Древний и величественный лес, простирающийся от горизонта до горизонта, как всегда был полон жизни: от огромных и могущественных дубов и величественных сосен, прекрасных берёз и безмятежных ив, до множества других, более причудливых деревьев и растений. Животный мир этого леса тоже был многочисленным, разнообразным и причудливым: от маленьких, но проворных белок и грозных волков, до огромных орлов, что могли затмить собой небеса и ужасающих грифонов, чьи оглушительные крики словно гром среди ясного неба прокатывались над лесом. И этот лес тысячелетиями жил своим жестоким, но оттого не менее завораживающим циклом бесконечной погони, борьбы и насилия... до сегодняшнего момента.

На одной из лесных полян, коих в нём было великое множество, царила тишина, до тех пор, пока не появился тихий, приглушённый гул, а ветер не начал внезапно усиливаться. Странный гул всё нарастал и нарастал, а ветер начал превращаться в маленький ураган. В то же время в воздухе начали появляться маленькие вспышки, почти не заметные для глаз, а из этих вспышек появлялись маленькие искры, что почти мгновенно исчезали.

Однако с каждой секундой их становилось всё больше. Животные, почуяв неладное, давно сбежали от этой странной поляны, а тем временем аномалия всё усиливалась: гул превратился в настоящий рёв, словно разьярённый дракон; ветер превратился в настоящий ураган, что вырывал пучки травы и разбрасывал на десятки метров камни; а вспышки с искрами превратились в настоящие всполохи молний, что словно кнут хлестали по израненной земле.

В один момент всё дошло до своего пика и внезапно раздался оглушающий звук, похожий на раскатистый звук сотен громов, словно сами небеса обрушились на эту проклятую поляну. Вместе с ужасающим звуком, всё пространство залило белым светом мощной вспышки, за которой последовал сокрушительный грохот.

Когда же эта игра света закончилась, то перед посторонними наблюдателями предстала бы жуткая картина: где вместо зелёной и безмятежной поляны появилась выжженная пустошь на пол сотни метров вокруг, а почти все деревья в радиусе сотен метров были либо сломаны, либо вовсе вырваны целиком; на земле же были видны разводы от мощного взрыва, словно сюда упала молния огромной силы, и всё это завершала странная и жуткая аркаподобная конструкция.

Над выжженной пустошью, которая когда-то давно была полна жизни, но теперь остались лишь радиация и бесконечные барханы, стоял сильный солнечный зной, и, казалось бы, что в этих мёртвых землях нет ни душы, но это только на первый взгляд, если же внимательно присмотреться, то можно заметить маленький шарообразный объект размерам с футбольный мяч и двумя небольшими цилиндрическими конструкциями, выступающими по бокам, а также двумя антеннами, выступающими из верхней части шара. А в передней же части можно заметить утопленный в корпус оптическую камеру высокого разрешения. Странный дрон висел в воздухе на высоте в 3-4 метрах над землёй, и с небольшой скоростью перемещался по пустоши, скрываясь от кого-то за барханами, но периодически вылетая поверх барханов, чтобы осматреться вокруг.

●●●

Я вглядывался во внутренний информационный дисплей «Фланкера» через визор тактического шлема. На нём прямо сейчас выводилось изображение бескрайних барханов и дюн, транслируемое через оптическую систему одного из нескольких дронов-разведчиков, которые шерстили округу в поисках врага. Спустя где-то пять минут пристального вглядывания в дисплей и не найдя ничего интересного или важного, я решил немного отстраниться и оглядеть свою кабину.

В целом всё было привиычно: та же боевая кабина среднего универсального экзомеха класса «Фланкер», с позывным T-1247 "Брутус" (или просто "Брутус"), залитая холодным, тусклым белым светом. немного тесноватая, но в целом это было нормально, особенно в сравнении с некоторыми другими представителями данного класса, здесь был тот же основной информационный дисплей и два дополнительных по бокам, в которых помимо трансляции с дрона также содержалась информация об техническом состоянии "Брутусом" и о других союзных единицах, находящихся в данном районе.

Также, помимо дисплеев, в кабине присутствовало кресло пилота, с помощью которого я управлял боевой машиной, поскольку в него, помимо самого кресла, были встроены высокочуствительные датчики и перчатки для управления манипуляторами. В боковых стенках, между мной и дисплеями, имелись компактные, встроенные контейнеры для хранения личного оружия с боеприпасами, медикаменты, провизия и различного снаряжения.

Естественно, я не мог одновременно управлять столь проворным экзомехом и в то же время анализировать боевую обстановку. Для этого в «Фланкере» имелся бортовой ИИ-помощник, который отвечал за работу 80–90% систем и активно помогал мне в бою. Его я также зову Брутусом, так как для меня они — единое целое.

Вообще, существует специальное, короткое обозначение для бортового ИИ-помощника: чтобы длинное название не мешало в бою и в ситуациях, в которых нужно скорость и чёткость команд. Но командование разрешает нам использовать личные позывные для экзомехов и ИИ — это намного удобнее.

Вдруг освещение сменилось с холодно‐белого на тускло-красный, а из наушника прозвучал синтетический голос Брутуса, — "обнаружены вражеские сигнатуры — 5 единиц. Требуется больше информации для детального анализа". Я тут же принял боевое положение и вгляделся в дисплей. На нём были видны три небольших силуэта у подножья одного из барханов, а двое были скрыты другим барханом.

Я начал приводить экзомеха в движение. Из-за долгого пребывания в полусогнутом положении его частично замело песком, но благодаря специальной конструкции, рассчитанной под суровые условия давно уже не зелёной Земли, это не стало проблемой. Освободившись от песка, я начал проверять состояние своего вооружения:

​35-мм крупнокалиберная автовинтовка, удерживаемая двумя манипуляторами, была в исправном состоянии; 30-мм крупнокалиберный пистолет был прикреплён к правому бедру и надёжно удерживался магнитным захватом; четыре цилиндрические осколочно-фугасные гранаты и две ЭМИ-гранаты были на месте; и, напоследок, я проверил работоспособность выдвижного термодинамического клинка, который начал издавать характерный гул при нагревании. Закончив осмотр оружия, я выдвинулся.

​

Местом перехвата я выбрал небольшую открытую местность в четырёх километрах отсюда, через которую пролегал маршрут вражеского отряда. Я рванул с места и двигался вприпрыжку, преодолевая десятки метров за считанные секунды. Спустя пять с небольшим минут я достиг точки назначения и укрылся за одним из барханов, заняв выжидательную позицию.

​Всё это время дрон-разведчик продолжал скрытно наблюдать за перемещением противника, двигаясь вместе с ним. Также стал известен состав вражеского отряда: два лёгких и три средних экзомеха. Ничего особенного или заурядного — типичный состав рейдовой группы.

​Единственное, что привлекло моё внимание, — это средний экзомех типа «Медоед». Особенность этой машины в том, что он — один из самых тяжёлых средних экзомехов, но при этом сохраняет скоростные и автономные качества, достаточные для своего класса. Благодаря этому он обладает одним из лучших уровней бронирования и защищённости, уступающим лишь тяжёлому классу.

И тут возникла проблема: 35-мм бронебойный снаряд может не пробить его броню. Времени выцеливать уязвимые места у меня нет, поскольку из-за долгого прицеливания меня могут заметить, и тогда я буду вынужден прятаться от шквального огня противника.

​И что самое главное: пилот «Медоеда» с большой долей вероятности — командир группы. Это усложняет реализацию моего плана: он сможет продолжать координировать действия своего отряда. Но ничего не поделать — времени для переработки плана больше нет.

Спустя две минуты мои сенсоры заметили передвижение неизвестных сигнатур, и через несколько секунд были определены как вражеские. Первым показался трёхметровый лёгкий экзомех. Он скрытно прочёсывал местность своими сенсорами и, не найдя ничего подозрительного, вышел из-за бархана, сохраняя, тем не менее, осторожность и продолжая сканировать округу. Вторым вышел средний экзомех, аналогичный размерами с моему «Фланкеру», он шёл более уверенно, но также сохранял некоторую осторожность. Последними показались «Медоед» вместе с ещё одним, имеющим повреждения средним экзомехом. Второй лёгкий экзомех прочёсывал местность противоположную моей позиции и не представлял угрозу. К тому же за ним вёл наблюдения дрон-разведчик.

Когда же они достигли середины открытой местности, я задействовал постановщик помех, чтобы на некоторое время сбить с толку их сенсоры; высунулся из-за укрытия; прицелился и рассчитал траекторию полёта снаряда; взял упреждение и стабилизировал ствол — выстрелил. Выстрел, словно гром среди ясного неба, огласил округу. В тот же момент, 35-мм бронебойный снаряд покинув дуло, устремился в сторону поврежденного экзомеха. Тот не смог вовремя среагировать и получил попадание с пробитием в грудную часть корпуса, в которой находится кабина с пилотом. Экзомех опрокинулся на спину. Когда они среагировали и начали поливать огнём место выстрела, я уже съехал по склону вниз и отступил.

Отступая, я получил от дрона данные: один средний и два лёгких экзомеха ушли за мной в погоню. Он потерял с ними контакт. Командирский же «Медоед» остался с подбитым экзомехом, пытаясь извлечь пилота.

Получив данные от дрона, я продолжил бег, пока через некоторое время сенсоры не обнаружили приближение вражеской единицы, которая довольно быстро сокращала расстояние между нами. Сбавив ход, я спрятался за одной из дюн, поджидая приближающегося противника.

Заметив на вершине одного из барханов силуэт бегущего экзомеха, я открыл огонь и сделал несколько прицельных выстрелов, но противник, быстро среагировав, прыжком скрылся за другой стороной бархана. В ответ я перебросил через ту сторону увесистую осколочно-фугасную гранату и хотел было продолжить отступать, как вдруг сенсоры вместе с системой безопасности завопили об обошедшем меня с фланга противнике.

Я не успел вовремя среагировать, как получил попадание из 20-мм крупнокалиберной автовинтовки в спинную бронепластину. Из-за этого некоторые системы, включая конденсатор, получили повреждения. Второй выстрел оказался не столь удачным и отрикошетил от наплечника левого манипулятора.

И хоть я и не успел вовремя отреагировать на внезапную атаку, вместо меня это сделал Брутус: резко повернулся вокруг своей оси и открыл беглый огонь по противнику и тем самым его отпугнул. Благодаря этой кратковременной паузе я скрылся за барханом и сразу же рванул к другому бархану, за которым скрылся первый лёгкий экзомех.

Перебравшись через бархан, я увидел противника. Тот готовился продолжить движение, но тут же заметил меня. Не ожидая такого, он был застигнут врасплох. Он хотел было поднять ствол своего оружия, но я набросился на него, поскольку не успел перезарядить свою автовинтовку.

Мы оба кувырком полетели вниз и получили незначительные повреждения. Решив быстрее с ним разобраться, активировал термодинамический клинок, который с гулом несколько раз вонзился в корпус вражеского экзомеха. Тот, не способный ничего противопоставить более тяжеловесному сопернику, обладающему оружием ближнего боя, быстро проиграл.

Разобравшись с ним, я перезарядил свою автовинтовку и стал высматривать врагов. Вдруг сенсоры зафиксировали приближение более крупного противника, сопоставимого со мной по размерам. Я попытался было уйти из простреливаемого пространства и укрыться, но тот появился слишком быстро и одним выстрелом вывел из строя электрогидравлику левого манипулятора, поэтому я не смог ему ответить.

Он, остановившись, уже хотел прицельным выстрелом в уязвимую часть меня добить, но сам вдруг получил несколько попаданий с тыла и с пробитым корпусом упал на землю.

Вдруг в наушниках прозвучал бесстрастный женский голос: «Господин лейтенант, вы целы?» А после из-за бархана появилась и сама боевая машина младшего лейтенанта Кейт с позывным «Мистраль» — экзомех типа «Фланкер», аналогичный моему Брутусу.

Я ответил на её вопрос голосом, в котором звучали нотки отступающего волнения: — Да, я в порядке, только левый манипулятор выведен из строя. Где сержант Ровен?.

— Сержант Ровен ведёт бой с оставшимся лёгким экзомехом противника. Я выдвигаюсь ему на подмогу. Конец связи.

— Принято. Конец связи.

После того как она ушла, я провёл быструю диагностику систем. В результате обнаружилось множество некритичных повреждений, которые, тем не менее, требовалось исправить и из-за них Брутус стал немного менее подвижным. Я также запросил от дрона данные о ситуации с оставшимся «Медоедом» и с его подбитым союзником, но получил ответ об уничтожении дрона-разведчика. Ситуация ухудшилась: потеря контакта с самым опасным противником не сулит ничего хорошего.

После диагностики, перераспределение мощности энергии из реактора на резервные подсистемы с калибровкой и составления плана действий, я связался с младшим лейтенантом Кейт и сержантом Ровеном, которые разобрались с оставшимся вражеским экзомехом, и передал им инструкции для дальнейших действий.

Мы выдвинулись на поиски оставшегося противника спустя несколько минут уточнения и корректировки плана. Сам я сменил автовинтовку на 30-мм крупнокалиберный пистолет, поскольку без левого манипулятора точность стрельбы из неё сильно падает.

Вскоре мы дошли до той самой открытой местности, и обнаружили ранее подбитый мной экзомех с трупом пилота неподалёку. Бронебойный снаряд пробил пилота насквозь, так что он уже был не жилец. Также мы обнаружили следы «Медоеда», который двинулся в сторону, противоположную от их изначального маршрута.

Через некоторое время поисков сенсоры лёгкого экзомеха сержанта Ровена обнаружили неизвестную сигнатуру, которая двигалась на северо-восток. Я принял решение обогнать его и перехватить из засады.

Хотя экзомех типа «Медоед» и был лучше защищён, сохраняя характерную для среднего класса скорость и автономность, он всё же уступал «Фланкеру» в подвижности. Поэтому догнать и обогнать его не составило труда.

Заняв позицию спереди и с флангов, мы стали ждать. Впрочем ожидание длилось недолго, и вскоре сенсоры обнаружили его приближение: он двигался с ускоренным маршем. Внезапный огонь с трёх сторон застал его врасплох. Бой вышел скоротечным, ибо насколько бронированным он бы ни был, но прицельный огонь с трёх сторон не оставиюлял ему и шансов. Он пытался огрызаться, но безуспешно.

После окончания битвы мы ещё около двух часов проверяли поверженных врагов на предмет важной информации и т.д.

— Приём, лейтенант Кейт. Активируйте эвакуационный маяк и передайте коды подтверждения.

— Так точно, господин лейтенант.

— Вольно. Можете расслабиться. Миссия окончена. Конец связи.

Через два часа, когда солнце уже на половину скрылась за горизонтам, послышался отдалённый гул, а вскоре из-за одного из крупных барханов показался наш транспортный винтокрыл с бортовым номером T-108. Две пары мощных винтов, расположенных по краям двух пар подвижных крыльев создавали под собой сильные завихрения, так что нам пришлось ещё какое-то время ждать, пока песок, поднятый им при посадке, не уляжется. Когда всё улеглось, задняя аппарель опустилась и из неё выбежали бойцы прикрытия в полностью закрытых, серого цвета бронекостюмах, и пока они обеспечивали нашу безопасность на время погрузки, мы спешно подводили своих экзомехов к внешним бортам винтокрыла, и при помощи мощных гидровлических захватов и нескольких техников, закрепили свои машины, а после выбравшись из них, погрузились в сам транспорт, а сразу за нами вернулись солдаты и аппарель стала подниматься. Сам я сел на отведённое мне сиденье, закрепил ремни безопасности и в последний момент посмотрел на смеркающий багровый горизонт, прежде чем аппарель полностью закрылась, а винтокрыл тронулся с земли.