— Я не уссспеваю.

— Ты иссссправишься. Она ведь вссе равно умерла, не так ли? Твой яд ссилен.

— Мне нужно быть быссстрее.

Гарри не мог удержаться от смеха. — Эрисссс, ты вылупилассссь мессссяц назад. Тебе, наверное, даже не сссстоит есть мышек такого размера.

Эрисс, будучи змеей, была удивительно выразительной. А может быть, дело было в том, что за последние полтора месяца Гарри ни с кем больше не общался, в результате чего узнал ее довольно хорошо. В любом случае, когда она подняла голову, он сразу понял, что она смотрит на него.

— На этот раз не подависссь, — невинно сказал он.

Алекта злобно зыркнула на них обоих и принялась за свой обед - голубя, оставив Эрисс огрызаться на них обоих, после чего она раззявила пасть и принялась за молодую мышь, которую принесла ей Алекта. Гарри по опыту знал, что Эрисс потратит на еду пять или около того минут, а потом заснет на день или два - она могла очень разозлиться, если ее разбудить после еды, - поэтому он оставил ее заниматься своими делами и вернулся к чтению.

Одной из странностей волшебной литературы было отсутствие достойного выбора художественных книг. Гарри решил, что это как-то связано с численностью населения. Нехудожественная литература имелась в изобилии, но художественные книги были либо ужасными, тонко завуалированными плагиатами маггловских книг, либо графическими романами с движущимися картинками, которые удерживали его интерес в течение нескольких дней, прежде чем ему надоедали клишированные диалоги. Гарри вернулся к маггловской фантастике через две недели после возвращения из школы и, к своему восторгу, обнаружил, что в пятнадцати минутах ходьбы от дома есть книжный магазин. Он написал "Гринготтс", поменял тридцать или около того галлеонов на фунты и провёл там целый день. Еще два дня ушло на то, чтобы оборудовать в библиотеке багажника отдельный отсек для хранения и демонстрации художественных романов. Между ними и книгами, которые он периодически заказывал в "Флориш и Блоттс", у него было достаточно чтения, чтобы занять себя этим летом. Он открыл книгу, которую оставил на столе перед своим скудным ужином, и с удовольствием вернулся к чужим проблемам.

Раздражение Алекты отвлекло его около полуночи.

Гарри поднял голову. Несколько других сов сидели на подоконнике или подлетали к нему. У большинства были письма, у нескольких - посылки. Гарри не мог удержаться от того, чтобы не улыбаться, как идиот. У него были друзья, которые помнили о его дне рождения. Он писал им все лето, но от этого счастье не становилось меньше.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Гарри,

С днем рождения! Я знаю, что ты сводишь письма к минимуму, чтобы не раздражать родственников совами по всему дому, но, честно говоря, мне бы хотелось, чтобы мы могли писать друг другу чаще. Этим летом я читала о волшебной палочке в свете того, что ты и Тео рассказали мне о палочке Невилла. Моего пособия хватило только на три книги, но я, конечно, прочитала их все от корки до корки, и это действительно очень увлекательно, мне бы очень хотелось заказать еще, но, полагаю, придется подождать, пока мы вернемся в школу и воспользуемся библиотекой Хогвартса.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Гарри рассмеялся. Это было в духе Гермионы.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Дело в том, что Невиллу действительно следовало бы пользоваться палочкой, которая выбрала его! Я читала, что некоторые семейные палочки выбирают потомка, но это довольно редкое явление, и в одной книге был намёк на то, что это связано с магическим наследованием, но больше ничего на эту тему не было. В этом году я тоже обязательно займусь исследованием магического наследства. (И тебе тоже стоит. Возможно, это как-то связано с тем, почему только ты змееуст, а Жюль или твой отец нет). Слишком долгое использование неправильной палочки в период развития магического ядра может даже привести к проблемам с магией - ее будет либо труднее использовать, поскольку использование неправильной палочки означает, что ты так и не научился правильно обращаться к своей магии, либо она станет более неустойчивой. Один из авторов предполагает, что нестабильность или отсутствие таковой объясняется тем, что магическое ядро является полуразумным, что, честно говоря, кажется мне полной чушью, но, полагаю, это не исключено. С магией случались и более странные вещи. Если у тебя есть книги на эту тему, не мог бы ты мне их одолжить?

Я немного побыла в домах Невилла и Блейза вместе с остальными, попрактиковалась в заклинаниях и т.п. Немного обидно, что я не могу заниматься магией у себя дома, но, думаю, я справлюсь.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Конечно, Гермиона была одной из самых одарённых учениц во всей школе, насколько Гарри мог судить.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Свадьба мамы Блейза, похоже, будет очень интересной. Я никогда раньше не видел свадьбы волшебников. Мои родители немного сомневались, стоит ли меня отпускать, но я показала им фотографии дома Забини и заверила, что у мамы Блейза есть прислуга, так что мы не останемся без присмотра. Они не очень понимают, что дети волшебников обычно более самостоятельны.

Ты не знаешь, разрешат ли тебе покинуть своих родственников после свадьбы?

-Гермиона

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Гарри нахмурился. Ему не нужны были напоминания о том, что Дамблдор, по всей видимости, решил, что обереги нуждаются в "ремонте", поэтому Гарри пришлось провести как можно большую часть лета в доме номер 4 на Тисовой улице. Он не планировал возвращаться туда после свадьбы, но не стал поднимать шум из-за потери двух третей лета. Ему было все еще двенадцать-тринадцать лет, и это означало, что у него не было никаких шансов вступить в противоборство с Дамблдором и Джеймсом Поттером ни по закону, ни по иному поводу.

И всё же.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

С днем рождения, Гарри!

Надеюсь, магглы относятся к тебе нормально. Я знаю, ты сказал, что собираешься напугать их своими фокусами, но если След что-нибудь уловит, это будет плохо. То есть, я знаю, что ты это знаешь, но все же. Будь осторожен, хорошо? Я не хочу остаться с твоим братом в следующем году. (По крайней мере, Гермиона и близнецы делают Гриффиндор сносным).

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Гарри ухмыльнулся. Невиллу не нужно было волноваться. Несколько тонких угроз, несколько тонких перемещений вещей без чьего-либо прикосновения, и Дадли перестал его беспокоить. Вернон всё ещё не понял, а Петуния так и не смогла скрыть отвращения в своих глазах, когда смотрела на него, но их перемирие продержалось почти два месяца. Она кормила его скудными порциями, он ходил на прогулки, дополняя их походами в продуктовый магазин; они не пытались навязать ему работу по дому, и он не лез на рожон.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Кстати, о Гермионе - она все время уговаривает меня купить новую палочку. Очень навязчиво, на самом деле. Она написала мне: "Невилл, ты действительно должен купить новую палочку" и перечислила все причины, почему. Кажется, я слишком много времени провожу с вами, Слизеринцами, если ожидаю от своих друзей тонкости! Но, думаю, она привела несколько интересных аргументов... Ты действительно считаешь, что мне стоит купить новую палочку? Бабушке было легче этим летом - я пытался подражать тебе, и она была в шоке, когда я в первый раз сделала что-то язвительное, но, кажется, она находит это забавным - но я не знаю насчет палочки. Она так любила моего отца и гордилась им...

Увидимся на свадьбе графини Забини! Гермиона уже несколько недель говорит о дуэли с тобой, она думает, что сможет победить, ведь она тренировалась этим летом, а ты - нет. О, Мерлин, это было бестактно с моей стороны... Ну, неважно, наверное, зато теперь ты знаешь.

-Невилл

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

И вправду, удовольствие Гарри от чтения писем друзей уменьшилось из-за напоминания о том, что он не может практиковать магию... но он выучил множество новых заклинаний, и теперь не составит труда перенести их на практику. Кроме чар. Чары получались все лучше, но, в отличие от трансфигурации и проклятий, при первых попытках наложить чары ему пришлось нелегко.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

С днем рождения от нас с Тео - он все еще отказывается садиться и писать письма. Он не хочет говорить мне, что он тебе подарил; дай мне знать, когда ты напишешь ответ. Особенно если это будет интересно. Это из-за тебя он начал читать маггловские романы? В прошлом месяце он не мог о них умолчать, и я наконец согласился попробовать - должен признать, что этот Конан Дойл - восхитительный писатель. Наверное, у волшебников не так много времени, чтобы сидеть и придумывать вымышленные миры и людей и писать о них - нас слишком мало.

Не знаю, писала ли тебе Дафна, но родители Трейси переезжают - теперь они отправляют ее в Илверморни в Штатах. Что-то связанное с работой ее отца.

Так вот. Прежде чем ты приедешь на мамину свадьбу... мой дядя Маттео собирается взять тебя и Джастина на один день в Венецию. Не туризм. Здесь есть небольшое сообщество волшебников - не совсем такое, как в Косом переулке, но здесь работают лучшие портные мира волшебников. Маттео позаботится о том, чтобы у вас обоих был полный гардероб с чарами роста сроком в два года, подобающими наследнику благородного и древнего дома и магглорожденному, который, тем не менее, является представителем одной из самых успешных маггловских семей Британии. (Гермиона навела справки о Финч-Флетчли, и я очень впечатлён. Его родители могут быть магглами, но они очень умные и прогрессивные бизнесмены. Он даже сказал мне, что подозревает, что его мать попала бы в Слизерин, представляешь???) Во всяком случае, я понимаю, что они могут позволить себе такие расходы. Маттео также позаботится о том, чтобы вы оба знали все манеры и этикет, которые будут от вас требоваться. Я знаю, Гарри, ты считаешь, что неплохо справился с интеграцией, и так оно и есть, для волшебника, выросшего в маггловском обществе, который учился в основном по книгам, но книги могут научить лишь многому. Не спорь со мной по этому поводу, ты должен это понимать. И прежде чем ты спросишь, Дафна и ее мама собираются взять Гермиону в такую же поездку, только в Лондон до того, как мы все уедем. У родителей Дафны своя линия одежды, и я убедил Дафну одеть Гермиону в подарок.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Гарри вздрогнул. Скорее всего, это закончится тем, что Гермиона сожжёт всю одежду, чтобы отомстить Дафне, чем тем, что она окажется полезной.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Не волнуйся, я предупредил Дафну, чтобы она сбавила обороты и постаралась быть тактичной. Будет полезно, если ты намекнешь Гермионе, чтобы она просто заткнулась и пошла на поводу - не то чтобы она когда-нибудь в своей жизни заткнулась и пошла на поводу, я сомневаюсь, что она действительно знает, как это сделать, но если они обе попытаются пойти на компромисс, я думаю, это может привести к чему-то, кроме буквального бросания огней.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Это вызвало искреннюю улыбку. Они с Блейзом хорошо знали друг друга, а также Дафну и Гермиону. Однако улыбка быстро угасла. Гарри считал, что у него неплохо получается казаться ребёнком, воспитанным в духе волшебников, но Блейз был прав - есть вещи, которым нельзя научиться из книг. Поскольку Гарри не собирался иметь ничего общего с маггловским Лондоном, кроме книжных магазинов, когда ему больше не нужно будет возвращаться к Дурслям каждое лето, он решил, что будет неплохо принять социальное наставничество от Забини.

Если этот Маттео вообще был Забини. Скорее всего, нет. Гарри подозревал, что это друг семьи. Должно быть, Маттео - один из тех редких людей, которые смогли устоять перед графиней Забини и, следовательно, продержаться достаточно долго, чтобы стать достаточно близким к семье, чтобы Блейз назвал его "дядей" и доверил ему это задание. Оставалось надеяться, что этот человек не будет слишком строг к Джастину.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Мама Джастина согласилась заехать за тобой - сказала, что напишет тебе подробности. 10 августа. Будь готов. На прошлой неделе он рассказал нам с Невиллом, что его родители всю дорогу от станции рассказывали о гадостях твоего дяди и намекнули, что мистер Финч-Флетчли планирует сделать что-то драматическое, когда приедет за тобой.

-Блейз

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Письмо оставило Гарри крайне любопытным вопрос о подарке Тео; он отложил в сторону письма от Дафны, Пэнси, Джастина, Фреда, Джорджа, Джинни и ещё нескольких студентов из своего курса и одного ниже в школе, с которым он был достаточно дружен, чтобы обмениваться пожеланиями на день рождения, и открыл посылку, которую принесла сова Блейза.

Улыбка вернулась к Гарри в полной мере. "Может быть, в этом году ты сам научишь квиддичных мальчишек кое-чему", - нацарапал Тео на внутренней стороне коричневой упаковочной бумаги. Гарри пролистал лежащую внутри книгу и сильно заподозрил, что так оно и будет. Эти заклинания не были легкими. На самом деле, он подозревал, что Джеймс может подловить своего старшего сына на этом. Это было темнее, чем всё, что Гарри удалось найти в библиотеке Поттеров, и уж точно темнее (и полезнее), чем всё, что можно было купить в "Флориш и Блоттс".

Гарри слышал, что в Лютном есть книжный магазин, где продаются гораздо более интересные книги. Гарри действительно должен был как-нибудь попробовать пробраться туда, если удастся улизнуть - это было не то место, где он мог позволить себе попасться, не в то время как он старался оставаться вне поля зрения Джеймса и под прицелом Дамблдора.

Блейз прислал серебряное кольцо с рунами, которое, согласно посланию, обнаруживало большинство ядов в еде или питье и нагревалось, предупреждая владельца. Гарри задался вопросом, является ли это долговременной вещью или ему стоит опасаться яда в свадебном тосте. Остальные прислали комбинацию сладостей и специальный набор для ухода за метлой в качестве коллективного подарка от детей Уизли, с которыми он был в хороших отношениях (в записке Джинни намекалось, что Эвелин и Натали помогли, а у близнецов это было сказано прямо; Джинни действительно становилась хорошим слизеринцем), книги от Джастина, Гермионы и Пэнси, а также хорошо сшитая летняя мантия от Дафны, к которой прилагался неясный угрожающий приказ надеть её, пока он ходит по магазинам с "дядей" Блейза. Гарри усмехнулся над запиской - так типично для Дафны - и сел писать ответ.

Он был уже на полпути к завершению, когда, раздражённо хлопая крыльями, прилетела ещё одна сова. Алекта снова пронзительно закричала, в результате чего из комнаты Вернона раздался разъярённый рёв, и началась пятнадцатиминутная перепалка из-за этой грубой птицы, в ходе которой Гарри специально провоцировал дядю, чтобы тот не успел зарегистрировать подарки и письма, наспех и плохо спрятанные под столом Гарри.

Когда тот наконец ушёл, Гарри хмуро посмотрел на новую сову.

— И кто же тебя прислал? — пробормотал он, поглаживая птицу по спине и предлагая ей угощение, а затем забрал посылку, которую она уронила на его стол.

Жюль. Конечно. Если бы его брату хоть раз удалось сделать что-то вовремя, Гарри был бы потрясен. Подарок включал в себя вежливую записку от брата, пару перчаток для квиддича - честно говоря, разве он когда-нибудь думал о чём-то другом? Или заметил, что Гарри точно не мог целый год продержаться в команде своего факультета, не купив себе пару? -и короткая записка от Джеймса с явно неискренним сожалением о том, что Гарри не смог прийти на день рождения Мальчика-Который-Выжил в том году. Гарри нахмурился ещё сильнее. Он едва заметил, как сова Поттера улетела. Он послал Жюлю сборник упражнений Ловцов с автографом легендарного бразильского Искателя Дэви Кардосо, написал совершенно тёплые и вежливые письма брату и отцу, хотя при этом чуть не выточил себе коренные зубы до пеньков. По крайней мере, он приложил к этому усилия.

Письмо Джеймса вспыхнуло.

Гарри вскочил и поспешно потушил его, пока дым не вызвал срабатывание детектора на потолке. Он не терял контроль над своей магией так... давно.

Потрать сегодня больше времени на упражнения по Окклюменции, - твёрдо сказал он себе. Доверься своему несносному гриффиндорскому отцу, что ему удастся нарушить самоконтроль Гарри, который был превосходным для двенадцати-тринадцатилетнего подростка.

Тринадцати. Мне уже тринадцать. До моего совершеннолетия осталось всего четыре года.

Гарри делал дыхательные упражнения по Окклюменции. В книгах по Окклюменции, которые ему удалось достать, описывалось состояние медитативного покоя, когда эмоции присутствуют и могут быть рассмотрены, но не влияют на тебя, как следующий шаг после того, как ты научился очищать свой разум. Он начал пробовать это медитативное состояние через неделю после начала лета, хотя считал себя ещё не совсем готовым, чтобы отвлечься от манер Дадли за столом, которые соперничали с манерами Рона Уизли по силе воздействия на желудок Гарри. Это был отличный способ сохранять тишину за обеденным столом, но он пока не мог достичь этого состояния менее чем за сорок минут медитации. Приходилось прибегать к дыхательным упражнениям.

Взяв себя в руки, он засунул остатки письма Джеймса вместе с перчатками и запиской Жюля за спину, чтобы не смотреть на них, и вернулся к ответам знакомым и настоящим друзьям.

— Твоя сссемья? — сонно спросила Эрисс.

— Да, — ответил Гарри.

Эрисс скользнула к его ногам, и он поднял её, чтобы посадить на свой стол - маленькая гадюка не любила подниматься, когда была сыта. Она обвилась вокруг основания настольной лампы. — Можно я укушу твоего брата, когда вссстречу его?

— Я уверен, что в этом ссслучае он попадёт в больницу, — весело ответил Гарри.

— В больницу?

— Туда волшебники попадают, когда заболевают или получают травму. Целители работают в больницах и делают тебе лучше.

Это, похоже, понравилось ей. — Значит, если бы я его укусссила, ему пришлосссь бы идти туда, чтобы за ним ухаживали?

— Ты лохарская гадюка. В книге Ханны сссказано, что твой яд очень опассссен. Ты ссслишком мала, чтобы убить его одним укусссом... возможно. Но ему всссе равно будет плохо.

— Я определенно хочу его укусссить.

Гарри подавил смех. У Эрисс была довольно кровожадная черта, которая напоминала ему, что она может быть его фамильяром, но она не человек, а у змей и людей разные представления о морали и убийстве.

— Есссли ты убьешь его, я возьму вину на сссебя, и тогда они убьют тебя.

— Нет, есссли я буду дейссствовать хитро.

— Он мой брат, я не хочу его сссмерти. Он просссто раздражает.

— Змеи не заботятссся о том, чтобы убивать сссвоих товарищей по гнезду, когда мы вырассстаем.

Гарри пощекотал ее голову в том месте, где ей это нравилось, и Эрисс прильнула к его руке. — Возможно, ты не заметила, Эри, но я не змея.

— Надеюсссь, что нет, — сонно сказала она. — Тогда ты не сссмог бы согреть вещи, на которых я могла бы ссссспать.

Через несколько секунд она уже явно спала. Гарри старался не потревожить её, пока дописывал свои ответы, среди которых были просьба к Дафне оставаться в строю, любезная просьба к Гермионе хотя бы попытаться выслушать леди Гринграсс и просьба к Джастину привезти самую впечатляющую машину, которой владела его семья.

Он отослал их с Алектой и зевнул. Час ночи. Чаще всего он автоматически просыпался около шести утра, но у него была традиция не ложиться спать до полуночи, чтобы посмотреть, как тикают часы, когда он становится на год старше. Старая привычка, оставшаяся с тех времен, когда единственный человек, отмечающий день рождения, был он сам. Может быть, ему удастся убедить свой мозг позволить ему хоть раз выспаться, если он не будет спать раньше времени.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Конечно, Дурсли просто обязаны были взять и испортить Гарри день рождения.

Дадли прильнул к телевизору, когда Гарри спустился вниз в семь тридцать - ему удалось проспать на целый час до того времени, когда Петуния приучила его просыпаться, что он считал прогрессом, - и новости предупреждал об опасном преступнике, находящемся на свободе. Гарри не обратил на это внимания, поскольку маггловские новости не очень-то касались волшебников, и съел кусочек тоста. Затем, бросив лукавый взгляд на Петунию, которая не обращала на него никакого внимания, он сунул под рубашку ещё два. Летом ему удалось сохранить свой сундук, и он мог добавить их к своим запасам еды, которые хранились в отсеке зелий и оставались свежими благодаря самым современным чарам сохранения. В сундуке Гарри хранилась практически вся его жизнь, и он не пожалел ни одного кната.

— Какой смысл в телевизоре на кухне, если по нему показывают только новости? — жаловался Дадли, из-за которого телевизор вообще стоял на кухне: он вернулся из Смелтингса, жалуясь на долгий путь между диваном в гостиной и холодильником. Гарри очень жалел, что След на на волшебниках, а не на палочке, тогда он мог бы воспользоваться пепельной палочкой и заколдовать холодильник. Это было отвратительно - и поведение Дадли, и то, как Вернон и Петуния это допускали.

Вернон начал разглагольствовать о том, что с "этими бесполезными бездельниками" можно справиться только через повешение. Гарри подумал об Окклюменции и съел свой тост так быстро, как только мог, чтобы Петуния не набросилась на него за то, что он оставил крошки на столе.

— А поезд Мардж приходит в десять...

Окклюменция Гарри разрушилась. — Тетя Мардж?

— Да, мальчик, — неприязненно сказал Вернон.

Сердце Гарри заколотилось. Дурсли уже знали о магии. Согласно Статуту секретности, они были "открытыми магглами" - формально он мог говорить о магии с ними, но не заниматься ею до совершеннолетия, и то при очень строгих ограничениях. Мардж таковой не являлась. Это означало, что в её присутствии След будет более чувствительным. А значит, ему придется быть в десять раз осторожнее, и он не сможет выбить у Петунии из-под ног стул, если она станет отпускать в его адрес неприятные комментарии.

— Она пробудет здесь неделю, — продолжал Вернон. Выражение его лица было отвратительным. — И раз уж мы заговорили об этом, нам нужно кое-что прояснить.

Дадли удалось оторвать взгляд от телевизора. Наблюдать за тем, как Вернон издевается над Гарри, было одним из его любимых развлечений. К несчастью для всех них, за последние несколько лет у Гарри выросли зубы.

— Как она мучает меня уже много лет? — холодно сказал Гарри. — Собаки, нападающие на людей, по закону подлежат эвтаназии, дядя Вернон.

Как он и предсказывал, от фамильного титула красная кожа Вернона стала еще краснее. — Ты будешь держать в голове вежливый язык, пока будешь с ней разговаривать.

— Если она будет говорить со мной, — приятно согласился Гарри.

Вернон продолжал, как будто Гарри ничего не говорил.

— Мардж ничего не знает о твоей ненормальности. Пока она слышит, никаких шуток, иначе я доложу о тебе в это ваше Министерство!

— Как будто они поверят на слово грязному магглу, — усмехнулся Гарри, отчасти потому, что это была правда, и даже если кто-то решит что-то сделать, он всегда сможет оправдать ложь Дурслей словами: "О, мне очень жаль, но они... они просто ужасно со мной обращаются. Мэм, иногда у меня проскальзывает магия, я ничего не могу с этим поделать, но когда они рассказывают, что я урод, а моя мама - никчёмная пьяница, и говорят, что я не получаю еды, это так трудно контролировать, и отчасти для того, чтобы отговорить Вернона от такого образа действий". На этот раз Вернон действительно прибегнул к угрозе, что заставило Гарри задуматься. Правда, Гарри не дал ему об этом знать.

— И в-третьих, - сказал Вернон, лицо которого стало пурпурным, - мы сказали ей, что ты посещаешь дом Святого Брутуса для мальчиков с неизлечимой преступностью.

Под столом Гарри сжал кулаки.

Его магия бурлила, ища цель, хотя лицо оставалось совершенно безучастным. Гарри решил, что хорошо, что у него нет с собой палочки. Он вполне мог бы проклясть Вернона, превратив его в неузнаваемый комок слизи.

— И ты думаешь, что я соглашусь на этот фарс? — спросил он. — Как насчет того, чтобы рассказать миссис Соррел - соседской сплетнице - о расследовании нашей старой школы по поводу издевательств Дадли? Я знаю, что ты подкупил кое-кого, и всё замяли... Но я уверен, что она с удовольствием расскажет родительскому комитету, что сына Петунии Дурслей чуть не исключили за то, что он, по сути, руководил подростковой бандой...

— Ты ничего такого не скажешь! — прорычал Вернон, вставая с такой скоростью, что ручки его кресла на секунду застряли на бёдрах. Оно грохнулось на пол позади него. Гарри волшебным образом толкнул его в колени Вернона, так что дядя упал обратно в кресло.

Гарри неприятно усмехнулся. — Конечно, не буду, если только ты подпишешь эту форму.

Он протянул Вернону бланк разрешения на посещение Хогсмида, доставленный совой в то утро вместе с учебниками.

Петуния, которая с нарастающим ужасом и яростью наблюдала за шоу "Гарри против Вернона", выхватила бумагу.

— Он ничего такого не сделает, — прошипела она.

— По закону вы всё ещё мои опекуны, — как можно ленивее сказал он. — Я бы подделал вашу подпись, но у них есть способы магической проверки подлинности.

Он скрыл удовлетворение, которое свернулось у него в животе при виде ужаса на ее лице, когда он произнес слово на букву "М".

Петуния отрывистыми движениями сложила бланк.

— Мы подпишем его, если ты будешь вести себя хорошо, пока Мардж здесь, — ледяным тоном сказала она. Гарри решил, что холодный гнев, должно быть, передается по материнской линии. Определенно, Джеймс отличался горячим гневом, и Жюль, похоже, унаследовала его. Слава Мерлину, Гарри больше походил на свою мать.

Сделка была неприятной, но он уже приблизился к границам беспалочковой магии, которую осмеливался использовать летом. Огонь и лёд колдовать было сложнее, а сжигать что-либо большее, чем лист бумаги, было слишком рискованно. Перемещение предметов, запирание и отпирание дверей - это был тот предел, на который Гарри был готов пойти. Запугать их, чтобы они подписали формуляр, он не мог. К тому же, когда закончится неделя, у него будет ещё только три дня у Дурслей, прежде чем за ним приедут Джастин и его отец, и они уедут в Италию.

Он полагал, что это будет хорошим упражнением в самоконтроле.

— Согласен, — жестко сказал он. — Я буду играть в школьную чехарду и быть вежливым. Если вы не позволите ей причинить мне физический вред или каким-либо образом помешать мне, в том числе натравить на меня собаку.

— Ладно, — прорычал Вернон.

Гарри улыбнулся им. — Это был такой приятный семейный завтрак, как всегда. Спасибо, что сделали мой день рождения таким приятным.

Он вышел из комнаты.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Одетый в свою лучшую маггловскую одежду, что, впрочем, мало о чём говорило, Гарри откликнулся на крик тёти Петунии, просившей его спуститься и поприветствовать их гостя. По крайней мере, они больше не пытались заставить его вести себя как чёртов домовой эльф. Однажды Вернон попытался приказать ему убрать со стола. Гарри бесцеремонно высыпал остатки патоки Петунии на голову Вернона и, не говоря ни слова, вышел из-за стола. С тех пор никто из них не пытался этого сделать.

— Открой дверь, — шипела Петуния, глядя на него взглядом, полным отвращения и страха.

Гарри нацепил на лицо приятное выражение и распахнул дверь.

Мардж действительно ничем не напоминала младшего брата Вернона, плохо одевающегося. У неё было такое же красное лицо и такие же гротескные размеры. У нее даже были усы, правда, не такие кустистые, как у Вернона.

—Где Дадлик? — рыком спросила Мардж. — Где мой пупсик?

Гарри пришлось подавить смех при виде Дадли, бредущего по коридору в костюме, с зачёсанными назад волосами и галстуком-бабочкой, мужественно поддерживающим его многочисленные подбородки. Гарри пометил бы его фотографию как "детёныш моржа, засунутый в человеческую одежду и парик". Честно говоря, наблюдая за их объятиями, он подумал, что ненависть и оскорбления Мардж стоили того, чтобы никогда не иметь дела с ее объятиями. Объятия людей, которым он доверял, вызывали у него отвращение. Хотя Дадли за это хорошо платили. Гарри увидел хрустящую двадцатифунтовую купюру в потной руке кузена, когда тот оторвался от тёти.

Петуния и Мардж поприветствовали друг друга, пока Вернон проделал оставшийся путь в дом, таща второй чемодан Мардж и злобно глядя на Гарри, который только мило улыбнулся в ответ.

— Чай, Мардж? — весело сказал Вернон. — А что будет Злыдень?

Бульдог под рукой Мардж развернулся и оскалил зубы на Гарри. Скрытый от Петунии и Вернона громадой Мардж, он оскалил правую спину и полностью скрыл глаза. Собака перестала расти и отшатнулась назад.

Хм. Ему следовало попробовать это много лет назад.

Ухмыляясь, Гарри последовал за ними по коридору.

— Если тебе нужна форма разрешения, отнеси это наверх, — рычал Вернон, пихая в Гарри оба чемодана.

Гарри чуть было не отказался из принципа не позволять им командовать им, но любой повод побыть подальше от Мардж был желанным, поэтому он просто начал тащить их в спальню для гостей, не говоря ни слова.

Когда он вернулся на кухню, Злыдень уже лил воду в углу, разбрызгивая повсюду слюни (Гарри чуть не ухмыльнулся, увидев боль на лице Петунии), а Мардж занималась чаем и фруктовым пирогом.

— А кто присматривает за другими собаками? — спросил Вернон, вернувшись к сестре.

Гарри проскользнул на кухню и тихонько достал чашку с чаем и блюдце.

— О, за ними присматривает полковник Фабстер. Он теперь в отставке, ему есть чем заняться. Но я не могу бросить Злыдня, он тоскует без меня, — буркнула Мардж.

Злыдень заскулил, когда Гарри сел, впервые обратив на себя внимание Мардж. — Ты все еще здесь, да? — спросила она.

С большим усилием Гарри удержался от явной усмешки. — Да.

— Не смей говорить "да" таким неблагодарным тоном, — прорычала Мардж. Гарри, который знал, что его тон был совершенно нейтральным, пришлось бороться, чтобы сохранить приятное выражение лица. Гриффиндорцы, насмехающиеся над ним как над убийцей Наследника Слизерина, не заставили его потерять самообладание, но его "семья" сумела задеть его за живое, не сказав и двадцати слов. Типично.

— Вернон и Петуния чертовски добры, что оставили тебя у себя. Я бы так не поступила. Если бы тебя бросили у меня на пороге, ты бы сразу попал в приют.

Гарри живо вспомнил слова тени Тома Риддла о сиротском приюте. Это было неприятное напоминание о том, что он имеет явное сходство с Тёмным Лордом, если подходить к сравнению объективно. Хотя, честно говоря, детский дом был бы предпочтительнее, чем жизнь с Мардж. Он изо всех сил старался пригнуть голову и выглядеть благодарным.

— Не прячь от меня свою ухмылку, — буркнула Мардж. — Я вижу, что ты ничуть не изменился. Я надеялась, что школа образумит тебя.

Она осушила чашку и вытерла усы.

— Куда ты его отправляешь?

Гарри мучительно захотелось выплюнуть "Школа чародейства и волшебства Хогвартс", только чтобы увидеть её лицо, но перспектива разгневать Дурслей, пока он так сдерживается, удержала его язык. К тому же нужно было учитывать Статут секретности.

— Дом Святого Брутуса для мальчиков, склонных к совершению преступлений, — сказал Вернон. — Это первоклассное учреждение для безнадежных случаев.

— Понятно, — сказала Мардж, бросив взгляд на Гарри. — А в "Святом Брутусе" используют трость, мальчик?

— Даааа, — быстро ответил Гарри. — Постоянно, у меня до сих пор синяки...

— Отлично! Но если ты можешь говорить о своих побоях так непринужденно, то это явно не оказывает должного воздействия. Вернон, ты должен написать и сказать им, чтобы они не стеснялись трости. Дай понять, что ты одобряешь применение крайней силы в данном случае.

К этому моменту Гарри так крепко сжимал вилку, что казалось, она может погнуться, а его фруктовый пирог так и остался нетронутым, потому что он боялся, что если откроет рот, то оскорбит их всех.

Петуния, возможно, желая предотвратить катастрофу, (она всегда была проворнее своего мужа, который был плотнее цемента) спросила Мардж о сбежавшем заключенном. Гарри ел свой фруктовый пирог и сливался с обоями, пока не смог разумно (и вежливо, черт побери) попросить об отлучке.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Через три дня он всерьез задумался об убийстве.

Его обычное перемирие с Петунией и Верноном, заключённое по принципу "не мешай нам, и мы оставим тебя в покое", казалось, не действовало на Мардж. Она хотела, чтобы он все время был у нее на виду, чтобы она могла за ним наблюдать. То, что он все это время вел себя безупречно - лицо безукоризненное, тон вежливый, волосы несколько аккуратнее, чем прошлым летом, - казалось, только еще больше злило ее, как и внезапный и не свойственный ей отказ Злыдня находиться рядом с мальчишкой. Мардж делала язвительные замечания по поводу его одежды, дарила Дадли дорогие подарки, поглядывая при этом на Гарри, сетовала на то, что законы о защите детей не позволяют родителям применять должную силу — он был уверен, что именно это оправдание использовали Вернон и Петуния, чтобы объяснить, почему они перестали бить его или позволять Мардж бить его, сравнивала его с Дадли, воспевая при этом его хвалу, а когда ничего из этого не помогло, она перешла к замечаниям о нем как о человеке.

— Ты не должен винить себя за то, что мальчик стал таким, Вернон, — мрачно сказала она за обедом. — В селекции такое встречается сплошь и рядом. Если с сукой что-то не так, то и со щенками будет что-то не так.

Столовое серебро Гарри не дрогнуло. Его мама - ну, он ведь никогда не знал ее, не так ли? И хотя он был благодарен ей за своё существование, у неё хватило ума выйти замуж за Джеймса Поттера, и это не было показателем в её пользу. Но ему все равно было неприятно слышать, как ее оскорбляют. Джеймса Мардж могла преследовать и оскорблять сколько угодно.

— Если внутри что-то прогнило, то с этим ничего не поделаешь, - закончила Мардж.

Ее бокал с вином разбился вдребезги.

— Мардж! — завизжала Петуния. — Мардж, ты в порядке?

— Нормально-нормально, Петуния", - сказала Мардж, вытираясь салфеткой. — Должно быть, я слишком сильно сжала его, я сделала то же самое у полковника Фабстера на той неделе. Не надо суетиться, Петуния, у меня очень крепкая хватка...

Петуния и Вернон недоверчиво смотрели на Гарри. Гарри решил, что ему лучше отказаться от десерта и пойти в свою комнату.

В коридоре он прислонился головой к стене. Нельзя терять контроль. Нельзя попасть в беду.

Он не был гнилым. Он не был больным. Он был волшебником, а волшебство - это полная противоположность гнили. Как она смеет...

Тяжело дыша, Гарри направился наверх.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

После этого он стал сочетать Окклюменцию с чтением списков ингредиентов для зелий. В первый же день он попробовал колдовать - он листал книгу, полученную от Тео, - но ему захотелось испробовать несколько из них на Дурслях. Мардж списала его безучастный взгляд на то, что он "умственно отсталый" (его рефлекторно рука потянулась за палочкой, которой в этот момент у него не было), и рассмеялась над ним.

Наконец наступил последний день её пребывания. Гарри держал голову опущенной, а рот закрытым. Вернон наскучил им всем, рассказывая всю дорогу за ужином о своей учебной роте, Грюнингсе, а потом Петуния принесла кофе, а Вернон - бренди.

— Могу я поухаживать за тобой, Мардж? — сказал он.

Мардж уже выпила довольно много вина. Ее огромное лицо раскраснелось еще больше, чем обычно.

— Только чуть-чуть, — сказала она. Вернон налил, сделал паузу. — Еще немного... стоп! Вот так.

А вы высмеивали моих родителей за то, что они якобы были алкоголиками...

Дадли уплетал уже четвертый кусок пирога. Петуния потягивала кофе и с отвращением смотрела на свернувшегося в углу Злыдня. Вернон пил бренди чуть медленнее, чем его сестра, но не намного. Гарри очень хотелось исчезнуть в своей спальне. Но один взгляд на Вернона сказал ему, что он должен высидеть это время или рисковать своей дурацкой формой. Честно говоря, стоил ли вообще Хогсмид этого?

— Отличная закуска, Петуния, — сказала Мардж, наливая ещё бренди. — Обычно я вечером только жарю, а тут еще двенадцать собак, за которыми надо присматривать...

Она рыгнула и похлопала себя по животу.

— Прошу прощения. Как я уже говорила... это замечательно, что вы нас кормите, мне всегда приятно видеть здорового мальчика.

Это сопровождалось подмигиванием Дадли. Гарри умудрился не закатить глаза.

— Ты станешь мужчиной, Дадлик, как и твой отец... Да, я выпью ещё немного бренди, Вернон...

— А теперь вот этот...

Мардж дернула головой в сторону Гарри. Он поднял голову и уставился на неё пустым взглядом, очень медленно позволяя неестественной зелени вернуться в его глаза. Беспалочковая магия, притуплявшая их цвет, была постоянным и почти незаметным рефлексом после многих лет использования. С ним глаза не светились - большинство людей даже не смогли бы понять, что именно в нем так нервирует. Но что-то было. Он знал это по собственному опыту.

Мардж нахмурилась. — У этого злобный, затравленный взгляд. Такое бывает у собак. В прошлом году я попросила полковника Фабстера утопить одну. Это была маленькая крыса. Слабая. Невоспитанная.

Гарри сделал успокаивающий вдох. Растертый в порошок позвоночник рыбы-льва. Стабилизирующий агент, используемый во многих зельях с кислотными свойствами.

— Все сводится к крови, как я говорила недавно. Плохая кровь вырвется наружу. Я ничего не говорю о твоей семье, Петуния, но твоя сестра была дурной натурой. Они появляются в самых лучших семьях. Потом она сбежала с негодяем, и вот результат - прямо перед нами.

Честно говоря, Гарри даже не мог разозлиться из-за того, что она оказалась с негодяем. Насколько он мог судить, Джеймс держался за пост главного аврора благодаря талантливым подчиненным и славе своего сына.

— Этот Поттер, — сказала Мардж. — Чем, ты говоришь, он зарабатывает на жизнь?

— Он не работал, — сказал Вернон, взглянув на Гарри. — Безработный.

— Как я и ожидала! — сказала Мардж, наливая еще бренди. Гарри слегка приподнял бровь, когда она отпила.

— Бесталанный, ни на что не годный лентяй, который бегает и навязывает себя порядочным людям...

Гарри съел еще один кусочек пирога.

— Наверное, хорошо, что они пошли и погибли в автокатастрофе, — продолжала Мардж. — Пьяные, я полагаю.

— Забавно, что вы высмеиваете их за то, что они алкоголики, в то время как сами изрядно опьянели, — сказал Гарри и вспомнил одну из ответных реплик Блейза. —Всегда хотел знать... После такого количества лицемерия остаётся послевкусие или его перекрывает бренди?

— Мальчик! — Вернон фыркнул. Лицо Петунии побелело.

— Ты... Гадкий мелкий говнюк! — сказала обуренная Мардж. — Твои родители оставили тебя в качестве обузы для твоих порядочных трудолюбивых родственников - именно этого мы все и ожидали!

Не дождавшись от Гарри ответа, она бросила на него взгляд.

— И, конечно же, посмотри на себя - ты ничем не лучше их! Три года в той школе, которую нашёл Вернон, а ты всё ещё сидишь там угрюмый и неблагодарный, как тебе вздумается! Наверное, ты не можешь понять, что я говорю, мальчик, ты такой мерзкий, толстый маленький уродец... Я слышал все о тех гадостях, которые ты делал Дадлику в детстве...

Гнев Гарри наконец-то проснулся, и он холодным и тяжёлым потоком побежал по его венам. Он опустил глаза и посмотрел на Мардж, даже не слыша ее слов, так как она продолжала разглагольствовать о нем.

Затем он пустил в ход свою магию.

Формально это была случайная магия. Формально это было в рамках Статута секретности - по крайней мере, в рамках тех пунктов, которые позволяли не исключать его из школы, поскольку у него не было палочки, а память могла бы доказать, что его спровоцировали. Формально он не пытался сделать ничего особенного с помощью своей магии.

Но на практике... что ж. На практике он думал о каком-то проклятии, которое он видел.

Мардж остановилась на полуслове.

Ее маленькие глазки начали выпучиваться. Казалось, что она раздувается от гнева, но раздувание не прекращалось. Ярость перешла в страх, а затем в панику, и Гарри впитывал все это, не двигаясь ни на дюйм. Ее лицо вытянулось, глаза выпучились, рот стал слишком широким для речи, потом несколько пуговиц оторвались от ее твидового пиджака и отскочили от стен - она раздувалась, как чудовищный воздушный шар, пальцы превратились в сколопендры, живот разрывал швы одежды...

Лед сковал почти всё тело Гарри. Он не чувствовал ничего, кроме холодной ярости.

Ее тело начало подниматься со стула. Он поднял одну бровь. Это было неожиданно. Похоже, его магия действительно немного сработала сама по себе.

— МАРДЖ! — закричали Вернон и Петуния, бросаясь к ней - они были слишком медлительны. Мардж ударилась о потолок и снова вскрикнула, слегка подпрыгнув. Гарри откинулся на спинку кресла. Вернон схватил ее за лодыжку и попытался снова потащить вниз; его самого подняли с пола.

Петуния повернулась к Гарри с яростью и ужасом в глазах.

Точными движениями он съел последние три кусочка пирога, пока Вернон пытался спустить Мардж с потолка. Затем Гарри поднял голову, вежливо улыбнулся Петунии и вышел из комнаты.

Он успел подняться наверх до того, как раздался первый крик —ПАРЕНЬ!

— Что происсссходит? — сразу же спросила Эрисс, выскочив из своего излюбленного укрытия у радиатора. — Я почувссствовала твою магию.

— Мы уходим, — мрачно сказал Гарри. — Доссстаточно.

Он начал бросать вещи в багажник.

— Наконец-то.

Гарри посмотрел на нее, все еще запихивая вещи в багажник. Он мог бы организовать их позже.

— Что? Они нехорошо ссс тобой обращаютсссся. Мне не нравитсссся видеть тебя несссчассстным. Могу я укусссить кого-нибудь из них, прежде чем мы уйдем? Напоссследок?

— Нет, у меня и так много неприятностей и без того, чтобы кто-то из них умирал. Кроме того, они, наверное, будут противными на вкус.

— Мне не придется их облизывать, я не пробую вещи на вкусссс сссвоими клыками.

— Но у тебя будет немного их мяса во рту.

Эрисс обдумала это. — Верно. Ладно, кусать не будем. Ты хотя бы заколдовал их?

— Я проклял Мардж.

— О, превосссходно.

Гарри обнаружил, что улыбается до невозможности, когда она обхватила его руку и обвила его талию под обвисшей одеждой Дадли. Как он выяснил, ей нравилось ездить там, и она часто брала его с собой на прогулки или в книжный магазин, прижимаясь к его коже.

Гарри в последний раз осмотрел свою комнату, а затем сундук.

Его палочка из остролиста лежала в кобуре, рядом с Нимбусом-2001 команды Слизерина и набором для чистки метлы.

На принятие решения не ушло и секунды. Гарри вытащил кобуру и прижал её к руке; ремни сами собой застегнулись, и ощущение волшебным образом исчезло.

Он захлопнул багажник, уменьшил его, положил в свой серый рюкзак, перекинул рюкзак через плечо и толчком открыл дверь.

Вернон стоял на верхней ступеньке лестницы, штанина брюк была в клочьях. Злыдень, наверное.

— ПАРЕНЬ! ВЕРНИСЬ ВНИЗ И ПРИВЕДИ ЕЕ В ПОРЯДОК!

— Я передумала, я всссе еще хочу его укусссить.

— Она получила по заслугам, — сказал Гарри, положив руку на голову Эрисс через рубашку. — Если ты умный, то уйдешь с дороги.

— ТЫ НЕ БУДЕШЬ ПРИКАЗЫВАТЬ МНЕ В МОЕМ СОБСТВЕННОМ ДОМЕ!

Появилась Петуния с белым от гнева лицом.

— Как ты смеешь, — шипела она. — Работая со своим уродством в нашем обычном доме, ты заразила все это место после того, как мы приняли тебя, дали тебе дом...

— Это не мой дом, — сказал Гарри. Он никогда сюда не вернется. Никогда. Ему вообще не нужно было возвращаться, ему было наплевать на охранную систему - как будто она была лучше, чем многовековые охранные системы вокруг Поттер-Мэнора. — Это место никогда не было моим домом. Вы убедились в этом с тех пор, как мне исполнился год. Теперь, в последний раз, убирайтесь с дороги.

Вернон угрожающе шагнул вперёд, лицо его побагровело.

С грохотом он попятился назад, перевалился через перила и упал в холл. Он приземлился с грохотом и стоном.

Эрисс шипела от смеха, который никто, кроме Гарри, не мог услышать.

Дадли издал визгливый крик откуда-то снизу.

Гарри шагнул вперед.

Петуния сделала дрожащий шаг в сторону. Казалось, она потеряла дар речи.

Гарри спустился по лестнице. У входной двери он остановился. Вернон двигался; казалось, что его массивное тело несколько смягчило его, по крайней мере, от травмы головы. Он был в сознании настолько, что издал вопль боли. Тот, кто мог так громко кричать, не имел пробитого лёгкого, поэтому Гарри выбросил эту мысль из головы, открыл дверь и в последний раз покинул ужасное место.

Если бы пришлось, то следующим летом он бы улетел на метле в Италию и три месяца жил бы в доме Блейза.

Он не вернется.

Гарри успел пройти два квартала, прежде чем его гнев начал таять, слово весенний лед.

Он присел на низкую стену сада и задумался, рассеянно перекатывая палочку между пальцами. (Когда он успел её достать?)

Это была одна из самых сложных ситуаций, в которые он попадал. Гарри знал, что сможет добраться до Дырявого котла довольно легко. Кондуктор "Рыцарского автобуса" будет слишком тупым, чтобы узнать его, особенно, если он будет стараться избегать развязного поведения своего брата. Но как только он доберется до гостиницы, он окажется на радаре, и ему придется тщательно обдумать, что делать, прежде чем он туда доберется.

— Что ты ссссобираешься делать? — Эрисс высунула голову из-под воротника и уютно обхватила его за шею.

— Минисссстерссство не может просссто так высссследить меня. — В прошлом году Гарри немного читал о магии слежения на случай, если летом ему понадобится сбежать, и знал, что для заклинаний слежения требуется ритуал, основанный на рунах, и немного информации о человеке, которого ищешь. С тех пор он тщательно вычищал расческу и сжигал волосы, а также сжигал все обрезки ногтей. Не говоря уже о том, что с юридической точки зрения подобные вещи были весьма сомнительны. Так что до тех пор, пока он оставался в маггловском Лондоне, ему ничего не угрожало. В его сумке из Гринготтса лежали фунтовые банкноты, и он мог уменьшить свой сундук, не активируя Надзор, так как магия была его частью и активировалась только прикосновением палочки.

— Если понадобитссся, я могу иссссчезнуть в маггловсссском Лондоне, но только в ссссамом крайнем ссслучае. Если меня исссключат и захотят наказать еще больше. Я думаю, что ссссмогу избежать иссключения более или менее уверен, что сссмогу избежать более ссссерьезных обвинений.

— Хорошо иметь запасной вариант, — согласилась Эрисс.

Инстинкты Гарри затрепетали в тот самый момент, когда его фамильяр скрылся под одеждой и оповестил о слежке.

— За нами что-то наблюдает.

Гарри резко поднял голову и просканировал окружающее пространство: палочка была наготове, а гардус крутился на языке и норовился высвободиться. Он не мог заблокировать ничего, кроме элементарного сглаза и большинства маломощных чар, но ему все еще не хватало основной силы для полноценного протего...

Глаза сверкнули. Гарри мгновенно перешёл в защитную стойку и направил палочку на фигуру.

Собака. Это была просто собака. Большая, правда, и довольно пугающая, если честно, но Гарри не заметил в её поведении ничего злобного.

— Она сссстранно пахнет, — шипела Эрисс. — И голодная.

В свете ближайшего уличного фонаря он разглядел, что под грязной шерстью отчетливо выделяются ребра.

Он опустил палочку.

— Эй, мальчик, — тихо сказал он. — Или девочка.

Собака настороженно шагнула вперед, разглядывая его. Точнее, его палочку в руке.

— Нет, ты не можешь с ней играть, — сказал Гарри, снова присаживаясь, чтобы не выглядеть угрожающе. — Это волшебная палочка, видишь? Она особенная. Я могу найти другую палочку, если ты хочешь поиграть...

Гарри бесцельно помахал своей палочкой. Она была направлена в сторону от них, но собака всё равно вздрогнула. Сердце Гарри болезненно сжалось. Гарри задумался, что говорит о нём то, что он легче сопереживает животным, чем людям. Эту собаку явно морили голодом, да и физически били, если судить по её реакции на движущуюся палочку. Гарри убрал палочку.

— Хочешь поесть? — тихо сказал он, доставая свой сундук и увеличивая его до нормальных размеров.

— Зачем ты его кормишь?

— Потому что я уже голодал и не хочу того же этой псссине.

— Хорошо... — Эрисс, как он понял, это не нравилось. Она прекрасно ладила с Алектой, которая была птицей волшебника, умной и знала, что лучше не есть фамильяра хозяина. Алекта даже несколько раз приносила Эрисс мышей. Эрисс ела их, хотя обижалась, когда ей приносили еду, говорила, что это лишает ее удовольствия от охоты.

Собака навострила уши и подползла поближе.

Гарри открыл багажник в отделе зелий и обнаружил в одном из больших отделений, предназначенных для ингредиентов для зелий, свой тайник с едой - аккуратно упакованные свёртки - и достал половину мясного пирога, который он купил в бакалее три недели назад и сохранил половину. Он снял упаковку и положил ее на пол.

— Держи, - сказал он, подталкивая его к собаке.

Собака, настороженно глядя на него, ела так, как едят только те, кто давно не ел.

— Похоже, он голоден, — сказал Эрисс. — Может быть, кормить его было хорошей идеей.

— Может быть, есссли я ссс ним поговорю, он рассссслабится.

— Ты умеешь говорить по-сссобачьи?

— Нет, но я где-то читал, что ссссобакам нравятссся голоссса людей, если это хороший человек.

— Ты всссе еще мой.

— Конечно, — согласился он, аккуратно поглаживая ее хвост, который вилял где-то в районе груди.

— Мне знакомо это чувство, — сказал он собаке. — Быть голодным. Интересно, кто это с тобой сделал? Я бы хотел их проклясть... но сейчас я уже на тонком льду, я как бы... случайно или нарочно взорвал сестру дяди за то, что она надо мной смеялась... и, кажется, у меня проблемы с законом.

Собака покончила с мясным пирогом и пристально смотрела на Гарри. Он медленно протянул руку, дал ей обнюхать себя и очень осторожно погладил одно ухо. Собака чуть склонилась к его прикосновению, но не расслабилась. Гарри не мог его винить.

— Думаю, я смогу выкрутиться, — сказал он. — Мне бы лучше. Мой отец не любит меня. Думаю, он использует любой шанс, чтобы лишить меня наследства. Жаль для него, что я умею выкручиваться, а учеба в Слизерине этому способствует...

Собака чихнула.

Эрисс вздрогнула. — Фу...

Гарри засмеялся. Эрисс медленно села. Он снова принялся чесать ухо; похоже, ему это нравилось.

Некоторое время они сидели в тишине.

Вздохнув, Гарри переместился и сел ровнее. Собака тоже, явно уловив, что тишина закончилась.

— Мне пора идти, — сказал Гарри. — Надеюсь, ты найдешь семью, которая будет с тобой хорошо обращаться. Мерлин знает, что я все еще ищу такую семью.

Затем он сделал паузу. Собака была полуголодной, но если дать ей нормальную еду и искупать — Гарри обнюхал свою руку и поморщился: несомненно, искупать, и с большим количеством шампуня, — то, похоже, она будет в полном порядке. И он мог бы заслужить его преданность так же легко, как Дамблдор, или Снейп, или почти все взрослые в Хогвартсе на первом курсе, если бы только они относились к нему прилично, заботились о нём и заставляли его доверять им — но они оставили его на произвол судьбы, и теперь он не доверял никому из них и, вероятно, никогда не сможет. Или сможет. В последнее время Гарри все чаще задумывался о том, способен ли он вообще на настоящее доверие. Но собака, возможно, ещё не прошла этот этап. И никто не помог Гарри, когда он был в тяжелом положении... Он мог бы попытаться помочь собаке.

— Вообще-то, - сказал он, — Ты мог бы пойти со мной...

— Что!?

— Эрисс, успокойся, это голод. Ты прекрасно ладишь с Алектой.

Эрисс надулась. — Только потому, что она так явно нуждается в волшебнике.

— Хогвартс не разрешает нам брать с собой ничего, кроме кошки, крысы или жабы, — продолжал Гарри, поскольку его голос, казалось, успокаивал собаку. — Но я уверен, что смогу их уговорить. Скажем, ты мой фамильяр, и мне будет так ужасно, если я не смогу держать тебя рядом... Если уж на то пошло, я думаю, что знаю женщину, которая могла бы тебя оставить, Уизли замечательные, и родители, по крайней мере, любят меня, наверное, потому что я спас жизнь их дочери в прошлом году... То есть, Жюль помог - фактически он убил василиска, какой герой, черт возьми, - она бы взяла тебя, и с удовольствием кормила бы тебя каждый день.

Собака скулила.

— Давай, — успокаивающе сказал Гарри. Он готов был доплатить, чтобы посадить их обоих в Рыцарский автобус, если бы пришлось. — У меня никогда не было собаки, но я обещаю, что буду лучше, чем тот, кто держал тебя раньше...

С тихим лаем собака бросилась бежать и исчезла в считанные секунды.

Гарри со вздохом встал. — Ну и дела.

— Всссе равно он пах ссстранно.

Он поднял свой сундук и приготовился. — Плохо? Больным? Вонял грязью?

— Нет... просссто... сссстранно. Не только голод.

— Хм. Ладно, я ссссобираюсь вызвать Рыцарсссский автобус — помнишь, о чем мы говорили?

Эрисс вздохнула.

— Я должна оссставаться в тени, и мы не можем говорить, когда рядом другие люди.

— Верно. — Он погладил ее по голове и приподнял подбородок, чтобы ее темные глаза смотрели на него. — Мне это не нравитсссся, и, может быть, когда-нибудь тебе не придетссся прятатьсссся, но они попытаютссся забрать тебя - они будут избегать меня за это. Люди не любят Говорящих. Они думают, что это делает меня Темным.

— Твоя кожа немного темнее, чем у твоей тети, — предложила она. — Но всссе же не очень темная...

Гарри хмыкнул.

— Это от моего отца. Его мама была родом из региона под названием Юго-Восточная Азия. Я имел в виду "темный", как пользователь темной магии.

— А как пахнет Темная магия? Я чувствовала только запах твоей. Я начал улавливать его только несколько недель назад. Твой сундук тоже пахнет магией, но безвкусной.

— Не знаю. Люди не могут чувствовать запах магии. Я как-нибудь раздобуду что-нибудь Темное и дам тебе попробовать, как тебе такой вариант?

Эрисс задумалась. — Интересно. А люди считают, что эта Темная магия плохая? Почему?

— Некоторые из них уродуют твое тело или душу. — Гарри пожал плечами. — А некоторые из них просто опасны и сильны, поэтому они говорят, что это Тьма, чтобы оправдать свой контроль над ней, и люди думают, что она по своей сути злая или плохая. Что, честно говоря, довольно глупо. Важно то, как ты используешь заклинания, а не то, что они делают.

Он сделал паузу. Ну что ж. Похоже, Слизерин повлиял на его мнение сильнее, чем он думал.

— Значит, теперь мне придетссся прятатьссся.

— Извини.

— Можно я поеду в твоем сссундуке? Ссс одеждой, ессссли ты сссделаешь ее теплой для меня?

Гарри засмеялся.

— Конечно. — Эрисс много спала - видимо, гадюки из её части Африки были довольно вялыми, особенно в холода, и её любимым местом для сна была куча поношенных хлопковых футболок, которые пахли Гарри и на которые были наложены согревающие чары без палочки. Он уложил её, снова запер сундук, уменьшил его и поднял палочку.

Автобус "Ночной рыцарь" появился с грохотом и ярким светом.

Из двери выскочил все тот же Стэн Шанпайк.

— Я тебя узнал, — сказал он, прищурившись на Гарри, и Гарри неприятно вздрогнул: — Ты ехал в этом автобусе в прошлом году по дороге в Хог!

— Э-э-э, да, — сказал Гарри, позволяя Стэну придержать для него дверь.

— Как тебя зовут? — Спросил Стэн. — И куда держишь путь?

— Симус. Финнеган. Шеймус Финнеган. В "Дырявый котел", пожалуйста.

Гарри хотелось ударить себя по лицу - обычно он врал гораздо лучше, чем сейчас, - но Стэн, казалось, не заметил ничего странного.

Гарри забрался в автобус и мимоходом бросил одиннадцати сиклей. Ночью в конце июля здесь было гораздо меньше народу, чем в полдень первого сентября. Ему удалось занять место - ну, точнее, кровать - в передней части автобуса, где он мог следить за выходящими и входящими людьми.

— Это наш водитель, Эрни Пранг, — сказал Стэн, который казался скучающим и готовым поговорить с кем угодно. — Это Симус Финнеган, Эрн.

Эрни кивнул Гарри, который сел на выбранную им кровать и схватился за перила.

— Забирай ее, Эрн, — сказал Стэн.

Автобус снова стукнул. Гарри выглянул в окно. Они ехали по совершенно другой дороге.

— Где-то в Уэльсе, — сказал Стэн.

— Лучше разбуди мадам Марш, Стэн, — сказал Эрни. "Через минуту мы будем в Абергавенни".

Стэн направился к задней части автобуса. Гарри привстал.

Эрни нажал на тормоз, и автобус с визгом остановился возле небольшого дома, в окнах которого колыхался желтый свет. Появился Стэн, который вел за собой тускло-зеленоватую ведьму с платком на губах.

— Вот, держи, - радостно сказал Стэн, она спустилась со ступенек, Стэн бросил ей вслед сумку, и автобус снова тронулся.

Честно говоря, почему люди ездят на этой штуке, а не камином, Гарри не представлял.

Ему было интересно, почувствовала ли Эрисс толчок, или же внутренняя часть его сундука, или же слои заклинаний, наложенные на него, уберегли её от физический воздействий. Надо будет спросить позже, - и он осторожно открыл сундук на случай, если движение не даст ей уснуть, ведь она была раздражительной, когда не могла заснуть. Гарри знал, что спать он точно не будет. Он был слишком возбужден, и даже если бы остатки адреналина не били через него, в автобусе "Ночной рыцарь" не было условий, способствующих сну.

Стэн немного поболтал, затем достал газету и начал читать.

Гарри прищурился, глядя на обложку. С первой полосы на него угрюмо смотрел полуголодный человек с сальными, всклокоченными черными волосами и впалыми щеками.

— Кто это? — спросил он, указывая на него.

— Кто? Ах да, Сириус Блэк, — сказал Стэн, явно желая поделиться сплетнями. — Он сбежал из Азкабана, а ты че не в курсах-то, Симус?

У Гарри забурчало в животе. Он сделал домашнее задание - он знал историю своей семьи, знал, что Сириус Блэк предал свою семью Волдеморту, а его маму убили. — Можно мне почитать?

— Конечно. Надо больше читать газет, Сим.

Гарри сдержался, чтобы не нахамить Стэну, что он не может подписаться на "Пророк", иначе его дядя действительно может купить ружье и попытаться застрелить Алекту. — Спасибо.

В статье не было ничего срочного, чего бы он уже не знал. Хотя было интересно, что у Фаджа есть связь с премьер-министром; Гарри этого не знал. Он усмехнулся над определением пистолета, данным в "Пророке", и протянул газету обратно.

— Страшный на вид, да? — сказал Стэн.

— Полагаю, в Азкабане любой может выглядеть довольно устрашающе, — рассеянно ответил Гарри. Сириус Блэк, сбежавший из тюрьмы. Предатель его родителей. Как заметил Тео в прошлом году, есть разница между нападением, которое исходило от врага, и нападением, которое исходило от доверенного друга. Наверное, им следовало бы убить Блэка, а не бросать его в тюрьму.

Похоже, что в ближайшее время ему предстоит провести здесь еще одно исследование.

Гарри улегся на свою пуховую перину, закрыл глаза и занялся Окклюменцией. Даже за час работы ему не удалось достичь состояния медитации: автобус был слишком шумным и отвлекал, но, по крайней мере, он мог сохранять спокойствие и пустоту среди хаоса, что было уже неплохо. К тому же это помогало скоротать время, не размышляя о Блэке или юридических проблемах.

Наконец Стэн сказал что-то о Лондоне, и Гарри вернулся в настоящее и сел.

— Моя остановка? — спросил он.

— Конечно, Симус, — ответил Стэн.

Гарри отрывисто попрощался с ними обоими и вышел из автобуса, который с грохотом отчалил. Чувствуя некоторое дежавю, он направился к двери дырявого котла.

— Вот ты где!

От страха он перешел в оборонительную позицию, палочка была уже наготове.

— В этом нет необходимости, Поттер, соберись.

К его вечному шоку, Спенсер Райт, как никто другой, вышел из "Котла". Он выглядел холодным, измученным и раздраженным.

— Ты всех извел за последний час, — сказал он, схватив Гарри за плечо и направляя его внутрь. Гарри, всё ещё ошеломлённый, позволил увести себя, даже не отреагировав на то, что кто-то положил на него руку, как это было бы обычно. — И, конечно же, никто из важных персон не собирался тебя преследовать, поэтому они свалили всё на самого молодого человека в кабинете министра. Типично. Садитесь. Том, принеси нам немного сливочного пива, ладно?

— Э-э, — разумно сказал Гарри. — Ты работаешь в Министерстве, почему они посылают тебя за делом о правонарушениях?

Райт ухмыльнулся и расплатился с барменом, Старым Томом, за напитки, которые поплыли к их столику. Гарри сделал глоток и почувствовал тепло.

— Видишь ли, они в правильном состоянии. Между нами говоря, это было бы ужасно плохой прессой, если бы оказалось, что отец героя войны Мальчика-Который-Выжил бросил своего Наследника с набором самых мерзких магглов, которые когда-либо были магглами, не так ли? Не смотри на меня так, все на Слизерине, у кого есть глаза, видели, что ты был недокормлен и злобно напряжён, когда ты появился, мы знаем эти признаки. Нашему Дому достаётся больше, чем просто плохое детство.

— Ах, — сказал Гарри, испытывая одновременно облегчение и дискомфорт. — Они это скрывают.

— Сейчас в вашем доме работает команда стирателей памяти и разрушителей заклинаний.

Райт осушил последний стаканчик баттербира.

—Министр Фадж не в восторге, скажу я тебе, но радуйся, что все обошлось. Друг адвоката твоего отца, Итан Торн? Да, он хотел представить всё так, будто ты - провинившийся злобный фанатичный Слизерин, который издевается над магглами ради забавы. Ты должен поблагодарить Руфуса Скримджора за то, что он в свое время это пресек.

— Пожалуйста, передай ему мою благодарность, когда увидишь его в следующий раз, — сказал Гарри, хотя он понятия не имел, кто такой Скримджор.

Райт усмехнулся. — Обязательно.

Гарри поднял бровь. — И я полагаю, что это никак не связано с тем, что Сириус Блэк находится на свободе?

— Никак, — невинно ответил Райт. — Это не имеет никакого отношения к тому, что Министерство боится, что он убьёт тебя, пока ты будешь беззащитен на улице вдали от своего маггловского дома, что приведёт к ещё большему возмущению общественности тем, что Поттер погиб из-за того, что Министерство не может выполнить свою работу.

— Верно, — сказал Гарри. Он и забыл, как приятно поговорить с товарищем по Слизерину. — А разве забота Министерства о моем благополучии распространяется на уголовные обвинения?

— Конечно, распространяется, — сказал Райт. — Они все уверены, что это была случайная магия, так что технически это не сокрытие, а обычная процедура для магглорождённых, которые выходят из себя перед магглами, не подвергающимися опасности.

— Они все убеждены?

Райт усмехнулся. — Я видел, как ты работаешь с магией, Поттер. Ты искусен. Я не уверен, что ты не можешь, ох, направлять свои магические вспышки, когда ты достаточно зол... но, конечно, никто не стал бы слушать младшего заместителя секретаря, даже если бы он был достаточно заботлив, чтобы сказать что-нибудь, так что какое это имеет значение?

— Очень малое, - согласился Гарри, ухмыляясь.

— Я слышал, что в этом месяце ты приглашен к Забини. Старина Том сказал, что одиннадцатый номер свободен, и ты можешь пока пожить здесь, — сказал Райт. — Или где-нибудь еще. Честно говоря, мне все равно. Просто постарайся остаться в волшебном Лондоне, хорошо?

— Как будто я хотел бы его покинуть, — с чувством сказал Гарри.

Райт фыркнул.

— Рад тебя видеть, Поттер. О, и продолжай хорошо летать в этом году.

Он чуть не хлопнул Гарри по плечу, но остановился на полпути и ограничился кивком (за что Гарри был ему благодарен), и выскочил за дверь.

Гарри допил остатки пива и позволил Тому уложить его в его комнате в "Дырявом котле". Он был измотан и оцепенел от облегчения, и единственное, что пробивалось сквозь туман, было приятное удивление от того, что Алекта уже в его комнате. Он запер дверь, достал из сундука Эрисс и улегся с ней на спине под одеялом.

Через несколько минут он уже спал.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

На следующее утро он написал несколько писем, отправил их с Алектой, зашел в "Флориш и Блоттс" и потратил довольно много денег на книги. Четыре из них подробно описывали историю Войны Сами-Знаете-Кого, как её называли, её окончание и последствия. Он не мог отправиться исследовать Лютный, поскольку Министерство следило за его передвижениями, а Итан Торн, очевидно, ждал удобного случая, чтобы наброситься на него. Зато он мог провести небольшое исследование и выяснить, что именно заставляет Сириуса Блэка бояться.

Знай своего врага.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Прекрасная возможность.

Гарри подкрался к Панси сзади и приложил палец к губам, ухмыляясь, когда Тео и Блейз, сидевшие напротив, заметили его. Они сделали вид, что ничего необычного не произошло. Он подождал, пока она окажется рядом, и тяжело опустил руки ей на плечи.

Пэнси вскрикнула и подпрыгнула. — Гарри!

Ухмыляясь, он придвинул стул и сел рядом с ней. — Скучала по мне?

— Нет, — ответила она, хмуро глядя на него.

Он положил руку на сердце. — Ты меня ранила.

— Хорошо, ты это заслужил.

— Нет.

— Итак, Гарри, — сказал Тео, наклонившись вперед.

— В твоем письме было мало подробностей.

— Мне пришлось переписывать все семь раз, — сказал Гарри.

Тео кивнул. — Я прощаю тебя, но теперь тебе нужно выложить всё.

Гарри посмотрел на часы. — Мы можем подождать, пока придут остальные?

— Зачем ты меня так мучаешь? — резко сказал Блейз.

Гарри ухмыльнулся. — Тебе явно не повредит.

— А пока, — сказала Пэнси, понизив голос, — вы все читали газеты, верно?

—О Блэке, — сказал Гарри.

Она кивнула.

Выражение лица Тео немного приблизилось к изумительной скуке - его обычная защита. Гарри, наверное, следовало бы сказать ему, что это такой же признак того, что ему не по себе, как и то, что он действительно показывает свой дискомфорт.

— Интересно, как он это сделал, — сказал Блейз. — Никто ещё не сбегал из Азкабана.

— Говорят, Темный Лорд обучил его Темной магии, — сказала Пэнси. — И что он должен был стать вторым помощником.

Гарри хотел оставить свои вопросы при себе. Это может подождать до свадьбы. Он не хотел портить никому лето. Но если они предоставят ему такую прекрасную возможность...

— Привет, ребята!

Джастин опустился на место справа от Гарри, и момент был упущен.

— Джастин, привет, — сказал Гарри. Блейз коротко кивнул.

— Все получили свои учебники? — сказал Джастин. — Я пролистал учебник по Защите на этот год. Похоже, мы будем работать над магическими существами, представляющими угрозу. Должно быть интересно.

— Книга "Уход за магическими существами" - это просто чудовище, — сказал Блейз. — В буквальном смысле. Она покрыта мехом и кусается. Мне пришлось заклеить ее тем заклинанием, которому близнецы научили Гарри, чтобы заклеивать чужие книги.

— А разве Кеттлберн не ушел на пенсию? — сказал Тео. — Кто новый профессор по уходу?

Все посмотрели на Пэнси, но она лишь пожала плечами. — Они держали это в тайне. Я расспрашивала всех. Никто ничего не сказал. Хотя Снейп выглядел еще более раздраженным, чем обычно, когда я его спросила, так что я подозреваю, что он недоволен этим назначением.

— Ставки на то, кто сегодня первым бросит сглаз - Дафна или Гермиона? — сказал Блейз. — Им уже почти пора возвращаться.

— Ни то, ни другое, они не могут использовать магию, — сказал Тео. — Идиот.

— Блейз, кто такой Маттео? — Джастин сказал. — Ты был раздражающе молчалив.

Блейз ухмыльнулся. — Друг семьи.

— Ты назвал его дядей, — заметил Гарри.

— Так и есть.

— Он один из братьев твоего отчима? — спросил Джастин. Слизеринцы вздрогнули. — Что? Я могу быть тонким, когда хочу, но, честно говоря, так проще.

— Пуффендуйцы, — сказала Пэнси, но без особой злобы.

Джастин усмехнулся.

— Нет, — ответил Блейз. — Он не мой кровный или брачный родственник. Спроси его сам, когда увидишь его завтра.

— Ладно, — проворчал Джастин.

Тео посмотрел на Гарри через плечо, и его брови поднялись.

— Мерлиновы яйца, они оба целы. Я просто поражен.

Гарри, Пэнси и Джастин повернулись, чтобы посмотреть.

Дафна и Гермиона входили в "Дырявый котёл", за ними следовала леди Гринграсс, которая окидывала взглядом внутреннее убранство паба со слабой усмешкой отвращения. Выражение лица Дафны было похожим, хотя и менее изысканным. Гермиона выглядела просто потрясенной.

Гарри поднял брови. Она была одета в типичную одежду волшебников, а не в маггловскую, которую обычно выбирала, когда не была в школьной мантии: приталенная бордовая мантия, которая удивительно хорошо сочеталась с ее волосами.

— Гермиона, — сказал Тео, ухмыляясь, как кот с канарейкой, когда к ним присоединились остальные девушки. — Теперь ты выглядишь как настоящая ведьма.

Гермиона нахмурилась, но потом сумела изобразить улыбку. — Рада встречи, наследник Нотт.

Блейз разразился хохотом. — Не стоит быть с нами такой формальной.

— Я тренируюсь, — жестко ответила Гермиона.

Леди Гринграсс холодно кивнула им. — У меня есть другие дела. Наследник Забини, я вверяю свою дочь заботам вашей семьи.

— Именем Дома Забини, я принимаю ответственность, — сказал Блейз, его голос внезапно стал официальным.

— Пожалуйста, передайте мои поздравления графине. — С этими словами леди Гринграсс удалилась.

— Кто-нибудь объясните это, — сказал Джастин.

Пэнси наклонилась к Гарри. — Давай, Гермиона, покажи нам, чему ты сегодня научилась.

Гермиона посмотрела на нее, подняв подбородок. Вообще-то это была гринграссовская манера. Не то чтобы Гарри, который в данный момент работал сверхурочно, чтобы подавить смех, собирался сказать ей об этом.

— Это связано с несовершеннолетними наследниками знатных домов, — скучно сказал Тео. — Леди Гринграсс поручает своего наследника другому Дому. Формально, если бы кто-то прибежал сюда и убил Дафну прямо сейчас, Гринграссы могли бы объявить кровную месть Забини.

— Я думала, что это ужасно шовинистично, — сказала Гермиона. — Но, видимо, это относится как к мужчинам, так и к женщинам-Наследникам.

Дафна пожала плечами. — Я уверена, что мои родители не объявили бы кровную вражду, если бы только Блейз был рядом. Ему тринадцать лет. Они не могут ожидать, что он пожертвует своей жизнью ради моей. Хотя формально в прежние времена они могли бы это сделать. Сейчас это больше формальность, чем что-либо другое.

— Это сделал твой отец, Гарри? — спросил Джастин.

Гарри фыркнул. — Вряд ли. На самом деле, если на этой свадьбе будет совершено покушение и я попаду под прицел, он, наверное, пошлет убийце цветы и шоколадных конфеток. И Забини тоже, если он сможет это вынести. У меня есть сведения, что его друг-адвокат пытается лишить меня наследства.

— Итан Торн, — с отвращением сказала Пэнси. — Новые деньги. Семья его отца родом откуда-то из Восточной Европы.

— Есть ли кто-нибудь, кого ты не знаешь? — сказал Джастин.

Пэнси ухмыльнулась.

— Новый учитель по уходу, — заметил Тео, вызвав убийственный взгляд Пэнси.

— Теперь мы ждем только Невилла, верно? — сказала Гермиона. — Раз уж Ханна не может прийти.

Гарри кивнул.

— А его бабушка придерживается этих старых традиций? — сказала Гермиона. — И Тео, а как насчет твоего отца?

— На самом деле, так же строго, как и Дафна, — сказал Блейз. — Оба. Лорд Нотт лично сделал это сегодня утром. Лорд Паркинсон тоже. Августа Лонгботтом на прошлой неделе прислала моей маме письмо с неопределенной угрозой, в котором поручала своего внука и наследника нашему попечению, начиная с сегодняшнего дня.

Гермиона выглядела ошеломленной. — Невилл ничего не сказал.

— Он боялся, — тихо сказал Тео. — Если он признается, что его семья придерживается старых взглядов, они будут еще более суровы к нему, и в результате он может потерять тебя.

Гарри внимательно наблюдал за Гермионой, пока Тео объяснял. На ее лице появилось что-то похожее на чувство вины. Они так и не поговорили всерьез обо всем, что произошло в прошлом году. Об их ссоре. Гарри не собирался извиняться, если только не было другого способа спасти дружбу, потому что он терпеть не мог извинений. На самом деле, он предпочёл бы просто ничего не говорить и жить дальше, и осторожно переоценить своё доверие к их дружбе, если бы ей удалось изменить своё поведение. Но Гермиона не Тео и не Дафна; она любила и даже нуждалась в том, чтобы всё обсудить. Он готовился к этому разговору всё лето. Однако, похоже, вмешательство Гринграсс несколько упростит ситуацию.

— А вот и он, — сказала Дафна. — Опаздывает, как обычно.

Невилл нахмурился. — Минута до полудня, это вы рано.

— У тебя выросли зубы, — сказала Дафна.

— Где Эрисс? — сказал Невилл.

Гарри усмехнулся. — Спит, как обычно.

— Как поживает твоя бабушка? — спросила Гермиона, когда Невилл занял последнее место за их столом, и посмотрела на него с властной заботой.

Гарри вздрогнул. Значит, над ее тактом еще нужно было поработать.

Невилл пожал плечами. По крайней мере, казалось, что он принимает Гермиону в штыки.

— Это... легче. Она была немного властной. Когда росла. Мы вроде как поссорились из-за этого в первую неделю после возвращения из школы. Я думаю, что случайно вызвал у нее чувство вины...

— Убеждения могут быть очень эффективными, если применять их в нужное время и не переусердствовать, — размышляла Пэнси. — Как только цель думает, что это сделано намеренно, она теряет часть своей силы... Что?

Невилл и Гермиона уставились на нее.

Джастин начал смеяться. — Вы, ребята, уже должны привыкнуть к Слизеринцам.

— Что, а ты? — сказала Гермиона. — Пуффендуйцы не такие!

— Мои родители - бизнесмены, — сказал Джастин, все еще смеясь. — Гермиона, они оба генеральные директора разных компаний. Я вырос и научился двум вещам: как манипулировать людьми - в основном у мамы, и как быть этичным в этом деле - в основном у папы.

— Я... понимаю, — сказала Гермиона. — Но все равно.

— Как будто ты не была такой, — поддразнил ее Гарри, ухмыляясь.

Она покраснела. — Только для того, чтобы мои родители покупали мне книги.

— Это самая Гермионистая вещь, которую ты когда-либо говорила, — хмыкнул Тео.

— Дай угадаю, ты все еще чувствуешь себя виноватой за это? — сказал Блейз.

Гермиона выглядела смущенной. — Наверное... ну, нет, в основном я чувствую вину в том, что не чувствую себя виноватой за это.

— О нет, — сказала Панси, ее ликующее выражение лица совершенно не соответствовало ее словам. —Мы её меняем...

— Какой ужас, — пробормотала Гермиона, но она не выглядела расстроенной.

— Теперь ты расскажешь нам историю? — сказал Блейз, выжидательно глядя на Гарри.

Все оживились. Гарри помрачнел.

— Ладно...

Гарри рассказал о Мардж, о сделке, которую он заключил с Верноном, о словесных оскорблениях, которые она обрушила на него, и о событиях, которые привели к его уходу из дома. Остальные в шоке уставились на него, когда он закончил.

— Гарри, - сказала Гермиона. — Удивительно, что тебя не исключили.

— Забудь об исключении, ему следовало бы предъявить обвинение, — сказала Пэнси.

Гарри пожал плечами.

— Если бы моя фамилия была не Поттер, так и было бы. Видимо, они опасаются, что Сириус Блэк хочет убить меня и Жюль в качестве мести, поэтому они отправили оперативную группу на мои поиски, и когда я появился в котле, меня ждал Райт. Он теперь работает в Министерстве, вы знали? — Пэнси явно откладывала эту информацию на потом. — Итан Торн хотел изобразить меня гнусным маггло-ненавистником, фанатиком Слизерина, но кто-то вмешался и все скрыл. Технически это все равно была случайная магия, так что я был освобожден от дальнейших обвинений и, возможно, исключен из школы в соответствии с Указом об ограничении магии несовершеннолетних. Министерство не может исключить меня по закону - это может сделать только директор школы, - не то чтобы я ожидал, что Дамблдор бросится меня спасать, но все же.

— Конечно, он это сделает, — сказала Гермиона.

Гарри поднял на нее бровь.

— Хагрид. Камень. Цербер. Василиск.

Она поморщилась. — Справедливо...

— Ты знаешь все юридические тонкости, — сказал Невилл, впечатленный.

Гарри пожал плечами. Все знали, что в детстве он проявлял магические способности гораздо чаще, чем другие, и в большинстве случаев относили это к открытому секрету его ужасной домашней жизни. Только Пэнси, Невилл, Блейз и Тео знали о его способностях к беспалочковой магии. — Они нажимают на мои кнопки. Иногда моя магия уходит от меня. Я изучил этот вопрос в прошлом году, чтобы подстраховаться на случай, если что-то случится этим летом.

— Хорошая мысль, — сказала Гермиона. Она все еще хмурилась, вероятно, из-за того, что ее слепая вера в авторитеты столкнулась со всеми доказательствами того, что у Гарри не было никаких других вариантов, кроме как разобраться с этим самому. Гарри задавался вопросом, когда же она поймёт то, что он знал с самого детства: в конце концов, нельзя полагаться ни на кого, кроме себя.

— Рад видеть, что магглы получили по заслугам, — пробормотал Блейз.

Гермиона бросила на него взгляд. — Блейз...

— Они ужасные люди, — сказал он, глядя на неё исподлобья. — Не потому, что они магглы, а из-за того, как они обращались с Гарри. И не похоже, чтобы магглы или представители Министерства собирались что-то сделать.

Гермиона прикусила губу. Сделала глубокий вдох.

И кивнула.

— Верно.

Интересно, что сказала ей Дафна.

— Замечательно, что мы разобрались со всеми интересующими нас сплетнями, — язвительно сказал Тео. — Мы можем идти?

— Пожалуйста, — с облегчением сказала Гермиона. — Мне не терпится увидеть библиотеку Забини...

— Нет, ты обещала, что не будешь пропадать в ней до свадьбы, — нахмурился Блейз. Они начали собирать свои сумки - тем, у кого нет сундуков с Уменьшающими чарами, пришлось взять их с вешалки у камина - и готовиться к перемещению по камину.

— Я обещала, что не исчезну, — сказала Гермиона. — Я не обещала, что не буду искать...

— Мы определенно ей поднадоели, — заявил Тео.

Невилл покачал головой.

— Не могу дождаться, когда она выйдет против Рональда в этом году...

Гарри отозвал Дафну в сторону, пока остальные расставляли свои чемоданы и сумки у камина, а Старый Том готовил камин.

— Как она справилась?

— Мама в какой-то момент довела ее почти до слез, — прямо сказала Дафна. — Не из-за одежды, а из-за того, что она, похоже, была просто ошеломлена... Думаю, это произошло из-за того, что ей указали на ее иногда шокирующую узость мышления. Но я думаю, что мысль дошла до нее. И я заставила её признать ещё до нашего прихода, что старые порядки не являются "фанатичными" по своей сути.

— Прогресс, — сказал Гарри.

— Тебе это необходимо, — сказала Дафна, глядя на него. — У тебя получается гораздо лучше, чем у Гермионы, но я, конечно, одобряю то, что Блейз поручил своему дяде обучать тебя и Джастина. Я бы поручила это маме, но даме из благородного дома не подобает обучать молодых волшебников таким вещам.

Он пожал плечами. — Заметь, я не стал спорить, когда Блейз заговорил об этом.

— По крайней мере, ты признаешь, что тебе нужна помощь, — фыркнула Дафна.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Маттео оказался не таким, как ожидал Гарри. Он и сам не знал, чего именно ожидал, но Маттео оказался не таким. Джастин и Гарри ждали его на террасе дома Забини, попивая чай и спокойно обсуждая о книге по арифмантии, которую Гарри прочитал наполовину, а Джастин - первые несколько глав. Маттео, когда он нашёл их, оказался совершенно непритязательным во всех отношениях, кроме одного: у него были клыки, которые показывались, когда он улыбался.

— Здрассствуй, друг змееуссст, — сказал он.

Гарри вздрогнул так сильно, что чуть не выронил чашку с чаем. Даже две. Спрятавшись в мантии, Эрисс зашевелилась.

— Что... — Он кашлянул, вспомнил о своих манерах и перешёл обратно на английский, чтобы Джастин мог его понять. — Как... ты...

— Блейз ссссообщил мне о твоих сспоссобноссстях, — сказал Маттео, самодовольно улыбаясь. — Я решил проверить тебя, выясссснить для ссссебя, правду ли он сказал...

— Как ты стал змееусстом?

Джастин уставился между ними. — Это был парселтанг?

— Это родовая магия моего рода. Ты не узнаешь язык своего друга, когда он говорит на нем? — Маттео сказал с неодобрением, которое было слабым, но не менее резким.

— Я не часто его использую, — сказал Гарри. — При них.

— Как глупо с твоей стороны, — пренебрежительно сказал Маттео. — Всегда уместно напоминать своим вассалам, почему они вассалы и один лорд.

Гарри вздрогнул. Джастин кашлянул, вероятно, скрывая фырканье.

— Сэр, они не мои вассалы, — сказал Гарри. — Просто друзья.

— Глупости, вы же наследник дома Поттеров, не так ли?

— А мои друзья - наследники домов Забини, Нотт, Гринграсс, Паркинсон и Лонгботтом, — сказал Гарри.

Глаза Маттео слегка расширились. Он был настолько невыразителен, что это было равносильно возгласу удивления. — Я поговорю с мастером Блейзом за то, что он не предупредил меня о том, что у него такой интересный круг общения. Наследник Лонгботтом, говорите?

— Да, - сказал Джастин.

— Гриффиндорская семья. Очаровательно. А кто вы?

Джастин моргнул. — Э-э-э, Джастин Финч-Флетчли...

— Неправильно, — сказал Маттео.

— Нет-нет, это мое имя...

Маттео сверкнул глазами, и Джастин замолчал.

— Блейз сообщил мне, что ваша семья, хотя и является обычной, обладает внушительным престижем, влиянием и финансовыми ресурсами в немагическом мире, так?

— Верно, — сказал Джастин.

— Нет! Кость и кровь, эта задача окажется сложнее, чем я ожидал. Вы не старший сын, но вы должны представлять семью, мистер Финч-Флетчли. Вы должны уверенно представиться как Джастин из дома Финч-Флетчли. Меня не волнует, что ваша семья не принадлежит к Дому волшебников. Если вы хотите, чтобы вас воспринимали всерьез в этом мире, следуйте обычаям волшебников и ведите себя так, чтобы это делало честь вам и вашей семье. Я правильно понял?

Джастин моргнул и выпрямился. Даже Гарри был немного подавлен этой тирадой, хотя в случае с Маттео его обычное рефлекторное недоверие к незнакомым взрослым было как-то неуместно. Чем дольше он находился в обществе этого человека, тем больше ему хотелось ему доверять и нравиться. Это вызвало громкий сигнал тревоги в голове Гарри, и он действительно был настороже даже больше, чем обычно, хотя и старался каждые несколько секунд напоминать себе, что не доверяет ему, не нравится ему.

— Да, сэр, — твердо сказал Джастин.

— Отлично. Попробуйте еще раз. Кем бы ты мог быть, мальчик? — Маттео отпил чай, воплощая собой элегантные манеры высшего общества, и холодно посмотрел в глаза Джастину.

— Джастин из Дома Финч-Флетчли, учусь на третьем курсе Хогвартса, — сказал Джастин с поднятым подбородком и железным взглядом. Это был слишком быстрый переход, чтобы он не вел себя так раньше. Гарри вдруг отчетливо почувствовал, что Джастин вырос в маггловском эквиваленте мира Дафны Гринграсс и просто не понял, какие его части переносятся в общество волшебников.

Маттео кивнул.

— Прогресс. А ты? — обратился он к Гарри.

— Я Адриан, насследник Дома Поттера, — просто ответил Гарри. По какой-то прихоти он позволил себе на парселтанге слегка коснуться буквы "с" в слове "наследик", что заставило Эрисс крепче обхватить его за талию, и Маттео одобрительно улыбнулся.

— Улучшение в обоих случаях. Представление - тонкое искусство, и оно жизненно важно как для формирования положительного впечатления в сознании других, так и для доказательства владения законами, по которым живет ваша культура. Например: "Здравствуйте, наследник Поттер, мистер Финч-Флетчли. Маттео Барези, кровно связанный из дома Забини". — Маттео снова отпил чай. — Наследник Поттер, проанализируйте для меня это заявление.

— Вы указали меня первым, потому что технически, как Наследник, я превосхожу Джастина, — быстро ответил Гарри. — Вы указали сначала своё имя, а затем принадлежность к Дому, что говорит о том, что вы не являетесь ни волшебником, ни членом другого Дома или рода, о котором вы должны были бы нас проинформировать.

— Очень хорошо. А что, мистер Финч-Флетчли, вам, по логике вещей, нужно знать в данный момент?

— Форму обращения, — сказал Джастин. Его глаза блестели. Почему-то казалось, что ему это нравится. Гарри не нравилось - ну, вообще-то, это была ложь. Ему нравилось. Ему это нравилось. Не то чтобы он когда-нибудь признался в этом Гермионе или Блейзу.

Маттео кивнул. — Любой разумный неволшебник, присягнувший благородному дому волшебников, получает приставку Romesse, производную от французского promesse, или promise, откуда и пошла эта традиция.

Гарри изучал его. — Если позволите, Ромесс Барези, вы больше похожи на волшебников, чем все известные мне разумные существа, не являющиеся волшебниками.

— О, действительно, очень похоже, наследник Поттер, — сказал Маттео, улыбаясь чеширской ухмылкой. — Мистер Финч-Флетчли, вы можете расшифровать его запрос?

— Да, — сказал Джастин. — Технически это был не запрос, так как он сформулировал его как простое заявление. Я бы сказал "фактически", но на первом курсе Защиты мы говорили о вампирах, суккубах, упырях, фантомах и банши, а также о некоторых других видах, которые Министерство относит к "разумным неволшебникам", и у Гарри неплохая память, так что я полагаю, что он опирается на свой статус студента, чтобы оправдать свое предполагаемое невежество и, надеюсь, заставить вас точно сказать, к какому виду вы принадлежите.

Они с Гарри усмехнулись друг другу.

— Я отказываюсь от своего предыдущего разочарования. Вы оба - способные ученики. — Ухмылка Маттео расширилась, обнажив клыки. — Как вы уже догадались, я вампир, и поэтому не могу колдовать в том смысле, в каком это понимают волшебники. Однако у меня есть некоторые... природные дары... которые достались мне от природы, и среди них - парселтанг. Другой, наследник Поттер, вы сопротивляетесь восхитительно. И волшебники, и обычные люди в присутствии вампира чувствуют едва уловимое принуждение любить вампира, доверять ему, дружить с ним и ценить его мнение.

Джастин моргнул. — О. О. А я-то думал, что вы просто милый.

— То, что вы вообще это заметили, делает вам честь, мистер Финч-Флетчи, — сказал Маттео. — Многие взрослые волшебники и смертные никогда этого не делают. Наследник Поттер, простите меня, если я вас обидел, но вы необычайно сильно сопротивляетесь внушению, и мне интересно, заслужил ли я ваше недоверие, или это общая реакция?

Гарри задумался над тем, как ответить. Это было больше, чем он обычно признавал, по крайней мере, вслух, но он доверял Джастину, и, похоже, Маттео уже раскусил его. Возможно, Блейз рассказал ему.

— Мое детство было не самым лучшим, — сказал он. — Укоренилась привычка не доверять взрослым, особенно незнакомым людям. Я заметил, что не испытываю автоматического недоверия к вам, скорее наоборот, и это вызвало некоторые тревожные сигналы.

— Ммм... — Маттео уставился на него пустым взглядом. Его невыразительные карие серые глаза были более угрожающими, чем у Снейпа. — Справедливый ответ, Наследник Поттер, но, если позволите, вы раскрыли больше, чем нужно было. Если бы Блейз уже не намекнул мне о характере смертных, вырастивших вас, я мог бы задать тот же вопрос, и вы бы выдали информацию, которая в будущем может быть использована против вас.

Настал черед Гарри удивленно моргнуть.

Маттео ухмыльнулся. — Вы хорошо танцуете, для своего возраста, но на сцене есть более опытные исполнители, чем вы, наследник Поттер. Вам бы следовало быть внимательнее к старшим.

Джастин усмехнулся.

— Я буду обучать вас этикету, такту и словесной игре на протяжении всего нашего общения, — сказал Маттео.

— Итальянский эквивалент Косого переулка - это вершина волшебного общества. Вы должны молчать, пока мы не разберемся в конкретной ситуации, быть вежливыми, следить за своими манерами и словами, запоминать то, что я вам говорю, и наблюдать за тем, как мы общаемся, поскольку я буду задавать вам вопросы о них при каждом удобном случае. Все это будет происходить, пока мы улучшать ваши гардеробы.

— Эти мантии - подарок от семьи Гринграсс, — сказал Гарри.

— И они вполне подходят для повседневных дел. Мистер Финч-Флетчли, вам удалось уловить стиль одежды волшебников лучше, чем большинству смертных, но это не идеальная интеграция. — Он отставил чашку с чаем и улыбнулся им обоим. — Постарайтесь сегодня не обидеть никого слишком важного.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

—Что ж, — сказал Джастин.

Гарри посмотрел на коробки и посылки, загромождающие холл возле гостевых апартаментов Забини. — Ага.

Маттео был чем-то другим.

— Не думаю, что я смогу все это вспомнить, — сказал Джастин, выглядя примерно так же ошеломленно, как и Гарри. — Все лакомые кусочки и имена...

— Я очень сомневаюсь, что от нас этого ждут, — сказал Гарри, надеясь, что это правда. —Он уже три столетия принадлежит к роду Забини, помнишь? Он, вероятно, забыл больше светских приёмов, чем любой из нас когда-либо узнает. И я готов поспорить на хорошие деньги, что многое из того, чему он нас научил, со временем улетучилось.

— Надеюсь, — сказал Джастин.

Гарри пнул одну из посылок рядом с собой. — Я и не думал, что нам понадобится столько одежды.

— Я тоже, — согласился Джастин. Он вдруг застонал. — О нет, мама сказала, что хочет увидеть меня во всем этом, она очарована культурой волшебников, она собирается заставить меня примерить все это, когда я вернусь домой...

— Просто сделай, может быть, половину и скажи, что это все, — предложил Гарри.

Джастин покачал головой. — Она всегда знает, когда мы лжем. Это жутко. Мне придется примерить все.

— Повеселись от души, — торжественно сказал Гарри, стараясь не выдать своего смеха, и начал переносить свои пакеты в комнату.

Ворча, Джастин последовал за ним.

Комната, которую отвели Гарри, была роскошной, но не аляповатой, со вкусом и элегантностью, не выставляя богатство напоказ. Декор вполне соответствовал общежитию Слизерина: мебель из тёмного дерева, дополненная зелёной и серебряной фурнитурой, тонкость и простота. Блейз явно предложил матери, чтобы домовики оформили гостевые комнаты в стиле общежитий Дома. Ему было интересно, как выглядят комнаты Невилла. И уж тем более ему было интересно, как выглядит общая комната Гриффиндора изнутри. Технически, насколько Гарри мог судить, Слизерин был единственным домом с официальным правилом приводить других студентов в общую комнату - он почти наверняка смог бы уговорить Джастина и Ханну пустить его как-нибудь в пуффендуй, даже если бы половина старшекурсников их Дома по-прежнему его недолюбливала. Для Гриффиндора ему придется хитрить. Может быть, сварить в Палате оборотное и использовать его. На секунду он подумал о том, чтобы не говорить Гермионе и посмотреть, как ей это понравится... но нет, это только раззадорило бы их вражду.

Кстати, об этом.

Гарри посмотрел на часы. 8:13. У него ещё было время.

— Мы сссобираемссся поговорить ссс девочкой с куссстисссстыми волосссами? — спросила Эрисс.

— Да. — Гарри пошел по коридору.

Эрисс извивалась, и Гарри переложил её в более удобное и не такое скрытое положение.

Он постучал в дверь Гермионы, которая находилась в четырёх шагах дальше по коридору.

Нет ответа.

Гарри хмыкнул. Либо она спала, либо была в библиотеке. Он пропустил официальную экскурсию по Дому Забини, которую остальные провели утром, но это не означало, что он не мог немного побродить по дому...

После пятнадцати минут блужданий по роскошным внутренним помещениям поместья Забини Гарри наконец-то нашёл библиотеку, хитроумно спрятанную за высокой голубой вазой на третьем этаже. Гарри вошёл внутрь и глубоко вдохнул: в запахе этих книг было что-то успокаивающее. В библиотеках хранились знания, а знания - это сила. Следовательно, библиотека - это власть, престиж, преимущество. Не говоря уже о надежном убежище. В таком ценном месте была своя святость, которую Гарри ощущал даже острее, чем большинство людей, выросших в публичной библиотеке, прячась от Дадли. Не то чтобы маггловская публичная библиотека могла сравниться с этой. Стеллажи были высотой с двухэтажный дом, уставленные перекатывающимися лестницами, и тянулись аккуратными рядами почти на десять метров. Она не была такой большой, как библиотека Поттер-Мэнора... но здесь определённо была другая атмосфера. Более скрытная. Более властная. Гарри это нравилось.

Он достал свою палочку. —Хоменум ревелио

— Что это заклинание делает? — спросила Эрисс, выползая из-под его рубашки. Она знала, что он пришел за Гермионой, которая уже знала Эрисс.

Гарри провел отсутствующей рукой по голове своего фамильяра. — Смотри.

Палочка в его руке уже меняла направление, настраиваясь на слабое прикосновение к его сознанию - прикосновение в направлении всех, кто находился поблизости. Заклинание было настроено скорее на волшебников и ведьм, чем на магглов, а Гарри было всего тринадцать лет, и его магическое ядро ещё не сформировалось, поэтому радиус действия был крайне ограничен. Но это избавит его от нескольких минут поисков. Он последовал за ней.

— Гермиона!

Её кустистая голова вскинулась. — О! Гарри, привет. Я... читала.

— Я вижу. — Он указал жестом на второе мягкое кресло в уголке для чтения, который она нашла. — Можно мне?

— Конечно.

— Что читаешь?

Она показала ему обложку.

— Четвертое издание "Взлета и падения Темных искусств". Знаешь ли ты, что с момента основания Хогвартса в Англии было по крайней мере четыре гриффиндорских Темных Лорда и Леди?

Гарри не видел смысла отрицать это. — Тео рассказал мне.

Гермиона нахмурилась. — Конечно. Интересно, почему этого нет в текущем издании книги?

Она пролистала другой экземпляр, который был больше и в гораздо лучшем состоянии.

— Они полностью пропустили по меньшей мере шестнадцать ключевых фугр за последние две тысячи лет существования Темной магии.

— Интересно. — У Гарри возникли подозрения. — Гермиона, я не хотел поднимать эту тему в письме...

Она закрыла книгу с решительным выражением лица. — То, что произошло в прошлом году.

— Да.

— Послушай, — сказала она. — Та ссора была... глупой, и я сожалею. Я была узколобой и предвзятой к Гриффиндору. Невилл прочитал мне закон о беспорядках после окончания школы. Это было... грубое пробуждение.

— Я тоже не очень хорошо с этим справился, — заставил себя признать Гарри. — Это было... трудно... для меня. Из-за того, что мои... тётя и дядя обращались со мной так, как они обращались со мной из-за того, что я волшебник. Я знаю, что не все магглы такие ужасные, как они - родители Джастина тому живое доказательство. Но это не меняет... того, что я думаю о сепаратизме. Нашим мирам лучше оставаться порознь.

Гермиона нахмурилась. — Мне очень хочется поспорить, но я не могу.

Он слегка улыбнулся. — В это мне трудно поверить. Ты можешь поспорить с камнем, если приложишь к этому усилия. Как Тео и Пэнси.

— Хватит с тебя, Поттер, - сказала она, но усмехнулась. — И... я согласна быть более подозрительной к авторитетам, если ты согласишься быть менее подозрительным к ним.

Гарри обдумал это.

— Как насчёт того, чтобы я согласился объективно рассматривать своё рефлекторное недоверие в каждом конкретном случае и непредвзято относиться к призывам о том, что мы можем доверять авторитетным лицам?

— Справедливо.

Эрисс высунула голову из-под рубашки Гарри. — Передай ей привет.

— Эрисс передает привет, — сказал Гарри, хмыкнув.

Гермиона уставилась на змею. — Я никогда не привыкну к этому...

— Еще бы, — сказал Гарри с ухмылкой.

— Ну и ладно, — хмыкнула Гермиона. — Я полагаю, ты собираешься хранить ее тайну?

Гарри поднял бровь. — Весь прошлый год я потратил на отражение проклятий, потому что люди считали меня наследником Слизерина, до такой степени, что помощь Мальчику-Который-Выжил в убийстве василиска и спасении двух первокурсников была единственным, что остановило их, и ты спрашиваешь, собираюсь ли я держать в секрете свою смертоносную гадюку, которая является моим фамильяром?

Она поморщилась. — Хорошо, я поняла.

— Может ли она погладить мне живот? У нее теплые руки.

Гарри улыбнулся. — Она хочет, чтобы ты обняла ее. И погладила ее по животу. Видимо, у тебя теплые руки.

— О... наверное. — Гермиона выглядела немного нервной, но она взяла себя в руки и взяла Эрисс у Гарри. Змея была уже около полутора футов в длину и тяжелее, чем когда Гермиона встретила ее в поезде в прошлом году. Она свернулась калачиком на коленях Гермионы и частично перевернулась на спину, властно и беззвучно приказав. Гермиона начала осторожно поглаживать её, а Гарри старался не рассмеяться.

— И я подумаю о Дамблдоре, — нехотя добавила Гермиона. — Он... ну. Невилл указал на все подозрительные обстоятельства, связанные с первым курсом и камнем.

Вперед, Невилл. Гарри стало интересно, что именно гриффиндорский мальчик думает о Дамблдоре. Он никогда не слышал, чтобы Невилл так или иначе отзывался о старом гусе. — А потом - Хагрид. В это так трудно поверить!

— Верить - значит верить без доказательств, — сказал Гарри, перефразируя слова учителя естествознания, которые он читал в третьем классе, о религии и науке. — Не обязательно верить, когда есть доказательства. Просто посмотри на факты.

— Я буду. Я имею в виду, я так и сделала.

Некоторое время они сидели в тишине.

— Я не собираюсь изменять своим принципам, — твердо сказала Гермиона. — Если люди будут называть меня грязнокровкой, я буду злиться.

— Ты имеешь полное право, - сказал он. — Тео и Пэнси постоянно твердят: "Кровь важна. Способности важнее. Если уж на то пошло, я не очень хорошо отреагировал на то, что в моем собственном Доме меня стали называть грязнокровкой.

— Я знаю, — сказала Гермиона. — Малфой?

— Он тот ещё засранец, — сказал Гарри, нахмурившись. — Я работаю над ним. В прошлом году я до смерти напугал его после инцидента с оборотным, и с тех пор с ним стало легче.

— Так это из-за тебя он оказался в больничном крыле, — сказала Гермиона, широко раскрыв глаза.

— Э... да?

Она пожала плечами. — У Лаванды аллергия на арахис, а Рональд забыл об этом и съел арахисовую помадку в общей комнате. Она была в больничном крыле на лечении, когда пришел Малфой, как оказалось, лысый и с большим набором рогов.

Гарри ухмыльнулся. — Да, это был я. Антеокулатура. Я знаю контрпроклятие, но... ну. Если бы я сам его развязал, это бы не помогло, не так ли?

— Разве это не Темное заклинание? — слабо сказала Гермиона.

Гарри сделал паузу. Он полагал, что да, но в Слизерине было то, что ты очень быстро переставал заботиться о светлых и темных заклинаниях. Когтевран тоже были склонны к этому - они погружались в учебу, исследования или любопытство и решали совершенно забыть о таких глупых вещах, как законы, гласящие, что интересные заклинания запрещены.

— Это... немного сомнительно, — наконец сказал он. — Скорее серый, чем темный, правда. Но... ну. Я не знаю, является ли принадлежность к Слизерину причиной или следствием... но я склонен рассматривать заклинания как хорошие или плохие в зависимости от того, как ты их используешь. Маггловские бензопилы могут рубить деревья на дрова, чтобы сохранить жизнь семье во время плохой зимы, или же они могут быть использованы для жестокого убийства. Но ведь бензопила - это не зло, не так ли?

— О..., — Она скорчила лицо, но все равно понимала. — Я поняла, что ты имеешь в виду.

— Ты ненавидишь чувствовать себя неправой, не так ли? — сказал он, ухмыляясь.

— Да! — Она взмахнула руками в воздухе, заставив Эрисс съежиться и вернуться к Гарри. — Ты не...

— Что? Понимаю? — Гарри пожал плечами. — Может быть, и нет. Мы определенно очень разные люди. И Невилл или Джастин были бы более сочувствующими слушателями, чем я.

— Думаю, именно поэтому я и хочу тебе это сказать, — сказала Гермиона, нахмурившись. — Банальности бесполезны. И я не прошу жалости, так что не смей мне ее давать.

Гарри откинулся на спинку кресла и лениво жестом попросил Гермиону продолжать, когда Эрисс забралась к нему на колени.

— Когда я была маленькой, мои родители не часто бывали рядом, — сказала Гермиона. — Школа была для меня тяжелой. И мама, и папа, и учителя, и другие ученики - все ожидали, что я буду блестящей, а другие ученики обижались на меня за это, и в итоге я стала много читать. С книгами было проще, чем с людьми. Я люблю читать, и я люблю учиться. А ошибаться - это как...

— Как будто все, на чем ты построила свою личность, рушится, — сказал Гарри.

Она моргнула. — ...да.

В другой жизни он мог бы построить свою личность на том, чтобы быть хорошим маленьким гриффиндорцем - если бы он на десять минут позже или раньше купил телескоп и никогда не встретил своего первого, лучшего друга, если бы Джеймс Поттер не бросил его, если бы Дамблдор не был таким манипулирующим засранцем, если бы, если бы, если бы.

Когда Гарри больше ничего не сказал, Гермиона пожала плечами. — Поэтому, когда Джастин сказал мне, что я выгляжу как властная всезнайка, не понимающая чужого личного пространства, я подумала, что он просто драматизирует. Дафна была жестока в этом отношении. Но она поняла, о чем идет речь. Я хочу сказать, что... Я попробую, хорошо? И я хотела бы попросить, чтобы ты попытались взглянуть на вещи с моей точки зрения. Можешь ли ты понять, почему я подозревала Малфоя в прошлом году?

Гарри размышлял над этим несколько секунд. Затем он уловил выражение ее лица и усмехнулся. — Ты, конечно, ожидала, не так ли?

— Возможно.

— Просто мне трудно понять, как кто-то может считать его способным, — сказал Гарри. — Но... я думаю, я живу с ним. А ты - нет. Тео был прав. Он артистичный и книжный умник, надо отдать ему должное, но хитрым его не назовешь. По крайней мере, пока нет. А ведь именно таким нужно быть, чтобы открыть комнату и бегать по коридорам, нападая на людей с василиском наготове, и не попасться. Кроме того, ему было двенадцать. Даже Тому Риддлу это удалось только на пятом курсе, а Дамблдор назвал его "самым блестящим учеником Хогвартса, которого когда-либо видел". Но я полагаю... если смотреть на это как гриффиндорец... это имеет немного больше смысла.

— Немного, — пробормотала Гермиона. — Я согласна. Я была бы признательна за извинения, знаешь ли. Это вежливо, когда кто-то извиняется перед тобой после ссоры.

Черт.

— Гермиона...

— Но ты не любишь извиняться, так что давай просто сделаем вид, что ты сказал эти слова, а не просто намекнул на них, и пойдем дальше.

Он хмыкнул. — Согласен.

Эрисс щелкнула хвостом. — Гнездоволосссая девочка умнее, чем я думала.

Гарри действительно рассмеялся.

— Что она сказала? — спросила Гермиона.

— А... что-то не очень лестное о твоих волосах, — признался Гарри, помрачнев. — Но также она сказала, что ты очень умная.

Гермиона закатила глаза.

— Не понимаю, почему все так волнуются, — сказала она. — Это просто волосы. Мама Дафны дала мне книгу с чарами для волос, одежды и макияжа и куклу, на которой я могу их примерить, чтобы не поджечь себе голову и не облысеть при первой же попытке.

— Интересно, а кто-нибудь придумал сглаз из рогов от неудачных причесок? — размышляет Гарри.

В глазах Гермионы появился блеск, означающий новый исследовательский проект.

— Гермиона, — сказал Гарри, прежде чем у него сдали нервы.

— Да?

— Не могла бы ты... не могла бы ты оказать мне услугу и поискать Сириуса Блэка и историю того, как закончилась последняя война? — Если бы ему удалось заставить нейтральную сторону, а не друга Слизерина, в связях которого с Пожирателями смерти он не был уверен, подтвердить его подозрения без лишних слов, всё стало бы намного проще.

Она нахмурилась. — Гарри, ты же не собираешься отправиться на поиски Блэка?

— Что? Нет, во имя Мерлина, зачем мне делать такую глупость?

Гермиона прикусила губу.

— Ну... Парвати сказала мне, что она беспокоится о том, что Жюль так поступит. Она проводила много времени с Жюлем и Роном этим летом, и мы... случайные друзья, или что-то в этом роде. В английском языке нужно больше слов для обозначения разных уровней дружбы.

Гарри насмешливо хмыкнул. — Да, но это потому, что мой брат - безрассудный гриффиндорец, а я - нет.

— Определенно нет, — сказала Гермиона, устремив взгляд на Эрисс.

Гарри ухмыльнулся и поднял своего фамильяра. Она легко обмоталась вокруг его правой руки.

— Спасибо, Гермиона. Увидимся завтра.

— Не могу дождаться встречи с графиней Забини, — язвительно пробормотала Гермиона.

Гарри усмехнулся ей через плечо, уходя. — Может быть, попробуешь один или два из этих чар для волос, а?

Он увернулся от брошенного ею пера и вышел из библиотеки, продолжая ухмыляться. Гермиона была великолепна. Возможно, если бы у него в детстве была сестра или кузина, и он попал бы в приличную семью, это было бы то, что он мог иметь с самого начала.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

— Добро пожаловать в Casa di Angeli.

Разговор за столом для завтрака сразу же оборвался, как только в комнату ворвалась графиня Забини.

В буквальном смысле слова ворвалась. Когда Гарри присмотрелся, она почему-то двигалась по ковру из зачарованного воздуха. Вероятно, это был шоковый фактор. Это подействовало на Невилла и, что удивительно, на Дафну и Пэнси.

— Дом Нотт благодарен вам за гостеприимство, графиня, - официально произнес Тео.

Гарри вспомнил уроки Маттео. Наследники Древних и Благородных домов за столом могли идти в любом порядке, за ними следовали наследники домов, которые были только Благородными, а затем Гермиона и Джастин.

— Точно также, как и Дом Поттер.

Пэнси и Невилл закончили список Древних и Благородных наследников, затем к ним присоединилась Дафна, и, наконец, Гермиона с "немагической семьёй Грейнджер" и Джастин с такой же семьёй.

Графиня Забини с милостивой улыбкой встала во главе стола.

— Я приветствую всех вас в своём доме как графиня дома Забини. Я всегда рада встретить друзей моего сына.

Под ее тщательно скрываемым теплом скрывался жесткий, расчетливый тон. Гарри видел, что она необычайно красива, и надо было быть слепым, чтобы не заметить этого: высокие скулы, большие жиденькие глаза, насыщенная коричневая кожа, гладкие и идеально уложенные чёрные волосы, общее впечатление ожившей статуи. Но поскольку он тоже не был идиотом, то видел, что она оценивает все стороны и, возможно, думает, как использовать дружеские отношения Блейза с наследниками нескольких влиятельных семей в своих интересах. Разглагольствования Блейза в Рыцарской комнате о том, что он не может ей доверять, обретали гораздо больший смысл.

— Я прошу вас, пока вы находитесь здесь, уважать дом и владения моих предков, а также итальянские законы, касающиеся магии несовершеннолетних.

Гарри уже нарушил этот закон предыдущим вечером, и, судя по тону графини, она не ожидала, что они будут его соблюдать. Блейз предупредил их заранее, что итальянское министерство спокойно относится к магии несовершеннолетних, если никто не пострадал, но его мама всё равно скажет что-нибудь для формальности.

Когда все кивнули, она радостно улыбнулась.

— Замечательно. К сожалению, мне нужно заняться подготовкой к свадьбе, поэтому вы можете чувствовать себя как дома. Пожалуйста, воспользуйтесь многочисленными достопримечательностями нашего славного города. Блейз, может быть, прокатимся на гондоле? Я уверена, что Луис с радостью согласится.

— Конечно, мама, — сказал Блейз, опустив глаза.

Она кивнула и царственно вышла из комнаты.

Несколько секунд прошло в молчании.

— Черт возьми, Блейз, — наконец сказал Джастин. — Так вот откуда у тебя драматическое чутье.

Следующие две недели были одними из самых странных и самых невероятных в жизни Гарри. Итальянская кухня, решил он, стала любимой, но даже еда не могла сравниться с прелестями чужого города и библиотеки Забини.

У него никогда раньше не было возможности путешествовать, а Венеция была совершенно другим миром. Гарри уговорил Блейза начать учить его итальянскому языку и обнаружил, что ему нравится общаться на этом языке, хотя Блейз с идеальным покер-фейсом сообщил ему, что у него ужасный акцент. "Как и твоя работа по трансфигурации", — невинно заметил Гарри. В результате его чуть не выкинули из лодки Забини, а Маттео укорил его за отсутствие приличий.

— Если вы думаете, что это культурный шок, то вам стоит попробовать себя в племенах волшебников Сахары, — с чувством сказал Невилл.

— Мы с бабушкой провели с ними несколько недель прошлым летом, помнишь? Так интересно, но чертовски безумно. Почему вы хотите жить в пустыне...

Маттео продолжал заниматься с Гарри и Джастином, хотя, по его словам, они оба уже неплохо учились и не особо нуждались в помощи. Гарри воспринял это как то, что он прекрасно справится с теми ожиданиями, которые возлагаются на тринадцатилетнего подростка, и решил не беспокоиться о свадьбе. Гермиона, когда ей удавалось вспомнить, замечательно справлялась с традиционными манерами, хотя и отказывалась от них, как только они оказывались рядом с книжным магазином.

К ее чести, она действительно старалась не быть всезнайкой в вопросах школьной работы. Даже Дафна с неохотой признала разницу и также нехотя приняла помощь Гермионы с историей, от которой раньше принципиально отказывалась.

На следующий день после свадьбы, которая, честно говоря, была довольно скучной, если не считать волшебных украшений, язвительных комментариев Эрисс и ставок на то, кто быстрее исчерпает терпение графини Забини или терпимость её нового мужа к алкоголю по мере того, как будут продолжаться танцы, они сидели в библиотеке. Тео достал книгу с очень серыми заклинаниями и протянул её Гермионе с подозрительно невинным выражением лица. Гермиона, к ее чести, слегка побледнела, но затем взяла книгу и решительно открыла ее.

Через полчаса она уже была в полном восторге.

Гарри встретил взгляд Тео поверх её головы и обменялся с другом ухмылкой.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

— Ты уверен, что не хочешь остаться со мной до конца лета? — спросил Блейз

— Или со мной, — добавил Невилл. — Моя бабушка не возражает. Она все равно не очень любит твоего отца, и я думаю, что она с удовольствием будет его раздражать, взяв тебя к себе.

— Как бы это ни было заманчиво, Невилл, я собираюсь остаться в "Дырявом котле", — сказал Гарри. Три дня, проведённые там между катастрофой с Мардж и отъездом в Италию, были восхитительны — независимость, сумка, полная золота, и весь Косой прямо за выходом из трактира.

— Увидимся в поезде, хорошо?

Блейз театрально вздохнул.

— Если ты уверен.

Гарри посмотрел на него. Он подозревал, что Блейзу может быть довольно скучно с его мамой, которая проводит медовый месяц в Абу-Даби со своим новым мужем...

— Ты тоже можешь остаться, Блейз, - неожиданно сказал он. — В любом случае, Надзор не очень хорошо работает в этом районе, здесь всё забито оберегами, и это мешает обнаружению.

— Остановится в "Дырявом котле"? — спросил Блейз, скривив губы.

Гарри пожал плечами. Комнаты в "Дырявом" не были похожи на поместье Забини или общежитие Слизерина, но они были гораздо лучше, чем койка в чулане под лестницей.

— Может быть, это пойдет вам на пользу, мистер Избалованный чистокровный принц. Если вы не можете с этим справиться...

— Прости, — сказал Блейз, задрав нос, — но мне кажется, ты спутал меня с Малфоем. Сколько это стоит за ночь?

— Четыре сикля, — сказал Гарри.

Блейз подошел к Старому Тому.

— Хорошо сыграно, — сказала Пэнси, в то время как Тео хмыкнул, а Невилл покачал головой.

— Я понятия не имею, что ты имеешь в виду, — сказал Гарри, потягивая чай.

Блейз вернулся и сел на свое место, самодовольный. Затем он обратил внимание на ухмылки Слизеринцев, недовольство Невилла и язвительное веселье Джастина. Гермиона, как и следовало ожидать, читала и не обращала внимания на остальных.

— ...подождите, — сказал Блейз. Он сосредоточился на Гарри. — Ты разыграл меня!

— О, браво, — сказала Пэнси. — Ты просто гений.

— Ты заплатишь за это, Поттер, — сказал Блейз.

Гарри поднял бровь.

— Не сомневаюсь.

— Это всего на неделю, — сказал Джастин, безуспешно пытаясь изобразить сочувствие. Он явно считал, что все это шутка. — Не факт, что ты что-нибудь подхватишь.

— Очень даже факт, — сказал Блейз, глядя на пожилого волшебника за несколькими столиками, который чихал во время их прощального обеда.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

На следующий день Гарри вернулся из неторопливого утреннего похода по одному из подержанных и новых книжных магазинов, расположенных на границе между Косым и Лютным переулками, с рюкзаком, нагруженным настолько, что даже элитные Расширяющие чары напрягались, и он чувствовал его тяжесть. По крайней мере, несколько книг были из тех, с которыми его не должны были застать в школе, но он всё равно не осмеливался заходить в настоящий Лютный, и поэтому ни одна из них не была полностью запрещена законом.

— Гарри!

Гарри обернулся и заставил себя улыбнуться.

— Жюль, Рон - рад вас видеть.

Улыбка стала искренней, когда он посмотрел мимо них и увидел Джинни, Фреда и Джорджа.

— Клыкастый змеёныш Поттер, — сказал Джордж, ухмыляясь. — Давно не виделись.

— Раздувал кого-нибудь в последнее время? — невинно спросил Фред.

Жюль хмурился. Рон пробормотал что-то о ненавистниках магглов.

— Что такое, Рональд? — вежливо спросил Гарри. — Я не слышу тебя из-за того, что моя дорогая тетя Мардж называет моего отца пьяным бесполезным бездельником, мою мать - наркоманкой, которая продала себя за наркотики, а меня - бесполезным уродом.

Рон в ужасе посмотрел на Гарри. Жюль стал белым, словно полотно.

— Похоже, у тебя было фантастическое лето, — сказала Джинни. Она ухмылялась.

— О, это было превосходно, — сказал он, ухмыляясь в ответ. — Свадьба Забини даже не привела к покушению. Покупате школьные вещи?

— Надеюсь, в этом году Люциус Малфой ничего не подсунет в наши сумки, — фыркнула Молли Уизли с несвойственной ей ядовитостью. — Пойдёмте, детишки, пойдёмте...

Каким-то образом Гарри оказался втянутым в этот хаос. Близнецы удержали его, и тут же начали негромко рассказывать о том, на что они намекали в письмах всё лето, но близнецы сказали, что, по их мнению, мама подозревает, что они что-то замышляют, и проверяет их почту, поэтому они стараются быть незаметными. Гарри под впечатлением выслушал результаты их экспериментов.

— Почему вы не лучшие в Зельях? — удивлённо спросил он.

— Честно говоря, мы считаем, что лучше использовать наше время на другие вещи, — ответил Джордж.

— И Снейп не заслуживает благодарности за то, что мы доказали, что хорошо разбираемся в его предмете, — добавил Фред.

Гарри не мог с этим спорить, поэтому оставил эту тему.

Через пять минут, когда Джинни и Рон собачились друг с другом в книжном магазине, Гарри, который вместе с близнецами просматривал раздел "Защиты", рассчитывая на то, что очень светлая книга из "Флориш и Блоттс" пополнит их запас чем-то достаточно интересным, поднял бровь на Джорджа.

— Что с ними не так?

Джордж и Фред переглянулись и посмотрели на книжный отдел для студентов. Джинни злобно смотрела на Рональда, в то время как её брат, казалось, насмехался над ней за что-то, а Жюль стоял в стороне, скрестив руки.

— Они занимались этим все лето, — мрачно сказал Фред. — Он не очень хорошо воспринял ее сортировку, ты же знаешь...

— Я заметил, как ни странно, — сказал Гарри. — Но в конце учебного года они, кажется, разобрались с этим.

— Так и было, — сказал Джордж. — Примерно на неделю. Потом Рон перестал быть благодарным за то, что она жива, и решил, что ему не нравится, что наша сестра ведет себя как "слизеринский придурок".

Гарри нахмурился.

— В общем-то, да, — сказал Фред. — Я имею в виду... Она всегда была язвительной, но при всех, кроме нас и Билла, она прикусывала язык.

— Мы думали, что она просто беспокоится, что они не сочтут это смешным...

— Билл и мы вдвоем гораздо лучше разбираемся в юморе, понимаешь...

— Но с тех пор, как она вернулась на лето, она не беспокоилась об этом.

— Это наводит нас на мысль, что раньше она боялась, что ее не полюбят за то, что она огрызается, или еще какую-нибудь чушь, и больше не боится.

— Рон считает, что это признак того, что она "испорчена".

— Мы считаем это забавным.

— Отчасти потому, что это выводит Рона и Перси из себя.

— А отчасти потому, что, по нашему мнению, этой семье не помешало бы поменьше хорохориться.

Гарри вздохнул. Ну, слава Мерлину, что гриффиндорцы так много рассказывают; он обдумывал все возможные углы и тонкие расспросы, чтобы получить всю информацию, которую они свободно выплеснули.

— У вас нет проблем с тем, что она... больше слизеринец?

— Ты шутишь? — сказал Фред. — Ты что, не слушал, что мы только что сказали?

— Это чертовски фантастично, — сказал Джордж. — Немного лишнего хаоса никому не повредит. И если Слизерин помог Джинни отрастить клыки, это хорошо. Рону нужно, чтобы кто-то, близкий к его возрасту, прессовал его.

— Билл на прошлой неделе накричал на Чарли, — признался Фред. — За то, что тот беспокоится о маленькой Джинни в Слизерине.

Гарри скорректировал свое мнение о Билле и Чарли соответствующим образом.

— Хм, — это было все, что он сказал.

Через несколько минут к ним подошла Джинни, все еще хмурясь.

— Слава Мерлину за Надзор, а то, подозреваю, у Рона уже летучие мыши из носа вылетали бы, — сказал Гарри, когда она остановилась рядом с ними.

Разгорячённая двенадцатилетняя девочка вскинула руки. — Поверьте, у меня было искушение! Если он хоть слово скажет мне в школе...

— Только не попадись, — одновременно сказали Гарри, Фред и Джордж.

Они посмотрели друг на друга.

Близнецы разразились хохотом, а Гарри широко улыбнулся.

— Ух ты, — сказала Джинни. — Гарри Поттер улыбается? Редкое зрелище. Сомневаюсь, что Эвелин и Натали поверят мне, если я им расскажу.

— Тебе доверен секрет величайшей важности, — торжественно сказал Гарри. — Не нарушай моей веры, Джинни Уизли.

Она имитировала наложение заклинания на свои губы.

— Хоорошо — сказал Фред. — Теперь сарказм имеет больше смысла.

— Неужели хомяк в колесе, питающий твой мозг, наконец-то догнал всех нас? — сладко сказала Джинни.

Джордж гоготнул.

Через несколько минут Гарри заметил, что Джинни с тоской смотрит на коллекцию наступательных и защитных сглазов.

— Заинтересовал нашу простушку сестричку вредной магией, Поттер?" — пробормотал Джордж, усмехаясь.

Гарри притворно посмотрел на близнецов.

— Я знаю, что вы все владеете магией пострашнее, чем все, что написано в этой книге. Вы научили меня некоторым из моих первых сглазов два года назад.

— У мамы был бы инфаркт, если бы она увидела Джинни, читающую это, — радостно сказал Фред.

Джордж многозначительно посмотрел на брата.

— В прошлом году мы заработали кучу денег на заколдованных ручках...

Фред усмехнулся.

— Я думал, вы копите деньги, чтобы открыть магазин? — сказал Гарри.

Джордж пожал плечами.

— Это как три сикля. Если она хочет научиться сглазу, мы не собираемся ее останавливать.

— Справедливо. Нужно отвлечь, пока ты его покупаешь?

— Я знал, что ты нам не просто так нравишься, — сказал Фред.

Гарри подошёл к мистеру Уизли, который дружелюбно просматривал стопку учебников по маггловедению для шестого курса. Рядом с ним стояла большая клетка с яростно ссорящимися пушистиками. Одного этого вида и шума было достаточно, чтобы Гарри радовался, что решил не брать "Уход". Миссис Уизли последовала за Жюлем и Роном в секцию квиддича; Гарри слышал, как она ругала их, но её не было видно.

— Здравствуйте, мистер Уизли, — сказал Гарри. У него не было никакого плана на этот разговор, но он умел импровизировать, а мистер Уизли был достаточно приятным человеком, поэтому он не волновался. Гарри специально расположился так, чтобы мистер Уизли, повернувшись к нему, оказался спиной к кассиру.

— Гарри! — обратился к нему мистер Уизли. — У меня не было возможности поздороваться с тобой в пабе... Мне было ужасно жаль слышать о твоей стычке с тётей... Случайная магия может быть неприятной штукой...

О, хорошо, они все еще верят, что это была случайность. Надо будет поблагодарить Райта при следующей встрече.

— Да, но я благодарен, что Министерство отнеслось к этому с пониманием, — сказал Гарри с улыбкой.

— Ну, мы все знаем, как это бывает... Вы, подростки, склонны к излишней реакции, я вырастил свою долю мальчишек, я бы знал... ах, какие трюки вытворяли Чарли и близнецы, когда их раздражала Молли или я! — Он рассмеялся, не замечая, что улыбка Гарри стала довольно натянутой. Или что близнецы стояли у прилавка позади него и покупали четыре книги по защитной магии для своей восхищённой младшей сестры.

— Я... да, наверное, подростки действительно склонны к импульсивности, — сказал Гарри.

— Верно... кстати, об этом... — Мистер Уизли вдруг стал выглядеть очень нервным. — Я хотел спросить - если ты не можешь получить "Пророк" у своих родственников, то не упоминал ли кто-нибудь...

— Сириус Блэк? — закончил Гарри, решив избавить мужчину от страданий.

Мистер Уизли выглядел безмерно облегчённым.

— Да, его. Есть опасения среди некоторых людей, что ты... возможно, будешь искать его, чтобы убить и отомстить.

— Я не хочу этого делать, — честно признался Гарри. — Мне тринадцать, а он - взрослый волшебник, который участвовал в войне. У меня нет шансов. Ловлей преступников лучше заниматься аврорам.

— Отлично, — сказал мистер Уизли, — Рад это слышать... Я, конечно, уже говорил с Жюлем об этом же... Он не показался мне таким уж понимающим...

"Ну, конечно, нет, он же безрассудный гриффиндорец, как и все ваше семейство, кроме Джинни."

— Мистер Уизли, раз уж мы заговорили об этом, у меня возникло несколько вопросов, и я хотел бы знать, сможете ли вы на них ответить.

— Конечно, Гарри, я постараюсь...

— Ну... — Гарри колебался; он не мог выглядеть слишком нетерпеливым. — Просто мне стало любопытно. Насчет Блэка, понимаете? Поэтому я написал в архив Министерства, попросил прислать мне документ о судебных заседаниях.

— Я не удивлюсь, если они были запечатаны, Гарри, — сказал мистер Уизли. — Информация, содержащаяся в них...

— В том-то и дело, — нерешительно сказал Гарри. — Записи не были... они не были запечатаны, мистер Уизли. Они пропали.

Мистер Уизли моргнул.

— Пропали?

— Да, полностью. Они сказали, что подозревают ошибку в оформлении, но... мне интересно, насколько это правдоподобно?

— Я полагаю... ну, это же магическая система... кто-то мог неправильно наложить сортировочные чары или чары вызова... или, может быть, это был преднамеренный саботаж? Я никогда не слышал о подобном, но архивы Министерства огромны, и я обычно не обращаюсь к файлам, не имеющим отношения к моим собственным делам.

— Ну, а я посмотрел в первую очередь потому, что заметил кое-что... странное, — сказал Гарри. — Насчет времени последней войны...

Мистер Уизли наклонился.

— Да?

— Простите. — Гарри быстро посмотрел на пол. — Простите, об этом трудно говорить, понимаете...

— О, конечно, — сказал мистер Уизли. — Конечно, если ты хочешь отложить этот разговор, я буду рад ответить на любые твои вопросы позже...

— Нет, — решительно сказал Гарри. — Нет, все в порядке... Я просто хотел спросить... ну. Во всех книгах говорится, что Блэк годами шпионил за Светлыми.

Не нужно было пока говорить, что он знает о плохо скрываемом "тайном" Ордене Феникса Дамблдора.

— Но мои мама и папа ушли под Фиделиус за несколько недель до того, как их предали. Если Блэк всё это время был предателем, то почему на нас не напали на следующий день после наложения чар?

Мистер Уизли выглядел ошеломлённым.

— Это, конечно, интересная теория, Гарри. Честное слово, я никогда не задумывался... Да, но в этом есть какой-то смысл... Это, конечно, не мой отдел, но я мог бы навести кое-какие справки - если это поможет тебе?

— Я был бы вам очень признателен, мистер Уизли, — сказал Гарри с ранимой улыбкой. — Я не рос, слушая рассказы отца, и это просто... немного закрывает глаза, понимаете? Понять, что произошло...

— Конечно, — повторил мистер Уизли. — Рад помочь. Это так успокаивает, что у Джинни есть такой друг на Слизерине...

Гарри прятал ухмылку, наблюдая, как миссис Уизли вытаскивает Жюля и Рона из спортивного отдела, чтобы купить учебники для студентов. Близнецы аккуратно спрятали новые книги Джинни в свои сумки.

Честно говоря, на гриффиндорцах можно было играть, как на трубах.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Одним из преимуществ проживания в "Дырявом котле" было то, что Гарри мог добираться до станции через камин. Почему Уизли каждый год ездили на машине, он не имел ни малейшего представления. Может быть, Молли слишком беспокоилась о том, что потеряет кого-то из своего выводка, как это случилось с Жюлем, который в прошлом году надышался сажей, поперхнулся и попал в Лютный, а может быть, Артур настоял на том, чтобы они поехали маггловской дорогой в целях осмотра достопримечательностей. В любом случае, Гарри это не интересовало. Ему хватило маггловского способа ведения дел на всю жизнь.

Они с Блейзом выскочили из камина на станции, смахнули сажу со своих мантий — Гарри старался не потревожить Эрисс, которая спала, обмотавшись вокруг его пояса, и направились к поезду, засунув в карманы уменьшенные чемоданы.

Они обнаружили, что несколько их друзей уже на месте. Невилл держал в руках растение в горшке и оживлённо спорил с Тео, к удовольствию Гарри, который уже некоторое время тихонько пытался вытолкнуть гриффиндорца из своей скорлупы. Пэнси удалось завязать с Гермионой разговор о чарах для волос, и Гермиона выглядела нехотя заинтересованной, хотя бы в теории и устройстве заклинаний. Гарри внутренне посмеялся над ними и сел между Джастином и Блейзом.

Через тридцать минут поезд дал свисток и отправился в путь. Гарри пытался и не мог заглушить свое волнение. Многие предметы были скучноваты, особенно Зелья и Трансфигурация, так как он уже два года работал с опережением учебного плана, но даже в них были свои забавные моменты, и он не мог дождаться, когда начнутся Арифмантия и Древние Руны. Не говоря уже о том, что Хогвартс был местом, где были его друзья. Хогвартс был его спасением от Дурслей. Хогвартс был его домом.

У него был целый год, чтобы придумать, как он будет жить следующим летом, потому что он точно знал, что не вернётся на тисовую улицу.

Фред и Джордж разыскали их уже через несколько минут после начала поездки на поезде, принеся с собой большой пакет с конфетами, сделанными на заказ. Гарри с подозрением посмотрел на них и тут же попросил Тео наложить на них различные обнаруживающие чары. Джордж поклялся, что сладости безвредны, и они принялись за еду. Гарри немного расслабился и достал учебник по зельям для шестого курса, наслаждаясь ощущением, что его окружают друзья.

Он настолько погрузился в учебник по зельеварению, делая пометки на полях замаскированной гелевой ручкой — как бы ему ни хотелось в этом признаваться, но у него всё ещё были проблемы с пером, ведь он не вырос с волшебными письменными принадлежностями, что на какое-то время не заметил, как Гермиона обратила на него внимание.

— Гарри, — наконец сказала она с раздражением.

Он поднял голову, немного удивлённый, от "Законов Голпалотта"

— А?

— Помнишь, ты просил меня разобраться?

Остальные притихли, слушая с интересом.

Гарри вздохнул. Тактичность Гермионы явно нуждалась в доработке.

— Я сейчас объясню, ребята. Что ты выяснила?

Гермиона огляделась по сторонам, поняла, что всем интересно, и выпрямилась с видом преподавателя, собирающегося читать лекцию. Блейз закатил глаза.

— Я искала информацию о Сириусе Блэке, — сказала она. — И о конце последней войны.

— Гарри, ты же не собираешься охотиться за ним? — обеспокоенно сказал Невилл.

Гарри нахмурился.

— В последний раз говорю, нет. Я не идиот. Хотя... Невилл, Джордж, Фред... Жюль вполне может, и я был бы признателен, если бы вы просто... присмотрели за ним?

— Ты называешь своего брата идиотом, Гаррикинс? — Фред ухмыльнулся.

— А ты как думаешь? — сказал Гарри, ухмыляясь.

Пэнси внимательно изучала Гарри.

— Почему тебя заинтересовал Блэк?

— Я объясню через минуту, — сказал Гарри. — Сначала я хочу услышать, что узнала Гермиона.

Ему не хотелось заводить этот разговор со всеми, но ничего не поделаешь.

Гермиона подняла подбородок.

— Сначала было то, о чем, я уверена, мы все слышали. Блэк был хранителем секретов Поттеров, он предал их Сами-Знаете-Кому, Лили Поттер умерла на Хэллоуин 1981 года, а потом Жюль Поттер каким-то образом уничтожил Сами-Знаете-Кого. Суд над Блэком показал, что он много лет был шпионом, поставляя информацию Тёмным, и его коронным достижением стало то, что он выдал Поттеров.

— Но? — сказал Тео, наблюдая за ней как ястреб. Гарри старался наблюдать за своим лучшим другом, не подавая виду.

— Но... — Гермиона прикусила губу. — Мне было любопытно. Я написала в архив с просьбой прислать стенограмму судебного процесса. Они ответили, что не могут прислать мне копию. Я спросила, почему, но ответа не получила.

— Они сказали мне, что потеряли их, — мрачно сказал Гарри. — Вероятно, они начали искать их после того, как вы написали, и к тому времени, когда я поинтересовался, они уже решили, что записей нет.

— Странно, — сказала Пэнси, нахмурившись. — Моя семья работает в Министерстве уже несколько поколений. Система архивирования древняя и проверенная временем. Моя двоюродная бабушка совершила революцию около ста пятидесяти лет назад, и мои родители используют ту же систему для своих дел дома — сомневаюсь, что они могли просто потерять что-то, особенно такую важную запись, как запись суда над Блэком.

— Ну... — Гермиона прикусила губу. — Гарри, я полагаю, что ты тоже заметил это и не хотел говорить мне, чтобы не затуманивать мое мнение, но что-то не имеет смысла.

Выражение лица Тео было задумчивым.

— Поттеры ушли под Фиделиус за несколько недель до того, как на них напали. Если Блэк все это время был Темным шпионом, зачем ему было ждать?

Глаза Невилла стали огромными.

— Мерлин, — вздохнул он. — Я никогда не думал об этом...

Гарри выпустил дыхание, которое, как ему казалось, он не мог сдержать.

— Ладно-ладно, приятно знать, что я ничего не выдумываю.

— Ты ведь говорил об этом с нашим отцом, не так ли? — неожиданно спросил Фред. — В книжном магазине?

— Да, — сказал Гарри, ухмыляясь. — А что?

— Мы подслушали, как кто-то звонил ему на днях. Он спрашивал об архивной системе.

Большинство их друзей посмеялись над смелостью близнецов.

— Тео? Что думаешь?

Тео сделал паузу, когда внимание переключилось на него. Казалось, он тщательно подбирал слова.

— Это определенно странно. Я... признаюсь, я никогда не слышал, чтобы о Блэке говорили в моем доме, когда узнавал, как закончилась война.

Перевод: Отец Тео, якобы под Империусом, бывший Пожиратель смерти, никогда не рассказывал ему о том, что Блэк был шпионом. Это может быть как секретом лорда Нотта, так и свидетельством того, что здесь кроется нечто большее.

Взгляд Гермионы устремился на Тео. Она открыла рот. Невилл заставил ее замолчать, ударив ногой. Гарри возблагодарил Мерлина за то, что ему попался один из немногих здравомыслящих гриффиндорцев.

— Остается надеяться, что мистер Уизли что-нибудь придумает, — сказал Джастин. — Я согласен, что это выглядит странно, но... Это может быть просто теория заговора, Гарри.

— Я знаю, — сказал Гарри с ухмылкой. — Может быть, во мне сидит слизеринец, который видит заговоры там, где их нет.

Атмосфера разрядилась, но Гарри не верил своим словам, и он мог сказать, что Пэнси, Невилл, Блейз и Тео тоже не были уверены.

Гарри вернулся к своей книге.

Джордж и Фред вскоре ушли, сказав, что им нужно разыскать своих однокурсников. Гарри выкинул Сириуса Блэка из головы. Какие бы секреты из прошлого ни существовали, они ждали своего часа двенадцать лет; ему нужно было сосредоточиться на учёбе. Долгосрочные цели пока не были определены, но одно не подлежало обсуждению — продолжать быть лучшим в классе и превосходить Жюля во всём.

С шипением и лязгом поезд начал замедлять ход.

Гарри моргнул и посмотрел вверх. На улице уже начинало темнеть; они находились на борту поезда уже около пяти часов из шестичасовой поездки.

— Что происходит? — спросила Дафна. — Поезд никогда не останавливается по пути между Кингс-Кросс и Хогсмидом.

В этот момент поезд резко остановился. Свет погас.

— Люмос, — сказал Гарри. К нему присоединились ещё несколько голосов; волшебный свет заполнил купе. Они уставились друг на друга.

— Может быть, мы кого-то подбираем? — неуверенно сказал Невилл.

Гермиона посмотрела в окно.

— Это середина леса... подождите... неважно, я вижу, что там кто-то движется...

Невилл и Блейз сгрудились рядом с ней, чтобы посмотреть.

— В капюшоне, — добавил Блейз.

Гарри и Тео почти одновременно держали свои палочки в положении для дуэли. Дафна и Джастин не отставали.

Дверь не была заперта. Гарри хотел убедиться, что близнецы смогут вернуться в дом, если захотят, а также, что если Жюль и Рональд захотят заглянуть к нему и устроить беспорядки, он сможет отвлечься.

Джастин потянулся к двери и открыл ее, заглянув в коридор прежде, чем кто-то из Слизеринцев успел его остановить.

— Все чисто, — тихо сказал он.

Гарри встал рядом с ним. Множество других голов с любопытством заглядывали в проход; палочки были вытянуты, и желтоватый свет отражался от стен...

— Почему так холодно? — сказал Тео.

Гарри уже собирался отступить в купе, когда в другом конце вагона появилась высокая фигура в капюшоне, источающая мощную ауру зла. Палочки рядом с ней потухли. Он услышал несколько криков.

Его желудок опустился к пальцам ног.

— Мерлин, — вздохнул Джастин.

Тео оттолкнул Гарри локтем в сторону и побледнел.

— Дементор!

Это слово произвело немедленный эффект. Все, кроме Джастина, вздрогнули. Гарри читал об ужасных стражах Азкабана, но это было нечто большее, чем он мог себе представить.

Тео потащил Джастина обратно в купе. Гарри захлопнул дверь, задернул занавеску, зажег под потолком шар волшебного света и начал произносить все известные ему запирающие и ограждающие заклинания. Блейз и Дафна присоединились к нему, накладывая заклинания поверх собственных.

— Гермиона, — сказал Тео. — Невилл. Согревающие чары, сейчас же! — Температура резко упала. Все трое начали накладывать согревающие чары один за другим, но это почти не помогало.

Происходило что-то странное. Гарри утешался тем, что его окружают единственные люди, которым он был близок к доверию, но ему становилось всё труднее цепляться за это хорошее чувство... В животе поднималось тошнотворное, бездонное отчаяние... Каким-то образом он знал, что это чувство неестественно, и изо всех сил бил его по зубам, но оно не было похоже на его обычные эмоции, даже Окклюменция не помогала, разве что слегка притупляла эффект...

Он понял, что перестал кастовать. Блейз тоже. Дафна успела произнести ещё одно "Коллопортус", но, похоже, тоже не смогла поднять палочку.

Дверь распахнулась, словно их заклинания были не более чем паутиной, которую нужно было смахнуть.

В дверном проёме возникла фигура в капюшоне.

У Гарри подкосились колени. Он боролся за то, чтобы не вырубиться, глядя на это существо и цепляясь за всю свою ярость, всю свою ненависть к тому, чтобы что-либо влияло на его настроение и разум. Это была неприятная эмоция. Но она помогала ему оставаться в сознании.

По крайней мере, до тех пор, пока дементор не наклонился к нему.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

— Простите меня! Простите меня! Пожалуйста...

Ремень снова хлестнул по его плечам.

Извинения были бесполезны. Он был беспомощен на полу. Он засунул руку в рот и сильно прикусил, когда ремень прошелся по нему еще четыре раза.

— Это научит тебя воровать еду, — удовлетворенно сказал Вернон. — Возвращайся в чулан.

Гарри убежал. Позже он обнаружил следы на руках, которые он прикусил, чтобы не шуметь.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

— Моешь посуду, стираешь, пропалываешь клумбу перед домом, гладишь рабочие брюки Вернона, и если я увижу хоть одну складку, ты будешь сидеть в чулане неделю, понял?

— Да, тетя Петуния.

Он вышел во двор, отчаянно желая оказаться в библиотеке - где угодно, только не здесь.

— Ловите его! Ловите его!

Гарри бежал изо всех сил, но он был мал для своего возраста, и его легкие горели, а Пирс Полкисс и Джаред Баркли были и выше, и стройнее, и быстрее — они регулярно получали еду, и у них была подходящая обувь, и они догнали его у парка. И повалили его на землю.

Дадли, Сэмвелл и остальные остановились через несколько секунд. Большое красное лицо Дадли раскраснелось от напряжения и возбуждения.

— Ловля Гарри! Ловля Гарри! — закричали остальные.

Гарри закрыл глаза и свернулся в клубок, когда первый удар пришёлся по его ноге. Ему пришлось защищать голову, очки и живот - эти места болели сильнее всего.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

— Ты, наверное, списывал, — пренебрежительно сказала учительница.

Гарри в ужасе уставился на нее.

— Я никогда! Я бы не стал!

— Твоя тетя рассказала мне все.

Учительница печально покачала головой.

— Мне очень жаль, Гарри, но ты никак не мог получить такую оценку без списывания. Боюсь, мне придется на неделю лишить тебя права на перекус и перемены, а также написать домой.

Он не мог описать того, что чувствовал. Ужас, отчаяние, резкий и злобный гнев, леденящий вены и делающий глаза ледяными, но он взял гнев и засунул его подальше внутрь, потому что из-за гнева происходят странные вещи, и, прежде всего, он не мог позволить никому увидеть, каким чудаком он был.

Даже то, что на следующий день волосы учительницы посинели, не помогло уменьшить голод в желудке. Он возненавидел её за то, что она лишила его перекусов - одного из немногих источников стабильной пищи.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

— Гарри! ГАРРИ!

Он открыл глаза.

На несколько секунд, пока не вернулась память, Гарри охватила паника, но конечности не слушались, они были такими холодными, не холодными от гнева, а холодными от оцепенелого отчаяния, вялыми, и он не мог нормально сесть, а потом он вспомнил о дементоре и о том, где он находится, и перестал бороться.

— Что случилось? — прохрипел он.

Над ним проплыло обеспокоенное лицо Невилла.

— Ты потерял сознание, приятель.

Гарри рывком сел.

Блейз откинулся на спинку кресла, его лицо приобрело сероватую бледность. Дафна смотрела на него, не в силах скрыть своего беспокойства. Тео яростно палил в дверь запирающими чарами. Гарри знал, что это не принесёт никакой пользы, но если Тео так хочет справиться с проблемой, он не собирался ничего говорить.

— Съешь это, — сказала Панси, протягивая ему плитку шоколада, — моя мама однажды попала в Азкабан, вернулась домой и съела целый шоколадный торт...

В этот момент Гарри был готов попробовать все, что угодно, и он, не обращая внимания на манеры, засунул шоколадку в рот. Вскоре к пальцам вернулось тепло, и он смог подняться на скамейку.

— Что это было, во имя Мерлина? — спросил Джастин, бледный и трясущийся. Гарри знал, что если бы он посмотрелся в зеркало, то его слабо-коричневая кожа, вероятно, была бы почти серой, как асфальт.

Глаза Гермионы были широкими и похожими на совиные.

— Дементор, — сказал Невилл. — Я только читал о них - они питаются твоими худшими воспоминаниями...

Ох. Гарри внезапно стало плохо, и он отвернулся.

Тео сел рядом с ним, не прикасаясь, но ощущая постоянное присутствие.

— Неудивительно, что они так сильно повлияли на тебя, Гарри, — сказала Гермиона. Дафна, Тео и Невилл повернулись и уставились на неё в шоке и гневе. — Прости!

— Да ты сама бестактность, — усмехнулась Дафна.

— Все в порядке, — устало сказал Гарри. — Она права, ты знаешь.

Дверь заскрипела.

— Эй? Ау, там кто-нибудь есть?

— Это взрослый, — шипел Блейз. — Тео...

Тео бросил "фините" на заклинания, наложенные на дверь; поскольку он их наложил, они легко отлетели.

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился измождённый путешествием песочноволосый мужчина лет тридцати в потёртой, но чистой мантии, с палочкой наперевес.

— Все в порядке? — спросил он, и тут его взгляд упал на Гарри.

Он замер.

— Мы в порядке, спасибо, — пробурчал Блейз, похоже, придя в себя.

Мужчина оторвал взгляд от Гарри. — Так. К вам подходил дементор?

— Да, — сказала Гермиона. — Мы пытались заблокировать его, но он прорвался сквозь наши заклинания, потом он пришёл, осмотрелся и ушёл.

Слава Мерлину, она забыла о коллапсе Гарри.

— Шоколад, — сказал мужчина. — Шоколад поможет...

— Мы уже съели, спасибо, — сказал Невилл.

Гарри, наконец, собрался с силами и заговорил.

— Простите, сэр, но кто вы? И что эта штука здесь делала?

— Ах! Точно, извините. Профессор Люпин, в этом году я буду преподавать вам Защиту. И я полагаю, что дементоры ищут Сириуса Блэка.

Люпин улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Казалось, он с усилием удерживает внимание Гарри.

— Я уже столкнулся с дементорами — они меня разбудили, но я решил проверить студентов, убедиться, что со всеми всё в порядке. Простите за вторжение.

Он ушел так же быстро, как и вошел.

— Ну, — сказала Пэнси. — Он выглядит неловким. Интересно, почему профессор едет в поезде?

— Подумай лучше, почему в поезде дементоры? — потребовал Тео. — Как будто мы прячем Сириуса Блэка в сумках.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

— Гарри? — Голос Невилла остался почти неслышным, когда поезд снова тронулся. — Ты в порядке?

Гарри глубоко вдохнул через нос и ухватился за Окклюменцию. Благодаря этому и шоколаду он уже приходил в себя. — Скоро. Спасибо, Невилл.

— Да. — Невилл, казалось, не знал, что сказать. — Ты... ты видел мою мимбулус мимблетонию раньше?

— Нет, — сказал Гарри, — не совсем...

Невилл достал маленький кактус и начал рассказывать о его свойствах и циклах роста. Гарри сосредоточился на потоке абсолютно мирской и академической информации и постепенно успокоился.

Минут через пять у него окончательно закончились слова, но Гарри уже более-менее контролировал себя, и он послал другу благодарный взгляд, после чего проверил, что происходит с остальными. Возникло несколько тихих разговоров, но все выглядели сдержанными.

— Никто не узнает, что я отключился, — твёрдо сказал он. Если Малфой, Жюль или старшекурсники Слизерина узнают об этом.... он подавил дрожь.

— Конечно, — презрительно сказала Дафна.

Остаток пути до школы прошел в тишине.

На платформе Гарри заметил Джинни с группой друзей: Полумной, Демельзой Робинс, Терри Бутом, Натали, Эвелин, Алексом Роулом, Финном Салливаном и Арией Кросс. В основном это были слизеринцы, но ему было приятно видеть, как она тянется к когтевранцам и даже гриффиндорцам.

— Поттер, — сказал Финн, кивнув.

Джинни помахала ему рукой, Натали улыбнулась, а Эвелин лишь слегка наклонила голову. Полумна улыбнулась с неопределённым удовольствием, а остальные выразили различную степень настороженности и интереса.

— Гарри Поттер, — обратился Гарри к Робинсу и Буту. — Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — сказал Бут. Робинс усмехнулась. У нее была щель между зубами и озорной блеск в глазах, который немного напоминал ему близнецов, только не такой злобный.

— Просто хотел удостовериться — вы все получили шоколад? — сказал Гарри. Это был весь второй курс Слизерина и их друзья; у него было что-то вроде ответственности перед ними.

Натали кивнула. — Приходил профессор и дал нам его.

— Ремус Люпин, — сказала Джинни, глядя на него. — Мои родители иногда говорили о нем.

Оооо. Именно этот Люпин. Друг Джеймса Поттера и крёстный отец Гарри. Вспышка ледяной ярости пронеслась по его венам, и он с трудом сдержал её. Человек, которого он встретил в вагоне поезда, отказался и от Гарри, и от своих обязанностей крёстного отца, когда тот сбежал и в течение двенадцати лет занимался своими делами, пока Гарри гнил у Дурслей. Гарри было всё равно, что этот человек ничего не знает. Крёстный отец так не поступает.

— Интересно, — сказал он, одарив Джинни слабым кивком одобрения за полученную информацию. Она становилась хорошим Слизерином. — Рад, что с вами все в порядке. Помните, Слизеринцы, вы будете приветствовать первокурсников после Сортировки на своем конце стола.

Он посмотрел на Натали, которая была более или менее лидером в группе благодаря своей силе характера.

— Помните правила.

Все кивнули, слегка расширив глаза. Робинс и Бут выглядели растерянными; Полумна, казалось, даже не обратила на них внимания.

Гарри еще раз кивнул Слизеринцам и догнал своих друзей.

Джастин рассказывал о Сладком королевстве.

—...слышал, там продают всякие сладости — кислые конфеты, тараканьи гроздья, какие-то очень странные вещи...

Гарри с замиранием сердца вспомнил, что так и не смог добиться от Дурслей подписи на бланке разрешения.

Возможно, он мог бы попросить Джеймса подписать его... да, это должно сработать. Юридически его опекунами по-прежнему были Дурсли, но Джеймс был его кровным отцом и лордом Поттером. Конечно, это сработает.

Гарри решил, что утром первым делом отправится в Совятню.

В этом году на Сортировке Слизерин получил одиннадцать новых учеников, включая Асторию Гринграсс и полукровку, с которой она познакомилась в поезде, по имени Ромильда Вейн. Гарри хлопал вместе с остальными членами своего Дома и набрался сил, чтобы вежливо улыбнуться в их сторону.

Однако перед началом пира встал Дамблдор.

В зале воцарилась тишина.

— Добро пожаловать на новый год обучения в Хогвартсе! — сказал Дамблдор, обращаясь к ним. — Мне нужно сказать вам несколько слов, и поскольку одно из них довольно серьезное, я хотел бы рассказать о нем сразу, пока вы не были сбиты с толку нашим великолепным пиром...

— Единственное, что может сбить нас с толку, это аляповатый оранжевый цвет, — проворчал Тео, глядя на мантии Дамблдора так, словно они нанесли ему личное оскорбление. Гарри усмехнулся, Панси и Блейз захихикали.

Дамблдор прочистил горло.

— Как вам стало известно после обыска Хогвартс-экспресса, в нашей школе сейчас находятся дементоры Азкабана, прибывшие сюда по делам Министерства магии. Они расположились по краям территории школы, и пока они находятся у нас, я должен пояснить, что покидать школу без разрешения категорически запрещено. Дементоров не обмануть ни уловками, ни маскировкой, ни даже мантиями-невидимками, — добавил он. Гарри увидел, как Жюль и Рон обменялись гневным взглядом.

— Они не понимают мольбы и оправданий, поэтому без колебаний нападут. Я надеюсь, что наши деканы и старосты обеспечат безопасность всех студентов в этом году.

— На более радостной ноте мы должны поприветствовать двух новых преподавателей в этом году: Профессора Ремус Люпина, который будет преподавать вам Защиту от тёмных искусств.

Люпин встал. Несмотря на седину на висках, он был даже моложе, чем выглядел при слабом свете поезда. На фоне других преподавателей он выглядел особенно потрёпанным. Гарри отвернулся, чтобы его взгляд не был слишком заметен.

— Посмотрите на Снейпа! — шипел Блейз.

Гарри бросил взгляд на своего старосту и поднял брови. Мастер зелий выглядел совершенно взбешенным.

— А вот это уже интересно, — сказал Тео.

— А второй, Рубеус Хагрид займет должность профессора по уходу за магическими существами после ухода профессора Кеттлберна".

— Мерлин, — пробормотал Блейз. — Ну конечно, этот олух выбрал кусачую книгу.

Гарри постарался не рассмеяться.

— И с этим позвольте начать пир! — сказал Дамблдор, когда столы внезапно оказались завалены едой.

Пэнси покачала головой, наблюдая за тем, как все начали накрывать на стол.

— Гарри, твой отец и Снейп учились в школе в одно и то же время, верно?

— Вот почему они ненавидят друг друга, — сказал Гарри. — Жюль и Джеймс мало что мне рассказывают. Джеймс только сказал, что Снейп - жирный, сопливый, не заслуживающий доверия слизеринец. Впрочем, он, похоже, так думает о каждом Слизеринце, так что я воспринял это с большой долей соли.

Это вызвало несколько непонимающих взглядов.

— Извините, — сказал он. — Маггловское выражение.

Дафна слегка скривила губы.

— Как бы то ни было, — сказала Пэнси, — мне кажется, я уже слышала имя Ремуса Люпина в связи с Джеймсом Поттером. Что они были друзьями в школе. Это объясняет некоторые вещи.

— Он мой крестный отец, — мрачно сказал Гарри. — Адриан Ремус Поттер.

Глаза Пэнси расширились, и она кивнула.

— Обычно второе имя наследников является именем крестного отца наследника. Ты когда-нибудь встречался с ним?

— Я спрашивал о нем Джеймса тем первым летом, — сказал Гарри. — Люпин был... путешествующим, я думаю. Джеймс сказал, что он не хотел оставаться здесь после последней войны. Предательство Блэка и все такое. Блэк был моим крестным отцом, но потом Джеймс сменил его на Ремуса, после того как... все случилось.

Дыши.

— А кто же тогда крестный отец Жюля? — спросила Пэнси.

— Второе имя Жюля - Чарлус, в честь прадедушки, я думаю. Его крестным отцом... был Питер Петтигрю, но он умер, и я думаю, что Джеймс заменил его Итаном Торном.

— Хммм... — Пэнси смотрела на Люпина умозрительным взглядом, пока они ели. Гарри сунул в карман несколько порезанных кусочков обычного стейка, завернутых в салфетку, для Эрисс. Позднее она ускользнёт на охоту и подружится с другими замковыми змеями, но она будет голодна, когда он вернётся в общежитие и выпустит её.

— А как вообще все связанно с крестными родителями? - спросил он. — Я имею в виду, маглы делают это, но они, кажется, не воспринимают это так серьезно...

Тео проглотил кусок пирога со стейком и почками, чтобы ответить.

— Крестные очень важны для нас. Хотя зачастую крестный родитель может быть только один, если у тебя есть крестник, от тебя ожидают, что ты будешь играть важную роль в его жизни и возьмешь его к себе, если его настоящие родители не хотят или не могут заботиться о нем.

— Так что, поскольку Блэк и Петтигрю не участвуют в жизни Джеймса, ему нужны были живые люди, готовые заменить его, — сказал Гарри. — Обычно у близнецов разные крестные?

Пэнси нахмурилась. — Нет.

— Хм... — Гарри пропустил это мимо ушей, и, к его облегчению, разговор вскоре перешел на другие темы, обходя его семейную драму.

Наконец, пир закончился. Гарри обычно наслаждался пирами в Хогвартсе — восторг от возможности есть столько, сколько хочется, ещё не успел выветриться, но он был измотан и скучал по Эрисс.

Его фамильяр, казалось, уловил его плохое настроение, как только он достал ее из сундука.

— Что случилось? Мне нужно кого-нибудь укусить?

— Никаких укусов, — сказал Гарри, слегка усмехнувшись. Он осторожно, стараясь держаться спиной к Малфою, забрался в свою кровать, держа Эрисс так, чтобы её не было видно, и направил палочку на шторы. Они задвинулись с характерным звуком, и он принялся накладывать защитные и глушащие чары вокруг своей кровати. Он много практиковался в Дырявом и мог наложить защиту, связанную с простым серебряным кольцом на правой руке, которое нагревалось, если кто-то пытался залезть в его вещи, а также пригвоздить обидчика к телу. Правда, это действовало только один раз, поскольку он все еще не был достаточно силен для долговременных заклятий и не знал, как использовать руны, чтобы закрепить долговременное заклятие на месте и сохранить для него силу.

Эрисс поднялась и села на его плечи.

— Но ведь что-то произошло, да?

Гарри немного замялся и рассказал ей о дементоре, о том, что он видел, и, наконец, о Люпине. Никто больше не должен был слышать о его видениях... но Эрисс была его фамильяром. Ей он мог доверять, как никому другому. А она была рядом с ним после каждого из его кошмаров этим летом.

Когда он закончил, Эрисс яростно наматывала круги на его плечах и шее.

— Эти глупые магглы. И этот твой крестный. Он тоже глупый.

— Я никогда не вернусь, — твердо сказал Гарри. — Никогда.

— Хорошо. Возможно, мне придется нарушить твое правило "не кусаться", если ты это сделаешь.

Гарри снова усмехнулся. Ей всегда удавалось его развеселить.

— Я чувствую запах еды?

— Действительно. — Он достал из кармана завернутые кусочки стейка и протянул их Эрисс. Эрисс с жадностью схватила их, стараясь случайно не укусить, и с довольным шипением перевернулась на спину.

— Ты будешь сегодня охотиться?

— Нет. Этого было достаточно. Завтра я буду исследовать замок, пока ты ходишь на занятия. Мне любопытно. Здесь чувствуется... старая, старая магия. Мне это нравится.

— Хорошо, потому что мы собираемся провести здесь много времени.

Её смех был мягким, сиплым и успокаивающим. Гарри лёг спать, как обычно, свернувшись калачиком — старая привычка, оставшаяся от холодных ночей в чулане, и Эрисс прижалась к его торсу и коленям, где было теплее всего. Он положил левую руку ей на спину и позволил ее присутствию успокоить себя.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Беспомощный. Слабый. Утром готовил, днем прятался в библиотеке, после обеда работал до боли в спине, ночью запирался в шкафу. Как бы он ни старался, магия не приходила. Он не мог отпереть дверь, не мог пошевелить пером, не мог даже зажечь огонь, чтобы согреться. Он был один, у него не было магии, он был неудавшимся бесполезным чудаком, мерзостью, пустой тратой...

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

— Мастер! Мастер! Проснись!

Гарри сел прямо, и отголоски крика захлебнулись в его горле.

— Эрисс, — сказал он, обхватив ее рукой. — Эрисс.

— Ты видел сон.

— Я знаю.

— Я не могла тебя разбудить.

— Я... — Он хотел извиниться, правда, хотел. Но слова не шли у него из горла.

Эрисс ткнулась носом в его челюсть. — Я здесь.

— Спасибо.

— Всегда. Ты мой.

Он медленно лег на спину и попытался справиться с дыханием.

На втором курсе кошмары более-менее прошли, так как он упорно работал над Окклюменцией. Без Легилименса, который бы ему действительно помог, Гарри было бы труднее продвинуться на средний уровень Окклюменции, но на низших уровнях нужно было контролировать свои эмоции, очищать мысли и успокаивать подсознание. Это очень помогало при плохом сне. Проклятый дементор должен был вернуть всё обратно.

Тридцать минут он медитировал в постели, успокаивая свой разум, и в конце концов снова погрузился в сон.

Сны Гарри никогда не помнил, но проснулся он ворчливым и совсем не отдохнувшим. Эрисс исчезла в одной из многочисленных щелей в полу, чтобы начать исследовать замок, что она собиралась сделать уже несколько месяцев. Когда ее хвост исчез в камне, Гарри наполовину надеялся, что кто-то дал ему предлог сегодня проклясть их.

Знакомое ощущение школьной мантии, накинувшейся на его плечи, немного успокоило его, но за завтраком он по-прежнему оставался безучастным и молчаливым, даже когда Снейп приходил с их расписанием. Гарри бегло осмотрел его. Зелья с Гриффиндором, Гербология с Пуффендуем, Защита сами по себе, История с Когтевраном, Чары и Трансфигурация сами по себе, а затем он возьмется за Арифмантику и Древние руны с теми, кто выберет из третьекурсников.

— Уход с Гриффиндором, прелестно, — проворчал Блейз, глядя на свою бумагу. Даже его тяжелое положение не заставило Гарри ухмыльнуться, хотя обычно это было бы так: Блейз застрял в Уходе за магическими существами, и только Пэнси могла прикрыть его против Малфоя, Крэбба, Гойла, Булстроуда и Гриффиндора.

— По крайней мере, у меня есть руны с тобой, Гарри…

Гарри отрывисто кивнул и вернулся к своим яйцам и тостам.

Тео изучал его со слегка озабоченным выражением лица.

После завтрака они отправились на свой первый урок нумерологии. Его принимали Гарри, Тео и Дафна; у остальных первокурсников Слизерина в тот период было либо Прорицание, либо Забота, так что только трое направлялись к основанию Астрономической Башни.

—Ты в порядке? — пробормотал Тео, откидываясь назад рядом с Гарри.

—А тебе то что? — Гарри усмехнулся.

Тео поднял бровь.

Гарри вздрогнул.

— Э-э… ​​кошмары. Это не… связано с тобой. — Гарри попытался извинится.

Понимание промелькнуло на лице Тео. Не жалость — никак не жалость, слава Мерлину.

—Гребанные дементоры. Ты должен спросить Ханну, есть ли заклинание, которым ты можешь защититься от них.

—Хорошая мысль. — Гарри добавил это в свой мысленный список дел, сразу после того, как найти предлог, чтобы проклясть кого-нибудь и сесть на метлу.

Дафна догнала их, увлекая за собой Гермиону и Джастина.

— Я не собираюсь сидеть с идиотами на Арифмантике, — заявила она, глядя на всех четверых.

— Уж точно не с этим имбецилом Макмилланом и не с принцессой Патил. Все ясно?

— Кто из близнецов Патил? — спросила Гермиона.

— А разве это важно? — неприязненно сказала Дафна. — Они оба раздражают.

Гарри позволил своим друзьям препираться.

Они вошли в класс арифмантики. Гарри огляделся по сторонам, интерес пробивался сквозь плохое настроение. Он занимал весь нижний уровень Башни; круглые стены были украшены окнами и досками. Все парты были покрыты меловыми досками и располагались группами по шесть человек у каждой большой настенной меловой доски, лицом к центру комнаты. Гарри, Тео, Джастин, Гермиона и Дафна быстро заняли ближайшую к двери парту и наблюдали за тем, как заходят остальные студенты.

К удивлению Гарри, в группе оказалось несколько старшекурсников. Среди них были Гестия Кэрроу, Майлз Блетчли и Ноа Боул.

Ноа был в приличных отношениях с Гарри и ухмылялся, глядя на его группу; Блетчли кивнул в их сторону, а Гестия вообще проигнорировала их, но старшие Слизеринцы заняли место в группе рядом с группой Гарри.

— Что вы здесь забыли? — спросил Тео, вскинув брови.

— Я бросил историю и гербологию после СОВ, — сказал Блетчли. — Я решил, что несколько лет Арифмантии и Рун мне не повредят, даже если я не буду сдавать по ним экзамены.

— Я прохожу СОВ по Арифмантии и Древним Рунам на шестом курсе, — сказал Ноа.

— Обычно, когда кто-то начинает заниматься СОВ позже, это отдельная группа, но в Арифмантии и Рунах слишком мало студентов, чтобы это могло сработать. Так что мы здесь.

Гарри кивнул; в этом был смысл. И Ноа был прав. К моменту официального начала занятий, судя по часам, класс был заполнен едва ли наполовину. Со своего места он увидел Энтони, Сью и Лизу — все они улыбались и махали руками, когда Гермиона, Гарри и Тео смотрели в их сторону, — сидящих вместе с Алисой Парк, Джессикой Бандерос и Стивеном Корнфутом. Эрни Макмиллан и Сьюзен Боунс сидели с несколькими старшими барсуками, а рядом с ними расположилась группа старших когтевранцев: Аарон Джиггер, Чжоу Чанг, Мейсон Гошоук и Лиам Лайнус. Была даже группа из четырёх старших гриффиндорцев, среди которых были Алисия Спиннет и никто другой, кого Гарри узнал бы.

Гарри достал из сумки учебники «Нумерология и грамматика», «Исследование свойств чисел» и «Практическое применение рун». Все три учебника были плотными и сложными. За лето он осилил первые два и закончил бы третий, если бы не отвлёкся на обсуждение использования арифмантии в создании заклинаний и не заказал ещё четыре книги по смежным темам. Арифмантия казалась такой полезной.

Дверь с грохотом распахнулась, и внутрь вошла невысокая ведьма средних лет с иссиня-черными волосами и серебряными очками в проволочной оправе.

— Доброе утро, класс.

Послышалось общее бормотание.

— Нет, нет, нет! Так не пойдет. Вы будете отвечать «Доброе утро, профессор Вектор», когда я вас поприветствую. Точность! Эффективность! На моих занятиях мы не теряем времени! Попробуйте еще раз. Доброе утро, класс.

— Доброе утро, профессор Вектор, — прозвучало в почти идеальный унисон. Гарри уже сидел ровнее. Ему нравилась профессор Вектор.

— Намного лучше. — Вектор остановилась в центре комнаты и прошлась по кругу, её острые карие глаза оглядывали каждого из них по очереди. У Гарри сложилось впечатление, что она очень умна, мало скучает и не очень любит людей.

— Прежде всего, на моих занятиях не будет никаких послаблений. Вы здесь для того, чтобы усердно работать и учиться. Арифмантия — использование чисел в магии, она непроста и небезопасна. Если вы не будете внимательны, вы можете, как минимум, потерять палец, а как максимум умереть. В результате эксперимента по созданию арифмантических заклинаний, который я проводила четыре года назад, мне потребовались очки, и я считаю, что мне повезло, что я вообще сохранила зрение. Если кто-то из вас станет представлять опасность для себя или окружающих, не занимаясь и не готовясь к занятиям, вы получите одно предупреждение и только одно, после чего с вами будет покончено. Меня не волнует, как это отразится на ваших СОВ или ТРИТОН. Я забочусь о том, чтобы никто не размазывал брызги по потолку, потому что это означает больше работы для эльфов-домовиков и больше бумажной работы для меня. Все ясно?

— Да, профессор Вектор, — сказали они. Гарри захотелось ухмыльнуться. Это было гораздо лучше, чем История магии.

— Прежде чем мы перейдем к вашему предварительному экзамену, мы уясним еще несколько моментов. Без паники, тест не засчитывается в оценку, я лишь хочу понять, на каком уровне вы находитесь. — Пронзительный взгляд Вектор снова окинул группу Гарри. Он выпрямился под её пристальным взглядом и задумался, в каком же доме она училась в Хогвартсе. Он решил, что это Слизерин или Когтевран.

— Если кому-то из присутствующих нужна помощь, мой кабинет открыт с пяти до девяти вечера по будням и с одиннадцати утра до четырех вечера по субботам. Я либо сама помогу вам, либо свяжу вас с репетитором. Если кому-то нужны частные репетиторские услуги или специализированные занятия, приходите ко мне, я посмотрю, что можно сделать.

— Во-вторых, если кто-то захочет отказаться от этого предмета, у вас есть время до ноября, чтобы сделать это и перевестись на «Уход за магическими существами» или «Прорицание». После этого вы не сможете перейти на другой урок и будете вынуждены ждать до следующего года.

— В-третьих, я не принимаю никаких опозданий и не разрешаю никому пересдавать экзамены, кроме как при смягчающих обстоятельствах, которые я оставляю за собой право разрешить или не разрешить.

— В-четвертых, многие из вас слышали об изучении будущего с помощью чисел. Это полная чушь, которая не будет преподаваться в моем классе. Никаких «если», «и» или «но». Если вы хотите ныть о будущем, идите на курсы прорицания и не тратьте мое время. Будущее это то, что вы делаете сами.

Очень вероятно, что Слизерин.

— И, наконец, многим из вас не понравится это слышать, но если вы не можете принять это, то ваш разум узче игольного ушка, и вам вообще не стоит быть на этом уроке, так что слушайте внимательно. — Она скрестила руки и, казалось, смотрела в сторону Слизеринцев.

— На этом уроке мы будем использовать ряд маггловских текстов и открытий, поскольку волшебники не считают математику, выходящую за рамки элементарной арифметики, бесполезной, если вы не арифмометр или заклинатель, в то время как магглы зависят от математики для создания устройств, компенсирующих недостаток магии, и поэтому по необходимости уделяют математике гораздо больше внимания, чем мы. Массовое пренебрежение математикой в магическом сообществе — явление нелепое и устаревшее, но если бы у меня была неделя, я бы не смогла перечислить все причины, поэтому мы оставим это для более поздней лекции и сосредоточимся на практических вопросах. Ученики-магглорожденные имеют явное преимущество в этом классе, как и все полукровки, выросшие в маггловской школьной системе. Магглы растут на ежегодных уроках математики. Дети волшебников — нет. От тех из вас, кто знаком с математикой, я ожидаю, что вы будете усердно работать над своими знаниями и быть вежливыми, чтобы не перечить другим. От тех, кто не знает, я ожидаю, что вы будете работать так же упорно, если не больше. К концу этого года все вы будете на равных условиях.

Гарри украдкой взглянул на Гестию. Она выглядела так, словно только что надкусила яблоко и обнаружила, что оно гнилое. Тео выглядел в основном любопытным, Дафна — ледяной, Гермиона — взволнованной, а Джастин — заинтересованным.

Вектор покрутила ещё один круг, и когда возражений не последовало, взмахнула палочкой, и на столе у каждого появилась пачка бумаги, скреплённая магией.

— Приступайте.

Гарри достал замаскированную гелевую ручку и раскрыл пачку. Его желудок опустился. Ему действительно следовало быть более внимательным на уроках математики, хотя он и завалил все тесты и рабочие листы, чтобы сравняться с Дадли — эта математика была ему якобы знакома, но в то же время он не был уверен, что сможет найти ответ…

В течение полутора часов Гарри решал одну задачу за другой. Несколько раз он сбивался, и ему приходилось стирать чернила с помощью быстрого заклинания и начинать сначала. Более половины задач он решил примерно наполовину, а потом не мог понять, как закончить, и оставлял наполовину решенными. Из тех задач, которые ему удалось решить, он был уверен в своих ответах только в трех.

— Это было ужасно, — пробормотал Тео, когда они сдавали свои тесты. Гарри кивнул, скорчив гримасу.

Джастин пожал плечами, когда они посмотрели на него.

— Математика важна в бизнесе, мои родители всегда говорили мне сосредоточиться на ней… То есть, это было нелегко, но я, по крайней мере, видел большую часть этого раньше.

Гермиона открыла рот. Закрыла его. Открыла снова.

— Я думала, что это было довольно легко, в моей школе большое внимание уделялось естественным наукам и математике, — сказала она, казалось, тщательно подбирая слова.

— Так что у меня хорошая математическая подготовка. А у тебя, Гарри?

Клянусь Мерлином, она сдерживает свою всезнайку.

— Э-э… я не уверен, — сказал он. Выдержал паузу. Это были его друзья, никто не находился достаточно близко, чтобы подслушивать… он мог раскрыть что-то незначительное.

— Моя тетя Петуния и дядя Вернон злились, если я превосходил Дадли по результатам экзаменов. Трудно было совмещать внимательность на уроках с намеренным получением достаточно плохих оценок, чтобы не получить наказание дома за «списывание».

— Это ужасно, — сказала Гермиона, пораженная. — Это лишает тебя образования! Как они смеют…

— Мои родители считали, что мои вспышки магии — это просто случайная странность, — сказал Джастин, заново оценивая Гарри. — Но твои тетя и дядя… только из-за магии?

Гарри пожал плечами, пытаясь сделать вид, что это его не очень беспокоит.

— Внезапно я стал гораздо лучше понимать Статут секретности, — пробормотал Джастин.

Гарри резко осознал, что большинство его друзей не знают о том, что ему пришлось пережить. Что он обычно не получал достаточно еды, что у него была старая одежда Дадли, что близнецы, Блейз, Пэнси и Тео пришлось спасать после первого курса. Они не видели одежды и не понимали, что на самом деле означает жизнь в чулане. Он никогда не вдавался в подробности о скудном питании, о долгих часах работы по дому, о готовке всех блюд…

Может быть, ему стоит рассказать им?

Одна эта мысль приводила его в ужас. Это был его личный позор. Его проблема, с которой он должен справиться. Его демон. Ничья другая. Им не нужно было знать.

Они мои друзья… может, им и не нужно знать, но следовало бы…

— Я ожидаю, что к четвергу вы все хорошо изучите первую главу «Нумерологии и грамматики», — сказала Вектор. — В этом классе мы занимаемся чтением и самостоятельным изучением в свободное время, а также решаем задачи здесь, где я могу помочь. Вы можете сотрудничать сколько угодно в классе и вне его, за исключением тестов. Если вы хотите сидеть в углу, накладывать чары молчания и работать в одиночестве — хорошо. Если вы хотите привлечь еще семь человек к словесной викторине, чтобы справиться с задачами, тоже хорошо. У меня были случаи, когда оба метода великолепно работали для разных студентов. Я здесь для того, чтобы научить вас, и это не сработает, если я буду навязывать вам стиль обучения, который вам не подходит. Вопросы поощряются. Глупых вопросов не бывает. То, что кажется простым вопросом: «Это должно быть положительным или отрицательным?», может спасти вам жизнь. — Она сделала паузу и огляделась вокруг, чтобы убедиться, что ее слова воспринимаются всерьез. Так оно и было. Гарри никогда не слышал такой тишины в классе, кроме как у МакГонагалл или Снейпа.

— Свободны.

Они поспешили к выходу. У Гарри голова шла кругом.

— Конечно, магглорожденные имеют преимущество, — пробормотала Дафна.

Джастин посмотрел на нее, немного разочарованный. — У вас есть преимущество во всем остальном. Если бы вы не были вашими друзьями и не приглашали к себе на занятия, как бы мы с Гермионой успевали за вами? Вряд ли это несправедливо, что у магглорожденных есть хоть один предмет, где наше наследие не является недостатком.

Дафна была поражена, услышав упрек от обычно довольно мягкого Джастина.

— Он прав, — сказал Тео.

— Интересно… — размышлял Гарри, думая о том, как уравновесить весы для чистокровных и магглорожденных. Сложная проблема, но он считал себя вполне подготовленным к её решению, будучи полукровкой, наследником древнего и благородного Дома, получившим маггловское воспитание. Хотя он был… возможно… предвзят, когда речь заходила о том, насколько хорошо родители-магглы приспособлены к воспитанию детей-магов. Наверное, хорошо, что он познакомился с Джастином и Гермионой.

— Гербология следующая? — сказал Джастин.

— Ага. — Тео ухмыльнулся. — Пора идти смеяться над Малфоем, пытающимся выковырять грязь из-под ногтей.

— Хотела бы я на это посмотреть, — сказала Гермиона. — Расскажешь мне потом, у меня Трансфигурация — увидимся!

Она поспешила прочь.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Первое занятие по Древним рунам у Гарри было через два дня. Вместе с Блейзом, Тео, Гермионой, Невиллом и Пэнси он вошел в класс, расположенный в зале Трансфигурации. Этот класс был оформлен в гораздо более традиционном стиле, чем класс Арифмантии — все парты стояли аккуратными рядами перед большой, черной доской. На доске белым мелом были начертаны символы. Гарри прищурился — ему показалось, что он узнал несколько символов… или даже больше, чем несколько… Стоп, в той дурацкой книжке по «драконологии», которую Дадли подарил ему на день рождения два года назад, был алфавит, который выглядел примерно так же…

В зал вошли другие студенты. И снова это была смесь, состоящая примерно из половины старшекурсников и половины третьекурсников. В классе были оба близнеца Кэрроу. Гарри вздрогнул. Ему придется быть очень осторожным. Он не нравился ни одной из них.

— Добро пожаловать на изучение Древних Рун.

Голос доносился отовсюду. Все студенты оглянулись, пытаясь найти источник голоса — Гарри знал, что не найдут; он просканировал комнату, как обычно, по привычке, но профессора здесь не было.

Раздался взрыв, и на парте перед классом появилась обычная ведьма с волосами цвета соли и перца. Несколько человек вскочили. Она ухмыльнулась, выглядя при этом слишком энергичной.

— Кто-нибудь знает, как я это сделала?

— Трансгрессия? — предположил кто-то.

Гермиона так закатила глаза, что Гарри подумал, не разболелась ли у нее голова.

— Честное слово, — прошипела она. — Не так уж сложно прочитать «Хогвартс, история»!

— Нет, трансгрессия в Хогвартсе невозможно. Кто-нибудь ещё?»

—Дезиллюминационные чары, — сказала Гестия.

Профессор указал на Гестию.

— Хорошая догадка, но нет. У меня нет палочки. Никаких чар.

Молчание.

—Письмо рунами, дети. — Профессор указала на свои ноги. — Нарисовала на этом столе обычными чернилами пером десять минут назад. Я встала здесь, активировала руны, шагнув в них, и невидимо ждала, пока вы все сядете. Гоменум ревелио проскочил бы мимо меня, как и все остальные одобренные Министерством заклинания для поиска спрятанного.

У всех присутствующих расширились глаза. В том числе и Гарри. Он знал, что руны используются для закрепления заклятий, и в теории хорошо представлял себе, как это делается, но всё же увидеть такое применение было впечатляюще.

— Руны лежат в основе портключей. Руны вписаны в ручки ваших метел. Руны защищают Хогвартс от внешнего мира, не позволяют Трансгрессии и Портключам работать на его территории, защищают тех, кто находится внутри, и предотвращают шпионаж извне. Заклинания, основанные на рунах, могут сохранять свою силу годами и столетиями, могут быть использованы для создания новых заклинаний и ритуалов, не требуют палочек и ограничиваются только вашим воображением и творческими способностями.

Она улыбнулась им.

— Меня зовут профессор Бабблинг. Уверена, что вы уже не раз слышали об этом, но этот урок будет нелегким. Я без стеснения скажу вам, что поначалу будет даже не очень весело. С этого момента и до Йоля- простите, Рождества вы будете изучать алфавиты и фундаментальные принципы рун, взятых из тамильского, санскрита, древнегреческого, древнеегипетского, гэльского, арабского, китайского, англосаксонского и иврита. Каждая из них обладает своими уникальными свойствами, и каждая может быть использована и скомбинирована по-разному. Например, заклинание, которое я создала только что, в значительной степени опирается на руническое заклинание сокрытия, начертанное греческими рунами, но я модифицировал его с помощью тамильских и гэльских символов, чтобы адаптировать его к современному колдовству и заблокировать обнаруживающие чары, подобные Гоменум ревелио.

Неуверенно поднялась рука.

— Да? — Бабблинг выглядела восхищенной, но Сьюзен Боунс выглядела просто испуганной.

— Э-э-э, мэм, кажется, невозможно выучить все это до Рождества!

—Вы запомните все свойства, — сказал Бабблинг. — Руны будут у вас в мозгу, и вы хотя бы будете знать, как их рисовать, но для этого нужно вот это. — Она пнула свой экземпляр «Словаря рун».

— Большинство ведьм и волшебников находят пару-тройку рунических языков, с которыми им лучше всего работается, и придерживаются их после первого года обучения. В этом году экзамены будут посвящены основам курса — базовому знакомству с рунами всех основных языков, умению говорить о них и пытаться их использовать. После этого вам будет дано задание, и вы сможете использовать для его выполнения любые руны и цепочки, какие пожелаете. Но я забегаю вперед. На сегодня откройте книгу «Древние руны — проще простого», чтобы уточнить, что на самом деле эта книга должна называться «Древние руны — чуть менее ужасного», и дойдите до семнадцатой страницы. Я полагаю, что вы все уже прочли заданную литературу. Потратьте пять минут на изучение вопросов для обсуждения, приведенных в тексте, а затем мы проведем дискуссию в классе. Баллы за участие в дискуссии войдут в вашу итоговую оценку.

Гарри давно, с нетерпением ждал Рун, и это его не разочаровало. Ритуалы с рунами лежали в основе защиты и снятия проклятий, не говоря уже о создании собственных магических инструментов, чем занималось большинство мастеров зелий, и были жизненно необходимы для создания новых заклинаний. Летом он много читал в доме Блейза. Руны, слава Мерлину, не были ни светлыми, ни тёмными в глазах Министерства, хотя ритуалы, которые с ними проводились, могли быть таковыми, а рунические ритуалы с кровью были определённо тёмными.

Дебаты в классе были интересными и доказали, что он уже определенно занимает высшее место в классе, Гермиона, возможно, немного опережает его, а Гестия наступает ему на пятки. Она хмурилась всякий раз, когда Гарри или Гермиона вклинивались с умной мыслью или интересным вопросом, что случалось не так уж часто: Гарри предпочитал наблюдать за такими дискуссиями, а Гермиона явно прикусывала язык, чтобы не доминировать в разговоре со всеми своими энциклопедическими знаниями. Гарри очень хотелось спросить её, обладает ли она фотографической памятью.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Всего через три дня после начала семестра Малфой снова появился в общей комнате с перевязанной рукой и с развязным видом.

Блейз выронил перо. — О нет…

— Что? — сказал Гарри, но тут Малфой театрально бросился на диван напротив них.

— Он чуть не убил меня! — застонал он.

Блейз открыл рот, а Тео выглядел так, словно готовился к словесной баталии, но Гарри заставил Блейза замолчать взглядом, а Тео — пинком. Если Малфой хочет бегать по кругу и требовать внимания, он может делать это в другом месте. Они не собирались поддаваться на его ужасно прозрачную уловку.

Когда все просто проигнорировали его, Малфой сел чуть прямее.

— Вы не хотите знать, что произошло? — сказал он.

— Полагаю, гиппогрифы, поскольку, как я слышал, они сегодня были в Уходе, — как можно более безразлично ответил Гарри.

— Да! Он чуть не оторвал мне руку!

— О, так мы перешли от того, что чуть не убили тебя, к тому, что чуть не оторвали тебе руку? — невинно спросила Пэнси.

Тео кашлянул, чтобы скрыть свой смех.

Малфой слегка покраснел.

— Да, конечно, он напал на меня — большое гребанное чудище… Этот болван не должен был подпускать этих тварей к студентам…

— Жюль Поттер справился с этим довольно хорошо, — сказал Блейз. — Он отправился в полет, на самом деле…

— Действительно, — сказал Гарри с таким же интересом, как если бы они обсуждали погоду.

— Ммм… — Блейз критически осмотрел свои записи по Зельям. На следующий день предстояло первое сдвоенное зелье с Гриффиндором, и никто из Слизеринцев не смел быть неподготовленным. Гарри уже послал Финна Салливана, способного ученика по Зельям, чтобы тот просветил первокурсников по этому вопросу, и они выглядели как следует напуганными. — По-моему, Хагрид специально просил не оскорблять зверя… Может, у него и нет прав на палочку, и он не знает, как учить, но этот человек точно разбирается в магических существах… Гарри, а что делает кальцит?

— Связующее вещество. В Уменьшающем зелье, которое мы будем варить, он вступает в реакцию с мукой, чтобы нейтрализовать едкие свойства, возникающие при соединении трёх частей порошкообразного когтя грифона и одной части яичного белка Мерилопы.

— Спасибо. — Блейз снова начал писать.

Малфой посмотрел на них.

— Я отправлю эту тварь на казнь!

— Зачем? — лениво спросил Гарри.

— Ну, он напал на меня! Очевидно!

— Ты чем-то спровоцировал его нападение? — Гарри листал свой словарь рун и работал над переводом тамильской письменности, который ему нужно было сдать в понедельник.

Пэнси тихонько фыркнула.

— Сначала он оскорбил его, а потом проигнорировал инструкции.

— Похоже, ты это вполне заслужил, — сказал Гарри.

— Малфой, хватит ныть, — сказал Флинт, ударив Малфоя по затылку, когда тот проходил мимо. — Ты нужен нам на метле здоровым, чтобы мы могли выиграть гриффиндорцев. Помфри в прошлом году за ночь восстановила Другому Поттеру весь набор костей в руке, а ту маленькую царапину что ты получил на Уходе она вылечит за секунду.

— Матч все равно будет проходить в плохую погоду, — возразил Блетчли, проходя мимо. — Разве мы не можем просто использовать травму Малфоя, чтобы пропустить матч?

Флинт продолжил ворчать.

— Нет. Оливер Вуд сегодня перед всем классом трансфигурации заявил, что Слизерин воспользуется любым предлогом, чтобы не участвовать в матче, потому что мы не можем летать в плохих условиях. Мы должны доказать, что они ошибаются — мы, черт возьми, возьмем Кубок в этом году!

—Аааа. Ну, в таком случае, Малфой, возьми себя в руки, а то я тебя… хотя, если подумать, то пусть Поттер. Поттер, разве ты не выучил несколько интересных заклинаний этим летом?

— Да, конечно, — сказал Гарри, одарив Малфоя злой улыбкой. — Да, определенно.

Малфой посмотрел на них обоих и убежал в общежитие.

— Придурок, — пробормотал Блетчли.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Гарри ненавидел профессора Ремуса Люпина.

Он был уравновешен и вежлив, более или менее доброжелательно улыбался слизеринцам, когда они входили в его класс и занимали свои места.

— Не нужно доставать учебники, — сказал он. — Сегодняшний урок будет практическим.

Тео усмехнулся. Гарри не улыбнулся. Этот человек имел наглость стоять здесь, улыбаться им и изображать из себя доброго и заботливого. Притворяться, что он не тот нерадивый трус, который сбежал на континент, потому что не смог справиться с горем, и оставил своего крестника в ужасных условиях на двенадцать лет его жизни, и даже сейчас не пытается поговорить с Гарри об этом.

Квиррел иногда устраивал лёгкие практические испытания — один студент против другого, в очень контролируемых условиях, — но это было совсем другое. Гермиона и Невилл вчера раздражённо отмалчивались о том, каким именно будет урок. Практика, по крайней мере, была интересным признаком.

— Следуйте за мной, пожалуйста.

Гарри смотрел на потрёпанную мантию Люпина, когда тот вёл класс по коридорам. По крайней мере, он выглядел лучше, чем в поезде.

— Интересно, что мы будем делать? — сказал Тео, глядя профессору в спину.

Блейз пожал плечами.

— Раздражать профессора Снейпа?

Плечи Люпина слегка вздрогнули. Гарри наклонил голову. Слышал ли их профессор? Они должны были находиться вне пределов слышимости, но, возможно, на него были наложены чары, улучшающие слух. Если так, то почему он так отреагировал? Неужели они действительно собирались встретиться с профессором Снейпом?

К удивлению Гарри, Люпин привёл их в комнату для персонала. Гарри уже бывал здесь однажды. Впрочем, он осматривался с тем же интересом, что и все остальные, да и Тео тоже, так что никто из них не выдал бы своего шпионажа конца прошлого года. Шкаф, в котором спрятались он, Тео, Рональд и Жюль, теперь дрожал и дергался.

Однако профессора Снейпа не было видно.

Шкаф подпрыгнул и ударился о стену. Только Крэбб и Гойл вздрогнули, остальные Слизеринцы настороженно смотрели на него.

— Не стоит беспокоиться, — сказал Люпин. — Это просто боггарт.

Гарри подумал, что это уже повод для беспокойства. Он читал о боггартах всего несколько раз, но помнил, как Ханна рассказывала о них раньше…

— Кто может сказать мне, что такое боггарт?

Рука Тео поднялась вверх.

— Мистер Нотт? — Был ли в голосе профессора намек на недовольство? Он был так спокоен, что Гарри не мог этого понять.

— Оборотни, — сказал Тео, оглядывая гардероб. Он не выглядел слишком нервным, но и не был расслабленным. — Они принимают форму того, чего вы больше всего боитесь.

— Отлично. Да. Боггарты любят маленькие, темные пространства… — То есть, я противоположный человек… — Например, шкафы, щели под кроватями, сундуки… Однажды я встретил одного, который поселился в дедушкиных часах. Этот поселился здесь несколько дней назад, и я попросил директора оставить его на месте, чтобы мои ученики могли попрактиковаться. Нас здесь довольно много, что дает нам преимущество — ты заметил это, Гарри?

Казалось, Люпину было почти больно смотреть на него, что не могло не радовать. Гарри не позволил своему выражению лица измениться.

— Нас здесь много, и боггарт не будет знать, во что ему превращаться.

— Именно. — Люпин достал свою палочку. — Чары, которые отталкивают боггарта, требуют определенной силы духа. Заклинание называется Риддикулус, и, произнося его, вы должны заставить боггарта превратиться в нечто, что вам кажется забавным. Что действительно прикончит чудовище, так это смех. Противоположность страху.

Интересно. Гарри читал нечто… противоположное этому объяснению в одной из книг в библиотеке Забини летом — редком, старом фолианте под названием «Эзотерические заклинания». Надо будет спросить у Блейза, может ли кто-нибудь из домовиков Забини принести ее в Хогвартс, чтобы Гарри мог провести небольшое собственное исследование.

— Сейчас… — начал Люпин, но Тео поднял руку.

—Простите, сэр, нам придется предстать перед всем классом? И наши худшие страхи будут открыты нашим однокурсникам?

О. Конечно, он не…

Но, судя по выражению лица Люпина, именно это он и хотел сделать.

Гарри почувствовал тошноту в животе. Он прекрасно представлял, во что превратится его боггарт… и не хотел, чтобы это видел кто-то ещё. Чёрт, да он и сам не хотел этого видеть.

— Гриффиндорцы были готовы… — начал Люпин.

— Мы не гриффиндорцы, профессор, — сказал Гарри так вежливо, как только мог в данный момент, и, как он опасался, получилось не очень-то вежливо, но ему было всё равно.

Выражение лица Люпина слегка дрогнуло.

— Нет. Полагаю, что нет. Очень хорошо… Если вы все подождете снаружи, то можете выходить по одному. Как ваш профессор, я даю вам слово, что все, что я здесь увижу, останется в тайне. Этого достаточно?

— Спасибо, сэр, — сказал Блейз.

Малфой с усмешкой посмотрел на дряхлого профессора и вышел из комнаты, сопровождаемый своими дружками. Он был в ужасном настроении с тех пор, как Флинт отчитал его в общей комнате за руку. У Гарри возникло стойкое ощущение, что драма с гиппогрифом ещё не закончилась, но, по крайней мере, он перестал носить повязку и ворчать.

— Кто хочет пойти первым?

Все посмотрели друг на друга.

Гарри вздохнул. С этим нужно было бы покончить как можно скорее.

— Я могу, сэр.

—Очень хорошо, Гарри, — сказал Люпин, улыбаясь.

Остальные слизеринцы вышли за дверь. Гарри настороженно посмотрел на Люпина. Люпин посмотрел на него в ответ.

— Гарри, я…

— Мистер Поттер, — прервал его Гарри.

— Что?

— Я бы предпочел, чтобы вы называли меня мистер Поттер, профессор. Это более уместно.

Люпин выглядел ошеломленным.

— Я твой крестный отец.

Гарри тонко улыбнулся. Он написал Джеймсу и получил некоторые ответы. Пусть они были ограниченными, но они могли ему пригодиться. Он не собирался уступать этому человеку ни сантиметра.

— Только потому, что Сириус Блэк предал вас… простите, нас. И — простите меня, профессор Люпин, но мы никогда не встречались. Если вы хотите общаться со мной по имени, вам следовало бы, возможно, исполнить свой долг крёстного отца и принимать участие в моём детстве.

Люпин, казалось, постарел на годы на глазах Гарри.

— Мне искренне жаль, мистер Поттер. Если бы я знал, что вам пришлось пережить…

— А сейчас вы знаете? — спросил Гарри с искренним любопытством. Никто не знал всех подробностей, даже Тео.

— Ну, Джеймс и Альбус рассказали мне, что они знают…

Гарри фыркнул. Это сказало ему все, что он хотел знать.

— Понятно. Я уверен, что это был абсолютно точный рассказ, ничуть не предвзятый и не измененный. В таком случае, профессор, мы можем продолжить?

—Отрепетируйте для меня заклинание и движение палочкой, если можно, мистер Поттер.

Гарри взмахнул палочкой так же, как это делал Люпин.

— Риддикулус.

— Превосходно.

У Гарри заурчало в животе. Ему хотелось, чтобы Эрисс была здесь, но она ушла с другими замковыми змеями учиться охотиться на крыс.

Единственное, что он мог придумать, чтобы позаботиться о своем вероятном боггарте, было бы не очень хорошо делать это в присутствии Люпина.

— Палочка наготове… Аперио!

Шкаф с грохотом распахнулся, и из него вылез Гарри.

Кулак настоящего Гарри бессознательно сжался вокруг палочки. Сердце стучало в ушах, заглушая все остальные звуки. Боггарт-Гарри подошел ближе. Лицо его было в синяках, на нем была старая одежда Дадли, слишком большая, местами испачканная и порванная, местами изношенная до дыр. В дрожащем кулаке были зажаты две сломанные половинки палочки из остролиста. Отчаяние и слезы испещряли его лицо. Страх, грозивший захлестнуть Гарри при мысли о том, что он когда-нибудь будет выглядеть так, когда-нибудь станет таким, был скомпенсирован отвращением.

Он резко обернулся и сосредоточился на единственном, что пришло ему в голову, — превратить это существо в нечто забавное. В то, что больше не будет иметь над ним власти.

— Риддикулус — отчеканил настоящий Гарри

Заклинание ударило в боггарта, и на секунду — всего на секунду — боггарт Гарри выглядел точно так же, только теперь он был Жюлем.

Мерлин.

— Риддикулус, — в то же мгновение повторил Гарри, сосредоточившись ещё сильнее, и заставил боггарта превратиться в розово-жёлтую карикатурную версию его избитого, помятого, беспомощного, отчаявшегося альтер-эго, принадлежащего Дурслям, в натуральную величину. Оставалось только надеяться, что Люпин не заметил первого изменения.

Люпин взмахнул палочкой и изгнал боггарта обратно в шкаф. Шкаф захлопнулся.

— Отличная работа, мистер Поттер. Позвольте спросить, почему вы произнесли заклинание дважды?

Гарри изобразил на лице озадаченное выражение.

— В первый раз оно не сработало. Боггарт оставался неподвижным.

Он пригнул голову, позволив плечам слегка дрогнуть, давая возможность мужчине считать его уязвимым…

— Конечно, — сказал Люпин, расслабляясь. — Как глупо с моей стороны — да, вы хорошо потрудились, мистер Поттер, можете идти — до следующего раза…

Гарри кивнул и покинул класс так быстро, как только мог, при этом не бегая. Люпина было легко одурачить.

Следующим вошел Гойл. Гарри взял себя в руки и прислонился к стене, игнорируя их любопытные взгляды и полностью осознавая, что не может показать, насколько тяжело это было.

Крэбб пошел следом. Потом Булстроуд. Потом Пэнси. Она вернулась немного бледной, но все еще ухмыляясь.

— Струны, — прошептал Тео.

Гарри посмотрел на своего друга. Глаза Тео были закрыты, а брови нахмурены. Блейз прошел в комнату.

—Тео? — сказал Гарри.

Тео взглянул на него.

— Я знаю, что это будет, — тихо сказал он.

—Я думаю. Но я не знаю, как сделать это забавным. Или, по крайней мере… не то, что он нашел бы забавным.

— Если это тебя развлечет, то сработает, — так же тихо сказал Гарри. — И… я думаю, дело не столько в настоящем смехе, сколько в… придании ему формы, которая больше не имеет над тобой власти. Отвращение было тем, что заставило меня пройти мимо моего.

Тео медленно кивнул.

—Хорошо… Блейз вернулся, дыша немного тяжело, но не от усталости.

— Ты понял, — сказал он Тео. — Это… ты будешь в порядке.

Пошел Малфой, потом Дафна. Следующей была очередь Тео.

— Он должен держать это при себе. — Гарри чувствовал, что напоминает себе так же, как напоминает и Тео. — Что бы он ни увидел, он никому не расскажет.

Тео расправил плечи.

—Верно.

Блейз занял свое место у стены рядом с Гарри.

—Хочешь поговорить об этом? — сказал Гарри низким голосом. Он не слышал, но он мог слушать. Блейз скосил глаза влево, убедившись, что остальная часть группы находится слишком далеко, чтобы слышать. Дафна и Пэнси сидели у стены. Их осторожное перемирие и скупое взаимное уважение прошлого года, казалось, медленно перерастали в настоящую дружбу, и они разговаривали вполголоса. Серые глаза Малфоя были отстранены, а Крэбб, Гойл и Булстроуд откуда-то вытащили колоду карт. Он покачал головой.

—Не здесь. Потом… Они оба резко подняли глаза, когда дверь приоткрылась и Тео вышел. Его лицо было таким же твердым, как каменные стены коридора. Люпин последовал за ним, закрыв за собой учительскую.

Все выпрямились, отдавая должное учителю, за исключением Малфоя, который сгорбился и усмехнулся, по-видимому, по привычке. Блейз тихо фыркнул.

— Вы все хорошо поработали сегодня, — сказал Люпин, улыбаясь. Опять до глаз не дошло. Он все еще казался усталым и старше своих лет и не хотел смотреть на Гарри.

—Домашнее задание… пожалуйста, прочитайте главу вашего учебника, посвященную боггартам, и подведите итоги, чтобы сдать в понедельник. Это все.

Блейз первым отошел от группы и направился обратно к подземельям. За ним последовали Гарри и Тео, а затем и весь класс, все тихо говорили о вещах, которые не были боггартами и страхами. В голове Гарри по-прежнему стоял образ Жюля Поттера, такого же разбитого, беспомощного и отчаявшегося, каким он когда-то был. Думать об этом было легче, чем думать о том, чтобы увидеть себя таким, каким он когда-то был, и вспомнить.

Я никогда не вернусь.

Малфой и Булстроуд достали свои учебники по УЗМС, когда спустились в подземелья, о чем-то ворча. Крэбб и Гойл сидели рядом с ними и не делали ничего, даже похожего на домашнюю работу. Блейз направился прямо в спальню.

Тео прошел внутрь и бросился на кровать, уткнувшись лицом в подушки.

Гарри посмотрел на него.

—Дуэль? — Дуэль на самом деле сейчас звучала неплохо — шанс сжечь часть его избыточной энергии…

Тео перевернулся и оказался на спине.

—Может быть позже.

—Массстер?

Гарри обернулся, услышав голос Эрисс, и не мог сдержать охватившее его облегчение.

—Эрисссс.

— Я чувссствовала, что ты расссстроен. — Змея выползла из-под его кровати. Гарри поднял ее, и она обвилась вокруг его плеч, а он забрался на кровать Тео и сел у ног своего друга, прислонившись к спинке кровати.

—Что сссслучилось?

— Боггарт, — сказал Гарри. Блейз пересек расстояние до кровати Тео и подполз к ним, сев рядом с подушками Тео и опершись на изголовье.

— Он показывает, чего ты больше всссего боишьссся.

Эрисс замолчала, но ее вес был утешением.

Блейз глубоко вздохнул.

— Что ты видел?

Прошло несколько секунд молчания.

— Марионетка, — сказал Тео почти слишком тихо, чтобы расслышать. Он уставился в потолок.

— Себя… танцующая на ниточках.

— Кто их держал? — сказал Гарри.

Тео слегка пожал плечами.

—Не было лица. Страх был марионетки, а не кукловода.

— Как ты… избавился?

— Заставил марионетку задушить кукловода нитками, — сказал Тео, ухмыляясь. Это выглядело немного натянуто, но это было лучше, чем выражение мертвых глаз, которое он носил несколько секунд назад.

— Люпин определенно выглядел немного испуганным этим…

Гарри слегка ударил ногой Тео. Ненадолго — он все еще был зациклен на этом ужасном отражении себя в зеркальной вселенной, сломанной палочке и потускневших глазах, и мысль о прикосновении к другим людям казалась ему противной, — но он заставил себя сделать это. Как Тео сделал для него раньше. Молчаливая фраза о том, что он был там.

— Я видел свою мать, — сказал Блейз.

Тео откинул голову назад, чтобы посмотреть на Блейза вверх ногами.

—Она держала нож. Она сказала мне… -Блейз подтянул колени к груди и обнял их. Это был первый раз, когда Гарри видел, как тщательно вялая поза Блейза ломалась из-за каких-либо эмоций, указывающих на уязвимость.

—Она сказала мне, что должна это сделать. Она направила нож мне в горло, когда я произносил заклинание.

— Прости, приятель, — сказал Тео.

— Она бы не стала, — сказал Блейз. Он звучал так, как будто пытался убедить себя. — Она бы не стала.

— Боггарты сильны, — тихо сказал Гарри. Он не ожидал, что это будет так… реально.

— Как ты это преодолел? — сказал Тео.

Выражение лица Блейза немного посветлело.

— Я превратил нож в горсть сваренных спагетти. Это было все, о чем я мог думать.

Тео даже немного хихикнул.

—Хорош.

—Гарри? — сказал Блейз.

Гарри обхватил себя руками. Он не…

— Если не хочешь об этом говорить, не надо, — сказал Блейз.

—Вы двое молчите о многих вещах, но иногда это может помочь, знаете?

Слова долго не приходили. Я могу им доверять. Я могу им доверять. Я могу им доверять, сказал себе Гарри, и Эрисс тихонько ткнула носом его точку пульса, и, наконец…

— Я видел себя, — сказал он, глядя на простыни. — Я… держу свою сломанную палочку в изношенной одежде моего кузена. Снова в синяках. Как… как будто я вернулся к магглам.

Настала очередь Тео слегка постучать голенью по лодыжке Гарри.

— Этого никогда не случится. Даже если твоя палочка сломается. Помнишь? Беспалочковая магия. Потому что ты чертов вундеркинд.

— И я бы укусила их, если бы они снова причинили тебе боль, — сказала Эрисс. Это вызвало легкую ухмылку на лице Гарри. Она быстро продвигалась вперед в своей способности понимать английский язык.

Блейз поднял бровь.

— Она сказала, что укусит Дурслей, если они снова попытаются причинить мне боль, — сказал Гарри.

Тео указал на Эрисс.

—Ты мне нравишься.

Эрисс рассмеялась. Блейз и Тео уже знали звук ее смеха без перевода.

—Что ты сделал? — сказал Блейз.

—Я… как бы превратил его в Жюля.

Тео издал лающий удивлённый смех.

— Ты что? Перед лучшим другом твоего отца? — Только на секунду, — сказал Гарри.

—Это было первое, о чем я подумал, а потом превратил его в пластиковую увеличенную мультяшную версию себя.

— Люпин заметил? — сказал Блейз.

Гарри усмехнулся.

—Я так не думаю. Он наблюдателен, как чертов кирпич.

— Хорошо, — сказал Тео, все еще улыбаясь. —Возможно, это было немного трудно объяснить.

— Я так рад, что мой боггарт так развлекает вас, — протянул Гарри.

Тео пнул его и при этом сумел ударить Блейза локтем по бедру. Блейз выдернул подушку из-под головы Тео и ударил его ею, но когда он вернулся для второго удара, Тео отклонился, и подушка попала в лицо Гарри.

— О, это только начало, — сказал Гарри, усмехнувшись, и схватил свою подушку. Бой на подушках вскоре превратился в дружескую дуэль на трех участников, пока все они не были измотаны.

Гарри, как обычно, забрался в постель с Эрисс на изгибе его туловища. Он погрузился в упражнения по окклюменции по прояснению разума и сортировке эмоций, визуализируя свои различные эмоции как сложный клубок цветных жидкостей и дразня их одну за другой, пока не смог разделить каждую в банку и исследовать их по отдельности. Только когда его разум стал гладким и спокойным, а воспоминания о смехе его друзей оказались ближе всего к поверхности, он расслабился и заснул.

Удивительно, но ему не снились кошмары.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Снейп, как обычно, поставил Гарри в пару с Невиллом на Зелья. Однако он объявил, что в этом году они будут варить отдельно, а не в общих котлах, так как ему необходимо получить более полное представление об индивидуальной работе, поскольку он уверен, что «вдолбил в каменные черепа некий уровень фундаментального обучения».

Гарри почти бессознательно обратился к своим упражнениям по Окклюменции, погружаясь в медитативное состояние, которого требовало качественное зельеварение. Он только в конце прошлого года понял, как достичь этого состояния; нужно было быть достаточно расслабленным, чтобы почувствовать магию зелья, и достаточно внимательным, чтобы как можно быстрее обработать все изменения. Это была медленная магия, ритуальная магия, тонкий баланс. Можно приготовить хорошее зелье, следуя рецепту. Звездные зелья можно было приготовить только на ощупь.

Ритуальная магия. Он вдруг подумал, что будет, если соединить зелья с рунами. Возможно, начертанными на внутренностях котла, или на внешней стороне твердых ингредиентов, таких как лунные камни… Или даже начерченными в воздухе над зельем с помощью палочки…

Это проблема для другого раза. Гарри вернулся в класс зелий, остановил Невилла от слишком раннего добавления кальцита рассеянным объяснением, почему нужно подождать, и решил, что его зелье кажется немного пастообразным; нужно ещё раз помешать его против часовой стрелки, чтобы отделить твёрдые частицы…

— Время.

Гарри моргнул и полностью погрузился в своё тело. Хм. Никогда раньше он не задерживался так сильно во время варки. Как ни странно, он чувствовал себя хорошо отдохнувшим, по крайней мере, ментально; его магия была немного потрачена, но не неприятно. И он проделал неплохую работу, с нескрываемой гордостью отметил он, наливая немного зелья в пробирку для проверки. Одно из лучших, на самом деле, а он всегда был примерным учеником по Зельям. Похоже, Окклюменция помогала не только в защите разума.

Проверка зелья Невилла показала, что гриффиндорец всё ещё медленно, но неуклонно совершенствуется. Оно было далеко от совершенства, но Гарри чувствовал его сбалансированность и знал, что оно, по крайней мере, сработает.

Это тоже было что-то новенькое — чувствовать чужое зелье с такой точностью.

Они сдали свои зелья. Снейп взял зелье Гарри и осмотрел сначала его, а затем Гарри с большим интересом, чем он проявлял к Гарри с начала первого курса.

— Отличная работа, мистер Поттер. Три балла Слизерину, — сказал он.

Слегка ошеломленный, Гарри кивнул в знак благодарности и вышел, по пути столкнувшись с Невиллом, Тео, Пэнси, Блейзом, Дафной и Гермионой. Гермиона вела удивительно острую дискуссию с Пэнси и Дафной по поводу моды. Гарри подумал, не решила ли она применить свой грозный интеллект к моде и создать алгоритм предсказания тенденций, или что-то в этом роде. Он не стал бы ей перечить.

Он услышал Петрификус тоталус и не успел вовремя повернуться, чтобы заблокировать заклинание. Заклинание ударило его между лопаток, а затем он упал, застыв как доска, и Невилл пытался поймать его, и каждый нерв в теле Гарри кричал, каждая клетка мозга была в панике, потому что он ненавидел быть пойманным в ловушку, беспомощным, слабым, связанным…

Кто-то бросил контр-заклинание, и Гарри вскочил на ноги, тяжело дыша и ища глазами виновника. Он едва осознавал, что уронил демпфер на их цвет, но ему было всё равно.

Шеймус Финнеган и Рон Уизли со смехом выбежали из группы гриффиндорцев.

Рука Гарри крепко сжимала палочку с остролистом, пока не заскрипели кости. Никакой тёмной магии. Никаких проклятий. Ничего слишком неприятного.

— Абсссидюи дентиссс ампла, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, едва заметив, что в его голос прокрался намек на парселтанг, как Тео выхватил свою собственную палочку и произнес заклинание "Инкарне тос онглес"

Через несколько секунд коридор наполнился воплями Рональда и Симуса: у Рональда начали безостановочно расти передние зубы — не внутрь, Гарри не был настолько жесток, они бы пробили ему череп и убили, а у Симуса начали врастать ногти на руках и ногах.

Жюль обернулся, и его рука уже потянулась к палочке.

— Я бы не стал, — сказал Гарри, настраивая свой голос на ледяную глыбу и передавая его только на расстояние между ними, не дальше. Остальные гриффиндорцы столпились вокруг Рональда и Симуса, не обращая внимания на противостояние.

— Ты в меньшинстве, и им это удалось.

— Скользкие придурки, — огрызнулся Жюль.

— Тебе действительно пора придумать новое оскорбление, — сказал Блейз. — Это уже теряет свою силу…

Они снова начали идти. Гарри не обращал внимания на их обеспокоенные взгляды, он знал, что его глаза были отрешёнными, и ему было всё равно. Он жалел, что с ним нет Эрисс, но она все еще была с Марико и Недди.

На его плечо опустилась рука. Гарри подпрыгнул на четыре дюйма и успел наполовину вытащить свою палочку, прежде чем понял, что это Невилл.

— Гарри, — сказал Невилл, опуская руку, словно обжегшись. — Э-э…

— Я в порядке. — Гарри сказал это резко, тоном, который Снейп использовал, когда не хотел слышать аргументов. Он все еще пытался избавиться от ощущения, что его прижали к месту. Он действительно ненавидел прикосновения.

Может быть, он мог бы начертить руны на мантии, чтобы заблокировать их. Или использовать другие заклинания. Или держать щитовые чары, когда он сможет их наложить.

К концу ужина он более-менее успокоился и смог присоединиться к разговору, пока шел с друзьями в Рыцарский зал на пятничную дуэльную тренировку. После этого ему пришлось бы бежать, чтобы успеть на квиддич, но оно того стоило.

— Поттер!

Гарри обернулся и увидел Ноа Боула.

— Вы, ребята, идите вперед, — пробормотал он.

Тео посмотрел на приближающегося Боула. — Ты уверен?

— Идите.

Тео пожал плечами и пошел с остальными. Гарри подозревал, что он будет подслушивать из-за ближайшего угла.

— Да? — сказал он, когда Ноа догнал его.

— Слушай, я знаю, что все твои ходят на дуэли, — прямо сказал Боул.

Гарри поднял бровь.

— И что?

— Я хочу присоединиться к вам.

— Почему? — спросил Гарри, недоумевая, как и почему Боул посчитал его главным. Он таковым не являлся.

Нет, на самом деле. Если бы он думал об этом — Блейз или Тео, Дафна или Пэнси, — все они пришли бы к нему, чтобы спросить, не может ли кто-нибудь ещё пойти с ним. Гарри вдруг почувствовал, что может притащить Ноа Боул прямо в Рыцарскую комнату и сказать: «Он собирается присоединиться», и все остальные согласятся. Конечно, потом возникнут вопросы, но они согласятся.

Это было странное чувство, наполовину приятное, наполовину… нет.

Ноа пожал плечами.

— Ты, наверное, заметил, что мне нужна помощь. Чары и Защита — мои самые слабые предметы, а дуэль в основном зависит от этих двух. Кроме того, ты нравишься моему брату.

Интересно. Алтон Боул никогда не давал Гарри понять, что ему это нравится во время тренировок по квиддичу, но, опять же, он был почти таким же фанатиком, как и Флинт. Во время тренировок все отходило на второй план, и в том числе то, нравится ли ему кто-то на самом деле. Боул относился к Флинту с уважением, причитающимся капитану, и ко всем остальным точно так же, от Блетчли до Гарри и Малфоя.

— Ты можешь работать с гриффиндорцами? — сказал он наконец.

— Если только это гриффиндорцы твоего типа, — ответил Боул с острой улыбкой.

Гарри пожал плечами. — Хорошо. Жди, что кто-нибудь из близнецов Уизли перевернет тебя вверх ногами.

Боул выглядел немного обеспокоенным, но Гарри проигнорировал его и продолжил идти. Он также проигнорировал впечатленный свист Боула, когда Гарри произнес сначала «рапира», а затем «таежный сокол», чтобы пройти мимо рыцарей и дверного отсека, и они протиснулись в Рыцарскую комнату.

— Ноа Боул, — сказал Джордж, ухмыляясь при виде слизеринца.

— Какой сюрприз, — добавил Фред.

Блейз и Тео приподняли брови.

Гарри пожал плечами. Не мешало бы иметь более близкого союзника среди четверокурсников. Боул занимал примерно среднее положение на общедомовой социальной лестнице, но он был близок к своему брату и к другим чистокровным, хотя его семья не была ни Древней, ни Благородной.

— Точно, — сказал он. — Мы сегодня повеселились с Уизли и Финнеганом, кто хочет потренироваться в применении сглаза, который использовал Тео?

— Я, — сказала Дафна.

—Какой сглаз? — сказал Фред, нахмурившись.

Тео рассказал ему историю, произошедшую после Зелий.

Джордж вздохнул.

— Мы поговорим с ним.

— Кстати говоря…

— Гарри, если мы собираемся и дальше прикреплять людей к этому маленькому дуэльному сеансу…

— Как насчет того, чтобы сделать это неофициальным дуэльным клубом и привести больше людей?

Гарри удивленно посмотрел на близнецов, затем оглядел остальных членов группы. Большинство из них выглядели задумчивыми. Но даже Тео, казалось, ждал слов Гарри. Что ж, черт возьми. Боул был прав. Они действительно смотрели на него.

За долю секунды Гарри должен был решить: принять решение самостоятельно и немного выделиться, или попросить помощи и выглядеть слабаком?

Если только он не мог сделать последнее и при этом оставаться независимым…

— Что думаете? — ровно сказал он, оглядывая остальных третьекурсников.

— Было бы неплохо потренироваться со старшими учениками, если они нам попадутся, — сказал Джастин, вскидывая палочку. Казалось, его это не очень волнует, но Гарри знал, что это фарс. Джастин мог быть таким же хитрым и обманчивым, как и слизеринцы, если ему вздумается.

Гермиона кивнула.

— И мы можем работать с любым из младших, кто испытывает трудности…

— С теми, над кем издеваются, — тихо сказал Невилл. — И кому может понадобиться помощь, чтобы справиться с этим.

Гарри поднял бровь на близнецов и Боула. Фред и Джордж кивнули; Ноа выглядел несколько удивленным тем, что его мнение спросили, и колебался, прежде чем заговорить.

— Будет трудно сохранить в тайне большую группу.

— Мы не будем торопиться, — сказала Пэнси, явно восприняв эту идею с теплотой. Вероятно, она рассматривала это как возможность пообщаться, набраться опыта и распространить сплетни. Гарри был уверен, что она воспользуется этой возможностью. — Добавлять по несколько человек за раз — тех, кого мы точно знаем.

— Гриффиндорцы пристают к Василию Ситчу из первого курса Слизерина, — сказала Дафна. — Астория упоминала об этом.

— Тогда пусть Астория приведет его на следующей неделе, — сказал Гарри.

Фред и Джордж переглянулись.

— Мы думали о Джинни, — сказал Фред.

— Ей нужна не столько помощь в дуэли, сколько…

— …сеть поддержки. Рон, Чарли и Перси не хотят ее опекать.

— По-моему, они обиделись, когда прошлым летом она вернулась домой с лучшими манерами, чем у них.

Гарри сдержал желание потереть переносицу. Привлечение Джинни означало, что Натали и Эвелин тоже, а это, в свою очередь, привело бы к появлению Полумны, Терри Бута, Демельзы Робинс, других слизеринцев второго курса…

— Я могу взять с собой Джордана Харпера и Аниту Стрикленд, — сказал Ной. — Они оба хорошо владеют палочкой. Может быть, потом и Альтона. О, и Айрис Виридиан, когтевран с моего курса — ее прадед был неприятным человеком, и это выходит в последствие.

— Зоуи может заинтересоваться, — сказал Джастин. — Хьюз. Ханна не захочет, она не очень любит дуэли, но некоторые старшие борсуки не любят Зоуи.

Он не стал объяснять почему, да никто и не спрашивал.

— Я могу привлечь двух мальчиков из Гриффиндора, — сказал Невилл.

Гермиона посмотрела на него с мрачным выражением лица.

— Джордан и Чарли?

Невилл кивнул.

— Что с Чарли? — спросил Фред

— Мы слышали о том, как Корнер преследовал Джордана…

— Очевидно, на прошлой неделе Симус Финнеган и Дин Томас использовали первокурсника в качестве подопытного для наложения сглаза, — сердито сказала Гермиона.

— Я отчитала их обоих за это, а потом, когда они не смотрели, заколдовала их звездные карты по Астрономии…

— Я впечатлен, Гермиона, — сказал Тео с ухмылкой. — Получаешь небольшую мзду?

— Я нацарапала буквы так, чтобы на них было написано BULLY, и чтобы их нельзя было стереть, переписать или снять заклинание, — сказала Гермиона. — Если они порвут бумагу, она просто появится в другом месте. А Синестра больше не дает дубликатов карт, после того, как два года назад группа жульничала на экзаменах.

— Блестяще, — сказал Блейз.

Ноа в шоке уставился на Гермиону.

— Это действительно продвинутая магия.

Гермиона выглядела довольной, но пыталась это скрыть.

— Да… ну, я полагаю, мне нравятся чары.

Ноа покачал головой.

— Это было правильное решение, — еле слышно пробормотал Гарри.

— На следующей неделе приводите всех желающих, — сказал Гарри. — По пятницам после уроков я будет пароль «не связывайтесь со мной». Мне нужна практика, так что мы можем начать?

В ответ прозвучало громкое «да».

Когда Гарри пришёл на второй урок Арифмантии, профессор Вектор уже был в классе. После первой недели и предварительного экзамена, который чуть не выжег ему мозг, он добавил целенаправленное изучение Арифмантии и Рун к своим самостоятельным занятиям наряду с Зельями, Трансфигурацией и Чарами. Он уже был уверен, что при повторном прохождении предварительного теста сможет решить как минимум ещё две-три задачи, а когда материал будет освоен, можно будет углубиться в учебник.

Взмахнув палочкой, профессор Вектор отправила стопку предварительных экзаменов со своего стола к каждому студенту в классе, лежащему лицом вниз.

— Потратьте пять минут на то, чтобы просмотреть свои оценки и понять, где вы допустили ошибки, — сказала она.

Гарри несколько секунд смотрел на обратную сторону теста, затем перевернул его. И вздрогнул. В верхней части страницы зелеными чернилами было написано 57%. Ни за одно задание, кроме астрономии и истории магии, которые волновали его гораздо меньше, чем другие предметы, он не получал оценки ниже 85% или E. А пятьдесят семь… это…

— Гарри, — сказал Тео, глядя на свою работу. — Как ты это сделал?

— Я не знаю, — сказал Гарри, перелистывая страницы. Зеленые чернила растекались по ним, отмечая каждую его ошибку и недочет. — Похоже, маггловское воспитание — не такое уж большое преимущество, как она думала…

— О чем ты? — шипела Дафна. — Гарри, у меня тридцать два балла.

Гарри непонимающе уставился на нее. Оценки Дафны постоянно входили в десятку лучших в их году; если он правильно помнил, в предыдущем году она заняла седьмое место на экзаменах.

— Тридцать пять, — подтвердил Тео.

— Гермиона? Что ты получила? — сказал Гарри.

Гермиона моргнула и подняла на него глаза, явно расстроенные.

— Хм? Ой, прости, семьдесят девять, я не помню, когда в последний раз так плохо сдавала экзамен по математике, мои родители будут в ярости…

— Ты вообще слышала, что мы только что говорили? — сказал Тео, закатив глаза.

— Гермиона, этот тест был составлен так, чтобы быть трудным. Мы с Дафной набрали не более тридцати баллов.

— Но… — Гермиона посмотрела на свою бумагу, потом снова на них. — Гарри?

— Наверное, — сказал он, показывая ей свои 57%.

Когда они повернулись к нему, Джастин уже ухмылялся.

— Шестьдесят восемь. Надо будет написать домой и поблагодарить родителей за то, что они настояли на том, чтобы я сосредоточился на математике.

Гермиона с видимым трудом пыталась представить себе свою оценку, думая об этом.

Гарри снова пролистал тест. Благодаря самостоятельной работе он мог увидеть несколько своих ошибок без зелёных чернил, но заметки, формулы и предложения, которые Вектор нацарапала на полях, будут очень полезны.

— Время!

Разговоры в аудитории прекратились.

Профессор Вектор с ухмылкой оглядел присутствующих.

— Вас здесь двадцать шесть человек, и ваш средний балл по экзамену в классе на 1,3% выше, чем у предыдущего. Молодцы!

Несколько человек испуганно переглянулись.

—Хотела бы особо отметить Гермиону Грейнджер, Либби Борейдж, Мейсона Гошока, Сью Ли, Джастина Финч-Флетчли и Адриана Поттера, которые набрали на этом экзамене более пятидесяти пяти процентов, что позволяет вам войти в десятку лучших среди всех студентов, когда-либо сдававших этот экзамен.

Гарри понял, что его самообладание пошатнулось, и по крайней мере на несколько секунд выдал свое удивление классу. Это было… что ж.

Может быть, зря он так беспокоился о том, насколько трудным окажется этот предмет.

— Надеюсь, вы все сделали то, что вам было задано. — Вектор снова взмахнула палочкой. На всех партах появились листы; она использовала пергамент, разрезанный на прямоугольники и сложенный в аккуратные упаковки, а не свернутый в длинные листы. Возможно, если Гарри когда-нибудь найдет с ней общий язык, он сможет указать ей на тетради в клеточку.

— Если нет, то это задание будет для вас гораздо сложнее, чем для ваших сверстников. Работайте над этими задачами по своему усмотрению, можете ссылаться на учебники и на своих сверстников. Я буду отвечать на все вопросы, относящиеся к теме, и если никому не нужен вопрос, относящийся к теме, то я попробую ответить и на вопросы, не относящиеся к теме. Последние пятнадцать минут будут посвящены разбору всех ошибок и недоразумений, на которые я обратил внимание, наблюдая за вашей работой. Преступайте.

Гарри немедленно повернулся к своему столу. Его друзья последовали его примеру, пока не образовался круг.

— Давайте сделаем это, — решительно сказала Гермиона.

Хотя угроза и вопрос о Сириусе Блэке не выходили из головы Гарри, ему удалось отодвинуть их на второй план и сосредоточиться на учебе. Даже дементоры отошли на второй план, затаившись по краям территории. В конце концов, он здесь для того, чтобы учиться: когда-нибудь он унаследует место в Визенгамоте и лордство, а для этого необходимо иметь самые лучшие оценки и возможности, чтобы завоевать уважение сверстников и приумножить состояние семьи Поттеров. Целью каждого лорда или леди было развитие того, что было создано до них, и Гарри не собирался быть тем Поттером, который оставит хранилища более пустыми, чем до его лордства. Не говоря уже о личном удовлетворении от победы над братом.

Люпин оставался странным и скованным в окружении Слизеринцев вообще и Гарри в частности. Он не проявлял явного фаворитизма, но и Гермиона, и Джастин говорили, что все, кто успешно побеждал боггарта на их уроках, зарабатывали баллы для факультета. Никто из Слизеринцев не получил ни одного. Один случай можно было бы оправдать как расплату за то, что они отказались делать это всей группой, но тенденция сохранялась и в сентябре, и в октябре, пока большинство змей не достигло точки, когда они оценили интересный предмет, но невзлюбили профессора. Гарри, не поднимая головы, изучал красношапов и капп, ни разу не сказав своему крёстному ни слова, свидетельствующего о том, что они больше, чем просто профессор и студент.

Большинство других занятий проходили лучше. Он продолжал преуспевать в арифмантике, регулярно занимая первые места в классе вместе с Джастином, Гермионой, Борейджем из Пуффендуя, Гошоком из Когтеврана и несколькими старшекурсниками, которые усердно занимались и догоняли его, несмотря на отсутствие у них предыдущих знаний по математике. Гестия Кэрроу и Аарон Джиггер оказались весьма способными. Гарри тихонько посмеивался над тем, с какими трудностями столкнулись Эрни Макмиллан и Сьюзен Боунс.

После слухов, которые они распустили о нем на втором курсе, он не любил их обоих. На Зельях он, как обычно, работал с опережением программы, и сам урок был довольно скучным, если не считать того, что Снейп с усмешкой наблюдал за ужасными варевами Жюля и Рональда. Медленно, но неуклонно улучшались знания по Чарам, а его понимание теории Трансфигурации стало лучше соответствовать его практическим способностям.

Квиддич занимал все больше времени по мере приближения матча Гриффиндор — Слизерин. Гарри приходилось тщательно распределять время между тренировками, учёбой и общением с друзьями, самостоятельной работой, опережающей учебные программы по Зельям, Трансфигурации, Рунам и Арифмантии, и дуэльным клубом.

За несколько недель он вырос с десяти человек до чуть более тридцати. Несколько младших гриффиндорцев и хаффлпаффцев пришли вместе с Джастином, Невиллом и Гермионой, чтобы помочь им лучше справляться с издевательствами; Джинни и Нэт, как и предсказывал Гарри, привлекли к участию всю свою группу друзей. В том числе и Полумну, которая казалась неопределённой и глупой, но на самом деле была довольно сильной ведьмой, когда переставала бредить о странных магических существах, о которых никто никогда не слышал, и принимала в этом участие.

Ноа Боул приходил регулярно, иногда с Джорданом Харпером или Анитой Стрикленд на буксире. Однажды он привел с собой Айрис Виридиан и Мейсона Гошока, четверокурсников Когтеврана, и эти двое тоже стали постоянными гостями. Фред и Джордж почти всегда были рядом, устраивая хаос и иногда взрывая случайные предметы в Рыцарской комнате. Они часто вступали в жаркие споры с Аароном Джиггером, рейвенкловцем с их курса, который происходил из семьи мастеров зелий и был возмущен тем, что близнецы используют «священное искусство зельеварения» таким образом. Гарри не стал им мешать. Иногда появлялись даже Алтон Боул и Майлз Блетчли, поочередно одолевали всех и оставляли их искать заклинания, которые использовали шестикурсники Слизерина.

Одни из лучших часов в его жизни были проведены в Рыцарской комнате, где он тренировался вместе с остальными, и вскоре Гарри обнаружил, что вызовы со стороны старших курсов слизерина прекратились, так как они узнали от Ноа, Аниты, Блетчли и старшего Боула, что Гарри, Тео и Дафна были одними из лучших дуэлянтов на курсе и в большинстве случаев могли сравниться с четвёртыми курсами. Тем не менее, по пятницам они собирались всего на два часа, и клуб оставался неофициальным. В течение недели Рыцарская комната снова становилась местом для занятий и тихих посиделок более близких друзей Гарри.

По словам Эрисс, она с удовольствием изучала Хогвартс и подружилась с другими змеями, хотя, за редким исключением, они не были достаточно умны, чтобы вести интересные беседы. Гарри научился накладывать на неё мощные чары «Не-Замечай-Меня», чтобы она могла незаметно обматываться вокруг его левой руки и плеча под мантией в течение дня и приходить с ним на занятия. Он быстро начинал скучать по ней, когда она не приходила, ведь её язвительные комментарии часто были единственной занимательной частью истории, гербологии или зелий.

Объявление о первом посещении Хогсмида было первым, что бросило тень на его третий курс.

Ну, если считать Сириуса Блэка и появившихся дементоров, то вторым, но Гарри так не считал. Технически всё это произошло ещё до начала семестра, и дементоры не представляли проблемы, если держаться на достаточном расстоянии от края территории, что он и сделал.

— Не терпится посетить «Томы и свитки», — сказала Гермиона, с нетерпением читая объявление. — Я слышала, что у них есть эксклюзив с несколькими издательствами, и новые книги выходят раньше…

— Я загружусь в «Зонко», — сказал Тео. Судя по злобной ухмылке на его лице, он собирался выместить результаты своего похода по магазинам на Жюле, Рональде, Финнегане и Томасе, которые в последнее время были настроены против Слизерина громко и несносно. Даже больше, чем обычно. — Говорят, появилась новая линия мятных конфет, вызывающих галлюцинации…

— Гарри? Ты в порядке? — спросил Невилл.

Я начинаю ненавидеть этот вопрос.

Блейз прищурил бровь.

— Судя по выражению его лица, Невилл, я думаю, что нет.

— У меня нет формы с разрешением, — сказал Гарри. — Дурсли не подписали её, потому что были слишком заняты тем, что позволяли Мардж весело оскорблять Поттеров на протяжении всего того кошмара, который был моим детством.

— Джеймс? — сказала Дафна.

— Я написал ему. Он сказал, что официально не является моим законным опекуном. — Гарри закатил глаза так сильно, что стало больно. — Я уверен, что он и его лучший советчик Дамблдор могли бы все устроить, но нет, Джеймс не любит меня настолько, чтобы помогать.

Гермиона прикусила губу.

— Может быть, обратишься к профессору Снейпу? Он же твой декан…

— Он ненавидит Поттеров, — сказал Невилл. — Ты слышала, как Жюль разглагольствует в общей комнате, Гермиона.

— Он оставляет меня одного на Зельях только потому, что я один из лучших в классе, — сказал Гарри. — Он никогда бы не помог. Да и директор не очень-то меня любит.

— Люпин… — Но Гермиона покачала головой, не дождавшись продолжения. — Нет, я знаю, что ты скажешь, и ты прав — он почти такой же предвзятый, как Джеймс, только более тонкий в этом плане.

Гарри вздохнул. — Вы с Тео просто должны будете сообщать мне, если обнаружите какие-нибудь книги, которые могут меня заинтересовать, хорошо?

— Договорились, — сказал Тео. — Я принесу тебе кое-что из магазина Зонко, мы можем устроить небольшой казус для Уизли и Финнегана, в последнее время все было немного скучно.

— Я помогу, — мрачно сказала Гермиона.

Слизеринцы уставились на нее. Гермиона не вмешивалась в продолжающуюся перепалку между ними и друзьями Жюля, а держала в секрете все планы или недовольства Слизерина, которые подслушивала. Невилл иногда присоединялся к планированию или выдавал место, как, например, две недели назад, когда Блейз и Дафна воспользовались его сообщением о совместном задержании, чтобы устроить засаду на Уизли и Финнегана и окрасить их мантии в зеленый цвет, но он никогда не участвовал, потому что все знали, что если он это сделает, то другие гриффиндорцы сделают его жизнь неудобной. Гарри и другие Слизеринцы могли помочь только из подземелий, и даже Гермиона жила в общежитии для девочек, а не для мальчиков.

Она пожала плечами, не обращая внимания на их внимание и сохраняя свирепый вид.

— Рон уже целую вечность твердит о том, что Живоглот, мой кот, ненавидит его глупую крысу и охотиться за ней. И совсем неважно, что Живоглот — чертов кот, это у него в крови, охотиться за грызунами, но нет, он злобный монстр, который хочет заполучить крысу, и это я виновата, что недостаточно внимательно за ним следила, наверное, противные Слизеринцы, с которыми я слишком много общаюсь, развратили меня… Да. Я помогу.

— Так держать, — сказала Пэнси, обнимая Гермиону за плечи с хищной улыбкой. Глаза Гермионы стали стальными, как бывало, когда она настраивала свою упрямую гриффиндорскую голову на что-то, и она усмехнулась в ответ.

Это немного развеселило Гарри, и он отправился в Большой зал на завтрак, чувствуя себя немного лучше.

В любом случае, это был Хэллоуин, сказал себе Гарри. Он не хотел быть в Хогсмиде и праздновать.

Если ему нравились праздники, это не означало, что он не мог пойти и повеселиться в день, который оказался годовщиной смерти женщины, которую он никогда не знал, и это всё равно бесило. Дурсли навсегда исчезли из его жизни, он уже два месяца тихо строил планы, как ему скрыться от всех на всё лето, если понадобится, а они всё ещё имели над ним такую власть.

— Мастер!

Гарри усмехнулся, убедился, что вокруг никого нет и портретов поблизости нет, и нагнулся, чтобы поднять свою знакомую с холодного камня. Она удовлетворенно прижалась к его мантии. Холодная погода сделала её ещё более вялой, чем обычно, и, вероятно, скоро она впадёт в квазиспячку, но до тех пор Эрисс, казалось, была полна решимости запомнить весь замок.

— Ллойд говорит, что из замка есть выход, если ты хочешь пройти в человеческую деревню, — сказала Эрисс.

Гарри замер на месте, его сердце заколотилось.

— Где?

— На третьем этаже. Есть заклинание, чтобы его открыть, но Марико его не знает.

— Потрясающе, — размышлял Гарри. — Я обязательно исследую… возможно, поэкспериментировав, я смогу придумать заклинание к следующему походу в Хогсмид. Очень умно.

Эрисс щелкнула хвостом.

— Я знаю.

Улыбаясь, Гарри направился к подземельям. Раз уж он застрял здесь, то мог бы заняться совместным зельеварением и практикой Окклюменции. Единственным утешением было то, что Жюль тоже был изолирован в замке в целях безопасности и, по словам Невилла и Гермионы, которые очень плохо скрывали свои улыбки, когда передавали эту информацию, был в полном бешенстве.

Улыбка исчезла с его лица, когда раздался голос: «Гарри!».

— В сумку, — тихо шипел Гарри. Эрисс выскользнула из-под его мантии в верхнюю часть сумки, когда он обернулся, зафиксировав на лице приятное выражение.

— Гарри, — сказал Люпин с болезненной улыбкой. —Как ты?

— Отлично, спасибо, профессор. — Гарри сделал легкий акцент на слове «профессор», надеясь напомнить своему так называемому крестному отцу, что они не на равных.

— Рад слышать, рад слышать… Не желаешь ли ты выпить со мной чашечку чая?

Гарри не смог бы объяснить, насколько сильно он не хотел присоединяться к Люпину.

— Спасибо, сэр, но мне нужно сделать домашнее задание.

Ложь. Он сделал его вчера и сегодня утром.

Люпин рассмеялся. Он прозвучал принуждённо.

— Так не похож на своего отца! Сегодня суббота, Гарри, конечно… и я… ну, я думаю, нам нужно кое-что прояснить.

Очевидно, он не собирался оставлять это без внимания.

— Хорошо.

Люпин направился в свой кабинет, ведя неловкую светскую беседу. Гарри вежливо отвечал на вежливые вопросы, не делая никаких попыток продолжить разговор. Он получал какое-то мелкое удовлетворение от каждого долгого, напряженного молчания, которое не хотел нарушать.

К счастью, они находились на четвёртом этаже, а класс защиты — на третьем. Гарри не пришлось долго терпеть, пока они не дошли до кабинета Люпина, и профессор не отвлёкся на приготовление чая. Гарри взял свою чашку и сел напротив стола Люпина.

Он молча потягивал чай, сохраняя бесстрастное выражение лица и ожидая, когда Люпин сделает первый шаг. Молчание было очень хорошим способом заставить людей говорить. Люпин ерзал на своем месте и с каждой секундой чувствовал себя все более неуютно. Гарри спрятал ухмылку.

— Как проходят твои занятия? — наконец сказал Люпин.

Серьезно? И это то, с чего ты начинаешь?

— Нормально, спасибо, сэр.

— Отлично… Ты, безусловно, один из лучших учеников на моем уроке, и я слышал о тебе только хорошее от других профессоров. Приятно видеть, что ты идешь по стопам своей матери.

Он явно хотел, чтобы Гарри расспросил его подробнее о матери, отце или о том, как они учились в школе. Гарри не интересовался Джеймсом… но некоторыми другими — да. Он мог бы воспользоваться этим. Даже если он уже прибегал к Окклюменции, чтобы сдержать свою ненависть.

—Не могли бы вы рассказать мне о ней побольше, сэр? — сказал Гарри. Может быть, эта встреча не будет пустой тратой времени.

— Конечно, — ответил Люпин, выглядя очень обрадованным. Гарри поборол желание закатить глаза. — Она была великолепна, твоя мама… Лучшая в нашем классе, каждый курс. Добрая ко всем, кроме хулиганов.

— Судя по тому, что рассказывал мой отец, вы сами были чуть ли не лучшим на курсе. Гарри внимательно наблюдал за тем, как на лице Люпина промелькнули неловкость, неуверенность, гордость и, как ни странно, чувство вины.

— Так и было, — сказал Люпин. — Хотя Северус каждый год с большим отрывом опережал всех в Зельях, включая Лили, а Сириус опережал меня в Трансфигурации и Защите в пятом, шестом и седьмом классах.

Интересно.

— Мой отец сказал, что… что Сириус был не очень хорошим учеником», — сказал Гарри, тщательно подбирая слова, потому что он выбирал между мамой и Сириусом Блэком, кто ему более интересен, и не хотел, чтобы Люпин перешёл в оборону и прекратил разговор.

Люпин улыбнулся, натянуто, но ласково.

— До пятого курса — нет. Он был очень талантливым волшебником и умным, но никогда не применял себя на практике до года СОВ. Потом… он, кажется, понял, что за пределами школы есть мир, к которому нужно готовиться… — Что-то в его лице поблекло. — Интересно, не тогда ли они до него добрались… могли ли мы это предвидеть.

— Вы имеете в виду… последователей Тёмного Лорда? — сказал Гарри. — Вы знали, кто из людей в школе поддерживает его?

Люпин странно посмотрел на него. Гарри обдумал свои слова и не увидел в них ничего плохого.

— …да, — медленно произнес Люпин. — В Хогвартсе было много начинающих Пожирателей смерти… Брат Сириуса, Регулус, учился на Слизерине на четыре года младше нас, и Сириус всегда защищал его, хотя у них были разногласия… Регулус открыто стал Пожирателем смерти после окончания школы. Они могли добраться до Сириуса через него…

Гарри старался выглядеть неуверенно. Он подозревал, что Люпин здесь отчасти ищет отпущения грехов, что он виноват в том, что не заметил предательства своего близкого друга, виноват в том, что Гарри так поступил, и отчаянно надеется на прощение.

— Ну не может же он так сильно измениться, правда? Если вы не заметили… это было только из-за того, что вы усерднее занимались учебой? Были ли другие признаки?

— Оглядываясь назад… — Люпин покрутил в руках чашку с чаем. — Возможно. Сириус… ну, его семья была… нехорошей. Очень старая и очень нехорошая. Он рос, ненавидя мать за ее безумие, а отца — за черствость, но при этом он рос с полным правом. Наследнику Блэков мало в чем отказывали. И моральный кодекс, который ты усваиваешь, будучи Блэком, не столько моральный кодекс, сколько моральный кодекс: не попадайся и убей их, пока у них нет шанса причинить тебе вред.

В частном порядке Гарри подумал, что нет ничего предосудительного в том, что это основа его морального кодекса. Она не слишком отличалась от его собственной.

— Сириус никогда не был в ладах с правилами или ограничениями. Так что, наверное… мы должны были предвидеть, что это заведёт его в тёмные места… но мы и представить себе не могли…

На его лице была написана боль. Гарри наслаждался этим.

— Но… если он так сильно ненавидел свою семью, почему он перешел на их сторону в войне?

— Он ненавидел все, что с ними связано, — сказал Люпин, устремив взгляд на столешницу. — По крайней мере, в школьные годы. После… когда мы воевали… — Он покачал головой. — Тебе лучше спросить своего отца, если тебе интересно, что заставило Блэка предать нас. У меня были другие задачи. Я не сражался на тех же полях битвы, что и они.

Интересно. Может быть, как шпион или что-то в этом роде?

— Хорошо. Спасибо, профессор. Мне просто… трудно не задаваться вопросом, понимаете? Как все это произошло… особенно учитывая, что я не рос ни с чем из этого.

Осторожное прощупывание, проверка, дающая Люпину возможность затронуть то, о чем, по мнению Гарри, он, собственно, и надеялся поговорить.

Конечно, черты лица Люпина слегка напряглись.

— А… Полагаю, это имеет смысл. Что напомнило мне, Гарри, о твоём боггарте…

Услышав своё имя в голосе крёстного, Гарри заскрежетал по нервам, как провод под напряжением, но сдержал раздражение. Пока что.

— Не сочтите за неуважение, сэр, но мой боггарт — это моя личная забота. Вы поклялись хранить его в тайне.

— Конечно, это так, — сказал Люпин с изумлённым видом. Так, значит, он даже не думал о том, чтобы использовать знания боггарта против кого-то из студентов. Невероятно, но таков был Гриффиндор. — Я просто задумался, почему…

— Почему мой самый большой страх — это пришибленная, беспалочковая версия меня самого, одетая в старую маггловскую одежду и разбитые очки? — невинно спросил Гарри, готовя нож.

Люпин вздрогнул.

— Да. Это было… это было реально?

— Полностью. — Гарри погрузил нож в душу и спрятал улыбку, когда лицо Люпина за секунду постарело на десять лет.

— Они… Дурсли…

Ну что ж, если он не собирался отказываться от темы, то Гарри собирался выкрутить нож. Не совсем по его вине.

— Меня запирали в чулане каждую ночь, а иногда и несколько дней подряд, заставляли готовить, убирать и делать работу по дому, чтобы заработать на половину того количества еды, которое мне действительно было нужно, в то время как моему кузену давали всё, что он просил, и даже больше, называли «чудаком» так часто, что первые несколько лет я думал, что это моё имя, не давали иметь друзей и постоянно издевались и подвергали физическому насилию со стороны кузена и его малолетней банды, в то время как тётя и дядя подбадривали его. — Люпин, казалось, воспринял эти слова как настоящий удар. — Так что да, мой самый большой страх — это остаться без магии и снова попасть под их влияние.

— Гарри, — прошептал Люпин. — Мне… больше, чем я могу сказать, жаль, что тебе пришлось это пережить.

Гарри знал, что его лицо выглядит каменным, и даже не пытался смягчить его.

— Ты должен понять… Я не мог принять опекунство над ребёнком после войны… и Лили, и Питер были мертвы, Сириус предал нас всех и был брошен в Азкабан, и я не мог… горе было слишком велико. Я ушёл.

Ушёл и не вернулся.

Когда Гарри по-прежнему молчал, Люпин продолжал, подыскивая слова.

— Это было… Я никогда не думал, что… ты окажешься в таком положении. Я думал…

— Вы знали, что Джеймс подумывал отправить меня к Дурслям? — тихо спросил Гарри.

Люпин отвел взгляд. Это был достаточный ответ.

— Понятно, — сказал Гарри, вставая.

— Гарри, пожалуйста… — Люпин протянул руку. — Подожди.

Гарри медленно сел обратно.

— Я знал, что он собирался отослать тебя подальше, пока твоя случайная магия не проявится, — сказал Люпин. — К маггловским родственникам Лили, чтобы спрятать. Я никогда с ними не встречался. Мне и в голову не приходило, что ты можешь быть не в безопасности.

Не может быть, чтобы мама не жаловалась на них. Гарри знал, что Джеймс был прекрасно осведомлён о напряжённых отношениях Лили и Петунии. Петуния даже не была на свадьбе, судя по фотографиям в Поттер-Мэноре. Люпин должен был догадаться.

— Я понимаю, почему ты это сделал, — сказал Гарри.

Люпин расслабился.

Гарри не был уверен в том, насколько сильно ему следует раскрывать свою ненависть. Было бы замечательно выплеснуть всё это Люпину в лицо, усмехнуться, что он никогда не простит ему того, что он сделал. Если Люпин хотел получить от этого какое-то счастье, то это не было проблемой Гарри. Понимание — это не прощение, и теперь он знал, что Ремус Люпин прощается, когда Джеймс Поттер говорит об этом. Он принадлежал Джеймсу и Дамблдору и никогда не мог стать союзником Гарри. Он уже много раз доказал это. Не говоря уже о том, что он каким-то образом умудрялся перекладывать вину на себя, а не на Джеймса, потому что был так слеп к недостаткам своего друга.

Но Гарри не стал говорить ему об этом.

— Спасибо, Гарри. Теперь я отпущу тебя учиться. — Гарри встал, чтобы уйти. — Если я тебе понадоблюсь, моя дверь всегда открыта для тебя.

Гарри остановился на пороге и оглянулся. Он все еще мог сделать один прощальный выстрел. Для собственного удовольствия. — Профессор… мы уже говорили об этом. Я должен ещё раз попросить вас не называть меня Гарри. Я вас не знаю, а вы — мой профессору.

Люпин выглядел так, словно его ударили по лицу.

— Спасибо за чай, — сказал Гарри и вышел из комнаты, пока он держался, пока он не потерял контроль над своей магией, покрыв комнату льдом.

Верный своему решению, принятому в прошлом году, Гарри на время праздника остался в общежитии Слизерина. Тео и Блейз пообещали, что пронесут для него в подземелья его любимые десерты — джалеби и пирог с патокой, и ушли вместе с остальными товарищами. Даже Малфой сделал паузу и сказал, что считает ужасным, что магглам позволили помешать Гарри пойти в Хогсмид, что Гарри принял с гримасой, похожей на улыбку. К счастью, Малфой, казалось, не заметил этого напряжения и поспешил догнать телохранителей.

Гарри задумчиво смотрел ему вслед. Возможно, до Малфоя начало доходить, что на слизерине ценятся тонкость, такт, хитрость и обаяние, а также прямые амбиции. Если бы юный чистокровный хоть на пять минут преодолел своё эго и перестал пытаться запугивать людей, заставляя их следовать его фамилии и балансу Гринготтса, он действительно мог бы стать ценной частью Слизерина. Если не считать этого, то с ним будет легче работать на квиддичном поле, хотя его положение ловца по определению заставляло его проводить отдельные тренировки, за что Гарри благодарил Мерлина почти каждую тренировку.

Устроившись в кресле у окна, выходившего в невидимые глубины Чёрного озера, Гарри поглаживал свернувшуюся у него на коленях Эрисс и читал. Книга называлась «Эзотерические заклинания». Блейз пожал плечами и вызвал домового эльфа, чтобы тот принёс книгу и передал её Гарри. Гарри сразу же решил, что хочет иметь экземпляр для себя, и найдет его, как только сможет попасть в Лютный, где, по словам его товарищей по факультету, можно было купить редкие, опасные или откровенно запрещённые книги. Он думал, что книга имеет отношение к чарам, но на самом деле она была больше похожа на теорию, и это было очень увлекательно.

Когда слизеринцы стали возвращаться в общежитие, Гарри наложил на Эрисс чары «Не-замечай-меня», чтобы она оставалась у него на коленях. Он кивнул Ромильде Вейн, Астории Гринграсс и Василию Ситчу, которых он знал по дуэльному клубу, и тут же в общежитие ворвались второкурсники, как болтливая стайка. Гарри с интересом наблюдал за ними. Казалось, что его курс и первые курсы несколько разделились. С тех пор как Трейси ушла, а Дафна сблизилась с Панси, Тео, Гарри и Блейзом, разделение на третьем курсе превратилось из трехстороннего равновесия в непростое перемирие. Остальные первокурсники нещадно издевались над Ситчем, пока Гринграсс и Вейн не подружились с ним, и они втроем использовали свои навыки дуэльного клуба, чтобы доказать, что могут и хотят дать сдачи. По крайней мере, им удалось добиться некоторого мира, а фамилия Гринграсс не позволяла двум малолетним фанатикам из этого рода.

Однако каким-то образом форме Джинни удалось избежать всех этих разборок. Гарри наблюдал за тем, как Финн Салливан тыкал Джинни в рёбра, пока она не ударила его жалящим гексом. Салливан театрально пританцовывал, преувеличивая боль, а Ария Кросс и Натали Нильсен смеялись. Джинни подсела к Алексу Роулу и Эвалин Трэверс, пока остальные трое дурачились, и они начали играть в игру «Взрывные карты». Через несколько минут к ним присоединились остальные.

Вскоре появились Тео и Блейз и направились прямо к Гарри. Тео вытащил из мантии упаковку и протянул её Гарри.

— Паточный пирог, тыквенный пирог и полтарелки джалеби, так как ты один из трёх человек за нашим столом, кому это нравится настолько, что он съедает значительное количество.

— Спасибо, — сказал Гарри. — Мне все еще кажется странным, что я наблюдаю, как Джинни Уизли сидит с тремя детьми или племянницами Пожирателей Смерти плюс еще двумя из семей, которые им сочувствовали. Как это произошло?

— Наверное, точно так же, как Фред и Джордж Уизли в конце концов завели ужасающую дружбу с Аароном Джиггером и Ноа Боулом, которые могут сжечь этот замок дотла, если не убьют друг друга первыми, — сардонически сказал Блейз. — Не все Уизли — идиоты.

Гарри ухмыльнулся. — Отличная мысль. На другой ноте, спасибо тебе за эту книгу, Блейз, она захватывающая. Я должен заполучить экземпляр как можно скорее.

— И что же там такого интересного? — спросил Тео, наклонившись вперед. Он любил хорошие академические дискуссии.

— Помнишь заклинание против боггарта? — спросил Гарри. — Как Люпин сказал, что он основан на смехе?

— Это казалось немного глупым, — сказал Тео. — Мы ведь говорили об этом, не так ли? И ты, и я получили некоторое удовлетворение от того, что сделали с боггартом, но не настоящее веселье. Мы не смеялись.

— Гарри вообще редко смеётся, — вяло сказал Блейз. Он откинулся на спинку кресла с осанкой, которая больше подходила бы чрезвычайно правомочному, самоуверенному молодому принцу, чем тринадцатилетнему волшебнику ученику, и умудрился придать ей одновременно элегантный и невозмутимый вид.

— Не в этом дело, — сказал Гарри. — Мне было любопытно. Он упомянул, что для заклинания требуется определенный склад ума. Но согласно этому… — он постучал пальцем по Эзотерическим заклинаниям, — Использование силы воли для наложения заклинаний — это основа. Первое, чему МакГонагалл и Флитвик учили нас на первом курсе, — это намерение. Мы должны знать, к какому результату приведут движения палочки и заклинание, которое используем, и, по крайней мере, иметь представление, почему, если вы хотите добиться максимального эффекта от заклинания. Сила воли эзотерического заклинания это эмоции, например, смех, и он работает как костыль, однако, технически, можно научиться накладывать риддикулус и изгонять боггарта, не используя для этого смех или забавное преобразование.

— Блестяще, — сказал Тео, сверкая глазами. — Это страх, не так ли? Страх делает смех почти невозможным для вызова. Но если ты просто заставишь боггарта выйти из пугающей тебя формы и превратиться в нечто, что больше не имеет над тобой власти, то все будет кончено. Они питаются страхом. Лиши их этого… — Он щёлкнул пальцами.

Гарри кивнул.

— Именно.

— Тогда почему Люпин учил их именно так? — спросил Блейз.

— Он идиот? — невинно предположил Тео.

Гарри бросил на него взгляд.

Тео вздохнул.

— Ладно, он не идиот, но он также кажется немного трусом. Он практически унижается, когда Дамблдор проходит мимо, это видно по его лицу. И он понятия не имеет, как учить студентов, которые не являются гриффиндорцами. Я заставил Гермиону рассказать мне, какие у них в классе были боггарты — клоуны, гигантские пауки, мумии…

— Наверное, поэтому Люпин и не догадался впускать нас по одному, — сказал Гарри в порыве озарения. Его лицо ожесточилось, когда он продолжил. — Все их страхи… ну, незрелые. Детские страхи. Вполне вероятно, что у слизеринцев более сложные страхи…

— Потому что черты слизерина обычно культивируются в детях из среды, которая заставляет их взрослеть быстрее, чем обычно, — закончил Блейз, кивнув. — Логично. Я так понимаю, что обрамление используется в основном для детей? Ведь гораздо сложнее превратить абстрактный страх, подобный нашему, в нечто откровенно забавное.

— В том-то и дело. — Гарри снова постучал по «Эзотерическим заклинаниям». — Это говорит о том, что да — если ты должен начать знакомить детей с боггартом, используй подход, основанный на эмоциях, а затем, когда они приобретут некоторый опыт, попробуйте придать боггарту другие, но в тоже время забавные формы, и в конце концов — такие, которые совсем не забавны, но не имеют того же подтекста «самого сильного страха». В конце концов они перестают нуждаться в костыле и не пользуются им, даже не подозревая, что именно это они и делают. Но в книге по Защите об этом ничего не говорится, и я проверил четыре другие книги в библиотеке два дня назад, когда впервые увидел, что картина складывается воедино — во всех одобренных Министерством книгах есть подход с эмоциями и ни разу не упоминается, что боггартов можно изгнать не только таким образом.

— Чёртово Министерство ничего не может сделать правильно, — сказал Тео.

Гарри был вынужден согласиться. На данный момент он был абсолютно убеждён, что слишком тесное взаимодействие между волшебниками и магглами опасно, но были вещи, которые современным маггловским демократиям и республикам удавалось делать лучше, чем волшебной Британии. Двумя такими вещами были цензура на публикуемые исследования и свобода прессы.

— Какие еще заклинания используют эмоции? — спросил Тео.

Блейз покачал головой.

— Некоторые проклятия зависят от желания заклинателя направить действие проклятия на жертву…

— Но это опять же зависит от намерения, — возразил Тео. — Или похоже на то. Взять хотя бы Империус. Ты должен хотеть контролировать человека. Не может быть, чтобы какая-то часть тебя колебалась. Но это не обращение к эмоциям, это использование намерения для приведения проклятия в действие.

— Империус, — сказал Гарри. — Это Непростительное, верно?

— Иногда я забываю, что ты магглорожденный, — пробормотал Блейз.

Гарри положил руку на грудь, примерно там, где находиться сердце.

— Блейз, это, наверное, самое приятное, что ты мне когда-либо говорил.

— Отвали, Поттер, — проворчал Блейз.

— Да, это Непростительное, — сказал Тео, внимательно наблюдая за Гарри. — А другие ты знаешь?

— Одно убивает людей, а другое — мучительное проклятие, — сказал Гарри. — Большего узнать я не могу, не проникнув в запретную секцию библиотеки, а мне пока не удалось снять с нее защиту. Её, скорее всего, поставил сам Дамблдор, так что, если я не найду проход, который открывается прямо в середину запретных стеллажей, это займёт немало времени. Или я могу подделать пропуск, я думаю, Пинс не проверяет подписи магией…

— Или я могу просто рассказать тебе, — язвительно сказал Тео. — Если тебе интересно.

Гарри моргнул.

— С чего бы мне не быть любопытным? Это очень мощные заклинания.

— Темные, — заметил Блейз.

— А у них есть побочные эффекты для заклинателя? — спросил Гарри. — На душу, разум, тело, что угодно?

Тео пожал плечами.

— Насколько я знаю, нет.

— Магия есть магия, — сказал Гарри, медленно произнося слова, чтобы убедиться, что он верит в них. — Если уж на то пошло, возможно, когда-нибудь мне придется защищаться от нее.

— Достаточно верно. Авада Кедавра — Убийственное проклятие. — Тео слегка нахмурился. — Не оставляет следов, не может быть заблокировано или отклонено — только уклонение. Если оно попадет в тебя, тебе конец, мгновенно.

— Это то, что пережил Жюль, — сказал Гарри. — Верно?

Тео кивнул.

— Второе — это проклятие Круциатус. Вы можете буквально свести человека с ума, если будете слишком долго держать его под водой. Оно вызывает сильную боль во всем теле, не повреждая при этом никаких физических структур.

Гарри вспомнил несчастный случай на зельеварении, который он устроил годом ранее.

— Звучит неприятно.

— Очень. Последнее — Империус. Империо. — Тео нахмурился еще сильнее. — Самое коварное и, как утверждают некоторые, самое вредное из трех. Он позволяет заклинателю полностью контролировать жертву.

— Почему он самый вредный? — спросил Блейз. — Я никогда не слышал, чтобы кто-то говорил об этом раньше.

— Смотря как использовать, — сказал Тео. — Что, по-твоему, хуже — мучить свое тело или подвергнуть свой разум насилию, стереть все, что в нем есть, и поместить свое сознание в крошечный фрагментированный уголок черепа, пока кто-то другой заставляет вас думать, действовать и говорить то, что ему хочется?

К тому времени, как он закончил, Блейз выглядел примерно так же плохо, как чувствовал себя Гарри.

— Ясно, — сказал Блейз.

— Намерение, — размышлял Гарри. — Хммм…

Не успел он продолжить свою мысль, как внезапная суматоха у входа привлекла внимание всех присутствующих в общем зале.

Из сгустка встревоженных людей вырвалась староста седьмого курса Ева Пьюси. Она приставила свою палочку к горлу.

— Все в общий зал! — крикнула она, и ее усиленный магией голос эхом разнесся по помещению.

Через полминуты все, кто успел вернуться в свои общежития — а их было не так уж много, — вышли обратно.

— Сегодня мы все будем спать в Большом зале, — объявила Пьюси, встав на стол так, чтобы все могли ее видеть. Судя по выражению ее лица и ледяному тону, никто не осмелился даже задать вопрос. — Старосты пятого и седьмого курсов будут сопровождать вас наверх. Старосты шестого курса проверят, нет ли еще кого-нибудь в подземельях, и поднимут их наверх. Двигайтесь.

Сбитый с толку, Гарри запихнул Эрисс и Эзотерические заклинания в свою сумку.

— Почему я должна идти? — сонно пожаловалась Эрисс. — Здесь внизу тепло.

— Ты можешь мне понадобиться, — сказал Гарри.

Она закрыла глаза и устроилась поверх его книг и плаща, который он накрыл чарами беспалочкового тепла для ее комфорта.

— Хорошо. Но я жду тараканьи гроздья.

Гарри ухмыльнулся, закрывая сумку. Она действительно была его фамильяром. Обычно он отказывался давать ей слишком много конфет, не желая избаловать её, и, конечно же, она прибегала к вымогательству.

В Большой зал слизеринцы поднимались сдержанно и настороженно. Куда бы Гарри ни посмотрел, везде были выхвачены палочки. Не говоря ни слова, младшие ученики были оттеснены в середину группы, а старшие — вперёди и сзади. Флора Кэрроу вела Джинни Уизли и Василия Ситча, Эверетт Кинни пересчитывал третьекурсников и кивал, когда Гарри ловил его взгляд. Гарри внезапно почувствовал яростную гордость за свой Дом. Какими бы ни были их внутренние проблемы, Слизерин защищал своих.

Несмотря на осторожность, до Большого зала они добрались без происшествий. Войдя внутрь, Гарри растерянно огляделся. Столы исчезли, а на их месте на полу лежали сотни пурпурных спальных мешков.

— Угадайте с трех раз, кто выбрал цвет этих штук, — прошептал он. Тео и Блейз ухмыльнулись. Кинни, все еще шедший рядом с ними, фыркнул и бросил на Гарри одобрительный взгляд. Гарри не подал виду, но в глубине души ему было любопытно это внезапное желание быть вежливым. С тех пор как на втором курсе Флинт и Блетчли оттащили Кэрроу, Монтегю и Кинни от Гарри, студенты, пытавшиеся напасть на него в тот день, практически не делали вид, что его не существует.

Гарри специально выбрал спальный мешок между Тео и Блейзом, а Дафна и Пэнси расположились в соседнем ряду, так что все пятеро оказались вместе. Только когда они улеглись, он выпустил Эрисс из мешка.

— Мне нужно знать, что происходит, — сказал он ей, негромко произнося слова на парселтанге. Тео и Пэнси начали спорить о пустяках, видимо, чтобы скрыть шум. — Я наложу на тебя чары Не-Замечай-Меня — не могла бы ты найти Дамблдора и проследить за ним? Запомни, куда он идет и что говорит. Если понадобится передать мне сообщение, отправь одну из других змей, но только если это срочно — они не будут зачарованы, и кто-нибудь может увидеть.

— Я беру свои слова обратно, — сказал Эрисс, прищелкивая языком. — На самом деле это звучит очень весело.

Гарри подавил ухмылку и вложил всю возможную мощь в заклинание. Тео, Блейз, Дафна и Пэнси наложили на него свои собственные чары, которых, надеюсь, будет достаточно, чтобы Эрисс не заметили. Они смотрели, как ее хвост исчезает в тени.

— Она ушла шпионить? — спросил Тео.

Гарри кивнул.

— Послал ее за директором. Посмотрим, что она узнает.

Он достал блокнот, замаскированную гелевую ручку, три книги по рунам и заклинаниям и разложил их на ограниченном пространстве между своим спальным мешком и мешком Тео. Лежать лицом вниз ему не нравилось, но сидеть прямо было бы слишком привлекательно, так что все обошлось.

— Над чем ты работаешь? — шепотом спросил Тео.

Перелистывая рунные таблицы и примеры рунных заклинаний, Гарри рассеянно ответил: «Над схемой рун, чтобы Эрисс была невидимой».

— Отличный план, — сказал Блейз. — Полагаю, через полчаса они выключат свет.

Гарри посмотрел на обеспокоенный комок старост у дверей.

— Почему они не сделали этого во время катастрофы с троллями?

— Потому что у Дамблдора не хватило ума? — Дафна сказала это таким тоном, который подразумевал, что Гарри не должен был спрашивать об этом. Он усмехнулся в её сторону и вернулся к работе.

К тому моменту, когда по всем студентам пронесся сигнал об отбое, он нашел несколько зацепок, по крайней мере, записал кое-какую необходимую информацию и рунные массивы, которые он мог бы приспособить для своих целей. Он со вздохом собрал свои вещи и улегся в спальный мешок, жалея, что не знает большего.

У слизеринцев не было даже достаточной информации для предположений, а со старостами, слоняющимися вокруг, было мало шансов связаться с Когтевраном, а через них и с другими факультетами, чтобы узнать, не знает ли кто-нибудь из них больше.

Прежде чем расслабиться до конца, Гарри наложил на себя самые сильные заклинания подавления звуков и чары «Не-замечай-меня». Меньше всего ему хотелось проснуться от крика буквально на глазах у всей школы. Оставалось надеяться, что если ему будут сниться кошмары, то заклинания не позволят никому, кроме Блейза и Тео, заметить это.

Они, по крайней мере, знали, что Гарри борется с кошмарами, если не сказать, как часто это случается. Он также решил потратить на Окклюменцию на десять минут больше, чем обычно, чтобы убедиться, что его разум спокоен и пуст.

— Мастер, мастер! Проснись

Гарри моргнул, проснувшись почти мгновенно.

— Эрисс, — сказал он. — Тебя кто-нибудь видел?

— Вонючка мог бы, если бы не твоя магия.

Гарри нахмурился.

— Что за вонючка?

— Его класс со странными существами.

— О, Люпин. Вонючая мантия?

— Наверное.

— А чем он пахнет? — Это было определенно странно.

Эрисс сделала паузу.

— Странно… в противоположность тому, как странно пахла крыса. В нем что-то есть. Возможно, он не человек.

Гарри несколько секунд смотрел на нее, прежде чем обрел дар речи.

— А кем же еще он может быть?

— Я не знаю, — сказала Эрисс. — Марико говорит, что змеи научились различать разные виды по запаху благодаря опыту.

— Он… опасен?

— Может быть… многие виды змей опасны, судя по тому, что ты мне рассказывал.

Гарри отложил загадку Ремуса Люпина для дальнейшего рассмотрения.

— Что-нибудь интересное? Ты знаешь, что произошло?

Эрисс забралась в спальный мешок, явно желая согреться.

— Бородатый старик разговаривал с жирным зельеваром.

— Снейп и Дамблдор, — поправил Гарри. По какой-то причине у Эрисс были проблемы с человеческими именами.

— Снейп подозревает, что кто-то помог человеку по имени Блэк проникнуть в замок.

Гарри поперхнулся и прикусил большой палец, оглядываясь по сторонам. К счастью, звуковая защита сработала: никто не шелохнулся.

— Сириус Блэк был в Хогвартсе?

— Они очень озадачены тем, как он туда попал.

Эрисс пристроилась рядом с Гарри, впитывая его тепло.

— Похоже, никто не знает… Вонючка клянется, что Блэк не мог попасть сюда через проход. Блэк подошел к башне Гриффиндора и попытался проникнуть внутрь. Он использовал нож и напал на картину, охраняющую их логово. Картина разлетелась на куски. Бородач Дамблдор говорит, что доверяет тому, кто, по мнению Снейпа, помог Блэку пробраться внутрь и выбраться наружу.

— Сссспасибо, — сказал Гарри, почесывая под подбородком так, как ей нравилось. Эрисс прильнула к его руке.

— Это было… вессселое… приключение. — Эрисс приоткрыла глаз. — Но ты все равно должен мне тараканьи гроздья.

Он усмехнулся.

— Как будто я откажусь от своего слова.

Несколько дней в школе только и разговоров было, что о Сириусе Блэке.

Гарри испытывал физическую боль каждый раз, когда слышал, как кто-то теоретизирует о том, что Блэк попадает в школу и выходит из неё с помощью трансгрессии или камина.

— Честное слово, — прошипел он, бросив взгляд на четверокурсницу Когтеврана Мариэтту Эджкомб. — Насколько толстолобой ты можешь быть?

— Крэбб, — мгновенно откликнулся Блейз.

Тео гоготнул, а Гарри ухмыльнулся, но это не изменило того факта, что, очевидно, приличное количество учеников либо не читали книг, либо не обращали внимания, либо были просто идиотами.

Гермиона и Невилл старались не показывать этого, но Гарри видел, что они оба были встревожены нападением. Он полагал, что они имеют на это право: в конце концов, это было их общежитие. Они бесконечно жаловались на новую раздражающую картину, охраняющую их общую комнату.

Они не называли его имени, но, по словам Невилла, это был «крайне раздражающий рыцарь, который пытается вызвать тебя на дуэль в половине случаев, когда ты просто хочешь поспать», что было бы более чем достаточной информацией, если бы Гарри действительно хотел найти общую комнату Гриффиндора.

Со своей стороны, Гарри не беспокоился о Блэке. Даже очень. Он был гриффиндорцем, а значит, найти общую комнату Слизерина было бы гораздо сложнее, а Джулиан был Мальчиком-Который-Выжил.

Гарри был в безопасности, по крайней мере, до тех пор, пока был жив Жюль, а им нужно было готовиться к приближающемуся матчу по квиддичу. Флинт как никогда настойчиво подгонял команду Слизерина, стремясь доказать свою правоту по мере ухудшения погоды, и между этим, работой в классе, дуэльным клубом и самостоятельными занятиями у Гарри не было ни сил, ни времени беспокоиться о потенциальном убийце в школе.

За день до матча стояла самая плохая погода. Гарри решил, что в следующий раз, когда он увидит гриффиндорского капитана в коридоре, ему нужно будет применить дифиндо к сумке Вуда с книгами за то, что он уязвил гордость Флинта и заставил их летать в такую погоду. Шторм бил по окнам, дождь заливал двор, и было так темно, что эльфам пришлось выставить дополнительные факелы, фонари и шары с наколдованным светом.

Гарри решительно выкинул из головы мысли о погоде и достал учебник по Защите, пролистав его до главы о хинкипанках. Он уже читал эту главу, поэтому открыл «Рунические ритуалы» на главе о рунах сокрытия и начал делать заметки на полях. Он так увлёкся чтением, что поднял глаза только тогда, когда хлопнула дверь, ведущая в кабинет Люпина. Он поднял голову и увидел, что у входа в класс стоит не Люпин, а Снейп.

Малфой ухмылялся. Даже Пэнси и Дафна выглядели довольными. Вероятно, это был лучший урок Защиты за весь год.

— Похоже, профессор Люпин ужасно неорганизован, — сказал Снейп с едва скрываемым презрением. — Он не оставил практически никаких записей о том, что вы изучали в этом году. Если бы кто-нибудь мог… просветить меня? Может быть, мистер Малфой?

— Конечно, сэр, — сказал Малфой. — Мы изучали боггартов, красношапов, каппу и гриндилоу.

Губа Снейпа скривилась.

— Позорно. Любой грамотный профессор уже прошел бы половину учебника. Похоже, задача догнать вас выпала мне… Мистер Поттер, почему у вас открыта книга по Древним Рунам?

Гарри прикусил язык, потому что я читаю её — ответ, за который его наверняка отправили на задержание, и сделал лицо и тон голоса как можно более невинными.

— Для учебы, сэр.

— Для… учебы. И почему, скажите на милость, вы учите Древние руны, когда у нас Защита от Темных Искусств?

Булстроуд с восторгом смотрела, как Гарри выхватывает это у Снейпа. Малфой, на удивление, не слишком злорадствовал.

— Я уже прочитал главу о хинкипанках, сэр, именно к этому мы должны были приступить на следующем уроке профессора Люпина.

— Вот как… Скажите, мистер Поттер, какова естественная среда обитания хинкипанка?

— Болота и трясины, — мгновенно ответил Гарри. — Предпочтительно те, где есть несколько небольших тропинок, по которым можно пройти наземным путешественникам.

— И какую опасность представляет хинкипанк для этих путешественников?

Гарри обратился к основам Окклюменции, чтобы сдержать раздражение.

— Хинкипанки используют магически наколдованный огонь в своих фонарях, чтобы заманить путешественников в сторону от тропы, пока они не утонут в болоте. Если кто-то оказывается в пределах досягаемости, хинкипанки также могут стрелять в людей из своих фонарей.

— Расскажите, как вы будете действовать, если столкнетесь с хинкипанком и не сможете трансгрессировать.

— Книга рекомендует многократно использовать заклинание Люмос Дуо, а затем отталкивающий сглаз, — сказал Гарри.

Снейп сложил руки.

— Я спросил, как вы будете действовать, а не что написано в книге.

Прикинуться дурачком и следовать книге, или проявить себя и дать то, что, как он был уверен, было лучшим ответом…

Обычно Гарри предпочитал держаться в тени, но у него возникло чёткое ощущение, что Снейп испытывает его, и он в долю секунды решил принять вызов.

— Чары Вспышки, сэр. Фульма. В отличие от Люмоса Дуо, оно будет достаточно мощным, чтобы дезориентировать хинкипанка всего за одно применение. Отталкивающий сглаз — достойное предложение, но «Редукто» было бы эффективнее.

Выражение лица Снейпа было нечитаемым.

— Вы закроете учебник по рунам, мистер Поттер, и сосредоточитесь на материалах, представленных сегодня на этом уроке, потому что мы не будем обсуждать хинкипанков вообще.

— Да, сэр. — Гарри закрыл учебник «Рунические ритуалы» и отложил его в сторону. По крайней мере, баллы с него не сняли.

Класс молча ждал, пока Снейп, вышагивая, возвращался к входу в комнату и разворачивал мантию.

— Мы начнем с оборотней. Откройте учебники на одиннадцатой главе. Читайте и записывайте.

Оборотни. Интересный выбор темы. Гарри работал медленнее, чем обычно; его внимание было разделено между выполнением работы и попытками понять, почему Снейп выбрал именно оборотней. Вампиры были главой тринадцатой, а различные кланы и родословные Азии и Ближнего Востока имели гораздо большее политическое и культурное влияние, чем разрозненные, раздробленные и отверженные стаи оборотней, которые бродили по Европе, северной Азии, Австралии и Америке. На первый взгляд, выбирать оборотней, а не вампиров в качестве следующего объекта изучения было бессмысленно, но Снейп был настоящим слизеринцем, и он ничего не делал без причины.

Снейп провел весь урок, расхаживая по классу, насмехаясь над качеством работ, которые принимал Люпин, и вообще ведя себя, если Гарри был честен, как гад. Не то чтобы оный был настолько гриффиндорцем, чтобы сказать ему об этом в лицо. На самом деле, он знал от Невилла, что пока у Слизеринцев был свободный период, Гриффиндорцы будут заканчивать свой день со Снейпом на Защите.

— Десять галеонов на то, что Уизли первыми получат наказание, — сказал Гарри, когда они выходили за дверь.

Тео покачал головой.

— Я ставлю на Другого Поттера. Мы все знаем, как сильно Снейп ненавидит твою семью.

Они посмотрели на Блейза.

Он посмотрел на них исподлобья.

— Я — Забини, а Забини не занимаются такими грубыми вещами, как азартные игры.

— Как хотите, — сказал Тео.

Через тридцать секунд Блейз ухмыльнулся.

— Пять галлеонов на Гермиону. Она совершенно не умеет держать язык за зубами при Снейпе.

— Вот так, — рассмеялся Тео.

В тот вечер в Рыцарском зале Невилл и Гермиона устроили всем десятиминутную тираду о несправедливости преподавания Снейпом Защиты.

— Два рулона пергамента. Про оборотней.

— Дай угадаю, он смеялся над тобой за то, что ты не знаешь об оборотнях? — сказал Джастин.

— Ты бы видел, как Гермиона прикусила язык, — усмехнулся Невилл.

Блейз кивнул Гермионе. — Молодец, что знает, когда нужно молчать.

— Это просто расстраивает, — сказала Гермиона. — Я знаю, что если бы я ответила, он бы только нашел повод снять баллы. Ее глаза приобрели решительный оттенок.

— Я собираюсь исписать три рулона пергамента. И все это на Выше Ожидаемого.

— Это сработает, — сказал Гарри. —Спорим, Жюль не был доволен?

— Определенно нет, — сказала Гермиона. — И Рон — никто из нас, на самом деле. Парвати не переставала задавать ему вопросы о Люпине, Рон защищал ее и получил взыскание, все трое потеряли баллы. Это была катастрофа. — Блейз скорчил лицо, а Тео незаметно откинулся в кресле. Гарри ухмыльнулся.

— Вы хотя бы узнали, что случилось с Люпином? — Спросил Джастин. — Никто из моего факультета не отважился спросить.

— Снейп просто сказал, что он заболел, — сказала Гермиона.

Дафна выбрала этот момент, чтобы швырнуть замаскированное перо в стену.

— Арифмантия невозможна, — шипела она.

—Помочь? — сказал Гарри, ухмыляясь.

Дафна бросила на него взгляд.

— Не надо держать меня за дуру, Поттер.

— Ну что ты, Дафна, — сказал он, садясь рядом с ней и беря в руки пергамент. — Я оскорблен тем, что ты думаешь, будто я могу даже подумать о таком прискорбном поведении.

— Смешно, — отшутилась Дафна. — Объясни мне пример номер восемь.

— С удовольствием, Ваше Высочество. — Гарри рассмеялся, заметив ее взгляд, и начал вместе с ней работать над заданием по арифмантии.

Гарри никогда не летал в худшую погоду.

Бежать к комнатам команды под полем было сущим кошмаром.

Дождь хлестал из стороны в сторону, и они промокли уже через несколько секунд после выхода из вестибюля. Гарри с трудом пробирался по территории между Блетчли и Малфоем.

Как только они оказались в раздевалке команды, все разделись, наложили на себя сушащие и согревающие чары. Флинт заставил всех разложить свое снаряжение перед камином в раздевалке и выйти в холл для краткого инструктажа.

Гарри остался в стороне. Шерстяные свитера под таким дождём намокли и стали бы тяжёлыми уже через минуту, максимум через две, не говоря уже о том, что они были бы ужасно холодными.

Если только он не вмешается.

Как только остальные скрылись из виду, Гарри положил руку на свой свитер, а другую — на свитер Малфоя, изо всех сил сосредоточившись на том, чтобы заставить их согреться. Он должен был настроить себя так, чтобы магия, вложенная в ткань, расходовалась медленно и неуклонно, а не быстро и сильно, чтобы тепло было длительным, а не кратковременным.

Умственное напряжение было сильнее магического, и к тому времени, когда он сделал все семь свитеров, семь пар перчаток для квиддича и все ботинки, у него слегка разболелась голова, и ему пришлось моргать, чтобы избавиться от напряжённого внимания.

Он обернулся и замер.

Вся команда по квиддичу наблюдала за ним от двери в гостиную.У Боула и Деррика были открыты рты, все остальные выглядели от шокированных до подозрительных.

— Согревающие чары, — сказал Гарри, решив, что лучше поскорее закончить с объяснениями.

— Я не могу понять, как сделать так, чтобы они действовали так же долго с помощью палочки, и как контролировать температуру. Мы все равно промокнем, но не замерзнем.

— Поттер, — сказал Флинт, обретя голос. — Ты только что использовал беспалочковую магию.

— Что, правда? Я бы и не заметил. — Гарри сложил руки.

Деррик покачал головой.

— И ты держал это в секрете?

— А ты бы не стал? — усмехнулся Гарри.

Блетчли неожиданно захихикал.

— Слава Мерлину, что ты в нашей команде.

— И это все, что ты можешь делать без палочки? — сказал Боул, его голубые глаза с вызовом встретились с зелеными глазами Гарри.

Гарри поднял подбородок.

— Да. Это было… выживание. Это, по крайней мере, имело для них смысл. Слизеринцы понимали необходимость и делали все, что от них требовалось. Флинт пожал плечами и приказал им всем отправиться в зал для последней подготовки, пока остальные студенты заканчивали завтрак и спускались вниз, но они уже несколько месяцев изучали гриффиндорскую тактику и готовились к этому матчу, и говорить было не о чем. Флинт проследил, чтобы все они надели защитные очки, и наложил чары Импервиус, чтобы отталкивать воду от лица и линз очков. Гарри терпеть не мог носить очки поверх очков — если подумать, ему следовало бы заказать очки с линзами, которые могли бы служить и линзами очков, — но в такую погоду у него не было особого выбора. Он на несколько секунд зажал уши ладонями, нагнетая в них тепло, а затем натянул перчатки, сел на метлу и выстроился в проходе из командных комнат на поле в привычном порядке.

Никто не говорил. Да это было и не нужно. Они были едины в своей мрачной решимости победить.

Все семеро вышли на поле. Гарри прищурился, когда они вышли из-под защиты перехода, и ветер с дождём снова обрушились на него. О фанатичной любви школы к квиддичу свидетельствовало то, что трибуны выглядели не менее заполненными, чем обычно. Как он и ожидал, к тому времени, когда они вышли в центр поля встречать гриффиндорцев, его шерстяной свитер более или менее промок, но, по крайней мере, ему было тепло. Жюль пристально посмотрел на Гарри через пространство между командами. Гарри лишь ухмыльнулся в ответ и, помахав своим «Нимбусом-2001», опустился на место вместе с остальными членами своей команды.

Где-то Ли Джордан объявлял, но Гарри едва мог расслышать его за ливнем.

— Капитаны, пожмите друг другу руки! — крикнула мадам Хуч. Вуд и Флинт вышли на середину поля и, как обычно, выглядели так, словно пытались разорвать хватку друг друга в традиционном рукопожатии.

— Садитесь на метлы!

Все приготовились к полету.

Прозвучал свисток. Гарри взмыл в небо. Ветер мгновенно подхватил его. Это было бы не так страшно, если бы он был устойчивым, но шторм хлестал непоследовательно, ежесекундно меняя направление и силу, и ему приходилось постоянно перестраиваться, чтобы не сбиться с курса. На земле комментарии Джордана искажались; здесь же, под ветром в ушах, Гарри его совсем не слышал.

Слизеринские преследователи мгновенно начали действовать, но уступили место Кэти Белл. Деррик метнул в ее сторону бладжер, заставив ее отклониться, но она удержала квоффл и помчалась к воротам Слизерина. Гарри успел подать сигнал рукой Флинту, прежде чем они оказались слишком далеко друг от друга, чтобы хорошо видеть друг друга, и взмыл на метле ввысь, так резко пометив Алисию Спиннет, что она не успела занять свое место в строю, и Слизеринцы перехватили инициативу.

Гарри обогнул одну из зрительских трибун, зная, что в такой дождь он может просто исчезнуть и запутать её до смерти, после чего наклонился вперёд и выстрелил в направлении гриффиндорских ворот. Пьюси владел мячом.

Флинт был занят тем, что уклонялся от бладжера. Гарри занял позицию слева от Пьюси, уклонился от Анджелины Джонсон и трижды перебросил кваффл Пьюси туда-сюда, прежде чем Пьюси удалось выстрелить.

Вуд заблокировал его. Он попытался передать мяч Джонсон, но Гарри перехватил его, в основном случайно, и это настолько застало Вуда врасплох, что Гарри удалось пробить по воротам, набрав первые десять очков Слизерина.

После этого игра превратилась в сплошной туман.

Минуты тянулись часами, а забить было практически невозможно. Руки Гарри болели от хватания за ручку метлы, и он не был уверен, сколько еще продержатся согревающие чары; он не ожидал, что игра продлится так долго. Небо темнело.

По сигналу руки Пьюси его выдернули из неба как раз в тот момент, когда первая молния расколола брюхо тучи. Гарри тяжело приземлился в грязь вместе с товарищами по команде и прижался к ним.

— Гриффиндорцы объявили тайм-аут, — сразу же сообщил Флинт. — Как обстоят дела со снитчем?

— Я едва вижу, — сказал Малфой. — Кто бы ни получил снитч, это будет тот, кому он случайно попадет в лицо.

Блетчли скорчил лицо.

— У нас тридцать очков преимущества, — сказал Флинт, — но, Малфой, мы должны получить снитч в ближайшее время, иначе мы буквально проторчим здесь всю ночь. Понял?

Малфой решительно кивнул.

— Подождите, — сказал Гарри и торопливо пошел по кругу, упираясь руками в руки товарищей по команде и вливая в свитера каждого еще больше согревающей энергии.

— Всю ночь это не продержится, часа два, не больше, — сказал он, уже немного запыхавшийся. Беспалочковая магия была более тяжелой, чем обычная, а у него сегодня были занятия, и он был измотан как физически, так и магически.

— Полезный фокус, — пробормотал Боул, когда Гарри отошел.

Флинт кивнул.

— Все, поднимайтесь. Давайте выиграем.

Гарри решительно рванул вперед.

Теперь все летели с новой силой, но игра не могла стать даже грязной или потенциально хитрой: никто не видел достаточно хорошо, чтобы справиться с фолом или какой-нибудь сложной игрой Охотника. Гарри вскоре забыл, что такое сухость или неподвижность. Он никогда не останавливался, не колебался. Мир сузился до квоффла, бури, его метлы, вратарей и охотников.

Пока не закончилась согревающая магия на его свитере. Гарри слегка замешкался, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы догнать Спиннет и ударить её так, что она выронила кваффл. Флинт пронесся под ней и поймал его. Гарри поднялся выше, а Пьюси опустился ниже, чтобы подстраховать, но тут Гарри отвлекся, размышляя, что же именно произошло. Они находились в воздухе всего час. Магическое тепло должно было продержаться не менее двух.

Он боялся, что им не удастся выиграть эту игру. Что все рухнет, и весь Слизерин увидит его таким, какой он есть — жалким, бесполезным…

Холодная вода затекла ему в уши и выбила из колеи.Гарри нахмурился и прибавил скорость, едва успев по дуге перехватить пас Флинта. Ему удалось завладеть кваффлом достаточно долго, чтобы перебросить его обратно Пьюси, который забил… Что-то здесь было не так, настроение было… было…

Сердце Гарри неудержимо ускоряло темп биения.

Он повернулся на метле, когда сверху на него, словно грузовик, обрушилась новая волна тошнотворного отчаяния, в пять раз сильнее. Его щиты Окклюменции разлетелись по ветру от силы дементоров. Должно быть, их были десятки, они летали над ним, жуткие и смертоносные…

Какая-то его часть паниковала, кричала, требовала немедленно лететь на землю, но он не мог заставить себя заботиться об этом… какой в этом смысл? Он не мог вспомнить, почему его это должно волновать. Будет он жить или умрет. Когда он пытался вспомнить, ради кого (почему ради людей?) он должен жить, на ум приходили только Дурсли… Дурсли, называвшие его чудаком, бесполезным мальчишкой и грязным отбросом… смешно, что он должен был опускать метлу на землю… или вообще что-то делать…

Дождь утих. Гарри смутно осознал, что опрокидывается с метлы набок, и тогда…

— Ты, коварная маленькая мразь! Я знаю, что ты снова воровал еду, я знаю это!

Как ты смеешь брать то, что принадлежит нашему Дадлику!

Дадли рыдает на тротуаре. Гарри, в десяти футах от него, сжимает очки, кровь и боль в носу, локтях, коленях, ладонях. Под рубашкой образовались синяки.

— Он… он начал это, — причитал Дадли. — Он напал на меня!

— Я бы никогда! — сказал Гарри, когда дядя Вернон подошёл и схватил его за руку. — Я никогда, я клянусь…

— Мы все знаем, как хорошо ты держишь слово, мальчик… за это ты неделю не увидишь еды… только хлеб и вода… Петуния… — Узкое лошадиное лицо Петунии нависло над ним, прищуренное, яростное и еще что-то, чему он не мог дать названия.

Мир обретал краски.

Очнувшись, он сохранял полную неподвижность. Не стоит пока никому сообщать об этом.

Где-то справа от него успокаивающий женский голос говорил на низких тонах, слов было не разобрать. Он почувствовал резкий чистый запах зелий и чистящих чар, ощутил жесткость свежевыстиранных простыней на своих ногах и руках…

Ах, да. Квиддич. Дементоры. Больничное крыло.

Гарри открыл глаза. На этот раз кто-то оставил ему очки, слава Мерлину — видимо, Помфри усвоила опыт того, как он проснулся в панике после инцидента с бладжерами в прошлом году. Не двигая головой, он скосил глаза вправо и влево. Недалеко от него в сгустке кресел для посетителей сидела команда Слизерина по квиддичу. Пэнси лежала в отключке на кровати рядом с ним, опираясь на плечо Невилла; Невилл выглядел так, словно изо всех сил старался не потревожить её. Блейз тоже был там, и Тео, Дафна, Гермиона, Джастин — Гарри охватило чувство привязанности. Дементоры заставили его забыть обо всех них. Его друзья. Они действительно были сильны.

— Эй, — прохрипел он.

Все они дернулись.

— Гарри! — сказал Джастин, ухмыляясь — что-то в этом было натянуто.

— Мастер! — шипела Эрисс. Гарри вздрогнул и посмотрел вниз — она была спрятана под одеялом вдоль его правой ноги.

— Кто привёл Эрисс? — пробормотал он так, чтобы не услышала команда по квиддичу. Он все еще держал ее в секрете от остальных членов Дома.

Тео каким-то образом удалось придать своему голосу сарказм.

— Мы нашли ее в твоей постели, — так же тихо сказал он. — Мы подумали, что это может ее утешить. Она не может говорить в ответ, но суть она уловила. Блейз тайком пронес ее внутрь, пока мы отвлекали Помфри.

— Спасибо, — сказал Гарри, а затем повторил на парселтанге, незаметно почесав подбородок Эрисс. — Хоть раз я хотел бы сыграть в квиддич, чтобы мой день не закончился в больничном крыле…

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Невилл, легонько толкнув Пэнси, которая слегка вздохнула, приподнимаясь.

— Немного похоже на то, что я прошел через мясорубку, — сказал Гарри. — Что случилось?

Их лица помрачнели.

— Дементоры, — прошипела Дафна.

— Я, как ни странно, догадался об этом сам, — сказал Гарри, заслужив ледяной взгляд.

Он лишь ухмыльнулся в ответ.

Гермиона слегка вздрогнула.

— Я никогда не видела Дамблдора в таком гневе. Он выстрелил из своей палочки чем-то серебристым в дементоров и отпугнул их. Снейп применил заклинание «аресто моментум» и поймал тебя до того, как ты упал на землю, но ты был без сознания — они принесли тебя сюда.

— Итоги матча? — спросил Гарри.

— Другой Поттер поймал снитч, — мрачно сказал Пьюси.

Гарри посмотрел налево. Он не заметил приближающуюся команду по квиддичу с мрачным выражением лица.

Он поморщился и закрыл глаза.

— …Это моя вина.

— Нет, — прошипел Флинт. — Это вина Дамблдора за то, что он вообще подпустил этих тварей к школе, а потом, видимо, не поставил на территории достаточно сильную защиту, чтобы не пустить их туда.

— Нет ничего постыдного в том, что в твоём прошлом есть какие-то неприятные вещи, которые они выкопали, Поттер, — прямо сказал Блетчли. — Многие более взрослые и сильные волшебники вырубаются от трех дементоров, а ты влетел практически прямо в сотню из них. Если ты думаешь, что сможешь сдержать их в тринадцать лет, то ты просто идиот.

Как ни странно, его слова успокаивали. Гарри все еще приходилось бороться с чувством вины и стыда, разъедающими стенки его желудка. Он стоил им матча.

— Мы тебя не виним, — сказал Пьюси.

Поскольку ни Боул, ни Блетчли, ни Флинт ни за что не позволили бы себе ничего подобного, если бы были не согласны, Гарри решил им поверить. Даже Малфой не смотрел обвиняюще и не отпускал ехидных комментариев. Шокирующе.

— Моя метла, — вдруг сказал он. — Кто-нибудь догадался взять её?

Они все заколебались.

— Только не говорите мне, что она исчезла в лесу, — сказал он, и у него заныло в животе.

— Э-э-э, не совсем, — сказал Джастин.

Даже Дафна выглядела сочувствующей, что было для Гарри самым верным признаком того, что что-то не так.

— Он как бы влетел в Гремучую иву, — сказала Гермиона.

— Ты же знаешь иву, — сказал Блетчли. — Она бьет в ответ.

Деррик опустился на колени, поднял сверток и положил его на кровать. Гарри открыл его, уже зная, что он там найдет.

Обломки черного дерева, серебристая надпись мбус 2 и помятые ветки конца метлы — вот и все, что осталось от его Нимбуса 2001.

К этой проблеме прибавилось то, что компания Нимбус, занимающаяся производством гоночных метел, сделала обратные заказы на Нимбус-2001 только для профессиональных команд по всему миру и не разрешала никому размещать новые заказы до января. Поэтому Гарри получил Нимбус-2000 и ему пришлось довести себя до предела, чтобы сравняться с Пьюси и Флинтом на тренировках. Он говорил себе, что так он будет летать лучше, знал, что это правда, но это мало помогало.

Гриффиндорцы были просто невыносимы. Жюль был не так уж плох, но он ничего не делал, чтобы помешать Рональду, Финнегану и иногда Томасу драматически воспроизвести падение Гарри с метлы в понедельник, когда Гарри разрешили покинуть больничное крыло и присоединиться к своим сверстникам на завтрак. Он решительно игнорировал их, поскольку не мог проклясть их с противоположной стороны Большого зала, и начал планировать месть.

Близнецы опередили его. Когда вечером они все пришли на лекцию по зельям, Гарри с восторгом увидел, что все четыре гриффиндорских идиота нацепили на лица клоунский грим, который, как сказала Парвати Лаванде, невозможно смыть. Надо будет потом спросить у близнецов это заклинание. Снейп потратил в общей сложности, наверное, не менее десяти минут в течение лекции, делая ехидные замечания по поводу грима мальчиков.

— Жюль ходил к профессору Люпину, — сказал ему Невилл в ту пятницу под общий шум бурлящих котлов и работающих ножей. — Он тоже это почувствовал — гораздо сильнее, чем все остальные, помнишь, я говорил тебе, что его боггарт превратился в дементора? Дементоры отвлеклись на тебя, и он практически влетел в снитч. Люпин пытается научить его каким-то чарам…

— Чары Патронуса, — сказала Гермиона, на минуту отвернувшись от своего котла. Гарри не отрывал глаз от своего котла, следя за магией; к счастью, Зелье Роста было довольно стабильным варевом, и он мог удерживать его на этой стадии, постоянно помешивая и прислушиваясь к друзьям. — Это магия не менее уровня ТРИТОНа, я понятия не имею, почему он думает, что Жюль сумеет изучить и использовать эти чары сейчас, когда ему только 13 лет…

— Магия — это необходимость, — сказал Гарри, делая мысленную пометку одолжить Гермионе «Эзотерические заклинания» и поговорить с ней о своей и Тео последней теории относительно заклинаний и обрамления. — Если Жюль достаточно сильно нуждается в этом, достаточно сильно хочет использовать заклинание, у него получится.

Гермиона покачала головой, возвращаясь к своему котлу.

— Дементоры в окрестностях школы, — услышал он её бормотание. — Дамблдор сошёл с ума…

— Она приходит в себя, — пробормотал Невилл, слегка усмехнувшись, и вернулся к своему зелью роста. Гарри рассеянно напомнил ему, что нужно снова разжечь огонь в котле, прежде чем приступать к спиральному помешиванию, завершающему варку.

— О, и еще кое-что — Жюль, очевидно, убежден, что Снейп пытался отравить Люпина каким-то зельем.

— Люпин был болен, — сказал Гарри. — Вероятно, Снейп принес ему зелье, чтобы помочь выздороветь.

— Мы с Гермионой так и сказали, но Жюль не очень-то рационально относится к Снейпу, чтобы изменить свою точку зрения, — сказал Невилл.

Гарри ухмыльнулся.

— Лучшая истина года.

Невилл усмехнулся.

Они вернулись к варке, но концентрация Гарри не была такой безупречной, как обычно это бывает.

Чары Патронуса. Хм.

Тео и Блейз, а затем и огромный сборник по чарам подтвердили слова Гермионы: заклинание Патронуса было очень сложным и требовало высокого уровня мастерства. В книге также говорилось, что для его создания требуется счастливая память.

— Это просто смешно, — сказал Гарри. — Дементоры высасывают у тебя счастливые воспоминания; как же ты сможешь наложить чары, если столкнёшься с ними?

Тео пожал плечами.

— Опять же «костыль». Ты собираешься выучить его с эмоциями, а потом тренировать себя, как говорил Ситч в «Эзотерике»?

Гарри нахмурился.

— Не думаю, что у меня есть время. А даже если бы и было, то я очень сомневаюсь, что какое-либо из моих воспоминаний достаточно счастливое, чтобы питать чары. В этой книге говорится, что воспоминание должно быть… очень сильным. Намерения должно быть достаточно.

— Удачи, — сказал Блейз, нехарактерно серьезный. — Она тебе пригодится.

В воскресенье Гарри сел в библиотеке, чтобы написать эссе об оборотнях. Он оказался невольно и болезненно очарован. В некоторых книгах, которые он читал, а точнее, в большинстве, говорилось, что это злобные звери, потерявшие человечность после заразительного укуса. Некоторые книги утверждали обратное, описывая оборотней как людей с проклятием, а значительная часть оборотней, превратившихся в убийц или преступников, была связана не столько с внезапно подорванной нравственностью, сколько с тем, что волшебное общество выбросило их на улицу. Казалось, что в Африке и Америке отношение к оборотням было гораздо лучше, чем в большинстве стран Европы и Азии. Все книги, которые показывали эту другую точку зрения, были старыми изданиями, не запрещёнными как таковыми Министерством, но, безусловно, не одобряемыми, стоящими на высоких полках и спрятанными. К счастью, Гарри хорошо лазил по полкам, и у него было много практики в рыскании по библиотекам. Он посвятил один абзац своего эссе обсуждению явного предубеждения Министерства против оборотней, а другой — сравнению ликантропной политики руководящих магических органов различных регионов и вынужден был заставить себя вернуться к более практической стороне вопроса, прежде чем его засосало в яму политики и истории.

Ликантропы вынуждены менять форму в зависимости от фаз луны, — гласил его текст. По мере приближения полнолуния физическая сила ликантропа возрастает, а его самообладание ослабевает. Оборотни наиболее опасны в течение трех дней до своего превращения: они сохраняют человеческий разум, но зверь, что находится внутри них и что становится наиболее близок к поверхности, затупляет их человечность и мораль.

В ночь полнолуния ликантропы меняют форму либо при виде самой луны, либо в зените луны, если они находятся в помещении. Ни одна из известных форм маскировки не способна отделить его от луны и предотвратить превращение. Их могут удержать цепи и серебряные слитки, а также магически укрепленные здания и двери. Заразившиеся в своей животной форме — это неистовые, нечеловеческие монстры, не способные ни на совесть, ни на милосердие.

Изобретенное в 1983 году зелье, «Волчье противоядие», изменило некоторые последствия проклятия оборотней. Если принять полную дозу зелья в ночь полнолуния, предшествующего изменению, то оборотни, находясь в волчьей форме, сохраняют некоторую человечность и самоконтроль. По некоторым данным, на тех, кто поддался зверю и принял лунное безумие, зелье действует в меньшей степени или вообще не действует, а те, кто борется с проклятием, могут принять его и стать относительно безвредными. Однако зелье очень сложное, при неправильном приготовлении способно выделять большое количество ядовитого газа, а для его изготовления используется несколько чрезвычайно редких и дорогих ингредиентов, что усложняет потенциальные преимущества зелья. Лишь немногие мастера зельеварения способны приготовить «Волчье противоядие», а те, кто это делает, продают ее по цене, которая не по карману большинству ликантропов, поскольку из-за их недуга им крайне сложно иметь любую постоянную работу.

В ближайшие дни после превращения организм ликантропа ослаблен и подвержен заболеваниям, что особенно заметно у тех, кто борется со своим проклятием. Если в этот период ослабления иммунитета не происходит заражения более серьезным заболеванием, большинство ликантропов выздоравливают в течение трех-пяти дней и возвращаются к своему обычному физическому состоянию до наступления полнолуния.

Из-за этого лунного цикла оборотни стареют быстрее, чем другие маги. Немногим ликантропам удается прожить в обществе достаточно долго, чтобы умереть «естественной» смертью, поэтому трудно сказать, действительно ли ликантропный недуг сокращает продолжительность жизни пораженного волшебника или же короткая средняя продолжительность жизни ликантропа является следствием социальных факторов.

Отличить оборотня от обычного волка можно по следующим физическим признакам…

Гарри послушно делал заметки. Гарри вспомнил, что где-то слышал, что оборотни в последней войне были на стороне Волдеморта. Это показалось ему несколько странным. Если Волдеморт был настолько убеждён в том, что магглы — грязные звери, которых нужно истреблять, то нелогично, что ведьмы и волшебники с проклятием оборотня должны быть приняты. Тем более, что в другой книге было проведено исследование стай оборотней, как преступных, так и законопослушных, по всей Европе, Африке и Северной Америке, и выяснилось, что из-за разницы в численности магглов и волшебников стаи оборотней на шестьдесят семь процентов состоят из магглов, получивших случайные укусы. С другой стороны, Волдеморт был слизеринцем, а Слизерин — это не тот дом, где принято стоять на своих принципах, если это означает проигрыш в битве. Слизерин — это дом, где для достижения своих целей нужно делать всё, что угодно, в том числе вступать в союз с теми, кого считаешь грязными или низшими.

И всё же. Не могут же все оборотни быть идиотами. Возможно, садистами и преступниками, но не идиотами. Они не стали бы заключать такой союз, не получив взамен обещаний и не получив оснований полагать, что Волдеморт действительно выполнит свои обещания после победы. Это не могло быть доступом к Волчьему противоядию, ведь на момент начала войны это зелье ещё не было изобретено. Что, собственно, имело ещё меньший смысл — если никто не знал о существовании способа частичной нейтрализации оборотней, было бы ещё труднее заставить культовую группу фанатиков, исповедующих превосходство крови, согласиться на союз.

Рецепта «Волчьего противоядия» не было ни в одном из учебников. Гарри заставил себя дочитать два рулона пергамента, после чего отправился искать его в библиотеке в разделе «Зелья». Там тоже ничего не было. Он посмотрел на двери, ведущие в Запретную Секцию, но не было способа пройти через обереги, не поставив в известность весь персонал, пока он не научится лучше обращаться с рунами. Намного лучше.

Может быть, за лето ему удастся найти в Лютном книгу с этим рецептом. Гарри мог бы спросить у Снейпа, но Мастер зелий имел склонность обвинять всех Поттеров в высокомерии и безрассудстве, а интерес к Волчьему противоядию мог быть воспринят как интерес к варке этого зелья, что для тринадцатилетнего подростка, безусловно, было бы высокомерием и безрассудством. Гарри просто хотел изучить процесс приготовления такого интересного и нового зелья. Однако он сомневался, что сможет убедить Снейпа в этом, поэтому записал книгу в свой список книг, которые нужно купить в Лютном переулке.

Ему вдруг стало интересно, сможет ли Снейп сварить это зелье. Возможно. Снейп был одним из самых молодых волшебников или ведьм, получивших мастерство в зельеварении за всю историю системы обучения «мастер — ученик», насчитывающую тысячи лет. Он уже отвечал за приготовление всех зелий, необходимых для всего замка — несколько студентов нуждались в лечебных зельях для лечения таких заболеваний, как анемия, и Гарри знал, что мадам Помфри использовала только наработки Снейпа в больничном крыле, а не заказывала зелья в больнице Святого Мунго или у третьих лиц. И, судя по всему, Снейп приносил свои варева непосредственно персоналу, поскольку в предыдущую пятницу Жюль видел, как он принес Люпину зелье неприятного вида.

Гарри вдруг нахмурился. Снейп ненавидел Люпина. Гарри знал Снейпа: он был именно тем человеком, который по собственной инициативе откажется варить зелье для Люпина, если ему не прикажет единственный человек, а именно, Дамблдор. Странно, что именно Снейп, а не мадам Помфри, должен был непосредственно вводить зелье, насколько Гарри знал, во всех остальных случаях Снейп варил и доставлял зелье в больничное крыло, а мадам Помфри следила за распределением и использованием его зелий.

Совершенно неожиданно Гарри понял, что в его голове затаилась одна идея. Он не осмелился ни признать, ни озвучить её — но он должен был проверить…

Гарри достал свой планировщик и лунные карты по астрономии и просмотрел первые несколько месяцев обучения. Потребовалось всего две минуты, чтобы определить, что факты подтверждают его теорию. Периодические недомогания Люпина — усталость, мешки под глазами, хриплый голос, усталая улыбка, идеально соответствовали занятиям, которые выпадали на несколько дней после каждого полнолуния. Остальное тоже подходило. Его поношенная мантия свидетельствовала о том, что он с трудом зарабатывал на жизнь, несмотря на то, что был очень способным профессором Защиты и волшебником, что могли признать даже Слизеринцы, если отбросить его предпочтения к тем, кто не носил серебристо-зелёного цвета. Он был другом Джеймса Поттера и мог бы иметь хорошее положение в обществе после войны, но он уехал и «путешествовал». Гарри не поверил, что он не смог вынести боли от потери двух хороших друзей — одного на смерть, другого в Азкабан. Это должно было заставить Люпина крепче держаться за Джеймса. Если только социальное давление не оттолкнуло его, пока он не отчаялся и Дамблдору не понадобился профессор Защиты.

Мрачно улыбнувшись, Гарри добавил Люпина к списку Дамблдора. Хагрид. Джеймс. Уизли не были под его контролем так сильно, как другие, но он знал, что Артур очень уважает этого человека, а половина их детей — не считая старших двух, которых Гарри никогда не видел, — были твердо убеждены, что Дамблдор — корень всего хорошего в мире. Люпин же был похож на Хагрида. Кто-то обездоленный, кого Дамблдор мог бы спасти и сделать достойным уважения двенадцать лет назад, но нет, Дамблдор оставил его на улице, пока он не понадобился ему, позаботившись о том, чтобы его предложение занять место профессора поступило в самый подходящий момент, чтобы Люпин увидел в нём и спасителя, и мудреца.

Убедившись, что он один, Гарри наложил заглушающее заклинание и открыл сумку.

— Эрисс, эй, проснись.

Змея сонно моргнула. Теперь она почти всё время отдыхала, обычно в его сумке, в гнезде из нагретых магией поношенных хлопчатобумажных рубашек, потому что, по её словам, его запах успокаивал. Им нравилось оставаться вместе, но с её вялостью не было смысла прятаться под мантией Гарри, как она делала весь год. Эрисс тоже росла — Гарри подозревал, что этим летом она достигнет такого уровня, что даже заклинание «Не-замечай-меня» не будет достаточно полезным, чтобы люди не замечали спрятанную под мантией змею.

Но это была уже проблема будущего.

— Да? — немного раздраженно спросила она.

— Помнишь, ты сказала мне, что от Люпина странно пахнет?

— Я никогда не чувствовала ничего подобного.

— Хорошо, но прошлым летом я встретил большую собаку по дороге к Лиловому котлу. Я рассказывал вам об этом. Вы случайно не нюхали мою одежду после того случая?

Эрисс сделала паузу.

— Я… да. О… я понимаю. Да, если подумать… между ними было что-то похожее… совсем немного, но странность в запахе Люпина больше напоминает собачий запах, чем любой другой, с которым я сталкивался…

— Люпин — оборотень, — сказал Гарри, наконец озвучив то, в чём был уверен уже минут десять.

Это полностью разбудило Эрисс.

— Что? Разве оборотни не опасны?

— В основном. Но в книгах говорилось, что они потом еще больше болеют, если они из тех оборотней, которые борются со своим проклятием, а он всегда выглядит ужасно после полнолуния. На Рождество будет еще одно, а в январе — еще одно. Я могу понаблюдать за ним и посмотреть, сохранится ли эта тенденция. К тому же, если моя теория верна, он принимает «Волчье противоядие» от Снейпа. И он не сделал абсолютно ничего вредного. Он вообще один из самых мягких профессоров.

И это могло быть результатом многих лет жизни с бешеными инстинктами, превратившими его вспыльчивость в сухое пламя, только и ждущее искры. Это побудило бы любого научиться самоконтролю.

— Если он станет опасен, я дам тебе свой яд, и ты сможешь подмешать его ему в еду, — объявила Эрисс.

Гарри ухмыльнулся.

— Твоя забота о моем благополучии очень ценна.

— Ты мой массстер, — сонно сказала она, извиваясь в теплой одежде. — Конечно, мне не все равно.

В конце концов, Гарри решил рассказать обо всём только Тео, Невиллу и Блейзу. Они были его самыми близкими друзьями, и все четверо доверяли друг другу. Несмотря на это, Гарри пришлось полчаса уговаривать Блейза не идти сразу к Снейпу, или к матери, или к Пророку, или ко всем вышеперечисленным. Пришлось лишь показать им гипотезы из книги о том, что менее опасные оборотни острее чувствуют побочные эффекты и даже подвержены влиянию Волчьего противоядия, и указать на то, что Снейп явно уже знал об этом и пошел на поводу у Блейза. Тео и Блейз согласились оставить Люпина в покое, если он не начнет вести себя более странно. Невилл только пожал плечами и сказал, что он приличный человек и вряд ли может трансформироваться чаще, чем раз в месяц.

Гарри решил, что, как бы ни были сложны чары Патронуса, он ни за что не последует примеру Жюля и не попросит Люпина помочь ему. Не из-за проклятия оборотней, а потому, что он был человеком Дамблдора до мозга костей.

Чары Патронуса оказались самыми сложными из всех возможных чар, которые Гарри когда-либо пытался выучить. Он быстро обнаружил, что палочка из остролиста не так сильно сопротивляется идее заклинания, и решил сначала научиться с ней, а затем перейти к освоению заклинания с помощью ясеневой палочки. Но даже после этого ему потребовалось четыре часа сосредоточенной работы, прежде чем он смог выпустить из своей палочки тоненькую струйку серебристо-белого света, и еще пять, прежде чем он смог удерживать свет перед собой в виде некоего пульсирующего, освещенного щита. Телесный Патронус должен был принимать форму животного. Гарри вспомнил о предполагаемых уроках Жюля с Люпином и трудился как никогда. Брату помогал учитель, но спросить было не у кого. Придётся ему самому. Каждый раз, когда он произносил заклинание, оно истощало его, но чуть меньше, чем в предыдущий раз.

Гарри овладеет им. Возможно, не в этом году. Но как только, так сразу. Он не мог отрицать тот факт, что воспоминания у него были хуже, чем у большинства его сверстников, и он так плохо реагировал на дементоров. (Хотя иногда он всё же возвращался к мысли, которую пытались внушить ему Дурсли — что он заслужил всё, что они сделали). Что он мог сделать, так это найти любую защиту от дементоров и изучить её, чтобы как можно скорее устранить это слабое место.

Но новое событие отвлекло его от работы над Патронусом, учебы, беспокойства о предстоящих выходных в Хогсмиде и игре между Когтеврана и Гриффиндором в конце ноября, которая должна была определить, есть ли у Слизерина шансы на Кубок. В прошлом году Гарри заметил, что старшекурсники из команды по квиддичу после тренировок обычно остаются и проводят время в командной гостиной; он никогда не спрашивал, чем они там занимаются, и не предлагал присоединиться к ним. Однако после игры в начале ноября, похоже, что-то изменилось, и Боул с обманчиво непринуждённым видом сказал ему, что Гарри может присоединиться к ним, если захочет.

Любопытно, он пожал плечами и согласился.

Как оказалось, это была своего рода учебная группа/дуэльный клуб/общественная тусовка. Там часто бывали близнецы Кэрроу, Эверетт Кинни, семикурсники Саймон Фентисс и Луана Оукс — все они в прошлом преследовали Гарри и заставляли его быть весьма настороже. Поначалу они тоже относились к нему прохладно, но как только он показал себя очень способным учеником, особенно хорошо понимающий арифмантику и зелья, они потеплели к нему, а после того, как в середине ноября он с трудом победил Кинни на тренировочной дуэли, казалось, что он прошёл некий негласный тест.

В основном Гарри подчинялся иерархии Слизерина и молчал, прислушиваясь к их разговорам и вступая в них только тогда, когда речь шла о предмете, который он сейчас посещает, или о книге, которую он недавно прочитал, или о квиддиче. Остальное было в основном намёками, едва заметными, но достаточными для того, чтобы он понял, что Кэрроу полагаются на Ноттов и Флинтов в вопросах своего положения в Визенгамоте, что у семьи Кинни есть какое-то тайное некодифицированное соглашение с Оуксами; что многие из них искренне считают Малфоя несносным болваном, не имеющим ни малейшего представления о том, что значит быть слизеринцем. Малфой даже не заметил, что Гарри больше не поднимается в замок вместе с ним. Гарри понял, что ему дают возможность заглянуть в мир, от которого он до тех пор был полностью отгорожен, и внимательно следил за происходящим. Гарри стало интересно, знают ли они, что передают политическому врагу информацию, которая может быть использована против них.

Интересно, знали ли они, что с каждой после-практической встречей он всё меньше уверен в том, что является их врагом, потому что, если Гарри был до конца честен… политические взгляды, которые «проскальзывали» вокруг него… что ж. Они имели смысл.

Гарри скрывал свой дискомфорт и ничего не говорил друзьям о вопросах, которые он начал задавать. Блейз, Невилл и Тео более-менее знали, что происходит на после-практических занятиях; остальные, вероятно, догадывались, но не спрашивали, а Гарри никогда не выкладывал больше информации.

К его радости, в матче, состоявшемся в конце ноября, охотники Когтеврана побеждали Гриффиндор в течение двух с половиной часов, прежде чем снитч наконец был пойман, что означало победу Гриффиндора с перевесом всего в десять очков. Тренировки были почти закончены, но команда Слизерина с новой силой принялась за свои полеты. У них еще оставались шансы на Кубок, если только они выиграют Пуффендуй и в следующем семестре разгромят Когтевран и Гриффиндор.

Как-то так получилось, что в последние выходные перед каникулами они отправились в Хогсмид. Эрисс, Марико и другие змеи не продвинулись в разгадывании заклинания ведьмы, но он потратил немало времени, практикуя заклинания на основе рун и палочек, связанные с раскрытием секретов и пониманием структуры других заклинаний. Он был уверен, что если немного потрудиться, то все получится, а там, глядишь, и до деревни останется час или около того.

Друзья Гарри не имели ни малейшего представления об этом проходе. Он намеревался удивить их, как только доберётся до Хогсмида.

Насвистывая, он побрёл через двор, обменявшись радушным кивком с Малфоем, когда блондин направился к очереди учеников, ожидавших, пока Филч их выпустит. Кэрроу, Пьюси, Кинни и Деррик направлялись в Большой зал на завтрак, когда мимо них проходил Гарри, удививший его тем, что потрудился его поприветствовать. Большинство из них были спокойны, но Деррик, который всегда был одним из самых теплых в команде, даже ухмыльнулся. Гарри улыбнулся в ответ. Наконец-то он начал завоевывать уважение старшекурсников своего Дома.

На третий этаж он поднялся окольным путём, через три тайных прохода, два лестничных пролета и дверь, которая притворялась картиной только по понедельникам с часу до трёх часов дня. Не то чтобы он думал, что кто-то за ним следит. Просто у Гарри была привычка принимать многочисленные меры предосторожности, прежде чем нарушать какие-либо правила. Второе правило слизерина: никогда не попадайся.

Поэтому, едва он успел пройти десять метров по коридору Защиты третьего этажа, как услышал, что тот же самый потайной ход, из которого он только что вышел, снова скрежещет. Гарри крутанулся на месте, заняв отработанную оборонительную позицию, и вскинул палочку к руке.

Но это были Джордж и Фред, направляющиеся к нему с руками в карманах и одинаковыми злобными ухмылками на лицах.

Гарри опустил палочку и ухмыльнулся им в ответ.

— Веселая погоня.

— Ты нас завел, Гаррикинс.

— Мы могли бы подумать…

— … что ты не хотел нашей компании…

— … что невозможно.

— Мы рады быть рядом.

Гарри посмотрел на них обоих.

— Как вам удалось проследить за мной? Я уверен, что по крайней мере один из этих проходов не использовался уже много лет, прежде чем я нашел его два месяца назад.

— Сюда, — сказал Джордж, дернув головой.

Любопытствуя, Гарри последовал за ним. Статуя одноглазой ведьмы могла подождать.

Близнецы привели его в заброшенный класс, заваленный сломанными дуэльными манекенами. Фред приподнялся и сел на парту, а Джордж прислонился к ней спиной рядом со своим близнецом.

— Мы следили за тобой вот по этому, — сказал Фред, помахав ему потрепанным куском пергамента.

Гарри поднял бровь.

— Можно?

Фред протянул его.

— Специлиас ревелио, — пробормотал Гарри, прикладывая палочку к пергаменту.

Мгновенно на пергаменте появились черные паутинистые линии.

Господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый хотели бы сообщить последнему нарушителю, чтобы он не лез не в свое дело.

Глаза Гарри расширились. Он посмотрел на близнецов.

— Что это?

— Давай, говори с ними, — сказал Джордж, ухмыляясь.

У Гарри возникло четкое ощущение, что они его на что-то проверяют. Поговорить с куском пергамента. Хорошо.

— Кто вы? — спросил он.

Господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый — величайшие озорники, когда-либо посещавшие священные залы Хогвартса.

— Я сижу напротив пары близнецов, которые, возможно, дадут вам фору, — сказал Гарри, ухмыляясь Фреду и Джорджу, которые невинно смотрели в ответ. В данный момент у него не было никакого плана, и это было не самое приятное положение, в котором он находился, но любой достойный слизеринец умеет импровизировать, когда это необходимо.

Мистеру Лунатику стало любопытно, дружит ли этот незваный гость с близнецами.

— Да, — сказал Гарри. — Фред и Джордж определенно мои друзья.

— О, Гаррикинс, мы тронуты.

— Поистине вдохновлены.

— Заткнитесь, вы двое, — сказал он, ухмыляясь, и снова посмотрел на карту.

Мистер Хвост считает, что незваный гость нашел себе хороших друзей.Мистер Сохатый интересуется, может ли незваный гость раскрыть свое имя.

— Должен ли я? — спросил Гарри у близнецов.

Фред пожал плечами.

— Мы назвали свои. В нас не вселялись феи и не похищали никуда.

— Гарри Поттер, — сказал Гарри карте.

На этот раз артефакт отвечал заметно дольше.

Мистер Бродяга подозревает, что слуховые чары неисправны. Нарушитель сказал «Гарри Поттер»?.

— Э-э, — сказал Гарри, — да…

Мистер Сохатый хотел бы выразить свое восхищение тем, что последний Поттер продолжает священную традицию нарушения правил.

Гарри нахмурился.

— Вы знаете Поттеров?

Мистер Лунатик хорошо помнит Поттеров.Мистер Хвост считает Джеймса Поттера весьма занятной личностью.Мистер Бродяга добавляет, что Джеймс Поттер был слишком озабочен состоянием своих волос и Лили Эванс.

— Вы вместе учились в школе? — Это было интересно. То, что студенты создали полуразумный объект и сохранили в нем копии своих личностей, было просто поразительно. Магия…

На самом деле, нужно забыть об этом. Это также вызывало опасения. Гарри отчетливо помнил некий дневник, в котором хранилась копия очень опасной личности.

Он поднял глаза на близнецов.

— Не напоминает ли вам это какой-то дневник? — спросил он.

— Он безвреден, — сказал Джордж. — Мы пользуемся им уже много лет. Ты поймешь.

Мародеры действительно учились в школе в то же время, что и Джеймс Поттер.

— Мародёры, — повторил Гарри. Значит, шайка озорников, явно владеющих магией и не забывающих о необходимости конспирации. — Не ошибусь ли я, если предположу, что это не просто способ пообщаться с будущими шалунами?

Мистер Лунатик восхищён тем, что мистер Поттер, похоже, использует свои умственные способности гораздо лучше, чем Джеймс Поттер.Мистер Бродяга поддерживает мистера Лунатика и добавляет, что мистер Поттер совершенно прав.Мистер Сохатый хотел бы сообщить мистеру Поттеру, что этот пергамент — чрезвычайно полезный инструмент.Мистер Хвост уточняет, что он полезен только для тех, кто замышляет что-то нехорошее.

Наступила небольшая пауза, прежде чем последние четыре слова сами собой написались на странице. Гарри сузил глаза. Итак, здесь был какой-то пароль… и он должен был его разгадать. Как загадку. И в этом была часть «чего-то нехорошего».

— Откуда вы знаете, что я не лгу? — спросил он. — Может быть, я не замышляю что-то нехорошее.

Мистер Хвост совершенно уверен, что если мистер Поттер подружился с мистером Уизли и мистером Уизли, то ему, скорее всего, можно доверять.Мистер Лунатик соглашается, но, возможно, не помешала бы торжественная клятва.

— Клятва, — размышлял Гарри, глядя на пергамент. — Клятва…

Он посмотрел на близнецов. Их ухмылки расширились.

— Клянусь, что я замышляю нехорошее, — сказал он, постукивая по карте.

Ничего не произошло.

Он прокрутил в голове весь разговор.

Ой, точно.

— Торжественно клянусь, что замышляю нехорошее.

Почерк появился снова, прочерчивая изящные линии на поверхности пергамента и вырисовывая название артефакта. Карта Мародеров.

И тут — чудо.

Из одного куска старого грязного пергамента она превратилась в сложный набор взаимосвязанных листов, складывающихся и пересекающихся, пока не получилась невероятно сложная и красивая карта замка Хогвартс. И — вот оно, движение. Гарри присмотрелся и забыл как дышать.

Карта показывала людей.

— Это точно работает? — неверя, спросил он.

— На сто процентов.

— Еще ни разу нас не подводила.

Гарри нажал на третий этаж, и бумага перевернулась; коридор стал более четким. И точно: Фред Уизли, Джордж Уизли и Адриан Поттер стояли в пустой комнате пустого коридора. Ну, не совсем так: в кабинете на том же этаже находился Ремус Люпин. Гарри сделал несколько шагов вправо, и табличка с надписью Адриан Поттер переместилась вместе с ним.

— Невероятно, — вздохнул он. — Как вы это нашли?

Близнецы захихикали.

— Ну, когда мы были молоды и невинны…

—…более невинными, чем сейчас, по крайней мере…

—… Филч затащил нас в свой кабинет за то, что мы взрывали навозные бомбы.

— Пригрозил нам обычными…

—…расчленениями…

— …задержанием…

—…и мы не могли не заметить ящик с надписью «Конфискат: Опасно».

— Фред запустил еще несколько навозных бомб, я открыл ящик и взял это, пока Филч отвлекся.

Гарри покачал головой, глядя на их гриффиндорское поведение. Было бы гораздо безопаснее просто вернуться позже. Мерлин знал, что Филч был чем-то средним между сквибом и слабым волшебником; не похоже, что для такой талантливой пары, как близнецы Уизли, было бы сложно пробиться через любые чары, которые он мог наложить. Но всё обошлось, и он промолчал. — Так вот как вы за мной следили?

— Мы всё равно собирались с тобой поговорить.

Фред пожал плечами.

— Но потом мы увидели, как вы крадетесь прочь от подземелий и Большой лестницы.

— И мы пошли за тобой.

Гарри вздохнул.

— Неудивительно, что вас ни разу не поймали.

— Ты и сам не промах, Гаррикинс.

— На самом деле мы не знали о том последнем проходе, — добавил Джордж. — И Карта тоже не знала. Он появился на ней прямо перед тем, как мы вышли в коридор. Похоже, если пользователь находит что-то новое при использовании Карты, то Карта включает в себя новый проход.

— Кем бы ни были Мародёры, они были гениями, — горячо сказал Гарри.

Движение привлекло его внимание, и он посмотрел вниз, чтобы успеть увидеть, как часть Карты затирается от слов Мародёров.

Мистер Лунатик благодарит мистера Поттера и отмечает, что мистер Лунатик должен принять его комплимент, так как мистер Лунатик выполнил почти всю работу по заклинаниям.Мистер Бродяга протестует против этого заявления и заявляет, что он сделал значительную часть.Мистер Лунатик подчеркивает, что он сказал «почти» всю работу по заклинаниям.Мистер Хвост добавляет, что мистеры Хвост и Сохатый также принимали неоценимое участие в этом процессе.Мистер Сохатый протестует против клеветы относительно его способностей как волшебника.Мистер Лунатик признает, что без мистеров Хвоста, Сохатого и Бродяги создание Карты было бы невозможным.

Хм. Мистер Лунатик, по мнению Гарри, слишком легко перешел на личности, но это не его проблема.

— Надо отдать должное, — сказал он вместо этого. — Вы просто гениальны. Как мне его отключить?

— Просто постучи по нему палочкой и скажи: «Шалость удалась», — сказали близнецы.

Гарри выполнил указание, и Карта сама собой очистилась, хитроумные складки и заслонки исчезли, и теперь она снова выглядела грязной и обыденной. Гарри восхищённо покачал головой.

— Ты направлялся к проходу за одноглазой ведьмой? — спросил Фред.

Гарри кивнул.

— Как ты узнал об этом? — спросил Джордж.

— Мне помогли, — сказал Гарри, ухмыляясь. — Неужели вы никогда не замечали, сколько змей живет в этом замке?

Близнецы моргнули.

— Это… немного жутковато, — сказал Джордж.

Гарри пожал плечами.

— Полезно, для меня. Им нравится Эрисс. Но вы двое можете сэкономить мне кучу времени. Как мне его открыть? Змеи не знают заклинания.

— Диссендиум, — сказал Джордж. — Проход ведет в подвал Сладкого королевства. Будь осторожен, когда будешь уходить.

— Я наложу Не-замечай-меня, — сказал Гарри. — Вы… отдаёте это мне?

— Да, — сказал Фред. — Твое королевское слизеринство, наверное, не поняло.

— Но мы узнали все, что нужно, и, похоже, тебе все равно есть чему научить Карту.

— Мы оставляем за собой право попросить ее обратно, когда она нам понадобится для определенных шалостей.

Гарри кивнул; это было вполне разумное условие. Он бы продемонстрировал Карту, а затем потребовал бы ежедневную плату, когда другой человек захочет её одолжить, но его идеи по продаже маггловских удобств старшекурсникам уже полностью финансировали эксперименты Фреда и Джорджа, и он не собирался помогать им принуждать его.

— Договорились.

— Удачливых шалостей, Гаррикинс.

— Увидимся в Хогсмиде, — сказал Джордж, подмигнув, и они выскользнули обратно.

Гарри покачал головой, ещё раз сверился с картой, чтобы убедиться, что коридор по-прежнему чист, выключил её и отправился в Хогсмид.

Туннель был длинным и тёмным, но сухим. Эрисс исследовала его. Большую часть времени она находилась вне поля зрения Гарри, но иногда она проскальзывала мимо его ног и возбуждённо шипела о странном запахе или змеиной щели в стене, которую она хотела найти позже. Гарри слушал с полуулыбкой.

Наконец туннель стал подниматься вверх. Он подозвал к себе Эрисс, усадил её на свои плечи и левую руку и наложил мощное заклинание «Не-замечай-меня» сначала на неё, а затем и на себя. Он осторожно приподнял люк.

В нескольких сантиметрах пространства трудно было сказать точно, но похоже, что Фред и Джордж сказали правду. Вокруг него были навалены ящики, а пол был грязным.

— Есть ли там кто-нибудь?

Эрисс выскользнула из воротника и потянулась к щели. Гарри придержал люк, чтобы открылась чуть больше, и она исчезла за полем зрения.

— Людей нет, — шипела она несколько секунд спустя.

Гарри отбросил люк в сторону и выскочил из туннеля, подхватив на руки Эрисс. Как только люк был задвинут обратно, он слился с плиткой грязного пола. Если бы он не знал, что он там был, то никогда бы не заметил.

Держась края комнаты, он подкрался к лестнице. Наверху была ещё одна дверь. Гарри прикусил губу. Он мог либо прокрасться по лестнице, рискуя, что кто-нибудь увидит, как он открывает дверь, либо дождаться, пока кто-нибудь спустится в подвал, и затем прокрасться обратно по пятам. Проблема с первым вариантом заключалась в том, что чары «Не-замечай-меня» действовали, направляя внимание людей на окружение вокруг себя, пока вы не делали ничего, что могло бы привлечь к вам внимание, а дверь, внезапно открывшаяся сама по себе, определённо привлекала внимание. Проблема со вторым вариантом заключалась в том, что он не знал, как долго ему придется здесь ждать.

Гарри принял решение и начал подниматься по лестнице. Если уж на то пошло, он мог притвориться, что заблудился.

На самом верху он остановился, чтобы прислушаться, и услышал беззвучный фоновый шум, создаваемый множеством детей в одном здании. Ни голосов поблизости, ни кого-либо конкретного. Он рискнул.

Гарри повернул ручку и медленно приоткрыл дверь. Кругленькая женщина стояла к нему спиной, работая за прилавком; несколько шестикурсников вываливали на него кучи сладостей. Воспользовавшись тем, что они отвлеклись, он проскользнул в дверь и, обогнув прилавок, нырнул в толпу.

Как только он оказался в основной части магазина, всё стало просто. Гарри не стал снимать чары: формально ему не разрешалось здесь находиться, да и не хотелось, чтобы кто-нибудь, знающий об этом, засек его и использовал в качестве шантажа. Но даже когда он сталкивался с другими людьми, он был просто еще одним студентом в толпе, ничем не примечательным, и их взгляды обходили его стороной. Гарри ухмыльнулся. Он остро осознавал, как привлекательна незаметность.

Гарри любовался заснеженными крышами, вывесками, студентами в мантиях, смешивающимися со взрослыми волшебниками и ведьмами, занимающимися своими делами. Это было похоже на Косую аллею, только более спокойную и зимнюю. Здесь не всё было идеально — люди ссорились, один из пабов выглядел мрачным и запущенным, снег на мощеной улице был грязным, мужчина в переулке отгонял бродячую собаку от своей мусорной корзины. Но все это было прекрасно. Он никогда не хотел покидать мир волшебников.

На главной улице Хогсмида нигде не было видно ни Блейза, ни Тео. Боковые улицы казались жилыми. Гарри не мог представить, зачем им понадобилось забредать в дома, и огляделся по сторонам, гадая, куда ещё они могли пойти.

Его внимание привлекло мелькнувшее движение. Гарри резко посмотрел в сторону деревьев. Ничего необычного, ничего живого… Он решил, что это, наверное, птица или что-то в этом роде, и стал отворачиваться, но тут его внимание привлек указатель.

О. Точно. Он слышал истории о призраках в «Визжащей хижине». Джастин был бы любопытен, Гермиона хотела бы посмотреть просто из-за своего природного скептицизма, Блейз и Тео были бы болезненно заинтересованы и пытались бы это скрыть. Гарри ничуть не удивился, когда увидел на снегу несколько средних по размеру следов на тропинке, ведущей туда, куда указывал указатель. Сморщившись, Гарри отправился вслед за ними.

Он шёл уже минут пять, когда из-за поворота тропинки послышались голоса. Гарри внутренне выругался. Времени на то, чтобы спрятаться, не было, а «Не-замечай-меня» не помешает им заметить на снегу ни одного человека, идущего в противоположном направлении. Придется блефовать.

—… Видели в поселке ту мускулистую шавку? — Голос Финнегана. Гарри узнал бы его акцент и назойливость где угодно. — Она выглядела жирнее, чем Снейп.

— Я подошел к ней слишком близко. — Жюль, с отвращением. — Она воняла так, будто жила в куче дерьма.

— Может быть, — сказал Рональд.

Они повернули за угол. Улыбки и смех превратились в уродливые хмурые лица, когда гриффиндорские мальчики встретились взглядами с Гарри.

— Жюль, — приятно сказал Гарри. — Финнеган, Уизли. Не могли бы вы сказать мне, был ли кто-нибудь еще возле Визжащей хижины? Я ищу своих друзей.

— Как будто у тебя есть настоящие друзья, — сказал Рональд, покраснев до безобразия.

Гарри уставился на него.

— Я бы поаплодировал тебе за то, что ты отделился от слизеринского отродья, но, честно говоря, это было жалко и глупо. Конечно, у меня есть друзья. Двое из них — в твоем Доме.

— Все твои друзья до сих пор там, — влез Жюль, глядя на Гарри. — Ищут призраков. Наверное, твои приятели-пожиратели смерти хотят завербовать темных духов.

Гарри сдержал желание потереть виски.

— Если ты не заметил, двое моих друзей — магглорожденные, а Лонгботтомы вряд ли в хороших отношениях с приспешниками Волдеморта. Не думаю, что мы подходим для вербовки в ряды Пожирателей Смерти. Пожалуйста, найди оскорбления получше. И извините.

Он попытался обойти их, ему уже надоело играть в игры с гриффиндорцами, но Финнеган схватил его за руку.

— Мы знаем, что ты на самом деле думаешь о магглах, — прорычал он. — Мы знаем, что ты проклял свою тетю прошлым летом. Наверное, решил, что она заслужила это только за то, что была грязной магглой. А моего отца ты тоже считаешь грязным магглом? Скажешь, что он ниже грязи?

— Не знаю, чего еще я ожидал от слизеринцев, — пробормотал Жюль. — Поттер в доме змей…

— Переживайте за себя, — скучающе сказал Гарри. Может быть, он слишком много рассказывал о своей жизни у Дурслей, если люди думают, что он взорвал Мардж ради забавы. — У меня была случайная вспышка магии благодаря тетке, которая с огромным удовольствием добавила нападение своей злобной собаки в список регулярных издевательств, к которым Дурсли были неравнодушны. А теперь, Финнеган? Отпусти. Мою. Руку. — На последних трех словах Гарри слегка понизил голос и со всей силой, на которую был способен, холодно, немигающе смотрел на Финнегана.

Гриффиндорец в испуге отпустил руку.

Гарри одарил всех приятной улыбкой. Его пальцы дернулись к палочке, на кончике языка вертелись названия сглазов и проклятий, но он и так не должен был находиться здесь, поэтому сдержал себя и прошел мимо них. Кожа на спине зудела. Гарри напрягся и ждал, готовый уклониться и выстрелить в ответ, если кто-то из них направит ему в спину гекс, но их не было, и он слегка расслабился, когда свернул за угол.

Эрисс высунула голову из воротника.

— Холодно, — пожаловалась она. — Можно я теперь полезу в твою сумку?

— Конечно, — сказал Гарри. Он снял сумку с плеча и опустился на колени в снег, открыв её, чтобы Эрисс могла проползти по его руке в её глубины.

— Я их ненавижу, — сказала она оттуда. — Им нельзя позволять так с тобой разговаривать.

— Я знаю. — Гарри засунул руку и слегка погладил ее по животу.

— Я буду продолжать побеждать их на каждом шагу, и в конце концов люди поймут, что я лучше.

— Хорошо… — Эрисс уже явно погружалась в сон, нежась в волшебно согретых одеждах Гарри. Он покачал головой, закрыл сумку и продолжил идти, стараясь не думать о Жюле. Очевидно, что возвращение в Гриффиндор не лучшим образом сказалось на мнении брата о Гарри.

Или, возможно, это был Джеймс. Гарри поддерживал с отцом довольно регулярную связь по совиной почте — довольно регулярную, то есть примерно раз в месяц, — и каждое письмо, которое он получал в ответ, было неловким и неуклюжим. Джеймс явно не имел ни малейшего представления о том, как справиться с тем, что брошенный им сын вернулся, стал Слизерином и не стал терпеть все эти бредни Поттеров. Гарри становилось еще противнее от такого отношения отца каждый раз, когда он видел Ахиллеса, сову Джеймса, летящую к столу Слизерина.

Ты делаешь ужасную работу, не выходя из себя. Гарри проверил свои мысли с помощью Окклюменции как раз перед тем, как тропинка вышла на поляну, которую Тео, Невилл, Джастин, Пэнси и Дафна использовали в качестве площадки для игры в снежки.

Гарри замер на месте. Дафна. В бою снежками.

Блейз и Гермиона сидели на бревне с одной стороны. Гермиона помахала рукой, а Блейз ухмыльнулся, когда они увидели его. Гарри поднес палец к губам и, ухмыльнувшись в ответ, аккуратно пробрался на поляну.

Тео, Пэнси и Невилл устроили баррикаду из снега и использовали её как прикрытие от Джастина и Дафны.

— Попались! — крикнул Невилл. Он запустил снежком в лицо Джастина.

— Бумеранг! — крикнул Тео. Он попал Дафне в лицо. Гарри подавил смех. Ему явно нужно было заставить Джастина перестать учить Тео неправильному маггловскому сленгу.

Дафна начала обстреливать форт снежками, заставляя всех троих пригибать головы.

Гарри направил свою палочку на снег.

— Вингардиум левиоса, — прошептал он, сосредоточившись.

Большой сгусток рыхлого снега поднялся с земли и поплыл вперед.

Джастин и Дафна замерли, широко раскрыв глаза.

— Что… — сказал Тео.

Гарри завершил заклинание. Снег обрушился на головы Тео, Невилла и Пэнси. Все трое закричали.

— Браво, — сказал Блейз, засунув руки в карманы. — Безупречно подобранный момент.

— Спасибо. — Гарри убрал свою палочку.

Джастин и Дафна перебежали на другую сторону поляны.

— Нам не нужна была твоя помощь, — фыркнула Дафна.

— А я и не говорил, что нужна, — сказал Гарри, пожимая плечами. — Я сделал это не для того, чтобы помочь вам, а потому что подумал, что это будет забавно.

— Так и было, — сказал Джастин.

Тео вскочил на ноги, смахнул снег с волос и оскалился.

— С твоей стороны.

— Да, с моей, — согласился Джастин.

Гарри усмехнулся, увидев выражение лица Тео.

Невилл был более снисходителен и отнесся к этому со смехом, но Панси вытряхнула снег из шарфа и злобно посмотрела на Гарри, так что тот решил проверить свой ужин на наличие легких ядов в тот вечер.

— Итак, Гарри, — сказал Блейз. — Не хочешь объяснить, как ты здесь оказался?

Гарри наложил чары уединения. В этом году он уже неплохо разбирался в них. Для кого-то другого снять их не составит труда, но он будет знать, если кто-то это сделает, а до тех пор из группы не доносились звуки. Он рассказал им о Карте Мародеров.

У Гермионы расширились глаза.

— Это невероятно сложная магия. Не говоря уже о том, что это потенциально опасно. Помнишь, что говорил мистер Уизли в прошлом году? Никогда не доверяй тому, что может думать само за себя, если не знаешь, где оно хранит свой мозг!

— Фред и Джордж используют ее уже много лет, — сказал Гарри. — Они в порядке. Мне нужно провести исследование, но я думаю, что это адаптация заклинания, которое наделяет портреты некоторой индивидуальностью и независимостью, но не свободой воли, не истинной разумностью. — Он сделал паузу. — Если я начну вести себя странно, заберите его у меня и спрячьте где-нибудь.

— Договорились, — сказал Тео. — А пока это очень полезно.

Гарри горячо кивнул. Они с Тео неплохо научились красться по окрестностям после комендантского часа, но теперь помощь змей им не так уж и нужна. Впрочем, Гарри решил и дальше подкупать их для разведки. Он был уверен, что по крайней мере нескольким из них это очень нравится, и в будущем помощь замковых змей может оказаться очень полезной.

Гарри отменил заклинание уединения, и они отправились обратно в Хогсмид.

— Ты не волнуешься насчет Блэка? — спросил Джастин.

Гарри пожал плечами.

— Я думаю, что он в первую очередь охотится за Жюлем, а во вторую — за мной. Если…

— История Министерства правдива? — закончила Пэнси. Она проницательно посмотрела на него. — Мистер Уизли нашел что-нибудь интересное?

— Не то, чтобы он мне рассказал, — сказал Гарри. — Или близнецы. Я выяснил у них на прошлой неделе.

— Но тот факт, что он ничего не нашел, интересен? — закончил Тео.

Гарри кивнул ему.

— Точно.

— Плюс дементоры, — сказал Невилл.

Блейз фыркнул.

— Невилл, Блэк уже дважды обошел их, и в Министерстве понятия не имеют, как он это сделал в тот и другой раз. Они притворяются, что знают, что делают, а на самом деле им остается только молиться Мерлину, чтобы на этот раз дементоры работали нормально.

— А Дамблдор молится, чтобы его идиотское решение разрешить им расставить эти штуки вокруг школы не укусило его за задницу, — сказала Дафна.

— А Джеймс… — Невиллу не пришлось заканчивать фразу. Гарри горько рассмеялся.

— О, он послал выговор школьному руководству и обязательно написал мне и рассказал, что делает все возможное, чтобы ничего подобного больше не повторилось. Тем временем мне пришлось узнать от Драко Малфоя, что его отец, который знает обязанности губернатора вдоль и поперёк, несмотря на то, что его выгнали из совета после того, как в прошлом году его обвинили в том, что он дал Меган Джоркинс Тёмный артефакт, сказал ему, что это в лучшем случае символический жест. В нём не было ничего по-настоящему значимого, что странно, ведь Джеймс, как лорд Поттер, мог разнести школу за то, что она впустила дементоров. Я уверен, что если бы это был его драгоценный Мальчик-Который-Выжил, чуть не упавший насмерть, он бы так и сделал.

На несколько секунд наступила тишина. Гарри хмуро смотрел на снег под ногами. Ему хотелось вернуться в Хогсмид, зайти в книжный магазин и магазин сладостей, повеселиться и выкинуть эти мысли из головы.

— Гарри, ты уверен, что Малфой не сказал тебе это, чтобы поприкалываться? — сказал Джастин.

Гарри пожал плечами.

— Я подумал, что так и есть, и пошел с этим к Ноа Боулу — он задолжал мне за то, что я помог ему сдать экзамен по арифмантике в середине года. Он обратился к своему старшему брату. Они оба сказали, что Малфой говорит правду.

— Твой отец — придурок, а Дамблдор не имеет права руководить школой, — сказал наконец Невилл. — Бабушка постоянно говорила это, когда я был младше. Надо будет сказать ей, что теперь я понимаю, что она имела в виду, говоря о них обоих.

Гермиона мрачно покачала головой.

Гарри прекрасно знал, что Блейз и Тео с нетерпением ждут Рождества дома, и когда Тео заикнулся о возможности остаться на каникулы, Гарри просто уставился на них обоих, пока они не сдались и не передали список без подписи. Он не жалел об этом, но это означало, что он будет единственным третьекурсником, оставшимся в школе на Рождество. Джинни тоже осталась, плюс близнецы Кэрроу, Блетчли и Флинт.

Какая счастливая у нас будет семья, подумал Гарри, оглядывая пустую общую комнату и смотря на тех, с кем он согласился остаться.

Гестия

Она знала, что найдет Поттера в библиотеке, потому что именно там он проводил не менее пяти-шести часов каждый день с начала каникул. Вчера вечером он говорил близнецам Уизли в Большом зале, что его школьные задания закончены, но у него есть другие дела. Они назначили игру в квиддич, в которой участвовали Блетчли, Уизли и один из гриффиндорских охотники. Гестию квиддич не волновал, но вопрос о том, что именно Поттер делает в библиотеке, её заинтересовал. В любом случае, она собиралась поговорить с ним. Может быть, удастся выведать у него какие-нибудь секреты.

Гестия подняла брови, когда наложила мощное (и незаконное) заклинание обнаружения на скрытый уголок библиотеки, который предпочитал Поттер. Мало того, что у него было три оберега от внезапного проникновения и чары уединения, так ещё и сами чары были уровня четвертого курса, один из оберегов — рунической, а два других были уровня шестого курса, пока их не запретили как Тёмные в ходе волны законов о цензуре заклинаний, которая прошла сразу после принятия Статута Секретности. С каждой неделей Поттер становился всё интереснее. Она думала, что он ещё один из тех, кому Дамблдор промыл мозги и кого по ошибке определили в Слизерин. Только в этом году и после вмешательства команды по квиддичу она с неохотой признала, что ошибалась. Он был в полной мере слизеринцем, он был очень умным, в слухах о его детстве было гораздо больше правды, чем она предполагала, и он, по крайней мере, был готов быть непредвзятым, когда они иногда испытывали его, затрагивая некоторые идеологические темы в гостиной для квиддича. А теперь Гестия застала его за использованием запрещённых защитных заклинаний в библиотеке Хогвартса.

Что же ты скрываешь? — подумала она и приготовила заклинание.

Как и заклинания Поттера, заклинание, наложенное Гестией, было незаконным. Оно снимало сразу все его чары. Она вышла из-за угла и с ухмылкой посмотрела на него.

— Поттер.

Поттер мгновенно вскочил на ноги с палочкой в руке. Рефлексы у него действительно были отменные.

— Кэрроу, — сказал он.

И тут Гестия заметила на столе гадюку. Черная, с зелеными отметинами вокруг головы. Длиной где-то 60 сантиметров, вероятно, лохарская, и она была свернута, готовая нанести удар.

Ее уверенность пошатнулась. Она не знала, куда смотреть: на третьекурсника с зелеными глазами, оттенок напоминавший Аваду, или на смертоносную змею на столе, которая представляла еще большую угрозу. Они замерли, три точки в треугольнике неопределенности, ожидая, кто сделает первый шаг.

Чёрт — подумала Гестия и заставила себя медленно опустить палочку. Она была здесь агрессором. Как бы ей это ни было неприятно, но ей действительно следовало первой отступить, если она хотела, чтобы всё закончилось как-то иначе, чем дуэлью. Поттера она могла победить в дуэли. Добавление змеи в уравнение меняло все.

— Незаконные заклинания, — сказала она. — Я впечатлена.

— Но они, очевидно, не представляли для тебя никакой сложности.

Ей потребовалось больше сил, чем Гестия могла бы признать, чтобы разрушить все его чары разом.

— Да, конечно, ты искусен, но я старше на два года, Поттер. Вряд ли ты единственный студент, который занимается самостоятельным изучением. — Она бросила взгляд на стол, который — если не смотреть на змею — был завален книгами с рунами, которые определенно не были связаны с их уроком.

Поттер посмотрел на нее. Как она раньше не замечала, какие у него зеленые и холодные глаза? Конечно, она не настолько отстранилась от него, чтобы не заметить этого…

— Я здесь не для того, чтобы тебя травить, — сказала она. Ей было неприятно это делать, но Гестия медленно убрала палочку в карман. — Если эта змея убьет меня, моя сестра знает, где я.

Флора хотела прийти. Гестия настаивала на том, что кто-то из них должен играть роль запасного варианта, а так как Флора ненавидела разговаривать с кем-либо, кто не был её близнецом, то Гестии оставалось только общаться со Слизеринским Поттером.

— Она не укусит, если ты не попытаешься причинить мне боль, — наконец сказал Поттер и убрал палочку обратно в кобуру на предплечье. Он очень медленно сел обратно. — Если ты здесь не для того, чтобы травить меня, то присаживайся, и давай поговорим как цивилизованные люди.

Судя по его слабой ухмылке, он прекрасно понимал, что сидеть напротив змееуста с змеей — это совсем не цивилизованный разговор, а также безошибочно догадался, что она хочет о чём-то поговорить и поэтому не станет ему перечить.

Гестия начала садиться. Глаза Поттера и змеи следили за каждым её движением.

— Как её зовут? — спросила Гестия.

Поттер слегка наклонил голову в сторону.

— Почему я должен тебе говорить?

— Как долго ты скрывал фамильяра? — переспросила Гестия. Это было даже интереснее, чем она ожидала. Фамильяр змея. Причём очень смертоносная. Дамблдор никогда бы этого не допустил, а Джеймса Поттера хватил бы удар, и это говорило о том, что ни тот, ни другой не знали об этом.

Он задумался над этим вопросом.

— Только в этом году, — наконец сказал Поттер. — Я нашел ее летом.

— Впечатляет, — сказала Гестия. — Я полагаю, твои друзья знают?

Поттер слегка кивнул. Он всегда был до жути бесстрастным для своего возраста. Даже наследники Гринграссов и Забини с трудом могли сравниться с ним в самообладании. Видеть его в полной силе было удивительно. Опять же.

— Значит, ты настолько близок с Грейнджер и Лонгботтомом, что пара гриффиндорцев держит это в секрете, — сказала она. — Историческое событие.

— Кстати говоря, ты тоже будешь держать это в секрете, Гестия.

Она усмехнулась.

— Откуда ты знаешь?

— Ты дашь клятву на своей магии, — сказал он уверенно. Не высокомерно. Даже она никогда не обвиняла наследника Поттеров в высокомерии. Он был тихим, осторожным и доставал оружие только тогда, когда имел преимущество, что в совокупности заставляло её настороженно относиться к тому, почему он делает это именно сейчас.

— Ты не можешь угрожать мне своим фамильяром, — возразила она. — Если я умру здесь, Флора сразу же отправится к Снейпу, директору и нашим родителям.

Поттер ухмыльнулся. Он небрежно погладил гадюку одной рукой.

— Тебе следовало бы позаботиться об осторожности. Это лохарская гадюка. Я провел небольшое исследование. Только в прошлые выходные я узнал, что у этого вида змей есть два разных яда. Один смертелен. Другой — парализующий. Если ты откажешься от клятвы, она выведет тебя из строя, и я сотру твои воспоминания об этой встрече. Правда, я практиковал Забвение только на школьных совах и миссис Норрис, так что не уверен на сто процентов, что она не оставит никаких повреждений. С другой стороны, можно дать клятву и сохранить память.

— Зачем вообще предлагать? И как же Флора? Не у всех близнецов такие отношения, как у тебя.

—Поверь, я в курсе, — сказал он резко. — Я предлагаю это, потому что буду признателен, если вы оба не будете считать меня ходячей мишенью, защищенной только Флинтом.

Он надеялся укрепить настороженное перемирие последних полутора лет, превратив его в настоящий союз. Выдав ей один из своих секретов. Гестия вряд ли могла винить его в том, что он принял меры предосторожности.

— И… если ты поклянешься, что заставишь Флору поклясться в этом перед тем, как рассказать ей, то да, — сказал Поттер.

— А почему не Непреложный обет? — спросила она, просто чтобы проверить его.

Поттер поднял бровь.

— Я на третьем курсе. Я очень сомневаюсь, что кто-то младше седьмого сможет наложить Непреложный обет. Кроме того, нам понадобится заклинатель, а я не хочу впутывать в это дело кого-то еще.

Гестия усмехнулась. Жаль было терять такую прекрасную возможность для шантажа. Клятва, наложенная на магию, приведет к тому, что она лишится магии, если нарушит ее — хитрый Поттер, зная, как это пугает любую стоящую ведьму, — но в отличие от Непреложного обета, она связывала ее только словом, но не духом клятвы. Пока она только клянется никому не рассказывать, она могла показывать. Если бы он раскрыл, было бы сложнее, но она всегда могла бы устроить так, чтобы об этом узнал кто-то другой, если бы открытие было сделано им самим.

— Я принимаю клятву.

Поттер достал свою палочку.

— Ты поклянешься никогда не говорить и не раскрывать существование моего фамильяра или любой аспект моих действий, связанный с ней, никому, кто ещё не знает этого секрета. Исключение составляет Флора Кэрроу, при условии, что она даст тебе дословную клятву на своей магии, прежде чем ты что-либо раскроешь.

Гестия прикоснулась кончиком своей палочки к его палочке.

— Вортус, — сказал он. Она повторила клятву.

Поттер кивнул и убрал палочку в сторону. Он что-то сказал своему фамильяру сиплым, шипящим голосом — Гестия заметила, как она автоматически вздрагивает при звуках парселтанга, — и змея расслабилась, обвив левую руку Поттера и обхватив его за плечи. Он рассеянно протянул руку вверх и провёл пальцами по брюшку змеи.

— Теперь, когда всё выяснилось, для чего ты, собственно, сюда пришла?

Гестия сделала паузу, чтобы собраться с мыслями.

— Сейчас это кажется несколько банальным, — сказала она с ухмылкой. — Я планировала предложить тебе союз в обмен на помощь с арифмантией. Ты один из лучших в классе.

— Не нужно лести, я прекрасно знаю свой классный рейтинг, — сказал Поттер. Он приподнял бровь. — Тебе лучше спросить Джастина Финч-Флетчли. Он постоянно лучше меня и, возможно, будет более терпеливым учителем, чем Грейнджер.

Он сделал паузу.

— Если, конечно, ты сможешь заставить себя работать с грязнокровкой.

Он проверял ее, поняла Гестия с легким раздражением. Маленькая дрянь. В эту игру могут играть двое.

— Кровь важна, — сказала она, внимательно наблюдая за ним. — Способности важнее.

Если Поттер и имел представление о том, откуда взялась эта фраза, он никак не показал этого. Он лишь пожал плечами.

— Хорошо, я поговорю с ним. Само собой, тебе придется быть вежливой.

— Финч-Флетчли действительно старается приобщиться к культуре волшебников, — ледяным тоном сказала Гестия. Очень многие этого не делают. Это приводило ее в ярость. — В этом году у него дела идут еще лучше — полагаю, Забини дали ему по морде этим летом перед свадьбой. Я оставляю звание грязнокровки для тех, кто не прилагает к этому никаких усилий.

Поттер впервые отреагировал. Он лишь слегка нахмурил лоб. Она понятия не имела, что это значит, но отложила эту мысль на потом.

— Увидимся, — сказала она с ухмылкой и оставила его там.

Гестии не терпелось вернуться в общежитие и рассказать Флоре обо всем, что она только что узнала. Возможно, она поговорит с Майлзом и намекнет, что они были правы насчет Поттера.