Что принесёт конец? Найдётся время? Спасёшь ли ты меня?

Глава 2.

[[image:/storage/reader-images/952c2c9325c7b6cdc3f7fd534336303f6e92cce2.webp]]

Чёрная кошка бежала. Не просто бежала — летела со всех лап, с невероятной скоростью. Она стрелой пронеслась по узкому переулку, перескочила через высокую стену и ловко запрыгала по крышам придорожных ларьков.

Этот район, известный как Пёстрый рынок, изначально был построен для проведения большой ежемесячной ярмарки. Но со временем незапланированные постройки и пристройки превратили его в огромный лабиринт, который вселял тревогу и беспокойство в любого, кто рисковал сунуться сюда.

И сквозь эту гигантскую мешанину закоулков во весь дух неслась чёрная кошка. Почему она бежит, спросите вы? Она пытается сбежать. От чего? Разумеется, от преследующей её девочки.

— Сто-о-о-о-ой! — верещала та, отчаянно пытаясь не отстать от чёрного демона. Она с трудом протиснулась через узкий переулок, неуклюже перевалилась через высокую стену и под возмущённые вопли торговца с грохотом скатилась с крыши придорожного ларька. Но, несмотря на все препятствия, не сводила голубых глаз с цели, твёрдо решив догнать чёрную кошку.

Девочка носила довольно непримечательный костюм: серая шляпа, нахлобученная на самые глаза, и плащ того же цвета. Видимо, она подобрала такую одежду, чтобы как можно меньше бросаться в глаза, но крики и бешеная скорость сводили эффект её наряда на нет.

— Да стой... же... ты... — полы её плаща хлопали, развеваясь на бегу. Девочка продолжала погоню, поднимая клубы пыли и отбрасывая с дороги пустые банки из-под краски. Её стремительный бег привлекал взгляды самых разных зрителей: орка, торгующего разной мелочёвкой, чешуйчатого рептилоида — владельца магазина ковров, группы волкоподобных ликантропов, проходящих мимо.

Кошка внезапно застыла на месте.

— Попалась! — девочка прыгнула вперёд, не желая упускать внезапный шанс. Кошка, заметив рывок, обернулась, в её пасти что-то серебристо блеснуло. Девочка, выбросила вперёд руки и обхватила желанную добычу.

Но, не успев даже обрадоваться, внезапно ощутила, что летит. И лишь тогда заметила: под ногами ничего нет.

— Э?

Улочки, переулки, подъёмы и спуски Пёстрого Рынка переплетаются в замысловатую паутину. И случаи, когда, шагая как ни в чём не бывало по улице, вдруг оказываешься на крыше здания, не так уж и редки.

— А...

Поле её зрения заполнило широкое голубое небо с белыми пятнышками облаков. Всё ещё обнимая кошку, девочка полетела вниз. Прямо под собой она увидела Седьмой западный квартал жестянщиков, лавки которого специализируются в основном на металлических кастрюлях и кухонных ножах. По высоте окружающих зданий она поняла: до земли четыре этажа.

Девочка собралась с силами и окуталась легким сиянием. Наблюдатель, способный видеть Магические Жилы, заметил бы, как Яд в её теле отчаянно пытается вспыхнуть. Но было уже слишком поздно.

Яд — это нечто вроде огня. Небольшая искра мало на что способна, но может обрести пугающую силу, разгоревшись в могучее пламя — однако для этого нужны время и усилия. Иными словами, от Яда мало толку в тех случаях, когда нужно быстро отреагировать на внезапное событие — именно такое, какое произошло с девочкой.

Два тела, человека и кошки, продолжали падение. Слабый свет, излучаемый девочкой, бессильно затанцевал в порывах ветра и угас. Она не успевала даже закричать. Каменная мостовая, ещё секунду назад такая далёкая, приближалась с пугающей скоростью. Она инстинктивно сжала руки, и кошка сдавленно мяукнула. Беспомощная перед гравитацией, девочка закрыла глаза и приготовилась к удару.

* * *

С неба падает девочка — кажется, совсем юная — и падает довольно быстро. Вскоре её ждёт жёсткая встреча с уличной брусчасткой, и в результате отвратительная сцена нарушит умиротворённое спокойствие раннего вечера.

Вот что первым делом заметил Виллем, невзначай подняв взгляд. Его мозг ещё не успел толком осознать увиденное, а ноги уже двигались сами по себе. Он бросился туда, куда падала девочка, и вытянул руки, чтобы поймать её, но совсем скоро обнаружил, что сильно недооценил инерцию падения девочки. Его руки оказались слишком слабы и не выдержали удар, и он, придавленный телом девочки, рухнул со сдавленным вскриком - будто квакнула придушенная лягушка.

— А-а-а-а... — простонал он, выдохнув остатки воздуха, что удалось впустить в лёгкие.

— П-простите! — девочка наконец осознала произошедшее, вскочила и запаниковала. — Вы целы?! Вы живы?! Вы не ранены?! А...

В своём волнении она ухитрилась совершенно забыть о кошке, которую всё ещё держала в руках, и та воспользовалась этим шансом, чтобы удрать. Девочка инстинктивно выбросила руку ей вдогонку, но схватила лишь воздух; секундного промедления кошке хватило, чтобы исчезнуть в окружившей их толпе зевак.

Девочка вскрикнула — в её голосе звучали бессилие из-за того, что начавшая всю эту суматоху кошка сбежала, и удивление от перемены в собственном облике. В какой-то момент — то ли в погоне, то ли при падении — нахлобученная на глаза шляпа слетела с её головы, и спрятанные под нею небесно-голубые волосы рассыпались по плечам девочки.

Эй, гляньте на неё, услышала она шёпот со всех сторон. И прохожие, и торговцы Седьмого западного квартала жестянщиков — все побросали дела и уставились на лицо и волосы девочки.

На этом архипелаге летающих островов Регул Айр проживают самые разные расы, находящиеся в отдалённом родстве с Гостями. И, разумеется, разнообразие рас означает разнообразие обликов. Головы одних увенчаны рогами, изо ртов других торчат клыки, тела третьих покрыты чешуей, а лица четвёртых выглядят как смесь случайных черт разных диких зверей.

Среди всего этого разнообразия найдётся очень мало рас без рогов, клыков, чешуи или иных звериных частей, но всё же они существуют. Такие расы, лишённые какой-то особой черты, или "отметины" по которой легко отличить их представителей, называются "неотмеченными".

Что она тут забыла?

Проклятье, дурной знак.

Как правило, представители других рас избегают неотмеченных. Согласно древней легенде, раса, известная как "люди" или Эмнетуайт, опустошила обширные земли внизу и загнала все остальные расы в небо. И так как неотмеченные очень похожи на Эмнетуайт, а здравый смысл подсказывает, что похожие обликом будут похожи и поведением, то неотмеченных клеймят нечистыми, предвестниками беды. Гонения из-за принадлежности к неотмеченным случаются очень редко, но, разумеется, девочка, раскрыв себя перед такой толпой, почувствовала стыд.

Было и ещё одно обстоятельство, которое совершенно не зависело от девочки, но, к сожалению, делало ситуацию ещё хуже. Предыдущий мэр этого города представлял собой идеальный пример коррумпированного политика: он брал взятки, подсылал убийц к оппонентам и в целом злоупотреблял властью, взяв каждую сторону жизни города под строгий контроль. В конце концов Центральный Конгресс изгнал его с острова, и все вздохнули с облегчением... Но так совпало, что прежний мэр принадлежал к расе бесов. Бесы, подвид огров, ранее прятались среди Эмнетуайт, склоняя их к пороку, и в результате приобрели внешность, очень похожую на людей и представителей прочих неотмеченных рас. И теперь при виде неотмеченного горожане неизбежно вспоминали ту злобу и ненависть, что вызывал у них прошлый мэр.

Хотя никто не пытался напасть на неё ни физически, ни словесно, девочка ощущала, что осуждающие взгляды горожан шипами впиваются в неё.

— Л-ладно, я сейчас уйду, не беспокойтесь...

Девочка встала и дернулась в попытке убежать прочь от взглядов, но не смогла сдвинуться ни на миллиметр: Виллем, до сих пор лежа на земле, схватил её за запястье.

— Ты кое-что забыла, — он протянул вторую руку и положил в ладонь девочки небольшую брошь.

— А...

— Её выронила та чёрная кошка. Ты ведь за этим гналась, да?

Девочка медленно кивнула.

— С-спасибо... — по-прежнему несколько ошеломлённая случившимся, она осторожно, обеими руками взяла брошь и спрятала её в одежде.

— Ты впервые здесь?

Девочка снова кивнула.

— Понятно... Ну, полагаю, выбора нет, — Виллем вздохнул. Он быстро поднялся, снял свой плащ и, опередив возражения девочки, закрыл ей голову. Теперь, оставаясь без капюшона, Виллем открыл взглядам собравшихся собственное лицо. По толпе снова пробежал шёпот, но на этот раз взгляды горожан были направлены на него.

— Э... — удивленно воскликнула девочка.

Виллем не видел собственного лица, но, разумеется, прекрасно знал, как выглядит. И понимал, почему и толпа, и девочка перед ним так ошарашены увиденным. Растрёпанные чёрные волосы. Ни рогов. Ни клыков. Ни чешуи.

— Идём, — он схватил девочку за руку и пошёл прочь широкими шагами. Девочка в замешательстве последовала за ним, едва поспевая и временами срываясь на бег. Они быстро покинули улицу.

— Эта, пожалуй, подойдёт.

Виллем привёл девочку в ближайший магазин шляп, чтобы купить что-нибудь чем она могла бы прикрыть голову. Шляпа, хотя и была велика на несколько размеров, на удивление очень ей шла. Виллем удовлетворённо кивнул и забрал свой плащ.

— Эмм... почему?.. — смущённо девочка, которая наконец начала приходить в себя после всего, что с ней произошло.

— Чтобы никто не видел, что ты неотмеченная, разумеется.

Неотмеченных, таких как Виллем и девочка, обычно сторонились, но особой ненависти к ним не испытывали. Пока ты не делаешь ничего подозрительного, тебя, как правило, оставляют в покое. Но лучше всё же не мозолить глаза.

— Не знаю, с которого из Летающих Островов ты родом, но здесь неотмеченных не слишком-то жалуют. Делай то, зачем пришла, и поскорее убирайся отсюда. Гавань вон там... — сказал Виллем, указывая через дорогу, — если боишься заблудиться, я провожу.

— А... нет... я не... — пробормотала девочка.

Разгадать выражение её лица у Виллема не получалось — мешали существенная разница в росте и закрывшая лицо девочки шляпа

— Ты... неотмеченный?

— Верно. Ты же видела моё лицо пару минут назад, — легким кивком подтвердил успевший натянуть капюшон Виллем.

— Тогда почему ты здесь? Жители этого острова относятся к неотмеченным враждебнее всех в юго-западном Регул Айре, разве нет?

— Ну, думаю, к любым условиям можно приспособиться. Да, неприятности случаются частенько, но, если к ним привыкнуть, тут довольно удобно, — ответил он. — А ты-то зачем явилась сюда, раз знаешь об этом?

- Ну... потому что...

Девочка явно не хотела отвечать. Виллем почти устыдился своего вопроса. Он вздохнул и зашагал, жестом велев ей идти следом. Девочка не сдвинулась с места.

— Ну что теперь? Ты же не хочешь остаться тут одна, а?

— Эм-м-м-м... Спасибо большое... За всё... — сбивчиво заговорила девочка, пряча лицо под гигантской шляпой. — И за все проблемы, что я доставила... Прости... А ещё.. Эм-м... Это, наверное, нагло с моей стороны, но... а...

Виллем поскрёб затылок.

— Хочешь куда-то сходить? Так?

На этих словах девочка внезапно просияла — наверное. Он видел лишь нижнюю половину её лица, так что наверняка сказать не мог.

Девочка уже поняла, что улицы вокруг Пестрого рынка были довольно запутаны. Даже видя пункт назначения, очень легко заплутать после нескольких неожиданных поворотов.

Двое стояли на вершине башни Галакта, высочайшей точки города, куда попали после длинного и богатого на события путешествия по лабиринту улиц. Виллему, хотя он и жил здесь, пришлось спросить дорогу у одного из общественных големов — автоматических стражей, установленных властями города. Развилки, которые в памяти Виллема расходились на три пути, на деле разветвлялись на пять. Они случайно наступили на фроггера, когда он принимал ванну, спаслись от разъярённой коровы, а едва сбежав от неё — упали в курятник и под страхом смерти, многословно извиняясь на ходу, убегали от его владельца, разъярённого боллмэна.

Короче говоря, попасть куда угодно в этом городе — настоящее испытание. Но с другой стороны, Виллем заметил, что за время их приключений на улицах девочка немного расслабилась. Она смеялась и весело комментировала каждую их неудачу или побег от очередной опасности. Виллем не знал, раскрывается ли таким образом её характер, или это влияние их разнообразных и довольно забавных злоключений, но всё равно это было лучше, чем прежнее напряжённое молчание.

Девочка перегнулась через хлипкий поручень на краю башни и восхищённо выдохнула. С этой высоты бурлящий город внизу выглядит как прекрасный, полный мелких деталей рисунок. Извилистые улицы простираются во все стороны, словно расползлись от башни по собственной воле, а не были проложены строителями годы назад.

Она подняла взгляд — и в поле её зрения попала гавань на краю острова: его ворота, площадка для взлёта и посадки воздушных кораблей. А за блестящим металлом гавани насколько хватает взгляда распахивается бесконечное голубое небо.

Это небо, на ветрах которого дрейфует более сотни гигантских каменных плит, называемых "Летающие Острова", — единственное убежище для жизни. Земли далеко внизу, где эта жизнь зародилась изначально, больше для неё недоступны.

— Что-то не так? — спросила девочка, оборачиваясь к Виллему.

— О, ничего, просто любуюсь видом, — он потряс головой, ответив ей своей обычной улыбкой.

Девочка легко усмехнулась и, убедившись, что поблизости никого нет, сняла шляпу. Её волосы, того же цвета, что и небо вокруг, освободившись, словно заструились на ветру.

— Ты поэтому хотела прийти сюда? Ради этого вида?

— Да. Я уже видела острова с большей высоты и с большего расстояния, но ни разу не удавалось увидеть сверху большой город, находясь прямо над ним.

У Виллема мелькнула мысль, что она, должно быть, с одного из островов на границе.

— Я думала, будет здорово попробовать однажды, — девочка на мгновение замолчала, глядя в бесконечное голубое небо, и продолжила: — Хм-м... Моя мечта исполнена, и я весело провела время. Думаю, мне не о чем больше сожалеть.

Её слова прозвучали довольно зловеще...

— Спасибо за сегодня. Правда, — говорила девочка. — Мне удалось повидать множество удивительного — и всё благодаря тебе.

— Ну, ты немного преувеличиваешь, — Виллем поскрёб в затылке. С его точки зрения, события этого дня выглядели так, словно он нашёл на обочине странного котёнка и вывёл его на прогулку. Просто случилось так, что у него нашлось свободное время, поэтому для разнообразия он потратил его на что-то необычное. Было немного странно получать за это благодарность. — Так... это твой сопровождающий?

— А?

Виллем кивком указал за спину девочке. Обернувшись, она вскрикнула, на лице отразилась смесь удивления и смущения. Там стоял крупный, угрожающего вида рептилоид, до сих пор остававшийся незамеченным ею.

В отличие от других рас, покрытые чешуёй рептилоиды бывают самых разных размеров. Средний рептилоид не слишком сильно отличается ростом от представителей большинства прочих рас, но временами они вырастают лишь до размеров ребёнка, а в другой крайности находятся те, чей гигантский рост смотрится почти комично.

Этот рептилоид, очевидно, относится к последней категории. Даже просто стоя здесь, в военной униформе, он излучал явную угрозу.

— ...Похоже на то. Я отлично провела время... Это было словно сон. Но сейчас нужно просыпаться, — горько сказала девочка. Она повернулась и, прежде чем подойти к рептилоиду, обратилась к Виллему: — И последнее, о чём я хочу попросить тебя... Пожалуйста, забудь обо мне.

Что? Виллем застыл, не в силах подобрать слова для ответа. Он понимал, что девочка явно находится в каких-то необычных обстоятельствах. Но из того, что он видел, не похоже, что эти обстоятельства причиняют ей какие-то страдания. А раз так, ему нет нужды вмешиваться, ведь нет нужды и дальше сопровождать котёнка, если появился его владелец.

Девочка обернулась в последний раз, поклоном поблагодарила Виллема еще раз и ушла бок о бок с рептилоидом.

— Когда они идут вот так рядом... разница в росте очень бросается в глаза, — пробормотал Виллем, провожая их взглядом.

Издалека, со стороны гавани, раздался мелодичный перезвон колоколов карильона, отмечающий начало вечерних часов.

— Хмф... уже так поздно?

Вскоре подойдёт время назначенной кое с кем встречи. Виллем, напоследок ещё раз окинув взглядом живописный вид внизу и голубое небо над ним, вновь спустился в шумный город.

* * *

С тех пор, как вымерли Эмнетуайт, прошло пятьсот двадцать шесть лет.

Надёжных исторических источников, которые могли бы поведать о тех временах, не осталось. Книги содержали множество теорий, каждая из которых утверждала, что правдива именно она, но никто не знал наверняка, содержится ли хоть в какой-нибудь хотя бы крупица истины. Все они могут быть просто рассуждениями историков, даже не живших во времена описываемых событий. Однако, кое в чём сходились все теории.

Например в том, что Эмнетуайт, или же люди, вели тяжёлое существование. Много лет они процветали, их число неуклонно росло, и они широко расселились по земле. Но это в конце концов навлекло на них беду, так как расселившись повсюду, они подверглись нападениям множества разных рас. Им приходилось постоянно сдерживать натиск Монстров — самых разных зверей, диких и опасных. Демоны во главе с Тёмным Властелином пытались завлечь людей на путь порока. Территориальные споры с орками и эльфами часто выливались в стычки. Внутри человеческого общества также возникали угрозы: часть их, подвергшись проклятию, превратилась в огров, которые выступили против своих прежних сородичей. И еще, хоть и очень редко, на людей нападали сильнейшие враги — Гости.

Вдобавок ко всему перечисленному, Эмнетуайт были одной из слабейших рас. У них не было ни чешуи, ни клыков, ни когтей, ни крыльев, и они не могли овладеть могучей магией. Даже способность к быстрому размножению, одно из их сильных качеств, уступало скорости, с которой плодились орки. И всё же как-то людям удавалось править большими территориями.

Как утверждала одна из теорий, большая часть их военной мощи заключалась в сословии добровольных солдат, называемых Искателями Приключений, и Союзе — организации, которая координировала и поддерживала Искателей Приключений. Чтобы увеличить совместную боевую эффективность своих отрядов, эти воины делились на различные Классы и выделяли особые Таланты, что позволяло лучше организовывать тренировку. Им даже удалось запечатать магические способности, которые очень редко встречались среди людей, в особые амулеты — Талисманы, и создавать их в больших количествах. Со всеми этими усовершенствованиями Искатели Приключений становились могучей военной силой, которая намного превосходила обычных людей.

Другая теория предполагала существование иной разновидности солдат, отличных от Искателей Приключений, — Героев. Согласно этой теории, Герои обладали способностью черпать силы в превратностях своих судеб и тяготеющем над их душами роке, что превращало их в почти непобедимых воинов. Единственный недостаток заключался в том, что лишь немногие избранные могли стать Героями.

Ещё одна теория утверждала, что Эмнетуайт полагались на особое оружие: святые мечи Карильоны, которые содержали в себе дюжины Талисманов, разнообразные силы которых создавали сложный эффект взаимного усиления, что придавало оружию невероятные разрушительные способности.

Разумеется, все эти теории звучали как совершеннейшая бессмыслица, и сложно было бы найти кого-то, кто на самом деле верил в них. Однако факт оставался фактом: слабые и бесталанные Эмнетуайт ухитрялись как-то побеждать своих могущественных врагов. А значит, во всем многообразии теорий присутствовала и доля правды.

Пятьсот двадцать семь лет назад, в столице Святой империи, во дворце, в самом центре человеческих земель, появились они. Насчёт того, что они из себя представляли — точнее, представляют — исторические трактаты вновь выдавали самые разнообразные теории. Например, что они — воплощение зла, что зародилось среди людей. Или что они — оружие массового уничтожения, которое было разработано людьми, но вышло из-под контроля. Или что почему-то открылись врата ада, выпустив в мир его обитателей. Или что внезапно активировался механизм самоочищения, который дремал на дне бездны со дня сотворения мира.

После их появления многие выдавали самые смелые идеи, которые в изрядной степени состояли из мрачной насмешки над собой, но лишь немногие пытались на деле определить, насколько та или иная теория соответствует истине. В их понимании мир стоял на грани гибели, и никакая теория не могла изменить это. Даже если гипотеза "одинокий помидор на поле картофеля, не вынеся одиночества, подвергся сверхэволюции" оказалось бы истинной, это никак бы не повлияло на то, что их дни были сочтены.

Значение имело лишь то, что они — агрессоры. Они убийцы. Воплощение абсурда, они приняли облик семнадцати различных зверей и с пугающей скоростью принялись пожирать мир. Эмнетуайт не смогли ничего противопоставить этой новой угрозе. За два дня с карты исчезли два государства. К следующей неделе исчезли пять стран, четыре острова и два океана. Ещё спустя семь дней карты потеряли всякий смысл. Говорили, что между появлением Зверей и гибелью человечества не прошло и года.

Уничтожив Эмнетуайт, Звери не остановились. Защищая свои обширные леса, погибли эльфы. Защищая свои священные горы, погибли молийцы. Защищая свой титул сильнейших живых существ на земле, погибли драконы.

Всё на поверхности земли просто исчезало, словно в какой-то жестокой шутке. Вскоре те, кто ещё оставался в живых, осознали: здесь для них нет будущего. Если они хотят выжить, то должны сбежать, и сбежать далеко. Туда, где до них никогда не дотянутся когти кровожадных Зверей. В небеса.

Что я такое? Виллем часто задавался этим вопросом, но ответ был прост: человек, оказавшийся там, где людям не место. Существо, которое попросту не может существовать. Может, ещё осталось где-то место, куда он должен вернуться, но утратив всякую возможность попасть туда, он обречён теперь на судьбу скитальца.

* * *

После захода солнца улицы озарились сиянием кристаллов, развешанных на стенах домов, стали выглядеть ярче и оживленней. Фиолетовая дымка клубилась вокруг снующих повсюду пешеходов. Боргл громким голосом зазывал покупателей. Похожая на кошку женщина-айрантробос затягивалась сигаретой, стоя у своего заведения. Компания молодых орков шагала по улице, временами разражаясь взрывами хохота.

В переулке, где сидел Виллем, было сравнительно тихо. Две параллельные улицы разделяло лишь одно здание, но звуки городской суеты сюда почти не доносились.

Он отсчитал тридцать две тысячи брадалов — значит, за ним остался долг примерно в сто пятьдесят тысяч.

— Дай мне ещё полгода, Грик, — Виллем, глядя в лицо своего лучшего друга, изобразил самую сияющую улыбку, на которую был способен, — и я соберу остаток.

Они сидели в дешёвой закусочной. Виллем откинул капюшон своего старого, потрёпанного плаща, открыто демонстрируя лицо неотмеченного.

— ...

Мужчина по имени Грик — среднего роста боргл — недовольно пересчитывал деньги. В конверте, что передал ему Виллем, лежала большая пачка брадалов низкого достоинства, и это делало процесс подсчёта неприятно долгим.

Повисла неуютная тишина.

— Э-э... А! Точно, как дела у Анаалы и остальных?

— У Анаалы? Не слишком хорошо. Сожран Третьим в прошлом месяце, — коротко ответил Грик, не отводя взгляда от денег. — Кстати, Гулгура тоже мёртв. Слыхал, летом упал Сорок Седьмой Остров? Да, ему не повезло оказаться там... Теперь от него осталось лишь мокрое место где-то внизу.

— А... Прости... Не стоило спрашивать, — услышав скорбные новости, Виллем поник.

Грик лишь рассмеялся — похоже, его ни капли не задел этот разговор.

— Не парься. Мы — копатели. С того момента, как мы ступаем на землю там, внизу, мы готовы умереть, а если придётся — позволить погибнуть другим. Кроме того, те двое прожили довольно долго. Большинство копателей гибнет в первый же день внизу.

Он наконец закончил считать.

— Да, тридцать две тысячи, без обмана, — Грик аккуратно сложил купюры и засунул их обратно в конверт. — Но, Виллем, тебя это правда устраивает?

— Устраивает что?

— Тебе понадобилось полгода, чтобы собрать эти тридцать две тысячи... осталось еще сто пятьдесят. Даже если дела пойдут так же удачно, это всё равно займёт еще два с половиной года.

— А, это. Прости, я правда не мог зарабатывать быстрее.

— Ну, я не тороплю тебя, но... — Грик прервался, запихивая конверт в свою видавшую виды кожаную сумку, — сам знаешь, местные зверолюди терпеть не могут неотмеченных. Здесь тебе ни за что не найти хорошей работы. Ты же перебиваешься сейчас случайными заработками, так?

— А... Ну... — Виллем отвёл взгляд.

Грик сузил глаза.

— Так эти деньги — весь твой заработок за полгода?

— Ну, за вычетом трат на еду... В последнее время не удавалось подкормиться у нанимателей.

— Дело даже не в этом, — Грик вздохнул. Он в очевидном раздражении забарабанил по столешнице своими мускулистыми пальцами боргла. — Ты вообще занимаешься чем-нибудь, кроме поиска денег для выплаты долга? Я к чему — уже полгода прошло, как ты проснулся. Ты нашёл себе какое-нибудь дело? Что-нибудь, что тебе нравится?

— Ну, знаешь ведь, как говорят — жизнь приятна сама по себе...

— Избавь меня от этих жалких оправданий своей скучной жизни, — Грик резко оборвал Виллема. — Я живу ради того, чем наслаждаюсь. Там, внизу, ждёт целое море сокровищ. Устройства и технологии, неведомые нам тут, наверху, просто валяются там и ждут тех, кто их обнаружит. Искать их и поднимать сюда — вот что я люблю. Вернуться ни с чем и оказатьcя на мели... Ну, это в своём роде придаёт жизни перцу. Случайно вломиться в логово Шестого? В такие моменты я чувствую себя по-настоящему живым.

На мгновение в глазах Грика застыло отсутствующее выражение, он погрузился в воспоминания о своих прошлых приключениях.

— Вот чем живут копатели. А ты, Виллем? Нет, если ты из тех серьёзных парней, которым просто нравится пахать без устали, то ладно. Но ты думал, чем займёшься после того, как расплатишься с долгом?

— Слушай, этот кофе не горьковат? — слишком прозрачная попытка сменить тему. Грик окинул Виллема насмешливым взглядом, но тот, по-прежнему не зная, что ответить, деланно рассмеялся. Повисла ещё одна неуютная пауза.

Борглы в целом очень простодушная раса; они просто следуют собственным инстинктам. Конечно, некоторые из них могут выделяться из общей массы, но Грик мыслил так чётко и логично, что Виллем временами сомневался в его расовой принадлежности. А ещё Грик проявлял удивительную заботливость, и эта черта его характера часто доставляла Виллему неудобства.

— Слушай, Виллем... У меня может найтись дело для тебя. Не хочешь попробовать? — нарушил молчание Грик. — Я знаю кое-кого, кому нужен работник. Работа хорошая, но придётся долго общаться с неотмеченными, так что желающих немного. Но, думаю, у тебя с этим проблем не будет.

— А почему сам не займёшься? Ну, тебя ведь не коробит моё общество.

— Я копатель. Моё место внизу, на земле. Я с ума сойду, если постоянно придется торчать здесь, наверху, — со смешком отозвался Грик. — А насчёт того, чем придётся заниматься... Если вкратце — ты будешь отвечать за секретное оружие Крылатой Стражи.

— Армия? Секретное оружие? — слова несли не слишком-то мирный смысл.

Здесь, на Регул Айр, словом "армия" как правило обозначали официальную организацию, созданную, чтобы отражать вторжения Семнадцати Зверей. Пусть и глядя на Зверей в буквальном смысле свысока, Крылатая Стража, разумеется, противостояла им с огромным трудом. Ведь это всё-таки враги, уничтожившие всё живое на поверхности. Армия готова пойти на что угодно ради обретения дополнительных средств борьбы — по крайней мере, такие слухи ходили среди всех остальных.

— Я больше не могу сражаться. Ты же знаешь.

— Знаю, знаю. "Служба в армии" ещё не значит, что тебе придётся лично отправляться в бой и надирать чей-то зад. В армии, знаешь ли, хватает и не связанных непосредственно со сражениями занятий.

— Например? — описание Грика не слишком-то впечатлило Виллема. — Это дело, которым может заняться на полставки любой старик?

— Не думаю, что всё окажется настолько просто. Но если беспокоишься о формальностях, то это я улажу, — Грик снова усмехнулся. — Ладно, слушай сюда. Как я слышал, фактически обслуживанием и содержанием этого оружия занимается Торговая Компания Орландри. Как ты, наверное, знаешь, гражданским запрещено владеть оружием, сила которого превышает определённый уровень. Однако Орландри — крупный спонсор, и вояки не хотят с ними ссориться. Сверх того, даже если Крылатая Стража конфискует это оружие, сейчас у них просто нет ни денег, ни умения его обслуживать.

— То есть, формально оружие армейское, но на самом деле его контролирует торговая компания?

— Точно. Армия направляет символического смотрителя — и всё. Но настоящих военных эта должность не привлекает. Власти, считай, никакой, и славы не дождёшься, дело ведь касается секретного оружия. И выслужиться не получится. Вот почему они ищут кого-то извне.

Грик смерил Виллема своими янтарными глазами боргла.

— Как я и сказал, у меня есть возможность организовать тебе официальное армейское звание. Смотрителю ничего не нужно делать, так что каких-то особых навыков от тебя не потребуется. Просто немного терпения и умение держать рот на замке. И при всём при том платят весьма неплохо. Отдашь долг и ещё останется. Используй эти деньги и найди собственное место в жизни. Знаю, твой случай особый, но не трать подаренную тебе жизнь впустую. Вот чего хотели бы... — Грик потряс головой. — А, прости... Похоже, чутка размяк, потеряв столько друзей, — лицо боргла исказилось в горькой улыбке.

Отвергнуть его предложение становилось всё труднее.

— Ладно, расскажи побольше, в деталях.

— Ты согласен?

— Я решу, когда узнаю больше. Так что не говори ничего такого, после чего я не смогу отказаться.

— Понял. Ну, во-первых... — на лице Грика промелькнуло озорное выражение, и он опустил взгляд к своей чашке. — Горьковат кофеёк-то, — он весело рассмеялся.

Грик — очень здравомыслящий и на удивление добродушный боргл. Отличный парень. Но иногда эти черты его характера слегка беспокоят Виллема.

* * *

Каждый из более чем сотни летающих островов, образующих Регул Айр, имеет свой номер. Первый Летающий Остров расположен в центре скопления, остальные пронумерованы по спирали, которая расходится из центра к краям. Чем дальше от центра, тем больше номер.

Однако стоит учесть кое-какую специфику. Центральные острова, примерно первые сорок, расположены сравнительно близко друг к другу. В некоторых, особых случаях пары островов даже соединены мостами. Благодаря этому процветают торговля и культурный обмен, а заодно и города.

С другой стороны, окраинные острова, начиная примерно с Семидесятого, находятся очень далеко друг от друга и сами не слишком велики. Так что городов на них гораздо меньше, они малонаселены, и, разумеется, совсем не так богаты. Некоторые настолько изолированы, что возле них даже не останавливаются общественные воздушные корабли.

Пункт назначения Виллема, где его ждёт новая работа, расположен на Шестьдесят Восьмом Острове, который как раз из тех мест, куда не ходит постоянный транспорт, так что Виллему пришлось проявить изобретательность. Купить или нанять частный корабль ему не по карману, так что он решил добраться на общественном воздушном корабле до Пятьдесят Третьего Острова, где находилась самая близкая к его цели остановка. И там нанял перевозчика.

Он всё рассчитал идеально — за исключением одной мелочи, которую осознал, едва ступив на Шестьдесят Восьмой Остров. Когда Виллем прибыл туда, солнце уже давно опустилось за горизонт.

Дул сильный, пронизывающий до костей ветер.

— Ха-ха... Ну, вышло не слишком удачно, — усмехнулся над самим собой Виллем, стоя в одиночестве в пустынной гавани. Полы его плаща, накинутого поверх новенькой армейской униформы, громко хлопали в порывах ветра.

Перевозчик, высадив Виллема, тут же заторопился обратно на Пятьдесят Третий Остров, так что дороги назад не было. Поблизости обнаружился знак, затёртый и выцветший под солнцем, ветром и дождями. Он гласил, что ближайший город расположен в двух тысячах марумеров направо, а Четвёртый склад торговой компании Орландри — в пятистах марумерах налево. Под знаком две выкрашенные в красный цвет деревянные стрелки, которые указывали в противоположных направлениях.

— Должно быть, туда, — пробормотал Виллем, узнав название Орландри. Стрелка предлагала свернуть на узкую тропинку, уходящую в самую чащу густого леса — и, конечно, там не теплился ни один огонёк. Прогулка по ночному лесу без источника света не прельщала, но сидеть и ждать утра Виллем тоже не мог. Он подумал, не пойти ли в другую сторону и переночевать на постоялом дворе в городе, но путь туда неблизкий, а дорога освещена не лучше. В последний раз взглянув на ночное небо, Виллем вздохнул и шагнул в темноту.

Порой между ветвями проглядывали звёзды, предоставляя достаточно света, чтобы Виллем мог разглядеть тропу. Но недостаточно, чтобы двигаться с уверенностью, так что ему пришлось идти медленно и осторожно.

Вокруг царила тьма, но Виллем, разумеется, понимал, что в лесу так и должно быть, хотя даже не видел, куда ступает. Это он тоже предвидел, но всё же не мог не жаловаться самому себе.

Пробираясь в темноте, Виллем внезапно вспомнил сказку, которую читал ещё ребёнком. Один мальчик вошёл в лес летней ночью — и больше не вернулся домой. В лесу его похитили феи и забрали в свою страну в Мире Фей — или что-то в этом роде. Тогда Виллем решил, что нечто подобное может произойти и с ним, так что поклялся никогда не приближаться к лесу ночью. Его учитель и Дочь без конца подтрунивали над ним из-за этого. Сейчас, когда он уже не маленький мальчик, это кажется смешным, но...

— Здесь ведь не водятся опасные звери... Правда?

В его нынешнем положении съедение дикими зверями казалось более опасным, чем похищение феями. Этот лес, да и весь Шестьдесят Восьмой Остров по стандартам Регул Айра довольно велики. Природа на островах довольно точно копировала ту, что некогда была на земле, так что нельзя было полностью исключать возможность того, что из темноты вдруг выпрыгнет волк или медведь.

“Смогу ли я защититься от медведя?” — спросил себя Виллем. Прежний он без проблем справился бы и с двумя. Но в нынешнем состоянии, лишённый всех своих сил, он не был так уж уверен в себе.

Под ногами захлюпало. Похоже, задумавшись, он сошёл с тропы. По слабому запаху воды, звуку собственных шагов и ощущению почвы под ногами он понял, что забрёл в болотце.

Запахи воды, грязи и ветра, смешиваясь, создавали особый аромат, который отчего-то будоражил память. Действительно ли он высоко в небе? Бредя в темноте через болото, Виллем горько улыбнулся воспоминаниям о доме.

Краем глаза он заметил проблеск света — сияющий шар, энергично раскачивавшийся из стороны в сторону и постепенно увеличивавшийся. Кто-то приближался.

— Кто-то пришёл встретить меня?

Возможно, сотрудники склада каким-то образом получили уведомление, когда перевозчик посадил в гавани свой воздушный корабль. В таком случае неудивительно, что какой-нибудь техник или исследователь, увидев сигнал, отправился встретить его.

“О, спасибо, не стоило так утруждаться ради меня” — репетируя в уме эту реплику, Виллем пошёл на свет.

— Получай!!

Шар света подскочил. Воинственный выкрик — слишком милый для боевого клича — сотряс влажный воздух. Виллем увидел деревянный меч, что возник из темноты и на удивление быстро опускался на него.

За что?! Он безуспешно попытался понять причину внезапного нападения. Но, как бы то ни было, дело было плохо. Просто увернуться не составит труда, но тогда нападающий, в данный момент находящийся в середине прыжка, пролетит по продиктованной законами физики идеальной параболе и рухнет прямо в болото за спиной Виллема.

Что делать... Что же делать. Прежде чем мозг успел выдать подходящий план действий, тело начало действовать самостоятельно. Виллем шагнул вперёд, поднырнул под деревянный меч, развёл руки и принял на себя весь удар тела нападающего. “Ай. Тяжелее, чем я думал... Ноги, кажется, не выдержат”.

Рефлексы солдата сработали мгновенно, переводя мускулы в боевой режим и пытаясь зажечь Яд. Раньше этот процесс усилил бы физические способности и скорость реакции Виллема, но сейчас он лишь ощутил резкую боль во всём теле. Силы оставили его, и он упал на спину, с громким плеском рухнув в болото.

Волны успокоились. Виллем чувствовал, как тепло быстро покидает его через мокрую от холодной воды спину. В правой руке нападавшего зажёгся небольшой огонёк, вероятно, созданный Ядом, и свет словно очертил границу маленького мирка, отрезанного от окружающей темноты.

Нападавший — нападавшая — уселась на живот Виллема и смерила его самодовольным взглядом. Он наконец разглядел её. Светло-фиолетовые волосы. Большие глаза — того же цвета, но темнее.

— Панибаль! Ты что там делаешь?!

Танцуя между деревьями, к ним приблизился второй магический огонёк. Вскоре из темноты появилась вторая девочка. Виллем сразу узнал её небесно-голубые волосы.

— Подозрительный тип нейтрализован! — похвасталась сидящая на нём фиолетововолосая девочка, обернувшись к новоприбывшей.

— Нельзя здесь бегать, земля вся мокрая, это опас... э? — знакомая девочка удивлённо уставилась на Виллема. — Подозрительный тип — ты? Почему?

— Привет... — он поднял руку в попытке изобразить приветствие и улыбнулся ей.

* * *

Разумеется, Виллем не мог вечно оставаться промокшим. Приняв ванну и сменив одежду, он встал перед зеркалом. Оттуда на него уставился черноволосый парень со взглядом, казалось, полностью лишённым каких-либо стремлений. Слабая улыбка появилась сама собой, будто это и есть естественное выражение его расслабленного лица.

Виллем однажды попытался замаскировать свою неотмеченность, надев искусственные рога и когти. Однако результат оказался крайне отталкивающим, и он едва не впал в депрессию, а после решил, что эти атрибуты должны выражать дикость своего владельца и просто не идут спокойным и мирным людям вроде него.

Изучая своё тело, выискивая, не пропустил ли он где пятнышко грязи и не затаилась ли где-то ещё остаточная боль, Виллем задумался, каким же слабым он стал. Попытка зажечь немного Яда превратила его в такую развалину. В прошлом он мог бы создать боевое пламя даже во сне.

Ну, наверное, нет толку сожалеть об уже потерянном. Виллем вышел в коридор военного объекта, который вовсе не выглядел таковым. Старый, потертый деревянный пол, оштукатуренные стены, в которых через равные промежутки виднелись двери. На стене возле Виллема висели три листа бумаги: один — с расписанием очерёдности дежурств, второй содержал предупреждение о сломанном туалете на втором этаже, а третий запрещал бегать по коридорам.

В последнюю очередь он заметил маленьких девочек, выглядывающих из разнообразных укрытий и пытающихся рассмотреть странного незнакомого мужчину.

— Сюда.

Его сопровождала девушка с голубыми волосами. Получив ещё один шанс рассмотреть её вблизи, Виллем заново оценил её возраст — около пятнадцати лет по человеческим стандартам. Неотмеченная, она телом и лицом напоминает людей. Но прекрасные голубые волосы цвета чистого весеннего неба явственно указывают, что она не человек. Никто из Эмнетуайт не смог бы придать своим волосам столь естественно живой цвет, никакая краска на это неспособна.

Сейчас она выглядит спокойно и отстранённо — не то что в их прошлую встречу в Квартале Жестянщиков. Но Виллем видел, что это напускное спокойствие. Ресницы, прикрывая глаза цвета морской волны, вздрагивали каждый раз, когда она испытывала замешательство или смущение.

Говорят, в путешествии можно вести себя как угодно, потому что больше никогда не встретишь своих попутчиков. Ту бойкую девочку, которую Виллем повстречал два дня назад, должно быть, породило на свет похожее рассуждение. Она напомнила ему кое-кого из его давних товарищей — тому тоже с трудом удавалось выражать свои искренние чувства. Он улыбнулся, вспоминая старого друга.

— Ч-что?

— А, ничего. Идём.

Время от времени девушка нервно поворачивалась к Виллему, словно желая что-то сказать, но тут же отворачивалась и ускоряла шаг. Неспособный завязать разговор, Виллем молча следовал в паре шагов позади. Девочка с фиолетовыми волосами, Панибаль, которой на вид было около десяти лет, с любопытством проводила странную парочку взглядом.

Вскоре они пришли в небольшую уютную комнату с маленьким столом, стулом, книжным шкафом, кроватью и разбросанной повсюду утварью.

— Это же должен быть склад, разве нет? — с губ Виллема сорвался вопрос, крутившийся на языке с того момента, как он оказался в здании.

— Типичная реакция.

В комнате сидела девушка. Ещё одна неотмеченная. На вид ей около восемнадцати, столько же, сколько и Виллему, или чуть старше. Красные волосы примерно до плеч. Она носила зелёную же блузу с белым передником. Изящные женственные движения дышали элегантностью. Её глаза цвета луговой травы всматривались в Виллема.

— Добро пожаловать на склад секретного оружия, — с улыбкой сказала она. — Давно не виделись, Виллем. Ты стал выше?

— ...Ты что тут делаешь, Найглато? — простонал Виллем.

Из коридора раздалась тихая возня, но Виллем сделал вид, что ничего не услышал.

— Что делаю? Ну, я тут работаю, разумеется. Я так удивилась, когда со мной связался Грик. Не ожидала, что сюда пришлют тебя. О, поздравляю с повышением, Виллем Кмеч, техник зачарованного оружия второго класса. Получить такой чин сразу по вступлению в армию... Стремительная карьера, а?

— Хватит издеваться... Я прекрасно знаю, что это пустое звание. Кстати... Грик говорил про кое-кого, кому нужен “работник на непыльную должность"...

— А, это наверное про меня.

— Вот поганец, — Виллем сделал мысленную заметку врезать Грику при следующей встрече. Тот наверняка готов к этому, раз осознанно завёл Виллема в эту ловушку.

— И всё же в лесу в такое время жутковато, а? Мог бы связаться с нами, мы бы подобрали тебя с ближайшего острова или придумали бы что-то ещё.

Найглато жестом пригласила Виллема сесть. Стол был сервирован для чая — видимо, его приготовили, пока Виллем мылся.

— Я ещё не привык к таким длинным перелётам... Путь от Двадцать Восьмого Острова оказался гораздо длиннее, чем я думал. В следующий раз сообщу заранее.

— Будь так добр... Кстати, эта форма тебе очень идёт.

— Вот только она жмёт и в ней трудно дышать...

— Ну же, Виллем, не унывай так... по сравнению с тем, как ты выглядел когда пробудился, сейчас ты с виду на двадцать процентов вкуснее.

— Значит, мой риск погибнуть тоже увеличился на двадцать процентов.

— А-ай, ну не будь таким злюкой... Мне можно верить. Я же тебе говорила, разве нет? Пусть я тролль, а ты — настоящий деликатес, я не собираюсь есть тебя, — Найглато свела ладони вместе, слегка наклонила голову набок и продолжила:

— Ну, то есть, было бы очень глупо потратить последнего в мире человека на утоление сиюминутного аппетита.

Виллем был вынужден признать, что её жест весьма мил, но от сказанного его пробрал озноб.

— Нет, конечно, если ты скажешь, что согласен стать моим кушаньем, я подумаю...

— Нет. Ни за что.

— Хм-м? Уверен, что не передумаешь? Может, только одну руку? Один пальчик?

Виллем вздохнул. Чем дальше продолжался разговор, тем большую он ощущал опасность.

Тролли, классический пример монстров, были частыми персонажами страшилок, о которых рассказывали путешественники во времена Виллема. Красивый юноша или прекрасная женщина, которые живут одиноко в доме посреди леса. Они дают приют путешественникам, кормят их, заботятся о них, укладывают спать, а ночью съедают.

До недавнего времени Виллем считал такие рассказы простыми выдумками, предназначенными научить молодых путешественников, что в незнакомых землях стоит быть начеку. Узнав, что тролли, подвид огров, и в самом деле существовали и продолжают существовать, Виллем стоял, поражённо разинув рот, добрых пять минут. После чего та, кто поведал ему это — а этой персоной оказалась Найглато — со смехом заметила что-то вроде: "Даже не знаю, как и реагировать на то, что я — мифическое существо".

Виллем снова расслышал снаружи шум. Он чувствовал там присутствие и движение нескольких живых существ, но решил снова проигнорировать их.

— Поговорим о делах... Мне сказали, что от меня почти ничего не требуется, но никаких деталей я так и не узнал. Чем я должен заниматься с завтрашнего дня? Или, точнее, уже с сегодняшнего?

— Хмм... Посмотрим. Ты намерен остаться здесь?

— Конечно. Меня послали заведовать оружием, так что я должен по крайней мере жить там, где оно хранится.

— Ты знал, что два твоих предшественника показались тут в первый свой день, а потом ушли и больше не возвращались?

— Правда?! — звучало так, будто работа ещё более пустячная, чем ожидал Виллем.

— Так что если ты заявишь, что ни за что не поселишься здесь, и отправишься жить куда-нибудь ещё на острове, особых проблем не будет...

— Это не одна из тех уловок, когда я говорю "отлично", поворачиваюсь, а ты вонзаешь кинжал мне в спину, или что-то в таком роде?

— За кого ты меня принимаешь...

За огра-людоеда, разумеется.

Виллем тяжело вздохнул.

— Ну, не в моих правилах бросать работу, даже бессмысленную. Я пришёл сюда, намереваясь поселиться здесь.

— Правда? Замечательно! — воскликнула Найглато, поднеся руки ко рту. — Что ж, я должна поспешить и приготовить тебе комнату. О, ты, наверное, голоден. В столовой наверняка что-нибудь осталось... А завтра я устрою тебе настоящий пир, можешь на это рассчитывать!

Ещё один вздох. Виллему всегда было несколько непросто общаться с Найглато. Даже если забыть про тот факт, что она хочет съесть его (что забыть довольно-таки непросто), что-то в её поведении попросту казалось ему, как мужчине, неправильным.

— Хехе... Заботиться о Виллеме... уже год прошёл, да? Ах, я предвкушаю...

Виллем — мужчина, притом молодой мужчина. Его юное сердце переполняет множество сложных, неконтролируемых эмоций. Иными словами, забота дружелюбной девушки — притом девушки похожей расы — несколько грела его сердце.

Однако он хорошо понимал, что доброта Найглато вряд ли вызвана какими-либо романтическими чувствами. Её привязанность сродни той привязанности, что фермеры испытывают к курицам и коровам. Её доброта к Виллему вызвана простой логикой: [взращивай с любовью] -> [съедай].

Уймитесь, инстинкты. Приди, здравомыслие. Это существо передо мной — хищник. Сердце колотится потому, что моя жизнь в опасности. Виллем повторял это себе снова и снова, пока сердцебиение не пришло в норму.

— Чего так приуныл? — его внутренняя борьба прошла полностью незамеченной.

— Просто хочу убедиться ещё раз... Ты не собираешься съесть меня, правда?

— Нет, нет, я просто хочу о тебе позаботиться, правда. В нас, троллях, самой природой заложено стремление оказать гостям как можно более тёплый приём. Обещаю, я не съем тебя (...пока)

— Ла-а-адно-о... а почему бы тебе не повторить то, что ты сказала шёпотом, но только громко и чётко?

— Хм? Я ничего не сказала, — беспечно ответила Найглато, после чего тихо встала и открыла дверь.

На ковёр обрушилась лавина оранжевого, зелёного, фиолетового и розового. Четыре маленькие девочки, каждая на вид не старше десяти лет, попадали друг на друга.

— Эй! Не толкайтесь! — заверещала одна, придавленная к полу своими соучастницами.

— П-п-простите! Простите! — твердила другая, непрерывно кланяясь.

— Привет, Найглато. Не помешали? — как ни в чём не бывало произнесла вторая — недавняя знакомая Виллема, Панибаль.

— И-извините! — небрежно сказала последняя девочка с широкой ухмылкой.

Все девочки заговорили разом. Найглато, не слушая их, заложила руки за спину, выпрямилась и коротко скомандовала:

— А ну марш по комнатам.

[[image:/storage/reader-images/7493e8484f17fab6e80e540dee0054385cce8054.webp]]

Одна из девочек опасливо подняла руку.

— Эм... Сначала мы хотели бы представиться новому смотрителю...

Остальные согласно закивали.

— Вы слышали, что я сказала? — Найглато чуть наклонила голову и окинула их строгим взглядом. После чего улыбнулась. — Или, если вы не будете слушаться... Я вас съем! — Даже пугая девочек, она говорила мягким, нежным голосом, словно мать, утешающая ребёнка.

Девочки, ни секунды не колеблясь, исчезли. Впечатляюще исполненное отступление.

— Итак, идём, — Найглато повернулась к Виллему.

— А... — всё ещё несколько огорошенный произошедшим, он едва выдавил ответ.

Пока он ел, Найглато, пришедшая в прекрасное расположение духа, улыбалась и тихо мурлыкала себе под нос, разглядывая его. Из-за этого на протяжении всей трапезы Виллем чувствовал себя несколько неуютно.

* * *

Комната смотрителя, хоть и не слишком маленькая, не радовала богатой обстановкой: Виллем увидел лишь кровать, пустой шкаф и светильник на стене. Ни ковра на деревянном полу, ни занавесок на окне, за которым царила непроглядная темнота, словно стекло закрасили чернилами. Виллему казалось, что ночная тьма затягивает, сокрушает его.

Не такая уж плохая комната, подумал он. До сих пор он жил в общежитии для рабочих-борглов. Помимо вездесущей грязи, Виллем также оказался не в состоянии спать на кровати, рассчитанной на жильца с габаритами боргла. Каждую ночь он проводил на полу, кутаясь в одеяло. По сравнению с теми условиями любая другая комната казалась настоящим раем.

Виллем бросил свои вещи на пол и опробовал кровать. Мягкий матрас и лёгкий аромат чистых простыней обволокли его, постепенно исцеляя усталость и приглашая погрузиться в глубокий сон.

— Но сначала...

Он нашёл в себе силы встать с кровати до того, как на самом деле провалился в сон. Сперва нужно освободиться от этой удушающей униформы. Потом Виллем повесил в шкаф несколько гражданских костюмов, которые привёз с собой. Прочие его вещи, похоже, положить некуда, но их всё равно не так уж много, так что остальное он не стал вынимать из сумки.

Тишина. Успокаивающая после непрерывного гула Двадцать Восьмого Острова тишина... Или нет.

— Думаете, он уснул?

— Не знаю... Я раньше не видела мальчиков.

— Ш-ш-ш! Он нас услышит.

Раздавшееся из-за двери перешёптывание нарушило мирную тишину. Наверное, те дети, которых прогнала Найглато... Вот неугомонные.

Виллем, затаив дыхание, бесшумно подкрался к двери. Он положил руку на ручку, досчитал до трёх и резко открыл. В комнату второй за сегодня лавиной ввалились девочки.

— Ч-чего-о?!

— П-просите! Простите!

— Привет, господин смотритель! Отличный вечерочек, правда же?

Виллем присел, чтобы не возвышаться над ними, и приложил палец к губам. Девочки секунду удивлённо моргали, но потом повторили его жест, догадавшись, что Виллем хочет сказать.

Найглато вас съест. И Виллем, и девочки словно бы безмолвно прошептали это, глядя друг на друга. Везде и во все времена, если хочешь заставить детей что-то сделать, сначала напугай их злым демоном.

Виллем жестом поманил их внутрь. Усадить их всех ему негде, но стоя в дверях они наверняка привлекут внимание. Едва войдя в комнату, девочки столпились вокруг Виллема, прижав его к стене.

— Откуда ты родом?! Какой ты расы?!

— Что у вас с Найглато? Вы так серьёзно общались!

— У тебя есть подружка? Какие девушки тебе нравятся?

— Что ты любишь есть? А что терпеть не можешь?

— И кстати, мы столько вопросов задали, на чей ты ответишь первым?

Вопросы сыпались нескончаемым градом, пока Виллем не поднял руку, требуя остановиться.

— Сначала я отвечу тебе. У меня нет девушки, но мне нравятся заботливые и надёжные женщины чуть старше меня. Моя любимая еда — мясо со множеством приправ, и я думал, что не особо привередлив — но пару дней назад увидел обед рептилоида, и меня чуть не стошнило. Мои отношения с Найглато похожи на отношения фермера и его коровы. Раньше я жил на Двадцать Восьмом Острове. А что до расы... Во мне, похоже, перемешано много разных кровей, так что я не знаю, — Виллем отвечал на вопросы, поочерёдно указывая на тех, кто их задавал.

Девочки восторженно вздыхали. Виллем ухмыльнулся, довольный собой. Он вырос в детском приюте, так что знал, как развлечь маленьких детей. Впрочем, Дочь обязательно назвала бы его мерзким, если бы увидела эту ухмылку.

А-а... дети чудесны. Девочки, в отличие от женщин — в особенности одной злобной троллихи — не смущают Виллема двусмысленным поведением. Ему нет нужды подозревать, что за их добротой кроются какие-нибудь скрытые мотивы. А-ах... Прелестные создания.

— Меня зовут Виллем. Я некоторое время буду помогать здесь.

— Ты собираешься тут жить?

— Ну конечно, это же моя работа.

Ещё один восхищённый вздох. По перешёптываниям девочек Виллем заключил, что заселение чужака — явление беспрецедентное для этого места. Впрочем, неудивительно, учитывая, как сложно добраться до острова. Так что просто появление нового лица само по себе крупное событие для этих девочек.

— Эй! Вы что творите? — раздался от двери строгий возглас.

Девочки застыли. За дверью стояла не Найглато, как подумал было Виллем, а девушка с голубыми волосами.

— Он прибыл издалека и наверняка устал, дайте ему отдохнуть. Разве Найглато вам не сказала?

— Эмм... А-а... — промямлила девочка с оранжевыми волосами.

— Но любопытно же, — заявила Панибаль.

— Точно! Это называется непреодолимой тягой! — воскликнула розововолосая.

— Найглато же сказала вам, а?! — девушка с голубыми волосами строгим окриком оборвала поток оправданий.

— Да!!

Девочки бросились прочь в ещё одном идеально исполненном отступлении. Виллем услышал удаляющиеся по коридору голоса, которые пожелали ему спокойной ночи.

— Хмф, вечно они не слушаются, — девушка повернулась к Виллему. — Прости за это... Малыши всегда такие приставучие.

— Да нет, ничего... Я привык иметь дело с детьми.

— Что ж, это хорошо, но не давай им спуску. Чуть разбалуешь — и с ними будет не совладать.

— Учту, — со смешком сказал Виллем, и девочка отчего-то громко сглотнула, словно от испуга.

На мгновение повисла тишина. Виллем ожидал, что девушка, прогнав детей, уйдёт, но она не сдвинулась с места.

Она словно что-то вспомнила.

— А... Прости Панибаль, ну, насчёт той встречи в лесу. Она просто чуть перевозбудилась... Она не хотела тебе навредить.

— Всё хорошо, я не злюсь. Я принял ванну, так что простуда мне не грозит.

— О... ясно... эмм... — она снова замолчала, — ...Ктолли.

— Хм?

— Моё имя. Как бы сказать... Это немного странно после того, как я попросила тебя забыть обо мне... Конечно, ты не обязан запоминать... но я подумала, раз ты здесь и всё такое... я должна хотя бы представиться.

— А... — Виллем на секунду задумался. А, точно. Мы же не назвали друг другу своих имён.

— Я Виллем. Рад знакомству, Ктолли.

Она перевела дух.

— А ещё... эмм... — так и не подобрав слова, она наконец сказала:

— Нет, ничего. Прости, что побеспокоила... Доброй ночи.

Когда Ктолли повернулась, чтобы уйти, Виллем внезапно вспомнил. Неожиданная встреча с Найглато совсем сбила его с толку, но он наконец вспомнил тот вопрос, что засел в голове с момента прибытия.

— Постой... я хочу кое о чём спросить.

— Э?

Только что закрывшаяся дверь медленно приоткрылась снова.

— Я прибыл сюда как смотритель за оружием торговой компании.

Девушка кивнула.

— А это — склад того самого оружия.

Она снова кивнула.

— Но как ни посмотри, это здание ничуть не похоже на склад. Где всё оружие? — Виллем осматривал комнату. Выглядывал в окно. Но видел лишь это общежитие и ничего похожего на склад.

Или, может, услышав про оружие против Семнадцати Зверей, Виллем предположил, что оно — это что-то крупное, вроде больших боевых големов, но на самом деле оружие довольно компактное и хранится где-то в одной из комнат. Но всё равно остаётся одна загадка.

— И... Не знаю, можно ли спрашивать так прямо, но кто вы такие? Почему живёте на военном объекте?

Около секунды Ктолли непонимающе смотрела на Виллема.

— Ты прибыл сюда, не зная даже этого? — она сузила глаза, — Да еще играл с этими детьми, ничего про них не зная? Ты что, из тех, кто сначала действует, а потом думает?

— А... - Виллем не нашелся с ответом. Он прекрасно знал, что иногда поступает опрометчиво.

— Ну, неважно. Это не какой-то секрет, так что я скажу. Ответом на твой первый вопрос является второй. А ответом на второй вопрос — первый.

— А? — Загадка вместо ответа, — Что это значит?

— Не ищи слишком глубокий смысл. Всё буквально так, как я сказала. Мы и есть то оружие, о котором ты спрашиваешь.

...А.

Он не сразу осознал услышанное.

— Что ж, рада знакомству, господин смотритель, — Ктолли помахала рукой и вышла из комнаты, затворив за собой дверь.

Глава 3.

[[image:/storage/reader-images/dae4d20965d8dbaa381e5d84f0595baed7115d38.webp]]

Что я такое? Виллем часто задавался этим вопросом.

Когда-то, давным-давно, он жил в приюте и там встретил учителя. Учитель воспитал его и научил всему нужному для выживания. А ещё вышло так, что учитель был крайне отвратительным человеком. Смотритель приюта, по идее, должен стараться заменить своим воспитанникам родителей, однако он полностью пренебрегал этой обязанностью, предоставив роль "Отца" Виллему, который был чуть старше остальных детей.

Учитель часто выпивал и каждый раз при этом рассказывал выдуманные истории о своей службе Истинным Героем. Да, конечно, он был довольно силён и на удивление осведомлён обо всём на свете, но все дети сходились на мысли, что он больше похож на злодея, чем на героя.

Виллем мог бы привести много примеров, но если начать перечислять грехи учителя, то им конца не будет видно. Похабно свистел вслед девушкам в городе, заставлял маленьких детей читать странные книги, не брился, сколько бы его ни просили - и постоянно отсутствовал в самые критические моменты. И этот список можно было продолжать и продолжать дальше. Так что юный Виллем поклялся, что ни за что не станет кем-то вроде учителя, когда вырастет.

Из множества высказываний учителя одно запало в душу Виллема глубже прочих: "Женщин нужно беречь. Мужчине ни за что нельзя их бросать. Детей тоже нужно беречь. Взрослому ни в коем случае нельзя их унижать. С девочками крепись. Во что бы то ни стало, ни в коем случае не ссорься с ними". Поначалу, услышав это, Виллем не придал фразе особого значения. Он не желал размышлять на такие сложные темы. Но, к сожалению, не мог не думать о них — эти слова, как и прочие наставления учителя, стали частью его жизненных принципов.

Из-за этого люди иногда подозревали Виллема в тяге к маленьким девочкам - но он предпочитал не вспоминать о таких случаях.

* * *

"Безделье" оказалось не просто крайне точным описанием обязанностей Виллема, но и гораздо более неприятным состоянием, чем он представлял. Если подумать, последние шесть месяцев он провёл в непрерывной гонке со временем, меняя одну низкооплачиваемую работу на другую. Он работал с раннего утра до поздней ночи, а иногда и до утра следующего дня, работал, пока не начинал валиться от усталости. Что до сна, то Виллем урывал на него несколько часов, если вдруг оказывался свободен, вне зависимости от времени суток.

Так что крепко проспать всю ночь в мягкой кровати и быть разбуженным тёплыми лучами утреннего солнца оказалось для Виллема почти несравненной роскошью. Но приспособиться к новой ситуации, когда на него не сваливается гора дел круглые сутки семь дней в неделю, оказалось тяжело. Его разум, воспользовавшись внезапной свободой, погрузился в воспоминания, которые сам юноша хотел бы не ворошить, и цеплялся за мысли о том, о чём Виллем предпочёл бы не размышлять.

Также он ещё не полностью освоился с новым домом, так называемым складом. Здесь живёт около тридцати детей, все девочки, их возраст разнится от семи до пятнадцати лет. И у всех яркие, словно светящиеся волосы. Палитра цветов кажется почти неземной, словно с какой-то абстрактной картины, но почему-то волосы девочек не производят впечатления неестественности, возможно потому, что они не выкрашены, а таковы от природы.

Ни одна из девочек не имеет особого опыта общения со взрослыми, а тем более с мужчинами, так что почти все они относятся к Виллему с опаской, а некоторые даже откровенно избегают. Как он понял, та компания, что вторглась в его комнату в первый день, была скорее исключением. Ну, винить их он не мог. Они выросли в своём маленьком мирке, полностью изолированные от внешнего мира на этом складе. Трудно ожидать, что внезапно появившийся чужак, странный на вид и притом такого высокого роста, получит тёплый приём.

Шагая по коридорам, он постоянно чувствовал, что кто-то прячется в тенях. Оборачиваясь, он успевал лишь заметить спину спасающейся бегством девочки. Через некоторое время Виллем начал ощущать чувство вины просто за то, что покидает свою комнату.

Разумеется, даже засев в комнате на весь день, он всё равно не избежит безделья. У него нет каких-либо увлечений, и он больше не воин, так что и тренироваться смысла нет. Виллем был не прочь изредка просто посидеть, бездумно созерцая пейзаж за окном, но перспектива провести так несколько следующих месяцев не радовала.

Для разнообразия он решил сходить в соседний город: примерно сотня каменных домов, чьи ровные, окружённые полями ряды выстроились на пологом склоне. Идиллическое зрелище, разительно отличающееся от мрачного Двадцать Восьмого Острова.

Шагая по улицам, Виллем заметил, что прохожие, кажется, не обращают на него особого внимания, хотя он и не надел капюшон, открыто демонстрируя лицо. Он решил пообедать в ближайшей закусочной и спросить об этом у хозяина.

— Хмм... ну, полагаю, нам тут просто нет дела, — не прекращая орудовать сковородой, объяснял Виллему пёсоголовый юноша с каштановой шерстью. — Болтать всякое у других за спиной лишь потому, что они похожи на каких-то плохих парней, умерших сотни лет назад... что толку. Если охота, можно перемывать кости тем плохим парням, что топчут Острова сейчас. Ну, возможно, где-то есть места, где плохих парней так много, что народ просто сдаётся и переключается на неотмеченных. Так проще, их ведь и так шпыняют всё время. Можно даже не задумываться. Но мы тут живём мирно и спокойно, и нам такого не надо.

Понятно. Вот оно как.

— А ещё... Ты не местный, и, наверное, не знаешь, но тут поблизости живёт кое-кто. Неотмеченная, что гораздо страшнее Эмнетуайт. Любой, кто увидит эту её улыбку, тут же забудет про древние истории и просто будет рад тому, что ещё жив.

...Понятно.

Краем уха слушая болтовню повара в ожидании своего заказа, Виллем внезапно услышал сзади голос.

— Хм? А, это ты...

Знакомое лицо. Девушка с чисто-голубыми волосами.

— Привет, Ктолли... И...

Её сопровождали две другие девушки — на вид её ровесницы. Эти трое — самые старшие из девочек склада, что, впрочем, не делает их особо взрослыми.

— О-о, тот знаменитый красавчик, про которого столько разговоров! — девушка с тускло-золотыми волосами подскочила к Виллему, заглянув ему прямо в глаза. — И называешь Ктолли просто по имени? С каких это пор вы так сблизились, хм-м?

— Прекрати.

— Ла-а-адно, - подчинившись холодному тону Ктолли, она чуть отступила.

— Не то чтобы между нами что-то было... Я просто встретила его раньше всех, вот и представилась... И всё...

— Хмм... Ну, как скажешь.

— Это правда.

— Конечно-конечно. Что ж, господин техник зачарованного оружия второго класса, будет здорово, если вы запомните и наши имена тоже... Болтушка прямо перед вами — Итея, а это... — она повернулась и указала на третью девушку, с безразличным лицом усевшуюся за стол в углу, — ту, что вон там сидит сама по себе, зовут Нефрен. Рады знакомству.

— Что ж, оригинальный способ представиться. Как зовут меня, ты, наверное, уже знаешь?

— Ну конечно! А ещё, твоё любимое блюдо — мясо с приправами, ты не капризный, но обеды рептилоидов терпеть не можешь, тебе нравятся добрые девушки старше тебя... Точно?

— Постой, Итея... Я впервые это слышу, — Ктолли, очевидно не проинформированная четвёркой любопытных девочек, с подозрением уставилась на Итею.

— Хе-хе-хе... Кто владеет информацией, тот владеет Островами. Капелька шпионажа может во многом пригодиться, знаешь ли...

— Расскажи!

Шумно переговариваясь, они отошли к столу Нефрен.

— Что это было? Ты знаком с девушками со склада? — собакоголовый ликантроп подошёл, принеся обед Виллема: картофель, овощи, толстые ломти бекона, кусок хлеба и чашку с супом.

— Да... Я недавно переехал на склад, живу там по работе.

— Хмм? На тот склад... Переехал... — каштановый цвет вдруг отчего-то начал покидать лицо повара. — А-а-а!!! — он вдруг отпрянул, прижавшись спиной к стене и дрожа:

— П-простите-пожалуйста-не убивайте-пожалуйста-не ешьте меня-у меня семья!

Неожиданная реакция, но Виллем догадывался, чем она вызвана.

— Знаешь, я ведь не тролль...

— Я ещё не расплатился с долгами за заведение, я, наверное, невкусный и ... Э? Что ты сказал?

Ликантроп на секунду перестал трястись и заморгал.

— Я не тролль, говорю... Я знаю, сложно отличать неотмеченные расы друг от друга, но я не собираюсь тебя есть, успокойся...

— Н-но ты же живёшь под одной крышей с той Алой Утробой, наверняка вы одной расы...

— Погоди... Кого-то из горожан уже съедали? — глядя на перепуганное лицо парня, Виллем задумался о возможности, которую не хотел допускать. Если это так... Это, как минимум, нехорошо. Разные острова Регул Айра населяют представители самых разных культур, но все подчиняются общим законам. И согласно этим законам, убийство любого разумного существа является серьёзным преступлением, даже для голодного тролля.

— Ну... нет... но... — собачьи уши повара обвисли, — до недавних пор в этих местах действовала банда орков... Они назывались Чёрная Шерсть... Ну, теперь они...

— А, достаточно... Кажется, я понимаю...

Виллем мог предположить, что эти Чёрношерстные попытались что-то сделать с девочками, после чего Найглато отправилась разделаться с ними и в процессе попалась кому-то на глаза, маниакально хохочущая и с ног до головы покрытая кровью. Ничего удивительного — она вполне на это способна. Но, как бы это сказать... В прошлом Найглато помогла Виллему, она одна из немногих его знакомых, а сейчас они коллеги, так что он решил, что должен попытаться высказаться в её защиту.

— Найглато не станет есть кого-либо без причины. Её поступки могут быть неправильно поняты или даже внушить страх, как с теми орками, но в обыденной жизни она просто милая девушка. Ну, в смысле, если игнорировать её нетерпеливость и раздражительность и то, что она вечно угрожает тебя съесть... Ну, в общем, её можно не бояться.

Как правило, когда она, улыбаясь, спрашивает "Можно тебя съесть?", в девяти случаях из десяти это шутка, чёрный юмор. Но если знаешь, что на самом деле никто не собирается тебя съедать, то это звучит совсем не страшно.

Об оставшемся одном случае Виллем предпочитал не задумываться.

— Ого... А ты крут, — в глазах повара Виллем вдруг увидел искреннее уважение.

* * *

Сильнейшее оружие. Всегда, во все времена сильнейшим оружием были женщины. Ну, если как следует задуматься, это очевидно. То, что девушка может быстрее и проще всего поднять мораль солдата — факт, отлично известный с далёкой древности.

Мужское тщеславие не стоит недооценивать. На поле боя, в хаосе схватки не на жизнь, а на смерть, солдат может забыть о победе, славе, чести, но до своего последнего вздоха он не предаст лишь одно: нельзя ударить в грязь лицом перед женщиной. Одного этого примитивного побуждения достаточно, чтобы вселить величайшую жажду жизни даже в сломленного и ждущего смерти воина.

Полководцы сильнейших армий, прекрасно зная об этом эффекте, всегда старались обеспечить присутствие женщин на поле боя. Отряд снабжения, лекари — это хорошо, но женщины, непосредственно участвующие в сражении, оказывают намного более сильное воздействие. Женщина-рыцарь, летящая в бой с высоко поднятым мечом. Несравненная девушка-Герой и избравший её Карильон. Волшебница, чьё хрупкое тело так контрастирует с подвластной ей разрушительной магией.

Достаточно пройти слуху, что в битве участвует подобная воительница, и глупые солдаты тут же приободрятся. Даже откровенно недостоверных историй о героинях битв далёкого прошлого бывает достаточно, чтобы подарить проблеск надежды в трудную минуту.

Виллем знал одну девушку, о героических деяниях которой среди солдат ходили легенды. Да, конечно, она была очень сильна, но истории как правило сильно преувеличивали её свершения. Выслушивая рассказы о своих разнообразных доблестных подвигах, она неизменно разражалась хохотом.

"Не ищи слишком глубокий смысл. Всё буквально так, как я сказала. Мы и есть то оружие, о котором ты спрашиваешь."

В голове Виллема вновь прозвучали эти слова. Похоже, девочки, играющие и смеющиеся в помещениях склада, отличаются от известных ему женщин-воительниц. Это очевидно, ведь героиня, созданная лишь ради того, чтобы поддерживать боевой дух солдат, должна быть знаменита, а значит — принадлежать к более популярной расе, чем неотмеченные. А ещё, называя вещи своими именами — должна выглядеть соблазнительно для грязных, похотливых мужских взоров.

Поэтому что-то казалось неправильным в этих девочках, не только проживающих здесь в тайне от большей части населения Островов, но и слишком юных, чтобы удовлетворять второму требованию. Они явно чем-то отличаются от знакомых Виллему воительниц. Впрочем, какой бы ни была истинная природа того оружия, которое представляют из себя девочки, ему об этом беспокоиться незачем. Он смотритель лишь на бумаге, так что должен просто находиться на складе и не создавать проблем.

...По крайней мере, он пытался убедить себя в этом. Но через три дня терпение Виллема достигло предела. Он больше не мог спокойно смотреть на испуг маленьких девочек, понимая, что сам является причиной их страха.

— Э? А, ладно... Я не против, наверное...

— Большое спасибо.

В тот день Виллем предложил помочь с приготовлением ужина и устроился в углу кухни. Яйца, сахар, молоко, сливки. Небольшая горка ягод. Куриные кости, чтобы извлечь из них желатин. Собрав на столе все нужные ингредиенты, Виллем мысленно прошёлся по шагам своего фирменного рецепта. "Популярный у детей и лёгкий в приготовлении десерт".

Пора за работу. Он надел свой личный передник и зажёг кристаллическую плиту. До его ушей донеслись перешёптывания маленьких шпионок, столпившихся за дверью и подглядывающих за происходящим на кухне.

— Что он такое задумал?

Вход на складскую кухню был строго запрещён для всех, кроме тех, кто занимался готовкой сегодня, так что любопытствующим оставалось лишь подсматривать издалека. Чувствуя, как множество маленьких глаз сверлят взглядами его затылок, Виллем продолжал работу. За прошедшие несколько дней он пришёл к выводу, что вкусы девочек в еде мало отличаются от его собственных. Разумеется, разница в возрасте и поле может повлечь за собой некоторое расхождение в предпочтениях, но расовые, а как следствие, физиологические различия могут вызвать полную несовместимость.

Как-то раз Виллем отправился перекусить в компании друга-боргла (ну.... это был Грик). То был жуткий опыт. Когда Виллем называл какое-либо блюдо вкусным, Грик жаловался, что вкус просто адский, а когда Грик объявлял что-то вкусным, Виллем находил это блюдо кошмарным.

И тут им следовало бы угомониться, но Грик настоял, что они должны найти что-то, что понравится им обоим. Дальнейшее оказалось хуже любого ада и любого кошмара. Всё закончилось на том, что оба, отчаянно глотая воду в попытке промыть рты, с плачем чуть ли не кричали: "Вкусно! Вкусно!"

Как бы то ни было, Виллем счёл, что предпочтения обитательниц склада не могут сильно отличаться от его собственных, раз уж они обедают в одной столовой и едят одну еду. Он подозвал дежурившую в этот день по кухне девочку и попросил снять пробу. Она смотрела на наполненную карамелью ложку, словно на какое-то чудовище, но в конце концов, набравшись храбрости, зажмурилась и поднесла её ко рту. Последовало несколько секунд мёртвой тишины, но наконец, открыв глаза, девочка пробормотала: "Вкусно!". От подсматривающих шпионок хлынуло одобрение.

В результате всё прошло отлично. Девочки, заказавшие "особый десерт", в последний момент включённый в меню, реагировали одинаково. Первую ложку они подносили ко рту с таким видом, словно готовились к смерти. Но после краткой паузы столовую освещала ещё одна пара сияющих глаз.

Виллем, теперь сам прячась в тенях и подсматривая за девочками из-за двери столовой, встал в победную позу. Как и ожидалось, немного сладостей достаточно, чтобы покорить желудки детей.

— ...Что ты делаешь? — раздался сзади неодобрительный голос Найглато.

— Этот рецепт я получил от своего учителя. Неприятно признавать, но он обладал огромным влиянием на детей — и вот доказательство. В своё время я тоже много раз поддавался чарам этого десерта.

— Эм, я не об этом. Даже если ты станешь работать больше, твоё жалованье не увеличится, ты ведь понимаешь?

— Не имеет значения, — Виллем поскрёб лицо. — Я чувствовал себя виноватым в том, что они боятся меня. Если они оружие, то я, как смотритель, не должен подвергать их излишнему стрессу. Так что... как бы это сказать...

Он попытался подобрать правильные слова. Виллем не был уверен, что издаваемые его ртом звуки звучат сколько-нибудь осмысленно, но было что-то, что он считал себя обязанным сказать.

— Я не пытаюсь их баловать, ничего подобного. Просто если моё присутствие до сих пор оказывало негативный эффект, то я просто попытался свести его обратно к нулю. Моя "работа" ведь в том, чтобы никак ни на что не воздействовать, разве нет?

— Ну, если ты так говоришь, я, в общем-то, не против, — Найглато прищурилась. — Вот только ты выдал это на удивление быстро, так что объяснение звучало надуманно, а смотреть на то, как усердно ты пытаешься обмануть самого себя, было даже немного стыдно... Впрочем, если ты говорил искренне, то мне нечего возразить.

Она раскусила его сходу.

— Прости, пожалуйста, не спрашивай больше ничего, пожалуйста, умоляю.

— При первой нашей встрече я сочла тебя скорее равнодушным и циничным.

— А... Ну... — Виллем тоже считал себя таковым. Некогда он решил придерживаться подобного поведения, изолируя себя от окружающих людей и происходящих вокруг событий. Так что сегодняшний поступок изумил и его самого. — Я просто немного забылся... Впредь буду осторожен.

— Да нет, всё нормально. Детям нравится, а остальное неважно. А ещё...

— Что ещё?

— От тебя пахнет сахаром, так ты ещё аппетитнее.

— Мне и вправду стоит впредь быть осторожнее...

Виллем сделал мысленную пометку: всегда принимать душ после работы на кухне.

Итак, Ктолли Нота Сеньорис — фея. В этом году ей исполнилось пятнадцать лет, в данный момент она самая старшая из фей склада и полноценный воин. После того, как её совместимость с Поднятым Оружием была подтверждена, ей назначили меч Сеньорис, и его название стало последней частью её имени.

Её волосы и глаза — голубого цвета, но ей самой этот цвет не очень нравится по двум причинам. Во-первых, что верно и для остальных фей, необычный цвет волос привлекает слишком много внимания на городских улицах. Во-вторых, что хуже, голубые волосы плохо сочетаются с яркой одеждой.

— ...И чем только они заняты? — пробормотала себе под нос Ктолли, глядя в окно. Оно выходило на небольшую поляну, где юные феи вместе с высоким молодым мужчиной гонялись за мячом. Она до сих пор не осознавала этого, но Виллем, похоже, сумел стать неотъемлемой частью жизни на складе, невзирая на разницу в возрасте, поле и даже расе.

Катализатором, вероятно, послужил тот особый десерт, что он приготовил несколько дней назад. Когда младшие узнали, что Виллем сделал его сам, все их опасения тут же испарились. Не успела Ктолли и оглянуться, как они уже крепко привязались к нему, и игра, за которой она наблюдала, служила этому лишним подтверждением.

— Нет, в самом деле... Что с ним такое?

При их первой встрече Виллем показался Ктолли очень загадочным; необычайно добрый к ней, незнакомке, еще и создавшей ему проблемы, но при этом словно окружённый какой-то мрачной тенью. Более того, он, будучи неотмеченным, как-то ухитрялся жить в городе зверолюдей.

Во второй раз она увидела его распростёртым на земле с сидящей сверху Панибаль. Теперь, воспроизводя в памяти тот случай, она вспомнила, что и сама упала на Виллема, когда свалилась с крыши дома. Надеюсь, у него не фетиш на такое... Некоторое время она обдумывала такую возможность, но, смутившись, прогнала эти мысли прочь.

И последнее... Он всегда так добр к маленьким детям. Даже когда та группка шумных, беззастенчивых, надоедливых, назойливых и раздражающих девчонок пролезла в его комнату, он весело болтал с ними, не выказывая недовольства ни словами, ни выражением лица, и даже проявил точно такое же отношение и к пришедшей чуть позже Ктолли.

Точно такое же отношение? Слова завязли в мозгу Ктолли, заклинив мыслительные шестерёнки. Неужели для Виллема они все одинаковы? Может ли быть так, что он ведёт себя с пятнадцатилетней, взрослой, зрелой и ответственной Ктолли Нотой Сеньорис точно так же, как с теми десятилетними мелкими соплячками? Не может быть.

Кроме того, он — техник зачарованного оружия второго класса Виллем Кмеч — и сам ненамного старше Ктолли. Хотя его аура таинственности несколько сбивает с толку, она всё же предполагала, что ему меньше двадцати лет. А значит, он старше всего на три или четыре года, фактически в пределах погрешности они ровесники. Он не имеет права относиться к ней как к ребёнку.

А может, виновата разница в росте. Но даже в таком случае проблема серьёзна. Ктолли Нота Сеньорис — гордая обладательница титула самой рослой феи на складе. Но, как она предполагала, с высоты солидного роста Виллема она, вероятно, выглядит ненамного выше прочих. Да и сравнение с Найглато тоже не идёт ей на пользу. А ещё....

— На что это ты смотришь, а?

— Хяфу! — внезапное объятие сзади заставило Ктолли издать странный вскрик. — Эй, не делай так!

— Ха-ха, прости, прости. Ты так долго сидела не шевелясь, я не удержалась.

— Что это за причина такая...

Оттолкнув обвившиеся вокруг шеи руки, она повернулась к ухмыляющейся в своей обычной манере Итее.

Итея Майз Вальгаллис тоже, разумеется, фея. В свои четырнадцать лет она, как и Ктолли, уже полноценный воин и тоже прошла проверку на совместимость с Поднятым Оружием. И, как и Ктолли, получила своё последнее имя, Вальгаллис, в честь назначенного ей меча. Её волосы цвета зрелых рисовых колосьев, а чуть раскосые глаза — коричневые, цвета тёмной древесины. Она постоянно улыбается, тёплой, дружелюбной улыбкой.

— А он популярен... Словно уже несколько лет тут живёт. Ты слышала? Эта игра с мячом, в которую они играют, это он их научил. В неё может играть сразу много народу, и даже те, кто послабее, могут поучаствовать.

— Хмм... ясно.

— Он ведь тебе интересен, а? Виллем.

— Ну...

Любому на складе интересен Виллем, это совершенно нормально. Он не может не привлекать внимания.

— Твоя новая шляпа.

Задумавшаяся Ктолли чуть не свалилась со стула от внезапной смены темы.

— Ты так бережно с ней обращаешься, а? Хранишь в шкафу, ни разу с тех пор не надевала и чистишь всё время.

— Это в-вовсе ничего не значит! Шляпа просто полезна как маскировка, когда я покидаю остров... Здесь она мне не нужна! Почему вообще ты вдруг про неё заговорила?!

— Хм-м? — Итея расплылась в ухмылке.

— Что?!

— Да ничего-ничего. Просто, ну, твоя реакция говорит о многом.

— О чём ты? Все ведут себя так, когда удивляются.

— Уверена?

В голову продолжавшей допрос Итеи внезапно ударил скомканный клочок бумаги.

— Пожалуйста, не шумите в библиотеке.

Возле них, как обычно с безразличным выражением лица, стояла Нефрен.

Нефрен Рук Инсания, само собой, тоже фея. Однако, в отличие от первых двух, ей лишь тринадцать лет, и полноценным воином она будет считаться лишь летом следующего года. Её совместимость с Поднятым Оружием подтверждена совсем недавно. У неё тускло-серые волосы и угольно-чёрные глаза. Она низкого даже по стандартам фей роста — до такой степени, что может затеряться в толпе девочек помладше. С её лица никогда не сходит выражение полного равнодушия. Ктолли ни разу не видела, чтобы она улыбалась или злилась.

Оглядевшись, Ктолли обнаружила, что кроме них троих, стоящих у окна, в библиотеке больше никого нет.

— П-прости...

Нефрен села рядом с извиняющейся Ктолли.

— Итак, какой он?

— Ты же сказала не шуметь...

— Пока мы не повышаем голос, всё в порядке.

— То есть разговаривать можно, а? ...Рен, тебе он тоже интересен?

— Не совсем, — она бросила взгляд в окно. — Просто подумала, что он довольно-таки загадочная личность.

Тот факт, что она не единственная считает Виллема загадочным, несколько успокоил Ктолли. Будь он просто добрым и весёлым, её подруги не интересовались бы им. Он держится с девочками накоротке и в то же время словно бы проводит вокруг себя незримую черту. Кажется, будто он от души веселится, но при этом словно чувствует одиночество. Он благополучно стал частью жизни на складе, но временами его глаза приобретают отсутствующее выражение, словно он вспоминает о чём-то давнем и далёком. Вот почему он так притягивает взор Ктолли. Она не может не думать о нём.

— ...Ктолли, сколько ещё осталось?

Расплывчатый вопрос, но она прекрасно поняла, о чём спрашивает Итея. Она отметила нужную дату на календаре в своей комнате, так что ответила мгновенно.

— Десять дней.

— Хмм... Не знаю, успеем ли...

— О чём вы?

— О том, успеем ли мы исполнить мечту Ктолли о любви, разумеется!

От шока голова Ктолли ударилась о столешницу.

— Ктолли, не шуми в библиотеке.

— П-прости... Нет, какое прости! Что ты такое говоришь, Итея?!

— А-ха-ха, незачем так стесняться. Большинство фей не доживает даже до подросткового возраста, так что тебе ещё повезло, что ты можешь даже испытать любовь.

— Н-не то чтобы я рассматривала его с такой точки зрения.

— ...Понятно. Пойду поищу в книгах истории о межрасовых браках. Может пригодиться.

— Рен?! Мне это не нужно!

— Ктолли, не шуми в библиотеке.

— Из-за кого я кричу, по-твоему?!

Ктолли перевела дух. За окном подброшенный кем-то мяч взлетел высоко в воздух, и, прочертив широкую дугу, упал обратно на землю.

— ...Мне правда ничего не нужно, пожалуйста, перестаньте. Я наконец-то смогла смириться с потерей столь многого... Не хочу получать ещё один повод для сожалений, — тихо, еле слышно проговорила Ктолли.

— Понятно, — Итея, печально усмехнувшись, замолчала и уставилась в окно.

Нефрен коротко кивнула и, не говоря ни слова, опустила взгляд в книгу.

* * *

Неделю спустя.

Виллем снова начал ощущать смутное беспокойство по поводу своей работы. Шагая по коридору и пытаясь понять, что именно ему кажется неправильным, он услышал за спиной быстро приближающийся топот.

— Виллем!

В его спину врезались две ноги, силу которых приумножил прыжок с разбега. Несмотря на существенную разницу в росте и весе, точно рассчитанный удар едва не повалил Виллема ничком на пол. Не успел он прийти в себя, как маленькие руки и ноги обхватили его в болевом захвате.

— Поймала!

— А-а-а! Нет, нет! Я просила поймать его в переносном смысле!

— Цель оправдывает средства.

— Точно, сбежать он не может, значит всё в порядке.

— Ничего не в порядке!! Мы же хотим попросить его об услуге.

— Это же основы стратегии при переговорах: сначала продемонстрировать силу — потом просить о чём-то.

— Так делают лишь те, кто готов убивать друг друга!

— Убивать! Убивать! Убивать!

— Это не то слово, которое положено скандировать!

Кто-то, довольно напевая, в своё удовольствие выворачивал его плечо. Виллем оценил ситуацию. Его окружила привычная толпа бойких маленьких существ.

— Что такое? Вам что-то нужно?

— Да, да. У нас к тебе дело.

— Мы хотим почитать книжку, пойдём!

— Г-г-говорила же, не выворачивай суставы, когда просишь!

Виллем был полностью согласен с этой репликой.

— Вы хотите, чтобы я помог вам читать? Простите, но вы же знаете, что я плохо пишу и читаю.

— Э? Но ты же техник, ты ведь должен быть умным!

— О, я очень умный. Если у вас есть старинные книжки пятисотлетней давности, я без проблем их вам прочту!

Девочки рассмеялись, приняв его слова за шутку, и потянули Виллема за рукава.

— Мы и сами прочтём. Нам нужно чтобы ты просто посидел с нами.

— Ага, это старая, старая история, и нам одним страшно.

— Ну, лично мне вовсе не страшно, но эти малыши настаивали.

— Э-эй, не корчи из себя взрослую!

Девочки как обычно болтали во весь голос, но в то же время ухитрялись дружно тащить Виллема куда-то.

— Старая история?

— История про Эмнетуайт!

При упоминании этого имени Виллем вдруг почувствовал головокружение. Его одолел сильный приступ дежа вю, разум начал погружаться в события далёкого прошлого. Коридор склада на Шестьдесят Восьмом Острове исказился, словно превратившись в старый приют. Вид места, где он некогда жил, пробудил в нём воспоминания о том, как он, самый старший из воспитанников, заботился о младших детях.

“Вилле-е-ем!”

“Отец, ты опять в чём-то напортачил?”

В голове Виллема зазвучали голоса, которые он изо всех сил старался не вспоминать. Он осознал, что забыл кое-что важное: причину, по которой решил поселиться на том грязном Двадцать Восьмом Острове. Там было неприятно. Тяжело. Все относились к нему, носителю очевидного дефекта неотмеченности, с неприязнью. Для него там не было места, которое он мог бы назвать домом.

Но именно поэтому он там и поселился. Ему больше нигде нет места. Как бы он ни желал вернуться домой, этому желанию не суждено сбыться. И в трущобах того острова он никогда не забывал об этом. Каждый прожитый там день напоминал ему об этой уродливой истине.

Но это место выглядит так похоже. Он должен постоянно напоминать себе, что это не дом. Он не обязан носить эту тесную чёрную униформу. Знаки различия на его плечах — лишь видимость. Он здесь всего на несколько месяцев. Так что всё в порядке. Он не забыл свой настоящий дом, не предал его.

— Виллем?

Оклик вернул его в настоящее.

— А, всё нормально. Я просто немного не выспался. Так что там за история про Эмнетуайт?

— Про то, как они жили, давны-ы-ы-ым-давно! Там, внизу, на земле!

Девочки наперебой пустились в рассказ. В книжке с картинками, которую они читали, говорилось об ужасных существах под названием Эмнетуайт, которые некогда населяли землю. И из-за них орки были загнаны в резервации на неплодородных землях, прекрасные леса эльфов были вырублены и пущены на дрова, рептилоидов изгнали из их болот, на ликантропов была объявлена охота, а сокровища драконов оказались расхищены. А когда Гости вновь снизошли в мир, чтобы обрушить на Эмнетуайт небесную кару, те обратили оружие против них, убивая самих богов. В конце концов, Эмнетуайт вызвали откуда-то Семнадцать Зверей и уничтожили и себя, и всех остальных живущих на земле.

— Жуть, правда ведь?

В таком изложении история и правда выглядела страшной. Оставалось лишь удивляться, как эти Эмнетуайт ухитрялись быть такими мерзкими монстрами.

— Ну, это же книжка с картинками, так что не всё в ней может быть правдой, вы же понимаете?

— Но тут говорится, что это правда.

— Все так говорят.

Девочки переглянулись.

— Тогда Герои из этой книжки — тоже выдумка?

— Жаль, если так, — пробормотала девочка с фиолетовыми волосами. Остальные согласно закивали.

— Ну, думаю, немного правды во всём этом есть... А почему жаль, если Героев на самом не было?

Девочки снова переглянулись.

— Потому что... мы тоже Герои?

Виллем не понял, о чём они. Они так боятся Эмнетуайт и в то же время хотят стать теми, кого можно назвать настоящим символом этой расы. Да, конечно, Герои в его время были чем-то вроде оружия человечества. Может, поэтому девочки, сами являющиеся оружием, чувствуют некое сродство с этими воинами древности.

— Кстати, эм... Господин Виллем, — застенчиво сказала одна из девочек. — Вам не больно?

Едва вопрос достиг ушей Виллема, как боль в его плече внезапно вернулась, неприятно напомнив, что он так и не освободился из захвата.

Ктолли всегда недолюбливала её. Она постоянно называла Ктолли своей младшей сестрой и вела себя с ней соответствующе. Разумеется, феи, не рождающиеся из материнской утробы, не могут по-настоящему иметь сестёр. Но она приводила в доказательство тот факт, что они родом из одного леса, с одного Летающего Острова, а еще что она появилась на пять лет раньше Ктолли, а значит — приходится ей старшей сестрой. То, что она использовала эти случайные совпадения как доказательства, лишь сильнее раздражало Ктолли.

Также она, похоже, обладала выдающимися навыками обращения с Поднятым Оружием — ещё одно качество, вызывающее неприязнь Ктолли. Ктолли помнила, как она летела на битву, показушно размахивая своим большим мечом, а потом торжествующе возвращалась с широкой ухмылкой. Сразу по возвращении она всегда врывалась в столовую и съедала бисквитный торт — постоянный элемент тогдашнего меню — с выражением чистого наслаждения на лице.

Однажды, подчиняясь мимолётному капризу, молодая и неопытная Ктолли решила спросить её кое о чём.

— Почему ты постоянно носишь эту брошь, она ведь тебе совсем не идёт?

— Аха-ха, ты слишком откровенная, Ктолли. Старшая сестрица чуть не расплакалась, знаешь ли.

— Ты мне не старшая сестра...

— Э-э? Но я же не могу быть младшей сестрой.

— Я имею в виду, мы вообще не сёстры.

После нескольких минут их обычной несерьёзной перепалки её улыбка чуть увяла.

— В своё время у меня тоже была кто-то вроде старшей сестры. Эту брошь я взяла у неё.

— Взяла? Она не отдала её тебе?

— Это было одно из её сокровищ. Она всегда носила её и очень ею дорожила, так что сколько бы я ни упрашивала, она не соглашалась подарить её мне. — Тут Ктолли подумала, что она ещё хуже, чем кажется, раз украла у кого-то нечто настолько для него важное, но под осуждающим взглядом Ктолли она лишь рассмеялась. — Я постоянно вызывала её на различные состязания, требуя, чтобы она отдала мне брошь, если я выиграю. Мы соревновались, кто покажет лучший результат на тренировке, или кто больше съест, или кто выиграет в карты. Я ни разу не победила. Но это было весело, и я продолжала пытаться.

Ктолли уже знала, чем закончится этот рассказ. Раз она не знакома со старшей сестрой своей самозваной старшей сестры, значит, когда появилась Ктолли, той уже не было. Ктолли молчала, не желая спрашивать, но вопрос, видимо, отразился на её лице.

"Старшая сестра" похлопала её по спине и продолжила:

— Ну, в конце концов я победила по умолчанию. Однажды она ушла на битву, не надев брошь. Она просто оставила её на столе в своей комнате, так что я взяла брошь себе, — она рассмеялась, хотя Ктолли не видела в истории ничего смешного. — Я тоже думаю, что брошь мне не идёт... Но у меня такое чувство, словно мне нужно носить её.

Да, Ктолли никогда особо не любила её. Но, может, если подумать, она всё же не была такой уж плохой. Так что в тот день, когда она не вернулась из боя, Ктолли вошла в её комнату. За незапертой дверью царил беспорядок. Нижнее бельё, карточки для игр, разные мелочи валялись тут и там. Лишь стол цеплял взгляд совершенной чистотой — и точно посередине его одиноко лежала серебряная брошь.

* * *

На протяжении нескольких последних дней некоторые из фей ни разу не попадались Виллему на глаза. Ктолли, Итея, Нефрен. Все сравнительно взрослые девушки словно куда-то исчезли. Немного подумав об этом, он решил, что причина в каких-то особых обстоятельствах, и решил не углубляться в этот вопрос. Он просто принял ситуацию и больше не размышлял на эту тему.

Земля ещё не совсем просохла после утреннего дождя. Команда красных, которую весь первый тайм преследовали неудачи, только что начала перехватывать инициативу. Мотивация игроков была на пике, и они сговорились, что в течение второго тайма обязательно вобьют мяч прямо в лицо капитану команды белых.

Внезапный порыв ветра подхватил летевший в тот момент мяч, относя его в густые кусты. Девочка, гнавшаяся за мячом, оказалась из тех, кто не отступается от своей цели, а также из тех, кто, глядя в небо, не обращает внимания на то, что под ногами. Сумма этих двух условий дала единственно возможный результат. Твёрдо намерившись поймать мяч, девочка головой вперёд рухнула прямо в заросли.

— Эй! Ты цела?

— Ай, ай... Облом, облом...

Со стороны падение выглядело очень плохо, настолько, что вполне можно было ожидать серьёзных травм, так что когда девочка со смехом встала, Виллем облегчённо выдохнул, но тут же в ужасе замер. Через её левое бедро тянулась глубокая рана, а тонкая ветвь пронзила правое плечо. К счастью, судя по кровотечению, артерии оказались не задеты, но рана была не настолько пустячна, как пыталась изобразить девочка.

— Выглядит очень плохо, нужно немедленно обработать раны.

— Э-э? Да в порядке я, — беспечно отозвалась девочка. — Ну же, играем, играем! Мы почти их сделали!

Виллем не верил ушам. Может, раны не так серьёзны, как ему кажется? Но сколько бы он ни проверял, его не покидала уверенность, что нужно немедленно остановить кровь, иначе жизнь маленькой феи может оказаться под угрозой.

— ...Не болит?

— Болит. Но мы же только-только разыгрались! — широко улыбаясь, девочка энергично замахала Виллему, чтобы он продолжил игру.

Он наконец начал понимать происходящее. Как она и сказала, раны действительно болят и, возможно, сильно. Просто она — и другие девочки, явно не видящие в её поведении ничего странного — не считает ранение чем-то из ряда вон выходящим. По спине Виллема пробежала дрожь. Ему показалось, что его окружают неизвестные, загадочные существа. А может, вовсе не показалось — может, это и есть реальность, которую он до этого момента не замечал.

— Игра окончена.

Раздался дружный протестующий стон, но Виллем проигнорировал его, подхватил раненую девочку на руки и бегом понёс внутрь склада.

— ...Ну и почему расстроена не сама раненая, а её спаситель? — спросила Найглато, надевшая поверх своей обычной одежды белый халат.

Перевязанная девочка лежала на соседней кровати, дуясь из-за прерванной игры. Виллем сидел на стуле, зарывшись лицом в ладони.

— Я до сегодняшнего дня не замечал... Они, похоже, не слишком-то ценят собственные жизни, да? — не меняя позы, спросил Виллем. Он надеялся, что Найглато что-нибудь знает.

— Хм-м, пожалуй. Есть у них такая склонность.

— Это ненормально... Что они вообще такое?

Найглато чуть помолчала и со вздохом спросила в ответ:

— Ты правда хочешь знать?

Виллем наконец поднял лицо.

— Ты их смотритель, пусть и на бумаге. Так что если потребуешь, чтобы тебе предоставили информацию о них, я буду не вправе отказать, — её голос посерьёзнел. — Честно говоря, я совсем не хочу рассказывать. Услышав это, ты изменишь своё отношение к этим детям. Поначалу я считала твоё поведение почти отвратительным, но сейчас благодарна за твою доброту к ним. Я бы предпочла, чтобы это продолжалось так долго, как только возможно.

— ...Расскажи мне, пожалуйста.

— Что ж... Полагаю, у меня нет выбора, — плечи Найглато поникли. — Строго говоря, эти дети не живут. Их тела не боятся смерти, потому что они, в первую очередь, и не живые. Разум — другое дело, но в столь юном возрасте они просто следуют телесным инстинктам и ведут себя беспечно.

— Прости... Я ничего не понял.

Не живут? Что за шутки? Как могут те упрямые, бойкие, шумные девочки, которых он видит каждый день, — быть не живыми?

— Хмм... Ну, я в первый раз тоже не хотела верить, — еле слышно пробормотала Найглато. Она вышла из комнаты и поманила за собой Виллема. — Идём. Я хочу тебе кое-что показать.

Виллем неловко поднялся и последовал за ней, по-прежнему в полном замешательстве.

— Эмнетуайт. Полагаю, ты хорошо осведомлён о них?

— ...Столь же хорошо, как и любой другой.

— Можешь не скромничать, — она хихикнула. — Легендарная раса, правившая поверхностью пятьсот лет назад. Они не были благословлены какими-либо особыми талантами...

Говорили, что Эмнетуайт не обладали ошеломляющими размерами гигантов. Им была неподвластна утончённая магия, на которую были способны эльфы. Молийцы были гораздо лучшими архитекторами. Орки размножались намного быстрее. И, разумеется, никакого сравнения с невероятной мощью драконов. И всё же, ничтожные существа без каких-либо выдающихся навыков, они долго правили поверхностью, успешно отражая атаки почти всех прочих рас.

— Да уж. Похоже, они были уникальной расой.

— И ещё одно: на вкус они были гораздо приятнее всех остальных. Этот факт передаётся в сказаниях через все поколения троллей.

А вот этой легенде лучше бы кануть в забытье. Честно.

— Одной из главных причин их силы были оружейные системы, сейчас известные под названием Поднятое Оружие.

— ...Я слышал о нём. Анаала упоминал, что если повезёт найти всего одно рабочее Поднятое Оружие, то этого хватит, чтобы окупить несколько экспедиций.

— Мхм. Торговая Компания скупает их по минимальной цене в двести тысяч брадалов. Максимальной суммой, насколько я знаю, было восемь миллионов брадалов.

Восемь миллионов. Этого хватило бы выплатить долг Виллема пять раз, и ещё бы осталось.

— И... Всё Поднятое Оружие, собранное торговой компанией...

Найглато остановилась перед необычайно большой и крепкой дверью. Её покрывал толстый лист металла, с краёв выступали шляпки гвоздей. Запор смотрелся гораздо сложнее обычного замка, а дверная ручка выглядела невероятно тяжёлой. Казавшаяся неуместной на этом полном жизни "складе" дверь словно напоминала, что они всё же на военном объекте.

— ...находится в этой комнате.

Найглато отперла дверь и с лёгкостью распахнула её. По коридору разнёсся глубокий рокот, похожий на урчание в животе. Неприятный запах плесени и пыли защекотал нос Виллема.

Словно гробница. Будто захоронение древнего короля и его сокровищ, защищённое проклятьем, которое готово пасть на головы глупцов, позарившихся на драгоценности. Сам Виллем ни разу не видел ничего подобного, но ему доводилась выслушивать истории. Впрочем, он понятия не имел, остались ли подобные гробницы где-нибудь на землях внизу.

Светильников в комнате не было. Виллем различил в темноте какие-то предметы, но не мог определить, что это такое.

— Довольно строгие меры безопасности, а?

— Разумеется, учитывая, сколь опасные предметы здесь собраны.

Двое стояли не двигаясь, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку.

— Оружие прошлого, секреты производства, ремонта и использования которого утеряны навсегда. Оружие, созданное бессильной расой, чтобы одолеть всемогущих драконов и Гостей. Оружие, символизирующее волю к сопротивлению и силу сражаться. Оружие, в руках одного-единственного воина способное повлиять на исход целой войны.

Глаза Виллема начали привыкать к слабому освещению — и он наконец смог разглядеть содержимое комнаты, отчего нервно засмеялся

К одной из стен было прислонено множество мечей. Он до сих пор не мог рассмотреть их в деталях, но они выглядели гораздо крупнее обычных длинных клинков, используемых как церемониальное и личное оружие. Мечи различались длиной, но большинство, поставленные стоймя, оказались бы ростом со среднего взрослого, может чуть ниже. Пропорционально длинные рукояти указывали, что мечи рассчитаны на двуручный хват.

Что совершенно однозначно отличало их от обычных мечей, так это структура клинков. Подойдя ближе, Виллем увидел по всей их длине характерные трещины. Ещё более пристальный осмотр показал, что части клинка по разные стороны от трещин немного отличаются цветом, а значит, трещины вовсе не трещины, а стыки.

Обычный меч представляет собой цельный кусок металла, которому придали нужную форму. Но эти лезвия состоят из дюжин металлических фрагментов, каждый размером примерно с кулак, собранных воедино, словно паззл в форме меча.

— Карильоны...

— Так вот, значит, как они назывались?

Ещё раз окинув комнату взглядом, Виллем почувствовал в груди давящую боль. Он узнал некоторые из мечей. Серийные Карильоны, тип Персиваль. Эти мечи много раз выручали его тогда, когда он, новичок Квази Герой, ещё не обладал персональным оружием. В них не встроены персонализированные Таланты, но это компенсируется отличным качеством и невероятной универсальностью — Виллем мог провести срочное техобслуживание меча прямо на поле боя. Он так и не смог привыкнуть к следующей модели, типу Диндрэйн, но другие Квази Герои хвалили их за увеличенную прочность.

Локус Солус. Любимый меч Квази Героя, чьё имя он забыл, который сражался вместе с Виллемом на юге в битве против драконов. В этот меч был встроен Талант стимуляции мускулов, но из-за неполадок в целительных средствах оружия на следующий день после боя мышцы ужасно болели — Виллем помнил, как товарищ жаловался на это.

Рядом лежал Мулусмуаурея. Это оружие нес один из его собратьев, Квази Героев, пришедших в качестве подкрепления для обороны города Листиру. Виллему так и не удалось увидеть Таланты этого меча в бою, но он слышал, что тот способен оттягивать смерть владельца на некоторое время.

— Хе...

Это казалось чем-то вроде очень странной встречи одноклассников. Виллем упал на колени, не заботясь, что его армейская униформа испачкается. Он зажёг немного Яда, сконцентрировался и, игнорируя зародившуюся в голове боль, дал глазам возможность видеть Магические Жилы. Как он и ожидал, мечи были в ужасном состоянии. Магические Линии разъединены, разорваны и находятся в полном беспорядке.

И этим хламом они продолжат сражаться?

— Ответь мне ещё на один вопрос.

— Что такое?

— Карильоны — рукотворное чудо, сотворённое Эмнетуайт для Эмнетуайт. Лишь избранные Герои человечества могли использовать их. Сейчас они должны быть не более чем бесполезным антиквариатом. Так зачем же собирать их? Как вы сражаетесь ими?

— Ты ведь уже знаешь ответ, не так ли?

"Потому что... мы тоже Герои?"

Игнорируя прозвучавший в голове голос девочки, Виллем снова попросил:

— Расскажи мне.

— ...Как ты знаешь, в основе любой магии лежат софистика и подгонка фактов. Раз Эмнетуайт больше нет, нам всего лишь нужна замена. Эти дети — Лепреконы. Единственная раса, способная выполнять людскую работу людскими инструментами. Вот ответ на твой первоначальный вопрос.

— ...Понятно.

В глубине души Виллем уже знал это. Он поднялся, отряхнул брюки и скользнул глазами по ряду Карильонов.

— Теперь, значит, ваши партнёры — эти девочки, да? — пробормотал Виллем. В его голосе слышались одиночество, гордость и скорбь, словно он обращался к старым друзьям.

* * *

“Что я такое?”, подумал Виллем. На ум приходило несколько определений. Тот, кто некогда стремился стать Истинным Героем. Тот, кто взял в руки Карильон в качестве Квази Героя. И наконец, тот, кто лишился всего этого в битве и теперь пустой скорлупкой проживает остаток своих дней.

Чтобы стать Истинным Героем, нужно быть подходящего происхождения. Например, в твоих жилах течёт кровь богов. Или ты потомок Героя. Или родился в особую ночь, предсказанную в каком-либо пророчестве. Или твой родной город разрушили драконы. Или от твоего отца тебе достались тайны семейного стиля боя на мечах. Или в твоём теле заключён могучий демон. В биографии каждого настоящего Героя найдется нечто подобное. Лишь тем, кто очевидно способен совладать с нечеловеческой силой, предоставляется шанс получить её на самом деле.

Так что Виллем не мог стать Истинным Героем. Неважно, как сильно он этого хотел, он просто не соответствовал требованиям. Его родители были обычными торговцами хлопком. Он вырос в обычном детском приюте, его жизнь была не особо счастливой и не особо трагичной. Разумеется, с такой обычной биографией он мог обладать лишь совершенно рядовыми возможностями. Это никак не зависело от него. Было бы неплохо хотя бы быть рождённым по соседству со школой эзотерического оружейного дела или чем-то в этом роде, но, похоже, желания Виллема не заботили мир.

— У тебя нет предрасположенности, — как-то раз прямо сказал ему его учитель, — Организация Героев предполагает элитарность. Легендарные герои, полубоги... Система была создана, чтобы подобные люди могли раскрыть в себе ещё большую силу. Они живут в совсем ином мире, нежели мы, обычные воины, способные лишь на незначительные победы. Они несут на своих плечах тяжесть всего мира.

Учитель тряхнул головой.

— Никакой обычный человек не сможет исполнить это предназначение. Попытавшись, пересилив себя, ты всё равно скоро сломаешься, и тогда неспособность сражаться станет меньшей из твоих проблем. И ты, Виллем, к сожалению, самый обычный человек.

На мгновение повисла тишина. Учитель глубоко вздохнул и закончил:

— Не делай такое лицо... Мне не доставляет удовольствия рушить твои мечты. Это лишь правда, которую я должен тебе высказать, реальность, с которой ты должен смириться. Вот и всё.

Выслушав эти слова, Виллем отверг их. Он упрямо отказался сдаваться. Сейчас, вспоминая этот разговор, он понимал, что поступил ребячливо. Но тогда он был настроен совершенно серьёзно — и решил во что бы то ни стало опровергнуть слова учителя.

Виллему вспомнилось, как Церковь объявила Двадцатого Истинного Героя. В жилах этой личности текла кровь первого Истинного Героя, а также этот человек был наследником престола некоего королевства. Но когда будущему Герою было всего девять лет, на страну напали Эльфы Мрака, и всё, чем он дорожил, обратилось в пепел: его родители, друзья, родной город. Дитя спаслось бегством из объятого пламенем и рушащегося королевского замка и поселилось в уединённой деревушке, где старый генерал научил его давно забытым техникам фехтования.

Когда Виллем узнал эту историю, ему оставалось лишь вздыхать. Он наконец увидел, что нужно для того, чтобы стать Истинным Героем, и увиденное причинило ему боль. Когда Двадцатый Герой получил любимое оружие Восемнадцатого Истинного Героя, меч Сеньорис, один из пяти сильнейших святых мечей мира, Виллем не почувствовал ни капли зависти или злобы. Он смирился. Истинные Герои живут в своём мире, где ему нет места. Он просто жалок в сравнении с ними.

Прошло много времени, прежде чем Виллем заметил. У того человека были причины сражаться. Были причины продолжать сражаться. Были причины, из-за которых он не мог не сражаться. Вот почему никто, включая самого Героя, не замечал. Все просто принимали происходящее как данность, даже не задумываясь.

Двадцатый Истинный Герой. Личность, от рождения обладающая силой сразить могущественнейших из демонов, пережившая боль потери своей семьи и своей родины, обладатель тайных техник далёкого прошлого, носитель святого меча, способного одолеть даже Гостей. Этот человек.

Этот человек никогда не хотел сражаться. Он участвовал в войне мести, просто потому что у него не было выбора. Он бросал вызов драконам и самим богам, потому что должен был соответствовать возлагаемым на него ожиданиям. Он был лишь марионеткой — марионеткой собственных сил и тех, кто желал ими воспользоваться.

Поняв это, Виллем возненавидел его. Он не мог простить ему этого. И, честно говоря, он до сих пор не смог полностью избавиться от этих чувств.

* * *

Когда солнце начало опускаться за горизонт, заморосил дождь.

— Стоило взять зонт... — пробормотал он, но искать укрытие или возвращаться не хотелось.

Шестьдесят Восьмой Остров, гавань. Ворота острова, они содержат все необходимые сооружения для посадки и взлёта воздушных кораблей. Виллем стоял у самого края, подставляя себя дождевым каплям. Под ним плыла рваная ткань облаков. Ещё ниже виднелась простирающаяся во все стороны бескрайняя равнина. Ни зелени лесов, ни голубого отблеска рек и океанов, ни жёлтых пятен пустынь. Лишь море невыразительного, грязно-серого песка.

Он пришёл в гавань с единственной целью — увидеть этот пейзаж. Убедиться, что утраченное им утрачено и больше никогда не вернётся. Но вскоре даже эта серая пустошь начала растворяться в непроглядном мраке ночи.

Кое с чем он мог согласиться. Например, использование Яда. Магия чем-то напоминает пламя. Маг зажигает искру в своем теле, добавляет топлива и направляет энергию наружу. Но этот процесс обременителен для тела. Если попытаться призвать пламя, сила которого превышает некоторый предел, то тело само, следуя инстинкту самосохранения, погасит его. Этот механизм является естественным ограничителем того, какое количество Яда могут задействовать разные расы.

Однако, если маг является такой искажённой формой жизни, чьё тело, строго говоря, не живёт, то он сможет произвести невероятной силы Яд, далеко превосходящий возможности других рас. Но эта сила, наверняка неконтролируемая, очень быстро безудержно вспыхнет и создаст гигантский взрыв, который уничтожит и мага, и его цель, оставив после себя зияющий кратер с одиноким Карильоном в центре. Абсолютное оружие. Может, не самое эффективное, учитывая, что применить его можно лишь раз, и всё же само существование такой возможности придаёт ему большое значение и ценность.

И ещё одно, с чем он был согласен: эти девочки, разумеется, сильны. Они выращены ради войны. Цель всей их жизни - победа. Одно это делает их достойными. Достойными звания наследниц Истинных Героев. Каждая из них может превратиться в того, кем Виллем так усердно пытался, но не смог стать. Великолепно. Прекрасно. Они, наверное, и сами этого хотят. Он, наверное, должен радоваться за них. Благословлять их. У-у-у-ху, здорово! Полагаюсь на вас! Удачи!

— ...Хочу умереть...

Разумеется, Виллем понимал. Его в корне искажённые рассуждения порождены его собственным разумом в отчаянной попытке найти самоуспокоение. Стоя в одиночестве в гавани, он позволил мыслям течь своим чередом. Может, будет лучше откровенно поговорить с девочками о том, что он чувствует. Но, в конце концов, что он может сделать? Чужак не имеет права вмешиваться в битвы Героев.

— ...Хм?

Сквозь прореху в облаках над головой пробились солнечные лучи. Приближался воздушный корабль. На фоне ослепляющего света рассмотреть силуэт не удавалось, но это явно не перевозчик и не обычный патрульный корабль. Сравнительно небольшой, но скорее всего — военный транспорт.

Громкий скрежет металла разнёсся по пристани, и воздушный корабль причалил. Раздался скрип буферных пластин. Три якоря прикрепили к пирсу нос, середину и корму корабля. Пара роторов замедляла вращение. Пылающий магический реактор плавно гас, и создаваемый его работой оглушительный громоподобный шум постепенно сходил на нет.

Открылся люк главного входа, и из корабля вышли двое.

— Вы...

Виллем сразу же узнал их: Лепреконы, Ктолли и Итея. Обе в полевой армейской униформе для женщин, раньше он не видел их в такой одежде. Что-то не так. Итея шагает с мрачным выражением лица, а Ктолли бессильно висит у неё на плече.

— Эй, эй, да это же Виллем, техник зачарованного оружия второго класса. Добрый вечер, — Итея заговорила в своей обычной жизнерадостной манере. — Странное место, чтобы встретиться, а? Решил прогуляться под дождём?

Итея, наверное, пыталась пошутить, или специально высказала неверное предположение, чтобы отвлечь внимание от себя. Однако это предположение, в общем-то, было верным. Но это не имеет значения. Виллем не собирался позволить ей увильнуть от расспросов.

— Что с вами случилось?

— Хм-м... Ну, почти то же, что и с тобой. Просто решили слегка прогуляться вне острова... Сойдёт за ответ?

— Нет, конечно. Полагаю, вы… — он замялся. Виллем не знал, приемлемы ли дальнейшие расспросы, но чувствовал потребность спросить, — вы вернулись из боя, так? С Семнадцатью Зверями.

— А-ха-ха, как ты догадался?

С тех самых пор, как они покинули корабль, Ктолли не произнесла ни слова. Виллем приблизился, желая проверить, как тяжелы её раны.

— А-а... С ней всё нормально. Ей ты ничем не поможешь. Но если хочешь подсобить, то, может, справишься вон с тем.

Итея глазами указала на гору за своей спиной. Всё тело горы покрывала молочно-белая чешуя, поверх которой была надета армейская униформа. Пригнувшись, чтобы протиснуться через дверь, существо начало неуклюже выбираться из воздушного корабля. У вершины горы открылась пара глаз и уставилась на Виллема.

...Виллем уже встречал его однажды. Тот самый рептилоид.

— Эта униформа... Полагаю, ты Виллем? — голос рептилоида звучал угрожающе, словно шипение змеи. Горло рептилоидов устроено не так, как человеческое, так что они всегда разговаривают со специфическим акцентом, даже когда изъясняются на общем языке островов.

— Да... А вы?

— Отнеси, — скомандовал рептилоид, полностью проигнорировав вопрос Виллема, и передал, или, скорее, бросил ему два длинных плоских предмета.

Виллем инстинктивно потянулся, чтобы поймать их. Но свёртки, не такие уж и крупные по сравнению с гигантским телом рептилоида, едва не превосходили Виллема по размерам. И если рептилоид мог без видимых усилий держать и бросать их, для мускулов обычного человека свёртки оказались слишком тяжелы. Виллем не удержал их, и предметы с металлическим лязгом ударились о землю.

— Это...

Два гигантских меча, туго обёрнутых в белую ткань.

— Их оружие. Отнеси обратно на склад, — повторил свой приказ рептилоид и развернулся обратно к кораблю.

— Э-эй!

— У тебя нет права голоса. Тот, кто не является воином, не имеет права встревать в дела воинов.

Люк захлопнулся, скрывая за собой напоминающую булыжник спину рептилоида.

— А, не обращай внимания. Господин Ящерица всегда такой, — беззаботно сказала Итея. — И было бы здорово, если б ты смог отнести эти мечи. Мне, как видишь, приходится тащить Ктолли.

— Она ранена?

— Нет, просто перетрудилась и теперь в лёгком обмороке. Отдохнёт в медпункте и будет как новенькая.

— Понятно.

Виллем подобрал один из мечей. Даже сквозь толстую ткань он нащупал знакомую текстуру. И даже в сумерках разглядел прекрасно знакомые очертания.

— Сеньорис...

— О-о, да ты разбираешься.

Разумеется, он разбирается. В те времена каждый Квази Герой знал это имя. Махни вправо - и сразишь дракона. Махни влево - и низвергнешь бога. Один из первых когда-либо выкованных Карильонов. Убийца Коричневых Драконов. Крушитель Богов. Тайный Меч Белых Ножен. За свою долгую и славную историю он собрал столько прозвищ, что хватило бы заполнить книгу. Карильон из Карильонов. Меч Восемнадцатого и Двадцатого Истинных Героев, символ героизма.

— Это твой?

— Не, Ктолли. Мне назначен второй.

Виллем подобрал второй меч.

— Вальгаллис.

— Ммхм. А ты, похоже, многому научился. Читал список снаряжения?

— Нет... — он покачал головой, — просто вышло так, что я много знаю об этих мечах.

— Э, не совсем понимаю, о чём ты, ну да ладно, — произнесла Итея, наклонив голову.

— Этот груз я тоже возьму.

— А? Погоди...

Виллем поднял безвольную Ктолли и взвалил себе на спину. Позади раздался металлический лязг, сигнализирующий об отбытии воздушного корабля.

— ... А ты сильнее, чем я думала, — пробормотала Итея.

— Ну, это же теперь моя работа — помогать вам.

— О-о, пытаешься рисоваться, а?

Виллем пустился в долгий путь обратно, Итея отстала на полшага.

— И как много ты знаешь? Про нас.

— ...Немного. Я знаю, что вы феи и что вы сражаетесь, защищая острова, с помощью Карильонов... точнее, Поднятого Оружия. Вот и всё.

— Хм-м... Понятно, — Итея посмотрела в небо. — Отталкивающе, а? Пушечное мясо, использующее артефакты ненавистных Эмнетуайт. Тошнотворная атмосфера, как по мне.

— Не говори "атмосфера", ты не персонаж романа.

Но она совершенно права. Всем Героям жизненно необходим сеттинг, подобный тому, что она только что описала. Чем трагичнее, чем печальнее, — тем лучше. Их судьбы и предназначения вращаются вокруг этой атмосферы, которая дает им силу сражаться древним оружием Эмнетуайт. Неважно, хотят они этого или нет.

— Очень давно я знал кого-то, очень похожего на вас.

— О-о, история из прошлого?

— Слишком короткая для истории. Я многим был обязан ей, но мне так и не представилось шанса отплатить ей за доброту. Так что когда я узнал о вас, то почувствовал, что должен хоть чем-то помочь. Вот и всё.

— Ого. И правда короткая.

— Говорил же...

Итея со скучающим видом поддела ногой камень.

— Хм-м... Сейчас не тот момент, когда тебе пора открыть мне свои чувства и попытаться заронить в моё сердце любовь? Раз мы наедине и всё такое.

— Ты не забываешь про кое-кого у меня на спине?

— Ктолли положено очнуться посреди разговора и всё услышать, понимаешь? Так зародится замечательный, полный ревности любовный треугольник.

— Каких книг ты начиталась?

— "Треснувший Треугольник".

Виллем знал это название. Книга описывала события на выдуманном Летающем Острове, персонажи непрерывно предавались прелюбодеянию и супружеским изменам, утверждая, что ищут истинную любовь.

Ну, проводя большую часть жизни в лесу в компании других девочек (и Найглато), они должны что-то узнавать про общество. Видимо, они собирают сведения из источников вроде этого, мягко говоря — неточного.

— Мне особенно нравится третий том. Просто шедевр.

— Напомни мне конфисковать это, когда вернёмся. Детям не положено читать такое.

— Что за тирания! И кто это тут дети, а?! И ты что, по одному лишь заглавию понял, про что книга?!

Двадцать Восьмой Остров предоставлял множество развлечений и наслаждений. Меняя одну работу за другой, Виллем краем уха слышал разговоры о последних модных увлечениях. Ну, как бы то ни было, он решил проигнорировать вопросы Итеи.

— Тише, разбудишь её.

Он спиной ощутил легкую дрожь, которая сопровождалась тихим вздохом.

“Что я такое”, думал Виллем. Он больше не Герой, у него нет причин защищать этот новый мир и больше нет силы для этого. Так что сейчас единственный смысл его жизни — эта роль символического смотрителя за оружием, бессмысленная должность, требующая от него лишь присутствия. Он может исчезнуть в любой момент, и никто даже не заметит. Никто не обратит на это внимания, никто не пожалеет о нём. Он стал призраком.

Десятью минутами позже, в медпункте.

— Что ты здесь делаешь?

Это было первым, что сказала Ктолли, придя в себя.

— А что такого в том, чтобы сидеть рядом с больным?

— Я не больна! — возразила она с возмущением, но Виллем заметил, что она слегка зарумянилась.

— Ты знаешь? У древних Героев, которым вы подражаете, было много профессиональных болезней, и подхватив такую во время задания, её нужно было тут же вылечить. И сильнейшая из них — острое заражение Ядом, от которого ты страдаешь сейчас.

— Иногда твои шутки просто глупы, — Ктолли с кислой миной отвернулась.

Это определённо не было шуткой, но если она не верит, то пускай себе.

— Ну же, повернись ко мне. Так я не могу сменить полотенце у тебя на лбу.

— Оно мне не нужно.

— Не пациенту это решать. Давай же.

— Со мной всё в порядке. Это пустяк. Я отдохну и всё пройдёт.

— Не глупи, — он легко тронул её лоб, — Заражение Ядом нужно как следует лечить каждый раз, иначе оно станет хроническим. Если будешь продолжать в том же духе, скоро окажешься на пределе.

— Глядите-ка, говоришь так, будто ты эксперт.

— Я и есть эксперт. Я ведь техник зачарованного оружия.

— Хмф.

Ктолли снова отвернулась, словно говоря “Что за ерунду несёт этот парень?” Техники зачарованного оружия, как и предполагает название должности, создают и обслуживают действующие на магической энергии боевые машины. Ранг техника второго класса дает те же власть и ответственность, что и у высокопоставленного армейского офицера. И, разумеется, чтобы получить его, необходимы длительное обучение, тренировка и солидный опыт. Но Виллем, очевидно, не обладает ничем из перечисленного. Он носит это звание просто для вида, ничего не значащий титул - все феи знали это.

— Я — ваш смотритель. Полагаю, я имею право волноваться за тебя.

— Не то чтобы... Не имеет значения, смотритель ты или кто, я не хочу, чтобы из-за меня волновались.

Ктолли по-прежнему отказывалась поворачиваться к Виллему, так что он не видел выражения её лица. Но, судя по покрасневшим кончикам ушей, её жар ещё не улёгся.

— И мне нет дела до этого твоего "предела" или о чём ты там говорил. Всё равно осталось не так уж много времени.

— Времени? Ты о чём?

— Слушай, я хочу кое о чём спросить, — сказала Ктолли, игнорируя его вопрос.

— О чём?

— Это... Гипотетический вопрос, понятно? Если бы мне было суждено умереть через пять дней, ты был бы чуть добрее ко мне?

Тишина.

— ...А? — Виллем не понимал, что она имеет в виду.

— Я просто спрашиваю, что было бы, если бы, так что отвечай. Ты исполнил бы мои последние желания и всё такое?

— Постой. Что за пять дней? Я не могу ответить, пока не узнаю побольше о том, что происходит.

— Через пять дней, на Пятнадцатом Острове. Нападение Тимере, одного из Семнадцати.

Тишина.

— Семнадцать Зверей не умеют летать. Лишь поэтому Регул Айр до сих пор парит в воздухе. Но Тимере, Шестой Зверь, таящийся в глубинах, может атаковать, не покидая земли. У этой разновидности Зверей есть две особых способности: разделение и быстрый рост. Основное тело остаётся на земле, отделяет от себя десятки тысяч собственных частиц и развеивает их по ветру. Упав на Летающий Остров, такая частица начинает с огромной скоростью расти, размножаться, и остров уничтожается в течение шести часов.

Тишина.

— Разумеется, на Регул Айре выработали меры противодействия. Системы предупреждения обязательно заметят приближение Зверя задолго до того, как частица достигнет острова. Чем сильнее фрагмент, тем раньше его обнаружат. Это даёт время подготовить оборону. И таким образом Регул Айр защищался от атак Тимере все эти столетия.

Тишина.

— Около полугода назад был замечен особенно крупный фрагмент. Предполагаемая сила фрагмента такова, что у обычных вооруженных сил, которые удалось бы собрать на острове, не будет и шанса. Но если против него выйдет фея с Поднятым Оружием...

— ...то ценой своей жизни сможет победить... верно?

— Именно так. Сеньориса и меня должно хватить, чтобы остановить врага самоубийственным взрывом. Видимо, нам повезло.

Ктолли пожала скрытыми под одеялом плечами. Понадобится лишь одна жертва. Если бы этого оказалось хотя бы самую малость недостаточно, то пришлось бы погибнуть ещё одной фее — скорее всего, Итее или Нефрен.

— Имей в виду, это всё гипотетическая ситуация, — она наконец повернулась к Виллему, расплывшись в озорной улыбке. Но глаза её были серьёзны. — Ну так что? Если меня будет ждать такая судьба, ты исполнишь мои последние желания?

— ...смотря какие.

— Ну... Например... А... — Ктолли замялась. — ...Если бы я попросила, например, о поцелуе. Как бы ты поступил?

И она туда же, значит?

Если следовать тем дурацким книжкам, которыми зачитываются девочки-феи, сейчас Виллему положено густо покраснеть или очень сильно смутиться, или ещё что-то в этом роде, но он не собирался ей подыгрывать.

— Тебе осталось жить пять дней, а ты просишь о таком? — почти простонал Виллем.

— Н-нельзя?

Виллем соединил в кольцо большой и средний пальцы правой руки. После чего, вложив в средний палец немного сил, щёлкнул Ктолли по лбу.

— Ау!?

— Ребёнку не положено говорить на такие взрослые темы. Ты читаешь слишком много любовных романов.

— Н-нет, я и другие книги читаю!

Похоже, она не собирается отрицать, что читала любовные романы. То ли из-за жара, то ли из-за того, что она так взбудоражена, слова Ктолли начали звучать немного несвязно. Но сама она, похоже, не замечала этого.

— В-в общем, я хотела оставить после себя память... Что такого? — она крепко сжала серебряную брошь на груди. — Если тебе суждено умереть, то хочется хотя бы не исчезнуть бесследно, разве нет? Хочется, чтобы тебя кто-то помнил. Чтобы кто-то сожалел о тебе, — её глаза начали медленно заполняться слезами. — Что в этом плохого...

— Я не это имел в виду. Если что-то в этом и плохо, так это твоя нетерпеливость, — Виллем легко прикоснулся к её лбу. Всё ещё горячий. — Я хочу сказать, что не стоит так отчаянно пытаться сделать это с кем попало просто ради того, чтобы сделать. Поспешность в таких делах не приводит ни к чему хорошему.

— Неважно! У меня не так много времени, чтобы заботиться...

— А ещё, если ты собираешься плакать, то лучше выплакаться, пока рядом с тобой кто-то есть. Реветь в одиночестве — это для опытных мастеров, знающих, когда остановиться. А новичку этим лучше не заниматься.

— Заткнись. Если не собираешься целовать меня, умолкни. И я не реву.

— Это слышно по голосу, знаешь ли.

— Не реву, — снова упрямо заявила она.

“Что я такое”, подумал Виллем. Он решил уточнить: пустая оболочка героя, лишившегося всего, что он хотел защитить. Оболочка, разумеется, мертва и не может испытывать никаких желаний.

— ...Эх, - он почесал в затылке. — Перевернись на живот ненадолго.

— Ничего не слышу, - Ктолли заткнула уши пальцами и отвернулась.

— Просто сделай, что говорю.

— Не слышу.

— Ну, раз ты не слышишь...

Виллем взял Ктолли за плечо и снова развернул к себе. После чего, нагнувшись к ней, слегка коснулся губами лба.

— Э?

Всё тело Ктолли замерло, словно её мозг отключился в инстинктивной реакции на шок. Она никак не могла понять, что только что произошло. Она знала лишь, что какое-то неожиданное событие заставило её замереть. Скорее всего, её мозг даже не заметил это прикосновение ко лбу.

— Теперь слушаешь? Ляг лицом вниз.

— Э. Чего. Что это только что было?

— Ну же.

Теряя терпение, Виллем снова схватил Ктолли за плечо и развернул на кровати лицом вниз.

— А-а!!?

— Я собираюсь избавиться от твоего жара. На всякий случай держи рот закрытым.

— Р-рот? Э? Что?

Виллем легко провел рукой по её спине, проверяя пальцами состояние мускулов и кровеносных сосудов. Один из характерных признаков заражения Ядом - снижение функционирования тканей, в которых скопился Яд. Иммунная система иногда принимает это за какую-то болезнь и в ответ повышает температуру тела. Внимательный осмотр позволяет найти проблемные места, в которых может таиться Яд.

— Здесь... И здесь...

— Агх!

Виллем сильно нажал пальцами.

За его долгую службу Квази Героем и ему, и его товарищам нередко случалось подвергаться заражению Ядом. Когда это происходит во время сражения, необходим быстрый и простой способ снятия симптомов. В особенности во время длинных кампаний, когда очень важно предотвратить истощение. Так что Виллем как-то раз пристал к военному медику и выучил этот приём.

— Ай! Больно!

— Это из-за того, что мускулы затвердели от остаточного Яда. Если удастся снять напряжение, тебе станет легче.

— Хоть ты так и говоришь, мне всё равно-ай! Щекот-ай!

— Постарайся не двигаться.

— Говорю же, легче сказать, чем сде-ай!

Суть приёма в том, чтобы по порядку нажимать на десять точек, симметрично расположенных в районе позвоночника. Восстановление нормального кровообращения поможет вымыть застоявшийся Яд. Эта методика очень похожа не расслабляющий массаж. Фактически единственная разница лишь в необходимости воздействовать на те самые акупунктурные точки.

— А-а-аххх...

Найти место застоя Яда, надавить. Найти следующее, размять, надавить. Прошло добрых десять минут, прежде чем Виллем оставил спину Ктолли в покое. Массаж сделал своё дело, и теперь, когда кровообращение восстановилось, тело само, естественным путём очистится от остатков Яда.

— Ну всё, теперь должен быть порядок, — он снова укрыл Ктолли одеялом. После массажа она выглядела несколько выдохшейся и заторможенной. — Просто отдохни ещё немного. Одна ночь сна, и ты почти полностью восстановишься.

— М-м-м-гм... — невнятно промычала в ответ полусонная Ктолли.

Если оставить её в покое, она рано или поздно заснёт. Заключив, что его присутствие не требуется, Виллем покинул медпункт.

* * *

“Что я такое”, подумал Виллем, но тут же прервал поток своих мыслей. Есть другие проблемы, требующие его внимания.

* * *

Бумаги. Бумаги. Бумаги.

Первым, что он увидел, войдя в комнату, оказались бумаги. И вторым, и следующим, и следующим после этого. Сплошные бумаги. В замешательстве он попятился и проверил бронзовую табличку рядом с дверью. Буквы надписи безошибочно складывались в "Архив".

Виллем снова шагнул в комнату, казавшуюся гораздо теснее, чем была на самом деле, из-за разбросанных повсюду гор бумаг. К тому же бумаги в этих кучах, похоже, относились к самым разнообразным вопросам. Запрос на ремонт туалета здесь, на складе фей, руководство по взаимодействию с другими расами во время битвы с Семнадцатью Зверями, квитанция на большую партию моркови и картофеля, отчёт с задания по ночному патрулированию и вырезка из журнала для девочек мирно соседствовали друг с другом.

Тиканье настенных часов казалось неестественно гулким среди всего этого беспорядка.

— Ого...

Он осторожно, лавируя между горами бумаг, прошёл по комнате к столу. Сняв со стула стопку документов, Виллем уселся и снова обвёл помещение взглядом.

— Ого...

Он скрестил руки на груди и принялся размышлять, с какой стороны подступиться к расчистке. Через некоторое время он пришел к выводу, что сколько не думай, а решения не найти. Отложив пока что этот вопрос, Виллем вытащил из-под ближайшей горы бумаг один лист. Лист оказался отчётом инспекции снаряжения десятилетней давности. Значит, в комнате хранится минимум десятилетие бесполезной истории. Он почувствовал себя археологом.

Что ж, сидя так, он просто теряет время. Виллем потянулся к ближайшей стопке документов, решив для начала провести классификацию разношёрстных бумаг, и вдруг заметил, что в дверях кто-то стоит. Сероволосая девочка пристально смотрела в комнату непроницаемым взглядом чёрных глаз.

Виллем немного подождал, думая, что, может, она пришла за каким-нибудь из документов, но та не шевелилась. Просто продолжала неподвижно, словно статуя, смотреть в комнату.

— Тебе что-то нужно, Нефрен?

— Да нет, — тут же безразлично отозвалась она, и, развернувшись, пошла прочь.

— ...Что это с ней...

Пожав плечами, Виллем вернулся к работе. Он хочет кое-что узнать. И это кое-что, скорее всего, таится где-то на дне раскинувшегося перед ним моря бумаги.

Часы на стене пробили двенадцать раз, отмечая начало новых суток. Он закончил разбирать только кучу на столе. Похоже, придётся провести всю ночь за работой, впрочем, принесёт ли это какой-то результат — большой вопрос.

— ...А-а, устал.

Услышав бурчание в животе, Виллем осознал, что совсем забыл о пище. В последний раз он ел около полудня, а с тех пор прошла почти половина суток.

— А-а...

Вспомни он об этом чуть раньше, и можно было бы перекусить чем-нибудь в столовой. Ну, сожалениями сыт не будешь. Так что он улёгся головой на стол и закрыл глаза. Голод можно вытерпеть, но дальнейшее игнорирование усталости лишь ухудшит способности к концентрации. Небольшой отдых должен придать достаточно сил для продолжения работы.

Внезапно, когда сознание уже начало отключаться, Виллем ощутил аромат кофе. До ушей донеслось тихое позвякивание, и кто-то поставил на стол кружку. Кто-то решил угостить его? Ну да, дверь же осталась открытой.

— А, спасибо..

Он собрался было поблагодарить Найглато, но в поле его зрения попала голова с серыми волосами. Пара угольно-чёрных глаз безразлично смотрела куда-то в сторону.

— ...Нефрен?

— Можно просто Рен.

— О. Спасибо, Рен.

Снова взглянув на стол, Виллем увидел рядом с чашкой кофе тарелку с простым сэндвичем.

— Можешь не благодарить, — отозвалась Нефрен, озираясь, — мне просто было немножко любопытно, так что я пришла взглянуть. Чем ты занят?

— Хмм... Ну, хочу кое-что разузнать, наверное.

— Здесь?

— Ага. Сундуки с сокровищами всегда прячут глубоко в подземных лабиринтах, так? Чтобы найти что-то ценное, нужно как следует потрудиться.

— Хмм...

Виллем отхлебнул из чашки.

— Сладкий.

Нефрен, похоже, не пожалела сахара.

— Я подумала, что так будет лучше, ты ведь устал. Не любишь сладкое?

— О, наоборот, обожаю.

К удивлению Нефрен, он большими глотками осушил чашку и проглотил сэндвич из жареной голубятины, подувядшего латука и слегка зачерствевшего хлеба. Горчицы, возможно, было многовато, но приправа помогла вдохнуть бодрость в уставшее тело.

— Ах-хх... — Виллем удовлетворённо вздохнул, ощутив, что питательный подарок делает своё дело.

— Итак? — спросила Нефрен, придвинувшись к нему и не меняя безразличного выражения лица. — Что такое ты ищешь здесь посреди ночи?

— Ну, полагаю, нет смысла скрывать. Записи о ваших сражениях.

— Хм? — в замешательстве она слегка склонила голову набок. — Зачем?

— Я чужак, фальшивый техник, и принадлежу к другой возрастной категории. Я слишком многого не знаю. Конечно, всегда можно спросить Найглато, но она не солдат и не сможет предоставить нужные мне сведения с точки зрения военного. А значит, лучше всего увидеть армейские записи собственными глазами.

— ...

— Просто хочу кое-что узнать, ничего особенного.

— Ладно, — Нефрен кивнула, — есть что-нибудь, что я могу сделать?

— Ты хочешь помочь? Тогда мне нужны любые документы относительно частоты появления Тимере и записи о сражениях с ними за прошлые десять лет, точно описывающие время, затраты ресурсов и конечные потери. Также, если возможно, мне нужны записи о ремонте и техобслуживании Кари... Поднятого Оружия. Например, журналы того, что было испробовано, что пытались сделать и что на самом деле вышло.

— Хм. Специфические сведения.

— Все детали я буду проверять сам. Если сможешь найти что-нибудь, что с виду похоже на то, что нужно, то это очень мне поможет.

— Поняла.

Теперь, наполнив желудок, пора возвращаться к работе. Виллем закатал рукава, секунду спустя Нефрен последовала его примеру. Оба принялись разгребать гигантский океан бумаг, заполонивший комнату. Однако, по мере того, как длилась ночь, они лишь тонули всё глубже.

* * *

Настало утро. Ктолли Нота Сеньорис, проснувшаяся в привычное время, неохотно выбралась из-под одеяла и тут же заметила, что находится не в своей комнате. Осмотревшись и узнав медпункт, она принялась рыться в памяти, пытаясь определить, почему спала здесь.

Когда память о прошлой ночи и общении с Виллемом наконец вернулась, её сознание тут же закипело. Она ослабла от жара. Она была немного не в себе. В здравом уме она ни за что не сделала бы и не сказала бы ничего подобного. На ум приходило множество отговорок, но ни одна из них не изменит уже случившееся.

"Если бы мне было суждено умереть через пять дней, ты был бы чуть добрее ко мне?"

— А-а-а, ну почему я это сказала?!

Ктолли спиной упала обратно на кровать, которую только что покинула, и яростно заколотила по ней кулаками, игнорируя жалобный скрип пружин.

"...Если бы я попросила, например, о поцелуе. Как бы ты поступил?"

— А-а-а-а-а-агхх!

Она изо всех сил сжимала подушку, колотила её кулаками и наконец бросила в стену. Зачем было говорить это? Почему? Ну, да, нужно признать, она не то чтобы ненавидит его, нет, она довольно высокого мнения о нём, и если бы нужно было выбрать между "нравится" и "не нравится", то он скорее был бы ближе к "нравится", но "нравится как личность" и “нравится в другом смысле” — это совсем разные вещи, которые нельзя смешивать, но не стоит сваливать полностью на жар тот факт, что в последнее время она часто думает о нём и... А-а! Она больше не может думать на эту тему.

И сверх того, где-то на середине память о тех событиях становится несколько нечёткой. Кажется, потом что-то случилось... Он сказал, что собирается избавиться от её жара или что-то вроде этого...

— Ктолли-и-и! Тебе лучше?!

— А! — внезапно раздавшийся голос напугал её, так что она инстинктивно зарылась в одеяло. — О, да, всё хорошо.

— А, угу... Говорили, что вчера ты вернулась очень уставшей, но сейчас всё в порядке? Тебе можно есть и всё такое?

Судя по голосам и звуку шагов, навестить Ктолли пришли двое.

— Коллон и... Лакеш?

Она медленно выглянула из-под одеяла и убедилась в своей правоте. Одного взгляда на ярко-розовые и оранжевые волосы посетительниц оказалось достаточно.

— Хм? У тебя лицо румяное, — заметила Коллон, обладательница розовых волос.

— А-а, разве? Может, это просто из-за освещения? — Ктолли отвела взгляд.

— Но, похоже, ты здорова. Вы всегда выглядите очень плохо, когда возвращаетесь из боя. Тебе уже лучше, я рада, — сказала Лакеш, девочка с оранжевыми волосами.

При этих словах Ктолли осознала, что чувствует непривычную лёгкость во всём теле. Прошлой ночью она потеряла сознание из-за переутомления, вызванного чрезмерным использованием Яда в бою. В прошлые разы, доводя себя до такого состояния, на следующее утро она всегда чувствовала себя словно выжатый лимон. Поднявшись с кровати, она на пробу подпрыгнула, но не ощутила никакой усталости. На самом деле она чувствовала себя прекрасно, словно исцелённая какой-то магией.

— И правда, мне гораздо лучше.

— Нужны просто боевой дух и капелька храбрости!

Вряд ли дело в этом, подумала про себя Ктолли.

— Ты заметила только сейчас?

— А, ну... — она задумалась, чем нынешний раз отличается от предыдущих. Неужели это из-за — она почувствовала, что снова краснеет, и решила не углубляться в воспоминания — того странного массажа? — ...О, кстати, вы его видели?

— Его? — в секундном замешательстве спросила Лакеш, но потом, похоже, поняла. — Если ты про Виллема, то в последний раз я видела его в архиве.

— В архиве... Та комната, куда мы сваливаем всю ненужную бумагу?

Что ему могло понадобиться там? Это в буквальном смысле просто беспорядочные кучи бумаги, а не то место, где можно навести какие-то справки. Насколько Ктолли знала, феи заходят туда лишь в тех случаях, когда хотят улизнуть от своей очереди делать уборку, так как никому не придёт в голову искать там.

— Он был там вместе с Нефрен.

— ..Э?

— Коллон!

Не обращая внимания на упрёк Лакеш в разглашении лишней информации, Коллон продолжала:

— Они спали вместе на диване, — фактически, она сделала всё ещё хуже.

— ...А.

— Эм... Ктолли?

— Я вспомнила про одно важное дело, так что мне пора. Спасибо, что зашли меня проведать. Как видите, мне гораздо лучше, так что не беспокойтесь.

— А, ладно. Но... — Лакеш опасливо посмотрела на Ктолли. — Не сердись так сильно, хорошо?

— О чём это ты? — Ктолли рассмеялась и вышла из медпункта.

* * *

Хорошо, что во время ночных поисков они откопали диван. Виллем сидел, Нефрен всё ещё спала, положив голову ему на колени.

— Ну, полагаю, кое-что мы всё же нашли, — тихо пробормотал он, стараясь не разбудить свою помощницу.

В руках он держал около дюжины листов бумаги. Не так много, как хотелось бы, и среди найденного затесалось несколько неожиданных документов, но всё же Виллему удалось найти кое-что из того, что он желал знать.

[[image:/storage/reader-images/e997839dcaa5b1753bdfb2e5c80ed32272df982c.webp]]

Он бегло проглядел один из листов, содержащий описание природы фей. Согласно написанному, само по себе слово "фея" может обозначать много разных видов: духи огня, обманывающие заблудившихся в лесах путников, крылатые, окружённые ореолом света дети, маленькие люди ростом лишь по колено среднему человеку. Все эти разнообразные виды фей живут скрытно и отличаются озорным характером. Также они владеют некой странной разновидностью магии и, как правило, живут в лесах. И наконец, зачастую они проявляли особый интерес к людям, предпочитая именно их в качестве мишени для своих розыгрышей.

Описание идеально соответствовало знакомым Виллему феям. Однако что-то здесь явно не так. Почему раса фей, внешне не отличающихся от обыкновенных девочек Эмнетуайт практически ничем, кроме яркого цвета волос, называется “Лепреконы”? Впрочем, учитывая наличие множества других неразрешённых вопросов, этот можно отложить на будущее.

“За пятьсот лет многое могло измениться”, — подумал Виллем, продолжая чтение.

Ещё один документ касался основ некромантии. Текст начинался с гипотезы о существовании души, далее перечислялись некоторые другие оккультные воззрения. Например, что души рождаются незапятнанно-белыми, но в течение жизни окрашиваются окружающей средой в тот или иной цвет. В результате, душа может взрослеть медленнее тела. Даже дитя с совершенно здоровым телом может обладать душой, совершенно непохожей на душу взрослого.

Так что если кто-то лишится тела прежде, чем его душа будет полностью окрашена миром, он в каком-то смысле умрёт, не успев родиться. Из-за этого противоречия душа неким образом нарушает законы мира, по которым она должна направиться в посмертие (если оно существует), и вместо этого продолжает бесцельно блуждать среди живых.

Такие сущности и называются феями. Заблудшие души, умершие в столь юном возрасте, что не смогли осознать собственную смерть. Вот почему их поведение похоже на поведение младенцев или маленьких детей. Они пускаются в шалости, иногда невинные, а иногда и жестокие, из простого любопытства, не умея отличать добро от зла.

— Но в этом мире им нигде не будет места...

Виллем посмотрел на девушку, которая по-прежнему мирно спала у него на коленях, и вновь перевёл взгляд на лист. От завершающей части ему стало не по себе. Попросту говоря, там описывался практический метод искусственного создания фей для дальнейшего их использования. Когда зашла речь о жертвоприношениях или чём-то в этом роде, он бросил чтение. Он не особо интересовался некромантией.

Ещё один документ пересказывал ход схватки пятилетней давности. Неизвестная Виллему фея шла в бой, вооружившись Карильоном по имени Инсания. Она сражалась с тремя телами Шестого Зверя, и её Яд уже готов был выйти из-под контроля, но она каким-то образом выжила и вернулась домой. Виллем быстро пролистал документ, состоящий из множества похожих отчётов. Временами он натыкался на упоминание "открытия врат на родину фей" — скорее всего, под этим понималось добровольное самоуничтожение во взрыве, вызванном высвобождением слишком большого количества Яда.

Строго говоря, феи, в том числе и подвид Лепреконов, не живут. Они считаются чем-то вроде призраков. Следовательно, технически они, хоть и служа в армии, не являются солдатами. Даже если фея падёт в сражении, это не будет отмечено в своде боевых потерь.

— Так вот почему к ним относятся как к оружию, а не как к солдатам... — пробормотал Виллем и легко погладил сероволосую голову на своих коленях. Он услышал тихое бормотание и подумал было, что разбудил Нефрен, но вскоре её тихое посапывание возобновилось.

“Что я такое”, — подумал Виллем. Впрочем, разумеется, любой ответ, к которому он придёт, окажется ложью. И всё же он чувствовал необходимость решить. Здесь и сейчас — кто он? Пустая оболочка, которой в эту эпоху нигде не найти места? Переживший своё время Квази Герой, лишившийся всего, что имел, и всего, о чём мечтал? Фальшивый техник, проводящий свои дни в безделье только ради заработка? Или, может…

В окно проник луч света. Дождевые облака всё еще застилали небо, но утреннее солнце проглянуло в небольшой зазор. Из-за внезапной смены освещения Виллем прищурился. За лучом света ему на мгновение почудилась знакомая фигура.

— ...Я просто хотел поскорее расплатиться с долгом и тоже отправиться туда... — усмехнулся он.

— Заткнись... Хватит ныть, пошевеливайся и делай всё, что сможешь сделать, — словно ответила фигура.

А, проклятье. Этот ублюдок. Откуда ему знать, через что я прошёл за эти шесть месяцев.

— ...Виллем? - позвал голос с его колен.

— А, уже проснулась? Спасибо, ты очень помогла. Я нашёл много полезного.

— Хм. Я не сделала ничего, заслуживающего благодарности, — она повернулась, чтобы видеть его лицо. — С виду казалось, что ты завянешь, если тебя бросить одного, так что я решила чуть помочь.

— Но всё же спасибо, — сказал Виллем, снова погладив её серые волосы. Нефрен состроила недовольную гримаску, но не отодвинулась от его руки. — Ну, пора вставать. Похоже, у нас гостья.

От полуоткрытой двери раздался удивлённый возглас. Дверь со скрипом отворилась, за ней обнаружилась сонная и на что-то сердитая Ктолли.

— ...Эм, доброе утро.

— Доброе утро. Как себя чувствуешь?

— А? О, м... В общем-то, очень хорошо.

— Вот и славно. Я уже потом понял, что ни разу не пробовал это на ребёнке. Немного волновался, что перестарался, но... — Ктолли, похоже, очень смутило упоминание вчерашнего массажа. — Кстати, ты как раз вовремя. Я хочу кое-что проверить. Рен, вставай. Уже рассвело, — он переложил голову Нефрен со своих коленей на диван и встал. — Ктолли, пойдём. Устроим небольшую утреннюю зарядку.

— ...А?

* * *

Пока они разговаривали, капризное небо решило проясниться.

— Э?

Ктолли стояла посреди поляны, которую младшие девочки использовали для игр с мячом. Рядом разминался натянувший свободную одежду Виллем. Подошедшая Нефрен протянула Ктолли длинный свёрток, несомненно содержащий в себе Поднятое Оружие. Ктолли посмотрела на Нефрен, на свёрток, и приняла его.

Это чувство хорошо ей знакомо. Под тканью кроется хорошо знакомый ей серебряный клинок. Поднятое Оружие с максимальной эффективностью магического резонанса на всём Регул Айре, Сеньорис. Почему ей дают его сейчас?

— Ктолли. Ты любишь живущих здесь детей?

— А?

— Причина, по которой ты готова умереть... Ты хочешь защитить их будущее?

— Это... Дело не в этом.

В целом Виллем прав, но сейчас ей не хотелось признаваться в этом. Тот водоворот эмоций, который ей пришлось преодолеть, чтобы достичь нынешнего своего состояния, нельзя описать всего лишь парой слов. Кроме того, она не желала признавать тот факт, что использует этих детей как оправдание собственной смерти.

— А, понятно.

Виллем развернул собственный свёрток, открыв серийное Поднятое Оружие. Было добыто несколько похожих экземпляров, но считалось, что они уступают уникальным мечам вроде того, которым вооружена Ктолли.

— Я хочу узнать, правдивы ли слухи. Нападай!

— А-а?!

Ктолли на мгновение не поверила своим ушам. С Поднятым Оружием в руках она может считаться одной из самых серьёзных боевых единиц всего Регул Айра. Иными словами, очень сильной. Даже рептилоид с пороховым оружием ей не противник.

— Ты не понимаешь? Одного лишь Поднятого Оружия недостаточно, чтобы хоть сколько-нибудь сравниться со мной. Активировать его можем лишь мы.

— Хм-м, уверена? Давай попробуем. Никогда не знаешь, что может случиться.

— Это не шутки. Хочешь превратиться в отбивную?

— Не хотелось бы... Хотя Найглато, наверное, была бы только за. Впрочем, можешь не беспокоиться. Давай, покажи мне, на что способна.

— ...Что ж, как хочешь.

Если подумать, то Виллем уже не в первый раз произносит какую-то бессмыслицу. А ещё Ктолли нужно разузнать про их с Нефрен совместный сон на диване. Возможно, полезным будет припугнуть его демонстрацией боевых способностей и лишь потом поднимать этот вопрос.

Чувствуя, что владелица встала в боевую стойку, Сеньорис низко загудел. Едва заметные трещины по всему лезвию расширились, из них заструился слабый свет, проявление Яда. Военные мало знают о внутреннем строении и принципах работы Поднятого Оружия. Однако им известно, что мечи, похоже, становятся сильнее в зависимости о того, сколько Яда вливает в них владелец; если Лепрекон выложится в полную силу, то даже Тимере не устоять. А большего знать и не нужно.

— Сам просишь... Так что пеняй на себя.

Ктолли сконцентрировалась. Её восприятие мира полностью изменилось. Всё вокруг будто обесцветилось, став чёрно-белым, движения казались замедленными, словно она находится в толще воды. Нужно преодолеть расстояние в двадцать шагов, но в её нынешнем состоянии хватит всего двух. Поступь её усиленных ног, скорее всего, оставит в земле небольшие ямы, но сейчас некогда беспокоиться об этом.

Виллем по-прежнему выглядит полностью неготовым защищаться. Она застигнет его врасплох. Ктолли нацелилась на серийное Поднятое Оружие, которое он небрежно держал в пальцах правой руки. Достаточно выбить меч, и всё кончится прежде, чем кто-либо из них успеет пораниться.

Расстояние быстро сокращается. Правая рука Виллема находится уже в пределах досягаемости Сеньориса. Никто, включая, разумеется, Виллема, не в состоянии уследить за Лепреконом, который перемещается на такой скорости. У него нет ни единого шанса увернуться или парировать атаку.

...Её разрубило.

...Э?

Клинок вонзился снизу в левый бок Ктолли и рассёк её по диагонали вверх и вправо, по дороге раздробив несколько рёбер. Серебряное остриё вспороло лёгкие и погрузилось в сердце. Обострённые чувства позволили ей в точности определить тяжесть ран. Из страшного разреза алой аркой на фоне голубого неба забила кровь. Ктолли ощутила приближение смерти.

Почему... Невозможно... Как... Вопросы беспорядочно возникали в голове и тут же исчезали. Она приготовилась к смерти, но не ожидала встретить её здесь. Приближающееся ничто пугало. Она видела лишь голубое небо, бесконечно проносящееся над головой.

Ктолли спиной ударилась о землю, из лёгких вырвался возглас, похожий на мяуканье придавленной кошки.

— ...Ха?

Широко раскинув руки и ноги, она, глядя в небо, лежала на земле. Несколько секунд Ктолли оставалась в этом состоянии, ожидая неминуемой смерти. Но наконец заметила какое-то несоответствие. Осторожно протянув руку, она прикоснулась к боку, туда, где в неё вонзился меч. Раны не было. Кровотечения тоже. И боли. От совершённого над ней акта невероятной жестокости не осталось и следа.

— Что... Что произошло?

Она медленно села. Обронённый Сеньорис валялся рядом на траве.

— Вы заблуждаетесь относительно базовых принципов действия Карильонов.

Ктолли в панике обернулась на голос Виллема. Черноволосый юноша стоял спокойно и беззаботно.

— Их сила не увеличивается в зависимости от того, сколько Яда использует воин. Эмнетуайт были слабы и почти лишены Яда. Чем, по-твоему, могли помочь им мечи, лишь на ничтожную долю увеличивающие их малые силы, против непомерно могучих Эльфов и Драконов?

Виллем пустился в какие-то разглагольствования. Ктолли внезапно почувствовала дикое раздражение, хотя и не понимала в точности почему. Просто что-то в её голове словно говорило, что ей больше не под силу слушать его речь.

Она снова сконцентрировалась. Чувства обострились, восприятие изменилось. Припав к земле, Ктолли схватила Сеньорис и, продолжая пригибаться, рванулась к Виллему. Она не успела увидеть тот удар, что только что настиг её, но это, вероятно, был какой-то приём, обращающий её собственную скорость против неё. Ослеплённая способностью активировать Поднятое Оружие и обрести ускоренное восприятие, Ктолли не предусмотрела такую возможность. Виллем ударил точно в слепое пятно, оставленное её небрежностью. Ложная смерть, которую она только что испытала, была не просто иллюзией, но скорее настоящим будущим, которое ожидало Ктолли в том случае, если бы Виллем и в самом деле атаковал. Ей оставалось лишь признать, что он, на удивление, всё-таки обладает кое-какими навыками боя на мечах.

Однако остальное Ктолли признавать отказывается. Она не в состоянии отвергнуть тот способ, которым феи используют Поднятое Оружие и который она сама так долго применяла. Сейчас её тело движется легче обычного. Вероятно, осуществить эту атаку ей отчасти помогает массаж Виллема, но она всё равно ему благодарна. Подпитываемая Ядом, она в два шага покрыла расстояние, на которое в обычном состоянии затратила бы десять. Резко остановившись у самой границы досягаемости оружия Виллема, Ктолли намеренно помедлила долю секунды, чтобы сбить его расчёт времени, и прыгнула. Серебряный клинок в её правой руке нацелился в его плечо, но настоящей атакой будет пинок левой ногой в бок. Если всё получится, то Виллем, скорее всего, потеряет от этого удара сознание. Но на это нужно пойти, иначе он не поймёт.

Не поймёт что?

Она ощутила мимолётное сомнение, но тут же отбросила его. В этот раз она различила движения Виллема. Он расслабленным движением поднял меч и парировал удар Сеньориса. Это на долю секунды задержало Ктолли, дав Виллему время, чтобы вогнать левый кулак ей в бок.

Стремительное движение обратилось в беспорядочный полёт. Ктолли, крутясь и вращаясь, отлетела в сторону.

Ч-что?!

Поле её зрения вновь заполнилось безоблачным голубым осенним небом. Однако на этот раз она, похоже, пока что не умирает. Ктолли выбросила левую руку и затормозила пальцами. Пробороздившие землю ногти пронзила такая боль, словно их оторвало, но по крайней мере она смогла стабилизировать своё положение.

— Ого... Хорошо сработано.

Изумлённый голос Виллема лишь разозлил её сильнее. Это она тут изумляется.

— ...Как ты это сделал? — спросила Ктолли дрожащим от досады голосом.

— Хм? Что именно? — небрежно отозвался Виллем.

Похоже, он понимает, что у неё возникло множество вопросов. Ктолли, не желая снова пробовать застигнуть его врасплох, подошла и легко махнула Сеньорисом. Виллем спокойно выставил меч, блокируя удар. Она увидела, что из щелей клинка выбивается свет.

— Как я ни напрягаю магическое зрение, следов истекающего из твоего тела Яда не вижу. Но меч определённо активирован. Что это за трюк?

— Я как раз начал объяснять, когда ты решила попытаться убить меня... Карильон создан, чтобы впитывать силу не того, кто вооружён им, а его противника. Чем сильнее враг, тем сильнее становится меч. Вот почему им можно убивать драконов и богов. Сейчас мой Персиваль в некотором роде скопировал весь тот Яд, что ты зажгла для активации Сеньориса. Что ж...

Ктолли ощутила, как по позвоночнику пробежал озноб. Надвигается атака. Она инстинктивно отпрянула, вкладывая все силы в движение и обостряя восприятие, и упала, потеряв равновесие из-за молниеносного уклонения.

Она не знала, правильно ли поступила, потому что Виллем не сдвинулся ни на миллиметр. Он стоял в той же позе, расслабленно опустив меч, изменилось лишь его лицо, на котором отразилось лёгкое восхищение.

— Твои тело и разум, похоже, действуют как надо. Яд, должно быть, делает своё дело. И у тебя хорошее чутьё. Над тактикой можно поработать, но учитывая природу вашего врага, это не так уж и важно. И, сверх того, всегда есть возможность высвободить Яд?.. Понятно. Неудивительно, что вам удавалось справляться всё это время.

Виллем выронил меч. Ктолли, всё ещё опасаясь новых трюков, встала и нахмурилась, но он лишь продолжал говорить.

— Теперь мне спокойнее. Ты сильна и можешь стать ещё сильнее. И... Поэтому... Должна вернуться... — под конец слова Виллема превратились в едва различимый шёпот.

Он пошатнулся и рухнул навзничь, подняв облачко пыли. Ктолли по-прежнему держалась настороженно. Она осторожно смотрела на его меч, валяющийся на земле, на его ноги, протянутые в её сторону, на руки, широко раскинутые словно в попытке обнять небо, на смотрящие вверх безжизненные глаза... Безжизненные?

Стоило Ктолли заметить, что чего-то не хватает, как Нефрен подошла и пощупала его пульс.

— А, — в голосе не прозвучало особого удивления.

— Ч-что случилось? — спросила Ктолли, до сих пор готовая действовать. Виллем сегодня только и делал, что заставал её врасплох, так что она не может позволить себе снова поддаться. Во всяком случае, именно это она продолжала твердить себе, по-прежнему сжимая Сеньорис.

— Он почти мёртв, — со вздохом произнесла Нефрен.

— ...Э?

В кристалле связи возникло огромное, похожее на булыжник лицо рептилоида.

- Пророчество неизменно. Волна ударит в ранее отмеченный берег. Следует торопиться; спускайте соколов, острите наконечники.

Он разговаривал в странной манере и со странным акцентом, характерным для Рептилоидов. Кто-нибудь непривычный к общению с ними, скорее всего, не понял бы смысла сообщения, в переводе на нормальный язык означавшего примерно следующее:

"Прогнозы остаются в силе. Нападение будет осуществлено согласно расчётам, в названные время и место. Нужно поторопиться подготовить поле боя и наше оружие".

— ...А, поняла. Или, точнее, я уже знаю, — ответила Найглато, пытаясь сдержать закипающий гнев. Если враг продолжает действовать как запланировано, то и ей остаётся поступать так же. Неужели нельзя придумать, как справиться без этих "наконечников"?! Ей казалось, что стоит хоть чуть-чуть ослабить самоконтроль, и рот сам прокричит эти слова.

Так что Найглато накрепко заперла чувства и в уголке разума создала новую себя. Ту, что способна без колебаний выбрать оптимальный вариант и действовать, не поддаваясь слабостям и эмоциям. Механическую себя, на которую можно свалить общение с представителем армии.

— Через три дня, в восемь часов, я отправлю троих из пяти доступных сейчас носителей Поднятого Оружия в гавань полностью снаряжёнными.

Вы же солдаты, разве нет?! Это же ваша работа — заслонять собой других, сражаясь на переднем крае и рискуя жизнью, разве нет?! Так почему никто из вас не гибнет?! Почему жертвуют лишь нашими девочками?!

— Одна из троих, фея-солдат Ктолли Нота Сеньорис, в процессе выполнения задания откроет врата на родину фей.

Я не верю, что вы делаете, всё что можете! Я не признаю это! Сражайтесь лучше! Думайте лучше! Найдите другой способ! Спасите наших детей!

— Остальные двое, феи-солдаты Итея Майз Вальгаллис и Нефрен Рук Инсания, останутся в резерве. Если битва не будет выиграна после того, как Сеньорис откроет врата, они вступят в сражение, вооружённые Поднятым Оружием, по усмотрению присутствующих на поле боя.

Они всё ещё не знают, что такое любовь. Они никогда не познают истинного счастья. Так почему, почему они должны уходить так быстро?

— Вышеупомянутые "наконечники" будут предоставлены Крылатой Страже четвёртым складом торговой компании Орландри.

...почему мы не можем занять их место?

Но Найглато уже известен ответ. Полноценные воины-феи обладают невероятной силой. Так что, разумеется, армейское командование прекрасно знает о преимуществах использования их в бою и принесения их в жертву ради победы. Они, в отличие от неё, не поддающиеся эмоциям, наверное, гораздо лучше понимают всю необходимость этого.

При этом, раз характер оружия предполагает самопожертвование, они должны быть готовы нести постоянные потери ради простого шанса победить. А значит, замены феям быть не может. Любой другой способ будет лишь попыткой потушить бушующий пожар, охвативший целый остров, одной чашкой воды. Даже Найглато, тролль, до дрожи пугающая местных, является именно этим - всего лишь троллем. Ей не под силу защитить ничего из того, что она хотела бы защитить, не под силу спасти тех, кого она хочет спасти. Найглато знает это. Слишком хорошо знает.

Соединение через кристалл связи с треском разорвалось. И одновременно треснула броня её самоконтроля.

— А-а-а-а-а-гхххх! — Найглато завыла в агонии. — Почему?! Почему-почему-почему?! — запрокинув голову, она выкрикивала в потолок скопившуюся бессильную ярость.

Механическое второе я, созданное в углу её разума? Она отбросила эту мерзость прочь и разбила вдребезги.

— Почему... Почему...

Поток эмоций начал иссякать, крики превратились в тихие всхлипы. Крупные слезы заполнили глаза и закапали на колени, оставляя на юбке влажные пятна.

Однажды Найглато решила, что будет сильной женщиной. Способной поддержать девочек, стать им опорой и защитой. Способной заменить им мать, которую они никогда не имели. Или, во всяком случае, способной притвориться ею.

Тогда она поклялась. Что бы ни случилось — она не заплачет. Это девочкам нужно выплакаться, это им по-настоящему страшно. Так что Найглато должна быть рядом и помочь им, утереть их слёзы. Неважно, насколько она бессильна, неважно, каких трудов стоит ей сдерживать эмоции, она должна быть рядом и поддерживать девочек своей улыбкой.

Какой я была дурой... Как я могу надеяться, что справлюсь? Как мне утешить их, если не могу справиться даже с собственными слёзами?

Неудавшаяся сильная женщина плакала как дитя. Некому утешить её. Некому утереть её слёзы. Так что она рыдала, рыдала и рыдала без конца.

— Мы входим! Чрезвычайное дело!

— Найглато, ты там?

— Б-б-беда!

Всё произошло внезапно. Дверь распахнулась с такой силой, что едва не сломалась, и в комнату ввалились три маленькие феи. К счастью, Найглато по-прежнему сидела лицом к кристаллу связи, так что от двери они могли разглядеть лишь её спину. Если удастся хотя бы ненадолго сдержать слёзы, то девочки не увидят её в этом жалком состоянии.

— Э-эй, хотя бы стучитесь, прежде чем войти, — мягко укорила их Найглато, по-прежнему не оборачиваясь и стараясь унять дрожь в голосе.

— Нет времени! Чрезвычайное дело!

— Скорее! Нужно спешить, правда!

— Вопрос жизни и смерти! Быстрее!

Смерти? А, они об этом? Если речь про Ктолли, то Найглато уже знает. Но это случится через три дня. Ктолли, старшая из фей, постоянно пытается вести себя как взрослая, но в глубине души она совсем ребёнок. Избалованное дитя, которое отказывается признавать это, а также...

— Виллему совсем плохо! Он, кажется, умирает!

Тишина.

...А? Умирает? Виллем? Слова одно за другим просачивались в её мозг, онемевший от рыданий. Несколько секунд она просто сидела и осознавала услышанное, потом...

— Что случилось?! — завопила Найглато и, схватив аптечку, опрометью выбежала из комнаты.

Глава 4.

[[image:/storage/reader-images/db5cc58a2231ce3711b64a7f7bc898e4d55e0264.webp]]

Долгая, долгая битва наконец подошла к концу. Солнце трижды всходило и заходило с момента её начала. На поле боя океанская вода заполняла огромный залив там, где ещё недавно возвышалась гигантская гора. Бушующее адское пламя, по-прежнему не собираясь гаснуть, пожирало деревья, оставляя за собой смерть и черный пепел.

Окрестности были усеяны бесчисленными металлическими обломками. Рассмотрев их, обладатель необходимых знаний узнал бы в них остатки разнообразных Талисманов. Большая часть фрагментов принадлежала Талисманам "Отражение стрел", на создании которых специализировались центральные мастерские Святой Империи. Качающиеся на волнах медные осколки ранее были Талисманов "Сопротивление болезням", изготовленных в Западном Гармонде. Раскалённые докрасна капли жидкого металла на ближайших деревьях остались от Талисманов "Стража судьбы", ещё несколько дней назад бывших тщательно охраняемым секретом магической секты Селенслод. Собрание мощнейшей доступной людям магии, свезённое буквально со всех концов мира, валялось на земле, уже сделав всё, на что было способно.

— Да, дольше, чем я ожидал, — в теле юноши не осталось сил даже на то, чтобы пошевелить хотя бы пальцем. Уронив обломок меча, он уселся на ближайший булыжник. — Мне не говорили, что для победы придётся зайти так далеко.

— Юнец, это должен был сказать я, — воздух задрожал от неприятного старческого голоса, напоминавшего эхо со дна бездны. — Но выдавить всю свою жалкую жизнь до последней капли, чтобы достичь победы — за одно это я вынужден отдать тебе должное.

— Мне от этого не лучше. Твоё уважение ни на мгновение не продлит оставшиеся мне мгновения... Кстати, почему, чёрт тебя дери, ты до сих пор разговариваешь? Ты же вроде мёртв?

— Разумеется. Даже я, после того как моё тело было столь тщательно уничтожено, вынужден погрузиться в смертную тишину. Сейчас с тобой делится мыслями лишь моё эхо.

— А, понятно. Ну, теперь мне спокойнее.

Семь запретных заклятий, одиннадцать заряженных до предела саморазрушения Персивалей, и даже секретные приёмы боя на мечах, теоретически неподвластные ему. Если бы и этого не хватило, чтобы закончить дело, у него не осталось бы вариантов.

— Сейчас мои слова прозвучат запоздало, но это было восхитительно. Всего лишь человек — и такая мощь... Поистине ужасающе. Обратив свою силу против людей, ты, наверное, смог бы за одну ночь уничтожить две или три страны. Но... Полагаю, в конце концов, за эту силу нужно платить, а?

Вокруг юноши закружилась тонкая, текучая, напоминающая туман дымка. Жгутов тумана постепенно становилось всё больше, они липли к его телу, словно пытаясь связать.

— Применять запретную магию в таком количестве — отдачей наверняка будут проклятие и страдания. Произнесение даже одного такого заклятья разрушит тело и уничтожит душу. Умножив на семь... Я даже представить себе не могу этих адских мук.

— Какая разница — одно или семь, если мне всё равно суждено погибнуть... Кроме того, сражаться я всё равно больше не могу, так что боль и муки не имеют значения.

— ...Звучит не слишком-то разумно.

— Я часто слышал это, но вот от настоящего монстра — что-то новенькое.

Кудахчущий смешок.

— Полагаю, ты не напал бы на бога, не будучи готов к такому, а? Что ж, нам пора расстаться. Вековой сон ждёт меня.

— Поторопись и проваливай. Помолчи хотя бы перед смертью.

— Ладно, ладно. В качестве награды за победу я уважу твою просьбу...

Голос затих вдали, слившись с шумом ветра вокруг, и унеся с собой в небытие висящее в воздухе ощущение угрозы.

— ...Эй, ты там уже умер? — позвал юноша, но не дождался ответа.

От его ступней донеслось сухое потрескивание. Вложив остаток сил в то, чтобы наклонить шею и посмотреть вниз, юноша увидел, как его лодыжки превращаются в камень. Тускло-серый цвет распространялся вверх по телу, звук усиливался. Колени. Бёдра. Поясница. Вверх и вверх. Семь смертных проклятий, наложившиеся друг на друга, смешавшиеся и замысловато переплетённые, привели к феномену, которому он теперь стал свидетелем.

Теперь окаменела и грудь. Юноша рассмеялся.

— А ведь я рассчитывал вернуться домой... Но, видимо, судьба не припасла для меня счастливый конец.

Он посмотрел в небо и пробормотал свои последние слова, в тщетной надежде, что они достигнут дорогих ему людей, где-то далеко-далеко смотрящих в это же голубое небо.

— Прости, Лилия. Тебе придётся вернуться к учителю одной. Прости, Соувон. Теперь тебе придётся вместо меня иметь дело с эгоизмом Лилии. Эми... Кажется, между нами нет никаких обещаний. Уверен, ты справишься сама, но проживи добрую жизнь за меня.

И ещё... Ещё...

Пока он говорил, его тело каменело с пугающей скоростью. Слишком много имён нужно произнести и слишком мало времени осталось. Юноша просеял всплывающие в памяти лица и оставил лишь одно.

— Алмерия... Мне правда очень жаль, — последнее выбранное им имя принадлежало Дочери, ожидавшей его в далёком детском приюте. — Похоже, я всё-таки не смогу съесть твой бисквитный торт.

Лёгкий звон ознаменовал конец. От юноши осталась лишь глыба камня в форме человека.

— Что случилось? — первым делом спросила Найглато, закончив оказывать первую помощь. — Как твоё тело оказалось в таком состоянии?

— Ха-ха-ха, ну, похоже, я стал намного слабее. Очень давно не держал в руках меч, так что тело не выдержало.

— Я не шучу. Это твоё собственное тело, так что ты наверняка знаешь, что с ним происходит.

Выражение лица Найглато было очень серьёзным, а глаза почему-то слегка покраснели. Вдобавок Виллем различил в её голосе слабую дрожь. Похоже, отшутиться не выйдет.

— Коротко говоря, ты настоящая развалина. Почти во всех костях есть трещины, и они не заживают. Большинство сухожилий ослабли и не восстанавливаются. И почти половина органов не работает как следует. Полагаю, твои кровеносные сосуды тоже в плачевном состоянии, впрочем это уже не моя специализация.

Виллем ожидал чего-то в этом роде. Он не особо разбирался в медицине, но, по крайней мере, был в курсе состояния своего тела.

— Твоя плоть так истерзана, что, думаю, я смогу просто разгрызть её зубами, не понадобится даже резать ножом...

Он предпочёл бы, чтобы Найглато не говорила это с таким грустным выражением лица.

— Более того, эти раны получены не сегодня и даже не вчера. Большинство из них — старые, состояние которых просто ухудшилось. А значит, ты всё это время жил с такими тяжёлыми повреждениями и скрывал их от нас?

— Ну, в общем-то, я ничего не скрывал.

— Ты вёл себя как ни в чём не бывало и ничего нам не говорил — это то же самое. Как ты вообще мог передвигаться в таком состоянии... — Найглато глубоко вздохнула. — Эти раны... Это последствия обращения в камень?

— Точнее, это раны, полученные в той последней битве. Ну, мне повезло, что я вообще выжил, так что жаловаться не на что.

— Это не повод так легкомысленно относиться к собственной жизни.

— Наверное... — Виллем попытался пожать плечами, но тело пронзила острая боль, так что он просто изобразил слабую улыбку.

— Не притворяйся, — Найглато сжала его руку. Сердце Виллема забилось чуть быстрее. — Испортишь свой вкус.

Ну, он ожидал чего-то в этом роде.

— Я расскажу девочкам про тебя, ты не против?

— Да, как я и сказал — я и не пытался что-то скрывать. Если считаешь нужным, можешь рассказать им, что хочешь.

— Хорошо, тогда я пойду прямо сейчас. А ты оставайся и поспи. Думаю, ты и сам понимаешь, но тебе строго запрещается делать что-либо, требующее усилий. Не понимаю, как ты вообще ещё жив.

— Понял. Я всё равно не тороплюсь стать твоим обедом.

— Не придуривайся. Я серьёзно.

— А... Ладно.

Найглато, похоже, разозлилась, хотя минуту назад сама говорила про его вкус. Виллем счёл это несколько нелогичным, но решил, что провоцировать её не стоит. Он рассудил, что так будет лучше для них обоих, и, что важнее, осознал, что было бы невежливо отшучиваться от её искренней заботы.

* * *

Для собрания она выбрала столовую. Под взглядами почти двух десятков фей Найглато вздохнула.

— То, что я собираюсь сказать, не станет интереснее от того, с каким нетерпением вы сверлите меня глазами...

— Это мы решим сами, потом. Сейчас мы просто хотим узнать правду, и неважно, интересная она или нет, — сказала Итея, и остальные девочки согласно закивали.

Понимая, что назад дороги нет, Найглато набрала в грудь воздуха и начала рассказ.

— Это было весной прошлого года, незадолго до того, как меня перевели сюда. Я была назначена в поддержку группе копателей торговой компании Орландри.

— Копатели! — восхищённо выдохнули некоторые феи. Их глаза заблестели. Среди детей Регул Айра образ копателей — героических исследователей поверхности, превозмогающих опасности искателей сокровищ и приключений — пользовался большой популярностью. Ну, в основном среди мальчиков, но всё же...

— Той группе никогда особо не везло. Они много раз спускались на поверхность, но им редко удавалось вернуться с добычей. И тот день не был исключением. Мы уже собирались возвращаться с пустыми руками, но тут один из членов группы оступился и провалился под землю. Там мы обнаружили гигантское замёрзшее озеро. И на дне этого озера — статую неотмеченного юноши.

— Совсем как в “Ледяном Гробу”! — выпалила название сказки одна из фей.

— Да, только во льду лежала статуя, а не принцесса. Один из моих спутников обладал способностью видеть магические ауры, и он подтвердил, что это не статуя, но живой мужчина, обращённый в камень каким-то проклятием. Так что, разумеется, мы не могли просто бросить его там. Потребовалось много усилий, но мы смогли разбить лёд вокруг статуи и доставить её на острова. После месяца в больнице проклятье начало спадать и юноша пришёл в себя. Поначалу с ним было много проблем. Он впадал в панику каждый раз, когда видел боргла или орка, и совершенно не понимал наш язык. Впрочем, мы наконец смогли поговорить с ним, когда вызвали особого переводчика из торговой компании. Тогда мы узнали. Он — настоящий Эмнетуайт. Последний из тех, кто стал врагом всем прочим расам поверхности. Мы не знаем почему, но он спал на дне того ледяного озера сотни лет...

— Он был там внизу так долго, но Звери его не сожрали?

— Ну, наверное потому, что он был обращён в камень. Единственный плюс его положения, полагаю.

В конце концов им удалось найти сравнительно простой способ преодолеть языковой барьер. Рядом с его ледяной озёрной гробницей нашёлся древний Талисман, который позволял своему владельцу понимать любой язык. С его помощью юноша смог поведать им свою историю и понять, в каком положении оказался. Найглато никогда не забудет выражение отчаяния на его лице и его мучительные крики.

Последний из давно вымерших Эмнетуайт. Найглато и её спутники решили держать его происхождение в тайне, как он и просил. Она мало что знала о его дальнейшей судьбе. В конце концов он поселился на Двадцать Восьмом Острове, невзирая на недружелюбное отношение местных к неотмеченным, и просто работал без конца, чтобы расплатиться с разными долгами. Она слышала это всё от знакомого копателя.

А после... Он пришёл сюда. За шесть месяцев, прошедших после пробуждения, он стал выше, научился смеяться и выказывал неожиданную доброту к детям. Но мрачная, чёрная пустота всё так же проглядывала в выражении его глаз.

— Это всё, что мне известно.

Найглато постаралась рассказать как можно больше, но оставила в стороне свои личные впечатления. Девочки повернулись друг к другу и принялись перешёптываться.

— Больше я ничего не могу сказать. У меня осталась лишь одна просьба. Возможно, поначалу это будет трудно, но я не хочу, чтобы вы боялись его или избегали его. На этом всё.

Договорив, Найглато вышла из столовой. Шагая по коридору, она засомневалась. Не допустила ли она ошибку? Эмнетуайт — раса, ненавидимая всеми. Виллем, может, и не принимал в этом прямого участия, но это именно они выпустили Семнадцать Зверей и навлекли погибель на мир.

Феи, может, и не разделяют чувств остального общества, но отреагировать могут точно так же. В конце концов, они — одноразовое оружие, цель существования которого — сражения со Зверями. Именно Эмнетуайт повинны в их незавидной судьбе. И всё же она хотела бы, чтобы девочки не отвергали Виллема.

Он чужой в этом мире. Она не хочет, чтобы он сломался — здесь, в единственном месте, где Виллем может улыбаться. Его самого это, похоже, не очень волнует, учитывая, что он постарался разузнать правду о феях и даже давал им намёки на своё происхождение. Найглато не считала это решение неправильным, потому и рассказала девочкам о его прошлом. Однако она продолжала надеяться. Может, это и эгоистично с её стороны, но она хочет, чтобы дети оставались с Виллемом, так же, как делали это до сих пор.

Она резко остановилась от нахлынувшего дурного предчувствия. Нет. Не сейчас. “Только не сейчас”, — подумала она. И в то же время Найглато могла представить себе такое. Они определённо способны на что-то в этом роде. Она резко развернулась и побежала в медпункт. Остался последний поворот коридора…

— Виллем! Мы всё про тебя знаем!

— Эмнетуайт так похожи на нас!

— Очень любопытно. Расскажи нам про своё время.

— Эм... Не знаю, что сказать, но... выздоравливай поскорее!

Феи толпились в медпункте, докучая Виллему — едва-едва избежавшему смерти пациенту с тяжёлыми ранениями — своими громкими, жизнерадостными голосами.

— ...

Секунд десять Найглато столбом стояла в дверях, не зная, что сказать. Пять секунд она потратила на то, чтобы рассмеяться над собственными глупыми подозрениями. Легче лёгкого было предвидеть такое развитие событий, так почему же она так волновалась? Ещё семь секунд потребовалось, чтобы перевести дух.

— Вы...

При звуках её голоса девочки замерли и медленно повернулись к дверям.

— Он очень устал и ему нужен отдых, так что, пожалуйста, не шумите. А насчёт плохих и непослушных девочек... — лицо Найглато медленно расплылось в широкой ухмылке. — Вы ведь знаете, что с ними случается, да?

Через десять секунд все девочки, протиснувшись в двери, стремительно убегали по коридору.

— О-о, сработало, — проговорила, подходя сзади, Итея.

— Если будешь шуметь, выгоню и тебя, понятно?

— Ха-ха, не хотелось бы, — Итея усмехнулась, напустив на себя двусмысленный вид. Найглато не понимала, что она пытается изобразить, серьёзность или игривость. — Но мне хочется кое-что по-быстрому спросить у господина Почти-Мёртвого. Можно?

— ...О чём ты хочешь спросить? — поинтересовался Виллем, не дав Найглато времени на ответ. Теперь она не может вмешаться. Итея просочилась в комнату и со своей обычной улыбкой подтащила стул к кровати.

— Для начала, просто чтобы убедиться. Ты Эмнетуайт?

— Ну, полагаю, в какой-то момент нас начали называть так. Когда я жил там, внизу, у нас не было какого-то особого имени для самих себя. Мы были единственный народ, а остальные расы с нашей точки зрения — чем-то, мало отличающимся от Монстров.

— Слегка по-варварски, а?

— Ну, не могу отрицать это... Ладно, а каков основной вопрос?

Улыбка Итеи внезапно пропала, лицо посерьезнело.

— Почему один из Эмнетуайт так заботится о нас? — тихо спросила она. — Я благодарна тебе, техник зачарованного оружия второго класса. Но теперь, зная, кто ты на самом деле, я не понимаю, почему ты прилагаешь такие усилия. Почему сражался с Ктолли, несмотря на свои раны. Ты ведь знал, что рискуешь жизнью, так? Совершать такое без весомой причины — это немного странно, согласен?

— Нужно быть добрым к девочкам, это естественно.

— ...Незамысловато, а? — лицо Итеи чуть прояснилось, она поскребла пальцем по щеке. — Ну, биологи вроде говорят, что самцы инстинктивно заботятся о самках.

Среди расы Лепреконов нет мужчин, во всяком случае, ни одного до сих пор не встречали. Они размножаются, просто появляясь, так что отсутствие мужчин, в отличие от полового размножения, не несёт никакого риска вымирания. Но, поскольку у них фактически нет понятия пола, Итея могла не понять, о чём говорит Виллем.

— Хм-м, о. Тебе нравятся котята?

— А-а... Ну да, как и всем.

— При виде котёнка у тебя не возникает желания защитить его?

— Ну, наверное... Как и у любого другого.

— По большому счёту, это то же самое.

— Всё равно не понимаю...

Виллем на секунду задумался.

— Ну, это то, что я слышал как-то раз. Существа с милой внешностью не появляются из ниоткуда просто так, случайно. Они принимают такой вид из инстинктивного желания получить любовь и защиту. Вот почему детёныши всегда привлекательны, будь то разумные существа или животные. Они отчаянно ищут заботы... Или что-то в этом роде.

-Ты хочешь сказать, что и мы такие же?

— Если ваша истинная форма — просто "душа", то она должна быть в состоянии принять любой облик, правильно? Но выходит так, что она принимает облик ребёнка, более того, девочки. Всё сходится, да?

— То есть наша раса — это просто кучка детей, желающих, чтобы их баловали... Если добавить факт твоей любви к малолетним, то да, всё, пожалуй, сходится.

— С чего ты это взяла?!

Они весело рассмеялись.

Глядя на них, Найглато немного устыдилась своих недавних подозрений. В конце концов, похоже, ни феи, ни Виллем не задумываются ни о чём так глубоко, как она сама. Они просто следуют собственным желаниям или даже инстинктам. Другими словами, просто сборище дураков. И, разумеется, дураки есть дураки потому, что не в состоянии просто взять и поумнеть. Они дураки и поэтому могут так беззаботно смеяться.

“А-а... До чего же я люблю всех вас”. Каждый раз, когда Найглато произносила это вслух, окружающие почему-то пугались, так что она просто прокричала эти слова мысленно.

...Что я делаю?

Ктолли Нота Сеньорис бежала. Она выскочила со склада, стрелой пронеслась по лесу, пересекла гавань, а когда земля под ногами кончилась — расправила крылья и взлетела.

Она не знала, почему. Но чувствовала, что ей это необходимо. Она не видела других вариантов. После того короткого спарринга с Виллемом она в целом поняла, что он хотел показать ей. Она ошибалась, и осознавать это было невыносимо.

Если сравнить мощь приближающегося Тимере с обычным вооружением, доступным армии, шансы на победу выглядят призрачными. Так что военные решили временно усилить свой арсенал за счёт одноразовой жертвы. Такова ситуация вкратце. Но теперь есть и лучшее решение: усилить оружие на постоянной основе.

Изначально было понятно, что феи не используют полный потенциал Поднятого Оружия так, как это делали Эмнетуайт. В конце концов, это древнее оружие наверняка хоть и ненамного, но ослабло с тех пор. К тому же судьба не была благосклонна к ним настолько, чтобы предоставить руководство пользователя, так что выяснять, как обращаться с мечами, пришлось методом проб и ошибок. И, кроме того, чтобы заставить мечи активироваться, пришлось обманывать систему распознавания с помощью подставной расы фей.

Так что, разумеется, если вдруг по мановению волшебной палочки появится кто-то, знающий, как обращаться с этим оружием, то это сможет всё изменить. Можно будет изменить расчёты. Пересмотреть планы. Исчезнет нужда в самопожертвовании.

Но это равносильно признанию того, что до сих пор они сражались неправильно. Это значит, что они потеряли так много, пожертвовали столь многими — и всё впустую. Их решимость, отвага, долгий и мучительный процесс принятия своей мрачной судьбы — всё это окажется бесполезным.

— Нет!

Шесть месяцев назад, тогда, когда было предсказано нападение необычайно крупного осколка Тимере.. Тот момент, когда было объявлено, что победить можно лишь в том случае, если она, Лепрекон-солдат Ктолли Нота Сеньорис, пожертвует собой.

— Я так боялась...

Разумеется, она не хочет умирать. При известии о том, что ей осталось совсем немного, в голове сразу сложился целый список того, что она хотела бы попробовать, целей, которых она хотела бы достичь, желаний, которые хотела бы исполнить. Она плакала и плакала снова, а потом попыталась быть сильной.

— Я наконец смогла принять это...

Чуть меньше двух недель назад она решила, что больше не будет плакать. И всё же сейчас она чувствовала, что глаза наполняются слезами. Проклятье! Нет... Я не могу. Чем больше она пыталась сдержаться, чем больше усилий прилагала к этому, тем сильнее давили эмоции, которые она старалась подавить.

Она зажмурилась и сложила крылья, перейдя в свободное падение. В ушах засвистел ветер. Прямо под ней распростёрлось море белых, плотных облаков. “Идеально”, подумала она. Пролетев сквозь облака, она промокнет насквозь, и от слёз не останется и следа. Так что она поддалась гравитации и позволила себе падать.

Её окутали облака. Облака — это по сути лишь клочья плотного тумана высоко в небе. Пусть и похожие на вату, они неосязаемы, и, пролетев сквозь облако, Ктолли ничего не почувствовала. Просто воздух, наполненный белым ничто, от которого всё тело мгновенно вымокло.

“Ой”, — подумала она, поняв, что забыла кое-что очень важное. Сейчас осень. А значит — скоро зима. А значит — если промокнуть, то станет очень, очень холодно.

— У-у....

Летать тяжело и птицам, и феям. К несчастью для Ктолли, холод тоже очень быстро вытягивает силы. Что ещё хуже, поблизости не видно летающих камней, где можно было бы приземлиться и перевести дух.

Попробовать добраться до ближайшего острова? Попытаться вернуться обратно? Ни то, ни другое не кажется особо невыполнимым, но первое поставит крест на желании вернуться домой поскорее. Значит, остаётся лишь повернуть назад, но она замешкалась.

Что же делать... Для начала вылетев из облаков, она принялась размышлять. В голову приходил лишь один вариант, но почему-то она продолжала ломать голову, не желая следовать ему.

— Хм?

Краем глаза она заметила, что на фоне белых облаков внезапно появилась чёрная тень.

Пять минут спустя.

Вторая палуба "Вычурного Горшка", патрульного корабля Крылатой Стражи. Маленькое штабное помещение. Очень тесное. Но ведь штаб должен предоставлять какой-то минимум пространства, чтобы вместить многочисленный персонал. Более того, вместе с Ктолли в комнате сейчас всего двое. Так почему же помещение кажется таким крошечным?

Ответ прост: рядом с Ктолли сейчас находится гигантский рептилоид, чей рост превосходит рост феи вдвое. К тому же он шире её в два раза и в восемь — тяжелее. Ктолли, вытирая лицо позаимствованным полотенцем, посмотрела на рептилоида.

— Простите за столь внезапный визит, Первый Офицер Лаймскин. Я увидела, как вы пролетаете мимо, так что...

— Отбрось сомненья. Врата отдохновения всегда открыты для достойных воинов, — отозвался рептилоид, ставя на стол чашку лечебного чая. Зрелище осторожной возни гигантского рептилоида с хрупкой чашечкой позабавило Ктолли.

— Спасибо.

Ктолли сделала глоток и тут же осознала, что жидкость очень горячая, — обожжённый язык был несомненным тому свидетельством. А ещё чай сильно горчил.

— Однако мне любопытно знать, почему ты летела сквозь облака в это время года. Особенно учитывая близость важной битвы.

— А... — Ктолли попыталась подобрать слова, чуть поспорила сама с собой, глубоко задумалась и наконец выдавила ответ:

— Насчёт этой битвы... Уже поздно говорить, что я боюсь умирать?

— Хм?

Рептилоид поднял бровь — или, во всяком случае, ей показалось, что он это сделал. У рептилоидов нет бровей, так что это просто ощущение, но всё же...

— Виллем... Техник зачарованного оружия второго класса...

— Хм?

Ктолли знала. Она прекрасно знала, что Виллем Кмеч, техник зачарованного оружия второго класса, живущий на складе фей, является солдатом лишь на бумаге и что его звание ничего не значит. Но, с другой стороны, это означает, что в армейских документах он числится как самый настоящий солдат. И по тем же самым документам его непосредственным начальником является стоящий сейчас перед ней гигантский рептилоид, первый офицер Лаймскин.

— Есть метод сражения, отличающийся от того, что всё это время использовали мы. Я видела небольшую демонстрацию и, хотя не могу точно сказать, что произошло на моих глазах, одно поняла ясно. Этот метод гораздо эффективнее нашего и предоставляет намного лучшие шансы на победу.

— Хм-м?

Ктолли опустила взгляд в чашку.

— И я не хочу признавать это. То, что моя "сестра" была неправа... Что ей не нужно было погибать... Я не хочу в это верить. Так что я решила не слушать его. Я рассудила, что у меня всё равно осталось мало времени, так что я на поле боя докажу свою правоту. Докажу, что моя "сестра" и остальные были правы. Я подумала, что должна защитить наш способ воевать. Но...

— Ты испугалась?

Она помедлила с ответом. Может, это какая-то культурная особенность рептилоидов или ещё что-то, но Лаймскин относится к военной службе очень серьёзно. Она не знала деталей, но, похоже, по его стандартам она считается солдатом. Если Ктолли сейчас кивнёт, то скорее всего утратит его уважение. Продемонстрировав свою трусость, она лишится права носить звание солдата. Но заставить себя солгать она тоже не смогла.

— ...Да.

— Понятно, — горло рептилоида внезапно произвело скрежещущий звук, слишком громкий для этой маленькой комнаты. — Понятно. Похоже, мне нужно будет извиниться перед ним. Он, несомненно, истинный воин, хотя мы с ним и ведём разные битвы.

Ктолли не сразу поняла, что это был смешок.

— П-почему? Ведь это же мы сражаемся, разве нет?

— Наша битва — битва против Зверей. Но он решил бросить вызов тому ветру, что течёт в тебе.

— ...Ветру?

— Тому, что ты называешь "решимостью", или, скорее, твоему "смирению".

Чувствуя, как к голове приливает кровь, Ктолли осушила чашку. Ей стало очень жарко, казалось тело вот-вот вспыхнет изнутри. Что такое они подмешали в этот чай? И зачем холоднокровным рептилоидам вообще готовить такой напиток? В голове всплыло несколько бессмысленных вопросов, но она оттолкнула их в сторону. Сейчас не время думать об этом.

— ...Понятно, — на сердце стало чуть легче. Или, может, просто в нём разверзлась дыра… Впрочем, неважно. — Я не гожусь в солдаты. Вы знали это, так ведь, Первый Офицер? Но я не ожидала от вас такой искусной лести и принимала ваши слова всерьёз.

— О чём ты? Никто из гордого чешуйчатого народа никогда не опустится до лжи, точно так же, как и солнце никогда не опустится на севере.

— Но я смирилась с поражением, вы сами это сказали.

— Смирение и решимость — это, по сути, одно и то же. Оба этих чувства свидетельствуют о готовности пожертвовать чем-то важным ради достижения цели.

— Но разве решимость не... Ну... Что-то более значительное, чем это?

— Значение чего бы то ни было определяется лишь ценой, которую ты готова заплатить. Решимость отбросить нечто важное для тебя значительна одним уже этим фактом. И, разумеется, смирение с этой потерей обладает точно таким же значением.

— Я не понимаю.

— Запутаться в красивых словах, должен заметить, не слишком-то к лицу солдату, — отозвался он со зловещим рокочущим смешком.

— Ну так... Всё-таки, что мне делать?

— Что хочешь.

— Я спрашиваю, потому что не знаю ответа. Как мне поступить правильно?

— На поле боя нельзя понять, что есть правильно. Вот почему воин должен принять ветер в своём сердце. Обрести путь там, где нет проторенных дорог.

— Первый Офицер.

Дело плохо. Она уже почти ни слова не понимает. Несколько секунд назад она, может, и не полностью ухватывала суть реплик, но хотя бы была в состоянии воспринимать их. Теперь же рептилоид, похоже, слишком увлёкся своими загадочными речами. Ктолли чувствовала, что он изрекает нечто глубокое и мудрое, но если она ничего не поймёт, то толку ей от этого никакого.

— Ты сказала, что хочешь защитить способ сражения своей сестры? Доказать, что она была права?

— ...Да.

— Тогда перед боем тебе следует найти, в чём именно заключается эта правота. Мы немногое знаем о битвах фей-солдат. Ни о вашей многолетней истории, ни о ваших скрытых от глаз чувствах. Так что лишь ты в состоянии найти правду.

— Несколько безответственно, вам не кажется? — она постаралась придать вопросу оттенок упрёка, но...

— Ветер не ведает ответственности, — безразлично парировал он.

Ктолли вздохнула. Сейчас она чувствовала, что готова смириться с очень многим.

— Вы, может, разозлитесь, но я хочу признаться кое в чём.

— В чём?

— По правде говоря, я никогда не хотела быть воином.

Рептилоид снова издал свой фирменный смешок.

— Я знаю. Поэтому из тебя и вышел прекрасный воин.

Похоже, они оба говорят каждый о своём. В приступе раздражения Ктолли осушила ещё одну чашку обжигающе-горячего целебного чая.

— Похоже, она на борту патрульного корабля Крылатой Стражи, возле Шестьдесят Шестого Острова.

— Как она вообще туда попала?

— Не знаю, но она говорит, что возвращается. На некоторое время останется на корабле, а потом остаток пути пролетит сама.

Найглато с щелчком разорвала соединение через кристалл связи.

— Необычный способ сбежать из дома, а? Интересно, она понимает, как мы волновались?

— Да уж. У крылатых детей так много способов выразить свои чувства, остаётся лишь завидовать. Сама-то я могу лишь заедать стресс, — Найглато, изобразив отчаяние, вздохнула. — Они и правда любят тебя. И не только она, другие дети тоже. Должна признать, что, как их опекун, я немножко ревную.

— Хм-м... Ну не знаю.

— Ты до сих пор не заметил? — Найглато удивлённо всплеснула руками. — Ты настолько непонятлив? Или ты из скрытных?

— Что это вообще значит...

— Хм, ну, грубо говоря, это примерное определение "бесполезных парней, делающих вид, что им нет дела до противоположного пола, но тайно мечтающих о женском внимании".

...Особо понятнее не стало.

— Непонятливые — это те, кто просто не понимает, что нравится девушке, и, вероятно, никогда самостоятельно не поймёт. Из-за них девушка бесплодно пробует самые разные подходы, пока наконец не разочаровывается. Из них выделяют подвид ошибающихся — тех, кто принимает влюблённость за какое-нибудь другое чувство. Скрытные же понимают, что в них влюблены, но делают вид, что ничего не замечают. Эффект аналогичен непонятливым, но скрытные могут испытывать чувство вины от постоянного обмана или девушка может со временем заметить притворство... Возможны разные варианты развития событий. Ну, так к какому типу относишься ты?

— В твоих объяснениях столько неправильного, что я даже не знаю, с чего начать, — Виллем глубоко вздохнул. — Если хочешь поговорить о любви и выдумках, выбери кого-нибудь другого. В смысле, я не отрицаю, что, похоже, нравлюсь некоторым из них.

— Хм-м? — Глаза Найглато широко раскрылись. — Это несколько неожиданно. Я думала, ты относишься к типажу не обращающих внимания на такие вещи.

— Не называй это "типажом", я не персонаж истории, — он почесал в затылке. — Давай серьёзно. Любовь это то, что просто возникает само собой по достижении определённого возраста, неважно, есть партнёр или нет. Большинство быстро находят, на кого направить свои чувства. Какой-нибудь близкий знакомый противоположного пола или знаменитость, или идеальный кто-то, кого надеются встретить однажды. Некоторые тратят всю жизнь, преследуя пустые мечты. У здешних девочек не было шанса ни на что из этого. И тут появился я. Количество их возможных целей выросло с нуля до единицы. Так что, следуя собственной искажённой логике, они убедили себя, что влюблены. В любом случае, что-то в этом роде... Что это за взгляд?

Виллем осознал, что Найглато очень пристально смотрит на него.

— Неверящий взгляд на мужчину, который оказался гораздо хуже, чем я думала.

— Что... Я вроде ничего особенного не сказал. Впрочем, я думаю, большинство этих девочек просто ищут кого-то на роль отца. Разумеется, мне приятно, что они выбрали меня, но это всё.

— Скучный ответ, значит?

— Скучный значит мирный. Что может быть лучше?

— Ну, возможно... С этим не поспоришь, но... — Найглато указала прямо в грудь Виллему, — позволь мне, как девочке, сказать вот что. Я уважаю этот твой философский подход, но в итоге ты всё-таки игнорируешь их чувства. Да, может они и дети, но всё-таки они девочки с настоящими эмоциями. А мне не нравятся парни, неспособные на чуткость.

Виллем задумался, может ли Найглато в её возрасте по-прежнему называть себя "девочкой", но решил не касаться этой темы. Уж на это его чуткости хватит.

— И хотя они и малы, для некоторых из них это может оказаться последним шансом испытать такие чувства. Так что я хочу, чтобы ты выяснил с ними отношения как положено. Я не шучу, это искренняя просьба от всего сердца.

— Ни за что, — последовал незамедлительный ответ. — Если фантазии или любовь, или как там это назвать, действительно так важны, то тем больше причин не торопить и не подталкивать события. Регул Айр велик. Здесь живут тысячи других мужчин. Долг отца — однажды отдать свою дочь одному из них.

Виллем на минуту задумался над тем, что только что сказал. Разумеется, до сих пор он не пытался присмотреть девочкам пару, так что при мысли о мужчинах Регул Айра в памяти всплывали парни или с зелёной кожей, или свиными пятачками, или с чешуёй по всему телу. Стоп... Может, дискриминация по внешности и расе теперь в далёком прошлом? Если оценивать характеры, среди них наверняка найдутся хорошие ребята... Он представил себе такой вариант. Что если однажды Ктолли придёт домой и со словами "У нас всё серьёзно" представит ему своего парня-боргла? Сможет ли Виллем улыбнуться и благословить их?

— А?! Что это за гримаса?

— О, прости. Просто подумал, что Грик, в общем-то, не такой уж плохой парень...

— Это буквально никак не связано с нашим разговором!

Виллем выглянул в окно. На небе ни облачка. Тихая ночь.

— Я прогуляюсь. Если хочешь поговорить ещё о чём-то, продолжим позже.

— Стой, ты куда?

— Полюбоваться на звёзды или ещё что-нибудь. Да, я одолжу этот ключ.

Он коротко махнул рукой и вышел из комнаты.

— А? Эй! Стой... Этот ключ!

Он сделал вид, что не слышит криков Найглато за спиной.

* * *

Виллем стоял на вершине невысокого холма возле края Шестьдесят Восьмого Острова с позаимствованным со склада Сеньорисом в руках. Дул приятный ветерок, чистый воздух дышал прохладой, над головой тихо поблёскивали звёзды. Идеальная ночь.

Он развернул скрывающую Сеньорис ткань, открывая меч ветру, после чего зажёг немного Яда. Во лбу зародился комок боли, но пока что её можно было терпеть.

— Начать техобслуживание, — пробормотал он и прикоснулся к одному из блестящих фрагментов клинка. С тихим бренчанием пластина отделилась и, отплыв примерно на пять шагов, повисла в воздухе. Заняв своё место, пластина издала чистый звон, словно кто-то ударил по ксилофону.

Виллем прикоснулся к другому фрагменту. Тот тоже пролетел по воздуху и замер неподалёку. После чего тоже издал чистый звук, немного отличающийся от предыдущего. Он повторил процесс с ещё одним фрагментом. И ещё одним.

Легендарный древний меч Сеньорис состоит из сорока и одной металлической пластины, скреплённых вместе Магическими Линиями. Управляя Линиями, Виллем разобрал меч на отдельные компоненты. Вскоре в его ладони остался лишь небольшой кристалл, ранее укрытый в клинке. Сорок один фрагмент висел в воздухе вокруг, испуская слабый свет подобно маленьким звёздам.

— Приступим...

Для начала он оценил общее состояние оружия. Некоторые сопротивления, например яду или проклятиям, похоже, функционировали с перегрузкой, а другие, вроде паралича, почти совсем не работали. Вероятно, последствие длительного использования без техобслуживания. Привычки владельцев и характер битв, вероятно, тоже оставили свой отпечаток за прошедшие года.

Далее он проверил более конкретные параметры. Попросту говоря, состояние оказалось катастрофическим. Меч так долго использовали, грубо вливая магию, что проблемы накладывались одна на другую. У основания центральной цепи образовалась большая закупорка Яда, её окружили протрузии разного размера. Три Магические Линии уничтожены полностью, большинство других сильно изношены и действуют в среднем с тридцатипроцентной эффективностью.

— И как вам вообще удаётся сражаться этим... — со смешком пробормотал он.

Виллем легко щёлкнул по кристаллу кончиком пальца, посылая немного Яда. Ранее невидимая Магическая Линия зажглась и втянулась в один из парящих фрагментов. Снова раздался чистый звон. Виллем послал ещё одну порцию Яда, засветилась другая Линия, зазвенел ещё один фрагмент.

Он повторил процесс снова. И снова. В воздухе затанцевала неразбериха звуков и вспышек. Одна за другой спящие Магические Линии пробуждались, истощённые металлические пластины оживали.

Он почувствовал за спиной чьё-то присутствие.

— С возвращением, госпожа беглянка, — Виллем, не оборачиваясь, поприветствовал новоприбывшую.

— Что ты делаешь? — с подозрением спросили из-за спины, пренебрегая ответным приветствием.

— Что видишь. Небольшое техобслуживание твоего партнёра.

— Постой-ка. Ты даже не спросил разрешения владельца?

— Я же здешний смотритель, разве нет? Мне нужно лишь моё собственное разрешение, — усмехнулся он.

— Этот смешок тебе совсем не идёт.

— Хм-м, вот как?

— Твой обычный тихий смех нравится мне больше.

— Хм-м...

Совсем недавно он рассказывал Найглато, что знает о чувствах девочек. Он пытался изображать равнодушие, говоря, что подумал логически и решил отвергнуть эти чувства. И всё же сейчас его сердце на мгновение замерло.

— Ну, продолжай. Этот твой концерт.

— Концерт?

— Эти приятные звуки. Впрочем, сочетаются они не очень хорошо.

— Я и не пытаюсь играть какую-нибудь симфонию.

— Тогда пусть будет уличное представление. Не жди, что я брошу тебе монетку, но...

— Необычная гостья пришла послушать, а?

Виллем снова сконцентрировался на кристалле в своих руках. Ктолли села рядом и прижалась спиной к его спине. В ночном небе над холмом вновь раздался чистый металлический звон.

— Эти огоньки... Что это?

— Карильоны создавались из набора разных Талисманов, составленных в форме меча и связанных Магическими Линиями. Ты знаешь, что такое Талисманы?

— Слышала о них.

Теперь, когда все знания о производстве и ремонте мечей были утеряны, разумеется, утерянными оказались также мелкие детали и секретные технологии. Её знания ограничивались тем, что могущественные заклинания или Таланты могли быть заключены в кусках бумаги, глины или металла. Носители этих фрагментов могли использовать заключенные в них заклятья... Или что-то в этом роде.

Время от времени копатели находят эти предметы и поднимают на острова. Похоже, такие вещи пользуются популярностью среди богачей.

— Тот огонёк, что висит сейчас перед тобой, — это Талисман, защищающий язык от ожогов, когда пьёшь что-то горячее.

— А?

— Тот, что рядом, позволяет определить направление на север, даже если ты окажешься в незнакомом месте. Над ним — тот, что ограждает от кошмаров, когда лежишь в постели с простудой. Тут есть один, дарующий способность идеально подражать кошачьему мяуканью, и другой, защищающий ногти от царапин, и ещё один, обладая которым, ты, бросая монетку, будешь выбрасывать шесть орлов из десяти...

— Постой. Это же Сеньорис, да? Легендарное оружие? Не сто избранных заклинаний на каждый день?

— Представь себе приготовление пищи. Некоторые ингредиенты, если есть их отдельно, вполне приятны на вкус. Но если съесть их разом или в правильном сочетании, можно получить несварение желудка. И тут то же самое. Если связать Магическими Линиями набор разных Талисманов, сложное взаимодействие между ними может произвести самые разные эффекты. Я не специалист и не знаю деталей, но инженеры в столичных мастерских объясняли мне это примерно так. Что до Сеньориса — он старейший из Карильонов. Как я слышал, его не изготовили в мастерской — он был рождён на поле боя по случайному чудесному совпадению. Вот почему он состоит из стольких странных и случайных Талисманов.

— Хмм... — Ктолли в изумлении изогнула шею и обвела глазами парящие Талисманы. — Я этого не знала. Я думала, раз это легендарный святой меч и всякое такое, то он был получен из рук какого-нибудь бога.

— Что ж, к сожалению, это не так.

В те времена Эмнетуайт, разумеется, отчаянно пытались выжить. И ради этого они использовали всё, что только могли. Война — неприглядное дело. И всё же люди мечтали о красоте и безупречности. Потому и назвали вожделеннные воплощения мощи Карильонами, святыми мечами.

— Понятно, — Ктолли чуть помолчала. Вокруг них танцевали свет и звон. — Недавно я разговаривала с Первым Офицером, — медленно заговорила она вновь. — Он сказал, что если я не хочу, то, когда придёт время, могу не открывать врата на родину фей. Он готов пожертвовать Пятнадцатым Летающим Островом, чтобы я могла воспитать в себе силу и решимость.

— Вот как?

— Я правда могу стать сильнее?

— Даже если не захочешь, я позабочусь, чтобы смогла. Я ведь всё-таки твой смотритель.

— Так и знала, что ты это скажешь, — Виллем ощутил, как её спина дрогнула от смешка. — Ну, полагаю, можно сказать прямо. Я не хочу становиться сильнее.

— Стоп, стоп. Разве сейчас ты не должна понять, какой любовью и заботой окружают тебя твои близкие, и в слезах открыть свои истинные чувства?

— Я и говорю честно. Как насчёт того, чтобы заметить это?

Виллем сделал вид, что не расслышал. Выходит, он стал одним из тех скрытных парней, про которых рассказывала Найглато? Чувство вины оказалось несколько неприятнее, чем он ожидал.

— Ну, как насчёт вот чего. Если ты вернёшься из боя, я выполню одну просьбу. Всё, что хочешь.

— Э? — его слова на секунду выбили Ктолли из колеи. — Н-не то чтобы я от тебя чего-то хотела. Кроме того, хоть ты и говоришь "всё что хочешь", но вряд ли сделаешь что-нибудь серьёзное. Ну, например, если я скажу "женись на мне!" или ещё что...

— Тут я пас.

— Так и знала. Но мне интересно. Почему?

— Ну, это просто за пределами моих возможностей. Всё равно что попросить воскресить мёртвого или уничтожить всех Зверей. Разумеется, это невозможно.

— Жениться на мне так же невозможно, как и то, что ты перечислил?

— Разумеется.

Для детей её возраста естественно чувствовать нечто вроде привязанности к ближайшему взрослому противоположного пола. Это вполне нормальная форма любви, но в то же время — преходящая страсть, вызванная простым отсутствием выбора. Так что ответственным шагом для любого взрослого будет отдалиться и дать чувствам остыть.

— Хотя бы подожди, пока подрастёшь немного.

— Если бы у меня было время, тогда!

— Время у тебя есть, — оборвал её Виллем. — Ты как раз и собираешься отправиться в бой и выиграть себе время, разве нет?

— Но я не знаю, как всё повернётся.

— Тогда найди чёткую причину вернуться. Ты не знала? Те солдаты, которых дома ждут любимые или кто-то близкий, выживают чаще. Они настроены выжить во что бы то ни стало, и неважно, насколько тяжёлым окажется бой.

— Что ж, надежда обзавестись ждущим дома любимым только что была разбита... — вставила Ктолли, холодно уставившись на Виллема.

— А... Ну, знаешь... Нельзя сломя голову гнаться за несбыточным. Придумай более реалистичную мечту.

— Но что в этом такого? Если собираешься задействовать всю эту эмоциональную поддержку, то зачем ограничивать себя лишь достижимым?

— А ты умная, да? — он смог лишь выдавить из себя смешок. Черпать силы в причине, по которой тебе нужно вернуться домой — разумеется, эти слова принадлежат не Виллему. Он просто позаимствовал их кое у кого. И сверх того, из его уст они, возможно, звучат несколько лицемерно, ведь он в конце концов пожертвовал собой и не вернулся домой, как обещал. Ктолли, конечно, этого не знает, но, похоже, уловила легкомыслие его совета.

— Раз я так умна, перестань обращаться со мной как с ребёнком.

— Боюсь, не могу.

— И почему лишь в этом ты так упрям? — Ктолли на удивление по-взрослому вздохнула. — Сладости.

— А?

— Ну, тот десерт, что ты приготовил в тот раз в столовой. Знаешь ещё какие-нибудь рецепты?

— Да, несколько.

— Тогда как насчёт бисквитного торта?

...А.

— Из всех вариантов — это?

— Э?

— Нет, ничего, — просьба не была совершенно неожиданной. У него было предчувствие, что со временем разговор пойдёт в этом направлении. — Я знаю, как его готовить. Учитель практически вбил в меня рецепт. Но поблизости постоянно был кто-нибудь, у кого торт получался гораздо лучше, так что сам я никогда не пробовал его сделать.

— Ну, если знаешь как, этого хватит. Одна из моих предшественниц всегда с таким удовольствием ела бисквитный торт, когда возвращалась из боя. Но когда я сама смогла носить меч, торт исчез из меню, так что мне не удалось повторить за ней. Потому и прошу тебя.

Виллем глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Хорошо, — ответил он, и вернулся к работе.

Вскоре он завершил техобслуживание Сеньориса, сбросив большую часть сопротивлений, и оставив лишь защиту от магии на высоком уровне. Излишек Магических Линий, образовавшийся после отключения некоторых ненужных функций, он направил на укрепление основы.

Виллем щёлкнул по кристаллу. Парящие вокруг пластины заскользили по воздуху, по очереди собираясь обратно в клинок. Каждый из фрагментов, занимая своё место, издавал тихий звон. Прозвучала краткая симфония, и после финального аккорда в руках Виллема вновь восстановился большой меч.

— Ладно, ладно. Я приготовлю столько, что у тебя живот заболит. Поняла? Выживи и возвращайся домой.

Он передал Сеньорис обратно его законной подставной владелице.

— Положись на меня, — улыбнулась она.

Поверх своей армейской униформы они надели лёгкие доспехи. На спинах висели мечи, такие большие, что это выглядело почти комично. Три девушки приготовились к битве.

— Ну, я пошла. Увидимся! — Итея жизнерадостно взмахнула рукой, улыбаясь, как обычно.

— М-м, — Нефрен коротко кивнула.

Одна Ктолли не стала оборачиваться и произносить прощальных слов. Лишь серебряная брошь на её груди коротко блеснула, словно пытаясь что-то сказать.

И на этом всё. Трое фей взлетели в небо, их удаляющиеся силуэты растворились в лучах заходящего солнца.

* * *

— Ты что, дурак? — первым делом вырвалось у Грика, когда Виллем закончил свой рассказ. — И почему ты здесь, жрёшь вместе со мной?!

— Что значит "почему"? Я же только что сказал. Рассказать как дела и поблагодарить.

— Это можно сделать когда угодно! "Сейчас" зовётся "сейчас" потому, что происходит сей-час, а не когда-то еще!

— Эм, не уверен, что ты сам понимаешь, о чём говоришь.

— Да плевать на меня! Речь о тебе! Тебе!

Ну, это так, но...

Смущённый неожиданной реакцией своего друга-боргла, Виллем отхлебнул горький кофе.

— Впрочем, у меня просто голова кругом от всех этих историй о том, что за мирным фасадом Регул Айра кроется так много незримых трагедий и жертв, будь оно всё проклято. Ну, наверное, такова жизнь солдата — проливать кровь в никому не ведомых сражениях. С такой точки зрения это естественно, но просто думать об этом — одно, а слышать твои рассказы о том, что происходит на деле — совсем другое. Как бы это сказать... Меня давит чувство вины за то, что я ничего этого не знал... Или, скорее, хочется пойти и обнять этих девочек... Эй, ты чего такое лицо скорчил?

— Ничего, — пробормотал Виллем, допивая чашку. Его гримасой можно было бы пугать маленьких детей.

Грик тяжело вздохнул.

— Я думал, что работа будет простой и незамысловатой, потому и пристроил тебя туда, но... Что ж, похоже, в конце концов всё устроилось как надо, но даже думать не хочется, что было бы, отдай я эту должность какому-нибудь случайному хмырю, — он сделал паузу и отхлебнул кофе. — И всё же... Что ты тут забыл?

— Ну, их битва на Пятнадцатом Острове начнётся завтра и продолжится много дней, так что о результате мы узнаем ещё очень нескоро. Сейчас мне в общем-то нечем заняться.

— Нет, нет, нет! Обычно в такое время ты должен волноваться так, что кусок в горло не лезет, и сон не идёт, и всё такое! Так почему ты здесь как ни в чём не бывало?!

— Моё волнение ничем не поможет им победить. До вчерашнего дня я постарался научить их всему, что знаю, и настроил их мечи так хорошо, как смог. Но, скорее всего, их шансы на победу и счастливое возвращение по-прежнему лишь чуть выше половины. Нет смысла беспокоиться сейчас.

— Эй, ну что это! Кто-кто, а ты не должен ни на секунду сомневаться в их победе!

— Я не из тех, кто игнорирует действительность.

— Но это не значит, что нужно игнорировать надежды и мечты! Нужно просто верить!

— Жизнь так не работает, отсюда и всеобщие проблемы... Как бы то ни было, если в чём-то увериться, потом будет сложнее вернуться к реальности, если случится нечто непредвиденное. Поверить в них значит приготовиться к любому исходу.

— Как бесчувственно, парень! В тебе ни капли романтики!

— Ну, я принадлежу к расе, непригодной для работы копателями.

Грик разразился сухим кашляющим смехом. Виллем прервал его, поднявшись.

— Что, какие-то дела?

— Да, мне нужно прикупить еды.

— Виллем... Ты что, и правда просто живёшь обычной повседневной жизнью?

— Конечно. Ведь они сражаются ради того, чтобы я мог жить как ни в чём не бывало.

Грик умолк.

Виллем попрощался было и пошёл прочь, но тут же спохватился, вспомнив, о чём собирался спросить.

— Не знаешь, тут поблизости где-нибудь продаются недорогие масло и мука?

* * *

И наконец он вернулся на четвёртый склад торговой компании Орландри.

— Виллем!

Гонявшие мяч по поляне девочки, едва завидев его, подбежали со всех ног.

— Ты где был? Мы везде искали!

— М, ты всё был так занят, может поиграешь с нами сейчас?

— Из-за этой твоей болезни и всякого прочего ты почти не говорил с нами, мог бы и составить нам компанию хоть сегодня.

Маленькие руки тянули его за рукава кто куда, но..

— Простите, сегодня я занят.

Протестующие возгласы были на грани крика.

— Поиграем в другой раз.

Игнорируя расстроенные голоса за спиной, он направился на кухню. В уме раскрыл поваренную книгу "Десерты, Популярные у Маленьких Детей" и нашёл страницу с бисквитным тортом. Детали он помнил очень смутно, ведь его торт никогда не пользовался в приюте особым успехом (он мерк в сравнении с тортами, которые делала Дочь), но Виллем убеждал себя, что так или иначе всё получится. Есть ещё много времени на тренировки, а кроме того, приправа в виде любви или чего-то в этом роде наверняка сильно повлияет на вкус. Наверное.

Оте-е-е-ец.

Внезапно ему почудилось, что он слышит зовущий его голос.

— Алмерия?

Виллем обернулся, посмотрел в небо, но, разумеется, никого не увидел. Лишь облака бесконечной пеленой тонкого шёлка накрывали окрашенный оттенками алого закатный небосвод.

Разумеется, ведь хозяйки этого голоса уже нет. Она ушла давным-давно, так и не смогла поприветствовать того, кого ждала так долго, того, для кого пекла бисквитный торт, чтобы исполнить своё обещание.

— Прости, Алмерия.

Он почувствовал, что поступает очень плохо. По отношению не только к ней, но и к товарищам по оружию. К командирам, проводившим их отряд в бой, возлагая высокие надежды на их победу. Почему он не погиб вместе с ними? Точнее, почему он не оборвал собственную жизнь сразу, когда только пробудился в этом мире? Разве, проводя свою жизнь здесь таким образом, он не нарушает все данные когда-то давно обещания?

Он понимает это, но всё же...

— Прости. Мне правда очень жаль, — взглянув в небеса, он поклонился, извиняясь.

Ему нет места в этом мире. Но, раз нашёлся кто-то, готовый принять его как часть своего мира, он должен оставаться здесь, чтобы однажды сказать ей: "С возвращением". Решившись, Виллем достал свой передник.

Глава 2. Те, кто ещё не вернулся, и те, кто продолжают ждать [жребий брошен]

[[image:/storage/reader-images/466bb61afabc0e03722cf283df62f6c95572d8f2.webp]]

В последние дни ходили слухи, что во время дождя потолок в коридоре второго этажа протекает. Короткий осмотр подтвердил: небольшой ремонт и правда нужен. Позже надо будет вызвать кого-нибудь из города, а пока можно обойтись грубой заплаткой. А значит, нужны доски и...

– Не знаешь, где молоток? – он обернулся и обнаружил, что его вопрос был адресован в пустоту.

Странно...

До сих пор девушка с небесно-голубыми волосами всегда держалась рядом. Это стало настолько обычным делом, что он уже считал её присутствие чем-то самим собой разумеющимся и задал ей вопрос, но...

– Ктолли? – позвал он, но ответа не дождался. В груди зародилось какое-то неуютное чувство. – Итея? Рен? – позвал он двух ближайших подруг Ктолли, но снова безответно.

Он решил отложить ремонт крыши на потом и поискать девушек в здании. Библиотека. Комната для игр. Кладовая с тренировочным снаряжением. Кухня и столовая. Он поднялся на второй этаж и проверил каждую комнату.

Снаружи. В лесу. На болоте. Он дошёл до города и заглянул в каждый магазин. Книжный. Лавка часовщика. Театр. Ювелирный. Кафе. Мясная лавка. Их не было. Их нигде не было.

Он останавливал каждую попадавшуюся ему навстречу фею и пытался спрашивать, но получал один и тот же ответ: "Не видела. Не знаю".

Что за бред творится, подумал он, и тут кто-то постучал его по спине. Он обернулся. Женщина-тролль, Найглато, смотрела на него с печальной улыбкой.

– Тебе пора уже смириться, – мягко сказала она. – Они погибли.

...что?

– Ты больше не найдёшь их, нигде.

О чём она говорит? Это что, шутка?

Эта группа летающих островов, известная как Регул Айр, постоянно находится на грани уничтожения. Угроза, очевидно, проистекает с пустошей внизу, откуда во множестве взлетают враги и, паря на ветрах, попадают на острова. Чтобы сражаться с этими врагами, необходимо древнее сверхоружие, а для активации оружия нужны феи, существа с внешностью и душами юных девочек. На их хрупких плечах держится судьба всего Регул Айра. Искажённый и неустойчивый мир. Мир без уверенности в завтрашнем дне. Мир заката.

– Забыл? Ты же проводил их в битву.

Конечно же он помнит. Как можно это забыть? Обещание. Если она выживет и вернётся домой, то он выполнит одну её просьбу. И когда он сказал ей выжить и вернуться домой, она улыбнулась и ответила: "Положись на меня". А значит, Ктолли никак не могла...

– Лучше бы тебе привыкнуть поскорее. Таков этот мир. Подобные события – часть обыденной реальности.

Он не знал, как долго они разговаривали, но, проследив за взглядом Найглато, Виллем увидел собравшихся рядом четырёх маленьких фей. Почему-то эти малышки, эти беспечные девочки, вечно носящиеся вокруг и поднимающие кутерьму, сейчас стояли в идеально ровном строю, тихо и молча. Они смотрели прямо на него с неестественным спокойствием. В руках у каждой – хорошо знакомый Виллему меч. Они сказали хором: "Мне пора".

Тут же налетел сильный порыв ветра. Он инстинктивно прикрыл руками лицо, защищая глаза. И когда опустил руки, четыре фигурки уже пропали. Вместо них перед глазами лишь медленно падало невесть откуда взявшееся белое перо. Не успело оно опуститься на землю, как ветер налетел снова, унося перо куда-то далеко в небо.

– Лучше бы тебе привыкнуть, – повторила Найглато.

Постой. Это что, шутка? Привыкнуть. Это он понял. Но к чему именно привыкнуть? Ктолли, Итея, Нефрен. Где они? Когда они вернутся? И эти четверо, что были здесь только что: Коллон, Лакеш, Панибаль, Тиат. Куда они отправились с этими мечами? Зачем?

Он спрашивал себя, но не находил ответа. Разумеется, если бы ответы и нашлись, он не смог бы их принять. Он убегал от действительности, словно закативший истерику ребёнок. Что бы не говорили другие, он ни за что не примет такие ответы.

Смирись с действительностью.

Нет. Перестань. Не неси чушь.

Если это действительность, то он больше не желает её видеть. Так что Виллем зажмурил глаза, заткнул уши и принялся повторять в уме имена Истинных Героев, пытаясь заставить разум забыть обо всём остальном. Эти имена, заученные с самого детства, начали уносить прочь ненужные мысли. Абель Мелькера. Толбен Шунол. Векер Душистого Нефрита. Безымянный в Чёрном.

– Тира Нотен. Вайли Ржавый Клинок...

Он открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок сквозь слипшиеся веки. Ещё несколько секунд ушло на осознание того, что сквозь бежевые занавески на окнах струится утренний свет.

– Чужак Нильс, Лилия Асплей...

Он сбросил с себя одеяло, неловко поднялся и потёр шею. Потратив некоторое время на осознание происходящего...

– Хвала небесам, это всего лишь сон!

…он воскликнул со слезами облегчения и зарылся лицом в ладони.

Не всё в этом сне было ложью. Существование этого мира, Регул Айра, действительно хрупко и непрочно. Также верно и то, что существование мира держится на древнем оружии и юных девочках, несущих его в бой.

Ктолли, Итея, Нефрен. Эти трое отправились на жестокую битву. И он, Виллем Кмеч, смотритель фей-солдат (по крайней мере, таково его официальное звание) проводил их на бой. Это тоже верно.

И ещё один факт из сна соответствует действительности.

С тех пор, как началась битва, прошло уже полмесяца.

И девушкам ещё только предстоит вернуться домой.

Два ящера, точнее, два рептилоида, стоят, повернувшись лицом друг к другу, в их взглядах нежность. Один из них крепкого телосложения и носит военную униформу со стоячим воротником. Видимо, это мужчина. Второй, в пышном платье, скорее всего, женщина.

Они просто смотрят друг на друга, молча, без слов.

На заднем плане виден старинный каменный город. Пара стоит на большом арочном мосту через канал.

Солнце давно село; лишь неверный свет одинокой газовой лампы окутывает пару, отделяя двоих от окружающей темноты. В их маленьком мире для двоих нет других людей – ну, это очевидно. Правильнее будет сказать, что рядом нет других живых существ. Словно весь мир исчез, и остались лишь эти двое.

Язык рептилоида-мужчины мелькает между его губ и снова прячется во рту.

Глаза женщины раскрываются шире, она продолжает смотреть на своего спутника.

Этот бессловесный обмен жестами словно бы приводит их к некоему взаимопониманию. Они нежно приникают друг к другу, обнимаясь – так значит, у этих холоднокровных рептилий тоже есть такой обычай, хм.

И тут, словно желая защитить тайну их свидания, газовая лампа медленно гаснет. Тьма ночи тихо окутывает двоих, и история подходит к безмолвному завершению.

Раздался щелчок, зажглись кристаллические лампы, освещая кинозал. Сегодняшний сеанс завершён.

– Хм, – Панибаль кивнула, состроив хмурую мину.

– О-о-о, – восхищённо протянула Коллон.

– Ах, – глаза Тиат как будто сияли собственным светом.

Лакеш молча сидела, раскрыв рот.

Редкое зрелище. Эти четверо, обычно бойко носящиеся по складу фей, сидели тихо, глубоко впечатлённые, уставившись в опустевший экран. Виллем же, сидя один в стороне, прижимал ладонь ко лбу, сражаясь с лёгкой головной болью.

Не понимаю...

Только что закончившийся фильм был чем-то вроде мелодрамы. Но всё остальное представляло для Виллема сплошную загадку.

Романтическая история предполагает, что зритель сопереживает одному из героев или хотя бы восхищается красотой актёров. Но когда все актёры принадлежат к расе рептилоидов, сопереживать и восхищаться несколько непросто.

Межрасовые барьеры всё-таки очень высоки.

Записывающие кристаллы, как и следует из названия, представляют из себя особые кристаллы кварца, способные записывать и сохранять изображения. Качество и количество кадров, помещающихся в кристалл, зависит от его чистоты и размера. Облучая кристалл когерентным светом можно проецировать записанные изображения, а слегка изменяя угол облучения – выбирать нужное изображение. Таким образом возможно демонстрировать серию изображений одно за другим, получая движущуюся картину, почти как в реальности. Оборудование для воспроизведения изображений не такое уж и дорогое, и кинозалы, где используются кристаллы среднего и небольшого размера, можно найти в любом городе.

Впрочем, достаточно о технике. Важно то, что в Регул Айре такая технология существует, и субкультура, построенная вокруг записанных с помощью этой технологии фильмов, быстро развивается.

Даже не отправляясь в большой город, в любом старом кинотеатре, оборудованном записывающими кристаллами, можно посмотреть какую угодно картину. Да, это немое кино, и качество изображения оставляет желать лучшего, но это гораздо лучше, чем ничего. Такие места играют важную роль в распространении художественных произведений по островам Регул Айра, но...

Виллем вышел из театра. Четыре девочки следовали за ним по пятам.

– Чудесно! – воскликнула Тиат. Казалось, что поблёскивание её глаз начало распространяться и на воздух вокруг.

– По-взрослому! – подхватила Коллон, выкрикивая какую-то бессмыслицу.

– Хммф! – Панибаль встала в угрожающую позу.

– Когда-нибудь и я тоже... – Лакеш зачарованно устремила взгляд куда-то вдаль.

–Эх... – Виллем со вздохом опустил голову.

Эти четверо были "рождены" совсем недавно. И телесно, и психологически они – дети не старше десяти лет. А значит, при посещении кинотеатра их должен сопровождать взрослый. И роль этого взрослого выпала Виллему.

– Я выжат как лимон...

Внешность девочек, лишённых рогов, когтей или звериных ушей, подпадает под категорию "неотмеченных" – тех, чья внешность похожа на Эмнетуайт, некогда процветавших внизу, на поверхности земли. Единственное отличие – яркий цвет их волос и глаз.

Но при всём при том, почему они так прониклись любовной историей ящериц? Может, причина в половых различиях? В возрасте? Или, может, это норма для нынешней эпохи? Может, все остальные жители Регул Айра точно так же наслаждаются этим фильмом, и ненормальный тут один лишь Виллем?

Это поколение безнадёжно...

– Эм, что-то не так? – раздался снизу встревоженный голос. Панибаль смотрела на него снизу вверх, наверное, находя выражение его лица несколько странным.

– Не кисни, Виллем!

Он успел осознать, что кто-то прыгнул ему на спину, и тут же ощутил, как руки и ноги Коллон взяли в захват его правое плечо и локоть. Какая же она всё-таки гибкая.

– Ага! Давай, сильнее, сильнее!

– Хм, если бы ещё достать его сонную артерию, было бы идеально.

– Н-н-нет!! Коллон, отпусти сейчас же! Панибаль, хватит её подначивать!!

А-ах, Лакеш хорошая девочка. А Коллон и Панибаль плохие. Ну, дети ведь и должны быть бойкими, так что в этом смысле они все хорошие. Кстати, вообще-то очень больно... Как бы освободиться? – смутно размышлял Виллем, до сих пор не пришедший в себя до конца. Внезапно ощутив на себе взгляд пары маленьких глаз, он обернулся к последней из четвёрки.

– Что-то не так, Тиат?

– Э?

– О чём задумалась?

Тиат некоторое время колебалась.

– О... просто... в последнее время ты какой-то невесёлый, и я думала, может, это из-за старших солдат... или что...

– Старших солдат? А, ты про Ктолли, Итею и Нефрен?

– Д-да...

Понятно. "Старшие солдаты", значит? То, что она называет так тех, кто фактически являются членами семьи, показалось Виллему слегка неестественным, но эти феи всё-таки солдаты – точнее, армейское снаряжение. Называть так старших не так уж и странно.

– Да, наверное, – откровенно ответил он, не видя смысла скрывать.

– Э... – Тиат почему-то удивилась.

– Честно говоря, я никак не могу отвлечься от мыслей о них. Сегодня утром мне даже приснился странный сон из-за того, что они до сих пор не вернулись.

– Сон?

– А-а...

Выражение лиц Тиат и даже почему-то Лакеш просветлело. С теми же самыми лицами они совсем недавно наблюдали за романом рептилоидов.

– Погодите-ка. Что вы себе вообразили?

– Ждать возвращения возлюбленной, пытаясь скрыть боль. Да?

– Ого... Взрослая любовь...

Что эти двое несут.

– О-о, взрослый во плоти!

– Открытое признание посреди улицы? Да уж, какой отважный смотритель.

Две другие несли ещё большую бессмыслицу. Взятая в захват рука начала болеть уже совсем не на шутку.

– Но это же естественно – волноваться за членов семьи. Совершенно необязательно приплетать какую-то влюблённость. Неужели вы совсем о них не беспокоитесь?

– Зачем?

– Зачем? Но как же...

– Они вернутся домой целыми и невредимыми и без нашего беспокойства. А если что-то случится, и они не смогут вернуться, наше беспокойство им ничем не поможет, – спокойно объяснила Тиат.

А. Ну да. Они феи. Они существуют лишь чтобы быть использованными в бою. Так что их связь с жизнью, похоже, не так уж и крепка, и они безразличны к смерти – не только своей, но и своих сородичей.

Ктолли, должно быть, редкое исключение. Она говорила, что не хочет умирать. И хотя ни разу не призналась в этом прямо, но всем своим поведением давала понять, что не хочет подвергать опасности младших фей.

Виллем считал этот её страх смерти хорошим качеством. Он не видел ценности в своём продолжающемся существовании, но Ктолли по сравнению с ним живёт более "человечной" жизнью. Раньше Виллем этого не понимал, но это, должно быть, одна из причин, по которой он поддержал её.

– Смысл беспокойства не в этом, – по-прежнему неспособный пошевелить правой рукой, Виллем изогнулся и погладил Тиат по голове левой. – Когда-нибудь и вы поймёте.

– Эй! Хватит говорить с нами как с маленькими!

– Ктолли беспокоится о вас, вы знаете?

– Ктолли? Почему?

– Потому что она взрослая? Ну, точнее, потому что она взрослее вас.

Тиат надулась и сердито заявила в голубое небо:

– Ладно! Тогда и я буду беспокоиться за старших солдат!

– О-о! – Коллон, очевидно, слабо понимая, что происходит, издала клич поддержки.

– Удачи, – просто ответила Панибаль, похоже, равнодушная к обсуждаемой теме.

– Взрослая... Виллем тоже считает Ктолли взрослой... – Лакеш забормотала что-то с отсутствующим взглядом. Виллем сделал вид, что не слышал.

– В общем, Коллон... Очень скоро у меня связки порвутся, так что слезай.

– Не слышу слов сдачи!

– А-а-а-а-а, сдаюсь, сдаюсь.

– Оп! – и Коллон соскочила на землю.

Налетел холодный ветер, заставив Виллема поёжиться.

В небе высоко над головой почти не было облаков.

Медленно, но верно подступала зима.

Здание расположено в глубине леса 68-го Летающего Острова. Своим внешним видом напоминает общежитие, примерно на 50 человек. Двухэтажное деревянное здание, от которого в некотором смысле веет духом старины. Рядом – огород и цветочная клумба, за которыми явно регулярно ухаживают. Чуть поодаль поляна, использующаяся для самых разных нужд.

Если верить официальным документам, объект служит складом секретного оружия армии. На объекте проживает лишь минимально необходимый для техобслуживания персонал.

Разумеется, последнее совершенно не соответствует действительности. В настоящее время объект населяет более тридцати фей. Эти девочки, по документам просто "предметы", проводят здесь свои дни с энтузиазмом и бодростью, нехарактерной для бездушного оружия.

На крыше здания развевалось под порывами ветра недавно выстиранное бельё, вывешенное на просушку.

– А-а, погода, кажется, собирается испортиться, – прижимая к груди ворох простынь, Найглато посмотрела в небо. – Эй, лакомство. Может, поможешь, раз уж тебе нечем заняться?

– Помогу, только не называй меня так больше.

– Разве не знаешь, что в нашей культуре это высочайший комплимент?

– По-моему, всей вашей расе стоит заново научиться всеобщему языку, – продолжая шутливую перепалку, Виллем взял ближайшую плетёную корзину и начал собирать в неё ещё слегка влажную одежду.

В ветре чувствовалась влажность. Похоже, дождь и правда вот-вот начнётся.

– Хм-м, такое чувство, что в последнее время ты несколько грубоват к троллям, Виллем, – произнесла женщина, надувая щёки, словно капризное дитя.

Виллем поморщился в ответ, заметив, впрочем, странную привлекательность её ужимок. Найглато тоже входит в вышеупомянутый "минимально необходимый для техобслуживания персонал". На вид ей около двадцати лет, для своего возраста она довольно-таки высокого роста, и, встав лицом к лицу с Виллемом, ей не пришлось бы смотреть на него снизу вверх. В её пристрастиях до сих пор остаётся капелька ребячливости: она предпочитает носить передник с милым рисунком и платья с оборками. И, разумеется, она не фея, а тролль – разновидность огра, живущая рядом с людьми, улыбающаяся людям, и, временами, их пожирающая.

– Не глупи. Я грубоват к тебе с самой первой нашей встречи.

– Вот злюка... Знаешь, для парня говорить такое девушкам на полном серьёзе – значит напрашиваться на какие-нибудь неприятности...

Небо над их головами начали затягивать бледно-серые облака. Похоже, нужно торопиться. Корзина Виллема уже заполнилась доверху одеждой и простынями, а он набирал ещё и ещё.

– Можешь не беспокоиться. Во всём мире я лишь с тобой разговариваю так.

– Хм. Странная фраза для флирта, тебе не кажется? Ну, может, моё сердце всё-таки забилось чуть сильнее.

– Как я уже сказал, всей вашей расе стоит заново научиться всеобщему языку.

– С Ктолли и остальными девочками ты, значит, так добр, а со мной...

Дождевая капля упала у ног Виллема, оставив на крыше серую отметину.

– Работай руками, а не языком. За дело.

– Да знаю, знаю!

Двое продолжили торопливо снимать бельё.

Хлынул проливной дождь, словно кто-то наверху вдруг решил затопить остров непрерывным потоком воды. За несколько секунд всё небо заволокли тёмно-серые, почти чёрные тучи. День ещё даже не перевалил за первую половину, но за окном стало темно как ночью.

– Едва успели, а? Ещё чуть-чуть, и пришлось бы стирать всё заново, – убрав бельё, двое собрались в комнате у Найглато, чтобы выпить чаю и передохнуть.

– Ну? Что тебе нужно? – внезапно спросила она, разжигая огонь под чайником.

– А?

– Ты же тогда поднялся на крышу, чтобы поговорить со мной, да?

– А-а... – теперь, когда Найглато заговорила об этом, Виллем вспомнил. – Ну... Как бы это сказать... Просто я думал, что уже пора бы появиться хоть каким-нибудь вестям. Хотя бы живы они или нет.

– А. Ктолли и остальные?

Разумеется. Виллем молча кивнул.

– Я вроде бы уже предупреждала, что эта битва затянется очень надолго.

– Ну, да, я помню, но ведь прошло уже полмесяца. Неужели тебе не сообщали, живы ли они, или как долго ещё будет продолжаться бой?

– Нет.

– Мгновенный отказ! Почему?

– Почему? Просто таково положение дел... Хочешь знать подробности?

Виллем, не отвечая, уселся на предложенный Найглато стул. На маленьком столике словно по волшебству появился чайный набор.

– Ты знаешь про их врага, Тимере, так?

– Немного, из документов. Это стойкий и крепкий враг, его сила прямо пропорциональна размерам, но большинство остальных свойств неизвестно.

– Верно. Основная причина его стойкости – в способности быстро расти и делиться. Сколько не убивай, выжившие части будут прикрываться трупами погибших и выращивать новые копии себя. Кроме того, с каждым разом они становятся всё сильнее. Имея дело со сравнительно небольшими, можно просто терпеливо убивать каждую часть, и примерно после десятого раза они перестают делиться. Но у этого, впрочем, должно быть более двух сотен слоёв, так что дело затянется.

Разумеется, девочки не сражаются круглые сутки без передышки. Все знали, что битва обещает быть жестокой, и произвели нужные приготовления. Их сопровождает тяжёлая артиллерия рептилоидов, чтобы поддерживать фей заградительным огнем и выкраивать девочкам немного времени для отдыха. Хотела бы я сказать им, чтобы посылали драться только этих ящериц-переростков, но лишь вооружённые Карильонами феи способны нанести Тимере сколь-нибудь значимый урон. И, разумеется, в этом и заключается смысл их существования, так что, видимо, иного выхода нет.

Они решили не поручать Ктолли открывать врата на родину фей, так что эта битва будет продолжаться до тех пор, пока не падёт последняя оболочка. Однако мы никак не сможем узнать, сколько именно оболочек монстра осталось или сколько уже уничтожено, так что, разумеется, и длительность битвы предсказать невозможно.

Ну, как бы то ни было, рано или поздно всё закончится. На нашей стороне преимущество в силах, так что шансы на победу неплохи, – Найглато закончила объяснение на позитивной ноте.

– Но они могли бы хоть сообщить, всё ли с девочками в порядке.

– Поле боя окружает что-то вроде защитного экрана, нарушая работу кристаллов связи. Кроме того, вокруг острова наблюдаются странные воздушные течения, так что военные не намерены просить кого-нибудь наделённого крыльями слетать и проверить. Глядя издали можно лишь определить, продолжается бой или уже нет, – продолжала Найглато, наматывая прядь своих красных волос на палец. – Есть и другие факторы, но в целом таковы причины отсутствия новостей о них. Впервые оказавшись здесь, я задавала те же самые вопросы и получила примерно такой же ответ. Что-нибудь ещё?

– Нет, – разочарованно ответил Виллем. – А ты выглядишь такой спокойной. Привыкла?

Найглато тяжело вздохнула.

– Нет. Я даже сейчас места себе не нахожу от беспокойства. В последнее время совсем аппетит пропал, – этот факт принёс Виллему некоторое облегчение. – Но как бы то ни было, жизнь младших продолжается как и прежде. Я, как самая старшая здесь, не могу позволить себе поднимать панику, верно?

– Полагаю, ты права.

Чайник начал закипать. Наблюдая краем глаза, как Найглато торопливо готовит чай, Виллем продолжил:

– Я и представить себе не мог, что это так трудно... когда не можешь сделать ничего, только ждать, – мрачно пробормотал он.

Найглато, услышав его жалобу, заставила своё омрачённое беспокойством лицо улыбнуться.

– А знаешь, Грик говорил, что поначалу ты сказал очень крутую фразу. Что-то насчёт того, что ты веришь в них, и готов принять любой исход.

– Не только поначалу. Я до сих пор намерен поступить именно так. Просто... Я не ожидал, что это будет так долго. Не то чтобы я тревожился, или не мог успокоиться, или ещё что-то, просто начинаю задаваться вопросами.

– "Просто задаваться вопросами"?

– Ну да. Что-то не так?

– Да нет, ничего, просто образ спокойного и крутого парня, который ты пытаешься создать, начинает распадаться, – она на секунду задумалась. – А, понятно. Ты из тех, кто не может изображать несгибаемость вне своей зоны комфорта, так?

Виллем промолчал.

– Так что оказавшись в незнакомой ситуации и не зная что делать, ты просто нерешительно тыкаешься вслепую. Типично для парня с низкой самооценкой.

Она могла бы сформулировать это не так обидно, но Виллем, к сожалению, не мог возразить. Найглато поставила локти на стол и подперла подбородок ладонями, игриво его рассматривая.

– Носился туда-сюда, потерянный и взволнованный, иногда сдаваясь, иногда поддаваясь чувствам... За тобой в последнее время было очень интересно наблюдать.

Её слова опять попали в самую точку.

– Ты и правда людоед...

– Разумеется. Недавно ты сказал мне кое-что грубое, так что вот тебе расплата, – она, дразнясь, высунула свой язык тролля. – Но хотя ты и считаешь меня каким-то демоном, я всё же дам тебе совет. Тебе будет с каждым днём всё хуже, если ты продолжишь просто сидеть сиднем и волноваться. Попытайся сменить обстановку и чем-нибудь себя занять.

– А-а, я вижу, к чему ты клонишь. Собираешься взвалить на меня какую-то работу, угадал?

– Верно, – демоница улыбнулась.

Виллем обдумал сказанное. Больше половины разговора было шуткой, но в словах Найглато есть смысл. Нет ничего плохого в том, чтобы и дальше беспокоиться за ушедших в битву фей. Но он хотел бы дожидаться их, продолжая свою обычную жизнь так же, как и его собственная семья когда-то ждала возвращения Виллема в давно разрушенном детском приюте.

А значит, может быть полезным принять предложение Найглато. Так он сможет спокойно дождаться девушек и поприветствовать их по возвращению, оставшись самим собой.

– Хорошо. Что ты намерена мне поручить?

Найглато радостно улыбнулась.

– Это несколько неблизко, но я хочу, чтобы ты кое-куда отправился.

Тиат рассказала, что ей приснился сон. В этом сне она оказалась где-то, где никогда не была раньше, смотрела на никогда не виденный ей пейзаж, и разговаривала с теми, кого никогда в жизни не встречала.

Сами по себе её слова не казались чем-то необычным. Сны это просто сны. Иногда во снах происходят имевшие место в действительности события, появляются знакомые люди, а иногда сны представляют из себя кажущуюся случайной последовательность совершенно незнакомых видений.

Но по словам фей, их сны не всегда таковы. Иногда, проснувшись, они просто понимают, что видели особый сон. Без какой-либо видимой причины и рациональных объяснений они твёрдо уверены, что этот сон совершенно не такой, как обычные сны, в которых может быть приятно или страшно, можно чувствовать счастье или печаль, но по пробуждении выясняется, что всё это не имеет никакого отношения к яви.

Итак, сон Тиат оказался пророческим.

"Несколько неблизко", — сказала она. Если подумать, то стоило бы сразу поинтересоваться величиной этого "несколько". Они провели почти весь день, пересаживаясь с одного воздушного корабля на другой, болтаясь по ветрам. Совершенно измотанный долгим путешествием и тряской на корабле, Виллем наконец прибыл в пункт назначения: город Корна ди Люче, на одиннадцатый Летающий Остров.

Запах камня. Вот что первым делом почувствовал Виллем, спустившись по сходням с воздушного корабля. Точнее говоря, это был тот запах, который приобретают камни и кирпичи, обладающие долгой историей, запах мостовой, по которой очень долго ходили, запах живущих здесь живых существ, запах ветров, пронизывающих улицы города.

Непосредственно к гавани прилегала большая открытая рыночная площадь, и, судя по всему, они прибыли как раз в первый день какой-то ярмарки. Виллем увидел множество потёртых брезентовых палаток, поставленных ровными рядами. А за рынком возвышался город — пёстрая мозаика из красно-коричневого и светло-серого.

Пешеходы представляли из себя смесь самых разных рас без какого-либо очевидного большинства. Если и выбирать одну, то, казалось, ликантропов несколько больше, чем остальных, но то было просто чутьё. толпе виднелись представители "неотмеченных" рас, такие же, как Виллем и девочки-феи. Судя по всему, нет необходимости прикрывать голову капюшоном или шляпой.

— Ах, — с губ сорвался восхищённый вздох, — не верится. Тут всё какое-то... нормальное. Я совсем не так себе это представлял.

Виллему доводилось слышать про это место. Первый город Регул Айра, его история насчитывает более четырёх сотен лет. Необычность города заключается в том, что за всю историю его никогда не сжигал пожар и не разрушали враги.

Ну, в конце концов, Регул Айр парит в небесах. Здесь нет ни эльфов, совершающих вылазки из своих лесов, ни напирающих на границы орков. Нет драконов, сжигающих дома забавы ради, нет Гостей, объявляющих зачистку всей человеческой расы. Учитывая всё это, фраза "никогда не страдал от огня и меча" теряет свою необычность.

А ещё летающие острова означают нехватку ресурсов. В частности, добывать камни на островах это почти то же самое, что рубить сук, на котором сидишь. Так что камни довольно-таки дорогой стройматериал. И, разумеется, построить целый город из камня должно быть невероятно сложно. По этой причине Виллем ожидал, что даже самый большой и старый город на Регул Айре всё же не сможет сравниться с некогда процветавшими на поверхности городами, но, очевидно, он серьёзно недооценил Корна ди Люче.

Туда-сюда без устали носились големы, выглядящие как бочки с руками и ногами, перетаскивая деревянные ящики. Виллем шагнул в сторону, уступая одному из них дорогу, и тот, перед тем как побежать дальше, произнёс "благодарность вам" механическим голосом. Они даже запрограммировали големов на вежливость... Да уж, сразу виден процветающий туристический и торговый центр.

Размышляя таким образом, Виллем зашагал было вперёд, но осознал, что рядом никого нет. Он обернулся. Тиат застыла на сходнях, прямо-таки излучая сияние. Она широко раскрыла рот, на её лице отражалась смесь восхищения, удивления и благоговения перед открывшимся ей видом.

— Эй, давай скорее, идём, — позвал Виллем, но она словно не расслышала. Видимо, её разум витал где-то далеко. — Ну же, — Виллем поднялся по сходням и щёлкнул её по лбу.

— Ай?!

— Идём. Я устал болтаться на воздушных кораблях.

— Н-но это же 11-й Остров, ты что?! Корна ди Люче! Самый настоящий!

— Ну да.

— Место, где вершится история! Небесная шкатулка сокровищ! Заварочный чайник романов и легенд! — она принялась с жаром говорить какую-то бессмыслицу. Заварочный чайник?.. — Он стал сценой для множества шедевров!

— Ты вела себя так практически везде кроме 68-го Острова... Этот огонёк в твоих глазах начинал полыхать при каждой пересадке.

— Но я же в первый раз покидаю родной остров. Да нет же! Этот остров и этот город особенные! Совсем не такие, как остальные! — яростно заспорила Тиат, торопясь вслед за Виллемом.

Он чувствовал, что они начинают привлекать внимание: неприязненные взоры, направленные на "неотмеченых". Или нет, стоп, всё иначе: это взгляды добродушного восхищения, какие бывают при виде милого семейства. Должно быть, прохожие считают их братом и сестрой, впервые покинувшими свой дом в захолустье и выбравшимися в большой город.

Что ж, это не слишком далеко от истины. Запертые в своём маленьком мирке, девочки черпают сведения о Регул Айре почти исключительно из книг и кристаллофильмов. Неудивительно, что Тиат так взбудоражена поездкой на другой остров. Тем более что этот город, похоже, является местом действия нескольких её любимых сюжетов. Её восторг понятен.

— Ладно, ладно, пошли уже. Мы здесь не для экскурсий, — Виллем всё понимал, но сама по себе она не угомонится.

— Да ладно тебе! Хоть немножко!

Виллем зашагал, потянув за её маленькую руку. За спиной раздались смешки. Он уже привык выделяться, в нехорошем смысле этого слова, но чужое внимание по-прежнему было неприятно.

— Эй, погоди, да погоди же. Можно я взгляну вон на то поближе?!

— Что?..

— Статуя Великого Мудреца на площади Фальста!

— Понятия не имею, о чём ты...

Проследив за её взглядом, Виллем увидел просторную площадь с фонтаном и величественно возвышающимся в центре изваянием старика. Он прищурился и присмотрелся к памятнику. Старик был изображён носящим капюшон, его лицо выглядело отважным и бесстрашным. Возможно, более искушённый в искусстве человек смог бы многое добавить к этому описанию, но Виллем никогда к таковым не относился. Он никогда не был тонким ценителем искусства Эмнетуайт, а уж дать оценку статуе, созданной представителем другой расы, точно ни за что бы не смог. Ну, если бы скульптура изображала женщину, он, как мужчина, может, и нашёл бы, что прокомментировать, но про изваяние старого деда ему было совершенно нечего сказать.

— И что это такое?

— Это бронзовый памятник тому, кто давным-давным-давно построил этот город. А ещё памятник — знаменитое место для тайных свиданий влюблённых! Во множестве историй персонажи встречаются именно здесь, потому я и знаю!

— Хмм?

— Ну ты же знаешь, как финальная сцена в "Звёзды и Ветра Корна ди Люче", когда Ржавый Нос ест жареную картошку! — что ж, похоже, Тиат интересуют в статуе не художественные качества. — А ещё есть легенда, что если влюблённые поклянутся здесь друг другу в вечной любви, то их браку на пять лет суждено счастье...

— Какая глупая легенда, — поклясться в вечной любви, но получить всего пять лет счастья? А что произойдёт на шестом году? Стоп, сейчас не время об этом думать. — Хватит глазеть. Забыла? Мы здесь по важному делу.

— А...

Получив упрёк, Тиат наконец сдалась. Она уронила левую руку, которой возбуждённо размахивала всё это время, и понурила голову.

— Ты ведь хочешь стать такой же замечательной феей-солдатом, как Ктолли, верно?

— А, да. Угу. Я не забыла, — глядя себе под ноги, Тиат вырвала правую руку из ладони Виллема и побрела вперёд. — Пошли.

Виллем не шевелился. Отойдя шагов на десять, Тиат заметила это и обернулась.

— Ты чего?

— А... Обратный рейс воздушного корабля будет только завтра вечером.

— Ну и что?

— Когда закончим с делами... Возможно, успеем ещё прогуляться по городу.

Похоже, смысл сказанного дошёл до неё не сразу. Но постепенно разочарованная гримаса Тиат преобразилась в широкую улыбку. Она подбежала обратно к Виллему и схватила его за руку.

— Ну же, идём! Некогда рот разевать!

Хорошо, хорошо, Ваше Высочество, повинуюсь. Пытаясь сдержать смех, Виллем пошёл вслед за тянущей его за руку Тиат.

Внезапно Виллем ощутил, как по затылку словно прошла лёгкая неприятная дрожь. То самое чувство, к которому он привык за время службы Квази Героем, в прежние времена на поверхности: чувство угрозы. Угроза исходила не из единичного источника, целая группа существ испытывала враждебные намерения к другой группе существ. В воздухе этого места висело лёгкое напряжение, всегда возникающее перед началом конфликта. Впрочем, это не выглядело как что-то особо серьёзное, и враждебность не была направлена на Виллема и Тиат.

— Что с тобой?

— Хм? А, нет, ничего.

Хотя на первый взгляд площадь выглядит как мирная достопримечательность, или, возможно, именно поэтому, где-то поблизости, судя по всему, таятся неприятности. Но... наверное, нас это не касается. Незачем укрываться от дождя, который и так не падает нам на головы. Виллем решил не вмешиваться и позволил Тиат увлечь себя дальше.

Карильоны — единственное средство дать отпор уничтожившим мир Зверям. Но лишь некоторые избранные люди могли использовать эти мечи. И проблема даже не в избранности — все Эмнетуайт вымерли сотни лет назад. А значит, сопротивляться Зверям невозможно; миру придет конец.

Народы Регул Айра, впрочем, не были настолько послушны судьбе, чтобы безропотно принять это простое суждение. Если Эмнетуайт больше нет, то это всего лишь означает, что нужна замена, и, к счастью, такая замена нашлась: естественный феномен, существа, с древнейших времён сопровождавшие людей, использовавшие их инструменты и помогавшие им в работе. Существа, возникающие в результате того, что души погибших детей оказывались неспособны осознать собственную гибель и, потерянные, оставались блуждать в мире живых.

В прежнем мире их знали как лилипутов ростом примерно по колено взрослому человеку. Но в нынешнем мире они приняли облик, походящий на юных девочек вымерших Эмнетуайт. Причина этой перемены оставалась неизвестной, но с точки зрения использования оружия она оказалась очень полезной. И неважно, насколько изменилась их форма, суть этих существ наверняка осталась прежней. Они обретают существование, чтобы оставаться подле живых. Чтобы помогать живым. Чтобы следовать за живыми. Подражать живым. И по тем же самым причинам они исчезают.

— ...Тем не менее, не каждая фея способна использовать Поднятое Оружие. Судя по всему, все они обладают врождёнными способностями к этому, но разовьются ли эти способности в их юные года — другой вопрос.

— А-а...

Шея немного болела. Сидящий перед ним мужчина был, попросту говоря, гигантом. Мощный, мускулистый, в два раза выше Виллема. Более того, он был лысым, с торчащими из пасти клыками, носил белый халат и очки в чёрной оправе — вероятно, сделанные по заказу. Во взгляде единственного глаза читался острый ум. Циклоп имел должность доктора.

— Это принадлежащая Торговой Компании Орландри клиника общей медицины. В нашем распоряжении лучшее оборудование и лучшие лекарства на всём Регул Айре. Увидевшие "пророческий" сон феи приходят сюда, чтобы их тело привели в форму, позволяющую им сражаться в качестве полноценных фей-солдат. Поднятого Оружия очень мало, а враги невероятно сильны. Из попытки заставить неготовую фею использовать меч не выйдет ничего хорошего.

Он говорил вежливо и мягко, а слова звучали совершенно логично. Но одних размеров его гигантского тела хватало, чтобы Виллем не мог сосредоточиться на сказанном. Он чувствовал себя не в своей тарелке.

— Так... где сейчас Тиат?

Комната, должно быть, была спроектирована специально, чтобы вмещать этого здоровяка, судя по чрезмерно высокому потолку. Вот так, наверное, чувствуют себя собаки или кошки в жилищах людей, подумал Виллем.

— Женщины-доктора сейчас проводят её медосмотр в соседней комнате.

— И почему ты сидишь здесь, разве заниматься ей не твоя обязанность?

— Когда работу можно доверить другим, я так и поступаю. Когда нельзя, только тогда и вмешиваюсь. А сейчас я хочу перекинуться парой слов с тобой, Виллем Кмеч, — Виллем с подозрением уставился на доктора: он ещё не называл ему своё имя. — Нет-нет, незачем так напрягаться, — гигант помахал рукой. — Я не разнюхивал о тебе по каким-нибудь сомнительным источникам, ничего такого, просто Най рассказывала о тебе в своём письме.

Най?.. А, он, должно быть, про Найглато.

— По мне, так это и есть сомнительный источник...

— Хм, пожалуй, ты не так уж и не прав, — так он согласен, ха. Виллем первый это сказал, но теперь ему стало немного стыдно перед Найглато. — Ну, как бы то ни было...

Внезапно вдали раздался короткий взрыв, обрывая речь гиганта. Звук повторился ещё три раза, почти одновременно.

— Выстрелы?

— Похоже на то. Орден Хроник Разрушению, наверное.

— ...Прости? Я, наверное, ещё не до конца освоился со всеобщим языком, но сейчас я ничего не понял. Разрушению... что?

— Орден Хроник Разрушению.

— Что ещё за рыцарский орден... Звучит как название, придуманное шайкой подростков, которые сами будут стыдиться его лет через пять...

— Это молодёжная банда, они устраивают беспорядки и бунтуют против политического курса, установленного нынешним мэром. Они сами назвали себя "Рыцарским Орденом", но их поддерживает старая аристократия, так что это не такой уж и пустой звук, как может показаться.

— А... — то чувство угрозы на улицах, должно быть, вызвано именно этим, — как бы то ни было, стрельба это не очень хорошо. Конфликт между радикалами и консерваторами, так что ли?

— Ну да. Когда-то давно здесь жили только зверолюди, и у них, как правило, сильное чувство территории... До сих пор считают, что этот город и его история принадлежит им, и всегда принадлежала им, не желая уживаться с другими расами.

— Понятно.

История. История, значит? Виллем попытался вспомнить столичных жителей из старого мира. Столица империи насчитывала не более двух сотен лет истории, но большая часть горожан всё равно гордились своим местом жительства.

"Гордость, по сути, то же самое, что и самоуверенность. Причисляя себя к чему-то значительному, ты гарантируешь собственную значимость и обретаешь уверенность. Но знаешь ведь как говорят: любое лекарство может быть и ядом, в зависимости от того, как им пользоваться. То же и с гордостью: она может стать как чем-то прекрасным, так и чем-то отвратительным. К лучшему или худшему, ты принадлежишь к благородному роду, так что усвой этот урок как следует."

Виллем попытался отбросить слова учителя, похоже, решившие подзадержаться на экскурсию по его голове. Все его изречения были таковы: продолжали цепляться за какой-то уголок разума, отказываясь уходить. Только что пришедшие на ум слова даже не были адресованы Виллему; он просто слышал, как учитель разговаривал с младшей ученицей.

— Не думаю, что есть повод для гордости в том, что живёшь в городе, где посреди бела дня звучит стрельба.

— Ну, в таком большом обществе трения неизбежны. Кроме того, стоящие у власти, похоже, не видят в этом особых проблем, раз уж такое положение дел отгоняет чужаков.

— Ясно, — Виллем кивнул, начиная понимать ситуацию.

— Ну, думаю, четыреста лет истории для тебя, чей жизненный опыт превышает пять сотен лет, не кажутся чем-то особенным, а? — после короткой паузы гигант продолжил разговор в неожиданном направлении.

— Я не настолько нахален, чтобы называть пятьсот лет ничегонеделания "жизненным опытом".

— Какой скромный.

— Проспать всё на свете — это не самый лучший повод для хвастовства. Впрочем... — он осёкся.

— Впрочем... что? — циклоп сделал ему жест продолжать, состроив улыбку такую жуткую, что наверняка заставила бы заплакать любого ребёнка, а может, и нанесла бы непоправимую психологическую травму. Виллем, впрочем, не будучи ребёнком, не испугался, но...

— ...Ничего, — он помахал руками, пытаясь закрыть тему.

— Хм-м? — гигант сощурил свой единственный глаз, словно пытаясь заглянуть в самые глубины души Виллема. — Ну, для тебя Регул Айр, наверное, что-то вроде мира из сна, где всё выглядит ненастоящим и придуманным. Думаю, четыреста лет в таком мире не имеют особого веса.

— Я не это имел в виду...

— Мои извинения, если так, — гигант пожал плечами.

Тут раздался стук в дверь; вошёл рептилоид в белом халате, несколько мелковатый по сравнению со средним представителем этой расы. Он коротко поклонился Виллему, передал гиганту несколько документов и снова покинул комнату.

— ...Результаты осмотра Тиат готовы.

— Мне разрешено их знать?

— Разумеется. Я как раз собирался рассказать. Так, посмотрим...

Он поправил очки и начал читать вслух, добавляя собственные комментарии. Тиат развивается, как и положено здоровой девочке её лет, никаких серьёзных проблем со здоровьем не обнаружено. Однако две небольшие проблемы нашлись: слабое расстройство пищеварительной системы из-за чрезмерного употребления молока и кариес в нескольких зубах.

— Я заставлю её быть осторожнее в будущем, — отозвался Виллем, прижимая пальцы ко лбу. Слова доктора смутили его. Тиат часто выпивала разом невероятные объёмы молока, заявляя, что хочет вырасти большой, и в результате чуть не захлёбывалась. Её тяга к сладостям также давно перешла границы просто "ненормального".

— Как бы то ни было, основной повод для беспокойства — эрозия со стороны предыдущей жизни — похоже, остаётся на незначительном уровне. Она, несомненно, станет прекрасной феей-солдатом.

— Эрозия?

— Да, эрозия. Каждая из них — результат реинкарнации, фактически лишь душа умершего. Перед тем, как родиться в нынешней форме, они были кем-то ещё. Иногда остаточные воспоминания проявляют себя, нанося серьёзный вред их душевному и телесному состоянию.

Виллем не успевал переваривать поступающую информацию.

— Это звучит скорее как какая-то чёрная магия, а не медицина. Современные доктора изучают некромантию?

— Всё, что может помочь пациенту, может считаться медициной, верно ведь? — с улыбкой отозвался гигант. Видимо, это было попыткой пошутить. — Как бы то ни было, за Тиат можно не волноваться. В настоящее время она способна надёжно поддерживать собственную личность. Её состояние стабильно.

— Хорошо, если так.

От разговора осталось какое-то смутное чувство неправильности. Но что именно не так, Виллем понять не смог.

Чтобы пройти через все процедуры, необходимые для превращения в полноценную фею-солдата, Тиат должна будет оставаться в клинике в течении суток. При перечислении различных препаратов и гипноза на лице Виллема проступила тревога.

— Нет причин для беспокойства. Её здоровью не будет причинено никакого вреда. Каждая фея-солдат проходит через это, чтобы обрести совместимость с Поднятым Оружием, — успокаивающе произнёс доктор. Виллему осталось смириться с бесполезностью дальнейших жалоб.

– Я вырасту невероятно! Так что жди и предвкушай!

Тиат так и пылала энтузиазмом. Виллем легко похлопал её по голове.

— Вообще-то мне говорили, что процесс не сделает тебя выше, — прошептал он ей на ухо.

— Я н-не это имела в виду! Я ни на что такое и на рассчитывала! Серьёзно!

В конце концов он смог проводить её, протестующую и густо покрасневшую, с улыбкой.

"Я вырасту невероятно! Так что жди и предвкушай!"

Но что именно произойдёт с ней после того, как она "вырастет"?

Ну, впрочем, ответ известен. Она отправится на поле боя. Как оружие, она вступит в бой и будет израсходована и выжата до последней капли. Эти девушки рождаются, как оружие, как оружие воспитываются, и, как и у оружия, их жизненный цикл подходит к концу.

Этот мир медленно клонится к закату. Но собственная история Виллема, разумеется, закончилась давным-давно. А теперь он играет роль в окончании историй этих девочек.

— Не самое приятное чувство.

Он слегка потряс головой и решил заняться поисками ночлега.

Он встретил утро в одиночестве после бессонной ночи. Его физическое состояние находилось на приемлемом уровне, но настроение оставляло желать лучшего.

— Не могу успокоиться, — лёжа лицом вверх на мягкой кровати, Виллем издал долгий, стонущий вздох. Возможно, это кровать виновата в том, что он не мог отвлечься от неприятных мыслей. Непривычно высокий и мягкий матрас, в который его спина погрузилась довольно глубоко, лишь увеличивал дискомфорт. Высокий потолок с огромным барельефом, изображающим ревущего дракона, тоже не слишком способствовал спокойному сну.

Комната отдыха для офицеров в штабе Крылатой Стражи Корна ди Люче. Впрочем, скромным термином "комната отдыха" обозначалось помещение солидных размеров со всем необходимым, достойное называться полноценным гостиничным номером. Виллем, разумеется, не получил необходимого офицеру образования и не отличился заслугами на поле боя, его высокое звание техника зачарованного оружия второго класса получено каким-то особым, окольным путём. После того, как он предъявил своё удостоверение и рекомендательное письмо от Найглато, ему предоставили эту комнату на время выполнения "задания".

Техник зачарованного оружия второго класса — большая шишка, похоже. Виллем только сейчас начал осознавать этот очевидный факт. Как правило, "большими шишками" становятся не просто так. Для этого нужен талант, деньги или связи. Иначе шансы продвинуться так высоко по рангам крайне малы, практически отсутствуют. А комната, в которой он сейчас лежит, предназначена для тех немногих избранных, кто соответствует этим критериям.

И вообще, для него по-прежнему оставалось загадкой то, как Грик ухитрился добыть ему это звание. До сих пор не возникло никаких проблем, значит, он добился этого не обманным путём или подделкой документов. Как бы то ни было, в одном сомнений нет: нынешний ранг и полномочия Виллема совершенно не соответствуют его настоящей компетенции, так что он чувствовал себя так, словно обманывает всех настоящих военных, действительно служащих в армии. Это только добавляло ему беспокойства.

— Может, сходить пройтись?

Тиат освободится ближе к вечеру, так что в его распоряжении много времени. Кстати, именно избыток свободного времени и вынудил его приехать на этот далёкий остров в попытке отвлечься от нежелательных размышлений. Вот и ещё одна причина одолеть лень и покинуть комнату. В конце концов, он же в "заварочном чайнике романов и легенд", так что стоит хотя бы поверхностно ознакомиться с городом.

— Всё равно Тиат не успокоится, пока не протащит меня по всему городу перед отъездом...

Она, похоже, и правда предвкушала предстоящую экскурсию. Не хотелось бы заблудиться. Да и сопровождать расстроенную Тиат обратно на 68-й Остров будет сущим кошмаром. Учитывая всё это, есть смысл осмотреть все крупные достопримечательности заранее и разобраться, где тут что. Тихо рассмеявшись при мысли о сверкающих глазах маленькой феи, Виллем почувствовал, что его настроение постепенно приходит в норму.

Он заметил сразу, как вышел в коридор, ведущий к главному входу: городской пейзаж за окном окрасился в оттенки серого. Иначе говоря, шёл дождь.

Ну почему сейчас...

В углу коридора под протекающим участком потолка стояло большое ведро, собирая капли дождя, столь милостиво соизволяющие в него упасть. Снаружи здание выглядело обманчиво крепким, но многолетняя история брала своё, и неизбежно возникали поломки. Пара борглов в военной форме стояли рядом и обсуждали местонахождение молотков и досок.

— Ну, уверен, дождь придаст старой столице особый шарм... наверное. — где-нибудь в штабе наверняка найдётся зонт, а если нет, можно будет просто зайти в ближайший магазин.

— А?!

Задумавшись глядя в небо, Виллем не успел среагировать. Вбежавшая в фойе девушка почти столкнулась с ним лоб в лоб. Пока его мозг осознавал ситуацию, включились годами вбиваемые в Виллема рефлексы. Расценив движение незнакомки, как нападение врага, тело скользнуло вбок, уходя из её поля зрения легким движением. Он нацелился на шею падающей девушки, поднял руку и резко опустил.

Перед самым ударом мозг наконец перехватил управление, подавляя боевые инстинкты. Разжав кулак, Виллем обхватил девушку сзади, поддерживая её, вынуждая издать тихий вскрик.

— Эмм...

— Это опасно! Смотри, куда несёшься, сколько раз говорить... Э-э... — он по привычке начал выговаривать, но, осознав, что перед ним вовсе не одна из маленьких фей, Виллем оборвал себя и издал смешок. Он помог девушке встать и отошёл на несколько шагов.

Девушка принадлежала к расе ликантропов. Её курносое волчье лицо и голову покрывал тонкий слой белого меха, лишь на ушах шерсть приобретала светло-палевый цвет. Судя по её прекрасно скроенному шёлковому платью, девушка из весьма зажиточной семьи. С чего бы этой маленькой принцессе сломя голову бежать под дождём в штаб армии? Она непохожа на солдата, но, с другой стороны, наверняка как-то связана с армией, раз её пропустили часовые у входа.

— Благодарю вас?..

Всё ещё в растерянности, девушка вежливо поклонилась. Её элегантный жест показался здесь ещё более неуместным.

— Вы же понимаете, что бежать, не глядя по сторонам, очень опасно? Особенно здесь, на военном объекте, где всегда есть риск наткнуться на что-то опасное.

— Ах, прошу прощения.

Кивнув в ответ на ещё один поклон девушки, Виллем, коротко распрощавшись, быстро пошёл прочь. Он не желал встревать в проблемы, особенно проблемы женщин или детей. От такого нельзя даже сбежать. Отказывать в просьбе женщины или ребёнка — так просто нельзя. Наверное — точнее, наверняка — вина за этот образ мыслей лежит на учителе Виллема. Дурацкие наставления того проклятого старика въелись в его плоть и кровь.

В результате он выработал идеальную стратегию — бежать при первых же намёках на проблему. Другие постоянно упрекали Виллема в недостатке доброты и искажённом мышлении, но всё это он и так давно знал. Если человек не в силах держать в узде душевные порывы, то со стороны непременно покажется, что он неполноценен и ему чего-то не хватает. А значит, Виллем не виноват. Нужно бежать.

— А, эм, простите, пожалуйста!

Но сбежать не получилось. Всё ещё стоя к девушке спиной, он повернул к ней лишь голову.

— Что? Если речь про то, что я коснулся вас, то просить за это прощения я не намерен.

— Нет, в случившемся повинна лишь я, мой клинок не покинет ножен.

— Понятно... Хорошо, что вы сразу всё поняли... Постойте, клинок?

Игнорируя вопрос Виллема, девушка продолжала:

— У меня есть дело к Первому Офицеру Лаймскину. Могу я попросить аудиенции?

— Лайм... А?

Виллему известно это имя: гигантский рептилоид с молочно-белой чешуёй, тот самый, что увёз фей на поле боя, и, согласно документам, непосредственный начальник техника зачарованного оружия второго класса Виллема Кмеча. Но, как...

— Если речь про того здоровенного ящера, то он прямо сейчас занят битвой далеко отсюда, — точнее, отвёз Ктолли и остальных на 15-й Остров, где, судя по всему, приземлился Тимере, с которым и нужно разобраться. И никаких известий о результате сражения до сих пор не поступало. Нет, стоп, не совсем так. Как правило, Летающие Острова с близкими номерами находятся также и географически неподалёку. И раз сейчас они на 11-м Острове, то 15-й находится от силы в двух часах полёта на воздушном корабле. Так что "далеко отсюда", наверное, было преувеличением — но поправлять такую незначительную оговорку нет особой нужды.

— Могу ли я спросить, когда он вернётся?

— Без понятия. Я и сам хотел бы знать, — это чистая правда. — Что-то вроде защитного экрана блокирует связь. Так что какие-либо новости поступят, когда битва закончится. Да уж, нагнетает напряжение...

— Понятно — плечи девушки-ликантропа опустились, уши поникли. Её эмоции были понятны без слов.

— Ну, если у вас какое-то дело, то можно попробовать пристать к кому-нибудь из этих солдат, — сказал Виллем, указывая на пробегающего мимо боргла.

Внезапно поднялась суматоха. Словно бы все и каждый из присутствующих в здании одновременно куда-то заторопились. Откуда-то прибегали солдаты, хватали за рукава других военных, обсуждали что-то приглушёнными голосами, убегали снова — и всё это в считаные секунды. Виллем, даже просто наблюдая, понял, что ситуация каким-то образом изменилась. И чутьё подсказывало, что изменилась не в лучшую сторону.

— Ч-ч-что происходит? — леди-ликантроп встревоженно сжалась.

Не обращая на неё внимания, Виллем заметил пытавшегося проскочить мимо орка и схватил его за шею.

— Что случилось? — спросил Виллем прямо и просто.

— Э-это засекреченная и запрещённая к распространению информация.

— Хвалю за верность приказу, но... — Виллем украдкой покосился на знаки различия орка. Как и думал, просто рядовой. Виллем указал на собственные. — Техник зачарованного оружия второго класса Виллем Кмеч. Я отвечаю за Поднятое Оружие и Леп... солдат, использующих его в бою. Разумеется, я тоже имею право доступа к любой информации относительно сражений, в которых они участвуют, — сплошная ложь, разумеется. Виллем на самом деле понятия не имел, какие права ему даёт его звание. Его это никогда не интересовало, так что он и не пытался выяснить. Впрочем, попытка не пытка. — Спрашиваю ещё раз: что случилось? — он добавил в тон строгости и придвинулся ближе.

Орк, похоже, напуганный сказанным, задрожал и сдался.

— Был установлен контакт с Первым Флотом. Относительно результатов сражения за 15-й Летающий Остров...

У Виллема сразу же перехватило дыхание. Контакт с Первым Флотом. Результаты битвы за 15-й Остров. Те новости, которых он так долго ждал. Кто выигрывает, как долго ещё продлится бой, в безопасности ли девушки — всё, до сих пор скрывавшееся за защитным экраном. У него не было ни малейшего шанса узнать ничего из этого. Не было шанса испытать свою решимость. До этого момента.

Так что же с девушками?

— Битва против Тимере закончилась...

Слушать дальше не было нужды: выражение лица орка сказало всё без слов.

Виллем рассмеялся. Его сердце превратилось в жидкую, взбаламученную массу. Он не знал, как принять это... Он мог лишь изогнуть края губ в бессильной улыбке, и слушать уже известные ему слова.

— ...нашим поражением.

В глазах Виллема потемнело. Колени подогнулись, он осел на пол.

— В-в-вам плохо?! — девушка-ликантроп подбежала к нему, но Виллем был не в силах даже поднять голову, не говоря уже о том, чтобы взять протянутую ему руку.

Ты идиот? — презрительно спросил внутренний голос. — Это не те новости, которые должны так удивлять тебя. Так шокировать. Их шансы на победу были всего чуть выше пяти процентов — ты сам это сказал. При такой вероятности ты должен был прекрасно понимать, что девушки, скорее всего, проиграют.

— Ха, ха, ха... — его рот, до сих пор искривлённый в подобии улыбки, на удивление просто произвёл несколько смешков. Но ничего, кроме них, он издать не смог.

— Думаю, нам стоит поскорее отправить какую-нибудь весточку.

— Точняк. Спорим, один наш знакомый уже места себе не находит в ожидании.

— Но...

— Обстоятельства есть обстоятельства. Разрешаю использовать кристалл связи.

— Видишь? Даже Господин Ящерица согласен.

— Но! Когда говоришь через кристалл связи, тебя видят на той стороне, верно ведь?

— Ну да, они, типа, для того и нужны. Что не так?

— Н-но я вся в грязи, и эта одежда некрасивая, и волосы растрёпаны!

— Какая разница? Ты и так вполне ничего. Да и вы двое уже малость переросли этот этап отношений, не?

— Но... ведь.

— Вы не видели друг друга очень давно?

— Ну, да. Мне кажется, я не готова...

— А?

Знакомые голоса. Они приближались, сопровождаемые звуками шагов. Виллем поднял голову и посмотрел в том направлении.

— Хм-м... при ближайшем рассмотрении, влюблённые девицы... как бы это... бесят чутка, — девушка со светло-коричневыми волосами помотала головой, продолжая какой-то разговор.

— Да нет же! Это просто... ну... нужно соблюдать хоть какие-то приличия, — с отчётливым раздражением запротестовала девушка с небесно-голубыми волосами.

— Хмм... Это, типа, куда делась та Ктолли, что ещё вчера была так решительна, или, типа, уже поздняк волноваться о таких вещах. Ну, в общем, наверное, так бывает, когда серьёзная девушка влюбляется, у неё слегка срывает тормоза, а?

— М, — девушка с тёмно-серыми волосами коротко кивнула.

— Вы что, обе против меня сговорились?! — синеволосая издала полный муки вопль.

Все трое выглядели утомлёнными: растрёпанные волосы, покрытые грязью и пылью лица, простая и грубая одежда. Не самая презентабельная внешность. И ещё одно: насколько видел Виллем, они, все трое, живы. Целы и невредимы. Двигаются и разговаривают.

— А, — Итея заметила первой.

— Хм, — Нефрен удивлённо наклонила голову.

— Э? — Ктолли обернулась посмотреть и застыла.

— Вы-ы-ы-ы!!!

Упавшая на глаза тьма сменилась чисто-белым светом. Виллем по-прежнему ничего не видел, но тело знало, куда двигаться и что делать. Незачем даже сгибать колени. Незачем напрягать мускулы. Всё это будет лишь ненужной тратой времени. Бежать, толкая тело вперёд усилием ног, так, как изначально задумано природой, означает слишком медленный старт. Виллем просто сжался всем телом и бросился вперёд, словно скользя над полом.

Давным-давно, когда Эмнетуайт сражались с теми, кто намного превосходил их в силе, возникла потребность в способности бежать со сверхчеловеческой скоростью. Эта техника, рождённая на дальнем севере, отточенная на полях битв запада, и наконец получившая окончательную форму, официально называлась “Рывок Предсмертной Песни Соловья”. Даже среди искателей приключений и Квази Героев мало кто мог использовать весь её потенциал, но за движениями человека, достигшего мастерства в ней, не смогли бы уследить даже острые глаза эльфов.

Коротко говоря, только что сидевший на полу безвольной кучей человек внезапно рванулся вперёд с неуловимой глазу скоростью без какой-либо подготовки и предупреждения. А потом...

— Ч-ч-ч-ч-что?! Э-э?!!

В следующее мгновение он уже изо всех сил обнимал Ктолли, только что стоявшую на солидном расстоянии.

— П-погоди! Ай! Больно же! Задушишь! Я вся в грязи и ссадинах и не принимала ванну, и все смотрят. Ты слушаешь?! — Ктолли, наверное, и сама не понимала, что говорит, и, разумеется, её протестующие крики влетали в одно ухо Виллема и вылетали из другого.

[[image:/storage/reader-images/bfba1e0927211e69665ca779aaa2ad6b2d3f1332.webp]]

— Откуда он выскочил? — Итея подняла взгляд на гигантского рептилоида, стоявшего рядом с ней, но Первый Офицер Лаймскин лишь пожал плечами вместо ответа.

— Я же говорила, нужно было отправить сообщение раньше — пробормотала Нефрен.

— Ну, да, но кто ж мог знать, что он настолько поломается?

— Поломается?

— Ну, знаешь, он, типа, из тех, кто пытается изображать спокойствие или непреклонность, или обманывать сами себя,. так что контраст с его настоящей личностью, типа, выглядит мило, — Итея покрутила в воздухе пальцем. — Так что он бы просто слегка погладил её по голове и сказал "молодец" или как-то так, и тогда Ктолли бы такая: "И это всё, что ты можешь сказать?!" или типа того. Я ожидала примерно такого воссоединения.

— Виллем всегда и был таким, — принялась безразличным тоном объяснять Нефрен, покосившись на сконфуженную Ктолли. — Усердный, прямолинейный и никогда не понимающий, что происходит вокруг него. Он не остановится, пока наконец не сломается, а остановившись, не сможет снова подняться, пока его не починят. За ним нужен глаз да глаз.

— А-а... Я, типа, понимаю, но в то же время вроде как и нет... — Итея тряхнула головой. — А ты что думаешь, Ктолли?

— Хватит болтать как ни в чём не бывало и помогите мне! Вот что я думаю!!! — её жалоба звучала почти как крик.

— Но, я думаю, тебе стоит позволить ему обнимать тебя, пока он не успокоится.

— Нет! Я раньше умру либо от перелома позвоночника, либо от удушения, либо со стыда!

— Ну, раз ты можешь так тараторить, то смерть от удушения тебе не грозит, а?

Нефрен тихо вздохнула и легонько потянула Виллема за рукав. Потом, поднявшись на цыпочки, приблизила губы к его уху и прошептала:

— Всё хорошо. Мы все здесь. Мы больше не уйдём.

Похоже, это сработало. Медленно, но верно глаза Виллема обрели осмысленное выражение.

— ...Рен.

— М, — Нефрен легко кивнула в ответ.

— Итея.

— Йо, — она помахала рукой.

— И, наконец... — Виллем опустил глаза к той, кого держал в объятиях, — Ктолли.

— Неважно, просто отпусти меня уже скорее. Это уже начинает становиться по-настоящему странным!

Оглядевшись и осознав, где находится, он коротко пробормотал "извини" и разжал объятия. Ктолли молча высвободилась, густо покраснела, уставилась на Виллема...

— Во размазня, а? — издевательски усмехнулась Итея.

— Угу, — смиренно кивнула Нефрен.

...И раздался звонкий звук пощёчины.

Глава 3. Все и каждый верят в справедливость [от рассвета до заката]

[[image:/storage/reader-images/cff4c090b841f2fdaaa8c0a102fe632026811439.webp]]

Потолок в комнате совещаний располагался непривычно высоко над головой. Стол в центре комнаты также выглядел необычно высоким, как и спинки окружавших его стульев, видимо, изготовленных на заказ. Должно быть, это было сделано для того, чтобы комнату могли использовать представители самых разных рас, размеры тел которых могут серьёзно отличаться.

И в настоящий момент обладатель самого, вероятно, крупного тела из всех, кто когда-либо пользовался этой комнатой, ошеломляюще огромный рептилоид, сидел на личном, солидно выглядящем стуле, посмеиваясь. Впрочем, выражение его лица при этом не менялось, так что смех производил несколько неуютное впечатление.

– Так пророчество явилось Тиат, а? Шустро она, а? – заметила Итея, сидя на стуле и болтая ногами высоко над полом. Три феи уже приняли ванну, смыли пыль и грязь и переоделись в повседневную женскую униформу. Почему-то они выглядели старше, просто сменив свои обычные наряды. – Я думала, пройдёт ещё пара лет, прежде чем кто-то из малышей возьмёт в руки меч.

– Не рада за неё? – спросил Виллем. С его щёк ещё не полностью сошёл румянец.

– Хмм, ну, мало хорошего идти в бой, пока не подрастёшь. Само собой, есть риск просто умереть, и даже если всё пройдёт как надо, можно слегка двинуться крышей. В общем, всё сложно.

– Но мы всё же должны поддержать её. Верно ведь? Она так старалась всё это время, потому что от всего сердца хотела стать настоящей феей-солдатом, – вмешалась Ктолли.

– Ну да, да, конечно... Но сражение есть сражение, забыла? – нахмурилась Итея.

– В общем, я здесь из-за Тиат. Но лучше расскажите, что случилось. Я слышал, что битва на 15-м Острове проиграна, но вы трое здесь, целы и невредимы.

Внезапно Лаймскин прекратил смеяться и уставился на Виллема своими напоминающими отполированные камни глазами.

– Израненные воины, на этот вопрос отвечу я.

– А-а... – пришедший с неожиданной стороны ответ несколько выбил Виллема из колеи.

– Первым делом я должен воздать тебе хвалу. Закалённые тобой клинки сверкали на поле брани. Ты сумел обломать когти зверя. И все мы должны были бы разделить песнь победы. Но на пути таилась западня, непредвиденная пророчеством. Когти укрывали иные когти, и, не желая глупо бросать вызов этим неведомым когтям, я избрал бросить землю.

Чего?

– Простите, я ни слова не понял.

Для начала, язык у рептилоидов устроен не так, как у других рас, и их специфическое произношение не так-то просто разобрать. Образная речь Лаймскина ещё больше затрудняла понимание сказанного.

– Вот как, – Лаймскин разочарованно пожал плечами. Обычно этот жест передаёт некоторую симпатию, но не в исполнении гигантского ящера.

– Хм-м, ну, в общем, поначалу было здорово. Похоже, что мы сможем разобраться с Тимере, обнаруженным системой предупреждения, – Итея взяла объяснение в своей руки. Она коротко глянула на Ктолли и продолжила:

– Вон то дитятко ухитрилось призвать откуда-то невероятную силу, так что поначалу дело шло просто. Ну, то есть конкретно. Я даже начала думать, что мы можем просто оставить её заканчивать, а сами – пойти по домам.

– Древний святой меч Сеньорис способен одолеть даже Гостей. Если правильный воин применит его правильным способом, ничто меньшее перед ним и не устоит, верно? – Виллем посмотрел на Ктолли, но та отвернулась, не желая отвечать.

– Она, кажись, дуется, – рассмеялась Итея.

Виллем откашлялся и вернул разговор в прежнее русло,

– То есть, всё шло к тому, что вы победите, но вы проиграли. Что случилось?

– Там оказался ещё один зверь, пролезший незаметно для наших систем обнаружения. Во-первых, Тимере нужно убить несколько дюжин раз, прежде чем он будет уничтожен. А ещё после каждой "смерти" он сбрасывает слой своей оболочки и становится сильнее. А этот был особо поганым. После двух сотен смертей он и не собирался подыхать, так что даже Ктолли, выкладываясь на полную, начала испытывать проблемы. Сражение становилось всё тяжелее... а потом, на 217-й смерти... из сброшенной оболочки появились двое.

– А? – Виллем обронил неверящий возглас.

– Один оказался всё тем же старым знакомым Тимере. Но второй был чем-то иным. Система предупреждения засекла бы приближение любого Тимере, но, разумеется, проглядела второго чужака, решившего прокатиться верхом. Он, наверное, не обладает способностью так же быстро расти, потому и появился так поздно.

– Пушки, похоже, не причиняли ему вообще никакого вреда, – продолжала Итея, – так что мы предположили, что это ещё один из Семнадцати Зверей, но всё прочее оставалось загадкой. Неизвестно, смогли бы мы одолеть его или нет, но мы даже не знали, как подступиться к этой штуке, так что просто сбросили его обратно на землю вместе со всем Островом и отступили.

А-а, понятно. Ни один из Семнадцати Зверей не умеет летать. Вот почему они могут атаковать, лишь дрейфуя по ветру и надеясь попасть на один из Летающих Островов, что, разумеется, случалось довольно редко. Так что, сумев как-то отправить монстра обратно вниз, можно хотя бы устранить непосредственную угрозу.

– Ты серьёзно?

– Ага.

В нынешнем мире, поверхность которого потеряна, жизнь может существовать лишь на Летающих Островах. Иными словами, эти Острова фактически и есть всё, что осталось от мира. И потеря одного из них означает, что этот маленький мир только что стал ещё меньше.

– Если бы мы заставили Ктолли сражаться и дальше, или же если бы она высвободила Яд, то, может, и смогли бы одолеть его – многие солдаты-ящерицы так считали. Но в той непредвиденной битве любой шаг был бы рискованным, а рисковать нашим сильнейшим оружием не лучшая идея – так решил вон тот Господин Белая Ящерица.

Господин Белая Ящерица, он же Лаймскин, утвердительно кивнул. Потом, зачем-то глянув на Ктолли, добавил:

– И таковы причины нашего поражения, – по тону его голоса было сложно угадать, что он чувствует – как и обычно, впрочем. – Но что с того? Ничего такого, о чём стоит волноваться тебе. Всему, что парит в небесах, суждено однажды рухнуть вниз. Кроме того, наша судьба ещё не решена. Само твоё присутствие здесь служит тому доказательством. В ближайшее время я буду очень занят. Могу я поручить тебе доставить этих солдат домой? – спросил он, указывая глазами на троих фей.

– Я не против, но...

Виллем задумался, что значит "в ближайшее время я буду очень занят". Рухнувший Остров, наверное, уже не поднять обратно в небо. Значимость этой потери должна быть огромна, как и ответственность за неё, так что Лаймскин, командующий в той битве, теперь по горло в проблемах. Но, наверное, лучше не расспрашивать, если только он не захочет рассказать сам.

Ну, в общем, Виллем получил ответ, рассказ об этом долгом и предательском сражении.

– Молодцы, вы трое, – стыдясь, что не может сделать для фей ничего больше, Виллем произнёс несколько слов похвалы. Итея хихикнула, Нефрен наклонила голову, и ещё одна продолжала смотреть в сторону, не желая смотреть на остальных присутствующих.

– Не в духе, а? – Итея пожала плечами.

– Ктолли? – Нефрен придвинулась к ней, но получила в ответ лишь тихое неприязненное бормотание.

Выйдя из комнаты совещаний, они обнаружили, что их кто-то ждёт: девушка-ликантроп с тревожно обвисшими ушами.

– Хм? Вы же та самая, из коридора, – попытался обратиться к ней Виллем, но её, похоже, интересовал кто-то за его спиной.

– Дядя! – обрадованно воскликнула она.

Виллем медленно обернулся. Да, так и есть: гигантский рептилоид.

– Дядя? – переспросил он.

– М, – тот кивнул.

– Ты ликантроп? Какая твёрдая шерсть...

– Нет.

– Значит, она на самом деле рептилоид? Ну и мохнатая же у неё чешуя...

– Нет. Она дочь старого друга. Я знаком с ней с самого её детства, – простое, совершенно обычное объяснение, до которого Виллем мог бы догадаться и сам. – В чём дело, Фир? Я же говорил не приходить сюда, – произнёс ящер немного строгим, обвиняющим голосом.

– Я понимаю, что заслуживаю упрёков, и пришла, готовая к ним. Но, мне не к кому обратиться, кроме вас, дядя, – спокойно отвечала девушка.

Лаймскин приподнял бровь – ну, точнее, приподнял бы если бы у него вообще были брови.

– Что-то случилось?

– Пришло письмо. И в письме было сказано, что если церемонию не отменят, то они убьют отца.

Виллем нахмурился. Не слишком-то вежливое письмо.

– Хм.

– Отец велел не придавать этому значения. Он сказал, что их угрозы не более чем пустой звук, что воспринимать их серьёзно – значит просто подпитывать их самомнение. Но я так не думаю. Они не какие-нибудь безвредные воришки. Но отец стоял на своём, так что мне осталось лишь обратиться к вам, дядя.

– Беда не приходит одна... – рептилоид поднял взгляд к потолку. – Фир. Прости, но я должен идти.

– Дядя... – лицо звероледи омрачилось. Последовала короткая тишина.

– Виллем. У меня просьба.

– Отказываюсь.

–Я же ещё ничего не сказал.

– Я догадываюсь, что это за просьба. Простите, но вы уже свалили на меня достаточно забот о детях, – сзади донеслось хмыканье Ктолли, очевидно недовольной тем, что её причислили к детям, но Виллем решил сделать вид, что ничего не слышал. – А я уже давно взял за правило не иметь дела с проблемами, которые касаются женщин или детей, – последовало недоверчивое "Хм-м?" от Итеи, вероятно, касающееся того факта, что Виллем при всём сказанном по уши ввязался в некое дело, касающееся и женщин, и детей, но он снова притворился, что не слышит.

– Что ж, ничего не поделаешь. Тогда, Ктолли. Твоё здоровье в норме?

– Э? – Ктолли, не ожидавшая услышать своё имя, вскрикнула от неожиданности. – А, да. Я восстанавливаюсь. Но взять в руки меч было бы по-прежнему тяжело.

– Этого достаточно. Итак, поручаю этот вопрос тебе.

Ктолли удивлённо моргнула.

– А... Эм... Ну... – спустя несколько секунд почти преувеличенного замешательства, она наконец взяла себя в руки, зажмурилась и сделала глубокий вдох. После чего, снова открыв глаза, сумела заговорить: – Н-но я же фея, разве нет? Я ничего не знаю об этом городе, и никогда никого не охраняла, и я только что из долгой битвы и не могу использовать Яд...

– Но больше, похоже, положиться не на кого. Придумай что-нибудь.

– А...Но... – Ктолли бросила взгляд на Виллема.

Замысел Лаймскина очевиден. Совершенно необязательно получать согласие Виллема напрямую. Если взвалить дело на одну из фей, Виллем, разумеется, займётся им сам вместо неё. Вот в чём заключался расчёт ящера. И, к досаде Виллема, расчёт точный.

–Грязный трюк. Куда делась ваша воинская честь?

– Воин должен также стремиться к победе.

Какой гибкий образ воина, подумал Виллем.

– Насколько я помню, мы почти не разговаривали до этого дня. Я чем-то насолил вам?

– Лишь заинтересовал меня, не более.

– Эм, если возможно, я предпочла бы, чтобы именно вы, дядя, – попыталась вставить возражение звероледи, но Лаймскин, подняв ладонь, оборвал её.

– Ни к чему тревожиться. Я ещё не знаю, стоит ли доверять этому мужчине и полагаться на него, но от него определённо можно чего-нибудь ожидать.

– Не особо-то похоже на похвалу.

– А я и не собирался тебя хвалить, – Лаймскин кивнул на прощание и пошёл прочь. – Остальное оставляю на тебя, Ктолли. Следуй за ветром и теми, кто сопровождает тебя, и исполни свой долг.

– А...

Оставшиеся пятеро, не зная, что сказать, стояли и смотрели в удаляющуюся гигантскую спину.

"Следуй за ветром и теми, кто сопровождает тебя". Чешуйчатый ублюдок. Не говори мне куда я должен идти, подумал Виллем, но не стал облекать своё негодование в слова. Поступить так – значит признать, что он с самого начала не собирался помогать. Хотя, наверное, теперь, когда все присутствующие увидели эту его недостойную, позорную сторону, уже нет особого смысла это скрывать. Но всё же оставалась некая черта, пересекать которую Виллем не желал.

– Эм... – звероледи робко нарушила тишину, только чтобы быть тут же перебитой Виллемом.

– Простите, но меня ждёт одно дело. Поговорим на ходу.

Теперь, когда дождь закончился, старая столица преобразилась. Словно вчера Виллем был совсем в другом городе. Влажные камни мостовой и лужицы ярко искрились в лучах солнца. Окутанные зыбким светом и мягкими тенями возвышавшиеся скульптуры словно излучали божественную ауру.

Итея издала длинный, совсем не женственный зевок. Чистый, прохладный воздух наполнил её лёгкие, смывая затаившиеся в уголках головы частицы сонливости.

– А ничего городишко, а? – сказала она, потягиваясь. – А нам вообще можно тут находиться? Идём себе по улице, словно так и надо. Вроде как нам нельзя так запросто бродить где-то за пределами 68-го Острова.

– Сейчас вы на службе. Исполняете личный приказ самого благородного Первого Офицера.

– Не-а, только Ктолли. Да и вообще, мы же по бумагам числимся как оружие, так что даже если нами и командуют на поле боя, формально мы не можем получать заданий, верно же?

– Тогда вы под моим командованием. Тот ящер-переросток был вынужден покинуть нас по не зависящим от него обстоятельствам и делегировал все руководящие полномочия технику второго класса. Что-то вроде этого.

– Хм-м... коварно.

– Вот-вот. А он ещё называет себя воином.

– Нет, я про выдумку этого техника второго класса.

– Это оскорбление. Как ты можешь говорить такие слова в адрес столь прекрасного и чистого сердцем молодого человека как я?

– Бесстыдник, – рассмеялась Итея.

Виллем тоже усмехнулся, отчасти обречённо. Внезапно его левую руку окутало нежное тепло. Обернувшись, он увидел, что Нефрен, как обычно с равнодушным выражением лица, держит его ладонь в своих руках.

– Слушай, Рен.

– М.

– Можно узнать, почему ты вдруг решила взять меня за руку?

– Расслабиться ведь легче, когда тепло, верно? – ответила она, состроив несколько удивлённое лицо, словно вынужденная объяснять очевидное. – Сейчас тебе нужно ощущать тепло прикосновения. А температура моего тела чуть выше нормальной, так что я идеально подхожу, – она говорила вежливым и добрым голосом, таким, каким нашкодившим детям объясняют суть их проступка.

– Ну, я благодарен за заботу, но... – он и правда благодарен за заботу, но вот за способ её выражения – не особо. Тело Нефрен пока что еще не сформировалось, так что ему не так неуютно, как могло бы быть. Виллем, как здоровый молодой мужчина, был благодарен хотя бы за это.

Он поскрёб щёку пальцем свободной руки.

– Мне уже лучше, отпусти. Не думаю, что смогу и дальше терпеть внимание прохожих, – он слышал, как проходящие мимо зверолюди хихикают. Для них пара неотмеченных наверняка выглядит как близкие родственники или что-то в этом роде.

Нефрен вгляделась в глаза Виллема и объявила: – Ты притворяешься. Отпускать рано.

– Мне уже плакать хочется, – со вздохом сказал Виллем. Нет, серьёзно. – Эй, Ктолли. Скажи что-нибудь.

Обернувшись, он увидел, что Ктолли плетётся следом за ними, опустив голову. Услышав своё имя, она посмотрела на него и чуть приоткрыла рот. Казалось, она пыталась подобрать слова, но ничего не вышло. Внезапно покраснев, она с хмыканьем отвернулась.

– Девичье сердце – непростая штука, – прокомментировала Итея.

Виллем тоже собрался было высказаться в адрес девичьего сердца, но в последний момент проглотил уже готовые сорваться с языка слова. Как знать, может, у Итеи запасена ещё какая-нибудь поддёвка, кроме того, гораздо важнее убедить явно сильно встревоженную Нефрен отпустить его руку.

Их внезапное воссоединение и то, как он раскрылся перед ними с позорной и уродливой стороны, сильно выбили его из колеи. Так что ему ещё предстоит сказать им "с возвращением" и выслушать от них "мы вернулись". Разумеется, уже слишком поздно для этих слов. Да и не то чтобы он хотел разыграть такую эмоциональную сцену встречи. Но также нельзя сказать, что он был бы доволен лишь спокойным и сдержанным приветствием. Простой уверенности, что они вернулись домой в целости и сохранности, должно было быть достаточно и, разумеется, такой результат не вызывал никаких возражений.

Так что, ну... Парочка смущающих и неудобных воспоминаний не должна казаться такой уж большой ценой. Это он прекрасно понимал, но всё же...

– Действительно так похоже, что я притворяюсь? – тихо спросил Виллем, и Нефрен коротко кивнула в ответ.

– У вас двоих прям взаимопонимание без слов, – хихикнула Итея.

Почему-то её улыбка показалась Виллему искусственной.

Юная звероледи, которая представилась как Фираколуливия Дорио, по дороге поведала свою историю.

– Хм? Дорио. Неужели?

– Да. Мой отец в настоящее время занимает пост мэра Корна ди Люче, – спокойно ответила она на вопрос Итеи.

Понять настроение девушки было непросто благодаря то ли хорошему воспитанию, то ли врождённым качествам. "Дядя", на которого она так рассчитывала, отказал ей, а сверх того ещё и вынудил иметь дело со странной группой незнакомцев, так что она никак не могла оставаться спокойной. Однако пока что ни выражение её лица, ни тон не выдали раздражения или беспокойства.

– А, вот оно что.

Как поведала им девушка, мэр был простым торговцем, за долгие годы усердной работы проложившим себе путь к вершине, и его дочь Фир (прозвище, о котором она просила сама по причине того, что её полное имя слишком сложно выговаривать) родилась, когда он был уже сравнительно стар. Изначально городом управляли аристократы; пост мэра ввели всего около десяти лет назад. В результате появилось немало недовольных новой политической системой – в первую очередь среди старой аристократии. В безродном торговце, пролезшем на пост мэра, они видели своего непримиримого врага.

– Хмм, – Виллем слушал объяснение вполуха, лишь время от времени вставляя междометия или кивки для демонстрации внимания.

– А что за письмо вы упоминали перед этим? – Ктолли поддерживала разговор. Хотя на неё внезапно свалили полную ответственность за внезапное поручение, она, судя по всему, намеревалась отнестись к делу с полной серьёзностью.

– То была угроза от фракции, намеренной отстранить моего отца и поставить на пост мэра представителя старой аристократии. Они считают присутствие моего отца попранием исторических традиций города и готовы пойти на всё, чтобы сместить его.

– Хм-м, – Виллему показалось, что он уже где-то слышал эту историю. Ах да, вчера от доктора. Судя по неуместным в спокойном городе выстрелам, оппозиция и правда не намерена ограничиваться полумерами.

– К концу следующей недели завершится реконструкция Старой Церкви и будет проведена церемония открытия. Мой отец планирует выступить там с речью о своём видении будущего нашего города. О будущем, в котором двери города откроются для представителей всех рас, и он станет торговым центром, объединяющим все Острова. Скорее всего, оппозиция намерена напасть во время церемонии и пригрозить всем союзникам отца с помощью своих пешек, Рыцарского Ордена Хроник Приверженности Разрушению.

– Звучит так, словно название придумывали какие-то дети, которым лет через пять самим будет стыдно это вспоминать.

Похоже, в этом вопросе Итея и Виллем сходятся во мнениях.

– Разумеется, на церемонии будет хоть какая-нибудь охрана. Однако, учитывая образ действий Ордена, я боюсь, что этого не хватит. Вот почему я хотела попросить о помощи дядю, то есть Первого Офицера Лаймскина, но...

– Что думаешь? – спросил Виллем, повернувшись к своей левой руке.

– Плохо, – тут же ответила Нефрен. – Крылатая Стража служит защитой от внешних врагов Регул Айра. Она не может вмешиваться во внутренние дела городов. Бывали случаи, когда преступник или преступная группа явным образом причиняли вред обществу, и ближайшие солдаты Крылатой Стражи помогали в их обезвреживании, но это скорее исключение из правил. Пока ничего не произошло, оснований для использования армии нет, даже если мы заранее знаем что, что-то вскоре случится. Армия не должна вовлекаться в политику.

– Ну, собственно, вот. Мэр скорее всего понимает это, потому и не стал сам просить того ящера о помощи.

– Но... правда ведь очевидно на нашей стороне. Почему те, кто хочет покарать угрожающее нашему миру зло и восстановить справедливость, должны встречать препятствия на своём пути?

– Потому что справедливость – это плохая причина браться за оружие, – резко ответил Виллем. – Слово "справедливость" служит лишь оправданием для насилия. Настоящая причина всегда иная. Всегда. Что-то отобрать. Кого-то унизить. Возвысить себя. Уничтожить то, что неприятно. Что-то разрушить. Выместить злобу. Или, может, комбинация этих причин, – он размахивал рукой, словно декламируя древнее сказание.

– Но признавать это никто не хочет. Сокрушая противника всеми своими силами, не сдерживаясь ни в чём, каждый желает чувствовать свою правоту, а не вину. И тогда, чтобы обмануть себя или союзников, поднимается флаг под именем "справедливость". Так поступают все подряд, даже не осознавая, потом находятся те, кто, веря в так называемую "справедливость", принимается сражаться друг с другом, и мы получаем войну. Так это происходит с начала времён.

– Но... – Фир открыла была рот, но замолчала.

Ну и что это, подумал Виллем.

Ценность справедливости определяется весомостью аргументов, которые она позволяет применить, чтобы вовлечь в дело других, и тем, насколько ты сам готов на неё положиться. Не стоит недооценивать значение веры в собственную правоту. Однако при всём при этом одной правоты не хватит, чтобы получить помощь Крылатой Стражи. А если справедливость, в которую верит Фир, настолько слаба, что брошенные мимоходом замечания от незнакомца способны её поколебать, то это не может не вызывать некоторого разочарования.

– Ну, как бы то ни было, если церемония только на следующей неделе, то мы не сможем присутствовать, какие бы проблемы не требовали разрешения. У нас есть собственные дела. Прямо сейчас мы должны забрать из клиники ребёнка и до конца дня отбыть домой на воздушном корабле.

– Понимаю, – Фир поникла.

– А ну-ка, стоп, господин техник. Два вопроса, – Итея потянула Виллема за правый рукав.

– Что?

– То, что ты сейчас сказал. Тут что-то не сходится, не? Ну, типа, ты же был одним из Героев, благородных защитников Эмнетуайт? Воин справедливости, да?

– Это была борьба за выживание, а не какая-то там справедливость. Дай мы слабину – и нас бы перебили всех, мы лишь отчаянно пытались предотвратить это. Желание жить – это просто инстинкт, а если инстинкт может служить оправданием, то само понятие преступления теряет смысл.

– Хмм. Ну, про логику ничего не скажу, но твой образ мыслей мне понятен, – кивнула Итея.

Нефрен, до сих не отпустившая Виллема, сжала руки чуть сильнее.

– И второй вопрос. Мы выслушали её историю, но ты до сих пор так холоден к этой леди Фираколуливии. А я вроде как помню твои слова насчёт того, что ты ни за что не бросишь милую девочку один на один с проблемами, или ещё какую-то выпендрёжную чушь в таком роде.

– Не называй это чушью, – Виллем понимал, почему она так говорит, но всё же это уязвляло.

– Дело ведь в возрасте, угадала? Она старше меня, и уже не считается за девочку, верно?

– Я что, по-твоему, могу быть настолько пристрастен? – раньше уже бывало, что его подозревали в таких предпочтениях, но это не так. Совершенно точно. – Нет, всё не так... Просто...

– "Просто"?

Просто что? Он никак не мог произнести всей правды и слова застревали в горле

– Неважно, с кем приходится иметь дело, просто я не желаю соглашаться на что-то, кроме того, с чем не могу соглашаться.

– А?

Виллем и сам плохо понял, что только что сказал. Итея, как и следовало ожидать, подняла бровь и состроила непонимающее лицо.

Нефрен почему-то кивнула.

– Так, ладно, нам ещё не пора идти в клинику, так что у нас сейчас есть немного времени.

Придумать, как провести немного времени, всегда трудно. Осмотреть достопримечательности они не успеют, но, с другой стороны, просто бесцельно бродить по улицам тоже не хочется.

И тут носа Виллема коснулся приятный запах. Покрутив головой в поисках источника, он заметил на краю улицы тележку, в которой, похоже, торговали жареной бараниной и нарезанным картофелем, обёрнутыми в большие овощные листья. Дразнящий аромат специй раздразнил аппетит. Желудок громко забурчал.

– Слушайте, – Виллем обернулся к девушкам, – не хотите немного? Я ещё не завтракал.

– А, хорошая мысль. До вчерашнего дня мы питались лишь армейскими рационами, и что-нибудь со вкусом будет очень кстати, – рассеянно отозвалась Итея.

Нефрен ничего не сказала, так что, наверное, она не против. И как раз перед тем, как Ктолли собралась заговорить...

– Подождите, пожалуйста, – прозвучал тихий, но не допускающий возражений голос.

Какое-то мгновение Виллем не мог понять, кому он принадлежал. Чувствуя, как по позвоночнику ползут мурашки, он медленно обернулся. Сзади стояла знакомая, но вместе с тем и незнакомая фигура: Фираколуливия Дорио. Прошло несколько секунд, но инстинкты Виллема продолжали сомневаться, действительно ли это она. Она производила совсем не такое впечатление, как раньше. Он не мог поверить, что это та же самая девушка.

– Переизбыток приправ очевиден даже по запаху, и на передней части прилавка не вывешена их лицензия на торговлю. Нет сомнений, они продают мясо минимально допустимого по закону качества.

Её голос постепенно обретал силу. Несколько напуганный, Виллем чуть попятился.

– Сверх того, их цена выше обычной. Любой местный житель сразу поймёт, что здесь что-то не так, но туристы с лёгкостью ведутся на обман, покупают и едят их низкокачественное мясо. Если позволить подобным торговцам оставаться в бизнесе, весь наш город приобретёт дурную славу. Но сколько бы отец не пытался их изгонять, люди вроде этих постоянно возникают снова, – в её глазах полыхали зыбкие огоньки. Тело едва заметно тряслось, словно привидение. – Сюда, – скомандовала она и зашагала прочь.

– Э-эй?

– Если вы купите еду здесь, грубый вкус осквернит ваши воспоминания о кухне нашего города. Я не могу этого допустить; тем самым будет также опозорен и мой дядя. Извольте следовать за мной. Я покажу вам, что такое настоящий ягнёнок Корна ди Люче, – Фир, широко шагая, направилась в переулок.

– Вот так неожиданность, – пробормотала Нефрен совершенно спокойным голосом. – Она уходит. Что будем делать?

– Похоже, у нас нет особого выбора.

– Я тоже так думаю. Ктолли?

Ктолли, рассеянно смотревшая себе под ноги, услышав оклик, резко подняла голову, словно её щёлкнули по лбу.

– А... Ч-что?

– С тобой всё в порядке? Ты всё это время тихая как изваяние. "А это очень тихо", – донёсся до Виллема комментарий Итеи. – Если ты до сих пор чувствуешь себя усталой, просто скажи, ладно? Ты не на поле боя, незачем принуждать себя.

– Нет, вовсе нет, – она помотала головой. – Прости, что заставила волноваться.

Похоже, её гнев улёгся, но что-то по-прежнему не так.

– Если тело до сих пор болит от остаточного Яда, я могу всё поправить как в прошлый раз, помнишь?

– Поправить. – Ктолли секунду непонимающе смотрела на Виллема, и внезапно густо покраснела. –Нет, нет! Если ты сделаешь это сейчас, у меня, наверное, спина сломается! – выпалила она, нервно махая руками в жесте отрицания.

– Это вы о чём? Как "поправить"?

– Нет! Не спрашивай!

– Охо... При такой реакции это попросту невозможно. А может ты на самом деле очень хочешь об этом поговорить, и таким окольным путём пытаешься вызвать нас на расспросы?

– Нет! Ничего подобного я не хочу! Ничего интересного тут нет! Ничего, понятно?!

– Ты с каждым словом роешь себе яму всё глубже и глубже. Таким манером скоро прокопаешь весь остров насквозь.

– Нет!!!

И одновременно с тем, как Ктолли издала протестующий вопль...

– Прошу прощения, – вмешался мягкий голос, холодный словно лёд.

Виллем обернулся. У выхода из переулка на главную улицу стояла звероледи, выражение её лица сулило муки ада.

– Если память мне не изменяет, я просила вас следовать за мной.

– Простите-пожалуйста-простите-уже-идём! – Виллем и три феи выпалили извинения и бегом последовали за Фир.

Она отвела их в лавку мясника, которая уютно примостилась в углу небольшой площади.

– Мы покупаем не с тележки?

– Разумеется, в городе есть много хороших торговцев, продающих мясо с уличных лотков, но если вы ищете дешёвого и вкусного ягнёнка в это время дня и в этом районе, то правильный ответ лишь один. Здесь это знают даже пятилетние дети.

– И умная же тут ребятня, – Виллем заплатил хозяину-боллмэну, и тот молча передал ему свёрток с бараниной, ощутимо превосходящий по размерам те, что они чуть не купили раньше. Виллем попробовал.

– Вкусно.

– Правда ведь? – по Фир было видно, что она очень горда собой.

– Не слишком острое, и с примесью придающих кислинки трав. Понятно. Такая приправа позволяет с лёгкостью съесть даже настолько крупную порцию.

– Я же говорила? Верно? – усиленно кивая, Фир повернулась к боллмэну и показала ему большой палец. Тот, по-прежнему молча, ответил ей тем же жестом.

Хм? Внезапно Виллем ощутил затылком неприятную дрожь. В воздухе повисло едва заметное ощущение угрозы и злого умысла. Поначалу он подумал, что это, должно быть, снова связано с тем дурацким орденом, но это чувство отличалось от того, что он испытал вчера по прибытии. В тот раз было непонятно, на кого направлена угроза, но сейчас...

– Скажите, Фираколуливиа.

– Я же просила, называйте меня Фир.

– Да, точно. Тогда, Фир. Ты любишь этот город?

Её большие глаза в замешательстве моргнули.

– О чём это вы вдруг?

– Просто ответь. Любишь?

Короткая пауза.

– Да. Я считаю, что это лучший город, не имеющий себе равных.

– Из-за того, что ему четыреста лет? Из-за того, что это крупнейший из городов? Из-за его богатства? Из-за того, что здесь такая вкусная еда?

– Вы задаёте весьма утомляющие вопросы.

– Мне часто такое говорят, – усмехнувшись, он откусил ещё кусок мяса.

– Всё, что вы перечислили, разумеется, важные элементы очарования города. Но я не думаю, что какой-либо из них особо влияет на мои чувства.

– Понятно.

Овощи, в которые завёрнуто мясо, тоже не лишены сюрпризов. При каждом укусе вкус немного менялся. Язык Виллема погрузился в это путешествие по вкусовым ощущениям, и как-то незаметно для него вся еда в его руках исчезла. Он только что проглотил солидную порцию, но ему уже хотелось ещё. Так вот он какой, ягнёнок Корна ди Люче. Теперь Виллем понимал, почему Фир рекомендовала это место с таким жаром, что даже её личность на мгновение претерпела полное преображение.

– Я не знаю других городов, кроме этого, – продолжала отвечать она, медленно и аккуратно подбирая слова. – Это моя драгоценная родина и весь известный мне мир. Так что я люблю наш город так же сильно, как люблю весь мир.

– Ого, как трогательно.

– Вы сами спросили! – протестующе воскликнула Фир, краснея (впрочем, из-за шерсти это было почти не видно). – Вы и правда умеете действовать на нервы. Вам весело слушать, как я делюсь своими сокровенными чувствами?

– Не буду отрицать, – ответил Виллем, слизывая с пальца последнюю каплю соуса. – Я попробовал одно из прекрасных блюд этого города. И встретил ту, кто любит его всем сердцем. Так что теперь, в отличие от того недавнего времени, когда мы обсуждали что-то там про справедливость, я чувствую, что всё же настроен чем-нибудь этому городу помочь.

– И что вы имеете в виду?

– Именно то, что сказал. Ну, не будем пока об этом. Если ты не занята, окажешь мне услугу?

– Какую именно?

Видя, как Фир с подозрением смотрит на него, бесплодно пытаясь разгадать его намерения, Виллем с улыбкой сказал:

– Побудь немного нашим гидом.

– Б-было не страшно и совсем не больно! – первым делом выпалила Тиат. – Уколы – это ерунда! – казалось, что она вот-вот расплачется, но...

– Ясно, ясно, – Виллем погладил её по голове, и маленькая фея отозвалась тихим всхлипом.

– Она весьма упорна и непосредственна. Из неё выйдет хороший солдат, – доктор-циклоп c мягкой улыбкой на строгом лице высказал своё одобрение. Впрочем, первая часть его фразы о характере Тиат была понятна, но вот насколько последнее может служить причиной для радости – вопрос открытый. – Вы вернулись, – обратился он к старшим феям. – Я занимался всеми вами. Рад видеть, что с вами по-прежнему всё хорошо.

– Давно не виделись. Благодаря вам мы способны продолжать сражаться, – одна Ктолли поклонилась и ответила вежливо. Итея неопределённо рассмеялась, Нефрен никак не отреагировала.

Доктор, должно быть, усмотрел в их реакции что-то неестественное.

– Неужели...

– А, боюсь, что вынуждена просить вас больше ничего не говорить, док, – быстро вмешалась Итея.

– Что? Вы что-то скрываете? – с подозрением спросил Виллем.

– Невежливо совать нос в женские дела, господин техник. Первый шаг к счастливой жизни – сохранять комфортную дистанцию, знаешь ли.

– Вот как? – не надеясь узнать что-либо ещё от явно пытающейся скрыть что-то Итеи, Виллем посмотрел на доктора. Но тот лишь почесал щёку, всем видом прося не задавать вопросов.

– Всё что я могу сказать... Хмм... Позаботься о них как следует.

– Ну, я всё же смотритель склада фей, так что это часть моей работы. По крайней мере, как я её понимаю. Я в любом случае собираюсь заботиться о них.

– Понятно, – спокойно кивнул циклоп.

Виллем заметил, что Итея почему-то смотрела на циклопа с каплей ненависти во взгляде.

Чтобы вернуться из Корна ди Люче обратно на 68-й Остров, необходимо совершить долгое путешествие с множеством пересадок с одного воздушного корабля на другой. И расписание этих кораблей, как выяснилось, весьма хаотично. Разумеется, расстояние также слишком велико, чтобы феи могли долететь до дома сами. Так что фактически они застряли в Корна ди Люче до вечера, когда должен будет отбыть нужный им воздушный корабль.

– И поэтому мы потратим это время на экскурсию! – гордо объявил Виллем пятерым своим спутницам: феям, только что переодевшимся в гражданскую одежду, и Фир.

– Чего? – пробормотала Ктолли.

– Э? – недоумённо вопросила Итея.

– О-о, – продемонстрировала неожиданно радостное лицо Нефрен.

Фир промолчала.

– Ура!!! – Тиат бурно захлопала в ладоши.

– Вам нельзя по собственному желанию уезжать из дома, так что это редкий шанс, верно? Кроме того, вы только что из боя, поэтому вам полезно немного расслабиться.

– Стоп, стоп. А что насчёт Поднятого Оружия? – Итея слегка встряхнула свёрток с большим зачарованным мечом, который несла на спине. – Я что-то не в настроении таскать повсюду эту тяжесть.

– Можем оставить в клинике и забрать на обратном пути.

– Но это же дорогущее, сверхважное и ценное секретное оружие.

– Значит, можно спокойно доверить мечи тем, кто понимает их ценность. Да и это не то, что может заинтересовать мелких воришек. Не беспокойся.

– Ну, да, пожалуй.

– Я была бы рада увидеть достопримечательности, но... – Нефрен заглянула в лицо Фир, – ты не против? – они совсем недавно отказались ей помогать. Разумеется, сложно ожидать, что она с радостью согласится быть их гидом. – Я больше не вижу причин, по которым ты должна была бы сопровождать нас.

Фир вздохнула.

– Вы стали свидетелями тёмной стороны нашего города. И уехав сейчас, останетесь убеждены, что город полон насилия и заговоров. Часть вины за это лежит на мне, неосмотрительно обратившейся к вам с невыполнимой просьбой, – пока она говорила, в её голос вернулась энергия. Она сжала прижатый к груди кулак, пламя в её глазах зажглось ярче.

– А, Фир? Э-эй? Фир? – внезапная смена её настроения, похоже, ввергла Итея в замешательство.

– Для меня неприемлем такой исход. А значит, остаётся лишь одно – самой показать вам всю прелесть нашего города. Ради этого на остаток дня я стану вашим гидом по нашей замечательной столице.

Итея повернулась к Виллему.

–Что?

– Что ты с ней сделал? Подмешал что-то в еду, что ли? – с подозрением спросила она.

– Эй, что за обвинения. Я просто дал ей небольшой совет и попросил об услуге.

– Ну то есть надул.

Виллем вздохнул. Разумеется, Корна ди Люче город. Потребуется больше дня, чтобы обойти все достопримечательности, даже просто считая время на перемещения. А если добавить к этому ещё и картинные галереи и прочие музеи, то экскурсия затянется на несколько дней. В их распоряжении всего полдня, так что при выборе мест и способов передвижения нужно быть осторожными. А значит, необходим кто-то, хорошо знающий город.

Итак, Виллем лишь попросил Фир, отвечающую этому критерию, побыть их гидом. Всё это верно. Что же до остального, ну, этим можно будет заняться чуть позже.

Они посетили Могилу Лжеца. Судя по всему, там был похоронен легендарный мошенник, живший примерно двести лет назад. По неизвестной причине те, кого он некогда обманул, собрали деньги и водрузили на его могиле надгробие с надписью "Здесь упокоился правдивый".

Очень многих удивляло такое решение, и попытки объяснить причину этого поступка породили самые разнообразные теории. Фактически версий было так много, что это вызвало небольшой ажиотаж в области беллетристики Корна ди Люче и даже едва не стало причиной появления нового жанра.

— Мне более всего по душе теория, согласно которой он перед смертью произнёс слова истинной любви, — поделилась Фир.

— Хм-м, а мне нравится та, где он на самом деле втайне старался вывести на чистую воду коррумпированных и аморальных аристократов. Клёво же, да? — высказалась Итея.

— Та, по которой он разгневал одного из Пото, богов земли, и был проклят, чтобы вся сказанная им ложь стала правдой. Забавная.

Ого. Разнообразие версий и правда поражает. Но всё же, в конце концов, это деталь истории, правду о которой никто не знает. Зачастую в таких случаях правдивой признают наиболее приятную или удобную для кого-то теорию, неважно, насколько она соответствует истине на самом деле.

Все верят в то, во что им хочется верить. Если при этом не возникает конфликтов, то почему бы и нет. Жизнь идёт своим чередом.

Они посетили Лестницу Влюблённых. Здесь всё было более-менее ясно по названию. По легенде, на этой лестнице девушка из благородной семьи, убегая от навязанного её родителями замужества, познакомилась с нищим юношей, промышляющим воровством. Они встретились, врезавшись друг в друга и скатившись вниз, и якобы с этого и зародилась их любовь.

Наверху и внизу лестницы были установлены большие предупреждающие знаки, решительным образом портящие вид. Надпись под символом городского совета гласила: "СКАТЫВАТЬСЯ ЗАПРЕЩЕНО!".

— "Скатываться запрещено?!"

Когда Тиат издала вопль безысходного отчаяния, прохожие хихикнули. Должно быть, подобная реакция здесь не редкость. Виллем сделал вид, что не заметил, как Ктолли разочарованно поникла.

— Постой-ка, господин техник, — Итея дёрнула его за рукав. — Ты ведёшь себя как ни в чём не бывало, но тебе не кажется, что можно бы сказать Ктолли хоть пару приятных слов? — она обернулась к голубоволосой девушке, нарочито не смотрящей в их сторону. — Ну, сейчас она дуется, но до вчерашнего дня трудилась вовсю, ты в курсе?

— Знаю, знаю. Просто мне всегда было трудно иметь дело с девушками в плохом настроении.

— Я догадалась, но кроме тебя исправить её настроение некому.

Виллем слегка взъерошил её волосы. Итея от неожиданности подскочила, издав тихий возглас.

— Ч-что за шутки?!

— Просто подумал, какой ты хороший друг, первым делом тревожишься о подруге, хотя и сама наверняка очень устала после битвы.

— Да при чём тут я?! Мы про Ктолли говорим! — Итея, едва заметно порозовев, отбросила его руку в сторону. Неожиданная реакция. Виллем понимал, что она, должно быть, не привыкла к комплиментам и похвалам, но всё же это слишком бурная реакция даже для неё.

Затылком он снова ощутил неуютное чувство. Преследователи увеличили дистанцию, но их, похоже, стало больше.

— Ну, думаю, пора подсекать.

— Э? Ты о чём?

Снова проведя рукой по мягким волосам Итеи (и вызвав ещё один её вскрик), Виллем позвал ведущую их куда-то Фир:

— Прости, можно высказать пожелание насчёт следующего места? Если тут неподалёку есть что-нибудь вроде тайной достопримечательности, про которую почти никто из туристов не знает, я хотел бы осмотреть её.

— Это вызов моим навыкам экскурсовода? Прекрасно, вызов принят, — ответила та с уверенной улыбкой. В ней сложно было узнать ту нежную принцессу, что недавно пришла за помощью в штаб Крылатой Стражи.

— Это Колодец Желаний, — Фир указала на небольшую площадь, где сходились шесть улиц. В середине располагался непримечательный колодец. Он, вероятно, не так знаменит, как Центральный Собор или Ячменная Площадь, но часто используется как место действия в фильмах и историях, так что, думаю, любой поклонник того или другого сразу узнает его.

Тиат с жаром закивала.

— А, это, типа, загадай желание, кинь монетку, и оно исполнится? Как во всяких там сказках и романах, — спросила Итея, заглядывая в колодец.

— К сожалению, исполняются не все желания. Согласно легенде, в колодце и на самом деле обитает дух, исполняющий желания, но он прислушивается лишь к одному из тысячи или десяти тысяч тех, кто бросает монетки.

— М-да, эти разговоры про статистику как-то разом разрушили всё волшебство.

— Но можно бросать столько монеток, сколько хочешь. Чем больше бросишь, тем выше шансы, так что некоторые приходят сюда с целыми сумками мелочи.

— А теперь исчезла и вся романтика.

— Были времена, когда пользоваться колодцем запрещалось. Примерно около пятидесяти лет назад, когда ввели запрет на азартные игры. Тогда сочли, что колодец разжигает нездоровый азарт в игроках.

— Так, ну хватит. История чем дальше, тем скучнее.

Пока Фир с Итеей болтали, Тиат достала небольшую монетку и бросила в колодец. Как она сказала, у неё нет каких-то особенных желаний; ей просто хотелось воспроизвести сценку из фильмов. Итея, вероятно, пропустив это объяснение мимо ушей, принялась обнимать миленькую романтичную Тиат. Чуть поодаль Нефрен, тихо копируя её, тоже бросила в колодец монету.

Кого-то одного, кажется, не хватает. Виллем закрутил головой. Вон она. Ктолли Нота Сеньорис стояла в одиночестве поодаль.

— Не хочешь тоже попробовать? — он подошёл к ней и уселся на сваленные рядом деревянные ящики.

— Нет, пожалуй. Я не в настроении загадывать желания, — тихо ответила она, по-прежнему не желая смотреть на Виллема.

— Правда? Не ожидал. Я думал, тебе нравится всякое такое.

— Ну, не то чтобы мне это не нравилось... Ну, наверное, на самом деле нравится, но... — почти наразборчиво забормотала она, — я просто не в настроении. Это, наверное, для тех, кто хочет укрепить решимость, понимая, что их цель пока недостижима. Так что тем, кто утратил цель или приблизился к цели самостоятельно, от этого колодца мало пользы, — в её голосе звучали нотки нежности и одиночества.

— Слушай, с тобой правда всё в порядке? Ты сегодня сама не своя.

— Да, всё хорошо, говорю же. У нас, девушек, просто иногда бывают такие дни, без особых причин.

Эта фраза прозвучала как типичная реплика Ктолли. Виллем несколько успокоился. И эта успокоенность заставила его произнести то, что он в другом случае вполне мог оставить при себе:

— Спасибо.

— Э, — на её лице проступило выражение неподдельного удивления.

— Очень долго единственным, о чём я думал, была смерть. Моим единственным желанием было отправиться к тем, кто ждал моего возвращения из боя пятьсот лет назад. Но встретив вас, фей, я сумел измениться. Для меня нашлось место в этом мире. В каком-то смысле вы спасли меня. Потому что в вас я нашёл тех, кого тоже смогу ждать. И теперь, когда вы вернулись, ну... Я стал чуточку счастливее.

— Э, — на её лице проступило выражение неподдельного шока.

— Эй, не надо так резко отшатываться. И не делай такое лицо, будто увидела что-то постыдное. Я ничего такого странного не сказал.

— Твои слова все странные, от первого до последнего, а особенно странно то, как ты можешь говорить такие смущающие вещи с таким спокойным выражением лица.

— А как надо? Улыбаясь во весь рот?

— Да нет же... неважно, — Ктолли усмехнулась. Видя её нежную, весёлую и вместе с тем словно эфемерную улыбку, Виллем ощутил, как его сердце на мгновение замерло. — Ты выразил это наиболее смущающим из возможных способов, но мне приятно, что ты так думаешь. Раз я способна сделать кого-то счастливее, значит, в моей жизни всё же есть какой-то смысл. Всё-таки я не ошиблась, выбирая, в кого влюбиться.

Виллем, смутившись, отвернулся. Дело плохо. Что она такое говорит? Что это за улыбка? Она же ещё ребёнок, напомнил он себе. Он не может принять её признание. Это принесёт ей лишь несчастье. Но слова и выражение лица Ктолли были полны столь непривычным очарованием, что Виллему приходилось раз за разом повторять себе это, чтобы успокоиться.

И тут он осознал, что Ктолли прямо и откровенно высказывает ему свои истинные чувства. Вот почему её слова обладают силой тронуть его сердце. Эти слова больше нельзя отбрасывать, как выражение глупой первой влюблённости или преходящего увлечения.

— Что это за реакция? — тихо хихикнула Ктолли.

“Ничего”, — начал было отвечать он, но сумел проглотить ложь прежде, чем она сорвалась с языка.

— Я смущён, что с того? Это плохо?

— Ха-ха, нет-нет, это очень хорошо, на самом-то деле, — засмеялась она, уже громче.

Ктолли весело улыбалась, но в то же время Виллему почему-то всё казалось, что она вот-вот расплачется. Плохо. Теперь мы и правда вступаем на очень зыбкую почву. Предполагалось, что он воспринимает Ктолли как ребёнка, но чем дальше, тем более женственной она казалась Виллему. И, разумеется, он никогда толком не умел общаться с женщинами. Каждое их слово или действие казалось каким-то шифром, разгадать который он не мог и надеяться. Даже такие сравнительно лёгкие в общении женщины как Найглато доставляли ему проблемы, а уж против явно что-то скрывающей Ктолли у Виллема не было ни шанса.

И всё же просто промолчать тоже нельзя. Он собрался с мыслями, готовясь выдать подобающий ответ, но тут раздался мужской голос:

— Простите, но я вынужден прервать вашу экскурсию, принцессочки.

— Ты знаешь его? — спросила Тиат у Фир.

— Нет, не припомню, чтобы мы были знакомы, — ответила та, покачав головой.

— Само собой. Это наша первая встреча, — мужчина был зверочеловеком с кошачьими чертами лица. Он носил деловой костюм (плоховато на нём сидящий), и его сопровождали ещё пятеро парней. Каждый — зверочеловек, непритязательно одетый и с повязанным на запястье коричневым платком.

— Мы окружены, — пробормотала Нефрен.

Фир испуганно оглянулась. Ещё зверолюди, с такими же платками на запястьях, группами по двое и трое перекрыли каждую из ведущих на площадь улиц. Больше вокруг никого не было видно, словно площадь полностью отрезали и изолировали от остального города.

— Нет...

— Не извольте волноваться, мы предпочли бы не прибегать к насилию. Принцесса Фираколуливия, если вы желаете, чтобы ваши грязные неотмеченные друзья унесли отсюда ноги, то советую вам принять наше приглашение.

Кот, видимо, пытался придать своей речи драматичное и пафосное звучание, но безуспешно. Под конец его слова казались какой-то неудачной клоунадой.

— Кто вы такие? — Фир пыталась говорить смело, но дрожь в голосе выдавала беспокойство.

— Ха-ха, мы не настолько значительны, чтобы было необходимо скрывать, кто мы есть, но раз уж вы спросили, я подержу вас в неведении и...

— Рыцарский Орден Разрушения, угадал? — завладев всеобщим вниманием, Виллем подобрал несколько камней и принялся подбрасывать их в руке.

— Фир! — позвал он, не переставая жонглировать.

— А, да, что?

— В последнее время ты, наверное, почти не выходила из дома, так?

— Э? Д-да, так приказал отец.

— Но сегодня ты сбежала, никому не сказав, чтобы поговорить с тем гигантским белым ящером?

— Да... Но почему вы...

— Попросту говоря, эти "рыцари" охотились за тобой, чтобы использовать в переговорах с мэром. Ну, точнее, чтобы продать тебя своему нанимателю в качестве козыря для переговоров с мэром, — окружающие их зверолюди беспокойно дёрнулись. — Тебе просто повезло не попасться им по дороге в штаб, а им повезло обнаружить тебя, гуляющей с нами.

Тиат недоумённо моргала, лицо Нефрен как обычно ничего не выражало, Итея жадно впитывала происходящее, словно какой-то детективный фильм, а Ктолли лишь устало вздохнула, словно говоря: "Опять он за своё".

— С тех пор, как мы перекусили, я ощущал, что за нами следят. Почувствовав, что они быстро собирают подмогу, я попросил тебя отвести нас в уединённое место. И вот они показали себя, как я и рассчитывал.

— П-постойте. Я не понимаю. Вы так это говорите, словно бы использовали...

— Верно. Я использовал тебя как наживку. Хотел немного поболтать с ними.

Фир, онемев, стояла, словно громом поражённая.

— И о чём бы нам с тобой говорить? — с подозрением встрял предводитель. — У нас к тебе никаких дел нет, приятель.

— Итея.

— Хмм?

— Благородные рыцари не обладают способностью видеть магические жилы. Почему бы тебе не показать им немного, как ты умеешь зажигать Яд?

— Ты разрешаешь мне выложиться на полную?

— Нет. Хватит небольшой демонстрации.

— Поняла, господин техник.

Последовала короткая вспышка яркого света. За спиной стоявшей с закрытыми глазами Итеи раскрылась пара светящихся жёлтых крыльев. Точнее, то была лишь иллюзия крыльев, существовавшая лишь в качестве чистого света, а не осязаемого объекта. Но, будучи просто иллюзией, крылья позволили ей с лёгкостью подняться в воздух, не подняв даже крошечного дуновения.

— Ах, — Фир, скорее всего не знавшая об Итее ничего, кроме того, что та как-то связана с армией, издала вздох удивления и восхищения.

— Колдунья, понятно. Магические крылья редкое зрелище. То есть, ты хочешь сказать, что вы можете сбежать, когда захотите, даже когда мы окружили вас?

По коротко дрогнувшим зрачкам предводителя "рыцарей" Виллем предположил, что противники заготовили какой-то способ на случай попытки бегства по воздуху, скорее всего, огнестрельное оружие. Однако лёгкое и компактное оружие неизбежно будет лишено высокой точности и дальнобойности, а значит, они вряд ли на самом деле смогут помешать феям. Кроме того, есть риск задеть шальной пулей Фир, вряд ли похитители на это пойдут.

— Рад, что ты так быстро схватываешь, — Виллем предположил, что противники не решатся рисковать и, похоже, не ошибся.

— Если то, что ты сказал, было правдой, то всё происходящее входит в твои планы. Разумеется, ты подготовился. Но о чём ты намерен говорить?

— Да так, ни о чём особо важном, — Виллем секунду помолчал, прежде чем спросить: — Вы любите этот город?

Пролетел порыв ветра, взметая разбросанные по мостовой обрывки бумаги. Откуда-то издалека донёсся собачий лай.

Тиат, отчаявшись понять происходящее, просто оглядывалась. Нефрен прикрыла рот рукой и едва заметно улыбалась. Редкое зрелище. Итея, по-прежнему паря в воздухе, изумлённо покачала головой. Ктолли, всё ещё глядя в сторону, пробормотала: "Может, я всё-таки ошиблась, выбирая, в кого влюбиться". Ну, может, оно и к лучшему. Глаза Фир, и без того большие, стали ещё больше. Зверолюди в замешательстве молчали.

— Что это ещё за вопрос такой? — спросил наконец их предводитель.

— Просто ответь.

Короткая пауза.

— Разумеется.

— Из-за того, что ему четыреста лет? Из-за того, что это крупнейший из городов? Из-за его богатства? Из-за того, что здесь такая вкусная еда?

— Что за глупые вопросы. Каков ещё может быть ответ, кроме "да" на каждый из них? Корна ди Люче — бриллиант небес. Отшлифованный столетиями истории, обладающий всеми достоинствами, которыми только может обладать город, это столица, принадлежностью к которой мы все гордимся, так что...

— Так думает ваш наниматель? — оборвал Виллем.

— Как много тебе известно?

— В общем-то, я лишь предполагал, но благодаря тебе теперь знаю довольно много, — Виллем вздохнул. — Для начала, вы действуете неумело. Глупо было угрожать убить мэра на церемонии. Если ваша цель — переговоры, то есть средства получше. Если вы и в самом деле намерены его убить, то нет смысла предупреждать об этом. Даже если вы собирались напугать сторонников мэра, пригрозив его убить и осуществив угрозу, совершенно незачем точно сообщать место и время. Тогда к чему было вообще отправлять письмо с угрозой? Полагаю, в попытке потакания детскому желанию аристократии покрасоваться и привлечь внимание.

Ну, это можно было понять уже по названию "Рыцарский Орден Разрушения". Виллем чуть помолчал, но никто не заговорил. Они все просто ждали, когда он продолжит.

— Судя по тому, что за столь короткое время вам удалось быстро подготовить нападение, с дисциплиной и связью у вас всё в порядке. Кроме того, выбор цели — дочь мэра — весьма практичен. Нетрудно заметить, что она несколько наивна и не столь осторожна, как следовало бы.

Должно быть, похищение спланировал не тот, кто отправил письмо с угрозой. Разумеется, эффективнее было бы действовать в обратном порядке. То, что угроза пришла до попытки похищения, означает что поступить иначе вы не могли. Скорее всего, те, кому приказали осуществить эту глупую попытку убийства, запаниковали и в последний момент придумали это похищение сами.

Ну, так это выглядит на мой взгляд, и, думаю, я в основном прав, — договорив наконец, Виллем несколько раз кивнул сам себе.

— Что тебе нужно? — спросил предводитель изменившимся тоном.

— Хм?

— Если ты хотел напасть на нас, то совершенно незачем всё это рассказывать. Но раз ты раскрыл свои карты, то, значит, твоя цель переговоры?

— Рад, что до тебя быстро дошло, — Виллем встал с ящика. — Перейду сразу к делу. Выдайте вашего нанимателя. Мне кажется, лично вас не особо волнует, кто сейчас мэр. Вы просто наёмники, исполнители. И чрезмерные запросы вашего нанимателя начинают вам надоедать. Готов поспорить, некоторые из вас уже подумывают выйти из дела.

Некоторые из зверолюдей встретили слова Виллема с явным раздражением. Рука одного скользнула в карман и извлекла пистолет. Он молниеносно развернулся, целясь в Виллема, но тут же, вскрикнув, выронил оружие. Ударивший его в руку камень упал на землю и подкатился к пистолету.

— Кстати, все ли из вас уйдут отсюда невредимыми, зависит исключительно от ваших действий, — произнёс Виллем, по-прежнему в позе броска. Он лишь швырнул камень, не применяя какой-либо магии. Однако для смотревших со стороны, не ожидавших этого, случившееся выглядело почти как какой-то магический трюк. — Ну так что?

Дальше всё разрешилось довольно быстро. Зверолюди, сдавшись, раскрыли имя бывшего аристократа, нанявшего их. Также они сказали, что у них есть доказательства некоторых из его приказов, так что Виллем велел им доставить их прямо к мэру.

На площади, наверное, собрались не все "рыцари", но, лишившись предводителя и как минимум десятерых членов ордена, они вряд ли сумеют в ближайшее время создать какие-нибудь серьёзные проблемы. В частности, больше нет нужды опасаться, что на предстоящей церемонии будет осуществлена попытка убийства. Приказ Лаймскина успешно выполнен, но...

Виллем получил звонкую пощёчину.

— Ненавижу вас, — в глазах Фир стояли слёзы. — Я понимаю, что вы сделали это ради меня, но за избранный вами способ простить не могу.

Ну, ожидаемо, подумал Виллем. Принцесса честна, заботлива и чиста. И, скорее всего, ожидает, что и все вокруг обладают этими качествами. Термина "грязная игра" для неё попросту не существует. И, разумеется, она не в состоянии даже подумать о том, чтобы поступить так с кем-то, а если кто-то поступит так с ней самой, неизбежно впадёт в панику, не понимая, что произошло.

— При первой нашей встрече вы даже прикоснулись к моему животу.

— А?

— Не пытайтесь сделать вид, что не знали! Для нас, ликантропов, доверить кому-то живот — значит довериться полностью! Это та часть тела, которая даже в кругу семьи не может быть открыта просто так!

Да мне-то откуда было знать?! Вы что, собаки какие-то?! Но она, наверное, не поверит, даже если Виллем и в самом деле прокричит это. Он нервно хихикнул и отвёл глаза. Так вот что она имела в виду, говоря тогда "мой клинок не покинет ножен". Ну, теперь он знает. Виллем сделал мысленную заметку быть осторожнее в следующий раз.

— А, эм... Мне очень жаль. Не надеюсь на твоё прощение, но хотя бы прими мои извинения.

— Дядя был совершенно прав. Вам нельзя доверять и на вас нельзя полагаться, — безжалостные слова Фир лишили Виллема любой надежды на исправление отношений. — Высказав это, я облегчила душу, так что ваши извинения приняты. Однако не поймите меня неправильно. Я по-прежнему ненавижу вас.

— Конечно. Этого достаточно, — Виллем кивнул и повернулся к феям. — Ну, нам пора отправляться в... — голос быстро затих до едва слышимого уровня. Виллема сверлили несколько ледяных взглядов.

— Точно, пора домой, — произнесла Ктолли, с подозрением прищурившись.

— Мда-а, ну, я, типа, уже знала, что ты из этих, но это что-то новенькое, а? — проговорила Итея почему-то по-прежнему с неопределённой улыбкой на лице.

— Нужно торопиться. Продажа билетов на воздушный корабль скоро закончится, — в обычно равнодушном тоне Нефрен ощущалась холодная нотка.

— Я ещё так много где хотела побывать! — Тиат, видимо, злилась по иной причине, нежели остальные.

Все четверо, похоже, весьма раздражены, каждая по-своему.

— Почему ты выбрал такой опасный способ? — спросила Ктолли. Они шли в клинику, чтобы забрать мечи.

— Хм?

Должно быть, Ктолли сменила гнев на милость, раз заговорила первой.

— Наверняка ведь можно было придумать какой-нибудь более безопасный способ, разве нет? Зачем было заманивать их в уединённое место? Решил покрасоваться?

— Нет, просто не был до конца уверен. Может, показалось, что я пытаюсь строить из себя какого-то крутого детектива, но всё это были лишь предположения, основанные на прежнем опыте. Я мог убедиться лишь увидев их реакцию на мои вопросы, так что нужно было создать такую ситуацию, в которой мы могли поговорить.

— На прежнем опыте... Что за безумную жизнь ты вёл, если подобные ситуации тебе знакомы?

— Ну, тогда, в прошлом, было довольно-таки опасно. Быть Квази Героем — означало минимум раз в месяц волей-неволей впутываться в какие-нибудь интриги. Вскоре я уже мог увернуться от кинжала, не просыпаясь, и интуитивно определять, что еда отравлена. Профессионалы использовали яды, практически лишённые вкуса и запаха, так что от обычных чувств особого толку не было, — Виллем весело рассмеялся.

— Что смешного?

— Ну, я всё-таки выжил во всём этом. Разумеется, я бы не смеялся, если бы умер.

Лицо Ктолли омрачилось. То, что предполагалось как шутка, похоже, обернулось крайне неудачно.

— Я признаю, что план был не слишком хорош. Я думал, что вы заметите что-то необычное и зажжёте Яд, как вы и сделали, но вы ведь только-только вернулись из тяжёлой битвы. Мне не стоило придумывать план, полагающийся на вас и использование Яда. Кроме того, там были Тиат и Фир. Обещаю, я учту свои ошибки.

Он замолчал, не закончив. Ктолли остановилась. Виллем, будучи в паре шагов впереди, тоже остановился и обернулся.

— Я не об этом говорю, — произнесла она холодным, обвиняющим тоном. — Под словом "опасный" я не имела в виду "опасный для нас". Нам ничто не угрожало. Ты был готов к бою с того самого момента, как уселся на ящик.

А.

— О чём ты? Я даже не напрягался.

— Три секунды.

— Что?

— Первым делом ты бы разобрался с тем бараноголовым сзади-справа. Сначала бросок камня, и сразу следом пинок в грудь. Дальше бросился бы к двоим с оленьими головами, стоявшим поблизости, вырубил бы их, схватил их кинжалы и метнул, выводя из строя ещё двоих. Всё это не заняло бы и одной секунды. На то, чтобы справиться с ними со всеми, тебе нужно было лишь три. Я права?

Она раскусила его. Она, должно быть, наблюдала за Виллемом очень внимательно, подмечая мельчайшие изменения позы и направления взгляда. Тогда он думал, что Ктолли просто стоит, странно молчаливая, но на самом деле она внимательно следила за происходящим.

— По-моему, ты преувеличиваешь. Пятеро за секунду и десятеро за три? Даже я на такое не способен.

— Не ври. Мне лучше всех в этом мире известен твой стиль боя и твоя сила. Забыл? Ты же сам обучал меня.

— Верно. Ты так хороша, что я и забыл, кто был твоим учителем.

Ну, "обучение" длилось всего несколько дней. И почти половину этого времени он потратил, вбивая в Ктолли правильный способ обращения с Карильоном. Что до приёмов боя, то они успели пройтись лишь по основам. Виллем быстро показал ей несколько особенных именованных движений, но не сообщил даже названий, не говоря уже об обучении тонкостям их применения. Кто бы мог подумать, что она извлечёт столь много из такой малости?

— Причина, по которой ты заманил их в уединённое место... Может, отчасти ты и говоришь правду, но мне кажется, что также отчасти ты лжёшь. Я знаю, что ты мог бы найти способ надёжнее, так что... — Ктолли метнула в Виллема острый взгляд, — ты хотел сражаться, не так ли?

А. Теперь, когда она указала на это, Виллем осознал такую возможность. Возможно, подсознательно он хотел сражаться. Выпустить на свободу свой гнев. Рискнуть причинить ещё больший урон своему уже изломанному телу. Выместить на ком-то раздражение за то, что отправил в бой девочек, пока сам сидел в безопасности дома.

— Я не знаю зачем тебе это, но перестань. Тебе не нужно больше сражаться. Твоя битва теперь стала нашей.

— ...Мне нечего добавить. Ты и правда наблюдала за мной очень внимательно.

— Разумеется. Ведь я люблю тебя.

— Ну же, скорее! Мы опоздаем! — Тиат призывно замахала обеими руками.

Помахав в ответ, двое ускорили шаг.

– А-а! Наконец-то летим домой! — радостно воскликнула Итея, шагая вместе со всеми в сторону гавани. — Когда доберёмся, буду дрыхнуть как мужик!

Ни у кого не нашлось сил прокомментировать слова Итеи о внезапной смене пола. Все просто молча продолжали шагать. Никто не указал на это явно, но все понимали, что каждый валится с ног от усталости. В случае Ктолли, Итеи и Нефрен, которым ещё только предстояло как следует отдохнуть, вернувшись из двухнедельного сражения, это было очевидно. Но и Тиат, должно быть, устала не меньше после всех приключений и впечатлений от первой поездки за пределы 68-го Острова и утомительных процедур в клинике.

Дома нас ждёт много дел, подумал Виллем. Использование Яда неизбежно влечёт за собой нагрузку на кровеносную систему. Непрерывное его использование в течении длительного времени может вызвать нарушения кровообращения или застои крови, нанося вред здоровью. От усталости в мышцах можно избавиться простым отдыхом, но при заражении Ядом это не сработает. Заражение вылечится само собой со временем, но если перенапрягаться слишком часто, то симптомы могут стать хроническими.

Похоже, отравление пока не зашло настолько далеко, чтобы вызвать жар, но, может, всё-таки стоит перестраховаться и позаботиться о каждой. Виллем опустил взгляд к ладони и слегка хрустнул костяшками пальцев. Он лишился столь многого из того, чем обладал в прошлом, но, к счастью, некоторые из когда-то полученных навыков оставались при нём, в частности, умение лечить заражение Ядом. Девушки, учитывая их проблемный возраст, вероятно, отнесутся к массажу без особого энтузиазма, но, наверное, не откажутся, если сказать им, что отравление сократит продолжительность их жизни — ну или их надёжность как оружия, если угодно.

— Я хотела погулять ещё чуточку... — Тиат обернулась, напоследок обводя взглядом городской пейзаж. Ей явно не хотелось уезжать.

— Тебе наверняка вскоре представится ещё один шанс, — Виллем потрепал её по голове.

— Хватит обращаться со мной как с ребёнком! Говорила же! — Тиат оттолкнула его руку.

— Виллем Кмеч, техник зачарованного оружия второго класса.

Пока Виллем, усмехаясь, тянул руку обратно, чей-то холодный голос произнёс его имя. Обернувшись, он обнаружил, что рядом стоит незнакомый мужчина. Он был худ и носил очки на непривычно человекоподобном лице. Однако его белые волосы и длинные, узкие уши того же цвета явно выдавали в нём хэрантропа. Представители этой напоминающей кроликов расы зверолюдей, в отличии от ликантропов, крайне немногочисленны. Виллем знал об их существовании, но впервые встречал одного лицом к лицу.

— Кто вы?

Виллем присмотрелся к одежде незнакомца. Инсигния на плече его армейской униформы соответствовала званию Первого Офицера. Выполненный в виде щита и косы значок демонстрировал его принадлежность к военной полиции.

— Как вы можете видеть, я Первый Офицер военной полиции, — пока хэрантроп говорил, раздался высокий голос, призывающий торопиться. Воздушный корабль начал подготовку к отлёту. Если Виллем и феи опоздают на него, то следующего придётся ждать до завтра. — Я знаю о вас из доклада Первого Офицера Лаймскина.

— Понятно. Не знаю, что он понаписал обо мне, но, полагаю, я не совершил ничего заслуживающего внимания военной полиции, — во всяком случае, ничего такого о чём знал бы тот ящер-переросток, добавил Виллем про себя.

— Это так. Он, конечно, охарактеризовал вас как вероятного любителя несовершеннолетних девочек, но само по себе это не может быть вменено вам в вину. Преступлением являются лишь поступки, а не мысли и предпочтения.

Виллем сделал мысленную заметку провести Рывок Соловья, переходящий в полновесный пинок в лицо, при следующей встрече с тем рептилоидом.

— Даже если между смотрителем и его подопечными на самом деле имеет место некий фаворитизм, пока это не вредит их эффективности на поле боя, в нашем вмешательстве нет нужды.

Виллем сделал мысленную заметку расквасить кролику нос при первом удобном случае.

— Враньё. Насколько всё было бы проще, если бы он и правда любил несовершеннолетних, — пробормотала в сторону Ктолли, тихо, но вполне различимо для Виллема.

А... Ладно, неважно.

— В таком случае, чем могу помочь? Если это потребует времени, давайте как-нибудь в другой раз. Мы несколько торопимся, если вы не заметили.

— Вам нужно кое с кем встретиться. Вы пойдёте со мной.

— Нет, — резко ответил Виллем. — Не заставляйте меня повторять. Мы торопимся. Если вы читали доклад, или что вы там читали, то должны знать, верно? Я в ответе за этих девочек и должен доставить их домой, на склад. Я не могу позволить вам мешать мне, пусть вы и Первый Офицер.

— Я не могу позволить вам отказаться. Мой долг тоже важен.

— Ладно. Тогда почему бы нам не расстаться здесь и каждому заняться выполнением своего долга? — отвечая, Виллем попробовал просто обойти хэрантропа.

— Великий Мудрец, Соувон Кандэл, — услышав это имя, Виллем замер.

— Согласно докладу Первого Офицера, вы способны проводить техобслуживание Поднятого Оружия. Сверх того, вы служите в ранге техника зачарованного оружия второго класса. Некогда потерянное вернулось вновь. В нынешнем мире, когда огромные просторы внизу недосягаемы и всё живое цепляется за крошечные обломки камня, парящие в небесах, значимость этих двух фактов трудно переоценить. А значит, я попросту не могу отпустить вас. Мы должны обсудить этот ваш навык с Великим Мудрецом. Если вы намерены отказываться и дальше, боюсь, я буду вынужден применить силу.

Мужчина поднял руку. Раздался топот, вокруг неожиданно появились солдаты. Каждый с длинным, изогнутым мечом на спине, явно предназначенным не только для церемониальных нужд.

— Ого, ничего себе, кажется, становится жарковато.

— Стой, Итея. Не зажигай Яд. На этот раз всё иначе. Потасовка пойдёт нам лишь во вред. Кроме того, они пришли, зная, кто мы, и наверняка ко всему готовы.

— Понятно, — Итея со вздохом развеяла магию. — Но что ты намерен делать? Ещё чуть-чуть, и опоздаем на корабль, не забыл?

— Знаю, знаю, — отвечая, Виллем снова мысленно повторил то имя. Великий Мудрец, Соувон Кандэл. Он знает это имя. Имя, которое он никогда не забудет. — Что ж, видимо, мне и правда нужно с ним встретиться.

— Виллем? — Нефрен с беспокойным лицом заглянула ему в глаза. Учитывая, как редко по её лицу можно прочесть какие-либо эмоции, Виллем, должно быть, выглядит крайне встревоженным.

— Первый Офицер.

— Да?

— Если я пойду с вами, вы сможете гарантировать, что мои спутницы доберутся до 68-го Острова в целости и сохранности?

Фей явно возмутил вопрос Виллема.

— Клянусь на своей инсигнии, — кивнул хэрантроп.

— Стой, — кто-то схватил Виллема за рукав. — Что значит “ты идёшь с ним”? Когда ты вернёшься?

— Ну... Я, в общем-то, не знаю, зависит от того, какое у них ко мне дело, — он пожал плечами.

— Не ходи, — в глазах Ктолли начал проступать гнев.

— Как я и сказал, мне нужно с ним встретиться.

— Я рассержусь, если ты пойдёшь.

— Не капризничай.

— Замолчи. Ты вечно относишься ко мне как к ребёнку, так хотя бы подчинись одному капризу. Или ты намерен видеть во мне взрослую, лишь когда тебе удобно?

Слова Ктолли уязвляли. Виллем умел обращаться с детьми, но не с выросшими из детского возраста девушками. Он никогда не мог понять, о чём они думают. Каким их словам верить. Что сказать, чтобы подбодрить их. И, что самое главное, как сделать так, чтобы они перестали плакать.

— Не плачь, — он потянулся вытереть слёзы Ктолли, но его руку гневно отбили прочь.

— Ты отвратителен! Лишь сейчас решил обойтись со мной добрее!

Я знаю, подумал Виллем. Я тоже так думаю. Но он не знал, что тут можно сделать ещё. Так было в прошлом, так происходит сейчас, и наверняка так же будет всегда.

— Прости, — сказал он, отводя руку. Пальцы Ктолли выпустили его рукав, схватили пустой воздух, после чего её ладонь, не найдя за что ухватиться, сжалась в кулак.

— Идиот, — прошептала она.

Он больше не находил в себе сил смотреть ей в лицо.

— На воздушных кораблях ночью холодает, так что завернитесь в одеяла и ложитесь спать пораньше, ладно? Заражение Ядом станет только сильнее, если замёрзнете.

— А... Ладно, поняла, — ответила Итея.

Нефрен как обычно промолчала.

— А, э, угу, — Тиат, пугливо переводившая взгляд с Виллема на Ктолли, похоже, вообще едва расслышала сказанное.

— Ну, увидимся, — сказал он и легко подтолкнул Ктолли в спину. Он не вложил ни капли силы в этот толчок, но всё же она, лишившись равновесия, сделала несколько неуклюжих шагов вперёд, прежде чем снова встать ровно.

— Идиот!!! — завопила она и бросилась прочь, дрожа от гнева.

Подбежав к сходням, Ктолли впихнула в руку контролёра билет и взбежала на корабль.

"Не бегайте по сходням!" — закричал ей вслед обеспокоенный таким поведением контролёр.

— Что тут скажешь... — Виллем чувствовал, что слово "идиот" засело в его голове. Вам тоже пора, давайте, а не то опоздаете.

— Если ты настаиваешь, — пока Итея рассматривала его с несколько недовольным выражением лица, мимо пронеслась тележка с багажом.

— Осторожее, леди! — запоздало воскликнул управлявший ей носильщик.

Гавань воздушных кораблей, где непрерывно перемещаются грузы и пассажиры, явно неподходящее место для продолжительных бесед.

— Тебя это и правда устраивает? — спросила Нефрен.

— Ты о чём?

— Ты так и не сказал нечто важное. Если будешь и дальше прикидываться дурачком, я тоже рассержусь.

Было бы не слишком приятно вызвать ещё и гнев обычно спокойной Нефрен. Виллем не чувствовал в её голосе ни следа недовольства. Возможно, её голос звучал даже равнодушнее обычного. Но это лишь подчеркивало серьёзность её слов.

— Я не хочу давать ещё одно обещание, которое не смогу сдержать.

— Ты не собираешься его сдерживать?

— Собираюсь, но бывают обещания, которые ты просто не в силах выполнить.

— Ты сам заставил Ктолли пообещать.

На это возразить было нечего. "Выживи и возвращайся домой". Он высказал непростительную просьбу: просьбу о возвращении расходного солдата. Более того, сделал это по глупой, эгоистичной причине, да ещё и проигнорировав желания самого солдата.

— Так что теперь не имеешь права говорить, в силах ты выполнить свою часть обещания или нет.

— Хорошо, хорошо, я понял, — Виллем с силой поскрёб в затылке и отвернулся от фей. Он не представлял, какое выражение в данный момент приняло его лицо. Улыбался он, плакал или злился. Неспособный разобраться в собственных чувствах, он не желал, чтобы их видел кто-то ещё. — Я разберусь с этим так быстро, как только смогу, и вернусь домой, договорились? Так что вы просто отправляйтесь первыми.

Где-то за пределами его поля зрения Нефрен, вероятно, кивнула.

— Принимается, — донёсся из-за спины голос Итеи. — Мне это не по нутру, но выбора, походу, нет. Ну, малышка, идём.

— А, ладно... Но...

— Никаких "но", скорей.

— А! Л-ладно, я поняла, отпусти!

Трое побежали прочь, топот их ног становился всё тише, удаляясь. Раздался пронзительный паровой гудок. Контролёр отчаянно убеждал непослушных пассажиров не бегать по сходням.

— Мы могли бы предоставить частный корабль, — проговорил наблюдавший хэрантроп.

— Наверное, они просто не хотят пользоваться вашими услугами.

— Что ж, похоже, меня возненавидели. Эй, кто-нибудь, отправляйтесь с ними. Проводите их до 68-го Острова.

Трое солдат, повинуясь приказу, побежали на корабль вслед за феями. Контролёр, казалось, вот-вот взорвётся.

Сходни поднялись.

Громко взревели пропеллеры.

Корабль снялся с якоря.

И, наконец, отчалил от 11-го Острова с четырьмя феями на борту, оставив Виллема позади.

— Должен заметить, ваше лицо приобретает весьма занятное выражение, когда вы плачете.

Виллем вспомнил, что собирался врезать мелкому поганому кролику по лицу.

Глава 4. Неотступное прошлое, недоступное будущее [безвестие было доброй вестью]

[[image:/storage/reader-images/4d97e002b476fb2ba23732ae4e1bb0e3c872b2b4.webp]]

Пятью днями ранее, на ещё летающем 15-м Острове.

Раздался пронзительный вопль. Оболочка Тимере рухнула на землю: зверь встретил свою 178-ю смерть. И, разумеется, по спине оболочки тут же пробежала трещина, знаменуя появление на свет 179-й жизни. С каждым перерождением Тимере менял форму; на этот раз он был похож на какое-то растение. В трещинах мёртвой оболочки виднелась извивающаяся зелёная масса. Ещё через несколько минут изнутри принялись прорастать бесчисленные отростки.

— Голубой воин, назад! Артиллерия, открыть огонь! Прикрыть отступление!

Над полем боя прогремели приказы Лаймскина. Однако "голубой воин", она же Ктолли Нота Сеньорис, не была в настроении подчиняться. Карильон в её руках, Сеньорис, вошёл в полный резонанс с противостоящим ему силой Тимере, а значит, меч, становящийся тем сильнее, чем сильнее оказывался враг, против которого его направляли, достиг пика своей разрушительной мощи. Ктолли нужно оставаться на поле боя как можно дольше, чтобы использовать это.

— Разрешите ещё всего один раз, пожалуйста!

— Нет! — командующий резко отклонил просьбу.

Она ощутила мимолётное сомнение. Нарушить приказ и остаться? Сейчас в её руках невообразимая сила. Она может свершить больше, чем в любой из прошлых битв. Впервые она использует Поднятое Оружие — нет, Карильон — так, как и было задумано его создателями много лет назад. Если бы не она и её Сеньорис, то шанса на победу бы не было. А значит, если она взвалит на себя ещё совсем чуть-чуть, никто не будет против...

[Красная вода]

— Э?

[Пепельная буря] [Хохочущий великан] [Смятый кокон]

— Что это?

Ктолли непонимающе нахмурилась. В голове вдруг принялись сменять друг друга странные случайные образы. Может из-за потери концентрации? С начала битвы прошло больше 120 часов, так что вполне возможно. Да ещё и эти часы проведены на поле боя, месте, столь далёком от обычной реальности. Вероятно, она потеряла связь с действительностью и грезит наяву.

Как бы то ни было, нужно собраться. Нельзя проиграть в этой битве. И что более важно, она не может позволить себе погибнуть здесь. Она должна вернуться туда. Вернуться домой, к нему.

[Рыба, плывущая сквозь ночь] [Песчаный замок, уходящий в небо] [Прогнившее небесно-голубое солнце] [Сентиментальная смерть] [Горсть кубиков] [Красный гримуар] [Лисья голова, висящая на высоком дереве] [Серебряная змея] [Пекари, красящие радугу охрой] [Клоун в обломках кораблекрушения в штормовую ночь смеётся, смеётся, смеётся, смеётся, смеётся...]

— Ах!

Как бы она не пыталась сконцентрироваться, поток видений не ослабевал. Но что это? Бессмысленные образы. Бессвязные иллюзии. Неотступные грёзы. Тень прошлого, о котором она не должна была ничего знать. Грязь души, что должна была быть смыта прочь. Бормотание кого-то, сидящего с ней спина к спине. Реальность за пределами сна. Бесконечный, неистовый, неодолимый прибой.

— Так, хватит.

В переполняющую голову Ктолли бессвязную кашу подмешался знакомый голос.

— И... тея?

— Это я предложила поменяться. Тебе пора отступить.

— Но если я останусь ещё совсем ненадолго...

— Если эрозия зайдёт ещё хоть чуть дальше, станет слишком поздно.

Эрозия.

Она уже слышала это слово. Где же? А, точно. Когда стала полноценной феей-солдатом. Ей рассказали это. Что они такое на самом деле. Насколько хрупки их жизни. Какая смерть ждёт их помимо гибели в бою.

Ей поведали, что феи — это души умерших детей, неспособные покинуть этот мир. Что они не являются формой жизни. Они лишь естественный феномен, порождённый самообманом запутавшейся души. И что однажды эта душа вспомнит, кем была на самом деле.

— Неужели?

— В твоём возрасте об этом ещё рановато волноваться. Но, видимо, от статистики толку мало. Может, всё из-за того, что накопленная Сеньорисом сила резко ускорила эрозию.

— Моём возрасте? А-а!

Ктолли схватили за шиворот и силой потащили прочь с поля боя. За её спиной раздался грохот: в сражение вступила артиллерия. Мускулистые солдаты-рептилоиды в латных доспехах заряжали орудия. Громовые удары сотрясали землю и отдавались внутри головы, почти разрывая череп. Разрывы снарядов сравнивали с землёй леса, вгрызались в сам остров и, что важнее всего, рвали в клочья возрождающегося Тимереа. Разумеется, снаряды не в силах нанести ему серьезные повреждения. Лишь зачарованное оружие уровня Карильона может лишить жизни частицу Зверя, но всё же артиллерия способна выиграть несколько минут драгоценного времени.

Распахнув золотые крылья, Итея преодолела 1200 марумеров до палатки, неся Ктолли на руках. Приземлившись, она, крякнув, свалила ношу на пол.

— Ай! Больно же!

— Что ж, хотя бы боль ты ещё чувствуешь. Там есть зеркало, взгляни.

Всё ещё лёжа ничком, Ктолли подняла голову. Рядом с составленными горой контейнерами с рационами лежало небольшое ручное зеркальце.

— Взглянуть на что?

— Посмотри и поймёшь.

Ктолли протянула руку, и, взяв зеркало за рукоять, заглянула в него. На неё смотрела пара алых глаз.

— Что это?

У Ктолли Ноты Сеньорис голубые глаза. Поначалу они ей не нравились, но с тех пор, как Виллем сказал: "Они цвета океана", её мнение немного поменялось. Ну, она, в общем-то, понятия не имеет, что такое этот "океан", так что не была уверена, можно ли считать такое сравнение комплиментом.

Но как бы она не всматривалась в зеркало, сколько бы не моргала, зрачки смотрящих из зеркала глаз оставались красными, словно пламя.

— Первичные симптомы. Если отдохнуть пару часов, всё пройдёт. Но главное — никакого Яда. И думай о себе как можно больше. Не позволяй чужим воспоминаниям взять верх. Держись за собственные.

[Одиночество в белой тьме] [Молитва в тесном помещении] [Комната, полная книг]

Непонятные образы продолжали буйствовать в разуме Ктолли. Она попыталась зажмуриться и потрясти головой но, разумеется, столь простая уловка и не сработала.

— Это воспоминания? Воспоминания кого-то, умершего ещё ребёнком, прежде чем стать мной?

— Постороннего. Не имеющего никакого отношения к тебе. Совершенно никакого. Это воспоминания абсолютного незнакомца. Если забудешь об этом или позволишь себе усомниться, тебя поглотит эрозия.

— Ещё ты что-то говорила про возраст.Это?

— Ага. Мало кто из фей живёт сколь-нибудь долго, так что обычно об эрозии можно просто забыть. Но несколько случаев всё же было, и, похоже, положение начинает ухудшаться в возрасте двадцати лет, у тех, чьи разум и тело развились полностью. Ты сейчас представляешь собой исключение из исключений. Как я и сказала, вероятно, из-за длительного контакта со столь большим объёмом Яда. Если так пойдёт и дальше, ты не продержишься даже до завтра, не говоря уже о конце битвы.

— Не хотелось бы... — Ктолли перекатилась на спину. — Если пару часов передохнуть, всё пройдёт, так?

— То, что чувствуешь сейчас — да. Но даже потом тебе нельзя будет перенапрягаться на поле боя.

— А, нечестно.

Ктолли прикрыла глаза рукой и рассмеялась. Изначально предполагалось, что она погибнет в этом бою. Позволит своему Яду выйти из-под контроля и уничтожит врага в самоубийственном взрыве. Но внезапно передумав, не желая принимать эту судьбу, она научилась у Виллема, как правильно использовать Карильон. Она научилась сражаться так, как сражались Герои человечества.

Но несмотря на всё это, теперь над ней нависла другая, непредвиденная смерть.

— Всё хорошо. Пусть эрозия и начинает понемногу проявляться, твоё тело ещё молодо. Пока ты не совершишь что-нибудь неразумное, процесс не пойдёт дальше. Никакой особенной угрозы твоей повседневной жизни нет. Мне раньше доводилось водить знакомство кое с кем, кто подвергся этому, так что можешь мне поверить.

— ...Бисквитный торт, наверное.

— Хм?

— Я вспоминаю своё обещание и причину, по которой не могу умереть. Главное держаться за воспоминания, так?

— Ну да. Ты что, кроме еды ничего и не помнишь?

— Желания, основанные на примитивных инстинктах, сильнее всего, знаешь ли. Наверное.

Итея рассмеялась. Ктолли почему-то показалось, что прошло уже очень, очень много времени с тех пор, как она в последний раз видела эту улыбку. Ну, если рассудить логически, это, разумеется, невозможно. Итея улыбается постоянно, так что Ктолли даже с трудом может представить её с каким-либо другим выражением лица.

— Ну, я пошла.

— Куда?

— Сражаться, глупая. Нефрен там, поди, старается вовсю, так что надо бы ей подсобить. Мы выиграем кучу времени, отдыхай спокойно.

— А... Ладно, полагаюсь на тебя.

— Всё будет в лучшем виде, — с улыбкой кивнула Итея.

В мозгу Ктолли засело несколько вопросов: откуда Итея знает столько про эрозию? И как она смогла заметить такую незначительную перемену во внешности Ктолли? Спросить она не успела. К счастью, или, наверное, к несчастью, вопросы разрешились сами собой. Когда Итея зажгла свой Яд, раскрыла крылья и взлетела, Ктолли заметила затаившийся в её золотых глазах алый блик.

[Спорящие мужчина и женщина] [Большая, большая лужа] [Куриная лапа]

— Что за странные воспоминания, — пробормотала Ктолли.

[Изогнутое озеро] [Оранжевая дорога, всё тянущаяся и тянущаяся вдаль] [Сверкающая серебристая ткань]

— Душа того, кто умер ещё ребёнком, становится феей, хм. И странные же вещи видел этот ребёнок. Откуда вообще всё это?

А может, просто дети видят мир таким. В конце концов Ктолли, чьё детство, скорее всего, совершенно отличалось от обычного, может и не знать, как это бывает у нормальных детей. Может, для них бегущая через лес ящерка выглядит как огнедышащий дракон, или проводник в иной мир, или чья-то сумка с оторванными ручками, унесённая порывом ветра. Мир, увиденный глазами ребёнка, может показаться взрослому чуждым и нелогичным. Возможно, образы в голове Ктолли объясняются этим.

Всё ещё лёжа лицом вверх, Ктолли уставилась вверх, в полог палатки. Слёзы лились из её глаз по вискам и мимо ушей. Феи — это заблудшие духи, не сумевшие осознать свою смерть. Насколько знала Ктолли, ни одна фея никогда не доживала до совершеннолетия. Она всегда думала, что это из-за сражений; все старшие феи рано или поздно погибали от ран или в самоубийственных взрывах во время боя со Зверями.

Но она ошибалась. Видимо, фея в принципе не может повзрослеть. Потерянная и заблудшая душа, взрослея, начинает понимать, что такое смерть. И как только это происходит, возвращается в то естественное состояние, которого не смогла достичь в прошлом. Если существует такая вещь как судьба, то это, несомненно, она. Неотвратимый конец, превыше любых надежд и молитв.

— А я-то мечтала наконец припереть его к стенке и заставить жениться на мне, когда подрасту.

Как-то раз она слышала от Виллема, что одно из необходимых Герою качеств — "трагичность". Те, чьё прошлое или будущее могли бы вызвать жалость в ком угодно, считались достойными обладать большей силой, чем обладатели более благополучных судеб. И Сеньорис, старейший и величайший Карильон, похоже, особо предпочитал носителей с подобной биографией. Лишь те, кому была предначертана гибель и крах, могли надеяться обладать этим чистым, белым клинком.

— Понятно. Так вот почему ты позволяешь мне пользоваться тобой, — она горько уставилась на лежащий рядом меч.

Феи, созданные из уже мёртвой души, как правило, относятся к жизни очень легко. Они не боятся смерти. В этом смысле Ктолли сейчас ведёт себя крайне несвойственно для фей. У неё есть причина, по которой она не может умереть. Дом, в который она должна вернуться.

— Бисквитный торт, — пробормотала она, сжимая кулаки.

"Ладно, ладно. Я приготовлю столько, что у тебя живот заболит. Поняла? Выживи и возвращайся домой".

Ктолли вспомнила те обещания, которыми они обменялись в ту ночь под звёздным небом. Тогда она твёрдо решилась. Неважно, как мало ей осталось жить. Неважно, что ей не удастся стать взрослой рядом с ним. Она может это принять. В конце концов, она сама виновата, что появилась на свет феей, да ещё до такой степени невезучей, что соответствует фетишу на трагедии одного дурацкого меча.

Но всё же она приняла решение. Она хочет ещё хоть чуть-чуть пожить, цепляясь за эту эфемерную мечту. Пусть даже миру придет конец. До самого последнего момента, когда всё покатится в тартарары, она останется живой.

— Отлично! За дело!

Собрав всю мотивацию, на которую была способна, Ктолли выбросила кулак вверх.

И битва продолжалась.

Солнце село, взошло, снова село и снова взошло, повторяя один и тот же цикл снова и снова.

На боле боя опустилось отчаяние.

Отчаяние приняло форму гигантского бесформенного человека с телом, свитым из чёрного плюща.

Тимере возродился после смерти 216-й копии, его тело, только что встретив 217-ю смерть, породило 218-ю жизнь. Но помимо неё, из кокона его трупа появилось нечто новое.

— Ещё один Тимере?

Рептилоиды-артиллеристы стояли, шокированные происходящим, прекратив стрельбу.

— Нет, — ответила, хватая воздух, истощённая почти до предела Нефрен. — Система предупреждения обнаружила лишь одного, а она всегда очень точна в этом. Должно быть, это что-то другое.

— Но наши орудия совершенно не причиняют ему вреда! Что это может быть ещё, если не Тимере?!

— Значит какой-то другой, неизвестный Зверь?

— Какого хрена оно вообще тут делает?! — завопила Итея, смеясь и плача одновременно.

Битва уже длилась слишком долго; каждый солдат страдал от крайнего истощения. День за днём они лишь убивали и убивали Тимере, каждый раз убеждая себя, что этот раз — последний. Но последний раз всё не наступал. Боеприпасы для орудий рептилоидов начали иссякать.

Не видя конца сражению, они все уже начали отчаиваться. Появление ещё одного врага стало последней каплей. Неожиданность сокрушила боевой дух. Каждый повторял про себя одну и ту же мысль, не решаясь её озвучить.

Нам не победить.

— Отступаем, — с горечью приказал Лаймскин. — Снять блокирующий экран через 20 минут. В тот же момент отправить предупреждение соседним островам. Мы не смогли отразить врага. 15-й Остров теперь территория Зверей. Вся окрестная жизнь под угрозой.

— Нет-нет-нет-нет, нельзя! Регул Айр существует лишь потому, что Звери не могут летать, разве нет?! Если дадим им угнездиться здесь, то всему конец! — запротестовала Итея.

— Разумеется, ты совершенно права. А значит, нужно как можно скорее обрушить остров. Но он слишком велик, нам самим это не под силу. Нужно собрать силы всего Регул Айра. Это гонка со временем.

— Просто интересно, а что если мы проиграем эту гонку?

— Ты действительно хочешь услышать ответ?

— А. Пожалуй, нет. Забудьте, — Итея заткнула уши и потрясла головой.

— Это моя вина, — прошептала Ктолли. Она побледнела словно призрак. — Я могла бы остановить его, если бы высвободила свой Яд. Но из-за моего эгоистичного желания жить всё закончилось таким кошмаром.

— Неверно, — вмешалась Нефрен. Она присела на корточки, её сил уже не хватало даже на то, чтобы стоять. — План учитывал лишь Тимере. Даже твоей жертвы хватило бы лишь на то, чтобы едва-едва убить его, а второй Зверь остался бы невредим. И тогда нам пришлось бы сражаться с этим новым врагом без тебя. Такой исход был бы хуже нынешнего положения.

— А. Точно. Сейчас всё очень фигово, но, наверно, всё же чутка лучше, чем хреновее некуда, правда? — выражение лица Итея было мрачным как никогда.

— Правда? — Ктолли до сих пор не до конца верила рассуждениям Нефрен.

— Да, — твёрдо сказала та, — наше поражение было предрешено изначально. Остаётся лишь придумать, как обрушить остров.

— Это также верно, — кивнул Лаймскин. — На то, чтобы собрать всю огневую мощь Крылатой Стражи, уйдёт минимум десять ночей, даже если поспешить. Но если за это время не будет нанесено вреда другим островам, то почки нашей песни победы могут начать прорезаться.

— Сомнительно. Даже если Звери решат оставить нас в покое на эти десять дней, сможете ли вы гарантировать, что даже всей доступной огневой мощи хватит, чтобы разрушить остров?

— Шансы на успех примерно двадцать процентов.

— Ха-ха-ха. Ну, вы хотя бы не впадаете в самообман. Число звучит не слишком-то многообещающе.

— Совершенно не многообещающе, — усмехнулся рептилоид-командующий.

А, вот и оно, подумала Ктолли. Миру приходит конец. Её сознание приняло это утверждение с неожиданной лёгкостью. Вывод не породил ни тоски, ни отрицания. Просто как будто нечто зловещее, с самого появления на свет таившееся за её спиной, наконец пробудилось и положило руку ей на плечо. Мир всегда стоял на грани гибели. Тот конец, который они столь долго пытались оттянуть, наконец настал. Вот и всё.

Незачем горевать. Всё равно все рано или поздно умрут. Не останется ничего. Не останется никого, некому будет страдать от горя и одиночества. А значит, лучше всего встретить эти последние мгновения с миром в душе. Паника ничем не поможет.

Нет, стоп!

Ктолли крепко сжала брошь на груди. Она ещё не забыла. У неё есть причина вернуться домой. Пока её желудок не заполнит бисквитный торт победы, она не умрёт. Пока этот идиот не примет её признание, она должна жить дальше, чего бы это не потребовало. Что ж, похоже, ей придётся прожить ещё чуть дольше.

Но если мир погибнет, сделать это будет несколько непросто. Разумеется, Виллем тоже не может умереть. Да и малыши, пока неспособные сражаться, вряд ли подвергаются какой-то опасности. А значит...

[Пляшущая на волнах лодка]

Опять эрозия. Если Ктолли хоть ненадолго ослабит концентрацию, она снова вернётся, захлёстывая её, охотясь за ней. Как же достало. Может, Ктолли, будучи таким нестабильным созданием как фея, и слабее эрозии, но ей плевать. Она жива. Жива и борется за счастье. Она не позволит какому-то неизвестному ребёнку, погибшему много лет назад, отнять у неё это.

Собираясь с духом, она подумала: план не слишком хорош. Если успокоиться и обдумать всё как следует, наверняка найдутся варианты получше. Но времени нет, а значит, любой план, который она сможет придумать, по умолчанию лучший. Нужна лишь небольшая решимость, чтобы его исполнить.

"Смирение и решимость — это, по сути, одно и то же. Оба свидетельствуют о готовности пожертвовать чем-то важным ради достижения цели".

Верно. Полная гордости и уверенности, она смирится. Она пожертвует чем-то важным, чтобы получить шанс на счастье. Сейчас это всё, что ей нужно.

Она медленно набрала в лёгкие воздух. И медленно выдохнула.

— Ктолли? — позвала Нефрен. Должно быть, поведение Ктолли показалось ей странным.

— Первый Офицер, у меня есть план. Пожалуйста, командуйте отступление прямо сейчас, — обратилась к Лаймскину Ктолли, глядя на корчащегося Зверя и пока что игнорируя Нефрен. — Рен, Итея. Мне понадобится небольшая помощь. Вы можете летать, значит, без проблем сможете отступить после всех остальных.

— И что задумала?

— Я думаю, что смогу расколоть остров пополам, — сказала Ктолли, легко махнув мечом в правой руке.

Бесчисленные стыки в теле Сеньориса начали расширяться. Из щелей излился неяркий свет, демонстрируя стимуляцию Ядом. Карильоны были созданы, чтобы помогать слабым сражаться с невероятно сильными. И для этого они заимствуют силу тех, кого касаются. Чем сильнее враг, тем сильнее становится Карильон. А прямо сейчас перед ними невероятно могучий враг, угрожающий разрушить весь Регул Айр.

— Ну, за дело.

Остались считанные секунды до того, как 218-й Тимере закончит рождаться.

Ктолли оттолкнулась от земли. Вспыхнувший в её теле Яд усилил концентрацию и ускорил восприятие времени. В лишившемся цветов мире она пробивала стены воздуха, почти мгновенно сокращая дистанцию между собой и врагом.

Масса вьющихся плющей протянулась для контратаки. Ктолли внимательно наблюдала за каждой из 87 лиан. Много, но большинство предназначены лишь для того, чтобы напугать её, и не представляют реальной угрозы. 65 лиан просто ударят в землю, от них не нужно даже уворачиваться. Проблема — оставшиеся 22 плюща. Восемь тянутся к её ногам, пытаясь обездвижить, пять целятся в руки и меч, намереваясь обезоружить, а оставшиеся девять направлены ей в грудь и голову, чтобы убить. Осматривая их одну за другим, она видела, что траектории лиан не очень точны, но их так много, что уклониться от каждой не удастся. Обычной тактикой было бы избежать смертельных ран и думать лишь о том, как продолжать атаку. Однако сейчас этого недостаточно.

Сначала она разрубила плющи, тянущиеся опутать ноги. Коснувшись их, Сеньорис отозвался на текущую сквозь отростки магию. Тусклый свет в стыках на клинке засиял чуть ярче. Мысли и чувства Ктолли обострились ещё больше, выиграв для неё ещё какую-то долю секунды. Но большего ей и и не надо. Ещё раз взмахнув Сеньорисом, она разрубила те пять лиан, что целились в её руки.

[Лягушка с семью глазами]

Эрозия также ускорялась. У Ктолли не было времени разбираться с ней, так что она просто постаралась выбросить её из головы. Только что срубленные пять стеблей ещё сильнее усилили Сеньорис.

[Лев, пожирающий змею] [Гора монет]

Теперь простое повторение. Нужно лишь касаться Сеньорисом всего вокруг. Мощь, получаемая с каждым ударом, выиграет достаточно времени для следующего.

[Поднимающаяся с неба гора] [Провинциальный город под дождём] [Конфета в маленькой чашке]

Расстояние сократилось до нуля. Ктолли обрушила Сеньорис сверху вниз на массу колышашегося прямо перед ней чёрного плюща. Меч разрубил несколько лиан, рассёк основной клубок, и, продолжая движение, вонзился в почву 15-го Летающего Острова.

[Горящий указатель] [Круглая радуга] [Кастаньеты, издающие беспорядочный шум] [Золотая и серебряная кошки] [Крутящееся колесо] [Нож без рукояти] [Сумка размером с гору] [Мужчина, повешенный на вершине башни]

Сеньорис взвыл, повинуясь воле Ктолли. Невероятное количество Яда, игнорируя Зверя, собралось на острие меча, увязшем глубоко в земле.

— По-лу...

От гарды вниз по лезвию Карильона распространилось ослепительное сияние.

— ...чай!!

Земля вобрала в себя излучаемый мечом свет.

Последовало мгновение тишины.

Затем — глубокий рокот. Почву расколола одиночная трещина, тут же начавшая быстро распространяться во все стороны, подобно паучьей паутине покрыв весь остров. Из трещин вырвался свет, расширив их ещё больше. Земля треснула. Остров начал падать.

В отчаянной попытке спасти себя Зверь выбросил лианы во все стороны, хватаясь за булыжники вокруг. Но это не поомгло. И Зверь, и булыжники, за которые он цеплялся, и весь Остров целиком полетели всё быстрее и быстрее к распахнувшейся внизу бескрайней равнине. Ктолли показалось, что она слышит крик. Разумеется, она понимала, что это лишь плод её воображения.

— Т-ты что творишь?! — кричала Итея.

На своих иллюзорных крыльях она подлетела к Ктолли, по-прежнему остававшейся на Звере, изливая остатки накопленной силы. Итея смогла подхватить её прежде, чем стало слишком поздно. Нефрен прикрывала отступление, отражая лианы, пытающиеся ударить им вслед.

— Что за идиотский...

Поднявшись на недосягаемую для Зверя высоту, они остановились и обернулись. 15-й Остров разваливался на части и рушился у них на глазах. Остров, который, по оценке Лаймскина, мог быть уничтожен всем оружием Крылатой Стражи лишь с вероятностью в двадцать процентов, был в считанные секунды разрушен всего одним Карильоном.

— Ктолли, ты меня слышишь? — спросила Итея, держа голубоволосую фею на руках.

— М-м. Всё хорошо, слышу.

— Ты понимаешь, что натворила?

— Ага... Всё хорошо... Я помню.

— Ничего не хорошо! Ты забыла, в каком ты положении?! Я же сказала, что эрозия усилится, если ты совершишь какую-нибудь дурость, забыла?! За такое придётся платить большим, чем немного укороченная жизнь, знаешь ли!!

— Всё хорошо... Хорошо, — Ктолли подняла на подругу чисто-алые глаза и слабо улыбнулась. — Я обещала вернуться домой, — казалось, что её зыбкая улыбка может исчезнуть в любой момент. — Я вернусь с гордо поднятой головой и скажу Виллему: "Я выжила благодаря тебе. Но теперь я не знаю, что со мной будет дальше, так что никогда не покидай меня и оставайся моим учителем на веки вечные", — она засмеялась.

— А, но, наверное, придётся скрыть от него эрозию. Он наверняка слишком встревожится, если узнает. Я хочу, чтобы он остался самим собой. Временами рассеянным, но всегда сильным и надёжным.

— А-а, ладно, ладно, это уже начинает звучать ненормально! — Итея из всех оставшихся сил обняла хрупкое тело Ктолли.

— Ай, Итея, больно же.

— Значит, ты ещё жива. Терпи.

Ктолли прекратила попытки сопротивления и расслабилась.

Она обещала, что вернётся домой. Она сможет жить, пока держится за это обещание. Проблема в том, что случится после. Когда обещание будет исполнено, когда ей больше не за что будет держаться, что случится с ней тогда?

Итея не спрашивала, и Ктолли не отвечала. Она не хотела знать ответ. Она хотела и дальше избегать этого вопроса, до тех пор, пока не пробьёт тот час, когда убегать больше не получится.

На одном из множества парящих в небе Летающих Островов живёт старец. Его имя неизвестно почти никому, но почти все знают о его существовании. Населяющие острова народы называют его просто "Великий Мудрец".

Его биография включает в себя практически всю историю Регул Айра. Например, предположим, что вы обшарили библиотеку Ценарт, крупнейшую на Островах, и нашли старейшую из хранящихся там книг. Она наверняка окажется состоящей из исписанных от руки и сшитых пергаментных страниц, будучи сделанной в эпоху, лишённую современных технологий изготовления бумаги и книгопечатания. Пролистав страницы, вы отыщете запись о рождении Регул Айра, времени, когда всё живое стояло на грани гибели от когтей Зверей, выпущенных на свободу Эмнетуайт. Немногие выжившие собрались на Фистиласе, Пике Богов, беспомощно ожидая мчавшуюся на них смерть, и тогда единственный чародей, затратив немыслимое количество Яда, создал путь в небеса.

Этот спаситель впоследствии стал известен как Великий Мудрец.

Морщины, избороздившие его лицо, старше любой упомянутой в исторических трактатах даты. Вот как долго живёт он на свете, направляя и ведя народы.

* * *

– Некто, способный ремонтировать Поднятое Оружие? – старец подозрительно уставился на сереброглазую девушку-прайму, принёсшую эти новости. Она тут же побледнела и испуганно сжалась. – А, я не обвиняю тебя, ничего такого. Мои глаза такие от рождения. Не нужно бояться. Ну, так кто сообщил эту глупость, опять Барони Макиш?

Девушка закивала.

– Ну сколько можно, он что, совсем не в состоянии распознать такую очевидную ложь? Техобслуживание Поднятого Оружия невозможно. Даже если солнце взойдёт на западе, даже если снег пойдёт посередине лета, даже если Эмнетуайт вдруг вновь оживут, это всё равно останется невозможным.

Девушка посмотрела на него озадаченно.

– Что? – когда старец обернулся к ней, она, тихо вскрикнув, снова сжалась. – Не бойся. Если у тебя есть вопрос, можешь его задать.

– О-о, н-нет, просто ваш выбор слов показался мне немного странным. Простите!

– Хм? А, ты имеешь в виду, что Эмнетуайт, вернувшись к жизни, смогли бы отремонтировать собственное оружие?

Девушка ответила "да", едва слышным голосом.

– Ну сколько раз говорить, не нужно бояться. Это хороший вопрос. Если бы я мало знал об Эмнетуайт, то наверняка подумал бы точно так же. Но ответ "нет", – старец покачал головой. – Поднятое Оружие, или же Карильоны, состоит из множества магически соединённых Талисманов. Звучит, может, и просто, но словом "запутанный" даже близко не описать процесс, благодаря которому разные Талисманы, взаимодействуя и воздействуя друг на друга, производят нужный эффект. Разумеется, для настройки столь сложной системы нужно незаурядное умение. Получить нужный результат – это всё равно что пытаться построить башню из сложенных один на другой камней высотой до неба.

– Понятно. – девушка, похоже, немного запуталась.

– Даже среди Героев, сражавшихся этим оружием, лишь горстка умела заботиться о собственном мече. От них это и не требовалось. Чтобы починить вышедший из строя Карильон, как правило, необходимо было собрать команду специалистов и подготовить мастерские с нужным оборудованием.

Теперь ты понимаешь, почему этот доклад наверняка фальшивка. Кто-то, способный в одиночку проводить техобслуживание? Да ещё и великого меча Сеньориса? И других мечей тоже? Ха!

Может, он чуть преувеличил чтобы доклад выглядел интереснее, но это уже слишком. Даже в мире Эмнетуайт не нашлось бы монстра, способного на такое. Это попросту смехотворно.

– Монстра... Если я правильно помню, вы однажды использовали это слово, описывая кого-то. Мечник Чёрного Агата. Или как-то так.

– А-а. Верно, – когда девушка поддержала разговор, старец немного повеселел. Коридор, по которому они шагали, всегда казался невероятно длинным, в нём нет ничего интересного, за что может зацепиться взгляд. Не имея темы для разговора, идти очень быстро становилось скучно. – Да, он, пожалуй, смог бы.

Глядя куда-то вдаль, Великий Мудрец пустился в воспоминания. В его голосе звучала нотка ностальгии.

– Он был поистине кошмарным монстром. Никаких врождённых способностей. Количество Яда, которое, он мог зажечь, было ниже среднего. Не мог применять даже простейшие заклинания. В конце концов он выбрал путь мечника, но даже в этом не смог продвинуться дальше основных приёмов.

– То есть... Он был самым обыкновенным?

– Верно. По крайней мере, в начале. Но он страстно желал стать Истинным Героем. И не отказывался от этой мечты во что бы то ни стало, сколько бы раз ему не демонстрировали недостаток его способностей. Чтобы скомпенсировать множество своих недочётов, он просто обучался всему, чему мог. И оттачивал полученные навыки до тех пор, пока не достигал в них мастерства.

Результат? Рождение монстра, способного сражаться плечом к плечу с теми, кому было подвластно легендарное оружие и легендарные приёмы боя, и добиваться лучших результатов, чем они.

Великий Мудрец содрогнулся, возможно, в страхе, а может, из уважения, или, может, по какой-то совершенно иной причине.

– В том, что касается грубой силы и того, чего можно с помощью этой силы достичь, даже я в те дни превосходил его. Но всё же, спустя сотни лет, обладая ещё большей мощью, я не представляю себя выходящим победителем из схватки с ним.

Девушка опустила взгляд и попыталась сдержать тихий смех.

– Нам ничего не известно о тех легендарных мечах и приёмах боя, о которых вы говорите. Даже если вы рассказываете о ком-то, кто превосходит даже вас самих, я не смогла бы даже попытаться представить себе такую личность.

– Возможно, это и к лучшему. Однажды утраченное больше не вернётся. События и люди той эпохи для меня не более чем источник тоски по прошлому. Но мы должны жить в настоящем, – старец остановился. – Эта комната?

– Да. Вы по-прежнему желаете встретиться с ним?

– Ну, раз уж ты привела меня сюда, то можно и взглянуть, что у нас тут за самозванец.

Он повернул ручку и открыл дверь.

Черноволосый юноша, сидевший поставив локоть на стол, скучающе зевнул.

– Хм? – юноша повернулся к вошедшим. – А, Соувон. Давно не виделись. А ты здорово изменился, а?

Челюсть Великого Мудреца отвисла.

– И ты стал немного выше. Без этого плаща я бы тебя и не узнал.

– Мечник Чёрного... Агата? – тихим голосом, почти шёпотом, Великий Мудрец – Соувон – произнёс прозвище юноши.

– Давненько никто не называл меня так, Чародей Полярной Звезды. Рад видеть тебя в добром здравии.

* * *

Соувон Кандел. Как и Виллем, он входил в группу Героев, посланную на уничтожение Гостя по имени Элк Харкстен более пятисот лет назад. Столичные маги заботливо воспитывали его, с юных лет распознав в нём несравненный талант чародея. На поле боя он мог бы посоперничать силой с Квази Героями. Его вкусы в одежде не были лишены изъянов, он был несколько ниже, чем большинство юношей его возраста, и ему случалось слегка переоценивать свои возможности, но в целом он соответствовал возлагаемым на него ожиданиям. При всём своём таланте он обладал трудолюбием и желанием работать над собой, а также скромностью, позволяющей признавать способности окружающих. Более того, он умел работать в команде и вместе стремиться к общей цели. В общем, он обладал почти полным набором положительных качеств.

Для Виллема Соувон был товарищем, которому можно доверять и на которого можно положиться, хотя он и никогда не говорил ему это прямо. И, разумеется, Виллем считал Соувона погибшим в той битве пятьсот лет назад. Однако тот факт, что Соувон выжил и даже оказался основателем Регул Айра, не казался слишком уж неправдоподобным.

Например, почти всё в Регул Айре было основано на культуре Эмнетуайт. Виллем всегда находил это странным. Ну, помимо этого, вообще сама концепция Регул Айра выглядит неестественной. Собрав в одном месте представителей множества разных рас, живших на поверхности отдельно друг от друга, можно ожидать лишь того, что развернётся жестокая межрасовая борьба за выживание. Но почему же они вместо этого решили жить сообща, построили города и живут счастливо?

Кстати о городах, при ближайшем рассмотрении выясняется, что каждое здание в Регул Айре выглядит похожим на постройки Эмнетуайт. Ранее, на поверхности, зверолюди жили на деревьях или в расщелинах между камнями. Орки предпочитали выкапывать себе пещеры, рептилоиды строили что-то вроде палаток из травы, а боллмэны и праймы вообще не создавали постоянных жилищ. И как так вышло, что все эти расы, собравшись вместе, выстроили себе человеческие дома?

Есть множество других примеров: кулинария, деньги, ткачество, социальная иерархия, бумага и книгопечатание, и так далее, и тому подобное. Фактически сложно было бы найти контрпример. Регул Айр, мир, населённый множеством рас, помимо Эмнетуайт, при этом выглядит как точная копия старого, созданного Эмнетуайт мира.

Теперь Виллем нашёл объяснение всему этому: Соувон. Основав Регул Айр, он взял бразды правления в свои руки и фактически создал культуру, ставшую в этом мире преобладающей. Соувон родом из столицы Империи, а также хорошо знает историю. А история столицы это история вторжений и завоеваний, полная примеров того, как представители разных народов, принадлежащие к разным культурам, были вынуждены жить бок о бок. Обладая всеми этими знаниями и опытом, Соувон, несомненно, мог создать новую, объединяющую всех культуру. Он же гений, в конце концов.

* * *

– Ты превратился в камень?! – истерично воскликнул старец. – После битвы, сколько бы я не пытался ощутить поблизости биение сердца, никакого ответа не было, и я счёл тебя погибшим.

– Ну а как бы моё сердце могло биться, если я был камнем?

– Верни мне слёзы, пролитые в тот день.

– Хм? Ты оплакивал меня?

– Н-нет! Вот ещё, с чего бы мне рыдать по тебе! Я всё это время знал, что ты выживешь! – поведение старца совершенно не шло его годам.

– В общем, как бы то ни было, мне серьёзно досталось. Я вообще никогда не слышал, чтобы кто-либо очнулся после того, как превратился в камень. Ну и с моей точки зрения я фактически и был мёртв. Помимо окаменения на мне лежало также ещё несколько проклятий, так что потребовалось много времени и денег, чтобы снова поставить меня на ноги. Поэтому с самого момента своего пробуждения я только и делаю, что отрабатываю долги.

– Бессмыслица...

Виллем превратился в камень не потому, что хотел этого. Он проснулся и ожил тоже не по собственной воле. Он, впрочем, понимал чувства Соувона, так что придержал эти мысли при себе.

– Впрочем, хватит обо мне. Как ты вообще тут оказался? Мне говорили, что все люди вымерли. И даже если нет, почему ты жив после стольких лет? И, полагаю, остальных давно нет в живых, верно?

– Не задавай столько вопросов сразу. Впрочем, из этих лишь один требует ответа, – Соувон распахнул тунику, открывая грудь. На месте сердца зияла большая дыра.

– Что...

– Я тоже пал в том бою пятьсот лет назад. Джейднэйл, один из трёх богов земли, Пото, защищавших Гостей. Мы с Эмиссой напали на него, но оба погибли почти сразу. Прежде чем потерять сознание я успел наложить на себя заклятье. Деталей рассказать не могу, но я исказил часть своего существа так, что она стала неподвластна обычной смерти. В нынешней своей форме я не могу умереть от старости или от ран. И, разумеется, я больше не человек.

– Вот, значит, как...

– Позволь уточнить сразу: я не нуждаюсь в твоём сочувствии. Меня вполне устраивает моё нынешнее состояние, а при одной мысли о твоей жалости меня передёргивает.

– Я жалею не тебя. Меня шокировали слова о гибели Эмиссы.

– Эй.

– Так значит, эта бешеная демоница погибла? А я-то думал, что уже отгоревал своё, но эта весть всё равно ранит. Ну, полагаю остальные тоже погибли?

– Нет, не все. Лилия и Наврутри справились.

Соувон выжил, не перепрыгнув время, в отличие от Виллема, который провёл эти годы в камене. Соувон же все эти столетия жил и действовал. Все пятьсот лет. А значит, он должен знать. Знать, что случилось пока Виллем был бесполезным, спящим камнем.

– Скажи... – вопросам, которые он хотел задать, не было конца. Где был учитель, с которым так и не удалось связаться? Что стало с той армией монстров, идущей на столицу? Удалось ли выжить принцессе и королю, всегда поддерживавшим нас? – Скажи мне лишь одно: что такое эти "17 Зверей"? Что случилось, когда мы ушли на бой с Гостями? – изо всех сил стараясь выбросить из головы лишнее, Виллем свёл всё к единственному вопросу. Исход битвы Лилии. Судьба друзей. Нет смысла спрашивать обо всём этом. Человечество давно погибло; ответы уже известны. Значение имеет лишь одно.

– Ты помнишь Истинный Мир?

Виллем кивнул. Так называлась действовавшая против правительства религиозная секта. Они с Лилией и остальными разгромили их по просьбе королевской семьи.

– Остатки секты устроили логово в небольшом городке на окраинах империи, и начали исследования биологического оружия. Звери – результат этих исследований.

– Понятно. Значит, истории правдивы. Это Эмнетуайт разрушили мир.

Само собой, злодеями была лишь горстка людей. Но вряд ли остальным расам, стоящим на грани вымирания, есть до этого дело. Да и в любом случае, те события дело далёкого прошлого, и нет никакой нужды пытаться восстановить репутацию давно погибшей расы.

– Как сказано в докладе военной полиции, ты теперь техник зачарованного оружия второго класса? – Соувон, вероятно не желая говорить о Зверях, направил разговор в совсем иное русло.

Виллем хотел расспросить о прошлом ещё немного, но решил не противиться.

– Это лишь на бумаге, так что мне немного стыдно перед настоящими техниками зачарованного оружия, но...

– Ты о чём? Ты что, думал, бывают настоящие техники второго класса?

– А?

Непонимающий взгляд Виллема встретил ещё более непонимающий взгляд Соувона.

– Смысл звания техника второго класса полностью отличается от техника первого класса, третьего и ниже. А именно: пустая должность, на которой ты лишь делаешь вид, что проводишь исследования, но знаешь, что они никогда ни к чему не приведут. Единственная обязанность – просто присутствовать, и всё. В конце концов, никакие результаты и не ожидаются, так что написание докладов просто трата бумаги и времени. Практически все твои предшественники на этой должности были из тех офицеров, кто стал чересчур надоедлив и был понижен в звании. Техники второго класса получают минимальные полномочия и жалованье.

Cоувон перевёл дыхание.

– Тем исследованием, результатов которого никто не ждал, было исследование принципов строения Карильонов. Иначе говоря, ты можешь придать совершенно новый смысл должности техника зачарованного оружия второго класса.

– Ну, мне достаточно того, что есть. Я мог не напрягаться, раз это по большому счёту и не работа, да и власть с деньгами меня мало заботят.

– Агх! – Соувон поставил локти на стол и зарылся лицом в ладони.

– Что такое?

– Я не могу решить, то ли это идеальная работа для тебя, то ли крупнейшая растрата способностей на Регул Айре. Ты единственный, кто способен проводить техобслуживание Карильонов и потенциально намного увеличить нашу способность сражаться со Зверями. Но позволить тебе праздно болтаться там, ничего не делая...

Казалось, он жалуется на что-то, но Соувон говорил настолько тихим голосом, что Виллем практически ничего не слышал.

– Ну, как бы то ни было, офицер военной полиции говорил, что нужно спросить Великого Мудреца о том, как со мной быть. Прости, что тороплю, но не мог бы ты решить поскорее? Я обещал вернуться домой так быстро, как только смогу.

– Домой? – Соувон поднял голову, – Ты про тот склад фей?

– Ну а про что ещё? Сомневаюсь, что мой дом там, внизу, уцелел. Да, мне, конечно, хотелось бы ещё немного поболтать со старым другом, но, к счастью, мы оба на вид вполне здоровы, так что вполне можем встретиться как-нибудь в другой раз.

– А... – пробормотал Соувон, – ...Ну, перед этим я хочу чтобы ты встретился ещё кое с кем.

– Что, ещё с кем-то? Я тут уже два дня торчу, ничего? Меня дома голодные дети ждут.

– Если бы он знал, что ты жив, то наверняка захотел бы встретиться с тобой. Что до тебя, ну, ты, наверное, предпочёл бы никогда больше его не видеть. И всё же упускать такой шанс не стоит.

– Кто-то из моих знакомых? Если и ты его знаешь, то он, значит, тоже кто-то из прошлого?

Соувон не ответил.

– Ну же, кто это? Я простой человек. Кроме тебя я вроде не знаю никого, способного жить сотни... – Виллем осёкся. Кто-то, кого он встречал в прошлом мире. Кто-то, знакомый и ему и Соувону. Кто-то, кто мог не умереть сотни лет спустя. На ум приходила лишь одна кандидатура. – Да ладно...

– Поговорим по дороге, – Соувон поднялся.

– Постой. Я не сказал, что пойду.

– Ну так говори. Идёшь или нет?

Виллем замялся. Соувон, сочтя это ответом, резко распахнул дверь, громко обращаясь к тихо ждущей в коридоре девушке:

– Мы отправляемся на 2-й Остров. Приготовить воздушный корабль, немедленно! ...А, не пугайся. Прости, что повысил голос; я не хотел кричать на тебя. И мне не стоило так распахивать дверь, не бойся, всё в порядке.

* * *

Второй Летающий Остров, также известный как Сердце Мирового Древа. Если посмотреть на Регул Айр с высоты, 2-й Остров окажется почти в самом центре. Естественно ожидать что он представляет из себя крупный торговый центр. Однако ни один из рейсовых воздушных кораблей не причаливает к нему. И тому есть три причины.

Во-первых, на Острове нет деревень и городов, а значит, там попросту не с кем торговать. Во-вторых, он парит гораздо выше прочих Островов, и, как правило, окружён плотными штормовыми облаками, прорваться через которые не в состоянии даже самые крепкие корабли. И в-третьих, это священная территория.

Вообще говоря, любые предметы падают вниз. Но составляющие Регул Айр гигантские Острова висят в небе, словно бы противореча законам природы. Говорят, что секрет этого феномена скрыт на Втором Острове. Осквернить священную территорию – значит вызвать обрушение мира, так что посещение Острова строго запрещено.

Тем не менее иногда находятся копатели, решающие раскрыть правду, таящуюся за завесой религиозных запретов. Большинство возвращаются ни с чем, измотанные и израненные яростными штормами и вихрями, окружающими остров, не сумев и краем глаза увидеть его.

Иногда появляются копатели, утверждающие, что видели то, что скрывается за теми облаками. Они рассказывают, что Остров выглядит не как, прочие Острова – гигантский камень, висящий в воздухе – а как огромная глыба полированного чёрного кварца. Что на его поверхности, невзирая на время года, произрастает множество растений; осенние и весенние цветы цветут одновременно. Почти все подобные истории звучат как бессмысленные фантазии. И, разумеется, мало кто верит им, так что Второй Остров остаётся окружённым завесой тайны.

* * *

– ...Это же здоровенная глыба чёрного кварца. Или это клумба?

Соувон кивнул.

– Судя по всему, весь остров целиком представляет из себя один гигантский Талисман, но деталей я не знаю. Имея дело с чем-то настолько здоровенным, мне не особо хочется пробовать и выяснять что да как.

– И много же разных деревьев растёт на этой клумбе.

– Остров окружает что-то вроде барьера, контролирующего климат, и позволяющего поддерживать внутри условия, характерные для каждого из четырёх сезонов одновременно. Штормовые облака – просто побочный эффект. Кстати, я не знаю, зачем они это устроили.

– Для Великого Мудреца ты не слишком-то много знаешь.

– Мудрец знает лишь то, что ему нужно знать, – Соувона явно задело высказывание Виллема, – лишь глупец считает, что нужно знать всё.

– Ого, да тут жуки летают! Жуки! Тут и правда какой-то бред с временами года!

– Не отвлекайся, когда с тобой говорят!

Второй Остров оказался сравнительно небольшим. На нём даже не оказалось ничего вроде гавани. Виллем задавался вопросом, как они обойдутся без пристани, но маленький воздушный корабль, приготовленный для Великого Мудреца, благополучно приземлился на небольшую ровную площадку.

– Ого, здорово. Я тоже такой хочу. Пригодится летать за покупками, – гавань 68-го Острова расположена довольно далеко от склада фей, так что ездить за покупками на другой Остров неудобно.

– Не дури. Они не продаются ни за какие деньги.

– Какая жалость.

Они покинули корабль. Издалека остров выглядел очень маленьким, но вблизи производил более солидное впечатление. Оглядевшись, Виллем увидел лишь разнообразные растения, словно бы запутавшиеся во временах года. Вид был довольно-таки зловещий.

– А это ещё что? Яблоки и персики растут бок о бок.

– Если хочешь есть, не стесняйся. Они не отравленные.

– Пожалуй, нет, спасибо... – Виллем не мог избавиться от мысли, что тут используют какое-нибудь подозрительное удобрение. Он не хотел даже трогать эти плоды, не говоря уже о том, чтобы их есть. – Короче говоря, нам туда?

В центре Острова возвышалась чёрная башня, вероятно, построенная из того же материала, что и основание Острова. Других построек Виллем не видел.

– Чёрная и вся покрытая шипами... Как будто какой-то храм тёмным богам.

– Да уж... Я уже очень давно с ним знаком, но его чувство стиля не устаёт меня озадачивать.

– Кто бы говорил, – усмехнулся Виллем, – прошло пятьсот лет, а ты всё так же одержим белыми плащами не по размеру.

– Ты так говоришь, словно это какая-то болезнь. Это часть моей натуры. Я не избавлюсь от неё даже через тысячу лет.

От пробуждённых этой шутливой перепалкой воспоминаний на глаза Виллема чуть было не навернулись слёзы. Разговор, в возможность которого он не мог бы поверить, с другом, которого он считал навеки потерянным. Эти несколько минут казались бесценным сокровищем.

– Эй...

– Что?

– Спасибо.

– И с чего ты вдруг благодаришь меня?

– Просто так. Не обращай внимания.

Соувон стал Великим Мудрецом, но Великий Мудрец больше не Соувон. Он прожил пятьсот лет, обрёл много нового и изменился. Это очевидно. В конце концов, старец не может вести себя как подросток.

И всё же Соувон говорил и вёл себя так, как тот Соувон, каким помнил его Виллем. И Виллему хватило ума понимать, что маг, наверное, намеренно ведёт себя так ради него. Боль потери друзей, семьи, дома, всего вообще – Соувону довелось пережить всё это, и он понимает, что и Виллем теперь в том же положении. Чтобы хоть немного облегчить его боль, Соувон ведёт себя так, как прежде.

– Чему ты так мерзко улыбаешься, а?

А может, в душе он всё тот же молодой парень. Есть и такая возможность, но Виллем, только что поблагодарив Соувона, не желал её рассматривать.

* * *

Башня оказалась пуста. Они распахнули тяжёлые створки дверей, взобрались по длинной винтовой лестнице, но обнаружили лишь пустой тронный зал.

– Что происходит?

– Всё нормально. Сегодня хорошая погода, так что он, наверное, вышел прогуляться.

– А?

– Ну, как ты мог заметить, на острове нет практически ничего, кроме растений, что означает почти полное отсутствие способов хоть как-нибудь убить время, так что когда погода благоприятствует он, как правило, выходит наружу, – объяснил Соувон, шагая к окну. – Смотри, вон он.

Выглянув в окно, Виллем заметил внизу девушку в униформе горничной, толкающую большую тележку.

– Кто эта девушка?

Так значит, на острове всё-таки есть жители, подумал Виллем, наблюдая за ней. Под таким углом он не мог разглядет её лицо, но по треугольным ушам заключил, что девушка принадлежит к расе ариантробов. Тележка, которую она толкала, выглядела очень тяжёлой, но девушка поддерживала идеальную осанку.

– Не она. Смотри туда.

Виллем посмотрел туда, куда указывал Соувон. На тележке лежало чёрное нечто. На первый взгляд он подумал, что это просто булыжник, но чутьё говорило иначе. Он не понимал, что именно не так, но ощущал какую-то неправильность.

– Эй, огрызок! Мы пришли в гости! – громовым голосом позвал Соувон.

– О, Великий Мудрец! Как удачно! Я как раз думал, чем бы занять время!

Чёрное нечто двинулось. На поверку это оказался череп. По крайней мере, оно имело форму черепа. Угольно-чёрного цвета и размером в обхват рук взрослого человека. В остальном это был обычный череп, ну, если, конечно, забыть про то, что он двинулся сам по себе, посмотрел вверх на Виллема с Соувоном и заговорил низким старческим голосом. Иначе говоря, это, разумеется, вовсе не обычный череп.

– Мы не закончили игру в прошлый раз. Сегодня станет ясно, кто из нас лучше!

К сожалению, Виллем узнал этот голос. Нет сомнений, он встречал владельца голоса всего два года назад – ну, для всего остального мира прошло больше пяти сотен лет. Вряд ли Виллем когда-нибудь забудет произошедшее в тот день. Эти воспоминания проделали в нём глубокие зарубки.

– Прости, но сегодня я пришёл не играть и не развлекать тебя. Я хочу, чтобы ты встретился кое с кем, Эбонкандл!

Два старика продолжали обмениваться угрожающими и вместе с тем дружелюбными криками, стоя на вершине и у подножия башни.

– Погоди... ты привёл гостя? Надо было сказать заранее, недоумок!

– Ты сам выбрался прогуляться! Если чем-то недоволен – заведи уже кристалл связи! Тогда я смог бы предупреждать о визитах!

– Идиот! Ты же знаешь, что кристаллы связи не преодолеют окружающий Остров барьер!

– Ну так придумай что-нибудь! Или это слишком сложно для бессмертного бога?

– Я смотрю, у тебя за пятьсот лет вырос только язык! А ну погоди, я поднимусь и покажу тебе за игровой доской, кто чего стоит!

– Говорю же, я сегодня по делу!

– О, и верно! Кая, прости, но нельзя ли поторопиться?

Горничная кивнула и побежала, толкая тележку. Вскоре они достигли врат башни и с громким лязгом начали подниматься по лестнице.

– Эм, Соувон, – простонал Виллем, прижимая ко лбу пальцы в тщетной попытке подавить головную боль, – я сейчас просто вижу дурной сон, правда ведь?

– Я понимаю, что ты, должно быть, чувствуешь, но это реальность. Могу дать оплеуху, если хочешь, – Соувон замахнулся.

– Обойдусь. У меня так голова отвалится прежде, чем я проснусь.

– Хм. Скукота.

Громкий лязг звучал всё ближе.

* * *

– Аххахахахаха!

Виллему показалось, что по залу вдруг подул сильный ветер. Но то был не настоящий ветер, а эффект присутствия столь могучего Яда, что он ощущался кожей. Он знал лишь одно создание, способное на такое. Точнее, знает.

– Давно не виделись, Герой! Подумать только, мы пересекли столетия и увиделись вновь! Поистине нежданное воссоединение!

Один из трёх богов земли, Пото, защищавших Гостя Элк Харкстен и вставших в той далёкой битве перед Виллемом и другими Героями, их последний и сильнейший враг.

– Но увы, нам предначертано быть врагами! Эта чудесная встреча скоро будет запятнана кровью!

Его знали под множеством имён. Спящий во Смерти. Ткач Мира. Отец Земли. Возжигатель Мрака в Садах Света – Эбонкандл.

В той древней битве ни кто иной, как Квази Герой Виллем Кмеч, сразил его, заплатив за это жизнью. Но, как и сказал умирающий враг, то была не настоящая смерть, а лишь долгий сон, после которого ждало пробуждение.

– Нет, я думаю, не стоит, – Виллем, до сих пор не придя в себя, отрицательно помахал руками.

– Хм. Скукота, – череп, Эбонкандл, погасил Яд. Заполонившее тронный зал ощущение угрозы тут же развеялось. – Я полагал, ты накопил много ненависти ко мне, так что собирался дать тебе её выплеснуть, но...

– Твоя участливость принимает странные формы.

– Так ты хочешь сказать, что не ненавидишь меня?

– Даже если бы и ненавидел, какой смысл утруждаться повторением той схватки? Тогда я сражался потому, что за моей спиной стояли те, кого нужно было защитить, а ты пытался причинить им вред. Сейчас всё иначе, а значит, и сражаться незачем. Или я неправ?

– Сражался до конца, даже пожертвовал собственной жизнью, и притом не держишь на меня зла... А ты проще, чем я думал.

– Ну и, даже если бы причина сражаться и была, что это с тобой? Тот Эбонкандл, с которым я сражался, обладал кожей, плотью и телом под головой. Почему он превратился в череп, катающийся на тележке и принимающий солнечные ванны?!

– Ты о чём? Ты же сам спалил мою кожу, плоть и тело.

– Это так, но почему ты не восстановился, проспав сотни лет?!

– Говорю же, это всё твоя вина. Ты уничтожил меня столь тщательно, что моё тело не успело исцелиться. Ты вообще понимаешь, как я был поражён, когда очнулся? Мне хотелось рыдать, но у меня не было даже слёзных желёз!

– Да мне-то что?!

– После этого мне пришлось непрерывно использовать мои силы, и возможности восстановиться дальше просто не было. И, как ты можешь видеть, после четырёхсот лет я по-прежнему остаюсь в этом позорном состоянии.

Чёрный череп откинулся на троне. Виллема посетили сомнения, действительно ли это состояние такое уж позорное, но, в конце концов, кому какое дело.

– Ладно, хватит. Соувон, полагаю, ты привёл меня не просто поздороваться. Пора переходить к настоящей цели.

– Настоящей цели? – спросил череп.

– Да, – кивнул Соувон. – Этот парень прогнил насквозь, но притом обладает впечатляющими навыками, и ему можно доверять. Он станет ключевой частью нашего плана.

– Хмм...

– Эй! Кого ты называешь прогнившим насквозь! – возмутился Виллем.

– Виллем, разве ты не хочешь вернуть поверхность?

– Не пытайся сменить тему... поверхность? – слово заставило Виллема на секунду забыть оскорбления Соувона. – В смысле, там ведь уже всё разрушено, поверхность принадлежит Зверям. Чего вы надеетесь достичь?

– Мы пойдём на них войной... Ну, само собой, поверхность слишком велика, чтобы отвоевать её всю разом. Сначала мы вернём окрестности Фистиласа, Пика Богов, и создадим там плацдарм. Две важнейшие нужные нам вещи – это способ сражаться со Зверями и способ поддерживать возможность сражаться. И всё это время последнего нам недоставало. Но сейчас, с твоим появлением, мы можем совершить гигантский скачок вперёд. Ты можешь починить любой разладившийся или сломанный Карильон. Это невероятно важно.

– Понятно... – Виллем едва заметно кивнул, – амбициозный план.

– Само собой. Разумеется, это крайне долгосрочный план, для исполнения которого потребуются объединённые силы всего Регул Айра. Крайне опасный, и, возможно, не сулящий немедленных результатов, но я верю, что наши шансы на победу неплохи, – Соувон говорил всё возбуждённее и возбуждённее. – До сих пор проблемой было лишь количество работоспособных Карильонов, потому что фей можно получить сколько угодно.

–О? – Виллем снова едва заметно кивнул.

Соувон, вероятно почувствовав отвращение в этом замечании, сбился с мысли.

– А, неважно. Это... Ну...

– Всё в порядке, Соувон. Думаю, я понял. В битве со мной Эбонкандл применил некромантию. Полагаю, способность исцелить смерть, проспав сотню лет тоже относится к подобному виду магии. И то заклинание, позволившее части тебя жить когда сам ты погиб, тоже, должно быть, из таких. И наконец, вы двое хранители Регул Айра. Так что всё очевидно.

Согласно тому, что Виллем узнал в своих исследованиях, феи это заблудшие души умерших детей, неспособные осознать собственную смерть. Обычно они принимают хрупкую форму блуждающего огонька или карлика. И, судя по всему, также они могут быть созданы искусственно посредством некромантии.

Известные Виллему лепреконы явно не карлики и не блуждающие огоньки. Может, они и хрупки, но обладают телами и разумом Эмнетуайат. Их сердца способны испытывать надежду, страх, любовь, восхищение, упорство, отчаяние. И, ведомые этими чувствами, они продолжают сражаться и жертвовать жизнями.

– Зная все эти факты, любой догадается, – Виллем почти не сомневался в собственной правоте. Обуреваемый странными эмоциями, вызывающими в нём желание одновременно разрыдаться и расхохотаться, Виллем озвучил тот вывод, что назрел в его голове: – Это вы создаёте фей, так?

– Не знаешь, где молоток? – обернулся Виллем.

В кладовой на первом этаже. Ты ведь им пользовался... Уже забыл? – ответила Ктолли. – Ну и ну, до чего же дырявая у тебя память... – она пыталась придать голосу немного раздражённое звучание, но, по правде говоря, лишь подшучивала над Виллемом.

Но, не успев договорить, она заметила: что-то не так. Виллем не смотрит на неё. Куда ты смотришь? – она обернулась, но никого не увидела. Коридор пуст.

– Ктолли, куда ты пропала? – спросил Виллем и принялся оглядываться.

О чём ты говоришь? Я прямо здесь, – ответила она, повышая голос.

– Странно. Мне казалось, ты прямо тут, – Виллем, по-прежнему не глядя на Ктолли, продолжал игнорировать её слова.

Эй, прекраща...

Она протянула руку, точнее, попыталась. Но не смогла. Руки попросту не было. Посмотрев вниз, Ктолли не увидела собственного тела.

– Ктолли? Где ты прячешься? – Виллем пошёл прочь.

Он обошёл весь склад в поисках невидимой девушки. Он не нашёл её. Он покинул склад и обыскал весь остров. Он не нашёл её. Он останавливал каждого встречного, спрашивая про Ктолли Ноту Сеньорис. Он не получал ответов.

Куда ты идёшь?

Что ты ищешь?

Я же здесь, прямо тут.

Рядом с тобой.

Эй.

Эй!

Заметь же меня.

Сколько бы Ктолли не пыталась заговорить, ей не удавалось. И, разумеется, слова, не сумевшие стать звуками, не могут никого достичь.

Со временем Виллем устал шагать и остановился, потерянный и сбитый с толку. Кто-то положил руку ему на плечо.

– Тебе пора уже смириться, – мягко сказала Найграт с печальной улыбкой, – Они погибли.

Ктолли резко села, сбросив одеяло.

Бешено колотящееся сердце словно и не собиралось униматься. Прижимая руки к яростно пульсирующей груди, она хватала ртом воздух. Когда она наконец немного успокоилась, её сотрясла дрожь. Холодные когти зимнего утра безжалостно вцепились в неё сквозь пижаму, вытягивая из тела тепло. Она поднялась с кровати, подобрала одеяло и, скатав в шар, крепко обхватила.

– Сон – пробормотала Ктолли, – Ну да, сон.

Она выглянула в окно. Мир снаружи по-прежнему спал, погружёный в ночную тьму, ожидая запоздалый зимний рассвет.

В теле чувствовалась тяжесть. Ей хотелось снова завернуться в одеяло и вернуться ко сну. Но она не могла. Глаза отказывались закрываться, зная, что могут увидеть продолжение сна.

Прошло два дня с тех пор, как феи вернулись на склад после битвы на 15-м Острове.

И Виллему ещё только предстоит вернуться домой.

Разразившийся на рассвете проливной дождь резко прекратился перед полуднем. Маленькие девочки-феи высыпали под поразительно чистое голубое небо. Белый мяч, который они принесли с собой, быстро покрылся грязью. Самим девочкам, радостно гонявшим его по поляне, тоже не понадобилось много времени, чтобы вымазаться с головы до ног.

Нефрен дремала в углу библиотеки. Положив голову на сложенные на столе руки, она мирно посапывала, черты её лица смягчились.

– Как-то необычно для Рен – вот так ронять книжку, – сказала Итея, подбирая валяющуюся под столом Нефрен книгу. – Для неё, наверное, основная проблема не отравление Ядом, а простая усталость. Она совсем недавно стала полноценным солдатом, и в плане выносливости ей ещё есть куда расти. Но всё же она выстояла в той долгой битве, – Итея нежно погладила Нефрен по голове.

– А ты чувствуешь себя лучше, Итея?

– Я? Как новенькая! Можешь не сомневаться в моей долговечности, – гордо ответила она.

Ктолли эти слова не слишком-то убедили. Её златоволосая подруга часто произносила важные слова таким тоном, что их сложно было отличить от шутки. И в результате Ктолли никогда не могла с уверенностью определить, чему из сказанного верить.

– А как твои дела, Ктолли? – вернула вопрос Итея.

– Мои? Я... эм... – прекрасно себя чувствую, начала было она. Ктолли хотела так сказать. Но в итоге не смогла. Итея, в отличие от своего обычного беззаботного вида, смотрела на неё с крайне серьёзным выражением лица. – Ну, думаю, не очень. Наверное, в ближайшее время мне не захочется сражаться, – она изобразила слабую улыбку и пожала плечами.

– Ну, если станет совсем фигово, может, тебе лучше будет попросить возвращения на 11-й Остров. Тебе наверняка разрешат, ты же у нас такой важный солдат и всё такое, а доктор наверняка сможет что-нибудь посоветовать.

– Да всё со мной в порядке. Просто немного не по себе, – Ктолли помотала головой. – Мне достаточно твоих советов. Я доверяю тебе.

– Что ж, спасибо конечно, но... – Итея тряхнула своими непослушными волосами.

– А ещё, будет неприятно если он вернётся пока меня не будет, правда? Я хочу увидеть его как можно скорее, так что должна ждать дома, как он сказал.

– О... Режим влюблённой девушки активирован на полную, я погляжу.

– М-м, ну да, точно.

– Больше не пытаешься это прятать?

– Он и так знает мои чувства, но всё равно пытается сбежать. Если продолжу притворяться, то никогда его не заполучу. Так что, полагаю, у меня не остаётся выбора, кроме как действовать в лоб. Он, может, и выглядит так, словно в его маленьком мирке всё в порядке и разложено по полочкам, но стоит случиться какой-нибудь мелкой неожиданности, и он идёт вразнос.

– Хм-м, верно.

– Так что пусть только вернётся, и я от него не отстану. Тебе, разумеется, придётся в чём-нибудь мне помочь, так что будь готова.

– Не сомневайся, – Итея показала большой палец.

Ктолли ответила тем же жестом. В сказанных ею словах не было лжи. Если он вернётся, она атакует его без пощады. Ключевое слово "если".

Изначально его не было здесь. А значит, нормальное состояние слада фей как раз такое, какое оно сейчас. Без Виллема.

– Может, он вообще больше не вернётся, – затаившаяся в голове Ктолли мысль иногда, в моменты слабости срывалась с её губ. – То есть, он ведь так важен для всего Регул Айра, невероятно, что ему вообще позволили так долго оставаться здесь. Скорее, ему предолжат какой-нибудь невероятно высокий пост и будут умолять поделиться его мистическими знаниями. Так что, может, это и к лучшему, если он больше не вернётся.

Разные слушатели реагировали по-разному.

"Не позволим!", "Мне будет одиноко, не хочу", "Я сама одолею техника!", "Что такое мистические знания?"

Тиат и остальные малыши, возможно, просто не понимали, о чём говорит Ктолли.

– Тебе стоит быть с собой ещё чуточку честнее, – сказала Найграт, в её голосе чувствовался упрёк.

Нефрен лишь опустила взгляд, не выказав более никакой реакции. Впрочем, Ктолли и не рассчитывала на большее.

– Ну, а если так всё и будет, как поступишь ты? – спросила в ответ Итея, провокационно ухмыляясь.

Что делать, если он и правда не вернётся? Ктолли думала об этом, но ответа не нашла.

– Ничего, наверное... – Итея, услышав неопределённый ответ, вздохнула в преувеличенной манере.

Изначально его не было здесь. А значит, её нормальная повседневная жизнь должна быть как раз такова, какая она сейчас. Без Виллема.

– Ха-а!

Услышав сзади резкий и вместе с тем милый выкрик, Ктолли инстинктивно шагнула в сторону. Панибаль и Колон, промахнувшись мимо цели, грохнулись на пол.

– Вы что творите? – Ктолли помогла им подняться.

– Говорила же! – подбежала отставшая от подруг Тиат и щёлкнула каждую по покрасневшему носу. Коридор огласила пара тихих взвизгов. – Вам ни за что не схватить Ктолли. Мелковаты лет на десять, – она почему-то гордо выпятила грудь.

– Но без Виллема нам не на ком практиковаться, и наши навыки притупились, – пожаловалась Колон.

– Какие ещё навыки...

– Покорения мира! – Панибаль сделала торжествующий жест сжатой в кулак рукой.

– Какого ещё мира...

Тиат стояла в стороне, всем видом изображая неодобрение, тем временем подошедшая Лакеш принялась многословно извиняться.

–О, кстати, Тиат, – позвала Ктолли.

– А, да?

– Ты же теперь подтверждённый полноценный воин, так? Уже прошла проверку на совместимость с Поднятым Оружием?

– Ещё нет. Найграт сказала подождать с выбором меча, пока не вернётся Виллем.

–Вот как, – Ктолли чуть взъерошила волосы девочки.

– К-Ктолли?

– Надеюсь, тебе достанется хороший меч, – мягко сказала она, прежде чем отвести руку.

– Что-то не так? Ты не очень хорошо выглядишь.

– Правда? Может, просто ещё не отдохнула, – улыбнулась Ктолли.

Вернувшись в комнату, она закрыла за собой дверь и, опёршись на неё спиной, медленно соскользнула вниз пока не села на пол. После чего свернулась в клубок, крепко обхватив руками колени и повесив голову.

– Лжец... – пробомотала она тихо, едва слышимо. – Я сдержала свою часть обещания. Но почему... Почему ты не можешь...

Через некоторое время Ктолли подняла голову и встала. В комнате с закрытой дверью и задёрнутыми занавесками было темно почти как ночью, но она прекрасно знала, где что стоит. В полумраке Ктолли подошла к столу и взяла лежавшее на нём зеркало.

Во тьме по ту сторону зеркала стояла девушка с красными глазами.

[Раздавленный паук]

– Кто ты? – дрожащим голосом спросила Ктолли незнакомку в зеркале.

Она должа была увидеть знакомое лицо, то, что видела каждое утро, умываясь. Она должна была увидеть то лицо, каждое выражение которого знала так хорошо, что оно успело ей надоесть.

Но почему? Почему девушка в зеркале смотрит на неё таким пустым взглядом? Почему Ктолли с первого же взгляда на это лицо сочла его лицом незнакомки? Если это кто-то, незнакомый ей, то кто тогда стоит с её стороны зеркала?

[Наполовину съеденное печенье] [Догоревшая свеча и сожжённый конверт] [Стальная птица и радужный наконечник стрелы]

Замолчи. Замолчи-замолчи-замолчи.

Почему? Почему поток этих воспоминаний не прекращается?

Битва уже несколько дней как закончилась. И Ктолли с тех пор ни разу не пользовалась магией. Разве ей не должно было стать лучше? Достаточно было соблюдать осторожность, и никакой угрозы её обыденной жизни не должно было возникнуть, разве нет? Неужели Итея солгала?

Нет.

Она сама виновата.

В том бою она во имя решимости отказалась от кое-чего важного. В обмен на чудесное разрушение 15-го Острова он отдала почти всё оставшееся ей время.

Она не сожалела. Нет, не могла сожалеть. Регул Айр стоял на грани гибели. Спасти его в обмен на сокращение и так короткой жизни расходного солдата – удачная сделка.

Но она сожалела о своём притворстве перед Виллемом. О том, что делала вид, будто с ней всё хорошо. Она не хотела беспокоить его. Она хотела вернуться домой к нормальному Виллему. И поэтому молчала про эрозию и запретила Итея и Нефрен упоминать о ней. Но сейчас, она уже в таком состоянии.

Она хотела хотя бы сказать "Я дома". И ещё...

– Я хотела съесть тот бисквитный торт... – пробормотала она дрожащим голосом.

Губы девушки по ту сторону зеркала шевельнулись, словно повторяя за Ктолли.

По щеке прокатилась одинокая слеза.

[Разломанный мир] [Плывущая среди звёзд рыба] [Жёлтая плюшевая игрушка] [Незнакомая девушка с голубыми глазами] [Мягкое дерево] [Непрерывно мурлычащая чёрная кошка] [Камень завёрнутый в бумагу] [Яркое небо в облаках] [Мир за зеркалом] [И потом] [И потом]

Зеркало выскользнуло из её руки и разбилось, разбрасывая во все стороны бесчисленные осколки.

Она рухнула на пол.

– Это вы создаёте фей, так?

Ни тот, ни другой не пытались отрицать предположение Виллема.

– Верно, но мы не созадём каждую из них персонально. Мы лишь проводим нужные ритуалы над крупными душами, позволяя феям появляться естественным путём, – объяснил Соувон с застывшим лицом.

– А ещё мы подправили окружающий Регул Айр барьер так, чтобы эти души не падали на землю. Итак, теперь, услышав это, ты поведёшь себя иначе? – добавил Эбонкандл. В отличие от Соувона, выражение его лица не изменилось – впрочем, у черепа и нет лица. Тон его голоса также остался прежним; он просто ждал и наблюдал за реакцией Виллема.

Сохраняя молчание, Виллем внезапно схватил Соувона за воротник и занёс кулак, целясь в щёку. Несколько секунд он не двигался.

– Что толку бить вас...

Нет смысла винить саму систему фей. Мощь Карильонов необходима для защиты Регул Айра, а для высвобождения этой мощи необходимы Герои людей. Поскольку человечество давно вымерло, Соувон с Эбонкандлом создали лепреконов на замену. Не сделай они этого, и Регул Айр давно был бы разрушен.

Система фей – наилучший и единственно возможный выход. Здесь нет места моральным или этическим возражениям. Фей вынуждают сражаться не по злому умыслу, а из необходимости.

Сам Виллем не может сражаться. Он такой же, как и остальные жители Регул Айра, неспособный сделать ничего, лишь проводить фей на битву и ждать. Как бы его не злило это, как бы сильно он не хотел это изменить, Соувона ему всё же винить не за что.

– Но запомните вот что. Герои сражались, защищая простых жителей и их жилища. Они не завоёвывали и не захватывали. Не разбрасывайтесь их жизнями в ненужных битвах, – сказал Виллем, отпуская Соувона.

– Эта война необходима.Ты ведь тоже должен это понимать, не так ли? Регул Айр не вечен. Нам как-то удалось продержаться пятьсот лет, но нет никаких гарантий, что продержимся ещё сотню. Рано или поздно, но мы должны отвоевать поверхность.

– Остались лишь мы с тобой, да?

–О чём ты?

– Осталось совсем мало тех, кто помнит мир таким, каким он был пятьсот лет назад, на поверхности. Для всех остальных поверхность внизу представляется просто каким-то абстрактным далёким местом. Может, кто-то идеализирует её как сокровищницу, страну мечты и приключений, но мы с тобой знаем, что это не так. Для всех остальных помимо нас родина здесь, в небе. А не там, внизу. Я неправ?

– Но... Разве тебя не злит это? Разве ты не хочешь вернуться домой? Я прожил здесь пятьсот лет, гораздо дольше, чем внизу! Это, несомненно, мой второй дом. Но моя родина по-прежнему столица Империи! И твоя тоже, разве нет?! Нет, для тебя даже в большей степени, ведь ты совсем недавно оказался здесь! Я знаю, что ты не забыл!

– Даже если мы соберём все силы Регул Айра и сумеем отвоевать поверхность – в отличие от запальчивой речи Соувона, Виллем ответил тихо и спокойно, –кто будет ждать нас там? Найдётся ли там кто-нибудь, готовый поприветствовать наше возвращение?

Соувон молчал. Он открыл рот, словно пытаясь что-то сказать, но тут же закрыл его снова.

– Ты не скажешь ему? – поинтересовался Эбонкандл.

– Нет, – мотнул головой Соувон и снова повернулся к Виллему, – Итак, таково твоё окончательное решение, Виллем Кмеч?

Его старый друг, Соувон Кандел, пропал без следа. Перед Виллемом стоял Великий Мудрец, тот, кто пятьсот лет возглавлял Регул Айр и нёс на себе груз ответственности за его будущее. Некогда пушистые белые волосы поредели, юную кожу покрыли морщины, и прежде невысокий парень превратился в гиганта.

...И теперь тот, кого некогда восхваляли как юного гения, пытался рискнуть настоящим в попытке вернуть прошлое.

– Прости, Великий Мудрец, – Виллем изобразил лучшую улыбку, на которую был способен, в попытке скрыть одиночество, – с меня хватит битв ради далёкого светлого будущего.

– Я думал, в тебе больше от Героя.

– Я тоже, – кивнул Виллем.

Тот, кем Виллем некогда надеялся стать, до такой степени, что даже сумел получить титул Квази Героя. Но дальше он продвинуться не смог. Он винил свою бесталанность. Он винил недостатки своей биографии. Но, может быть, всё-таки, он ошибался. Возможно, ему недоставало чего-то совершенно другого.

– Я тоже так думал. Я действительно верил, что смогу стать Героем. Но я ошибался. И поэтому сейчас влачу это позорное существование.

– Хм. Позволь спросить ещё кое-что, – раздалось сбоку.

Чёрный череп перекатился с трона обратно на тележку, снабжённую подушкой для смягчения падения. Горничная, всё это время тихо стоявшая рядом, подкатила тележку к Соувону и Виллему.

– Чуть ранее, когда я бросил тебе вызов, ты ответил, что у тебя нет причин сражаться. А если бы и были, то почему великий, могучий и восхитительный бог Эбонкандл, которого ты некогда знал, вдруг оказался низведён до столь скромной формы? – Виллем не припоминал, чтобы использовал такие эпитеты, но... – Ты ловко уклонился от вопроса, но меня тебе не обмануть. Даже если бы причина и была, тебя что-то сдерживает. Правильно?

– Хм? – Великий Мудрец поднял бровь.

– Да, верно, – кивнул Виллем, – от меня, к счастью, осталось больше, чем просто череп, но я почти не восстановился после той битвы. Окаменение и проклятья спали с меня, но из-за незаживающих ран я остался развалиной. Одна моя знакомая из расы троллей даже говорила, что смогла бы разгрызть меня, не разрезая.

– Понятно. В том, что касается оценки мяса, троллям стоит доверять. Иначе говоря, ты лишился своей прежней силы. Даже пожелав сражаться, ты не сможешь. А значит, если мы попробуем заставить тебя подчиниться силой, ты не сумеешь оказать сопротивление, я прав? – спросил Эбонкандл.

– Хм. Пожалуй, что так, – Виллем поскрёб в затылке. – Ну, могу лишь выразить надежду, что вы всё же решите этого не делать. Может прозвучать избито, но кое-кто ждёт моего возвращения домой.

– Боишься за свою жизнь?

– Нет, просто разделавшись с вами, я не смогу отсюда выбраться, – Виллем пожал плечами. – Я не умею управлять воздушным кораблём.

– Ха! Мне это нравится. Ты ничуть не изменился, – почему-то казалось, что чёрный череп обрадован ответом Виллема. Он повернулся к Соувону: – Давай пока оставим всё как есть, Великий Мудрец.Его воля сильна. Похоже, сама суть этого человека в несгибаемой силе духа. В его голове одновременно может существовать лишь одна цель, и всё, не относящееся к ней напрямую, он считает бесполезным. И поэтому он не поддастся. Он не остановится. Он будет сопротивляться до конца. Сейчас он считает своим долгом защиту фей, и эта цель для него всё. Он будет защищать их во что бы то ни стало, а я не хочу ещё раз испытывать те запретные заклятья на собственной шкуре.

Ну, этому всё равно не бывать, подумал Виллем. Запретные заклятья не так-то легко воспроизвести. Для начала, Виллем больше не в состоянии применять большинство из них. Возможно, он сумеет выдать одно или два, но в результате либо погибнет, либо, в лучшем случае, снова превратится в камень. Как бы то ни было, вернуться домой он не сможет. Ну, объяснять это совершенно незачем. Похоже, Эбонкандл переоценивает Виллема, так что, наверное, лучше позволить ему продолжать пребывать в заблуждении.

– Но... – начал было возражать Соувон.

– Если ты не можешь принять это, то, может, стоит рассказать ему всё. Раскрой один-два факта о поверхности из тех, что ты скрываешь, и, подозреваю, он передумает.

– Нет! – воскликул Соувон, в его голосе слышался испуг.

– ...Факта о поверхности? – Виллем подозрительно уставился на Соувона, – Что ты скрываешь от меня?

– ...Тебя это не касается.

– Не пытайся так глупо лгать. Судя по тому, что сказал этот череп, я могу передумать, если ты расскажешь мне.

– Я ничего не скажу, – заметил Эбонкандл.

– Ну, выходит, остаёшься ты, Великий Мудрец.

– Я также промолчу. Это касается будущего мира, а тебе, похоже, нет до него дела.

Ублюдок. Виллем уже собрался высказать кое-что не слишком вежливое в ответ, но тут со стороны винтовой лестницы раздались шаги.

– Везёт мне на гостей сегодня, – пробормотал Эбонкандл.

Четыре пары глаз сошлись на двери в тронный зал. Вскоре показался и сам гость: Первый Офицер-хэрантроп.

– Простите за вторжение.

– Это священная территория. Кажется, я говорил тебе не входить сюда! – громовым обвиняющим голосом заговорил Великий Мудрец.

Хэрантроп кивнул и сдержанно поклонился.

– Я помню. Однако у меня срочные новости.

– ...Что за новости? – потребовал Великий Мудрец на этот раз спокойным тоном.

Хэрантроп коротко бросил взгляд на Виллема, и зашептал что-то на ухо Великому Мудрецу.

– ...И ты счёл эту новость настолько срочной, что вторгся на священную территорию, чтобы принести её?

– Да, – коротко кивнул хэрантроп.

– Понятно. Я сам ему сообщу, – Великий Мудрец шагнул к Виллему.

– ...Что? Это что-то, имеющее отношение ко мне?

– Верно, Виллем Кмеч, техник зачарованного оружия второго класса, – мрачно произнёс Великий Мудрец. – Пришло сообщение от кого-то в торговой компании Орландри. Носитель Поднятого Оружия Сеньориса подверглась распаду личности вследствии эрозии со стороны предыдущей жизни. Истаивание физического тела ещё не началось, но это лишь вопрос времени.

* * *

Побледневший Виллем поднялся на воздушный корабль Первого Офицера и отбыл со 2-го Острова. Оставшиеся двое стояли в тяжёлом молчании, словно пытаясь пронзить взглядами стену облаков, за которой исчез юноша.

– Почему ты не рассказал ему всё? – наконец заговорил Эбонкандл, – Что там, на земле. Что продолжает там таиться. Если бы он знал, его ответ мог бы измениться.

– Возможно, – горько ответил Великий Мудрец, – но его дух был бы сломлен. Он из тех, кто может сражаться без конца на одной лишь силе воли, но, лишившись её, становятся ни на что не способны. Проржавевшее копьё ещё можно использовать. Но если сломается наконечник, то это конец.

– Всё зависит от того, как преподнести правду. Ты прекрасно умеешь управлять другими, поворачивая факты нужным образом, так?

– Пожалуй. Он простодушен. Я легко смог бы вертеть им, но... – старец пожал плечами, – смейся, если хочешь, но я не могу. Некогда я восхищался им, как старшим братом. Я не могу заставить себя лгать ему.

– Что ж, будем надеяться, что это обернётся к лучшему, – Эбонкандл, хотя и не имея лёгких, как-то ухитрился изобразить вздох. – Сломанную фею невозможно вернуть. Возможно, его дух будет сломлен в любом случае.

Виллем не запомнил дорогу домой. Он знал лишь, что поднялся на корабль военной полиции на 2-м Острове и в конце концов прибыл на 68-й. Возможно, они несколько раз отклонялись от курса, чтобы дозаправиться или избежать столкновения с крупными обломками, но в целом, наверное, двигались кратчайшим путём. Но, к сожалению, разумеется, Виллем опоздал.

Девушка с голубыми волосами лежала на кровати и тихо спала. По крайней мере, так это выглядело. Казалось, что она в любой момент может вскочить и открыть глаза. Но этого не происходило, и никогда не произойдёт.

– А ведь она сдержала свою часть обещания, – тихо сказала Итея, стоя в дверях. – Она выжила и вернулась домой. Она сумела вернуться, уже почти не имея времени, из битвы, которую не должна была пережить, и всё потому, что хотела увидеть тебя ещё раз.

– Итея, – Нефрен, тоже стоявшая у дверей, покачала головой, – мы не можем винить Виллема. Это мы не сказали ему про Ктолли.

– Знаю, знаю, не собиралась я его обвинять...

– Нет, ты права. Я не сдержал своё обещание. Это меня вы должны винить, – пробормотал Виллем. – Она сделала то, о чём я просил, а сам я не ответил тем же. Вот и всё.

* * *

Для фей-солдат смерть – это то, что всегда прячется где-то рядом. Они знают о хрупкости собственных жизней, и поэтому, как правило, не оплакивают гибель подруг. Смерть не тяготит их. Так что их эффективность как оружия не страдает.

* * *

– Эй, эй, кто-нибудь знает, куда делась Найглато? – спросила Лакеш, входя в комнату для игр и оглядываясь.

– Не видела. А что, тебе что-то нужно? – ответила Коллон, практикуясь в захватах на большом плюшевом медведе.

– Хотела спросить насчёт похода за покупками под конец недели. Скоро могут начатся метели, вот я и подумала, не лучше ли будет закупиться впрок.

– А, точно! Нельзя сражаться на пустой желудок!

– Если ищешь Найглато, то она, наверное, в горах, – ответила Панибаль, кидая мяч об стену. – Каждый раз, когда кто-то не возвращается, она уходит туда.

– А... Ладно, – кивнула Лакеш.

– Пойдёшь её искать?

На мгновение задумавшись, Лакеш ответила:

– Нет, пожалуй. Если она ушла специально, то, наверное, не хочет нам показываться. А если мы всё равно попытаемся её увидеть, она может съесть нас.

– Точно, – мрачно кивнула Коллон.

– Мудрое решение, – сказала Панибаль.

–Тиат? – позвала Лакеш единственную, кто ещё не присоединился к разговору.

– Э? А, что? Прости, я не слушала, – Тиат, безучастно лежавшая на полу, разбросав ноги и руки, дёрнулась при упоминании её имени.

– Что-то не так, Тиат? В последнее время ты словно где-то в облаках витаешь.

– М-м-м, – Тиат и сама понимала это, но попыталась ответить, – ...не знаю. Просто голова словно пустая.

– Из-за Ктолли? – спросила Лакеш.

Тиат ощутила резкую боль в груди, но не смогла понять, почему. Так что решила просто не обращать внимания.

– Может быть? Не знаю... – она пожала плечами, уклоняясь от вопроса.

* * *

Время шло, медленно, но верно. Один день, второй, третий. Поток времени всё стремился вперёд, безразличный к чьм-либо жизням или смертям.

* * *

Виллем, как ни всматривался, не мог обнаружить каких-либо нарушений в токе магии через тело Ктолли. Пытаясь не обращать внимание на вызыванную использованием магического зрения головную боль, он взял девушку за хрупкую бледную и холодную руку. После чего слегка помассировал несколько точек на её ладони возле основания пальцев.

– Кода-то давно один мой знакомый подвергся особо тяжёлому отравлению Ядом, потерял сознание и никак не приходил в себя. Этим приёмом мне наконец удалось вывести его из комы. Он выправляет ток постепенно, понемногу, не подвергая тело нагрузке...

Виллем понимал, что в этом нет никакого смысла. В отличии от того спасённого друга, Ктолли не испытывает каких-то проблем с застоявшимся в теле Ядом. Нет мест, в которых нужно поправить ток магии. Причина её сна в чём-то совершенно ином.

Что бы не пробовал Виллем, её состояние не менялось. Но он не мог заставить себе прекратить. Возможно, какой-то эффект всё же был, пусть и незначительный. Он цеплялся за эту зыбкую надежду, слишком эфемерную, чтобы её можно было назвать возможностью. Чтобы не смотреть в лицо уродливой правде, он должен продолжать попытки.

Он так и не сказал ей "с возвращением".

Он так и не услышал от неё "я дома".

Его вела лишь мечта о том, что может существовать какой-то способ спастись, вынырнуть из моря собственных сожалений.

– Виллем, – позвал голос из-за спины.

– Привет, Найглато. Такое чувство, что мы вечность не виделись.

– Пожалуй. Прости, выходила ненадолго. Каждый раз когда кто-то погибает, я чувствую себя так, словно сердце вот-вот разорвётся. Потом мне приходит в голову, что для меня странно так горевать, что я должна была давно привыкнуть, но я не хочу об этом думать, и мысли приходят в полный беспорядок. Так что я как правило ухожу вглубь острова и вымещаю всё это на деревьях и медведях.

Виллему стало жаль эти деревья и этих медведей.

– Странно, да? Каждый раз у меня пропадает аппетит, даже сейчас, когда такой мягкий и вкусный кусочек сидит прямо передо мной...

– Что ж, наверное, это означает, что ты больше не годишься быть троллем.

– Наверное. Интересно, смогу ли я превратиться в кого-то ещё, – слабо улыбнулась Найглато, носящая своё обычное платье с передником. – Я устала плакать и злиться одна, – на её лице отчётливо виднелись следы истощения. – Я знаю, плохо так говорить, но я немного рада твоему возвращению. Я больше не должна оплакивать её в одиночестве.

– Поистине отвратительно, но я разделяю это чувство, – появление Найглато стало для Виллема чем-то вроде избавления.

– ...Надо обсудить пару вещей. Пойдёшь со мной?

– Что-то, о чём мы не можем поговорить здесь?

– Не думаю, что смогу. Да и тебе, наверное, будет тяжело.

Виллем понял, о чём она.

– Могу я сбежать?

– Если ты так хочешь. Я не буду тебя останавливать.

Проклятье. Теперь сбежать не получится.

* * *

В комнате Найглато было темно.

Усевшись, Виллем впервые обратил внимание: уже ночь, а снаружи льёт дождь.

– Прости, это единственная лампа, в которой ещё осталось масло, – сказала Найглато, зажигая небольшую настольную лампу. Мрачную комнату озарил неяркий свет. – Вина?

– Странно, впервые в этой комнате мне предлагают что-то, кроме чая.

– Не на чем вскипятить воду, да и...

Виллему не нужно было слышать конец предложения, чтобы догадаться о том, что она пытается сказать. Капля алкоголя может облегчить предстоящий разговор.

– Так о чём ты хотела поговорить? – спросил он, вздохнув.

– А... – Найглато на мгновение замялась, словно пытаясь подобрать правильные слова, чтобы выразить то, что она совершенно не хотела говорить, – скоро нужно будет начать проверку на то, какой меч лучше подойдёт Тиат.

– А... – Виллем кивнул, – Сеньорис?

– Мхм, как ты догадался?

– Этот меч может сыграть решающую роль на поле боя. Так что, если владелец выбывает из строя, естественно постараться сразу же найти замену. Впрочем... та часть меня, что инстинктивно сочла это "естественным", вызывает во мне тошноту.

– Что ж, если тебя вырвет, я смогу хотя бы похлопать по спине. Меня тоже от этого воротит. Но не забывай, что тебе нужно постараться хоть как-нибудь привыкнуть к этому. Такое происходит не в первый раз, и не в последний.

– И каждый раз медведей грубо вырывают из спячки.

– Эй, ну я хотя бы превращаю их в тушёнку.

Это совсем не звучало как оправдание, но, видимо, Найглато считала иначе.

– Как бы то ни было, с практической точки зрения это имеет смысл, но Сеньорис до неприличия упрямый меч. Он не будет типа "а, ну ладно, давайте сюда следующего владельца".

– В смысле?

– Это, в первую очередь, один из лучших когда-либо созданных святых мечей, если вообще не самый лучший. Он находится на совершенно другом уровне, нежели прочие Карильоны. И обычно чем лучше меч, тем придирчивее он выбирает носителя. А Сеньорис особенно строг к кандидатам.

– А ты своими приёмчиками можешь с этим что-нибудь сделать?

– Ну конечно нет. Если бы мог, то сам бы его использовал, – Виллем ухмыльнулся, вспоминая о прошлом. – Когда я впервые увидел Сеньорис, им владел мой учитель. Честно говоря, про этот клинок я почти ничего не помню. Ну, я в общем-то почти ничего и не видел. Настолько силён был мой учитель с этим мечом в руках.

* * *

Их ночной разговор в тускло освещённой комнате, обрамлённой тенями, всё длился и длился.

Чтобы принять её смерть.

Чтобы сделать следующий шаг вперёд.

Чтобы приготовить себя к начинающейся новой жизни. Жизни, в которой Ктолли больше не будет с ними.

Глава 2: Хотя светлая полоса и не будет вечной [зыбкий свет, зыбкая надежда]

[[image:/storage/reader-images/d4406f9f0c6072a3d42b19ff9725d85fe2ab98c9.webp]]

Давным-давно на поверхности земли процветала жизнь. Шумели величественные леса, привольно бродили звери, а множество разумных рас — и в первую очередь Эмнетуайт — строили свой жизненный уклад. Но те, кого впоследствии назвали Семнадцатью Зверями, разрушили это процветание. Внезапно появившись из ниоткуда, они попросту уничтожили всё живое на земле. Пали Эмнетуайт, пали драконы, молийцы и эльфы. Спаслись лишь немногие, те, кто в последний момент успел сбежать в небеса.

С тех пор прошло более пятисот лет. Единственный мир, оставшийся выжившим — Регул Айр — всё ещё парит в небесах. С помощью Карильонов, оставшегося после Эмнетуайт воплощения надежды, жители продолжают отчаянно отражать атаки Зверей, каждый раз жертвуя хрупкими жизнями юных девушек.

Нижнюю каюту воздушного корабля непрерывно сотрясала вибрация, создаваемая работой магического реактора. Это явно не на пользу моему здоровью, подумала Нофт, отходя от иллюминатора. За стеклом виднелась лишь непроглядная темнота, а в стекле — отражение угрюмой девочки, смотревшее на Нофт в ответ. От такой игры в гляделки веселья мало.

— А-а-а, да чтоб это всё! Скучно! Ску-у-учно!!

Нофт упала спиной на свою грубую койку и замолотила ногами по воздуху. Разумеется, она понимала, что истерика ничем не изменит положение дел, но тело жаждало движения.

Воздушный корабль, на борту которого она находилась, исследовательское судно “Саксифрага”, висел примерно в пятидесяти мармерах над поверхностью. Такой высоты достаточно, чтобы не опасаться нападения со стороны не умеющих летать Зверей, но временами безопасность означает скуку.

— Я думала, поверхность будет полна приключений и романтики! Где принцессы-соколицы, окружённые сотней Зверей и ждущие принцев, спешащих им на выручку?! Почему я не нашла в этом дурацком сером песке никаких сокровищ?! Где призраки мёртвых королей-разбойников?! Где Звери?!

— Нофт, заткнись, — прозвучал тихий голос.

Нофт обернулась к Рантолк, сидящей на соседней койке и читающей необычного вида книгу.

— Что это?

— Откопали вчера. Я подумала, что она может помочь убить время, так что тайком взяла из хранилища.

Речь Рантолк всегда звучит так, словно фея чем-то раздражена. Сверх того, иногда она, бывает, грубит. Поэтому все младшие девочки на складе её боятся и недолюбливают, но... ну, если провести с ней некоторое время, выяснится, что она не так уж и плоха. Нофт, впрочем, не решилась бы назвать её милой, но, наверное, и Рантолк не сказала бы о себе того же.

— Так это древняя книга. Ты умеешь читать на древнем языке?

Нофт сзади обвила Рантолк руками и заглянула через её плечо. Точно, книга. Немного выцвела, но в остальном — практически нетронутая временем. Непохоже, что вот-вот развалится. Должно быть, лежала в весьма удачных условиях, раз сохранилась так хорошо. Что до содержимого, то Нофт, разумеется, видела лишь бессмысленные символы, которые покрывали страницы строка за строкой.

— М-м... Лишь некоторые слова, — ответила Рантолк, протягивая руку за галетами. — Недостаточно, чтобы по-настоящему понимать написанное. Я просто пытаюсь увидеть связи между словами и с помощью воображения угадать, что здесь написано. Это как ребус, чтобы скоротать время, — она выглядела ещё более разозлённой, чем обычно, наверное, в том числе и из-за повисшей на спине тяжести.

— О-о. И о чём тут говорится?

— Я же сказала, что могу лишь угадывать.

— Ну и ладно, расскажи о своих догадках. Отправлять воображение в полёт, пытаясь расшифровать древний текст, это тоже своего рода приключение.

Рантолк вздохнула. Нофт хорошо знала это выражение лица. Оно означало, что Рантолк, хотя и возражая на словах, готова терпеливо выполнять её эгоистичные просьбы.

— Роду человеческому не было суждено появиться на свет. Сотворив людей, Гости совершили свою первую и величайшую ошибку.

— А?

— Говорю же, это просто моя догадка. Судя по вступлению, в первой части говорится о чём-то в этом роде.

— Хм, то есть, раз эту книгу нашли в развалинах города Эмнетуайт, кто-то из них признавал, что они злые?

— Да, но, судя по всему, среди Эмнетуайт того времени подобные идеи считались запретными и опасными. Если сравнивать с нынешним Регул Айром, то это, наверное, что-то вроде теории вознесения.

Теория вознесения. Нофт доводилось слышать о ней. Приверженцы этой теории полагают, что Регул Айр не более чем промежуточная станция и что однажды наступит день, когда жизнь окончательно разорвёт связи с осквернённой землёй и вознесётся к звёздам... Или что-то подобное. Разумеется, сама по себе эта теория безвредна, но находятся радикалы, которые угоняют или нелегально модифицируют воздушные корабли, так что на многих Летающих Островах к ней относятся с неодобрением.

— А после... — тонкие пальцы Рантолк скользнули по странице. — Звери… Людей… Истина… Печать… Нет, наверное, наоборот… Люди освободили Зверей, и заполненный серой истиной мир… Или нет, заполонили мир?

— О-о, — Нофт возбуждённо наклонилась вперёд, так что нагрузка на спину Рантолк увеличилась.

— Нофт, перестань.

— Здесь говорится о том, как Звери разрушили поверхность, верно? Круто! Как будто пророчество.

— Хм, наверное. Судя по всему, этот текст печатали массово и это что-то вроде книжки для детей или учебника. Возможно, Зверей создали после, чтобы соответствовать написанному.

— Понятно.

Нофт тоже взяла галету. Часть армейского сухпайка, она никак не могла быть названа вкусной, но на пустой желудок выбирать не приходится.

— Тут ещё... Шестнадцать осколков плетут песнь переосмысления истинного мира и спасения конца... Океан и мать, ужас, зависимость, цельная душа... Расщелина... Заря?

Нофт совершенно запуталась. Казалось, Рантолк не читает цельное предложение, а просто перечисляет случайные слова, словно бы никак не связанные друг с другом.

— Куда вдруг делось твоё воображение?

— Здесь действительно просто перечисляются отдельные слова. Тут нечего переводить или угадывать...

В дверь постучали.

Нофт, нахмурившись, отпустила Рантолк и пошла встретить посетителя.

На корабле они особые гости. Все на борту знают это. Никто не пытался заговорить с ними и даже подойти к ним, и, разумеется, никто не навещал их в каюте. Исключение, скорее всего, означает какую-то огромную опасность, разобраться с которой в состоянии лишь они двое. Но для этого на корабле слишком спокойно. Нофт прислушалась, но не расслышала грохота пушек — лишь ровное гудение магического реактора.

— Входите, не заперто, — с опаской сказала она сквозь дверь.

Ручка повернулась.

— Это комната ожидания для эскорта? — в дверях показался мужчина-боргл. В одежде он явно ценил не стиль, а надёжность и практичность. И, судя по отсутствию униформы, он не солдат. Но и на торговца непохож. — Я хотел поговорить с теми, кто послан защищать нас от Зверей... Здесь только вы, леди?

— Не знаю, кто вы, но прошу вас уйти, — холодно сказала Рантолк. — Членам экспедиции запрещено общаться с нами. Вас не должны были и близко подпустить к каюте. Чем занята охрана?

— А, они продули мне в карты своё жалованье за несколько лет вперёд. Я просто попросил, и они отвернулись, — ответил боргл, улыбаясь и делая ещё один шаг внутрь. — О, забыл представиться. Я Грик. Обычный копатель, но Орландри наняли меня в эту экспедицию как советника. Никогда раньше такого не делал, но решил попробовать, раз уж позвали... Так как зовут вас?

— С чего бы нам представляться? И до твоего имени нам дела нет, — Нофт махнула рукой, предлагая мужчине выметаться.

— Если вас просто наняли для участия в экспедиции, то вам тем более не стоит идти против правил компании, — Рантолк повторила жест.

— Ну, в смысле, я просто хотел хотя бы поздороваться с теми, кому собираюсь вверить свою жизнь.

— Ты о чём, дед? — Нофт с подозрением уставилась на Грика. — Здесь живём лишь мы. А мы, как видишь, всего лишь пара неотмеченных девочек. Мы что, похожи на воинов, способных защитить корабль от кошмарных Зверей?

— Ну, честно говоря, я до сих пор не полностью в это верю и не очень-то хочу верить, но... — боргл указал на прислонённый к стене свёрток. — Я слышал о юных леди, сражающихся Поднятым Оружием. Лепреконы, кажется?

— Откуда ты столько знаешь?

— Просто слышал недавно от друга... И кстати, я ещё не настолько стар, чтобы звать меня "дед".

— Но ты явно гораздо старше нас.

Непохоже, что этот аргумент убедил Грика.

— Как бы то ни было, я принёс вам маленький сувенир. Подумал, что вы за всё это долгое время на поверхности ни разу не ели ничего приличного. Вот, это мясной пирог. Купил с лотка в гавани Тридцать Первого Острова перед отбытием.

Он положил на стол небольшой свёрток. Взгляд Нофт сам собой притянулся к нему; рот начал наполняться слюной, в животе забурчало. Этот дед прав. Для охраны этой экспедиции они покинули Регул Айр чуть больше месяца назад, и с тех пор питались лишь чем-то вроде вяленого мяса или галет — тем, что хорошо хранится, не занимает много места, а также практически лишено вкуса. Нофт мечтала о настоящей еде.

— Если планируешь какое-то время оставаться на поверхности, нужно позаботиться о провизии. Каждый копатель знает это. Не представляю, кто планировал эту экспедицию, но, похоже, он этого не понимает. Ах да, я попросил повара добавить сильных приправ в пирог, чтобы он подольше оставался свежим, но всё равно лучше съесть поскорее.

Нофт чувствовала, как сжимается горло. Но нельзя вот так идти на поводу у желаний. Собравшись с духом, она оторвала взгляд от свёртка и уставилась на боргла.

— А ты забавный. Ты что, правда думал, что столь примитивный подкуп сработает...

— Что ж, благодарю.

— Ран?! — Нофт перевела полные слёз и непонимания глаза на подругу. — Ты что творишь? Мы не можем это принять!

— Но он вкусно пахнет, а мы целый месяц ели одни галеты. Не могу сопротивляться.

— Знаю-знаю-но!

— Вкусы борглов совершенно отличаются от наших, так что пирог испортится, если его не съедим мы, — улыбнулась Рантолк. — А ещё нам сейчас всё равно нечего делать, так что почему бы и не поболтать немного, верно?

Нофт сдалась. Никакие слова уже ничего не изменят. Это зловещее выражение на лице Рантолк означает только одно: ничто не заставит её передумать. Примерно полгода назад она даже сумела переупрямить в споре эту упёртую Ктолли.

Ктолли.

В голове Нофт всплыло имя, которое ей не очень хотелось вспоминать. Что-то внутри неё заныло. Ктолли, её товарищ, её надоедливая старшая соратница, та, с кем всегда можно было устроить шутливую перепалку, и, наконец, член семьи, которого Нофт больше никогда не увидит.

Предсказанный срок прошёл, пока Нофт и Рантолк болтались тут, над поверхностью. Особо крупный Тимере атаковал Летающие Острова, Ктолли вышла на бой против него и уничтожила в обмен на собственную жизнь. Всё согласно плану. Такова их работа, работа лепреконов. Тут нечего бояться, не о чем горевать. Просто при мысли о том, что, когда экспедиция закончится и они вернутся домой, там больше не будет той шумной, надоедливой голубоволосой девушки, Нофт становилось немного одиноко.

— Нофт? Что-то не так?

— ...Ничего. Угощайся, если хочешь, — Нофт снова улеглась на койку. Она отвернулась от Грика с Рантолк, не желая показывать им выражение своего лица.

— Я ем...

— Оставь мне половину.

— Ла-адно. Итак, Грик, не так ли? Вас пригласили быть советником, значит, полагаю, вы уже вполне опытный копатель?

— Верно. Думаю, довольно бывалый по сравнению с большинством.

— Значит, вам доводилось встречаться со Зверями?

При звуке этого слова Нофт ощутила, как по спине пробежал озноб.

— Хм-м... — Грик, словно копаясь в памяти, прижал ко лбу пальцы. — На меня нападали Второй, Третий и Шестой. Ещё я видел Пятого и Одиннадцатого, но только издалека.

— Так много?! — с неверящим восклицанием подскочила Нофт. Её слёзы разом высохли и исчезли. — Мы всё время сражаемся лишь с Шестым, с Тимере!

— Ну, не сказать, что я сражался с ними лицом к лицу подобно вам, юные леди. Я лишь бежал, и мне с трудом удавалось спастись.

— Но всё же со всей справедливостью можно утверждать, что вы знаете о Зверях гораздо больше, чем мы, — после короткого вмешательства Нофт беседой снова завладела Рантолк.

— Я бы не сказал, что знаю так уж много. Хотите что-то спросить о Зверях?

Разворачивая бумагу, в которую был завёрнут мясной пирог, Рантолк тихо заговорила:

— Это всегда казалось мне странным. Прошли сотни лет с тех пор, как всё живое было изгнано с поверхности. И всё это время мы живём в страхе перед Семнадцатью Зверями. История Регул Айра это фактически история того, как мы каким-то образом продолжаем избегать их клыков. Но при всём при этом мы почти ничего о них не знаем.

Опять она за своё, подумала Нофт. Рантолк умная, во всяком случае — умнее Нофт. А значит, у неё гораздо лучше получается думать и находить то, о чём стоит задумываться. А ещё это значит, что временами она с головой погружается в какой-то вопрос до тех пор, пока не найдёт устраивающий её ответ. Нофт же полагала, что лучше просто не размышлять над вопросами, не имеющими ответов.

— ...Что именно представляют из себя Звери? Меня интересует ваше мнение по этому вопросу.

Рантолк всегда размышляет над тем, о чём думать не нужно, и хочет знать то, что не нужно знать. Вот и сейчас её пылающий любознательностью взгляд не отрывался от янтарных глаз Грика.

В чаще леса Шестьдесят Восьмого Летающего Острова Регул Айра стоит склад. В документах он значится как военный объект Крылатой Стражи, где хранится важнейшее оружие. Строго говоря, это не противоречит действительности. Но, с другой стороны, такое описание не слишком точно отражает реальное положение дел.

Фактически склад представляет из себя что-то вроде общежития, рассчитанного на пятьдесят жильцов. Там хранятся, а точнее обитают более тридцати девочек. Кроме того, почти все средства на содержание объекта поступают от торговой компании Орландри, а управляющий, которому принадлежит реальная власть на складе, также является служащим Орландри, и даже на карте это место отмечено как Четвёртый склад торговой компании Орландри.

Над складом вновь занялся рассвет.

Яркие лучи утреннего солнца проникли за занавески и осветили комнату. Из-за стен слышался громкий щебет птиц.

Ктолли села в кровати и невидяще уставилась в потолок. Память словно окуталась густым туманом; события прошлой ночи казались размытыми и далёкими.

– Н-н-н… – Она потёрла глаза. По спине пробежала внезапная дрожь. Ну, это естественно. Зимние рассветы холодны. Если и дальше оставаться в одной пижаме, можно простыть.

Наверное, надо вставать. Мысли по-прежнему ворочались с трудом. Ктолли попыталась вспомнить свои планы на день, но задача оказалась непростой. Она смутно ощущала, что битв в ближайшее время не предвидится, а значит –после ежедневной тренировки её время совершенно свободно. Это хорошо. Нужно посвятить как можно больше времени её главной цели – ему.

...Ему.

Образ черноволосого юноши всплыл в её памяти. И тут воспоминания о прошлой ночи наконец начали постепенно возвращаться.

– ...А.

Точно. Она потеряла сознание. Эрозия со стороны прошлой жизни охватила её, и она погрузилась в сон, от которого не должна была проснуться. Но по непонятной причине всё же проснулась, при всех повисла на Виллеме и рыдала, пока её желудок не дал знать о себе громким бурчанием, потом Лакеш принесла немного овсянки, которую она моментально умяла, и тут же уснула снова.

– А-а...

Что это было? Она что, какое-то животное, которое хочет лишь есть и спать? Ею завладели инстинкты? Она так отчаянно цеплялась за Виллема, да ещё и у всех на виду, подчиняясь одному из таких инстинктов? Что стало с её разумом и рассудком? Как она могла вести себя настолько жалко? Казалось, от лица вот-вот повалит пар.

Но желание есть и спать доказывает, что она не умерла. Это свидетельства того, что тело пытается жить дальше. С такой точки зрения в её поступках нет ничего плохого. А если не придерживаться такой точки зрения, то есть риск умереть со стыда.

Похлопав свои порозовевшие щёки, Ктолли снова осмотрелась. Она в медпункте, а не в собственной спальне. Должно быть, кто-то был столь добр, что отнёс её сюда после того, как она внезапно отключилась тогда, в коридоре. Этим кем-то наверное – нет, наверняка – был Виллем, но она постаралась выбросить эти мысли из головы. Лицо расплылось в улыбке.

Ктолли Нота Сеньорис – самая старшая из фей склада, взрослая женщина. Она должна служить примером для младших. Ну, прошлой ночью, наверное, этот образ несколько дал слабину, но это лишь означает, что в будущем нужно вести себя ещё аккуратнее. Больше нельзя выставлять себя в дурном свете перед остальными. Решив так, Ктолли уже собралась встать и умыться, прежде чем кто-то увидел её сонной, но тут открылась дверь.

– О? – в комнату вошла красноволосая женщина. – Похоже, на этот раз ты сумела проснуться.

Женщина высокого роста и значительно старше Ктолли, лет двадцати на вид. Но её лицо, хоть и очевидно принадлежит взрослой женщине, производит несколько детское впечатление, которое лишь усиливают рюши на её блузе и переднике.

– Виллем так волновался. Вcё беспокоился, твердил "а может, это ещё одна кома", "а может, на этот раз она больше не проснётся", всё настаивал, что останется тут, пока ты не проснёшься, так что я выгнала его вон. – Женщина вошла в комнату, распахнула занавески, полила цветы и перевернула лист календаря. – Что ж, ты спала с прямо-таки чудесной улыбкой, да и дыхание и всё прочее выглядело нормально. Я поручила ему на всякий случай отнести тебя в медпункт, но как ты себя чувствуешь? Никаких ухудшений в состоянии нет?

– Э? А... Эм... – Ктолли потребовалось несколько секунд, чтобы понять – вопрос обращён к ней. Она уставилась на женщину и моргнула. – Най... глато?

– Э?

– Нет, ничего, – Ктолли помахала руками, стараясь замять вопрос. Верно. Женщину зовут Найглато. Она послана сюда торговой компанией Орландри, чтобы управлять оборудованием на складе. Она заботится о нас.

– Что не так? Ещё не проснулась?

– Да, наверное, – голова, похоже, до сих пор плохо варит. Видимо, утреннего солнца и имени Виллема было недостаточно, чтобы развеять туман в мыслях. – Всё хорошо, просто немного не в своей тарелке. Пойду умоюсь...

– Ктолли! – Полуоткрытая дверь вдруг с грохотом распахнулась. – Ктолли! Ты не призрак! – Маленькая зеленоволосая девочка стрелой влетела в комнату и обхватила Ктолли.

– А?!

– Эй, полегче. Она только-только выздоровела, – вторая девочка, с фиолетовыми волосами, вела себя спокойнее.

– Тиат... Панибаль, – Ктолли назвала имена, словно желая убедиться, что до сих пор помнит их. Она опустила взгляд на прильнувшую к её животу малышку.

– Прости, Ктолли. Тиат места себе не находила, пока ты лежала сломанная. Прошлой ночью, по-моему, она почти не спала, – объяснила Панибаль.

– Правда? – спросила Ктолли у Тиат, но ответа не получила. Она легонько постучала девочку по голове, но всё равно не дождалась никакой реакции. Тогда она взяла её за голову и повернула к себе лицом, но обнаружила, что Тиат, обнимая её, заснула. – Похоже на то.

Судя по всему, Тиат и правда почти не спала прошлой ночью. Осознание того, что Тиат настолько дорожит ею, было приятно, но в то же время Ктолли жалела маленькую фею.

– Не могла успокоиться от мысли о чьей-то смерти, да? – А ещё Ктолли чувствовала печаль. – Ты подросла, Тиат.

Лепреконы – это заблудшие души маленьких детей, умерших в столь юном возрасте, что не смогли осознать собственную смерть. Строго говоря, их нельзя назвать живыми существами, и, таким образом, они лишены инстинкта самосохранения. А еще это означает, что феи не горюют из-за чужих смертей.

Но всё это относится лишь к юным феям. Вместе с телесным развитием они проходят через развитие разума и души. К тому времени, когда фея считается полноценным воином, способным выйти на поле боя, она уже прекрасно понимает, что такое смерть. Разум такой феи в состоянии осознать безвозвратность потери и неизбывную печаль, сопровождающую этот феномен.

В случае обычного представителя обычной расы это называется взрослением. Это то, чему стоит радоваться. Но для лепреконов это источник страдания. Они рождаются и растут ради одной цели: быть использованными на поле боя. Горевать каждый раз, когда одна из них исполняет своё предназначение, несомненно слишком тяжело. В результате многие феи делают вид, что не замечают бушующие в глубине души чувства. Отрицают их как ненужный груз. Подавляют как нечто, требующее преодоления, а не переживания.

Если Тиат избрала иной путь, если она решила лицом к лицу встретить эти незнакомые чувства, то наверняка в будущем её ждут великие страдания.

– Нет ничего плохого в том, чтобы радоваться её взрослению.

Ктолли удивлённо подняла взгляд на мягко улыбающуюся Найглато.

– Я думала вслух?

– Уж такие-то мысли я могу и угадать. Сколько уже лет я присматриваю за вами, по-твоему?

...А, верно. Наверняка старшие феи чувствовали к Ктолли то же самое, что она сама сейчас чувствует к Тиат. И Найглато всё это время была рядом, заботясь о них.

– Как бы то ни было – можно оставить Тиат отдыхать здесь. Ты вроде собиралась пойти умыться?

– А, да.

– Как умоешься, зайди в столовую, позавтракай и покажи всем своё улыбающееся лицо. А после возвращайся сюда, – велела Найглато. – На вид с тобой всё в порядке, но стоит перестраховаться. Возможности здешнего оборудования ограничены, но я попробую провести хотя бы первичный медосмотр.

– А... – Ну конечно. Почему Ктолли сама об этом не подумала? И правда, голова до сих пор не варит. Нужно проснуться наконец. – Хорошо, так и сделаю. – Ктолли отцепила от себя спящую Тиат и уложила её на кровать. Потом похлопала себя по щекам и направилась к двери.

– ...Хм? А это что? – спросила Панибаль, указывая на волосы Ктолли.

В длинных голубых прядях виднелась одна алая.

– Э? Что это?

Ктолли потёрла волосы, но цвет не сходил. Попыталась потянуть, но прядь росла из головы, как и полагается нормальным волосам. Попробовала присмотреться внимательнее на свету, но казалось, что прядь сама по себе такого цвета, а не покрашена чем-то.

– Может, остаточный эффект твоей комы. Не думаю, что это повод для беспокойства. Есть ведь расы, цвет волос у которых меняется в зависимости от возраста или времени года, – вмешалась Найглато. – Да и в любом случае, цвет красивый, так что, наверное, всё хорошо.

Правда?

Ктолли никогда особо не любила цвет своих волос, так что перемена мало её заботила. Несколько красных волосков ничем не навредят внешнему виду. А ещё...

– Уверена, Виллем скажет, что ты нравишься ему такой, какая есть.

– Хватит читать мои мысли! – Ктолли почти закричала.

Что я такое? – подумала про себя Ктолли.

Ответ выглядел простым и в то же время сложным.

Лепрекон. Душа, не сумевшая умереть как положено. Неживая форма жизни. Оружие, созданное, чтобы жертвовать всем, защищая живых.

Совместимое Поднятое Оружие: меч Сеньорис. Возраст: пятнадцать лет. Место появления: лесная чаща Девяносто Четвёртого Острова. Продолжительность неразделённой любви: почти месяц.

Он отправился в город за продуктами рано утром. Добычей стал солидный объём муки, масла, яиц, молока и сахара. Немногое оставшееся в сумке место вскоре заполнили мёд, орехи и сушеные фрукты.

Виллем шагал через лес Шестьдесят Восьмого Острова, и пробивающиеся сквозь кроны деревьев солнечные лучи освещали вымощенную камнем тропу. Из трещинок между камнями пробивались сорняки, за тропой явно никто давно не следил. Идти было не слишком приятно, но, по крайней мере, дорога не давала заблудиться.

— Эм, эм, а сумка не слишком тяжёлая? — обеспокоенно спросила Лакеш, шагавшая бок о бок с Виллемом.

— Ну я же взрослый. Для нас это пустяк, — отозвался Виллем, перехватывая гигантский свёрток поудобнее. — Может, понести и тебя заодно?

— Э, ну, спасибо, не надо, — она отмахнулась от предложения. — Я привыкла ходить здесь... На работу.

Эти девочки, феи, официально считаются принадлежащим армии секретным оружием. Следовательно, им вовсе не полагается свободы. Они могут покинуть Шестьдесят Восьмой Остров только ради выполнения задания. Хотя, если они перелетят на соседний Остров, воспользовавшись собственными крыльями, никто не станет возражать. Но, с другой стороны, это также означает, что их свобода на Шестьдесят Восьмом Острове не ограничена практически ничем.

— Давно ты подрабатываешь в той пекарне?

— Ум, уже почти полгода. Сначала у меня всё валилось из рук, но теперь хозяин меня даже хвалит иногда.

— Хм?

В памяти Виллема всплыл образ хозяина городской пекарни — зверочеловека средних лет и не самого дружелюбного характера. Может, конечно, это просто маска, но сколько раз Виллем видел его — столько раз тот был в дурном расположении духа. Другими словами, явно не из тех, кто щедр на похвалы.

— Он говорит всякое разное, ну, например, что хотел бы, чтобы я помогала продавать хлеб в течение дня, а не только печь его по утрам, и что хотел бы меня удочерить. Всякое такое.

— Хм-м-м?

— ...Эм, Виллем? Что-то не так? У тебя вдруг такое жуткое лицо стало.

Я совершенно спокоен. Всё совершенно нормально, меня ничто не тревожит. Разумеется, Виллем даже не попытался озвучить столь явную ложь. Но сделал мысленную заметку, что нужно как-нибудь нанести визит в ту пекарню.

— Что ж, это здорово, что тебе разрешили работать. Обычно солдатам запрещают подрабатывать на стороне, ты ведь знаешь?

Строго говоря, они оружие, а не солдаты. Но, наверное, никогда не существовало армий, позволяющих солдатам работать где-то помимо службы. Но, впрочем, Виллем и сам вроде как подрабатывает солдатом, так что не ему рассуждать на эту тему.

— Тот здоровяк из армии... Тот, который был смотрителем до тебя, он вроде был против, но Найглато его переубедила.

— А, понятно.

Формально девочки считаются армейским оборудованием, но фактически они что-то вроде частной собственности торговой компании Орландри. Армия назначает смотрителя, но это по большей части формальная должность; реальной властью обладает управляющий, назначаемый торговой компанией. Иначе говоря, в той ситуации последнее слово было именно за Найглато. Так что раз она разрешила Лакеш работать, военный смотритель, даже будучи почему-то против, ничего не мог с этим поделать.

— А... Ты ведь тоже из армии. По-твоему, мне не надо было разрешать?

— Хм?

— Ну, знаешь, зарабатывать деньги, как будто я обычная девочка, а не всего лишь оружие.

— А, это, — Учитывая, что Виллем тоже из армии, во всяком случае на словах, то и правда можно предположить, что он разделяет мнение предыдущего смотрителя. — Не вижу в этом ничего плохого. Если ребёнок нашёл что-то, чем хочет заниматься, то взрослому стоит постараться хотя бы не мешать, если уж не собирается поддерживать. Если ты не планируешь выдавать военные тайны или продавать ценное снаряжение на чёрном рынке, то я не против.

— Правда?! — Облегчение Лакеш было видно невооружённым взглядом., — Э, Виллем, я тебя люблю. У нас, фей, не бывает родителей, так что я не знаю, каково это — иметь их, но если бы были, я хотела бы такого отца, как ты.

“Люблю”. Сейчас Виллем может искренне обрадоваться этому слову.

— Что ж, я и в самом деле как могу стараюсь заменить вам родителей.

— Правда? — Лакеш радостно рассмеялась, а вместе с ней и Виллем. — О, но тогда нам понадобится и мать... Найглато я, конечно, тоже люблю, но тебе, наверное, лучше подошла бы Ктолли...

Как обычно, когда малыши начинали говорить что-нибудь жуткое, Виллем сделал вид, что не слышит.

Поверх своего обычного передника Найглато надела великоватый ей белый халат.

— Достался мне на курсах кулинарии и медицины, — объяснила она.

Ктолли немного удивилась. Ну, с другой стороны, в этом есть смысл. Эти два навыка — приготовления пищи и лечения — необходимы для заботы о феях. Найглато не смогла бы так долго управлять складом, не обладай она нужными умениями в обеих этих областях.

— Так. Халат на месте, всё на месте, это будет настоящий медосмотр. — И Найглато исполнила это обещание. Она прощупала всё тело Ктолли, потом посветила ей в глаза лампой, проверила движение зрачков, дала Ктолли специальные диагностические препараты и взяла пробу крови. — Думаю, я могла бы узнать больше, откусив кусочек, — пошутила Найглато между делом.

— Хм-м-м... — Она считывала показания, записывала их, потом приступала к следующему набору чисел. Пока она повторяла этот процесс снова и снова, её лицо приобретало всё более удивлённое и недоумённое выражение.

— У меня что, какая-нибудь неизлечимая болезнь? — спросила Ктолли.

— М-м-м, нет, нет. Нет, но...

Закончив, Найглато закрыла лицо ладонями и уткнулась в стол.

— Что не так? — снова спросила Ктолли.

— Очищенное серебро показывает нулевую реакцию, — произнесла Найглато, медленно выпрямляясь.

— Эм, и что это значит? — робко надавила Ктолли.

Ей доводилось слышать, что серебро может отгонять зло. Что оно ограждает от вампиров или нарушает неистощимые регенеративные способности троллей. Список таких легенд можно продолжать бесконечно, но суть от этого не меняется: всё это именно что легенды. Предрассудки.

В реальности серебро просто хрупкий металл. Но оно темнеет при взаимодействии с токсинами и нечистотами и поэтому может служить инструментом для обнаружения опасных веществ. Говорят даже, что богачи пользуются тяжёлыми и неудобными серебряными столовыми приборами из страха перед отравленной едой. Но какое отношение всё это имеет к Ктолли?

— Очищенное серебро получают из обычного серебра, обработанного особыми золами, и вместо ядов оно меняет цвет при контакте с искажённой смертью. Иначе говоря, оно используется для обнаружения гулей, или призраков, или других существ такой же природы.

— Призраков... — протянула Ктолли. Она немного подумала. — Э... Так что это значит? — И тут в её голове щёлкнуло. Она сглотнула и спросила ещё раз: — Неужели?

— Да. Я, конечно, понятия не имею, в чём причина, но это единственный возможный вывод. — Найглато слегка встряхнула в руке пробирку. Серебристое содержимое булькнуло. — Как ты знаешь, лепреконы это разновидность призраков. Так что серебро, к которому я примешала твою кровь, должно было тут же почернеть. Отсутствие реакции может означать лишь одно.

Рассуждения Найглато крайне просты и не оставляют простора для противоречий.

— Попросту говоря, ты больше не лепрекон.

— Постой. Но это же бред. Обычно ведь ты рождаешься представителем какой-либо расы и остаёшься им до самой смерти, разве нет? Нельзя же однажды утром проснуться, сказать “Ну, мне, пожалуй, надоело быть троллем” и перестать им быть.

— Забавно, что ты приводишь в пример троллей, но да, обычно всё именно так.

— Тогда почему?

— Как я уже сказала, не знаю. Но результаты анализов указывают именно на это. Что-то большее мы узнаем, лишь показав тебя специалисту.

— Но... Значит...

Давно вымершие Эмнетуайт создали Поднятое Оружие — Карильоны — исключительно для себя. Однако лепреконы, будучи всего лишь заменой, всё же могут сражаться этим древним оружием. Именно поэтому фей и поместили на этот склад как секретное оружие для битв со Зверями.

— Верно. Тебе больше нельзя касаться Поднятого Оружия. Последствия будут непредсказуемы... Я не просто так пытаюсь напугать тебя. Ты ведь понимаешь, что случится, если кто-то помимо Эмнетуайт попытается взять в руки Поднятое Оружие?

Разумеется, Ктолли это известно. Вот почему почти никто из солдат-рептилоидов никогда не пытался как-либо контактировать с феями. Лишь горстке хватало храбрости приближаться к ним, подобно Лаймскину.

— Ты по-прежнему неотмеченная, а значит, наверное, не так уж сильно отличаешься от Эмнетуайт, но не стоит делать какие-либо выводы, опираясь лишь на внешность.

Ктолли понимала. Каким бы незначительным не казался риск, ей нельзя подвергать себя ненужной опасности.

Но всё же.

Он в её имени. Ктолли Нота Сеньорис. Неспособная более прикоснуться к своему мечу, она останется лишь бессильной и бесполезной Ктолли.

— Если я больше не могу пользоваться Поднятым Оружием, то, значит, не являюсь феей-солдатом.

— Верно, — сказала Найглато, добавляя что-то к записям.

— А раз я больше не фея-солдат, то мне нельзя здесь оставаться.

— А-а... Да, пожалуй, на это можно и так посмотреть, — женщина-тролль нахмурилась. — Но всё же оставайся. С документами как-нибудь уладим, да и у тебя ведь нет каких-то причин уходить, так?

— Но...

— Не говори, что тебе больше нечего делать. Если у женщины есть мечты и надежды, то скуке в её жизни просто не останется места. Не забывай, — Найглато покачала пальцем перед лицом Ктолли, — ты выжила. Теперь ты дома. Дорожи этим, пока можешь.

— Что это вообще значит...

— Увидим. Может, тебе стоит начать готовиться к тому, чтобы стать невестой.

— ...Э?

— Я не шучу. Контракт Виллема закончится через три месяца. Его должность изначально предполагалась бессмысленной, да и техники вообще не жили на складе, так что контрактом не предусмотрена какая-либо процедура продления. Но его уход станет большой потерей для всех нас.

Ктолли понимает. Понимает, но...

— Разумеется, зная его — достаточно попросить, чтобы он не уходил. Но этого недостаточно. Нужна какая-то сильная связь, что-то, что действительно сделает это место его домом. Ты понимаешь, к чему я веду?

Ктолли начала терять нить разговора.

— Если хочешь отпустить коров вольно пастись, то сначала нужно приучить их возвращаться в стойло к вечеру, правильно?

Метафора показалась Ктолли несколько натянутой.

— Кроме того, это ведь такое расточительство — позволять роду последнего в мире Эмнетуайт угаснуть на первом же поколении, разве нет? Забудем пока о его вкусовых качествах, но будет неплохо, если он женится, создаст семью и оставит после себя потомство, согласна?

Постойте-ка... Разговор начинает уклоняться в какие-то странные дебри.

— Честно говоря, я подумывала и сама попробовать...

— Нет!

Стул, на котором сидела Ктолли, с грохотом опрокинулся. Её лицо пылало жаром. Гримаса удивления Найглато постепенно превратилась в дразнящую улыбку.

— Нет? Почему нет?

Согласно добытым сведениям, Виллем предпочитает добрых и надёжных женщин немного старше, чем он сам. К сожалению, Ктолли ни за что не сможет соответствовать этим критериям. И к ещё большему сожалению, Найглато соответствует им идеально.

— Потому что у меня нет ни шанса.

— Разве? А я бы так не сказала, — пожала плечами Найглато. — Впрочем, тебе стоит постараться, чтобы заполучить его. А не то это сделаю я или кто-нибудь ещё, — она усмехнулась.

А-а, подумала Ктолли. Вот она, доброта зрелой женщины.

Её посетило чувство, что Найглато просто продемонстрировала всё то, чего ей не хватает.

[[image:/storage/reader-images/ad97a3a963450cc7dcf0a6edb219355447bf84d1.webp]]

Когда маленькие феи, позавтракав, высыпали на улицу для утренней тренировки, Виллем расположился на кухне. Он надел передник поверх униформы, убрал волосы под платок, выложил на стол принесённые из города продукты. И принялся готовить.

В понимании Виллема, важнейшим качеством солдата является хорошее воображение. Что именно повлечёт за собой победа? Какие события приведут к ней и последуют за ней? Какие условия необходимы, чтобы победить? Воплотить свои мечты в реальность могут лишь те, кто способен свести воедино ответы на все эти вопросы.

Сам Виллем, будучи закалённым ветераном, обладал солидным опытом в таких делах. Например, вот что он предвидел. Все младшие феи на складе захотят попробовать бисквитный торт, даже если попытаться объяснить им, что это награда для вернувшейся домой Ктолли. Кроме того, сама Ктолли не из тех, кто может в одиночку есть торт, пока остальные глотают слюну. Она наверняка решит поделиться. А значит, если Виллем хочет, чтобы Ктолли съела нужное количество бисквитного торта, то ему нужно приготовить хоть сколько-нибудь и для всех остальных.

И теперь пришло время оценить результат.

Феи, уставшие после тренировки, входили в столовую и издавали звериные вопли восторга. На столе перед ними возвышался гигантский, только что испечённый бисквитный торт, сладкий аромат заполнял комнату. Зрелище практически лишило девочек рассудка. Их глаза сверкали по-волчьему, из ртов, казалось, вот-вот закапает слюна. И как только новорождённые ненасытные монстры готовы были броситься...

— Пожалуйста, ведите себя прилично за столом, — с улыбкой сказал истинный ненасытный монстр, Найглато.

Девочки смирно уселись за стол, терпеливо дождались своих порций и, благопристойно пожелав друг другу приятного аппетита, поднесли вилки ко ртам. Глаза маленьких сладкоежек тут же вспыхнули.

Первый раунд, как и ожидалось, остался полностью за Виллемом. Но времени почивать на лаврах не было. Предстоял второй раунд, посвящённый исключительно Ктолли. Но, осмотревшись, он обнаружил, что ключевой элемент плана, а именно сама голубоволосая девушка, отсутствует.

— Если ищешь Ктолли, то она, наверное, у себя в комнате, — сказала с сияющими глазами Нефрен, набивая рот.

— Почему? Я ведь точно приглашал её...

— Ну это же Ктолли. Вечно пытается корчить из себя незнамо что в самый неудачный момент, — включилась в разговор Итея.

Виллем вспомнил кое-что, услышанное некоторое время назад. Ктолли Нота Сеньорис никогда не заказывала в столовой склада фей десерты. Однако она вовсе не против сладостей. Тиат однажды объяснила это тем, что Ктолли взрослая. Объяснение было произнесено с такой гордостью, словно Тиат говорила о себе самой, но суть сводилась к тому, что лишь дети объедаются сладостями, а взрослые их спокойно отвергают. Тогда у Виллема мелькнула мысль, что в этом убеждении гораздо больше ребячества, чем в любви к сладостям, но промолчал.

Как старшая среди фей склада, Ктолли отчаянно пытается выглядеть в глазах младших как можно более взрослой и надёжной. Ни одна фея никогда не видела, чтобы Ктолли ела что-нибудь сладкое. Очень в её стиле, подумал Виллем.

— Ну, пустяки. Просто отнеси её порцию к ней в комнату и насладитесь своим сладеньким уединением.

— Не болтай глупостей. — Виллем щёлкнул Итею по носу.

Десятью минутами позже, в комнате Ктолли.

— И почему в столовой отсутствует лишь главная героиня?

— Эм... Ну, понимаешь, мне не хочется есть это при всех...

— Почему же?

— Но это же так по-детски. А ещё, по-моему, я выгляжу очень глупо, когда ем сладкое, и не хочу, чтобы младшие феи видели меня за таким занятием.

Известная причина и предсказуемый ответ. Виллем тяжело вздохнул.

— Что?

— Просто хочу сказать, что так беспокоиться из-за пустяков — очень по-детски.

— Что!

Виллем поставил на стол тарелку с куском торта, не обратив внимания на возмущённый вскрик Ктолли.

По комнате разлился сладкий аромат.

Взгляд Ктолли смягчился, она снова уселась.

— Не желаете ли чаю, Ваше Высочество? — Виллем, сдерживая улыбку, разделил ломоть на небольшие куски.

— Бисквитный торт?

— Ага, — он не понял, почему она переспросила, но всё же кивнул.

— Ты добавил орехи?

— Подумал, что так он получится вкуснее и сытнее.

Ктолли придирчиво осмотрела торт.

— На вид вкусный.

— И на вкус тоже.

— Можно съесть его, да?

— Ну конечно. Для кого я готовил, по-твоему?

Некоторое время она продолжала просто смотреть. Потом чуть потыкала вилкой. Наконец отделила небольшой кусочек. И дрожащей рукой начала поднимать.

Мгновение тишины.

Наконец, решившись, Ктолли положила кусок торта в рот.

“Ладно, ладно. Я приготовлю столько, что у тебя живот заболит.”

Она вспомнила обещание, которым они обменялись в ту ночь.

Обещание наконец-то исполнено.

И вдобавок ей удалось совершить то, что не сумел Виллем. Она выжила в битве и вернулась домой. Она смогла услышать “с возвращением” от того, кто ждал её.

Ктолли прожевала кусок и проглотила его.

— На вкус как бисквитный торт.

— Это же он и есть. — Виллем пожал плечами.

На колено Ктолли упала крупная капля.

— Я знаю... Что уже немного поздно... Это говорить... Но я... Я... Я правда вернулась...

Прошло уже десять дней с тех пор, как Ктолли, Итея и Нефрен вернулись на склад. Добавив дни, прошедшие с момента окончания битвы, получим больше двух недель.

Но она лишь сейчас начала осознавать это.

Виллем не был свидетелем битвы на Пятнадцатом Летающем Острове. Он мог лишь догадываться, через что прошла Ктолли, защищая их обещание.

— Ты, должно быть, хорошо потрудилась. — Он чувствовал себя идиотом за неспособность подобрать слова получше.

— Да... Так и было... — рукава Ктолли начали намокать от капающих слёз. — Прости... Я даже не чувствую вкуса. Наверное, он сладкий, но голова занята совсем другим...

— Понятно.

Сидя рядом с всхлипывающей Ктолли, Виллем думал. Как бы вёл себя на её месте он сам? Это, разумеется, невозможно, но что если бы он сумел выполнить то данное Алмерии обещание? Если бы смог защитить то, что хотел защитить, вернуться туда, куда хотел вернуться, и до отвала наесться коронным бисквитным тортом Дочери, как бы он повёл себя тогда?

Вероятно, просто рыдал бы без конца. Обрушил бы на детей приюта безжалостный град объятий и поцелуев. Они жаловались бы, что он сдавливает слишком сильно, называли бы его извращенцем, но он ни за что бы их не отпустил.

— Можешь есть в своё удовольствие. Тут много, видишь?

— Вижу... Вижу, но я не могу...

После второй порции она почти ничего не съела. Что ж, неудивительно. Виллем усмехнулся и мягко погладил Ктолли по голове.

На этот раз она не требовала, чтобы с ней не обращались как с ребёнком.

— Я уже сказал это вчера, так что мои слова несколько запоздали, но... С возвращением, Ктолли.

— А... — Вилка выпала из её пальцев. Она медленно подняла голову, всхлипывая. Тёмно-голубые глаза наполнились слезами, — Я дома.

Лоб Ктолли уткнулся в живот Виллема. Сквозь ткань униформы он чувствовал тепло её слёз.

— Наконец-то я сказала это.

— Мхм. А я наконец-то услышал эти слова. — Он легко похлопал её по затылку.

Ктолли зарыдала, вцепившись в Виллема и сильно дрожа. Юноша даже заподозрил, что она плачет не только от счастья.

— Хм? — Виллем, всё ещё глядя в потолок, удивлённо наклонил голову.

— Что-то не так? Что-то необычное увидел? — Ктолли проследила за его взглядом, но не заметила ничего, кроме обычных старых, подгнивших досок потолка.

— А, нет, всё нормально. Просто такое чувство, словно это уже однажды происходило.

— Разве? — Ктолли порылась в памяти, но ничего не обнаружила. — Последним, что ты чинил, насколько я помню, была та стена, которую сшибла Коллон.

— Я не об этом... Ладно, неважно. Раз я не помню, то это наверняка какой-то пустяк, — Виллем хрустнул шеей. — Думаю, с прошлого раза осталось достаточно досок и гвоздей... Слушай, не знаешь, где молоток?

— Ты ведь уже спрашивал. Забыл?

Пожалуй, и правда, так и есть.

— Увы... Так где он?

— Ну и ну, до чего же дырявая у тебя память, — со смешком сказала Ктолли. И снова открыла рот, чтобы продолжить: — ...А?

Где находится молоток. Ктолли была уверена, что знает. Но почему-то никак не могла вспомнить, как ни напрягала память.

— Что такое?

— Прости, я, эм... Кажется, я тоже забыла.

— Да ладно, что, серьёзно? Что за неуловимый молоток.

— Д-да... — она нерешительно кивнула, до сих пор озадаченная. Её внезапно охватило тревожное предчувствие, но Ктолли постаралсь убедить себя, что ничего страшного не случилось.

— Ну, ладно. Раз мы оба забыли, значит, надо просто спросить кого-то третьего, так?

— Д-да... Верно.

Виллем очень добрый. Временами, конечно, он ведёт себя глупо и совершенно не разбирается в женских чувствах, но, находясь рядом с ним, Ктолли понимала, что он постоянно прикладывает все усилия, чтобы заботиться о феях. Его доброта отчётливо проявляется в его словах и делах. Так что, разумеется, она хочет быть рядом с ним как можно дольше. Быть ближе к нему. Чувствовать заботу.

Ктолли выдавила улыбку.

— Пойдём. Он, наверное, в одной из кладовых, на первом или на втором этаже.

— Ага.

Виллем развернулся и пошёл по коридору. Ктолли посмотрела на его левую ладонь. Удивится ли он, если подбежать и взять его за руку? Сопротивляться, наверное, не станет... Но как он посмотрит на это? Тогда, на Одиннадцатом Острове, когда Нефрен держала его за руку, он не прогонял её, но ему явно было неловко. Будет не слишком-то приятно увидеть такое же выражение лица... Ктолли тихо следовала в полушаге за Виллемом, в её голове продолжался жаркий спор.

— О-о-о, — выглядывавшая из-за угла коридора Тиат, похоже, чем-то очень возбуждена.

— Так вот он какой... взрослый роман? — щёки Лакеш, тоже подсматривавшей из-за угла, почему-то порозовели.

— В полушаге позади... Внезапно оказавшись наедине, они оба не знают, как приблизиться друг к другу, — присоединилась к ним Итея.

— Эй, там, я вас слышу, — окликнула Ктолли, и три головы снова спрятались за угол.

С тех пор, как Ктолли очнулась, прошло уже пять дней.

Никаких проблем с её здоровьем пока не возникало.

Не то чтобы девушка собиралась следовать совету Найглато, но она больше не фея-солдат, и заняться ей особо нечем. Так что всё время, раньше уходившее на тренировки, теперь можно потратить на другие дела. И пока что этими делами были тренировка младших фей и помощь Найглато.

Ктолли зачерпнула немного ложкой и попробовала. Кончик языка слегка защипало. Неплохо. Но если учесть количество мяса, возможно, лучше будет сделать бульон ещё острее. Ктолли нарезала травы и высыпала в кастрюлю.

— ...Снова мясо со специями? Любимое блюдо одного нашего общего знакомого, а?

Вошедшая Итея принялась за свои обычные поддразнивания, но Ктолли вскоре прогнала её прочь, приговаривая: “Вход на кухню запрещён всем, кроме дежурных поваров”. Правило касалось всех фей, но Виллем, Найглато и недавно ставшая помощницей Найглато Ктолли были исключениями.

Возможно, стоит ещё чуть подсластить овощи. Ну, маленькие феи, наверное, одобрят такую перемену, но Ктолли не хватало информации, чтобы предсказать реакцию некой важной персоны. Не видя иного выхода, она решила сегодня подать овощи как есть и пронаблюдать. Сегодня, завтра, послезавтра. Вырастая понемногу день за днём, она наверняка рано или поздно станет такой, какой хочет быть.

— А знаешь, это ведь не очень хорошо — единолично оккупировать кухню, чтобы угодить желудку одного едока, — донеслось снаружи.

Ктолли метнула поварёшку на звук.

Девочки бежали.

Прошёл слух, что в небе на севере будет видно множество падающих звёзд. Погода была хорошая, и небо ясное, но даже в холода никто не захотел бы упустить шанс увидеть столь прекрасное зрелище на ночном небосводе.

Проблема в том, чтобы найти подходящую позицию для наблюдения. Большое окно столовой? Окна собственных комнат? Скамейка у главного входа? Но в конечном счёте все сошлись на том, что полученные во всех этих скучных, обычных местах впечатления неизбежно окажутся ограниченными. Вместо этого маленьких фей ждёт прекрасная ложа в партере — крыша. Обычно она завешена развевающимся на ветру бельём, но в такую ясную ночь, как эта, наверняка послужит прекрасной обзорной площадкой.

Девочки неслись сломя голову, топоча по коридорам в стремлении захватить лучшие места.

— С-стойте! — кричала Тиат с полотенцем в руках, догоняя малышек. — Высушите волосы после ванной! Простудитесь!!

Совершенно логичное и разумное требование. К сожалению, детским умам свойственно, увлекаясь, совершенно игнорировать логику и разум. Это тем более верно для маленьких фей, которых мало волновало собственное здоровье.

Девочки бежали, мокрые волосы развевались за их спинами.

— Стой! — Тиат наконец поймала одну и принялась вытирать её голову полотенцем, но остальные тем временем продолжали убегать. Шансы на то, что удастся поймать всех, начали казаться призрачными.

Усилия Тиат были слышны и снаружи.

— А она и правда усердно старается присматривать за ними, а? — проговорил Виллем, сидя на скамейке и глядя в небо.

Тиат всего лишь десять лет, она ещё очень мала, а мысли и поступки, само собой, до сих пор детские. Учитывая всё это, её попытки вести себя по-взрослому немного неожиданны. Однако Ктолли не особо удивлялась.

— Наверное, пытается копировать меня, — усмехнулась голубоволосая девушка. — Совсем недавно я точно так же гонялась за ними.

— Вот оно что. Понятно, — Виллем улыбнулся, по-прежнему глядя в небо.

Созерцая то же самое небо, Ктолли украдкой взглянула на его лицо. Он выглядит очень спокойным. Сидя с ним на одной скамейке, она чувствовала, как сердце забилось чаще, но Виллем, кажется, не испытывал ничего подобного. Какая-то часть Ктолли испытывала разочарование, но другая часть считала, что всё хорошо так, как есть.

— Кстати, когда мы впервые встретились, ты тоже гналась за кем-то. Ну, это было не так уж и давно, чтобы сойти за воспоминание о прошлом, но...

— Э...

[Множество катящихся бисеринок]

— Я, кажется, так и не спросил. Что ты тогда делала на Двадцать Восьмом Острове?

* * *

— Да ещё и на Пёстром рынке? Не самое подходящее место для туриста. Или ты возвращалась из битвы со Зверями?

* * *

— Здания стоят как попало, и там может быть опасно. Сверху постоянно что-то падает. Обычно старые чайники или банки из-под масла... Иногда сверху сваливалась курица, решая вопрос с обедом.

Что...

— Но в тот раз я впервые увидел, как с неба падает девочка. Вот уж неожиданность так неожиданность.

О чём он говорит?

Виллем рассказывал о каких-то совершенно неизвестных ей событиях. Ктолли чувствовала, что это, несомненно, драгоценные воспоминания, но их не было. И дело не в том, что она забыла. Воспоминания не стёрлись. Просто пережившей те события Ктолли больше нет.

— Ктолли? Что случилось?

— А... Эм... — она не знала, как ответить. Ей не хватало духу поделиться странным осознанием, только что всплывшим в голове. И более всего прочего она боялась расстроить Виллема. Она не хотела показывать ему, что перед ним больше не та девушка, о которой он так заботился. — Ну...

Что она делает? Как она может так думать? Виллем тревожится из-за неё. Нужно поднять на него глаза и сказать: "Всё в порядке". Нужно успокоить его. Нельзя вести себя подозрительно. Нельзя позволить ему заметить, что с ней что-то не так. Нельзя позволить ему узнать правду. Но что не так? И что правда? Она не знает. Не знает, но это крайне важно. Она не может показать это, если хочет остаться Ктолли Нотой Сеньорис.

— Ктолли? — Виллем с беспокойством вглядывался в её лицо.

Внезапно сверху раздался угрожающий металлический скрежет.

Ктолли резко подняла голову.

По краю крыши тянулось металлическое ограждение. Но оно, изначально не отличавшееся особой прочностью, со временем проржавело и стало совершенно ненадёжным, готовым сломаться при малейшей нагрузке. Ктолли уже некоторое время подумывала, что ограде необходим ремонт, но все были слишком заняты, и вопрос постоянно откладывался на потом.

На высоте второго этажа Ктолли заметила падающую девочку. Крошечная фигурка, маленькая даже для младших фей, бьющиеся на ветру волосы лимонного цвета.

Альмита?!

Нет, она не так уж и высоко, но это означает, что и до падения осталось совсем мало времени. Ктолли ни за что не успеет добежать.

Виллем рванулся вперёд.

Непохоже на прыжок Соловья, или как там назывался тот приём. Видимо, расстояние слишком велико. Приём, рассчитанный на быстрое преодоление короткой дистанции, разумеется, не поможет преодолеть большую. Но Виллем, как и Ктолли, наверняка не успеет добежать вовремя обычным бегом.

Ктолли активировала магическое зрение.

Она увидела, как в теле Виллема начинают разгораться искры Яда.

Идиот!

Она оттолкнулась от земли.

Всё тело Виллема покрывают старые раны, и, по словам Найглато, чудо, что он вообще до сих пор жив. В его состоянии зажигание Яда равносильно самоубийству. Но ради спасения своих дорогих дочерей он наверняка пойдёт на это, не задумываясь.

А значит, Ктолли должна опередить его. Она зажгла собственный Яд, распахнула иллюзорные крылья и скользнула вперёд, оставляя за собой искры серебристо-голубого света. Пролетев мимо Виллема, Ктолли протянула руки и поймала девочку у самой земли.

И, крепко обнимая маленькое тело, упала. Инерция не могла исчезнуть так просто. Ктолли несколько раз перекатилась и остановилась, врезавшись в стену склада.

— Хнн...

Она солгала бы, заявив, что это было совсем не больно. Но Яд защитил её тело от серьёзных увечий. Девочка, которую она сжимала в объятиях, выглядела ошеломлённой, но в остальном — целой и невредимой.

— Ктолли?! — Виллем с отчаянным выкриком подбежал к ней.

— Ну что за крики, ты как маленький, — Ктолли встала и отряхнула одежду. — Со мной всё в порядке. Видишь? И Ал... Эм... — она слегка встряхнула маленькую фею, — и с ней тоже всё хорошо. Просто немного испачкалась.

— Я не об этом! Что за безрассудство! Голова не кружится?! Пальцы не немеют?! Никаких странных ощущений в позвоночнике нет?! — Виллем схватил её за плечи, притягивая к себе.

— Э-эй! Слишком близко! Мне приятно, но не сейчас, не сейчас!

— Да слушай же! Яд — это противоположность жизни. Зажигать его — значит ослаблять собственные жизненные силы. Нельзя так просто использовать магию, способную убить тебя!

Разумеется, Ктолли прекрасно это понимает. Это основы основ любой магии.

— И жизненные силы лепреконов невелики изначально, так что они могут зажечь сильный Яд даже без особых усилий, — продолжал Виллем.

— Да, так что...

— Но ты больше не лепрекон! — завопил он. — И что вообще ты наделала?! Почему зажгла Яд так резко?! От такого обычно погибают на месте, неважно, лепреконы или кто ещё!

— Э...

Теперь, когда Виллем упомянул это, Ктолли наконец осознала. Зажигать Яд — это то же самое, что разжигать костёр. Чтобы получить бушующее пламя, нужно начать с маленькой искры и позволить ей постепенно разгораться. Яд нельзя использовать сразу как захочется, на лету. Разумеется, Ктолли поступила опасно и безрассудно, но то, что она совершила, должно быть попросту невозможным.

— Я... Я подумал, что снова тебя потеряю.

— Ну что за... — в голове Ктолли и без того царил беспорядок, но теперь положение стало ещё хуже. Мысли путались и затуманивали рассудок. Лицо Виллема совсем рядом, она обратила внимание, что у него необычно длинные ресницы...

— Успокойся, — она похлопала Виллема по щеке. И себя за компанию. Успокоиться нужно не только ему. — Во-первых, я могу сказать тебе то же самое. Ты сам бы это сделал, если бы не я, разве нет? Ты бы зажёг Яд для ускорения. Я смотрела. Я видела.

Виллем умолк.

— А во-вторых, со мной всё в порядке. Голова не кружится, никаких странных ощущений нет... Кончики пальцев слегка онемели, но это скоро пройдёт само собой.

— Ты точно не притворяешься, что всё хорошо?

— Ого, похоже, мне не слишком-то доверяют, — усмехнулась Ктолли, высвобождаясь из объятий Виллема.

Подняв взгляд к крыше, она увидела, как и ожидалось, что ограждение проломилось. Тиат стояла на четвереньках у самого края, глядя в их сторону. По лицу было видно, что она вот-вот расплачется.

— Всё хорошо! Я её поймала! — услышав крик Ктолли, Тиат тут же приободрилась. — Но на крыше всё ещё опасно, так что уходите оттуда! Отведи младших вниз!

— П-поняла! Сделаю!

Тиат встала и принялась загонять фей внутрь. В этом на неё можно положиться.

— Что ж, я отведу её в ванную. А тебе лучше бы помочь Тиат.

— А... — Виллем, всё ещё немного не в себе, кивнул.

К счастью, в ванной осталось достаточно тёплой воды. Незачем набирать воду из реки и нагревать её магией, можно сразу приступать к делу. Ктолли принялась тереть покрытую пеной голову девочки. Пушистые лимонно-жёлтые волосы выпачкались в грязи, когда малышка и Ктолли катились по земле. Пришлось повозиться, чтобы отмыть их.

— Э-эм... — девочка осторожно заговорила, плотно зажмурившись, чтобы в глаза не попала вода, — п-прости...

— Если уж собираешься извиняться, то извиняйся перед Тиат, а не передо мной. Если бы ты её слушалась, то ничего опасного бы не произошло.

— Л-ладно... прости.

Она вообще слушает? Ну, Ктолли ничего особо и не ожидала. Когда детей в таком возрасте ругают за что-то, они, как правило, не задумываются над тем, в чём же они на самом деле провинились. Девочка, наверное, даже не испугалась, хотя только что едва не разбилась насмерть, и, скорее всего, вообще не понимает, за что ей выговаривают. Ещё одно напоминание о том, насколько искажены "жизни" лепреконов, лишённых даже инстинкта самосохранения.

Ктолли подняла взгляд.

В ванной склада фей висит большое зеркало. Его повесила здесь Найглато примерно тогда же, когда появилась Ктолли. По словам Найглато, все девочки, неважно, оружие они или нет, должны следить за своей внешностью. Зеркало — одна из всех тех вещей, которые Найглато добавила к обстановке склада, но всё же...

— А?

В отражении Ктолли почудилось что-то странное: красный. Её волосы красные. Ещё вчера, точнее, всего несколько мгновений назад красными были только несколько прядей. Но теперь красный цвет покрывает почти треть головы.

Что происходит?

По мнению Ктолли, её случай отличается от тех зверолюдей, про которых упоминала Найглато, цвет волос которых меняется в зависимости от времени года. Представители этих рас линяют, сбрасывая старые волосы и отращивая новые, другого цвета. Их волосы не меняют цвет внезапно, оставаясь на голове. А значит, с Ктолли происходит нечто совершенно иное.

[Смотрящая на неё девочка с красными глазами]

Это чувство. Бесчисленные бессмысленные образы, кружащиеся в голове. Ктолли вспомнила. Своё собственное, но словно совершенно чужое тело. Сильные, внезапные уколы чувств ненависти и утраты. А ещё...

— Элк?..

Она вспомнила имя, и только имя. Все прочие воспоминания избегали её.

— А? Что это было...

Она задрожала. Перед глазами всё поплыло.

— Ктолли? — покрытая пеной девочка обернулась и посмотрела на неё.

Как зовут эту девочку? Ктолли не помнит. Как будто она никогда этого и не знала. Но почему? На складе всего чуть больше тридцати обитателей. Они все как одна семья. Или, по крайней мере, так должно быть. Тогда почему?

— Тебе холодно?

Нет. Дело не в этом. Что-то иное схватило её сердце и заморозило его. Но она не знает, что это. Ктолли стояла, замерев, неспособная облечь свои беспорядочные мысли в слова.

Она хотела услышать "с возвращением".

Она хотела сказать "я дома".

Она хотела попробовать бисквитный торт.

И все эти желания исполнились. Она вернулась домой, встретила того, кого хотела встретить ещё хотя бы раз, и сделала всё, что хотела сделать.

Их обещание выполнено.

Конец настиг её и тихо положил ладонь на плечо.

Глава 3: Даже если будущее неизвестно [чародейство в лунном свете]

[[image:/storage/reader-images/ad3bfb4e61555fa3100cc6c185781c0eb49f9923.webp]]

“Что я такое?” – подумала про себя Ктолли.

Ктолли Нота Сеньорис. Взрослая фея-солдат. Носитель Поднятого Оружия Сеньориса. Та, кто встретила последнего выжившего Эмнетуайт Виллема Кмеча, многому у него научилась и обрела надежду.

Правда?

...Правда.

Она подняла Итею посреди ночи.

– Бр-р, ну и холодина, а? Стоило накинуть ещё что-нибудь.

Они стояли на вершине небольшого холма возле гавани. Ветер здесь всегда очень сильный. А ещё отсюда открывается хороший обзор, так что они сразу заметят, если кто-нибудь решит приблизиться к ним.

– Прости. Разговор будет короткий, потерпи, пожалуйста.

– ...Хм? – Итея, ёжась, вопросительно посмотрела на Ктолли. – Если ты вытащила меня аж сюда ради короткого разговора, полагаю, речь пойдёт о чём-то, чем ты совсем не хочешь делиться с кем-то ещё.

– Да, как-то так. Ну, ты, наверное, уже догадалась, о чём я хочу поговорить.

– Нет, нет. Я просто чуть больше знаю и слушаю чуть внимательнее, чем остальные. Я не какой-то там всезнающий бог, ничего подобного, – сказала Итея, ставя светильник на землю и садясь. – Так что, в общем-то, я тоже хочу кое о чём тебя спросить. Не против, если я начну?

– ...Ладно. О чём спросить?

– Кто ты?

Итея задала вопрос небрежно, словно спрашивала, что сегодня на ужин. У Ктолли на мгновение перехватило дыхание.

– Ктолли Нота Сеньорис, – медленно ответила она, словно вдумываясь в каждое отдельное слово.

– Уверена?

– А я похожа на кого-то ещё?

– Вроде нет...

Свистящий ветер взметнул волосы Ктолли. Небесно-голубой сливался с окружающей темнотой, почти полностью теряясь в ней. Но танцующий в воздухе красный виднелся совершенно отчётливо.

– Ну, у меня на этом всё. О чём ты хотела поговорить?

– М-м. – Ктолли посмотрела в небо. Черные облака тенями проносились над их головами. В просветах виднелось чуть размытое звёздное небо и мягко сияющая золотом луна. – Я долго думала, как начать, но, судя по твоему вопросу, ты и так всё поняла?

– Не совсем. Просто догадка в стиле нашего старого доброго техника. Но одно я знаю точно: эрозия не остановилась и не исчезла. Память и личность Ктолли Ноты Сеньорис продолжают разрушаться даже сейчас, пока мы говорим, так?

– Мхм. Похоже на то. – Ктолли поймала бесконтрольно бьющиеся на ветру волосы и прижала к груди. – Эрозия сама по себе редкость, а эрозия у тех, кто ещё не достиг двадцати лет, это ещё более редкостная редкость, правильно? Когда эрозия началась у тебя, всё было так же?

– Ага. Ну, точнее, я так думаю. Сама я ничего об этом не помню, так что детали случившегося могут отличаться. – Итея улыбнулась, но Ктолли знала – это лишь маска. Итея всегда улыбается, когда хочет скрыть свои истинные чувства. – Ты уже давно меня знаешь. Так что ты знала и прежнюю Итею, верно? Весёлую, вечно встревающую в чужие дела и совершенно неспособную на откровенность с самой собой... У неё было хобби – писать всякую выдуманную всячину, и она не пропускала ни одного дня в своём дневнике... Такой была Итея Майз Вальгаллис. Я узнала всё это, когда прочла её дневник.

А, тогда, подумала Ктолли. Около двух лет назад. Итея, едва-едва ставшая полноценной феей-солдатом, внезапно заперлась на несколько дней в комнате, заявив, что простудилась. Должно быть, всё это время она отчаянно штудировала дневник. Сейчас, вспоминая, Ктолли подумала, что характер Итеи после тех дней немного изменился... А может, и нет. Сложно сказать. Тогда они не были особенно близки.

– Тяжело было?

– А то. Думала, что схожу с ума. Несколько раз даже хотела умереть. Но такой поступок не вернул бы владелицу этого тела... Настоящую Итею. Я могла искупить свой грех, то, что стёрла прежнюю жизнь, лишь одним способом... Продолжать существование Итеи Майз Вальгаллис так, чтобы никто не заметил. Во всяком случае, именно это я сказала себе, и каким-то образом до сих пор у меня получалось.

– Так значит, всё это время ты нас обманывала?

– Верно. Злишься?

“Злюсь ли я?” – спросила себя Ктолли. Она не чувствовала гнева или замешательства. “А, вот значит как”. Новость, на удивление, не вызвала никакого потрясения. Ктолли просто приняла услышанное как должное.

– Дневник, значит? – Она села рядом с Итеей. – Может, мне тоже стоит начать вести дневник.

– Ну, в твоём случае вряд ли получится скрыть происходящее. Меняется не только твоя личность, но и внешность.

А. Красный цвет волос, наверное, рано или поздно полностью вытеснит голубой. Действительно, такую перемену будет трудно скрыть от всех.

– Да и вообще, ты разве согласна на то, чтобы твою жизнь вместо тебя дальше жил кто-то другой? Не то чтобы я пыталась указывать тебе, как поступать, но ты правда хочешь, чтобы кто-то ещё ходил туда, куда ты всегда хотела пойти, побывал там, где ты всегда мечтала оказаться?

А. Это и правда не слишком-то приятно.

– Любые чувства, любые желания пойти куда-то или оказаться где-то тоже, наверное, исчезнут, верно? Так что тут не на что злиться. – Ктолли крепко обхватила колени. – ...А может, лучше умереть прямо сейчас, пока я ещё что-то помню.

– Это тоже вариант. Я серьёзно. Прямо сейчас в твоём сердце ещё есть что-то, за что можно держаться, то, ради чего ты можешь продолжать жить. Но вскоре всё это исчезнет. И, наверное, это окажется ещё тяжелее, чем ты думаешь.

– Верно... – Она уткнулась лицом в колени. Сидящая рядом девушка положила руку ей на плечо. – Итея?

– Тут ветрено и холодно, правда же? Может, температура моего тела и не так высока, как у Нефрен, но, надеюсь, хватит и этого.

– ...Хе, – с губ Кутори сорвался тихий смешок. – Спасибо. Ты очень тёплая.

– Вот и славно. Всё-таки моя жизнь на что-то сгодилась, да?

Неизвестно, что стало тому причиной – одно совпадение, наложившееся на другое, или же результат чьих-то намеренных действий, но эрозия со стороны её предыдущей жизни совершенно точно происходит и несёт явственную угрозу.

Она пожирает саму её сущность, разрушает сердце, похищает воспоминания, убивает душу... а потом, вспоминая себя, возрождённая душа её предшественницы постепенно захватит то, что останется от тела. Этот процесс совершенно не зависит от желаний владелицы предыдущей жизни.

Никакое чудо любви не спасло её.

А может, и спасло, но время почти на исходе.

Девушка по имени Ктолли Нота Сеньорис скоро исчезнет навеки.

– Ты скрываешь это от нашего техника?

– Да. Он будет тревожиться, если узнает.

– И что тут такого? Мне казалось, это твоя привилегия – заставлять его тревожиться.

– Может быть.

Ктолли уже думала об этом. Но если она расскажет ему, то всё оставшееся ей время будет видеть лишь его отчаянное, встревоженное лицо. Она хочет, чтобы он думал о ней. Но не хочет, чтобы её оплакивали. Не хочет быть трагическим персонажем.

– Я хочу, чтобы мы оба жили счастливо, пусть даже совсем немного... Наверное.

Ответ, похоже, не слишком-то впечатлил Итею.

– Звучит как реплика из какого-то низкопробного романа... Ну, хотя бы теперь я уверена, что ты и правда Ктолли.

Они переглянулись и обменялись горькими улыбками.

– Во всяком случае, больше никакого Яда, хорошо? – едва слышно сказала Итея. – Разумеется, я это я, а ты это ты. Мы обе феи, но в конце концов это значит лишь, что мы – обе заблудшие души умерших детей или кто там на самом деле. Мы семья, но в то же время мы совсем разные. Нет гарантии, что с тобой происходит то же самое, что случилось со мной. Но всё же, прислушайся хотя бы к этому совету.

– М-м, – Ктолли кивнула.

– И, разумеется, не прикасайся к Поднятому Оружию. Если хочешь остаться как можно дольше, то воздерживайся хотя бы от этого.

– М-м... Понятно. Спасибо, Итея.

– Кстати, ты так и не спросишь, а? Как меня зовут на самом деле или откуда я, или ещё что-нибудь?

Ктолли не видела смысла спрашивать.

– Ты тоже Итея. Весёлая, вечно встревающая в чужие дела и совершенно неспособная на откровенность с самой собой, – она легонько щёлкнула Итею по носу. – Наш дорогой товарищ, и, что важнее всего, член семьи. Ты непохожа на кого-то другого.

– Ха-ха-ха. Ну, тогда я рада.

Никогда нельзя доверять Итее, когда она вот так улыбается. В этом сходились все на складе фей. В конце концов, как можно доверять кому-то, кто постоянно улыбается, неважно, счастлив он, печален, зол или смущён?

Но несмотря на это, Ктолли вдруг подумала, что, может быть, просто может быть, иногда этой улыбке всё-таки можно доверять.

В уголке глаза Итеи, подсвеченная слабым, зыбким светом стоящей позади них лампы, блестела одинокая слеза.

Виллему снился кошмар.

В этом кошмаре его учитель, Наврутри и император выпивали и веселились вместе. Каждый из них относился к противоположному полу на свой выдающийся лад, так что, разумеется, тема разговора быстро перешла на женщин. Учитель, в глубине души просто старый извращенец, делился своими размышлениями на тему сисек и попок. Наврутри, часто хваставшийся своими любовными похождениями во множестве городов, где он бывал (и, скорее всего, хваставшийся ничуть не привирая), рассказывал о невероятно прекрасной женщине, с которой встретился в Конфедерации Сыпучих Песков. И наконец, император, знаменитый своей привычкой лапать придворных дам (и получать за это нагоняи от императрицы), пространно распространялся о чистой и невинной прелести новой горничной. Его глаза заволокла мечтательная дымка.

Хочу сбежать отсюда...

Однако, стоило Виллему подумать об этом, как три руки схватили его за плечи.

– А теперь твоя очередь, – заявил Наврутри.

– Давай, выкладывай, – приказал учитель, пьяно улыбаясь.

– Кстати говоря, до меня дошли слухи, что недавно тебя застукали наедине с моей племянницей, – многозначительно протянул император, придвигаясь ближе.

Виллем попытался улизнуть под предлогом тренировки, но это не сработало. Его насильно усадили обратно и принялись вливать в рот выпивку. Вскоре сознание Виллема затуманилось, губы принялись шевелиться сами собой, и имена знакомых женщин одно за другим...

– Техник. Э-эй, техник. Почему ты спишь здесь?

Виллема Кмеча, техника второго класса, разбудил звук голоса. Чтобы оценить ситуацию, ему хватило быстрого взгляда по сторонам. Первым, что он увидел, оказалась кипа беспорядочно сваленных бумаг. Вторым, что он увидел, оказалась кипа беспорядочно сваленных бумаг. Справа, слева, спереди, сзади – повсюду взгляду открывалась одна и та же картина. Иначе говоря, он в архиве склада фей.

– В комнате тебя не было, так что я заинтересовалась, где тебя носит... и подумать только, нашла именно здесь.

– ...Итея? – Рядом стояла девушка с каштановыми волосами, подбоченившись и несколько недовольно взирая на Виллема.

– Ага, Итея Майз Вальгаллис собственной персоной. Короче, если не поторопишься в столовую, останешься без завтрака.

– Понятно... – Прошлой ночью его посетила идея наконец разобрать завалы в архиве. Но, как и следовало ожидать, задача оказалась чересчур тяжела. Он потерял счёт не только бумагам, но и времени, и в какой-то момент, видимо, просто отключился, уснув на диване. – Ну, голодать и правда не стоит.

Виллем уселся, и долю секунды спустя на пол скатилась невысокая сероволосая девушка.

– ...Ай. – Придя в себя, она приняла сидячее положение.

– А, а я-то думал, откуда тут взялось тёплое одеяло.

– Сейчас холодно, и я не хотела, чтобы ты простудился.

Разумно. Виллем почувствовал благодарность.

– Спасибо... Но как вышло, что ты тоже уснула со мной на диване?

– Сейчас холодно, и я не хотела, чтобы ты простудился.

На этот раз слова уже не звучали так разумно, и Виллем не ощутил особой благодарности.

– У Коллон со вчерашнего дня температура, а у Тиат и Альмиты насморк. Ты тоже можешь заболеть, если будешь неосторожен, – добавила Нефрен.

– Мне приятно, что ты заботишься обо мне, но когда ложишься спать, делай это в собственной комнате, – он слегка щёлкнул её по лбу.

Тихо стоявшая в стороне Итея наблюдала за ними с подозрением.

– Такое впечатление, что все эти разговоры должны звучать очень неприлично, но почему-то этого не происходит.

– Значит, ты ещё не окончательно испорчена.

– Я, наверное, должна сейчас обрадоваться? – спросила Итея. – Кстати, Нефрен, тебе действительно по душе роль домашнего животного?

– Моральная поддержка важна.

– Понятно, – Итея кивнула.

– ...Ну, поторопись, пора завтракать. – Виллем потянул до сих пор полусонную Нефрен за собой.

– О, между прочим, господин техник, как там у вас с Ктолли?

– В смысле?

– А, ну, типа, как оно, когда тебя так упорно стараются охмурить. Приятно, небось?

– Не буду отрицать, но твоё любопытство излишне.

– Охо-хо, – Итея, похоже, удивилась. – Так значит, её усилия дают результат?

– Ну, я же всё-таки нормальный молодой мужчина. Она, конечно, ещё чуточку чересчур молода, но разве найдётся в мире парень, которому совершенно безразлично внимание красивой девушки? Но пусть даже она и заставляет моё сердце биться чаще, принять её чувства я не могу. Потому и пытаюсь оттолкнуть от себя.

– Хм-м?

Что я несу? Похоже, тот странный сон ещё не до конца выветрился из головы и теперь заставляет его болтать всякую чепуху. Продолжать в том же духе может быть опасно, так что Виллем замолчал.

– Не говори ей, – добавил он со вздохом.

– Говорят, ты спал с Нефрен?

Когда Виллем шагал по коридору, кто-то внезапно схватил его за ухо и принялся допрашивать. Превозмогая боль, он обернулся посмотреть, и разумеется, за его спиной стояла девушка с голубыми – нет, красно-голубыми волосами. В недовольном взгляде Ктолли таились искры гнева. Выглядело это... как бы это сказать... жутковато.

– Да почему все придают этому такое значение... – Он похлопал по вцепившейся в ухо руке, призывая отпустить. – Не делай из мухи слона. Взрослый и ребёнок переночевали под одним одеялом, что такого?

– Тебе рановато зваться взрослым.

– Просто на вид я кажусь моложе, а вообще-то со дня моего рождения прошло больше пятисот лет.

– Я знаю. А ещё я знаю, что все эти пятьсот лет ты спал. Так что убери-ка эту ухмылочку с лица, отговорка не сработает.

Ай. Виллем рассчитывал, что сможет выкрутиться.

– Впрочем, не думаю, что ты стал бы приглашать её спать с тобой, а значит, Нефрен поступила так по собственной инициативе, но...

Очевидно.

– Это всё равно не оправдание. Ты же, помнится, хвастался, что пережил множество опасностей, так почему же не заметил, как она прижимается к тебе? Куда делась твоя способность увернуться от кинжала не просыпаясь?

– Это совсем другое дело. Я могу почувствовать врагов. Но незачем опасаться тех, кто не питает злых намерений, правда же?

– Ладно, а если бы это была Найглато? Как бы ты поступил?

– Выкинул бы её в окно в два счёта, – немедленно, не раздумывая ответил он. Очевидный ответ. Только самоубийца может решиться подпустить так близко тролля, не скрывающего своих плотоядных намерений.

– Видишь? А к Нефрен ты относишься иначе.

– Да-нет-же-говорю-же-она-может-и-не-враг-но-я-всё-равно-почувствовал-бы-приближение-угрозы-я-же-не-хочу-умереть-ты-же-понимаешь-в-любом-случае-можно-сказать-что-Найглато-опасна-в-широком-смысле-слова...

– Твои оправдания звучат ещё подозрительнее, когда ты вот так тараторишь.

– ...Ну что мне ещё сказать... – Виллем поник.

– Задам ещё один вопрос. Как бы ты поступил, если бы вместо Нефрен оказалась я?

– Ну разумеется... – Он на мгновение задумался. Нужно ответить осторожно, иначе в будущем не оберёшься проблем. Особенно если она решит проверить на деле. – ...Разумеется, прогнал бы тебя прочь.

Виллем ожидал, что Ктолли рассердится и скажет что-нибудь вроде "Почему это Нефрен можно остаться, а мне нет?"

– Хмф. – Недовольное выражение по-прежнему не покидало её лица, но она больше не расспрашивала и отпустила его ухо. – Веди себя прилично. Ты же не хочешь, чтобы младшие феи нахватались у тебя дурных привычек, правда?

– Д-да?

Ктолли пихнула его в спину и, чуть ли не пританцовывая, пошла прочь по коридору.

Чего? Огорошенный Виллем провожал её взглядом, не понимая, что случилось.

Он привык иметь дело с девочками, но не с женщинами. И совершенно не знал, как обращаться с девушками, находящимися на грани между девочкой и женщиной. Не знал пятьсот лет назад, не знает и сейчас.

Но одно он смог понять.

– Она совершенно не щадит себя...

Разумеется, он не смог бы внятно сказать, почему решил так. Поведение Ктолли на первый взгляд казалось самым обычным. И всё же Виллем был уверен в своих ощущениях.

В комнате Найглато проходило очередное собрание управляющих складом. Три вида варенья соседствовали с тарелкой, полной свежеиспечённых лепёшек, чайник энергично свистел на огне.

– ...Коллон стало лучше? – спросил Виллем.

– Расслабляться рано. Температура начала снижаться, но всё ещё повышена. Завтра я отправлюсь в город за лекарствами.

– Ясно... Если посреди ночи покажется, что у неё кошмар, положи это под подушку, – сказал он, выкладывая на стол металлическую пластину размером примерно с ладонь. Просто старый кусок металла совершенно обычного вида.

– Что это?

– Древний Талисман, предназначенный отгонять вызванные болезнями кошмары. Сам по себе он не имеет расовых ограничений, и его не нужно активировать магией. Просто положи под подушку, и он заработает автоматически.

– ...Я и не знала, что у тебя есть такая полезная штука.

– Ну, у меня её и не было... Это часть здешнего оборудования.

Найглато приподняла брови.

– Постой-ка. Если это часть оборудования, то почему я впервые о нём слышу? И я представить себе не могу, что нам могли выделить средства на покупку такого дорогого предмета. Талисман без расовых ограничений, да ещё и не имеющий боевого применения.

– Ты знала, что он здесь, просто не знала, что он делает. – Виллем щёлкнул по пластине пальцем. – Он был в самом центре клинка Сеньориса.

– Э?

– Я ведь рассказывал, разве нет? Карильоны состоят как минимум из двадцати трёх Талисманов, собранных и соединённых воедино магическими линиями. То есть, отсоединив линии, можно получить как минимум двадцать три разных Талисмана. Сеньорис, между тем, состоит из сорока одного.

– ...Сеньорис?

– Остальные сорок практически бесполезны, так что я оставил их в хранилище. Всякая ерунда вроде "защита ногтей рук от глубоких порезов немагическими клинками" или "жужжание, когда владелец называет себя не своим истинным именем".

– Верни его сейчас же! – Найглато ударила кулаком по столу. Чашки зазвенели, но, на удивление, ни капли чая не пролилось. – Что такое, по-твоему, Карильоны, то есть – Поднятое Оружие? Это буквально единственная причина, по которой Регул Айр ещё существует! А Сеньорис – важнейший и ценнейший из всех мечей!

– Знаю, знаю, – кивнул Виллем. Фактически, скорее всего, он лучше кого бы то ни было из живущих в эту эпоху понимает, что такое Сеньорис. И в хорошем, и в плохом смысле, но...

– Тогда ты должен понимать, разве нет? Нельзя разбирать меч просто ради того, чтобы получить полезный Талисман! Умей расставлять приоритеты!

– А я-то думал, к чему это всё, – он усмехнулся. – Разумеется, спокойный сон Коллон важнее судьбы этого мира.

– Это противоречит самому смыслу существования склада!

– Ну ладно, ладно, я лишь отчасти серьёзен. Я же не полный идиот. На ближайшее время не предсказано никаких нападений, и в любом случае носитель Сеньориса не сможет пользоваться им сейчас. Какое-то время ему так или иначе пришлось бы без дела пылиться в хранилище.

– Да не в этом дело... – Найглато глубоко вздохнула. – Ладно, неважно. Если никто не узнает, то и проблем не будет, да и я тоже хотела бы, чтобы Коллон поскорее поправилась... Потом соберёшь всё обратно, как было?

– Ну конечно. Ты всё так же способна в конце концов разобраться во всём и понять. Мне нравится эта твоя черта.

– Обойдусь без комплиментов. Сейчас я переживаю приступ презрения к себе. – Найглато несколько раз тряхнула головой и отхлебнула из чашки. Это, похоже, помогло ей успокоиться. – Кстати, тот Талисман всё ещё при тебе? Ну тот, которым ты пользовался после пробуждения... Переводчик.

– Прямо тут. – Виллем похлопал себя по груди. – Но я перестал им пользоваться после того, как выучил всеобщий язык. Он передаёт точную мысль говорящего, минуя посредничество языка, так что детали сказанного теряются в процессе перевода.

– Я вот думаю, разве ты не смог бы разом расплатиться с долгами, если бы продал его?

– Ну, технически это одно из сокровищ, которые в тот день нашёл Грик со со своей командой. Так что я просто одолжил его на время и однажды должен буду вернуть.

– Но ведь изначально он принадлежал тебе, разве нет?

– Ну, по такой логике я мог бы объявить своими и некоторые из здешних Карильонов. Самые мощные я использовать не могу, но перепробовал многие из обычных. Кстати, что насчёт меча для Тиат?

– По-прежнему изучаем варианты. Пока что наилучшую совместимость даёт Игнарео.

– Этот тоже не особо выдающийся. Ну, полагаю, оно и к лучшему.

– Точно. Разумеется, с точки зрения своей должности я не должна особо радоваться этому, так что мои чувства несколько запутанны.

Пользоваться Карильонами могут лишь Герои.

Герои. Те, кто обладает великой силой. Те, кому переданы по наследству утерянные знания. Те, кто с самого рождения подвергается тяжким ударам судьбы. Те, кто предан своему долгу сердцем и душой. Лишь те немногие, чья биография способна убедить любого в том, что они достойны обладать непомерной силой, способны овладеть ею.

А если кому-то подвластен лишь обыкновенный меч, то это значит, что в нём слаба необходимость сражаться. Это значит, что ему не нужно посвящать свою жизнь таким глупостям как судьба, трагедия или долг.

– Кстати, ты знал? Тиат говорила, что хочет такой же сильный меч, как Сеньорис... Что хочет стать сильной и способной заменить Ктолли.

– Я прекрасно понимаю её чувства, но, похоже, этому не бывать, – сказал Виллем, криво улыбаясь и протягивая руку за собственной чашкой. Он сделал глоток. Чай казался чуть более горьким, чем обычно. Виллем не был тонким знатоком, но предположил, что Найглато поменяла заварку или что-то в этом роде. – Не так-то просто получить одобрение клинка. Вот поэтому я и здесь.

Повисла пауза. В попытке заполнить её Виллем заговорил на внезапно пришедшую в голову тему: его утренний разговор с Ктолли. Когда он закончил излагать произошедшее, Найглато расхохоталась.

– Я вроде бы не шутил.

– З-знаю, знаю, потому и смеюсь, – голос Найглато подрагивал от непрерывного смеха. – Ты и правда можешь быть таким глупым, хотя, казалось бы, всё ухватываешь.

– Не понимаю...

– Она обрадовалась твоим словам о том, что ты повёл бы себя с ней так же, как и со мной, – объяснила наконец успокоившаяся Найглато, утирая выступившие на глазах слезинки.

– С чего бы ей радоваться тому, что к ней относятся так же, как к троллю?

– Я её самая опасная соперница. Но раз ты относишься к ней так же, как и ко мне, значит, считаешь взрослой, правильно?

– А, вот оно что. – Виллем взял лепёшку, намазал абрикосовым вареньем и запихнул в рот. Сладость отчасти ослабила горькое послевкусие чая. Задумка Найглато впечатлила его. – Постой... Соперница?

– Долго же до тебя доходило.

– Мне понадобилось время, чтобы осознать это внезапное откровение. Но почему? Ктолли думает, у нас с тобой может завязаться роман, или что?

– Ну, в деталях не совсем так, но в целом да.

– Вот как. Теперь, кажется, понимаю. – Он прожевал лепёшку. – Ну да, ты и правда единственная взрослая женщина на складе... Полагаю, с точки зрения девушки её возраста это естественная мысль.

– Хм-м... Может и так, но кое в чём я должна тебя поправить.

– В чём же?

– Не только "с точки зрения девушки её возраста". С моей точки зрения тоже.

Виллем не сразу понял, что она имеет в виду. Он машинально отхлебнул чая.

– Я весьма высокого мнения о тебе.

Виллем поперхнулся. Чай пошёл не в то горло.

С улыбкой наблюдая, как Виллем корчится и откашливается, Найглато, подперев руками подбородок, продолжала:

– Я была бы не прочь сойтись с кем-то вроде тебя. Я серьёзно. У тебя вполне многообещающее будущее. Ты постоянно дурно говоришь о троллях, но в душе очень добрый, и мы уже знаем, что уважаем профессии друг друга. Ты любишь детей, у нас похожие вкусы, мы оба неотмеченные, и на лицо ты не так уж и плох. Кроме того, похоже, сможешь справиться с моим отцом, когда он перепьёт. А сверх прочего – ты очень аппетитно выглядишь. Видишь? Идеальный кандидат.

– Так, а ну стоп. По-моему, под конец затесалось несколько странных причин.

– То есть начало списка возражений не вызывает?

Нет... Точнее, проблема не в этом, но Виллем не сумел подобрать правильные слова для возражения.

– Кроме того, говорят, огры – это подвид Эмнетуайт, так что наши расы, наверное, очень близки. А значит, возможно, у нас с тобой вполне могут быть дети, твои наследники. И я не могу представить более веской причины для того, чтобы ты продолжал жить, чем твои собственные дети. И если бы я смогла сделать так, чтобы через пять или десять лет ты стал счастлив, это принесло бы счастье и мне. Вот главная причина, по которой я была бы не против сойтись с тобой.

Виллем не мог со всей искренностью принять её слова. Однако одно он понимал очень ясно: Найглато не шутит. Её игривый тон и шаловливое выражение лица – лишь попытка скрыть настоящие чувства.

– Ну, прямо сейчас для меня важнее счастье Ктолли, и какое-то время я не намерена ничего предпринимать. Тем не менее, вот почему Ктолли так беспокоится из-за меня. Теперь понимаешь?

– Позволь я задам один недостойный вопрос. – Виллем выдохнул, чувствуя презрение к самому себе.

– Какой вопрос?

– Могу я сделать вид, что не слышал этих твоих слов?

– И правда недостойно. Но я не против, – хихикнула Найглато.

Она ничем не выказала, что вопрос Виллема задел её, но всё же он больше не решился взглянуть ей в глаза.

Всех жителей мира можно разделить на две категории: те, с кем можно расслабиться за чашечкой чая, и все остальные.

Виллем находился на Шестьдесят Восьмом Летающем Острове, в городе, в закусочной, куда часто захаживал. Ликантроп-хозяин, похоже, до смерти перепугался, но Виллем мог лишь посочувствовать ему. Потом нужно будет извиниться, а пока бедняге придётся потерпеть.

– Они тут не подают чай, так что я понятия не имею, что заказать... – протянула Найглато, изучая меню.

– Мне минеральной воды, – заявил гигантский рептилоид, восседая на слишком маленьком для его непомерного туловища стуле.

– А... А мне кофе, – сказал Виллем.

– Тогда и мне тоже... И ещё немного еды, ладно? – не ожидая ответов остальных, Найглато подозвала хозяина, перечислила заказы и даже добавила под конец совершенно ненужную шутку: – Если не поторопишься, я тебя съем.

Шерсть хозяина встала дыбом, он явственно побледнел, хотя, казалось бы, волосы полностью скрывали его лицо.

– Эй, незачем было ему угрожать.

– Я и не угрожала. Просто маленькая миленькая шуточка для бодрости, – возразила Найглато.

– Так, с меня довольно. Тут за углом книжный магазин, и сегодня ты наконец купишь себе толковый словарь.

– Что у тебя за навязчивая идея?

– Просто пытаюсь тебе помочь.

Наблюдая за их перепалкой, Лаймскин приоткрыл рот и издал смешок.

– Я вижу, вы двое прекрасно ладите.

– Вовсе нет, – ответил Виллем.

Чтобы научиться здравому смыслу, первым делом нужно уметь определять то, что здравому смыслу противоречит. А значит, кто-то должен находиться при этой троллихе, поправляя её и наставляя на путь истинный. Просто так случилось, что Виллем оказался единственным подходящим на эту роль, так что ему приходится её играть. Вот и всё, ничего более.

– ...Ну да ладно, так к чему это наше маленькое собрание? Полагаю, ты вызвала этого ящера сюда не за тем, чтобы он мог насладиться отпуском в нашей компании.

– О? Ты сумел определить, что я здесь по неофициальному делу?

– Это определил бы любой с первого взгляда.

Если подумать, Виллем довольно часто встречался с Лаймскином. На вершине Башни Галакта Двадцать Восьмого Острова. Гавань Шестьдесять Восьмого Острова. Штаб Крылатой Стражи в Корна ди Люче. И всё это время рептилоид носил свою (вероятно, пошитую на заказ) армейскую униформу. Гигантское тело, облачённое в формальный костюм, производило на Виллема сильное впечатление.

Но его сегодняшний наряд...

– Сейчас что, модно такое носить?

– Костюм подобрала моя дочь. Меня он также вполне устраивает.

– ...Ясно.

Наряд выглядел, мягко говоря, непринуждённым. Ящер надел кожаный жилет поверх простой льняной рубашки. Плечи украшали несколько декоративных нашивок, популярных среди молодых орков. Всё вместе в сочетании с молочно-белым цветом кожи, точнее чешуи Лаймскина, производило поистине неуютное впечатление. Временами Виллему казалось, что он способен ухватить общую идею этого костюма, но временами... нет. Просто нет.

– Она вся в мать, очаровательные чешуйки и такое милое личико.

– Я не спрашивал...

Виллем не знал даже, что Лаймскин отец. Но если ящер намерен хвастаться своей дочерью, то лучше бы ему приготовиться к ответной похвальбе. Ну, дочери Виллема, может, и не родные ему по крови, и он не собирался сравнивать внешность фей и ящеров, но всё же не сомневался, что победа останется за ним. Однако Виллем решил смолчать, не желая так далеко и надолго отклоняться от темы.

– Виллем, по тебе прямо видно, как сильно ты хочешь похвастаться собственными дочерьми, – указала Найглато.

– Как командующий, ответственный за недавнее поражение, я был отстранён. Какое-то время я не смогу носить униформу.

– Не слишком-то суровое наказание.

Под поражением, разумеется, имеется в виду битва, в которой был потерян Пятнадцатый Остров. Сравнивая тяжесть потери и незначительность наказания, Виллем заключил, что Лаймскина отстранили исключительно для проформы. Неизвестно, перед кем соблюдается видимость наказания – перед остальной Крылатой Стражей или перед гражданскими, но отсутствие серьёзных последствий, должно быть, означает попытку сохранить подробности случившегося в секрете.

Организации подобны живым организмам. И чем крупнее становится такой организм, тем больше бессмысленных и лишних действий ему приходится совершать для поддержания собственного существования. Похоже, в этом плане за пятьсот лет мало что изменилось.

– Я не нуждаюсь в твоём сочувствии. Воину временами нужен отдых. Я наслаждаюсь своим отпуском.

Об этом Виллем мог догадаться и сам. Старик (по крайней мере, Виллем предполагал, что Лаймскин стар) весьма очевидным образом радовался возможности расслабиться и одеться неформально.

Найглато откашлялась.

– Давайте всё же перейдём к делу.

А. Виллем уже и забыл, что они собрались здесь для серьёзного разговора, хотя и завёл речь об этом первым.

– Первым делом я хочу обсудить, как дальше быть с Ктолли. Её нынешнее состояние беспрецедентно.

– Хм.

Когда заговорила Найграт, им наконец принесли их заказ. Посуда на отчётливо подрагивающем в руках хозяина подносе громко позвякивала. Одна чашка вонючей минеральной воды, две чашки кофе и тарелка бутербродов с толстыми кусками бекона.

– Феи считаются оружием, так что официальной процедуры отставки или увольнения не предусмотрено. По документам Ктолли до сих пор фея-солдат, даже при том, что теперь она больше не фея. Я бы хотела, чтобы торговая компания и армия отозвали её с боевой службы.

– Так то, что она больше не фея, – правда ?

Вопрос Лаймскина понятен. Мало кто способен с ходу поверить в то, что возможно внезапно сменить собственную расу. Виллем и сам до сих пор с трудом уживался с этой мыслью. Однако...

– Мы проверяли много раз, и результат всё тот же.

Когда это утверждает та, кто первой обнаружил это, та, кто должен сильнее всех сомневаться в результате и тщательнее кого бы то ни было всё перепроверять, места для сомнений не остаётся. Здравому смыслу придётся выйти погулять.

– Нельзя ли как-нибудь изменить саму систему? Очевидно, она неспособна справиться с нынешним положением, – спросил Виллем.

– Для таких перемен нужно время. Возможно, годы. А если за это время она получит приказ вступить в бой, все усилия пойдут прахом.

– Я в некоторых пределах могу повлиять на приказы, – заметил Лаймскин.

– Хорошо. Тогда я прошу вас оказать это влияние до тех пределов, до каких только возможно. Я хотела попросить вас лично, поэтому и пригласила сюда.

– Как солдат я не могу исполнить эту неправомерную просьбу, – сказал Лаймскин, отпив минеральной воды.

Невзирая на молодёжный наряд, он излучал солидность и достоинство, словно мудрый старец. Виллем задумался, сколько же Лаймскину лет. Большая разница в размерах рептилоидов вызвана тем, что возраст, при котором рост останавливается, различен у разных представителей расы. Учитывая, насколько огромен Лаймскин, он наверняка рос много лет. А ещё он носит звание Первого Офицера и, судя по всему, имеет дочь, так что наверняка прожил очень много.

– Однако в данный момент я просто гражданский на отдыхе. И в таковом качестве принимаю эту просьбу от всего сердца.

– Благодарю, – Найглато облегчённо выдохнула.

Сейчас она, сидящая рядом с Виллемом, почему-то выглядела более зрелой, чем обычно. Играя на складе с маленькими феями, она производила совсем другое впечатление и казалась кем-то вроде старшей сестры или молодой матери.

– ...Кстати, слушая ваш разговор, я кое о чём подумал... – Виллем не особо любил способы, которыми решают проблемы взрослые, и не особо умел действовать так. Но то же самое, вероятно, верно и для его собеседников, так что Виллем решил, что сейчас не время об этом беспокоиться. – Великий Мудрец. Как он связан с армией?

Плечи Лаймскина чуть дрогнули.

– Он почётнейший советник Крылатой Стражи. Формальной властью он почти не обладает, но его слова имеют огромный вес.

– Идеально. Тогда сообщите командованию так, чтобы дошло и до этого почётнейшего советника: "Техник зачарованного оружия второго класса избрал фею-солдата Ктолли Ноту Сеньорис в качестве редкого экспериментального образца для изучения таинственной природы лепреконов".

Найглато непонимающе заморгала.

– Экспериментального образца? Ты о чём?

– Техник зачарованного оружия должен проводить исследования, верно? А значит, разумеется, я имею право запрашивать необходимые для исследований ресурсы. Да, конечно, это звание просто видимость и всё такое, но запрос я всё же могу отправить. А если его одобрят, то это хотя бы на какое-то время обеспечит Ктолли иное отношение, нежели остальным феям.

– Это если запрос одобрят. Кроме того, Великий Мудрец, это разве не тот, из легенд о создании Регул Айра? Почему ты вдруг заговорил о нём?

– Он мой старый приятель. Нам не привыкать к смехотворным просьбам друг друга.

Найглато посмотрела на Виллема как на сумасшедшего. Похоже, она не верит. Ну, не то чтобы Виллему нужно было её убеждать.

– В чём именно будет заключаться эксперимент? – спросил Лаймскин.

– Наблюдение за тем, как отстранение от боевой службы влияет на процесс восстановления от разрушения личности. В случае необходимости могут быть применены специальные медикаменты. Так и передайте.

– ...А на самом деле?

– Просто позволить ей жить спокойной, нормальной жизнью, без битв. Ну и заодно выбьем дополнительные средства на продовольствие.

– И если этот план достигнет ушей Великого Мудреца, путь откроется? – спросил Лаймскин в своих привычных странных выражениях.

– Верно.

Тогда, во время разговора на Втором Острове, различия между Виллемом и Великим Мудрецом стали очевидны. Великий Мудрец – хранитель Регул Айра и действует из соображений долгосрочного блага для Островов в целом. И ради этого он отбрасывает эмоции, рассматривая фей как всего лишь оружие против Зверей. Не будь он способен на это, Регул Айр давным-давно бы погиб. Виллем понимал и уважал его выбор, но сам ни за что не смог бы поступить так.

С точки зрения Великого Мудреца, Ктолли, пусть и носитель Сеньориса, но всё же лишь одна из многих фей и не заслуживает особого отношения. Для дальнейшей защиты Островов нужна система, способная в долгосрочной перспективе поддерживать свою боеспособность. Как предвидел Виллем, Великий Мудрец, получив его запрос, сочтёт, что нет никакой нужды вкладывать столько средств в одну-единственную фею, да ещё и, скорее всего, лишившуюся способности сражаться.

– Он всегда подходит к делу очень ответственно. Какая бы проблема не вставала перед ним, он всегда находит наилучшее решение и исполняет его, даже если лично ему оно не по душе. Так что самый верный способ добиться, чтобы он выбрал нужный вариант – придать этому варианту дополнительную ценность в его глазах. Если именно я попрошу его разрешить мне позаботиться о Ктолли, он, скорее всего, согласится. Ведь тогда я буду ему должен, а он вряд ли упустит такой шанс.

– ...Э? Ты что, не шутил? Вы и правда старые приятели?

Игнорируя Найглато, Виллем продолжал:

– Основные проблемы – это странное поведение Ктолли в последнее время и недостаток наших сил без неё. На Итею и Нефрен ляжет слишком тяжёлый груз... – он запнулся, не желая продолжать. – ...Нужно как можно скорее привести Тиат в боеготовность.

– А, кстати, – Найглато помрачнела и подняла руку. – Сегодня утром пришло сообщение от торговой компании Орландри. Экспедиция на поверхность была атакована крупным Зверем, и “Саксифрага” потерпела крушение.

– А?

– Хм... – выражение лица Лаймскина тоже омрачилось... наверное. – Воины сражались достойно?

– Нападение произошло вечером, перед самым взлётом. Они успешно отразили атаку, и, к счастью, обе остались целы и невредимы, хотя и выдохлись. Но, к несчастью, теперь они не могут покинуть поверхность. Ситуация тревожная, – объяснила Найглато.

– Понятно. Полагаю, это значит, что мы должны отправить за ними пару крыльев? – спросил Лаймскин.

– Видимо. Но найти крупный корабль, способный спуститься к поверхности, будет непросто. Потребуется время на подготовку.

– Как пытаться пробить чешую дракона иглой, да? Надеюсь, они выстоят.

Виллем понятия не имел, с чего эти двое вдруг заговорили о какой-то экспедиции. Вроде бы только что речь шла об оставшихся боеспособных феях. При чём тут экспедиция торговой компании? Он ничего не понимал.

– Так, постойте-ка. Объясните, о чём вы.

Тролль и рептилоид обернулись к нему.

– Объяснить? Что именно?

– С чего вы вдруг заговорили про экспедицию к поверхности? Ну, то есть, здорово было бы найти ещё один Карильон, но это ничем не облегчит положение Итеи и Нефрен.

– С чего? – Найглато, похоже, не понимала вопроса. Она на мгновение задумалась.

Ну, Найглато иногда вдруг начинает вести себя странно, так что Виллем, в общем-то, привык, но сейчас не время и не место для этого.

– А! Я поняла. Точно-точно. Ты же всего месяц как с нами, – Найглато весело хихикнула. – Я так привыкла к постоянному обществу нашего неуклюжего и безнадёжного папочки, что совсем забыла.

– Эй, а ну возьми назад эти слова про неуклюжего и безнадёжного.

– То есть ты не против зваться папочкой?

– Просто отвечай. О чём вы двое говорите?

– Хм-м, посмотрим... Сколько полноценных фей-солдат сейчас на складе, как ты думаешь?

– Трое, не считая Ктолли. Исключая не обладающую мечом Тиат – двое.

– Неправильно. Пятеро. Итея, Нофт, Нефрен, Рантолк и наконец Тиат.

Виллем уставился в потолок и задумался.

– Два имени мне неизвестны. Где они прятались всё это время?

– Ты мог бы уже и понять по нашему разговору. Там, – Найглато указала вниз.

На столе, куда уткнулся её палец, ничего не было. Под столом, разумеется, тоже ничего. Своим жестом она указывала гораздо, гораздо дальше. Виллем схватил один из бутербродов Найглато, затолкал в рот, прожевал, проглотил и наконец облёк в слова тот вопрос, что первым пришёл в голову.

– Вы серьёзно?

И сразу понял, что да.

Тролль и рептилоид дружно кивнули.

Тем временем внизу, на поверхности, всё произошло именно так, как Найглато рассказала Виллему и Лаймскину. Исследовательский корабль “Саксифрага” был атакован Зверем и потерпел крушение.

Зверь явился во время яростной пыльной бури. Издалека его силуэт напоминал человеческий – торс, голова, конечности. Но, присмотревшись поближе, любой бы забыл все мысли о сходстве. Гигантское тело размером с дом. Покрывающий всё тело тёмно-красный панцирь. И сквозь щели в нём виднеются бесчисленные глаза.

Искажённый и поглощающий Четвёртый Зверь. Легитеймитат.

Как и в случае с прочими Зверями, причины его поступков неизвестны. Всё живое просто-напросто пытается выжить, и в узком, и в широком смысле этого слова. Узкий смысл означает выживание отдельной особи, широкий – своего вида. Все примитивные инстинкты, вызывающие желание есть, спать и производить потомство, так или иначе связаны с двумя этими целями. Все живые существа рождаются, живут и умирают, подчиняясь этим желаниям.

Но, похоже, в случае Зверей это не так.

О том, как они воспроизводят себе подобных, известно мало, но собственное выживание, судя по всему, их мало заботит. Они желают лишь убивать и готовы жертвовать ради этого всем, в том числе и собственными жизнями.

Их разум содержит лишь одну цель, остающуюся неизменной на протяжении более чем пятисот лет: уничтожать всё живое. Или разрушать всё, что движется. Возможно, они даже не утруждаются тем, чтобы разделять первое и второе.

Легитеймитаты – одни из чаще всего встречающихся на поверхности Зверей, но они известны и как сравнительно малоопасные. Они ищут жертву, полагаясь на звук и движение. Если застыть на месте и заткнуть рот, едва завидев Зверя, а после медленно поползти прочь, то есть шанс спастись. Вот почему Четвёртые звери считаются не слишком опасными. Все копатели знают это, и все члены экспедиции перед отправлением на поверхность получили подробный инструктаж.

Несмотря на это, при появлении Легитеймитата поднялась паника.

Члены экспедиции пытались спастись бегством, но Зверь тут же настигал их и рвал на части. Вопли и фонтаны крови лишь сильнее разжигали панику, что вело к новым и новым жертвам.

Но это, однако, было лишь началом.

В это время Механик Первого Класса, руководивший экспедицией, находился на борту приземлившейся “Саксифраги”. Увидев через иллюминатор развернувшуюся бойню, он с воплем бросился на мостик. Угрожая пилотам церемониальным мечом, он отогнал их и попытался собственноручно запустить магический реактор и взлететь.

Легитеймитаты ищут жертву, полагаясь на звук и движение.

Грохот разгорающегося реактора достиг ушей Зверя почти мгновенно. Гигантское, размером с небольшой холм тело монстра бросилось вперёд с невероятной скоростью, после чего Легитеймитат, высоко подняв обе руки, нанёс взлетающему кораблю сокрушительный удар. Окрестности огласил громкий скрежет сминаемого металла, и броня разорвалась, словно ткань. С неба посыпался балласт. Корабль, едва успевший оторваться от земли, жестоко тряхнуло, и он раскололся.

Вскоре двое лепреконов наконец появились на поле боя и стремительно прикончили Зверя, положив конец суматохе почти так же быстро, как та началась. Всего погибло восемнадцать членов экспедиции – почти половина первоначального состава. Также погибли все лошади, взятые для транспортировки грузов. И, что ещё хуже, рухнувшая “Саксифрага” больше никогда не сможет подняться в небо.

Солнце опустилось за горизонт.

Силы каждого в экспедиции были на исходе.

От воздушного корабля осталась лишь груда обломков. Примерно половина выживших, не зная, чем занять себя, забилась в палатки в попытке забыться сном. Остальные разожгли костёр и сидели вокруг, ничего не делая.

– ...Прекрасная работа, юные леди, – сказал боргл, держа над огнём шампур с мясом. Пламя мягко потрескивало, облизывая ломти конины. – Обычно в таких случаях гибнут все до последнего. Просто чудо, что выжило так много. Лучше смотреть на всё с такой точки зрения – многие спаслись, а не многие погибли.

– Разве это спасение? – пробормотала Нофт, кутаясь в одеяло и глядя на огонь. – Без корабля нам не вернуться на Регул Айр.

– Мы отправили наверх послание. Нужно лишь немного продержаться, и помощь придёт.

– Продержаться, значит. – Она оторвала зубами кусок мяса со своего шампура. – Теперь мы не сможем прятаться в небе по ночам. Мы круглыми сутками прикованы к земле. Может, одного или двух удастся одолеть, но если гостей придёт больше, мы с Ран не справимся вдвоём.

– Ну, ну, к чему такой пессимизм. По крайней мере, Четвёртого мы вряд ли скоро увидим, – проговорил Грик, поворачивая шампур над огнём.

– Это почему?

– Легитеймитаты стараются держаться подальше друг от друга. А значит, там, где появился один Четвёртый, других, скорее всего, нет.

– Впервые слышу, – Нофт удивлённо раскрыла глаза.

– А для нас, копателей, это практически азы. Остальные Звери не так подвижны, так что если не покидать этого места, риск минимален. Ну, конечно, это ещё не повод для излишнего оптимизма.

– Хм-м... – Нофт, впечатлённая новыми знаниями, обернулась к соседке. – Ты знала про это, Ран?

Тишина. Голубоволосая девушка продолжала сидеть неподвижно, завернувшись в одеяло и пристально следя за пляшущими языками пламени.

– ...Что это с ней? Устала? – спросил Грик.

– Не-а, она вечно такая, когда о чём-то задумается. Уходит в себя и перестаёт реагировать на всё вокруг.

Нофт взяла шампур с мясом и, убедившись, что оно горячее, запихнула кусок прямо в рот Рантолк.

– А-а?! – Похоже, сработало. – Пфа-агх! – Последовал момент полного замешательства, после чего щёки Рантолк густо покраснели. Горячо-горячо-горячо-горячо! Она замолотила руками и ногами под одеялом, словно издавая безмолвный крик, но всё же не пыталась выплюнуть источник проблемы.

– Не надо так погружаться в мысли во время еды. Как Найглато постоянно твердит тебе: прояви уважение к пище и не отвлекайся от неё, – наставительно произнесла Нофт, нанизывая на шампур ещё один кусок мяса. – Ну что бы ты без меня делала? Твоё мясо всё сгорело бы, если бы не я. Это наш первый нормальный ужин за очень долгое время, нужно насладиться им как следует, чтобы смерть лошадей не была напрасной.

– Э-это не повод запихивать мне в рот горячее мясо!

– Сначала съешь овощей, поспорить успеешь. Вон, они уже подгорают.

– Ну ладно, ладно, хватит! – румянец ещё не сошёл с лица Рантолк. Она схватила один из шампуров, лежавших у костра.

– Я бы на твоём месте не трогал эти шампуры. Вряд ли вам, юная леди, придётся по вкусу еда борглов.

– Я знаю!

– Но знаешь, теперь, когда ты это сказал, меня слегка подмывает попробовать хотя бы разок, – сказала Нофт.

– Нофт! Это грубо!

Наблюдавший за их перебранкой Грик внезапно рассмеялся.

– ...Ты чего, Грик?

– А, нет, ничего. Просто пришло в голову, что вы гораздо больше похожи на обычных девчонок, чем я ожидал. Ну, я слышал про вас от знакомого, но сам до конца не верил. Я думал, раз вы последняя линия обороны Регул Айра, то должны быть больше похожи на солдат, угрюмых, ничего не ждущих от жизни, всякое такое. А вместо этого вижу пару милых юных леди.

– Хм-м? Впервые слышу, чтобы кто-то назвал меня милой, – усмехнулась Нофт.

– Лично я вполне могу охарактеризовать себя как угрюмую, – добавила Рантолк, дуя на нанизанные на шампур овощи.

Жуя подгоревшую морковь, Рантолк погрузилась в размышления.

Зверей окружает множество загадок. Точнее, они одна сплошная загадка. Пятьсот лет назад все попросту отчаялись узнать о них хоть что-то. И за прошедшие годы никто не рискнул возобновить их изучение. Чудовищное бедствие, выпущенное в мир ненавистными Эмнетуайт. За все прошедшие столетия никто не попытался раскрыть детали, что таились за этими общими словами.

Рантолк вспоминала.

Роду человеческому не было суждено появиться на свет. Сотворив людей, Гости совершили свою первую и величайшую ошибку.

Расшифрованная ею самой строка из древней книги. Следующее предложение заставило её поломать голову, но в конце концов она пришла к такому варианту:

Люди, освобождённые Звери, заполонили мир серой истиной.

Но, наверное, это просто ошибка перевода. Рантолк ведь никогда как следует не изучала язык Эмнетуайт. Она знает лишь грамматику и несколько слов. При переводе такого сложного текста неизбежны ошибки.

Это должна быть ошибка. Иначе получается какая-то бессмыслица. Люди создали Зверей и выпустили их в мир. Но судя по написанному, по крайней мере в переводе Рантолк, получается, что люди вовсе не создавали Зверей, скорее…

– Ну я же только что сказала! Не витай в облаках, это вредит пищеварению!

– Бвагх!?..

На этот раз в её рот запихнули уже изрядно подрумянившуюся картофелину. Горячо-горячо-горячо-горячо!

Итак, как быть, если вам зачем-то хочется спуститься с небес на землю?

Проще всего... ну, это знают даже малые дети. Подойти к самому краю вашего Летающего Острова. И сделать ещё один шаг. После чего вы пролетите примерно тысячу мармеров, и мать сыра земля радушно примет вас в свои объятия. Плата за транспортировку – одна-единственная жизнь. Дёшево, правда?

Если этот способ вас почему-то не устраивает, то, пожалуй, вам не повезло. Поиски чуть менее бесхитростного метода окажутся неожиданно трудны, в особенности если вы столь требовательны, что хотите после спуска ещё и вернуться назад.

Говорят, весь Регул Айр окружен громадным защитным барьером. Обычный воздушный корабль, попытавшись его пересечь, лишится управления и выйдет из строя. Корабль может быть особым образом подготовлен для прохода через барьер, но процедура подготовки требует времени, а главное – практически неподъёмной для большинства суммы денег.

Что до “Плантагинесты”, первоклассного воздушного корабля, выделенного для спасения выживших и подъёма с поверхности обнаруженных экспедицией ценностей, то на её подготовку уйдёт самое малое шесть дней, как бы быстро не велись работы.

Так объяснили Виллему на базе Крылатой Стражи Сорок Девятого Летающего Острова.

– Ну и зачем нам такая здоровенная посудина?

– Следите за словами, техник второго класса. Я – техник первого класса, если вы не заметили. Я важная персона, – заявил одетый в армейскую униформу гремлин, скорчив кислое лицо.

Виллем превосходил ростом гремлина почти вдвое и, глядя сверху вниз, отчётливо видел его плечи. Как тот и сказал, на одном из них красовалась нашивка техника первого класса. Виллем внезапно осознал очевидный факт: военные придают огромное значение званиям. В прошлом ему доводилось участвовать в совместных операциях с армиями империи и старого королевства, но он никогда не был частью воинской иерархии.

– Мои глубочайшие извинения, господин техник первого класса. Я родом из крошечного городка в пустошах, прошу вас, извините мои грубые манеры.

– А... да. Так-то лучше. – Гремлин выглядел сбитым с толку внезапной сменой тона, но, тем не менее, слегка оттаял. – Так что вы там говорили? Зачем такой большой корабль? Что ж, будучи доброжелательным техником первого класса, я просвещу вас. Ведь я поистине добросердечный техник первого класса.

Вот зануда, думал Виллем, кланяясь, и с улыбкой произнося: "Благодарю вас, господин добросердечный техник первого класса".

– Прекрасно, – гремлин, придя в отличнейшее расположение духа, пустился в объяснения: – Попросту говоря, нужно очень многое перевезти. Та экспедиция была отправлена на изучение недавно открытого и сравнительно хорошо сохранившегося поселения Эмнетуайт. Ожидалось, что они найдут множество артефактов, потому экспедиция и оставалась там внизу столь долго, и согласно докладам, им удалось открыть реликты, которые мы просто не можем позволить себе оставить на поверхности.

– ...С каждым потерянным на подготовку днём положение выживших будет становиться всё опаснее.

Гремлин недоумённо приподнял брови, словно задаваясь вопросом, что за глупость он только что услышал.

– Их отправили для обнаружения потерянных знаний древности. Каждый член экспедиции, несомненно, понимал, на что идёт. Ну и вы ведь в курсе, я полагаю? Их сопровождают две единицы нашего оружия для борьбы со Зверями. Уверен, им найдётся применение.

Воздух в комнате, казалось, застыл.

За окном с неба упала птица.

Дремавшая под деревом кошка вскочила, зашипела и бросилась наутёк.

В здании солдат, занятых своими делами, внезапно затрясло в беспричинном ознобе. Некоторые упали со стульев. Некоторые вскрикнули. Некоторые принялись испуганно озираться.

– Ваши лицевые мускулы как-то странно дёргаются, вам нездоровится? – поинтересовался гремлин, пребывая в блаженном неведении относительно происходящего вокруг.

– О, нет, вовсе нет. Просто восхищался вашей мудростью, господин техник первого класса.

– Ясно. Понять мимику неотмеченных всегда так тяжело. О, кстати, у меня здесь как раз есть подходящий документ. Вы, конечно, всего лишь техник второго класса, но уверен, даже вам сразу станет понятна вся важность экспедиции.

Он ткнул в лицо Виллема какой-то папкой. Папка содержала несколько сшитых листов бумаги, судя по всему – чей-то доклад. Небрежно выведенный заголовок гласил: "Доклад Второй экспедиции к наземным руинам K96-MAL". Краем уха слушая болтовню коротышки, Виллем думал, что ему плевать на всё то, что они могли найти там внизу, но доклад привлёк его внимание. Похоже, в эту экспедицию было вложено много сил и средств. Что так усиленно ищут Орландри и армия?

– Не будет ли мне дозволено ознакомиться?

– Папка не должна покидать этой комнаты.

Виллем раскрыл папку. Первые несколько страниц содержали лишь координаты, параметры для расчёта курса и другую непонятную ему техническую тарабарщину, так что он просто пролистнул их. Далее шла карта руин и краткие итоги первоначального осмотра. Судя по всему, пятьсот лет назад на месте руин находилось поселение, где жило около трёх тысяч Эмнетуайт. Вдоль вымощенных камнем дорог возвышались непритязательные жилые дома. В северо-восточном районе находилось большое здание, предположительно мэрия. В то время, видимо, поселение окружал лес. В окрестностях протекали четыре реки, русла двух были искусственно изменены – возможно, чтобы использовать воду для орошения.

Ого, а ведь почти всё верно, подумал Виллем. В городе и правда проживало около трёх тысяч человек, и улицы покрывала дешёвая брусчатка, а вокруг города простирались леса. Исследователи не досчитались пары рек, но план в точности отражал план места, некогда известного как Гомаг – родины Виллема.

Он поискал глазами некое здание на окраине. Пятьсот лет назад оно уже было ветхим и разваливающимся, а сейчас его и вовсе не было. Может, экспедиция не успела изучить тот район, а может, просто время стёрло все следы.

– Тут ничего интересного. Листайте дальше, дальше, – поторопил его гремлин.

Следующая страница содержала всего лишь список найденных артефактов. Талисманы, гончарные изделия, картины, книги. Голова Виллема будто налилась свинцом. Глаза скользили по словам, но разум отказывался воспринимать их смысл.

– Здесь перечислены предметы, упомянутые в поступившем совсем недавно отчёте. Иначе говоря, все эти артефакты по-прежнему там, внизу, ожидают, когда мы их заберём.

“Да какая разница?” – подумал Виллем. Если вас так сильно интересует изобразительное искусство Эмнетуайт, то просто дайте мне бумагу и карандаш. Хотите вазу – я могу вам её сделать. Хотите книгу – я могу переписать вам бессмертный шедевр.

И тут он заметил те слова, которые никак не мог пропустить.

– Поднятое Оружие... Лапидем Сайбилис?!

– Да, видимо, именно эта надпись выгравирована на гарде. Нашедшие также заявляют, что меч на вид весьма высокого качества, а значит, эта находка поможет серьёзно укрепить оборону Регул Айра.

Техник первого класса продолжал радостно вещать что-то ещё, но слова влетали в одно ухо Виллема и вылетали из другого. Лапидем Сайбилис. Непреклонный Защитник Жизни. Карильон одного из прежних товарищей Виллема – Наврутри. Но как он оказался в Гомаге? Наврутри, как и Виллем, ушёл на битву с Гостями. Между Тифаной, местом того сражения, и Гомагом лежит почти весь континент.

Но постойте-ка...

– Лапидем! Вот оно! – Мир словно окрасился новыми красками и засиял.

– Д-да?

Виллем схватил гремлина за руку и с силой потряс.

– Это восхитительная находка, о любезнейший техник первого класса! Экспедиция поистине совершила судьбоносное открытие! Мы должны как можно скорее спасти этих храбрецов и добытые ими артефакты!

– Д-да, рад, что вы наконец поняли, – гремлин, немного ошарашенный странным поведением Виллема, закивал. – Кстати говоря, я подумал, что на борту “Плантагинесты” нам потребуется охрана, так что хотел взять с собой одно Поднятое Оружие и его носитель.

Виллем немного поразмыслил. Запрос, разумеется, не вызывал особого удивления. В настоящее время нет никаких прогнозов относительно новых атак Тимере. Прогнозы всегда точны, более того – способны даже определить силу предстоящего нападения. А значит, в ближайшем будущем никаких серьёзных битв не ожидается, и отсутствие одной феи не представляет особого риска. Следовательно, для торговой компании вполне разумно запрашивать сопровождение, а для Крылатой Стражи вполне логично это сопровождение предоставить, и, разумеется, символическому технику второго класса будет совершенно неразумно пытаться возражать, идя на поводу у собственных чувств.

Он подумал ещё немного.

– ...Не дозволите ли обратиться с просьбой, о щедрый техник первого класса?

– Хм-м?

– Не найдётся ли на корабле ещё одного места?

Виллем вышел из комнаты, покинул базу Крылатой Стражи и торопливо зашагал по грунтовой дороге, ведущей к Второму Городу Сорок Девятого Летающего Острова.

Острова расположены тем ближе к центру скопления, чем ближе их номер к единице. И, как правило, чем меньше номер, тем богаче остров, тем больше там жителей и тем роскошнее постройки. Практически все крупные города расположены на островах, номера которых не превышают сорока, а Семидесятый и дальше в основном необитаемы. Сорок Девятый же представляет из себя нечто среднее. Соответственно, город, к которому направлялся Виллем, нельзя было назвать крупным или же крошечным. Обычный, средних размеров город.

– Ну наконец-то! – Ктолли, сидевшая со скучающим видом под тёмно-зелёным навесом уличного кафе в компании пустого стакана из-под сока и наполовину съеденного торта, заметила идущего к ней через площадь Виллема и замахала. – Что так долго?! Ты хотя бы понимаешь, сколько я уже жду?

– Прости, прости, просто нужно было кое с чем разобраться. Так что, идём?

– Ещё секунду. Только доем. – Как выяснилось, ей и правда нужна была лишь секунда, так как остаток торта исчез в мгновение ока. Даже Виллем, повидавший всякого ветеран, изумлённо вытаращил глаза.

– М-м-м, – по расслабленному лицу Ктолли расплылась широкая, глупая улыбка. Теперь Виллем понял, почему она никогда не ела сладости в присутствии других фей. – Отлично. А теперь за покупками, – сказала она, вставая и надевая лежавшую на соседнем стуле шляпу.

Население этих мест явно не питало особой неприязни к неотмеченным, так что можно было не прятать лица. Виллем объяснил это Ктолли ещё на складе, перед отъездом, но она просто отрезала: "Неважно," – и всё равно взяла шляпу с собой.

– Ну, куда сначала? В книжный, наверное, стоит пойти в последнюю очередь. Все заказали просто кучу книг, будет трудно таскать с собой такую тяжесть, – сказала Ктолли.

– А ты, я вижу, наслаждаешься прогулкой.

– Разве? Тебе, наверное, кажется. – Она зашагала вперёд. – Но мне редко выдаётся возможность прогуляться наедине с тобой, так что, может, и наслаждаюсь. Нет, какое "редко", это же первый раз, если не путаю?

– Ну что ты такое говоришь? – Виллем вздохнул. – В нашу первую встречу мы с тобой нагулялись досыта. Только не говори, что забыла.

– А... Ну да. Аха-ха, – Ктолли попыталась изобразить смех. – Ну, не будем цепляться к пустякам. Нужно поторопиться, иначе не успеем домой к закату.

– "К пустякам"?

Ответом на вопрос Виллема стал лишь угрожающий взгляд.

Город оказался по-настоящему “средним”. Торговля на рынке шла не слишком бойко. Туристов на улицах практически не было, пешеходов тоже – не слишком много и не слишком мало. Нельзя было сказать, что тут совершенно безопасно, но в то же время город и не был средоточием преступности. Также Виллем затруднился бы назвать какую-нибудь отличительную черту этого города и не смог бы описать его каким-нибудь прилагательным помимо "средний". Простой город, в котором просто живут. По узким, вымощенным камнем улочкам с лестницами в промежутках между крупными зданиями носились стайки детей-борглов, бойко размахивая палками.

В итоге они накупили гораздо больше, чем рассчитывал Виллем, и решили остановиться в небольшом симпатичном парке, чтобы дать отдых рукам.

– Слушай, – сказал Виллем, когда они уселись на скамейку.

– Хм?

– Тебя это действительно устраивает? Ты ведь понимаешь, что теперь тебе наконец-то можно свободно перемещаться вне острова? Неужели тебе не хотелось бы побывать где-нибудь ещё, вместо того чтобы сопровождать меня в поездке за покупками?

– А ну стоп. Зачем задавать вопросы, на которые ты уже знаешь ответ? – Ктолли обвиняюще указала на Виллема. – Неважно, на острове или вне его. Я просто хочу быть с тобой, вот и всё.

Виллем предполагал, что услышит в ответ нечто подобное.

– Ну, я, конечно, не прочь посетить другие острова, повидать тамошние достопримечательности, но главное – это быть с тобой, так что остальное не имеет значения.

Виллем вздохнул. Разворачивающаяся перед ним трагедия – следствие того, что невинная девочка, которая выросла, ничего не зная о мужчинах, однажды пережила случайную драматичную встречу. Чувства, вызванные этой верой в сказку о судьбоносной встрече, оказались сильны, чисты и в то же время жестоки.

– И чем только я так тебе приглянулся?

– Не скажу, – рассмеялась Ктолли.

Последовало краткое мгновение уютной тишины. В глубине души Виллема начало постепенно прорастать ощущение, что он был бы не против продлить этот момент на остаток вечности.

– Мне было приказано назначить одну фею-солдата в команду воздушного корабля, направляющегося к поверхности, – он тихим, мягким голосом нарушил тишину.

– М-м.

– Для Тиат ещё слишком рано, так что она исключается. Выбирать между оставшимися двумя было непросто, но я решил отправить Нефрен.

– М-м.

– А также, поговорив с главой экспедиции, я получил место и для себя.

– М-м? – Ктолли развернулась к нему. – Что?

– В отличие от той битвы на Пятнадцатом Острове, теперь никакой защитный экран не преграждает мне путь. Я могу сопровождать её, если захочу. Одна из причин – я не хочу снова ждать, пока она вернётся. – Виллем начал загибать пальцы. – Вторая причина – имя некоего меча, обнаруженного экспедицией. Если он настоящий, то я хочу заполучить его как можно скорее.

– Меча?

Виллем, пропустив её вопрос мимо ушей, посмотрел в небо.

– В последнее время ты старалась изо всех сил, да?

– О чём ты?

– Не прикидывайся дурочкой. По твоему поведению в последнее время я могу догадаться о происходящем. Ты потеряла часть воспоминаний, так? Или, может, они утекают прямо сейчас, пока мы говорим?

Торговец сладостями остановил свою тележку у самого входа в парк и разложил товар. Во все стороны заструился сладкий аромат. Дети принялись клянчить у родителей деньги. Даже те, кто поначалу строго отказывал, быстро передумали, когда аромат достиг и их носов. "Нам уже скоро ужинать", "Покупать еду по первому же позыву – это дурная привычка", "Ну ладно, ладно, только в этот раз", "Простите, нам ореховой халвы и ягодное ассорти"

– Как ты догадался? – спросила Ктолли.

– Как я и сказал, это понятно при одном взгляде на тебя.

Виллем уже некоторое время ощущал, что Ктолли ведёт себя как-то странно. И, наблюдая за ней, он впервые понял кое-что, то, что никогда бы не заметил, если бы не следил так пристально.

– Понятно... Ты приглядывал за мной.

– Неужели ты думаешь, что я мог поступить иначе?

– Нет, конечно, но... – она выглядела одновременно обрадованной и встревоженной.

– Должен тебя предупредить: не позволяй тому, что я сейчас скажу, слишком уж тебя обнадёжить. Это лишь зыбкий шанс, – Виллем перевёл дух, и начал объяснять: – В меч, о котором я говорил, встроен Талант, поддерживающий психическое состояние владельца неприкосновенным. Я собственными глазами видел, как он нейтрализует атаки разрушения памяти и контроля эмоций. Получив этот меч, мы, возможно, сумеем решить твою проблему.

Ктолли моргнула.

– Ты... У тебя слишком серьёзное лицо для такого смехотворного рассказа.

– Ну, первый шаг к тому, чтобы воплотить смехотворные вещи в реальность – это облечь их в слова.

– Мне кажется, это не то, о чём нужно заявлять так напыщенно, – хихикнула Ктолли.

Их ушей достиг бодрый голос торговца сладостями. "Спасибо, спасибо большое".

– Ладно, постараюсь не ждать чуда. Но я могу положиться на то, что ты не сдашься, что бы ни случилось, правда?

– Само собой, – ответил Виллем.

– И как долго тебя не будет?

– Без понятия. Дней десять, наверное? Или чуть дольше.

– Я с тобой, – пробормотала Ктолли.

– А?

– Я говорю, что отправляюсь с тобой. Не одному тебе не хочется ждать дома.

– Что?

– Всё хорошо. Я ещё помню Нофт и Ран, хотя мы и не были особо дружны.

– Нет-нет-нет, тебе ни за что не разрешат. Место на корабле ограничено. Мы не можем позволить себе взять кого-то, не обладающего нужными навыками, просто за компанию.

Лицо Ктолли постепенно преобразилось в маску демона. Виллем, осознав свою оплошность, невольно шагнул назад.

– Ты действительно решил, что я собираюсь отправиться "просто за компанию"?

– ...Нет, я не это имел в виду. Ты же знаешь, на поверхности опасно, туда нельзя отправляться просто по прихоти... а. – Сегодня, похоже, язык не на его стороне.

– Хм-м? Ты считаешь, что это просто прихоть?

– А, нет... Давай сначала немного успокоимся и ещё раз всё обсудим.

– Я отправляюсь с тобой!

– Да говорю же, это невозможно!

Вскоре Виллем выяснил, что на самом деле это вполне возможно. Он вернулся на базу Крылатой Стражи, изложил Первому Технику свою просьбу, и тот с готовностью разрешил. Он просто вписал имя Ктолли в список членов экипажа корабля и выдал Виллему идентификационную карточку.

– Сердишься? – осторожно спросила Ктолли, пока они шагали к гавани. – У тебя какое-то странное выражение лица.

Виллем тяжело вздохнул.

– Ты понимаешь, почему тебе так просто дали разрешение?

– Хм-м... Потому что меня представил техник второго класса?

– Этого недостаточно, чтобы брать на важное задание гражданского, даже не попытавшись выяснить, кто он, что из себя представляет и что умеет.

Власти большинства Островов не ведут какой-либо регистрации жителей. Учитывая столь богатое разнообразие рас и обычаев, обеспечивать каждого жителя документами было бы весьма непросто. Согласно законам большей части Островов, гражданство приобретается попросту через выплату налогов правительству. Оно предоставляет некоторые удобные привилегии, но прожить вполне можно и без него. Например, во многих районах Двадцать Восьмого Острова, как и в том, где жил Виллем, официальным гражданством не обладает почти никто. Что, разумеется, влечёт за собой значительную криминализацию общества. Как бы то ни было, Ктолли, недавно потерявшая статус феи-солдата, теперь – самый обычный гражданский.

– Обычно, чтобы быть допущенным к военной операции, нужно предоставить доказательство владения нужными навыками и обладать доверием офицеров. Нельзя быть слишком осторожным, подбирая в экипаж гражданского.

– Но меня же взяли.

– В общем, в прошлом уже были прецеденты, когда офицеры брали с собой гражданских в качестве секретарей. И, вероятно, все эти гражданские были противоположного пола.

– Эм-м?.. – Ктолли, похоже, не понимала.

Виллему вспомнилась мерзкая ухмылочка техника первого класса, когда тот увидел их вместе с Ктолли.

– Они брали с собой любовниц, выдавая их за секретарей.

–Любовниц, – медленно повторила Ктолли, словно запоминая слово из иностранного языка.

– И он решил, что я поступаю так же.

– А... Поняла. – Она немного подумала и добавила: – Ну и что тут плохого?

– Да всё...

– Ну, тогда, может, сказать, что я твоя жена, или что-то в этом роде?

– Да не в этом дело...

Где-то вдали раздался мелодичный перезвон колоколов карильона. Виллем остановился и дослушал печальную мелодию до конца. Солнце начало заходить за горизонт. Опускались сумерки.

– Что ж, полагаю, получилось не слишком плохо. Пытаться исправлять недоразумение особо незачем, да и я тоже предпочёл бы не расставаться с тобой.

– Я рада это слышать, но это всё-таки ещё не предложение, так?

– Конечно нет, – поражённо ответил Виллем. – Ну же, идём. – Он отвернулся от Ктолли и широкими шагами пошёл вперёд.

Несколькими секундами спустя она бегом нагнала его.

– Да подожди же, слишком быстро!

– Я совсем забыл, но мы уже почти опоздали на корабль до Пятьдесят Третьего Острова.

– Ты шутишь, что ли?!

Шестьдесят Восьмой Остров расположен поблизости от внешнего края Регул Айра. Общественные воздушные корабли туда не заходят, а чтобы нанять перевозчика, нужно сначала добраться до ближайшего Острова. Так что, естественно, у Виллема была совершенно разумная причина шагать быстро. Он совершенно определённо не пытался скрыть смущение, ничего подобного.

– Если не поспешим, то домой сегодня не успеем. Ну же, быстрее, быстрее.

– Да подожди же, сумки тяжёлые!

Две лёгких поступи заторопились по улицам.

Небо за спинами Ктолли и Виллема медленно окрашивалось в тёмно-алый цвет.

“Что я такое?” – подумала девушка про себя.

Её воспоминания медленно улетучиваются. Личность разрушается. Может ли эта тень былой её по-прежнему называться "Ктолли"?

Она уже забыла имена почти половины жителей склада фей. И как бы она ни старалась выучить имена снова, память о владелицах имён отказывалась возвращаться.

Когда она сидит в своей комнате.

Когда обедает в столовой, в окружении младших фей.

Когда помогает Найглато по хозяйству.

Её непрерывно гложет какое-то странное, неуютное чувство. Она наконец вернулась к той повседневной жизни, что вылепила её личность за прошедшие здесь годы. Но временами без причины и без повода ею завладевает ощущение, что тут ей не место.

Для Ктолли её собственное существование виделось мучительным. Болезненным. Жалким. Одиноким. Но при этом она хотела дорожить каждым из этих ощущений. Потому что лишившись и их, Ктолли Нота Сеньорис, скорее всего, исчезнет окончательно и навсегда.

Ктолли рассказала всем на складе о том, что они с Виллемом и Нефрен скоро отправятся в путешествие к поверхности.

– Ты снова исчезнешь? – печально спросила зеленоволосая девочка.

Девочка с розовыми волосами повесила голову и молча смотрела в пол. Наверное, она ещё не полностью вылечилась от простуды.

– Ничего страшного. Мы же не навсегда прощаемся, – равнодушно сказала девочка с фиолетовыми волосами.

– Эм... Пожалуйста, будь осторожна. Пожалуйста, пожалуйста, будь очень осторожна, – тревожно попросила девочка с оранжевыми волосами, едва не плача.

– Когда вернётесь, устроим вам приветственный праздник, хорошо? – сказала Найглато с немного вымученной улыбкой.

– Лично я против, но... – Итея выглядела словно мать, неохотно идущая на поводу у капризной дочери.

– Прости, но я не могу сидеть здесь и ждать.

– Ну, думаю, мне нет смысла тебя отговаривать. Ты ведь у нас влюблённый монстр с романтикой вместо мозгов. И без своего возлюбленного просто завянешь и засохнешь.

Ктолли хотела достойно ответить, но знала, что Итея права, так что сдалась. Мудрой взрослой женщине подобает избегать бессмысленных перепалок. Наверное.

– Я бы тоже хотела отправиться с вами, но, видимо, это невозможно. Да от меня бы и не было особого толку, – сказала Итея.

– Да не беспокойся ты так. Я привезу тебе сувенир с поверхности, – отозвалась Ктолли, показывая большие пальцы.

Итея промолчала.

Ктолли решила не брать с собой Сеньорис. Всё равно не смогла бы им пользоваться, даже взяв его с собой. К тому же она, пытающаяся найти своё счастье, больше не имеет права брать в руки этот любящий трагедии меч.

– Прощай, партнёр, – сказала она, ехидно показав язык.

Этот жест показался ей прекрасным дополнением к словам расставания.

Она постучала в дверь, но ответа не было.

Она повернула ручку и обнаружила что дверь не заперта.

– Ктолли?

Она толкнула дверь. В комнате было темно и пусто.

А, точно. Тиат вспомнила. Хозяйка комнаты покинула склад фей, чтобы на большом воздушном корабле отправиться вниз и выручить оставшихся на поверхности товарищей. Её не будет дома ещё минимум несколько дней.

– Эм... Я пришла вернуть книгу, которую одалживала. – Тиат опасливо шагнула в покинутое жилище.

Она тихо прокралась по чисто убранной комнате, положила книгу, которую прижимала к груди, на стол Ктолли и тогда заметила, что на краю столешницы что-то лежит. Большая модная голубая шляпа... А рядом какой-то серебристо поблескивающий предмет.

– Это же...

Тиат уже видела её раньше. Серебряная брошь с чисто-голубым драгоценным камнем. Брошь очень шла Ктолли, и Тиат всегда ей завидовала. Когда она однажды рассказала об этом Ктолли, та ответила: "Спасибо, но я уверена, что очень скоро брошь отлично подойдёт и тебе. Вот подрастёшь ещё чуть-чуть, и я её тебе подарю".

Услышав это, Тиат немного запаниковала. Она не хотела выпрашивать брошь у Ктолли, лишь сказать, как мило та выглядит с таким взрослым украшением. Но всё-таки слова старшей феи её капельку обрадовали.

...Может, она забыла её?

Тиат вдруг ощутила слабый укол озорства. Со времени того разговора она уже чуть-чуть подросла. Может, ей уже пора стать элегантной юной леди с элегантной брошью. Не будет ведь никакого вреда, если она просто примерит. Тиат сглотнула и опасливо протянула руку к блестящему предмету. Кончики пальцев прикоснулись к серебру.

– ...А может, всё-таки не стоит.

Тиат отдёрнула руку. Ей показалось, что стоит взять брошь, пусть на мгновение, даже ради одной примерки, как что-то очень важное будет навсегда утрачено.

“Плантагинеста”, в общем-то, грузовой корабль. А значит, в отличие от пассажирского судна, она предназначена для транспортировки больших партий товаров. Иначе говоря, те, кто проектировал этот корабль, заботились об удобстве пассажиров далеко не в первую очередь.

Непрестанная болтанка с предельной ясностью доводила этот факт до сведения Виллема. В дополнение к этому повсюду – и в каютах, и в коридорах – змеились загадочного предназначения трубы, каждый предмет на корабле, казалось, насквозь пропах машинным маслом, местами на переборках красовались неприличные надписи, палубу усеивали пустые банки из-под тушёнки и так далее и тому подобное.

Виллем, в общем-то, мог смириться с дурными условиями. Во время жизни на Двадцать Восьмом Острове он свыкся со многим. Но свойственная лишь воздушному кораблю качка очень быстро взяла над ним верх.

Расчётное время полёта: сорок два часа.

Эти сорок два часа показались сущим адом.

Но в конце концов корабль всё же прибыл к наземным руинам K96-MAL, месту крушения исследовательского корабля “Саксифрага”.

– Весь мир трясётся...

Шатаясь, словно пьяный, Виллем ступил на серый песок. Ноги провалились в мягкую почву почти до лодыжек. Каждый шаг давался с трудом. Виллем даже не хотел пытаться вообразить, каково было бы здесь бежать или сражаться.

Он осмотрелся. Вокруг раскинулись пепельного цвета руины. Полуразрушенные здания выглядели так, словно кто-то плеснул на них серой краски.

Давным-давно на месте этих зловещих развалин стоял небольшой город. Простой приграничный, провинциальный город, далёкий и от столицы, и от всех важных торговых путей, не знаменитый никакими достопримечательностями или промыслами, он тихо накапливал век за веком свою собственную маленькую, незначительную историю и мог бы продолжать в том же духе ещё и ещё.

Виллем присел и зачерпнул горсть песка. Серая пыль тут же протекла сквозь пальцы и просыпалась обратно на землю.

– Не столь драматично, как я представлял...

Он не чувствовал всех тех эмоций, к которым заранее готовился. Ни грусти, ни гнева, ничего подобного. При этом он прекрасно осознавал реальность открывшейся ему картины. Перед ним его родной город, Гомаг, точнее то, что от него осталось. Он примирился с этим так быстро, что это казалось неестественным.

– Всё нормально?

– Да, не волнуйся обо мне, – поднимаясь, ответил он Нефрен, должно быть, подобравшейся к нему, пока он погрузился в раздумья.

– А на вид не скажешь.

– Просто укачало, наверное. Нет, правда, меня ничего не тревожит.

– Если так, то это само по себе повод для беспокойства. Это же твоя родина, верно?

Полы защитной накидки Нефрен заплясали в порывах налетевшего ветра.

– Со мной всё в порядке. Моего родного города больше нет, а мой нынешний дом... – Виллем указал в небо. – ...Там. Верно?

Нефрен взяла его обеими руками за голову, притянула ближе и пристально посмотрела в глаза.

– Уверен?

– Уверен. А теперь отпусти, не хочу, чтобы кто-то увидел.

– Мы же не делаем ничего плохого.

– Неважно. Важно то, что о нас подумают другие.

– Ре-е-е-е... – внезапно он услышал звук быстро приближающихся по песку шагов, – ...е-е-е-е-ен!!!

В его бок вдруг прилетел мощный пинок, сопровождаемый фонтаном песка. Виллем принял его, не пытаясь уворачиваться, так же, как делал во время шаловливых нападений Коллон или Панибаль. Но на этот раз нападавший не шутил. Виллем оказался совершенно не готов к силе удара и рухнул на землю, корчась от боли. Нападавший, юноша... то есть нет, девушка, схватила Нефрен за плечи и с силой встряхнула. По-прежнему распростёртый на песке Виллем приподнял голову, чтобы посмотреть.

– Ты цела?! Что с тобой хотел сделать этот извращенец?! Он ведь не успел, правда же?!

У новоприбывшей были красные волосы и того же цвета, только чуть более тёмного оттенка, глаза. Виллем никогда её раньше не видел, но внешний вид совпадал с полученным описанием. Нофт Кеэ Десператио, носитель Поднятого Оружия Десператио.

– Нет, Нофт, – выглядевшая теперь несколько не в своей тарелке Нефрен попыталась высвободиться из хватки Нофт. – Он не извращенец, домогающийся малолетних девочек. Хотя кое-кто предпочёл бы, чтобы он проявлял к малолетним девочкам несколько больший интерес.

– Я и не ожидала, что ты явишься нам на помощь. Ты всё такая же кроха, как и раньше!

Объяснение Нефрен влетело в одно ухо и вылетело из другого. Нофт, улыбающаяся во весь рот, лишь сжала её ещё сильнее.

– Вы покинули склад всего месяц назад. Разумеется, я никак не могла сильно вырасти за это время.

– Правда? Такое чувство, что мы не виделись целую вечность... – Нофт вдруг застыла, будто что-то вспомнив. – Слушай... Ты ведь тоже сражалась в той битве, да?

– Хм?

[[image:/storage/reader-images/19b50652523bee0e10de80fe2d9054014d1fd5de.webp]]

– Той, против необычно большого Шестого.

– А... – Нефрен, по-прежнему остающаяся в кольце рук Нофт, едва заметно кивнула. – Я была там и сражалась.

– Тогда расскажи. Ей хватило отваги? Ктолли.

Вопрос, казалось, застал Нефрен врасплох.

– М, да, она сражалась очень храбро.

– А, ну вот и славно. – Губы Нофт изогнулись в улыбке. – Не знаю, как бы это сказать... Не то чтобы я её особо любила, и мне казалось, что мы с ней никогда на сможем сдружиться, да и до сих пор так кажется. Но оказавшись здесь, не зная, смогу ли вернуться домой, я начала сожалеть. Пусть бы мы никогда не стали подругами, пусть бы мы всё так же постоянно ссорились; но вот бы поговорить с ней ещё хоть немного.

Виллем неуклюже встал. Он заметил, что от корабля в их сторону идут ещё две девушки. Одна известна Виллему очень хорошо, а другую он видит впервые в жизни, но её внешность ему тоже описывали. Должно быть, это вторая из отправленных с экспедицией фей – Рантолк Ицри Хисториа, носитель Поднятого Оружия Хисториа. Таким образом, безопасность обеих подтверждена. Виллем издал тихий вздох облегчения.

– Он, должно быть, был очень сильный, тот Зверь на Пятнадцатом Острове, – продолжала Нофт. – Это ненормально, когда нельзя одолеть врага без открытия врат. Но раз ты здесь, цела и невредима, значит Ктолли и правда сделала это. Она открыла врата.

– Эм-м... – лицо Нефрен демонстрировало столь редкие видимые признаки беспокойства.

– Она всегда была такая серьёзная, когда об этом заходила речь, всё заявляла, что защитит нас всех. Всё время пыталась храбриться, хотя её душа и уходила в пятки от страха. Готова поспорить, она притворялась до самого конца.

Может, причиной тому долгожданная встреча с подругой по складу фей, но Нофт всё никак не могла выговориться. Она продолжала и продолжала, слова постепенно становились всё менее и менее осмысленными. Очень скоро она, наверное, и сама перестанет понимать, о чём говорит. Наконец синеволосая девушка, Рантолк, оборвала её, похлопав по плечу.

– Нофт.

– Что? Я занята, – Нофт, всхлипнув, оборвала бесконечный поток слов.

– Сделай глубокий вдох.

– А?

– Вдох, потом выдох. Когда успокоишься, обернись.

Нофт, может, просто покладистая по натуре, а может, просто потому, что совет ей дала Рантолк, сделала, как ей сказали. Она набрала полную грудь воздуха, выдохнула, потом обернулась, всем видом демонстрируя, что не понимает, зачем всё это нужно...

И застыла.

– ...Эм... – на ветру плясали красно-голубые пряди. За спиной Нофт стояла сконфуженная Ктолли. – ...Привет?

– П...

– П?

– П-призрак!!! – Нофт выпустила Нефрен из хватки и со всех ног бросилась прочь. Виллему оставалось лишь поражаться, как она ухитряется так быстро бежать по зыбкому песку.

– П-подожди! – Ктолли погналась за ней, тоже с весьма впечатляющей скоростью. Недостаточно быстро, чтобы догнать Нофт, но и не давая той оторваться.

Две девушки, словно переполненные жизненной энергией, неслись по пустой скорлупе мёртвого города на бескрайней, мёртвой равнине.

– Как думаешь, кто победит? – спросила Нефрен у Рантолк.

– Хм-м... Ставлю сегодняшний десерт на то, что Нофт споткнётся и Ктолли её догонит.

– Тогда я ставлю то же самое на то, что Ктолли выдохнется первая... Давно не виделись, Рантолк. Рада, что с тобой всё хорошо.

– Взаимно. Рада, что вы целы. Правда, – Рантолк крепко сжала маленькую ладонь Нефрен.

Слушая вполуха их разговор, Виллем наблюдал за убегающими вдаль девушками.

Глава 4: Эти сияющие мгновения [моё счастье]

[[image:/storage/reader-images/9b69244940d43d782027bbbf90b42b72924626b0.webp]]

Как выяснилось, Нофт очень боится щекотки. В течение процедуры она извивалась всем телом, молотя руками и ногами и сильно затрудняя Виллему работу. В конце концов ему пришлось обратиться за помощью к Ктолли, иначе дело бы затянулось и, вероятно, он не отделался бы одной ссадиной под глазом.

Рантолк же доставила ему неудобства совершенно иного рода. Каждый раз, когда пальцы Виллема прикасались к её спине, она издавала странный двусмысленный стон. Для своих лет она, конечно, выглядит весьма зрелой, но каждый раз при звуке её голоса Виллема посещало чувство, что они заняты чем-то неприличным, и это вынуждало его прерваться.

В итоге процедура заняла гораздо больше времени, чем он ожидал. Взгляд Ктолли всё это время сверлил его затылок и тоже не облегчал дело.

Ранее Нофт и Рантолк рассказали, что после крушения “Саксифраги” Звери нападали на лагерь ещё несколько раз. Ни одна атака не представляла серьёзной угрозы, и две феи с лёгкостью уничтожали нападавших, но осмотрев их, Виллем обнаружил, что обе страдают от лёгкого заражения Ядом, и поэтому занялся их лечением.

Яд – это в некотором роде противоположность жизненной силы. Зажжение Яда неизбежно влечёт за собой нарушения в течении жизненной энергии, а если зажигать слишком сильное пламя, или поддерживать его слишком долго, или применять слишком часто, то эти изменения могут сохраняться очень долго после окончания боя, и со временем избавиться от них будет всё сложнее.

Исцеляющая процедура, которой Виллем подверг двух девушек, – один из способов предотвратить это. Стимулируя определённые акупунктурные точки, можно восстановить кровоток и заставить застывшие мускулы расслабиться. Давно, в прежнем мире, этот массаж часто использовали полевые медики.

– Ну, как вы? Лучше? – устало спросил Виллем.

Девушки переглянулись.

– Тело такое лёгкое... Как-то даже не по себе.

– Это кажется каким-то неправильным – не чувствовать усталости после тяжёлой битвы.

Похоже, всё сработало как надо, но в ответах не звучало особого энтузиазма или благодарности. Со вчерашнего дня, с тех самых пор, как Виллем представился, обе относились к нему не слишком тепло. Виллем, впрочем, понимал их. Для них техник второго класса Виллем Кмеч всего лишь подозрительный мужчина, внезапно появившийся перед ними и принявшийся вести себя так, словно они его подопечные. Он, конечно, предъявил документы, и Ктолли с Нефрен поддержали его, но Виллему ещё только предстоит добиться личного доверия. Так что он понимал истоки этой насторожённости... точнее, так ему казалось. Как выяснилось, были и другие причины.

– Но... Ты же Эмнетуайт, не так ли? – Когда он спросил, Рантолк с готовностью раскрыла причину своего недоверия. – Будь ты обычным мошенником, одно дело, но Ктолли и Нефрен подтвердили правоту твоих слов. Следовательно, ты принадлежишь к той проклятой расе, что разрушила поверхность. Конечно, мы не можем просто взять и принять тебя.

Что ж, логично. До сегодняшнего дня, открывая другим правду о своём происхождении, Виллем не встречал такой реакции, но, наверное, ему просто везло. Точка зрения Рантолк совершенно естественна, если рассудить здраво.

– Но во всём случившемся нет лично моей вины...

– А ещё мои подозрения вызывает то, с какой готовностью ты выдал это оправдание. Слишком легко. Словно пытаешься скрыть свои истинные намерения, а может, привык обманывать женщин... Что ж, я осознаю, что придраться можно к чему угодно, и тем не менее...

– Так не придирайся, раз осознаёшь… Смотри на жизнь проще. И что это ещё за “Привык обманывать женщин”? Что за несправедливое обвинение. Возьми эти слова обратно.

– Я благодарна тебе за спасение Ктолли от неизбежной смерти. И, судя по эффективности недавнего массажа, на твои навыки тоже можно положиться. Ты был... Квази Героем, так ты сказал? Я не сомневаюсь в том, что некогда ты и правда был воином и носил этот титул. Вероятно, ты привык к сражениям даже больше чем мы, живущие и умирающие ради битв. Но всё-таки для меня этого недостаточно, чтобы считать тебя безвредным.

– Ну так что ещё тебе нужно...

– Тебе известно, как именно Эмнетуайт спустили на мир Семнадцать Зверей?

– Я лишь слышал от Великого Мудреца, что Звери – это биологическое оружие, разработанное антиправительственной организацией “Истинный Мир”, и всё.

– Биологическое оружие.

– Да, как он сказал.

– Тогда это должно означать, что изначально были какие-то существа, на основе которых создали это оружие, верно? Ты можешь предположить, какие именно?

– Без понятия. Да и какая разница? Может, поймали какой-нибудь неизвестный вид монстров или ещё что-то.

– Понятно.

– И всё?

– Всё.

– Ясно...

И на этом разговор Виллема с Рантолк закончился.

– Не то чтобы я тебя особо ненавидела, – ответила Нофт, когда он задал вопрос ей. – Ты не пытаешься задирать нос, по факту ты вообще какой-то незаметный. Ну и если Итея с Нефрен тебе доверяют, то ты, наверное, не задумываешь ничего плохого. Похоже, ты вообще не слишком много думаешь, но...

– Не понял, ты меня сейчас похвалила или оскорбила?..

– Но всё же я не могу тебе доверять. Ран я верю больше всего. Так что прости, пока она не доверяет тебе, и я не смогу.

– Ясно...

И на этом разговор Виллема с Нофт закончился.

– Я думаю, что тебе не стоит так сильно переживать из-за этого. – Возможно, уныние Виллема проявлялось слишком явно, потому Нефрен и подошла к нему. – Эти двое всегда такие. Они не из тех, кто способен кого-то по-настоящему ненавидеть, так что, уверена, довольно скоро переменят своё отношение.

– А... Хорошо бы...

Они не похожи на плохих детей. Рантолк лишь пытается жить своим умом, а Нофт просто ей доверяет. У Виллема нет причин держать обиду на них.

– Спасибо, Нефрен. – Ответом на его слова был недоумевающий взгляд. – Ты всегда меня поддерживаешь. Я ценю это.

– М-м... Не совсем, – сказала она, сохраняя обычное непроницаемое выражение лица. – Мне показалось, ты сломаешься, если оставить тебя одного.

– ...Я что, выгляжу таким слабым? – спросил слегка задетый Виллем, но Нефрен не ответила.

Упаковка добытых артефактов, похоже, шла полным ходом. Деревянные ящики один за другим оказывались в разящем металлом и маслом трюме. Получив разрешение у руководителя работ, Виллем открыл один из ящиков и извлёк из него туго обёрнутый грязной тканью продолговатый предмет.

– Осторожно, а то подхватишь эти их Эмнетуайтские проклятия, – предупредил его какой-то доброжелательный орк.

– Спасибо, но не волнуйтесь за меня. Я сам Эмнетуайт.

– Аха-ха, ты вроде уже староват для таких выдумок, а? – Рабочий, от души рассмеявшись, отправился по своим делам.

– Он что, решил, что я какой-нибудь фантазирующий подросток?

Впрочем, хотя он и говорит правду, но большинство жителей Регул Айра считают Эмнетуайт воплощениями зла. Так что совершенно естественно счесть фантазёром того, кто вдруг заявляет о своей принадлежности к проклятой расе. В будущем Виллему стоит вести себя осмотрительнее.

Виллем вновь сосредоточился на свёртке, развернул и поднёс к глазам его содержимое: большой меч, составленный из дюжин металлических фрагментов. Сомнений нет: это действительно Карильон по имени Лапидем Сайбилис.

Виллем понятия не имел, как меч оказался здесь, в Гомаге. Наврутри происходил из Западного Гармонда и был не слишком-то высокого мнения об империи. Что могло привести его сюда, на границу страны, после той битвы с Гостями и Пото?

– А, да какая разница.

Наверное, у него были какие-то свои причины, не имеющие никакого отношения к Виллему. Сейчас важнее сам меч. Виллем наскоро проверил состояние магических каналов. Как он и ожидал, те пребывали в полном беспорядке. В таком состоянии меч бесполезен, и Виллем не был уверен, что его навыков хватит для ремонта. Нужно разобрать и посмотреть как следует.

– Ты что тут делаешь? – Из-за ящика появилась Нофт. – Даже если сумеешь что-то украсть, в итоге всё равно придётся иметь дело с торговой компанией, ты же понимаешь?

– Ты оскорбляешь меня подозрениями в столь ничтожном замысле. – Виллем погрозил ей пальцем. – Я же зловредный Эмнетуайт, забыла? Если уж я что-то придумаю, то это будет настоящее крупномасштабное злодеяние.

– Серьёзно?

– Серьёзно. – Он усмехнулся.

– Ну и что же это за злодеяние? Разрушишь этот корабль целиком?

– Нет, тогда ведь и я погибну.

– Разве это не круто, преданно следовать путём истинного зла, не заботясь о собственном выживании?

– Что за ерунда. Настоящим злодеям незачем соответствовать такому глупому стереотипу. Мы уважаем себя и естественный порядок вещей. Это же основы основ злодейства.

– Серьёзно?

– Серьёзно. – Ещё один смешок. – А, кстати. Я собираюсь провести техобслуживание этого вот приятеля, так что могу за компанию заняться и вашими мечами.

Прихватив мечи Нофт и Рантолк, Виллем нашёл подходящую пустую кладовую. Переборки, выглядящие как беспорядочная мозаика стальных, медных и оловянных пластин, были покрыты надписями не самого изысканного содержания. По покрытому трещинами потолку тянулись трубы. Вентиляционная решётка держалась на единственном болте; наверное, хватит небольшой встряски – и она отвалится. На полу валялись инструменты, которые, по-видимому, использовались для подготовки корабля к прохождению окружающего Регул Айр барьера. Едва ступив внутрь, Виллем ощутил ужасную вонь непонятного происхождения. Короче говоря, не самое приятное место. И всё же кладовая давала защиту от ветра и песка, и, что самое главное, тишину.

– Ну, полагаю, надо радоваться тому, что есть. – Виллем снял мечи со спины и прислонил их к стене. Потом выбрал один и уселся. – Начать техобслуживание.

Виллем вливал в меч Яд, и тот начал распадаться на отдельные Талисманы. Примерно половина из тридцати восьми металлических фрагментов уже повисла в воздухе, найдя себе подходящее положение. В отличие от того холма, где ремонтировался Сеньорис, здесь, в ограниченном пространстве, сложно полностью разобрать клинок; прямо сейчас придётся обойтись простым осмотром и небольшой корректировкой. К счастью, рядом, похоже, никого нет, так что он, войдя в привычный ритм, должен справиться довольно быстро...

– А, вот ты где. – В дверях внезапно появилась Ктолли. Она надела невзрачную рабочую одежду, а волосы убрала в хвост, чтобы не мешали.

С того самого момента, как они поднялись на борт, Ктолли ходила по всему кораблю и помогала с разнообразными поручениями. В конце концов, её взяли в экипаж как помощницу техника зачарованного оружия второго класса, обязанностей у неё не было, и ей приходилось постараться, чтобы найти себе дело и принести какую-нибудь пользу.

– Хватит пропадать. Я твой секретарь, так что должна хотя бы знать, где ты.

– А... Эм... – Виллем, удивлённый внезапным визитом, прервал работу. – Мы же представили тебя секретарём, чтобы получить место на корабле, так что ты не обязана и в самом деле работать.

– Кто бы говорил.

На это Виллем не мог ничего возразить. Но почему она так хочет что-то делать?

– А ещё, если я буду бездельничать, то ты и правда станешь “тем парнем, который воспользовался своим положением и протащил в экипаж свою бесполезную любовницу”. А я не хочу, чтобы тебя считали таким.

– Тебе не стоит беспокоиться об этом.

– А я беспокоюсь. – Ктолли надула щёки, как капризный ребёнок. – Эй, а можно я останусь посмотреть?

– Я не против, но тут же так воняет.

– Пустяки. На корабле есть места и похуже.

Виллем на её месте определённо не назвал бы эту вонь “пустяком”, но если она готова это терпеть, то возразить нечего. Он жестом пригласил её войти.

– Это меч Нофт?

– Ага.

Виллем легонько щелкнул пальцем по одному из металлических фрагментов, Талисманов. Тот скользнул по воздуху на своё место, остановился и издал чистый звон, напоминающий звук ксилофона. Ктолли тем временем уселась на ближайший ящик.

– Красиво, конечно, но обстановка портит всю романтику.

– Всё лучше, чем посреди пыльной бури.

– Да уж.

Виллему вдруг пришёл в голову вопрос.

– Ты ещё помнишь ту ночь, когда я проводил техобслуживание Сеньориса?

– Да, помню, – кивнула Ктолли. – Может, всё благодаря тому, что я была осторожна и не зажигала Яд, но такое чувство, что за последнее время я не потеряла никаких воспоминаний. Может, конечно, я просто этого не замечаю, но прямо сейчас ощущаю себя очень хорошо. Нефрен, Нофт, Рантолк, Итея... Я по-прежнему помню их всех. Может, какие-то детали и потерялись, но...

– Понятно. – Виллем заметил, что она не упомянула его, но не было нужды спрашивать. Он не забыт. Иначе Ктолли не сидела бы сейчас здесь с ним.

Какое-то время двое сидели молча, а Талисманы вызванивали свою нестройную мелодию.

– ...Хм? – Виллем заметил нечто странное.

– Что такое?

– Он не сломан.

– Ну разумеется, иначе Нофт не смогла бы им сражаться.

– Я не об этом... Как бы это сказать... – Виллему понадобилось несколько секунд, чтобы подобрать слова. – Наиболее важным параметром, характеризующим потенциал Карильона, является “уровень убийства”. Он определяет, насколько эффективен меч против определённой разновидности врагов.

– Т-так, – внезапный поток технических терминов, видимо, немного озадачил Ктолли, но она, судя по всему, пока улавливала мысль.

– Убивая всё больше и больше врагов одного вида, меч начинает приспосабливаться, иначе говоря, получать специализацию. Ты, возможно, слышала об Убийце Драконов. Так называли меч, обладающий необычно высоким уровнем убийства драконов.

– А-а...

Для Ктолли, всегда сражавшейся лишь против Зверей, понять это, возможно, нелегко. К тому же она никогда даже не видела настоящих драконов. Виллем решил просто продолжить объяснение.

– А этот меч – Братоубийца.

– Э?

– Его специализация – уничтожать тех, кто принадлежит к той же расе, что и владелец, его собратьев. Он существует ради единственной цели – убийства человека человеком, а для всего остального малопригоден.

– Эм, но тогда это как-то странно. Нофт ведь убивает этим мечом Зверей.

– Именно, это и странно. Вот почему я подумал, что механизм специализации сломан, но...

Насколько мог судить Виллем, меч, Десператио, оказался очень изношен, так что его эффективность сильно упала, но встроенные в него механизмы не перестали работать. Виллему с трудом верилось, что с последнего техобслуживания прошло больше пятисот лет. Основная цепь сохранилась в хорошем состоянии, и магические каналы не слишком деградировали.

– Как бы то ни было, сегодня я ограничусь кратким осмотром и починкой. Загадками займёмся как-нибудь потом.

Тогда это должно означать, что изначально были какие-то существа, на основе которых создали это оружие, верно? Ты можешь предположить, какие именно?

Виллем вспомнил недавний разговор с Рантолк.

– Что на этот раз? – с подозрением спросила Ктолли.

– Ничего, – Виллем покачал головой.

Теперь у него появилось предположение. Крайне неприятное предположение. Мысль засела в голове, отказываясь покидать её. Он, наверное, просто слишком зациклился на ней. Должно быть какое-то другое объяснение. Во всяком случае, Виллем пытался убедить себя в этом.

Да, конечно, если принять эту мысль, то она объясняет сразу очень многое. Как Семнадцать Зверей сумели с такой ужасающей скоростью уничтожить мир. Согласно историческим трактатам, две страны исчезли с карты всего за несколько дней. К следующей неделе прекратили существование пять стран, четыре острова и два океана. А ещё через неделю в картах просто пропал смысл.

Нет. Этого не может быть. Иначе Великий Мудрец Соувон наверняка бы уже понял правду. А поняв, обязательно рассказал бы Виллему...

Если ты не можешь принять это, то, может, стоит рассказать ему всё. Раскрой один-два факта о поверхности из тех, что ты скрываешь, и, подозреваю, он передумает.

Ему вспомнились слова Эбонкандла, обращённые к Соувону. Точно. Тем, кто тогда заставил Соувона замолчать, не позволил ему рассказать большее, был ни кто иной, как сам Виллем. Настаивая, что нужно сосредоточиться на настоящем, что они не могут позволить себе горевать о давно потерянном, он отверг Соувона. Теперь, вспоминая тот разговор, Виллем осознал, что, возможно, повёл себя не самым правильным образом. Но он не сожалел.

То, что у меня есть в настоящем...

– Да скажи же, что случилось? – в третий раз спросила Ктолли.

Виллем, не говоря ни слова, поднялся, подошёл к ней и крепко обнял.

– Что с тобой? – Ктолли обняла его в ответ и погладила по спине.

– Не удивлена?

– Очень удивлена.

– Не будешь паниковать?

– Я паникую. Сердце колотится как бешеное. Не знаю, что произошло, но ты наконец-то открылся мне с уязвимой стороны, хотя раньше всё время пытался казаться сильным. Моё счастье и желание подбодрить тебя сильнее паники.

– Ктолли...

– Сейчас ты выглядишь так, словно исчезнешь, если тебя оставить одного. Я умру со стыда, но оттолкнуть тебя, разумеется, не могу.

Виллем сильнее сжал её в объятиях.

– Ай! Больно же...

– Ты мне нравишься.

– Прости, я не расслышала. Можешь повторить? И погромче, если можно.

– Тебе показалось.

– Эй! Да повтори же! Ещё раз!

– Выходи за меня замуж.

– Ещё ра... что?

Теперь Ктолли и правда запаниковала. Виллем ещё крепче прижал её к себе.

Его воля сильна. Похоже, сама суть этого человека в несгибаемой силе духа. В его голове одновременно может существовать лишь одна цель, и всё, не относящееся к ней напрямую, он считает бесполезным. И поэтому он не поддастся. Он не остановится. Он будет сопротивляться до конца.

Он наконец-то нашёл. Встретив Ктолли, пожив на складе фей, он, тот, кто не смог защитить всё то, для защиты чего сражался, тот, кто не смог вернуться домой, туда, куда так хотел вернуться, пустая оболочка бывшего героя, наконец нашёл новый жизненный путь.

Он снова нашёл то, что хочет защитить.

Он нашёл новый дом, куда хочет вернуться.

Он наконец примирился с тем, что выжил и продолжает жить. И поэтому...

Я хотел бы, чтобы Ктолли была счастлива

Виллем вспомнил, как пробормотал это в комнате у Найглато одной жуткой ночью на складе. Нет, подумал он. Не хотел. Я хочу, чтобы Ктолли была счастлива. Я не отступлюсь от этого желания. Я хочу забыть прошлое. Я хочу думать лишь о том, что есть здесь и сейчас, а также о том, что ждёт нас в будущем.

– Н-н-н...

Осознав, что Ктолли больше не пытается вывернуться из его объятий, Виллем посмотрел на неё. Может, он обнял её слишком сильно, может, ей не хватило воздуха, а может, и то и другое сразу, но Ктолли лишилась чувств.

“Наверное, мне приснилось”, – подумала Ктолли, проснувшись. Это казалось единственно возможным объяснением. “Выходи за меня замуж?” Скорее мир перевернётся с ног на голову, чем Виллем скажет такое. Это попросту невозможно.

Но расспросив Нофт и Рантолк о событиях вчерашнего дня, она услышала “Он попросил разрешения взять наши мечи, и я позволила” и “Он вернул их в до отвращения отличном состоянии”, что ещё сильнее размыло грань между сновидением и реальностью. Да что же такое произошло?

– Какая-то проблема с тем Эмнетуайт? – спросила Рантолк.

– Н-н-н-н-ничего, не обращай внимания, – ответила Ктолли беззаботнейшим на свете тоном. Разумеется, она не могла сказать “Мне кажется, что мне сделали предложение, но я не уверена, приснилось мне или нет”. Так она получит лишь взрыв хохота от Нофт и холодный взгляд от Рантолк.

Похоже, единственный разумный вариант – спросить самого Виллема. “Эй, ты. Ты вчера предлагал мне выйти за тебя замуж?” Или всё же не стоит. Определённо не стоит. В конце концов, в последнее время её память выкидывает фокусы, так что, наверное, можно предположить, что всё это ей просто приснилось.

– Как ты думаешь, что такое счастье? – вместо этого Ктолли озвучила Рантолк внезапно пришедшую ей в голову мысль.

– Весьма философский вопрос. Ты собираешься основать религию?

– Нет, просто думала кое о чём своём.

– Вот как. – Рантолк отложила книгу и задумалась. – Что ж, для начала, каждый понимает под счастьем что-то своё. Кто-то счастлив просто от возможности досыта есть. Кому-то для счастья нужны книги. Кому-то жить полной жизнью. Кто-то ощущает себя счастливым, лишь преодолев какое-то препятствие. Кто-то счастлив, лишь когда счастливы те, кто рядом с ним, а также, к сожалению, встречаются и те, кому доставляет счастье прямо противоположная ситуация.

– ...И правда.

У всех свои мечты, стремления, у каждого свой характер. А значит, счастье может принимать самые разные формы. Теперь это казалось очевидным.

– Но почти никто не понимает этого сам. Мало кто может сказать, в чём же его собственное счастье, и хотя все заявляют о своём стремлении к нему, они даже не знают, что это такое.

– А...

– Даже осознавая своё желание стать счастливыми, они неспособны на самом деле добиться счастья. Так что главное – прислушиваться к стремлениям собственного сердца. Я ответила на твой вопрос?

– Да. – Честно говоря, Ктолли не ожидала столь подробного ответа и даже несколько запуталась, но, разумеется, не стала об этом упоминать. – Спасибо.

Она направилась в кают-компанию, чтобы позавтракать. По просьбе Виллема феи теперь могли пользоваться кают-компанией вместе с остальными членами экипажа. Ктолли позвала с собой и Рантолк, но та отказалась, объяснив это тем, что ей неуютно в большой компании незнакомцев. Не желая тащить её силой, Ктолли пошла одна.

“Так что же такое счастье для меня?” – вновь спросила себя Ктолли, получив от Рантолк новую пищу для ума. Она представила себе, как кладёт на кусок хлеба дольки засахаренного лимона и жуёт. По рту растекается дразнящая смесь сладкого и кислого... Блаженство. Действительно, похоже на счастье, но, наверное, не совсем то, что ей нужно.

Феи, как правило, ни о чём не мечтают – или, может, стараются не мечтать. В конце концов, у них попросту нет времени. Мечты о далёком будущем принесут лишь страдания тем, кто даже не знает, переживёт ли завтрашний день. И к Ктолли, хотя она больше и не фея, это тоже относится в полной мере.

Но Виллем отказался смириться с этим. Он считает, что всё равно нужно держать голову высоко поднятой и заглядывать дальше завтрашнего дня, даже не обладая уверенностью в будущем. Возможно, это даже немного жестоко, но Ктолли нравится эта его черта. Ей теперь нельзя повернуть назад.

[Пилюля с торчащими из неё шипами][Круглоглазый геккон][Размякшее в воде печенье]

В голове вновь пронеслись беспорядочные видения. Эрозия, может, и замедлилась в последнее время, но всё же не прекратилась совсем. Возможно, очередное напоминание о том, что у неё нет будущего, должно было бы огорчать её сильнее, но Ктолли уже привыкла. Взмахами руки разогнав клубящиеся в голове образы, она вернулась к своим размышлениям.

Возможно, суть всё-таки в замужестве. Она как-то раз читала книгу, где было сказано, что брак для женщины равнозначен счастью. Ктолли, не имея среди своих знакомых ни одной замужней женщины, никогда особо не доверяла этому утверждению, но, возможно, оно заслуживает внимания. Ей вспомнился тот странный план, которым поделилась с ней Найглато. Подарить Виллему семью и тем самым навсегда привязать его к складу фей.

Ктолли принялась мечтать. Склад фей, десять лет спустя. Повзрослевший Виллем... Она, в общем-то, затрудняется себе это представить... Может, добавить чуть больше растительности на лице? Рядом с ним уже совсем взрослая и зрелая Ктолли. Между ними дети непонятной расы. Два мальчика и девочка. Один из мальчиков чем-то похож на Ктолли, а два других ребёнка пошли в Виллема. Все трое неугомонные проказники. Стоит отвернуться хоть на миг, и они тут же умчатся играть и изваляются в грязи с головы до ног. Тогда Ктолли гонится за ними, ловит и загоняет в ванную, а Виллем тем временем как ни в чём не бывало печёт пирог, приговаривая что-нибудь вроде “Для детей еда – лучшее лекарство”.

Ктолли не могла полностью полагаться на свою память, но чувствовала: это видение мало отличается от нынешнего положения дел. Она отбросила мечту. Это тоже не то, что ей нужно. Да, похоже на счастливую жизнь, но вряд ли более счастливую, чем настоящее.

[Красноволосое дитя, смеясь, катается по земле]

“Заткнись, прошлая жизнь!” – мысленно прикрикнула Ктолли. “Мне сейчас не до тебя”.

– Почему ты корчишь такие странные рожицы этому куску хлеба? – Ктолли обнаружила рядом с собой Нефрен, видимо, уже некоторое время сидевшую тут. – Последние несколько минут ты ведёшь себя как-то странно. – Она подавилась хлебом. Молоко, где молоко? – Виллем тебе что-то сказал? – Молоко пошло не в то горло. – ...Я так понимаю, это значит “да”.

Откашлявшись, Ктолли наконец немного пришла в себя.

– С-с чего ты взяла?

– Кто угодно поймёт это, просто посмотрев на тебя, – безапелляционно ответила Нефрен. – Но именно поэтому я беспокоюсь, – продолжила она, разламывая ломоть хлеба.

– О чём?

– Вы с Виллемом в последние дни напоминаете потерявшихся кошек.

...А?

– Похоже, ты не хочешь об этом говорить, так что я не стану расспрашивать, но с тех пор, как твои волосы начали менять цвет, что-то произошло, верно?

– Хм... Пожалуй.

– Если когда-нибудь захочешь поговорить, приходи ко мне, не задумываясь. Может, я мало чем смогу тебе помочь, но хотя бы могу обещать, что останусь рядом.

И Нефрен умолкла.

– А...Спасибо.

Сначала Итея, теперь Нефрен. У меня и правда чудесные подруги. На мгновение забывшись, она погрузилась в эту счастливую мысль.

“Наверное, мне приснилось”, – подумал Виллем, проснувшись. Это казалось единственно возможным объяснением. “Выходи за меня замуж?” Скорее мир перевернётся с ног на голову, чем он скажет такое. Это попросту невозможно.

– ...А может и нет.

“Не пытайся сбежать от реальности”, – сказал себе Виллем. Тогда, в той вонючей комнате, он обнял Ктолли и произнёс те смехотворные слова. Он хорошо понимал, почему поступил так. В тот момент он подумал, что не хочет отпускать её. Нет, не совсем так. Скорее, что он ни за что не отпустит Ктолли. Он хочет сделать её навеки счастливой.

Нужно остановиться. Чем больше Виллем думал об этом, тем всё более странные направления выбирали его мысли.

Есть более срочный вопрос. Братоубийца Десператио. Те существа, из которых были выведены Семнадцать Зверей. Если сложить одно с другим, получается очень простой ответ. И Рантолк, которая вряд ли знает что-то об истинной природе Десператио, видимо, пришла к тому же выводу, и это может быть одной из причин её холодного отношения к нему, одному из Эмнетуайт.

Итак, был изобретён и применён какой-то способ превращения людей в Семнадцать Зверей. Во всяком случае, такая гипотеза кажется логичной. Виллем не хотел больше думать об этом. Если это так, то история о том, что Эмнетуайт разрушили прежний мир на поверхности, приобретает совершенно новый смысл. Люди не просто создали существ, которые уничтожили всё на земле, они в прямом смысле сделали это сами. И до сих пор продолжают угрожать миру, воплощая собой разрушение.

– Нет, не может быть...

Виллем видел один существенный пробел в теории: она не объясняет поразительную скорость размножения, приписываемую Зверям всеми историями. Само собой, преобразование живого существа в нечто совершенно иное требует долгого времени и больших усилий, неважно, насколько талантлив и опытен тот, кто проводит ритуал. Даже легендарным вампирам требовалось минимум трое суток, чтобы превратить жертвы в собственных сородичей с помощью способности “Порча Души”. Но Семнадцать Зверей разрушили несколько стран всего через несколько дней после своего первого появления. Неправдоподобно.

– Наверное, я просто слишком зациклился на этом, – решил Виллем и кивнул.

Значит, теперь у него одной проблемой меньше. Осталось... ах да, его предложение Ктолли.

– ...

Виллем осознал, что какое-то время не сможет смотреть ей в глаза.

– Я рассердил советника экспедиции, – печально сказал техник первого класса. Выражение его лица напоминало гримасу мальчишки, получившего нагоняй за проказу.

– О, вот как? – отозвался Виллем, понятия не имея, о чём речь. – А на корабле есть советник? Не припомню никого в такой должности.

– Не на нашем корабле, торговая компания наняла его в команду “Саксифраги”. Он гражданский копатель. Весьма опытный, так что я предпочёл бы уважать его мнение, но...

– Что произошло?

– Вы ведь в курсе, что мы отбываем через пять дней, не так ли?

– Да.

У Виллема, не видевшего в нахождении на поверхности никакой особой “романтики”, не было причин, чтобы желать оставаться здесь дольше необходимого. Сам он предпочёл, чтобы “Плантагинеста” отбыла немедленно, но, разумеется, всё было не так-то просто. Нужно провести медосмотр всех членов экспедиции, закончить погрузку обнаруженных артефактов и забрать с обломков “Саксифраги” всё, чему можно было найти применение. Предстояло много работы.

– По причине бюджетных ограничений и всякого в таком роде мы не можем остаться дольше этого срока. Однако вернувшись лишь с тем, что имеем сейчас, мы останемся в небольшом убытке.

– Вот как.

– Так что я принял решение отправить завтра крупный отряд на подземные раскопки, – заявил гремлин, поднимая фиолетовый палец и, очевидно, весьма гордясь своим гениальным планом. – Я хочу, чтобы добыча досталась армии, так что большинство членов отряда будет с нашей стороны. А парни из Орландри пусть заканчивают здесь со своей работой. Что до вас... Я не против вашего участия, но каковы ваши намерения?

– Воздержусь, пожалуй. Так вот чем вы рассердили советника.

Разумеется, посланный компанией советник вряд ли особо рад плану, все выгоды от которого получит армия.

– Нет, не совсем этим. – Техник первого класса почесал свою лысую голову. – Он сказал, что нельзя спускаться под землю большой группой. Будто бы это противоречит каким-то их обычаям.

– ...Почему, интересно.

– Не знаю. Я спросил, но он мне не ответил. Готов поспорить, всего лишь предрассудок. Не все придерживаются столь же логичного образа мышления, как мы. Всегда есть несчастные, слепо следующие иррациональным обычаям по причине узости своего взгляда на вещи.

– А, так вы выдали эту же речь и советнику? Как поспешно с вашей стороны, техник первого класса.

– Верно. – Торопливый техник первого класса поник. – Полагаю, я не сказал ничего дурного. Я же не хотел подвергнуть сомнению его опыт и его убеждения. Могу я попросить вас уладить эту размолвку?

– Я не против. – “Вот докука”, – подумал Вилем. – На каждое воззрение, которое некто считает правильным, всегда найдётся кто-то ещё, считающий это воззрение до безобразия ошибочным. Не забывайте об этом, пожалуйста.

– ...Я понимаю, – гремлин с кислой миной кивнул.

Расспросив встреченных в коридорах рабочих, Виллем выяснил, что советника видели по пути в кладовую со снаряжением для подземных экспедиций. Кладовые со снаряжением расположены на нижней палубе, и та часть корабля представляет собой одну большую свалку. Виллему совершенно не хотелось идти туда снова. И всё же нельзя просто так бросить данное ему поручение. Он поднял тяжёлую крышку люка, спустился по ржавой лестнице, миновал комнату, заваленную металлическими деталями непонятного происхождения, и направился к нижней палубе.

По словам техника первого класса, этот советник – весьма опытный гражданский копатель, нанятый торговой компанией. Виллем попытался представить себе, как может выглядеть подобная личность, но перед мысленным взором постоянно возникали лица Грика и его товарищей. В конце концов, они все очень опытные и умелые копатели, сумевшие не только найти одного из вымерших Эмнетуайт, но и оживить его.

– Здесь ли советник экспедиции?

Когда Виллем, добравшись наконец до кладовой со снаряжением, распахнул дверь и заглянул внутрь, там обнаружился не кто иной, как Грик, запакованный в плотный, громоздкий комбинезон.

– ...О?

– ...А?

Мгновение оба просто смотрели друг на друга, между ними повисла странная, трудноописуемая тишина.

– Наши обычаи основаны на годах накопленного опыта, – жаловался Грик, даже не пытаясь скрыть раздражение. – Ну, я готов признать, что среди них хватает и предрассудков. Некоторые кажутся совсем дурацкими, типа “если под землёй слышишь журчание воды, сразу же прижми уши”. А если я не хэрантроп? Что делать?

“Ну, если бы требовалось поджать хвост, было бы ещё хуже”, – подумал Виллем.

– Если это поверье основано на опыте, значит ли это, что ты никогда не видел, как большая группа спускается под землю и благополучно возвращается?

– Правило не абсолютно. Но у отрядов из семи и больше членов смертность резко повышается, это правда. Поэтому гражданские копатели редко работают в больших группах.

– Вот оно что. Теперь я понимаю, почему ты так взбесился, – кивнул Виллем. Он забыл спросить у техника первого класса, сколько солдат тот планирует отправить вниз, но скорее всего не меньше семерых. – Кстати, что это?

– Противопыльный плащ, шарф и очки.

– И зачем ты протягиваешь их мне?

– Буря сегодня поганая. Выходить без снаряжения может быть опасно.

– И почему ты думаешь, что я собираюсь наружу?

– Сегодня твой единственный шанс попасть под землю, – ответил Грик, – а я хочу тебе кое-что показать. Поднять это на поверхность не получится, так что остаётся лишь спуститься самим.

– И зачем мне соглашаться? По мне, так вся эта экспедиция просто ненужная трата времени.

– Ну же, я и представить не мог, что встречу тебя здесь. Это судьба. Удача, ниспосланная нам Гостями. Незачем тратить её впустую.

Виллем не понимал, о чём говорит Грик.

– О, то что надо. Вы не против составить нам компанию, юная леди? – Грик окликнул кого-то за спиной Виллема.

Предположив, что это Нофт, Виллем обернулся, но увидел Ктолли, которая словно пыталась прокрасться мимо и остаться незамеченной. Она медленно, в явном смущении обернулась.

Ох. Виллем, тоже вспомнивший события прошлой ночи, отвёл глаза и постарался придать лицу спокойное выражение.

– Вы же его секретарь, так что поддерживать его – часть вашей работы, верно? – сказал Грик, совершенно не замечая повисшего между ними напряжения. – Для экспедиции под землю трое – в самый раз. У нас будет хороший обзор, а если кто-то один ошибётся, оставшиеся двое прикроют его. Ну и на поверхности можно будет оставить дополнительную подмогу.

Радостно болтая, Грик вытащил ещё один комплект защитного снаряжения.

Должно быть, за прошедшие пятьсот лет произошло смещение почвы. Подземное сооружение, обнаруженное экспедицией, лежало в руинах. Многие стены и потолки обрушились, завалив старые коридоры и открыв новые проходы. Через трещины во внешних стенах внутрь проникли песок и вода, и это ещё больше затрудняло перемещение.

Группа спустилась в развалины, освещая себе путь только небольшой кристальной лампой. Грик, демонстрируя свой огромный опыт копателя, с лёгкостью находил путь в беспорядочном переплетении коридоров.

Дыхание вырывалось изо рта белыми облачками пара. Воздух, казалось, пробирал до костей, троица словно шагала через огромный морозильник. С каждым этажом температура опускалась ещё ниже. К четвёртому подземному уровню лужицы воды на полу превратились в ледяную корку. Шагать пришлось еще медленнее, чтобы не поскользнуться.

– Как вы видели, с годами на поверхности всё разрушилось и развалилось, так что ловить там практически нечего. Под землёй же предметы сохранились нетронутыми. Настоящая работа копателей начинается здесь, – объяснил Грик.

– Как минимум четыре этажа, и каждый настолько большой, хм. Даже не верится, что прямо под моим родным городом прятался такой лабиринт, – сказал Виллем. Интересно, сооружение построили, когда он ещё жил в приюте или уже после того, как отправился в последний бой? Впрочем, узнать уже не у кого, так что вопрос, наверное, лишён смысла. – Ты как, справляешься?

– Да, всё хорошо.

Виллем обернулся, проверяя как дела у Ктолли, но она, похоже, не испытывала никаких проблем с темнотой и скользким полом. Неудивительно, если вспомнить, что она – одна из тех немногих, кого признал Сеньорис.

– Кстати, Виллем. Те юные леди... – начал Грик.

– Хм?

– Они все милые девушки, как ты мне и рассказывал.

– А. – Виллем понял, что речь про Нофт и Рантолк. Сам он ещё не успел как следует познакомиться с ними, но Грик уже какое-то время находился с ними в экспедиции. Так что у Виллема нет причин сомневаться в его словах. – Даже не думай к ним подкатывать.

– Ты к чему вообще это сказал? – хихикнул Грик.

– Ты получишь их только через мой труп.

– Да говорю же, я не это имел в виду. И нечего так на меня смотреть, мне не по себе.

– Да что вы вообще мелете... – тихо рассмеялась Ктолли и вздохнула, создав на мгновение облачко белого тумана.

– Стойте, путь завалило, – сказал Грик, и Виллем увидел, как его фигура замерла в пятне созданного кристальной лампой крошечного пятнышка света. Всмотревшись в проход перед ними, он увидел заполнившую коридор кучу обломков. Если попытаться пробить завал силой, то потолок, скорее всего, попросту рухнет им на головы.

– Что ж, не повезло. Неприятно, но, видимо, придётся поворачивать обратно ни с чем, – вздохнул Грик.

– У меня создалось впечатление, что тут полно параллельных коридоров. Разве нельзя обойти?

– Здесь настоящий лабиринт проходов, мы слишком долго провозимся в поисках пути. А ещё тут неподалёку гнездо Тимере, и мы рискуем разбудить их, если будем слишком долго тут бродить.

– Понятно... – Виллем на секунду задумался. – Подожди, какое гнездо?

– Гнездо Тимере, – повторил Грик. – Они собираются группами по десять или двадцать и создают подземные гнёзда. Там они обычно просто спят, но изредка один просыпается и нападает, если чувствует кого-нибудь поблизости.

Тимере. Единственные Звери, способные парить в воздухе и атаковать Регул Айр. Причина существования расходных фей-солдат. А может, удастся уничтожить их всех прямо сейчас? Виллем уже почти задал этот вопрос, но тут же закрыл рот. Если бы такой простой план мог сработать, то Крылатая Стража не использовала бы Карильоны все эти годы.

Может, стоит предложить Нефрен и остальным феям атаковать гнездо и захватить Зверей врасплох? Нет, это тоже не вариант. В подземном сражении феи будут лишены своего главного преимущества: крыльев. Более того, дюжина способных делиться и быстро размножаться Тимере очень быстро задавит фей числом. Так что внезапная атака не создаст практически никакого преимущества. Виллем видел лишь один способ извлечь выгоду из сражения в замкнутом пространстве против собранных вместе Зверей – в такой ситуации самоубийственный взрыв феи должен оказаться крайне эффективен. Впрочем, он не хотел даже думать об этом.

– Эм, простите? – Голос Ктолли вернул Виллема к реальности. – Я не могу объяснить, почему... Но может, попробуем вот этот коридор?

Никто не хотел поворачивать назад, зайдя так далеко, и поэтому мужчины решили довериться Ктолли. Шагая по длинному, извилистому проходу, они много раз оказывались на развилках. Но каждый раз Ктолли на мгновение замирала, будто бы прислушиваясь, а после без колебаний выбирала путь.

– Меня словно кто-то зовёт, – объяснила она.

Идея прохождения лабиринта по такой ненадежной “нити” показалась Виллему сомнительной, но других вариантов не было. Он уже успел потерять счёт времени. Казалось, они брели целую вечность, но внезапно коридор привёл их в большую, просторную комнату.

– Глазам не верю, – поражённо пробормотал Грик. – Мы пришли. Именно это я и хотел тебе показать.

– Ха? – Виллем осмотрелся. – Но здесь ничего нет. На что тут смотреть?

– Прямо перед тобой.

Виллем присмотрелся, но увидел лишь стену. Нет, стоп – вглядевшись пристальнее, он осознал, что это не стена, а гигантская глыба льда.

– Изначально лёд заполнял почти всю комнату, но со временем мы расчистили его аж досюда. Та ещё работёнка, скажу я тебе, – Грик постучал по льду пальцем.

Внутри что-то было. Грик поднял лампу повыше, и Виллем увидел. В глубине неестественно прозрачного льда виднелось нечто алое. Виллем громко сглотнул.

– Это же...

– Удивлён, а? Я тоже удивился, когда увидел. В жизни бы не подумал, что такое сокровище можно найти дважды.

В толще льда была девочка, на вид даже моложе младших фей склада. Она словно застыла во времени в тот момент, когда ветер подхватил её длинные красные волосы. Виллему не удавалось рассмотреть выражение её лица, но она выглядела очень спокойной. В груди зияла рана от меча. За исключением этого девочка казалась живой, мирно спящей. И всё же Виллем не сомневался – они смотрят на труп.

– Это не одна из твоих знакомых из прошлого... нет? – осторожно спросил Грик.

– А... – Виллем ещё раз всмотрелся в лицо девочки. – Нет, я её не знаю. Вроде бы.

– Ладно. Её состояние очень похоже на то, в котором мы нашли тебя, так что я подумал, вдруг есть какая-то связь.

Грику уже доводилось бывать в точно такой же ситуации. Когда Виллем был всего лишь куском застывшего камня на дне озера, именно Грик с товарищами обнаружили его и оживили.

– Ты думал спасти её так же, как меня тогда?

Боргл покачал головой.

– Тебя мы смогли спасти лишь потому, что ты ещё не умер, лишь превратился в камень из-за проклятия. А эта девчушка явно давно мертва.

Разумно. Человек никак не может выжить с рассечённым сердцем.

– Постой-ка. – Виллем зажёг немного Яда и активировал магическое зрение. – А, так и знал.

– Хм?

– В ране какое-то проклятие. – Игнорируя пульсирующую боль в голове, Виллем присмотрелся. Он явственно увидел мощное проклятие, глубоко проникшее в крошечное тело.

– Серьёзно?

– Серьёзно. Впрочем, даже если его снять, она вряд ли оживёт.

Иногда на трупы накладывают проклятья, желая оживить мертвеца и превратить его в верного слугу чародея, или заставить выдать информацию, или распространить заклинание на родственников жертвы. Но, разумеется, если снять проклятие, мёртвое тело останется просто мёртвым телом.

– ...Хм?

Проклятие казалось знакомым. Виллем напряг глаза, пытаясь рассмотреть подробности. Оно напоминало стандартное проклятье трансформации – то, что способно превратить человека в лягушку или хлеб в камень и всякое в таком роде. Переплетения и завитки магических каналов создавали именно такое впечатление. И всё же он никак не мог вспомнить, где видел это проклятие. От головной боли мысли начали путаться. Виллем отключил магическое зрение.

– Я думал, что нам стоит похоронить её в более подобающем месте... Но если на тело наложено проклятие, для начала стоит снять его, – сказал Грик.

– Не собираешься продать коллекционеру?

– Это кажется каким-то неправильным. Она так мирно спит, не будем тревожить её сон, согласен? Будем добросердечны.

Слово "добросердечны" в устах Грика звучало как-то до странности убедительно. Виллем ещё раз посмотрел на девочку.

– Что ж, в любом случае сначала нужно достать её оттуда. Проклятия вроде этого сохраняют состояние тела, так что даже если вытащим её изо льда, она не сгниет.

Внезапно по спине Виллема пробежал холодок.

– М?

Живот Виллема свело от ужаса. Юноша торопливо осмотрелся в поисках источника тревоги и нашёл почти сразу: Ктолли стояла застыв, с ужасом на лице вглядываясь в закованную в лёд девочку. И Виллем увидел, как её Яд рвётся наружу бушующим потоком.

– Что...

Пока он в шоке смотрел на Ктолли, оставшийся в её волосах голубой цвет быстро превращался в алый того же самого оттенка, что у девочки во льду. Ктолли Нота Сеньорис исчезала на глазах Виллема.

– Ктолли?! Что ты делаешь?!

Он схватил её за плечи и потряс. Несколько раз с силой хлопнул по щекам. Но её Яд не утихал, а взгляд казался пустым. Непонятно даже было, в сознании ли она. Нужно действовать сейчас, пока не слишком поздно. Виллем сложил пальцы щепотью и вогнал в грудь Ктолли, прямо у сердца. Лицо девушки тут же исказила гримаса боли. Удар Виллема нарушил кровоток, смял лёгкие и развеял пылающий Яд. Ктолли, насильственно вырванная из транса, лишилась чувств.

– Прости, потом объясню! Нужно вернуться на поверхность, скорее!

– А, ладно, ладно, – Грик, ничего не понимающий, но достаточно умный, чтобы не выяснять, что происходит, торопливо кивнул и повёл их обратно.

На следующий день.

Техник первого класса, как и собирался, отправился под землю с отрядом из тринадцати солдат. Оставшимся пришлось продолжать утомительную работу по подготовке к отлёту без этих тринадцати пар рук.

Отряд вернулся перед закатом. Техник первого класса, раздуваясь от гордости, хвастался отсутствием ран на каждом из своих сопровождающих. Возможно, члены его группы ко всему прочему были весьма умелы, так как ещё и вернулись с богатой добычей.

Теперь давайте поговорим немного о Тимере. Бесформенные по своей сути существа, они быстро растут и обладают способностью делиться. Также это единственный вид Зверей, представителей которого можно встретить в небе, хоть и крайне редко.

Оставаясь на земле, они создают гнёзда под поверхностью. Найдя пещеру подходящих размеров и с нужным уровнем влажности, Звери прикрепляются к стенам и потолку и начинают размножаться. Какими бы отвратительными и пугающими не выглядели эти гнёзда, на деле они не так уж и опасны. Известно немало случаев, когда копатель проваливался прямо в центр гнезда Шестых и выбирался наружу целым и невредимым. Тимере, судя по всему, не считают нужным обращать внимание на всего одного или двух чужаков, словно ленятся прерывать свой уютный сон.

Неизвестно, что именно побуждает их к действию. Некоторые даже говорят, что никаких причин нет, и Звери сеют разрушение бездумно и безрассудно. Согласно этой гипотезе, в попытках понять, почему Звери просыпаются и засыпают, действительно нет никакого смысла.

...На самом же деле эта гипотеза неверна. Есть несколько условий, хотя и не абсолютных, при которых Тимере, как правило, пробуждаются. Например, когда поблизости оказывается большая группа живых существ. При исполнении одного или нескольких подобных условий, часть Тимере просыпается и отправляется на поиски жертвы.

На непрерывно терзаемой жестокими ветрами поверхности песка открылось небольшое отверстие.

А потом ещё одно.

И ещё.

После чего ещё одно и ещё одно, и ещё одно, и ещё одно – подобно лопающимся на поверхности кипящей воды пузырькам.

Из отверстий тихо засочилась жидкость.

На древнем языке Эмнетуайт “Тимере” означает что-то вроде “страх”. Возникающий из ниоткуда, множащийся, оставаясь незамеченным, а после пожирающий сердце, сокрушающий душу и всепожирающий – такую разновидность страха.

Сейчас уже не узнать, как этот вид Семнадцати Зверей получил такое название. Возможно, древние учёные просто выбрали первое пришедшее на ум слово. Но, как бы то ни было, Звери, известные как “Тимере”, в полной мере оправдывают своё имя.

Мириады их принялись выбираться из песка на поверхность.

На одной из переборок в трюме “Плантагинесты” висели старинные часы. Две тонкие, чуть изогнутые стрелки в деревянном корпусе, покоробившемся от влаги за долгие годы службы. Согласно словам старейшего члена экипажа, часы уже были в таком состоянии, когда он впервые увидел их.

Легенда гласила, что часы принёс на борт первый капитан “Плантагинесты” как память о своей бабушке. Также говорили, что с часами связана какая-то печальная история, но её никто не помнил. Может, кто-то просто выдумал этот слух шутки ради. Ветхие старинные часы были просто ветхими старинными часами. Удобный инструмент для отсчёта времени, не больше и не меньше.

В тот момент стрелки часов показывали шесть часов и двадцать шесть минут пополудни.

Первой жертвой стал юный хэрантроп, на свою беду назначенный в этот день чистить иллюминаторы. Случившееся застигло его за попыткой соскрести с внешней стороны стекла прилипший песок. Паренёк не успел даже закричать.

В тот момент стрелки часов показывали шесть часов и двадцать восемь минут пополудни.

Шагая по коридорам корабля, слегка подвыпивший рептилоид в ранге третьего офицера услышал от иллюминатора глухие удары. Приблизившись, чтобы посмотреть, он обнаружил, что к стеклу снаружи присосалось зелёное нечто, и оно пыталось выбить иллюминатор – нет, скорее проломить сам корпус корабля.

Третий офицер завопил.

На стекле появилась большая трещина.

В тот момент стрелки часов показывали шесть часов и тридцать две минуты пополудни.

Магический реактор корабля с громовым грохотом пробудился к жизни. Экипаж понял: нужно как можно скорее взлететь. Счёт идёт на секунды. Иначе их всех поглотит порождённая серыми песками орда.

– Ч-что происходит?! – заорал техник первого класса.

Грик выглянул в иллюминатор. В завихрениях песчаной бури он разглядел бесчисленные, похожие на деревья фигуры, протягивающие свои ветви в попытке вцепиться в “Плантагинесту”.

– А на что это, по-вашему, похоже? Толпа Тимере, само собой, – равнодушно ответил боргл, заряжая пистолет. Он, разумеется, понимал, что этим Зверя не убьёшь, но так можно, по крайней мере, заставить врага отшатнуться. В любом случае, лучше, чем ничего.

– А-а р-разве можно вот так запускать реактор? Ведь именно из-за этого погибла “Саксифрага”.

Техник первого класса был прав, но на “Саксифрагу” напал Четвёртый, который ищет жертв по звукам и движению. Грохочущий реактор был равнозначен обращённому к Зверю воплю “Эй, ты, мы здесь!”.

Но Тимере не таковы. Может, у них очень чуткий слух, а может, очень острое зрение, неизвестно, но они как-то умеют определять местонахождение живых существ. Попытки затаить дыхание, притвориться мёртвым или спрятаться бессмысленны – ничто живое, находясь рядом с ними, не укроется от их когтей. А значит, магический реактор, какой бы шум он не поднял, не привлечёт не капли внимания Тимере. Впрочем, Грик был не в настроении объяснять, да и не видел в этом особого смысла.

– Где Поднятые Оружия? Мы же взяли их как раз на такой случай, так?! Скорее, отправьте их разбираться со всем этим!

– Не обманывайте себя и не пытайтесь спихнуть ответственность на других.

Корабль сотрясся и накренился, пропеллеры начали отчаянно вращаться, и “Плантагинеста” наконец-то оторвалась от земли.

– Так, отлично! Наберём высоту на максимальной скорости и сбросим с корпуса столько этих тварей, сколько сможем! Остальное придётся поручить девчушкам!

Снаружи раздались отчаянные крики. Они, казалось, звучали всё ближе.

– Несколько Зверей внутри! Эвакуируйте всех в безопасное место! – заорал Грик.

– Я, я н-не знаю что делать! Я техник, а не офицер! У меня нет квалификации!

– Ах вот как?!

Если техник первого класса намерен уклоняться от своего долга, что ж, тем проще для Грика. Он схватил микрофон громкой связи. Разумеется, у Грика тоже нет квалификации, но кто-то должен взять руководство на себя, иначе шансов на выживание не останется вообще.

В тот момент стрелки часов показывали шесть часов и тридцать четыре минуты пополудни.

Ктолли до сих пор не очнулась. Потеряв сознание в подземном лабиринте, девушка ни разу не открыла глаза с тех пор. Они бегом поднялись на корабль, промчались в медотсек, вызвали врача и потребовали, чтобы тот сделал всё возможное и привёл её в чувство.

Разумеется, ничто не помогло.

В конце концов, она не страдает от какой-либо болезни в обычном смысле слова, на ней нет видимых ран. Как можно было ожидать, что врач вылечит ту, кто внешне выглядит совершенно здоровой? Он обнаружил небольшое внутреннее кровотечение в районе груди, но это, скорее всего, результат действий Виллема, и никак не связано с её комой.

Виллем сидел на полу рядом со спящей в кровати Ктолли, уткнувшись лицом в ладони. Теперь, когда всё зашло так далеко, попытки отремонтировать Лапидем Сайбилис, скорее всего, бессмысленны. Меч способен сохранять физическое и психическое состояние владельца, но сначала тот должен активировать оружие Ядом.

– И что я только делаю…

Виллем застонал. Он хотел сделать её счастливой. Но что он сумел сделать за всё то время, что прошло с тех пор, как Ктолли очнулась от первой комы? Что он сделал, чтобы помочь девушке осуществить её мечты? В голову ничего не приходило.

Да тебе до неё и не было никогда особого дела, так ведь?

Виллем услышал шёпот из тёмных глубин разума.

Она заинтересовала тебя лишь тем, что её избрал Сеньорис. Сама Ктолли тебя не заботила. Спасти ты хотел Лилию, а защитить – данное Алмерии обещание. Но не смог сделать ни того, ни другого, и попытался обмануть собственную совесть, создав похожую ситуацию.

Неправда. Я заботился о Ктолли.

Ты же понял, что никогда не сможешь сделать её счастливой, разве нет? Выбор Сеньориса — это неснимаемое проклятье. Её судьба была предрешена, как только она взяла этот меч. Избавления не могло быть изначально.

Нет. Нет. Нет. Она могла найти счастье. Я хотел помочь ей.

Тебя спасло то, что она лишь ребёнок. Ты мог говорить с ней без истинной откровенности. Ты мог сохранять дистанцию. Ты мог отдавать, ничего не беря взамен. И это позволяло тебе продолжать цепляться за все те дорогие тебе воспоминания о давно потерянном прошлом.

Нет. Нет. Нет. Нет. Я, я просто... Просто...

О, посмотрите на меня, я ведь так стараюсь. Но я же не виноват, что ничего не вышло, против меня была сама судьба. Это всё судьба виновата, не я! Бу-у-ху-у! Ну конечно, никто не может винить тебя за то, что ты не смог одолеть судьбу. Да, конечно, ты не совершил ничего неправильного, но...

Н...

Как ты сам и сказал, если кто-то считает нечто правильным, всегда найдётся тот, для кого это нечто до безобразия ошибочно.

Воздушный корабль тряхнуло. По системе громкой связи раздался голос Грика, который приказывал всем эвакуироваться в безопасное место, но Виллем не шевельнулся.

– “Выходи за меня замуж”, а? – Эти слова сорвались с его губ всего лишь вчера. – Интересно... Кто же она для меня на самом деле...

Виллем медленно встал. Нагнулся и легко прикоснулся губами к губам Ктолли. По щеке девушки скользнула слезинка. Отстранившись, он услышал оглушительный скрежет раздираемого металла. Должно быть, где-то поблизости враги прорвались внутрь корабля.

– Ха-ха. – С коротким смешком Виллем отвернулся от Ктолли. Сейчас он даже чувствовал к новоприбывшим некоторую благодарность. Лучше уж разбираться с ними, чем сидеть тут, погружаясь в бесполезные размышления. – Прости. Я ненадолго выйду, – сказал он спящей за его спиной девушке, и вышел из комнаты.

Стрелки часов показывали шесть часов и тридцать пять минут пополудни.

Битва, разумеется, выглядела совершенно безнадёжной. Тем не менее, Рантолк видела в происходящем два положительных момента.

Первое: Тимере атакуют в огромных количествах, но каждая особь сравнительно невелика. Тимере не погибают, когда их убивают. Точнее, в момент смерти они делятся надвое, и погибает лишь одна половина, а вторая продолжает жить. Этот процесс может повторяться до определённых пределов. На счастье обороняющихся, каждый из врагов, насколько могла судить Рантолк, не настолько велик, чтобы пережить десяток смертей. В бою один на один феи могут одолеть таких противников сравнительно легко.

Второе: Рантолк чувствует себя необычайно подвижной. Яд вспыхивает и течет через Хисторию гораздо плавнее, чем когда-либо раньше. Фактически она ощущает себя такой лёгкой, что почти забывает о тяжести положения. Причина ясна: тот массаж техника второго класса Виллема Кмеча. Поначалу Рантолк подозревала, что он просто пытается придумать повод полапать юных девушек, но, видимо, всё-таки ошиблась. Он и правда знает своё дело, а его характер вызывает в Рантолк желание поддразнивать его, так что, вероятно, они смогли бы поладить. Она могла понять, почему Ктолли влюбилась в него. Если бы только он не был Эмнетуайт...

– Три, четыре!

Рантолк нанесла смертельный удар Зверю перед собой. И сразу же, взмахнув крыльями, отлетела на безопасное расстояние от множества Тимере, цепляющихся за корпус “Плантагинесты”. Они не могут летать, так что она всегда может сохранять преимущество, предоставляемое её крыльями. Корабль наконец-то тоже набрал достаточную высоту. Тимере, пытавшиеся забраться на корабль, опираясь друг на друга как на живую лестницу, рассыпались, когда судно оказалось вне их досягаемости.

– Отлично...

Теперь новые враги перестанут прибывать с земли. Остаётся лишь разделаться с теми, что уже вцепились в корабль. Рантолк ещё раз окинула “Плантагинесту” взглядом. Тимере покрывали плотным слоем почти треть нижней части корабля, словно он погружался в полное пиявок болото. Зверей слишком много, Рантолк даже смотреть на них не хотелось, но игнорировать их тоже нельзя. Она прикинула, что врагов больше сотни, но меньше двухсот.

– Да вы шутите...

Хотя каждый может разделиться всего десять раз, при таком количестве это уже неважно. Рантолк, хотя и чувствует себя прекрасно, лишь недавно исцелилась от заражения Ядом. Продолжая и дальше требовать от своего тела невозможного, она рано или поздно сломается. Положение казалось безнадёжным даже с учётом двух положительных моментов.

Стрелки часов показывали шесть часов и тридцать восемь минут пополудни.

“Ну же, радуйся! Ты на поле боя!” – словно нашёптывал Виллему какой-то голос.

Поле боя. Место, где герои демонстрируют свою храбрость. Место борьбы, разрушения, место, где завоёвывается победа. Здесь ждёт опьянение. Слава. Трагедия. Мечта. Реальность.

Некогда Виллем желал обладать силой и сражаться. В новой жизни он страдал, лишившись своих сил. С болью в сердце ему приходилось отправлять на битву любимых и ждать их возвращения. Так что, возможно, всё это время он мечтал вновь выйти на поле боя. Возможно, теперь он должен возрадоваться. В конце концов, разве не этого он желал долгие годы? Сокрушать врагов, превозмогать боль, вырывать победу?

Виллем потряс головой, пытаясь отогнать бесполезные мысли, и, пригнувшись, побежал по коридору. Сбоку на него налетело серое нечто и попыталось ударить по спине. Виллем пригнулся ещё ниже, пропуская атаку над головой. Стена рядом с ним раскололась со смехотворной лёгкостью, и юноша еле сдержал истеричный хохот. Во все стороны полетели медные и стальные пластины, совсем недавно покрывавшие стены коридора. Когда одна из них пронеслась мимо, он заметил на ней надпись: “Да пребудет вечный мир на Регул Айре”.

С той стороны, где только что была стена, явилось оно. Нечто вроде большого, серого ракообразного с покрывающим тело мощным панцирем и конечностями, обладающими множеством суставов. Оно отчасти напоминало краба, но у крабов не бывает десяти ног, способных вытягиваться и сгибаться в разные стороны независимо друг от друга.

Несомненно, это Зверь. Виллем уже столько слышал о них, но собственными глазами увидел впервые. Он ожидал, что встреча с одним из этих существ может пробудить в нём какое-то глубинное чувство, но на деле ничего особенного не ощутил. Перед ним просто странный, неимоверно сильный враг – и, возможно, некогда он был человеком. Эта вероятность заставила его на мгновение замешкаться. Но лишь на мгновение. Оно некогда было человеком, и что с того? Сейчас это монстр, жаждущий крови. Остальное неважно.

Порыв сильного ветра ворвался в дыру в корпусе, и вместе с ним внутри оказались три лапы Зверя. Они заколотили по потолку, стене и полу, дико мечась в попытке раздавить Виллема. Тот привстал и ловко, будто танцуя, приблизился. То была упрощённая атака, использовавшаяся в технике сабельного боя Западного Гармонда. Говорили, что мастерски овладевший этим приёмом способен уподобиться порыву жаркого ветра, вольно летящему в небесах, и, хотя бесталанный Виллем мог применять его лишь как небольшую уловку, этого оказалось достаточно. Зверь двигался как обычное дикое животное. Он обладал лишь непомерной силой и не был способен на уловки и разумные действия. Виллем с лёгкостью уворачивался от его ударов экономными обманными движениями.

Он подошёл к Зверю почти вплотную. С близкого расстояния стало видно, что панцирь Зверя покрыт странным вязким веществом. “Надеюсь, это не яд”, – подумал Виллем, выбрасывая вперёд левую руку. Он поймал железную пластину, падавшую с рушащегося потолка, и вогнал её прямо в основание одной из ног врага. Разумеется, удар не причинил никакого вреда. Глупо надеяться ранить куском железа существо, способное пережить артиллерийский обстрел.

Виллем присел, развернулся и сделал глубокий вдох. Эти движения, плавно перетекающие одно в другое, придали занесённому кулаку ещё больше силы. Резкий прямой удар. Говорили, что мастера рукопашного боя способны таким ударом расколоть гору и обратить вспять течение водопада (возможно, тут легенды чуть преувеличивали). Виллем, обычный новичок, разумеется, не мог совершить ничего подобного. Его хватит лишь на то, чтобы чуть толкнуть противника вперёд.

Большего, впрочем, и не требуется. Зверь стоит перед зияющей в корпусе дырой, которую сам только что проделал. И если Виллем подтолкнёт тварь вперёд, то у неё не останется опоры. И, не имея крыльев, выброшенный наружу Зверь уже не сможет подняться обратно на корабль.

Виллем выбросил вперёд кулак, благополучно вытолкнул Зверя наружу, в начинающее краснеть закатное небо, и он камнем полетел вниз к серой пустоши под кораблём. Проводив его глазами, Виллем расслабился.

– Агх!

Он подверг своё и так уже изломанное тело слишком большой нагрузке. Каждый мускул отозвался резкой болью, лицо Виллема исказилось в гримасе. Он обеими руками проверил своё состояние. Кости не сломаны, суставы целы, сухожилия тоже. Он ещё может двигаться. Он ещё в состоянии сражаться. Он может остаться на поле боя. Виллем безумно рассмеялся.

– Я удивлена, – раздалось у него за спиной.

Обернувшись, Виллем увидел развевающиеся на ветру синие волосы.

– О, Рантолк. Рад, что ты цела и невредима, – он улыбнулся.

– И всё благодаря тебе, к сожалению. Впрочем, у тебя самого дела, похоже, не слишком-то хороши, – горько проговорила фея. – Ты же совершенно не щадил себя, верно? И без того раненый, пытался одолеть Зверя без оружия, не зажигая Яда? Смешно.

– О, ты смотрела? Я смущён.

– Не прикидывайся дурачком. Ну что с тобой... А!

У Виллема вдруг потемнело в глазах. Колени подломились, тело начало падать назад, к дыре в корпусе. Но перед тем как он выпал вслед за своим врагом, Рантолк схватила его и толкнула обратно, в уцелевшую часть коридора.

– Прости. – В глазах снова прояснилось. – Мне конец, если бы не ты.

– Именно так. Будь благодарен. Встать можешь?

Виллем попробовал подняться, но ничего не вышло. Ноги не слушались, сколько бы он ни пытался.

– Полагаю, выбора нет. Придётся немного отдохнуть здесь. Я и сама немного устала... – Рантолк ровно села и притянула к себе Виллема, положив его голову себе на грудь.

– П-постой, – замялся он. По сравнению с Нефрен, всё время прижимающейся к Виллему, Рантолк несколько более... как бы... ну вы поняли. – Ха. Как будто какой-то ребёнок может меня смутить, – сказал он, отчасти самому себе.

– Вот как? Не буду спрашивать, говоришь ты это всерьёз или просто пытаешься совладать с собой, но как бы то ни было, я благодарна, – сказала Рантолк, и чуть сильнее сжала объятия.

Ухо Виллема почти прижимались к её груди, и он слышал, как колотится её сердце.

– Да ты и сама едва держишься, не так ли?

– Со мной всё не настолько плохо, как с тобой, но, пожалуй, я несколько перетрудилась.

Зажжение Яда отбирает жизненные силы. Последствия проявляются довольно быстро в виде сбоев в сердцебиении и нарушении кровотока. Нестабильный и прерывистый пульс Рантолк, несомненно, говорил о длительном использовании Яда.

– Ты можешь вылечить это тем своим сомнительным массажем? – спросила Рантолк.

Виллем покачал головой. Его навыков просто-напросто недостаточно для исцеления перебоев в сердцебиении.

– А от тебя меньше толку, чем я думала.

– Так значит, ты ждала от меня чего-то?

– Да нет... – Рантолк помолчала, задумавшись. – А может, и да. Я знала, что не могу доверять, полагаться на тебя, но, вероятно, какая-то часть меня ожидала от тебя чего-то.

Её слова напомнили Виллему некогда услышанное от того тупого ящера. Тогда он принял это за оскорбление.

– Ты знаешь, что происходит в других частях корабля? Как Нофт и Нефрен? – спросил он.

– Не знаю точно, но, полагаю, осталось около десятка Зверей. Чуть раньше я видела Нофт ещё живой, но она, похоже, на пределе сил, как и я. Как дела у Нефрен, я не знаю, но, скорее всего, она сражается где-то в районе трюма.

– Понятно, – Виллем задумался. Положение определённо мрачное. Феи без проблем справились бы с небольшими Зверями в бою один на один, но врагов слишком много. Сражаясь без передышки, феи быстро теряют преимущество в силе. – Думаю, мне стоит...

– Нет, – тут же оборвала его Рантолк.

– Я ещё даже не договорил.

– Я по лицу вижу, что ты собирался сказать какую-нибудь глупость. Что-то вроде “ситуация настолько плоха, что здесь поможет лишь открытие врат на родину фей, так что я сам пожертвую собой и всех спасу”. Верно? Ты решил, что это меньшее зло, я права? – Виллем предпочёл бы, чтобы Рантолк перестала читать его мысли. – Иначе я не знаю, как еще объяснить эту твою идиотскую улыбку.

“...Я что, улыбаюсь?” – подумал Виллем.

– Моя смерть будет наименее болезненна для тебя, разве нет?

– Не буду отрицать. Но смотреть, как ты совершаешь самоубийство, используя одну из моих подруг в качестве предлога, будет не слишком-то приятно.

Ктолли до сих пор не очнулась. Виллем отчаянно пытается сражаться в безнадёжной битве. Очевидно, Рантолк поняла, как одно связано с другим.

– Видимо, так и есть. – Виллем положил ладонь на голову Рантолк, но его руку тут же отбросили. – Зверей становится меньше. Продолжай отдыхать. Я посмотрю, что происходит в трюме.

– Это приказ?

– Понимай как знаешь, – ответил Виллем и бросился прочь.

Стрелки часов показывали шесть часов и пятьдесят одну минуту пополудни.

– А?!

Мощный удар отбросил Нофт назад. Она словно мяч отскочила от стен и потолка, разорвав по пути несколько труб, кубарем прокатилась по коридору и наконец остановилась. Судя по тому, что ран на теле не было, в последний момент фее всё же удалось активировать защиту Ядом, но после серии ударов её правая рука онемела и отказывалась двигаться.

– Аха-ха... Дело плохо.

Ноги дрожали, но она поднялась, глядя на медленно приближающегося Зверя. Непрерывное использование Яда равнозначно бегу во весь дух в течение такого же отрезка времени. Вынужденная выдерживать один тяжёлый бой за другим, Нофт быстро выдыхалась. Но её усилия давали результат. Врагов определённо становилось меньше. Ещё чуть-чуть, и утомительный бой закончится. Она справится.

Но потом, когда они одержат победу – что произойдёт тогда?

Стрелки часов показывали шесть часов и пятьдесят девять минут пополудни.

В стене корабельного трюма, укреплённого несколькими слоями стальных пластин, открылась большая дыра. Корабль жестоко тряхнуло, ветхие часы сорвались с крепления. Они негромко ударились об пол, циферблат треснул, и стрелки остановились навсегда.

Со стороны было отчётливо видно, что движения Нефрен замедляются. Все, неспособные сражаться – то есть попросту все, кроме фей – укрылись в трюме. Их присутствие привлекало множество Зверей, а Нефрен отбивалась в одиночку.

Всё в этой битве на истощение было против неё. Крохотное тело Нефрен быстро уставало. Она не обладала достаточным боевым опытом, чтобы сохранять концентрацию в битве против стольких врагов сразу. К тому же в замкнутом пространстве она не могла воспользоваться преимуществом в ловкости и умением летать. Её меч, Инсания, тяжёлый и большой, всё же уступал в длине лапам Зверей. Ей приходилось вкладывать всю силу в каждый удар. Со временем Нефрен двигалась всё медленнее, а Звери всё прибывали. Её оттеснили в центр трюма.

– Все, кто не может летать, держитесь за что-нибудь! – прогремел в переговорных трубах голос Грика, который одновременно пилотировал корабль. Отключив предохранители, он резко повернул штурвал. Корабль с громким стоном накренился. Нос задрался, корма наклонилась к земле.

Тимере, собравшиеся в трюме в погоне за выжившими, начали соскальзывать по наклонившейся палубе. Нефрен тут же разрубила мечом один из больших контейнеров. Разнообразные грузы, хранившиеся в трюме – провизия, поднятые с поверхности артефакты – высыпались наружу. Звери пытались изменить свои конечности и вцепиться в пол и стены, но град сыплющихся сверху деревянных ящиков сбрасывал их вниз.

Один из Тимере, падая, разделился надвое, одна половина, используя другую как опору, оттолкнулась и прыгнула вверх, пытаясь вцепиться длинными когтями в Нефрен.

– И не мечтай!

Один из членов экипажа с неожиданной храбростью бросил в монстра бочонок. Он ударил тварь, и во все стороны брызнуло скользкое масло. Когти, нацеленные в живот Нефрен, лишь слегка оцарапали её затылок. Зверь снова трансформировал конечности – на этот раз в шипастые, суставчатые ноги. Он попытался вцепиться ими в пол, но заскользил по маслу и вскоре присоединился к своим сородичам в падении к далёкой земле.

Члены экипажа радостно завопили.

– Отличная работа, леди! – некоторые выкрикивали слова благодарности Нефрен.

И тут тело феи-солдата заскользило по наклонной палубе. Она далеко превысила пределы собственных сил. Ей каким-то образом удалось закончить бой, держась на одной лишь воле, но та исчезла теперь, с этой последней атакой Зверей и облегчением от того, что битва закончилась.

– Леди! – испуганно закричали члены экипажа, некоторые попытались подползти к ней.

– Не...подходите...

Тело Нефрен горело адским жаром и в то же время словно оледенело. Она зажгла слишком много Яда. Она забыла о собственной жизни и высвободила ужасающую мощь, понимая, что каждый шаг приближает её к смерти. И теперь её ждёт лишь одно: неконтролируемый взрыв. Непомерная сила изольётся из неё и сокрушит всё вокруг воплощением абсолютного разрушения, способным разом уничтожить крупного Тимере.

– Держитесь! Я сейчас! – завопил один из членов экипажа, фроггер, и сантиметр за сантиметром начал приближаться к Нефрен.

Нельзя позволить им спасти её. От этой мысли тело Нефрен само собой немного отклонилось назад.

– Леди?!

Легко оттолкнувшись от палубы, Нефрен прыгнула в бескрайнее пустое небо и полетела вниз.

Краем глаза Виллем увидел сквозь трещину в корпусе безвольное, свободно падающее тело Нефрен.

– Что...

Разум Виллема отключился. Ему хватило доли секунды, чтобы броситься навстречу ревущему ветру. Заставив глаза распахнуться, он нашёл Нефрен и последовал за ней. Она выпустила Инсанию из рук и просто продолжала падать, больше неспособная управлять собственным телом. Несколько Зверей, вероятно выпавшие из корабля прямо перед ней, пытались приблизиться, неуклюже загребая воздух лапами.

“Что ж, вот и всё”, – подумал Виллем. Он метнулся вперёд Рывком Предсмертной Песни Соловья и схватил рукоять Инсании. Игнорируя пронзившую всё тело резкую боль, зажёг Яд и попытался активировать меч. Бесполезно. Виллем не в силах сражаться Карильонами высокого класса. Впрочем, ему это уже известно. Перебарывая сопротивление ревущего вокруг воздуха, он медленно протянул руку к центру клинка.

– Начать техобслуживание!

Щели в клинке расширились, из них полился свет, и Инсания распалась на части. Виллем схватил кристалл, служащий ядром меча, и выдернул его, разрывая магические каналы. Основная цепь, теперь незамкнутая и неспособная выдерживать собственное внутреннее давление, начала перегреваться. Меча по имени Инсания больше не существовало. Остался лишь сгусток сырой неконтролируемой энергии.

Вокруг феи сейчас тринадцать Зверей. И через несколько секунд Виллем и Нефрен вместе с ними врежутся в землю и моментально погибнут.

– Прочь от неё! – нечеловечески взревев, Виллем ещё одним Рывком бросился в центр стаи.

Она очнулась среди мрачных развалин. Перед ней, едва не плача, стояла знакомая девочка.

Что случилось, Элк? – Из мутных глубин памяти всплыло имя девочки. – Страшный сон приснился?

Элк вздрогнула.

– ...Ктолли... – девочка прошептала чьё-то имя, посмотрев на неё.

“Чьё же это имя?” – задумалась она. Звучит странно знакомо. Мгновение спустя она осознала: это имя принадлежит ей самой. Её охватила ностальгия, словно при встрече со старым знакомым. Сейчас это имя показалось ей довольно странным. Труднозапоминаемым, труднопроизносимым, и, что самое главное, не слишком милым.

– Прости, – сказала Элк.

За что?

– Я знала, что всё так закончится. Я знала, что тебе будет тяжело.

А, не тревожься об этом. Всё хорошо. На самом деле я должна поблагодарить тебя. Ты закрыла на меня глаза и позволила исполнить обещание. Я смогла вернуться домой, туда, куда так желала вернуться. Хотя и потеряла многое из того, что совсем не хотела терять...

– Ктолли...

У меня есть одна просьба. Наверное, последняя моя просьба.

– Но...

Память подводит меня, но мне кажется, что я хочу кого-то спасти. Есть чувства, которые я хочу передать.

– Во что бы то ни стало?

Во что бы то ни стало.

– На этот раз тебя и вправду не станет, понимаешь?

От меня и так уже почти ничего не осталось. Кроме того, теперь я понимаю. Это просто то, чем я и являюсь, так? Вот истинная причина, по которой Сеньорис избрал меня, правильно?

– ...

Теперь я всё понимаю. Но всё же, прошу тебя. Пожалуйста. В последний раз. Позволь мне вернуться.

Красноволосая девушка медленно села в кровати.

– Ум-м...

Где я? Кто я?

Она ничего не помнила, словно память заволокло плотным туманом или даже забило тиной. Что-то громко трещало, казалось, весь мир бешено трясётся. Откуда-то издалека доносились звуки ударов металла о металл. Сражение?

Девушка проковыляла к двери и вышла в узкий коридор. Какое-то время она бесцельно брела, пока не нашла место с хорошим обзором. Через огромную дыру в стене виднелось небо. Большая часть ярко-голубого уже превратилась в светло-фиолетовый, а небольшая часть фиолетового уже уступила место глубокому красному. Закат.

– Ктолли?.. – наполовину спросил, наполовину простонал кто-то сзади.

Обернувшись, она увидела распростёртую на грязном полу девушку, которая лежала, бессильно раскинув ноги и руки. Из неё тёк сильный, мощный поток Яда, но тяжёлые раны по всему телу, должно быть, лишили её способности двигаться.

– Ты с ума сошла? Здесь опасно... Спрячься где-нибудь, раз уж очнулась...

“Я её знаю?” – задумалась она. Девушка на полу, похоже, её узнаёт. Но она видела перед собой совершенно незнакомое лицо. Вероятно, эта часть воспоминаний уже давно исчезла.

Посмотрев в пробоину, она заметила снаружи, на фоне фиолетово-красного заката крошечную фигурку, которая с каждым мгновением становилась всё меньше, падая всё дальше вниз и готовясь в любой момент окончательно пропасть из виду.

– А.

Она вспомнила. Это он. Она не помнит его имя, но он очень важен для неё. Она не помнит наверняка, но смутно чувствует, что он из тех, кто вечно без нужды взваливает на себя слишком много трудов и проблем. Но всё же, почему он падает? У него совершенно точно нет крыльев и ничего в таком роде, так что если не вмешаться, он просто разобьётся, так?

– Что ж, полагаю, выбора нет.

Поблизости валялся без дела неплохой с виду меч, так что она подобрала его. Выбитая на рукояти надпись гласила: “Десператио”. Разбитая Надежда. “Подходящее имя”, – мелькнуло в её голове.

– Стой. Не надо, – сказала лежащая на полу. – Тебе больше не нужно сражаться. Не нужно жертвовать собой. Для этого есть мы. Так что... – ей пришлось прерваться из-за тяжёлого кашля. По-видимому, повреждены лёгкие. – ...Раз ты больше не должна сражаться, то не надо. Ты наконец-то сможешь выбрать счастье, так сделай же это. Иначе ради чего сражаемся мы? – отчаянно умоляла девушка. Похоже, её сознание помутилось из-за перерасхода Яда.

– Прости. Но теперь я никогда не смогу стать счастливой, – ответила она, начиная вливать Яд в Десператио. Клинок впитывал мощь легко и свободно, словно всегда был частью её тела. – Потому что я поняла. Я и так была счастлива всё это время.

Весело улыбнувшись незнакомке, она шагнула вперёд, ныряя в бескрайнее небо.

Волосы забились на ветру. Яд в её теле сам собой вспыхнул в полную силу.

[Множество падающих горящих книг][Плывущая сквозь пламя змея][Разваливающаяся серебряная луна]

Голову заполонили странные образы и голоса. Частицы воспоминаний исчезали одна за другой.

[Пересекающий звёзды корабль][Ряд гробов][Разбитый купол]

Всё уходило в небытие. Весёлые воспоминания. Болезненные воспоминания. Она ощущала, как её память стремительно превращается в чистый, белый лист бумаги.

[Удачи]

Её губы сами собой расплылись в улыбке.

Теперь Виллем по-настоящему пожалел, что в своё время так толком и не научился бегать по воздуху. Разумеется, учитывая его полное отсутствие таланта, вопрос о том, добился бы он хоть каких-нибудь результатов, остаётся открытым, но избавиться от мыслей "а вдруг?" никак не получалось.

Он отогнал прочь окружавших Нефрен Зверей и крепко обнял её, а потом, задействовав максимально доступный его телу Яд, сумел погасить большую часть инерции. И всё же удар о землю оказался невероятно силён. Виллем просто катился по песку, всё так же сжимая Нефрен в объятиях. Песок будто соскабливал с плоти кожу, раздирал её, впивался в открытые раны.

– Агх... ах...

Он наконец-то остановился и выкашлял из раздавленных лёгких смесь воздуха и крови. Всё тело словно онемело. Пожалуй, этому можно даже обрадоваться. Если бы болевые рецепторы работали как надо, то он, наверное, обезумел бы – тело превратилось бы в сплошной сгусток боли.

Дело плохо.

Виллем уже давно миновал состояние, в котором мог совершить одно последнее отчаянное усилие. Скорее всего, он уже больше никогда не сможет двигаться. Увы, грозившая им опасность не исчезла. Звери, которых Виллем не убил во время падения, поднимались на ноги вокруг них, а те, что остались на земле после взлёта “Плантагинесты”, приближались к упавшим. Навскидку не меньше сотни врагов.

Что-нибудь. Должно быть хотя бы что-нибудь.

Казалось, сознание может погаснуть в любую секунду, но пока Виллему удавалось сохранять его и отчаянно заставлять работать. Но в голову ничего не приходило. Все возможности вели к единственному результату: их с Нефрен гибели. Он стиснул остатки поломанных, искрошившихся зубов.

Я не могу... Мне нельзя сдаваться сейчас.

– А потом ты останешься с ними навсегда, чтобы защищать их, да?

Виллему вдруг вспомнилась ухмылка учителя. Заткнись! У меня нет сейчас времени вспоминать тебя. Образ, однако, не желал уходить так просто.

– Возрадуйся, Квази Герой! Тебе никогда не стать Истинным Героем.

В тот раз Виллем слушал вполуха и не придал этим словам особого значения, но всё-таки, что учитель имел в виду? “Истинный Герой” означает особую предысторию. Виллем, впрочем, родился совершенно обычным образом, воспитывался совершенно обычным образом, и судьба его ждала самая обычная. Всё это он знал слишком хорошо. Так зачем же учителю повторять это снова?

Да какая вообще сейчас разница?!

Один из Зверей подошёл почти вплотную. Виллем попытался защититься, но не смог пошевелить даже пальцем. Всё кончено. Смирение начало проступать в глубине его души. И в тот же момент разум начал быстро меркнуть.

Прости, Нефрен. Я не смог защитить тебя.

Прости, Ктолли. Я не смог подарить тебе счастье.

И... И...

Виллему показалось, что за долю секунды до того, как сознание покинуло его, он увидел, как кто-то приземлился рядом.

Она словно плыла сквозь сон.

Бессильное нетерпение охватило её.

Время всё замедлялось и замедлялось, а её сознание всё ускорялось.

Каждый взмах правой руки сопровождался потерей.

Пылающий водоворот её Яда испепелял Зверей одного за другим.

То немногое, что ещё осталось в ней от "Ктолли", исчезало крупица за крупицей.

Воспоминания, которые она не хотела терять, но уже не могла вспомнить, что именно они содержали. Будущее, от которого она не желала отказываться, но уже не осознавала само понятие будущего. Всё исчезало. Она жертвовала всем.

Но она не сожалела. По крайней мере, не чувствовала сожаление. Она уже ни в чём не была уверена. Слишком мало воспоминаний для этого.

Она потеряла счёт времени. Никто и никогда не узнает, как долго она продолжала сражаться.

Но казавшаяся бесконечной битва всё же завершилась.

Вокруг лежали трупы семисот пятнадцати Зверей – рассечённые, раздавленные или обращённые в пепел. И на этом всё. Убедившись, что Зверей вокруг не осталось, она замерла.

Ветер затих.

Её пламенно-алые волосы тускло блестели в лунном свете.

...На земле кто-то лежал.

“Кто это?” – подумала она. И с некоторым усилием повернула голову, чтобы посмотреть.

Окутанный темнотой черноволосый юноша, прижимающий к груди юную девушку.

– А...

Она подняла голову и попыталась что-то сказать, но горло, всю битву отчаянно хватавшее воздух, отказывалось слушаться. Да она и не знала, что сказать.

Казалось, что юноша вот-вот расплачется. Это зрелище почему-то опечалило её.

Кто он?

Наверняка он был очень дорог ей. Но она не помнит. Она даже не может ощутить чувство потери.

Ей показалось, что она предпочла бы увидеть его улыбку. Она хочет, чтобы он смеялся и дразнил её. Но в то же время – чтобы он рыдал. Она хочет, чтобы мысль о её нынешней опустошенности принесла ему страдания, чтобы он не сдержал слёз. “Я отвратительна, – подумала она. – Просто отвратительна”.

Юноша чуть приоткрыл глаза и посмотрел на неё. Счастье внезапно переполнило её. Она может поделиться этим чувством с ним. Потеряв всё, даже забыв саму себя, она сохранила в своём истерзанном сердце это последнее желание. Есть слово, которое она хочет сказать ему, прежде чем исчезнет навсегда.

Спасибо.

Её губы шевельнулись, произнося это слово. И потом, из последних оставшихся в изломанном теле сил, она улыбнулась.

В следующее мгновение вечный мрак поглотил её.

Доклад о потерях оказался столь толстым, что сошёл бы за книгу. Впрочем, если вспомнить о размерах корабля, это уже не удивляло. Помимо груза на борту, у корабля может быть множество весьма ценных разрешений, например доступ к определенным маршрутам или гаваням. Что же до корабля с разрешением на спуск к поверхности: чтобы пересчитать необходимые допуски, не хватит пальцев не только рук, но и ног (если, конечно, вы принадлежите к расе с двумя руками и ногами, и на каждой конечности у вас по пять пальцев).

Но, несмотря на крайне запутанную ситуацию, доклад, относившийся к складу фей, был простым и коротким. Во время неожиданного столкновения в районе наземных руин K96-MAL техник зачарованного оружия Виллем Кмеч и его секретарь пропали без вести. Кроме того, в битве было потеряно следующее снаряжение:

Поднятое Оружие “Инсания”.

Поднятое Оружие “Десператио”.

Носитель Поднятого Оружия “фея-солдат Нефрен Рук Инсания”.

Ввиду отсутствия у техника зачарованного оружия второго класса Виллема Кмеча близких родственников, все его сбережения, согласно завещанию, будут перечислены в бюджет Четвёртого склада торговой компании Орландри...

Глава 2: Видя сладкий, добрый сон [театр кукол]

[[image:/storage/reader-images/039e98b71fc7e34f88719705c8e6a71b1da7b229.webp]]

Алмерия Даффнер никогда не видела свою мать. Когда она подросла достаточно, чтобы осознавать мир вокруг себя, её семья состояла из неё самой и её отца. Но его она тоже не смогла узнать как следует. Он почти не появлялся дома: днём работал ростовщиком, а ночи проводил с любовницей. Временами он заходил в их с Алмерией жилище, тихо убеждался, что она ещё жива, и снова уходил, оставив на столе ровно столько денег, чтобы она не умерла от голода. Этим общение Алмерии и её отца исчерпывалось. Так что девочка фактически жила сама по себе, ни на кого не опираясь и не являясь ни для кого опорой.

Когда Алмерии было всего семь лет, её отец занялся тёмными делами и погиб от ножа сообщника. Разумеется, Алмерия больше не могла оставаться в их съёмной комнате. Предполагалось, что девочку отдадут в городской детский дом, но тут вмешался старик, расследовавший гибель её отца. Он заявил, что их встреча – это нечто вроде судьбы, и предложил забрать её в его собственный приют. Стражники и городские чиновники не возражали, а сама Алмерия, потрясенная всем случившимся, была попросту не в состоянии выразить собственное мнение.

* * *

Старик привёл её в ветхое деревянное здание.

– С сегодняшнего дня это твой новый дом, а они – твоя новая семья, – сказал ей старик, но смысл его слов ускользнул от Алмерии.

Для неё домом всегда была та крошечная съёмная комната, а семьёй – вечно отсутствующий отец. То, что с сегодняшнего дня их заменят совершенно новое место и совершенно незнакомые лица, никак не укладывалось у неё в голове.

Пока Алмерия в замешательстве стояла возле старика, к ним подбежал мальчик.

– У тебя новая сестра, – сказал ему старик, и мальчик уставился на неё.

– Ты чего такая унылая?

Девочка бросила на него короткий взгляд и отвернулась. Она и так была не в настроении общаться с кем-либо, а с мальчишкой, который оскорбил её первой же фразой – в особенности.

– Эй, сколько тебе лет? – спросил мальчик.

Алмерия проигнорировала его.

– Ну, неважно. Я всё равно тут самый старший.

Алмерия проигнорировала и эти слова.

– Так, слушай. Теперь ты часть семьи. Я был здесь дольше тебя, а значит, я твой старший брат.

Снова никакой реакции.

– Да что с тобой? Ты скучная.

Вскоре мальчик отчаялся завязать разговор и отошёл. Алмерия бросила ему в спину ещё один взгляд и снова уставилась в землю. Ей не нужно его внимание. Ей не нужна семья. Даже если ей вдруг навяжут семью, она всё равно не знает, как вести себя в ней. Пусть просто оставят её в покое, она прекрасно обойдётся без них. Старик возле неё пожал плечами и вздохнул.

Той ночью Алмерия заболела. Неудивительно, ведь внезапные перемены, коснувшиеся всей её жизни, и накопившийся стресс легли на ее неокрепшие тело и разум тяжелым грузом. Жестокая горячка приковала её к кровати. Голова казалась неподъёмной, каждый вздох отдавался в груди болью. В её затуманенном мозгу появилась мысль о смерти. Впрочем, Алмерия понимала, что эта мысль вызвана временной слабостью. Но всё же часть её словно считала, что просто взять и умереть здесь и сейчас – не так уж плохо. Алмерия никогда не обладала особенно сильной волей к жизни. Чем и дальше влачить бессмысленное существование, лучше уж прервать его, и чем раньше, тем лучше.

Внезапно её лба коснулось что-то холодное. Затуманенное сознание Алмерии не могло в достаточной мере оценить происходящее вокруг и узнать в этом "нечто" мокрое полотенце, но девочке было приятно. Чуть-чуть.

– Хмф. Я тут о тебе забочусь, а ты всё так же меня игнорируешь.

Алмерия смутно услышала голос рядом с собой. Владелец голоса, кем бы он ни был, регулярно менял полотенца на её лбу. Когда вода в его ведре нагрелась, он набрал свежей в колодце, выйдя в холодную темноту снаружи. Ночь всё длилась, Алмерия постепенно приходила в себя. По-прежнему как в тумане, она всё же различила, что рядом кто-то сидит.

– Ого, как поздно, – удивлённо сказал этот кто-то. – Лучше лечь поскорей, а то утром не проснусь.

Человек встал. Алмерия не разобрала его слов, но поняла, что он собирается уходить. Её рука, словно ведомая собственной волей, потянулась к неизвестному, пальцы слабо сжались на его рукаве.

– ...Отец... – Губы тоже двигались сами по себе. – ...Не уходи, отец...

Она почти не слышала собственных слов, так тих был её дрожащий голос. Человек в изумлении остановился. И снова сел рядом.

– Всё хорошо. Отец здесь. Он никуда не уйдёт.

Алмерия знала, что это неправда. Её отец мёртв. Впрочем, он почти не разговаривал с ней, даже когда был жив, не говоря уже о том, чтобы успокаивать её ласковыми словами. И всё же она позволила себе обмануться этой ложью. Нащупав в темноте руку этого отца, она изо всех сил сжала её. Она хотела, чтобы он остался рядом. Она хотела его помощи. Она хотела неподдельной доброты этого поддельного отца. И тёплая рука отца сжала её руку в ответ.

– Отец...

– Я здесь.

Алмерия позвала, и ей ответили. И это принесло ей счастье. Кто-то оказался рядом, когда ей понадобилась поддержка. Возможно, наибольшее счастье ей подарил сам факт того, что подобная мелочь способна её осчастливить. Алмерия наслаждалась теплом, обволакивающим её руку, а в голове продолжали роиться беспорядочные мысли.

Через несколько дней тот мальчишка заговорил с Алмерией о случившемся в её первую ночь в приюте. По его словам, это случается почти всегда. Новые члены семьи, шокированные потерей родителей, часто заболевают, переселившись в приют. Он видел такое много раз.

И нет ничего необычного в том, что заболевшие дети ищут мать или отца. Совершенно естественно страдать от одиночества, лишившись всех родных и оказавшись в обществе незнакомцев. В одиночку это просто не вынести. И поэтому, лёжа в постели, когда их тело и разум ослаблены болезнью, они часто зовут родителей. Это нормально. Все в приюте прошли через такое хотя бы раз.

Так что в этом нет ничего позорного или стыдного, сказал ей мальчик. Он посоветовал ей просто забыть об этом и пообещал, что забудет сам.

– ...Нет.

Алмерия отказалась так решительно, что сама удивилась. Как она может забыть то тепло, то спокойствие, то счастье? Она не собиралась отбрасывать столь дорогое воспоминание по такой глупой причине как "это нормально" или "все так делают".

– Я никогда этого не забуду... Отец.

– Я же сказал тебе, называй меня старшим братом, – немного досадливо ответил мальчик. – Я не старик какой-нибудь... – пробурчал он.

И правда, ему недоставало солидности, которой стоило бы ожидать от отца, но всё же...

– Но, Виллем, ты совсем непохож на старшего брата.

– Можно подумать, я похож на отца!

– Это другое.

– Нет, не другое! Почему ты так упрямо хочешь звать меня "отцом"?!

– Почему? Ну... – Алмерия немного подумала. – Секрет, – она подмигнула и показала язык.

* * *

Алмерия открыла глаза.

* * *

В темноте смутно вырисовывался потолок. Снаружи доносился птичий щебет. Должно быть, скоро рассвет, подумала она.

– Н-н...

Кажется, ей снился какой-то очень долгий сон, и она ещё не полностью пробудилась от него. Не плохой сон... наверное. Во всяком случае, не один из тех кошмаров, снившихся ей в детстве. В голове ещё не прояснилось. Она привычно, не осознавая, что делает, встала и надела сандалии. И, по-прежнему в полусне, вышла из комнаты и зашагала по коридору. Деревянные половицы громко скрипели в такт шагам. А потом...

– А.

Она обнаружила, что на потрёпанном диване кто-то спит. Знакомые чёрные волосы, мягкие черты лица, худощавая фигура...

– ...Отец?

И тут в голове вдруг разом прояснилось, словно ночной туман развеялся при первых лучах утреннего солнца. Она вспомнила, кто она, зачем пришла в эту комнату и что должна сделать дальше.

– Ох, нет, ох, нет.

Она заторопилась обратно по коридору, дробно стуча сандалиями. Утром в приюте всегда много дел. Нужно открыть окна, пока не взошло солнце, нужно приготовить завтрак, пока не проснулись дети, и она хотела сделать завтрак роскошней обычного в честь неожиданного возвращения некоего члена семьи. Предстоящий день, похоже, будет одним из самых суматошных за последнее время.

– Мог бы и предупредить, что вернёшься, глупый Отец.

Рано или поздно он проснётся, и первыми его словами, скорее всего, будет "хочу есть". Он всегда такой. Алмерия сомневалась, что он и правда каждый раз голоден, но возвращаясь домой, Отец постоянно требовал еды, словно пытаясь наверстать все дни своего отсутствия.

– Ладно. За дело.

Алмерия улыбнулась и достала свой любимый передник.

Виллем знал, что больше не может сражаться. Он осознавал, что первая же попытка выйти на поле боя окончится его гибелью. Он даже научился видеть плюсы своего состояния: теперь он может провожать девушек на битву, оставаясь дома, в безопасности.

Но когда воздушное судно “Плантагинеста” подверглось нападению, Виллем, не раздумывая, вступил в бой. Он оставил спящую Ктолли, зажёг собственный Яд и атаковал врага. Встретив на поле боя Рантолк, он услышал от неё, что это лишь попытка совершить самоубийство, используя Ктолли как повод. Вряд ли этот его поступок можно было описать точнее.

Виллем хотел погибнуть в том бою. Отбросить всё, кроме собственной решимости защитить девушек. Он использовал сражение для удовлетворения собственного эгоизма, растоптав ту часть себя, что хотела просто дождаться возвращения фей.

Он сделал всё, на что был способен, и немного сверх того. Впервые за долгое время его Яд пылал в полную силу. Он слушал, как вскипает его кровь, как горит его плоть. Незачем сдерживаться, если всё равно собрался умереть сражаясь. Потом же, когда сил сражаться уже не останется, боль и страдания не будут иметь никакого значения. И он выкладывался на полную.

А потом его желание исполнилось. Виллем Кмеч, техник зачарованного оружия второго класса Крылатой Стражи и смотритель склада фей, погиб в бою. Во всяком случае, должен был.

* * *

Птицы насвистывали свои милые песенки. Приятное утро приятного дня.

Виллем зевнул, сидя на крыше приюта, и осмотрелся чуть влажными глазами. Перед ним раскинулся город – точно такой, каким он его помнил. Зелёное пятно вдали – ферма Адама. Перед ней церквушка. Разноцветные кирпичные здания по соседству – дешёвые общежития, а красный флаг, развевающийся на краю района, обозначает Гильдию Искателей Приключений. За ней, по ту сторону оросительного канала – центральный район Гомага.

Над несколькими печными трубами показался дым – в этих домах начали готовить завтрак. Люди этого мира собираются прожить ещё один день.

Разумеется, это никак не может быть реальностью. Город перед Виллемом погиб давным-давно, как и населяющие его Эмнетуайт. Согласно учебникам истории – более пятисот лет назад. Агрессоры, позже получившие имя "Звери", появились прямо посреди столицы человеческой империи, во дворце. Ужасающие своей мощью и еще сильнее - числом, к тому же страшно быстрые, они пожрали мир со скоростью, недостижимой ни для одной армии в истории. Всего за несколько дней многие города и страны, которые образовывали империю, просто исчезли с лица земли.

Исчезали не только люди. Звери поглощали всё без разбора. Траву и деревья, зверей и насекомых, эльфов и все прочие расы, пытавшиеся встать на пути Зверей. Они разрушали всё, словно всё живое было виновно перед ними уже тем, что существовало.

Поверхность земли превратилась в безжизненную мёртвую пустыню, где двигались лишь пыльные бури. Немногие выжившие давным-давно сбежали в небеса, под предводительством Великого Мудреца укрывшись на Летающих Островах и заново создав там цивилизацию. Те же расы, которым не повезло воспользоваться этим шансом, давно вымерли.

– Проклятье, – вполголоса выругался Виллем.

Человечество давно исчезло, как и его родной город. Он повторял это себе снова и снова. Раскинувшийся перед ним пейзаж – всего лишь нечто вроде дневника. Пробуждает воспоминания, порождает тоску о прошлом, но в действительности не существует. Его дом не здесь. Его дом там, далеко в небесной выси.

– Большой. – Нефрен уселась рядом и заговорила на всеобщем языке Регул Айра. – Что это за остров?

– Почему ты спрашиваешь меня?

– Такое впечатление, что ты знаешь, где мы.

Виллем не нашёлся с ответом, ему было неожиданно сложно как подтвердить, так и опровергнуть её утверждение.

– Это город Гомаг, часть империи. Здание под нами – Памятный приют Чужака, построенный и управляемый самим Чужаком Д. Нильсом, восемнадцатым Истинным Героем.

На обычно невозмутимом лице Нефрен мелькнула тень сомнения.

– Приют под управлением Героя? Впервые слышу... Но, как бы то ни было, "империя" означает, что мы на Шестом Острове?

– Не знаю, как ты, а я никогда не слышал о Героях на Регул Айре. Это поверхность.

Лицо Нефрен приняло ещё более обеспокоенное выражение. Виллем нашёл это довольно забавным.

– Но ведь Героев и на поверхности больше нет? – спросила она.

– Ну, тут есть проблемка. Всё на поверхности было уничтожено пятьсот лет назад, – ответил Виллем, озираясь. – Но это, без сомнений, мой родной город, каким я его помню.

Нефрен, следуя его примеру, тоже начала осматривать окрестности.

– Так это земля, какой она была в древности.

– Верно.

– И под этой землёй нет ещё одной?

Вопрос Нефрен прозвучал несколько странно, но Виллем понял, чем он вызван. Прожив всю свою жизнь на Регул Айре, она привыкла к ограниченному пространству Летающих Островов. Если идти и идти вперёд, очень быстро подойдёшь к краю, а заглянув за край, увидишь пепельную пустыню внизу. Для неё это обыденность. Она, возможно, могла смутно понять мысль об обширных плодородных землях, раскинувшихся во все стороны без конца и края, но вообразить такое у неё никак не получалось.

– Вон та гора, кажется, очень далеко, – произнесла Нефрен, указывая вдаль.

– Так и есть. Я бы сказал, отсюда до неё примерно столько же, сколько весь Шестьдесят Восьмой Остров в длину.

– И за той горой земля продолжается и продолжается?

– Да, всё дальше и дальше. Примерно в двух днях пути на повозке там крупный город. – Виллем мысленно представил себе карту империи. – Потом поля, дальше река, а за рекой огромный лес, за которым горный хребет... А за горами спорные земли... Там сейчас идёт война с эльфами.

– Как-то немного не по себе.

– А, я понимаю, о чём ты. Так всегда бывает, когда пытаешься представить себе что-то невероятно большое.

– Но всё на поверхности давно разрушено.

– Верно.

– Тогда что всё это?

– Я думаю...

Виллем опустил взгляд на свою грудь. Висящий на его шее металлический предмет, Талисман-переводчик, способный передавать саму мысль говорящего, испускал слабое сияние Яда. Удобное маленькое устройство, требующее для активации лишь крошечную каплю Яда. Но у него есть и недостатки.

Точно так же, как ложь и оскорбления безвредны, пока держишь их при себе, так и некоторые виды атак эффективны лишь тогда, когда цель их осознаёт. А понимать все языки – значит подставлять себя прямо под подобные атаки. Пока Талисман Виллема активирован, любые входящие сообщения будут передаваться ему напрямую, без каких-либо барьеров, и это заметно ослабляет его сопротивляемость к попыткам воздействия на разум. На Регул Айре этот побочный эффект не представлял никакой угрозы, так что Виллем попросту забыл о нём.

А теперь Талисман активирован, и активирован не Виллемом. Что это может означать?

– ...Я думаю, это сон.

Нефрен пронзила его ледяным взглядом.

– Стой, нет-нет, не просто какой-то обычный сон. Я хотел сказать, что мы подверглись какому-то нападению.

Когда-то давно, во время своих путешествий в качестве Квази Героя, Виллем встречал демонов, пользовавшихся такими вот трюками. Раса демонов посвятила себя попыткам совратить людей. Они изобретали разнообразные уловки в попытках заставить свои жертвы отбросить веру и самоконтроль. И одна из таких уловок включала в себя погружение жертвы в иллюзорный мир.

– Основанный на воспоминаниях жертвы выдуманный мир, почти идеально воспроизводящий реальность. Цель всего этого – заставить жертву стать постоянным обитателем иллюзорного мира. Будь осторожна. Стоит забыть о желании сбежать отсюда, и мы проиграли, – объяснил Виллем.

– То есть мир в этом сне выглядит таким похожим на древнюю землю, потому что...

– Враг, вероятно, решил, что я могу поддаться, просто увидев это место.

На самом деле этот метод и правда неплохо работал. Просто сидя на крыше и глядя вокруг, Виллем чувствовал, как теплота и грусть по прошлому переполняет его, угрожая растопить сердце. Но понимая, что это вовсе не реальность а часть вражеского плана, он мог сопротивляться.

– Иллюзорный мир... – Нефрен ущипнула себя за щеку. – Ай. Это правда сон? – На её глаза навернулись слёзы.

– Ну, смысл как раз в том, что от этого сна не пробудиться. Так просто нам не вырваться.

– А что тогда делать?

– Их цель – сделать нас обитателями этого мира. Они будут изменять его и пытаться заставить нас отреагировать.

– Изменять мир?

– Они его создатели и могут, используя нашу память, творить здесь практически всё, что захотят, за исключением прямого воздействия на нас. Есть несколько подвидов демонов, специализирующихся на таких искушениях. У каждого свои методы. Ишмы постепенно убивают всех людей во сне, Буфы атакуют непосредственно, а Маммоны дарят горы денег и драгоценностей. Ещё я однажды сражался с Суккубом...

Суккубы, как правило, пытаются совратить жертву удовлетворением сексуальных желаний. Так что иллюзорный мир, в котором оказался заключён Виллем, переполняли искушения подобного рода. Это было... Ну, Виллем не очень-то хотел объяснять Нефрен детали. (Некоторое время после того боя он не мог заставить себя посмотреть в глаза Эмиссе или Лилии).

– Ну, как бы то ни было...

– Что делал Суккуб? – к досаде Виллема спросила Нефрен.

– Как бы то ни было... – настойчиво продолжил он, – я не знаю, кто наш враг, но его цель, скорее всего, именно я.

Виллем не верил, что сидящая рядом с ним Нефрен – подделка. Она не принадлежит этому миру из его воспоминаний, а значит, настоящая Нефрен просто попалась во всё это вместе с ним.

– Так что мне достаточно просто сохранять желание покинуть иллюзию, и враг рано или поздно попытается как-то вмешаться и сломить мой дух. Это наш шанс. Мы должны понять, кто это, и ударить в ответ.

– А нам обязательно наносить ответный удар? – спросила Нефрен.

– Разумеется. Иначе мы так никогда и не выберемся.

– А нам обязательно выбираться?

Пауза.

– Покинув эту иллюзию, мы оба долго не проживём.

Нефрен, вероятно, права. Пока они с Виллемом умирали на пепельном песке, кто-то захватил их души и перенёс в эту иллюзию. А значит, велика вероятность, что их настоящие тела в реальном мире уже погибли. Или, может быть, время проведённое во сне в реальности займёт лишь долю секунды. В таком случае, сбежав из иллюзии, они вернутся в свои умирающие тела и через несколько секунд погибнут.

– Мы никогда не вернёмся домой, – сказала Нефрен.

– Не имеет значения, – ответил Виллем отчасти самому себе. – Не позволяй глупым мыслям завладеть тобой. Потеряв волю к сопротивлению, ты рискуешь навсегда остаться запертой в этой иллюзии. То, что цель нашего врага я, не означает, что ты в безопасности.

Нефрен кивнула и замолчала.

"Что это с ней?" – подумал Виллем. Нефрен всегда ведёт себя немного странно, но её нынешняя странность кажется какой-то не такой. Она сохраняет своё обычное отсутствующее выражение лица, но затаившиеся в глубине глаз чувства выдают её: она чем-то обеспокоена.

– Оте-ец! – снизу кто-то окликнул Виллема на языке империи.

Едва заслышав этот голос, он ощутил, как грудь словно сдавило. Посмотрев вниз, он увидел, как Алмерия – точнее, нечто, принявшее её облик – машет ему, стоя у передней двери. Давящее чувство в груди переросло в боль. Алмерия. Это лицо. Этот голос. Потеряв их, он горевал как никогда раньше. Он так страдал, пытаясь смириться с потерей. Он никогда не сможет забыть ту боль, но те, кто смог наконец её ослабить, спасли его в гораздо большей степени, чем понимали сами. Но сейчас она прямо здесь, обратила к нему своё лицо, зовёт его своим голосом, словно отрицая все те мучения, через которые он прошёл за два года.

– Что ты там делаешь? Завтрак готов!

– О чём она говорит? – спросила Нефрен, не знающая человеческого языка.

– Пора завтракать. Подумаем, что делать дальше, когда поедим.

Нефрен кивнула.

– Не беспокойся. Алмерия прекрасно готовит, во всяком случае не хуже Найглато, – сказал Виллем. – Ну, не считая мяса.

Тролли намного превосходят людей в знании мяса и умении его готовить. Хотя Алмерия и прекрасный повар, но в том, что касается мяса, ей с троллем не тягаться – да Виллем и не хотел бы этого, было бы жутковато.

– Об этом я и не беспокоилась.

– Хм? А о чём беспокоилась?

Виллем старался, чтобы вопрос прозвучал естественно, но Нефрен не ответила. Она молча зажгла Яд, раскрыла светло-серые иллюзорные крылья и шагнула вперёд. Крылья фей нематериальны и игнорируют законы природы. Нефрен опустилась во двор, ни разу даже не взмахнув ими, и развеяла крылья так же быстро, как и создала.

Алмерия вскрикнула. Обычная горожанка, не Герой, рыцарь или искатель приключений, она вряд ли привыкла к летающим девочкам. Виллем, вздохнув, почесал в затылке и зажёг собственный Яд, после чего с грохотом прыгнул. Его усиленные ноги бросили тело вперёд с силой, намного превосходящей способности обычного человека. Немного скорректировав положение тела в полёте, он приземлился рядом с Нефрен. Его ботинки, подняв облако пыли, оставили в земле глубокие отпечатки.

– Виллем?!

– Всё в порядке.

Успокоив встревоженную Нефрен, он проверил собственное состояние. Ничего не болело. Он попробовал несколько раз подпрыгнуть на месте, но всё по-прежнему было в порядке. Яд насыщал его тело как положено.

Понятно. Виллем заключил, что они с Нефрен сохранили все способности, которыми обладали в реальности, и лишились всех повреждений, от которых страдали их физические тела. В этой иллюзии, полностью выздоровев, Виллем сможет использовать все силы, которыми некогда обладал как Квази Герой.

– Да, кстати... – заговорила Нефрен.

– Хм?

– Ты так и не рассказал, что делал Суккуб.

– Просто забудь.

* * *

На окраине Гомага возвышалось одинокое здание. Официально оно называлось Памятный приют Чужака и было построено на деньги самого Чужака Д. Нильса, восемнадцатого Истинного Героя. Что ж, замечательное имя и прекрасная история основания, но ничем иным здание не выделялось.

Если попытаться описать его одним словом, то на ум придёт лишь "старое". Если двумя – "очень старое". По стенам и потолкам этой двухэтажной деревянной постройки ясно читались как солидный возраст, так и некомпетентность юных плотников, в течение многих лет занимавшихся ремонтом. Раньше в здании располагался детский сад, потом оно обветшало настолько, что было решено его снести, но появился Нильс и выкупил его. Оно могло бы посоперничать с любым каменным зданием города возрастом, но, к сожалению, не прочностью фундамента. Казалось, при первом же же шторме приют просто-напросто развалится.

Тогда приют был домом для двадцати одного ребёнка. Все они, бойкие и шумные, проводили там день за днём в свободе от навязываемых бесполезными взрослыми ограничений.

Виллем тоже считался одним из обитателей, хотя за последние пять лет ему редко удавалось заглянуть домой. Тренировки и задания почти не оставляли ему свободного времени. И всё же он был одним из жителей приюта.

За завтраком, когда все собрались вместе, многие из недавно прибывших в приют детей испугались при виде взрослого мужчины. Но стоило Виллему улыбнуться, и они расслабились. Лишь в такие моменты он был благодарен своему лицу, совершенно лишённому какой-либо солидности. Старшие дети (большинство – в возрасте около десяти лет), уже знакомые с ним, радостно приветствовали его.

– Ого! Отец, ты вернулся!

– Эй, научи меня фехтовать! Ты обещал, помнишь?

– Где сражался на этот раз? Много эльфов убил?

Они столпились вокруг Виллема и забрасывали его вопросами.

– Привет, привет! Рад, что у вас всех всё хорошо.

Виллем обнимал детей одного за другим, трепал по щекам, ерошил волосы. Дети радостно кричали.

– Так, а ну все успокойтесь. Невежливо так шуметь за едой.

Получив выговор от Алмерии, дети расселись по местам и принялись за завтрак.

Горький салат в кисло-сладком соусе. Виллем уже почти забыл это сочетание вкусов.

То, что он хотел защитить. Дом, в который он так хотел вернуться. Люди, которых он хотел повидать вновь. Голоса, которые хотел услышать ещё раз. Причина, по которой он продолжал сражаться, невзирая на полное отсутствие таланта. Виллем не мог от всей души сказать, что всё это здесь. Но многое из того, что он некогда потерял, оплакал и наконец отчаялся когда-нибудь увидеть снова, несомненно сейчас находится прямо перед ним в виде этих детей. Но, всё-таки, всё это не настоящее. Позволить этим самозванцам тронуть его сердце – значит предать настоящую Алмерию и настоящих детей, погибших пятьсот двадцать семь лет назад.

Но Виллем не мог оставаться безразличным, сидя с ними за одним столом и разговаривая. Он чувствовал, что на глаза снова наворачиваются слёзы. Он хотел снова обнять их всех. Что случится, если он перестанет сдерживаться? Как поступит Алмерия, если он вдруг изо всех сил обнимет её?

Стой, стой! Они же смотрят! Малыши же смотрят!

Сначала она, наверное, скажет что-то в этом роде, но вырываться не станет. А потом...

Ну что с тобой поделать. Ты вроде вырос, но всё равно остался ребёнком.

Она примет его объятия. Обнимет в ответ и, хотя и состроив гримасу отвращения, примется тихо и нежно успокаивать его. Виллем с лёгкостью мог предсказать это, но воображаемая сценка немного опечалила его.

– Отец, – позвала Алмерия.

– Что?

– Ты чего рожи корчишь? Выглядит жутко.

Виллема это задело.

– И вечно ты возвращаешься так внезапно, – продолжила она с ноткой недовольства в голосе. – Как и Дедушка. Нет, я понимаю, что вы, Герои, люди занятые, но сколько можно использовать эту отговорку, а?

Могло показаться, что Алмерия недовольна, но она продолжала улыбаться и чуть ли не подпрыгивала, суетясь вокруг стола. Виллем знал, что она зачастую не отдаёт отчёта в собственных чувствах даже самой себе, и не принимал её жалобы близко к сердцу. Сидя на стуле, он снова посмотрел на Алмерию. Она казалась немного ниже, чем он помнил. И, подумав секунду, Виллем понял, почему. Причина едва не заставила его расхохотаться.

Смехотворно длинный период в пятьсот лет нарушил его восприятие времени, но в ту ночь, когда Виллем видел Алмерию в последний раз, ему было шестнадцать лет. Пробудившись ото сна, он провёл на Регул Айре два года. И за это время вырос. В течении пятисот двадцати семи лет Виллем стал старше лишь на два года. Его тело из шестнадцатилетнего стало восемнадцатилетним. Но Алмерия ничуть не изменилась. Виллем просто заметил новую разницу в их росте. И заодно получил явное подтверждение, что видит ненастоящую Алмерию.

– Слушай, а тебе ничего во мне странным не кажется? – спросил Виллем.

– Кажется, – ответила Алмерия.

– Что?

– То, что ты задаёшь этот вопрос. А ещё у тебя такое выражение лица, как у Фалко, когда он просыпается после кошмара. И ты какой-то нервный, хотя и вернулся домой.

“И всё?” – горько подумал Виллем. Он заметил, что Алмерия ниже обычного. Значит, и Алмерия должна была заметить, что Виллем сильно вырос. Настоящая Алмерия обязательно бы заметила это и сказала ему. Но этого не произошло. Ещё одно доказательство того, что перед ним самозванка.

– Отец, – одна из девочек потянула его за рукав. – Кто это?

Нефрен, хотя и не понимавшая их язык, заметила, что все обернулись к ней. Она вопросительно посмотрела на Виллема.

– Ты сражался на севере, да? Она откуда-то из тех мест?

– А... – Виллем на мгновение задумался, но не смог сочинить ничего лучше. – Да, вроде того.

– Что происходит? – спросила его Нефрен на языке Регул Айра.

– Спрашивают, кто ты такая. Я не могу рассказать всё как есть, так что подыгрывай.

– Ясно, – Нефрен кивнула и вернулась к завтраку.

– Какие красивые волосы. Словно серебряные, – заметил кто-то.

– А... Да.

Среди фей, как правило обладающих волосами ярких, бросающихся в глаза цветов, Нефрен выглядела сравнительно обыкновенной. Благодаря этому цвет её волос, хотя и привлекал внимание, но всё же не позволял сразу догадаться, что она не человек.

– Так всё-таки, кто она? – спросила Алмерия, которая принесла ещё одну чашку с салатом. – Ты привёл её так внезапно, и сначала я подумала, что она тоже будет жить в приюте, но недавно она летала, так?

– А...

Власти города поддерживали приют, но в нём жили дети не только из Гомага. Они поступали откуда придётся – учитель Виллема, а также основатель приюта и их "Дедушка", подбирал сирот во время своих странствий.

– Нет... Она скорее, как бы... Моя коллега.

– Коллега? – с подозрением повторила Алмерия, – Коллега в чём?

– Такой же Квази Герой, как и я. В чём ещё?

– Герой?!

– Она же даже меньше нас!

– Серьёзно?!

Все мальчишки тут же столпились вокруг Нефрен. Та в замешательстве отшатнулась. В конце концов, она росла на складе фей, среди девочек. За исключением Виллема, единственными мужчинами, которых она когда-либо видела вблизи, были, наверное, рептилоиды из армии. Так что сейчас она, скорее всего, впервые в жизни оказалась в центре внимания мальчиков похожей расы.

– А ну, давай, кто сильнее?

– Эй, я первый!

Мальчики схватили Нефрен за обе руки и потянули из комнаты.

– Не совсем понимаю, что происходит, но похоже на целую толпу Коллон, – пробормотала она.

Её голос становился всё тише, удаляясь по коридору, и наконец стал полностью неразличим. Удачное сравнение, подумалось Виллему.

– Когда встаёте из-за стола, положено говорить "спасибо"! – закричала Алмерия. Из коридора на разные лады раздалось бодрое "спасибо". – Вот грубияны. А ведь она такая маленькая... Но, думаю, всё равно может сражаться теми гигантскими мечами, что ты показывал как-то раз?

– Ага. При всех своих скромных размерах она гораздо лучший Герой, чем я. О, и кстати, может показаться, что она маленькая, но вы с ней примерно одного возраста, – сказал Виллем.

– Что, правда? Я думала, ей столько же, сколько Нанетт.

Сидящая у угла стола Нанетт, которой совсем недавно исполнилось десять, закивала. Виллем мог понять, почему они так решили. Нефрен очень низкая. И всё же он посчитал за лучшее не рассказывать ей об этом разговоре.

Оте-е-е-ец.

– Хм? – Ему вдруг показалось, что кто-то позвал его. – Кто-то что-то сказал?

– А? Я сказала, что на вид они с Нанетт одногодки, – ответила Алмерия.

– Нет, после этого. Как будто издалека...

– Я тоже подумала, что мы с ней ровесницы! – бойко выдала Нанетт, поднимая руку. Это, наверное, тоже не то, что послышалось Виллему.

Ну и ладно. Показалось, наверное. Как бы то ни было, нужно оставаться настороже. Справиться с этой иллюзией, похоже, будет сложнее, чем казалось поначалу. Напоминая себе, что он не дома и в безопасности, а в подстроенной неизвестным врагом западне, Виллем сконцентрировался, стараясь не терять бдительность.

Три дня прошли без каких-либо происшествий. По крайней мере, без каких-либо из ряда вон выходящих происшествий, наподобие внезапной резни в приюте или дружных оскорблений от всех детей в адрес Виллема.

Алмерия бойко сновала по зданию.

– Я вернулся!

– С возвра... Да ты же весь в грязи! Вот, вытрись.

– Алмерия! Я в туалет хочу!

– Хорошо, хорошо, потерпи чуть-чуть, уже иду.

– Хочу есть! Дай чего-нибудь пожевать.

– Мы же только что обедали! Ладно, подожди немного.

Вправо и влево, вверх и вниз, она носилась все дни напролёт. Виллем наблюдал за ней, работая в саду.

– Что ж... Хорошо, что она столь энергична, – пробормотал он, со звоном опуская молоток на шляпку гвоздя.

– Что ты делаешь? – спросила Нефрен, возникшая за его спиной.

– То, что видишь. Ремонтирую сломанную ограду.

– Лжец. Ты смотрел на Алмерию и улыбался.

– Вид её лица придаёт мне сил, вот и всё.

– Хм-м. – Привычная невозмутимость на её лице не позволяла понять, поверила она или нет. Нефрен села за спиной Виллема. Потом откинулась назад, опираясь своей спиной о его, и достала книгу – вероятно, позаимствованную откуда-то из приюта.

– Я так работать не смогу.

– Не шевелись.

Виллем отложил молоток.

– ...А ты уже неплохо научилась говорить.

– Когда-то я изучала язык Эмнетуайт вместе с Ран, так что знаю основы грамматики и базовые слова. Теперь мне нужно просто побольше говорить и слушать.

– Ха, обычно это не так-то просто, – горько улыбнулся Виллем, вспоминая, каких усилий ему стоило изучить всеобщий язык Регул Айра. Кроме того, ему не верилось, что Нефрен и вправду много практикуется в части "побольше говорить". – Но со мной-то ты можешь говорить на всеобщем.

– Нет, – отрезала Нефрен. – Главное в изучении нового языка – это использовать лишь его. Постоянно давая себе поблажки и пользуясь уже известным языком, быстро забудешь всё то, чему уже успел научиться.

– Вижу, ты серьёзно настроена, – вздохнул Виллем. – Всё было бы гораздо проще, если бы я мог отдать тебе Талисман-переводчик. Но он почему-то не снимается.

– Мне он всё равно не нужен. Удобство – враг прогресса.

– А ты не слишком усердствуешь? – Перед глазами – наполовину починенная ограда. Справа – молоток. Слева – гвозди. Сзади – тепло Нефрен. Виллем бесцельно уставился в небо и продолжил: – Незачем так стараться и изучать язык. После того, как мы покинем этот мир, он больше никогда тебе не понадобится.

– Но пока мы здесь, знание языка не повредит, так? – Нефрен перевернула страницу. – Ты сказал, что мы будем выжидать, пока нашему врагу не надоест и он не начнёт менять мир. А значит, у меня достаточно времени на изучение языка.

Да, Виллем и правда сказал ей это. Впрочем, на столь длительный промежуток времени он не рассчитывал. Ему казалось, что всё разрешится где-то за полдня.

– А ещё тут очень много любопытностей, – продолжала Нефрен.

– Любопытностей?

Нефрен выбрала не самое правильное слово, но Виллем понял, о чём она говорит. Он начал оборачиваться, но так как они сидели спина к спине, Нефрен начала падать. Виллему пришлось быстро вернуться в прежнее положение, в котором он не мог видеть выражение её лица.

– Если это твой сон, то здесь не должно появляться чего-то, о чём ты не знаешь.

– Ну, наверное.

Виллем слышал, как шуршат страницы за его спиной.

– Кон... Конфе... Конфедерация Сыпучих Песков Западного Гармонда? Ты знаешь, сколько членов королевских семей из двадцати первоначальных кланов оставалось в живых к тысяча тридцатому году по календарю империи?

– Э... Что?

Неожиданный вопрос Нефрен на секунду ошарашил Виллема. Он, разумеется, знал о Конфедерации Сыпучих Песков Западного Гармонда. Так называлась большая пустыня, занимавшая почти всю западную половину территории под названием Гармонд, а также государство, расположенное там. Жители тех земель обладали глубокими знаниями в специфических областях магии, в частности, магии превращения. Но этим, пожалуй, знания Виллема о тех местах практически исчерпываются.

Он не припоминал, что вообще когда-нибудь что-нибудь слышал о политической структуре этого государства.

– Если я прочла правильно, в этой книге записан этот факт.

– Серьёзно?

Как Виллем уже объяснял, иллюзорный мир, созданный посредством тех Талантов, которыми их враг наверняка обладает, отражает воспоминания цели. Следовательно, в нём никак не может появиться что-то, неизвестное жертве.

– Разумеется, я даже не знаю, что такое этот Западный Гармонд. А значит, тут записаны факты, незнакомые нам обоим.

– Да лад... Ай! – Виллем рефлекторно заговорил на всеобщем языке Регул Айра, но тут же получил сзади болезненный тычок.

– Ни слова на всеобщем.

– Хорошо, понял, понял. Но тогда... Что это значит?

– Вмешательство врага?

Возможно ли это? Нет, если так, то мотивы врага совершенно непонятны Виллему. Чем случайный неизвестный факт из книги может помочь сломить их дух? Они бы и не узнали об этом, если бы Нефрен не начала читать книгу. В столь незначительном вмешательстве нет никакого смысла.

– Давай пока не тревожиться об этом. – Виллем заключил, что дальнейшие размышления на эту тему будут бесполезны.

– Мы можем позволить себе это?

– Лучше не увлекаться разгадыванием головоломок без достаточной информации. Чем больше теорий и предположений мы построим, тем сложнее будет потом найти верный ответ. Давай не будем углубляться в вопрос, пока не получим более явной подсказки.

– Ясно. – Нефрен без дальнейших комментариев снова погрузилась в чтение.

– Я не могу работать, пока ты так сидишь. – Жалоба Виллема снова была полностью проигнорирована.

* * *

Империя славилась множеством достопримечательностей. Например, Авеню Снежинок в центральном квартале столицы. Или Мемориальная Церковь Негатис. Или озеро Фистилас. Обсидиановая Башня и Могила Близнецов тоже могли бы быть включены в этот список, но оба этих монумента были разрушены во время войн с другими расами. Поэты восхваляли империю как "сокровищницу земель", а сердца людей переполняла патриотическая гордость. Впрочем, это не означает, что каждый уголок империи мог похвастаться благоустроенностью и красотой. Какими бы развитыми не были крупные города, провинция оставалась провинцией.

И Гомаг был типичным провинциальным городом. Он находился чуть в стороне от всех главных торговых путей, там не было никаких знаменитых зданий и не производились никакие знаменитые, характерные лишь для этой местности товары. И, следовательно, его редко навещали туристы или предприимчивые торговцы. Гомаг также находился на приличном удалении от границы и мог не опасаться войн. Жизнь текла размеренно и спокойно – всё те же лица, всё те же разговоры, всё те же события день за днём.

Застигнутые на улице внезапным ливнем, Виллем с Нефрен поспешно укрылись в ближайшем кафе.

– Ну и ну, только глянь.

Ливень снаружи и не думал униматься. Стена дождя резко ограничила обзор, но всё же можно было различить фигуры торопливо ищущих укрытия людей. Сильный ветер делал зонты практически бесполезными.

– Ну, остаётся лишь пересидеть тут... Простите, можно заказать? – Виллем бросил короткий взгляд на меню и подозвал официанта. – Мне кофе и... жареный картофель. А ей... – Он оглянулся на Нефрен и спросил на всеобщем языке Регул Айра: –Апельсиновый сок подойдёт?

– Мне тоже кофе и сконы с тремя видами варенья, – заказала Нефрен, полностью игнорируя вопрос Виллема. – Я и сама могу.

– Верно, – Виллем пожал плечами. Что ж, на этот раз хотя бы обошлось без ударов.

– Я понимаю, что это очевидно, но здесь одни неотмеченные.

– На складе фей было так же, разве нет?

– Мне не слишком часто доводилось видеть множество взрослых неотмеченных или неотмеченных мужского пола.

Как правило, представители неотмеченных рас сравнительно слабы физически. В результате мало кто из них становится солдатами Крылатой Стражи. Нефрен, знакомая в основном с жителями Шестьдесят Восьмого Острова и солдатами, наверное, чувствовала себя словно в экзотическом зверинце.

– Ну так что, нашла какие-нибудь интересные книги?

– Пока не прочту, не узнаю. Я выбирала наугад, так что ни на что особо не рассчитываю.

Нефрен примостила на коленях бумажный пакет с несколькими томами. Они с Виллемом как раз изучали ассортимент ближайшей книжной лавки, когда разразился ливень.

Виллем с Нефрен оказались в том времени, когда большие книгопечатные станки уже получили широкое распространение и книги стали гораздо доступней, не то что когда каждую приходилось переписывать от руки. Улица, куда они пришли, проходила как раз позади единственного в Гомаге колледжа и предоставляла широкий выбор заведений, торгующих книгами: от полноценных книжных магазинов до скромных лотков у обочины. И, разумеется, все шкафы, прилавки и лотки ломились от разнообразной литературы, ожидающей своих покупателей.

Виллему казалось, что глаза Нефрен сияют. Она до сих пор испытывала проблемы с изучением языка людей, но, судя по всему, искренне предвкушала возможность прочесть все новые книги. Ранее они решили отправиться по магазинам, чтобы попытаться найти в иллюзорном мире другие аномалии. Изучив и сравнив книги, содержащие неизвестную им обоим информацию, они, возможно, смогут догадаться о намерениях врага. Но даже если ничего не получится, счастливый вид Нефрен полностью оправдывает этот поход по магазинам. Виллем сдержал улыбку.

Когда они только вошли в кафе, почти половина столиков уже была занята. И все эти посетители продолжали, пережидая ливень, сидеть на своих местах, так что в зале было довольно оживлённо. Конечно, в основном здесь были студенты. У Виллема возникло впечатление, что он, не слишком-то похожий на интеллектуала, и Нефрен, слишком юная для учёбы в колледже, несколько выделяются из общей массы.

Что сказала бы Ктолли, окажись она здесь? Наверное, спросила бы "как думаешь, мы похожи на парочку?" и покраснела. Тогда Виллем ответил бы "ты, скорее, похожа на мою младшую сестру", а Ктолли сказала бы "я тебе не ребёнок!". Воспроизводя в голове этот короткий диалог, он почувствовал, что грудь словно сдавило.

– Виллем? – тревожно спросила Нефрен.

– Ничего. – Он, должно быть, позволил горьким размышлениям отразиться на лице.

– Ты выяснил, что не так?

– М-м? А, вот ты про что. – Окружающий их мир – не более чем иллюзия, созданная на основе чьей-то памяти, и, возможно, с некоторыми изменениями, внесёнными создателем. Это они уже поняли. Но остальное всё еще скрыто завесой тайны. – Это непросто. Мы даже не знаем, на чьих воспоминаниях основан этот мир.

Поначалу Виллем думал, что раз они оказались в его родном городе, то основой для мира послужили его собственные воспоминания. Но тогда мир не должен был содержать неизвестные ему факты. Он выглянул в окно. Зелёные тени мха на каменной мостовой. Трещинки в кирпичных стенах. Рисунки там и сям.

– Кому бы они не принадлежали, он знает о Гомаге больше, чем я, читал больше книг и так же хорошо, как я, знаком с приютом. Не могу представить никого подходящего.

– Хм-м.

– Кроме того, там, на поверхности, были лишь мы с тобой. Никто другой не мог стать целью атаки. Не понимаю, что происходит.

– Хм-м.

Нефрен, похоже, не слишком-то интересовала эта тема.

– "Хм-м", и всё?

– Мне, в общем-то, всё равно, – спокойно ответила она.

Всё равно? Но ведь не разрешив эту загадку, они не смогут вернуться обратно, в реальность.

– Здесь довольно уютно. Я не прочь остаться подольше, – добавила Нефрен.

– Это поддельный мир, населённый поддельными людьми. Всё здесь ненастоящее. Каждое проведённое здесь мгновение пусто и бессмысленно.

– Ты это мне говоришь?

Виллем промолчал. Лепреконы – это поддельные жизни. Поддельные Эмнетуайт, созданные лишь для обмана Карильонов. Всё в них ненастоящее. Но притом они, несомненно, существуют. Техник зачарованного оружия второго класса Виллем Кмеч, не сумев заставить себя игнорировать это последнее качество, решил заботиться о них, отрицая бессмысленность своих действий.

– Здесь Алмерия и дети. Здесь я, – сказала Нефрен.

Иллюзорный мир населяют поддельные люди. Ложные существа, созданные лишь для обмана пойманных жертв. Иначе говоря, они ничем не отличаются от фей со склада.

– Реальный мир или этот. Можно выбрать тот, который больше нравится.

– До чего же ты всё мне усложняешь, – тихо пробормотал Виллем.

Ливень и не собирался утихать.

Когда им принесли кофе, Нефрен достала из пакета одну из новых книг и погрузилась в чтение. Виллем же, к собственному сожалению лишённый какого-либо способа убить время, бездумно смотрел в окно, слушая шум дождя.

Он терпеть не мог скуку. Точнее, он не привык терять время впустую. В конце концов, у него ведь была цель. Не просто цель, а невероятно далёкая цель, и даже тяжёлым, упорным трудом он не мог этой цели добиться. Так что Виллем вышел за грань упорства. Каждую свободную минуту он тратил на самосовершенствование.

В конце концов, эта более чем упорная тяжёлая работа принесла ему некий неопределённый результат, то ли успех, то ли неудачу – он и сам не понимал. Да, конечно, приобретя множество навыков и изучив бесчисленные приёмы, Виллем стал довольно силён. Благодаря разнообразию своих способностей он мог добиваться впечатляющих результатов на поле боя. Некоторые из товарищей даже говорили, что он способен практически на всё, на что только может быть способен человек, да и сам Виллем чувствовал, что приблизился достаточно близко к этому.

Но всё же целью Виллема был титул Истинного Героя. А это значит способность совершать не только всё, на что может быть способен человек, но также и то, на что никто из людей не способен. Как бы близко Виллем не подбирался к пределу человеческих возможностей, превзойти этот предел он не мог. От тренировок и обучения не было никакого толку. По крайней мере, всё это не могло приблизить его к цели. Но даже понимая и принимая бесполезность своих усилий, Виллем не останавливался. Он и сам не знал почему. Может, просто не хотел, чтобы все прошлые усилия пропали впустую.

Временами его посещали мысли о бессмысленности всех этих устремлений. Возможно, он смог бы жить более полной жизнью, если бы сразу же отказался от недостижимой цели и согласился остаться обычным подростком. Может, тогда он даже научился бы лучше понимать девушек. Может, тогда он смог бы сделать счастливыми тех, кто его любил.

– Виллем?! – Мужской голос прервал размышления Виллема. Обернувшись, он заметил улыбающегося ему молодого блондина. Тот, судя по состоянию его насквозь промокшей одежды, только что вошёл.

– Виллем! Это ты! Давно не виделись! Когда ты вернулся в Гомаг?

Нефрен на секунду подняла взгляд от книги. Виллем, прочтя в её глазах немой вопрос "твой знакомый?", кивнул.

– Несколько дней назад.

– О, незнакомое лицо. Новенькая в приюте?

– Ну, что-то вроде того.

Не озаботившись спросить разрешения, юноша подсел за их столик и улыбнулся Нефрен.

– Рад знакомству. Я Теодор Брикроуд, мы с Виллемом старые знакомые. Для друзей просто Тед.

Нефрен не отрывала взгляда от книги. Полное безразличие. Виллему показалось, что он различает капельки пота, выступившие на лбу занервничавшего Теда.

– А у тебя, Тед, дела неплохо, как я понимаю, – заметил Виллем, нарушая неловкую паузу.

– А, ну ещё бы! Я неплохо поднял свой уровень!

– Уровень... – Виллем задумался на мгновение. – ...А, ты стал искателем приключений?

Искатели приключений зарабатывают на жизнь, подвергая себя опасностям. Они сражаются с монстрами, исследуют загадочные подземелья и рискуют жизнями в сражениях против драконов. Те, кто достаточно храбр или, может, достаточно глуп, чтобы взяться за эти задания, получают солидные награды за их выполнение.

– Ты не знал?! – воскликнул Тед.

– Нет. Я давно не навещал Гомаг, да и неинтересен ты мне.

– Мог бы сделать вид, что знал! Да, конечно, честность – это добродетель, но иногда, знаешь ли, истина слишком болезненна!

Ха-ха-ха. Старый добрый Тед.

– Ну так что, какого ты сейчас уровня? – спросил Виллем.

"Уровень" искателя приключений определяет, насколько тот тренирован и боеспособен. Чем выше уровень, тем лучше. Для обычных людей этот показатель равен двум или трём. Для опытных солдат – около десяти. Уровень тех, кто избирает военное дело своей профессией, может достигать тридцати, и это считается своего рода потолком человеческих способностей. Чтобы превзойти этот рубеж, нужно выйти за грань доступного обычным людям.

– Восьмого, – ответил Тед.

Достаточно средний показатель для рядового искателя приключений. Учитывая юный возраст Теда, может, даже чуть выше среднего. Ему есть чем гордиться.

– О, кстати, я слышал, что твой уровень очень высок, что-то даже выше тридцатого.

– Э... Ну, да...

Сам Виллем, хотя и не искатель приключений, часто сражался заодно с ними, так что его уровень несколько раз измеряли. И в последний раз результат равнялся шестидесяти девяти. Это невероятное число, разумеется, поразило всех, кто был тогда рядом.

– Ого, круто. Это какие-то особые тренировки, через которые церковь Божественного Света прогоняет лишь Героев, или что?

– Да нет, – Виллем отхлебнул кофе. – Всё равно, это просто число. Тебе так сильно хочется его повысить?

Да, конечно, уровень позволяет оценить силу. Но с другой стороны, это всего лишь единственный показатель. Множество тех, чей уровень был низок, проявили себя на поле боя вполне достойно, и, к сожалению, временами случалось обратное. Виллем никогда не считал уровень чем-то таким, чему стоит придавать особое значение.

– Разумеется. Для нас, искателей приключений, уровень определяет также и заработок. Те, чей уровень невысок, не могут получить задания с высокой оплатой.

А, вот оно что. Значит, таким образом Гильдия старается предотвращать ненужные потери. Впрочем, идея того, что искателю приключений не позволяют подвергнуть себя опасности, выглядит забавной.

– Если ты действительно хочешь просто повысить уровень, то это не так уж сложно. Просто продолжай пересиливать трудности, и он повысится сам собой.

– Трудности называются "трудностями" не просто так...

– В общем, это не назвать какой-то секретной уловкой, но я могу подсказать, как поднять уровень побыстрее.

– Правда?! – Тед возбуждённо наклонился вперёд.

– Так, посмотрим... Что-нибудь поблизости... А, точно. В городе Альвалья есть парень по имени Святой Клинок Запада, и он набирает учеников. Отправляйся туда и изучи "Тайную Технику Конца".

– Тайная техника конца?

– Начав тренировку, ты либо овладеешь этими приёмами и вернёшься домой, либо тебе конец. Вот так.

– Конец? – с отчётливым сомнением повторил Тед.

– Это что-то вроде сочетания нескольких разных навыков, позволяющего разорвать внутренности врага, даже если он в доспехах. Те, у кого есть дар, способны, оказавшись на грани смерти, ухватить суть этой техники, а те, у кого дара нет... Ну, им так и не удаётся её изучить.

– Эм? – теперь лицо Теда явственно демонстрировало беспокойство.

– Что же до собственно тренировки, то это схватка насмерть с живым драконом.

– Да я же погибну. Я и пяти секунд не продержусь.

– Ну, строго говоря, это один из низших драконов, но всё же дракон. То есть непомерная сила, прочная, словно сталь, чешуя, устойчивость к обычному оружию... Единственный способ выжить – достичь просветления, овладеть тайной техникой и сразу же убить дракона с её помощью. Ну, то есть, такова задумка. Ко мне просветление так и не снизошло.

– Ха? – Тед вытаращил глаза. – А, ты применил какую-то уловку?

– Можно и так сказать. Тайная техника не поддалась мне, так что я просто взял дракона измором.

– А?

– Говорили, что он устойчив к обычному оружию, но как выяснилось, это означало не то, что он неуязвим, а то, что оружие наносит ему крайне мало урона. Я пробовал самые разные приёмы, и примерно через неделю дракон просто обессилел от множества мелких ран.

– А...

– Как я и сказал, продолжай пересиливать трудности, и уровень будет повышаться. Думаю, одна эта схватка добавила мне десяток уровней. Тот Святой Клинок попросту потерял дар речи.

– Я бы и сам потерял, – голос Теда отчего-то звучал очень слабо.

Когда Виллем поведал эту историю учителю и Лилии, те покатились со смеху, сказав что-то вроде "плохо быть бесталанным". Нахальные ублюдки.

– В общем, продолжай в таком духе, и по мере того, как будет расти количество школ, откуда тебя изгнали, твой уровень также будет неуклонно подниматься. Ещё один неплохой способ – запретные заклятья. Применять их очень просто, но вот отдача, как правило, весьма сурова. Зато твой уровень поднимется ещё на два или три пункта, если выживешь, – Виллем широко улыбнулся Теду. – Могу написать тебе пару рекомендательных писем, если хочешь.

– Нет, прости, но я, пожалуй, воздержусь. Предпочитаю размеренную жизнь.

Тогда тебе определённо не стоило идти в искатели приключений.

– А что ты планируешь делать, когда поднимешь уровень?

– Ну, понимаешь... – Тед вдруг отчего-то покраснел и нервно поскрёб щёку пальцем. – Тогда я смогу сделать предложение Алмерии.

– Та-а-ак. Хорошо, я организую тебе тренировку, после которой ты поднимешься сразу на пятьдесят уровней, а ты пока подготовь завещание.

– Прости-я-пошутил-я-не-сделаю-этого-извини-пожалуйста, – Тед отшатнулся от Виллема вместе со стулом и тут же получил замечание от официанта.

Виллему внезапно почудилось, что нечто острое прикоснулось к его шее сзади.

– Виллем? – позвал Тед.

– А, прости. Мне нужно кое-куда сходить, – Виллем, потирая шею ладонью, встал.

Нефрен подняла взгляд от книги.

– Куда-то уходишь?

– Да, похоже, нужно встретиться с ещё одним старым знакомым... Тед, прости, но не мог бы ты проводить её до приюта? – сказал Виллем и пошёл к выходу.

– Ха? Э... Виллем?

Не обращая внимания на вопросы Теда, он продолжил идти. Дождь ещё не прекратился, но это уже не имело значения.

* * *

Виллему вдруг вспомнился один эпизод из прошлого.

Чуть более пятисот двадцати семи лет назад, за несколько дней до того, как он и остальные шестеро собрались, чтобы уничтожить Гостя Элк Харкстен.

– Я не очень-то люблю большие мечи, – сказала Лилия. По её словам, она предпочитала мечи длиной примерно с её руку и достаточно лёгкие, чтобы можно было без труда фехтовать одной рукой. Иначе говоря, длинные мечи, которые предназначались для сражений и которыми она могла исполнять все приёмы, изученные под руководством родителей, наставника и учителя (под последними двумя, судя по всему, подразумевались два разных человека).

Карильоны же представляли из себя гигантские мечи, созданные для убийства тех, кто намного превосходит людей. Что-то вроде приставной лестницы, позволяющей слабым Эмнетуайт подняться как можно выше. Так что Лилия не слишком-то их любила.

Виллем мог её понять. Но в то же время ему казалось, что, возможно, действующий Истинный Герой, избранный владелец легендарного Сеньориса, не должен говорить такое. Есть множество тех, кто был бы рад оказаться избранным могучим Карильоном и обрести великую силу, но так и не добился этого. И этим людям вряд ли понравилось бы такое пренебрежение их недостижимой целью. Если Лилия скажет такое при посторонних, то однажды кто-то может захотеть прирезать её. Честно говоря, в тот момент Виллем и сам был не прочь попробовать.

– Так что я вызвал её на тренировочный поединок, и она меня просто растоптала, – пожаловался Виллем в разговоре с Наврутри. Тот ни капли не удивился.

Сияющий Посох и Медвежья Лапа. Лисий Хвост и Локоть-Игла. Рывок соловья-разрушителя и Удар Весёлого Колокольчика. Все те приёмы, которым Виллем с таким трудом научился у Хилграма, ничего не стоили перед особым восприятием, которым обладают лишь Истинные Герои. С помощью Ока Бездны, как называлась эта техника, Лилия сходу разгадывала все комбинации Виллема и мгновенно их парировала. Он пытался даже применить Шаг Палящего Солнца и Походку Полярной Звезды, которым научился у Наврутри, но и это не помогло. Способности Истинного Героя возвышались перед Виллемом непреодолимой стеной.

– Виллем, по-моему, ты кое в чём крупно заблуждаешься, – сказал Наврутри, преувеличенно вздыхая. – Мы, мужчины, не в силах одолеть женщин. Ты никогда и близко не приблизишься к победе, сколько бы раз не вызывал их на бой. Нам остаётся лишь молить об их любви.

– С моей стороны было глупо ожидать от тебя серьёзного совета, – проворчал Виллем.

– Нет-нет, я предельно серьёзен. Думаю, всё дело в разных стилях боя, – Наврутри рассёк воздух указательным пальцем, словно взмахнув воображаемым мечом. – Твой стиль подходит для настоящего сражения. Ты изматываешь врага, выдаешь мощные удары и разрушаешь. Можно сказать, что ты разделяешь всё перед собой на две категории: то, что ты можешь убить, и то, что не можешь. Всю остальную информацию ты отвергаешь.

– Это плохо?

– Нет, для воина это нормально. Никто не собирается тебя обвинять, – Наврутри пожал плечами. – Но ты ведь не хотел на самом деле одолеть Лилию, так что твой стиль боя попросту не подходит для такого соперника.

– Ну, я был бы рад попробовать одолеть её, если это возможно...

– Само собой, это мечта любого мужчины, но мечта недостижимая. Я, впрочем, буду болеть за тебя. Откуда-нибудь из безопасного укрытия.

– Раз мой стиль подходит для битв, то что ты скажешь о Лилии?

– Хм-м, её стиль очень похож на стиль Нильса. Может, она переняла это от него как послушная ученица, а может, они с ним просто из одного теста.

Чужак Д. Нильс. Учитель Лилии и "беспутный учитель" Виллема.

– Не желая испытывать боль и не желая причинять боль другим, они всё же берутся за мечи, не видя иного выбора... Типичный стиль трусов.

* * *

Виллем остановился в узком переулке. Внезапно сзади к его шее прижался серебряный клинок. Дождь тут же смыл выступившую на коже каплю крови.

– Эй, – спокойно позвал он, – не слишком ли старомодный способ вызова на разговор, а? Мы вроде не чужие люди, мог бы просто сказать.

– Это не та тема, которую стоит обсуждать при посторонних, – так же спокойно ответил возникший за спиной Виллема мужчина в водоотталкивающем плаще. – Прежде чем мы возобновим нашу дружбу, ответь на несколько вопросов. И я буду благодарен, Виллем, если ты ответишь честно.

– Что ж, давай. Ты же знаешь, как плохо я умею обманывать.

– Первый вопрос, – продолжал мужчина, игнорируя беспечный комментарий Виллема, – что ты тут делаешь?

– То есть? Гомаг ведь мой родной город. По-моему, это мне стоит спросить тебя об этом.

– Похоже, ты не понял. – Клинок надавил чуть сильнее. – В день последней битвы вы с Эбонкандлом сразили друг друга. Так почему же ты оказался здесь?

– Что?

Виллему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать вопрос. После чего, наконец уловив, о чём его спрашивают, он понял, что всё это время забывал прояснить один очень важный момент. Он так зациклился на мысли о том, что мир вокруг лишь сон, что не стал уточнять точную дату внутри этого сна.

Из вопроса мужчины он смог сделать несколько выводов. Первое: события в иллюзорном мире происходят после их битвы с Гостями, но перед тем, как появились Семнадцать Зверей. Второе: Виллем не вернулся из той битвы – скорее всего, сейчас его тело валяется где-то на поле боя безжизненной глыбой камня. И наконец, как они с Нефрен и подозревали, мир не создан лишь на основе воспоминаний Виллема. Теперь он знал не только новые факты из книг, но и что иллюзорный мир словно продолжал жить своей жизнью, придя в то состояние, свидетелем которому Виллем так и не стал в реальности.

Что происходит? Виллем, наверное, думал лишь несколько секунд. Человек за его спиной, вероятно сочтя молчание своего рода ответом, отвёл клинок от шеи Виллема.

– Ты уверен, что можно вот так отпускать меня? Я же ещё ничего не ответил.

– Я и не собирался угрожать тебе. Против сильнейшего из Квази Героев это оружие не более чем игрушка.

– Сильнейшего? – Виллем хихикнул, – Из твоих уст звучит как-то неправильно, Наврутри.

Виллем медленно повернулся. Человек снял капюшон, открыв ярко-красные волосы и небритое лицо мужчины за тридцать.

Наврутри Тэгзак. Квази Герой, признанный церковью Божественного Света. Он родом из одного из кланов Западного Гармонда, и его излюбленное оружие – парные сабли, передаваемые в его роду по наследству. Когда же возникает нужда противостоять сильнейшим из врагов, он пускает в ход свой любимый Карильон, Лапидемм Сайбилис.

– Незачем так восхвалять меня, – сказал Виллем. – Ты был Квази Героем дольше меня и более опытен. Вдобавок способен использовать гораздо более сильный Карильон, чем я.

Наврутри тихо усмехнулся:

– То, что ты говоришь это не из скромности, а всерьёз, не может не пугать.

Виллем рассмеялся в ответ:

– То, что ты говоришь это всерьёз, а не просто в шутку, не может не раздражать.

Короткое молчание. Слышался лишь звук дождя, яростно хлещущего по мостовой.

– Да, тот чёрный череп и я сразили друг друга. Что было потом, я не помню. Я очнулся уже в Гомаге. Это было утром, три дня назад, – Виллем ответил на вопрос Наврутри. Чтобы ответить честно и полностью, ему пришлось бы объяснить, что весь этот мир нереален. Задача не выглядела простой, так что он решил умолчать об этом. – Честно говоря, я и сам не прочь узнать, в чём дело.

Виллем поскрёб намокшие волосы.

– Так чем закончилась битва? Судя по тому, что человечество ещё не вымерло, полагаю, мы одолели Гостей. И ты, очевидно, вернулся живым, но что насчёт остальных?

Наврутри не ответил.

– И с чего ты вдруг тычешь ножом в своего товарища? Объясни.

– “Истинный Мир”, – пробурчал Наврутри. Виллем считал это название глуповатым. – Ты ведь не забыл их? Как они пытались разорить столицу. Те, кто сумел скрыться, до сих пор пытаются исполнить свой план.

А. Что ж, неудивительно, если подумать. Иллюзорный мир создан на основе прошлого после битвы с Гостями, так что, разумеется, следом идёт появление Семнадцати Зверей. Через несколько дней этот город будет разрушен, страна погибнет, и вся человеческая раса исчезнет с лица земли. А значит, те люди из “Истинного Мира”, создавшие Зверей, прямо сейчас воплощают свои замыслы в жизнь, готовясь принести конец всему сущему.

Виллем ощутил себя пророком. Но при этом обладание точным знанием о будущем казалось странным. Словно он одновременно всеведущ и бессилен. И если оценивать это чувство как приятное или неприятное, то Виллем, пожалуй, склонялся ко второму.

Пряча тревожные мысли за равнодушным лицом, Виллем спросил:

– А как “Истинный Мир” связан с тем, что ты оказался в Гомаге?

– В рядах “Истинного Мира” есть либо действующий, либо бывший Герой.

– Что? – для Виллема это стало новостью, более того – неожиданностью. – Я бы сказал, что это ложь, но ты не из тех, кто действует, не имея на то веских оснований. Значит, у тебя надёжный источник. А раз ты не скрываешь своей осведомлённости, значит решил, что лучше заставить предателя осторожничать и действовать медленнее, чем на самом деле раскрыть его и избежать взаимных подозрений среди Квази Героев.

– Ты схватываешь быстро, как всегда, – сказал Наврутри. – Если бы только ты мог столь же хорошо понимать женщин, цены бы тебе не было.

"Заткнись". Виллем не особо стремился к популярности у противоположного пола, но услышав такое от Наврутри, вечно похваляющегося количеством своих любовниц, он крайне разозлился.

– Судя по твоей реакции, думаю, можно заключить, что ты не связан с “Истинным Миром”, – Наврутри развёл руками, и серебряный клинок, который он только что сжимал в правой руке, исчез словно по волшебству. – Но также я полагаю, что ты не был полностью откровенен. Мы оба знаем, что три дня назад ты не просто проснулся.

"Быстро схватывает, как всегда. Да ещё и женщин хорошо понимает. Проклятье".

– Ну ладно, Виллем. Пока что ты вне подозрений. Будь добр, не высовывайся, пока всё не уляжется, – сказал Наврутри, отворачиваясь.

– Ты уверен, что тебе не нужна помощь?

– Сейчас мой долг – подозревать собственных товарищей. Я не могу поворачиваться спиной к тому, в ком не уверен на все сто, – ответил Наврутри, стоя спиной к Виллему. Намеренно он так поступил или нет, Виллем не знал.

– Думаю, могу дать тебе ещё один ответ. Битву против Гостей и Пото пережили лишь мы с Лилией. Ну, видимо, и ты тоже.

– Понятно. – Виллем уже знал ответ от Великого Мудреца, Соувона. Но пусть он и был готов к этим новостям, они всё равно опечалили его.

– Нам удалось найти тела лишь Соувона и Эмиссы. Соувон наложил на себя какие-то запутанные чары, так что его тело сейчас хранится в подземном святилище.

Чем ты там занят, Великий Мудрец? Не время отсыпаться. Должно быть, заклинание самовоскрешения ещё не сработало.

– И это, пожалуй, всё, что я могу рассказать сейчас. Остальное за выпивкой, когда всё закончится, – сказал Наврутри и пошёл прочь.

– Слушай, Наврутри, – повинуясь внезапному импульсу, позвал Виллем. – Э... Как ты сам?

Наврутри на мгновение остановился.

– В порядке, – ответил он и скрылся за стеной дождя.

Виллем поднял взгляд к небу.

Даже в этом иллюзорном мире капли дождя казались холодными.

Виллем громко чихнул. Звук эхом отдался в узком переулке.

На одной из стен маленькой церкви висела большая картина. Полотно изображало просторную, безжизненную пустошь и десяток безликих мужчин и женщин, стоящих тесной группой.

– Из далёкого звёздного океана снизошли на пустошь боги.

Перед картиной, внимательно рассматривая изображение, стояла девушка. Её ярко-алые волосы напоминали языки пламени, судя по телосложению ей было около пятнадцати лет. Но заворожённое выражение её невинного лица, взирающего на картину, казалось принадлежащим маленькому ребёнку, почти младенцу.

– Узрев пустую, мрачную равнину, боги преисполнились печали. Отделив крошечные крупицы своих душ, одарили они ими диких зверей, ползавших по земле. И звери, неся в себе крупицы душ, начали ходить на двух ногах. Так была рождена раса людей, – пожилой священник закончил объяснение и встал рядом с девушкой. – Ты так пристально смотришь на картину, дитя. Тебе интересна легенда о Гостях?

– М-м, – девушка едва заметно кивнула. – Я никогда не видела отца и остальных.

Проповедник, похоже, был приятно удивлён. Легенда о том, как Гости создали людей, не пользовалась особой популярностью среди паствы церкви Божественного Света, и редко можно было встретить личность, верующую столь истово, чтобы назвать Гостей родителями. Во всяком случае, священник понял замечание девушки именно так.

– Не нужно грустить. Наши души дарованы нам богами. И пока мы живы, души наших далёких предков, Гостей, всегда рядом.

– Я не думаю, что это возможно, – сказала красноволосая девушка, печально улыбнувшись. – Крупиц душ Гостей было слишком мало, а численность людей росла слишком быстро. Частицы душ в каждой отдельной личности начали ослабевать и терять значение. Я неправа?

Проповедник нахмурился. Слова девушки содержали поверье, противоречащее учению Церкви. Он уже собрался сделать замечание, но тут его внимание привлекло другое.

– Почему ты говоришь в прошедшем времени?

– Для вас это события настоящего, но для меня – далёкого прошлого.

Впечатления, что она шутит или издевается, не было. Выражение её лица казалось пустым и прозрачным – выражение полного отчаяния, совершенно неподходящее юной девушке.

– О чём ты гово...

– А, – девушка внезапно оборвала священника. – Простите, но я должна идти. Карма зовёт. – Она резко развернулась, полы её дорожного плаща взметнулись. – Прощайте. Мне очень понравилась картина.

– П-подожди... Э...

Проповеднику показалось, что он слышит звук лёгких шагов, но в следующее мгновение девушка исчезла. Он опустил руку, которую протянул, чтобы схватить чужое плечо, и уставился на пустую ладонь.

– Хм?..

Его память быстро заволакивало туманом. Кто-то был здесь только что. Он с кем-то разговаривал. Он был твёрдо уверен в этом, но всё же не мог вспомнить, как выглядел собеседник, как звучал его голос, о чём они говорили. Словно бы фея сыграла с ним шутку в тёмную, глухую ночь.

– Что сейчас... – пробормотал он, но никто не ответил.

Старик перевёл взгляд на картину. Разумеется, запертые в плоскости холста Гости не могли ему ответить. Но всё же на мгновение священнику показалось, что он различил на пустых ликах одинокие улыбки.

Глава 3: То, что уже не вернуть [мышка пробежала, хвостиком махнула]

[[image:/storage/reader-images/415ea89b6471e508497ea02239baed432ad1cb0b.webp]]

Они, наверное, готовили свой план очень тщательно. Они, наверное, вложили немало времени и средств в скрупулёзные приготовления. Орда монстров, усиленных проклятьями превращения. Воины-марионетки, выкованные из запрещённых законом металлов. Химеры, ведомые заклинаниями подчинения. Каждое из этих существ могло бы потягаться, нет, одолеть небольшую армию. Всё это жуткое сборище могло бы с лёгкостью сокрушить страну. Приведя свой план в исполнение, заговорщики, наверное, уже не сомневались в победе.

Как давно это произошло? Тогда Виллему было четырнадцать. Значит, четыре года назад по его личному времени, пятьсот двадцать девять лет назад в реальности и лишь два года назад по времени иллюзорного мира. Точно. Здесь эти события произошли всего два года назад.

* * *

Виллем взмахнул мечом. И ещё раз. И ещё.

Примерно на третьем десятке сражённых тварей он сбился со счёта. Выбросив из головы все посторонние мысли, он сосредоточился лишь на том, чтобы рубить тех врагов, которым не повезло оказаться прямо перед ним.

Впрочем, усиливающее монстров проклятие затрудняло дело. Проклятия превращения полностью меняют изначальное состояние жертвы. Иногда такие проклятия упоминаются в детских сказках, например в историях о том, как человек стал каменной статуей или птицу превратили в красавицу. Подобную магию можно использовать, чтобы наделить существо невероятной силой или срастить тело цели с оружием.

Впрочем, при всём при этом усиленные монстры оказались не такими уж серьёзными противниками. Проблема заключалась в Карильоне Виллема. И меч, и враги содержали в себе сложные мощные заклятья, так что состояние Карильона ухудшалось по мере того, как меч перемалывал орду искажённых проклятьем тварей. Поначалу Виллем решил давить до конца, не обращая на это внимания, но врагов оказалось больше, чем он ожидал. Если не перенастроить меч прямо сейчас, то эффективность оружия сильно снизится и сражение рискует затянуться.

Что ж, похоже, остаётся лишь одно.

Виллем применил Шаг палящего солнца, отступил от группы врагов и пропустил Яд через Карильон в своей правой руке.

– Начать техобслуживание!

Обычно при начале техобслуживания магические каналы, связывающие воедино Талисманы, из которых состоит клинок, распадаются, и меч превращается в двадцать девять металлических пластин, которые повисают в воздухе, ожидая настройки.

Но посреди боя времени на это нет. Виллем лишь ослабил магические каналы, но не развеял их полностью, и потому, хотя щели в клинке расширились, меч не потерял форму. Пальцы Виллема едва поместились бы в зазоры между Талисманами

Карильоном в левой руке Виллем разрубил приблизившегося солдата-марионетку пополам и в то же время нащупал большим пальцем правой руки кристалл в основании меча. Через прямой контакт он смог считать состояние оружия.

...А-а.

Блок Яда перекрыл один из участков основной цепи, и теперь магия Виллема не могла циркулировать по клинку как положено. Теперь юноша понимал, почему оружие действовало столь неэффективно. С полноценным ремонтом придётся подождать, сейчас нужно поскорее вернуться в бой. Движениями большого пальца Виллем переместил несколько Талисманов, быстро создав новую цепь в обход забившегося участка, и вернул магические каналы в рабочее состояние.

Именно по этой причине Виллем предпочитал серийные Персивали всем остальным Карильонам. Простота конструкции крайне облегчала техобслуживание. Ни с каким другим мечом он не смог бы перенастроить уровень убийства или сопротивлений прямо посреди боя. К тому же сравнительно небольшие размеры делали этот меч идеальным для четырнадцатилетнего Виллема. Он даже мог, как сейчас, сражаться двумя мечами сразу, хотя это и требовало определенных усилий. К сожалению, сколько бы он не восхвалял Персивали, остальные Квази Герои не разделяли этих восторгов. Они никак не могли уложить в голове мысль о собственноручном ремонте меча.

Как бы то ни было, Персиваль в его правой руке восстановил часть боевой мощи, но очень скоро начнёт приходить в негодность Диндрейн в левой. Виллем отметил, что нужно сражаться осторожнее, и ринулся обратно в схватку, но тут перед его глазами сверкнула ослепительная вспышка, сразу после которой по барабанным перепонкам жестоко ударил оглушительный грохот. Взрывная волна, казалось, вот-вот разорвёт его тело на части.

– Агх!

Виллем зажёг Яд сильнее и направил силу в ноги. Почти ничего не видя и не слыша, он сумел определить положение земли, полагаясь лишь на чувство равновесия, и приземлился.

– Агх... Ах...

Спустя несколько секунд болезненных стонов чувства наконец начали возвращаться к Виллему, а сокрушённые ударной волной лёгкие вновь принялись за работу. Он глубоко вдохнул и, не обращая внимания на слабую боль в горле, завопил:

– Эмисса-аа?! Убить меня вздумала?!

– М-м? О, я тебя не заметила.

Чуть поодаль на землю опустилась женщина. Виллем слышал, что ей около двадцати лет. Её длинное платье с оборками выглядело на поле боя совершенно неуместно. Можно было предположить, что этот наряд покроется грязью за считанные минуты, но Виллем не видел на нем ни пылинки. Эмисса Гудвин. Искатель приключений шестьдесят первого уровня, вторая по силе среди всех действующих членов Гильдии.

– Ты с ума сошла?! – заорал Виллем.

– Да что с тобой. Ты цел и невредим, а все враги благополучно перебиты. Что не так?

Виллем осмотрел поле боя, точнее, то место, где только что было поле боя. Равнина, по которой он совсем недавно носился, размахивая двумя Карильонами, превратилась в гигантский кратер. От вражеской орды не осталось и следа.

Причиной всего этого стал невероятно мощный взрыв Яда. Ни один обычный человек никогда не смог бы создать ничего даже близко похожего на это, но мерки обычных людей неприменимы к Эмиссе. Природная предрасположенность, выдающиеся способности и созданные ею самой приёмы контроля позволяли повелевать непомерными разрушительными силами. Виллем бросил считать в районе двадцати, но полагал, что, размахивая мечами без передышки, убил пятьдесят или шестьдесят врагов. Количество врагов, которых Эмисса развеяла по ветру в одно мгновение, вероятно, превосходило это число.

– ...Ого, ни одного не осталось.

– О чём я тебе и говорю.

Виллем уселся и ещё раз окинул взглядом окрестности. Ландшафт полностью преобразился, теперь ничто не преграждало обзор. До боя вокруг возвышались живописные горы, а в низинах раскинулся хвойный лес. Теперь же крутые склоны обрушились, а на месте леса осталась лишь ровная выжженная земля, на которой местами виднелись лишь булыжники.

– По-моему, ты только что уничтожила целую экосистему.

– Вообще-то это не только моя вина. Вон ту гору сломал Хирграм, и вон ту речушку тоже.

– Хм...

Хилграм Мот. Искатель приключений пятьдесят восьмого уровня. Он не пользовался ни мечами, ни Ядом, признавая в качестве оружия лишь собственные кулаки. Хоть и немного странноватый, он всё же был несравненным мастером рукопашного боя.

Виллем посмотрел туда, куда указала Эмисса. Огромная скала рассыпалась песочным замком, а там, где некогда шумел водопад, по камням бежали крошечные ручейки.

– И всё это голыми руками, ха. Мне, привыкшей полагаться на Яд, даже немного стыдно смотреть на это, – сказала Эмисса. Виллем понимал её, но слышать такое от неё… Его это раздражало. – Ну, сколько там ещё осталось?

– Эм-м... Я по-прежнему вижу нескольких в том лесу, за который отвечает Кая, и... О, вон там ещё довольно много.

Эмисса проследила за взглядом Виллема.

– Это... дриады плюща? Какие большие...

– Хм, наверное, тоже искажены проклятием, как и все остальные монстры здесь.

– ...Гадость.

Наложить проклятие превращения не так-то просто. Те, кто задумал всё это, наверняка считали мутантов своей козырной картой. И теперь это абсолютное оружие удостоилось от Эмиссы лишь комментария "гадость"... Виллем даже немного пожалел заговорщиков.

– Ну и? Кто ими займётся? Только не я, я и близко к ним не подойду. – Как только Эмисса договорила, в небе появился гигантский круг света. – ...О, видимо, Соувон.

Глядя в небо, Виллем с Эмиссой достали из карманов затычки для ушей. В небе, словно выводимый невидимой, рисующей светом кистью, начал возникать сложный узор.

– Какой большой, – заметила Эмисса.

– Его заклятья не слишком-то эффективны против тех, кто и так уже проклят, так что он, видимо, пытается вложить как можно больше сил, чтобы покончить с монстрами наверняка.

Возникавшая в небе печать служила своего рода активатором заклинания. Сила заклинания напрямую зависит от размера и сложности печати. Разумеется, на поле боя обычно нет времени на рисование, так что большинство чародеев заранее заготавливали печати на пергаменте или глиняных табличках, чтобы сразу использовать их в случае нужды.

Но Соувон Кандел не относился к этому большинству. Он мог создавать печати любой сложности на ходу, как только в них возникала нужда. Даже Виллем, неспособный выполнить даже простейшую печать из-за полного отсутствия способностей к рисованию, считал это умение Соувона проявлением вопиющей несправедливости и мог лишь искренне посочувствовать всем остальным чародеям мира.

Тем временем узор в небе был завершён. Виллем с Эмиссой дружно заткнули уши, отвернулись и зажмурились.

Пятью секундами позже они открыли глаза и обернулись. От вздымавшейся к небесам горы остался лишь жалкий холмик.

– Это явно не на пользу окружающей среде, – прокомментировала Эмисса.

Виллем разделял это мнение, но всё же слова Эмиссы снова вызвали у него приступ раздражения.

* * *

– Виллем! Молодчина! – Кая Картран подошла к Виллему и крепко обняла его.

– С-стой! Ай! Грязная! Эй! Грязная!

Кая – тоже искатель приключений, тридцать девятого уровня и, в отличие от Эмиссы с Хилграмом, совершенно нормальная. Для боя она облачалась в доспехи и рубила врагов мечом, что был выкован искусным оружейником. Объятия столь могучей воительницы наверняка сломали бы обычному человеку хребет. Кроме того, её с ног до головы покрывала кровь убитых ею монстров.

– Прости, прости. Ты такой милашка, я просто не удержалась.

– Не удержалась от хватки, которая чуть не смяла мой барьер Яда?!

– Разумеется. Как раз благодаря тому, что ты можешь защитить себя Ядом, я и могу обнять тебя так крепко. Поступи я так с любым другим малышом, и на следующий день за мою голову назначат награду, – улыбнулась Кая. – Кроме того, ты ведь не останешься таким милашкой надолго, верно? Сейчас у тебя период роста, и через год-другой ты превратишься в замечательного мужчину. Остаётся лишь умиляться тебе сейчас, а не то опоздаю.

Виллем молчаливо пожелал себе вырасти как можно скорее.

– Тогда настанет очередь твоих сыновей. Сколько у тебя уже? Трое? – в разговор включилась Лилия.

– Ну, насчёт этого, мой муж не хочет, чтобы они учились сражаться. Я бы очень хотела начать тренировать их, но...

– О? Но почему?

– Он всё говорит что-то вроде "не позволю им вести опасную жизнь искателей приключений" или "не хочу, чтобы и жена, и дети были сильнее меня". Я, правда, не понимаю, чем он так недоволен.

Виллем молчаливо пожелал мужу Каи удачи.

– Виллем, ты сейчас в мыслях пожелал мужу Каи удачи, не так ли? – Наврутри, как обычно, с ходу разгадал его мысли.

– Незачем произносить это вслух... А, ну что это такое? – сказал Виллем, осматривая одежду. После боя и устроенного Эмиссой взрыва он уже покрылся грязью, а теперь к ней добавилась ещё и кровь с доспехов Каи. В таком виде его арестует первый же городской стражник.

– Ты весь в грязи. Почему не использовал Шаг палящего солнца? Я же вроде научил тебя недавно, – спросил Наврутри.

– Ну да, научил, и я использовал. Вот результат, – угрюмо ответил Виллем.

Шаг палящего солнца – элемент техники сабельного боя, которой учат на родине Наврутри. По сути своей это серия обманных манёвров, основанная на управлении ритмом движений. Предполагалось, что мастер с помощью этого приёма может уподобиться порыву горячего ветра, непринуждённо пропускающему сквозь себя вражеские удары.

– Ты смог бы уклониться и от облаков пыли, если бы чуть приноровился, – сказал Наврутри.

Виллем усомнился, что когда-нибудь сможет приноровиться достаточно, чтобы сошло за такое "чуть".

– А я смогла! Смотри, ни пятнышка.

Заткнись, Лилия. Ты сверх меры наделена талантом просто назло всем нормальным людям.

– Ну же, давай, скажи ей, как она замечательна. Нельзя скупиться на такие комплименты.

– Да! Давай, говори! Скажи честно!

Заткнитесь, вы двое.

Тут Виллем заметил невысокого мальчика, присевшего у трупа одного из монстров чуть поодаль. Белый плащ был великоват ребёнку, и край одежды пропитался грязью и кровью, но её владелец этого, кажется, даже не заметил.

– Что ты делаешь? – спросил Виллем, подходя.

– Изучаю структуру проклятия, – ответил, не поднимая головы, Соувон Кандел – гениальный чародей двенадцати лет от роду. – Во время боя что-то показалось мне странным.

– В проклятии?

Виллем зажёг Яд и активировал магическое зрение. Запутанные магические каналы пронизывали всё тело монстра. Не будучи специалистом в этом вопросе, Виллем не смог понять, как эти каналы связаны и что за проклятие они все вместе образуют.

– С ним что-то не так?

– Шаблон на всех почти одинаковый. – Соувон поднял взгляд на Виллема. – Проклятия такого рода, как правило, создаются и накладываются индивидуально, иначе эффект сильно ослабевает. Вот почему проклятия столь дороги, и, разумеется, поэтому их нельзя накладывать массово. Но создатели данного проклятия, похоже, сумели решить эту проблему.

– То есть они придумали, как разом проклясть столько существ, сколько захочется? Я думал, на такую мощь способен лишь Сеньорис!

– Нет, само по себе проклятие выглядит не особо сильным. Может, они ещё не завершили свои исследования – повторяющийся узор достаточно прост и незамысловат. Отрастить рога, усилить мускулы, изменить количество и положение внутренних органов, но на этом и всё...

– То есть проклятие до сих пор в разработке и в будущем может стать серьёзной проблемой?

– Верно. Нужно как можно скорее разобраться с создавшей этих тварей организацией, иначе всё это может обернуться большой бедой.

Виллем порылся в памяти, вспоминая забытое название... Что-то вроде...

– “Истинный Мир”, – пробормотал Соувон.

– Дурацкое название, – заметил Виллем.

– Разве? А по-моему, звучит круто.

Пожалуйста, никогда не пытайся придумать себе прозвище.

* * *

Тогда Виллему было четырнадцать лет. Значит, это произошло четыре года назад по его личному времени, пятьсот двадцать девять лет назад в реальности и лишь два года назад по времени иллюзорного мира. Точно. Всего два года прошло с того дня...

Хотя Виллему и неизвестна точная дата, но очень скоро в мире должны появиться Семнадцать Зверей. И через несколько дней всему придёт конец. Наврутри пытается остановить это, но, скорее всего, потерпит неудачу. Мир был уничтожен. Это исторический факт.

– Что же делать...

Даже в иллюзорном мире смерть может отрицательно сказаться на них с Нефрен. Нужно выбраться из сна до появления Зверей.

Что ж, видимо, придётся приложить побольше усилий.

Иллюзорный мир создан кем-то, собравшимся навечно заточить в нём Виллема с Нефрен. По крайней мере, это кажется наиболее вероятным объяснением происходящего. В таком случае враг наверняка предпримет попытку сломить их волю до того, как их убьют Звери. Если удастся разгадать эту попытку и обнаружить врага, то появится неплохой шанс сбежать.

* * *

Нефрен читала книгу в тени одного из деревьев в саду. Сохраняя привычную безучастность, она переворачивала одну страницу за другой. Стайка мальчишек, прятавшихся за деревом чуть поодаль, наблюдала за феей.

– Что это они? – спросил Виллем, глядя из окна приюта.

– Неужели непонятно? – Алмерия, встав рядом с Виллемом, хихикнула. – Нефрен пользуется бешеной популярностью, если ты не знал. Она такая тихая, загадочная, и отлично фехтует.

Теперь, после слов Алмерии, это показалось очевидным. Нефрен и правда немногословна, замкнута, а её навыки обращения с мечом говорят сами за себя.

– Такая молоденькая – и настолько сильнее меня, с моим-то восьмым уровнем. Как-то даже неловко...

Виллему послышался чей-то голос. Он решил не обращать внимания.

– Так что, разумеется, все наши мальчики без ума от неё. Вот бы им удалось поиграть всем вместе. Впрочем, к ней тяжеловато подступиться, потому они и выжидают момент, – сказала Алмерия.

– Понятно. Они восхищаются ею, как будто своей замечательной старшей сестрой.

– Аха-ха, да, что-то вроде.

Говорить о Нефрен как о чьей-то старшей сестре было несколько непривычно, но почти любой оказался бы старше приютских мальчишек.

– Так значит, они уже подросли достаточно, чтобы задумываться о таких вещах, а. Как мило.

– Тебе ли это говорить, а, Отец? – поддразнила его Алмерия. – Ты сам-то нашёл себе невесту или хотя бы девушку?

– А... – перед глазами на мгновение мелькнуло лицо Ктолли. – ...Я встретил одну очень хорошую девушку, и, ну, много всякого случилось. В общем, я сделал ей предложение.

– Э.

– Что?!

Алмерия и ещё один, несущественный, слушатель застыли в шоке.

– О-о, правда? Я её знаю? Неужели Лилия? Эми? Соувон?! ...Но ведь не Нефрен, правда?

– Погоди, что это за странный список.

Лилия – ну, Лилия есть Лилия, у Эмиссы был парень, Соувон сам парень, а Нефрен ещё ребёнок. Виллем, разумеется, просто не мог бы сделать предложение кому-либо из них.

– О, ты как-то рассказывал про встречу с принцессой империи... Не может быть...

– Ну это ты хватанула... – Виллем слегка щёлкнул Алмерию по лбу. – Ты с ней незнакома. Она прямолинейна, упряма, добра, капризна, непреклонна, простовата, глуповата, и простовата, и глуповата. – Он не считал, что повторяется. “Простовата и глуповата” можно было добавить еще раз.

– Хм-м, – Алмерия вгляделась в лицо Виллема. – Понятно. Вы с ней два сапога пара.

– Эй-эй-эй, с чего такой вывод?

– Приведи её как-нибудь, ладно? Хочу подразнить её вволю.

Виллем вздохнул.

Привести Ктолли сюда, познакомить со всеми... Если бы только он мог. Они с Алмерией наверняка подружились бы. Обе выросли в похожем окружении и переживали похожие проблемы. Основной темой их разговоров, наверное, стали бы недостатки Виллема, но всё же...

– О, они решились, – сказала Алмерия.

Их внимание снова привлекла стайка мальчишек. Те подобрались к Нефрен, сунули ей игрушечный меч, схватили за руки и вздёрнули на ноги, шумно о чём-то болтая. Нефрен втянули в игру.

– Ох. Как прямолинейно.

– Они совершенно не умеют вести себя с девочками. Совсем как ты.

– Эй, я не веду себя настолько грубо.

– Ведёшь, ведёшь, просто выбираешь другой подход.

Виллем, к собственному удивлению, не нашёл, что на это возразить. Пришлось молча проглотить слова Алмерии. Ветер донёс до них глухие звуки сталкивающихся деревянных мечей.

– О, смотри, смотри. Фалко краснеет, – воскликнула Алмерия, немного перегибаясь через подоконник. – Как мило... – протянула она, порозовев от возбуждения.

– Но ты милее всех на свете... – донеслось до Виллема чьё-то идиотское бормотание.

– О, Тед, ты здесь? А я и не заметил.

– Я всё это время был здесь. И пожалуйста, не надо пытаться непроизвольно выпнуть меня отсюда

– А ты ухитрился увернуться, восьмиуровневый, я впечатлён. В следующий раз сдерживаться не буду. Мой пинок поднимет тебе сразу несколько уровней – если выживешь.

– То есть я умру?!

Тед продолжал ловко уворачиваться от пинков. Виллем, найдя это немного забавным, постепенно увеличивал скорость.

– А вы двое, как я вижу, ладите всё так же прекрасно, – Алмерия наблюдала за ними со странной радостью.

– Ну так зачем ты здесь, Тед? – спросил Виллем.

– Просто хотел вас проведать. Все эти слухи в последнее время, я беспокоился, и – блгрх?!

Каблук Виллема наконец врезался в бок Теда. Но тот, даже корчась от боли, ухитрялся улыбаться всё так же жизнерадостно.

– Слухи?

– Ну эти слухи о снах. Ты что, не слышал?

Виллем понятия не имел, о чём речь.

– За последние месяцы становится всё больше и больше рассказов о том, что людям снятся странные сны. И всем снится одно и то же, поэтому говорят, что это какое-то недоброе предзнаменование. Слухи всё ширятся. А в Союзе говорят, что это происходит по всему континенту.

– ...Сны, хм.

Весь этот мир – всего лишь сон для Виллема. Ему показалось странным говорить о снах внутри сна, но он оставил эти мысли при себе.

– Но это ещё не всё, – Тед снова уселся на место, потирая бок. – Недавно всё больше и больше людей стали впадать в кому без видимой причины. Никакого недомогания, никаких болезней, просто однажды вечером человек ложится спать и больше не просыпается.

– Понятно.

– И ходят слухи, что причина комы как раз в этих снах.

– Э. – Алмерия, до сих пор молчавшая, еле заметно вздрогнула.

– А, прости. Тут нечего бояться. Это просто слухи, – сказал Тед с улыбкой, хотя на его лбу от боли выступила испарина. Виллем не мог не отдать должное его выдержке. – Ну, на самом деле в кому впало не так уж много народу, и всё это может быть просто совпадением. Но всё же, услышав такие слухи, нельзя не заинтересоваться. Так что сегодня я решил воспользоваться этим поводом и прийти узнать, как у вас дела, хотя на самом деле я тут, просто чтобы повидать Алме... А!

Опять увернулся. Хорошая реакция. Виллем собирался ударить снова, но тут зазвенел дверной колокольчик.

– Хм, гости?

– А, это, наверное, тот человек из новой библиотеки по соседству. У них все книги такие заумные, и я постоянно говорю ему, что мы такое не читаем, но он всё равно приходит каждый раз, как они получают что-нибудь новое, – сказала Алмерия.

– Понятно, – сказал Виллем и остановил Алмерию, которая направилась было к прихожей. Он лучше сумеет разобраться с надоедливым визитёром, не умеющим слушать.

– Только попробуй обойтись без насилия, ладно?

– За кого ты меня принимаешь?

– За склонного к скоропалительным и неосмотрительным поступкам отца.

Алмерия хорошо его знает. Ну, заручившись пониманием своей семьи, Виллем теперь, пожалуй, сходит и покажет этому незваному гостю, где пролегает грань между жизнью и смертью. Он зашагал к входной двери, разминая плечи. Колокольчик снова зазвенел.

– Иду, иду. – Виллем повернул дверную ручку и распахнул дверь. – Простите, но нашим детям не нужны сложные кни...

– Привет, Виллем. – Виллем посмотрел в глаза гостя. На заросшем щетиной лице того появилась дразнящая ухмылка. – Давно не виделись. Как дела?

– А, – Виллем прижал пальцы ко лбу, пытаясь подавить внезапный приступ головной боли. – Давно не виделись, Наврутри. У меня всё отлично.

– Рад это слышать, – бодро кивнул Наврутри, полностью игнорируя все попытки Виллема придать ответу как можно более саркастичный тон.

* * *

– Ты всё так же прекрасна, Алмерия.

– Добро пожаловать, Наврутри. А ты всё тот же льстец.

– Нет-нет, я совершенно серьёзно. Прелестный бутон распускается прелестным цветком. Ещё пара лет, и ты станешь восхитительной юной леди, сводящей с ума всех мужчин. Можешь мне поверить.

– Да-да, конечно. Половине твоих слов, пожалуй, и правда можно поверить.

– О, неужели нельзя довериться мне чуть больше...

– Так, постойте-ка, – вмешался Виллем. – Алли, ты знаешь его? Не припомню, чтобы знакомил тебя с этим ухмыляющимся бородачом.

– В последние дни он заходил время от времени. Вы же с ним товарищи, да?

– Наврутри. Что ты задумал? – с подозрением спросил Виллем.

– Ну, в последнее время я часто бываю в округе по поручениям Церкви. Так что я заглядывал проверить, не застану ли здесь тебя или Нильса. Вас двоих вечно нет, но сегодня, к счастью, я наконец встретил тебя, – спокойно ответил Наврутри.

Нужно быть большим оригиналом, чтобы зачем-то искать встречи с Нильсом, этим беспутным учителем. Виллем не знал, что и думать о том, что их ставят на одну доску.

– И, разумеется, желание повидаться с этой милой леди тоже стало одной из причин моих визитов.

– Так, ясно. Пойдём-ка выйдем. По дороге подумай, какую эпитафию высечь на твоём надгробии.

– Отец, перестань... Прости, Наврутри. Он совсем не понимает шуток, когда дело касается меня или детей.

– О, но я вовсе не шутил.

– Да я и не позволил бы тебе отговориться шуткой.

– А ну, перестаньте оба! – раздражённо прикрикнула Алмерия.

– Что ж, Виллем. Я пришёл к тебе с просьбой.

– Хм? – Виллему почти услышал, как дёрнулось его лицо. – Если мне не изменяет память, ты совсем недавно сказал, что не можешь довериться мне.

– Разумеется. Просьба касается иного дела, – Наврутри продолжал как ни в чём не бывало, словно не замечая враждебности в голосе Виллема. – До тебя доходили слухи относительно недавних случаев впадения в кому?

А, это. То, о чём они только что говорили. Виллем покосился на Теда. Наврутри, перед тем как стать Квази Героем, успел прославиться как искатель приключений. В Гильдии до сих пор ходили рассказы о нём, и Тед, очевидно, находился под большим впечатлением от этих рассказов. Его глаза словно светились с того самого момента, как Наврутри присоединился к ним. Виллем не мог не отметить для себя разницу в отношении Теда к Наврутри и к нему самому, невзирая на то, что они оба Квази Герои.

– Да, доходили, – Виллем не стал упоминать, что это было меньше часа назад.

– Отлично, тогда объяснить будет проще. За происходящим стоит “Истинный Мир”.

Что?

– Звучит как название, придуманное шайкой подростков, которые будут стыдиться его через несколько лет, – высказался Тед, и эти слова показались Виллему очень знакомыми.

– Попросту говоря, это религиозная секта, обладающая не лучшими намерениями и некоторыми боевыми возможностями. Мы с Виллемом и нашими дорогими товарищами разделались с ними два года назад. Но, похоже, они снова подняли голову.

– Но они ведь занимались исследованием проклятий, которые превращают живых существ в оружие, так? При чём тут впадающие в кому люди?

– Детали мне неизвестны, но есть предположение, что это как-то связано с их исследованиями. В общем, мы подозреваем, что они разрабатывают какое-то проклятие, способное оказать полноценный эффект, даже если цель выбрана совершенно случайно. Более того, они пытаются создать технологию распространения этого проклятия так широко, как им будет угодно.

Виллем ощутил, как по спине пробежал холодок. Наврутри продолжал как ни в чём не бывало, но если Истинный Мир и вправду закончит свои исследования, то сможет в несколько дней уничтожить весь мир... То есть нет, они закончат свои исследования и уничтожат мир в несколько дней. Это исторический факт. До сих пор неизвестно, как именно будут рождены Звери, но сложно представить, что эти передовые проклятия не имеют к катастрофе никакого отношения.

– Имперский Конгресс осознаёт опасность происходящего, и пока что расследованием занимается Союз. Инциденты происходят по всему континенту, но в основном большинство – в пределах имперской территории. Вероятно, очень скоро приказы относительно расследования достигнут Гильдии Искателей Приключений Гомага, – объяснял Наврутри.

Уши Теда дёрнулись при этих словах.

– И как всё это касается меня? – поинтересовался Виллем.

– Церковь желает, чтобы к расследованию в Гомаге подключился Квази Герой. Таким образом, всё шло к тому, что эту работу навяжут мне, но...

Странно, подумал Виллем. То есть в собственно сотрудничестве Героев и искателей приключений нет ничего странного. Каждый раз, когда появляются крайне опасные монстры или подземелья, распространяющие вокруг себя ядовитые миазмы, каждый раз, когда человечество сталкивается с серьёзной угрозой, две эти группы, естественно, объединяют силы и действуют сообща. Точно так же и в той битве против Гостей трое искателей приключений – Эмисса, Кая и Хилграм – оказывали поддержку Истинному Герою, Лилии. Но в таком сотрудничестве, как правило, есть смысл лишь при наличии врага, которого нужно одолеть, или чего-то, что нужно уничтожить. А зачем нужен Герой, если задание не требует сражений?

Ну, неважно. Это проблема Наврутри. Виллем понял, что тот, вероятно, надеется спихнуть работу на него, но поддаваться не собирался.

– Рад, что ты нашёл работу. Удачи.

– Оу, ну зачем ты так. Может, поменяешься со мной? Сможешь помочь нуждающимся.

– Нуждаешься здесь только ты.

– Ну, да, но... – Наврутри почесал в затылке. – Сейчас я очень занят. И фактически от успеха моей миссии зависит судьба всего мира.

В этом Виллем не сомневался. Создание Семнадцати Зверей почти завершено, и найти способ остановить Истинный Мир – значит предотвратить гибель цивилизации. Впрочем, способ никто так и не найдёт, и цивилизация погибнет. Виллему это известно.

– ...Эм, простите? – Алмерия вмешалась в их перепалку, лишь с натяжкой подпадающую под определение разговора. – Всем, кто впал в кому, снился один и тот же сон, да?

– Таковы слухи. У нас пока нет доказательств этого, но есть подозрение, что сны делают жертв более уязвимыми к проклятью, что-то такое, – ответил Наврутри.

– Ты, случайно, не знаешь, что это за сны? – спросила Алмерия.

– Говорят, что во сне ты стоишь посреди бескрайней пустынной равнины, покрытой серым песком. И почему-то этот вид кажется тебе до боли знакомым.

Алмерия посмотрела на Теда, который кивком подтвердил описание Наврутри. После чего с беспокойством повернулась к Виллему.

– В чём дело? – спросил он.

Все посмотрели на Алмерию.

– Я часто видела этот сон, когда была маленькой, – ответила она едва слышным, словно растворяющимся в воздухе голосом.

– Ха-ха-ха, не волнуйся, Алли, – беззаботно сказал Наврутри и указал на Виллема. – У нас тут как раз есть опытный Герой, способный в мгновение ока разобраться с проблемой.

– Знаешь, это даже немного бесит. Ты сам служил Героем гораздо дольше меня.

Этот мир – просто сон. Эта Алмерия ненастоящая. Виллем понимал. Понимал, но... Но всё же... под силу ли ему бросить эту девушку, выглядящую как Алмерия, разговаривающую голосом Алмерии и называющую его "Отец" с улыбкой Алмерии?

– Хорошо. – Нет, не под силу. – Будь ты проклят. Я возьмусь за твою дурацкую работу.

– Я знал, что ты согласишься, – широко ухмыльнулся Наврутри. Виллему нестерпимо захотелось ударить его. – И я навязываю тебе это не просто потому, что хочу отделаться от дополнительной работы. Если ты будешь сотрудничать с Гильдией, известие о том, что ты жив, достигнет Союза и распространится по всему континенту, понимаешь? – Наврутри ловко подмигнул. Он, наверное, много практиковался.

– Люди повсюду были опечалены новостью о том, что ты не вернулся. Я не прошу тебя лично успокоить всех и каждого, но хотя бы отправь весточку, что цел и невредим. Это принесёт им облегчение.

– А... – Виллем, разумеется, думал об этом, но в этом мире сна и облегчение, и тревога иллюзорны. Так что он просто не видел смысла успокаивать кого бы то ни было. – Не уверен, что хочу это знать, но чем занята Лилия?

– А. – Наврутри помрачнел и на мгновение замялся, подбирая слова. – Битва против Гостей далась ей очень тяжело. С тех самых пор она не покидала столичного госпиталя.

– Вот как.

Виллема это не особо заботило. Это поддельная Лилия, в поддельном мире. Да ещё и где-то далеко в столице, там, где он, в отличии от Алмерии, не может видеть её лицо, слышать её голос. Впрочем, услышать, что эта Лилия смогла прожить чуть дольше, было приятно.

– Хм? Она тебе небезразлична?

– В общем смысле да. Мы ведь товарищи, так что мне, разумеется, интересно, как у неё дела.

– Опять ты за своё. Тут совершенно нечего стесняться. Говорят же, что любовь спасёт мир, забыл? – Наврутри похлопал Виллема по спине. – В общем, можешь доверить Алли мне. Не бойся, я достаточно порядочен, чтобы дождаться её совершеннолетия.

Виллем сжал кулак, готовясь провести тот несколько чрезмерный приём, которому научился у настоящего мастера, Хилграма Мота.

– Ладно, ладно, я перестану, давай-ка разожми этот кулак. Это тот самый удар, которым ты сразил Ржавого Дракона, да? Мне же будет очень больно, нет, меня же просто с ног сметёт, да?!

В этот самый момент в комнату вошла Нефрен, которая наконец вырвалась от шаловливых мальчишек и была огорошена представшей перед ней сценой.

Алмерии Даффнер снился сон.

Она стояла посреди совершенно пустой серой равнины, раскинувшейся во все стороны без конца и края. Время от времени краем глаза она замечала вдали каких-то незнакомых зверей, неуклюже ковыляющих куда-то. Свистящий вокруг ветер отдавался в ушах причудливой мелодией.

Вид должен был бы казаться странным и чуждым. Но она отчего-то чувствовала себя на удивление спокойно и, более того, никак не могла отделаться от ощущения, что этот вид ей прекрасно знаком.

А-ах, да, всё верно. Именно здесь нам и место. Здесь мы и должны быть.

Этот шёпот из самых глубин души всё не умолкал.

* * *

Алмерия проснулась.

Сердце бешено стучало в груди.

Снова этот сон. Тот, что неотступно преследует её с самого детства. Да, конечно, его нельзя назвать кошмаром. Сцена выглядит зловеще, но во сне не происходит ничего страшного, никаких убийств или чего-то в этом роде. Она просто видит необъяснимые вещи и испытывает необъяснимые чувства. Но это ощущение... Ощущение спокойствия внутри сна ужасало её больше, чем что бы то ни было. Ей казалось, что она становится кем-то совершенно чужим и в то же время не испытывает по этому поводу никакой тревоги. Это пугало её каждый раз.

Сейчас она увидела этот сон впервые за долгое время. Когда-то давно, когда Алмерия ещё жила в доме своих родителей, такие сны посещали её примерно раз в полгода. Когда она лишилась отца и переселилась в приют, частота упала до примерно раза в год. За последние несколько лет она видела сон всё реже, и потому этот раз застал её врасплох.

– Проклятие, погружающее в вечный сон...

Слухи, о которых упоминали Тед с Наврутри, лишь усилили тревогу Алмерии. Её пытались убедить, что сон ещё не значит, что она проклята, и что до сих пор нет явных доказательств связи между снами и комой, но страх не желал отступать.

Завтра снова нужно рано вставать, так что лучше поскорее заснуть обратно, подумала она. Но сердце не желало униматься. Алмерия, неспособная избавиться от мысли о том, что, едва уснув, может опять увидеть тот жуткий пейзаж, не могла заставить себя даже закрыть глаза.

Бесполезно. Продолжая неспокойно ворочаться в кровати, она ничем себе не поможет. Решив попить воды и развеяться, Алмерия встала и надела кофту. По телу пробежала слабая дрожь.

Слабое пламя тихо потрескивало в печи.

Войдя в гостиную, Алмерия обнаружила на диване спящую девочку. Видимо, сон сморил её за чтением книги. Одеяло, которым, скорее всего, её накрыл кто-то другой, начало сползать на пол.

– Нефрен...

Насколько Алмерия знала, эта девочка – Квази Герой и одна из младших товарищей Виллема. Она родилась в какой-то далёкой стране и в первые дни после прибытия не понимала языка империи. Но благодаря своему упорному труду Нефрен за какие-то несколько дней научилась поддерживать простой разговор. Сама она объясняла это тем, что грамматика очень похожа на грамматику её родного языка, но всё же такая скорость выглядела неестественной. Может, таковы все Герои.

И всё же, глядя, как она свернулась на диване, уснув с книжкой в руках, Алмерия видела в Нефрен лишь простую маленькую девочку. Она нежно погладила её волосы. Мягкие и тёплые, волосы ребёнка. Алмерия провела пальцем вниз и уже собиралась потрогать нежные на вид щёки, но...

– Нет-нет. – Алмерия отдёрнула руку. – Точно, одеяло. Нужно поправить одеяло, а не то простудится, – сказала она себе.

Едва Алмерия поднесла руку к одеялу, Нефрен открыла глаза.

– Алмерия.

– А-а, разбудила?

– Н-н-н... – Нефрен сонно осмотрелась. – Я спала?

– Прости, просто хотела поправить одеяло, – чуть покривила душой Алмерия. – Но раз уж ты проснулась, лучше пойти спать в кровать. Ночи сейчас холодные, и здесь ты простудишься.

– Н-н, – Нефрен кивнула, но не встала. Видимо, до сих пор не проснулась до конца.

– Я хотела выпить чаю. Не присоединишься?

– Н-н, – ещё один сонный кивок.

Она как маленький щенок, подумала Алмерия.

Таким образом, они приступили к этому странному полночному чаепитию. Алмерия приготовила чай из трав, обладающих, как ей сказали, успокаивающим действием. Она купила чай просто по чьей-то рекомендации и даже не знала, как называются те травы, но сейчас они будут в самый раз. Еще она достала печенье из своих тайных запасов в глубине буфета. Нефрен непрерывно дула на чай – видимо, не любит горячее.

– Нефрен, какие у тебя отношения с нашим Отцом? – внезапно спросила Алмерия. Она тут же осознала, что вопрос прозвучал немного недружелюбно. – Прости, я плохо выразилась. Я не обвиняю тебя в каких-нибудь недостойных связях, просто... как бы это сказать... – Подходящие слова отказывались приходить на ум. – Он говорил, что ты Герой и его младший товарищ, но мне кажется, что это не всё.

С самой первой их встречи Алмерия поняла, что Виллем очень дорожит Нефрен. И Нефрен, похоже, очень дорожит Виллемом. Со стороны их забота друг о друге выглядит совершенно непринуждённой, но в то же время ничуть не напоминающей отношения влюблённых.

– М-м... – Нефрен на мгновение задумалась. – Собачка.

Собачка. При этом неожиданном слове слабая улыбка слетела с лица Алмерии. Похоже, придётся прояснить с Отцом некоторые моменты.

– Виллем выглядит так, словно сломается, как только его оставят одного, так что мой долг оставаться при нём, чтобы этого не случилось. В последнее время я научилась выдерживать комфортную дистанцию, – продолжила Нефрен.

– А... Ты в этом смысле.

При слове "собачка" в голове Алмерии возник несколько более экстремальный образ, но Нефрен, судя по всему, просто хотела сказать, что они близкие друзья. Алмерия улыбнулась с облегчением. Нефрен разговаривает совершенно свободно, и очень просто забыть, что она до сих пор не слишком хорошо знает язык империи. Наверное, странный выбор слова объясняется этим.

– Но... – На лице Нефрен появилась едва заметная печальная улыбка. – Здесь он другой. Он больше не выглядит надломленным.

– Правда? – Алмерия никогда не видела Виллема вне приюта, так что ей просто не с чем сравнивать.

– И, наверное, я больше не нужна ему.

– Ты так думаешь? – Что-то в словах Нефрен показалось Алмерии, хорошо знавшей Виллема по приюту, неправильным. – Зная Отца, он наверняка очень скоро снова отправится куда-нибудь. Я не смогу пойти с ним и, возможно, он снова надломится, как ты и сказала, – Алмерия подлила себе чаю. – И тогда у меня не будет иного выбора, кроме как доверить его тебе. Лишь ты сможешь позаботиться о нашем несчастном, хрупком Отце.

– Алмерия... – Нефрен, похоже, удивилась. Алмерия и сама не ожидала, что с её губ сорвутся такие слова. – М-м. Когда это время придёт, можешь на меня рассчитывать. – Нефрен кивнула, едва заметно, но твёрдо.

Когда чаепитие закончилось, Алмерия вымыла чашки и вернулась к себе в комнату.

Виллема постоянно окружают замечательные девушки, подумала она.

Приободрённая, она снова забралась под одеяло. До рассвета осталось не так уж много времени, но на этот раз она не сомневалась, что сможет спокойно заснуть.

Изначально большинство искателей приключений представляли из себя просто сборище безрассудных людей, мечтателей, не имеющих никакого опыта и боевых навыков. И, само собой, они вели весьма беспокойную жизнь, а обществом воспринимались в основном отрицательно. Более того, сражения с монстрами и прочие опасности уносили жизни слишком многих из них.

Гильдии Искателей Приключений, призванные координировать действия всех своих членов на своей территории, были основаны практически во всех сколько-нибудь значимых городах континента. Эти организации действовали независимо друг от друга, но деятельностью местных Гильдий в свою очередь управляла вышестоящая организация – Союз. Система уровней и другие проведённые Союзом реформы преобразовали толпу безрассудных мечтателей в тренированных исследователей, что позволило им иметь стабильный заработок и умирать значительно реже.

* * *

– Герой...

– Это же Герой...

– Так вот они какие...

Назойливые приглушённые перешёптывания слишком громко отдавались в ушах Виллема. В направленных на него взглядах ощущалась смесь зависти, неприязни и восхищения. Он давно привык к такому отношению, но всё же чувствовал себя неуютно. Подавляя тяжёлый вздох, Виллем осмотрелся. В широком вестибюле Гильдии Искателей Приключений Гомага собралось примерно два десятка мужчин и женщин, и все они не сводили с него глаз.

А нас и правда не любят, подумал Виллем, нервно улыбаясь. В конце концов, искатели приключений воспринимались обществом как кто-то, кто лишь на одну ступеньку выше безработных хулиганов. В то время как в Героях видели храбрецов, защитников человечества, доблестно встречающих грудью любые угрозы.

Но у этого была и обратная сторона. Герои, как правило, не выбирали, где сражаться. Они пользовались репутацией славных защитников справедливости, но в конечном счёте действовали просто как наёмники на службе у церкви Божественного Света. Они не имели права проиграть или отступить. Им было дозволено лишь сражаться, повинуясь приказам, и побеждать. Искатели приключений по сравнению с ними, казалось, вели совершенно свободную и беззаботную жизнь.

Это лишь два примера. Существовало множество иных различий, выливавшихся в частые трения между двумя группами. И в результате, за исключением небольшой горстки тех, кто подобно Наврутри имел возможность на собственном опыте испытать, каково живётся и тем, и другим, Герои и искатели приключений всегда плохо ладили.

– Вот поэтому мне и не хотелось идти... – пробормотал Виллем. Недобрые взгляды напомнили ему те времена, когда он, неотмеченный, жил на Двадцать Восьмом Летающем Острове. Стараясь не встречаться ни с кем глазами, он неловко уставился в потолок и тихо вздохнул.

– ...Виллем Кмеч, – администратор дрожащим голосом назвала его имя. – Ваш статус Квази Героя на службе церкви Божественного Света подтверждён. Мы запрашиваем вашу поддержку для выполнения предстоящей серии заданий.

– Ага, положитесь на меня.

– И-извините за неудобство, но не могли бы вы подписать эти докуме...

– Так, стоп, стоп. Хватит этих формальностей, – перебил Виллем. – Ну, в смысле, ваша Гильдия ведь всего лишь переоборудованный дешёвый бар. В жизни не поверю, что вы тут всегда строите из себя таких деловых профессионалов. Ну же, я же просто пришёл помочь вам как ваш товарищ, говорите со мной нормально. И, разумеется... – он обернулся через плечо, – если кто-то хочет что-то сказать, пусть говорит языком, а не глазами.

Примерно два десятка человек отвели взгляд. Однако один мужчина продолжал пристально смотреть на Виллема.

– Ну, тогда я и правда выскажу тебе кое-что.

Темнокожий здоровяк медленно поднялся со стула и неспешно зашагал к Виллему. При виде его выдающихся размеров тот на мгновение даже подумал, что перед ним великан, но, разумеется, искатель приключений должен быть человеком. На первый взгляд походка мужчины казалась беззаботной, но, внимательнее присмотревшись к его экономным движениям и осанке, Виллем понял, что перед ним не новичок.

– Как ты и сказал, в нашу Гильдию раньше выпить заглядывали. Не то место, куда за друзьями приходят. Можно в рыло получить, если просто ложку уронишь. Ночёвку в кутузке или у лекаря тоже можем оформить только так. Вот что у нас за место.

– Хм-м?

Что за глупая угроза, подумал Виллем. Словарный запас уличной шпаны. Умелые движения мужчины немного впечатлили Виллема, но теперь он почувствовал разочарование. Что ж, неважно.

Разумеется, редко кому удаётся сдружиться, просто получив от начальства приказ наладить сотрудничество. В особенности это касается Героев и искателей приключений, недолюбливающих друг друга по умолчанию. По опыту Виллема, лучшим выходом из такой ситуации является небольшой, взаимоуважительный обмен мнениями. Умеренный обмен ударами тоже не повредит. Но унизив нападавшего, он лишь всё испортит, так что нужно постараться найти золотую середину между силой и сдержанностью. Приближающийся мужчина выглядит крепким. Виллему, наверное, можно ударить его чуть сильнее обычного. Сложнее всего будет получить несколько ударов самому и изобразить, что ему и правда больно, но если он сам незаметно прикусит губу и изобразит кровотечение, этого должно хватить.

– И вот поэтому, – снова заговорил мужчина, сначала пристально глядя на Виллема, а потом переведя взгляд ему за спину, – сюда не стоит приводить детей. Всем, кто младше пятнадцати, тут не место.

– А?

– Да ещё и притащил с собой такую милую, невинную девочку... Не знаю, чем ты там думал, но это плохо на неё повлияет.

Нефрен непонимающе наклонила голову.

– Ух-х. – Виллем ещё раз окинул вестибюль взглядом. Примерно половина собравшихся отвела глаза, но остальные дружно закивали. – А... Да. Ты прав. Прости.

– Извиняйся не передо мной, а перед этой юной леди.

– О-ох. Прости, Рен. Не подождёшь немного снаружи?

– М-м, – Нефрен кивнула и послушно вышла из здания гильдии.

* * *

Полчаса спустя они сидели в запряжённой лошадьми повозке, использовавшейся городской стражей для патрулирования. Все четыре пассажирских места были заняты.

Нефрен увлечённо смотрела в окно. Там, где располагается склад фей – на Шестьдесят Восьмом Летающем Острове – все повозки тихоходные и используются исключительно для транспортировки грузов. Что же до воздушных кораблей, ну, это в принципе другое дело. Для выросшей на Шестьдесят Восьмом Острове Нефрен проплывающий мимо сам собой пейзаж наверняка кажется чем-то необыкновенным и поразительным. Если бы у неё был хвост, она наверняка сейчас энергично виляла бы им из стороны в сторону. И это при том, что в Гомаге даже смотреть толком не на что. Виллем безуспешно попытался представить, как она отреагирует на достопримечательности имперской столицы.

Он отвёл глаза от Нефрен и посмотрел вперёд, на продолжающего посмеиваться Теда.

– Это что, правда так смешно?

– Ну конечно. А-а, ну почему меня там не было. Эх, боюсь, мне долго не выпадет второго шанса увидеть тебя пристыженным.

С тех самых пор, как ему рассказали о фиаско в гильдии, Тед пребывал в состоянии неуёмного веселья. Виллему хотелось уже привести его в чувство хорошим тумаком.

– Я недооценил этих придурочных защитников Гомага. Даже не верится, что Гильдия стала таким благопристойным местом.

– Но это же естественно, – Тед утёр выступившие на глазах слезинки. – Здесь поблизости нет ни подземелий, ни сильных монстров, так что все горячие головы давно перебрались в другие города. Оставшиеся мало чем отличаются от обычных горожан.

– Если они обычные горожане, то им стоило бы выйти из Гильдии и найти себе обычную работу.

– Обычных горожан тоже посещают мечты о славе и приключениях.

...А, неважно. Виллем не желал вечно обсуждать свою оплошность.

– И всё же, ты правда Квази Герой? – Четвёртый пассажир, девушка в тонком плаще и доспехах из красной кожи, смерила Виллема полным сомнений взглядом.

На вид она чуть старше Виллема, лет, может, двадцати или чуть больше. Он привык к недоверчивым взглядам, но не от сидящих рядом девушек.

– Ты очень тощий и постоянно выглядишь витающим в облаках, и у тебя нет никакого особенного Карильона или чего-то этакого, – продолжала девушка, а потом повернулась к Нефрен. – Да ещё и потащил на задание ребёнка. В общем, ты не выглядишь особо сильным.

Виллем прекрасно знал, что не обладает сколь-нибудь впечатляющей внешностью.

– Да, мне часто такое говорят.

– Хм-м. И ответ ни то ни сё. Так не годится. В наше время пассивным парням ничего не достичь, понял?

– А, ну, это просто часть моего характера.

Девушка, похоже, сделала некий вывод.

– Ты совсем не такой как тот Герой, с которым я встречалась до тебя. Она была полна самоуверенности, вся такая "я сама со всем управлюсь, а вы, слабаки, не лезьте".

– А...

Как правило, титул Квази Героя носят одновременно около трёх десятков человек. Ввиду разных обстоятельств, состав этих трёх десятков часто меняется. Кроме того, они почти постоянно сражаются в разных частях континента и им почти никогда не представляется шанс познакомиться друг с другом. И всё же Виллем чувствовал, что узнаёт эту манеру поведения.

– Я знала, что она не хотела грубить, и понимала, что она действительно гораздо сильнее нас, но всё же это не могло не бесить, понимаешь? – девушка посмотрела на Теда, ожидая подтверждения своих слов. Тот неопределённо буркнул и пожал плечами. – Так что услышав, что придётся работать с ещё одним Квази Героем, я приготовилась к ещё одной высокомерной личности, но получила вежливого и безобидного паренька. И что я должна думать, а?

– Это не моя вина... – пробормотал Виллем.

– Тогда чья?

Да какая разница, подумал Виллем.

– Квази Герои тоже люди. У каждого из нас свой характер.

– Хмф.

Повозку вдруг сильно тряхнуло. Должно быть, наехали на кочку или камень.

– Ну ладно, ладно, Люсье, Виллем, хватит. Перейдём к делу, – Тед хлопнул в ладоши, прерывая их разговор.

– Я согласна сменить тему, но меня бесит, что ты пытаешься руководить, – сказала Люсье.

– Да, меня всегда раздражает, когда Тед пытается строить из себя крутого, – добавил Виллем.

– А теперь, значит, вы двое вдруг заодно? В общем, просто напомните мне – нам поручено всего лишь перевезти впавшего в кому человека в больницу, верно?

– Да, – кивнула Люсье. – Его зовут Грацис Н. Одл. Сорок семь лет. Художник. Живёт с женой, она младше его на два года. Сегодня уже третий день, как он впал в кому. Жена попыталась разбудить его утром, но у неё ничего не вышло.

Мимо повозки пролетела стая голубей. Нефрен проводила взглядом силуэты белых птиц, растворяющиеся в небе.

– Эм, Люсье, вопрос, – Тед поднял руку. – Жена Одла упоминала что-нибудь про то, что ему снились странные сны?

– Упоминала. Судя по всему, он часто говорил ей, что видел интересный сон. Пустыня серого песка без конца и края, насколько хватает взгляда...

Виллем опустил глаза. Описание в точности совпадало с рассказом Алмерии. А ещё... неизвестно, есть ли в этом какая-то связь с инцидентами, но Виллему и Нефрен этот пейзаж хорошо знаком. Вот только они видели его не во сне и не в этом иллюзорном мире, а в реальности.

– По этой пустыне бродят незнакомые звероподобные существа...

Люсье продолжала пересказывать сон Одла, всё так же совпадающий с тем, что видела Алмерия и чему Нефрен и Виллем были свидетелями в реальности.

– А ещё он говорил, что слышит нечто вроде песни.

– Песни? – вырвалось у Виллема. Он видел серую пустыню и Зверей, но никаких песен не слышал.

– Да, песни. Он говорил, что не запомнил ни мелодии, ни слов, но определённо слышал песню. – Люсье сверилась с записной книжкой. – Кроме того, пустыня, звери и песня казались странно знакомыми. Более того, с каждым новым сном это чувство узнавания становилось всё сильнее и сильнее.

– Как думаешь, эти сны и сонное проклятие связаны? – спросил Тед.

– Да мне-то откуда знать? Из того, что мы знаем сейчас, можно вывести что угодно, а значит – вообще ничего. Возможно, получим какие-нибудь зацепки, когда его осмотрят в больнице, – ответила Люсье и развернулась к Виллему. – А что насчёт нашего бывалого Квази Героя? Никаких озарений не посетило, пока слушал?

– Хм-м... Я думаю, империя, Союз и Церковь предполагают обнаружить здесь логово Истинного Мира – той самой организации, которую подозревают в наложении этих проклятий.

– Э?

– Ха?

Оба искателя приключений изумлённо воскликнули.

– С чего ты взял?

– Люди впадают в кому по всему континенту. Но, несмотря на это, Союз проводит расследование исключительно на территории империи. Церковь направила Квази Героя для помощи в расследовании здесь, в Гомаге, а империя и Союз не возражали. Это не кажется вам странным? – объяснил Виллем Теду и Люсье, которые от удивления разинули рты. – Это должно означать, что со стороны Истинного Мира ожидается вооружённое сопротивление, и есть информация, которая подкрепляет эти ожидания.

– Почему?

– Предназначение Героев – защита всего человечества в целом. Во всяком случае, так проповедует Церковь, и они весьма усердны в поддержании этого мнения среди простого люда. Но притом Церковь поручает Герою помочь с этим заданием. Это значит, что там убеждены в серьёзности, значительности угрозы. А раз Союз и империя согласились, значит, тоже разделяют это убеждение.

Кроме всего прочего, был ещё и Наврутри, который проводил тайное расследование, касающееся Истинного Мира, и по странному совпадению оказался в Гомаге. Подозрительно. Также Виллем помнил слова Великого Мудреца, или Соувона, сказанные во время их встречи в небесах: создавшая Зверей организация укрывалась в небольшом городке на окраине империи. Разумеется, рассказать об этом своим собеседникам он не мог.

– П-п-подожди-ка! – перебила его Люсье. – Т-ты шутишь, правда? Мне никто не говорил, что задание настолько опасно!

– Ну, ты можешь потом пожаловаться в гильдию и получить надбавку. – Виллем посмотрел на проносящийся мимо пейзаж. – Во всяком случае, так поступало большинство искателей приключений, с которыми мне доводилось работать.

– Прозвучит, конечно, запоздало, но ты и правда Квази Герой... – поражённо протянул Тед.

– Что, Тед, хочешь что-то сказать?

– А, нет, я просто подумал, что когда близко знакомый человек вдруг открывается тебе с неожиданной стороны, в это тяжело так сразу поверить.

– Не припомню, чтобы мы с тобой водили близкое знакомство.

– Я понимаю, что война будет долгой, и готов становиться ближе постепенно.

– По-моему, ты меня не понял.

Повозка резко остановилась.

– Похоже, приехали. Дальше идём пешком, – сказал Тед, распахивая дверцу и соскакивая на мостовую.

* * *

Истинный Мир. Виллем несколько раз повторил про себя это памятное и ненавистное название. Они уничтожили всё на земле. Это уже не исправить. Даже если в этом иллюзорном мире Виллем ухитрится нарушить их планы, в реальности всё останется так, как было. Все нынешние события – дело далёкого прошлого. Их с Нефрен цель – найти выход из сна, так что им стоит сосредоточиться на наблюдении. Неразумно пытаться что-то менять. Он понимал это.

Но Виллем всё же взялся за работу – потому что обычно такая сильная и выдержанная Алмерия вдруг проявила слабость. Вовсе не из-за умасливаний Наврутри. Что ж... раз так, можно отнестись к делу со всей серьёзностью. Из того, что он узнал два года назад, во время первого столкновения, и из объяснений перед тем, как отправиться на это задание, Виллем получил некоторое представление об Истинном Мире.

Их вера представляла собой ответвление учения церкви Божественного Света. Они разделяли основные догматы и по большей части верили в одно и то же. Вот только Истинный Мир внёс в учение небольшое дополнение, и этого дополнения хватило, чтобы толкнуть их на вооружённый мятеж. "Нынешний мир не таков, каким должен быть". С одной этой фразы всё и началось. Следуя этому убеждению, они попытались уничтожить ошибочный мир и восстановить его в истинной форме. Чистой воды идиотизм. Вот только в конечном счёте им это удалось.

Как выяснилось, дом Одла находился довольно далеко от остановки патрульных повозок. Четверо неспешно шагали по запутанным улочкам восточной окраины Гомага.

– О?

Виллем заметил у обочины торговца жареными каштанами. В окружающих Гомаг лесах росло множество каштанов, так что для весьма неплохого заработка нужно было лишь собрать, поджарить и завернуть плоды в кульки из старой газеты. Каждую осень город усеивали похожие один на другой лотки, а по улицам разливался аппетитный запах. К зиме большинство торговцев исчезало с улиц и оставались лишь некоторые, периодически появляясь словно из ниоткуда, вот как сейчас. Сезон жареных каштанов был неотъемлемой частью смены времен года в Гомаге, а Виллем не пробовал их уже два года.

– Подождите-ка, – сказал он остальным и подбежал к лотку. Оценив количество поджаривавшихся на огне орехов, он заказал четыре порции и вернулся к своим спутникам с кульками из старой газеты.

– Вроде бы сезон давно прошёл.

– Да какая разница? Мне просто захотелось их поесть, – сказал Виллем, раздавая кульки. – Они горячие, осторожнее.

Нефрен, коротко кивнув, развернула бумагу.

– Жареные... орехи?

– Если уж ты оказалась в Гомаге в это время года, то просто не имеешь права уехать, не попробовав их, – Виллем бросил один из орехов в рот. Горячо и не по сезону, но всё так же вкусно.

Точно же, зима. Виллем внезапно вспомнил. Эй, да ведь скоро мой день рождения. Ну, какая разница. То, что в этом мире скоро исполнится семнадцать лет с того дня, как на свет появился Виллем Кмеч, мало что означает для него в реальности. Ему уже больше пятисот лет, так что он особо не задумывался о возрасте.

Бисквитный торт. У тебя они отлично получаются. Испечёшь мне его на следующий день рождения, ладно?

Некогда произнесённые слова вдруг всплыли в памяти, и его рука, потянувшаяся за следующим каштаном, застыла. Да, верно. Обещание, которое он не сдержал. Шип, пронзивший его сердце и так долго не отпускавший. Боль утихла лишь после того, как они с Ктолли обменялись новыми обещаниями и сдержали их, а вместе с болью ушли и воспоминания о прежнем зароке.

Но для Алмерии всё не так. Её память о том обещании ещё свежа. Прошло совсем мало времени. А значит, приближение дня рождения Виллема означает также приближение дня, когда они выполнят этот зарок.

– Алмерия... – на задворках сознания заскреблось неуютное ощущение. Что-то не так. Он чувствовал это, но никак не мог определить причину.

– А ты сегодня странный, Виллем, – заметил Тед, дуя на каштан.

Его слова вырвали Виллема из размышлений.

– О чём это ты вдруг?

– А, ну я просто ждал, что ты нарочно оставишь меня без каштанов, а ты взял и купил мне порцию. Я аж удивился.

Проклятье.

– А сейчас ты, как я понимаю, об этом пожалел.

– Нет, не совсем. Я пожалел, что не заставил тебя отказаться от моей дочери в обмен на каштаны.

– Хм? А ты уверен, что это подходящая сделка? Ведь если я соглашусь, получится, что каштаны дороже, чем Алмерия.

– А ты стал острее на язык, пока меня не было.

– Просто забавно смотреть, как ты злишься.

– И характер прогнил насквозь.

– Вот что бывает, когда человека лишают любви всей его жизни.

Тем временем Нефрен высыпала каштаны в рот, не дождавшись, пока они остынут, и её лицо тут же ярко покраснело, а глаза полезли на лоб. Люсье пришлось сбегать к ближайшему колодцу за водой. Воспоминания о том, как часто он видел эту типичную для новичков ошибку, согрели душу Виллема

– Эй, Тед. Я задам тебе странный вопрос.

– Что за вопрос?

– Предположим... – он запнулся. – Предположим, я вдруг отправлюсь сражаться в далёкие края и не вернусь. Ты позаботишься об Алмерии вместо меня? Ты сделаешь её счастливой?

“Ну конечно! Ты собираешься так и поступить в ближайшее время, да?! Положись на меня, само собой! Ах да, можно мы назовём нашего малыша в твою честь?!” – Примерно такого ответа ожидал Виллем.

– Нет.

– А?

– Нет. Я этого не сделаю. Не хочу даже думать об этом.

– Но почему? Я же стою у тебя на пути?

– Ну, да, так и есть. Мне часто думается, как было бы здорово, если бы тебя повозкой переехало или ещё что. Но это другое. Не хочу давать обещаний, которые не смогу сдержать.

– Ты думаешь, что не сможешь принести ей счастье?

– Ну конечно нет, – спокойно ответил Тед. – Для счастливого замужества ей необходимо благословение её возлюбленного отца. Так что без тебя мне не обойтись. Я ведь уже сказал, что готов к долгой войне. А, но сразу после свадьбы, конечно, можешь убраться на все четыре стороны. Я, в общем-то, предпочту именно этот вариант.

– Понятно.

В морозном зимнем воздухе горячие каштаны быстро остывали. Виллем запихнул в рот сразу три, стараясь доесть все, пока они не стали совсем холодными.

– Так что, ты собираешься отправиться воевать куда-то далеко?

– Хм... Нет, не совсем. Просто спросил. – Не совсем ложь. Но и не чистая правда. У него были планы, но они уже исполнены. Он действительно отправился на битву в далёкие края и больше не вернулся. – Я планирую прожить ещё как минимум пятьсот лет, так что если имеешь планы на мою дочь, то будь готов добиваться её кулаками.

Тед весело рассмеялся.

– Не совсем понимаю, о чём они говорят, но... У него что, есть взрослая дочь? Сколько ему лет? – спросила Люсье у Нефрен.

– Чуть за пятьсот сорок, – ответила та, немного подумав.

Люсье вздохнула.

* * *

Добравшись наконец до нужного дома, они дёрнули за шнурок у входной двери. Изнутри послышался громкий звон, эхом отдающийся по коридору, но ни звука шагов.

– Кажется, открывать не собираются.

– Может, её нет дома. Странно, Гильдия ведь должна была предупредить, что мы придём.

Стоя на пороге дома Одла, четверо переглянулись. Не хотелось возвращаться с пустыми руками, оказавшись так близко к цели.

Люсье подёргала дверную ручку.

– А? – Дверь распахнулась. – Незаперто.

– Хм, ей стоит быть поосторожнее. Тут всё же не самый безопасный район, – заметил Тед.

– Ну, тем лучше для нас. Может, она вышла на минутку, подождём внутри.

– Э, п-постой! – Тед бросился за Люсье, которая решительно шагнула за дверь.

– Социальные нормы Эмнетуайт допускают такое? – спросила Нефрен.

– Ну, это сложный вопрос, – ответил Виллем, шагнув внутрь вслед за остальными.

В доме Одла, как и в большинстве домов здесь, втиснутых на крошечные участки земли, было очень мало окон, и внутри их ждал угрюмый полумрак, от которого по коже пошли мурашки, никак не связанные с уличным холодом.

Хм? Виллем нахмурился. Что-то не так.

– Рен, – прошептал он, – приготовься.

Нефрен, похоже, поняла, что он имел в виду. Её лицо едва заметно напряглось, она перевела дыхание и начала постепенно разжигать Яд.

– Простите! Есть кто-нибудь? – крикнула Люсье. Она прошла по коридору, заглянув в открытую дверь. – Миссис Грацис? Если вы дома, отзовитесь, пожа...

Внезапно к её шее беззвучно метнулся клинок.

Звон металла.

– Что? – Люсье застыла в ошеломлении.

Чёрный матовый кинжал застыл в волоске от её шеи. Путь ему преграждал лишь дешёвый нож из тех, что выдавали всем искателям приключений в Гильдии. Нож годился для рубки сучьев, разрезания верёвок или свежевания дичи, но никак не для битвы.

В следующее мгновение раздался оглушительный грохот. Чёрный клинок и сжимающая его фигура в капюшоне отлетели назад, словно от удара огромного молота.

– Э?

Протиснувшись мимо ничего не понимающей искательницы приключений, Виллем ворвался в комнату. Помимо нападавшего, которого он только что вырубил, внутри обнаружились ещё трое подозрительных мужчин – на всех одинаковые плащи с капюшонами, в руках – чёрные изогнутые клинки. Твёрдыми и тихими шагами они двинулись к Виллему. Движения выдавали в них профессиональных воинов.

Нож бесполезен. Виллем позаимствовал его с пояса Теда, но нож с трудом выдержал атаку чёрного клинка. Ещё один такой удар, и лезвие сломается. Виллем отбросил нож, зажёг крупицу Яда и активировал магическое зрение. Ничего. Значит, чародеев среди мужчин нет. Это всё, что Виллем хотел узнать. Он набрал в грудь воздух, задержал дыхание – и бросился вперёд.

В следующее мгновение один из мужчин взлетел вверх и впечатался в потолок с громким треском ломающихся досок. Остальные инстинктивно посмотрели на него. Воспользовавшись этим, Виллем слился с тенями, зашёл за спину второму противнику и резко сдавил его шею.

Остался один. Еле слышно выдохнув, Виллем на огромной скорости подскочил к последнему мужчине и ударил его кулаком в бок. Внезапно чёрный клинок мелькнул там, где долю секунды назад была голова Виллема. Он едва успел увернуться. Наконечник клинка задел пуговицу на воротнике и отбросил её в сторону.

Он разгадал мой Рывок соловья-разрушителя? Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Это широко известный приём. Мало кто умеет им пользоваться, но почти все знают его название и эффект. Любой достаточно умелый воин, даже не умея применять Рывок, скорее всего научится противостоять овладевшему приёмом врагу. Виллему показалось, что он различает самодовольную ухмылку мужчины.

Он снова бросился вперёд. Первоначальные движения почти в точности совпадали с предыдущей атакой. Мужчина инстинктивно приготовился снова отражать Рывок и выставил оружие на предполагаемой траектории Виллема. В следующее мгновение мощный удар в затылок отправил его в нокаут.

Виллем не был настолько любезен, чтобы повторять один и тот же приём дважды. На этот раз он использовал Шаг палящего солнца, замаскированный под Рывок соловья-разрушителя. Как правило, воины изучают лишь один приём быстрого перемещения. Мужчина, скорее всего, так и не понял, как Виллем оказался у него за спиной.

Отброшенный перед началом схватки нож Теда наконец звякнул об пол.

Люсье, по-прежнему шокированная, осела на пол.

– Что это был за шум?! – в комнату вбежал перепуганный Тед.

Нефрен, скорчив кислую мину, развеяла Яд. Ей не выпало шанса сделать хоть что-нибудь.

Виллем выдохнул, выпуская напряжение. Схватка никак не могла считаться тяжёлой, но можно было бы справиться лучше. Наврутри, мастер Походки Палящего Солнца, наверняка разделался бы со всеми врагами одним ударом. Соувон мог бы в мгновение ока сковать их всех чарами. Хилграму хватило бы одного боевого клича, чтобы все трое лишились чувств. Эмисса... Наверное, взорвала бы их и всю комнату вместе с ними.

Виллему же, не обладающему никакими особыми навыками, оставалось разбираться с противниками поодиночке, используя комбинации более скромных приёмов. Так что он усердно тренировался, изучая новые техники при каждом удобном случае. Это позволило ему так или иначе справляться там, где те или иные приёмы не срабатывали, и со временем он стал показывать почти идеальные результаты вне зависимости от противника и поля боя. Некоторые даже стали называть его "сильнейшим Квази Героем", сделав Виллема мишенью для подколок Наврутри.

Но в конце концов этот стиль боя не позволил ему преодолеть возвышающуюся впереди непреодолимую стену. Он мог лишь менять приёмы или снаряжение в тщетных попытках подпрыгнуть вверх и хоть немного заглянуть за преграду. Как бы тщательно Виллем не изучал то, на что он был способен, это ни на шаг не приближало его к тем вещам, на которые он не был способен изначально. Какими бы блестящими не были его победы над теми, кто слабее него, одержать победу над истинно могучими ему не удавалось.

Разумеется, Виллем понимал, что огорчаться бессмысленно. Несбыточные мечты ничего не изменят. Работу, для которой нужна неодолимая сила, можно просто оставить тем, кто этой силой обладает. Просто и разумно. Так устроен мир. Виллем понимал это – понимал с того самого дня, когда впервые взял в руки меч, желая однажды оказаться способным защитить свою семью. С того самого дня, как стал взрослым.

– О... Ого... – Голос Люсье вернул Виллема в реальность.

– О-они что, из этого Истинно-как-его-там, да?! – воскликнул Тед.

На удивление быстро схватывает. Держит меч наготове и не расслабляется. Неплохо, восьмой уровень, подумал Виллем. Но, к сожалению, битва уже окончена.

– Тед, – Виллем жестом велел Теду спрятать оружие, – твоя работа вон там.

В одном из углов комнаты сидела дрожащая от страха женщина.

– А... Миссис Грацис? – спросил Тед.

Женщина быстро закивала.

– О, какая удача, – улыбнулся Тед. – Мы из Гильдии, пришли за вашим мужем. Всё уже хорошо, успокойтесь, пожалуйста. Вы не против попозже рассказать нам, что случилось?

Женщина заметно расслабилась. У Теда всегда хорошо получалось налаживать контакты. В этом Виллем ощутимо уступал ему.

Они вернулись в Гильдию с бессознательным Грацисом Н. Одлом, передав связанных нападавших стражникам. По словам жены Одла, эти люди явились незадолго до них, без единого звука проникнув за запертую дверь, после чего удерживали её саму и попытались забрать её спящего мужа. Иначе говоря, ещё немного – и их бы вместе с Одлом и след простыл. Рассказывая эту историю, женщина не переставая всхлипывала и благодарила богов за удачное избавление.

Виллему подумалось, что боги вряд ли приложили к этому руку, но он придержал эти мысли при себе. Тех древних Гостей давно нет. Последний из их рода, Элк Харкстен, тоже недавно пал от рук Истинного Героя после того, как попытался уничтожить человечество, – во всяком случае, должен был. Можно возносить им сколько угодно молитв, слышать их всё равно некому.

– Эти враги действительно столь сильны, что был необходим Герой? – спросила Люсье.

– Ну, они оказались чуть сильнее рядового искателя приключений, не так ли?

– Точнее, я погибла бы, если б не ты.

Хм-м, как знать. Виллем не чувствовал в них желания убивать. Первый нападавший, скорее всего, сдержал бы свой клинок и сам, лишь едва поцарапав кожу Люсье. Хотя это не отменяет того факта, что он мог с лёгкостью убить её.

– Злишься, что я подверг тебя опасности?

По личному опыту Виллема именно это было основной причиной разногласий между искателями приключений и Героями. Присутствие Героя всегда означало смертельную опасность, а опасность всегда притупляет рассудок. Искатели приключений считали Героев чем-то вроде дурной приметы и чурались их, словно те и были источником угрозы. Например, если до прибытия Героя они несли большие потери, то как бы доблестно ни сражался этот Герой впоследствии, ответственность за гибель людей всё равно возлагали на него. Все винили его за то, что он явился слишком поздно. И, разумеется, никакие возражения от Героя не принимались. Сам Виллем так и не смог примириться с таким положением дел, но научился принимать это как одну из сторон действительности.

– Нет, ты же спас меня, так что мне не на что злиться, – просто ответила Люсье. – А ещё, честно говоря... Это было, ну, типа, круто... – Она отвела взгляд, её щёки едва заметно порозовели. – А, прости. И я не влюбилась в тебя, если что. Добиваться тебя будет сущей мукой, и у тебя уже есть взрослая дочь, и в конце концов, ты не похож на того, кто сможет обрести со мной своё счастье, – Люсье завершила свою безжалостную оценку смешком.

Её критика показалась Виллему на удивление справедливой. Фактически, она описала его довольно точно. Он всегда хотел сделать счастливым кого-то другого, но доводилось ли ему хоть раз мечтать о том, чтобы кто-то принёс счастье ему самому?

И если я смогу сделать тебя счастливым на пять или десять лет жизни, то это принесло бы счастье и мне. Вот главная причина, по которой я была бы не против сойтись с тобой.

Виллему вспомнились слова Найглато. Но тогда он не мог принять их. Неспособный взглянуть в лицо её воле, воле принести счастье никому иному, как самому Виллему Кмечу, он избрал самый жестокий из возможных ответов – спросил, может ли сделать вид, что не слышал предложения. Он понимал, что Найглато просто ответит смехом, какую бы боль ей это не причинило, и воспользовался этим.

– Э-эм? Я что-то не так сказала? Может, мои слова напомнили о чём-то неприятном? – спросила Люсье, неправильно истолковав повисшую паузу.

– Нет, вовсе нет, – слабо улыбнулся Виллем. – У тебя хорошее чутьё на людей. Пожалуй, ты совершенно права.

* * *

Перед уходом из дома Грацисов они, с разрешения жены Одла, осмотрели его. Результат оказался, мягко говоря, неожиданным. Как Виллем ни напрягал магическое зрение, он не мог рассмотреть никаких следов проклятия. Он надавливал на рефлекторные точки, проверял движения зрачков, но также ничего необычного не обнаружил. Казалось, что Одл просто спокойно спит.

– Если бы он пал жертвой проклятия, я бы непременно обнаружил следы магии. Возможно, его кома вызвана естественными причинами, не имеющими отношения к распространяющемуся проклятию... – бормотал он, – ...это значит, что проклятие действительно поражает случайных людей, и даже Истинный Мир не знает, кто подвергся ему. Возможно, нападавшие сами пытались узнать больше о пострадавших и для этого украли информацию в Гильдии. Или же это работа того предателя, о котором говорил Наврутри...

– Виллем.

– А может, истинная цель их исследований – это Звери, а эти случаи комы – просто неконтролируемый побочный эффект, и они пытаются собирать образцы в попытке нейтрализовать его? Кажется правдоподобным, но почему тогда люди видят в снах будущую поверхность?

– Виллем?

– Может, они наделяют случайных людей даром предвидения? Представить не могу, зачем бы им это, но такого варианта тоже нельзя исключить. Проклятье, слишком мало зацепок... Ай?! – Нефрен резко ударила его по ягодицам. – За что?!

– Сам виноват, что не отвечаешь, когда зову, – буркнула она.

– Ты что-то хотела?

– Конечно. Не думай в одиночку. – Нефрен легко сжала край его рукава.

– Как странно. Обычно ты вцепляешься в меня без стеснения.

– Только когда кажется, что ты сломаешься, если оставить тебя одного.

Виллему показалось, что однажды он уже слышал от неё эти слова.

– Тогда почему сейчас ты сдерживаешься?

– Ты больше не выглядишь надломленным.

– Хм?

– Сломаться могу только я.

– О чём ты говоришь?

– Ни о чём. Забудь. – Нефрен зашагала рядом, держа его за рукав.

– Ладно... – Виллем приобнял Нефрен и притянул её ближе, вызвав тихий вскрик. – Ха-ха. Ты всё такая же тёплая.

– Я тебе не грелка для рук.

– Знаю, знаю. – Виллем собрался от души взъерошить её волосы, но в последний момент передумал.

Не сумев отстраниться, она успокоилась и подняла взгляд на Виллема.

– Так ты выяснил, кому снится сон?

– Хм? А, ну, пока что мы знаем про Алли, этого Одла и... Думаю, в Гильдии есть список.

– Не этот. – Нефрен покачала головой. – Весь этот мир – чей-то сон. Но он не основан на твоих воспоминаниях. А значит, он снится кому-то, кто знает город гораздо лучше. Ты сам это сказал, помнишь?

А.

– Забыл?

– Нет, просто...

Этот поддельный Гомаг невероятно похож на настоящий. Совпадают даже мельчайшие, ничтожнейшие из деталей. Чем больше времени они проводили в наблюдениях и исследованиях, тем твёрже убеждались в этом.

Возможно, проблема в предположении, что сон снится кому-то одному. Учитывая точность воспроизведения города и все те книги, которые перерыла Нефрен, более вероятной кажется теория, что этот мир представляет из себя нечто вроде мозаики из воспоминаний множества разных людей. Насколько это возможно в принципе – другой вопрос.

Хм-м. Этот мир не может быть основан на воспоминаниях одного человека. И даже, наверное, не двоих и не троих. Но что насчёт сотен воспоминаний? Или даже тысяч? В те времена население Гомага составляло чуть более трёх тысяч человек. Разве их коллективных воспоминаний не хватило бы, чтобы воспроизвести почти точную копию города?

– Не может быть...

Предположение казалось смехотворным. Но в то же время оно объясняло сразу множество странностей. Например, каждый из горожан выглядит обладающим собственной волей просто потому, что они некогда тоже оказались заперты здесь точно так же, как и Виллем с Нефрен теперь, но не понимают этого, потому что давным-давно стали обитателями сна. Всё сходится.

Обычно демоны запирают в своих иллюзорных мирах лишь кого-то одного. Изредка они ловят сразу нескольких, но у их возможностей есть предел. Если новая гипотеза Виллема истинна, то они имеют дело с существом невероятной силы.

Но какова цель этого существа? До сих пор им не встретились никакие ловушки, нацеленные на то, чтобы сломить их волю. Цепь событий, связанная с Истинным Миром, выглядела похожей на ловушку, но слишком уж неявную. Виллем даже пришёл к мысли, что всё совсем наоборот: враг бездействует намеренно, предоставляя истории идти своим чередом и сохраняя целостность мира. Но зачем ему это?

А может, это и есть его единственная цель? Просто позволить миру воспроизводить прошлое? Нет. Успокойся и думай. Это не может быть правдой. В конце концов, присутствие Вилема и Нефрен уже нарушило последовательность событий. Никакое их взаимодействие с горожанами в действительности не происходило.

– Даже если это сон, даже если всё это подделка, Алмерия и остальные всё равно здесь.

– М-м?

– Ничего. Просто думал, что пора доставить нашему врагу немного неприятностей.

Сейчас у них слишком мало информации, чтобы делать предположения о намерениях врага. Они даже не знают, пытается ли их тюремщик сохранить историю или изменить её. Но сидеть сиднем и предаваться бесплодным размышлениям бессмысленно. Они могут взять инициативу в свои руки и сами изменить историю. Например, сегодняшнее столкновение с Истинным Миром. Если бы не Виллем, те люди могли бы успешно похитить Одла. Неудача, скорее всего, немного застопорила исследования Истинного Мира по сравнению с настоящей историей. Чтобы разрушить этот иллюзорный мир и вернуться в настоящее, Виллему и Нефрен нужно для начала спасти его.

Внезапно Виллем ощутил спиной чей-то пристальный взгляд. Он обернулся, но никто среди многочисленных вечерних прохожих, вроде бы, не смотрел в его сторону. Наверное, просто показалось.

– Виллем? – позвала Нефрен.

– А, прости.

Вероятно, мозг перенапрягся после сражения и долгих размышлений. Так после просмотра фильма ужасов по кристалловидению даже в слабом шевелении занавески чудится затаившийся жуткий монстр. Должно быть, мирные дни на Регул Айре притупили остроту его разума, закалённого годами сражений в качестве Квази Героя.

– Начинает подмораживать. Идём домой.

– М.

Влившись в беспорядочную толпу спешащих по домам людей, двое заторопились обратно в приют под быстро клонящимся к горизонту зимним солнцем.

Едва успев спрятаться, она прижала ладонь к трепещущей груди. Глубокий вдох. Глубокий вдох. Постепенно сердцебиение с дыханием выровнялись. Укрывшись в переулке от взглядов, она отчаянно старалась успокоиться.

– Что случилось? Почему вдруг встала как вкопанная? – из пустоты возле уха девушки раздался женский голос. Потом воздух перед ней замерцал и, подобно тому как жидкость наполняет прозрачный бокал, в воздухе проявилось похожее на рыбу существо с матовой красно-белой чешуёй. Летающая рыба снова зашептала в ухо девушки не создающим колебаний воздуха голосом: – Тот мальчик, на которого ты смотрела, какой-то странный. Его душа не лишилась цвета. Неужели он до сих пор соединён со своим реальным телом?

– Невозможно...

– О? Что это ты покраснела? А он ничего. Влюбилась?

– Да нет же! – Девушка повернулась к рыбе. – Это же Виллем! Он не должен быть здесь!

– Виллем? А, тот техник второго класса, которого та девочка повстречала в небесах?

Девушка, теперь густо покрасневшая, энергично кивнула.

– Что ж, в таком случае, возможно, он и есть та причина, по которой на прошлой неделе время этого мира вдруг снова пошло.

– Вероятно...

– Замечательно! Он же очень силён, верно? И, полагаю, тоже хочет выбраться, так что может помочь нам, если мы откроемся ему!

– Не выйдет. Он, наверное, ненавидит меня. – Девушка сжала кулаки. – Правда обо мне причинит ему ужасную боль.

– И когда ваши отношения успели так испортиться, даже не начавшись? – поинтересовалась рыба, тряхнув хвостом. – Ну, раз ты так думаешь, значит остаётся действовать самим. Даты немного сместились, но очень скоро и в этом мире настанет тот день. Тогда мы дождёмся момента, найдём тебя в этом мире и освободим. – Рыба, пританцовывая, свернулась в небе кольцом и исчезла, словно растворилась в воздухе.

– Хорошо, – ответила девушка, осторожно выглядывая из переулка. Она высматривала в толпе некоего юношу, но его нигде не было видно. Должно быть, уже успел уйти.

– Интересуешься им, а? – вновь шепнула девушке лишившаяся формы рыба.

– Да нет. Он не очень-то и симпатичный. А у меня не такой дурной вкус, как у Ктолли. – Девушка помотала головой и шагнула назад в переулок.

– А тебя, значит, заботит лишь внешность.

Вскоре девушка исчезла в быстро сгущающихся сумерках.

Глава 4: Первый Зверь, скорбящий под луной [такой пустяк как торт]

[[image:/storage/reader-images/fb34a541be101ba736e56dde0e6f6e68bd5883b2.webp]]

Ты хочешь стать Героем?

Виллем до сих пор помнил, с каким выражением лица учитель выслушал рассказ о его мечте. Смесь счастья, грусти, радости и отвращения. Вспоминая об этом сейчас, он осознал, что теперь может понять примерно половину этих запутанных чувств. Например, каждый раз, когда Фалко заявлял, что тоже хочет стать Героем, в его собственной груди тут же клубком сворачивались те же самые эмоции. Радость от того, что Фалко хочет пойти по его стопам. Печаль от знания, что очень скоро светлый и славный образ Героев в голове Фалко будет неизбежно запятнан и опорочен. Огорчение при мысли о том, что тот выбирает столь опасную профессию, имея множество других вариантов. Тепло от того, как юный, искренний мальчик стремится к своей мечте.

Ты хочешь защищать свой дом? Ты идиот? Ну почему из всех возможных способов сделать это ты выбрал самый тяжёлый?

Но всё же Виллему казалось, что было какое-то отличие. Учитель испытывал намного больше эмоций.

Ну ладно, ладно. Я возьму тебя в ученики. Но не думай, что ты на это годишься. Я возьму с места в карьер, чтобы ты поскорее сломался, а ты давай, попробуй угонись!

Учитель оказался до обидного прав. Виллем Кмеч был совершенно лишён таланта, и почти ничего из того, чему пытался учить его Истинный Герой Чужак Д. Нильс, ему не давалось. Он мог активировать лишь самые слабые, серийные Карильоны. А сверх того, вскоре учитель взял ещё одного ученика, и этот ученик – точнее, ученица, мелкая грубиянка по имени Лилия – обладала всем тем, чего сам Виллем был лишён. Она овладела всеми боевыми техниками Героев и даже активировала известный своей придирчивостью Сеньорис так, словно это был сущий пустяк.

А знаешь, ты ведь не обязан продолжать. Почему бы просто не бросить то, что не предназначно тебе, и вернуться обратно в приют?

И в тот момент учитель не выглядел ни счастливым, ни опечаленным. Он не упрекал Виллема и не жалел его. В глазах учителя таилось совершенно незнакомое чувство, и он говорил с Виллемом, улыбаясь мягко, но горько.

* * *

Вдоль прорезающих Гомаг каналов тянулись скромные пешеходные дорожки. Днём горожане любили отдыхать здесь. Кто-то неспешно прогуливался, кто-то бегал трусцой, кто-то наслаждался видом, сидя в небольших лодках, кто-то, надеясь на пожертвования, наигрывал на скрипке весёлые мелодии, а кто-то раскладывал мольберт и пытался запечатлеть на холсте прелесть пейзажа. Но когда солнце опускалось за горизонт, все они расходились по домам. И сейчас под поблескивающими в вышине звёздами лишь один человек сидел на скамейке, созерцая луну и прикладываясь к пивной бутылке.

– Я искал тебя, Наврутри, – окликнул его Виллем, подходя ближе.

– Привет, Виллем. Необычное место для встречи.

– Просто ты выбрал себе странное место для отдыха. – Виллем уселся с ним рядом. – Обычно ты ведёшь себя не так, когда выпьешь.

– Никак не могу привыкнуть к этой вашей имперской выпивке. Она не веселит меня, сколько ни пью.

– Ты действительно думаешь, что в этом виновато пиво?

– Ну, может, виноват я сам, но результат всё равно один и тот же. Мы с этой выпивкой не сходимся, вот и всё. – Наврутри подбросил опустевшую бутылку. Через несколько секунд от погружённого в темноту канала раздался всплеск.

– Тут вообще-то штрафуют тех, кто мусорит.

– Зайду с утра в ратушу и заплачу.

Виллем вздохнул. Он, разумеется, искал Наврутри не затем, чтобы обсудить пиво.

– Я разузнал кое-что об Истинном Мире, – начал он, невидяще глядя на тёмную поверхность воды. – Грубо говоря, религия – это набор разделяемых группой людей ценностей и убеждений. Совершенно естественно испытывать недоверие к тем, чьи ценности отличаются от твоих. Так что люди воспринимают тех, кто исповедует другую религию, как чужаков, и это влечёт за собой конфликты. Поэтому государства устанавливают официальные религии в попытках предотвратить такой исход.

Наврутри неопределённо кивнул.

– Последователи Истинного Мира верят в то, что наш мир не таков, каким должен был быть. Из-за этого выходящего из ряда вон убеждения они почти не в состоянии иметь дело с большинством. Их могут понять лишь те, кто разделяет их веру. В результате связь между последователями Истинного Мира окрепла, но они отдалились от всех остальных и в какой-то момент пришли к мысли о том, что необходимо уничтожить неверующих, неспособных понять истину, и восстановить мир в его правильной форме.

Виллем перевёл дыхание,

– Точнее, это то, в чём мы были ошибочно убеждены.

Зрачки Наврутри едва заметно дрогнули.

– Продолжай.

– Со стороны они кажутся просто сборищем безумцев. Но на самом деле Истинный Мир состоит из самых разных людей. Они все верят в то, что мир должен был быть не таким. Но помимо этого они делятся на две фракции. Одна считает, что мир нужно вернуть в его первоначальный облик, а другая желает сохранить наш нынешний, ошибочный мир. И когда девяносто семь лет назад Истинный Мир был создан, основатель поддерживал вторую фракцию. Иначе говоря, изначально Истинный Мир вовсе не собирался устраивать эту свою большую переделку. Я прав?

– Во всяком случае, это никак не противоречит тому, что знаю я. На этом всё?

– Нет. Я просто хотел убедиться в правильности своего предположения о том, что Истинный Мир разделён на две противоборствующие стороны. А вот мой настоящий вопрос. – Виллем глубоко вдохнул и медленно выдохнул. После чего, не отрывая взгляда от воды, спросил: – К какой из сторон принадлежишь ты, Наврутри?

Повисло долгое молчание.

– Как ты узнал?

– А, что? Ты и правда один из них? Это была просто догадка.

– Виллем?

– Да не делай такое лицо, я наполовину пошутил. В любом случае, мне показалось подозрительным, что те люди пытались похитить Одла как раз, когда за ним пришли мы, так что я постарался отследить все пути, по которым информация могла покинуть Гильдию. В конце концов я наткнулся на записи кое о ком, кто пытался достать сведения из недостоверного источника, и зацепки привели меня к тебе. А ещё ты говорил, что подозреваешь кого-то из Квази Героев, но при этом, похоже, не собирался покидать Гомаг, хотя единственный Квази Герой здесь я. То есть ты знал, что никакой необходимости искать предателя нет.

– Не слишком-то весомые доказательства моей вины.

– Как я и сказал, это была наполовину шутка, а значит, другая половина и правда была просто догадкой.

Слабый всплеск нарушил ночную тишину. Рыба, наверное.

– Ну и? Ты не думал, что я могу попытаться убрать тебя, раз уж ты меня раскрыл? Я весьма неплох в тайных убийствах, если помнишь.

– А ты наверняка помнишь, что у меня отлично получается спасаться от покушений, – со смехом ответил Виллем. – К тому же ты сам сказал, да? Подозревать товарищей – это твоя работа. А значит, подозревать тебя не входит в мои обязанности. Я ни за что не поверю, что ты опустишься до убийства, ради Истинного Мира или ради чего угодно ещё.

– Всё такой же безрассудный.

– Ну, мне это кажется вполне разумным.

Наврутри пожал плечами.

– Я из тех, кто хочет сохранить этот мир. И сейчас мы противостоим тем, кто, как ты выразился, собрался устроить большую переделку. Я мало чем могу поделиться с тобой, но у тебя есть ещё вопросы?

Виллем немного подумал. Разумеется, у него было множество вопросов. Но лишь немногие из них он видел смысл задавать.

– Та "правильная форма мира", в которую вы верите... Это бескрайняя пустыня серого песка, где бродят лишь странные звери?

– Верно. Изначальный облик мира.

– И что такого привлекательного видит другая фракция в столь мрачном мире?

– Разное. Кто-то хочет использовать зверей как оружие, кто-то просто уверен, что нужно вернуть всё в то состояние, каким оно должно было быть. Это просто их общая ценность, как ты сказал.

– Как ты думаешь, тебе удастся их остановить?

– Думаю... – Наврутри приоткрыл рот, словно собравшись что-то сказать, но тут же закрыл его снова.

– Наврутри?

– Их незачем останавливать. Большая их часть была разгромлена два года назад. Уцелела лишь мелкая рыбёшка, почти лишённая средств и возможностей. Они больше не представляют угрозы.

О чём он, подумал Виллем. Не представляют угрозы? А что насчёт всех этих случаев комы, продолжающихся прямо сейчас, пока мы говорим?

– Конец всего близок, и их планы никак на это не влияют, – сказал Наврутри беззаботным тоном, который совершенно не вязался со зловещими словами. – Осколки душ Гостей, вот что сейчас необходимо человечеству. Мы готовимся восполнить их нехватку. Постараемся успеть вовремя, вот и всё, что я могу сказать.

– Понятия не имею, о чём ты.

– Проще говоря, мы стараемся изо всех сил. Боюсь, дальнейших деталей раскрыть не могу, – криво улыбнулся Наврутри.

– Я могу тебе верить?

– Это ведь не твоя работа – сомневаться в товарищах, так?

Виллем понял, что расспрашивать дальше нет смысла.

– Я могу чем-то помочь?

– Если ты согласен верить и ждать, этого достаточно. Да, ты силён, но силой тут не поможешь... А. – Наврутри, словно вспомнив что-то важное, развернулся к Виллему. – Я хотел спросить лишь об одном. Ты знаешь, куда делся Нильс?

– Мой беспутный учитель? – Странный, неожиданный вопрос, но Виллем ответил: – Недавно слышал, что он отправился в столицу, но это всё, что я знаю. Думаю, он, как обычно, вернётся домой неожиданно в самое неподходящее время, но почему ты спрашиваешь?

– Если не знаешь, то ладно. Но если он вернётся, сообщи мне как можно скорее, – сказал Наврутри, поднимаясь. – Наверняка он знает, как предотвратить конец этого мира.

По Гомагу пополз странный слух о городской больнице. Люди говорили, что по ночам из особого отделения слышится странная песня. Голос кажется мужским и в то же время женским, детским и старческим. А в самой песне словно бы звучит восторг любви и в то же время нечто вроде скорби о далёкой родине. Каждую ночь этот загадочный напев звучит откуда-то из темноты.

Разумеется, многие подозревали, что поёт кто-то из пациентов. Но сейчас единственными обитателями особого отделения были пять мужчин и женщин, все погружённые в вызванную неизвестными причинами глубокую кому. Сверх того, за этими пятерыми охотилась какая-то секта, так что здание больницы круглые сутки хорошо охранялось, и никто посторонний не мог проникнуть внутрь незамеченным.

Оставался лишь один вывод: пациенты, погружённые в сон о бескрайней пепельной пустоши, поют во сне, пытаясь затянуть всех вокруг в свою грёзу этой манящей и в то же время отталкивающей мелодией...

– Перестань! – содрогнулась Люсье. – У меня же там смена этой ночью! Ты сильно пожалеешь, если я увижу там каких-нибудь призраков!

– А, ты так забавно реагируешь, я просто не удержался, – добродушно рассмеялся Тед, но тут мощный тычок в нос сбросил его со стула.

– Если не перестанешь дразнить девушек, то очень скоро познаешь, что такое настоящая боль.

– Я думаю, любая нормальная девушка сочла бы болезненным уже этот удар. – Под холодным взглядом Люсье Тед содрогнулся. – Нет-нет, ничего.

Разумеется, про больницу и так рассказывали самые разные страшилки. Кто-то выдумал трагическую историю девушки, страдавшей от разлуки с женихом и умершей в ветреную ночь, и эта история какое-то время передавалась среди пациентов как чистая правда. Ещё была легенда о ненавидящем всё живое загадочном человеке в белом плаще, появившаяся в тот день, когда на втором этаже повесили белые занавески. Дети с энтузиазмом рассказывали её друг другу.

В общем, Люсье, скорее всего, нечего бояться. Эта песня может быть просто звуком свистящего в открытой форточке ветра, или мяуканьем бродячей кошки, или громкой песней кого-то, живущего поблизости. Скорее всего, никакой мистики тут нет. Но всё же Люсье всегда очень боялась страшных историй.

– Угх... Может, просто взять с собой ушные затычки.

– Вряд ли это хорошая идея. Тебе же нужно будет стоять на страже.

– И кто, по-твоему, виноват, что мне так неспокойно?!

Они сидели вдвоём за столиком в углу зала в Гильдии Искателей Приключений, потягивая дешёвое вино и убивая время до вечера.

Расследование случаев комы практически не продвинулось. Жертв постепенно становилось всё больше, но никакой связи между ними найти не удалось. В кому впадали люди самого разного происхождения, образа жизни, возраста и пола.

Никаких ниточек, которые могли бы привести к логову Истинного Мира, также обнаружить не удалось. В Гомаге живёт всего три тысячи человек, где вообще тут прятаться? Может, укрытия Истинного Мира вообще нет в городе?

Захваченные похитители сохраняли молчание. Международное соглашение запрещало пытки и все подобные методы, так что раз они отказывались говорить, то с этим ничего нельзя было поделать. После столкновения, видя, что в кому впадают всё новые и новые люди, все приготовились противодействовать новым попыткам похищения. Приготовления оказались бесполезными, но само по себе отсутствие новой попытки могло считаться зацепкой.

В последнее время Люсье перестала встречать того юного Квази Героя. Он счёл ситуацию достаточно безопасной, чтобы искатели приключений могли справиться сами. Наверное, он занялся собственным расследованием и потому перестал появляться в Гильдии.

– Так насчёт того парня, Виллема... – Люсье нарушила молчание.

– Да?

– Он не женат, нет?

– Не-а. Ну, при всём при этом он, фактически, смотритель приюта, так что в некотором смысле у него полно детей.

Дети, значит. Люсье, глотнув ещё вина, задумалась. Она никогда не ладила с детьми.

– О, но он довольно близко знаком с многими девушками. И некоторые из них очень знамениты, – добавил Тед.

– Хм-м? Например?

– Я слышал, что они с Истинным Героем Лилией Асплей учились у одного учителя.

Аглхгх. Вино пошло не в то горло.

– Ну, а если говорить о тех, кто знаменит среди нас, искателей приключений, то ему часто доводилось сражаться вместе с Эмиссой Гудвин и Каей Картран.

– Т-те, кто выше тридцатого уровня?!

Уровень искателя приключений позволял приблизительно оценить его силу, так что, разумеется, те, чей уровень был невообразимо высок, становились знаменитостями среди членов Гильдий.

– Виллем, по его словам, тоже выше тридцатого уровня.

– Угхх... – Это не казалось Люсье невероятным. Она всего раз видела Виллема в бою, но его навыки произвели неизгладимое впечатление. – И-и что он? Он что-нибудь говорил, ну, кто ему нравится?!

– Недавно он рассказал, что встретил одну очень хорошую девушку и сделал ей предложение.

Проклятье. Люсье стукнулась лбом о столешницу.

– Не знаю, кто она, но, похоже, кто-то из далёких мест.

– А-а... Ну, тогда, наверное, у меня нет ни шанса...

– Лично я не стал бы рекомендовать его. И если здесь узнают, что у тебя появился парень, то пол в гильдии станет красным от крови. – Тед оглянулся. Около десятка мужчин тут же сменили позу, или открыли книги, или поднесли ко ртам кружки, или принялись смотреть в окно, делая вид, что не подслушивали. – Сам-то я ищу руки Алмерии, так что меня это не касается, но ты очень популярна среди местных парней, если что. Не уверен, что хочу увидеть их всех рыдающими.

По мнению Люсье, то, что все эти парни до сих пор не попытались подступиться к ней, можно приравнять к тому, что им просто нет до неё дела. Их влюблённость не более чем пустое восхищение. Так что им, скорее всего, так или иначе всё равно придётся остаться ни с чем. Вопрос лишь, раньше или позже.

– И что мне делать с моим собственным желанием зарыдать прямо сейчас?

– Погрузиться в работу с головой и забыть об этом. По-моему, хороший план.

– Работа...

Висящие на стене часы с кукушкой издали глупый тихий звук. Время следующей смены стражи в больнице подступало всё ближе.

– Увааа... – Люсье снова уткнулась лбом в стол.

– Всё хорошо. Призраков не существует.

– Если со мной хоть что-то случится, я первым же делом прокляну тебя!

– Да говорю же, ничего не случится. Это просто слух. Ну же, вставай, тебе пора.

– Не-е-е-ет, мне страшно! Я домой хочу!

Алмерия простудилась.

– Я должна готовить ужин, – она поднялась, полная решимости заниматься делами.

– Спи. – Виллем снова уложил её в кровать. – Нанетт готовит ужин прямо сейчас, так что не волнуйся.

– Ей не справиться в одиночку.

– Но она же постоянно тебе помогает, верно? Я думаю, справится. И с ней сейчас Рен, так что можешь не бояться, что она обожжётся или порежется. – А вот за вкус еды волноваться стоит, подумал Виллем, но промолчал.

– Но...

– Иногда нужно отдыхать. Ты ведь никогда не отличалась особо крепким здоровьем, правда?

– Ну... Пожалуй... – Похоже, он так и не убедил её полностью, но всё же Алмерия перестала сопротивляться и положила голову на подушку. – Навевает воспоминания...

– Что именно?

– Я болею, а ты сидишь рядом.

Виллем порылся в памяти. Если он не ошибается, то эта ситуация в последний раз происходила очень, очень давно.

– Слушай... Ты не против исполнить один мой каприз? – спросила Алмерия.

– М-м?

– Если я снова скажу "не уходи", ты возьмёшь меня за руку, как в тот раз?

Как странно, подумал Виллем. Алмерия сильная. Она никогда не жалуется, никогда не хвалится своими стараниями и никогда не позволяет другим увидеть себя в моменты слабости. И тут говорит такое...

– Тебе этого хочется?

– М-м. Почему-то вдруг захотелось. – Рука Алмерии выскользнула из-под одеяла.

Виллем со вздохом взял её ладонь.

– Нельзя, чтобы другие нас увидели.

– Аха-ха. Фалко, наверное, попытается мне подражать.

– Этот мальчишка... Ему нужно поскорее решить, каким он хочет быть – независимым или капризным.

– У него есть собственные проблемы. Ты не знал? Когда тебя нет рядом, он усердно тренируется, чтобы стать Героем.

– О, правда?

Герои из сказок храбро сражались в великих битвах, противостояли злобным врагам и женились на принцессах. Естественно, что этим образом восхищаются все мальчики и даже некоторые девочки. Виллем считал, что это восхищение важно, но в то же время полагал, что восхищение должно оставаться простым восхищением, а не побуждать на самом деле стремиться к этому образу. Сам Виллем, некогда обычный мальчик, один из многих, тоже восхищался Героями и стремился стать одним из них. Понимание того, насколько сказка отличается от реальности, пришло к нему, лишь когда он на самом деле исполнил свою мечту.

– Боишься засыпать?

– Немножко. – Алмерия встревоженно улыбнулась. Виллем чувствовал, что её рука едва заметно дрожит. – Мне кажется, что если я засну, то не проснусь больше никогда.

За прошедшие несколько дней слухи о пепельных снах разошлись ещё шире. И стали ещё страшнее. Говорили, что те, кто видел сон несколько раз, в конце концов остаются заперты в нём и больше не просыпаются.

– Но это же очень глупо – доводить себя тревогами до бессонницы и в результате заболеть.

– Да, но легче сказать, чем сделать.

– Ты просто слишком много думаешь об этом. Забудь и спи.

– Ла-адно, – Алмерия улыбнулась. – А знаешь, Отец.

– Что?

– Каждый день с тех пор, как ты вернулся, был таким весёлым.

– Правда?

– И Нефрен такая милая. Она хорошая девочка.

– Мхм.

– Но это не может продолжаться вечно, да?

Разумеется. Виллем и Нефрен не могут остаться здесь навечно. Нужно сбежать отсюда, пока не появились Звери и не убили их. И, само собой, тогда придётся расстаться со всеми обитателями иллюзорного мира. Алмерия. Тед. Люсье. Фалко. Нанетт. Вендель. Марлис. Минэ. Детлоф. Гораций. Друзья. Незнакомцы. Придётся бросить их всех.

– Скоро нам придётся отправиться очень далеко. – Виллем крепче сжал ладонь Алмерии. – Но мы вернёмся. Обещаю. – Что за лжец. – В следующий раз я приведу больше товарищей. Я знаю нескольких, с которыми ты наверняка подружишься. – Ещё одна ложь. – Так что не волнуйся. Я хоть раз нарушал обещание?

Разумеется, этот последний вопрос – самая откровенная и наглая ложь. Виллем чуть не засмеялся над самим собой. Он так и не вернулся, отправившись сражаться с Гостями. Пусть история этого мира переписана, но Виллем хорошо помнит настоящее; он так никогда и не исполнил своё обещание.

– Нет, никогда. – Алмерия посмотрела на Виллема с мягкой улыбкой святой, дарующей прощение грешнику.

– Так что не бойся глупых слухов и спи.

– М-м. – Она кивнула и закрыла глаза.

Виллем медленно отпустил тёплую ладонь.

– Отец.

– Что?

– До завтра?

– Да. Спокойной ночи.

Виллем вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

* * *

Из кухни доносился на удивление приятный запах. В котле тихо побулькивал аппетитный на вид суп.

– Мы решили выбрать что-то попроще, – сказала стоящая на приставном стуле Нанетт. В её голосе слышалась нотка недовольства.

Что ж, самокритичность – это хорошо, подумал Виллем, погладив её по голове.

Нефрен, которая стояла рядом с Нанетт и ловко разделывала кусок баранины, обернулась.

– Как Алмерия?

– Вроде бы ничего серьёзного, но я на всякий случай сказал ей лечь спать.

– Тревожишься?

– Ну конечно.

– Даже при том, что это всего лишь сон?

– Даже при том, что это всего лишь сон, – не раздумывая ответил Виллем.

– Ясно. – Нефрен снова развернулась к куску мяса. – Думаю, это к лучшему. Тебе всё равно не стоило и пытаться искать причину не помогать ей. Но...

– Что "но"?

– Прости, если доставила беспокойство.

– Не говори глупостей. – Виллем, помахав рукой, вышел из кухни.

– Вы с ним полаялись? – донёсся до него вопрос Нанетт. И кто только научил её этому слову...

– Когда закончите, отнесите немного Алли. Она, наверное, голодна.

– Ла-а-адно! – бодро откликнулась Нанетт своим тонким голоском.

Алмерия не проснулась к тому времени, когда суп был готов. Она выглядела так мирно спящей, что её решили не будить.

Алмерия не проснулась и утром, когда пришла пора завтракать.

Они пробовали звать её.

Пробовали трясти.

Пробовали хлопать по щекам.

Пробовали кричать её имя.

Ничего не помогало. Она так и не открыла глаза.

Дежурное помещение больницы Гомага.

– Ах да, знаете тот слух про пение? – спросил санитар в поношенном белом халате, тасуя колоду. – Я вроде бы тоже что-то слышал. Голос казался... каким-то очень знакомым. Знаете, как бывает, когда впервые за долгое время слышишь старую песню.

– Значит, просто напевал кто-то неподалёку. Может, кто-то, с кем учились вместе, или что-то в таком роде, – сказал другой санитар, бросая карту на стол. – Лично мне не нравятся все эти слухи о призраках вокруг пациентов. Пусть они и не просыпаются, но всё равно живы. Один "щитоносец".

– Ну, пока ведь ничего серьёзного не происходит. Два "рыцаря".

– Это лишь вопрос времени. "Аристократ" и "прислужник".

Карты усеяли стол. Один из санитаров, вполголоса ругнувшись, сердито бросил на него монетку.

– Как думаешь, они придут в себя? Пациенты.

– Сомневаюсь. С ними что-то не так. Когда люди так долго остаются в коме, их тела начинают истощаться и у них появляются пролежни, но с этими пациентами не происходит ничего подобного.

– Слушайте, а вам не кажется, что искатели приключений немного задерживаются? – внезапно осознал один из них.

Существовали опасения, что больных может попытаться похитить какая-то преступная группа, так что здание больницы усиленно охранялось. Искатели приключений посменно патрулировали территорию и каждые полчаса отмечались в дежурном помещении. Санитары посмотрели на часы. Прошёл уже почти час.

– Ну, мало ли. Приступ диареи, например. Играем, играем.

– Но тогда они бы наоборот прибежали за лекарством.

– Да какая разница, раздавай. Я должен отыграться.

Привставший со стула санитар, вздохнув, уселся обратно.

В это время искатели приключений – и среди них некая девушка в доспехах из красной кожи – неподвижно лежали на земле, в тени, куда не доставал свет луны и уличных фонарей. Ни на ком из них не было видимых ран, но никто из них не подавал признаков жизни.

И в это же самое время группа мужчин в чёрных, сливающихся с ночью плащах, проникла в особое отделение больницы.

“Стоп”, – безмолвно просигналил один из них своим спутникам жестами и движениями губ. – “Похоже, там кто-то есть.”

“Объяснись.”

“Я слышу пение.”

Остальные прислушались.

“Я тоже. Но это нам не помеха.”

“Согласен. Времени мало. Поторопимся.”

Тот, кто подал сигнал остановиться, немного подумал, но потом согласно кивнул.

Они пронеслись сквозь темноту, отперли дверь в палату, скользнули внутрь, подошли к нужной кровати и всмотрелись в лицо спящего.

Сомнений нет. Первая цель, Грацис Н. Одл.

Мужчины извлекли чёрный мешок для тел и развернули его. Один из них поднял пациента, собираясь запихнуть его внутрь...

Одл открыл глаза.

– Э? – с губ держащего его на руках мужчины сорвался возглас удивления.

Тело Одла громко ударилось об пол.

“Что ты творишь?!”

Ощутив, что дело приняло опасный оборот, остальные мужчины напряглись. Их товарищ, поднимавший тело Одла, лежал перед ними на полу. Из его тела вытекала тёмно-красная жидкость. По комнате начал распространяться железистый запах.

Одл встал на ноги. Уставился на мужчин налитыми кровью глазами. Из его рта, распахнутого так широко, как только было возможно, раздался неслышимый голос.

“Он... поёт?”

Тело Одла раскачивалось взад и вперёд, его губы продолжали двигаться.

Эти неожиданные события не сбили похитителей с толку. У них есть задание, которое нужно выполнить быстро и тихо, и пока что помешал лишь небольшой шум. Но никто в больнице, похоже, пока ничего не заметил. То, что цель сопротивляется, сути дела не меняет. Возможно, придётся действовать немного грубее, но это не имеет значения.

Однако.

Они увидели.

Их глазам внезапно открылся странный вид.

Пепельная равнина.

Лишённый людей, лишённый деревень и городов мир, над которым движутся лишь солнце и луна, порождая бесконечный цикл дня и ночи.

И этот странный и чуждый пейзаж почему-то казался мужчинам до боли знакомым. Необъяснимое, невыносимое чувство тоски захлестнуло их, завладело их сердцами.

– Что...

Охваченные замешательством, только сейчас они поняли, что не могут пошевелиться. Они лишились возможности двинуть даже языком, не говоря уже о руках и ногах.

Им было уже не под силу не то что схватить медленно приближающегося Одла, но даже увернуться или защитить себя. Они не могли даже закричать от ужаса.

Одл всё продолжал петь, не издавая ни единого звука.

Похитители один за другим попадали на пол.

Из их тел, пятная чисто вымытый пол больничной палаты, хлынули тёмно-красные потоки.

Виллем хотел о многом расспросить Наврутри. Как продвигаются его попытки остановить приближающуюся трагедию? Удастся ли им спасти мир? Нашёл ли он способ разбудить всех тех, кто впал в кому?

Но, шагая по дороге в Гильдию, Виллем осознал, что даже не знает, где искать Наврутри. Наверное, если как следует постараться, то удастся его найти, но на это потребуется время, а Виллем не в настроении для неспешной игры в прятки.

А может, Наврутри скрывается в тайной лаборатории Истинного Мира? Если так, то найти его будет ещё сложнее. Несмотря на сравнительно скромную площадь Гомага, искатели приключений так и не сумели ничего обнаружить. Лаборатория либо очень хорошо замаскирована, либо, может быть, даже спрятана под землёй.

Под землёй. Ну конечно же! Виллем совсем забыл. Он же знает такое место. Подземное сооружение неизвестного происхождения, скрытое под городом. Ему известно его примерное расположение. Никаких свидетельств того, что оно как-то связано с Истинным Миром нет, но проверить стоит.

Это не реальность. Это тюрьма душ. Искусственно созданный иллюзорный мир.

Этот город и эти люди так похожи на реальных лишь для того, чтобы укрепить незримые стены темницы.

Всё здесь ненастоящее. Нет, я не должен позволить себе поверить в то, что хоть что-то здесь настоящее. Это лишь ослабит мою волю, стремление вернуться в реальность. Это станет шагом к тому, чтобы остаться запертым в этой тюрьме навечно.

Когда мы выберемся отсюда, этот мир исчезнет вместе со всем, что в нём есть. А значит, неважно, что произойдёт со всеми этими людьми. Я принял это с самого начала. По крайней мере, должен был.

Эта Алмерия ненастоящая. Я всё равно собирался скоро бросить её. То, что я потерял её, не имеет значения. Всё это не имеет никакого значения.

Виллем снова и снова отчаянно пытался убедить себя в этом, но безрезультатно.

Какая разница, настоящая она или нет? Это Алмерия. Она называла меня Отцом. Она просила остаться с ней. Она смеялась передо мной. Плакала. Сердилась. Злилась. Грустила. Капризничала. Она показала мне своё лицо. Лицо, которое я уже не должен был когда-либо увидеть. Она позволила мне услышать свой голос. Разумеется, я не хотел потерять её снова.

– Виллем, – неожиданный оклик заставил его вынырнуть из размышлений.

Опустив взгляд, он впервые заметил, что рядом с ним шагает Нефрен – настолько его ослепил этот внутренний спор. Также он заметил, что дорогу начинает заносить снегом.

– Прости. Я сделал страшное лицо? – Виллем глубоко вдохнул, потом выдохнул.

– Да, но дело не в этом. Что-то не так.

Виллем осмотрелся, но ничего необычного не заметил. Тянущаяся вдаль под небольшим уклоном улица, короткие лесенки, ведущие к расходящимся во все стороны пешеходным дорожкам. В воздухе витает запах готовящейся еды, всегда разносящийся вечерами по жилым районам. Люди, как обычно в это время спешащие домой... Что?

Несколько человек там и сям просто стояли как вкопанные. Они смотрели кто куда: в небо, на землю, на улицу перед собой. Но их взгляды были пусты, словно они... лишились души.

– Не может быть.

Виллем бросился к ближайшему – женщине, видимо, возвращавшейся домой с покупками. Она просто стояла, застыв на месте, по-прежнему держа в руке корзину с мясом и овощами. Она выглядела не так, словно потеряла сознание, скорее – что совершенно забыла, кто она и что здесь делает, словно её разум совершенно опустел.

Он попробовал заговорить с ней. Помахал рукой перед её лицом. Схватил за плечи и с силой тряхнул. Но женщина ни на что не реагировала. Лишь её губы едва заметно двигались, словно она что-то шептала, а может, пела. Но Виллем не мог разобрать ни звука, сколько ни вслушивался.

– Рен.

– М-м.

Нефрен, без лишних слов поняв приказ Виллема, побежала. Она принялась обходить остальных людей вокруг, проверяя состояние каждого. Виллем тем временем торопливо зажёг Яд и прыгнул вверх, оставив в мёрзлой земле глубокие отпечатки ботинок. На высоте, в несколько раз превышающей высоту окрестных зданий, он осмотрелся.

Плохо...

В нескольких частях города занялись пожары. Ветер нёс крики, полные замешательства и паники.

– Началось?

Очень плохо. Хаос, чем бы он ни был вызван, уже выплеснулся на волю и с каждой секундой распространяется всё дальше.

– Виллем. – Когда он приземлился, к нему подбежала Нефрен. – Со всеми одно и то же. Они ни на что не отзываются. С остальными, теми, кто не застыл, всё в порядке. Но они начинают замечать происходящее.

По оценке Виллема, это ошеломлённое состояние охватило примерно двадцать процентов горожан. Но остальные восемьдесят быстро теряют самообладание от жути при виде того, как люди вокруг них внезапно застывают на месте.

– Какой-то быстро распространяющийся яд?

Нет. Всё гораздо хуже. Это, должно быть, та фракция Истинного Мира, с которой борется Наврутри. Видимо, они закончили разработку своего проклятия, способного поражать кого угодно и где угодно. Но всё же... что-то не так.

Виллем не мог объяснить, что именно, но что-то в происходящем казалось ему неестественным.

– Давай пока вернёмся в приют. Я беспокоюсь за Алли и осталь...

Рядом вдруг раздался крик боли.

Виллем обернулся.

Та женщина, к которой он подходил, снова пришла в движение. Она вцепилась зубами в плечо подошедшего к ней мужчины, вероятно – родственника. Брызнула кровь. Зубы женщины, слишком слабые для той плоти, которую она пыталась разорвать, принялись выпадать. Мужчина, с лицом, искажённым чистыми страхом и безумием, оттолкнул её прочь, она потеряла равновесие и упала.

И медленно встала снова. В её окровавленном рту, на месте выпавших зубов, начало вырастать нечто. Словно какие-то сине-фиолетовые... щупальца.

– Хватай всех незатронутых и бегите в приют! – крикнул Виллем, срываясь в бег.

Женщина – точнее, уродливое нечто, только что бывшее женщиной – снова пыталось напасть на мужчину. Виллем ударил тварь обеими ладонями в живот. Медвежья Лапа, приём, которому он научился у самого Хирграма. Удар практически не причинял цели вреда, вся сила уходила на то, чтобы отбросить противника прочь от себя.

– Что?! – В момент касания Виллем заметил нечто странное. Тело женщины казалось тяжёлым и твёрдым, словно слиток свинца. – Вы целы?!

Игнорируя боль в запястьях, Виллем развернулся к мужчине. Укус, должно быть, задел артерию: из плеча мужчины обильно лилась кровь. Нужно как можно быстрее остановить кровотечение, иначе будет поздно. Виллем торопливо оторвал кусок собственного рукава и бросился к пострадавшему.

– Песня... – пробормотал мужчина. – Слышу... песню... – Его глаза начали терять фокус, он невидяще уставился в пустоту. – Пепельный мир... Да... Я помню...

Видя перемену в его состоянии, Виллем попятился. Плохо. Льющая из плеча мужчины кровь вдруг бешено забурлила. И, как и с женщиной, из раны принялось расти сине-фиолетовое нечто. Человек превращался в монстра прямо перед Виллемом.

Но Виллем не испытал и тени удивления. Он с лёгкостью принял произошедшую у него на глазах трансформацию. Человек стал нелюдем. Гипотеза, в которую он до конца не хотел верить, оказалась доказана прямо у него на глазах.

– Нет... – в ужасе прошептала Нефрен. – Это же...

Она, должно быть, пришла к тому же выводу, что и Виллем. В конце концов, она годами сражалась с ними в небесах. Она была создана ради того, чтобы погибнуть в битве с ними. А значит, никак не могла ошибиться. Нефрен сразу узнала, что перед ней, и прошептала его имя.

– Аврора... Пронзающий и Проникающий Второй Зверь…

* * *

Братоубийца Десператио. Карильон, существующий лишь ради убийства человека человеком. Тот самый меч, с которым Нофт Кеэ Десператио выходила против Зверей. То открытие натолкнуло Виллема на теорию: Звери – это не более чем преобразившиеся люди.

И теперь, в этом воспроизводящем прошлое сне, теория получила доказательство.

Конец этой истории ему уже известен.

Как и сказано в легендах, Эмнетуайт выпустят – точнее, преобразятся в Зверей – и обрушатся на мир, неся смерть и разрушение.

* * *

В целом его тело напоминало струну. Если бы Виллему нужно было с чем-то сравнить, то змея, наверное, была бы лучшим выбором.

Но, разумеется, это вовсе не змея. Безголовое и бесхвостое существо, с бесчисленными иглами по всему телу. Иглы могут свободно укорачиваться и удлиняться, иногда действуя подобно жгутикам, позволяя существу перемещаться, а иногда пронзая жертв подобно бритвенно-острым копьям.

Аврора, Пронзающий и Проникающий Второй Зверь. Одна из самых часто встречающихся разновидностей Зверей, но также одна из наименее опасных, потому что они не могут убить больше одной жертвы одновременно. Если Аврора встречается группе из троих, то одному или двоим спасение почти гарантировано. Остальные шестнадцать видов Зверей далеко не столь милосердны.

Торопясь обратно в приют, Виллем и Нефрен собирали так много остававшихся незатронутыми, как только могли. Поначалу всё шло хорошо. Люди, слыша их зов, присоединялись к ним. Было несколько нападений, но серьёзной угрозы они не представляли.

Однако, когда группа выросла примерно до двух десятков человек, всё пошло прахом. Один из незатронутых, юный мальчик, внезапно набросился на идущих рядом. Он преобразился, но обладал всё той же силой маленького ребёнка, каким и был изначально, так что одолели его с лёгкостью. Но потом начались проблемы. Страх от осознания того, что каждый идущий рядом может в любой момент превратиться в монстра и напасть, разорвал их группу изнутри. Не обращая внимания на все попытки Виллема успокоить их, люди разбежались.

Наконец добравшись до приюта, они обнаружили, что внутри никого нет.

Ни Алмерии, которая должна была всё так же спать в кровати.

Ни детей, которые должны были ждать в безопасности запертых комнат.

Виллем и Нефрен звали, но никто не откликнулся на их крики. Они проверили каждую комнату, каждый шкаф – безрезультатно. За их короткое отсутствие все куда-то исчезли. Виллем прикоснулся к простыням Алмерии, но не почувствовал ни капли тепла, словно в её постели никто не лежал.

– Ха-ха. – Тело Виллема внезапно отяжелело, он едва устоял на ногах. – Понятно. Всё-таки это работа демонов. Ишма или Буфа, наверняка. Они наконец-то вмешались, чтобы сломить нас...

– Виллем, – предостерегающе сказала Нефрен.

– Знаю. Я не стану убегать от реальности.

Он проверил каждую дверь и каждое окно, но следов взлома не обнаружил. Алмерия и дети не ушли сами и не были похищены. Можно было бы предположить, что похитители просто мастерски скрыли все следы, но тогда возникал вопрос, зачем бы им это понадобилось.

Нет, это исчезновение не имеет рациональных объяснений. Создатель сна, всё это время сохранявший сходство иллюзии с реальностью, в конце концов вмешался в происходящее. Он хочет навечно запереть здесь Виллема и Нефрен, превратить их в обитателей этого мира, и с этой целью переписывает историю до того, как появившиеся Звери убили его цель. Виллем правильно разгадал его план.

– Если бы только Алли превратилась в Аврору... Я не возражал бы принять смерть от неё...

В конце концов, вернувшись обратно в реальность, Виллем и Нефрен всё равно погибнут. Оставаться навечно запертым здесь он также не хотел. Было бы неплохо умереть, защищая то обещание, первое обещание, то, которое он так и не исполнил. Он не мог вообразить себе более достойной причины расстаться с жизнью.

– Но нет, стоп. Это ведь означало бы бросить тебя, Рен.

– Ничего страшного. Если ты погибнешь, то я, скорее всего, просто погибну с тобой. – Пальцы Нефрен мягко обхватили палец Виллема.

– Что ж, это значит, что теперь мне нельзя погибать, так? – Он, как обычно, взъерошил волосы Нефрен, а она, как обычно, скривилась и увернулась от его руки.

Итак, обдумаем эту загадку. Что означает исчезновение Алмерии и детей? Ответ, скорее всего, укажет им путь к их последнему врагу.

Город начал меняться вскоре после того, как Алмерия впала в кому. Жители один за другим преобразились в Аврор. Но в реальности развалины Гомага населяют Тимере, а не Авроры.

Этот иллюзорный мир, скорее всего, содержит воспоминания почти всех, а может, и просто всех жителей Гомага. Создатель сна воспроизвёл события прошлого, основываясь на этих воспоминаниях. Виллем и Нефрен чужаки в этом мире. Враг пытается заставить их остаться здесь навечно.

Предположения. Догадки. Интуиция. То, что они слышали. Чувствовали. Виллем собрал всё это в огромный котёл в своей голове и перемешал беспорядочное месиво.

Неужели?..

Вывод уже начал обретать форму, но тут зазвенел дверной колокольчик и раздался бешеный стук в дверь.

– Алмерия! Дети! Вы целы?!

– Тед? – пробормотал выдернутый из размышлений Виллем, подняв голову. Он уцелел? В груди зародилось чувство, которое он не мог бы с чистым сердцем назвать облегчением.

– Фалко! Вендель! Гораций! – Тед отчаянно выкрикивал имена детей, звоня в звонок и колотя в дверь.

– Наверное, всё-таки не стоит бросать его там.

– М-м. – Нефрен, кивнув, вышла из комнаты вслед за Виллемом.

– Минэ! Детлоф! Марлис! Нанетт!

Он что, специально оставил моё имя напоследок? – подумал Виллем, открывая дверь.

Тед, который бился в дверь чуть ли не всем телом, едва устоял на ногах.

– Виллем! Ты жив!

– Да, во всяком случае, пока.

Тед, должно быть, прорвался сюда сквозь сущий ад. Его мертвенно-бледное лицо служило неоспоримым доказательством всех тех ужасов, которые видели его глаза.

– Что с Алмерией и остальными?! С ними ничего не случилось?!

– Ну, по крайней мере, они пока не впали в безумие, – неопределённо кивнул Виллем.

– Слава небесам... – Казалось, колени Теда вот-вот подломятся.

Виллем схватил его за руку, чтобы поддержать.

– Хватит разговоров. Ты наверняка устал. Входи, я заварю чай

– А, сначала, пожалуйста, возьми вот это. – Тед, неспособный даже самостоятельно стоять на ногах, всё же ухитрялся сохранять на лице улыбку. Он протянул Виллему большой кожаный свёрток, который тащил на спине.

– Карильон?

– По правде говоря, это очень слабый меч, для него почти не нужны способности Героя. Я подумал, что он может пригодиться тебе, так что позаимствовал его в Гильдии.

Значит, Тед ещё и в Гильдию заходил, прежде чем прийти в приют.

– Как народ в Гильдии? С ними всё хорошо? Что с Люсье?! – вырвалось у Виллема.

– И я хочу, чтобы ты позаботился ещё кое о чём, точнее, кое о ком.

Тед, не отвечая, повернулся. За его спиной стояла юная девушка в дорожном плаще, на вид пятнадцати или шестнадцати лет. По её спине рассыпались ярко-алые волосы, она застенчиво смотрела в землю глазами того же цвета.

Откуда-то из глубин разума Виллема всплыло странное чувство узнавания. Он никак не мог отбросить ощущение, что где-то видел... точнее, где-то встречал эту девушку раньше. Но вспомнить, где и когда, никак не удавалось.

– Я встретил её на улицах. Там было много других, но я смог доставить сюда лишь её, – объяснил Тед. – Пожалуйста, помоги ей. Это единственное безопасное место, которое пришло мне в голову.

– Ладно, ладно. Давай, заходи. Может, сам ты этого и не осознаёшь, но ты выглядишь так, что в могилу краше кладут.

– Нет, боюсь, я должен идти, – усмехнулся Тед.

– Что ты несё...

– Я слышу песню. – Тед не позволил своей вымученной улыбке исчезнуть, даже когда по его щекам потекли слёзы. – Она зовёт меня домой. Меня тянет домой. Кто-то всё шепчет и шепчет в моей голове. Перед моими глазами, поверх того, что я вижу, встают равнины пепельного песка. Мне осталось недолго.

– Тед.

– Так что извини, но я не могу остаться на чай. Да, конечно, ради Алмерии я всегда мечтал стать опасным парнем, но не в таком смысле. И в любом случае я поклялся себе ждать, пока не получу благословения от её возлюбленного отца. Я не позволю этому дурацкому сну и этой идиотской песне поколебать мою решимость.

– Тед...

– А теперь прошу прощения. – Тед оттолкнул руку Виллема и из последних оставшихся сил выпрямился. – В остальном полагаюсь на тебя, – и с этими словами Тед побежал прочь. Вскоре его фигура растворилась в вечерних тенях.

* * *

Виллем никак не мог выбросить из головы образ Теда, убегающего вдаль. Только теперь он понял, каким же замечательным парнем был Тед. Он по собственной воле решил сбежать как можно дальше от безопасного укрытия, чтобы защитить Алмерию и совершенно незнакомую девушку. Наверняка он ощущал смертельную усталость. Страх. Одиночество. Но всё же сохранял мужество до конца.

"Пожалуйста, помоги ей." Виллем хотел бы исполнить его последнюю просьбу, но как он может спасти хоть кого-то в этом катящемся в бездну мире? "В остальном полагаюсь на тебя"? Да ты всего лишь восьмого уровня! Зачем... Зачем ты пытался строить из себя героя...

Девушка с красными волосами, нахмурившись, смотрела на поставленную перед ней чашку с кофе. Точнее, она смотрела на тёмно-коричневую жидкость в чашке.

– Не любишь кофе? – спросил Виллем.

Девушка помотала головой и возобновила игру в гляделки с чашкой, словно вовсе не собираясь подносить её ко рту.

– Может, добавить сахара и молока?

Девушка снова помотала головой. Потом, похоже, решилась. С лицом солдата, идущего в последний бой, она подняла чашку и разом проглотила содержимое.

Лицо девушки густо покраснело. Она торопливо поставила чашку на стол и, тихо вскрикнув, прикрыла рот обеими руками. Потом начала отчаянно хватать воздух ртом, словно вытащенная на берег рыба.

– Видимо, было слишком горячо, – сказала Нефрен, ставя перед ней чашку с холодным молоком.

Девушка мгновение колебалась, словно глоток молока будет равнозначен признанию поражения, но вскоре схватила чашку и осушила до дна.

– Горячо. И горько, – сказала она, переведя дыхание.

Ещё бы...

– Хочешь ещё?

– Только теперь с молоком, – девушка слегка смущённо протянула пустую чашку.

Она казалась немного странной. Виллем предположил, что ей около пятнадцати лет, столько же, сколько и Ктолли. Но своей речью и поведением она производит впечатление совсем маленькой девочки, даже младше, чем Нефрен.

На ней дорожный плащ, но её спутников нигде не видно. Может, она путешествует одна, а может, потеряла их. Учитывая вероятность того, что спутники девушки могли преобразиться в Зверей, Виллем не очень-то хотел пускаться в расспросы.

И самое главное, её взгляд. Каждый раз, поднимая глаза от кружки с кофе, она смотрит прямо на Виллема, так пристально, словно пытается проникнуть взглядом в его самые сокровенные мысли. Когда он встречает её взгляд, девушка тут же смущается и снова опускает глаза. Не слишком-то дружелюбно, но враждебности Виллем тоже не чувствовал. Вынужденный произвести анализ, он бы сказал, что ощущает смесь любопытства и осторожности в отношении шесть к четырем.

– У меня что-то с лицом? – спросил он у Нефрен. Та покачала головой.

Хм-м... Может, мы и правда где-то встречались? Виллем перебрал воспоминания о тех временах, когда был Квази Героем, но ничего не обнаружил. Да и вряд ли он забыл бы встречу с обладательницей таких ярко-алых волос.

Алые волосы. Перед глазами встал образ Ктолли. Когда она начала терять воспоминания, её голубые волосы постепенно начали менять цвет на ярко-красный. Может, тому виной просто неровный свет очага, но алые волосы сидящей перед ним девушки выглядят очень похожими на красные волосы Ктолли. Может, поэтому она кажется такой знакомой?

– Эм-м, – девушка подняла взгляд. – Ты... настоящий Виллем, так?

– Хм? А, да, – неожиданный вопрос застал его врасплох, но он сумел ответить. – Не думал, что я так знаменит... Ты откуда-то знаешь меня?

Девушка кивнула.

– А, тебе Тед рассказал?

Девушка покачала головой.

– Я видела тебя во сне. Немного коротковатом, но... как бы... приятном.

– Ха...

Это что, такой новый способ заигрывать? Да, конечно, сценарий того, как в экстремальной ситуации между мужчиной и женщиной зарождается чувство, весьма популярен, и они, несомненно, сейчас в крайне экстремальной ситуации, но, учитывая возраст девушки, Виллем как-то не ощущал в себе ни капли романтического настроя.

– Могу я спросить кое-что? – сказала девушка.

– Что?

– Ты помнишь Лилию?

Разумеется, слава об Истинном Герое Лилии Асплей разошлась гораздо шире, чем о Виллеме, так что нет ничего удивительного в том, что девушка её знает. Но то, что девушка вдруг именно сейчас спросила про Лилию, да ещё и использовала слово "помнишь" вместо "знаешь", показалось Виллему странным.

– Конечно, – коротко ответил он. – А что?

– Она очень важна, – сказала девушка. – Лилия мой идеал. Она сильная, упорная и крутая.

Виллем подавил желание рассмеяться. Лилия была Истинным Героем, символом способности человечества оказывать сопротивление всем прочим расам, и Церковь неустанно преувеличивала её подвиги. Она так сильна, что может сразить дракона одним ударом. Она так добра и благородна, что не может пройти мимо слабых и нуждающихся. Она так прекрасна в своих доспехах, что орда борглов пала перед ней на колени. И так далее и тому подобное.

Разумеется, Виллем знал правду. Ей требовалось полдня, чтобы сразить дракона, она не была настолько глупа, чтобы забывать о деле ради каких-нибудь слабаков, а предоставленные Церковью доспехи надела лишь раз, после чего сорвала их с воплем "Слишком тесные!" и отослала обратно. Та Лилия, которую знал Виллем, была несговорчивой, прямолинейной, неуправляемой и, больше всего прочего, свободной.

– А ещё она храбра в подлинном смысле этого слова, – пока Виллем отвлёкся на воспоминания, девушка продолжала восхвалять Лилию. – Она любила одного человека, но скрывала это. Она отказалась от собственного счастья ради счастья любимого. Она без колебаний отправилась на битву, зная, что погибнет в ней. Увидев Лилию, я поняла, что за существа люди.

– О? Ну, это замечательно.

Некоторые слова девушки казались странноватыми. Они с Лилией что, встречались и секретничали о любви? Секретничающая о любви Лилия... Виллем снова чуть не рассмеялся.

– Я хотела стать такой же, как она. Таково было моё последнее стремление. Потом я погибла и раскололась на кусочки, но, наверное, эти чувства сохранились.

– О чём ты говоришь?

– А... – Словно вырвавшись из какого-то транса, девушка резко подняла голову. – Ни о чём. Это всё ерунда, так что забудь, что я сказала. Но запомни, совсем немножко.

Так забыть или запомнить...

– Кто ты такая? – спросила Нефрен, – Почему-то, глядя на тебя, я никак не могу успокоиться. Мне не по себе.

– Тебе, наверное, просто кажется. Думаю, лучше просто не обращать внимания, – сказала девушка, допивая содержимое чашки, теперь примерно на две трети состоящее из молока.

– Полегчало? – спросил Виллем.

– Да, – кивнула девушка.

– Хорошо. Прости, но можно попросить тебя присмотреть немного за домом?

– Э? – девушка, похоже, не поняла вопроса.

– Нам нужно ненадолго уйти, – Виллем покосился на Нефрен. – Я хочу, чтобы ты осталась тут, пока нас не будет. Могу я положиться на тебя?

– Куда вы собираетесь?

– Нужно кое с кем встретиться. Мы разрушим её жилище и перевернём вверх дном весь этот крошечный садик за компанию.

– Тогда я с вами.

– Нет, это слишком опасно. В приюте тебе ничто не угрожает... Ну, не то чтобы совсем ничего, но тут безопаснее, чем где угодно ещё. Я не могу подвергать тебя опасности, раз уж обещал тому сопляку позаботиться о тебе.

– Ты вернёшься сюда? Можешь пообещать?

Виллем с Нефрен скоро отправятся сражаться с создателем этого мира. И тогда либо одержат победу и развеют сон, либо проиграют и погибнут. В любом случае, они не вернутся. Виллем никак не сможет исполнить такое обещание.

– Прости, но нет.

Сначала он хотел согласиться. В конце концов, они с этой девушкой больше никогда не увидятся, так что какая разница? Но он не смог заставить себя солгать. Он не смог заставить себя повторить то, что сделал много лет назад в этом самом приюте.

Виллем взял прислонённый к стене Карильон и передал Нефрен. Диндрейн, серийная модель. Пусть и намного уступающий в силе Инсании, этот меч может похвастаться высокой производительностью и надёжностью, заслужившими ему добрую славу среди рядовых Квази Героев, неспособных сражаться мечами высокого класса. Шедевр столичных мастерских.

– Ты уверен, что его стоит взять мне? – спросила Нефрен.

– Я немного умею сражаться голыми руками, но ты будешь беззащитна без меча, верно? – спросил Виллем, и получил в ответ короткий кивок. – Ну, мы пошли, – он отвернулся от девушки с красными волосами и вышел из дома.

* * *

– Разве ты не хотела поговорить ещё? – Летающая рыба возникла из пустоты и обвилась вокруг красноволосой девушки. – Ты наконец-то встретилась с ним. Могла бы пококетничать побольше.

– Нет. – Девушка тряхнула головой. – Это не я влюблена в Виллема. Мне такие глупые парни не нравятся.

– Какая же ты упрямица... Ну, как хочешь. – Рыба продолжала кружиться вокруг девушки. – Не лучше ли было пойти с ними, даже если для этого пришлось бы раскрыть себя? Наша цель почти совпадает с их целью. Думаю, сотрудничество пошло бы на пользу всем.

Тишина в ответ.

– Может, он и ненавидит тебя, как ты настаиваешь, но он не из тех, кто может поддаться эмоциям и забыть о цели. Думаю, у нас был хороший шанс получить от него помощь.

– Наверное.

– Так почему ты не попросила?

– Не знаю. – Девушка посмотрела через окно в ту сторону, куда убежали Виллем и Нефрен. – Когда он сказал, что не может взять меня с собой, я почему-то самую чуточку обрадовалась.

– Хм-м... Ясно... Вот оно что...

– Что?

– О, ничего. Просто очень в твоём стиле, вот и всё, – вздохнула рыба. – Кстати, как тебе твоя первая чашка чёрного кофе?

– Горячо, – не задумываясь, ответила девушка.

* * *

Нефрен летела в небе на иллюзорных крыльях, а Виллем перепрыгивал с крыши на крышу на усиленных Ядом ногах. Под ними улицы заполоняли орды Аврор.

– Этот мир создал Зверь, а не демон, – сказал Виллем, прыгая снова и разбрасывая во все стороны черепицу. – И до совсем недавнего времени Зверь просто не существовал в этом мире. Он был ещё не преобразившимся человеком. Вот почему он не взаимодействовал с нами напрямую, и поэтому же мы не могли его найти, как ни искали.

Но теперь время наконец настало. Среди людей начало распространяться проклятие, и люди превратились в Зверей. Тогда создатель и начал действовать. Алмерия исчезла потому, что ему так было нужно.

Снизу до них доносились крики. Кто-то из людей ещё уцелел, но очень скоро не останется никого.

– Я что-то не понимаю, – отозвалась Нефрен.

Виллема это не удивило. Он и сам не до конца понимал, что происходит. Он лишь пытался связать воедино все загадки так, чтобы результат выглядел правдоподобным. Он не мог доказать свои слова или обосновать их логически.

– Ну, пока давай не будем думать об этом. Важно то, что мир довольно точно воспроизводит реальные события пятисотлетней давности. Наша реальность – это пятисотлетнее будущее для этого мира. Иначе говоря, то, что пережило пятьсот лет в реальности, сейчас должно быть здесь, в этом мире.

Виллем приземлился на церковный шпиль. Центральная площадь была видна как на ладони.

– Здесь? – Нефрен опустилась рядом.

– Да, если я правильно помню координаты, то где-то прямо тут.

– Я ничего не вижу. – Нефрен осмотрелась, но увидела лишь орды бродящих вокруг жутких монстров. – Оно ведь не там, прямо среди всех этих Зверей, нет?

– Ну конечно, именно там, – ответил Виллем.

Он сжал кулаки... точнее, попытался, но почувствовал странное сопротивление собственного тела. Он отлично понимал, что означает эта боль. Сон подходит к концу. В реальности Виллем – всего лишь не до конца умерший труп. Переломанные кости, разорванные сухожилия, отказавшие органы, и, сверх всего прочего, перерасход Яда осушил сами истоки его жизненной силы. А теперь его тело внутри сна начинает приближаться к своему реальному состоянию. Но у него ещё есть время. Глубоко вдохнув, Виллем снова сжал кулаки.

– За мной, – сказал он, и спрыгнул вниз.

Падая, он оттолкнулся ногой от церковной колокольни, чтобы ускорить полёт. Сообщив себе ускорение, во много раз превосходящее ускорение свободного падения, он врезался в маленький разбитый фонтан в центре площади. И обрушил вниз кулак. Каратель Драконьего Сияния. Приём, способный расколоть землю или остановить водопад.

Церковный колокол в сотрясённой его пинком колокольне раскачивался над головой из стороны в сторону с громким звоном. Спустя мгновение по каменной мостовой побежали трещины, и площадь начала проваливаться.

В яблочко. Загадочное сооружение под улицами Гомага, то самое, которое он исследовал вместе с Гриком и Ктолли. Последнее место в городе, оставшееся скрытым от глаз и искателей приключений, и всех остальных, пока пятьсот лет спустя его не обнаружила экспедиция с Регул Айра.

Ай. Каратель Драконьего Сияния, исполненный тем, кто недостаточно умел, чтобы обуздать водоворот бушующей силы, производит мощную отдачу. Кожа на правом кулаке Виллема лопнула, кость, похоже, треснула. Но он всё ещё может двигаться.

– Сюда!

Оставив подступающих Аврор на Нефрен, Виллем нырнул вниз, во тьму.

* * *

В подземных сооружениях неизбежно сталкиваешься с определёнными проблемами, первая из которых – это освещение, а вторая – вентиляция. Когда нет доступа к солнечному свету, остаётся лишь освещать путь огнём, но слишком сильное пламя мешает дыханию. Из-за этого появляется необходимость в больших окнах для получения свежего воздуха, что в свою очередь сильно демаскирует сооружение. В результате тайные подземные базы никогда не были полезны с практической точки зрения.

На Регул Айре можно было бы просто использовать кристаллические лампы...

Бесполезные мысли проносились в голове Виллема, но если коротко – внутри было темно. Очень темно. А он так и не научился никаким полезным приёмам ночного видения или заклинаниям освещения. Также он не обладал большим опытом исследования подземелий, о которых ему напомнило это сооружение. Может, он и выглядел крутым, без оглядки бросаясь внутрь, но, к сожалению, его действиям недоставало обдуманности.

Нефрен за его спиной влила в Диндрейн немного яда, и щели в клинке слабо засияли.

– Может, увеличить мощность?

– Нет, этого хватит.

Могучий Карильон, последняя надежда человечества, играет роль факела. Теперь Виллем осознал, что нужно было просто взять нормальный факел, но ранее его не заботили мелкие детали. Грик наверняка поднял бы его на смех, если бы был сейчас с ними.

Виллем распахнул ближайшую дверь и осмотрелся в тусклом свете. Попросту говоря, в комнате царил хаос. Беспорядочные кипы бумаги на каждом столе, шкафу – и даже на полу не оставалось свободного места. Бесчисленные документы, пачки исследовательских отчётов и кипы написанных от руки записок захватили это место полностью и бесповоротно.

Напоминает некий архив, подумал Виллем.

Он осмотрелся в поисках другого пути дальше, но безуспешно. В случае необходимости он мог бы проложить дорогу, просто снова проломив пол или стену. Но где-нибудь рядом могут таиться Авроры, а правый кулак до сих пор болит, так что лучше не рисковать.

– Это... – Нефрен подобрала лист бумаги. – Записи об исследованиях?

– Наверное что-то о проклятии, превращающем людей в Зверей, да?

– М-м... Непохоже.

Услышав неуверенность в ответе Нефрен, Виллем взял лист. Ну что за корявый почерк...

– "...Что такое Гости?"

А? Разумеется, Гости есть Гости, вот и всё. Давным-давно они наполнили великую пустоту, создав этот мир. Окутали землю буйной зеленью, наполнили океаны водой и вдохнули жизнь в людей и прочие расы. После чего разделили свои души между людьми и исчезли.

Совсем недавно последний выживший Гость вдруг пробудился и по непонятной причине выступил против человечества вместе с Пото, своими прислужниками. Виллем и его товарищи сумели одолеть их ценой огромных жертв, потом случилось то да сё, и вот всё пришло к настоящему времени.

– "Гости не создавали мир. Они лишь изменили его". – О? Ну, чего ещё ждать от сектантов. – "Мир уже существовал, когда они посетили его. И в мире уже были существа, пусть и не в полном смысле слова живые. Но пришли Гости, и им не понравилось то, что они увидели. И тогда они прокляли мир и всё, что в нём было."

Стоп-стоп-стоп. Никогда ни о чём таком не слышал.

– Виллем? – спросила Нефрен.

– Ничего. – Он отбросил лист. – Теолог нашёл бы над чем посмеяться, но нам сейчас не до этого.

Снова оглядывая горы бумаги, он вдруг расслышал звон меча.

– Виллем.

– Слышу.

Где-то рядом. Он может чётко определить направление. По крайней мере, там кто-то есть. И, скорее всего, там же есть и что-то. Они выбежали из комнаты и снова нырнули в темноту.

Широко раскрытые крылья Нефрен давали достаточно света для безопасного бега по коридорам. По дороге они замечали на стенах множество знаков, гласивших: "Никаких надписей!". Но, похоже, толку от них было мало – каждый сантиметр стен был исписан формулами, заклятьями и зловещими угрозами.

Людей стало слишком много. Изначальное проклятье достигнет предела.

Люди не должны были существовать. Сотворив их, Гости совершили свою первую и величайшую ошибку.

Виллем бежал и мельком читал некоторые надписи.

Гости! Зачем вы сотворили людей?

Узрите, что навлекла на землю ваша тоска по дому! Узрите, чего вы нас лишили!

Стены были усеяны воплями агонии, выведенными дрожащими руками.

* * *

Сначала они заметили кучи Аврор, точнее, кучи изрубленных на куски Аврор. Далее они увидели Наврутри, который сидел, прислонившись спиной к ближайшей стене.

– Эй... – Вероятно, почувствовав приближающийся свет, Наврутри поднял взгляд. Его губы расплылись в обычной улыбке, но на этот раз она выглядела безжизненной. – А я-то думал, кого несёт. Как ты нашёл это место, Виллем?

Всё тело Наврутри ниже груди окрасилось в багровый цвет. Его живот превратился в жуткое месиво крови и внутренностей – вероятно, множество игл пронзило его. Ему осталось недолго.

Виллем предположил, что он до сих пор в сознании лишь благодаря Карильону, Лапидем Сайбилису. Карильоны высочайшего класса содержат в себе особые Таланты; активированный Лапидем способен поддерживать психическое и физическое состояние владельца. Но он не в силах исцелить раны и остановить кровотечение. Он бесполезен перед лицом неотвратимой смерти.

– Древнее проклятие развеялось. Нужно было обновить его. Но мы не смогли. Мы заполучили труп бога. Мы разбили на части её душу. Но всё же не смогли воссоздать проклятие Гостей.

– Эй... Наврутри!?

Свет Лапидем Сайбилиса начал угасать. Яд Наврутри иссякает.

– Мы не справились сами... Была нужна... мудрость... "Чужака"...

Его глаза больше не смотрели на Виллема. Его взгляд устремился куда-то в неведомую даль.

– Но... мы... опоздали...

Протянутая рука Наврутри упала на землю. Его бородатое лицо, то лицо, что вечно улыбалось знаменитой шутливой улыбкой, исказилось в гримасе мучительной боли и застыло.

– Что за бред ты несёшь?! – Виллем, не в силах сдержать эмоции, закричал на безжизненное тело. – Что ты творишь!? Тебе нельзя умирать! Ты не можешь проиграть! Ты же хотел спасти нас, так заверши, что начал! Герой ты или нет?! Это твой долг!

– Виллем.

Он сжал кулаки. Ему хотелось врезать Наврутри напоследок, но занеся руку, он сдался. И вместо этого поднял Лапидем Сайбилис.

– Какую бы битву вы ни вели, это уже не имеет значения. Исход был определён пятьсот лет назад, и мы никак не можем это исправить. Но...

Виллем зажёг Яд. Лапидем Сайбилис, Карильон высочайшего класса, не принял его. Щели в клинке едва заметно раскрылись, из них полился свет, но не более того. В его руках это лишь большой светящийся меч, а не Карильон, выкованный ради сражения с теми, кто намного превосходит людей.

– Может, мне взять его? – спросила Нефрен.

Виллем покачал головой и посмотрел вперёд.

В окутывающей подземную лабораторию темноте он различил слабые лучи света, падающие из-за следующей двери.

В центре огромной пустой комнаты возвышалась слабо светящаяся кристаллическая колонна. Из толщи кристалла смотрело множество лиц – скорбящих, радостных, печальных, удивлённых, спокойных, ошарашенных, яростных, напуганных. Но хотя все они отражали разные чувства, рты их двигались в унисон. И наконец, примерно в центре колонны наружу, подобно искусно вырезанной из дерева носовой фигуре корабля, выступала до середины кристаллическая же фигура юной девушки.

– Шиантор?.. Первый Зверь, скорбящий под луной?.. – обронила Нефрен.

Виллем слышал это имя. За все пятьсот с лишним лет существования этого Зверя про него почти ничего не удалось узнать. Никто даже не знал в точности, насколько он опасен. Загадочный Первый Зверь. Первое нечто, бывшее человеком и превратившееся в Зверя.

Виллем шагнул вперёд. Всё его тело тут же пронзила невыносимая боль, словно его разрубило на части. Фактически в нескольких местах его кожа и на самом деле начала лопаться. Он снова вспомнил то жалкое состояние, в котором оказался перед тем, как стать пленником этого сна.

Я видел счастливый сон, но ему пора заканчиваться.

Должно быть, в реальности она тоже преобразилась в Зверя здесь, в этой комнате, а не там, в приюте. Вот почему она исчезла из своей кровати.

– Не подходи, Рен. Если приблизишься, твой Яд высвободится и ты погибнешь, – предостерёг он, делая ещё один шаг.

Какой-то из внутренних органов лопнул. Виллем загнал кровавый комок, пытавшийся вырваться изо рта, обратно в желудок. С уголка губ сорвалась одинокая красная капля.

Всё нормально. То есть нет, совсем не нормально, но я хотя бы могу идти. Я всё ещё могу идти к ней.

Виллем должен был понять раньше. Он наверняка заметил бы, если бы подумал хоть чуть-чуть. Всё это время, с тех самых пор, как он очнулся в этом иллюзорном мире и до настоящего момента, она ни словом не вспомнила об их обещании. Она ни разу не сказала ему "с возвращением".

– Алмерия.

Виллем позвал, но не получил ответа. Он снова шагнул. Каждая кость в его теле треснула. Но всё же, опираясь на Лапидем Сайбилис как на костыль, он сумел удержать свой рассыпающийся скелет от падения.

– Никто из нас ни разу не напомнил про бисквитный торт.

Виллем молчал, зная, что этот мир нереален. Он знал, что не вернулся домой; их просто заперли в иллюзии. Понимая это, он молчал об обещании.

Но что тогда с Алмерией? Для неё, ничего не знающей о реальности, возвращение Виллема должно было выглядеть настоящим. Для неё всё должно было выглядеть так, будто обещание исполнено, но всё же она ничего не сказала.

Противоречие, которому есть лишь одно объяснение. Вероятно, она так никогда и не осознала это, но подспудно понимала: Алмерия Даффнер всё ещё не поприветствовала вернувшегося домой Отца.

О-те-е-е-ец...

Кристаллическая девушка позвала его – беззвучно, но Виллем чётко и ясно расслышал зов.

– И как долго ещё ты собираешься ждать? – Он горько улыбнулся. – Ты стала Зверем самой первой и затянула в свой сон тысячи остальных, сохранив внутри себя Гомаг таким, каким он был перед самым концом, да? И все эти пять сотен лет ты несла в себе эту иллюзию, хранила её и ждала, не уставая и не сдаваясь?

Ещё один шаг. В его теле отказало что-то ещё. Он уже не мог определить, что именно. Он весь превратился в сгусток мучительной боли.

– Всё это время ты ждала... в надежде, что однажды я забреду в твой мир?

Эта безумная мечта не должна была исполниться. Даже спустя тысячи эпох она не могла приблизиться к воплощению и на шаг. И всё же, всё это время она хранила мечту и пела в одиночестве. В своём крошечном саду, засеянном семенами трёх тысяч снов, она, подобно сломанной музыкальной шкатулке, без устали повторяла бесконечную песню.

– Прости... Прости, Алмерия...

Ещё один шаг. Теперь они всего лишь на расстоянии вытянутой руки.

Нужно лишь сказать "я вернулся", и её мечта сбудется. В этом крошечном саду он исполнит своё обещание. На его следующий день рождения она испечёт лучший в мире бисквитный торт. Она заставит его есть до боли в желудке. Два слова, и этот счастливый сон станет явью.

Виллем поднял правую руку, сжимающую рукоять Лапидем Сайбилиса.

– Начать техобслуживание!

Магические каналы, связывающие Карильон воедино, ослабли, и составляющие Лапидем Сайбилис тридцать пять Талисманов разлетелись в стороны вокруг Виллема. Левой рукой он схватил висящий на груди медальон, Талисман-переводчик, и сорвал его с цепочки. В этом мире сна снять его никак не удавалось, но теперь он лежит в ладони, ярко сияя. Виллем вложил его в клинок как тридцать шестой элемент Лапидема.

Функционирование Карильона – результат сложного и запутанного взаимодействия множества составляющих его Талисманов. Малейшего нарушения хрупкого баланса достаточно, чтобы разрушилась вся система. Соответственно, техобслуживанием как правило занимались лишь самые умелые и искусные инженеры в прекрасно оборудованных мастерских.

Основная цепь Лапидем Сайбилиса вдруг лопнула, почти половина магических каналов разорвалась. Виллема это не заботило. Если удастся хоть как-то связать оставшиеся каналы воедино, сохранив минимум функций, то этого должно хватить. Он ударил по центральному кристаллу, выводя меч из режима техобслуживания. Тридцать пять первоначальных Талисманов попытались занять свои обычные места, образовав неуклюжее подобие клинка.

Виллем поднял меч, грубое слияние оружия, способного сохранять разум, с Талисманом, предназначенным соединять разумы, и вонзил его в сердце кристаллической статуи.

А.

Песня оборвалась.

Виллем слабо улыбнулся.

– Прости, – тихо прошептал он. – Я не смог исполнить обещание.

По кристаллической колонне побежала трещина. Раздался звон, словно от множества маленьких колокольчиков, и Шиантор раскололся. И в самый последний момент перед тем, как окончательно погибнуть и исчезнуть навсегда, рот статуи изогнулся в мягкой улыбке, улыбке святой, дарующей прощение грешнику, улыбке дочери, каприз которой исполнил её любимый отец.

* * *

Земля содрогнулась.

Потолок, стены, пол, всё разом начало рушиться.

Виллем, у которого не осталось сил даже просто стоять, беспомощно полетел вниз вместе с обломками. Его охватило ощущение падения. Восприятие времени расплылось и исказилось.

В голове зазвучало громкое пение.

Всё перед глазами окрасилось в пепельно-серый цвет.

Что?!

Внезапная перемена захватила его врасплох, но вскоре он понял её значение. Теперь он слышит ту же песню, что и жители Гомага. Он видит то же самое, что они видели в своих снах.

Стремление превратиться в Зверя, лежащее в основе расы людей. Груз горя, захлёстывающий подобно яростной буре. Сила отсечь эту возлюбленную, потерянную часть реальности и создать иллюзорный мир. Непоколебимость заблуждения, что однажды можно будет утолить своё горе, заточив себя в этом мире. Сгусток эмоций, составлявших истинную природу Шиантора. А теперь, лишившись Алмерии, своего сосуда, этот сгусток проник в ближайшее существо, последнего человека, оставшегося на бескрайних просторах земли.

– А... Понятно... – Ну конечно. Люди могут превращаться в Зверей. – Видимо, и я не исключение...

В этом нет ничего удивительного. В общем-то, это очевидно.

Интересно, каким Зверем стану я?

В какое из семнадцати воплощений разрушения я превращусь?

Но, наверное, это неважно. Рядом Нефрен с Карильоном наготове. Даже если Виллем превратится в монстра, способного обнажить клыки против жителей Регул Айра, она тут же уничтожит его. Такой конец он примет спокойно.

– Виллем!

В него вцепилось что-то тёплое. Открыв глаза и отбросив пепельное видение прочь, он увидел Нефрен, обнявшую его окровавленное тело.

– Рен?!

Нечто зловещее текло из трупа Шиантора, втягиваясь в тело Виллема сквозь открытые раны. И теперь оно коснулось ран Нефрен.

Виллем уже не был способен на внятную речь, но Нефрен, видимо, поняла его вопрос.

Чуть приоткрыв зажмуренные глаза, она посмотрела прямо ему в лицо.

– Алмерия просила меня! – закричала она в ответ. – Она сказала: "Зная Отца, он наверняка очень скоро снова отправится куда-нибудь. И тогда у меня не будет иного выбора, кроме как доверить его тебе!"

Песня в голове Виллема притихла. Но это лишь означало, что она зазвучала громче в голове Нефрен.

– Она сказала: "Лишь ты сможешь позаботиться о нашем несчастном, хрупком Отце!"

О чём ты говоришь? Когда вы успели так сдружиться?

– И поэтому... Поэтому...

Песня зазвучала громче, заполняя их разумы.

Нефрен снова зажмурилась.

Да будь оно всё проклято. И почему у меня такие сильные и добрые дочери...

Итея. Тиат. Рантолк. Нофт. Лица фей вставали перед его мысленным взором одно за другим. Коллон. Панибаль. Лакеш... Они скоро станут совсем большими...

И хотя неодолимая тоска затопила его, уголки его губ едва заметно поползли вверх.

Задачка, наверное, предстоит не из лёгких... Но я надеюсь, что вы расправитесь с нами.

Из последних сил цепляясь за эту тепло в груди, Виллем тихо закрыл глаза.

Одинокая девочка всё так же оставалась заточена в гигантской глыбе льда. Длинные алые волосы, мягкая улыбка. Глубокая дыра в груди. Но, несмотря на смертельную рану, девочка казалась мирно спящей и нежно улыбающейся во сне.

– Вот оно.

Из темноты появилась девушка с красными волосами и подошла ближе.

– Ффу-ух! Едва-едва! – Плавающая перед ней летающая рыба тряхнула плавниками. – Чуть не опоздали. Ещё немного, и быть беде.

– Но мы успели, так что всё хорошо.

– Расслабляться рано.

– Знаю.

Девушка прикоснулась к ледяной глыбе, и от её пальцев по льду зазмеились трещины. Раздался громкий всплеск, и глыба разом растаяла, во все стороны хлынула вода.

– У-уф.

Девушка, теперь насквозь мокрая, зажмурилась и попыталась стряхнуть часть влаги. Труп девочки упал на пол перед ней.

– Ох, ты только взгляни на эту рану. И у кого поднялась рука на такую малышку? Смотри, что они сделали с её нежной кожей, – сказала рыба.

– Она мертва, нет смысла тревожиться из-за кожи, – бесцеремонно ответила девушка.

– Для смертных это, может, и верно, но бессмертным нельзя пренебрегать своей внешностью из-за такого пустяка как смерть.

– Не понимаю, что ты говоришь. Да мне и неинтересно. – Девушка прошлёпала по лужам к телу и подняла его на руки. – Холодная.

– Ну, она ведь так долго лежала во льду.

Девушка провела пальцем над раной.

– На ней очень запутанное проклятье.

– Разумеется. Ведь рану нанёс тот святой меч, Сеньорис. Величайшее оружие человечества, созданное убивать то, что нельзя убить. Даже Гостям не устоять перед его силой, способной превратить любую рану в смертельную.

– Мы сможем оживить её?

– Ну, сами мы вряд ли сумеем снять проклятие. Для меня оно немного сложновато. Когда сбежим, попробуем найти Эбонкандла, он что-нибудь придумает.

Девушка осторожно подняла чёлку трупа.

– Она улыбается.

– Мхм. Может, ей снится хороший сон.

– Так и есть. Она видит множество снов. Счастливых и печальных, коротких, но прекрасных.

– И это всё Лилия, да? Та твоя ребяческая мечта стать такой, как она?

– Не знаю... Не уверена.

Тьма вокруг начала стремительно рассеиваться, словно песок, уносимый прочь ветром. Долгий сон подходил к концу.

– Держи крепко, ладно? Если связь прервётся, всё кончено, – предупредила рыба.

– Я знаю. – Девушка крепко обняла труп. – Давно не виделись, я, – тихо прошептала она. – Пора просыпаться.

Глава 2. Во мгле в небесной выси [неоконченные сонеты]

[[image:/storage/reader-images/30cf604b54fd62c446bcd0e2e24656f7ba4d3cfb.webp]]

Она просто хотела стать "кем-то". Поначалу это было её единственным желанием.

Маленькая девочка спала в крошечном прочном коконе. Попросту говоря, внутри кокона существовал свой маленький мир, изолированный от мира внешнего. Всю свою жизнь девочка находилась внутри, не делая ни шага наружу.

Один из её родственников, Эбо, сказал как-то раз:

– Вы, Гости, столь могущественны, что одно ваше присутствие во внешнем мире способно захлестнуть разумы всех живых существ.

– Почти всем твоим родителям и прочим старейшим пришлось разбить свои души на крошечные крупицы. Лишь так они смогли жить во внешнем мире. Но мы не хотим, чтобы ты следовала их примеру. Ты наша последняя хозяйка. Мы хотим, чтобы ты оставалась с нами вечно, – Эти слова принадлежали другой родственнице, Карме.

– Мы, три Пото, существуем, чтобы направлять вас, Гостей – но теперь, когда почти все они покинули этот корабль, мы существуем лишь ради тебя одной. Мы готовы рискнуть своими жизнями и душами, чтобы защитить тебя от любой угрозы, хозяйка Элк Харкстен, – говорил ещё один член семьи, Джей.

С того момента как дитя, Элк Харкстен, осознало себя, эти трое всегда были рядом. Они всегда были добры к ней. Поддерживали её. Они многому её научили. Они исполняли все её капризы – кроме одного. Они так и не разрешили ей покинуть кокон и увидеть внешний мир собственными глазами.

Однажды Джей исчез.

Потом Эбо тоже перестал появляться.

Когда Элк спрашивала Карму, куда они пропали, та не давала внятного ответа.

– Они разберутся с делами и вернутся, – говорила Карма и отводила глаза.

Делами? Какими делами? – думала Элк. Но она была слишком невежественна, чтобы пускаться в дальнейшие размышления, и слишком юна, чтобы осознать собственное невежество.

Вскоре ушла и Карма, оставив Элк в одиночестве внутри крошечного кокона. Она не чувствовала ни испуга, ни тревоги, лишь скуку. Но скука эта продлилась гораздо дольше, чем она ожидала. В своём маленьком мирке, лишённом солнца и луны, она просто ждала, когда её семья вернётся к ней.

Время шло. Элк стало не с чем играть – все её плюшевые зверушки износились и порвались от грубого обращения, так что она сложила их у стены и оставила в покое, опасаясь испортить окончательно. Джей обязательно всё исправит, когда вернётся.

Наконец, внешняя стена кокона с грохотом лопнула. Кто это? – подумала Элк. – Явно не Эбо и не остальные. Они бы не наделали такого шума. Но кто ещё это может быть?

Вскоре ответ сам появился перед Элк. Шестнадцатилетняя девушка с красными волосами, со странным огромным мечом в руках, сделанным словно бы из множества соединённых вместе металлических пластин. Носящая имя Лилия Асплей, она была своего рода оружием, называемым Истинный Герой, посланным церковью Божественного Света, чтобы убить ужасающе могущественного Гостя Элк Харкстен.

– Агх…

Лилии оставалось недолго. Всё её тело покрывали раны. Кровь заливала броню, что закрывала изорванные одежду и плоть. Каждая рана могла стать смертельной при малейшем неверном движении.

– Кто ты? – Элк послала ей простейшую мысль-вопрос.

Вопрос вовсе не был враждебным, но в её намерениях, неважно сколь невинных, заключалась невероятная мощь. Выпущенная Элк мысль эхом отдалась в пространстве кокона и яростно протаранила разум Лилии.

Лилия вскрикнула, словно пойманная птица, и скорчилась в муках. Эбо не преувеличивал. Гигантский кит малейшим движением тела сметает мелкую рыбёшку прочь. А крошечная человеческая душа Лилии казалась не более чем пылинкой возле колоссальной души Элк.

Колени Лилии задрожали, она чуть не рухнула. Но всё же, опираясь на свой меч, Карильон по имени Сеньорис, ухитрилась устоять на ногах. Шаг за шагом, словно бы волоча саму себя, она приближалась.

Элк не знала, что и думать. Слишком юная, она ещё не понимала, что такое смерть. Суть происходящего на её глазах – Лилия, без малого погибшая из-за неё самой, Элк, – находилась совершенно за гранью её понимания. Но именно потому, что разворачивающаяся сцена была непонятна Элк, ей стало интересно. Что происходит? Что она пытается сделать?

– Что ты здесь делаешь? – Элк послала ещё одну мысль.

Второй удар впечатал Лилию в стену. И всё же девушка ухитрилась встать снова, заливая стену и пол собственной кровью.

Ого. Не знаю, что творится, но это круто. Столько новых событий сразу – они лишь сильнее подстегнули любопытство Элк. И её возбуждение сделало потоки её мыслей ещё сильнее.

– Я... – начала Лилия, но оборвала фразу из-за кровавого кашля. – Я Лилия Асплей. Просто Герой, который убьёт тебя и спасёт мир.

– Звучит как большая проблема.

Всё тело Лилии сотряслось, как от удара молнии. Но она всё же ухитрилась ответить: "Так и есть". И бесстрашно улыбнуться окровавленным ртом.

Элк были чужды понятия смерти, боли или страдания. Но глядя на Лилию, она видела, что та стоит перед ней, неся в себе невероятную решимость. Эбо, Джей и Карма при всём своём могуществе никогда не показывали Элк таких эмоций.

– Почему ты хочешь спасти мир? – спросила Элк.

– А…

Вцепившись в свой меч, Лилия некоторое время размышляла. Ну, если уж быть когда-то честной, но почему бы и не сейчас, – тихо пробормотала она себе под нос.

– Я кое-кого люблю.

Выражение лица Лилии в тот момент. Её улыбка. Её мягкая сияющая улыбка. Увидев это, Элк внезапно захотела стать такой же, как она. Семя стремления пустило в Элк свои корни.

– Я понимаю, это глупая причина отправляться убивать бога, но что ещё мне делать? Он ещё глупее. Если я не совершу глупость, то совершит он. Виллем ведь совсем дурной.

Мощь телепатических ударов, наложившаяся друг на друга, почти расколола сознание Лилии. Её глаза казались застывшими, словно она впала в транс или в сон, но всё же шаг за шагом она приближалась. И наконец подошла к Элк вплотную.

– Ну что ж, маленький бог. Ничего личного, но пора засыпать. Надеюсь, сны будут приятными.

Подняв меч, Лилия медленным точным ударом пробила грудь Элк. Клинок пронзил её крошечное тело мягко, словно ладонь, гладящая головку младенца.

Элк непонимающе моргнула. Бессмертные Гости могли умереть лишь на своей родине, там, дорогу куда они давным-давно забыли. Их тела могли чувствовать боль, но боль не воспринималась ими как опасность. Из раны хлынула кровь.

Щели в клинке едва заметно расширились, и из них полился свет. Сеньорис, сильнейший из когда-либо выкованных человечеством Карильонов, активировался. Заключённый в нём Талант, способный сделать смертельной любую нанесённую рану, не ведал исключений.

В следующее мгновение свет ослаб, после чего погас совершенно.

Лилия, давным-давно израсходовавшая остаток и телесных, и душевных сил, закрыла глаза.

Что?

В глазах Элк вдруг потемнело, словно на неё набросили полог. Она ощутила, что падает. Падению, казалось, не было конца. Вниз и вниз, в бесконечную тьму. Глубже и глубже. Глубокий сон под названием “Смерть” поглотил её.

Героям удалось сразить злобных Гостей, устранив нависшую над миром опасность. Как и во всех героических легендах, справедливость восторжествовала, и сильные защитили слабых.

К сожалению, за победу пришлось заплатить жизнями, но эти жизни пропали не зря. Жертвы позволили человечеству выжить. Каждая из смертей не была напрасной. Осталось лишь отпраздновать этот чудесный счастливый конец…

Но однажды ночью, пока простые люди, ничего не ведая, предавались веселью, Квази Герой Наврутри Тэгзак украл труп Гостя Элк Харкстен из секретного хранилища и тайно увёз его. Осколки душ Гостей служили не только одним из ингредиентов для создания человечества, но и ключом к его спасению от гибели. Истинный Мир, желая предотвратить надвигающуюся катастрофу, извлёк из украденного Наврутри тела душу и попытался разбить её на части.

Но всё пошло не так. Тому было много причин. К моменту решающего сражения основатель Истинного Мира, Чужак Д. Нильс, куда-то пропал, и никто не смог найти его. Сообщество врачей украло часть разработок Истинного Мира, прознав, что благодаря этим исследованиям могут добиться прорыва в лечении многих болезней. И наконец, искатели приключений, убеждённые, что Истинный Мир — это враждебная империи религиозная секта, выступили против них, желая свершить правосудие.

Сложное и запутанное переплетение этих причин привело к неизбежному итогу. Душу нужно было расколоть на мельчайшие частицы, размером не более крупиц песка. Но в результате почти половина души сохранила свою целостность, а другая половина раскололась на крупные куски размером с гальку. И, само собой, это не смогло стать ключом к спасению.

От героических легенд больше не было проку. Никто не молился о чуде, никто не попытался всё исправить. Древняя мудрость, способная чудесным образом вернуть всё на свои места, так и не пробудилась. Человечество продолжило предназначенный ему путь к разрушению.

Разразившаяся катастрофа оставила после себя три вещи.

Ужасных Зверей, ведомых ненавистью ко всему живому и устраивавших неумолимую резню, пока в пределах досягаемости оставалось хоть что-то.

Горстку выживших, едва сумевших уцелеть в течение первого года и нашедших спасение в небесах.

И наконец, осколки души Элк Харкстен, покинутые и неприкаянные.

– Мне приснился ещё один сон про землю высоко в небе.

Внутри созданного Шиантором иллюзорного мира красноволосая девочка, зевая, разговаривала с воздухом перед собой.

– Снова та фея? Которая затащила детёныша ликантропа в озеро? – Из воздуха появилась большая летающая рыба.

– Нет, ту почти сразу наказали. Это был другой сон. Стайка фей собралась в лесу и устроила переполох. Разговаривать они не могли, но зато кричали, смеялись и вопили.

– Звучит как какое-то хулиганство.

– Да, все остальные очень разозлились, – сказала девочка, и рыба согласно кивнула. – ...Интересно, кем они были.

– Хм-м? Ты о чём?

– В своих снах я всегда вижу хорошо знакомое место. Тот крошечный кокон, в те времена, когда Эбо и Джей ещё были с нами.

– А, наш корабль.

– И там словно бы повсюду разбросаны истории. В щелях между кирпичами стен, меж шкафов, в книжных картинках... Я нахожу их и узнаю про этих детей. Что они делают, о чём они думают, что чувствуют... Я читаю их жизни, словно книгу.

– Этот закрытый мир, где мы сейчас, уже похож на сон, но и в нём ты видишь сны? Наверное, возраст всё же берёт своё... – заметила рыба, но девочка не поняла, что та имеет в виду. – Все эти дети – ты, Элк.

– Я?

– Те идиоты, что разбили твою душу, не обладали ни силой, ни навыками. Проще говоря, они не справились. Осколки получились разной величины и сохранили связь друг с другом. Все эти феи в твоих снах порождены осколками твоей души... Словно давным-давно срезанные волосы, что-то в этом роде. Ты не умерла в обычном смысле слова, и осколки твоей души не могли просто спокойно лежать. А через уцелевшую связь ты видишь их жизни подобно снам.

– Значит там, за пределами этого закрытого мира, все эти сны происходят на самом деле?

– Верно.

– Все эти девочки, устраивающие шалости, получающие за это наказания и поднимающие суматоху... Всё это действительно происходит?

– Мхм.

A, вот оно что, – подумала Элк. – Интересно. Созданный Первым Зверем закрытый мир предоставлял более чем достаточно развлечений для наивной Элк, но хрупкие жизни тех фей в небесах привлекли её совершенно иным. Те приятные сны, точнее, жизни осколков её собственной души, позволяли ей развлечься, переживая короткие и приятные истории.

Прошло время.

Впрочем, внутри созданного Шиантором мира время не имело значения. Каждый день был в точности похож на предыдущий. Здравый смысл, утверждающий что с каждым восходом солнца завтрашний день становится сегодняшним, а сегодняшний – вчерашним, тут не работал. Неизменное сегодня повторялось снова и снова.

Среди этой неизменности лишь сны Элк постепенно менялись. Летающие Острова падали один за другим, уничтожаемые парящими на ветрах Тимере. Некоторые феи, высвобождая Яд в самоубийственных взрывах, отбивали эти атаки. Жители заметили это и решили использовать фей, до тех пор считавшихся лишь безвредными лесными хулиганками, как оружие для защиты Островов.

– В последнее время мои сны стали немного тревожными.

Элк было занятно смотреть, как феи посвящают себя достижению собственных стремлений, но в последнее время ей больше не доводилось этого видеть. Её сны показывали лишь фей, жертвующих собственными жизнями ради спасения других. Фей, низведённых до положения предметов.

Прошло ещё какое-то время.

Как обычно, наступала ночь и Элк наблюдала за жизнями фей. Она смотрела, как феи учат язык жителей островов, получают мечи и становятся солдатами, к которым относятся как к оружию.

К тому времени некоторые из них начали осознавать себя и приобрели желание жить. Почему-то в течение некоторого времени после их рождения Элк больше не могла наблюдать за ними. Их истории проникали в её сны, лишь когда феи подрастали. По словам Кармы, эти осколки, пройдя через множество реинкарнаций, начали обретать самостоятельность, а их связь с Элк ослабела. А значит, так полюбившиеся Элк истории однажды прервутся навсегда. Новость не слишком её обрадовала.

Потом, однажды, во снах Элк появилась некая фея. У неё были волосы цвета чисто-голубого неба и глаза цвета спокойной морской воды. Она обладала великой силой, и этой силе уже было найдено применение. Вооружившись Карильоном по имени Сеньорис, она пожертвует собой, чтобы одолеть особо крупного Тимере. Она существовала лишь ради этого.

А, ну сколько можно. Увидев хорошо знакомое начало этой короткой истории с известным концом, Элк немного загрустила. Эта фея закончит так же, как и остальные. Потратит свою и без того короткую жизнь, так и не познав веселья и счастья. Элк с лёгкостью предвидела итог.

И так бы всё и случилось, если бы не три поворотных момента. Первый: фея вдруг решила прогуляться по незнакомому городу. Второй: шаловливая кошка схватила дорогую фее брошь и сбежала. И третий: свалившись с крыши здания, фея приземлилась прямо на черноволосого юношу, чуть не раздавив его.

Вы целы?! Вы живы?! Вы не ранены?! А…

Эти двое обошли весь город, расстались и встретились снова.

Что ж, была рада знакомству, господин смотритель.

Со временем фея осознала зародившееся в ней чувство.

...Если бы я попросила, например, о поцелуе. Как бы ты поступил?

Её решимость погибнуть ослабла, она погрузилась в бешеный водоворот сомнений, но всё же, высоко подняв голову, решила стремиться к своей мечте.

История этой феи, той, кто некогда была частью её, захватила Элк. Ей казалось, что фея взяла у неё что-то важное, но она не могла понять что.

Фея любила кого-то и пожертвовала ради него своим счастьем. Она без сомнений отправилась на поле боя, где её ждала лишь смерть. Ах да, точно. Элк поняла: фея напомнила ей Лилию, Истинного Героя людей, некогда убившего Элк Харкстен. Элк погибла, желая стать похожей на Лилию. И восхищение ею она забрала с собой в могилу.

Это желание исполнилось. Все феи во снах Элк жертвовали собственными жизнями, даже не думая о счастье для себя. Она просто не замечала этого, сама плохо понимая идеи любви и своего собственного счастья. В последнее время её сны стали скучны, но теперь Элк поняла, что таким и было её желание. Она хотела размахивать большим мечом и жертвовать собой, как Лилия. Всё это время детское желание исполнялось снова и снова, пожирая в процессе неисчислимые жизни.

Но теперь эта девушка с голубыми волосами... Ктолли Нота Сеньорис вырвалась из этого сценария. Она следовала собственным мечтам, а не мечтам Элк. Она любила кого-то и не скрывала своих чувств. Она хотела сделать его счастливым, но также обрести счастье и для себя. Она отправилась на жестокую битву, превозмогая страх и смятение.

В своих снах Элк была лишь маленькой девочкой в развалинах старого корабля Гостей. Она не поняла, что сделала, и ничего не ощутила. Но всё же, проснувшись в закрытом мире, рассердилась на себя. Как она могла поступить столь жестоко? Её чуть не стошнило. Церковь Божественного Света была права. Элк Харкстен была жестоким богом, заслуживающим смерти.

– Не бери в голову, – сказала ей Карма. – Все эти умирающие и рождающиеся девочки тоже ты, так что на самом деле ты никому не вредишь. Более того, все эти Острова в небесах защищает твоя сила, верно? Ты творишь добро.

Нет, – подумала Элк. – Может, Ктолли это я, но я не Ктолли. Пусть все феи — это части Элк, но каждая обладает собственной личностью, собственными мечтами. Элк же вовсе не ведёт отчаянных битв, как они. Она не способна на это. Ей под силу лишь смотреть издалека и восхищаться теми, кто способен.

Прошло время.

Элк наблюдала, как во время битвы Ктолли ломается изнутри. Поначалу сны казались ей просто ещё одним развлечением, способом узнать короткие, приятные истории. Просто способ получить впечатления, недоступные в закрытом мире. Тогда почему? Почему это происходит?

– У меня есть одна просьба. Наверное, последняя моя просьба, – сказала Ктолли.

Я знаю, – подумала Элк.

– Память подводит меня, но мне кажется, что я хочу кого-то спасти. Есть чувства, которые я хочу передать.

И это я тоже знаю. Я не ты, но ты — это я. Всё это время я смотрела, как ты добиваешься Виллема.

– Теперь я всё понимаю. Но всё же, прошу тебя.

Я знала, что ты это скажешь.

Элк не смогла заставить себя попросить Ктолли остановиться, пожить ещё немного, позволить Элк увидеть продолжение истории. Так что просто проводила её в последний раз.

В своём сне Элк не пролила ни слезинки. Но всё же до самого конца не могла оторвать глаз от истории голубоволосой девушки и черноволосого юноши.

Тык, тык, тык.

В щёку, казалось, тычется что-то маленькое и мягкое. По непонятной причине смертельно уставшая, она, честно говоря, предпочла бы ещё поспать.

– Ну же, просыпайся.

Тык, тык, тык, тык.

Она пыталась игнорировать докуку, но тычки лишь ускорялись. Щека упруго пружинила. Небольно, но очень раздражающе. Она заворочалась, пытаясь отогнать помеху.

Поблизости раздался тихий всплеск.

– Давай же, сколько можно спать?

Заткнись и убирайся! Сказала же... Или, может, она ещё ничего не говорила, но, как бы то ни было, она очень устала. Она хотела спать ещё, гораздо дольше.

– Ты ведь можешь простудиться, если будешь тут лежать.

Теперь, когда неизвестная докука упомянула это, она осознала, что ей холодно. Словно всё тело промокло в ледяной воде. Не самое приятное чувство. Ей захотелось найти мягкое одеяло и тёплую подушку.

Размышляя об уютной постели, Нефрен медленно открыла свои…

Крушить-крушить-крушить-крушить-крушить-крушить-отвоевать…

– ...А?!

Ошарашенная внезапным стремлением разрушать, грозящим в любое мгновение смести её сознание прочь, она в панике зажмурилась снова. Порыв постепенно сошёл на нет. Что это было? Теперь вместо хаотичного водоворота эмоций Нефрен завладел осознанный страх. Нечто чуждое укоренилось в ней. Или нет, скорее она сама превратилась в нечто чуждое.

– Ох-ох, подумать только, что с тобой сталось, – произнёс неизвестный голос. По тембру голоса можно было подумать, что говорит женщина средних лет.

– ...Кто ты?

– Об этом после. Первым делом попробуй открыть только правый глаз.

– Но…

– Всё будет хорошо. Доверься мне.

Нефрен знала, что незнакомцам доверять нельзя, но в голосе не слышалось угрозы, а она, разумеется, не может вечно дрожать от холода с зажмуренными глазами. Приготовившись к худшему, она осторожно последовала совету голоса. Медленно, очень медленно окружающее открылось ей. Прямо перед ней в воздухе плавала алая рыба.

– ...Эм…

– ...Ну что, всё в порядке? Ты видишь?

– Что-то со зрением. Мне чудится летающая рыба.

– А, значит, зрение в норме. Смотри, ты же видишь мою прекрасную чешую?

Рыба перекувыркнулась. Её красно-серебряная чешуя ярко блеснула. Прекрасное, роскошное зрелище, как и было сказано.

Что до тех странных стремлений, охвативших её ранее, то они не исчезли полностью, но, похоже, стали гораздо слабее. Непрерывное биение ярости зудело где-то на задворках разума, но не было нестерпимым.

Где я? Нефрен осмотрелась. Со всех сторон её окружают вздымающиеся высоко в небо грязевые стены. Она лежит навзничь в луже, погрузившись примерно наполовину. Далеко вверху через большую дыру в потолке виднеется голубое небо.

– Мы упали оттуда? – спросила Нефрен.

– Похоже на то, – отозвалась рыба.

– Холодно. – Нефрен пробрала дрожь.

– Говорила ведь, простудишься... Ну, впрочем, теперь до конца твоих дней простуда вряд ли побеспокоит тебя, – странная рыба говорила странные вещи.

– О чём ты?

– Эм... Давай потом поговорим. Сначала нужно выбраться. Тут слишком скучно, чтобы оставаться навсегда, а я начинаю тосковать по солнцу. Здесь изначально хватало полостей, а земля не слишком плотная. Вот как образовалась эта большая нора. Если попробуем каждый из этих проходов, наверняка где-то найдётся выход.

– М-м…

По-прежнему держа левый глаз плотно закрытым, Нефрен зажгла Яд. За спиной раскрылись светящиеся пепельные крылья. Яд вспыхнул без проблем, или, может, даже ещё легче обычного. Тело Нефрен повисло в воздухе.

– ...Эй, что ж ты раньше не сказала, что умеешь летать?

– Я пошла.

Взмахнув иллюзорными крыльями, Нефрен взмыла вверх.

Почему я всё ещё жива? Нефрен недоумевала. В том сражении на борту “Плантагинесты” она, смертельно раненная, выпала из корабля. Потом, за мгновение до их с Виллемом гибели, они оказались заперты в каком-то странном иллюзорном мире. А когда они разрушили этот мир, Нефрен бросилась прямо в странное чёрное нечто, окутавшее Виллема, и примерно половина этого нечто втянулась в неё.

Как ни посмотри, любую обычную фею всё это убило бы трижды или четырежды. А Нефрен Рук Инсания, не обладающая, в отличие от Ктолли, никакими выдающимися способностями, и есть не кто иная, как самая обычная фея.

Нефрен осмотрела своё тело. Армейская униформа изорвана в клочья, но ран нет. Полученные в той битве ранения были тяжелы, а времени прошло не так уж много. Её тело никак не могло восстановиться естественным путём. Скорее уж её сознание отчего-то переместилось в совершенно новое тело. Впрочем, обе эти возможности выглядели абсолютно смехотворными.

Оказавшись на поверхности, Нефрен обратила внимание на абсолютное безветрие. Подняв глаза, она увидела то же самое голубое небо, что раскрывалось над ней на Регул Айре. Но, в отличие от Летающих Островов, здесь во все стороны, насколько хватало глаза, простиралась пепельно-серая равнина.

– ...Здесь и правда пустыня... – протянула парящая рядом с ней рыба.

Игнорируя её, Нефрен осмотрелась в поисках знакомой фигуры, но безрезультатно.

– Виллема нет.

Они постоянно были вместе. Виллем всё время держал её в объятиях, и когда они попали в иллюзию, и когда разрушили её. Даже если какой-то удар оттолкнул Нефрен прочь, она не могла оказаться слишком далеко от него.

– Своей спутницы я тоже нигде не вижу. Её тело ещё не в том состоянии, чтобы свободно перемещаться... И куда она могла подеваться.

Развернувшись к странной рыбе, Нефрен ещё раз рассмотрела её. Огромная. Именно эта характеристика пришла на ум первой. Пусть и не настолько огромная, чтобы проглотить Нефрен целиком, но наверняка способная задушить её насмерть, обвив своим телом и сжав кольца. А ещё, разумеется, рыбы обычно живут в воде. Нефрен читала в книгах про летающих рыб, но то были мелкие рыбёшки, плавающие в воздухе стайками. Ей никогда не доводилось слышать про настолько большую летающую рыбу, тем более говорящую.

– ...Так кто ты?

– Хм-м... Да, пожалуй, самое время представиться. Меня зовут Кармайнлэйк. И, как ты видишь, я Пото, повелевающая ветрами и дождём.

– ...А?

Пото. Нефрен читала о них. Боги, служившие Гостям, те, кто непосредственно занимался сотворением мира. Иными словами, невероятно могущественные существа. Тем не менее, объяснение не сразу улеглось в голове. Ну, то есть, когда кто-то объявляет себя богом, совершенно естественно испытать как минимум лёгкое сомнение. И что это за "как ты видишь"? Нефрен видела лишь подозрительную говорящую рыбину, парящую в воздухе. Да, конечно, необычную, но ничего божественного Нефрен в ней не ощущала.

– Понятно…

– Ага. – Рыба весело заплясала в воздухе. – О, не пойми меня превратно. Я не всегда была такой. Раньше я обладала прекраснейшим, грациозным и величественным телесным воплощением. – Не обращая внимания на безразличное выражение лица Нефрен, рыба продолжала: – Но я лишилась его около пятисот лет назад. И с тех пор могу обитать лишь в чьём-нибудь сознании. Я была низведена до этой жалкой фантомной формы.

Фантомная форма. Нефрен впервые слышала этот термин, но догадывалась о его значении.

– То есть, иначе говоря... Это твоё тело нереально?

– Точно. Лишь ты можешь видеть меня, лишь ты слышишь мой голос. Ну как? Рада получить столь исключительные привилегии?

– ...Ничуть. – Для начала, вокруг, похоже, всё равно никого нет, так что в этой исключительности нет никакого смысла. – И почему бог составляет мне компанию?

– Да, именно об этом нам и нужно поговорить! – воскликнула рыба, захлопав хвостовыми плавниками. Бесит. – До встречи с тобой я была с подобающей мне хозяйкой. Всё проведённое в этом закрытом мире время мы с ней были вместе.

Закрытый мир. Алмерия, Шиантор, заперла в нём всех жителей Гомага, создав свой вечный игрушечный сад.

– Но потом пришли вы и разрушили его. Удар вырвал меня из сознания моей хозяйки. И помимо всего прочего, я потеряла её из виду…

– Э?..

– На секунду я перепугалась, решив уже, что мне суждено попросту исчезнуть, но тут поблизости обнаружилась ты. Вот так я и очутилась в твоей голове.

Стоп, стоп... Тот мир был ловушкой, особой ловушкой, в которую было захвачено множество Эмнетуайт. Учитывая это, Нефрен не видела ничего странного в словах самозванной Пото насчёт того, что и она оказалась запертой внутри. Однако…

– Как долго ты там была? – спросила Нефрен.

– О-о-очень долго.

– Если ты уже лишилась тела, то должна была просто исчезнуть, когда твоё сознание выбросило из закрытого мира.

– Мхм, вот поэтому я и перепугалась, но потом нашла тебя.

– Нет, я не про это. Ты сказала, что у тебя была хозяйка. С ней всё хорошо?

– Как мило, волнуешься за ту, кого ни разу не встречала? Ты очень добра. Или, может, ты догадалась что вы с ней не совсем чужие друг другу?

По-моему эта рыба совсем меня не поня... стоп, что? Рыба произнесла нечто совершенно неожиданное. Нефрен от удивления чуть приоткрыла левый глаз.

Крушить-крушить-крушить-крушить-крушить…

– Агх…

Она тут же снова зажмурилась. Но эта доля секунды отозвалась в голове резкой болью, словно кто-то ударил Нефрен гигантским молотом. Она осела на песок, пережидая приступ.

– Будь осторожна, хорошо? Чуть оступишься – и оно завладеет тобой, – предостерегла рыба.

– ...Что ты имеешь в виду?

– Вероятно, в тебя проникла душа Шиантора, подобно тому, как в тебя проникла я. Ну, у Зверей в общем-то нет самосознания, это, скорее, сгусток страстей и порывов.

Страсти. Порывы. Нефрен определённо ощущала, как они бушуют внутри неё.

– Я стану Зверем, как все те Эмнетуайт?

– А... нет, наверное нет. Пусть и не в этой физической форме, но строго говоря, это твоё тело в основном по-прежнему твоё.

– "В основном"?

– После стольких перерождений оно приблизилось очень близко к человеческому, но всё же ещё не стало человеком. Так что хотя твой разум и испытывает сейчас проблемы, я не думаю, что ты рискуешь потерять контроль над телом. Наверное.

...Ничего не понимаю.

Немного прошагав, они наткнулись на следы лагеря. Остатки костра, обложенные камнями. В стороне валялись наполовину засыпанные песком деревянные ящики и жестяные банки.

– Что за невоспитанные туристы. Природа это вам не помойка, – проронила Кармайнлэйк. Нефрен начала осознавать, что ей необязательно комментировать каждое досужее замечание рыбины.

Наверное, здесь стояли лагерем какие-нибудь сборщики. Возможно, откопали больше сокровищ, чем ожидали, и им пришлось избавляться от лишнего груза, чтобы освободить место на борту корабля. Нефрен подобрала ближайшую жестянку. Маленькая, как раз размером с ладонь. Содержимое давно опустошено. На боку банки виднелась надпись, почти стёртая песком, но Нефрен всё же смогла различить буквы.

"Стандартные армейские рационы, тип L7 – М"

– Армейские рационы…

На мгновение Нефрен подумала, что лагерь мог остаться на месте стоянки “Плантагинесты”. Но вскоре она отбросила эту мысль. После отбытия корабля здесь появился Шиантор. В присутствии существа, способного обращать всё и вся вокруг себя в песок, обычные жестяные банки никак не могли уцелеть. Этот лагерь могли устроить лишь после того, как Виллем уничтожил Шиантора и разрушил иллюзорный мир.

– Как долго я спала под землёй? – спросила Нефрен.

– Примерно десять дней, – беззаботно ответила рыба.

– ...Но мне совсем не хочется есть.

– Ну, в тебе поселился вечный Зверь. Просто он ещё не полностью захватил твоё тело. – Ещё один беззаботный ответ. – Хм-м... Прямо сейчас ты Зверь лишь на самую чуточку. Нестареющая и неумирающая... Так, наверное, проще понять, да?

Да, с такой точки зрения Нефрен было гораздо проще понять, почему её не терзает жуткий голод. Впрочем, это не означало, что ей так уж хотелось осознавать эту причину.

– То есть я... бессмертна?

– В каком-то смысле. Тебя всё ещё можно уничтожить несколькими способами.

– Понятно. – Какая ирония, подумала Нефрен. Она приготовилась к смерти. Она приняла мысль о смерти и уже несколько раз побывала в шаге от неё. Но теперь всё превратилось в прямую противоположность того, к чему она готовилась.

– ...Видимо, у меня больше нет дома, куда я могла бы вернуться, – прошептала Нефрен.

Чуточку или нет, но Зверь есть Зверь. Вряд ли ей обрадуются на Регул Айре. Те дни на складе фей, та спокойная повседневная жизнь казалась теперь чем-то невероятно далёким.

– Тебе нехорошо? – спросила рыба.

– Мм, – буркнула Нефрен, не утвердительно и не отрицательно. В конце концов, ответ ей и самой не до конца понятен. Обнаружив в одном из ящиков кусок красной материи, она завернулась в него вместо изорванной униформы.

День за днём они шагали по пустыне. Под влиянием затаившегося в ней Зверя Нефрен больше не чувствовала усталости. При желании она могла бы идти бесконечно. Впрочем, такого желания у неё не возникало.

Каждые несколько часов они останавливались и устраивали привал на каких-нибудь камнях. По ночам она ложилась на песок и закрывала глаза. К счастью, её тело не забыло, как засыпать. Она больше не могла устать, но, к счастью, могла заснуть. Она могла видеть сны. Со временем её память растворится в пепельном песке, но пока что у неё ещё есть возможность согревать сердце воспоминаниями.

Как-то раз они наткнулись на группу Зверей. На вершине пологой песчаной дюны принимали солнечные ванны несколько Аврор, выгнув вверх свои струноподобные тела и втянув иглы. Они никак не отреагировали на приближение Нефрен. Даже когда она тыкала их, те лишь раздражённо отдёргивались, но не нападали.

Они считают, что я одна из них?

Звери, будучи практически бессмертными, не нуждаются в пище. Следовательно, они не охотятся друг на друга. Все другие формы жизни они готовы уничтожать любой ценой, но в противоречии со своей репутацией ведут себя предельно спокойно, когда рядом нет никого, кроме других Зверей.

А может, такими Звери и должны были быть изначально. Возможно, именно неодолимая тяга к этому мирному состоянию и является причиной, по которой они так стремятся уничтожить всё чуждое, грозящее нарушить их безмятежный покой. Возможно, они и правда желают лишь этого, и просто проводят время в ленивой дрёме, когда рядом нет чужаков.

Нефрен подобрала сравнительно небольшую Аврору и попробовала обнять. Та извивалась, пытаясь освободиться, но не пыталась пронзать её иглами.

– Хм, это не может не огорчать, – пробормотала Кармайнлэйк. Её характер не слишком-то хорошо сочетался с характером Нефрен, но в этих пустых пепельных равнинах она представляла собой драгоценного собеседника. – Я ощущаю, что Элк очень далеко. И не просто далеко, похоже, она ещё и наверху, в небесах.

– ...Та твоя прежняя хозяйка, про которую ты упоминала?

– Да, да.

– А говоря "в небесах", ты имела в виду Регул Айр?

– Может быть... – Рыба дёрнулась и подскочила в воздухе. – Нефрен, а ты можешь долететь туда?

– ...Может, и смогла бы.

Раньше такой вопрос показался бы ей смехотворным. Цель слишком высоко и слишком далеко для крыльев обычных фей. Но Нефрен больше не обычная фея. Теперь её тело не знает усталости, и она смогла бы лететь сколько угодно, не прерываясь на отдых или сон.

Но одна мысль останавливала её. Разумеется, Нефрен понимала, что будет, если она, почти превратившаяся в Зверя, приблизится к Регул Айру. Она и другие лепреконы существовали ради единственной цели – защиты Летающих Островов от Зверей. В мыслях ей представились Итея и Рантолк, с широко распахнутыми иллюзорными крыльями и направленным прямо на Нефрен Поднятым Оружием.

– ...Но я не хочу.

– Ну пожалуйста, что тебе стоит?

– Нет. Отправляйся одна, если так хочется.

– Я уже была бы там, если бы могла! Но я не могу! Я существую только в твоей голове! – Кармайнлэйк остервенело заплясала в воздухе. – У-у, мы наконец-то вырвались из того дурацкого закрытого мира, и вот в какую переделку я попала! Готова спорить, Эбонкандл с Джейднэйлом сейчас где-нибудь там дурачатся и развлекаются как ни в чём не бывало... Да заберите же меня отсюда, придурки!

Интересно, куда пропал Виллем, задумалась Нефрен, пропуская мимо ушей громкие жалобы самозваной Пото. Неизвестно, что там с этой Элк, но Виллем определённо должен быть где-то на поверхности. Разумеется, она не могла позволить себе такую роскошь как надежда на то, что Виллему удалось сохранить свою личность. Он ведь, в отличие от Нефрен, чистокровный Эмнетуайт. В него втянулось то чёрное нечто, душа Шиантора. Его сознание никак не могло уцелеть. Скорее всего, Зверь завладел его телом и разумом, и Виллем преобразился в совершенно иное существо.

Но всё же.

Алмерия рассчитывала на неё.

Нефрен хотелось быть рядом с Виллемом. Пусть он теперь и Зверь, она всё равно хочет прижаться к нему. Такова единственная цель, которую Нефрен видела для себя в этих бескрайних пепельных землях.

Жил-был злодей. Потом пришёл герой и победил его. Зло было повержено, и все жили долго и счастливо.

Много историй начинается так, и ещё больше этим заканчивается.

Но их история, к сожалению, не следовала этому сценарию. Не было никакого великого зла, которое можно было бы обвинить во всех несчастьях мира, а им самим было бы не под силу храбро одолеть такое зло. Их история началась несколько необычно, продолжится, пока они будут слепо бродить во тьме по собственным следам, и окончится там, где суждено окончиться их пути.

Сквозь плотное одеяло грозовых облаков, затянувших небо над Одиннадцатым Летающим Островом, прокладывал себе путь воздушный корабль. На вид просто потрёпанное судно гражданских сборщиков. Пыленепроницаемые пластины были испещрены пятнистым узором, характерным для кораблей, много раз проходивших процедуру подготовки к спуску на поверхность. Левый и правый пропеллеры немного отличались друг от друга, а большую часть иллюминаторов закрывали ставни, видимо, из-за трещин в стёклах. На борту красовались изображение чёрной кошачьей морды и небрежно выведенные слова "Приключенческая Компания Бато".

Но знающая личность, присмотревшись внимательнее, заметила бы несколько странностей во внешнем виде корабля. Например, пылезащитные пластины, хотя и очень грязные, казались почти новыми. А ещё корабль, хотя на вид и составленный наспех из как попало подобранных частей, держался на удивление ровно. Ставни на иллюминаторах выглядели очень прочными, резко контрастируя со всем остальным. И более всего прочего, громоподобный рёв явно производился мощным магическим реактором, таким, каких не бывает на небольших гражданских судах.

Иными словами, внешний вид обманчив. Это не просто гражданский корабль. Его официальным название звучало как "Искатель Будущего №7", и он принадлежал к военно-воздушному флоту сил самообороны Элпис Тринадцатого Летающего Острова.

Стоящий за штурвалом круглоглазый солдат-фроггер наблюдал за множеством приборов и индикаторов. Те механически смотрели на него в ответ, демонстрируя неизменные показатели. Полёт нормальный. Если так пойдёт и дальше, то корабль ещё до рассвета причалит в Первой Гавани Одиннадцатого Летающего Острова. После чего они наконец смогут передать свою недавнюю добычу исследователям сил самообороны.

– Простите, офицер, – фроггер развернул голову назад. – Но я правда считаю, что нам стоит избавиться от этого груза. Этим мы, конечно, нарушим приказ, но это попросту слишком опасно.

– Хмф. Подцепил лихорадку трусости? – насмешливо спросил офицер-ликантроп, оскалившись.

– Нет, просто... мне не по себе. Особенно из-за тех, во втором и третьем отсеке. Никогда даже не слышал, что Звери могут так выглядеть. – Фроггер содрогнулся. – Мы не знаем, какие беды они могут навлечь на нас.

– Нам нечего бояться. Нужно просто верить в первого помощника и его план.

При упоминании первого помощника глаза фроггера едва заметно дрогнули.

– Нет, я вовсе не сомневаюсь в нём, просто…

– Да и вообще, это ведь Крылатая Стража вечно рассказывает, какие опасные эти Звери. А им платят за сражение с этой "опасностью". Глупо верить их словам.

– ...Что вы имеете в виду?

– Заявляя, что враг очень опасен, они могут выжимать больше средств из своих спонсоров. А поскольку сражения со Зверями их монополия, никто не может уличить их во лжи. То есть они просто-напросто преувеличивают силу Зверей ради собственной выгоды.

– Но как же так! – Голос фроггера дрогнул. – Ведь Острова и правда гибнут! Пятнадцатый Остров был моим домом!

– Ну конечно. Весь их план развалится, если будет казаться, что они одерживают лёгкие победы. Иногда они намеренно допускают некоторые потери, чтобы придать правдоподобия своим страшилкам. Это называется "притворство".

– Но как же…

– При всём уважении к погибающим внизу сборщикам, чего ещё ожидать от необученных гражданских? Опытным солдатам вроде нас с тобой незачем бояться Зверей больше, чем они того заслуживают.

– А…

– И даже если они опасны, наши экранирующие устройства надёжно держат их. Мы уже разоблачили наглую ложь насчёт того, что Зверей нельзя контролировать.

Фроггер замолчал.

Ликантроп, хмыкнув, продолжал.

– Я понимаю, что ты тревожишься за будущее Регул Айра. И также понимаю, что тебе не по себе везти запретные образцы на густонаселённый Одиннадцатый Остров. Но нужно смотреть на вещи проще.

– Проще?

– Вспомни слова командующего. Мы должны собственными руками отвоевать собственное будущее. Разве что-то в этих словах неправда?

– А... Н-нет…

– Ну конечно нет. Такова истина. Справедливость на нашей стороне. А на стороне Крылатой Стражи, монополизирующей сражения со Зверями, нет ни истины, ни справедливости.

– Это…

– В битве за справедливость иногда приходится идти на жертвы. Такова реальность, от которой мы не можем отворачиваться. И таким образом, мы должны пройти этот путь храбро, до самого конца. Такова почётная обязанность каждого солдата сил самообороны Элпис.

– Это…

Это не может быть правдой, подумал фроггер-солдат. Он чувствовал, что в доводах офицера что-то не так. Но не мог сказать, что именно. А раз он не может найти возражений, значит, возможно, офицер всё-таки прав, а его сомнения вызваны лишь приступом позорной трусости.

– П-понятно. Пожалуйста, забудьте, что я сказал.

– Я так и сделаю. Рад, что в тебе зажглось пламя отваги, – удовлетворённо кивнул ликантроп.

Грузовые отсеки корабля, с первого по четвёртый, напоминали настоящие крепости. Стены состояли из нескольких слоёв стальных пластин, обработанных зачарованным серебром. На полу каждого отсека были выложены три концентрических круга из дерева, минералов и костей. Они символизировали солнце, землю и жизнь, вместе создавая миниатюрную копию мира.

Эти круги образовывали простой, но крепкий многослойный экран. По сути, экранирующее устройство обладало способностью создать и поддерживать стену, отделяющую часть самого мира. Как только экран замыкался, всё, что находилось внутри, образовывало свой замкнутый мир. В результате возникали небольшие различия в законах миров внутри и снаружи, запрещающие перемещения между ними. Созданные таким образом стены не ломаются, какую бы физическую стену к ним не прилагали. И точно так же, как нарисованный волк не может выпрыгнуть из картины и напасть на художника, ничто внутри экрана не могло причинить никакого вреда находящимся снаружи.

Внутри такого экрана, созданного в одном из грузовых отсеков, на полу сидело нечто, принявшее облик черноволосого неотмеченного юноши.

– У-у…

Оно издало низкий рык, почти плач. Вероятно, оно осознало, что поймано, и, скорее всего, понимало, что вырваться будет не так-то просто. Не имея иного выбора, оно свернулось в клубок, тоскуя в своём крошечном мирке.

...Корабль вдруг жестоко тряхнуло.

– Что? Только не говори, что это летающий драконий камень, – нахмурился офицер-ликантроп.

– Нет, просто обычный булыжник. Не заметил его во всех этих облаках, – сказал фроггер. Несмотря на происшествие, в его голосе не слышалось беспокойство. Солдат скользнул по приборам своими большими глазами, перепроверяя показания, и продолжил: – Всё в пределах нормы. Это всё-таки военный корабль. Нас не так-то просто сбить. Может, поцарапало краску на обшивке, и ремонтная команда потом наверняка будет ворчать, но на этом и всё.

– Ясно. Что ж, не повезло. Придется раскошелиться на выпивку, чтобы их угомонить. Да потом ещё и объясняться с руководством по поводу дополнительных расходов.

– Ну, я уверен, вы что-нибудь приду... Хм?

Пальцы фроггера прошлись по одному из приборов. Устройство показывало небольшие расхождения в показаниях датчиков уровня крена, размещённых в разных местах корабля.

– Что не так? – спросил офицер.

– А... Похоже, небольшое искривление корпуса. Гражданским пришлось бы разориться на ремонте, но мы же всё-таки армия. Ничего страшного, наверное.

– Нет, нет, это же означает, что придётся закупить ещё больше выпивки для ремонтников.

– Уверен, вы что-нибу... – Фроггер поднял голову. – Вы сейчас ничего не слышали?

– Хм? Ты про что?

– Мне послышался какой-то грохот с той стороны, – фроггер обернулся к двери. За этой дверью дальше по коридору находился второй грузовой отсек.

– Уверен? Может, тебе показалось?

– Хм-м. Может быть.

Фроггер верно оценил ситуацию. Сотрясший корабль удар был вызван простым летающим камнем, а не обстрелом со скрытого в облаках враждебного корабля, не диверсией прячущегося на борту шпиона и не попыткой груза вырваться на свободу.

Его оценка повреждений также была верна. Удар чуть искривил киль, что создало небольшие структурные повреждения по всему кораблю. Настолько слабые изменения не могли серьёзно повлиять на лётные характеристики. Фактически, если бы такое повреждение получил гражданский корабль, то ремонт не стоил бы затрат.

Всё это было совершенно верно. Однако фроггер плохо разбирался в экранирующих устройствах, которые использовались в грузовых отсеках. Он не знал, что силы самообороны Элпис ещё не добились такого технологического уровня, чтобы создавать надёжные экраны такого размера. Он не понимал, что установленное в отсеке за его спиной устройство было всего лишь прототипом, не испытанным в реальных условиях. Он не понимал, какой тончайшей осторожности требуют создание и поддержка целого нового мира.

Фроггер читал документы. Он знал про экранирующие устройства, но так и не разобрался в них как следует. Впрочем, если бы он и разбирался, это уже никак не изменило бы исход.

Внезапно около трети кормы военного корабля “Искатель Будущего №7” буквально исчезло. То, что мгновение назад было корпусом корабля, просто рассыпалось пепельным песком и унеслось прочь, подхваченное неистовыми ветрами.

Корабль потерял равновесие и тяжело клюнул носом. Не затронутые первоначальным выбросом части начали разваливаться под собственной тяжестью. Один из пилонов с пропеллером, неспособный выдержать сообщаемую ему разрушающую силу, сорвался и отлетел прочь. Магический реактор, лишившись точки сброса давления, взорвался, выбрасывая во все стороны языки пламени.

Крики и вопли команды звучали лишь считанные мгновения перед тем, как грозовой ливень поглотил их.

И тогда Искатель Будущего №7 начал своё падение.

– Смотрите, падающая звезда.

На юго-западе Одиннадцатого Летающего Острова находится огромный город Корна ди Люче. Несмотря на бурный шторм, нашлись те немногие, кто смотрел вверх, на затянутое облаками небо. И те немногие увидели его: колоссальный огненный шар, пылающий так ярко, что свет пронзил облака.

– Желание, желание, умм…

Настоящую падающую звезду было бы не видно из-за туч. Но мало кто из тех, кто смотрел на небо, осознал это. Они лишь обсуждали, как ярко она сияет и как долго не пропадает из виду.

Один из них, юный мальчик-хэрантроп, к которому никак не шёл сон, торопливо загадал желание, в восторге глядя на падающую звезду в окно своей спальни.

– Пусть Регул Айр пребывает в мире на веки вечные.

Воздух сотряс оглушительный взрыв, за ним последовала ударная волна. Деревья попадали как костяшки домино, во все стороны полетели грязь и вывороченные из земли булыжники. В небо поднялась колонна густого чёрного дыма. Лил проливной дождь, но ревущее пламя и не думало униматься.

– У-у…

Чуть в стороне от пылающих обломков корабля рухнул юноша, точнее, нечто, выглядящее как юноша. Оно скорчилось от боли, вызванной не только падением с большой высоты, но и яростным стремлением разрушать, рвущимся из глубин его тела.

– Край... к краю…

Протянув дрожащие руки, оно медленно поползло, волоча тело по земле. Оно понимало, что здесь ему не место. Но никакой рассудок не мог сдержать бушующие внутри инстинкты. В существе пылало желание вернуть всё и всех, живущих на небесах, в раскинувшуюся внизу пепельную пустыню. Оно чувствовало, как эта страсть медленно пожирает его разум. Нужно как можно скорее добраться до края Острова и броситься вниз.

Не осведомлённое о выносливости своего тела, оно полагало, что падение с такой высоты будет для него верной смертью. Но умерев, оно больше никогда не сможет подняться в небо, и это было для него важнее всего остального.

Оно не знало, в какой стороне край. Ледяной дождь и непроглядная темнота вокруг делали все его пять чувств совершенно бесполезными. Оно просто ползло, не размышляя, цепляясь рукой, подтягиваясь, повторяя это простое действие снова и снова.

– ...Эй.

В шум дождя вплёлся мужской голос. Обернувшись в поисках его источника, оно заметило высокую фигуру, держащую ярко пылающий факел. На спине мужчина нёс другую фигуру, низкого роста.

Крушить

Ведомое инстинктом, оно схватило ветвь ближайшей оливы. В следующее мгновение в крепко сжатом кулаке ничего не осталось. Оно разжало хватку, и на землю стекла горсть песка, смешанного с дождевой водой. Спустя секунду олива, чей ствол был наполовину вырван из земли, рухнула с громким, напоминающим болезненный крик треском.

– Не... подходи…

Каждый раз, когда что-то оказывалось в поле его зрения, стремление разрушать грозило поглотить разум существа. Пытаясь сдержать это стремление, оно закрыло левой рукой оба глаза.

– Беги... здесь... опасно!... – не глядя завопило оно в сторону мужчины.

– Ого, да ты и правда Виллем, вот те раз, – голос, казалось, не удалялся, а звучал всё ближе. Оно чётко расслышало приближающиеся шаги – звук сапог из толстой кожи, ступающих по влажной земле. – Ну, не сказать, что я сомневался. Просто как-то сложно было взять и уложить эту мысль в голове... Прошло ведь целых пятьсот лет, в конце концов, – мужчина, похоже, как ни в чём не бывало обращался к тому, кого нёс на спине.

Что ты делаешь? Беги, скорее. А не то будет слишком поздно.

– Не... подходи!..

– ...Стоп. Виллем, ты что, до сих пор сохранил часть сознания?

Да. Но это ненадолго. Но оно было не в силах ответить и не в состоянии заметить странность вопроса мужчины.

– Едва-едва, ха. Я вижу, ты всё такой же безумно стойкий, как и раньше, – хихикнул мужчина, подходя вплотную.

– Да, знаю, знаю, – сказал он кому-то на спине. – Я и сам не хочу бросать его. Но будет ли это лучше для него? Ты же понимаешь, что это может просто принести ему ещё больше страданий? – Короткая пауза, пока мужчина ждал ответа своего спутника. – Ну, это верно. Ладно, на этот раз я уступлю, ваше эгоистичное высочество.

Потом, со спокойствием на лице и в голосе, мужчина снова обратился к существу.

– Будь благодарен. Моя сила давно иссякла, но, раз уж я такой замечательный учитель, то могу ещё разок совершить чудо для вас. – Он мягко положил ладонь на лоб существа, принявшего облик юноши. – Это первый и последний раз, когда я имею дело со Зверем. Это особый случай. Мои руки даруют сон лишь тебе.

Оно не понимало слов мужчины, но наконец осознало одно: оно знает владельца голоса. Где-то и когда-то, давно, очень давно, оно много и доверительно разговаривало с ним. Когда-то оно с восхищением и уважением смотрело на него, и, возможно, в каком-то смысле это восхищение сохранилось даже сейчас. Непрерывно повторяя себе, что не имеет права вырасти таким же, как он, оно хранило в глубине своей души восхищение.

– Беззвёздною ночью к луне ты поднимешь глаза, – произнёс мужчина со странной интонацией, словно декламируя древнюю поэму.

Оно ощутило, как при этих словах нечто непонятное начало истекать из ладони мужчины. Интуиция подсказала ему, что происходит что-то необычное, может, даже опасное. Но оно не двинулось с места.

– И тёмные воды ночи над твоими глазами сомкнутся, – тихо проговорил мужчина, словно отдавая приказ.

В следующее мгновение юношу поглотил мрак.

Время шло своим чередом, медленно, но верно. На обочинах дорог зазеленела трава, а почки на деревьях набухали практически на глазах, словно состязаясь друг с другом в скорости. С каждым следующим днём в дуновениях ветра чувствовалось всё больше тепла.

С приходом весны к обитателям склада присоединились ещё две феи. Одна появилась в лесу Двадцать Шестого Летающего Острова, а вторая – возле озера на Сороковом. Поисковые группы Крылатой Стражи подобрали их и доставили на склад. Альмита и её подруги, до той поры принадлежавшие к самому юному поколению фей, поначалу буйно радовались новостям. Впрочем, Тиат быстро положила их радости конец, устроив им выволочку и напомнив, что они теперь старшие сёстры и должны вести себя солиднее.

С другой стороны, к счастью, никаких новых потерь среди старших фей не было. С тех самых пор Тимере не нападали ни разу, так что не возникало нужды отправлять кого-то на битву, жертвовать собственной жизнью. Ктолли. Нефрен. Виллем. С того самого дня, как незаменимая троица исчезла со склада, дни за днями проходили в мире и спокойствии, так, как эти трое и мечтали.

– Как и прежде, пророчества молчат о битвах, – прямо заявил рептилоид по ту сторону кристалла связи. – Нападение Тимере, ожидай оно нас в будущем, ни за что не ускользнуло бы от серебряных глаз. Передышка, возможно, коротка, но, судя по всему, клинки воинов могут и дальше отдыхать в ножнах.

– ...Понятно, – с облегчением выдохнула Найглато.

Они регулярно устраивали сеансы связи, но всё же каждый раз, разговаривая с Первым Офицером Лаймскином, она нервничала. Впрочем, его вины в том нет. Тема не способствовала непринуждённой беседе. При мысли о том, что ей снова придётся отправлять дорогих детей склада в сражение, сердце Найглато никак не могло успокоиться.

Но именно потому, что разговоры так страшили её, каждый раз, когда Лаймскин сообщал об отсутствии новостей, Найглато охватывала невыразимая радость. Лишь в такие моменты она чувствовала благодарность за считающиеся идеально точными прорицательские способности среброглазых прайм. Раз они утверждают, что сражений не будет, то внезапное нападение попросту невозможно. Спокойствие ждёт их в ближайшие дни.

– Рада это слышать, – от всего сердца добавила Найглато. – Этот мирный период, впрочем, длится уже очень долго. Раньше нападения происходили два или три раза в месяц... Но за прошлые месяцы не было ни одного.

– М, – невнятно буркнул рептилоид и замолчал.

Найглато, не обращая внимания, продолжала. Её переполняло счастье.

– И с новенькими всё прекрасно. Я про тех двоих, появившихся в прошлом месяце. Вы же помните Эудею? Правда, они пока ещё боятся спать одни, так что каждую ночь я остаюсь с ними. А-ах, их личики такие милые, когда они спят, так и хочется их потискать.

– Я... Да... – отсутствующий голос рептилоида звучал мрачнее обычного.

Найглато наконец осознала какую-то неправильность.

– Что-то не так?

– А... Это сложная тема. – Лаймскин, похоже, колебался. Очень необычно для него.

– О, вы про это? После того, как исчез Шиантор, была спешно снаряжена экспедиция, так? Они нашли что-то?

– Нет. Все сведения о той экспедиции засекречены кем-то, стоящим выше меня.

– Э?

Лаймскин носит звание Первого Офицера. Найглато не слишком хорошо разбиралась в командной структуре Крылатой Стражи, но насколько ей было известно, Первый Офицер – это весьма высокий чин. И, разумеется, то, что от него что-то скрывают, явно ненормально. Иначе говоря, та экспедиция нашла внизу что-то, и это что-то настолько значительно, что даже Первому Офицеру запрещено об этом знать. Найглато удивилась, но, похоже, Лаймскин хотел поговорить о другом.

– Дело касается пророчеств, – продолжал он.

– Да?

– Не просто сегодня или завтра. В обозримом будущем вообще не предвидится нападений Тимере.

Что? Найглато недоумевающе уставилась на кристалл связи.

– Самое меньшее несколько лет. А может, и вечность. Вот как долго продлится этот мир.

– Самое меньшее несколько лет... вечность... – Что? Найглато несколько раз повторила эти слова про себя. – Правда?! – воскликнула она, в порыве радости рванувшись к кристаллу.

Надеяться на вечный мир, возможно, глупо, но если в ближайшие несколько лет ей не придётся заставлять девочек сражаться, то лучшей новости просто нельзя вообразить. Она не хотела снова пережить те боль и скорбь и не хотела, чтобы их переживал кто-то ещё.

– Ва-а. Ва-а. Ва-а, – изо рта Найглато начали вырываться странные звуки. Она отчаянно пыталась совладать с желанием радостно запрыгать по комнате.

– ...Эти новости вызвали противоречивые мнения среди генералов, тех, кто стоит выше нас, офицеров, – продолжал Лаймскин тем же тоном. В его голосе и выражении лица не чувствовалось ни капли радости. – И я вынужден сообщить, что ветер дует в неблагоприятном направлении.

– Э? Что вы имеете в виду?

– Многие выражают мнение, что склад фей следует упразднить.

У Найглато отвисла челюсть.

– П-почему?

– Воин не может быть воином, лишившись поля брани. Воин без врагов, воин без поля брани не может рассчитывать на почтение и подношения простого люда, – объяснил гигантский ящер излишне спокойным, по мнению Найглато, голосом. – Даже величайшие стяги никнут в штиль.

– Почему... – рептилоид изъяснялся в своей обычной иносказательной манере, но за прошедшие годы Найглато привыкла к его речи. Так что, к сожалению, прекрасно поняла смысл его слов.

Ни Крылатая Стража, ни торговая компания Орландри не представляют из себя единый организм с единой волей. В обеих организациях находились те, кто не одобрял использование лепреконов и Поднятого Оружия. И Найглато хорошо их понимала. В конце концов, они ведь используют силу, заимствованную у Эмнетуайт. Выживание всего Регул Айра находится в буквальном смысле слова в руках группки неотмеченных, сражающихся оружием, устройство и принципы работы которого непонятны никому. Судьбы живых поручены призракам. Монстры в облике девочек много раз становились объектами ненависти. Не говоря уже о том, каких запредельных сумм стоила покупка Поднятого Оружия…

Как бы то ни было, причин много. Очень многие недовольны существованием лепреконов, по самым разным поводам. Девочек продолжали использовать лишь по необходимости. Без их жертв острова Регул Айра давно бы рухнули. Но теперь, когда эта необходимость исчезает, положение дел изменится. Нападения Тимере прекратились, и недовольные больше не станут молчать. Сдерживаемое всё это время негодование будет направлено против фей.

Наверное, об этом говорит Лаймскин. Содержание лепреконов влечёт за собой много проблем, начиная с их нестабильности. Так что теперь, когда уже не нужно отражать атаки Тимере, Крылатая Стража решила от них избавиться. Но тогда…

– Но тогда, что будет с девочками? Их ведь... Их ведь не отпустят просто так, да?

Найглато и сама прекрасно понимала, что этому не бывать. По своей сути, феи – просто ходячие бомбы в платьях. И поскольку платья на них надевает не кто иная, как сама Найглато, то если склада не станет, феи будут ходячими бомбами даже без платьев... В общем, их ни за что не отпустят на свободу без надзора.

– Представители некоторых армий заявляли, что желают наточить клыки против Зверей, – Лаймскин изложил безжалостную истину. – Они и раньше высказывали своё недовольство тем, что сражения со Зверями ведутся лишь Крылатой Стражей и лепреконами. И сейчас получили идеальный шанс добиться своего.

– Значит, командование хочет разрешить местным армиям содержать лепреконов, а не собирать их всех в ведении Крылатой Стражи?

– Да. Со стороны Крылатой Стражи также слышно более чем достаточно голосов в поддержку этого.

Понятно. Лишившись своей роли основного оружия против Тимере, лепреконы стали просто мощными и ненадёжными бомбами. Разумеется, среди Крылатой Стражи нашлись те, кто предпочёл бы избавиться от такой обузы.

И, разумеется, нет ничего удивительного в том, что нашлось множество желающих заполучить фей себе. Мощь успокаивает тех, кто обладает ей, и тревожит всех остальных вокруг. Регул Айр не является единым государством. Империя Благородных Крыл, Торговая Федерация Элпис, Графство Берестяного Чая, Северные Леса... многие и многие Острова или города желают заполучить политическую и военную силу, стремясь превзойти соседей. Но это значит…

– Я никому и ни за что не отдам наших детей.

Разумеется, Найглато не могла утверждать наверняка, что девочки обязательно попадут в дурные руки. Возможно, где-то их ждёт вполне приятная жизнь. Но нигде не найдётся той, кто сможет любить их так же горячо, как Найглато. Это просто невозможно. Все проведённые на складе годы и реки пролитых слёз позволили ей с уверенностью заявить это. Она никому не отдаст этих девочек.

– Окончательное решение ещё не принято. Не торопись с выводами, – предупредил Лаймскин.

– Но это вполне вероятный исход, ведь так?

– Не спеши. Против также высказывались многие, и я в их числе, – резко ответил ящер. Впрочем, он тут же добавил: – И тем не менее, тебе стоит приготовиться к худшему.

Найглато внезапно вспомнились дни своего обучения. Лекция по истории, если память ей не изменяет. Профессор-армадо своим обычным невнятным голосом излагал:

"Естественное состояние всего живого – конфликт. Мир же представляет из себя нечто неестественное и потому ценное. То, что неестественно, не может быть достигнуто бездействием. Добыть его можно, лишь затратив необходимые усилия и принеся необходимые жертвы, подавив инстинкты и воззвав к разуму. Мир видится как нечто прекрасное именно благодаря тому, каких усилий стоит его добиться."

А, вот оно что, – подумала тогда Найглато. – Это ценно, потому что не существует само по себе. Мы должны создать мир собственными усилиями... Если подумать, то так можно сказать практически о чём угодно. Мир — это не какое-то чудесное исключение.

Под конец лекции профессор снова затронул эту тему, словно внезапно вспомнив о ней.

"Всегда нужны несоразмерные усилия для того, чтобы достичь чего-то неестественного. И, разумеется, попытки сохранить что-нибудь, затрачивая несоразмерные усилия, неизбежно выливаются в огромные потери. Это может показаться странным, но мир стоит намного дороже войны. Затраты на мир просто не столь очевидны. Вот почему все народы с древнейших времён всегда стремились к миру, но никому и никогда не удавалось поддерживать его сколь-нибудь долго."

– ...Ну почему всё должно быть именно так…

Разорвав соединение через кристалл связи, Найглато уронила голову на стол. Кроме неё, в комнате никого не было. Так что она зарылась лицом в рукав и дала волю слезам.

– Ну почему нельзя просто оставить их в покое, раз им больше не нужно сражаться? Они же теперь могут жить мирной жизнью, так почему бы не позволить им? Ну почему всё не может быть так просто…

В сказках, когда зло побеждено и мир восстановлен, история заканчивается. Все живут долго и счастливо, книга закрывается, оставляя дальнейшую историю ненаписанной. Но, к несчастью, реальная жизнь устроена чуть сложнее сказочной. Ход времени не останавливается даже после конца истории. С таким трудом отвоёванное счастье развеивается и разваливается на части. Ничто не встречает свой конец в полном расцвете.

– Виллем... Дурак... – Её всхлипы переросли в адресованные некой отсутствующей личности жалобы. – Разве не ты говорил, что это слишком тяжело – в одиночку нести такую боль... Разве не ты обещал, что разделишь её со мной…

Найграт понимала, как ничтожны её жалобы, но ничего не могла поделать с собой. В комнате кроме неё никого нет. Её жалобы никого не потревожат и не достигнут ушей того, кому предназначены.

В последнее время Найглато сама не своя. Невидяще смотрит в окно, с такой миной, словно вот-вот расплачется, прячет лицо в ладони, время от времени внезапно уходит в горы охотиться на медведей...

Впрочем, она всегда так делает, но... Но всё же сейчас в ней что-то изменилось. Это смутное ощущение сложно объяснить словами, но совершенно определённо что-то случилось.

Тем временем Рантолк Ицри Хисториа была занята собственными переживаниями.

Она испекла фунтовый кекс. Добавила в тесто тёртых кофейных зёрен, орехов и немного бренди для вкуса. Ей всегда нравилось готовить сладости. Раньше, когда выдавался свободный от тренировок день, она часто занимала уголок кухни и готовила десерт. На какое-то время она погрузилась в это занятие с головой и, в общем-то, не сомневалась в собственных способностях.

Рантолк считала, что успех ей почти гарантирован. Закончив, она с трудом сдерживала самодовольную ухмылку. И, ожидая града похвал, раздала порции всем маленьким феям.

Когда каждая откусила по кусочку, в столовой повисла тишина. На лицах всех фей проступило одно и то же разочарованное выражение, словно кто-то проштамповал всех девочек одинаковой гримасой.

– Что-то не так, – пробормотала Тиат.

– На вкус как подделка, – резанула по живому Панибаль.

– Горький! – объявила Коллон, надув облепленные крошками щёки.

Сплошь критика. Рантолк быстро поняла, в чём её ошибка. Она хотела создать не тот вкус, который был нужен маленьким феям. Такая простая вещь, и она забыла её учесть. Глупая ошибка, какую совершают лишь новички. И ведь всего-навсего нужно было учесть мнение тех, кто будет есть её произведение. Рантолк осела на пол, шокированная собственной промашкой.

– А по-моему очень хорошо получилось! Такой взрослый вкус! – вскочила Лакеш, отчаянно пытаясь защитить провальный кекс.

Лакеш такая добрая девочка, всегда заботится о чувствах других. Рантолк захотелось обнять маленькую фею. Впрочем, в данный момент её жалость самую чуточку, но ранила.

Рантолк попробовала поиграть с младшими феями в мяч. Как выяснилось, в последнее время они особенно полюбили новую, незнакомую ей игру, так что сначала пришлось изучать правила. В игре участвовали две команды, соревнующиеся за то, чтобы забить мяч в ворота противника. Побеждает та команда, которая либо первой наберёт определённое количество очков, либо каждая из участниц которой забьёт гол хотя бы раз.

– Это Виллем нас научил. Он говорил, что это хорошая тренировка для совместных действий в бою.

От этих слов Рантолк ощутила укол раздражения, но виду не подала. Она не хотела, чтобы кто-то заметил её чувствительность к разговорам об этом технике второго класса, так что сдержалась. Вместо этого она настроилась впечатлить всех своей игрой и тем самым развеять свой гнев.

Однако задача оказалась сложнее, чем она ожидала. По физическим возможностям Рантолк, полноценная фея-солдат, намного превосходит младших фей. Так что, разумеется, играть в полную силу против столь уступающего противника будет с её стороны проявлением крайней несолидности. Она сочла за лучшее поддаться, иначе всем будет скучно играть.

Младшие феи играли всерьёз. И Рантолк потерпела сокрушительную неудачу. Причина была очевидна: один игрок не может забить за каждого члена команды. Кроме того, лишь силы и скорости недостаточно, чтобы помочь своим товарищам забить. Для этого нужны умение действовать в команде и следить сразу за всем, что происходит вокруг, а Рантолк, как выяснилось, серьёзно уступает младшим феям в этих аспектах.

– Соль в том, чтобы сберечь тех, кто играет лучше, на вторую половину игры. А в первой половине они могут просто играть в защите.

– А ещё гораздо важнее уметь вовремя отдать пас, а не забить гол самостоятельно.

– Храбрость и боевой дух!

Поверженную воительницу с головой закидали чем-то, звучащим как советы. Рантолк осела на землю.

– Н-ничего страшного. Ты быстро научишься, наверняка!

Лакеш, как обычно, попыталась её утешить. Она и правда добрая девочка. Вот только её жалость снова причинила боль – совсем немного.

– Что делаешь? – из окна игровой комнаты высунулась Итея.

– И правда... Что я вообще делаю... – обессиленно ответила Рантолк, прислоняясь к стене склада.

Пусть нелюдимая, Рантолк всё же дорожила своей позицией одной из старших фей склада. Здесь она выросла, здесь наставляла младших и не может теперь уступить выскочившему из ниоткуда парню. Так что она объявила некоей отсутствующей личности молчаливую войну, но, очевидно, была разбита наголову.

– Всё никак не выбросишь техника из головы? Какой смысл вообще состязаться с тем, кого тут нет?

– Ничего подобного. – Рантолк, надувшись, отвернулась.

– Ха-ха.

– ...Что? Я сказала что-то смешное?

– А, просто знакомая реакция. Когда он только приехал сюда, Ктолли вела себя так же.

Стоп да ни за что я никак не могу испытывать к этому технику такие же чувства как и Ктолли то есть мои чувства вообще прямо противоположны просто так случилось что наши реакции совпали это ещё не повод заявлять что я…

– Вот как, – тихо ответила Рантолк, подавляя желание выпалить свои настоящие мысли.

Лёгкий ветерок донёс до неё радостные выкрики Нофт и звуки ударов по мячу. Судя по всему, Нофт быстро втянулась в игру и теперь вовсю развлекается вместе с младшими. Иначе говоря, Рантолк осталась одна в своей неудаче. Испытывая невыносимое чувство бессилия, она соскользнула по стене вниз и уселась на землю.

– ...Кстати, Итея. В последнее время тебя не видно в библиотеке, – сказала Рантолк, подавляя тяжёлый вздох.

Ещё совсем недавно Итея Майз Вальгаллис не покидала библиотеку и архив, с головой погрузившись в свои исследования. По наблюдениям Рантолк, она выходила из этих комнат только ради еды, ванн и сна.

– Ты узнала, что хотела?

– Хм-м, скорее наоборот... – Итея облокотилась на подоконник, подперла подбородок ладонью и вздохнула. – Я узнала, что здесь мне этого не узнать…

– Если это касается нас или Поднятого Оружия, то можно попросить Найглато, и компания Орландри пришлёт нужные книги. Или ты ищёшь что-то другое?

Считается, по крайней мере формально, что на складе фей проводятся исследования, касающиеся лепреконов и Поднятого Оружия, так что смотрители могут покупать специализированную литературу, пусть даже и не имеющего прямого отношения к обеим темам. Рантолк, например, учила древний язык, некогда использовавшийся Эмнетуайт, по книгам, некоторое время принадлежавшим Нефрен, истинному книжному червю склада.

– Да дело не в тематике. Я бы сразу купила, что нужно, если б могла, но, как выяснилось, нужная книга мне очень ценна, и на всём Регул Айре существует лишь пять копий. Её не то что за деньги не купить, её даже увидеть нельзя без особого допуска.

– Что ж... Наверное, тут и правда ничего не поделать.

– Ага. Совсем ничего.

И они дружное тяжело вздохнули. Лепреконы не более чем оружие, им запрещено покидать склад и свободно перемещаться. Разумеется, никто не доверит таким, как они, ценную книгу.

– И всё же я не думаю, что мы похожи, – сказала Рантолк.

– Ты о чём?

– Мы с Ктолли. Она бы не сдалась так просто.

– Что так, то так.

Если Рантолк не изменяет память, то Ктолли была именно такой. И не то чтобы она была настолько глупой, чтобы не осознавать смысл слова "невозможно". Она прекрасно понимала и принимала его. Но вот подчинить свои чувства этой истине у неё никак не получалось. Её рассудок вступал в жестокую схватку с зовом сердца и в конце концов всегда проигрывал. Рантолк находила такой стиль жизни весьма глупым, но временами её посещала мысль, что зато так скучать точно никогда не придётся.

Вряд ли я когда-нибудь смогу жить так же. Ну, впрочем я этого и не хочу, ни капельки, подумала Рантолк, стараясь не замечать резкую боль в груди.

– Но всё-таки, что же ты изучаешь?

– М-м, любопытно стало?

– Наверное... – Разумеется, Рантолк было любопытно. Она просто не могла подобрать подходящий момент, чтобы спросить. Видя, как после гибели подруг Итея, сдерживая слёзы, молчаливо изолировала себя в архиве, Рантолк никак не могла решиться подступиться к ней. – Ничего, что я спрашиваю?

– Тут нечего скрывать. Я просто хотела точно узнать, что же мы всё-таки такое.

– Философия?

– Нет, не в этом смысле. В более практическом... Или, наверное, физической плоскости. Техник говорил, что лепреконы существовали с незапамятных времён, но выглядели совсем не так, как мы.

– Не так?

– Они были маленькие и не слишком разумные.

Рантолк бросила взгляд на спортплощадку. Маленькие феи, явно не слишком разумные, носились туда-сюда, с ног до головы заляпанные грязью. Нофт тоже идеально вписывалась в их толпу.

– А, нет, и не так, как они, – сказала Итея. – Маленькие – в смысле настолько маленькие, что помещались на ладони Эмнетуайт. Они были чем-то вроде природного феномена, душой умершего существа, по ошибке принявшей телесную форму, так что к ним было трудно даже прикоснуться.

– У…

Лепреконы – это разновидность призрака, заблудшая душа, не осознавшая собственную смерть и воплотившаяся в мире живых. Рантолк это знает. И, следовательно, вполне логичным кажется вывод о том, что у них не должно быть устойчивых тел или чувства самосознания. Скорее, они и правда должны были быть кем-то вроде неосязаемых духов, как те древние лепреконы, о которых только что рассказала Итея и про которых когда-то упоминал Виллем Кмеч.

– Воплотившаяся душа. Похоже, само по себе это не такая уж и редкость. Но душа обычного животного столь мала, что может обрести лишь форму зыбкого тумана, – продолжала Итея.

– ...Как странно, – Рантолк ощутила лёгкое любопытство. – Тогда как объяснить нас? Мы же совсем не такие.

– Ага, в том-то и вопрос. Мы призраки, но наши тела состоят из настоящих костей и плоти... Ну, в некоторых случаях с плотью не особо богато, – Итея смерила взглядом грудь Рантолк.

Эй да у тебя они гораздо меньше моих я вообще обойду в этом смысле любую другую фею то есть нет стоп сейчас вообще не время об этом говорить…

– Как бы то ни было, я изучила несколько научных трудов, но все они мало чем отличаются. Феи это призраки, а призраки практически бестелесны. Их физическое воплощение нестабильно, и в любой момент они могут просто раствориться в воздухе, – продолжала Итея.

– Ну да... Это кое-что объясняет, если подумать. Этот склад нечто вроде свалки для всяких загадочных старинных штуковин. Мы нагоняем жуть, да ещё и можем взорваться в любой момент, вот нас и выставили в глушь, сюда, на Шестьдесят Восьмой Остров.

– Так и есть. Но есть и одна интересная гипотеза. Её высказал прошлый смотритель склада.

Рантолк принялась рыться в памяти, гадая, не знает ли она того, о ком говорит Итея, но вскоре осознала тщетность своих усилий. Практически каждый из назначаемых на склад смотрителей проводил весь срок своей службы, ни разу не показавшись здесь. Так что ей, разумеется, ни за что не вспомнить никого из них. При упоминании звания смотрителя склада фей или техника зачарованного оружия второго класса на ум приходило лишь одно лицо.

– Он говорил, что противоречие между существованием Лепреконов и тем, что души обычных живых существ слишком малы, можно разрешить, предположив, что первоначальное существо обладало душой невероятных размеров, – объяснила Итея.

– А? – обронила Рантолк. – Это что за объяснение такое? Может, противоречие и можно разрешить так, но эта теория неправдоподобна до смеха.

– Ну мы ведь всё равно говорим про души и призраков. О каком правдоподобии тут вообще можно говорить?

– Но речь о нас, и мы-то существуем! Теории должны быть реалистичными!

– Ну, – весело усмехнулась Итея. – Мы призраки и чудовища... Иначе говоря, все наши рассуждения основываются на том, что мы не существуем.

Но…

– Но тогда... Тогда все эти рассуждения вообще не имеют смысла?

– Мимолётный сон погибшего ребёнка. Вот что мы такое. Мы не можем игнорировать этот факт.

Может... это и так, но…

– Кстати, я... эм, то есть Итея в прошлой жизни тоже была лепреконом. Она жила здесь примерно пятнадцать лет назад, сражалась Поднятым Оружием Пачемом и погибла в восемнадцать лет.

– ...что? – Рантолк уставилась на Итею, но та лишь всё так же весело улыбалась.

– И та теория не противоречит моим воспоминаниям. Если лепрекон — это частица гигантской души, то он вполне подходит на роль сырья для следующего лепрекона.

– Итея…

– А, только не говори никому, ладно? Я уже живу сравнительно долго, но рассказывала только Ктолли и вот сейчас тебе, – Итея издала свой обычный смешок.

Рантолк подумала, что та, возможно, просто забыла, какое выражение лица подходит для таких моментов.

– Разумеется, это не означает, что все наши прошлые жизни — это жизни лепреконов. Даже если при каждом перерождении мы остаёмся существом той же расы, всё равно, если проследить цепочку достаточно далеко, то в её начале может оказаться нечто иное. И чем бы это нечто ни оказалось, я хотела узнать, что оно такое.

Рантолк не нашлась, что сказать.

– Что ж, мне почти не удалось продвинуться, так что больше тут сказать почти и нечего. Если бы техник ещё был с нами, то наверняка смог бы что-то посоветовать, но его здесь нет. И вообще я затеяла всё это, пытаясь помочь Ктолли, но, как ты можешь догадаться, опоздала, так что во всём этом уже нет особого смысла.

Итея снова усмехнулась. Но эта улыбка уже не выглядела маской, скрывающей подлинные чувства. В ней сквозила невероятная печаль, от которой на глаза Рантолк навернулись слёзы.

Рёв пылающего магического реактора и гудение пропеллеров сливались в монотонный фоновый шум. Рассекающие воздух лопасти создавали резкие порывы ветра. Корабль, окутанный похожими на тонкий шёлк облаками, неподвижно висел высоко над пепельной песчаной равниной.

Спущенные вниз на пробу деревянные ящики благополучно достигли поверхности.

Экипаж поднял их обратно, проверил показания приборов и не обнаружил никаких отклонений. Иначе говоря, область непосредственно под судном пока не затронута влиянием Шиантора, превращающего всё, что приближается к нему, в пепельный песок.

– Нигде и ничего... То есть слух о том, что Шиантор вдруг взял и умер, по-прежнему не удаётся опровергнуть, – пробормотал молодой боргл, почёсывая свою лысую голову. – По правде говоря, я от всей души надеюсь, что этот слух правдив. Если Зверь жив и просто где-то прячется, то мы ни за что не сможем узнать, когда он вновь нападёт.

– Хе-хе. Быть разумным существом значит преодолевать страх и тревоги посредством интеллекта и технологий, – заявил гремлин, наставительно помахивая пальцем. На плече его униформы гордо поблескивал знак техника первого класса. – Вокруг интересующей нас области по широкому кругу размещены бочонки с порохом. Они сделаны по особому заказу, так, чтобы громко взрываться при сколь-нибудь сильном сотрясении. Та дезинтегрирующая способность этого, как его там, Шиантора, она ведь действует постоянно, я прав? Так что как только Зверь появится, один из наших бочонков обязательно сработает. Как только услышим грохот, просто спокойно соберёмся и взлетим.

– Что ж, очень удобно, и правда. Но что если Зверь выберется прямо из-под земли?

Гремлин замялся, враз растеряв самоуверенность.

– ...Этот Зверь умеет рыть туннели в песке?

– Ну, я в общем-то не знаю, но от этих Зверей можно ожидать чего угодно. Что же до Шиантора, то он вообще одна сплошная загадка.

– Т-тогда от нас нельзя требовать быть готовыми и к такому тоже. Технологии существуют для решения чётко поставленных проблем.

– Как скажете. – Воздушный корабль начал спуск. Боргл надел очки и изучающе уставился на раскинувшуюся внизу равнину. – Проблемы не будут столь любезны, чтобы просто вежливо поставить себя перед нами. И если случится непредвиденное, паниковать будете именно вы.

– А... – Гремлин собрался было возразить, но всего несколько месяцев назад, оказавшись в неожиданной ситуации, он повёл себя совершенно позорным образом, да ещё и при свидетелях. Он замолчал, пристыженный.

– В общем, не расслабляйтесь. Не стану советовать готовиться к любым возможным неожиданностям, но по крайней мере сохраняйте бдительность и будьте готовы действовать в любой момент.

– ...Постараюсь, – горько пробурчал гремлин.

Похоже он всё-таки учится, подумал боргл – Грик Грэйкрэк.

Ещё совсем недавно этот техник первого класса был не из тех, кто прислушивается к чужим советам. Грик по-прежнему ощущал в нём некоторую строптивость, но по крайней мере теперь слова, влетавшие к гремлину в ухо, похоже, задерживались внутри вместо того, чтобы вылетать через другое. Судя по тому, что он всё же согласился принять командование экспедицией, события того дня послужили ему хорошим уроком.

В тот день, когда крупный рой Тимере напал на “Плантагинесту” и чуть не уничтожил её, они лишились многого. Множество жизней было потеряно, множество ран нанесено, и, сверх всего прочего, они лишились блаженного покоя неведения.

Всё это время их защищали. Их мирная жизнь оплачивается кровью юных фей.

Они живут на горах из трупов этих девочек, с готовностью идущих на смерть ради них. В них, глубоко укоренившись, поселились тесно сплетённые чувства вины и беспомощности. Теперь они знают и никогда не смогут забыть.

Теперь Грик с болезненной ясностью понимал, почему Крылатая Стража хранит Лепреконов и Поднятое Оружие в секрете. Чем меньше жителей Островов узнает мучительную правду, тем лучше. Даже он сам, будучи спасённым, чувствовал боль. А что переживал Виллем, беспомощный Эмнетуайт, пытавшийся защитить тех девочек, Грик не мог и представить.

– ...Как странно, – Грик заметил внизу нечто необычное.

– Ч-что? Зверь?

– Нет, – Грик покачал головой. Это явно не следы Зверя. Скорее, наоборот: небольшие камни, сложенные кругом, следы костра, сваленные в тени булыжника ящики. – Это остатки лагеря, – и явно свежие. Следы не уцелели бы долго на этих пыльных равнинах. – Похоже, кто-то пронюхал об исчезновении Шиантора и спустился сюда раньше нас. Не знаю, кто из сборщиков мог это сделать, но нюх у них явно что надо.

– Что? – гремлин уставился вниз. Он изо всех сил напряг свои крошечные глаза, но они не могли тягаться с острым зрением боргла. – Неужели они растащили всё, что смогли?

– Как знать. – Грик снял с шеи бинокль и подал гремлину. Тот, не утруждая себя благодарностями, выхватил устройство и уставился вниз, едва не вываливаясь из иллюминатора.

– Руины K96-MAL. Редко удаётся найти настолько хорошо сохранившиеся следы поселения Эмнетуайт, так что это лакомый кусок для любого сборщика... Но... – Грик скрестил руки на груди и нахмурился. – Так быстро ухватились за возможность, едва услышав, что один из Зверей исчез... Звучит немного необычно.

– Хотите сказать, что такая экспедиция не окупится?

– Нет, не в этом смысле... Хотя... – Грик хотел было дать отрицательный ответ, но тут осознал, что в словах гремлина есть смысл.

Для сборщиков любой спуск на поверхность – это крайне рискованная авантюра. Подготовить корабль к пересечению окружающего Регул Айр барьера очень дорого. Топливо и провизия тоже влетают в копеечку. Также необходима страховка для участников экспедиции. Некоторые контракты требуют, чтобы сборщик внёс определённую сумму денег в особую организацию, чтобы если с ним что-то случится, родственники могли получить компенсацию.

И, разумеется, все эти траты ещё не гарантируют успех экспедиции. Никто не может предсказать, что удастся обнаружить внизу – в этом состоит как одновременно влекущая сборщиков романтика, так и жестокая реальность. Иногда находки превосходят самые смелые ожидания, а иногда приходится возвращаться с пустыми руками. Само собой, последнее происходит гораздо чаще. Благодаря всему этому каждый сборщик, включая и Грика, обладает несколько специфическим характером. Я смогу найти что-нибудь стоящее... может быть. Меня ждёт удача... наверное. Зацепка может быть сколь угодно смутной и неопределённой, они всё равно чувствуют неодолимую тягу спуститься вниз и проверить лично. Этой дурной привычке подвержен любой, называющий себя сборщиком, но…

– Они среагировали слишком быстро. Тот факт, что они обскакали нас, означает, что они следили за этим районом ещё тщательнее, чем Крылатая Стража, – объяснил Грик.

– Хм? – Гремлин, похоже, не понимал.

– Это должно было стоить им огромных денег. В нашем деле, когда никогда не знаешь, что обнаружишь, никто не бросает такие суммы на ветер ни с того ни с сего.

– Хм-м?

– И вообще, явиться сюда сразу после того, как Зверь исчез, уже само по себе странно. Огромный риск и никакой выгоды. Единственное их достижение в том, что они явились сюда раньше всех остальных сборщиков... А, понятно. Они пошли на такой риск и такие расходы именно потому, что хотели первыми оказаться здесь. А значит, были уверены, что дело того стоит…

– Хм-м-м? – Крошечная ладонь гремлина с силой хлопнула Грика по спине.

Толчок бросил его вперёд, он чуть не вывалился в иллюминатор.

– Ай?!

– Вы погрузились в свой внутренний мир, а меня бросили. Как бы то ни было, забудьте. Готовы?

– ...К чему?

– К спуску, разумеется. Не можем же мы вечно висеть тут и наблюдать. Мы проделали весь этот путь, чтобы снова спуститься на поверхность.

Ах да, точно, – вспомнил Грик. – Руины K96-MAL. Место, где некогда жило множество Эмнетуайт, а сейчас – просто город-призрак. У нас здесь дело.

– О, наверное, мне стоит сначала посоветоваться. Что скажете, советник? Как вы считаете, нам можно спускаться? – спросил гремлин.

– М-м... а, да. Думаю, да. Пока никаких проблем не вижу.

– Отлично. Приказ главному инженеру: убрать второй и шестой управляющие гребни, приготовиться к снижению! Отключить вспомогательный реактор, но держать готовым к пуску! – выкрикнув приказы в переговорную трубку, гремлин выбежал в узкий коридор.

Оказалось, что давать совет, когда тебя об этом просят, весьма неуютно, но Грик придержал эту мысль про себя. Он посмотрел вниз.

– ...А?

Внизу он заметил красную точку. Ничего больше различить не удалось, так что он поднёс к глазам бинокль. Теперь он видел ясно: юная девушка, закутавшаяся в большой кусок красной ткани.

– ...А? ...А?

Грик не верил своим глазам. Он осмотрел бинокль, убедился, что тот не сломан, и снова поднёс его к глазам, уставившись на шагающую по пепельной пустыне девушку.

– ...Т-та девчушка с серыми волосами?!!

Глава 3. Всех и каждого ведёт надежда [ясных дней ядовитый дурман]

[[image:/storage/reader-images/1512964cf726d72d11e5c4f804d383cd2022acf9.webp]]

– Что ж, это несколько неожиданный поворот, – произнёс беззаботный голос.

Владелица голоса представлялась Нефрен весьма странным созданием. Подняв взгляд, она увидела всю ту же плавающую в воздухе рыбину с ало-серебряной чешуёй. Если всмотреться, можно различить, что тело рыбины – полупрозрачное, а значит, она – это что-то вроде иллюзии или призрака. Вот только этот призрак, или что она там такое на самом деле, по-настоящему находится здесь и болтает без умолку.

– Знаешь, я вообще-то предпочла бы не тратить время на ерунду. Мне нужно поскорее поговорить с Эбонкандлом, а после отправиться искать потерявшегося ребёнка, – сказала рыба.

– Согласна.

Нефрен тоже не желала тратить время. До Эбона, или как там его, ей дела не было, но ей тоже нужно найти потерявшегося ребёнка, точнее – потерявшегося взрослого. Того вечно доставляющего ей хлопоты Эмнетуайт, постоянно делающего вид, что всё хорошо, невзирая на терзающее его одиночество, столь хрупкого, будто готового в любой момент сломаться – Виллема Кмеча.

– ...Может прозвучать жестоко, но, наверное, это безнадёжно, – проговорила рыба, скользя по потолку.

Нефрен знала, что видеть и слышать рыбу может лишь она, но всё же подняла к ней взгляд и спросила:

– О чём ты?

– Виллем — это ведь тот симпатичный брюнет, да? Его больше нет. Я собственными глазами видела, как он лишился человечности и вернулся в состояние Зверя, – ответила рыба, вращая глазами. – Он, может, по-прежнему жив, но теперь он совсем не тот Виллем, которого ты знала. Лучше сразу отказаться от несбыточных надежд.

– Мне всё равно, – покачала головой Нефрен. – Неважно, во что превратился Виллем, это не меняет моего долга. Мне нужно быть рядом с ним.

К счастью, теперь Звери не видят в Нефрен врага, так что даже если Виллем и стал одним из них, Нефрен сможет остаться с ним. Наверное. Нет, наверняка.

– Ты же понимаешь, что неважно, насколько сильна твоя любовь, чуда не произойдёт?

Вопрос рыбы озадачил Нефрен. Почему та использовала слово "любовь"? Такие девчоночьи вопросы должны быть уделом кого-то вроде Ктолли. Нефрен вовсе не пытается липнуть к Виллему.

– ...М? Вы что-то сказали, леди? – спросил молодой боргл, сидящий на диване рядом с Нефрен.

– Просто говорила сама с собой.

Это, разумеется, было не совсем правдой. Никто, кроме Нефрен, не видит Кармайнлэйк и не слышит её голос, так что, разумеется, их с ней разговор кажется со стороны монологом Нефрен. Она уже рассказала про загадочную иллюзорную рыбу, но не была в настроении пересказывать содержание её досужей болтовни.

– Не обращайте внимания, – добавила она.

– Ясно... Ну, я понимаю твоё беспокойство, – сказал боргл – Грик, почёсывая лысую голову и даже не пытаясь скрыть раздражение.

Они сидели в приёмной, находящейся на борту большого воздушного корабля Крылатой Стражи. Стены украшала пышная лепнина в виде цветочных гирлянд, с высокого потолка свисала люстра, плотная ткань портьер казалась очень дорогой, а мебель была щедро инкрустирована золотом. Иначе говоря, каждый предмет обстановки попросту излучал роскошь, и находиться в комнате было довольно-таки неуютно. Как и сказал Грик, сохранять спокойствие было всё сложнее с каждой минутой.

– Как долго нам ещё ждать в этой до отвратного богатой обстановке? – пожаловался Грик.

– Извиняюсь за ожидание. – Тяжёлые створки дверей медленно распахнулись, и в комнату вошёл солдат. Хэрантроп, покрытый белой шерстью и носящий на плече знак отличия Первого Офицера. – В последнее время Крылатая Стража встретилась с определёнными трудностями. Нужно было разобраться с неприятным гостем.

– Мне нет дела до ваших трудностей, – с явным отвращением процедил Грик.

– Крылатая Стража не принадлежит какому-то конкретному Летающему Острову. Но это в свою очередь означает, что для поддержания своего существования мы должны оказывать поддержку всем Островам. Во всяком случае, такова официальная позиция. Время от времени некоторые Острова пытаются под этим предлогом добиться от нас выгод для себя, – объяснил офицер.

– Я же сказал, мне плевать. Тебе что, больше нечего сказать?

– Хм, – хэрантроп коротко кивнул. – Что ж, хорошо. Представляться несколько поздновато, но я Барони Макиш. Как вы можете видеть, я Первый Офицер военной полиции Крылатой Стражи...

– Мне плевать, кто ты или что ты, – перебил его Грик. – Я хочу знать лишь одно. Куда нас везут?

– Не припомню, чтобы лично вас кто-то просил остаться. Нам нужна лишь носитель Поднятого Оружия Нефрен Рук Инсания.

Нефрен вздрогнула. У неё больше нет Инсании, а сверх того, часть её превратилась в нечто совершенно иное. Она серьёзно сомневалась в том, что по-прежнему может называться Нефрен Рук Инсанией. И ей было хоть и немного, но приятно снова услышать это имя в свой адрес.

[[image:/storage/reader-images/26b99442c0ebecabb74c31f52b6f798bbf09bfb0.webp]]

– А я говорю, хватит пустой болтовни и отпусти её! – Грик грохнул кулаком по явно недешёвому столу. – Он хотел лишь вернуть её домой, живой и невредимой! Он пожертвовал жизнью ради этого! Дома её ждут родные! Почему ты не желаешь этого понять?!

Грик, похоже, начал терять самообладание. Он хороший, подумала Нефрен. Хотя и демон. Она чувствовала, что Грик искренне заботится о ней, как о настоящем ребёнке, хотя она не более чем расходное (и уже использованное) оружие.

Впрочем, его забота пришлась немного не по адресу. Да, конечно, Нефрен считала остальных фей со склада кем-то вроде семьи, но для фей лишиться одной из подруг – обычное, почти повседневное дело. Она не взялась бы утверждать, что дома её вообще никто не ждёт, но совершенно точно знала, что торопиться туда мало смысла. Но, разумеется, она смолчала, сохраняя всё то же безразличное выражение лица.

– Грик Грэйкрэк. – Барони Макиш неодобрительно покачал головой. – По моим сведениям, вы некогда служили в Крылатой Страже. Через полгода вы подали в отставку, но воспользовались своими связями и сбережениями, чтобы начать карьеру сборщика. Я слышал о вас исключительно хорошие отзывы. Жаль, что вы решили уйти.

– Это было давным-давно. Я уже позабыл, – проворчал Грик.

– Как бы то ни было, факт остаётся фактом – вы и сами некогда носили военную форму, так что не притворяйтесь, будто ничего не понимаете. Так вы лишь затянете всё еще больше.

– Вот поэтому я и ушёл со службы, – Грик раздражённо откинулся на спинку дивана.

– ...Постойте. Я тоже хочу спросить, – Нефрен подняла руку. – Где Виллем? Я слышала, что вы смогли примерно узнать, где он.

– А, да, да! И Элк тоже! Спроси ещё про неё, пожалуйста! – В ушах Нефрен, неслышимый для всех остальных, громко отдался голос Кармайнлэйк. – Мы же в мире, созданном Эбонкадлом, так? Её присутствие слишком размыто, я не в силах её почувствовать.

– ...А ещё я слышала, что с ним должна быть маленькая девочка, – добавила Нефрен.

– А, техник зачарованного оружия второго класса Виллем Кмеч. Про девочку мне неизвестно... Это говорит та иллюзия, про которую вы упоминали ранее?

Нефрен кивнула.

– Мы не знаем его точное местонахождение. Но можем предположить. У нас были сомнения, но вы добыли явные доказательства, – ответил первый офицер немного неодобрительным тоном, покосившись на Грика.

– А? Мы? – боргл недоумённо моргнул.

– Вам ведь известно про Торговую Федерацию Элпис?

Нефрен кивнула.

Грик почесал в затылке.

– То место на западной половине Тринадцатого Острова, да? Они там ещё поклоняются какому-то булыжнику как божеству. Въездная пошлина слишком высокая, так что я никогда там не был.

– Да, верно. В тех местах проживают представители множества разных рас, но благодаря общей вере они все благополучно уживаются вместе. Возможно, это же является причиной общего для них сильного патриотизма, а их внешняя политика довольно агрессивна.

– Так, ясно, и что насчёт них?

– Следы лагеря и банки из-под армейских рационов, которые вы обнаружили на поверхности, принадлежат военно-воздушным силам самообороны Элпис.

– Ну так что они сделали-то? Я про это спрашивал.

– Учитывая все улики, мы практически уверены, что военно-воздушные силы самообороны Элпис доставили на Регул Айр нескольких Зверей, провезя их на борту замаскированного воздушного корабля.

...Молчание.

– Э?

– Ха?

Нефрен и Грик удивлённо воскликнули в унисон.

– Извиняюсь, я, кажется, ослышался. Что ты сказал? – спросил Грик.

– Я сказал, Элпис доставили на Регул Айр Зверей.

...Снова молчание.

– Но зачем? – спросила Нефрен, первой пришедшая в себя. – Это прямое нарушение законов Регул Айра. И они не могут не понимать, насколько опасны Звери. Как вообще им удалось доставить сюда существ, к которым опасно даже приближаться?

– Ответ прост. Они уже некоторое время желают добиться титула "защитников Регул Айра", чтобы получить политические преимущества перед соседними Островами. Ради этого они постоянно пытались разузнать побольше о сражениях с Тимере, монополией на которые обладает Крылатая Стража, – объяснил Барони Макиш.

– А? – Объяснение, похоже, только сильнее запутало Грика.

– Это не такая уж и редкость. Крылатая Стража, в чьи обязанности входит защита всего Регул Айра, занимает привилегированное положение среди остальных армий Островов. Кроме того, она монополизирует все сражения со Зверями, сведения о них и используемое в сражениях оружие. Многие недовольны этим. Военно-воздушные силы самообороны Элпис просто оказались самыми нетерпеливыми.

– ...Но почему они решили связаться со столь опасными тварями? – спросил Грик.

– Ответ прост. – Барони Макиш поднял два пальца и поочерёдно загнул их, объясняя. – Первое: именно благодаря своей "опасности" Звери могут быть полезны. Второе: так как распространение информации о Зверях ограничивается Крылатой Стражей, мало кто среди остальных жителей Островов знает, насколько именно опасны Звери.

– И правда... – Невежество опасно, – подумал Грик, бессильно уставившись в потолок.

– Наши шпионы докладывают, что в последнее время Элпис разработали несколько видов оружия против Зверей. В частности, ограничивающие устройства, позволяющие захватывать и сдерживать их. Иначе говоря, они и правда в силах доставить Зверей на Острова. – Одно из ушей Барони Макиша обвисло. – Если эти сведения станут достоянием общественности, то им, несомненно, не избежать обвинений в нарушении закона. Мы по-прежнему не знаем, что толкнуло их на этот риск.

– Постойте. Это не ответ. Я спрашивала, где Виллем.

– Вы наверняка можете догадаться по тому, что я только что сказал. Вывод может быть лишь один.

Военно-воздушные силы самообороны Элпис зачем-то решили взять на острова обнаруженного ими Зверя. Виллем превратился в Зверя. Так что это значит? А, ясно. Всё сходится. Вывод и правда может быть лишь один. Нефрен встала.

– Что такое, леди? – спросил Грик.

– Я отправляюсь на Тринадцатый Остров.

– Сначала вам нужно побывать кое-где ещё, – сказал Барони Макиш.

– С дороги. Я не прошу вас доставить меня туда. Доберусь сама, – Нефрен зажгла Яд и распахнула крылья.

– Стой, стой, я думаю, это совершенно излишне, – запаниковал Грик.

– Элпис обширен, – Барони Макиш сохранял спокойствие. – Как вы собираетесь найти секретный военный объект среди нескольких крупных городов, достаточно больших, чтобы считаться страной?

...Спалить их все?

– Мы даже не знаем, что они хотят сделать со Зверем. Необдуманные, поспешные действия могут лишь отдалить нашу цель.

– Вы... правы. – Нефрен убрала крылья и снова уселась на диван.

– Как только появятся точные сведения о местонахождении техника второго класса, я сразу же поставлю вас в известность. Просто подождите.

– Хорошо...

– Мы, Крылатая Стража, тоже не можем закрыть глаза на происходящее. Будет проведено расследование действий Элпис. И в ходе расследования мы, вполне вероятно, обнаружим какие-нибудь сведения о технике. Во всяком случае, это будет эффективнее, чем если бы вы пытались выяснить что-то самостоятельно.

– Да... я поняла. Спасибо.

– Не за что. – Барони Макиш развернулся вполоборота к ним и продолжил: – Вы в настоящее время находитесь в довольно-таки необычной ситуации. Учитывая вероятные пути развития событий, я решил, что лучше постараться умиротворить вас, вот и всё. Что ж, на этом я вас оставлю. – Хэрантроп, чеканя шаг, скрылся за дверью.

– ...Он смог умиротворить меня?

– Мне почём знать? Спроси себя, – отозвалась рыба.

– М-м, – Нефрен наклонила голову.

Она закрыла глаза, успокоила мысли, и спросила себя: Пожалуйста, ответь "да" или "нет". Ты хочешь уничтожить Регул Айр?

Немного поразмыслив, она получила ответ. "Нет".

Всё хорошо. Со мной всё нормально. Я не превратилась во что-то, способное ответить "да".

Да, она ощущала, как в груди трепещет злоба, пустая и бесцельная, но не настолько яростная, чтобы всецело завладеть Нефрен. Вероятно, всё благодаря тому, что она – Лепрекон, пытающийся копировать Эмнетуайт, а не подлинный Эмнетуайт. Эмнетуайт эти порывы обратили бы в Зверя, или, может, вернули бы к Зверю, но трансформировать её они бессильны.

Но в случае с Виллемом всё гораздо хуже. Он – самый настоящий, чистокровный Эмнетуайт, и столь же сильное чувство угнездилось и в нём. Он ни за что не выдержит это так же успешно, как Нефрен.

"Я собственными глазами видела, как он лишился человечности и вернулся в состояние Зверя".

Нефрен не видела причин слепо верить словам Кармайнлэйк, но и не видела веских оснований не верить.

Не имеет значения, во что он превратился. Мне нужно лишь быть рядом с ним. Наполовину это говорили подлинные чувства Нефрен, а наполовину – её попытка найти цель своего существования.

Она хотела, чтобы он пожил ещё хоть немного. Ведь он был таким добрым, таким трудолюбивым.

Ведь он, в отличие от фей, вовсе не обречён судьбой на одинокое существование и бессмысленный конец.

И поэтому Нефрен не могла не желать хотя бы крупицы избавления для этого вечно занятого Квази Героя.

Склад фей посетили необычные гости: орк в деловом костюме и несколько мускулистых зверолюдей, вероятно, его телохранители.

– Позвольте поинтересоваться, кто вы такие, господа?

– О, прошу прощения. Извольте.

Найглато окинула взглядом протянутую ей визитную карточку и нахмурилась.

– Поговорим снаружи.

– О? Почему бы нам не поговорить внутри? Насколько я знаю, сейчас вы единственный смотритель склада. Можно не опасаться чужих ушей, верно?

– Поговорим снаружи, – твёрдо повторила Найглато. Она набросила на плечи свой плащ и вышла за порог, миновав пожавшего плечами орка. – Пройдёмся до города. Вы же не против?

– Да, конечно, если вы можете посоветовать уютное местечко.

– Здесь, в глуши, выбор невелик, – спокойно ответила Найглато и зашагала по дороге. Мужчины последовали за ней.

– ...Подозрительно! – высказалась Коллон. Она сидела на самой верхушке растущего возле склада дерева и, приставив ладонь козырьком ко лбу, наблюдала за удаляющейся группой.

– Впервые вижу у Найглато такое выражение лица, – пробормотала Панибаль. Она взобралась примерно на половину высоты дерева и восседала на ветке, опершись спиной на ствол.

– Они не выглядят настолько важными, чтобы она вела себя с ними так церемонно.

– Точно. Тут явно что-то не так.

Коллон и Панибаль дружно пожали плечами в недоумении.

– Ну же, вы, двое... Старшие ведь запрещали залезать на это дерево! Это же опасно! – взмолилась Лакеш, цепляясь за толстый сук у самой земли.

– Рождённая женщиной, стремлюсь ввысь! – заявила Коллон, указывая в небо. Вряд ли стоит воспринимать её хвастовство всерьёз.

– Нам, феям, важно поддерживать себя в форме. Это тоже тренировка, – и глазом не моргнув, выдала Панибаль.

– Но нас же всё равно отругают, если заметят...

– Это было бы прискорбно. Предлагаю в таком случае оставить Лакеш и сбежать.

– Ага, ты прикроешь отступление!

Лакеш не знала, плакать или смеяться пред лицом такой несправедливости, но решать ей не пришлось.

– Эй вы, там! – заорала Нофт из окна второго этажа. – Никакого лазанья по деревьям, пока не научитесь бояться высоты! Сколько раз говорить!?

– Ну я же предупреждала, – Лакеш почти плакала.

– Чтобы научиться бояться, нужно лазать по деревьям! – ничтоже сумняшеся объявила Коллон, выпятив грудь.

– Найглато только что ушла с какими-то незнакомцами, – всё так же не моргнув глазом сменила тему Панибаль.

– ...Незнакомцами? Какими ещё незнакомцами?

– Никогда их раньше не видела. Но у Найглато было такое спокойное, серьёзное лицо. Она никогда раньше не была такой.

– Спокойное и серьёзное?

Нофт нахмурилась и обернулась внутрь комнаты.

– Что скажешь, Ран?

– Я не видела её лицо, так что ничего не скажу.

– Да, но тебе это ничего не напоминает?

– Напоминает.

Это произошло примерно семь или восемь лет назад. Коллон и её сверстницы, возможно, забыли или вовсе об этом не знают, но Нофт и Рантолк хорошо помнили тот случай.

В то время в округе орудовала банда орков. А потом в одну ночь все они вдруг исчезли. Ни Нофт, ни Рантолк не знали, что именно произошло. Им было сказано, что детям положено спать по ночам, и они не решились возражать. Единственным воспоминанием той ночи был далёкий звериный вой – чуть громче обычного, вот и всё.

На следующий день отношение жителей Острова к Найглато разительно изменилось. Раньше в ней видели добрую соседку, но теперь – кровожадного хищника. Нофт и Рантолк не знали, чем вызвана эта внезапная перемена, и не очень-то хотели узнать.

– Уверена, всё будет в порядке, если только та история не повторится вновь, – вздохнула Рантолк и захлопнула книгу.

Центр городка, ресторан. В зале ни души.

Официант принёс заказанные напитки и, дрожа как осиновый лист, торопливо вернулся за стойку.

– Попросту говоря, – улыбнулся орк, наклоняясь вперёд. – Мисс Найглато. Мы пришли украсть вас.

– ...Вот как, – тихо отозвалась Найглато, поднося к губам чашку с чаем. Отвратительно горький. Поборов желание выплюнуть жидкость, она поставила чашку на стол.

– Я изучил вашу биографию и был поражён. Вы с блеском закончили академию, приобрели невероятно широкую квалификацию, и всё это в столь юном возрасте. И Орландри позволяет такому первоклассному специалисту пропадать в этой дыре.

– ...Благодарю.

Да, так и есть, подумала Найглато. В прошлом она наметила для себя путь к успеху. Получить прекрасное образование, устроиться на работу в крупную торговую компанию, постепенно подняться на высокий пост, заработать кучу денег, встретить свою любовь... Когда-то её вели мечты о такой блистательной жизни, и она даже реализовала половину их. Но потом оказалась замешана в подковёрную борьбу за власть внутри компании и в результате получила назначение на бесполезную должность в глуши. От шока из-за внезапного краха столь успешной карьеры она какое-то время была немного не в себе. Наверное, в то время дети склада боялись меня сильнее всего, подумала она с лёгкой грустью.

– Но мы не таковы. Само собой разумеется, у нас вы получите условия, подобающие вашим способностям.

– Польщена. Но почему вам нужна именно я?

– Учитывая ваш интеллект, вы наверняка уже догадались. Особой ценностью для нас являются ваш опыт и навыки в воспитании таких опасных существ как лепреконы, которые являются сильнейшим оружием Крылатой Стражи и Орландри.

Найглато потребовалась вся её выдержка, чтобы сдержать грозившую рвануться вперёд по собственной воле руку.

– Увидев казарму собственными глазами я, откровенно говоря, был в замешательстве. О чём только думают в Орландри? Это же какой-то обветшалый хлев. Такое впечатление, что Крылатая Стража и Орландри доверяют лепреконам свои жизни, но притом практически не выделяют на них никаких средств.

– Уверена, у них есть веские причины так поступать, – спокойно ответила Найглато.

Она, разумеется, прекрасно знала, что это за причины, но не собиралась посвящать своих собеседников в детали. Кроме того, они, наверное, уже разузнали всё сами. Здесь не о чем говорить.

– Вы совершенно правы, – орк радостно закивал. – И эти причины вскоре заставят их отказаться от монополии на лепреконов. Уже близки времена, когда и другие организации помимо Крылатой Стражи получат доступ к этому могущественному оружию. Будущее за теми, кто сможет выращивать лепреконов наивысшего качества. – Он распахнул руки и воодушевлённо продолжил: – Мы, торговая федерация Элпис, сместим Орландри с этого престола. И для этого нам нужны вы. Мы готовы оказать вам первоклассный приём.

– Вы перехваливаете меня. Польщена, – небрежно ответила Найглато. На её лице не было и следа дружелюбия. – Кстати, как вы намерены поступить, если я отклоню предложение?

– Что ж, гипотетически говоря, разумеется... – орк постучал пальцем по подбородку. Сидевшие по обе стороны от него зверолюди грузно встали. – Они умеют убеждать женщин прислушиваться к их желаниям. Впрочем, лично мне неприятен такой метод. Не совершайте глупых ошибок, пожалуйста.

– О? – Найглато окинула зверолюдей взглядом и улыбнулась впервые за весь разговор. – Прошу прощения. Мне неприятны те, чья плоть выглядит неаппетитно.

– Взять её.

Улыбка мгновенно пропала с лица орка. Повинуясь его приказу, один из зверолюдей шагнул вперёд. Он пинком отбросил прочь стол, вытянул бугрящуюся мышцами руку, схватил Найглато за шею и сдавил.

Прятавшийся за стойкой официант пронзительно вскрикнул.

– А, как грубо с нашей стороны, – орк повернулся к нему и пожал плечами. – Боюсь, нам придётся немного пошуметь. Мы возместим стоимость сломанных столов и стульев вдвое.

– Вы очень щедры, – заметила Найглато.

– Важные предприятия должны получать соответствующее финансирование. Нельзя рассчитывать на крупный доход, если скупиться в мелочах. Мы не такие, как Орлан... дри?

Лицо Найглато оставалось совершенно спокойным. Орк наконец заметил это. Но это же невозможно. Как этой хрупкой неотмеченной удаётся сохранять такое спокойствие, пока зверочеловек сжимает её горло? У неё должно было перехватить дыхание, она никак не могла что-то сказать. Неверящий взгляд орка словно кричал о его шоке.

– Почему вы так удивлены? Вы же изучали мою биографию. Вы ведь должны были выяснить, что я тролль.

– Д-да, но...

– Разве вы не знаете, что это значит? Или вы решили, что раз большинство неотмеченных обладают хрупким телосложением, то и тролля можно не бояться? – По ошарашенному лицу орка было непонятно,что он думал по этому поводу. – Я думала, это довольно широко известный факт. Мы самую чуточку сильнее и крепче. Когда пытаетесь кого-то переманить, стоит изучить их как следует, вам ясно?

Мило улыбаясь, Найглато положила ладонь на сжимавшую её шею руку. Палец медленно погрузился в литые мускулы. Зверочеловек заорал.

– ...Ах да, вы ведь обещали заплатить за всё, что сломается, вдвое?

– Э? А... Э?

– Раз так, я спокойна, – Найглато повернулась к стойке, обращаясь к официанту, которого била крупная дрожь. К счастью, он хорошо знал, кто такие тролли, так что Найглато заключила, что он поймёт. – Передайте хозяину, что я загляну отметить, когда вы отстроите ресторан заново.

В глазах орка отразилось замешательство, они словно спрашивали "Что значит, отстроите ресторан заново?" Впрочем, он не успел озвучить этот вопрос, да и необходимости в этом не возникло. Ответом ему стали события следующих мгновений.

Бах. Тролль небрежно махнула рукой. Движение казалось совсем лёгким, но один из зверолюдей пролетел по воздуху, врезался во второго, снеся прочь и его. Несколько прочных, массивных деревянных столов раскололись, как стеклянные.

– А?

Остальные зверолюди, дико завывая, набросились на тролля. Они наконец осознали, что перед ними не перепуганная женщина, а жуткий монстр. Рассудив, что в плане физической силы она, скорее всего, превосходит их всех вместе взятых, они схватили её за руки и попытались прижать к полу. Если получится, то она уже не сможет вырваться.

– О, какая напористость, – и тролль снова взмахнула рукой.

Ещё один зверочеловек взлетел в воздух, на этот раз вертикально вверх, и врезался головой в потолок. Разница в телосложении. Навыки рукопашного боя. Всё это обычно обеспечивало решающее преимущество в бою, но сейчас ничуть не помогало зверолюдям.

– А-ах... – орк обмяк и рухнул на пол.

Тролль, глядя на него, рассмеялась. Добродушный, нежный и ужасающе обворожительный смех.

Вопль. Вой. Треск. Удар. Снова вопль.

И так в тот день закусочная пропала с лица Шестьдесят Восьмого Острова.

– Я прочёл отчёт. – Лицо рептилоида в кристалле связи выглядело всё таким же непроницаемым, но в нём чувствовался намёк на неодобрение. – Ты наделала шуму.

– Они сами виноваты, – равнодушно отозвалась Найглато. – Решили, что наши дорогие дети – это просто вещи. Они заслужили десять тысяч смертей. Ах да, а ещё толпа здоровяков пыталась силой принудить женщину повиноваться. Это ведь тоже заслуживает наказания, правда?

– Лишь ты можешь изложить всё в таком порядке, – Лаймскин фыркнул. – Как бы то ни было, есть нечто, о чём я должен сообщить тебе, а также нечто, о чём я должен попросить.

– ...А? – Найглато нахмурилась. – Если вам есть, что сказать, я готова выслушать, а если хотите попросить о чём-то, что я в силах выполнить, то я готова сделать это.

– Здесь крыса.

Крыса? ...Нас подслушивают? Наш разговор через кристалл связи? Но кто? Как?

Кристалл перед Найглато задумывался как средство секретной связи между торговой компанией и армией. Если кому-то удалось перехватить разговор, значит, канал связи скомпрометирован. Но неужели это возможно? И как? Насколько могла судить Найглато, лицо Лаймскина совершенно невозмутимо. Иначе говоря, сам факт подслушивания не представляет угрозы.

Потом Найглато поняла. Ах, вот он про что. Как она и думала, подключиться извне к их каналу связи не так-то просто. А значит, ответ прост: кто-то подслушивает изнутри. "Крыса" завелась в Крылатой Страже и стоит прямо возле Лаймскина. Крылатая Стража, разумеется, не является цельным, единым организмом. Внутри этой организации существуют разногласия, особенно в вопросах, касающихся лепреконов. Даже среди соратников Лаймскина есть те, кого нельзя назвать союзниками.

– Это нечто, что мы не можем оставить без внимания? – спросила Найглато.

– Не знаю. Мы не имеем права на ошибку. Поэтому я и хочу попросить тебя.

– Поняла, – Найглато сглотнула. – Говорите, как считаете нужным. Я пойму, даже если вы выразитесь неясно. – Даже она, хотя и знает его очень давно, иногда с трудом понимает иносказательную речь Лаймскина. Но если воспользоваться особенностями его речи, возможно, удастся обмануть шпиона.

– Отправляйся в Корна ди Люче.

– А? – И именно сейчас ему понадобилось изложить всё предельно простыми словами.

– Да. А также возьми с собой всех готовых к бою фей.

– П-постойте. И девочек тоже? Зачем?

– ...У меня нет плана. Полагаюсь на тебя.

– Подождите!

Феи – это оружие, которым владеют армия и Орландри. Пусть даже вскоре положение дел может измениться, таково их положение сейчас. В особенности феи-солдаты, ключевой элемент обороны Регул Айра. Их нельзя просто вывезти с острова. Нужен подобающий повод, как правило – приказ на участие в боевых действиях.

Если Найглато, сотрудник Орландри, покинет Остров в компании старших фей, их противники в Крылатой Страже получат лишний аргумент против существования склада. В итоге она лишь навредит феям.

– Я также буду ожидать там.

...А, понятно.

Лаймскин не может не понимать, что его просьба в итоге может обернуться серьёзными неприятностями. А значит, это необходимость. Неужели ситуация столь серьёзна? Настолько, что уже нет смысла загадывать наперёд? Найглато не могла в это поверить.

– Поняла. Я сделаю всё, что в моих силах. – Сейчас бесполезно пытаться выяснить детали. Она решила отложить расспросы до их личной встречи. – ...Наконец-то нам не нужно обсуждать битвы, но, похоже, мы всё равно не можем позволить себе приятную беседу, – пожаловалась Найглато перед тем, как разорвать соединение.

– Когда непосредственный враг исчезает, мы начинаем искать врага среди тех, кто рядом... – к её удивлению, на её жалобу Лаймскин ответил тем же. – Скорее всего, все понимают это, пусть и не осознавая: мир – самая страшная из катастроф.

Итак, перед Найглато встала непростая задача. Взять с собой всех способных носить меч фей... Это Итея Майз Вальгаллис, Рантолк Ицри Хисториа и Тиат Шиба Игнарео. Нофт тоже полноценный воин, но назначенное ей Поднятое Оружие Десператио утеряно, так что теперь у неё нет меча. Лучше не оставлять младших фей без присмотра, так что, может, разумным будет поручить Нофт заботиться о них... Не то чтобы Нофт можно было со спокойным сердцем назвать "старшей", а тем более "ответственной", но Найглато выбросила эти мысли из головы.

Теперь остался лишь предлог. Нужно изобрести какую-то причину, пусть даже откровенно надуманную, чтобы отправить в Корна ди Люче все защищающие Регул Айр силы.

– Хм-м...

Ломая голову над этим вопросом, Найглато забрела на кухню и налила себе чай. Напиток оказался слишком горьким, возможно из-за того, что она слишком задумалась, заваривая его, но, во всяком случае, лучше того, что ей подали сегодня в закусочной. Настроившись для начала успокоиться, она отпила глоток и тут услышала голос.

– Э-эм, можно? – сзади стояла маленькая рыжеволосая фея, Лакеш.

– А, прости. Я думаю.

– А... Ладно, – фея поникла. – Приду попозже.

– Стой, подожди. Извини. – Накопившееся в Найглато чувство вины заставило её передумать. – Вы, конечно же, важнее... Что случилось?

– Правда можно?

– Конечно. Что на этот раз? Коллон опять стекло разбила?

– Нет, сегодня нет, я о себе.

– О?

Как необычно, подумала Найглато. Маленькие феи, как правило, простодушны и необузданны, в общем, просто бойкие дети. Но Лакеш – одно из немногих исключений. Она всегда сопровождает других, сдерживая их шалости... ну, по крайней мере, пытаясь сдерживать. Найглато не припоминала, чтобы Лакеш доводилось сообщать о собственном проступке.

– Что случилось? Цветочный горшок уронила?

– Эм, нет, я не об этом, – уклончиво забормотала Лакеш, но наконец решилась: – У меня был сон.

– ...Хм? – Найглато не сразу поняла, о чём речь.

– Он приснился мне, когда я дремала недавно. Я была в каком-то очень тёмном месте, а вокруг множество разных огоньков. Эти огоньки были словно книги... я могла их читать, и... м-м, не могу объяснить.

Э. Это же...

– Неужели это тот, "особенный" сон?

– А, да! – Лакеш явно приободрилась, – Точно. Когда проснулась, я сразу поняла. Это был он.

Достигая определённого возраста, все без исключения феи видят некий сон. В этих снах они бывают там, где никогда раньше не были, видят то, чего никогда раньше не видели, и разговаривают с теми, кого никогда раньше не встречали. Просто сны. Но в этих снах они отчего-то испытывают сильное и твёрдое убеждение, что происходящее реально. И после пробуждения их не покидает уверенность, что этот сон был особенным. Что в этом сне они прикоснулись к чему-то очень важному. Такие сны означают конец их детства и начало пути к превращению во взрослую фею.

– ...

Одна из младших фей видела особый сон. Что дальше? Клиника. Чтобы сделать из неё полноценную фею, нужно провести обследование и подвергнуть её тело определённым процедурам.

– А.

А?

А для этого Лакеш нужно доставить в Корна ди Люче. А Найглато? как управляющая складом фей, разумеется, обязана сопровождать её. То есть, теперь у неё есть повод.

– Вот оно! – Найглато, не сдерживая восторга, сжала Лакеш в объятиях.

– Хья?!

Разумеется, сжав в полную силу, Найглато переломила бы тело феи пополам, так что обнимала нежно, словно держа зефир, но в то же время крепко, чтобы жертва не могла сбежать. Непревзойдённая техника объятий, стоившая Найглато невероятного труда и непредставимых тягот.

– Лакеш, ты такая молодец! Как же я тебя люблю!

– Э? Э? Э? – лепетала та, совершенно ничего не понимая.

Он словно всплывал вверх из глубокой вязкой трясины. По мере того, как тело поднималось выше, нечто чёрное стекало вниз с его кожи. Но тело не очистилось полностью – странное вещество собралось у ступней, отказываясь покидать его.

Вот что он почувствовал за мгновение до того, как проснулся.

– У-у...

Он медленно открыл глаза. Черноту прорезала светящаяся горизонтальная щель. Мало-помалу она становилась шире и наконец превратилась в лицо смотрящей на него практически вплотную маленькой девочки.

– ...Э.

– А.

Их взгляды встретились. Алые глаза девочки моргнули. Беспокойство на её лице медленно преобразилось в широкую улыбку.

– Ви...

Ви?

– Виллем! Ты проснулся!

– ...А?

Казалось, голова ещё не прояснилась до конца. Разум полнился смутными, невесть откуда взявшимися видениями, сбивая с мыслей и не позволяя ухватить обрывки воспоминаний. Что ещё за "Виллем"? Слово звучало очень знакомо, но также в нём чувствовалась какая-то неприятная нотка.

– Нильс, сюда! Виллем проснулся! – девочка обернулась и громко позвала кого-то, подпрыгивая на месте. Его внимание привлекли её длинные и очень мягкие на вид алые волосы.

– Да слышу я, слышу. Не верещи, соседи будут жаловаться. – В комнату вошёл, вяло почёсывая в затылке, усталый мужчина.

Комната. Он снова осмотрелся: чисто прибранная, уютная комната, скорее всего – номер на постоялом дворе. Мебель, включая кровать, на которой он спал, не выглядит ни роскошной, ни ветхой. Плата за ночь, наверное, брадалов тридцать, а то и больше. Всё-таки с первого взгляда видно, что хозяева как следует заботятся об уборке.

Впрочем, сейчас это неважно. Его больше беспокоила тупая боль, поселившаяся в передней части черепа. Мысли путались. На поверхность сознания всплывали лишь бесполезные рассуждения, а задуматься о чём-то по-настоящему серьёзном никак не удавалось.

– Привет, Виллем. – Мужчина встал возле изголовья и улыбнулся ему. Оставалось лишь гадать, какие чувства прячутся за этим знаком дружелюбия.

– ...Виллем? – переспросил он.

– Верно. Так тебя зовут. Забыл?

Виллем. Виллем. Ага. Моё имя. И правда, звучит очень привычно. Но раз другим приходится напоминать ему его собственное имя...

– Я потерял память? – спросил он.

И тут же осознал, насколько глупо, должно быть, прозвучал вопрос. Кто, кроме него самого, может сказать, потерял он память или нет. Другим неоткуда знать ответ.

– Ага. – К его удивлению, мужчина кивнул. – Попросту говоря, в твоей памяти и личности поселилось кое-что очень плохое. Если позволить этому подняться на поверхность и делать, что вздумается, то во что-то очень плохое превратится всё твоё тело. Но я в своём бесконечном милосердии применил свои несравненные навыки и создал что-то вроде крышки, чтобы запечатать большую часть твоих воспоминаний. Работать пришлось наспех и кое-как, но всё же это дело моих рук и не сломается просто так. Если планируешь разрыдаться от счастья и поблагодарить меня, то сейчас самое время.

– И что из этого должно звучать просто?

– Не умничай мне тут. Кто, по-твоему, свалился на меня в настолько тяжёлом состоянии?

На это возразить было нечего.

– ...Я, наверное? Но я ничего не помню.

– Ты и вот она. Вы двое доставили мне хлопот. – Мужчина хлопнул девочку по голове, сильнее, чем стоило бы.

– Ай! Ай!

– Не волнуйся, такой пустяк не отправит тебя обратно в могилу. – Он взъерошил волосы девочки.

– Нет! Ай! Пусти!

– Ха-ха-ха, ладно, ладно.

Виллем приподнялся. Его рука рванулась вперёд с неуловимой скоростью. Он отбросил ладонь мужчины в сторону и притянул девочку к себе. Её крошечное лёгкое тело упало ему на грудь.

– А! – Раздался тихий вскрик.

Холодная, подумал Виллем. Телам маленьких детей, как правило, свойственна более высокая температура.

– Не знаю, что здесь происходит, но тебе лучше бы перестать. Ей явно не нравится.

– ...Хорошо, – несколько ошарашенно ответил мужчина. Почему-то в его глазах виднелась неожиданная теплота, словно его посетило какое-то давнее приятное воспоминание.

Тем временем девочка, которую Виллем держал в объятиях, густо покраснела и часто-часто заморгала. Казалось, у неё перехватило дыхание. Странная реакция, но раз не вырывается, значит, наверное, не против. Виллем решил пока не разжимать руки.

– Так что ты там говорил? Ты и с ребёнком что-то сотворил?

– Не корчи такую жуткую рожу. Во всяком случае, ничего такого, чего она бы не хотела, я не сделал.

– Что? Ты только что её бил.

– Просто дружеский хлопок по голове. Не делай из мухи слона.

– Вот только улыбался почему-то ты один. Не слишком убедительно звучит. – Виллем пронзил мужчину взглядом.

– А ты всё такой же... – протянул мужчина, непонятно что имея в виду. – Ну, ладно. Она, – он указал на девочку, – ходячий труп. То, что называется призраком низкого уровня. Хочешь верь, хочешь не верь.

– А?!

– Вообще говоря, изначально она была бессмертной, но теперь одно гадкое проклятие превратило её практически в обыкновенный труп. Я с помощью своих невероятных способностей сумел развеять крупицу проклятия, и её расколотая пополам душа смогла проникнуть обратно через эту трещинку. Нечто вроде воскрешения, только одна сотая от тела и половина души.

– Я не понял ни слова.

Труп? Призрак? Бессмертная? Душа? Не те слова, что ожидаешь услышать в простом разговоре. Наверное. В конце концов, лишившись памяти, он ни в чём не мог быть уверен. Но, во всяком случае, ни одно из этих слов явно не шло малышке в его объятиях.

– Если не веришь мне, посмотри сам. Рана в её груди до сих пор не затянулась.

– А? – Что он несёт, – подумал Виллем, но решил всё же сделать, как сказано. Он пальцем оттянул воротник рубашки девочки и заглянул под её одежду. В её груди зияла глубокая рана. Определённо смертельная. Ни одно нормальное живое существо не смогло бы как ни в чём не бывало ходить и разговаривать в таком состоянии. – Что...

– Видишь? Я же говорил. Иногда я ошибаюсь, но никогда не лгу.

Виллему подумалось, что это не те слова, которые стоит произносить с настолько самодовольной гордостью, но он решил пока что промолчать. Что происходит? Он ещё раз взглянул на грудь девочки. Хм? Виллем перевёл взгляд на её лицо, почему-то густо покрасневшее, несмотря на то, что при остановившемся сердце кровь не может циркулировать по сосудам. В её глазах стояли слёзы. К тому моменту, когда Виллем понял, в чём дело, было уже слишком поздно.

– Извращенец!!!

Ладони девочки ударили его сразу по обеим щекам.

Мужчина добродушно рассмеялся.

– Что смешного, – взорвался Виллем.

– Твоё лицо, разумеется. Оно ярко-красное. Взгляни в зеркало, ты должен это видеть.

Виллем и сам мог представить, как это выглядит, и не видел надобности проверять. Вместо этого он посмотрел вслед выбежавшей из комнаты девочке. Теперь, спокойно обдумав свои действия, он осознал, где ошибся. Девочки есть девочки, даже в столь юном возрасте, а может, особенно в таком юном возрасте. Ему следовало проявить больше такта.

Нет, стоп, проблема в том, что она труп, хотя и девочка? Или в том, что она девочка, несмотря на то что труп? И почему вообще труп ходит и разговаривает? Что ещё за "бессмертная"? Проклятье. Ничего не понимаю.

– ...Ну да ладно. Теперь серьёзно, – в голосе мужчины прибавилось твёрдости. – Как много ты помнишь о себе и обо всём остальном?

– О себе...

Виллем задумался. Исходя из того факта, что они могут разговаривать, всеобщий язык Регул Айра он помнит. Беглый взгляд по сторонам показал, что названия предметов обстановки также без проблем всплывают в голове.

Но воспоминания о нём самом отказывались возвращаться. Где он жил? С кем? Что делал? Что он любил, что ему не нравилось? Ответов не было. Виллем попытался напрячь память. Это ощущалось как попытка продраться через бездонную трясину, но всё же он, собравшись с силами, опустил руки в глубины – и кто-то с одинокой улыбкой посмотрел на него оттуда в ответ.

– А?! – Он прижал руки ко лбу, подавляя внезапную боль.

– Перестань. У меня были причины запечатывать это, – со вздохом сказал мужчина. – Сейчас ты стоишь на грани между возможностью и невозможностью оставаться собой. Один лишь шаг – и ты оступишься и упадёшь. То, что было тобой, исчезнет, и даже я уже ничем не смогу помочь. Ты понял? Не пытайся ничего вспомнить, если хочешь жить.

– ...Наверное, было что-то, что я должен был сделать. – Виллем, крепко зажмурившись, продолжал давить на лоб, и боль постепенно ослабевала.

– Отступись, – пожал плечами мужчина. – Я не пытаюсь разозлить тебя, знаешь ли. Не знаю, что именно ты пытаешься вспомнить, но как только у тебя получится, ты перестанешь быть собой. И тот ты, который уже не будет тобой, не сможет исполнить то, о чём ты вспомнишь. В общем, так или иначе у тебя ничего не выйдет.

Сказанное звучало разумно. Виллему было нечем опровергнуть эти рассуждения; он мог бы просто отвергнуть их, поддавшись порыву эмоций, но не чувствовал этого порыва. Он ничего не мог поделать.

– ...А-ах. – На душе у Виллема отчего-то полегчало. Возможно, услышав, что он не обязан вспоминать прошлое, не обязан взваливать на себя забытый груз, он смог, пусть и отчасти, обрести покой.

Боль в голове отступала, но мысли по-прежнему едва ворочались, он чувствовал тяжесть в желудке. Виллем откинулся обратно на подушку.

– Послушаюсь твоего совета. Не помню, что со мной случилось, но, кажется, ты и правда желаешь мне добра.

– Просто отдохни немного. Думаю, этой твоей дурной голове станет немного легче после пробуждения.

– ...Хорошо, – слабо отозвался Виллем, поддаваясь внезапно нахлынувшей сонливости. – Ах да, забыл спросить.

– Что?

– Имена. Твоё и девочки.

– Хм... Ах, да. Точно. – Мужчина почесал в затылке. – Я Нильс. Малышка – Элк. А ты – Виллем.

Нильс и Элк.

– Оба имени звучат знакомо. Мы знали друг друга раньше?

– Верно. Когда-то ты восхищался мной и называл учителем, – мужчина с преувеличенной гордостью выпятил грудь.

– Нет, что-то не верится.

– Почему?! Я не лгу!

– Нет, нет, это слишком невероятно. Ну, в смысле, ты просто не выглядишь как кто-то, способный научить кого-либо чему-либо.

– Но это правда! Почему из всего, что я сказал, ты не веришь именно этому?!

– Человеческая проницательность.

– Откуда ты знаешь эти слова?! Это же твоё старое присловье! Ты что, всё помнишь?!

Виллем и сам находил своё поведение странным. Он осознавал, что не подобает в таком тоне разговаривать с тем, кого только что встретил, но перепалка казалась пугающе естественной, как будто он встретил старого знакомого после долгой разлуки.

– Ты больше похож не на учителя, а на вздорного деда.

– ...Нет, ты всё-таки... – Нильс тяжело вздохнул. – Неважно. Я отправляюсь по делам, а ты отдохни как следует.

– Спасибо за всё.

– Мог бы с этого и начать.

Виллем видел только спину мужчины, но знал, что тот горько улыбается. Может, даже смущён, судя по тому, что не оборачивается.

– ...Ах да, точно, – добавил Нильс, уже подойдя к двери. – Старайся поменьше пользоваться правым глазом. Моя печать действует лишь на затронутых частях твоего разума, но не на частях тела. Она ослабнет, если позволишь этому завладеть тобой.

– Правым глазом?

– Посмотри сам. Вон зеркало.

Нильс закрыл дверь, звук его шагов становился всё тише, удаляясь по коридору, и наконец затих совсем. Там, куда он перед уходом указал подбородком, Виллем увидел небольшой столик, а на столике – зеркальце размером с ладонь. Слова Нильса казались бессмыслицей, но игнорировать их Виллем не мог. Совершив усилие над своим желающим сна телом, он выбрался из постели, взял зеркало и развернул его к себе.

Зеркало отразило черноволосого парня с полностью лишённым каких-либо устремлений взглядом.

Первая особенность: красные отпечатки маленьких ладошек на обеих щеках.

Вторая особенность: правый зрачок, и только он, светится яростным золотистым светом, словно зрачок дикого зверя. А левый такой же чёрный, как и волосы. А значит, скорее всего, правый глаз не всегда был таким. И, скорее всего, именно об этом говорил ему Нильс.

– ...Понятно.

Виллему было тревожно от одного вида собственного правого глаза. В этом совершенно точно нет ничего хорошего. Придя к этой мысли, он зажмурил правый глаз, зарылся в одеяло, и медленно закрыл левый.

– Если ищешь Нильса, то он ушёл рано утром, – сказал Виллему хозяин постоялого двора, на удивление – неотмеченный.

– А?

– Сказал, что хочет немного развеяться. И ещё сказал, что не знает, когда вернётся и вернётся ли вообще. А, и передавал "будь здоров".

– Постойте. Он не предупреждал, что уйдёт.

– Он из тех, кто может сорваться с места, едва ему в голову придёт такая идея. Судя по его словам, он может вернуться, когда ему взбредёт в голову, но когда именно – никто не сможет предсказать.

– Постойте, погодите, что?

Что за перекати-поле. С одной стороны, Виллем, как спасённый, должен, наверное, принимать своего спасителя таким, какой он есть. Но с другой стороны, Нильс мог бы всё же не бросать так беззаботно его, лишённого памяти и средств. Это же ненормально – предоставлять самому себе того, кто даже право от лево отличить не может. Во всяком случае, Виллем бы на такое не решился. И этого человека он когда-то звал учителем? Виллему до сих пор не верилось. То, что когда-то он уважал настолько безответственного человека, просто не укладывалось в голове.

– О, кажется, твоя спутница проснулась.

Кто? Виллем обернулся. Красноволосая девочка – Элк – выглядывала из-за угла коридора.

– Спутница?

– Так мне сказали.

Вот оно что. Это, значит, Нильс так сказал. Не спросив меня. Гнев на предполагаемого спасителя разгорелся ярче. Виллем поманил девочку, и Элк, чуть поколебавшись, вышла из-за угла и подошла к ним.

– Д-доброе утро...

– Прости за вчерашнее, – Виллем в раскаянии склонил голову.

– А-а... Всё хорошо. Главное, что ты понял... То есть, я больше не сержусь...

– Правда? Ты очень добрая, – Виллем поднял голову и улыбнулся. Элк отчего-то тихо вскрикнула и отшатнулась на полшага. – Что с тобой?

– Н-ничего.

Виллему нечасто доводилось слышать настолько неубедительное "ничего", но он решил не давить. Такие выходки ему не к лицу. Они с Элк, наверное, были найдены вместе, вдвоём. Нильс одинаково спас их обоих и одинаково бросил. Неизвестно, сколько им придётся держаться вместе, но лучше, наверное, не ссориться.

Первым делом нужно решить, как жить дальше. Виллему нужно узнать, что он умеет, к чему пригоден, а к чему нет. Потом – найти работу. Элк ещё совсем мала, так что нужно зарабатывать достаточно, чтобы содержать и её.

И второе – припасти пару ласковых на случай, если Нильс всё же вернётся. Это само собой.

– Кстати, с вас ещё плата за ночлег. Как будете платить?

Виллем внёс коррективы в пункт два. Если Нильс вернётся, то помимо пары ласковых ему будет причитаться ещё и пара увесистых.

– ...У вас нет на примете места, где могут взять на работу неотмеченного, притом не знающего, кто он такой?

– Хм-м... Как раз одно приходит на ум.

Серьёзно? Виллем, честно говоря, не надеялся на ответ.

– Кстати, в условия работы входит питание три раза в день, и для юной леди тоже.

– Что?..

– Меня зовут Астальтус, я владелец этого постоялого двора. Заведение у нас небольшое, но работы невпроворот, так что приготовься, – мужчина протянул правую руку.

Нильс, ублюдок. Это же он всё задумал, да? Что ж, похоже, выбора нет.

– ...Можете на меня положиться. – Виллем, превозмогая желание обречённо вздохнуть, протянул руку и пожал ладонь мужчины.

Склад фей расположен на Шестьдесят Восьмом Острове. Корна ди Люче – на Одиннадцатом. Проще говоря, первый находится ближе к краю Регул Айра, в то время как второй практически в самом центре. И, разумеется, друг от друга их отделяет значительное расстояние. А из-за отсутствия прямого сообщения между этими двумя пунктами путешественнику придётся приготовиться к долгому кружному пути со множеством пересадок с одного воздушного корабля на другой.

Разумеется, проще всего было бы отправиться на армейском патрульном корабле и добраться до цели напрямик, но на военных кораблях как правило очень тесно, постоянная тряска, крошечные иллюминаторы, и вообще провести всю дорогу на одном и том же корабле попросту скучно. Так что Найглато отвергла предложение в том числе и по этой причине. Возражений, само собой, не было. И в итоге они целый день болтались на воздушных кораблях.

– О-о!.. – Едва сойдя с трапа, Лакеш принялась радостно осматриваться. – Обалдеть! Эй, Тиат, смотри, смотри!

– Да, да, здорово. Пусти уже. – Тиат попыталась высвободиться из хватки дёргавшей её за плечи Лакеш.

– Но смотри же! Это же он, настоящий!

– Да знаю, знаю я. Пусти.

– О-го-о-о...

Лакеш словно впала в транс. Рантолк, впрочем, могла её понять. Это же всё-таки Корна ди Люче. Шкатулка небес. Котёл снов и романтики. Обычно феям запрещено покидать Шестьдесят Восьмой Остров, так что узнать о других островах они могут лишь из книг и кристаллофильмов. И сияющей сценой большинства произведений служит именно Корна ди Люче. Именно здесь, в этом самом городе, Вторая Мантия украл у злодеев миллион брадалов, Ржавый Нос нашёл свою истинную любовь, а семейство Минчуэт прошло через времена тяжких невзгод... Годами феи восторженно внимали всем этим историям. Нет ничего удивительного в том, что Лакеш так счастлива, впервые ступив на эту самую сцену собственными ногами. Да и сама Рантолк, честно говоря, была рада побывать здесь, пусть даже для неё это уже не первый визит.

– ...Итак, куда направимся теперь? – Рантолк, сочтя, что потеряет лицо, если позволит своему возбуждению проявиться, сделала глубокий вдох и задала вопрос идеально спокойным тоном.

– Так, посмотрим – нам надо в штаб, но сначала оставим Лакеш у моего знакомого.

– Знакомого?

– Того самого, кто помогал и вам до того, как вы стали полноценными воинами. Тот большой доктор-циклоп. Мы вместе учились в медицинском колледже.

– Жутковатое сочетание, а? Твои одноклассники, поди, места себе не находили до самого выпускного, – заметила Итея.

– Как грубо. Мы вообще-то редко делали что-нибудь опасное.

Это опровержение почти ничего не опровергало. Рантолк почла за лучшее не развивать тему.

– ...Лакеш, Тиат, идёмте. Ну же. – Она ухватила за руки и ту, кто трясла, и ту, кого трясли. – Мы здесь не затем, чтобы любоваться видами. У нас дела.

– А-а... п-прости, – извинилась наконец вышедшая из транса Лакеш.

– О-о-остров кружится... – Тиат тем временем никак не могла прийти в себя. Ратолк рассудила, что рано или поздно ей это всё же удастся.

– Что ж, идёмте, – сказала Найглато, поправляя свой огромный рюкзак.

Из горловины этого мешка из прочной кожи высовывались несколько остроконечных предметов, завёрнутых в ткань. Найглато несла в рюкзаке Поднятое Оружие: Вальгаллис Итеи, Хисторию Рантолк, Игнарео Тиат и в качестве талисмана на удачу ещё один меч, лишённый владелицы. Все четыре меча вместе должны были весить как небольшой шкаф с одеждой, но Найглато держалась как ни в чём не бывало.

– Возьмите себя в руки, вы двое, – сказала Рантолк, обращаясь к младшим феям. – Идти недалеко, но постарайтесь не зевать по сторонам, а то потеряетесь.

– Л-ладно, постараюсь, – ответила Лакеш.

Рантолк нашла несколько тревожным то, что Лакеш придётся стараться, но её готовность к этому обнадёживала.

– ...Неужели нельзя хотя бы немножко погулять? Я много где не успела побывать в прошлый раз... – сказала Тиат.

А вот Тиат, по мнению Рантолк, не помешало бы немного поработать над собой.

– Не заставляй меня повторять. Мы здесь не затем, чтобы гулять, – сказала она, добавив в тон строгости и положив руку на спину Тиат.

Та тут же замолчала. Рантолк забеспокоилась, не зашла ли слишком далеко, но никаких других слов ей на ум не приходило. Тем более Тиат уже взрослая фея-солдат и должна быть в состоянии сдерживать себя... наверное.

– А-а-а-а, н-неужели это площадь Фальста? А то, в центре, это статуя Великого Мудреца? Можно посмотреть поближе?!

Рантолк повернулась посмотреть. Широкая, открытая площадь с фонтаном. Множество парочек и внушительная статуя старика в плаще с капюшоном. Великий Мудрец, легендарная личность, основавшая Регул Айр и до сих пор продолжающая поддерживать его... По неизвестной причине считалось, что его статуя укрепляет романтические узы. Правда это или нет, никто не знал, но влюблённых, похоже, это не заботило. По всей площади, перешёптываясь, стояли парочки самых разных рас.

...Так. Даже если бы мы приехали сюда гулять, это, наверное, не самое лучшее место для маленьких детей, – подумала Рантолк.

– Я тоже хочу посмотреть! В прошлый раз Виллем меня не пустил! – воскликнула Тиат, воспользовавшись ситуацией.

Рантолк легонько стукнула её по макушке.

– Я же сказала. Не глазейте по сторонам. Ну же, идём.

Лакеш и Тиат огорчённо насупились.

Полчаса спустя.

Положение ухудшилось. Рантолк осмотрелась, пытаясь сохранять спокойствие. Справа – широкая оживлённая аллея меж двух рядов каменных зданий, вдоль которой во множестве снуют пешеходы и шумные, запряжённые лошадьми повозки. Слева – уходящая куда-то вдаль чугунная решётка, а за ней – просторный, ухоженный сад. Сейчас ранняя весна, и на клумбах лишь кое-где виднеются зелёные ростки, но меньше чем через месяц сад наверняка расцветёт всеми красками радуги. Жаль, конечно, что сейчас не удастся увидеть это зрелище, но сейчас у Рантолк есть проблемы поважнее.

Она совершенно не знает, где очутилась. И что ещё хуже – не видит никого из своих спутниц: ни Найглато, ни Итеи, ни Тиат с Лакеш.

– Дело плохо, – пробормотала она, закрывая глаза и прижимая ладонь ко лбу.

Рантолк вспомнила события, приведшие её к нынешнему положению. Всё просто: когда они все вместе шли по городу, её внимание привлекло здание в отдалении. То был шпиль знаменитого собора, про который она когда-то читала в книге, одного из нескольких крупных творений гениального архитектора, жившего триста лет назад. На всём Регул Айре всего семь строений, подобных этому. В книге было сказано, что непередаваемый облик этих зданий способен завладеть сердцем любого, кто смотрит на них, даже издалека. Теперь Рантолк знала, что это действительно так. Заметив собор, она лишь позволила себе ненамного (по крайней мере, как она сама убеждала себя) отдалиться от остальных, но когда очнулась, спутниц уже и след простыл.

Какой позор – заблудиться, хотя сама предостерегала младших не зевать и не отвлекаться. Рантолк и подумать не могла, что сама сможет допустить такую оплошность. Их местом назначения была клиника в Корна ди Люче, та, куда в своё время отправлялась и сама Рантолк, чтобы стать полноценной феей-солдатом. Воспоминания успели несколько размыться, но, наверное, она сможет вспомнить дорогу. В крайнем случае, можно будет просто взлететь и сориентироваться. Рантолк предпочла бы не привлекать к себе внимания, но это лучше, чем заставлять остальных беспокоиться.

– Но для начала всё же попробую пешком.

К счастью, Корна ди Люче – это большой торговый город, где можно встретить жителей почти любого Острова, и неотмеченные вроде фей здесь не привлекают ничьего внимания. Рантолк не будет выделяться, пока не совершит чего-нибудь необычного. Достаточно просто спокойно шагать по улице, чтобы слиться с потоком пешеходов. Придя к такому выводу, она успокоилась, в её походку вернулась бодрость.

Семью минутами спустя.

– Ого...

Рантолк заново ощутила на себе всю пугающую притягательность Корна ди Люче. Она натыкалась на что-нибудь захватывающее чуть ли не на каждом шагу. Знаменитое здание, или узенькая колоритная улочка, или словно забытая посреди улицы бронзовая статуя. Разнообразие городских видов снова и снова поражало Рантолк. Шагая по улице в одиночестве, она каждый раз, заметив что-нибудь интересное, не могла найти в себе силы, чтобы просто пройти мимо.

Дело плохо. Если всё будет продолжаться в том же духе, солнце сядет раньше, чем Рантолк доберётся до места назначения. Подстёгнутая этой мыслью, она ускорила шаг, решительно двинулась по проспекту, завернула за угол и...

– Ого...

...И обнаружила ещё одно внушительное здание. Центральная библиотека Корна ди Люче. Не просто одно из самых старых зданий в городе, это ещё и самое крупное собрание книг во всём Регул Айре. Изящная белая башня, чьи стены были немыми свидетелями сотен лет истории Корна ди Люче. Рантолк, только что решившая ни на что не отвлекаться, не могла оторвать взгляд от этого зрелища. Но её ноги продолжали шагать в прежнем быстром темпе. И в результате...

– Ай!

– Кха.

Она ударилась о что-то, показавшееся ей стеной, и, потеряв равновесие, шлёпнулась на мостовую.

– Ай...

– О, прошу прощения. Я немного отвлёкся.

– А, нет, это я виновата, не смотрела, куда шла...

Похоже, Рантолк столкнулась не со стеной. Перед ней стоял старик, неотмеченный, с золотистыми волосами и бородой и величественной осанкой. Да ещё и в белоснежно-белой мантии. Он выделялся даже среди пёстрых толп Корна ди Люче. И всё же, глядя на него, Рантолк на мгновение почудилось, что она всё же наткнулась на стену. Старик, казалось, излучал какую-то тяжёлую, таинственную ауру.

– Вы целы?

Даже в его участливом вопросе прозвучала невероятная сила. Может, в таком большом и древнем городе как Корна ди Люче нормально наткнуться на подобную личность? – подумала Рантолк.

– А... Да, всё хорошо, спасибо.

Она несмело приняла протянутую ей руку и поднялась. Старик добродушно улыбнулся ей, но под пронзительным, острым взглядом его глаз Рантолк пошатнулась. Ей, опытной фее-солдату, потребовалась вся её выдержка, чтобы устоять на ногах.

– Кстати, юная леди... Должно быть, сама судьба улыбнулась мне. Вас не затруднит помочь мне найти дорогу?

Повисла короткая пауза.

– Простите?

– Ну, к моему стыду, я немного заплутал, – признался старик, почёсывая щёку. Жест не шёл ему. – Я подумывал спросить у прохожих, но... беседы с незнакомцами не совсем мой конёк.

– А...

Да уж, – подумала Рантолк. Старик подавлял одним своим видом, даже просто стоя перед ней. Едва ли можно представить себе, как он непринуждённо спрашивает у кого-нибудь дорогу.

– Мне не в тягость, но я не местная и плохо знакома с городом. Не уверена, что смогу чем-нибудь помочь вам, – Рантолк решила опустить тот незначительный факт, что и сама заблудилась. – Что ж, куда вы направляетесь?

– В ресторан. Мне говорили, он расположен рядом с клиникой.

Какое совпадение.

– У меня тоже есть дела в том районе. Мы можем пойти вместе, если вы не против.

– О, это было бы просто замечательно.

Старик улыбнулся. Во всяком случае, глубокие морщины на его лице, напоминающем кору старого дерева, сложились в напоминающую улыбку гримасу. Маленьких детей это зрелище, наверное, могло бы довести до слёз. Как хорошо, что я уже взрослая, – подумала Рантолк. Уголки её рта дёрнулись.

– Я уже бывал в этом городе, так что, когда мне предложили объяснить дорогу, заявил, что и так знаю путь, – проворчал старик, пока они шагали.

Рантолк, шагая бок о бок с ним, чувствовала себя кем-то вроде служанки, сопровождающей хозяина. "О", – равнодушно обронила она.

– Но потом, оказавшись здесь, я осознал, что планировка улиц полностью изменилась.

– А...

Но этого не может быть. Ведь Корна ди Люче старинный город. Да, конечно, словосочетание "старинный город" можно толковать по-разному, но среди возможных толкований просто обязано быть одно, утверждающее, что это город, в котором много старинных зданий. Так что, разумеется, планировка улиц не могла измениться так просто. Насколько знала Рантолк, район, в котором расположена Центральная библиотека, совсем не изменился за прошедшие сто с лишним лет.

Ну, он же всё-таки немолод, – промелькнула у Рантолк не слишком-то вежливая мысль. В его возрасте память уже может подводить.

– Мне редко выпадает шанс насладиться видами, так что я подумывал осмотреться как следует, раз уж оказался здесь, но не хочу заставлять ждать тех, с кем у меня назначена встреча.

– А... – Незримый шип стыда кольнул сердце Рантолк.

– И всё-таки будет прискорбно ограничиться одной этой прогулкой. Пожалуй, нужно будет как-нибудь вернуться сюда в качестве туриста.

– Вы с далёкого Острова? – спросила Рантолк.

– Хм, это определённо неблизко, но проблема не столько в расстоянии, сколько... – Старик внезапно остановился.

Рантолк проследила за его взглядом.

– А...

Через дорогу от них стояла Найглато. Она на целую голову возвышалась над прохожими и сразу бросалась в глаза. Заметив Рантолк, она зашагала через улицу.

– Наконец-то нашлась! Мы же волновались!

– Прости, – искренне извинилась Рантолк, понимая, что оправдаться ей нечем.

– Я с ума сходила, а вдруг тебя сбила повозка или ещё что! Вы сильны в бою, но в обычное время не такие уж и крепкие.

– Ну... А...

Почти половину боевой мощи лепреконы получают от зажжённого Яда, а почти всё остальное – от Поднятого Оружия в своих руках. Иными словами, в повседневной жизни они лишены почти всех своих сил. Ну и, разумеется, столкновение с повозкой не закончится ничем хорошим не только для лепреконов, но и для большинства живых существ. Впрочем, Найглато, само собой, в это большинство не входит.

– Если уж собираешься превратиться в фарш, то лучше воспользоваться специальной мясорубкой. Иначе, знаешь ли, может пострадать вкус.

– Э... Что?

Рантолк ощутила, что смысл слов Найглато начинает ускользать от неё. Но как бы то ни было, похоже, что Найглато волновалась... наверное. Рантолк почувствовала признательность и стыд.

– Простите, что вмешиваюсь в вашу беседу, юная леди, – заговорил старик. – Прошу, не браните эту девочку. Я прогуливался по городу и заблудился, а она была столь добра, что предложила показать мне дорогу.

– Э? – Что такое говорит этот дед?

– Если тем самым я причинил вам какие-либо неудобства, то позвольте возместить их. Возможно, по моему внешнему виду это тяжело заключить, но я обладаю кое-каким влиянием. Пожалуйста, не будьте так строги к своей младшей сестре.

– Ох, – Найглато, казалось, немного растерялась. – Так вот что произошло?

– А... да? Да, всё так, – неуверенно ответила Рантолк. Да, они и правда шли вместе под видом того, что она показывает старику дорогу. Но прямо перед встречей с ним она сама заблудилась, и исключительно по своей вине. А ещё они с Найглато вовсе не сёстры...

– Ну что ж поделать, – вздохнула Найглато. Она выглядела одновременно чем-то гордой и удивлённой. – Никто нас не узнал, и не возникло никаких проблем. Да и не могу я упрекать тебя за добрый поступок. Но в следующий раз предупреждай, хорошо?

– А... Да, поняла, – кивнула Рантолк, решив плыть по течению.

– И вы тоже, почтенный.

– Хм?

– Я могу понять, что вам, наверное, было очень не по себе, когда вы заблудились во время прогулки. Но не стоит подходить к первой попавшейся девушке и уходить с ней куда-то. Вас могут заподозрить в попытке похищения.

– А... О, действительно. Вы, наверное, совершенно правы.

– Да и одинокому туристу на улицах Корна ди Люче стоит опасаться похищения. Дорогу можно просто спросить у големов, установленных управлением туризма. – Найглато говорила мягким и вместе с тем строгим тоном, словно отчитывала шаловливого ребёнка.

Повисла короткая пауза. И тут старик, слушавший выговор с огорошенным лицом, внезапно разразился громоподобным хохотом. Пешеходы вокруг них развернулись к нему, сидевшие на фонарных столбах голуби резко взмыли в воздух, а лошади, тянувшие карету в отдалении, забились в упряжи.

– ...Вам нездоровится? – спросила Рантолк.

– Нет, всё хорошо. Прошу прощения. – Старик подавил хохот и вытер выступившие на глазах слёзы. – Уже очень давно никто не смел говорить со мной таким тоном. Как необычно и приятно снова встретить не пугающуюся меня юную леди. Снова ощутил себя молодым.

– А-а. – Конечно, у него пугающее лицо, и пугающий облик, и от него так и веет жутковатой загадочностью, но Рантолк не верилось, что все, с кем он беседует, боятся его.

– Что ж, дальше я найду дорогу сам. Больше не смею отнимать ваше время, так что, пожалуй, мне пора.

– ...Вы уверены, что справитесь сами?

– Конечно, а если снова заплутаю, то просто спрошу дорогу у одного из тех големов, правда ведь? – Старик подмигнул. Прямо-таки мастерски подмигнул. – Благодарю за весело проведённое время.

Найглато и Рантолк проводили старика озадаченными взглядами.

– Такое чувство, что где-то я его уже видела... совсем недавно, – протянула Найглато.

После этих слов Рантолк тоже осознала странное чувство узнавания, засевшее глубоко в мозгу.

– Но если я его уже встречала... Вряд ли я забыла бы настолько впечатляющую личность...

– Хм-м, и если нам обеим он кажется знакомым... Кто-то с Шестьдесят Восьмого Острова? Но этого не может быть...

Они зашагали прочь, продолжая ломать головы в безуспешных попытках вспомнить. С перекрёстка, который миновали девушки, открывался вид на площадь Фальста, где возвышалось изваяние Великого Мудреца, самой значительной фигуры на Регул Айре.

– Итак, девочка, видевшая сон, прошу сюда.

– Д-да! Уже иду-ай! – Лакеш взвизгнула от боли, прикусив язык от волнения, и медсёстры в белых халатах увели её.

– Вряд ли она ушла далеко, – сказала встревоженная Найглато, отправляясь на поиски Рантолк. – Если с ней что-то случилось, я как следует обниму её в наказание за мои волнения, – пошутила она.

Ходили слухи, что полная сила объятий Найглато может расколоть булыжник.

Осталось ещё двое. Они сидели в комнате ожидания клиники, получив распоряжение находиться там до дальнейших указаний. Однако как долго придётся ждать этих указаний, им не сказали.

– Интересно, куда подевалась Ран, – скучающе пробормотала Итея.

– Наверняка отправилась посмотреть могилу Лжесвидетеля! — воскликнула Тиат, которая прыгала, пытаясь выглянуть в окно со слишком высоким для неё подоконником. – Мы прошли совсем рядом, и это очень популярное место! Просто нельзя покинуть Корна ди Люче, не побывав там! Нечестно!

– Вообще-то Ран не так повёрнута на достопримечательностях.

– Ржавый Нос говорил, что красота похищает сердце!

– Ты уверена, что он имел в виду именно это? – спросила Итея. – Ну да пофиг. Тут скучно. Поиграем во что-нибудь?

– Мне не скучно! Я очень занята!

– Оно и видно. — Итея опустила голову на стол перед собой и принялась наблюдать, как Тиат пытается допрыгнуть до подоконника. Маленькая фея, разумеется, могла бы просто зажечь Яд и взлететь, но это не приходило ей в голову, а Итее не хотелось подсказывать.

– Ну же, ноги, ещё чуть-чуть! Все тренировки были ради этого момента!

– Какое беззаботное дитя...

С места, где сидела Итея, за окном можно было увидеть лишь бескрайнее голубое небо, то же самое небо, что глядело на Итею всегда одинаково, когда она смотрела вверх, неважно, на Шестьдесят Восьмом Острове или Одиннадцатом. И тут раздался стук в дверь.

– Может, это те самые указания. – Итея подняла взгляд, и дверь отворилась.

– Прошу прощения... – раздался робкий голос, и в комнату вошла – не Найглато, не медсестра, не солдат, а юная девушка-ликантроп, покрытая мягкой шёрсткой.

– Хм? Ты же...

– Фир?! Давно не виделись! – Тиат вспомнила имя девушки на мгновение раньше Итеи.

Фираколуливия Дорио, дочь мэра. Несколько месяцев назад она устроила Итее и Тиат тур по городу – впрочем, всё это было частью замысла Виллема. Для лепреконов, почти ничего не знавших о мире вне Шестьдесят Восьмого Острова, эта прогулка стала незабываемым, ярчайшим впечатлением.

– Итея... Тиат... – пробормотала Фир. Её лицо почему-то застыло, она обвела глазами комнату. – Их нет. Ктолли и Нефрен.

– Фир?

– Простите меня. – Фир вошла, закрыла за собой дверь и бухнулась на пол. – Я не знала. Я ничего не знала про вас. Вы жертвуете собой ради нас, а я принимала это как должное.

– А? – Тиат широко раскрыла глаза.

– А-а, ясно. – Итея, поняв, чем вызваны эти внезапные извинения, почесала в затылке. – Тебе кто-то рассказал, да? Про нас.

– Да. Я случайно услышала, как отец беседовал с дядей.

"Дядей" Фир называла Первого Офицера Лаймскина, друга семейства Дорио, которого знала с рождения. Её отец, Гиландалус Дорио – мэр Корна ди Люче. Итея не знала, при каких обстоятельствах разговор между ними затронул лепреконов, но теперь, очевидно, Фир знает о феях и том, как их используют в качестве секретного оружия.

– Пока вы рисковали жизнями, я ломала голову, каким повидлом намазать хлеб на завтрак. День за днём я проводила, не зная ни истины, ни стыда. И теперь я не могу простить себя... – призналась она, опустив голову. В её голосе слышались подступающие слёзы.

– Эм, э-эм... – запнулась Тиат.

– А, ну, спасибо, нам редко говорят такое, Фир, но... – начала Итея.

– Да?

– Не надо. Именно потому, что мы оружие, расходный материал. Ты живёшь в хорошей семье, получила прекрасное образование, и ты из тех, кто верит, что в мире больше добра, чем зла. Я не буду пытаться убедить тебя смириться с нашим положением. Но подумай вот о чём. Мы втайне от всех жертвуем собой ради того, чтобы остальные обитатели Островов могли и дальше спокойно вести свою повседневную жизнь в неведении.

– Повседневную жизнь... В неведении...

– Верно. И теперь, когда ты узнала правду, не вини себя. Мы сражаемся именно ради того, чтобы ты могла спокойно жить и ничего не знать... Ну, типа, в этом наш долг, вроде того.

– О-о-о... – Тиат явно впечатлилась речью Итеи. Впрочем, поняла ли маленькая фея, что речь шла и о ней, оставалось под вопросом.

– Так что подними голову, Фир. Во всяком случае, мы точно не рисковали жизнями ради того, чтобы увидеть слёзы подруги.

– И... тея...

И тут дверь открылась снова. На этот раз в комнату вошла синеволосая фея – Рантолк.

– Простите, что заставила волно... – извинение Рантолк оборвалось на полуслове. Она осмотрелась: Итея, опёршаяся локтями на столешницу; Тиат, прижавшаяся к стене и повернувшая к двери лишь голову; неизвестная девушка-ликантроп на полу. – Что здесь происходит?

– Ну, это сложный вопрос... – протянула Итея и рассмеялась. – Постой, Ран, ты одна? Найглато вроде как отправилась тебя искать.

– Да, она была со мной, но её увёл посыльный от Первого Офицера Лаймскина. – Рантолк указала на выход из клиники. – Они снова ушли. Мне сказали ждать вместе с вами.

– Ушли? Куда?

– Не знаю, но нам, я думаю, волноваться не о чем.

– Что ж, и правда.

Итея и Рантолк кивнули.

– ...Эм? – Фир, ничего не понимая, переводила взгляд своих по-прежнему влажных глаз с одной на другую.

– Так где ты была? На Могиле Лжесвидетеля? Или на дальше, на Ячменном Рынке?! – Тиат оставалась всё той же Тиат.

– Мисс Найглато, прошу за мной.

– Простите?

– Первый Офицер Лаймскин ждёт вас.

Довольно щуплый рептилоид указал на дверь... Или, наверное, он на самом-то деле средних размеров. Размер Рептилоида очень сильно зависит от его возраста. Найглато просто слишком привыкла к непомерному росту Лаймскина.

– Я вообще-то только что с корабля и предпочла бы передохнуть...

Посыльный не ответил. Он держался подчёркнуто отчуждённо и формально, не реагируя на посторонние замечания.

– Все уже ждут.

– Все? Какие ещё все?

Посыльный не ответил. Как и следовало ожидать.

Рептилоид, а вслед за ним и Найглато покинули клинику через заднюю дверь и вышли в узкий тёмный переулок, воняющий помоями и стиральным порошком. Подняв взгляд, Найглато увидела протянутые над переулком верёвки с вывешенным на просушку бельём.

Куда, интересно, мы идём, – задумалась она. Судя по отстранённому и молчаливому поведению её провожатого, спрашивать бесполезно. Раз меня позвали одну, значит, речь о чём-то неприятном, не предназначенном для ушей девочек. Найглато приуныла.

Тут её ноздрей коснулся приятный аромат жарящегося мяса. Она заметила небольшую вывеску, обозначающую черный ход в ресторан. Кстати, что бы приготовить на ужин? Пока Найглато размышляла, рептилоид открыл дверь чёрного хода.

– Нам сюда? – спросила она, но, как и ожидалось, ответа не получила. Посыльный просто обернулся, поманил её за собой и зашагал дальше по узкому коридору. Найглато обратила внимание на роскошь интерьера.

– О нет. Я же нарушаю дресс-код?

Она осмотрела себя. Да, конечно, на её вкус – вполне милая одежда, но всё же это повседневный наряд. Вдобавок Найглато провела весь день, пересаживаясь с одного воздушного корабля на другой, так что её костюм никак нельзя было назвать элегантным.

Тем временем рептилоид, не обращая внимания на её тревоги, уходил всё дальше. Мог бы и поговорить со мной хоть немного, – мысленно возмутилась Найглато, ускоряя шаг.

Они остановились перед массивной дверью. Когтистая лапа посыльного стукнула по двери раз, другой, и, после короткой паузы, третий.

– Войдите, – раздался из-за двери низкий голос.

Ого, самый настоящий секретный стук, – восхитилась Найглато. Дверь отворилась. В центре комнаты стоял большой стол, к сожалению, без еды. Вокруг стола расположилось несколько знакомых и не очень лиц.

– ...Э?

Возле стены стоял Лаймскин в своей униформе. Впрочем, это он и вызвал сюда Найглато, так что в его присутствии нет ничего удивительного. Рядом с ним хэрантроп, тоже в военной форме. На его плече знак отличия со щитом и косой – эмблема военной полиции, если Найглато не изменяет память.

За столом сидит ликантроп средних лет. Первое незнакомое лицо. На нём дорогой с виду костюм и изысканный монокль. Его респектабельная внешность выглядела в этом дорогом ресторане совершенно уместно – гораздо уместнее, чем Найглато, во всяком случае. Рядом с ликантропом она с удивлением увидела того самого старика в белой мантии, с которым рассталась совсем недавно. Он, судя по его изумлённому лицу, тоже не ожидал встречи.

За столом сидела ещё одна персона, персона особенная, настолько, что Найглато мигом забыла о всех остальных. Юная девушка с серыми волосами. Её левый глаз почему-то крепко зажмурен, но сомнений нет – это она, фея-солдат, считавшаяся потерянной в бою на поверхности.

– Неф... рен?

– М-м, – Нефрен неуверенно наклонила голову.

– Это правда ты?

– Примерно наполовину.

Загадочный ответ, но Найглато почти его не расслышала. Она хотела подбежать к девочке. Обнять её. Прижаться к ней щекой. Плакать и рыдать. Все эти импульсы ударили в её голову, переполнили её и взорвались. Найглато осела на ковёр.

— П-простите за эту постыдную сцену...

Найглато заняла предложенное ей место, потом схватила Нефрен и силой усадила себе на колени. Под насмешливыми взглядами мужчин ей было немного неуютно, но отпускать фею она не собиралась.

– По-моему, ты и сейчас устраиваешь постыдную сцену, – заметила Нефрен.

– Тихо. – Выслушивать возражения Найглато также не собиралась.

— ...Что ж, позвольте представиться. – Ликантроп, не вставая, коротко кивнул. – Моё имя Гиландалус Дорио. Я избранный мэр этого города.

– Э. – Найглато замерла. – А, ну, я Найглато из торговой компании Орландри.

– Приятно познакомиться, Найглато. Этот господин...

– Жутковатая штука – совпадения. Мы с вами встречались совсем недавно, юная леди, – подмигнул старик в белой мантии, прерывая Дорио. – Приношу свои извинения, что не представился в тот раз. Моё имя Соувон. Я что-то вроде советника Крылатой Стражи.

– А... Приятно снова встретиться с вами. – Мэр и старый отставной служака. Зачем этим людям встречаться тайно, и, что ещё важнее, зачем звать на эту встречу её? Найглато ничего не понимала. – Эм, то есть... Я понятия не имею, зачем я здесь... Что происходит? Почему здесь Нефрен? Неужели... – Неужели Виллем тоже уцелел, начала было она, но оборвала себя. – ...Неужели ещё кого-то удалось спасти с поверхности?

Лица окружающих, казалось, чуть помрачнели. Никто ничего не сказал. Наверное, ей не стоило спрашивать.

– Позвольте мне объяснять ситуацию? – Хэрантроп шагнул вперёд, поправляя очки.

– Предоставлю всё тебе, – кивнул старик в мантии.

– Первый Офицер Барони Макиш. Приятно познакомиться, – хэрантроп поклонился.

– А, рада знакомству... – Первый Офицер... Значит, он одного ранга с Лаймскином?

– Первым делом позвольте прояснить одно недопонимание. Существо на ваших коленях уже не та фея, что вы знали. Она превратилась в нечто иное после того, как её тело и разум подверглись трансформации, будучи заражены Зверем во время пребывания на поверхности.

– Ух... – ещё больше непонятных слов. Найглато потыкала щёку Нефрен пальцем. Плоть мягкая, вызывает желание тут же сварить и съесть её. Хорошо знакомое Найглато ощущение, точно такое же, как и раньше. О чём это он? Какое ещё заражение Зверем?

– Далее... Полагаю, вы уже в курсе, что в настоящее время не предвидится дальнейших нападений Тимере...

Ну конечно она в курсе. Найглато кивнула.

– Нам удалось определить причину. Ктолли Нота Сеньорис.

Что?

– Тимере, чтобы напасть на нас в небесах, должен достичь достаточно крупных размеров, после чего разделить своё тело на фрагменты, которые рассеиваются по ветру и дрейфуют, пока какой-нибудь из них не занесёт на Летающий Остров. Иначе говоря, их должно собраться достаточно много, чтобы угроза с их стороны стала сколь-нибудь вероятной. Но Ктолли Нота Сеньорис уничтожила множество их во время сражения у руин K96-MAL. Даже те, что спали под землёй, вышли на поверхность и были уничтожены.

— Ктолли?..

– В настоящее время численность Тимере на поверхности резко упала. Вряд ли они уничтожены все, но потребуется значительное время, чтобы они снова смогли напасть на Острова, – продолжил хэрантроп.

– Эта девушка пожертвовала... Нет, использовала свою жизнь до последней капли ради защиты Регул Айра, – произнёс Лаймскин, но его слова никак не укладывались в голове Найглато.

Пожертвовала собой ради Островов. Таково предназначение фей-солдат. Ктолли сражалась и вернулась домой, желая освободиться от этого долга, но в итоге выполнила его всё равно.

– ...Какая же она неуклюжая.

Найглато не желала называть её смерть судьбой. Ктолли сражалась до последнего вздоха, защищая любимых – а может, единственного любимого. Просто так вышло, что в итоге её жертва защитила весь Регул Айр. Найглато предпочитала рассматривать это с такой точки зрения.

А может, те "Герои", о которых однажды рассказывал Виллем, были такими же. Они сражались ради себя, но такие вещи, как судьба или долг, превращали их усилия в битву ради всего мира.

Сражений больше не будет. Опасность миновала. Найглато должна была бы радоваться. Она должна гордиться. И всё же отчего-то она ощущала досаду.

– Эти сведения известны не только Крылатой Страже, но также некоторым организациям Регул Айра, обладающим некоторыми навыками в сборе информации. И, узнав об этом, все они сошлись на одном: весь Регул Айр теперь должен переосмыслить подход к сражениям со Зверями, – объяснил хэрантроп.

– И поэтому они пытались наложить руки на наших... Наших носителей Поднятого Оружия, – сказала Найглато.

"Это ты наложила руки на них", – казалось, говорил взгляд Лаймскина. Нефрен вопросительно посмотрела на Найглато. "Случилось много всего, но я прогнала злодеев, так что всё хорошо". Сказать это вслух Найглато, разумеется, не могла, так что просто сжала кулак. Может, по этому жесту Нефрен догадается об остальном.

– И ещё одно, – произнёс хэрантроп.

– ...Что?

– Они требуют, чтобы Крылатая Стража была лишена монополии на сражения со Зверями. Если говорить конкретнее, они требуют права разрабатывать оружие, обслуживать его и использовать в случае нужды. Поднятое Оружие – лишь часть их замыслов.

Найглато поняла не сразу.

– Звери – загадочные и могучие существа. Требовать разрешения разрабатывать и содержать оружие против них означает... – она сглотнула. – ...Это равносильно требованию права усиливать свои армии без ограничений.

– Верно. Если силу врага невозможно определить, то нуждой сражаться с ним можно оправдать любые средства и любое оружие. Этика и Конституция Регул Айра потеряют всякий смысл.

Регул Айр населяет множество рас, даже таких, которые в прошлом охотились друг на друга. За века они постепенно научились мирно сосуществовать, но это не отменяет того факта, что многие до сих пор придерживаются разного мировоззрения.

Разумеется, конфликты самого разного масштаба никогда не прекращались. Несколько раз крупные войны грозили захлестнуть сразу много Островов. Конституция Регул Айра была призвана предотвращать такие конфликты. Написанная самим Великим Мудрецом в первые годы Регул Айра, она служила высшим законом, что стоял над всеми расами и Островами. Не убивать. Не воровать. Не носить оружия сверх необходимого. Нарушителей этих законов наказывали власти Островов, или, если местным властям это было не под силу, Крылатая Стража.

– И, наконец, та проблема, ради которой мы здесь собрались – сказал хэрантроп.

– ...Это ещё не всё?

– Они требуют права использовать оружие против Зверей везде, где они сочтут нужным. Что это означает? – Он посмотрел на Найглато, словно ожидая ответа.

Найглато не знала. Она не солдат, просто наёмный работник торговой компании. Нет, она, конечно, кое-что понимала в военных делах, но специалистом не была.

– Они смогут использовать столько сил, сколько пожелают, там, где появится Зверь, – тихо проговорила Нефрен.

– Именно, – кивнул хэрантроп.

– ...Какое это имеет значение? Летать могут лишь Тимере, так какая теперь разница? – спросила Найглато.

– Да, на первый взгляд. Но если Зверь всё же появится на каком-либо Летающем Острове, у них будут развязаны руки, – ответила Нефрен.

– Но это невозможно.

– Прошу прощения. Позвольте мне продолжить объяснения, – вмешался мэр Дорио, до сих пор молча наблюдавший за их разговором. Его уши дёрнулись. Обведя взглядом присутствующих, он начал: – Это произошло около двух недель назад. Над этим Островом потерпел крушение воздушный корабль. По документам это было судно гражданских сборщиков, но нам известно, что это лишь маскировка. Настоящим названием корабля было "Искатель Будущего №7", это исследовательское судно, которым неофициально владели военно-воздушные силы самообороны Элпис.

– После падения от корабля остались лишь обломки, но грузовые отсеки были сконструированы весьма крепко и сохранили первоначальный облик, – добавил старик в белой мантии, Соувон. – Внутри были обнаружены следы барьерной технологии весьма высокого класса.

О чём они говорят? Найглато ничего не понимала. Она и не хотела понимать. К сожалению, она понимала достаточно, чтобы осознавать это.

– Барьерные технологии?..

– Достаточно высококлассные, чтобы заслужить моё признание. И достаточно высококлассные, чтобы сдержать даже Зверя, – сказал Соувон.

– ...Эм. – Найглато не знала, что должно означать признание этого старика, но из объяснения следовал один очевидный вывод. Настолько невероятный, что она просто не могла в это поверить. – Вы хотите сказать... Элпис доставили на Регул Айр Зверя?

Она предпочла бы, чтобы все присутствующие тут же расхохотались над этим абсурдным вопросом. Но все оставались серьёзными. Найглато ощутила, как Нефрен чуть заёрзала на её коленях.

– Разумеется, это лишь вероятность. У нас нет явных улик. В обломках нет следов сбежавшего Зверя, и мы не получали сообщений о нападениях. Вот почему мы втайне вызвали сюда фей-солдат, – произнёс Лаймскин.

– Мы получили донесения, что на Остров проникло множество солдат Элпис. Они, несомненно, что-то замышляют. Очень скоро что-то должно произойти, – добавил хэрантроп.

– Но... что? Зачем совершать нечто столь безрассудное...

– Какими бы нелогичными не выглядели их поступки, они совершили их, и мы должны реагировать. Прошу вас, задержитесь в городе и будьте готовы к худшему, – мэр Дорио поклонился.

– ...Поняла. – Найглато кивнула, чувствуя, как в горле встаёт горький комок. Выслушав всё сказанное, она просто не могла отказаться. – Но, эм, позвольте поставить одно условие.

– Разумеется. Всё, что в наших силах, – тут же ответил мэр.

Какая-то часть Найглато восставала против злоупотребления положением, но она также не хотела упускать такой шанс. Ради этих девочек она способна на всё, даже стать демоном. Ну, она, в общем-то, и есть демон, но... Решившись, Найглато заговорила:

– Не могли бы вы разрешить девочкам погулять по городу?

Небольшую комнату освещал лишь красноватый свет заката, проникающий внутрь сквозь кружевные занавески. В комнате находилась молодая пара.

– Ах... Ах... — девушка из расы сизокрылых, лежащая на смятых простынях, переводила дыхание. – Это было... просто невероятно... – Похлопав себя по порозовевшим щекам, она села и привела в порядок одежду. – Там, где касались твои пальцы, будто пожар загорался. Я думала, с ума схожу.

– Спасибо. – Виллем, сидевший на краю кровати, отвёл взгляд.

Прошлое по-прежнему оставалось для него тайной за семью печатями, но одно не подлежало сомнениям – он молодой, здоровый мужчина. Что же до сизокрылой, то за исключением пары больших серых крыльев за спиной она практически ничем не отличается от неотмеченных. Её кожа на ощупь мягкая, тёплая и гладкая, а когда она издавала странные вздохи, Виллему никак не удавалось удержать своё воображение в узде.

– Ваши мышцы свело в нескольких местах, на какое-то время я расслабил их. – Он глубоко вдохнул, отчаянно пытаясь унять сердцебиение. – Если не станете подвергать своё тело излишним нагрузкам, онемение не будет прогрессировать. На сегодня советую вам принять горячую ванну и лечь спать пораньше.

– Что такое? Ты вдруг стал таким отстранённым.

– Ничего.

– Врёшь. У тебя уши покраснели.

– Так не спрашивайте, раз заметили! – огрызнулся Виллем, по-прежнему глядя в сторону. Повязка, закрывающая его правый глаз, сползла набок, и юноша торопливо поправил её. Виллем носил повязку недавно и ещё не свыкся с ней.

– Ой, прости. Я, наверное, повела себя несколько несдержанно, пока ты работал. Завёлся, да?

– Нет. Я не мальчишка, чтобы реагировать на такое.

– Вообще-то, такие вещи заводят мужчин, а не мальчишек.

– И незачем меня поправлять! – буркнул он, всё так же не рискуя оборачиваться.

– Вот забавный. – Девушка ребячливо хихикнула. – Виллем, да? Пытаешься казаться солидным и зрелым, но ведь ты совсем молодой, а? Сколько тебе лет?

– Не помню, – честно ответил он.

– Ты совсем недавно работаешь у Астальтуса, верно? А что делал раньше? Наверное, учился на врача в Корна ди Люче?

– Говорю же, не помню. – Тоже правда.

Как слышал Виллем, Корна ди Люче – это большой город неподалёку, знаменитый своим многочисленным населением и самой длинной во всём Регул Айре историей. И, само собой, там расположено множество знаменитых учебных заведений, готовящих врачей. И, естественно, там должно учиться множество студентов. Но Виллему почему-то казалось, что он никогда не был одним из них. Какое бы образование он не получил, вряд ли оно было медицинским. Его учили не искусству приятного массажа, а чему-то иному, чему-то, имеющему отношение к крови и грязи. Он не смог бы как следует облечь это своё чувство в слова.

– А-ах, тело такое лёгкое! Наверное, уже завтра я смогу летать! – девушка встала с кровати и потянулась.

– Ваши мускулы очень сильно затекли. У вас такая тяжёлая работа?

– Доставляю посылки. Иногда что-нибудь очень тяжёлое. Вон до каких мускулов доработалась, – с сожалением ответила девушка, поводя плечами.

– Не перенапрягайтесь. Я лишь оказал вам первую помощь. Вы рискуете снова упасть завтра, если будете неосторожны.

– Не хотелось бы... Постой, ты что, уже уходишь?

– Да.

– Куда спешишь? Останься хотя бы на чашечку чая.

– Нет, спасибо. Меня ждут.

– ...А, та малышка? – Сизокрылая прыснула. – Жаль, что ты не соблазнился, но не заставлять же тебя бросать девочку одну. Вот невезение.

– Спасибо за понимание. Что ж, всего доброго.

– Пока-пока. Передавай привет Астальтусу и своей крошке.

Кто я такой? – спрашивал себя юноша. Зовут его Виллем – наверное. Он знает это лишь с чужих слов. Сам он не помнит не только своего имени, но и вообще чего-либо о себе.

Каждый раз, когда он пытался вспомнить, голову пронзала резкая боль. Каждый раз, когда он пытался перетерпеть, боль, казалось, перекидывалась на Элк – ещё одну выжившую в том же кораблекрушении, что и он. В итоге Виллем прекратил свои попытки.

Что потеряно, то потеряно. Нужно смотреть в будущее, не блуждать в прошлом и не забывать о настоящем. Придя к такому заключению, юноша погрузился в свою новую жизнь.

Безоблачное небо усыпали звёзды, казалось, готовые в любой момент пролиться вниз. Кожу юноши, разгорячённую после трудового дня, обдувал прохладный ветерок.

– А-ах... устал.

Он работал помощником на постоялом дворе, так что, разумеется, надомные сеансы массажа не входили в его обязанности. Просто, несмотря на то что в голове было совершенно пусто, его пальцы помнили многое. Всё началось как дополнительный сервис для постояльцев, но со временем слухи о нём разошлись, и теперь он получал заказы со всей округи.

Большинство его клиентов составляли зверолюди в годах. Из-за свойственной их виду мощной мускулатуры старость и недостаток упражнений отражались на них особенно сильно. Также они имели обыкновение забывать о своём возрасте и подвергать свои тела нагрузкам так, будто они ещё молоды. Однако время от времени Виллем получал заказы, подобные сегодняшнему, – от молодых женщин.

– ...Бабник Виллем, – надулась Элк, когда они вместе возвращались на постоялый двор. – Волочишься за каждой хоть чуть-чуть симпатичной взрослой.

– Да нет же, – простонал он в ответ.

– Изменщик.

– Ничего подобного. Как я могу изменять, если у меня даже нет девушки... А, стоп.

Теперь, задумавшись, Виллем осознал, что понятия не имеет о своей прошлой личной жизни. У него вполне могла быть девушка, а может, даже жена.

...Ну нет. Он тут же отбросил эту мысль. Представить себя шепчущим девушке слова любви у него никак не получалось, а значит, вряд ли у него были отношения. Он, несомненно, был одинок и совершенно не заслуживал обвинений в измене.

– Ай!

Элк споткнулась о камень, наверное из-за того, что засмотрелась на звёзды, шагая ночью по неосвещённой дороге. Виллем успел ухватить её за воротник прежде, чем она упала.

– Осторожно. Дорога здесь неровная.

– Л-ладно...

– Может, возьмёмся за руки?

– Э? А... Но...

Она, казалось, колебалась, но Виллем, не обращая на это внимания, всё равно схватил её ладонь. Холодная. Потом он заметил: их разница в росте слишком велика, чтобы идти, держась за руки.

– П-пусти, я смущаюсь, – запротестовала Элк.

– Кто это у нас такая стесняшка?

– Говорила же, я тебе не ребё-а-ай?!

Идти, взявшись за руки, не получится, но Элк рискует упасть, если будет шагать одна. Задачка не из лёгких, но Виллем нашёл решение. Он подхватил девочку и посадил себе на плечи.

– Ва-а...

– Осторожнее, падать будет больно.

– Ого, как высоко! Я так далеко вижу! – Она, казалось, не слушала. – Звёзды! Я будто могу дотронуться до них!

Элк изо всех сил потянулась к звёздному небу. Разумеется, дотянуться до звёзд она никак бы не смогла. И всё же ей показалось, что она может. Так что она продолжала тянуться. Виллем хорошо понимал это чувство. Он не знал почему, но понимал.

– Держись за что-нибудь, ладно? За волосы или за что хочешь.

– Л-ладно!

Теперь, хотя с ней явно обращались как с ребёнком, Элк, похоже, не возражала.

– Послушай, Элк. Ты знаешь, каким я было до того, как потерял память, да?

Он ощутил, как тело на его плечах вздрогнуло.

– ...Не знаю.

– Правда? Но... – У него было впечатление, что она знает о нём довольно много. Имя "Виллем" он впервые услышал от неё, когда она позвала его. А ещё... – Если мы чужие друг другу, то ты слишком непринуждённо себя ведёшь со мной. Ну, так гораздо проще, конечно...

– Это, ну... просто так вышло. Да. – Ответ Элк звучал довольно неуверенно. Она явно что-то скрывает. Впрочем, Виллем решил, что расспрашивать не стоит. – Карма куда-то делась, и, ну, я ведь взрослая, но впервые живу сама по себе и не хотела оставаться одна.

– Карма?

– Она заботилась обо мне с самого рождения. А ещё Эбо и Джей.

– Хм-м?

Элк назвала несколько имён. Наверное, прислуга в её прежнем доме, – догадался Виллем. Но тогда она, должно быть, из довольно богатой семьи. Но в таком случае, разве ей можно оставаться со мной? Её родня сейчас, наверное, места себе не находит...

– Ты не думаешь, что тебе, может быть, стоит вернуться домой?

– Нет. У меня больше нет дома, – спокойно ответила Элк. – Карма обязательно отыщет меня, нужно просто подождать. А потом мы вместе пойдём искать Эбо.

– Хм. – Разыскивать собственных разбрёдшихся слуг? Странно. Ну, надеюсь, у неё всё получится.

– И поэтому то, что мы сейчас вместе, это просто случайность. Так получилось. Скоро всё закончится, я уверена. Это просто... свободные отношения?

Элк, видимо, не до конца понимает, что это значит.

– Научилась взрослым словам, я погляжу.

– Ага, – над головой Виллема раздалось гордое фырканье. – ...А ещё небольшое дополнение к нашему разговору.

– Хм?

– Ктолли – это я. Но я не Ктолли.

...Что?

– Кто... лли?

Незнакомое имя. Он не помнит это имя. Но оно задело струны его души.

– И поэтому я не влюблюсь в тебя. Это, наверное, будет просто нечестно... Виллем? – Заметив странность в его поведении, Элк потянула его за волосы. – Что случилось? Плохо себя чувствуешь?

– ...Всё хорошо, – ответил он, сдерживая подступивший к горлу комок. – Не обращай внимания. Просто потерял равновесие. Наверное, мало упражняюсь.

– Правда?

– Правда. – Он, похоже, привык пересиливать себя в присутствии детей. И, вероятно, привык лгать. Головная боль и тошнота не отступали, но Виллем сумел изобразить улыбку. – Придумал! Дальше до дома бегом. Бег – лучшее упражнение!

– Э-э? С-стой, отпусти меня.

– Не отпущу! Держись, а то свалишься!

– Э? Э, э? Э?!

Не обращая внимание на её возгласы, Виллем рванулся вперёд по ночной дороге.

– А, а! А-а-а!!!

Сидящую на его плечах Элк, как и стоило ожидать, мотало из стороны в сторону. Её маленькие ладони вцепились в волосы Виллема мёртвой хваткой. Было немного больно. Но он радовался этой боли. Она согревала его сердце, в отличие от той, другой боли внутри черепа.

– Помолчи, язык прикусишь.

– Отпусти! А-а-а-а!

Похоже, не помогает.

– А знаешь, Элк.

– Ч-что-о?!

– Я люблю тебя.

Долгое молчание.

– Ты снова говоришь со мной, как с ребёнком, – возмутилась Элк.

– Ха-ха, и как ты догадалась.

Он ощутил, как маленькие руки крепко обняли его голову.

– Ты ни за что не сказал бы это всерьёз. Из-за этого страдала Ктолли, и Лилия, наверное, тоже.

Его голову снова пронзила острая боль. И на этот раз ей отчего-то вторила боль в груди.

Состояние Элк Харкстен было неотличимо от смерти. Изначально она была бессмертным существом, но после на неё навесили ярлык "Это труп". И этот мир, и тело Гостьи поверили написанному. Мир считал её трупом, и само её тело вело себя как труп. И если все считают нечто трупом... то это труп. В каком-то смысле, ярлык переписал реальность.

Но несколько дней назад Нильс создал в этом ярлыке крошечную прореху, заставил его стать чуточку менее убедительным. Это, в свою очередь, превратило труп в нечто, что было уже не совсем трупом. Элк превратилась в нечто непонятное, мёртвое, но содержащее крупицу бессмертия.

Виллем плохо понял это объяснение, да ему, наверное, и не нужно это понимать. Важно то, что в настоящее время по всем симптомам тело девочки мертво. Но сверх того она, пусть и на какую-то неуловимую крупицу, жива. Она наслаждается каждым прожитым днём и пытается притворяться взрослой, хотя ведёт себя как ребёнок.

И наконец, в отличие от лишенного прошлого Виллема, у неё есть цель. Есть те, с кем ей нужно встретиться. Есть дела, которые ей нужно сделать. И всё же она скрывает это и остаётся с ним, на постоялом дворе. Виллем понимал, почему: она тревожится за него и не хочет бросать одного.

Котелок с кабанятиной громко булькал на огне. Руки, словно зачарованные ароматом, уже готовы были против воли потянуться вперёд, но под взглядом Астальтуса Виллем совладал с собой. Он прекрасно понимал: если хочешь насладиться наивкуснейшим мясом, то следует досконально выполнять указания тролля. Впрочем, причины, по которым ему это так хорошо известно, оставались для него загадкой. Моё прошлое – одна сплошная загадка, – беззаботно подумал он.

Астальтус, хозяин постоялого двора, принадлежит к расе троллей – подвиду огров, известному своим неуютным обычаем развлекать гостей, а после съедать их. Но в нынешние времена, когда убийство разумных живых существ запрещено законом, Астальтус не может практиковать этот обычай. Так что он открыл постоялый двор в попытке выполнить хотя бы первую половину... Наверное.

– Этот жизненный путь избирают многие тролли. Да, у нас есть свои поселения, но там живёт лишь примерно половина нашей расы. Остальные устраиваются примерно как я, в самых разных местах, – объяснял Астальтус, не сводя нежного взгляда с мяса в котелке. – У меня есть дочь, но она переехала на какой-то другой остров, работать в детском приюте. Я, как её отец, могу показаться пристрастным, но она и правда замечательная девочка, и я думаю, ей эта работа подходит как нельзя лучше.

– Понятно, – отозвался Виллем. Он вдруг осознал кое-что. – То есть твоя дочь уже взрослая... А сколько же тогда лет тебе?

– Недавно разменял пятый десяток.

– ...А на вид и не скажешь, – пробормотал Виллем, разглядывая Астальтуса.

Черты его лица никак не отражали возраст. Да, у хозяина хватало седины в волосах и морщин на щеках, но он вовсе не выглядел пятидесятилетним. Впрочем, назвать его юным у Виллема тоже не повернулся бы язык. Пожалуй, назови Астальтус какой угодно возраст, в его слова было бы одинаково трудно поверить.

– Мы, тролли, все такие. Мы стареем, это да, но наш возраст не так заметен. О, кажется, готово.

– Остаётся лишь позавидовать, – обронил Виллем и принялся набивать рот мясом. – ...Объеденье.

– Хе-хе, правда? – Астальтус расплылся в улыбке.

– Г-г-горя-а-агх...

Элк тем временем столкнулась с проблемами. Виллем протянул ей стакан воды.

– Не спеши так. Если слишком горячо, подожди, пока остынет.

– Я думала, что смогу. – Элк надулась, в её глазах блеснули слёзы.

Виллем понимал, конечно, что она пытается выглядеть взрослой, но ей всё же стоило быть немного честнее с собой.

– Кстати, как вам здешняя жизнь? – внезапно спросил Астальтус. – До Корна ди Люче рукой подать, да и тракт совсем рядом. Здесь бывает самый разный народ, все расы Регул Айра. Впрочем, вряд ли у вас будут проблемы, пусть вы даже и неотмеченные.

– О, нет, никаких проблем, – отозвался Виллем. – Спасибо тебе за всё. Здесь так уютно, словно всю жизнь тут провёл.

– Приятно слышать. Исходный план гласил, что вы останетесь лишь до возвращения Нильса, но, если хотите, можете жить у меня и после.

– А, как бы это сказать...

– Что такое?

– В историях, где главный герой теряет память, эти слова обычно произносит одинокая девушка, правда ведь?

– Ха-ха, ну да. С другой стороны, я одинокий мужчина, и почему ко мне в дом забрела не симпатичная девушка, а ты?

И правда. Мы оба нарушили сюжетные шаблоны.

– Вы как будто забыли про меня, – заявила девочка, слишком маленькая, чтобы считаться девушкой.

– Что ж, истории историями, но, пожалуй, я на время приму твоё щедрое предложение, – сказал Виллем, накладывая моркови на тарелку Элк. Она скорчила рожицу. – Не капризничай. Морковь полезна для растущего организма.

Договорив, он вспомнил, что она, в каком-то смысле (объяснение до сих пор звучало для него как тарабарщина) считается в общем и целом трупом. В таком случае она никогда не вырастет, сколько бы не съела. И вообще, как она может есть в принципе?

– Угх...

Элк со слезами на глазах запихнула в рот всю морковь разом. Усердно прожевала и проглотила. Что-то, видимо, застряло в горле, потому что она тут же схватила стакан с водой, выпила и постучала себя по груди. И после короткой паузы горделиво улыбнулась. Видя отсутствие реакции, Элк придвинулась ближе к Виллему и снова горделиво улыбнулась.

– А, молодец, отлично справилась, – похвалил он.

– Ага! – радостно воскликнула Элк.

И она требовала не относиться к ней как к ребёнку...

Виллем закрыл глаза и пожелал, чтобы эти мирные дни, такие спокойные, что это спокойствие казалось искусственным, продолжались ещё хоть немного дольше.

Глава 4. И сейчас, в этом мире заката [всё в моих руках]

[[image:/storage/reader-images/3e54fe734287d84f6fdbcbf5cb67842c40d5ea6f.webp]]

Итею осмотрели и ощупали с ног до головы. Потом ей светили в глаза, проверяя реакцию зрачков, заставили выпить какое-то лекарство для диагностики, задавали вопросы о её настроении и, наконец, высосали из неё кровь – правда, совсем немного.

– Ух-х, после всего, что вы тут со мной делали, меня никто замуж не возьмёт. – Итея, одетая лишь в больничный халат на голое тело, села на кушетке. – Ну, с осмотром покончено?

Ответа не было. Врач-циклоп мрачно изучал результаты анализов. Как правило, определить эмоции по выражению лиц представителей других рас тяжело – отличия в строении лицевых мышц очень затрудняют задачу – но всё же временами это удавалось.

– ...Ты совсем не щадишь себя, – выдавил врач, словно каждое слово давалось ему с трудом.

– А-ха-ха, ну, чего-чего, а упрямства мне не занимать, – ответила Итея со своим обычным смешком, застёгивая халат.

– Твоя жизненная сила увядает. Тело забывает, что значит быть живым. Получишь рану – и она уже не затянется. Зажжёшь Яд – и потраченная сила уже не вернётся.

– Мгм, я ждала чего-то такого, – Итея ответила на мрачные слова циклопа настолько беззаботно, насколько была способна.

– Я не знаю, сможешь ли ты вернуться в следующий раз, когда выйдешь на поле боя.

– Да уж. Ну, значит, наконец настаёт мой черёд. – Итея болтала ногами, всё так же сидя на кушетке. – Честно говоря, я живу уже так долго, что в последнее время страдает мой разум, а не тело. Те, кого я предпочла бы видеть живыми, умирают, а я сама продолжаю жить этой бессмысленной жизнью.

– Не бывает бессмысленных жизней.

– А... Ну да, мы ведь даже не живые.

– Я не это имел в виду.

– Но разве так не проще? Что толку сочувствовать расходному оружию.

– Да, многие разделяют это мнение, но лишь те, кто не знает вас лично, те, кому даже не сказали, что феи обладают личностями. Мы не считаем вас расход...

– Регул Айр не спасти, если вы, врачи, не будете отправлять нас на смерть, – Итея перебила циклопа на полуслове. – Вот почему нас не считают расой. Вот почему к нам относятся как к бесправному оружию. Это необходимо, чтобы все могли пользоваться нами и жертвовать нами без колебаний. Я права?

– Да, – горько сказал врач и тяжело вздохнул. – Я осознаю это. Но моё личное мнение – это мой выбор.

– Если взрослые примутся чересчур баловать нас, мы можем вдруг захотеть жить и отказаться сражаться, знаете ли.

– ...Может и так, – циклоп отвёл свой единственный глаз.

– Хм. Вы как-то подозрительно себя ведёте. Что-то скрываете?

– Да нет, ничего такого, но... что если, говоря гипотетически, случится так, что вам больше не нужно будет сражаться, и вы, возможно, сможете просто жить дальше, что бы ты делала?

– О, какой неожиданный вопрос, – Итея задумалась. – Ну, если гипотетически, то, в общем-то, всё то же самое, что и сейчас.

– А чем ты занимаешься сейчас?

– Просто бездельничаю день за днём на нашем складе в лесу. Малышня играет в свои игры и вопит на весь лес, наша приёмная мамочка суетится по хозяйству... А я наблюдаю за этим всем и почитываю книжку. Спокойные и ненапряжные деньки, и каждый словно продлевает мне жизнь.

– ...Ха-ха. Понятно, да, понятно, – циклоп закивал. – Как я и думал, тебя ждёт долгая жизнь, – сказал он, противореча смыслу всей их предыдущей беседы.

Процедуры по превращению Лакеш в полноценную фею завершились. Врачи не уставали нахваливать замечательные показатели, означающие великолепную природную предрасположенность маленькой феи. И с каждым комплиментом Найглато становилась всё мрачнее. Неужели это нормально – хвалить девочку за то, что из неё получится прекрасный клинок или бомба? Пусть у Лакеш есть талант, но лучше бы возможность применить его никогда не представилась. Найглато надеялась, что так и будет. Нет, должно быть.

– О-о-о-о!

– А-ах...

Тиат и Лакеш издали дружный вздох восхищения.

Ячменный Рынок, одна из самых знаменитых достопримечательностей Корна ди Люче. Изначально, как следует из названия, это был крупный рынок, где торговали одним лишь ячменем. Но он потерял своё значение, когда открылся другой рынок, расположенный ближе к гавани, и стал просто прогулочной площадью. Всё широкое открытое пространство площади усеивали уличные актёры, демонстрирующие свои способности. Клоун-боллмэн, жонглирующий сразу несколькими ножами, чародей-фроггер, выдыхающий тонкую струю пламени, группа музыкантов в одинаковых масках, наигрывающая весёлую мелодию.

– Ого, ого, ого! – Детское любопытство, которому дали волю, не знает границ. Тиат носилась туда-сюда между толпами зрителей. Лакеш, которую она тянула за собой, протестующе вскрикивала.

– Э-эй, да не носитесь вы так! Я же должен присматривать за вами! – Согласно уставу Крылатой Стражи – той его части, что касалась обращения с оружием – лепреконов на прогулке должен был сопровождать хотя бы один офицер. Несчастный Четвёртый Офицер, на которого свалили эту обязанность, пытался угнаться за двумя феями, бессильно крича им вслед.

Найглато наблюдала со смешанными чувствами.

– ...Было бы замечательно и правда приехать сюда только ради экскурсии.

Она понимала, что это не более чем безнадёжная мечта. Присутствие девочек в городе требуется для подготовки к битве, битве, которая не должна была их касаться. Но лишь поэтому им разрешили эту прогулку, лишь поэтому просьба Найглато, больше похожая на каприз, была удовлетворена.

Кстати о капризах. Здесь же ей встретилась и Нефрен, которая, как выяснилось, всё-таки выжила и вернулась с поверхности. Впрочем, не совсем невредимой. Она, как и Ктолли, подверглась трансформации, хотя и в ином смысле, и теперь никогда не вернётся на склад фей. Найглато сожалела об этом, но не печалилась. Мир велик, и небо лишь крошечная часть его. Нефрен где-то далеко, и у неё всё в порядке. Найглато этого достаточно. Но тем, кто уже погиб, она не может пожелать даже этого.

– Эй, Найглато, сюда! Смотри, тут соревнование по борьбе на руках! Не хочешь побороться с ним?!

Обернувшись на зов, Найглато увидела призывно машущую ей Тиат, Четвёртого Офицера, сдерживающего сконфуженную улыбку, но всё же закатывающего рукава, и Лакеш, кланяющуюся с извинениями. Какие бойкие, и совсем ничего не знают о всех этих проблемах, занимающих меня... Как же это чудесно.

– ...Ну ладно, вот только... – Найглато помахала в ответ. – Если я приму участие, соревнование закончится, не успев начаться! – Она побежала к девочкам.

Попытка не пытка, а спрос не беда.

Рантолк, спросившая, нельзя ли ей посетить центральную библиотеку, ожидала получить немедленный отказ, но вместо этого услышала твёрдое "Я всё устрою!" от дочери мэра, Фираколуливии... Или Фир, как она просила её называть. И в результате день не успел перевалить за полдень, а Рантолк уже получила пропуск.

Успех попытки пугал. Рантолк даже опасалась, не накликала ли она своей просьбой беду. Они ведь, в конце концов, всего лишь не обладающие никакими правами феи из захолустья. А центральная библиотека Корна ди Люче, с другой стороны, – одно из величайших собраний всей мудрости Регул Айра. Она никак не могла избавиться от мысли, что их могут как-нибудь наказать даже за попытку приблизиться к столь внушительному месту.

Переданный ей в конверте пропуск тоже выглядел пугающе, словно какое-то опасное оружие. Под множеством солидных печатей находилась загадочная надпись: “Подателю сего даётся разрешение на посещение вплоть до секретного архива В-47”. Что ещё за В-47? Там хранятся какие-то страшные тайны? Может, от нас решат избавиться, если заподозрят, что мы что-то узнали?

– ...Тебе тоже не по себе, а, Ран? – пробормотала Итея, держа в руках такой же пропуск.

– Помолчи, пожалуйста. У меня просто ум за разум заходит.

– Ну, в конце концов, мы обе мелкие рыбёшки.

– Сомневаюсь, что кто-нибудь в этой ситуации способен ощущать себя солидным и значительным.

– Что ж, идёмте! Может, от меня и не будет большой пользы, но я обещаю приложить все силы, чтобы помочь в ваших исследованиях! – Фир, единственная из троих пребывающая в бодром расположении духа, решительно шагала вперёд. – Я ничем не могу помочь вам в ваших битвах. Сама такая попытка будет оскорблением самоотверженности фей. Но если есть что-то, на что я способна, то можете положиться на меня! – В её глазах полыхало пламя.

– Когда на неё вот так находит, с ней лучше не связываться, – заметила Итея.

– Такое уже случалось?

– Да, техник тогда немного напортачил...

Опять он? Ну почему все вокруг него постоянно становятся просто невыносимыми?

Они продирались через бесконечное море книг.

Рантолк казалось, что мозг вот-вот закипит. Ей нравилось читать, и размышлять тоже, но всему есть пределы. Забитая до предела информацией голова кружилась и казалась распухшей.

– Не стоит ли выйти на свежий воздух, привести в порядок записи и заодно передохнуть? – спросила она.

– Хм-м, я, пожалуй, посижу ещё немного за этой книжкой. Иди без меня, – отозвалась Итея.

– Я, с вашего позволения, останусь помочь Итее. О, позади библиотеки есть хорошее кафе, там подают очень вкусный пудинг. Может, вы подождёте нас там? – предложила Фир.

А они крепче, чем кажутся.

– Нет, наверное, нам не стоит разделяться. Мы же феи и всё в таком роде, – сказала Рантолк, покосившись на скучавшего поблизости мужчину в военной форме.

– Первый Офицер приказал обеспечить вам максимально возможную свободу передвижения. Но не уходите далеко.

Как ни удивительно, но она получила разрешение. Рантолк подозревала, что их сопровождающий слишком вольно трактует свой приказ, но раз уж он разрешил, спорить не собиралась.

– ...Вот как. Что ж, тогда я, пожалуй, пойду, – сказала она и, забрав свои записи, встала с места.

Ей не пришлось долго искать то кафе, про которое говорила Фир. Посетителей почти не было – возможно потому, что кафе располагалось чуть в стороне от главных улиц. Но зато, судя по всему, все посетители были не туристами, а местными, а следовательно, это заведение вполне в состоянии привлечь постоянных клиентов.

Рантолк уселась на открытой террасе и, просмотрев полное соблазнительных вариантов меню, выбрала чай с молоком и яблочный пирог. После чего открыла свою папку и начала просматривать заметки, переписанные из библиотечных книг.

– Хм-м-м...

Что вообще такое лепреконы? Почему они существуют? Откуда они берутся и куда исчезают? Те самые вопросы, которые задавала Итея во время их разговора на складе фей.

Список словно составил досужий подросток. И, к сожалению, они с Итеей и есть подростки. Дети других рас, скорее всего, искали бы ответы в философских трактатах или художественной литературе, но феи рылись в трудах по некромантии, да ещё и самых глубоких научных работах на эту тему во всём Регул Айре.

– И всё же мы и правда странные и неестественные существа... – пробормотала Рантолк и лишь тогда вспомнила, что сейчас находится одна.

Они так долго были вместе, что Рантолк по привычке казалось, что Нофт и сейчас рядом с ней. Сама Нофт не слишком-то любит философствовать и в целом не блещет интеллектом, но зато хорошо умеет слушать. У неё получалось вытягивать из Рантолк слова, даже когда та погружалась в размышления. В итоге Рантолк приобрела привычку говорить сама с собой.

Что ж, это, пожалуй, не очень хорошо, – подумала она. Рантолк стремилась стать самостоятельной и независимой женщиной, но, похоже, пока что не достигла в этом особого успеха.

Кажется, что бы я ни делала, результата всё нет...

Она положила в рот кусочек хрустящего пирога. Вкусно. И тут налетел порыв ветра. Несколько листов из папки Рантолк, подхваченные им, взлетели высоко в небо.

– А...

Она выбросила руку в попытке схватить их, но не успела. Как только Рантолк вскочила, пытаясь дотянуться до листов, как ещё один порыв унёс остальные её заметки.

– А... А-а!!!

Рантолк, горько проклиная собственную неосторожность, огорошенно смотрела в небо. Зажечь Яд и погнаться за листами? Не успеть. Побежать за ними? Нет, вряд ли удастся их догнать, зато велика опасность ещё как-нибудь оплошать. Что делать... А что вообще можно сделать? Пока она колебалась, время шло, заметки улетали всё выше, и выше, и...

– Чего?

Остановились? Её бумаги замерли, словно время вдруг застыло.

– Это ещё что...

В следующее мгновение листы снова пришли в движение. На это раз, впрочем, они, игнорируя ветер, слетелись, словно притянутые, в руки стоявшего на улице мужчины – внушительного старика в странной белой мантии.

– А-а? Вы?!

– О, это вы, юная леди! Вот так совпадение! – Старик, вовсе не казавшийся таким уж удивлённым, пошёл к ней с пачкой листов в руке. – Усердно занимаетесь, даже в кафе? Похвально, похвально. Знания, приобретённые в юном возрасте, станут в будущем вашим оружием. Но, конечно, знания ещё нужно научиться применять, иначе они бесполезны... Хм? — Старик бросил взгляд на заметки и нахмурился.

– Спасибо. Это очень важные записи, – отозвалась Рантолк.

– Хм-м, некромантия? Нетипичная тема для студенческого реферата.

– Я не студентка. Да и мои занятия, к сожалению, не преследуют благородную цель приобретения знаний. И я не стремлюсь обеспечить себе будущее, просто хочу кое в чём разобраться.

– В чём же? – Старик протянул ей записки. – ...А. Понимаю. Цвет ваших волос. Вы тоже лепрекон.

– Да.

На мгновение самые разные эмоции узлом сплелись в голове Рантолк. То, что её собеседник знает о лепреконах, вовсе не обязано означать, что он высокого мнения о них. Она с опаской ждала того, какое выражение примет лицо старика после её признания.

– О, а та, другая юная леди, должно быть, ваш смотритель. Какой же я забывчивый. Дал себе зарок никогда не встречаться лицом к лицу, а теперь вот не просто наткнулся, но ещё и разговариваю.

О чём он? Лицо старика исказилось в едва заметной, но различимой гримасе боли. В выражении его лица сквозила не ненависть и не презрение, а, скорее, вина.

– Простите, вам плохо? – Собственный вопрос тут же показался Рантолк глупым. Если старику и плохо, то в этом, несомненно, лишь её вина. Изображать доброту и тревогу с её стороны попросту лицемерно.

– ...Ха-ха. Беспокоитесь за меня? Вы очень добры, леди.

– Эм...

Он почему-то похвалил её. Что ж, ещё с самой первой их встречи у Рантолк было впечатление, что они со стариком разговаривают будто бы каждый о чём-то своём. Неуютное чувство, словно какие-то важные детали механизма движутся не в лад.

– Что ж, полагаю, встречу нельзя отменить после того, как она произошла. Совпадения есть совпадения. Лишь наше собственное отношение к ситуации делает их везением или неудачей.

– Эм...

О чём он говорит? Старик подтащил сиденье и занял место напротив пребывающей в замешательстве Рантолк. Его внушительная фигура выглядела до смешного причудливо в хрупком кресле.

– Вы хотите узнать о чём-то, касающемся некромантии, верно? Попробуйте спросить у меня. Я отвечу.

– А, ну, меня интересует довольно сложный вопрос...

– Не сомневаюсь. Спрашивайте, я не против.

Он не отступится. Ранее старик с первого взгляда понял, что заметки Рантолк касаются некромантии. Из этого она заключила, что его знания довольно широки. Но её вопрос явно находится за пределами того, что может знать какой-нибудь обычный мудрый старец.

– ...Что такое лепреконы? – всё же спросила Рантолк, почти не надеясь на ответ.

– О, сразу к сути. Прекрасно, прекрасно. – Старик почему-то удовлетворённо кивнул. – Итак, с чего бы начать, – он на мгновение задумался. – Давным-давно Гости приказали Пото создать Эмнетуайт.

– А? – Но это же не имеет никакого отношения к моему вопросу, подумала Рантолк.

Не обращая внимание на её замешательство, старик продолжал:

– Эмнетуайт не были созданы из ничего. Пото добыли сырьё и изготовили их из него. Это сырьё, грубо говоря, можно разделить на два типа. Один – единственная жизнь, существовавшая на планете до прибытия Гостей, "Изначальные Звери". Другой же – души самих Гостей, уставших от своих бесконечных скитаний. Что же до способа изготовления...

Старик указал на стоявшую перед Рантолк тарелку с наполовину съеденным яблочным пирогом.

– ...Точно такой же, как вот это. Они окутали "Изначальных Зверей" разбитыми на осколки душами Гостей. Осколки душ преобразили плоть Зверей, наложив на них могучее проклятье. Те, кто некогда были Зверями, преобразились в совершенно иных существ, своим обликом напоминающих Гостей. Иначе говоря, в Эмнетуайт.

– Э... Э, что?

Слова старика противоречили общепринятым представлениям о сотворении мира. Масштабы рассказа огорошили Рантолк. И, самое главное, он так и не ответил на её вопрос. Она даже не знала, с чего начать возражать. Но кое-что из слов старика завладело её вниманием: Гости создали Эмнетуайт из "Изначальных Зверей".

– Но впоследствии Эмнетуайт стало слишком много. Яблок становилось всё больше, а теста, к сожалению, оставалось столько же. Количество теста – осколков душ Гостей – оставалось таким же, каким было изначально. И с каждым днём слой теста становился всё тоньше.

— ...Неужели "звери есть освобождённые люди" означает именно это? – К такой гипотезе пришла Рантолк во время экспедиции на поверхность к. Но на эту мысль её натолкнула случайно найденная старая книга. Почему этот старик, который никак не мог тоже читать её, рассказывает ей о том же самом?

– Да, замечательно. Вы уже догадались? – Старик, явно впечатлённый, пролистал лежащие на столе заметки. – "Изначальные Звери" были бессмертными, вечными существами. Но, заточённые в телах смертных Эмнетуайт, они изменились. Раскаяние. Надежда. Зависимость. Справедливость. Доброта. Страх. Равнодушие. Невежество. Под воздействием всего того, что навлекает на человека гибель, Звери преобразились в воплощения семнадцати видов смерти. В случае их освобождения людей ждала быстрая гибель. Осознав это, Эмнетуайт разработали план. К счастью, в то время ещё оставались живые Гости – пусть и всего двое.

Гости. Даже сейчас, пятьсот лет спустя, легенда о том, как Герои Эмнетуайт убили последнего из Гостей, оставалась на слуху.

– Они хотели создать из этих душ новое тесто. Но у них ничего не вышло. Эмнетуайт не удалось повторить то, что сделали Пото. Душа Гостя не раскололась, как положено, и превратилась во множество беспорядочных обрывков. Новый пирог испечь не получилось, и всё закончилось тем, чем закончилось. Ну, я, впрочем, опустил многие детали, но в общем и целом всё было именно так.

– ...Эм. – Рантолк опасливо подняла руку. – Очень интересная история, но она лишь объясняет, кто такие Эмнетуайт, разве нет? Я спрашивала про лепреконов.

– Разумеется, я ответил и на этот вопрос.

Агх, я опять его не понимаю. Впрочем, хотя старик и говорит загадками, они всё же разговаривают. Рантолк остаётся лишь расшифровать его слова, точно так же как тогда, когда она читала старую книгу. И тогда она, наверное, поймёт. Рантолк снова прокрутила в голове услышанное.

– ...Неужели... – И тут она поняла. Душа Гостя не раскололась как положено. Новый пирог не был испечён, и ингредиенты, осколки души, остались рассеянными. – Неудавшееся следующее поколение Эмнетуайт, результат их провалившейся попытки. Вот что мы такое?

– Да. Вы всё поняли правильно, – старик кивнул. – Впрочем, я бы не сказал "неудавшееся". Хотя, конечно, всё зависит от точки зрения. Вы можете смотреть на это как с оптимизмом, так и с пессимизмом.

Для начала, есть кое-что поважнее. Если этот старик говорит правду, то его история даёт ответ на множество загадок, веками занимающих умы жителей Регул Айра. Это не может быть правдой, но Рантолк почему-то верила его словам.

– Откуда вы всё это знаете?

– Я довольно давно живу на свете, – старик пожал плечами.

– Если это правда, то никто в мире её не знает. Почему вы рассказали всё это кому-то вроде меня?

– Я кое-что задолжал всем вам, – старик улыбнулся, но по его лицу пробежала скорбная тень. – Я не могу извиниться и ничего не могу исправить. Да я и не в силах. Но хотя бы это я могу сделать. В любом случае, это лишь трусливая и эгоистичная попытка старика успокоить собственную совесть. – Он встал. – Вряд ли мы встретимся снова, но мне приятно было побеседовать с вами.

– А...

Рантолк торопливо встала, пытаясь остановить старика, но тут налетел ещё один порыв ветра. Испугавшись, что её заметки снова унесёт, она торопливо захлопнула папку. Когда Рантолк подняла взгляд, старика уже и след простыл.

– Фью-у... Вымоталась, – в кафе ввалилась Итея, её перетруженные глаза смотрели в никуда, словно у студента после трудной лекции. За ней следовала Фир, состояние девушки-ликантропа надёжно маскировала её шерсть. – Что с тобой, Ран? Ты будто в облаках витаешь.

– ...Что мы такое? Почему мы существуем? Откуда мы берёмся и куда уходим?

– Ра-ан?

– Ответы, когда их получаешь, кажутся... Неожиданно пустыми...

– Ра-ан? Э-эй? Рантолк? – Итея помахала руками перед её лицом.

Лежавшая на тарелке с наполовину съеденным яблочным пирогом вилка тихо звякнула.

Ни с того ни с сего Элк вдруг упала. Она убиралась в комнате для гостей и вдруг просто рухнула как подкошенная.

– Что с тобой?!

Виллем подбежал и обхватил её. Холодная. Едва дышит. Совсем как труп, подумал он, но сразу же вспомнил – она и есть труп, просто говорящий и движущийся, словно живой.

У живого существа поднялась бы температура или началась бы одышка, и по этим симптомам можно было бы оценить тяжесть болезни. Но как понять, что происходит с трупом? Как её вылечить? Вряд ли есть смысл звать врача. Что делать? Что здесь вообще можно сделать?

Для начала Виллем решил отнести её на кровать и дать ей поспать, хотя и не был уверен, поможет ли это хоть как-то. У него было ощущение, что когда-то давно, а может, совсем недавно, кто-то другой тоже лежал в постели и не просыпался, а он сидел рядом, способный лишь дрожать в тревоге. В тот раз он наконец потерял терпение, встал, убеждённый, что может что-то исправить, и отправился с кем-то драться.

Проклятье. Будь хоть малейший шанс на то, что после драки с кем-нибудь положение Элк улучшится, Виллем отправился бы драться без колебаний. Но на этот раз он не мог даже представить, на кого или на что направить удары своих кулаков.

– Мокрое полотенце... Стоп, нет, какой смысл охлаждать её? Может, лучше наоборот согреть? ...Она ведь не начнёт разлагаться, нет?

Он вскакивал, как только в голову приходила новая идея, и тут же снова садился. Это продолжалось какое-то время. Астальтус велел ему оставить пока работу и оставаться при Элк. Но в бессилии сидеть возле неё становилось невыносимо. Наверное, нужно заняться чем-нибудь. Но я не хочу оставлять её одну. Ведя спор с самим собой Виллем напряжённо всматривался в собственную ладонь.

– У-у...

Услышав тихий стон, он резко поднял голову.

– Что?..

Виллем наклонился, заглядывая в её лицо. Цвет кожи выглядел не таким болезненным, как раньше. И ей, похоже, не больно. Видя отсутствие явных проблем, Виллем расслабился.

– Привет. – Он напряг все мускулы своего лица, заставляя его изобразить улыбку. – Проснулась наконец? Ваше отлынивающее высочество.

– Я? Что? Я уснула? А как же уборка?

– Ты убиралась и вдруг упала. Я встревожился, знаешь ли.

– Встревожился...

– Ты очень холодная.

– Разве?

Элк прикоснулась ладонью ко лбу. На её лице застыла гримаса замешательства. Само собой, она не сможет измерить свою температуру частью собственного тела. Виллем накрыл её ладонь своей.

– Тепло, – сказала она.

– Как я и говорил, ты холодная. Обычно, когда устаёшь от тяжёлой работы, температура наоборот поднимается. У живых. Но ты другая, и я понятия не имел, как тебя лечить. Я по-настоящему перепугался. Боялся, что ты можешь больше не проснуться.

– О, прости.

– Да уж, не пугай меня так больше. Ну, теперь всё хорошо?

– Ага. Просто немного устала, но теперь поспала и всё в порядке.

После этих слов у Виллема словно камень с души свалился. Его всё ещё грыз червячок сомнения. Например, насколько её состояние действительно можно было назвать сном, но он не чувствовал в себе сил погружаться в эту тему.

– Вот как... Хочешь чего-нибудь попить, может быть? Или съесть? Почистить тебе яблоко? – мягким голосом спрашивал он у задумавшейся о чём-то Элк.

– Тёплого молока. С чем-нибудь сладким.

– Хорошо, сейчас, – он встал.

– Ты какой-то заботливый сегодня.

– Я всегда заботливый.

Элк почему-то рассмеялась.

– Держи. – Из котелка, который принёс Виллем, доносился сладкий аромат. Внутри было подогретое молоко, к которому он подмешал немного мёда и щепотку корицы. – Я чуть подогрел его, но не выпивай всё разом, ладно?

– Я могла бы выпить и горячее, – надулась Элк и сделала глоток. – Вкусно.

– Ещё бы. Я в целом разобрался в твоих вкусах.

– Хмф. – Элк скорчила рожицу – наверное, ей показалось, что Виллем намекает на то, что у неё детские вкусы. Но, то ли осознав, что у неё и правда детские вкусы, то ли вспомнив, что держит в руках неопровержимую улику, не стала возмущаться. – ... Эм, можно попросить кое о чём?

– А? – Виллем, наливавший добавки в её чашку, поднял взгляд. – О чём?

– Это... Просто гипотетическая ситуация...

– Не стесняйся, просто спрашивай.

– Если бы мне было суждено умереть через пять дней, ты был бы чуть добрее ко мне?

– А? – Виллем нахмурился. У него было чувство, что он уже где-то слышал эти слова. Но что важнее, это означает... – В чём дело? Пять дней это довольно конкретный срок... Что-то не так?

Судя по выражению лица Элк, она явно поняла, что сказала лишнего.

– Э? Н-нет, ничего... прости, забудь, что я сказала. – Она прижала ладонь груди, к тому месту, где под её одеждой зияла страшная рана.

– П-подожди, Элк, неужели...

– Я не должна была спрашивать. Я подумала, может, смогу быть как Ктолли, но не стоило и пытаться.

Виллем внезапно ощутил резкую боль в висках. Воспоминания снова пытались выбраться на поверхность.

– Прости. Я посплю ещё. – Элк зарылась в одеяло и развернулась к Виллему спиной.

– Хорошо. Я оставлю молоко, так что наливай себе ещё, если захочешь. – Виллем, борясь с лёгкой головной болью, вышел из комнаты Элк.

Виллем и Элк жили на постоялом дворе, в пустых номерах в дальнем углу второго этажа. Ступени деревянной лестницы, по которой спускался Виллем, громко скрипели. Гости редко оставались на ночлег, но на первом этаже находился обширный зал, где посетители могли перекусить и выпить. Теперь в зале за небольшим круглым столиком сидел лишь Астальтус в компании стопки алкоголя.

– Я слышал голоса. Она проснулась?

– Да, наверное, просто устала.

– Замечательно. – Астальтус покивал с добродушной улыбкой.

– Постой-ка, ты же вроде говорил, что тебе нельзя пить? В тот раз, когда пьяный посетитель приглашал тебя выпить с ним? Это была просто отговорка?

– Ну, не совсем, – хозяин смущённо кашлянул. – Просто не слишком хорошо себя веду, когда напьюсь. Вроде как, говорят, впадаю в бешенство. Сам я, впрочем, ничего не помню.

– А-а... Да, понимаю.

– Мои жена и дочь постоянно злились на меня и говорили, что унять меня всегда трудно. Так что я, как правило, стараюсь не выпивать. На сегодня с меня хватит этой стопки.

– Печально. Тогда, наверное, мне не стоит составлять тебе компанию, – пошутил Виллем, пожимая плечами. Астальтус усмехнулся. – Но всё же мне хочется пить. Может, тогда сделаю чаю. Тебе налить?

– Да, спасибо.

Виллем отправился на кухню, налил немного воды из кувшина в котёл и поставил его на кристальную плиту.

– ...Насчёт Нильса... – начал Астальтус.

– Хм?

– У него были очень добрые глаза – тогда, в тот день, когда он пришёл сюда с вами. А когда прощался со мной и поручал мне позаботиться о вас, добавил: "Хочу, чтобы на этот раз он пожил нормальной жизнью".

– ...Вот как.

Виллем почему-то не удивился. Их с Нильсом разговор был очень коротким, но он на удивление хорошо понимал его.

– У вас обоих странные тела, и у тебя, и у Элк. А ещё, кажется, что ты не был рождён таким... уж в чём в чём, а в мясе я разбираюсь. Я же тролль, в конце концов.

Виллем предпочёл бы, чтобы Астальтус не хвастался этим.

– Могу предположить, что вы двое жили очень тяжёлой и опасной жизнью, а сейчас всё позади. Твои тело и душа истощены. Если теперь у вас есть шанс всё изменить, то я надеюсь, что так и будет... Вот, наверное, что хотел сказать Нильс.

– То есть когда никто не видит, он ведёт себя как настоящий учитель.

– М?

– Нет, ничего. – Виллем на самом деле не знал, в каких отношениях он был с этим самозваным учителем раньше, но теперь понимал, с какой заботой Нильс относился к нему и Элк. Так что, наверное, предположение Астальтуса верно... может быть. – Что ж, я благодарен ему за заботу, но предпочёл бы выслушать эти слова от... – Внезапно Виллем ощутил затылком что-то неуютное. – ...Что?

Может, просто жук сел? Нет, не это. Он не узнавал это неприятное ощущение, сводящее его кожу, но знал, чем оно вызвано.

– Сегодня кто-нибудь останавливался на ночлег?

– Чего это ты вдруг? Нет, сегодня, как обычно, никого.

– У тебя много врагов?

– Ну... Вроде не припоминаю за собой чего-то такого, за что кто-нибудь мог затаить злобу.

Ответ Астальтуса звучал немного неуверенно, но Виллем решил пока что принять его слова за чистую монету.

– Значит, наверное, какая-то банда решила нас ограбить, или что-то в этом роде.

Он ощущал вокруг здания присутствие нескольких враждебных существ. Постоялый двор представляет собой удобную мишень. Построенный с расчётом на обслуживание в первую очередь путников, он расположен в стороне от ближайших поселений. Сравнительно большой размер и ухоженный вид здания производят впечатление зажиточности. И, разумеется, запасы пищи и выпивки должны выглядеть весьма привлекательными для голодных бродяг.

– О, уже настал сезон? – спросил Астальтус.

– Причём тут сезоны... И почему ты так спокоен?

– С приходом весны этих ребят всегда становится больше.

Ты так говоришь, словно это какие-то насекомые...

– Пей чай, не беспокойся. Я разберусь, – сказал Астальтус.

– Нет, не пойдёт. Я твой работник, так что разберусь сам, а ты пока пей пиво... то есть, нет... Я приготовлю чай, пей чай.

– Не бери в голову, я привык к такому.

– Это не причина... И тебе не стоит к этому привыкать.

Виллем встал. Его память по-прежнему оставалась запечатанной, но даже сейчас он не чувствовал страха или тревоги. Скорее, это было что-то вроде ностальгии, словно он вернулся в свой старый дом. Похоже, раньше он жил в весьма опасном мире.

– Нет, правда, это пустяк, – настаивал Астальтус.

– Хватит, просто сиди тут. – Виллем хрустнул кулаками.

Если нужно незаметно вывести кого-то из строя, первым делом необходимо следить за дыханием цели. Это касается как тех случаев, когда жертву нужно просто оглушить, так и случаев, когда её нужно тихо убить. Если в лёгких останется воздух, то, вырвавшись наружу, он издаст звук. Даже если жертва потеряет сознание после первого же удара, упавшее тело всё равно может произвести шум. Вот почему опытный убийца умеет выбирать правильный момент на уровне рефлексов.

– ...Интересно, я был наёмным убийцей или кем-то вроде этого...

Виллем прокрался сквозь тьму, дождался той доли секунды после выдоха, когда в лёгких противника не осталось воздуха, сомкнул руки у него на шеё и чуть крутанул, беззвучно лишив того сознания. И сам испугался лёгкости, с которой ему это далось.

Виллем присмотрелся к обмякшему в его руках нападавшему. Он с первого же взгляда понял, что его предположение о голодных бродягах оказалось неверным: зверочеловек носил военную форму. В руках он держал длинноствольную винтовку. Не та одежда и не то оружие, какие могут достать обычные бандиты.

– Эта униформа... Крылатая Стража? – В темноте он не мог различить цвет или форму, но почему-то просто знал. – Но зачем Крылатой Страже окружать наш постоялый двор?

Первым делом он подумал, что, может быть, у них остановился какой-нибудь опасный преступник. Но это невозможно, Астальтус ведь сказал, что постояльцев нет.

Следующая возможность, пришедшая ему в голову, – дело в самом Астальтусе. Возможно, армия зачем-то преследует его. Учитывая характер хозяина, это предположение казалось невероятным и в тоже время до странности правдоподобным. Но Виллем всё же был склонен отвергнуть и его. В конце концов, с преступниками разбираются служители закона каждого конкретного города или Острова. Крылатая Стража занимается защитой всего Регул Айра в целом, в её обязанности не входит задержание преступников.

Ещё одна возможность...

– Я?..

Практически в тот же самый момент, как этот вопрос возник в голове Виллема, рядом вдруг вспыхнули фонари.

– Ни с места!

Он не заметил, как они приблизились, и теперь несколько стволов держали его на прицеле. Что ж, от стражей Регул Айра и не стоило ожидать меньшего. Но даже под прицелом винтовок, угрожающих отнять его жизнь, он оставался спокойным. Он не чувствовал ни страха, ни беспокойства.

– Что вам нужно от нас? Пища? Ночлег?

– Ни с места, я сказал!

– Я предпочёл бы обойтись без шума, если возможно. На хотелось бы мешать спящим гостям. – Впрочем, на постоялом дворе сейчас спит лишь один гость.

– Цель обнаружена, готовы действовать.

– Разрешаю. Взять его!

Виллем ощутил, как скрывавшиеся в темноте, получив приказ, разом двинулись вперёд. Отложив остальные вопросы на потом, он сосредоточился на шестерых противниках перед собой. Огнестрельное оружие, скрытое в темноте, может причинить некоторые хлопоты, но ничего такого, с чем он не мог бы справиться. Первым делом нужно вырубить двух ближайших, потом бросить тела в фонари и потушить их. Если станет темно, враги могут случайно подстрелить друг друга, и по одному с ними будет проще разобраться. Отлично, так и поступим.

Как только Виллем, приняв решение, собрался исполнить свой план...

– Бесполезно, – откуда-то раздался молодой женский голос, казавшийся совершенно неуместным в этой ситуации. – У вас нет ни шанса, даже у всех вместе.

– Я же ясно сказал тебе ждать!

– Да, так и было. А я ясно сказала, что поступлю, как посчитаю нужным.

Из темноты в круг света шагнула девушка. Невысокая, неотмеченная, с серыми волосами. Непроницаемое выражение лица. На левом глазу простая повязка.

Я... Знаю её? Я встречал её? Нет, что-то большее. Мы разделяли что-то очень важное... Я вспоминаю...

– Агх.

Приступ резкой боли вынудил Виллема инстинктивно прижать ладонь ко лбу.

– Виллем.

Моё имя. Мы, должно быть, и правда знакомы.

– Виллем, – девушка позвала снова. – Виллем, Виллем, Виллем! – с каждым повторением, казалось, в её голосе прибавляется чувства. Она побежала к нему. – Наконец-то нашла. – Её тёплое тело прижалось к его груди. – Я думала, что не смогу сдержать обещание. Мне было так страшно.

Плечи девушки, такие хрупкие, что казалось, они сломаются, если он прикоснётся к ним, едва заметно тряслись. Виллем стоял неподвижно, не в силах ни оттолкнуть её, ни обнять. Он отчасти даже завидовал окружившим их солдатам. Они, конечно, тоже ничего не понимают, но у них хотя бы не раскалываются от боли головы.

– Я знаю тебя? – спросил он, решив сначала подтвердить свои догадки.

– Что? – девушка подняла лицо.

– Прости, но я тебя совсем не помню.

– Чт...

– ЧТ-О-О-О-О?!

Внезапно воздух расколол беззвучный вопль. Виллем потерял равновесие от неожиданности, но как-то сумел устоять. Перед ним в воздухе плавало странное существо... Он не заметил, как оно появилось, – а может, оно всё это время было здесь. Огромная летающая рыба, покрытая блестящими белыми и красными чешуями. Во всяком случае, оно выглядело как рыба. Но это никак не может быть рыбой. Существо казалось отдельным изображением, наложенным на окружающую темноту; парящая рыба слишком сильно выпадала из остального пейзажа. Виллем без особого труда понял, что перед ним какая-то разновидность иллюзии.

- Нет-нет-нет, ты что, думаешь, это сойдёт за отговорку?! Нет, я, конечно, уже немного слишком стара, чтобы считаться юной девой, и да, иногда мой слишком большой жизненный опыт мешает мне высказать всё то, что я на самом деле думаю, и мне в общем-то хватает забот с собственной роднёй, чтобы ещё и соваться в дела первой попавшейся девчонки, но как та, кто когда-то в незапамятные времена тоже была юной девой, я просто не могу молча выслушивать это! – иллюзия пустилась в пространный монолог о чём-то.

– Э-э...

– Карма, помолчи.

– Как я могу молчать, что он о себе возомнил, что это ещё такое, поматросил и бросил, что за кусок дерьма, Элк совсем другое про него говорила, она-то считала, он будто какой-то герой из книжки, так почему он так себя ведёт, какое ещё "я тебя совсем не помню", у тебя что, мозги отшибло, или что, а?

Поток слов иллюзии вдруг остановился. Она изящно подплыла к Виллему и ткнулась носом в его лоб.

– О, и правда. Его разум запечатан.

– Э? – Девушка непонимающе моргнула.

– И даже больше, отсечена лишь часть разума. Должно быть, даже в этом мире ещё остался кто-то, разбирающийся в проклятиях. Чары такого уровня, если применить их правильно, способны стереть из мира целое понятие. Суметь наложить их на единственную личность и с такой точностью... Это не просто талант, это уже жуть какая-то.

– ...Судя по всему, я не смогу сохранить свою личность, если вспомню прошлое. Поэтому эта часть моего разума запечатана, – объяснил Виллем.

– А-а-а, понят... Стоп, – иллюзия отпрянула. – Ты что, слышишь меня?!

– Увы.

– Что?! Но сейчас я должна быть невидима для всех, кроме носителя!

– В этом нет ничего удивительного, – проговорила сероволосая девушка, опутив голову. – Мы с Виллемом оба несём в себя части одной души. Не могу объяснить логически, но, наверное, причина в этом.

– Души?

Девушка, не отвечая на вопрос Виллема, сняла закрывающую левый глаз повязку и медленно, очень медленно подняла веко. Левое глазное яблоко было ярко-золотистым.

– ...Этот глаз, – Виллем непроизвольно прижал руку к собственному правому глазу.

– У тебя изменился этот глаз, да, Виллем?

– Не понимаю, что происходит, но ты, похоже, действительно знаешь, что со мной. – Головная боль немного унялась, но всё ещё продолжала зудеть в мозгу. Каждый удар сердца отзывался в голове острым уколом.

– Виллем. Я хочу попросить тебя.

– Отказываюсь. – Он уже понял, что эта девушка когда-то была очень дорога ему, а он – очень дорог ей, и собственный отказ окатил его тяжёлым чувством вины.

– Выслушай. Склад фей может перестать существовать. Я больше не фея, но боюсь за остальных. Найглато сама не своя, я никогда не видела её такой встревоженной.

Голову Виллема охватил новый приступ боли.

– Я сказал, отказываюсь, – сказал он, стискивая зубы. – Я решил не вспоминать прошлое. И поэтому не могу выслушать твою просьбу.

– ...Виллем.

– Что ж, наверное, тут ничего не поделать, – иллюзорная рыба вздохнула, невзирая на отсутствие лёгких. – Запечатать часть воспоминаний, чтобы предотвратить превращение в Зверя. Звучит легко, но всё не так-то просто. При малейшей слабине печать может сломаться, и если это случится, её уже нельзя будет наложить вновь. Так что его желание не возвращаться к прошлому вполне можно понять.

– Но...

– Всё остальное, Нефрен, лишь твой эгоизм. Или ты хочешь, чтобы Виллем полностью обратился в Зверя?

Девушка, которую рыба назвала Нефрен, замолчала.

Ещё, наверное, остались слова, которые она хотела бы сказать. Чувства, которые она хотела бы передать. Но она сдержала их в своём маленьком кулачке, крепко сжатом возле груди. Прости, мысленно извинился Виллем. Впрочем, простые извинения здесь, наверное, неуместны. Он из прошлого, увидев себя сейчас, наверняка врезал бы себе самому со всей силы. Но он в настоящем уже принял решение.

– Что ж, Виллем. Возвращаясь от прошлого к настоящему, не знаешь ли ты, случайно, что-нибудь про Элк?

– Да, – тут же ответил он. Эта девушка, Нефрен, недавно обратилась к иллюзорной рыбе "Карма". Он уже слышал это имя: одна из тех родственников, которые, по словам Элк, должны были однажды прийти за ней. – Я ждал тебя. Её сейчас нездоровится, она спит на втором этаже.

– Нездоровится? Ей? – непонимающе спросила иллюзия. – Она ведь по-прежнему труп, так?

– Тот, кто запечатал мою память, говорил, что отколол кусочек проклятия, наложенного на тело Элк. Сказал, что сейчас она бессмертное существо, бесконечно близкое к трупу, или что-то в этом роде.

– Что-о-о?!

Судя по неверящему возгласу, нынешнее состояние Элк и действия Нильса выглядят неестественными даже для неестественного существа.

– Возьмите её с собой. Она тоже ждала, пока её семья найдёт её.

Под прицелами винтовок Виллем проводил Нефрен и Карму к Элк. Пока они втроём разговаривали, он ждал за дверью. Он не пытался подслушивать и потому не знал, о чём они говорили. Через полчаса сероволосая девочка с Кармой вышли в коридор.

– На сегодня мы откланяемся. – Карма растеряла большую часть своей прежней словоохотливости.

– Вы не заберёте её?

– Хотела бы, но она попросила дать ей немного времени. Обычно она редко капризничает, но уж если начнёт, то убеждать бесполезно, – гигантская летающая рыба тяжело вздохнула. – Мы едва знакомы, и ты ничем мне не обязан, но всё же могу я попросить тебя присмотреть за ней ещё немного?

– Я не против, но ты уверена? Разве она не сбежавшая дочка семьи, которой ты служишь, или кто-нибудь вроде этого?

– Эм-м, ну, если очень сильно упростить, то, да, пожалуй, так и есть.

– Я была против, – произнесла Нефрен, на её лице отразилось едва заметное раздражение. – Я думаю, нам стоило забрать её, пусть даже пришлось бы делать это силой.

– По-моему, ты просто ревнуешь, – заметила рыба.

– Элк словно котёнок.

– Могла бы и поотнекиваться для приличия.

О чём это они, – подумал Виллем.

– Мы вернёмся, – сказала Нефрен и пошла к выходу.

– Э-эй! Куда ты?! – солдаты заторопились за ней.

– Обратно. Здесь нет никаких опасных Зверей.

– Подожди, у нас же приказ!

– Здесь нечего делать. Это мне решать, не так ли?

– А... Проклятье. О чём только думал командир!

Солдаты поспешили вслед за девушкой, решительно направившейся вдаль. И на этом незваные ночные гости исчезли из вида.

– ...Так кто они такие? – недоумённо спросил Астальтус.

– Наверное, наше прошлое настигло нас, – шутливо ответил Виллем.

– И ты не против вот так отправить его прочь?

– У меня нет прошлого, – Виллем пожал плечами. – Впрочем, за неё, разумеется, не скажу, – он кивнул в сторону второго этажа.

– Кто-то из её родни приходил за ней, да? Сама Элк что-нибудь говорила?

– Ничего. Просто заявила "Я устала, так что убирайся" и прогнала меня из комнаты.

– Может, ей всё же стоило вернуться домой вместе с ними.

– Не знаю. Мне никогда толком не удавалось понять, что у детей в голове.

Это не было ложью, но также не было и правдой. Элк, наверное, осталась, потому что не хотела оставлять Виллема одного. Он был наполовину уверен в этом, но, с другой стороны, он был уверен в этом лишь наполовину. А также от всего сердца благодарен за это.

– Как бы то ни было, она здесь, так что, наверное, какое-то время мы продолжим пользоваться твоим гостеприимством, хозяин.

– Ну, я, конечно, рад, но... – Астальтус тревожно скривился. – Мне сложно выразить это словами, но хотя бы постарайся жить так, чтобы после не было поводов для сожалений.

– Приложу все усилия, – ответ дался Виллему нелегко. У него нет прошлого. Следовательно, отклонить просьбу той девушки было верным решением. Но это решение, пусть и сколь угодно верное, скорее всего причинит ей новые хлопоты. И эта мысль почему-то отдавалась в груди чувством горечи.

– ...Я как-то раз слышал такую мысль, – начал Астальтус.

– Хм?

– Все детские сказки обычно заканчиваются одинаково – "И жили они долго и счастливо", так? Но само по себе это настолько далеко от реальности, что может существовать лишь в сказках и историях для детей. Недостижимая мечта, сродни волшебным мечам и величественным замкам. Подсознательно все мы понимаем, насколько пусты слова "долго и счастливо".

– Однако волшебные мечи и замки на самом деле существуют, разве нет?

– Ну, пожалуй, в этом ты прав, да. – Астальтус на мгновение задумался, но, похоже, не придал особого значения комментарию Виллема. – В общем, мы все инстинктивно понимаем, что "долго и счастливо" – это просто выдумка.

– Угу.

– Ничего не длится вечно. Рано или поздно даже самому миру придёт конец. Важно принять мысль о том, что перемены неизбежны, и стараться сделать всё возможное, чтобы понять, как их использовать ради завтрашнего дня. Неважно, насколько этот завтрашний день будет отличаться от дня сегодняшнего, жизнь продолжается. И пока мы живы, у нас остаётся шанс обрести счастье.

– ...Шанс, значит. Ну, ты хотя бы не приукрашиваешь.

– Счастье – это не какой-то пустяк, получить который можно, даже не стараясь, – пожал плечами Астальтус. – Ты можешь оставаться здесь сколько хочешь, я не против. Но если появится возможность, пожалуйста, не позволяй себе упускать её. Твоё место там, где ты находишься в каждый данный момент.

– Я знаю.

Виллем, разумеется, понимал, почему Астальтус вдруг завёл этот разговор. В любой момент воспоминания могут вернуться к нему, и в любой момент Элк может превратиться в самый обычный труп. Как бы они ни отрицали прошлое, как бы ни цеплялись за настоящее, эти мирные дни на постоялом дворе вряд ли продлятся долго.

И если, когда настанет конец, он всё ещё не смирится с этим фактом, то, скорее всего, в итоге примется проклинать мир, или судьбу, или какие-нибудь высшие силы. Им завладеет ни на кого и ни на что конкретно не направленная злоба, лишающая его возможности просто жить, мирно и спокойно. Он забудет, какие усилия и какие жертвы потребовались, чтобы даровать ему такую роскошь.

– Я знаю, – повторил он.

Эти спокойные дни не продлятся долго. Но пока что, благодаря Астальтусу, Элк и исчезнувшему Нильсу, они ещё не окончились. Так что в настоящее время он хотел чувствовать лишь благодарность за этот подарок.

С этими мыслями Виллем поднёс к губам до сих пор нетронутую чашку чая. Разумеется, оставленный на такое долгое время без внимания напиток стал невероятно горьким.

Военные начали наблюдать за постоялым двором, сменяя дозорных три раза в день. Их количество менялось в зависимости от времени суток, но обычно их было трое или четверо. Они предпочитали две наблюдательные позиции: позади каменной ограды ближайшей фермы и будку смотрителя возле моста неподалёку. Оба этих места располагались достаточно далеко от постоялого двора, настолько, что наблюдать невооружённым взглядом солдаты никак не могли и, скорее всего, использовали какие-нибудь оптические приборы. Очень серьёзный подход.

Находиться под наблюдением было довольно неуютно, но, скорее всего, солдаты не причинят Виллему и Элк никакого вреда, если те не спровоцируют их. Что до Астальтуса, то он смотрел на такое положение дел с оптимизмом, заявив, что военные вмешаются, если вдруг что-то произойдёт, а также что у него теперь что-то вроде бесплатной охраны от воров.

Если смотреть с такой точки зрения, то солдаты в некотором роде заботятся о них, так что Виллем как-то раз попытался предложить им кофе, но ответом ему были лишь кислые выражения лиц. Он рассчитывал завести разговор и выведать, чем они с Элк так заинтересовали армию, но дурное настроение наблюдателей не слишком тому способствовало.

– Пытать их, наверное, всё же не вариант.

Но Виллем, наверное, смог бы, если бы захотел. Его тело откуда-то помнило самые разные навыки вроде массажа или техники скрытных убийств. Так что, наверное, ему не составило бы труда сломить чью-нибудь волю и достоинство, не причиняя вреда здоровью.

Но, разумеется, после такого поступка спокойная жизнь на постоялом дворе окончится, а значит, это попросту бессмысленно. Так что Виллем решил просто жить обычной жизнью, стараясь не думать, кем он был и почему военные следят за ним.

Этой странно неуютной, искажённой повседневной жизнью.

Ощущая, как спокойные дни медленно, но верно приближаются к концу.

Найглато в тот момент решала проблему первостепенной важности, из тех, какие могут за всю жизнь не встретиться и десятка раз.

Сэндвич с толстыми ломтями бекона или же молочное рагу с печенью молодой коровы. Что выбрать на завтрак?

Она уже знала, что в этом ресторане подают замечательные сэндвичи, но молочное рагу ещё не пробовала, и в этом заключалась суть проблемы. Как правило, качество печени может заметно разниться от ресторана к ресторану, так что выбор рагу таит в себе определённый риск.

Еда – это жизнь. Выбор еды равнозначен выбору жизненного пути.

– М-м-м...

Найглато напряжённо всматривалась в меню.

Рантолк в тот момент была погружена в глубокие раздумья. Невидяще глядя на своё Поднятое Оружие, она по кругу гоняла в голове одни и те же мысли, пытаясь разрешить свои подростковые проблемы. Что такое феи? Откуда берутся и куда уходят? А когда они уходят, цикл сам собой повторяется вновь. Как им следует поступить?

Разумеется, ей было тяжело вот так сразу поверить в то, что она и все остальные феи – это осколки бога, но, с другой стороны, это звучало до странности убедительно. Как будто ей не сообщили нечто новое, а просто облекли в слова то, что многие годы таилось в глубине её души. Она не могла опровергнуть это, но всё-таки что теперь делать?

Я хотела быть похожей на Ктолли, – впервые призналась себе Рантолк. Ктолли отбросила все эти вопросы, вроде причины, по которой она была рождена лепреконом, или причины, по которой она жила всё это время, и нашла собственный смысл в своей жизни. Она нашла этот смысл и жила полноценной жизнью. Рантолк понимала, что в пустых мечтах нет никакого проку, но всё же не могла не завидовать храбрости Ктолли.

Итея в тот момент читала книгу, а именно дешёвый роман, не имеющий никакого отношения к тем глубокомысленным трактатам, что хранятся в центральной библиотеке. Итея совсем недавно купила эту книгу в городском магазине. Свежий, седьмой том "Треснувшего Треугольника". В этом томе, как и во всех предыдущих, персонажи посвятили себя прелюбодеянию и супружеским изменам под предлогом поиска истинной любви.

Но именно сейчас, за чтением этой смехотворной истории, я могу беспристрастно взглянуть на себя и остальных фей, – думала она. Почти все романтические отношения, описанные в книге, заканчивались трагедиями. Запретная любовь, никому не приносящая счастья и навлекающая на всех лишь страдания. Итея ощущала странное чувство родства.

– Ха-ха.

Если считать с первого тома, главная героиня встретила уже шестого партнёра. Он оказался подчинённым её третьего партнёра, и, возможно пытаясь изобрести для себя какую-то изюминку, добавлял ко всем своим репликам странное окончание.

– Уже шестой, во дела... – пробормотала Итея. – Эх, ещё бы немного времени, и я, может, тоже попробовала бы...

Грик в тот момент находился на западном берегу Тринадцатого Летающего Острова, в гавани Торговой Федерации Элпис. По бумагам он был там в качестве пилота, нанятого влиятельным торговцем из Корна ди Люче, но на самом деле прибыл с заданием собрать сведения о торговых гильдиях и экономике Федерации. Поручение пришло от кого-то из Крылатой Стражи, наверное, занимающего даже более высокий ранг, чем Барони Макиш. Сероволосая девушка, Нефрен, сказала, что справится одна, так что Грик, не видя необходимости оставаться и присматривать за ней, согласился.

– Только вот что-то не уверен, что гожусь для такого...

Зачем вообще ему, копателю, чьё сердце принадлежит поверхности и её сокровищам, болтаться в небесах, следя за какими-то незнакомцами? Ему не нравилось в этой новой работе многое, но, разумеется, мужчине не к лицу бросать дело, которое он пообещал выполнить.

Вздыхая про себя, он осмотрелся. Его внимание привлекли несколько персон. Зажиточные торговцы из Элпис, проживавшие в Корна ди Люче, поодиночке сходили с трапа прибывшего на Тринадцатый Остров корабля.

Может, сейчас проходит какая-нибудь конференция? Нет, тогда здесь были бы торговцы и с других Островов. Почему все эти торговцы из одного города прибыли сюда в одно и то же время, словно они договорились заранее... А может, они и на самом деле договорились заранее.

Торговцы выглядели словно крысы, бегущие с тонущего корабля.

– Нет, не может быть...

Грика охватило дурное предчувствие.

Нефрен в тот момент находилась на борту воздушного корабля, направлявшегося ко Второму Летающему Острову.

— Я встретил твою подругу, – мрачно произнёс грозный старец.

На той встрече с Найглато он назвался советником Крылатой Стражи. На самом же деле он оказался ни кем иным, как Великим Мудрецом Соувоном Канделом, создателем Регул Айра и его бессменным хранителем. Нефрен, поразмыслив, осознала всю поразительность встречи с этой легендарной личностью. Впрочем, на удивление, она не ощущала особого почтения. Возможно, а точнее, наверняка из-за Виллема. За время общения с ним она привыкла к неприметности выдающихся личностей и поразительности самых обыкновенных.

– Подругу? – спросила она.

– Я не узнал её имени. С длинными синими волосами, очень упрямая.

– А. – Должно быть, Ран, – тут же догадалась Нефрен.

– Она хорошая девочка. Старается жить в полную силу.

Вопросительно посмотревшая на старика Нефрен не поняла, что он имеет в виду. Разумеется, любое живое существо живёт в полную силу. Лепреконы, пусть даже фактически не живые, – не исключение.

– Ты, наверное, хотела бы увидеться с ней? – спросил старик.

– Разумеется. Но я понимаю, почему вы запретили мне.

Теперь к складу фей обращено излишне много внимания. Если Нефрен встретится с феями, то её могут раскрыть, и правда о её неестественном состоянии может попасть не в те руки. Утечка информации может повлечь неприятные последствия в будущем. Возможно, если бы Нефрен настояла, то смогла бы отправиться инкогнито. Но если на Ран или Итею ещё можно положиться, то Тиат и Лакеш вряд ли смогут долго хранить встречу с Нефрен в тайне. А если и смогут, Нефрен в любом случае не желала заставлять их хранить такую тайну.

– У них всё хорошо, и мне этого достаточно, – сказала Нефрен.

– А-ах, какая твёрдость духа. Я, кажется, сейчас расплачусь.

Нефрен отмахнулась от внезапно решившей появиться летающей рыбы.

За иллюминатором, вдалеке, она заметила нечто вроде гигантской клумбы из чёрного кварца, парящей среди облаков.

– ...Неужели вон тот странный объект и есть Второй Летающий Остров?

– Верно.

– И та персона, что хотела со мной встретиться, находится там?

– Да. Он, впрочем, не "персона".

Нефрен однажды читала в книге про одно из немногих закрытых для посещения мест Регул Айра. Второй Остров называется Сердцем Мирового Древа и, предположительно, хранит многие тайны.

– О, знакомая история. Опять он заперся в каком-то вычурном местечке, – вновь прозвучало над ухом у Нефрен.

Она снова отмахнулась от летающей рыбы.

Виллем и Элк в тот момент находились на рынке.

Корна ди Люче просыпается рано. И одной из причин для этого является утренний продуктовый рынок. Несколько площадей усеяны бесчисленными лотками, на которых выложен свежий товар: бобы, овощи, зелень, мясо, картофель, яйца, хлеб, лёд, курица, специи. Всё это, разумеется, привлекает оживлённую толпу покупателей.

Виллем сверился со списком. Сегодня нужно закупить чуть больше обычного, так что разумнее будет сначала составить план, а не блуждать наугад.

– Эй, эй, Виллем! Что это? Это едят? – Элк дёргала его за рукав, указывая на прилавок, где были разложены разноцветные камни.

– Нет, это скорее что-то вроде столовой утвари. Некоторые рептилоиды помещают это в свои желудки, камни перетирают еду, и им не нужно жевать самим.

– О-о-о... – Элк сияющими глазами уставилась на камни, словно увидела бриллианты.

– Давай без глупых идей. Межрасовый барьер безжалостно высок, когда дело касается анатомических особенностей.

– У-у-у...

Элк явно разочаровал его ответ, но, сколько бы она ни просила, Виллем никак не мог разрешить ей попробовать. В лучшем случае такая попытка приведёт к серьёзному расстройству желудка, а в худшем – к смерти.

– Тогда... О, а это? Что это? Можно попробовать?

– Это именно то, чем кажется. Древесина. Не самая лучшая пища для тебя или меня.

– У-у...

Элк, похоже, опять расстроилась. Впрочем, её глаза тут же принялись снова шарить по рынку, выискивая следующий интересный объект. Виллем рассудил, что лучше бы закончить с покупками поскорее, пока она не нашла что-нибудь слишком странное.

– А.

– М?

Однако как только эта мысль промелькнула в голове Виллема, взгляд Элк замер. На этот раз она разглядывала не один из прилавков, а обычный магазин на краю площади, старый магазин шляп. Присмотревшись, Виллем понял, что её вниманием завладела большая широкополая шляпа на витрине.

– М? Хочешь такую? – спросил он.

Та одежда, что сейчас носит Элк, наверное, когда-то принадлежала дочери Астальтуса. Также она носила и шляпу, которую подобрала под цвет остального костюма. На взгляд Виллема, её наряд выглядел вполне прилично, но если Элк хочется принарядиться, то почему бы и нет.

– Э... Н-нет...

– Не стесняйся. Она не такая уж и дорогая, я куплю её тебе. Я мало трачу, так что накопил довольно много денег.

– Нет, я не хочу её. Правда! – Элк замотала головой.

– Понятно. – Жаль, но после такого отказа остаётся лишь отступить. – Тогда, наверное, закончим с покупками и отправимся домой?

– Л-ладно...

Виллем снова нырнул в толпу. Элк следовала за ним, но каждые несколько секунд оборачивалась. Всё-таки та шляпа явно её заинтересовала. Может, стоит приобрести шляпу тайком и сделать Элк сюрприз, – подумал Виллем. Будет непросто провернуть всё так, чтобы Элк не заметила, но дело стоит того, решил он.

И тут, без особой на то причины, Виллем поднял взгляд вверх. Над городом лениво парил небольшой воздушный корабль. Само по себе зрелище самое обычное. Корна ди Люче изначально строился как торговый город, и корабли постоянно прибывают и отбывают из его гавани. Скорее, редким событием будет не обнаружить в небе ничего летающего.

Но что-то в этом корабле показалось Виллему странным. Он не мог объяснить это чувство, просто что-то было... не так. Например, корабль держался необычно низко, не настолько, чтобы возник риск столкновения с каким-нибудь зданием, но достаточно, чтобы можно было прочесть выведенное на корпусе название организации-владельца. Название тоже было странным: Орден Хроник Разрушения.

Виллем непроизвольно перечитал. Звучало настолько смехотворно, что он не поверил сам себе. А ещё название казалось знакомым. Он ощутил в голове зарождающуюся боль. Название как-то связано с его прошлым? Виллем надеялся, что никогда не принадлежал к организации с настолько глупым названием.

– Виллем? Ты чего? – Элк подёргала его за рукав, вернув к действительности.

– А, нет, ничего, – он перевёл взгляд с небес обратно на землю. – Идём. Если не поторопимся, всё хорошее мясо разберут, и Астальтус, наверное, будет недоволен.

– Да уж.

Они дружно рассмеялись.

...Раздался грохот.

– А?

Виллем вскинул голову. Из нижней части того корабля, там, где располагается магический реактор, вырывались клубы чёрного дыма. Спустя мгновение раздался чей-то крик, потом, спустя ещё одно мгновение, вопли толпы слились в оглушительный хор. Началась паника. Воздушный корабль накренился, его способность держаться в воздухе явно пострадала. Всем свидетелям было очевидно, что корабль скоро рухнет вниз.

Толпа собравшихся угрожала вот-вот увлечь Элк прочь от Виллема.

– Держись рядом!

– П-поняла!

Виллем протянул руку. Кончики их пальцев соприкоснулись, соединив их, пока оба пытались дотянуться друг до друга.

Он снова посмотрел в небо. Клубы чёрного дыма становились всё гуще, корабль всё быстрее кренился вниз, корпус, неспособный удержать собственный вес, начал сминаться, а крики толпы становились всё громче.

И тут Виллем увидел. Возле кормы, там, где обычно хранится балласт, открылась дыра, и оттуда в небо вылетело нечто, явно не гравий и не мешки с песком.

Что это?

В ярком свете солнца он не мог рассмотреть как следует, но очертания силуэтов различил. Предметы походили на ленты или, может, на больших змей. Но вместо чешуй их тела были покрыты напоминающими волоски шипами. Какие-то странные животные. Точнее, какие-то странные существа, возможно вообще не подходящие под определение животных. Их название отчего-то сразу пришло ему в голову, словно всплыло откуда-то из живота.

– Нет... Не может быть...

Элк, судя по всему, тоже увидела их и пришла точно к такому же выводу. Эти существа хорошо знакомы Виллему. С ними связаны воспоминания, которые он не забудет никогда. Даже сейчас, хотя его память и запечатана, разум и тело вспоминают их, тех, кто когда-то, в том далёком сне, отнял у Виллема всё, чем он дорожил.

– Аврора... – проговорил он, поражённо застыв на месте.

Звери – злейшие враги всего живого. Это общеизвестный факт, но мало кто действительно знал, что они такое. Тому было две причины. Первая – Звери окружены множеством загадок, и даже мудрецы не знают всех деталей. Вторая – мало кому из встретивших Зверя посчастливилось остаться в живых, так что почти никто не мог похвастаться опытом непосредственного контакта с этими существами.

Иными словами, практически никто на Регул Айре даже не рассматривал возможность внезапного нападения Зверя. Даже солдаты Крылатой Стражи не были исключением. Большинство их никогда даже не видели Зверей и, несмотря на готовность сражаться с ними, попросту не привыкли иметь дело с таким врагом.

Вдобавок Звери не умеют летать. Тимере при определённых условиях могут парить на ветру, но не более того. В итоге шансы встретить какого-нибудь Зверя помимо Шестого, не спускаясь на поверхность, считались нулевыми. И теперь власти Корна ди Люче столкнулись с тем, что ничего не знают ни об Аврорах, ни о способах противодействия им.

Штаб Крылатой Стражи погрузился в хаос. Отовсюду поступали доклады о потерях. Звери вызвали лишь половину из них, вторая половина была результатом паники. И, скорее всего, большая часть из упомянутого в докладах на самом деле вообще не происходила. В охватившем город кошмаре оставалось лишь мечтать о надёжных источниках информации. И всё же сообщения об ущербе требовали действий армии... и солдаты, пытающиеся исполнить свои обязанности, лишь увеличивали беспорядок.

– Ну, наверное, пришло время действовать нам, – сказала Итея, зевая и протирая глаза.

Она не выходила на улицу, так что понятия не имела о происходящем снаружи. Ей было известно лишь, что с неба на город рухнули Звери и что эти Звери, согласно сообщениям очевидцев, оказались Аврорами.

Насколько она помнила, где-то в архиве склада фей хранится довольно подробная подборка материалов о Аврорах. Но никто не мог ожидать, что внезапно развернётся сражение против этих Зверей, так что эти сведения сейчас ничем не помогут. Нефрен, единственной, кто вдумчиво читал любые книги, попавшиеся ей в руки, больше не было с ними.

Что ж, по большому счёту все схватки со Зверями таковы – о противнике никогда ничего толком не известно, так что в этом нет ничего страшного. Вот только...

– На этот раз сражаться придётся в не самых обычных условиях. Да ещё и для кое-кого из нас это будет первая битва... Мне немного неспокойно.

– Да уж.

Тиат, одетая в одну пижаму, глупо икнула под взглядами Итеи и Рантолк.

– Я т-тоже! Разрешите мне сражаться! – подняла руку Лакеш, торопливо сунув Тиат подходящую одежду.

– Нет, – Найглато покачала головой. – Тебе ведь ещё не назначили оружие.

– Но у нас же есть меч, разве нет?

Найглато замолчала. У них есть мечи: Вальгаллис, Хисториа, Игнарео, и, вдобавок к Карильонам трёх фей-солдат, ещё один меч, который Найглато взяла в основном как талисман. Никто, насколько ей было известно, не был в состоянии пользоваться им, так что он и правда выполнял роль лишь талисмана. Его рукоять выглядывала из огромного рюкзака Найглато даже сейчас, пока они говорили.

– Но...

– Я не хочу просто ждать. Я просто не смогу спокойно сидеть. Я тоже хочу... Может, от меня и не будет большой пользы, но я хотя бы не помешаю!

Найглато ощутила в груди слабый укол боли.

– Нет, тебе нельзя. Ты ещё ребёнок и даже не прошла базовые тренировки после процедур. Я не могу подвергнуть тебя такой опасности. Тебе удалось активировать этот меч лишь во время испытаний, это ещё не значит, что ты сможешь сражаться им в настоящем бою.

– Но! – ещё громче воскликнула Лакеш, и тут...

– Прошу прощения, юные леди, – сбоку вмешался мужской голос.

Найглато, обернувшись, увидела нескольких мужчин в новых, с иголочки деловых костюмах. От группы отделился орк и улыбнулся ей. Присмотревшись, она заметила повязки под его костюмом.

– Ты... Тот самый, с Элпис! – понадобилась лишь доля секунды, чтобы голос Найглато запылал яростью.

– А-а?!

– М-мисс Найглато, какое совпадение. – Остальные мужчины в страхе отшатнулись, но орк совладал с собой. – Кажется, ситуация принимает весьма удручающий оборот. Возможно, я немногое могу предложить, но всё же решил прийти сюда и узнать, не могу ли быть чем-нибудь полезен.

– Как вы смеете!

Судя по тому, что знала Найглато, именно Элпис тайно ввезли Зверей на Острова. Другими словами, вполне возможно, что этот самый орк в ответе за всё происходящее. Даже сейчас, пока они говорят, жители города гибнут на улицах. Крылатая Стража и городские силы, скорее всего, мобилизуются для обороны, но винтовки и пушки мало чем помогут против Зверей. Вряд ли защитники достигнут многого в охватившей город сумятице.

– Похоже, произошло какое-то недоразумение. Хаос на улицах не наша вина. Согласно показаниям свидетелей, это действия какого-то там Ордена Хроник чего-то там, преступной организации, действующей в этом городе, – орк нагло продолжал излагать явную ложь. – Пожалуйста, не делайте такое страшное лицо. Наши намерения совершенно чисты, мы пришли лишь затем, чтобы протянуть руку помощи, – орк помахал замотанными в бинты ладонями в попытке изобразить дружелюбие.

– Простите мою прямоту, но те силы, которыми Крылатая Стража располагает в городе официально, вряд ли смогут остановить врага. Но, к счастью, именно сегодня случилось так, что в гавань прибыл воздушный корабль с образцами нашего оружия на борту. – Словно вспомнив что-то, орк добавил: – О, разумеется, мы ввозим его совершенно законно и с соблюдением необходимых формальностей. Я хочу использовать это оружие и уничтожить врагов.

– Это... – Найглато хорошо понимала, что значит размещение в городе армии другого Острова. Любой, хоть немного знающий историю, понял бы. – Вам никогда не разрешат это! Согласно конституции Регул Айра, сражение с Зверями – дело Крылатой Стражи!

– Нет, нет, вы ошибаетесь, – лицо орка расплылось в широкой улыбке, словно он пришёл сюда лишь затем, чтобы произнести эти слова. – Мы уже говорили с командованием Крылатой Стражи.

– ...Э?

– Ах да, ещё одно. Думаю, торговая компания Орландри скоро свяжется с вами, но по доброте душевной я сообщу вам сейчас, – сказал он, как будто это только что пришло ему в голову. – Касаемо вашей должности и той жалкой лачуги, всё уже решено, в том числе и конкретные даты. Разумеется, это касается и хранящегося там снаряжения.

– Л-ложь.

– О, не трудитесь зря. Выражения лиц неотмеченных всегда так сложно прочесть, но эту гримасу отчаяния ни с чем не спутаешь. Так очевидно, что даже забавляет.

Орк широко развёл руки, крутанул откуда-то взявшуюся трость и надел шляпу.

– Итак, мисс Найглато, на этом всё. Город – наша сцена, так что вам лучше бы воздержаться от необдуманных поступков, наподобие самовольного приказа феям вступить в битву. То обращение, которое получат ваши милые, драгоценные куколки после того, как покинут ваши руки... Полагаю, вы достаточно разумны, чтобы принять правильное решение.

И мужчины покинули штаб. Казалось, они с трудом сдерживают хохот.

– Мда-а... Вот уж не ожидала, что Крылатая Стража настолько прогнила, – протянула Итея.

– А? – вскинулась Тиат.

– Возможно, им пришлось согласиться на сделку до того, как стали понятны истинные масштабы происходящего. Вроде как выполнить небольшую грязную работу, просто чтобы подзаработать, а потом осознать, что пути назад уже нет, – добавила Рантолк.

– Э? – развернулась к ней Тиат.

– То есть Элпис считают, что смогут уничтожить разрушающих город Зверей и стать героями, да? ...Немного бесит, но если они и правда смогут, то, может, оно и к лучшему, – сказала Лакеш.

– Э-э-э-э?! – завопила Тиат, – Лакеш, ты поняла, о чём они?!

– Д-да... Не всё, правда, но в целом, наверное...

– Я что, одна ничего не понимаю?!

– Н-не злись, я всё объясню, успокойся, – Лакеш отпихнула от себя Тиат, готовую вцепиться в неё. – Смотри, ты же знаешь Элпис, да? Страна на Тринадцатом Летающем Острове, вроде как не очень далеко отсюда. Ну, на самом деле не страна, а город-государство.

– А, та самая злая страна из "Пламя Элпис и Тени Питос", да?

– Ну, в общем, да, только старайся не судить по кристаллофильмам. Ну, в общем, эти Элпис, они... Ну, это просто догадка, но они, наверное, хотят устроить войну.

– Зачем? – непонимающе спросила Тиат.

Лакеш обернулась к Итее. Та продолжила объяснение:

– Видишь ли, у войны есть чудесное свойство откладывать все накопившиеся в стране проблемы. Например, как бы ты и твой сосед не ссорились друг с другом, если в любой момент может прийти кто-то с топором и напасть, вам всё равно придётся помириться, верно? Или, например, даже если тебе нечего есть и нет денег, когда вопрос стоит о жизни и смерти, тебе будет просто не до жалоб. Если есть внешний враг, любые внутренние проблемы забываются.

Итея сморщилась.

– Но когда мир возвращается, возвращаются и проблемы. Когда уже не нужно бояться, что придут враги, все сразу вспоминают, как же их достали соседи. И тогда встаёт выбор – два варианта, ведущих в общем-то к одинаковым результатам. Либо начать войну с соседями, либо найти других внешних врагов.

– ...Неужели нельзя просто жить дружно? – несмело спросила Тиат.

– Можно. Просто нужно найти следующего врага. До недавнего времени таким врагом были Тимере, и все на Регул Айре жили по большей части мирно. Но теперь Тимере какое-то время не появятся, и некоторые страны начали припоминать свою вражду с кем-нибудь ещё. Элпис просто начали действовать быстрее остальных. И очень умно, кстати. Если бы они просто напали, то тут же стали бы известны как агрессоры и оказались назначены новым внешним врагом Регул Айра. Поэтому они выбрали другой подход. Приманили врага и выпустили его крушить владения соседа. И теперь им осталось прийти и доблестно сразить нападающих. Соседи будут благодарны, по собственной воле подчинятся, и все будут жить долго и счастливо, – Итея изобразила аплодисменты.

– То есть они просто привели сюда злодеев, а теперь собираются изобразить героев, чтобы остальные были у них в долгу?! – воскликнула Тиат.

– О да, именно. Быстро же до тебя доходит.

– Н-но ведь быть героями – это работа Крылатой Стражи, разве нет?! Кто-то другой не может просто присвоить этот долг себе.

– Об этом они уже позаботились. Если Крылатая Стража, которая должна быть героем, вдруг окажется бесполезной, то Элпис быстренько займут её место, всех спасут и завоюют доверие общественности, которое Крылатая Стража заслуживала годами.

– Но... Это же... – Тиат замолчала.

Итея и Лакеш тоже умолкли. Остальное не нуждалось в объяснениях.

– Вот вы где, – по коридору к ним подошёл Лаймскин, двигаясь на удивление проворно для своего грузного тела. – Найглато. Феи должны вернуться в комнаты.

– ...Да, я знаю, – тихо ответила она.

– Постойте. Неужели вы собираетесь подчиниться им! – Рантолк встала между ними.

– Именно так я и собираюсь поступить. Таковы отданные мне приказы, а также таков единственный способ избавиться от угрозы с наименьшим возможным ущербом, – ответил Лаймскин.

– Но мы должны позаботиться о том, чтобы их оружие не показало тех результатов, на которые они надеются, и нарушить их планы. Если мы выступим прямо сейчас, то, возможно, сможем хотя бы частично предотвратить дальнейшие разрушения, – возразила Рантолк.

– Но это значит огромный риск для вас. – В слабом голосе Найглато ощущался испуг. – Всё это время мы отправляли вас в бой, потому что не имели выбора. Никто, кроме вас, не мог сражаться со Зверями. Иначе я ни за что не позволила бы вам подвергать себя такой опасности. Но...

Взгляд Найглато снова наполнился силой.

– Эта битва иная. Это не более чем охотничьи угодья Элпис, где они сами выпустили дичь, сами сразятся с ней и сами её одолеют. Вам незачем рисковать жизнями здесь.

– Но ты же понимаешь, что тогда всё пройдёт так, как они и задумали? И ты будешь просто смотреть, как они разрушают склад фей?

– Конечно нет. Я буду сопротивляться до конца. Но это моя битва, вам незачем проливать свою кровь в ней.

– Хмф, – Лаймскин тем временем кивнул со странным спокойствием. – Я задам один вопрос. Звучит ли путеводная песнь ветра в ваших сердцах?

– ...Что?

Ящер вдруг снова заговорил загадками.

– Клинок сам по себе не может выбрать, где сражаться. Нужно быть воином, чтобы стремиться встать на поле брани. И ветер должен вести пальцы, сжимающие рукоять, и руку, поддерживающую клинок.

– ...Эм? – Понятнее не стало. Смысл слов Лаймскина совершенно ускользал от Рантолк. – Итея, – она толкнула сидящую рядом подругу локтем, – ты же знаешь много всякой странной всячины. О чём он говорит?

– Это же ты у нас изучала древние языки и всякое такое, – зашептала в ответ Итея. – Чуждые культуры – твоя специальность.

– Я изучала языки просто от скуки, я вовсе не специалист. И сейчас от всех моих знаний нет никакой пользы.

– Ну, я тоже ни слова не поняла.

– ...Эм. Первый Офицер Лаймскин, – пока старшие феи перешёптывались, Тиат выступила вперёд. – Мы любим этот город. Такой причины достаточно?

– Если вы падёте здесь, следующим землям, которые подвергнутся нападению, придётся ещё тяжелее. Ты понимаешь это?

– Нет, не понимаю.

– Хм?

– Но если бы Ктолли была сейчас здесь, она наверняка сказала бы вот что: "Я ничего не знаю о том, что будет после. Фея-солдат сражается ради того, что важно сейчас. Я ни за что не отступлю в столь трудный момент"... Что-нибудь вроде этого.

Найглато громко сглотнула. Итея издала странный звук. Рантолк безмолвно ахнула, широко раскрыв глаза. Только Лакеш ничем не выказала удивления.

– Тот, кто следует за воином, однажды станет воином сам... Понятно, – Лаймскин, вероятно развеселившись, издал необычный горловой звук. – Я разрешаю вам вступить в бой. Но не переоценивайте свои силы.

– Первый Офицер?! – Найглато почти закричала.

– Иного выхода нет. Если заставим их остаться, они могут отправиться самовольно.

– Да... Но...

– И самое главное, эта юная воительница продемонстрировала ведущий её ветер ясно и чётко. – Гигантская ладонь рептилоида легко взъерошила волосы Тиат. – Никому не под силу стреножить ветер, никому это неподвластно. Вот и всё.

Лакеш, как и обсуждалось, оставили в штабе. Рантолк, Итея и Тиат взмыли в воздух, оставляя её, побледневшую, в крепких объятиях Найглато.

Глядя с высоты вниз, Рантолк осознала, что за всё время пребывания в Корна ди Люче ни разу не пользовалась крыльями. Вид города с высоты птичьего полёта вызвал в ней необычное чувство, как будто она смогла заглянуть за кулисы театра. Или сродни тому ощущению, которое испытываешь, когда, прочитав захватывающую книгу, аккуратно возвращаешь её на книжную полку и напоследок проводишь рукой по корешку.

Но, снизившись немного, она сразу заметила испещрявшие тело города раны. Ряды разрушенных зданий, словно вмятые в землю одним мощным ударом. Разбитый остов воздушного корабля в самом центре. И наконец, там и сям истерзанные тела горожан. Потоки красной, голубой и бесцветной крови. На улицах, подобно сломанным куклам, лежали тела представителей самых разных рас.

Беспристрастно выражаясь, весьма жуткий вид. Благодаря притуплённому чувству страха фей не слишком трогают связанные со смертью события и явления. Нескольких мёртвых тел недостаточно, чтобы испугать их. И всё же вид стольких бессмысленных смертей и разрушений разозлил Рантолк.

– А! Вон, вон там! Новое оружие! – возбуждённо воскликнула Тиат.

Обернувшись туда, куда она указывала, Рантолк увидела гигантские металлические латы, шагающие по широкой улице под ними. На вид в доспех уместилось бы два или три гиганта размером с Лаймскина. Впрочем, судя по деревянным движениям, что бы не приводило доспех в движение, это явно не настоящий гигант.

Несколько Аврор заметили гигантский доспех и напали. Перебирая волосками, они в мгновение ока вскарабкались на ступни и, подобно пиявкам-переросткам, впились в голени. Но их шипы, считающиеся достаточно сильными, чтобы пробить сталь, бессильно отскочили от доспеха. Зверей отбросило обратно на каменную мостовую. В следующее мгновение колоссальный молот обрушился на них, уничтожив на месте.

– Оно... Чуток сильнее, чем я ожидала, – заметила Итея.

– Совершенно согласна, – произнесла Рантолк.

До сих пор она считала элписийцев просто невежественными идиотами. Она полагала, что те почти ничего не знают про Зверей и их уверенность в победе подпитывает лишь самоуверенность. Но, похоже, она ошибалась.

Доспех и гигантский молот были покрыты слоем пылающего Яда. Обычное оружие не может убить Зверей, и лишь достаточно мощный удар Яда может разрушить их тела. Именно поэтому считалось, что для сражений с ними необходимо сочетание Поднятого Оружия и лепрекона. Но теперь на глазах Рантолк этот доспех продолжал пылать Ядом, способным соперничать в силе с несущим Поднятое Оружие лепреконом.

– Это и правда может быть идеальным оружием против Зверей... – пробормотала она.

Но что может производить столь мощный Яд? – задумалась она. Яд – это противоположность жизни. Чем ближе существо к смерти, тем сильнее Яд, который оно способно произвести. Будь этот доспех просто механизмом, он вообще не смог бы создать Яд. С другой стороны, Рантолк никак не могла представить себе, что может существовать раса существ настолько крепких и крупных, чтобы быть в состоянии свободно перемещаться в таких доспехах, и при этом лишённых жизненных сил в достаточной степени, чтобы использовать Яд.

Эта сила... Она может сравниться даже с той, что вырывается на свободу при открытии врат на родину фей, тем феноменом, который происходит, когда неустойчивое создание под названием лепрекон зажигает больше Яда, чем оно в силах сдерживать. Любой Зверь, оказавшийся вблизи от этого выброса Яда, попросту испарится на месте. Технологии и инженерии вряд ли под силу воспроизвести такой эффект.

Но тогда как... К сожалению, вряд ли ответ на этот вопрос можно найти, просто задумавшись. Здесь, наверное, замешана какая-то новейшая разработка, попросту непостижимая для недоучки вроде Рантолк. И всё же она не могла не задаться этим вопросом.

Откуда-то возле правого локтя доспеха сочилось нечто странное, напоминающее капли света. Они выглядели знакомо, но прежде чем Рантолк успела вспомнить, где видела нечто похожее, Зверь вцепился в правую руку доспеха, превратил свои бесчисленные волоски в иглы и ударил. На этот раз слой Яда не сумел отразить атаку. Пластины доспеха, вероятно выкованные из стали, ослабли и разорвались, пронзённые мириадами шипов.

– А...

Содержимое доспеха выплеснулось наружу. Рантолк, наблюдавшая с расстояния, тем не менее различила достаточно ясно: множество всё тех же световых капель, а внутри – нечто бледно-голубое, вроде струящейся прозрачной воды.

– Э?..

В следующее мгновение светящиеся капли исчезли. Лишившийся руки доспех не остановился. Перехватив молот левой рукой, он молниеносно обрушил его на Зверя, словно увечье вообще не оказало никакого эффекта.

– Что же...

Она видела это лишь долю секунды. Достаточно для догадки. но недостаточно для уверенности.

– Неужели...

Несомненно, то, что она видела, и приводит доспех в движение. Секрет секретов. И если догадка Рантолк верна, то это прекрасно объясняет, как доспех может зажигать и управлять таким невероятным количеством Яда.

Но... Возможно ли такое? Нет, это же абсолютное попрание Конституции. Может, в ближайшем будущем у них и появится право на это, но не сейчас.

В голове Рантолк смешались реальность и видимость, то, во что она хотела верить, и то, во что никак не могла заставить себя поверить. Её разум на мгновение помутился.

Тем временем Виллем находился гораздо ближе к движущемуся доспеху, чем Рантолк, и видел оторванную руку гораздо лучше. Так что он смог в деталях пронаблюдать за всем, что произошло за ту долю секунды, когда содержимое правой руки доспеха распалось на капли света и исчезло. Он понял всё.

Внутри правой руки доспеха была маленькая девочка, опутанная множеством привязанных к заклёпкам нитей. Её ярко-голубые волосы напоминали цветом морские волны. Ни когтей, ни рогов, ни чешуй – неотмеченная. Лицо закрывала чёрная маска. Всё тело девочки излучало свет. И всё тело было истёрзано шипами Авроры. Яд полыхал всё яростнее. Всё вместе это могло означать лишь одно. Едва увидев её, Виллем понял: девочку уже не спасти.

И тут свет разгорелся ещё ярче, ослепительно вспыхнул и угас. Фигурка девочки пропала. Она исчезла навсегда. И тут Виллем снова ощутил невыносимую боль в голове.

"Это... просто гипотетический вопрос, понятно?"

"Если бы мне было суждено умереть через пять дней, ты был бы чуть добрее ко мне?"

Голос. Голос, который должен был быть крепко запечатан и похоронен в глубинах памяти, раздался в ушах Виллема.

"Если тебе суждено умереть, то хочется хотя бы не исчезнуть бесследно, разве нет? Хочется, чтобы тебя кто-то помнил. Чтобы кто-то сожалел о тебе."

– А...

Его воспоминания застилал туман. Он не помнил лицо девушки, которой принадлежали эти слова. Неотступное ощущение того, что ему ни за что нельзя вспоминать это, не давало воспоминаниям полностью всплыть на поверхность.

"Тогда как насчёт бисквитного торта?"

Голубые волосы. У неё были волосы цвета чистого, безоблачного неба. Её радужки были цвета морской синевы. Она была обманщицей и при этом – очень честной, самоотверженной, но одновременно крайне эгоистичной. Этот противоречивый, невозможный характер, похоже, смущал и её саму, а значит, она совсем недавно стала такой из-за кого-то.

"П-погоди! Ай! Больно же! Задушишь! Я вся в грязи и ссадинах и не принимала ванну, и все смотрят – ты вообще слушаешь?!"

Нет. Небесно-голубой из его воспоминаний – это не тот голубой цвет, что мелькнул на долю секунды перед Виллемом и исчез. На его глазах только что исчезла другая жизнь, а не её. Разумеется. Ведь её больше нет.

"Да... Я... Я и правда вернулась..."

Виллем хотел сделать её счастливой. Он хотел жить лишь этим желанием. Он хотел забыть прошлое и думать лишь о настоящем и будущем. Но потом, совсем как сейчас, едва осознав своё желание, он лишился и настоящего, и будущего.

"Спасибо."

Этот светло-голубой не принадлежал ей. В этом не может быть сомнений. Та маленькая девочка была не она, а другая, незнакомая фея. И всё же толчок оказался достаточно сильным. Он уже начал вспоминать. Ктолли Ноту Сеньорис, девушку, мечтавшую о том, чтобы кто-то помнил её даже тогда, когда самой её не станет.

– Да будь оно всё...

С губ Виллема сорвалось проклятье. Но на кого оно направлено? На себя самого, забывшего о ней? На себя самого, сумевшего выжить, лишь забыв её? На себя самого, позволившего всплыть осколкам своей запечатанной памяти и пересёкшего запретную черту? Или их всех разом?

– Виллем! – к нему подбежала Элк.

– Не подходи!

– Всё хорошо. Вокруг больше нет этих Зверей.

– Нет! Ещё один прямо здесь!

Элк резко остановилась, тормозя своими кожаными туфлями по мостовой.

– Виллем. Неужели...

– Я на самом краю. Возможно, ещё не поздно вернуться, – ответил он тяжёлым голосом.

Это не было простой попыткой дать ей надежду. Печать, которую наложил на память Виллема Нильс Дидек, тот беспутный учитель, почему-то до сих пор остававшийся в живых, сильна и устойчива. Виллем Кмеч едва не стал обычным Зверем. Его личность, или душа, или как ещё это можно назвать, смешалась с сущностью Шиантора, преобразив его тело. Внешне он почти не изменился, но исподволь уже вышел за пределы того, что называют жизнью.

Печать Нильса по сути дела разделила молоко и чай, смешавшиеся в чашке, на две отдельные, стабильные части молока и чая. Лёгкая встряска не может так просто нарушить этот баланс. Если Виллем не возьмёт ложку и не взболтает содержимое чашки, осколки воспоминаний, всплывшие на поверхность, со временем снова погрузятся в забвение. Он сможет снова вернуться к беззаботной жизни на постоялом дворе.

Ещё не поздно. Он ещё может вернуться. Достаточно лишь захотеть.

– Виллем.

– Не подходи.

Он встал и охлопал себя по всему телу, проверяя его состояние. Похоже, серьёзных проблем нет. Зрение не в лучшей форме из-за зажмуренного глаза, а голову терзает жестокая боль, словно кто-то внутри бьёт в гигантский колокол, но руки и ноги шевелятся. У него по-прежнему кости и мускулы Эмнетуайт. Он глубоко вдохнул и выдохнул. Лёгкие и внутренности тоже в порядке. Он может пользоваться всеми своими приёмами как обычно.

– Подожди, – запротестовала Элк.

– Возвращайся к Кармайнлэйк, Элк Харкстен, – резко приказал Виллем и отвернулся от неё. – Спасибо, что составляла мне компанию всё это время. Но сейчас тебе пора вернуться туда, где тебе место.

– Но...

– Пожалуйста, не спорь, – он обернулся к ней и хохотнул. – Я никого не смогу взять с собой.

– Виллем!

Не отвечая на эту последнюю мольбу, он снова посмотрел вперёд.

Что я такое? – подумал Виллем. Эмнетуайт. Бывший Квази Герой. Персонализированный Карильон: отсутствует. Техник зачарованного оружия второго класса Крылатой Стражи. Символическая должность. Смотритель склада фей.

Мир погиб много лет назад. История Героев завершилась в далёком прошлом. Так почему я всё ещё здесь?

Он не сможет оставаться собой долго. Нужно успеть сделать всё, что возможно, в отмеренное ему время. Некогда погружаться в воспоминания. Звери, вероятно, обладают какой-то способностью обмениваться информацией друг с другом – разбросанные по всему городу, теперь они собрались все вместе, судя по всему, распознав в гигантском доспехе серьёзного врага.

С каждым взмахом гигантского молота погибал ещё один Зверь. На стороне Аврор численное преимущество, но одолеть доспех им явно не по силам. Мало что может остановить подавляюще могущественных существ, которыми являются Звери, но подавляюще огромный объём Яда представляет из себя один из таких способов. Такой Яд, пылающий в полную мощь, может не только сравниться со Зверями, но и одолеть их.

Время шло. Аврор становилось всё меньше.

– Какая же всё-таки мощь, – пробормотал Виллем.

Он мог в общих чертах предположить, что же такое этот доспех. Новое оружие против Зверей, разработанное какой-то военной организацией. Используя невероятное количество Яда одновременно для нападения и защиты, оно способно выдерживать атаки Зверей и эффективно атаковать их в ответ, не полагаясь на Карильон для усиления. Понятно. Если удалось добиться стабильной реакции, то использовать это гораздо проще, чем полагаться на ненадёжных девочек с мечами. Поистине поразительное изобретение. Виллем и сам не отказался бы от такого, если бы не успел увидеть, что приводит его в движение.

– Разрабатывать его, наверное, было сущим кошмаром. Если бы их застукали, то всех причастных упекли бы за решётку без разговоров.

Они, наверное, готовились досконально и тщательно. Они, наверное, вложили немало времени и средств в подготовку. Виллем смутно припоминал, что некогда уже ощущал похожее чувство восхищения. В тот раз он без колебаний уничтожил воплощение тяжких трудов и сейчас поступит точно так же.

– Прости, но я не могу позволить существовать такому оружию, как ты.

Виллем сорвал закрывающую правый глаз повязку и широко распахнул его, открывая жёлтый зрачок. Всё вокруг окрасилось в наполненный яростью серый цвет.

Похоже, Зверь внутри меня взбешён, подумал Виллем. Крушить, уничтожать, отвоевать, изгнать – Виллема переполняли стремление разрушать и неостановимый поток слов. Но он был готов – и устоял. Ещё примерно пять минут он сможет двигаться, оставаясь самим собой, Виллемом Кмечем.

Рывок Соловья-Разрушителя. Падая вперёд на полной скорости, Виллем в мгновение ока приблизился к гигантскому доспеху. На этот раз я согласен с голосом. Обратим его в песок. Доспех, судя по всему, определив в Виллеме врага, с пугающей скоростью и невероятной силой обрушил на него молот. Через долю секунды налетел поднятый взмахом оружия порыв ветра.

Жуть какая.

Глядя, как пряди его волос пляшут на ветру, Виллем сделал последний шаг вперёд. До врага осталось всего полшага, идеальная дистанция. Бросив своё тело в воздух, он крутанулся, набирая инерцию, и вбил кулак в одно из сочленений доспеха.

Раздалось шипение, похожее на звук скворчащего на сковороде масла. Окутывающий доспех слой Яда мгновенно уплотнился и попытался оттолкнуть кулак. Превозмогая боль в собственной плавящейся коже и горящей плоти, Виллем продолжал давить. Наконец его рука провалилась внутрь доспеха по локоть, он схватил то, что было внутри, и, обрывая спутывающие это бесчисленные нити, выдрал наружу.

Девочка с жёлтыми, цвета одуванчика волосами. Уже в состоянии бесконтрольно горящего Яда, как и ожидал Виллем. Всё её тело излучало слабый свет. Она может взорваться в любой момент.

– Помочь тебе? – спросил Виллем, хотя и не надеялся, что девочка услышит его.

Та едва заметно улыбнулась – по крайней мере, так ему показалось. Он прижал пальцы к её груди и в промежутке между ударами пульса легко нажал. Её сердце, биение которого было нарушено со смертоносной точностью, остановилось. Теперь, когда кровь в сосудах девочки застыла, её Яд больше не сможет взорваться. Жизнь незнакомой феи тихо угасла.

Гигантский доспех, более неспособный производить достаточное количество Яда, замер. Виллем выдернул из машины ещё одну девочку и оборвал её жизнь тем же способом. Два трупа с едва слышимым хлопком распались на капли света и исчезли. Стоя среди плывущих по воздуху искр, Виллем на мгновение опустил голову, словно провожая их в последний путь.

Вдох. Выдох. Он не знал их. Они не со склада фей. Иначе говоря, они появились где-то на Регул Айре, были захвачены до того, как их смогли доставить на склад, и использованы при создании этого оружия. Если бы удача была хоть чуть-чуть благосклоннее к ним, то они присоединились бы к остальным девочкам склада и вели беззаботную жизнь... Пусть даже они встретили бы в точности такой же конец, использованные как оружие, но до того момента их жизни были бы сравнительно счастливыми. Но всё обернулось иначе.

Виллем прикусил губу. Ничего необычного. С того самого дня, как он стал Героем, всё те же мысли и чувства проносились в его голове снова и снова. Каждый раз, когда он находил кого-то, кого хотел спасти, оказывалось, что уже поздно что-то делать.

– ...Давай, – разрешил Виллем, глядя своим правым глазом на то, что осталось от доспеха.

Унаследованная от Шиантора часть его существа высвободилась с безмолвным воплем радости. Эта часть одним своим присутствием обращала всё вокруг себя в первоначальный вид. Иными словами, практически всё созданное с момента прибытия гостей превращалось либо в Зверя, либо в грязь, либо в песок. Когда-то давным-давно Гости, а точнее, служившие им Пото, использовали бесконечную равнину пепельного песка как сырьё для сотворения процветающего мира. Но всё созданное в этом цветущем мире по-прежнему могло быть призвано обратно, к тому, чем было изначально.

С невыразительным шелестом разбитый доспех обратился в гору пепельного песка.

Воцарилась тишина. Чего и следовало ожидать. Никто в своём уме не стал бы оставаться подле кровожадных Зверей. Выжившие горожане давно сбежали. Виллем, осмотревшись, заметил одинокую фигурку.

– Рантолк.

Когда он окликнул её, девушка, словно решившись, сделала несколько шагов вперёд. Но ближе подходить явно не собиралась.

Карильон Хисториа в её руке слабо светился, демонстрируя готовность к бою. Виллем и не ожидал от Рантолк меньшего.

Как правило, феи довольно доверчивы, возможно, просто по своей детской натуре. Сблизившись с кем-нибудь, они уже не сомневаются в нём. Но Рантолк отличалась способностью действовать рассудительно... по крайней мере, согласно тому, что смутно помнил Виллем. Так что теперь, даже увидев его лицо, она не позволила себе расслабиться и заметила, что с ним что-то не так... Вилем решил не думать о возможности того, что она могла просто ненавидеть его изначально.

– Ты здесь, а значит, “Плантагинеста” смогла вернуться на Острова. Я волновался, знаешь ли. Что ты тут делаешь?

– О чём ты? Этот вопрос должна задавать я. Давно не виделись, техник.

– Ага. Ты одна сегодня?

– Как знать. Может, где-то поблизости есть и ещё кто-то.

Рантолк не только не скрывает своих подозрений, так ещё и использует их, чтобы одёрнуть его. Виллем в очередной раз впечатлился её способности рассуждать спокойно и быстро. В своём обычном состоянии он смог бы легко почувствовать присутствие фей. Возможность того, что остальные прячутся в засаде где-то неподалёку, вряд ли представляла бы угрозу. Но сейчас, когда Виллем вынужден разговаривать и при этом терпеть непрерывную боль в голове, всё иначе.

– Я слышал, что склад фей может исчезнуть. Это как-то связано вот с ним? – Виллем пнул кучу песка.

– От кого ты это слышал?

Виллему сказала это Нефрен, когда приходила к нему на постоялый двор. Тогда, лишённый воспоминаний, он не придал значения её словам, но теперь понимает их смысл.

– Случилось многое. Итак?

– Ты прав. Силы самообороны Элпис задумали лишить Крылатую Стражу права сражаться со Зверями и разработали это оружие как демонстрацию того, что они сильнее нас.

Слова Рантолк в общем соответствовали выводам Виллема, но в то же время удивили его. Намерения Элпис легко понять, но учитывая то, что они и в самом деле смогли создать настолько мощное оружие, остановить их вряд ли возможно. Нет, стоп. Виллем видел один способ, хотя, конечно, этот способ не назовёшь особо умным решением.

Агх. Боль в голове становится всё сильнее. Пока они болтают, его время уходит. Некогда спрашивать и отвечать.

– У меня тоже есть вопрос. Всё это время, чем ты...

– Прости, но буду вынужден оборвать долгие вопросы. Я скажу то, что ты, наверное, больше всего хочешь знать сейчас.

– Э... А?! – Рантолк отпрыгнула далеко назад. И в тот же миг фонарь, скамейка и дорожный знак у места, где она только что стояла, осыпались пепельным песком. – Эта сила... Ты и правда стал Зверем?!

Виллем рассмеялся.

– Подвид Шиантора. Наверное.

– Ты шутишь.

– Зверь внутри меня это сгусток – тоски по дому. Он желает вернуть тот мир, в котором некогда жил. И это желание ведёт его к желанию уничтожить мир нынешний.

– Но...

– Жить в мире, где твой родной город давно исчез, довольно тяжело, знаешь ли.

Рантолк сглотнула.

– Что ж, полагаю, довольно вопросов. Не начать ли нам? Сударыня страж Регул Айра...

Оборвав собственные слова, Виллем наклонился. И, используя до предела всё то человеческое, что ещё оставалось в его теле, начал с максимальной скоростью "падать" вперёд. Рывок Соловья-Разрушителя, одна из вершин искусства Эмнетуайт.

Наблюдая за дыханием Рантолк, он выбрал момент, в который она не сможет среагировать, и приблизился. Она не успевает защититься, ей конец... По крайней мере, так он считал. Как и до того, он остановился в полушаге и крутанулся. Он целился в ту же самую точку на груди, как и раньше, с двумя предыдущими феями, и, незримо для Рантолк, нанёс двумя пальцами смертельный удар...

Его остановили на полпути. В узком промежутке между ним и Рантолк возник клинок. Кончики пальцев Виллема опалил жар. Пряди волос Рантолк колыхнулись.

Карильон, Вальгаллис.

– Вам не кажется, что заниматься этим наедине немного неприлично? – рядом с Виллемом откуда-то возникла со своей обычной ухмылкой Итея. – Можно к вам?

– Конечно, но я, вообще-то, не смогу быть нежен с тобой.

– Ха-ха, нежности того ответа мне достаточно.

Итея дёрнула запястьем. Клинок Вальгаллиса рванулся к шее Виллема по неестественно резкой траектории. Он пригнулся, избегая удара, и Вальгаллис тут же обрушился прямо на него.

– А-ах?!

Виллем откатился, едва успев уйти от второй атаки.

– Ого, увернулся-таки, – сказала Итея, изображая удивление. – Я ещё ни разу не промахнулась в настоящем бою.

– Ещё бы, – во рту Виллема пересохло. По щекам лил пот. Так значит, даже превратившись в Зверя, я могу потеть, – подумал он. – Внезапная атака с уловкой контроля инерции, с самого начала... Ты поистине беспощадна.

– Ну, сказать по правде, у меня на тебя очень серьёзные планы, техник, – Итея, даже отвечая шуткой, не собиралась давать ему передышку. Она снова наступала. Он не чувствовал в её клинке особо мощного давления Яда, но это вовсе не означает, что опасаться нечего.

– С-стойте, что вы творите?! – наконец выйдя из ступора, закричала Рантолк.

– Ты что, не видишь? Принимаю любовь техника.

– То, чем ты занята, называется “домогательство”! – закричал в ответ Виллем.

– Хватит шутить!

– Шутить? – кулак Виллема парировал удар Вальгаллиса; Итея пригнулась и, неожиданно для Виллема оттолкнувшись от мостовой, отпрыгнула назад. – Мы не шутим, вообще-то. Ран, ты до сих пор не поняла, почему он это делает?

– ...Э?

– Не нужно ей объяснять, – запротестовал Виллем.

Итея, тем не менее, продолжала, по-прежнему пригибаясь к земле:

– Он даёт нам роль.

– Я сказал, не говори ей.

– Последняя и сильнейшая преграда, защищающая Регул Айр от Зверей. Это звание принуждает нас сражаться, но оно же и защищает нас. Этот гигантский доспех – прекрасное тому доказательство. Теперь я понимаю, как Элпис хотят использовать нас.

Поистине выдающаяся технология. Элпис нашли способ держать под контролем весь тот невероятный объём Яда, который высвобождается при открытии врат на родину фей. Вместо того чтобы закончить всё одним коротким взрывом, эта энергия служит топливом для механизмов доспеха. Жизни фей встречают тот же конец, но использовать их как оружие таким образом гораздо проще.

– Техник хочет снова вернуть нам это звание, – Итея чуть опустила взгляд. – Этот гигантский доспех не имел ни шанса против него – этого Зверя. Если мы сможем одолеть этого Зверя, то докажем, что нас как оружие рано списывать со счетов. Во всяком случае, планы Элпис пойдут прахом.

Рантолк тихо вскрикнула и тут же зажала себе рот рукой.

Итея медленно поднялась и вытерла глаза.

– ...Он хочет защитить склад фей. И ради этого жертвует своей жизнью. Вот идиот.

– Тебе не нужно... – Виллем не хотел, чтобы его план понимали. Всё прошло бы гораздо проще, если бы он просто играл роль злого Зверя, которого нужно одолеть. – ...Итак, вы двое. Вы любите детей со склада?

– А? – Рантолк, застигнутая врасплох, широко раскрыла глаза.

– М? – непонимающе наклонила голову Итея.

– Почему вы сражаетесь, рискуя жизнями? Вы стремитесь защитить их?

– Это... – Рантолк густо покраснела. – Да какая разница?!

Виллем расхохотался. На него накатили воспоминания. Верно, вспомнил он. Однажды я задал Ктолли такой же вопрос. И она ответила точно так же, как Рантолк сейчас.

– А-ах. Я и правда... по-настоящему...

“Люблю вас.”

Он вспомнил.

Он вспомнил, чего пытался достичь в этом мире. Здесь для него больше не осталось битв, но раз здесь есть те, кто сражается, ведомый теми же чувствами и идеалами, что когда-то вели его и его товарищей, то он желал хотя бы помочь им. Он желал, чтобы они исполнили свою мечту защитить тех, кто им дорог, вместо него, того, кто не смог никого спасти.

– Начнём.

В своём нынешнем состоянии Виллем не сможет зажечь Яд. Чем ближе некто к смерти, тем сильнее Яд – противоположность жизни – который он может зажечь. В обмен смерть будет приближаться ещё быстрее. С другой стороны, те, кто далёк от смерти, плохо совместимы с Ядом. Например, Лаймскин и Найглато, представители сильных и крепких рас, вообще не могут им пользоваться.

Тело Виллема уже лишилось человечности. Возможно, он теперь вообще не сможет умереть своей смертью. И поэтому он больше не в состоянии зажечь Яд. Вдобавок он безоружен, а значит, его единственное оружие – это накопленные за годы службы Квази Героем приёмы рукопашного боя и способность Зверя обращать всё вокруг в песок. Впрочем, последнее вряд ли поможет против фей, в строгом смысле слова лишённых физического тела. А значит, положиться можно лишь на навыки человека.

Будет непросто, но я приложу все усилия. И этот бой обязательно станет последним. Глубоко вдохнув, Виллем скользнул вперёд. Поступь Палящего Солнца. Меч Итеи, почувствовавшей угрозу, ударил во все стороны молниями. Виллем, проскользнув между ними, приблизился вплотную. Он заметил, как Рантолк тоже начала движение, – с опозданием всего на долю секунды, но ей уже не успеть. Правый локоть Виллема метил в подбородок Итеи, а левая рука ей в бок. Итея выпустила Вальгаллис. Внезапно расставшись с тяжёлым предметом посреди взмаха, она, разумеется, качнулась в сторону, и оба удара Виллема пришлись мимо цели. Рука Итеи рванулась вперёд, вцепилась ему в волосы и наклонила его голову вперёд, к её груди. Виллем не мог высвободиться из хватки её усиленных Ядом рук.

– Ран! – закричала Итея. – Скорее!

– У...

Рантолк, даже терзаемая сомнениями, начала то, что должна была сделать. Кончик Хистории вонзился в живот Виллема. Заряженный Ядом клинок, раздирая плоть, погружался всё глубже. Брызнула алая кровь. Лицо Рантолк скривилось, словно она собиралась зарыдать, и сила покинула её руки.

– А... А...

– И это всё? – Виллем упёрся кулаком в грудь Итеи и нанёс сокрушающий лёгкие удар сквозь защиту Яда. Итея безмолвно скорчилась от боли и разжала хватку на его волосах.

– Есть два момента, которые Итея забыла упомянуть. Если вы недостаточно сильны, то просто погибнете здесь и сейчас. Это расхожая поговорка – лучше умереть сейчас, чем страдать потом. – Виллем отбросил Итею и взялся за застрявший в животе клинок Хистории. – И ещё одно. Я уже Зверь. То, что осталось от моей личности и позволяет мне разговаривать как сейчас, скоро исчезнет. Если вы не сможете победить меня, вам придётся разрушить весь Одиннадцатый Остров.

Лицо Рантолк скривилось в гримасе боли. Она дёрнула Хисторию на себя, высвобождая покрытый кровью меч. И широко замахнулась. Как же медленно. Как же безрассудно. Виллем может нанести удар когда и куда пожелает.

Она хочет, чтобы я ударил? Виллем ударил левым кулаком и пнул правой ногой. Всё это не было настоящими ударами, скорее, провокацией в попытке заставить Рантолк открыть истинные намерения. Она согнулась, уклоняясь от его атак, и вложила всю силу во взмах Хистории.

Яростный ветер, несущий остроту клинка палача, пронёсся над головой Виллема.

– Понятно, – прошептал на ухо Рантолк Виллем, прокравшийся ей за спину. – Рад, что твои сомнения исчезли. Но если это всё, на что ты способна, тебе ни за что не одоле...

– А-а-а-а-а!!! – Рядом раздался яростный и вместе с тем милый боевой клич третьей феи.

...Что?

Тиат. Ах да, точно. Совсем забыл. Хотя это же я сам первым привёз её в этот город. Она теперь тоже солдат. Вооружённый Карильоном страж Регул Айра. Истинный наследник Героев.

...Игнарео!

Карильон в руке Тиат, Игнарео, никогда не считался высококлассным мечом. Самый обычный, лишь на одну ступень выше серийных моделей. Его характерный Талант помогает лишь не бросаться в глаза.

...Она уже овладела им? Как она выросла так быстро?!

Разумеется, по большей части всё дело в том, что он посвятил всё своё внимание Рантолк и Итее. Неотступная боль в голове тоже сыграла свою роль. И всё же то, что она сумела подобраться к Виллему так близко и остаться незамеченной, заслуживает похвалы.

Для начала, Талант меча нельзя осознать так просто. Нужно приложить все усилия, прилежно изучить свой клинок, иначе невозможно даже понять, на что меч способен, а на что нет. “Из неё выйдет хороший солдат”, – вспомнил Виллем слова доктора-циклопа. Да, так и есть. В точку. Ты отличный врач.

И всё же Тиат нужно сделать ещё один шаг. Виллем оттолкнул Рантолк и обернулся к новоприбывшей. Её боевой дух силён, и её не сковывают сомнения и нерешительность. Но ей недостаёт опыта, физической силы и умения. Она смогла бы добиться чего-нибудь, если бы напала совершенно внезапно, но теперь, когда она предоставила Виллему Кмечу достаточно времени, чтобы среагировать, у неё больше нет ни шанса на побе...

– ...А?

Из груди Виллема словно вырос огромный клинок. Ему знакомы эти очертания. Один из сильнейших святых мечей, Сеньорис.

...Ктолли? Нет, это невозможно.

В замешательстве он попытался обернуться. Тело не слушалась. Сделав над собой мучительное усилие, он смог повернуть хотя бы голову.

– А... у... а....

И обнаружил покрытое слезами лицо. Хорошо знакомое, хоть и совершенно неожиданное лицо.

– Ла... кеш?

– Уа.. а.. В-вил... лем...

Почему она здесь? Она же ещё совсем мала... нет, стоп. Не так. Дети вырастают. Стоит отвернуться на мгновение, и их уже не узнать. Пока Виллема не было, на складе фей подрастали новые силы.

– ...Ха-ха.

Я рад, – подумал Вилем. Надломленные души детей, всё это время поддерживавшие этот надломленный мир. Они и правда сильны. Гораздо сильнее него, всё это время слепо блуждавшего, потеряв свой путь.

Можно не тревожиться о будущем. Они справятся и без него, даже если его не будет с ними. Он наконец-то сможет поставить последнюю точку в истории неудавшегося Героя, до сих пор продолжавшейся в бессмысленном повторении всё тех же самых слов и событий.

– Неплохо. Сойдёт. – Виллем хихикнул. Из его рта хлынула кровь. – Вот только, Лакеш. За такое применение Сеньориса могу поставить максимум четвёрку. Если собираешься выступить против бессмертного, то используй его как убийцу бессмертных, в полную силу. Он просто нечто. Смог даже на целых пятьсот лет запечатать Гостя Элк Харкстен.

– Э?..

– Смотри внимательно. Вот как это делается.

Виллем положил ладонь на клинок. Карильоны зажигают Яд в зависимости от силы противника. Виллем больше не может зажигать Яд сам, но сквозь Сеньорис течёт огромная сила. Осталось лишь активировать его. Его пальцы прошлись по магическим каналам внутри меча. Воздух заполнили тихие звуки, словно он пытался играть на арфе неуклюжую колыбельную.

Один из сильнейших святых мечей древности, Сеньорис, считался лучшим среди всех Карильонов. В итоге сражаться им могли лишь немногие избранные. Условия для использования, изложенные простыми словами, звучали бы как-то так: лишь тот, кому некуда возвращаться; лишь тот, кто отчаялся вернуться; лишь тот, кто полностью отринул своё будущее. Сеньорис покорялся лишь тем, для кого исполнялись эти условия.

Не просто тот, кому предначертаны несчастья. Не просто тот, кто испытал несчастья. Не просто тот, у кого нет надежды. Не просто тот, кто отбросил надежду. Лишь тот, кто когда-то всеми силами стремился к цели, но принял невозможность достичь её, мог взять в руки этот клинок и достичь иной цели.

Трещины на клинке расширились, из них излился слабый свет. Особый Талант Сеньориса, сильнейшего из Карильонов человечества, проявил себя. Эта сила, способна подарить смерть чему угодно и кому угодно, без исключений, даже бессмертному. Свет постепенно угас и потух окончательно.

– Техник?.. – тихо произнесла Рантолк, поднимая голову.

– Виллем?.. – позвала Тиат, всё так же без толку держащая над головой Игнарео.

– У-у-у... Уа-а-а-а... – Лакеш просто плакала и плакала.

Дурочки. Голос больше не слушался, так что Виллем просто усмехнулся про себя. Вы победили. Вы одолели опасного Зверя и спасли Остров. Вы герои. Вы доказали, что нужны. Вы собственными руками обеспечили себе будущее.

Будьте счастливы. Радуйтесь. Если вы собираетесь просто плакать, то ради чего я собрался умирать? Это всё Итея. Разболтала, и теперь мой план разыграть злодея разрушен.

А-а, да что ж такое. Неудачник до самого конца. Ну почему ничто, за что бы я не брался, не идёт как надо?

...Но и так неплохо, разве нет? Это так по-твоему, вечно стараться на пределе сил.

Ему показалось, что кто-то смеётся над ним. Голос, который он никак не мог слышать. Виллем знал, что это наверняка просто галлюцинация. И всё же он был рад услышать этот голос в последний раз.

Он многое хотел бы сказать ей. Хотел бы передать многие чувства. Но у него не оставалось ни времени, ни сил на это.

“Спасибо.”

Он смог лишь произнести про себя это слово.

Внезапно его черным пологом окутала тьма. Виллем ощутил, что падает. Бесконечно падает в бездонную пропасть. Всё глубже и глубже в бескрайнюю тьму.

Тем временем на Втором Летающем Острове Нефрен резко обернулась. Перед ней раскинулся причудливый сад, где смешались и переплелись все четыре времени года. А за садом простиралось лишь голубое небо – во все стороны, докуда хватало взгляда.

– В чём дело? – спросил Великий Мудрец.

Нефрен не ответила.

– ...Дурак, – пробормотала она.

Единственная слезинка скатилась по её щеке и упала на землю.

Глава 2. Принцесса-герой из погибшей страны [о диком цветке]

[[image:/storage/reader-images/9086b6f4377ea4ad7bd69ed03b54ab772e185a13.webp]]

Лилии Асплей известно, что такое “пустота”. Не как философское понятие. Она испытала это на себе четыре года назад, когда ей было десять лет.

Лилия Асплей была примерной девочкой.

Всегда слушалась взрослых и улыбалась, когда им этого хотелось – а большего от неё и не требовалось.

Она – принцесса Рыцарского Королевства Дионн, четырнадцатая в ряду наследников престола. Дионн – крошечное, идиллическое государство. Интриги и борьба за власть здесь – нечто неслыханное.

От Лилии, как от символа этой мирной страны, требовалось лишь сладко и весело улыбаться подобно ничего не понимающей кукле. Девочка, не по годам молчаливая и умная, быстро поняла это. И, понимая, приняла.

“Если взрослым так нравится, то ничего не поделать”, – думала она. – “Я просто буду улыбаться, пока губы слушаются меня”.

Впрочем, это вовсе не означало, что жизнь принцессы так уж невыносима. Родители, хотя и вечно занятые государственными делами, всё же любили свою дочь всем сердцем. Придворные и рыцари держались с ней очень ласково. Так что улыбку Лилии нельзя было назвать полностью притворной – скорее, просто умелым использованием того выражения лица, которое очень часто появляется само собой.

Но когда Лилии исполнилось девять лет, весь её мир перевернулся.

Существуют монстры, известные как “эльфы”. Внешним видом они напоминают трухлявые искривлённые деревья, вот только, как бы смехотворно это не звучало, способные собираться в группы и перемещаться. Их относили к категории духов, и считалось, что они обладают высоким интеллектом и глубокими знаниями – впрочем, из-за того, что какое-либо общение с ними было невозможным, всё это оставалось лишь теориями. Эльфы – долгожители, их раса невероятно стара, и они владеют могущественной магией, секреты которой сохранили с древних времён, так что в официальных военных документах их называют “призраками” или “Духами древности”. Они редко покидают свои земли, Мраколесье, но иногда собираются в группы и нападают на территории людей, чтобы расширить сам лес.

И однажды сотни эльфов мрака хлынули в королевство Дионн, словно чума.

Они напали перед рассветом. Мирные жители едва начали разводить огонь в своих печах, как улицы одну за другой поглотило бушующее пламя. Ни ополчение, ни рыцари почти не смогли оказать сопротивления внезапной атаке этих непредставимо могущественных существ.

Королевство погибло.

Маленькая принцесса Лилия была одной из немногих выживших – её спас верный вассал, выведший её из замка через секретный ход.

Впоследствии эта история стала частью легенды. И почти каждый, слышавший её, понимал эту историю одинаково: именно так Лилия Асплей лишилась всего.

С определённой точки зрения они были правы: тогда она потеряла многое.

Но с другой точки зрения они ошибались. Правильнее было бы сказать, что в тот день она начала терять всё, чем обладала.

Везде, где бы ни оказывалась Лилия впоследствии, в ней видели героиню трагедии. Теперь от девочки ожидалось, что она будет играть другую роль.

Она лишилась всего, что любила. Эльфы мрака похитили это у неё. Она своими глазами видела, как всё, что у неё было, исчезало в пламени. То, что она ценила, и то, к чему была равнодушна. То, что ни за что не хотела бы потерять, и то, что предпочла бы выбросить. Всё обратилось в пепел.

А значит – она должна горевать.

А значит – она должна страдать.

А значит – она должна испытывать отчаяние.

А значит – она должна испытывать гнев.

А значит – она должна испытывать ненависть.

Все относились к принцессе из погибшей страны как к главной героине трагедии и взвалили на неё новую роль: девочка, которой нужно сострадание. Для них это было всё равно что смотреть на заснеженное поле из окна тёплой комнаты. Чужое несчастье лишь помогает полнее ощутить собственное благополучие.

А Лилия была примерной девочкой.

Всегда слушалась взрослых и улыбалась, когда им этого хотелось – а большего от неё и не требовалось.

Она показывала горе. Показывала страдание. Показывала отчаяние. Показывала гнев. Показывала ненависть. Она показывала окружающим взрослым бессильную улыбку, словно приклеенную к застывшему лицу – как им и хотелось.

Однажды ночью она задумалась. А горюю ли я? Страдаю ли? Чувствую ли я отчаяние? Чувствую ли гнев? Чувствую ли ненависть?

Да, я определённо ощущаю все эти чувства в глубине души. Но что породило их?

Что чувствовала девятилетняя Лилия Асплей тогда, в тот день, вглядываясь в бушующее пламя?

Я не помню.

“Всё было так. Всё должно быть именно так”. Люди вокруг неё раз за разом повторяли свои представления и убеждения, заглушая то, что она чувствовала на самом деле.

Она осознала это слишком поздно. Девочка, привыкшая отвечать ожиданиям окружающих, уже забыла саму себя.

Прошёл год. Лилии исполнилось десять.

Старик попросил её подождать в этой небольшой хижине, а сам ушёл куда-то с ещё одним дедом, кажущимся ненормально сильным для своих лет.

Она послушно ждала, как и было сказано. Да ей и не хотелось заниматься чем-то другим. Лилия с самых ранних лет умела сидеть послушно и смирно. Фокус в том, чтобы выбросить все мысли из головы и не чувствовать скуку. Таким образом она смогла бы ждать несколько часов... или дней, если придётся.

Вот только почему-то в тот раз её талант дал осечку.

Мучаясь бездельем, она забрела в окружающий деревню лесок.

Если однажды изменить своим привычкам, то, возможно, удастся увидеть нечто непривычное.

В лесу, на небольшой полянке, размахивал палкой мальчик, на вид – примерно ровесник Лилии.

Его тело окружало облако пара – вполне реального, каким бы иллюзорным это зрелище не казалось. Была ещё зима, но мальчик насквозь промок от пота – наверное, из-за непрерывных усилий. Там, где ступали его ноги, снег растаял, открывая чернеющую почву.

Если это игра, то он подходит к ней с излишним жаром – во всех смыслах. Лилия спряталась за деревом, решив понаблюдать немного.

Хват слишком слабый, и в то же время – слишком резкий шаг. Центр тяжести слишком высоко, но, нанося удар, мальчик чересчур пригибается. Глядя, как он крутится, словно грубо сработанный волчок, Лилия начала понемногу догадываться о цели его странных действий.

Он, похоже, пытается выполнять комплексы упражнений с разными видами оружия одновременно. На первый взгляд кажется, что он просто немного увлёкся игрой в мечника – и правда, движения отдалённо напоминали фехтовальные приёмы. Но при более пристальном наблюдении становились различимы едва заметные отличия в каждом взмахе. Достаточно едва заметно менять положение рук, чтобы одна и та же простая палка могла служить заменой любому оружию – таковы, наверное, были намерения мальчика.

Но, к сожалению, все его усилия перечёркивало неумение.

Главное предназначение этой тренировки, должно быть, в том, чтобы освоить положение рук, характерное для боя тем или иным видом оружия. Но движения рук мальчика выглядели скованно и неуклюже. Чтобы нанести мощный удар, необходимо поднять центр тяжести и в точно выбранный момент вложить всё тело во взмах. Но мальчик вкладывал большую часть сил в излишне тяжёлые шаги. Выполняющий это упражнение должен двигаться легко, подобно танцорам на королевском балу, иначе тренировка никогда не выйдет за пределы “немного преувеличенной игры в мечника”.

Чем дольше Лилия наблюдала за ним, тем сильнее росло её разочарование. Чем сильнее росло её разочарование, тем больше она злилась.

Но всё же не отводила взгляда.

Глаза застилала дымка. Лилия вдруг осознала, что вот-вот расплачется – она и сама не смогла бы объяснить, из-за чего. В отвращении она протёрла глаза пальцами, по-прежнему не отрывая взгляд от мальчика.

И тут он поскользнулся.

“О”, – подумала Лилия.

“О”, – отчётливо отразилось на его лице.

Ботинок мальчика описал в воздухе красивую дугу. Он совершил пол-оборота и упал спиной вперёд. Бах. Как будто он не оступился, а сам бросился на землю. Ему, должно быть, больно. Впрочем, снег мягкий, и он вряд ли расшибся так уж сильно.

– А-а-а-ай!.. – громко воскликнул он, даже не столько от боли, сколько от досады на собственную неуклюжесть.

Его измученное тело, наверное, жаждало отдыха. Какое-то время он просто лежал, раскинув руки и ноги, глядя в голубое небо.

И тут его бесцельно блуждавший взгляд упал на Лилию. Их глаза встретились.

Он явно не ожидал, что кто-то окажется здесь. В выражении его лица на мгновение отразилось потрясение, тут же вытесненное стыдом.

– Ты... Ты кто?!

Его лицо пылало – впрочем, для того, кто только что яростно упражнялся, это вполне естественно. Мальчик торопливо вскочил, отряхнул с одежды грязь, подхватил отброшенную в сторону палку и изобразил непринуждённую позу, будто только что не падал.

– Ты... Ты видела?

Ну конечно видела

Лилия проглотила откровенный ответ. Нет, так нельзя. Такие слова могут уязвить то, что осталось от его самоуважения. Десяти лет жизненного опыта никогда не покидавшей дворца принцессы, а после – трагической героини, тем не менее, вполне хватало, чтобы это понимать.

Однако как бы ей ни хотелось просто промолчать, это, похоже, тоже не вариант. Требовательный взгляд мальчика вынуждал дать ответ.

Нужно что-то сказать. В торопливых поисках слов её незрелая рассудительность притупилась.

Слово, крутившееся у неё в голове, само собой сорвалось с языка.

– Бе...

– Бе?

– Безобразно.

Время словно застыло.

Лилия отчётливо расслышала, как самоуважение мальчика падает и разбивается вдребезги.

Такой девочка по имени Лилия Асплей запомнила свою первую встречу с тем, кто вскоре стал её старшим братом по оружию. И такова была одна из причин, по которым этот мальчик, Виллем Кмеч, добрый и внимательный ко всем своим близким, лишь к ней, своей младшей-в-обучении, относился совершенно иначе.

Прошло несколько лет.

– Ну ведь правда же, что я могла поделать. Безобразно и есть безобразно, против фактов не пойдёшь. – Лилия брела сквозь снег, предаваясь воспоминаниям и ворча. – И вообще, если взбесился, значит, я была права. А если я права, нечего и беситься. Молча поклониться, смирно сказать "Вы совершенно правы, Ваше Высочество" – чего сложного?

Лилия свыклась с путешествиями в одиночку, но у неё развилась привычка излагать свои мысли вслух.

– ...М, опять. Я, конечно, привыкла быть одна, но лучше перестать бубнить... Ну, по крайней мере я ещё осознаю это. Привычка, пожалуй, не самая достойная, или даже постыдная. А если кто-то подслушает? Я же подмочу репутацию великого Истинного Героя. Получится неудобно, а?

Продолжая адресованный самой себе монолог, она обвела взглядом окрестности. Белое. Со всех сторон лишь белый цвет, почти не отличающийся от черноты ночи.

А ещё – мороз. Жуткий, обжигающий, пробирающий до костей.

Однажды эти края посетил знаменитый поэт. Он описывал их так: “Неоглядные пустоши иссохших деревьев и вечного снегопада. В неутихающих буранах тех мест слышны голоса неупокоенных душ, предрекающие хладную гибель всему живому. Если у мира и есть край, то край этот, без сомнений, именно здесь”.

Разумеется, поэтическое описание не стоит считать точным отражением действительности. У пустоши есть пределы; деревья, приспособившиеся к местным холодам, лишь кажутся иссохшими, и несколько раз в году случаются дни, когда снегопад утихает. Впоследствии были открыты новые земли, расположенные ещё дальше к северу.

Хотя вот насчёт ветра... Тут, пожалуй, Лилия могла в чём-то согласиться с поэтом. Ветер то бил в лицо, то завивался под ногами, то налетал порывами, то затихал на мгновение, то льнул к ней, то отдалялся. И он действительно завывал на все лады, словно кто-то играл на музыкальном инструменте. Может, и правда души умерших, или боги, или злые духи, или феи – в ветре определённо чувствовалось что-то сверхъестественное...

– Апчхи! – Собственное оглушительное чихание вернуло Лилию к действительности. – Брррр... – пробормотала она, нахохлившись под слоями тёплой одежды.

Она снова подняла взгляд, потирая пальцами замёрзший нос. Впереди, за завесой прихотливо пляшущих снежных хлопьев проступили длинные ряды тёмно-серых палаток.

– Ну наконец-то, – Лилия встряхнулась, перехватила ношу поудобнее и ускорила шаг.

"История человечества – это история конфликтов с другими расами". Возможно, в этой фразе содержится некое преувеличение, но всё же такие конфликты, определённо, играли значительную роль в истории людей.

Враждебные расы были сильны и разнообразны. Одни полагались на сокрушительную силу и огромные размеры, другие нападали из засад и устраивали ловушки, третьи использовали странные чары. Некоторые видели в людях просто добычу, другие — объект своих жестоких игр, но были и те, кого вела неутолимая жажда крови. Подобные существа были соседями человеческой расы с незапамятных времён.

А люди никогда не обладали сколь-нибудь значительными силами. Их конечности были слабы и тонки, они медленно бегали и могли погибнуть очень просто – от ран или ожогов, могли утонуть, упасть с большой высоты и разбиться, могли умереть с голоду.

Да, конечно, людей было много. Но даже в численности орки превосходили их на порядок. Кстати, среднестатистический горожанин почти не мог сражаться, так что количество людей не играло значительной роли.

Люди умели пользоваться оружием и военными механизмами, но существовали расы, превосходившие их технологически. Большую часть своего оружия люди скопировали у молейанов и приспособили для себя.

И всё же люди процветали. Они давали отпор опасностям, осваивали новые территории, расширяли границы своих владений. И в процессе изобрели и довели до совершенства способы, которыми слабые могут противостоять сильным.

Например, искатели приключений, проходившие через индивидуальные тренировки.

Регулярные войска, отважно защищавшие родные земли.

Учёные Башни Мудрецов, сохранявшие и преумножавшие знания.

Чародеи, создававшие управляемых магией боевых големов.

И наконец, непобедимые, избираемые церковью Божественного Света несгибаемые святые, живые легенды, величайшие защитники человечества – Герои.

Они вставали на защиту людей – точнее, возможно, что у каждого из них были свои причины сражаться, а спасение человечества было своеобразным побочным эффектом.

Некоторое время назад по континенту начал распространяться слух.

Говорили, что один из древних Гостей пробудился от своего вековечного сна. Гостями в легендах называли неких высших существ, в незапамятные времена сотворивших мир и впоследствии покинувших его, отправившись в запредельное странствие – но, видимо, один из них остался. И этот оставшийся Гость почему-то прогневался на человечество. Трое Пото, подчинённые Гостю младшие боги, повелевающие миром от его имени, собрались пойти войной на земли людей.

Итак, разразилась беда. Само существование человечества оказалось под угрозой.

Однако, каким бы безнадёжным и отчаянным не выглядело положение, слух не вызывал ни в ком паники.

Да, появились какие-то новые могучие монстры – и что с того? Человечество всю свою историю противостояло превосходящим его по силе врагам, но защитники человечества всегда одерживали верх. Всегда находились великие воины, встававшие на защиту людей.

Род людской преодолеет любую угрозу. Так было и так будет.

А значит, никаких причин для беспокойства нет.

В штабной палатке висело мрачное молчание.

На столе, сколоченном из грубых досок, лежала карта окружающего района. Расставленные на ней деревянные лошадки красного и синего цветов обозначали расстановку своих и вражеских сил.

Вокруг стола сидели трое мужчин и угрюмо глядели на карту.

– ...Если ничего не изменится, нам не победить, – нарушил молчание один из них, военный советник развёрнутой в этих землях Северной Оборонительной Армии. – Мы недооценили врага, а непрерывные сражения вымотали наших солдат. Даже если запросим подкрепления, нас разобьют раньше, чем придёт помощь. Лучшее, что можно сделать сейчас... это обратиться за помощью к Гильдии Искателей Приключений.

– Но как же честь армии! – с горечью воскликнул главнокомандующий.

В его словах не было ничего удивительного. В конце концов, армия – это организация, предназначение которой – применять силу; но сила, лишённая моральных ограничений, со временем выходит из-под контроля. Поэтому солдатам стараются внушать понятия гордости и воинской чести.

И, разумеется, Северная Оборонительная Армия не была исключением. Репутация важна, и поэтому армия должна стремиться сохранить лицо – с этой точки зрения высказывание главнокомандующего вполне понятно.

– Вы готовы погибнуть здесь и отдать эти земли врагу ради собственной гордыни?

Главнокомандующий не нашёлся с ответом.

Третий мужчина – полководец, до сих пор хранивший молчание, – скрестил руки на груди и тяжело вздохнул.

Положение и правда было ужасным.

Армия сражалась с племенем эльфов. Проклятия их старейшин в буквальном смысле завладели этими землями.

Земли, которыми повелевали эльфы, становились "Мраколесьем" – ядовитой фиолетовой чащей.

Большинство людей истолковали бы эту фразу одинаково – эльфы отравляют леса, возможно с помощью какого-то яда, уничтожают всю зелень и, вероятно, всех лесных животных. Ужасно! Отвратительно!

И неверно.

Любой, кому приходилось сражаться с этой расой лично, знал – проклятия эльфов в буквальном смысле перелицовывают ткань мира, изменяют реальность.

Согласно одной из теорий, предками эльфов были существа, в древности созданные богами, чтобы помогать в сотворении мира. Отсюда прозвание этой расы – "Духи древности". И в те незапамятные времена предки эльфов выкрали у своих создателей секрет изменения реальности.

Эльфам вовсе не нужен лес в той местности, которую они собираются занять. Будь то равнина, горный хребет или даже морская гладь – они способны превратить в Мраколесье что угодно. Из ниоткуда образуется почва, из почвы на глазах вырастает чаща искривлённых деревьев. Слетаются невиданные насекомые и принимаются обустраивать ульи. И вскоре лес приобретает такой вид, словно рос в этих землях уже много тысяч лет.

Таким образом, вторгнуться в эльфийское Мраколесье – это совсем не то же самое, что просто бросить вызов дикой природе. Войти в этот проклятый лес – всё равно что добровольно позволить хищному чудовищу проглотить себя.

– Эта война в корне отличается от территориальных споров между государствами людей, – снова заговорил советник. – Поражение будет означать, что эти земли навсегда превратятся в ядовитое болото. Мы не имеем права допустить этого.

– Но, – возразил главнокомандующий, – есть ли вообще смысл обращаться за помощью к Искателям Приключений?

– Что вы имеете в виду?

– Даже один эльф мрака сильнее любого из нас, а здесь засело целое племя. Ко всему прочему, похоже, среди них есть старейшины, способные обратить в Мраколесье весь район. Эти Искатели Приключений не такие, как мы. Они сражаются лишь ради себя, им даже в голову не придёт бросаться в смертельную ловушку и рисковать жизнями ради блага других.

Оба помолчали. Полководец снова вздохнул. Сбоку протянулась тонкая рука и утащила одну из разложенных на краю стола булочек.

– Говоря прямо, – продолжал главнокомандующий, – даже среди Искателей Приключений не так уж много тех, кто смог бы помочь нам. Вряд ли нам настолько повезёт, что кто-то из достаточно сильных членов Гильдии вдруг окажется здесь, на севере.

– Вы предлагаете просто ждать смерти?

– Я предлагаю найти какой-то способ выжить.

В спор вплёлся хруст сосредоточенно пережёвываемой булочки и шорох одежды. Некто, укутанный в тёплую зимнюю шубу, внимательно рассматривал карту.

– Мы не найдём ничего, если ничего не будем делать!

– А я говорю, что мы не можем позволить себе бессмысленные действия!

Оба упрямо стояли на своём. Голоса становились громче, слова – грубее.

Полководец вздохнул опять.

Со стола пропала ещё одна булочка.

Спор оборвался. Трое мужчин уставились на новоприбывшего. Тот дожевал булочку и поднял взгляд на них.

– Кто ты? – советник озвучил общий вопрос.

– Спасибо за булочки. Путешествовать по такой холодине, а-а, думала, умру с голоду... – женским голосом произнёс неизвестный, откидывая капюшон.

Из-под капюшона рассыпались огненно-рыжие волосы. Неизвестный оказался девушкой – на вид лет пятнадцати, совсем юной. Но выражение её лица, необычайно спокойное, казалось, принадлежало пожилой женщине, а не молодой девчонке.

– Эм, ах да, представиться. Я от церкви Божественного Света, – сказала девушка, потирая раскрасневшиеся от мороза щёки.

– Это ещё зачем? – главнокомандующий нахмурился. – А, отпевать павших? Нет, не нужно. Тебе здесь не место.

– Вовсе нет.

– Здесь – поле жестокой битвы. Враг силён и смертельно опасен. Тут не место для лёгкого заработка. Уходи сейчас же, если не хочешь разделить могилу с нами.

Духовенство церкви Божественного Света состояло не только из солидных священников, ведущих службы в храмах и получающих крупное жалованье. Были среди них и те, кто едва сводил концы с концами и был вынужден сопровождать армии, зарабатывая на полевых похоронах. Главнокомандующий принял девушку за одну из таких священниц.

– А, да бросьте, – отозвалась она, продолжая изучать карту.

– Слушай, ты...

– М-м? – внезапный возглас полководца оборвал рассвирипевшего командующего. – Леди, могу ли я спросить, что это за тяжёлый предмет у вас на спине?

– Меч, – коротко бросила девушка.

– Великоват для простого меча, не так ли?

– Да уж.

– В таком случае не может ли быть так, что это Карильон Сеньорис?

– Ага, – коротко кивнула девушка.

Лицо главнокомандующего застыло. Советник побледнел. В палатке повисло неуютное молчание.

Типичная реакция.

В этом мире существуют люди, известные как Герои. Они не подчиняются никаким правителям, не состоят на службе ни в одной стране. Сильнейшее оружие человечества в войне против его многочисленных врагов, они сражаются ради выживания всей расы людей. Вооружённые могущественными мечами Карильонами, древними секретами боевых искусств и несравненно одарённые, наследники старинных великих родов, чьё прошлое омрачено трагедией. Добившиеся невероятной силы под бременем множества подобных обстоятельств, Герои – неоспоримо величайшие из воинов, ожившие персонажи легенд и сказаний.

Что же до Сеньориса, это – главный козырь человечества. Сильнейший из всех Карильонов, первый из пятёрки величайших святых мечей. Переходивший из рук в руки немногих избранных Героев, он сокрушал врагов человечества на бессчётных полях сражений. А нынешний владелец этого меча, избранный церковью двадцатый Истинный Герой...

– Лилия Асплей?.. – обронил главнокомандующий.

– Не может быть, – советник замотал головой, – принцесса-герой Лилия Асплей – это огненно-рыжая дева несравненной красоты, а не какая-то развязная девчонка!

– Я не отвечаю за те слухи, что про меня распускают...

– Но её образ на всех портретах – это образ утончённой прелести!

– То есть проблема в том, что я не соответствую образу, который вы сами себе придумали?

– Эти портреты, вообще-то, стоят бешеных денег!

– Эм-м... Сочувствую?

Неуютное молчание вернулось. Полководец буркнул что-то неразборчивое.

– О, кстати, вот же доказательство, – девушка – Лилия Асплей – пошарила за пазухой и показала троим мужчинам латунную табличку. Амулет из тех, какие носит лишь высшее духовенство, неоспоримо подтверждал её высокий ранг в церковной иерархии.

– ...Итак, леди Асплей, что привело вас сюда? Если вы собираетесь помочь, то помощь нам не нужна. Уходите.

– М-м... – Лилия проглотила булочку и снова уставилась на карту. – Эльфы вон там, а значит, земли тут и вот тут уже поглотил лес?

– Да, совершенно верно.

– Полководец, не поддакивайте ей!

– А значит, старейшины еще и тут, и вот тут... Да уж, и правда неприятно... – Лилия покрутила головой и задумчиво закрыла глаза. – Да. У меня к вам просьба, командующий...

– Я не выделю вам солдат.

– Нет, я прошу, чтобы переместилась вся армия. Ну, дороги подзамело и переход будет непростым, но вот по такому маршруту... – Лилия прочертила пальцем линию по карте, – вы ведь сможете, да?

– Что за глупости? – усмехнулся советник. Потом снова посмотрел на карту, – Нет, это просто глупости. – Его лицо посерьёзнело. – Вы просите не просто отступить к городу – хотя это, разумеется, даже не обсуждается – а уйти в совершенно другом направлении.

– Ага, – Лилия кивнула. – Правда, я слышала краем уха перед тем, как отправиться сюда... Вот тут, в землях бывшего королевства Дионн. Ход военных действий возле Города-на-дамбе Нарбанда, похоже, приобретает дурной оборот.

– А?

– Вражеское войско состоит в основном из орков. Сами по себе они не так уж опасны, но их слишком много, и местные силы просто не в состоянии удержать растянутую линию фронта. Но вам-то гораздо проще будет справиться с ними, чем с эльфами, так ведь?

– Ну, пожалуй... Нет, дело же не в этом. Мы не можем просто уйти отсюда. – Слова Лилии, похоже, всерьёз озадачили советника, но он всё же стоял на своём.

– М? У вас тут какие-то дела?

– Но как же, ведь наш долг – выбить эльфов из этих земель...

– А, это. Не волнуйтесь, я разберусь, – безаппеляционно заявила Лилия, потягиваясь и разминая плечи. – Ну, дня за три, пожалуй, управлюсь.

Три дня спустя в армию, двигавшуюся на соединение с союзными силами Города-на-дамбе Нарбанда, пришло сообщение.

До недавних пор безостановочно расширявшаяся территория эльфов, этот жуткий фиолетовый лес вдруг начал быстро засыхать и уменьшаться.

Новости быстро распространились по войску.

– Лилия Асплей! – восклицали солдаты. – Лилия Асплей! Это она! Истинный Герой одолела их!

Никто не верил в возможность победы над невероятно сильным врагом. Затянувшаяся война истощила солдат. Почти каждый видел, как его товарищей пожирает кислота или поглощают эльфы, и уже не надеялся избежать такой же участи.

А теперь единственная девушка вмешалась в эту войну и разом положила ей конец.

– Не вижу повода для радости, – с горечью бросил командующий. – Столько жертв, столько потерь – и мы не достигли ничего, а эта девчонка управилась играючи, мимоходом. А наши усилия – нет, наше существование что, вообще не имеет смысла?

Любой, дослужившийся до высокого звания, обладал основами знаний о Героях. Командующий же изучил вопрос ещё глубже и хорошо понимал, на чём зиждется их невероятная сила. Те, кому предначертана трагическая судьба, или те, кто ведёт полную тягот жизнь, – вот такие люди подходят на роль сильнейших воинов человечества.

Но эта девчонка – двадцатый Истинный Герой Лилия Асплей – что даёт силу ей?

Она лишилась родных и лишилась родины. Ею завладели гнев и печаль. Обуреваемая этими чувствами, она встала на путь воина.

Сила, доступная лишь пережившим скорбь; сила, доступная лишь испытавшим страдания; сила, доступная лишь преодолевшим отчаяние; сила, питаемая гневом; сила, вынести которую могут лишь преодолевшие терзающую их ненависть – всё это оказалось заключено в хрупком теле юной девушки и породило избранного церковью Божественного Света Истинного Героя, величайшее оружие человечества.

– ...Нет, совсем не вижу.

Главнокомандующий осмотрелся, убедился, что рядом никого нет, достал из внутреннего кармана кошелёк, открыл его и вынул листок бумаги. На листке была изображена огненно-рыжая красавица с доброй, почти материнской улыбкой.

Он взялся за края листа, намереваясь разорвать его.

Помедлил.

Аккуратно сложил лист и убрал обратно в кошелёк.

Выдохнул и поднял взгляд к небу.

Снега не было. Лишь длиннохвостая птица парила в безоблачной синеве.

Всё в столице Империи поражало своими масштабами.

Тому было много причин. Город возник сравнительно недавно, так что необходимость сохранять памятники старины не ограничивала строителей. К тому же столица, скорее всего, должна была олицетворять всю мощь Империи и впечатлять гостей одним видом грандиозных построек. А ещё возможно, что предыдущий Император, который основал город, был попросту крайне бесхитростным человеком и полагал, что “больше” всегда означает “лучше”.

И, по той или иной причине, собор, возвышавшийся в центре столицы, был непомерно огромен и непомерно роскошен. Солнечный свет, что лился внутрь сквозь множество витражных окон в чрезмерно высоком потолке, ярко озарял обильно украшенный мраморными барельефами интерьер.

Это зрелище могло бы привлечь толпы туристов со всего света, но для обычных людей вход в эту святая святых был закрыт. Внутрь могли попасть лишь представители высшего духовенства, а также избранные воины: Квази Герои и Истинный Герой Лилия.

– Добро пожаловать.

Священники в роскошных пурпурных одеяниях с красными кушаками встретили её улыбками.

– Вести о битве уже достигли нас. Вы, как и всегда, совершили деяния, достойные славы Героя.

Искренние улыбки, лишённые лжи или лести. Лилия хорошо умела разгадывать такие помыслы, но здесь ощущала лишь подлинную благодарность Истинному Герою, исполнившему свой долг защиты человечества.

А-а...

Лилия почувствовала хорошо знакомое раздражение.

Как же меня бесит это место...

Слова "колебание" для местных жрецов не существовало. Каждый из них всем сердцем верил в правоту своих мыслей, чувств и поступков и благодаря этому всегда действовал решительно и без сомнений. Впрочем, скорее всего, на этой блаженной убеждённости в собственной правоте и зиждется религиозное мировоззрение.

Со временем верующие приходят к мысли, что правы лишь те, кто разделяет их убеждения, привыкают смотреть на вещи однобоко и в конце концов забывают, как идти на компромисс с другими.

– Простите? Вас что-то беспокоит, Герой Лилия?

– Всё прекрасно! – Лилия отвернулась и украдкой высунула язык. – ...Ах да. Как идёт битва за Нарбанд? Я, кстати, отправила туда на подмогу войска, которые встретила на севере.

– Согласно поступившему этой ночью докладу, ситуация критическая. Уже потеряны три форта, а силы защитников на исходе. По неподтверждённой информации, во вражеских войсках замечены демоны.

Постойте-ка.

– Раз так, не лучше ли было мне отправиться вместе с подмогой? – Лилия постаралась скрыть закипающее раздражение.

– Нежелательно. Мощь Сеньориса раскрывается полностью, лишь когда он направлен на единственного врага. На поле боя, там, где армия сходится с армией, его сила не столь велика.

– Какая разница! Будь я там, потерь было бы гораздо меньше, даже сражайся я голыми руками! Что за глупые отговорки!

– Повторяю, это нежелательно. Сеньорис загрязнён проклятьями эльфов и нуждается в техобслуживании. Вам также следует начать подготовку к следующей битве. Гость Элк Харкстен вскоре будет объявлен врагом человечества, и когда это произойдёт, возглавить посланный против него отряд сможете лишь вы.

А-а, как же я хочу ему врезать. Лилия улыбнулась, чтобы не выдать злость.

– Кроме того, подкрепление уже на пути в Нарбанд. Квази Герой Авгран Т. Лонтис, вооружённый Карильоном Пургаторио, покинул столицу на прошлой неделе.

– А-а... – Лилия чуть успокоилась и разжала кулаки.

Титул Истинного Героя не могут носить одновременно двое. Но всегда находилось несколько выдающихся воинов, чьи способности до определённой степени приближались к силе Истинного Героя. Их не считали ровней Герою, но церковь также не предоставляла их самим себе. Таких воинов, стоявших лишь одной ступенью ниже Истинного Героя, наделяли титулом Квази Героя и тоже приравнивали к святым.

Сейчас Квази Героев было около тридцати. Лилия не знала точное количество, а лично встречала примерно десятерых, в том числе Авграна.

– Он, значит...

– Тревожитесь за него?

– Нет. Он, пожалуй, лучше всех может разделаться с вражеской армией.

Карильон Пургаторио не считался особо выдающимся мечом. Предел его способности излучать Яд был невелик, так что это оружие плохо подходило для битв против особо сильных врагов, например драконов или эльфийских старейшин. Однако особый талант этого меча при правильном применении обладал невероятной мощью.

Занять позицию, с которой просматривается всё поле боя, после чего найти "врагов" взглядом и определить их как "грешников". После чего достаточно оставаться на поле боя и продолжать подпитывать оружие Ядом, и грешники не избегут клинка Пургаторио. Пока носитель меча будет в состоянии сражаться, первоначально определённые враги будут гибнуть вокруг него. В неразберихе рукопашной схватки, когда почти невозможно понять, враг перед тобой или друг, Пургаторио превосходит любой другой Карильон.

Кроме того, Авгран – ходячее воплощение героизма. Обладатель жизнерадостного и открытого характера, он видит целью всей своей жизни защиту слабых. А значит, беспокоиться об исходе битвы нет нужды. Пока за его спиной находятся те, кого нужно защитить, Авгран не отступит.

– Вижу, ваши тревоги развеялись. В таком случае прошу и вас исполнить свой долг, – жрец, улыбаясь, прервал её размышления. – Отдохните как следует и подготовьтесь к будущим битвам. Вот ваше нынешнее поле боя.

– Ладно, ладно... – Лилия, не желая продолжать разговор, помахала рукой и пошла прочь.

– Куда вы?

– Прогуляюсь по городу.

– Не желаете отдохнуть?

Почти все храмы церкви Божественного Света, вне зависимости от размера, обладали предназначенными для святых комнатами. Здесь же, в столичном соборе, считающемся главной резиденцией Истинного Героя, Лилии были выделены роскошные апартаменты.

Им, наверное, не очень нравится, что комнаты вечно пустуют. Могу их понять.

– ...Как-нибудь потом.

И всё же Лилия не могла заставить себя полюбить свои покои.

Она вела жизнь перекати-поля, мотаясь по всему континенту с одной битвы на другую. В этих обстоятельствах она, наверное, должна быть благодарна за то, что здесь её всегда ждут кров и удобная постель. Но.

Лилия совсем не хотела видеть в этих помпезных комнатах, отделанных белым мрамором и убранных алым шёлком, то место, куда ей следует возвращаться.

– М-м! Свобода! – Лилия, потягиваясь, шагала прочь от собора.

Центральный собор возвышался на рукотворном острове, насыпанном прямо посреди реки Мелькера – вероятно, чтобы отделить земли церкви от остального мира. На остров вели три моста.

И мосты эти меня бесят – думала Лилия, шагая по роскошным плиткам, украшенным изящными геометрическими узорами. Что за дурацкий способ тратить деньги? Наверняка каприз какого-то богатея. Мост попроще выполнял бы свою функцию ничуть не хуже.

А, неважно. Что толку придираться к чужим вкусам. Особенно сейчас, когда я наконец вернулась в город после нудного задания. Лучше расслабиться и отдохнуть.

– Зайти куда-нибудь перекусить, что ли?..

Лилия перебрала в памяти известные ей таверны – сама она, впрочем, вряд ли могла считаться завсегдатаем хотя бы одной из них, но некоторые посещала чаще других.

Не то чтобы там подавали особо вкусную еду – нет, просто в этих заведениях регулярно бывают её знакомые. Если она правильно рассчитала время и если ей повезёт, то, может быть, удастся застать там кого-нибудь.

Истинный Герой невероятно силён. Обычные люди не в силах сражаться наравне с ним и даже не в силах чем-либо помочь, а в худшем случае они могут даже стать помехой. И поэтому Истинный Герой чаще всего лишён спутников.

Лилия, естественно, привыкла к одиночеству.

Но сейчас, вдали от битв, ей хотелось увидеть знакомое лицо. Поговорить по-настоящему – с кем-то, а не с собой. И, если возможно, было бы неплохо, чтобы этим кем-то оказался...

– Привет.

На плечо Лилии вдруг опустилась рука. Её сердце подскочило и бешено заколотилось.

– Виллем. – Лилия нечеловеческим усилием воли подавила удивление и обернулась, придав лицу обычное выражение, а голосу – обычный тон. – Знаешь, эта твоя привычка появляться из ниоткуда очень бесит.

– Да я же просто окликнул, чего ты так взъелась.

За спиной Лилии стоял юноша среднего роста, черноволосый и черноглазый.

Не красавец, хотя и невзрачным его тоже не назвать. Не худой, но и слишком мускулистым не выглядит.

Если попытаться назвать какую-то особую черту, то, пожалуй, это будет самоуверенный блеск его глаз. Впрочем, у многих его одногодок похожий взгляд. Попросту говоря, самый обычный подросток, каких полно в любом городе.

– Я вернулся с задания и как раз закончил доклад, – Виллем Кмеч указал за спину, на собор. – А те старики сказали, что ты только что ушла, вот я и побежал за тобой.

– О-о. Такая спешка, чтобы просто увидеть меня? Влюбился?

– Нет, конечно. – Лилия почувствовала себя немного уязвлённой. – Просто подумал: сейчас же самое время поесть, а вдвоём же лучше, чем одному. Пусть даже вдвоём с тобой.

– Что-о? – Лилия сощурилась и состроила недовольную гримаску. – Выбирай выражения, когда зовёшь девушку на свидание!

– Когда решу пригласить девушку на свидание, тогда и буду выбирать.

– Стоп, а я тебе кто?

– Ты мне Лилия.

Лилия на мгновение задумалась над смыслом его слов...

– Эй, это как понимать?!

Девушек в мире множество. Но "Лилией" для Виллема Кмеча всегда будет только она одна – Лилия Асплей. Что ж, может, такое особое отношение не так уж и плохо...

Лилия сама не ожидала поймать себя на этой мысли.

Они прошагали ещё немного и очутились в Квартале Студентов. Большинство местных заведений ориентировались на молодёжь, так что здесь можно было поесть за вполне умеренную плату. А ещё юные Виллем с Лилией тут не будут бросаться в глаза.

Тяжёлый труд разжигает аппетит – это верно как для Истинного Героя, так и для Квази Героев. Виллем с Лилией захватили круглый столик на пятерых, заказали множество мясных блюд и принялись уплетать их, болтая за едой о своих приключениях.

– Что-о?! – Виллем, жуя кусок мяса, вытаращил глаза. – Племя эльфов... Да ещё со старейшинами... И ты перебила их всех? За три дня?!

– Ну да.

Он проглотил кусок, запил и бессильно развёл руками.

– Что это за реакция?

– Как мужчина мужчине, могу лишь посочувствовать тому командующему.

И как это понимать?

– Мне что, не надо было им помогать?

– Я вовсе не об этом. Помочь им – твой долг, но ты могла бы принять во внимание их чувства.

– Легко сказать. Я, конечно, гений и всё такое, но даже мне не под силу одолеть кучу эльфов так, чтобы те, кто путается у меня под ногами, почувствовали себя главными героями.

– Зачем кидаться в такие крайности... – пробормотал Виллем и вгрызся в очередной кусок.

Виллем Кмеч – старший собрат Лилии в обучении искусству меча. А также тот, кто недостоин зваться "старшим".

Их учил один учитель, одному и тому же стилю. Техники, которые они постигали, позволяли освоившим их встать наравне с величайшими героями в истории. И Лилия, разумеется, овладела ими в совершенстве – но Виллему они не поддавались, как он ни старался.

"Он просто безнадёжно бесталанный", – сказал однажды их учитель.

Впрочем, усердные тренировки позволили Виллему достичь незаурядного уровня – и этого, казалось бы, должно быть достаточно. Но достичь чего-то не просто незаурядного, а превосходящего человеческие способности, Виллему было не под силу.

Он мог достичь лишь того, чего может достичь человек. Обрести лишь ту силу, на которую способен человек. Никакие усилия ни за какое время не позволили бы ему стать чем-то иным.

Казалось бы, для рождённого человеком возможность оставаться человеком должна быть благословением. Но то искусство боя на мечах, которое преподавал их учитель, попросту переполняло тот сосуд, который могло предоставить человеческое существо. И это обращало человечность из благословения в проклятие, обузу, что не позволяет достичь мастерства.

"Так почему же ты продолжаешь учить его?" – спросила однажды Лилия.

"Он сам не желает сдаваться", – буркнул в ответ учитель.

А-а, кажется, понимаю, – подумала тогда Лилия, кивая.

Виллем ни за что не сдастся. Какой бы недостижимой не выглядела цель, каким бы глупым не выглядело стремление к ней. Он никогда не отступится, никогда не остановится. Невзирая ни на какие обстоятельства и превратности судьбы, он продолжит пробиваться вперёд, к своей цели.

Никогда не предавая свою мечту. Не позволяя ни отчаянию, ни сожалениям сбить себя с пути. Не прекращая сражаться за то, что дорого ему самому...

Прямая противоположность образу жизни Лилии.

– М-м, ну, я сыта! Отлично откушали! – Закончив трапезу, они вышли на улицу.

– По-моему, мы съели слишком много. Официант, кажется, даже испугался.

– Ну и что, мы же ещё растём! В нашем возрасте нормально столько есть! Это ты ешь слишком мало, Виллем!

– Тебе стоит сейчас извиниться перед всеми четырнадцатилетними и пятнадцатилетними в мире.

Солнце садилось, но улицы не пустели. Во все стороны продолжали сновать пешеходы и конные упряжки. Стоит чуть зазеваться – и обязательно столкнёшься с кем-нибудь, а стоит чуть ослабить бдительность – и рискуешь остаться без кошелька. Обычная столичная толчея.

– О? – Порыв ветра бросил в лицо Лилии бумажный лист. Та поймала его в последний момент. – Безобразие. Мусору место в урне.

Она посмотрела на лист. Газета с новостями. После изобретения печатного станка этот метод распространения информации быстро обрёл популярность. Газеты печатались во множестве, а стоили так дёшево, что были по карману почти любому. Лист, который держала Лилия, пестрел последними новостями со всего континента.

Её глаза остановились на самом крупном заголовке: "Скорбная Дева продолжает громить полчища эльфов!"

Она фыркнула.

– Ты чего?

– Посмотри сам. Это шедевр!

Лилия притянула Виллема за шею и сунула лист ему под нос.

– Вроде всё как обычно...

– Да нет же, читай! В этот раз они превзошли себя!

Виллем принялся читать.

"Северные границы Империи были осаждены десятками тысяч эльфов. Пограничные войска не могли защититься от их проклятий и оказались обращены в лягушек."

– Десятки тысяч? Правда?

– Меньше сотни.

– И все – эльфы мрака?

– Я встретила нескольких старейшин, но в основном там были обычные.

– А солдат действительно обратили в лягушек?

– У кого-то слишком богатое воображение.

Они продолжили читать. "Но Лилия Асплей не убоялась. Когда принцесса-герой вышла на поле боя, с её уст сорвался скорбный вздох, и ветер подхватил его, и чары разрушились. Все те, кого колдовство обратило в лягушек, вновь стали людьми."

– А это?

– При всех своих достоинствах я не умею творить чудеса.

"А после дева обнажила меч Сеньорис и воздела к небесам. То было начало тайного ритуала святой магии – Истинной Кроваво-Алой Волны Неостановимого Огненного Воздаяния. Сам учитель Лилии запретил ей применять это заклинание, способное расколоть землю и пронзить небо..."

– Ха-ха-ха-ха-ха! – Лилия схватилась за живот. От хохота у неё из глаз брызнули слёзы. – А, хватит! Я и знать не знаю заклинаний с такими длинными названиями! И зачем бы учитель придумывал приём, но запрещал его использовать как "слишком сильный"!

– Тебе что, правда так смешно? – Виллем нахмурился. – Эти новости с каждым разом всё абсурднее. Ну да, конечно, их пишут, чтобы поднимать боевой дух, но нельзя же настолько искажать действительность.

– Да ладно тебе. Если ложь обо мне кому-то помогает, значит – всё хорошо.

– Не строй из себя святошу, тебе не идёт.

– Это ты-то говоришь? Мне? – Квази Герои, как и Истинные Герои, почитались церковью наравне со святыми. – Да и какая разница? Никто от этого не страдает.

– Если так и будет продолжаться, от настоящей тебя ничего не останется.

– Чего?

– То, что пишут в этих статьях про твои подвиги, не имеет к тебе вообще никакого отношения. Словно никогда и не было Лилии Асплей, три дня подряд без отдыха сражавшейся с сотней эльфов.

– Да, наверное, – Лилия, продолжая улыбаться, кивнула. – Но всё-таки я не против. Жертвовать собой ради благополучия других – к этому и должен стремиться Герой, разве нет?

– Ты не должна так поступать.

– Да нет, я же говорю, это тоже одна из обязанностей Героя...

– Нет, – Виллем, казалось, разозлился. Он говорил, не повышая тона, но решительно: – ты не должна.

– Не наглей, Квази Герой, – Лилия хихикнула.

Смех – отличный повод украдкой смахнуть проступившие в уголках глаз слезинки.

Они решили воспользоваться редкой возможностью и насладиться столицей чуть дольше.

Империя росла и ширилась, поглощая одну за другой соседние страны, истощённые набегами монстров, и столица была её сердцем. В этом процветающем городе смешалось множество культур и народов. Говорили даже, что обойти столичный рынок – это всё равно что пропутешествовать по всему континенту.

Главные достопримечательности столицы и самые богатые лавки располагались во Втором и Четвёртом кварталах. Лилия, волоча за собой Виллема, бродила туда-сюда между проходящими через эти кварталы Грифоньей и Саламандровой улицами.

– Обалдеть! А это что? – Лилия в удивлении уставилась на лавку торговцев из Северного Гармонда. Выставленные на обозрение экзотические наряды были сотканы из лёгкого, почти прозрачного шёлка. – Ого, народ в Северном Гармонде правда такое носит? – Лилия приподняла край юбки. – Смотри, оно же вообще ноги не закрывает!

– Ну, Наврутри ведь тоже откуда-то из тех мест.

– А-а, тогда понятно.

Наврутри Тэгзак – их общий знакомый, Квази Герой из Западного Гармонда, а также неуёмный ловелас. Каждый раз, когда Лилия встречала его, он либо бегал за женщинами, либо женщины бегали за ним – первое, впрочем, случалось чаще.

Хотя, наверное, судить по нему всех жителей Гармонда – это как минимум невежливо, а как максимум способно невзначай спровоцировать межнациональный конфликт... Ну да ладно.

– Хм-м... Мне, наверное, не очень пойдёт... – Лилия приподняла край шёлкового костюма, открывая изгибы белоснежных ног манекена, на который он был надет, и обернулась к Виллему. – Ну? Что думаешь?

– Вроде нормальный. Ну, фасон необычный, конечно, а так ничего, – просто ответил Виллем.

– ...Что, и всё?

– М?

– Ну, я думала, ты покраснеешь, или отвернёшься, или завопишь "бесстыдница!", что-то в таком роде.

– За кого ты меня принимаешь, – вздохнул Виллем.

– За простодушного сопляка, не умеющего общаться с девушками.

– Второе, может, и верно, но не первое, – пробурчал Виллем. – Но и правда, тебе что, совсем не стыдно так себя вести? Ты же всё-таки женщина – ну, биологически, во всяком случае.

– Ну да, конечно, мне создают репутацию утончённой леди, но и что с того? Мне ведь когда-нибудь, может, захочется заполучить мужчину получше. Должна же я готовиться.

– Ты что, действительно хочешь завоевать чьё-то сердце таким методом?

– Ну, тут ведь не угадаешь. Кто знает, на что придётся пойти ради светлого будущего.

Лицо Виллема едва заметно дрогнуло.

О, так-так-так. Как его передёрнуло от одной мысли, что когда-то в будущем я могу сойтись с мужчиной. Фу-ха-ха-ха, вот умора.

– Слушай.

– Чего?

– Ведь эльфов мрака, захвативших Дионн, давно перебили.

Лилия не удивилась. Она уже давно привыкла к тому, что старший собрат может внезапно сменить тему разговора.

Земли бывшего Рыцарского Королевства Дионн были очищены от эльфов и теперь принадлежали Империи. Они располагались довольно далеко от столицы, но не настолько, чтобы казаться краем света.

– Ты не думала вернуться?

– Была там в том году. Старый замок весь зарос травой, ужас.

– Да я не об этом, не понимаешь, что ли?

Понимаю.

Восстановить город. Призвать беженцев вернуться. Возродить родное королевство Лилии Асплей – вот о чём он говорит.

Оставить за спиной постоянные битвы, отложить в сторону меч и снова стать беззаботной принцессой.

На первый взгляд – просто глупая фантазия. Но, вполне вероятно, Лилия смогла бы воплотить её в жизнь, пожелай она этого по-настоящему. Вернуть всё, как было, вряд ли возможно, но, во всяком случае, возродить Рыцарское Королевство Дионн ей вполне под силу.

– Ну-у... – Лилия сунула руку в карман и сжала в кулаке недавно найденный газетный лист. Статья содержала выспренный поэтический оборот: "Лилия Асплей сражается за Родину. Вновь и вновь поднимает она свой меч во имя всего, что когда-то любила: погибшей страны, рассеявшихся подданных, попранной чести. И неизбывная скорбь навеки поселилась в её глазах..."

– Нет, пожалуй, не думала, – честно ответила Лилия, закрыв глаза. – С местью я опоздала. А земли бывшего королевства теперь просто ещё одна провинция Империи. И сейчас там в самом разгаре битва с орками... Как-то не очень хочется становиться тамошней принцессой, – добавила она, почесав щёку.

– Знаешь, прозвучало довольно бессердечно.

– Ну, может и так...

Бессердечно. А это, пожалуй, довольно точное определение.

Во всяком случае, Лилия не была уверена в собственных чувствах. Действительно ли эти гнев, ненависть, скорбь и страдания порождены её собственным сердцем?

Должно быть она, как человек, лишена чего-то очень важного.

– Что ж, раз я бессердечна, то какое мне дело до давно потерянного прошлого? – Лилия рассмеялась.

Что ж, зато моя неполноценность позволяет вот так посмеяться над собой.

А теперь сменим-ка тему.

– О, а вон тот костюмчик вроде ничего, а? Материал, по крайней мере, не просвечивает. – Лилия принялась бродить между манекенов.

– М-м, и вот этот вроде тоже. И носить удобно, и на какой-нибудь приём пойти не стыдно... А! – она вспомнила. – Меня же пригласили на зимний праздник в императорском дворце! Мне надо выбрать, что надеть, совсем забыла!

– В чём проблема? У Императора ведь должен быть какой-нибудь придворный портной. Просто попроси повежливее, и всё.

– Да, в прошлом году я так и сделала. А потом все дворянские дочери бросились заказывать себе такой же костюм. "Наряд в стиле Истинного Героя" тогда стал настоящим писком моды.

– До чего некоторых доводят иллюзии...

– Неважно, и зачем мы вообще о других говорим. Тебя самого разве не пригласили?

– Я отказался, – Виллем безразлично пожал плечами. – Решил провести зимний праздник с родными.

– С родными? Ты про Алли и детишек? Вернёшься в Гомаг?

Гомаг – родной город Виллема, там находится приют, в котором он вырос. Город расположен на окраине Империи, и путь из Столицы туда и обратно занимает очень много времени.

– Я уже договорился, что использую сразу все отведённые мне выходные. Так что с завтрашнего дня буду постоянно занят на заданиях.

– Серьёзно?

Нападения монстров происходили всё чаще. Церковь ни за что не позволила бы Квази Герою вроде Виллема уехать надолго. Но, зная его, Лилия с лёгкостью могла представить, что он настоял на своём, и тогда его завалили работой, чтобы компенсировать будущую отлучку.

– Если приём такая проблема, то, может, присоединишься ко мне?

– А? Кто, я? – огорошенно переспросила Лилия.

– Ага. Алли и мелюзга будут в восторге.

– Э... – Что он такое говорит? Если Квази Герой Виллем Кмеч и Истинный Герой Лилия Асплей вместе покинут столицу, наверняка поднимется шум. Священники просто взбесятся.

Непохоже, что он шутит. Он серьёзно приглашает меня провести праздники вместе с ним и его семьёй.

И ведь этот идиот не может не понимать, что значит такое предложение. Если мы оба уедем, столица станет намного уязвимее. Церковь, разумеется, тут же прикажет нам вернуться. Нам будет почти невозможно получить разрешение, и всё же он предлагает это как ни в чём не бывало.

– Забудь, – ответила Лилия. – Я, конечно, не собираюсь снова становиться принцессой, но совсем не прочь иногда погрузиться в атмосферу роскошного приёма!

Кивнуть было бы так легко. Но это лишь создаст Виллему новые проблемы, и Лилия никак не могла согласиться.

– Понятно. – Виллем отвернулся.

Глядя на него в профиль, Лилия, как ей показалось, заметила промелькнувшую тень разочарования. Должно быть, просто отражение её собственного подспудного желания увидеть это.

Лилия вспомнила, каким увидела Виллема в первый раз, в том заснеженном лесу.

Его неуклюжие движения рассердили её. Разозлили даже. И тогда она, сама того не желая, бездумно выпалила то, что было у неё на уме.

Тогда она не поняла, что её так разозлило.

Но сейчас могла предположить.

Виллем старался стать сильнее. Он хотел стать сильнее. У него были причины желать этого. Каждый раз, когда он спотыкался и падал, его стремление давало ему силу подниматься. Для Лилии, случайно наткнувшейся на него в лесу, это было ясно с первого взгляда.

И тогда она подумала: А я? Смогла бы я так же?

Выполнить те же самые упражнения она могла бы с лёгкостью. Для неё не существовало проблемы в том, чтобы стать сильнее. И поэтому ей неоткуда было знать.

Смогла бы я, Лилия Асплей, так же снова и снова вставать после каждой неудачи? Смогла бы она стремиться к чему-то, будучи настолько же ограниченной в возможностях?

Смогла бы я найти в себе что-то, что позволило бы мне вставать после каждой ошибки, каждого падения, каждого позора?

Ни за что.

В тот день Лилия Асплей, лишённая родины, лишённая семьи, послушно страдающая и ненавидящая, как ожидали от неё все вокруг, впервые осознала собственную пустоту.

И она разозлилась. Грудь сдавило завистью и ревностью.

Для неё, тогда совсем маленькой девочки, сдержать эти чувства было невозможно. И поэтому...

"Безобразно".

...с её губ сорвалось одно лишь слово.

И поэтому с того самого дня её отношения со старшим собратом в обучении, Виллемом Кмечем, были несколько запутанными.

Церковь Божественного Света не проявила ни милосердия, ни сострадания.

Квази Герой Виллем Кмеч, имевший наглость потребовать отпуск на время зимнего праздника, оказался с головой завален работой.

– У них что, вообще сердца нет?! – бросил он и умчался из столицы. Сегодня он сражался на западе, а завтра уже на востоке. Одно поле боя сменялось вторым, а потом сразу третьим.

Здравый смысл подсказывал, что у него ничего не выйдет. Ему ни за что не успеть закончить все дела к празднику.

Но, впрочем...

“Этот недоумок наверняка как-нибудь выкрутится”, – праздно думала Лилия. Если уж он решил провести праздник с семьёй, то переборет что угодно.

Короче говоря, от простого беспокойства всё равно нет никакой пользы. Значит, можно сосредоточиться на второй проблеме – состоянии Сеньориса. Лилия сражалась с эльфами, которые пытались защищаться проклятьями и смогли повредить магические линии её меча.

Разумеется, Карильоны не так хрупки, чтобы сломаться от нескольких проклятий, но оставлять ущерб без внимания тоже не стоит. Тем более что Сеньорис – самый "нормальный" из Карильонов высочайшего ранга. Он не такой, как Морнен, что всегда забирает больше жизней, чем ему велят, или Зермельфиор, который почти в буквальном смысле пожирает своего владельца, и его нужно постоянно держать в состоянии полной готовности на случай непредвиденных ситуаций.

Таким образом, Сеньорис был отправлен в мастерскую для полного техобслуживания и настройки.

Лилия заглянула в приоткрытую дверь мастерской.

Просторная комната без окон была вся исчерчена узорами из расплавленной металлической стружки. В воздухе висело несколько десятков хорошо знакомых металлических пластин. Примерно двадцать мастеров-чародеев стояли вокруг и что-то непрерывно бормотали себе под нос. Металлические пластины – Талисманы – постоянно меняли местоположение, и с каждым перемещением в воздухе между ними на мгновение возникали светящиеся линии.

Как будто подсмотрела какой-то тайный ритуал.

Впрочем, это и есть тайный ритуал.

– А разве, если постараться, нельзя закончить с техобслуживанием за вечер? – поинтересовалась Лилия у знакомого чародея, бородатого мужчины средних лет.

– Не шутите так, пожалуйста, – отозвался тот, вытирая пот со лба. – Разве вы не знаете, что Карильоны – это произведение тончайшего искусства?

Лилия, разумеется, знала. Карильоны состоят из множества различных Талисманов, соединённых воедино магическими линиями. Талисманы сложным и запутанным образом воздействуют друг на друга, и их уравновешенная система воплощается в мощнейшее оружие человечества. И, разумеется, этот поистине чудотворный баланс невозможен без тончайшей настройки. Малейшая ошибка – смещение Талисмана, нарушение магической линии – и меч лишится большей части своей силы... а в худшем случае попросту разрушится.

Лилия, конечно, знала всё это и могла представить себе сложность техобслуживания, но...

– Но ведь Виллем так делал. Так, вжух – разобрал, бам, бам, настроил, чик – и готово.

– Просто он ненормальный.

А, вот оно что. Так и знала.

– Никому другому такой трюк не под силу.

И это я знала.

– Кроме того, его методы годятся лишь для временного техобслуживания. Тонкая настройка меча ему не под силу, – обиженно забормотал в бороду мастер. – И, разумеется, он ни за что не смог бы собрать из Талисманов новый меч. Да, конечно, на поле боя его умения могут быть полезны, но с нашей точки зрения он просто уличный шарлатан, пытающийся внушить всем дурную мысль, будто можно обойтись без мастерской.

– М-м.

Несмотря на всю горечь слов мастера, в его глазах Лилия видела доброту.

Она слышала, что так называемое "шарлатанство" Виллема было результатом долгого упорного обучения в этой самой мастерской. Виллем такой человек, что способен вовлечь в достижение собственных целей всех вокруг без разбора. Мастера-чародеи, должно быть, заботливо учили его всему, чему могли, – а он, украв их знания, сбежал и стал Героем. Должно быть, здесь его считают кем-то вроде блудного ученика.

И поэтому, несмотря на выдающиеся успехи, они просто не могут похвалить его открыто. До чего же с ними всеми сложно.

– И всё же, как долго продлится техобслуживание? – спросила Лилия.

– Не меньше десяти дней, – был ответ.

Само по себе отсутствие Сеньориса не слишком сильно ограничивало Лилию. Использовать полную силу своего Карильона ей приходилось редко – фактически человечество вымерло бы давным-давно, если бы враги, против которых мог помочь только Сеньорис, появлялись регулярно. Но проблема заключалась в том, что ей, как Истинному Герою, не поручали заданий, пока её оружие находилось в ремонте.

– Скукота...

Лилия ничем не увлекалась, так что теперь, не зная, что делать с внезапно свалившимся свободным временем, праздно бродила по Грифоньей улице.

По сравнению с тем разом, когда она прогуливалась здесь вместе с Виллемом, сейчас было открыто больше лавок, и витрины пестрели самыми причудливыми товарами. Поначалу рассматривать их было интересно, но вскоре водоворот безделушек, экзотических нарядов и украшений надоел Лилии.

Она привыкла к одиночеству Истинного Героя, но сейчас, временно освободившись от этой роли, не знала, как себя вести. Без спутника ей даже не перед кем притвориться, что она весело проводит время.

– Эх... – вздохнула она, остановившись под деревом и глядя в небо. – Скукота...

Может, попробовать считать облака? А может, посчитать булыжники в мостовой центрального проспекта, а потом сравнить результат с отчётом в мэрии? Лилия не сомневалась, что смогла бы придумать много таких бессмысленных способов убить время.

Чем, интересно, сейчас заняты другие Герои? Сражаются в каких-нибудь дальних землях? Или дома, со своими близкими?

Жмут руки друзьям? Улыбаются родным? Смотрят в глаза возлюбленным?

– Апчхи! – Лилия, оглушительно чихнув, вернулась в действительность.

– Бр-р...

Кажется, вернувшись в столицу, я стала слишком беззаботной. Пожалуй, всё же стоит одеваться потеплее.

Вечер, закусочная в Квартале Студентов.

– С завтрашнего дня снова спускаюсь в лабиринт! – объявила Кая Картран, залпом осушая свою кружку.

Кая – высокая женщина примерно тридцати лет. Стройная, но даже одежда не может скрыть мускулы, бугрящиеся при каждом движении.

– Что? Вы же только вчера вернулись? – Рука Лилии замерла, не донеся до губ стакан с фруктовым соком.

Кая – искательница приключений. Люди этой профессии зарабатывают на жизнь тем, что разбираются с проблемами – "приключениями" – не столь серьёзными, чтобы для их разрешения требовалось отправлять Героя.

Впрочем, одного этого занятия недостаточно для стабильного заработка. Монстры не угрожают человечеству непрерывно, а если угрожают, то далеко не всегда искателю приключений оказывается под силам с ними справиться, а главное – как только угроза устранена, делу конец. Повторно повстречать монстра, за голову которого кто-либо готов заплатить, удаётся очень редко.

Поэтому существует ещё одни способ, которым искатели приключений зарабатывают на жизнь: исследование лабиринтов. Эти загадочные подземные сооружения полны опасных чудовищ и редких сокровищ. Чем ниже спускаешься, тем обильнее и богаче будет добыча... но.

– Уверены, что стоит сразу идти снова? И на нижний уровень, да? Я слышала, последние уровни лабиринтов полны очень неприятных проклятий.

Пагубные проклятия самозарождаются и скапливаются на нижних уровнях лабиринтов. Если человек задерживается там, даже ненадолго, его тело мало-помалу начинает слабеть и гнить. Для защиты от этого используют особые Талисманы, вдесятеро ослабляющие проклятие. Кроме того, важно регулярно подниматься на поверхность, чтобы отдохнуть и очиститься от проклятий.

– Да, придётся прикупить защитных Талисманов, иначе быстро ослабею. И дорогие же они... Конечно, спускаться снова не очень хочется.

– И всё же пойдёте?

– Появилось срочное дельце. Хотелось бы, конечно, отдохнуть, но я просто не могу.

– "Дельце"? Но ведь здоровье тоже важно.

– Возле моего родного города появилось логово саблезубых кроликов.

– Фу! – воскликнула Лилия.

Саблезубые кролики – это вид сравнительно слабых монстров, чьи неестественно длинные передние клыки способны пробивать доспехи. Согласно принятой среди искателей приключений системе уровней, этим существам присвоен одиннадцатый уровень – а значит, понадобится столько же искателей приключений того же уровня, чтобы успешно справиться с ними. Но основная угроза саблезубых кроликов – не в силе одной особи.

– Если мы не уничтожим их всех до последнего, они сбегут из логова через один из множества выходов и вскоре снова размножатся. Я должна как можно быстрее нанять искателей приключений и покончить с ними.

– Разве вы не смогли бы уничтожить их сами?..

– Одного сильного монстра – может быть, но не кроликов. Мне понадобится помощь минимум двадцати сильных искателей приключений, да ещё и нанимать их придётся на месяц, а то и больше... – Кая потёрла большим пальцем об указательный. Понятный без слов жест – "Понадобится куча денег".

Уничтожить одного зверя просто. Даже десяток не причинит особых проблем. Но когда их больше сотни, когда они способны быстро размножиться, если сбежит хотя бы несколько – тогда необходимы люди и время.

В каком-то смысле кролики гораздо менее удобный враг, чем эльфы. Эльфов хотя бы можно изгнать превосходящей силой. Просто и без затей.

– Правда, времена сейчас, говорят, неспокойные, и над всем человечеством нависла угроза... А я лезу под землю, чтобы защитить один-единственный город... Тут, пожалуй, мне немного стыдно перед вами, Героями.

У Каи тридцать девятый уровень. Система уровней была введена Гильдией искателей приключений, чтобы приблизительно оценить боеспособность человека. Считалось, что обычный гражданский находится на втором или третьем уровне, тренированный солдат – на десятом. Тридцатый уровень считался потолком для обычных людей. Таким образом, Гильдия видела в Кае выдающегося мастера.

– И многие тебя винят?..

– В последнее время их стало побольше... – Кая слабо улыбнулась. – "Что, кишка тонка воевать? За шкуру свою трясёшься, а?" – как-то так...

– Поверить не могу...

Хотя, конечно, верится легко.

Люди бывают очень разные. Бывают и такие, кому необходимо выискивать недостатки в других, чтобы оправдать собственные беды. И, зачастую, именно их точка зрения высказывается громче всех и подчиняет себе общественное мнение.

– Но это же глупость. Ведь основой для Талисманов служит тот Пепел, который вы, искатели приключений, добываете в подземельях. Вы тоже вносите свой вклад!

По сути своей, проклятия – это попросту сильные "заявления", способные воздействовать на реальность. Так, например, ребёнок вырастает глупым, если постоянно слышит, что он глуп, или девушка хорошеет, если её называть красивой. При соблюдении определённых условий высказывания могут воздействовать на материальный мир.

Но проклятия, скапливающиеся на нижних уровнях подземных лабиринтов, образуются сами собой, они лишены какой-либо точки приложения и ни на что не направлены. Поэтому вещество, долгое время подвергающееся воздействию скопившихся в лабиринте проклятий, теряет свою первоначальную суть и превращается в "нечто пустое".

Иначе говоря, становится чем-то вроде чистого холста. Этому "чему-то пустому" очень просто придать форму и содержание. Люди научились использовать это свойство для управления проклятиями, а потом и создавать на его основе Талисманы. Таким образом, то "забывшее свою суть" вещество – или "Пепел", как его называют – высоко ценится на поверхности.

– Что ж, из уст воина с передовой это, конечно, чутка утешает... – хохотнула Кая. Её щёки слегка зарумянились от выпитого.

Она выглядит такой уставшей...

Искатели приключений вроде Каи, чья основная деятельность связана с исследованием подземелий, редко удостаиваются чьего-либо внимания. Так что хотя обычно они пропускают мелкие подколки мимо ушей, но всё же, наверное, неспособны полностью игнорировать неодобрение в свой адрес.

Может, это не так уж и плохо, но... не хочу об этом думать.

– Скажите, – в голову Лилии пришёл бестактный вопрос, – а обязательно именно вам, Кая, спасать тот город?

– М?

– Разве сами горожане не могут сражаться? Не могут собрать деньги, нанять солдат? А если нет... Даже если кто-то и разделается с саблезубыми кроликами, такой город всё равно долго не протянет, в наше-то время...

– Да уж, тут не поспоришь.

– Тогда почему...

– Но ведь там мой дом... – задумчиво проговорила Кая, – родина моего мужа, родина моих детей... Да и у меня с этим местом связано много воспоминаний... Как я могу бросить этот город на произвол судьбы?

Я предчувствовала, что она скажет что-то такое.

Ожидаемый ответ – но всё же Лилия ощутила лёгкий укол тоски.

– А для тебя, Лилия, это ведь Гомаг, да? Тот город, откуда Виллем родом? Если ему будет угрожать опасность, ты ведь тоже побежишь на помощь?

– А-ха-ха, а вы шутница, Кая.

– О? Всё не так?

– Не так. Настолько не так, что прямо-таки с точностью до наоборот.

– О. Весьма печально.

Одновременно изобразив улыбки, обе осушили свои кружки.

Пять минут спустя.

Эмисса Гудвин с грохотом ударила ладонью по столешнице.

– Хватит с меня! Расстаёмся! – Тарелка и чашка одновременно подскочили. Взгляды всех присутствующих на мгновение обратились к Эмиссе. – Раз за разом одно и то же, всё, достало!

Эмисса тоже искатель приключений, но она совершенно отличается от большинства представителей этой профессии. На первый взгляд – хорошо воспитанная девушка лет двадцати; но за этой внешностью скрывается эксперт по охоте на сильнейших и опаснейших монстров.

– Опять? Через сколько дней планируешь помириться? – равнодушно спросила Кая.

– На этот раз по-настоящему! Совсем! Не прощу ни за что! – выкрикнула Эмисса и одним глотком осушила бутылку сидра.

– Эм...

– А, прости. С непривычки, должно быть, неловко слушать.

Эмисса только что ворвалась в закусочную, плюхнулась на стул рядом с Лилией и сразу же заказала себе выпивку. После чего, не успев не то что выпить, а даже открыть бутылку, принялась громко жаловаться.

Кая плеснула что-то в кружку Лилии, огорошенно наблюдавшей за происходящим. Что-то, судя по виду, очень крепкое.

– Это у них уже вроде традиции. Видишь ли, её парень красавчик и вообще очень мил. Так что стоит ей отлучиться, и девчонки прямо слетаются к нему.

– А-а...

Лилия уже слышала часть этой истории. Эмисса родилась в семье богатого землевладельца. Но, как быстро выяснилось, девочка обладала способностью производить невероятно мощный Яд, и этот Яд необузданно выплёскивался при малейшем нарушении душевного равновесия, разнося в клочья всё, что оказывалось в поле зрения Эмиссы. И поэтому её заточили в темницу, где она в принципе не могла ничего видеть. В темноте и пустоте она провела всё своё детство.

Спас её молодой искатель приключений, случайно оказавшийся в той тюрьме. В то время он был девятого уровня – то есть сильный сам по себе, но слишком слабый, чтобы Гильдия разрешала ему брать большую часть заданий. И этот паренёк встретил в кромешной темноте девушку и пожалел её, обнял, взял за руку и вывел на свет.

Разумеется, само по себе это не решило проблемы, из-за которой Эмисса оказалась в заточении. Потребовались непредставимые тяготы и испытания, прежде чем она научилась управлять своей силой. Но эти двое рука об руку превозмогли их все и поклялись вместе идти по пути искателей приключений... но.

– Разница в уровнях слишком велика. У того мальчика семнадцатый, ну а у Эмиссы – шестьдесят первый.

Семнадцатый уровень – это, на самом деле, не так уж и мало, скорее даже чуть выше среднего. Такой уровень позволяет брать задания по уничтожению самых сильных монстров и спускаться вплоть до пятого уровня подземного лабиринта. Для того, кто всего несколько лет назад был девятого уровня, это поистине впечатляющий рост.

Но шестьдесят первый уровень Эмиссы, второй среди всех действующих искателей приключений, – свидетельство того, что она в одиночку способна справиться с целой армией. Разница столь велика, что даже само сравнение выглядит глупостью.

Парень Эмиссы не смог бы помогать ей. В тех битвах, что ведёт она, он погиб бы в мгновение ока.

Но и Эмиссе нельзя сопровождать его. Её заклинаниям хватало силы, но не тонкости. Каждое сражение с подходящим для искателя приключений семнадцатого уровня "сильным монстром" заканчивалось бы несопоставимыми разрушениями и изменениями рельефа местности.

Действовать вместе они не могли. В итоге им пришлось выполнять задания поодиночке, вдали друг от друга. И, разумеется...

– Он опять спас какую-то девчонку! Я видела, как она на него смотрела!

По-моему, она делает из мухи слона.

– Но... это же пустяк, разве нет? – Теперь Лилия прекрасно понимала спокойствие Каи. Она неловко улыбнулась. – Если даже такая мелочь тебя тревожит, то что остаётся? Запереть его и не подпускать к женщинам?

– Да! В самый раз! – выкрикнула Эмисса. Кая ухмыльнулась. – Гадина! Ещё смазливая такая!

– Тебя ослепляет ревность.

Лилия подцепила с тарелки жареную рыбку и бросила в рот. Вкуснятина.

– Думаю, за них можно не волноваться, – прошептала Кая, наклонившись к уху Лилии. – Она провела всё детство одна, в темноте. В глубине души она всё ещё капризный ребёнок. В том периоде, когда дети желают, чтобы любимый братик принадлежал им одним, и пугаются, когда остаются одни без родителей.

То есть сейчас уже взрослая пытается наверстать детские годы. М-м, вот оно что.

– Да, понимаю, – Лилия кивнула, продолжая жевать.

– Кстати, знакомая ситуация, а? – бесовски улыбнулась Кая.

– Чего? О чём вы? – Лилия притворилась, что не понимает.

Между прочим, и совершенно без какой-либо связи с предыдущим разговором, те, кто не состоит в Гильдии искателей приключений, но могут так или иначе быть вовлечены в совместные действия с её представителями, тоже имеют возможность измерить свой уровень. И, как оказалось, у Лилии – семьдесят седьмой уровень. Попросту невероятное, непредставимое число. А у Виллема, уровень которого измерили сразу после неё – шестьдесят девятый. Тогда, в Гильдии, все просто лишились дара речи.

Короче говоря, в ситуации Эмиссы ничего особо похожего нет. Непросто им, наверное.

Ещё пять минут спустя.

– ...А-а, кстати, Лилия, что это ты там сидишь как чужая? Как там у вас с Виллемом? – внезапно спросила Эмисса. Язык ее уже слегка заплетался.

– О, между прочим, мне тоже интересно. – Глаза Каи блеснули.

– Всё так же, – спокойно ответила Лилия. – Он просто мой глупый старший-в-обучении и останется им всегда, ни больше ни меньше.

– Ну чего-о... Можно подумать, ты ненавидишь его...

– Пожалуй, можно сказать и так.

– Ну чего-о... Со стороны же видно, как вы мнётесь да ходите вокруг да около... Давай уже, за дело, решительнее!

Что она несёт.

– Тебе же ведь по силам завалить его, да?

– Ну, пожалуй, да, я смогла бы.

Отставим в сторону тот образ Лилии Асплей, который создают газеты и плакаты, но всё же слухи не совсем безосновательны. Лилия была вполне уверена, что и лицо её, и фигура не так уж и плохи.

Может, я и не сногсшибательная красотка, но с внешностью у меня всё в порядке. Тело, опять же, не отличается пышностью форм, но в нужных местах выступает и округляется как положено. И вообще, я ещё расту, и в будущем, возможно, некоторые недочёты исправятся сами собой.

И, что важнее всего, Лилия не сомневалась – её внешность вполне во вкусе Виллема.

Кроме того, несмотря на свой поразительный самоконтроль, Виллем Кмеч всё-таки мальчик, и уже почти в том возрасте, когда мальчики начинают интересоваться девочками. И по едва заметной неловкости, проглядывавшей в разговорах с ним, Лилия понимала: если отбросить их нынешние отношения, то Виллем наверняка увидит в ней девушку.

Да, в себе я уверена.

Но.

– Ага, точно. Положишь его на лопатки, он и не рыпнется.

– А, ну, то, что я смогла бы его скрутить, тут без сомнений.

В курс обучения Истинного Героя входили также и приёмы, позволяющие взять жертву в захват или парализовать. Виллем, несмотря на свою знаменитую стойкость, наверняка не устоит перед полным арсеналом техник Лилии. И тогда можно будет творить с ним, что заблагорассудится... Идея вдруг показалась привлекательной.

Так, стоп. Мысли пошли в каком-то странном направлении.

– Всё-таки одно дело иметь возможность, а другое – сделать. Иначе, например, я уже давно разрушила бы столицу.

– Ува-а, жутковатый пример, э, а ты ведь, пожалуй, и правда можешь.

– Ну, в общем, – заговорила Лилия, усмиряя разбрёдшиеся мысли. – Образно говоря, вот, к примеру, высокая гора, а на вершине – прекрасный цветок.

– Ну, – Эмисса кивнула.

– И ты видишь издали, как он покачивается на ветру, и думаешь – о, а он красивый.

– Ну.

– Но для того, чтобы забрать его себе, цветок нужно сорвать – пойдёшь ли ты на это?

– Ну?.. – Эмисса наклонила голову. – ...И чего? Что ты сказать-то хотела?

Кажется, она не поняла. Да мне и самой, пожалуй, аналогия не кажется очень уж удачной. Но что я могу поделать? Мне не так-то просто подобрать название к этому чувству...

– Э-эй, ну нельзя же так! Чего ты туману напустила! Хоть раз можно посплетничать не обо мне, а?! Послушать историю чьей-нибудь трагичной любви!

Ну нет, тут ты, пожалуй, изначально выбрала не того собеседника.

– Лили-я-а, а тебе в этом году сколько, четырнадцать? – спросила Кая, настойчиво подливая выпивку в её стакан.

– Э? А, да, так и есть.

– А Виллему пятнадцать.

– Ну, да.

– М-м, тот самый деликатный возраст, а-а. Всякое такое начинает происходить, и хочется поскорее стать взрослым, ага...

– Кая... – вздохнула Лилия. – Вы пьяны?

– Ой, ты заметила? – Кая глупо хихикнула.

Любит ли Лилия Асплей Виллема Кмеча?

Наверное, да. Она не смогла бы это отрицать.

Она никогда не призналась бы в этом, но ей нравится образ жизни этого мальчишки. На силу его духа можно положиться. Его способность любить вызывает восхищение. Из множества подобных чувств, роящихся в сердце Лилии, складывалась её привязанность к нему.

Ненавидит ли Лилия Асплей Виллема Кмеча?

Наверное, тоже да. Она не собиралась это отрицать.

Его образ жизни она считала опасным и не намеревалась это скрывать. Она завидовала силе его духа. Она терпеть не могла его способность любить. Из множества подобных чувств, роящихся в сердце Лилии, складывалось её отвращение к нему.

Говорят, что любовь и ненависть – две стороны одной монеты.

И эта монета в сердце Лилии не крутилась в воздухе и не катилась на ребре – она неподвижно лежала "ненавистью" вверх.

Прошло семь дней.

Для Лилии ничего не изменилось: разобранный Сеньорис лежал в мастерской, Виллем носился по всему континенту, выполняя задания, а в войне, судя по стекавшимся отовсюду слухам, установилось зыбкое равновесие.

День стоял погожий – будто сейчас не середина зимы.

Мягкие, ласковые лучи солнца. Лёгкий ветер словно гладил кожу и нёс едва уловимый аромат сухой травы.

– Итак, вы желаете отнять мою жизнь, не так ли? – раздался внезапный вопрос.

По зрителям – стоявшим широким кольцом насупленным рыцарям – пробежала почти осязаемая дрожь.

– Боюсь, смысл вопроса ускользает от меня, – Лилия почесала в затылке. – Жизнь ветхого старца на полку не поставить и на хлеб не намазать. Чего я могу добиться, умертвив Ваше Величество?

По строю рыцарей вновь пробежала дрожь.

– Хотя, если существует какая-то ускользнувшая от меня выгода, я могла бы обдумать этот вопрос.

Один из рыцарей, на вид самый старший, в ярости шагнул вперёд – но взгляд господина пригвоздил его к месту.

– Хм. Хотелось бы знать, насколько вы откровенны.

– У меня нет особых причин лгать, – бросила Лилия и взялась за оружие. Турнирная рапира: затупленный клинок толщиной в палец, и венчающий остриё шар, придающий ей почти комичный вид. Лилия несколько раз взмахнула ею на пробу. Слишком лёгкая для настоящего боя, но на роль игрушки сойдёт.

– Гибель вашей родины, Дионна, считают подозрительной. Будто бы в падении королевства было нечто неестественное – такие ходят слухи.

Они сделали несколько шагов и встали друг напротив друга в центре поля. Посмотрели друг другу в лицо.

– Рыцарское королевство Дионн основал Абель Мелькера, первый из Истинных Героев, воплощение доблести. Оно не пало бы так просто, даже против столь ужасного врага как эльфы мрака – так говорят.

– То есть кто-то нанёс удар в спину?

– Нет недостатка в тех, кто в это верит. И, разумеется, в то, кто именно это был, – несомненно, тот, кто больше всех выиграл от гибели королевства, тот, кто стоит во главе присоединившей к себе те земли империи, иначе говоря, – вставший перед Лилией мужчина средних лет раскинул руки, его широкий плащ хлопнул на ветру, – я сам.

И как мне реагировать на эту постановку?

Лилия поскребла в затылке и выдохнула:

– Несколько упрощённый взгляд на вещи, не так ли?

– Разумеется. Чернь предпочитает простоту. Чем примитивнее теория, тем быстрее распространится слух.

– Вы словно не слишком высокого мнения о своих подданных... Что ж, сделаем вид, что мне показалось. Вы подозреваете, что и я разделяю эту примитивную точку зрения?

– Если вас это оскорбляет, примите мои извинения... Действующий Истинный Герой Лилия Асплей. – Император едва заметно прищурился.

Он принял у сопровождающего точно такую же рапиру, что и у Лилии и встал в позицию.

Однако слух он не опроверг.

Подгоняемая взглядом императора, Лилия снова взялась за оружие. Она встала боком и опустила остриё рапиры вниз.

Стоящие вокруг рыцари напряглись ещё сильнее. Некоторые даже взялись за рукояти мечей.

– Итак? Вы узнали, что Истинный Герой, предположительно желающий вам смерти, вернулся в столицу, и решили призвать его, чтобы выяснить его намерения? Под предлогом тренировочного поединка, невзирая на то, что зимний праздник уже совсем скоро?

– Ну, попросту говоря, да.

Оба приняли стойку Глаз Бури – традиционную фехтовальную позицию. Левая нога отставлена назад, остриё рапиры смотрит прямо вперёд. Стойка, из которой удобно и нападать, и защищаться, в контексте дуэли выражала уважение к сопернику.

А-а, бесит эта возня.

– Начинайте! – арбитр резко махнул рукой.

Одновременно с его возгласом Лилия рванулась вперёд.

Широкими шагами, подстраиваясь под движения противника. Легко крутнуть запястьем, направляя хлёсткий удар непривычно лёгкого оружия ему в живот...

А-а-а...

Император тоже шагнул вперёд. Его движения вовсе не были движениями новичка. Он умело ударил, метя в шею Лилии. Она ловко отпрянула влево, и соперники поменялись местами.

В мыслях Лилия досадливо цокнула языком.

Император атаковал как фехтовальщик, но не воин, борющийся за свою жизнь. Этот удар идеально подходил, чтобы отразить клинок соперника, действующего по правилам и не стремящегося убить.

Если бы Лилия захотела, то император уже был бы мёртв.

Хотя, конечно, если бы Лилия действительно захотела убить императора, он в любом случае не смог бы защититься. Он отличный мечник, но все равно остается обычным человеком. Способности Истинного Героя намного превосходят человеческие; император не продержался бы и секунды.

Но несмотря на это – а может, именно поэтому – отдал собственную жизнь на милость Лилии, на виду у свиты своих рыцарей.

Этот хитрец испытывает меня.

Если бы Лилия действительно желала убить императора, то ей нельзя было бы упускать такой шанс. Оставив же этот спарринг простым спаррингом, она докажет, что в её действиях нет такого мотива.

Или, другими словами, это единственный способ доказать, что несравненная сила Истинного Героя ничем не угрожает империи.

Вот почему я терпеть не могу политиков. Выворачивают всё как хотят.

Рапиры снова громко лязгнули, скрестившись.

Круговой взмах, резкий удар. Быстрый укол, взмах справа. Резкий выпад – и тут же ещё один.

Рапиры со свистом кружились, взлетали, ударялись друг о друга и снова расходились в изящном, словно продуманном заранее танце.

Нет... Ну что за фарс.

Взмах слева, круговой финт. Два рубящих удара подряд. Молниеносный выпад, взмах снизу вверх.

Крошечная фигурка Лилии кружилась вокруг императора, осыпая его градом точных ударов.

На восемьдесят седьмом схватка окончилась.

Император выставил перед собой рапиру и попятился, словно под напором ветра. И в то же время Лилия, подняв своё оружие в точно таком же оборонительном движении, сделала шаг назад.

– Восхитительно. – На лице императора появилась мальчишеская ухмылка, он расслабился и утёр пот с лица. – Поистине, ваше воспитание непревзойдённо. Даже моей семье есть чему поучиться.

– Вы мне льстите. – Лилия, сделав вид, что тоже смахивает пот со лба, опустила рапиру.

Напряжение постепенно пропадало с лиц стоявших вокруг рыцарей.

– О, вовсе нет. Я совершенно искренне считаю, что ваши способности растрачиваются впустую на службе Церкви... Ах да. Как вы посмотрите на предложение стать моей приёмной дочерью, Лилия Асплей? – небрежно бросил император. Рыцари, казалось, вот-вот попадают там, где стояли. Лилия покосилась на них и покачала головой.

– Прошу извинить, но я вынуждена отказаться.

– Вы же понимаете, что я предлагаю всерьёз?

– Конечно. Если вы примете меня в свою семью, слухам о том, что вы подстроили гибель Дионна, придёт конец. Предложение, выгодное нам обоим. Также я понимаю, что отчасти вами движет и доброта.

– Так и есть.

– И всё же я отказываюсь.

Лилия небрежно отшвырнула рапиру. Оружие, вращаясь, описало в воздухе дугу и с идеальной точностью приземлилось на оружейную стойку в углу площадки.

Девушка отвернулась от императора.

С этим покончено. Можно возвращаться в собор. Пусть то место и нельзя назвать домом, но там хотя бы можно остаться наедине с собой. Покои не назвать уютными, но и неудобными их нельзя назвать тоже.

– Я забуду про вашу расчётливость и запомню лишь доброту. И да... – Лилия обернулась через плечо и улыбнулась. – Ваша доброта, пусть и немного, но согрела меня. Так что спасибо... Дядя.

Фехтовальные приёмы, применяемые в настоящем бою, отличаются от тех, что используют на турнирах. В битве главное – эффективность, сразить врага и не дать убить себя. Турнирное же фехтование это, в первую очередь, искусство. Соперники стремятся не убить друг друга, а превзойти в мастерстве владения мечом, в изяществе и красоте исполнения фехтовальных приёмов.

Велись хроники – попросту говоря, записи хода схваток. Они содержали детальные описания соперников, их стоек, движений и приёмов. Любое состязание между сколь-нибудь значительными личностями тщательно записывалось, и такую хронику можно было купить в любом крупном книжном магазине за две-три серебряные монеты.

– Поистине, непревзойдённое воспитание... – тихо повторил император, вытирая лоб. Хотя жаркий бой закончился только что, пот был ледяным.

– Ваше Величество, что это было?

Император лишь покачал головой, отбрасывая вопрос одного из рыцарей. Тому, кто не понял, свидетелем чего он стал, объяснять бесполезно. Ту связь, то взаимопонимание разделили лишь двое.

Император воспроизвёл в памяти начало схватки. Удар в шею, слева. Три быстрых взмаха, затем парирование. Резкий удар с разворота, полшага назад и глубокий выпад. Рубящий удар, парирование.

Эта серия приёмов повторяла знаменитую схватку, произошедшую двадцать три года назад, бой между Джиакомо Ньерто и Мемето Зейганом на Альварианском Турнире. Зейган тогда был рыцарем, лишившимся своих земель, а Ньерто – тем, кто эти земли отнял. Иначе говоря, отношения между этими двумя в некотором роде походили на отношения между Лилией и императором.

Далее серия взмахов снизу вверх, лёгкий секущий удар, несколько шагов назад, затем три быстрых укола почти в упор. На этом серия прервалась, и повторилась уже другая схватка – последовательность ударов, которыми обменялись Норман Романин и Бенвенуто Заксто. Одиннадцать ударов спустя схватка перетекла в повторение третьего знаменитого поединка, а после ещё нескольких фехтовальных па – четвёртого.

Понять произошедшее могли лишь посвящённые.

С самого начала поединка император говорил с Лилией. А та, в свою очередь, оказалась в состоянии не просто ответить, но также и передать ему собственное послание. Знающий человек смог бы увидеть этот разговор во взмахах рапир и различить её слова:

"Я не считаю империю виновной в гибели моей родины... Но также я не считаю, что империя не имеет к этому отношения. Я понимаю, что империя планировала захватить территорию Дионна без кровопролития, но серия наложившихся друг на друга совпадений в конечном счёте привела к трагедии. Потерянного не вернуть. Сейчас я не виню империю. Полагаю, нынешнее состояние дел идеально для нас обоих. От вас я хочу лишь одного – будьте достойным правителем тех земель и тех людей, что их сейчас населяют".

Жаль. Какая ирония судьбы. В её жилах течёт поистине королевская кровь. Эта девочка потеряла страну, потеряла подданных, осталась совсем одна и всё же держит себя с достоинством властительницы. Она была рождена править.

Император пожелал заполучить её. Если бы только удалось ввести Лилию в семью, он смог бы укрепить империю, и, возможно, в итоге это даже привело бы к новой эпохе процветания. Даже в окружении могущественных врагов империя могла бы достичь невероятных высот и, может быть, в конечном итоге гарантировать выживание величайшей семьи – всей человеческой расы.

– Какая досада, – император сокрушённо покачал головой.

"Так что спасибо... Дядя."

– Дядя, значит... – император едва заметно улыбнулся и запрокинул голову.

Лилия отвергла предложение вступить в его семью. Он не сможет, как желал, услышать от неё "Отец". Но в брошенной ею перед уходом фразе император чувствовал тепло, непривычное для слов расставания.

– Звучит не так уж плохо... – прошептал он неслышно для стоявших вокруг рыцарей, так, чтобы услышать его могло лишь мягкое зимнее небо.

Лилия шла в собор.

Она подумала о том, чтобы купить сувениры для священников, и ей в голову как раз пришла отличная идея. Вчера в одной лавке она увидела булочки с экзотическими приправами. Лилия купила одну из любопытства, но первый же кусочек заставил её горько об этом пожалеть. То, что она испытала в тот момент, выходило далеко за грань "острого" и "горького". Эти булочки, пожалуй, стоило считать не пищей, а химическим оружием, подумалось ей тогда.

Идея была такая: накупить этих булочек и раздать священникам. Предложить всем отведать одновременно. Они ведь не смогут отказать в просьбе Истинному Герою, той, кого почитают наравне со святыми. А Лилия сможет из партера пронаблюдать, как их драгоценное, годами пестуемое смирение разбивается вдребезги. Ки-хи-хи-хи-хи.

Мерзко хихикая – в мыслях, разумеется, – Лилия шагала по дворцу. В коридоре, окна которого выходили во внутренний дворик, она остановилась.

– М-м?..

Слова "внутренний дворик", пожалуй, прозвучали слишком скромно. За окном открывался роскошный сад, с фонтаном, ручьями, рощицей и пышными, цветущими, несмотря на время года, клумбами. А ещё...

А ещё там стояла парочка. Парень с девушкой мило беседовали о чём-то.

– М-м-м?

Брови Лилии поползли вверх. Эти двое ей знакомы.

– М-м-м-м-м?

Она машинально спряталась за ближайшей колонной.

Нет, я не поняла, ты что тут делаешь? Тебя же вроде завалили заданиями и заставили мотаться по всему континенту? Что, так сложно было зайти сказать "привет", раз уж вернулся?

Лилия прислушалась. Разобрать слова не получалось, до неё доносились лишь тихие отзвуки голосов, похожие на шелест ветра в листве.

Она подумала, не подобраться ли поближе.

Большинство техник и заклинаний невидимости не сработает против этого парня – Виллема Кмеча. Лишённый всякого таланта, он, тем не менее, прошёл через множество казавшихся ему совершенно не по плечу схваток, и теперь его чутьё на угрозу достигла такого уровня, по сравнению с которым уловки лучшего в мире ассасина показались бы детской игрой.

Среди доступных лишь Истинным Героям тайных искусств есть одно, позволяющее "погрузиться" на нижний слой бытия – не просто скрыться из глаз, но фактически истончить собственное существование до состояния полной незаметности. Поддерживать такое состояние невероятно тяжело, и есть риск полностью раствориться в ничто при малейшей потере контроля. Лилия старалась использовать эту технику как можно реже, но сейчас иного выхода нет. Она тихо набрала полную грудь воздуха и задержала дыхание.

– Это, наверное, нескромный вопрос, – произнёс нежный и чистый женский голос, – но, сэр Виллем, принадлежит ли кому-либо ваше сердце? – Девушка потупила взгляд, на её белоснежной коже проступил румянец.

Если бы рассказ о её внешности был картиной, то красками послужили бы такие слова как "чистота", "невинность", "нежность". Идеальные черты лица, скромные манеры. И в то же время, её фигура... Да. Выступает в тех местах, где положено выступать, и округляется там, где должно округляться. Попросту говоря, её внешность ласкала мужской взгляд.

Племянница императора. Кажется, ей девятнадцать лет.

Прелестная и добрая благородная леди. Во время частых выездов за пределы замка она не гнушается и общения с простыми людьми, чем завоевала среди них огромную популярность.

Её называют "принцессой" – хотя, конечно, это не её титул, но в императорской семье она единственная, кому он подходит. У императора нет дочерей, а среди его родни она – единственная незамужняя женщина. Да и всё в ней самой, от внешности до воспитания, полностью соответствует этому образу. Во всей империи она единственная, кто достоин называться так.

– Да ладно вам. – Ну, Виллем есть Виллем. Речь простецкая, а то и попросту неотёсанная, и рожа обветренная, будто его в котле варили. Сказать, что он ей не пара, значит вообще ничего не сказать. – В последние дни меня об этом спрашивают все кому не лень. Всё моё время уходит на тренировки и задания, с чего вдруг спрашивать меня о таком.

– Под "всеми кому не лень" вы подразумеваете?..

– Булгеты, хозяева книжной лавки. Эмисса и Кая. Мигишлоны, трое секретарей в Гильдии. А ещё Наврутри и ваш дядя, император.

Вот людям делать нечего.

– О, и даже его величество? – улыбнулась принцесса. – Вы и впрямь популярны.

– Как игрушка разве что. Эх.

Смотри-ка, догадался.

– Но разве могут столь многие интересоваться вами лишь ради забавы? Нет, они, несомненно, волнуются за вас.

– Да нет же, они просто смеялись надо мной, – угрюмо заявил Виллем.

– Вы неправы, сэр Виллем. Этого не может быть. Вы можете уступать Истинному Герою, леди Лилии, в популярности, но не в отваге. Вам не следует оценивать себя так низко, – твёрдо произнесла принцесса.

Что ж, теперь я хорошо понимаю, почему её так любят в столице.

– И всё-таки. Что же вы ответили всем этим людям?

– Я... я же сказал. Конечно, у меня никого нет.

А голос-то дрогнул.

Впрочем, Лилия понимала его. Виллем, что ни говори, всё-таки юноша. А перед ним такая красивая девушка, да ещё и старше него – как раз в его вкусе.

Да, наверное, это естественно, что он почувствовал влечение, стоя перед такой красавицей. Незачем стыдить его из-за такого пустяка. Просто врежу разок по роже, когда увидимся, и прощу.

– В таком случае, возможно... Просто предполагая... – заговорила принцесса, прижав к груди стиснутые руки. – Возможно, однажды придёт время, когда вы будете вольны задуматься об избраннице... Есть ли надежда, что тогда вы вспомните и обо мне?

Лилия вытаращила глаза. Что она мелет?

– И-избраннице? – Голос Виллема опять дрогнул.

– Да. Я с нетерпением буду ждать этого часа.

– В-вы... Вы шутите?

– Что вы. Неужели вы считаете, что я способна на столь низкие шутки?

– А... Нет, конечно нет. Но, ну... – Виллем бессильно запустил руку в волосы и отвёл взгляд.

Теперь Лилия не видела его лица, но не сомневалась – он густо покраснел.

И ещё одно не вызывало у неё сомнений. Виллем ни за что не примет это признание.

– Ну, в смысле, дело не во времени. Как бы, ну, простите. Вряд ли я смогу исполнить ваше желание, сколько бы времени ни прошло.

Говорила же.

Лилия возликовала в душе.

– Я... Недостойна?

– Да нет, но... Прошу прощения. – Виллем низко поклонился.

Ну, этого и следовало ожидать.

Лилия, всё так же удерживая маскировку, кивнула собственным мыслям.

Образцовое соблазнение. Дрожь в голосе, взгляд снизу вверх, румянец и то, как она подошла почти вплотную, – всё исполнено идеально. Во всём мире, наверное, нашлось бы не так уж много мужчин, которые сумели бы устоять. Но на этот раз ей не повезло с добычей.

Виллем ушёл, и принцесса осталась в саду в одиночестве.

– Итак, не удалось. – Проводив его глазами, она уселась на скамейку. Её плечи поникли. Утончённость манер и речи пропала, когда принцесса осталась одна. – А я-то думала, что уж наедине-то смогу справиться с мальчишкой.

– Не стоит недооценивать его.

– О-о... – Принцесса медленно обернулась. – Леди Лилия. Вы подсматривали? Как некрасиво с вашей стороны.

Лилия, только что развеявшая свою невидимость, оперлась спиной о древесный ствол и помахала рукой.

– Какая спокойная реакция. Не удивлены?

– Удивлена. Просто стараюсь не терять лицо.

– Ах, ну да. Дворянство.

Принцесса должна постоянно держаться с достоинством – или, по крайней мере, поддерживать такой образ на публике. Ей не подобает удивлённо вскрикивать, даже если с нею внезапно заговаривают сзади. От неё требуется постоянный самоконтроль.

Лилия, сама некогда бывшая в таком же положении, хорошо её понимала.

– Что привело вас в замок, леди Лилия?

– А, ваш дядя пригласил меня поиграть. Я уделала его и сейчас возвращаюсь.

– Вот как... Да, припоминаю, он говорил, что пригласил интересного гостя – но я никак не ожидала, что он пустит к нам гнусную шпионку.

Ответ прозвучал ворчливо, даже угрюмо. Грубые слова, никак не подходящие образу чистой, невинной и нежной принцессы.

– Ой, да ладно, – хохотнула Лилия. – Кстати, скажите-ка. Что вы собирались делать с тем идиотом?

– Простите? Не уверена, что понимаю, кого вы имеете в виду под "идиотом".

– Бросьте. – Голос Лилии ожесточился. – Ещё раз. Что вы собирались делать с этим идиотом, с моим упрямым, бесталанным и непроходимо глупым старшим-в-обучении? Вы собирались соблазнить его, а после использовать как пешку в каких-нибудь интригах?

– Как грубо. Я ни в коем случае не вижу в нём пешку.

А попытку соблазнить ты, значит, не отрицаешь.

– Он – весьма ценная личность. Заполучить его и обращаться с ним небрежно было бы просто кощунством.

И попытку заполучить его ты, значит, тоже не отрицаешь.

– Талантливые люди обременены также судьбой, вынуждающей их реализовывать этот талант. Например, мы с его величеством были рождены править. А вы, леди Лилия, – сражаться.

– Это ещё что? Ваша теория?

– Да, вроде того. Эмпирическое правило, если угодно. – Принцесса на мгновение замолчала. – Человек не может изменить своё предназначение. Те, кому суждены разные дороги, не могут быть вместе. Их жизненным путям предначертано разойтись.

– Ещё одна теория?

– Решайте сами, – принцесса загадочно улыбнулась. Прекрасная улыбка, идеально скрывающая истинные намерения. – Вот почему я желаю его. Его сила зиждется не на таланте, не на капризе судьбы. Он достиг всего лишь собственной силой воли и упрямством. И питающей их любовью.

Ого. А ты хорошо его изучила. Я, пожалуй, впечатлена.

– Он не скован предназначением и может сам выбирать свои битвы. Для меня он смог бы стать лучшим помощником... Нет, партнёром. Я готова предложить любую цену, чтобы заполучить его. И если статуса или денег недостаточно – то даже саму себя.

– О, как мило.

– Я обязательно добьюсь того, чтобы стать той, кто для него важнее всех на свете. Даже если вы, как близкий ему человек, будете противиться.

– А, да нет, я не собираюсь возражать или мешать вам, – беззаботно бросила Лилия. – ...И вы, я вижу, тоже из тех, кто сорвал бы горный цветок.

– Что вы хотите сказать?

– Попытайтесь, если думаете, что сможете, вот что. – Лилия развернулась. – Провинциальный дурачок обручился с принцессой, и они жили долго и счастливо. А неплохо звучит. Если получится, я благословляю ваш союз. Не забудьте позвать на свадьбу.

Она зашагала прочь, пряча издевательскую ухмылку.

В день зимнего праздника столицы достигла новость.

Северная Оборонительная Армия разбита, а Город-на-Дамбе Нарбанд вот-вот падёт.

Эта битва считалась уже выигранной.

Квази Герой Авгран, вооружённый Карильоном Пургаторио, должен был с лёгкостью одержать победу. Но...

"Как может спасти страну тот, кто готов бросить на произвол судьбы деревню?"

...одна-единственная фраза стала роковой.

По дороге к полю боя Авгран наткнулся на деревушку, которую грабил отряд орков. Одна из выживших, маленькая девочка, бросилась к Герою с мольбой: "Спасите нас! Пожалуйста, спасите нас!"

Авгран был прямолинейным, отважным и благородным человеком. Но – склонным к необдуманным поступкам.

Именно тогда он произнёс ту фразу. Он остановился, прервал свой путь на битву, от исхода которой зависела судьбы страны, и бросился в битву, от исхода которой зависело спасение одной-единственной деревушки. И, разумеется, разгромил отряд орков, спася тем самым жизни тридцати жителей деревни.

В том бою Авгран использовал силу своего Карильона.

Заключённый в Пургаторио Талант способен уничтожить всех врагов на поле боя, но использовать его можно лишь раз в месяц. Иначе говоря, Авгран, вместо того, чтобы сберечь силу меча, предназначенную для одной битвы, слепо растратил её в другом бою ради спасения первых встречных.

Авгран прибыл на передовую и меньше чем через сутки пал в бою.

Говорили, что на его мёртвом лице застыла умиротворённая улыбка.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Авгран не отступил от своих убеждений, идеалов Героя, сражающегося за людей, не бросающего в беде никого, кто просит о помощи. Он был верен им до своего последнего вздоха.

И небольшое дополнение напоследок. Немного чисел.

Как уже было сказано, в той деревне Авгран спас тридцать крестьян. И ради этих тридцати он обрёк на смерть жителей целого города, а также солдат, оборонявших его, – в общей сложности две тысячи человек.

Поодиночке орки – не такие уж серьёзные противники. Обычно у них пятый уровень, так что тренированный и вооружённый солдат способен с лёгкостью одолеть орка в бою один на один. Вот только когда орки собираются в орду, картина резко меняется. Все представители этой расы очень похожи друг на друга, и проявляют невероятную способность к совместным скоординированным действиям. Когда злится один орк, злятся все, кто рядом. Когда один орк радуется, остальные радуются тоже. Эти существа, словно лишённые концепции индивидуальности, разделяют, а собравшись в орду – усиливают эмоции друг друга подобно взрыву. Орки смотрят на смерть не так, как люди, и не слишком боятся её. Они не могут сломать строй из-за того, что часть солдат испугалась. Таким образом, собравшись в орду, они превращаются в армию настолько мощную, что слабость каждого отдельного воина уже не имеет значения.

Вот уж не думала, что моё возвращение сюда будет таким…

От столицы – два дня ехать на повозках регулярного сообщения. После – переправиться через бурную реку Мэне, пересечь пустоши, знаменитые легендой о Поющей Деве, и пропутешествовать ещё немного.

Город-на-Дамбе Нарбанд построен на территории бывшего Рыцарского Королевства Дионн. После того, как эльфов мрака отогнали, в этих местах снова появились поселенцы, которые вновь начали возделывать разорённые земли, и мало-помалу страна вновь стала выглядеть обжито. Основной доход Нарбанд получал от туризма и производства парфюмерии. Весной на полях, окружавших город, распускались прекрасные оранжевые цветы, и многие дворяне съезжались сюда со всей империи, чтобы полюбоваться прекрасным зрелищем.

Сейчас ничего не осталось.

Лилия поспешила сюда сразу же, как новости достигли её. Она схватила только что возвращенный с техобслуживания Сеньорис, реквизировала военную повозку, отбывавшую из столицы, и помчалась на поле боя.

Она опоздала.

Истинный Герой больше не нужен здесь. Не будет битвы, не будет подвигов, чести и славы. Здесь больше некого спасать и защищать.

Лилия угрюмо осмотрелась.

От Нарбанда остались лишь обгоревшие развалины. Видимо, город пал совсем недавно – ноздри до сих пор обжигало вонью пожара, жжёных древесины, кожи и плоти.

Орков в поле зрения почти не было. Солдаты сражались доблестно. Судя по всему, битва окончилась почти полным уничтожением обеих сторон, так что остатки орочьей армии, разрушив Нарбанд, отступили обратно в свои земли. Остались лишь разрозненные группки, ещё не пресытившиеся мародёрством.

– Мерзость...

Лилия оттолкнулась от земли.

Один короткий прыжок в мгновение ока перенёс её на расстояние семнадцати шагов, за спины группы орков. Лёгкое движение кисти, сжимающей рукоять Сеньориса. Шесть глоток пересёк один глубокий разрез, из шести смертельных ран хлынула кровь.

Не было ни криков, ни предсмертных мук. Орки, наверное, даже не поняли, что с ними случилось. Глаза одних расширились в удивлении, другие напряглись, третьи пытались обернуться. Колени всех шестерых одновременно подломились, они попадали на землю, на их лицах застыли гримасы замешательства.

Ей остаётся лишь предаваться воспоминаниям да вымещать гнев, разрубая на части встречных врагов. С этим вполне может справиться и регулярная армия, выступившая к Нарбанду вслед за ней. Здесь больше не нужен Истинный Герой.

Как, интересно, меня изобразят в следующей статье? – праздно думала она, уничтожая попадавшихся на глаза орков одного за другим. Ею завладело какое-то неясное чувство, которому она не могла подобрать названия, – не злость, не печаль и не раздражение.

Вдруг перед глазами всё поплыло.

– А-а...

Лилия заметила какую-то неправильность.

С едва ощутимой задержкой на неё накатило лёгкое головокружение, поток сознания прервался на долю секунды. Ощущение непонятной крошечной неправильности, осязаемое даже сквозь боевую концентрацию.

И на этом всё. Вражеская атака достигла своей цели.

Лилия остановилась и осмотрелась. Руины Нарбанда... Нет. Руин больше не было. Обугленные развалины, тела горожан, брошенное и сломанное оружие, даже трупы только что убитых ею орков – всё исчезло.

Во все стороны, насколько хватало взгляда, простиралась зелёная равнина.

Вонь тоже пропала – точнее, запах изменился в тот самый момент, когда Лилия обратила на него внимание. Теперь её нос щекотал лишь сладкий аромат весенних трав.

– Это же...

Она сконцентрировалась и обратила внутренний взор к потоку времени.

Требующее врождённой предрасположенности умение предвидеть будущее, один из тех приёмов, которым научилась Лилия и который оказался неподвластен Виллему. Не столько боевая техника, сколько разновидность гадания, приём был полезен в ситуациях, подобных этой: он позволял предсказать ближайшее будущее до непосредственной схватки с врагом.

Представшая перед внутренним оком Лилии картина напоминала поверхность воды в безветренный день.

Иначе говоря, прямо сейчас угрозы для жизни нет.

– Вот оно что...

Пейзаж полностью переменился, но Лилия не ощутила никакого перемещения. Также она не почувствовала движения воздуха вокруг себя. Голова тоже не болит, а значит, это не была магия телепортации. Остаётся лишь одно...

Иллюзия.

Лилия расслабилась и пригладила чёлку.

– Попалась как маленькая...

Она немного поразмыслила и взялась за Сеньорис. Остриё со скрипом вычертило на земле простую колдовскую печать.

Ничего не произошло.

Колдовство можно определить как "технику изменения ткани мира". В незапамятные времена мир был сотворён чудесами Гостей, а колдовство появилось, когда люди попытались приспособить под свои нужны разрозненные осколки божественного искусства. И, разумеется, колдовство действует лишь в реальности. Как колесо водяной мельницы не будет вращаться без течения воды, как свинец в тигеле не расплавится, если не разжечь пламя в горне, так и в мире, где нет того, на что может воздействовать колдовство, такая печать будет просто замысловатым рисунком.

Значит, то место, где очутилось Лилия, находится не в том мире, где она была мгновение назад.

Ей уже дважды доводилось испытать такое.

– Иллюзорный мир демона, – пробормотала она под нос.

Сон, сотканный враждебной волей. Демон создаёт его на основе того, что подсмотрел в поверхностных слоях разума жертвы. Как только воля попавшего в иллюзию ослабевает, его стремление вырваться из сна подавляется, и он навеки становится обитателем иллюзорного мира – а в мире реальном его тело засыпает беспробудным сном.

– Орки, наверное, оставили его здесь как ловушку... А я, значит, попалась прямо в неё...

Воин может быть практически непобедим в открытой схватке, но от всей его силы не будет никакого прока, если сломлена воля. А раса духов, называемых демонами, как раз и видит смысл своего существования в том, чтобы совращать людей; ради этого они научились создавать иллюзорные миры. В каком-то смысле их можно назвать естественным врагом Героев.

Возможно, именно этот демон сразил Авграна. Но...

– Иллюзия выглядит довольно неуклюже... А значит, демон не так уж и силён.

Выход есть. В конце концов, человечество за свою долгую историю войн с другими расами хорошо научилось противостоять разным видам демонов и тому психологическому воздействию, которое они обратили в своё оружие.

Где-то в этом искусственном мире есть поддерживающее его ядро. Если разрушить ядро до того, как её воля будет окончательно сломлена, иллюзия развеется.

– М-м?

Пока Лилия размышляла, пейзаж снова неуловимо изменился. Теперь она стояла посреди засыпанной гравием улицы, меж невысоких деревянных зданий, выкрашенных в яркие цвета. Место, с которым Лилию связывают нежные воспоминания.

Не Нарбанд и не покрытая травой равнина.

Географически, впрочем, это место не так уж далеко. Лилия стояла на улице Дионна.

Она чуть расставила ноги и насторожённо осмотрелась. Атака, наверное, вот-вот начнётся, но неизвестно, какой она будет. Разновидностей демонов немало, и каждая использует свой набор трюков, призванных сломить волю жертвы.

Буфы, например, нападают, приняв образ близкого человека. Ишмы демонстрируют жертве страдания и смерти тех, кто ей дорог, а Иммеморатио – их безразличие. Маммоны пытаются истончить связь с реальностью, суля богатство и власть, а...

– Лилия, – донеслось из-за спины.

На мгновение ей показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Но холодный рассудок тут же взял вверх. Ну конечно же.

Голос, разумеется, хорошо ей знаком. Голос, который давно должен был ей наскучить, и в то же время голос, который она готова слушать снова и снова. Такой близкий, мрачный и дорогой ей голос.

– Виллем... – Она медленно обернулась.

Перед ней, разумеется, стоял не кто иной, как Виллем Кмеч – во всяком случае, нечто, принявшее его облик. Вокруг не было ни души. Юноша и девушка стояли одни посреди иллюзорной улицы Дионна.

Лилия хладнокровно оценила ситуацию. Этот Виллем назвал её по имени, значит – иллюзия создана не Иммеморатио. Он один, следовательно Ишму тоже можно исключить...

– Я хочу тебе кое-что сказать.

– Хм? – Лилия кивнула, не отрывая от Виллема насторожённого взгляда. – Я слушаю. Что?

– А-ах... – Виллем вдруг замолчал и пошёл к ней. Лилия не двинулась с места, лишь чуть напряглась на случай, если Виллем вдруг окажется Буфой и нападёт.

То ли почувствовав её насторожённость, то ли по другой причине, но Виллем, приблизившись на расстояние вытянутой руки, остановился.

– Я хочу тебя.

А-а-а-а?..

Лилия была не готова к такому. Все мысли разом вылетели из головы.

Наконец, мало-помалу пришло понимание.

Это же Суккуб!

Суккуб значит, ну да, есть же и такие, они, значит, разрывают связь с реальностью удовлетворением плотских желаний, да уж, угораздило же напороться на такого, натуральный демон-совратитель, то есть он воплощает моё влечение к Виллему, кстати если так посмотреть, этот Виллем какой-то непривычный, у него такое крутое лицо, а-а, мне как-то не по себе, вроде как мысли крутятся и крутятся на одном месте...

...Дела плохи.

Лилия понимала: она должна сопротивляться.

Она осознавала: стоит поддаться, и конец.

Но ей хотелось подождать ещё совсем чуть-чуть, посмотреть, что будет дальше.

Пока воля не сломлена, пока связь с реальностью не утрачена – демон не одержит верх. Вполне можно выжидать и позволять ему искушать себя, главное – не сдаваться.

Герои тоже люди. Лилия, во всяком случае, не собиралась отказываться от собственной человечности. Да, конечно, она ведёт не самую спокойную жизнь, но не более того. Возможно, она и обладает чуть большей силой духа, но в то же время её сердце покрыто шрамами.

И поэтому есть слова, которые она хотела бы услышать во что бы то ни стало.

– ...Что ты мелешь. – В возражении Лилии не было той силы, на которую она рассчитывала. – Такие слова совсем не в твоём стиле.

– Ты против?

– Пф. К чему спрашивать? В конце концов... – Немного поразмыслив, она решила рискнуть. – А что ты сделаешь, если нет?

– Это.

Виллем молниеносно шагнул вперёд, обнял её за талию и, прежде чем она успела среагировать, одним движением крепко прижал к груди.

– Х-хя-а?!

Лилия от неожиданности замерла – всего на мгновение, но даже в это мгновение события шли своим чередом. Виллем взял её за подбородок. Их взгляды встретились.

– Х-хю-а-а... – Из горла Лилии, неожиданно для неё самой, вырвался странный писк.

Ч-что происходит? Когда он стал таким напористым? Мысли Лилии оборвал стыд. Демон показывает жертве её собственные затаённые желания. Постойте, это что же? Это и есть моя мечта? Глупая девчоночья мечта?

– Э-эй... Что ты делаешь... – но слова протеста прозвучали слишком слабо.

Виллем наклонился к ней. Его губы придвинулись совсем близко.

А-а, что происходит... Впервые вижу его лицо так близко, а ведь в иллюзии не может появиться ничего, что мне неизвестно, то есть что, я, сама того не зная, воображала себе такое, и вообще, что теперь, у меня же нет никакого опыта в том, что должно произойти дальше...

Лилия чувствовала, как в груди пышет жар, а лицо наливается густым румянцем. И тут Виллем, словно нанося финальный удар, нежно произнёс:

– Ты для меня дороже всех на свете.

Мгновение застыло.

Сердце Лилии обратилось в лёд. Тело двинулось само по себе.

Бритвенно-острое лезвие Сеньориса врубилось в бок Виллема слева и, раздирая внутренние органы, вырвалось из правого плеча.

С губ Виллема сорвался тихий хрип – просто свист выдавленного из искалеченных лёгких воздуха. Он уже физически не смог бы ничего сказать. Замешательство и шок юноши проявились лишь в резко расширившихся зрачках.

– Вот тебе и воплощение потаённых желаний. Сильный приём – но на что-то сверх этого вы, демоны, неспособны.

Лилия разочарованно отвернулась от иллюзии Виллема.

– Моя мечта... Моя мечта – это тот парень, для которого важнее всего на свете Алли и его семья. Для него никто и никогда не будет дороже.

Лилия чувствовала сожаление. Но сожаление сожалением, а эту черту она ни за что не переступит.

– Как бы я не мечтала о нём, в Виллеме, готовом так просто предать свои идеалы, никакой ценности нет.

Иллюзия треснула и рассыпалась на части подобно тонкому слою льда. Похоже, удар Лилии разрушил ядро; не просто видение её родины, но и весь созданный суккубом мир медленно рушился.

– Впрочем... – стоя посреди исчезающего мира, Лилия разочарованно надулась, – сон был... не так уж и плох.

В итоге всё было представлено как ещё один подвиг Истинного Героя.

Лилия, праздно прикидывая, как эту историю отразят в газетах, вернулась в столицу.

Она нашла Виллема в закусочной, бездыханного, ничком повалившегося на столешницу.

Нет, стоп. При ближайшем рассмотрении он оказался живым – едва живым. Другими словами – таким уставшим, что его неподвижное, безжизненное тело легко можно было принять за труп.

– Когда он возвращался из Гомага, возле озера Фистилас пробудился запечатанный молодой Ржавый Дракон и принялся буйствовать, – поведал ей мальчик в белом плаще, со стуком захлопнув книгу. – К тому моменту, как туда подоспела бы подмога, дракон разнёс бы всю округу, так что Виллем убил его сам. Карильон в отпуск он не взял, так что, судя по всему, управился голыми руками.

Ржавого Дракона, голыми руками.

Бессмыслица, если не глупость, а то и откровенный идиотизм. Даже Истинному Герою никогда и в голову бы не пришло совершить такое.

Невозможно.

Абсурдно.

Типично. Лилия нацепила на лицо маску равнодушия.

– Мэр направил ему благодарственное письмо за спасение уникального озёрного пейзажа.

– Интересная у тебя жизнь, Виллем...

Жизнь Истинного Героя – это беспросветная череда сражений. Никакие желания и никакие мечты Лилии не изменят положения дел. Она давно смирилась с этим. Ради спасения человечества ей суждено снова и снова отправляться на новую битву, сражаться и рано или поздно встретить свой конец.

Но Виллем не Истинный Герой. Он, Квази Герой, вовсе не обречён вести такую жизнь. Но несмотря на это, а может именно поэтому, он постоянно находит какие-то опасности и тут же, без раздумий, вмешивается. Словно защищая что-то дорогое его сердцу, он вынужден непрерывно сражаться, напрягая все силы без остатка.

Пальцы Виллема шевельнулись. Он медленно поднял голову.

– О, ты живой.

– Не дождёшься. – Дрожащими от усилия пальцами Виллем потянулся к сумке, достал небольшой свёрток и протянул Лилии.

– Что это?

– Подарок с зимнего праздника.

Лилия онемела.

– ...С чего бы это? – спросила она наконец.

– Да ничего. Просто остались лишние.

Лилия подождала, но Виллем не собирался забирать свёрток. Наконец она сдалась и, пытаясь сдержать колотящееся в груде сердце, приняла подарок.

Внутри свёртка оказался амулет в форме странного, несуразного существа – возможно, собаки, а возможно, и нет.

– Ну и морда...

– А Венделю и Горацию понравилось.

Лилия помнила эти имена. Воспитанники того же детского приюта, где рос Виллем. Пара неугомонных мальчишек.

– Ты им такие же подарил?

– Ага.

– Это ты сам сделал?

– Что, не нравится?

– Ну, я бы так не сказала, но если описать одним словом...

О нет. Я больше не смогу сдерживать улыбку.

Лилия тихо усмехнулась, пытаясь обмануть собственные лицевые мускулы.

– ...Безобразно.

Бам. Голова Виллема стукнулась о столешницу.

В тот день Лилия вернулась в свои покои – комнаты, отведённые Истиному Герою в соборе церкви Божественного Света. Она рухнула на кровать и от избытка чувств принялась кататься по ней.

– Ха-ха.... А-ха-ха-а!

Виллем подарил ей то же самое, что и своим родным. Он и её считает частью своей семьи.

Насколько ценен этот подарок? Насколько важно это событие? Та "принцесса" и мечтать о таком не может. Тот суккуб не смог бы изобразить такое. Что, съели, вы все?!

Вот каково это – быть для него дороже всех на свете. Именно это и ничто другое.

Лилия каталась по всей своей роскошной просторной кровати, не боясь упасть с неё. Не пытаясь скрывать и сдерживать чувства, она перекатывалась от одного края постели к другому.

Лилии Асплей известно, что такое "пустота". Не как философское понятие. Она испытала это на себе четыре года назад, когда ей было десять лет.

Действительно ли я горюю? Действительно ли я страдаю? Чувствую ли я на самом деле отчаяние, гнев и ненависть?

Всё было так. Всё должно быть именно так. Люди вокруг неё раз за разом повторяли свои представления и убеждения, заглушая то, что она чувствовала на самом деле.

Она осознала это слишком поздно. Девочка, привыкшая соответствовать ожиданиям окружающих, уже забыла саму себя.

Но…

Бам.

– А-а-ай!

Она всё-таки свалилась с кровати, но улыбка осталась на её лице.

Это чувство не вызвано чьими-то ожиданиями. Никто даже не знает о нём.

Лилия смеялась от всей души, упиваясь собственным счастьем.

Пламя свечи едва заметно колыхнулось.

По прислонённогому к стене Сеньорису скользнул мягкий, подобный нежной улыбке блик.