns» Терри Линя.

----------

Торговля

Закатное солнце, подобно расплавленному золоту, разливало по небу ослепительное сияние, окрашивая бескрайнее море глазурованной черепицы в багровые тона.

Оживление в квартале Тайпин ничуть не утихло; напротив, с зажигающимися повсюду огнями оно стало еще более грандиозным.

И в самом центре этого великолепия на глазах наполнялась шумом Башня Лин, где не смолкали песни и танцы.

Дослушав мелодию до конца, Жань Цинъэ и Сун Юй еще немного поговорили. В основном расспрашивала Жань Цинъэ — о состоянии Сяо Цзиньняня, о том, не опасны ли его раны, а также попросила передать ему поклон.

После разговора Сун Юй вместе с тремя работниками, нагруженными вином, покинула Башню Лин.

Всю дорогу воительница из царства Ци хранила молчание. Она словно не замечала окружающего шума, а в ушах у нее безостановочно звучали холодные переливы гучжэна.

«Даже если уйду и не вернусь, впишу свою жизнь без сожалений я в этот путь крутой».

«Буду ждать, когда распустятся цветы, сияя вечной чистотой...»

Отправить женщин в Великую Янь под видом певичек — это значило подвергнуть их неисчислимым опасностям и людской злобе. Одно неверное движение — и они могли потерять не только честь, но и жизнь.

Казалось, сквозь эти скупые строки она могла пробиться сквозь время и услышать внутреннюю борьбу Сяо Цзиньняня в те годы.

А теперь и он сам прибыл сюда в качестве заложника.

Подобно тому, как он когда-то отправил тех людей в этот город, теперь он отправил и себя.

Остаток дней он проведет в одиночестве в Великой Янь, под постоянным надзором и чутким контролем. А если в будущем отношения между их государствами обострятся, его ждет темница и смерть на чужбине.

Если бы он снова напевал ту мелодию в пути, это уже была бы не тоска и боль, а скорее непоколебимая решимость уйти и никогда не вернуться.

Вспомнив об этом, она мысленно вернулась к множеству сцен из прошлого.

Например, к тому молчанию, с которым он смотрел на празднично украшенные улицы в день отъезда; к его последнему взгляду на столицу с горы Волонь во время церемонии поклонения предкам; к его невероятному хладнокровию в ту ночь в ущелье Чжуйин, когда он наблюдал, как меч пронзает его сердце, заливая всё вокруг кровью.

Тогда она не знала правды и не могла понять, что творится у него в душе.

Теперь же она понимала: в те моменты ему, должно быть, было невыносимо тяжело.

В задумчивости Сун Юй незаметно дошла до Нефритового сада. Позвав братьев, Сун Дэ и Сун Мина, она поручила им отнести вино Сяо Цзиньняню, а сама отправилась искать отца.

Вскоре после ухода дочери Сун Линъюэ тоже вернулся во двор, где они пили чай. Услышав о том, что она видела и слышала, он, как и она, погрузился в долгое молчание.

На самом деле, во время разговора с Сяо Цзиньнянем у него всё время оставался один неразрешенный вопрос.

Возможно, чтобы не выдать своих истинных мыслей, наследный принц все эти годы не держал при себе доверенных слуг и даже прогнал личную охрану.

А во время поездки он был неразлучен с Сун Линъюэ и его людьми, поэтому не имел возможности лично обсудить с убийцами детали покушения.

Значит, кто-то должен был сделать это за него.

И этот человек должен был пользоваться его абсолютным доверием.

Только сейчас он понял, откуда взялись эти люди.

После долгого молчания Сун Линъюэ медленно поднял голову:

— Это хорошая новость, не стоит печалиться. Я думал, что для царства Ци больше нет выхода, но, оказывается, есть тот, кто готов взвалить всё на свои плечи. Раз так, мы ни в коем случае не должны терять надежду.

— Я понимаю...

Тут Сун Линъюэ сунул руку за пазуху и достал карту.

Это была карта Девяти Провинций, которой они пользовались в пути. Он забрал ее у Сун Дэ и теперь медленно подвинул к дочери.

Сун Юй слегка опешила, в ее глазах появилось непонимание.

Заметив это, Сун Линъюэ пояснил:

— Пока ты была в Башне Лин, Его Высочество сказал, что по возвращении тебе нужно выполнить еще одно поручение.

— Какое?

— Его Высочество хочет, чтобы ты нашла возможность намекнуть заместителю министра финансов Ду Юэ о сегодняшней встрече принца с чиновником Министерства обрядов Великой Янь. Тебе нужно сказать ему, что ты слышала их разговор и узнала: прошло почти два месяца, а Великая Янь до сих пор не выяснила, кто стоит за покушением.

То, что Великая Янь не нашла убийц, было очевидно.

Потому что убийц нанял сам Сяо Цзиньнянь. Если бы они докопались до правды, разве Главный Министр Сюаньлу стал бы подозревать князя Цзина? И разве они бы до сих пор спокойно сидели здесь?

Сун Юй тоже слегка удивилась, осознав, что всё это время упускала из виду этот момент.

О мощи Великой Янь можно было судить по их механизмам, защитным барьерам и парящим дворцам. Но даже при всем этом они не смогли найти ни единой зацепки. Видимо, наемники были профессионалами не только в убийствах, но и в заметании следов.

— Но... зачем рассказывать об этом Ду Юэ? — в глазах Сун Юй промелькнула растерянность.

— Гм, хороший вопрос. Когда узнаешь зачем, не забудь рассказать отцу...

— ?

Сун Юй подняла взгляд на отца и увидела, как он потирает виски. Похоже, он и сам этого не понимал.

В этот момент неподалеку раздался грохот — звук падающего тяжелого предмета, за которым последовал пронзительный звон разбивающегося фарфора. Они тут же вскочили на ноги и посмотрели в ту сторону.

На втором этаже домика, где находился Сяо Цзиньнянь, бок о бок стояли министр Вэй, Цянь Шэн и Ду Юэ. Первый выглядел перепуганным насмерть, а на лице Цянь Шэн читался гнев.

Сун Юй, понаблюдав за ними мгновение, повернулась к отцу:

— Отец, я пойду посмотрю.

Сун Линъюэ кивнул:

— Иди. И не забудь карту, Его Высочество сказал, она пригодится.

Сун Юй взяла со стола карту и направилась к ним.

В галерее перед верхней правой комнатой валялись осколки разбитого кувшина. Вино растеклось по полу и сквозь щели в досках медленно капало вниз.

За полуоткрытой дверью красный от выпитого Сяо Цзиньнянь изрыгал проклятия, называя Цянь Шэн и остальных цепными псами князя Цзина и желая им скорой смерти.

— Что здесь происходит?

Цянь Шэн, до побеления костяшек сжимая кулаки и стиснув зубы от ярости, обернулась на знакомый голос и увидела поднимающуюся по лестнице Сун Юй:

— Юй-эр, где ты была?

Сун Юй посмотрела на Сяо Цзиньняня за дверью:

— Ходила покупать ему вино. А вы?

— Мы только что вернулись. Хотели засвидетельствовать почтение... Кто же знал, что он внезапно впадет в ярость и начнет кричать, будто Его Высочество князь Цзин хочет его погубить. Если бы мы вовремя не увернулись, он бы точно разбил голову господину Вэю этим кувшином!

Голос Цянь Шэн всё еще дрожал от возмущения.

После въезда в город кортеж должен был первым делом направиться в Управление городской стражи, чтобы по описи сверить дары, поэтому они вернулись так поздно.

К их удивлению, по возвращении они узнали, что Сяо Цзиньнянь очнулся.

Хотя Цянь Шэн глубоко презирала этого принца, здесь, в Великой Янь, они не могли давать повод для сплетен. Поэтому, когда господин Вэй предложил им пойти к нему на аудиенцию, они согласились.

Они и подумать не могли, что, едва постучав в дверь, получат в лицо летящим кувшином с вином.

Сун Юй бросила взгляд на Сяо Цзиньняня и сказала:

— Оставим его пока. Давайте спустимся. У меня как раз есть к вам с Ду Юэ дело.

Цянь Шэн снова посмотрела на Сяо Цзиньняня и кивнула:

— Пойдем. Поговорим в моей комнате.

Сун Юй посмотрела на Вэй Жуна:

— Господин Вэй, нам нужно кое-что обсудить. Разрешите откланяться.

— Идите...

Господин Вэй, тяжело дыша от пережитого испуга, добавил:

— Мне тоже нужно вернуться и переодеться. Об аудиенции поговорим позже.

Услышав это, все трое почтительно поклонились и поспешно спустились вниз, в боковой дворик, где расположилась Цянь Шэн. Там Сун Юй, выполняя поручение, сообщила им, что Великая Янь до сих пор не нашла убийц.

К ее удивлению, лица обоих мгновенно напряглись, а после недолгого раздумья их глаза радостно заблестели.

— При всей мощи Великой Янь, потратив два месяца, они так и не выяснили, кто были эти наемники?

Цянь Шэн посмотрела на Сун Юй:

— Юй-эр, ты говорила, что на вас напали на границе Великой Янь. Не могла бы ты показать точное место?

Сун Юй на мгновение опешила, затем достала из-за пазухи карту и развернула ее перед ними.

Внимательно изучив ее, Цянь Шэн не удержалась и посмотрела на Ду Юэ:

— Похоже, сегодня вечером нам с господином Вэем придется пересмотреть план завтрашних переговоров с Министерством земледелия Янь. Твоя идея действительно может сработать.

Ду Юэ тоже слегка приподнял брови и кивнул:

— Воистину, Небеса хранят Великую Ци...

Сун Юй в замешательстве посмотрела на них:

— Кажется, вы очень рады?

— Ты просто не всё знаешь, Юй-эр. Ваша задача, гвардии Сюаньцзя, заключалась в охране наследного принца. А задача нашего посольства — договориться с Великой Янь о приграничной торговле. Но у нас не хватало козырей, и мы не решались действовать слишком напористо. Теперь же... всё изменилось.

Голос Цянь Шэн всё еще дрожал, но теперь уже не от гнева, а от волнения.

После нескольких лет войн и стихийных бедствий царство Ци было сильно истощено, и восстановиться своими силами было крайне медленно. Ду Юэ неоднократно подавал прошения, предлагая наладить торговлю с могущественными державами, чтобы вдохнуть в страну жизнь.

Вот только Великая Янь все эти годы игнорировала их просьбы.

После покушения на Сяо Цзиньняня все их мысли были поглощены тем, кто же был заказчиком. Они спорили, строили догадки, совершенно не задумываясь о том, какая принципиальная разница кроется между «найдут убийцу» и «не найдут».

И это была не их оплошность: мощь Великой Янь была настолько ошеломляющей, что им и в голову не могло прийти, что такая держава не сможет поймать пару убийц.

Лишь сейчас, услышав от Сун Юй, что у Янь нет никаких зацепок, Цянь Шэн и Ду Юэ внезапно осознали: это может стать их шансом в торговых переговорах.

Сун Юй подняла голову:

— Вы хотите использовать это как рычаг давления, чтобы заставить Великую Янь согласиться на торговлю?

Цянь Шэн кивнула:

— Сяо Цзиньнянь, как-никак, наследный принц царства Ци. На него напали на границе Великой Янь, а они не могут найти виновных. Если эта великая держава не даст объяснений, как она сможет заставить другие страны уважать себя и подчиняться?

— Великая Янь согласится? Насколько я помню, мы уже много раз отправляли послов, но они всегда отказывали.

— Если Великая Янь снова попытается уйти от ответа, мы можем возложить вину на царство Дахэ.

— На царство Дахэ?

— Половина ущелья Чжуйин находится на территории Дахэ. Во время переговоров мы можем для начала устроить ссору с послами Дахэ, обвинив их в найме убийц, и довести дело до серьезного скандала. Сейчас, когда послы со всего мира собрались здесь, Великая Янь будет вынуждена вмешаться и успокоить нас.

Сун Юй приоткрыла рот:

— Если убийца не найден, значит, нельзя точно сказать, чья это вина, а следовательно — виноваты все...

Ду Юэ подхватил мысль:

— В последние годы Великая Янь очень осторожна в вопросах торговли с соседями. Многие страны просили об этом, но безрезультатно. Однако с нашим царством Ци ситуация иная. В конце концов, они добывают духовные камни на нашей территории, и им нужен торговый путь для их транспортировки. Возможно, Великая Янь и сама подумывала о торговле с нами. Но поскольку все прислали заложников, выделить только нашу страну было бы сложно обосновать. Поэтому мы не питали больших иллюзий на этот раз, надеялись лишь на небольшие уступки для будущих переговоров. Но теперь, когда покушение на Сяо Цзиньняня остается нераскрытым, Великая Янь вполне может использовать это как предлог, чтобы пойти нам навстречу.

Цянь Шэн согласно закивала:

— Именно. Если бы убийцу нашли, нам бы нечего было сказать. Но раз не нашли, тут открывается огромное поле для маневра. Главное — тщательно продумать, под каким углом и в каком тоне поднимать этот вопрос. Если всё сделать правильно, это может принести выгоду на столетие вперед.

Ду Юэ согласился:

— Думаю, не стоит сразу брать слишком резкий тон. Нужно показать нашу скорбь, обратиться к Великой Янь за справедливостью на глазах у других государств и посмотреть на их реакцию. Если вынести этот вопрос на всеобщее обозрение, Великой Янь уже не удастся отмолчаться.

Они продолжали увлеченно обсуждать план, прорабатывая всё более мелкие детали, вплоть до того, как они будут себя вести. Но Сун Юй не вслушивалась в их слова, а смотрела сквозь окно на тот домик в бамбуковой роще.

Цянь Шэн и Ду Юэ считали это даром Небес, но только Сун Юй знала, что всё это — дело рук человека.

Это он нанял убийц. И это он послал ее намекнуть Ду Юэ о том, что Великая Янь не смогла их найти.

Торговля, безусловно, была благом. Это не только вдохнуло бы жизнь в страну, но и дало бы народу больше шансов на выживание. В будущем, возможно, можно будет торговать пилюлями и трактатами по культивации. Но неужели он совсем не боялся?

Да, Министерство финансов не было близко с князем Цзином, но Ду Юэ был мужем Цянь Шэн, а Цянь Шэн была для князя Цзина почти как крестная дочь.

Вполне возможно, что в итоге всё это пойдет на пользу лишь князю Цзину.

Она не верила, что Сяо Цзиньнянь этого не предвидел. И всё же, опасаясь, что Ду Юэ не догадается сам, он послал ее дать ему подсказку.

На самом деле, слушая днем разговор Сяо Цзиньняня с отцом, она почувствовала: князь Цзин не кажется ему таким уж устрашающим. Похоже, у него есть и другие цели, и его взгляд устремлен не только на князя Цзина.

----------

Бамбуковая закладка

За два дня до аудиенции в город со всех сторон начали прибывать посольства из других стран.

Хотя в официальном объявлении Великой Янь упоминалось об обучении наследных принцев, подробный список государств не оглашался.

И лишь когда на улицах появились чужеземные лица, жители Великой Янь с удивлением обнаружили, что на поклон прибыло гораздо больше стран, чем они думали.

Вскоре все посольства приступили к действиям согласно протоколу Великой Янь. Кортеж с данью из царства Ци первым отправился на аудиенцию: преподнесли список даров, представили привезенные диковины, выразили глубочайшее почтение и лишь затем перешли к переговорам.

Цянь Шэн и Ду Юэ начали уходить рано утром и возвращаться затемно, бегая по делам вместе с господином Вэем.

И хотя с каждым разом они возвращались всё более уставшими, их глаза сияли всё ярче, что явно свидетельствовало об успешном продвижении задуманного.

На самом деле, отношение Великой Янь к торговле с царством Ци практически полностью совпало с ожиданиями Ду Юэ.

Они смотрели на царство Ци свысока и никогда не считали его угрозой. Поэтому само по себе требование о торговле не было для них чем-то неприемлемым. Проблема заключалась лишь в том, что до этого у Великой Янь действительно не было причин делать исключение только для Ци.

В конце концов, с точки зрения Великой Янь, среди подчинившихся государств всё еще оставались потенциальные угрозы: где-то правили мудрые монархи, где-то двор был на удивление стабилен, а кто-то обладал выгодным географическим положением. Если бы такие страны начали стремительно развиваться за счет торговли, для Великой Янь это обернулось бы бедой.

Но покушение на Сяо Цзиньняня и неспособность Великой Янь найти убийц стали идеальным предлогом. Благодаря этому планы Ду Юэ начали обретать реальные очертания на фоне прибытия всех остальных посольств.

Естественно, это вызвало пересуды среди других делегаций. Они тоже давно мечтали о торговле с Великой Янь и, увидев, что кто-то опередил их, не могли скрыть своего недовольства. Вот только возразить или потребовать таких же привилегий они не могли.

В конце концов, чужой наследный принц едва не поплатился за это жизнью.

Правда, по пути сюда посольства других стран успели навести справки о заложниках из соседних государств. Они узнали, что наследный принц царства Ци — известный злодей, кровожадный тиран, да еще и полный невежда, которого собственный народ ненавидит до глубины души.

По их мнению, обменять половину жизни такого никчемного принца на право торговли — это просто невероятная удача для царства Ци.

Разумеется, кто-то завидовал, а кто-то уже искал выгоду для себя.

Например, государства, граничащие с Ци, рассудили: раз уж Великая Ци получит право торговать с Великой Янь, то они вполне могут довольствоваться малым и наладить торговлю с самой Ци.

Несколько делегаций даже прислали визитные карточки, желая нанести визит. Однако, к их разочарованию, им так и не удалось ни с кем встретиться.

Всё потому, что эти два дня Сяо Цзиньнянь вообще не выходил из комнаты. Оттуда лишь выносили пустые винные кувшины. Изредка доносился звук бьющейся посуды, но уже без прежней ругани — словно он впал в полное отчаяние.

Так продолжалось вплоть до самого дня аудиенции.

Ранним утром, когда прибыл чиновник Великой Янь с указом, Сун Юй вошла в комнату Сяо Цзиньняня, неся в руках деревянный ящик.

Открыв его, она достала корону с девятью нитями нефрита и черное парадное одеяние. Разгладив складки, она протянула их ему.

Сяо Цзиньнянь поднялся и, источая запах вина, подошел ближе, просунув руки в широкие рукава.

— По словам Цянь Шэн, переговоры о торговле практически завершены.

Сяо Цзиньнянь кивнул:

— Отлично. Ду Юэ — талантливый человек. Хоть он и из бедной семьи, но работает на износ. Я верю, что он справится с этим делом. Но кое о чем тебе всё же придется ненавязчиво напомнить ему через Цянь Шэн.

Сун Юй подняла глаза:

— О чем именно?

— Торговля с Великой Янь поможет нам быстро восстановить силы, но мы не можем вечно полагаться на этот путь выживания. Мы должны учиться у них, изучать их, а в конечном итоге — превзойти.

— Превзойти Великую Янь...?

— Знаю, это будет невероятно трудно. Особенно поначалу, когда они будут подкидывать нам лишь жалкие объедки. Но даже на этих объедках мы должны учиться. Когда-то мы отказались стать рабами царства Ин, и сегодня мы не желаем быть рабами Великой Янь. Как бы тяжело ни было, мы обязаны стремиться к тому, чтобы однажды стать полностью независимыми от них. В эти дни, пока я пил, я кое-что вырезал. Передай это им. Скажи, что случайно увидела на улице и купила в качестве подарка.

С этими словами Сяо Цзиньнянь достал из рукава две бамбуковые закладки с привязанными к ним красными нитями.

Сун Юй взяла закладки, внимательно их осмотрела, а затем тихо произнесла:

— Исполню повеление Вашего Высочества наследного принца...

— Пора отправляться.

Полностью облачившись, Сяо Цзиньнянь вышел из комнаты и сел в экипаж, который уже ждал его во дворе.

Кортеж с данью свою задачу выполнил, подношения были переданы. В этот раз Сяо Цзиньняня сопровождали только сановники во главе с Вэй Жуном. Охрана под командованием Сун Линъюэ и конфуцианцы во главе с Цянь Шэн внутрь не допускались.

Однако из вежливости они всё равно вышли к воротам, чтобы проводить его.

Гвардия Сюаньцзя вела себя безупречно, соблюдая абсолютную тишину. А вот конфуцианцы, низко кланяясь, продолжали перешептываться.

Впрочем, это были не пустые сплетни, а бурное обсуждение предстоящей торговли и ее возможных последствий. Глаза каждого горели воодушевлением.

Шутка ли, в этом мире есть бесчисленное множество государств, мечтающих торговать с Великой Янь или Великой Цянь, а удалось это именно им.

И пусть список разрешенных товаров был невелик, этого уже было достаточно, чтобы вызвать зависть других стран.

Особенно в последние дни, когда послы других государств пытались тайно с ними встретиться, они чувствовали небывалую гордость. Даже Цянь Шэн светилась от радости.

С того момента, как слухи о причастности князя Цзина к покушению на Сяо Цзиньняня поползли по кортежу, и вплоть до прибытия в столицу Янь она ни разу не улыбнулась.

Но теперь, видя, что Великая Янь уступила в вопросе торговли, она радовалась от всего сердца.

Обмениваясь шутками, Цянь Шэн вдруг заметила, как к ней неспешно подходит Сун Юй.

— Юй-эр, у нас всё получилось.

— По вашим лицам вижу. Сегодня утром я ходила за едой и наткнулась на небольшую лавку. Там продавали вот такие элегантные бамбуковые закладки для книг. Я специально купила их в подарок тебе и Ду Юэ, в знак поздравления.

Сун Юй протянула ей две бамбуковые закладки.

Цянь Шэн взяла их и передала одну стоявшему рядом Ду Юэ. Они одновременно опустили глаза, чтобы прочесть вырезанные на бамбуке слова.

Читая, их улыбки постепенно меркли. Ресницы мелко задрожали, и они подняли взгляды, устремив их вдаль.

Там, куда хватало глаз, простиралось то самое ослепительное великолепие и грандиозная мощь, которыми они любовались и восхищались все эти дни.

Да, дела у царства Ци пошли на лад. Но когда они смогут достичь такого же величия? И захочет ли Великая Янь вообще когда-либо видеть их такими?

— Старшая сестра Цянь Шэн, как думаешь, как нас наградит Его Высочество князь Цзин, когда мы вернемся? — не удержавшись, спросил один из конфуцианцев.

Цянь Шэн подняла голову, долго молчала, а затем ответила:

— Неужели ты преодолел тысячи ли и пришел сюда только ради награды?

— А?

Конфуцианец растерялся, не понимая, что он сказал не так.

А Цянь Шэн опустила голову и снова посмотрела на бамбуковую закладку.

«Движение Небес исполнено мощи, так и благородный муж должен неустанно совершенствовать себя».

Неустанно... совершенствовать себя...

В тот самый миг, когда эта бамбуковая закладка в одночасье смахнула всю спесь с этой просвещенной наставницы, алый экипаж Сяо Цзиньняня уже выехал на главную дорогу, направляясь к воротам внутреннего города.

Видимо, из-за заранее разосланных уведомлений, на главной улице не было ни торговцев, ни латочников, а лавки вдоль дороги закрыли свои двери.

Зато зрителей, несмотря на отсутствие торговли, собралось видимо-невидимо: они стояли плотными рядами, заполняя всё свободное пространство.

Внешний город Великой Янь был поистине огромен, его площадь составляла более шестисот цинов. Резиденции чиновников, жилые дома, рынки, храмы, академии и залы для культивации попадались на каждом шагу. Путь от Нефритового сада до внутренних ворот был неблизким.

Сяо Цзиньнянь ехал в карете, минуя бесчисленные высокие терема. Когда его ноги уже совершенно затекли, он наконец увидел перед собой массивные ворота внутреннего города.

И тут он понял: хоть он и приехал в столицу первым, к воротам внутреннего города он прибыл отнюдь не первым.

Впереди, у самых ворот, выстроились ряды чиновников Министерства обрядов Великой Янь в красных и белых одеждах. А перед ними уже ожидали пять групп людей.

Они стояли плотной толпой, но при этом четко разделялись на пять кучек, окружая троих юношей и двух девушек.

Трое юношей были так же молоды, как и он. На их головах красовались изящные короны наследников, а одеты они были в темные парадные одеяния. Две девушки были украшены шпильками с девятью цветущими ветвями и облачены в расшитые золотом платья с узорами фазанов.

Дунхэн, Северная Мэн, Древняя Юэ, Дахэ, Наньтянь...

Сяо Цзиньнянь издалека разглядывал флаги на их экипажах, пытаясь определить, откуда прибыли эти наследники.

----------

У внутренних ворот

— Господин Чэнь, это вещи из Древней Юэ, они не вошли в официальный список даров. Прошу вас принять их.

Перед внутренними воротами столицы самый крепко сложенный из трех принцев слегка поклонился и протянул парчовую шкатулку Главному Министру Сюаньлу Великой Янь, Чэнь Хэ.

Увидев это, Чэнь Хэ невольно приподнял уголки губ:

— Ваше Высочество принц Юэ, боюсь, это противоречит правилам приличия.

Принц тут же замахал руками:

— Господин Чэнь столько дней трудился, организуя наше обучение. Что плохого в небольшом скромном подарке? Главное, чтобы вы, господин Чэнь, не сочли его слишком незначительным.

— Ваше Высочество слишком любезны. Похоже, если я откажусь, вы решите, что я вас не уважаю...

Чэнь Хэ снова рассмеялся, а затем взглянул на стоящего позади церемониймейстера. Тот всё понял без слов и шагнул вперед, чтобы забрать шкатулку.

— Что вы, это просто знак внимания. Вы преувеличиваете, господин.

Древняя Юэ — государство к северу от Великой Янь. Оно подверглось совместному нападению царств Хэ и Байшо и в разгар войны стало вассалом Великой Янь.

А человек перед ним был вторым сыном императора Древней Юэ по имени Янь Хао. У него также был старший брат Янь Суй, чье имя славилось добродетелью на всю Юэ, и которого глубоко любил народ.

Поговаривали, что отправка Янь Хао в заложники — дело рук его старшего брата.

Впрочем, Янь Хао отнюдь не был дураком. Всего два дня назад он прибыл в Великую Янь и сразу начал налаживать связи, нанося визиты повсюду. Почти все чиновники Великой Янь, живущие во внешнем городе, получили от него визитные карточки и подарки.

Человек, отправленный добродетельным старшим братом в другую страну в качестве заложника, и начавший заводить связи сразу по прибытии... Его мотивы были более чем очевидны.

И именно такие люди были самыми желанными для Великой Янь.

Тем временем двое других принцев также подошли и протянули Главному Министру Сюаньлу привезенные подарочные шкатулки.

— Ци Энь из Наньтяня приветствует господина Чэня. Это мой личный скромный подарок, прошу господина Чэня принять его...

— Цинь Лин из царства Дахэ приветствует господина Чэня. Я тоже привез небольшой подарок в знак уважения...

Чэнь Хэ с легкой улыбкой пришел в себя и взмахнул рукой, приказав двум церемониймейстерам позади него забрать шкатулки.

Положение этих двух принцев из Наньтяня и Дахэ было схоже с ситуацией Янь Хао — они тоже были нелюбимыми сыновьями, присланными как пешки.

У них, разумеется, тоже были свои планы и нежелание быть чужими марионетками, но действовали они пока не так зрело и ловко, как Янь Хао. В последние дни они пытались завязывать знакомства, но их успехи явно уступали ему.

Затем настала очередь двух принцесс: принцессы Хуайань из Дунхэна и принцессы Чжаонин из Северной Мэн. Они тоже грациозно подошли с дарами.

Ситуация в этих двух странах была сложнее, чем в трех других. У императора Дунхэна было мало детей, а единственный наследный принц погиб на поле боя, оставив лишь принцессу.

Что касается императора Северной Мэн, то он был самым молодым правителем, взошедшим на трон в критический момент, когда старый император умер, а страну охватила смута.

Поэтому, кроме принцессы Чжаонин, остальные принцы Северной Мэн были еще слишком малы, и им пришлось отправить принцессу на обучение в качестве заложницы.

Таков был этот мир. Во всех его краях многие люди оказывались в схожих ситуациях, и по-настоящему нового было мало.

Пока Чэнь Хэ размышлял, церемониймейстер рядом с ним внезапно тихо приблизился:

— Господин, Сяо Цзиньнянь прибыл.

— ?

Услышав это, Главный Министр Сюаньлу слегка повернул голову, взглянув в сторону конца колонны делегаций.

В поле его зрения алый экипаж царства Ци остановился перед линией, запрещающей проезд. Сяо Цзиньнянь вышел из кареты и направился к ним пешком.

В отличие от их встречи в Нефритовом саду, сейчас глаза Сяо Цзиньняня были тусклыми, а сам он хранил угрюмое молчание, заставив Чэнь Хэ слегка прищуриться.

Все эти дни он внимательно следил за передвижениями наследных принцев. Так же, как он знал о бурной деятельности Янь Хао, он был в курсе, что Сяо Цзиньнянь не просыхает от вина.

Никчемный принц, которого отправили в заложники и на которого совершили покушение, при этом он не мог ничего с этим поделать. В его саморазрушении не было ничего удивительного.

В глазах Чэнь Хэ такие люди, у которых все эмоции написаны на лице, были самыми легкими для подчинения.

Но легкость подчинения — это одно, а вот сгодится ли такой человек на что-то важное в критический момент — большой вопрос.

Учитывая его поведение в Нефритовом саду, Чэнь Хэ возлагал на Сяо Цзиньняня меньше всего надежд.

Янь Хао тоже заметил вновь прибывшего и развернулся, намереваясь подойти и завязать знакомство.

Но не успел он сделать и нескольких шагов, как его взгляд упал на флаг, водруженный на карете позади Сяо Цзиньняня. Он замер и слегка нахмурился.

Остальные четверо, стоя поодаль, тоже посмотрели на этот красный флаг.

Красное полотнище с солнцем, луной и летящим драконом. Они узнали герб царства Ци и, естественно, догадались, кто к ним идет.

— Сяо Цзиньнянь...

— Говорят, его пытались убить. Как-то он быстро поправился...

Янь Хао, Ци Энь и остальные переглянулись и перебросились парой слов вполголоса.

Поскольку они приехали в Великую Янь с намерением наладить связи и найти поддержку, они, разумеется, уже навели справки обо всех, с кем им предстояло встретиться.

И в этот список входили не только высокопоставленные чиновники Янь, но и другие заложники с таким же статусом. Ведь многие их государства граничили друг с другом, и в будущем эти знакомства могли пригодиться.

Разумеется, до них дошла дурная слава Сяо Цзиньняня, особенно история с покушением по пути сюда, которую активно обсуждали среди посольств.

На взгляд Янь Хао, некоторые люди заслуживали дружбы, а некоторые — нет.

Находясь в чужой стране, следовало вести себя предельно осторожно и не привлекать лишнего внимания. Если сблизиться с тем, кто постоянно навлекает на себя неприятности, можно и самому влипнуть в беду, а это того не стоило.

— Ваше Высочество принц Ци, вам уже лучше? — внезапно нарушил тишину Чэнь Хэ.

Сяо Цзиньнянь поднял свои тусклые, как пепел, глаза:

— Лучше или нет, какая разница...

Идущий рядом с ним Вэй Жун почувствовал неловкость и поспешно поклонился:

— Отвечая на вопрос господина Чэня: благодарим за беспокойство, раны Его Высочества уже исцелились.

Услышав это, Чэнь Хэ слегка опустил глаза. Впрочем, он не стал упрекать принца за грубость, лишь кивнул в ответ.

«Похоже, он и впрямь отчаялся. Неужели решил окончательно махнуть на себя рукой? Видимо, в тот день я переборщил с давлением».

В этот момент в толпе внезапно возникло оживление.

Чэнь Хэ на время оставил свои размышления и поднял голову, посмотрев на источник шума.

По главной улице внешнего города медленно приближались еще две делегации, одна слева, другая справа. Они двигались с большим размахом.

Однако позади этих делегаций не было карет. Впереди гордо вышагивали лишь два могучих коня, на которых восседали двое молодых мужчин, облаченных в доспехи, с длинными мечами на поясе.

Тот, что слева, был высоким и статным, с пронзительным, острым взглядом. Тот, что справа, обладал глубоким взором и хмурил брови.

— Какая мощная аура, неужели...

— Да, это принц Линь Юань из царства Цзин и принц Сюань Е из царства Чун.

— Так вот как они выглядят...

Пока члены посольств перешептывались, Чэнь Хэ невольно сузил глаза.

Рожденные в императорских семьях наследники порой подвергаются жестоким гонениям, некоторые становятся пешками, но есть и те, кто способен проложить себе путь мечом сквозь любые преграды.

Линь Юань из царства Цзин и Сюань Е из царства Чун были именно такими.

Их страны, как и царство Ци, пострадали больше всех во время хаоса и мировых войн на восьмом году эры Юнхэ, оказавшись на грани уничтожения.

Но, в отличие от Сяо Цзиньняня, Линь Юань и Сюань Е в разгар войны не прятались за спинами защитников, а сами стали выдающимися и отважными полководцами.

Оба были юными гениями, обладающими феноменальным военным талантом. Они вели за собой армии, громили врагов и прославились повсюду.

Они прибыли в Великую Янь не по принуждению. Они приехали сюда добровольно, надеясь с помощью мощи Янь найти путь к возрождению своих растерзанных стран.

Говорят, едва они въехали в город, как их тут же осыпали приглашениями на банкеты. Даже дочери высокопоставленных чиновников спешили туда, чтобы хоть мельком взглянуть на них. Среди них была и дочь Главного Министра Земледелия.

Поэтому среди всех посольств ходили слухи, что если бы не покушение на наследного принца Ци, то, возможно, именно Цзин и Чун первыми бы договорились о торговле с Великой Янь.

— Эти принцы Линь Юань и Сюань Е и вправду выглядят поразительно величественно...

— ?

Услышав голос позади себя, Чэнь Хэ обернулся и увидел приближающегося грузного чиновника. Он тотчас же шагнул ему навстречу:

— Господин Главный Министр Земледелия, с чего это у вас возник интерес к этому зрелищу?

Главный Министр Земледелия Великой Янь негромко рассмеялся:

— Я слишком засиделся в своей резиденции. Решил немного прогуляться, а заодно посмотреть на тех двоих выдающихся юношей, которыми так восхищается моя младшая дочь.

— Они действительно выделяются из толпы. Иначе с чего бы царства Цзин и Чун оказались на первом месте в вашем тайном списке запрета на торговлю?

— Взглянув на наследного принца, можно предвидеть будущее его страны. Я, как чиновник Великой Янь, обязан предотвращать угрозы заранее. Если бы все они были как тот Сяо...

— Сяо Цзиньнянь, — тихо подсказал Чэнь Хэ.

Тучный Главный Министр Земледелия кивнул:

— Да, если бы они были как тот Сяо Цзиньнянь, мне бы не пришлось так строго против них выступать.

— Но в царстве Ци есть еще князь Цзин. Я наводил о нем справки и выяснил, что десять лет его местонахождение было неизвестно, а вернулся он с мощной культивацией. Этого человека стоит опасаться, чтобы в итоге не оказалось, что мы таскаем для него каштаны из огня.

— Он ведь не наследник престола. Если он посмеет узурпировать власть, то даже если Его Величество не одобрит военный поход, у Восьмого Принца найдутся способы снова посеять смуту в царстве Ци. Сейчас внутри страны не хватает ресурсов, особенно духовных камней. Павильон Тысячи Механизмов сильно давит, и мне ничего не остается, кроме как направить давление наружу. Государство вроде Ци, лишенное будущего — идеальная мишень.

Услышав это, Чэнь Хэ слегка усмехнулся:

— Получается, что такой престолонаследник, как Сяо Цзиньнянь, — настоящее благо для царства Ци.

Пока они тихо беседовали, принц Линь Юань и принц Сюань Е уже спешились у ограничительной линии и подошли к внутренним воротам.

Увидев их, Янь Хао и остальные тут же бросились к ним навстречу. Ещё не успев подойти вплотную, они сложили руки в приветствии и принялись обмениваться любезностями. Сяо Цзиньнянь же остался стоять в полном одиночестве, словно он был здесь совершенно лишним, отчего чиновники царства Ци почувствовали явную неловкость.

Заметив это, Чэнь Хэ прервал разговор с Главным Министром Земледелия и развернулся, направляясь к собравшимся. Дождавшись окончания их взаимных приветствий, он слегка поклонился присутствующим:

— Ваш путь был долог и труден. Вы, принцы и принцессы, прибыли сюда ради мира между нашими государствами, и это великая заслуга. По указу Божественного Императора, мне поручено сопроводить вас на аудиенцию. Прошу вас, послы, следуйте за мной в город.

Как только его слова прозвучали, внутренние ворота столицы начали медленно открываться. Увидев это, делегации из семи стран поспешно поправили одежды и шагнули внутрь.

Сяо Цзиньнянь тоже последовал за ними. Но, сделав лишь несколько шагов, он невольно оглянулся.

По логике вещей, все церемониймейстеры Великой Янь должны были сопроводить гостей внутрь. Но сейчас за ними пошла лишь треть чиновников, а оставшиеся две трети остались стоять на месте, словно ожидая кого-то еще.

— Ваше Высочество, прошу, не нарушайте этикет, — тихо предостерег идущий рядом Вэй Жун.

Сяо Цзиньнянь очнулся от задумчивости, отвел взгляд и с поникшим видом, словно в его сердце остался один пепел, направился во внутренний город.

----------

Вознесение к небесам

В день прибытия посланники из других стран уже мельком видели внутренний город из-за стен. Но только оказавшись внутри, они поняли, что это была лишь верхушка айсберга.

Перед ними раскинулся бескрайний океан дворцов. Здания вздымались всё выше и выше, многоярусные нефритовые терема стояли вплотную друг к другу, расстилаясь по небосводу, а их гигантские карнизы терялись в облаках.

Шагая по широкой Императорской дороге и глядя на дворцы, способные достать до звезд, все присутствующие внезапно ощутили сокрушительное величие судьбы Великой Янь и осознали собственную ничтожность.

И пока все завороженно смотрели на архитектурное чудо, с неба, сопровождаемая оглушительным скрежетом шестеренок, похожим на хруст костей в пасти дикого зверя, рухнула исполинская механическая птица размером с гору. Подняв вихрь воздуха, она плавно приземлилась прямо перед ними.

Ужасающий грохот заставил нескольких пожилых послов побледнеть. Они невольно отступили на пару шагов, со страхом глядя на этого стального гиганта.

Заметив их реакцию, Чэнь Хэ усмехнулся:

— Не пугайтесь, господа. Чтобы подняться ввысь, нужны соответствующие средства передвижения. Прошу, присаживайтесь.

— Присаживаться?

Посланники растерянно переглянулись.

Однако Главный Министр Сюаньлу не опускал приглашающе протянутую руку. Отказаться было невозможно, поэтому они неуверенно двинулись к колоссальной механической птице.

Из-за пугающего шума они поначалу не заметили деталей. И только теперь увидели, что из-под правого крыла гиганта спущена деревянная лестница.

Поднявшись по ступеням на самый верх, они обнаружили, что на спине деревянной птицы выстроено нечто вроде крытого павильона с множеством надежно закрепленных деревянных кресел.

— Взлететь на небо вместе с людьми...

— Это... это и есть искусство механизмов...

— Чудо, воистину чудо!

Слушая восторженный гул голосов, Сяо Цзиньнянь поднял голову и начал изучать лица других заложников.

В глазах Янь Хао и остальных первоначальный шок быстро сменился восхищением и откровенной завистью.

Что касается двух прославленных гениев, то они держались более сдержанно, но и в глубине их глаз можно было заметить тщательно скрываемый огонь вожделения.

Сяо Цзиньнянь слышал об этих странах, но знал о них немного. Судя по всему, они находились на таком же этапе развития, что и царство Ци, и подобные технологии казались им немыслимыми.

Но как... как Великая Янь и Великая Цянь сумели достичь этого?

Они ведь начали развиваться лишь около тысячи лет назад, и большую часть этого времени вели непрерывные войны.

А технологический прогресс требует долгих лет работы, накопления знаний и усилий бесчисленных поколений, годами занимающихся исследованиями.

Но их механические искусства, формации, алхимия и комплексные методики культивации намного превосходили всё, что было известно другим странам.

Это создавало странное чувство, словно в развитии мира существовал некий разрыв. Будто древнее племя каннибалов вдруг увидело часть современной цивилизации — это выглядело абсолютно неправдоподобно.

Этот вопрос не давал покоя Сяо Цзиньняню еще в царстве Ци, а теперь сомнения лишь усилились.

«Может, они и впрямь летали на обратную сторону луны и поджаривали задницы инопланетянам?»

Но не успел он углубиться в свои парадоксальные размышления, как Чэнь Хэ вместе с другими церемониймейстерами Великой Янь поднялись на спину птицы и пригласили делегации занять свои места.

И в тот самый миг, когда все расселись, гигантская птица начала медленно подниматься в воздух.

Для молодежи это был захватывающий опыт. А вот пожилые сановники едва не прощались с жизнью: они зажмурили глаза и боялись даже глубоко вздохнуть.

Но к удивлению всех, полет гигантской птицы оказался удивительно плавным, без малейшей тряски или головокружения.

— Формация...

Взгляд Сяо Цзиньняня скользнул по окружению и остановился на мощном световом барьере, поднявшемся от крыльев и окутавшем птицу.

Очевидно, защитные формации Великой Янь предназначались не только для битв и обороны городов. У них были и другие, более тонкие применения.

Но вот в чем загвоздка: в стране, построенной на военной мощи, использование передовых технологий в мирных целях обычно означает, что эти технологии уже давно и глубоко освоены.

От этих мыслей брови Сяо Цзиньняня сошлись еще плотнее, а сомнений прибавилось.

Тем временем механическая птица стремительно набирала высоту. Громадные павильоны внизу начали уменьшаться, а лазурное небо становилось всё ближе.

Но вопреки ожиданиям, птица не полетела прямо к Небесному дворцу на самой вершине. Вместо этого она заложила вираж и направилась на запад.

— Это... это облака?

— Бесформенные, эфемерные. Вблизи прозрачные, вдали густые. Так вот они какие, облака...

Рассекая ветер и пронзая туман, механическая птица со свистом летела вперед, пока не достигла величественного бокового дворца к северо-западу от парящих в воздухе чертогов.

Только сейчас седовласые посланники осмелились открыть глаза и взглянуть наружу. Увиденное потрясло их настолько, что у них задрожали руки.

Те же, кто уже успел насладиться полетом, теперь с интересом разглядывали льющийся с небес радужный свет.

Вместе с гостями Чэнь Хэ спустился по ступеням лестницы. Ступив на твердую землю, он негромко произнес:

— Господа послы, идемте. Его Высочество уже давно ожидает нас. Не будем заставлять его ждать.

Идущий рядом с Сяо Цзиньнянем Вэй Жун удивленно поднял голову:

— Его Высочество? Я полагал... что нас примет сам Божественный Император.

— Культивация Божественного Императора сейчас находится на критическом этапе, и он пребывает в уединении. В настоящее время государственными делами управляет Восьмой Принц. Именно он сегодня примет послов.

— Разве это не нарушение этикета? — внезапно подал голос пожилой сановник из царства Цзин, выражая сомнение.

Чэнь Хэ усмехнулся:

— Если господин считает это нарушением этикета, вы вольны возвращаться домой.

— Э...

— Господин Янь, придержите язык, — ледяным тоном вмешался принц Линь Юань.

Старый сановник тут же согнулся в поклоне:

— Этот старый подданный позволил себе лишнее. Прошу прощения, Ваше Высочество.

Чэнь Хэ ничего больше не добавил и, развернувшись, пошел вперед. Остальные поспешили за ним. Они миновали широкую площадь перед дворцом, поднялись по ступеням из безупречного белого мрамора, и перед ними постепенно предстал величественный дворец.

Он стоял прямо в море облаков, возвышаясь на тысячи чжанов — грандиозный и подавляющий. На куполе дворца была высечена картина «Вознесение бессмертных среди бела дня», инкрустированная множеством сияющих духовных камней. Их свет заливал всё пространство ослепительным блеском.

В центре просторного зала восседало множество придворных, а на возвышении сидел мужчина с закрытыми глазами.

Он был облачен в парадные одежды из черного шелка, расшитые золотом. Черные волосы высоко подняты и скреплены древней нефритовой короной в форме свернувшегося дракона. Даже сидя в неподвижности, он излучал властную, подавляющую ауру.

«Говорят, Божественному Императору Великой Янь уже больше двухсот лет. Кто бы мог подумать, что Восьмой Принц окажется таким молодым...»

Сяо Цзиньнянь пристально смотрел на человека, сидящего на возвышении. И вдруг мужчина открыл глаза. В это мгновение Сяо Цзиньняню показалось, будто ему в глаза вонзили острые иглы. Боль была обжигающей.

Он рефлекторно отвел взгляд и, превозмогая боль, осмотрелся. Все, кто пытался прямо смотреть на Восьмого Принца, уже опустили головы. По залу прокатилась волна сдавленных стонов.

— Ваше Высочество, посольства государств прибыли на аудиенцию, — склонившись до самой земли, почтительно произнес Чэнь Хэ.

Услышав это, Восьмой Принц опустил правую руку, подпиравшую подбородок:

— Господа, прошу, займите свои места.

Примечание автора: В начале истории много информации о мире и расстановке сил, поэтому темп может показаться медленным. Но как только я всё объясню, всё пойдет как надо!

----------

Два принца

— Ввести! Посланникам государств занять свои места!

Справа от Восьмого Принца дворцовый служитель с румяным, как персик, лицом громко прокричал эти слова, обращаясь к небу.

Посланники разных стран, протирая глаза от слепящего света, рассаживались по своим местам. Они то и дело переглядывались, втайне думая о том, что этот Восьмой Принц, хоть и не император и даже не наследник престола, но уже обладает совершенно естественной аурой истинного владыки.

Вслед за этим старый сановник с седыми как лунь волосами, но юношеским румянцем, сидевший по правую руку от Восьмого Принца, поднялся со своего места. Спустившись на несколько ступеней к иностранным делегациям, он неспешно заговорил.

Он представился канцлером Великой Янь по имени Шан Ю и тоном, подобающим представителю Божественного Императора, выразил сочувствие посланникам, преодолевшим тысячи ли пути.

Закончив приветственную речь, он, начиная с царства Цзин, по очереди расхвалил каждую делегацию за их тяжкий труд и высокие заслуги.

Посланники государств поочередно вставали, с поклоном отвечали канцлеру Шану, зачитывали приветствия своих императоров Божественному Императору Великой Янь и выражали глубочайшее почтение этому небесному государству.

Вся церемония проходила сухо и чрезвычайно торжественно.

Что же касается Восьмого Принца, то он почти не открывал рта. Лишь когда Шан Ю спрашивал об обычаях и нравах той или иной страны, принц ронял пару слов.

Но интересовали его в основном численность населения, площадь земель или протяженность границ. До всего остального ему, казалось, вообще не было дела.

Сяо Цзиньнянь сидел на третьем месте справа в ряду для заложников. Нахмурив брови, он внимательно слушал и наблюдал.

Раз уж Великая Янь не желает отправляться в дальние военные походы, но при этом приложила столько усилий, чтобы собрать здесь заложников со всех стран, она должна была бы использовать тактику кнута и пряника.

Пусть даже они не собирались выказывать особую близость, но хотя бы для вида следовало проявить благосклонность. Это логично вписывалось бы в их государственную политику: нежелание воевать и стремление к долгосрочному сотрудничеству.

Но во взгляде Восьмого Принца не было ни капли стремления умиротворить гостей. Его глаза хищно поблескивали, словно он был волком, смотрящим на стадо овец.

— Великая Янь, располагаясь в самом центре Поднебесной, зовется высшей державой. Сегодня, видя вашу искренность, мы желаем рука об руку со всеми государствами ковать эпоху великого мира и процветания.

— Наследные принцы издалека прибыли к нам на обучение, и Великая Янь, разумеется, окажет им высочайшие почести. Ранее по императорскому указу было возведено Подворье Наследников — ныне оно полностью готово и послужит резиденцией для царственных особ. Возвращаясь домой с докладом, господа послы могут передать своим монархам, что им не о чем беспокоиться.

Шан Ю огласил последнее устное повеление Божественного Императора и повернулся к восседающему на возвышении Восьмому Принцу.

Восьмой Принц лениво поднял глаза. Всё с тем же отсутствующим видом он взмахнул рукавом, разрешая делегациям приступить к трапезе.

Пиршество продлилось полчаса, после чего аудиенция подошла к концу. Посланники с поклоном покинули главный зал.

В этот момент Главный Министр Сюаньлу поспешил вслед за ними:

— На сегодня аудиенция окончена. Господа послы могут возвращаться в свои покои и немного отдохнуть.

— Благодарим господина Чэня за заботу, но мы покинули родину уже четыре месяца назад, и наши государи ждут отчета. Главное дело сделано, нам пора отправляться в обратный путь.

Эти слова произнес сановник Янь из царства Цзин, и стоящие вокруг делегаты дружно закивали.

Путь сюда был долгим, дорога обратно займет столько же времени. Никому не хотелось задерживаться в чужой стране дольше необходимого.

Услышав это, Чэнь Хэ поднял глаза:

— Я понимаю, что вы все рветесь домой. Однако в Божественном Дворце Великой Янь есть еще одна благородная особа, желающая лично встретиться с наследными принцами. Это займет некоторое время, поэтому прошу господ послов проявить понимание.

— Еще одна благородная особа...?

— Именно так. Поэтому господам послам придется пока вернуться в свои покои. Когда придет время отъезда, я лично приведу принцев, чтобы вы могли с ними попрощаться. Прошу вас.

Тон Чэнь Хэ не предполагал возражений; это было не предложение, а приказ, пусть и облеченный в мягкую форму.

Послам оставалось лишь кивнуть. В сопровождении церемониймейстеров они ступили на спину летающей механической птицы, на которой прибыли, и начали медленно спускаться сквозь пелену облаков.

Проводив их взглядом, Чэнь Хэ повернулся к Сяо Цзиньняню и остальным:

— Ваши Высочества, прошу следовать за мной.

Ци Энь, заметив, что они направляются в сторону, противоположную главному залу, не смог скрыть удивления. Он тихонько шепнул Янь Хао:

— Брат Янь, как думаешь, к кому нас ведут? Уж не к самому ли Божественному Императору?

Янь Хао нахмурился:

— Не принял на официальной аудиенции, а теперь хочет встретиться тайно? Что это за порядки такие?

— Я лишь предполагаю...

— К чему ломать голову? Пойдем — узнаем. В любом случае, вряд ли это что-то плохое.

Сяо Цзиньнянь шел позади них. Вслушиваясь в их перешептывания, он не отрывал взгляда от спины идущего впереди Главного Министра Сюаньлу.

Божественный Император Великой Янь? Вряд ли.

Если бы император решил принять послов только после того, как это сделал принц, это было бы вопиющим нарушением иерархии. Если бы подобное допущение стало достоянием гласности, от тщательно культивируемого образа Великой Янь как идеального Небесного Государства не осталось бы и следа.

Однако...

Сяо Цзиньнянь чуть скосил глаза, посмотрев на Линь Юаня и Сюань Е, идущих следом.

Еще когда Чэнь Хэ объявил о встрече с «благородной особой», он заметил, что на лицах этих двоих не дрогнул ни один мускул. А когда Чэнь Хэ позвал их за собой, они последовали за ним без малейших колебаний.

Похоже, заложник заложнику рознь. Гении всегда остаются гениями — их осведомленность куда шире, чем у остальных.

Размышляя об этом, Сяо Цзиньнянь ступил на арочный мост, соединяющий парящий боковой павильон с главным дворцом.

Но стоило им добраться до высшей точки моста, как из ниоткуда налетел ревущий вихрь.

На такой высоте среди облаков и так было прохладно, и только мощная защитная формация сохраняла тепло. Но с порывом этого пронизывающего ветра всех мгновенно окутал ледяной холод.

Почувствовав неладное, Сяо Цзиньнянь инстинктивно обернулся и посмотрел в сторону главного зала, где они только что присутствовали на аудиенции.

Сквозь сгущающиеся сумерки вниз медленно спускались более десятка летающих экипажей.

Эти повозки были далеки от совершенства механических птиц Великой Янь. Они были меньше, издавали оглушительный грохот и выглядели как обычные прогулочные лодки, а в полете неуклюже раскачивались.

Но одного взгляда на них хватило, чтобы перед глазами Сяо Цзиньняня вновь предстали горы трупов, моря крови и бушующее пламя войны. Его кулаки судорожно сжались.

Байшо, царство Хэ, царство Гаоси...

В восьмой год эры Юнхэ три главных зачинщика мирового хаоса, лидеры фракции войны, чьи руки по локоть в крови бесчисленных жителей царства Ци... они тоже прибыли в Великую Янь...

В этот миг Сяо Цзиньнянь вдруг вспомнил о тех чиновниках церемониального ведомства, которые так и остались стоять у внутренних ворот.

Оказывается, вот кого они там ждали.

Янь Хао, Ци Энь, Цинь Лин, а также принцессы Хуайань и Чжаонин одновременно изменились в лице. Даже двое невозмутимых принцев-гениев резко нахмурились.

Летающие экипажи с шумом приземлились. Из них выскочило больше десятка молодых людей и направилось прямо к главному залу, откуда только что вышла их группа.

И в этот самый момент из мрачного и строгого доселе зала вдруг донеслись звуки веселой музыки и песен, словно приветствуя дорогих гостей.

— Господин Чэнь, что всё это значит?!

Принцесса Чжаонин не выдержала первой. Ее эмоции мгновенно вспыхнули, дыхание сбилось, а щеки залил густой румянец ярости.

Да, смута в мире прекратилась, но это не означало, что они забудут пролитую кровь.

Они покорились Великой Янь ради мира и спокойствия своего народа. Они планировали накопить силы, чтобы однажды отомстить за эту кровавую вражду. Как они могли спокойно смотреть на подобное?

Чэнь Хэ обернулся, помолчал немного, а затем произнес:

— Эти три государства в свое время поддались на провокации Великой Цянь, подняли восстание, сеяли хаос и развязали войну между державами. К счастью, армия Великой Янь усмирила их. Ныне они осознали свои ошибки и искренне покорились. Повелением Его Величества Божественного Императора все наследные принцы этих трех стран также доставлены в Великую Янь в качестве заложников. Это сделано для того, чтобы обуздать их гибельные амбиции, защитить покой простых людей и обеспечить долговечный мир во всех землях.

Принцесса Чжаонин впилась в него гневным взглядом:

— Но, господин Чэнь, то, что сейчас происходит в зале, явно говорит об обратном!

Она имела в виду звуки веселой музыки и барабанов, доносящиеся из главного дворца.

Атмосфера там разительно отличалась от той, что царила во время их собственной аудиенции. Казалось, это они здесь пленники, а те, кто принес в мир столько бед, — почетные гости.

Услышав это, Чэнь Хэ слегка приподнял глаза:

— Именно поэтому наш Пятый Принц и пожелал встретиться с вами.

— Пятый Принц?

— Вы всё поймете, когда мы придем. Прошу.

Принцы переглянулись, с трудом подавили гнев и последовали за ним на восток.

Висячий императорский дворец был невообразимо огромен. Находиться внутри него было совсем не то же самое, что смотреть на него снизу. Они шли сквозь анфилады дворцовых построек, пробирались сквозь клубящиеся облака и наконец оказались перед другим грандиозным дворцом.

Этот зал был так же ярко освещен и величественен, как и предыдущий. Но здесь, во внутреннем дворе, грациозно танцевали певицы, а звуки струн и флейт непрерывно услаждали слух, создавая атмосферу утонченного праздника.

Прямо перед танцующими девушками стоял квадратный стол, за которым чинно сидел мужчина в красном парчовом халате. Чертами лица он чем-то напоминал Восьмого Принца: те же брови вразлет и глаза, сияющие как звезды. От него тоже исходила мощная аура истинного властелина.

— Это Пятый Принц Великой Янь.

Тихо представив его, Чэнь Хэ поспешил вперед, поднял руки в уважительном жесте и поклонился:

— Ваше Высочество, гости прибыли.

Услышав это, Пятый Принц поднялся из-за стола:

— Вы проделали долгий путь, должно быть, сильно устали. Я приготовил для вас немного скромного вина, прошу, не сочтите это за неуважение.

— Ваше Высочество Пятый Принц слишком скромны. Для нас это великая честь.

Из толпы внезапно подал голос Сюань Е.

Пятый Принц перевел на него взгляд, внимательно присмотрелся и произнес:

— Неужели это принц царства Чун?

Сюань Е сложил руки в поклоне:

— Не ожидал, что Ваше Высочество всё еще помнит меня.

Пятый Принц перевел взгляд на стоящего рядом Линь Юаня:

— А ты, должно быть, принц Чэнхуай из царства Цзин? Ах да, теперь Линь Юань... Словно стоящий на краю бездны. Хорошее имя.

Принц Ци Энь из царства Наньтянь удивленно замер:

— Титул Линь Юаня был изменен позже?

Янь Хао кивнул:

— Его изменили после того, как царство Цзин подверглось нападению.

Слушая перешептывания за спиной, Чэнь Хэ не удержался и повернулся к Сяо Цзиньняню и остальным:

— Вы, должно быть, еще многого не знаете. Когда ваши страны молили Великую Янь прислать войска на помощь, многие наши министры были категорически против. Особенно... Восьмой Принц, которого вы только что видели. И только наш Пятый Принц, отвергнув все возражения, сумел добиться этого решения.

Услышав это, Янь Хао и остальные ошеломленно уставились на Пятого Принца.

О таких дворцовых интригах Великой Янь они до сих пор не имели ни малейшего понятия.

Заметив их реакцию, Пятый Принц пояснил:

— Мой восьмой брат всегда отличался воинственностью. Он уже не раз и не два противился решениям отца-императора об умиротворении четырех морей. Неудивительно, что он был против и тогда.

— Слова Вашего Высочества подтверждаются делом. Только что он с невероятной помпой принимал заложников из царства Гаоси, царства Хэ и Байшо.

— Что?! Этот мерзавец! Давно я его не поучал. Кто бы мог подумать, что он уже готов потягаться в жестокости с тем тираном из Великой Цянь!

Пока Пятый Принц в гневе бил кулаком по столу, Сяо Цзиньнянь внимательно изучал его. Убедившись в своих выводах, он снова перевел взгляд на Чэнь Хэ.

Так вот оно что. Тот, кто должен был сыграть роль великодушного покровителя, оказался не Восьмым Принцем, как он думал вначале, а этим самым Пятым Принцем.

Просто из-за того, что они появились в обратном порядке, он на мгновение ошибся в своих суждениях.

В этот миг все сомнения, терзавшие Сяо Цзиньняня во время официальной аудиенции, полностью развеялись. Ощущение того, что всё вновь идет по его плану, принесло ему легкое чувство облегчения.

Примечание автора: В начале истории много информации о мире и расстановке сил, поэтому темп может показаться медленным. Но как только я всё объясню, всё пойдет как надо!

----------

Убийцы в Императорском дворце

Ветер свистел, облачное море бурлило.

Пятый Принц пригласил всех занять свои места и велел слугам подавать угощения. Во время трапезы Чэнь Хэ без утайки рассказал о том, как Пятый Принц в свое время один против всех отстаивал их интересы при дворе.

— Значит, мы обязаны своими жизнями милости Вашего Высочества... Позвольте выразить вам глубочайшую признательность.

Принцесса Чжаонин была еще молода и порывиста. Не сдержав эмоций, она подняла чашу с вином и осушила ее одним махом.

Янь Хао и остальные тут же последовали ее примеру, поднимая чаши в знак уважения.

Пятый Принц махнул рукой:

— Не стоит говорить о милости. Моя Великая Янь всегда стремилась к миру во всем мире. Просто всегда находятся ничтожные людишки, сеющие смуту и тревожащие сердца. Но можете быть спокойны: пока я при дворе, я непременно буду защищать безопасность ваших государств.

— Ваше Высочество щедры и человеколюбивы. Именно вы должны были бы управлять делами Великой Янь. Почему же это поручено Восьмому Принцу?

Янь Хао отставил чашу и не удержался от вопроса.

Пятый Принц усмехнулся:

— Культивация отца-императора сейчас на критическом этапе, и он не может отвлекаться. Если бы я один занимался всеми государственными делами, мне бы не хватило сил даже на внутренние вопросы империи. То, что Восьмой и Девятый братья помогают мне, — это только к лучшему.

— Вот оно как...

— Оставим пока разговоры об этих смутных временах. Вы, господа, покинули родные края и были вынуждены приехать в Великую Янь на обучение. Полагаю, на душе у вас тяжело. Мой сегодняшний прием — это попытка вас утешить.

Пятый Принц поднял чашу:

— Пусть Великая Янь и не ваша родина, но здесь вы, по крайней мере, сможете жить спокойно. В будущем вы сможете служить при дворе или же вступить в брак — как пожелаете.

После этих слов никто за столом не поднял чашу.

Особенно Янь Хао, Ци Энь и Цинь Лин — они крепко сжали кулаки, их взгляды помрачнели.

Сяо Цзиньнянь тоже вовремя стиснул зубы; рука, сжимающая чашу, слегка задрожала.

Заметив это, улыбка Пятого Принца медленно исчезла:

— Вижу, все вы — люди с амбициями. И это неудивительно. Вы либо стали пешками, от которых отказались, либо несете на себе бремя кровной мести. А кое-кто, даже будучи заложником, едва не лишился жизни из-за чужих опасений. Естественно, вам неприятно слышать мои слова.

Янь Хао залпом выпил вино, в его глазах промелькнула тень мрачности:

— Ваше Высочество знали, что эти слова заденут нас за живое, но всё равно решили их произнести?

— Если бы я не сказал этого, как бы я узнал, что вы за люди, и как бы я смог вам помочь?

— Помочь нам?

Пятый Принц поставил чашу на стол:

— Да. Попытаться помочь вам вернуть то, что принадлежит вам по праву, и заставить тех, кто предал вас, пожалеть о содеянном.

Не дав никому и слова сказать, Сяо Цзиньнянь резко вскинул голову. В его потухших глазах вспыхнул ледяной свет:

— Ваше Высочество поможет мне убить дядю?!

Пятый Принц слегка опешил, явно не ожидая такой прямоты, и с трудом сохранил серьезное выражение лица:

— Похоже, Ваше Высочество принц Ци и впрямь жаждет смерти своего дяди.

— Я убью его! Обязательно убью! Сотру в порошок, чтобы утолить свою ненависть!

— Это... не является невозможным.

Глаза Сяо Цзиньняня расширились:

— Это правда?!

Пятый Принц слегка усмехнулся:

— Я никогда не бросаю слов на ветер.

— Тогда когда мы выступаем? Я прямо сейчас пойду собираться!

Пятый Принц ответил:

— Прошу вас, принц Ци, запаситесь терпением. Оставим в стороне то, что Великая Янь не намерена применять военную силу для вмешательства во внутренние дела других стран. Допустим, вы сейчас убьете своего дядю. Думаете, после этого народ сразу же вас поддержит?

Сяо Цзиньнянь приоткрыл рот:

— Да... они все меня ненавидят...

— Поэтому время для этого еще не пришло. Нам нужно всё тщательно спланировать. Ваш отец-император всё еще на троне, так что спешить некуда.

— Ваше Высочество изъявили желание помочь нам. Каковы же ваши условия?

В этот момент вмешался Янь Хао, его глаза горели.

Суета мира сего — лишь погоня за выгодой; суматоха мира сего — лишь гонка за прибылью. Они не были глупцами и понимали, что бескорыстной доброты не бывает.

Но нужно признать, предложение было заманчивым, поэтому он хотел узнать цену, чтобы понять, смогут ли они ее заплатить.

Услышав это, Пятый Принц посмотрел на Янь Хао:

— Великая Цянь, наш извечный враг, все эти годы плетет интриги, провоцируя войны и втягивая соседние страны в кровопролитие. Наша Великая Янь глубоко обеспокоена этим. Мы помогаем вам, потому что ваши государства лежат между Великой Цянь и Великой Янь. Если вы вернетесь домой, вы должны будете гарантировать нам спокойствие на границах.

— Только и всего?

— Это далеко не так просто. Сейчас у вас нет ничего, вы даже не можете вернуться домой.

В этот момент долго молчавший Сюань Е внезапно произнес:

— Ваше Высочество, я бы хотел изучать истинные методы культивации Великой Янь. Ради этого я и прибыл сюда.

Пройдя через годы войны, они давно поняли, насколько важны культиваторы на поле боя.

Иначе как бы эти крошечные государства смогли так легко вторгнуться на их обширные территории, словно на безлюдные пустоши?

А по слухам, существуют культиваторы такой мощи, что один их удар способен переломить ход целой войны.

И хотя после окончания конфликтов они тоже пытались изучать методы культивации, их прогресс был крайне медленным.

Тот же Сюань Е: хоть он и обладал некоторыми навыками, он всегда боялся, что свернул на неверный путь.

А самые могущественные школы культивации находились в Великой Янь и Великой Цянь. Упускать такой шанс они, конечно же, не хотели.

Слова Сюань Е заставили Янь Хао и остальных выпрямиться. В их глазах вспыхнул огонь, и они с горящими взорами уставились на Пятого Принца.

Естественно, они были наслышаны о методах культивации Великой Янь. Это не только сделало бы их самих сильнее, но и позволило бы вырастить собственных последователей. Разумеется, это было крайне заманчиво.

— Это будет непросто...

Янь Хао встал:

— Если Ваше Высочество поможет нам, мы готовы будем отдать за вас жизни, не отступая ни перед чем.

Пятый Принц поднял на него глаза:

— Я попробую что-нибудь придумать.

— Правда?

— Прав...

БУМ!!!

Не успел Пятый Принц договорить, как в северной части Небесного дворца в небо взметнулось ослепительное пламя.

Оглушительный грохот мгновенно привлек всеобщее внимание. Даже лицо Пятого Принца изменилось, и он торопливо вскочил, глядя на север.

Поскольку все они были полностью поглощены разговором, касающимся их судеб, никто не заметил, как солнце скрылось за горизонтом и наступила темная ночь.

В этой бездонной мгле бесчисленные механические птицы с острыми, как бритва, крыльями со свистом прорезали воздух, источая убийственную ауру.

Одновременно с этим стража Божественного дворца в полном составе высыпала наружу, спешно направляясь к источнику шума с оружием наперевес.

А там, куда они направлялись, высокая Башня Сбора Звезд, казалось, была перерублена пополам. Она с грохотом обрушивалась вниз; бесчисленные кирпичи и черепица отрывались от главного здания и летели на землю.

И среди этих руин некая стройная фигура стремительно неслась по воздуху, бросаясь прямо на встречные механические птицы.

От этого зрелища все затаили дыхание.

Ведь эти пересекающие ночное небо птицы были теми самыми механизмами, что они видели с внешней городской стены. И хотя в огромном ночном небе они казались не такими уж большими, они были куда внушительнее летящей фигуры.

Никто не мог представить, как человеческих сил хватит, чтобы противостоять этим ужасающим орудиям смерти.

Но в этот самый миг фигура в небе резко взмахнула рукой.

Слепящий луч света с воем разрезал пространство, подобно низвергающейся звездной реке. Под этим сокрушительным ударом бесчисленные механические птицы разлетелись на куски. Под оглушительный грохот взрывов они камнем рухнули вниз, заставив наблюдателей в ужасе расширить глаза.

Однако как раз в тот момент, когда эта фигура почти прорвала окружение, из Западного дворца вылетела другая и преградила ей путь в ночном небе.

Они уже видели этого человека — это был Восьмой Принц Чжоу Юньци, которого они встретили во время аудиенции.

Сейчас он парил в воздухе, его парадное одеяние неистово развевалось на ветру. Слегка повернув запястье, он нанес сокрушительный удар рукой, жестоко столкнувшись с фигурой в черном ночном костюме. Могучая взрывная волна, острая как нож, мгновенно разлетелась во все стороны.

Увидев это, Пятый Принц нахмурился:

— Чэнь Хэ!

Чэнь Хэ резко обернулся:

— Что прикажете, Ваше Высочество?

— Отправь людей, пусть уведут принцев и принцесс южным путем, живо.

— Слушаюсь, Ваше Высочество!

Пятый Принц повернулся к Сяо Цзиньняню и остальным:

— Господа, прошу простить мне этот скверный прием.

Видя, что Пятый Принц велит им уходить, они не смели задерживаться. Быстро поднявшись, они в сопровождении Чэнь Хэ и личной гвардии принца направились на юг.

Но даже уходя, они не могли оторвать горящих взглядов от ночного неба, где разворачивалась яростная битва.

Так вот они какие, культиваторы Великой Янь — способные летать по воздуху и источать убийственную ауру, сотрясающую небеса.

Тем временем Пятый Принц, оставшись в Восточном дворце, беспокойно мерил шагами двор. Вскоре к нему торопливо подошел гвардеец с мечом в руках.

— Выяснили? Что произошло?

— Отвечаю Вашему Высочеству: в Императорский дворец проник убийца и разрушил Башню Скрытой Звезды. Судя по всему... его сила достигла сферы Малого Божественного Предка.

Взгляд Пятого Принца стал ледяным:

— Откуда взялся этот убийца? Секта Чилэ? Или недобитки из тех четырех стран?

Гвардеец покачал головой:

— Его боевой стиль очень странный, сложно определить принадлежность.

Пятый Принц надолго задумался, а затем снова поднял голову:

— А как там Чжоу Юньци?

— Восьмой Принц, кажется, бьется с ним на равных. Должно быть... он тоже в сфере Малого Божественного Предка.

Услышав это, Пятый Принц прищурился и поднял взгляд к небу, внимательно следя за ожесточенной схваткой.

Вскоре вернулся Чэнь Хэ, проводивший иностранных заложников:

— Ваше Высочество, они уже сели в «Алую Птицу».

— Благодарю вас, господин Чэнь.

— Вы слишком добры, Ваше Высочество. А что касается этого убийцы...

Пятый Принц покачал головой:

— Происхождение неизвестно.

Чэнь Хэ кивнул, а затем понизил голос:

— Ранее я не смел спрашивать... Вы... вы действительно собираетесь отправить их обучаться культивации?

Пятый Принц, словно очнувшись, ответил, и в его глазах блеснула жестокость:

— Я уж не говорю о духовных камнях, запасы которых исчерпаны. Даже такие истощающиеся ресурсы, как красный песок, дышащая земля и осколки звезд, сейчас полностью контролируются Павильоном Тысячи Механизмов, Долиной Божественной Ковки и Сектой Небесных Узоров. А они все поддерживают либо Восьмого, либо Девятого. Неужели я должен просто стоять и смотреть? Некоторые ходы нужно делать заранее, пусть даже это будет просто путь к отступлению.

— Но... у нас же еще есть Старый Небесный Владыка...

— Старый Небесный Владыка? Его последователи верят в покорность воле Небес. Еще неизвестно, станут ли они помогать мне, когда придет время. Лучше полагаться только на себя.

Сказав это, Пятый Принц вдруг вздрогнул.

Далеко в небе убийца одним ударом отбросил Восьмого Принца, а затем его фигура стремительно растаяла в воздухе.

Тотчас же по внутреннему и внешнему городу столицы разнесся пронзительный звук рогов, возвещающий о закрытии городских ворот.

----------

Не издавай ни звука

Защитные формации внутреннего и внешнего города заработали в полную силу. В одно мгновение над всей столицей взвыл ветер, словно предвещая надвигающуюся бурю.

Одновременно с этим в движение пришли Управление городской стражи и дворцовая стража. Они стремительно рассыпались по девяти главным улицам внешнего города, наполняя улицы леденящей аурой убийства.

В этой безмолвной и гнетущей атмосфере механическая птица, летевшая из Небесного дворца, на огромной скорости приблизилась к городским воротам.

Грохот!

Раздался тяжелый звук приземления. Из-за огромной инерции механизмы внутри издали пронзительный скрежет. И лишь когда звук затих, стало ясно, что механическая птица благополучно приземлилась.

Вскоре по лестнице начали спускаться заложники, вернувшиеся из Небесного дворца.

На лицах у многих еще читался остаточный испуг, особенно у двух принцесс. Едва их ноги коснулись земли, их тут же начало тошнить. Даже Сяо Цзиньнянь выглядел бледным.

Но не успели они прийти в себя, как заметили, что у ворот столпились посольства разных стран и смотрят в их сторону.

— Господин Янь, что вы здесь делаете? — первым делом спросил Линь Юань, и в его глазах промелькнуло сомнение.

Старый сановник из царства Цзин слегка поклонился:

— Отвечаю Вашему Высочеству: вскоре после нашего возвращения из внутреннего города раздался громкий взрыв. Затем появились отряды солдат и привели нас сюда, где по спискам начали проверять каждого...

Услышав это, Линь Юань нахмурился.

Похоже, после появления убийцы в Императорском дворце первыми под подозрение попали именно посольства.

Но это было ожидаемо. Ведь под защитой формаций единственными чужаками, кто мог проникнуть внутрь, были только они.

— Во внутреннем городе кое-что произошло, но всё должно быть в порядке, — объяснил Линь Юань, а затем поднял голову: — Раз уж проверка закончена, почему вы всё еще здесь?

— Ваше Высочество, мы хотим уехать еще до наступления ночи. Если мы уйдем сейчас, нас еще смогут вывести за пределы формации, и в худшем случае мы просто переночуем на почтовой станции за городом. Если же мы останемся, придется ждать снятия блокады, а это неизвестно сколько займет времени.

Сказав это, господин Янь снова поклонился, и другие сановники позади него медленно последовали его примеру:

— Ваше Высочество, берегите себя.

Как только сановники царства Цзин начали прощаться, представители остальных государств тоже стали кланяться.

На самом деле, изначально все посольства планировали покинуть столицу именно сегодня, но задержались из-за вызова Пятого Принца. Так что для заложников этот отъезд не стал неожиданностью.

После недолгого молчания Линь Юань и остальные слегка поклонились в ответ.

И только в делегации царства Ци прощались лишь немногие, в основном чиновники Министерства обрядов. Конфуцианцы и гвардейцы Сюаньцзя стояли неподвижно.

Поведение конфуцианцев было понятно: они превыше всего ценили свою честь и не собирались унижаться перед наследником, прославившимся злодеяниями.

А вот Сун Линъюэ и остальные просто старались сдерживать эмоции, зная о плане Сяо Цзиньняня играть роль отчаявшегося.

Эта сцена тут же привлекла внимание других посольств, заставив перешептываться заложников, которые только что обменялись прощаниями.

— Даже соблюсти элементарные приличия не хотят...?

— Судя по слухам, они ненавидят его до мозга костей...

— А на пиру он ведь прямо потребовал у Пятого Принца убить своего дядю...

— Ага, я как раз пил в тот момент, чуть вином не поперхнулся...

Сквозь шепот Сун Юй посмотрела на Сяо Цзиньняня. Бледность еще не сошла с его лица, а взгляд был холодным и мрачным.

Если бы не покушение в ущелье Чжуйин, Сун Юй не узнала бы того, что за ним последовало, и, возможно, сейчас бы просто развернулась и ушла.

Но теперь, зная больше правды, она чувствовала лишь тяжесть на душе и тревогу.

Зная о его пятилетнем притворстве и о спасенных им людях, можно было только догадываться, сколько невысказанных наставлений кроется за его холодностью.

И теперь он действительно останется один.

За десятки тысяч ли от дома, на чужбине, с туманным будущим и судьбой в чужих руках...

Сун Юй много лет служила в армии и считала себя решительной и твердой, но даже она, представив себя на его месте, не могла унять дрожь в сердце.

В этот момент Сун Линъюэ слегка потянул ее за рукав:

— Пора идти.

Сун Юй кивнула, понимая, что сейчас нельзя давать волю эмоциям. Бросив на Сяо Цзиньняня последний взгляд, она развернулась и ушла.

Трое оставшихся офицеров-знаменосцев взмахнули флагами, и при открытии городских ворот в мощной формации образовался узкий проход.

Сяо Цзиньнянь стоял в сумерках, глядя, как посольства выходят за городские ворота и как проход в формации снова смыкается. Пальцы, спрятанные в широких рукавах, слегка задрожали.

Он перед прошлой жизнью был сиротой, и к одиночеству давно привык.

Поэтому в его представлении эта сцена не должна была вызвать в нем особых чувств. Но когда посольство царства Ци переступило порог ворот, он все же ощутил, как в душе образовалась пустота.

Похоже, за эти годы он и вправду сильно изменился.

— В городе сейчас хаос, убийца всё еще не найден. Раз уж посольства отправились в путь, Вашим Высочествам не стоит задерживаться снаружи. Пожалуйста, садитесь в кареты и следуйте за мной в Подворье Наследников. Ваш багаж уже доставлен туда Управлением городской стражи.

Это заговорил командир стражи, которому Чэнь Хэ поручил сопровождать их.

Сяо Цзиньнянь очнулся от своих мыслей, обернулся и увидел, что за ними уже стоит просторная карета.

Верный своему амплуа, он с холодным видом зашагал к ней, и остальные тут же последовали его примеру.

Когда все расселись, карета медленно тронулась и спустя полчаса прибыла в южную часть города. Там, под покровом ночи, раскинулась огромная усадьба.

Она выглядела совершенно новой и изящной, а на табличке над входом красовались три больших иероглифа: «Подворье Наследников».

Семеро стражников вышли вперед, каждый взял на себя по одному гостю и повел их к отведенным им дворикам.

— Принц Ци проделал долгий путь, вам нужно хорошенько отдохнуть. Но помните: сегодня ночью ни в коем случае не выходите из дома. Оружие не разбирает, кто перед ним, и мы боимся, как бы не случилось беды.

— Как только возникла угроза, Управление городской стражи сразу же запустило формацию внутреннего города на полную мощность. Убийца сейчас наверняка заперт там. Солдаты во внешнем городе патрулируют лишь для того, чтобы не дать сбежать возможным сообщникам. К тому же, эту улицу тщательно охраняют, так что вам не о чем беспокоиться.

Около дворика в юго-восточном углу стражник дал Сяо Цзиньняню короткие наставления, после чего поклонился и ушел.

Сяо Цзиньнянь проводил его взглядом, а затем повернулся к своему двору.

Двор был небольшим, но обставлен с большим вкусом. А поскольку нигде не горел свет, он казался особенно темным и глубоким.

«И сколько же я здесь пробуду...»

Сяо Цзиньнянь шагнул внутрь и открыл дверь.

Внутри было хоть глаз выколи. Он переступил порог, на ощупь пытаясь определить, где стоят стол и стулья, чтобы найти лампу.

Но сделав несколько шагов, он вдруг замер. Его правая нога повисла в воздухе, так и не коснувшись пола, потому что через подошву сапога передалось странное, липкое ощущение.

Он наступил на какую-то лужу. Она была вязкой и источала легкий запах крови.

— Проклятые ублюдки, даже слуг не оставили, чтобы свет зажечь! Хотят, чтобы я как слепой спотыкался?! И это хваленое гостеприимство Великой Янь?!

Сяо Цзиньнянь внезапно рассвирепел и в гневе резко повернулся, словно собираясь пойти и устроить скандал.

Но едва он повернулся, как нечто твердое и острое уперлось прямо в его недавно затянувшуюся рану на сердце. Это чувство было ему до ужаса знакомо.

И в темноте раздался тихий, холодный и слабый голос:

— Не издавай ни звука...

----------

Крадущийся тигр, затаившийся дракон

Снаружи комната казалась абсолютно темной, но изнутри всё же пробивался слабый лунный свет.

Сяо Цзиньнянь чуть скосил глаза и краем зрения заметил фигуру, притаившуюся за дверью.

Это была женщина в одежде для ночных вылазок. Она прислонилась к стене, сжимая в руке короткий меч. Ее бледное, изможденное лицо излучало угрозу.

Убийца. Она не во внутреннем городе.

Заметив, что Сяо Цзиньнянь не собирается звать на помощь, убийца с огромным трудом выпрямилась и медленно приблизилась к нему. В правой руке она неподвижно держала клинок, а левую внезапно вскинула вверх.

Но рука так и не опустилась. Ее взгляд затуманился, тело пошатнулось, и она снова привалилась к стене. Из последних сил она сползла по ней на пол и потеряла сознание.

Сяо Цзиньнянь хранил молчание. Только убедившись, что она действительно отключилась, он перешагнул через ее длинные ноги и потянулся к шкафчику у стены.

С негромким щелчком вспыхнул инкрустированный духовным камнем светильник.

Сяо Цзиньнянь замер и прислушался к звукам за окном. Удостоверившись, что снаружи никого нет, он огляделся.

На полу виднелась лужа крови, а рядом с ней — отпечаток его собственного сапога.

Неподалеку от кровавого пятна стояли несколько его сундуков. Как и обещали стражники, их доставили сюда из Нефритового сада заранее.

Кроме этого в комнате были кровать, чайный столик и шкаф.

Быстро оценив обстановку и убедившись, что больше прятаться негде, Сяо Цзиньнянь перевел взгляд на убийцу.

Это действительно была женщина с длинными ногами и тонкой талией, обладающая прекрасной фигурой, хотя лицо казалось самым обычным. Рядом с ней у стены стоял черный меч.

Тяжелый и широкий клинок был грубым на вид, словно выкованным из самой ночной тьмы. Скрытый в ножнах, он не выставлял напоказ свою остроту.

Опасаясь, что меч может упасть и наделать шума, Сяо Цзиньнянь решил положить его на пол. Но едва он протянул руку, как на него обрушилось колоссальное давление, а в воздухе запахло кровью и леденящей жаждой убийства, готовой впиться ему в пальцы. Он мгновенно отдернул руку.

Поняв, что это плохая идея, он оставил меч в покое и снова принялся разглядывать незваную гостью.

В темноте было видно лишь то, что она в костюме для ночных вылазок. Теперь же, при свете, Сяо Цзиньнянь заметил, что ткань насквозь пропитана кровью.

От самого воротника и до низа живота тянулась длинная рваная рана. Разглядеть саму рану было невозможно, но выглядело это жутко.

В этот момент Сяо Цзиньнянь нахмурился. Он протянул руку к ее подбородку и, нащупав край, почувствовал, как что-то гладкое слегка отходит.

«Маскировка...»

Подцепив двумя пальцами отставший край, Сяо Цзиньнянь потянул за него и снял маску из тонкой кожи.

Под ней скрывалось совершенно иное лицо: изящный овальный овал, полные губы, прямой точеный нос и кожа, сияющая, как белый снег. Красота, достойная небожительницы.

Долго смотря на лежащую перед ним девушку, Сяо Цзиньнянь поднял выпавший из ее рук короткий клинок, сжал рукоять обеими руками и занес над ее грудью.

Он только что прибыл в Великую Янь и находился под пристальным вниманием всех сторон. Ему совершенно не нужно было, чтобы кто-то обращал на него лишнее внимание. А раз эта убийца умудрилась проникнуть в его двор, оставалось лишь избавиться от нее без шума.

Но едва острие коснулось ее груди, его рука замерла. Словно вспомнив о чем-то, он сурово нахмурил брови.

Помолчав, он встал и выглянул в окно. В шести соседних комнатах всё еще горел свет. Он поднял маску с пола и попытался снова надеть ее на лицо убийцы.

Но, судя по всему, маска была одноразовой и больше не держалась.

Оставив эти попытки, Сяо Цзиньнянь подошел к своим сундукам, достал небольшую шкатулку и вернулся к девушке.

— Тебе чертовски повезло.

Пробормотав это, он принялся выбирать пилюли из аптечки.

Сначала он хотел убить ее, чтобы скрыть следы.

Но проблема была в том, что избавиться от тела было невозможно.

Уже началось лето, жара усиливалась, и запах разложения не утаишь. К тому же этот странный меч вряд ли был простой вещью, и оставлять его у себя было слишком опасно.

Отказавшись от идеи убийства, он подумал вышвырнуть ее за дверь.

Но остальные шестеро еще не спали, и он не мог просто бросить ее на пороге своего двора. А тащить ее куда-то дальше было еще рискованнее — если его заметят, оправдаться будет невозможно.

Выдать ее властям Великой Янь тоже был не вариант.

Учитывая его репутацию похотливого мерзавца, увидев такую красавицу, да еще и раненую, он должен был бы воспользоваться моментом и развлечься с ней. Просто сдать ее властям было бы слишком подозрительно и не вязалось с его образом.

И главное: он не хотел привлекать к себе внимание, особенно в связи с убийцами.

Великая Янь до сих пор не нашла тех, кто напал на него в ущелье Чжуйин. Слово «убийца» было для него крайне опасным, и он не хотел, чтобы Янь начала копать в этом направлении.

Слухи не требуют доказательств. Стоит им только появиться, и все его предыдущие усилия пойдут прахом.

И тут он вспомнил, как эта убийца, способная убить его десять раз подряд, первым делом попыталась лишь вырубить его.

Это означало, что она, скорее всего, не собиралась его убивать.

Взвесив все за и против, Сяо Цзиньнянь решил дать ей шанс.

Раз эта убийца смогла вырваться из заблокированного внутреннего города, значит, у нее есть способы выбраться и из внешнего. Просто у нее не осталось сил, и она спряталась в этом пустующем саду.

Лучшим выходом было бы позволить ей уйти самой, а самому сделать вид, что ничего не произошло. Так он не привлечет к себе внимания.

Стражник клялся, что убийца заперт во внутреннем городе. Значит, внешний город пока не будут обыскивать дом за домом.

У него с ней в запасе есть по крайней мере одна ночь.

Будучи культиватором, она должна быстро усвоить лекарства.

Сначала он даст ей лекарство. Если к утру она придет в себя, он просто велит ей убираться подобру-поздорову. И всё обойдется.

А если не очнется... Что ж, тогда придется разыграть спектакль: сказать, что нашел раненую убийцу, она заставила его лечить ее, а потом он, не устояв перед ее красотой, развлекался с ней всю ночь. Это звучало бы вполне правдоподобно.

В лучшем случае — тишь да гладь, в худшем — результат будет таким же, как если бы он выбрал первый вариант.

Сяо Цзиньнянь достал из аптечки пилюлю Свертывания Крови, пилюлю Сердечных Меридианов и еще несколько пилюль для восстановления крови и ци. Слегка разжав ей губы пальцами, он одну за другой протолкнул их ей в рот.

Готовясь к покушению в ущелье Чжуйин, он всё тщательно продумал.

Одну пилюлю Сердечных Меридианов он спрятал в карете, вторую держал при себе. Кроме того, он запасся лекарствами на случай непредвиденных обстоятельств. Так что этой убийце действительно крупно повезло, видимо, ее час еще не пробил.

Скормив ей пилюли, он подхватил ее под колени, поднял на руки и отнес на кровать.

Внутренние повреждения вылечат эликсиры, но раны на теле всё еще кровоточили. Запах крови мог привлечь внимание и мешал заживлению, так что остановить кровотечение было критически важно.

Уложив ее на спину, Сяо Цзиньнянь расстегнул верхнюю и нижнюю рубашки, обнажив тело, прекрасное, как белый нефрит.

Как он и предполагал, раны были ужасными. Даже на абрикосово-желтом дудоу зияли разрезы.

Достав из аптечки флакон с порошком от внешних ран, он откупорил его и поставил рядом. Затем взял короткий меч и аккуратно разрезал тесемки дудоу.

Когда желтая ткань соскользнула, принц Ци на мгновение замер.

«Великая Янь...»

«Воистину, крадущийся тигр, затаившийся дракон...»

Он слегка приподнял идеальные, округлые полусферы и медленно посыпал раны целебным порошком.

Закончив перевязку, Сяо Цзиньнянь достал из сундука старую одежду и вытер кровь с пола. При свете луны он осмотрел двор и, не найдя других кровавых следов, с облегчением выдохнул и опустился за чайный столик.

Похоже, в Великой Янь тоже не всё так гладко. Бушующие здесь подводные течения, возможно, даже сильнее, чем в других странах.

Иначе кто бы осмелился в одиночку вломиться в Императорский дворец? И кто вообще обладал такой силой?

Впрочем, для него это было только на руку. Чем больше хаоса в Великой Янь, тем больше у него возможностей.

Сяо Цзиньнянь постукивал костяшками пальцев по столу, внимательно наблюдая за лежащей на кровати девушкой, надеясь, что она поскорее очнется.

Тем временем, в возвышающемся над темным небом Западном дворце Восьмой Принц, с губ которого не переставая капала кровь, сидел на своем месте и холодным взглядом смотрел вниз.

— Выяснили, что именно пропало?

Стоящий внизу стражник рухнул на колени:

— Отвечаю Вашему Высочеству. Пропал черный меч, известный как Клинок Долгой Ночи. Полмесяца назад Его Величество пожаловал его Божественному Генералу Кану, но генерал еще не успел его забрать. Я уже отправил людей в Управление Императорских Печатей, чтобы выяснить происхождение этого меча, но ответа пока нет.

Услышав название «Клинок Долгой Ночи», Восьмой Принц слегка прищурился:

— Можете не искать. Это реликвия царства Чу...

Услышав это, Шан Ю потрясенно распахнул глаза:

— Неужели этот человек... из недобитков царства Чу?

Но прежде чем он успел получить ответ, Восьмой Принц внезапно выплюнул полный рот крови, забрызгав всю грудь.

Придворные в ужасе замерли:

— Ваше Высочество?!

— Ничего страшного, не умру.

----------

Ты видишь это?

Пока во дворце на западе ярко горели огни, в восточном крыле все бодрствовали.

Пятый Принц, заложив руки за спину, неподвижно стоял среди колышущегося моря облаков. Он опустил взгляд на муравьиную суету стражников, сновавших по всему внутреннему городу и проводивших повальные обыски, и его глаза становились всё более глубокими и непостижительными.

В этот момент вернулся отправленный на разведку телохранитель. Запыхавшись, он опустился на одно колено и почтительно произнес:

— Ваше Высочество.

— Нашли кого-нибудь?

— Пока новостей нет.

Пятый Принц прищурился:

— В императорском дворе произошло такое ЧП. А как отреагировали старшая сестра и девятый брат?

Охраник покачал головой:

— Девятый принц так и не показался, а Великая принцесса по-прежнему затворничалка в уединении, совершенствуя свою культивацию. Похоже, случившееся ее совсем не интересует.

— Продолжайте искать. Смотрите, чтобы Восьмой не опередил нас.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Луна и солнце сменяли друг друга, а ночной ветер свистел за окнами.

Постепенно рассвет начал выплетать на краю неба ярко-белую нить, которая медленно разрывала чернильную черноту ночи.

Тем временем в юго-восточном углу Подворья Наследников Сяо Цзиньнянь все еще сидел за чайным столиком, не сводя глаз с девушки. Он наблюдал, как цвет ее лица постепенно становится всё более здоровым и румяным.

Этот процесс продолжался до тех пор, пока утренний свет не просочился сквозь резные оконные решетки. Под легким трепетом длинных ресниц пара прекрасных фениксовых глаз медленно приоткрылась. Девушка уставилась на резной балдахин кровати, и во взгляде ее читалось легкое замешательство.

Но вскоре в ее прекрасных глазах вспыхнул ледяной холод. Память о прошлой ночи мгновенно вернулась к ней, и она резким движением вскинула тело, мгновенно поднявшись с постели.

Словно благодаря сверхъестественному чутью культиватора, она не стала озираться по сторонам, а сразу же перевела взгляд в сторону чайного столика, впившись леденящим взором в Сяо Цзиньняня.

— Я — наследный принц царства Ци, отправленный заложником в Великую Янь. Я ненавижу Ци, и я ненавижу Янь. Мы необязательно друзья, но и врагами становиться не обязаны.

Сидя за столиком, Сяо Цзиньнянь чуть выпрямился и первым делом обозначил свою личность и позицию.

Она только что очнулась, и у нее мог случиться приступ защитной реакции. Он не хотел, чтобы она шумела и привлекла чье-то внимание, оборвав все возможности для дальнейшего диалога.

Искренность требовалось проявить с самого начала.

Кроме того, по мнению Сяо Цзиньняня, эта фраза давала пищу для размышлений: где находится царство Ци, что за заложники такие — всё это заставило бы ее включить логику, прийти в себя и осознать свое нынешнее положение.

— Принц-заложник из Ци?

Конечно же, девушка слегка прищурилась и с подозрением окинула его взглядом.

Услышав ее вопрос, Сяо Цзиньнянь кивнул:

— Но я не стану спрашивать, кто вы, госпожа, и не интересуюсь, почему вы получили ранения. Я лишь хочу, чтобы вы ушли отсюда, как только вам станет лучше, и мы забудем о нашей встрече, словно ее никогда не было.

Девушка, судя по всему, уловила скрытый подтекст о его нежелании ввязываться в неприятности. Она холодно посмотрела на него:

— Ты уже видел меня. С чего мне верить, что ты не убьешь меня ради собственной безопасности?

Независимо от того, насколько искусной была маскировка, это всё же чужая кожа, и при надевании или срывании она оставляла вполне ощутимые следы. По логике вещей, без зеркала было очевидно, что маска с ее лица сорвана.

Сяо Цзиньнянь открыл рот:

— Если бы я хотел вас убить, госпожа, то сделал бы это еще прошлой ночью. Расстояние между нами позволяло вам лишить меня жизни десяток раз, но и я, будь у меня такое намерение, имел сотни возможностей расправиться с вами за долгую ночную пору. Так что вы вполне можете мне доверять.

Девушка пристально изучала его долгим, пронзительным взглядом, после чего коротко кивнула:

— Разумные слова.

— Ваша черная ножа по-прежнему на своем месте, я к ней не прикасался. Если вы намерены уйти прямо сейчас, пожалуйста, заберите ее с собой.

— Мой меч...

При упоминании оружия ее лицо слегка изменилось, и она тут же перевела взгляд на угол у стены.

Убедившись, что меч стоит там, где она его оставила, ее напряженные плечи немного расслабились. Однако это спокойствие длилось недолго — ее взгляд внезапно застыл.

В процессе осмотра комнаты она заметила лежащий на тумбочке лоскут тонкой шелковой ткани — ярко-желтый дудоу с вышитыми золотом павлинами и пионами.

Эта вещь казалась ей до боли знакомой. Инстинктивно девушка опустила глаза на собственную грудь.

Боль от ран притупляла другие ощущения, из-за чего она не сразу заметила странную легкость. Теперь же она остро почувствовала, что верхняя часть ее тела обнажена.

В тот же миг в глазах девушки вспыхнула убийственная, леденящая кровь ярость:

— Ты... сколько всего ты натворил прошлой ночью?!

Сяо Цзиньнянь впервые позволил себе проявить хоть какие-то эмоции, слегка поморщившись:

— Положение обязывало... Извините, но доктор не смотрит на лица.

— Раны для культиватора — пустяк! Неужели для лечения обязательно было раздевать меня догола?!

— Вы истекали кровью, и запах стоял на всю комнату. Если бы я не остановил кровотечение, вас бы непременно обнаружили. И тогда, поверьте, не жить бы ни мне, ни вам.

— Ты еще и благородным себя возомнил?

— Я всегда такой...

Лицо девушки оставалось ледяным, но вспышка гнева заметно улеглась:

— Ты спас мне жизнь, и я не стану платить за зло добром. Но ты должен навсегда забыть всё, что видел прошлой ночью.

Сяо Цзиньнянь открыл рот:

— Я постараюсь забыть...

— ?

— Госпожа, всё, что нужно было сказать, уже сказано. Если вы можете идти, уходите ради Бога, не навлекайте на меня лишнюю беду.

Девушка повернула голову к окну, задумавшись на мгновение, а затем произнесла:

— Я бы с радостью ушла прямо сейчас, но мне нужно выполнить девять циклов циркуляции энергии, чтобы восстановить силы. На это уйдет около девяти часов.

Сяо Цзиньнянь нахмурился:

— Девять часов — это слишком долго.

Провести здесь еще целую ночь и весь день было огромным риском. Никто не знал, какие еще сюрпризы преподнесет этот день.

Девушка подняла на него глаза:

— Я понимаю твои опасения, но раз уж я пришла в сознание, никто в здравом уме меня не обнаружит. Тебе достаточно просто вести себя как обычно, а когда время истечет, я уйду и не доставлю тебе никаких хлопот.

— Вы уверены, что вас никто не найдет?

— Если бы у них были такие способности, я бы в ту ночь носа не казала в Небесный дворец.

Бросив эту фразу с абсолютной, железобетонной уверенностью, девушка умолкла.

Сяо Цзиньнянь немного помолчал и молча кивнул.

В свое время он потратил уйму сил и средств на попытки наладить контрабанду, но так и не смог пробить пограничную защитную формацию — и это при том, что речь шла всего лишь о заставе.

А сейчас перед ним стояла та, что смогла беспрепятственно вырваться из грандиозной формации самого императорского дворца. Если она говорила так уверенно, у него были все основания ей верить.

К тому же, у него практически не оставалось выбора, кроме как положиться на ее слова.

Увидев его кивок, девушка слегка приподняла брови. Не говоря больше ни слова, она выпрямила спину, скрестила ноги и закрыла глаза.

В тот же миг из ее тела вырвался мощный поток невидимой энергии. Он словно зацепился за нечто незримое в воздухе, и через мгновение буря завихрилась с новой силой.

Словно невидимые тиски сжались вокруг пространства, заставив воздух закрутиться спиралью и пойти трещинами. Затем эта колоссальная масса энергии резко втянулась обратно в ее тело. Этот цикл повторялся снова и снова, заставляя дрожать даже саму кровать.

Эта картина заставила глаза Сяо Цзиньняня сузиться, а выражение лица — стать предельно серьезным.

Из-за угрозы со стороны князя Цзина он много лет намеренно избегал любых контактов с миром культивации, опасаясь разрушить свои скрытные планы. Однако ему доводилось видеть в деле других практиков — безжалостных головорезов или же собственных дядю и кузину.

Он знал, что дядя, вложив всю силу в один удар мечом, способен поднять настоящий шторм, но даже он не умел искривлять саму ткань воздуха. Эта же девушка лишь силой мысли заставляла содрогаться саму реальность.

Если бы такой монстр оказался на поле боя в те страшные годы, разве смогло бы слабое царство Ци уцелеть хоть в каком-то виде?

В этот момент буря вокруг кровати внезапно стихла, и девушка, глубоко выдохнув, замерла.

Но она не открыла глаза. Ее брови сошлись еще сильнее, а на лбу проступило сияние трехдюймового духовного света.

Зрелище было поистине завораживающим, придавая ее лицу неземное, почти божественное выражение. По мере того как этот свет медленно угасал, шторм в комнате поднялся с новой силой.

Сяо Цзиньнянь внимательно наблюдал за происходящим, пока его взгляд не сместился к оконному проему. Он заметил тончайшие струйки туманной дымки, которые втягивались внутрь комнаты, и в его глазах промелькнуло изумление, сменившееся пониманием.

«Ах вот как...» — мысленно произнес он.

Девушка, судя по всему, сперва изолировала этот участок пространства, а затем с помощью какой-то тайной техники принудительно вытянула всю духовную энергию из воздуха внутри барьера, поглотив ее.

После этого, перерабатывая энергию внутри себя, она постепенно ослабляла внешнюю изоляцию, позволяя новым потокам энергии извне устремляться в освободившуюся зону.

Из-за разницы давления разреженный воздух и обедненное пространство притягивают новые молекулы извне — чистейшая физика, диффузия газов.

Выходит, даже мистическая культивация в своей основе подчиняется законам природы.

— Ты что-то видишь? — раздался в тишине холодный женский голос.

Девушка уже завершила очередной цикл очищения энергии и теперь ждала нового притока сил. Открыв глаза, она с удивлением заметила, что заложник из Ци смотрит вовсе не на нее, а на пустой оконный проем.

Поскольку вокруг окна был развернут ее собственная пространственная печать, служащая якорем для циркуляции ци, заметить эти незримые потоки невооруженным глазом мог лишь практик, достигший как минимум пятой ступени сферы Очищения Души.

Сяо Цзиньнянь очнулся от раздумий, сохранил невозмутимый вид и кивнул:

— Вижу. Вокруг никого нет, можете спокойно продолжать, госпожа.

— Разве я спрашивала про людей?.. — промелькнуло в ее удивленном взгляде, но вслух она лишь произнесла: — Ты следил за обстановкой за окном? Неплохая бдительность для человека без боевой подготовки.

— В конце концов, мы в Подворье Наследников. Излишняя осторожность еще никому не вредила.

----------

Отъезд

Девять циклов считаются за один проход культивации, а один проход занимает ровно один шичэнь (два часа).

Значит, девять раз — это девять шичэней (восемнадцать часов). Это полностью совпадало с ее словами, так что сильных расхождений по времени быть не должно.

Сяо Цзиньнянь мысленно прикинул время и, придя в себя, обнаружил, что за окном уже совсем светло. В этот момент из левого дворика донеслись приглушенные голоса: судя по всему, заложник из царства Юэ по имени Янь Хао начал наносить визиты вежливости.

Сначала он заглянул к Линь Юаню и Сюань Е, затем к Ци Эню и Цинь Лину, а после навестил принцесс Хуайань и Чжаонин.

Дворики располагались недалеко друг от друга, и, так как беседы велись довольно громко и оживленно, до Сяо Цзиньняня без труда долетали обрывки их разговоров.

Вскоре после этого Ци Энь, Цинь Лин, Хуайань и Чжаонин тоже начали перемещаться по дворам. Их маршруты в основном совпадали: начав с Линь Юаня и Сюань Е, они постепенно продвигались всё дальше.

Это заставило Сяо Цзиньняня насторожиться.

Как-никак, в его комнате находилась гостья, которую категорически нельзя было никому показывать.

Однако, как выяснилось, он волновался напрасно. Несмотря на активное общение между остальными заложниками, ни один из них не соизволил заглянуть в его двор.

И слава богу. Сейчас ему меньше всего хотелось привлекать к себе внимание. Было бы идеально, если бы все и дальше продолжали считать его пустым местом.

Оставшееся время Сяо Цзиньнянь не стал отсиживаться в комнате. Он покинул Подворье Наследников и отправился бесцельно бродить по шумным рыночным улицам.

В глазах окружающих он сейчас должен был находиться в состоянии глубочайшего отчаяния, в котором, однако, забрезжила робкая надежда. Запереться в четырех стенах на весь день означало бы проявить подозрительную замкнутость.

К тому же, если бы власти Великой Янь что-то заподозрили и решили обыскать дома, его отсутствие на месте в момент обнаружения девушки дало бы ему хоть какое-то пространство для маневра.

Кроме того, прогулки по рынкам позволяли уловить кое-какие слухи и сплетни, что давало возможность подготовиться к сюрпризам заранее.

На улицах уже появились патрульные, строго запрещавшие горожанам обсуждать ночной инцидент — видимо, разрушение Небесного дворца сочли слишком большим позором для империи.

Но в остальном во внешнем городе царило спокойствие.

Похоже, императорская семья Великой Янь по-прежнему сосредоточила основные поиски во внутреннем городе.

Бродя по улицам, Сяо Цзиньнянь добрел до Башни Лин. Заказав кувшин вина «Чиян», он издалека повидался с теми, кто рисковал жизнями ради царства Ци.

Находясь на территории Великой Янь, им было небезопасно контактировать в открытую, поэтому они не приближались друг к другу и не перебрасывались ни словом. Тем не менее, Сяо Цзиньнянь без труда прочитал искреннюю радость в их глазах.

Разумеется, он также видел на сцене Жань Цинчань. Во время своего грациозного танца она, как и много лет назад, плавно поклонилась в его сторону.

Внезапно в зале поднялся шум, заставив многих посетителей обернуться.

У входа барахтался молодой человек, по виду — бедный студент, в застиранной до белизны одежде. Он пытался прорваться внутрь, но охранники повалили его на пол.

— Пустите меня! Немедленно пустите!

— Ты, голодранец, за месяц приходишь сюда уже в восьмой раз и ни разу не раскошелился даже на медный грош! Думаешь, у нас тут благотворительная богадельня?

— Я пришел к Цинъэ! Они с сестрой здесь как приглашенные артистки, а не как рабыни, они свободные люди! Вы же прекрасно знаете, кто я такой, зачем каждый раз устраиваете эти сцены?!

Студент в ярости топал ногами и кричал так, что его голос разносился по всему зданию.

Услышав имя «Цинъэ», Сяо Цзиньнянь нахмурился и перевел взгляд на место потасовки.

Затем он увидел, как юноша, вырвавшись, бросился к сцене и, обращаясь к Жань Цинчань, закричал «Сестра!», умоляя её заступиться.

Жань Цинчань бросила беглый взгляд на Сяо Цзиньняня, затем, нахмурившись, знаком приказала охранникам отпустить его.

Обрадованный юноша вскочил на ноги и тут же юркнул на задний двор. А когда появился вновь, в руках у него уже был деревянный ящичек.

Сяо Цзиньнянь, наблюдая за этой сценой, медленно поднес чашу к губам, в его глазах мелькали сложные эмоции.

В этот момент послышались шаги: работник винной лавки, одетый в простую холщовую рубаху, подошел, чтобы подлить ему вина, и незаметно подсунул записку.

На ней изящным почерком Жань Цинчань было выведено лишь одно имя: «Су Лян».

Так вот оно что.

Сяо Цзиньнянь вспомнил их давнюю переписку.

Много лет назад, когда сестры только-только перебрались в Великую Янь, повсюду свирепствовали разбойники. Из-за этого сестры разлучились с Лю Вэем и остальными, но их спасла бедная семья.

И этот самый Су Лян был сыном их спасителей.

Жань Цинъэ тогда была еще совсем ребенком. То, что, деля с ним все тяготы и горести, друзья детства прониклись друг к другу светлыми чувствами, было вполне естественно.

В своем последнем письме к ним он написал, что в Великой Янь живется неплохо: страна сильная, враги не тревожат, и раз уж им удалось получить местные документы, нужно забыть о прошлом и просто жить.

Сестры Жань были теми, кому он доверял безоговорочно. Он не сомневался, что они знают, о чем можно говорить, а о чем следует молчать. А значит, не было нужды лезть в их личную жизнь и указывать, с кем им общаться.

Сяо Цзиньнянь скомкал записку, бросил в чашу и, когда чернила расплылись, выпил вино до дна.

Он просидел в башне до самых сумерек, а затем, провожаемый взглядами, ушел. Пропахший вином, он вернулся в Подворье Наследников.

На переднем дворе Янь Хао, Ци Энь и остальные весело распивали вино. Заметив его появление, они лишь слегка кивнули, но присоединиться не пригласили.

Сяо Цзиньняня больше заботила убийца, спрятанная в его комнате. Пройдя мимо Павильона Вкушающих Ароматы, он поспешил к своему дворику.

Толкнув дверь, он увидел, что девушка уже закончила свои медитации и сидит на краю кровати, очевидно, дожидаясь его возвращения.

При этом тяжелый нож, стоявший в углу, исчез, как и желтый дудоу. Кроме тонкого, еле уловимого изысканного аромата, в комнате больше ничего не напоминало о ее присутствии.

Заметив это, Сяо Цзиньнянь слегка поклонился:

— Счастливого пути, госпожа.

— Благодарю за помощь. Как и договаривались, с этой минуты мы друг друга не знаем.

Девушка произнесла эти слова, и пространство у нее за спиной вдруг пошло рябью, словно потревоженная гладь озера. Эти волны медленно накрыли ее, и фигура стала растворяться.

Когда она исчезла окончательно, в сумрачном дворике лишь пронесся легкий ветерок, бесшумно уносясь прочь.

Увидев это, Сяо Цзиньнянь с облегчением выдохнул.

Именно таких непредвиденных случайностей — от которых невозможно ни застраховаться, ни легко избавиться — он боялся больше всего.

Теперь, когда она ушла, словно упал камень с души.

Ему было абсолютно всё равно, кто она такая и зачем ночью ворвалась в Императорский дворец. Главное, чтобы она сдержала слово и они действительно больше никогда не пересекались.

Двое суток без сна и постоянное напряжение дали о себе знать: как только тревога отступила, на него навалилась безмерная усталость.

Не раздеваясь, Сяо Цзиньнянь подошел к кровати и рухнул на нее.

Но едва он улегся, как его взгляд помрачнел. Рука инстинктивно скользнула в щель между матрасом и стеной.

Пальцы нащупали круглую нефритовую подвеску. Нефрит был чистым, безупречно белым и теплым на ощупь. На нем был искусно вырезан длинный меч, над которым сияли полумесяц и редкие звезды, а внизу клубились облака. И на этой гладкой поверхности виднелось крохотное пятнышко засохшей крови.

Сяо Цзиньнянь долго смотрел на эту подвеску, и его глаза постепенно сузились.

Дни потянулись своей чередой, не принося ничего нового. Янь Хао и другие продолжали заводить знакомства, уходя на рассвете и возвращаясь затемно.

А Линь Юань и Сюань Е то и дело устраивали банкеты и принимали приглашения, часто появляясь в компании благородных девиц. По слухам, они всеми силами пытались ускорить процесс подписания торгового соглашения с Великой Янь.

К их сожалению, все эти хлопоты пока не приносили никаких видимых плодов.

Новость о том, что царство Ци вот-вот откроет свои границы для торговли, только подливала масла в огонь. Остальные заложники были в ярости. Им казалось вопиюще несправедливым, что Сяо Цзиньнянь, целыми днями пьющий и ни во что не вникающий, сумел получить для своей страны такие блага, лишь однажды получив удар ножом.

Сам же Сяо Цзиньнянь всё это время внимательно следил за событиями во внутреннем городе.

Вскоре после ухода ночной гостьи по городу прокатился слух об убийстве нескольких офицеров городской стражи.

И на этом всё закончилось. Никаких масштабных обысков, никаких вопросов к нему лично. Это означало, что девушка благополучно покинула город, что окончательно его успокоило.

Теперь он мог спокойно бродить по городу, собирая по крупицам полезную — и не очень — информацию.

Он выяснил, что в Великой Янь, благодаря ее огромным территориям, существует множество школ и сект культиваторов. Только официально зарегистрированных насчитывалось более тысячи.

Самой могущественной из них безоговорочно признавалась секта ТайСюань, обладавшая статусом государственной религии.

Она зародилась в далеком северном государстве Древняя Западная Кунь, а во время военных кампаний Великой Янь распространила свое влияние и здесь. Секта пустила глубокие корни, обрела неисчислимое множество последователей и отличалась сильной религиозной направленностью.

Даже во внешнем городе был их храм — величественное сооружение с круглым куполом, целиком выстроенное из белоснежного мрамора. На куполе было высечено изображение восходящего солнца.

А вслед за ТайСюань шли бесчисленные другие, такие как Секта Меча Цинмин или Буддийский Монастырь Безграничности.

Кроме того, Сяо Цзиньнянь за эти дни узнал кое-что о происхождении механизмов, формаций и эликсиров.

Вершиной развития механического искусства в Великой Янь считались две фракции: Павильон Тысячи Механизмов и Союз Истинного Оружия.

Что касается формаций, то тут первенство принадлежало Секте Небесных Узоров. Также славилась Долина Божественной Ковки, чьи мастера создавали лучшее оружие, и Дворец Эликсиров, известный своими чудодейственными пилюлями.

Знакомства, банкеты, сбор информации — такая жизнь казалась беззаботной. Но шло время, и лица семерых обитателей Подворья Наследников становились всё мрачнее.

Дело было в том, что со дня официальной аудиенции о них как будто забыли. Никто из императорского двора больше не проявлял к ним ни малейшего интереса.

А обещания Пятого Принца, данные им в Восточном дворце — о том, что они смогут обучаться культивации — так и остались повисшими в воздухе.

Наступило одно из ясных и безоблачных майских утров.

Янь Хао и его товарищи сидели во дворе вокруг чайного столика, на котором закипал котелок с зеленым чаем.

Череда банкетов не прошла даром: по утрам головы гудели от винных паров, поэтому они взяли за правило собираться на утреннее чаепитие, чтобы прогнать похмелье.

Янь Хао разлил чай по чашкам Линь Юаня и Сюань Е и задумчиво произнес:

— В тот день Пятый Принц говорил так уверенно, а сейчас всё выглядит как пустая болтовня. Братья Линь Юань и Сюань Е, вам случайно не удалось узнать что-нибудь новое?

Линь Юань нахмурился и покачал головой:

— Такие страны, как Ин и Чжао, принесшие в мир хаос, годами вели захватнические войны. Если их действительно подстрекала Великая Цянь, Великая Янь не стала бы сидеть сложа руки. К тому же слова Пятого Принца тогда звучали искренне, вряд ли это был пустой звук.

— Тогда почему мы до сих пор ничего не слышали?

— Скорее всего, из-за того инцидента с убийцей. Как преступник смог преодолеть формацию внутреннего города? Были ли у него сообщники во дворце? Все эти вопросы сейчас требуют пристального внимания. Неудивительно, что Пятому Принцу пока не до нас.

Янь Хао раздраженно фыркнул:

— И сколько нам ещё ждать?

Линь Юань посмотрел на него с укоризной:

— К чему такая спешка? С таким нетерпением, принц Юэ, вы вряд ли преуспеете в культивации.

Услышав это, Янь Хао недовольно скривился.

Как-никак, он был наследным принцем царства Юэ, равным по статусу этому Линь Юаню. Какое он имел право отчитывать его? Но, подумав о будущем, он решил проглотить обиду и промолчал.

В это время Сяо Цзиньнянь стоял неподалеку, лицо его оставалось бесстрастным.

С тех пор как он своими глазами увидел, на что способны культиваторы, его интерес к этому искусству значительно возрос.

Ведь если он не хочет вечно плясать под чужую дудку, ему предстоит собственными руками расправиться с князем Цзином.

Однако в словах Пятого Принца было слишком много несостыковок.

То, что Восьмой Принц якобы является его заместителем, ничем не подтверждалось. То, что именно он настоял на вводе войск для помощи их странам, тоже пока оставалось под вопросом. А значит, истинный расклад сил среди принцев Великой Янь еще только предстояло выяснить.

Впрочем, в одном Линь Юань был прав: обещание Пятого Принца вряд ли было пустым звуком, ведь лгать им не было никакого смысла.

А значит, вопрос с их обучением еще не закрыт.

Внезапно раздались шаги, и все обернулись на звук.

Так как все семеро заложников были здесь, прийти мог только кто-то посторонний.

И действительно, вскоре в дверях показался Главный Министр Сюаньлу, Чэнь Хэ:

— Как поживают Ваши Высочества?

Линь Юань встал ему навстречу:

— Господин Чэнь, мы давно не виделись.

— И правда, давненько, — кивнул Чэнь Хэ.

С той самой ночи, когда убийца разрушил Башню Скрытой Звезды, во внутреннем городе было не протолкнуться от стражи. Все силы были брошены на поиски преступника, но, к всеобщему изумлению, они так ничего и не нашли.

Это дело затронуло Управление городской стражи, Ведомство Сигнальных Флагов и Императорскую гвардию. Полетели головы, кровь лилась рекой. И только сегодня у него нашлось время заглянуть сюда.

Сгорая от нетерпения, Янь Хао шагнул вперед:

— Осмелюсь спросить, господин Чэнь, что привело вас к нам сегодня?

Чэнь Хэ поднял на него глаза:

— Я здесь по приказу Его Высочества. Прошу Вас собрать свои вещи. Мы отправляемся в Даосскую секту для вашего обучения.

— Сегодня?!

— Отбываем в полдень.

Услышав это, все буквально засияли от радости.

Особенно Янь Хао, который поспешно рассыпался в благодарностях и пулей полетел в свой дворик.

Время приближалось к девяти утра, так что до полудня оставалось больше двух часов. Чэнь Хэ выделил им столько времени, понимая, что у королевских особ наверняка много багажа.

Но каково же было его удивление, когда не прошло и часа, как шестеро из семи уже стояли во дворе с собранными вещами. Сяо Цзиньнянь, намеренно тянувший время, тоже был готов к десяти часам.

«Ишь как засуетились... Думают, что культивация — это так просто? А ведь настоящие мастера в этом мире — один на миллион. Думают, стоит только захотеть, и сразу обретут бессмертие?»

Чэнь Хэ усмехнулся про себя, но задерживаться не стал. Развернувшись, он повел их прочь из Подворья Наследников.

----------

Набор учеников

— Брат Ши Цзюнь, не ожидал тебя здесь увидеть!

— Чжан Бо, прекрати притворяться! Ты прекрасно знал, что в этом году я вступаю в Даосскую секту. Это ты увязался за мной по пятам.

— Ха-ха-ха, брат Ши Цзюнь, ты преувеличиваешь! Меня сюда пристроил дядя-генерал, пришлось подчиниться. Ах да, сегодня сюда прибудет третий молодой господин из семьи Цуй из Цяньяна. Позже я вас познакомлю.

— Ван, Се, Цзян, Цуй... Говорят, отпрыски этих четырех великих семейств — сплошь гении. Буду премного благодарен, брат Чжан Бо.

— Эй, я ведь не за просто так стараюсь! Когда окажемся в секте, и принцесса Янь устроит банкет, ты должен взять меня с собой.

Высоко в безоблачном лазурном небе над провинцией Даси летела гигантская механическая Алая Птица. На террасах павильонов, установленных на её спине, толпились молодые люди в роскошных одеждах. Они весело переговаривались и пили вино.

А группа заложников молча сидела в западной части, наблюдая за этой золотой молодежью. В их глазах мелькали сложные эмоции.

Собрав вещи к одиннадцати утра, они покинули столицу через западные ворота в сопровождении Чэнь Хэ. Сев на эту Алую Птицу, всего за полдня они достигли провинции Даси.

Но всё оказалось совершенно не так, как они себе представляли.

Последние полмесяца, воодушевленные словами Пятого Принца Чжоу Юньжуя, они с замиранием сердца мечтали о культивации.

Кто-то думал, что принц Великой Янь наймет для них прославленного наставника. Кто-то полагал, что их тайно отвезут в скрытое место для обучения. Но никто и представить не мог, что их вот так открыто отправят в настоящую секту.

Более того, оказалось, что они не одни: вместе с ними летела целая толпа.

Главный Министр Сюаньлу объяснил это тем, что как раз в этом году Даосская секта раз в пять лет проводит набор учеников. Поступление вместе со всеми сделает их присутствие менее заметным.

Прислушиваясь к болтовне вокруг, семеро заложников быстро поняли, кто летит вместе с ними.

Там были племянник генерала Великой Янь, второй сын какого-то губернатора и даже несколько юнцов, чья свита и высокомерие превосходили их собственные. Все они были окружены подхалимами и излучали ауру исключительной знатности.

Но что было важнее всего — даже на первый взгляд было ясно: эти ребята моложе их, большинству около пятнадцати лет. Однако вокруг них уже циркулировала слабая духовная энергия. Очевидно, они обладали солидной базой.

Вот она, Великая Янь. Пропасть между ними была видна невооруженным глазом.

Среди общего молчания Янь Хао, облокотившись на перила галереи, заговорил:

— Я мало что знаю об этой Даосской секте. Что это за место? Кому-нибудь что-то известно?

Сюань Е откликнулся:

— Я слышал от дочери Главного Министра Земледелия, что когда-то эта Даосская секта была сектой номер один в Великой Янь и имела статус государственной религии.

— Первой в Янь и государственной религией? Разве это не секта ТайСюань?

— Потому я и сказал: когда-то была.

— ?

Сюань Е слегка приподнял глаза:

— Даосская секта — самая исконная секта культиваторов в Великой Янь. Она возникла еще в те времена, когда Янь занимала лишь небольшую территорию. Её история так же длинна, как и история правящей династии Чжоу. В те годы она действительно была сектой номер один. Они не только обучили бесчисленное множество учеников, но и взрастили многих членов императорской семьи. Говорят, первый, второй и третий императоры Янь вышли именно из её стен.

Стоящий рядом Цинь Лин удивленно спросил:

— Тогда почему они утратили первенство?

— Потому что вскоре после этого Великая Янь начала завоевательные походы. Они поглощали соседей одного за другим: сначала династию Хун и Цанло, потом Юньлань, и, наконец, царство Ванчу. Именно в это время секта ТайСюань из Древней Западной Кунь начала проповедовать здесь. Они стремительно возвысились, постепенно вытеснили Даосскую секту, заняли первое место и стали государственной религией.

— Ах, вот оно что.

Сюань Е обернулся к остальным:

— Но нам не о чем печалиться. Даосская секта потеряла статус первой, но благодаря принципу «обучать всех без разбора», они все эти годы принимали множество учеников, и их сила по-прежнему велика. А их древнее наследие и глубокие корни — главная причина, по которой сюда стекается столько аристократов.

Услышав это, Янь Хао и другие оживились.

Они проделали огромный путь ради возможности стать культиваторами, и, естественно, надеялись попасть в крупную секту.

Это не только давало больше шансов на успех, но и позволяло завести полезные знакомства.

Однако, поразмыслив, они нашли в этой истории некую странность.

— Как такая великая и древняя секта могла позволить ТайСюань обойти себя и лишиться статуса государственной религии?

Сюань Е выпрямился:

— Тот факт, что ТайСюань смогла их обойти, лишь доказывает, что ТайСюань еще сильнее.

Янь Хао нахмурился:

— Эх, вот бы нам попасть в ТайСюань...

Долго молчавший Линь Юань не выдержал:

— Даосская секта — уже отличный выбор. А что касается ТайСюань... если бы мы родились на несколько лет раньше, возможно, у нас и был бы шанс.

— Родиться раньше? Что ты имеешь в виду?

— У ТайСюань жесточайшие правила приема. Дети должны покинуть дом в шесть лет и пройти три суровых испытания: Крещение, Милосердие и Распознавание Истины. Обычному человеку это не под силу. Иначе почему, по-твоему, эти изнеженные аристократы едут не туда, а в Даосскую секту?

Ци Энь раскрыл рот от изумления:

— С шести лет... Ничего себе. Неудивительно, что ТайСюань стала сектой номер один в мире...

Линь Юань добавил:

— И в ТайСюань, и в Даосской секте есть высшие техники культивации. Нам не нужно сравнивать, кто из них сильнее. В конце концов, в культивации всё зависит от самого человека.

— Это правда. Везде есть свои гении и свои ничтожества...

Произнеся это, Ци Энь невольно бросил взгляд на западную часть галереи Алой Птицы.

Почувствовав на себе этот взгляд, Сяо Цзиньнянь, стоявший в конце галереи, лишь сильнее нахмурился.

У него вертелось на языке одно ругательство, но он не был уверен, стоит ли его произносить вслух.

Тем временем в глубине Алой Птицы, в комнате, наполненной ароматом вина, Главный Министр Сюаньлу, сопровождавший заложников, с улыбкой поднял чашу, обращаясь к сидевшему напротив старцу:

— Господин Вэй, давно не виделись. Вы всё так же полны сил и выглядите как истинный бессмертный.

Старец был облачен в просторный даосский халат. Его серебряные волосы были гладко зачесаны назад, а белая с проседью борода спадала на грудь. Лицо его было изрезано глубокими морщинами, но острые брови придавали ему грозный вид. Сейчас он слегка улыбался.

Его звали Вэй Уцзи. Он был мастером Дворца Чунхуа — одного из двенадцати дворцов Даосской секты.

В этом году именно его дворцу выпала очередь руководить набором учеников.

Глядя на поднятую чашу Чэнь Хэ, Вэй Уцзи усмехнулся и поднял свою в ответ:

— Господин Чэнь, у вас всё такой же сладкий язык. Неудивительно, что в столь юном возрасте вы уже достигли ранга Девяти Министров. Впечатляет.

— Господин Вэй мне льстит. Я всего лишь пользуюсь доверием Пятого Принца. Ах да, Его Высочество просил передать вам подарок. Надеюсь, он придется вам по вкусу.

Чэнь Хэ посмотрел на стоящего позади слугу, и тот немедленно достал парчовую шкатулку, открыл её и преподнес старцу.

Внутри, на бархатной подушечке, лежала переливающаяся всеми цветами радуги пилюля, источающая густой целебный аромат.

Глаза Вэй Уцзи сузились:

— Пилюля Бихай Цинтянь («Синее море, ясное небо»)... Щедрость Его Высочества поистине поразительна.

— В этом мире не так много людей, которых Его Высочество искренне уважает. Вы, господин Вэй, один из них. Такие сокровища мы бережем только для своих.

— Тогда... я не смею отказаться.

Вэй Уцзи передал шкатулку своему ученику, а затем серьезно спросил:

— Я никогда не забуду милость Его Высочества. Но что касается этих заложников из семи стран... Вы уверены, что Пятый Принц всё хорошо обдумал?

Чэнь Хэ усмехнулся:

— Монархи всех семи государств страдают скрытыми недугами. Смена власти там не за горами. Раз уж Его Высочество хочет взять их ресурсы под свой контроль, он должен первым проявить искренность. К тому же, культивация — процесс не из легких, они слишком наивны. Так что поводов для беспокойства пока нет.

— Если Его Высочество смотрит так далеко вперед и строит долгосрочные планы, я, разумеется, его поддержу.

— Вот и отлично. Вам, господин Вэй, нужно лишь обращаться с ними как с обычными учениками.

Вэй Уцзи кивнул:

— Зачислить их в мой Дворец Чунхуа?

Чэнь Хэ покачал головой:

— Нет. Его Высочество желает, чтобы вы нашли способ определить их в три дворца Великого Мастера Свободы: Дворец Без Желаний, Дворец Без Мыслей и Дворец Без Исканий.

Вэй Уцзи нахмурился:

— К личным ученикам Старого Небесного Владыки?

— Именно. Прямо под крыло Старому Небесному Владыке. Разве он не стремится держаться подальше от придворных интриг? Отправив к нему заложников из семи стран, Его Высочество хочет проверить, удастся ли старику и дальше сохранять нейтралитет.

— Старый Небесный Владыка всегда защищает своих учеников и ценит таланты, это правда. Но чтобы втянуть его в политику, этим заложникам придется достичь как минимум сферы Божественного Предка.

Чэнь Хэ рассмеялся:

— Его Высочество сказал, что это всего лишь запасной ход. Но лучше так, чем ничего. Хуже от этого точно не будет. Надеюсь, вам не составит труда слегка подтолкнуть их в нужном направлении?

Вэй Уцзи прищурился, глядя на свою чашу с вином:

— Я давно считаю, что секта ТайСюань слишком долго нас подавляла. Мир начал забывать о нас. Если есть хоть какой-то шанс изменить консервативные взгляды Старого Небесного Владыки и возродить величие Даосской секты, я готов рискнуть.

— Верно. Мы уже обсуждали это: Даосская секта должна действовать более решительно. Нельзя вечно просто «следовать воле Небес», иначе в этом бушующем потоке истории для вас просто не останется места.

Вэй Уцзи слегка кивнул, но затем снова нахмурился:

— Но ведь это заложники. Статус у них деликатный. А если с ними что-то случится...

Чэнь Хэ поднял глаза:

— На этот счет у Его Высочества есть свой план.

— Вы имеете в виду... Печати Закона?

— Именно. Наложив Печати Закона, мы сможем и жизнь им спасти в случае чего, и следить за каждым их шагом. Одним выстрелом убьем двух зайцев.

----------

Даосская секта

Алая Птица взмыла в небеса, со свистом преодолевая тысячи ли.

Вскоре среди бескрайних равнин показалась извилистая горная гряда. На её вершинах высились бесчисленные павильоны, а вокруг гудели мощные формации.

Стоя на спине Птицы, Янь Хао и остальные вглядывались вдаль. По мере того как очертания огромного комплекса зданий становились всё чётче, их глаза невольно расширялись.

— Какой невероятный размах! Неужели это и есть Даосская секта?

— Нет, похоже, это Секта Меча Цинмин.

Стоящий рядом Ци Энь, держа в руках карту, тихо пояснил:

— Это секта, состоящая в основном из культиваторов меча. Я слышал о ней в столице. Говорят, по боевой мощи учеников она уступает лишь ТайСюань.

Янь Хао слегка нахмурился:

— А где же Даосская секта?

— Ещё немного на юго-запад. Думаю, уже скоро будем.

— Как же медленно...

Проворчал Янь Хао, продолжая вглядываться вдаль.

В этот момент позади раздались шаги. Расставшись с Вэй Уцзи, Главный Министр Чэнь вышел к ним:

— Ваши Высочества, Даосская секта уже близко. Но прежде чем мы войдем в её врата, нам нужно кое-что сделать. Прошу за мной.

Заложники переглянулись, не понимая, в чём дело. Но поскольку именно он вез их на обучение, задавать лишние вопросы они не стали и поспешили следом.

Вскоре их привели в одну из комнат на втором ярусе Алой Птицы. Там в тишине медитировала пожилая даосская монахиня.

Чэнь Хэ остановился посреди комнаты:

— Полагаю, Ваши Высочества прекрасно понимают, что у вас изначально не было шансов на культивацию. Лишь благодаря решению Пятого Принца состоялось это учебное путешествие. Но и Пятый Принц берет на себя ответственность за это. Поэтому, во избежание непредвиденных обстоятельств, мне придется применить к вам кое-какие меры.

Линь Юань поднял взгляд:

— Меры?

— Именно. Эта госпожа — Божественный Мастер Рун Великой Янь, специально приглашенная Его Высочеством. Она наложит на вас Печать Отслеживания. Если вам будет угрожать опасность, люди из Даосской секты немедленно придут на помощь. Это делается исключительно ради вашей безопасности.

— Значит ли это, что наше местоположение всегда будет известно?

Чэнь Хэ слегка прищурился:

— Ваше Высочество Линь Юань, находясь на территории Великой Янь, какие такие тайные дела у вас могут быть, о которых нельзя знать другим?

Линь Юань на мгновение замолчал, затем слегка поклонился:

— Прошу прощения, господин Чэнь. Мне просто... несколько не по себе от этого.

— Я понимаю ваши чувства, Ваше Высочество Линь Юань, но прошу войти в положение Пятого Принца. Если с вами что-то случится, ему будет крайне тяжело оправдаться.

— Я буду первым!

Вдруг вперёд выступил Янь Хао:

— Раз уж Его Высочество проявил такую искренность, я, Янь Хао, не стану сомневаться!

Услышав это, Чэнь Хэ с улыбкой посмотрел на него. «А этот принц царства Юэ знает, как себя подать», — подумал он.

Янь Хао понимал, что отвертеться не удастся, и решил проявить инициативу, выставив себя в выгодном свете.

После его слов остальным ничего не оставалось, как согласиться. К тому же, шанс на культивацию был прямо перед ними, никто не собирался сдаваться в самом конце пути.

Ци Энь, Цинь Лин, Хуайань и Чжаонин один за другим подходили к даосской монахине. Та делала пассы руками, сплетая тонкий, как паутинка, луч света, который внедряла в их тела.

Затем настала очередь Линь Юаня и Сюань Е. Получив метки, они покинули комнату. В конце концов остался только Сяо Цзиньнянь.

Он прекрасно понимал, что эта Печать Отслеживания — лишь красивое прикрытие для слежки. Но отказаться он не мог. Придется пока смириться, а позже найти способ от неё избавиться.

— Говорят, Ваше Высочество принц Ци все эти дни в столице часто прикладывался к вину и напивался до беспамятства?

Сяо Цзиньнянь, едва встав перед монахиней, услышал этот вопрос. Он невозмутимо поднял глаза:

— Господин Чэнь проявляет ко мне особое внимание.

Чэнь Хэ слегка усмехнулся:

— Мне лишь показалось, что вы только-только оправились от тяжелых ран, и такое пьянство может навредить вашему здоровью.

— А что мне остаётся? Родная страна изгнала меня, дядя хочет меня убить. Я совсем один на чужбине. Что мне ещё делать, кроме как пить?

— Однако сегодня Ваше Высочество трезвы.

Сяо Цзиньнянь, глядя, как светящаяся нить вонзается ему в запястье, тихо произнес:

— Если культивация здесь поможет мне убить Сяо Минъи, я отдам этому все силы.

Чэнь Хэ кивнул:

— Воистину, невзгоды закаляют человека. Что ж, позвольте мне пожелать Вашему Высочеству успехов в культивации.

— Передайте Пятому Принцу: пусть не забывает, что однажды он должен помочь мне убить Сяо Минъи. Ради его смерти я готов на всё!

— Отличные слова, принц Ци. Так говорит настоящий мужчина.

На самом деле Чэнь Хэ боялся, что Сяо Цзиньнянь окончательно опустит руки и лишится даже ненависти.

Ведь для Пятого Принца самым важным ресурсом были дефицитные духовные камни.

Если принц Ци сломается, а император Минсу умрет, то амбициозного Сяо Минъи использовать будет нельзя, и царство Ци ждет полный крах.

Тогда не только Пятый Принц, но и вся Великая Янь может лишиться важнейшего источника духовных камней.

Теперь же, видя, что после полумесяца депрессии перед шансом на культивацию в нем вновь вспыхнул гнев, Главный Министр Сюаньлу мог вздохнуть с облегчением.

«Какой хороший человек, даже переживает, что я сдамся», — подумал Сяо Цзиньнянь, глядя на него с толикой искренней благодарности.

Чэнь Хэ, видимо, купившись на его наивность, тронуто и тихо произнес:

— Вы не знаете, принц Ци, но из вас семерых Пятый Принц больше всего доверяет и возлагает надежды именно на вас.

— На меня?

— У вас всё написано на лице. Пятый Принц считает вас человеком с чистым сердцем. В сотрудничестве с вами не нужны интриги и коварство, и Пятый Принц это очень ценит. Поэтому, если вам что-то понадобится, смело обращайтесь ко мне.

Сяо Цзиньнянь кивнул.

«Так и должно быть. Иначе вышло бы, что я зря получил тот удар мечом».

Последняя Печать Отслеживания была наложена. Сяо Цзиньнянь отдернул руку и вернулся на верхний ярус Алой Птицы. Он увидел, что все заложники прекратили разговоры и во все глаза смотрят вниз.

Сердце Сяо Цзиньняня дрогнуло, он поспешил к краю. За бортом открылся вид на величественные горные врата, возвышающиеся у подножия горы. Они уходили прямо в облака, словно запирая в себе целый мир. На самом верху были высечены четыре иероглифа: «Небеса следуют Естеству». Вокруг клубились разноцветные облака, создавая сказочную атмосферу.

А за вратами простиралась бескрайняя горная цепь. Бесчисленные пики возвышались один за другим, и на них, подобно Секте Меча Цинмин, громоздились высокие павильоны. Этот грандиозный комплекс тянулся на тысячи ли.

К горным вратам вела каменная лестница из тысячи ступеней. На ней плотными рядами стояли ученики в темно-синих даосских одеяниях, задрав головы и наблюдая за приближением.

Под их пристальными взглядами гигантская Алая Птица начала медленно снижаться. Подняв тучи пыли и мелких камней, она приземлилась прямо перед колоссальными вратами.

Пока заложники всё ещё пребывали в прострации, юные аристократы уже начали спускаться с птицы.

Практически каждого из них кто-то встречал у врат.

— Брат Оу, давно не виделись!

— Третий брат, я здесь! А где пятая сестра?

— Сестрица Цинь-эр, а где остальные из нашего клуба? Почему вас только несколько...

К этому моменту группа заложников тоже спустилась на землю. У них здесь не было ни единого знакомого. Всё ещё потрясенные величием горных врат, они стояли, задрав головы.

Как вообще можно было построить нечто столь невообразимо высокое?

Но не успели они рассмотреть всё в деталях, как раздался низкий, протяжный звук рога. Он взвился до небес и эхом раскатился по горам.

Люди на ступенях, только что обменивавшиеся приветствиями, заторопились внутрь. Заложники, увидев это, тоже поспешили начать подъем по лестнице.

Для тех, у кого не было базы в культивации, эта бесконечная каменная лестница оказалась настоящим испытанием. Кроме Линь Юаня и Сюань Е, остальные пятеро к концу подъема едва переводили дух.

Перед ними раскинулась широкая площадь даочана.

На площади теснилось море людей, стоял невероятный гул. Многие из них были облачены в даосские мантии; хотя цвета различались, покрой был схожим — очевидно, это были уже принятые ученики. Они выстроились по обеим сторонам.

А в самом центре стояли несколько сотен человек в самых разнообразных одеждах — явные новички, прибывшие со всех концов света.

Сяо Цзиньнянь, долго пытаясь восстановить дыхание, вместе с остальными шестью заложниками прошел внутрь. Заодно он поднял глаза, разглядывая невысокий утес на противоположной стороне.

На утесе сидели десятки фигур с седыми бородами и волосами. Они располагались в три ряда.

В самом верхнем ряду сидели самые старшие, всего семь человек. В центре находился старец в черной короне.

Второй ряд выглядел чуть моложе: девять человек и одно пустующее место.

В третьем ряду было двенадцать человек, примерно того же возраста, что и во втором, но их одежды были куда более изысканными, и между ними, казалось, была некая взаимосвязь.

— Третий брат, кто все эти люди?

— В переднем ряду — мастера двенадцати дворцов. Позади них — личные ученики старейшин и личные ученики самого Патриарха. Видишь того в центре на самом верху? Это и есть Патриарх Небесный Владыка. А рядом с ним — шесть ныне здравствующих старейшин.

— Вот оно как...

Сяо Цзиньнянь прислушивался к разговорам вокруг, скользя взглядом по этим людям.

Церемония открытия?

Раз в пять лет — масштаб и впрямь должен быть соответствующим.

Он принял более уверенную позу, ожидая типичных речей вроде «приветственного слова ректора» или «выступления лучшего студен».

Однако время шло, толпа продолжала шуметь, и никаких признаков начала церемонии не было. Наступившее лето давало о себе знать, и Сяо Цзиньнянь начал слегка потеть.

— Благоприятное время уходит. Почему Сяо Хуан-эр до сих пор нет? — не выдержал и спросил один из иссохших старейшин в самом верхнем ряду.

Патриарх Небесный Владыка с румяным, пышущим здоровьем лицом мягко ответил:

— Несколько дней назад она покинула гору. Оставила мне записку, что вернется к моменту открытия врат. Наверное, еще в пути.

— Может, начнем без нее? Погода жаркая, ученики внизу уже начинают нервничать.

— Что ж, в таком случае...

Едва Патриарх произнес эти слова, как вдруг с улыбкой поднял глаза к далекому ясному небу:

— Эта девчонка всё-таки успела...

В тот же миг все на площади вскинули головы, и по толпе прокатилась волна изумленных вздохов.

В облачной выси появилась изящная девичья фигурка, шагающая прямо по воздуху.

Она была облачена в лунно-белое платье с широкими рукавами, напоминающими плывущие облака. На голове красовалась корона из красного нефрита. Легкая, словно лунный иней, она плавно спустилась ко второму ряду на возвышении и опустилась на то самое пустующее место.

Края ее одеяний мягко легли на кресло, аура была полностью скрыта. Она выглядела спокойной и величавой, вот только ее юное лицо сильно контрастировало с остальными стариками.

На площади мгновенно воцарилась тишина. Даже заложники замерли с широко раскрытыми глазами, на секунду ослепленные ее неземной красотой.

И только Сяо Цзиньнянь, глядя на это лицо, застыл как вкопанный. Его взгляд похолодел и медленно прищурился.

В день аудиенции иностранных послов Божественный Дворец в столице был рассечен надвое мечом. В ту самую ночь, когда он въехал в Подворье Наследников, он столкнулся с девушкой-убийцей.

Чтобы избежать проблем, он решил помочь ей спастись, и они пообещали друг другу больше никогда не видеться.

Но он и представить себе не мог, что они встретятся вновь так скоро...

Как она оказалась в Даосской секте?

И более того... на почетном месте в верхнем ряду?!

Пока Сяо Цзиньнянь тонул в сомнениях, девушка вдруг нахмурилась и, словно что-то почувствовав, подняла на него взгляд. Когда их глаза встретились, в её холодных глазах промелькнуло недоумение, которое тут же сменилось острым, как бритва, холодом.

Но это длилось лишь мгновение. Девушка поспешно отвела взгляд в сторону, делая вид, что это был лишь случайный зрительный контакт. Ее лицо вновь стало непроницаемым, и лишь спрятанные в широких рукавах руки слегка сжались в кулаки.

----------