Полное название новеллы «Лучше быть вдовствующей императрицей, чем сражаться во дворце».

Шестой месяц пятого года правления Шентай*.

*[神 shén - божественный, чудесный. 泰

tài - великий, мирный]

В этом году дожди были особенно обильными. Когда Тан Шиши* отправилась из столицы в марте, Цзиньлин был затянут туманом и дождем. Дороги на всем пути на север были ухабистыми. Когда они прибыли на место, дождь все еще шел.

*[唐 táng - свободный, вольный, грубый; 师师 shīshī - совершенный, прекрасный]

После дождя идти по дороге было особенно трудно, они часто делали перерывы между ними. Первоначальное двухмесячное путешествие растянулось на три месяца. К счастью, они въехали в вотчину Цзин-ван*, которая находилась недалеко от места назначения.

*[靖 jìng - мирный, 王 wàng - великий князь, принц; князь - титул высшей знати]

По приказу вдовствующей императрицы Яо императорская семья отправила Тан Шиши и ее свиту красавиц служить Цзин-вану. Однако, глядя на то, что на дороге никого не было, она испугалась, что Цзин-ван особо и не ждал их.

Кроме того, как мог известный вассальный принц, славный и выдающийся в военном деле, согласиться на то, чтобы на него пялились эти придворные красавицы, глаза и уши - шпионы вдовствующей императрицы?

После въезда на территорию вотчины Тан Шиши ясно почувствовала, что атмосфера резко изменилась по сравнению с предыдущим путешествием. Беженцев на дороге не было видно, да и сами дороги были намного ровнее. Тан Шиши подумала, глядя на окружающий пейзаж, неудивительно, что вдовствующая императрица не ладила с Цзин-ваном.

Маленькому императору Цзиньлин в этом году исполнилось всего одиннадцать лет, а дядя Цзин-ван из северного региона был в самом расцвете сил, охраняя крепость и удерживая половину военных сил поднебесной. Кто мог расслабиться?

Когда Тан Шиши была в трансе, красавица* в той же карете улыбнувшись, спросила:

— Сестрица Тан, на что ты смотришь, что тебя так завораживает?

*[美人 měirén - красавица; ист. придворная дама, фрейлина]

Тан Шиши пришла в себя, опустила занавеску кареты и сказала:

— Душно, просто хотела подышать воздухом.

Говорившая была Цзи Синьсянь*, та самая красавица, которую отправили в резиденцию Цзин-ван, неуверенная в желании Тан Шиши подышать воздухом. На самом деле, из пяти человек в карете в данный момент, семейное происхождение Тан Шиши было самым низким. Даже если сравнивать всех красавиц в этой поездке, включая красавиц в других каретах, никто не имел более низкого статуса, чем Тан Шиши с купеческим происхождением.

*[心 xīn - сердце; 娴 xián - обладать высоким мастерством]

В любом случае, Цзи Синьсянь была дочерью губернатора Янчжоу, так почему же она завидовала Тан Шиши? Из-за чего Тан Шиши не могла не вздохнуть и не беспокоиться о дальнейшем..

Бесталанная, но не лишённая красоты. Вдовствующая императрица отдала предпочтение Тан Шиши из-за ее привлекательной внешности и лично приказала Тан Шиши возглавить свиту этих красавиц, именно Тан Шиши занимала главенствующее положение во всем.

Цзи Синьсянь пришла в ярость, увидев удачу Тан Шиши. Она прислонилась к своей спутнице, держа в руках носовой платок, и сказала:

— Не подобает благородной барышне поднимать занавес на дороге. Только взгляните на сестрицу Чжоу, она не будет вести себя так неподобающе.

Чжоу Шуньхуа* молчала, пока не услышала это, она подняла глаза, оглядывая всех:

— Я тут при чем, когда вы спорите между собой? Давайте не будем шуметь. Если Фэн-момо** услышит, отругает нас.

*[舜华 shùnhuá - цветок гибискуса; обр. красивая, изящная]

**[冯 féng - скакать галопом; нестись очертя голову, переходить всякие границы; 嬷嬷 mómo - кормилица, нянька, мамка]

Фэн-момо была доверенной помощницей вдовствующей императрицы. Ей было почти сорок лет, никогда не была замужем. Была довольно злобной и безжалостной. Цзи Синьсянь испугалась и замолчала, услышав имя Фэн-момо, но Тан Шиши не возражала. Кто сделал Тан Шиши самой красивой? Фэн-момо не могла дождаться, чтобы позаботиться о Тан Шиши из-за ее красоты. Как она могла хотеть наказать Тан Шиши?

Всего в карете сидело пять человек. Хотя они ели и спали вместе в течение трех месяцев, они не испытывали друг к другу особой привязанности. После этого случая ни одна из красавиц не захотела разговаривать, и остаток пути прошел в скуке и тишине.

К счастью, сегодня им посчастливилось доехать до почтовой станции*. Фэн-момо позволила красавицам выйти из кареты. Тан Шиши использовала олглоблю кареты в качестве опоры при спуске. Увидев ворота почтовой станции, она облегченно вздохнула.

*[Почтовая станция — в прошлом почтовое учреждение, где отдыхали проезжающие, меняли почтовых лошадей и другие средства передвижения и где производился обмен почтой между почтарями]

Другие красавицы тоже выглядели расслабленными и восхищенными. Было слишком утомительно отправляться в путь в такой спешке. Они не могли не надеяться, что сегодня ночью им удастся хорошо выспаться и, возможно, даже принять ванну - обе драгоценные вещи.

Красавицы с радостью проводили своих сестер до почтовой станции. У Тан Шиши не было сестер, она грациозно шла к входу одна. У входа в почтовую станцию Фэн-момо со строгим лицом разделила комнаты между красавицами. Хотя эти красавицы были посланы служить Цзин-вану, они также делились на высоко- и низкостатусных. У Тан Шиши была хорошая внешность и фигура, ценилась вдовствующей императрицей и была главной разменной монетой. А семья Чжоу Шуньхуа была высокопоставленной и могущественной, та была еще одним козырем.

Им двоим не приходилось тесниться с другими людьми, у них всегда были свои комнаты. Однако на этот раз комнат в помещении почтовой станции не хватало. Тан Шиши и Чжоу Шуньхуа должны были жить в одной комнате, а Фэн-момо занимала комнату одна на верхнем этаже. Остальным пришлось втискиваться по четыре-пять человек в комнату на нижнем этаже.

Когда Тан Шиши услышала, что ей придется жить в одной комнате с Чжоу Шуньхуа, она сразу же потеряла воодушевление. Чжоу Шуньхуа сложила руки и поклонилась Фэн-момо перед всеми:

— Благодаря, момо.

Тан Шиши тайком закатила глаза и пошла в сторону своей комнаты, минуя всех. Когда она проходила мимо коридора, Фэн-момо окликнула ее:

— Тан Шиши.

Тан Шиши остановилась, поворачивая голову, чтобы посмотреть в лицо Фэн Момо, сразу же одарила ее милой и нежной улыбкой:

— Благополучия момо. Интересно, есть ли у момо какие-нибудь распоряжения?

Фэн-момо смотрела на Тан Шиши сверху вниз. Она долгое время была с вдовствующей императрицей и инстинктивно не любила красивых и ярких женщин, особенно таких, как Тан Шиши. Но она не могла отрицать, что внешность Тан Шиши была превосходной.

Черные волосы и белоснежная кожа, брови идеальной формы с миндалевидными глазами, высокая переносица и красные губы, особенно уголки глаз были изысканными, слегка приподнятыми, а сладострастие делало ее очень соблазнительной.

Неудивительно, что вдовствующая императрица возлагала большие надежды на эту женщину. Какой мужчина мог устоять перед такой потрясающей красотой? Даже Фэн-момо считала ее красоту потрясающей, не говоря уже о мужчинах.

Фэн-момо задумалась, с нежным лицом и даже улыбкой, появившейся на ее губах:

— Через несколько дней мы доберемся до резиденции Цзин-вана. Эта старуха была с тобой все время и вправду не может вынести разлуки с тобой. Сегодня вечером ты можешь перебраться в комнату этой старухи, у этой старухи есть что тебе сказать.

Тан Шиши почувствовала себя хорошо, когда старуха упомянула о разлуке, но была поражена, услышав вторую половину слов Фэн-момо.

К ее удивлению, Фэн-момо разрешила ей остаться в своей комнате. Это было не маленькое дело. Тан Шиши держалась уверенно и сразу же сделала удивленное и почтительное выражение лица:

— Правда? Спасибо, момо.

Другие красавицы еще не ушли далеко. Услышав слова Фэн-момо, они удивились и позавидовали. Многие с завистью смотрели на Тан Шиши. Чжоу Шуньхуа и ее подруги с платками посмотрели друг на друга и бросили на Тан Шиши взгляд с насмешкой и жалостью. Тан Шиши приняла это с радостью, попрощалась с Фэн-момо и вернулась в комнату, чтобы собрать вещи.

Сумка Тан Шиши была перенесена в комнату почтовой станции слугой. Тан Шиши убрала свои вещи и отправилась ночевать в комнату Фэн-момо. Когда она собирала свои вещи, из ее рук выпала книга.

Книга была несколько старой. Хотя она была тщательно сохранена, стороны страниц были желтоватыми, видно, что ей лет много.

Тан Шиши посмотрела на знакомую обложку цвета индиго, слегка ошеломленная. Она уже три года не была дома и не знала, как поживает ее мать. Ее матушка была слабой и мягкосердечной, как же она могла в одиночку победить наложницу Су и многих молодых и красивых наложниц на заднем дворе?

Тан Шиши была дочерью купца, чей родовой дом находился в Линьцине. Хотя статус купцов был низким, купцы были богаты. Девяносто процентов денег страны приходило из Линьцина, девяносто процентов денег страны в Линьцине находилось в семье Тан, и семья Тан неизбежно была самой богатой семьей Линьцина.

Вначале самой богатой в Линьцине была не семья Тан, а семья Линь. Мать Тан Шиши, Линь Ваньси, была единственной дочерью семьи Линь. Старик Линь развивал свой бизнес без наследника. Впоследствии у старика Линь не было желания заводить сына. Он присмотрел молодого человека и почувствовал, что Тан Минчжэ принесет большую пользу, поэтому он обручил свою единственную дочь с Тан Минчжэ и хотел найти того, кто будет заботиться о его дочери, Линь Ваньси, до конца ее жизни.

И в самом деле старик Линь обладал проницательностью. Тан Минчжэ воспользовался отношениями семьи Линь и действительно показал свою славу. Всего за несколько лет он расширил бизнес семьи Линь в несколько раз. Он не только контролировал канальный бизнес, но и имел хорошие отношения с правительством.

У старика Линь не было сыновей, но он нашел хорошего зятя. Он умер от болезни с улыбкой на лице. Но после смерти старика Линь в руках Тан Минчже оказалось огромное состояние, и постепенно в голову начали проникать другие мысли.

Через девять месяцев после смерти старика Линь родилась Тан Шиши. Линь Ваньси сосредоточилась на своей дочери. Когда Тан Шиши исполнилось сто дней, Тан Минчжэ вернулся из банкета и предложил взять наложницу.

Линь Ваньси была удивлена. Однако в данный момент Линьцин полностью был «поднебесной» Тан Минчжэ, и все узнавали только Тан Минчжэ, который все еще помнил семью Линь. Линь Ваньси в данный момент была лишь женой Тан Минчжэ, поэтому она не имела права возражать против того, чтобы ее муж взял наложницу. Через месяц появилась наложница Су, а в пятом месяце следующего года наложница Су преждевременно родила вторую дочь, которую назвали Тан Яньянь.

Наложница Су сказала, что она родилась недоношенной в семь месяцев, но, судя по внешнему виду Тан Яньянь, она родилась доношенной. Наложница Су даже не успела закончить грудное вскармливание, едва заканчивала послеродовой отдых. она снова забеременела и на следующий год успешно родила мальчика.

Положение наложницы Су пока было абсолютно стабильным. Линь Ваньси была слабой по характеру и нежной, ее быстро отодвинули на второй план. Позже, когда женщины Тан Минчжэ одна за другой вошли в дверь, Линь Ваньси совсем не ощущала своего существования.

Когда Тан Шиши была совсем маленькой, эти старые служанки с сожалением в голосе говорили ей, что очень жаль, что она родилась девочкой. Если бы она была мальчиком, старшая госпожа не вела бы подобную жизнь.

Все жалели, что первенцем Линь Ваньси была девочка. В дальнейшем ей становилось все труднее забеременеть, потому что она не пользовалась благосклонностью, поэтому ее статус законной жены также упал. У Линь Ваньси был слабый характер, поэтому, когда другие сплетничали, она концентрировалась только на благополучии своей дочери.

До конца жизни Линь Ваньси возлагала все свои надежды и любовь на Тан Шиши. Она мечтала, чтобы Тан Шиши вышла замуж в хорошую семью, и с десяти лет готовила для Тан Шиши приданое. Однажды Линь Ваньси взяла Тан Шиши в монастырь на горе, чтобы возжечь благовония. Монах долго смотрел на Тан Шиши, говоря, что она родилась под несчастливой звездой и боится, что с ней может случиться что-то плохое.

В то время Тан Шиши считала, что монах разводит их на деньги, но Линь Ваньси полностью поверила ему и запаниковала. В конце концов, Линь Ваньси была старшей дочерью семьи Линь. Частной собственности, оставленной стариком Линь, ей хватило на несколько жизней. Линь Ваньси пожертвовала половину своего состояния монаху, чтобы изменить судьбу Тан Шиши. Позже монах не удержался и подарил Тан Шиши небесную книгу без слов, сказав, что Тан Шиши должна носить ее с собой и поклоняться ей всем сердцем, когда наступит подходящий момент, она поймет, что делать.

Тан Шиши открыла книгу и обнаружила, что она пуста от обложки до последних страниц.

Разве может быть мошенничество хуже этого? Однако Линь Ваньси поверила, поблагодарила его и попрощалась с монахом. Когда они вернулись домой, она заставила Тан Шиши с утра до вечера поклоняться и молиться.

Тан Шиши могла только утешать себя, считая, что на эти деньги можно купить спокойствие для матери. Она неохотно поклонялась в течение нескольких лет. Однако благословение Будды, похоже, не помогло.

Когда Тан Шиши было десять лет, старая подруга Линь Ваньси госпожа Ци пришла в семью Тан в качестве гостьи. Госпожа Ци сочувствовала несчастной судьбе своей подруги детства, и ей понравилась внешность Тан Шиши, поэтому она устроила помолвку между своим сыном Ци Цзиншэном и Тан Шиши.

Ци Цзиншэн был известным вундеркиндом в Линьцине. В юном возрасте он проявил необычайный талант. Говорили, что семья Ци уже планировала, что в будущем Ци Цзиншэн будет сдавать предварительный тур* императорского экзамена. Линь Ваньси была чрезвычайно довольна этим браком и с радостью подготовила приданое для Тан Шиши.

*[科试 kēshì - стар. предварительное испытание для проходящих провинциальный экзамен 乡试 при системе 科举]

Позже стало известно, что Ци Цзиншэн становится все более трудолюбивым. Когда Тан Шиши было четырнадцать лет, он сдал императорский экзамен уровня сюцай*. В Линьцине много купеческих семей, даже Тан Минчжэ хвалил Цзиншэна, когда тот стал ученым. За это время неблагоприятная ситуация Тан Шиши и Линь Ваньси изменилась к лучшему.

*[秀才 xiùcái - сюцай, студент, первой из трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй при дин. Мин и Цин]

Они считали Ци Цзиншэна своим зятем, и другие думали так же. К сожалению, когда Линь Ваньси вышивала свадебное платье для Тан Шиши, извне вдруг пришло сообщение, что Тан Шиши приглянулась послам Цветов и Птиц* и получила императорскую милость, - иметь привилегию войти во дворец.

*[花鸟使 huāniǎoshǐ - ист. чиновник, посылавшийся для отбора наложниц императору на данный год и ведавший пирами в гинекее]

Линь Ваньси словно была поражена молнией, никто не осмелился похитить людей из императорской семьи. Таким образом, брак между Тан Шиши и Ци Цзиншэном, естественно, был признан недействительным. Однако Тан Минчжэ не хотел отказываться от зятя, который в будущем мог стать чиновником. Под уговорами наложницы Су и дочери брак Тан Шиши был передан Тан Яньянь.

Новость пришла ночью, Линь Ваньси встревожилась и упала в обморок на месте. Очнувшись, несмотря на плохое самочувствие, она боролась с Тан Минчжэ и наложницей Су.

Тан Шиши остановила свою мать. Все говорили, что у Линь Ваньси была несчастная жизнь, первая половина ее жизни была сладкой, а вторая - горькой, жаль, что она не родила сына. Были и те, кто укорял Линь Ваньси за ее глупость и слабость, та имея хорошую карту, всегда проигрывала.

Это не имело значения. Если мать была слабой, то Тан Шиши будет сильной. Если мать не хотела сражаться, тогда она будет сражаться.

Будучи женщиной, Тан Шиши не могла сдавать императорские экзамены, чтобы стать чиновником, не могла пойти в армию или вернуться домой, чтобы поддержать свою мать. Поэтому, войдя во дворец, она должна была сделать себе имя во дворце и заставить Тан Минчжэ и наложницу Су преклонить колени и поклониться ее матери.

Тан Шиши быстро отмахнулась от своих мыслей и взяла пожелтевшую книгу. Тан Шиши почти совсем забыла об этой книге с тех пор, как три года назад вошла во дворец. Откровенное мошенничество, из-за которого она опустошила половину богатства своей матери, и вынуждена была носить книгу с собой, кто будет в хорошем настроении после такого?

Тан Шиши была очень раздражена этой так называемой «Небесной книгой без слов». Она запихивала свои вещи в сумку, вдруг перед ее глазами возникла вспышка света, а на книге показались слова.

Потрясенная Тан Шиши подумала, что прочитала неправильно. Перевернув и посмотрев еще раз, она обнаружила, что на ней действительно есть слова. На изначально пустой обложке появились два слова - «Повесть о Шуньхуа».

Не нашла художника, если найдете, оставьте комментарий, благодарю.

Тан Шиши нахмурилась. Она посмотрела на хорошо упакованную и нераскрытую сумку Чжоу Шуньхуа, а затем на книгу в ее руке и пришла в замешательство.

Слуга занес ее сумку в комнату и больше не появлялся. Так как Тан Шиши собирала вещи внутри, Чжоу Шуньхуа не хотела находиться с ней в одной комнате и еще не вернулась. Кроме того, Тан Шиши очень дорожила своей сумкой и пометила ее. Если бы кто-то переместил сумку, она бы обязательно узнала об этом.

Поменять книгу было невозможно, так почему же в ней появилось имя Чжоу Шуньхуа?

Тан Шиши осторожно перелистнула первую страницу со странным чувством.

«Чжоу Шуньхуа была сокровищем на ладони своих родителей. Однако после отбора она была вынуждена войти во дворец. Она не собиралась бороться за благосклонность, желала лишь хорошую жизнь, но во внутреннем дворце снова и снова втягивали в споры. Ее неоднократно обижали, и в конце концов она не выдержала. Она восстала, чтобы дать отпор. От тунфан* до императрицы, от заднего двора до Восточного дворца, затем до императорского дворца, она прошла через четыре династии и семь императоров и стала самой благословенной вдовствующей императрицей Великой династии Янь...»

*[通房 tōngfáng - букв. сообщающиеся между собой помещения (проходные комнаты) в доме, то есть так называют женщин, чей статус даже ниже наложницы]

Тан Шиши, дочитав книгу до конца, пришла в замешательство. Что это за книга, кто придумал такую нелепую историю и кто осмелился говорить о «благословенной вдовствующей императрице»?

Если не принимать во внимание, что она осмелилась назвать себя более удачливой, чем императрица Яо, то только то, что Чжоу Шуньхуа была отправлена в вотчину Цзин-вана и делает возможным добиться лишь статуса тайфэй*, но невозможным титула императрицы или вдовствующей императрицы. Кто это написал, и есть ли в этом здравый смысл?

*[太妃 tàifēi - мать вана (правителя)]

Тан Шиши терпела отвращение и продолжала перелистывать страницу. Вначале она думала, что это чепуха, но постепенно выражение ее лица менялось.

В начале книги рассказывалось о выборах во дворце. Все было так, как и знала Тан Шиши. На втором году Шэнтай некоторые прекрасные девушки были оставлены, а затем переведены во дворец Чусю* для самостоятельного обучения. На пятом году Шэнтай десять женщин во главе с Тан Шиши были отобраны вдовствующей императрицей и отправлены в вотчину Цзин-ван.

*[储秀宫 - дворец Чусю, дворец-терем красавиц]

Помимо семейной биографии Чжоу Шуньхуа, в книге был записан жизненный опыт нескольких других красавиц, в том числе и Тан Шиши. Тан Шиши не знала о жизненном опыте и событиях, произошедших с другими девушками, но ее жизненный опыт и события, произошедшие в прошлом, полностью совпадали с тем, что было написано в книге.

Было ли в мире такое совпадение? Это вправду небесная книга без слов?

Тан Шиши поняла, что что-то не так, и тут же перевернула страницу, но ее содержимое оказалось пустым. Временная шкала заканчивалась шестым днем июня пятого года Шентай, то есть сегодняшним.

Тан Шиши задумалась: быть может, эта книга способна показать только прошлое, а не будущее? Тан Шиши была в недоумении, как вдруг раздался голос за дверью:

— Что ты делаешь?

Тан Шиши вздрогнула от испуга, она тут же спрятала книгу в рукав и небрежно сказала:

— Сегодня я пойду ночевать к Фэн-момо, а сюда зашла, чтобы забрать свои вещи.

Чжоу Шуньхуа вошла и с подозрением посмотрела на нее. Чжоу Шуньхуа показалось, что действия Тан Шиши сейчас были подозрительными. Она убрала постель и подушку, под кроватью ничего не было. Казалось, что Тан Шиши просто честно убирала свои вещи и ничего не делала.

Но то было только на первый взгляд. Однако Чжоу Шуньхуа не теряла бдительности:

— В моих покоях всегда была только я одна. Не люблю, когда кто-то трогает мои вещи. Если в будущем тебе будет чего-то не хватать, ты можешь сказать мне об этом, но не трогай мои вещи без разрешения.

Тан Шиши рассмеялась, услышав это. Она встала и поправила лацкан своего светло-голубого платья:

— Сестрица Чжоу родилась в столице и, вероятно, не слышала о ситуации в Линьцине. Линьцинская таможня взимает налоги только с приплывающих и уплывающих кораблей, то может быть эквивалентен налоговому вычету за один год в одной провинции. Хотя наша семья Тан не самая богатая, у нас все равно есть имя в Линьцине.

Тан Шиши произнесла эти слова с прямой спиной, поднятой шеей и сверкающими глазами. Сегодня на ней было платье с высоким воротником и золотыми пуговицами, отчего ее шея казалась длинной и изящной, как у лебедя.

Тан Шиши прошла мимо Чжоу Шуньхуа, она повернула голову, ее яркие и красивые глаза, казалось, едва заметно улыбались:

— Хотя семья Тан занимается торговлей, они не будут несправедливо относиться к старшей дочери законной жены. У меня тоже есть свой двор со служанками и слугами.

Чжоу Шуньхуа не нравилось жить с другими в одной комнате, а нравилось ли это Тан Шиши? Семья Тан была самой богатой в Линьцине, и хотя Тан Шиши была отодвинута на второй план, в ее расходах не было недостатка.

Чжоу Шуньхуа поджала губы, но лицо ее ничего не выражало. Но Тан Шиши, как победоносный лебедь, подняла голову и тихонько ушла.

Сегодня вечером ей и Фэн-момо предстоит обсудить «личные дела», она не вернется ко сну.

Выйдя из комнаты, Тан Шиши, по-прежнему сохраняя гордую осанку, некоторое время шла. Заметив, что вокруг никого нет, она сразу же нашла укромное местечко и открыла книгу.

Только сейчас Тан Шиши не обращала внимания на детали книги. Теперь же, избегая чужих глаз и ушей, Тан Шиши прочитала ее слово за словом от начала до конца.

На этот раз она обнаружила много того, чего не заметила раньше. Например, титульная страница была похожа на краткое вступление, а в конце были две колонки с надписями «главные герои» и «персонажи второго плана» соответственно. Первым в колонке «главные герои» значилось имя Чжоу Шуньхуа, вторым - Чжао Цзысюнь*. В колонке «персонажи второго плана» Тан Шиши увидела «Чжао Чэнцзюнь**», «Жэнь Юйцзюнь***», «вдовствующая императрица Яо»... а также «Тан Шиши».

*[子 zi - дитя; 询 xún - советоваться, обдумывать, равный]

**[承 chéng - достойно продолжать (дело, традицию), основа, порядок; 钧 jūn - равный]

***[钰 yù - сокровище, 君 jūn - правитель]

Что все значит? Она играла роль второстепенного персонажа, а Чжоу Шуньхуа была главной героиней.

Тан Шиши продолжала переворачивать страницу. На второй странице был заголовок, затем номер страницы, похожий на оглавление. На следующей странице было основное содержание книги, которую Тан Шиши только что прочитала, и во второй раз ничего нового она не обнаружила. После этого остались только пустые страницы.

Казалось, что существует некая таинственная сила, которая не позволяет ей увидеть следующие главы. Тан Шиши не верила в тайны, она снова и снова перелистывала страницы, пытаясь найти таинственную силу, скрывающуюся за этой небесной книгой без слов, но случайно увидела незначительную строчку.

«Все планы оказались тщетными, жизнь Тан Шиши оборвалась в холодном дворце».

Тан Шиши замерла - «холодный дворец»?

Судя по описанию в книге, она должна была умереть?

Тан Шиши сразу же проверила содержание этой главы, но номер соответствующей страницы был пуст, и Тан Шиши могла догадаться о причине и следствии только по оглавлению. Хотя она еще не читала основной сюжет, Тан Шиши, вероятно, могла догадаться, что она сильно обидела главную героиню, и презираемая императором, была отправлена из дворца Чанчун в холодный дворец и вскоре умерла.

После ее смерти главные герой и героиня не стали беспокоиться и даже посчитали, что она заслужила смерть.

Тан Шиши закрыла оглавление и некоторое время испытывала смешанные чувства, не зная, что сказать. С одной стороны, она оправдала свое красивое лицо, действительно прославилась во дворце и стала любимой наложницей. С плохой стороны, она была просто неудачницей в дворцовой борьбе, в конце концов, даже не дожила до конца. После ее смерти остался длинный раздел оглавления.

Она была лишь маленькой и незначительной героиней второго плана в истории жизни Чжоу Шуньхуа.

Тан Шиши прислонилась к углу, совершенно ошеломленная. С наступлением ночи свет быстро померк, в углу образовалась полутьма, в которой летала мелкая пыль. Она прислонилась к стене, погрузившись в раздумья, словно изображение подавленной придворной девицы.

В середине транса снаружи вдруг раздались панические голоса и звуки приближающиеся и удаляющиеся сотрудников станции. Тан Шиши внезапно пришла в себя, быстро вышла в коридор и внимательно прислушалась к движению снаружи.

Что произошло?

В хаосе Тан Шиши смутно услышалаа слова «поймать убийцу». Тан Шиши был потрясена: убийца?

Почтовая станция была специально предназначена для развлечения чиновников императорского двора и иностранных посланников. Кто же мог проявить неосторожность и осмелиться прийти на императорскую почтовую станцию, чтобы доставить неприятности? Тан Шиши сразу же подумал о Цзин-ване.

Ни простые люди, ни бандиты, ни богатые купцы не осмеливались выступать против императорского двора. Те, кто осмелился совершить преступление на почтовой почтовой станции, были только людьми Цзин-вана.

Однако Тан Шиши все равно чувствовала, что в этом нет никакого смысла. Это была вотчина Цзин-вана, а они были красавицами, подаренными Цзин-вану вдовствующей императрицей. Потому как бы сильно они не нравились Цзин-вану, он не позволил бы им умереть на своей территории. Не даст ли это вдовствующей императрице Яо повод против него? Цзин-ван и его подчиненные не допустили бы такой низкой ошибки.

Голос сотрудника станции разнесся по помещению, и очаровательные красавицы быстро встали. Панические крики раздавались один за другим. Тан Шиши собиралась укрыться в месте большого скопления людей и вдруг что-то вспомнила, она быстро опустила голову и перелистала страницы.

Тан Шиши быстро закончила сканирование, название гласило «Ужас поздней ночи», но, к сожалению, в основном речь шла о ссоре красавиц друг с другом. До самого конца в почтовой станции царил хаос, и туда ворвался наемный убийца.

Конечно, в книге было описано, что красавицы в панике, одна за другой, как петухи, падающие в воду, уже не имели величия прежней ссоры, и главная героиня Чжоу Шуньхуа не испугалась опасности, успокоила красавиц, велев всем вернуться в свои комнаты, закрыть двери и окна, ждать и не действовать в одиночку. В отличие от всех остальных, Чжоу Шуньхуа была спокойной и неторопливой, с чувством собственного достоинства и манерами генерала, и сразу завоевала всеобщее восхищение на почтовой станции.

Тан Шиши перевернула страницу, она оказалась пустой, но заголовок был обновлен.

Тан Шиши пробормотала содержание: «Нежная красавица влюбилась в шицзы*, при первой же встрече в пугающую ночь».

*[世子 shìzǐ - наследник княжеского дома; сын вана]

Первая встреча с шицзы… Тан Шиши неосознанно повторяла ключевые слова, глядя на описание. Нежная красавица не должна быть ею, это должна быть Чжоу Шуньхуа. Другими словами, Чжоу Шуньхуа сегодня вечером встретится с Чжоу Цзысюнь, наследником Цзин-вана, и произведет прекрасное первое впечатление на главного героя, чтобы заложить основу для будущего предоставления ее в качестве наложницы и императрицы?

Тан Шиши сразу же обрадовалась, как она могла упустить такую хорошую возможность? Тан Шиши никогда не была на втором месте, везде, где есть слава и выгода, там есть и Тан Шиши.

По какой причине Чжоу Шуньхуа стала главной героиней, а она - женщиной второго плана? Из аннотации к книге она знала только, что главный герой - наследник вассального принца и станет императором поднебесной, а Тан Шиши не интересовало, как именно главный герой стал императором, она знала только, что главный герой - император.

В аннотации говорилось, что Чжоу Шуньхуа - единственный человек, которого главный герой действительно любит. Тан Шиши не станет бороться за настоящую любовь с Чжоу Шуньхуа. Ее устраивала роль императрицы.

Тан Шиши сразу же наполнилась силой. Она спрятала книгу и, не обращая внимания на то, какой мелочной она была сейчас, решительно вернулась в комнату Чжоу Шуньхуа. Она решила, что даже если ей придется обидеть Фэн-момо, она останется сегодня с Чжоу Шуньхуа. Тан Шиши не верила, что с ее манерами и внешностью она не сможет соперничать с Чжоу Шуньхуа в присутствии мужчины.

Тан Шиши подняла юбку и поспешила вернуться в комнату. Она захлопнула дверь. Находившийся внутри человек, казалось, был напуган ею. Чжоу Шуньхуа стояла посреди комнаты, остановилась и медленно повернулась.

Чжоу Шуньхуа держала в руке чайную чашку, тут же подняла голову, заметив взгляд Тан Шиши, и одним глотком выпила воду из чашки. Она поставила фарфоровую чашку на стол и небрежно спросила:

— Тан Шиши, зачем ты вернулась?

Тан Шиши все еще держала в руке свою сумку и, слегка задыхалась после бега, лицо ее раскраснелось. Глаза Тан Шиши прошлись по полутемной комнате, освещенной угловым светом, и наконец остановились на Чжоу Шуньхуа, спокойно стоявшей на полу.

Тан Шиши сразу почувствовала присутствие третьего человека.

Кроме нее и Чжоу Шуньхуа, в комнате находился еще один человек.

Чжоу Шуньхуа чувствовала себя виноватой, видя молчание Тан Шиши. В конце концов, она была всего лишь семнадцатилетней девушкой и значительно уступала вдовствующей императрице Яо, Фэн-момо и другим.

Тан Шиши сумела перебраться в руки вдовствующей императрицы Яо, затем выйти невредимой и получить титул лидера свиты красавиц. Можно сказать, Тан Шиши прислушиваясь к речам и вглядываясь в выражение лица, хорошо читает других. Глядя на едва заметные изменения в выражении лица Чжоу Шуньхуа, Тан Шиши все больше и больше убеждалась в своей догадке.

Действительно, здесь кто-то был. Более того, Чжоу Шуньхуа тоже знала об этом.

Она прикрывала убийцу.

Судя по книге и времени, Тан Шиши догадалась, что Чжоу Шуньхуа должна была отправить всех по комнатам и вернуться в свою комнату позже. Она хотела налить чашку воды, чтобы прополоскать горло, так как от долгого разговора ее мучила жажда. В результате в отражении воды она увидела, что на балке в верхней части комнаты кто-то есть.

Чжоу Шуньхуа стояла спиной к Тан Шиши, но как только она увидела Тан Шиши, то сразу же выпила воду. Чжоу Шуньхуа собиралась прикрыться, но Тан Шиши пришла ее разоблачить.

Почему, когда дверь внезапно толкнули, она первым делом выпила воду из чашки? Нормальной реакцией должно быть поставить чашку с водой на стол.

Но Чжоу Шуньхуа этого не сделала, она была одна, и, скорее всего, боялась, что Тан Шиши увидит человека на балке наверху комнаты через отражение воды.

Когда Чжоу Шуньхуа стала нервничать, Тан Шиши вдруг улыбнулась. Тан Шиши подняла юбку, неся сумку, вошла в дверь и с любопытством обратилась к Чжоу Шуньхуа:

— Сестрица Чжоу, ты знаешь, что многие солдаты ворвались внутрь, кажется, ища убийцу?

Чжоу Шуньхуа неосознанно сжала пальцы. Увидев сумку в руках Тан Шиши, она сменила тему и спросила:

— Ты не идешь в комнату Фэн-момо, почему ты вернулась?

— По дороге в комнату Фэн-момо я услышала крик «там убийца». Я подумала, что сестрице Чжоу будет слишком опасно оставаться в комнате одной, поэтому решила вернуться и сопровождать сестрицу, - Тан Шиши, не задумываясь, вошла в комнату, Чжоу Шуньхуа потеряв дар речи, быстро остановила Тан Шиши.

Тан Шиши медленно подняла глаза и, увидев ее движения, пристально посмотрела на Чжоу Шуньхуа. Чжоу Шуньхуа смущенно отдернула руку, кашлянула и сказала:

— Я справлюсь сама. Это доброта Фэн-момо - искать тебя, у многих людей нет даже такого редкого шанса. Не задерживайся, иди скорее.

Тан Шиши с улыбкой взяла новую фарфоровую чашку, взяла чайник и медленно налила в чашку воду:

— Хотя ее доброта и хороша, но разве можно сравнить ее с нашими глубокими сестринскими чувствами. Я больше беспокоюсь о сестрице Чжоу. Неважно, ради сестрицы Чжоу я не пойду к Фэн-момо. Мы все равно красавицы, присланные из дворца, а солдаты не побоялись оскорбить вдовствующую императрицу, ворвавшись на почтовую станцию в погоне за убийцей. Что ты думаешь об этом убийце?

Чжоу Шуньхуа, не меняясь в выражении холодно ответила:

— Откуда мне знать.

Была налита одна чашка воды, ослепительно колыхался огонек свечи. В отражении воды никто не появился.

Чжоу Шуньхуа беззвучно вздохнула с облегчением. Ей казалось, что ее движения были весьма незаметны, но Тан Шиши внимательно следила за ней, она все прекрасно видела. Тан Шиши все больше и больше убеждалась, что на балке над их головами находится человек.

Тан Шиши налила воду, возилась с ней из стороны в сторону, но пить отказалась. Чжоу Шуньхуа была раздосадована ее поступком и сердито сказала:

— Ты ведешь себя странно, что ты хочешь сделать?

— Вода не чистая. Я хочу вымыть чашку, - сказала Тан Шиши и вылила воду на землю. Земля была покрыта черными кирпичами, и вода медленно просачивалась в землю. Чжоу Шуньхуа холодно взглянула на Тан Шиши, и ее глаза, казалось, говорили: «какие еще у тебя есть хитрости?».

Тан Шиши собиралась использовать «не чистую воду» как предлог, чтобы вызвать кого-нибудь для уборки комнаты. В тот момент, когда она уже собиралась позвать кого-то, за дверью комнаты раздались быстрые шаги. Судя по звуку, эти шаги принадлежали людям из дворца.

Вскоре несколько человек остановились у входа и постучали в дверь:

— Барышня Чжоу, барышня Тан здесь?

То были люди Фэн-момо. Тан Шиши сразу же повысила голос и ответила:

— Я здесь. Это Фэн-момо ищет меня?

Тан Шиши ответив, открыла дверь. За дверью стояла Сулань-гугу*, одна из людей Фэн-момо. Увидев Тан Шиши, она почувствовала облегчение. После этого Сулань-гугу нетерпеливо сказала:

— Тан Шиши, момо просила тебя пойти к ней в комнату, почему ты так долго медлишь? Сегодня ночью кто-то вломился в дом, и момо подумала, что с тобой что-то случилось по дороге туда.

*[姑姑 gūgu - тетя, незамужняя пожилая служанка]

Тан Шиши застенчиво улыбнулась и сказала:

— Я уже собиралась идти, но тут услышала, как кто-то кричал об убийце. Я беспокоилась, что сестрица Чжоу будет в опасности, оставшись одна в комнате, поэтому вернулась, чтобы сопровождать сестрицу Чжоу.

Чжоу Шуньхуа все слышала, пока шла к двери, и сразу же ответила:

— Здесь все в порядке. Через некоторое время я пойду в соседнюю комнату и буду спать с Юйцзюнь и остальными. Мы впятером будем заботиться друг о друге, и никаких происшествий не случится. Поскольку момо просила позвать барышню Тан, и есть о чем с ней поговорить, я не смею задерживать момо, идите скорее.

Слова Чжоу Шуньхуа отрезали причину, по которой Тан Шиши хотела остаться, и в итоге использовали Фэн-момо, чтобы подавить ее. Таким образом, Тан Шиши нечего было сказать, но ее цель была достигнута, не было необходимости оставаться в комнате и ссориться с ней. Тан Шиши улыбнулась и сказала:

— Раз сестрица Чжоу в безопасности, значит, я могу быть спокойна. Пойдемте, мне нужно поблагодарить Сулань-гугу.

Тан Шиши вернулась в комнату, взяла сумку и пошла за Сулань-гугу в другом направлении. Когда Тан Шиши взяла сумку, ее взгляд неосознанно скользнул по теням.

Тан Шиши последовала за Сулань по коридору. В этот момент двери и окна вокруг них были закрыты, красавицы дрожали от страха, не решаясь выйти наружу, чтобы проверить. Тан Шиши спросила у Сулань:

— Гугу, я слышала, что в округе появился убийца. Фэн-момо и гугу - доверенные помощницы вдовствующей императрицы. Какой смелый смеет тревожить момо?

Тан Шиши ненавязчиво похвалила Фэн-момо и Сулань. Сулань смягчилась, ее тон голоса стал намного лучше:

— Они не хотят раскрывать личность, но те, кто осмелился вести себя так высокомерно на почтовой станции, вероятно, являются людьми того человека.

Тан Шиши притворилась удивленной и прикрыла рот рукой:

— Гугу имеет в виду резиденцию Цзин-вана?

Услышав эти три слова, лицо Сулань опустилось:

— Язык твой — враг твой. То, о чем не следует спрашивать, не спрашивай.

— Да, - Тан Шиши опустила брови и покорно согласилась. Она выглядела вежливой, но ее глаза блуждали по сторонам и заметили кого-то за дверью. Через полуоткрытую дверь Тан Шиши увидела, что во дворе стоят пять или шесть крепких мужчин в солдатской форме, напротив них - Фэн-момо, они стояли друг напротив друга и, казалось, о чем-то спорили.

Тан Шиши захотела послушать, о чем они говорят, специально замедлила шаг и с удивлением указала на дверь:

— Гугу, смотри. Разве это не Фэн-момо?

Сулань остановилась и испугалась. Тан Шиши уже быстро покинула красавиц, подбежала к двери и робко позвала:

— Момо.

Тан Шиши была смущена своим поступком, но ради сохранения своего образа она продолжала стоять у двери с невинным и паническим лицом, безучастно глядя на Фэн-момо:

— Момо, почему Вы здесь? Кто эти люди?

Тан Шиши была бдительна, если бы группа крепких мужчин хоть немного сдвинулась с места, она бы бросилась наперерез Фэн-момо, чтобы блокировать любой меч или стрелу.

Сулань поняла, что ситуация нехорошая, и быстро шагнула вперед, чтобы оттащить Тан Шиши. Однако было уже поздно. Фэн-момо и группа крепких мужчин уже заметили Тан Шиши, а лидер группы окинул Тан Шиши недобрым взглядом с ног до головы.

Хотя лидер был солдатом, его мозг не был глупым, он сразу понял, что это красавица, посланная вдовствующей императрицей Яо, замаскированная шпионка. Неожиданно вдовствующая императрица и маленький император с радостью выбрали такую потрясающую красавицу.

Однако какими бы красивыми ни были люди, как только они вступали в отношения с вдовствующей императрицей Яо, в его глазах они становились просто скелетом. Крепкий мужчина отвел взгляд и прорычал:

— Эти офицеры сейчас по официальному делу, не заставляйте нас ждать. Немедленно зовите всех своих людей, мы будем обыскивать их одного за другим.

Фэн-момо, конечно же, отказалась. Она холодно сказала:

— Самонадеянно, мы - придворные дамы. Мы выполняли приказ вдовствующей императрицы служить Цзин-вану, чтобы выпускать ветви и выбрасывать листья* для императорской семьи. Как вы можете безрассудно вступать в конфликт с красавицами резиденции Цзин-ван?

*[开枝散叶 kāizhīsànyè - выпускать ветви и выбрасывать листья, обр. в знач.: иметь многочисленное потомство; быть плодовитым]

Солдаты насмехались, а главарь усмехнулся и сказал:

— Мне все равно, кто вы такие. Раз вы находитесь на территории резиденции Цзин-ван, вы должны подчиняться правилам Цзин-вана. Не говорите глупостей. Мне приказано схватить важную персону. Если вы продолжите создавать нам проблемы и не прикажете им выйти, я не буду вежливым только потому, что вы женщины.

Фэн-момо никогда раньше не получала такого обращения, но ей ничего не оставалось, как склонить голову. В конце концов, это не императорский дворец, и момо не могла напускать на себя величественный вид. Фэн-момо сдержала гнев и спросила:

— Выпускать женщин можно, но вы должны объяснить, кто вы такие и кого арестовываете.

Крепкий мужчина усмехнулся и сказал:

— Вас это не касается.

Казалось, чем больше они говорили, тем больше заходили в тупик. Внезапно снаружи зажегся огонь, и звук лошадиных копыт быстро окружил почтовую станцию.

Крепкий главарь быстро выругался «черт!», затем живо развернулся и пошел к воротам. Он был уже на полпути, когда ворота почтовой станции толчком распахнулись, яркий свет костра сразу же отразил половину двора.

Крепкие мужчины изменили свою непреклонную манеру поведения, склонили головы, сжали кулаки и встали на колени у ворот:

— Господин.

Люди во дворе и за его пределами были ошеломлены непредвиденным происшествием. Огонь был настолько ярким, что Тан Шиши подсознательно потянулась, чтобы прикрыть глаза. Сквозь пальцы Тан Шиши едва разглядела как в свете факел во двор вошел человек. На нем был красная накидка, черное одеяние, а на ногах - кожаные сапоги.

В этот момент вокруг, очевидно, было много людей, но внутри и снаружи двора царила тишина, слышалось только потрескивание факелов. Мужчина был очень высоким, с широкими плечами и длинными ногами, он стоял перед толпой, от него исходило сильное ощущение присутствия, которое нельзя было игнорировать.

Тот лидер набрался храбрости и сказал:

— Подчиненный выражает почтение господину. Господин, почему вы здесь?

Вид у мужчины был равнодушный, и пламя от костра отражалось на его лице, создавая контраст светлого и темного, неведомый его гневу. Он равнодушно спросил:

— Еще не нашли его?

Крепкий мужчина опустил голову и встал на колени:

— Подчиненный некомпетентен.

Тан Шиши и Сулань стояли у боковой двери, так получилось, что их скрывала тень. Изначально Сулань хотела увести Тан Шиши, но в этот момент она совершенно забыла о своих действиях и, казалось, была шокирована. Тан Шиши не могла сдержать удивления и медленно приходила в себя.

Неудивительно, что главная героиня сражается со служанками, цэфэй*, императрицей и новыми наложницами на всем пути от резиденции принца до императорского дворца, не жалея себя всю жизнь только ради него. Итак, это главный герой - Чжао Цзысюнь.

*[侧妃 cèfēi - побочная наложница, наложница в резиденции принца, стоящая на одну ступень ниже ванфэй и выше других наложниц]

Неудивительно, что за императором ухаживало так много женщин, он был очень красив.

Этот человек не проявил никаких эмоций, услышав слова крепкого мужчины, но окружающие его люди были напуганы и нервничали. Он окинул взглядом двор и равнодушно сказал:

— Тогда продолжайте его искать. Даже если вам придется разрушить это место, даже если вам придется вырыть три чи* земли, вы должны вернуть его.

*[尺 chǐ - чи, китайский фут, единица длины, равная 0,32 метра]

Услышав это, крепкий мужчина понял, что его господин очень разгневан. В последний раз его господин был так зол, когда гунны напали на пограничный город и сожгли зернохранилище.

Крепкий мужчина набрался смелости и сказал:

— Господин, пожалуйста, умерьте свой гнев. Внутри почтовой станции находятся женщины из дворца, а это неудобно. Кроме того, того здесь может и не быть…

Услышав это, Тан Шиши в сердцах подумала, что разве не такую возможность приготовили для нее Небеса, разве не поразит ее молния, если она не воспользуется этой возможностью? Тан Шиши сразу же шагнула вперед, встала на колени и громко сказала:

— Шицзы, эта девушка знает, где находится убийца.

Фэн-момо, Сулань, а также крепкий мужчина не ожидали, что Тан Шиши выбежит на улицу. Они были совершенно ошеломлены. Тот мужчина знал, что у боковой двери кто-то есть, но не хотел обращать на это внимание. Теперь же он наконец заметил и обернулся.

Невозможно было определить, счастлив он или зол. Он медленно спросил:

— О? Что ты знаешь?

— Только что эта девушка вернулась в комнату, чтобы забрать кое-что, и случайно обнаружила, что внутри прячется человек, - сказав это, Тан Шиши вытянула руку, указывая на комнату, будто боялась, что люди не знают, в какой комнате она живет, - В той.

Не дав мужчине сказать слово, подчиненные, стоявшие за его спиной, тут же бросились врассыпную и организованно направились к комнате, на которую указала Тан Шиши. Вскоре из комнаты Чжоу Шуньхуа и Тан Шиши выскочил человек в черном и, не оглядываясь, побежал в ночь. Увидев бегущего человека, солдаты задвигались все быстрее и быстрее, а группа людей с факелами быстро побежала в том направлении.

Крепкий мужчина, стоявший на коленях на земле, был в холодном поту. Он не решался ни вытереть пот, ни тем более встать. Заикаясь, он сказал:

— Господин, пожалуйста, успокойтесь. Шицзы молод и невежественен. Пожалуйста, простите его.

Тан Шиши с удовольствием ждала, пока главный герой будет любоваться ею. Ее первая встреча с главным героем была такой красивой и праведной. Должно быть, она произвела на него сильное впечатление и навсегда осталась в его памяти. Тан Шиши думала, как бы «ненароком» раскрыть свое имя главному герою, но вдруг услышала, как крепкий мужчина произнес «шицзы».

Шицзы не был благоразумен. Так это не шицзы, Чжао Цзысюнь?

Когда Тан Шиши все еще была ошеломлена, Фэн-момо наконец пришла в себя. Она сделала два шага вперед и поклонилась вошедшему:

— Старая рабыня приветствует Ваше Высочество. Как поживает Ваше Высочество после стольких лет?

Когда мужчина увидел Фэн-момо, на его губах появилась слабая улыбка, но в глазах не было никаких эмоций:

— Оказалось, это Фэн-момо. Прошло много времени. Спасибо за заботу. Давно не видел вдовствующую императрицу, как здоровье вдовствующей императрицы в последнее время?

— Тело феникса вдовствующей императрицы здорово. Ваше Высочество заботливы.

Тан Шиши все больше и больше запутывалась, слушая, как Фэн-момо и мужчина обмениваются безразличными приветствиями. Она не удержалась и тихо спросила у стоящей рядом Сулань:

— Сулань-гугу, почему момо назвала его Его Высочеством? Разве шицзы можно называть Его Высочеством?

Семья Тан была самой богатой семьей в Линьцине. Тан Шиши не понимала поведения чиновников, но после трех лет обучения во дворце научилась многим навыкам, в том числе и этикету обращения. Независимо от того, большой титул или маленький, если ты сказал неверное слово, то либо отделаешься улыбкой, если повезет, либо тебя обезглавят, если не повезет.

Поэтому Тан Шиши училась очень серьезно. У нее сложилось впечатление, что только принц первого ранга* и принцы** могут называться Его Высочеством, но никак не шицзы.

*[亲王 qīnwáng - ист. великий князь, принц крови, член императорской фамилии. Обычно принцы получали этот титул по достижении совершеннолетия]

**[皇子 huángzǐ - сын императора, принц. По сути, несовершеннолетние принцы]

Сулань тут же ущипнула руку Тан Шиши, и даже Фэн-момо отругала:

— Тан Шиши, не груби.

Однако мужчина уже услышал, улыбнувшись уголком рта, бросил на Тан Шиши любопытный взгляд:

— Кто это?

Ни Фэн-момо, ни Сулань не ответили ему. Тан Шиши смутно чувствовала, что дело не в ее власти. Она с трудом удержалась на ногах и сказала:

— Эта девушка - Тан Шиши, по приказу вдовствующей императрицы прибыла сюда, чтобы служить в резиденции Цзин-вана.

Дослушав, мужчина ничего не сказал, повернулся и вышел. Крепкие мужчины не решились на долгие разговоры, быстро встали и ушли вместе с мужчиной.

Они появились внезапно и так же внезапно ушли, как порыв ветра, изчезли со свистом. Тан Шиши прислушалась к звуку удаляющихся копыт лошадей, медленно встала и негромко спросила:

— Момо, а тот человек, который сейчас был, это Цзин-ван?

— Какой шицзы! - Фэн-момо сердито посмотрела на Тан Шиши и сказала: - Это Цзин-ван.

Тан Шиши была ошеломлена и прикрыла рот от удивления:

— Цзин-ван?

Тан Шиши полностью застыла. Она подумала, что это главный герой, и решилась сообщить об убийце. Если это был Цзин-ван, то тот, кто находился в комнате…

Это был настоящий главный герой - Чжао Цзысюнь!

Тан Шиши некоторое время была растеряна. Она считала его главным героем, но в итоге он оказался отцом главного героя? Иными словами, она лишь раскрыла укрытие главного героя на глазах у всех. Теперь все знали, что увидев своего отца, главный герой испугался, как кошка, увидевшая тигра, и бросился бежать?

Боже мой!

Тан Шиши была в недоумении. Почему отец главного героя был так молод и красив? Почему отец главного героя выглядел более грозным, чем сам главный герой? Более того, в книге было четко написано: «нежная красавица влюбилась в шицзы, при первой же встрече в пугающую ночь». Увидев название главы, Тан Шиши подумала, что шицзы повел людей в погоню за беглецом, а главная героиня оказала достойную услугу, чем вызвала восхищение шицзы.

Тан Шиши была потрясена, ведь только что она смеялась над глупостью Чжоу Шуньхуа. Когда в комнате Чжоу Шуньхуа скрывался убийца неизвестного происхождения, она не спешила искать помощи и даже прикрывала его. С одной стороны, убийца был мужчиной, а с другой - беглецом, и помогать ему было просто глупо.

Так вот почему Чжоу Шуньхуа была главной героиней, а она - персонажем второго плана? Тан Шиши оцепенело думала о том, как заставила шицзы в смущении убежать. Будет ли в будущем у Тан Шиши шанс получить какую-либо милость от шицзы?

Она не решалась думать об этом, просто стояла в тени и долго молчала. Фэн-момо закончила все приготовления. Повернув голову, она увидела, как Тан Шиши все еще стоит в оцепенении, и отругала ее:

— Почему ты выглядишь одурманенной? Еще не хочешь возвращаться в комнату.

Тан Шиши поклонилась и ответила шепотом:

— Да.

Тан Шиши последовала за Сулань-гугу в комнату Фэн-момо и всю дорогу была угрюмой без прежнего воодушевления. Сулань подумала, что Тан Шиши испугалась, и, войдя в комнату, сказала Тан Шиши:

— Тебе не нужно бояться. Тебя изначально послали служить Цзин-вану... Сегодня ты показала себя перед Цзин-ваном, может, это и к лучшему.

Тан Шиши оканамело улыбнулась и неохотно ответила:

— Да.

Если бы целью Тан Шиши был Цзин-ван, то, даже несмотря на неловкость сегодняшнего дня, могла бы появиться возможность искупить свою вину. Однако человеком, за которого она хотела сражаться, был шицзы.

У кого осталось бы хорошее впечатление о доносчике, доставившего ему неприятности и заставившего в смущении бежать? Оказалось, что на самом деле дело было не в том, что Чжоу Шуньхуа сообщила об убийце, а в том, что она покрывала его. Чжоу Шуньхуа использовала свою женскую сущность, чтобы прикрыть убийцу. После того как солдаты ушли, шицзы, авось, прыгнул с балки и похвалил остроумную и смелую девушку. Позже они снова встретились в резиденции Цзин-вана. Шицзы узнал Чжоу Шуньхуа и еще больше привязался к ней, что было вполне ожидаемо.

Тан Шиши прикрыла глаза и почувствовала отчаяние. Оказалось, что она действительно была злобной женщиной второго плана. Знание сюжета не помогло ей переломить ситуацию и успешно очистить ее имя, но сделало ее еще более порочной.

Сулань, видя, что Тан Шиши никак не может воспрянуть духом, не стала ничего говорить и молча ушла. Тан Шиши взяла в руки сумку и некоторое время сидела, приходя в себя.

Все зависело от ее собственных усилий, просто думай оптимистично, и в будущем будет достаточно времени. По крайней мере, Тан Шиши уже успела прославиться перед главным героем, и неважно, хорошо это или плохо, по сравнению с другими красавицами с неизвестными лицами это все равно лучше. Что касается заднего двора, то отсутствие репутации было более страшным, чем плохая репутация.

Лучше быть ненавидимой, чем забытой. Тан Шиши снова набралась смелости. В конце концов, она держала в руках сюжет, и Тан Шиши не могла представить, что ошибившись один раз, впоследствии может ошибаться снова и снова.

В это время со стороны двери послышался шум, Фэн-момо вернулась. Тан Шиши тут же покорно встала и почтительно обратилась к Фэн-момо:

— Приветствую, момо.

На Фэн-момо было тяжелое пальто, у Тан Шиши было очень хорошее зрение, она шагнула вперед, чтобы помочь Фэн-момо снять пальто и надеть легкий уютный халат. Затем Фэн-момо села на кушетку, Тан Шиши взяла сбоку молоточек красоты* и легонько постучала по ее ногой.

*[美人锤 měirén chuí - молоточек красоты* - небольшой молоточек, используемый для массажа]

У Фэн-момо по-прежнему было строгое серьезное лицо, но в душе она вздохнула облегченно. За свою жизнь в глубоком дворце она пережила много взлетов и падений. Хотя посторонние люди уважительно называли ее Фэн-момо, в конечном итоге она все равно служила другим. За долгие годы служения у Фэн-момо накопилось немало проблем со здоровьем. Одна из них - боль в суставах в дождливые дни.

Недавно прошел дождь, Фэн-момо весь день была в дороге. К тому же она так долго стояла на улице, что ноги давно уже не слушались.

Тан Шиши - особа, чье сердце и расчеты раскрыты нараспашку, но она должна была признать, что Тан Шиши быстро приспосабливается, умела правильно говорить и была готова смириться. Вдовствующая императрица Яо и Фэн-момо знали, что Тан Шиши очень амбициозна, но все равно решили продвинуть Тан Шиши и предложили ее в качестве лидера свиты красавиц.

Тан Шиши, несомненно, было гораздо легче контролировать, чем Чжоу Шуньхуа, которая была более высокомерной и возвышенной. Вдовствующая императрица Яо не успокоилась бы, если бы ее подменили на Чжоу Шуньхуа, только такая личность, как Тан Шиши, заметная с первого взгляда, могла дать вдовствующей императрице Яо уверенность в том, что ее оставят в резиденции Цзин-ван.

Взять хотя бы сегодняшний случай, когда Тан Шиши перешла границы дозволенного, и если бы на ее месте оказался кто-то другой, Фэн-момо несомненно заподозрила бы его мотивы. Но в случае с Тан Шиши Фэн-момо чувствовала, что все под контролем, и даже могла предположить, о чем думала Тан Шиши в тот момент.

Фэн-момо медленно спросила:

— Сегодня вечером, почему ты по собственной инициативе решила поговорить с Цзин-ваном?

Тан Шиши понимала, что это ее самый критический момент, и это же была ее самая большая возможность. Если она преодолеет это препятствие, то Фэн-момо и вдовствующая императрица Яо будут доверять ей и дадут ей право контролировать резиденцию Цзин-вана. Тан Шиши не боялась смерти, но она не могла не беспокоиться о своей матери, которая находилась далеко в Линьцине.

Тан Шиши опустила голову, обнажив стройную светлую шею, демонстрируя уместную кротость и страх:

— Момо, прости меня. Я ошибочно подумала, что во главе страж стоит шицзы, и, желая выделиться перед шицзы, поступила необдуманно. Я не подумала, что…

Льстец ударил лошадь по ноге* и столкнулся с отцом шицзы, Цзин-ваном.

*[马屁拍在马腿上 Mǎpìpāizàimǎtuǐshàng - подлизываться не к месту; льстить кому-либо так, что это оскорбляет человека…]

Все было так, как и ожидала Фэн-момо. Фэн-момо была спокойна и держала все под контролем, такая красивая, амбициозная, но не очень умная женщина очень подходила для управления. Важнейший аспект сильной пешки заключался в том, чтобы позволить верхнему игроку спокойно использовать ее.

Фэн-момо неторопливо сказала:

— Вставай. Сегодня ты совершила большую ошибку, но так как это был твой первый проступок, на этот раз я прощу тебя.

Тан Шиши опустила голову и сказала: «спасибо, момо». Затем медленно встала со склоненной головой, чтобы прислуживать на стороне, и не осмелилась оглянуться. Тан Шиши понимала, что еще не прошла испытание.

Фэн-момо спросила:

— Ты знаешь, где ты ошиблась?

Тан Шиши негромко ответила:

— Я не должна была ослушиваться наставлений момо и поспешит уйти.

Фэн-момо улыбнулась и покачала головой:

— Дело не в этом. Ты не такая, как эта старуха. Эта старуха всю жизнь служит своей хозяйке, а ты, номинально являясь придворной девицей, на самом деле являешься госпожой.

Тан Шиши подняла юбку и опустилась на колени:

— Эта маленькая девочка не смеет.

Фэн-момо недолго смотрела вниз, взяла Тан Шиши за руку и сказала:

— Вставай. Как ты войдешь во владения Цзин-вана, твоя личность изменится, и в будущем тебе не придется преклонять колени ни перед кем, кроме Цзин-вана. Через несколько лет, возможно, и этой старухе придется кланяться тебе.

Тан Шиши понимала, что это испытание, и если она действительно подчинится, то все будет кончено. Тан Шиши отказалась вставать и с трепетом сказала:

— Момо, о чем ты говоришь? Эта девочка не смеет так думать…

Тан Шиши, казалось, была настолько напугана, что даже не могла произнести ни слова. Фэн-момо подумала про себя, что она еще не видела как велик мир, а уже так испугалась. Поэтому в душе Фэн-момо была очень довольна Тан Шиши.

Фэн-момо опустила руку, взяла чашку с чаем, сделала два глотка, поставила ее на стол и сказала:

— Ладно, вставай уже. Я просто напоминаю тебе, не пытаясь ничего с тобой сделать, почему ты так боишься.

Тан Шиши облегченно вздохнула и медленно поднялась на ноги. Фэн-момо уже более мягким тоном сказала главное:

— Сегодня твоя идея была хороша, но она была слишком очевидна. В глубоком дворце, если ты будешь слишком сильно бороться за милость, ты легко отстанешь, тебе нужно будет отступить, чтобы потом продвинуться вперед, и не оставлять за собой следов. Ты поняла?

Закончив говорить, Фэн-момо сделала паузу и продолжила:

— Однако сегодня ты можешь сорвать джек-пот из-за своей ошибки. Цзин-вана нельзя назвать покладистым человеком. За эти годы ни одна женщина не смогла приблизиться к нему. Но сегодня, уходя, он спросил твое имя.

Тан Шиши хотелось плакать и не могла. О какой благосклонности речь, Цзин-ван спросил имя наверняка не для того, чтобы запомнить, кто она такая, а для того, чтобы дождаться, когда она войдет в резиденцию, чтобы убить ее? Самое главное, ее целью был не Цзин-ван, а шицзы.

Задобрить Цзин-вана, но обидеть шицзы. Когда в будущем на трон взойдет главный герой, не окажется ли это для нее равносильно тупику?

Тан Шиши было горько, но она не могла этого сказать. Она нехотя улыбнулась и спросила:

— Момо, по дороге сюда я слышала, что Цзин-ван с юных лет обладает выдающимся талантом, я думала, что шицзы - превосходный молодой человек, тогда почему Цзин-ван...

…тоже выглядит так молодо?

Тан Шиши искренне считала, что ее обидели, ведь если бы сегодня пришел мужчина средних лет с большим животом и глубокими превратностями жизни, Тан Шиши не потерпела бы неудачу. Однако этот мужчина был высок и прям, крепок и худощав, молод и красив. Кто бы мог поверить, что у него уже есть сын шестнадцати-семнадцати лет?

Фэн-момо усмехнулась и сказала:

— Какой шицзы, он всего лишь приемный сын. Он не является потомком семьи Чжао.

Тан Шиши удивленно расширила глаза и ждала, когда Фэн-момо продолжит говорить. Однако Фэн-момо поджала губы и отказалась продолжать разговор.

— Ты хотела добиться расположения Его Высочества еще до того, как вошла в резиденцию, у тебя хорошее мышление, но нельзя быть слишком очевидной. Этот Цзин-ван загадочен и непостижим, даже вдовствующая императрица не может сказать, что он думает.

Фэн-момо с легким волнением на лице продолжила:

— С четырнадцати лет он находится на границе и уже десять лет не возвращался в столицу. Цзин-ван был не более чем хрупким и ранимым мальчиком, когда покинул дворец в том году. Неожиданно, через десять лет он стал таким.

Фэн-момо была старухой, служившей вдовствующей императрице Яо, и знала многие секреты императорского дворца. Когда император Шицзун скончался, Цзин-вана с отрядом солдат отправили на границу, и Фэн-момо стала свидетельницей всего этого. Через много лет, после смерти императора Сяоцзуна, болезненный и бледный мальчик в мгновение ока превратился в грозного принца.

Цзин-вана отправили на границу, когда ему было четырнадцать лет. В то время он был еще болен, и все во дворце, включая вдовствующую императрицу Яо, думали, что он не выживет. Кто мог предвидеть, что именно Цзин-ван проживет дольше всех?

Фэн-момо бесконечно вздыхала, а Тан Шиши из нескольких слов извлекла много информации о Цзин-ване.

Цзин-вана отправили на границу, когда ему было четырнадцать лет, и Фэн-момо сетовала, что не видела его десять лет. Другими словами, сейчас Цзин-вану было двадцать четыре года. Не слишком большой возраст, его можно было считать в самом расцвете сил, и неудивительно, что Тан Шиши допустила ошибку. Согласно правилам, оставшимся со времен основания страны, все принцы по достижении совершеннолетия должны были отправляться в вассальные княжества для охраны границ, и им не разрешалось оставаться в столице. Но Цзин-ван был отправлен в четырнадцатилетнем возрасте, что было весьма рано.

Если послушать догадки Фэн-момо и сегодняшнюю встречу между Цзин-ваном и Фэн-момо, то, возможно, во владениях Цзин-вана в свое время было много нечестных игр, и, возможно, к этому приложила руку вдовствующая императрица Яо.

Тан Шиши застонала, думая о своем будущем: между Цзин-ваном и вдовствующей императрицей существовала вражда, Тан Шиши сильно обидела шицзы, не попав еще в резиденцию. Она боялась, что в будущем ее жизнь в резиденции Цзин-вана будет нелегкой.

Тан Шиши с беспокойством спросила:

— Фэн-момо, я до сих пор не знаю, как зовут Цзин-вана.

Фэн-момо обмакнула палец в чай и написала на столе слово: «Табу Цзюнь».

Тан Шиши была известна нынешная фамилия царствующего дома - Чжао, Цзин-ван и император Сяоцзун - потомки одного поколения, и имя его Цзюнь.

Оказывается, его зовут Чжао Чэнцзюнь.

Тан Шиши про себя запоминала это имя. Фэн-момо взглянула на внешность Тан Шиши, провела глазами сверху вниз, по рукам, талии, фигуре и вдруг улыбнулась. Она сняла с запястья нефритовый браслет и надела его на руку Тан Шиши.

Тан Шиши удивилась и хотела отдернуть руку, но Фэн-момо удержала ее. Фэн-момо надела нефритовый браслет на запястье Тан Шиши. Тан Шиши родилась с красивой внешностью, ее пальцы были длинными и белыми. Нефрит висел на запястье Тан Шиши, и казалось, что ее рука была более изящной, чем нефрит.

Фэн-момо наблюдала за этой сценой и внутренне вздыхала: она была естественной красавицей - от лица до рук и фигуры, не было ни одного места, которое не было бы красивым и соблазнительным. Фэн-момо похлопала Тан Шиши по руке и сказала:

— Через несколько дней мы прибудем в резиденцию Цзин-вана. Как только вы войдете в резиденцию, станете людьми Цзин-вана. Когда эта старуха отправит вас всех, миссия будет считаться завершенной, и эта старуха вернется в столицу. После этого расставания неизвестно, когда мы снова встретимся, этой старухе нечего подарить на прощание, есть только пара браслетов, подаренные императором Сяоцзун давным-давно. Эта старушка стара и немощна, носить их просто оскорбительно для подобных прекрасных вещей, лучше оставить это тебе.

Тан Шиши нахмурила брови, сказала:

— Не могу я это себе позволить. Это подарил Вам император Сяоцзун. Если Вы недостойны этого, то как я могу?

— Нет ничего такого, чего ты не можешь себе позволить, - Фэн-момо многозначительно посмотрела на Тан Шиши и сказала, - Эта старуха - рабыня, а ты - человек, который будет пользоваться большим богатством и почетом. В будущем у тебе будет еще много хороших вещей. Вдовствующая императрица была очень добра и относилась к Цзин-вану как к родному. У Цзин-вана много лет не было детей, и рядом с ним не было даже человека, который бы заботился о нем. И не подозреваешь, как вдовствующая императрица переживает за него. Если ты завоюешь расположение Цзин-вана, и будешь служить ему должным образом, вдовствующая императрица останется довольной и в будущем вознаградит тебя. Возможно, даже твоя семья в сторонке не останется.

Тан Шиши почтительно слушала, но на самом деле в ее сердце не было никаких колебаний, пока Фэн-момо не сказала «твоя семья». Тан Шиши загибала кончики пальцев, склоняя голову, отвечала:

— Да, эта девушка понимает.

Доброта императора по отношению к семье была еще неясна и о ней рано говорить, но если случится что-то плохое, то это повлечет за собой всю семью вплоть до девятого колена, и это было совершенно точно.

Фэн-момо использовала сочетание доброты и силы, чтобы заставить Тан Шиши подчиниться, чтобы она и подумать не могла, что, пользуясь благосклонностью Цзин-вана, сможет предать вдовствующую императрицу. Несмотря на то, что Тан Шиши находилась в резиденции Цзин-вана, ее родители и родственники были в руках императорского двора.

Тан Шиши не волновала жизнь и смерть Тан Минчжэ и наложницы Су, но ее мать все еще принадлежала к семье Тан.

Фэн-момо не хотела говорить что-то серьезное, непроходимое, поэтому она использовала уловку: сначала ударила кнутом, а затем предложила пряник, чтобы контролировать ее. Фэн-момо снова улыбнулась и ласково сказала:

— Но ты не должна так волноваться, поскольку ты была хорошей девочкой, вдовствующая императрица доверяла тебе. Раз уж этой старухе суждено встретиться с тобой, то не мешало бы дать тебе несколько советов. Перед тем как вы покинули столицу, императрица сказала, что если ты будешь хранить ее в своем сердце и окажешь достойную службу, то твой отец и младший брат будут награждены учёной степенью. Тогда они смогут вырваться из положения купеческой семьи.

Четко выделялись «четыре сословия» - ученые, земледельцы, ремесленники и купцы. Ученые находились на вершине, а купцы - на дне.

У купцов были деньги, но не статуса. Поэтому, когда Ци Цзиншэн проявил свой талант к чтению, семья Ци восприняла это как свет к возрождению. Если бы Ци Цзиншэн всерьез взялся за дело, сдал экзамен и получил официальный титул, даже если бы он был просто кандидатом на императорский экзамен провинциального уровня*, статус семьи Ци был бы перевернут с ног на голову.

*[举人 jǔrén - цзюйжэнь, вторая из трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй при дин. Мин и Цин]

Семья Ци могла ходить самовластно перед всеми купцами в Линьцине только из-за ученого в семье, даже Тан Минчжэ считал Ци Цзиншэна хорошим зятем. Однако сможет ли Ци Цзиншэн сдать экзамен или занять какую-либо официальную должность после его сдачи, было еще неизвестно. Но теперь вдовствующая императрица Яо могла вскользь сказать об этом, чтобы воздать почести семье Тан после завершения дел.

Эта женщина, занимавшая самый высокий пост во всей династии, вдовствующая императрица, обладала такой властью.

Сердце Тан Шиши вновь запылало. Тан Минчжэ избаловал наложницу и отбросил законную жену. Тан Шиши с детства воспитывалась под гнетом матери и дочери второй ветви. Никто лучше нее самой не знал, что значит поклоняться высокому и попирать низкое, - тепло и холод людских отношений. Имело ли значение, что ее отец и младший брат удостоились ученых почестей? Она хотела только одного - получить эту награду для себя.

Тан Шиши и раньше не решалась на необдуманные поступки, а теперь, когда она увидела жизненную траекторию Чжоу Шуньхуа, неужели она все еще будет готова покориться другим? Она хотела сама стать вдовствующей императрицей. Тан Минчжэ, наложница Су, Чжоу Шуньхуа, вдовствующая императрица Яо и даже главный герой - все они считались бессмыслицей.

Тан Шиши была амбициозна и поставила перед собой новую жизненную цель - стать вдовствующей императрицей. Однако она все еще оставалась скромной и слабой девочкой, которая боролась за выживание. Тан Шиши покорно согласилась и сказала:

— Момо, можете не сомневаться, я верна вдовствующей императрице. В поднебесной все подданные живущие на государеве земле, от суши до берега, все принадлежат властителю. Как придворная девица, я должна быть предана императору, сокрытие истины будет считаться неверностью. Я буду докладывать вдовствующей императрице о каждом движении в резиденции Цзин-вана.

Фэн-момо посмотрела на Тан Шиши и удовлетворенно улыбнулась:

— Вдовствующая императрица не ошиблась в тебе, у тебя есть дух, она не зря занималась твоим воспитанием. Подойди поближе. Если у тебя в будущем возникнут трудности, можешь поручить этим людям.

Тан Шиши опустила глаза и ответила «да». Что бы ни сказала Фэн-момо, она должна была принять это. У нее не было никакого морального груза. В любом случае, она будет лицемерить и плакать горькими слезами, встретившись с Цзин-ваном и шицзы и клялась им в верности.

Тан Шиши не волновало, что семья Тан оказалась в заложниках у императорского двора. Как бы то ни было, богатство Тан Минчжэ не было предназначено для нее, а Тан Вэньсюань не был ее младшим братом от одной матери, будь они живы или мертвы, какое это имело отношение к Тан Шиши?

Через некоторое время она попросила бы кого-нибудь забрать ее мать из семьи Тан, Тан Шиши не беспокоилась.

Единственное, за что ей стоило бороться, - это ее собственное будущее.

Тан Шиши слушала, как Фэн-момо рассказывает ей о контактном лице в резиденции Цзин-вана, и думала о том, что она подведет Фэн-момо и вдовствующую императрицу Яо.

Потому что ее целью был вовсе не Цзин-ван.

На следующий день барышни собрались у почтовой станции, ожидая посадки в карету, чтобы продолжить свой путь.

Наконец Тан Шиши вышла вместе с Фэн-момо. Когда все девушки встретили Тан Шиши, на их лицах появилось странное выражение.

Тан Шиши было лень обращать на это внимание. Она хотела стать вдовствующей императрицей, какой смысл возиться с мелкими рыбками и креветками? После прихода Фэн-момо быстро подъехали кареты. Фэн-момо села в свою карету, затем настала очередь всех красавиц садиться.

Тан Шиши вышла последней и встала с внешней стороны, она не спешила и стояла в самом конце. Все девушки смотрели друг на друга, и никто не осмелился встать перед Тан Шиши и спокойно уступили ей место.

Тан Шиши мягко улыбнулась, прошла сквозь толпу и первой села в карету.

Цзи Синьсянь всегда испытывала отвращение к Тан Шиши. Увидев выступление Тан Шиши, она так разозлилась, что захотела отчитать ее. Окружающие быстро схватили Цзи Синьсянь, Жэнь Юйцзюнь встала рядом с Чжоу Шуньхуа и посмотрела на нее, словно прося о помощи.

Чжоу Шуньхуа тайком покачала головой, давая понять, что не стоит ссориться с Тан Шиши. Выступающие стропила гниют первыми*, и те, кто держится высоко, не смогут далеко уйти.

*[出头的椽子先烂 chūtóude chuánzi xiān làn - любой, кто бросается в глаза, становится мишенью для нападения]

Просто посмотрите на это.

Чжоу Шуньхуа и остальные сели в карету сразу после Тан Шиши. Кареты медленно поехали, как только девицы уселись.

Тан Шиши, не обращая внимания на множество явных или скрытых подглядываний, спокойно закрыла глаза, дабы отдохнуть. Прошлой ночью Тан Шиши не решилась спать с закрытыми глазами, так как ей нужно было отвечать Фэн-момо. Она не решалась выспаться, пока не села в карету.

Цзи Синьсянь ждала, когда можно будет придраться к Тан Шиши, и ждала всю дорогу. Тан Шиши все это время держала глаза закрытыми и отдыхала. Наконец Цзи Синьсянь не удержалась и ехидно сказала:

— Я слышала, что вчера вечером у сестрицы Тан было большое представление.

Тан Шиши с закрытыми глазами издала слабое «хмыканье» и проговорила:

— Я обязана быть в центре внимания, не так ли?

Цзи Синьсянь поперхнулась и через некоторое время снова зашипела:

— Дочери из хороших семей не встречаются с мужчинами со стороны. Вчера сестрица Тан выскочила на улицу перед таким количеством мужчин, а Фэн-момо ничего не сказала?

Тан Шиши открыла глаза и с улыбкой посмотрела на Цзи Синьсяня:

— Фэн-момо очень заботилась обо мне, не только не упрекала, но и хвалила за хорошие успехи.

После Тан Шиши непроизвольно подняла рукав и показала нефритовый браслет на запястье:

— Это награда императора Сяоцзуна, как я могу носить его?

То был браслет, который носила Фэн-момо и никогда не сходивший с ее руки. Все девицы были поражены. Когда Цзи Синьсянь увидела на запястье Тан Шиши знакомый нефритовый браслет, она сердито закатила глаза и не могла говорить.

Жэнь Юйцзюнь не могла оставаться в стороне:

— Это не подлежит огласке. Вчера вечером ты сразу же бросилась к Цзин-вану, чтобы сообщить об убийце и дать указания постороннему человеку. Разве так себя ведут юные барышни?

Среди красавиц, пришедших на этот раз, хотя все и враждовали друг с другом, их можно было разделить на три фракции. Жэнь Юйцзюнь и Чжоу Шуньхуа были дочерьми герцога и маркиза и были знакомы еще в столице через дворянский круг. Цзи Синьсянь и Фэн Цянь были дочерьми гражданских чиновников и обладали благородством ученых. В то время как Тан Шиши была сама по себе.

Тан Шиши невозмутимо сказала:

— Если дочь хочет соблюдать женские заповеди, неужели ей запрещено соблюдать четырем книгам и пяти канонам*? Это вотчина Цзин-вана. Найдя убийцу, я сообщила об этом Цзин-вану, разве я не права?

*[四书五经 sì shū wǔ jīng - четыре книги: «Луньюй» 论语, «Мэнцзы» 孟子, «Дасюе» 大学, «Чжунъюн» 中庸; пять канонов: «Ицзин» 易经, «Шу-цзин» 书经, «Шицзин» 诗经, «Лицзи» 礼记, «Чуньцю» 春秋]

Жэнь Юйцзюнь подверглась обструкции, и кто осмелился бы сказать, что подобное - неправильно? Все девицы в карете замолчали. Тан Шиши, увидев, что они наконец-то остановились, усмехнулась и продолжила закрывать глаза, чтобы восполнить потерянный сон.

Тан Шиши проявив твёрдую убеждённость в правотe своегo дeла, закрыв глаза, внутренне тяжело и протяжно вздохнула.

Конечно, она поступила неправильно. Если бы она знала, что распознала не того человека, то не стала бы сообщать об убийце Цзин-вану. Тан Шиши так раскаивалась, что у нее чуть не позеленели кишки, но она не могла сказать об этом вслух и вынуждена была изображать радость.

Это очень раздражало.

После четырех или пяти дней пути в карете они наконец прибыли в провинцию Сипин.

Сипин полностью отличался от Цзиньлина. Водный город Цзиньлин - теплый и ласковый, украшенный золотом и нефритом, где повсюду царила великолепная атмосфера. Напротив, войдя в город Сипин, они мгновенно ощутили безмолвный простор и торжественность.

Это была та торжественность, присущая только городу, в котором уже много лет идет война.

Солдаты, охранявшие город, знали, что из столицы прислали красавиц, и с холодным лицом пропустили их, проверив документы. Проехав через ворота, все девушки в карете замолчали.

Хотя они этого не видели, но уже чувствовали атмосферу улицы. В этот момент, будь то барышня с герцогским происхождением, как Чжоу Шуньхуа, или дочь губернатора, как Цзи Синьсянь, все они ясно осознавали, что окружающая обстановка сильно отличается от их прошлого.

Они перестали быть изнеженными барышнями в будуаре, а превратились в маленьких служанок в резиденции вассального принца.

Карета остановилась. Казалось, кто-то вышел проверить ее, и через некоторое время на пороге послышался звук разгрузки.

Тан Шиши знала, что они прибыли.

Несколько карет остановились у вторых ворот. Фэн-момо переоделась в официальную одежду, прочистила горло и сказала торжественным тоном:

— Резиденция Цзин-вана здесь, выходите. Не упустите возможность выразить почтение принцу.

Без сомнения, Тан Шиши первой вышла из кареты. Все девушки выстроились в ряд, и Тан Шиши вслед за Фэн-момо, сложив руки и опустив глаза, направилась в главный зал, чтобы выразить почтение Цзин-вану.

Обычно Тан Шиши очень настойчиво стремилась предстать перед людьми, но в этот раз она приостановилась, прежде чем войти в дверь.

Подождите-ка, выразить почтение Цзин-вану?

Не успела Тан Шиши подумать об этом, как они уже прибыли в главный зал. Тан Шиши привстала и вошла в главный зал. Перед тем как войти в дверь, она быстро оглянулась, и в глазах ее потемнело.

Посередине на почетном сиденье сидел человек, которого она видела в прошлый раз. Не кто иной, как Цзин-ван, Чжао Чэнцзюнь, собственной персоной. Нижнее с правой стороны сидел весьма молодой юноша.

И не нужно гадать, он должен быть приемным сыном Цзин-вана, шицзы, Чжао Цзысюнь.

Тан Шиши была потрясена. К сожалению, она была первой и не могла спрятаться за других. Она еще ниже склонила голову, стараясь сузить ощущение своего существования.

Однако это не помогло. Как только Тан Шиши вошла, двое мужчин, сидевших на почетных местах, дружно посмотрели на нее.

Очевидно, что и Цзин-ван, и шицзы узнали девушку, которая произвела на них глубокое впечатление.

Когда Чжао Чэнцзюнь увидел стоящую впереди девушку, кончики его бровей слегка дрогнули, а глаза, казалось, улыбались. А выражение лица Чжао Цзысюнь, сидевшего сбоку, стало еще более напряженным.

На Чжао Цзысюнь Тан Шиши произвела большое впечатление. Ранее он не хотел, чтобы им манипулировали в резиденции Цзин-вана, поэтому с большим трудом вырвался наружу. Преследовавшие его люди были личной охраной его отца, поэтому обе стороны были очень осторожны и не осмеливались тревожить Цзин-вана. Чжао Цзысюнь спрятался в балке и был случайно обнаружен девушкой, находившейся в комнате. Девушка была умна и щедра, она была уникальна среди толпы щебечущих красавиц. Позже она обнаружила его, когда наливала чай. Чжао Цзысюнь был готов убить ее. Неожиданно для него девушка оставалась спокойной и не стала его раскрывать.

У Чжао Цзысюнь сложилось хорошее впечатление об этой девушке, но вскоре после этого вернулась другая девица.

Когда Чжао Цзысюнь увидел Тан Шиши, он подумал, что императорский двор не будет вмешиваться в их личные дела, присланная красавица была весьма хороша. Тан Шиши была довольно шумной, когда находилась в комнате, но Чжао Цзысюнь мирился с ее заносчивостью из-за ее привлекательной внешности. Это заставило Чжао Цзысюнь подумать, что она была обворожительной и высокомерной, но безмозглой красавицей. Кто бы мог подумать, что покинув комнату, Тан Шиши бросится вперед и закричит: «эта маленькая девочка знает, где находится убийца!».

Чжао Цзысюнь не хотел вспоминать эту сцену во второй раз. Он не знал, откуда у Тан Шиши такая смелость. Он даже не знал, когда Тан Шиши догадалась, что в комнате кто-то есть. Чжао Цзысюнь и Чжоу Шуньхуа были застигнуты врасплох. Чжао Цзысюнь разбил окно, не успев предупредить об этом Чжоу Шуньхуа.

Благодаря действиям Тан Шиши, Чжао Цзысюнь был поражен ее лицом. Напротив, лицо Чжоу Шуньхуа постепенно расплывалось. Как только появилась эта вереница красавиц, Чжао Цзысюнь с первого взгляда узнал Тан Шиши. Все внимание Чжао Цзысюнь было приковано к Тан Шиши, поэтому он даже не заметил, что Чжоу Шуньхуа тоже была рядом.

Тан Шиши собравшись с духом, поклонилась двум на почетных местах:

— Приветствую Ваше Высочество Цзин-вана, приветствую шицзы.

Позади нее вереница красавиц одновременно поклонилась с Тан Шиши, их движения были элегантными и аккуратными, каждая обладала своими достоинствами. Цзи Синьсянь специально принарядилась сегодня, простое приветствие исчерпало весь ее разум. Выбранное платье и поза как нельзя лучше подчеркивали превосходство ее фигуры.

Цзи Синьсянь чувствовала себя хорошо. Она с радостью воображала, что самое важное для нее - это первое впечатление. Однако было бы еще лучше, если бы она смогла привлечь внимание Цзин-вана и шицзы. Хотя другие девушки не так стремились к быстрому успеху, как Цзи Синьсянь, они тоже думали о своей одежде, чтобы хорошо выглядеть.

Они хотели либо побороться за благосклонность, либо скрыть свою неполноценность - каждая думала по-своему. Однако они долго ждали, а ответа сверху так и не последовало.

Постепенно некоторые начали волноваться, а потерявшие терпение тихонько подняли головы и увидели, как Цзин-ван поглаживает чашку с чаем, выражая то ли радость, то ли гнев, а шицзы был мрачен, его глаза напряженно глядели на кого-то.

Они проследили за линией взгляда шицзы и обнаружили, что его внимание сосредоточено на Тан Шиши.

Тан Шиши привела всех девушек, чтобы выразить почтение, но ни Цзин-ван, ни шицзы не попросили их встать.

Тан Шиши не шевелилась, слегка опустив подбородок, и делала вид, что не чувствует пристальных взглядов со всех сторон. Среди этих взглядов два взгляда сверху были самыми заметными. Чжао Цзысюнь молча смотрел на нее, а Цзин-ван время от времени бросал на нее взгляд, отчего Тан Шиши становилось очень тревожно, а по спине тек холодный пот.

Тан Шиши с горькой радостью подумал, что, согласно информации, изложенной в книге, Цзин-ван в будущем восстанет, войдет в столицу и сам станет императором. Вскоре он был ранен и погиб на поле боя, а Чжао Цзысюнь смог взойти на трон и стать императором. В этот момент ее смерили взглядом два поколения императоров.

Видя, что ситуация складывается не лучшим образом, Фэн-момо быстро проговорила:

— Ваше Высочество Цзин-ван, это талантливые девушки, тщательно отобранные вдовствующей императрицей из красавиц дворца. Вы постоянно заняты политическими делами, целый год отсутствуете дома, а в резиденции нет ванфэй*. Вдовствующая императрица беспокоится, что Вам некому прислуживать, поэтому специально для Вас она прислала сюда этих десять красавиц. Вам не нужно беспокоиться об этих девушких, прибывших из императорского дворца. Относитесь к ним как к служанкам. Это будет их благословением, если они смогут разделить заботы о Вашем Высочестве.

*[王妃 wángfēi - ванфэй, законная жена принца первого ранга]

Когда Фэн-момо заговорила, Чжао Чэнцзюнь наконец зашевелился. Он поднял брови и бесстрастно сказал:

— Боюсь, это неуместно. Красавицы, выбранные вдовствующей императрицей, наверняка знатные барышни. С таким семейным положением они легко могут стать столичной госпожой. Боюсь, они оскорбятся, если станут служанками в резиденции этого принца.

— Не оскорбятся, - Фэн-момо быстро проговорила: - Это для них честь - служить Цзин-вану. Разве не так?

Тан Шиши и красавицы склонили головы и в унисон ответили:

— Да.

Красавицы даже отвечали тактично и красиво. Чжао Чэнцзюнь подумал, что если десять человек под его командованием ответят подобным образом, то он непременно применит к ним военные законы. Поскольку эти красавицы были присланы вдовствующей императрицей, с ними нельзя было плохо обращаться и делать им выговоры, их нужно было держать в резиденции. Чжао Чэнцзюнь это уже не интересовало, он сказал:

— Спасибо за заботу вдовствующей императрице, не смею отказываться от доброты старейшины. Уж коли это доброта вдовствующей императрицы, то принц примет их. Кто-нибудь, отправьте их на задний двор.

Фэн-момо почувствовала огромное облегчение, она улыбнулась, наблюдая за выражением лица Чжао Чэнцзюня, и сказала:

— Вдовствующая императрица боялась их глупости и опасалась, что они могут не понравиться Вашему Высочеству. Перед отъездом из столицы их обучили пению, танцам, рукоделию и кулинарии. Если найдутся те, кто не будет выполнять приказ Вашего Высочества, Ваше Высочество сможет наказать их и не беспокоиться о репутации вдовствующей императрицы.

Пока Чжао Чэнцзюнь и Фэн-момо обменивались любезностями, в которые никто не верил, Тан Шиши и остальные вышли из главного зала. Выйдя на улицу, Тан Шиши почувствовала, что кто-то смотрит на нее сзади, словно желая проделать в ней дыру.

Тан Шиши внутренне вздохнула: она обидела главного героя еще до того, как вошла в резиденцию. Небеса благословите, надеюсь, главный герой - человек, который не держит обиды.

Сегодня Тан Шиши наконец-то узнала, как выглядел исполнитель главной мужской роли. Он был примерно одного с ними возраста, с тонкими бровями и уголки его страстных глаз цвета персика были приподняты. Сидя в главном зале, он мог считаться очаровательным юношей.

Однако, имея перед собой такой самоцвет, Тан Шиши чувствовала, что внешность главного героя не соответствует требованиям. Внешность Чжао Цзысюнь нельзя было назвать невзрачной, но когда он сидел рядом с Чжао Чэнцзюнь, все сразу понимали, что Чжао Чэнцзюнь - господин.

Дело было не во внешности, а скорее в ауре. Да и сам Чжао Чэнцзюнь выглядел неплохо: типичная королевская внешность, брови, похожие на мечи, ясные глаза, прямая переносица. Когда он сидел, даже если молчал, другие просто склонялись перед ним по собственной воле.

Это был темперамент, воспитанный поколениями императорской власти. Принц, вышедший из императорского дворца, отличался от члена царствующего дома, выросшего за его пределами.

Но это уже не имеет никакого отношения к Тан Шиши. Тан Шиши вздохнула, активно размышляя о том, как изменить впечатление главного героя о ней и побороться за благосклонность.

Передний двор.

Фэн-момо уже разогнала их. В этот момент в главном зале остались только Чжао Чэнцзюнь и Чжао Цзысюнь, отец и сын. Когда Чжао Чэнцзюнь встал, Чжао Цзысюнь, естественно, последовал за ним и пошел в свой кабинет.

Чжао Чэнцзюнь спросил:

— Что ты думаешь о сегодняшнем вопросе?

Чжао Цзысюнь на мгновение задумался и сказал:

— У вдовствующей императрицы Яо нет добрых намерений. Эти женщины не могут остаться.

Конечно, Чжао Чэнцзюнь знал, что у вдовствующей императрицы Яо не было добрых намерений. Вдовствующая императрица Яо была номинальной законной матерью Чжао Чэнцзюнь. После смерти его родной матери, благородной супруги* Го, отношения между Чжао Чэнцзюнь и вдовствующей императрицей Яо полностью прекратились.

*[贵妃 guìfēi - благородная супруга второго класса, рангом ниже императрицы и императорской благородной супруги, но выше остальных супруг и наложниц]

Однако, учитывая достоинство императорской семьи, обе стороны должны были сохранять спокойствие. На самом деле все знали, как сильно они ненавидят друг друга.

В битве за престол в том году победили вдовствующая императрица Яо и ее сын Чжао Чэнтин, два брата Чжао Чэнцзюнь погибли, а сам он был тяжело ранен. В то время вдовствующая императрица Яо была очень горда. Однако она не ожидала, что Чжао Чэнтин умрет от болезни через несколько лет после вступления на престол. Напротив, Чжао Чэнцзюнь прожил дольше него. Вдовствующая императрица Яо помогла взойти на престол единственному сыну Чжао Чэнтина, нынешнему маленькому императору.

Вдовствующая императрица Яо боялась Чжао Чэнцзюнь, и все же ей ничего не оставалось, как положиться на Чжао Чэнцзюнь в охране границы и сдерживании врага с северо-запада. В итоге она придумала красивую хитрость.

Чжао Чэнцзюнь это показалось забавным. Разве он похож на мужчину, которого околдовали бы замыслы красавицы? Рассчитывая, что за ним будут наблюдать несколько женщин, Чжао Чэнцзюнь не знал, сказать ли, что вдовствующая императрица Яо наивна или у нее пустое воображение.

Чжао Чэнцзюнь сказал эти слова, чтобы проверить Чжао Цзысюнь. Мнение Чжао Цзысюнь было правильным, но слишком поверхностным. Чжао Чэнцзюнь промолчал и лишь сказал:

— Ты знаешь, что защищаться от них - это хорошо, но как вышестоящий, ты должен уметь терпеть других. Нет смысла убивать их, они всего лишь пешки.

— Отец, по-Вашему...

— Оставь их себе, брось на заднем дворе, пусть сами разбираются. В любом случае, эта резиденция может себе их позволить, - Чжао Чэнцзюнь бросил на Чжао Цзысюнь холодный взгляд, - Напротив, тебе следует сосредоточиться на более серьезных вещах.

Как достойный шицзы мог совершить такой поступок, как бегство от брака?

Чжао Цзысюнь был смущен, он не желал соглашаться с уговорами отца о женитьбе, а ослушаться отца он не смеет, поэтому может лишь на время избегать. Чжао Цзысюнь не верил, что с его отсутствием шесть обрядов все равно продолжатся. Убегая, он не посмел тревожить Чжао Чэнцзюнь, а те, кто его преследовал, не посмели тревожить Цзин-вана. В тот день на почтовой станции солдаты даже не осмелились раскрыть свои личности.

В итоге Чжао Чэнцзюнь все равно узнал об этом. В любом случае, если подумать, что можно скрыть от глаз Цзин-вана на его территории на северо-западе?

Чжао Чэнцзюнь был очень зол и лично привел людей, чтобы поймать Чжао Цзысюнь. Поскольку приехали люди из столицы, Чжао Чэнцзюнь был терпим, не разоблачал и не критиковал его. Теперь же, видя поведение Чжао Цзысюнь, Чжао Чэнцзюнь снова начал вспыхивать.

Если он не хотел жениться, он мог просто сказать об этом. Какой смысл убегать от брака? Такой взрослый человек без чувства ответственности.

Если бы это был родной сын Чжао Чэнцзюнь, то в этот момент ему бы неминуемо переломали ноги, но Чжао Цзысюнь не был родным. Чжао Чэнцзюнь думал о том, что родной отец Чжао Цзысюнь пожертвовал собой, чтобы спасти его, из-за чего Чжао Цзысюнь потерял отца в юном возрасте и был вытеснен. Чжао Чэнцзюнь не стал ничего говорить и произнес:

— Неважно, этот вопрос отложим на потом, раз ты пока не хочешь жениться. Но я не хочу видеть подобных выходок во второй раз.

Чжао Цзысюнь не смел дышать, поэтому быстро ответил. Через некоторое время он нерешительно спросил:

— Отец, эти женщины…

— Если у тебя есть кто-то, кто тебе нравится, просто выбери, - Чжао Чэнцзюнь это не волновало. Он даже не хотел смотреть на людей, присланных вдовствующей императрицей, о какой благосклонности может идти речь? Однако Чжао Чэнцзюнь вспомнил об одном человеке и равнодушно взглянул на Чжао Цзысюнь. В его тоне не было ни радости, ни злости: - их лидер Тан Шиши амбициозна. Ты можешь завести себе наложницу, но соблюдай меру и не дай этим женщинам водить за нос.

Чжао Цзысюнь почувствовал облегчение, и наконец-то искренне улыбнулся. Он выпрямился и сказал:

— Да, сын все понимает.

В сердце Чжао Чэнцзюнь стало нарастать недовольство, видя, как меняется выражение лица Чжао Цзысюнь. Он никогда не видел его таким энергичным, когда тот выходил на поле боя, сражаясь с врагом или изучая боевые искусства. Напротив, с этими женщинами он вел себя совершенно непринужденно*. Узнав, что эти женщины присланы из императорского дворца, но все равно не мог себя контролировать.

*[游刃有余 yóurènyǒuyú - места более чем достаточно, чтобы свободно орудовать лезвием (ножом мясника); обр. в знач.: быть настолько искусным в своём деле, чтобы делать его даже с закрытыми глазами. По притче Чжуан-цзы об искусном поваре, который играючи разделывал тушу быка, не зная препятствий и узких мест для своего ножа]

На самом деле Чжао Чэнцзюнь не одобрял идею Чжао Цзысюнь о возне с этими женщинами. Кем бы он стал, если бы у него было много наложниц до женитьбы? По родовому закону наследство могли получить только дети от законной жены.

Однако Чжао Цзысюнь все же не был родным сыном Чжао Чэнцзюнь, и Чжао Чэнцзюнь было трудно что-либо сказать. Он мог лишь тайно следить за Чжао Цзысюнь, не допуская, чтобы тот попался на удочку этих женщин-шпионок.

Особенно Тан Шиши.

Десять придворных красавиц были отправлены в боковой двор. Старушка, которая вела их, не вела с ними беседу и даже не взглянула на них по дороге. Когда они дошли до места назначения, женщина окинула их холодным взглядом и сказала:

— Вот и все, можете заходить. Наша резиденция Цзин-вана отличается от столичных. Если вы будете жить в мире, Его Высочество не позволит вам страдать. Если же кто-то осмелится причинить беспокойство…

Старушка еще не закончила свои слова, но как могли присутствующие не понять, что она имела в виду? Старушка заметив их проницательность, опустила глаза и сказала:

— Эта резиденция маленькая, здесь нет места для бездельников. Одна комната для двоих, идите, найдите себе комнату.

Сказав это, старушка фыркнула и отвернулась.

Одна комната для двоих? Красавицы, слышавшие это, показали свое нежелание, даже Тан Шиши нахмурилась.

В прежних обстоятельствах из-за спешки в пути все было нормально. Прибыв в резиденцию Цзин-вана, нам все равно придется жить с другими? Тан Шиши с детства не испытывала недостатка в материальных средствах, даже когда она вошла в императорский дворец, ее считали человеком с хорошими перспективами и никогда не относились к ней плохо.

Неожиданно, после входа в резиденцию Цзин-вана, ее положение резко ухудшилось. Тан Шиши не верила, что в такой большой резиденции нет дополнительных покоев.

Очевидно, что Цзин-ван не хотел их видеть, да и вообще не желал. Он просто отбросил их в боковой двор и предоставил самим себе.

Тан Шиши некоторое время молчала, а затем взяла на себя инициативу по выбору комнаты. Жаловаться было бесполезно, важнее было решить проблему. Если ты сможешь выдержать трудности, то станешь госпожой, а уж о славе вдовствующей императрицы и думать нечего. Разве можно считать это неудачей?

Цзи Синьсянь и ее младшая сестра были огорчены. Увидев, что Тан Шиши направляется внутрь, она поспешно окликнула его:

— Эй, Тан Шиши, что ты делаешь?

— Естественно, выбираю комнату, - Тан Шиши холодно взглянула на Цзи Синьсяня: - Разве ты не слышала слова старухи?

Цзи Синьсянь нетерпеливо сделала два быстрых шага, чтобы первой войти в лучшую комнату. Тан Шиши, увидев это, усмехнулась над ее глупостью: «стреляют по той птице, что выставляет голову*», и сразу же, как только она вошла в резиденцию, выставила себя на всеобщее обозрение. Цзи Синьсянь думала, что это хорошо?

*[枪打出头鸟 qiāng dǎ chūtóu niǎo - букв. стреляют по той птице, что выставляет голову, обр. кто лезет на рожон - соберет все шишки на свою голову; инициатива наказуема]

Тан Шиши так не считала. Она уже собиралась найти другую комнату, когда к ней подошла группа служанок. Возглавлявшая группу, гугу была тщательно причесана, у нее было торжественное выражение лица, а в уголках глаз залегли морщинки, но Тан Шиши заметила, что в молодости она была красавицей. Гугу немного постояла у двери и тихонько кашлянула.

Красавицы в беспорядочном дворе тут же остановились. Обернувшись, они заметили гугу и дружно поприветствовали ее.

— Приветствуем гугу!

Гугу сказала:

— Юные барышни любезны. Эту служанку зовут Тунсю, с ранних лет служила Его Высочеству Цзин-вану, затем последовала в вассальное княжество вместе с Его Высочеством, а ныне управляющая внутренних дел в резиденции Цзин-вана. Юные барышни приехали из столицы в качестве нашей высокой гостьи в резиденцию Цзин-вана. В будущем, если эта служанка и служанки будут в чем-то не справляться с гостеприимством, просим вашего понимания.

Как только Тунсю закончила, девушки все поняли. Оказалось, что Тунсю тоже приехала из императорского дворца и с тех пор служит Цзин-вану. Когда Цзин-вана отправили на границу, она последовала за ним из императорского дворца. Эта пожилая женщина, стоявшая рядом с Цзин-ваном, была управляющей внутренних дел, и совершенно ясно, Цзин-ван очень доверял Тунсю.

Отношение девушек к Тунсю внезапно изменилось, они стали гораздо теплее и сердечнее. Увидев это, Тунсю тайком улыбнулась. В ее жизни было много взлетов и падений. На ее взгляд, все мысли этих юных барышень были написаны на их лицах, настолько они были поверхностны.

Тунсю не обращала на них внимания, ее взгляд метался по девушкам. Увидев Тан Шиши, она слегка приостановилась.

Тунсю неопределенно посмотрела на Тан Шиши. Эта девица очень тщательно следила за своей внешностью, та не могла найти ни одного изъяна в Тан Шиши. Она не знала, может из-за своих предрассудков Тунсю даже почувствовала, что Тан Шиши не льстит ей, как другие красавицы, а наоборот, весьма радовала глаза.

Эта мысль испугала саму Тунсю. Она быстро остановилась и слегка поклонилась Тан Шиши:

— Барышня Тан.

Тан Шиши удивленно подняла брови. Она была удивлена не тем, что Тунсю узнала ее из-за красоты, было бы странно, если бы она не узнала ее, а тем, что Тунсю окликнула ее.

Тан Шиши вышла вперед и с чувством собственного достоинства обратилась к Тунсю:

— Тунсю-гугу.

Во дворе воцарилась тишина, слышался только ровный голос Тунсю:

— Барышня Тан, только что Фэн-момо специально объяснила, что тело барышни Тан очень нежное, и обычные кровати могут навредить ее телу. Поскольку это было поручено Фэн-момо, Его Высочеству было трудно отказать. Поэтому он специально послал сообщение, чтобы барышне Тан не пришлось жить вместе с другими красавицами.

Как только это заявление появилось во дворе, все, включая саму Тан Шиши, были потрясены.

Что, у нее будет другое жилище?

Тан Шиши удивилась и быстро успокоилась. Хотя Фэн-момо не была хорошей, Тан Шиши была уверена, что Фэн-момо не сказала бы ничего подобного. Десять человек только въехали в резиденцию и еще не успели сориентироваться в ней. Как Фэн-момо могла нажить ей столько врагов?

Гоавным образом, некий господин не хотел, чтобы она жила хорошо, и намеренно подставил ее под удар. Всего одно короткое высказывание, и не только люди в резиденции стали считать ее бельмом на глазу, но и десять красавиц, пришедших вместе с ней, размолвились с Тан Шиши.

Она только что высмеяла Цзи Синьсяня за то, что та взяла на себя инициативу, подставляясь под стрелу. Теперь же кто-то хотел возвысить Тан Шиши, выставляя ее птичью голову.

В настоящее время в резиденции Цзин-вана было только два хозяина, Цзин-ван не стал бы заниматься таким нудным делом, поэтому догадаться, чье это сообщение, было несложно.

Поняв всю подноготную, Тан Шиши сразу успокоилась. В любом случае, ее отношения с другими были не очень хорошими, поэтому ей было все равно, если бы они ухудшились. Раз уж она могла получить лучшее жилище и лучшие затраты, зачем ей отказываться?

Для Тан Шиши существовали только первое и последнее места. В ее жизни не было среднего значения - посредственности.

Тан Шиши ответила откровенно и улыбнулась Тунсю, наполнив двор светом:

— Большое спасибо Цзин-вану, шицзы и гугу за их доброту.

Тунсю проводя полжизни во дворце, повидала немало взлетов и падений. Когда шицзы специально пришел, чтобы сказать все это Тунсю, она сразу догадалась, чего хочет шицзы. Оскорбив господина, эта девушка стремилась к плохой жизни, но... Почему Тан Шиши совсем не паниковала?

Она даже не почувствовала разочарования, как будто не понимала, что значит «благосклонность».

Тунсю лишь взглянула на нее, затем отвела глаза:

— Барышня Тан - удачливая особа. Эта служанка не заслуживает благодарности барышни Тан. Кто-нибудь, помогите барышне Тан нести вещи. Не позволяйте ей уставать.

Служанки, стоявшие за Тунсю, тут же бросились вперед, радушно приняли у Тан Шиши сумки, окружили ее, как бесчисленные звезды окружают луну, и ушли. Девушки ошарашено смотрели вслед уходящей Тан Шиши. Цзи Синьсянь сильно топнула ногой, захлопнула ширму и вошла в комнату.

Вскоре из комнаты донесся звук бьющихся предметов, а люди снаружи либо опускали глаза, либо молчали, как будто ничего не происходило. Жэнь Юйцзюнь подошла к Чжоу Шуньхуа и слегка нахмурилась:

— Она просто лучше выглядит и не имеет других хороших качеств. Достаточно того, что Фэн-момо высокого мнения о ней, зачем…

Делать подобное Цзин-вану и шицзы?

Чжоу Шуньхуа слегка покачала головой, она вовсе не считала это милостью. Чжоу Шуньхуа взяла Жэнь Юйцзюня за руку и слегка сжала ее:

— Гнев и милость - все это благосклонности правителя. Мы просто должны делать все, что в наших силах, и не вправе говорить о других.

Чжоу Шуньхуа заметила, что Жэнь Юйцзюнь все еще полна гнева, поэтому ей пришлось сказать более четко:

— Подумай сама, если шицзы действительно любит ее, он может просто наградить ее наедине, зачем ему приказывать ей уйти на глазах у стольких людей? Не обязательно выставлять это напоказ.

В объяснении Чжоу Шуньхуа, похоже, есть смысл. Жэнь Юйцзюнь задумалась и вдруг поняла.

Жэнь Юйцзюнь сразу же зауважала Чжоу Шуньхуа и восхитилась ею. Она крепко взяла Чжоу Шуньхуа за руку и сказала:

— Ты такая внимательная. Это я запуталась.

По дороге к новому двору Тан Шиши увидела красивые пейзажи. Этот двор, рассчитанный на одного человека, просторный и светлый, был несравним с тем маленьким двориком, который был только что. После этого появились еще и ювелирные награды.

Тан Шиши была благодарна за вознаграждение, служанка, увидев это, с завистью сказала ей:

— Барышня, в заднем дворе так много женщин. Я никогда не видела, чтобы шицзы так заботился о ком-то. Это Ваш первый день в резиденции. В дальнейшем Ваши перспективы будут безграничны.

Именно в первый день все стало казаться неприглядным. Уголки губ Тан Шиши слегка дрогнули:

— Я позаимствую твои благоприятные слова.

Конечно, перспективы Тан Шиши были безграничны. Она собиралась стать вдовствующей императрицей. И неважно, нравилась она Чжао Цзысюнь или не нравилась, Тан Шиши нужна была лишь самая поверхностная слава.

А кто будет настоящей любовью Чжао Цзысюнь, ее не волновало.

Тан Шиши удобно устроилась в комнате, чтобы отдохнуть. Она жила в самой лучшей комнате. Ей не приходилось тесниться в одной комнате с другими, не нужно было пересекаться с другими красавицами. Во дворе была даже небольшая кухня. Если так обращаются с порочной женщиной, то пусть так и будет.

Тан Шиши не спеша переоделась в домашнюю одежду и попросила служанку вскипятить воду для ванны. Тан Шиши приняла ванну с удовольствием, вышла из нее с водяным паром по всему телу и перед бронзовым зеркалом поочередно опробовала полученные сегодня награды.

Чтобы выразить ей свое недовольство, Чжао Цзысюнь наградил ее множеством ярких золотых и серебряных изделий, украшениями из жемчуга и нефрита, словно сообщая, мол вещи ценны и она весьма яркая. Тан Шиши была вполне довольна полученными вещами, она убрала их в свой туалетный ящик и была очень довольна такой жизнью.

Снаружи раздался голос служанки:

— Барышня, Вы собираетесь спать?

Тан Шиши ответила. Служанка вошла и помогла Тан Шиши лечь в постель. Она аккуратно задернула шторы, погасила свет и ушла.

Тан Шиши некоторое время лежала за занавеской, когда снаружи не было слышно ни звука, она тихонько встала и достала из сумки книгу.

По дороге Тан Шиши никому не позволяла прикасаться к ней. Другие думали, что это личные ценности Тан Шиши, поэтому никто не обращал на них внимания. Никто не знал, что в ней находится книга, способная предвидеть будущее.

Тан Шиши не решилась зажечь лампу. Она тихонько приоткрыла занавеску на кровати и попыталась прочитать слова на книге при свете луны.

Последний раз Тан Шиши читала эту книгу в день встречи с убийцей. Тогда она прочитала только название главы и уверенно пошла докладывать об убийце. После этого ее отозвала Фэн-момо. Позже она была занята на дороге к резиденцию. За столь долгое время Тан Шиши так и не нашла возможности прочитать ее.

Теперь же она была свободна и могла внимательно прочитать сюжет.

Конечно, она неправильно угадала сюжет. По сюжету она должна была прикрыть убийцу, обмануть преследующих солдат и заслужить признание главного героя. Позже, в день въезда в резиденцию, исполнительница главной роли скромно смешалась с красавицами. Она явно не выделялась ни одеждой, ни внешним видом, но, тем не менее, смогла мгновенно привлечь внимание главного героя из толпы.

В конце концов главный герой снова увидел эту красивую и умную женщину и влюбился в нее. Позже, когда красавицы разошлись по своим комнатам, главная героиня вела себя сдержанно и спокойно, что заставило главного героя почувствовать ее необычность.

К сожалению, в качестве лидера группы выступала Тан Шиши. Сюжет книги был фиксированным и не мог измениться из-за динамичности реальной жизни. По сюжету книги Тан Шиши не сообщала об убийце, но после того, как она вошла в резиденцию, поскольку стояла впереди, она привлекла к себе много внимания, и это резко контрастировало с малозаметной и красивой главной героиней.

Главный герой инстинктивно невзлюбил Тан Шиши. Позже, выбирая комнату, главный герой боялся, что восхищавшую его женщину вычислят. Поэтому он выделил Тан Шиши в качестве мишени и намеренно наградил только Тан Шиши. Несомненно, Тан Шиши стала объектом всеобщего гнева, и впоследствии другие женщины объединились и возненавидели Тан Шиши.

Последняя глава посвящена ночной болтовне Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюня. Изначально они не были знакомы друг с другом. Они не ожидали, что указ о выборе свяжет их судьбы воедино. Постепенно Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь узнали друг друга. Чем больше они узнавали друг друга, тем больше Жэнь Юйцзюнь чувствовала, что Чжоу Шуньхуа добродушна и совершенно не похожа на тех девушек, которых она знала раньше.

Благородные барышни дружили только с другими благородными. Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь выбрали одну и ту же комнату, потому что хотели остаться вместе. Сегодня вечером они лежали на кровати и болтали. После некоторых расспросов Жэнь Юйцзюнь была совершенно потрясена проницательностью Чжоу Шуньхуа. Они даже обменялись подарками на память и стали заклятыми сестрами.

Тан Шиши энергично закатила глаза, и в итоге именно злобная женщина, Тан Шиши, побудила Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюня объединиться. Все хотели справиться с Тан Шиши, поэтому, естественно, объединились в пары, а затем сформировали группы.

Тан Шиши специально просматривала книгу со злым умыслом. В итоге связь сестер с главной героиней разрушилась, и они одна за другой предавали главную героиню. В итоге Жэнь Юйцзюнь даже стала самой большой соперницей главной героини.

В любом случае, независимо от того, кто был лучшей подругой главной героини, только главная героиня могла иметь хорошую жизнь. Судьба этих сестер была крайне плачевной. Естественно, Тан Шиши тоже была несчастна.

Тан Шиши дважды перечитала обновленный сюжет, чтобы убедиться, что ни одна деталь не упущена, закрыла книгу и, казалось, погрузилась в раздумья. По сюжету книги, хотя Тан Шиши и была разоблачена, ее не перевели в другой двор, а просто дали награду шицзы. Сегодня ход сюжета был более или менее таким же, но многие детали отличались.

Тан Шиши сразу же поняла, что сюжет можно изменить! Она просто ошиблась в ключевом моменте. Тан Шиши верила, что если она будет продолжать работать, то сможет переломить впечатление, которое произвела на главного герой, и отнять роль главной героини!

Тан Шиши с большим воодушевлением принялась листать книгу. На этот раз она должна была понять, какой сюжет будет следующим.

Тан Шиши посмотрела на содержание следующей главы и постепенно погрузилась в размышления.

«Жэнь Юйцзюнь случайно отравилась, Чжоу Шуньхуа ловко разгадала головоломку».

Разгадала головоломку? Какую головоломку?

После того как Фэн-момо доставила Тан Шиши в резиденцию Цзин-вана, она собиралась через несколько дней отправиться в столицу.

Фэн-момо, дворцовая служанка, естественно, не могла считаться кем-то важным, но главное, она была доверенным помощником вдовствующей императрицы. Даже если Фэн-момо была всего лишь служанкой, она представляла интересы вдовствующей императрицы, когда та находилась вне дворца.

Поэтому Чжао Чэнцзюнь лично устроил банкет по случаю проводов Фэн-момо и сопровождавших ее придворных. Помимо группы чиновников и сановников из провинции Сипин, на банкете присутствовали Чжао Цзысюнь, шицзы.

В день банкета в резиденции с раннего утра было оживленно, особенно десять красавиц, включая Тан Шиши, которые тщательно оделись, каждая из них была в приподнятом настроении.

Сегодня они собирались попрощаться с Фэн-момо. После возвращения Фэн-момо в столицу они останутся в резиденции Цзин-вана. В будущем взлет и падение чести и позора, расцвет и упадок благосклонности - все это зависит от собственной удачи.

Тан Шиши тоже надела свое лучшее платье, чтобы присутствовать на банкете. Хотя десять красавиц были посланы служить Цзин-вану, никто не мог позволить им выполнять работу по обслуживанию других. Как и на сегодняшнем банкете, прислуга в резиденции была очень занята. Тан Шиши и другие красавицы стояли в очереди в главном зале и, даже просто позируя, считали, что выполнили свою работу.

Тан Шиши, естественно, была достойным лидером. Она стояла впереди с прямой талией и слегка подтянутым подбородком, открывая стройную шею и красивое лицо. Она принимала пристальные взгляды со всех сторон, и в ее выражении лица не было ни избегания, ни робости. С детства и до зрелых лет она давно привыкла к вниманию окружающих к своей внешности.

Напротив, Тан Шиши думала о другом. «Жэнь Юйцзюнь случайно отравилась, Чжоу Шуньхуа ловко разгадала головоломку» - что это значит?

Тан Шиши размышляла несколько ночей и не могла понять, в чем суть головоломки, но, по крайней мере, она могла быть уверена, что следующая история связана с Жэнь Юйцзюнь и Чжоу Шуньхуа. Поэтому рано утром она решила, что, что бы ни случилось дальше, она будет внимательно наблюдать за Жэнь Юйцзюнь и Чжоу Шуньхуа.

С литературным уровнем Тан Шиши, вероятно, не рояня Чжоу Шуньхуа в цитировании классиков или решении головоломок. Поэтому ей придется быть жестокой и решительной, чтобы вырезать источник. Сегодня, что бы ни делала Чжоу Шуньхуа, она была полна решимости вырвать это и не позволила главной героине появиться перед толпой.

В середине банкета многие почувствовали себя подвыпившими, и некоторые встали, чтобы протрезветь. Служанки, обслуживающие банкетный зал, находились в хаосе и не выглядели такими организованными, как вначале. Тан Шиши позвали выйти, и после ее ухода остальные девять девушек собрались в группы по трое и пятеро, чтобы посплетничать, и вскоре строй рассеялся.

В любом случае, они были там только для фасада, и делать им было нечего. Более того, они могли свободно передвигаться.

Несмотря на то, что красавицы разбредались по двое и по трое, никто не хотел возвращаться по такому случаю. С другой стороны, просто стоять и ничего не делать было очень глупо. Цзи Синьсянь переоделась в светло-красное платье с целым набором рубинов на голове, отчего ее лицо стало похожим на цветок персика, очень сияющий. Цзи Синьсянь с удовлетворением слушала, как девушки собираются вокруг нее, чтобы заискивать перед ней. Она тихонько подняла глаза и посмотрела на банкет вдалеке.

Для разделения на внутреннюю и внешнюю комнат использовалась ширма. Из-за ширмы доносились праздничные звуки звенящих чашек и смех людей, тени ходящих туда-сюда людей и ярко освещенная атмосфера. Цзин-ван покинул их сразу же после того, как показал свое лицо, и Чжао Цзысюнь стал заслуженным центром внимания банкета. Из щели между ширмами было видно, что шицзы, Чжао Цзысюнь, сидит на своем месте, разговаривает и смеется с окружающими. Этот юноша был полон духа и таланта, обладал благородным статусом, что, естественно, привлекало внимание юных девушек.

Цзи Синьсянь, казалось, разговаривала со своим собеседником, но на самом деле краем глаза она следила за передвижениями Чжао Цзысюнь. Она специально делала вид, что ей все равно, как гордый лебедь, занявший угол, чтобы привлечь внимание Чжао Цзысюнь. Однако Цзи Синьсянь уже долго беседовала, а Чжао Цзысюнь даже не оглянулся.

Цзи Синьсянь только закончила размышлять, как услышала какое-то движение за ширмой. Многие обернулись, даже Чжао Цзысюнь заглянул за ширму. Присмотревшись, Цзи Синьсянь поняла, что это Тан Шиши только что вошла.

По пути Тан Шиши привлекала к себе много внимания, но ее это не волновало. Она остановилась в боковом зале, видимо, кого-то искала, но не нашла. Все внутри и снаружи недоумевали: кого она ищет?

Кто обладал такой привилегией в ее понимании?

Выслушав указания Фэн-момо, она вернулась и обнаружила, что их уже нет. Она обошла боковой зал, но не увидела Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюня.

Тан Шиши нахмурилась и немного забеспокоилась. Она остановилась посреди зала, и все, кто наблюдал за ее движением, тоже остановились.

Девушка рядом с Цзи Синьсянь прошептала:

— Что она делает?

— Кажется, она кого-то ищет.

— Кого она ищет…

Не успели девушки закончить разговор, как резко уменьшили громкость. Тан Шиши нашла Цзи Синьсянь и направилась прямо к ней. Остальные девушки замолкли. Они наблюдали, как Тан Шиши подошла к Цзи Синьсянь и остановилась в двух шагах от нее, чтобы спросить:

— Где Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь?

Когда Тан Шиши подошла поговорить с Цзи Синьсянь, их место вдруг оказалось в центре внимания, и даже Чжао Цзысюнь уставился на них.

На сердце у Цзи Синьсянь было кисло и горько - трудно было описать ее чувства в данный момент. Она стояла здесь уже столько времени, а шицзы даже не оглянулся. Ей казалось, что шицзы не замечает людей, стоящих позади него. Как только Тан Шиши подошла, шицзы повернулся и посмотрел на них.

Цзи Синьсянь была раздражена этим, ее тон стал резким:

— Не знаю. Они обе - дочери высокопоставленных чиновников. Как я могу знать об их местонахождении?

Тан Шиши подняла брови и поняла, что больше не может рассчитывать на то, что Цзи Синьсянь скажет ей правду. Девушка неподалеку посмотрела на Тан Шиши и тихо сказала:

— Сестрица Жэнь, кажется, куда-то ушла.

Тан Шиши посмотрела на девушку, которая с ней разговаривала, и спросила:

— В каком направлении она пошла?

Девушка смиренно указала направление, Тан Шиши поблагодарила ее и быстро поспешила на улицу.

После ухода Тан Шиши внимание к боковому залу также исчезло, и все возобновили непринужденный разговор. Девушка, которая ранее указывала направление, заглянула за спину Тан Шиши и увидела угрюмое выражение лица Цзи Синьсянь.

Девушка осторожно спросила:

— Сестрица Цзи, что с тобой?

Цзи Синьсянь с холодным лицом выплюнула одно слово:

— Ничего.

Вскоре после того, как Тан Шиши вышла из банкетного зала, она столкнулась в коридоре с Жэнь Юйцзюнь и Чжоу Шуньхуа. Сегодня Жэнь Юйцзюнь была одета в длинное пальто нефритового цвета и фиолетовое плиссированное платье, на котором были вышиты розовые гибискусы изменчивые. Она смотрела на цветы издалека, они были насыщенными и яркими. Чжоу Шуньхуа, стоявшая рядом с Жэнь Юйцзюнь, была одета в светло-голубое пальто и платье, которые по сравнению с ней были гораздо более простыми.

Жэнь Юйцзюнь держала в руках поднос, задушевно беседуя с Чжоу Шуньхуа. При виде приближающейся Тан Шиши они замедлили шаг.

Жэнь Юйцзюнь с подозрением уставилась на Тан Шиши и спросила:

— Что ты здесь делаешь?

Тан Шиши спокойно окинула взглядом одежду этих двух девиц и в душе усмехнулась. Действительно, они были «хорошими сестрами». Все внимание было приковано к их одежде: Жэнь Юйцзюнь носила дорогие вещи, а Чжоу Шуньхуа подчеркнула свою элегантность и простоту.

Несомненно, эта пара «сестер» была достойна называться «прекрасными сестрами».

Тан Шиши взглянула на вещи, которые они держали в руках, и спросила:

— Что это?

— У сестры Шаояо внезапно заболел живот, она попросила нас помочь доставить вино.

Доставить вино? Тан Шиши закатила глаза, она чувствовала, что здесь что-то не так. Это был шанс показать себя перед банкетным залом при доставке вина. Поскольку банкет подходил к концу, это был шанс для главной героини блеснуть.

Она скорее убьет по ошибке тысячу человек, чем упустит одного. Тан Шиши мгновенно приняла решение: неважно, пришло время или нет, она вырежет все сцены с Чжоу Шуньхуа и не даст шанса появиться исполнительнице главной роли. Тан Шиши тепло улыбнулась им и сказала:

— Вы приложили немало усилий, чтобы доставить сюда такую тяжелую вещь. Просто отдайте ее мне.

Как Жэнь Юйцзюнь могла поверить в глупости Тан Шиши? Она усмехнулась, избегая руки Тан Шиши, и холодно ответила:

— Не посмею беспокоить барышню Тан. Сейчас барышню Тан - любимица. Кто посмеет беспокоить Вас такой грубой работой?

Чжоу Шуньхуа тихонько потянула Жэнь Юйцзюня за одежду и пробормотала:

— Пойдем, вино остынет.

Жэнь Юйцзюнь холодно посмотрела на Тан Шиши, обошла ее и быстро направилась в сторону банкетного зала. Рука Тан Шиши все еще оставалась в воздухе, она как ни в чем не бывало убрала руку, повернулась и быстро пошла за ними. Когда она проходила мимо Жэнь Юйцзюня, ее плечо слегка качнулось и задело руку той.

Жэнь Юйцзюнь была застигнута врасплох, и неожиданно выронила горшок с вином. Даже если Жэнь Юйцзюнь сразу же уравновесила горшок с вином, она все равно вылила много вина.

Тело Жэнь Юйцзюнь было залито вином, она тщательно готовила новое платье, которое вдруг было испорчено. Она на мгновение остолбенела, а затем разъярилась:

— Тань Шиши, ты…

Улыбнувшись, Тан Шиши сказала:

— О... твое платье испачкано, и в нем неприлично встречать гостей. Было бы невежливо выходить к гостям, чтобы подать вино в таком виде.

Жэнь Юйцзюнь была так зла, что ей не терпелось разорвать Тан Шиши:

— Ты сделала это нарочно, нам с тобой конец!

— Сестрица Жэнь! - Чжоу Шуньхуа внезапно повысила голос. Она схватила Жэнь Юйцзюнь и тихонько покачала головой. Позже Чжоу Шуньхуа взяла поднос у Жэнь Юйцзюнь и сказала: - Раз уж сестрице Жэнь неудобно, позволь мне выполнить работу за сестру.

Сердце Жэнь Юйцзюня слегка успокоилось. Да, как она могла забыть, что на ее стороне по-прежнему Чжоу Шуньхуа? Жэнь Юйцзюнь подняла голову и с гордостью и провокацией посмотрела на Тан Шиши.

Тан Шиши молча смотрела на глубокую любовь двух сестер. В это время вышла маленькая служанка с подносом в руках. Без предупреждения Тан Шиши взяла с подноса чайную чашку, не глядя на то, что в ней было, вылила прямо на платье Чжоу Шуньхуа.

Чжоу Шуньхуа быстро отступила назад, но в итоге все равно попала в брызги. Внутри был холодный чай, который собирались заменить, но в нем еще оставались остатки чая желтоватого и коричневатого цвета, которые мгновенно окрасили ее одежду.

Чжоу Шуньхуа изначально была очень элегантной, но теперь ее платье было испачкано остатками чая, словно черное пятно, добавленное к белому фарфору, стало некрасивым. Чжоу Шуньхуа была потрясена, Тан Шиши мягко улыбнулась, вернула чашку в руки маленькой служанки и неторопливо сказала:

— Теперь не получится.

Жэнь Юйцзюнь на мгновение застыла на месте, а затем рассердилась:

— Тан Шиши, ты перешла все границы!

Действительно, Жэнь Юйцзюнь была дочерью из знатной семьи, которая не совершала ничего непозволительного. Тан Шиши думала, что Жэнь Юйцзюнь назовет ее стервой. Их споры были немаленькими и привлекали много внимания, особенно сцена, когда Тан Шиши выливала чай.

Внешняя суета вскоре напугала и тех, кто находился внутри. Фэн-момо вышла первой и увидела, что в коридоре стоят Тан Шиши, Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь, которые явно противостоят друг другу. У Фэн-момо осунулось лицо, она укоризненно спросила:

— Что вы делаете?

Как только Жэнь Юйцзюнь увидела Фэн-момо, она тут же воскликнула:

— Момо, будьте судьей. Шаояо поручила мне доставить вино шицзы. Сначала мы шли нормально, но тут подошла Тан Шиши и, не говоря ни слова, выплеснула вино мне на платье. Сестрица Чжоу хотела помочь мне, но и ее обрызгала. Момо, пожалуйста, помогите восстановить справедливость!

Фэн-момо недоверчиво посмотрела на троих. Она не могла поверить в то, что они могут пойти на такой глупый обман. Фэн-момо спросила с холодным лицом:

— Тан Шиши, что происходит?

Тан Шиши наклонила голову, обнажив стройную шею, как у надменного белого лебедя:

— Я просто учила их хорошим манерам.

Не успела Фэн-момо спросить о причине, как кто-то появился изнутри. Тунсю быстро вышла и задалась вопросом:

— Что за шум?

Услышав голос Тунсю, Фэн-момо бросила взгляд на троих, а затем повернулась, чтобы поприветствовать Тунсю с улыбкой:

— Пустяки. Трое девочек шутят.

Жэнь Юйцзюнь была недовольна, стиснув зубы, сказала:

— Ясно, что она сделала это специально!

Чжоу Шуньхуа быстро задрала платье Жэнь Юйцзюнь. Жэнь Юйцзюнь вдруг поняла, что сестра ей подсказывает, но все равно не смогла сдержать своего гнева. Фэн-момо явно хотела остудить ситуацию. Неужели в мире не существует справедливости?

Когда Жэнь Юйцзюнь заговорила, она привлекла всеобщее внимание. Фэн-момо постоянно подмигивала им, чтобы они поскорее разобрались между собой. Тунсю с изумлением смотрела на одежду Жэнь Юйцзюнь:

— Твоя одежда...

Все были поражены, Жэнь Юйцзюнь сразу же опустила взгляд на свою одежду, Тан Шиши тоже посмотрела на нее.

Длинное пальто нефритового цвета было расшито пышными гибискусами изменчивыми. В нем не было ничего особенного ни по цвету, ни по узору. Может быть, с одеждой что-то не так?

Фэн-момо и не подозревала ни о чем, но проследив за взглядом Тунсю, она увидела, что одежда Жэнь Юйцзюнь расшита гибискусами изменчивыми, и выражение ее лица внезапно ухудшилось.

Гибискус изменчивый! Как у Жэнь Юйцзюня хватило смелости надеть одежду, расшитую гибискусами изменчивыми, в резиденции Цзин-вана?

Выражение лица Фэн-момо резко ухудшилось, она строго прорычала:

— Смелая! Быстро иди и переоденься!

Жэнь Юйцзюнь не понимала, но выражение лиц Фэн-момо и Тунсю-гугу было явно нехорошим, она не смела медлить и хотела как можно скорее вернуться. Однако, едва она сделала два шага вперед, как сзади раздался голос.

— Что вы здесь делаете?

Обернувшись, все увидели, что за пределами коридора во дворе стоит Чжао Чэнцзюнь со своей свитой и неопределенно смотрит на них. Чжао Чэнцзюнь ненадолго появился во время банкета, вышел и до сих пор не возвращался. Он не ожидал, что, вернувшись во двор, столкнется с этой сценой.

Тунсю заволновалась. Она быстро шагнула вперед и глубоко поклонилась, стараясь загородить Чжао Чэнцзюню обзор:

— Мой принц*, именно неспособность этой служанки к дисциплине послужила причиной беспокойства принца. Эта служанка виновна и заслуживает наказания.

*[王爷 wángye - принц, другая форма обращения к Его Высочеству]

Однако было уже поздно. Чжао Чэнцзюнь с первого взгляда увидел цветы Жэнь Юйцзюня.

Брови Чжао Чэнцзюнь слегка сдвинулись, а взгляд стал ледяным. На мгновение никто из посторонних не осмелился заговорить, даже его личный телохранитель и чиновники, стоявшие за спиной Чжао Чэнцзюнь, замолчали.

Жэнь Юйцзюнь понимала, что навлекла на себя беду. Хотя она и не знала причины, но было очевидно, что гибискус изменчивый был запрещен в резиденции Цзин-вана. Жэнь Юйцзюнь вдруг вспомнила, что произошло несколько дней назад.

В то время Жэнь Юйцзюнь готовила одежду для банкета. Шаояо невнятно сказала ей, что у нее такая почтенная внешность, и лучше всего надеть платье с гибискусом, так как оно выглядит очень роскошно и подходит ей. Поскольку Шаояо была человеком из резиденции, Жэнь Юйцзюнь поверила ей, так как хотела иметь с ними хорошие отношения.

Неожиданно оказалось, что Шаояо лгала ей! Сегодня Шаояо нарочно сказала Жэнь Юйцзюнь, что у нее болит живот, и попросила ее доставить вино, неужели она специально хотела ей навредить?

Жэнь Юйцзюнь в панике опустилась на колени, она была в ужасе, губы ее дрожали, она не могла даже говорить. Тан Шиши не понимала, что происходит, поэтому незаметно отступила назад, явно проводя черту между Жэнь Юйцзюнь и собой.

Она их не знала. Это не имело к ней никакого отношения.

Чжао Цзысюнь услышал шум, вышел. Он оценил людей с обеих сторон и поприветствовал Чжао Чэнцзюнь:

— Отец, эта женщина очень дерзкая, сын-подданный немедленно вытащит ее и выпорет тридцатью ударами.

Жэнь Юйцзюнь испугалась до смерти. Она была благородной госпожой, физически слабой от природы, в обычные дни только вышивала и писала. Не лишится ли она жизни, если ее будут пороть тридцать раз! Как Чжоу Шуньхуа могла в такой ответственный момент бросить сестру? Она опустилась на колени рядом с Жэнь Юйцзюнь и взмолилась:

— Ваше Высочество, Вы неправильно поняли, это не гибискус изменчивый*. Это гибискус сирийский**!

*[木芙蓉 mùfúróng - гибискус изменчивый]

**[木槿 mùjǐn - гибискус сирийский]

Чжао Чэнцзюнь снисходительно смотрел на Чжоу Шуньхуа, не проявляя на лице ни радости, ни гнева. В данный момент Чжоу Шуньхуа не знала, спасает она себя или вредит.

— По правде говоря, между сестрицей Жэнь и этой девочкой с момента нашего знакомства установились глубокие сестринские отношения. Эту девочку зовут Шуньхуа, а Шуньхуа означает «гибискус». Из-за этой девочки сестрица Жэнь вышила гибискус на своей одежде.

Жэнь Юйцзюнь, казалось, ухватилась за спасительную соломинку и быстро добавила:

— Это правда, это гибискус сирийский. Виной всему то, что девочка не умеет правильно вышить форму гибискуса, что приводит к недоразумениям. Мой принц, пожалуйста, успокойтесь, эта девочка больше не посмеет.

Тунсю, казалось, почувствовала облегчение и стала убеждать:

— Мой принц, они еще маленькие и просто глупые девчонки. Раз уж это недоразумение, то, пожалуйста, оставьте все как есть. Не нужно на них сердиться.

Глаза Чжао Чэнцзюнь были глубокими. Он холодно посмотрел на Жэнь Юйцзюня и Чжоу Шуньхуа. Он не стал говорить, верит он в это или нет, и прошел внутрь. Тан Шиши, очевидно, почувствовала, что все успокоились, и вошла вслед за Цзин-ваном в зал.

Тан Шиши тихонько смешалась с толпой и двинулась вместе с ними. Она чувствовала себя расстроенной, просчиталась и позволила Чжоу Шуньхуа добиться успеха.

Оказалось, что именно в этом смысле Чжоу Шуньхуа ловко разгадала головоломку.

Тан Шиши не могла этого понять. Она не знала, что слово «Шуньхуа» может быть использовано именно так.

Тан Шиши опустила голову, размышляя о том, что произошло ранее. Она не обратила внимания на то, что происходит впереди, и случайно на кого-то натолкнулась. Она быстро подняла голову и увидела, что все остановились, пока она не замечала.

Тан Шиши послушно опустила голову и покорно обнажила шею, на ее лице было написано лишь «я невиновна», «принц».

Чжао Чэнцзюнь остановился перед дверью и посмотрел на Тан Шиши с непонятным выражением:

— Не пытайся быть умной.

Он тут же удалился.

Тан Шиши послушно повиновалась, но про себя была озадачена. Пытаться быть умной. Когда она была умной?

На самом деле Чжао Чэнцзюнь пришел уже давно. Он просто стоял в коридоре. Другие не могли его видеть, но он мог видеть других.

Он воочию наблюдал, как Тан Шиши догнала двух девушек и облила их одежду жидкостью.

Чжао Чэнцзюнь нахмурился и понял, что эта женщина действительно не умеет поести интриги. На почтовой станции еще можно было объяснить, что она сообщила из соображений безопасности своей соседки, но теперь, без всякой причины, она снова вредит людям.

Чжао Чэнцзюнь не выдержал и вышел из темноты. Раньше он не обратил бы на это внимания, но когда подошел, то увидел, что у девушки, которую обрызгали чаем, на одежде был вышит гибискус изменчивый.

Чжао Чэнцзюнь был удивлен. Он вспомнил, что произошло, и сразу же все понял.

Однако он недооценил эту девушку. Он не знал, откуда Тан Шиши узнала о его табу против гибискуса изменчивого, но она обнаружила что-то неладное. Если бы этим двум девушка позволили войти в зал, чтобы доставить вино, они бы натворили бед на глазах у стольких людей. Неизбежно возникли бы разногласия между императорским дворцом и резиденцией Цзин-ваном. Тан Шиши препятствовала безрезультатно, поэтому она испортита платья других девушек, оставив их без выхода.

Хотя ее методы были несколько неполноценными, они были простыми и грубыми и давали немедленный эффект.

Чжао Чэнцзюнь уже много лет не ошибался в людях, но он не ожидал, что на этот раз ошибется в женщине. Он думал, что эта девушка горда и высокомерна, знает мелкие хитрости и не обладает большой мудростью, как те красивые женщины с пустой вазой*, у которых на лице написаны амбиции. Кто бы мог подумать, что на самом деле он ее неправильно понял?

*[花瓶 huāpíng - ваза для цветов; обр. глупая красавица, пустышка, кукла, вещь нужная только для красоты]

Однако он не любил умных людей, особенно женщин, которые делали все возможное, чтобы ему понравиться.

Когда Чжао Чэнцзюнь подошел к двери, он все еще был взволнован и очень хотел выпороть эту женщину, а заодно и косвенно выпороть столичных жителей, не пошевелив при этом пальцами. Неожиданно, когда Чжао Чэнцзюнь погрузился в свои мысли, на него прямо наткнулась та девушка.

Очень хорошо, - Чжао Чэнцзюнь еще больше уверился в своих предположениях.

Хорошее настроение Чжао Чэнцзюнь мгновенно исчезло. Закончив предупреждение, он не захотел больше смотреть на нее и зашагал прочь. Чжао Чэнцзюнь решил разлучить эту девушку с Чжао Цзысюнь. Эта Тан Шиши была слишком коварна и замышляла недоброе.

Нельзя было позволить ей сбить Чжао Цзысюнь с пути.

Тан Шиши была совершенно сбита с толку словами Чжао Чэнцзюнь. Тан Шиши, наоборот, хотела измениться, а Цзин-ван напоминал ей, что нельзя быть умной. Вопрос: когда она умничала?

Чжао Чэнцзюнь ушел, не оглядываясь. Вслед за ним ушли и другие.

Чжао Цзысюнь с ухмылкой посмотрел на Тан Шиши, а затем быстро бросился за Чжао Чэнцзюнь. Позже Тунсю многозначительно посмотрела на Тан Шиши и улыбнулась:

— Барышни Тан удачливая. Принц редко хвалит других. Сегодня барышня добилась больших успехов.

Тан Шиши была в еще большей растерянности от ее слов: Цзин-ван действительно сделал ей комплимент? После того как Тунсю закончила комментировать, она, не обращая внимания на выражение лиц окружающих, склонила голову и вышла в коридор. После того как жители резиденции покинули сцену, Фэн-момо подошла к Тан Шиши и с довольным лицом похлопала ее по руке.

— Молодец.

Тан Шиши была озадачена:

— А?

Фэн-момо не могла не рассмеяться. Она смотрела на Тан Шиши так, словно рассматривала бесценный нефрит:

— Момо не напрасно души в тебе не чает, умеешь учитывать общую ситуацию и заботиться о твоих товарищах. Это правильный путь. Хотя все вы были выбраны в одну группу, вы должны работать вместе, чтобы продвигаться или отступать. После моего ухода вас останется только десять человек, которые будут зависеть друг от друга. Вы должны помогать друг другу и поддерживать друг друга, как сестры.

Когда Фэн-момо закончила, она окинула Жэнь Юйцзюня разрдаженным взглядом:

— Тан Шиши очень помогла тебе сегодня, а ты ложно обвинила ее в издевательствах над тобой. Почему бы тебе не подойти и не извиниться перед Тан Шиши?

Лицо Жэнь Юйцзюнь было крайне некрасивым. Ее кто-то незаметно подтолкнул, она неохотно шагнула вперед:

— Спасибо, барышня Тан.

Слушая всех, Тан Шиши поняла смысл сказанного. Оказалось, Цзин-ван, Тунсю-гугу и Фэн-момо решили, что Тан Шиши обнаружила неподобающее платье Жэнь Юйцзюнь и специально выплеснула вино. Пусть Небо будет свидетелем, она ничего об этом не знала, а просто издевалась над ними.

Неудивительно, что Цзин-ван сказал, что она умна. Тан Шиши было слишком стыдно признаться в этом. На самом деле Цзин-ван неправильно ее понял. Она не прикидывалась умной и не прикрывала Жэнь Юйцзюнь. В действительности она просто хотела навредить ей.

А Фэн-момо поддерживала Тан Шиши и все время говорила красавицам, чтобы они брали с Тан Шиши пример. Чжоу Шуньхуа опустила голову и слушала наставления, Жэнь Юйцзюнь закусила губу, а Цзи Синьсянь огляделась и послушно опустила голову.

Фэн-момо строго отчитала их и с каменным лицом сказала:

— Посмотрите на всех вас, а потом посмотрите на Тан Шиши. Неудивительно, что она может продвигаться вперед, а вы все нет. Каждая из вас - идиотка. В будущем вам следует больше учиться у Тан Шиши. Не обманывайте других и не используйте себя против своих сверстников. То, что произошло сегодня, не должно повториться, понятно?

Красавицы склонили головы и слабо ответили:

— Да.

— Хорошо, разошлись и будьте умнее в будущем, - Фэн-момо с холодным лицом удалилась. После того как красавицы по двое и по трое ушли, Фэн-момо взяла Тан Шиши за руку и повела ее в укромное место.

Фэн-момо с искренней улыбкой оценила Тан Шиши. Она похлопала Тан Шиши по руке и сказала:

— Ты сегодня хорошо поработала.

Тан Шиши виновато улыбнулась и покорно ответила:

— Это момо меня хорошо научила.

— Можно подвести лошадь к воде, но нельзя заставить ее пить. Я всего лишь служанка. Я могу научить тебя только повседневному этикету. Как я могу научить житейским мудростям? - Фэн-момо многозначительно посмотрела на Тан Шиши и сказала: - Двор богатой семьи сильно отличается от других, он переполнен богатством и честью. Все зависит от того, хватит ли у тебя смелости бороться. Сначала я беспокоилась, что ты слишком торопишься, но, глядя на твои сегодняшние действия, можно сказать, что на один пункт больше - это толще, а на один пункт меньше - это легче. Похоже, у тебя очень хорошее чувство меры. Получается, что я слишком много волновалась.

Тан Шиши осторожно искала подтверждения:

— Момо, Вы имеете в виду…

— Ты просто столкнулась с Цзин-ваном, - Фэн-момо искренне похвалила ее: - Все остановились, а ты продолжала двигаться вперед и случайно столкнулась с Цзин-ваном. После этого твое выступление было очень естественным, будто ты действительно случайно столкнулась с ним. Ты не только привлекла внимание Цзин-вана, но и сделала это не слишком нарочито. Ты хорошо справилась.

Тан Шиши молчала. Она чувствовала, что эти люди могли неправильно понять ее.

Фэн-момо все еще была очень взволнована и продолжала:

— В ранние годы, когда этот принц был во дворце, он был несговорчивым. Среди сыновей императора Шицзуна был весьма ценным. Я не ожидала, что каким бы могущественным ни был герой, он все равно попадет в руки красавицы. Когда ты столкнулась с Цзин-ваном, он не рассердился. Видно, что он относится к тебе по-другому.

Однако Тан Шиши считала иначе. Если Цзин-ван действительно хотел убить ее, то он мог это сделать.

Тан Шиши неловко улыбнулась, не понимая, почему Фэн-момо так уверена в ней. Она так высоко о ней думала. Тан Шиши не так много людей видела в своей жизни, но у нее все же есть некоторое базовое понимание человеческих отношений. После этих нескольких встреч Тан Шиши твердо решила, что Цзин-ван отнюдь не хороший человек. Как мог человек, пролежавший в бездействии много лет, вторгшийся в столицу и отнявший трон у своего племянника, быть околдован красавицей, присланной императорским двором?

В тот день, когда он восстал, эти красавицы погибли. Если бы она захотела прилепиться к Цзин-вану, то могла бы добиться его благосклонности. Как бы то ни было, Цзин-вану нужен был кто-то для маскировки, чтобы запутать императорский дворец и дать понять вдовствующей императрице, что он не намерен поднимать мятеж. Так получилось, что этих красавиц прислала вдовствующая императрица, но кто же знал, в конце концов они шпионили за Цзин-ваном или Цзин-ван воспользовался ими?

Тан Шиши действительно была чересчур амбициозна, но, по крайней мере, она знала свои пределы. Она прекрасно понимала, что если ей удастся обмануть Чжао Цзысюнь, то шансов на успех у нее будет немного. Учитывая ее характер и внешность, она была уверена, что Чжао Цзысюнь не захочет убивать ее после успешной инсценировки восстания. Но Цзин-ван...

Невозможно.

Тан Шиши просто равнодушно выслушала мнение Фэн-момо, Фэн-момо могла фантазировать, но Тан Шиши не хотела рисковать своей жизнью. Готовый сценарий вдовствующей императрицы уже был в ее руках, если она будет следовать по пути Чжоу Шуньхуа и выдержит 30-40 лет, то сможет стать вдовствующей императрицей. Зачем ей бросать вызов более сложному человеку?

Тан Шиши с улыбкой выслушала наставления Фэн-момо, но ничего не ответила. Когда Фэн-момо почти закончила, тогда только Тан Шиши спросила:

— Момо, кроме гибискуса изменчивого, какие еще табу в резиденции Цзин-вана есть?

Услышав этот вопрос, выражение лица Фэн-момо сразу же опустилось. Через некоторое время Фэн-момо слегка покачала головой:

— Гибискус изменчивый не является табу, но все из-за благородной супруги Го. Благородная супруга Го была родной матерью Цзин-вана. В будущем тебе не следует спрашивать о том, что связано с ней, просто избегай всего этого.

Оказывается все из-за родной матери Цзин-вана! Тан Шиши была ошеломлена и вдруг подумала, что, согласно ее расчетам, благородная супруга Го и вдовствующая императрица Яо принадлежат к одному поколению? Когда она была во дворце, то слышала, что вдовствующую императрицу Яо не жаловали, когда она была императрицей…

Тан Шиши не осмеливалась больше думать об этом. Видя, что Фэн-момо замолчала, можно было предположить, что эти старые истории - не то, о чем можно расспрашивать Тан Шиши. Тан Шиши склонила голову и почтительно сказала:

— Да, эта девочка понимает.

Когда Фэн-момо вспомнила о бывшей благородной супруге, ее настроение испортилось. Она посмотрела на Тан Шиши и без обиняков сказала:

— Вдовствующая императрица добра к тебе, ты должна отплатить ей, понимаешь? Если ты сделаешь это хорошо, то твой вклад принесет пользу семье. Если плохо, то ты вовлечешь в это других. Ты должна знать, что важнее, верно?

— Эта девочка все понимает, - Тан Шиши опустила голову и почтительно сказала: - Я верна и предана вдовствующей императрице и буду послушно выполнять приказы. Если я рожу два сердца, мои отец и брат останутся без средств к существованию и умрут мучительной смертью.

Фэн-момо вздохнула с облегчением, кивнула и сказала:

— Верно.

После такого предупреждения Фэн-момо полностью успокоилась и разрешила Тан Шиши вернуться на отдых. После того как Тан Шиши пожелала Фэн-момо спокойной ночи, ее остановили на полпути.

Обернувшись, Тан Шиши увидела, что это была Тунсю-гугу. Тунсю лично подошла к Тан Шиши и поклонилась:

— Спасибо, барышня Тан, за помощь сегодня.

Тан Шиши поспешно поддержала Тунсю:

— Гугу, пожалуйста, встаньте, эта девочка не заслуживает Вашей благодарности.

Тунсю завершив поклон, встала и сказала Тан Шиши:

— Я неправильно поняла Тан Шиши раньше. Барышня Тан оказалась самой благоразумной. Этой служанке неудобно говорить о сегодняшних делах из-за табу ради уважаемой особы, но когда принц увидел гибискус изменчивый, он не мог не почувствовать себя удрученным. Барышня - сострадательный человек, и Тунсю будет помнить.

Тан Шиши снова и снова размахивала руками:

— Гугу слишком скромничает, я не могу себе этого позволить.

Она действительно не могла себе этого позволить, просто поступила так, как и подобает порочной женщине второго плана.

Тунсю искренне поблагодарила Тан Шиши и вручила ей знак благодарности. Она также сказала Тан Шиши, что если в будущем возникнут какие-либо неудобства, то она может прийти и сказать ей об этом, после чего вежливо удалилась.

Тан Шиши держала подарок и продолжала идти, не обращая внимания ни на что. Пройдя небольшое расстояние, она не ожидала, что ее снова остановят.

Тан Шиши уже привыкла к этому. Она хотела только одного - вернуться в свой двор. Почему ее путешествие не подходит к концу?

Жэнь Юйцзюнь медленно подошла сзади и сказала Тан Шиши:

— Большое спасибо за сегодняшний день.

Тан Шиши спокойно смотрела на нее. Жэнь Юйцзюнь привыкла быть высокомерной девушкой, ей было трудно говорить такие вещи, как благодарность или извинения. Жэнь Юйцзюнь немного покрутилась, вдруг с ее руки соскользнул нефритовый браслет, она надела его на руку Тан Шиши и быстро сказала:

— Это разные вещи, не надо их смешивать. Не думай, что я тебя боюсь. Я не проиграю тебе.

Сказав это, она быстро убежала.

Тан Шиши, получив непонятную благодарность от трех людей, почувствовала себя очень счастливой. Она посмотрела на нефритовый браслет Жэнь Юйцзюня и с полным правом приняла его.

Раз уж все не поняли ее предусмотрительности* и продуманности... Тогда ей ничего не оставалось, как проявить неуважение.

Верно, это была она.

*[深谋远虑 shēnmóuyuǎnlǜ - видеть далеко вперёд, тщательно продумывать; далеко идущие планы (расчёты)]

Переводчику есть что сказать:

Если она так и продолжит, то завоюет сердца всех жителей резиденции XD

В четвертый день июля пятого года Шэнтай Фэн-момо покидала резиденцию Цзин-вана.

У вторых ворот стояла Тан Шиши, а за ней - два ряда красавиц. Все они молча смотрели, как Фэн-момо садится в карету.

Чжоу Шуньхуа стояла в толпе и молча смотрела вслед удаляющемуся посланнику императорского дворца. Сегодня ее наряд не бросался в глаза, стоя в толпе красавиц, она сразу же затерялась, Фэн-момо будто совсем забыла о ней. В то же время Чжоу Шуньхуа тоже не хотела, чтобы ее заметили. Когда Фэн-момо садилась в карету, она обернулась и увидела Тан Шиши, стоящую в первых рядах.

Тан Шиши, почувствовав внимание Фэн-момо, склонила голову и поклонилась.

— С уважением отправляю момо.

Фэн-момо наконец-то села в карету, и после того, как занавес был опущен, больше не было никакого движения. Карета медленно тронулась, колеса покатились по земле, издавая слабый скрип. Фэн-момо уехала, и как бы ни старались десять красавиц, в этот момент у всех было грустное выражение лица. Чжоу Шуньхуа тоже выглядела подавленной. Чжоу Шуньхуа в этот момент не понимала, что ее история с этими девятью девушками только началась, и она будет бороться с ними в течение следующих 20 лет.

Карета Фэн-момо выехала из боковых ворот, свернула за угол и вскоре исчезла. Привратник и стражники шли следом, держа в руках флаг, символизирующий императорский двор, и через некоторое время даже флага не стало видно.

Десять человек стояли долгое время. Тан Шиши стояла на переднем плане, и утренний ветерок развевал ее юбку взад-вперед. Тунсю подождала немного и медленно сказала:

— Юные барышни, пора возвращаться.

Девицы одна за другой оборачивались. Тан Шиши была последней, она сделала два шага вперед и снова оглянулась.

Перед ней закрывались боковые ворота резиденции Цзин-вана, раздался глухой звук, когда тяжелая деревянная дверь закрылась. Тан Шиши поняла, что в этой резиденции будет заперта вся ее жизнь.

С этого момента, независимо от того, жила она или умирала, мучилась или процветала, поднималась или тихо угасала, все они были прочно связаны с этой резиденцией и окружающими людьми. Если она преуспеет, то станет фениксом, если потерпит неудачу, то будет обездолена и умрет жалкой смертью.

Тан Шиши остановилась, служанке оставалось только ждать рядом с ней. Постепенно кто-то обернулся с любопытством, служанка не удержалась и напомнила:

— Барышня Тан.

Тан Шиши без колебаний отвела взгляд и решительно зашагала вперед:

— Начался новый день, пойдем.

Фэн-момо и посланники императорского двора наконец-то уехали. С этого момента Сипин снова стал владением Цзин-вана. Изначально Тан Шиши думала, что Цзин-ван усыпит бдительность, а потом обязательно произойдет какое-то движение в отношении их группы девушек-шпионок, либо для проверки, либо для их очистки. Тан Шиши была хорошо подготовлена, но в последние дни все было спокойно и безмятежно, ничего не происходило.

Здесь было спокойно не только ей, но и двору Люъюнь, где жили остальные девять красавиц, тоже было спокойно, как никогда.

Если бы не книга, Тан Шиши бы заподозрила, что ее специально изолировали остальные девять девиц. Посреди ночи Тан Шиши спряталась под окном, чтобы почитать книгу. С тех пор как Фэн-момо уехала, было открыто всего несколько новых сюжетов. Сегодня, наконец, появилась новая глава, Тан Шиши с волнением открыла ее и обнаружила, что это всего лишь пустяковый вопрос.

В одном дворе жили девять красивых и изнеженных девушек. Невозможно было представить себе, сколько трений у них может быть во дворе.

В этой главе рассказывалось о конфликте Цзи Синьсянь и Жэнь Юйцзюнь по поводу того, кто первым воспользуется горячей водой. В итоге Чжоу Шуньхуа отказалась от своей воды, чтобы разрешить спор между двумя девушками. Все нижеперечисленное было похвалой Чжоу Шуньхуа за ее уравновешенность. Тан Шиши не захотела их читать и просто пропустила.

Затем все было закончено.

Тан Шиши снова и снова перелистывала страницы, чтобы еще раз убедиться в том, что Цзин-ван действительно не хочет их видеть.

Не только она была спокойна, но и в книге не было ни одного нового сюжета, что свидетельствовало о том, что Цзин-ван уже принял решение обеспечивать их. Поместил их вместе в замкнутом пространстве, обеспечил едой и питьем, позволил им быть свободными и непринужденными, так дожить до старости и умереть. Если бы Тан Шиши была человеком без особых амбиций, возможно, ей бы понравилась такая комфортная жизнь. Но Тан Шиши знала, что если она не будет стремиться к своей цели сейчас, то через несколько лет будет плакать и причитать.

Так же думали и остальные девять девиц. Каждая из них обладала своей уникальностью и была выбрана самой вдовствующей императрицей. Если они полагали, что смогут жить в мире и счастье, то, значит, они недооценивали очарование императорского дворца. Насколько же они были наивны?

Они провели три года в таком месте, как запретный город и видели повседневную жизнь членов императорской семьи. Как после всего этого они могли довольствоваться тем, что имеют сейчас? Императорские члены во дворце могут быть не из более высокого сословия, чем они сами. Почему же другие не могут этого сделать?

В новой главе не было никакой полезной информации, и Тан Шиши была очень разочарована. Продолжая перелистывать страницы, она увидела название следующей главы.

«Выражая почтение, воспользоваться случаем, дабы сопровождать шицзы в академию».

Что, в академию?

Тан Шиши была поражена. Если она правильно поняла, то из названия следовало, что Чжоу Шуньхуа будет сопровождать шицзы в академию, верно? Тан Шиши мгновенно проснулась. Если она могла пойти в академию вместе с шицзы, значит, они будут вместе каждый день с утра до вечера, верно?

Тан Шиши внезапно пришла в восторг. Ей понравилась это новое развитие. Она решила воспользоваться этой возможностью.

Жаль, что она могла видеть только название, но не содержание сюжета. Тан Шиши долго смотрела на название, внимательно размышляя над словами: «воспользоваться случаем», - каким это случаем?

Тан Шиши не смогла разобраться и вскоре сдалась. Неважно, было еще одно ключевое слово «выразить почтение». Тан Шиши решила с завтрашнего дня каждое утро ходить в главный двор, чтобы выразить свое почтение. Она не верила, что это не помешает счастливому шансу главной героини.

На следующий день Тан Шиши впервые проснулась рано, тщательно оделась и стала ждать у двора Цзин-вана. Хотя Тан Шиши не выросла в кругу придворных чиновников, она имела некоторое представление о том, как живут эти вельможи. Чем выше ранг дворянина, тем строже его социальный этикет. Поэтому утренние и вечерние приветствия были самыми важными.

Сначала нужно было отдать дань уважения самому уважаемому человеку. Чжоу Шуньхуа, выросшая в доме чиновника, не могла допустить подобной ошибки. В резиденции Цзин-вана Чжоу Шуньхуа, несомненно, была бы воспитанной девушкой и соблюдала бы подобные формальности. Позже она случайно столкнулась с шицзы, который тоже пришел выразить свое почтение Цзин-вану. В ходе ежедневных встреч между ними возникли чувства друг к другу. Естественно, Чжоу Шуньхуа была призвана шицзы прислуживать ему, размалывать тушь, готовить письменные принадлежности в академию.

Тан Шиши почувствовала, что ей удалось разгадать намерения главной героини, и была вполне довольна собой. В резиденции Цзин-вана находился главный двор резиденции, известный как двор Яньань*, который занимал огромную площадь и был великолепен. Тан Шиши стояла у порога и неподвижно ждала. Стражник, дежуривший у дверей, несколько раз взглянул на нее и наконец не удержался:

— Барышня Тан, Вы пришли с утра пораньше к принцу, что-то случилось?

*[燕安 yànān - хорошее самочувствие;]

Тан Шиши сказала с покорностью и учтивостью:

— Эта девушка здесь, чтобы выразить свое почтение принцу.

Выразить свое почтение? Стражник просто не мог понять. Тан Шиши обладала выдающейся внешностью. Сейчас все в резиденции знали барышню Тан. Даже дежурные стражники в той или иной степени слыхали о ней. Увидев ее сегодня, он понял, что она действительно соответствует своей репутации. Однако барышня Тан казалась немного глуповатой.

Стражник тактично сказал:

— Барышня Тан заботлива, но принц не любит шума, особенно ненужных и излишних формальностей. Барышня, пожалуйста, возвращайтесь.

— Как это возможно? - Тан Шиши решительно отказалась и с праведным видом ответила: - По этикету положено оказывать почтение утром и вечером. Хочет или нет - дело принца, но мое намерение искренне.

Ладно, стражнику нечего сказать. Он был достаточно любезен, чтобы сказать ей несколько слов, но не ожидал, что Тань Шиши окажется такой настойчивой. Поскольку Тан Шиши это нравилось, он позволил ей постоять здесь некоторое время.

Проснувшись, Чжао Чэнцзюнь по обыкновению шел в зал боевых искусств, чтобы, как обычно, заняться боевыми искусствами. Однако сегодня слуга, обслуживавший принца, замешкался и не решался заговорить.

Чжао Чэнцзюнь взглянул на Лю Цзи и негромко спросил:

— В чем дело?

Лю Цзи был пожилым человеком, который был рядом с Чжао Чэнцзюнь уже более десяти лет. Лю Цзи служил Чжао Чэнцзюню с тех пор, как тот был юным принцем. Лю Цзи ухмыльнулся, внимательно посмотрел на лицо Чжао Чэнцзюнь и сказал:

— Мой принц, снаружи кто-то хочет выразить Вам почтение.

— Выразить почтение? - Чжао Чэнцзюнь нахмурился. Он был нетерпеливым человеком и не любил тратить время на общение с другими. От такой простой вежливости он всегда освобождался. Даже Чжао Цзысюнь приходил выразить ему свое почтение раз в десять дней. Сегодня был не десятый день. Зачем кому-то приходить, чтобы выразить ему свое почтение?

Чжао Чэнцзюнь спросил:

— Кто?

— Это барышня Тан.

И тут Чжао Чэнцзюнь весьма удивился. Он надолго замолчал и непонимающе спросил:

— Тан Шиши?

— Собственной персоной.

Чжао Чэнцзюнь замолчал, Лю Цзи опустил голову и уставился в пол под ногами. Через некоторое время Чжао Чэнцзюнь усмехнулся, и его голос стал холодным:

— Тогда пусть подождет.

Тан Шиши думала, что ей придется долго ждать, но после некоторого времени стояния дверь во двор Яньань открылась. Тан Шиши увидела фигуру, вышедшую, и сразу же поклонилась, приветствуя:

— Выражаю свое почтение принцу.

Чжао Чэнцзюнь прошел мимо, словно не заметив никого, стоящего у двери. Тан Шиши стояла на обочине тропинки, послушно держась в позе поклона. Мимо нее пронесся угол одежды Цзин-вана, а за ним группа людей.

Все молча последовали за Цзин-ваном и ушли. Никто не разговаривал. Проходя мимо нее, каждый не мог не взглянуть на Тан Шиши краем глаза.

Присланная из столицы красавица с раннего утра ждала принца у двора и все время повторяла, что хочет выразить свое почтение. Что именно происходит?

Всем было любопытно, но никто не решался спросить. Тан Шиши не замечала многих глаз, наблюдавших за ней. Она не раздражалась, несмотря на то, что ее игнорировали. Когда все ушли, она стояла как ни в чем не бывало и ничуть не унывала.

Она продолжала стоять у двери.

Этот процесс продолжался пять дней. Тан Шиши приходила каждый день до рассвета и уходила только поздно утром. Даже стражники не могли смириться с ее глубокой привязанностью и преданностью. Сегодня Цзин-ван, как обычно, игнорировал Тан Шиши. Тан Шиши стояла в одиночестве и размышляла, что и этот день пройдет впустую. Неожиданно в час чэньши* Тан Шиши услышала, как кто-то зовет ее:

— Тан Шиши?

*[辰时 chénshí - время с 7 до 9 утра]

Когда Тан Шиши обернулась, ее глаза внезапно загорелись. Чжоу Шуньхуа нахмурилась, удостоверившись, что это в самом деле она.

Чжоу Шуньхуа с подозрением посмотрела на нее и спросила:

— Почему ты здесь?

Тан Шиши поняла, что сделала правильную ставку, и интрига действительно имела место! Тан Шиши быстро подавила волнение в глазах и сказала с мягким выражением лица:

— Я здесь, чтобы выразить свое почтение принцу.

Выразить свое почтение? И Чжоу Шуньхуа, и Жэнь Юйцзюнь в этот момент странно переглянулись. Подобные высказывания не были чем-то необычным для других, но было странно, когда они исходили от Тан Шиши.

Тан Шиши незаметно окинула взглядом двух красавиц, стоящих перед ней. Платье Чжоу Шуньхуа было простым и элегантным, детали были подобраны тщательно, Жэнь Юйцзюнь также уделила особое внимание на свое платье. Очевидно, что обе они пришли подготовленными.

Тан Шиши улыбнулась и неожиданно спросила:

— Тогда что вы здесь делаете?

Они помолчали немного, а потом Чжоу Шуньхуа сказала, как ни в чем не бывало:

— Мы живем в резиденции уже месяц, и Тунсю-гугу очень хорошо устроила наше пропитание, но мы еще ничего не сделали для резиденции. Нам с сестрицей Жэнь было стыдно, и мы чувствовали себя неловко. Поэтому мы пришли сюда сегодня, чтобы узнать, можем ли мы что-нибудь сделать.

Тан Шиши даже не хотела говорить:

— Не льстите, возвращайтесь.

Жэнь Юйцзюнь была терпелива с ней. Услышав это, она уже не могла сдержаться:

— Тан Шиши, не будь алчной*...

*[得寸进尺 dé cùn jìn chǐ - получив цунь, подбираться к чи; обр. в знач.: ненасытный, алчный, руки загребущие; ср. дай ему палец, потребует всю руку]

— Что вы делаете?

Все три девицы были поражены. Они тут же отложили свои ссоры, повернулись и поприветствовали:

— Выражаю почтение шицзы.

Чжао Цзысюнь пришел сегодня выразить свое почтение Чжао Чэнцзюнь. Приближаясь, он почувствовал, что люди у дверей ему знакомы. Подойдя ближе, он сразу узнал ее.

Хотя Чжао Цзысюнь сказал «вы», его взгляд был устремлен прямо на Тан Шиши. Чжао Цзысюнь полностью проигнорировал Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюня. Он остановился перед Тан Шиши, нахмурившись, спросил

— Что ты делаешь во дворе отца?

Тан Шиши уже давно отрепетировала это бесчисленное количество раз. Она опустила голову и слегка изменила угол наклона, чтобы показать лучшую сторону своего профиля:

— Шицзы, эта девушка здесь, чтобы выразить почтение принцу.

Закончив отвечать, Тан Шиши вдруг обнаружила, что вокруг стало тихо. Она опустила глаза, чтобы не видеть, что происходит снаружи. Тан Шиши не знала, поэтому тихонько подглядывала за происходящим краем глаза.

В ограниченной периферии она услышала звук постепенно приближающихся шагов. С его движением люди вокруг явно стали тише. Чжао Цзысюнь отступил назад и поклонился:

— Отец.

Чжао Чэнцзюнь остановился перед лестницей, его взгляд метнулся к Тан Шиши и Чжао Цзысюнь. Его лицо стало еще более холодным:

— Как тут оживленно.

Переводчику есть что сказать:

Посчитайте сколько тут словосочетания «выражать почтение».ʕ⁎̯͡⁎ʔ༄

Когда Цзин-ван вернулся, все не смели дышать. Даже Чжао Цзысюнь опустил голову и не решался выпрямиться. Тан Шиши тайком огляделась по сторонам, решив, что ей следует подождать и не привлекать внимания в такое время.

Тан Шиши мягко сказала:

— Цзин-ван, Вы неправильно поняли. Эта девушка пришла выразить Вам свое почтение, Вы не возвращались, эта девушка решила подождать Вас здесь. Я привыкла быть одна, но не ожидала, что сегодня встречу здесь сестрицу Чжоу и сестрицу Жэнь. Шицзы подумал, что это совпадение, поэтому остановился и задал нам несколько вопросов.

Тан Шиши топтала Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь, намекая, якобы те, зная, что сегодня шицзы придет поприветствовать принца, притворились, что «случайно» встретили его. Глаза Жэнь Юйцзюнь расширились. Чжоу Шуньхуа не стала медлить и сказала:

— В эти дни мы жили во дворе Люъюнь и не выходили за пределы двора. Откуда нам знать, что происходит снаружи? Поскольку мы здесь служим Его Высочеству Цзин-вану и ничего еще не сделали, мы с сестрицей Жэнь чувствовали себя виноватыми. Мы смело пришли сегодня, чтобы узнать, сможем ли мы что-то сделать для резиденции. Я по глупости ждала в резиденции и, естественно, не так умна, как барышня Тан, поэтому только сегодня нам пришло в голову поделиться своими переживаниями о резиденции.

Тан Шиши намекнула, что Чжоу Шуньхуа имеет дурной умысел, и Чжоу Шуньхуа вернула ее намек в целости и сохранности. Чжоу Шуньхуа пришла по своей причине, а Тан Шиши - нет?

Чжао Чэнцзюнь сначала хотела спросить Чжао Цзысюнь, но Чжао Цзысюнь ничего не объяснил, а с другой стороны, эти девушки стремились вырваться вперед. Чжао Чэнцзюнь не интересовали их маленькие поступки, он даже посчитал, что было ошибкой останавливаться и разговаривать с Тан Шиши. Чжао Чэнцзюнь отвел взгляд и, не говоря ни слова, направился во двор.

Увидев это, Чжао Цзысюнь не посмел медлить и поспешил за ним.

Тан Шиши собиралась пререкаться с Чжоу Шуньхуа, но не успела она начать, тот, ради кого она хотела сразиться, ушел. Тан Шиши на мгновение удивилась, но тут же бросила Чжоу Шуньхуа и с радостью последовала за Чжао Цзысюнь внутрь.

Жители двора Яньань были потрясены, увидев вошедшую Тан Шиши. Тан Шиши сделала вид, будто не замечает, и бесстыдно последовала за Чжао Цзысюнь во внутрь. Чжао Цзысюнь удивленно оглянулся. Тан Шиши уже нашла себе место в углу и стояла, как декорация.

Чжао Цзысюнь даже не успел среагировать на непринужденное движение Тан Шиши. Он не знал, сказать ли, что она остроумна или нет.

Поскольку Чжао Чэнцзюнь уже занял главное место, Чжао Цзысюнь не стал медлить и поспешил войти. Через перегородку Тан Шиши услышала голос Цзин-вана, который неторопливо спросил:

— Как твои успехи в академии?

— Отец, сын-подданный не смеет халтурить. Вчера написал сочинение по политологии…

Горелка с благовониями в виде золотого дракона на столе медленно выпускала дым, голос Чжао Цзысюнь смешивался с ароматом и казался неземным и низким. Неведомо когда рядом с Тан Шиши оказались Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь. Жэнь Юйцзюнь неслышно насмехалась:

— Дальновидность сестрицы Тан достойна восхищения.

Ирония в словах Жэнь Юйцзюня была очень сильной. Тан Шиши, будто не понимая насмешки Жэнь Юйцзюня, приняла ее с улыбкой:

— Спасибо за комплимент. В будущем вы всегда будете восхищаться мной.

В комнате, после того как Чжао Цзысюнь закончила свои рассуждения о принципах управления страной, Чжао Чэнцзюнь не стал долго раздумывать и прямо указал на упущения Чжао Цзысюнь. Тан Шиши не изучала восьмичленное сочинение* и ничего о сочинениях о принципах управления страной не знала. Однако, послушав рассказ Цзин-вана, она поняла, что литературные способности Чжао Чэнцзюнь намного выше, чем у Чжао Цзысюнь.

*[八股 bāgǔ - восемь частей экзаменационного сочинения (в XIV - XIX в. в.); 破题, 承题, 起讲, 入题 (入手), 起股, 中股, 后股, 束股)]

Тан Шиши была слегка удивлена: Цзин-ван получил приказ отправиться на северо-запад, она думала, что все эти пограничные чиновники - военные. Однако ее не удивило, Цзин-ван был не простым военным генералом, а принцем первого ранга, родным сыном императора Шицзуна. С момента рождения он имел право на престол. Ему не нужно было готовиться к императорским экзаменам, естественно, он мог делать то, что хотел, но это не означало, что его литература была плохой.

Даже евнухи во дворце были грамотными, и даже самый неграмотный принц, благодаря влиянию своего окружения, все равно был лучше, чем обеспеченные ученые, которые происходили из бедной семьи.

Тан Шиши вдруг вспомнила Ци Цзиншэна. Семья Ци тоже была купцами. Вся семья узнавала всего несколько иероглифов и не ожидала, что в этом поколении есть такое хорошее семя, как Ци Цзиншэн. Старый хозяин семьи Ци был очень доволен. Он с детства считал Ци Цзиншэна надеждой семьи и относился к нему во всем с наилучшим вниманием. Когда о деяниях Ци Цзиншэна узнали окружающие, все стали ему завидовать. Когда Тан Шиши была ребенком, ей казалось, что Ци Цзиншэн - отличный муж.

Если бы наложница Су и Тан Яньянь не обманули ее, и вышла бы замуж за Ци Цзиншэна, как обещала, то, наверное, так бы и продолжала думать. Как и все в семье Ци, она всю жизнь с восхищением смотрела бы на Ци Цзиншэна и рассчитывала на то, что Ци Цзиншэн блестяще сдаст экзамен. Если бы ей удалось стать женой цзюйжэнь*, то это, наверное, было бы самым большим достижением в ее жизни.

*[举人 jǔrén - цзюйжэнь, кандидат, вторая из трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй при дин. Мин и Цин]

Когда Тан Шиши слушала советы Цзин-вана Чжао Цзысюнь по поводу его академичкских заданий, в памяти всплыло прошлое. В столице было так много цзиньши*, так как же быть с цзюйжэнь? Ученый зала Вэньюань встретив старшего евнуха из дворца должен быть не менее вежлив.

*[进士 jìnshì - цзиньши, высшая учёная степень в системе государственных экзаменов кэцзюй]

Тан Шиши понимала, что уже не сможет вернуться в прошлое. Когда ее портрет был передан послу цветов и птиц, ей было суждено пойти по совершенно иному пути.

По указанию Чжао Чэнцзюнь Чжао Цзысюнь был польщен неожиданной честью и быстро записал слово за словом. После доклада о домашнем задании, у Чжао Цзысюнь и Чжао Цзысюнь больше не осталось тем для разговора. Отец и сын некоторое время молчали, а Чжао Цзысюнь искал возможность уйти. Когда Чжао Цзысюнь собирался уходить, сквозь занавески мельком увидел несколько девиц, стоящих за перегородкой, - нежные и изящные фигуры.

Шаги Чжао Цзысюнь слегка затихли, он остановился на полпути и сказал Чжао Чэнцзюнь:

— Отец, Утун неуклюж и часто не может отличить одну книгу от другой. Сын-подданный хочет найти двух грамотных и ловких слуг, чтобы они последовали в академию и прислуживали.

Тан Шиши все еще думала о Ци Цзиншэне. Когда она смутно услышала об академии, то мгновенно пришла в себя. Тан Шиши была начеку и знала, что пришло время действий.

Такая возможность выпадала раз в жизни. Не только Тан Шиши была начеку, но и Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь тоже проявляли бдительность. Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь молча смотрели друг на друга: грамотные, внимательные, ловкие, желательно с определенным литературным образованием. Эти двое как раз подходили.

Чжоу Шуньхуа не знала, хочет ли она выделяться. Ей хотелось жить скромно, но она не могла позволить другим издеваться над ней. Такая хорошая возможность, если она ее упустит, то другого шанса может и не быть…

Когда Чжоу Шуньхуа замешкалась, она вдруг увидела, как Тан Шиши вышла вперед и поклонилась:

— Эта девушка, Тан Шиши, изучала дома четыре книги и пять канонов, знает большинство иероглифов и может читать обычные стихи. Эта девушка не талантлива, но готова разделить заботы о шицзы.

Напыщенность Тан Шиши удивила всех присутствующих. Чжоу Шуньхуа была так удивлена, что у нее почему-то упало сердце. Пока она колебалась, не решаясь принять решение, Тан Шиши вышла вперед, чтобы порекомендовать себя. По уровню знаний Тан Шиши должна была уступать Чжоу Шуньхуа. Откуда у Тан Шиши такая смелость?

Чжоу Шуньхуа впервые усомнилась в себе. В прошлом она всегда считала себя умной и спокойной, в отличие от других женщин. Невежественные и некомпетентные сестры семьи Чжоу, бездарные и унылые дворцовые служанки во дворце и даже красавицы в резиденции Цзин-вана, умеющие лишь бороться за благосклонность, значительно уступали ей. Однако сейчас Чжоу Шуньхуа сомневалась в себе.

Когда в голове Чжоу Шуньхуа зашумело, другая особа рядом с ней тоже вышла вперед и сказала:

— Эта девушка, Жэнь Юйцзюнь, готова служить шицзы.

Чжоу Шуньхуа удивленно посмотрела на Жэнь Юйцзюнь. Жэнь Юйцзюнь стояла неподвижно, опустив глаза и уставившись в пол, словно не ощущая окружающего движения. Чжоу Шуньхуа посмотрела на светлое лицо Жэнь Юйцзюнь и впервые осознала, что, возможно, принимала все слишком близко к сердцу.

Чжао Цзысюнь не ожидал их выступления. Особенно Тан Шиши осмелилась выступить первой. Чжао Цзысюнь перевел взгляд на Чжоу Шуньхуа и спросил:

— Я слышал, что ты - вторая законная дочь резиденции герцога Цай, и предполагал, что ты с детства хорошо разбираешься в поэзии. Раз они обе хотят, почему только ты не реагируешь?

Чжоу Шуньхуа горько усмехнулась: она напрасно притворялась благороднее других и часто сочувствовала окружающим ее девушкам. На самом деле она была самой жалкой. Она не была такой решительной и бессердечной, как Тан Шиши, и даже не смогла насквозь разглядеть свою добрую сестру.

Напрасно она от чистого сердца старалась быть доброй к Жэнь Юйцзюнь, считая ее своей сестрой.

Чжоу Шуньхуа опустила голову, поклонилась и негромко сказала:

— Эта девушка неуклюжа и не смеет выставлять себя на посмешище. Если шицзы не возражает, эта девушка готова верно служить шицзы.

Чжао Чэнцзюнь, сидевший на главном сиденье, бросил легкий взгляд на Чжао Цзысюнь, прекрасная понимая, о чем тот думает. Чжао Цзысюнь хитро улыбнулся и сказал:

— О? К сожалению, в академию достаточно двух человек. Но теперь вас трое. Как мне выбрать?

Тан Шиши тихо вздохнула, Чжао Цзысюнь губит одного чужими руками*. Неудивительно, что Чжоу Шуньхуа всю жизнь сражалась во внутреннем дворце. С таким императором даже без усилий женщин возникали бы разногласия.

*[二桃杀三士 èrtáoshāsānshì - два персика повлекли за собой смерть трёх богатырей (обр. в знач.:разъединить сильных противников и победить их по одиночке; яблоко раздора]

Но Тан Шиши была не из тех слабых и эмоциональных женщин, которые осмеливаются только тайком плакать, когда их обижают. Тан Шиши всегда была откровенна, и такие вещи, как достоинство и самопожертвование, с ней не случались.

Тан Шиши сразу же ответила:

— Я обладаю лучшими знаниями. Шицзы может рассмотреть мою кандидатуру.

Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь удивленно посмотрели на Тан Шиши. Чжао Чэнцзюнь в это время чистил чайную пену, но услышав это, он не мог не поднять голову и не посмотреть на Тан Шиши.

Она осмелилась произнести такие слова.

Тан Шиши спокойно, не моргнув глазом, ответила:

— После того как эта девушка вошла во дворец, вдовствующая императрица выбирала лучших кандидатов во дворец Чусю. Когда я три года находилась во дворце Чусю, меня причислили к лучшим. Вдовствующая императрица и Фэн-момо даже лично назначили меня лидером всех девиц, когда мы прибыли в вотчину Цзин-вана. Слова вдовствующей императрицы нельзя подделать, верно? Поэтому я сказала, что занимаю первое место по знаниям, не возникнет ли проблем?

Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь поперхнулись. Все в зале знали, что Тан Шиши лжет, что рейтинг совсем не такой. Даже если все знали, что это неправда, они не могли опровергнуть ее, потому что так сказала вдовствующая императрица.

Тан Шиши не только блокировала Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюня, но и Чжао Цзысюнь не мог отступить. Чжао Цзысюнь узнал необычную девушку, которая в тот день защищала его, и захотел воспользоваться случаем, чтобы помочь Чжоу Шуньхуа. Ему и в голову не приходило ставить перед собой таких вульгарных женщин, как Тан Шиши. В результате его первоначальный план был полностью испорчен Тан Шиши.

Однако в словах вдовствующей императрицы не мог усомниться маленький шицзы Чжао Цзысюнь. Ему оставалось только принять Тан Шиши и взять Чжоу Шуньхуа. Он уже собирался говорить, как сверху раздался голос.

Чжао Чэнцзюнь остановил слова Чжао Цзысюнь, которые уже собирались вырваться наружу:

— Учитывая мудрые высказывания вдовствующей императрицы, люди, которых она оценивает, естественно, необычны. Раз уж барышня Тан прекрасно разбирается в литературе и так случилось, что этому принцу недостает еще одного человека для кабинета, то пусть это будешь ты.

Тан Шиши была ошарашена, долго стояла в оцепенении и изумленно подняла глаза:

— А?

Человек с внешностью придворного опустил голову и кашлянул. Он посмотрел на Тан Шиши и негромко сказал:

— Принц одарил благосклонностью. Барышня Тан, стоит выразить свою признательность?

Чжао Чэнцзюнь лениво снимал крышкой чайной чашки чайную пену, его действия были неторопливыми. Выражение его лица было крайне отстраненным и даже безразличным сквозь густой пар от горячего чая.

Тан Шиши смотрела на Цзин-вана, совершенно ошарашенная. Она предвидела множество обстоятельств и даже приготовила одно за другим оправдания, но только не предполагала, что Цзин-ван вмешается.

Более того, ее перевели в его кабинет. Ее прислала вдовствующая императрица Яо, почему Цзин-ван так поступил?

Лю Цзи снова закашлялся, и Тан Шиши внезапно пришла в себя. Она долго вздыхала в душе, явно не желая этого делать, но все же вынуждена была сделать удивленное лицо и поблагодарить за милость:

— Премного благодарна, Цзин-ван.

Поклонившись, Тан Шиши почувствовала на себе множество взглядов. Чжао Цзысюнь, Чжоу Шуньхуа, Лю Цзи и даже Чжао Чэнцзюнь смотрели на нее.

Чжао Чэнцзюнь не попросил ее встать, и Тан Шиши продолжала стоять в позе поклона. Некоторое время так и стояла, затем услышала сверху равнодушный голос:

— Вставай.

— Спасибо, принц.

Тан Шиши отправилась в кабинет Чжао Чэнцзюнь, чтобы прислуживать ему. Затем, по логике вещей, Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь последовали за шицзы. Такая ситуация должна была устроить всех. Чжао Цзысюнь получил ожидаемого кандидата, а Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь не должны были ссориться друг с другом. Однако Чжао Цзысюнь, Чжоу Шуньхуа и другие были недовольны.

Чжао Чэнцзюнь уже давно не возился чайной пенкой, но и пить не торопился. Он отставил чашку и постучал пальцем по столу. Чжао Цзысюнь сразу же отреагировал, быстро поклонился, вытянув руки вперед:

— У отца еще есть дела. Сын-подданный не смеет беспокоить отца, покину Вас первым.

Чжао Чэнцзюнь слабо кивнул, не останавливая его:

— Не отвлекайся и сосредоточься на учебе.

— Сын-подданный подчиняется Вашим приказам.

Чжао Цзысюнь удалился, и остальные последовали его примеру. Выйдя из комнаты Чжао Чэнцзюнь, Чжао Цзысюнь окончательно остыл. Он холодно посмотрел на Тан Шиши и сказал:

— Не вздумай разыгрывать меня. Иначе я тебя никогда не отпущу.

Тан Шиши улыбнулась и почтительно сказала:

— Этой девушке посчастливилось служить принцу, и, естественно, сделает все, что в своих силах. Как может эта девушка разыгрывать?

Чжао Цзысюнь холодно усмехнулся, отмахнулся рукавом и зашагал прочь. После ухода Чжао Цзысюнь Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь молча посмотрели на Тан Шиши, склонили головы и ушли вслед за Чжао Цзысюнь.

Тан Шиши стояла одна у двери и смотрела, как двое других идут по следам Чжао Цзысюнь. Чжао Цзысюнь был красив, а две девушки, одна элегантная, другая красивая, шли вместе. Когда привлекательный юноша и красивая девушка шли вместе, в этом проявлялась неописуемая красота молодости.

Улыбка на лице Тан Шиши постепенно исчезала. Она вспомнила, что это еще находится во дворе Яньань, повсюду следили глаза Цзин-вана. Тан Шиши тут же вернула себе улыбчивое выражение и в приподнятом настроении вернулась в комнату.

Весть о том, что трио Тан Шиши и Чжоу Шуньхуа собираются подавать кисть и тушь, быстро распространилась. Когда об этом узнали остальные красавицы, во дворе Люъюнь сразу же начался переполох.

Во дворе Люъюнь царило оживление. Тан Шиши уже догадывалась, в какой ситуации окажутся Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь после возвращения, но это ее не касалось. Тан Шиши занималась только своими делами и в свободное время приводила в порядок двор. Во второй половине дня к ней пришла нежданная гостья.

Тан Шиши слегка приподняла брови, увидев посетительницу:

— Фэн Цянь?

— Сестрица Тан, - Фэн Цянь была одета в простую одежду, ее подбородок был едва ли не бледнее, чем одежда. Фэн Цянь стояла у двери, слегка прикрыв рот, и несколько раз кашлянула, затем подняла голову и улыбнулась Тан Шиши: - Я здесь не случайно. Удобно ли для сестрицы Тан?

После удивления Тан Шиши быстро пришла в себя. Она улыбнулась и сказала Фэн Цяню:

— Удобно. Я слышала, что ты недавно болела, на улице ветрено. Заходи.

Фэн Цянь поблагодарила ее и осторожно вошла в дом. Тан Шиши усадила Фэн Цянь на кровать архата и велела служанке подать чай:

— Мое скромное обиталище. Прошу простить за небрежность.

Фэн Цянь обвела взглядом все вокруг. Жилище Тан Шиши нельзя было назвать большим, но три основные комнаты были светлыми и просторными, с внутренними ширмами, столами, стульями и полками для антиквариата. Чего только нет, всего вдоволь. Не экстравагантно, но достаточно тепло и уютно.

По сравнению с двором Люъюнь, в который набилось девять человек, разница была несравненной, словно один находился в небе, а другой - под землей.

Фэн Цянь прикрыла уголки губ платочком и слегка улыбнулась:

— Сестрица Тан, о чем ты говоришь? Если твое жилище скромно, то как же наше? Принц так добр к сестрице Тан.

Тан Шиши подняла брови:

— О чем ты говоришь? Мы все здесь, чтобы служить в резиденции Цзин-вана. Из уважения к Фэн-момо принц сделал для меня поблажку, но я не могу этим увлекаться. Я такая же, как и все остальные.

— Сестрица Тан права. Я просто сболтнула лишнего, - Фэн Цянь с улыбкой сказала: - Все-таки сестрица Тан имеет широкий кругозор.

У Фэн Цянь, похоже, было слабое здоровье, она периодически заболевала, даже когда они были в пути. С прибытием в резиденцию Цзин-вана, ее состояние не улучшилось. Несмотря на то, что она улыбалась, ее лицо было болезненным.

Тан Шиши, заметив наружность Фэн Цяня, спросила:

— Я живу далеко, и некоторые новости доходят поздно. Говорят, в последние дни ты простудилась. Сейчас тебе лучше?

Фэн Цянь склонила голову и вздохнула с отчаянием:

— Все по-прежнему. Я просто доживаю дни, несмотря на такое состояние моего тела.

Тан Шиши улыбнулась:

— Ты еще молода, поэтому не стоит говорить такие мрачные слова. Всего лишь простуда, через несколько дней ты поправишься.

— Спасибо, сестрица Тан, - Фэн Цянь с благодарностью посмотрела на Тан Шиши. Она взяла Тан Шиши за руку и грустно сказала: - Из десяти человек одной группы я больше всего восхищаюсь сестрицей Тан. Сестрица Тан может добиться успеха, чем бы она ни занималась. В отличие от меня, с самого рождения страдающей от многих болезней и несчастий. У меня нет сил ни на что, я физически слаба, у меня нет никаких амбиций. Мне очень хорошо, если я смогу спокойно прожить свою жизнь вот так.

Почему она так говорит? Тан Шиши не стала отвечать поспешно, а просто утешила ее:

— Ты еще молода, не расстраивайся.

Фэн Цянь медленно покачала головой с одиноким выражением лица:

— Я хорошо знаю свое тело, свои сильные стороны и то, какую жизнь я могу вести. Я неуклюжа, больна, слаба, и мой нрав не вызывает симпатии. Я тот, кто никогда не сможет продвинуться вперед. Я не стремлюсь выделиться, и меня вполне устраивает, если я могу спокойно прожить свою жизнь. Иногда мне кажется, что Цзи Синьсянь любит излишне шуметь, а иногда я завидую ее жизнелюбию. Наверное, только такой здоровый человек, как она, избалованный с детства, осмеливается шуметь.

Тан Шиши остановилась на некоторое время и тихо спросила:

— Цзи Синьсянь сейчас создает проблемы во дворе Люъюнь?

— Как без этого? - Фэн Цянь беспомощно вздохнула и горько улыбнулась, - Когда она услышала, что сестрица Чжоу и сестрица Жэнь собираются прислуживать шицзы, то подняла шум и очень хотела пойти с ними. Я выздоравливаю, поэтому не могу выносить шум и нагло прячусь здесь вместе с сестрицей Тан. Спасибо сестрице Тан, что приютила меня.

Тан Шиши проигнорировала вежливые замечания Фэн Цяня и нашла еще одно скрытое сообщение.

Цзи Синьсянь тоже любит шицзы? Тан Шиши, Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь оказались в удачном положении, и теперь к ним добавилась еще одна Цзи Синьсянь. Все нацелились на шицзы.

Очевидно, это резиденция Цзин-вана, и именно Цзин-ван обладал властью. Почему же все решили держаться за шицзы, а не за Цзин-вана?

Тан Шиши остановилась на втором варианте, потому что, прочитав книгу, решила, что шицзы молод и им легко манипулировать. Однако другие люди не знали дальнейшего развития событий, почему они поступили так же?

Тан Шиши тихо спросила:

— Почему Цзи Синьсянь создает проблемы во дворе Люъюнь? Шицзы нужно всего два человека, мест нет, но у Цзин-вана еще есть свободное. Если она действительно хочет найти себе занятие, пусть ищет Цзин-вана, может быть, еще есть шанс.

Фэн Цянь выглянула наружу. Заметив ее движения, Тан Шиши спросила:

— Что случилось?

Фэн Цянь пригласила Тан Шиши подойти ближе, понизив голос, сказала:

— Сестрица Тан, я восхищаюсь твоей способностью, поэтому скажу тебе только следующее. Цзи Синьсянь нацелилась на шицзы, только потому, что та не осмелилась подойти к Цзин-вану.

— Почему?

Фэн Цянь тихонько огляделась по сторонам и, убедившись, что вокруг никого нет, с сожалением сказала:

— Потому что Цзин-ван обречен оплакивать свою жену.

Обречен оплакивать свою жену? Она ничего об этом не знала. В конце концов, она выросла в Линьцине. Между чиновниками и купцами существовали различия. Она не знала, что на дочерей многих чиновников эта новость подействовала с детства.

Тан Шиши посмотрела на Фэн Цяня, и в паре ярких глаз ясно отразилось отражение Фэн Цяня:

— В самом деле так?

Фэн Цянь негромко ответила:

— Естественно, я не смею распускать такие слухи.

Тан Шиши глубоко задумалась: отец Фэн Цяня был гражданским чиновником академии Ханьлинь. Если Фэн Цянь знала, значит, в кругу столичных чиновников не было секретом, что Цзин-ван обречен оплакивать свою жену. Это также объясняет, почему Жэнь Юйцзюнь и Чжоу Шуньхуа, придя в резиденцию Цзин-вана, не стали целиться на Цзин-вана, а сразу выбрали в качестве цели Чжао Цзысюнь.

Тан Шиши очистила фрукты для Фэн Цянь, положила их на тарелку перед ней и тихо сказала:

— Барышня Фэн, завтра я буду прислуживать Цзин-вану, а он прямо-таки беспристрастен. Я боюсь, что если не сделаю все правильно, то спровоцирую табу Цзин-вана. Я ничего не знаю об этом и прошу сестрицу помочь мне. Что происходило с его женой?

— Мне очень приятно, что я могу помочь сестрице Тан, - Фэн Цянь прикрыла рот платком, подошла ближе и тихо прошептала: - Когда я была в столице, слышала, что в резиденции Цзин-вана нет ванфэй. Не то, чтобы Цзин-ван не имел намерения жениться. Напротив, Цзин-ван был дважды помолвлен, но обе невесты умерли, не успев выйти замуж. Одна из них была старшей дочерью семьи Си, а другая - старшей внучкой генерала Ли.

Тан Шиши внезапно осенило. Поначалу она недоумевала, почему у Цзин-вана нет законной жены, и вдовствующей императрице приходится посылать сюда красавиц. Оказалось, что все будущие ванфэй умерли.

Тан Шиши спросила:

— Обе ванфэй умерли от болезни?

Фэн Цянь покачала головой. Это была тайна императорской семьи, и Фэн Цянь не знала таких подробностей.

Тан Шиши отослала Фэн Цяня. Тем вечером открыв книгу, увидела обновленную историю.

Тан Шиши взглянула на название следующей главы: «школьная пора наивна без подозрений, любовь расцветает впервые в жизни».

В начале главы в книге описана деятельность в период в академии Чжоу Шуньхуа и Чжао Цзысюнь.

Чжоу Шуньхуа в то время еще не знала, что то, с чем она столкнется, будет лучшим временем в ее жизни. Спустя много лет, когда Чжоу Шуньхуа, став императрицей, в одиночестве председательствовала во дворце Куньнин, она часто вспоминала то хорошее время, которое она провела в те годы. Она была скромной служанкой, Чжао Цзысюнь - энергичным юношей, а Жэнь Юйцзюнь - ее лучшей сестрой. Больше всего ее волновало, как шицзы будет специально усложнять ей жизнь. В отличие от нынешней ситуации, когда сестры настроены друг против друга, муж и жена - чужие люди, даже сын с ней в разладе.

Тан Шиши фыркнула и сердито закрыла книгу. Лучшая пора юности, близкие отношения сестер, молодой красавец намеренно дразнит свою любимую девушку…

Тан Шиши с безразличием подумала, почему раньше к ней не проявляли такой заботы? У нее тоже был возлюбленный в детстве, и она тоже училась и ходила в школу за Ци Цзиншэном, но она никогда не чувствовала, что значит нравиться.

Ведь она так много работала.

Тан Шиши закрыла книгу и больше не хотела ее читать. Она понимала, что юношескую любовь ничем не заменить. Упустив шанс на этапе академии, и даже если впоследствии Тан Шиши завоюет Чжао Цзысюнь, она всегда будет ниже Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюня.

Тан Шиши скрежетала зубами, думая об этом. Сегодня она могла добиться успеха.

Тан Шиши сдержала свой гнев и легла спать. На следующий день расстроенная она сидела в углу кабинета.

Тан Шиши посмотрела на толстую стопку книг, лежащую перед ней, затем взглянула на Лю Цзи и вежливо спросила:

— Лю-гунгун, это...

*[公公 gōnggong - обращение к евнуху; дед]

Лю Цзи сделал жест рукой и сдержанно сказал:

— Эти книги драгоценны и являются единственным экземпляром. Принц потратил много времени на их сбор. Не знаю, сколько великих ученых в академии Ханьлинь будут завидовать Вам, зная, что барышня может читать их.

У Тан Шиши постепенно зародилось зловещее предчувствие:

— Так что же принц хочет, чтобы я сделала?

Лю Цзи улыбнулся:

— Принц сказал, что раз талант барышни Тан - первый во дворце, то и Ваш талант не должен быть оскорблен. Поэтому лучше переписать эти книги еще раз, чтобы глубже понять литературу. После того как барышня закончит копировать, можете быть уверены, что будет следующая партия.

Тан Шиши не смогла удержать улыбку. Она с трудом натянула уголки губ, стиснула зубы и сказала:

— Благодарю, принц.

Отложив кисть, Тан Шиши не стала растирать больное запястье, быстро подхватила юбку и пошла на выход.

Однако едва она вышла из павильона, как ее остановил Лю Цзи.

— Барышня Тан, - гунгун посмотрел на нее, улыбнулся и но слова, вырвавшиеся из его уст, были совсем не добрыми: - Вы еще не закончила переписывать книгу. Куда идете?

Тан Шиши отошла в сторону и указала на стол сзади:

— Гунгун, я уже закончила переписывать две книги, которые Вы мне только что дали. Можно мне вернуться?

Заглянув внутрь, Лю Цзи заметил на столе две аккуратно разложенные стопки бумаги, очевидно, только что исписанные. Лю Цзи тихо сказал:

— Барышня переписала книги даже быстрее, чем ученые. Барышня может передохнуть, но Вам не разрешается уходить.

У Тан Шиши расширились глаза:

— Почему? Я же закончила переписать.

— Есть еще, - Лю Цзи с улыбкой сказал: - Этот слуга легкомысленный и пренебрег барышней. Пожалуйста, наберитесь терпения. Этот слуга принесет Вам другие экземпляры.

Тан Шиши поняла, что переписывание книг было лишь прикрытием. На самом деле они хотели заманить ее в ловушку. Независимо от того, закончила ли Тан Шиши переписывание или нет, ее не выпустят.

Тан Шиши перестав улыбаться, спросила:

— Эта девушка глупая. Гунгун мог бы дать мне четкий ответ. Гунгун, почему Вы удерживаете эту девушку?

Лю Цзи покачал головой и улыбнулся:

— Барышня, Вы только что пришли сюда и еще не знаете, как служить людям. Как же мы, слуги, можем уйти раньше хозяина?

Тан Шиши была ошеломлена, Лю Цзи молча заглянул внутрь и с улыбкой посмотрел на Тан Шиши:

— Барышня, самое главное в служении людям - это быть гибким и старательным, уметь разделять заботы о хозяине.

Тан Шиши поняла, она жестко дернула уголками рта и сказала Лю Цзи:

— Эта девушка все понимает. Спасибо, гунгун.

— Этот слуга знает, что барышня умна, - Лю Цзи улыбнулся, его брови не дрогнули, когда он резко сказал: - Барышня Тан, пожалуйста.

Тан Шиши вернулась в павильон, и вскоре молодой слуга прислал еще несколько книг. На этот раз книг была огромная куча, так что беспокоиться о безделье в любом случае не приходилось.

Но на этот раз Тан Шиши не спешила переписывать книги. В любом случае, сколько бы она ни переписывала, ей приходилось оставаться в кабинете на целый день. Какой в этом смысл? Уж лучше день бездельничать, а когда придет время, переписать несколько страниц по своему усмотрению.

Движения Тан Шиши не были ни быстрыми, ни медленными. Теперь она поняла, что Цзин-ван не хотел, чтобы она служила ему, а хотел заманить ее в ловушку. Вокруг кабинета было столько глаз, а Тан Шиши ничего не могла сделать. Таким образом, Цзин-ван мог не беспокоиться о том, что шицзы будет околдован ею.

По правде говоря, Тан Шиши была очень обижена. Он не мог относиться к ней с предубеждением только потому, что она красивая. Она не была лисицей, настоящей лисицей была Чжоу Шуньхуа.

Чжоу Шуньхуа и Чжао Цзысюнь оставались вместе весь день. Почему Цзин-ван остерегался только ее, а не Чжоу Шуньхуа?

Действительно, не существует справедливости Небес!

Тан Шиши сердито размалывала тушь, каждый штрих казался очень тяжелым. Если Цзин-ван не уйдет, то и люди в кабинете не смогут уйти. Тан Шиши тоже вынуждена была остаться в павильоне и даже не могла вернуться отдохнуть. Поначалу Тан Шиши вела себя как обычно. Когда она обнаружила, что на нее никто не обращает внимания, Тан Шиши стала откровенно дурачиться и в конце концов заснула прямо на столе.

Кабинет Чжао Чэнцзюня представлял собой отдельный двор. Спереди к главному кабинету примыкали еще пять комнат, занимавших огромную площадь, а внутри они были перегорожены перегородками, благодаря чему комнаты соединялись, но в то же время не мешали друг другу. С обратной стороны главного кабинета находились еще три комнаты, которые были построены в виде небольшого павильона. Место, где находилась Тан Шиши, было в трехкомнатном павильоне, расположенном сзади.

Павильон был затенен, свет был тусклым, а помещение - низким и узким. Никто не замечал его, когда дверь была закрыта. Обычно это помещение использовалось как подсобное или как буддийский зал. После того как Тан Шиши уснула, не было слышно ни звука, и люди, приходящие и уходящие снаружи, забывали, что внутри кто-то есть.

Ночью в кабинете было тихо. Чжао Чэнцзюнь устал от просмотра карт. Он закрыл книгу и прилег отдохнуть. Несмотря на то, что он закрыл глаза и смотрел неподвижно, в глубине сознания он все еще делал наброски местности.

Чжао Чэнцзюнь думал о том, как расположить войска в Сучжоу. Наступала осень, и ему нужно было защищаться от подлых нападений татар. Кроме того, Аньцзи Тимур в последнее время неоднократно встречался с Чагатаем, а также нужно защищаться от Бэйтинов.

[П.п: не понимаю, эти исторические личности жили в разные времена. Может автор просто взяла их имена.]

Размышляя об этом, Чжао Чэнцзюнь вдруг услышал в кабинете звук дыхания. Чжао Чэнцзюнь мгновенно открыл глаза, свет в его глазах был настолько глубоким, что он не испытывал ни малейшей усталости.

Чжао Чэнцзюнь встал с невозмутимым лицом и спокойно пошел на звук. Он уже положил руку на саблю и даже начал мысленно прикидывать, кто это был. Неужели убийцу подослал Аньцзи Тимур? Нет, у Аньцзм-Тимура не было такой смелости. Татары? Чагатайский Улус? Чжао Чэнцзюнь даже подумал о вдовствующей императрице Яо.

Чжао Чэнцзюнь остановился у входа в павильон и без предупреждения открыл дверь. Тан Шиши спала в оцепенении, когда услышала приглушенный звук, будто кто-то толкнул дверь. Тан Шиши испуганно проснулась. Открыв глаза, она увидела, что в дверях стоит мужчина. Она не могла понять, кто это, и долго смотрела на пришедшего. В конце концов, ее застывший мозг возобновил работу.

Тан Шиш быстро встала на колени и поприветствовала:

— Выражаю почтение принцу.

Когда она говорила, ее тело задрожало. Так как она только что проснулась, она не могла определить направление и чуть не упала на землю. Тан Шиши быстро встала на колени и покорно склонила голову.

Чжао Чэнцзюнь долго смотрел на нее и спросил:

— Почему ты здесь?

Тан Шиши сделала паузу и тихо ответила:

— Вы приказали переписать книги.

Чжао Чэнцзюнь ненадолго задумался и вспомнил, что вскользь упомянул о том, чтобы дали Тан Шиши копировать книги, и ей не разрешили уйти, пока она не закончит. Оказывается, она вправду переписывала книги здесь.

После всей этой суеты, оказавшейся всего лишь недоразумением, Чжао Чэнцзюнь не знал, злиться ему или радоваться. Он смотрел на Тан Шиши, но она не показывала никакого выражения на своем лице.

Тан Шиши не понимала, на что смотрит Чжао Чэнцзюнь. Она не могла отделаться от мысли, что, может быть, после сна она стала некрасивой? Ой, она же спала на книге, неужели на лице остались следы?

Тан Шиши тайком подняла руку, чтобы потереть лицо. Чжао Чэнцзюнь мельком взглянул на нее, тихо подошел к ней и опустил взгляд на бумагу и чернила за ее спиной. После того как Чжао Чэнцзюнь отошел к задней стенке, Тан Шиши сразу же посмотрела в зеркало и попыталась рассмотреть свое лицо.

— Ты все это написала?

Тан Шиши тайком укладывала волосы. Услышав голос Чжао Чэнцзюня, она сначала инстинктивно ответила, а затем отреагировала на него. Она быстро сказала:

— Мой принц, простите меня, пожалуйста. Да, это все переписано этой девушкой.

Чжао Чэнцзюнь посмотрел на записи Тан Шиши, и, судя по степени новизны чернил и кисти, они действительно были написаны ею в течение одного дня. Она не притворялась дурой и взаправду заснула.

Чжао Чэнцзюнь немного успокоился. Он поднял стопку бумаг, пролистал ее, посмотрел на одну из них и спросил:

— Ты изучала «четыре книги и пять канонов»?

Тан Шиши не поняла, о чем он спрашивает, поэтому подсознательно кивнула головой: «Да». После этих слов Тан Шиши почувствовала себя странно и осторожно спросила:

— Почему принц спрашивает об этом?

Чжао Чэнцзюнь указал на строку на бумаге:

— Это предложение из «Учения о срединном и неизменном»*. В первоначальном издании была допущена ошибка. Ты исправили ее здесь. Этот принц догадался, что ты, вероятно, уже изучала «Учение о срединном и неизменном».

*[中庸 zhōngyōng - «Чжун юн», «Учение о срединном и неизменном», «Учение о середине» - философский трактат написанный Цзы Сы 子思; входит в конфуцианское «Четверокнижие» 四书]

Тан Шиши была удивлена. Сама она этого не понимала, но не ожидала, что Чжао Чэнцзюнь распознает это с первого взгляда. Тан Шиши спросила:

— Откуда Вы знаете, что в первом издании есть ошибка?

Чжао Чэнцзюнь оглянулся на Тан Шиши. Чжао Чэнцзюнь не сказал ни слова, но Тан Шиши необъяснимым образом уловила в нем неприязнь.

Казалось, что Тан Шиши глупо задавать такой вопрос.

Чжао Чэнцзюнь положил рукопись обратно на стол и небрежно сказала:

— Это книга этого принца, естественно, этот принц ее читал.

Тан Шиши долго стояла в оцепенении и против воли похвалила:

— У принца хорошая память, и эта девушка восхищается Вами.

Чжао Чэнцзюнь промолчал, лишь легонько улыбнулся. Очевидно, он хорошо знал все женские хитрости. Он вырос во дворце и привык к тому, что женщины с медовым языком используют нечестные приемы, чтобы добиться благосклонности. К числу таких средств относилась и лесть.

Сегодняшний день был всего лишь ложной тревогой, поэтому Чжао Чэнцзюнь ослабил бдительность и лишь изредка произносил еще несколько слов:

— Ты действительно читала четыре книги и пять канонов. Этот принц не хочет тебя принизить, но... ты действительно не похожа на такую..

Тан Шиши встала с земли и уперлась руками в одну сторону. Услышав слова Чжао Чэнцзюня, она усмехнулась:

— Принц прав. Эта девушка действительно не любит книги и не разбирается в них. Я читала «Четыре книги», чтобы порадовать будущего мужа».

Чжао Чэнцзюнь был слегка ошеломлен:

— Будущего мужа?

— Теперь это уже не так, он просто бывший будущий муж, - Тан Шиши опустила глаза и сказала: - Раньше у этой девушки был брак по расчету, когда была еще юна, до входа во дворец. Жених был сыном подруги детства моей матери. Он с детства был прилежным и целеустремленным, умел хорошо читать. Чтобы порадовать его и показать, что я не такая, как моя сестра, я усердно заучивала «Четыре книги». К сожалению...

Тан Шиши не договорила, но Чжао Чэнцзюнь уже знал, что произошло дальше. Позже Тан Шиши была выбрана в качестве девушки для дворцового гарема и отправлена к императорскому двору. Попав в глубокий, как море, запретный город, естественно, ничего не смогла сделать.

Помолвка больше не была помолвкой, семья больше не была семьей, и даже родители больше не были родителями.

В павильоне горел тусклый свет, лампа на столе была погашена, когда Тан Шиши переписывала книги, и только снаружи пробивался свет. Тан Шиши стояла в полусвете и полутьме свечей, как изящный фарфор. В конце концов, она юная и красивая девушка. Чжао Чэнцзюнь всегда казалось, что Тан Шиши жаждет быстрого успеха и сиюминутной выгоды, что она беспринципна. Теперь же, глядя на ее опущенные брови и спокойное выражение лица, Чжао Чэнцзюнь зародил в себе жалость к ней.

Тан Шиши раньше вовсе не была такой. Она тоже обладала нежными девичьими чувствами, и ее сердце когда-то трепетало, она читала книги, которые читал старший брат друга семьи, ходила по тропе, по которой ходил он, и все это только для того, чтобы сблизиться с ним. Жаль, что судьба играет с людьми, и в конце концов она была вынуждена стать такой.

Она тоже была вовлечена в игру и ничего не могла с собой поделать. Ее выбрали во дворец, затем отправили в вотчину и представили Цзин-вану, - это все не ее выбор. Все ее действия были направлены на то, чтобы сделать свою жизнь лучше.

Чжао Чэнцзюнь постепенно смягчил тон:

— Если он тебе нравится, подожди еще два года, этот принц может выпустить тебя из резиденции раньше.

По достижении 25 лет дворцовая служанка могла быть отпущена из дворца и выйти замуж. Хотя Тан Шиши не была дворцовой служанкой, она уже была отдана Цзин-вану. Если бы Цзин-ван согласился отпустить Тан Шиши на один-два года раньше, это было бы делом одного слова.

Услышав это, Тан Шиши тихонько встала и вдруг улыбнулась:

— Спасибо, мой принц. Но в этом нет необходимости, он уже женился на другой красавице.

Чжао Чэнцзюнь был поражен и услышал, как Тан Шиши продолжает говорить:

— На моей младшей сестре.

Чжао Чэнцзюнь неожиданно расширил глаза, а затем нахмурился:

— Вздор. Как твои родители могли допустить такое?

— Почему бы и нет? - Тан Шиши все так же непринужденно ответила: - Разве дочь не воспитывается, чтобы заполучить хорошего зятя? Одна дочь поступила во дворец, чтобы сыграть на удачу, а другая вышла замуж за друга семьи, чтобы упрочить социальные связи. Если повезет, то в будущем один зять станет чиновником. Какой же купец упустит такое дело, которое без капитала, но с большой прибылью?

Чжао Чэнцзюнь потерял дар речи, когда она рассказала о своем прошлом в таком легком тоне. На мгновение они замолчали. Чжао Чэнцзюнь спросил:

— А что с твоей матерью?

Только законная жена может называться матерью. Судя по манере речи Тан Шиши, ее родная мать должна быть законной женой. Ее отец - купец, нацеленный на прибыль, значит, ее мать это не волнует?

— Матушка? - говоря о своей матери, Тан Шиши на мгновение растерялась. После трех лет разлуки она долгое время не вспоминала о Линь Ваньси. Тан Шиши быстро пришла в себя и продолжила почтительно склонять голову: - Моя матушка слаба, а если судить по столичным дворянкам, то, наверное, и вовсе бесполезна. Она пыталась выступить и бороться, но я посчитала это излишним и сама вошла во дворец.

Чжао Чэнцзюнь не понимал положения семьи Тан, да и не собирался его понимать, но, просто слушая эти слова, он, вероятно, мог догадаться, в какой обстановке жила Тан Шиши с детства. Кругом шакалы и волки*, неудивительно, что она выросла с таким характером.

*[豺狼 cháiláng - шакалы и волки, обр. в знач.: жестокие и алчные люди]

Чжао Чэнцзюнь не мог ничего сказать. Он заметил, как Тан Шиши подняла кисть и хотела продолжить переписывание:

— Тебе не нужно переписывать, ты можешь вернуться.

— Но Лю-гунгун сказал...

— Если он спросит, ты просто скажи, что это этот принц приказал.

Тан Шиши повиновалась:

— Да, спасибо, мой принц.

После того как Чжао Чэнцзюнь закончил говорить, он развернулся и вернулся в кабинет, не обращая внимания на Тан Шиши. Тан Шиши, все еще полупоклонничая до земли, дождалась, пока Чжао Чэнцзюнь полностью уйдет, встала, небрежно разложила на столе кисти и тушь и повернулась, чтобы уйти.

Тан Шиши подумала, что Чжао Чэнцзюнь разрешил ей вернуться пораньше - это редкое сострадание с его стороны. Она не ожидала, что, выйдя на улицу, служанка с лампой поприветствует ее и тепло скажет:

— Приветствую, барышня Тан. Этой служанке принц приказал отправить барышню Тан обратно в Ваш двор.

Тан Шиши была весьма польщена. Оглянувшись, она увидела, что свет в кабинете все еще горит, и, похоже, его хватит надолго. Как принц, он был более прилежен, чем подчиненные ему чиновники.

Тан Шиши лишь взглянула на него, затем отвела взгляд. Она слегка кивнула служанке:

— Побеспокою.

— Барышня, пожалуйста.

Было уже поздно, в резиденции Цзин-вана росло много деревьев, и дорога была темной и страшной. Служанка несла только лампу, похожую на свисающие соевые бобы, колышущиеся на ветру. На повороте коридора человек напротив не обратил внимания на движение здесь и столкнулся прямо с ними.

Тан Шиши кто-то задел и та чуть не упала. Другой человек поднял Тан Шиши, склонил голову, ничего не сказал и быстро убежал. Служанка, несшая фонарь, была так рассержена, что ругалась:

— Кто это, ты что, не ходишь с открытыми глазами?

Тан Шиши остановила служанку:

— Неважно. Уже поздно. Давай вернемся и поговорим позже.

Служанка склонила голову и согласилась. После возвращения во двор служанки услышали, что Тан Шиши вернулась, и выбежали ее приветствовать. Тан Шиши быстро вошла в комнату. Она вручила служанке, несшей лампу, вознаграждение, небрежно дала пару указаний и распустила своих подчиненных.

После того как все ушли, Тан Шиши прошла во внутреннюю комнату, раскрыла ладонь, в которой лежала записка.

Тан Шиши уставилась на ладонь. Она долго смотрела и медленно открыла.

На записке было написано лишь короткое предложение: «жди возможности, ищи шанс прочитать его письма».

О ком речь без слов ясно.

Тан Шиши свернула записку, поднесла ее к свече и стала наблюдать, как написанные чернилами слова превращаются в пепел. Вдовствующая императрица Яо должна была спрятать кого-то в резиденции Цзин-вана, но, похоже, ее руки не проникли в главный двор.

В конце концов, вдовствующая императрица Яо была женщиной. Даже являясь вдовствующей императрицей, она не могла использовать служанок или слуг для вмешательства в военные дела. Вдовствующая императрица Яо хотела, чтобы Цзин-ван охранял северо-запад, но не доверяла Цзин-вану, поэтому придумала хитрость - использовать женщин, чтобы они шпионили за новостями для нее.

Наверное, не стоит говорить, то была глупая идея. Вдруг в поднебесной действительно есть такая женщина, к которой Цзин-ван не может не пристраститься, даже зная, что она шпионка? Тан Шиши не знала, есть ли на свете такой человек, но, очевидно, это была не она.

Тан Шиши просто хотела стать вдовствующей императрицей и наслаждаться спокойной жизнью. Какое отношение к Тан Шиши имела обида между вдовствующей императрицей Яо и Цзин-ваном? Они боролись сами с собой, а Тан Шиши хотела управлять своим будущим.

Что же касается вдовствующей императрицы Яо, то она могла просто не обращать на это внимания.

Дни, когда Тан Шиши уходила рано и возвращалась поздно, продолжались несколько дней. Постепенно она привыкла рано утром уходить в кабинет, а потом весь день проводить в павильоне. В дни, когда делать было нечего, с темнотой она бросала работу и шла домой. За исключением первого дня и еще нескольких раз, Тан Шиши больше никогда не видела Цзин-вана.

Дни на ее стороне проходили довольно спокойно, с ощущением независимости от мира. Однако сюжет подталкивал к прогрессу главных героя и героиню в быстром темпе. Каждый вечер, возвращаясь домой, Тан Шиши видела толстую стопку новых разблокированных сюжетов, а иногда за день обновлялось даже несколько глав.

Большинство из них касались ее повседневных дел: с кем она сегодня встретилась, что сказал шицзы, какой совет по политике дал учитель и так далее. Иногда шицзы спрашивал Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюня, что они думают по этому поводу. Жэнь Юйцзюнь не решалась ничего сказать, а вот Чжоу Шуньхуа могла неоднократно выдвигать новые идеи.

Отношение Чжао Цзысюня к этим двум девушкам также неосознанно изменилось. Хотя, с точки зрения Тан Шиши, позиция Чжао Цзысюнь с самого начала была предвзятой. Чжао Цзысюнь изначально пришел за Чжоу Шуньхуа, а Жэнь Юйцзюнь была просто прохожей. Однако, по мнению Жэнь Юйцзюня, все могло быть иначе.

Жэнь Юйцзюнь знала только то, что они с Чжоу Шуньхуа будут одновременно служить шицзы, что бы ни умела делать Чжоу Шуньхуа, Жэнь Юйцзюнь тоже не плохо справлялась. Понятно, что сначала их было трое, но Чжао Цзысюнь постепенно влюблялся в Чжоу Шуньхуа.

Как жаль, - Тан Шиши перевернула страницу, хитро прикидывая в уме, - жаль, что сестры Жэнь Юйцзюнь и Чжоу Шуньхуа настроены друг против друга. В таком случае пусть Тан Шиши понесет все тяжкие последствия.

Если Тан Шиши вырвет благосклонность Чжао Цзысюня, а Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь останутся не у дел, разве это не справедливо?

Она действительно была гением с добрым сердцем.

Тан Шиши пролистала пропущенные ею сюжеты. Во время чтения у нее чуть не случился сердечный приступ. Она успокоила себя тем, что это всего лишь мелочь, не влияющая на общую картину. Перейдя к последней части, она нашла название следующей главы: «согреваясь вином в дождливый день, предаваясь любви, беседуя о дожде».

Тан Шиши перелистывала страницы туда-сюда и обнаружила в названии следующей главы слово «дождь». Тан Шиши молча погрузилась в раздумья.

Если это было случайное совпадение, но слово «дождь» появлялось неоднократно, значит ли это, что по крайней мере одна из любовных сцен между главными героем и героиней происходила в дождливый день? Тан Шиши подняла голову и посмотрела в окно: дул ветер, и казалось, что скоро пойдет дождь.

Может быть, это случится завтра?

Спозаранку Дуцзюань пришла с улицы с тазиком воды. Потирая руки, она жаловалась:

— Раздражает. Опять идет дождь. Неудобно что-то делать в дождливые дни.

Дуцзюань говорила ртом, но движения ее рук не прекращались. Привыкнув к горячей воде, она оглянулась и увидела, что Тан Шиши стоит у окна и безучастно смотрит на улицу.

Голос озадаченной Дуцзюань стал мягче:

— Барышня, на что Вы смотрите?

Тан Шиши пробормотала:

— Дождь идет.

— Да, - Дуцзюань болтала без умолку: - Вчера в середине ночи неожиданно пошел дождь, и не прекращался до сегодняшнего утра. Необычно холодно. Барышня, не забудьте взять с собой накидку, когда выйдете сегодня на улицу. Защитите себя и не обдувайтесь ветром, когда будете поздно возвращаться.

Дуцзюань вошла внутрь, чтобы взять накидку. Тан Шиши надела одежду, но ее мысли все еще витали снаружи.

Сегодня она должна следить за Чжоу Шуньхуа и Чжао Цзысюнь. Если не будет возможности, она должна ее создать.

В кабинете Тан Шиши сняла накидку у двери, и служанка тут же вышла вперед, чтобы принять накидку. Сняв, Тан Шиши переоделась в легкую и удобную одежду, надела туфли на мягкой подошве и вошла в комнату.

Она спросила:

— Принц сегодня здесь?

Служанка показала пальцем внутрь и покачала головой, не решаясь больше ничего сказать. Тан Шиши поняла и с улыбкой поблагодарила ее:

— Понятно, спасибо.

Тан Шиши вошла в павильон и принялась переписывать весь день. Сегодня Тан Шиши не только была рассеяна, но и внешняя обстановка не казалась спокойной.

Утром несколько групп людей входили и выходили из кабинета. Тан Шиши, прислушиваясь к звукам снаружи, заметила, что шум в кабинете становится все меньше и меньше, и вот, наконец, торопливые шаги стихли, и снаружи стало совсем тихо.

Тан Шиши осторожно подошла к двери и тихонько приоткрыла щель. Некоторое время она наблюдала за происходящим, затем вышла.

Кабинет был пуст, и даже слуги исчезли. Возможность, посланная Небесами. Тан Шиши взяла накидку и быстро застегнула на себе. Взяв в руки зонт, она вдруг поняла, что дверь в кабинет Цзин-вана распахнута настежь.

Обернувшись, она впервые увидела через ряд перегородок место, где Чжао Чэнцзюнь занимался своими официальными делами. В этом кабинете все было чинно и благородно, как и у его хозяина: на книжных полках аккуратно стояли тома, а на столе из красного сандалового дерева громоздились неразобранные письма.

Тан Шиши только взглянула на него, а затем спокойно отвела взгляд. Какое отношение к ней имели вещи Цзин-вана? Она торопилась успеть к началу сюжета, у нее не было времени вмешиваться в чужие дела.

Тан Шиши раскрыла зонт и быстро побежала под проливной дождь.

Сегодняшний дождь был очень сильным, с ветром, юбка Тан Шиши вскоре промокла. Тан Шиши накинула накидку, ухватилась за служанку в коридоре и спросила:

— Принц просил меня послать кое-что шицзы. Где сейчас шицзы?

Служанка не стала сомневаться и указала направление:

— Шицзы в павильоне у озера.

Тан Шиши поблагодарила ее и быстро побежала к павильону у озера. На северо-западе было сухо, но она не знала, как Цзин-ван зачерпнул поток проточной воды и построил павильон посреди озера. Чжао Цзысюнь был в хорошем настроении, он взял с собой красавиц и наслаждался дождем под павильоном посреди озера.

В данный момент со всех сторон павильона были развешаны бамбуковые занавески, а в углу павильона стояла небольшая печка, чтобы отгонять холодный воздух от воды. Чжао Цзысюнь сел перед винной печью, умело подогрел вино, посмотрел на стоящих позади него людей и махнул рукой:

— Здесь больше никого нет, не сдерживайте себя. Присаживайтесь и выпейте со мной.

Жэнь Юйцзюнь по своей природе была скрупулезной, инстинктивно сказала:

— Шицзы, это против правил...

— Правила да правила. Ты так юна, а уже похожа на старого педанта, знающего все правила, - Чжао Цзысюнь усмехнулся и сказал: - В обычные дни можно придерживаться этих правил и норм. Сегодня это редкое явление, так что не разочаровывай меня.

Жэнь Юйцзюнь поджала губы. Когда Жэнь Юйцзюнь отвлеклась, Чжоу Шуньхуа вышла вперед и неторопливо села напротив Чжао Цзысюня:

— Спасибо, Шицзы. Шицзы, это вино Санло*?

*[桑落酒 sāngluòjiǔ - «Опадание листьев тутовника», название сорта вина]

Чжао Цзысюнь слегка приподнял брови и сказал:

— Ты умеешь пить?

— Я не умею пить. В детстве я жила у деда. Мой дед любил вино. Я узнала от него только пару слов.

Жэнь Юйцзюнь медленно села рядом с Чжоу Шуньхуа и слушала, как Чжао Цзысюнь и Чжоу Шуньхуа рассказывают обо всем - от дегустации вин до виноделия и детских забав. Жэнь Юйцзюнь ничего не знала о вине и не могла даже вклиниться.

Жэнь Юйцзюнь опустила глаза, на сердце было не по себе. Хотя Чжао Цзысюнь был шицзы, в детстве он рос среди простолюдинов, и ему не нравился стиль резиденции Цзин-вана и императорского дворца. Он предпочитал быть свободным и необузданным. Чжоу Шуньхуа была благородной и добродетельной, гордой и отстраненной, и ее слегка своевольный* характер позволял ей легко угодить Чжао Цзысюню.

*[离经叛道 líjīng pàndào - отходить от канонов и изменять истинному пути]

Жэнь Юйцзюнь, очевидно, чувствовала, что шицзы предпочитает Чжоу Шуньхуа больше, чем ее, которая всегда советовала ему много работать.

Жэнь Юйцзюнь опустила глаза и не показывая эмоции в глазах. После того как Чжоу Шуньхуа закончила свой рассказ о детстве, Чжао Цзысюнь рассмеялся и сказал:

— Воистину, девушка меняется восемнадцать раз с детства до зрелости. Сейчас ты выглядишь элегантной и красивой, но кто бы мог подумать, что в детстве ты была такой непослушной. Когда мне было семь лет, я тоже залез на дерево, а мой отец…

Слова Чжао Цзысюня прервались неожиданно. Чжоу Шуньхуа ждала его дальнейших слов. Когда Чжао Цзысюнь остановился, она подсознательно спросила:

— Шицзы, в чем дело?

Чжао Цзысюнь быстро пришел в себя и покачал головой - «ничего». Он отказался продолжать разговор на эту тему.

Чжоу Шуньхуа не понимала, поэтому тактично сменила тему. Чжоу Шуньхуа никак не отреагировала на его резкую перемену, но Жэнь Юйцзюнь сразу все поняла.

Чжоу Шуньхуа имела превосходное семейное положение и к ней благоволили с детства. Она даже осмеливалась забираться на дерево и поднимать шум в доме деда. Поэтому, естественно, ей не понять тонких и нюансных комплексов неполноценности и гордыни высокородных.

Но Жэнь Юйцзюнь все понимала, поэтому сразу обнаружила потерю контроль над собой Чжао Цзысюнь. Как мог ребенок, выросший в резиденции Цзин-ван, иметь развлечение - лазить по деревьям? Чжао Цзысюнь был усыновлен Цзин-ваном в возрасте восьми лет. До восьми лет Чжао Цзысюнь был обычным ребенком, лазил по деревьям, копал землю и катался в грязи, потому что его отцом был не Цзин-ван.

Скорее, его родным отцом был Сюй Цзин.

Только после того, как Чжао Цзысюнь был усыновлен Цзин-ваном, он по-настоящему увидел, как живут богатые люди. Оказалось, что простая хлопчатобумажная одежда, которую семья Сюй готова была надеть на Новый год, была самой низкой грубой тканью в резиденции принца, и даже служанкам самого низкого ранга она не нравилась. Оказалось, что богатым никогда не нужно было работать, а у служанки третьего класса рядом с Цзин-ван руки были нежнее, чем у матери Чжао Цзысюня.

А Цзин-ван, имевший благородное происхождение, императорскую кровь и владевший всей землей под ногами, был существом, о котором Чжао Цзысюнь не смел даже думать. Земля на северо-западе и даже люди, живущие на ней, были собственностью Цзин-вана.

Да, собственностью.

После того как Чжао Цзысюнь сменил фамилию на Чжао, он никогда не упоминал о своей прежней жизни. Как будто он жил в резиденции Цзин-вана с самого рождения, с детства привык к ценным винным кубкам, чайным сервизам и антиквариату. Если бы не сегодняшний разговор с Чжоу Шуньхуа, и Чжао Цзысюнь по забывчивости не проболтался, не стал бы упоминать о другом отце.

Жэнь Юйцзюнь опустила веки, впервые обнаружила свое преимущество перед Чжоу Шуньхуа. После того как Чжао Цзысюнь произнес слово «отец», он замкнулся. Пока его мысли были в смятении, он потерял интерес к выпивке и даже не потрудился заговорить с Чжоу Шуньхуа. Чжоу Шуньхуа изо всех сил пыталась найти тему для разговора, но сцена постепенно затихала.

Все трое сидели лицом друг к другу, и атмосфера постепенно становилась неловкой. Чжоу Шуньхуа искала возможность уйти, как вдруг снаружи раздался звук шагов.

Все трое оглянулись и увидели девушку, идущую от берега озера с зонтом. Она казалась единственным ярким цветом в мире под таким проливным дождем. Дойдя до павильона, Тан Шиши, естественно попросила служанку забрать зонт и расстегнула накидку. Все прошло гладко, как и должно быть, ведь она была рождена для того, чтобы ей прислуживала дюжина слуг.

Несмотря на то, что Тан Шиши держала в руках зонтик, по дороге она не могла не промокнуть от дождя. Ее пучок был слегка испачкан дождем, а несколько прядей волос прилипли к щеке, что придавало ей новую красоту в ее неряшливом виде.

Чжао Цзысюнь неосознанно сел прямо. Он посмотрел на Тан Шиши и медленно нахмурился:

— Что ты здесь делаешь?

Тан Шиши спешила сюда, в этот момент она задыхалась и не знала, догнала она сюжет или нет. Тан Шиши глубоко вздохнула, вошла в павильон и поприветствовала Чжао Цзысюнь:

— Выражаю почтение шицзы. Шицзы, от имени принца я пришла передать Вам послание.

С именем Цзин-вана выражение его Чжао Цзысюнь внезапно изменилось:

— Отец хочет что-то сказать?

В кабинете Чжао Чэнцзюнь подошел к столу и небрежно перелистал лежащие на нем письма.

Не было никаких следов перемещения. Как могла Тан Шиши устоять перед таким удачным шансом?

Чжао Чэнцзюнь спросил

— Где она?

Не было необходимости говорить Лю Цзи, кого Чжао Чэнцзюнь спрашивал:

— Мой принц, вскоре после Вашего ухода барышня Тан выбежала под дождь. Служанка сообщила, что она находится в павильоне у озера.

— Что она собирается делать у озера под таким проливным дождем?

Лю Цзи немного смутился и сказал низким голосом:

— Шицзы сегодня рано ушел из академии, наслаждается дождем с теплым вином на середине озера.

Чжао Чэнцзюнь все понял. Он смахнул письмо пальцами и небрежно бросил его в угол:

— Вдовствующая императрица ожидала, что она будет дотошной шпионкой, но жаль, что та предалась фантазиям. Она ищет только выгоду и прибегает к помощи того, кто полезнее. Такому человеку нельзя доверять. С годами прозорливость вдовствующей императрицы Яо становится все глупее и глупее.

Лю Цзи сказал:

— Естественно, они не так проницательны в планировании стратегий, как принц.

Лесть Лю Цзи была слишком очевидной, Чжао Чэнцзюнь проигнорировал ее, но вдруг сказал:

— Приготовь зонт. Мы тоже пойдем в сад и посмотрим.

*[露馅 lòuxiàn - обр. в знач.: обнаруживать нутро, делать тайное явным; показывать истинное лицо]

Ветер пронесся над озером и принес дождь в павильон у озера, где было довольно прохладно. Тан Шиши молча одернула рукава, не меняя выражения лица, и ответила:

— Да. Сегодня принца посетило множество людей, он занят, потому приказал мне передать несколько слов шицзы.

Напряженный Чжао Цзысюнь спросил:

— Что сказал отец?

Тан Шиши обвела взглядом людей, стоящих за Чжао Цзысюнем, Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь тоже нервничали. Однако Тан Шиши отказалась говорить. Она несколько раз взглянула на Чжоу Шуньхуа и смущенно проговорила:

— Это... Цзин-ван сказал поговорить с шицзы наедине. Боюсь, в присутствии посторонних это неуместно.

Чжао Цзысюнь посмотрел в сторону:

— Вы двое можете возвращаться. Сегодня не обязаны мне прислуживать.

Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь уставились на Тан Шиши, демонстрируя недовольство.

Думы Тан Шиши глубокие. Чжоу Шуньхуа подозревала, что Тан Шиши сделала это специально. Тан Шиши специально отослала их, а потом захотела остаться наедине с шицзы. Однако у Чжоу Шуньхуа не было доказательств, она не могла этого утверждать. Тан Шиши была здесь по поручению Цзин-вана, чтобы передать послание. Осмелится ли Чжоу Шуньхуа допрашивать Цзин-вана?

Она бы не посмела. Даже если Чжао Цзысюнь чувствовал то же самое, он не посмел открыто ослушаться приказа Цзин-вана. Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь не хотели уходить. Проходя мимо Тан Шиши, Жэнь Юйцзюнь не смогла сдержаться и бросила взгляд на Тан Шиши.

Тан Шиши почувствовала это. Она слегка повернула лицо и одарила Жэнь Юйцзюня неотразимой улыбкой, красивой и манящей.

Чжао Чэнцзюнь стоя на возвышении, постукивал пальцем по перилам и спрашивая стоящих за ним людей:

— В кабинете столько конфиденциальных документов, а она даже не взглянула на них. Прибежала сюда, чтобы выгнать служанок Чжао Цзысюнь. Скажите, что именно она хочет сделать?

Это... Лю Цзи стоял перед дилеммой. Даже если он и знал это, то не решался сказать.

Лю Цзи с улыбкой сказал:

— Сердце барышни Тан большое и необычное. Этот старый раб не знает.

Тан Шиши наблюдала, как Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь не желали уходить, но все же вынуждены были подчиниться ее приказу. Тан Шиши была весьма довольна, слегка приподняла подбородок, подождала, пока побежденные уйдут, и освободят место для нее и Чжао Цзысюнь.

Тан Шиши была очень инициативной личностью. Поскольку она была злобным женским персонажем второго плана, у нее не было возможности остаться наедине с мужчиной, играющим главную роль в книге. Но это не имело значения. Коль у нее нет возможностей, она их создаст.

Она проделала этот путь так быстро, как только могла, Тан Шиши считала, что сцена еще не началась. Если она прогонит исполнительницу главной роли и ее подругу, то разве эта роль не будет принадлежать ей?

Чем больше Тан Шиши думала об этом, тем больше убеждалась в том, что она умнее. Она просто рождена стать вдовствующей императрицей. Она хотела, чтобы Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь поскорее ушли, но шаги позади нее вскоре не прекратились. Тан Шиши нетерпеливо обернулась и потребовала:

— Не спешите, ослушиваетесь приказа принца?

Как только Тан Шиши закончила говорить, ее зрачки медленно расширились:

— Принц?

Многочисленные сопровождающие надежно перекрыли проход к центру озера. Лю Цзи любезно держал зонт для идущего впереди, а другой евнух держал зонт для Лю Цзи сзади. Очевидно, что людей было очень много, а на озере царила тишина, был слышен только шум дождя, бьющего по поверхности озера.

Чжао Чэнцзюнь стоял перед толпой и смотрел вперед с невозмутимым видом. Чжао Чэнцзюнь слегка улыбнулся, услышав слова Тан Шиши:

— О, мой приказ?

Чжао Цзысюнь склонился в почтительном поклоне и поприветствовал Чжао Чэнцзюнь:

— Отец.

Тан Шиши в сердцах неоднократно ругала негодяя Чжао Цзысюнь. Тан Шиши стояла спиной к тропинке и не видела движения позади, но Чжао Цзысюнь стоял напротив нее и определенно видел Цзин-вана. Он четко знал, что Цзин-ван идет, но не стал напоминать ей об этом и позволил Тан Шиши продолжать свой глупый поступок.

В душе Тан Шиши выступил холодный пот, но она хотела показать, что не удивлена и что все под контролем. Затем спокойно поприветствовала Чжао Чэнцзюнь:

— Мой принц.

Когда Чжао Чэнцзюнь вошел в павильон, сзади засуетились его сопровождающие, быстро и организованно убрали кубки и переставили сиденья. Лю Цзи хотел убрать печь для вина, но Чжао Чэнцзюнь поднял руку:

— Не нужно, пусть остается.

Лю Цзи быстро взглянул на Чжао Цзысюнь и поклонился в знак повиновения. Чжао Чэнцзюнь сел на место, на котором ранее сидел Чжао Цзысюнь, поднял кубок с вином, повернулся и медленно поднял глаза, чтобы посмотреть на окружающих его людей.

Тан Шиши сразу же отошла в сторону:

— Мой принц, это вино шицзы и его служанок. Эта девушка только пришла и ничего не знает.

Чжао Цзысюнь не мог поверить в это и с мрачным выражением лица уставился на Тан Шиши. Эта женщина легко и непринужденно отвернулась, не задумываясь о сути дела. Она намеренно прогнала Чжоу Шуньхуа. Теперь же, как только появился Цзин-ван, сразу же очертила границы и сделала козлом отпущения Чжао Цзысюнь.

Цвет лица Чжао Цзысюнь переменился. Чжао Чэнцзюнь улыбнулся, отставил кубок с вином и сказал:

— Чжао Цзысюнь не ребенок, пить не страшно, и не нужно этого избегать. Лучшее вино Санло есть только в Хэдуне. В следующий раз я попрошу губернатора Пучжоу прислать его.

Чжао Цзысюнь почувствовал огромное облегчение, выражение его лица стало спокойным. Он сложил руки:

— Спасибо, отец.

Чжао Цзысюнь был спокоен, но Тан Шиши не могла даже слегка улыбнуться. Трудно было угадать мысли Цзин-вана. Только что она думала, что Цзин-ван собирается наказать их, и поэтому пыталась спасти прежде всего себя. Неожиданно Цзин-ван строго контролировавший учебу сына, не контролировал его пристрастие к алкоголю.

Если бы Цзин-ван сказал, что не будет их наказывать, стала бы Тан Шиши вести себя так? Великолепно... Она снова обидела главного героя.

Чжао Чэнцзюнь бросил легкий взгляд и сразу же увидел, что, хотя Тан Шиши и опустила голову, ее глаза блестели. Очевидно, она снова пыталась схитрить. Она дошла до такой степени и не желала жить спокойно. Чжао Чэнцзюнь не знал, сказать ли, что она настойчива, или сказать, что она глупа.

Расслабившись, Чжао Цзысюнь осмелился спросить о другом:

— Отец, слышал, что Вы сегодня были очень заняты?

Чжао Чэнцзюнь промолчал:

— Почему ты спрашиваешь?

— Тан Шиши сказала, что Вы заняты и не можете отлучиться. Поэтому отец поручил ей передать послание сыну-подданному. Интересно, что отец хочет сказать сыну-подданному?

Услышав предыдущую фразу, Тан Шиши поняла, что что-то не так. Однако она просто не могла остановить его перед Цзин-ваном. Она беспомощно наблюдала за тем, как Чжао Цзысюнь раскрывает ее ложь. Когда Чжао Чэнцзюнь посмотрел на нее, колени Тан Шиши ослабли, она чуть не рухнула на колени.

Всё. Пришел конец ее жизни.

Чжао Чэнцзюнь злобно усмехнулся. Неожиданно, в самом деле неожиданно! Он все еще недооценивал Тан Шиши. Он думал, что Тан Шиши просто разыгрывает его. Он не мог поверить, что она осмелилась подделать его слова.

Чжао Чэнцзюнь молчал и в то же время внимательно разглядывал Тан Шиши. Под пристальным взглядом Цзин-вана Тан Шиши еще больше опустила голову, так что ей захотелось зарыться в землю. Чжао Цзысюнь заметил, как атмосфера меняется, и посмотрел на Цзин-вана, а затем задумчиво на Тан Шиши.

Не успел Тан Шиши встать на колени и попросить прощения, как заговорил Чжао Чэнцзюнь. Его тон был легким, будто так и должно быть:

— Позавчера ты неправильно написал рассуждения. Этот метод управления не объясняется таким образом.

— Почему? - Чжао Цзысюнь выглядел очень удивленным и взволнованным: - То была самая хорошая работа сына-подданного. Учитель также сказал, что она написана хорошо, аккуратно и великолепно, а стратегии наступления или отступления были уместны…

— Сочинение здесь ни при чем, дело в расположении, - тон Чжао Чэнцзюнь не был громким, но каждое слово имело вес, он тут же перебил Чжао Цзысюнь: - Для начальника необходимо управлять людьми, более того, уметь их терпеть. Во всем сочинении ты писал о том, как управлять, как использовать власть, чтобы заставить двух чиновников вступить в конфликт, но ты пренебрег самым главным.

Чжао Чэнцзюнь встал, он был выше Чжао Цзысюнь, его фигура соответствовала взрослому человеку с широкими плечами, прямому и стройному телу. Когда он встал перед Чжао Цзысюнь, его властная манера поведения полностью подавила Чжао Цзысюнь.

Чжао Чэнцзюнь остановился перед Чжао Цзысюнь, снисходительно посмотрел на него и медленно сказал:

— Игра власти императора была более мощной не потому, что он знал искусство политики, а скорее потому, что пользователь был императором. В этом не было ничего плохого, но если в этой игре пренебречь основами и сосредоточиться на вишенке на вершине, то начальник потеряет темперамент.

Закончив говорить, Чжао Чэнцзюнь проигнорировал Чжао Цзысюнь и вышел из павильона. Лю Цзи быстро подал Чжао Чэнцзюнь зонт, Тан Шиши тайком посмотрела на Чжао Цзысюнь и оцепенело последовала за Чжао Чэнцзюнь.

Тан Шиши не знала, как Чжао Чэнцзюнь и Чжао Цзысюнь общаются наедине. Однако, по ее наблюдениям, Чжао Чэнцзюнь был очень строгим отцом. Вместо отца, он скорее был воспитателем.

Чжао Чэнцзюнь смотрел на Чжао Цзысюня не как на сына, а как на преемника. Неудивительно, что Чжао Цзысюнь его боялся. Тан Шиши слушала и не смела дышать. Хуже того, когда обычные отцы учат своих сыновей, как бы сын ни унывал, он все равно понимал, что он его родной ребенок, и отец не бросит его на произвол судьбы. Но в резиденции Цзин-вана все было не так.

Тан Шиши было грустно за Чжао Цзысюнь, у которого был такой приемный отец, неведомо, хорошо это или плохо. Однако у Тан Шиши быстро пропало настроение жалеть других. Чжао Чэнцзюнь, ничего не говоря, вернулся в свой кабинет, поднял одежду и сел за стол.

Тан Шиши, не говоря ни слова, опустилась на колени и уже готова была заплакать:

— Мой принц, пожалуйста, выслушайте мои объяснения.

У нее было такое выражение лица, будто она плачет, но ее глаза так быстро вращались, что она почти проболталась о своей софистике. Чжао Чэнцзюнь был спокоен и сдержан:

— Продолжай.

— Ээ... Я, я на самом деле забочусь о шицзы, - Тан Шиши быстро выстроила свою речь: - Вы были так заняты каждый день, в то время как шицзы наслаждался живописным видом и романтическими отношениями. Сегодня шел дождь, он не думал о том, сколько людей будет перемещено из-за сильного дождя, вместо этого взял двух служанок, чтобы выпить теплого вина. В чем смысл? Эта девушка не может спокойно наблюдать за происходящим и использовала имя принца, чтобы напомнить шицзы.

Чжао Чэнцзюнь слушал и медленно улыбался. Ей было трудно придумать такую историю и при этом выглядеть хорошо. Чжао Чэнцзюнь налил себе чашку чая и сказал:

— Напрасно такого таланта в шелковом плетении* отправили в резиденцию Цзин-вана. Ты должна остаться в императорской тюрьме в качестве еще одного члена «Орлиного когтя» для стражников в парчовой одежде**.

*[罗织 luózhī - шёлковое плетенье; оговаривать невинного, возводить напраслину]

**[锦衣卫 jǐnyīwèi - Цзиньивэй, стража в парчовой одежде, лейб-гвардия, дин. Мин]

Тан Шиши неохотно улыбнулась:

— Принц шутит. Я всего лишь слабая женщина. Я не смею сравнивать себя с этими императорскими стражниками

Чжао Чэнцзюнь отложил чай, чайные листья в котором медленно поднимались и опускались:

— Почему?

Тан Шиши не решилась ответить на этот вопрос и осторожно спросила:

— Что подразумевает принц?

Чжао Чэнцзюнь хотел спросить у Тан Шиши, почему она уделяет особое внимание Чжао Цзысюнь. Однако, когда он уже собирался это сказать, Чжао Чэнцзюнь почувствовал, что подобные высказывания ниже его статуса. Поэтому он изменил вопрос:

— Почему ты так враждебно относишься к двум служанкам, окружающим Чжао Цзысюнь, которых, кажется, звали Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь?

Тан Шиши прикрыла рот от удивления и была потрясена:

— Мой принц, откуда Вы знаете их имена?

Чжао Чэнцзюнь вскинул брови: он впервые встретил человека, который не воспринял его слова всерьез и спросил его в ответ. Чжао Чэнцзюнь улыбнулся:

— Ты меня допрашиваешь? Его Величество Шицзун был последним, кто учил что делать.

— Не смею, - Тан Шиши тут же опустила голову, приложила тыльную сторону ладони ко лбу и поклонилась: - Эта девушка переступила границы дозволенного, прошу простить, принц мой. Принц неправильно понял, эта девушка не была настроена враждебно по отношению к Чжоу Шуньхуа. Просто мужчины и женщины отличаются друг от друга с пяти лет. они целый день пристают к шицзы, боюсь, это не пойдет в пользу для шицзы в учебе.

Тан Шиши сказала это так серьезно, и хотела проследить за выражением лица Чжао Чэнцзюнь, но не осмелилась поднять глаза. Чжао Чэнцзюнь сидел на почетном месте, медленно вращая в руке чашку с чаем, и отказывался выразить свое мнение.

Как Чжао Чэнцзюнь мог не заметить, что Тан Шиши лжет? Чжао Чэнцзюнь вырос при императорском дворе, и, возможно, Чжао Чэнцзюнь был лучше Тан Шиши знаком с этими уловками скрытой и явной борьбы, с драмами соперничества за благосклонность.

Его родная мать, благородная супруга Го Гунли, была победительницей в борьбе за императорский двор, но также и жертвой борьбы за власть. Тактика Тан Шиши не заслуживала упоминания в присутствии бывшей благородной супруги Го.

Чжао Чэнцзюнь был несколько удивлен и не мог понять, почему Тан Шиши на самом деле была женщиной, помешанной на любви. Ее бывший жених был скромным и изящным молодым человеком с сильным научным духом. В каком-то смысле Чжао Цзысюнь тоже был таким.

Этот тип мужчин, вероятно, нравился Тан Шиши. Чжао Чэнцзюнь, как отец, не должен был контролировать любовные отношения сына. Однако тот мог выбрать кого угодно, только не Тан Шиши.

— Тан Шиши, - Чжао Чэнцзюнь неожиданно сказал: - Я уже выбрал законную жену Чжао Цзысюнь, и шицзыфэй* не будет ни одна из вас.

*[世子妃 shìzǐfēi - законная жена наследника]

Переводчику есть что-сказать:

Тан Шиши так борется за любовь Чжао Цзысюнь, а тайком называет его негодяем.

В восьмом месяце небо было ясным, воздух - свежим, а растительность - пышной. Рано утром в резиденции Цзин-вана царило оживление.

С девяти часов утра у боковых ворот резиденции Цзин-вана не смолкал шум. Во вторые ворота одна за другой въезжали кареты. Из карет выходили нарядно одетые госпожи, все они улыбались, встречая знакомых барынь*. Радостно и тепло приветствовали друг друга. Молодые и красивые девушки шли за своими матерями, улыбались, не показывая зубов, и шли, не показывая ног. С первого взгляда они были прекрасны, как цветы.

*[夫人 fūren - госпожа, миссис, мадам, обычно используется для обращения к замужней женщине]

Все было очень красочно и красиво. Все присутствующие, будь то госпожа или юная барышня, знали, что сегодня необычный день. Банкет, устроенный Цзин-ваном, назывался «банкет в честь цветов», но на самом деле на нем выбирали шицзыфэй.

Все особняки в Сипине были в восторге, ведь возможность породниться с Цзин-ваном это именно то, чего все с нетерпением ждали. Госпожи всех семей даже приложили дополнительные усилия, чтобы нарядить своих дочерей, чтобы их прически были изысканными, они были полны решимости выбиться в лидеры среди всех женщин.

Многие барыни уже прибыли, сад шумел, волновался и был полон красоты. Тан Шиши и другие, служившие фасадом, присланные вдовствующей императрицей, также должны были присутствовать на подобном мероприятии.

Тан Шиши сидела в павильоне, наблюдая за молодыми хрупкими девицами за кустами, которые тихонько переговаривались и смеялись, взяв в руки веера и гоняясь за бабочками. Снаружи подошла Фэн Цянь, кашлянула и осторожно присела рядом с Тан Шиши:

— Сестрица Тан, все остальные на улице, наслаждаются цветами, почему ты прячешься здесь одна?

Тан Шиши тихонько взглянула на Фэн Цяня:

— Я устала от прогулок, потому и отдыхаю здесь. А как насчет тебя, почему бы тебе не повеселиться с ними?

— Да я и так задыхаюсь, стоит мне только сделать два шага с таким телом. Как я могу пойти веселиться с другими? Это только портит веселье, - Фэн Цянь прикрыла рот платком, тихонько кашлянула и, глядя на Тан Шиши, медленно спросила: - Сестрица Тан, сегодня я слышала, что за этим банкетом в честь цветов стоит много дел?

Тан Шиши поняла, что Фэн Цянь уже догадалась. Улыбнувшись, проигнорировала вопрос Фэн Цянь:

— Цзин-ван блестящий и могущественный. Естественно, банкет, устроенный принцем, включает в себя и многие другие вопросы.

Фэн Цянь опустила глаза, прижала уголок губ платком и медленно сказала:

— Я слышала, что принц хотел, чтобы шицзы выбрал себе шицзыфэй. На этом банкете, посвященном просмотру цветов, происходит знакомство с будущей шицзыфэй. Думаю, после окончания банкета число наших хозяев увеличится.

Гостей было так много, а место шицзыфэй - только одно. Однако от красавиц, спешащих стать цэфэй, не было отбоя. Если удавалось наладить отношения с Цзин-ваном, то даже если они становились побочными наложницами шицзы, это того стоило.

Тан Шиши уже давно знала, что с их происхождением они не смогут стать женой Чжао Цзысюнь. Даже Чжоу Шуньхуа сначала стала безымянной и непримечательной тунфан. Затем, опираясь на любовь Чжао Цзысюнь, шаг за шагом свергала других женщин. В конце концов, после смерти его жены она использовала ее сына как возможность продвинуться. Чжао Цзысюнь очень любил Чжоу Шуньхуа. Взойдя на престол и провозгласив себя императором, он назначил императрицей свою бывшую шицзыфэй. Чжоу Шуньхуа получила лишь титул добродетельной супруги*. Чжоу Шуньхуа более 20 лет была супругой с другими женщинами. И только когда императрица умерла от болезни, она наконец дождалась возможности заявить о себе.

*[淑妃 shúfēi - добродетельная супруга]

По иронии судьбы, став императрицей, Чжоу Шуньхуа пошла по стопам своей давней соперницы. Чжоу Шуньхуа потеряла благосклонность, а во дворце постоянно появлялись молодые и красивые девушки. Чжоу Шуньхуа могла видеться с Чжао Цзысюнь только на праздничных банкетах. Когда-то она была так благосклонна, но потом стала просто скучным и жестким символом дворца Куньнин.

Тан Шиши подумала, что с этим можно смириться, победитель - сильнейший, а процесс не имеет никакого значения. Но когда этот день действительно наступил, Тан Шиши обнаружила себя расстроенной.

Тан Шиши понимала, что такие рассуждения очень неразумны. Она понимала, что не может цепляться за такие вещи, как статус и мораль, если хочет стать могущественной вдовствующей императрицей. Но Тан Шиши не могла не думать о том, что если она станет наложницей и будет использовать свою красоту в борьбе за благосклонность, не будет ли это точно так же, как поступила наложница Су с ними обеими, с ее матерью и с ней?

Тан Шиши так и не смогла за короткое время настроить свою психику. По этой причине Тан Шиши не проявляла особого интереса к банкету по случаю выбора Чжао Цзысюнь шицзыфэй. Она знала, что Цзин-ван собирался сделать. Цзин-ван не хотел, чтобы Чжао Цзысюнь связывался с красавицами, присланными императорским дворцом. Ни о ней, ни о Чжоу Шуньхуа, ни о Жэнь Юйцзюне не могло быть и речи. Этот банкет был лишь предупреждением для них.

Тан Шиши тихо вздохнула. Изначально она не хотела раскрываться во время того инцидента в тот дождливый день. Хотя выдавать себя за посланницу Цзин-вана было рискованно, она лишь хотела убедить его какими-то грандиозными словами, ободрить и побудить. Тогда Чжао Цзысюнь, воодушевившись, посвятил бы себя учебе и не пошел бы искать подтверждения у Цзин-вана. Если бы это произошло, то «притворство» Тан Шиши было бы скрыто. Она просто не ожидала, что Цзин-ван внезапно появится на месте преступления.

Хотя Тан Шиши сразу же отбросила горшок*, не заметить этого было невозможно. Но по какой-то причине Цзин-ван не стал ее преследовать.

*[锅甩了 guōshuǎile - уклонение от ответственности и попытка переложить свои конфликты на кого-то другого,]

Тан Шиши не понимала, но раз уж ей удалось сохранить свою жизнь, зачем докапываться до сути?

Тан Шиши и Фэн Цянь сидели за кустами, и тут к ним подлетело несколько бабочек. Несколько девушек, погнавшись за бабочками, забежали в кусты и, увидев там Тан Шиши и Фэн Цяня, были поражены.

— Вы...

Тан Шиши встала и, не раздумывая, поклонилась:

— Я Тан Шиши из императорского дворца.

Фэн Цянь встала за спиной Тан Шиши, последовала за ней и поклонилась. Юные барышни беспомощно переглянулись и поспешно отсалютовали:

— Это оказались люди из дворца. Мы поступили невежливо. Мы не знали, что здесь сидят две гугу. Мы потревожили гугу. Пожалуйста, простите нас.

Услышав их обращения к ним, Тан Шиши поняла, что они ее неправильно поняли. Тан Шиши улыбнулась:

— Я вовсе не гугу. Я всего лишь служанка, посланная вдовствующей императрицей для обслуживания Цзин-вана. Юные барышни могут называть меня просто по имени.

Не гугу? Девицы были ошеломлены, и вдруг вспомнили, что императорский дворец отправил к Цзин-вану группу красавиц. Значит, это были именно они.

Внимательно переглянувшись, девушки снова отдали честь:

— Невежливо с нашей стороны беспокоить двух красавиц. Эту девушку зовут Лу Юйфэй, мой отец был назначен провинциальным судьей. А это моя сестра Лу Юйцзи. Прошу прощения за беспокойство.

Как только Тан Шиши услышала это имя, у нее созрел план. Провинциальный судья был тем, кто следил за соблюдением законов провинции, и эта девушка из семьи провинциального судьи, скорее всего, была самой сильной претенденткой на шицзыфэй.

Тан Шиши молча рассматривала Лу Юйфэй. Барышня Лу была одета в белую юбку мамянь* с узорами цветов и птиц, поверх которой была надета светло-желтая двубортная рубаха. На волосах - серебряно-позолоченная заколка в виде бабочки с цветами, а вокруг - заколки того же качества. На первый взгляд, она была специально подготовлена к сегодняшнему событию. Лу Юйфэй осмелилась преследовать бабочек повсюду в резиденции Цзин-вана. Было очевидно, что дома ее очень баловали. При первой встрече с Тан Шиши и Фэн Цянь она удивилась, но, узнав их личности, сразу же представилась. Это свидетельствовало о ее скромности и чувстве приличия, а также о том, что ее мать давала очень хорошее воспитание.

*[马面 mǎmiàn - разновидность традиционной китайской одежды. Имеет складки по обеим сторонам платья, и участок гладкой поверхности посередине, который называется «морда лошади». Юбка мамянь - не совсем юбка, а скорее, два фартука по бокам - как в древние времена. В старину такая конструкция позволяла сидеть в седле с широко разведенными ногами. Подобное носили женщины династии Мин]

В общем, то была дочь чиновника, обладающая и статусом, и интеллектом. Окинув взглядом Лу Юйфэй, Тан Шиши посмотрела на ее младшую сестру. Тан Шиши с первого взгляда поняла, что девушка - дочь от наложницы. Ее одежда и украшения были на один класс ниже, чем у Лу Юйфэй, и даже в ее характере чувствовалась неописуемая мрачность.

Выражение ее глаз было очень острым, а черты лица даже лучше, чем у Лу Юйфэя, но она всегда опускала голову, когда смотрела на других людей, и не смела их разглядывать. Эти детали сразу же обесценили ее образ. Другие девушки, стоявшие сзади, были в основном последовательницами сестер семьи Лу. Тан Шиши только взглянула и не обратила на них никакого внимания.

Когда Тан Шиши оценивала сестер Лу, та тоже оценивала ее. Лу Юйфэй была удивлена. Она слышала от матери, что столица прислала в резиденцию Цзин-вана группу красавиц, каждая из которых была первоклассной красавицей с прекрасной внешностью. Лу Юйфэй сначала не поверила. Все барышни, окружавшие ее, были хороши собой и совсем не уродливы. Все мы были женщинами с двумя глазами и одним носом, и какими бы красивыми они ни были, кто станет на них смотреть?

До встречи с Тан Шиши Лу Юйфэй не знала, насколько наивными были ее мысли. Она считала, что красавицы в мире одинаковы и мало чем отличаются друг от друга, и не задумывалась об этом только потому, что еще не встречала красавиц высшего уровня.

Настоящая красота, одного взгляда на которую достаточно, чтобы навсегда запомнить.

Лу Юйфэй была удивлена, но не завидовала им. Она была здесь как претендентка на место шицзыфэй, и неважно, насколько сногсшибательны были эти придворные красавицы, - какое отношение это имело к ней?

Вместо этого Лу Юйфэй хотела иметь хорошие отношения с Тан Шиши. Хотя эти люди и не были ее потенциальными свекровями, они все же были женщинами принца. Но все равно нужно было быть осторожной, чтобы не польстить им. Сегодня они встретились впервые, и Лу Юйфэй была очень заинтересована и хотела наладить хорошие отношения с Тан Шиши.

Тан Шиши, видя это, в душе саркастически улыбнулась. Лу Юйфэй еще не знала правды, поэтому изо всех сил старалась проявить к ним доброжелательность. Если бы Лу Юйфэй действительно стала шицзыфэй, то после свадьбы она не была бы уверена, что сможет быть такой же счастливой, как сейчас.

Лу Юйфэй с воодушевлением сказала:

— Давно наслышала о воде и почве в Цзиньлине, но жаль, что эта девушка жила в Сипине и никогда их не видела. Поняла, что слухи были правдой, когда увидела сегодня двух красавиц.

Тан Шиши с улыбкой сказала:

— Барышня Лу расхваливает. Мы ломкие ивы*, не смеем претендовать на такую честь.

*[蒲柳之姿 púliǔzhīzī - вид как у ломкой ивы; обр. в знач.: хилое здоровье, слабое сложение]

— Высказывания барышни Тан просто неловки, - Лу Юйфэй тут же ответила: - Если ты говоришь, что ты ломкая ива, то как же другие женщины могут жить в поднебесной?

Пока Лу Юйфэй говорила, кусты позади них мягко покачивались. Девушка в дымчатом светло-голубом платье вышла. Ее голос прозвучал раньше, чем голос собеседника:

— Почему другие женщины в поднебесной больше не могут жить? Кого ты восхваляешь?

Лу Юйфэй повернула голову и увидела пришедшую, удивилась и обрадовалась:

— Юньчу, почему ты здесь?

— Почему я не могу быть здесь? - У этой девушки были тонкие брови и выдающаяся красота, но ее слова были совсем не доброжелательными: - Видать, только барышне Лу разрешено приходить в резиденцию Цзин-ван, а мне нельзя?

— Юньчу, хватит шутить, - Лу Юйфэй схватила Си Юньчу за руку, подтащила ее к Тан Шиши и представила, как сокровище: - Это Си Юньчу. Только и умеет дразнить. Юньчу, это красавицы из императорского дворца. Это красавица Тан, а это красавица Фэн.

Си Юньчу, и так улыбалась, а когда услышала, что Тан Шиши из дворца, улыбка стала еще шире. Она выпрямилась, внимательно рассматривая Тан Шиши, и выражение ее лица внезапно ухудшилось:

— Оказывается, вы - драгоценные дворца. Эти красавицы рыбу заставят погрузиться вглубь, а летящего гуся опуститься на землю. Зачем ты меня дергаешь, чтобы выставить на посмешище?

Лу Юйфэй изначально хотела сказать что-то хорошее, но Си Юньчу внезапно стала враждебной. Лу Юйфэй смутилась, быстро взглянула на Тан Шиши и тайком потянула Си Юньчу за руку:

— Си Юньчу, что ты делаешь? Это люди служат Его Высочеству Цзин-вану.

Тан Шиши слегка приподняла брови, вероятно, то был женский инстинкт, но как только Си Юньчу заговорила, Тан Шиши почувствовала, что Си Юньчу настроена к ней враждебно.

Почему? Даже если Си Юньчу и была избалованной, она была всего лишь юной барышней из чиновничьей семьи. Как она могла осмелиться оскорбить женщин из резиденции Цзин-вана? Постойте, ее фамилия Си…

Тан Шиши вдруг вспомнила, что Фэн Цянь рассказывала ей, что у Цзин-вана было две бывшие невесты: старшая дочь семьи Си и внучка генерала Ли, погибшие до свадьбы.

Тан Шиши еще раз осмотрела Си Юньчу. Глаза и брови Си Юньчу были длинными и тонкими, очень очаровательными. Если бы у нее была сестра, то ее внешность не была бы плохой. Учитывая возраст Си Юньчу, можно предположить, что она была законной младшей сестрой бывшей невесты Цзин-вана?

Чем больше Тан Шиши думала об этом, тем более вероятным становился такой вариант. Однако смерть Си Юньван не имела никакого отношения к Тан Шиши. Почему же Си Юньчу была настроена враждебно по отношению к Тан Шиши?

Тан Шиши была озадачена. Она как раз собиралась что-то сказать, когда с другой стороны сада раздался знакомый голос:

— Тан Шиши.

Тан Шиши обернулась и увидела Чжоу Шуньхуа, стоящую на каменной дорожке и издалека смотрящую на них:

— Почему вы здесь? Тунсю-гугу давно вас ищет. Пойдемте.

Тунсю-гугу. Услышав это имя, и Тан Шиши, и Фэн Цянь зашевелились. Тан Шиши остановилась и слегка кивнула девушкам:

— Есть другие важные дела. Прошу простить, я должна уйти.

Лу Юйфэй быстро отошла в сторону, махнула рукой и сказала:

— Не смею, это мы сдержали красавиц. Я должна извиниться.

Тан Шиши небрежно сказала что-то и ушла вместе с Фэн Цянь. Чжоу Шуньхуа стояла на каменной дорожке и ждала их, проводив взглядом, она увидела Лу Юйфэй. После того как Тан Шиши подошла, Чжоу Шуньхуа развернулась и ушла, не сказав ни слова.

Дождавшись, пока трое уйдут, Лу Юйфэй понизила голос и сказала подругам:

— Оказывается, это красавицы, присланные вдовствующей императрицей. Они действительно были воспитаны при императорском дворе, в самом деле прекрасны, одна на миллион. Особенно барышня Тан. Я впервые вижу такую красавицу, став взрослой.

Лу Юйцзи и другая девушка разделяли те же чувства, но Си Юньчу слушала со стороны и слегка насмехалась.

На каменной дорожке Тан Шиши тоже разговаривала с двумя другими. Раз у Тан Шиши было плохое настроение, значит, она должна была заставить других чувствовать себя еще хуже. Тан Шиши специально подошла к Чжоу Шуньхуа и сказала:

— Сестрица Чжоу, ты видела девушку в желтом платье? Некоторые говорят, что она - кандидат на титул шицзыфэй.

Чжоу Шуньхуа была спокойна и не обращала внимания на Тан Шиши. Тан Шиши не раздражалась, когда ее оставляли без внимания. Она продолжала напевать про себя:

— Эта девушка - дочь провинциального судьи. Она талантлива, красива с благородным произведением. Если послушать ее речь, то ее мысли отличается от мыслей обычных девушек. Шицзы больше всего нравятся талантливые женщины. Если шицзы и барышня Лу свяжут себя узами брака, вероятно, им будет о чем поговорить.

— Хватит, - Чжоу Шуньхуа холодно посмотрела на Тан Шиши: - репутация и честность женщины важны. Раз уж барышня Лу - гостья, как можно говорить о ней за спиной?

— Не я разглагольствую об этом, - Тан Шиши с улыбкой сказала, медленно наблюдая за Чжоу Шуньхуа: - Все в резиденции так говорили. Очевидно, принц так пожелал. Похоже, у барышни Лу добродушный характер, предаолагаю, в будущем она не будет суровой с другими. Это хорошо. Ты должна быть счастлива иметь такую добродушную госпожу, служа шицзы рядом с ним, а!

Чжоу Шуньхуа изо всех сил старалась выстоять и не потерять самообладания. Все это время она денно и нощно находилась рядом с Чжао Цзысюнь. Если бы Чжао Цзысюнь не взял ее в служанки, Чжоу Шуньхуа действительно считала бы их равными. Только на этом банкете Цзин-ван открыто позволил Чжао Цзысюнь выбрать себе шицзыфэй, и лишь тогда Чжоу Шуньхуа осознала.

Оказалось, они не равны. Она была всего лишь служанкой, и совсем не могла выйти замуж за Чжао Цзысюнь в качестве его законной жены.

Тан Шиши несколько раз ткнула пальцем в больное место Чжоу Шуньхуа и получила свой желанный результат, - цвет лица Чжоу Шуньхуа резко изменился. Тан Шиши была довольна. Чжоу Шуньхуа с холодным лицом сказала:

— Ты тоже всего лишь служанка. Чем ты гордишься?

Тан Шиши кивнула:

— В курсе.

— Рано или поздно в резиденции появится хозяйка. Когда это произойдет, все, что находится во внутреннем дворе, будет передано хозяйке, включая тебя.

— И это знаю, - Тан Шиши погладила себя по волосам и медленно сказала: - Я поняла это еще тогда, когда только вошла в резиденцию. Неужели ты поняла это только сейчас?

Чжоу Шуньхуа была слишком зла, чтобы говорить. Фэн Цянь молча посмотрела на них, кашлянула и напомнила:

— Сестрица Тан, сестрица Чжоу, мы прибыли в приемный зал.

Тунсю уже вышла. Тан Шиши и Чжоу Шуньхуа дружно замолчали и шагнули вперед, поклонившись Тунсю:

— Гугу.

— Вот и вы, - Тунсю спокойно взглянула на Тан Шиши и сказала: - принц и пожилая госпожа Чжэн разговаривают внутри. Пожалуйста, будьте осторожны, когда будете их обслуживать.

— Да.

В приемном зале находилось еще семь человек, они напоминали кучу экспонатов, выставленных сбоку. Когда они вошли, все посмотрели на них, особенно на Тан Шиши смотрели с подозрением.

Тан Шиши притворилась несведущей и естественно встала в первых рядах. За павильоном Добао Чжао Чэнцзюнь разговаривал с сидевшей напротив него седовласой пожилой женщиной. Она выглядела очень старой, но была бодра и энергична. То была пожилая госпожа Чжэн. На деревянном стуле с цветущей грушей рядом с кроватью архата сидела еще одна госпожа, украшенная драгоценными камнями и жемчугом, внешне очень похожая на Си Юньчу.

Тан Шиши сделала смелое предположение. Небось, мать Си Юньчу, бывшая несостоявшаяся теща Цзин-вана?

Называть ее тещей было неуместно. В конце концов, Цзин-ван и старшая дочь семьи Си не были женаты. Однако, судя по поведению Цзин-вана, он был очень вежлив с этой Си-фужэнь.

Чжао Чэнцзюнь уже закончил говорить, пока Тан Шиши бросалась от одной мысли к другой. Пожилая госпожа Чжэн сердечно улыбнулась:

— Принц доверил этой старушке все эти дела, ведь очень высокого мнения об этой старушке. Принц может быть уверен, что эта старушка приложит все усилия, чтобы помочь шицзы найти подходящую шицзыфэй для резиденции Цзин-ван.

— Сердечно благодарен, пожилая госпожа Чжэн, - Чжао Чэнцзюнь сказал слабым голосом: - Я не хочу скрывать от Вас. У меня уже есть кандидатура - старшая барышня из семьи Лу очень хороша.

— Принц имеет в виду Лу Юйфэй? - пожилая госпожа Чжэн на мгновение задумалась и кивнула: - Да, эта барышня очень умна и быстро соображает, всегда стремится к совершенству. В ней больше героического духа, чем в обычной женщине. Она сможет выдержать, если станет шицзыфэй.

— Брак - дело важное, совсем не тривиальное. Благодарю Вас за помощь, госпожа. После начала банкета я должен попросить пожилую госпожу найти тихое место и поговорить с Лу-тайтай* от моего имени и о моих намерениях. Если Лу-тайтай согласится, то в ближайшие дни этот принц лично приедет в их особняк, чтобы сделать предложение руки и сердца от имени Чжао Цзысюнь.

*[太太 tàitai - госпожа, сударыня, мадам, жена, супруга]

Пожилая госпожа Чжэн поняла и улыбнулась:

— Эта старушка все понимает. Принц благосклонен.

Тан Шиши все поняла. Она правильно догадалась. Лу Юйфэй, как и ожидалось, станет шицзыфэй. Она подняла брови и краем глаза взглянула на Чжоу Шуньхуа.

Чжоу Шуньхуа опустила голову и, казалось, была не в духе. Действительно, молодой человек, о котором у нее сложилось благоприятное впечатление, собирался жениться на законной жене. При обычных обстоятельствах никто в мире не может улыбнуться и благословить другого человека. В частности, между этими двумя людьми уже возникли взаимные чувства, и Чжао Цзысюнь тоже был высокого мнения о Чжоу Шуньхуа.

Одаренный юноша и прекрасная девица взаимно любили друг друга, но уток-мандаринок* разлучила злая сила. Чжао Чэнцзюнь как раз и был этой злой силой. Тан Шиши, полагаясь на то, что Чжао Чэнцзюнь не видит ее, молча глядела на него.

*[棒打鸳鸯 bàng dǎ yuān yāng - досл. палкой разогнать селезня с уткой; разлучить влюбленных или супругов]

Этот человек обычно не занимался кадровыми делами, но устроил так, что Чжао Цзысюнь женился на шицзыфэй. Сколько проблем доставил этот человек Тан Шиши? Он заслуживает жить без жены.

Чжао Чэнцзюнь слушал пожилую госпожу Чжэн. Тан Шиши думала, что она хорошо скрываетсч, но на самом деле Чжао Чэнцзюнь знал, что она смотрит на него. Чжао Чэнцзюнь медленно потер ободок чашки, а затем неожиданно поставил чашку на стол:

— Чай остыл.

Тунсю удивилась и сразу же вышла вперед:

— Служанка совершила упущение. Принц, пожалуйста, простите ошибку, эта служанка заменит его новым чаем.

— Нет нужды, - Чжао Чэнцзюнь не отвел глаз и небрежно указал на внешнюю комнату: - впусти ее.

Все внутри и снаружи замолчали. Тан Шиши огляделась и неуверенно спросила:

— Я?

Чжао Чэнцзюнь холодно ответил:

— А как иначе?

Грезы Тан Шиши были мгновенно разрушены. Она быстро отбросила обиду и сменила ее на благовоспитанное выражение:

— Да.

Тан Шиши склонила голову перед внутренней комнатой, взяла в руки чайник, улыбнулась, еще раз поприветствовала Цзин-вана и быстро вышла наружу. Пожилая госпожа Чжэн прожолжала держать в руке чашку. Она посмотрела на спину Тан Шиши, повернула голову и с удивлением посмотрела на Чжао Чэнцзюнь.

Выражение лица Чжао Чэнцзюнь не изменилось, он легкомысленно сказал:

— Она глупая и безрассудная. Если не приглядеть за ней, она обязательно натворит бед. Надеюсь, пожилая госпожа поймет.

Пожилая госпожа Чжэн приветливо улыбалась, но в ее глазах промелькнули другие мысли. Изначально Си-фужэнь пила чай, но после слов Цзин-вана у нее уже не было настроения его пить.

Си-фужэнь знала об этих женщинах, они были посланы императорским дворцом, чтобы «прислуживать» Цзин-вану. Си-фужэнь не обращала на них внимания, потому что, судя по ее представлениям о Цзин-ване, он не стал бы трогать людей, присланных вдовствующей императрицей Яо.

Но сейчас Си-фужэнь не была уверена. Сегодня он намеренно попросил девушку заменить чай, да еще и высказал такое длинное замечание. Что за человек был Чжао Чэнцзюнь, и почему он обращает внимаение на маленькую служанку?

Разве это не внимание?

Тан Шиши сменила чайник с горячим чаем и медленно пошла обратно. Как только она вошла в зал, атмосфера стала совершенно другой. Тан Шиши вошла внутрь, и, конечно же, в зале присутствовала прекрасная гостья.

Си Юньчу стояла рядом с матерью, стыдливо опустила голову и улыбнулась, услышав слова пожилой госпожи Чжэн о том, как она из ребенка превратилась в женщину. Си-фужэнь взяла Си Юньчу за руку и упрекнула:

— Пожилая госпожа, не хвалите ее. Не смотрите, что она теперь нежная и тихая, Вы не знаете, как сильно она беспокоит меня наедине. Как бы я хотела избавиться от нее, чтобы хоть несколько дней побыть спокойной.

Пожилая госпожа Чжэн с улыбкой сказала:

— Ты только говоришь, но не это имеешь в виду. Если Чу’эр* действительно уедет, ты не перестанешь думать о ней. В этом году Чу'эр уже исполнилось 15 лет, многие женихи ждут, когда она выйдет замуж. Когда в следующем году будет принято решение о замужестве Чу’эр, я посмотрю, как ты будешь плакать.

*[суффикс 儿 Er используют при уменьшительно-ласкательном обращений к детям или младшим]

Си-фужэнь рассмеялась, Си Юньчу поджала губы и тихо попросила:

— Пожилая госпожа, не смейтесь надо мной.

— Как я могу смеяться над тобой? - сказала пожилая госпожа Чжэн, - Вполне естественно, когда мужчина вырастает, ему нужно жениться вовремя, как и женщине замуж пора. Более того, у Чу'эр такая прекрасная внешность, первоклассная женщина. Не знаю, кому в конце концов посчастливится жениться на тебе.

Си Юньчу сказала, что не согласна, но ее глаза спокойно смотрели на Чжао Чэнцзюнь. Тан Шиши в сердцах воскликнула «ох», неудивительно, что Си Юньчу сейчас не проявила к ней доброго расположения. Оказалось, все из-за Чжао Чэнцзюнь?

Она в сердцах выругалась. Тем не менее, она почтительно налила Чжао Чэнцзюнь чай:

— Мой принц, Ваш горячий чай.

Тан Шиши сделала акцент на слове «горячий». На лице Чжао Чэнцзюнь не отразилось ни радости, ни гнева. Он ничего не сказал, увидев ее, молча взял чашку.

Си-фужэнь посмотрела на Чжао Чэнцзюнь, а затем на дочь:

— В мгновение ока дети выросли, а шицзы достиг брачного возраста. Однако свадьба - дело не такое уж и пустяковое. Сейчас принц поручил пожилой госпоже Чжэн помощь в поисках невестки, но в будущем как быть с обязанностями по подготовке шести церемоний, устройству банкетов, развлечению гостей и многим другим? Это будет совсем нелегко, ведь в резиденции нет ванфэй, которая могла бы управлять этими делами.

При упоминании ванфэй все в комнате замолчали. Пожилая госпожа Чжэн молча глядела на лицо Цзин-вана, сидела в стороне и наблюдала. Чжао Чэнцзюнь поглаживал узор на чайной чашке. Через некоторое время он сказал:

— Свадьбой будет руководить Тунсю. Она долгое время служила в императорском дворце и хорошо разбирается в брачном и похоронном этикете. Я попрошу пожилую госпожу передать Лу-тайтай, что этот принц организует свадьбу должным образом, она может быть спокойна.

Хотя Чжао Чэнцзюнь передавал свое послание Лу-тайтай, на самом деле его предназначалось Си-фужэнь. Лицо Си-фужэнь напряглось, но она не сдавалась и продолжала:

— Тунсю-гугу приехала из дворца, в ее способностях можно не сомневаться. В конце концов, в такой большой резиденции неудобно без уважаемой хозяйки. Невзирая на все остальное, ванфэй необходимо присутствовать при приеме гостей и вопросах, связанных с жертвоприношениями. Ваше Высочество Цзин-ван, ничтожная знает, что Вы человек очень любящий. С Вань’эр и барышней Ли произошли несчастные случаи, Вы никак не можете их пережить. В конце концов человек должен двигаться вперед, рядом с ним должен быть теплый и заботливый человек.

После слов Си-фужэнь воцарилась такая тишина, что в комнате можно было услышать звук упавшей иглы. Пожилая госпожа Чжэн опустила голову, чтобы выпить чай, а Тунсю опустила глаза, смотря на пол. Тан Шиши ощутив изменения, тихонько отступила за спину Чжао Чэнцзюнь, даже дыхание ее стало легче.

Си-фужэнь, наконец, поняла, что перегнула палку, но сказанного уже не воротить. Она крепко оперлась на стол и безмятежно глядела на Чжао Чэнцзюнь. Си Юньчу спряталась за спину матери. Опустив голову, она смотрела на Чжао Чэнцзюнь уголками глаз, полных ожидания.

В такой напряженной тишине Чжао Чэнцзюнь медленно проговорил:

— Я не собираюсь жениться, поэтому нет необходимости в ванфэй. В будущем все будет так же, как только шицзыфэй войдет в дверь, и она будет управлять подношениями в резиденции.

Щеки Си Юньчу внезапно утратили цвет. Си-фужэнь забеспокоилась и быстро спросила:

— Как же так?

Однако Чжао Чэнцзюнь уже потерял терпение. Он встал, и остальные женщины последовали его примеру. Естественно, Си-фужэнь пришлось проглотить оставшиеся слова, которые она не могла произнести. Чжао Чэнцзюнь кивнул пожилой госпоже Чжэн и Си-фужэнь:

— Вы продолжайте беседу. Этого принца ожидают дела, выйду первым.

Си-фужэнь могла только улыбнуться:

— Цзин-ван, эта ничтожная отправит Вас.

Слуги внутри и снаружи отдали честь, все остальные поклонились, и Чжао Чэнцзюнь удалился большими шагами. После ухода Чжао Чэнцзюнь Си Юньчу медленно встала, ее лицо было совершенно бледным.

Пожилая госпожа Чжэн сделала вид, что не заметила, улыбнулась и заговорила с другими о цветах в резиденции. Тунсю шагнула вперед, чтобы отнести чай. Неизбежно Тан Шиши тоже помогала, так как стояла ближе всех. Чашка чая, которую она налила лично для Цзин-вана и которую он в итоге не стал пить, была убрана ею.

Когда Тан Шиши уходила с чашкой, она смутно почувствовала, что кто-то сзади смотрит на нее. Тан Шиши сделала вид, что ничего не заметила, и неторопливо вышла с подносом. Позже Си-фужэнь, прикрываясь рукавом, тихонько ущипнула Си Юньчу за руку.

Си Юньчу стало больно, она нехотя отвела взгляд. Си-фужэнь предупреждающе смотрела на Си Юньчу, когда другие люди не обращали на них внимания.

После ухода Цзин-вана отпала необходимость в присутствии группы красавиц. Тан Шиши под предлогом отмены чая покинула зал и не собиралась возвращаться. Через некоторое время из зала одна за другой вышли несколько красавиц.

Фэн Цянь нашла Тан Шиши, ласково взяла ее за руку и спросила:

— Сестрица Тан, почему ты опять ушла одна?

Тан Шиши тихо закатила глаза и с улыбкой ответила:

— Похоже, я не нравлюсь барышне Си. Боюсь, что буду мешать барышне Си. Поэтому держусь в стороне.

— Сестрица, о чем ты говоришь? Ты сообразительная и красивая. Как в этом мире могут быть люди, которым ты не нравишься? - Фэн Цянь сказала и небрежно спросила: - Сестрица, Цзин-ван только что сказал, что не собирается жениться. Это правда?

— Кто знает, - легкомысленно ответила Тан Шиши. Она не знала, ей было все равно. Тем не менее, с точки зрения собственных интересов, Тан Шиши не хотела, чтобы в резиденции появилась еще одна ванфэй.

В противном случае каждый день для них был бы связан с большими неприятностями.

А если бы это была Си Юньчу... Вот это было бы еще интереснее.

Фэн Цянь, очевидно, тоже подумала о Си Юньчу. Тайком наблюдая за выражением лица Тан Шиши, она спросила:

— Сестрица Тан, как ты думаешь, барышня Си намерена возобновить брачный договор? Первой обрученной невестой принца была барышня семьи Си. К сожалению, ее старшей сестре очень не повезло, она умерла от болезни, не успев войти в дверь. Однако вторая юная барышня выглядит как человек, которому повезет.

Тан Шиши лукаво посмотрела на Фэн Цяня и вдруг спросила:

— Ты, кажется, уделяешь пристальное внимание Цзин-вану?

— Ни в коем случае! - Фэн Цянь гневно упрекнула Тан Шиши и сказала низким голосом: - Я, конечно, забочусь о сестрице Тан. Сестрица сейчас хорошо служит перед принцем. Хотя другие красавицы каждый день доставляют неприятности, но, к счастью, они не злопамятны. Я привыкла быть человеком без перспектив, поэтому такие дни для меня привычны, я не хочу, чтобы они менялись. Если придет новая ванфэй, кто знает, как все будет в будущем.

Тан Шиши слегка улыбнулась:

— Не волнуйся, с такой внешностью сестрицы, даже если появится новая ванфэй, она не будет относиться к тебе плохо. Сестрице Фэн не нужно об этом беспокоиться.

— Но… - Фэн Цянь прикусила губу и негромко сказала: - принц ясно сказал, что не собирается жениться.

Тан Шиши фыркнула, не скрывая своего презрения:

— Все мужчины, потерявшие своих жен, в поднебесной так говорят, но кто из них, по-твоему, стал бы откладывать второй брак? Если ты действительно веришь словам мужчины, то ты просто дура.

Особенно такой молодой, энергичный и обладающий огромной властью мужчина, как Цзин-ван.

Фэн Цянь издала едва слышный возглас, не в силах прочесть внутренние мысли. Тан Шиши и Фэн Цянь не хотели встречаться с другими людьми, поэтому они пошли по уединенной дороге. Они и подумать не могли, что столкнутся с Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь.

Все четверо неожиданно столкнулись друг с другом и удивились. Чжоу Шуньхуа среагировала первой и с улыбкой сказала:

— Барышня Тан, барышня Фэн. В последнее время вы сблизились.

Тан Шиши не выдержала и ответила:

— Не так близки, как заклятые сестры - сестрица Чжоу и сестрица Жэнь.

Жэнь Юйцзюнь посмотрела на Тан Шиши с неприятным выражением лица. Она нахмурилась и спросила:

— Почему вы здесь?

— На улице слишком шумно. Поэтому мы пришли спрятаться в саду, - Тан Шиши фыркнула: - Не поймите меня неправильно, мне не настолько скучно, чтобы следить за вами.

Чжоу Шуньхуа напряглась. Она собиралась остановить ссору Тан Шиши и Жэнь Юйцзюнь. Вдруг со стороны дороги раздался женский голос:

— Юньчу, ты говоришь правду?

— Конечно, - голос Си Юньчу звучал так, словно кто-то был должен ей денег: - Поздравляю, барышня Лу, ты исполнила свое желание и стала шицзыфэй. В будущем, надеюсь, шицзыфэй поможет мне устроиться.

Несколько девушек закричали от восторга, одна девушка была очень удивлена и взволнованно спросила:

— Это правда? Моя сестра действительно станет шицзыфэй?

— Цзин-ван стал бы лгать? - голос Си Юньчу звучал нетерпеливо, и тон ее был нехорошим, но остальных девушек это нисколько не волновало. Все были удивлены и завистливы, окружили Лу Юйфэй и продолжали ей льстить. Лу Юйфэй с радостью ответила:

— Все еще даже не начало складываться, так что не говорите ерунды.

Девушки шли в стороне, переговариваясь и смеясь. По обе стороны от главной дороги были густые кусты. Они были заняты разговором и поэтому не заметили никого за кустами.

Жэнь Юйцзюнь хотела напомнить им об этом, но когда услышала слово «шицзыфэй», ее голос внезапно затих. Все четверо молчали, никто из них не разговаривал, и они безмолвно слушали все разговоры на улице.

После ухода Лу Юйфэй и Си Юньчу никто из четверых не взял на себя право говорить первым. Наконец, Тан Шиши заговорила:

— Шицзы скоро женится на законной жене. Радостное событие. Я должна поздравить шицзы.

Жэнь Юйцзюнь была в оцепенении, но услышав слова Тан Шиши, сразу же насторожилась:

— Мы можем позаботиться о делах шицзы, поэтому барышне Тан не стоит беспокоиться об этом.

Тан Шиши захихикала, медленно подошла и, глядя в глаза Жэнь Юйцзюню, сказала медленно:

— Я настаиваю. Можешь ли ты контролировать меня?

Пока они болтали, снаружи раздался резкий всплеск, и девушки запаниковали:

— Кто-нибудь, пожалуйста, помогите! Барышня Лу упала в воду!

Кто-то упал в озеро? Изменившись лицом, Тан Шиши проигнорировала Жэнь Юйцзюня и поспешила к месту происшествия. Остальные трое тоже осознав изменения, поспешили за ней.

Интуиция Тан Шиши оказалась ошибочной. Лу Юйфэй стояла на берегу озера и тревожно кричала. Увидев Тан Шиши, она быстро спросила:

— Барышня Тан, есть ли здесь кто-нибудь, кто умеет плавать? Моя третья сестра не умеет плавать.

Подбежав, Тан Шиши узнала, что юные барышни пошли в павильон отдохнуть, а край дороги был скользким, и она одна упала в воду. Они как раз звали «барышню Лу». Тан Шиши подумала, что это Лу Юйфэй, но оказалось, что это Лу Юйцзи.

Лу Юйфэй выросла на северо-западе и не умела плавать. Все служанки семьи Лу не обладали такой способностью. В этот момент упавшая в воду Лу Юйцзи боролась и уже готова была утонуть.

Тан Шиши посмотрела на сухую каменную дорожку на земле, затем на Лу Юйцзи в воде, ее брови слегка изогнулись.

Неужели в поднебесной существует такое совпадение? Они только узнали, что Цзин-ван желает сделать Лу Юйфэй шицзыфэй. Сестра Лу Юйфэй от другой матери упала в воду в резиденции Цзин-вана. Хотя дорога у озера была не очень удобной, Цзин-ван укрепил ее камнями. Однако ночью дождя не было, дорога была сухой и ровной. Как же она могла поскользнуться?

Тан Шиши втайне осуждала Лу Юйцзи. Она подозревала, что Лу Юйцзи действует намеренно.

Тан Шиши стояла у озера и не собиралась лезть в воду, чтобы спасти ее. Если бы она по-настоящему упала в воду, Тан Шиши еще могла бы колебаться, но та сделала это намеренно, потому Тан Шиши не стала бы рисковать.

Чжоу Шуньхуа тоже поспешила туда. Фэн Цянь посмотрела на камни на земле и засомневалась:

— Почему она упала в воду?

Тан Шиши покачала головой:

— Кто знает.

Служанка Лу Юйцзи продолжала кричать о помощи с голосом близким к плачу. Суета здесь привлекала все больше и больше людей. Пока Тан Шиши и Фэн Цянь сомневались в Лу Юйцзи, Чжоу Шуньхуа неожиданно зашевелилась. Она быстро сняла с головы украшение, торопливо сунула его в руку Жэнь Юйцзюню и, не оглядываясь, прыгнула в воду.

Она двигалась так быстро, что люди по сторонам были поражены. Фэн Цянь ошарашенно прикоснулась к своему сердцу:

— Сестрица Чжоу пошла спасать? Она умеет плавать?

Тан Шиши тоже удивилась. Она всматривалась в движения Чжоу Шуньхуа в воде и все больше хмурилась:

— Нет, она плохо держится на воде. Она тоже утонет!

Спасать тонущего человека было очень опасно. Из инстинкта самосохранения утопающий крепко вцепится в спасателя. Если не соблюдать осторожность, спасателя может затянуть в воду. Сейчас Чжоу Шуньхуа оказалась в подобной ситуации. Она могла плыть сама, но не могла взять с собой другого человека. Вместо этого она была связана с Лу Юйцзи и не могла двигаться вперед. Физические силы Чжоу Шуньхуа очень быстро истощились, и спасти ее не удалось. Наоборот, ей грозила опасность утонуть.

Тан Шиши глазам своим не верила. Она была эгоисткой и не могла понять такого самопожертвования. Если Чжоу Шуньхуа не умела держаться на воде, зачем она прыгнула в воду? Если она не могла спасти людей, то как она собиралась спасти свою собственную жизнь?

Тан Шиши не могла этого сделать. Неважно, была ли она эгоисткой или тонкокожей, для себя она была самым ценным.

Жэнь Юйцзюнь запаниковала и продолжала звать Чжоу Шуньхуа на берегу озера:

— Шуньхуа, Шуньхуа, держись! Кто из вас умеет плавать, спускайтесь и спасайте из! Тан Шиши, разве твоя семья не занимается водным бизнесом? Иди, спаси Шуньхуа!

— Я всего лишь недоучка. Попав в воду, я могу только убить ее, - Тан Шиши не стала спорить, как бы ни были велики небо и земля, ее собственная жизнь была самой важной. Тан Шиши повернулась и крикнула служанке: - Скорее найди старуху, умеющую плавать. Она отвечает за уход за озером. Быстро идите и найдите ее!

Все девушки были в полном замешательстве. После крика Тан Шиши служанки поспешно отправились на поиски кого-нибудь и налетели друг на друга, как безголовые мухи. Среди этого хаоса с другого берега озера донесся клокочущий звук погружения.

Тан Шиши повернула голову и увидела, как сопровождающие в панике кричат «шицзы». Затем один за другим прыгнули в воду, независимо от того, умели они плавать или нет. Тан Шиши в шоке расширила глаза и увидела, как Чжао Цзысюнь быстро доплыл до середины озера и на глазах у всех спас Чжоу Шуньхуа.

Две женщины упали в воду, и Чжао Цзысюнь мог спасти только одну. Не раздумывая, он выбрал Чжоу Шуньхуа. После падения в воду их одежда полностью промокла. Чжао Цзысюнь обнял Чжоу Шуньхуа сзади и отплыл с ней на берег. Во время того, как крики Лу Юйцзи о помощи становились все слабее и слабее, Чжао Цзысюнь только взглянул на нее, но все же решительно оттащил Чжоу Шуньхуа.

После того как Чжао Цзысюнь спас Чжоу Шуньхуа, подоспели и другие спасатели. Старуха оглушила Лу Юйцзи ударом ладони, и несколько человек совместными усилиями потащили Лу Юйцзи обратно на берег.

Все происходило на виду у всех, и Лу Юйфэй, стоявшая на берегу, тоже была ошеломлена. В это время Чжао Цзысюнь уже вернул девушку на берег. На противоположном берегу собралось множество людей. Лу Юйфэй проснулась как ото сна и поспешила на другой берег, чтобы проверить состояние Лу Юйцзи.

Женская репутация была самой ценной и хрупкой одновременно. Сейчас лето, а одежда была легкой, и после намокания в воде она прилипала к телу, демонстрируя все его изгибы. Поскольку Чжао Цзысюнь был мужчиной, это было еще терпимо, но две другие девушки, оказавшиеся на виду, потеряли бы свое достоинство.

Жэнь Юйцзюнь поспешно нашла накидку и хотела накинуть на Чжоу Шуньхуа. Не успела она приблизиться к Чжоу Шуньхуа, как Чжао Цзысюнь бросил предупреждающий взгляд:

— Что ты делаешь?

Чжао Цзысюнь крепко обнял Чжоу Шуньхуа, не обращая внимания на ситуацию, сложившуюся между ними. Озадаченная Жэнь Юйцзюнь достала сваю накидку:

— Шицзы, здесь полно людей, не стоит оставаться надолго. Отдайте мне Шуньхуа…

— Нет нужды, - Чжао Цзысюнь избежал руки Жэнь Юйцзюня. Он схватил накидку, плотно укутал Чжоу Шуньхуа, затем поднял ее и проговорил:

— Быстро зовите придворного лекаря, она потеряла сознание.

Чжао Цзысюнь быстро ушел с Чжоу Шуньхуа на руках, все его окружили и оставили берег озера полупустым. Жэнь Юйцзюнь застыла на месте, держа в руках свои вещи.

Неподалеку женщины из семьи Лу ухаживали за Лу Юйцзи. Растерянная Лу Юйфэй стояла на улице и смотрела вслед уходящему Чжао Цзысюнь. С другого берега озера медленно подошла Тан Шиши. Она остановилась рядом с Жэнь Юйцзюнь и прошептала:

— Шицзы очень заботится о ней.

Жэнь Юйцзюнь посмотрела в ту сторону, куда ушли Чжао Цзысюнь и Чжоу Шуньхуа, и промолчала. Тан Шиши некоторое время смотрела на нее и с уверенностью вставила:

— Она ему нравится.

Она ему нравится, поэтому все присутствующие, Тан Шиши, Жэнь Юйцзюнь, включая Лу Юйфэя, были проигравшими.

Тан Шиши была очень огорчена. В первый раз, когда в комнате был обнаружен убийца, Тан Шиши решила сообщить о нем, а Чжоу Шуньхуа - прикрыть его, поэтому Чжоу Шуньхуа и шицзы привязались друг к другу. Во второй раз, когда кто-то упал в воду, Тан Шиши решила вызвать профессионала для спасения человека, а Чжоу Шуньхуа, зная, что не умеет плавать, все же прыгнула в воду, так что Чжоу Шуньхуа и шицзы имели контакт кожа к коже. Оказалось, что именно по этой причине Тан Шиши не смогла стать главной героиней?

Она была недостаточно добра и самоотверженна.

Возмутительно!

Придворный лекарь Нуангэ поспешил к ним, держа в руках ящик с лекарствами. Придворный лекарь вошел и поприветствовал Чжао Чэнцзюнь:

— Цзин-ван.

Чжао Чэнцзюнь махнул рукой:

— Не к чему вежливости, сначала проверь пульс этих двух больных.

— Слушаюсь.

Придворный лекарь отправился во внутреннюю комнату, чтобы проверить пульс. В комнате было полно людей, стоявших у ширмы. Чжао Цзысюнь, переодевшись, то и дело поглядывал на ширму, выражая свое беспокойство. Барыня семьи Лу и Лу Юйфэй стояли в стороне. Лу Юйфэй опустила голову с обеспокоенным выражением лица. Выражение лица Лу-тайтай было напряженным, она время от времени поглядывала за ширму. Тан Шиши, Жэнь Юйцзюнь и другие тоже стояли по двое и по трое перед павильоном Добао, все они смотрели вниз и размышляли о чем-то своем.

Жэнь Юйцзюнь не могла скрыть своего раздражения, а выражение лица Лу-тайтай становилось все более и более отвратительным, когда обе они видели подглядывающие движения Чжао Цзысюнь, так как это было слишком очевидно.

Чжао Чэнцзюнь сидел на почетном месте, и с него открывался панорамный вид на выражения лиц сидящих внизу людей. Чжао Чэнцзюнь сдержал свой гнев и спросил:

— Что произошло?

Никто не решался заговорить. Взгляд Чжао Чэнцзюнь медленно прошелся по толпе. Все, кого он видел, склоняли головы и молчали. Наконец он остановился на Тан Шиши.

Тан Шиши заметив это, затараторила:

— Мой принц, на этот раз я действительно не при чем.

— Никто в тебе не сомневается, - Чжао Чэнцзюнь холодным голосом спросил: - Расскажи мне, что сейчас произошло.

Видя, что он не собирается кидать на нее ответственность, Тан Шиши облегченно вздохнула и выложила:

— Докладываю принцу. Я случайно встретила сестрицу Чжоу и сестрицу Жэнь в саду. Мы разговаривали и вдруг услышали, как кто-то зовет на помощь. Когда мы подошли, то обнаружили, что в воду упала третья барышня семьи Лу, и сестрица Чжоу тут же бросилась в воду, чтобы спасти ее. Неожиданно она обессилела и оказалась в воде вместе с ней. Я нашла старуху, умеющую плавать. Старуха еще не успела войти в воду, как мимо проходил шицзы. Шицзы был мужественным. Он вошел в воду, чтобы спасти людей, невзирая на то, что другие мешали ему. Шицзы спас сестрицу Чжоу, а старуха - третью барышню семьи Лу. Остальное принц сам видит.

Лу Юйфэй и Жэнь Юйцзюнь тоже были там. Чжао Чэнцзюнь подметил их молчание и понял, что слова Тан Шиши были правдой. Чжао Чэнцзюнь разозлился еще больше. Он только что попросил пожилую госпожу Чжэн поговорить о брачном договоре с семьей Лу, но что сделал Чжао Цзысюнь. Чжао Чэнцзюнь не волновало, почему дочь наложницы семьи Лу упала в воду, но Чжао Цзысюнь спас служанку на глазах у старшей барышни семьи Лу и имел контакт кожа к коже с другой стороной. Куда Чжао Цзысюнь ставит резиденцию Цзин-вана с такими действиями? Куда он ставит императорскую семью?

Любой проницательный человек мог заметить, что Цзин-ван был зол и очень серьезен. Все не решались выйти, и даже Лу-тайтай смутилась.

Если бы дело обстояло обычным образом: будущий зять спасал другую женщину на глазах у дочери, да еще имел неясные отношения со служанкой, то даже если бы другой стороной была резиденция Цзин-вана, семья Лу имела бы право вспыхнуть. Однако этот инцидент произошел по вине самой семьи Лу.

Лу-тайтай уже столько лет руководила внутренним двором, как же она могла не заметить столь незначительных методов? После того как Лу Юйцзи узнала о намерении Цзин-вана женить сына на представительнице семьи Лу, она намеренно упала в воду, когда шицзы проходил мимо берега озера. Никто из семьи Лу не умел плавать, а шицзы умел. Если бы шицзы спас ее, то они соприкоснулись бы кожа к коже, и шицзы пришлось бы жениться на ней под давлением репутации и честности.

Лу-тайьай хотелось просто плюнуть на нее. Лу Юйцзи считала себя красивой, но в зеркало не смотрелась. Кто такой шицзы и кто такая Лу Юйцзи? В резиденции Цзин-вана так много охраны, как же шицзы мог подвергаться опасности из-за женщины? Лучшим результатом этого происшествия стало то, что Лу Юйцзи спасла старуха. Несмотря на то, что она была опозорена, она все же сохранила свою невинность. Однако более вероятно, что Лу Юйцзи была бы спасена стражниками или даже молодыми слугами. В то время не только Лу Юйцзи не смогла бы выжить, но и другие девушки семьи Лу были бы утянуты за ней.

Лу-тайтай разглядела, что Лу Юйцзи использовала репутацию и честность против шицзы. Цзин-ван тоже знал об этом. Лу-тайтай была рассержена и пристыжена так, что у нее долго болела грудь, она даже не могла говорить. Когда атмосфера застоялась, внутренняя ширма раздвинулась. Из-за ширмы вышел придворный лекарь и поклонился Чжао Чэнцзюнь:

— Мой принц, этот покорный слуга уже поставил диагноз двум барышням. К счастью, барышня Чжоу пострадала от простуды, но ее здоровье по-прежнему в порядке. Она выздоровеет, принимая лекарства, это не станет большой проблемой. Напротив, другая барышня долгое время находилась в воде, захлебнулась и нанесла большой ущерб своему фундаменту. Боюсь, некоторое время ей придется самой о себе заботиться.

Чжао Чэнцзюнь слабо кивнул головой и подал знак Лю Цзи:

— Хорошо. Иди и запиши рецепт.

Лю Цзи и придворный лекарь вместе отдали честь. Лю Цзи повел придворного лекаря в боковую комнату, чтобы выписать лекарство. После ухода придворного лекаря в комнате остались только соответствующие люди, и выражение лица Чжао Чэнцзюнь не изменилось. Затем он спокойно обратился к Лу-тайтай:

— Лу-тайтай, этот принц не знает как воспитывать ребёнка и позволил тебе смеяться над нами. Если Лу-тайтай согласна, этот брачный договор будет продолжен.

Лу-тайтай и Чжао Цзысюнь были удивлены. На лице Лу-тайтай отразилась явная радость, а вот лицо Чжао Цзысюнь резко изменилось. Он шагнул вперед и воскликнул:

— Отец!

Чжао Чэнцзюнь посмотрел на Чжао Цзысюнь равнодушно и не произнес ни слова, но выражение его лица было очень тяжелым. Чжао Цзысюнь был ошеломлен таким взглядом, его внушительные манеры стали ниже. В конце концов, он опустил голову.

Чжао Чэнцзюнь отвел взгляд, слегка улыбнувшись уголками губ, и сказал Лу-тайтай:

— Я весьма восхищен вашей старшей дочерью. В любом случае, она единственная шицзыфэй.

Тан Шиши в сердцах выругалась: слабому не одолеть сильного*, брак был заключен. Фэн-момо была права: к Цзин-вану действительно было очень трудно подступиться, причем во всех смыслах этого слова.

*[胳膊拧不过大腿 gēbo nǐngbuguò dàtuǐ - руке не одолеть ногу]

Даже если бы две предыдущие невесты не умерли, у него не было бы жены.

После слов Чжао Чэнцзюнь на душе у Лу-тайтай стало легче. В общем, семья Лу заключила брак с резиденцией Цзин-вана, а не с Чжао Цзысюнь. Брак должен был связать две семьи. Пока Чжао Чэнцзюнь признавал положение Лу Юйфэй в резиденции, сколько бы наложниц ни попросил Чжао Цзысюнь, какой бы наложнице он ни отдал предпочтение впоследствии, положение Лу Юйфэй не представляло никакой угрозы.

Этого было вполне достаточно. Лу-тайтай была обычной женой чиновника. В ее глазах, какой бы мужчина не спал с другими женщинами, пока ее положение законной жены было стабильным, она просто закрывала глаза на всё. В любом случае, комната наложницы была лишь игрушкой, даже если бы они родили ребенка, в конце концов, им пришлось бы называть Лу Юйфэй матерью.

Поэтому не все ли равно, к какой служанке шицзы прикипел сердцем? Лу-тайтай тут же улыбнулась:

— Спасибо, Цзин-ван. Цзин-ван весьма наблюдателен и четко различает общие и личные дела. Естественно, эта ничтожная Вам доверяет.

Лу Юйфэй была ошарашена действиями шицзы. В этот момент, вспомнив о матери, она медленно ответила и поприветствовала Цзин-вана:

— Спасибо, Цзин-ван.

Чжао Чэнцзюнь надоел этот фарс. Он не хотел больше смотреть на него, потому равнодушно сказал:

— Лу-тайтай сегодня надолго задержалась. Позже этот принц пришлет кого-нибудь, дабы загладить вину. Тунсю, отправь Лу-тайтай и барышню Лу из резиденции.

Тунсю ответила:

— Слушаюсь.

Лу-тайтай собиралась что-то сказать, но Чжао Чэнцзюнь уже ожидал этого:

— Что касается третьей барышни семьи Лу, то она больна. Ей неудобно переезжать, поэтому она должна остаться в резиденции, чтобы восстановиться. Как только состояние третьей юной барышни улучшится, этот принц сразу же отправит ее обратно в особняк Лу. Лу-тайтай может быть спокойна.

Лу-тайтай с облегчением вздохнула:

— Благодарю, Цзин-ван. Позвольте покинуть.

Лу-тайтай знала, что у Цзин-вана сейчас плохое настроение, и, не желая больше маяться бездельем, вскоре увела Лу Юйфэй. После ухода семьи Лу в комнате остались только люди из резиденции Цзин-вана, и все внутри и снаружи были явно напряжены.

Надвигающаяся буря отбрасывала на них свои тени. Все знали, что Цзин-ван очень зол, и ждали момента, когда гильотина упадет. Однако лицо Чжао Чэнцзюнь оставалось спокойным. Он поднял чашку и медленно снял крышкой пенку с поверхности чая.

Крышка чашки задевала край чашки и издавала легкий скребущий звук, который доносился до слуха каждого, что было страшнее, чем звук затачиваемого ножа. Тан Шиши чувствовала, что может взорваться. То было страшнее, чем прислуживать вдовствующей императрице Яо.

Чжао Чэнцзюнь внезапно закрыл крышку чашки со щелчком. Чжао Цзысюнь больше не мог этого выносить. Он тяжело опустился на колени:

— Сын-подданный виновен. Отец, прошу наказать.

— О? - Чжао Чэнцзюнь отставил чашку с чаем и спокойно посмотрел на Чжао Цзысюня: - В чем твоя вина?

Чжао Цзысюнь опустил голову:

— Сын-подданный не должен спасать других, не должен ослушаться отца и не должен уходить с другой женщиной на глазах у будущей шицзыфэй.

Все кончено. Тан Шиши тихо вздохнула. Судя по тому, как она понимала Цзин-вана за эти дни, она знала, что Чжао Цзысюнь совершил большую ошибку.

Чжао Чэнцзюнь бесстрастно взглянул на Чжао Цзысюнь и неожиданно хмыкнул:

— Хорошо. Раз не позволяю тебе спасать людей, значит ли это, что этот принц - злодей?

Лю Цзи, этот старик, прослуживший много лет, понял, что дело плохо, и поспешно вставил:

— Мой принц, пожалуйста, успокоитесь. Шицзы молод и невежественен…

Чжао Чэнцзюнь не говорил, а просто бросил взгляд на Лю Цзи. Тот внезапно замолчал и больше не осмеливался перебивать. Слова Чжао Цзысюнь изначально были сказаны в гневе, но теперь, когда разум взял верх над чувствами, Чжао Цзысюнь понял, что он натворил.

Неужели он сошел с ума, посмев насмехаться над отцом?

Чжао Цзысюнь быстро исправился:

— Отец, прошу, умерьте свой гнев. Сын просто сболтнул лишнее. Отец проявил глубокую доброту к сыну-подданному, очень благодарен ему и не посмел обвинить отца. Сын-подданный несправедлив и совершил большую ошибку. Отец, прошу Вас о наказаний.

— Спасение людей - дело благородное. Как это может быть ощибкой? - Чжао Чэнцзюнь легкомысленно ответил: - Ты не ошибся, но ошиблась эта так называемая женщина. Кто-нибудь, придите, схватите ее и выпорите до смерти.

На этот раз Тан Шиши до смерти перепугалась. Чжао Чэнцзюнь действительно хотел убить Чжоу Шуньхуа? Их послала вдовствующая императрица, неужели он сошел с ума?

Девять красавиц, включая Тан Шиши, быстро опустились на колени. Перепуганная Жэнь Юйцзюнь поспешила замолвить:

— Мой принц, пожалуйста, успокойтесь. Нас послала вдовствующая императрица, дабы мы служили принцу. За провинность нас следует бить и ругать. Однако ради первого проступка сестрицы Чжоу, пожалуйста, простите ее. В конце концов, сестрица Чжоу - законная дочь герцога Цай, ее с детства баловала семья. Если весть об этом дойдет до Цзиньлина, как же будет огорчен герцог Цай.

Жэнь Юйцзюнь сначала использовала вдовствующую императрицу Яо, а затем - особняк герцога Цай, но Чжао Чэнцзюня это ничуть не тронуло. Он постучал пальцами по подлокотникам и рассмеялся:

— В самом деле верховные сановники и и дворцовая знать находятся в одной лодке. А что, ты хочешь сопровождать ее?

До смерти напуганная Жэнь Юйцзюнь ни слова не могла вымолвить. Тан Шиши внутренне хмыкнула и молча стала размышлять о том, сможет ли она занять место главной героини в случае ее смерти.

Чжао Цзысюнь прошел два шага на коленях и поклонился Чжао Чэнцзюню:

— Отец, пожалуйста, умерьте свой гнев, все ошибки совершил этот сын. Все это из-за нерешительности сына-подданого, и девушка здесь ни при чем. Наказание Чжоу Шуньхуа должен понести сын-подданный.

Чжао Цзысюнь прекрасно понимал, что Чжао Чэнцзюнь на самом деле не хотел убивать Чжоу Шуньхуа, он хотел наказать именно Чжао Цзысюнь. Если бы Чжао Цзысюнь промолчал, то Чжоу Шуньхуа действительно была бы мертва.

Чжао Цзысюнь горько улыбнулся. Цзин-ван был поистине самовластен. Он не позволял никому ослушаться его. Чжао Цзысюнь казалось, что у него есть своя свобода, но на самом деле все должно было идти по траектории, намеченной Цзин-ваном. Чжао Цзысюнь пытался противостоять шицзифэю, выбранной Цзин-ваном. Как только он проявил признаки бунтарства, Цзин-ван поставил перед ним цену.

Либо он будет послушным, либо Чжоу Шуньхуа умрет.

Чжао Цзысюнь струсил, покорно признал свою ошибку и согласился на брак, устроенный Цзин-ваном. После того как Чжао Цзысюнь произнес эти слова, Чжао Чэнцзюнь не стал продолжать смущать Чжоу Шуньхуа:

— Она - твоя женщина, если ты готов принять это от ее имени, то этот принц выполнит твою просьбу. За ее грубую ошибку ее следовало бы выпороть до смерти, но поскольку ты сын этого принца, этот принц не может выпороть тебя до смерти. Тогда порка будет сокращена до шестидесяти и будет приведена в исполнение немедленно. Лю Цзи, забери прочь.

Лю Цзи знал, что решение Чжао Чэнцзюня не изменится, и не решился его переубеждать. Он без промедления отдал честь и наказал шицзы следовать за ним. Только Лю Цзи и Чжао Цзысюнь подошли к двери, как сзади раздался голос Чжао Чэнцзюнь:

— Терпению этого принца есть предел. Лучше вам не прибегать к уловкам. Если какая-то порка окажется недостаточно сильной, этот принц сделает это сам.

На этот раз Лю Цзи не решился рисковать, повернулся и почтительно сказал:

— Слушаюсь.

Красавицы полагались на свою внешность. Поэтому, когда они смотрели на Чжао Чэнцзюнь, им всегда казалось, что он в первую очередь мужчина, а потом уже Цзин-ван с северо-запада.

После ухода Лю Цзи и шицзы в комнате остались одни женщины, которые дрожали от страха. Прежде всего, это были красавицы, они знали, что слава Цзин-вана была очень велика благодаря его великолепным военным достижениям. Они также знали, что Цзин-ван - безжалостный человек, и даже вдовствующая императрица очень боялась Цзин-вана. Но, зная об этом, каждая чувствовала, что она особенная, не испытывая этого на себе.

Но сегодняшнее шоу окончательно разрушило чувство превосходства красавиц. Они ясно осознали, что Цзин-вану нет до них никакого дела, и красота перед ним бесполезна. Сейчас они были живы только потому, что Цзин-вану было лень обращать на них внимание. Как только они, подобно Чжоу Шуньхуа, переступят черту, их ждет немедленная смерть.

Даже самая самоуверенная из красавиц Цзи Синьсянь молчала. Чжао Чэнцзюнь сидел на главном сиденье и молча наблюдал за ними. Красавицы были напуганы, и многие из них уже начали дрожать. Чжао Чэнцзюнь наконец зашевелился и медленно сказал:

— Этот принц не любит шума, особенно неприятностей. Если кто-то попытается умничать, то не только ваша семья, даже если вдовствующая императрица Яо предстанет перед этим принцем, никто не сможет вас спасти, понимаете?

Лу Юйцзи была расчетлива, а Чжоу Шуньхуа - нет? Чжао Чэнцзюнь и раньше мог терпеть их мелкие неприятности, но если они осмеливались оспаривать его власть, то его нельзя было упрекнуть в безжалостности.

Все красавицы испуганно вздрогнули и ответили:

— Да.

Чжао Чэнцзюнь не удосужился обратить внимание на этих женщин, не глядя на них, небрежно сказал:

— Выши вон.

Красавицы повиновались поспешно удалялись. Тан Шиши вначале уходила вместе с толпой. Выйдя из комнаты, она некоторое время размышляла, затем проскользнула обратно и тихонько привалилась к двери.

Тан Шиши постаралась свести к минимуму ощущение своего существования. Когда она тихонько пошевелилась, Чжао Чэнцзюнь поднял глаза, его взгляд был спокоен до бездушья:

— Что, ты думаешь, раз выглядишь лучше всех, этот принц не захочет тебя убивать?

— Нет, - Тан Шиши сжалась у двери, готовая расплакаться без слез: - принц мой, разве Вы не говорили, чтобы я служила рядом с Вами и не бегала вокруг.

Чжао Чэнцзюнь долго смотрел на нее и спросил:

— Когда это принц так говорил?

Тан Шиши вся растерялась от его вопроса:

— Тогда, когда Вы сказали, чтобы я прислуживала Вам в кабинете, и я не могу уйти раньше Вас.

Чжао Чэнцзюнь посмотрел на Тан Шиши, он знал, что у Тан Шиши не хватит духу солгать, она действительно все понимала именно так. Чжао Чэнцзюнь не двигался с места, Тан Шиши могла лишь робко наблюдать за ним. Через некоторое время она не удержалась и прошептала?

— Мой принц?

Чжао Чэнцзюнь встал и вышел. Проходя мимо двери, он быстро проговорил:

— Вернись и перепиши книгу.

Как можно быть такой глупой?

Поздно вечером Лю Цзи взяв яркую лампу, неслышно поставил на стол Чжао Чэнцзюнь:

— Мой принц, уже глубокая ночь. Вам пора отдохнуть.

— Она ушла?

— Да. Похоже, что барышня Тан была сегодня очень напугана. Она упорно сдерживала свою сонливость и закончила копировать целый том книг, прежде чем решилась уйти.

Чжао Чэнцзюнь негромко рассмеялся. Он отложил кисть и равнодушно посмотрел на Лю Цзи:

— Ты сказал ей те слова?

По спине Лю Цзи внезапно потек холодный пот. Он осторожно улыбнулся:

— Этот старый слуга своевластно распорядился. Надеюсь, Ваше Высочество простит вину. Этот старый слуга просто заметил, что с Вашим Высочеством много лет не было женщины. Найти такую женщину трудно, и решил подвергнуть ее испытанию. Если Ваше Высочество будет недоволен, этот старый слуга прогонит ее.

Лю Цзи тайком наблюдал за выражением лица Чжао Чэнцзюнь во время разговора. Лю Цзи обладал сильной способностью понимать мысли других людей. Раз Чжао Чэнцзюнь не отказался, значит, она может остаться. Лю Цзи облегченно вздохнул и понял, что сделал правильный шаг.

Хотя риск был опасен, он сделал это ради блага Цзин-вана.

Лю Цзи, воспользовавшись моментом, смело продолжил:

— Мой принц, сегодня в саду было так много небрежных упущений, и не только из-за неисполнения слугами своих обязанностей, но и потому, что в этой резиденции нет хозяйки. Хотя Си-фужэнь и перегнула палку, она была права, когда говорила, что во дворце должна быть ванфэй. Какой бы способной ни была шицзыфэй, она все равно младше на одно поколение. Не следует все время оставаться неженатым.

Чжао Чэнцзюнь даже не задумался об этом:

— Жизнь этого принца и так прекрасна. Почему этот принц должен приставлять к себе кого-то без причины, а только для того, чтобы доставить неприятности? У этого принца много дел, и нет времени на них.

Это… Лю Цзи знал, что Его Высочество с детства был очень твердолобым человеком, и Лю Цзи не решился его переубеждать, а только надеялся, что он сам догадается. Лю Цзи сменил тему и негромко сказал:

— Принц, раз Вы ратуете за благо шицзы, то почему сегодня говорили так грубо? После наказания шицзы не смог встать, и его отнесли обратно. По словам старого слуги И, хотя шицзы ничего не сказал, в душе он все равно обижен на Вас.

Говоря о Чжао Цзысюнь, Чжао Чэнцзюнь редко показывал головную боль. Чжао Чэнцзюнь нахмурил брови:

— С тех пор как он появился в этой резиденции, этот принц никогда не пренебрегал его воспитанием, но ему еще предстоит пройти долгий путь. Если этот принц не будет строг с ним сейчас, то в будущем как он сможет удержать резиденцию Цзин-вана и сражаться с этими старыми лисами при дворе?

Когда речь зашла о шицзы, Лю Цзи было трудно сказать что-либо еще. Лю Цзи был посторонним. Видно, что он очень хотел сказать, что его приемный сын отличается от родного сына.

Как бы строго или безжалостно ни обращались с родным сыном, это не будет проблемой, но для приемного сына да все наоборот. Кровные узы не могут быть сглажены благодатью воспитания.

Но Лю Цзи не мог произнести эти слова, ведь он был всего лишь слугой, и его будет ждать смерть, как только такие слова прозвучат. Лю Цзи молчал и надеялся, что Чжао Чэнцзюнь скоро женится на ванфэй, даже на наложнице. В любом случае он должен как можно скорее родить настоящего наследника.

Чжао Чэнцзюнь поймет разницу, когда у него появится собственный сын.

Лю Цзи, естественно, подумал о Тан Шиши. В настоящее время она была самой близкой женщиной Цзин-вана, и Лю Цзи все же должен был найти способ создать возможности для Тан Шиши. Что касается ее тщательной работы в качестве шпиона, то это не имело значения. Пока Цзин-ван мог видеть все насквозь, когда задание Тан Шиши будет выполнено, убить ее будет не поздно.

Кабинет был ярко освещен, а остальная часть резиденции была абсолютно темной. Этот маленький свет падал на огромную резиденцию Цзин-вана, он становился все более тихим и подавленным.

С тех пор как Цзин-ван привел в порядок резиденцию, в ней на некоторое время воцарилась смиренность. Чжао Цзысюнь спокойно восстанавливал силы, Чжоу Шуньхуа не выходила из дома, даже Тан Шиши вела себя исключительно хорошо и старательно переписывала книги.

Лето постепенно подходило к концу, и после нескольких ливней подряд погода вдруг стала прохладной. В это время в резиденции Цзин-вана быстро распространилась новость о том, что Аньцзи Тимур пригласил Цзин-вана на охоту. Цзин-ван уже согласился и в ближайшие дни отправится на осеннюю охоту.

Тан Шиши открыла книгу и посмотрела на длинный сюжет осенней охоты, понимая, что наступил ее последний шанс переломить ситуацию.

Переводчику есть что сказать:

Жалко даже шицзы, все же он такой бесхребетный. Но смог хотя бы защитить любимую. И в этот раз Чжао Чэнцзюнь выступил в роли злодея.

— Слыхала, что охотничьи угодья находятся за тысячу ли, там есть горы и реки, пышная растительность. А горы Тяньшань совсем недалеко. Там даже волки по ночам водятся!

Красавицы прикрыли рты, а некоторые из них испугались. Робкая красавица запаниковала:

— Волки. Страшно да как. Я не пойду.

— Посмотри на себя! - Цзи Синьсянь усмехнулась и не скрывала своего презрения, - принц и Чжуншунь-ван отправятся на охоту. Ты думаешь, мы находимся в столице? Они собираются на праздник Шанси? Галопом на лошадях и с мечом - вот чем занимаются настоящие мужчины.

Девушка, которую высмеивали, склонила голову:

— Там волки и медведи. Слишком опасно.

Эта девушка происходила из семьи литераторов. Ее отец и брат читали друг другу стихи, катались на лодках по Циньхуай, что было очень распространено. Она никогда не видела мечей и ружье, и неудивительно, что ей было страшно. Другие красавицы не были такими робкими, как она, но они тоже были любопытны и одновременно боялись охотничьих угодий.

Цзиньлин находился недалеко от реки Циньхуай, а император был еще молод. Поэтому жители столицы уже давно привыкли к легкому бризу водного города. В столице лишь немногие ездили на лошадях, не говоря уже об охоте. Однако Сипин сильно отличался от Цзиньлина. Он находился в приграничной зоне, и войны здесь шли круглый год. По народному обычаю, местные жители должны были быть очень ловкими и смелыми. Даже ребенок семи-восьми лет умел владеть одним-двумя видами сабельных приемов.

Тан Шиши охватило любопытство, она поинтересовалась:

— А вся добыча живая?

— Разумеется, - Цзи Синьсянь услышала больше всего новостей и попыталась похвастаться: - Конечно, нужно охотиться на живых животных. Что толку от мертвых целей? Я слышала, что в охотничьих угодьях водятся не только олени, но и косули, рыси, кабаны и даже леопарды. Мужчины будут охотиться верхом на лошадях, и тот, кто подстрелит больше добычи, станет первым.

Тан Шиши была очарована. Она жила во дворе семьи Тан с самого рождения и обычно не выходила за ворота. Единственная возможность покинуть дом была у нее, когда она ходила к другим людям на банкеты. Она никогда не видела заснеженных гор и лугов, не знала, что такое скакать галопом по степи.

Остальные девушки были из чиновичьих семей, и их воспитание было только строже, чем у Тан Шиши. И хотя эти девицы не говорили об этом, все они с нетерпением ждали этого события. Охота продлится месяц, а значит, всем придется месяц жить на пастбище. Здесь не было ни «троякой покорности», ни «четырех достоинств», ни правил, ни предписаний, только свобода передвижения. Они могли носить все, что хотели, и ходить везде, где хотели.

Неудивительно, что отношения между главными героиней и героем на осенней охоте развивались семикратными шагами. Тан Шиши все тщательно обдумала и решила, что угодье имеет неограниченные возможности. Напротив, если бы она захотела подойти к шицзы в резиденции, то могла бы либо упасть в воду, либо забраться к нему в постель. В общем, либо все, либо ничего. Однако если бы дело происходило на пастбище, то здесь было бы больше разнообразия.

Растяжение связок, верховая езда, охота, доставка еды... на что Тан Шиши была совершенно не способена.

Тан Шиши уже набросала в уме несколько вариантов встреч. Она даже продумала, что надеть и что сказать в тот момент. План Тан Шиши быстро обогатился, а остальные девицы все еще болтали от волнения. Пока они разговаривали, к ним подошла Тунсю, остановилась неподалеку и тихонько кашлянула.

Услышав голос, красавицы повернулись, увидели Тунсю и встали одна за другой:

— Тунсю-гугу.

— Юные госпожи, ткани для одежды этого сезона уже доставлены, каждая из вас получит по два комплекта одежды. Если вам не нужна одежда, вы можете просто взять ткань. Вот буклеты с тканями. Юные госпожи могут выбрать ту, которая им нравится.

— Новая одежда? - все девушки обрадовались, услышав, что можно сшить новый комплект одежды. Они бросились вперед и схватили буклеты с тканями, чтобы посмотреть на них, боясь отстать от других. Тан Шиши не спешила рассматривать буклеты. Остановившись в конце, она медленно подошла к Тунсю и поприветствовала ее:

— Большое спасибо, Тунсю-гугу.

Увидев, что это Тан Шиши, Тунсю уклонилась от поклона Тан Шиши и ответила полуприветствием:

— Это долг этой служанки, не смею ставить это себе в заслугу.

— Тунсю-гугу управляет такой большой резиденцией. Приходится готовиться и к осенней охоте, и заботиться о сезонной одежде для нас, молодых девушек. Наверное, это очень утомительно. Интересно, достаточно ли у гугу помощников? Если осенняя охота не может быть организована, я готова разделить заботы гугу.

Тунсю улыбнулась и опустила глаза:

— Барышня Тан, спасибо за доброту, но в этом нет необходимости. Это благословение для этой служанки - служение принцу. К тому же на этой осенней охоте служанка не сопровождает в пути, так что ни о каком напряжении не может быть и речи

Тан Шиши удивилась:

— Ты не идешь?

— Естественно, - Тунсю опустила голову и с серьезным видом сказала: - Осенняя охота принца и Чжуншунь-вана - это важное событие. Не просто обычная охота, она олицетворяет престиж императорского двора. Женщины не могут ни сесть на лошадь, ни отправиться на охоту, к тому же они часто болеют в дороге. Принц ненавидит неприятности, поэтому он редко берет женщин на охоту.

Тан Шиши была ошеломлена. У нее было так много планов, но она никогда не задумывалась о том, сможет ли она присутствовать на этом мероприятии. Тан Шиши сразу же навела справки:

— Может ли быть так, что принц вообще не приведет с собой женщину? Кроме охоты, есть еще и основные нужды и потребности. Рядом должен присутствовать кто-то, кто будет ему прислуживать?

— Эта служанка не ведает, - Тунсю сузила глаза и приглушенно пробормотала: - приближенный принца всегда назначался Лю-гунгуном, эта служанка не смеет переступать границы.

Тунсю отказалась говорить, и Тан Шиши оставалось только прекратить расспросы. Ее настроение колебалось то вверх, то вниз, и некоторое время она была крайне озадачена.

Тан Шиши впервые видела такого странного человека. Когда другие выходили веселиться, им хотелось привести с собой всю резиденцию. В то время как Цзин-ван не хотел брать с собой даже одного человека. Сейчас у него даже нет жены, а он внес большой вклад в развитие своего дела.

Тогда почему Чжоу Шуньхуа идет? Тан Шиши только что закончила задавать себе этот вопрос и сама нашла ответ. Чжоу Шуньхуа была главной героиней, она была служанкой шицзы, и, естественно, шицзы взял ее с собой в угодья.

Цзи Синьсянь и остальные все еще радостно перебирали ткани, готовя одежду для осенней охоты. Они не знали, что им вообще нельзя идти. Тан Шиши посмотрела на остальных, ничего не сказала и молча ушла.

Тан Шиши всегда была уверена, что, приложив усилия, можно добиться всего. У нее не было причин, по которым она не могла сделать что-то, когда это могли сделать другие.

Тан Шиши вошла в кабинет. В кабинете в это время было тихо. Аньцзи Тимур послал кого-то в резиденцию Цзин-вана. Аньцзи Тимур был начальником стражи Бэйтинов, и императорский двор присвоил ему звание Чжуншунь-вана. Люди Аньцзи Тимура приехали, чтобы договориться с Цзин-ваном о маршруте поездки. В последние дни Цзин-ван уезжал рано и возвращался поздно, большую часть времени его не было в резиденции, и Тан Шиши не приходилось постоянно находиться в кабинете.

Тан Шиши вернулась в кабинет, расспросила служанку и отправилась к Лю Цзи. Когда Тан Шиши пришла, Лю Цзи как раз читал лекцию слугам. Тан Шиши посчитала, что сейчас неподходящее время мешать ему, и подождала у двери.

В присутствии Цзин-вана Лю Цзи вел себя почтительно, но в глазах остальных обитателей резиденции Цзин-вана был настоящим управителем дома. Лю Цзи срывающимся голосом поучал слуг, а те как в рот воды набрали, послушно поддакивали.

— Держите глаза широко открытыми. Скажу заранее. Если кто-то осмелится совершить неосторожную ошибку в этот момент... хех... несите свои головы сами на стол.

— Слушаюсь.

Лю Цзи сделал глоток чая и поднял брови:

— Не спешите выполнять свои обязанности?

Толпа слуг разошлась. Когда все ушли, Тан Шиши постучала в дверь и с улыбкой сказала Лю Цзи:

— Лю-гунгун.

— О! Барышня Тан, - Лю Цзи, улыбаясь, поставил чашку с чаем, поклонился и отдал честь Тан Шиши. Когда бы Лю Цзи ни улыбался, уголки его глаз и изгиб рта всегда были как раз, смотрелось это невыносимо фальшиво: - Этот старый слуга груб и не знал, что барышня Тан здесь. Барышня Тан - редкая гостья. Интересно, что привело барышню к этому старому слуге?

Тан Шиши с улыбкой изложила:

— Лю-гунгун, Вы излишне любезны. Я не смею приходить сюда небрежно и тратить попусту Ваше время. Придя сюда, я заметила, что в кабинете никого нет, а принца, по-видимому, нет в резиденции. Принца уже несколько дней не было в резиденции. Слыхала, он готовится к осенней охоте?

Лю Цзи улыбнулся и медленно произнес:

— Я - евнух, как я могу разбираться во внешних делах? Нужно подготовиться к осенней охоте, а также только принц может поддерживать связь с Чжуншунь-ваном, никто другой не сможет этого сделать.

— О, - Тан Шиши ответила: - Принц хорошо разбирается и в литературе, и в военном деле, эта девушка весьма им восхищена. Раз уж принц так занят, нужно правильно подобрать еще несколько слуг, чтобы они прислуживали ему и заботились о предметах первой необходимости. В частности, погода недавно стала прохладной, на пастбище ветрено, и мы не должны допустить, чтобы принц простудился.

Лю Цзи серьезно кивнул головой:

— Да, причина именно в этом. Жаль, что этот старый раб слишком стар, а ноги не держат, и не может сопровождать принца в угодья. Слуги слишком хитры, этот слуга им не доверяет. Увы, этот старый слуга винит свои больные ноги и искренне переживает за него.

У тех, кто служил при дворе, после долгой службы всегда возникали проблемы с ногами и ступнями. То же самое было и с Фэн-момо. Поскольку Лю Цзи был евнухом, его боли только усиливались. Мысли Тан Шиши переключились на другое:

— А Вы уже выбрали кого-нибудь из сопровождающих, кто будет прислуживать принцу?

— Можно считать, что это сделано, но все они - люди военные. В любом случае, эти люди хороши в боевых искусствах и бдительности, но они слишком небрежны в служении другим.

Тан Шиши вдруг встала и отдала честь Лю Цзи:

— Эта девушка бесталанна, но готова разделить заботы Лю-гунгун.

Лю Цзи сидел на стуле неподвижно, совершенно не изменившись в лице, но просил он настоятельно:

— Барышня Тан, пожалуйста, встаньте. Этот старый слуга не может принять Ваш поклон.

— Что Вы говорите, Лю-гунгун? Вы же старший. Вы оказали мне большую поддержку, и эта девушка должна отплатить Вам, - Тан Шиши, сохраняя позу с поклоном, слегка повернула лицо: - Принц занят официальными делами. Поскольку мы не можем разделить его заботы и трудности, мы можем только хорошо обслуживать его основные нужды. По крайней мере, принц не будет отвлекаться на повседневные мелочи после того, как разберется с главными делами страны. Лю-гунгун по праву является самым подходящим человеком, но жаль, что ноги неудобны. В таком случае лучше найти знакомого человека, который знает табу принца и сможет приступить к работе как можно скорее. Лю-гунгун, что скажете?

— То, что говорит барышня Тан… - Лю Цзи покрутил в руке чайную чашку и отставил ее в сторону: - В окружении принца нет ни одного дотошного человека. Мои ученики ничего не стоят, а по уму и вдумчивости с барышней Тан никто не сравнится. Пусть в угодьях только дерутся и убивают, но условия не такие хорошие, как в резиденции. Боюсь, барышня Тан не сможет к этому привыкнуть…

— Я могу приспособиться! - Тан Шиши сразу же остановила Лю Цзи. Она прочистила горло и глубоко поклонилась: - Эта девушка готова сделать все возможное для принца. Лю-гунгун, прошу Вас замолвить за меня словечко.

Лю Цзи слегка улыбнулся, встал и помог встать Тан Шиши:

— Барышня Тан, что Вы делаете? Вы же госпожа. Нет никакой причины кланяться этому старому слуге. Раз уж барышня Тан не любит трудности, то пусть этот старый слуга попробует. Конечный результат будет зависеть от решения принца.

— Да, - Тан Шиши улыбнулась и отсалютовала Лю Цзи: - Спасибо, Лю-гунгун. Я до конца жизни буду помнить доброту Лю-гунгуна, поддержавшего эту девушку.

Услышав это, Лю Цзи засиял улыбкой и махнул рукой:

— Барышня Тан очень добра. Если Вы так думаете, то этот старый слуга доволен.

Тан Шиши выглядела благодарной. Она опустила глаза, но в них не было никаких колебаний. В любом случае, разговор не стоит денег, она просто болтала без умолку. Людей, которым она должна, предостаточно. Еще один не помешает.

Хотя Тан Шиши не знала, почему Лю Цзи хочет ей помочь, было очевидно, что никто не станет заниматься убыточным делом, особенно евнух. У Лю Цзи, очевидно, был другой план, но это не имело значения, потому что Тан Шиши также использовала его.

Каждый получил то, что хотел. Что же касается будущего, то оно зависело от них самих.

Тан Шиши вернулась во двор Цзяньцзя, а Дуцзюань налила Тан Шиши горячего чая и пробормотала:

— Говорят, принц и шицзы через несколько дней собираются в угодья на осеннюю охоту. Барышня, Вы знаете об этом?

Тан Шиши небрежно хмыкнула. Она подняла чашку с чаем, но пить не спешила:

— А шицзы тоже поедет? Шицзы был наказан несколько дней назад. Говорят, он был серьезно ранен?

— Да…- Дуцзюань вздохнула: - Но на этот раз Чжуншунь-ван привезет своего сына и принцессу. Поэтому шицзы не может не присутствовать на фоне резиденции Цзин-вана. Таким образом, шицзы придется залечить травмы и сопровождать принца.

— Ранен и все равно идет? - Тан Шиши нахмурилась: - Это абсурд. Он же ранен. Как он может идти на охоту?

— Все должно быть хорошо, - Дуцзюань сказала: - Раз принц согласился отпустить его, значит, рана шицзы не так уж серьезна, иначе принц не дал бы свое согласие. Кроме того, шицзы возьмет с собой придворного лекаря и служанку, и проблем с тщательным уходом придворного лекаря возникнуть не должно.

— Охотничьи угодья - это не то же самое, что резиденция. В резиденции все уже готово. Конечно, шицзы будет хорошо, если он будет ходить по ровной земле. Но на пастбище этого нет, там все серьезно, - Тан Шиши глубоко вздохнула и почувствовала огромную усталость от этих отца и сына: - У шицзы рана на спине, как он сможет ездить на лошади или стрелять из лука? Если он случайно попадет в беду, шицзы не сможет спрятаться.

Дуцзюань потянула себя за волосы и засомневалась:

— Все не так серьезно, верно? Рядом с принцем ничего не должно случиться с шицзы.

Дуцзюань испытывала необъяснимое доверие Цзин-вану, и не только Дуцзюань, но и все в резиденции Цзин-вана думали так же. То было трепет и доверие одновременно.

Тан Шиши не знала, откуда взялось это доверие. Однако предупреждение Цзин-вана было еще свежо в памяти, поэтому Тан Шиши не смела говорить плохо о Цзин-ване и пока могла только терпеть. Заметив это, Дуцзюань осторожно спросила:

— Барышня, почему Вы так беспокоитесь о шицзы?

— Конечно, на благо резиденции, - Тан Шиши с благоговением сказала: - В резиденции Цзин-вана есть только шицзы, единственный саженец. Если с шицзы произойдет какой-нибудь непредвиденный случай, что будет с резиденцией Цзин-вана? А что будет с простыми людьми в вотчине?

Самое главное, если Чжао Цзысюнь умрет, что делать Тан Шиши с мечтой вдовствующей императрицы?

Неважно, кто умрет, Чжао Цзысюнь не мог умереть. Нет, Цзин-ван тоже не мог умереть. Если Цзин-ван умрет раньше, как Чжао Цзысюнь сможет стать наследным принцем?

Дуцзюань не поняла, почему, поэтому просто кивнула головой:

— Барышня права. За шицзы будет прислуживать служанка, и с ним все будет в порядке.

Когда Тан Шиши услышала это, у нее возникло неописуемое предчувствие. Тан Шиши вопросила:

— А кого шицзы возьмет в прислуги?

Дуцзюань огляделась, подошла ближе и тихо ответила Тан Шиши:

— Это барышня Чжоу из двора Люъюнь.

Тан Шиши подняла брови и полюбопытствовала:

— Жэнь Юйцзюнь идет?

— Нет. На осеннюю охоту нельзя брать много людей. Шицзы взял только одну служанку.

Тан Шиши улыбнулась, не говоря ни слова. Она предчувствовала, что когда они вернутся из пастбища, пластиковые сестринские отношения Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь разрушатся. Вот тогда будет действительно интересно.

Дуцзюань вздохнула и с завистью сказала:

— Охотничьи угодья находятся у подножия гор Цилянь. Говорят, что до него тысяча ли! Я не бывала в столь далеких местах, к сожалению, в усадьбе нет ванфэй. Если ванфэй не путешествует, мы, служанки, не можем этим воспользоваться. Увы, я не знаю, кому бы так повезло, что принц выбрал ее в качестве своей спутницы.

Тан Шиши промолчала. Через мгновение она склонила голову и рассмеялась:

— Кому? Просто подожди и увидишь.

В девятом месяце небо было ясным, погода хорошей, команда подготовилась заранее и была готова к выезду.

Чжао Чэнцзюнь ненавидел громоздкость, и никто из команды не мог ездить на лошадях, поскольку большую часть времени они будут охотиться. Однако в этот раз Чжао Цзысюнь получил травму спины, Чжао Чэнцзюнь сделал редкий шаг назад и разрешил Чжао Цзысюнь взять с собой кого-нибудь для обслуживания. Конечно, Чжао Цзысюнь взял с собой девушку.

Чжао Чэнцзюнь полагал, что это предел его выносливости. Он не ожидал, что через мгновение увидит в дверях Тан Шиши.

Тан Шиши стояла перед вторыми воротами со своим багажом и ждала, когда остановится карета. Чжао Чэнцзюнь, переодевшись в дорожную одежду, вышел из резиденции и зашагал вперед. Пройдя мимо двери, он остановился и холодно посмотрел на Тань Шиши:

— Зачем ты здесь?

Тан Шиши отдала честь и покорно сказала:

— Этой девушке приказано служить принцу.

Чжао Чэнцзюнь повернул голову и с недвусмысленным видом равнодушно вглянул на Лю Цзи. Лю Цзи быстро польщенно улыбнулся:

— Мой принц, этот старый слуга не умеет ездить на лошади и не может следовать за Вами. К тому же Вам некому прислуживать. Она послушна и быстро передвигается. Принц мой, видите ли…

Тан Шиши почувствовала, что что-то неладное. Разве Лю Цзи не говорил, что убедил Цзин-вана? Если посмотреть на ситуацию, то получается, что Лю Цзи ничего и не говорил?

Тан Шиши тоже запаниковала и затараторила:

— Мой принц, новость о том, что я собираюсь сопровождать Вас, распространилась три дня назад, и теперь все в резиденции знают об этом. Если Вы сейчас прогоните меня обратно, то с каким лицом я буду встречаться с людьми в будущем? Во всяком случае, я - первая красавица, назначенная вдовствующей императрицей, и я доехала до резиденции без происшествии. Вы не заботитесь о своем лице, но я не могу. Если Вы оставите меня здесь перед отъездом, то у меня не будет лица, чтобы вернуться, я могу только умереть.

Чжао Чэнцзюнь очень легкомысленно рассмеялся и, похоже, не поверил:

— Можешь только умереть? Тебя вообще волнуют другие вещи, помимо твоей жизни?

— Ничего другого, - Тан Шиши правдиво ответила: - Помимо моего лица.

Чжао Чэнцзюнь лишь бросил на нее легкий взгляд, не обращая внимания, и направился к двери. У Тан Шиши расширились глаза, она побежала вниз по ступенькам, придерживая юбку:

— Принц, я с детства была красивицей, всегда отличалась красотой. Вы не можете уничтожить мне лицо в таком месте...

— Хватит, - Чжао Чэнцзюнь не выдержал и холодно сказал: - Садись в карету.

Тан Шиши была ошеломлена и подумала, что ослышалась:

— ..А?

Лю Цзи медленно подошел к Тан Шиши и поклонился:

— Барышня Тан, принц не любит, когда другие тянут время. Садитесь в карету.

Тан Шиши наконец отреагировала:

— Хорошо. Спасибо Лю-гунгун, что напомнили мне.

— Это обязанность старого слуги, - Лю Цзи задумчиво посмотрел на Тан Шиши: - У меча в угодьях нет глаз. Надеюсь, барышня Тан напомнит принцу, чтобы он не пострадал.

— Это мой долг. Гунгун, пожалуйста, возвращайтесь, - Тан Шиши жестом отправила Лю Цзи, а затем, ступив на скамейку, села в карету. Она открыла занавеску и неожиданно подняла брови.

Увидев Тан Шиши, Чжоу Шуньхуа пришла в раздражение. Но, в конце концов, она придержала язык, и бесстрастно кивнула Тан Шиши:

— Барышня Тан.

Тан Шиши удивилась и тут же рассмеялась. Она собрала юбку и села в карету. Тан Шиши села напротив Чжоу Шуньхуа и расправила складки на юбке:

— Оказывается, это сестрица Чжоу, какое совпадение. Похоже, нам с сестрицей Чжоу придется всю дорогу сидеть лицом к лицу.

Чжоу Шуньхуа плотно сжала губы и грубо дернула уголками рта:

— Да. Барышня Тан, пожалуйста, позаботься обо мне в пути.

Тан Шиши медленно приподняла уголки рта:

— Разумеется.

Ни Тан Шиши, ни Чжоу Шуньхуа не проявляли никакого интереса к разговору. Казалось, между ними существует молчаливое понимание. Они либо закрывали глаза, чтобы отдохнуть, либо молча заучивали наизусть книгу, и не собирались разговаривать друг с другом всю дорогу.

Из-за женщин скорость движения сильно замедлилась, и первоначальный трехдневный путь затянулся до семи дней. Вечером седьмого дня, когда закат заполнил все небо, они, наконец, добрались до пастбища.

Как только карета остановилась, Тан Шиши поспешно выскочила из нее. Последние семь дней она чувствовала себя задохнувшейся. Как только представилась возможность, Тан Шиши вышла из кареты, чтобы подышать без промедления.

К счастью, они подъехали к угодью. Тан Шиши стояла на земле и смотрела на бескрайнюю степь, на небе громоздились красные облака, и по нему растекался отсвет заходящего солнца. Несколько цветов сталкивались и сливались воедино, выглядело это очень величественно и завораживающе.

Пейзажи открылись, депрессия от путешествия улетучилась, и даже настроение улучшилось. Стражники были заняты переносом вещей из повозки и обустройством лагеря. Чжао Цзысюнь патрулировал всю дорогу и потихоньку подобрался к этому месту. Когда он ехал на лошади, то издалека увидел девушку, которая стояла на траве, заслонив глаза рукой, и смотрела вдаль.

Вечер был ветреный, платье шелестело от ветра, и бескрайнияя степь казалась ее фоном.

Она смотрела на пейзаж, но не знала, что в глазах окружающих она тоже пейзаж. Многие люди шли и шли и не могли не смотреть на нее исподтишка.

Увидев Чжао Цзысюнь, офицеры и солдаты, перевозившие вещи с обеих сторон, тут же сцепили кулаки и отдали честь:

— Шицзы.

Чжао Цзысюнь пришел в себя от неожиданных голосов. Глаза его снова сфокусировались, он слабо кивнул людям с обеих сторон. Затем слез с лошади и быстро зашагал вперед.

Чжоу Шуньхуа стояла у кареты, как вдруг увидела фигуру Чжао Цзысюнь. Чжоу Шуньхуа обрадовалась и, придерживая юбку, побежала к Чжао Цзысюнь:

— Шицзы!

Чжао Цзысюнь шел по направлению к Тан Шиши и, услышав голос Чжоу Шуньхуа, резко остановился. Он повернул голову и увидел Чжоу Шуньхуа, радостно бегущую ему навстречу:

— Шицзы, ты пришла за мной?

На самом деле нет... Чжао Цзысюнь только что вспомнил, что Чжоу Шуньхуа была здесь. Чжао Цзысюнь мягко улыбнулся:

— Естественно. На дороге так много людей, мне неудобно с тобой разговаривать. Теперь я наконец-то могу забрать тебя. Ты много работала всю дорогу. Хорошо отдохни сегодня.

Чжоу Шуньхуа была тронута и счастлива, она с улыбкой кивнула. Чжоу Шуньхуа думала, что они собираются уходить, и с тревогой ждала, но Чжао Цзысюнь долго не двигался. Он смотрел вперед и было неизвестно о чем думал.

Чжоу Шуньхуа проследила за взглядом Чжао Цзысюня и обнаружила, что его внимание привлекла Тан Шиши. Чжоу Шуньхуа слегка растерянно улыбнулась, она была необъяснимо встревожена и не могла не обострить свой голос и грубо напомнила ему:

— Шицзы, нам пора.

Чжао Цзысюнь слегка испугался, отвел взгляд и недовольно посмотрел на Чжоу Шуньхуа. Чжоу Шуньхуа притворилась спокойной и с улыбкой сказала:

— Шицзы, уже поздно. Тебе еще нужно поприветствовать принца.

— Мой отец отправился в лагерь Аньцзи Тимура и вернется не так скоро, - после того как Чжао Цзысюнь закончил, он окончательно поддался своим внутренним мыслям и подозвал младшего солдата. Он сказал с холодным выражением лица: - Здесь много людей и так много глаз. Женщинам здесь не место. Отзови ее назад, пусть остается в своем шатре.

Молодой солдат немного смутился:

— Шицзы, перед отъездом Лю-гунгун специально распорядился, чтобы барышня Тан была здесь, чтобы прислуживать принцу. Сейчас главный шатер еще не установлен…

Чжао Цзысюнь снова стал немного рассеянным. Да, как он мог забыть, что Тан Шиши пришла сюда служить его отцу? Естественно, она должна жить в главном шатре. Как же она могла иметь свой собственный шатер? Чжао Цзысюнь быстро скрыл свою рассеянность: - Тогда пусть она идет в главный шатер и ждет. Не позволяй ей разгуливать. Поскольку она служанка моего отца, она должна уделять внимание моему отцу. Если отец вернется, а ее не будет видно. Что будет?

— Слушаюсь, - молодой солдат сжал кулаки и поспешил напомнить Тан Шиши. Вскоре Тан Шиши опустила руки, издалека взглянула на Чжао Цзысюнь и беспомощно отстранилась.

Чжоу Шуньхуа следила за выражением лица Чжао Цзысюнь. Она посмотрела на спину Тан Шиши и негромко позвала Чжао Цзысюнь:

— Шицзы.

Когда Чжао Цзысюнь оглянулся на нее, Чжоу Шуньхуа с улыбкой сказала:

— Шицзы, здесь слишком много людей. Мне не очень удобно.

Чжао Цзысюнь тут же отвлекся и негромко пробормотал:

— Почему ты раньше не сказала мне о своем дискомфорте? Давай вернемся и отдохнем.

Тан Шиши наслаждалась прохладным воздухом, но была вынуждена уйти. Главный шатер, в котором собирался разместиться Цзин-ван, был самым большим и важнейшим. На его установку ушло много времени. Поскольку Тан Шиши была назначена служанкой, отдельного шатра у нее не было, поэтому на несколько дней ей отвели дополнительный шатер рядом с основным шатром Цзин-вана.

Стражники входили и выходили, расставляли столы и стулья, ковры, благовония и прочую утварь в главном шатре, тогда как жилище Тан Шиши было гораздо проще: низкая кровать для сна и маленький столик - вот и все.

Простота имела и свои преимущества: Тан Шиши могла пораньше вернуться в шатер и отдохнуть. Она приоткрыла дверь шатра и долго прислушивалась. Убедившись, что никто не обращает на нее внимания, она тихонько села на кровать и достала из сумки книгу.

Во время путешествия Тан Шиши и Чжоу Шуньхуа целыми днями не отходили друг от друга, и она не решалась достать книгу, чтобы почитать. Теперь у Тан Шиши наконец-то появилось время проверить, насколько сильно обновился сюжет.

О путешествии было рассказано лишь несколько подробностей, а настоящая история произоилет после прибытия в угодья. Сюжет осенней охоты был очень важен. На этой охоте Чжоу Шуньхуа показала выдающиеся результаты и начала свой легендарный романтический путь. Кроме того, осенняя охота сыграла важную роль в фазе роста их привязанности.

Именно здесь Чжоу Шуньхуа и Чжао Цзысюнь выразили свои чувства друг к другу, окончательно преодолели барьер и из первоначального двусмысленного периода перешли в период страстной любви. Например, в первый день приезда Чжоу Шуньхуа стало плохо, Чжао Цзысюнь проводил Чжоу Шуньхуа в лагерь и, не обращая внимания на уговоры, настоял на том, чтобы она спала на его кровати. После этого Чжао Цзысюнь вызвал придворного лекаря, чтобы тот проверил ее пульс и выписал лекарства. Позже он лично помог Чжоу Шуньхуа выпить лекарство, и она, ошеломленная его неожиданной благосклонностью, вскоре уснула. Когда Чжоу Шуньхуа снова проснулась, то обнаружила, что уже стемнело. В этот момент она лежала на кровати Чжао Цзысюнь, мужчина и женщина находились в одной комнате посреди ночи.

Тан Шиши с тревогой перевернула страницу и обнаружила, что следующая страница пуста. Она втайне ругалась, что все внезапно закончилось, это очень раздражало.

В это время снаружи раздался громкий звук приветствия - Цзин-ван вернулся! Тан Шиши от неожиданности вздрогнула, быстро спрятала книгу обратно в сумку и засунула ее в самый угол кровати. Тан Шиши забеспокоилась и положила сверху несколько предметов одежды, опасаясь, что ее сумку найдут другие.

Голос снаружи звучал все ближе и ближе. Тан Шиши торопливо спрятала ее, не успела разобраться с платьем и выбежала на улицу. Пока Чжао Чэнцзюнь разговаривал с подчиненными, из-за его спины вдруг выбежал человек, он насторожился, его стражники тут же положили руки на рукоятки мечей. Чжао Чэнцзюнь обернулся и увидел Тан Шиши.

Тан Шиши была напугана теми людьми, которые так быстро достали свои мечи в главном шатре. Она на мгновение замерла и, согнув колени, поприветствовала Чжао Чэнцзюня:

— Мое почтение, мой принц, эта девушка спала и не успела вовремя встретить принца. Прошу принца простить.

Чжао Чэнцзюнь спокойно обвел взглядом Тан Шиши, - по ее внешнему виду было видно, что она не сейчас проснулась. Чжао Чэнцзюнь ничего не сказал, он махнул рукой, и стражники убрали мечи обратно. Чжао Чэнцзюнь опустил голову и еще несколько раз проинструктировал стражников, а затем дал сигнал подчиненным отступать:

— Сегодня ночью тщательно патрулировать и не расслабляться. Об остальном поговорим завтра.

— Слушаюсь.

Стражники сжали кулаки и, не оглядываясь по сторонам, организованно удалились. После из ухода Чжао Чэнцзюнь сел за стол и спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Эта девушка ждала возвращения принца и не заметила, как уснула, - Тан Шиши выглянула наружу и пробормотала: - Как темно.

Чжао Чэнцзюнь был необычайно беспомощен и застрял здесь с ней. Он поднял заварочный чайник и налил чай. Увидев это, Тан Шиши быстро подошла и взяла чайник из его рук:

— Эта девушка пренебрегла своими обязанностями. Как я могу позволить Цзин-вану самому наливать чай?

Когда пальцы Тан Шиши коснулись чашки с чаем, ей стало еще более стыдно:

— Чай холодный. Мой принц, пожалуйста, простите меня. Я пойду заменю его горячим.

— Нет нужды, - Чжао Чэнцзюнь было лень снова маяться, он взял холодный чай, сделал глоток и махнул рукой Тан Шиши: - Тебе здесь делать нечего. Можешь уходить.

— Как это возможно? - Тан Шиши не хотела отступать: - Я здесь, чтобы служить Вам. Принц еще не ложился спать, а я, служанка, отойду первой. Где такое видано? Принц, не хотите умыться?

Чжао Чэнцзюнь терпеливо ответил:

— Не нужно.

Однако Тан Шиши в волнении встала и с приподнятым настроением сказала:

— Мой принц, подождите минутку. Я пойду за горячей водой.

Чжао Чэнцзюнь прижал пальцы к центру бровей и почувствовал редкую головную боль. Ее мозг не отличался сообразительностью, она не могла понять чужих слов. Почему он захотел оставить эту женщину?

К счастью, горячая вода для главного шатра всегда была в наличии. Тан Шиши быстро принесла тазик с горячей водой. Чжао Чэнцзюнь воочию наблюдал, как она набрала воду в таз, закатала рукава, намочила платок, а затем выжала его.

У Чжао Чэнцзюня кончилось терпение, он спросил:

— Что ты собираешься делать?

— Помочь принцу умыться.

Чжао Чэнцзюнь снова нажал на середину бровей. Он тихо вздохнул и неожиданно повысил голос:

— У этого принца есть руки и ноги, этому принцу не нужны люди, чтобы служить. Если ты действительно свободна, пойди и повесь меч этого принца.

Тан Шиши слышала, что Чжао Чэнцзюнь был серьезным человеком и никогда не шутил. Тан Шиши не решилась оспаривать его слова, поэтому ей пришлось положить платок и послушно убрать меч. Чжао Чэнцзюнь поднял платок, тщательно вытер пальцы и вдруг услышал звук удара.

Тан Шиши не ожидала, что меч окажется таким тяжелым, и вся она вместе с мечом упала на землю. Тан Шиши с трудом удержала меч и заметила, что Чжао Чэнцзюнь обернулся и выдавила из себя смущенную улыбку:

— Мой принц, простите меня, пожалуйста. Просто несчастный случай. Я уберу Ваш меч.

Чжао Чэнцзюнь, не говоря ни слова, бросил платок обратно в таз и быстро подошел к Тан Шиши. Тан Шиши изо всех сил старалась поднять меч, но вдруг над ней пронеслась тень. Не успела она среагировать, как над ней прошлась тонкая рука и подхватила меч, которого она не могла поднять никакими усилиями.

Тан Шиши опустилась на колени, надолго замерла и быстро встала. Она шла за Чжао Чэнцзюнь, как хвост, и смотрела, как Чжао Чэнцзюнь кладет меч на трехногую подпорку. Тан Шиши была смущена и собравшись с духом польстила:

— Принц действительно силен, эта девушка очень восхищается Вами.

Чжао Чэнцзюнь уже был совершенно лишен терпения. Он указал направление и холодно сказал:

— Иди спать.

— ... Слушаюсь.

Тан Шиши уныло удалилась. После ее ухода Чжао Чэнцзюнь вздохнул с облегчением, глядя на свет свечей в комнате.

Наконец-то она ушла.

Совершенно бесполезна.

Переводчику есть что сказать:

Фух, в этой главе 8404 иероглифа.

Вернувшись в шатер, Тан Шиши тихонько потрогала книгу в своей сумке. Она хотела достать ее, чтобы почитать, но отказалась, так как Цзин-ван был снаружи.

Ничего страшного, подожду до завтра, когда никого не будет.

Тан Шиши привела себя в порядок и была готова лечь спать. Путь сюда не был спокойным, и все устали. Вскоре в шатре стало тихо.

Тан Шиши хотела было уснуть, но, полежав немного, почувствовала зуд. В степи было много комаров и насекомых. Несмотря на то, что главный шатер Цзин-вана был специально установлен на возвышенности, избежать комаров и насекомых было невозможно.

Тан Шиши жалили комары, из-за чего она не могла уснуть. Она даже подозревала, что на ее кровати завелись насекомые. Ужасно. Тан Шиши не могла больше терпеть, когда ее лишат сна. Она тихонько встала и с помощью слабого света попыталась найти комаров.

Пока Тан Шиши отряхивала подушку, дверь шатра позади нее внезапно распахнулась. Чжао Чэнцзюнь стоял позади и холодно смотрел на нее:

— Что ты делаешь?

Тан Шиши все еще держала в руке подушку. Она тихонько бросила подушку обратно на кровать и невинно указала на нее:

— Здесь насекомые.

Насекомые? Чжао Чэнцзюнь нахмурился. Он думал о многих ситуациях, но не думал о насекомых. Другими словами, до появления Тан Шиши Чжао Чэнцзюнь и не подозревал, что в степи есть насекомые.

В данный момент Тан Шиши была одета в нижнее платье, волосы распущены, плечи и шея стройные. Постепенно Тан Шиши стало немного зябко, она обхватила себя руками, но не могла не почесать шею.

Чжао Чэнцзюнь смотрел на нее при свете ночника, и ему показалось, что на ее шее появились красные припухлости. Чжао Чэнцзюнь не знал, что сказать. Он повернулся и вышел на улицу. Тан Шиши думала, что Цзин-ван уже ушел. Она уже собиралась расслабиться, как вдруг Чжао Чэнцзюнь вернулся с лампой.

Неожиданно, Чжао Чэнцзюнь всегда безжалостный и неразумный, стал гораздо приветливее и дружелюбнее, когда надел нижнее платье. Он был очень красив. Несмотря на многолетнее служение на границе, его лицо оставалось светлым, как нефрит. Когда он стоял вместе с группой офицеров и солдат, их внешность не могла сравниться с его. Чжао Чэнцзюнь в этот момент был переодет в тонкое нижнее платье. Без царственного одеяния, выглядевшего угрожающе, его цвет лица был светлым, глаза - ясными, челюсть - острой, а сам он - красивым и немного безобидным.

Как только свет прояснился, другие проблемы последовали одна за другой. Тан Шиши обнаружила, что не одета должным образом, и предстала перед Цзин-ваном в растрепанном виде. Тан Шиши смутилась. Чжао Чэнцзюнь поставил лампу на стол, как будто ему было все равно, во что одета Тан Шиши:

— Быстрее двигайся, а то скоро кто-нибудь придет, если увидит свет в главном шатре.

Тан Шиши на мгновение оцепенела. Она была ошеломлена неожиданной благосклонностью Чжао Чэнцзюнь.

— Да. Спасибо, мой принц.

С лампой было гораздо удобнее. Тан Шиши поспешно стала искать в своей постели, надеясь найти спрятавшихся насекомых. Шея и руки были искусаны какими-то насекомыми, они так чесались, что Тан Шиши не могла не почесать шею и руки. Чем больше она чесала, тем больше воспалялась. У нее была нежная кожа, потому она выглядела так, будто намазалась румянцем, что было просто шокирующе.

В данный момент одежда Тан Шиши была тонкой со свободным воротником, а длинные волосы распущены по спине. Красные пятна на шее становились все более заметными при ее движениях. Чжао Чэнцзюнь не мог просто стоять и молча наблюдать за происходящим.

Чжао Чэнцзюнь понял, что присутствовать при этом неудобно. Ранее его разбудила Тан Шиши, он хотел, чтобы она поскорее успокоилась, поэтому взял для нее лампу. У Чжао Чэнцзюнь не было других идей, поэтому он не считал, что в его поведении есть что-то неправильное.

Теперь Чжао Чэнцзюнь осознал, что Тан Шиши отличается от других. Она была не евнухом, не сыном, не братом, не подчиненным, а женщиной. Поэтому его появление здесь поздней ночью было совершенно неуместным.

Даже если Чжао Чэнцзюнь и не придавал значения другим аспектам.

Чжао Чэнцзюнь сделал шаг назад, намереваясь уйти. Уходя, он услышал, как Тан Шиши чихнула. Шел уже девятый месяц, погода была довольно холодной, степь начала высыхать до желтизны. В этот момент, глубокой ночью, Тан Шиши была одета только в нижнее платье, она могла легко простудиться.

Чжао Чэнцзюнь взглянул на сумку, лежащую на столе, и заметил в ней одежду Тан Шиши. Чжао Чэнцзюнь хотел бросить сумку в руки Тан Шиши, но в тот момент, когда Чжао Чэнцзюнь уже собирался схватить сумку, Тан Шиши, словно увидела нечто невообразимое, бросилась к нему.

Тан Шиши сначала искала насекомых, а когда увидела, что Чжао Чэнцзюнь собирается открыть ее сумку, отвернулась. Она едва не испугалась до смерти, ведь в сумке лежала книга. Если ее увидят другие или увидит Цзин-ван, то последствия будут просто немыслимыми. У Тан Шиши не было времени на раздумья, она неосознанно бросилась к ней:

— Подождите, не двигайтесь!

Тан Шиши схватила сумку, не обращая внимания на свои шаги. Подбежав вплотную, она вывихнула левую ногу и упала прямо на Чжао Чэнцзюнь. Чжао Чэнцзюнь сделал шаг назад и крепко схватил Тан Шиши за руку, не давая ей дотронуться до него.

Руки Чжао Чэнцзюнь были светлыми и худыми, но сила его была огромной. Одной рукой он поддерживал вес всего тела Тан Шиши, при этом его запястье даже не дрогнуло. Тан Шиши стояла, неловко держась за стол, не забывая о своей сумке в руках, и тихонько обнимала ее.

Находясь так близко к Чжао Чэнцзюнь, его присутствие ощущалось сильнее обычного. Тан Шиши смутилась и занервничала, ее пальцы крепко сжимали сумку, а все тело напряглось:

— Мой принц, простите меня, пожалуйста. Эта сумка - личные вещи моей матери, оставленные для меня, и посторонним не стоит ее видеть. Принц, прошу Вас простить.

Чжао Чэнцзюнь посмотрел на Тан Шиши, затем на сумку в ее руках и ничего не сказал. Неужели семья оставила ей что-то? Не похоже.

Тан Шиши почувствовала взгляд Цзин-вана, ее нервное тело начало дрожать. В тишине из шатра донесся голос солдата:

— Принц, у Вас горит свет. Что случилось?

Чжао Чэнцзюнь недавно предупредил, что нужно двигаться быстрее. Сейчас, как и ожидалось, свет привлек внимание патрулирующих солдат. Чжао Чэнцзюнь спокойно спросил:

— Ты закончила докучать?

Тан Шиши неловко покачала головой:

— Нет. Не знаю, почему. Я не смогла найти их при свете лампы. Но когда спала, меня что-то сильно кусало.

Тан Шиши говорила тихим голосом. Температура внутри шатра была почти ледяной. Тан Шиши почувствовала, что Цзин-ван был настолько зол, что готов был убить человека.

Чжао Чэнцзюнь проводил Тан Шиши холодным взглядом, затем повернулся и вышел. Тан Шиши молча зарылась лицом в сумку. Боже мой... Так унизительно. Если есть комары или насекомые, так и быть, она просто перетерпит эту ночь. С рассветом она отправится на поиски полыни. Тан Шиши вспомнила, что днем видела полынь в заросшей траве.

Тан Шиши решила, что ее фарс закончился, и уже собиралась положить сумку на кровать, как вдруг услышала снаружи голос Чжао Чэнцзюнь:

— Пришлите придворного лекаря.

Голос Чжао Чэнцзюнь был громким и четким, очевидно, он обращался к солдатам снаружи. Солдаты сжали кулаки и быстро выбежали наружу. Тан Шиши очень удивилась, быстро спрятала сумку и вышла на улицу:

— Мой принц, зачем Вы послала за придворным лекарем? Вы ранены?

В главном шатре уже горел свет. Чжао Чэнцзюнь собирался застегнуть красную накидку. В это время дверь шатра приоткрылась, и в шатер ворвался ночной ветер. Изменившись в лице, Чжао Чэнцзюнь бросил накидку в руки Тан Шиши.

Тан Шиши еще не успела отреагировать на случившееся, как вдруг ее голову накрыла красная накидка. Она поспешно откинула накидку, высунула голову и обнаружила, что дверь главного шатра открыта, а снаружи стоят два ряда солдат.

Лицо Чжао Чэнцзюнь было бесстрастным, а глаза - черными, что делало его несравненным. Он был похож на бессмертного и демона одновременно:

— Выходите.

Стражники хотели войти, чтобы защитить его, но, увидев происходящее внутри, были ошеломлены. Они увидели, что уважаемый и могущественный Цзин-ван был одет в однослойную белую одежду с высоким ростом и внушительной фигурой, а рядом с ним стояла женщина в растрепанной одежде. Лица женщины не было видно, но она была закутана в накидку Цзин-вана, что не могло не бросаться в глаза.

Чжао Чэнцзюнь холодно прикрикнул на солдат, и они, словно очнувшись от сна, поспешно удалились. Гнев в тоне Цзин-ван был немалым, и если бы они не ушли сразу, то что-нибудь случилось бы.

Солдаты стояли у шатра, и каждый из них дрожал, обдуваемый ночным ветром в степи. Они беспомощно смотрели друг на друга, находясь в трансе.

В главном шатре зажегся свет, и весь лагерь был поднят по тревоге. Придворного лекаря, не понимая, что произошло, солдаты подняли с кровати и потащили в главный шатер. Он стоял в шатре и с трепетом смотрел на стоящего перед ним человека.

— Мой принц, что с Вами?

Вызывать придворного лекаря в спешке поздно вечером было не очень хорошо. Придворные лекари, в том числе Чжао Цзысюнь и другие, пришедшие после известия, нервно смотрели на Чжао Чэнцзюнь.

Чжао Чэнцзюнь был одет в чистую черную накидку. Хотя он не завязал волосы, это ничуть не уменьшило его ауру. Тан Шиши, закутавшись в красную накидку, прикрывала лишь кончики своих светлых пальцев. Она притаилась за спиной Цзин-вана, опустила голову и сделала вид, что ее не существует.

Цвет лица Чжао Чэнцзюнь был мрачным и невозмутимым. Спустя некоторое время он с присущим ему начальственным тоном спокойно спросил:

— Есть средства против насекомых?

Придворный лекарь был озадачен:

— Что?

— В том месте, - Чжао Чэнцзюнь указал на шатер Тан Шиши и продолжил: - Там комары.

Придворный лекарь долго стоял в оцепенении и с недоумением вопросил:

— И это все?

Чжао Чэнцзюнь, заслуживающий звания человека, привыкшего к сложной и ожесточенной борьбе и потрясениям в жизни, кивнул, не меняя выражения лица:

— Да.

Тан Шиши зарылась поглубже, так как было слишком неловко. Цзин-ван заслуживал того, чтобы стать человеком, совершившим великие дела. Только взгляните на его психологические качества - он был грозен, достоин восхищения!

Придворный лекарь скорчил гримасу и ушел. Чжао Цзысюнь слушал весь этот разговор, чувствуя недоумение и некоторую растерянность. Затем он поприветствовал Чжао Чэнцзюнь:

— Отец, есть ли какие-нибудь проблемы с Вашим здоровьем?

Чжао Чэнцзюнь покачал головой:

— Нет проблем. Это не имеет к тебе никакого отношения. Ты можешь вернуться первым.

— Хорошо, что нет проблем, - Чжао Цзысюнь облегченно вздохнул. Он посмотрел на стоящую позади него Тан Шиши, опустил глаза и сложил руки:

— Сын-подданный не будет мешать отцу отдыхать. Разрешите уйти.

Придворный лекарь вышел из главного шатра с черным лицом, когда все было готово. Он - придворный лекарь, который помогал умирающим и лечил раненых, кропотливо изучал конфуцианскую классику и смог попасть в императорскую лечебницу после многих лет лишений. В результате он выдержал все ухабы до самого пастбища, и в первый же день и принц, и шицзы вызвали придворного лекаря.

Один попросил его пощупать пульс у женщины, которая совсем не болела, и ему пришлось выписать лекарство. Другой случай был еще лучше - приказал избавиться от насекомых!

Рано утром Чжао Цзысюнь переоделся в свой официальный придворный наряд и отправился приветствовать Чжао Чэнцзюнь. Сегодня предстояло официальное знакомство с Чжуншунь-ваном. Здесь не было места для небрежности.

Аньцзи Тимур, предводитель Бэйтинов, сдался династии Янь, выплатил дань и получил титул Чжуншунь-вана. Бэйцин был стратегическими воротами северо-запада. Он находился между Восточным Чагатайским ханством, татарами и династией Янь. Бэйтин охранял заставу Цзяюй* и всегда был спорной землей на северо-западе. Бэйцзин перешел на сторону династии Янь и провозгласил своих подданными династии Янь. На протяжении многих лет они поддерживали хорошие отношения с императорским двором. Однако эти отношения были хорошими только на первый взгляд.

*[嘉峪关 Jiāyù Guān - застава Цзяюй — первая пограничная застава в западной части Великой Китайской стены. Представляет собой укреплённое строение в форме трапеции с периметром стен 733 метра и высотой 11 метров. Строительство заставы было начато в 1372 году во время правления императора Хунъу династии Мин, в период строительства западной оконечности Великой Китайской стены. Названа в честь одноимённого холма, расположенного поблизости.]

Несколько лет назад татарский хан объединил различные племена Мобэй, намереваясь возродить бодрость степной империи, а в Восточном Чагатайском ханстве также сменился новый верховный хан, который был амбициозен и давно желал заполучить центральные равнины. Но в этот момент на трон династии Янь пришел семилетний император.

Татарское и Восточное Чагатайское ханства присматривались друг к другу, и Бэйтин, находившийся между тремя режимами, постепенно начал колебаться. Внутренняя ситуация в Бэйтин была сложной, и в него проникли силы всех политических властей. Царствующая семья Бэйтин была еще более простой. Начиная с поколения деда Аньцзи Тимура, окружающие власти подчинялись тому, кто был более грозным. Рассчитывать на лояльность императорской семьи Бэйтин по отношению к династии Янь было, явно неразумно.

Поэтому эта охота была не простой, а больше для того, чтобы отпугнуть Бэйтин и склонить на свою сторону Аньцзи Тимура. Аньцзи Тимур взял с собой детей и разбил лагерь неподалеку. После вчерашнего приезда Цзин-вана он просто пошел их поприветствовать. Сегодня состоялась официальная встреча двух сторон.

По такому случаю нельзя было слишком церемониться, не обязательно надевать придворные наряды, но нельзя было и небрежно одеваться. Нельзя было допустить, чтобы бэйтинцы смотрели на них свысока.

Чжао Цзысюнь выбрал официальное придворное одеяние с цилинь*, которое было пышным и заметным, но не принадлежало официальному рангу и было менее властным. Как только Чжао Цзысюнь вошел в главный шатер, он поднял глаза и увидел сидящего за столом Чжао Чэнцзюнь в красном шелковом халате принца. На его груди и спине был вышит свернувшийся дракон с клыками и когтями, выглядевший свирепым и диким, на талии повязан нефритовый пояс, а на ногах - черные сапоги с толстой белой подошвой. Все это придавало ему величественный и властный вид.

*[麒麟 qílín - цилинь, единорог, сказочный зверь, изображаемый в виде однорогого оленя, покрытого чешуёй: согласно легендам отличается добротой и бережным обращением со всеми видами живой природы, является предвестником счастливых событии, дарует детей бездетным супругам]

[Китайская историческая драма «Императорская кухня», молодой принц Чжу Чжань Цзи (Сюй Кай)]

Чжао Чэнцзюнь потупил взгляд, словно что-то рассматривал. Выражение его лица было очень мрачным. В целом он был высок и красив, с незаурядной внешностью и острыми углами черт лица, а без улыбки выглядел неприступным. В данный момент он был одет в одеяние принца, его яркий красный халат был настолько броским, что почти обжигал глаза, а свернувшийся дракон на его теле молчаливо заявлял о его статусе.

Чжао Цзысюнь был потрясен этой сценой, он слегка приостановился, затем склонил голову и почтительно поприветствовал Чжао Чэнцзюнь:

— Отец.

Чжао Чэнцзюнь поднял голову и только взглянул на него, после чего отвел глаза и слабо ответил.

Чжао Цзысюнь подошел к столу и поклонился Чжао Чэнцзюнь, сложив руки:

— Отец, Вы хорошо спали ночью? Комары не беспокоили во второй половине ночи?

Движения рук Чжао Чэнцзюнь слегка дрогнули, затем он неторопливо перевернул страницу и простодушно сказал:

— Сносно.

Чжао Чэнцзюнь не хотел второй раз вспоминать о вчерашних делах. К счастью, в середине ночи Тан Шиши больше не создавала проблем из ничего и спокойно уснула. Однако Чжао Чэнцзюнь не выспался. Он не мог заснуть, как только его будили, даже если вокруг было тихо и спокойно. Более того, когда Чжао Чэнцзюнь подумал, что в шатре находится еще один человек, которому он пока не может полностью доверять, сон становился все более поверхностным.

Во второй половине ночи сон Чжао Чэнцзюнь был прерывистым, и только на рассвете он, наконец, ненадолго сомкнул глаза. Но вскоре пришло время вставать.

Чжао Цзысюнь задал обычные утренние вопросы о здоровье своего старшего. Пока он говорил, занавеска за его спиной приподнялась, и в главный шатер вошла Тан Шиши, старавшаяся не шуметь, с чайником горячего чая.

Войдя внутрь и завидев Чжао Цзысюнь, Тан Шиши сразу же заволновалась. Жаль только, что в этот момент рядом находился Цзин-ван, и Тан Шиши не решилась разыгрывать перед Цзин-ваном. Она лишь сделала вид, что не заметила его, и ловко вышла вперед, чтобы подать чай.

Тан Шиши стояла у стола, наливала чай и слышала, как Чжао Чэнцзюнь спросил Чжао Цзысюнь:

— Стражники говорили, что ты вчера вызвал придворного лекаря. Что случилось? Твоя рана не зажила?

Чжао Цзысюнь ответил:

— Все в порядке. Просто сын-подданный подумал, что скоро начнется охота, и побоялся потерять достоинство Великой Янь перед жителями Бэйтина, поэтому попросил придворного лекаря еще раз все проверить на всякий случай.

Тан Шиши, наливая чай так, чтобы другие люди не видели ее, тайком закатила глаза. О, готовился к несчастному случаю? Очевидно, шицзы притворялся, проверяя пульс своей любимой героини.

Оправдания Чжао Цзысюнь были блестящими. Чжао Чэнцзюнь не стал долго расспрашивать:

— Заботься о себе. На этот раз, кроме Аньцзи Тимура, приехали его сын и дочь. Ты уже видел его сына. Его зовут Темур, безрассудный человек. Нет ничего такого, на что стоило бы обращать особое внимание. А вот с его младшей дочерью, Нарентуя, надо быть осторожнее.

Чжао Цзысюнь напрягся:

— Почему?

Чжао Чэнцзюнь многозначительно постучал пальцами по столешнице. Он не стал продолжать, а лишь взглянул на Тан Шиши:

— Почему ты так долго не можешь налить чай?

Тан Шиши, навострив уши, ждала следующих слов, как вдруг Цзин-ван направил на нее острие копья. Тан Шиши с сожалением вздохнула и покорно улыбнулась:

— Чай готов. Пожалуйста, наслаждайтесь чаем.

Она отступила, держа поднос, и попрощалась с Чжао Чэнцзюнь и Чжао Цзысюнь:

— Мой принц, шицзы, эта девушка вас покинет.

После Тан Шиши ушла. Только когда она исчезла из его поля зрения, Чжао Цзысюнь отвлекся и обратился к Чжао Чэнцзюнь:

— Отец, наш разговор о Бэйтин и татарах, будет ли она…

Чжао Чэнцзюнь слегка приподнял брови, рассмеялся и медленно сказал:

— Она? Не будет.

Чжао Цзысюнь нахмурился, не находя покоя:

— Но ее все-таки прислали из столицы, а ее родители и семья находятся в руках двора, мы должны защищаться от нее.

Чжоу Шуньхуа также была прислана из столицы, а семья герцога Цай зависела от императорского двора больше, чем купцы. Чжао Чэнцзюнь не знал, почему он недоволен. Это чувство появилось быстро и тут же исчезло. Чжао Чэнцзюнь не обратил внимания на свою ненормальность и сказал:

— Этот принц никогда не ошибался в людях. У нее другие амбиции.

Чжао Чэнцзюнь показалось, что он скрыл свои эмоции, но на самом деле в его тоне прозвучала жесткость. Чжао Цзысюнь прекратил расспросы и отложил их на потом.

Хотя охота сегодня еще не началась, вокруг царила оживленность. В течение всего дня люди входили и выходили из главного шатра, почти не оставляя времени на отдых. К полудню шум стал еще громче.

Когда Чжуншунь-ван, Аньцзи Тимур, приехал со своим сыном, Чжао Чэнцзюнь лично повел людей к входу в лагерь, чтобы встретить его. Встретив Чжао Чэнцзюнь, Аньцзи Тимур отдал честь. Чжао Чэнцзюнь тоже скромно улыбался и сложил руки, приветствуя Аньцзи Тимура.

Чжао Цзысюнь следовал за Чжао Чэнцзюнь, завидев Темура, улыбнулся и кивнул. Чжао Цзысюнь перевел взгляд и заметил юношу. Он был маленького роста и худощав. Среди грузных бэйтинцев выглядел крайне неуместно.

Чжао Цзысюнь отвел взгляд и не принял во внимание этого странного человека. Принцы обменялись приветствиями и вошли в главный шатер. Группа свиты, следовавшая сбоку, также медленно вошла в шатер. Чжао Цзысюнь также последовал за толпой и вошел в главный шатер для обсуждения официальных дел.

Хотя они говорили, что это совещание, на самом деле они просто подслушивали разговоры Чжао Чэнцзюнь и Аньцзи Тимура. Шицзы и принц разделяло всего одно поколение, но разница была огромной. В таких случаях Чжао Цзысюнь не мог прервать разговор.

Тан Шиши знала свои достоинства и недостатки. Она не хотела работать на вдовствующую императрицу Яо, но Цзин-ван не знал об этом. Чтобы развеять его подозрения, Тан Шиши на таких встречах всегда пряталась как можно дальше.

Она отошла от главного шатра и медленно вышла на относительно ровную степь. Конюхи приводили в порядок лошадей. Ведь завтра должна была официально начаться охота. Эта охота была совместной охотой двух стран. Неважно, с какой стороны, конюхи не должны были допустить, чтобы с лошадьми случилась какая-нибудь неприятность.

Необходимо осмотреть седло, поводья, стремена и даже копыта лошади. Тан Шиши стояла у перил и некоторое время наблюдала за происходящим. Затем ее мысли стали разбегаться.

Когда Тан Шиши была в резиденции Цзин-вана, она подготовила множество возможностей для встречи с шицзы, но упустила из виду одну вещь: они приехали сюда охотиться. Иными словами, шицзы не будет находиться в лагере большую часть дня.

Это очень раздражало. Даже если бы Тан Шиши хотела создать случайную встречу, шансов не было. Лучше всего было научиться ездить на лошади и отправиться на охоту вместе с шицзы.

Даже если она не сможет поехать, лучше иметь героя, который спасет попавшую в беду девушку, например, упавшую с лошади или поскользнувшуюся, чем ждать на земле. План был идеальным. Единственная проблема заключалась в том, что Тан Шиши не умела ездить верхом.

Конюх заметив, смотрящую на лошадь Тан Шиши, неуверенно спросил:

— Барышня Тан, Вы хотите покататься на лошади?

Конечно, они знали эту знаменитую красавицу Тан, после вчерашнего случая с насекомыми никто не посмел пренебречь просьбой красавицы Тан. Тан Шиши смотрела на пыхтящую лошадь и крепко стискивала зубы:

— Да. Но я хочу самую безопасную лошадь.

Конюх нашел послушную кобылу, взял поводья и медленно повел Тан Шиши кататься на лошади. Тан Шиши не хотела терпеть лишения и изнурять себя. Она лишь желала жить жизнью госпожи. Поэтому, приняв решение, она была очень настоятельна.

Например, в детстве она выучила наизусть «четыре книги и пять канонов» для Ци Цзиншэна. Другой пример - она поднималась по лестнице во дворце, чтобы прославиться. Теперь она учится ездить верхом для Чжао Цзысюнь.

Имея возможность, она готова терпеть любые трудности.

Тан Шиши была настолько поглощена обучением, что не заметила, что за пределами поляны собралось много людей, пока она училась.

Аньцзи Тимур посмотрел на фигуру перед собой и улыбнулся Чжао Чэнцзюнь:

— Давно мы не виделись, а у Цзин-вана появилась жена. Поздравляю!

Чжао Чэнцзюнь сделал небольшую паузу и с улыбкой сказал:

— Чжуншунь-ван неправильно понял. Она мне не жена, а всего лишь служанка в моей резиденции.

— Что, просто служанка? - Аньцзи Тимур был очень удивлен. Он посмотрел на девушку на лошади и на холодное лицо Чжао Чэнцзюнь. Он громко рассмеялся и сказал: - Цзин-ван, среди жителей Центральных равнин бытовало выражение «бережно относиться к представительницам прекрасного пола». Сегодня я как раз передаю его тебе. Такая красивая женщина не должна быть служанкой. Тебе действительно нужно как можно скорее найти себе жену. Когда я был в твоем возрасте, Темур уже умел ездить верхом.

Собеседником был Чжуншунь-ван, Чжао Чэнцзюнь не провил холод, лишь легкомысленно отмахнулся от темы:

— У этого принца есть свои соображения по поводу женитьбы. Чжуншунь-ван не должен беспокоиться.

Аньцзи Тимур заметил, что Чжао Чэнцзюню не нравится эта тема. Хотя кочевые люди не ограничивали себя соблюдением мелких деталей, это не означало, что они не умеют читать по глазам. Аньцзи Тимур благоразумно сменил тему:

— Я так давно не двигался, что мои кости окоченели. Вам не нужно следовать за мной. Если хотите покататься верхом, идите сами.

Темур ждал этих слов, и как только отец-хан дал указание, он тут же побежал за лошадью. Чжао Цзысюнь заметил, как мелкий юноша последовал его примеру.

Чжао Цзысюнь нахмурился и почувствовал что-то неладное. В это время Чжао Чэнцзюнь изрек:

— Ты тоже можешь идти. Не нужно себя ограничивать.

Чжао Цзысюнь опомнился и обняд ладонью одной руки кулак другой:

— Да.

Тан Шиши наконец-то смогла сделать круг по поляне вместе со своей лошадью. Она была очень счастлива. Она уже собиралась повернуться, чтобы поговорить с конюхом, как вдруг обнаружила, что на поляне собралось множество людей.

Многие люди стояли у ограждения, нечетко ориентируясь на двух мужчин. Судя по одежде одного из них, это был не кто иной, как Цзин-ван.

Гадать о личности второго человека не было необходимости, это должен быть Чжуншунь-ван, Аньцзи Тимур.

Тан Шиши поспешно сошла с лошади и быстро побежала обратно к ограждению. Она так быстро сошла с лошади, что забыла о том, что может вернуться верхом.

Аньцзи Тимур завидев энергично бегущую обратно краснощек красавицу, и от души рассмеялся над Чжао Чэнцзюнь:

— Смотри, Цзин-ван, ты все твердишь «нет». Завидев тебя, разве она не бросилась назад в спешке?

Чжао Чэнцзюнь слегка улыбнулся: в глубине души он понимал, что она делает это не ради него. Все ради Чжао Цзысюнь.

Прибежав обратно, Тан Шиши обнаружила, что там был только Цзин-ван, а Чжао Цзысюнь исчез. Тан Шиши была так встревожена, что ей пришлось скрывать свое волнение, и поклонилась, приветствуя их:

— Цзин-ван, Чжуншунь-ван.

Чжао Чэнцзюнь с первого взгляда заметил ее волнение и с улыбкой сказал:

— Сегодня тебе не нужно служить. Веселись сама.

— Благодарю, мой принц, - закончив говорить, Тан Шиши тихонько огляделась по сторонам и с горечью спросила: - мой принц, а где шицзы?

— Вернулся в лагерь, чтобы сменить снаряжение, - Чжао Чэнцзюнь поднял брови и показал Тан Шиши: - а нет, они вернулись.

Тан Шиши в приподнятом настроении обернувшись, увидела, как Чжоу Шуньхуа идет за Чжао Цзысюнь переодетая в одежду для верховой езды. Улыбка на лице Тан Шиши внезапно померкла. Чжао Цзысюнь подошел к Чжао Чэнцзюнь и неуверенно произнес:

— Отец.

Чжао Цзысюнь не знал почему, ему всегда казалось, что глаза Чжао Чэнцзюня немного необычные. Если бы он мог описать их, то это было бы похоже на то, как если бы он сидел на горе и наблюдал за схваткой тигров?

— Не нужно беспокоиться обо мне, действуй по своему усмотрению, - Чжао Чэнцзюнь улыбнулся и бросил легкий взгляд на Чжоу Шуньхуа: - Ты привел женщину?

Чжоу Шуньхуа внезапно напряглась, а Чжао Цзысюнь молча встал перед Чжоу Шуньхуа:

— Отец, Шуньхуа в последнее время плохо себя чувствует. Я вывел ее подышать свежим воздухом.

Чжао Чэнцзюнь усмехнулся:

— Тебе не нужно объяснять. Ты уже достаточно взрослый. Кто тебе нравится и кого ты предпочитаешь - твои личные дела. Тебе не нужно отчитываться передо мной. Погода сегодня на редкость хорошая. Просто иди.

Чжао Цзысюнь почувствовал настоящее облегчение:

— Спасибо, отец.

Тан Шиши была удивлена, слушая слова Цзин-вана. Цзин-ван, очевидно, терпеть не мог, когда шицзы по любому поводу вступал в связь с женщинами. Она думала, что Цзин-ван будет ругать Чжао Цзысюня за то, что тот привел женщину.

В итоге Цзин-ван не только не отругал Чжао Цзысюнь, но и поощрил его?

За что? Тан Шиши была ошарашена, а Чжао Цзысюнь уже уводил Чжоу Шуньхуа. Тан Шиши была вне себя от ярости и нарочито громко спросила:

— Сестрица Чжоу, ты умеешь ездить на лошади?

Выражение лица Чжоу Шуньхуа слегка напряглось, она смущенно покачала головой. Тан Шиши ухмыльнулась и сказала:

— Жаль, что сестрица Чжоу не умеет ездить на лошади. Что будет делать сестрица Чжоу, когда сядет на лошадь?

Чжао Цзысюнь бросил взгляд на Тан Шиши, опустил голову и спросил Чжоу Шуньхуа:

— Ты не умеешь ездить верхом?

Чжоу Шуньхуа покачала головой. Тан Шиши подняла шею и с улыбкой ответила:

— Я умею.

Тан Шиши только с поляны. Ее волосы были слегка растрепаны, а лицо - ярко-красным. Когда она сказала «я умею», ее глаза ослепительно блестели. Даже если она хотела похвастаться, то похвасталась ярко и красиво, словно ребенок, выучивший новое слово и намеренно просящий похвалы перед взрослым. Это смешило людей, когда они смотрели на нее.

Чжао Чэнцзюнь на мгновение задумался и понял, что Аньцзи Тимур был прав. Лицо Тан Шиши, высокомерие и прямой нрав, действительно не были похожи на лицо служанки. Такую терпимость могли воспитать в себе люди, которые никогда не беспокоятся о том, что их отвергнут.

Тан Шиши уверенно ждала следующей фразы, но Чжао Цзысюнь посмотрел на Тан Шиши и мягко сказал Чжоу Шуньхуа:

— Все в порядке. Если ты не умеешь, я тебя научу.

Улыбка Тан Шиши застыла, что? Разве за такое не исключают? Почему Чжао Цзысюнь не действует в соответствии со здравым смыслом? Чжао Чэнцзюнь опустил голову и попытался скрыть улыбку на губах. Тан Шиши растерялась и уже собиралась открыть рот. Чжао Цзысюнь сказал:

— Раз барышня Тан знает, как это делается, то, думаю, она должна уметь ездить сама. Мы не будем мешать барышне Тан развлекаться.

С этими словами Чжао Цзысюнь кивнул Чжао Чэнцзюнь и увел Чжоу Шуньхуа. Тан Шиши была в полном замешательстве. Не иметь возможности что-то сделать - это сценарий героини? Такие, как она, самостоятельно выучившие все заранее, могли лишь пропеть в театре одного актера от начала до конца?

Чжао Чэнцзюнь улыбнулся, увидев выражение лица Тан Шиши, и бесстрастно спросил:

— Что, ты уже не умеешь ездить на лошади?

Тан Шиши стиснула зубы и произнесла:

— Умею!

Источник: pinterest

Тан Шиши сердито подошла к лошади. Расчесывая гриву лошади, она спокойно оглянулась на другую сторону.

Чжао Цзысюнь учил Чжоу Шуньхуа ездить верхом и управлять поводьями. Позже Чжоу Шуньхуа не смогла наступить на стремена, Чжао Цзысюнь обхватил ее за талию, наполовину обнимая, чтобы поднять ее.

А... Тьфу!

Тан Шиши в сердцах сердито сплюнула. Она злилась, когда наступала на стремя. Когда она садилась на лошадь, то про себя думала: посмотрите на нее, ее движения плавные, ноги прямые, она не сутулится и не выгибает спину, ее манеры безупречны.

Может, она, Тан Шиши, и не умеет ездить верхом, но осанка у нее должна быть хорошей. Тан Шиши специально делала красивые движения, но было жаль, что Чжао Цзысюнь все еще успокаивал Чжоу Шуньхуа, которая боялась выпрямиться и вообще не смотрел в ее сторону.

Тан Шиши была так рассержена, что продолжала натягивать поводья. Сейчас все на поляне были в движении. Было бы странно, если бы она остановилась здесь. Тан Шиши оставалось только отпустить поводья и пустить лошадь мелкими шажками вперед, стараясь «случайно» перейти на сторону Чжао Цзысюнь.

Тан Шиши втайне прикидывала расстояние. Неожиданно, когда она была уже на полпути, сзади послышался стук лошадиных копыт. К Тан Шиши подошел юноша с грязным лицом и непонятно откуда взявшейся одеждой и очень невежливо оценил ее сверху донизу:

— Ты та самая красавица, о которой все говорят? На мой взгляд, ничего особенного.

Тан Шиши фыркнула и усмехнулась:

— Ты мужчина?

Худощавый юноша напрягся:

— Что ты имеешь в виду?

— Мужчине такое в голову не придет, - Тан Шиши небрежно расчесала растрепанные волосы и подняла шею: - Очевидно, что с моей красивой внешностью и стройной фигурой я - первая красавица на полянке.

Юноша тяжело фыркнул и презрительно сказал:

— Ты так решила?

Без предупреждения юноша ударил кнутом по заднице лошади Тан Шиши, и лошадь под Тан Шиши взвилась на дыбы и рванулась вперед.

Тан Шиши под действием силы инерции отклонилась назад и чуть не упала с лошади. Тан Шиши запаниковала и тут же прибегнула к своей прекрасной традиции, на которой она выросла. Если ей не повезет, она умрет, утащив за собой кого-то!

Тан Шиши не успела выпрямиться. Первой ее реакцией было отхлестать юношу. Из-за своего положения Тан Шиши случайно ударила лошадь юноши по глазу. Лошадь заскулила и забегала от боли.

Обе лошади испугались, особенно сильно испугалась лошадь юноши. Лошадь юноши ничего не видела и инстинктивно скакала вокруг, что было очень опасно. Юноша вскрикнул и крепко схватил лошадь за гриву.

Этот голос... Тан Шиши удивилась. Почему у этого юноши такой высокий голос? Он евнух?

Жаль, что у Тан Шиши не было времени думать о делах этого юноши. Хотя ее лошадь была послушна, она не была лишена вспыльчивости. Кнут юноши был очень сильным, лошадь испугалась и понеслась по поляне галопом на полной скорости.

Тан Шиши только сегодня днем научилась ездить верхом. Она могла лишь медленно рысить вместе с лошадью и пока не могла контролировать интенсивные движения. Тан Шиши даже почувствовала, что ее руки начинают слабеть, она вот-вот потеряет хватку за гриву и скоро свалится.

Чжао Чэнцзюнь показывал свою лошадь Аньцзи Тимуру, как вдруг услышал сзади себя ржание лошади. Сразу же после этого раздался еще один рёв боли, издаваемый другой лошадью.

Чжао Чэнцзюнь обернулся и увидел, что лошадь Тан Шиши вышла из-под контроля. Она металась вправо и влево, словно собираясь упасть в любой момент и в любом месте. Неподалеку от нее тонкая и слабая лошадь юноши также была напугана.

Лошади разбежались в разные стороны, и обе оказались в опасности. Выражение лица Чжао Чэнцзюнь изменилось, он не успел ничего объяснить, как перевернулся, сел на Цзяосюэ* и галопом помчался вперед.

*[皎雪 jiǎo xuě - белый снег]

Цзяосюэ был боевым конем, пережил много сражений с Чжао Чэнцзюнь и давно поддерживал связь со своим хозяином. После того как Чжао Чэнцзюнь сел на коня, Цзяосюэ без всякой команды помчался вперед на полной скорости. Цзяосюэ пронесся мимо многих людей, и когда он проскакал мимо Чжао Цзысюнь, Чжао Чэнцзюнь быстро сказал:

— Спаси Нарентуя.

Чжао Цзысюнь уже собирался отправиться в путь. Услышав голос Чжао Чэнцзюнь, он резко пришпорил коня, бросил быстрый взгляд в сторону Тан Шиши и молча развернулся.

Чжао Чэнцзюнь быстро догнал Тан Шиши. Он умело управлял скоростью Цзяосюэ, чтобы сравняться с лошадью Тан Шиши. Чжао Чэнцзюнь крикнул Тан Шиши:

— Отпусти поводья.

— Ни за что! - Тан Шиши подумала, что Чжао Чэнцзюнь просит ее спрыгнуть с лошади, и крепче ухватилась за гриву, - Падение повредит мне лицо!

У нее еще было время подумать о своем лице. Чжао Чэнцзюнь был беспомощен и призвал Цзяосюэ подойти ближе к Тан Шиши:

— Отпусти ее. Дай мне свою руку.

Находиться слишком близко друг к другу было очень опасно для двух лошадей. Рука Тан Шиши уже так болела, что она не чувствовала ее. Она чувствовала только, как передние ноги лошади вздымаются и сильно ржет. Тан Шиши уже не могла удержать гриву и всем телом повалилась назад. Казалось, что в невесомости время замедлилось. Тан Шиши отчетливо ощущала, что падает назад, и представляла, что при падении она, должно быть, ударится затылком.

Вдруг на ее руку легла сильная сила, а затем ее талию кто-то обхватил и повел в другом направлении. Тан Шиши была посажена на лошадь и полностью потеряла свою реакцию. Она только чувствовала, что рука, обхватившая ее талию, была очень сильной, словно непоколебимой, как железо.

Чжао Чэнцзюнь пересадил Тан Шиши на свою лошадь и сразу же взял в руки поводья и стал управлять Цзяосюэ, чтобы изменить направление. Если бы две лошади находились слишком близко, они бы повлияли друг на друга. Если не соблюдать осторожность, Цзяосюэ испугается.

К счастью, Чжао Чэнцзюнь обладал прекрасными навыками верховой езды. Цзяосюэ свернул, быстро проскакал по заросшей траве, а затем его настроение быстро стабилизировалось. Скорость Цзяосюэ была очень высокой. Тан Шиши все еще находилась в шоке, в тот же миг ее тело напряглось от испуга.

Почувствовав, что Тан Шиши боится пошевелиться, Чжао Чэнцзюнь спросил:

— Ты же говорила, что умеешь ездить верхом?

— Я лишь хвасталась, - Тан Шиши закрыла глаза, не обращая внимания на то, что было позади нее, она крепко зарылась в спину: - принц, не могли бы Вы немного замедлиться?

Чжао Чэнцзюнь мог только управлять Цзяосюэ, медленно сбавляя скорость. Тан Шиши крепко вцепилась в рукава Чжао Чэнцзюнь. Таким образом, Чжао Чэнцзюнь было неудобно двигаться, и ему пришлось несколько раз вырываться. Ему ничего не оставалось, как сказать:

— Все, это прекратилось. Теперь можно открыть глаза.

Тан Шиши медленно открыла глаза и убедилась в безопасности. Цзяосюэ уверенно шагал по зеленой траве, вечерний ветерок прохладно и уютно развевал ее волосы.

Тан Шиши вздохнула с облегчением. И тут она обнаружила, что крепко сжимает в руках чью-то одежду, но ткань показалась ей очень знакомой. Тан Шиши растерялась, резко отреагировала и быстро отпустила его:

— Мой принц, простите меня, пожалуйста. Я не нарочно.

Позже Тан Шиши поняла, что она опиралась на Цзин-вана, причем очень долго. Все тело Тан Шиши напряглось, она не смела продолжать применять силу и не решалась отодвинуться. Она лишь изо всех сил старалась выпрямить спину и держаться на расстоянии от Чжао Чэнцзюнь.

В этот момент Чжао Чэнцзюнь не обратил внимания на движение Тан Шиши. Он смотрел вперед, Тан Шиши заметила его взгляд, проследила и обнаружила, что Чжао Цзысюнь спасает другого человека. Чжао Цзысюнь не умел управлять лошадью так хорошо, как Чжао Чэнцзюнь, поэтому он не смог спасти юношу и затащить его на свою лошадь. Видя, что юноша вот-вот упадет, Чжао Цзысюнь крепко обнял его, используя свое тело как подушку, довольно долго удерживал, пока они катились вниз по пологому склону.

Тан Шиши была озадачена и обижена. Почему шицзы спас этого юношу? Их лошади одновременно испугались. Шицзы предпочел выбрать мужчину, а не ее?

Чем больше она думала об этом, тем грустнее ей становилось.

У Тан Шиши на душе стало тяжело, и она тут же перевела свой огонь на другого, деловито жалуясь Чжао Чэнцзюнь:

— Мой принц, этот человек меня подставил, не уважает закон, он не только пренебрегает нашим императорским двором, но и Вами, Цзин-ваном! Мой принц, разве Вас это не беспокоит?

Чжао Чэнцзюнь тихонько захихикал и сказал из-за спины:

— Я не могу ее контролировать. Это дочь Аньцзи Тимура. По нашему она должна называться княжной*.

— А?

*[郡主 jùnzhǔ - цзюньчжу, принцесса, великая княжна]

Чжао Чэнцзюнь посмотрел на Тан Шиши:

— Это же так очевидно, что она замаскировалась под мужчину. Разве ты не заметила?

Тан Шиши действительно не заметила. Она долго находилась в оцепенении и не могла ничего сказать:

— Так она женщина и дочь Чжуншунь-вана?

Чжао Чэнцзюнь промолчал, ведя Цзяосюэ в поводу, чтобы тот не спешил в заросшей траве, медленно подошел к двум остальным. Чжао Цзысюнь встал с земли и негромко спросил, не ранена ли Нарентуя. Услышав стук лошадиных копыт, Чжао Цзысюнь поднял голову и поприветствовал Чжао Чэнцзюнь:

— Отец.

Нарентуя, похоже, еще не оправилась от шока. Ее лицо было бело-черным, а сама она выглядела необычайно комично. Однако ее глаза сверкали, особенно когда она смотрела на Чжао Цзысюнь, ее внешность почти светилась.

На этот раз никто не признал, что этот миниатюрный молодой человек на самом деле женщина.

Когда Нарентуя увидела приветствие Чжао Цзысюнь, только тогда она отреагировала на Чжао Чэнцзюнь в соответствии с этикетом, принятым в Бэйтине:

— Цзин-ван. Спасибо, что послали спасти меня.

Чжао Чэнцзюнь сидел на коне, держа поводья в руке и не собираясь спускаться с коня:

— Это мой долг. Однако в следующий раз княжне следует быть осторожнее.

Судя по ржанию лошади, первой испугалась лошадь Тан Шиши, за ней последовала Нарентуя. Очевидно, что именно Нарентуя спровоцировала ее первой. А потом она сама попала в эту ситуацию.

Если бы не Бэйтин, Чжао Чэнцзюнь не было бы никакого дела до такой заносчивой и безрассудной девушки. Закончив говорить, Чжао Чэнцзюнь тронул поводья и собрался возвращаться.

Тан Шиши посмотрела на Чжао Цзысюнь, жертвовавшего своей жизнью ради спасения красавицы, и на Нарентуя, преисполненную восхищения своим спасителем. Она почувствовала, как в ней нежданно-негаданно зародилось чувство кризиса. Может ли быть, что это ее соперница в любви?

Небеса... Тан Шиши не могла справиться даже с Чжоу Шуньхуа. Как она могла сражаться с другой иностранной княжной?

Тан Шиши была полна враждебности к Нарентую. Ей не нравилась виновница, испугавшая ее лошадь. Теперь она знала, что та была соперницей в любви, как же Тан Шиши могла иметь хорошее лицо? Тан Шиши обнаружила, что на траве остался только один конь, а людей было двое: Нарентуя и Чжао Цзысюнь. Чжао Цзысюнь, скорее всего, заберет Нарентуя себе.

Как же так? Тан Шиши сразу же заволновалась:

— Мой принц, благодарю Вас за спасение. Я больше не смею Вас беспокоить. Пожалуйста, опустите меня на землю.

— Хорошо, - Чжао Чэнцзюнь туманно ответил: - Тогда ты можешь вернуться сама.

Тан Шиши посмотрела на бесконечные заросли травы перед собой, затем оглянулась на Нарентуя, которая уже сидел на коне, и тут же сказала:

— Спасибо, мой принц.

На обратном пути Чжао Чэнцзюнь, казалось, заботился о самочувствии Тан Шиши, скорость была не слишком высокой. После того как он достиг пастбища, их сразу же окружила группа людей, Чжао Чэнцзюнь сошел с коня и передал поводья своим людям. Тан Шиши, сидя на коне, тоже последовала проворному движению Чжао Чэнцзюнь и спрыгнула вниз.

Надо сказать, что все, что делала красавица, радовало глаз, особенно движения Тан Шиши, спускавшейся с коня. Она специально отрабатывала свои движения, естественные и плавные, доблестные и красивые. После того как Тан Шиши встала, на нее посмотрело множество людей и растерянно спросилоа:

— В чем дело?

Чжао Чэнцзюнь отвернулся, проигнорировал слова Тан Шиши и продолжил отдавать приказы по уходу за Цзяосюэ. В это время Чжао Цзысюнь также вернулся с Нарентуя. Как только они приблизились, Аньцзи Тимур поспешил им навстречу:

— Ная!

— Отец-хан! - Нарентуя соскочила с коня и быстро бросилась в объятия Аньцзи Тимура. Аньцзи Тимур некоторое время ласково спрашивал, а потом отнес дочь к Чжао Чэнцзюнь и поблагодарил его:

— Премного благодарен, Цзин-ван, за спасение. Ная, этот ребенок непослушен, пусть Цзин-ван посмеется.

Чжао Чэнцзюнь с улыбкой ответил:

— Ничего страшного. В следующий раз, пожалуйста, попросите княжну не делать таких вещей, которые могут навредить другим и ей самой.

Другие бы побаловали Нарентуя, но Чжао Чэнцзюнь не стал этого делать. Чжао Чэнцзюнь не скрывал своего недовольства по отношению к Нарентуя. Нарентуоя высунула язык и спряталась за отца.

Она перевела взгляд на спину и увидела вдалеке Чжао Цзысюнь. Нарентуя считала принца равнодушным и суровым, но его сын был ей симпатичен.

Вечером в лагере устроили банкет у костра, чтобы поприветствовать гостей из Бэйтина, прибывших издалека. Тан Шиши переоделась. Когда она пришла на банкет, то увидела, что Нарентуя уже там. Нарентуя переоделась в женскую одежду, а волосы снова причесала. Когда она переодевалась в мужскую одежду днем, то выглядела странно. Но сейчас в женской одежде, она выглядела ярко и великолепно.

В этот момент Чжао Чэнцзюнь еще не явился, а Чжао Цзысюнь прибыл раньше, обменивался любезностями с Темуром у костра. Нарентуя очень сильно привязалась к Чжао Цзысюнь, и это было несомненно. Опираясь на удобство своей личности, она окружила Чжао Цзысюнь и не скрывала поддразнивания в своих словах и действиях.

Чжоу Шуньхуа стояла вдалеке от ограды, глядя на противоположную сторону, и немного растерялась. Тан Шиши подошла к ней и мягко сказала:

— Он относится к тебе по-другому. Почему бы не прекратить это, раз тебе это не нравится?

— Я, - Чжоу Шуньхуа усмехнулась и язвительно сказала: - Как я могу остановить? Мужчина с тремя женами и четырьмя наложницами - это обычное дело. К тому же она - дочь Чжуншунь-вана, а я - обычная служанка. Какое у меня право, чтобы говорить княжне Чжуншунь-вана?

Тан Шиши помолчала и через некоторое время тихо сказала:

— Почему бы и нет? И что такого в том, что она княжна?

Тан Шиши всегда считала, что будет бороться за то, чего хочет. Семья предопределена небесами, но то, какую жизнь ты проживешь, - твой собственный выбор.

Зачем ей уступать, только потому, что она княжна и дочь принца Бэйтина? Тан Шиши боролась бы настойчиво.

Степной народ был достоин своего имени. Они умели петь и танцевать. У Нарентуя не имея музыкального сопровождения, импровизировала танец. Когда она кружилась, непонятно, то ли она не видела, то ли плохо себя контролировала, но она кружилась прямо вокруг Чжао Цзысюнь. Чжао Цзысюнь отступил назад и взял Нарентуя за руку:

— Княжна, пожалуйста, будьте осторожны.

Нарентуя, воспользовавшись ситуацией, покосилась на Чжао Цзысюнь и подняла брови:

— Шицзы, что ты думаешь обо мне по сравнению с женщинами Центральной равнины?

Чжао Цзысюнь не стал уклоняться и с улыбкой ответил:

— Княжна шутит. У каждой из них свои достоинства. Их нельзя сравнивать.

Нарентуя фыркнула и сказала:

— Вы, ханьцы, всегда так двусмысленны в своих высказываниях и отказываетесь делать других счастливыми. Если хочешь знать мое мнение, то женщины на Центральных равнинах не могут выйти за дверь и плачут, когда их прокалывают иглой. Они как овцы, негибкие и скучные.

Нарентуя не была вежлива в своих словах, но Чжао Цзысюнь был мужчиной. Спорить с ней не стал. Он лишь улыбнулся:

— Естественно, не так талантливы и красивы, как княжна.

— Я не могу согласиться с тем, что сказала княжна, - пока Чжао Цзысюнь и Нарентуя разговаривали, подошла Тан Шиши. Тан Шиши была одета в красное платье, в котором она выглядела очень доблестно, чисто и изящно. Ее лик на фоне пламени был великолепен, в нем чувствовалась незыблемая величественность, а когда она улыбалась, это напоминало весенние цветы, распустившиеся в одно мгновение.

Тан Шиши улыбнулась:

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Раз уж княжна интересуется женщинами Хань, то зачем давать другим возможность судить, просто попробуйте сами. Княжна Нарентуя, снизойдите дать совет.

Переводчику есть что сказать:

Я так себе представляю Нарентую. Источник: pinterest.

Спровоцированная Нарентуя сразу же рассердилась. Она расширила глаза и яростно спросила:

— Хорошо, а в чем ты хочешь соревноваться?

— В чем угодно, - Тан Шиши продолжила: - Решай сама. Что умеет княжна, в том и будем соревноваться.

— Высокомерная! - Нарентуя яростно сказала: - Ты смотришь на меня свысока?

Тан Шиши развела руками:

— Я просто говорю правду. Вот и все.

Нарентуя была избалована с детства и не могла вынести никакой обиды. Как она могла терпеть такое неуважение? Она тут же громко крикнула:

— Принесите гуцинь.

Гуцинь Бэйтина отличался от гуцинь Центральных равнин. Их гуцинь по форме напоминал пипу с прямой шейкой, был немного тоньше и звучал как хупоцы*. Получив гуцинь, Нарентуя бросила на Тан Шиши провокационный взгляд, села на табуретку, стала играть и искусно петь.

*[琥珀词 hǔpòcí - хупоцы, род четырёхструнной мандолины. По мне речь о ранней версии домбры]

Хупоцы был похож на пипу, но тембр был более энергичным, с сильным стилем степей. Нарентуя могла играть и петь без всякой подготовки, что свидетельствовало о ее таланте.

В конце песни Нарентуя вызывающе посмотрела на Тан Шиши. Тан Шиши улыбнулась и обратилась к стоящему неподалеку бэйтинцу:

— Вы должны были принести сюда музыкальные инструменты. Сделай одолжение, помоги мне достать пипу.

Цзин-ван не любил громоздкости и не хотел брать с собой даже женщин, не говоря уже о музыкальных инструментах. Выходя на сцену, Тан Шиши пришлось временно одалживать музыкальный инструмент у соперницы.

Слуга бэйтинец удивленно посмотрел на Тан Шиши. Нарентуя фыркнула и сказала гордым голосом:

— Принеси ей. Я хочу посмотреть, на какой трюк она способна.

Слуга бэйтинец быстро вернулся, держа пипу на руках. Тан Шиши поблагодарила его, взяла пипу, небрежно испробовала распевку и села на высокий табурет с пипой в руках.

Из-за царившей здесь суматохи многие собрались вокруг, чтобы посмотреть на происходящее, и даже те, кто находился вдалеке, смотрели в их сторону. Настроив струны, Тан Шиши вдруг сыграла высокую ноту. Вскоре после этого полились музыкальные звуки пипы, иногда они звучали величественно, иногда - низко и мягко, тревожно, но не хаотично. В целом, ее музыка будоражила душу.

В руках Тан Шиши пипа была очень убийственным музыкальным инструментом, это было все равно, что иметь тысячное войско с огромным импульсом.

Хупоцы был похож на пипу, но его масштаб был не таким широким. По строению пипа была больше.

По окончании песни на сцене воцарилась тишина, никто не заговорил. Нарентуя никогда не терпела поражений. Она не хотела признавать поражение и громко сказала:

— Принесите барабан!

Барабан Нарентуя был маленьким и изящным, с великолепным орнаментом, инкрустированным на нем. Взяв барабан, Нарентуя ударила в него, и барабанные удары стали быстрыми и тревожными. Тан Шиши сыграла торжественную мелодию. Нарентуя специально нашла замену и выбрала барабан.

Чжао Цзысюнь стоял неподалеку и внутренне вздыхал. Нарентуя действительно хорошо пела и танцевала. За столь короткое время она не проявила робости и даже умела играть на двух видах музыкальных инструментов. В то время он боялся, что Тан Шиши не сможет этого сделать.

На самом деле Чжао Цзысюнь был очень удивлен тем, что Тан Шиши умеет играть на пипе. Он всегда считал Тан Шиши лишь безмозглой красавицей.

Раньше в кабинете Цзин-вана, Тан Шиши заявила, что она первая, но Чжао Цзысюнь так не думал. Чжао Цзысюнь считал, что только намерение вдовствующей императрицы Яо выставить резиденцию Цзин-вана в дурном свете делает Тан Шиши первой. С точки зрения истинного таланта и образованности, как могла Тан Шиши, дочь купца, сравниться с Чжоу Шуньхуа, дочерью из уважаемой семьи?

Тан Шиши так стремилась к быстрому успеху и сиюминутной выгоде, что желание славы и богатства было написано у нее на лице. Женщина, которой восхищался Чжао Цзысюнь, должна быть похожа на Чжоу Шуньхуа - простая и элегантная подобно хризантеме, бесхитростная.

Однако сегодня Нарентуя говорила чванливо, и Чжоу Шуньхуа отступила в сторону, а Тан Шиши шагнула вперед, чтобы дать отпор. Когда Тан Шиши подняла пипу, Чжао Цзысюнь был очень удивлен. Он даже не ожидал, что Тан Шиши не только умеет играть на пипе, но и обладает очень хорошими навыками.

Чжао Цзысюнь был весьма впечатлен, вероятно, потому, что ожидания были очень низкими, и когда Тан Шиши делала что-то незначительное, эффект был потрясающим. Жаль только, что Тан Шиши все еще немного отставала. Ведь Нарентуя была княжной, с выдающимся происхождением и хорошим образованием. Нарентуя играла не только на гуцине, но даже на барабане.

Хупоцы и пипа были струнными инструментами. Тан Шиши могла превзойти Нарентуя в игре на струнных инструментах, но не могла превзойти ее в других аспектах. Чжао Цзысюнь почувствовал, что соревнование подходит к концу. Когда он уже собирался сделать шаг вперед, чтобы выступить, его остановил человек, стоявший позади него.

— Не надо двигаться, - Чжао Чэнцзюнь внезапно появился из ниоткуда. Он посмотрел вперед и небрежно сказал Чжао Цзысюню: - Пусть продолжит.

Нарентуя сменила инструмент и бросила провокационный взгляд. Тан Шиши, по-прежнему сидевшая на месте, изменила позу:

— Я не знаю многих музыкальных инструментов, владею лишь пипой. Я не могу сравниться с роскошью княжны, так давайте продолжим с этой пипой.

— С пипой? - Нарентуя была настроена весьма скептически: - Ты понимаешь теорию музыки? Как ты можешь сравнивать пипу с барабаном?

— Почему бы и нет? - Тан Шиши кончиками пальцев тронула струны, и музыка вдруг стала бодрой: - Получится или нет, я просто попробую и узнаем.

Кончики пальцев Тан Шиши, гибкие, словно танцующие, быстро забегали по струнам. Там, где музыка замирала, она вдруг отпускала струны и ударяла по пипе в такт, ладони ударяли по пипе, создавая стучащий звук, который идеально вписывался в ритм, переполненный сильным экзотическим нравом.

Ритм барабана был оживленным. Нарентуя использовала барабан кочевников, а Тан Шиши использовала то, что умела лучше всего, чтобы победить Нарентуя в лоб. Более того, Нарентуя сменила музыкальный инструмент, а Тан Шиши - нет. Независимо от того, с какой точки зрения смотреть, победа была за Тан Шиши.

Стремление Тан Шиши к победе было очень сильным, где бы она ни находилась, никто не мог произвести больший фурор, чем она.

Никто не думал, что на пипе еще можно так играть, и на мгновение сцена затихла.

Тан Шиши встала и передала пипу обратно слуге бэйтинцу, четко и твердо сказав:

— Пипа - это иностранный музыкальный инструмент, но попав на центральную равнину, становится частью культуры центральной равнины. Мы, ханьцы, стремимся к согласию и гармонии, имея разносторонность. Династия Янь открывает свои двери к четырем морям и принимает гостей со всего мира. Будь то пипа, гуцинь или барабаны в руках княжны, со временем они войдут в культуру центральной равнины и станут ее неотъемлемой частью.

Когда Тан Шиши закончила, позади нее раздался взрыв аплодисментов. Она удивилась, обернулась и увидела, как Чжао Чэнцзюнь стоит в тени костра и медленно хлопает в ладони:

— Хорошо сказано.

Все были ошеломлены. Они даже не знали, когда прибыл Цзин-ван. Тан Шиши не ожидала, что Чжао Чэнцзюнь окажется здесь, поэтому быстро отдала честь:

— Мое почтение принцу. Я не знала, что принц прибыл. Я была невежлива…

Чжао Чэнцзюнь поднял руку и остановил слова Тан Шиши. Он медленно приблизился и постепенно вышел из тени на свет костра:

— Главное в мастерстве - обмен опытом. Династия Янь и Бэйтин - это одно целое. Пипа, хупоцы и барабаны - все это инструменты нашей династии. Вы просто учились друг у друга. К чему волнения?

Тан Шиши облегченно вздохнула и медленно встала. Пришел Чжао Чэнцзюнь, а вскоре появился и Аньцзи Тимур. Услышав слова Чжао Чэнцзюнь, Аньцзи Тимур не стал выражать свою позицию, а с улыбкой произнес:

— Цзин-ван, наконец-то ты здесь. Давайте начнем банкет.

Чжао Чэнцзюнь кивнул Аньцзи Тимуру:

— Прошу.

Они обменялись любезностями и ушли, а толпа, не осмеливаясь больше упоминать о случившемся, осторожно последовали за Цзин-ваном и Аньцзи Тимуром. Нарентуя все же стояла на том же месте. Никогда прежде ее не обижали, тем более в присутствии стольких людей, да еще и унизила ханьская женщина. Нарентуя очень рассердилась и закричала:

— Эй, я тебя отпустила?

Тан Шиши тайком закатила глаза и не стала обращать на нее внимания. Неожиданно Нарентуя так разозлилась, что наплевав на все, выхватила из-за пояса свой кнут. Не раздумывая, она бросилась на Тан Шиши.

Услышав сзади хлыст, Тан Шиши не успела обернуться и бросилась в сторону, чтобы спрятаться. Она уклонилась от первого движения, но в спешке и неразберихе потеряла опору и случайно вывихнула правую ногу. Тан Шиши взвыла от боли, и не успела она среагировать, как без предупреждения последовал второй удар кнутом.

Тан Шиши беспомощно наблюдала за приближением кнута. Когда хвост кнута уже собирался ударить по ее телу, ее внезапно схватили за руку и потянули назад. Затем перед Тан Шиши появился меч, блокирующий удар кнута.

Чжао Чэнцзюнь держал меч, и свет от огня время от времени мерцал, отчего выражение его лица казалось очень холодным. Кнут Нарентуи покатился по мечу, и она хотела отвести кнут, но рука Чжао Чэнцзюнь была сильнее, поэтому Нарентуя пошатнулась на два шага вперед и потеряла рукоятку кнута.

Чжао Чэнцзюнь отбросил кнут Нарентуи и не скрывал отвращения на лице. Он холодно посмотрел на Аньцзи Тимура и спросил:

— Так вот как Чжуншунь-ван учил своих детей?

Аньцзи Тимур смутился и быстро отругал Нарентуя:

— Ная, не будь грубой, быстро извинись перед Цзин-ваном!

Нарентуя не хотела, но перед Цзин-ваном не посмела своевольничать и сказала с потупленным лицом:

— Цзин-ван, прошу прощение.

Чжао Чэнцзюнь это совсем не понравилось:

— Человек, которого ты обидела, это не я. Как ты можешь извиняться передо мной?

Цвет лица Нарентуя изменился. Она посмотрела на Чжао Чэнцзюнь и с недоверием взглянула на своего отца. Аньцзи Тимур слегка покачал головой. Нарентуя была крайне обижена. Она долго держалась и быстро сказала:

— Прости.

Сказав это, Нарентуя закрыла лицо и быстро убежала.

— Ная! - Темур крикнул Нарентуе и поспешил за ней. Аньцзи Тимур не смог остановить своих детей, даже дважды крикнув, и глубоко вздохнул. Но Чжао Чэнцзюнь закрыл на все это глаза. Он опустил взор, увидев недовольный взгляд Тан Шиши, негромко сказал:

— Не волнуйся, с твоим лицом все в порядке

Тан Шиши почувствовала облегчение. С вестью, что с ее лицом все в порядке, у нее появилось настроение обратить внимание на другие вещи. Она обнаружила, что Нарентуя только что извинилась, не назвав ее имени.

Тан Шиши не могла не пробормотать:

— Неискренне. Я еще не простила ее.

После этого вокруг воцарилась тишина. Тан Шиши смутилась и тут же показала преданность Чжао Чэнцзюнь:

— Конечно, принц тут ни при чем. Благодарю за спасение.

Чжао Чэнцзюнь не стал ничего говорить и быстро прошел вперед. Присутствующие окружили его и, естественно, разделили Тан Шиши и его.

Во всяком случае, Тан Шиши понимала, что обидела дочь Чжуншунь-вана. На банкете было очень тихо, и она села в качестве декорации. Неожиданно в середине банкета вернулась Нарентуя.

Нарентуя, казалось, была уговорена и не плакала, но злобно смотрела на Тан Шиши. Увидев Нарентуя, Тан Шиши почувствовала что-то неладное. Она подошла к Тан Шиши и хлопнула рукой по столу:

— Я не могу победить тебя с помощью инструмента, но все равно не считаю, что ты лучше меня. Осмелишься выпить, чтобы доказать это?

Тан Шиши посмотрела на горшок с вином в руке Нарентуя, а затем спокойно взглянула на Чжоу Шуньхуа. Она еще не читала сюжет и не знала, как поступила бы Чжоу Шуньхуа в книге. Но если по сюжету Чжоу Шуньхуа победит Нарентуя, то с характером этой маленькой княжны Чжоу Шуньхуа точно не будет пощажена.

Другими словами, Тан Шиши должна была победить Нарентуя во всем, начиная от таланта и заканчивая выпивкой?

Тан Шиши немного подумала и решила, что она права. Тан Шиши сразу успокоилась и подняла брови на Нарентуя:

— Отлично. Буду сражаться до победного конца.

Нарентуя не поддалась на провокацию. Она усмехнулась и начала пить вместе с Тан Шиши. Тан Шиши была дочерью купца и не смела говорить, что ее умение пить передалось от предков. Эти двое затеяли драку на пустом месте, и случайные прохожие, увидев это, сочли это неуместным. Однако, судя по их поведению, не так-то просто было выйти вперед, чтобы остановить их.

Тан Шиши и Нарентуя пили всю ночь. В конце концов, Тан Шиши удалось победить Нарентуя, так как ее способность к питью была превосходной. Тан Шиши вернулась в свой шатер с головокружением. Вернувшись в шатер, она даже не стала пить воду. Первым делом она принялась читать книгу.

Когда она увидела «Чжоу Шуньхуа была слишком пьяна и ушла раньше», была полностью ошарашена.

То есть получается, что правильная линия поведения - это быстро напиться, потом уйти с банкета, чтобы протрезветь, и, наконец, успешно привести в действие сюжет о случайной встрече с шицзы, чтобы наблюдать за звездами и луной?

В то время как Тан Шиши и Нарентуя пили всю ночь.

Тан Шиши остолбенела. Так вот почему она не могла стать главной героиней?

Чжоу Шуньхуа легко пьянела от одного глотка, но на банкете она не смогла удержаться и выпила два бокала вина. Раскрасневшиеся щеки, помутневшие глаза, - она явно была пьяна. Чжоу Шуньхуа испугалась, что, если останется здесь еще, то потеряет самоконтроль, поэтому тихонько покинула банкет и хотела выйти на улицу, чтобы протрезветь. Однако Чжоу Шуньхуа не знала, насколько она привлекательна. Чжао Цзысюнь, опасаясь, что Чжоу Шуньхуа будет использована в чужих интересах, вскоре последовал за ней.

После этого к Чжоу Шуньхуа чуть не пристали. К счастью, Чжао Цзысюнь вовремя подоспел и прогнал его. Чжоу Шуньхуа уже была в бреду. Она увидела Чжао Цзысюнь, обняла его с раскрасневшимися щеками и рассказала много правды.

В это время в степи было тихо и спокойно, они сидели на травянистом склоне и долго беседовали. В конце концов Чжоу Шуньхуа уснула на траве, Чжао Цзысюнь поднял ее на руки и на глазах у всех отнес в шатер.

Тан Шиши закрыла книгу и скорбно прикрыла глаза. Из-за разницы в мозговых схемах она часто не находила общий язык с главными героем и героиней. Оказалось, что она не может быть главной героиней не только потому, что недостаточно добра, но и потому, что слишком хорошо переносит вино.

Тан Шиши вспомнила прочитанное и обнаружила, что обычно главная героиня была либо нежной девушкой из богатой семьи, либо стойкой крестьянкой. Но все они без исключения напивались вина, краснели и становились нежными, рассказывая историю главному герою, затем она вступила с ним в близкий контакт. В любом случае, не было такой героини, как Тан Шиши, которая могла бы перепить сильного монгольского мужчину и остаться невредимой.

Чжоу Шуньхуа взяла вино, чтобы рассказать шицзы правду, и была унесена Чжао Цзысюнь как принцесса. Напротив, Тан Шиши и Нарентуя, два наивных человека, вместе выпивали.

Просто безнадежно.

После огорчения Тан Шиши едва удалось взять себя и подумать, как исправить ситуацию. То, что произошло, уже нельзя было изменить. Вместо того чтобы расстраиваться и винить себя, лучше подумать о том, как исправить ситуацию. Тан Шиши обратилась к содержанию книги, чтобы проверить, нет ли раскрытых сюжетов. Исходя из названия, она предположила, что большинство следующих сюжетов связано с Нарентуя.

В борьбе с главной героиней Нарентуя играла лишь незначительную роль, и ее роль была даже не такой большой, как у Тан Шиши. Войдя во дворец, Тан Шиши получила статус супруги и пользовалась благосклонностью. В период своего расцвета Тан Шиши даже угрожала статусу главной героини. Однако Нарентуя появлялась только на осенней охоте, и ее единственной ролью, вероятно, было влюбиться в главного героя. Из-за ревности она постоянно провоцировала главную героиню и своей мелочностью и невежеством выводила из себя равнодушную и великодушную Чжоу Шуньхуа. В конце концов она смело признается Чжао Цзысюнь, но сталкивается с Чжоу Шуньхуа, выполняя тем самым важную задачу - помочь главным герою и героине осознать свои чувства и изменить отношения.

По сюжету, Тан Шиши не участвовала в осенней охоте, поэтому в ней не было роли Тан Шиши. Другими словами, Тан Шиши хотела добавить свое собственное представление. Трижды прочитав названия следующих глав, Тан Шиши боялась принимать необдуманные решения.

Она обнаружила, что мыслит не так, как главные герои. Начиная с обнаружения убийц на почтовой станции, Тан Шиши идеально пропустила все правильные варианты и все больше и больше отдалялась от главного героя. Она больше не могла следовать своему собственному образу мышления. Если она еще несколько раз выберет неверный путь, то ей придется уйти раньше времени.

Извлекая урок из пережитого, Тан Шиши решила сначала наточить нож, прежде чем рубить хворост. Как говорится, знай противника и знай себя, и ты будешь непобедим. Сначала нужно понять мысли Чжао Цзысюнь, и только потом можно будет сделать выбор, который ему понравится.

Услышав шум снаружи, Тан Шиши спрятала книгу и тихонько выскочила наружу. Мимо проходил стражник с чем-то в руках. Тан Шиши сразу же остановила его:

— Подожди, не уходи пока.

Стражник узнал Тан Шиши. Он остановился и почтительно спросил:

— Чем могу быть полезен, барышня Тан?

— Я всего лишь служанка. Тебе не нужно быть со мной таким вежливым. Мы можем общаться как обычно, - Тан Шиши сказала и спросила: - принц вернулся?

— Да, банкет уже закончился. Принц уже отослал Чжуншунь-вана и только что вернулся.

Тан Шиши издала звук «о». Она посмотрела на вещи в руках стражника и поинтересовалась:

— Что это?

— Отрезвляющий чай.

Тан Шиши решила, что это шанс, данный Небесами. Был ли в мире кто-то, кто знал шицзы лучше, чем Цзин-вана? Она вышла вперед, чтобы взять вещи, и сказала стражнику:

— Я сама подаи. Ты можешь идти и отдохнуть.

Стражник знал, что барышня Тан необычная, и, скорее всего, она будущая хозяйка резиденции Цзин-вана. Стражник ничего не сказал, передал отрезвляющий чай Тан Шиши и остроумно бросил: - премного благодарен, барышня Тан. Покорный слуга просит разрешения покинуть.

Тан Шиши взяла чай и осторожно вошла внутрь. Чжао Чэнцзюнь действительно был внутри. Он снял меч и по-прежнему был одет в красную мантию дракона, но был уже не так торжественен и более мягок, чем раньше.

Чжао Чэнцзюнь сидел на диване, зажав пальцы между бровями, закрыв глаза, и отдыхал. Услышав шаги, он бросил:

— Принеси сюда.

Тан Шиши поставила перед Чжао Чэнцзюнь чай. Чжао Чэнцзюнь взял чай и ничуть не удивился, увидев ее:

— Просто говори, чего ты хочешь?

Тан Шиши неловко улыбнулась и тихо произнесла:

— Благодарю за спасение, мой принц.

Тан Шиши думала, что Чжао Чэнцзюнь обменяется любезностями, но тот только хмыкнул и замолчал.

Улыбка Тан Шиши постепенно застыла. Цзин-ван сухо ответил на благодарность девушки? Как же она могла перейти к следующей теме?

Танг Шиши оставалось только собравшись с духом, продолжать разговаривать с собой:

— Мой принц, большое спасибо. Если бы не Вы, я бы не знала, что делать. К слову, принц, Нарентуя - жемчужина Чжуншунь-вана. Я побеждала ее несколько раз, повлияет ли это на общее положение?

Чжао Чэнцзюнь рассмеялся, наконец поднял голову и с улыбкой посмотрел на Тан Шиши:

— Только сейчас ты вспомнила о влиянии общего положения? Почему ты не беспокоилась об общем положении, когда пела и плясала?

Тан Шиши неловко улыбнулась и заисивая сказала:

— Разве принц не был там? Только в присутствии принца эта девушка осмеливается быть самонадеянной. Мой принц, почему Вы позволили шицзы спасти Нарентую?

Тан Шиши не знала, что произошло, когда она напугала лошадь, но без согласия Цзин-вана Чжао Цзысюнь никогда бы не спас Нарентую. Аньцзи Тимур, Темур и остальные бэйтинцы были там. И без Чжао Цзысюнь с Нарентуей не случилось бы несчастья.

Чжао Чэнцзюнь сказал легким тоном:

— Он находился на перекрестке. В бездействии ничего плохого нет, но жители Бэйтина будут горько разочарованы. Лучше воспользоваться обстоятельствами и устроить хорошее шоу.

Тан Шиши сделала небольшую паузу и тихо задала вопрос:

— Тогда почему это должен быть шицзы?

Кто бы из династии Янь не спас Нарентую, цель Цзин-вана была бы достигнута. Почему именно Чжао Цзысюнь?

Чжао Чэнцзюнь взял чайную чашку и медленно снял пену. Через некоторое время он сказал:

— Что ты хочешь спросить?

Это весьма странно — в присутствии Чжао Цзысюнь Тан Шиши подбирала правильные слова и предложения, надеясь, что каждая прядь ее волос будет безупречна. Однако в присутствии Чжао Чэнцзюнь ей было не так важно, обратит он внимание или нет. Тан Шиши спросила:

— Вы хотите, чтобы шицзы женился на Нарентуе?

Чжао Чэнцзюнь тут же рассмеялся, слегка усмехнувшись:

— Как такое возможно.

— Тогда почему…

— Аньцзи Тимур обзавелся дочерью, когда ему было уже почти сорок лет. Обычно он очень сильно опекал ее, и не будет преувеличением сказать, что она предъявляет бесконечные требования. Чжао Цзысюнь хочет унаследовать резиденцию Цзин-вана, которая олицетворяет лицо династии Янь, поэтому он не должен иметь наложницу иной национальности, но не все женщины являются законными женами. Если Нарентуя испытывает чувства к Чжао Цзысюнь, она будет помнить о нем и после возвращения в Бэйтин. Когда придет время, Аньцзи Тимур бросая камень в крысу, боялся бы перебить посуду*, и его неизбежно будут сдерживать, и даже в некоторых ключевых моментах это окажет чудодейственное влияние.

*[投鼠忌器 tóu shǔ jì qì - бросил бы камень в крысу, да боится перебить посуду; обр. в знач.: воздержаться от действия, из страха перед последствиями; опасаться причинить вред невинным]

Тан Шиши молчала. Через мгновение она негромко сказала:

— Мой принц, ты пользуешься чувства юной девушки.

[Тан Шиши здесь обратилась на «ты», опечатка или нет, не знаю]

— Почему бы и нет, - Чжао Чэнцзюнь было все равно, он слегка отхлебнул чая: - Мир похож на шахматную партию, каждый - пешка. Я тоже пешка. Почему я не могу?

Тан Шиши была немного рассержена, но не знала, как это сказать. Она долго сдерживалась, а потом сердито вякнула:

— Вы сами не женаты, почему бы Вам не использовать свой брак вместо того, чтобы играть с шицзы?

— Это - Чжао Чэнцзюнь отложил чай и небрежно сказал: - потому что я - Цзин-ван, а он - просто Шицзы. Этого достаточно?

— … - Тан Шиши была подавлена и совершенно лишена дара речи.

Чем больше Тан Шиши чувствовала, что с Чжао Чэнцзюнь не так-то просто справиться, чем ближе она подходила к нему, тем страшнее он становился. Все люди, выросшие на земле Императорского дворца, были хладнокровны до мозга костей.

Чжао Чэнцзюнь бросив взгляд на Тан Шиши, вдруг сказал:

— Ты хорошо пьешь.

Тан Шиши о чем-то задумалась, услышав голос Чжао Чэнцзюнь. Она на мгновение растерялась:

— Да, мой дед по материнской линии начинал с нуля и занимался торговлей уже много лет, пил редко встречаясь с достойными соперниками. Хотя мой отец в молодости был в тяжелом положении, он тоже из купеческой семьи в нескольких поколениях. На самом деле, я редко употребляю алкоголь, моя устойчивость к алкоголю не является выдающейся. Только благодаря хорошей основе, заложенной моими старшими.

Чжао Чэнцзюнь усмехнулся:

— И это твое редкое преимущество. Лучший способ не дать себя использовать.

Тан Шиши была немного тронута и уже собиралась поблагодарить его, как услышала, что Чжао Чэнцзюнь продолжает говорить:

— Все ошибки были сделаны собой в трезвом состоянии, нельзя никого винить.

— ... - Тан Шиши молча отмахнулась от своих чувств. Она чувствовала, что ее мозг был поврежден алкоголем, из-за чего подумала, что Чжао Чэнцзюнь действительно заботится о ней.

Да как такое возможно? Он даже использовал чувства своего сына.

В другом шатре Чжао Цзысюнь воочию наблюдал за тем, как Чжоу Шуньхуа заканчивает пить отрезвляющий чай, и спросил:

— А сейчас что, лучше?

Чжоу Шуньхуа легла на кровать и молча кивнула:

— Намного лучше. Спасибо, шицзы.

Лицо Чжоу Шуньхуа все еще краснело. После головокружения она постепенно почувствовала головную боль. Под влиянием состояния здоровья Чжоу Шуньхуа была в неописуемом унынии. Она посмотрела на Чжао Цзысюнь и негромко сказала:

— Шицзы, я быстро пьянею. Потому могу только покинуть банкет раньше времени, но шицзы отличается от меня. На банкете еще много людей…

— Это не имеет значения, - Чжао Цзысюнь продолжил: - Ты была в опасности, я не мог просто сидеть и смотреть. Кроме того, еще есть мой отец. Бэйтинцы пришли сюда в основном из-за моего отца, а я просто сопровождаю его.

Когда речь зашла о Цзин-ване, Чжоу Шуньхуа не решилась больше ничего сказать. Она прекрасно понимала, что Цзин-ван отличается от других мужчин, которых она встречала. Он был одновременно и способным, и бессердечным. Если бы Цзин-ван хотел убить ее, Чжоу Шуньхуа умерла бы тихо и сразу. Он сохранил ей жизнь, но только потому, что решил, что Чжоу Шуньхуа не представляет угрозы.

Чжоу Шуньхуа не осмеливалась провоцировать Чжао Чэнцзюнь. Она могла гарантировать, что если хоть немного, чуть-чуть раскроет рот, то завтра утром ее внезапно убьют в шатре. И тогда все будет кончено.

В этом смысле Чжоу Шуньхуа очень завидовала Тан Шиши. Тан Шиши не скрывала своих амбиций. и все считали ее простодушной, злобной и глупой и не представляющей угрозы, поэтому все ей доверяли. Например, вдовствующая императрица Яо, Фэн-момо и Цзин-ван.

Была ли Тан Шиши по-настоящему глупа? Никто не знал. В конце концов, Тан Шиши бродила туда-сюда между несколькими силами, каждая сторона доверяла ей, каждая чувствовала, что она своя, и твердо верила, что она их не предаст.

Наверное, когда имеешь дело с умными людьми, нужно было обладать типом личности Тан Шиши. Как бы ни были близки, два умных человека не могли искренне доверять друг другу.

Чжоу Шуньхуа, напротив, не умела скрывать свою неполноценность и завоевывать доверие Цзин-вана и вдовствующей императрицы Яо. Она всегда дрожала от страха. Даже перед Чжао Цзысюнь она прикидывала, как лучше поступить, чтобы угодить ему, а не показать свои истинные чувства. Чем больше она так рассчитывала, тем больше ее волновали выгоды и потери, и тем больше она становилась отвратительной.

Чжоу Шуньхуа прекрасно все осознавала, но в этот момент она не могла не опустить глаза и не сказать:

— Спасибо барышне Тан за сегодняшний день. Барышня Тан способна петь и плясать. Даже маленькая княжна Бэйтина уступает ей. Она действительно заступилась за меня.

Закончив говорить, Чжоу Шуньхуа следила за выражением лица Чжао Цзысюнь. Чжао Цзысюнь выдержал паузу, уклоняясь от разговора, просто выплянул:

— Ты не такая, как она. Она чересчур держаться кичливо, все написано у нее на лице.

Чжоу Шуньхуа опустила глаза и, естественно, не упустила, что судя по словам Чжао Цзысюнь, он больше не выказывал явного отвращения, как раньше. Поначалу Чжао Цзысюнь очень сильно ненавидел Тан Шиши, но со временем его неприязнь постепенно прошла.

Чжао Цзысюнь сказал, что Тан Шиши заносчива. Благородные женщины не должны бороться и захватывать власть, быть изящными, как лотос. А Тан Шиши очень активно боролась за то, что хотела. Это в самом деле было недостаточно сдержанно, недостаточно достойно, но несомненно, что в итоге Тан Шиши получила все, что хотела.

Даже Чжао Цзысюнь, за которого боролась Тан Шиши, неосознанно изменил свое отношение. Тан Шиши наконец-то добилась успеха.

В итоге, что толку сохранять достоинство? Это реально только в том случае, если у тебя самого все хорошо.

Чжоу Шуньхуа молча смотрела на Чжао Цзысюнь. Она понимала, что должна перейти на жестокие методы.

На второй день с раннего утра в лагере было шумно и оживленно. Сегодня был первый день охоты, все готовились и были очень возбуждены. Еще до рассвета вход в лагерь был полон людей в изящных нарядах, кичащихся роскошью дворянов с рослыми лошадьми, которые демонстрировали великолепие благородной охоты.

Но все это не имеет никакого отношения к Тан Шиши. Поскольку она была женщиной, то не могла ни ездить на лошади, ни стрелять из лука, поэтому ей приходилось оставаться в лагере и ждать возвращения охотников. Тан Шиши почтительно отослала Цзин-вана. Прошло совсем немного времени, и снаружи послышался шум всей команды, затем земля задрожала, звук копыт лошадей стал пропадать, и постепенно его уже не было слышно.

Цзин-ван уехал, в лагере стало тихо. Тан Шиши ходила в шатре. Ей было настолько скучно, что она вышла наружу, чтобы попрактиковаться в верховой езде.

Ждать удачи было не в стиле Тан Шиши. Если у нее не было шансов, она сама создавала для себя возможности. Причина, по которой Цзин-ван не взял с собой ни одной женщины, заключалась в том, что женщины не умели ездить верхом. А что, если ее навыков верховой езды хватит, чтобы не отстать от большинства членов команды?

Хотя это и маловероятно, но лучше иметь надежду, чем тихо сидеть и ждать смерти. Тан Шиши на целый день отправилась тренироваться в верховой езде на полянку. Сегодня она была намного опытнее, чем вчера, и уже могла управлять лошадью рысью. Тан Шиши сосредоточилась на управлении лошадью, не обращая внимания на расстояние, и не заметила, как ушла вдаль.

Тан Шиши оглянулась на исходную точку и подумала, что не стоит рисковать, блуждая по окрестностям. Решила вернуться в лагерь на лошади. Она успела сделать всего несколько шагов рысью, как вдруг земля под ногами завибрировала, и Тан Шиши сразу поняла, что Цзин-ван и остальные вернулись.

Раньше ее лошадь была послушной, при этом она быстро отводила лошадь в одну сторону. Однако, когда она забеспокоилась, лошадь стала непослушной. Чем больше Тан Шиши волновалась, тем больше ошибок совершала. Повернув голову от безысходности, с отчаянием обнаружила, что Цзин-ван уже вернулся, а она случайно оказалась в самой середине.

Действительно, она ошиблась, но ведь не нарочно.

Чжао Чэнцзюнь изначально ехал на полной скорости. Он издалека увидел перед собой человека, силуэт которого был ему хорошо знаком. Он предвидел, что произойдет дальше, и преждевременно остановил коня. Заметив, что Чжао Чэнцзюнь замедлил ход, другие остановились один за другим.

Цзяосюэ раздраженно топнул копытом и остановился на полпути. Чжао Чэнцзюнь слабо сжал в руке поводья и спросил:

— Что ты делаешь?

Тан Шиши указала на лошадь и невинно сказала:

— Мое почтение, мой принц. Я не хотела мешать, но эта лошадь не очень послушна...

Не успела Тан Шиши договорить, как лошадь тронулась с места, медленно пошла вперед и отошла в сторону. Тан Шиши была очень смущена, она постаралась быть более искренней:

— Только что лошадь вправду была непослушной.

Аньцзи Тимур рассмеялся, и у сопровождающих Цзин-вана тоже появилось выражение «мы поняли». Тан Шиши потеряла свое лицо, она молча отъехала в сторону, не желая больше говорить.

Внутри лагеря тоже услышали движение снаружи. Нарентуя быстро подбежала, и ее голос был слышен издалека:

— Отец-хан, где белая куница, которую я хотела?

Нарентуя примчалась на коне, а Аньцзи Тимур, увидев Нарентую, сказал с улыбкой:

— Ная, малышка, посмотри, какого кабана я привез для тебя.

Нарентуя бросилась к отцу, увидела позади добычу и с отвращением сказала:

— Да кому нужен кабан? Где моя белая куница?

Где они могли найти куницу в это время года? Однако княжна Нарентуя вышла из себя, не считаясь ни с чем. Аньцзи Тимур и Темур показали Нарентуе несколько видов добычи, но она осталась недовольна.

Тан Шиши следовала в стороне, тщательно скрываясь в большой команде. Она обнаружила, что Чжао Чэнцзюнь взглянул на Чжао Цзысюнь, Чжао Цзысюнь сразу все понял и по собственной инициативе сказал Нарентуе:

— Княжна, хотя здесь нет белой куницы, я сегодня видел лису.

— Лису? - интерес Нарентуи переключилась, и она обернулась: - Где лиса?

Нарентуя изначально была смешана с командой Бэйтина и не обратила внимания на сторону Цзин-вана. В это время она обернувшись, обнаружила, что в команде есть женщина, и это была Тан Шиши.

Нарентуе вдруг показалось, что она увидела нечто удивительное, и перестала спрашивать о лисе. Она поскакала прямо у команде и агрессивно спросила:

— Почему ты здесь?

Тан Шиши была сама невинность:

— Я приехала сюда и случайно встретила принца, вернувшегося с охоты.

— Случайно? - Нарентуя фыркнула и подняла брови: - Кто поверит! Ты ходила с ними на охоту?

Тан Шиши тайком посмотрела на Чжао Чэнцзюнь. Ведь шицзы все еще ждал ждал ответа от Нарентуи. Почему же Нарентуя не стала приставать к Чжао Цзысюнь, а побежала к Тан Шиши? Тан Шиши попыталась переключить внимание Нарентуи на шицзы:

— Нет, как я могу поехать на охоту с моими навыками верховой езды? Княжна, я возвращаюсь. Прошу простить, я не буду сопровождать Вас.

Тан Шиши обернулась, но Нарентуя не уехала. Она по-прежнему внимательно следила за Тан Шиши:

— Куда ты собралась? Ты что-то скрываешь от меня, и теперь тебя мучает совесть?

Изначально Тан Шиши хотела уступить шицзы, но в результате ничего не вышло и она фактически увела Нарентую от команды. Тан Шиши вздрогнула, быстро вернулась к команде и мягкой рысью направилась к Чжао Цзысюнь.

Однако все внимание Нарентуи было приковано к Тан Шиши, она задавала вопросы Тан Шиши, но совсем не отвечала Чжао Цзысюнь. Тан Шиши была смущена. Нарентуя, как непокорный персонаж второго плана, не должна была быть нацелена на шицзы, и по какой причине она искала Тан Шиши?

Тан Шиши была вынуждена наслаждаться восторженным вниманием княжны Бэйтина и оставалась с ней на протяжении всего пути. Когда Тан Шиши не обращала на нее внимания, Нарентуя нехотя брала инициативу в свои руки, находила тему для расспросов и без устали болтала с Тан Шиши. Тан Шиши даже не могла спокойно сидеть на лошади. К счастью, она была женщиной. Если бы она была мужчиной, ее бы забили до смерти бэйтинцы.

Нарентуя всю дорогу кружила вокруг Тан Шиши и не обращала внимания на других. Лиса, которую Чжао Цзысюнь добыл на охоте, естественно, была неспокойна. Прибыв в лагерь, все разошлись и пересчитали добычу, а Нарентуя, наконец, отозвал отец. Когда Тан Шиши освободилась, она побежала объяснять Чжао Чэнцзюнь:

— Мой принц, я не хотела этого.

Вчера вечером Чжао Чэнцзюнь говорил без обиняков, что Нарентуя была частью его плана. Чжао Чэнцзюнь, естественно, не позволил бы Чжао Цзысюнь завязать с Нарентуей серьезные отношения, но умозрительная двусмысленность между мужчинами и женщинами, напротив, скорее подталкивала, чем завлекала людей.

Какой бы храброй ни была Тан Шиши, она не осмеливалась противостоять Чжао Чэнцзюнь. То была идея Чжао Чэнцзюнь послать сегодня лису, но Тан Шиши не знала, что происходит. Вчера Нарентуя смело демонтировала свою любовь Чжао Цзысюнь. Сегодня она, как будто у нее была амнезия, продолжала кружить вокруг Тан Шиши.

В результате Чжао Цзысюнь закончил излагать свои слова, но лиса так и не была подарена. Создавалось впечатление, что Тан Шиши специально сорвала его план.

Чжао Чэнцзюнь слегка улыбнулся:

— Не беспокойся, это тоже хорошо.

По спине Тан Шиши пробежал холодок. Улыбка Чжао Чэнцзюнь была более пугающей, чем его холодное лицо. Табун мурашек побежал по руке Тан Шиши, она с особой осторожностью молвила:

— Мой принц, виновата. Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?

Чжао Чэнцзюнь с улыбкой посмотрел на нее:

— Незнающий -- невиноват. Тебе не нужно извиняться. В любом случае, подарить лису может любой. Все в порядке, можешь идти.

Переводчику есть что сказать:

Цзин-ван стал часто улыбаться.

Тан Шиши подивилась его словам, а затем недоверчиво указала на себя:

— Я?

Чжао Чэнцзюнь слегка кивнул, как и ожидалось. Тан Шиши на некоторое время растерялась:

— Мой принц, я женщина.

Чжао Чэнцзюнь глядел на нее как на дуру:

— Я знаю.

— Она тоже женщина! - Тан Шиши не могла не повысить голос. Люди с обеих сторон смотрели на них. Тан Шиши поняла, что слишком разволновалась, и быстро понизила голос. - Принц, лучше молодому человеку как шицзы послать принцессе зверушку, но я женщина. Что будет, если я подарю?

Чжао Чэнцзюнь взирал вперед:

— Ты же сама спросила, что нужно сделать, чтобы загладить свою вину? Она скоро вернется. В любом случае, кому-то придется дарить. Сама разберись.

Тан Шиши долгое время была подавлена и не могла подобрать слов для опровержения. Чжао Цзысюнь подошел и спросил:

— Отец, лисенок вялый. Вы все еще хотите оставить его у себя?

Чжао Чэнцзюнь бросил слабый взгляд на Тан Шиши:

— Отдай ей.

Чжао Цзысюнь был немного удивлен. Он быстро взглянул на Тан Шиши, затем отвел взгляд и сказал своим подчиненным:

— Отдайте барышне Тан.

Стражник вернулся с железной клеткой, в которой находился лисенок с рыжим и белым окрасом. Детенышу было около трех-четырех месяцев, он оброс шерстью, но его конечности еще не полностью сформировались. Он не мог стоять на месте и теперь скорчился в углу клетки, с трудом поддерживая свое тело, с расширенными глазами и оскалив зубы на окружающих.

Поначалу Тан Шиши не хотела прикасаться к пушистому зверьку, но при виде лисенка ее сердце смягчилось. У лисенка была круглые голова и глаза. Конечности еще не были полностью развиты, а мордочка была покрыта темно-серой шерстью. Лисенок был настороже, но когда он наклонил голову, чтобы посмотреть на людей, Тан Шиши сразу же почувствовала себя спокойнее.

Ничего страшного, подумала Тан Шиши, это всего лишь маленкий, слабый и несчастный лисенок, которого выбрал Чжао Чэнцзюнь. Она немного пообнимает его и сразу же отдаст Нарентую.

— Хорошо, - Тан Шиши кивнула и протянула руку: - Дай мне его.

Лисенок был опасливым по своей природе. Этот маленький лисенок особенно боялся людей и не хотел приближаться к ним. Тан Шиши протянула руку, но лисенок забился в угол железной клетки, не желая идти на контакт с Тан Шиши. Стражнику ничего не оставалось, как силой вытащить его.

Тан Шиши затараторила:

— Не применяйте силу. Я не тороплюсь. Пусть выходит медленно.

Чжао Чэнцзюнь охотился днем. В этот момент он смотрел на маленького лисенка, словно на добычу. Он вырос при дворе и инстинктивно не любил запах животных, но в этот момент, наблюдая за тем, как Тан Шиши осторожно уговаривает лисенка и медленно берет его на руки, неожиданно увидел в ней какую-то прекрасную сторону.

У лисенка были круглые глаза и круглая пушистая мордочка. Боковое лицо Тан Шиши было словно изысканно вырезано, глаза ее были огромными. Когда эти два лица соединялись вместе, получался удивительно красивый вид.

Чжао Чэнцзюнь и Чжао Цзысюнь стояли молча, наблюдая за тем, как Тан Шиши, приложив немало усилий, обнимает лисенка. Лисенок уютно устроился на руках у Тан Шиши, и та расстроенно полюбопытствовала:

— Он такой маленький, куда же делась его мама?

Чжао Чэнцзюнь стоял в стороне, наблюдал и неторопливо бросил:

— Наверное, мертва.

Тан Шиши в шоке подняла глаза. Чжао Чэнцзюнь встретился с ней взглядом:

— Я думал, ты еще помнишь, что эта поездка была для охоты.

Тан Шиши взирала на этого человека и не могла ничего сказать. В это время Чжао Чэнцзюнь поднял глаза и посмотрел в сторону спины, Тан Шиши проследила за его взглядом и заметила, что идет Нарентуя.

Чжао Чэнцзюнь молча стоял в стороне, не собираясь говорить. Тан Шиши, почувствовав безмолвный призыв Цзин-вана, решилась и шагнула к Нарентуе:

— Княжна, останься.

Нарентуя обернулась и увидела лисенка на руках Тан Шиши, она была совершенно потрясена:

— Что это?

— Лисенок, - следуя за объяснениями Цзин-вана, Тан Шиши произносила каждое слово: - Слыхала, княжна любит такие безделушки. Сегодня во время охоты случайно встретили такую. Дарю ее княжне.

Тан Шиши ощущала себя немного не в своей тарелке, ведь это была реплика шицзы? Не ошиблась ли она в выборе сюжета?

Тан Шиши чувствовала себя неловко, но Нарентуя оставила ее без внимания. Она смотрела на маленького лисенка на руках у Тан Шиши, который ей сидьно понравился. Лисенок боялся посторонних и все время сжимался в объятиях Тан Шиши. Нарентуя наклонилась ближе и попыталась дотронуться до его подбородка.

— Какая прелесть! - воскликнула Нарентуя, радостно помахав рукой Аньцзи Тимуру:

— Отец-хан, иди посмотри на лисенка!

Чжао Чэнцзюнь стоял на месте, заложив обе руки за спину, и лениво говорил Чжао Цзысюнь:

— Неудивительно, что ловушка красоты пользуется популярностью. Она действительно работает.

Чжао Цзысюнь беспомощно ответил:

— Отец.

— Пойдем, Аньцзи Тимур уже здесь, - Чжао Чэнцзюнь сказал: - В конце концов, она его любимая маленькая дочь. Сейчас подходящее время для разговоров.

Нарентуя проявила явную привязанность к лисенку, Тан Шиши вздохнула с облегчением и передала лисенка Нарентуе. Лисенок грустно оглянулся на Тан Шиши. Тан Шиши не хотела его отдавать, но желание выжить тут же пересилило мягкосердечие. Если она посмеет помешать плану Цзин-вана, то Цзин-ван может отправить ее к королю ада* уже сегодня ночью.

*[阎王 yánwáng - Янь-ван, владыка загробного мира]

Нарентуя продолжала восклицать, держа в руках лисенка? и, видя ее счастливой, Аньцзи Тимур чувствовал себя еще счастливее, чем когда закончил охоту. Чжао Чэнцзюнь уже привел Чжао Цзысюнь, и Тан Шиши вовремя тактично отстранилась.

Когда она уходила, лисенок посмотрел на Тан Шиши своими виноградными глазами и издал слабый крик. Тан Шиши бессердечно отвернулась и пошла прочь.

Сегодня был первый день охоты, и повсюду можно было увидеть людей, подсчитывающих свои трофеи. Такое событие не имело никакого отношения к Тан Шиши. Она погуляла по окрестностям, ей стало скучно, и она решила вернуться в шатер.

Когда Тан Шиши уже прошла половину пути, ее внезапно догнал стражник и крикнул:

— Барышня Тан, пожалуйста, подождите.

Когда Тан Шиши обернулась, стражник сжал кулаки:

— Барышня Тан, принц приказал этому подчиненному отвести Вас обратно.

Тан Шиши нахмурилась:

— В чем дело?

— Этот подчиненный не знает, - стражник почтительно сказал: - барышня Тан, прошу.

Тан Шиши поняла, что что-то изменилось, когда дошла до того места, откуда пришла, и обнаружила, что лисенок перешел в руки стражника. Многие люди окружили Нарентуя. Нарентуя чихала. Запястье и шея покраснели и распухли. Непонятно, поцарапалась ли она или у нее сыпь.

Тан Шиши спросила:

— Что случилось?

Нарентуя прикрыла нос:

— Кажется, я не могу прикоснуться к лисьему меху. Мне становится не по себе, когда я приближаюсь к нему.

Тан Шиши знала, что некоторые люди очень чувствительны к кошачьей или собачьей шерсти и не могут заводить пушистых животных. Похоже, что Нарентуя была одной из них. Тан Шиши незаметно посмотрела на Чжао Чэнцзюнь, безмолвно спрашивая, что делать. Чжао Чэнцзюнь с холодным, как нефрит, выражением лица медленно ответил:

— Этот принц был недостаточно предусмотрителен. Раз княжна чувствительна к запаху лисьего меха, просто следует отпустить его.

— Да как такое возможно? - Нарентуя чихнула и сказала: - Нет. На его теле остался человеческий запах. Даже если он сейчас вернется в пещеру, мать его не узнает. Он такой маленький, даже не может сам охотиться. Отпустив, мы отправим его на явную смерть.

Чжао Чэнцзюнь терпеливо спросил:

— Что собирается делать княжна?

Нарентуя прикрыла нос и неопределенно сказала:

— Разве Тан Шиши не присматривала за ним раньше, пусть так и продолжит. Я не могу трогать мех лисы, но этот лисенок мне очень нравится. Пускай она растит его, и я смогу наблюдать за ним.

Глаза Тан Шиши расширились от удивления, и она поспешно оглянулась на Чжао Чэнцзюнь. Чжао Чэнцзюнь сделал паузу и весьма мягко спросил Тан Шиши:

— Этот принц не станет никого принуждать. Ты согласна?

Тан Шиши открыла рот, собираясь отказаться, но услышала слова Чжао Чэнцзюнь:

— Метод княжны неплох. Конечно, все зависит от твоих желаний, ведь тебе придется за ним приглядывать.

Тан Шиши тихо закрыла рот. Он уже решил, а что еще могла сказать Тан Шиши? Она только улыбнулась и скрипнула зубами:

— Да, я согласна.

Нарентуя радостно воскликнула:

— Замечательно! Ты должна хорошо о нем заботиться. Я приду посмотреть на него завтра.

Тан Шиши деревянно взяла лисенка, ей пришлось постараться, чтобы сдержать улыбку, когда она услышала слова Нарентуя:

— Хорошо.

Тан Шиши обнимала лисенка, а Нарентуя стояла поодаль и дразнила его. Аньцзи Тимур и Чжао Чэнцзюнь стояли по другую сторону. Аньцзи Тимур глядя на эту сцену, довольно эмоционально сказал Чжао Чэнцзюню:

— Спасибо тебе, Цзин-ван. Цзин-ван беспристрастный. Несколько дней назад был безжалостен к моей дочери. Полагал, что принц не любит мою девочку.

Чжао Чэнцзюнь слабо улыбнулся и ничего не ответил. Чжао Чэнцзюнь действительно недолюбливал Нарентую.

Если бы Аньцзи Тимур знал первоначальный план Чжао Чэнцзюнь, Чжао Чэнцзюнь боялся, что тот никогда бы не стал спокойно стоять здесь и разговаривать с ним в этот момент.

Аньцзи Тимур был глубоко тронут и вздохнул:

— Ее мать умерла при родах. Мне ее жалко, к тому же это мой младший ребенок, поэтому я не могу ее не баловать. У нее с детства не было товарищей по играм, ее родная мать рано умерла, ее характер постепенно испортился. На самом деле, в душе она неплохая. Я дожил до этого возраста, видел все, что должен был видеть, и мне нечего бояться, кроме того, что я за нее переживаю. Дети - все долги, в особенности дочери. Не знаю, сможет ли Цзин-ван понять это чувство.

Чжао Чэнцзюнь кивнул:

— Я чувствую то же самое.

На самом деле он вообще ничего не чувствовал.

Открывшись Чжао Чэнцзюню, Аньцзи Тимур вдруг выпрямился:

— На этот раз я хотел бы поблагодарить Цзин-вана и особенно попросить ваших людей решить проблему Наи. Я, Аньцзи Тимур, буду помнить об этой дружбе в своем сердце.

Чжао Чэнцзюнь с улыбкой ответил:

— Не стоит беспокоиться. Чжуншунь-ван не должен относиться ко мне как к чужаку.

Хотя Чжао Чэнцзюнь улыбался, его глаза были глубоко темными, как чернила. Казалось, он должен был и дальше позволять Тан Шиши заниматься делами Нарентуи. Тан Шиши была женщиной, больше подходила к дружбе с Нарентуей, чем Чжао Цзысюнь. В конце концов, Аньцзи Тимур был отцом и мужчиной. Если бы кто-то узнал о его намерениях, резиденция Цзин-вана была бы поставлена в неловкое положение.

Однако у Тан Шиши не было никаких угрызений совести на этот счет. Казалось, что от красивой внешности в конечном итоге все равно есть польза.

Чжао Чэнцзюнь принял решение и не собирался колебаться. Вначале он полагал, что это лишь игра маленькой девочки, но он и представить себе не мог, что все окажется гораздо серьезнее.

В ту ночь Чжао Чэнцзюнь стоял посреди шатра с холодным лицом, подавляя свой внушительный вид. Чжао Чэнцзюнь глубоко вздохнул, постарался успокоиться и спросил:

— Почему он лает?

— Я не знаю, - Тан Шиши подметив убийственный взгляд Чжао Чэнцзюнь, почувствовала себя крайне оскорбленной: - это Вы настояли на том, чтобы я его вырастила. Я даже кошку и собаку не воспитывала. Откуда мне знать, как вырастить лису?

Чжао Чэнцзюнь сильно сжал середину бровей. Он и так уже достаточно намучился, пока не выбился из сил. У злых людей были свои злые муки, и Чжао Чэнцзюнь осознавал, что он не был хорошим человеком, поэтому Тан Шиши была здесь, чтобы мучить его.

Чжао Чэнцзюнь сказал низким голосом:

— Выбрось его.

— Ни в коем случае, - Тан Шиши сказала: - Нарентуя придет посмотреть на него завтра. Если лисенок исчезнет, как я буду объясняться?

Это правда. Чжао Чэнцзюнь кивнул:

— Тогда найди веревку и привяжи его снаружи. Завтра впустишь его внутрь.

Тан Шиши потрясенно смотрела на Чжао Чэнцзюнь. Небеса... У этого человека есть сердце?

Тан Шиши сердито сказала:

— Это всего лишь лисенок, он даже не может устойчиво стоять на лапах. Ты хочешь использовать его, но не хочешь хорошо с ним обращаться?

— Да потому, что он не умеет ценить, - Чжао Чэнцзюнь с холодным лицом сказал: - Выбрось его. Он и так живет в дикой природе и не умрет от холода.

— Ни за что! - Тан Шиши была на пределе своего терпения. Она встала и затараторила: - и как он тебя обидел? Почему ты нацелился на него?

[теперь думаю, что это не опечатка. Тан Шиши взаправду перешла на ты]

Чжао Чэнцзюнь впервые встретил человека, который осмелился на него накричать. Обычно даже вдовствующая императрица Яо говорила с ним тихо, как волк в овечьей шкуре.

Чжао Чэнцзюнь прищурил глаза, и Тань Шиши поняла, что перешла границы. Она тут же обняла маленького лисенка, напустив на себя жалкий вид. Глаза у них были темные, и даже хитрость в них была совершенно одинаковой. Чжао Чэнцзюнь был зол, но не мог выпустить пар, поэтому ему оставалось только сдерживать свой гнев:

— Я не могу заснуть, если ночью раздается какой-нибудь звук. Я даю тебе четверть часа, чтобы ты немедленно разобралась с ним. В противном случае ты выйдешь с ним на улицу на всю ночь.

Тан Шиши под влиянием злых сил пришлось склонить голову. Она надолго задумалась и неуверенно спросила:

— Может быть, он голоден?

Голоден? Чжао Чэнцзюнь нахмурился. Тан Шиши, не будучи уверенной, спросила:

— Мой принц, Вы когда-нибудь воспитывали ребенка? Я думаю, раз он еще маленький, то они должны быть похожи. Может быть, его уже нужно кормить молоком?

Чжао Чэнцзюнь бесстрастно посмотрел на нее:

— Ты так думаешь?

Тан Шиши подначивала, молча держала лисенка, чтобы тот вышел на улицу, и спросила у стражника, где можно найти молоко. К счастью, многие солдаты знали о рыболовстве и животноводстве, так как у Тан Шиши не было опыта в разведении животных. Тан Шиши обошла чуть ли не поллагеря, наконец нашла козье молоко и, смешав его с мясным фаршем, накормила лисенка.

Попив, лисенок затих. И Тан Шиши, и Чжао Чэнцзюнь вздохнули с облегчением.

Голова Чжао Чэнцзюнь болела, он думал, что наконец-то сможет уснуть. Но вскоре после того, как свет погас, из угла шатра раздался еще один тоненький плач.

Тан Шиши только заснула, как смутно слышала какое-то движение снаружи. Опасаясь, что Чжао Чэнцзюнь действительно выбросит лисенка на улицу, она даже не удосужилась надеть туфли и со всех ног бросилась к выходу.

Тан Шиши выбежала на улицу и, не успев привыкнуть к темноте, с силой ударилась о стену. Тан Шиши чуть не упала, но кто-то вдруг схватил ее за запястье и с силой потянул назад.

Тан Шиши зашаталась и ошеломленная, встала на ноги:

— Принц?

Чжао Чэнцзюнь отпустил ее руку, его голос был холоден как железо:

— Смотри, куда идешь.

— Спасибо, мой принц.

Глаза Тан Шиши медленно приспособились к темноте, и она смогла четко разглядеть обстановку в шатре. Она не решалась взглянуть на лицо Чжао Чэнцзюня, быстро взяв в руки лисенка , удивилась:

— Очевидно он наелся. Почему же продолжает лаять?

В полутьме Чжао Чэнцзюнь усмехнулся:

— Ты меня спрашиваешь?

Тан Шиши потрогала шерсть лисенка и предположила:

— Может, ему холодно?

У Чжао Чэнцзюня действительно разболелась голова. К счастью, Тан Шиши обняла лисенка, и он постепенно перестал лаять. Тан Шиши не решилась испытывать терпение Чжао Чэнцзюнь. Она обняла лисенка и хотела тихонько удалиться. Повернувшись, с грохотом ударилась о полку и сбила много книг.

Все книги одна за другой с грохотом упали вниз, который тревожно раздавался в ночной тишине. Тан Шиши смутилась. Она уже собиралась наклониться, чтобы поднять книги, как вдруг случайно задела край корешка книги и вскрикнула от боли.

Чжао Чэнцзюнь опустил голову и заметил, что Тан Шиши босиком. Чжао Чэнцзюнь тут же отвернулся и напряг голос:

— Возвращайся.

— Но эти вещи...

— Завтра кто-нибудь уберет. Возвращайся немедленно.

— О.

Тан Шиши повиновалась и, ловко обняв лисенка, вернулась в шатер. Чжао Чэнцзюнь стоял один перед беспорядком и щипал переносицу от головной боли.

Он сделал правильный выбор - не женился и тем более не стал воспитывать детей.

Это было слишком хлопотно.

Переводчику есть что сказать:

Их первый совместный ребенок?

Источник: pinterest

На второй день мужчины вновь отправились на охоту. Нарентуе некуда было идти, она пришла к Тан Шиши, чтобы повидаться с маленьким лисенком.

Нарентуя не могла потрогать мех лисенка, поэтому просто наблюдала за ним издалека. Тан Шиши обнаружила, что события постепенно развиваются в странном направлении. Полянка за окном явно подходила для свиданий. Нарентуя, второстепенный женский персонаж, каждый день приставала к Тан Шиши, из-за чего ни у кого из них не было времени на историю с главным героем. Тан Шиши наблюдала, как Чжао Цзысюнь и Чжоу Шуньхуа сближаются, и вот-вот они достигнут великой победы взаимопонимания, но у Тан Шиши необъяснимым образом завязывалась дружба с этой соперницей.

Все это было безумием. Так получилось, что Чжао Чэнцзюнь наблюдал за происходящим сзади, а Тан Шиши не решилась прогнать Нарентуя, поэтому ей оставалось только в отчаянии наблюдать за стремительно развивающимся сюжетом, а ее собственное направление становилось все более и более странным.

Десять дней пролетели как один миг, вся добыча в этом районе была уже добыта. Чжао Чэнцзюнь отдал приказ покинуть лагерь и углубиться в пастбище.

Вместе с ними отправились Тан Шиши и другие женщины. К счастью, Тан Шиши научилась ездить на лошади, и теперь она могла наслаждаться ветром, сидя на ней, а не в карете с Чжоу Шуньхуа.

Тан Шиши сидела на лошади, одетая в ярко-красную накидку, с маленьким лисенком на руках и медленно рысила вместе с белой лошадью. Дул осенний ветер, развевая длинные волосы. Тан Шиши заправила за уши волосы, мешавшие ей смотреть, и спросила вяло:

— Сколько еще осталось?

Сопровождавший ее стражник побежал вперед и спросил. Через некоторое время он вернулся и сжал кулаки:

— Барышня Тан, принц сказал, что мы разобьем лагерь на ближайшей ровной площадке.

Тан Шиши вздохнула. Она знала, что не сможет отдохнуть до захода солнца.

Тан Шиши немного понимала, почему Чжао Чэнцзюнь не хотел брать с собой женщин. Целый день они ехали на лошадях, ели и спали под открытым небом. Такое не каждый мог выдержать. Раз уж они приехали развлекаться, то не нужно было торопиться в пути. Чжао Чэнцзюнь заботился о женщинах в команде и специально сбавлял темп. Несмотря на это, после целого дня езды все тело Тан Шиши было готово развалиться на части.

Теперь они находились в центре леса. Лес был нешироким, вокруг было много птиц и зверей, он не подходил для разбивки лагеря. Тан Шиши думала, что прежде чем отдохнуть, им придется полностью покинуть этот лес, но, к ее удивлению, через некоторое время спереди послышался звук рога:

— Поторопитесь, впереди открытая местность. Принц приказал разбить там лагерь.

Тан Шиши воспрянула духом - так быстро? По приказу ординарца группа солдатов побежала в тыл, и все дружно принялись толкать тяжелую повозку с шатрами и припасами к переди. Тан Шиши взяла в руки поводья и уступила дорогу повозке с провизией.

Тан Шиши сидя на лошади, попыталась заглянуть вперед. И действительно, посреди леса она увидела россыпь травы, словно яркую жемчужину в лесу, ее зрение прояснилось. Маленький лисенок на ее руках вытянул голову. Тан Шиши придержала неугомонного лисенка и сказала ему мягким голосом:

— Не создавай проблем. Позже я позволю тебе спуститься.

Честно говоря, Тан Шиши была немного удивлена. Хотя полянка и была ровной, но площадь ее была невелика и окружена лесом, что было совершенно небезопасно. В это время еще не стемнело. В принципе, они могли бы и дальше двигаться вперед, но Чжао Чэнцзюнь приказал им остановиться. Тан Шиши думала, что Чжао Чэнцзюнь не будет доверять этому месту.

Тан Шиши вздохнула. Она думала, что уже понимала Чжао Чэнцзюнь, но теперь казалось, что она его совсем не понимает.

Обустройство лагеря входило в обязанности мужчин. Поскольку Тан Шиши не имела к этому никакого отношения, она медленно следовала за ними. Карета Чжоу Шуньхуа тоже остановилась. Чжоу Шуньхуа приподняла занавеску и спросила:

— В чем дело?

Солдат, управлявший каретой, ответил:

— Принц приказал разбить лагерь. Две юные барышни, пожалуйста, подождите немного.

Чжоу Шуньхуа кивнула, естественно, солдатам здесь делать было нечего. Она сказала:

— Поскольку там не хватает людей, прошу, идите и помогите им. Вам не нужно идти за мной. На такое расстояние я дойду сама.

Солдат, управлявший каретой, выглядел нерешительным. Видя это, Чжоу Шуньхуа сказала:

— Я весь день просидела в карете, мои ноги немного устали. Поэтому хочу выйти, чтобы потренировать свои мышцы и кости.

Солдаты наконец-то ушли со спокойной душой. Дождавшись, пока все уйдут, Чжоу Шуньхуа выпрыгнула из кареты и стала медленно упражняться ногами. Увидев невдалеке Тан Шиши, она из вежливости спросила:

— Я иду прогуляться. Барышня Тан, не хочешь составить компанию?

Тан Шиши сначала не хотела идти и уже собиралась отказаться. Вдруг она обернулась и сказала:

— Ну, раз сестрица Чжоу пригласила меня, как я могу отказаться?

Чжоу Шуньхуа, видимо, не ожидала, что Тан Шиши согласится. Она сделала небольшую паузу и слегка улыбнулась:

— Барышня Тан любезна.

Они непринужденно гуляли по лесу, и никто из них не разговаривал. Тан Шиши, естественно, не хотела гулять с Чжоу Шуньхуа, но и оставлять ее одну не хотелось.

Кто знает, не спровоцирует ли главная героиня, бродя по окрестностям, нечаянно какой-нибудь сюжет.

Чжоу Шуньхуа тоже не хотела обращать внимания на Тан Шиши. Она делала вид, что наслаждается пейзажем, внимательно глядя по сторонам. Вдруг ее глаза замерли:

— Подожди, кажется, слышен шум воды.

Пока Тан Шиши медленно напевала, Чжоу Шуньхуа уже последовала за звуком воды, а Тан Шиши взяла лисенка на руки и долго стояла так.

Под кустами журчал ручеек. Чжоу Шуньхуа пошла по ручью вниз и неожиданно обнаружила озеро. Озеро было окружено лесом, глубокое и тихое, вода в нем была очень прозрачной. Стоя на берегу, она даже видела камни на дне озера.

Чжоу Шуньхуа была очень довольна. Она присела на корточки у берега озера и зачерпнула воды, затем повернулась, чтобы поговорить с Тан Шиши:

— Барышня Тан, здесь редко встречается чистое озеро, не обнаруженное. Нас в команде только две женщины, что неудобно, и я думаю, что барышня Тан тоже так считает. Я хотела бы искупаться, но в лагере... это неловко. Поэтому мы можем подумать вот о чем: когда стемнеет, мы придем сюда и искупаемся. Когда ты будешь купаться, я буду присматривать за тобой, а ты за мной. Как тебе такое?

Увидев озеро, лисенок очень обрадовался и захотел спуститься на землю. Тан Шиши положила его на землю и отпустила лисенка к озеру попить, а сама присела на корточки и осторожно проверила температуру воды.

Как только рука вошла в воду, Тан Шиши была потрясена ледяным холодом озера. Все-таки была осень, а это озеро в лесу, а не горячий источник, температура воды была очень низкой. Если стиснуть зубы, то такая температура не была невыносимой. Однако проблема заключалась в том, что Тан Шиши не хотела заболеть.

Она была изнеженной и не желала терпеть трудности. Тан Шиши встала и вытерла пальцы шелковым платком:

— Нет, вода слишком холодная. Я лучше вернусь и попрошу кого-нибудь вскипятить воду для ванны.

У Чжоу Шуньхуа расширились глаза от недоумения:

— Сколько дров уходит на ведро воды для ванны? В резиденции мы об этом не говорим. Но сейчас находимся в дикой природе. Ты еще хочешь, чтобы кто-то вскипятил тебе воду для купания?

— Верно, - Тан Шиши непринуждённо посмотрела на Чжоу Шуньхуа: - в любом случае, кипятить буду не я, так почему бы и нет.

Чжоу Шуньхуа была ошеломлена и слишком зла, чтобы говорить. Тан Шиши посмотрела на небо и пробормотала:

— Ты права. Чтобы вскипятить воду, нужно приложить немало усилий. Придется сказать им, чтобы готовились пораньше. Я вернусь в лагерь, а ты свободна.

Увидев, что Тан Шиши собирается уходить, лисенок радостно вернулся из воды. Тан Шиши заметила грязь на его лапах и почувствовала отвращение:

— И почему ты такой грязный? Возвращайся сам, я тебя больше не буду носить.

Маленький лисенок возмущенно вскрикнул и радостно побежал вслед за накидкой Тан Шиши. Чжоу Шуньхуа осталась позади в ярости:

— Я была добра, но ей это не понравилось, сказала, что вода холодная. Она предпочла бы поднять полки и двинуть толпы*. Очевидно же она всего лишь дочь купца, но почему она казалась мне ценнее, чем я, дочь придворного чиновника?

*[兴师动众 xīngshī dòngzhòng - поднять полки и двинуть толпы, обр. в знач.: поднять, мобилизовать массы]

Чжоу Шуньхуа с самодовольным смешком сказала:

— Ладно. Зачем мне с ней торговаться? Лучше помочь себе самой, чем просить других. Я сама все сделаю.

Чжоу Шуньхуа огляделась по сторонам и подумала:

— Здесь тихо, все заросло кустами. Когда стемнеет, я бесшумно приду. Меня не должны обнаружить.

Вернувшись в лагерь, Тан Шиши попросила людей вскипятить для нее воду, приняла удобную ванну, надела мягкую нижнюю одежду и, откинувшись на мягкую кровать, стала сушить волосы. Лисенок уцепился за край кровати и с трудом подполз к Тан Шиши.

Несмотря на то, что шатер Тан Шиши находился рядом с главным шатром Чжао Чэнцзюнь, проходы были разделены и не влияли друг на друга. Тан Шиши подозревала, что он разделил шатры, ибо считал лисенка шумным.

Но Тан Шиши было выгодно жить в шатре одной, ведь ей не нужно было проявлять излишнюю осторожность. Например, сегодня, когда она принимала ванну, после того как она приказала нагреть горячую воду, никто не посмел бы подойти к ее шатру. Тан Шиши могла переодеваться и принимать ванну с комфортом и столько, сколько захочет.

Тан Шиши погладила мех лисенка, откинулась на подушку и вздохнула:

— Как удобно. В такую холодную погоду, скорее всего, никто не станет купаться в дикой природе, не так ди?

Поскольку не было нужды беспокоиться о внезапном приходе Чжао Чэнцзюнь, Тан Шиши расслабилась, даже когда читала книгу. Она достала книгу и, вытирая волосы, перешла к последней главе.

Затем все тело Тан Шиши замерло.

Последняя глава начиналась со слов: «купаясь в густом лесу, встретила шицзы, лунный свет будоражит людей, заставляя их рассказывать о своих чувствах».

Тан Шиши вспомнила, что произошло вечером. Чжоу Шуньхуа спросила ее, не хочет ли она искупаться в озере, и тогда Тан Шиши отказала ей из-за холода воды.

Так неужели она в очередной раз ошиблась в выборе?

Тан Шиши молча закрыла лицо руками, не желая говорить. Не так давно она смеялась над Чжоу Шуньхуа за глупость, а теперь, похоже, глупой оказалась она сама.

Тан Шиши даже начала сомневаться, действительно ли она не совместима с сюжетом, иначе почему она каждый раз выбирает не тот вариант? Погрустив немного, Тан Шиши поднялась и быстро пролистала сюжет, пытаясь найти возможность его спасти.

Содержание книги было обновлено. Не поздно ли уже ей бежать к озеру и вклиниваться в сюжет?

Тан Шиши почувствовала невыразимую боль в сердце, стиснув зубы, встала с кровати, быстро накинула накидку и вышла. Перед уходом она сунула книгу в рукав.

Когда Тан Шиши выбежала из шатра, она случайно встретила на улице Чжао Чэнцзюнь. Волосы Тан Шиши в этот момент были еще влажными, щеки слегка покраснели, а кожа была нежной. На первый взгляд, она только что закончила купаться, Чжао Чэнцзюнь неосознанно нахмурился и спросил:

— Куда это ты собралась?

Он даже не осознавал, как его настроение упало, когда он увидел ее в таком состоянии. Тан Шиши не ожидала встретить Чжао Чэнцзюнь. Она неосознанно крепче сжала книгу пальцами и нервно сказала:

— Маленький Ли* потерялся. Я пойду поищу его.

*[狸 lí - сокр. (狐狸) лиса]

Чжао Чэнцзюнь нахмурился:

— Маленький Ли?

Тан Шиши напомнила ему:

— Тот лисенок.

Только тогда Чжао Чэнцзюнь понял, о чем она говорит. Ему ничего не оставалось, как усмехнуться:

— Да уж, забавное имя. Иди вперед, но в лесу опасно, не заходи далеко, уже стемнело.

— Да, - Тан Шиши склонила голову и стала ждать, когда Чжао Чэнцзюнь войдет в свой шатер. Вздохнув с облегчением, она быстро побежала к берегу озера.

Вечером она видела озеро. Хотя она и не могла вспомнить все детали, но пройти по тому же маршруту, чтобы вернуться к озеру, не составило труда. Раз Чжоу Шуньхуа купалась в этом месте и столкнулась с Чжао Цзысюнь, значит, Чжао Цзысюнь тоже был неподалеку.

Тан Шиши надеялась, что пропущенные ее несколько сюжетов позволят ей наверстать упущенное в конце истории.

Уже стемнело, и найти дорогу в лес было трудно. Тан Шиши долго плутала, пока наконец не нашла ручей, который видела днем. Тан Шиши приподняла юбку и тихонько пошла вдоль ручья. Вдруг она увидела за кустами колыхающуюся тень.

Тан Шиши так разволновалась, что сразу же позвала:

— Сестрица Чжоу!

Человек, стоявший за кустами, испуганно обернулся:

— Кто там?

Это был голос Чжао Цзысюнь, сюжет действительно имел место. В душе Тан Шиши почувствовала разочарование, а внешне притворилась несведущей и удивленно спросила:

— Шицзы, почему ты здесь?

Чжао Цзысюнь узнал голос Тан Шиши по этим нескольким словам. Чжао Цзысюнь нахмурился и вышел из кустов:

— Тан Шиши? Почему это ты?

Тан Шиши невинно ответила:

— Сестрица Чжоу сказала, что хочет искупаться. Я забеспокоилась, поэтому пришла сюда, чтобы присмотреть за ней. Шицзы, почему ты здесь?

Проявит ли Тан Шиши инициативу, чтобы помочь другим? Чжао Цзысюнь сомневался в этом, но здесь было уединенно. Чжао Цзысюнь узнал об этом только случайно. Тан Шиши не могла знать об этом заранее. В основном, как она и говорила, Чжоу Шуньхуа и Тан Шиши говорили о местонахождении озера еще до того, как Тан Шиши пришла сюда.

Но Чжао Цзысюнь по-прежнему не верил Тан Шиши, не ответил ей, а посылал Тан Шиши обратно:

— Здесь ничего нет. Уже глубокая ночь, на улице опасно. Возвращайся.

— Неужели? - Тан Шиши отказалась идти и не удержалась, чтобы не заглянуть за кусты: - Помню, сестрица Чжоу сказала вечером, что это озеро тихое и уединенное. С темнотой хотела искупаться здесь. Нет ли здесь сестрицы Чжоу?

Пока Тан Шиши разговаривала с Чжао Цзысюнь, Чжоу Шуньхуа вернулась на берег и взяла свою одежду. Несмотря на мокрое тело, она быстро оделась, закрутила волосы и вышла из-за кустов:

— Я здесь. Что ты хочешь сказать?

Тан Шиши уже давно слышала звуки за кустами. Она увидела выходящую Чжоу Шуньхуа, сделала вид, что не заметила, что одежда и волосы Чжоу Шуньхуа мокрые, и ласково взяла Чжоу Шуньхуа за руку:

— Сестрица Чжоу, оказывается, ты здесь. Возвращаясь, я беспокоилась о тебе, поэтому вышла, чтобы присмотреть за тобой. Ты ведь еще не начала, верно?

Тан Шиши своими словами нашла выход из неловкого положения для Чжоу Шуньхуа. Чжоу Шуньхуа ответила:

— Нет. Ведь это в дикой природе и небезопасно. Я планирую вернуться.

Тан Шиши с некоторым сожалением сказала «О». Она все же опоздала, Чжоу Шуньхуа раскрыла все, что следовало раскрыть, а Чжао Цзысюнь увидел все, что следовало увидеть. Приход Тан Шиши, скорее, вывел их из затруднительного положения.

Но это было не совсем бесполезно. По крайней мере, двусмысленность отношений между Чжоу Шуньхуа и Чжао Цзысюнь не получила продолжения, как и сюжет о взаимном признании друг другу под лунным светом.

Тан Шиши вздохнула, понимая, что одним усилием ничего не добиться, достаточно было получить текущий результат. Тан Шиши отступила назад и сказала:

— Отлично, пойдемте уже.

Чжао Цзысюнь ничего не сказал о том, что произошло. Он пошел вперед, открывая путь, а две девушки последовали за ним. После того как Чжао Цзысюнь обернулся, руки Тан Шиши и Чжоу Шуньхуа мгновенно разошлись. Чжоу Шуньхуа холодно вытерла о рукав, а Тан Шиши достала носовой платок, чтобы вытереть пальцы.

Эти двое даже не стремились сохранять неискреннюю дружбу и продолжали двигаться вперед, испытывая отвращение друг к другу. Чжао Цзысюнь шел один впереди. В ночи были слышны только шаги троих.

Тан Шиши шла позади, смутно чувствуя что-то нехорошее. Почему в лесу так тихо? Она не успела додумать эту мысль, как вдруг над головой раздался звук, будто на что-то наступили. Чжао Цзысюнь мгновенно насторожился, повернул голову назад и резко спросил:

— Кто?

В лесу не было никого, кто мог бы ответить, и, не дожидаясь ответа Тан Шиши, из густой листвы вылетела острая стрела. Чжао Цзысюнь выхватил меч, чтобы отбить стрелу, и холодно сказал:

— Убийцы! Вы двое держитесь подальше.

Тан Шиши застыла на месте. Она не знала, сколько прошло времени - много или мало. И вдруг отреагировала:

— Там убийца!

Вместе с ее голосом зашумел и лес. Один за другим люди в черном спрыгивали с деревьев и доставали мечи, чтобы напасть на Чжао Цзысюнь. К счастью, их цели были ясны, никто не обратил внимания на двух девушек, Чжоу Шуньхуа и Тан Шиши успели скрыться за кустами.

Тан Шиши, спрятавшись за кустами, испугалась, услышав снаружи звон мечей:

— Почему здесь убийцы?

Чжоу Шуньхуа продолжала смотреть наружу, не обращая внимания на опасность. Она нахмурилась и закусила губу:

— Нет, шицзы окружен. Их так много, шицзы не сможет удержать их в одиночку.

Увидев, что Чжоу Шуньхуа собирается броситься к ним, Тан Шиши инстинктивно схватила ее и удивленно спросила:

— Ты с ума сошла? Что ты будешь делать?

— Отпусти! - Чжоу Шуньхуа стряхнула руку Тан Шиши и холодно сказала: - ты думаешь, они нас отпустят? Невежда, когда шицзы поранится, мы будеи обречены. Если мы пойдем на помощь сейчас, у нас появится шанс выжить.

Закончила, игнорируя Тан Шиши, Чжоу Шуньхуа побежала навстречу свету мечей. Тан Шиши спряталась за кустами и ошеломленно наблюдала за этой сценой. Придя в себя, Тан Шиши пробормотала:

— Сама глупая. Мы уже недалеко от лагеря Цзин-вана, можем просто вернуться и вызвать подкрепление. Что толку от твоих бездумных действий?

Скрывшись в кустах, Тан Шиши быстро достала книгу, чтобы почитать ее при свете луны. Пользуясь памятью пальцев, она быстро перелистнула страницу, на которой в прошлый раз была незаконченная глава, и, торопливо взглянув на нее, увидела, что название последней главы гласит: «случайная засада, встреча с убийцами, самопожертвование ради спасения другого - это проявление сердца».

Глядя на эту строчку, Тан Шиши неосознанно пробормотал:

— Убийцы... Самопожертвование ради спасения другого…

Оказалось, что это и есть истинная причина любви главных героев. Тан Шиши беспокоилась, что вечером лагерь окружен лесом, видимость не очень широкая, поэтому легко встретить опасность. Тан Шиши подумала о диких зверях, но не ожидала, что реальная ситуация гораздо опаснее, чем дикие звери.

В угодьях находились убийцы! Это была не почтовая станция. Цзин-ван находился в лагере. Люди, устроившие засаду в лесу, не могли быть из резиденции Цзин-вана. То есть на этот раз они были настоящими убийцами.

Цель была очевидна. Целью этой группы людей должен был быть Цзин-ван, но они случайно наткнулись на троицу с Тан Шиши. Они прятались в лесу и не собирались раскрывать свою личность. Они не ожидали, что кто-то наступит на ветку, а Чжао Цзысюнь услышит движение, поэтому им пришлось выйти из тени.

Даже не читая содержания главы, Тан Шиши догадалась о правильном исходе. Неудивительно, что Чжоу Шуньхуа стала единственным человеком, которого Чжао Цзысюнь когда-либо любил. Оказалось, что все дело в том, что Чжоу Шуньхуа заблокировала меч для Чжао Цзысюнь.

При непостоянном и подозрительном характере Чжао Цзысюнь он мог по-настоящему принять другую женщину, только если та жертвовала собой ради спасения его жизни. Даже если в итоге он ее не полюбит, то, полагаясь на былую доброту, она все равно сможет сохранить достоинство.

Тан Шиши понимала, что если она сейчас бросится и заблокирует меч для шицзы, то сможет получить дополнительные баллы и отныне займет непоколебимое место в сердце Чжао Цзысюнь. Поэтому Тан Шиши, засунув книгу обратно в рукав, тихонько выглянула и увидела, как убийца, держа в руках меч, набрасывается на Чжао Цзысюнь. Чжао Цзысюнь опасно блокировал меч, но лезвие порезало ему руку, и из нее тут же хлынула кровь. После этой сцены Тан Шиши с визгом отпрянула в кусты, прикрыв сердце, так как оно сильно колотилось в груди.

Забудьте об этом. Хотя главный герой был хорош, у нее была только одна жизнь. Оставалось еще много сюжетов, и будет достаточно времени, чтобы схватить роль, а сейчас ей следовало сначала убежать.

Воспользовавшись ожесточенностью боя, Тан Шиши, согнувшись в талии, бесшумно перескользнула на другую сторону.

Уже стемнело. В лесу плясали тени, дул ветер. Тан Шиши, используя лес, быстро ушла. Когда она уходила, битва казалась еще более напряженной. Тан Шиши в душе молилась за Чжао Цзысюнь и шептала:

— Шицзы, я не то чтобы сбежала, но скорее выбрала решение с наименьшим ущербом. Ты подожди. Я позову кого-нибудь, чтобы спасти тебя.

Покинув поле боя, Тан Шиши не стала прятаться и быстро побежала. В это время за спиной Чжао Цзысюнь промелькнул меч, но он этого не заметил. Чжоу Шуньхуа решительно встала перед Чжао Цзысюнь.

Кончик меча вонзился в живот Чжоу Шуньхуа, и та вдруг застонала. Чжао Цзысюнь обернулся и увидел, как Чжоу Шуньхуа стонет от боли. Чжао Цзысюнь, не раздумывая, отшвырнул убийцу, затем обхватил Чжоу Шуньхуа и затараторил:

— Шуньхуа, как ты?

Чжоу Шуньхуа не могла говорить из-за боли. Она закрыла рану пальцами, и тут же ее руки пропитались кровью. Она выбилась из сил и прерывисто произнесла:

— Шицзы, иди скорее.

Чжао Цзысюнь обнял ее, быстро огляделся и побежал в определенном направлении. Глава убийц махнул рукой и приказал по-тюркски:

— Преследуем!

— Глава, вторая женщина пропала.

Глава наемных убийц нахмурился:

— Кто она?

— Я не знаю, но она появилась рядом Цзин-ваном и шицзы. Изначально женщин было две, но теперь осталась только одна, а вторая исчезла.

— Нехорошо, - кто-то из группы сказал: - Она вернулась, чтобы вызвать подкрепление.

Лицо главы убийц помрачнел. Из-за его халатности один человек остался без внимания. Изначально он не рассматривал женщину, так как был полон решимости расправиться с сыном Чжао Чэнцзюнь. Он не ожидал, пока он охотился на диких гусей, его клевала женщина*.

*[终日打雁，叫雁啄了眼 Zhōngrì dǎ yàn, jiào yàn zhuóle yǎn - весь день охотился на гусей, но они клевали в ответ в глаза. Пословица, означающая метафору человека, который тратит свою жизнь на то, чтобы сдерживать кого-то или что-то, только для того, чтобы быть сдержанным им]

Эта женщина была умна, она не упала в обморок и не пыталась спасти Чжао Цзысюнь по глупости. Вместо этого она знала, что нужно вернуться и вызвать подкрепление. Целью убийц был Цзин-ван. Если бы она успела передать новость, им пришлось бы потерять все усилия, которые они приложили.

Глава бросил злобный взгляд:

— Черный Ястреб, ты пойдешь за этой женщиной. Остальные следуют за мной, мы должны убить Чжао Чэнцзюнь и его сына.

— Да.

В лагере Чжао Чэнцзюнь читал в своем шатре правительственные вестники и вдруг услышал знакомый звук. Чжао Чэнцзюнь отложил вестники и внимательно прислушался. На этот раз движение стало более явным - прямо у шатра.

Чжао Чэнцзюнь с холодным лицом открыл полог, и солдаты, дежурившие снаружи, стали ловить маленького лисенка. Увидев выходящего Чжао Чэнцзюнь, они быстро запричитали:

— Мое почтение, принц. Вас лисенок побеспокоил? Этот подчиненный не выполняет свои обязанности, сейчас прогоним…

Чжао Чэнцзюнь поднял руку, и слова солдата, естественно, прекратились. Маленький лисенок почувствовал знакомый запах и переместился к ногам Чжао Чэнцзюнь. Чжао Чэнцзюнь опустил голову и бесстрастно взглянул на маленькую тварь.

Чжао Чэнцзюнь спросил:

— Где Тан Шиши?

— Барышня Тан? - Солдаты удивленно переглянулись: - Не ведаем. Разве барышня Тан не здесь с принцем?

Чжао Чэнцзюнь молчал. Тан Шиши сказала, что вышла искать лисенка, но лисенок был в шатре и не выбегал. Что же делала Тан Шиши?

Чжао Чэнцзюнь с холодным лицом приказал:

— Идите, поищите в лесу.

То озеро было тихим и уединенным, находилось на некотором расстоянии от лагеря, поэтому Чжоу Шуньхуа и выбрала его. Неожиданно эти преимущества превратились в смертоносные ядовитые стрелы в Тан Шиши.

Пробежав половину пути, Тан Шиши с ужасом услышала позади себя шаги. Она бежала изо всех сил, но ее все равно преследовали.

Тан Шиши не решалась оглянуться. Она чрезмерно беспокоилась, не обращала внимания на ноги и случайно споткнулась о камень. В этот момент мимо ее волос пронеслась стрела. Если бы не неожиданное падение Тан Шиши, стрела попала бы ей в спину.

Тан Шиши была так напугана, что не решилась оставаться на земле и быстро встала, чтобы продолжить бег. В это время мимо нее пролетело еще несколько стрел, и Тан Шиши, пошатываясь, старалась уклониться от них. В конце концов она поскользнулась и упала на кучу опавших листьев.

Тан Шиши хотела подняться, но человек, стоявший позади нее, приближался. Убийца выхватил свой клинок, лезвие которого отразило небольшой свет. Его лицо было закрыто, а в глазах не было никаких эмоций, они были наполнены только холодным убийственным намерением.

Тан Шиши продолжала отступать, не переставая говорить и пытаясь отвлечь внимание убийцы:

— Храбрец, я всего лишь обычная служанка. Обычно выполняю тяжелую и грубую работу и даже не вижу лица Цзин-вана. Убивать меня бесполезно, только время терять. Разве ты не работаешь на других за деньги? У меня в семье есть деньги. Мы можем обсудить, сколько ты хочешь.

Человек в черном игнорировал мольбы Тан Шиши. Он шаг за шагом приближался к Тан Шиши и медленно поднимал свой клинок. Когда в сердце Тан Шиши погас последний огонек, она внезапно открыла рот и закричала:

— Ваше Высочество Цзин-ван, здесь убийца! А…

Как только Тан Шиши закричала, человек в черном испугался, что его следы будут раскрыты. Он тут же бросился на Тан Шиши со своим клинком. Тан Шиши в страхе закрыла глаза. Она подумала, что здесь ей предстоит покончить со своей жизнью. В момент смерти она думала не о главных героях, не о вдовствующей императрице, о месте которой мечтала, а о своем родном городе - Линьцине.

Уходя, она затаила дыхание и не желала оглядываться на Линьцина. В то время она хотела добиться успеха в императорском дворце, а затем с размахом вернуться. Без колебаний и ностальгии она села на корабль, отправляющийся на юг.

Так был ли это ее последний взгляд? Все это было ее собственным выбором. Жалеть было не о чем. Тан Шиши жалела только о том, что не вернулась в Линьцин, чтобы повидаться с матерью и семьей Тан.

Казалось, что время замедлилось в критический момент жизни и смерти. Тан Шиши услышала звук клинка и даже почувствовала дуновение ветра, когда клинок пронесся мимо ее лица. Сзади раздался слабый звук стрел, затем приглушенный гул, и к лицу Тан Шиши прилила струя тепла.

Тан Шиши плотно закрыла глаза. Только когда вокруг раздались шаги, она очнулась и поняла, что не умерла. Открыв глаза, Тан Шиши задыхалась. Рядом с ней медленно шагал белый конь.

Чжао Чэнцзюнь отложил лук, по-прежнему сидя на коне, и неторопливо бросил:

— Вышла искать лисенка? Просто гуляла по лесу?

Тан Шиши надолго застыла в оцепенении. Несколько капель крови повисли на ее ресницах и вдруг упали. Тан Шиши очнулась как ото сна и поспешно встала:

— Мой принц, в лесу засада.

— В курсе.

— Шицзы окружили наемные убийцы. Боюсь, теперь все гораздо хуже.

— Чжао Цзысюнь? - Чжао Чэнцзюнь выглядел удивленным, но чувствовал, что все это имеет смысл. Неудивительно, что Тан Шиши появилась здесь, неудивительно, что она солгала, чтобы покинуть лагерь.

Оказалось, все дело было в Чжао Цзысюнь.

В этот критический момент Чжао Чэнцзюнь не стал разбираться с ложью Тан Шиши:

— Где они?

Тан Шиши хотела встать, но у нее не было сил. Она несколько раз пыталась встать, но у нее ничего не получалось. Опираясь на землю, она попыталась указать пальцами направление: — У озера, место очень уединенное. Наверное, надо идти в этом направлении...

Тан Шиши уже долгое время делала жесты, но так и не смогла четко определить направление. Она с трудом удержалась на земле:

— Я поведу лошадь, я знаю, где находится тропа.

— Нет нужды, - Чжао Чэнцзюнь со спокойным лицом сказал: - Времени нет. Протяни руку.

Тан Шиши неуверенно и с подозрением посмотрел на Чжао Чэнцзюнь:

— Что?

Чжао Чэнцзюнь наклонился и протянул руку к Тан Шиши. Пальцы Чжао Чэнцзюнь были тонкими и хорошо сложенными, а суставы ровными. На первый взгляд, это были изнеженные руки, а на костяшках пальцев были небольшие мозоли, что делало их еще более мощными, чем элегантными.

Цвет лица Чжао Чэнцзюнь был холодным и тусклым, без особого выражения, словно он торопился:

— Дай мне руку.

Тан Шиши замерла, пока Цзяосюэ нетерпеливо не зацокал копытами, а затем осторожно протянула руку, чтобы взять Чжао Чэнцзюнь за руку. Как только Чжао Чэнцзюнь соприкоснулся с рукой Тан Шиши, он тут же схватил ее за руку, поднял и посадил перед собой.

В мгновение ока Тан Шиши села на лошадь, а за ее спиной оказался Чжао Чэнцзюнь. Она вдруг замерла, не смея пошевелиться:

— Мой принц...

— Хватит болтать ерунду, времени нет. Показывай путь.

Тан Шиши могла только жестко повернуть шею и, как марионетка, смотреть на дорогу перед собой. Она села напротив Чжао Чэнцзюнь. Рука Чжао Чэнцзюнь обхватила ее за талию и держала поводья, словно заключая ее в объятия. Тан Шиши старалась не обращать внимания на широкую и мощную грудь Чжао Чэнцзюнь позади нее, от которой исходило теплое и сильное тепло тела, а также вездесущее дыхание.

Она напрягла спину и время от времени напоминала Чжао Чэнцзюнь, что нужно «повернуть налево» и «повернуть направо». Даже если лошади в лесу и не могли быстро бегать, они были гораздо быстрее человеческих ног. Вскоре Чжао Чэнцзюнь с группой стражников подъехал к месту, где только что было совершено нападение.

Тан Шиши вздохнула, ей не удалось избежать подозрений со стороны окружающих. Она взяла Чжао Чэнцзюнь за руку и посмотрела на землю:

— Невозможно, они все были здесь.

Глаза Чжао Чэнцзюнь были зоркими, как у орла. Он быстро просканировал следы боя на земле, быстро выбрал направление и, пришпорив коня, скомандовал:

— Они побежали туда. В погоню!

Тан Шиши не знала, по каким признакам Чжао Чэнцзюнь определил направление движения убийц и Чжао Цзысюнь. Он выскочил из леса и погнался за ними до самого края обрыва.

Когда Тан Шиши увидела обрыв, ей стало не по себе. Главных героев выследили сразу же, как только они пришли в лес, а потом преследовали до самого обрыва и свалили вниз. Неужели история Чжао Цзысюня и Чжоу Шуньхуа может быть такой шаблонной?

Чжао Чэнцзюнь остановил Цзяосюэ у края обрыва:

— Кто-то упал.

Сердце Тан Шиши сжалось, она проговорила:

— Это шицзы?

Выражение лица Чжао Чэнцзюня тоже было не очень хорошим. Он спокойно сказал:

— Да или нет, мы узнаем, когда спустимся и посмотрим. Идите и ищите людей под обрывом. Если они живы, этот принц желает увидеть их, но если умерли, это принц желает увидеть их трупы.

— Слушаюсь.

Стражники сцепили кулаки на лошади, затем выстроились в две линии и быстро побежали вниз с обрыва. Группа стражников, охранявших Чжао Чэнцзюнь, серьезно сказала:

— Принц, Вы благородный человек. Вам не следует рисковать. Здесь останутся скромные слуги. Пожалуйста, вернитесь в лагерь и отдохните.

Чжао Чэнцзюнь покачал головой:

— Этот принц не женщина. Как этот принц может быть таким нежным? Чжао Цзысюнь еще не найден. Что этот принц может сделать, когда вернется?

После этого Чжао Чэнцзюнь взглянул на лошадь стражника и приказал:

— Выводи лошадь. Вызови команду, чтобы сопроводить ее обратно.

Тан Шиши поняла, что Чжао Чэнцзюнь имеет в виду ее, и тут же ответила:

— Нет, мой принц, живы ли шицзы и сестрица Чжоу или мертвы, тоже неизвестно. Как я могу вернуться и отдохнуть одна? Я тоже хочу остаться здесь, чтобы найти шицзы.

Чжао Чэнцзюнь не поверил ни одному ее слову и все равно сказал:

— Отправьте ее обратно.

Видя, что Чжао Чэнцзюнь не может быть одурачен ее красивыми словами, Тан Шиши быстро проговорила:

— Мой принц, этого делать нельзя. Вы будете снаружи, и шицзы тоже. В лагере буду только я. Если убийцы нападут на лагерь ночью, не окажусь ли я в большей опасности?

Стражники с обеих сторон только что отпустили своих лошадей и, услышав объяснение Тан Шиши, неуловимо замолчали. Барышня Тан... Почему она оказалась не такой, как они думали?

Чжао Чэнцзюнь понял, что это правда, задумался, и все стало понятно. Большинство стражников искали Чжао Цзысюнь снаружи, и лагерь действительно считался небезопасным. Чжао Чэнцзюнь передумал:

— Неважно, продолжайте следовать за ним. Фань Юн, приведи сюда лошадь и присмотри за ней.

Названный стражник сжал кулаки и громко ответил:

— Подчиненный подчиняется приказу.

Тан Шиши пересела на другую лошадь, которую вел Фань Юн, и медленно поехала за поисковой группой. Ночной ветер был очень прохладным, и Тан Шиши обняла себя руками, почувствовав небольшой холод.

Чжао Чэнцзюнь заметил это, но внешне остался спокоен, расстегнул накидку и накинул на Тан Шиши. Перед Тан Шиши внезапно пролетел кусок красной ткани. Она с удивлением узнала накидку Чжао Чэнцзюнь. Она тайком посмотрела на Чжао Чэнцзюнь, который с холодным выражением лица смотрел вперед, и не заметила никаких эмоций. Если бы не накидка Чжао Чэнцзюнь в ее руке, Тан Шиши решила бы, что это иллюзия.

Тан Шиши прошептала слова благодарности и укуталась в его накидку. От накидки исходила температура тела Чжао Чэнцзюнь, она была теплой и свободной, в ней ощущалось слабое благоухание.

Тан Шиши не знала, что это за благоухание. Благоухание было очень легким, но надолго оставляло после себя спокойный и элегантный след - это был запах Чжао Чэнцзюнь. Тан Шиши вздохнула, происхождение и класс человека невозможно скрыть. Чжао Чэнцзюнь охранял границу и часто имел дело с воинами. Теоретически он был грубым человеком. Однако в каждом его движении чувствовалась неповторимая тонкость императорской семьи.

Благовония были привычным атрибутом императорского дворца и богатых семей.

Пока Тан Шиши пребывала в оцепенении, спереди раздался крик солдата:

— Принц, здесь кровь!

Кровь? Дух Тан Шиши пошатнулся, и все ее мысли мгновенно вернулись. Она знала, что Чжао Цзысюнь ранен. Неужели эту лужу крови оставил Чжао Цзысюнь?

У Чжао Чэнцзюнь возникло такое же подозрение, он торжественно сказал:

— Следуйте за пятном крови и продолжайте поиски.

Иногда крови не было, и определить ее в темноте было непросто. Они пошли по пятну крови к пещере, и солдат, открывший путь, побежал обратно, чтобы доложить:

— Принц, пятна крови исчезли в пещере.

Пещера была тьма-тьмущей и выглядела как естественная. Чжао Чэнцзюнь сошел с коня, встал у входа в пещеру, некоторое время осматривал ее и негромко сказал:

— Всем быть начеку. Искать медленно.

— Да.

Все мужчины собрались у входа в пещеру. Тан Шиши беспокоилась о местонахождении Чжао Цзысюнь, поэтому тоже сошла с лошади. Она увидела, что Чжао Чэнцзюнь остановился перед камнем, и вышла вперед:

— Мой принц, в чем дело?

Если Чжао Цзысюнь вошел в пещеру, то вокруг должны быть пятна крови. Чжао Чэнцзюнь уставился на кровь на краю камня, но не заговорил, а лишь медленно хмурил брови.

Пятна крови были длинными и тонкими, края их расходились, и образовались они только от брызг. Если эти пятна оставил Чжао Цзысюнь, то они должны были капать, а не разбрызгиваться.

Чжао Чэнцзюнь понял, что дело плохо, и тут же громко сказал:

— Отходим, здесь засада.

После того как Чжао Чэнцзюнь издал звук, убийцы поняли, что их местонахождение раскрыто, и сразу же начали атаковать их. Пока Тан Шиши сосредоточенно искала следы, в ее сторону без предупреждения выскочило множество людей, а вскоре за ними полетело множество стрел.

Из-за внезапной реакции Чжао Чэнцзюнь и царившей вокруг темноты убийцы не могли разглядеть, кто отдает приказы. Они знали только, что Цзин-ван был одет в красную накидку. Однако сейчас накидка была на Тан Шиши.

Чжао Чэнцзюнь схватил Тан Шиши и потащил ее за собой. Тан Шиши не поняла, что произошло, и вдруг ее схватили за запястье. Она некоторое время пошатывалась и смутно слышала, как Чжао Чэнцзюнь сказал ей:

— Сними накидку.

Тан Шиши не понимала, почему, но все равно послушно развязывала накидку. Однако было уже поздно: убийцы заметили направление и набросились на нее все вместе. Чжао Чэнцзюнь не составило труда выпутаться одному, но если он хотел защитить Тан Шиши, то должен был немедленно отступить. Чжао Чэнцзюнь был вынужден отступить на два шага и вошел в пещеру вместе с Тан Шиши. В это время раздался грохот, и с вершины входа в пещеру упал огромный камень, наглухо запечатав выход.

__________

Переводчику есть что сказать:

Ох, эпично, динамично.

Источник: pinterest

Валун упал на землю с громким стуком, и сердце Тан Шиши опустилось вместе с ним.

Каким бы тугодумом ни была Тан Шиши, пришло время реагировать. Пятна крови были фальшивыми. Убийца действительно хотел завести Чжао Чэнцзюнь в пещеру. Даже падение шицзы со скалы, скорее всего, было подделкой. Сейчас Чжао Цзысюнь был всего лишь маленьким шицзы, у которого без Цзин-вана ничего не было. Он не стал бы объединяться с убийцами, чтобы устроить заговор против Чжао Чэнцзюнь. Скорее всего, убийцы подделали следы падения Чжао Цзысюнь с обрыва и заманили Чжао Чэнцзюнь в ловушку, которую давно готовили.

Однако Чжао Чэнцзюнь из-за своего беспокойства попал в этот хаос и в их ловушку. Чжао Чэнцзюнь мог бы избежать этого, но он не понимал, почему эти люди нападают на Тан Шиши. В результате того, что Чжао Чэнцзюнь помогал Тан Шиши, их вместе заточили в пещере.

Тан Шиши была очень озадачена. Почему Чжао Чэнцзюнь не ушел? Она не была родственницей Чжао Чэнцзюнь. Какое отношение ее жизнь и смерть имеют к Чжао Чэнцзюнь? Было бы лучше, если бы Тан Шиши умерла. Она была шпионкой, подосланной вдовствующей императрицей Яо. Воспользовавшись случаем, можно было убить ее во время покушения. Разве это не убийство двух зайцев одним выстрелом?

Тан Шиши не могла ничего понять. В то же время убийцы, прятавшиеся в пещере, появились один за другим сразу после падения валуна и набросились на Чжао Чэнцзюнь. В пещере не было света, все было плохо видно. Тан Шиши знала только, что враги наступают со всех сторон, и единственным человеком, на которого она могла положиться, был тот, кто держал ее за запястье и блокировал все атаки за нее.

До ушей Тан Шиши донеслись звуки столкновения оружия. На мгновение она не смогла определить направление. Постепенно звуки столкновения оружия становились все меньше и меньше, а задыхающиеся звуки в пещере - все тяжелее и тяжелее. Вдруг к ней приблизился меч, который Чжао Чэнцзюнь отбил. Чжао Чэнцзюнь одной рукой держал меч, а другой отталкивал Тан Шиши:

— Если хочешь жить, уходи быстрее.

Тан Шиши, пошатываясь, сделала два шага, держась за валун, чтобы не упасть на землю. Она почувствовала, что место на запястье, за которое только что держался Чжао Чэнцзюнь, липкое, и от него исходил слабый запах ржавчины. Тан Шиши не решилась прикоснуться к нему еще раз после одного прикосновения. Сердце сжалось, она неподвижно прислонилась к валуну. Она не знала, что делать.

Сейчас Чжао Чэнцзюнь сражался с убийцами, за ней никто не гнался, и это был лучший шанс сбежать. Но... если она оставит его, что сможет сделать Чжао Чэнцзюнь?

Он уже был ранен.

Тан Шиши долго стояла у валуна, пока шум боя не стих, и не раздался глухой звук падающих на землю тяжелых предметов. Тан Шиши спросила дрожащим голосом:

— Принц?

В темноте долгое время не было слышно ни звука, и сердце Тан Шиши резко упало. Как только она подумала, что убийцы победили, раздался знакомый голос:

— Почему ты еще здесь?

Его голос был немного хриплым, в нем уже не было привычного спокойствия, как будто он что-то терпел. Услышав голос Чжао Чэнцзюнь, Тан Шиши, несомненно, облегченно вздохнула. Голос Цзин-ван, значит убийцы пали.

На данный момент они были в безопасности.

Тан Шиши с трудом определила свое местоположение по голосу и, спотыкаясь, подошла к Чжао Чэнцзюнь. Она была потрясена, как только коснулась руки Чжао Чэнцзюнь.

— Принц, как много крови?

Чжао Чэнцзюнь уперся мечом в землю и медленно встал:

— Чужая.

Чужая? Тан Шиши не поверила. Однако сейчас было не время говорить об этом, она быстро помогла Чжао Чэнцзюнь встать и спросила с тревогой:

— Мой принц, что нам делать дальше?

Стражники резиденции Цзин-вана находились снаружи, но вход был завален валуном. Чжао Чэнцзюнь прикоснулся мечом к валуну и покачал головой:

— Если мы не раздобудем взрывчатку, мы не сможем открыть вход в течение некоторого времени. Давай изменим путь. Мы не можем оставаться здесь. Внутри могут быть другие убийцы.

Тан Шиши быстро кивнула в ответ. Она посмотрела на пятна крови на теле Чжао Чэнцзюня и немного замешкалась:

— Но принц, рана на твоем теле…

— Неважно, - Чжао Чэнцзюнь оторвал полоску ткани от своей одежды и с нажимом обмотал рану, чтобы остановить поток крови:

— Лучше рискнуть, чем ждать смерти в этом месте. Я слышу шум воды. Следуй за звуком воды. Здесь должен быть выход.

Тан Шиши глядя на рану Чжао Чэнцзюнь, поняла, что не сможет его переубедить. Она лишь тихо ответила:

— Ладно.

Тан Шиши помогла Чжао Чэнцзюнь углубиться в пещеру. Чжао Чэнцзюнь оказался прав. Через некоторое время шум воды стал все более явным, а рыбный запах в пещере - все более отчетливым. Тан Шиши попыталась мысленно обрисовать местность. Когда она уже собиралась говорить, Чжао Чэнцзюнь внезапно остановился.

Тан Шиши от неожиданности даже забыла, о чем хотела спросить. Чжао Чэнцзюнь поднял палец, показывая, чтобы она замолчала.

Тан Шиши затаила дыхание и не решалась издать ни звука. В наступившей тишине звуки в пещере перестали быть скрытым. Постепенно Тан Шиши услышала шаги.

Казалось, шаги принадлежали двум мужчинам. Эти двое, похоже, что-то искали, а потом ушли. Тан Шиши нервно посмотрела на Чжао Чэнцзюнь:

— Кто это?

Чжао Чэнцзюнь сохранял спокойное выражение лица, ему тоже хотелось узнать, кто эти двое.

Это может быть спасатель из резиденции Цзин-вана, а может быть и убийцы.

Чжао Чэнцзюнь постепенно положил руку на рукоять меча. Тан Шиши поняла, что дело плохо, когда почувствовала на ладони что-то липкое и теплое. Рана Чжао Чэнцзюнь снова открылась.

Тан Шиши сильно переживала за него, но ей было трудно это выразить. Он не мог продолжать в том же духе. Рана Чжао Чэнцзюнь еще не обработана, и если он не займется ею в ближайшее время, это будет еще опаснее. Если он снова вступит в схватку с убийцами, то неизбежно подвергнет свою жизнь опасности. По сюжету книги, Тан Шиши не последовала за ним на охоту, а Чжао Чэнцзюнь не был заперт в пещере. Таким образом, в сегодняшней головоломке виновата исключительно Тан Шиши.

Тан Шиши не решилась играть в азартные игры. Если бы с Чжао Чэнцзюнь произошел непредвиденный несчастный случай, Чжао Цзысюнь стал бы обычным шицзы вассального принца. Без Чжао Чэнцзюнь Чжао Цзысюнь через несколько лет был бы отстранен от должности. В то время будет проблематично, сможет ли Тан Шиши сохранить свою жизнь или нет, не говоря уже о месте вдовствующей императрицы. Поэтому Чжао Чэнцзюнь не мог умереть, и в то же время Тан Шиши не хотела умирать.

Тан Шиши смело нажала на руку Чжао Чэнцзюнь и не дала ему выхватить меч. Чжао Чэнцзюнь, похоже, не ожидал от Тан Шиши такой смелости. Его глаза слегка сузились и с сомнением уставились на Тан Шиши.

Тан Шиши приблизилась к Чжао Чэнцзюнь и сказал сердитым голосом:

— Принц, сильная атака - лучший запасной вариант, но лучше всего - перехитрить. Враг неизвестен, нам не следует преждевременно выставлять себя напоказ.

Глаза Чжао Чэнцзюнь потемнели:

— Что ты хочешь сделать?

Тан Шиши смело посмотрела прямо в глаза Чжао Чэнцзюнь:

— У меня есть план.

Два человека в черном внимательно осматривали пещеру, как вдруг услышали шаги, приближающиеся к ним. Они сразу же насторожились и тихо пошли на звук.

Спрятавшись за камнем, они увидели девушку, спотыкающуюся о камень. Она рассказывала о своем тяжелом положении и все время переспрашивала:

— Есть ли кто-нибудь? Подойдите, спасите!

Двое мужчин в черном спокойно переглянулись. Один из них надел маску и встал из-за камня:

— Барышня Тан, скромный слуга - тайный страж резиденции Цзин-вана, и получил приказ охранять принца. Почему Вы здесь?

Глаза Тан Шиши вспыхнули от явной радости:

— Вы из резиденции Цзин-вана? Это замечательно. Пойдемте со мной. Принц тяжело ранен и находится без сознания.

Тан Шиши, пока она говорила, подбежала к заднему ходу и открыла спину двум мужчинам в черном, совершенно не защищаясь от них. Тан Шиши сделала два шага, не услышала шагов позади, недовольно повернула голову и сделала замечание:

— Почему вы застыли, не торопитесь.

Когда она произносила эти слова, ее тон был заслуженно гордым. На первый взгляд, она была похожа на изнеженную женщину внутреннего двора, привыкшую отдавать приказы другим. Человек в черном и его спутник посмотрели друг на друга и последовали за ней:

— Мы идем.

Тан Шиши шла впереди них. То и делая поворот за поворотом, наткнулась на развилку дороги. Человек в черном нахмурился и спросил:

— Разве Цзин-ван не ранен? Где он?

Тан Шиши ответила:

— Принц ранен. Конечно, он должен выбрать безопасное место для отдыха. Ай-яй...

Во время разговора Тан Шиши вдруг упала, как будто вывихнула ноги. Ее голос был резким и отрывистым, отчего в пещере зазвучало эхо, заглушая другие звуки. Две стрелы, скрытые в эхе, стремительно полетели в спины людей в черном.

Стрела была смазана ядом, и один из них был убит на месте, а другой успел вовремя отбежать и не попал в цель. Этот человек заметил засаду и немедленно выдвинулся вперед, чтобы поймать Тан Шиши. Пальцы Тан Шиши держали в рукавах скрытую стрелу, и вдруг она использовала ее, чтобы уколоть этого человека. На таком близком расстоянии избежать этого было невозможно. Мужчина в черном был ранен стрелой в руку, чьи глаза расширились от удивления. Он не ожидал, что слабая женщина, похожая на овечку в его представлении, на самом деле будет действовать против него.

Человек в черном был ошарашен, за его спиной мелькнул меч. Чжао Чэнцзюнь прикончил человека в черном:

— Как ты?

Тан Шиши упала на землю и постепенно приходила в себя:

— Я в порядке.

Чжао Чэнцзюнь сделал надрез на горле обоих людей, чтобы наверняка убить, а затем присел на корточки, чтобы поискать на них вещи. Успокоившись, Тан Шиши не решилась оставаться одна или близко к мертвецам. Она нервно спросила:

— Мой принц, есть ли у них что-нибудь с собой?

— Нет, - Чжао Чэнцзюнь встал: - Они здесь для убийства. На их телах не будет никаких явных следов. Но это неважно, пойдем.

Чжао Чэнцзюнь знал, кто эти люди, и проверил их одежду, чтобы еще раз убедиться в этом.

Вдвоем они продолжили идти вперед. Пещера напоминала ловлю черепах в кувшине*, и задерживаться в ней было нельзя. Тан Шиши всю дорогу была настороже, опасаясь, что произойдет еще одно покушение. К счастью, остаток пути прошел спокойно. Воздух начал поступать внутрь, и они наконец-то выбрались наружу.

*[瓮中捉鳖 wèng zhōng zhuō biē - поймать в кувшине черепаху, обр. в знач.: верная добыча, проще простого, успех гарантирован]

Тан Шиши опасалась, что на входе будет стоять стража, но, к счастью, ее не было. Тан Шиши на мгновение удивилась, но вскоре все поняла.

Только что эти два человека охраняли вход в пещеру. К счастью, они были убиты Чжао Чэнцзюнь заблаговременно. Иначе, если бы в данный момент не было прикрытия, Чжао Чэнцзюнь оказался бы в опасности.

На улице уже шел дождь, капли дождя падали сквозь листья на землю, оставляя в воздухе неповторимую влагу. Когда Тан Шиши, ступив на опавшие листья, подняла голову, то увидела, что на деревьях полно теней, а под ногами - трехцуневый слой опавших листьев. Она не могла понять, откуда пришла.

*[寸 cùn - цунь, мера длины, около 3,33 см]

Дождевая вода стекала с волос Тан Шиши. Тан Шиши поспешно вытерла воду с подбородка и спросила в пустоту:

— Где это?

Чжао Чэнцзюнь тоже не знал. Он прижал рану одной рукой, лицо его было бледным, губы бескровными:

— Иди в лес.

— Хорошо, - Тан Шиши сделала два шага и обнаружила, что Чжао Чэнцзюнь не идет за ней. Она побежала обратно, чтобы помочь ему. Как только ее рука коснулась Чжао Чэнцзюнь, она была потрясена.

Пальцы Чжао Чэнцзюнь были холодными, а по всему телу виднелись пятна крови. Тан Шиши испугалась и поспешно спросила:

— Принц, как ты? Почему рана все еще кровоточит?

Чжао Чэнцзюнь спокойно оттолкнул руку Тан Шиши, его голос был спокоен:

— Я в порядке, ты иди и найди кого-нибудь из резиденции Цзин-вана.

Через некоторое время руки Тан Шиши покрылись густой кровью. Тан Шиши никогда раньше не видела столько крови. Ее пальцы задрожали. Она торопливо спросила:

— Рана повреждена? Помнится, придворный лекарь говорил, что на полянке есть трава, способная останавливать кровотечение. Принц, ты продолжай держать его, а я пойду искать лекарство.

— Еще не ушла, - Чжао Чэнцзюнь холодным голосом сказал: - Разве ты не слышала, что я сказал? Ты ничего не можешь сделать, оставаясь здесь. Ты можешь только тянуть меня вниз.

Голос Чжао Чэнцзюнь был холодным и строгим, но Тан Шиши не боялась его. Она сильно надавила на место рано:

— Мы уйдем вместе. Ты не можешь умереть здесь, ни ты, ни я.

Ночной дождь капал из-под листвы и мочил одежду двоих. Лицо Тан Шиши было испачкано пылью и кровью, волосы беспорядочно разметались по телу, что совершенно не красило ее. Однако Чжао Чэнцзюнь впервые так пристально смотрел на Тан Шиши.

Чжао Чэнцзюнь думал, что Тан Шиши, с ее жадностью к жизни и страхом смерти, сбежит, как только представится возможность. Он не ожидал, что Тан Шиши будет упорно оставаться рядом с ним и даже использовать себя в качестве приманки для убийства двух мужчин в черном.

Почему? Ее целью был только Чжао Цзысюнь. Если он умрет, Чжао Цзысюнь сможет унаследовать титул. Разве это не лучше для Тан Шиши?

Дорога была неровной, под ногами валялись опавшие листья, а рядом моросил холодный дождь. Все выглядело так уныло, словно они вообще не могли найти выход.

В наступившей тишине Чжао Чэнцзюнь вдруг спросил:

— Почему?

Вопрос Чжао Чэнцзюнь был настолько неожиданным, что его почти затмил шум дождя. Тан Шиши помолчала некоторое время и тихо сказала:

— Потому что ты - Цзин-ван.

Источник: pinterest

Чжао Чэнцзюнь долго не отвечал. Тан Шиши сначала подумала, что Чжао Чэнцзюнь не хочет говорить. Через некоторое время она обнаружила, что температура тела Чжао Чэнцзюнь постоянно падает. Тан Шиши быстро дотронулась до его руки, которая была уже холодной.

Тан Шиши в панике живо спросила:

— Принц, как ты?

Наконец Чжао Чэнцзюнь, казалось, не выдержал, прислонился к стоящему рядом дереву с побледневшим лицом. Тан Шиши очень испугалась. Она проворно помогла Чжао Чэнцзюнь сесть. Чжао Чэнцзюнь долго молчал. Тан Шиши смело прикоснулась к ледяному лицу Чжао Чэнцзюнь.

Он потерял слишком много крови, его губы были бледными, конечности холодными, а пульс очень быстрым. Тан Шиши не знала, как ему удалось добраться сюда живым. До этого он не издавал никаких звуков, поэтому Тан Шиши решила, что с ним все в порядке.

В результате все оказалось настолько серьезно.

Тан Шиши торопливо огляделась по сторонам и спросила:

— Где трава, останавливающая кровотечение? Принц, подожди. Я сейчас найду ее.

— Не нужно, - Чжао Чэнцзюнь остановил движение Тан Шиши, подавил дыхание и медленно сказал: - Тебе не нужно трудиться понапрасну. Слушай, я только что уведомил их, и скоро кто-нибудь придет. Если это будет Цзян Цзю, или лицо, которое ты видела в кабинете, то следуй за ним. Если они откажутся снять маски или не сообщат о себе, значит, это шпионы. Не беспокойся обо мне и немедленно беги сама. Лес здесь глубокий, они не посмеют дико рыскать по лесу. Ты можешь спастись, если будешь прятаться до рассвета.

Чжао Чэнцзюнь говорил это негромким голосом, и иногда ему приходилось останавливаться, чтобы продолжить. Тан Шиши неосознанно расширила глаза:

— Принц, что ты делаешь?

Почему это прозвучало как предсмертное наставление?

Чжао Чэнцзюнь пришлось готовиться к худшему. Он потерял слишком много крови, его зрение было затуманено. Неважно, кто будет следующим, у него уже не было сил сопротивляться. Придворные в первой половине жизни и военные во второй давно научили Чжао Чэнцзюня не возлагать надежды на неожиданности. Первыми могут прийти люди из резиденции Цзин-вана или татары. Чжао Чэнцзюнь не знал, как распорядятся Небеса. Он знал только, что должен воспользоваться настоящим моментом, чтобы устроить дела после себя.

Он должен был умереть еще на втором году правления Юнси. Он смог прожить более 11 лет, уже долго боролся за свою жизнь с королем ада. Однако Тан Шиши не должна была умереть здесь. Эти люди пришли за ним и не имели никакого отношения к Тан Шиши. Она должна прожить свою жизнь беззаботно и свободно.

Чжао Чэнцзюнь повесил голову и замедлил дыхание, ожидая, пока накопится достаточно сил, чтобы продолжить:

— Возьми нефритовый кулон, найди Лю Цзи и скажи ему, что в потайном отделении лежит письмо, в котором говорится о том, что делать после моей смерти. Пусть они сделают то, что написано в письме. Передав эти слова Лю Цзи, ты сможешь уйти, а Лю Цзи поможет тебе разобраться с деньгами на дорожные расходы и идентификацией личности. После этого ты будешь свободна.

Как сказал Чжао Чэнцзюнь, он передал Тан Шиши нефритовый кулон. Долго рассматривая его, Тан Шиши вдруг сжала руку Чжао Чэнцзюнь и вернула нефритовый кулон обратно ему.

Тан Шиши сказала:

— Мой принц, это твой личный нефритовый кулон. Если я заберу его обратно, сложно сказать, поверит ли мне Лю-гунгун, отпустят ли меня люди в резиденции Цзин-вана, и вообще, доживу ли я до завтра. Я не буду посылать послание от твоего имени и не уйду. Если принц действительно беспокоится, то возвращайся в резиденцию и сделай все дично.

Чжао Чэнцзюнь удивленно глянул на нее:

— Ты...

— Мой принц, ты - опора резиденции Цзин-вана. - Тан Шиши внимательно наблюдала за Чжао Чэнцзюнь: - Если тебя не будет, многие вещи не будут развиваться в соответствии с твоим видением. В мире нет идеального плана, только ты можешь его усовершенствовать, сидя на своем месте.

Чжао Чэнцзюнь ничего не ответил, но и не стал продолжать предлагать Тан Шиши нефритовый кулон. Видя, что его сознание слабеет, Тан Шиши продолжала говорить с ним, пытаясь пробудить его сознание:

— Принц, шицзы еще не найден. Его нет у подножия скалы, тогда где он?

— Шицзифэй еще не вошла в дом. Если не будет принца, шицзы снова сбежит от брака. Он так испортил Чжоу Шуньхуа. Если никто в резиденции не будет следить за ним, он наверняка отдаст предпочтение наложнице и погубит свою жену. Принц, ты действительно не беспокоишься?

Тан Шиши много говорила о Чжао Цзысюнь. Она выбрала самое запретное для Чжао Чэнцзюнь, но он по-прежнему закрывал глаза и не делал никаких движений. Тан Шиши была полна энтузиазма и смелости:

— Принц, у тебя есть сожаления?

Естественно, ответа не последовало. Тан Шиши опустилась на колени под деревом и стала греть руки Чжао Чэнцзюнь, но тщетно. Она негромко ответила:

— У меня есть.

— Моя матушка, очевидно, законная жена. Она так много помогала Тан Минчжэ в те времена, но сейчас она живет одиноко. Ее топчут под ногами наложницы, а она молча сносит обиды и оскорбления. Я так старалась, чтобы стать женой Ци Цзиншэна, читала его любимые книги, училась его любимым навыкам, радовала всю семью Ци вдоль и поперек. Но в итоге наложница Су лишь подула в уши Тан Минчжэ, а мой брак достался Тан Яньяню. По какой причине они могут так поступать?

Ночью шел дождь. Дождь намочил ее одежду. Тан Шиши стало холодно. Она медленно обняла колени и сжалась в углу рядом с Чжао Чэнцзюнь и деревьями:

— Я не мирюсь. Я не верю, что я была рождена, чтобы быть униженной. Я вошла во дворец без всякого сопротивления. В день заключения брачного договора приехали Ци Цзиншэн и сестры семьи Ци, но я сидела в своих покоях и не выходила от начала до конца. Я хочу вернуться в родной город с блеском. Я хочу прославиться во дворце. Я могу быть изнеженной наложницей, чиновницей, отданной министру женой или наложницей. Только бы получить власть, только бы улыбнуться и сказать Тан Минчжэ, что я выставлю наложницу Су на продажу, а ему придется следовать за мной. По этой причине, сколько бы мне ни пришлось за нее заплатить, я готова.

— Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь презирали меня за жажду выгод. Они рождены, чтобы наступать на всех людей. У них есть все. Они никогда не испытывали нищеты и стеснения, налогов и труда, не кивали и не кланялись, не пробовали вкуса манипуляций судьбы. Конечно, они могли бы быть добрыми, щедрыми, равнодушными к славе и богатству. Но я не такая. У меня много мечтаний, которые нужно осуществить. я не хочу провести свою жизнь в посредственности, как сейчас. Я не хочу умереть в чужих руках, как муравей.

На самом деле Тан Шиши тоже очень устала. Холод и испуг сильно истощили ее силы. Тан Шиши прислонила лицо к колену, ее голос постепенно становился все тише:

— Мой принц, ты же родился сыном императора. Есть ли у тебя сожаления?

Тан Шиши держалась за колени и, естественно, не заметила, как глаза Чжао Чэнцзюня слегка дрогнули. Чжао Чэнцзюнь, казалось, был насквозь пропитан ледяной водой. Его сознание было то ясным, то неясным. Он смутно слышал, как девушка спрашивает его, есть ли у него сожаления.

Сожаления? Конечно, есть.

Его мать, нет, он не мог назвать ее матерью. Благородная супруга.

Благородная супруга Го и Шицзун познакомились в шестилетнем возрасте и были возлюбленными с детства в течение десяти лет. К сожалению, по правилам предков, они не могли сделать законной женой дочь свойственников монарха. Шицзун мог принять Гунли только в качестве цэфэй. На протяжении многих лет Шицзун и благородная супруга Го были глубоко привязаны друг к другу. Шицзун большую часть месяца находился во дворце Шэнь благородной супруги. Вместе они родили троих детей: старшего Чжао Чэншо, второго Чжао Чэнъюна и младшего Чжао Чэнцзюнь.

Среди всех детей только Чжао Чэнцзюнь был самым любимым. Когда в детстве он учился чтению, Шицзун неоднократно говорил - «этот ребенок похож на меня». Шицзун обучал его боевым искусствам и чтению.

Чжао Чэнцзюнь присвоили титул Цзин-вана* в возрасте десяти лет, что было самым ранним среди принцев. Шицзун обошел трех вышеупомянутых сыновей, и Чжао Чэнцзюнь первым получил титул Ван. Позднее, на второй год, Шицзун для поддержания репутации назвал старшего сына Чжао Чэнтина Чу-ваном**, второго сына Чжао Чэншо - Сян-ваном***, а третьего сына Чжао Чэнъюна - Тэн-ваном****.

*[靖 jìng - мирный]

**[楚 chǔ - кустарник; розга для наказания; боль. (Фамилия Чу Цзинь Яо)]

***[襄 xiāng - помогать]

****[滕 téng - вода, поднимающаяся вверх]

О том, что Шицзун предпочитал Чжао Чэнцзюнь, можно судить по его титулу. В первые тринадцать лет жизни Чжао Чэнцзюня его статус был выдающимся и изнеженным, его уважал отец и обожала мать. Оба старших брата любили его, а наставник двора* и придворные хвалили. Все в Чжао Чэнцзюнь было на высшем уровне, но в тринадцать лет все резко закончилось.

*[太傅 tàifù - один из трех высокопоставленных чиновников, помогающих императору, или офицер, консультирующий принца]

Во времена правления династии Шицзун у императрица Яо был только титул. До женитьбы Шицзун совсем не знал императрицу Яо, а после женитьбы редко бывал во дворце императрицы. Однако судьба императрицы Яо была настолько удачной, что в первую же ночь брака ей удалось зачать ребенка - принцессу Наньян, старшую дочь императора. Через пять лет Шицзун, напившись, отдыхал во дворце императрицы Яо. Императрица Яо снова забеременела и родила сына. Это был старший сын императора Чжао Чэнтин.

Чжао Чэнтин принял титул старшего сына и был поддержан обрядами и законом. Шицзун долго сопротивлялся, но ему ничего не оставалось, как сделать Чжао Чэнтина наследным принцем. Позже Шицзун умер от тяжелой болезни, и на престол взошел наследный принц. Спустя много лет императрица Яо стала вдовствующей императрицей. Первым делом она приказала похоронить благородную супругу Го вместе с почившим императором.

При дворе существовал обычай погребения наложниц при прежнем императоре, но это касалось только низкоранговых наложниц, не рожавших детей и не пользовавшихся благосклонностью или даже прислужниц. Благородная супруга Го была дочерью заслуженного государственного деятеля, маркиза Го из рода Удин, героя-основателя. Даже после многолетнего пребывания во дворце она пользовалась огромной благосклонностью. Кроме того, она родила трех принцев. С точки зрения и разума, и закона никто не имел права предавать погребению вместе с покойником.

Однако вдовствующая императрица Яо настояла на том, чтобы благородная супруга Го повесилась, чтобы защитить своих троих детей. Однако отступление благородной супруги Го не удовлетворило вдовствующую императрицу Яо. Аппетиты вдовствующей императрицы Яо становились все больше и больше. Зимой она даже издевалась над наследниками императора, сокращая потребление ими древесного угля. Третий принц Чжао Чэнъюн потерял отца, а затем и мать. Он уже был слаб. Когда тот простыл, вдовствующая императрица Яо лишила его возможности посещать придворного лекаря, и через месяц он умер.

В одночасье Чжао Чэнцзюнь потерял одного за другим трех родственников. В одиннадцатом месяце от болезни умер отец, в том же месяце похоронили мать. В двенадцатом месяце третий брат, который любил его больше всех, простудился и умер.

Погребение благородной супруги было шокирующим, а третий сын императора только умер. Боясь порицания, вдовствующая императрица Яо поспешила отвезти оставшихся двух сыновей благородной супруги Го на границу, не обращая внимания на то, смогут ли они отправиться в путь или нет. Чжао Чэнцзюнь было четырнадцать лет, в то время у него был сильный жар, и его запихнули в карету, отправлявшуюся на границу. Место, куда он направлялся, было самым отдаленным и опасным - северо-запад.

Вдовствующая императрица Яо не скрывала своих намерений. Она просто заставила их умереть по-другому.

В дороге у Чжао Чэнцзюнь то и дело поднималась высокая температура, и несколько раз он чуть не умер. Но он выживал, и только в восьмом месяце следующего года окончательно поправился. Однако после этого здоровье Чжао Чэнцзюнь сильно пошатнулось, и он весь год кашлял. Пока Чжао Чэнцзюнь болел, он восстанавливал силы в провинции Сипин. Не успел он выздороветь, как услышал от Сянди новость о том, что его второй брат, Чжао Чэншо, заразился и умер от чумы.

Из матери и трех братьев остался только он один. Он даже не мог в последний раз навестить своего второго брата.

В это время Чжао Чэнцзюнь тяжело заболел. Когда он очнулся, то полностью изменил свой характер. Некогда гордый и любимый четвертый принц двора умер, и в живых остался только Цзин-ван, слизывающий кровь с кончика. Чжао Чэнцзюнь отказался от деликатной привычки опеки при дворе, вышел на поле боя с мечом, сражался с татарами до смерти и благодаря своим кровавым подвигам прочно закрепился на северо-западе.

Жалел ли Чжао Чэнцзюнь о чем-то? Конечно, жалел. Останки второго брата покоились в Сянди, причина смерти третьего брата была неизвестна, а душа его родной матери еще долго оставалась в Динлин*, в то время как его враг высоко сидел во дворце, наслаждаясь почетом вдовствующей императрицы.

*[定陵 dìnglíng - название одной из Минских могил. Тринадцать усыпальниц - мемориальный комплекс неподалеку от Пекина, на территории которого расположены 13 могил императоров из династии Мин：长陵 (成祖) 、献陵 (仁宗) 、景陵 (宣宗) 、裕陵 (英宗) 、茂陵 (宪宗) 、泰陵 (孝宗) 、康陵 (武宗) 、永陵 (世宗) 、昭陵 (穆宗) 、定陵 (神宗) 、庆陵 (光宗) 、德陵 (熹宗) 、思陵 (思宗) ]

Как мог Чжао Чэнцзюнь не ненавидеть? Как он мог не возмущаться? Вдовствующая императрица Яо была еще жива, и потомки этой женщины по-прежнему занимали драконий престол. Как Чжао Чэнцзюнь мог вот так добровольно умереть?

Пальцы Чжао Чэнцзюнь слегка шевельнулись. Однако Тан Шиши закоченела и не почувствовала этих тонких изменений. Она продолжала согревать руку Чжао Чэнцзюнь и разговаривать с ним. В итоге она сама не понимала, о чем говорит.

Тан Шиши не знала, сколько времени прошло после этого, дождь стал мельче, и ее сознание поплыло вместе с ним. У Тан Шиши болела голова, она почувствовала, что, возможно, заболела.

В этот момент со стороны леса послышались шаги. Тан Шиши мгновенно очнулась и инстинктивно первым делом посмотрела на Чжао Чэнцзюнь. Однако глаза Чжао Чэнцзюнь были закрыты, его лицо бледен, он был тих и без сознания.

Сознание Тан Шиши медленно пробуждалось. Она попыталась спрятать себя и Чжао Чэнцзюнь под кустами. Закончив все эти дела, она почти выдохлась от усталости. Когда Тан Шиши уже собиралась спрятаться, она краем глаза заметила меч Чжао Чэнцзюнь. Она задумалась и подняла его.

Звуки шагов были настолько многочисленными и смешанными, что она не знала, кто их увидил, и закричал:

— Идите сюда, они здесь!

__________

Переводчику есть что сказать:

Вот почему Цзин-ван такой недоверчивый и холодный. Без жесткой самодисциплины не достиг бы нынешних успехов.

Холодные пальцы Тан Шиши крепко держали меч. Она не знала, из-за страха или холода, все ее тело дрожало. На самом деле она совсем не умела пользоваться мечом и не могла поднять его своими силами. Если это действительно были татары, то единственное, что могла сделать Шиши Тан, это остановить их самостоятельно.

Вскоре место было окружено. Лидер ясно видел происходящее внутри. Он обрадовался и закричал:

— Нашел его, принц здесь!

Толпа людей нахлынула, и Тан Шиши выхватила меч из ножен, нисколько не скрывая кончика меча, направила прямо на эту группу людей:

— Кто вы?

Лидер был полон решимости спасти Чжао Чэнцзюнь и не обратил внимания на стоящую рядом с ним Тан Шиши. Тан Шиши внезапно выхватила меч, и он едва не был порезан. Он поспешно отступил назад, чтобы избежать опасности. Успокоившись, он посмотрел на Тан Шиши и нахмурился:

— Что ты делаешь? Хех, ты действительно из дворца, теперь ты наконец-то показала свой лисий хвост*.

*[露出狐狸尾巴 Lùchū húlí wěibā - показать свой истинный облик; выдать себя с головой]

Тан Шиши была напряжена всю ночь, и теперь ее дух достиг максимума. Она с усмешкой, независимо от того, кто это был, крикнула со всей силой:

— Убирайтесь!

Вокруг них царило смятение. Они хотели идти вперед, чтобы спасти Цзин-вана, но Тан Шиши замахнулась на них мечом. Они боялись, что Тан Шиши случайно заденет Цзин-вана, поэтому им пришлось сразу же прекратить безрассудство. В самый разгар тупика сзади подошел человек и спросил:

— В чем дело?

Все обернулись и обрадовались, увидев подошедшего:

— Шицзы.

Все уступили дорогу Чжао Цзысюнь. Чжао Цзысюнь отделился от толпы и вышел вперед. На его руке была повязка, казалось, что его только что перевязали. Чжао Цзысюнь сразу увидел Чжао Чэнцзюнь. Затем он посмотрел на Тан Шиши, которая крепко держала меч и немного бредила. Он вздохнул:

— Тан Шиши, это я. Опусти меч. Мой отец потерял слишком много крови и нуждается в немедленном лечении.

Чжао Цзысюнь изначально думал, что Тан Шиши не знает обитателей внешнего двора резиденции, поэтому для нее было нормально отказаться выпускать меч, но Чжао Цзысюнь был шицзы. Раз уж он появился, то подозрительные и не понимающие ситуации люди должны были в это поверить. Однако неожиданно Тан Шиши продолжала смотреть на Чжао Цзысюня бдительным взглядом, меч в ее руке отказывался ослабевать:

— Кто знает, что именно ты делаешь?

Чжао Цзысюнь удивился и от неожиданности сказал:

— Сомневаешься во мне? Я же шицзы, как я могу причинить вред своему отцу?

Всю ночь Тан Шиши провела под дождем, она стала мыслить медленно, неосознанно раскрывая свое истинное отношение к Чжао Цзысюнь. Теперь, услышав слова Чжао Цзысюнь, Тан Шиши протрезвела.

Да, что она делала? Это Чжао Цзысюнь, нынешний шицзы резиденции Цзин-вана и будущий император.

Главный герой.

Когда Тан Шиши замерла, взгляды окружающих уже стали странными. По их мнению, Цзин-ван усыновил Чжао Цзысюня, обеспечил его богатой одеждой и изысканной пищей, обучил искусствам*, управлению страной и ведению войны. Чжао Цзысюнь не успел отплатить Цзин-вану, да и как он мог что-то сделать против него? Подозрительность Тан Шиши к окружающим едва ли можно было объяснить. Однако, увидев Чжао Цзысюнь, она подсознательно остановила его.

*[六艺 liùyì - искусства: этикет, музыка, стрельба из лука, управление лошадьми, каллиграфия, математика]

Подсознание не могло лгать. Оставалась только одна возможность: она была шпионкой и хотела помешать им спасти Цзин-вана.

Тан Шиши в глазах толпы становилась все хуже и хуже. Логика была очень простой. Чжао Цзысюнь был приемным сыном Цзин-ван. Цзин-ван был очень добр к нему, и Чжао Цзысюнь обычно относился к нему очень почтительно. Однако Тан Шиши была женщиной, посланной вдовствующей императрицей Яо. На первый взгляд, она была просто женщиной-катастрофой.

Офицерам резиденции Цзин-вана не было нужды выбирать, кому верить. В конце концов, предать мог кто угодно, но не родная кровь.

Если бы Тан Шиши не знала обратной стороны сюжета, она бы тоже так подумала. Однако уже в самом начале истории конец Чжао Чэнцзюнь был написан.

Вдовствующая императрица Яо была в большом смятении и создала фракцию, для осуществления неблаговидных целей. Чжао Чэнцзюнь напал на столицу во имя служения императору, а затем попытался узурпировать трон и сам стать императором. Заговорщиков против императорского двора ждало наказание. Отовсюду были собраны солдаты, и Чжао Чэнцзюнь повел народ на борьбу с мятежниками. В конце сражения он погиб, пораженный скрытой стрелой.

Хотя Чжао Чэнцзюнь погиб, восстания по всей стране в основном утихли. Чжао Цзысюнь взошел на трон в качестве наследного принца и взял ситуацию под свой контроль. Через несколько лет Чжао Цзысюнь закрепил за собой трон и сделал своего биологического отца Сюй Цзина принцем, а его мать Сюй - фужэнь. Хотя Сюй была фужэнь, она была принята в императорский двор и пользовалась почетом вдовствующей императрицы. Позже Чжао Цзысюнь не стал беспокоиться о фасаде и напрямую посмертно назвал Сюй Цзина императором, а мать Сюй - вдовствующей императрицей.

С тех пор правящая семья сменилась семьей Чжао на семью Сюй.

Чжао Чэнцзюнь посвятил всю свою жизнь сражениям по всей поднебесной. В итоге он так и не стал тем, кого запомнил мир. В учебниках истории осталась лишь туманная фраза: «Встретив летящую стрелу, Чжаоцзун погиб».

Не осталось ни заслуг, ни записей, ни даже благовоний в храме предков.

Когда Тан Шиши впервые прочитала о перспективах главного героя, она подумала, что он завоюет трон без борьбы, будет сидеть на вершине мира, будет обладать тремя тысячами красавиц, и мало того, сделает императорами своего отца и деда. Таким образом, Чжао Цзысюнь действительно был сыном, избранным Небесами. Она только вздохнула, перевернув страницу и узнав, что Чжао Чэнцзюнь усыновил чужого сына и много лет упорно занимался его воспитанием. В конце концов приемный сын думал о своих родных отца и мать и отказался от Чжао Чэнцзюнь. О чем думал Чжао Чэнцзюнь, когда был занят борьбой за поднебесную?

В то время ей казалось, что это предыстория, ступенька на пути главного героя к восхождению на трон и становлению императором. Раз умер, умер.. Какое отношение это имеет к Тан Шиши? Однако сейчас Тан Шиши колебалась.

Она не могла не думать о том, действительно ли Чжао Чэнцзюнь погиб в результате несчастного случая. Неужели он умер не рано или поздно, а после того, как разобрался с восстанием в разных местах, и был убит стремительной стрелой, когда с триумфом возвращался к императорскому двору?

«Может быть, Будда видит Будду, а зло видит зло» - Тан Шиши всегда считала, что Чжао Цзысюнь не был невиновен. В конце концов, Чжао Цзысюнь был самым главным и единственным выгодополучателем смерти Чжао Чэнцзюнь.

После долгого противостояния лицо Чжао Цзысюнь постепенно остыло. Он посмотрел на меч в руке Тан Шиши и спросил:

— Тан Шиши, что все значит? Ты даже не доверяешь мне?

Тан Шиши дважды пошевелила губами и, наконец, ничего не сказала. Она опустила меч и позволила им подойти к Чжао Чэнцзюнь, который находился позади нее:

— Разумеется, нет. Эта девушка слишком нервничала и признала не того человека. Пожалуйста, простите меня.

Чжао Цзысюнь все еще был шицзы. У него не было ни реальной власти, ни статуса. Он никогда бы не причинил вреда Чжао Чэнцзюнь в данный момент. Тан Шиши только что представила себе перспективу грядущего, поэтому неосознанно защищалась от Чжао Цзысюнь.

Как Тан Шиши отошла в сторону, Чжао Цзысюнь и другие чиновники бросились вперед и сразу же окружили Чжао Чэнцзюнь. Не успела Тан Шиши опомниться, как была оттеснена на крайний план. Всю ночь она провела под дождем, и теперь была холодна как лед. После того как ее неожиданно вытолкнули наружу, она едва могла стоять на ногах.

Тело ее дрожало, она устояла на ногах, ухватившись за стоящее рядом дерево. Тан Шиши протянула руку и прижала ее ко лбу, прохлада от ее пальцев распространилась до середины бровей. На мгновение сознание Тан Шиши пробудилось.

Тан Шиши втайне предостерегала себя от повторения сегодняшней ошибки. Ее цель - Чжао Цзысюнь, и все ее действия должны быть основаны на интересах Чжао Цзысюнь.

В следующий раз она не должна стоять на противоположной стороне от Чжао Цзысюнь.

Чжао Чэнцзюнь спал давно забытым мирным сном. Во сне темнота то поднималась, то опускалась, и его сознание то погружалось во мрак, то возвращалось к воспоминаниям о ранней юности.

Он уже давно не вспоминал о жизни в императорском дворце.

Во сне матушка-супруга была все еще там, а в зале Жуи было по-весеннему тепло. Третий брат каждый день брал его с собой играть за пределами дворца, и иногда его ловил второй брат. Второй брат говорил, что хотел бы рассказать об этом наставнику и отцу-императору, но каждый раз помогал им скрыть это.

После смерти благородной супруги Го Чжао Чэнцзюнь редко видел сны. Он даже не мог спокойно заснуть. Обычно он подолгу лежал, прежде чем почувствовать сонливость, да и то неглубокую: легкий ветерок и шевеление травы могли разбудить его. Часто он просыпался сам, даже если не было слышно ни звука.

Стоило ему закрыть глаза, как он видел тело своей матушки-супруги, висевшее в зале Жуи, колыхавшееся, как белый флаг. Иногда ему снилось, что его третий брат тяжело болен, а евнух вдовствующей императрицы Яо душит его за горло: «Сейчас весь дворец занят делами похорон покойного императора, императорская лечебница не может выделить ни одного человека. Если подумать, то, поскольку Тэн-ван - любимец удачи, с благословения Небес и благородной супруги Го, он непременно поправится сам».

Но на этот раз Чжао Чэнцзюнь встретил своего старшего брата, который был еще молод, и его настроение было спокойным. Он спокойно пробудился от сна с ноткой грусти в сердце.

Он знал, что их больше нет, и понимал, что сны - это всего лишь сны. Но такой сон был скорее похож на воспоминание о родных, чем на кошмар.

Чжао Чэнцзюнь пошевелился и, опираясь на руки, сел на кровати. Он издал какой-то звук, находившиеся снаружи живо подняли занавеску и вошли внутрь. Увидев проснувшегося Чжао Чэнцзюняь, они были приятно удивлены:

— Принц, Вы проснулись!

Чжао Чэнцзюнь долго не разговаривал, в горле чувствовалось напряжение. Голос его был хриплым:

— Который час?

— Принц, сейчас время юши* (5 - 7 часов вечера).

— Какой день?

— Двенадцатое число девятого месяца.

Двенадцатое число девятого месяца... Чжао Чэнцзюнь про себя подумал, что день нападения пришелся на десятую ночь сентября, а это значит, что он спал два дня и одну ночь. Чжао Чэнцзюнь спросил:

— А что с ней?

Чжао Чэнцзюнь спросил о «ней*», но стражник не понял, мужчина это или женщина, и решил, что речь идет о шицзы. Стражник сжал кулак:

— Мой принц, шицзы только что ушел. Шицзы был рядом с принцем последние два дня. Вчера он не спал всю ночь и не хотел уходить, как его ни уговаривали. Сегодня придворный лекарь сообщил, что Ваше состояние стабилизировалось. Поскольку на теле шицзы все еще есть раны и ему нельзя переутомляться, шицзы было рекомендовано вернуться и отдохнуть. Шицзы только что ушел. Он будет очень рад узнать, что Вы пришли в себя. Скромный слуга позовет шицзы сюда!

*[她 tā - она. 他 tā - он. Омонимы]

Чжао Чэнцзюнь постучал пальцами по краю кровати, что свидетельствовало о его нетерпении. Сдерживая перепады настроения, он все же спокойно сказал:

— Не нужно. Где Тан Шиши?

Стражник был потрясен. Проснувшись, принц первым делом спросил не об убийце, не о ранении сына, а о женщине? Стражник изумленно поднял глаза. Чжао Чэнцзюнь бросил на него слабый взгляд. Стражник тут же отвел взгляд и почтительно сказал:

— Мой принц, барышня Тан вернулась в лагерь. Она… - пока стражник говорил, он был ошеломлен и вдруг понял, что не знает о местонахождении Тан Шиши.

Принц был ранен и находился без сознания. Все в лагере были взбудоражены, словно небо собиралось упасть, и были слишком заняты Цзин-ваном. Кого волновала маленькая красавица? Если бы Цзин-ван не спросил, стражник не вспомнил бы об этом человеке.

Стражник заколебался и неуверенно сказал:

— Она, наверное, в своем шатре…

Выражение лица Чжао Чэнцзюнь становилось все холоднее и холоднее, видя отношение стражника. Ничего не сказав, он встал с кровати, накинул на себя одежду и вышел.

Стражник был потрясен и поспешил догнать его:

— Принц, Вы еще не исцелились. Пожалуйста, не двигайтесь.

После слов стражника занавес главного шатра подняла еще одна волна людей. После того как новость о пробуждении Чжао Чэнцзюнь распространилась, во всех шатрах поднялась тревога. Все бросились к придворному лекарю, и даже Чжао Цзысюнь поспешил в шатер.

Как только они вошли в шатер, то столкнулись с Чжао Чэнцзюнь. Они были потрясены, увидев, что Чжао Чэнцзюнь собирается выходить. Придворный лекарь ворчал:

— Принц, презренный слуга еще не проверил Ваш пульс. Как Вы можете встать с постели...

— Да, принц...

Лицо Чжао Чэнцзюнь было холодным, он лишь бросил легкий взгляд на группу людей:

— Уйдите с дороги.

Все молчали, никто не осмеливался произнести больше ни слова, и все уступили Чжао Чэнцзюнь. Выйдя из шатра, Чжао Чэнцзюнь, не останавливаясь, направился к шатру Тан Шиши.

Шатер Тан Шиши находился совсем рядом с главным шатром, но отношение к ней было совсем другим. Накануне шатер Чжао Чэнцзюнь охранялся целый день, и недостаток воды и угля был немедленно восполнен. Однако шатер Тан Шиши был заброшен, так как никому не было до нее дела.

Тан Шиши лежала лицом внутрь, лишь наполовину прикрытая одеялом, а ее волосы разметались по спальной кушетке. Маленький лисенок облизывал пальцы Тан Шиши, а когда услышал звук шагов, то удивленно пискнул на Чжао Чэнцзюнь.

Чжао Чэнцзюнь не было дела до лисенка. Он подумал о том, что мужчине и женщине неприлично прикасаться друг к другу, и, подойдя к ней поближе, негромко позвал:

— Тан Шиши?

Тан Шиши долго не двигалась. Лисенок ворочался на кровати. Его крик был резким, а когти оставляли тонкие белые следы на краю кровати, что явно свидетельствовало о его беспокойстве. Чжао Чэнцзюнь больше не уклонялся. Он присел на край дивана и потянулся ко лбу Тан Шиши.

Как только он прикоснулся к нему, его пальцы неожиданно вздрогнули. Чжао Чэнцзюнь без промедления положил Тан Шиши лицом вверх. Как и ожидалось, лоб Тан Шиши был горячим, щеки раскраснелись, а губы были ненормально сухими и потрескавшимися.

У нее поднялась температура.

Чжао Чэнцзюнь оглянулся на чашку с чаем, стоящую на столе, и тут же пришел в гнев. Он встал, с яростью в голосе, и намеренно подавил свой голос:

— У нее высокая температура уже два дня. За это время вы даже не обратили на нее внимания. Даже воды ей никто не подает?

Группа стражников покорно стояла у двери, не смея поднять головы. Чжао Чэнцзюнь подавил гнев и холодно сказал:

— Позовите придворного лекаря.

Переводчику есть что сказать:

Теплые сны и думы о родных Цзин-вана ожесточились с Тан Шиши. К тому же ее преданное отношение растопило сердце Чжао Чэнцзюнь, ведь он никогда ничего не ожидал от Тан Шиши, а ее маленькие действия оставили положительные впечатления.

Тан Шиши плохо спала. После возвращения со спасателями в лагерь, ночью ее начало лихорадить. Из последних сил она спрятала книгу из рукава в угол, а затем упала на спальную кушетку, полностью потеряв сознание.

Во сне был пожар, все ее тело поджаривалось на решетке. Тан Шиши не могла ровно дышать. Она смутно чувствовала, что ее нынешнее состояние очень опасно, и ей нужно поскорее проснуться, но она долго боролась и не могла вырваться из сна.

Она спала так очень долго. Позже ей показалось, что кто-то сидит рядом с ней, протягивает руку, чтобы потрогать ее лоб, и натягивает на нее одеяло. Затем на заднем плане в ушах звучали шаги, кто-то давал ей лекарство, кто-то смачивал губы ватой. Тан Шиши почувствовала себя лучше и погрузилась в глубокий сон.

Она не знала, сколько времени проспала. Когда она проснулась, все окна со всех сторон были завешены, а снаружи слышался стук капель. Снова шел дождь.

Тан Шиши долго не могла вспомнить, где она находится. Она хотела сесть, но не знала, сможет ли пошевелиться. Только когда смогла немного пошевелиться, она поняла, что ее тело болит и слабо.

Ей казалось, что она делает все возможное, но на самом деле она могла только слегка пошевелить пальцами. К счастью, ее голос встревожил людей снаружи, и вскоре кто-то обошел ширму и вошел проверить, как она там. Увидев, что Тан Шиши проснулась, вошедая на некоторое время опешила и тут же улыбнулась:

— Ты проснулась.

Тан Шиши посмотрела на посетительницу, ее брови поднялись вверх:

— Чжоу Шуньхуа, почему это ты?

— Я здесь забочусь о тебе по приказу принца, - Чжоу Шуньхуа сказала, а затем крикнула солдатам у шатра: - барышня Тан проснулась, пригласите сюда принца.

Тан Шиши некоторое время помедлила. Набравшись сил, она села и поддержала себя. Увидев это, Чжоу Шуньхуа подошла, помогла Тан Шиши сесть и принесла ей чашку чая.

Голос Тан Шиши был хриплым, она почти не могла говорить. Выпив полную чашку чая, она наконец почувствовала, что горло стало лучше. Тан Шиши огляделась:

— Мы еще в угодьях?

— Да.

— А где шицзы?

Чжао Чэнцзюнь только успел войти в дверь, как услышал эту фразу. Чжао Чэнцзюнь сделал небольшую паузу и продолжил уверенно идти в шатер. На ширме ситуация внутри была размыта, и лишь смутно виднелась женщина с длинными волосами в белой одежде, слабо опирающаяся на кровать, такая маленькая фигурка.

Она не могла произнести и слова, но первое, что она сделала, проснувшись, это спросила о Чжао Цзысюнь. Чжао Чэнцзюнь не знал, что сказать о Тан Шиши. На взгляд человек, умеюший прекрасно справляться со всем, она в конце концов отчаянно жаждала любви.

Чжао Чэнцзюнь шел быстро, и только после того, как он вошел, стражник вспомнил, что нужно оповестить находящихся внутри. Услышав о приходе Чжао Чэнцзюнь, Тан Шиши и Чжоу Шуньхуа мгновенно замолчали. Чжоу Шуньхуа встала и отдала честь Чжао Чэнцзюнь, Тан Шиши тоже собиралась, но его остановил Чжао Чэнцзюнь:

— Не двигайся, береги себя.

Тан Шиши поблагодарила его и медленно откинулась на спинку кровати. Поскольку Чжао Чэнцзюнь был здесь, Чжоу Шуньхуа, естественно, не решилась продолжать сидеть на кровати. Она встала сбоку от ширмы, сложив руки вместе, и оставила для них свободное место.

Чжао Чэнцзюнь и не собирался садиться. Он взмахнул рукой, и стоявший за его спиной придворный лекарь тут же вышел вперед с ящиком и пощупал пульс Тан Шиши. Проверив пульс, лекарь встал и поклонился:

— Мой принц, жар у барышни Тан спал. Она вылечится, если примет укрепляющие лекарства.

Чжао Чэнцзюнь кивнул:

— Можешь идти выписывать рецепт.

— Слушаюсь.

После ухода придворного лекаря Чжао Чэнцзюнь подошел к краю кровати и вытянул два пальца. Этот жест был похож на щелчок по лбу. Тан Шиши неосознанно спряталась назад, чтобы избежать его. Пальцы Чжао Чэнцзюнь остались в воздухе, он опустил на нее глаза:

— Чего ты пытаешься избежать?

Тан Шиши смущенно улыбнулась и тактично ответила:

— Разве придворный лекарь не сказал, что сейчас я в порядке?

Почему он еще хочет ударить ее?

Чжао Чэнцзюнь не понял ее логики, но все равно продолжал двигаться вперед. Чжао Чэнцзюнь, увидев, что Тан Шиши собирается снова уклониться, бросил на нее легкий взгляд, и Тан Шиши попятилась назад. Чжао Чэнцзюнь положил палец на лоб Тан Шиши и некоторое время ощупывал его:

— Уже гораздо лучше. В последнее время ты сильно потеешь. Не подвергай себя воздействию ветра. Не позволяй ей выходить на улицу в эти дни.

Последние слова были обращены к Чжоу Шуньхуа, а на столе стояла чайная чашка, из которой только что пила Тан Шиши. Чжао Чэнцзюнь заметил ее и взглянул на нее:

— Убери чай. Впредь используй только кипяченую воду, добавь в нее немного крупной соли. Подавай ей каждый день.

Чжоу Шуньхуа взяла на заметку, согнула колени и ответила:

— Слушаюсь.

Тан Шиши была шокирована. Она думала, что Чжао Чэнцзюнь пришел свести с ней счеты, но не ожидала, что он просто придет спросить о ее состоянии. Она посмотрела на Чжао Чэнцзюнь, затем перевела взгляд на Чжоу Шуньхуа и поняла, что что-то не так.

Тан Шиши неуверенно спросила:

— Мой принц, сестрица Чжоу здесь…

Чжоу Шуньхуа взяла на себя инициативу и ответила:

— В лагере только две женщины. Барышня Тан больна, мужчине неудобно прислуживать. Поэтому я ухаживаю за барышней Тан.

Тан Шиши догадалась, что это было сделано из соображений практичности. Ей инстинктивно захотелось рассмеяться. Ее губы на мгновение скривились, затем она поспешно сдержалась, лицемерно сказав:

— Стоит ли…

Тан Шиши лежала на кровати, а Чжао Чэнцзюнь и Чжоу Шуньхуа стояли, что делало их намного выше Тан Шиши. Чжао Чэнцзюнь обладал большим преимуществом за счет своего роста. Склонив голову, он мог уловить все мельчайшие изменения в выражении лица Тан Шиши.

Чжао Чэнцзюнь с первого взгляда разгадал осторожные мысли Тан Шиши. Хотя он по-прежнему сохранял торжественное выражение лица, уголки его рта слегка приподнялись. Маленький лисенок окружил ноги Чжао Чэнцзюнь и смело укусил его за подол. Окружающие были так напуганы, что не смели дышать, но Чжао Чэнцзюнь был в хорошем настроении. Это было редкое явление. Он лишь легонько пнул лисенка и сказал:

— Сосредоточься на выздоровлении. Не думай ни о чем другом, чего не следует.

Последняя фраза прозвучала как предупреждение, но Тан Шиши даже не задумалась об этом. Она ловко ответила:

— Слушаюсь.

Неважно, что сказали люди сверху, главное, что она согласилась. В любом случае, она не стала слушать. Чжао Чэнцзюнь понял, что ее это совершенно не волнует и она не раскаивается.

Чжао Чэнцзюнь сдержался, ведь она была больной:

— Так лучше.

С этими словами Чжао Чэнцзюнь развернулся. Когда он дошел до двери, Тан Шиши вдруг вспомнила о чем-то и бегло спросила:

— Мой принц, что с Вашими травмами?

Шаги Чжао Чэнцзюнь слегка приостановились. Он был очень удивлен. Не оборачиваясь, он равнодушно ответил:

— Ничего страшного. Можешь не беспокоиться и спокойно восстанавливаться.

После того как Чжао Чэнцзюнь полностью исчез, воздух в шатре словно снова стал текучим. Чжоу Шуньхуа медленно подошла к Тан Шиши:

— Принц очень добр к тебе.

Тан Шиши тайком закатила глаза. Но внешне она все же ласково сказала Чжоу Шуньхуа:

— Принц очень добрый. Он не допустит мою смерть от болезни. Шицзы тоже сильно заботится о сестрице Чжоу.

Чжоу Шуньхуа улыбнулась и отказалась от комментариев. Чжоу Шуньхуа пододвинула круглый табурет и села на край кровати Тан Шиши, делая вид, что чистит для нее фрукты. Увидев это, Тан Шиши быстро отказалась:

— Сестрица Чжоу, мы с тобой находимся в одинаковом положении. Кроме того, твое семейное положение выше. Как ты можешь выполнять работу по обслуживанию других?

Тан Шиши проговорилась, но ее тело не двигалось, позволяя Чжоу Шуньхуа очищать фрукты. Чжоу Шуньхуа сказала:

— Не беспокойся, принц позволил мне позаботиться о тебе. Я должна подавать чай и приносить воду.

Тан Шиши было очень комфортно, даже ее долгая болезнь стала легче. В душе Тан Шиши взрывала петарды, но ей все же пришлось притвориться любезной:

— Мне очень жаль, сестрица Чжоу много трудилась в последние дни.

— Это совсем не трудно, - Чжоу Шуньхуа улыбнулась, не выказывая ни обиды, ни нежелания, как будто так и должно быть. - Два дня назад княжна Нарентуя и Чжуншунь-ван приехали в лагерь к принцу. Княжна специально объехала их, чтобы повидаться с тобой. В то время ты все еще была в лихорадке и без сознания. Постояв некоторое время, княжна ушла.

Тан Шиши хмыкнула. Поскольку в угодьях появились убийцы, ни Чжао Чэнцзюнь, ни Аньцзи Тимур не могли быть спокойны, поэтому охоту можно было прекратить. В конце концов, Чжуншунь-ван был вассалом династии Янь, а Цзин-ван был ранен, и неважно, из каких побуждений - чувства или логики - Аньцзи Тимур должен был навестить его как простую формальность. Неожиданно Нарентуя также специально приехала навестить Тан Шиши.

Тан Шиши спросила:

— Чжуншунь-ван и княжна уже уехали?

— Да, - Чжоу Шуньхуа сказала: - Чжуншунь-ван отправился в путь после посещения Цзин-вана. Прошло уже четыре дня.

Тан Шиши потеряла дар речи, узнав о продолжительности:

— Как долго я пробыла без сознания?

— Если считать первые два дня, то в общей сложности семь дней.

Тан Шиши пробормотала:

— Не ожидала, что так долго.

Чжоу Шуньхуа молчала, лишь сетовала, что жизнь действительно тяжела. В течение семи дней у Тан Шиши была высокая температура. Первые два дня, поскольку Цзин-ван был без сознания, на Тан Шиши никто не обращал внимания. С высокой температурой Тан Шиши находилась без сознания, без еды и воды, но ей все же удалось выжить. Очнувшись, Чжао Чэнцзюнь немедленно мобилизовал лучшие ресурсы и даже доставил лекарства за тысячу вёрст, спасая жизнь Тан Шиши.

Тан Шиши не знала, что произошло за время ее бессознательного состояния. Она думала, что ее лишь лихорадило. Тан Шиши погладила себя по сердцу:

— Если ты выживешь в большой беде, в дальнейшем обязательно произойдёт что-то хорошее. Это говорит о том, что я буду благословлена в будущем.

Чжоу Шуньхуа улыбнулась и кивнула в ответ:

— Именно так.

Тан Шиши поняла, что с ней, с Цзин-ваном и с Чжао Цзысюнь все в порядке. Она сразу же приободрилась и воспылала безграничной страстью. Этого сюжета не было в оригинальной книге. Тан Шиши смогла выжить, а значит, ей суждено стать вдовствующей императрицей! Тан Шиши была полна уверенности в себе, и только тогда она смогла обратить внимание на другие вещи. Она спросила:

— Кто был убийцей? Их поймали?

— Да, это были татары, - Чжоу Шуньхуа сказала: - Этих людей допрашивал сам принц. Больше я о них ничего не знаю.

Этого было достаточно. Тан Шиши не интересовали мелкие детали. Ее волновал только сюжет. Тан Шиши снова спросила:

— Где был шицзы? В тот день принц подумал, что шицзы упал с обрыва. Принц пошел к подножию скалы искать шицзы, но случайно попал в засаду. Шицзы упал с обрыва? Как его нашли?

Чжоу Шуньхуа тоже пережила эти события, никто лучше нее не знал подробностей. Чжоу Шуньхуа опустила глаза:

— За нами гнались убийцы. Позже шицзы, сражаясь, прорвался через кровавую тропу, а меня взял с собой и спрятал в расщелине дерева, чтобы спастись. К скале мы не подходили.

Тан Шиши охнула. Конечно, следы на краю обрыва были поддельными. Она подумала, как можно упасть с такого высокого обрыва и остаться невредимым? Размышляя об этом, Тан Шиши наконец вспомнила одну вещь:

— Я помню, что ты заблокировала меч. Ты ранена?

Чжоу Шуньхуа погладила по животу:

— Я в порядке. Всего лишь кожа повредилась, ничего серьезного.

Тан Шиши была немного смущена. Главная героиня блокировала удар меча для шицзы и была ранена. После возвращения в лагерь Чжоу Шуньхуа забрал Чжао Чэнцзюнь, чтобы та ухаживала за ней без отдыха. Чжао Чэнцзюнь не волновали служанки.

Полное отсутствие нежности к представительницам слабого пола.

Тан Шиши сказала:

— Сестрицы Чжоу много работала, я почти забыла, что у тебя еще есть раны. Жаль, что я была без сознания и не знала о внешнем положении. Если бы знала, то не допустила бы этого.

Другими словами, это был приказ Чжао Чэнцзюнь, и если кого-то нужно ненавидеть, то только Чжао Чэнцзюнь. В любом случае, это не имело никакого отношения к Тан Шиши.

Чжоу Шуньхуа улыбнулась:

— Что говорит барышня Тан? У меня неотёсанная внешность. Как я могу сравниться с барышней Тан? Барышня Тан в то время была серьезно больна, даже в противном случае, я бы позаботилась о тебе.

Казалось, что в словах Чжоу Шуньхуа был намек. На мгновение Тан Шиши не могла понять, в чем дело. Она помолчала немного и невольно проворчала:

— Сестрица Чжоу такая красивая женщина, как изысканный нефрит, а вынуждена заботиться о чужих ранах. Мне невыносимо это видеть. Узнай шицзы об этом, как бы он расстроился.

Чжоу Шуньхуа слегка улыбнулась, в ее глазах мелькнул намек на одиночество. Она опустила голову и быстро скрыла свои эмоции:

— Я этого не заслуживаю. Барышня Тан красива и ценится принцем. Я всего лишь служанка. Это счастье, что я могу заботиться о барышне Тан. Как я могу осмелиться впутывать шицзы?

Тан Шиши наконец поняла, в чем дело. Чжоу Шуньхуа поставила ее в положение женщины принца. Чжоу Шуньхуа, как служанка шицзы, должна быть послушной и терпимой. После того как Тан Шиши поняла смысл ее слов, ее внутренние переживания стали довольно сложными.

Тан Шиши не ожидала, что ей будет льстить главная героиня, не как наложница и законная жена, не как императорская супруга и императрица, а скорее как старшей. Было бы странно поправлять ее в этот момент. Тан Шиши хотела объяснить, что не имеет ничего общего с Цзин-ваном, но не хотела увеличивать авторитет Чжоу Шуньхуа, и в конце концов туманно произнесла:

— Все не так, как ты сказала. Не более чем совпадение.

Тан Шиши несколько дней спокойно восстанавливалась после болезни, а когда просыпалась, делала вид, что у нее нет другого выхода, как позвать Чжоу Шуньхуа. Чжоу Шуньхуа была достойна титула императрицы после двадцатилетней борьбы в императорском дворце. Ее терпение было первоклассным. Как бы Тан Шиши ни вела себя, как демон, Чжоу Шуньхуа не сердилась. Она просто смирилась с невзгодами и терпела без протеста, как маленькая невестка, которую мучает злая свекровь.

Тан Шиши была потрясена своим осознанием до мурашек. Затем она несколько дней лежала, скучая, и обнаружила, что нет никаких признаков возвращения. Наконец, Тан Шиши не удержалась и впервые тихо вышла на улицу, пока другие не обращали на нее внимания. На выходе ее никто не остановил, но как только она подняла занавеску, ее остановили стражники:

— Барышня Тан, принц просил Вас восстанавливать силы в лагере и никуда не выходить.

Тан Шиши была обескуражена, она знала, что Цзин-ван не отпустит ее так просто. Тан Шиши спросила:

— Я не хочу выходить, просто хочу подышать свежим воздухом. Кстати, раз в угодьях небезопасно, а Чжуншунь-ван уже уехал, почему мы до сих пор не отправились в путь? Чего принц ждет?

Стражник посмотрел прямо:

— Ждет, когда барышня Тан поправится.

Тан Шиши была удивлена. Она думала, что это шутка, но стражник выглядел серьезным и не собирался с ней шутить. Пока они разговаривали, в главном шатре послышалось движение снаружи, и занавеска главного шатра поднялась.

Чжао Чэнцзюнь медленно вышел:

— В чем дело?

Тан Шиши не оставалось ничего другого, как повторить то, что она только что сказала:

— Мой принц, Чжуншунь-ван уехал. Когда мы уедем?

Чжао Чэнцзюнь посмотрел на Тан Шиши, внезапно шагнул вперед и коснулся ее лба. Тан Шиши терпела его действия и не пряталась. Увидев его действия, дежурные стражники удивились и молча отвели глаза.

Чжао Чэнцзюнь спросил:

— Тебе лучше?

Тан Шиши, не решаясь пошевелиться, лишь кивнула головой:

— Мне лучше.

Чжао Чэнцзюнь убрал руку и небрежно сказал:

— Тогда уезжаем. Передай приказ, что мы возвращаемся в провинцию Сипин.

Тунсю взяла в руки юбку и рысью побежала по коридору. Не доходя до ворот, она остановилась, глубоко вздохнула и, успокоив дыхание, поспешила к воротам.

В это время кареты Цзин-вана одна за другой остановились у ворот, а карета женщин не останавливалась и подъехала прямо ко вторым воротам. Разгружая вещи, Тунсю спросила у сопровождавшего стражника:

— Почему принц вернулся только сейчас? На много дней позже, чем ожидалось. Может быть, в дороге произошла задержка?

— Нет, - стражник ответил: - барышня Тан заболела. Принц ждал, пока барышня Тан поправится, прежде чем отправиться в путь.

Тунсю показалось, что она слышит небылицу*, глаза ее расширились от недоумения, она никак не могла понять слов стражника. Цзин-ван больше всего ненавидел неприятности, особенно когда из-за одного человека ему приходилось затягивать весь путь. Одна из девушек заболела, и Цзин-ван не стал ее выгонять, а стал ждать на почтовой станции, пока девица поправится?

*[天方夜谭 tiānfāng yètán - «Тысяча и одна ночь» (собрание сказок), перен. невероятная история, сказка, утопия]

В это время к ним поспешил маленький евнух и позвал:

— Тунсю-гугу.

Тунсю быстро отозвалась. Евнух остановился, запыхавшись:

— Гугу, управлитель Лю хочет что-то сказать. Он желает, чтобы ты как можно скорее вызвала придворных лекарей резиденции.

— Что? - Тунсю сразу занервничала: - принц ранен?

— Нет, должны проверить пульс барышни Тан.

Тан Шиши оправилась от тяжелой болезни, но в пути ее недуг то и дело возвращался. Цзин-ван остановился на почтовой станции на три дня, но Тан Шиши хотела срочно вернуться в резиденцию и нехотя сказала, что в это время она выздоровела. Как только она вошла во вторые ворота, то не смогла больше держаться и быстро вернулась в свой двор, чтобы отдохнуть.

Во дворе Цзяньцзя служанки были заняты с тех пор, как получили известие о возвращении Цзин-вана. Услышав весть о том, что кареты въехали в ворота, Дуцзюань удивилась:

— Почему так быстро?

Только что служка доложил, что у них еще есть время палочки благовоний, но они в мгновение ока вернулись. Дуцзюань поспешила выйти на улицу, чтобы поприветствовать Тан Шиши. Выйдя наружу, увидела, как в сопровождений других Тан Шиши возвращается с больным видом.

Дуцзюань очень удивилась, увидев цвет лица Тан Шиши. Она помогла Тан Шиши войти в дом, и служанка быстро подала ей горячий чай, положила подушки и пирожные. После того как все было готово, Дуцзюань налила Тан Шиши чашку чая и внимательно посмотрела на лицо Тан Шиши:

— Барышня, что с Вами?

Тан Шиши подперла рукой лоб и слабо сказала:

— В угодьях шел дождь. Я простудилась и плохо себя чувствовала во время путешествия. Это не проблема, мне просто нужно поспать.

Услышав это, Дуцзюань воскликнула:

— Вы действительно простужены. Барышня, Вы сначала прилягте, а я приготовлю для Вам имбирный суп.

Не успела Тан Шиши остановить ее, Дуцзюань поспешно выбежала из комнаты. Выйдя за порог, та встретила группу людей. Слова ее застряли в горле. Язык онемел:

— Лю... Лю-гунун? Гунгун - занятой человек, почему Вы здесь?

Лю Цзи с дружелюбной улыбкой сказал:

— Принц приказал проверить пульс барышни Тан. Барышня Тан находится внутри?

Дуцзюань посмотрела внутрь, внезапно отреагировала и поспешно уступила место Лю Цзи и группе придворных лекарей:

— Барышня внутри.

Тан Шиши схватилась за лоб и на время закрыла глаза, чтобы успокоить закружившуюся голову. Она слегка приоткрыла глаза, услышав движение за дверью. Увидев Лю Цзи, она уже собиралась встать, но Лю Цзи быстро остановил ее:

— Барышня, не стоит. Ваше тело очень чувствительно, отдыхайте.

Лю Цзи поддержал Тан Шиши, но Тан Шиши не смогла отказаться, и ей оставалось только сесть. Лю Цзи лично помог Тан Шиши сесть и подложил ей за спину подушку. Затем он обратился к стоящим за его спиной придворным лекарям:

— Пожалуйста, проверьте пульс этой барышни. Личный приказ принца. Вы должны сделать все возможное и ни в коем случае не оставлять эту юную барышню с первопричиной.

— Презренный слуга повинуется приказу.

Самый старший и самый квалифицированный придворный лекарь вышел вперед, накинул платок и осторожно пощупал пульс Тан Шиши. Поразмыслив некоторое время, он отдал честь и отошел в сторону. Затем вперед вышел другой придворный лекарь и снова проверил пульс Тан Шиши.

Закончив проверять пульс, они еще долго негромко обсуждали его. Когда Лю Цзи увидел, что они почти закончили обсуждение, спросил:

— Как болезнь барышни Тан?

Оба придворных лекаря пришли к единому мнению, и самый старший из них встал:

— Лю-гунгун, барышня Тан испугалась и заболела из-за дождя и внутреннего жара. Когда у нее поднялась температура, ей не оказали своевременной помощи. К счастью, с лихорадкой все обошлось. Теперь самое опасное время прошло. Эта девушка может поправиться, если будет пить легкие тоники и медленно прогревать свое тело в течение нескольких месяцев.

Результат диагностики ничем не отличался от результатов придворного лекаря, который осматривал ее раньше. На лице Тан Шиши не было никакого выражения, но Лю Цзи почувствовал облегчение:

— Это хорошо. Идите и быстро выпишите рецепт. Вам нужно учитывать только действие лекарств и не беспокоиться о цене. Что бы вам ни понадобилось, отправляйтесь за этим прямо на склад.

После слов Лю Цзи у нескольких придворных лекарей появилась ясная мысль. Они поклонились, сцепили руки и отдали честь:

— Да. Презренный слуга просит уйти.

После ухода придворных лекарей Тан Шиши сказала:

— Лю-гунгун весьма заботлив. Всего лишь незначительная болезнь. Разве это может стоить таких усилий?

— Ваше выздоровление желание самого принца. Ваши дела - это также дела всей резиденции, - Лю Цзи спокойно посмотрел на Тан Шиши и с улыбкой сказал: - Можете быть спокойны. Для принца эти небольшие деньги на лекарства - ничто. Слыхал, что Вы хорошо потрудились на этой охоте. Поздравляю Вас. В будущем, надеюсь, Вы будете помогать этому старому слуге

— Гунгун, почему Вы так говорите? - Тан Шиши с улыбкой ответила: - Благодаря доверию гунгуна я стала тем, кем являюсь сегодня. В будущем я продолжу рассчитывать на заботу гунгун обо мне.

— Барышня, принц только что вернулся, а во внешнем дворе еще много дел. Старый слуга ненадолго отлучится, но закончив, снова приду проведать Вас

Тан Шиши встала:

— Естественно. Гунгун - человек занятой, я не смею оттягивать Ваше время. Я отправлю гунгун.

— Не нужно, - Лю Цзи остановил ее: - барышня все еще больна. Вы еще не оправились от болезни, Вам не следует выходить на улицу и подвергать себя воздействию ветра. Старый слуга пойдет сам, а Вы оставайтесь.

Тан Шиши все же отправила Лю Цзи к двери. После повторной остановки Лю Цзи подала знак Дуцзюань:

— Дуцзюань, иди за гунгун и отправь его вместо меня.

Дуцзюань повиновалась и прислуживала Лю-гунгун, идя рядом с ним, выходя из двора мелкими шагами. Тан Шиши стояла у двери и смотрела, как фигура Лю Цзи покидает ворота двора, а затем медленно вернулась в комнату.

Служанка в комнате осторожно вышла вперед:

— Барышня, рецепты придворных лекарей были отправлены для приготовления отвара, это займет некоторое время. Не хотите ли Вы прилечь ненадолго?

Тан Шиши кивнула:

— Да.

Тан Шиши переоделась в удобную домашнюю одежду, распустила волосы, легла на кровать и вздохнула. Месяц она провела в дороге по ухабистой дороге, а по возвращении все еще лихорадило. У Тан Шиши болели все кости. Она облокотилась на столбик кровати и небрежно спросила служанку:

— Что-нибудь случилось в резиденции за то время, пока меня не было?

Служанка подумала:

— Ничего. Поскольку принц и шицзы здесь не было, во дворе Люъюнь было довольно спокойно. В последнее время дела в резиденции были очень напряженными. Слыхала от служанки рядом с Тунсю-гугу, что в резиденцию скоро войдет шицзифэй.

— О? - Тан Шиши удивленно подняла брови: - Так быстро?

— Немного быстро, но подарок к помолвке уже давно готов, осталось только соблюсти все правила. В последнее время Тунсю-гугу была очень занята, у нее не было времени на отдых. После того как закончится этот напряженный период и шицзыфэй войдет в семью, Тунсю-гугу сможет насладиться отдыхом.

Тан Шиши на это только рассмеялась:

— Может быть.

Тан Шиши хотела провести несколько дней в тишине и покое, но из этого ничего не вышло. На следующее утро ее двор с самого утра наполнился шумом и волнением.

Навестить больную пришли Цзи Синьсянь, Фэн Цянь и другие, и даже гордая Жэнь Юйцзюнь. Восемь девушек, каждая из которых привела с собой свою служанку, расположились в комнате — необыкновенно величественное зрелище.

Фэн Цянь сидела рядом с кроватью Тан Шиши и ласково держала ее за руку:

— Сестрица Тан, тебя не было дома всего месяц, почему ты так исхудала? Мне невыносимо видеть тебя в таком состоянии. Досадую, что не могу заменить тебя своим телом.

Цзи Синьсянь и Тан Шиши были не так близко, в отличие от Фэн Цянь, сидевшей на краю кровати, она сидела далеко на кровати архата. Услышав слова Фэн Цяня, Цзи Синьсянь усмехнулась и двусмысленно сказала:

— Заменить ее? Барышня Тан внесла большой вклад. Когда она заболела, разве ты не видела, как нервничал принц? Ты хотела заменить Тан Шиши своим телом, хочешь ли ты занять место заболевшей Тан Шиши или воспользоваться чужой благосклонностью?

Фэн Цянь обиделась и прикусила губу:

— Цзи Синьсянь, что ты говоришь? Тебе не стыдно говорить такие вещи.

Тан Шиши в сердцах закатила глаза. Все люди в этой комнате были пластиковыми сестрами. Внешне они были сестрами, но за спиной у них капала кислота. Все они были тысячелетними лисами. Почему же они до сих пор притворяются чистыми?

Тан Шиши мягко улыбнулась и, повернув голову, дважды болезненно кашлянула. Затем она не удержалась и сказала:

— Не ссорьтесь. Я виновата в своем плохом самочувствии. Я заболела в дороге и задержалась в пути. Принц был добр и не допустил мою смерть от болезни. Маленькая поблажка. Принц мудр и могуществен, благосклонен и великодушен. Кто бы ни заболел, он не оставит его без внимания.

Тан Шиши приписывала нимб Цзин-вану, который был благосклонен и добродетелен. Таким образом, он призвал придворных лекарей, не для того, чтобы лечить больную Тан Шиши, а ибо жалел его. Конечно, после того как Тан Шиши закончила говорить, в комнате, полной девушек, либо пили чай, либо ласкали свои волосы, и больше не разглагольствовали.

Тан Шиши вздохнула с облегчением. Затем, используя традиционную высокую нравственность, она небрежно заметила:

— К тому же, как я могу считаться благосклонной? Принц - мастер кисти и меча, обладающий невероятной прозорливостью. Я только потяну за собой принца. Это сестрица Чжоу внесла большой вклад.

Жэнь Юйцзюнь пряталась за толпой, услышав это, ее глаза медленно расширились:

— Что?

Тан Шиши преувеличенно быстро прикрыла рот и схватилась за горло:

— Сестрица Жэнь даже не знает? Сестрица Чжоу жертвовала своей жизнью, чтобы заблокировать меч за шицзы. Шицзы был очень тронут. В последние несколько дней шицзы лично заботился о сестрице Чжоу, они были неразлучны. Поскольку сестрица Чжоу сегодня не пришла, я подумала, что вы знаете, что она выздоравливает, и специально не стали ее звать. А оказалось, что сестрица Чжоу не сказала сестрице Жэнь?

Тан Шиши никогда не терпела поражений в подобном двусмысленном и провокационном словоблудии. Жэнь Юйцзюнь побледнела:

— Я не знала. Я ходила к ней вчера, но она мне ничего не сказала.

Чжоу Шуньхуа блокировала удар меча за Чжао Цзысюнь, и ее положение в сердце Чжао Цзысюнь сразу же поднялось. На этот раз Чжоу Шуньхуа не стала возвращаться во двор Люъюнь, а отправилась восстанавливать силы во двор Чжао Цзысюнь.

Теоретически, это был отдых после болезни, но было очевидно, что происходит за кулисами.

Тан Шиши успешно спровоцировала главную героиню и ее сестринские узы, и осталась довольна. Из-за вчерашнего произошедшего Тан Шиши считалась бельмом на глазу у всех девиц. Теперь же Тан Шиши вывалила на свет вопрос о связи Чжоу Шуньхуа с шицзы, и внимание всех красавиц было внезапно отвлечено.

В конце концов, шицзы был целью многих девушек. Тан Шиши танцевала счастливый танец. Сейчас она еще находилась в девичьих покоях с узлом незамужней, без имени, без благосклонности, без любви, но Чжоу Шуньхуа вдруг поднялась.

В этой группе красавиц они могли смириться с тем, что их не любят, но совершенно не могли смириться с тем, что другие пользуются большей благосклонностью, чем они сами. Тем более, если это была ее сестра.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, все красавицы сидели на своих местах, либо молча смотрели вниз, либо опускали головы, чтобы выпить чаю, либо молча смотрели на своих подруг. В любом случае, никто из них не сидел сложа руки. После успеха провокации Тан Шиши начала радостно покашливать, намекая на то, что они могут уйти.

Весть о том, что Чжоу Шуньхуа была принята шицзы, мгновенно разнеслась по всему заднему двору. Тем временем Тан Шиши откинулась на плетёную лежанку, чтобы погреться на солнышке с ленивой фигуркой.

Дуцзюань массировала ноги Тан Шиши:

— Барышня, Вы волнуетесь?

— Чего мне волноваться?

Дуцзюань замолчала и, наконец, смогла прояснить ситуацию:

— Красавица Чжоу была принята шицзы. Я слышала, что в последнее время она была весьма благосклонна. Шицзы гостил у нее пять дней подряд. Барышня выздоравливала в покоях и целыми днями даже не выходила за дверь. Кроме того, принц перестал давать поручения. Барышня, нельзя так расслабляться.

Тан Шиши, не поднимая век, бесстрастно ответила:

— Редко принц освобождает меня от занятий. Я так рада этому. Зачем мне самой искать проблемы? В любом случае, он так сказал, пусть я спокойно восстанавливаюсь и не беспокоюсь ни о чем до выздоровления. Мне приказано восстанавливаться после болезни, почему бы и нет?

Дуцзюань не оставалось ничего другого, как разбить уже разбитый сосуд* и все тщательно разъяснить:

— Барышня, шицзыфэй войдет в резиденцию в конце года, самое большее - через месяц. Принц оценил Вас по достоинству. Вам следует воспользоваться этим временем, чтобы собрать людей и утвердить свое положение. Если Вы будете ждать, пока шицзыфэй войдет в семью, то шицзыфэй будет управлять всей резиденцией, и Вам будет нелегко вмешиваться.

*[破罐子破摔 pòguànzi pòshuāi - разбить сосуд, так как он треснутый; обр. из-за недостатка или неудачи пустить все на самотек, перестать исправлять ошибки; признать себя безнадежным и поэтому совсем распуститься]

Тан Шиши открыла глаза:

— Что, Лу Юйфэй въедет в резиденцию в конце года?

— Да, - Дуцзюань странно посмотрела на Тан Шиши: - по всей резиденции ходят слухи, что шицзы и барышня Лу поженятся в двенадцатом месяце. Я думала, Вы знаете об этом.

— Не знала, - Тан Шиши вдруг торжественно поднялась: - А разве не в третий месяц следующего года?

— В начале свадьба была назначена на третий месяц следующего года, но неизвестно, что происходит. Принц решил перенести дату свадьбы.

Тан Шиши нахмурилась:

— От отправки обручальных подарков до свадьбы прошло всего два месяца. Слишком быстро. Почему?

Дуцзюань покачала головой:

— Не ведаю.

По какой-то причине Тан Шиши вдруг вспомнила дождливую ночь нападения. Она сказала Чжао Чэнцзюнь, что Чжао Цзысюнь невзлюбил шицзыфэй, и что в будущем он может отдать предпочтение наложницам и возвысить их до уровня жены. Конечно, Чжао Чэнцзюнь действительно был против таких вещей. Как только он вернулся, то, сам того не подозревая, сразу же ускорил день свадьбы и чуть ли не на руках принес Лу Юйфэй в резиденцию.

Может быть, он слышал и другие ее слова? Нет, нет, не в этом дело. Тан Шиши поспешила прогнать беспорядочные мысли из головы. От этих мыслей у нее разболелась голова. После того, как законная жена въедет в резиденцию, покорить Чжао Цзысюнь будет гораздо сложнее.

Тан Шиши изначально считала, что у нее еще есть время на все. Когда свежесть Чжао Цзысюнь и Чжоу Шуньхуа пройдет, и Чжоу Шуньхуа будет подавлена тем, что все смотрят на нее как на бельмо на глазу. Если бы она снова боролась за Чжао Цзысюнь, то получила бы вдвое больший результат при вдвое меньших усилиях. Но сейчас Тан Шиши еще даже не начала свое выступление, а шицзыфэй уже должна была появиться.

Тан Шиши вспоминала, хотя Лу Юйфэй не была благосклонна, она много лет занимала положение законной жены. В бытность свою в резиденции Цзин-вана она была шицзыфэй, в Восточном дворце - наследной принцессой, в Императорском дворце - императрицей, пока не умерла от болезни. После этого Чжоу Шуньхуа поднялась. Теперь, похоже, эта битва длиною в жизнь должна была начаться раньше срока?

Тан Шиши не могла не вздохнуть.

Зима на северо-западе отличалась от зимы в Цзиньлине. Она наступила быстро, но и стремительно. После нескольких осенних дождей внезапно похолодало.

В мгновение ока наступил двенадцатый месяц, подул пронизывающий холодный ветер, а за углом еще лежали остатки снега, который не успел растаять. Не успела Тан Шиши выйти за дверь, ее накрыло встречным ветром. Тан Шиши подняла руку, чтобы прикрыть глаза. После того как порыв ветра прошел, она уже собиралась выйти, как сзади раздался громкий и низкий крик.

— Барышня, подождите.

Это был голос Дуцзюань, и Тан Шиши пришлось остановиться. Она была одета в большую красную накидку с каймой из белого меха вокруг воротника. Под воротником виднелась тонкая светло-голубая шелковая рубаха, расшитая золотыми нитями. На воротнике-стойке ярко блестела пара золотых пуговиц.

В этом наряде Тан Шиши была длинная и стройная фигура с белой, как снег, кожей. Сейчас стоя в коридоре, она выделялась на фоне снега, как красная слива. Дуцзюань, задыхаясь, подбежала ближе, выдыхая ртом белое дыхание, и сунула в ладонь Тан Шиши маленькую медную печку:

— Барышня, наконец-то я вас догнала. Вы забыли взять с собой грелку.

Ручная грелка была еще теплой. Тан Шиши взяла у нее медную ручку с гравировкой в виде цветка:

— Такая мелочь, а все же приходится беспокоить тебя, чтобы ты специально вышла за мной. Сегодня шицзыфэй въезжает в резиденцию. Многие заняты, так много людей приезжает и уезжает. Лучше позаботься о маленьком Ли и не дай ему выйти. На заднем дворе женщин многл. Если он столкнется с кем-то из них, ничем хорошим это не кончится.

Дуцзюань заискивающе ответила:

— Эта служанка все понимает. Барышня, не беспокойтесь. Мы будем хорошо заботиться о маленьком Ли и не позволим ему голодать.

После осенней охоты Чжуншунь-ван вернулся с детьми в Бэйцин, а Нарентуя больше не вспоминала о маленьком лисенке. Естественно, теперь лисенок принадлежал Тан Шиши. Тан Шиши принесла лисенка в резиденцию. Сразу же после возвращения лисенок завоевал единодушную симпатию всех жительниц двора Цзяньцзя.

Эта маленькая служанка Дуцзюань круглый год жила во внутреннем дворе. Единственной возможностью выйти за пределы дома было сопровождение госпожи в качестве гостьи. В таких условиях она все равно должна была служить и редко могла расслабиться. А уж о прогулке на природе дабы посмотреть на цветы и деревья, и говорить не приходится. Когда Тан Шиши принесла маленького лисенка, Дуцзюань и остальные были счастливы, ведь впервые увидели живого лисенка.

Сейчас Дуцзюань и остальные могут заботиться о лисенке гораздо внимательнее, чем Тан Шиши. Сегодня у Лу Юйфэя и Чжао Цзысюнь была свадьба. Тан Шиши собиралась выйти в свет, чтобы показать себя. Брать с собой лисенка было неудобно, поэтому она могла оставить его только своей служанке. Дуцзюань безоговорочно поручилась, Тан Шиши дала несколько указаний, а затем быстро ушла.

Тан Шиши уже опаздывала, когда выходила со двора, к тому же по дороге ее задержала Дуцзюань. Когда она пришла в приемную, внутри было полно женщин. Тан Шиши сняла накидку и тихонько пробралась в толпу, никому не мешая.

Свадебный банкет устраивался один в доме мужчины, другой - в доме женщины. Каждый устраивал свой банкет и приглашал своих родственников. Несомненно, в резиденцию Цзин-вана на банкет пришло больше людей, чем в семью Лу. Теперь зал для приемов был полон фужэнь и тайтай, пришедших отметить это радостное событие.

Войдя в толпу, Тан Шиши тихо стояла. Благовония барынь и барышень смешались вместе, запах стоял необыкновенно разнородный. Тан Шиши не могла к нему привыкнуть. Поэтому она тихонько прикрыла рот и нос платком.

Тан Шиши пыталась уменьшить ощущение своего существования, но ее узнали сразу же, как только она появилась. Цзи Синьсянь увидев идущую ее, окликнула и подошла с платком:

— Почему же неземная красавица Тан только сейчас пришла? Двор Цзяньцзя - уединенное жилище. По идее, там же намного удобнее. Почему неземная красавица Тан пришла позже всех гостей?

Выражение лица Тан Шиши оставалось неизменным, она одарила ее улыбкой;

— Я боялась, что потеряю приличие перед гостями, и гости ошибочно решат, что люди в резиденции Цзин-вана язвительные и не имеют этики. Промыв несколько раз рот, только осмелилась выйти на улицу. Естественно, не так быстра, как барышня Цзи.

— Ты… - Цзи Синьсянь уже собиралась разразиться гневом, но ее прервала Тан Шиши:

— На твоем месте я бы не стала поднимать шум. Время для бравады найдется. Сегодня шицзыфэй войдет в резиденцию. Принц неоднократно приказывал не устраивать никаких сцен во время свадебной церемонии. Если на свадебной церемонии что-то пойдет не так, посмотрим, как с тобой поступит Тунсю-гугу.

Цзи Синьсянь была так рассержена, что ее грудь тяжело вздымалась. Наконец, она сдержалась и улыбнулась:

— Хорошо, Тан Шиши. Ты очень хороша. Жди меня.

Тан Шиши не спешила:

— Жду не дождусь.

Цзи Синьсянь кипела от ярости, стиснув зубы, смотрела на Тан Шиши. Она смахнула платок и ушла. Когда Цзи Синьсянь ушла, Фэн Цянь медленно подошла к Тан Шиши и тихо спросила:

— Сестрица Тан, что ты сказала Цзи Синьсянь? Почему ты ее так разозлила?

— Ничего, - легкомысленно ответила Тан Шиши, - Просто напомнила ей, чтобы она почаще полоскала рот и держала его в чистоте. Небеса знают, куда она дотрагивалась. Увы, кто сделал из меня простодушного и прямолинейного, мягкого и добросердечного человека.

Фэн Цянь мягко улыбнулась:

— Цзи Синьсянь обязательно поймет доброту сестрицы Тан. Сестрица Тан, сегодня на свадьбе шицзы на тебе шикарное платье.

В этом предложении не было ничего плохого, но когда оно прозвучало вместе, возникло чувство неловкости, которое невозможно было выразить. Тан Шиши посмотрела на Фэн Цянь, и как раз в тот момент, когда Фэн Цянь начала нервничать, Тан Шиши вдруг ярко улыбнулась:

— Сестрица Фэн, спасибо за комплимент. Ты ничуть не уступаешь мне.

Слова Тан Шиши оказались правдой. Несмотря на заурядность Фэн Цянь, ее брови и глаза были изящными, цвет лица был хорошо пигментирован, она обладала нежной красотой. Ее сегодняшняя одежда была легкой, но стоимость материала была достаточно высокой, и в ней чувствовалась какая-то сдержанная роскошь. Напротив, в толпе женщин с сильным макияжем она сильно выделялась.

Однако это касалось только обычных людей. Стоя рядом с неземной красавицей, которая поражает и фигурой, и внешностью, сколько ни одевайся - все напрасно. Именно так и произошло, когда Фэн Цянь и Тан Шиши стояли в одном месте.

Тан Шиши была одета в светло-голубую шелковую рубаху, расшитую золотыми нитями, под ней была красная юбка из шести частей. Была красива, привлекательна и не приукрашена. Фэн Цянь была одета в простую одежду. Она выглядела изысканно в группе желтых-красных, но когда она стояла рядом с Тан Шиши, то выглядела подавленной и бесцветной.

Фэн Цянь чувствовала себя несколько неуютно. Она улыбнулась и не стала продолжать эту тему. Вместо этого она переключилась на другую тему:

— Сестрица Тан, несмотря на то, что этот свадебный банкет был проведен раньше срока и многие люди не были своевременно оповещены, все равно пришло очень много гостей. Я не знаю, насколько грандиозным было бы это событие, если бы в резиденции была хозяйка.

Тан Шиши небрежно сказала:

— Скоро будет хозяйка. Разве не шицзыфэй въезжает сегодня?

Фэн Цянь прикрыла рот рукой и мягко улыбнулась:

— Сестрица Тан, это все-таки резиденция Цзин-вана. Шицзыфэй в лучшем случае временная хозяйка, а настоящей хозяйкой резиденции должна быть ванфэй.

Тан Шиши оглянулась на Фэн Цянь:

— Ты должна говорить об этом с принцем, какой смысл говорить это мне?

— Я просто немного сентиментальна с сестрицей Тан, - Фэн Цянь взяла Тан Шиши за руку, отвела ее в угол, мягко указывая пальцем: - Сестрица Тан, смотри. Это жена губернатора Чан-фужэнь, а это жена генерала Ци-фужэнь. Все они хотели выдать свою дочь замуж в резиденцию Цзин-вана. Конечно, это всего лишь их несбыточные надежды. Настоящая победительница - Си-фужэнь.

Тан Шиши проследила за толпой и увидела, что Си-фужэнь, окруженная людьми, разговаривает с Тунсю-гугу. Позади Си-фужэнь стояла вторая барышня Си, которую она видела в прошлый раз, и звали ее Си Юньчу. Си Юньчу держала спину прямо и смотрела на всех с опущенными веками и безразличием. При встрече с Тунсю она лишь слегка улыбнулась.

Тан Шиши вспомнила эту Си-фужэнь и некоторое время наблюдала за ней:

— Похоже, эта вторая барышня Си вполне может стать нашей будущей хозяйкой?

Фэн Цянь махнула рукой:

— Кто знает? Все зависит от принца.

Тан Шиши стояла у вазы и молча наблюдала за тем, как Тунсю-гугу и Си-фужэнь обмениваются любезностями. Барыня подошла поприветствовать Тунсю, но, увидев Си Юньчу, удивилась и схватила ее за руку, смотря по сторонам.

Даже не слыша, Тан Шиши могла догадаться, о чем говорит барыня — Си Юньчу из маленькой девочки превратилась в юную барышню, которая была так красива, даже больше, чем ее старшая сестра. Фэн Цянь вздохнула и неторопливо сказала:

— Одни и те же люди с разной судьбой. Будь то вторая барышня Си или шицзыфэй, которая скоро войдет в резиденцию, им повезло гораздо больше, чем нам. Его Величество Шицзун и благородная супруга Го покоятся миром, а вдовствующая императрица Яо находится далеко в Цзиньлине. Брак Цзин-вана и шицзы в руках одного лишь Цзин-вана. Хотя Цзин-ван и не говорил об этом прямо, он никогда не препятствовал Си-фужэнь привозить вторую юную барышню в гости. Далеко смотреть не надо, разве не достаточно очевидно отношение Тунсю-гугу к семье Си?

Тан Шиши про себя подумала - «да, немного хлопотно». Тан Шиши никогда не верила, что мужчина не женится вторично или не возьмет наложницу. Она была готова к женитьбе Чжао Чэнцзюнь на ванфэй, но если невестой будет Си Юньчу, то ситуация сложится не очень благоприятная.

Тан Шиши лишь немного подумала и вмиг оставила эту мысль. Да и вообще, какое отношение это имеет к ней? В любом случае, ее целью был Чжао Цзысюнь. В будущем, какой бы властной ни была новая ванфэй, она не сможет вмешиваться в дела своего взрослого пасынка, не так ли?

Тан Шиши только закончила размышлять об этом, как вдруг снаружи раздался оглушительный звук петард. Женщины были потрясены и с улыбкой сказали:

— Свадебная процессия вернулась.

Тан Шиши, находясь в толпе, наблюдала за свадьбой Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй. Тан Шиши впервые увидела Чжао Цзысюнь в ярко-красной одежде. Почему-то она находила человека перед ним весьма незнакомым, чужим.

Трудно было представить, что это тот самый человек, ради благосклонность которого она будет бороться еще долгие годы.

После церемонии новобрачных отправили в комнату невесты, и в нее хлынула толпа народа. В течение трех дней после свадьбы все желающие могли зайти в комнату невесты. Поэтому комната невесты всегда была главным событием свадьбы. Однако, поскольку невеста была назначена Цзин-ваном, другие люди не смели слишком шуметь. Только некоторые женщины и половина молодых людей отправились в комнату невесты.

Тан Шиши не хотела идти, но заставила себя увидеть комнату новобрачных Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй своими глазами. Все в новой комнате было красным, у Тан Шиши зарябило в глазах, когда она стояла в море красного цвета.

Она знала, что за всю свою жизнь не сможет надеть такой яркий красный цвет. Ярко-красное могла носить только законная жена, даже если это была любимая наложница дворца, красного цвета следовало избегать. Даже если бы Тан Шиши победила Чжоу Шуньхуа и всех женщин во внутреннем дворце, даже если бы она пережила смерть законной жены и смогла занять должность, ее возраст не позволил бы ей носить такой великолепный красный цвет.

Это так печально.

Хотя Тан Шиши стояла в комнате новобрачных, волнение, казалось, не имело к ней никакого отношения. Громкий шум разделялся слоем, и ничего не было отчетливо слышно. Она услышала, что момо благополучия попросила Чжао Цзысюнь приподнять фату и обменяться с невестой чашей вина. После выпитого служанка принесла тарелку с пельменями, Лу Юйфэй откусила кусочек, а момо благополучия с улыбкой спросила:

— Жизнь или не жизнь?

На Лу Юйфэй был свадебный макияж, она не могла видеть, как выглядит на самом деле. Однако, услышав эти слова, она покраснела и ответила:

— Жизнь.

Вся комната наполнилась смехом. Тан Шиши спокойно наблюдала за Чжоу Шуньхуа. Чжоу Шуньхуа опустила глаза и выглядела невозмутимой. В это время Лу Юйфэй встала и дала всем поклон. Момо благополучия сделала неудачное движение и нечаянно толкнула Лу Юйфэя сзади.

Юйфэй упала, не справившись с управлением, и оказалась точно в направлении Чжао Цзысюнь. Чжао Цзысюнь протянул руку, чтобы поймать ее, а окружавшие их фужэнь и тайтай хохотали до упаду.

Тан Шиши не улыбнулась. Она обратила особое внимание на цвет лица Чжао Цзысюнь и увидела, что он ничуть не смутился. Он отпустил Лу Юйфэй и шепнул ей, чтобы она была осторожна. Естественно, это движение вызвало новый шум. Чжао Цзысюнь позволил всем над собой посмеяться. Похоже, он наслаждался своей новой красавицей-женой и оживленной брачной ночью.

Тан Шиши вдруг почувствовала себя тоскливо. Не в силах больше терпеть, она обошла толпу и тихо вышла через дверь.

Когда Тан Шиши ушла, Чжао Цзысюнь случайно поднял голову и увидел красную тень, мелькнувшую у двери. Чжао Цзысюнь на мгновение растерялся, а стоявшая рядом с ним подружка невесты пошутила:

— Ой, шицзы, на что смотрите? Перед Вами такая красивая невеста, как же шицзы может отвлекаться?

Внимание Чжао Цзысюнь было отвлечено. Он рассмеялся и согласился с весельем толпы.

После того как Тан Шиши вышла, она не знала, что происходит внутри, так как раздался резкий взрыв смеха. Тан Шиши закрыла уши и быстро пошла прочь.

Она шла долго быстрым темпом, так наконец шум прекратился. Она торопилась и шла, куда глаза глядят. Когда она повернулась с ручной грелкой, то чуть не столкнулась с человеком на противоположной стороне.

Тан Шиши оступилась на два шага назад, держась за колонну в коридоре, чтобы устоять на ногах. Она очень удивилась, когда увидела человека напротив себя:

— Вторая барышня Си? Почему ты здесь?

Си Юньчу выглядела неважно, в уголках глаз даже появились подозрительные слезы. Она даже не оглянулась на Тан Шиши и холодно выплюнула:

— Прочь с дороги.

Вопреки счастливому дню, небо было затянуто серыми тучами, завывал западный ветер, казалось, что вот-вот пойдет снег. Чжао Чэнцзюнь не нравилось шумное застолье, он встал и вышел на улицу подышать свежим воздухом.

Небольшой сад соединял внутренний и внешний дворы, а посередине через обе стороны проходил длинный коридор. Чжао Чэнцзюнь стоял в этом коридору и смотрел на небо.

Повсюду валялись мертвые ветки и остатки снега, зимний пейзаж всегда был таким мрачным и унылым. Стоя позади Чжао Чэнцзюнь, Лю Цзи осторожно сказал:

— Мой принц, дует сильный ветер. Прошу, заботьтесь о своем теле.

Чжао Чэнцзюнь был ранен в угодьях на девятом месяце. По словам Чжао Чэнцзюнь, это была лишь поверхностная рана. То хорошо, но Лю Цзи не смел проявлять беспечность. Через сто дней после ранения Чжао Чэнцзюнь стоял под дождем. Он не мог быть беспечным.

Чжао Чэнцзюнь не обратил внимания на его совет. Он опирался одной рукой на деревянное ограждение, а сухой западный ветер обдувал рукава Чжао Чэнцзюнь, издавая хлопающие звуки. Повернувшись лицом к западному ветру, Чжао Чэнцзюнь сказал Лю Цзи:

— Весенний ветерок не прекращается на перевале Юймэнь. Зима на северо-западе вправду намного суровее, чем в Цзиньлине. Ветер есть ветер, снег есть снег, тащат за собой грязь и воду.

— Мой принц, Цзиньлин находится в местности, богатой водоёмами. Уский акцент - что ласковые речи*. Естественно, отличается от провинции Сипин.

*[吴侬软语 wúnóng ruǎnyǔ - подчёркивает милозвучие диалектов жителей территорий исторического царства У]

Чжао Чэнцзюнь долго наблюдал за ним и вдруг спросил:

— Лю Цзи, ты предпочитаешь зиму здесь или в Цзиньлине?

Это... Лю Цзи замолчал. Чжао Чэнцзюнь сравнивал не только четыре времени года, и не случайно. Чжао Чэнцзюнь не ждал ответа Лю Цзи, лишь спросил.

Чжао Чэнцзюнь молча смотрел на засохшие деревья во дворе. Западный ветер шевелил мертвые ветви и издавал ноющие звуки, похожие на плач ребенка. В середине тишины сзади раздался женский голос.

— Ваше Высочество Цзин-ван?

Чжао Чэнцзюнь обернулся. Увидев его, девушка обрадовалась и, придерживая юбку, подбежала ближе:

— Ваше Высочество, это Вы. На что Вы смотрите?

Чжао Чэнцзюнь смотрел на Си Юньчу без всякого выражения на лице. Он подумал, что в прошлый раз выразился предельно ясно.

Но она - младшая сестра Си Юньвана, в конце концов, Чжао Чэнцзюнь терпел Си Юньчу ради нее. Чжао Чэнцзюнь проигнорировал ее вопрос:

— Зачем ты здесь?

Си Юньчу не обращала внимания на безразличие Чжао Чэнцзюнь. Она взволнованно сказала:

— Там находится комната новобрачных. Я никогда не любила шум. Не хотела слушать их, потому вышла прогуляться одна. Я заметила, что из этого сада открывается необыкновенный вид, зашла полюбоваться пейзажем и, к своему удивлению, случайно встретила Ваше Высочество Цзин-вана.

Полюбоваться пейзажем? Чжао Чэнцзюнь неторопливо спросил:

— Здесь уныло, одни засохшие ветки да листья. Что же такого необыкновенного в этом пейзаже?

— Ваше Высочество, нельзя так говорить, - Си Юньчу сказала: - В стихотворении Ишаня «печалиться об уходе весны или грустить о наступлении осени*» мне нравится только одно предложение: «оставив засохший лотос, слушай шум дождя». Хотя здесь нет засохшего лотоса, но в том, чтобы увидеть оставшиеся ветви и листья, есть особая прелесть. Люди во всем мире поют о весне и пионе. На мой взгляд, полурастаявший зимний снег есть несравненная краса.

*[伤春悲秋 - проливать слезы о смене времен года, быть очень сентиментальным]

— О? - Чжао Чэнцзюнь не ответил, но спросил: - Значит, ты предпочитаешь зиму?

— Выдержав одиночество, можно увидеть то, что не видят другие, - Си Юньчу сказала: - Если весь мир теснится в весне, то я предпочту остаться в долгой зиме.

Чжао Чэнцзюнь промолчал, продолжая стоять перед ограждением, заложив руки за спину, и смотреть на засохшие деревья. Си Юньчу впервые стояла так близко к Чжао Чэнцзюнь. Взволнованная и встревоженная она не могла не спросить низким голосом:

— Мой принц, как Ваша рана?

Лю Цзи до этого стоял, заложив руки за спину, как мебель без ушей и рта. После заданного вопроса его глаза наконец-то зашевелились, он бросил на Си Юньчу многозначительный взгляд.

То, что Чжао Чэнцзюнь получил травму в угодьях, не было секретом, но после возвращения Чжао Чэнцзюнь не стал предавать это огласке, а те, кто последовал за ним на осеннюю охоту, не стали много говорить. Поэтому в резиденции и внутри Сипина было не так много людей, знавших о ранении Чжао Чэнцзюнь.

Си Юньчу о его ранении говорила вскользь. Даже люди в резиденции не знали об этом, но юная барышня из семьи Си была хорошо осведомлена. Казалось, пришло время навести порядок в резиденции.

Лю Цзи тайком подглядывал за Чжао Чэнцзюнь, и, конечно, Чжао Чэнцзюнь уже был недоволен. Думая лице семьи Си, Чжао Чэнцзюнь нехотя стерпел и сказал Си Юньчу:

— Это внутренние дела резиденции. Второй барышне Си не следует беспокоиться. Уже поздно, тебе пора возвращаться.

— Ваше Высочество, я лишь забочусь о Вас, - Си Юньчу по-прежнему не двигалась с места. Она подняла голову и упрямо сказала: - У Вас рядом нет никого заботливого. Однако Вы не можете быть столь равнодушны к своему здоровью. Если бы моя сестра была жива, она, конечно, не захотела...

Лю Цзи испугался и проворно остановил ее:

— Вторая барышня Си, говорите осторожно.

Си Юньчу замолчала. Увидев выражение лица Чжао Чэнцзюнь, она поняла, что перегнула палку. Она закусила губу и безвольно опустила голову:

— Прошу простить, Ваше Высочество. Я переборщила.

Чжао Чэнцзюнь сцепил руки за спиной и спокойно сказал:

— Это не то, о чем следует спрашивать. Не говоря уже о том, что твоя сестра скончалась, даже если она еще была жива, у тебя нет причин указывать этому принцу, что делать.

На глаза Си Юньчу внезапно навернулись слезы. Слова Чжао Чэнцзюнь были очень грубыми, он намекнул, чтобы она не вмешивалась в его дела. Си Юньчу сдержала слезы:

— Ваше Высочество, прошу простить мои прегрешения. Я была самоуверенна. В будущем не стану беспокоить Ваше Высочество.

Закончив говорить, Си Юньчу прикрыла рот рукой и быстро выбежала из коридора. Чжао Чэнцзюнь продолжал стоять на том же месте, где ветер обдувал его лицо. Его совершенно не ничего трогало.

Лю Цзи встревожился, внимательно глядя на Чжао Чэнцзюнь, попытался уговорить его успокоиться:

— Мой принц, девочка неразумная, не сердитесь.

Не успел он договорить, как вдруг издалека донесся удивленный голос:

— Вторая барышня Си? Почему ты здесь?

Лю Цзи обернулся и увидел, как Тан Шиши столкнулась с Си Юньчу у входа в коридор. Издалека он не мог расслышать, что сказала Си Юньчу, но, судя по выражению лица той, ничего хорошего.

Тан Шиши отступила в сторону и удивленно смотрела, как Си Юньчу убегает. Она задумчиво посмотрела на спину Си Юньчу, а затем на Чжао Чэнцзюнь в коридоре.

Если Тан Шиши не ошибалась, в уголках глаз Си Юньчу стояли слезы, а Чжао Чэнцзюнь стоял неподалеку. Тут... она не решилась задуматься о причинах.

Тан Шиши замерла у входа в коридор, не входя и не уходя. Чжао Чэнцзюнь неторопливо сказал:

— Раз уж ты здесь, может осмелишься войти?

Тан Шиши уже множество раз накликала на себя смерть и не горела желанием лишний раз обижать Цзин-вана. Подняв юбку, она поднялась по ступенькам. Ее красная накидка взметнулась над коридором. Весь темный коридор словно ожил.

— Мое почтение принцу. Поздравляю принца с новой невесткой.

Сегодня был день свадьбы Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэя, поздравлять его не стоило. Чжао Чэнцзюнь фыркнул:

— Зачем ты здесь?

— Я пришла поздравить принца…

— Говори нормально.

— О, - ответила Тан Шиши и честно сказала: - В комнате новобрачных людей слишком много. Я больше не могла этого выносить, поэтому вышла первой, чтобы подышать свежим воздухом.

Ложь, но, во всяком случае, в ней было много правды. Чжао Чэнцзюнь медленно произнес:

— Я думал, что тебе понравится такой оживленный случай.

Тан Шиши не ответила ему. Убить и осудить сердце*. Наверное, он сказал это специально, не так ли?

*[杀人诛心 shā rén zhū xīn - лучше уничтожить чье-то физическое тело, чем разоблачить и осудить мотивы, мысли и намерения этого человека]

Улыбнувшись, Тан Шиши сказала:

— Эта заурядная девушка, естественно, не так хороша, как вторая барышня Си. Она благородна и изысканна.

Глаза Лю Цзи все это время были заняты. Ему приходилось наблюдать за цветом лица Чжао Чэнцзюнь и предугадывать реакцию Тан Шиши. Он не мог упустить ни минуты. По мнению Лю Цзи, эти слова Тан Шиши были несколько самонадеянными, он хотел несколько раз остановить ее, но обнаружил, что Цзин-ван выглядит так, будто и не сердился.

Что же произошло? Лю Цзи был в глубоком недоумении. После долгого раздумья он вдруг с облегчением вздохнул и решил, что ему лучше помолчать.

Чжао Чэнцзюнь высмеял Тан Шиши за участие в свадьбе Чжао Цзысюнь, и Тан Шиши нанесла ему удар вместе с Си Юньчу. Тан Шиши не умела ничего, но язвительность - ее конек. Чжао Чэнцзюнь не стал с ней спорить. Он посмотрел на сцену за окном и неожиданно спросил:

— Как ты думаешь, этот сад хорошо выглядит?

Тан Шиши посмотрела наружу и поплотнее закуталась в накидку:

— Пасмурно, повсюду увядшие листья. Что в нем хорошего?

У Лю Цзи расширились глаза, и он уже собирался остановить ее, как краем глаза уловил настроение Чжао Чэнцзюнь и сдержался. Чжао Чэнцзюнь спросил:

— А как здесь по сравнению с Цзиньлином?

Тан Шиши без всякого снисхождения фыркнула:

— Конечно, Цзиньлин лучше.

Судя по ее тону, она недоумевала, зачем задавать очевидные вопросы.

Взгляд Лю Цзи замерцал, готовый в любой момент вмешаться. Однако он с удивлением обнаружил, что Чжао Чэнцзюнь улыбается. Улыбка Чжао Чэнцзюнь промелькнула, но в его глазах была настоящая улыбка, настолько яркая, что люди не решались смотреть прямо на него.

Чжао Чэнцзюнь повернулся и кивнул Тан Шиши:

— Ты смеешь говорить... обижаешь слабых и бояшься сильных, питаешь неприязнь к бедности, обожаешь богатство.

Тан Шиши прикрыла лоб и удивленно посмотрела на Чжао Чэнцзюнь. Чжао Чэнцзюнь, казалось, внезапно пришел в хорошее настроение, и даже снег за окном коридора радовал глаз. Чжао Чэнцзюнь наконец вспомнил, что это свадебный банкет его сына, и спросил, словно давая милость:

— Как выглядят шицзы и шицзыфэй? Они ладят?

— А... принц, Вы спрашиваете меня? - Тан Шиши в сердцах закатила глаза и любезно ответила: - Шицзы - одаренный, а шицзыфэй - красавица. Это пара, созданная на небесах. Шицзыфэй чуть не упала, а шицзы помог ей подняться. Благодаря проницательности принца получился прекрасный брак.

Тан Шиши намеренно говорила с обиняками, но не ожидала, что после окончания разговора она сама огорчится. Тан Шиши вдруг почувствовал досаду. Оказалось, мужчины могли делить женщин: кого любить, на ком жениться.

Как Чжао Чэнцзюнь мог не понять, что Тан Шиши ругает его косвенно? Посмотрев на Тан Шиши, Чжао Чэнцзюнь заметил ее разочарование и вдруг спросил:

— Ты оправилась от болезни?

Тан Шиши была подавлена. Услышав вопрос Чжао Чэнцзюнь, она опешила и вдруг насторожилась:

— Принц, почему ты спрашиваешь?

Чжао Чэнцзюнь неторопливо дал ответ:

— Раз уж ты поправилась, тебе следует вернуться к переписыванию книг. В этой резиденции никогда не кормят бездельников. Можно заболеть, но не отлынивать от работы. Ты все эти дни откладывала свою долю. Можешь начать пораньше, чтобы наверстать упущенное.

Тан Шиши надолго застыла в оцепенении:

— Ась?

Чжао Чэнцзюнь посмотрел на небо:

— Начинай завтра. Не опаздывай. Я ненавижу людей, которые попусту тратят время.

Закончив свой вердикт, Чжао Чэнцзюнь повернулся и ушел. Лю Цзи быстро взглянул на Тан Шиши и с улыбкой сообщил:

— Барышня в порядке. Этот старый слуга уйдет первым. До завтра.

Тан Шиши не знала, печалиться ей или злиться. Она думала, что находится в отпуске, а на самом деле отсутствовала на работе? Понимая, что этот вопрос уже решен и не подлежит изменению, Тан Шиши только скрипнула зубами:

— Спасибо, мой принц. Кстати, принц, как твоя травма?

Чжао Чэнцзюнь остановился, что сделал и Лю Цзи. Лю Цзи молча опустил голову и затаил дыхание. Не так давно Си Юньчу спрашивала о том же самом, слово в слово.

На этот раз Чжао Чэнцзюнь не сердился и легкомысленно сказал:

— В порядке. Не будь любопытной.

— Кто любопытный? - Тан Шиши не была убеждена. Она стояла в коридоре в огненно-красной накидке: - О принце сейчас никто не заботится, а принц несерьезно относится к своему здоровью. Все должны следовать судьбе, чтобы просчитать дальнейшие действия. Вы так не считаете?

Чжао Чэнцзюнь взглянул на Тан Шиши и холодно сказал:

— Достаточно просто позаботиться о себе.

После этого он зашагал прочь. Тан Шиши смотря на спину Чжао Чэнцзюнь, с недоверием пробормотала:

— Он что, сердится?

Лю Цзи задумался над словами Тан Шиши и быстро догнал Чжао Чэнцзюнь. Принц сердится? Нет.

Лю Цзи не мог удержаться от сетований. Мужчины... что бы они ни говорили, как бы разумны они ни были, когда встречают ту, которая им нравится, все оказывается бесполезным.

Тан Шиши сказала то же самое, что и Си Юньчу, и Тан Шиши даже немного перешла границы. Чжао Чэнцзюнь холодно отнесся к Си Юньчу, когда она только собиралась начать. Однако Чжао Чэнцзюнь терпел Тан Шиши, когда она ехидно ругала его.

Иметь в сердце - это совсем другое.

Переводчику есть что сказать:

Это не у меня перевод корявый, это идея самого автора. Тан Шиши обращается Чжао Чэнцзюнь то на «ты», то на «Вы». Видимо автор так размывает границы между главными героями.

На следующий день молодожены предложили чай.

Это был первый случай публичного появления невесты перед семьей мужа. Только отдав дань уважения предку и чай родителям мужа, она считалась официально вошедшей в семью мужа. Для Лу Юйфэй эта церемония очень важна. С раннего утра во дворе Юйнинь было многолюдно. Чжао Чэнцзюнь, как обычно, встал, занялся боевыми искусствами, а затем отправился в кабинет для выполнения служебных обязанностей. Все было как обычно.

Тан Шиши, как служащей по переписыванию книг, было запрещено приходить поздно или уходить рано, поэтому она могла только приходить в кабинет пораньше и разогревать стул. Казалось, что она усердно работает кистью, но на самом деле бездельничала и пыталась скоротать время.

Когда уже почти наступило время сыши (9-11 часов утра), Лю Цзи быстрым шагом направился вперед и сообщил Чжао Чэнцзюнь:

— Принц, время подачи чая пришло.

— Мм, - Чжао Чэнцзюнь бесстрастно ответил: - Готовьтесь. Пусть никто не теряет времени.

— Да, - ответил Лю Цзи и вышел, чтобы расставить слуг. Чжао Чэнцзюнь положил кисть и медленно подошел к двери. Тан Шиши навострила уши и прислушалась. Она смутно слышала, как Лю Цзи вошел и что-то сказал. После этого Чжао Чэнцзюнь стал собираться к выходу. Если совместить сегодняшнюю встречу с небольшими догадками, то наступило время чайной церемонии.

Тан Шиши закатила глаза, считая, что она не может пропустить такую важную сцену. Тан Шиши отложила кисть и тушь в сторону. Когда Чжао Чэнцзюнь прошел мимо, она незаметно вышла из павильона, а затем невозмутимо последовала за Чжао Чэнцзюнь.

Конечно же, Чжао Чэнцзюнь заметил ее. Он оглянулся, и Тан Шиши тут же подняла глаза к небу. Чжао Чэнцзюнь было лень с ней разговаривать, поэтому оставил все как есть.

Тан Шиши последовала за Чжао Чэнцзюнь в парадный зал. В центре зала висела картина с изображением гор и рек, под картиной стояли два кресла из красного сандалового дерева, разделенные небольшим квадратным столиком, а под этими креслами - два ряда кресел. Чжао Чэнцзюнь сидел на верхнем левом кресле, правая его сторона была пуста.

Единственным человеком, который мог сидеть рядом с Чжао Чэнцзюнь, была Цзин-ванфэй, даже не цэфэй. Сейчас место Цзин-ванфэй свободно, а особое место рядом с Чжао Чэнцзюнь всегда пустовало.

Слуги один за другим входили в зал и расходились по четырем углам, ожидая приказаний. Тан Шиши сложила обе руки вместе и встала позади Чжао Чэнцзюнь.

Когда Чжао Чэнцзюнь вышел из кабинета, Лю Цзи отправил молодоженам сообщение. Вскоре после того, как Чжао Чэнцзюнь сел за стол, прибыли Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй.

Они знали, что Чжао Чэнцзюнь не любит ждать. Потому со всеми приготовленными они пришли без промедления.

Служанка взяла парчовую подушку и положила ее на пол. Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй опустились на колени перед Чжао Чэнцзюнь и дружно поклонились:

— Мое почтение отцу.

Чжао Чэнцзюнь не собирался ставить их в неловкое положение и быстро проговорил:

— Вставайте.

Чжао Цзысюнь выпрямился, взял с подноса чай, опустил глаза и почтительно подал его Чжао Чэнцзюнь:

— Этот сын подает чай отцу.

Чжао Чэнцзюнь взял чашку, поднял крышку и поставил ее на стол. Лу Юйфэй немного волновалась. Она взяла чай из рук служанки, подняв брови, почтительно произнесла:

— Эта невестка подает чай отцу.

Чжао Чэнцзюнь взял и этот и поставил на стол. Чжао Чэнцзюнь поставив чашку с чаем, понял, что сидящие перед ним двое пока не собираются вставать. Чжао Чэнцзюнь на мгновение удивился, но затем вспомнил, что они молодожены, предлагающие чай. Ему показалось, что нужно сказать им несколько ободряющих слов.

Какая неприятность. Чжао Чэнцзюнь мог только сказать:

— Муж и жена - одно целое, они спят под одним одеялом и умирают, разделяя могилу. В будущем вы должны доверять друг другу и поддерживать друг друга всю жизнь.

Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй дружно поклонились:

— Да. Благодарю, отец.

Тан Шиши, услышав это сзади, не удержалась от насмешки в глазах. Легко говорить о взаимном доверии и поддержке на всю жизнь, но сколько пар в мире способны на это?

Произнеся эти слова, Чжао Чэнцзюнь и сам не поверил в то, что говорил.

Лю Цзи с улыбкой вышел вперед и вручил молодоженам подарок:

— Поздравляем шицзы, поздравляем шицзыфэй. Это подарок для молодоженов, приготовленный принцем. В будущем шицзы и шицзыфэй проживут счастливую жизнь. Не разочаруйте ожидания принца.

Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй дружно поклонились:

— Да. Благодарим, отец.

Поблагодарив Чжао Чэнцзюнь, поддерживаемые слугами, они медленно встали. Новобрачная должна была угостить чаем свекровь и бабушку, но у Чжао Чэнцзюнь не было ванфэй и бабушки в резиденции, потому после поклона Лу Юйфэй Чжао Чэнцзюнь, остальная часть церемонии была пропущена. После этого остались обычаи, такие как знакомство с невестками и другими членами семьи, но население резиденции Цзин-вана было слишком простым. Кроме Чжао Чэнцзюнь, здесь не было ни свекрови, ни золовки, ни тетушек, ни дядюшек. Неудивительно, что жены чиновников провинции Сипин стремились выдать своих дочерей замуж в резиденцию Цзин-вана. Кроме всего прочего, простые семейные отношения были лучше, чем большое количество людей.

Когда Лу Юйфэй встала, Чжао Чэнцзюнь подал знак Тунсю подойти, вручил Лу Юйфэй шкатулку из красного дерева и сказал:

— Здесь ключ и карты резиденции. Отныне внутренними делами будешь заправляться ты. В течение последних десяти лет Тунсю временно управляла внутренними делами. С твоим появлением в резиденции управление можно передать тебе. Если что-то будет непонятно, спроси у Тунсю напрямую.

Лу Юйфэй с волнением в глазах смотрела на резную деревянную шкатулку, стоящую перед ней. Многие новобрачные работали не покладая рук в течение двадцати лет и не могли прикоснуться к ключам управляющей. Она же получила их только на следующий день. А это был не обычный ключ, он принадлежал резиденции Цзин-вана.

Лу Юйфэй поклонилась Чжао Чэнцзюнь и с полной уверенностью сказала:

— Премного благодарна за доверие отца. Эта невестка оправдает Ваши ожидания.

Тан Шиши стояла позади и наблюдала за этой сценой. Честно говоря, ей было немного не по себе. Если бы была возможность, кто бы хотел быть под контролем? Кто не хотел держать в руках власть и давать приказания?

Жаль, что она не была шицзыфэй. Поэтому ей не нужно было надеяться на это, по крайней мере, в течение ближайших двадцати лет. Лу Юйфэй не стала устраивать сцен отказа, а сразу взяла деревянную шкатулку и позволила служанке убрать ее. При этом она вся светилась, а ее брови были наполнены героической аурой решимости победить.

Она даже не сказала Тунсю ни слова вежливости, как будто была уверена, что справится лучше, чем Тунсю.

Тан Шиши быстро взглянул на Тунсю, но Тунсю была старожилом, вышедшим из императорского дворца с поверхностными навыками. Тунсю ничего не сказала. Передав вещи, она спокойно удалилась, как обычная и трудолюбивая служанка. Тан Шиши не увидела интересного зрелища, поэтому с легким разочарованием отвела глаза., Шицзыфэй очень уверена в себе. В первый же день после въезда в резиденцию она осмелилась вторгнуться в существующую структуру резиденции Цзин-вана, развернув знамёна и ударив в барабаны*.

*[大张旗鼓 dàzhāngqígǔ - обр. в знач.: широким фронтом, широко, всеми силами, с помпой]

Тан Шиши решила, что на сегодня чайная церемония закончена. Так же думал и Чжао Чэнцзюнь. Он поднял чайник и подал сигнал, чтобы гости уходили. Неожиданно заговорила Лу Юйфэй, прервав действия Чжао Чэнцзюнь:

— Отец, у этой невестки есть дело, на которое хочет попросить Ваше согласие.

Чжао Чэнцзюнь приостановил свои действия, он уже не спешил пить чай и медленно погладил чашку:

— Что за дело, говори.

— Эта невестка узнала, что Чжоу Шуньхуа была принята шицзы. Ведь красавица Чжоу - деликатная гостья из императорского дворца с необычной личностью. Жить вот так на заднем дворе, не имея ни имени, ни титула, было не самой лучшей идеей. Эта невестка намерена принять красавицу Чжоу в комнату наложницы.

Тан Шиши вздохнула. Она посмотрела на Лу Юйфэй, быстро взглянула на Чжоу Шуньхуа, которая стояла в толпе и ушла в размышления.

В первый же день началась битва между главной женой и настоящей любовью?

Чжоу Шуньхуа, незаметная среди служанок, была ошеломлена. Она больше не могла оставаться в стороне от происходящего. Она поспешила выйти, встала на колени перед залом и несколько раз открывала рот, но не знала, что сказать.

Ныне ее личность отличалась от прежней. Сейчас она была не прежней барышней семьи чиновника, а той, чью судьбу решал другой. Ей не следует вставлять слово, пока хозяин говорит.

Чжао Чэнцзюнь посмотрел на женщину, стоящую перед ним, и перевел взгляд на Чжао Цзысюнь:

— Она твоя женщина. Что скажешь?

Чжао Цзысюнь сложил руки:

— Целиком доверяю суждениям отца.

Чжао Чэнцзюнь, казалось, улыбнулся, но улыбка была мимолетной, словно ее и не было. Чжао Чэнцзюнь с холодком в глазах сказал:

— Это ваши личные дела, этот принц не будет в них участвовать. В таком случае решение должна принимать шицзыфэй.

— Благодарю, отец, - Лу Юйфэй отсалютовала Чжао Чэнцзюнь и опустила шею: - Эта невестка, как шицзыфэй, всегда помнит об обязанностях и не смеет быть высокомерной и ревнивой. Ваша невестка обязана выпускать ветви и выбрасывать листья* для императорской семьи. Шицзы, как единственному сыну резиденции Цзин-вана, не подобает иметь только одну наложницу, потому стоит принять еще одну.

*[开枝散叶 kāizhīsànyè - обр. в знач.: иметь многочисленное потомство; быть плодовитым]

Глаза Тан Шиши вновь округлились от удивления. Что? Она спятила, или Лу Юйфэй сошла с ума?

Взять наложницу в первый же день брака. И без того не очень приятно иметь наложницу, а тут еще и одну?

Чжао Чэнцзюнь с безразличным видом поставил чайную чашку:

— Ты действительно так думаешь?

— Да. Женщина должна быть щедрой, сыновней, целомудренной, послушной, теплой, добродетельной и не ревнивой. Эта невестка, как шицзыфэй, должна подавать пример, - Лу Юйфэй опустила голову и продолжила: - Эта невестка считает, что Жэнь Юйцзюнь хороша собой. У нее с красавицей Чжоу заклятые сестринские отношения, они обе раньше вместе служили шицзы. Оставаясь на стороне шицзы, породят замечательную историю.

Чжао Чэнцзюнь взглянул на Чжао Цзысюня и неторопливо спросил:

— А ты что думаешь?

Чжао Цзысюнь опустил руку:

— Шицзыфэй отличается большой принципиальностью. Этот сын очень уважает ее.

Чжао Чэнцзюнь не хотел больше разговаривать. Он кивнул и сказал:

— Хорошо. Вы муж и жена, решения принимаете сами, и впредь не спрашивайте этого принца.

С этими словами он встал и вышел, ничего не сказав.

Тан Шиши поспешила следом. Обойдя кресло хозяина, она встретилась в зале с Лу Юйфэй и Чжао Цзысюнь. Тан Шиши кивнула и улыбнулась из вежливости. Проходя мимо Чжоу Шуньхуа, она быстро пронеслась мимо нее, затем отвела глаза и быстро побежала за ним.

Чжао Чэнцзюнь всю дорогу шел очень быстро. Сначала Тан Шиши шла быстро, а потом ей пришлось бежать трусцой, неся юбку и едва поспевая за ним. Когда она вошла в кабинет, Тан Шиши уже запыхалась.

Как только Чжао Чэнцзюнь вошел в дверь, он направился во внутреннюю комнату. Тан Шиши, недолго думая, направилась в свою комнату. Чжао Чэнцзюнь был явно не в духе, и тому, кто сейчас зайдет к нему, не повезет. Тан Шиши приняла решение остаться в своем маленьком павильоне до темноты и решительно не попасть под горячую руку.

Однако она хотела разумно защитить свою жизнь, в то же время этого хотели и другие люди. Вскоре после того, как Тан Шиши села за стол, в дверь павильона постучали. Снаружи стоял Лю Цзи и, улыбаясь, сказал Тан Шиши:

— Барышня Тан, чай готов. Вы можете отнести его принцу.

Тан Шиши удивленно подняла глаза и указала на себя:

— Я?

— Именно, - Лю Цзи улыбнулся и сказал: - Чай уже здесь, скоро остынет. Барышня Тан, идите скорее.

Тан Шиши была возмущена, это явно выбивало ее из колеи. Тем не менее, ситуация была сильнее людей, ухмыляющийся Лю Цзи был похож на улыбающегося тигра, Тан Шиши не решилась провоцировать, она лишь с усилием выдавила из себя улыбку и сказала:

— Спасибо, гунгун, что высоко обо мне думаете. Для меня это большая честь.

Тан Шиши взяла в руки чайник и, словно не боялась смерти, направилась во внутреннюю комнату. За перегородкой Чжао Чэнцзюнь читал письмо. Тан Шиши внимательно следила за выражением лица Чжао Чэнцзюнь. Однако Чжао Чэнцзюнь был настолько спокоен и безразличен, что та не смогла разглядеть ни одной зацепки.

А это зачастую было страшнее гнева. Она боялась не гнева Чжао Чэнцзюнь, а неизвестности.

Тан Шиши неслышно поставила чайник на стол Чжао Чэнцзюнь и осторожно сообщила:

— Принц, чай здесь.

Чжао Чэнцзюнь промолчал, а Тан Шиши, уловив настроение, тихо спросила:

— Принц, Вы сердитесь из-за того, что шицзы принял наложниц? В конце концов, это пустяковый вопрос, и подняла его шицзыфэй. Так что, пожалуйста, расслабьтесь и ждите, когда в резиденции принца появится ребенок.

— Пустяковый вопрос? - Чжао Чэнцзюнь отложил письмо и с улыбкой посмотрел на Тан Шиши: - Ты считаешь, что это пустяковый вопрос?

Тан Шиши, смутно почувствовав, что это не совсем верный ответ, на мгновение запнулась и неуверенно произнесла:

— Действительно, не очень этично брать наложниц сразу после свадьбы. Шицзы не должен был поступать таким образом.

Тан Шиши наблюдала за выражением лица Чжао Чэнцзюнь во время разговора с ним и была готова в любой момент изменить свое мнение. Однако Чжао Чэнцзюнь не стал больше вспыхивать. Тан Шиши облегченно вздохнула, в ее сердце появилось неожиданное чувство.

Тан Минчжэ, купец с небольшим количеством чернил в желудке, принял наложницу, как только сколотил состояние. Неожиданно оказалось, что Чжао Чэнцзюнь, будучи сыном императора, придавал значение вопросу, касающихся наложниц.

В самом деле удивительно. В этом отношении Чжао Чэнцзюнь и Чжао Цзысюнь не были похожи на отца и сына.

Тан Шиши осторожно поинтересовалась:

— Мой принц, тебе не нравится, что у шицзы есть наложницы?

— Если у тебя нет детей, ты можешь принять наложниц. В первый день своего брака, когда у законной жены еще не было родословной, он взял на себя инициативу и принял двух наложниц. Что это за поведение? А когда я его спросил, он вообще переложил решение на шицзыфэй, как будто наложницы - это идея шицзыфэй… - сказал Чжао Чэнцзюнь и снова свел брови. Нет, он не мог думать об этом, он еще больше злился, когда вспоминал.

Тан Шиши, вероятно, поняла, что имел в виду Чжао Чэнцзюнь. Ему не нравилось, что Чжао Цзысюнь не понимал, насколько важен старший сын законной жены. Он также ненавидел, что Чжао Цзысюнь не был достаточно решительным, колебался, когда сталкивался с серьезными вопросами, и оставил черный горшок* женщине. Тан Шиши налила Чжао Чэнцзюню чашку чая и вложила ее в руку Чжао Чэнцзюнь:

— Принц, ты успокойся. Это он берет наложниц, а не ты. Не стоит гневаться. Из-за своей незрелости шицзы нуждается в проверке принца. Или Вы хотите спокойно разобраться с Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь?

*[黑锅 hēiguō - чёрный горшок; обр. в знач.: несмытая обида; клевета, ложные обвинения]

Тан Шиши с ожиданием смотрела на него, Чжао Чэнцзюнь тихонько рассмеялся и, резко остыв, сказал:

— По-моему, именно ты больше всех нуждаешься в разборке. Возвращайся и перепиши свою книгу.

Вычисления Тан Шиши не увенчались успехом, и она неохотно произнесла «О». Затем она нехотя вернулась к переписыванию книги. После ухода Тан Шиши Чжао Чэнцзюнь посмотрел на письмо, лежащее перед ним, и обнаружил, что уже не так зол, как раньше.

После появления Тан Шиши, его настроение чудесным образом улучшилось. Редкость какая.

Зимой небо быстро темнело. Тан Шиши вернулась во двор Цзяньцзя с фонарем. Служанки засуетились, ожидая, пока Тан Шиши развяжет накидку, и переоденется в домашнюю одежду.

Дуцзюань приводила в порядок одежду Тан Шиши, сетуя:

— Три дня отпуска для молодоженов - не так уж много. Глава уезда давал девять дней отпуска после свадьбы. Сегодня только второй день, а Вам уже нужно работать.

Тан Шиши рассмеялась:

— Это шицзы женился, не я. Какой у меня отпуск? Это решение принца, так давай не будем больше об этом говорить.

Дуцзюань только хмыкнула в знак несогласия, осмелившись поставить под сомнение решение Чжао Чэнцзюнь. Тан Шиши надела туфли на мягкой подошве, которые носила дома, и облачилась в легкое удобное платье. Дуцзюань спросила:

— Барышня, ужин готов. Вы хотите съесть его сейчас или сначала отдохнуть?

Тан Шиши немного подумала и ответила:

— Сейчас.

— Хорошо.

Дуцзюань повела служанку накрывать на стол. Тан Шиши немного погладила лисенка и, не торопясь, отправилась в столовую ужинать.

Хотя у Тан Шиши была небольшая кухня в собственном дворе, открывать кухонный очаг было слишком хлопотно. Тан Шиши не смела оказывать себе предпочтение, поэтому ела из главной кухни. В резиденции Цзин-вана все было по правилам: какое обращение соответствует какому статусу, сколько серебра в месяц в зарплату, сколько блюд можно заказывать для каждого приема пищи, сколько новой одежды можно шить каждый сезон. Что касается Тан Шиши, то ее месячное жалованье составляло 12 лянов серебром, четыре блюда и один суп на каждый прием пищи утром, днем и вечером, четыре наряда на каждый сезон и новые украшения на каждый Новый год.

Если ей не хватало одежды или хотелось поесть других блюд, приходилось тратить собственные деньги на поход в швейную мастерскую или на кухню. Собственно говоря, женщинам было совершенно недостаточно полагаться на правила казенной доли.

Если отбросить на время аппетит, то что касается одежды, то кто может носить только четыре одежды за сезон? Даже если вещи будет меняться местами, это выглядит слишком жалко.

Не говоря уже о том, что десять красавиц из императорского дворца соперничали между собой. Если кто-то из них наденет повторяющуюся одежду, над ними обязательно будут смеяться.

На самом деле, доля Тан Шиши была не то чтобы мала, напротив, ее зарплата уже была единственной в резиденции, а ежемесячные отчисления были такими же, как у Тунсю-гугу. Конечно, Тунсю уже много лет занималась внутренними делами, и частные доходы считались отдельно, но уровень зарплаты у этих двух женщин был одинаковым.

Тан Шиши была такой, но Цзи Синьсянь и остальные сильно отставали. Когда Цзи Синьсянь и другие вошли в императорский дворец, их семьи приготовили для них щедрую сумму личных денег. Сейчас они еще могли рассчитывать на свой старый капитал. Через некоторое время, возможно, они будут сводить концы с концами*.

*[捉襟见肘 zhuō jīn jiàn zhǒu - потянешь за полу ― вылезают локти]

Вот почему женщины так одержимы правом управлять домом. Ведь кто управляет домом, тот и владеет деньгами и связями. Неважно, что говорят мужчины, главное, что у них в руках деньги.

Тан Шиши села за стол и обнаружила на нем шесть блюд. Тан Шиши просканировала их глазами и спросила:

— Почему здесь еще лишние?

— Барышня, это десерт с главной кухни. Они сказали, что молоко, присланное недавно из усадьбы, было свежим, поэтому они приготовили для Вас сыр и попросили его попробовать.

Тан Шиши улыбнулась:

— Ян-момо весьма вежлива. Когда завтра придут слуги из главной кухни, поблагодари Ян-момо за меня.

За кухню отвечала Ян-момо, привыкшая держаться за высокое и наступать на низкое. Сейчас Тан Шиши занимает лидирующее положение, и та каждый день меняла свои методы, чтобы добиться расположения Тан Шиши. Хотя порции для каждого человека были четко прописаны, правила были мертвы, а люди живы. Можно найти множество обходных путей, пока у главной кухни есть идеи.

Все четыре блюда в порции Тан Шиши были изысканными. Кроме того, Ян-момо время от времени приносила Тан Шиши лакомства, десерты и сезонные свежие продукты, что значительно превышало указанную порцию.

Тан Шиши вздохнула. Неудивительно, что каждая женщина хотела забраться наверх, неважно, в императорском дворце или на заднем дворе. Была большая разница между тем, кому угождали и тем, кем пренебрегали.

Когда-то Тан Шиши была той, кем пренебрегали. Невзирая на то, что у нее не было недостатка в основных потребностях в семье Тан, ее обделяли другие. Наложница Су и Тан Яньянь, дуэт матери и дочери, занимались домашним хозяйством. Каждый раз, чего бы ни хотела Тан Шиши, наложница Су всегда отнекивалась, прикрывая это тем, что «на казенном счету недостаточно денег», или тем, что она не является главой семьи, не знает цен на дрова и рис, а иногда даже вычитала лекарственные ингредиенты Линь Ваньси.

Ныне материалы для одежды и украшения в резиденции первым делом отправлялись Тан Шиши. Сначала Тан Шиши отбирала для себя, затем они отправлялись другим. Свежеприготовленные продукты, фрукты и овощи в первую очередь отдавали Тан Шиши. Она не проронила ни слова, и главная кухня даже взяла на себя инициативу принести закуски.

Конечно, ах... испытав один раз вкус заискивания других, потом будет очень трудно от него отказаться.

Танг Шиши улыбнулась:

— Редко они бывают такими заботливыми, выпью одну миску.

— Слушаюсь, - ответила Дуцзюань, зачерпнула миску сыра и поставила ее перед Тан Шиши. Тан Шиши размешала и попробовала маленькую ложечку, сладкую, но не жирную, с молоком, ароматным и мягким. Это было очень вкусно.

Тан Шиши отложила ложку:

— Неплохо. Почему она решила мне что-то послать?

Дуцзюань слушала ее вопрос, раскладывая овощи для Тан Шиши, и небрежно ответила:

— Кто знает, может быть, это из-за того, что шицзыфэй сегодня усердно наводила порядок среди слуг, чем напугала их. Управление кухней - дело прибыльное, неведомо сколько прибыли Ян-момо выловила за это время. Шицзыфэй сейчас занимается внутренними делами. Ян-момо боится, что она об этом узнает. Потому имеет смысл прийти, угождать Вам заранее.

Тан Шиши откусила кусочек тофу и спросила:

— Шицзыфэй?

— Да, барышня. Вы сегодня были в кабинете и не знали, что в резиденции произошло нечто важное. Шицзыфэй возвела двух женщин в наложницы. После обеда она собрала всех слуг резиденции Цзин-вана и устроила им строгий выговор, сказав, что хочет очистить их от семейных устоев и навести порядок в дисциплине. Шицзыфэй также сказала, что люди будут вознаграждены за свои заслуги и наказаны за ошибки. Она никогда не отпустит непреданных, тех, кто ворует, обманывает, хитрит и ест и ждет смерти.

Тан Шиши хмыкнула и сказала:

— Такое совпадение, я в той же группе тех, кто не предан, ворует, обманывает, хитрит и ест и ждет смерти.

— Барышня, о чем Вы говорите? - Дуцзюань улыбнулась: - Вы работаете служанкой в кабинете принца, и даже не делали перерыва в связи с большой свадьбой шицзы. Вы такая важная! Вы занимаете важную роль и являетесь первоклассной красавицей. Барышня, Ваша удача еще впереди.

Тан Шиши захихикала и ничего не стала комментировать. Она не знала, почему все в резиденции считают, что она занимает особое положение в кабинете. Она была женщиной, посланной вдовствующей императрицей, мог ли ей доверять Цзин-ван?

Тан Шиши было горько, но она не могла ничего сказать.

Подавая Тан Шиши овощи, Дуцзюань неуверенно спросила:

— Барышня, шицзыфэй взяла в наложницы красавицу Чжоу и красавицу Жэнь. Может пошлем какие-нибудь подарки?

— Зачем? Ты хочешь поздравить их со становлением наложницами шицзы? - Тан Шиши вытерла уголки рта платком и медленно увещевала: - Не беспокойся о делах двора Инянь. Неважно, кого примут или кому отдадут предпочтение, все равно все будет решать шицзыфэй. Мы здесь ни при чем. Шицзыфэй теперь новая хозяйка резиденции Цзин-вана, новая хозяйка принесет новые идеи, и многое изменится. Все вы должны жить в мире, сосредоточиться на своих делах и не выходить на улицу, чтобы не создавать проблем. Неважно, что устроит шицзыфэй, просто соглашайтесь. Понятно?

Слушая слова Тан Шиши, Дуцзюань поняла, что та не шутит. Она сложила обе руки вместе и почтительно ответила:

— Слушаюсь.

В темноте ночи Тан Шиши открыла книгу и увидела новый сюжет. В книге Лу Юйфэй так же рано вошла в резиденцию. Войдя в резиденцию, она стала смелой и амбициозной. Чжао Цзысюнь нашел в ней ощущение свежести, и был учтив по отношению к Лу Юйфэй. На второй день свадьбы Лу Юйфэй взяла в наложницы двух девиц, которые, несомненно, были добродетельными и щедрыми. На самом деле она использовала Жэнь Юйцзюня, чтобы разделить благосклонность Чжоу Шуньхуа и спровоцировать из отношения.

Лу Юйфэй преуспела. Жэнь Юйцзюнь и Чжоу Шуньхуа все больше и отчуждались, так и не вернувшись к началу. Однако действия Лу Юйфэй ничем не отличались от утоления жажды отравленным вином*. Сначала она приняла одну наложницу, но потом уже не могла остановиться. Комната наложниц разделила благосклонность Чжоу Шуньхуа, впрочем, как и ее саму.

*[饮鸩止渴 yǐnzhènzhǐkě - обр. предпринять отчаянный шаг; временные меры, которые только усугубят ситуацию]

Это было самое трудное время для Чжоу Шуньхуа. Она ощущала огромную разницу между статусом дворянки и наложницы, а Лу Юйфэй тайно удерживала ее расходы. Лучшая сестра стала для нее острым ножом. Самое страшное, что даже Чжао Цзысюнь был к ней равнодушен.

Вдруг вокруг стало так много женщин, сколько сил Чжао Цзысюнь мог отдать Чжоу Шуньхуа? В книге это описывалось так: «Чжоу Шуньхуа держалась в тени и ждала своего часа, игнорировала высокомерную и властную шицзыфэй и не слушала новостей о том, кто к кому благоволит в последнее время. Она жила своей простой жизнью. Она считала, что юноша у озера относится к ней иначе. Чем более одинокой она была сейчас, тем больше расстроится Чжао Цзысюнь, когда узнает обо всем. Чжоу Шуньхуа ждала, ждала возможности дать отпор».

Тан Шиши сразу же обратилась к оглавлению, чтобы найти возможность Чжоу Шуньхуа «дать отпор». В оглавлении она ничего не увидела, в основном - броские описания. По названию она не могла догадаться, о чем идет речь. Опираясь на многолетний опыт чтения книг, Тан Шиши обнаружила в названии главы слова «весна*», «цветок**», «тучи и дождь***». На первый взгляд, это была глава из драмы такого рода. Она вернулась к последним обновлениям и попыталась извлечь ключевые слова из названия.

*[春 chūn - весна; страсть; любовь]

**[花 huā - цветок; развратный]

***[云雨 yúnyǔ - тучи и дождь; заниматься любовью]

В следующих главах упоминались «петарды», «новый год», «фейерверки» и прочее, что, по-видимому, относилось к новогодним событиям. Тан Шиши погладила подбородок и медленно задумалась:

— Новый год…

Может быть, переломный момент в жизни Чжоу Шуньхуа пришелся на Новый год? Тан Шиши посмотрела на лунный свет. Сейчас шел уже двенадцатый месяц, скоро наступит Новый год.

Настало время снова угадывать сюжет, Тан Шиши схватилась за голову от головной боли. Она действительно не могла понять мысли главного героя и главной героини, из-за чего теперь не могла верить в себя. Тан Шиши боялась, что может снова выбрать неправильный вариант. Из соображений безопасности она решила сдержаться. Когда она будет уверена в инициативе героини, то только тогда выйдет вперед, чтобы схватить ее.

Тан Шиши со страхом в сердце подумала, на этот раз она не ошибется, ведь так?

Тан Шиши и Дуцзюань только упомянули о шицзыфэй, но не ожидали, что Лу Юйфэй пришлет служанку пригласить Тан Шиши на беседу через несколько дней.

Тан Шиши инстинктивно насторожилась, но все же отправилась во двор Инянь в назначенное время с добрыми намерениями. Красный шелк во дворе Инянь еще не был снят, и повсюду виднелись красные счастливые иероглифы. Старая момо Лу Юйфэй задернула занавески для самой Тан Шиши и крикнула внутрь:

— Шицзыфэй, барышня Тан пришла.

Как только Тан Шиши вошла в дверь, Лу Юйфэй с улыбкой поприветствовала ее:

— Оказывается, барышня Тан уже здесь. Я просто дремала и не обращала внимания на внешнее движение. Никто не сообщил мне, что барышня Тан пришла. Я бы вышла поприветствовать тебя.

Тан Шиши также вежливо ответила с улыбкой:

— Я не смею. У шицзыфэй благородный статус. Как же я посмею позволить шицзыфэй приветствовать меня? Это мое несчастье, что я прервала отдых шицзыфэй и признаю свою вину перед шицзыфэй.

Тан Шиши собиралась поклониться, но Лу Юйфэй быстро схватила Тан Шиши за руку и простонала:

— Барышня Тан не должна так говорить. Ты способный человек рядом с отцом. Благодарю барышню Тан за заботу об отце. Я не могу отблагодарить тебя. Как я смею винить тебя? Посмотри на меня, в радости я забываю об этикете. Барышня Тан, прошу, пройди внутрь.

Лу Юйфэй потянула Тан Шиши сесть, и Тан Шиши села на кушетку архата напротив Лу Юйфэя. Как она уселась, одна за другой стали появляться служанки, которые меняли чай и подавали десерты. После всей суеты две красавицы в дворцовых одеждах вышли вперед и приветствовали Тан Шиши:

— Полного счастьея барышне Тан.

Тан Шиши уже давно заметила этих двух красавиц и делала вид, что не видит. Она сделала вид, будто поспешно уклоняется:

— Моя ошибк. Я не заметила сестрицу Жэнь и сестрицу Чжоу. Как я осмелюсь принять приветствие двух сестер…

Лу Юйфэй сжала руку Тан Шиши:

— О чем ты говоришь, барышня Тан? Ты - моя уважаемая гостья. Наложницы приветствуют тебя, почему же ты не можешь принять? Если барышня Тан еще раз так скажет, то ты точно смотришь на меня свысока.

Тан Шиши на самом деле лишь притворялась, и когда вдоволь наигралась, то села поудобнее и сказала:

— Раз так, то я буду смелой. Вы двое пожалуйста, встаньте.

Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь все это время сохраняли позу приветствия. Когда Тан Шиши и Лу Юйфэй разговаривали, они опускали головы и оставались в неподвижной позе. Услышав слова Тан Шиши, они ответили:

— Спасибо, барышня Тан.

Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь отступили в сторону, склонив головы и сдерживая взгляд, как покорный кролик. Тан Шиши с чаем в руке села на теплый и роскошную кушетку архата и спросила:

— Шицзыфэй, по какому поводу ты позвала меня сюда?

Лу Юйфэй улыбнулась:

— Я не хочу скрываться от барышни Тан. Я позвала, ибо нуждаюсь в помощи барышни Тан.

— О? - Тан Шиши поставила чай на стол, - Я бы хотела услышать подробности.

— Новый год не за горами. Я - новая невестка, только что въехавшая в резиденцию. Я очень волнуюсь перед своим первым большим банкетом. Я пригласила барышню Тан, чтобы спросить о праздновании Нового года.

— Спросить меня? - Тан Шиши была очень удивлена: - Шицзыфэй, я всего лишь служанка. Я пришла в резиденцию не намного раньше тебя. Я очень мало знаю о таких вещах. Если шицзыфэй действительно не уверена, то лучше спросить у Тунсю-гугу.

— Я уже спрашивала Тунсю-гугу об обычной практике прошлых лет. Мне неловко снова ее беспокоить, - Лу Юйфэй сказала: - Кроме того, этот новогодний банкет будет отличаться от предыдущих. Раньше, когда в резиденции было мало людей, новогодний банкет представлял собой обычную трапезу, что было довольно уныло. В этом году я намерена устроить большой банкет.

Глаза Тан Шиши задвигались, в них появилось многозначительное выражение. Лу Юйфэй только что вступила в брак в резиденцию Цзин-вана, не имея даже представления о рабочей силе, осмелилась взять на себя ответственность за организацию новогоднего банкета, да еще и дала понять, что хочет сделать из этого большое событие. Эта шицзыфэй была так уверена в себе?

Тан Шиши улыбнулась и больше не стала высказывать свои предложения.

— Я слышала, что шицзыфэй - очень способная особа. Вижу, принц принял правильное решение. Интересно, что шицзыфэй задумала?

Услышав похвалу, Лу Юйфэй искренне улыбнулась. С момента въезда в резиденцию Лу Юйфэй всегда была вежлива с Тан Шиши, но эта вежливость была совершенно поверхностной. На самом деле в уголках глаз Лу Юйфэй читались гордость и презрение.

Она была законной дочерью чиновника из безупречной семьи, а теперь стала шицзыфэй. Как можно ее сравнивать с группой красавиц, служанок, даже если они были из императорского дворца?

Лу Юйфэй достала список:

— Это мой незаконченный список песен и танцев. Барышня Тан, нужно ли еще что-то добавить?

Тан Шиши взяла список, посмотрел вниз и обнаружила, что время и заглавия пьес распределены соответствующим образом. Почему ты спрашиваешь мое мнение? Тан Шиши положила список и кивнула:

— Все очень хорошо. Мне нравится. Ничего не нужно менять.

Лу Юйфэй бегло спросила:

— Барышня Тан часто остается рядом с отцом, я пытаюсь понять его предпочтения. Интересно, понравится ли это отцу?

Откуда Тан Шиши знать? Не меняя выражения лица, она ответила:

— Шицзыфэй, не волнуйся. Принцу все понравится. Шицзыфэй осталось только начать.

Лу Юйфэй почувствовала огромное облегчение, на ее лице появилась искренняя улыбка:

— Отлично. Спасибо, барышня Тан.

Пока они разговаривали, маленькая служанка снаружи вдруг сообщила:

— Шицзы вернулся.

Тан Шиши вздрогнула и поняла, что Чжао Цзысюнь в отпуске и ему не нужно идти в академию. Тан Шиши немного поколебалась, но все же встала:

— Раз шицзы вернулся, мне не следует вас беспокоить. Я откланяюсь.

Лу Юйфэй не ожидала, что Тан Шиши уйдет так быстро. Она лишь сказала несколько слов и отправила Тан Шиши. В конце концов, Лу Юйфэй не хотела разговаривать с Чжао Цзысюнь, когда рядом с ним находится другая женщина.

Чжао Цзысюнь вошел в главный вход, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тан Шиши поднимает занавеску из бусин и выходит из внутренней комнаты. Увидев Чжао Цзысюнь, Тан Шиши с улыбкой кивнула и мягко поприветствовала его:

— Приветствую шицзы.

Чжао Цзысюнь растерялся. Он не ожидал встретить здесь Тан Шиши.

Лу Юйфэй вышла следом, встала рядом с Чжао Цзысюнь и мягко сказала Тан Шиши, чтобы она была осторожна на обратном пути. Тан Шиши с улыбкой кивнула, протянула руку, и служанка застегнула ее накидку, надела зимние наушники, защиту для рук и, наконец, взяла в руки ручную печку.

Тан Шиши была одета в изысканные одежды и украшения, величественные и яркие по цвету в мгновение ока. Она сказала Лу Юйфэй:

— Шицзыфэй, не нужно меня провожать.

Затем она посмотрела на Чжао Цзысюнь, кивнула и, приподняв занавеску, вышла наружу.

Она выглядела роскошно-красиво и нетоскливо.

Ручная грелка, печь.

Услышав о возвращении Чжао Цзысюнь, Тан Шиши на мгновение замешкалась, но тут же приняла решение. Жена хуже наложницы, наложница хуже тайной связи, а тайная связь хуже ее отсутствия. Тан Шиши слишком хорошо понимала достоинства мужчин.

Она могла оставаться с Лу Юйфэй и болтать, встретиться с Чжао Цзысюнь на близком расстоянии, но это будет слишком нарочито и неэффективно. Лучше оставить Чжао Цзысюнь со своим очаровательным появлением. Поэтому она развернулась и ушла.

Мужчины стремятся к тому, чего не могут заполучить.

Тан Шиши, словно перышко, потревожила водную гладь, а затем унеслась прочь. Она не знала, сколько колебаний вызвала у людей в комнате. Тан Шиши уже ушла, а Чжао Цзысюнь, казалось, застыл на месте.

Тан Шиши была одета в тяжелую красную накидку с белым мехом на шее. Ее руки и уши были окружены меховой защитой. Она выглядела величественно и благородно, и вся комната словно озарилась светом. Войдя, Чжао Цзысюнь встал неподалеку от главного входа. Уходя, Тан Шиши неизбежно пришлось пройти мимо Чжао Цзысюнь.

Когда Тан Шиши проходила мимо Чжао Цзысюнь, она слегка склонила голову, и головной убор в виде цветка из мелкого бисера на ее висках затрепетал. Чжао Цзысюнь почувствовал легкий аромат Тан Шиши, но не успел Чжао Цзысюнь уловить этот аромат, Тан Шиши уже открыла занавеску, и холодный ветер ворвался внутрь, отчего аромат сразу же улетучился.

Короткая встреча Тан Шиши и Чжао Цзысюнь прошла как одно мгновение, не задержавшись ни на долю. После ухода Тан Шиши Чжао Цзысюнь стоял на том же месте и долго не мог прийти в себя.

Лу Юйфэй разговаривала с Чжао Цзысюнь и много болтала. Видя, что Чжао Цзысюнь не отвечает, она окликнула:

— Шицзы?

Чжао Цзысюнь внезапно пришел в себя и улыбнулся Лу Юйфэй:

— В чем дело?

Лу Юйфэй вздохнула и улыбнулась:

— Ничего, я подумала, что шицзы отвлекся. Шицзы, почему Вы сегодня так рано вернулись?

Какой бы великодушной ни была Лу Юйфэй, она никогда бы не позвала гостью, когда Чжао Цзысюнь был дома, и более того, эта женщина была примерно того же возраста, что и Чжао Цзысюнь. Неожиданное возвращение Чжао Цзысюнь застало ее врасплох.

Чжао Цзысюнь ответил:

— Разговор с отцом закончился раньше, - после Чжао Цзысюнь небрежно спросил: - а почему здесь была Тан Шиши?

— О, барышня Тан, - Лу Юйфэй пояснила: - я пригласила барышню Тан помочь мне с организацией банкета, но не ожидала, что шицзы вернется внезапно. Когда барышня Тан услышала доклад служанки, она сразу же встала и сказала, что хочет уйти. К счастью, мы уже закончили нашу беседу.

Узнав о его возвращении, она тут же ушла. Чжао Цзысюнь медленно размышлял, протягивая руку, чтобы служанка помогла ему снять холодное защитное снаряжение. Он был слишком занят своими мыслями и не обращал на них внимания. Когда он опустил голову, то увидел Чжоу Шуньхуа.

Чжао Цзысюнь на некоторое время растерялся:

— Ты?

Чжоу Шуньхуа улыбнулась, отдала честь Чжао Цзысюнь и лично сняла с Чжао Цзысюнь верхнюю одежду:

— Я помогу шицзы снять одежду. Шицзы, у двери холодно, давай зайдем внутрь.

Лу Юйфэй, держа в руках грелку, стояла поодаль и наблюдала за происходящим со стороны. По ее мнению, такие вещи обычно делали служанки. Она была законной женой, отвечала за жертвоприношения в святилище предков и наследство семьи. Как она могла заниматься такими пустяками, как снятие одежды? Лу Юйфэй высокомерно ждала и не ожидала, что Чжоу Шуньхуа лично поможет Чжао Цзысюнь переодеться, и даже заигрывала с Чжао Цзысюнь.

Цвет лица Лу Юйфэй ухудшился. Она бросила недовольный взгляд на Чжоу Шуньхуа и резко сказала:

— Эти две красавицы простояли долгое время, они должны устать. Я не та, кто сурово обращается с наложницами. Идите назад и отдохните.

Чжоу Шуньхуа, услышав это, сделала лишь шаг назад и кротко повиновалась. Служанка Лу Юйфэй подошла к Чжоу Шуньхуа и с недовольством схватила одежду в ее руке.

Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь были быстро отосланы. Лу Юйфэй не была уверена, наваждение это или нет, но ей все время казалось, что в комнате витает неуловимый аромат. После их ухода Лу Юйфэй наконец выдохнула и обмахнулась носовым платком:

— Не знаю, чей это запах румян. Так и не рассеивается и раздражает.

— Правда? - Чжао Цзысюнь переоделся в домашнюю одежду и сел на кушетку архата: - Я нахожу аромат благоухающим и не приторным. Весьма приятный запах.

Конда Чжао Цзысюнь сел, слабый аромат стал более явным. Служанка подала ему новый чай и уже собиралась убрать пирожные со стола. Чжао Цзысюнь вдруг махнул рукой и сказал:

— Не убирай, оставь.

Служанка удивленно посмотрела на Чжао Цзысюнь:

— Но ведь барышня Тан только что ела из него…

Это оказалась Тан Шиши. Чжао Цзысюнь вдруг понял, что именно Тан Шиши сидела здесь только недавно. Неудивительно, что ему показался знакомым этот аромат. Чжао Цзысюнь не изменился в лице и сказал:

— Я хочу поговорить с шицзыфэй. Вы беспокойно маячите перед глазами. Выходите.

Старая момо с приданым Лу Юйфэй не могла скрыть своей радости. Она быстро взглянула на служанок и без промедления выпроводила всех из комнаты:

— Эта служанка не смеет мешать шицзы и шицзыфэй. Эта служанка просит уйти.

Щеки Лу Юйфэй слегка покраснели, но она сохраняла вид законной жены. Она не сразу села на противоположный край кушетки архата, а вышла наружу за чем-то, а затем медленно села обратно:

— Шицзы, что Вы хотите мне сказать?

Чжао Цзысюнь сделал небольшую паузу. Раз он выслал служанок, значит, ему есть что сказать Лу Юйфэй? Чжао Цзысюнь выдержал паузу, а затем спросил:

— О чем вы только что говорили? Разве нет обычного порядка проведения новогоднего банкета, принятого в прошлые годы? Зачем тебе понадобилось приглашать Тан Шиши для обсуждения?

Лу Юйфэй слегка удивилась, а в душе не могла скрыть разочарования. Однако Лу Юйфэй поспешила скрыть свои чувства и спокойно ответила:

— В целом я хотела узнать у барышни Тан о предпочтениях отца. Хотя отец сказал, что я могу спросить Тунсю-гугу, но Тунсю-гугу была слишком строга. Боюсь, что не получится поговорить с ней о песнях, танцах и тому подобных вещах.

Чжао Цзысюнь нахмурился:

— Песни и танцы?

— Да, мне показалось, что новогодний банкет в резиденции был слишком однообразным, поэтому в этом году я просто хотела сделать более оживленным. Поскольку шицзы и принц столкнулись с убийцами в угодьях, я хочу воспользоваться новогодним праздником, чтобы отогнать неудачу.

Чжао Цзысюнь отнесся к ее идее равнодушно. В любом случае, в резиденции не было недостатка ни в людях, ни в деньгах, банкет был бы для них незначительным. Чжао Цзысюнь не стал возражать:

— Делай, как считаешь нужным, но мой отец не любит шума. Не устраивай на банкете беспорядков, чтобы не нарушать покой отца.

— Понимаю, - Лу Юйфэй тут же пообещала: - Я позабочусь о том, чтобы банкет прошел блестяще и правильно. Шицзы и принц должны просто сидеть и наслаждаться банкетом, а все остальное я устрою.

— Вот и хорошо, - Чжао Цзысюнь почувствовал облегчение и перестал сосредотачиваться на новогодних делах. Лу Юйфэй неуверенно спросила:

— Шицзы, барышня Тан часто остается рядом с принцем, но все равно носит пучок молодой девицы. В конце концов она и принц...

Лу Юйфэй окольными путями выясняла межличностные отношения в резиденции. Не успела она договорить, неожиданно лицо Чжао Цзысюнь потемнело. Лу Юйфэй испугалась и быстро встала:

— Шицзы, я не хотела оскорбить, я просто…

— Не говори ничего подобного в будущем, - Чжао Цзысюнь холодно прервал Лу Юйфэя и продолжил: - Ты не можешь просто так спрашивать о делах отца.

Лу Юйфэй не решилась продолжать расспросы и опустила голову:

— Слушаюсь.

Затем в комнате воцарилась неловкая тишина. Лу Юйфэй постояла немного, не в силах сдержать смущения, и попыталась спросить:

— Шицзы, что Вы хотите съесть? Я сейчас же дам распоряжения.

— Не нужно, - Чжао Цзысюнь встал и вышел наружу: - Я пойду в кабинет за заданиями. Ночью останусь в кабинете. Тебе не нужно ничего готовить.

В кабинете... Лу Юйфэй не смогла скрыть своего разочарования и быстро проговорила:

— Шицзы усердно учится. Я приготовлю суп, когда шицзы вернется.

— Не нужно, - Чжао Цзысюнь уже накинул накидку, не глядя на Лу Юйфэй, небрежно сказал: - Сегодня можешь спать одна, я не вернусь.

— ...Хорошо. Не торопитесь, шицзы.

В двенадцатом месяце Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй поженились. В мгновение ока наступил Новый год.

Когда Чжао Чэнцзюнь узнал, что Новый год будет отмечаться с размахом, он ничего не сказал. На двадцать девятый день Тан Шиши наконец перестала писать. На двадцать девятый день даже императорский указ должен быть запечатан, не говоря уже о таком мелком писце, как Тан Шиши. В ближайшие полмесяца печать императорского указа не будет вскрыта, а императорский двор не будет заседать. Тан Шиши воспользовавшись случаем, отдохнула полмесяца.

Наконец, Тан Шиши смогла отдохнуть. На следующий день Тан Шиши спала до тех пор, пока не проснулась естественным образом, что для нее было большой редкостью. Ее разбудил звук петард на улице. Открыв глаза, она увидела наклеенные красные бумажки на окне. Из коридора доносился смех маленьких служанок, а сквозь бумажное окно на землю светило солнце. Стояла такая согревающая атмосфера.

Тан Шиши вздохнула, лежа на кровати: таков быт человека. Она просто хотела получить от жизни удовольствие. Почему ее заставляли читать и учиться? Уходить рано и возвращаться поздно без перерыва. Они лишь красиво говорят, что талант Тан Шиши нельзя растрачивать впустую.

А, тфу! Тан Шиши жалела, что все ее таланты используются зря.

Услышав движение внутри, служанка приподняла занавеску и спросила:

— Барышня, Вы проснулись?

Тан Шиши хмыкнула и медленно поднялась с кровати. Служанки одна за другой вошли в комнату, задернули занавески и внесли таз. Тан Шиши была одета во внутреннюю одежду. Умывшись и прополоскав лицо под руководством служанок, она спросила:

— Который час?

— Уже почти сыши (9-11 часов утра), - Дуцзюань с улыбкой сказала: - наконец-то барышня выспалась.

Маленькие служанки позади них дружно засмеялись. Тан Шиши не обратила на них внимания. Поскольку они не работали под началом Чжао Чэнцзюнь, им было не понять боли. Этот негодяй, Чжао Чэнцзюнь, неведомо, где его испортили, имел множество правил. Он не позволял никому приходить позже него в кабинет.

Тан Шиши не нужно сдавать предварительный тур императорских экзаменов, не нужно было зарабатывать деньги, чтобы содержать семью, зачем ей было вставать так рано? Тан Шиши жаждала чужого сына, осмеливалась возмущаться, но не смела об этом говорить и могла только молча терпеть.

Дуцзюань взяла в руки два платья и показала их Тан Шиши, как сокровища:

— Барышня, это атлас с золотыми цветами, а это золотая жаккардовая парча, какое из них Вы хотите надеть?

Тан Шиши посмотрела и сказала:

— Они одинаковы. Выбери как хочешь.

— Выбрать что хочу?- Дуцзюань зашумела: - Вы - красавица номер один, ах... Что бы Вы ни делали, Вы должны быть первой в резиденции. Барышня, когда Вы дремали, уже приходили несколько групп людей и хотели поздравить Вас с Новым годом. Барышня, они все такие нарядные и яркие, Вы не можете им проиграть!

Тан Шиши молча смотрела на Дуцзюаня. Дуцзюань, похоже, недавно заразилась болезнью, она была заядлой хвастуньей, которая хотела быть первой во всем, что бы ни делала. Хуже того, Дуцзюань все хвасталась за нее.

Тан Шиши ничего не оставалось, как сказать:

— Возьми атлас с золотыми цветами.

— Хорошо, - ответила Дуцзюань и тут же потянула Тан Шиши к туалетному столику: - барышня, какой головной убор Вы хотите носить сегодня?

Чтобы одежда не испортила макияж, волосы обычно расчесывали первыми, а одежду надевали в последнюю очередь. Тан Шиши задумалась о цвете одежды и сказала:

— Давай используем рубиновый комплект, чтобы встретить Новый год с удачей.

— Эта служанка подчиняется приказу.

Несколько служанок собрались у зеркала, чтобы помочь Тан Шиши завязать волосы и надеть заколки. Поскольку Тан Шиши еще не была замужем, она не могла носить высокий пучок, и на ней было всего несколько украшений. Тан Шиши выбрала только позолоченный рубин с серебряным основанием в качестве центрального украшения, пару рубиновых заколок по бокам и красные серьги того же цвета и сказала:

— Замечательно. Теперь переоденусь.

Служанки уже давно разогрели одежду и послушно принесли ее Тан Шиши. Тан Шиши протянула руку, и служанки надели на нее парадную одежду. Это платье было сшито недавно, специально для Нового года. Верхнее платье было сшито из белого богато расшитого атласа с позолотой и узорами со стоячим воротником. Рукава были расширены и затянуты у запястий, образуя форму пипы. Лацкан был украшен золотыми пуговицами, и эти пуговицы делали кожу Тан Шиши более светлой, а шею - изящной.

Верхнее платье было расшито сложными золотыми узорами от плеча до манжета. Облака, цветы, птицы и благоприятные узоры сливались воедино, благодаря чему платье выглядело богато и величественно, не старея ее. Верхнее платье Тан Шиши было светлого цвета, а под ним красовалась великолепная юбка мамянь красного цвета. Складки были детальными и аккуратными, они аккуратно выстраивались по обеим сторонам талии Тан Шиши. Рукава пипы были свободными, юбка с красным цветочным узором тоже была очень широкой, а все тело было затянуто только на талии, что подчеркивало тонкую талию и стройные ноги Тан Шиши. Платье придавало ей стройность и изящество.

Когда Тан Шиши уже оделась, Дуцзюань очень развеселилась, необычно радостная спросила:

— Барышня, Вы уже уходите?

Тан Шиши кивнула:

— Да.

Тан Шиши надела шерстяной шарф и тяжелую накидку из лисьего меха и отправилась выразить почтение шицзыфэй. Сегодня был канун Нового года, и по этикету все должны были отправиться праздновать во двор ванфэй. Поскольку в резиденции Цзин-вана не было ванфэй, ее место заняла шицзыфэй.

Во дворе Инянь уже царили шум и оживление. Служанки в новых одеждах, полные радости, постоянно входили и выходили. В Новый год нужно угождать предзнаменованиям. Сегодня, кто бы ни был, все должны надеть праздничные одежды, с улыбкой произносить благоприятные слова и ни в коем случае не допускать грустного лица.

Когда Тан Шиши пришла, она увидела внутри множество знакомых. Увидев Тан Шиши, все одна за другой встали:

— Сестрица Тан здесь, в самом деле редкая гостья. В наше время не так-то просто увидеть сестрицу Тан.

Тан Шиши сняла накидку и с улыбкой сказала:

— Приветствую шицзыфэй и приветствую сестер. В последнее время была занята в кабинете. Не имела времени поболтать со всеми сестрами. Сегодня я наверстаю упущенное.

— Не смеем, - несколько красавиц взяли в руки платок и с улыбкой сказали: - Сестрица Тан так занята в кабинете, что никого не видит. Это милость. Как мы посмеем выкрасть кого-то у принца?

— Не дразните меня, сестры, - Тан Шиши с улыбкой сказала, - Если говорить о милости, то где я могу сравниться с шицзыфэй?

Тан Шиши внезапно перевела разговор на Лу Юйфэй, все замерли, не решаясь сказать что-то еще. Лу Юйфэй любила такие комплименты. Она с улыбкой сказала:

— Я знаю, у вас хорошие отношения. Не надо стоять. Давайте все сядем.

Кто-то встал, чтобы уступить место Тан Шиши, но Тан Шиши быстро махнула рукой:

— Не нужно. Я сама найду, где присесть, - хотя она и сказала это, но не двинулась с места, а подождала, пока все встанут и уступят самое почетное место на гостевом сиденье, после чего шагнула вперед: - Мне очень жаль, вы сидели как положено, из-за меня одной все встали.

Женщины слушали и смеялись, тайком закатывая глаза. Лицемерно и претенциозно. Они были бы прокляты, если бы поверили в это.

Лу Юйфэй посмотрела на красавиц внизу, у каждой из которых были свои достоинства, и вздохнула:

— Все красавицы так прекрасны, что даже сад из множества цветов не смеет с вами соперничать. Здорово, что мы живем в гармонии и дружны, как одна семья.

Тан Шиши согласилась со всеми, но в душе подумала, не стоит надеяться на подобное, - чтобы все эти красавицы стали одной семьей с Лу Юйфэй?

Такая вот борьба за благосклонность мужчин.

В месте, где вокруг много женщин, должно было разыграться множество драм. Все красавицы были полны улыбок. Когда одна что-то говорила, другая ехидно отвечала. Они оживленно сплетничали, и скоро наступил полдень. Пришла старуха, ответственная за работу, и стала докладывать Лу Юйфэю о каких-то делах. Увидев ее, все красавицы попросили отпустить их.

Вместе с ними ушла и Тан Шиши. Она накинула накидку и спустилась по ступенькам. Фэн Цянь догнала ее сзади:

— Сестрица Тан, желаю тебе всего наилучшего. Давно не беседовали с сестрицей. Давай прогуляемся?

Тан Шиши посмотрела на небо, улыбнулась и отказалась:

— Боюсь, ничего не получится. Уже поздно, пойду поприветствую принца.

Улыбка Фэн Цянь застыла, но она быстро оправилась и сказала с милой улыбкой:

— Да, я чуть не забыла. Сестрица Тан человек принца. Сестрица Тан, иди скорее, не теряй времени. Я вернусь сама.

Тан Шиши улыбнулась и посмотрела вслед уходящей Фэн Цянь. Как Фэн Цянь ушла, Тан Шиши убрала улыбку и холодно фыркнула.

Как ни странно, она предпочла бы пойти одна, чем идти с Фэн Цянь.

Маленькая служанка, стоявшая позади нее, спросила с трепетом:

— Барышня, Вы собираетесь поприветствовать принца?

Тан Шиши снова вздохнула:

— Пойдем. Я уже сказала. Как я могу не пойти? Просто совершу короткий приход. И скоро вернусь.

Сегодня Чжао Чэнцзюнь находился не в кабинете, а во дворе Яньань. Когда Лю Цзи доложил, что пришла Тан Шиши, Чжао Чэнцзюнь удивленно поднял брови:

— Она? Сегодня солнце встанет с запада. Какая редкость, впусти ее.

Сразу же войдя, Тан Шиши, не снимая накидку, улыбнулась и поздравила Чжао Чэнцзюнь:

— Поздравляю, принц. Желаю благополучия в Новом году.

Чжао Чэнцзюнь не любил шума, и все жители двора Яньань вели себя тихо. Кто осмелится шуметь? Войдя, Тан Шиши громко выразила пожелания, и вся комната мгновенно окрасилась свежестью и наполнилась живым ароматом.

Чжао Чэнцзюнь не позволял своим слугам шуметь, однако Тан Шиши была громка, и он никак не возмутился. Чжао Чэнцзюнь спросил:

— Чему так радуешься?

Улыбка Тан Шиши слегка застыла. Этого не могло быть, неужели кто-то может быть настолько слепым? Это же простое вежливое поздравление. Может быть, придворные желают императору долгой жизни в день его рождения, чтобы он действительно дожил до десяти тысяч лет?

Тан Шиши громко рассмеялась и попыталась сгладить ситуацию:

— Шицзы женился в начале месяца, а сейчас уже Новый год. Принц, разве это не двойное счастье? Может быть, в следующем году принц сможет подержать на руках маленького шицзы.

Чжао Чэнцзюнь представил себе эту сцену и медленно сказал:

— В моей жизни не так много вещей, которые мне не нравятся. Ребенок, который бесконечно плачет, вероятно, может быть причислен к таковым. Не думаю, что это счастливое событие.

Улыбка Тан Шиши стала еще более жесткой. Она дважды сухо улыбнулась:

— Рождение новорожденного - радостное событие. Кроме того, будут кормилица и момо, они не будут мешать принцу.

Опасаясь, что Чжао Чэнцзюнь снова начнет придираться, Тан Шиши быстро оборвала тему:

— Принц, скоро Новый год, все получают хорошее предзнаменование. Я Вас поздравила. Разве Вы не должны дать мне денег в красном конверте*?

*[压岁钱 yāsuìqián - традиционный подарок на китайский Новый год]

Чжао Чэнцзюнь выслушал, слегка приподнял брови и неторопливо сказал:

— Насколько я помню, деньги в красном конверте дарят детям в качестве награды. Ты не ребенок, почему я должен давать их тебе?

Тан Шиши не смогла даже сдержать фальшивую улыбку:

— Принц, это же просто награда. Вы правите северо-западом. Неужели Вас волнует небольшая сумма денег в красном конверте? Очевидно, мой отец и вдовствующая императрица уже давали мне их раньше.

Чжао Чэнцзюнь зажал рот кулаком, чтобы скрыть улыбку. Вскоре он опустил руку, лицо его оставалось спокойным, как нефрит, но глаза сияли, словно звезды:

— Но я не твой отец и не вдовствующая императрица.

Тан Шиши была уже раздражена:

— Принц! Забудьте об этом.

Тан Шиши повернулась, чтобы уйти, но Чжао Чэнцзюнь взглядом остановил ее. Лю Цзи и с улыбкой замолвил:

— Барышня, что ты такая нетерпеливая? Праздник же. Барышня, следуй за этим старым слугой и присядь.

Чжао Чэнцзюнь рассмеялся:

— Хотя нет смысла давать тебе деньги в красном конверте, если ты выйдешь отсюда с пустыми руками, боюсь, посторонние подумают, что этот принц не хочет давать награду. Чего же ты хочешь?

Тан Шиши была слегка ошеломлена. Сейчас она наполовину по-настоящему, наполовину понарошку злилась, просто пытаясь переложить вину. Она не думала, что Чжао Чэнцзюнь увидит ее насквозь. Тан Шиши полагала, что Чжао Чэнцзюнь проигнорирует это. Неожиданно он согласился.

Если прислушаться к словам Чжао Чэнцзюнь, то это предложение не ограничивалось денежным вознаграждением, можно было попросить и о других вещах. Тан Шиши на некоторое время погрузилась в раздумья и тактично ответила:

— Принц, у меня пока нет идей. Когда придумаю, снова подойду к тебе. Что ты думаешь?

Лю Цзи поднял брови, - это уже слишком. Принц награждает ее, и она не сразу поблагодарила его, но даже торговалась?

Чжао Чэнцзюнь улыбнулся, не говоря ни слова, а потом сказал:

— Опасайся, что с твоей ненасытной жадностью ты вообще ничего не получишь. Ты слишком жадна.

— Где уж там, видно, принц щедр, - независимо от того, слушает ее Чжао Чэнцзюнь или нет, Тан Шиши продолжила: - принц и добродетельный, и талантливый, и благословлен большой удачей. Для простых людей это настоящее счастье - иметь Вас. Принц великодушен и не станет торговаться со мной, этой девушкой. Желаю Вам счастья и процветания, полного дома детей, а этой девушке позвольте откланяться.

Закончив говорить, не осмеливаясь посмотреть на Чжао Чэнцзюнь, Тан Шиши быстро выбежала. Чжао Чэнцзюнь с невозмутимым лицом крикнул:

— Стой!

Тан Шиши пробежала половину пути и остановилась. Она медленно обернулась с обидой в глазах.

Чжао Чэнцзюнь взглядом указал на накидку и сказал:

— Надень накидку как следует, прежде чем выходить.

Лю Цзи долгое время спокойно ждал в сторонке. Услышав эти слова, он не смог сдержаться и в сердцах выругался.

Цыц, просто глядите-ка. Лю Цзи осмелился поручиться, что если бы на месте того, кто сегодня произнес те слова, был он сам, то наверняка его бы уже наказывали на улице. Чжао Чэнцзюн не гневался ни на шум, устроенный ею, ни на беспокойство. В конце концов, когда та захотела уйти, Чжао Чэнцзюнь не рассердился, а первым делом заставил ее надеть накидку.

Эх…

Тан Шиши подождала некоторое время и дождалась больше других приказаний. Немного удивившись, она неуверенно сделала несколько шагов к выходу и обнаружила, что Чжао Чэнцзюнь не останавливает ее. Тан Шиши вернула сердце в желудок и сразу же отдала честь:

— Цзин-ван, эта девушка просит разрешения покинуть.

Затем Тан Шиши накинула накидку, торопливо взяла ручную грелку и бросилась на сильный ветер.

Тан Шиши получила обещание и всю дорогу оставалась довольна. Вернувшись в свой двор, она немного отдохнула, затем наложила макияж и приготовилась идти на новогодний банкет.

Лу Юйфэй организовала новогодний банкет, и в банкетном зале уже царило оживление. Поскольку Новый год был семейным ужином, посторонних не приглашали, а трапезничали только жители резиденции, то меры предосторожности между мужчинами и женщинами были не столь критичны. Однако если они полагают, что это лишь семейный ужин, то сильно ошибаются.

Во дворе Люъюнь оставалось всего семь женщин. Шицзыфэй, недавно вошедшая в резиденцию, две наложницы шицзы, которых он принял, и еще несколько безымянных тунфан шицзы, не имевших никакого статуса, вместе с Тан Шиши в банкетном зале собралось так много женщин — было неописуемо оживленно.

На банкете все девушки изо всех сил старались блеснуть своей красотой, но при этом скромно говорили друг другу, что макияж другой выглядит лучше, а у них он просто случайно получился. Как только появилась Тан Шиши, все замолкли.

Тан Шиши с удовлетворением смотрела на созданный ею эффект. Она подошла к группе красавиц и с улыбкой спросила:

— О чем вы говорили? Почему здесь так оживленно?

Красавицы только улыбнулись:

— Ничего. Мы просто сплетничаем.

Тан Шиши одарила их улыбкой:

— Раз вы сплетничаете, я не буду вам мешать. Я поприветствую Цзи Синьсянь. Простите меня за мое отсутствие.

Красавицы с улыбкой наблюдали за уходом Тан Шиши, а когда она ушла, то по очереди закатили глаза. Продемонстрировав свою красоту перед Цзи Синьсянь, Тан Шиши поочередно посетила Чжоу Шуньхуа, Жэнь Юйцзюня и Фэн Цяня. Тан Шиши остановилась только после того, как закончила показывать свою красоту всем небольшим группам.

Никто не сравнится с ней в подавляющей красоте. Она в этом знаток.

Новогодний банкет вот-вот должен был начаться. Четыре человека сидели за столом и расположились вокруг сцены. Среди столов лучшее место с лучшим расположением, самым просторным и лучшим видом, естественно, принадлежало Чжао Чэнцзюнь. Главный стол располагался на верхнем этаже, с трех сторон были установлены ширмы, а сбоку висел жемчужный занавес. Таким образом, все могли наслаждаться игрой без помех.

Кроме Чжао Чэнцзюнь, на верхнем этаже сидели Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй, а все остальные расположились на нижнем этаже. Свет на нижнем этаже был тусклым. Из-за сидящих впереди сидящим сзади было трудно уловить хорошую игру. Расположение мест в зале особенно отражало статус человека. К счастью, несмотря на то, что Тан Шиши не была благосклонной, все считали ее таковой, поэтому ей досталось лучшее место на нижнем этаже, чуть ниже верхнего этажа, лицом к сцене.

Группа женщин обменялась приветствиями и одна за другой заняла свои места. Когда Тан Шиши подошла к своему месту, Тунсю помахала рукой и показала Тан Шиши привычную улыбку:

— Барышня Тан, пожалуйста, присаживайтесь.

Тан Шиши быстро отказалась:

— Как я посмею?

Хотя за столом сидело всего четыре человека, рассадка, кто где сидит, была тщательно подобрана. Существовало множество комбинаций рассадки: кто сидел на главном месте, а кто - в конце. Обычно такие правила не регламентировались, и можно было сидеть где угодно, и это никак не влияло на ход трапезы. Однако на сегодняшнем банкете статус человека отражался в этих деталях.

За этим столом сидела и старая момо Лу Юйфэя. Старая момо огляделась вокруг и с улыбкой сказала Тан Шиши:

— Барышня Тан - важная персона рядом с принцем. В будущем старой служанке придется рассчитывать на Вашу доброту. Естественно, барышня Тан должна занять главное место.

— Я не смею, - Тан Шиши не было особыз способностей, она знала только текущие дела, особенно умела держаться за высокое и наступать на низкое. Ее хватало с лихвой, чтобы задирать Цзи Синьсяня и Фэн Цяня с их нынешней хвастливостью, но она не могла задирать Тунсю-гугу. Тан Шиши решительно подошла к торцевому столу:

— Тунсю-гугу - самый доверенный человек на заднем дворе. Гугу много работала и внесла большой вклад в развитие резиденции. Как я смею в присутствии гугу вести себя самонадеянно? Гугу, прошу.

Тан Шиши по собственной инициативе уступила свое место и заговорила серьезно. Тунсю улыбнулась, не стала продолжать отказываться и ответила:

— Что ж, спасибо барышне Тан за оказанную честь.

Сказав это, Тунсю-гугу пошла садиться на главное место. Выражение лица старой момо Лу Юйфэй слегка изменилось. Она была старой момо шицзыфэй, сопровождавшая шицзыфэй при вступлении в брак и была самой уважаемой старой служанкой в заднем дворе. Она позволила Тан Шиши сделать шаг вперед ради лица Цзин-вана, но Тунсю, как служанка, осмелилась сесть перед ней?

Старая момо была недовольна. В честь новогоднего банкета она ничего не сказала, продолжала улыбаться, но садиться отказалась. Тан Шиши некоторое время поспорила с последним человеком и медленно села на последнее место.

Тан Шиши была молода и не стеснялась прислуживать Тунсю-гугу и другим. Напротив, ей было стыдно сидеть на главном месте. Тунсю была прежней управляющей резиденции, а шицзыфэй - новой. Сейчас, когда столкнулись старые и новые силы, Тан Шиши могла лишь наблюдать за пожаром с другой стороны. В любом случае, ей не следовало вмешиваться.

Если в будущем Чжао Цзысюнь будет к ней благосклонен, то даже если она не будет сражаться, люди хозяйки дома проявят к ней дружескую инициативу. Если же она не будет благосклонна, то, сражаясь сейчас, она только быстрее приблизит свою смерть.

Тан Шиши сидела в стороне, делая вид, что не замечает тайного противостояния между старой момо шицзыфэй и Тунсю, и сосредоточенно любовалась сценой. Лу Юйфэй действительно вложила всю душу в этот новогодний банкет. На сцене выступали труппы, пели и танцевали, жонглировали, всевозможные литературные и боевые искусства были хорошо продуманы.

Тан Шиши не проявляла особого интереса к спектаклю. Ей было немного скучно, но все вокруг, казалось, были одержимы спектаклем, особенно старая момо шицзыфэй, которая и глазом не моргала. Тан Шиши тоже не хотела терять лицо. Она просто притворилась заинтересованной и продолжала смотреть на сцену.

Пока Тан Шиши наблюдала за их игрой, ее мысли были заняты другим. Звук на сцене был громким и мог скрыть другие движения. Под сценой собралось много служанок, которые навязчиво смотрели на выступающих. Тан Шиши подумала, что даже если бы она вышла одна в это время, другие, скорее всего, не заметили бы ее.

Тан Шиши только закончила размышлять об этом, как вдруг краем глаза заметила выходящего человека. Тан Шиши удивилась и, присмотревшись, обнаружила, что это Чжоу Шуньхуа.

Чжоу Шуньхуа была наложницей шицзы. Ее личность отличалась от других, она сидела одна за другим столом. Жэнь Юйцзюнь наблюдала за игрой и, казалось, не заметила отсутствия Чжоу Шуньхуа. Тан Шиши нахмурилась. Стемнело, что же Чжоу Шуньхуа хотела сделать?

В любом случае, Тан Шиши не верила, что Чжоу Шуньхуа просто вышла подышать свежим воздухом.

Глаза Тан Шиши тайком посмотрели на противоположную сторону. Старая момо Лу Юйфэй, словно опьяненная, смотрела на пьесу, а когда увидела важную часть, нервно сжала носовой платок. Тунсю тоже пристально смотрела на сцену. Тан Шиши подошла к Тунсю и негромко сказала возле ее уха:

— Гугу, у меня немного кружится голова, я пойду протрезветь.

Тунсю подумала, что Тан Шиши пьяна, и кивнула в знак согласия. Тан Шиши встала и пошла вдоль стены, не мешая никому.

Выйдя из банкетного зала, Тан Шиши сразу же подняла юбку и быстро побежала в ту сторону, куда ушла Чжоу Шуньхуа. Зимой быстро темнело, все люди в резиденции смотрели спектакль на сцене. В этот момент в темноте вдоль дороги лежали тени деревьев, а вокруг не было никого, кроме ветра.

Тан Шиши шла далеко позади Чжоу Шуньхуа и всю дорогу молча следовала за ней. Чжоу Шуньхуа добежала до ворот сада, сняла капюшон, огляделась и быстро забежала внутрь. Тан Шиши спряталась за кустами, прищурила глаза и силилась разобрать слова, написанные сверху.

— Павильон Ичунь… - Тан Шиши нахмурилась и пробормотала: - Разве не здесь расположилась труппа? Что она тут делает?

Обычно богатые семьи приглашали на новый год театральные труппы. Простые люди приглашали оперные труппы, а те, кто отличался экстравагантностью, просто поднимались сами. Тан Шиши выросла в купеческой семье и привыкла к тому, что семья Тан каждый день устраивает театр. Позже Тан Минчжэ даже создал собственную труппу.

Попав в императорский дворец, Тан Шиши узнала, что столица была более расточительной, чем Линьцин. В императорском дворце существовал специальный отдел придворной музыки, танцев и оперы, а в других чиновничьих семьях было принято содержать проституток. Просто Чжао Чэнцзюнь терпеть не мог такой стиль жизни, поэтому в резиденции Цзин-вана не было ни певцов, ни актеров. Лу Юйфэй пригласила труппу со стороны, чтобы она выступила на новогоднем банкете.

Труппа состояла из людей разных профессий, которые не могли попасть в элегантные и благородные места, поэтому, естественно, им не разрешалось разгуливать по резиденции. Поэтому Лу Юйфэй специально выделила для этой группы людей боковой двор - павильон Ичунь. Павильон Ичунь находился вдали от других мест и был окружен деревьями и водой, что было удобно для репетиций труппы и гарантировало, что никто не войдет туда по ошибке.

Чжоу Шуньхуа пришла сюда не случайно. Тан Шиши спряталась за деревом и негромко пробормотала. Что Чжоу Шуньхуа здесь делает? Или с кем она собиралась встретиться?

Тан Шиши оказалась в затруднительном положении. Чжоу Шуньхуа уже вошла, должна ли она следовать за ней или нет?

Если она войдет, то нечаянно предупредит противника, а если уйдет, то Чжоу Шуньхуа останется в выгодном положении. Тан Шиши тщательно взвесила этот вопрос и попыталась понять его логику.

В шумный канун Нового года все праздновали праздник, но одна женщина тайком покинула свое место и пробралась в павильон труппы. Что это означает?

Если в семье Тан, то, несомненно, речь идет о зеленой шляпе*. Однако Чжоу Шуньхуа, как исполнительница главной роли, имела глубокие отношения с Чжао Цзысюнь, а сам Чжао Цзысюнь был достойным и красивым мужчиной. По здравому размышлению, Чжоу Шуньхуа не стала бы заводить роман с актером.

*[绿帽子 lǜmàozi - зелёная шапка; обр. о рогах, якобы наставленных обманутому мужу]

Тан Шиши задумалась на некоторое время, а потом вдруг приняла решение. Когда не было возможности сделать выбор, то и выбирать не приходилось. Независимо от того, изменяла ли она ему, Тан Шиши попросит кого-нибудь засвидетельствовать, разве это не решение проблемы?

Тан Шиши похлопала себя по лбу и подумала, что ее идея просто замечательная. Она снова взглянула на павильон Ичунь и убедилась, что Чжоу Шуньхуа действительно вошла. Она тут же обернулась, чтобы найти преступника... Ах нет, Тан Шиши была свидетельницей того, как Чжоу Шуньхуа открыла историческую темную сторону резиденции принца.

Тан Шиши боялась, что Чжоу Шуньхуа опередит ее время и улизнет, когда Тан Шиши вышла за дверь, она не решилась уходить далеко, поэтому ей пришлось искать кого-то поблизости. Сделав полкруга, она вдруг услышала, как кто-то бьет в барабан и играет на струнном инструменте у воды. Тан Шиши вздрогнула от неожиданности и вспомнила, что в списке, составленном Лу Юйфэй, есть танец, похоже, дуньхуанский танец на барабане.

Тан Шиши вдруг заволновалась: Небеса послали! Она раздумывала, к кому обратиться за помощью, и случайно наткнулась на танцовщиц, репетировавшихх свой танец. С одной стороны, все танцовщицы были женщинами, и они не могли повлиять на репутацию Тан Шиши. С другой стороны, среди танцовщиц было много неоднозначных взглядов. Если бы она действительно что-то обнаружила, новости не удалось бы скрыть.

Отлично! Тан Шиши прочистила горло, сделала вид, будто случайно зашла туда, и спросила в замешательстве:

— Кто здесь?

Танцовщицы, танцевавшие в павильоне, изумились и остановились:

—...Барышня Тан?

Тан Шиши прошла через кусты к входу в павильон. Увидев танцовщиц, она улыбнулась:

— Так это вы. Я лишь подумала, почему смутно слышу, как здесь кто-то играет музыку? Вы здесь танцуете?

Танцовщицы были низкого статуса и дрожали с тех пор, как вошли в резиденцию. Тем более, они знали, что это была весьма любимая в резиденции барышня Тан. Они слышали, что Цзин-ван очень любил ее. Как танцовщицы могли осмелиться оскорбить Тан Шиши?

Они сгруппировались, ведущая танцовщица вышла вперед и с трепетом поприветствовала Тан Шиши:

— Барышня Тан, через некоторое время нам пора будет исполнять танец. Мы боялись выставить себя на посмешище перед принцем, поэтому собрались вместе и хотели потренироваться еще несколько раз. Просим простить за беспокойство, барышня Тан.

— Нет... Услыхав музыку, я специально пришла сюда, - Тан Шиши окинула взглядом дрожащих танцовщиц и спросила: - На вас так мало одежды, почему вы не занимаетесь в театре, а не на улице?

Ведущая танцовщица смутилась:

— В театре есть старшие. Нас много, нам нужно место побольше, потому мы вынуждены заниматься у воды.

Тан Шиши знала, что у ученых, земледельцев, ремесленников и купцов были свои порядки, и во всех слоях общества были свои правила. В особенности Лиюань* придавала большое значение чести и старшинству учителей. Эти танцовщицы имели низкий статус и не смели соперничать со своими предшественницами, а также не осмеливались выходить в другие теплые места, чтобы не беспокоить жителей резиденции. Поэтому им приходилось терпеть холод и заниматься танцами у воды.

*[梨园 líyuán - «грушевый сад» назв. придворной музыкальной труппы, основанной танским императором Сюань Цзуном; обр. в знач.: театр]

Тан Шиши вздохнула - бедняжки. Тан Шиши не стала продолжать расспросы:

— Такие трудолюбивые, хорошо выступите. Может быть, шицзыфэй останется довольна и даст вам больше наград.

Танцовщицы обнаружили, что большая знаменитость резиденции не кричала на них, а наоборот, говорила очень любезно. Они посмотрели друг на друга и были очень тронуты. Ведущая танцовщица вытерла слезы с уголков глаз и глубоко поклонилась Тан Шиши:

— Спасибо, барышня Тан. Я бы хотела позаимствовать добрые слова барышни Тан.

Тан Шиши молча улыбнулась. На самом деле она их не утешала. Если следующее, что хотела сделать Тан Шиши, увенчается успехом, шицзыфэй будет более чем довольна и будет очень благодарна Тан Шиши и этой группе танцовщиц в течение следующих десяти лет. Тан Шиши ходила по кругу и вдруг спросила:

— Кстати, а вы не видели рыжего лисенка?

— Лисенка? - танцовщицы озадаченно переглянулись и одна за другой покачали головами: - Нет. Почему барышня Тан спрашивает?

Тан Шиши выглядела обеспокоенной:

— Я вырастила маленького лисенка, которого мне подарила принц. По неосторожности он убежал. Своими глазами видела, как он шел в этом направлении. Не знаю, куда он исчез.

Услышав это, танцовщицы поспешно спросили:

— Что мы можем сделать?

Кто-то предположил:

— Может быть, он спрятался в кустах? Этот вид животных боится огня. Может стоит хозяину дома послать слуг зажечь факел и найти его?

Тан Шиши не решилась позвать кого-то. Она быстро ответила:

— Нет нужды. Сегодня Новый год, принц и шицзы смотрят представления. Как я могу помешать хозяевам? Пожалуйста, помогите мне найти его. Если вы сможете найти его, я буду вам очень благодарна.

После слов Тан Шиши танцовщицы переглянулись и им оставалось только помочь Тан Шиши найти лисенка. Тан Шиши целенаправленно вела их к входу во двор. Подойдя к входу, Тан Шиши вдруг хлопнула в ладоши и сказала:

— Я почти забыла, маленький Ли был так избалован мной и очень боится холода. Может быть, он увидев тепло внутри, бросился внутрь. Идемте скорее со мной, этот лисенок, подаренный принцем, его нельзя терять.

Танцовщицы последовали за Тан Шиши и с волнением смотрели, как та вбегает во двор, толкая по очереди дверь, чтобы заглянуть внутрь. Они беспомощно смотрели друг на друга, чувствуя что-то неладное.

Тан Шиши переходила из комнаты в комнату. В любом случае, учитывая ее репутацию в резиденции Цзин-вана, люди внутри не осмеливались ничего с ней делать. Тан Шиши толкнула несколько дверей, но ничего не нашла. Тан Шиши втайне забеспокоилась. Это нехорошо, она не могла позволить себе тянуть время. Если так пойдет и дальше, то Чжоу Шуньхуа, услышав ее шаги, может тихонько убежать.

Тан Шиши торопилась, но вдруг наступила на что-то ногой. Она приподняла юбку и посмотрела вниз, где лежала нитка цветочного жемчуга.

Цветочный жемчуг? Тан Шиши казалось, что эта нитка жемчуга выглядит знакомо, она несколько раз посмотрела на нее и вдруг поняла.

Она вспомнила, не тот ли это жемчуг, который Чжоу Шуньхуа сегодня надела себе на голову?

Тан Шиши была вне себя от радости: на землю упали цветочные жемчужины, что свидетельствовало о том, что Чжоу Шуньхуа находится неподалеку. Она бросила взгляд на комнату в углу. То было уединенное место, а дверной проем закрывали деревья. Если кто-то войдет и выйдет оттуда, то снаружи его будет трудно заметить. Тан Шиши приняла решение и тут же крикнула в спину:

— Идите скорее, я нашла его.

Сказав это, она быстро подбежала к двери и захлопнула ее.

Неожиданно в комнате воцарилась тишина: бамбуковая ширма стояла поперек комнаты, загораживая пространство внутри. С точки зрения Тан Шиши, было видно лишь несколько силуэтов.

Люди, находившиеся внутри, с удивлением узнали ее. Женщина резко встала, и жемчужины заколок столкнулись, издав хрустящий звук. Тан Шиши задумалась: неужели Чжоу Шуньхуа носит на голове такой шикарный аксессуар? Не успела она закончить свои мысли, как раздался улыбающийся голос:

— Рыба, которую ты хотела поймать, - это она?

Тан Шиши была ошеломлена. После нескольких вдохов она вдруг обратилась:

— Принц?

За бамбуковой ширмой встала высокая фигура. Из-за света его тень на ширме была особенно длинной. Когда он двинулся, за ним последовали и те, кто стоял позади.

Он неторопливо вышел из-за ширмы, одетый в кирпично-красное платье со свернувшимся драконом, подпоясанный нефритовым поясом, на ногах - черные кожаные сапоги с героическим видом и незаметной улыбкой.

Это был Чжао Чэнцзюнь.

Лу Юйфэй поспешила вслед за Чжао Чэнцзюнь, ее лицо выражало удивление и ее неожиданность. Она хотела заговорить, но замешкалась:

— Отец, я не знаю...

Тан Шиши на мгновение удивилась и тут же отреагировала. Тан Шиши и представить себе не могла, что попала в ловушку.

Ловушка была придумана Лу Юйфэй для Чжоу Шуньхуа.

Неизвестно, какую информацию она узнала, Лу Юйфэй специально подала Чжоу Шуньхуа ложный сигнал, чтобы привлечь ее к встрече с кем-то здесь. Лу Юйфэй попросила Цзин-вана и шицзы подождать внутри.

Цветочный жемчуг в углу действительно принадлежал Чжоу Шуньхуа, но Чжоу Шуньхуа оставила его не специально. Она случайно уронила его во время бегства, когда заметила, что что-то не так. Неожиданно жемчужины были найдены Тан Шиши, которая затем случайно обнаружила это место.

Тан Шиши вдруг вспомнила оставшуюся половину слов Лу Юйфэя. Это был план Лу Юйфэя - вывести змею из норы*, но именно Тан Шиши открыла дверь…

*[引蛇出洞 - вытащить змею из норы, метафорически - заманить плохого человека в какую-либо деятельность, разоблачить его]

Тан Шиши никогда не реагировала так быстро. Она тут же повернула тело в сторону, чтобы люди внутри увидели танцовщиц, стоящих за ней. В то же время она удивленно воскликнула:

— Принц, шицзы, шицзыфэй, почему вы здесь?

Не зная, что происходит, танцовщицы пошли за Тан Шиши в укромное место и вдруг увидели, как изнутри выходят принц и шицзы. Танцовщицы испугались и прижались к колоннам в коридорах, дрожа от страха.

Находящиеся внутри люди, естественно, увидели огромное количество танцовщиц, стоящих за Тан Шиши. Лицо Лу Юйфэй было мрачным, она смутно чувствовала, что происходящее не в ее власти. Чжао Цзысюнь нахмурился и спросил у нее:

— Тан Шиши, что ты делаешь?

Тан Шиши быстро обернулась:

— Я здесь кое-что ищу. Разве принц и шицзы не смотрели представления? Зачем вы пришла в павильон Ичунь?

Чжао Чэнцзюнь просканировал танцовщиц в коридоре, затем посмотрел на Тан Шиши и спросил с улыбкой:

— Что ты здесь ищешь?

— Ищу... Ищу… - У Тан Шиши заплетался язык, она не решалась сказать, что хочет найти маленького лисенка. Лисенок рос во дворе Цзяньцзя, Дуцзюань и остальные присматривали за ним целыми днями, и он никогда не выходил на улицу. Чжао Чэнцзюнь держал в руках складной веер и медленно постукивал по нему пальцами, оценивая быстрый взгляд и отчаянную мысль Тан Шиши. Он хотел узнать, какую причину может придумать Тан Шиши.

Тан Шиши вдруг расширила глаза и сказала:

— Я искала место!

— О? - Чжао Чэнцзюнь не спеша спросил: - Какое место ты ищешь?

— Место для занятий танцами, - Тан Шиши серьезно говорила о танцовщицах, стоявших позади нее: - принц, ты видишь, у них синие губы от холода. Старшие в Лиюане очень деспотичны. Они - новички, поэтому над ними издеваются. Даже зимой им приходится репетировать на улице. Снаружи так холодно, а они не решаются надеть теплую одежду ради точности движений.

Чжао Чэнцзюнь рассмеялся. Он кивнул и сказал:

— Что ж, вполне прилично. Можешь продолжать плести небылицы.

— Это правда! - Тан Шиши тут же вытащила танцовщицу, взяла ее за руку и обратилась Чжао Чэнцзюнь: - принц, видишь, это обморожение. Принц, возможно, не знает, что такое обморожение. После длительного воздействия холода на кожу появляется красная сыпь.

Чжао Чэнцзюнь опустил взгляд:

— Этот принц знает. Отпусти руку, это неприлично.

Тан Шиши охнула и послушно отпустил руку танцовщицы. Как только танцовщица освободилась, она спряталась среди сестер и от испуга почти перестала дышать.

Тан Шиши втайне вздохнула с облегчением и поняла, что прошла испытание. Тан Шиши быстро пронеслась мимо стоявшей Лу Юйфэй и подняла глаза на Чжао Чэнцзюнь:

— Принц, то, что я сказала, правда. Теперь ты в это веришь?

— История о танцовщицах - правда, - тон Чжао Чэнцзюнь был легким, и не успела Тан Шиши расслабиться, как он резко сменил тон: - Но почему ты хочешь помочь им найти место? Сейчас холодно. Почему ты пришла сюда из банкетного зала и случайно встретила танцовщиц, которые репетировали?

Чжао Чэнцзюнь спокойно глядел на Тан Шиши и медленно сказал:

— Объясни.

Тан Шиши смутилась. Она заметила, что большинство смотрит на нее, Чжао Цзысюнь, Лу Юйфэй и слуги резиденции смотрели на нее с подозрением. Тан Шиши стиснула зубы и заговорила:

— Я желала посвятить танец принцу и не хотела, чтобы об этом узнали другие. Я тихонько пришла в павильон Ичунь, чтобы поискать танцовщиц на подмогу, и случайно встретила их.

Танцовщицы пришли в изумление. С того момента, как они вошли в павильон Ичунь, они не могли понять, о чем говорит Тан Шиши. Тан Шиши явно искала лисенка, но, встретив принца, загадочно сказала, что ищет для них место для репетиции. Теперь же она даже хотела посвятить ему танец.

Все присутствующие в резиденции были удивлены. Даже Чжао Чэнцзюнь открыл глаза, показав удивленный взгляд. Эта особа и сейчас не хотела признавать свою ошибку. Поэтому Чжао Чэнцзюнь решил пойти с ней до конца. Он хотел увидеть, какую чушь может нести Тан Шиши.

Чжао Чэнцзюнь кивнул головой:

— Очень хорошо, - он повернулся и спросил Лу Юйфэя: - Когда их танец появится на сцене?

Выражение лица Лу Юйфэй было сложным. Она быстро взглянула на Тан Шиши и ответила:

— Во второй четверти хайши (с 9 до 11 часов), еще четверть часа.

— У тебя осталось четверть часа, - Чжао Чэнцзюнь постучал сложенным веером по лбу Тан Шиши и медленно сказал: - Тренируйся хорошо. Я жду, когда ты представишь свой танец.

Когда стучали по лбу Тан Шиши, она не выдержала и сделала шаг назад. В соответствии с этикетом она опустила глаза и покорно сказала:

— Эта девушка подчиняется приказу.

Чжао Чэнцзюнь посмотрел на Тан Шиши, не сказал ни слова и вышел из комнаты. Тан Шиши поклонилась и произнесла звонким голосом:

— С почтением провожаю принца.

Служители, находившиеся в комнате, последовали за Цзин-ваном ушли. Чжао Цзысюнь, Лу Юйфэй, Лю Цзи и другие один за другим проходили мимо Тан Шиши. Каждый из них неопределенно взглянул на Тан Шиши, но никто из них не заговорил.

Когда все ушли, Тан Шиши вздохнула, а место, куда Чжао Чэнцзюнь постучал ранее, немного ныло. Она никогда не видела репетицию этой группы танцовщиц. Посвятить танец, посвятить какой танец?

После ухода Чжао Чэнцзюнь танцовщицы только и осмелились, что окружить ее:

— Барышня Тан, это Цзин-ван только что был?

Тан Шиши безразлично кивнула:

— Он самый.

Танцовщицы в изумлении прикрыли рты и зашумели:

— Не могу поверить. Я никогда не видела настоящего члена правящей семьи.

— Замолчите! - ведущая танцовщица отругала: - принц благороден, как яшма! Да как вы можете говорить о нем так небрежно?!

Закончив упрекать, ведущая танцовщица посмотрела на Тан Шиши:

— Барышня Тан, тот танец, о котором Вы говорили принцу... это правда?

— Разумеется, - Тан Шиши хотела закатить глаза, но боялась, что это увидят другие. Она лишь молча прокляла Цзин-вана и с благоговением сказала: - Цзин-ван никогда не шутит. Сказанное им должно исполниться.

— Ах… - со стороны танцовщиц раздались голоса разной громкости, некоторые из них были обеспокоены, а некоторые удивлены. Глядя на энергичных танцовщиц, Тан Шиши вдруг спросила:

— Как давно вы занимаетесь этим танцем?

— Месяц.

Тан Шиши с отчаянным видом допытывалась:

— Как давно вы работаете вместе? Как обстоят дела с взаимопониманием?

Ведущая танцовщица ответила:

— Барышня Тан, с того момента, как к нам присоединилась новенькая младшая девочка, мы танцуем вместе уже два года.

—Два года… - у Тан Шиши потемнело в глазах. Они танцевали вместе уже два года, и им все же пришлось потратить месяц на отработку этого танца. Поэтому вероятность того, что Тан Шиши выучит этот танец за четверть часа, была невелика.

Без всякой надежды Тан Шиши спросила:

— Ваша формация сложная? Можно ли временно добавить еще одного человека?

— Это… - танцовщицы смутились и слегка покачали головами. - Боюсь, ничего не получится.

Тан Шиши тоже считала, что это невозможно. Времени было в обрез, если в последний момент нарушить формацию, то ситуация только ухудшится. Тан Шиши посмотрела на ведущую танцовщицу:

— У нас примерно одинаковые фигуры. Дай мне свою одежду для танцев, я станцую за тебя. Не волнуйся, без награды не останешься.

Конечно, ведущая танцовщица не посмела отказать Тан Шиши, поэтому ей пришлось покорно отдать свою одежду. Тан Шиши выбрала наиболее удобное место, невзирая на свой возраст и социальный статус, и сразу же позволила ведущей танцовщице научить ее движениям танца. В течение четверти часа они все вместе шли в бой и учили Тан Шиши всем движениям.

Однако время будто бы спешило в грядущее. Как Тан Шиши выучила танцевальные движения, она не успела даже отрепетировать с командой, как из пиршественного зала кто-то появился. Евнух встал в дверях и с улыбкой сказал:

— Барышня Тан, пришла ваша очередь выходить на сцену.

Пришел евнух, что свидетельствовало о том, что тот был человек, посланный Чжао Чэнцзюнь. Тан Шиши понимала, что тянуть время бесполезно, поэтому ей оставалось только глубоко вздохнуть и улыбнуться:

— Сейчас же иду.

В душе Тан Шиши успокаивала себя тем, — когда лодка подойдет к голове пирса, то поплывет прямо вместе с потоком*. Возможно, она была исключительно талантлива и без репетиций не допустит никаких ошибок.

*[船到桥头自然直 chuán dào qiáotóu zì rán zhí - все будет хорошо, все уладится само собой, выход всегда найдется]

Танцовщицы танцевали дуньхуанский танец. Их одежда была плотно облегающей и яркой. На руках и лодыжках было множество звенящих браслетов, а на лицах - маски, полные экзотики. Тан Шиши была немного благодарна за маску. К счастью, ее лицо было закрыто. Пока Чжао Чэнцзюнь молчал, никто не знал, что на сцене стоит Тан Шиши. Даже если она потерпит неудачу, то только потеряет лицо перед Цзин-ваном.

За пределами сцены она все равно могла оставаться талантливой женщиной с различными навыками.

Вернувшись в пиршественный зал, Лу Юйфэй была совершенно рассеянной. Сегодняшняя игра изначально предназначалась для Чжоу Шуньхуа. Начиная игру, она потратила много денег, чтобы подкупить многих слуг. Одна из них пришла и сообщила, что нашла под кроватью Чжоу Шуньхуа письмо.

Затем Лу Юйфэй зашла в дом и обнаружила, что кто-то написал Чжоу Шуньхуа письмо с предложением встретиться в саду. Эти девицы были красавицами, присланными из императорского дворца. По соображениям Лу Юйфэй, Чжоу Шуньхуа имела неплохую репутацию в столице и, как говорили, была дочерью одного из придворных чиновников.

Подражая почерку письма, Лу Юйфэй написала новое письмо Чжоу Шуньхуа, в котором попросила ее встретиться в боковой комнате павильона Ичунь в канун Нового года в час хайши (с 21 до 23 часов). После этого Лу Юйфэй наказала положить письмо под кровать Чжоу Шуньхуа, в прежнее место.

Лу Юйфэй послала служанку специально посмотреть на письмо, и, конечно же, на следующий день оно исчезло. Изначально Лу Юйфэй следовало немедленно сообщить о случившемся, но от жадности она хотела навсегда избавиться от Чжоу Шуньхуа.

Женская интуиция была очень страшной. Лу Юйфэй предчувствовала, что если она не избавится от Чжоу Шуньхуа сейчас, то будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Лу Юйфэй не стала посылать своих приспешников, сделав вид, что ей неведомо, и продолжала готовиться к новогоднему банкету. Вечером, когда банкет должен был начаться, Лу Юйфэй тайно сообщила об этом Чжао Чэнцзюнь и Чжао Цзысюнь. Чтобы Чжао Цзысюнь не был мягкосердечным, она специально решила сказать об этом при Цзин-ване. Таким образом, Чжао Цзысюнь не мог сознательно отпустить Чжоу Шуньхуа.

Потому и Лу Юйфэй специально выбрала место на втором этаже, установив вокруг него ширмы, чтобы находящиеся внизу не могли видеть местонахождение Цзин-вана. Они уже переместились в павильон Ичунь, ожидая, когда кролик, проявивший инициативу, натолкнется на них.

Однако вопреки всем ожиданиям Лу Юйфэй дверь толкнула не Чжоу Шуньхуа, а Тан Шиши. Когда она увидела Тан Шиши, у Лу Юйфэй сжалось сердце. Подумав, что Тан Шиши - человек Чжао Чэнцзюнь, она почти сдалась Цзин-вану. Но вдруг она опешила.

С чего бы это Цзин-вану доверять такому человеку и держать рядом?

Лу Юйфэй в тот момент была потрясена. С одной стороны, Лу Юйфэй чувствовала, что раскрыла шпиона, что заслуга в этом принадлежит именно ей. С другой стороны, она боялась, что Цзин-ван разозлится и выместит свою злость на ней. Ведь такой поступок был не очень приличным. А поскольку Лу Юйфэй выставила ее на всеобщее обозрение, она боялась, что так Цзин-ван потеряет свою репутацию.

Кто бы мог подумать, что Цзин-ван вовсе не рассердился, а даже рассмеялся, увидев появление Тан Шиши? Только черт знал, над чем он смеялся. После этого Цзин-ван не замедлил воспользоваться лазейками Тан Шиши. Тот будто бы и не допрашивал шпиона, скорее... был любопытен?

С этими странными чувствами Лу Юйфэй вернулась в пиршественный зал. Войдя в зал, Лу Юйфэй обнаружила, что Чжоу Шуньхуа уже вернулась. Она сидела на своем месте и увлеченно смотрела спектакль, словно смотрела его уже очень давно. Лу Юйфэй холодно посмотрела на нее, отмахнулась от нее рукавом и, наконец, поднялась наверх.

Лу Юйфэй осознала, что этот раунд проигран впустую. То была лучшая возможность устранить Чжоу Шуньхуа. В следующий раз поймать ее будет гораздо сложнее.

Лу Юйфэй сидела на верхнем этаже и была рассеянна. Шум на сцене был вовсю оживленным, но она не слышала ни слова.

Лу Юйфэй обнаружила, что неосознанно следит за временем. Когда время подошло ко второй четверти хайши (21:00 - 23:00), она невольно успокоилась. Вскоре Лу Юйфэй с удивлением обнаружила, что так себя ведет не только она, но и Чжао Цзысюнь, и даже Чжао Чэнцзюнь.

Все они с нетерпением ждали этого момента.

Свет на сцене потускнел, труппа убрала полки и заменила их красными фонарями по всему периметру сцены. Фонари были тусклыми, и даже сцена была полусветлой-полутемной.

Сидящие внизу недоумевали:

— Что происходит? Почему свет вдруг потускнел?

Чжао Чэнцзюнь медленно постукивал пальцами по столешнице, улыбаясь и ожидая предстоящего хорошего зрелища.

На сцену вышли несколько девушек в ярких красочных танцевальных костюмах. Их костюмы имитировали летящих апсар* из Дуньхуана, а маски на лицах не позволяли разглядеть, как они выглядят. Однако с появлением девиц на сцене Чжао Чэнцзюнь сразу же остановил свой взгляд на одной из них.

*[飞天 fēitiān - будд. летящие апсары. Апса́ры — полубогини в индуистской мифологии, духи облаков или воды. Изображались в виде прекрасных женщин, одетых в богатые одежды и носящих драгоценности]

И не только он, но и другие люди в той или иной степени обратили на нее внимание. Трудно сказать, почему, но некоторые люди выделялись в толпе и обладали незаурядным характером. Даже без внешности ее фигура выделялась среди обычных людей.

Когда зазвучал барабанный бой, танцовщицы начали двигаться и медленно кружиться в ритме барабана, совершая различные нежные и красивые движения. Чжао Чэнцзюнь смотрел на танцующих внизу и не мог сдержать улыбки.

С движениями не было никаких проблем, ей было трудно закончить обучение за четверть часа. Однако этот танец казался другим, в нем совсем не было координации.

Чжао Чэнцзюнь постукивал пальцами по краю стола, его брови были расслаблены, он явно был в хорошем настроении. Лу Юйфэй отвела взгляд и вдруг почувствовала сильный страх в сердце.

Без сомнений Цзин-ван относился к Тан Шиши по-иному. По мнению Лу Юйфэя, для мужчин та была чуть более привлекательней других красавиц. Как и те наложницы отца Лу Юйфэя, как бы они ни были благосклонны, после того как свежесть проходила, они становились лишь игрушкой и не более того.

Однако то, что она увидела сегодня, полностью разрушило ее представления. Она раньше ни разу не видела, как Чжао Чэнцзюнь и Тан Шиши ладили друг с другом. Она считала, что Тан Шиши всего лишь красивая ваза с цветами*. В ней еще сохранилась свежесть, потому он просто оставил ее у себя. Однако правда ошеломила Лу Юйфэя.

*[花瓶 huāpíng - обр. глупая красавица, пустышка, кукла, вещь нужная только для красоты]

Лу Юйфэй вдруг посетила страшная мысль: что делать, если Тан Шиши родит наследника от Цзин-вана? Эта мысль испугала ее. Лу Юйфэй тут же успокоила себя, повторяя, что этого не случится. Цзин-ван много лет воспитывал Чжао Цзысюнь и не стал бы его упразднять. Цзин-ван не позволил бы ей родить наследников с личностью Тан Шиши.

Лу Юйфэй дала волю своему воображению. Она не следила за второй половиной танца, как вдруг барабанный бой прекратился. Опомнившись, Лу Юйфэй заметила, что танцовщицы уже закончили танец и выполняют финальное движение. Девушка в центре была чем-то опутана, отчего пошатнулась.

В это время Тан Шиши хотела умереть и молилась, чтобы сидящие внизу не узнали ее. Слишком унизительно.

Тан Шиши застыла в танцевальном движении и долго не решалась двигаться. Она долго позировала, но никто сверху не остановил ее. С Тан Шиши случился небольшой казус, и женщины внизу стали перешептываться:

— Что случилось?

— Чего они ждут?

Люди перешептывались между собой, а Лю Цзи спустился с лестницы, сложил руки вместе и улыбнулся:

— Принц наблюдал за этим танцем и нашел его необычайно свежим. Ведущая танцовщица, следуй за этим старым слугой, принцу есть что сказать.

Тан Шиши встала, быстро сбежала по ступенькам, придерживая юбку, и последовала за Лю Цзи наверх. Юбка Тан Шиши пронеслась мимо столов, женщины на мгновение замерли и вдруг поняли, что что-то не так:

— Похоже, она не сняла маску. Наглая. Да как она смеет приветствовать принца с маской на лице?

Тан Шиши сделала вид, что не слышит недовольства снизу. Тан Шиши уже ступила на второй этаж. Как ширма закрылась, Тан Шиши встала в углу, не желая встречаться взглядом с людьми внутри:

— Мое почтение принцу, шицзы и шицзыфэй.

Чжао Чэнцзюнь глядел на нее и неожиданно спросил:

— Приветствуешь в маске. Быть может, ты замышляешь на меня покушаться.

— Не смею, - сразу же ответила Тан Шиши. Через маску голос звучал приглушенно. Она на некоторое время смутилась и не захотела снимать золотую маску: - мой принц.

— Это и есть тот танец, который ты тщательно готовила? Неудивительно, что ты отправилась в такое уединенное место, чтобы порепетировать. Уровень в самом деле не высок, - Чжао Чэнцзюнь равнодушно сказал: - Все выступления в канун Нового года должны быть вознаграждены. Но твой танец действительно плох. Не говоря уже о вознаграждении, по мне, тебя нужно наказать.

— Не может быть! - удивленная Тан Шиши с недоверчивым лицом проговорила: - у меня были исключительно благие намерения, но в итоге я не только останусь без наград, вдобавок должна получит наказание?

— Да, - Чжао Чэнцзюнь кивнул и небрежно сказал: - у этого принца такие уж правила.

Если это можно было терпеть, то что же было нетерпимым? Можно оскорбить Тан Шиши, но не наказывать. Тан Шиши, разозлившись, сделала шаг вперед и в мгновение ока оказалась рядом с Чжао Чэнцзюнь.

Стражники и евнухи, стоявшие за его спиной, мгновенно насторожились, и Чжао Чэнцзюнь взмахнул рукой, давая знак не двигаться.

Тан Шиши схватила саблю Чжао Чэнцзюнь и внезапно выхватила ее. В это время Чжао Цзысюнь не мог не почувствовать напряжения, но Чжао Чэнцзюнь продолжал сидеть на своем месте, наблюдая, как Тан Шиши сделала несколько резких вращений и отступила на расстояние пяти шагов.

Тан Шиши пристально смотрела на Чжао Чэнцзюнь и сказала:

— Принц, раз ты не удовлетворен исполнением танца, то эта девушка станцует для тебя одна.

Закончив говорить, Тан Шиши взяла саблю в правую руку и вытянула цветок меча*, а затем внезапно вскочила с места. Танец, который исполнила Тан Шиши, был поставлен не ею, а танцовщицами. Тан Шиши лишь выдавала себя за ведущую танцовщицу. Теперь же Тан Шиши сама ставила танец.

*[剑花 jiànhuā - поэт. искра от удара меча о меч]

Она была стройной, особенно прямые, тонкие и длинные ноги, пропорции тела выглядели исключительно сбалансированными. Поза с саблей была аккуратной, быстрой и мощной. Когда она принимала позу моста, ее талия была мягкой, гибкой и полной женской красоты.

Танец с саблей не сопровождался музыкой, потому что лучшей музыкой были звенящие браслеты, надетые на ее тело. Звенящие браслеты на запястьях и лодыжках звенели, издавая звонкие звуки. Танец меча был то быстрым, то медленным, в нем сочетались и жесткость, и мягкость. Когда она вращалась, то была грациозна, как бабочка. Когда же она останавливалась, то замирала в одно мгновение. На протяжении всего танца взгляд Тан Шиши не отрывался и всегда был устремлен прямо на Чжао Чэнцзюнь.

Она была такой красивой и в то же время очень вызывающей.

Под конец она высоко подпрыгнула и направила острие сабли на Чжао Чэнцзюня. Стражники и остальные уже тайком держали свои мечи. Чжао Чэнцзюнь слегка улыбнулся, не уклоняясь от острия. На полпути Тан Шиши внезапно развернулась и сделала петлю в воздухе. От этого платье летучей апсары почти превратилось в ореол под светом. В конце концов, Тан Шиши приземлилась на ноги, и все ее движения прекратились. То был весьма красивый финал.

Танец с саблей отнял много физических сил, у Тан Шиши перехватило дыхание. На верхнем этаже было тихо, и было слышно только, как Тан Шиши задыхается. Через некоторое время Чжао Чэнцзюнь первым зааплодировал:

— Отлично!

Тан Шиши, казалось, гордилась собой и в то же время хвасталась. Она намеренно спросила:

— Принц, мне нынче все равно придется получить наказание?

— Нет, будешь награждена, - когда Чжао Чэнцзюнь закончил, он не смог удержаться от смеха: - никогда раньше не видел, чтобы ты была такой целеустремленной. Одна награда может довести тебя до такого состояния. Ты полна перспектив на будущее.

Переводчику есть что сказать:

Глядя на этот костюм на ум приходит одна мысль: принцесса Жасмин точно была не из Аравии.

С самого начала Тан Шиши не воспринимала слова Чжао Чэнцзюнь всерьез. Да как человек с большими перспективами на будущее может не обладать любовью к деньгам? От достоинства можно отказаться, а от денег - нет.

Лу Юйфэй стояла позади, когда Чжао Чэнцзюнь разговаривал с Тан Шиши. Хотя и она тоже присутствовала при разговоре, но была словно невидима. Лу Юйфэй не была согласна с действиями Тан Шиши, танцевавшей на публике, вытащившей саблю Цзин-вана и неоднократно вступавшей в противостояние с Цзин-ваном, что было дико нетрадиционно. Однако она не могла не признать, что Тан Шиши была очень ослепительна, как сияющая звезда.

Но как бы хорошо ни выглядел ее танец, он не мог скрыть того факта, что Тан Шиши совершила преступление. Она проявила неуважение к царствующей семье и посмела направить меч на на Цзин-вана. Неважно, о чем Тан Шиши думала, но этого было достаточно, чтобы она умерла несколько раз.

Лу Юйфэй считала, что она должна понести суровое наказание, но Цзин-ван вовсе не собирался осуждать ее. Лу Юйфэй исподтишка взглянула на Чжао Цзысюнь и увидела, что он слегка растерян, словно ослепленный звездами. В его глазах было удивление, неожиданность, восхищение и ни капли упрека.

Лу Юйфэй опустила глаза, поджала губы и сдержалась, чтобы не заговорить.

На Тан Шиши все еще была одежда для дуньхуанских танцев, что звенела при малейшем движении, почти не переставая. Закончив разговор, Чжао Чэнцзюнь взглянул на ее одежду:

— Я пошлю слугу во двор Цзяньцзя с наградой. Тебе же лучше вернуться и переодеться. В следующий раз, когда ты осмелишься притвориться танцовщицей, дело не ограничится одними словами.

Тан Шиши повиновалась, молниеносно надела маску и направилась к лестнице. Как только она спустилась вниз, то сразу же почувствовала на себе взгляды многих людей. В маске Тан Шиши не обращая внимания на крики, быстро побежала прочь.

Жэнь Юйцзюнь отвела взгляд и слегка посмотрела на Чжоу Шуньхуа:

— Что это за танцовщица такая самонадеянная? Она даже притворилась, что не слышит, когда ее позвали благородные резиденции.

Чжоу Шуньхуа отпила чай, поставила чашку и вытерла уголок губ платком:

— Кто знает. Может быть, это женщина из маленькой семьи и не знает этикета.

Жэнь Юйцзюнь неподвижно смотрела на Чжоу Шуньхуа, а Чжоу Шуньхуа не уклонялась от ответа, глядя на нее без выражения. В их углу одна из свечей была потушена, другая мерцала в потоке воздуха, и свет отбрасывал на стену пляшущую тень. На какое-то время лица обеих девиц погрузились в тень, и их выражения не были видны.

В конце концов Жэнь Юйцзюнь первой рассмеялась и сказала:

— Они скромного происхождения, поэтому, естественно, уступают сестрице Шуньхуа, дворянке уже много поколений, потомку поэтов и литераторов, даже шицзы относится к тебе по-особенному. Что меня больше всего восхищает в моей сестрице, так это то, что ты ведешь себя соответственно. Когда бы и что бы ни случилось, ты никогда не теряешь своих манер. Но сейчас сестрицы долго не было здесь. Любопытно, что привлекло внимание моей сестрицы и заставило ее вести себя нехарактерно и не по этикету?

Чжоу Шуньхуа тоже рассмеялась и сказала:

— Слова сестрицы Жэнь меня обидели. Разве могу я сравниться с сестрицей Жэнь по великодушию, степенности и добропорядочности? Даже шицзыфэй превозносила сестрицу Жэнь до небес. С тех пор как я попала в резиденцию, сестрица Жэнь многому меня научила. Если будет возможность, я обязательно отплачу сестрице.

Жэнь Юйцзюнь ухмыльнулась и слабо улыбнулась:

— Ты ничем не отличаешься от меня. Я тоже многому научилась у сестрицы.

В разговоре чувствовалась атмосфера яростного сражения, никто из них не был счастлив. Закончив беседу, Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь отвернулись, одна наблюдала за сценой, а другая пила чай. Никто не хотел говорить друг другу ни слова.

Чжоу Шуньхуа смотрела на причудливую сцену, и мысли ее постепенно улетучивались. Она была дочерью законной жены герцога Цай и была отправлена во владения Цзин-вана. Как могла семья не подготовить для нее козыри? Два дня назад она нашла под кроватью тайное письмо, посланное ей семейным шпионом. Следуя полученным сведениям, она вышла на встречу в назначенное время.

В результате она чуть не попала в ловушку шицзыфэй.

Чжоу Шуньхуа почувствовала что-то нехорошее и поспешно ушла. Она как можно быстрее побежала обратно в пиршественный зал. К счастью, за ней никто не следил, иначе бы ее обнаружили. Чжоу Шуньхуа привела в порядок свой внешний вид и прошла в зал на свое место. Как только она вошла, то заметила, что Жэнь Юйцзюнь суетится и постоянно смотрит в сторону дверного проема, словно ожидая чего-то.

Мысли Чжоу Шуньхуа сразу же прояснились. Да, кто еще знает весь ее образ жизни, кто еще знает, что она общается с посторонними с помощью тайных писем, и кто еще знает, где лежат присланные ей письма? Чжоу Шуньхуа сильно защищалась и была очень осторожна при каждой встрече с другими людьми. Однако она не могла защититься от людей, с которыми жила в одной комнате.

Жэнь Юйцзюнь предала ее и каким-то образом дала шицзыфэй знать о ее тайных письмах. По глупости, Жэнь Юйцзюнь использовала меч шицзыфэй, чтобы без боя избавиться от одной серьезной проблемы.

Скорее всего, так оно и было. После такого поступка шицзыфэй, что бы ни говорил Чжао Цзысюнь внешне, в его сердце неизбежно росла бы обида. Позже после смерти Чжоу Шуньхуа Цзин-ваном, шицзыфэй и шицзы отдалились бы друг от друга. В итоге Жэнь Юйцзюнь оказалась бы в выигрыше.

То был хороший расчет. Вокруг было многолюдно и оживленно. Однако глаза Чжоу Шуньхуа были холодны как лед.

Ее милая сестрица. Чжоу Шуньхуа поклялась, что заставит Жэнь Юйцзюня и Лу Юйфэй заплатить за это.

На сцене артист использовал рукава, чтобы прикрыть лицо. Как только он повернулся, его лицо изменилось, а изо рта полился огонь. Все были потрясены таким выступлением. Чжоу Шуньхуа вернулась в себя от шума и обнаружила, что все аплодируют. И она последовала за смеющейся и аплодирующей толпой.

Во время аплодисментов она посмотрела в сторону сцены и вдруг обнаружила проблему. За самым видным столом перед сценой сидели всего три человека.

Куда же делась Тан Шиши?

Тан Шиши закрыла лицо и побежала во двор Цзяньцзя, чтобы переодеться. На полпути она не смогла уклониться и столкнулась с кем-то.

Тан Шиши отступила на несколько шагов и смогла устоять на ногах, держась только за столб в коридоре. Нынче, когда все собрались в пиршественном зале, чтобы посмотреть представление, вокруг никого не должно было быть. Даже если бы и был, услышав ее шаги, человек должен был отойти. Однако этот человек не ошибся, а сделал это нарочно.

Тан Шиши поплотнее закуталась в накидку и спросила:

— Кто ты и зачем пришла?

На голове пришедшей был капюшон, она быстро осмотрелась и повела Тан Шиши прятаться в соседнюю комнату. Пока та тащилась в комнату, Тан Шиши не сопротивлялась и уже догадалась, кто она.

Войдя в комнату, женщина закрыла дверь, сняла капюшон, обнажив заурядное и простодушное лицо. Тан Шиши была потрясена. Оказалось, что баба У, отвечавшая за цветы и растения в саду, на самом деле была человеком вдовствующей императрицы.

Баба У не стала перебивать Тан Шиши, и сразу перешла к делу:

— Барышня Тан, Фэн-момо, конечно, говорила тебе, что кто-то в резиденции будет тебе помогать. Эта старая служанка - та, кто окажет тебе поддержку. Время ограничено. Барышня Тан, расскажи мне, пожалуйста, что происходило в павильоне Ичунь? Почему Цзин-ван отправился туда?

Сердце Тан Шиши екнуло, она тут же с растроганно промолвила:

— Бабушка У, оказывается, ты и есть тот человек, о котором говорила Фэн-момо. Я нашла тебя! Я беспокоилась о том, как оповестить вдовствующую императрицу, но не ожидала, что ты появишься.

— Оставь покамест болтовню. Цзин-ван очень подозрителен. Потому я не могу отлучаться надолго, - баба У быстро спросила: - Что сегодня произошло?

— Это долгая история, - Тан Шиши вздохнула и прошептала: - Сегодня я узнала, что Чжоу Шуньхуа тайно покинула банкет. В этом я обнаружила что-то подозрительное. Я нашла предлог, чтобы спросить у служанки, подававшей чай, и затем узнала, что верхний этаж пуст. Принц, шицзы и шицзыфэй ушли совсем недавно. Интуиция подсказывала, что что-то не так. И я, несмотря на опасность, побежала в павильон Ичунь, чтобы остановить действия Чжоу Шуньхуа. Вопреки ожиданиям Чжоу Шуньхуа сбежала, однако заманили меня в ловушку. Толкнув дверь, обнаружила, что это ловушка, а внутри враждебно поджидает шицзыфэй. Я была так встревожена, что притворилась, будто пришла к танцовщицам, чтобы поупражняться в танцах, и так вышла сухой из воды.

Тан Шиши выстраивала свою речь во время разговора, поэтому скорость ее речи была очень медленной, но бабе У не терпелось уйти. Выслушав неторопливую речь Тан Шиши, она чуть не умерла в ожидании:

— Это правда?

— Абсолютно, - Тан Шиши достала что-то из рукава и протянула руку: - Бабушка У, посмотри, это же цветочный жемчуг Чжоу Шуньхуа? Впрямь Чжоу Шуньхуа. Она давно знала об этом, но почему не напомнила мне? Я хотела спасти ее, но чуть не попала в ловушку. Бабушка У, вы скрытно связались с Чжоу Шуньхуа, чтобы передать слова вдовствующей императрицы?

Цвет лица бабы У постепенно менялся:

— Это не мы.

— Что? - Тан Шиши подняла брови и сказала: - не вдовствующая императрица? Тогда кого же хотела видеть Чжоу Шуньхуа?

И бабу У интересовал этот вопрос. Тан Шиши тайно наблюдала за выражением лица бабы У и невольно сказала:

— Может быть, Чжоу Шуньхуа сделала это для шицзы, ведь она влюблена в него. Недавно вошедшая в резиденцию шицзыфэй весьма властна и полна злых намерений. Чжоу Шуньхуа боролась за благосклонность, и вполне возможно, что она намеренно затеяла конфликт с шицзыфэй.

Баба У вспыхнула и не дала ответа. Вместо этого сказала:

— Я доложу вдовствующей императрице о случившемся, а как поступить в дальнейшем, зависит только от указаний вдовствующей императрицы. Сегодня ты предприняла очень опасный шаг, и Цзин-ван может тебе не поверить. Поэтому не стоит действовать необдуманно и сначала стоит поберечь силы.

Тан Шиши только и ждала этих слов. Она сделала паузу и неуверенно спросила:

— Тогда Чжоу Шуньхуа...

Баба У холодно усмехнулась и ответила:

— У меня есть своя идея. Хорошо, если ее вычислят другие, если она сознательно пыталась предать вдовствующую императрицу... О, я заставлю ее пожалеть о том, что она родилась.

Тан Шиши тайком подняла брови, опустила глаза и промолчала. Тан Шиши нисколько не сомневалась в словах бабы У. Личность бабы У была необычной, по всей видимости, она была сотрудником сыскной службы дворцовой охраны. Люди, вышедшие из такого места, что бы они ни делали, не казались Тан Шиши странными.

Тан Шиши оставалось только молиться за Чжоу Шуньхуа и надеяться, что та действительно ничего не сделает. Иначе, если баба У произнает, то ей придется выживать самой. В любом случае, спасти ее по доброте душевной было невозможно, Тан Шиши не могла спасти даже себя.

Ведь за спиной Чжоу Шуньхуа стоял придворный чиновник герцог Цай. Что же было у Тан Шиши? Чжоу Шуньхуа лишь подозревали в предательстве, а вот Тан Шиши являлась истинно предательницей. Если бы ее раскрыли, Тан Шиши погибла бы еще более плачевно.

Баба У оглядев Тан Шиши с ног до головы, взяла ее за руку:

— Раньше Фэн-момо говорила, что ты чистая, искренняя и верная. Доселе я в этом сомневалась, но ныне мне кажется, что ты самая искренняя. Когда твой товарищ попадал в беду, ты взяла на себя инициативу по его спасению. Тебя не ослепляет фасад резиденции Цзин-вана. Ты можешь быть уверена, покуда ты служишь вдовствующей императрице, она не будет относиться к тебе плохо.

— Поняла, - Тан Шиши улыбнулась и сказала: - спасибо вдовствующей императрице.

Баба У надела капюшон, выглянула наружу и сказала:

— Я ухожу первой. Ты подожди немного, прежде чем уйти. Не забывай скрывать свою личность, не совершай необдуманных поступков и не позволяй никому себя поймать.

— Да, - Тан Шиши послушно ответила и смотрела, как баба У уходит. После ее ухода она раскрыла ладонь и нашла на ней таблетку.

Тан Шиши не знала, действительно ли баба У и вдовствующая императрица Яо доверяли ей, как говорили, но, по крайней мере, они не сомневались в Тан Шиши.

Впервые Тан Шиши обнаружила, что у нее есть потенциал стать двойным шпионом.

Тан Шиши улыбнулась, открыла окно и бросила таблетку в озеро за домом. Тан Шиши глядкла на тьма-тьмущую гладь озера и прошептала:

— Чжоу Шуньхуа, теперь твоя очередь.

___________

Переводчику есть что сказать:

Интересно, для чего баба У дала Тан Шиши таблетки? Есть догадки?

Вскоре после ухода Тан Шиши ушел и Чжао Чэнцзюнь. Верхний этаж в один миг опустел, и только Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй сидели за ширмами.

Лу Юйфэй пошевелила пальцами и подмигнула своей служанке. Служанка все поняла и тихонько повела остальных к выходу.

Лу Юйфэй долго колебалась, раздумывая, что сказать:

— Шицзы.

— В чем дело?

— Сегодня Ваша жена пошла в павильон Ичунь из-за секретного письма. Ваша жена боялась несчастных происшествий, поэтому на всякий случай устроила ловушку. Но уверяю, все мои действия - во благо резиденции Цзин-вана. Если шицзы не верит, Ваша жена может поклясться.

— Я не не верю тебе, - Чжао Цзысюнь опустил глаза и продолжил: - Ты - шицзыфэй, выбранная отцом. Все хорошо, я понял. Можешь не объяснять ничего особо.

Лу Юйфэй облегченно вздохнула. Она сделала паузу и негромко спросила:

— Шицзы, Ваша жена хотела поймать шпиона. Ваша жена не ожидала, что дверь толкнет именно барышня Тан. Не барышня Тан ли...

— Она? - Чжао Цзысюнь рассмеялся, что прозвучало очень равнодушно: - Это не она.

— Но это место такое уединенное, и барышня Тан пришла одна. Если она не видела секретного письма, то как она нашла это место?

— Это не она, - Чжао Цзысюнь, как и прежде, был тверд, решителен и непоколебим: - Хотя твой план и был тайной, трудно гарантировать отсутствие предателя. Другая сторона все просчитал, и намеренно взбаламутил мутную воду. Но кто бы ни был шпионом, это будет не Тан Шиши. Откуда у нее такой ум?

Выслушав ответ Чжао Цзысюнь, Лу Юфэй стало трудно смотреть на его лицо. Она жестко улыбнулась:

— Шицзы прав. Ведь барышня Тан - служанка принца, у принца свои способности. Раз не барышня Тан, то почему не пришла владелица секретного письма? Или она была здесь, но была чем-то застигнута?

На лице Чжао Цзысюнь появилось безразличие:

— И я этого не знаю. Это дело внешнего двора, мой отец займется его расследованием. Тебе достаточно заниматься своими внутренними делами и не вмешиваться в чужие.

Тон Чжао Цзысюнь не звучал странно, но смысл его слов все равно был странным. У Лу Юйфэя отлегло от сердца, она внимательно следила за лицом Чжао Цзысюнь;

— Шицзы говорит, будто Ваша жена перегнула палку. Шицзы, Ваша жена поразилась до глубины души, когда нашла письмо в комнате красавицы Чжоу, боялась, что это сделает шицзы несчастным. Неведомо, почему сегодня никто не пришел, и очень удачно, что этот человек не красавица Чжоу.

Чжао Цзысюнь уставился на сцену внизу. В это время на сцене кто-то изверг огонь, и сцена вдруг стала оживленной. Лу Юйфэй нервно ждала ответа Чжао Цзысюнь, но его прервала сцена с огнем. Лу Юйфэй оглянулась на сцену, и, естественно, тема разговора отпала.

Лу Юйфэй очень сожалела. Очевидно, рыба клюнула на крючок, но тут же уплыла. В следующий раз она не знала, когда еще представится такая возможность.

К тому же Чжао Цзысюнь, похоже, был недоволен ею. В это время Лу Юйфэй не придавала этому значения, считая, будто Чжао Цзысюнь просто пытается сохранить репутацию.

Она была всего лишь наложницей, какая уж тут искренность. К тому же Чжоу Шуньхуа подозревали в том, что она шпионка из Цзиньлина. Лу Юйфэй не верила, что Чжоу Шуньхуа может и дальше пользоваться благосклонностью.

В кабинете Лю Цзи поднес Чжао Чэнцзюнь чашку чая. Чжао Чэнцзюнь насупил брови и сказал:

— Шумно-то как. Наконец-то я могу немного побыть в тишине.

Лю Цзи знал, что Чжао Чэнцзюнь постоянно плохо спит. При малейшем движении у него начинала болеть голова, и он не мог уснуть всю ночь. Чжао Чэнцзюнь не любил оживленности, шум и суету, что было связано с его бессонницей.

Чжао Чэнцзюнь страдал этим заболеванием с детства. Когда он находился в императорском дворце, эта болезнь не проявлялась. Во-первых, в императорском дворце действовал ночной комендантский час, и как только ворота императорского дворца закрывались, наступала тишина и покой. Во-вторых, император Шицзун и благородная супруга Го любили своего сына и никогда не позволяли никому громко разговаривать рядом с дворцом Чжао Чэнцзюнь. Поэтому, хотя бессонница Чжао Чэнцзюнь и существовала, она не была столь серьезной. Однако после смерти благородной супруги Го Чжао Чэнцзюнь пережил сильный удар, его разум потяжелел, а болезнь стала неконтролируемой.

Чжао Чэнцзюнь не мог вынести даже малейшего шума ветра ночью, не говоря уже о таком шумном банкете. Лю Цзи поклонился и посмотрел на Чжао Чэнцзюня, переживая за него:

— Принц, раз Вам это не нравится, может, скажете шицзыфэй, чтобы она не приглашала театральную труппу? Сегодня, конечно, канун Нового года, но принц не может даже спокойно поесть.

Чжао Чэнцзюнь насупил брови и медленно сказал:

— Не беспокойся, ничего страшного. Я не выношу шума, но они все молодые, не такие, как я. Они редко веселятся, возможности таковой мало.

Лю Цзи вздохнул и не знал, что сказать дальше. Чжао Чэнцзюнь, закрыв глаза, облокотился на стол, чтобы расслабиться. Лю Цзи подождал немного и тихо поинтересовался:

— Принц, что Вы думаете о сегодняшних делах…

Говоря о сегодняшнем вечере, Чжао Чэнцзюнь улыбнулся. Не открывая глаз, он неторопливо дал ответ:

— Я знаю, о чем ты хотел спросить, это не она. Она просто глупая, пыталась кого-то вычислить, но вместо этого попала в ловушку.

Лю Цзи поджал губы и не смог ответить. Лю Цзи также чувствовал, что реальным действующим лицом сегодня была не Тан Шиши, но вопрос Лю Цзи был не о ней.

Он не понял, о чем думал Чжао Чэнцзюнь, в голове у которого вертелась мысль о Тан Шиши. Лю Цзи не мог его поправить, поэтому ему оставалось только согласиться:

— Принц прав, барышня Тан не похожа на такую особу.

Не походит на умного и бдительного человека.

То был вправду весьма удивительный случай. Три человека гадали, и у каждого были свои соображения. Однако никто не сомневался в единственном человеке, ворвавшегося на сцену, и все трое даже чувствовали, что Тан Шиши была своей. Вероятно, умные люди рассуждали примерно одинаково. Слишком очевидные вещи всегда оказывались неправдой.

Например, Тан Шиши явно выражала свою цель.

Закончив беседу с Чжао Чэнцзюнь, Лю Цзи смог поднять тему, о которой очень хотел спросить:

— Принц, пришел лазутчик и сообщил, что Чжоу Шуньхуа ушла во время пиршества, а за ней увязалась барышня Тан.

— Ага, - ответил Чжао Чэнцзюнь. Он уже давно ожидал, что это будет Чжоу Шуньхуа, а теперь лишь подтвердилось. Чжао Чэнцзюнь сказал: - Продолжай внимательно наблюдать. Не тревожь ее. Оставь в покое.

— Слушаюсь, - повиновавшись, Лю Цзи сделал паузу и спросил с интересом: - принц, нужно ли нам поговорить с шицзыфэй о сегодняшнем вечере?

Эта шицзыфэй слишком торопится и переступает границы дозволенного. Сколько времени прошло с тех пор, как она вошла в резиденцию, а она уже поспешила взять на себя полномочия Тунсю, да еще намеренно сравнивала себя с Тунсю. Раз Чжао Чэнцзюнь уже сказал об этом, конечно же, он передал ей полномочия. Однако Лу Юйфэй была слишком нетерпелива.

Самоуверенность не была чем-то плохим. Ее вина заключалась в том, что она была уверена в себе не имея силы.

Чжао Чэнцзюнь слегка вздохнул и сказал:

— Я встречался с ней всего несколько раз до помолвки. Тогда мне показалось, что эта женщина более героическая и решительная, что лучше, тех кротких и нежных барышень, и остановил выбор на ней. Вначале мне казалось, что Чжао Цзысюнь - самолюбивый упрямец, и встреча с мягкой и добродетельной женщиной только только ухудшит его. Ему лучше с женщиной с сильным характером. Вопреки ожиданиям хоть Лу Юйфэй действительно обладала сильным характером, однако оказалась недостаточно сильной.

Лю Цзи спросил:

— Принц, по-Вашему…

— Давай понаблюдаем. В конце концов, она еще молода, ее можно учить медленно. По крайней мере, у нее сильный характер. Напротив ее изменения на мягкую и покладистую сторону принесут проблемы.

Выслушав это, Лю Цзи немного помолчал и тихо сказал:

— На самом деле есть лучшее решение этого вопроса. Будет гораздо проще, если Вы женитесь на ванфэй. Если Вам что-то не понравится в принцессе, Вы можете учить ее сами. В конце концов, шицзыфэй младше Вас на целое поколение. Но с принцессой будет по-другому.

Чжао Чэнцзюнь проигнорировал его. Раз он проигнорировал, значит, Лю Цзи мог продолжать говорить об этом, поэтому Лю Цзи смело продолжил:

— Этот старый слуга скажет нечто смелое. Хаос во внутреннем дворе вызван отсутствием ванфэй, которая могла бы держать все под контролем. Есть разница между наличием и отсутствием хозяйки. Если наверху есть ванфэй, то даже ничего не делая, она может сдерживать людей внизу. Если же хозяйки нет, то даже Тунсю не сможет управлять сердцами людей, какой бы способной она ни была.

Чжао Чэнцзюнь не подал виду, будто и не слышал. Но Лю Цзи только что обнаружил нечто очень примечательное. Раньше Лю Цзи останавливали, как только он начинал говорить на эту тему. Однако в этот раз Чжао Чэнцзюнь просто проигнорировал его с холодным лицом.

Смысл этой перемены был необычен.

Пока Чжао Чэнцзюнь отдыхал, снаружи раздался громкий звук петард. Чжао Чэнцзюнь был разбужен громким звуком, и, наконец, сонливость, навалившаяся на него, исчезла.

Лю Цзи наблюдал за выражением лица Чжао Чэнцзюня и тут же сказал:

— Принц, прошу, умерьте свой гнев. Этот старый слуга сейчас же остановит их.

— Не нужно, - Чжао Чэнцзюнь встал с места и сказал: - у нас редко бывают праздники. В течение года они мало развлекаются. Не нужно портить всем настроение только из-за меня. Давай выйдем и посмотрим.

Закончив переодеваться, Тан Шиши вернулась в главный двор, где все с воодушевлением зажигали петарды, издававшие повсюду треск. Скоро наступит новый год. Несколько служек принесли со склада связки фейерверков. Несколько отважных служанок взяли палочки с благовониями и протянули руки, чтобы зажечь фейерверк. Как только фитиль воспламенился, служанки побежали обратно к своей группе сестриц, а группа людей с криками и радостными прыжками стала наблюдать за фейерверком.

Господа кичились благорододством. Каждая из красавиц придерживалась стиля императорского двора и отказывалась спускаться вниз, чтобы общаться с прислугой. Вместо этого они стояли в коридоре, охраняя свой престиж и критикуя сцену во дворе. Тан Шиши вошла через боковую дверь и хотела незаметно пробраться в толпу. К сожалению, неподалеку стояла Цзи Синьсянь и, обернувшись, заметила ее. Она тут же закричала:

— Тан Шиши! Почему ты здесь и зачем переоделась?

Подойдя ближе, Тан Шиши ответила невнятно:

— Новый год означает новое начало. С наступлением Нового года вполне естественно переодеться в новую одежду.

Цзи Синьсянь не поверила таким словам. Она подошла и оглядела Тан Шиши с ног до головы:

— Раз ты переоделась в новую одежду, то почему твоя накидка осталась старой? Что ты пытаешься скрыть?

Сердце Тан Шиши заколотилось, она забыла о своем маленьком секрете. В павильоне Ичунь она переоделась в одежду ведущей танцовщицы. Ее прежняя одежда осталась в павильоне Ичунь. На улице было слишком холодно, и Тан Шиши пришлось надеть накидку, когда она вернулась в пиршественный зал. По окончании выступления Тан Шиши, не желая, чтобы ее узнали, проскользнула обратно во двор Цзяньцзя и попросила служанку тихонько сходить в павильон Ичунь за платьем. В результате платье внутри было заменено, но накидка осталась прежняя.

Каким образом Цзи Синьсянь внезапно обзавелась мозгами, в то время как Тан Шиши совершила ошибку? Тан Шиши оставалось только уклоняться, если она не могла перещеголять Цзи Синьсяня. Поэтому, когда Тан Шиши увидела Чжао Чэнцзюня, входящего с главного входа, она тут же отмахнулась от Цзи Синьсяня и радостно поприветствовала его:

— Мой принц!

Изначально Чжао Чэнцзюнь хотел просто показать себя, а потом отправиться отдыхать. Как только он переступил порог дома, то увидел, что к нему бежит Тан Шиши. Инстинктивно Чжао Чэнцзюнь испугался и остановился на месте:

— Что случилось?

Тан Шиши бросилась к Чжао Чэнцзюнь и с улыбкой сказал:

— Поздравляю принца, желаю много счастья в Новом году.

Звук петард вместе с ее пожеланиями свидетельствовал о наступлении нового года. Позади нее в ночном небе внезапно взорвались всевозможные фейерверки разных размеров и форм. То было очень красочное и великолепное зрелище, которое очень ярко отражалось в ее глазах.

Чжао Чэнцзюнь уже собирался заговорить, но вдруг нахмурился и оттащил ее в сторону. От неожиданности Тан Шиши споткнулась. Когда она уже собиралась встать на ноги, то заметила, что на то место, где она только что стояла, упала бочка с петардами, из которой все еще валил дым.

Тан Шиши погладила себя по груди от страха - жуть как страшно. Если бы она не успела убежать, то бочка с петардами упала бы ей на одежду или даже на голову. Чжао Чэнцзюнь холодно оглядел двор, но там царил полный беспорядок. Все были заняты наблюдением за фейерверками и их запуском, и не знали, кто допустил ошибку.

Видя, что Чжао Чэнцзюнь не в духе, Тан Шиши не хотела, чтобы он расстраивался в новом году, поэтому быстро потянула Чжао Чэнцзюнь за рукав. Когда Чжао Чэнцзюнь опустил голову, Тан Шиши с улыбкой сказала:

— Всего лишь ложная тревога, значит, в наступающем году я смогу превратить несчастье в благословение. Это хороший знак. Спасибо, принц.

Выражение лица Чжао Чэнцзюнь не изменилось. Тан Шиши только моргнула и с невинным выражением лица сказала:

— Принц, в первый день нового года нужно приветствовать хорошее предзнаменование. Потому Вы не можете сердиться. Если Вы будете сердиться, то как я смогу провести этот год.

Чжао Чэнцзюнь не мог не взглянуть на нее. Подняв голову, он улыбнулся уголками рта. Тан Шиши почувствовала облегчение и нарочито преувеличенным тоном сказала:

— Принц, Вы улыбаетесь. Это большая радость. Это говорит о том, что в новом году у принца дела будут складываться блаполучно и улыбка не сойдет с лица. Эта девушка заранее поздравляет принца, желает принцу каждый год иметь день подобный сегодняшнему, каждый год иметь такой же миг*.

*[年年有今日，岁岁有今朝 - выражает чувства и бережное отношение людей к течению времени, подчеркивает важность своевременного счастья. Пожелание - иметь каждый день такой же праздничный и счастливый, как сегодня. Обычно используется в таких случаях, как Новый год, свадьба, день рождения.]

Первый день нового года.

Чжао Чэнцзюнь на границе избегал этого этикета, пока Цзиньлин готовился к торжественному поздравлению императора с первым днем Нового года.

Чжао Чэнцзюнь находился на границе, к тому же он был дядей маленького императора, поэтому был освобожден от подобных формальностей. Однако Тан Шиши и другие женщины не были так уверены в себе. В первый день все в резиденции приветствовали хозяйку. Поскольку место ванфэй пустовало, его заняла шицзыфэй.

Тан Шиши отправилась к шицзыфэй, чтобы выразить ей свое почтение. Когда она дошла до двора, то увидела, что все служанки и старая момо уже вышли на улицу, а дверь кто-то охранял. Шаг Тан Шиши постепенно замедлился. Старая момо Лу Юйфэй, завидев Тан Шиши, сразу же старательно поприветствовала ее:

— Барышня Тан пришла. Поздравляю с Новым годом.

— И момо тоже, - Тан Шиши остановилась посреди коридора, заглянула в комнату и спросила: - У шицзыфэй есть гостья?

Старая момо на некоторое время замерла, а затем улыбнулась:

— Ее нельзя считать гостьей. Барышня Тан, подождите немного. Я войду и сообщу шицзыфэй.

Тан Шиши ждала в коридоре, держа в руке грелку. Она негромко спросила у стоявшей рядом служанки:

— Какая гостья пришла к шицзыфэй?

Служанка, казалось, не хотела открывать рот. Однако, поскольку вопрос задала Тан Шиши, она не посмела скрывать этого и смогла лишь быстро ответить:

— Сюй-тайтай.

Сюй-тайтай? Тан Шиши нахмурилась. Она знала все об семьях чиновников в Сипине, и лишь немногие из них могли посещать резиденцию Цзин-вана. Когда же в Сипине появилась семья по фамилии Сюй?

Тан Шиши уже собиралась спросить, что это за семья Сюй, увидев выражение лица служанки, Тан Шиши внезапно просветлела и припомнила о семье Сюй.

Родные родители шицзы, Сюй Цзин и Сюй-тайтай.

В третий год правления Юнси Сюй Цзин спас Чжао Чэнцзюнь и умер, оставив в семье Сюй только сироту и вдову. Чжао Чэнцзюнь был благодарен Сюй Цзину за его спасительную милость и стал поддерживать семью Сюй. Позже невесты Чжао Чэнцзюнь умерла дважды подряд. Поэтому Чжао Чэнцзюнь отказался от мысли о женитьбе, усыновил сына Сюй Цзина и сменил его имя на Чжао Цзысюнь.

Для детей простых людей попасть в резиденцию принца было благословением, не говоря уже о том, что усыновителем был Цзин-ван, Чжао Чэнцзюнь. Естественно, семья Сюй не возражала. Родная мать Чжао Цзысюнь, Сюй-тайтай, не знала, что делать: избегать подозрений или совсем отказаться от сына. В общем, в последующие годы она редко появлялась перед Чжао Цзысюнь.

Это было хорошо для обеих сторон. Между ними установилось молчаливое взаимопонимание, Чжао Чэнцзюнь больше не упоминал семью Сюй, а семья Сюй не проявляла инициативы, чтобы предстать перед Чжао Цзысюнь. Хотя отношения не были полностью прерваны, разве что на Новый год, обе семьи редко встречались друг с другом.

Неожиданно в первый день нового года Сюй-тайтай посетила резиденцию Цзин-вана и в первый же свой приезд встретила шицзыфэй. Теперь Тан Шиши понимала, что старая момо и служанки только что выразили свое отношение. Тан Шиши тоже почувствовала себя неловко. Из-за неловкой ситуации она захотела уйти:

— Раз шицзыфэй занята, не стану ее беспокоить. Я приду поприветствовать шицзыфэй позже.

Не успела Тан Шиши договорить, как старая момо подняла занавеску и вышла из главной комнаты. Она улыбнулась Тан Шиши:

— Шицзыфэй пригласила барышню Тан войти.

Уйти она уже не могла, даже если бы захотела. Тан Шиши оставалось только смириться и шагнуть вперед. Когда она вошла, некто встал и сказал:

— Это барышня Тан, на которую принц полагается больше всего. Барышня Тан, я рада твоему приходу. Пожалуйста, входи.

Тан Шиши тайно вздыхала. Лу Юйфэй хорошо разыграла эту часть. Не желая сталкиваться с родной матерью Чжао Цзысюнь, она бросила горячую картофелину на Тан Шиши.

Тан Шиши с улыбкой ответила:

— Шицзыфэй преувеличивает. Шицзыфэй столь занятой человек, а я же целыми днями бездельничаю. Если бы шицзыфэй захотела меня увидеть, то могла бы прислать служанку в любое время. Не хлопотно.

Войдя в дверь восточной комнаты, Тан Шиши увидела Лу Юйфэй, сидящую на кушетке архата, а напротив нее - богато одетую женщину средних лет. Однако на ее руках, шее и ногтях повсюду виднелись неровности, которые никак не сочетались с ее одеждой.

Знатным особам никогда не приходилось думать о средствах к существованию, а юные барышни заботились о себе с самого рождения. Их руки были нежными, как зеленый лук, а у большинства из них - красивые длинные ногти. Они не походили на женщину, стоявшую перед Тан Шиши, с грубой кожей, короткой и толстой, и даже с мозолями на пальцах.

Тан Шиши сделала вид, будто не заметила всего этого, и спросила:

— Эта барыня...

Как Тан Шиши вошла в дверь, Лу Юйфэй встала, чтобы поприветствовать ее, а Сюй-тайтай продолжала сидеть на кушетке архата. Теперь, когда Тан Шиши спросила о ней, она просто встала и объявила о своем присутствии:

— Я из семьи Сюй, мой покойный муж Сюй Цзин скончался много лет назад.

На самом деле Тан Шиши знала, кто она такая, но в этот момент притворилась, будто только сейчас узнала ее:

— Так это Сюй-тайтай. Я вела себя неучтиво. Сударыня, прошу, быстро садитесь.

Тан Шиши уступила ей, и Сюй-тайтай действительно села. Тан Шиши продолжала улыбаться, но в душе вздыхала.

Если все развивалось по сюжету, то, войдя в императорский дворец, Чжао Цзысюнь впоследствии заберет Сюй-тайтай в запретный город и та станет вдовствующей императрицей. Свекровь, которой хотели угодить императорские наложницы, была именно такой. Как бы то ни было, это не устраивало ни Тан Шиши, ни Чжоу Шуньхуа, ни Лу Юйфэй, ни Жэнь Юйцзюнь.

Особенно видно, что Лу Юйфэй не хотела сталкиваться с этой особой. Иначе она не стала бы сразу же притягивать к себе Тан Шиши, как только та появилась, словно увидев спасательную соломинку. Лу Юйфэй сидела напротив Сюй-тайтай с непреклонным выражением лица, а Тан Шиши сидела на вышитом табурете, придвинутом служанкой, и робко пребывала перед ступенчатым табуретом.

Некоторое время все чувствовали себя крайне неловко, в комнате никто не разговаривал. Сюй-тайтай тоже ощущала неловкость. Сжав в руке платок, она сказала:

— Давно не виделась с шицзы. Не ожидала, что шицзы женится. Шицзыфэй слишком худая, у нее ягодицы маленькие. Боюсь, что в будущем будут трудности с деторождением.

Тан Шиши пила чай и чуть не подавилась, услышав это. Лицо Лу Юйфэй потемнело. Она не относилась к ней враждебно, поскольку была родной матерью Чжао Цзысюнь. Однако ее манера говорить была явно холодной:

— Я из ученой семьи. Родители с ранних лет учили меня читать книги, быть благоразумной, доброжелательной, праведной, соблюдать этикет, быть мудрой и надежной. Они надеются, что я стану достойной хозяйкой для семьи моего мужа. Жена - не наложница. Жена отвечает за взлеты и падения семьи, за преемственность наследников. Да как рождение ребенка может иметь нормы и стандарты?

В словах Лу Юйфэя прозвучало недовольство, впоследствии выражение лица Сюй-тайтай стало жестким. В то же время Тан Шиши не хотела ввязываться в это дело. Она поспешно вставила:

— Шицзыфэй права, и Сюй-тайтай тоже имела в виду то же самое, но ее слова не были столь изящны, как у шицзыфэй.

Сюй-тайтай тут подхватила:

— Да, именно это я и имела в виду. Неважно, талантлива невестка или нет, главное, чтобы она была способна рожать детей. Какой бы талантливой не была, неспособная к деторождению женщина - бесполезна.

Выражение лица Лу Юйфэй не становилось лучше, но ей нечего было сказать по поводу рождения детей. Тан Шиши осторожно приподняла крышку чашки и сказала:

— Шицзыфэй совсем недавно вышла замуж. Нет нужды торопиться с вопросом о детях. Более того, шицзыфэй уже приняла двух наложниц для шицзы. Никто не может превзойти шицзыфэй в великодушии и добродетели.

Сюй-тайтай, услышав, что Лу Юйфэй взяла на себя инициативу по принятию наложниц для Чжао Цзысюнь, наконец-то успокоилась. Сюй-тайтай, казалось, немного замешкалась и спросила:

— А у шицзы... все хорошо?

Видя, что никто не отвечает, Тан Шиши взяла на себя инициативу и сказала:

— Снаружи шицзы обучают верные чиновники и знаменитые учителя, а внутри о нем заботятся хорошая жена и наложницы. Конечно, у него все хорошо.

Сюй-тайтай ответила с разочарованным выражением лица, не зная, радоваться ей или огорчаться. Сюй-тайтай вдруг разрыдалась:

— Когда он ушел от меня, был совсем маленьким мальчиком. Он забирался на дерево и каждый день суетился. В мгновение ока он стал таким взрослым. Я, как мать, ничего не видела, у меня сердце болит. Однако я боялась, что это плохо скажется на нем, поэтому не смела даже подойти к резиденции. Все эти годы я стояла на улице в отдалении и целыми днями смотрела на ворота, надеясь, что смогу увидеть его, когда он будет входить или выходить из резиденций. Шицзыфэй еще не родила сына. После родов ты поймешь мои чувства. Вместе с сыном будто бы из сердца вырвали кусок мяса…

Сюй-тайтай без предупреждения начала обвинительно причитать, и некоторые ее слова были очень неуместны. Что она имела в виду, говоря, что не может появиться перед шицзы ради него?

Озвученная подобным образом причина нелепа.

Лу Юйфэй, очевидно, чувствовала, что иметь такую свекровь очень неловко, и даже изменилась в лице. Тан Шиши же хотела добиться расположения Сюй-тайтай в будущем, поэтому ей пришлось подыграть:

— Не плачьте, сударыня. Принц и шицзы знают о Ваших трудностях, которые Вы пережили за эти годы. Принц относится к шицзы как к родному сыну от всего сердца с добротой. Сюй-тайтай может быть уверена в этом. Сегодня первый день нового года. Смех приносит благополучие. Сюй-тайтай, пожалуйста, быстро вытрите слезы.

Существует народная примета, согласно которой первый день нового года символизирует удачу в году. Если в первый день кто-то плакал, то весь год он будет плакать постоянно. Сюй-тайтай остановилась и вытерла лицо платком.

Все присутствующие облегченно вздохнули и бросили благодарные взгляды на Тан Шиши. Вытирая слезы, Сюй-тайтай сказала:

— Я знаю, что у него все хорошо. Иначе я бы не выдержала все эти годы. Все в семье надеются на его благополучие. Мне со статусом вдовы неудобно. Благодаря младшему брату, который поинтересовался новостями и передал их мне, я узнала, что происходит с шицзы. Столько лет в семье Сюй никто не говорил о шицзы. Только моя девичья семья думала о нем. Всего два дня назад мой брат проявил неосторожность, расспрашивая о новостях, и попал в ловушку. Теперь его держат под стражой в игорном доме. Мы с невесткой чуть не проплакали до слез. Я припомнила, что шицзы в детстве любил находиться с дядей. Следовательно нынче я приехала в резиденцию, чтобы попросить шицзы найти способ спасти дядю.

Слушая ее, Тан Шиши даже вздохнула с облегчением. Наконец-то она высказала то, что у нее на уме. Тан Шиши совсем не верила во фразу «попал в ловушку других». Поскольку семья Тан владела игорным домом, зная все тонкости дома, Тан Шиши так и не поняла ничего?

Тан Шиши небрежно спросила:

— Император отвечает за величие мира. Даже игорные дома должны подчиняться законам императорского двора. Знает ли сударыня, почему Ваш младший брат был задержан игорным домом?

Сюй-тайтай поджала губы и сказала:

— У него были кое-какие игорные долги. Но не очень много. Я лучше всех знаю своего родного брата. Он просто немного пристрастился к азартным играм и никогда не совершит никаких серьезных преступлений. Цифры, которые назвали в игорном доме, наверняка были придуманы кем-то другим, чтобы обмануть его.

Тан Шиши ахнула и в глубине души все поняла. Оказалось, что тот задолжал деньги за азартные игры. Не было ни большой, ни маленькой зависимости от азартных игр. Даже если он начинал с маленькой ставки, в конце концов она обязательно превращалась в большую.

Услышав это, Лу Юйфэй была на пределе терпения. Она была дочерью семьи Лу. Ее близкие родственники были либо чиновничьи семьи того же класса, либо учеными из знатных семей. Где она видела человека, умеющего играть в азартные игры? Терпение Лу Юйфэя иссякло, и она холодно ответила:

— Я запомню слова Сюй-тайтай и передам шицзы, когда он вернется вечером.

Сказав это, Лу Юйфэй в нетерпении подняла чай. После этого Сюй-тайтай попыталась поговорить с Лу Юйфэй, но Лу Юйфэй проигнорировала ее.

Сюй-тайтай почувствовала себя неловко и не могла больше сидеть на месте. Она встала и попрощалась.

Лу Юйфэй почувствовала явное облегчение, словно желая, чтобы она поскорее ушла. Лу Юйфэй заметила неловкость Сюй-тайтай, но ей было безразлично, ведь Сюй-тайтай не была ее свекровью. Лу Юйфэй была замужем в резиденцию Цзин-вана. Кем для нее была семья Сюй?

Тан Шиши быстро сориентировалась и тут же последовала за ней, чтобы попрощаться. Выйдя за ворота двора Инянь, Сюй-тайтай остановила Тан Шиши и попыталась найти с ней общий язык:

— Барышня Тан, ты думаешь, шицзыфэй стесняется меня? Бедная я, в слезах и соплях воспитывала своего сына. В итоге о моем сыне позаботилась чужая семья, и даже невестка смотрит на меня свысока…

Тан Шиши подумала, что слова ее звучат странно, и быстро оборвала ее причитания:

— Шицзыфэй прямолинейна, сударыня могла неправильно понять. Сударыня, я только сейчас вспомнила о распоряжениях принца, мне нужно быстро вернуться, чтобы доложить. Не имею чести сопроводить барыню из резиденции. Сударыня, прошу, не торопитесь, я покину Вас.

Закончив говорить, Тан Шиши быстро ушла вместе со своей служанкой. Тан Шиши, боясь, что ее будут донимать, поспешила убежать. Естественно, она не заметила Чжоу Шуньхуа, шедшую с другой стороны после ее ухода.

Через некоторое время Тан Шиши негромко спросила Дуцзюань:

— Что случилось с семьей Сюй? Сюй-тайтай уже бывала здесь?

*[元宵节 yuánxiāojié - праздник фонарей празднуется 15 числа первого лунного месяца]

Дуцзюань внимательно следила за Тан Шиши. Выслушав ее вопросы, она задумалась и ответила:

— Я тоже мало что об этом знаю. В прошлые годы я только слышала, что семья Сюй приезжала с подарками, но сегодня Сюй-тайтай впервые лично посетила резиденцию.

Тан Шиши приподняла юбку и в ярко-красной одежде поднялась по ступенькам на теплое зимнее солнце. Слова Дуцзюань оказались не так уж далеки от ожиданий Тан Шиши. Чтобы Сюй-тайтай каждый год появлялась на пороге, неужели у Цзин-вана такой хороший нрав?

В этом году Сюй-тайтай не смогла сдержаться. Во-первых, она узнала, что Чжао Цзысюнь женился и хотела встретиться с шицзыфэй. Второй причиной, возможно, прослужило преступление ее младшего брата.

Тан Шиши спросила:

— Дуцзюань, когда ты вошла в резиденцию? Как много ты знаешь о принце и семье Сюй?

— Меня купили в резиденцию в третьем году Юнси, - Дуцзюань вздохнула и сказала: - В то время я была еще юна и мало что помню. Помню только, что урожай в тот год был очень скудным. Многие не выживали и могли только продавать своих детей. Так я попала в резиденцию Цзин-вана. В то время я просто прислуживала людям и была невежественна. Не успела я ознакомиться с правилами резиденции, как услышала о нападении татар. Пограничная оборона терпела одно поражение за другим. Многие люди из Сипина бежали на юг, но принц не ушел и увел людей на север. Мы со страхом ждали в резиденции. С осени до зимы пришло известие, что татары отступили, но принц был тяжело ранен. После возвращения в усадьбу он несколько месяцев лечился, а Сюй Цзин погиб на этой войне, защищая принца.

Тан Шиши медленно размышляла о третьем годе Юнси. В восьмилетнем возрасте Тан Шиши еще ревновала Тан Яньяня к так называемой отцовской любви. Она расстраивалась, что у Тан Яньяня был жемчужный цветок, а у нее нет. В то время Тан Шиши даже не знала, что на северо-западе были войны.

На передовой шли на жизнь и смерть, но люди в тылу не знали, что там идут войны. Тан Шиши была слегка удивлена. Когда она оплакивала жемчужный цветок, то не знала, что Чжао Чэнцзюнь участвует в кровопролитной войне на передовой. Она наслаждалась богатством старшей законной дочери семьи Тан и могла придираться к одежде и украшениям только потому, что кто-то поддерживал фронт войны на северо-западе.

Тан Шиши давно знала, что Чжао Чэнцзюнь был очень влиятельным человеком. В его руках находилась половина всех вооруженных сил поднебесной, сам он занимал очень важное положение. Его боялась даже высокомерная и властная вдовствующая императрица Яо. Однако Тан Шиши впервые почувствовала, что означает этот титул.

Видя растерянные глаза Тан Шиши, Дуцзюань осторожно спросила:

— Барышня, о чем Вы думаете?

Тан Шиши моргнула, глаза ее вновь заблестели, и она не торопясь ответила:

— На самом деле, когда мне было семь-восемь лет, я по-особенному ненавидела этот мир. Мне казалось, что никто в этом мире не добр ко мне, а единственная мать, которая добра ко мне, робка и бесполезна. Тан Яньань столкнула меня в пруд, а она даже не смогла добиться справедливости в отношении меня. Но нынче я вдруг обнаружила, что, пока я была в неведении, кто-то все же защищал меня.

Дуцзюань не понимая, спросила, нахмурившись:

— Барышня, о чем Вы говорите? Кто от чего защищал?

Тан Шиши презрительно посмотрела на Дуцзюань и ответила:

— Неважно, просто сделай вид, что я этого не говорила. К слову, как принц устроил семью Сюй после усыновления шицзы?

Дуцзюань покачала головой и честно ответила:

— Не ведаю. Знаю только, что однажды в резиденции неожиданно появился мальчик. Тунсю-гугу сообщила, что это ребенок благодетеля, и велела нам уважать его. Позже, спустя еще несколько дней, Лю-гунгун приказал жителям резиденции изменить обращение к ребенку и называть его шицзы. Он строго-настрого запретил говорить о происхождении шицзы. Что же касается того, что случилось с семьей Сюй... никто в резиденции не осмелился спросить, и мне трудно сказать.

Дуцзюань была всего лишь служанкой, и знать о том, как все было на самом деле, было невозможно. Однако, основываясь только на этом, Тан Шиши, вероятно, могла понять, как обстояли дела в то время.

После того, как Чжао Чэнцзюнь усыновил Чжао Цзысюнь, семья Сюй, естественно, получила большую выгоду. Помимо Сюй Цзина, в семье Сюй были и другие мужчины. Они получили повышение, хотя и не до дворянства, но этого было более чем достаточно, чтобы обеспечить семье Сюй несколько должностей с реальной властью. Ситуация Сюй-тайтай была несколько сложнее. Она была членом внутреннего двора и не могла показываться на людях. Со смертью мужа она могла рассчитывать только на заботу сына о ней в старости. Можно лишь предположить, что Чжао Чэнцзюнь забрав ее сына, оставил Сюй-тайтай большую сумму серебра, достаточную для того, чтобы она достойно провела остаток жизни.

Предпосылкой было то, что деньги находились в руках Сюй-тайтай.

Однако, похоже, что деньги Сюй-тайтай были проедены ее младшим братом. Теперь, когда Сюй-тайтай осмелилась посетить резиденцию, рискуя обидеть Цзин-вана, стало очевидно, что все деньги были потрачены. Бедная Сюй-тайтай была обманута младшим братом и все еще считала младшего брата хорошим. Ее младший брат был задержан игорным домом, и дела ее девичьей семьи шли не лучшим образом. Она испробовала все средства, чтобы вызволить младшего брата.

Тан Шиши прищелкнула языком, размышляя о том, жалко ли Сюй-тайтай или она глупа. Однако Сюй-тайтай родила хорошего сына. Какой бы глупой она ни была у нее есть сын, который встанет на ее защиту. В будущем она сможет попасть в императорский дворец и пользоваться благами вдовствующей императрицы.

О судьбе говорить не приходилось. Было ясно, что трон не имеет никакого отношения к их семье, а сама Сюй-тайтай не обладала никакими достоинствами - ни внешностью, ни умом, ни изяществом. Тан Шиши не хотела уступать: если такая особа может быть вдовствующей императрицей, то почему она не может?

— Барышня, будьте осторожны со снегом на земле, - Дуцзюань вслед за Тан Шиши вышла из коридора и по каменной дорожке вошла в лунные ворота*. Обойдя сугробы на земле, Дуцзюань спросила: - барышня, почему Вы так беспокоитесь о Сюй-тайтай? Она же просто пришла нанести новогодний визит. В будущем мы не будем с ней часто общаться.

*[月亮门 yuèliàngmén - круглый (овальный) проход между дворами китайского дома]

Естественно, Тан Шиши не стала говорить таких слов. Она мягко ответила:

— Ничего. На почве случайной встречи мне стало любопытно. Ты вернись и скажи служанкам и старушкам двора Цзяньцзя, что, когда они увидят Сюй-тайтай, им нужно обойти ее стороной и в то же время быть почтительными. Не говорите больше и не делайте больше, просто избегайте ее. Запомнила?

Дуцзюань быстро ответила:

— Да.

Закончив напоминать Дуцзюань, Тан Шиши перестала говорить о Сюй-тайтай. На данном этапе Тан Шиши не могла вмешиваться в это дело. Какой бы плохой ни была Сюй-тайтай, она была матерью Чжао Цзысюнь. Связь между матерью и ребенком никогда не прерывалась. Если Тан Шиши посмеет пренебречь Сюй-тайтай, то в будущем ее уберет Чжао Цзысюнь, но если она посмеет сблизиться с Сюй-тайтай, то сейчас ее уберет Цзин-ван.

Поэтому лучше не помогать ни тому, ни другому, а наблюдать за разгорающимся пожаром с другой стороны.

Изначально Тан Шиши собиралась нанести новогодний визит щицзыфэй, но попала в неприятность. Тан Шиши боялась снова столкнуться с семьей Сюй, поэтому отказалась выходить на улицу. Она затаилась в своей комнате и стала дразнить лисенка. После обеда несколько ласок* одна за другой пришли нанести новогодний визит.

*[Ласка - небольшое хищное животное из семейства куниц]

Пришли Цзи Синьсянь и Фэн Цянь. Они с нежной улыбкой похвалили внешность и одежду Тан Шиши. Затем поинтересовались утренними делами. То, что Сюй-тайтай посетила шицзыфэй, не было секретом, и слух об этом мгновенно распространился по всей резиденции. Цзин-ван также знал, что Сюй-тайтай смогла войти в ворота резиденции.

Независимо от того, что собирались делать вышестоящие, Тан Шиши не могла унести этот горшок. Ей было все равно, как они собираются решить вопрос с Сюй-тайтай, но ни в коем случае нельзя допустить, это распространялось от Тан Шиши.

Тан Шиши долго смеялась и шутила, лишь бы не говорить о Сюй-тайтай. Цзи Синьсянь, которая долго слушала, совсем потеряла терпение, встала и сказала:

— Неосознанно мы здесь подолгу засиделись. Мне нужно сделать еще несколько приветствий, я не имею удовольствия беседовать с сестрицнй Тан и прошу разрешения уйти.

Тан Шиши тоже встала и с неохотой сказала:

— Сестрица Цзи, сестрица Фэн, вы уже уходите? Поскольку сестры заняты, я не смею вас задерживать. Сестрички, пожалуйста, заботьтесь о себе.

Фэн Цянь изобразила на лице удивление. Вообще-то она не собиралась уходить с Цзи Синьсянь. Неужели Тан Шиши прогоняет ее? Однако Тан Шиши была на шаг впереди, поскольку слова уже были сказаны, Фэн Цянь пришлось уйти, не смотря на явное нежелание. Фэн Цянь встала и мягко улыбнулась:

— Сестрица Тан, прошу, остановись. На улице холодно, будь осторожна с ветром. Мы уйдем первыми. Сестрица, будь здорова, я навещу тебя как-нибудь в другой раз.

Фэн Цянь вежливо уступила. Тан Шиши сразу же остановилась, но продолжала болтать и ничего не предпринимала:

— Ай-яй, это немыслимо. Сестрички, будьте осторожны в пути. Дуцзюань, отправь за меня двух сестер.

Тан Шиши стояла перед павильоном Байбао и лживо поддакивала. После ухода Фэн Цянь и Цзи Синьсянь она снова уселась во внутренней комнате, взяла в руки маленького лисенка и невозмутимо закатила глаза.

— Наконец-то эти два нарушителя спокойствия ушли, - пробормотала Тан Шиши. Она долго расчесывала шерстку лисенка и лениво сказала служанкам: - Вот уже год вы усердно работаете. Сегодня первый день нового года. Праздник же, вы все можете идти отдыхать.

Служанки явно обрадовались, но немного замешкались:

— Барышня, это против правил…

— Мой дом, мои правила, - Тан Шиши взяла лисенка на руки и сказала: - Возвращайтесь. Если у вас есть родственники, встретитесь с ними. Если у вас нет семьи, просто пообщайтесь с сестрами. Я нахожусь в главной комнате и пока не буду выходить. Если что-то случится, я вас позову.

Служанки обрадовались, поклонились Тан Шиши и радостно вышли. Тан Шиши казалось, что она дразнит лисенка, но на самом деле она все время прислушивалась к движению снаружи. Убедившись, что поблизости никого нет, она погладила лисенка и сказала:

— Охраняй дверь. Если кто-то придет, сразу же лай.

Маленького лисенка оставили на холодный жесткий пол. Он уныло почесал за ушами и лег, жалобно поджав хвост. Воспользовавшись отсутствием людей, Тан Шиши достала свою заветную книгу и тихонько открыла ее, чтобы проверить, как идут дела.

Она давно не читала книгу, и в сюжете наметился некоторый прогресс. Тан Шиши перешла к последней главе и обнаружила, что она связана с Сюй-тайтай.

Сюй-тайтай получила от Лу Юйфэй холодный прием. Покидая ее, подавленная она случайно столкнулась с кем-то на прогулке, им оказалась Чжоу Шуньхуа.

Чжоу Шуньхуа была мягкой и щедрой и относмлась к Сюй-тайтай с теплотой. Она сразу же согрела сердце Сюй-тайтай и случайно узнала, что дядя шицзы Чэнь Тай под стражой в игорном доме.

Когда Тан Шиши увидела это предложение, выражение ее лица изменилось в худшую сторону. Она подсчитала время и обнаружила, что Чжоу Шуньхуа столкнулась с Сюй-тайтай вскоре после того, как Тан Шиши ушла от нее.

— … - Тан Шиши была уверена в том, что она поистине была злодейкой второго плана. Когда-то перед ней был сюжет, но она им не дорожила. Если бы она была немного добрее, то все закончилось бы совсем по-другому.

Тан Шиши выругалась про себя.

Тан Шиши выдохнула и глубоко вдохнула. Только успокоившись, она смогла продолжить чтение. В конце сюжета Чжоу Шуньхуа узнала о делах Чэнь Тай. Чжоу Шуньхуа мягко и великодушно отослала Сюй-тайтай и пообещала, что расскажет об этом ее сыну.

В конце главы было написано: «отослав Сюй-тайтай, Чжоу Шуньхуа долго стояла на месте. Когда похолодало, Чжоу Шуньхуа плотно натянула на тело меховую накидку, повернулась и пошла обратно. Изначально она направлялась во двор Инянь, чтобы выразить почтение шицзыфэй, но теперь, похоже, идти было уже незачем».

Тан Шиши сразу почувствовала, что что-то не так. Судя по тому, что она знала о Чжоу Шуньхуа, эта особа была благородна, как лотос, и не стремилась к славе и богатству. На самом деле она была очень высокого мнения о себе. Среди всех женщин резиденции Чжоу Шуньхуа была самой покладистой и доброй, но, напротив, именно Чжоу Шуньхуа придавала большое значение на статус семьи.

Лу Юйфэй явно демонстрировала свое пренебрежение к Сюй-тайтай. Хотя Чжоу Шуньхуа не выразила этого, но, судя по ее происхождению и образованию, Тан Шиши не верила, что Чжоу Шуньхуа могла быть высокого мнения о Сюй-тайтай.

Что же хотела сделать Чжоу Шуньхуа?

Дальнейшее содержание было пустым. Тан Шиши тщетно перелистывала страницы и могла только догадываться о следующем содержании. Она перечитывала эту главу бесчисленное количество раз, но не ожидала, что, прочитав ее еще раз, обнаружит еще одну тайну.

Возвращение Чжоу Шуньхуа благосклонности совпало с визитом Сюй-тайтай. По содержанию ясно, что на этот раз Лу Юйфэй быстро потеряла милость, и шансов на восстановление не было. Лу Юйфэй и Чжао Цзысюнь все больше отдалялись, до такой степени, что Лу Юйфэй даже не могла сохранить свое достоинство законной жены.

Тан Шиши взялась за подбородок и погрузилась в глубокие раздумья. Что именно сделала Чжоу Шуньхуа, чтобы отношение Чжао Цзысюнь к Лу Юфэй резко упало? Неужели это просто совпало с приездом Сюй-тайтай?

Тан Шиши не верила в это. Она верила только в то, что человек может достичь всего, если приложит усилия, а все остальные совпадения - неизбежный результат действ человека. Тан Шиши закрыла книгу и стала наблюдать за изменениями. До праздника фонарей еще оставалось время. Что бы ни делала Чжоу Шуньхуа, Тан Шиши должна была внимательно следить за ней.

Ведь то была столь хорошая возможность поссорить жену и наложницу, как же Тан Шиши не нажиться на этом?

В течение следующих нескольких дней Тан Шиши внимательно следила за происходящим в резиденции. Однако, как ни странно, везде было спокойно, а во дворе Инянь - еще спокойнее, без всякой шумихи. В мгновение ока наступил праздник фонарей, и в резиденции снова воцарилось оживление.

После того как Лу Юйфэй устроила грандиозный новогодний банкет, она захотела провести еще один грандиозный праздник фонарей. Конечно же, во время праздника фонарей должен был состояться банкет по случаю наблюдения за фонарями. Поскольку Лу Юйфэй считала, что выходить наружу и тесниться среди простого народа неприлично, она позволила мастерам изготовить и отправить разноцветные фонарики в резиденцию Цзин-вана. Затем самолично повела женщин смотреть на фонари.

Тан Шиши не имела права жаловаться, так как ей не пришлось платить или работать для этого. Однако Тан Шиши очень хотелось вздыхать: Лу Юйфэй поистине расточительна.

Сколько денег ушло на этот банкет? В том, чтобы устроить грандиозную новогоднюю ночь, не было ничего особенного, ведь это был Новый год. Понятно, что во время праздника фонарей на улице можно было наблюдать за фонарями, но Лу Юйфэй настояла на установлении фонари самостоятельно. По ее логике, в третьем месяце должен был состояться праздник Шанси (день отвращения несчастий), в четвертом - праздник долголетия, в пятом - праздник драконьих лодок, затем - сорочий праздник*, праздник голодных духов, праздник хризантем, праздник начала зимы и так далее. Помимо дней рождения всех хозяев резиденции, в течение года проводилось бесчисленное количество пиршеств. Тан Шиши считала семью Тан экстравагантной и расточительной, и никогда раньше не видела такого способа выкинуть деньги на ветер.

*[七夕 qīxī - Цисицзе, также называют «китайским Днем Святого Валентина» - вечер 7-го числа 7-го месяца по лунному календарю, отмечаемый посиделками и соревнованиями в рукоделии: по поверью, божества звёзд «Пастух» и «Ткачиха», разделённые Млечным Путём, встречаются в этот день как супруги]

Резиденция Цзин-вана, конечно, могла выдержать экстравагантность Лу Юйфэя, но это не было долгосрочным решением.

Однако Тан Шиши была всего лишь маленькой служанкой. Раз уж шицзыфэй любила веселье и оживление, а Цзин-ван и шицзы ничего не говорили, то когда же настанет очередь Тан Шиши жаловаться? Тан Шиши не стала ничего комментировать. На 15-й день она переоделась в белую шелковую длинную рубаху и надела синюю юбку мамянь. Манжеты и юбка были расшиты золотыми узорами. В тон белой рубахе, расшитой золотом, Тан Шиши нарочно надела светло-золотые серьги и заколки. Когда она двигалась, золотой свет струился, подобно луне, сияющей на тихом озере, или закату на заснеженной горе. Белая одежда сияла золотым светом, создавая иллюзию умиротворенности и роскоши.

Когда Тан Шиши вошла в приемную, Лу Юйфэй увидела ее и с улыбкой поприветствовала:

— Барышня Тан пришла. Ныне я завалена работой и не могу тебя развлечь. Будь так любезна, найди себе свободное место. Как я закончу со всем этим, устрою ужин специально для тебя.

— Как шицзыфэй может так говорить? - Тан Шиши улыбнулась: - Мы все одна семья, оставь любезности. Я и сама могу это сделать. Шицзыфэй, живо иди развлекать гостей.

Лу Юйфэй взяла Тан Шиши за руку, сказала несколько вежливых замечаний и поспешила поприветствовать новых гостей. Тан Шиши посмотрела на спину Лу Юйфэя и нашла тихое место, чтобы присесть.

Накануне Нового года состоялся семейный банкет. В этот праздник фонарей Лу Юйфэй наконец-то смогла устроить большое пиршество, как она и хотела. Она пригласила множество барынь и барышень из других особняков, а также товарищей шицзы. Шицзы развлекал гостей снаружи, а Лу Юйфэй оставалось только позаботиться о женщинах внутри.

На банкет не пригласили Цзин-вана. Он предназначался только для молодого поколения, а потому носил более непринужденный характер. У Тан Шиши сегодня было много дел, и она не хотела соперничать с этими женщинами. Она избежала толпы и нашла место в одиночестве.

После того как Тан Шиши села за стол, она услышала, как женщины за соседним столом с завистью говорят:

— Шицзыфэй действительно способная. Только на второй месяц после вступления в дом она смогла организовать такой большой банкет. Сколько лет живу в Сипине, а таких разноцветных фонарей не видала.

— Она же жена наследника резиденции Цзин-вана. Ей нужно только отдать приказ. Почему же она не может найти способных мастеров? - другая госпожа, обмахиваясь веером, медленно сказала: - У шицзыфэй хорошая жизнь, в отличие от нас.

Барыня вздохнула и сказала:

— По мне будущей ванфэй очень повезет. Сын отличный, невестка способная, а свекровь далеко, в Цзиньлине. Ей остается только наслаждаться благословением, когда выйдет замуж, и ни о чем не беспокоиться. Я не знаю, чья дочь будет иметь такое благословение в будущем.

После этой фразы за соседним столом на мгновение воцарилась тишина. Барыни, обмахиваясь веерами, молча смотрели на дверь, не произнося ни слова.

Наконец появилась Си-фужэнь с дочерью и стала болтать с Лу Юйфэй у двери. Лу Юйфэй крепко держала Си Юньчу за руку, и они подолгу болтали. Затем только Лу Юйфэй попросила свою служанку проводить Си Юньчу к месту за столом.

Женщины за соседним столом были обеспокоены тем, что это резиденция Цзин-вана, поэтому не осмеливались больше говорить о будущей принцессе. Вместо этого они заговорили о Лу Юйфэй. Все они завидовали хорошей жизни Лу Юйфэй. Сразу после свадьбы она получила власть управляющей в доме своего мужа. Через некоторое время к Лу Юйфэй пришло несколько волн людей, просящих совета. Лу Юйфэй подошла к двери приемной, чтобы поприветствовать гостей. Пожилая женщина, отвечавшая за отчетность, подошла к двери и стала искать Лу Юйфэя, после чего Лу Юйфэй отправилась в заднюю комнату, чтобы расставить подношения. И не успела она произнести и нескольких слов, как появились новые гости.

Лу Юйфэй ходила туда-сюда, была так занята, что у нее не было времени даже присесть и выпить воды. Некоторые барыни за соседним столиком завидовали ее работоспособности, а некоторые сочувствовали ее усталости. Тан Шиши опустила голову и отпила глоток чая, думая, что та только повесила камень себе на шею.

Хотя Лу Юйфэй выглядела очень занятой, на самом деле такая занятость была бесполезной. Разве есть какая-то польза в постоянном выполнении повторяющихся действий? Вдовствующая императрица Яо ведала делами императорского двора, а также занималась мемориалами от имени императора. Разве она не была более занята, чем юная жена наследника Лу Юйфэй? Однако вдовствующая императрица Яо жила очень сытно, наслаждалась жизнью и обладала огромной властью, не опуская рук.

Лу Юйфэй была занята только для того, чтобы показать это самой себе. Если бы она действительно все хорошо спланировала, то не была бы такой.

Си-фужэнь можно было считать последней прибывшей. Когда семья Си уселась за стол, гости вошли вместе. У Лу Юйфэй раскраснелось лицо, и она произнесла тост:

— Я молода и впервые устраиваю такой большой банкет. Многие из вас - мои старшие, родственники и друзья. Я знаю, что многие из вас лучше меня. В этот раз я очень смело беру на себя инициативу. Я благодарна вам за то, что дали мне возможность проявить себя. Приношу свои извинения за недостатки.

Группа людей, собравшихся на банкете, сказала:

— Шицзыфэй очень любезна.

Лу Юйфэй подняла голову и выпила три кубка вина подряд. С мест раздались громкие аплодисменты, и все засмеялись:

— Шицзыфэй откровенна.

— А шицзыфэй умеет пить.

Тан Шиши молча допила чай из чашки. Барыня рядом с ней хлопотала. Увидев Тан Шиши, она спросила:

— Барышня, отчего же пьешь только чай, а не вино?

Тан Шиши улыбнулась:

— Я плохо пью, и не хочу выставлять себя на посмешище перед шицзыфэй.

Барыня поняла и улыбнулась:

— Я понимаю, что шицзыфэй - выдающаяся женщина, и женщине трудно иметь такую же переносимость алкоголя, как у шицзыфэй. Раз уж не умеешь пить, то просто забудь.

Тан Шиши кивнула и вела себя как соленая рыба со спокойной душой. После того как Лу Юйфэй выпила три чашки подряд, весь зал разогрелся. Лицо Лу Юйфэй раскраснелось. Она произнесла еще несколько слов, чувствуя себя подвыпившей, а затем подошла к одному столу за другим, чтобы развлечь гостей. Словно бабочка, она не желала оставлять без внимания ни один стол.

Вскоре Лу Юйфэй проводили до места, где сидела Тан Шиши. Увидев, где сидит Тан Шиши, она изумилась:

— Барышня Тан, почему ты здесь? Из-за моей небрежности с барышней Тан произошло такое несчастье. Барышня Тан, милости прошу, пойди и сядь со мной.

— Не нужно, здесь все устраивает, - у Тан Шиши на сегодня были другие планы, поэтому она не хотела сидеть за первым столом и быть замеченной всеми. Тан Шиши с улыбкой ответила: - Шицзыфэй тут ни при чем. Шицзыфэй хорошо поработала. Сегодня чувствую себя неуютно, поэтому хотела найти тихое место, чтобы посидеть немного.

Лу Юйфэй несколько раз побуждала ее. Увидев, что Тан Шиши не двигается с места, она взяла винный горшок и налила вино для Тан Шиши:

— Как хозяйка, я так небрежна. Я бы хотела произнести тост и загладить свою вину перед барышней Тан.

Тан Шиши взглянула на кубок и увидела в нем фруктовое вино. Фруктовое вино не имела смысла. Тан Шиши отказалась:

— Забудь. Шицзыфэй уже подвыпила. В этом вине нет нужды.

— Я не пьяна, - Лу Юйфэй твердо сказала: - я умею пить. Если барышня Тан не может пить, то ты можешь делать, что хочешь, а я все допью.

Тан Шиши смотрела на Лу Юйфэя, скорее, не понимая, что происходит. Выпившая не чувствовала себя пьяной. Тан Шиши хотела сказать что-то вежливое, но Лу Юфэй повернулась и стала уговаривать Тан Шиши.

Хорошо. Тан Шиши взяла фруктовое вино и сказала:

— Раз уж шицзыфэй произнесла тост, то мне незачем от него отказываться. Но я не умею пить. Я могу выпить только половину. Если шицзифэй не может больше пить, не заставляй себя.

Лу Юйфэй покраснела и уверенно ответила:

— Конечно. Барышня Тан, будь спокойна.

Тан Шиши, которая «не умела пить», облокотилась на стол и смотрела, как Лу Юйфэй наполняет больше половины чашки, ее тело заметно покачивалось. Тан Шиши медленно повернула свой кубок с вином и сказала:

— Если шицзыфэй не может продолжать пить, то забудем об этом.

— Могу, - Лу Юйфэй выпила все. Тан Шиши нарочно подняла голову и заглянула в чашку с вином Лу Юйфэя. Увидев, что он пуст, она с улыбкой сказала: - Шицзыфэй вправду хорошо пьет. Эта девушка восхищена.

— Я этого не заслуживаю, - При этих словах Лу Юйфэй чуть не упала, и служанка быстро помогла ей подняться. Лу Юйфэй прислонилась к служанке и сказала: - Мне нужно пойти к гостям за другие столы. Барышня Тан, мои извинения.

Тан Шиши с улыбкой кивнула и смотрела, как она уходит. После ее ухода Тан Шиши посмотрела на оставшееся вино в своем кубке и без всякой неохоты отставила его.

Сидевшая рядом с ней барыня все поняла и наклонилась ближе:

— Крепкий напиток! Я просто скажу, не заставляй себя, коли не можешь пить. Если голова кружится, выйди на улицу, чтобы протрезветь.

Тан Шиши с улыбкой кивнула:

— Большое спасибо. Разрешите уйти. Если кто-нибудь спросит обо мне, будьте добры, скажите несколько слов за меня.

Собеседница ответила:

— Конечно.

Тан Шиши взяла грелку и точно и уверенно покинула зал приемов. Выйдя из зала, она оглянулась налево и направо и убедилась, что ее никто не преследует. Она спокойно прошла в зону, где развлекались приглашенные гости-мужчины.

Тан Шиши немного замешкалась, так как после встречи с Сюй-тайтай сюжет не был обновлен. Однако в названии ясно говорилось, что на праздник фонарей произойдет важное событие. Что же это за событие?

Тан Шиши, стоя за кустами, пребывала в глубокой задумчивости. Сегодня она была одета в темно-красную накидку, и поблизости не было света. Она стояла за кустами, как бы сливаясь с темнотой, совсем незаметная. Тан Шиши в расстройстве дергала листок и вдруг услышала звук шагов, доносящийся снаружи. Она быстро выглянула и увидела знакомую фигуру, которая торопливо шла мимо. Шаги человека пошатовались и вел себя он беспорядочно, что выглядело очень подозрительно.

Тан Шиши нахмурилась. Уж не Чжао Цзысюнь ли это? Что с ним было не так?

Тан Шиши оглянулась, приподняла юбку и молча пошла следом. Чжао Цзысюнь зашел во двор и исчез. Тан Шиши подошла к двери и внимательно прислушалась. Интуиция подсказывала ей, что Чжао Цзысюнь находится внутри.

Тан Шиши приложила ладонь к двери. В ту же секунду, когда она уже собиралась толкнуть дверь, она вдруг замешкалась.

Она и так достаточно намучилась, неправильно угадывая сюжет, очевидно, это был еще один вопрос с несколькими вариантами ответов.

Что же ей выбрать?

____________

Переводчику есть что сказать:

Кто-то поставил 4 звездочки, грустно T_T

Тан Шиши положила руку на дверь и долго не могла решить, что делать дальше.

По догике вещей, в такой ситуации медлить было нельзя. Ситуация с шицзы была подозрительной, и она была единственным свидетелем на месте происшествия. Чего же она ждала в это время? Однако Тан Шиши уже не раз наступала на ямы, потому и не верила собственным суждениям.

Тан Шиши отняла руку, положила ее на сердце и честно спросила себя:

— Если верить сердцу, исключая все соображения, что я хочу сделать?

Тан Шиши быстро придумала ответ, и, конечно, ей следовало действовать в соответствии со своим образом мышления. Тогда эта сложная проблема была бы решена. В прошлом она следовала своему сердцу и совершила множество ошибок, к примеру: убийца на почтовой станции и купание в озере. Каждый раз она безошибочно выбирала неверный вариант. Согласно этой закономерности, на этот раз она должна выбрать противоположное своим внутренним мыслям, чтобы не ошибиться.

Изначально она хотела пойти туда, но, перебрав варианты, решила не идти.

Тан Шиши молча похвалила себя за сообразительность! Тан Шиши тут же выбежала на улицу, неся в руках юбку. На середине своего бегства она почувствовала себя странно. Если сегодня что-то случится, как она сможет доказать, что ее там не было?

Тан Шиши застонала. Вдруг ее осенило, и ей пришла в голову блестящая идея.

На всякий случай, может, ей самой найти свидетеля? Чжоу Шуньхуа была исключена Тан Шиши в одно мгновение. Даже если бы ей пришлось бросить сценарий на землю и растереть его в порошок, в результате чего сюжет рухнул бы на середине повествования, и никто не смог бы стать вдовствующей императрицей, она ни за что не дала бы Чжоу Шуньхуа никаких преимуществ!

Что же касается Лу Юйфэй, то Тан Шиши смела гарантировать, что если она пригласит Лу Юйфэй, то, что бы ни случилось, черный горшок достанется Тан Шиши, а заслуга - Лу Юйфэй. У других тоже были свои недостатки. Цзи Синьсянь была безмозглой, Фэн Цянь - слишком коварной, а Дуцзюань - собственной служанкой, которая не могла свидетельствовать за нее. Тан Шиши пересчитала всех и пришла к выводу, что в такой большой резиденции нет человека, которому она могла бы доверять.

Тан Шиши была ошарашена. Как она могла оказаться такой неудачницей? Однако сейчас не было времени грустить. Тан Шиши посмотрела на темную дверь, стиснула зубы и приняла решение.

Она будет искать Чжао Чэнцзюнь.

С Чжао Чэнцзюнь, независимо от хорошего или плохого исхода, Тан Шиши сможет доказать свою невиновность и выйти сухой из воды.

Тан Шиши, которая никогда не тянула с принятием решения, тут же изменила направление и быстро побежала в сторону кабинета. Тан Шиши хорошо знала направление к кабинету, она была уверена, что Чжао Чэнцзюнь сейчас находится в нем.

Кабинет был ярко освещен и тих, слышалось только потрескивание свечи. Чжао Чэнцзюнь перевернул страницу книги, сдвинул брови и медленно поднял глаза.

Одновременно с его движениями из комнаты донесся звук бега. Тан Шиши, запыхавшись, пробежала весь путь и открыла дверь. Волосы были распущены, одежда в беспорядке, а изо рта неслось яростное дыхание.

Тан Шиши, не заботясь о своем нынешнем облике, поспешила войти во внутреннюю комнату и с трудом произнесла:

— Мой принц…

Чжао Чэнцзюнь отложил книгу и медленно вышел за перегородку. Он посмотрел на Тан Шиши - наконец-то он смог немного развлечься во время своего скучного отдыха.

Чжао Чэнцзюнь спокойно сел на стул, налил себе чашку чая и спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Тан Шиши глубоко вздохнула, отчего стало легче дышать. Она торопливо подошла к Чжао Чэнцзюнь и без остановки сказала:

— Принц, случилось что-то серьезное. Я слишком много выпила на пиршестве и вышла протрезветь. И случайно увидела, как мимо пронеслась темная фигура. Со спины показалось, что это шицзы.

Чжао Чэнцзюнь, держа в руке чайную чашку, внезапно спросил:

— Ты вышла протрезветь?

Учитывая способность Тан Шиши пить, ей не составило труда в одиночку выпить все вино женской части. Нужно ли ей выходить, чтобы протрезветь?

Тан Шиши поперхнулась и неопределенно ответила:

— Ээ... Я вышла подышать свежим воздухом. Ай-яй, дело не в этом. Главное, что я увидела шицзы.

— Ага, - Чжао Чэнцзюнь отпил чаю и спросил безразлично: - Что случилось?

— Шицзы ходил шатаясь без слуг. Войдя во двор, он больше не выходил. Принц, я подозреваю, что шицзы ранен.

Чжао Чэнцзюнь чуть не захлебнулся водой. Поздним вечером он покинул банкет без сопровождающих и в одиночестве вошел во двор.

Тан Шиши в самом деле думала, что он ранен... Чжао Чэнцзюнь не знал, что сказать о ней.

Чжао Чэнцзюнь отставил чашку с чаем и с любопытством спросил:

— К чему ты клонишь?

— Хммм… - Тан Шиши на мгновение замешкалась и тихо сказала: - принц, в этом деле может быть что-то еще. Вы должны пойти и посмотреть на это сами.

Чжао Чэнцзюнь не хотел даже думать об этом. Он встал и сказал:

— Вот незадача! Мне это неинтересно.

Тан Шиши забеспокоилась и инстинктивно схватила Чжао Чэнцзюнь за руку. Чжао Чэнцзюнь не ожидал, что кто-то осмелится схватить его, поэтому он остановился, опустил голову и спокойно глядел на Тан Шиши.

Пальцы Тан Шиши словно внезапно обожгло. Она не знала, разжимать ей пальцы или нет. Наконец, она бесчувственно сказала:

— Принц, с шицзы действительно что-то серьезное. Ты узнаешь, если пойдешь за мной и посмотришь.

Чжао Чэнцзюнь долго смотрел на нее, потом легкомысленно кивнул:

— Ладно. Ненавижу других за трату моего времени. Лучше молись, чтобы у Чжао Цзысюнь в самом деле было что-то серьезное.

Тан Шиши моргнула и начала чувствовать себя виноватой. Затем она оптимистично подумала, что все сложится наилучшим образом. Если она сначала обманет Цзин-вана, то даже если в конце концов все будет в порядке, Чжао Чэнцзюнь не убьет ее.

Чжао Чэнцзюнь надел накидку и вышел. Тан Шиши забеспокоилась и побежала мелкими шажками перед Чжао Чэнцзюнь.

— Принц, поторопись. Шицзы впереди...

Чжао Чэнцзюнь не спешил и шел сзади. Тан Шиши показалось, что он идет медленно. Она обернулась из коридора и потащила Чжао Чэнцзюнь за руку вперед. Чжао Чэнцзюнь опустил голову, посмотрел на свою руку, затем на Тан Шиши и, наконец, замолчал.

На пятнадцатый день первого лунного месяца в середине ночи дул холодный ветер. Пальцы Тан Шиши торчали из накидки, из-за чего они быстро покраснели от холода. Время от времени Тан Шиши подносила пальцы ко рту, чтобы выдохнуть немного теплого воздуха и согреть пальцы. Чжао Чэнцзюнь наблюдал за действиями Тан Шиши и неожиданно спросил:

— А где же твоя грелка?

— Вы спрашивали о шицзы? Шицзы недалеко, и мы скоро будем там… - Тан Шиши подумала, что Чжао Чэнцзюнь беспокоится о Чжао Цзысюнь. Но закончив говорить, она почувствовала что-то неладное - Минутку. Принц, что Вы спросили?

Чжао Чэнцзюнь никогда не говорит дважды. Так как она ничего не помнила, Чжао Чэнцзюнь оставалось только смириться и снова спросить:

— Где твоя грелка?

— Грелка? - Тан Шиши глупо вытянула руки, чтобы посмотреть, и на некоторое время остолбенела, прежде чем поняла: - Да. Где же моя грелка?

Чжао Чэнцзюнь глубоко вздохнул и перестал надеяться на Тан Шиши. Чжао Чэнцзюнь припоминал, что когда она вошла в кабинет, то все еще держала что-то в руке. Возможно, это что-то осталось в кабинете.

А Тан Шиши все продолжала переворачивать свою накидку:

— Моя ручная грелка, я помню, что она была еще...

— Не ищи ее, - Чжао Чэнцзюнь сказал холодным голосом: - Скорее всего, в кабинете. Можешь поискать ее завтра, когда будешь переписывать книги.

Услышав это, Тан Шиши на мгновение застыла в недоумении и тактично спросила:

— Завтра?

— Раз уж ты вышла протрезветь поздно вечером, то, похоже, дни у тебя очень скучные. В таком случае, просто возвращайся пораньше, чтобы переписывать книги.

Тан Шиши несколько раз открывала рот, чтобы сказать Чжао Чэнцзюнь, что ей совсем не скучно. Но Тан Шиши не решалась сказать это. В итоге она лишь тихо ответила:

— Да, слушаюсь.

При мысли о том, что завтра рано утром ей снова придется идти на работу, Тан Шиши вдруг стало грустно, и она даже не захотела ничего говорить. Всю дорогу они молчали. Когда Чжао Чэнцзюнь увидел, как она снова и снова вдыхает теплый воздух в руки, он наконец не выдержал:

— Вытяни руки.

Тан Шиши не успела среагировать:

— Что?

Чжао Чэнцзюнь сразу же схватил ее за обе руки и сжал их в своих ладонях. Тан Шиши испуганно вздрогнула и инстинктивно хотела отдернуть руки:

— Принц...

— Не двигайся, - Чжао Чэнцзюнь сказал без всяких эмоций в голосе: - Если у тебя замерзнут руки, как ты завтра будешь переписывать книги? В этой резиденции бездельников не держат, не откладывай выполнение служебных обязанностей.

Тан Шиши долгое время была ошеломлена, прежде чем издала приглушенный звук «о».

Ладони Чжао Чэнцзюня были очень теплыми и сухими, а на кончиках пальцев были мозоли, от которых исходило очень сильное ощущение. Пальцы Тан Шиши были холодными, как лед. В этот момент Чжао Чэнцзюнь взял ее руки в свои ладони, и от его ладоней к кончикам пальцев Тан Шиши пошло тепло, как будто ее тело согревалось.

Во второй половине пути Тан Шиши никак не могла сосредоточиться. Она не решалась пошевелить пальцами, боясь прикоснуться к коже Чжао Чэнцзюнь. Чжао Чэнцзюнь не держал ее пальцы крепко, просто прижимал их друг к другу. Однако, когда они шли, по вине неровностей дороги пальцы Тан Шиши постоянно терлись о ладони Чжао Чэнцзюнь.

Если бы не тот факт, что Тан Шиши несколько раз спотыкалась при быстрой ходьбе, Чжао Чэнцзюнь не сомневался бы, что она сделала это намеренно.

Казалось, что вторую половину пути они шли очень долго, а потом пришли в мгновение ока. Увидев знакомые ворота двора, Тан Шиши с облегчением вздохнула, вытянула руку, указывая путь, и быстро побежала вперед:

— Принц, вот здесь.

Тан Шиши остановилась перед дверью и хотела толкнуть ее, но ее остановил Чжао Чэнцзюнь:

— Не двигайся.

Рука Тан Шиши замерла. Чжао Чэнцзюнь подошел к Тан Шиши и попросил ее отойти в сторону. Он протянул руку, чтобы самому открыть дверь.

Когда дверь отворилась, из нее хлынул теплый аромат. Тан Шиши с любопытством шагнула вперед, желая посмотреть, как там Чжао Цзысюнь, но, сделав всего два шага, увидела, как Чжао Чэнцзюнь с невозмутимым лицом обернулся и тут же прикрыл глаза.

— … - Тан Шиши была озадачена и потянула Чжао Чэнцзюнь за руку: - принц, что случилось? Почему ты закрываешь мне глаза?

— Ты хорошо поработала, - голос Чжао Чэнцзюня зазвенел в ушах: - выходи, я с тобой рассчитаюсь.

Тан Шиши даже не поняла, что произошло, как вдруг кто-то толкнул ее вперед. Она споткнулась, так как ее глаза были закрыты рукой Чжао Чэнцзюнь, а тело Чжао Чэнцзюнь находилось позади нее. Тан Шиши не оставалось ничего другого, как последовать за Чжао Чэнцзюнь и, спотыкаясь, идти вперед.

Тан Шиши не знала, что перед коридором есть ступеньки. Она наступила на пустое место, и все ее тело упало вперед. Левая рука Чжао Чэнцзюнь все еще закрывала ей глаза, и ему оставалось только обхватить ее за талию, чтобы поддержать.

— Принц, шицзы… - Лю Цзи торопливо прибежал. Как только он вошел, то увидел перед собой эту сцену, и был так потрясен, что чуть не поскользнулся.

Несчастный случай произошел за долю секунды. В это время Тан Шиши уже твердо стояла на ногах. Чжао Чэнцзюнь поставил ее на ступеньки, тут же отпустил и спокойно сделал шаг назад.

Однако то, что должно было быть увидено, было увидено, Лю Цзи и стоявшие за ним слуги были слишком потрясены, чтобы закрыть свои открытые от шока рты. Чжао Чэнцзюнь почувствовал, что эту сцену легко понять неправильно. Воспользовавшись случаем, он обратился к Тан Шиши, чтобы разъяснить всем:

— Следи за своими шагами, когда идешь, и не отвлекайся.

— Я не отвлекалась, - Тан Шиши очень обиделась: - Ты закрывал мне глаза. Я не видела шагов.

Выражения Лю Цзи и остальных были еще более странными. Чжао Чэнцзюнь тоже был слегка смущен. Однако в присутствии стольких людей объяснения только усугубили бы ситуацию. Чжао Чэнцзюнь проигнорировал этот вопрос и сказал:

— Впредь это не должно повториться. Чжао Цзысюнь внутри. Оцепите этот двор и не позволяйте никому приближаться.

Последние фразы были обращены к Лю Цзи. Лю Цзи пришел в себя и поклонился:

— Слушаюсь.

Лю Цзи не смел больше смотреть и, опустив голову, быстро пошел прочь. Остальные тоже быстро разошлись. Ответственные за расчистку территории, расчищали ее, за уборку дороги, убирали ее. Те, кто служил другим, служили им без промедления. Тан Шиши смотрела на служек, которые носили воду и одежду, в том числе и женскую. И вдруг она отреагировала.

Может ли это быть... может ли быть... такого рода?

Мозг Тан Шиши мгновенно проснулся. Чжао Цзысюнь пошатывался при ходьбе и зашел в укромное место, чтобы отдохнуть в одиночестве, вероятно, он был либо пьян, либо под воздействием снадобья. Что было бы, если бы в это время появилась женщина?

Неудивительно, что Чжао Чэнцзюнь обернулся, как только вошел в дверь.

Тан Шиши не могла поверить в то, что натворила. Человек, который ей нравился, был в бреду и один в темной комнате. Даже глупец знал, что нужно немедленно воспользоваться такой возможностью. В итоге Тан Шиши не воспользовалась случаем и даже привела с собой Цзин-вана.

Тан Шиши опустила голову и сильно постучала по ней. Неужели у нее в мозгу вода? Почему она выбрала не то, что нужно для такой очевидной вещи? Чжао Чэнцзюнь посмотрел вниз и усмехнулся:

— Наконец-то поняла?

— Принц... Я… - Тан Шиши потеряла дар речи и не знала, как объяснить происходящее. - принц, послушай меня, у меня в мыслях не было. Я действительно думала, что шицзы в опасности.

Чжао Чэнцзюнь рассмеялся:

— Тебе не нужно объяснять мне. Если у тебя есть такая сила, лучше подумай, как прояснить ситуацию с Чжао Цзысюнь.

Закончив напоминать, Чжао Чэнцзюнь удалился. Тан Шиши стояла одна под карнизом. Ночной ветерок завывал, издалека доносился шум банкета. Тан Шиши посмотрел на спину Чжао Чэнцзюнь, а затем на хаотичную комнату позади, чувствуя себя крайне неловко.

Если бы она объяснила Чжао Цзысюнь, что все это недоразумение, что она сделала это для его же блага, поверил бы ей Чжао Цзысюнь?

Тан Шиши закрыла лицо руками и почувствовала всю горечь происходящего.

Мимо Тан Шиши прошла женщина, все ее тело было покрыто тяжелой меховой накидкой, волосы распущены, и только пара глаз была открыта. Когда они прошли мимо, Тан Шиши обернулась и как раз успела взглянуть друг другу в глаза.

То была Чжоу Шуньхуа.

Тан Шиши подняла глаза на Чжоу Шуньхуа. Чжоу Шуньхуа ничуть не смутилась и даже улыбнулась Тан Шиши.

Тан Шиши негромко спросила:

— Зачем ты здесь?

Чжоу Шуньхуа тоже посмотрела прямо в глаза Тан Шиши и спросила:

— А ты, почему ты здесь?

— Это ты?

— Я не понимаю, о чем говорит барышня Тан, - Чжоу Шуньхуа с удрученным видом прикрыла лицо: - барышня Тан, Шуньхуа нездорова и не может больше с тобой беседовать. Шуньхуа уйдет первой. Барышня Тан, прошу меня извинить.

Чжоу Шуньхуа медленно ушла, не дожидаясь ответа Тан Шиши. Тан Шиши стояла на ступеньках одна. Ночной ветер трепал мех ее накидки, делая ее лицо светлым, как яшма, размером с ладонь.

Тан Шиши наконец поняла, в чем заключался план Чжоу Шуньхуа по возвращению благосклонности. Она не знала, как Чжоу Шуньхуа добавила снадобье в ликер Чжао Цзысюнь, но благодаря этой «случайности» Чжао Цзысюнь снова стал одержим ею.

Оказалось, что цель Сюй-тайтай была такова.

Тан Шиши могла поручиться, что Лу Юйфэй не сообщала Чжао Цзысюнь о деле семьи Сюй. Возможно, она забыла об этом, или ей помешал кто-то, кто намеревался это сделать, и она не нашла возможности. Но как бы то ни было, факт оставался фактом: Сюй-тайтай оставила сообщение, а Лу Юйфэй его не передала. Чжоу Шуньхуа воспользовалась периодом интимной близости с Чжао Цзысюнь и привела в исполнение замысел Сюй-тайтай. В то время как они находились в глубокой привязанности, Чжоу Шуньхуа немного раздула пламя о делах его родной матери. Чжао Цзысюнь был очень зол на Лу Юйфэй.

Неловкая ситуация между Чжао Цзысюнь и его родной матерью была их личным делом, но если бы Лу Юйфэй посмела смотреть на Сюй-тайтай свысока, то Чжао Цзысюнь мог бы немедленно наложить опалу на Лу Юйфэй. Чжоу Шуньхуа поступила очень умно. Она убила трех зайцев одним выстрелом: оказала услугу Чэнь Тай, завоевала расположение Чжао Цзысюнь и даже безжалостно осадила Лу Юйфэй.

В этот момент, возможно, Лу Юйфэй все еще радостно готовилась наблюдать за цветными фонариками.

Все прошло гладко. Только случайно появилась Тан Шиши и привела с собой Цзин-вана. Хорошо, что между Чжао Цзысюнь и Чжоу Шуньхуа вновь вспыхнула прежняя любовь, но Цзин-ван поймал с поличным. Теперь Тан Шиши оставалось только молиться, чтобы Чжао Цзысюнь имел большое сердце и великодушие и смог простить ее за то, что она нарушила порядок в его спальне и донесла отцу.

О, Амитабха.

Тан Шиши наконец-то поняла замысел Чжоу Шуньхуа, но было уже поздно. Тан Шиши осталась стоять одна под карнизом, после того как Цзин-ван и Чжоу Шуньхуа ушли один за другим, она чувствовала себя удивительно неуютно.

Личные слуги Чжао Цзысюнь опустили головы, увидев Тан Шиши, и один за другим обошли ее. Тан Шиши хотела объяснить, но не знала, что сказать, чтобы не выглядеть изворотливой. Тан Шиши долго пыталась что-то сказать, но в итоге решила, что лучше всего будет промолчать.

Тан Шиши поплотнее закуталась в накидку и тихо, незаметно ушла.

Тан Шиши была в плохом расположении духа и даже не хотела возвращаться в пиршественный зал. Все равно на банкете никому не было до нее дела. Тан Шиши сразу же вернулась в свой двор Цзяньцзя.

Тан Шиши шла одна в суровую зиму, вокруг стояла кромешная тьма. По пути несколько раз гас свет, дорога была особенно пустынна, а тени деревьев колыхались в темноте. Тан Шиши плотно завязала накидку и хотела как можно скорее вернуться назад.

Но на полпути она услышала улюлюканье совы. Сова издала три длинных и три коротких звука, похоже, это был ее уникальный призыв. Шаг Тан Шиши постепенно остановился. Она немного прислушалась, оглянулась и медленно пошла в том направлении, откуда доносились звуки.

Тан Шиши подошла к тени дерева и тихонько кашлянула:

— Это я.

Из-за дерева выскочил человек - это была баба У. Баба У быстро огляделась и повела Тан Шиши прятаться в темноте.

Тан Шиши смирилась со своим дискомфортом и с улыбкой поинтересовалась:

— Бабушка У, ты искала меня. Что я могу для тебя сделать?

Баба У, как и прежде, говорила без всякой небрежности и прямо спросила:

— Ты сегодня привела Цзин-вана к шицзы?

Тан Шиши сжала пальцы, не показывая никакого выражения, и спокойно ответила:

— Да.

— Женщина рядом с шицзы была Чжоу Шуньхуа?

Настроение Тан Шиши упало. Оказалось, что баба У знала гораздо больше, чем она предполагала. Она, Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь находились под контролем бабы У. Нелепо, что они до сих пор сражаются между собой. На самом деле они были лишь пешками в руках вдовствующей императрицы.

Тан Шиши, не меняя выражения лица, ответила:

— Да.

Баба У пристально смотрела на Тан Шиши, сердце Тан Шиши бешено колотилось, но она продолжала смотреть прямо в глаза бабе У. Баба У вдруг рассмеялась и крепче сжала руку Тан Шиши:

— Ты хорошо справилась. Я доселе относилась к тебе с подозрением, но теперь кажется, что видение Фэн-момо не может быть ошибочным.

—... - Тан Шиши была ошеломлена на мгновение и спросила в замешательстве: - Ась?

— Ты сегодня очень хорошо поработала. Ты не стала действовать необдуманно, заметив снадобье шицзы. Вместо этого ты намеренно привела Цзин-вана в комнату шицзы. С одной стороны, ты вбила клин между Цзин-ваном и шицзы, а с другой - разрушила брак шицзы с шицзыфэй. Убить двух зайцев одним выстрелом - очень мудрое решение.

Тан Шиши замолчала и начала сомневаться в себе. Правда ли это? Это в самом деле ее намерение?

Тан Шиши считала это нелепым, но у этих мудрил всегда были свои предрассудки, и они судили о других по себе. Очевидно, что дело было очень простым, но они предпочитали мыслить сложным образом. Раньше была Фэн-момо, теперь - баба У, и даже Цзин-ван был таким.

Тан Шиши приняла похвалу бабы У с чувством вины и сказала:

— Бабушка незаслуженно хвалит. Я лишь сделала то, что должна была.

Глаза бабы У были полны восхищения, она была очень впечатлена Тан Шиши:

— Я полагала, что такая красивая девушка, как ты, скорее всего, будет околдована императорской властью и богатством. Не ожидала, что ты обладаешь ясной головой. Напротив, Чжоу Шуньхуа, происходившая из семьи придворного чиновника, была очарована. Я уже навела справки о делах Чжоу Шуньхуа, в том числе и о том, что она делала за это время, - мне все хорошо известно. Когда мужчина попадает в водоворот эмоций, он еще может выбраться из него, но когда женщина влюбляется в мужчину, она уже ничего не может с собой поделать. Очень жаль, она, очевидно, такой умный человек.

В словах бабы У не было сожаления. Тан Шиши чувствовала, что ситуация немного не в ее власти. Она не решилась опрометчиво высказать свою позицию и неуверенно спросила:

— Бабушка, ты имеешь в виду...

— Она не может остаться, - не моргнув глазом, баба У безжалостно ответила: - Как пешка, она влюбилась в наследника Цзин-вана и пыталась связать с ним свое будущее. Пешка, забывшая свою сущность, не имеет права оставаться на шахматной доске.

Тан Шиши молчала. Она знала, что баба У подозревает Чжоу Шуньхуа, и, очевидно, именно это ей хотелось увидеть больше всего. Однако, достигнув этого момента, Тан Шиши почувствовала лишь озноб.

Возможно, будет лицемерно говорить, что пешки были тесно связаны, но Тан Шиши не могла не испытывать грусти по этому поводу. Чжоу Шуньхуа была законной дочерью придворного чиновника и Тан Шиши, более того, барышня из купеческой семьи без всякого образования выглядела в глазах этих великих людей как муравей. Разве ее не могли раздавить насмерть одним лишь словом?

Власть над жизнью и смертью находилась в руках других. Бедные эти десять красавиц, которые все еще подговаривали друг друга, еще не знали, что являются лишь мясом на чужой разделочной доске.

Видимо, разглядев эмоции Тан Шиши, баба У изменила манеру разговора и сказала:

— Не волнуйся, вдовствующая императрица - человек, различающий награды и наказания. Если ты не попытаешься предать ее, как эта женщина, вдовствующая императрица не будет плохо с тобой обращаться. Чжоу Шуньхуа уже бросили. С момента когда в женщине рождается любовь, она становится совершенно безнадежной. Однако шицзы очень заинтересован в ней, а во внутреннем двора пока нет наших. Ну пусть пока поживет. Как только вдовствующая императрица получит нужные ей сведения, она исчезнет.

Тан Шиши склонила голову и сказала:

— Эта девушка находится во власти бабушки.

— Вставай, - баба У лично помогла Тан Шиши подняться и сказала: - Оставайся пока с Цзин-ваном и не совершай необдуманных поступков. С Цзин-ваном не так-то просто сблизиться, лишь немногие могут завоевать его доверие. Сейчас ты делаешь хорошие успехи. Продолжай в том же духе и не волнуйся, не испорть общую картину. Лекарство, которое я дала тебе в прошлый раз, должно быть с тобой все время. Если Цзин-ван прознает, немедленно проглоти лекарство, и так только ты можешь ходить невинной. Что касается других женщин... Тебе нужно заниматься только своими делами и не обращать на них внимания. Сколько бы они ни причиняли беспокойства, им никогда не превзойти тебя.

Тан Шиши тихо вздохнула с облегчением. Баба У и вдовствующая императрица Яо, похоже, по-прежнему доверяли ей. Это был хороший знак. Тан Шиши опустила голову и сказала:

— Премного благодарна вдовствующей императрице. Спасибо, бабушка. Эта девушка всегда помнит бабушкины наставления и не подведет ни бабушку, ни вдовствующую императрицу.

— Хорошее дитя, - баба У похвалила и сказала: - Возвращайся скорее, не дай людям Цзин-вана заподозрить тебя.

— Слушаюсь, - ответила Тан Шиши и медленно пошла назад. Выйдя из тени между деревьями, она оглянулась и увидела, что под деревом все еще стоит фигура.

Тан Шиши плотно укуталась в накидку и, не оглядываясь, быстро пошла в сторону двора Цзяньцзя.

Двор Цзяньцзя мирно стоял на ветру. Дверь была закрыта. Несмотря на яркий свет, внутри не было никакого движения, только красные фонари один за другим ударялись о стены. Тан Шиши приподняла юбку, поднялась по ступенькам и постучала в дверь:

— Это я. Откройте дверь.

Тан Шиши долго стучала, потом услышала внутри какое-то движение. Младшая служанка осторожно приоткрыла дверь и узнала Тан Шиши. Она удивилась и спросила:

— Барышня, почему Вы вернулись?

Тан Шиши переступила порог и направилась в главную комнату, выдыхая, чтобы согреть руки:

— Я немного выпила на банкете, затем вернулась первой. А что с остальными?

— Шицзыфэй установила в саду цветные фонарики. Они вышли на улицу, чтобы посмотреть на фонари, - младшая служанка нервно следовала за Тан Шиши и быстро сказала: - Рабыни* полагали, что барышня вернется только после окончания пира, и поэтому проявили такую неосторожность. Барышня, прошу, помилуйте. Рабыня пойдет и позовет их обратно.

*[奴 nú - раб; уничижит. я, мой, с дин. Сун]

— Нет нужды, - Тан Шиши вошла в комнату и сама развязала накидку. Увидев это, младшая служанка тут же вышла вперед и взяла накидку. В комнате горел уголь. Когда Тан Шиши вернулась в теплую комнату и взяла в руки горячий чай, только тогда почувствовала себя расслабленной.

Перед глазами стоял густой чайный туман, отчего на ресницах Тан Шиши повисла тонкая белая дымка. Глаза Тан Шиши казались пустыми, она тихо прошептала:

— Не нужно звать. Все равно через некоторое время они вернутся сами.

Младшая служанка была занята тем, что разносила Тан Шиши чай и воду. Она протянула Тан Шиши только что нагретую печку и растерянно спросила:

— Барышня, откуда Вы знаете?

Тан Шиши улыбнулась, взяла медную печку и ответила:

— Да так, догадываюсь.

С одной стороны стояла младшая служанка. Она отвечала за уборку пола во дворе. В обычные дни ее очередь не подходила так близко. Впервые она была так близко к Тан Шиши, что немного нервничала:

— Барышня, желаете выпить горячего чая? Сестрицы Юйлань и других здесь нет. Эта служанка* неуклюжа и не умеет обслуживать людей.

*[奴婢 núbì - раб, слуга]

— Ничего, - Тан Шиши была несговорчивой с Чжоу Шуньхуа и Цзи Синьсянь, но у себя дома она была добродушной и весьма легкой в общении. Она поведала: - Праздник фонарей отмечается только раз в году, и в этом году в резиденции на редкость зажгли фонари. Это нормально, что они хотят посмотреть на фонари. Сдается мне, там будет очень шумно, из-за чего они вернутся, чтобы немного отдохнуть. Не стоит нервничать.

Младшая служанка рассматривая Тан Шиши исподлобья и заискивая, сказала:

— Сегодня шицзыфэй пригласила на банкет много гостей. Барышня, Вы - самая важная особа подле принца. Естественно, многие хотят с Вами побеседовать. Неудивительно, что Вы чувствуете себя усталой.

— Да, было очень много людей, - Тан Шиши медленно потягивала чай, ей было жаль, что это будет последнее величие Лу Юйфэй.

Тан Шиши медленно считала время. К этому времени о происшествии с шицзы уже должна была узнать Лу Юйфэй. Вскоре у Лу Юйфэя уже не будет настроения посещать сад и любоваться фонарями.

Ожидания Тан Шиши были неошибочными. Служанки, вышедшие полюбоваться фонарями, возвращались одна за другой. Войдя в дом, они обнаружили, что Тан Шиши уже там, и поспешили попросить прощения.

— Барышня, смилуйтесь. Эти служанки заигрались и не знали, что Вы вернулись...

Тан Шиши переоделась в удобную одежду, взяла на руки маленького лисенка и ленивым тоном обратилась к группе служанок:

— Весьма благоприятный день. Не стоит нервничать, но только в этот раз. Все встаньте.

— Барышня, спасибо.

Служанки вставали одна за другой, не решаясь говорить лишнего, и тихо расходились по своим делам. Дуцзюань принесла горшок с горячим чаем, осторожно поменяла воду и вообще не решалась заговорить.

Когда хозяин возвращался, а в доме никого не было, это считалось большим упущением. На самом деле Тан Шиши было все равно. В семье Тан ей приходилось сталкиваться с гораздо большим количеством небрежностей, и этот уровень был для Тан Шиши лишь царапиной на поверхности. Кроме того, служанки не были халатными специально. Они тоже были людьми, и у них тоже были чувства и желания. Они просто смотрели на фонари на празднике, и это нельзя считать упущением.

Тан Шиши медленно взяла лисенка за шкирку и спросила:

— Я вернулась рано и не видела фонарей шицзыфэй. Какие фонари были в саду?

Дуцзюань изучала цвет лица Тан Шиши и осторожно сказала:

— Фонари с золотым экраном, с нефритовой башней, с лотосом и фонари с белым слоном. Самый красивый из них - ветряной фонарь из хрустального стекла, когда он поворачивается, это походит на серебряные огни в снежной волне...

Тан Шиши тихо вздохнула и сказала:

— Шицзыфэй действительно щедра. Я восхищаюсь ею.

Дуцзюань подумала, что Тан Шиши сожалеет о том, что ей не удалось увидеть фонари, и быстро успокоила Тан Шиши:

— Барышня, не волнуйтесь. Шицзыфэй сказала, что цветные фонари будут выставляться три дня подряд, завтра вечером это продолжится. Завтра эта служанка пойдет с Вами посмотреть на это.

Тан Шиши покачала головой. Дело не в том, что она никогда не видела цветных фонарей. Линьцин находился рядом с каналом, купцы были богаты, и праздник фонарей проходил не хуже, чем в столице. Праздник фонарей семьи Тан тоже проходил очень оживленно. После любования фонарями дома простых людей уже заканчивали праздник, а у семьи Тан веселье только начиналось. Тан Минчжэ ставил сцену, пел, играл в карты, веселился и шумел до рассвета, пока не расходились.

Эти мероприятия по сжиганию денег всегда были похожи друг на друга. Грубо говоря, уникальность заключалась не в веселье, а в людях, которые их сопровождали.

Тан Шиши никогда не любила волнение, можно даже сказать, что она его очень ненавидела. Тан Минчжэ, мать Тан Яньянь и сама Тан Яньянь тратили много денег, дом был полон гостей, но им с матерью оставалось только сидеть в уединенном дворике, терпеть шум и ждать рассвета.

Независимо от того, где находилась семья Тан или резиденция Цзин-вана, те, кто пел и смеялся, не имели никакого отношения к Тан Шиши. Семья Тан была местом представления для наложницы Су и Тан Яньянь. Нынче человек на сцене просто сменился на Лу Юйфэй, никакой разницы не было.

Конечно, самое главное, что завтра не будет никакого представления.

Дуцзюань доселе погруженная в радость, с воодушевлением говорила:

— С тех пор, как попала в эту резиденцию, эта служанка никогда не видела такого оживленного банкета. Шицзыфэй заслуживает своей репутации!

Дуцзюань еще не до конца высказалась и с сожалением вздохнула:

— Жаль, что шицзыфэй сегодня рано ушла. Неизвестно, что случилось с шицзыфэй. На половине она приказала служанкам отослать гостей, а мы-то еще не закончили любоваться фонарями. Барышня, дождитесь завтра и сами увидите.

Наивно.

— Хорошо, - Тан Шиши непринужденно ответила: - Я подожду.

Это только начало.

На следующий день, несмотря на то, что Тан Шиши всячески отнекивалась, ей все равно пришлось встать пораньше и отправиться в кабинет на работу.

Все утро она бездельничала и отлынивала от работы. После обеда Тан Шиши вернулась в павильон и обнаружила, что в чернильном камне закончились чернила.

Это не могло не радовать ее. Тан Шиши немедленно доложила Лю Цзи и отправилась на склад, чтобы лично купить чернила. Лю Цзи хотел отправить вместо нее слугу, но Тан Шиши отказалась.

Вот так шутка! Сколько времени можно потерять из-за этого? Как она могла позволить кому-то сделать это за нее?

Тан Шиши накинула накидку и медленно пошла к складу. Сегодня ярко светило солнце. Снаружи склада на низком табурете под карнизом сидели две бабы и, сплетничая, щелкали дынные семечки.

Когда появилась Тан Шиши, они увлеченно беседовали. Тан Шиши намеревалась выпытывать информацию. Она нарочито легко ступала, остановилась перед дверью и не входила.

Те были полные женщины около сорока лет. С первого взгляда ясно, что они преуспевают. Охрана склада была достойной работой, не требующей особого труда, праздной и хорошо оплачиваемой. Недостатка в людях, пользующихся их благосклонностью, не было, поэтому все, кто мог здесь остаться, были не лыком шиты.

Эти две бабы были такими же. Они были полны уверенности в себе, говорили более безрассудно и даже осмеливались обсуждать сплетни хозяина. Высокая и дородная баба сказала:

— Вчерашний банкет был просто великолепен. О, я прожила более сорока лет, а такого грандиозного события еще не видала. Великолепие великолепием, но стоит оно слишком дорого. Вернувшись вчера вечером, я услышала, что шицзы и шицзыфэй поссорились, а потом шицзы в ярости вышел на улицу. Судя по тому, куда он направился, похоже, он пошел в комнату наложницы.

— Правда? В комнату какой госпожи пошел шицзы?

— А кто же еще? - высокая и дородная баба надулась, указывая в одном направлении: - та самая красавица Чжоу.

— Ох! Эта госпожа удивительна, - вторая баба понизила голос и сказала: - Моя племянница работает во дворе Инянь. Она сказала, что красавица Чжоу уже несколько месяцев не пользуется благосклонностью. Вчера вечером она неожиданно вернулась с грязной одеждой. Вскоре после этого шицзы и шицзыфэй поссорились. Сегодня, во время утреннего приветствия шицзыфэй не жаловала ее.

— В конце концов, они люди из дворца. Кто знает, что они привезли с собой? Я слышала, что в императорском дворце есть специальные момо, в обязанности которых входит обучение служанок тому, как обслуживать мужчин в постели…

Другая баба пренебрежительно шмыгнула носом и с отвращением сказала:

— Какой смысл говорить об этих вульгарных вещах, не надо гадить в уши. Я думаю, эти девицы из дворца ничего хорошего собой не представляют. Они похожи на лисиц, пришедшие с одной целью - соблазнять мужчин. Раньше в резиденции было спокойно, но они принесли с собой ветер и волны. Принц спокоен, а вот шицзы словно в кошмаре. Разве ты не знаешь, что сегодня утром во двор Инянь было созвано много людей, и там их допрашивали и били. Кичила оживленность.

Высокая и дородная баба удивленно спросила:

— Что случилось?

— Я не знаю. Допрашиваемые плотно закрыли рты и ничего не говорили посторонним. Но, на мой взгляд, возможно, кто-то что-то потерял, ведь вчера на банкете было многолюдно.

— В резиденции ничего нет. К чему вся эта суета?

— Кто знает? Но, похоже, дело не только в этом. Вчера вечером, похоже, стражники принца куда-то ходили...

— Принц! - Высокая и дородная баба прикрыла рот рукой и воскликнула. При упоминании Цзин-вана никто не осмелился больше ничего сказать. В это время другая баба вдруг увидела на улице часть одежды и поспешно встала:

— Барышня Тан? А! Почему Вы здесь…

Тан Шиши сделала вид, что только что пришла, и спокойно вышла из-за стены:

— Я пришла забрать кое-какие вещи. Кстати, мне показалось, что вы упомянули принца. Что случилось с принцем?

— Ничего, ничего, мы просто болтали. Как мы смеем сплетничать о принце? Может быть, барышня неправильно расслышала, - баба смутилась и осторожно спросила: - Барышня, есть приказания от принца?

— Принц ничего не приказывал, - Тан Шиши сохранила спокойствие и сказала: - у меня закончились чернила. Я хочу купить новые. Интересно, удобно ли это?

— Удобно, удобно! - две бабы поспешно сказали: - барышня, подождите минутку. На складе есть самый лучший чернильный камень Шэ*. Барышня, секунду, я сейчас пойду и найду его.

*[歙砚 shèyàn - тушечница из Шэ, изготовляемая из камня, добываемого в уезде 婺源 Уюань пров. Аньхой]

Пока они разговаривали, в дверь вошел еще один человек. Увидев Тан Шиши, старая момо Лу Юйфэй неосознанно замедлила шаг:

— О! Здесь так шумно?

Тан Шиши улыбнулась и кивнула ей:

— Чжан-момо.

Сейчас Чжан-момо расстраивалась, когда видела этих красавиц императорского двора. У нее не было желания приветствовать Тан Шиши, и так прямо сказала двум бабам:

— Агатовую горлянку в комнате шицзыфэй разбила служанка. Я слышала, что изначально было сделано четыре горлянки. Шицзыфэй попросила меня принести вторую пару.

Обе бабы переглянулись, и высокая и дородная баба сказала:

— Агатовая горлянка еще здесь, но чтобы ее найти, потребуется немало времени. Боюсь, что на ее поиски уйдет много сил. Чжан-момо, будь добра, подожди немного, я сначала найду что-нибудь для барышни Тан.

Чжан-момо нахмурилась. Как смели эти непокорные служанки уклоняться от желания шицзыфэй? Чжан-момо рассердилась::

— Горлянка в комнате шицзыфэй используется, дабы забеременеть, что связано с будущими наследниками резиденции. Ее нельзя откладывать.

— Все в соответствии с порядком прибытия. Чжан-момо, будь любезна, подожди немного, - высокая и дородная баба сказала и закатила глаза там, где никто не видел. Хотела запугать их используя наследника, но кто знал, взаправду ли служанка разбила ее. Может быть, она разбилась во время вчерашней ссоры?

Другая баба долго возилась, через некоторое время вышла и с радостью передала завернутый чернильный камень в руки Тан Шиши:

— Барышня Тан заждалась. Это лучший чернильный камень Шэ, подаренный в четвертом году Юнси. Барышня - утонченная особа. Работая весь день с каллиграфией и тушью, приходится быстро пользоваться кистью. Это две темно-пурпурные кисти из кроличьего меха, барышня Тан, возьмите их вместе.

Тан Шиши проворно отказалась:

— Да как такое возможно? На складе все должно быть записано. Как я могу самовольно распоряжаться?

— Не волнуйтесь. Барышня, идите и пользуйтесь без сомнений. Никто не посмеет проболтаться.

Тан Шиши искренне отказалась, сказав несколько слов, а затем приняла вещи. Склад был не в ее власти. Раз уж эти две бабы осмелились отдать их ей, то почему бы ей не воспользоваться ими?

В любом случае, семейная деятельность Цзин-вана была настолько велика, что его не волновал этот пустяк.

Чжан-момо наблюдала за происходящим со стороны с потемневшим лицом. Эти две непокорные служанки обманывали людей! Однако Тан Ши все же была человеком Цзин-вана. Вчера вечером шицзыфэй поругалась с шицзы. В любом случае, Чжан-момо не посмела обидеть Тан Шиши.

Шицзы уже был соблазнен этой лисичкой. Если Цзин-ван будет несчастлив, то как шицзыфэй сможет закрепиться в резиденции?

Тан Шиши собрала свои вещи, кивнула Чжан-момо и ушла в приподнятом настроении. Чжан-момо была озлоблена, но не посмела провоцировать Тан Шиши. Она натянуто улыбнулась и сказала:

— Барышня Тан, берегите себя.

Тан Шиши наконец-то почувствовала, что такое довольство привилегированного класса. Вернувшись в кабинет, она заметила стражника, стоявшего у двери. Шаг Тан Шиши постепенно замедлился. В кабинете кто-то был.

Тан Шиши тихо вошла в прихожую. В павильоне она сняла накидку и негромко спросила слугу:

— Кто там внутри?

Молодой красивый евнух тихо сказал Тан Шиши:

— Шицзы и шицзыфэй.

Тан Шиши все уяснила. Она обвела всех взглядом и передала кисти и тушь молодому евнуху:

— Сделай милость, положи кисти и тушь на мой стол. Я пойду поприветствую шицзыфэй.

Тан Шиши в кабинете всегда занимала второе место после Цзин-вана. Молодой евнух не посмел отказать. Он ушел, прихватив с собой чернильный камень и кисти. В это время занавеска на двери поднялась, и в кабинет вошла служанка. Тан Шиши помахала служанке рукой, взяла в руки поднос и прошептала:

— Я отнесу чай. Ты можешь вернуться.

Тан Шиши медленно прошла в зал, где Чжао Чэнцзюнь обычно принимал гостей, и тихонько пробралась к группе сопровождающих. В центре главного зала Чжао Чэнцзюнь сидел на хозяйском кресле, а Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй стояли на открытом пространстве, опустив головы и руки.

Чжао Чэнцзюнь держал в руке чашку чая, но не собирался двигаться. Он спокойным голосом спросил:

— Как продвигается расследование вчерашнего инцидента?

Брови Тан Шиши слегка дрогнули. Она думала, что вчерашнее дело уже решено, и не ожидала, что Цзин-ван будет тщательно его расследовать. Вероятно, это был приказ Цзин-вана - все утро метаться по двору Инянь

Цзин-ван скрыл все, что произошло прошлой ночью. Кроме нескольких человек, которые были вовлечены в это дело, больше никто не знал о том, что Чжао Цзысюнь был одурманен. Распространение этой информации только повредит репутации Чжао Цзысюнь. Еще вчера вечером Чжао Чэнцзюнь подавил всех с громоподобной силой, когда обнаружились некоторые улики.

Теперь о том, что произошло ночью, знали только те, кто находился в главном зале, и тот, кто стоял за кулисами.

Тан Шиши вышла вперед с чаем, мягко и осторожно забрала чашку Чжао Чэнцзюнь и поменяла ее на новую. В этот момент в комнате был слышен только звук льющегося чая. Лу Юйфэй не могла не поднять глаза. Их обслуживали в главном зале, все дрожали от страха и не смели говорить, а Тан Шиши свободно разливала чай.

Чжао Цзысюнь нахмурился, несколько раз бросал взгляд на Тан Шиши, но оставался сдержанным. Чжао Чэнцзюнь не собирался пить, но когда Тан Шиши заменила чай на новый, он неосознанно взял чашку и медленно гладил ее в руке.

Чжао Чэнцзюнь не спеша спросил:

— А что, не можешь говорить?

— Ваш сын не смеет, - Чжао Цзысюнь быстро отвел взгляд. Изначально его беспокоило присутствие Тан Шиши - он считал, что ей не подобает слушать секреты резиденции. Однако Чжао Чэнцзюнь был уже раздражен, и Чжао Цзысюнь не решился больше медлить, поэтому он мог лишь почтительно сказать: - Отец приказал, и сын не посмел пренебречь. Вернувшись вчера вечером, этот сын допросил всех, кто этим занимался, и ничего не оставил без внимания. В конце концов выяснилось, что это была служанка, ответственная за вино. Она была жадной и хотела подняться выше. Поэтому она тайком добавила в ликер афродизиак. Этот сын не доглядел и попался на ее коварный замысел.

Тан Шиши поставила заварочный чайник, передала старый чай служанке и встала рядом с Чжао Чэнцзюнь, сложив руки вместе. Руки ее не двигались, но уши не переставали слушать. Чжао Чэнцзюнь не поверил словам Чжао Цзысюнь, и даже Тан Шиши не поверила.

Как могла такая маленькая служанка осмелиться одурманить шицзы? Даже если ей хватило смелости забраться на кровать, где она нашла афродизиак, и почему она не появилась после того, как ей это удалось?

Поначалу это утверждение выглядело разумным, но после тщательного обдумывания оказалось просто беспочвенным.

Таков был итог расследования Чжао Цзысюнь. Чжао Чэнцзюнь держал в руке чашку с чаем и ничего не говорил. Он только посмотрел на Лу Юйфэй:

— Есть разница между внутренним и внешним. Мужчины не должны вмешиваться во внутренние дела резиденции. Шицзыфэй, ты же хозяйка резиденции, что ты узнала?

Лу Юйфэй вдруг занервничала. Не смея поднять голову, она покорно ответила:

— Все так, как сказала шицзы. Когда шицзы допрашивал служанок, эта ничтожная тоже присутствовала. Это в самом деле та дерзкая служанка, промышлявшая подняться вверх в поисках славы и богатства. Она тайно замышляла против шицзы.

Тан Шиши незаметно подняла брови. Муж и жена - одна сатана. Невзирая на ссоры между ними, они все равно делят одну подушку. Что бы ни случилось, Лу Юйфэй, конечно же, будет прикрывать Чжао Цзысюнь. Так как же она сможет противостоять Чжао Чэнцзюнь?

Лицо Чжао Чэнцзюнь было безразличным, а в сердце не укрылось разочарование. Он поставил чайную чашку и сказал:

— Раз супруги уже все расследовали, то поступайте соответственно. Что вы собираетесь делать?

Чжао Цзысюнь опустил глаза и спокойно ответил:

— Слуга оскорбил хозяина. За нарушение женской добродетели она должна быть забита до смерти.

Забита до смерти... Лу Юйфэй побледнела. Она организовала рабочую силу. Поэтому Лу Юйфэй была виновата и в том, что служанка, ответственная за вино, оказалась в беде. Чжао Цзысюнь так безжалостен. Разве он не говорил всем в резиденции, что Лу Юйфэй некомпетентна?

Тан Шиши напугали слова «забить до смерти». Когда платье Жэнь Юйцзюня оскорбило Цзин-ван, Чжао Цзысюнь, не задумываясь, приказал избить ее до смерти. Этот человек одновременно и очаровательный романтик и бессердечный.

Он в самом деле заслуживает стать императором с большим гаремом. Его любимицы - сокровище, а попавшие в его немилость превращались в грязь.

Лу Юйфэй опустила голову и промолчала. Смотря на их выступления, сердце Чжао Чэнцзюнь все холодало.

Тан Шиши молча наблюдала за Чжао Цзысюнь. Даже постороннему человеку было понятно, что человек, подсунувший снадобье, не может быть служанкой, разносящей вино. Как Чжао Цзысюнь мог не знать об этом? Но он, не моргнув глазом, решил казнить совершенно невинную служанку.

Только Чжао Чэнцзюнь собирался что-то сказать, вдруг заговорила Тан Шиши, прервав его:

— Мой принц, конь о четырех ногах, да и тот спотыкается*. Служанка совершила ошибку, она заслуживает смерти, но ведь ничего не знала. Небеса милосердны ко всему живому. Я надеюсь, что принц даст ей еще один шанс исправить свою ошибку.

*[人非圣贤，孰能无过 rén fēi shèngxián - людям свойственно ошибаться]

Чжао Цзысюнь удивленно посмотрел на Тан Шиши и с невозмутимым видом сказал:

— Смелая! Какое право тв имеешь перебивать отца?

Чжао Чэнцзюнь поднял руку, и Чжао Цзысюнь перестал барабанить. Он с недоверием посмотрел на Чжао Чэнцзюня, но Чжао Чэнцзюнь оставался спокойным и твердым. Чжао Цзысюнь не осмелился больше ничего сказать и только проглотил свои слова.

Чжао Чэнцзюнь сохранил спокойствие и спросил:

— И что предлагаешь?

Тан Шиши не посмела обидеть Чжоу Шуньхуа в присутствии Чжао Цзысюнь. Она опустила глаза и изрекла:

— Эта девушка скромна и не смеет толковать. Но народ молвит, принц - мудр и беспристрастен. Полагаю, принц сможет разобраться в этом деле.

Чжао Чэнцзюнь улыбнулся. Она умела рассчитывать других, но не хотела брать ответственность на себя и решила польстить ему. Чжао Чэнцзюнь, улыбаясь, сказал:

— Этот принц не действует самовластно. Делитесь мыслями, этот принц не станет призывать вас к ответу.

Тан Шиши подумала, - да ладно, Чжао Чэнцзюнь не действует самовластно? Чжао Чэнцзюнь рос в императорском дворце, играясь с мячом. Тан Шиши широко раскрыла глаза и сделала вид, не слушает его. Чжао Цзысюнь не понял намерений Чжао Чэнцзюнь и не решился говорить без разрешения. В итоге первой заговорила невежественная и бесстрашная Лу Юйфэй:

— Эта невестка тоже считает, что избиение до смерти - слишком сурово. Хотя она и виновата, она не виновна в смерти. По мнению этой невестки, следует оставить служанке жизнь и выслать ее из резиденции. Благое дело от нашего дома.

Тан Шиши тихо проронила:

— Тогда лучше забить ее до смерти. Кто осмелится использовать служанку, которую выгнали из резиденции Цзин-вана? Она наверняка будет жить хуже смерти.

На лице Чжао Чэнцзюнь не было ни намека на счастье или гнев. Он бросил легкий взгляд на Тан Шиши:

— Не боишься говорить? Теперь этот принц видит, что ты имеешь много мыслей.

Тан Шиши с улыбкой ответила:

— Где уж там. Эта девушка просто хочет разделить переживания принца. Эта девушка не очень сообразительна и хотела бы выслушать мудрое мнение принца.

Вот льстец! Чжао Чэнцзюнь слегка усмехнулся и сказал:

— За первый проступок она будет пощажена. Ее оштрафуют удержанием полугодового жалованья и отправят в прачечную.

Прачечная занималась самой тяжелой и грязной работой, и быть назначенным в прачечную было отнюдь не хорошо. Однако по сравнению с предыдущим наказанием в виде избиения до полусмерти или изгнания, это наказание было слишком легким до безобразия. Услышав это, Тан Шиши тут же воскликнула:

— Принц мудр! Чего вы ждете? Разве вы не слышали, что сказал принц? Не медлите, передайте послание!

Чжао Цзысюнь стоял в главном зале, и не успел он договорить, как Тан Шиши засуетилась и окончательно решила вопрос. Чжао Цзысюнь был несколько раздосадован. Это его личное дело, отец явно передал его ему для расследования. В конце концов, отец совсем не уважал его образ мыслей. В таком случае, зачем он вообще его спрашивал?

Однако эти чувства промелькнули мимо, так быстро, как будто их и не было. Чжао Цзысюнь склонил голову, как делал это уже много раз, и покорно ответил:

— Слушаюсь отца.

Лу Юйфэй наблюдала за этой сценой, ее рот слегка приоткрылся, но в конце концов она так и не решилась заговорить. Может быть, это и самонадеянно, но Лу Юйфэй действительно казалось, что Тан Шиши и Чжао Чэнцзюнь поют одну песню, подобны мужу и жене, подпевали друг другу*.

*[唱双簧 chàng shuānghuáng - подпевать друг другу; действовать заодно; быть в сговоре]

Казалось, они уже обсудили это и приказали им прийти просто для формальности.

Вопрос о вчерашнем вечере был решен. Ничего выдающегося. После этого ни Чжао Цзысюнь, ни Чжао Чэнцзюнь больше не хотели говорить. Чжао Цзысюнь сразу же удалился, а Лу Юйфэй последовала за Чжао Цзысюнь и почтительно удалилась.

После их ухода Чжао Чэнцзюнь встал и направился во внутреннюю комнату. Тан Шиши, естественно, последовала за ним. Чжао Чэнцзюнь поднял халат и сел за письменный стол. Тан Шиши, не получив указаний, с воодушевлением принялась растирать тушь:

— Благодарю, принц. Принц великодушен и рассудителен. Как будто Яо и Шунь* еще живы.

*[尧舜 yáo shùn - миф. Яо и Шунь - легендарные первые императоры Китая]

Чжао Чэнцзюнь как раз обмакивал кисть в тушь, но, услышав это, он ударил Тан Шиши древком кисти:

— О чем ты говоришь? Ты хочешь умереть?

Тан Шиши закрыла лоб от боли и сказала:

— Я нечаянно сказала. Зачем применять столько силы?

— Разве об этом можно говорить нечаянно? - Чжао Чэнцзюнь посмотрел на нее с немного холодным видом и сказал: - твое счастье, что ты находишься в провинции Сипин. Если бы ты находилась в Цзиньлине, то уже покончила бы с собой.

Тан Шиши прикрыла обеими руками место, куда ее ударили, чувствуя себя виноватой и не решаясь объясниться. На самом деле она тоже была виновата в своей небрежности. Тан Шиши перепутала сюжетные линии последующих поколений и, естественно, использовала Яо и Шунь, чтобы польстить Чжао Чэнцзюню. Ей было невдомек, что в настоящее время Чжао Чэнцзюнь - всего лишь подданный, а император - монарх. Если бы кто-то сказал такое, то был бы обезглавлен.

Завидев, что высокомерие Тан Шиши ослабло, Чжао Чэнцзюнь понял, что она вправду чувствует себя неправой. Чжао Чэнцзюнь с холодным лицом обмакнул кисть в тушь и заметил, как Тан Шиши еще трет лоб в отражении чернил от чернильного камня.

Чжао Чэнцзюнь спросил равнодушно:

— Еще больно?

Он отчетливо помнил, что не использовал много сил.

— Да, - Тан Шиши беспокоилась о нежной коже лица, не останутся ли на ней шрамы после такого удара, и не слышала, о чем спрашивал Чжао Чэнцзюнь. Она ответила небрежно, продолжая сосредоточенно рассматривать свое лицо. Чжао Чэнцзюнь написал одну строчку, затем спокойно положил кисть и сказал:

— Сходи за мазью.

— Что?

Чжао Чэнцзюнь подумал, что лучше ему самому достать ее, чем просить ее с ее неуклюжестью. Чжао Чэнцзюнь встал, взял яшмовую мазь из павильона Добао и сказал Тан Шиши:

— Подними голову.

Тан Шиши замерла и не успела отреагировать на происходящее, как Чжао Чэнцзюнь уже стоял перед ней, подняв ее подбородок, заставил посмотреть вверх.

Тан Шиши удивилась и инстинктивно отпрянула назад:

— Принц!

— Не двигайся, - пальцы Чжао Чэнцзюнь чуть сжались сильнее, крепко сжал ее подбородок и сказал: - яшмовая мазь - самая подходящая мазь для женщин. Она способствует оживлению крови, устранению застоя крови, удалению рубцов и снятию боли. С этой мазью боль вскоре пройдет.

Шея Тан Шиши затекла, глаза были широко открыты и не смела шевелиться. Тан Шиши была вынуждена поднять голову, и ее взгляд естественным образом упал на лицо Чжао Чэнцзюнь. Он слегка наклонился, серьезно смотрел на лоб Тань Шиши и медленно обводил двумя пальцами правой руки.

Тан Шиши смотрела в глаза Чжао Чэнцзюнь, совершенно не в силах отвести взгляд. У Чжао Чэнцзюня были брови, похожие на мечи, глаза словно звезды и высокая переносица. Благодаря тому, что он сызмальства рос при императорском дворе, его кожа была необычайно светлой после изнеженной жизни. После долгих лет тренировок на северо-западе его тело быстро окрепло, но глаза все еще хранили безразличную ауру. При взгляде на него возникало ощущение, что его разделяют лед и вода, не позволяя никому приблизиться к себе.

В обычное время он был благороден и отстранен. Эти глаза не знали, скольких людей отпугнули. Однако сейчас он смотрел на Тан Шиши сверху вниз, и в его глазах отражалось отражение Тан Шиши, словно этот человек действительно ожил.

Тан Шиши не знала, сколько времени она смотрела на него, но только когда Чжао Чэнцзюнь сдвинул брови, Тан Шиши наконец-то отреагировала. Она поняла, что смотрит прямо в Чжао Чэнцзюнь, и быстро отвела взгляд. Однако рука Чжао Чэнцзюнь продолжала держать Тан Шиши за подбородок, потому ей оставалось только неловко смотреть на шею Чжао Чэнцзюнь.

Сегодня Чжао Чэнцзюнь был одет в темно-красный халат с голубой подкладкой воротника. Благородный статус монарших отпрысков был достойным, и использование этого цвета всегда было показным. Чжао Чэнцзюнь изначально был человеком, к которому нелегко было подойти, а такой богатый цвет на нем делал его еще более безразличным и величественным.

Происхождение человека нельзя было скрыть. Даже если на руках Чжао Чэнцзюнь были мозоли, его шея была стройной и красивой, на ней не было ни одной морщинки, что говорило о том, что в детстве он прожил очень хорошую жизнь. Тан Шиши, не отрываясь, смотрела на него и вдруг обнаружила, что адамово яблоко Чжао Чэнцзюня будто бы подпрыгнуло.

У него была стройная шея с ярко выраженным адамовым яблоком, которое было особенно заметно, когда оно двигалось вверх-вниз. Когда Тан Шиши была в оцепенении, ее челюсть внезапно освободилась. Чжао Чэнцзюнь отступил назад и сказал:

— Теперь все хорошо.

Его голос казался немного хриплым, но он часто говорил так неторопливо и спокойно, что Тан Шиши не восприняла это всерьез. Тан Шиши протянула руку и с сомнением потрогала свой лоб. Лоб был покрыт мазью и был довольно прохладным.

Тан Шиши знала, что яшмовая мазь - секретное лекарство императорского двора. Она очень удивилась и ловко поклонилась, сложив руки:

— Премного благодарна, принц.

Чжао Чэнцзюнь не стал долго разговаривать с Тан Шиши и быстро сел обратно за стол. Тан Шиши медленно встала. Пока она размышляла, уходить ей или нет, услышала вопрос Чжао Чэнцзюнь:

— Отчего же ты попросила пощады?

Тан Шиши на мгновение задумалась и нежно ответила:

— Оттого, что эта девушка добрая, великодушная и сострадательная*…

*[悲天悯人 bēitiānmǐnrén - скорбеть о мире, жалеть людей, обр. в знач.: любить народ, любовь к человеку, сочуствие к людям, сострадание к людям]

Чжао Чэнцзюнь поднял глаза и безучастно посмотрел на нее, и Тан Шиши сразу же стала покорной:

— Потому что я вовсе не думаю, что это сделала служанка. Большая потеря - напрасно терять свою жизнь из-за той, о ком ты даже не знаешь.

Это действительно была причина, по которой Тан Шиши просила за служанку, но это была только одна из них. Кроме того, был еще один важный момент: Тан Шиши хотела оставить у себя эту особу, чтобы вычислить Чжоу Шуньхуа.

Вчера никто не знал, о чем говорили Чжоу Шуньхуа и Чжао Цзысюнь. Как бы то ни было, сегодня Чжао Цзысюнь твердо решил сделать козлом отпущения ту служанку. Со смертью служанки не останется никаких улик. Мертвые люди не лгут. Однако как Тан Шиши могла спокойно смотреть на то, как Чжоу Шуньхуа получает желаемое: выгода была ее, а виноваты были другие. В поднебесной нет такой милости.

Чжао Чэнцзюнь спросил, небрежно написав на бумаге:

— Как ты думаешь, кто это?

На противоположной стороне стола долгое время царила тишина и неподвижность. Чжао Чэнцзюнь это показалось забавным. Он обмакнул кисточку в чернильный камень и с улыбкой спросил:

— Столько времени прошло, а ты еще не догадалась?

Тан Шиши почувствовала себя неловко и сказала:

— Принц, ты хочешь, чтобы я обидела этим других? У меня нет ни власти, ни силы, ни имени, ни доли. Как я смею вмешиваться в дела семьи шицзы?

— Просто скажи. Неважно, что ты скажешь, за этими дверьми этот принц не будет ставить прошлое в вину.

Тань Шиши хмыкнула и не удержалась:

— Принц, ты не держишь слово. Ты даже помнишь о таких мелочах, как кунжутные семечки, которых было больше во время осенней охоты. Неужели ты можешь не наказывать меня?

Чжао Чэнцзюнь хлопнул кистью по столу и с холодным лицом сказал:

— Смелая.

Тан Шиши быстро вышла вперед, взяла кисть Чжао Чэнцзюнб, лично размолола тушь и промыла кисть:

— Эта девушка лишь болтает. Принц не должен сердиться. Не стоит портить хорошее произведение.

Тан Шиши была любезна и слащаво изрекала. Чжао Чэнцзюнь не мог вспылить и мог только позволить ей взять все на себя.

Как Тан Шиши прервала его, тема разговора сошла на нет. В самом деле, как Чжао Чэнцзюнь мог не знать, кто подсыпал снадобье в ликер? Ее методы были слишком простыми и подлыми.

Однако кто заставил Чжао Цзысюнь полюбить ее? Даже если Чжао Чэнцзюнь и был хозяином резиденции, он не мог переступить через Чжао Цзысюнь и протянуть руку, чтобы распорядиться женщиной своего приемного сына. Чжао Чэнцзюнь вздохнул и на редкость искренне сказал:

— Есть разница между близкими и дальними родственниками. Когда дети женятся, другие станут чужими, о многих вещах станет трудно говорить.

Чжао Чэнцзюнь сильно подталкивал Чжао Цзысюнь к браку. С одной стороны, он хотел, чтобы сердце Чжао Цзысюнь было спокойно. С другой стороны, он заметил, что во внутреннем дворе были большие упущения, и ему срочно требовалась хозяйка. Хозяйка нашлась, но Лу Юйфэй и Чжао Цзысюнь были едины во мнении. Большую часть времени она управляла внутренним двором не в том направлении, в котором ожидал Чжао Чэнцзюнь.

В этом отношении Лу Юйфэй не была так хороша, как Тунсю. У Тунсю просто были свои эгоистичные желания, а у Лу Юйфэя вся позиция была кривой.

Поскольку Чжао Чэнцзюнь уже сказал, что передаст полномочия, он не мог отказаться от своих слов и забрать полномочия управляющего. Послушав немного, Тан Шиши вдруг сказала:

— Принц, я всего лишь маленькая служанка, а Вы - хозяин резиденции и некоронованный правитель северо-запада. Почему Вы должны терпеть, когда Вас не устраивают в своем собственном доме?

Чжао Чэнцзюнь был поражен и внезапно очнулся. Да, почему он должен это терпеть? Если слуга был трудным, он мог сменить его на другого. Если управляющая плохо работала, он мог сменить ее на другую.

На настоящую управляющую, которая поддерживает его позицию и передает его намерения.

Лу Юйфэй и Чжао Цзысюнь вышли из кабинета вместе, на полпути Чжао Цзысюнь ушел отдельно.

Лу Юйфэй всю дорогу сдерживала свои эмоции. Вернувшись во двор Инянь, она не выдержала и с силой швырнула ручную печку на землю.

В печке еще горели угли, она с громким стуком упала на землю, и огненные искры разлетелись во все стороны. Служанка с приданым опешила и поспешно заговорила:

— Шицзыфэй, милости просим, умерьте свой гнев. Ваше тело ценно. Не предавайтесь гневу.

Служанка пыталась умаслить Лу Юйфэй, а остальные служанки сидели на корточках и тихо собирали осколки угля. Все молчали, боясь нарваться на плохое настроение Лу Юйфэй. Лу Юйфэй некоторое время сердилась, но, наконец, остыв, спросила:

— Куда ушел шицзы?

— Щицзы находится в малом кабинете, - старшая служанка пыталась задобрить: - Первый месяц еще не закончился, а шицзы проявляет инициативу и пошел в кабинет заниматься учебой. Он поистине благородный, честный, старательный и любящий учение. Шицзыфэй вышла замуж за такого достойного и целеустремленного мужа. Неизвестно, сколько сторонних людей завидуют Вам. Шицзыфэй должна заботиться о своем здоровье и жить в ладу с шицзы. Не позволяйте другим людям видеть в Вас посмешище.

Услышав, что Чжао Цзысюнь находится в малом кабинете, гнев Лу Юйфэй окончательно утих. Вдруг Лу Юйфэй вспомнила о чем-то и в смятении спросила:

— Кто еще находится в кабинете?

Служанка помолчала и почувствовала себя неловко. Лу Юйфэй разозлилась еще больше и упрекнула:

— Говори!

Служанка вздохнула и понизила голос:

— Красавица Чжоу. Шицзы оказал ей особую милость, разрешив красавице Чжоу свободно входить и выходить из малого кабинета, и пользоваться всем, как он. Сегодня рано утром красавица Чжоу отправилась в кабинет.

Хотя Лу Юйфэй давно ожидала этого, она все равно задрожала от гнева, когда услышала это своими ушами. Она с силой хлопнула по столу и гневно выругалась:

— Вот дрянь!

Служанка с приданым осторожно утешала Лу Юйфэй и негромко убеждала ее:

— Шицзыфэй, какой мужчина не принимает наложниц, тем более шицзы, августейший потомок. Рано или поздно Вам придется пойти на этот шаг. Жена наследника должна быть более открытой и не держать зла на наследника из-за этого. Самое большое табу для женщин - ревность. Наложницы - это просто наложницы.

— Неужели я не могу этого понять? Если бы я ревновала, то не позволила бы ему принимать наложниц в первый же день брака, - грудь Лу Юйфэй тяжело вздымалась при дыхании, а из уголков глаз полились слезы: - Я до невыносимости зла. Я законная жена. Даже если ему нравятся эти лисицы-обольстительницы, он относится к ним лучше, чем ко мне. Но посмотрите на него: у меня нет ни одного украшения, а он первым делом наградил Чжоу Шуньхуа. Конечно, есть разница между внутренним и внешним двором, и женщина не может ступить во внешний двор, но он разрешает Чжоу Шуньхуа свободно входить и выходить из кабинета. Если так и будет продолжаться, это будет означать, что наложница благосклонна, а жена унижена!

Старшая служанка вздохнула. В родной семье шицзыфэй была законной дочерью. Она привыкла бороться за вершину власти и повсюду подавляла дочерей наложниц. Теперь же, когда она попала в резиденцию Цзин-вана, образ мыслей шицзыфэй невозможно было поправить без посторонней помощи.

Старшая служанка продолжала уговаривать:

— Шицзыфэй, настоящее отличается от прошлого. Это резиденция Цзин-вана, а не семьи Лу. Шицзы - член царствующей семьи. Другие подчиняются ему. Как он может подчиниться другим? Вы должны быть более терпеливой. Когда у Вас родится сын, Ваше положение станет надежным. Не забывайте, что за Вами стоит Цзин-ван. Вы - невестка, выбранная самим принцем. Пока принц здесь, как бы ни прыгали эти женщины на заднем дворе, они не смогут сделать ни одного всплеска.

Услышав о Цзин-вана, Лу Юйфэй постепенно успокоилась. Да, у нее тоже есть сторонник - Цзин-ван. Говоря по правде, это резиденция Цзин-вана. Когда она родит законного внука Цзин-вана, то воспользуется возможностью поговорить с Цзин-ваном. По ее предположениям Цзин-ван распорядится этими красавицами без ее участия.

Цзин-ван был настоящим хозяином этой резиденции. Благосклонность Чжао Цзысюнь не могла противостоять абсолютной власти Цзин-вана.

Настроение Лу Юйфэй улучшилось. В сегодняшней ситуации Цзин-ван все еще благоволил к ней, а ее главный козырь был по-прежнему несокрушим. Лу Юйфэй успокоилась и смогла рассуждать о других вещах:

— Что произошло с семьей Сюй? Вчера вечером шицзы пришел ко мне с вопросом, я была в замешательстве.

Старшая служанка ответила:

— Сегодня эта служанка узнала, что дядя Чэнь все эти дни находился в игорном доме, но вечером четырнадцатого числа кто-то неожиданно постучал в дверь семьи Чэнь в темноте и передал им большую сумму денег, которая как раз соответствует сумме долга игорного дома. Семья Чэнь была очень благодарна и счастлива, но другая сторона отказалась назвать свою личность. Они лишь сказали, что она - человек, находящийся рядом с шицзы, и попросили их как можно скорее выкупить его дядю, а об остальном не стоит беспокоиться.

Лу Юйфэй спросила:

— И что дальше?

— Затем вернулся Чэнь Тай. Они подумали, что это шицзы явился, и так обрадовались, что Сюй-тайтай чуть не упала в обморок от радости, услышав это.

Лицо Лу Юйфэй было мрачным. Хотя она была высокомерна, но не глупа. Она уже чувствовала впереди скрытый кризис. Лу Юйфэй спокойно спросила:

— Кто дал деньги?

По выражению лица Чжао Цзысюнь было видно, что он только на днях узнал о деле Сюй-тайтай и Чэнь Тай. Очевидно, что он не посылал деньги. Тогда кто же спас Чэнь Тай?

Старшая служанка наклонилась к уху Лу Юйфэй и негромко сказала:

— Эта служанка слышала, как привратник сказал, что люди из окружения Чжоу Шуньхуа ушли вечером четырнадцатого числа. Более того, вчера на празднике фонарей Чжоу Шуньхуа ушла раньше.

Лу Юйфэй сильно ударила по столу и сердито сказала:

— Тварь!

Как могла Лу Юйфэй не понять, что замыслили против нее? Сюй-тайтай пришла в гости под Новый год. Хотя Сюй-тайтай не нравилась Лу Юйфэй, она была не настолько глупа, чтобы провоцировать отношения между родной матерью и сыном. Она планировала как можно скорее рассказать Чжао Цзысюнь об игорном доме, но в тот вечер Чжао Цзысюнь не пришел к ней в комнату, а позже постоянно не появлялась возможность. Кроме того, Лу Юйфэй хотела подготовиться к банкету по случаю праздника фонарей. Постепенно она забыла об этом.

Вчера, когда Чжао Цзысюнь пришел в ярости к Лу Юйфэю, она изрядно удивилась, вспомнив об этом деле. На самом деле Лу Юйфэй вправду забыла, но Чжао Цзысюнь в это не поверил. Он считал, что Лу Юйфэй намеренно пренебрегает делами Сюй-тайтай. Они начали ссориться.

Теперь Лу Юйфэй поняла, что ей мешали не случайно. Чжоу Шуньхуа специально подстроила это. Чжоу Шуньхуа тайно препятствовала Лу Юйфэй. Когда семья Чэнь сильно забеспокоилась, она попросила своих людей выкупить Чэнь Тай и ловко воспользовалась именем Чжао Цзысюнь. На пятнадцатый день, когда улеглась вся пыль, Чжоу Шуньхуа случайно раскрыла ее Чжао Цзысюнь. Чжао Цзысюнь потребовалось лишь небольшое расследование, чтобы выяснить, что произошло. Узнав, что Чжоу Шуньхуа тихо уладила дело и сохранила свое имя в тайне, он, несомненно, стал бы относиться к ней гораздо благосклоннее.

Так Лу Юйфэй вдруг превратилась в непочтительную и злую невестку.

Лу Юйфэй была раздосадована до смерти, но кто позволил ей по неосторожности попасться на чью-то уловку? Лу Юйфэй оставалось только признать поражение. Старшая служанка уговаривала:

— Шицзыфэй, не волнуйтесь. Шицзы сердится только на время. Разве молодые пары могут не ссориться? Время все покажет. Со временем шицзы поймет, какой Вы человек.

Лу Юйфэй покачала головой, она чувствовала, что это будет непросто. С Чжао Цзысюнь, возможно, и есть место для маневра, но настоящая проблема заключалась в Сюй-тайтай.

Сюй-тайтай изначально была недовольна Лу Юйфэй. Теперь же, когда ее сравнили с Чжоу Шуньхуа, Лу Юйфэй не знала, насколько сильно Сюй-тайтай ее ненавидит.

Сюй-тайтай была тем препятствием, которое не могли преодолеть муж и жена. Лу Юйфэй действительно не могла приветствовать эту грубую женщину с улыбкой, и теперь, когда Чжоу Шуньхуа произвела благоприятное впечатление, было уже поздно что-либо предпринимать.

Услышав голоса на улице, Лу Юйфэй выпрямилась и спросила:

— Что случилось?

Служанка вышла спросить и, вернувшись, доложила:

— Докладываю шицзыфэй, это Чжан-момо преподает урок маленькой служанке.

— О? - Лу Юфэй была озадачена: - Почему момо такая злая?

— Чжан-момо только что вернулась со склада. Ей показалось, что ею пренебрегли. Вот почему она злится.

Лу Юйфэй замолчала, услышав это. Сжав в руке платок, она долго смотрела на горящие рядом благовония. Служанка испугалась и тихо спросила:

— Шицзыфэй, что с Вами?

Лу Юйфэй смущенно ответила:

— Раньше, дома, я привыкла наблюдать за тем, как люди поклоняются высокому и переступают через низкое. В то время я жалела дочерей наложниц. Не ожидала, что теперь настанет моя очередь.

— Шицзыфэй! - служанка удивилась и проворно добавила: - О чем Вы говорите?

Лу Юйфэй молчала. Люди на складе осмелились пренебречь ею сейчас. Если она станет ждать дольше, Чжоу Шуньхуа стала бы благосклонна и даже обзавелась бы наследником. Что же делать?

Она не могла сидеть на месте, она должна была проявить инициативу.

Лу Юйфэй помахала служанке рукой и сказала:

— Я хочу побыть одна. Вы можете уйти.

Служанка хотела что-то сказать, но в итоге не решилась и удалилась, как ей было велено. Лу Юйфэй сидела во внутренней комнате одна, смотрела на медленно поднимающийся зеленый дым и стала неторопливо размышлять.

Если Чжоу Шуньхуа могла побороться за милость, ухаживая за свекровью, то Лу Юйфэй - нет? Только зло может победить зло. Раз Чжоу Шуньхуа использовала свекровь, то и Лу Юйфэю нужно было найти свекровь.

Настоящую законную свекровь.

Лу Юйфэй быстро приняла решение и решила пригласить Си Юньчу. Воды в резиденции Цзин-вана были слишком глубоки. Лу Юйфэй нужен помощник и сторонник. Так получилось, что Си Юньчу тоже с самого начала желала выйти замуж за Цзин-вана.

На то была воля Небес.

Шицзыфэй потеряла расположение. Поначалу эти признаки не были очевидны. Шицзы все реже заходил в комнату шицзыфэй, и время, проведенное с ней, становилось все короче. До пятнадцатого дня Чжао Цзысюнь вообще не ходил к ней. Лу Юйфэй была в полном смятении.

Сначала она полагала, что они с Чжао Цзысюнь просто в ссоре и через два дня все наладится. Лу Юйфэй не ожидала, что в этот раз все будет настолько серьезно.

Между женами и наложницами существовало различие: первый и пятнадцатый день месяца всегда считались днями законной жены. Согласно этикету, сколько бы наложниц ни было на заднем дворе, в первый и пятнадцатый день месяца муж должен находиться в комнате законной жены. Даже ради соблюдения формальностей император обязан в эти два дня посещать дворец императрицы.

Если бы он не оказал ей даже этой чести, это приравнивалось к разрыву отношений и открытой пощечине.

Лу Юйфэй не спала всю ночь. Нелегко было продержаться до десятого дня приветствия. Лу Юйфэй пришла во двор Яньань рано и хотела воспользоваться случаем, чтобы пожаловаться Цзин-вану. Войдя в дверь, Лу Юйфэй была ошеломлена, увидев собравшихся в комнате людей.

Там же находилась и Тан Шиши.

Тан Шиши была таким человеком, - раз она не имела никаких возможностей, то их создавала. Она обнаружила, что в последнее время ее общение с Чжао Цзысюнь было очень редким, и казалось, он намеренно избегал ее. После того, как Тан Шиши в последний раз привела Цзин-вана на место преступления, благоприятное впечатление Чжао Цзысюнь о Тан Шиши снова упало до нуля.

Тан Шиши извлекла урок из горького опыта и почувствовала, что ей нельзя унывать. Она должна была продолжать упорно трудиться. Так как Чжао Цзысюнь избегал ее, она должна была сама проявить инициативу и предстать перед Чжао Цзысюнь.

Он осмелился избегать Тан Шиши, но не осмелится же прятаться от Цзин-вана?

Итак, рано утром в день приветствия Тан Шиши ждала у дверей двора Яньань. Это был не первый подобный случай, и Тан Шиши была знакома с этим. Она спокойно стояла у двери с гордо поднятой головой, ничуть не смущаясь.

Пока она сама не смущалась, ее действия смущали других. Чжао Чэнцзюнь не мог больше терпеть и с холодным лицом впустил ее.

В это время Лу Юйфэй еще не прибыла. Чжао Чэнцзюнь сдерживал свой гнев, сведя счеты с Тан Шиши:

— Ты понимаешь, что делаешь?

Тан Шиши самоуверенно ответила:

— Эта девушка выражает почтение принцу. Моя дочерняя почтительность…

Дочерняя почтительность? Чжао Чэнцзюнь прищурил глаза, а Тан Шиши смело подняла лицо, словно была уверена, что Чжао Чэнцзюнь ничего ей не сделает. Чжао Чэнцзюнь разозлился еще больше. В этот момент Лю Цзи принес тарелку с апельсинами. Чжао Чэнцзюнь ловко подхватил один и бросил его прямо в голову Тан Шиши.

Тан Шиши отшатнулась и быстро сделала два шага назад, чтобы поймать апельсин. Тан Шиши облегченно вздохнула и с удивлением и обидой взглянула на Чжао Чэнцзюнь:

— Принц, я же очаровательная девочка. Как Вы можете обращаться со мной так жестоко?

Ой... Лю Цзи стоял на той стороне, где стояла тарелка с фруктами. Он никак не мог решить, сделать ли шаг вперед или отступить. Это было совершенно излишне. Услышав это, Чжао Чэнцзюнь потемнел лицом, глаза его заметались по сторонам, все внутри и снаружи опустили головы, как будто ничего не видели и не слышали. Чжао Чэнцзюнь немного смутился, слегка понизил голос и проворчал:

— Будь осторожна в своих словах и поступках. Разве ты не помнишь последний урок?

Поначалу казалось, что слова Тан Шиши ничего не значат. Братья и сестры с хорошими отношениями так часто подшучивали. Однако Чжао Чэнцзюнь был взрослым человеком.

Такая сцена и такая манера речи давали волю воображению. Даже сам Чжао Чэнцзюнь вдруг задумался об этом аспекте.

Чжао Чэнцзюнь хотел отругать Тан Шиши, но после того, как он произнес эти слова... Лю Цзи в сердцах «охнул».

Последний урок? Что это был за урок? Почему никто не знал об этом?

После Чжао Чэнцзюнь понял, что что-то не так, другим стало легче его не понять. Видя, что атмосфера стала напряженной, Тан Шиши подумала, что ее слова прозвучали слишком высокомерно. Она с улыбкой подбежала к Чжао Чэнцзюнь и стала чистить апельсины, чтобы помириться*:

— Эта девушка помит. Принц, спасибо Вам за наставления. Эта девушка не может отплатить Вам. Это подарок в знак благодарности.

*[圆场: - найти выход из тупика, спасти положение; уладить взаимоотношения, урегулировать конфликт; помирить]

Чжао Чэнцзюнь холодно взглянул на нее и сказал:

— Это мое.

Чжао Чэнцзюнь подумал, да кому нужно ее лицемерие, когда использует его вещи, чтобы отблагодарить его. Больно неискренне. Однако при случайном взгляде что-то привлекло его внимание.

Пальцы Тан Шиши были тонкими и красивыми, даже ногти блестели. Она держала апельсин пальцами и снимала с него кожуру. Сладкий аромат сока брызнул ей на руку и медленно сполз по пальцам.

Это казалось необыкновенно вкусным.

Чжао Чэнцзюнь на некоторое время забыл, что хотел сказать. Адамово яблоко дрогнуло, глаза потемнели. Лю Цзи стоял в стороне с большой тарелкой апельсинов и окончательно убедился, что ему пора уходить.

Лю Цзи был человеком, служившим во внутреннем дворе императорского дворца. Он входил и выходил бесшумно. Он поставил апельсин на край стола, сигнализировал глазами, вывел толпу из зала и охранял дверь.

Когда Лу Юйфэй вошла в комнату, она напугала многих, и Тан Шиши, находившаяся в комнате, тоже опешила. Как только Тан Шиши оглянулась, она встретила взгляд Лу Юйфэй.

Тан Шиши еще не отреагировала, но выражение Лу Юйфэя было особенно встревоженным. Лу Юйфэй, казалось, была застигнута врасплох. Она быстро оглядела комнату, и перед ней встала дилемма:

— Принц, прошу простить. Невестка... пришла не в подходящее время?

_______________

Переводчику есть что сказать:

Боже, Лу Юйфэй такая глупая. Стал бы 24-25-летний взрослый парень смотреть на маленькую 14-летнюю несозревшую девочку. Тан Шиши вот другое дело: взрослая почти 18-летняя девушка, красивая и милая.

Как Лу Юйфэй закончила говорить, в комнате наступила странная тишина. Чжао Чэнцзюнь сразу же отвел взгляд, будто ничего и не произошло, Тан Шиши положила апельсин и поклонилась Лу Юйфэй:

— Приветствую шицзыфэй.

Лу Юйфэй уклонилась и ответила:

— Барышня Тан.

Лу Юйфэй ответила на приветствие Тан Шиши, полностью ориентируясь на лицо Чжао Чэнцзюнь. Ее не волновали эти приличия, в ее глазах читалось слабое внимание.

Лу Юйфэй поняла, что, возможно, недооценила Тан Шиши, и переоценила Цзин-вана. Все твердят, что у мужчин в жизни не так уж много целей: власть, богатство, красота. С древних времен и до наших дней, без исключения.

Они могут не иметь первые две, но обязаны последнюю.

Было бы неправдой, если бы Лу Юйфэй сказала, что она не разочарована. Оказалось, что Цзин-ван, которого она уважала и на которого полагалась, не смог избежать мужской похоти. Лу Юйфэй не думала, из Тан Шиши выйдет какой-то толк*. Красавица с милым личиком была не более чем цветной вазой для Цзин-вана. Она была свежа несколько дней и, естественно, через некоторое время от нее избавились бы.

*[成气候 chéngqìhou - создавать климат, делать погоду, обр. в знач.: оказывать влияние, выйдет толк]

Лу Юйфэй никак не могла смириться с этим фактом. Она считала, что Цзин-ван отличается от обычных мужчин. Он ценит более утонченную аристократическую красоту, такую, как у Си Юньчу.

В итоге…

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Лу Юйфэй вышла из транса и быстро отдала честь Чжао Чэнцзюнь:

— Невестка приветствует свекра и выражает почтение отцу.

Лу Юйфэй почтительно поклонилась Чжао Чэнцзюнь. Сказав это, она согнула колени и стала ждать ответа Чжао Чэнцзюнь. Однако Чжао Чэнцзюнь, казалось, совсем не обращал на нее внимания. Опираясь одной рукой на кресло, молча смотрел в другой конец комнаты.

Тан Шиши очистила половину апельсина и не знала, куда его класть. Поэтому она могла только продолжать чистить его. К сожалению, в последний момент она не рассчитала свои силы, и из апельсина выжалось много сока, который попал ей на руки. Тан Шиши положила апельсин и подняла руки, чувствуя себя немного потерянной.

Чжао Чэнцзюнь незаметно хмурился: почему она так беспечна?

Чжао Чэнцзюнь взял свой носовой платок, остановил беспорядочные действия Тан Шиши и протянул ей платок:

— Вытри руки.

Тан Шиши, естественно, взяла его. Она вытерла два пальца и вдруг поняла:

— Принц, это Ваш платок?

— Мхм, - небрежно ответил Чжао Чэнцзюнь. Увидев, что Тан Шиши не может нормально вытереть жидкость, он не выдержал и взял ее за руку:

— Будь внимательней, тут еще что-то есть.

Лу Юйфэй все еще продолжала стоять в позе приветствия. Ее улыбка становилась все более жесткой, она оказалась в безвыходном положении*.

*[进退两难 jìntuì liǎngnán - идти вперёд и отступать ― одинаково плохо, обр. в знач.: не податься ни туда ни сюда, ни вперёд ни назад; оказаться в безвыходном положении; встать перед сложным выбором]

К счастью, до замужества родная семья бессердечно следила за этикетом Лу Юйфэй. Поэтому сохранить положение полуприседа не составило труда. Она стояла и ждала. Наконец, когда Чжао Чэнцзюнь и Тан Шиши закончили разговор, она быстро повысила голос и снова сказала:

— Невестка выражает почтение отцу.

Чжао Чэнцзюнь подумал, что наконец-то встретил человека, не обладающего проницательностью, кроме Тан Шиши. Чжао Чэнцзюнь положил платок на стол и негромко сказал:

— Вставай.

После освобождения Чжао Чэнцзюнь Лу Юйфэй не встала, а покорно опустилась на колени, подняв руки в торжественном поклоне:

— Невестка не почтительна, отец, прошу, смилуйтесь.

Чжао Чэнцзюнь уже знал, что она собирается сказать, и у него начала болеть голова. Чжао Чэнцзюнь больше всего ненавидел неприятности. Он явно намекнул ей, но Лу Юйфэй по-прежнему донимала его.

Лу Юйфэй продолжала стоять на коленях и не могла видеть истинного выражения лица Чжао Чэнцзюнь. Тан Шиши стояла в стороне и заметила, как похолодел Чжао Чэнцзюнь. Тан Шиши бросил взгляд на Лу Юйфэй и вздохнула.

Голос Чжао Чэнцзюнь звучал как обычно, в нем не было слышно никаких изменений:

— Непочтительность к родителям - это тяжкое преступление. Не говори ерунды. Что случилось?

— Эта невестка недостойна быть шицзыфэй, - Лу Юйфэй начала плакать, опустив голову: - Отец, прошу Вас, решите за эту невестку.

Сказав это, Лу Юйфэй не стала уточнять, в чем дело, склонила голову и заплакала. Как только Чжао Чэнцзюнь услышал плач, у него сразу же разболелась голова, и это была настоящая головная боль. Он совершенно не мог выносить этот шум. Он не мог вынести ночной шум ветра, не говоря уже о женских рыданиях.

Чжао Чэнцзюнь сжал центр бровей. Подметив изменения в лице Чжао Чэнцзюнь, Тан Шиши спешно сказала Лу Юйфэй:

— Шицзыфэй, неблагоприятно плакать с утра пораньше. Ежели есть что сказать, то должна сначала все прояснить, пока принц не решил за тебя.

Тан Шиши быстро обратилась к сопровождающим с обеих сторон:

— Помогите шицзыфэй встать.

Лу Юйфэй встала, всхлипывая, и, наконец, была готова сказать то, что хотела:

— Беспокоить отца с утра пораньше - очень непочтительно со стороны невестки. Но кроме этого, невестка не знает, что делать...

Лу Юйфэй обиженно сказала, что Чжао Цзысюнь не соблюдает этикет и позволил ей остаться одной на пятнадцатый день. Тан Шиши смутилась. Хотя она и понимала, что такое отношения между мужчинами и женщинами, но все-таки была незамужней девушкой. Ей ведь не подобает слышать подобные слова?

Тан Шиши тихонько вышла под предлогом подать чай.

После этого Чжао Чэнцзюнь остался в одиночестве и снова насупил брови от головной боли. Он глубоко чувствовал, что нуждается в ванфэй. Сын не оставался в комнате жены, вместо этого ночами спал в комнате наложницы. Как это получилось?

Тан Шиши немного задержалась на улице и подумала, что Лу Юйфэй уже закончила плакать. Затем вернулась с чашкой успокаивающего чая. Когда Тан Шиши вошла в комнату, Лу Юйфэй вытирала слезы. Хотя ее глаза оставались еще красными, она уже не ударялась в слезы.

Тан Шиши вложила чай в руку Чжао Чэнцзюнь:

— Мой принц, успокаивающий чай.

Чжао Чэнцзюнь был несколько удивлен. Он думал, что Тан Шиши просто убежала. Вопреки ожиданиям она вспомнила о его головных болях. Чжао Чэнцзюнь взял чай и кончиками пальцев коснулся пальцев Тан Шиши. Тупость в голове словно разом исчезла.

Все органы чувств Чжао Чэнцзюнь привлек слабый запах апельсина. В ее руке все еще оставался запах апельсина. Похоже, в этом году дань была очень вкусной. Сладость ощущалась на большом расстоянии.

Чжао Чэнцзюнь переключил внимание, и даже его терпимость к Лу Юйфэй значительно повысилась. Чжао Чэнцзюнь равнодушно проговорил:

— С Чжао Цзысюнь этот принц разберется отдельно. Ты можешь спокойно быть шицзыфэй и не говорить о недостойности. Пока не совершишь ошибку, ты останешься единственной шицзыфэй резиденции Цзин-вана.

Лу Юйфэй облегченно вздохнула. После слов Цзин-вана ее положение стало непоколебимым. Лу Юйфэй знала, когда нужно остановиться, и молча стояла в стороне, вытирая слезы носовым платком.

Среди тишины особенно отчетливо прозвучал голос уведомителя за дверью:

— Шицзы здесь.

Лу Юйфэй и Тан Шиши сдержанно поклонились и отдали честь. Чжао Цзысюнь изумился, когда вошел в комнату и увидел атмосферу испытания трех советов. Его взгляд быстро обежал комнату, и, естественно, он не пропустил красные глаза Лу Юйфэя.

Чжао Цзысюнь сделал вид, будто не заметил этого, и почтительно поприветствовал Чжао Чэнцзюнь:

— Этот сын выражает почтение отцу.

— Мхм, - Чжао Чэнцзюнь ответил равнодушно и спросил небрежно: - Как твои дела в академии?

— Отец, этот сын закончил читать избранную теорию и в настоящее время читает толкование.

Чжао Чэнцзюнь сказал:

— Это рекомендовано некоторыми учеными, которые сдавали императорский экзамен за пределами страны? Эти официальные учебники истории императорского двора были переняты с предыдущей династии. Составители не обращали на них внимания, а ученые заучивали их наизусть. Никаких похвальных заслуг в этом нет. Хотя ты изучаешь теорию политики Мин Цзин, твоя личность отличается от личности кандидатов на императорские экзамены, ты будешь невежественен, выучив только восьмичленное сочинение. Тебе не нужно заучивать толкование. Раз ты действительно хочешь освоить текущие дела, то лучше читай мемуары известных чиновников.

Чжао Цзысюнь сжал руки в кулаки и повиновался. Затем Чжао Чэнцзюнь и Чжао Цзысюнь заговорили об учебе. Тан Шиши и Лу Юйфэй стояли в стороне, и никто не осмеливался им мешать.

Тан Шиши даже не слышала названий книг, когда они разговаривали. Чжао Чэнцзюнь привык работать с этими книгами и использовал в разговоре сокращения. Они с Чжао Цзысюнь не испытывали никаких затруднений, и люди рядом с ними были ошарашены, слушая из разговор.

Тан Шиши вдруг впала в оцепенение. Чжао Цзысюнь был воспитан в соответствии со стандартами придворных чиновников. Хотя ему не нужно было сдавать императорский экзамен, книги, которые он должен был читать, были очень похожи на те, что читали те, кто сдавал императорский экзамен. Чжао Цзысюнь был примерно того же возраста, что и Ци Цзиншэн. Читал ли сейчас Ци Цзиншэн восьмичленное сочинение чиновников, которое Чжао Чэнцзюнь назвал догматическим?

Обеспечить ученого, сдающего императорский экзамен, было делом огромной важности. Какую книгу читать в том или ином возрасте, следовало определять с трех-четырех лет. Иначе, сделав один неверный шаг, можно было не преуспеть.

Ци Цзиншэн был таким же. Он просветлел в четыре года, в шесть лет прочитал «канон сыновней почтительности*», в восемь лет изучил «четырекнижие**», а в десять лет - литературу. Чтобы найти общие темы с Ци Цзиншэном, Тан Шиши прилагала большие усилия для изучения канонических книг, чтобы не отставать от Ци Цзиншэна. Если бы Тан Шиши не вошла в императорский дворец, а вышла замуж за Ци Цзиншэна в соответствии с брачным договором, смогла бы она понять, что такое «толкование» или даже прочитать его самостоятельно?

*[孝经 xiàojīng - «Канон сыновней почтительности», «Канон сыновнего благочестия», один из канонических текстов конфуцианства]

**[四书 sìshū - «Четверокнижие», первая часть конфуцианского канона, состоящая из: «论语», «大学», «中庸», «孟子»]

Лу Юйфэй с нетерпением ждала, но когда Чжао Чэнцзюнь и Чжао Цзысюнь заговорили о конфуцианстве, она не решилась вмешиваться и сильно забеспокоилась. Поэтому ей оставалось только с нетерпением смотреть на Чжао Чэнцзюнь. Закончив расспрашивать Чжао Цзысюнь о его учебе, Чжао Чэнцзюнь как бы невзначай сказал:

— Нравственное воспитание, порядок в семье, управление государством и мир в поднебесной. Понимаешь ли ты эти принципы?

Чжао Цзысюнь почтительно поднялся и быстро взглянул на Лу Юйфэя, затем опустил глаза:

— Этот сын понимает.

— Хорошо, что ты понимаешь, - Чжао Чэнцзюнь не стал ничего говорить. Чжао Чэнцзюнь не любил быть многословным и говорил только один раз. Если с первого раза не доходило, то в следующий раз Чжао Чэнцзюнь сразу же убьет человека.

Тон Чжао Чэнцзюнь был обыкновенным и незаинтересованным. В конце концов, Тан Шиши и Лу Юйфэй пробыли в резиденции совсем недолго, и не услышали убийственного намерения, скрывавшегося за его фразой. Однако Чжао Цзысюнь, Лю Цзи и другие сразу же все поняли.

У Чжао Цзысюнь волосы за спиной встали дыбом, Лю Цзи и другие слуги склонили головы, все молчали от страха. Лу Юйфэй по непонятным причинам обнаружила, что атмосфера меняется. Как бы то ни было, она решила воспользоваться моментом, нарочито улыбнулась и сказала:

— Отец терпит неприятности во имя благой цели, Ваши дети будут помнить это в своем сердце. К слову, через несколько дней в храме Гуанцзи будет поминальная служба, и эта невестка хочет пойти на гору, чтобы вознести благовония и свечи за благополучие родителей и старших.

Храм Гуанчжи был известным буддийским храмом в этом районе. Считалось, что он крайне духовен. Многие люди приходили в храм Гуанчжи, чтобы помолиться за детей и выразить почтение Будде. Единственное, о чем приходилось сожалеть, так это о том, что храм Гуанцзи был построен на горе. Дорога была сложной, и карете приходилось добираться два-три дня.

Особенно заметно, как Лу Юйфэй не хотела выпускать все из-под своего контроля, поэтому она боролась, демонстрируя дочернюю почтительность. Лу Юйфэй твердо решила ехать, и Чжао Чэнцзюнь ничего не оставалось, как сказать:

— Раз уж ты решилась, то поезжай. Но буддийский храм очень строг, сейчас стоит суровая зима. Боюсь, что жизнь на горе будет нелегкой.

— Ничего страшного, - Лу Юйфэй тут же ответила: - пока эта невестка может молиться за старших, некоторые трудности не сулят ничего страшного. Отец, на днях Си-фужэнь говорила, что она тоже хочет поехать в буддийский храм, чтобы принести в дар неугасимую лампаду. Храм Гуанчжи находится далеко, и еще один человек прибавит сил. Поэтому невестка решила позвать и Си-фужэнь.

Семья Си? Тан Шиши тайком взглянула на Чжао Чэнцзюнь и опустила голову. Неугасимая лампада освещала дорогу к возрождению. Си-фужэнь хотела предложить неугасимую лампаду, скорее всего, чтобы посвятить ее покойной старшей дочери Си Юньван.

Си Юньван была не только дочерью родителей семьи Си, но и первой невестой Чжао Чэнцзюнь. Услышав это, Чжао Чэнцзюнь, казалось, помрачнел. Без какого-либо добродушия и улыбки, он произнес:

— Редко Си-фужэнь проявляет интерес. Благо, что вы едете вместе. Нынче еще лед и снег не растаяли, боюсь, путешествие может оказаться нелегким. Лю Цзи, позови Тунсю.

Лю Цзи повиновался и проворно вышел. Лу Юйфэй слегка удивилась и поспешно спросила:

— Отец, зачем Вы зовете Тунсю-гугу?

— Подготовиться ко всякому случаю не вредно, - Чжао Чэнцзюнь негромко сказал: - Тунсю организовала несколько поездок. У нее есть опыт обслуживания людей в императорском дворце. Пусть она последует за вами в этом путешествии.

Лу Юйфэй была польщена и смиренно ответила.

Вскоре подошла Тунсю и поприветствовала Чжао Чэнцзюнь:

— Мой принц.

Чжао Чэнцзюнь сообщил:

— Шицзыфэй отправляется в храм Гуанцзи, чтобы почтить память Будды, и ты поедешь с шицзыфэй.

Тунсю, естественно, не стала возражать. Чжао Чэнцзюнь добавил:

— Семья Си будет в сопровождении. Ты обязана достойно служить шицзыфэй и Си-фужэнь. Позже выбери в резиденции несколько умных служанок, которые будут исправно служить во время путешествия.

Тунсю опустила голову, несколько растерялась и быстро опомнилась:

— Эта служанка поняла.

Приказ Чжао Чэнцзюнь был внезапным и быстрым. Он успел организовать поездку до того, как остальные отреагировали. Тан Шиши стояла позади, закатив глаза.

Похоже, Чжао Чэнцзюнь придавал большое значение этой поездке. Он не только организовал поездку с Тунсю, но и лично подобрал сопровождающих. Однако с семьей Си все было иначе.

Тан Шиши немного колебалась. Может последовать за ними? Ведь сыновняя почтительность была всесильным амулетом. Под предлогом сыновней почтительности можно было простить все.

Однако дни на горе были очень суровыми, холодными и ветхими. Она не могла есть мясо и вынуждена была каждый день слушать песнопения монаха. Тан Шиши, которая любила отдыхать и ненавидела работать, инстинктивно отвергла бы такую суровую жизнь, но она боялась, что упустит возможность.

В прошлый раз она упустила возможность искупаться в дикой природе и преградить меч для Чжао Цзысюнь, потому что не хотела терпеть лишения. Сейчас Тан Шиши не могла пожертвовать собой для кого-либо, но, похоже, молиться Будде и питаться постной пищей все еще было возможно?

Тан Шиши некоторое время боролась с собой, пытаясь применить всесильную схему. По соображениям сердца, она шла по неверному пути. В прошлый раз, когда изменив свой выбор, она ошиблась. В этот раз она имеет права ошибиться.

Следуя этой логике, Тан Шиши пришла к выводу, что ответа нет. Тан Шиши успокоилась и сказал Лу Юйфэй:

— Дочерняя почтительность шицзыфэй трогает небеса и землю*. Жаль, что в последнее время я простыла и не могу сопровождать шицзыфэй в путешествии. Я могу лишь пожелать шицзыфэй приятного путешествия.

*[感天动地 gǎn tiān dòng dì - потрясти небо и землю, обр. сильно растрогаться]

Все присутствующие не удивились словам Тан Шиши. Болезнь Тан Шиши отличалась от болезней обычных людей, она проявлялась, когда о ней говорили. Она может приходить и уходить по своему желанию. Возьмем к примеру эту обычную простуду, никто не мог сказать, чем она болеет.

Выражение лица Чжао Чэнцзюнь не изменилось, и Чжао Цзысюнь смирился с этим. Чжао Цзысюнь глубоко познал природу Тан Шиши. Поэтому, что бы ни сделала Тан Шиши, он не удивится.

Тан Шиши не обращала внимания на взгляды окружающих и с радостью думала о том, что сможет остаться в этой резиденции и жить безбедно. В конце концов, все ее мысли рухнули, когда она услышала, как Чжао Цзысюнь серьезно сказал, обхватив обеими руками:

— Шицзыфэй столь почтительна, похоже, этот сын не справляется. Путь предстоит ледяной и снежный, да и Си-фужэнь тоже едет с нами. Не стоит назначать кого-либо сопровождающих в их путешествии. Этому сыну следует отправиться с ними.

Чжао Цзысюнь четко сказал:

— Этот сын готов сопровождать шицзыфэй в храм Гуанцзи, чтобы помолиться о благословении.

Тан Шиши была ошарашена. Чжао Чэнцзюнь кивнул и сказал:

— Хорошо. В буддийском храме царит спокойствие. Ты в то же время поедешь туда, чтобы успокоить свой разум. В этом случае ты сможешь решить вопросы с охраной.

— Этот сын выполнит Ваши приказы.

Никто не думал, что Чжао Цзысюнь тоже поедет. На лице Лу Юйфэй была видна явная радость, в то время как Тан Шиши была совершенно противоположна.

Она смотрела по сторонам и никак не могла отреагировать на сложившуюся ситуацию. Тан Шиши попыталась заговорить:

— Мой принц...

Чжао Чэнцзюнь повернул голову и спокойно посмотрел на нее:

— В чем дело?

Тан Шиши долго не могла ничего придумать, ей было неловко говорить, что простуда прошла. Она только опустила голову и тихо сказала:

— Ничего особенного. Эта девушка была тронута сыновней почтительностью шицзы и шицзыфэй. По сравнению с ними я слишком беспечна.

Чжао Чэнцзюнь посмотрел на нее и улыбнулся:

— Это не имеет значения. Твоя дочерняя почтительность будет такой же, когда ты ешь постное и переписываешь писания в резиденции.

Тан Шиши долго молчала и обнаружила, что некоторые люди имеют внешность человеческую, а манеры животных* с крысиной утробой и куриными кишками**.

*[人模狗样 rén mú gǒu yàng, rén mó gǒu - человек, а ведет себя, как собака; обр. внешний облик или поведение не соответствует реальности, выдавать себя (за кого-л), притворяться]

**[鼠肚鸡肠 shǔdùjīcháng - крысиная утроба и куриные кишки, обр. о человеке в знач.: узкий, ограниченный, мелкий]

Лу Юйфэй огляделась по сторонам, сердцем желая угодить Чжао Чэнцзюнь:

— Если барышня Тан хочет поехать помолиться Будде...

Чжао Чэнцзюнь даже не думая, просто оборвал ее:

— Она не поедет.

Тан Шиши открыла рот, желая заговорить, но, услышав слова Чжао Чэнцзюнь, только и смогла, что проглотить согласие, которое собиралась дать. Тан Шиши поняла, что Чжао Чэнцзюнь в самом деле способен затаить обиду. Она только упомянула о дочерней почтительности, а Чжао Чэнцзюнь остался недоволен и даже пригрозил ей.

Похоже, ему не нравилось, что Тан Шиши говорит ему о дочерней почтительности. Но почему когда Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй говорили об этом, он не разозлился?

Неразумно. Тан Шиши не могла понять причину, но все знала, где отступать, и когда наступать. Тан Шиши сразу же послушно улыбнулась:

— Если принцу нравится, не говоря уже о постной пище или переписывании писаний, эта девушка может делать все, что угодно.

Чжао Чэнцзюнь взглянул на нее, не сказал ни того, что пощадил ее, и ни того, что она должна поститься. Раз он молчит, значит, она ничего не обязана. Тан Шиши сразу же уверилась в этом.

Лу Юйфэй стоя на земле, снова тонко ощущала себя лишней. С того момента, как она вошла, Лу Юйфэй часто чувствовала, что она не в одном мире с двумя другими людьми. Она выражала почтение Цзин-вану, но Цзин-ван беспокоился о том, вытерла ли пальцы Тан Шиши. Она слезно жаловалась, что Чжао Цзысюнь обошелся с ней холодно, но Цзин-вана это мало волновало. Вместо этого он часто поглядывал на дверь, пока не вернулась Тан Шиши. Теперь, когда они с Чжао Цзысюнь собирались отправиться в храм Гуанцзи, чтобы поклониться Будде на сильном морозе, вместо того чтобы дать наставления сыну и невестке, Цзин-ван подшучивал над Тан Шиши.

Если бы она не видела это своими глазами, Лу Юйфэй ни за что бы не поверила, что это и есть славный и решительный Его Высочество Цзин-ван.

Чжао Цзысюнь, вероятно, не заметил, как Чжао Чэнцзюнь сам отвлекся от темы. Очевидно, Чжао Чэнцзюнь больше всего не любит, когда его перебивают и тратят время впустую. Чжао Цзысюнь на некоторое время затих, а когда Чжао Чэнцзюнь снова обратил на него свой взор, продолжил:

— У этого сына есть еще один вопрос, который требует внимания отца.

— Что за дело?

— Дорога к храму Гуанцзи находится недалеко от горной усадьбы в деревне Наньшань. Чжоу Шуньхуа хочет посмотреть на сельские пейзажи. Этот сын планирует воспользоваться этой возможностью и поселить ее в деревне Наньшань.

На мгновение в комнате воцарилась тишина. На дворе стояла зима, кто в такое время поедет в деревню смотреть на пейзажи? Лишь несколько человек из присутствующих выросли в этой среде и понимали вежливый жаргон знатных семей. Отправка в деревню, какой бы романтичной или благопристойной ни была причина, была замаскированным изгнанием.

Лу Юйфэй жаловалась спереди, а Чжао Цзысюнь отправил свою любимую женщину в деревню сзади. Лу Юйфэй не знала, то ли сетовать на жестокость Чжао Цзысюнь, то ли сокрушаться по поводу огромного авторитета Чжао Чэнцзюнь.

— Хорошо, - Чжао Чэнцзюнь лишь слегка кивнул головой и равнодушно сказал: - Это твое дело, решай его сам. Раз больше дел нет, все можете уйти.

Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй дружно повиновались. Тан Шиши вместе со всеми во дворе Яньань отдала честь Чжао Цзысюнь и его жене:

— С уважением прощаюсь с шицзы и шицзыфэй.

Из двора Яньань доносились звуки движения и кичливости. Лу Юйфэй окуталась им и задрожала от неожиданности.

Она вдруг задумалась, не получило ли ее сегодняшнее умничанье прямо противоположные результаты. Она хотела завоевать жалость Чжао Чэнцзюнь, а потом с его помощью расправиться с Чжоу Шуньхуа. Она получила желаемый результат, даже лучше, чем вначале хотела. Однако по телу Лу Юйфэй пробежали мурашки.

Отец и сын оказались гораздо страшнее, чем она думала. Лу Юйфэй вдруг почувствовала, что демонстрирует свои маленькие умения перед знатаком*. Неужели все, что она делала сегодня, было очевидным в глазах Цзин-вана?

*[班门弄斧 bān mén nòng fǔ - размахивать топором у ворот Лу Баня, обр. в знач.: соваться со своим мнением перед знатоками; вести себя как знаток; брать на себя слишком много]

Весть о том, что шицзы и шицзыфэй собираются в храм Гуанцзи, чтобы помолиться о благословении Цзин-вана, распространилась мгновенно. Вскоре даже люди за пределами резиденции узнали, что шицзыфэй пригласила семью Си поехать с ними, и Цзин-ван поручил старшей гугу прислуживать им.

Домыслы о Цзин-ване и юной барышне из семьи Си вокруг особняков в Сипине разом поднялись, как восходящий ветер.

Все с энтузиазмом готовились к путешествию шицзы и шицзыфэй, а излюбленную красавицу Чжоу шицзы собирались отправить в деревню. Служанки горячо обсуждали сплетни между Цзин-ваном и второй юной барышней из семьи Си. В резиденции Цзин-вана в эти дни царила оживленность, но к Тан Шиши это не имело никакого отношения.

Ведь она переписывала буддийские писания. К счастью, Чжао Чэнцзюнь еще имел совесть и не позволил ей одновременно стать вегетарианкой.

Сегодня, девятнадцатого числа второго месяца, Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй отправились в путешествие, прихватив с собой и Чжоу Шуньхуа. Тан Шиши попрощалась со всеми у вторых ворот и с грелкой в руках медленно пошла в сторону кабинета.

Когда вся семья шицзы уехала, вся резиденция казалась пустой. Чжао Чэнцзюнь, любивший тишину, был счастлив: теперь без шицзы не будет никаких ссор. В резиденции было необычайно тихо. Тан Шиши оставалась в кабинете, почти создавая иллюзию, что в доме остались только она и Цзин-ван.

Вероятно, потому, что она знала, что Чжао Цзысюнь уехал, Тан Шиши не беспокоилась о том, что пропустит сюжет, и чувствовала себя особенно спокойно. В кабинете она переписывала буддийские писания. Через некоторое время она заскучала.

Внимательно прислушавшись, Тан Шиши убедилась, что Чжао Чэнцзюнь сейчас один в комнате. Она сразу же закрыла буддийские писания, тихо открыла дверь павильона и легкой походкой выскользнула в кабинет Чжао Чэнцзюнь.

Несмотря на то, что Тан Шиши намеренно смягчала шаги, ее нетренированные движения попадали в уши Чжао Чэнцзюнь. Чжао Чэнцзюнь отложил кисть и, прежде чем Тан Шиши постучала в дверь, сказал:

— Входи.

Тан Шиши положила руку перед дверью и растерялась. Как Чжао Чэнцзюнь узнал о ее приходе еще до того, как она постучала?

Тан Шиши не могла понять этого и быстро оставила эту мысль. Она распахнула дверь кабинета и с улыбкой поприветствовала Чжао Чэнцзюнь:

— Приветствую принца.

— Без надобности в буддийский храм не ходят*. Скажи, в чем дело?

*[无事不登三宝殿 wúshìbùdēngsānbǎodiàn - без надобности в буддийский храм не ходят, обр. в знач.: без дела кто-либо к кому-либо не приходит]

— Мой принц, Ваши слова обижают, - Тан Шиши, не моргнув глазом, ответила: - На самом деле, эта девушка просто беспокоилась о принце и пришла поприветствовать.

Конечно, все еще не собирается говорить. Чжао Чэнцзюнь не стал торопиться и сказал:

— Тебя редко посещают такие намерения, но выражать почтение бесполезно, только переписывание писаний позволяет увидеть твою искренность. Этот принц не может тебя подвести с твоей искренностью. В таком случае сегодня ты будешь выполнять писание Великого сострадания...

Тан Шиши от услышанного перепугалась до смерти и тут же перебила:

— Принц!

Чжао Чэнцзюнь смотрел на нее холодными глазами. Тан Шиши не посмела больше испытывать терпение Чжао Чэнцзюнь. Она заискивающе улыбнулась и подошла к Чжао Чэнцзюнь, чтобы налить ему чаю:

— Принц, помимо приветствия, эта девушка хочет попросить Вас еще об одном. Несколько дней назад принц давал указания шицзы по поводу его учебных заданий, когда шицзы и шицзыфэй выражали принцу свое почтение. Эта девушка восхищается талантом и знаниями принца. Если эта девушка сможет освоить хотя бы десятую часть знаний принца, будет абсолютно счастлива. Интересно, о каких книгах говорил принц?

Тан Шиши действительно проявила инициативу и попросила книгу. Чжао Чэнцзюнь, честно говоря, был немного удивлен. У него была хорошая память, ему нужно было только немного подумать:

— Мемуары знаменитых чиновников всех династий.

Тан Шиши нахмурилась, покачала головой и ответила:

— Нет, другая.

Другая? Чжао Чэнцзюнь слегка приподнял брови. Неужели Чжао Цзысюнь упоминал о другой книге? Он глядя на выражение лица Тан Шиши, вдруг вспомнил:

— Может быть, ты имеешь в виду «толкование Великого учения*»?

*[大学 dàxué - «Великое учение», 2-я книга конфуцианского «Четверокнижия»]

— Да, именно эту, - Тан Шиши не знала полного названия, но помнила слово «толкование». Тан Шиши пришла в бурный восторг и спросила: - принц, у Вас есть эта книга?

Чжао Чэнцзюнь внимательно изучал лицо Тан Шиши и неожиданно обнаружил, что она взаправду хочет прочитать «толкование Великого учения». Чжао Чэнцзюнь подумал, что Тан Шиши просто хочет прочитать книгу, которую читает Чжао Цзысюнь, чтобы сблизиться с ним.

Вопреки ожиданиям она попросила другую книгу. Чжао Чэнцзюнь, презиравший эти педантичные догматические писания, вычеркнул эту книгу из списка книг Чжао Цзысюнь и заменил ее мемуарами известных чиновников. Даже Чжао Цзысюнь не нужно было ее читать, так зачем она понадобилась Тан Шиши?

Чжао Чэнцзюнь не спешил:

— Книга, естественно, есть. Но скажи мне ясно, зачем тебе она?

— Нет причины, - Тан Шиши не стала беспокоиться: - В любом случае, я переписываю книги, можно переписать и ту, что нравится.

Ту, что нравится... Чжао Чэнцзюнь вдруг понял, что речь идет о ее женихе. Нет, книгу читал ее бывший жених.

Различия в монархе и чиновников приводили к разным точкам зрения на проблемы. Чжао Чэнцзюнь был принцем. Он с насмешкой относился к конфуцианству династии Сун, особенно к восьмичленным догматам. Когда Чжао Чэнцзюнь выбирал книги для своего приемного сына, он пропускал те, которые учили глупой верности и сыновней почтительности, и заменял их настоящими умозрительными.

Однако для обычных ученых эти восьмичленные догматы были обязательными для запоминания каноническими книгами конфуцианства. Будет неправильно считать их девиантными*.

*[离经叛道 líjīng pàndào - отходить от канонов и изменять истинному пути, обр. в знач.: изменять общепринятым нормам, впадать в ересь; вызывающий]

Чжао Чэнцзюнь и Чжао Цзысюнь не нужно было читать «Великое учение», но ее бывший жених должен был знать его наизусть.

Чжао Чэнцзюнь не мог понять, что он чувствует. Прошло столько времени, а она продолжает думать о нем. Неужели она не могла отпустить этого человека?

Чжао Чэнцзюнь не знал, почему он вдруг ощутил недовольство, и даже ужесточил свой вопросительный тон:

— Это книгу читают ученые, готовясь к императорскому экзамену. Почему ты хочешь почитать ее?

Почему она хочет почитать ее? Тан Шиши слегка опустила глаза. Да, она больше не была старшей дочерью семьи Тан, и ей больше не нужно было угождать семье Ци и Ци Цзиншэну. Но она все равно хотела почитать ее, что же она делала?

Тан Шиши закрыла глаза, и ее ресницы слегка затрепетали. Через некоторое время она прошептала:

— Не из-за него. Я просто хочу довести себя до совершенства.

На самом деле Тан Шиши не скучала по Ци Цзиншэну и даже не могла сказать, что он ей нравится. Красивый, нежный и целеустремленный молодой господин - у кого не сложилось бы благоприятного впечатления? Однако кроме этого, казалось, ничего не было.

Дело было не столько в том, что она не хотела расставаться с Ци Цзиншэном, сколько в том, что она не хотела расставаться с юной собой. В то время она, очевидно, много работала и была весьма целеустремленной.

Ци Цзиншэн бегло читал четверокнижие и мог пересказать их задом наперед. Тан Шиши тоже умела это делать. Однако Ци Цзиншэна все хвалили, а усилия Тан Шиши были бесполезны.

Она хотела быть совершенной, как раньше, но не для кого-то, а только для себя. Она хотела доказать, что тоже может читать книги ученых.

Тан Шиши хотела успокоить себя. Однако ее ответ попал в уши Чжао Чэнцзюнь совершенно в другом смысле. Даже выражение лица Тан Шиши, казавшееся тоскливым и эмоциональным, стало несравненно пронизывающим.

Она действительно очень скучала по этому человеку, ставшему посторонним, и все равно следовала каждому его шагу.

Поскольку они не могли быть вместе в реальности, за то она могла в своих воображениях.

Чжао Чэнцзюнь не хотел больше слушать. С невозмутимым лицом он холодно сказал:

— Лю Цзи отправит в павильон позже. Если больше ничего нет, можешь идти.

Тан Шиши на мгновение удивилась. Придя в себя, она быстро сказала:

— Премного благодарна, мой принц.

Тан Шиши знала, что Чжао Чэнцзюнь не любит, когда его беспокоят, в особенности, когда беспокоит она. Тан Шиши это ясно осознавала, получив обещание, сразу же ушла.

Дверь кабинета со щелчком закрылась. Чжао Чэнцзюнь смотрел на императорский отчет и долго не перелистывал его.

Она улыбалась и польстилась из-за книги. Получив ее, она ушла без тоски, не желая задерживаться даже на мгновение.

Чжао Чэнцзюнь беспричинно рассердился, и еще большее недоумение вызвало то, что он даже не знал, на что сердится.

Вернувшись в павильон, Тан Щиши просидела за столом недолго, пока Лю Цзи не прислал книгу.

На обложке было четко написано: «толкование Великого учения».

Тан Шиши сразу же открыла титульный лист, читая и копируя одновременно. Однако подготовка учебных материалов к императорскому экзамену оказалась совсем не простой. Тан Шиши еле понимала прочитанное, не зная полностью толкования иероглифов, и просто переписала их наугад.

Только переписала она одну страницу, ее энтузиазм уже угас. Она делала это исключительно ради юношеских чаяний. Однако ожидания и результат некоторых вещей разительно отличались от представленного.

Именно об этом думала сейчас Тан Шиши. Вскоре ей стало совсем неинтересно, она переписывала книгу только ради того, чтобы скоротать время. В любом случае, что бы она ни делала, ей пришлось провести целый день в кабинете.

Вечером Тан Шиши вышла из комнаты, а когда вернулась, увидела Чжао Чэнцзюнь, стоящего в павильоне с несколькими листами бумаги в руках.

Чжао Чэнцзюнь перелистнул бумаги и сказал:

— Есть несколько опечаток. Ты знаешь, что это значит?

Тан Шиши покачала головой:

— Не знаю.

— Ты не понимаешь смысла. Неудивительно, что ты переписала с ошибками, - Чжао Чэнцзюнь беспомощно вздохнул. Он сказал небрежно, как бы невзначай: - Жизнь коротка, силы не безграничны. Не делай бесполезной работы.

Тан Шиши чувствовала, что эта фраза имела и другие значения, но в данный момент они обрели такой смысл, будто она лишь выставила себя на посмешище. Тан Шиши задумалась и быстро пропустила это мимо ушей:

— Принц прав. Однако моих базовых навыков достаточно для чтения исторических учений, но далеко не достаточно для такого серьезного обучения.

— И это серьезное обучение? - Чжао Чэнцзюнь отмахнулся, взял кисточку сюань* и обмакнул в чернила: - Подойди сюда, ты здесь ошиблась.

*[宣笔 - сюаньби, кисточка высшего качества, изготавливаемая в провинции Аньхой]

Чжао Чэнцзюнь обвел ее ошибки одну за другой. Тан Шиши смотрела на происходящее и долго не могла прийти в себя.

Чжао Чэнцзюнь лично исправлял ее работу? Чжао Чэнцзюнь был слишком досуж или у Тан Шиши были галлюцинации?

Чжао Чэнцзюнь проверил несколько мест, затем заметил неподвижную Тан Шиши, и одарил ее холодным взглядом:

— Не подходишь?

Тан Шиши словно очнувшись от сна, поспешно подошла к Чжао Чэнцзюнь, готовая выслушать советы. Чжао Чэнцзюнь сначала указал Тан Шиши на ее ошибку, затем объяснил ей смысл этого предложения и рассказал, где она ошиблась. При произнесении слов и толковании иероглифов всегда нужно было учитывать контекст. Чтобы объяснить этот момент, он должен был объяснить содержание. Постепенно Чжао Чэнцзюнь пересказал Тан Шиши эту главу с самого начала. В некоторых местах, когда в книге было плохо написано, Чжао Чэнцзюнь просто вычеркивал предложение и писал для Тан Шиши свое толкование.

Тан Шиши была весьма польщена. Если бы кто-то рассказал об этом шицзы, разве глаза его не лопались от зависти? Однако, как бы там ни было, объяснение Чжао Чэнцзюнь с другой точки зрения на оригинальные сухие писания по конфуцианству было действительно намного интереснее, и даже неловкие крылатые выражения обрели смысл.

Лю Цзи отправился в кабинет, чтобы принести чай. Странно, Цзин-вана там не было, но его кисть и тушь по-прежнему лежали на письменном столе, и не похоже, что Цзин-ван куда-то ушел.

Лю Цзи на мгновение задумался и тихонько подошел к павильону, стоявшему сзади, где Тан Шиши переписывала книги. Лю Цзи не стал спешно подходить, а вытянул шею и заглянул в узкую щель двери. С его точки зрения было видно, как Тан Шиши, облокотившись на край письменного стола, пишет, опустив голову. Не успела она понять, что написала, как по тыльной стороне ладони легонько постучали кистью.

— Я же только что объяснял, разве не помнишь?

— Ты не говорил раньше… - она не успела договорить, как по ее руке снова ударили кистью. Лю Цзи на мгновение приостановился и, не торопясь заходить и разносить чай, спокойно ушел.

Лю Цзи был выходцем из внутреннего императорского двора. Хотя его положение было скромным, он несколько лет учился в императорском дворце. Хоть и не мог сказать, сколько чернил было в его животе, но основные знания он все же постиг.

Разве принц сейчас не объясняет толкование? Какое совпадение! Принц, очевидно, больше всего презирал эти образцовые книги и даже прямо говорил, что только педантичные таланты читают педантичные книги.

Несколько дней назад его наставления для шицзы еще живо звучали в ушах Лю Цзи. А спустя всего несколько дней, принц мог не только читать педантичные книги, но и объяснять слово за словом другому человеку?

Вечером Дуцзюань пришла разносить чай. Она увидела, как Тан Шиши еще держит в руках книгу, сидит под лампой и пишет.

Дуцзюань отставила чай, взяла спичку, подошла к столу и зажгла фитиль. Затем пошутила:

— Барышня обычно жалуется на усталость при переписывании книги и не хочет читать ни слова дома. Почему же сегодня Вы изменили своему характеру и до сих пор читаете так поздно?

Тан Шиши перевернула страницу и посмотрела на Дуцзюань:

— Иди, занимайся своими делами, не болтайся здесь.

Дуцзюань улыбнулась:

— Вижу, сейчас все иначе, чем в прошлом. Барышня, раньше Вы скучали одна и держали эту служанку для развлечения. С книгой принца здесь эта служанка, естественно, стала бельмом на глазу. Служанка виновата и немедленно уйдет.

— Меньше болтай, - Тан Шиши свернула книгу, делая вид, что собирается ударить Дуцзюань. Дуцзюань опустила колпак и улыбалась, поспешно убегая. Снаружи раздался смех служанок. Тан Шиши было лень с ними разбираться. Она отложила книгу и крикнула: - Закройте окна снаружи. Не знаю, какое из них закрыто неплотно. Оно скрипит, скрипит и скрипит и раздражает меня.

Служанки поспешили проверить окна. Тан Шиши взяла кусочек фрукта, положила его в рот и небрежно спросила:

— Почему сегодня ветер такой сильный?

Служанки закрыли окно. Услышав слова Тан Шиши, одна сказала:

— Может, снег собирается идти?

Тан Шиши неосознанно кивнула с фруктами во рту. На самом деле, она не воспринимала это всерьез. Она жила в резиденции. Ей не нужно было выходить из дома или отправляться в путешествие. Выпал снег или нет, это не имело для нее никакого значения. Тан Шиши лишь прикинула, что в снегопад будет трудно ходить. Завтра она должна попросить служанку приготовить ей сапоги из оленьей кожи на толстой подошве.

Тан Шиши и раньше изучала четверокнижие, но такое изучение было похоже на заучивание наизусть. Здесь же ей впервые дали примечания и пояснения. Тан Шиши читала ее с некоторым интересом. Из-за этого она не проверяла сюжет перед сном.

На следующий день Тан Шиши, как обычно, отправилась переписать книгу. Погода была пасмурной, облака низко нависли над головой, дул резкий и сильный ветер. Тан Шиши сидела в теплом кабинете с обогревателем у ног, неподалеку от нее стоял чай и фрукты, словно ветер снаружи не имел ничего общего с ней. Тан Шиши читала книгу, поедая очищенные орехи. Когда она что-то не понимала, то обводила, а через некоторое время спрашивала Чжао Чэнцзюнь.

Чжао Чэнцзюнь сам так сказал, это не инициатива Тан Шиши. Тан Шиши не считала это лишним. В любом случае, ей нужно было скоротать время, она могла бы протянуть к себе еще кого-нибудь.

После обеда Тан Шиши заметив уменьшенное количество людей, взяла книгу и направилась к Чжао Чэнцзюнь. Прочитав только что переписанные писания, Чжао Чэнцзюнь сказал:

— Гораздо лучше, чем вчера. По крайней мере, здесь нет опечатков. Неужели тебе непонятно сегодняшнее содержание?

Тан Шиши честно кивнула головой:

— Да.

Чжао Чэнцзюнь беспомощно сказал:

— Ты вправду честна. Что тебе непонятно?

Тан Шиши указала на несколько примечаний. Чжао Чэнцзюнь написал рядом с ее почерком пояснение и сказал:

— Эти предложения - бессмыслицы. Тебе не нужно их читать, просто запомни изначальное предложение четверокнижия. Используемые здесь крылатые слова предшественников…

Чжао Чэнцзюнь объяснял предложение за предложением. Тан Шиши не совсем понимала некоторые из них и с трудом слушала. Видя ее замедленную реакцию, Чжао Чэнцзюнь постучал ее по лбу:

— Я только вчера говорил, но ты уже забыла. О чем же ты думаешь каждый день? Почему учеба не входит в твою голову?

Тан Шиши обиженно подперла лоб рукой и ответила:

— Откусив раз, толстым не станешь. Как я могу запомнить каждое предложение после того, как ты так много сказал? Я долго слушала и устала. Давай сделаем перерыв.

Чжао Чэнцзюнь посмотрел на палочку благовоний и холодным голосом наказал:

— Еще нет и получаса. Сядь и дочитай эту главу как следует.

Тан Шиши проигнорировала слова Чжао Чэнцзюнь. Она встала и свободно прошлась по комнате:

— Долго сидеть вредно для талии. Ах, на улице снег идет.

Тан Шиши открыла окно и увидела серебристо-белое небо. Тан Шиши протянула руку, чтобы поймать снежинки на ветру, и воскликнула:

— Какой сильный снегопад. Уже второй месяц, а снег доселе падает.

Лишь несколько человек в поднебесной осмелились проигнорировать слова Чжао Чэнцзюнь. К сожалению, Тан Шиши была одной из них. Чжао Чэнцзюнь сказал ей учиться, но Тан Шиши, не слушая его, решила открыть окно и полюбоваться снегом. Чжао Чэнцзюнь был беспомощен. Так как Тан Шиши не была в его подчинении, он не мог ни бить, ни ругать ее, потому подошла к ней.

Тан Шиши стояла перед окном и смотрела на снег. Сегодня на ней было длинное белое платье, подол которого доходил до колен, и светло-голубая юбка мамянь с золотой позолотой по низу. Она стояла в комнате, ослепительно сверкая своим легким платьем. Она вместе с окном и снежным пейзажем была похожа на тщательно выверенную картину.

Чжао Чэнцзюнь немного понаблюдал за ней и медленно подошел к окну. Чжао Чэнцзюнь смотрел на то, как за окном, словно гусиное перо снег набирает силу, не собираясь стихать. Он вдруг опомнился:

— Как давно идет такой снег?

Тан Шиши играла со снежинками. Услышав его, она странно оглянулась на Чжао Чэнцзюнь:

— Не должно было пройти много времени. В чем дело?

Говорят же, благодатный снег - предвестник урожайного года. А разве сильный снегопад - это не хорошо? Но цвет лица Чжао Чэнцзюнь внезапно изменился. Он молча посмотрел на снег, лежащий перед ним, внезапно повернулся и повысил голос:

— Лю Цзи.

Лю Цзи окликнулся и быстро появился в комнате:

— Слуга здесь. Принц, какие у Вас приказания?

— Немедленно отправь письмо в усадьбу Наньшань и узнай, отправился ли Чжао Цзысюнь сегодня и когда.

Лю Цзи посерьезнел и твердо ответил:

— Слушаюсь.

Лю Цзи торопливо выбежал с распоряжениями, а Тан Шиши постепенно приходила в себя. Да, благоприятный снег означал хороший год для местных крестьянов, а для путешественников встреча с сильным снегом не сулила ничего хорошего.

В частности, снегопад начался в середине дня, и Чжао Цзысюнь, скорее всего, уже был в пути и застрял в глуши на полпути. Повезет, если снегопад прекратится в ближайшее время. Если снегопад продолжится в том же темпе, Чжао Цзысюнь не сможет ни двигаться вперед, ни отступать, а застрять на дороге было бы весьма проблематично.

В резиденции Цзин-вана были специальные птицы для передачи сообщений. В этот раз, чтобы как можно быстрее передать сообщение, Лю Цзи выпустил орла. Сообщение прибыло, когда уже стемнело.

Жители усадьбы рассказали, что шицзы оставил красавицу Чжоу в усадьбе и отправился с шицзыфэй с ранним утром.

Чжао Цзысюнь сопровождал Лу Юйфэя в храм Гуанцзи для поклонения Будде, а Чжоу Шуньхуа оставили в усадьбе, чтобы та в совершенстве развивала свой моральный характер и моральную целостность. Усадьба Наньшань находилась примерно в половине дня пути от провинции Сипин. Конвой резиденции Цзин-вана и семья Си встретились в провинции Сипин. Чжао Цзысюнь сначала отправил Чжоу Шуньхуа в Наньшань, а сам устроил всех на ночлег в деревне. На следующий день Чжоу Шуньхуа осталась, а Чжао Цзысюнь и другие женщины продолжили путь.

Никто не мог подумать, что сегодня будет метель. Снег начался в полдень и шел весь день без остановки, причем снега становилось все больше и больше. Когда летучий орел, приславший письмо, вернулся, толщина снежного покрова в резиденции Цзин-вана уже достигала трех цунь.

Это было еще в резиденции. Ведь в городе были и павильоны, и высокие стены. Разве в глуши метель не была бы сильнее?

Атмосфера в кабинете была очень тяжелой, Тан Шиши рано вернулась в свой двор. Служанки держались за руки, чтобы согреться, и жаловались Тан Шиши:

— Утром все было хорошо, почему вдруг пошел снег? На улице ветрено и снежно, везде темно. Страшно-то как.

Тан Шиши сидела у окна и безучастно смотрела на ночь за окном:

— Небо уже потемнело, спешить некуда. Интересно, они нашли укрытие?

Не только Тан Шиши, но и другие обитатели резиденции были обеспокоены. В случае снежной бури оставаться в глуши в снежный день было опасно. Не говоря уже о шакалах и волках, люди могли замерзнуть насмерть на холодном ветру в одиночку. Еще хуже то, что в метель можно было легко заблудиться. Если вовремя не найти место для ночлега, то к ночи даже самый хорошо оборудованный караван не сможет противостоять снегу и ветру.

Тан Шиши вздохнула. Она забыла вчера прочитать сюжет. В результате она пропустила сегодняшний снегопад. Если бы она знала, что будет метель, то могла бы рано утром отправить письмо в усадьбу, чтобы шицзы не выходил наружу.

Однако она не усмотрела. К тому времени, когда она узнала об этом, сюжет был уже непоправим.

Глава о метели в книге еще не была обновлена, соответствующий сюжет, по-видимому, еще не завершен. Тан Шиши с тревогой ждала и в конце концов задремала, сторожа книгу. Рано утром, еще до рассвета, Тан Шиши проснулась от неожиданности.

Она открыла глаза: занавески везде были опущены, горшок с горячей водой у подножия кровати был еще теплым. Все кружилось в голове. Казалось, что еще очень рано, служанки пока не проснулись. Тан Шиши тихонько приоткрыла небольшую щель в занавеске и выглянула в окно.

Белоснежный свет отражался на оконной бумаге, ветер был тихим, изредка снаружи доносилось щебетание птиц. Тан Шиши вздохнула с облегчением. Снег наконец прекратился.

Тан Шиши быстро открыла книгу. Прошлой ночью она так хотела спать, что уснула еще до обновления сюжета. Теперь она не знала, насколько продвинулся сюжет.

Когда Тан Шиши перелистнула последнюю страницу, первое, что бросилось ей в глаза, была строка со словами: «в солнечный день разжалованная из горной усадьбы спасла людей в метельную ночь и оказала заслуженную услугу».

У Тан Шиши сразу же возникло нехорошее предчувствие. После прочитанного ее внутренние переживания становились все сложнее и сложнее.

Ореол главной героини воистину не следует игнорировать.

В этой главе появились две новости. Хорошая новость заключалась в том, что Чжао Цзысюнь все еще жив, а плохая - в том, что в это снова внесла вклад Чжоу Шуньхуа.

Чжоу Шуньхуа отправили в усадьбу. На следующий день самодовольная Лу Юйфэй с лицемерием утешила Чжоу Шуньхуа несколькими словами и продолжила путешествие с Си-фужэнь и Си Юньчу. Доказано на деле, кто прыгает перед главной героиней, тот ничем хорошим не закончит. По дороге Лу Юйфэй и ее компания столкнулись с метелью. Чжао Цзысюнь хотел вернуться в усадьбу в горах, но Лу Юйфэй не захотела. Если бы они вернулись сейчас, разве это не стало бы еще одной возможностью для Чжао Цзысюнь и Чжоу Шуньхуа?

Конечно, Лу Юйфэй отказалась. Она предложила, что раз они уже прошли половину пути, то можно продолжить движение вперед и найти убежище впереди. В результате конвой долго шел в пургу и слишком поздно увидел деревенскую почтовую станцию. Чжао Цзысюнь осознал всю неправильность ситуации и приказал отступать.

К сожалению, в метель они не смогли определить направление и заблудились.

Чжоу Шуньхуа же, оставшись в горной усадьбе, не раскаивалась, а активно знакомилась с новой обстановкой. Пообедав, она увидела, что небо затянуто тяжелыми темными тучами, как будто собирался снег. Она сама не знала, почему подумала о Чжао Цзысюнь. Чжоу Шуньхуа попросила людей выйти на улицу, чтобы проверить дорожные указатели, ведущие к пути. Как и ожидалось, вскоре за этим повалил сильный снег.

Чжоу Шуньхуа прождала до вечера и не доождалась возвращения Чжао Цзысюнь. Все в усадьбе считали, что шицзы прибыл на ближайшую станцию, но интуиция Чжоу Шуньхуа подсказывала обратное. Несмотря на все препятствия, она хотела выйти на улицу, чтобы найти остальных, взяв с собой старого слугу, который лучше всех знал дорогу от горной усадьбы. Вокруг Чжао Цзысюнь стражников было полно, которые долго не могли найти дорогу, рыская туда-сюда. В итоге Чжоу Шуньхуа случайно разыскала их и волею судеб встретила Чжао Цзысюнь.

Однако по сюжету главная героиня - Чжоу Шуньхуа не встретила никакой опасности. Взяв с собой старого слугу, она неожиданно появилась и расчистила путь смущенным людям из резиденции Цзин-вана. Вместе со старым слугой она проделала путь, боролась до полуночи и в конце концов привела Чжао Цзысюнь и его компанию в горную усадьбу в Наньшане.

В конце главы смущение Лу Юйфэй, Си-фужэнь и других контрастировало с отвагой и смекалкой Чжоу Шуньхуа. От горной усадьбы до конвоя все хвалили Чжоу Шуньхуа за ее ум и смелость.

Тан Шиши закрыла книгу, потеряв дар речи.

Она провела много времени за чтением, в комнате уже слышался шум проходящих мимо людей. Тан Шиши спрятала книгу, подняла занавеску и встала с кровати.

Дуцзюань и другие поняли, что Тан Шиши проснулась, и поспешили к ней. Дуцзюань подала Тан Шиши умыться, хотя ее руки были заняты, но рот отказывался бездействовать:

— Барышня, последние новости: шицзы и шицзыфэй вернулись в горную усадьбу в Наньшань.

То было сообщение, посланное летящим орлом в середине ночи. Как утром открылись ворота, новость просочилась из внешнего двора во внутренний. Узнав об этом, Дуцзюань быстро поделилась новостью с Тан Шиши. Однако Тан Шиши, услышав ее, лишь слабо отозвалась.

Дуцзюань нарочито говорила интригующе и ждала потрясения Тан Шиши, но реакция Тан Шиши была очень равнодушной. Дуцзюань удивилась и спросила:

— Барышня, а Вам не интересно, как вернулись шицзы и шицзыфэй?

Очевидно, что вчера Тан Шиши наблюдала за вьюгой за окном и даже не могла спокойно спать.

Тан Шиши небрежно спросила:

— Как они вернулись?

Дуцзюань подлив масла и уксуса*, рассказала Тан Шиши историю о том, как Чжоу Шуньхуа смело бросилась в снег. Тан Шиши не испытала никаких эмоций, слушая эту историю. Хотя детали были несколько иными, общий сюжет совпадал с книгой. Казалось, что описание в небесной книге было довольно точным.

*[添油加醋 tiān yóu jiā cù - добавлять масло и уксус, обр. приукрашивать факты, прибавлять для красного словца, искажать действительность, преувеличивать]

Настроение Тан Шиши стало еще более тяжелым. С момента появления небесной книги Тан Шиши упорно трудилась, не забывая переломить ход событий и изменить свою судьбу. Однако сюжет по-прежнему развивался по назначенной траектории. Может быть, мелкие детали и отличались, но общее направление не менялось.

Она хотела украсть роль Чжоу Шуньхуа и изменить неприязнь Чжао Цзысюнь к ней. В результате Чжоу Шуньхуа как и положено стала служанкой и самой любимой наложницей Чжао Цзысюнь, а Чжао Цзысюнь по-прежнему холодно относился к Тан Шиши.

Все ее усилия пошли прахом, и даже из-за ее активного участия Чжао Цзысюнь испытывал к ней еще большее отвращение. Значит ли это, что, как бы Тан Шиши ни старалась, она не может изменить предопределенный ей конец?

Ей оставалось только быть в плену сюжета, тщетно ожидая свою смерть.

Тан Шиши была мрачна и долго не хотела разговаривать. Дуцзюань много болтала, а когда обернулась, увидела, что Тан Шиши молча вытирает пальцы. Дуцзюань уловила тонкие изменения. Она не решилась больше ничего сказать и молча закрыла рот.

Одевшись, Дуцзюань подала Тан Шиши завтрак. Снаружи быстро вошел младший евнух и поприветствовал Тан Шиши:

— Барышня Тан, принц наказал: сегодня Вам не нужно идти в кабинет.

— Ась? - Тан Шиши отложила миску и палочки для еды и спросила: - Почему?

— Дорога в Наньшань занесена снегом. Принц поедет расчищать снег и забирать шицзы. В эти два дня его не будет в резиденции.

Чжао Чэнцзюнь собирался ехать в Наньшань, чтобы спасти... Тан Шиши внезапно отреагировала и спросила:

— Когда принц уедет?

— Прямо сейчас.

Тан Шиши бросила палочки и не успев доесть еду. Она быстро сказала евнуху:

— Иди и доложи принцу, что я буду его сопровождать. Дуцзюань, быстро переодень меня.

__________________

Переводчику есть что сказать:

Ненавижу зиму.

В такой снег просто так не выйдешь. Переодевая Тан Шиши, Дуцзюань не могла не пожаловаться:

— Барышня, идти в гору спасать людей - дело нелегкое. Есть принц, с шицзы и шицзыфэй все будет в порядке. Ежели Вы действительно беспокоитесь, то можете почитать буддийские писания в резиденции. Зачем Вы следуете за ними снаружи?

Тан Шиши промолчала и сказала:

— Хватит болтать. У меня есть свои соображения. Пока я отсутствую, присматривай за дверью и не позволяй лисенку бегать вокруг.

Дуцзюань всячески отнекивалась, но в конце концов ей ничего не оставалось, как подчиниться. Тан Шиши накинула плотную накидку и вышла на улицу. Как только она открыла занавеску, ее обдало ветром.

Тан Шиши чуть не унесло ветром, в ее сердце закралось сомнение. Ныне, когда все улеглось, главные герой и героиня уже покинули местность, да и Чжоу Шуньхуа дала о себе знать. Поездка туда сейчас не поможет, и она тоже будет втянута в неприятности. Тан Шиши на мгновение засомневалась, но, стиснув зубы, продолжила двигаться вперед.

Возможности выпадали только тем, кто был к ним готов. Она упустила слишком много. Если не исправит это сейчас, то завтра может сразу же отправляться на коронацию вдовствующей императрицы - Чжоу Шуньхуа.

Тан Шиши уже многое отдала, чтобы попасть в императорский дворец, и, конечно же, не для того, чтобы прислуживать другим.

Дуцзюань боялась, что Тан Шиши замерзнет в дороге, укутала ее, как мячик, из-за чего та даже не могла бежать спокойно. Тан Шиши поспешила ко вторым воротам, а Лю Цзи уже ждал у ворот с кем-то. Лю Цзи окинул взглядом толстое одеяние Тан Шиши и сказал:

— Барышня Тан, путешествие в снежный день отличается от обычной прогулки. Ты будешь страдать в дороге. Да и к тому же никто не знает, что происходит в горах. Если не повезет, возможно, придется выйти из кареты и идти самостоятельно. Барышня Тан, ты действительно все обдумала?

— Я все обдумала, - Тан Шиши кивнула и сказала: - Гунгун, спасибо за напоминание. Я поняла.

Лю Цзи по дружбе отговаривал ее, но повторять не стал. Он объяснил Тан Шиши ситуацию в карете:

— Жаровня и грелка в карете готовы, но принц хочет путешествовать налегке и не может взять много угля. Вы можете припасти немного в пути. В ящике лежат не портящиеся фрукты и закуски, а развести костер в дороге не получится. Если сегодня не удастся добраться до горной усадьбы в Наньшане, можно будет питаться только холодной пищей.

Тан Шиши соглашалась и благодарила Лю Цзи:

— Гунгун, благодарю за заботу. Я доставила много хлопот. Мне очень жаль. Как вернусь, я лично Вас поблагодарю.

— Не беспокойтесь, - Лю Цзи с улыбкой сказал: - Это все ради принца. Какие хлопоты? Надеюсь, во время путешествия Вы будете напоминать принцу, чтобы он лично не рисковал.

Тан Шиши повиновалась. Она знала, что Чжао Чэнцзюнь торопился и больше не стала болтать с Лю Цзи. В толстой одежде ей было трудно забраться в карету. Внутри кареты все было так, как объяснил Лю Цзи, - небольшая, но полная до мельчайших деталей. Лю Цзи было нелегко подготовиться к этому за столь короткое время.

Как Тан Шиши села, карета тронулась. Она выехала из боковых ворот, слегка остановилась и продолжила движение.

Когда колеса кареты катились по снегу, они издавали скрип, дополняющий ровный и равномерный стук копыт лошадей.

Карета Тан Шиши находилась в задней части конвоя. Она тихонько приоткрыла занавеску и увидела, что за ней едет конница. Всадники находились не так далеко и, казалось, окружали карету со всех сторон. У этих людей был холодный вид, они были сильными и властными, сидели на лошадях, как непобедимые боги. Люди на дороге были захвачены их аурой. Простые люди осмеливались негромко сплетничать, только когда находились далеко.

— Кто из знатной семьи отправляется в путешествие?

— Кто еще может быть? Естественно, это Его Высочество Цзин-ван. Не говоря уже о провинции Сипин, даже во всей стране нет никого, кто может выставить столько элитных солдат.

— Вчера снега выпало много, сегодня дорога труднопроходима. Почему Цзин-ван отправился в путь?

— Не в курсе, небось, возникло какое-то срочное дело.

— Зачем брать с собой карету в срочное дело?

Это действительно озадачило людей. Выступающий сделал паузу и неуверенно сказал:

— Быть может, в семье шицзыфэй что-то произошло?

— Чушь, шицзыфэй и семья Си несколько дней назад отправились поклониться Будде. Они выехали из города с большим строем. Вчера весь день шел снег, возвращаться было некогда. Да не может быть это женой наследника.

Это предложение привело всех в замешательство. Все делились своими предположениями:

— Может быть, это ванфэй? Цзин-ван возглавляет строй впереди. Кто, как не ванфэй, может занять такую позицию?

— Глупости, как может быть ванфэй в резиденции Цзин-вана?

Тан Шиши ехала в карете. Поначалу дорога от провинции Сипин и дальше была довольно ровной, но после выезда за пределы города двигаться по ней стало явно затруднительно.

Вчера весь день и ночь шел сильный снег. Снег в пригороде не убирали, и его толщина составляла четыре-пять цунь. Когда лошади наступали на снег, половина их ног мгновенно покрывалась снегом. Карете неуклюже ковыляла по плотному снегу.

К счастью, все люди, которых привел Чжао Чэнцзюнь, были военными экспертами. Когда им попадался участок дороги, по которому нельзя было проехать, они быстро доставали инструменты, чтобы расчистить дорогу. Тан Шиши часто сидела в карете подолгу, прежде чем карета снова трогалась в путь.

На протяжении всего пути было множество остановок. Изначально полдня пути так и не были преодолены за шесть часов. Однако, к счастью, они уже въехали в район Наньшань, и после пересечения этого участка горы можно было увидеть горную усадьбу Цзин-вана.

Однако из всех мест этот участок горной дороги был особенно труднопроходимым. Тан Шиши сидела в карету и долго ждала. Наконец кучер постучал в дверцу кареты и сообщил Тан Шиши:

— Барышня Тан, этот участок дороги опасен, карета постоянно буксует. Принц велел Вам выйти из кареты и идти пешком.

Тан Шиши, естественно, не возражала. Она была капризной и боялась трудностей, но ее не смущала их серьезность. Сейчас все расчищали горную дорогу, Тан Шиши не могла помочь, поэтому ей оставалось только делать все возможное, чтобы не причинить никому неприятностей.

Тан Шиши, опираясь на оглоблю, с особой осторожностью вышла из кареты. Снаружи дул сильный ветер, завывающий ветер гнал снег по земле, словно очередной снегопад.

Тан Шиши застегнула капюшон и зашагала по снегу. Теперь весь строй был практически не в состоянии двигаться вперед. Пройдя некоторое время, строй полностью остановился.

Тан Шиши напряженно подняла голову, стараясь изо всех сил смотреть вперед:

— В чем дело?

Кучер, управлявший каретой, тоже спустился вниз. Он повел лошадь и встал на снег:

— Данный участок горной дороги опасен. Возможно, что-то упало с горы и завалило дорогу.

Тан Шиши вздохнула: снега уже много, а горный массив был чрезвычайно опасен, слишком тяжело. Чжао Чэнцзюнь приказал людям расчистить дорогу впереди, и строй прекратил движение. Тан Шиши стояла на снегу и ждала. Через некоторое время холодный воздух проникал сквозь сапоги в тело, а в руках становилось все холоднее. По телу Тан Шиши пробежала дрожь, она поплотнее закуталась в накидку и сжалась в клубок.

Чжао Чэнцзюнь беспокоился о Тан Шиши. Организовав прокопку горной дороги, он подошел к ней сзади. Чжао Чэнцзюнь увидел, как Тан Шиши при его приближении уменьшилась в размерах и издалека выглядела как красный шар на снегу.

Когда Чжао Чэнцзюнь подошел ближе, он спросил:

— Что с тобой?

Тан Шиши уткнулась лицом в колени и плотно укрылась накидкой. Она смутно услышала голос над головой и с трудом подняла голову:

— А?

Она выглядела пухленькой, но ее маленькое лицо было чистым и светлым. Из-за толщины одежды ее лицо было словнл вздуто, а сама она была размером с ладонь. Чжао Чэнцзюнь необъяснимом оьразом сердцем смягчился. Он наклонился и помог Тан Шиши встать:

— Не сиди на корточках в снегу. Если тебе холодно, возвращайся в карету и жди. Я дам кому-нибудь позвать тебя, когда дорога расчистится.

Тан Шиши встала, опираясь на силу Чжао Чэнцзюнь, покачала головой и сказала:

— Я в порядке.

Чжао Чэнцзюнь протянул руку, чтобы проверить температуру на ее лице. Его глаза слегка опустились:

— В порядке? Ты же такая хрупкая, будь осторожна, лихорадку прихватишь еще, когда обдует тебя ветром. Возвращайся скорее и не пытайся быть храброй.

Тан Шиши постепенно начала колебаться. Она с тревогой посмотрела вперед и спросила:

— Что происходит впереди, сколько времени займет дорога?

— Ветром снесло дерево, и оно упало прямо на горную дорогу, - сказал Чжао Чэнцзюнь. Хотя слов было немного, тон его был решительным: - Ничего страшного, дерево наполовину выкопали, и скоро можно будет проехать. Можешь спокойно возвращаться и греться. Не волнуйся.

Когда Чжао Чэнцзюнь произносил эти слова, его глаза были яркими, а тон твердым, словно большие трудности не стоили упоминания в его присутствии, и люди неосознанно хотели положиться на него. Тан Шиши медленно расслабилась и сказала:

— Хорошо, но ты тоже должен быть осторожен.

Чжао Чэнцзюнь подал знак, чтобы она немедленно садилась в карету. В этот момент кто-то окликнул его спереди. Чжао Чэнцзюнь одернул накидку Тан Шиши и сказал:

— Пока побудь одна. Увидимся позже.

Тан Шиши слегка кивнула, спрятав половину лица под капюшоном. Чжао Чэнцзюнь застегнул капюшон и быстро пошел в сторону толпы. Понаблюдав некоторое время, Тан Шиши обернулась и уже собиралась сесть в карету. Вдруг она заметила, что кучер смотрит в ту сторону, куда уходит Чжао Чэнцзюнь.

Тан Шиши в недоумении окликнула его:

— Кучер?

Кучер внезапно пришел в себя и опустил глаза:

— Барышня Тан.

Тан Шиши с любопытством спросила:

— На что ты смотришь?

— Ни на что. Покорного слугу беспокоит дорога впереди и засмотрелся.

В ответ Тан Шиши сказала:

— Если ты волнуешься, иди и помоги им. Я здесь ничего не делаю, достаточно одного человека.

Кучер не стал отказываться и подчинился. Кучер пошел вперед, опустив голову. Когда он проходил мимо, Тан Шиши непроизвольно опустила голову и увидела на нем знакомый мешочек для благовоний.

Тан Шиши на мгновение замерла, неосознанно ощущая странное чувство. Ей казалось, что она уже видела этот мешочек, но не могла вспомнить, где его видела?

Тан Шиши нахмурилась и крепко задумалась. Вдруг ее мозг начал что-то припоминать.

Бабушка У! В прошлый раз, когда бабушка У дала ей таблетку для самоубийства, она взяла ее из такого же мешочка. Почему у кучера был такой же мешочек, как и у бабушки У?

Тан Шиши мгновенно догадалась, что кучер - не простой человек. Он был шпионом, подброшенным вдовствующей императрицей. Обернувшись, Тан Шиши увидела, как кучер шаг за шагом направляется к Чжао Чэнцзюнь. Чжао Чэнцзюнь стоял на обочине дороги и разговаривал со своими подчиненными, недалеко от обрыва. Метель застилала все вокруг, и никто не заметил, что к Чжао Чэнцзюнь приближается кучер.

Сердце Тан Шиши внезапно подскочило к горлу. Что хотеь сделать кучер? Неужели он хотеь навредить Чжао Чэнцзюнь? В этот момент в голове Тан Шиши зашумело. Она инстинктивно хотела крикнуть, чтобы он был осторожен, но когда голос уже готов был сорваться, она сдержалась.

Она не могла кричать. Если бы она закричала, то ей, семье Тан и ее матери пришлось бы умереть.

Тан Шиши посмотрела себе под ноги. Она не знала, как ей реагировать. Она быстро наступила на вал, а затем намеренно упала с кареты. Это падение было настоящим. Тан Шиши несколько раз прокатилась по снегу, пока не остановилась. От удара о землю у нее заболела голова.

Лучшая актерская игра была без игры. Тан Шиши упала довольно сильно и не притворялась, когда вскрикнула от боли. Все были шокированы ее криком. Пока Чжао Чэнцзюнь разговаривал со своими подчиненными, он вдруг услышал женский крик и сразу же обернулся.

Его лицо мигом похолодало, когда он увидел Тан Шиши, скатившуюся с кареты. Он вышел из толпы и быстро направился к Тан Шиши.

Подчиненные тоже перестали разговаривать, один за другим, быстро последовали за ним. Чжао Чэнцзюнь и множество элитных солдат покинули горную дорогу и быстро окружили карету, даже другие смотрели в этом направлении. Действия кучера были прерваны, зная, что найти другую лазейку невозможно, он мог лишь нехотя отступить.

Тан Шиши разрыдалась. О чем она думала, когда падала на холодный снег? Что она делала?

Чжао Чэнцзюнь был дядей императора, вассальным принцем с тяжелой армией в руках, самым большим беспокойством вдовствующей императрицы Яо и целью поездки Тан Шиши. Вдовствующая императрица Яо хотела убить Чжао Чэнцзюнь, Чжао Чэнцзюнь тоже хотел убить вдовствующую императрицу Яо. Тан Шиши не могла и не имела возможности контролировать то, как сражаются эти великин личности из императорской семьи.

Она просто хотела прожить свою жизнь спокойннл. Говоря по правде, каким бы плохим ни был Чжао Чэнцзюнь, он был принцем. Жил в роскоши и обладал огромной властью. Неведомо, сколько скрытых козырей было за его спиной, но Тан Шиши была всего лишь маленькой красавицей. Она даже не могла спасти свою жизнь. Почему же она решилась спасать Чжао Чэнцзюнь?

Жив или мертв Чжао Чэнцзюнь, какое это имело значение? Рано или поздно он умрет.

Тан Шиши была настолько растеряна, что не понимала, где находится. Когда мир вокруг перевернулся, она почувствовала, как некто ее подхватил. Этот некто холодно и властно держал ее на руках и непрерывно спрашивал:

— Тан Шиши, как ты? Где ты ранена?

Тан Шиши в оцепенении смотрела на Чжао Чэнцзюнь и долго не двигалась. Чжао Чэнцзюнь был напуган ее реакцией. Не обращая внимания на этикет, он быстро распахнул ее накидку, взял Тан Шиши за руку и стал проверять ее на раны.

Он опасался повреждения кости, так как снаружи не было видно крови. Ладонь Чжао Чэнцзюнь была широкой и полностью обхватывала руку через одежду. Чжао Чэнцзюнь осмотрел обе руки и вздохнул с облегчением.

К счастью, перелома или вывиха не было. Чжао Чэнцзюнь собирался проверить ноги Тан Шиши. Тан Шиши, наконец, опомнилась и быстро остановила руку Чжао Чэнцзюнь.

— Принц, что ты делаешь?

— Не шуми, - Чжао Чэнцзюнь обычно говорил с ней либо с улыбкой, либо с дразнящими глазами, но в этот раз со сдержанным лицом он говорил внушительно и грубо. Тан Шиши только поняла, что Чжао Чэнцзюнь сбавил тон, даже если раньше яростно ругал ее.

Вот какой он на самом деле.

Тан Шиши испугалась и сжалась. Слезы на ее глазах становились все более и более неудержимыми. Чжао Чэнцзюнь был так зол и беспомощен, увидев, как она плачет:

— Чего ты плачешь?

— Я упала, а ты еще сердишься на меня.

— Нет, - Чжао Чэнцзюнь беспомощно вздохнул: - Я лишь проверяю твои кости. Возможно, ты не знаешь, чем опасны переломы. Вывихнутые кости негоже передвигать, нужно немедленно соединить обратно, иначе это приведет к бесконечным неприятностям.

— Я в порядке, - Тан Шиши почувствовала, что вновь обрела контроль над своим телом. Она с трудом освободила руку и сказала: - Я в порядке. Я могу встать.

Чжао Чэнцзюнь взял ее за плечо и спокойно сказал:

— Не дурачься.

— Я не дурачусь, - Тан Шиши быстро оглянулась. Стражники стояли поодаль и тактично опускали глаза. Однако это не означало, что они не слышали. Тан Шиши понизила голос и негромко сказала Чжао Чэнцзюнь: - Неприлично мужчинам и женщинам прикасаться друг к другу. По-моему, это ты дурачишься. Позволь мне встать.

_________________

Переводчику есть что сказать:

Как заволновался то!

Чжао Чэнцзюнь был ошеломлен и беспричинно рассердился. Он злился не на Тан Шиши за то, что она оттолкнула его, а на слова, которые она произнесла.

Мужчинам и женщинам не подобает прикасаться друг к другу.

В этой династии существовал строгий этикет. С шестилетнего возраста мужчины и женщины занимали разные места. Когда девочка подрастала, она не могла видеть других мужчин, кроме родного отца и брата. Иногда даже ее дальние кузены должны были избегать этого. Эти несколько коротких слов были непреодолимой гранью в этикете.

Чжао Чэнцзюнь только сейчас осознал, что он также является посторонним для Тан Шиши.

Тан Шиши одним предложением провела границу между ними. Чжао Чэнцзюнь хотел опровергнуть, ведь они были красавицами, подаренными вдовствующей императрицей Яо резиденции Цзин-вана. Даже земля на северо-западе принадлежала ему, что уж говорить о Тан Шиши? Однако Чжао Чэнцзюнь понимал, что все сказанное Тан Шиши верно. Она была незамужней и невинной. Другие мужчины в поднебесной были для нее посторонними. Они не могли смотреть на ее лицо или прикасаться к ее телу.

Кроме родного отца, братьев и будущего мужа.

Чжао Чэнцзюнь некоторое время неподвижно смотрел на Тан Шиши, затем медленно отпустил ее руку и позволил ей встать. Тан Шиши освободила руки и быстро поднялась с земли. Некоторое время она шаталась, но затем смогла твердо стоять, и вскоре почувствовала тупую боль в талии и ягодицах.

Тан Шиши, несмотря на боль, была рада. К счастью, одежда была плотной, снег на земле смягчил падение, посему она не разбила себе кожу. Иначе с таким большим шрамом на спине ей пришлось бы плакать до смерти и снова перевоплощаться.

Чжао Чэнцзюнь заметив изменения в ее лице, спросил:

— Где болит?

Тан Шиши смущенная не могла ответить, что болят поясница и ягодицы. Она покачала головой и дала ответ:

— Все в порядке. На мне несколько слоев одежды, я не повредила себе тело.

Чжао Чэнцзюнь наблюдая за ее выражением лица, понял, что она лжет, но, к счастью, она не повредила свое тело, в крайнем случае, это была поверхностная травма. В глазах Чжао Чэнцзюнь содранная кожа и небольшое кровотечение не являлись ранами.

Чжао Чэнцзюнь сказал:

— Попробуй медленно сделать два шага по земле. Ноги болят?

Тан Шиши, следуя указаниям Чжао Чэнцзюнь, сделала два шага и в итоге покачала головой. Чжао Чэнцзюнь снова спросил:

— Как насчет лодыжки?

Тан Шиши по-прежнему качала головой. Чжао Чэнцзюнь почувствовал полное облегчение и произнес:

— Отлично. Зимой земля твердая, падение - не мелочь. В будущем будь осторожнее, не допускай неосторожности.

Тан Шиши опустила глаза и тихо отозвалась. Чжао Чэнцзюнь решил, что Тан Шиши была неосторожна, но он не знал, что она упала специально.

Именно это и было целью Тан Шиши. Она хотела, чтобы Чжао Чэнцзюнь никогда об этом не узнал.

Воспользовавшись тем, что сегодня она упала понарошку, ей удалось скрыться от глаз вдовствующей императрицы Яо и тайно спасти Чжао Чэнцзюнь. Хотя Тан Шиши и не знала, нужна ли она вообще Чжао Чэнцзюнь для спасения или нет.

Тан Шиши опустила глаза и втайне предупредила себя, что это был единственный раз, и больше такого не повторится. В следующий раз ей не повезет так, как сегодня, да и цель, за которую она должна была бороться, - Чжао Цзысюнь.

Чжао Чэнцзюнь был всего лишь ступенькой, обреченной на раннюю смерть, Чжао Цзысюнь - будущим императором. Она рисковала своей жизнью, чтобы спасти человека, который не имел к ней никакого отношения. Тан Шиши подумала, не сошла ли она с ума?

Чжао Чэнцзюнь расслабился, удостоверившись в том, что с Тан Шиши все хорошо:

— К счастью, с тобой все в порядке. Заставляешь других волноваться за тебя. Скорее возвращайся в карету и отдохни. Не стоит беспокоиться о посторонних делах. Есть я.

Тан Шиши кивнула и, накинув тяжелую накидку, пошла к карете. Чжао Чэнцзюнь проводил ее до кареты, и когда она села в нее, Чжао Чэнцзюнь окинул взглядом карету и слегка нахмурился.

Сначала он подумал, что Тан Шиши поскользнулась и случайно упала, когда садилась в карету. Однако следов скольжения не было.

Вместо него был довольно ровный след, будто кто-то стоял на нем и сильно топал. По краям остались следы снега от силы, с которой его топтали.

Глаза Чжао Чэнцзюнь слегка сузились, он без слов бросил взгляд на Тан Шиши, скрывая все под спокойствием. На Тан Шиши было три слоя внутренней одежды и три слоя внешней. Она не привыкла к такому количеству одежды. Кроме того, на подошвах ее ботинок лежал снег. Она споткнулась всего через несколько шагов. Когда она встала на табуретку кареты, лошадь нетерпеливо сделала несколько шагов вперед. Вся карета двинулась вперед. Тан Шиши уже собиралась сесть в карету, но по инерции все ее тело накренилось и вскоре упало набок.

Чжао Чэнцзюнь протянул руку, накрепко поддерживая ее. Он стоял рядом с Тан Шиши и она упала прямо в его сторону. Чжао Чэнцзюнь поддерживал ее одной рукой.

С этого ракурса казалось, что Тан Шиши намеренно бросилась в его объятия. Тан Шиши смутилась и быстро проговорила:

— Принц, прости меня, пожалуйста. Клянусь, я не хотела этого делать.

Она пыталась встать с Чжао Чэнцзюнь. Ее руку, которая только что вырвалась, внезапно схватила другая сила. Чжао Чэнцзюнь крепко держал ее за запястье и не давал уйти.

Тан Шиши удивленно посмотрела на него. Не говоря ни слова, Чжао Чэнцзюнь положил вторую руку за ее колено и неожиданно подхватил ее. Тан Шиши, почувствовав невесомость, коротко вскрикнула. Придя в себя, она быстро закрыла рот рукой.

— Принц…

— Я знаю, что ты не хотела этого, - руки Чжао Чэнцзюнь были сильными и крепкими. Тан Шиши была окружена ими, как непоколебимой железной стеной. Чжао Чэнцзюнь усадил Тан Шиши в карету. Тан Шиши хотела высунуть голову, но Чжао Чэнцзюнь удержал ее и затолкал внутрь кареты.

— Оставайся в карете, - Чжао Чэнцзюнь был невозмутим. Его глаза были темными и холодными, в них была слабая резкая рябь: - Не делай больше мелких хитростей.

Тан Шиши смотрела в глаза Чжао Чэнцзюнь и непонятным образом боялась пошевелиться. Успокоив ее, Чжао Чэнцзюнь закрыл дверь кареты и пошел обратно по снегу.

Проходя мимо кареты, он бросил неопределенный взгляд на кучера.

Тан Шиши уже давно находилась в резиденции Цзин-вана. Она все лучше разбиралась, когда Чжао Чэнцзюнь шутит, а когда говорит серьезно. Сейчас он говорил настолько убедительно, что Тан Шиши не решилась бросить ему вызов. Потому она тотчас прекратила борьбу и послушно осталась в карете, чтобы отдохнуть.

Тан Шиши сильно устала, ее падение было настоящим. Спустя столько времени поясница продолжала болеть. Тан Шиши подозревала, что она уже темно-синяя. Снаружи завывал ветер, однако она прислонившись к карете, чувствовала необыкновенное облегчение.

Казалось, что бы ни случилось, все разрешится благополучно. Цзин-ван был совсем рядом, и все будет хорошо.

Тан Шиши не знала, сколько времени она ждала. Вскоре карета тронулась. Тан Шиши приподняла занавеску и спросила:

— Дорога открыта? Этот путь труднопроходим. Я сейчас же спущусь и пойду пешком.

Не подозревая о том, что карета в сопровождений несколько стражников, Тан Шиши вышла из кареты. Когда стражник услышал, что говорит Тан Шиши, его действия стались упорядоченными, а глаза все время были опущены вниз:

— Барышня Тан, принц приказал командующим расширить заснеженную дорогу и расчистить достаточно большую для проезда кареты. Барышня Тан, извольте, сидите спокойно в карете и не выходите из нее, дабы не простудиться.

Тан Шиши посмотрела вперед, и в самом деле, дорога стала намного шире. У Тан Шиши было сложное настроение. Она настояла на том, чтобы последовать за ним, прежде чем покинуть резиденцию. Если бы не она, Чжао Чэнцзюнь и стражники поспешили бы вперед, не пришлось бы убирать столько снега и не тащить Тан Шиши. Путешествие было бы намного быстрее.

Теперь для нее расчистили дорогу в три-четыре раза шире. Закончив говорить, стражник отвел глаза и посмотрел прямо перед собой, совершенно не глядя в сторону Тан Шиши. Тан Шиши не знала, что сказать, поэтому ей оставалось только опустить занавеску и тихо вздохнуть.

По дороге они постоянно останавливались, и в конце концов перед наступлением темноты добрались до горной усадьбы в Наньшане. В усадьбе царило мрачное настроение. Привратник глядя на снег, задумался, как вдруг издалека увидел приближающуюся черную тучу, среди которых был таинственный человек в железных доспехах, конница напоминала имперские войска. Привратник был потрясен. Он энергично протер глаза и обнаружил, что темные туча не исчезли.

И вправду, конница! Северо-запад был вотчиной Цзин-вана, все войска принадлежали ему. Это могли быть только люди Цзин-вана. Привратник был вне себя от радости и тут же закричал в сторону горной усадьбы:

— Мы спасены, мы спасены. Принц прислал людей!

В усадьбе недужливая Лу Юйфэй стояла перед кроватью и беседовала с Си-фужэнь:

— Сударыня, как Вы?

Си-фужэн была уже ветхой годами и не могла сравниться с такой зеленью, как Лу Юйфэй. Путешествие было нелегким, к тому же вчера она пережила студеный день на улице. Она была и голодна, и напугана. Едва они успели вернуться в усадьбу, Си-фужэнь захворала.

Си-фужэнь была больна, да и состояние других женщин не внушало оптимизма. Лу Юйфэй тоже страдала от простуды, сейчас она просто пыталась утешить Си-фужэнь. Си Юньчу изначально отличалась избалованном характером. Нынче, прихватив простуду, она продолжала плакать у кровати Си-фужэнь.

Лу Юйфэй не только хотела узнать о здоровье Си-фужэнь, но и утешить Си Юньчу, и вскоре у нее закружилась голова. Однако Лу Юйфэй не могла показать, что ей нехорошо. Она была шицзыфэй, к тому же сама инициировала поездку в храм Гуанцзи. Если бы она заболела, то и воля остальных полностью рассыпалась бы.

Не даст ли это Чжоу Шуньхуа еще один шанс показать себя?

Лу Юйфэй отказалась и все устроила в усадьбе, несмотря на препятствия служанки. Эта деревня служила для снабжения резиденции Цзин-вана овощами и дикоросами, она не была горной усадьбой для развлечений. Внезапно столько людей нуждались в помощи для обустройства, потому везде царил хаос. Лу Юйфэй нужно было не только организовать питание и проживание, но и успокоить мать и дочь семьи Си, защититься от Чжоу Шуньхуа, а также позаботиться о том, чтобы горная дорога, ведущая наружу, могла продолжать движение. За полдня она почувствовала явную усталость.

Си Юньчу, вытирая слезы, причитала:

— Я же говорила, что не надо ехать, но ты не слушала. Посмотри, в каком состоянии мы сейчас находимся. На улице сильный снегопад, а мы заперты здесь. Никто не знает, что мы умираем от голода.

Со вчерашнего дня Лу Юйфэй снова и снова слышала эти высказывания. Си Юньчу не говорила, что ей это надоело, но Лу Юйфэй уже устала ее слушать. Лу Юйфэй начала раздражаться. Однако при мысли о том, что Си Юньчу может стать будущей ванфэй, она нехотя терпела и с улыбкой говорила:

— Переживший беду человек обречен на удачу. Благо, мы благополучно добрались до деревни. Юньчу, я понимаю, что ты устала, но не нужно на каждом шагу говорить о жизни и смерти. Это не к счастью.

— Не к счастью? - Си Юньчу усмехнулась, держа в руках платок: - Допустим, я ничего не скажу и закрою глаза на все. Это к счастью? Сможем ли вообще найти решение проблем?

— В усадьбе есть уголь и провизия, которых хватит надолго, - Лу Юйфэй попыталась успокоить Си Юньчу: - Сохраняй спокойствие и не проявляй нетерпения, давай подождем еще. Вчера шицзы пытался найти способ сообщить об этом принцу. Принц обязательно пришлет людей для нашего спасения.

Услышав имя Чжао Чэнцзюнь, Си Юньчу наконец успокоилась и больше не срывалась на Лу Юйфэя, но ее язвительный тон не ослабевал:

— С углем и провизией проблем нет. А как же лекарственные ингредиенты? Моя матушка больна. Если вдруг случится что-то плохое, кто понесет ответственность?

Даже если Лу Юйфэй и хотела угодить Си Юньчу, сейчас она не могла этого вынести. Улыбка Лу Юйфэя слегка натянулась, что имела в виду Си Юньчу? Она обвиняла Лу Юйфэй в болезни Си-фужэнь?

Ясен как день, именно семья Си хотела обеспечить Си Юньван неугасимой лампадой. Лу Юйфэй предложила им добраться до резиденции Цзин-вана и постаралась организовать питание и ночлег. В итоге Си Юньчу не оценила этого и жаловалась, что Лу Юйфэй доставила им столько хлопот?

Гнев ударил в голову Лу Юйфэя, она уже собиралась ответить, как вдруг снаружи пришло срочное донесение, прервав беседу между Лу Юйфэй и Си Юньчу.

— Шицзыфэй, мы спасены. Принц привел людей!

Что? Лу Юйфэй внезапно встала, и даже Си-фужэнь, лежавшая на кровати, с трудом открыла глаза:

— Цзин-ван?

Си Юньчу села на вышитый табурет, на мгновение ошеломленная, с недоверием пробормотала:

— Цзин-ван? Я не ослышалась, верно? Его Высочество, Цзин-ван здесь?

Никто в комнате не обращал внимания на Си Юньчу. Лу Юйфэй тут же выбежала. Что бы ни делали служанки, все они бросились к двери. Даже Си-фужэнь с трудом поднялась на ноги и закашлялась:

— Помогите мне встать и скорее идите встречать принца.

Снаружи на изначально пустом снежном поле остановился отряд конницы. Предводитель, одетый в охристо-красное одеяние с узкими рукавами и черную накидку, спрыгнул с коня.

За ним следовала группа конницы в форме. Чжао Чэнцзюнь передал поводья своему доверенному лицу и встал на снегу, словно самый яркий мазок на фоне белизны. Он был величественным, холодным и властным, словно наделенным убийственной аурой.

Когда Лу Юйфэй увидела гостя под карнизом, ее глаза увлажнились, и она чуть не разрыдалась. Чжао Цзысюнь быстро подошел к открытому пространству и поприветствовал:

— Отец.

Чжао Цзысюнь посмотрел на Чжао Чэнцзюнь неверящими глазами:

— Отец, почему Вы здесь?

Чжао Чэнцзюнь не снизошел до ответа, повернулся и пошел в сторону заднего двора:

— Поговорим позже. Сначала приготовь горячую воду и пустую комнату. Забудь, нет нужды. Я все устрою.

Сам сказал, сам опроверг. Чжао Цзысюнь даже не успел отреагировать. Он с изумлением наблюдал, как Чжао Чэнцзюнь подошел к передней части кареты и негромко спросил:

— Еще не спишь? Мы уже приехали. Можешь выходить.

Занавеска кареты мягко отодвинулась. Вскоре дверь открылась изнутри, и сзади появилась девушка в красной накидке. Она слегка наклонилась, ее действия казались неудобными. Чжао Чэнцзюнь протянул руку, наполовину помогая, наполовину придерживая, чтобы поставить ее на землю.

Как девушка твердо встала на ноги, она подняла капюшон. Белый снег ослепительно блестел серебром, а сама она была похожа на красную сливу, стоящую посреди снега. Сняв капюшон, она показала изысканное, светлое и сияющее нежностью* лицо.

*[桃夭 táoyāo - «персик прекрасен», обр. о брачном возрасте девушки, по 6-й песне «Шицзина», воспевающей невесту]

Цвет лица стал немного бледнее, как будто ей было не по себе во время путешествия из-за холодной погоды. Однако все больше и больше становилось заметно, что волосы у нее черные, а губы красные. Она была похожа на сверкающую красавицу, стоящую посреди снега.

Чжао Цзысюнь был ошеломлен. Только подошедшая Си-фужэнь держась за дверную раму, диву давалась, заметив девушку рядом с Чжао Чэнцзюнб:

— Кто эта женщина?

Тан Шиши и впрямь была сыта по горло, ей не стоило так страдать, чтобы мчаться на горную усадьбу за ничтожно крошечным участком. Тан Шиши была слаба и утомлена, она даже не смогла вызвать в себе энтузиазма, когда увидела главного героя, о котором все время думала.

Тан Шиши поклонилась Чжао Цзысюнь:

— Тан Шиши выражает почтение шицзы.

Чжао Цзысюнь посмотрел на Тан Шиши, затем быстро перевел взгляд на Чжао Чэнцзюнь. Интуиция подсказывала ему, что кое-что изменилось. В присутствии Чжао Чэнцзюнь Чжао Цзысюнь не решился принять поклон от Тан Шиши. Он слегка уклонился и сказал:

— Барышня Тан, прошу, встань. Дорога далась трудная.

— Принц любит своего сына, - Тан Шиши сказала: - Когда принц услышал, что шицзы и шицзыфэй попали в ловушку, он сразу же повел людей, чтобы те лично разведали дорогу. У любящих родителей - почтительные дети, даже солнце и луна могут об этом свидетельствовать. Это поистине вызывает у других глубокое волнение.

Чжао Цзысюнь поклонился Чжао Чэнцзюнь:

— Благодарю Вас, отец. Этот сын не смог разделить Ваши заботы, вместо этого доставил неприятности отцу. Этому сыну стыдно за себя.

— Вставай, - Чжао Чэнцзюнь сказал: - Что толку говорить об этом теперь? В письме говорилось, что ты плохо себя чувствуешь. Не стой на улице, иди в дом и поговорим.

Чжао Чэнцзюнь и Чжао Цзысюнь вошли в главную комнату. Группа женщин, увидев их, дружно поприветствовала:

— Мое почтение принцу.

Чжао Чэнцзюнь прошел мимо и небрежно сказал: «встаньте». Он уже привык к таким вещам. С самого его рождения люди постоянно преклоняли перед ним колени и уважительно называли его «принц».

Чжао Чэнцзюнь уже давно не удивлялся такому положению вещей и даже не бросал взгляда в из сторону. Эта горная усадьба поставляла продукции горно-лесного хозяйства в резиденцию Цзин-вана, и обычно сюда приходило очень мало людей, а входов было всего два - спереди и сзади. К счастью, в конце концов, это была усадьба резиденции Цзин-вана. Хотя помещение и было небольшим, оно было аккуратным.

Первая главная комната, в которую он вошел, стала самой почетной. С появлением Чжао Чэнцзюнь главная комната стала выполнять функции зала. Чжао Чэнцзюнь вошел в комнату и увидел Си-фужэнь. Он поклонился и жестом поздоровался:

— Си-фужэнь.

— Принц, - Си-фужэнь потянула свое больное тело, чтобы поприветствовать Чжао Чэнцзюнь. Си Юньчу встала рядом с матерью и бросила быстрый взгляд на Чжао Чэнцзюнь. Она робко и нежно поприветствовала его.

Си Юньчу была застенчивой и робкой, с выдающейся фигурой. У нее был любимый мужчинами облик хрупкой красавицы со слабым* трепетом в каждом движении. Жаль, что Чжао Чэнцзюнь не заметил ее. Чжао Чэнцзюнь все время смотрел на Си-фужэнь и жестом пригласил ее присесть на почетное место.

*[弱不禁风 ruò bù jīn fēng - такой слабый, что от ветерка с ног валится, обр. в знач.: слабый, тщедушный]

Осмелится ли Си-фужэнь? Она сразу же отказалась. Уступив дважды, Чжао Чэнцзюнь сам занял место хозяина, а Си-фужэнь села напротив него.

Остальные сели в порядке старшинства и младшинства. Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй сели на стулья из грушевого дерева, Си Юньчу придвинула вышитый табурет и села рядом с матерью, Тан Шиши встала рядом с Чжао Чэнцзюнь, остальные последовали за своими хозяевами.

Чжао Чэнцзюнь спросил Си-фужэнь:

— Говорили, что барыне стало плохо по дороге. Интересно, состояние улучшилось?

— Ничего страшного, - Си-фужэнь еще недавно лежала на кровати. Теперь же, когда пришел Цзин-ван, она вдруг налилась силой, и вся казалась энергичной, - Слабое тело этой ничтожной позволило принцу посмеяться.

Чжао Чэнцзюнь сказал:

— Сударыня, что ты говоришь? Ты - уважаемая гостья резиденции Цзин-вана. Из-за халатности резиденции барыня заболела во время путешествия. Горная дорога, вероятно, уже расчищена. Я приказал подчиненным спуститься и укрепить дорогу. К завтрашнему дню мы сможем вернуться в город напрямую.

— Правда? - все были вне себя от радости, и даже Си-фужэнь закашлялась от волнения. Она прикрыла рот рукой и с трудом проговорила:

— Премного благодарна, принц. Но ничтожная согласилась пойти в храм Гуанчжи, чтобы поклониться Будде вместе с шицзыфэй. Если ничтожная вернется в город, разве Буддой не будут пренебрегать?

— Ничего страшного. Можете поклоняться Будде где угодно. Главное - ваша безопасность, - тон Чжао Чэнцзюнь не был ни быстрым, ни медленным. Он всегда говорил так, не торопясь, четко выговаривая слова, и после того, как он заканчивал фразу, она как бы затягивалась рифмой. Вероятно, это была привычка, выработанная императорским двором. Все должно быть сдержанно и неторопливо, мягко и торжественно, но за мягкой внешностью и безупречностью каждого слова скрывается безжалостный характер.

Чжао Чэнцзюнь сказал это красиво. У всех женщин в комнате, кроме Тан Шиши, на глаза навернулись слезы. Весь день они были в ужасе и страхе. А теперь вдруг появился кто-то и сказал: «главное - ваша безопасность». Кто бы не был тронут?

Си-фужэнь вытерла глаза:

— Благодарю, принц. Ничтожная действительно не знает, как отблагодарить принца за доброту.

— Барыня любезна, - Чжао Чэнцзюнь слегка улыбнулся и сказал: - Это резиденция Цзин-вана забрал барыню и вторую юную барышню из провинции Сипин. Несмотря ни на что, я отправлю вас обоих в особняк Си в целости и сохранности, иначе я не смогу оправдать доверие семьи Си. Если барыня плохо себя чувствует, может спокойно поправить здоровье в усадьбе. Моя охрана останется в усадьбе и позже сопроводит барыню и вторую юную барышню обратно в город..

Охрана останется... Иными словами, Цзин-ван уйдет раньше? Си-фужэнь была не без разочарования. Изначально она думала остаться с Цзин-ваном еще на несколько дней под предлогом болезни, чтобы создать возможности для Си Юньчу и Цзин-вана. Теперь же казалось, что Цзин-ван уедет завтра, и оставаться здесь было бессмысленно.

Подумав, Си-фужэнь сказала:

— Все стражника принца - элитные солдаты, отобранные за тысячу ли. На них лежит тяжелая ответственность по защите страны. Не задержатся ли военные дела, если Вы оставите их из-за этой ничтожной? Болезнь этой ничтожной - не страшно, мы можем отправиться в путь вместе завтра.

Си Юньчу продолжала исподтишка смотреть на Чжао Чэнцзюнь и, слушая мать, окончательно пришла в себя. Она накрыла руку матери своей ладонью и с тревогой нахмурилась:

— Матушка…

Си-фужэнь похлопала Си Юньчу по руке и сказала:

— Ничего. Принц занят, не оттягивай время принца.

Си Юньчу быстро взглянула на Чжао Чэнцзюнь, опустила ресницы и удрученно сказала:

— Слушаюсь.

Чжао Чэнцзюнь сделал вид, будто не видит этого. Он продолжал слабо и надлежаще улыбаться и сказал Си-фужэнь:

— Сударыня, не принуждай себя. Независимо от того, захочет ли барыня остаться или уехать, резиденция Цзин-вана будет ждать до конца.

Си-фужэнь приняла решение уехать. Жить в учадьбе было неудобно, лучше отправиться в путь вместе с Цзин-ваном. Не нужно было беспокоиться о безопасности в пути, к тому же можно было наладить отношения с резиденцией Цзин-вана. Си-фужэнь приняла решение и твердо сказала:

— Принц, спасибо за Вашу доброту. Болезнь этой ничтожной несерьезная, мы сможем выехать завтра.

Чжао Чэнцзюнь был просто вежлив. Поскольку Си-фужэнь настаивала на своем, ему нечего было сказать. Чжао Чэнцзюнь встал и изрек:

— В таком случае барыня может отдыхать спокойно. Я не буду мешать барыне восстанавливаться после болезни.

Си-фужэнь встала, чтобы проводить Чжао Чэнцзюнь. Смутившись, она сказала:

— И принц сегодня отдыхает в усадьбе. Принц - почтенная личность, главная комната должна быть занята принцем. Этой ничтожной стыдно занимать главную комнату. Ничтожная немедленно удалится...

— Барыня, не нужно двигаться, - Чжао Чэнцзюнь остановил движение Си-фужэнь и сказал: - Барыня - и старшая, и больная. Тебе следует оставаться в главной комнате. Меня устраивает боковая комната. Барыня может спокойно оставаться.

На Си-фужэнь это предложение произвело неизгладимое впечатление. Чжао Чэнцзюнь был принцем, но он с большим уважением относился к семье Си. Видно, что Чжао Чэнцзюнь свойственна тоска, он до сих пор скучает по Вань’эр. Си Юньчу сызмальства росла, слушая имя Чжао Чэнцзюнь. Ныне Чжао Чэнцзюнь занимал высокое положение, был благороден и достоин, но при этом всячески заботился о ее семье. Сердце ее уже давно трепетало.

Си Юньчу смотрела на Чжао Чэнцзюнь с яркими глазами, щеки ее раскраснелись от умиления, как у маленькой девочки. Заметив выражение лица дочери, Си-фужэнь намеренно пошутила:

— Принц столь обходителен, эта ничтожная испытывает к Вам глубокое уважение и смирение. Лишь горы и пустынные равнины поторопили, не было времени на подготовку сегодняшнего вечера, что пренебрегает принцем. Все было бы иначе, если бы была принцесса. Принц, позвольте этой ничтожной высказаться. У Вас нет никого, кто мог бы позаботиться о Ваших основных потребностях. Любопытно, когда же у принца появится свой заботливый человек?

Тан Шиши не была удивлена этой темой. Она не была в резиденции долгое время, но за эти короткие полгода многие люди уже открыто и тайно интересовались ею. Барыни и барышни провинции Сипин, подчиненные резиденции Цзин-вана, вдовствующая императрица Яо в императорском дворце, и даже ее собственные люди.

Тан Шиши неоднократно слышала, как Лю Цзи изо всех сил пытался уговорить Чжао Чэнцзюнь жениться. Однако сколько раз Чжао Чэнцзюнь отказывал в бесстрастной манере? Тан Шиши решила, что и в этот раз все повторится. В итоге, она услышала, как Чжао Чэнцзюнь сказал:

— Должно быть скоро.

Тан Шиши изумилась, ее глаза внезапно расширились. Что сказал Чжао Чэнцзюнь?

Все присутствующие тоже были ошеломлены. Си-фужэнь поинтересовавшись, когда ванфэй появится в его семье, просто попытала счастья и совсем не ожидала получить ответ. Никто и подумать не мог, но Чжао Чэнцзюнь вправду снизошел до ответа, сказав, что это произойдет скоро.

Быть может, у него уже есть кто-то на примете?

На лице Си Юньчу вдруг расплылась радостная улыбка. Тан Шиши взглянула на Чжао Чэнцзюнь, затем на Лу Юйфэй, все поняла и опустила глаза.

В отличие от присутствующих женщин, Чжао Цзысюнь был просто поражен. Он дольше всех жил в резиденции Цзин-вана и лучше всех знал Чжао Чэнцзюнь. Женщины изначально считали, что, что бы ни говорил Чжао Чэнцзюнь, в глубине души он все же желал жениться на ванфэй. Однако Чжао Цзысюнь знал, что сердце Чжао Чэнцзюнь подобно камню, его не растопить.

Раз сказал не нравится, это не оставляло места для переговоров. В противном случае он не стал бы так рано усыновлять чужого ребенка.

За прошедшие годы Чжао Цзысюнь ясно видел, что Чжао Чэнцзюнь не интересовали дети. У него более высокие амбиции и далеко идущие цели, соответственно идея жениться и завести детей, с которой обычно спешат обычные мужчины, не привлекает Чжао Чэнцзюнь. Чжао Цзысюнь всегда считал, что Чжао Чэнцзюнь не женится на жене, по крайней мере, до тех пор, пока его амбиции не будут реализованы. Он не позволял ничему отвлекать его время и силы.

Включая жену и детей.

Чжао Цзысюнь не думал, что человек за короткое время изменит свой образ мыслей и планы. За последние два десятилетия никто не мог поколебать суждения Чжао Чэнцзюнь. Почему же Чжао Чэнцзюнь изменил свое мнение всего за один год? Кто в поднебесной обладал такой способностью?

Чжао Цзысюнь долго размышлял над этим, но все равно решил, что это невозможно. Может быть, Чжао Чэнцзюнь сказал это, чтобы успокоить семью Си? Однако, ежели у Чжао Чэнцзюнь нет подобных намерений, зачем ему беспокоиться о других?

Чжао Цзысюнь ничего не мог понять. Все присутствующие в комнате были потрясены таким неожиданным поворотом событий и еще не могли прийти в себя. К тому же Чжао Чэнцзюнь не имел желания объяснять. Он слабо кивнул Си-фужэнь и сказал:

— Си-фужэнь, останься, этот принц уходит. Си-фужэнь, восстанавливайся спокойно.

С этими словами он вышел на пронизывающий холодный ветер. Тан Шиши опомнилась, торопливо попрощалась с Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй и тут же устремилась за ним.

После ухода Чжао Чэнцзюнь Чжао Цзысюнь, как посторонний мужчина, не мог больше оставаться. Он немного посидел, а затем, воспользовавшись случаем, ушел.

После ухода мужчин, в комнате осталось лишь несколько женщин. Лу Юйфэй наконец-то смогла говорить свободно. Она посмотрела на Си Юньчу и нарочито поддразнила ее:

— Си-фужэнь очень повезло. Обе дочери рождены богатой и успешной судьбой. Сестрица Чу, позаботься обо мне в будущем.

Си Юньчу была в оцепенении и погружена в свои мысли. Услышав слова Лу Юйфэй, она очухалась, и на ее щеках появился румянец:

— Слова шицзыфэй неразумны. Ты - шицзыфэй. Ты единственная, кто заботится о других. Кто еще может позаботиться о тебе в провинции Сипин?

Лу Юйфэй с улыбкой сказала:

— Обычной женщине мне не нужно услуживать, но со своей старшей я должна быть осторожна в доброй воли.

Лу Юйфэй, шицзыфэй не нуждается в чьем-либо одобрении на северо-западе. Из тех, кого она должна была называть старшими, были только вдовствующая императрица Яо в Цзиньлине и будущая ванфэй Цзин-вана. Цзин-ван находился на северо-западе и не мог случайно попасть в столицу. Хотя вдовствующая императрица Яо была номинальной свекровью Лу Юйфэя, на самом деле в данный момент не имела никакого влияния на ней.

Слова Лу Юйфэй явно относились к Цзин-ванфэй.

Служанки и бабы в комнате засмеялись, услышав это. Си-фужэнь, улыбаясь, игралась платком, однако не произнесла ни слова. Си Юньчу покраснела, увидев шутливые взгляды собравшихся, обиженно отвернулась и гневно сказала:

— Шицзыфэй такая неразумная, опять надо мной смеется. Можешь идти и добиваться расположения своей старшей. Зачем тебе нужно высмеивать меня?

Лу Юйфэй знала, что Си Юньчу отличалась вспыльчивым характером и в любой момень могла выйти из себя. Если кто-то осмеливался говорить о ней, она злилась и становилась враждебной. Лу Юйфэй не смела насмехаться над ней и знала, когда нужно остановиться:

— Я лишь думала о будущем. Отца раздражали люди, призывающие к женитьбе, неоднократно твердил, что не намерен жениться. Так было доныне. Но приехав в горную усадьбу, вдруг дал волю своим чувствам. Я не знаю, в чем дело: в фэншуй* этой горной усадьбы или в людях, которые здесь живут. Отец пришел сюда сегодня, увидел некоторых людей и внезапно изменил свои намерения.

*[风水 fēngshuǐ - фэншуй, геомантия, определение по условиям местности наиболее благоприятного места для могилы или для жилища]

Служанки засмеялись еще сильнее, а старшая служанка, сидевшая рядом с Си-фужэнь, пошутила:

— Вторая юная барышня нашей семьи уже выросла такой красивой и нежной. Кому она не понравится? Даже этой старой служанке, не говоря уже о мужчинах, не терпится подержать вторую юную барышню на ладони.

Си Юньчу беззастенчиво дразнили. Она встала, топнула ногой и сказала:

— Вы все несете чушь. Я не буду вместе с вами сходить с ума.

Закончив говорить, Си Юньчу отбросила платок, закрыла лицо и убежала. Она открыла дверную занавеску и выбежала на улицу. Сзади еще сильнее засмеялись, а Си-фужэнь закричала:

— Одевайся, не простудись!

Си Юньчу опустила занавеску и ушла, неизвестно, слышала ли она слова матери. Си-фужэнь снова и снова вздыхала:

— Цайхуань, иди скорее за ней. Не дай ей замерзнуть.

Старшая служанка Цайхуань повиновалась и поспешила выйти с накидкой. Си-фужэнь вздохнула:

— Я не знаю, что я ей задолжала в прошлой жизни. В этой жизни она пришла взыскать с меня долги. Если подумать, она очень своевольна, и это доставляет немало хлопот.

Лу Юйфэй с улыбкой поизнесла:

— Барыня, не стоит беспокоиться. Вы не знаете, сколько людей завидуют Вашей жизни. У Вас есть пара прекрасных дочерей, попавшие в благословенное гнездо. Старшая барышня была достойна и красива, и была обручена с императорской семьей в качестве принцессы. К сожалению, из-за слабого тела она рано покинула бренный мир. Но, похоже, вторая юная барышня превосходит свою старшую сестру. Она обладает более яркой внешностью и поведением и более крепким телом, чем старшая барышня. Возможно, она даже более удачлива, чем ее старшая сестра.

Когда речь зашла о Си Юньван, Си-фужэнь слабо вздохнула и сказала:

— Чу’эр с самого детства похожа на свою сестру. Когда Ван’эр была назначена ванфэй, она еще больше захотела учиться у своей старшей сестры. Жаль, что Ван’эр рано ушла. Я не успела увидеть, как обе сестры выходят замуж, и каждый раз жалею об этом.

Лу Юйфэй подумала, что если бы Си Юньван не умерла, то что бы сейчас было с Си Юньчу? Однако в глазах матери ее дочери были самыми лучшими. Лу Юйфэй не стала ничего говорить, но с улыбкой добавила:

— Узнав, что вторая барышня выходит замуж, старшая барышня будет рада. Барыня, успокойте свое сердце. После свадьбы второй юной барышни Вы будете наслаждаться бесконечными благословениями.

Си-фужэнь была довольно горда собой, несмотря на то, что ее уста выражали недовольство. Она гордилась тем, что обе ее дочери пользуются благосклонностью Цзин-вана. Вначале она была заражена простудой и находилась в депрессии. Ныне с хорошими вестями ее депрессия исчезла, а самочувствие стало намного лучше.

Лу Юйфэй, увидев самодовольное и торжествующее выражение лиц госпожи и служанок семьи Си, немного погрустнела и расстроилась. Она польстила Си Юньчу из вежливости, но семья Си приняла это так, словно резиденция Цзин-вана добивалась их расположения. Нелепость. Каков семейный статус резиденции Цзин-ван и каков семьи Си? Если бы не тот факт, что эти две семьи были обручены много лет назад, кто бы сейчас знал семью Си?

Но кто заставил Цзин-ван отдать предпочтение второй барышне? Лу Юйфэй могла только терпеть, как бы ни была она несчастна. Для невестки средства к существованию зависели от свекрови. Свекровь жестко контролировала жизнь и смерть невестки, как в этикете, так и в реальности. Си Юньчу, скорее всего, станет ее будущей свекровью, и Лу Юйфэй не смела ее обижать.

Лу Юйфэй пришлось бы даже приветствовать членов семьи Си с улыбкой на лице. Лу Юйфэй внешне улыбалась, но в душе тихо вздыхала. Си Юньчу не отличалась справедливым и разумным нравом. Впоследствии находясь под ее руководством, Лу Юйфэй придется много страдать. Однако в любом случае в резиденции Цзин-вана скоро должна была появиться законная принцесса. Пока Лу Юйфэй льстила законной свекрови и позволяла ванфэй стоять во главе всего, Сюй-тайтай и семья Сюй ничего для нее не значили.

Лу Юйфэй была настроена решительно. В целом грядущее казалось неплохим.

Выйдя, Тан Шиши долго колебалась и негромко спросила:

— Принц, Вы действительно собираетесь жениться на принцессе?

— Мхм, - Чжао Чэнцзюнь ответил. Оглянувшись на Тан Шиши, он спросил двусмысленным тоном: - В чем дело? Ты не хочешь?

— Нет, как эта девушка осмелится? - Тан Шиши была поражена и поспешила оправдываться. Наверное, он шутит. Как она могла осмелиться принять такое обвинение? Если бы она ответила утвердительно, то Си Юньчу содрала бы с нее живьем кожу, едва войдя в резиденцию.

С характером Си Юньчу это предположение не могло быть шуткой. Чжао Чэнцзюнь понял, что она поспешно отрицает это, боясь быть неправильно понятой. Его довольно хорошее настроение снова стало мрачным.

Чжао Чэнцзюнь спокойно сказал:

— Если есть какие-то мысли, можешь высказать их сейчас. Цзин-ванфэй придется долго сосуществовать с жителями резиденции. Если есть что сказать, лучше говори заранее.

Тан Шиши только улыбнулась. Цзин-ван сказал, что она может высказывать свои мысли. Такую напраслину можно слушать только вскользь. Если она вправду поделится своими мыслями, ей придет конец.

Этот подонок сильно обиделся на нее.

Однако, он не отстанет, если она не ответит на слова Цзин-вана. Тан Шиши на мгновение задумалась, подыскивая высказывание, которое не оскорбило бы окружающих:

— Женитьба принца на своей принцессе - счастливое событие для всей резиденции. Просто со двором Люъюнь есть небольшие трудности. Новая принцесса может понять неправильно. В любом случае, принцесса - любимая женщина принца. Она должна быть знающей, умной, щедрой и не ревновать*, как обычная женщина, не различая добра и зла.

*[拈酸吃醋 niānsuānchīcù - хвататься за кислоту и пить уксус, обр. в знач.: ревновать]

Тан Шиши сказала эти слова, чтобы предупредить Чжао Чэнцзюнь. Она уже предчувствовала, как Си Юньчу войдет в дверь, с энтузиазмом второй юной барышни семьи Си, несколько красавиц будут подвергнуты жестоким мучениям. Тан Шиши сделала шаг первой. Если ей действительно не повезет, то она могла хотя бы обратиться к Чжао Чэнцзюнь с мольбой.

Чжао Чэнцзюнь, слушая ее, не смог удержаться от смеха. Он с улыбкой взглянул на Тан Шиши:

— Тогда тебя ждет разочарование. Она не умна и не щедра, особенно любит своевольничать и подавлять инакомыслящих. У нее нет ни одного из перечисленных тобой достоинств, но в чем-то ты права: она действительно мною любима.

Тан Шиши не могла уже сдерживать улыбку. Небеса, как страшно. Сердце Чжао Чэнцзюнь уже было настроено подобным образом, когда принцесса еще даже не вошла в дверь. Когда они поженятся, Чжао Чэнцзюнь будет постоянно иметь рядом с собой красавицу, которая будет его уговаривать и баловать, не станет ли он еще более предвзятым?

Тан Шиши почувствовала всю моачность ее будущего. Ей нужно было найти способ ускориться. Если она продолжит служить Чжао Чэнцзюнь и тихо ждать, когда Си Юньчу станет принцессой, то она станет первой, с кем та расправится.

Однако Чжао Чэнцзюнь понимал Си Юньчу очень хорошо. Она не была ни умной, ни щедрой. К тому же подавляла инакомыслящих. Тан Шиши не могла удержаться от насмешек. Пока женщина была молода и красива, на все недостатки можно было не обращать внимания, но что происходит с этими мужчинами? Когда же они станут более зрелыми, чтобы сквозь поверхностную внешность увидеть врожденный характер и открыть для себя красоту с прекрасным поведением и внешностью, как у Тан Шиши?

Тан Шиши внутренне закатила глаза, но ей все же пришлось ответить:

— Принц слишком серьезен. Вы предъявляете к принцессе слишком высокие требования и считаете ее глупой и жадной. На самом деле принцесса хорошо поработала.

Закончив критиковать, Тан Шиши обнаружила, что Чжао Чэнцзюнь снова начал смеяться. Он сжал кулак, прикрывая губы, и, казалось, с трудом сдерживал смех. Его глаза сияли, как звезды.

Тан Шиши пришла в ярость от его смеха. Она глядела на Чжао Чэнцзюнь и недовольном тоном сказала:

— Принц, я хвалю будущую принцессу. Над чем ты смеешься?

Чжао Чэнцзюнь мельком взглянул на Тан Шиши с улыбкой на лице, а затем отвел взгляд и улыбнулся, не говоря ни слова. Глаза Чжао Чэнцзюнь были черными и блестящими. Только что брошенный им взгляд был подобен плывущим облакам и текущей воде*, искрящимся и походил на струящийся свет, - довольно привлекательный взгляд.

*[行云流水 xíngyúnliúshuǐ - плывущие облака и текущая вода, обр. в знач.: подвижной, живой, свободный; скоропреходящий, быстротечный]

Тан Шиши впервые разглядела красоту в мужчине. На своем пути она встречала много красивых мужчин, таких как Ци Цзиншэн, Чжао Цзысюнь, Чжао Чэнцзюнь. Однако все они были просто привлекательными, и мало кто мог заставить Тан Шиши почувствовать динамику красоты.

Однажды Тан Шиши даже подумала, что Чжао Чэнцзюнь напрасно вредит такой красоте. Глядите-ка на его скверный нрав, обидчивый характер и на то, как он умеет играть грязно с поверхностной улыбкой. По крайней мере, половина его неудач с женитьбой объясняется его собственными причинами.

Тан Шиши была ошеломлена. Чжао Чэнцзюнь постучал ее по голове и сказал:

— Не спи. Здесь смотрящих глаз да много. Ты должна сдерживать себя.

Тан Шиши вернулась в себя от боли во лбу и в ярости воскликнула:

— Кто сказал, что я смотрю на тебя? На меня смотрят только другие, когда же я смотрела на других? Хм! Ты, взрослый человек, такой самовлюбленный.

Улыбка на лице Чжао Чэнцзюнь не изменилась, но его глаза явно потемнели. Он улыбнулся и спокойно сказал:

— Ладно, я тебя неправильно понял. Изначально я беспокоился о твоем ночлеге, но теперь кажется, что ты точно сможешь решить эту проблему самостоятельно.

Тан Шиши изумилась:

— Что?

Она приехала с Чжао Чэнцзюнь, и Чжао Чэнцзюнь организовал ей проживание. Разве он не заботится о ней?

Чжао Чэнцзюнь сказал:

— Мужчинам и женщинам не подобает прикасаться друг к другу. Следовательно тебе не стоит находиться слишком близко ко мне. Так получилось, что у вас с твоей сестрицей Чжоу Шуньхуа глубокие отношения. Сегодня ты можешь провести с ней ночь.

Глаза Тан Шиши расширились. Она указала на себя, не в силах поверить:

— Я? И Чжоу Шуньхуа?

Чжао Чэнцзюнь слегка кивнул:

— Верно.

Абрикосовые глаза Тан Шиши стали круглыми, как шар. Она посмотрела на Чжао Чэнцзюнь, а Чжао Чэнцзюнь невозмутимо смотрел в ответ. Тан Шиши молча стиснула зубы. Не секрет, что они с Чжоу Шуньхуа не ладили. Тан Шиши не верила, что Чжао Чэнцзюнь не знает об этом. Она была уверена, что этот человек действует намеренно!

Только потому, что Тан Шиши ругала его за самовлюбленность, он специально позволил Тан Шиши провести ночь с ее заклятым врагом, чтобы вызвать у нее отвращение. Однако что можно было сделать, зная это? Тан Шиши нехотя склонила голову, стиснула зубы и сказала:

— Спасибо, принц.

— Не за что, - Чжао Чэнцзюнь улыбнулся и небрежно заметил: - Кстати, завтра мы уезжаем до рассвета, тебе лучше встать пораньше. Если не успеешь, то сможешь насладиться сельскими пейзажами в горной усадьбе вместе со своей милой сестрицей.

Брови Тан Шиши дернулись, но она терпела. Она верила, что Чжао Чэнцзюнь действительно способен на такие поступки.

Тан Шиши осмелилась рассердиться, но не посмела ничего сказать. Она подняла голову и с фальшивой улыбкой сказала Чжао Чэнцзюнь:

— Благодарю принца за проявленную заботу. Эта девушка крепко запомнит. Заранее поздравляю принца с прекрасной женой, желаю принцу и принцессе гармоничного брака и много детей и внуков.

Тан Шиши втайне выругалась в душе. У злодеев есть свои злые муки. Он заслужил женитьбу на Си Юньчу. В будущем такие люди, как Си Юньчу, должны постоянно мучить его и давать понять, почему он не может обижать женщин.

Однако, как бы Тан Шиши ни ругалась в душе, ей все равно пришлось нести свое одеяло и идти к Чжоу Шуньхуа в удрученном настроении. Тан Шиши подошла к двери Чжоу Шуньхуа, поборола смущение и постучала в дверь. Как только дверь отворилась, Тан Шиши тут же подняла глаза к небу и ровным голосом спросила:

— Снаружи нет мест. Ничего, если я присоединюсь к тебе?

Чжоу Шуньхуа опешила, отворив дверь и увидев Тан Шиши. Их с Тан Шиши разделял порог, прошло некоторое время, прежде чем она наконец отреагировала:

— Разумеется. Барышня Тан, прошу, входи.

Чжоу Шуньхуа отошла в сторону. Тан Шиши неловко поблагодарила ее, взяла в руки одеяло и вошла в комнату. Чжоу Шуньхуа не ожидала, что Тан Шиши придет в ее комнату. Отступив в сторону, она быстро пошла собирать свои вещи.

— Барышня Тан, будь добра, не обижайся. Я не знала, что ты придешь, и не убралась в комнате. Барышня Тан, пожалуйста, потерпи немного.

Чжоу Шуньхуа быстро заправила кровать. Тан Шиши стояла в комнате с одеялом в руках. Ей было очень неловко, но постепенно она почувствовала облегчение от осознования, что неловко не только ей. В любом случае, завтра с утра порантше она вернется в резиденцию Цзин-вана, а Чжоу Шуньхуа останется. Смогут ли они встретиться в будущем - вопрос спорный. Теперь же все эти унизительные вещи останутся в прошлом.

На самом деле в комнате Чжоу Шуньхуа было не так уж много вещей. Она только позавчера приехала в усадьбу и вечером отправилась спасать людей. Она прожила здесь всего один день, не оставив после себя ничего особенного. Тан Шиши еще несколько раз оглядела комнату. Горная усадьба была простой и не могла сравниться с резиденцией Цзин-вана. Кроме необходимых столов, стульев, кроватей и шкафов, в комнате больше ничего не было. Однако как в комнате навели порядок и вытерли все до блеска, она стала еще просторнее.

Тан Шиши стало не по себе даже от одного взгляда на нее, и все же Чжоу Шуньхуа хотела жить здесь. Тан Шиши вздохнула и начала жалеть. Надо было послушаться Дуцзюаня и не отправляться в это путешествие. Иначе зачем бы она терпела такие лишения? Однако Тан Шиши передумала: без нее Чжао Чэнцзюнь смог бы за день доехать туда и обратно, и ему не пришлось ночевать в горной усадьбе.

В душе Тан Шиши царило странное равновесие: неважно, что ей было неудобно, если другим тоже было неудобно, значит, она победила.

Было бы восхитительно доставить Чжао Чэнцзюню еще неприятностей.

Чжоу Шуньхуа заправила кровать, выпрямилась и сказала с некоторым смущением:

— Комната обшарпанная, я рассмешила барышню Тан.

Казалось бы, они были дружны, но на самом деле в душе не испытывали никаких теплых чувств. Несмотря на то, что они долгое время терзали друг друга, внешне они всегда оставались дружелюбными и теплыми. Чжоу Шуньхуа и она притворялись, будто испытывают глубокие сестринские чувства. Тан Шиши не проявила слабости и быстро проговорила:

— Сестрица Чжоу, о чем ты говоришь? Ты происходишь из герцогской семьи. Боюсь, что ты еще больше, чем я, не привыкла к здешним условиям. Если ты можешь это вынести, то почему я не могу вытерпеть одну ночь?

Тан Шиши всегда ранила ножом, не брезгуя никакими приемами. Она ранила там, где было больно, без малейшей доли морали. Чжоу Шуньхуа улыбнулась и сказала:

— Что толку вспоминать прошлое, если оно уже прошло? Теперь я из резиденции Цзин-вана. Моя родная семья или мое прошлое теперь не имеют ко мне никакого отношения.

— Сестрица Чжоу права, - Тан Шиши сказала с восхищением на лице: - Я восхищаюсь настойчивостью сестрицы Чжоу. Что бы ни случилось, всегда держишься стойко. Деревенская жизнь сильно отличается от жизни в резиденции, но человек сам хозяин своей судьбы. Я верю, что сестрица Чжоу скоро привыкнет к новой обстановке.

Тан Шиши явно косвенно критиковала ее. Чжоу Шуньхуа сжала кончики пальцев и, наконец, мягко улыбнулась:

— Барышня Тан, спасибо тебе за добрые слова. Что бы ни случилось в будущем, я всегда буду помнить о том, что ты сказала сегодня.

— Не стоит, - Тан Шиши улыбнулась и положила свое одеяло на кровать. Заправляя постель, она сказала: - Вообще-то я уже привыкла. Здесь тоже не все так просто. Горы имеют свое очарование, и здесь гораздо интереснее, чем в резиденции.

Чжоу Шуньхуа, улыбаясь, опустила голову и негромко сказала:

— Если барышне Тан нравится, то не мешало бы остаться на несколько дней, чтобы полюбоваться прелестью природы. В любом случае, принц собирается жениться на новой принцессе, а принцесса будет заботиться обо всем вокруг. Посторонний человек может взять перерыв. Барышня Тан может приехать жить в деревню, когда освободится.

Улыбка Тан Шиши была слегка застывшей. Она присела на край кровати, медленно разгладила складки на ней и сказала:

— Я человек принца. Все действия должны быть одобрены принцем, и предсказать будущее нелегко.

— Не беспокойся. Принц и принцесса как муж и жена - одно целое. После свадьбы принц обязательно передаст власть принцессе, - Чжоу Шуньхуа помогла Тан Шиши правильно положить подушку, повернулась и ласково улыбнулась Тан Шиши. - барышня Тан не должна мне завидовать, у тебя тоже будет такая возможность.

Тан Шиши про себя выругалась. Кто ей завидует? Тьфу! Несчастьем еще заразит. Тан Шиши терпела и вдруг ярко улыбнулась:

— Спасибо сестрице Чжоу за заботу обо мне, но будущее еще далеко. Кто знает, какой будет новая принцесса, когда она войдет в дверь? Сестрица Чжоу отличается, может отдыхать вдали от нас. Есть ли у сестрицы какое-нибудь послание, которое я могла бы передать сестрице Жэнь? Боюсь, у сестрицы Жэнь нет времени навестить сестрицу Чжоу, поскольку она должна служить шицзы и высоко ценится шицзыфэй. В конце концов, мы же сестры и не знаем, когда встретимся в следующий раз. Все мы будем скучать.

Чжоу Шуньхуа слегка приподняла уголок рта и сказала:

— Барышня Тан, спасибо тебе за твою доброту. Мы с Жэнь Юйцзюнь хорошенько поговорили перед поездкой. Мне нечего ей сказать. Барышня Тан, спасибо, что ты так много обо мне думаешь. Не волнуйся, у тебя будет все, что я сегодня имею.

Тан Шиши притворно улыбнулась, а Чжоу Шуньхуа осталась равнодушной. Отвернувшись, обе внезапно похолодели.

Разговор никого не устроил. Обе изо всех сил старались наступить друг другу на больные ноги и но в то же время им было нелегко уязвить противника. Обе достигли победы на поверхности, но в глубине души понесли тяжелые потери. Положив подушку как следует, Чжоу Шуньхуа не хотелось больше видеть Тан Шиши. Она наугад нашла повод и вышла на улицу.

Тан Шиши тоже хотела остаться наедине. В душе она проклинала Чжао Чэнцзюнь. Хотя в горной усадьбе и вправду не было других комнат, этот злодей все же оставил ее в тесном помещении вместе с заклятым врагом. За недоброжелательность он непременно получит по заслугам.

Тан Шиши подошла к столу, чтобы налить чашку чая. Взяв в руки чашку, она обнаружила, что фарфор очень грубый и даже сломан по краю. Тан Шиши не смогла им пользоваться и молча поставила на место.

Она долго и тяжело вздыхала, глядя на простой, холодный, с виду неказистый дом. Чжао Цзысюнь был бессердечен - свою любимицу он выкинул просто одним предложением. Не убитый одним ударом становится бедствием. Лу Юйфэй выращивала для себя ядовитую тварь*.

*[蛊 gǔ - ядовитая тварь (последняя из оставшихся в сосуде и насыщенная ядом всех остальных, пожранных ею); ядовитый паразит; хлебный червь; яд; мстительная душа; чары, обольстительная сила]

Тан Шиши оставалось только надеяться, что ей удастся одним ударом за этот короткий промежуток времени заменить главную героиню в качестве новой любимой наложницы Чжао Цзысюнь. В противном случае, как Си Юньчу войдет в дверь, она непременно объединтся с нажитыми врагами Тан Шиши, чтобы избавиться от нее.

Тан Шиши сетовала, ее красота вызывает у других зависть и ревность. Разве она виновата в богатсве и красоте своей?

Она не знала, куда ушла Чжоу Шуньхуа, та долгое время не возвращалась. Это как раз устраивало Тан Шиши, она совсем не стеснялась занимать чужой дом. В отсутствие хозяйки дома, она приняла ванну и с удовольствием переоделась в ночную одежду. Раздеваясь, обнаружила, что ее спина в самом деое темно-синяя.

Мази здесь не было, да и не хотела она, чтобы Чжоу Шуньхуа накладывала мазь, поэтому пришлось на время забыть о ране. Завтра, вернувшись в резиденцию, она попросит Дуцзюаня приложить к ране мазь. Тан Шиши удобно приняла горячую ванну, затем повязала внутреннюю одежду и подошла к зеркалу, чтобы привести себя в порядок.

Время тянулось долго. Тан Шиши беспокоилась, что Чжоу Шуньхуа вернется, поэтому отпустила дверную задвижку. Тан Шиши сидела на круглом табурете и перебирала пряди своих длинных волос, разглядывая их одну за другой.

Черные и густые волосы рассыпались за спиной, словно водопад. На кончиках волос виднелись капли воды, которые слегка намочили ее ночную одежду и смутно проступали на коже. Тан Шиши внимательно присмотрелась. Если бы был секущийся кончик, она бы сразу отрезала его ножом.

Она была полностью сосредоточена на своих волосах и не обращала внимания на окружающую обстановку. Дверь позади нее, казалось, отворилась. Тан Шиши подумала, что это Чжоу Шуньхуа, и не стала поднимать голову:

— Сестрица Чжоу, ты вернулась?

За ее спиной было так же тихо, как и прежде. Тан Шиши долго ждала, но ответ не последовало. Наконец Тан Шиши убрала прядь волос, оглянулась и увидела, что дверь заперта и в комнате никого нет.

— Ась? - удивилась Тан Шиши, - Я точно слышала, что кто-то входил. Неужели она опять ушла?

Тан Шиши не приняла это всерьез и продолжила ухаживать за волосами. Через некоторое время за спиной раздался звук открывающейся двери. Тан Шиши посмотрела в зеркало и увидела Чжоу Шуньхуа, выглядевшую подавленной и в плохом настроении.

Тан Шиши подняла брови и сказала:

— Сестрица Чжоу, наконец-то ты вернулась. Почему тебя так долго не было?

— В комнате слишком душно. Вышла подышать, - небрежно ответила Чжоу Шуньхуа и пошла умываться. Тан Шиши намотала концы волос на руку и улыбнулась, ничего не сказав.

Вышла подышать? Как у нее хватило духу расслабиться в такую морозную погоду? Скорее всего, она пошла к Чжао Цзысюнь.

Ведь Чжао Цзысюнь завтра уезжал, и неизвестно, когда они встретятся снова, не говоря уже о том, сколько красавиц появится вокруг него. Даже Чжоу Шуньхуа не могла спокойно отнестись к такому удару.

Тан Шиши откинула волосы назад, и ее черные волосы, как текучая вода, полились вниз, и заблестели, как тончайший черный атлас. Взяв расческу, Тан Шиши медленно провела ею по волосам:

— Сестрица Чжоу, почему ты снова ушла, как только вошла? Я с тобой разговаривала, но ты меня проигнорировала.

Чжоу Шуньхуа удивилась, и Тан Шиши снова переспросила. Она ответила равнодушно:

— Это я. Я забыла кое-что взять, а потом снова вышла.

Тан Шиши охнула и не стала долго раздумывать. Чжоу Шуньхуа доселе не принимала ее во внимание и сейчас внимательно присмотревшись, обнаружила, что девица перед ней богата свежими красками и живым ароматом, была подобна теплой прекрасной весне, что даже она, женщина, замерла, глядя на нее.

Тан Шиши сидела перед зеркалом. Ее лицо было светлым, а черные волосы свободно распущены. Она явно не наносила пудру, но была так красива, что на нее невозможно было смотреть прямо. Уход женщины за собой после купания - дело сугубо личное. В данный момент комната была наполнена влагой, и в ней витал слабый аромат, похоже, это был аромат тела Тан Шиши. Обычно он явностно не ощущался. Но сейчас в комнате не было благовоний, а она только что приняла ванну, потому аромат стал еще более отчетливым.

Чжоу Шуньхуа, как женщина, была ослеплена такой яркой красотой. А как же тот человек, недавно вошедший?

Чжоу Шуньхуа подумала о Чжао Цзысюнь, с которым встретилась совсем недавно, и впилась ногтями в ладонь.

Чжоу Шуньхуа в оцепенении приняла ванну. Согласно первоначальному плану, она не хотела беспокоить кухню в такой морозный день. Но сегодня непонятно, что с ней происходит, увидев перед зеркалом Тан Шиши, она почувствовала подавленность и пошла в заднюю комнату, чтобы принять ванну.

Условия в горной усадьбе были простыми, только ширма разделяла внутреннее и внешнее пространство, но поскольку обе они были женщинами, то их это особо не волновало. Приняв ванну и переодевшись в новую одежду, Чжоу Шуньхуа долго рассматривала свое тело за ширмой.

Росла она в своей семье избалованной. Внешность у нее была незаурядная, фигура стройная, не толстая и не худая. Чжоу Шуньхуа никогда не беспокоилась о своей внешности, когда бывала в столице.

Но она знала, что не является красивейшей. Попав в императорский дворец, она тем больше убеждалась в этом. Раньше Чжоу Шуньхуа считала, что это не имеет значения. У нее были состоятельная семья и талант. Разве она не лучше тех красивых пустых ваз?

Однако теперь Чжоу Шуньхуа начала сомневаться в себе. Когда женщины оценивают свою внешность, они всегда надевают фильтры, чтобы видеть себя более красивой, а других - более уродливыми. Но даже если Чжоу Шуньхуа относилась к себе предвзято, она должна была признать, что Тан Шиши была намного красивее.

Тонкие и изящные пальцы, изгиб запястья, обнажающийся при расчесывании волос и спина, скрытая сквозь одежду... Чжоу Шуньхуа поняла, что красота человека может не зависеть от его внешности и существовать во всех частях его тела. Раньше Чжоу Шуньхуа не считала, что в женских фигурах есть какая-то разница, все были одинаковы по одеждой. Но ныне Чжоу Шуньхуа обнаружила, что разница действительно есть.

Оказалось, то, как в учебниках истории говорилось о красоте женского тела, легкости и грациозности походки, - все это правда.

— Сестрица Чжоу? - раздался из-за ширмы голос Тан Шиши: - Ты не готова? Что-то не так?

Чжоу Шуньхуа быстро ответила:

— Ничего, - она быстро оделась и вышла.

Тан Шиши уже сидела под одеялом. Она прикрыла рот, чтобы зевнуть, и ее глаза вдруг наполнились влагой. Она лениво прислонилась к столбику кровати, размахивая веером в руке.

Наблюдая за этой сценой, шаги Чжоу Шуньхуа постепенно прекратились. Тан Шиши облокотилась к столбику кровати, хрупкая и слабая, словно сонная и не выспавшаяся. Чжоу Шуньхуа некоторое время наблюдала за ней и спросила:

— Что ты делаешь?

— Даю волосам быстро высохнуть, - Тан Шиши была очень сонной и лениво ответила: - Если я лягу спать, не до конца высушив волосы, то завтра они будут выглядеть ужасно.

После стольких событий она еще думала о своей внешности... Чжоу Шуньхуа в свое время презирала поведение Тан Шиши, которая только и умела, что следила за своим внешним видом. Такая женщина была печальной и жалкой. Однако теперь Чжоу Шуньхуа ей завидовала.

После всех взлетов и падений от императорского дворца до границы, она еще оставалась чистой и беззаботной. Ей не нужно было разбивать сердце из-за мужчины, не нужно страдать из-за своих чувств, достаточно дать ей зеркало, и она вмиг станет счастливой.

Прекрасно-то как.

Возможно, из-за необычной обстановки сегодняшнего вечера Чжоу Шуньхуа вдруг захотелось поговорить. Чжоу Шуньхуа спросила:

— Тан Шиши, когда ты покинула родной город, чтобы пройти отбор во дворец, а затем проделала весь путь до провинции Сипин, ты когда-нибудь жалела об этом?

Тан Шиши слегка приостановила движение запястья, а затем начала размеренно обмахивать веером:

— Нет.

— Никогда?

— Никогда.

Этот ответ был далеко не таким, как ожидала Чжоу Шуньхуа, но если подумать, то он вполне соответствовал Тан Шиши. Чжоу Шуньхуа спросила:

— Почему?

Тан Шиши отложила веер, расчесала пальцами волосы и непринужденно ответила:

— Нет причин. До сих пор я сама выбирала свой каждый шаг. Мне не о чем жалеть.

Тан Шиши знала, чего она хочет, и знала, что не является смиренным человеком. Она предпочитала роскошную одежду и изысканные яства, почетную супружескую пару - глубокой привязанности и счастливой семье. Тан Шиши было все равно, будет ли у нее настоящая любовь или даже почтительные дети. Ей нужна была только достойная роскошная жизнь.

Когда-то Тан Шиши выбрала Ци Цзиншэна, ибо он умел читать. Именно он, скорее всего, мог вывести Тан Шиши из купеческого сословия в дворянское. Поэтому Тан Шиши твердо решила сблизиться с Ци Цзиншэном. Однако теперь перед ней открывался более широкий мир и более высокий пейзаж. Обычный дворянский чиновник уже не мог ее удовлетворить.

Она понимала, что цель стать вдовствующей императрицей преувеличена и нереальна. Однако сможет ли она стать вдовствующей императрицей, зависело от воли Небес, а сколько усилий она сможет приложить, зависело от нее самой. Она шаг за шагом приближалась к желаемому. О чем она могла жалеть?

Волосы Тан Шиши наконец высохли. Она откинула волосы на спину, легла на подушку и небрежно спросила:

— Что, неужели ты жалеешь?

Чжоу Шуньхуа не ответила. Изначально она была законной дочерью семьи герцога. Если бы она не прошла отбор в императорский дворец, то вышла бы замуж за сына законной жены, равного по социальному статусу, и продолжала бы пользоваться почетом герцогини. Какой смысл терпеть нынешнее унижение? Однако если бы она не попала в императорский дворец, то не встретила бы Чжао Цзысюнь.

Она ненавидела все, что ей пришлось пережить, но единственное, о чем она не жалела, - о своей любви к нему.

Тан Шиши улыбнулась и сказала:

— Вижу, он тебе очень нравится. Только любовь может заставить человека терпеть. Кстати, потуши, пожалуйста, свет. Мне завтра рано вставать, я не могу их задерживать.

Чжоу Шуньхуа пришла в себя и горько улыбнулась. Она готова была даже рассказать Тан Шиши о своих переживаниях. Как могла Тан Шиши понять их? Тан Шиши была настолько эгоистична, что заботилась только о собственном сне. Ее просто не волновало, хочет ли соседка пользоваться светом или нет. Такая бессердечная особа никогда в жизни не получит настоящей любви.

На сердце Чжоу Шуньхуа было странно спокойно. Да. Тан Шиши была красива, ну и что? Многие мужчины не могли не влюбиться в нее, ну и что? У Тан Шиши была красивая внешность, но жаль, что любовь мужчины к ней ограничивается только ее внешностью.

Чжоу Шуньхуа не стала больше говорить, погасила свет и вернулась на кровать.

Свет в комнате померк. За окном в темноте долгое время скрытно наблюдал человек. Он смотрел на безмолвное окно, словно сквозь темноту мог разглядеть того, кто стоял за окном.

Не удержавшись, он шагнул вперед, желая еще раз заглянуть в окно. Когда Чжао Цзысюнь принял это решение, он еще не знал, на кого именно он хочет посмотреть.

Однако, сделав всего два шага, он был остановлен темной тенью. На него холодно взирал одетый в доспехи солдат. Его голос был холодным и безжалостным, как ледяной ветер:

— Шицзы, прошу, останься. Барышня Тан находится внутри. Тебе негоже подходить близко.

Чжао Цзысюнь извиняюще улыбнулся, сделал вид, что не знал, и признес:

— Так барышня Тан тоже здесь? Я думал, что отец оставил ее с собой. Я хотел повидаться со своей наложницей и не знал, что барышня Тан здесь. Я был опроменчив. Сейчас же уйду.

Рано утром Чжао Чэнцзюнь вернулся вместе со всеми.

Цзин-ван лично сопровождал семью Си, и это вызвало новую шумиху во всем городе Сипин, хоть и Чжао Чэнцзюнь покинул строй после въезда в город. Он отвез карету Тан Шиши и Лу Юйфэй обратно в резиденцию, а Чжао Цзысюнь и его стражники проводили семью Си домой. Однако на эти детали никто не обратил внимания.

Они знали только, что Цзин-ван поспешил покинуть город после метели и уже через день лично забрал женщин семьи Си обратно. Говорят, помимо Си-фужэнь, там была и вторая юная барышня Си.

Кто такая вторая барышня Си? Она - младшая сестра Си Юньван, первой невесты Цзин-вана. Говорят, они были как две капли воды, а телосложение и внешность Си Юньчу были точно такими же, как у ее покойной старшей сестры.

Слыхавшие, вздыхали один за другим: Цзин-ван и вправду был человеком, не забывающим старинную дружбу.

Тан Шиши наконец вернулась в резиденцию. Едва они вошли во вторые ворота резиденции, ни у Лу Юйфэй, ни у Тан Шиши не было сил приветствовать друг друга, и они отправились отдыхать в свои покои. Вернувшись, Тан Шиши приняла ванну и проспала до темноты, после чего окончательно набралась сил.

Дуцзюань зажгла свет и помогла Тан Шиши сесть:

— Барышня, для Вас все время разогревали ужин. Хотите поесть?

После сна Тан Шиши была полна сил, и даже аппетит у нее восстановился. Она немного подумала и ответила:

— Не следует много есть на ночь. Принеси что-нибудь вкусное и легкоусвояемое.

— Слушаюсь.

Тан Шиши была одета в нижнее платье. Поскольку сейчас в комнате никого не было, ей было лень переодеваться, она пошла в столовую ужинать в этой же одежде. Дуцзюань возмущенно сказала, протягивая Тан Шиши посуду:

— Барышня, Вы знаете, что за эти два дня, пока Вас не было, в резиденции поднялось много шума? Я не знаю, кто передал весть о том, что принц якобы намерен породниться с семьей Си. Принц уже выбирал старшую барышню из семьи Си, а смерть перед свадьбой - табу. Они не единственная семья в поднебесной. Стал бы принц дважды обручаться с одной семьей?

Тан Шиши сделала глоток супа и медленно сказала:

— Принц сам так сказал.

Дуцзюань была совершенно ошеломлена:

— Что?

— Си-фужэнь спросила принца, когда он женится. Принц лично ответил, что скоро, - Тан Шиши отставила чашу, похлопала Дуцзюань по руке и посоветовала: - Это дело решенное. Тебе следует поскорее забыть об этом. Когда во ворота войдет вторая барышня Си, если ты будешь продолжать так себя вести, никто тебя не спасет.

Тан Шиши считала себя амбициозной. В результате Дуцзюань стала еще сильнее стремиться к реализации своих амбиций. Она решила, что Тан Шиши пойдет по самому прямому пути к вершине, и даже планировала сделать Тан Шиши первым человеком после Цзин-вана. Тан Шиши была очень тронута, но все же решила отказаться от этой идеи.

Ведь целью Тан Шиши был Чжао Цзысюнь.

Великие устремления Дуцзюань были разбиты на тысячи кусков. С трудом смирившись с этим, она с грустью спросила:

— Принц упоминал имя второй юной барышни Си? Может, это недоразумение?

Тан Шиши посмотрела на Дуцзюань с глупым видом и сказала:

— Бесполезно рисковать. Лучше подготовиться заранее.

Закончив говорить, Тан Шиши встала, чтобы прополоскать рот. Дуцзюань стояла перед столом, долго раздумывая, но так и не согласилась.

Несомненно, Цзин-ван относился к Тан Шиши не так, как к остальным. Даже если принц действительно собирался жениться, выбор пал бы на Тан Шиши. Кто такая Си Юньчу? Если бы принц собирался возобновить брак с семьей Си, он бы уже давно это сделал. Почему он постоянно твердил что не намерен жениться, а в этом году вдруг передумал?

Поговаривали, что Цзин-ван не хотел жениться, чтобы подождать, пока подрастет вторая барышня Си. Дуцзюань считала это утверждение очень нелепым. Каким человеком должен был быть Цзин-ван, чтобы блюсти себя в целомудрии столько лет ради женщины? Даже если бы он вправду ждал и не мог жениться, он мог бы хотя бы обручиться.

Имея милую сердцу женщину, мужчина хотел немедленно заявить об этом всему миру и объявить о своем праве собственности. Стал бы он медлить в безвестности? Исключений не бывает. Если мужчина не проявляет инициативу, значит, ему она не нравится.

Мысли Дуцзюань путались. Она взяла мазь и пошла во внутреннюю комнату, чтобы нанести лекарство Тан Шиши. Увидев синяк на спине Тан Шиши, Дуцзюань была потрясена:

— Барышня, откуда это у Вас?

— Не надо об этом, - Тан Шиши уткнулась лицом в подушку и сказала приглушенным голосом: - Случайно упала с кареты.

Упала с кареты? Чем больше Дуцзюань слышала, тем более странной казалась ей эта ситуация. Однако Тан Шиши спрятала лицо, будто не хотела больше говорить. Дуцзюань не могла спрашивать, поэтому ей оставалось только осторожно накладывать мазь.

После Дуцзюань накрыла тело Тан Шиши тонким слоем муслиновой ткани и вышла. Дождавшись ухода Дуцзюань, Тан Шиши еще полежала, чтобы убедиться в отсутствии звуков, и только после этого тихонько заглянула в потайной отсек.

Содержимое отсека осталось прежним и никем не было обнаружено. Тан Шиши вздохнула с облегчением. В этот раз она не взяла с собой книгу. К счастью, книга была в целости и сохранности.

Тан Шиши, прикрываясь подушкой, перелистнула последнюю страницу. В последней главе говорилось о том, что Чжоу Шуньхуа с трудом заснула в усадьбе, как и Чжао Цзысюнь в одиночестве и молчании.

На этот раз Лу Юйфэй смогла одержать полную победу благодаря величию Чжао Чэнцзюнь. Чжао Цзысюнь никогда бы не смог прогнать Чжоу Шуньхуа, если бы не запугивание Цзин-вана. Однако это лишь излечило симптомы, а не основную причину. Лу Юйфэй казалось, что она выиграла, но на самом деле она полностью проиграла.

Внешняя сила только подстегнет Чжао Цзысюнь к бунтарству. Чем больше окружающие будут противостоять ему, тем глубже будут его чувства к Чжоу Шуньхуа. Тан Шиши закрыла книгу и слабо вздохнула.

Неудивительно, что Лу Юйфэй многие годы не пользовалась благосклонностью. Если бы кто-то насильно прогнал питомца, который нравился Тан Шиши, то Тан Шиши также возненавидела бы его на долгие годы, не говоря уже о том, что Чжао Цзысюнь все же был мужчиной и императором.

Хотя Чжоу Шуньхуа была опасна, у нее не было возможности дать отпор. Из-за неспособности дать отпор Чжоу Шуньхуа оказалась в одном лагере с Чжао Цзысюнь, а Лу Юйфэй стояла на стороне Цзин-вана как угнетатель.

Позже Чжао Цзысюнь поднял восстание и отменил указ Чжао Чэнцзюнь после смерти его. Это произошло по этой же причине. Чжао Чэнцзюнь поистине был чрезмерно могущественен, Чжао Цзысюнь не имел права говорить в резиденции, и даже не мог защитить свою любимую. Стоило Чжао Чэнцзюнь нахмуриться, как Чжао Цзысюнь в страхе отослал свою любимую наложницу прочь. Как же Чжао Цзысюнь мог не затаить обиду в конце концов?

Все было бы ничего, если бы он был его родным сыном. Каким бы суровым ни был отец, кровь всегда гуще воды. Однако с приемным сыном дело обстояло иначе.

Тан Шиши вздохнула. Недаром в старину говорили, что кровные отношения в сущности необратимы, ибо они имеют одно дыхание и ветви. Противоречия между Чжао Чэнцзюнь и Чжао Цзысюнь были неразрешимой проблемой.

Тан Шиши на мгновение вздохнула и снова спрятала книгу. Какими бы несчастными ни были эти отец и сын, один из них был принцем, а другой - шицзы. Тан Шиши было не до жалости к ним. В данный момент она предпочитала заботиться о себе.

Все последующие главы книги были связаны с усадьбой в Наньшане. Иными словами, резиденция превратилась в пустое место.

Тан Шиши глубоко вздохнула: она больше не могла предсказать сюжет. В течение следующего длительного периода времени она могла полагаться только на себя.

Беда и благополучие, слава и позор определялись одним действием.

Лу Юйфэй прислонилась к подушке, помешивая в руке кашу. Когда дверь снаружи тихонько закрылась, Лу Юйфэй удивленно подняла голову:

— Шицзы... Где шицзы?

Служанка опустила голову и неловко сказала:

— Шицзыфэй, служка сообщил, что шицзы уже спит и если шицзыфэй есть что сказать, то не мешало бы завтра еще раз туда заглянуть.

Лу Юйфэй была разочарована. Она посмотрела на кашу в своей руке, вдруг она показалась ей совершенно безвкусной и с отвращением бросила похлебку на стол.

Лу Юйфэй не могла скрыть одиночества на лице. Она пробормотала приглушенным голосом:

— Неужели шицзы винит меня?

Служанка с приданым опустила голову и не решалась заговорить. Шицзыфэй излишне высоко ценили в девичьей семье. Все для нее шло настолько гладко, что она не могла смириться с маленькими неудачами. Пятнадцатого числа Чжоу Шуньхуа украла сердце шицзы, заставив шицзыфэй потерять лицо. Шицзыфэй в ответ должна заставить Чжоу Шуньхуа расплатиться с процентами.

Ревновать соперницу в любви - это правильно, но шицзыфэй в самом деле не следовало идти к Цзин-вану. Дела в спальне должны решаться в спальне. Никто ничем хорошим не кончит, побеспокоив Цзин-вана.

Лу Юйфэй осознала, что была слишком импульсивна. Когда она отправилась в храм Гуанцзи, то изначально планировала помириться с Чжао Цзысюнь. Но в пути их застала снежная буря, тем самым они были вынуждены вернуться на полпути. На обратном пути она несколько раз выражала свое расположение, но Чжао Цзысюнь не был ни горяч, ни холоден, и даже довольно нетерпелив.

Да, нетерпелив. Лу Юйфэй до смерти перепугалась. Неужели она сделала что-то непоправимое?

Однако дело уже дошло до этого, и что теперь делать Лу Юйфэй? Оставалось только продолжать твердить, что она ни в чем не виновата. Она даже не могла выразить сожаление перед служанками. Лу Юйфэй на некоторое время погрузилась в депрессию, но затем подняла подбородок:

— Устал, наверное, шицзы сегодня. Вскоре он смягчится. От Чжоу Шуньхуа я избавилась. Осталось умиротворить семью Си, и тогда мой план увенчается успехом.

Семья Си была единственной, кто выиграл от этого путешествия. Лу Юйфэй изначально хотела завязать отношения с семьей Си, поэтому намеренно пригласила Си Юньчу. Но она не ожидала, что по ошибке узнает истинные чувства Цзин-вана.

Лу Юйфэй была счастлива и считала, что все это произошло благодаря ее участию. Если бы она не пригласила Си Юньчу и если бы они не столкнулись с опасностью на дороге, как бы Цзин-ван, не желавший жениться, вдруг передумал? Лу Юйфэй с гордостью сказала:

— Я оказала семье Си такую большую услугу. Они наверняка еще не знает, как меня отблагодарить. С помощью Си Юньчу в будущем я не останусь одинокой и беспомощной в резиденции, когда на меня нападут враги.

Старшая служанка несколько встревожилась и осторожно напомнила:

— Шицзыфэй, если вторая барышня Си в самом деле войдет в резиденцию, то станет принцессой. Тогда внутренними делами резиденции будет заниматься принцесса.

— Как это возможно? - Лу Юйфэй внезапно опустило лицо: - Си Юньчу может стать принцессой исключительно благодаря мне. Ничего страшного, если она не отплатит за услугу, но только не говори мне, что она захочет отнять у меня мое?

— А как иначе? - служанка вздохнула и мягко увещевала: - Вторая барышня Си гордая и высокомерная. Боюсь, она может не признать помощь шицзыфэй. Ведь ванфэй отличается от шицзыфэй. В то время ее будут поддерживать этикет и закон, а также благосклонность Цзин-вана. Боюсь, она не уступит другим.

На самом деле служанка не поддерживала поддержку Лу Юйфэя Си Юньчу. Двум тиграм не ужиться на одной горе* В резиденции может быть только одна хозяйка. У Лу Юйфэй не было ни свекрови, ни невестки, поэтому ей было гораздо легче принимать решения в одиночку. Почему же она настаивала на привлечении свекрови?

*[一山不容二虎 yīshānbùróng'èrhǔ - два тигра не могут делить одну гору: о тех, кто претендует в равной мере на первенство, руководство и т. п.]

Не усугубит ли это ее собственные проблемы?

Служанка с приданым забеспокоилась и стала уговаривать Лу Юйфэй:

— Госпожа, служанка знает, что у Вас добрые намерения, но нельзя полностью доверять семье Си. Шицзы - вот он основа Вашего существования. Сосредоточьтесь на нем.

Лу Юйфэй долго сидел спокойно и в конце концов вынуждена была признать, что служанка была права. С Си Юньчу было нелегко найти общий язык. Она явно была пустозвоном, но любила покрасоваться перед окружающими и все осуждала. Даже если Си Юньчу сначала будет ей благодарна, с течением времени она забудет о благодарности.

Она могла привлечь Си Юньчу в качестве помощника, но не могла рассчитывать на нее, как на козырную карту. Лу Юйфэй могла рассчитывать только на себя.

Лу Юйфэй сжала руку до побеления костяшек пальцев. Позже Лу Юйфэй стиснув зубы, сказала:

— Чжоу Шуньхуа ушла. Шицзы некому прислуживать, ему нужна еще одна наложница.

На следующий день, прогнав наложниц, пришедших выразить ей почтение, Лу Юйфэй позвала к себе служанку с приданым. Глядя на нее, чувствовала себя не в своей тарелке.

Перед замужеством мать готовила для своей дочери служанок с приданым. Эти служанки обычно обладали привлекательной внешностью и обворожительными фигурами, а кабальная запись находилась у их хозяина. На тот случай, если дочь не сможет родить ребенка или зять полюбит новую и невзлюбит старую, служанки с приданым служили инструментом для получения привилегированного положения.

Естественно, у Лу Юйфэй тоже были служанки с приданым, но она не могла отбросив все чувства, выдать свою служанку замуж своему же мужу. Переступив этот порог, она уже никогда не сможет вернуть все назад. Лу Юйфэй не только разорвала бы связь между хозяйкой и служанкой, так даже у остальных служанок затрепещут сердца. Ведь когда можно стать хозяйкой, то кто захочет быть служанкой?

Даже при наличии кабальной записи нет гарантии, что у этих людей не возникнут посторонние намерения. Лу Юйфэй подумала-подумала и наконец сказала своей личной служанке:

— Иди. Приготовь мою одежду. Я собираюсь поприветствовать отца.

Лу Юйфэй задумалась. Вместо того чтобы терять своих людей, она могла бы позволить жителям двора Люъюнь устроить собачью грызню*. Все равно этих женщин рано или поздно казнят. У них есть талант и внешность, но им не суждено иметь детей. Такие кандидатки действительно не представляли угрозы для Лу Юйфэй.

*[狗咬狗 gǒu yǎo gǒu - собачья грызня, внутренние раздоры]

После обеда, когда Тан Шиши переписывала книги в кабинете, она получила сообщение от Дуцзюаня. Тан Шиши спокойно и тихо вышла за дверь, подошла к углу и спросила:

— В чем дело?

Дуцзюань весь день осматривала окрестности. Только сейчас, наконец, поймав хорошо знакомую ей сестрицу, она наконец-то позвала Тан Шиши. Дуцзюань оглядела все вокруг, понизила голос и сказала Тан Шиши:

— Барышня, во дворе Люъюнь произошло радостное событие.

— Какое?

— Красавицу Цзи выбрали в наложницы для шицзы.

Тан Шиши от удивления подняли брови:

— Цзи Синьсянь?

— Именно так.

Это не мелочи. Тан Шиши отпросилась у Лю Цзи и стремительно направилась к заднему двору. По дороге Дуцзюань подробно рассказала Тан Шиши о сегодняшних событиях.

— Говорят, именно шицзыфэй пошла просить принца даровать красавицу Цзи шицзы, и принц согласился. В полдень момо шицзыфэй отправилась во двор Люъюнь, чтобы подарить красавице Цзи несколько кусков красной ткани, и оживленно ухаживала за ее лицом*. Сейчас во дворе Люъюнь царит оживление. Вскоре красавица Цзи переедет на задний двор шицзы.

*[绞脸 jiǎoliǎn - удалять пушок с лица с помощью скрученной нитки, - один из древних китайских свадебных обрядов]

Тан Шиши задумчиво слушала. Действительно, Лу Юйфэй приходила один раз утром. Она зашла во двор, чтобы что-то сказать, и тут же вышла. Видя, что все спокойно, Тан Шиши не стала принимать это всерьез. Вопреки всем ожиданиям, Лу Юйфэй отправилась за наложницей.

Тан Шиши не знала, что и сказать, ведь Лу Юйфэй действительно была образцом добродетельной женщины. На второй день брака она взяла двух наложниц для Чжао Цзысюнь. Теперь, спустя всего три месяца, Лу Юйфэй попросила третью наложницу для Чжао Цзысюнь.

Может ей жилось слишком уж удобно или она боялась попасть в немилость?

Тан Шиши было трудно понять. Она вернулась во двор Цзяньцзя, оставив свои вещи, не переодеваясь, поспешила во двор Люъюнь с «поздравлениями».

Тан Шиши вошла в дверь последней. Когда она появилась, красавицы двора Люъюнь уже соревновались друг с другом в красоте, пришла даже Жэнь Юйцзюнь, которой уже давно не было в кругу. Девицы собрались вокруг Цзи Синьсянь. Та только что умылась, волосы ее были закручены в пучок, с лица не сползала улыбка счастья.

Когда вошла Тан Шиши, в комнате на мгновение воцарилась тишина. Затем все встали друг за другом и с улыбкой поприветствовали Тан Шиши:

— Барышня Тан прибыла, быстро приготовьте место для занятой особы.

Тан Шиши проигнорировала их насмешки. Тан Шиши, улыбаясь, поздравила Цзи Синьсянь:

— Сестрица Цзи, поздравляю. Я опоздала, надеюсь, сестрица Цзи не будет меня винить.

— Как я могу винить барышню Тан? - Цзи Синьсянь встала со своего места, подняв брови, как бы высмеивая и бахваливаясь: - Кто же не знает, что барышня Тан - единственная важная особа в окружении принца? Как я смею обижать сестрицу, ведь у меня нет времени, даже чтобы угодить сестрице? В будущем я стану на одно поколение ниже барышни Тан. Надеюсь, барышня Тан вымолвить принцу за меня словечко и позаботится обо мне.

Тан Шиши, естественно, согласилась. С приходом Тан Шиши все пересаживались. Тан Шиши сидела прямо впереди, осторожно держа Цзи Синьсянь за руку с «сестринской лаской»:

— Я находилась в кабинете, новости дошли до меня поздно. Я только сейчас узнала об удаче сестрицы Цзи. Шицзы красив и талантлив, а сестрица Цзи обаятельна и привлекательна, - пара созданная на небесах. В будущем сестрица Цзи обязана старательно лужить шицзы и не обмануть ожиданий шицзыфэй.

Цзи Синьсянь выглядела полностью уверенной в себе, слегка приподняла подбородок и громко сказала:

— Разумеется. Сестрица Чжоу уехала, а шицзыфэй занята семейными делами. Я должна взять на себя важную задачу сестрицы Чжоу - заботу о шицзы. Сестрица Жэнь, ты так не считаешь?

Будто Цзи Синьсянь решила, что уж она-то точно будет более благосклонна, чем Чжоу Шуньхуа.

Жэнь Юйцзюнь сидела в трансе среди толпы. С неожиданным упоминанием Цзи Синьсянь о ней Жэнь Юйцзюнь на некоторое время остолбенела, а затем ответила:

— Да, это так. Я деревянная и скучная, не такая живая, как сестрица Чжоу и сестрица Цзи. Шицзы мы доверяем сестрице Цзи.

Несмотря на скромные высказывания Жэнь Юйцзюнь не преувеличивала. Раньше Жэнь Юйцзюнь всегда следовала за Чжоу Шуньхуа, что бы та ни делала. Все считали их заклятыми подругами. Однако ситуация изменилась, когда обе одновременно стали наложницами шицзы.

Хотя шицзы и принял Жэнь Юйцзюнь, он был с ней вежлив и особо не благоволил к ней. Ее положение было совершенно несравнимо с Чжоу Шуньхуа. Раньше Чжоу Шуньхуа преграждала ей дорогу, и Жэнь Юйцзюнь могла выкроить всего один-два дня в месяц с шицзы. С отъездом Чжоу Шуньхуа Жэнь Юйцзюнь решила, что настала ее черед быть благосклонной. В итоге на сцену вышла Цзи Синьсянь.

Цзи Синьсянь обладала очаровательной внешностью, ярким характером и была новой. Как Жэнь Юйцзюнь могла с ней соперничать? Может быть, это и есть ее удел. Цзи Синьсянь была весела, самоуверенна и полна жизни. Жэнь Юйцзюнь, напротив, была меланхоличной и неразговорчивой.

Где была та надменная и прекрасная Жэнь Юйцзюнь, когда она только покинула императорский дворец, в нынешней Жэнь Юйцзюнь? Всего за один год блеск потускнел.

Девицы заступались за Жэнь Юйцзюнь, твердя, что хотят ее утешить, но на самом деле скорее подливали масла в огонь. Тан Шиши только улыбалась, глядя на этих лицемерных сестер, и даже слыша, как Цзи Синьсянь жаловалась, что шицзыфэй прислала много украшений и одежды, которые она не может использовать, Тан Шиши не смогла закатить глаза.

В этой комнате тот, кто не мог противостоять отвращению, проигрывал первым.

Вдоволь похваставшись, Цзи Синьсянь соизволила отпустить Тан Шиши. Тан Шиши втайне почувствовав облегчение, живо ушла.

Фэн Цянь последовала за Тан Шиши.

Фэн Цянь вздыхала вместе с Тан Шиши, идя по дороге:

— Воистину, мир непредсказуем. Из десяти человек в нашей группе сестрица Тан самая красивая. В итоге Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь получили милость одна за другой, но никто не проявляет интереса к сестрице Тан. Теперь даже Цзи Синьсянь была выбрана, а сестру еще не тронули. Весьма несправедливо.

Тан Шиши в сердцах закатила глаза. Эта маленькая ведьма завидовала Цзи Синьсянь и пришла сюда, чтобы спровоцировать ее. Тан Шиши не собиралась на нее поддаваться! Тан Шиши мягко улыбнулась и сказала в особенно добродетельной манере:

— Это дело шицзы - кому он благоволит и кого награждает. Мы, служанки, должны лишь исправно служить и не вмешиваться в решения господина.

— Сестрица Тан права. Сестрица заслуженно училась у принца и видит всю картину, - Фэн Цянь обняла Тан Шиши за руку и кокетливо заиграла: - я всегда находила Цзи Синьсянь похожей на тебя, но она гораздо менее красива, чем ты. Цзи Синьсянь - всего лишь наложница шицзы, как бы она ни была им благосклонна, как она может сравниться с тобой? Сестрица - любимица принца. По старшинству ты намного выше их.

— Фэн Цянь, не говори ерунды, - Тан Шиши невозмутимо ответила: - Цзи Синьсянь - полухозяйка, а я всего лишь служанка. Она выше, а я ниже. Нет такого понятия, как старшинство. Если ты снова начнешь говорить глупости, я не стану тебя прикрывать.

Фэн Цянь поспешно попросила прощения. Статус Чжао Чэнцзюнь в резиденции был высочайшим. Никто не смел спорить с Цзин-ваном. Увидев слегка холодное лицо Тан Шиши, Фэн Цянь не решилась продолжать разговор.

Если бы Тан Шиши действительно потревожила Цзин-вана, никому из них не удалось бы избежать наказания.

Позже Фэн Цянь почувствовала себя неловко и сердито ушла. Тан Шиши вздохнула с облегчением. После захода солнца Тан Шиши не собиралась возвращаться к переписыванию книги и сразу же отправилась во двор Цзяньцзя.

В любом случае, она являлась незначительной фигурой в кабинете, ее отсутствие не вызывало беспокойства. Сегодня Чжао Чэнцзюнь нигде не было видно, он не узнает, что она прогуляла работу.

Тан Шиши со спокойной душой вернулась в свои покои. Поев и приняв ванну, отослала служанок. Она держала в руках свои длинные мокрые волосы, одной рукой вытирая их, а другой листая книгу.

Она делала это каждый день, что с течением времени вошло даже в привычку. Тан Шиши привычно пролистала книгу. Ее глаза сильно сузились, когда увидела содержание книги.

Она тут же отбросила волосы и положила пальцы на страницы книги, читая ее содержание слово за словом и предложение за предложением. После Тан Шиши словно поразило молнией, она долго не могла прийти в себя.

В книге говорилось, что именно ее сегодня приняли в наложницы.

Но теперь этот человек превратился из Тан Шиши в Цзи Синьсяня. Тан Шиши перелистала страницы туда и обратно, и окончательно убедилась, что ошибок нет. В следующей главе рассказывалось о благосклонности Тан Шиши, издевательствах над другими и прочее подобное.

Несомненно, сегодня должен был наступить решающий момент, когда Тан Шиши должна была вступить в стадию борьбы за благосклонность, и с этого момента бороться за основной сюжет. Но сейчас она полностью упустила свою собственную сюжетную линию.

Тан Шиши в оцепенении сидела на кушетке архата, ее мокрые волосы прилипли к одежде, вмиг намочив плечи и спину. Но Тан Шиши этого не замечала.

С тех пор как Тан Шиши узнала о книге, она никак не хотела мириться со своим смертным концом. Она изо всех сил боролась за сюжет и за роль главной героини. А по существу она ничего не ухватила, а наоборот, все дальше и дальше отдалялась от главной роли. Нынче же она даже упустила свою собственную сюжетную линию.

Тан Шиши была так взволнована, что ее пальцы начали дрожать. Она старалась успокоить себя. То всего лишь первая небольшая неприятность, которая не повлияет на общую ситуацию. Вскоре все будет восстановлено.

Но в душе Тан Шиши звучал другой голос. Голос раздавался в ухе без какого-либо источника с особой уверенностью.

Нет!

Эта книга называлась «повесть о Шуньхуа», и на самом деле важен был сюжет о Чжоу Шуньхуа. Пока чувства между Чжоу Шуньхуа и Чжао Цзысюнь не выходили из-под контроля, то, какую красавицу поддерживала Лу Юйфэй, в конечном счете, не влияло на общее направление.

Чжоу Шуньхуа уже не было, но Чжао Цзысюнь по-прежнему относился к Лу Юйфэй равнодушно. По той причине Лу Юйфэю срочно понадобился человек, который мог бы побороться за ее благосклонность. По замыслу Лу Юйфэй, ее выбор пал на Тан Шиши, ибо Тан Шиши была ужасно красива. Ни один мужчина не мог устоять перед такой красотой на заднем дворе. Пока Чжао Цзысюнь благоволил к Тан Шиши, он косвенно даровал свою милость Лу Юйфэю. Со временем Чжао Цзысюнь перестал бы быть холодным к Лу Юйфэю.

Изначально Тан Шиши была лучшим кандидатом. Но неизвестно, чего боялась Лу Юйфэй, вместо Тан Шиши, она попросила Цзин-вана даровать Цзи Синьсянь. В некотором смысле Цзи Синьсянь принадлежала к тому же типу, что и Тан Шиши: красивая, яркая и глупая. Хотя она была гораздо менее привлекательна, чем Тан Шиши, и не умела завлекать мужчин, в остальном разница была невелика.

Тан Шиши долго сидела на диване без движения, ее пальцы становились все холоднее и холоднее. Она хотела заменить главную героиню, но неожиданно ее заменила Цзи Синьсянь.

Тан Шиши подперла рукой лоб, все ее тело словно лишилось сил и, казалось, потеряло всю свою энергию.

На следующий день Дуцзюань бодро позвала Тан Шиши вставать, но та долго ждала за дверью, а за занавеской кровати не было никакого движения. Дуцзюань почувствовала себя странно, тихонько подошла к кровати и спросила:

— Барышня, пора вставать. Иначе Вы опоздаете в кабинет.

Раньше Тан Шиши больше всего боялась опоздать, но в этот раз, даже после того, как Дуцзюань несколько раз позвала ее, Тан Шиши не сдвинулась с места. Дуцзюань забеспокоилась и сразу же подняла занавеску:

— Барышня?

За занавеской на кровати лежала Тан Шиши, повернувшись к ней спиной. Ее черные волосы были распущены, глаза закрыты, половина лица утопала в одеяле. Она выглядела прекрасной и хрупкой. Дуцзюань понизила голос и мягко спросила:

— Барышня, что с Вами?

Тан Шиши, не открывая глаз, зарылась лицом в одеяло и ответила:

— Я плохо себя чувствую. Иди в кабинет, отпросись за меня. Сегодня я не пойду.

Дуцзюань испугалась, поспешно присела у кровати и нервно спросила:

— Барышня, где плохо? Быть может, из-за вчерашнего ветра? Немедля позову придворного лекаря.

Дуцзюань встала и уже собиралась поспешно выбежать, Тан Шиши негромко позвала:

— Не беспокойся. Все уходите и оставьте меня одну.

Дуцзюань собиралась заговорить, но ничего не сказала. Она чувствовала, что с Тан Шиши сегодня что-то не так, глядя на ее бледное лицо. Потому Дуцзюань не решалась больше ничего сказать, боясь ее расстроить. Дуцзюань поставила горячую воду на столик рядом с кроватью, опустила занавески и тихо удалилась.

Дуцзюань вышла на улицу, подмигнула служанкам и подала знак, чтобы они все вышли. Все служанки вышли, сами не зная зачем, и спросили:

— Сестрица Дуцзюань, в чем дело?

— Барышня сегодня в плохом настроении, - Дуцзюань вздохнула и сказала: - Туми, у тебя быстрые ноги, живо иди в кабинет и доложи Лю-гунгун, что барышня сегодня не придет.

Тан Шиши уже давно лежала на кровати. Спать уже не хотелось, даже закрыв глаза, она не могла заснуть. Тем не менее, ей не хотелось двигаться.

Тан Шиши, словно лежа на облаках, укуталась в мягкое парчовое одеяло, легкое, как перышко. Тан Шиши закрыла глаза и продолжала думать о том, что она сделала за последние годы.

Она была полна духа, не желала смиряться и всегда с энтузиазмом стремилась к смелому продвижению вперед. Сколько бы ни было неудач, она меняла направление и снова становилась оптимисткой. Ранее Тан Шиши не раз делала неправильный выбор, несколько раз совершая почти роковые ошибки. Однако Тан Шиши успокаивала себя тем, что это не имеет большого значения, так как сюжет еще не раскрыт. Она сможет изменить свою судьбу, если воспользуется ключевым моментом.

Однако вчерашний вечер стал для нее большим ударом, ибо сюжет, принадлежащий ей, раскрылся. Однако из-за того, что в начале событий Тан Шиши сделала неправильный выбор, причинно-следственные связи, возникающие одна за другой, полностью выбили ее из колеи.

Она потеряла возможность стать наложницей. Точно так же она потеряла ряд возможностей, таких как благосклонность и борьба в императорском дворце. Хотя в книге она кончила ужасно, в конце концов, она поднялась до положения супруги и была весьма благосклонна. Теперь же у нее не было даже возможности стать наложницей.

Ее амбиции, стремление, мечта опередить других - все свелось к нулю.

Тан Шиши зарылась лицом в подушку, и слезы полились по ее глазам. Она уже давно не плакала. Она не плакала, когда ее забрали в дворец, и когда Тан Яньянь лишила ее брака, а служащие императорского дворца строили ей ловушку и издевались над ней.

Этот плач был подобен прорвавшийся платине, слезы хлынули неудержимым потоком. Тан Шиши плакала так сильно, что не могла себя контролировать. Вдруг снаружи послышался звук шагов, и дверь отворилась.

Хотя никто и не докладывал о пришедшем, Тан Шиши сразу же узнала его шаги.

Тан Шиши изумилась, даже ее слезы остановились. Зачем он пришел сюда? В это время он должен быть на встрече с местными чиновниками.

Однако же за занавеской кровати послышались шаги. Он остановился и не спеша открыл занавеску:

— Что с тобой?

Лицо Тан Шиши все еще было мокрым от слез. Она моргала глазами и почему-то не смогла сдержать слез:

— Принц?

Чжао Чэнцзюнь слабо вздохнул. Он по правде не мог ничего с ней сделать и только имел возможность сидеть у кровати. Игнорируя этикет, он протянул руку, чтобы поднять занавеску:

— Это я. Почему ты плачешь?

Слезы повисли на лице Тан Шиши, которая не знала, как поступить в этой ситуации. Почему Чжао Чэнцзюнь здесь? Это же ее покои... Нет, она еще не одета!

Тан Шиши была одета только в свое нижнее платье, что было весьма неуместно, к тому же Чжао Чэнцзюнь все таки был мужчиной. Половина тела Тан Шиши напряглась, она крепко ухватилась за одеяло, как за полено:

— Принц, эта девушка не знала о Вашем прибытии. Я неряшливо одета, и по этикету недопустимо…

— Ничего страшного, - Чжао Чэнцзюнь подумал, что раз он уже появился здесь, то о каком этикете может идти речь? К этому моменту границы, которые следует или не следует пересекать, уже были пересечены, а она тем не менее хотела подчеркнуть этикет.

Чжао Чэнцзюнь посмотрел на ее напряженные плечи и понял, что она нервничает. Посему он подняв глаза, остановил свой взор только на черных волосах Тан Шиши, не обращая внимания на другие части ее тела. Раньше он не замечал ее волос, и только сейчас разглядел, какте они длинные, черные и блестящие. Ее волосы, ниспадающие каскадом на кровать, выглядели прекрасно.

Чжао Чэнцзюнь, боясь напугать ее, понизил голос:

— Не волнуйся, Лю Цзи охраняет снаружи. Другие не знают, что я здесь, это не повлияет на твою репутацию.

Тан Шиши вдруг зарылась лицом в подушку. Чжао Чэнцзюнь слегка вздохнул и спросил:

— В чем дело? Кто над тобой издевался?

Тан Шиши покачала головой, уткнувшись лицом в подушку, и приглушенным голосом ответила:

— Никто. У меня просто настроение плохое.

— Даже если у тебя плохое настроение, ты все равно должна поесть, - Чжао Чэнцзюнь не стал ее подкалывать: - Сначала встань и поешь. Если хочешь что-то сказать, говори неспеша, не пренебрегай собственным телом.

Тан Шиши по-прежнему неподвижно лежала в подушке. Чжао Чэнцзюнь нежно погладил ее по голове и сказал:

— Я буду ждать тебя снаружи.

Как он закончил говорить, край кровати приподнялся, звук шагов постепенно затих, и даже дверь в спальню была закрыта.

Тан Шиши выждала мгновение и медленно поднялась с кровати. Она непонимающе смотрела в сторону двери.

Почему? Тан Шиши прекрасно осознавала, что она была всего лишь незначительным человеком в кабинете. Если она не издаст ни звука, то, возможно, никто и не обнаружит ее пропажи с самого утра. Она просто взяла выходной, так зачем Чжао Чэнцзюнь лично пришел за ней?

С точки зрения отношения мужчины к женщине, если мужчина был нежен, заботлив и обходителен, был таковым он лишь ради близости. Но когда Чжао Чэнцзюнь сидел у кровати, его глаза не смотрели по сторонам, а тело не совершало никаких проступков. Вместо того чтобы воспользоваться плохим настроением Тан Шиши, он успокаивал ее и даже ушел, закрыв за собой дверь.

Она считала, что у нее нет ни таланта, ни достоинств. Ее тело не было достаточно привлекательным для Чжао Чэнцзюнь. Единственная красота, которой она обладала, в глазах Чжао Чэнцзюнь казалась пустым местом.

Почему он так поступает?

Тан Шиши аккуратно переоделась и медленно вышла на улицу. За пределами спальни уже был накрыт завтрак. Увидев ее, взгляд Чжао Чэнцзюнь, казалось, на мгновение задержался на ее лице, а затем он спокойно сказал:

— Твоя служанка сказала, что ты любишь эти блюда. Подойди и попробуй их на вкус.

Тан Шиши села за стол и немного растерянно посмотрела на стол, заставленный блюдами. Эти блюда она в самом деле любила есть, но порция была гораздо больше, чем ее обычная. Тан Шиши взяла миску, откусила кусок абрикосового пирога и медленно прожевала.

Чжао Чэнцзюнь сидел напротив и ждал ее, но не собирался браться за палочки. Чжао Чэнцзюнь уже позавтракал. Он был очень требователен к себе, кроме трехразового питания, он не мог спокойно есть все остальное время.

Съев кусок, Тан Шиши немного смутилась и спросила:

— Принц, Вас ведь еще ждут официальные дела, не так ли? Мои извинения за отнятное мною Ваше время.

— Раз понимаешь, что тратишь мое время, то поправляйся как можно скорее, - Чжао Чэнцзюнь продолжил: - Раз чувствуешь усталость, то можешь не ходить в кабинет. Тебе не нужно беспокоиться о внешних делах, просто отдыхай и восстанавливай силы в спокойной обстановке.

Тан Шиши повесила голову и негромко спросила:

— Почему?

Почему он обращался с ней с таким исключением?

— Твоя служанка рассказала о твоем плохом самочувствии. Я решил взглянуть на тебя, - Чжао Чэнцзюнь взглянув на нее, вздохнул: - Почему ты плачешь?

Тан Шиши поняла, что на ее лице появились следы от слез, и быстро повернулась, закрывая лицо. Чжао Чэнцзюнь был неописуемо расстроен, увидев ее в таком состоянии. Раньше она держала лицо высоко поднятым, уверенно строя козни и создавая проблемы другим. Однако сейчас, когда ее волосы свисали до плеч, лицо было простым и белым, плечи - стройными и слабыми, а сама она выглядела очень хрупкой.

Сердце Чжао Чэнцзюнь пылало безымянным огнем, он даже ничего не сделал Тан Шиши, кто посмел довести Тан Шиши до такой подавленности? Тон Чжао Чэнцзюнь по отношению к Тан Шиши становился все мягче и мягче. Он спросил:

— Что случилось?

Тан Шиши помолчала немного и покачала головой:

— Другие тут ни при чем. Моя собственная проблема. Принц, ты прав. У меня большие амбиции при малых способностях, я ставлю слишком высокие цели. Мои способности не соответствуют моим амбициям, ничего я не умею. Я не умная и не умелая, но не хочу остепениться, чтобы всерьез оттачивать свое мастерство. Мне не свойственна симпатия. Всегда обделяю других. После столь долгой жизни я не нравлюсь никому, кроме своей матери.

Тан Шиши не могла сдержать слез, говоря:

— Ничего у меня не получается. Как я могу помочь своей матери добиться успеха? Я такая неудачница.

Тан Шиши не хотела, чтобы люди видели ее безобразный вид во время плача. Поэтому она закрыла лицо обеими руками. Чжао Чэнцзюнь посмотрел на нее, взял за запястье и медленно опустил руки, закрывавшие ее лицо.

Тан Шиши не хотела отпускать руки, но Чжао Чэнцзюнь был настроен решительно. Он не использовал слишком много силы, но его хватка на ее запястье не оставляла шансов на отказ.

— Нет, - Чжао Чэнцзюнь посмотрел на заплаканное лицо Тан Шиши и сказал: - Ты не должна быть такой, как другие, и не обязана все время быть совершенной. Ты такая, какая есть. Тебе не нужно подстраиваться под других. Сейчас ты выглядишь хорошо. Не плачь, во всем есть я.

Чжао Чэнцзюнь не был мягкосердечным человеком. Он привык видеть слезы при императорском дворе. Методы плача этих женщин были полны хитрости, и Чжао Чэнцзюнь уже давно мог оставаться безучастным. Если бы перед ним плакали такие женщины, как Лу Юйфэй или Чжоу Шуньхуа, Чжао Чэнцзюнь почувствовал бы лишь фальшь и скуку. Если бы плакала Сюй-тайтай, он бы считал, что заслуживает этого благодаря своей глупости.

Но когда их заменила Тан Шиши, Чжао Чэнцзюнь тотчас же не выдержал. Чжао Чэнцзюнь не хотел раскрывать перед Тан Шиши свои козыри. Женщины больше всего гордились своей благосклонностью, и Тан Шиши была одной из них. Как только Тан Шиши прознает его козырную карту, Чжао Чэнцзюнь станет связанным в своем стремлении.

Однако сейчас Чжао Чэнцзюнь не заботился о сокрытии. Тан Шиши обычно отличалась шумным характером, а когда она сломавшись, закрыла лицо, причитая, что ничего у нее не получается, сердце Чжао Чэнцзюнь тут же сжалось в комок.

Ладно, - вздохнул Чжао Чэнцзюнь, - пусть будет так.

Чжао Чэнцзюнь встал, вытер слезы с уголков глаз Тан Шиши и сказал слабым голосом:

— Не волнуйся, я разберусь с делами твоей матери. Ты можешь спокойно отдыхать, скоро я снова навещу тебя.

Тан Шиши со слезами на глазах смотрела на Чжао Чэнцзюнь. Чжао Чэнцзюнь вытер слезы, нежно погладил ее по волосам и быстро вышел из комнаты.

За пределами комнаты двор был заполнен служанками, трудящимися во дворе. Чжао Чэнцзюнь закрыл дверь и обернулся, его лицо вдруг стало мрачным.

Мягкое терпение по отношению к Тан Шиши в одно мгновение исчезло, от него практически ничего не осталось. Чжао Чэнцзюнь подавил в себе гнев и бурю, и спросил:

— С кем она вчера встречалась?

Служанки были напуганы до смерти, они даже не смели громко дышать. Наконец, Дуцзюань смело, но дрожа от страха, ответила:

— Барышня вчера ходила во двор Люъюнь и немного побеседовала с красавицей Цзи. Как вышла, встретила барышню Фэн Цянь. Но барышня была в порядке во время ужина вчера вечером. Не знаем, почему она стала такой после ночи сна.

Цзи Синьсянь? Чжао Чэнцзюнь слегка сузил глаза, отчего вокруг него чуть не грянул гром.

Разве Чжао Цзысюнь недавно не принял наложницу? Неужели ее странности снова связаны с Чжао Цзысюнь?

После ухода Чжао Чэнцзюнь Тан Шиши долго сидела во внутренней комнате и не шевелилась. Чжао Чэнцзюнь отнюдь не добрый человек. В прошлом он был непредсказуем, угрюм и не отличался добродушным нравом, когда сталкивался с ней. Однако когда у Тан Шиши случился эмоциональный срыв, он был терпим и спокоен, как старец, спокойно успокоил все переживания и тревоги Тан Шиши.

В конце концов, он был Цзин-ваном. Он пережил смену династий и смуту императорского двора. В четырнадцать лет он самостоятельно основал княжескую резиденцию и отправился в бой, чтобы убивать врагов. Независимо от интеллекта, эмоционального восприятия и опыта, он был намного выше Тан Шиши.

Да кто же мог удержаться от обожания*, когда рядом был такой человек?

*[倾慕 qīngmù - излить всю любовь; любить страстно, привязаться всей душой; обожать]

Тан Шиши сидела в оцепенении. Завтрак перед ней остыл, у нее не было аппетита. Тан Шиши горько улыбнулась. Несколько дней назад она высмеяла Чжоу Шуньхуа, но не ожидала, что этот нерешительный человек так быстро станет ею.

С появлением чувств люди колебались. Тан Шиши крепко зажмурила глаза, подавив трепет в сердце. Без чувств не будет слабости, она не станет такой, как Чжоу Шуньхуа.

Тан Шиши несколько раз повторила это про себя, и когда ее мысли снова успокоились, она открыла глаза и громко сказала:

— Дуцзюань, приготовь одежду. Я пойду в сад отдохнуть.

Тан Шиши хотела пойти отдохнуть. Естественно, служанки не могли стоять без дела. Дуцзюань в спешке и растерянности переодела Тан Шиши и привела в порядок ее волосы. Выйдя в сад, Тан Шиши отослала служанок подальше под предлогом того, что будет наслаждаться цветами в одиночестве.

За цветочными кустами скромная и простодушная баба подстригала ветки и листья. Баба медленно двигалась вдоль цветов с ножницами в руках, направляясь в глушь в саду с декоративными каменными горками.

Тан Шиши стояла у коридора, как бы разглядывая цветы, но губы ее слегка шевелились:

— Бабушка У, мне нужно одно снадобье.

— Какое снадобье?

— Афродизиак.

____________

Переводчику есть что сказать:

В этой главе мы видим, что и Тан Шиши, и Чжао Чэнцзюнь наконец-то осознали и признали свои чувства. Только вот Тан Шиши не смирилась. Она хочет целиком отбросить все свои чувства, которые, по ее мнению, будут тянуть ее только вниз, как Чжоу Шуньхуа. Печально, ее можно понять… Но ведь и собаке понятно, что Чжао Чэнцзюнь лучше и достоин доверия.

Тан Шиши немного постояла под деревом и медленно пошла обратно. Дуцзюань и остальные стояли на страже у ворот сада. Увидев, возвращающуюся Тан Шиши, бросились вперед и окружили ее:

— Барышня, не простудитесь. Барышня, на что Вы смотрели, почему так долго шли?

Пока Дуцзюань говорила, она смотрела в сторону сада. Весна на северо-западе наступила поздно, в это время земля еще была покрыта снегом. Деревья в саду были засохшими и мрачными. В общем, смотреть было не на что. Тан Шиши стояла на углу коридора, перед ней было дерево, а вдалеке виднелся сад с декоративными каменными горками. Дуцзюань долго смотрела туда, но так и не смогла найти ничего достойного внимания.

Тан Шиши поплотнее закуталась в накидку и небрежно сказала:

— Просто убивала время, ничего особенного.

Дуцзюань только охнула и сразу же пошла с Тан Шиши обратно. На обратном пути Дуцзюань внимательно вглядывалась в лицо Тан Шиши и спросила:

— Барышня, Вам не нужно ходить в кабинет?

— Мхм.

Дуцзюань откликнулась с легким разочарованием в голосе, а затем радостно сказала:

— Барышня старательно работала и заслуживает отдыха. Только имея здоровое тело, Вы разделите заботы принца.

Лицо Тан Шиши было совершенно белым, она молчала, размышляя в своем сердце, - вряд ли.

Вряд ли она снова пойдет в кабинет. Если ей удастся, оказавшись во дворе шицзы, она больше не появится перед глазами Чжао Чэнцзюнь. Если же она потерпит неудачу, то не сможет даже спасти свою жизнь. Как она могла разделить его заботы?

Но Тан Шиши не жалела. Все или ничего, у нее нет другого выбора. Чжао Чэнцзюнь собирался жениться на принцессе, а сюжет Тан Шиши был украден Цзи Синьсянь. Если Тан Шиши сейчас не найдет выход и дождется появления Си Юньчу, все равно не добьется хорошего конца.

Дуцзюань не знала всего этого и продолжала напряженно думать о том, как восполнить силы Тан Шиши, чтобы как можно скорее вернуть в кабинет. Они были уже на полпути, когда услышали шум, доносящийся из другого конца сада. Обернувшись, Тан Шиши увидела толпу служанок, сгрудившихся вокруг девушки в пурпурно-красном платье, которая с шумом вышла в сад на прогулку.

Цзи Синьсянь стояла посреди толпы, одетая в яркую одежду с жемчугом на голове и слегка подняв лицо. В каждом движении сквозило непревзойденное высокомерие. Ей не терпелось объявить всему миру, что она очень любима и у нее все хорошо.

Тан Шиши показалось, что через Цзи Синьсянь она увидела другую себя. Если бы она не получила небесную книгу и не испытала все это, то именно Тан Шиши пришла бы сегодня в сад, чтобы похвастаться. Увидев, что Тан Шиши остановилась, Дуцзюань спросила:

— Барышня, это красавица Цзи. Вы собираетесь поговорить с ней?

— Не нужно, - Тан Шиши быстро отвела взгляд, притворилась, будто положила пальцы на грелку, и сказала: - Возвращаемся во двор.

Весна в этом году наступила очень поздно из-за обильного снегопада во втором месяце, только в четвертом месяце погода постепенно потеплела. Деревья в саду будто спешили расцвести, стремясь распуститься первыми.

С наступлением теплой погоды земля оттаяла, и у Лу Юйфэя снова возникло желание выйти на улицу. В последние несколько месяцев, неизвестно, по умыслу или нет, семья шицзыфэй и семья Си были очень близки, практически как одна семья, шумные и оживленные. Весенний пейзаж был солнечным и красивым, с приятной погодой, и казалось, что это был хороший день для прогулки. Поэтому Лу Юйфэй снова пригласила семью Си в буддийский храм за городом, чтобы шестнадцатого числа четвертого месяца принять участие в религиозной церемонии.

На этот раз Лу Юйфэй усвоила горький урок и больше не стала цепляться за храм Гуанцзи. Вместо этого она выбрала храм поблизости, в который можно в один день съездить туда и обратно. Ритуал длился три дня, Лу Юйфэй пришлось бы две ночи провести на горе, а на третий день вернуться обратно.

Обезьяна становилась владыкой, когда тигра не было дома. Как Лу Юйфэй покинула резиденцию шестнадцатого утром, Цзи Синьсянь пришла в приподнятое настроение.

В этом месяце Цзи Синьсянь была самой благосклонной, следовательно ее высокомерие просто зашкаливало. Хотя Цзи Синьсянь и не обладала большой мудростью, она все же была не лишена сообразительности. Изучив социальный статус, она быстро поняла, чье бедро ей следует обнять. Цзи Синьсянь время от времени говорила шицзыфэй приятные слова, а также помогала ей вместе подавлять Жэнь Юйцзюня. В течение последнего месяца на заднем дворе было весьма шумно.

Чжао Цзысюнь оставил все как есть. Ему очень нравилась Цзи Синьсянь, свежая и обаятельная, но он по-прежнему с симпатией относился к «старой» Жэнь Юйцзюнь, а его отношения с женой Лу Юйфэй стали более мирными. Лу Юйфэй и Жэнь Юйцзюнь могли получить те же награды, что и Цзи Синьсянь.

Время от времени, помимо беспристрастного отношения к ним, возникали какие-то мелочи, заставлявшие каждую женщину чувствовать, что она не такая, как все. В общем, было очень оживленно.

В последние несколько дней, после того как Лу Юйфэй уехала и на время покинула резиденцию, борьба между Цзи Синьсянь и Жэнь Юйцзюнь разгорелась еще сильнее. Каждая хотела побороться за первенство и занять место второй хозяйки в резиденции. Как только Лу Юйфэй ушла, Цзи Синьсянь начала подпрыгивать.

Цзи Синьсянь навестила Жэнь Юйцзюня, развернув знамёна и ударив в барабаны*. Жэнь Юйцзюнь лишь подумала, что эта мерзавка снова пришла покрасоваться. Цзи Синьсянь посидела немного в тишине и, наконец, заговорила:

— Пора цветения природы в ожиданий счастливых дней. Я хотела бы пригласить сестрицу Жэнь насладиться цветами на берегу озера в семнадцатую ночь четвертого месяца. Прими мое скромное угощение. С нетерпением жду встречи с тобой.

*[大张旗鼓 dàzhāngqígǔ - развернуть знамёна и ударить в барабаны, обр. в знач.: широким фронтом, широко, всеми силами]

Жэнь Юйцзюнь слегка нахмурилась, увидев дату.

Семнадцатое число четвёртого месяца? Какое совпадение! Все бы ничего, если бы Жэнь Юйцзюнь ничего не знала, но она просто случайно вспомнила, что семнадцатого числа четвертого месяца у Чжоу Шуньхуа день рождения.

Случайно ли Цзи Синьсянь пригласила ее в гости именно в этот день в поздний вечер?

Это точно не было случайностью. Тан Шиши посмотрела на приглашение и бросила его в корзину для бумаг. Став свидетелем этой сцены, Дуцзюань сказала:

— Барышня, красавица Цзи не заводила с Вами дружбу. Боюсь, у нее нет добрых намерений с этим внезапным приглашением Вас на банкет, дабы полюбоваться цветами. Барышня, лучше не ходите.

— Кто сказал, что я не пойду? - Тан Шиши сказала: - Нет причин не идти, когда кто-то приглашает на ужин. Приготовь одежду. Завтра я встречусь с этими старыми знакомыми.

Дуцзюань в замешательстве наклонила голову. Увидев, что Тан Шиши безжалостно выбросила приглашение в корзину для бумаг, подумала, что Тан Шиши не хочет идти. Но, в итоге, по словам Тан Шиши, она обязательно пойдет на этот банкет.

Почему? Дуцзюань смутно чувствовала, что что-то не так. Однако подумала, ведь Тан Шиши все эти дни бездельничала дома, возможно, ей стало душно, и она захотела выйти на улицу, чтобы передохнуть. Дуцзюань решила, что в этом есть смысл. Она посчитала, что нашла объяснение, и тут же отбросила подозрения.

Дуцзюань отправилась готовить одежду к завтрашнему банкету. Тан Шиши сидела на кушетке архата и медленно вышивала свой мешочек. Она зашила последние несколько стежков на стебле цветка лотоса, и изящное изображение цветка лотоса со стеблем было закончено.

Тан Шиши осмотрела все внутри и снаружи, чтобы убедиться в отсутствии ошибок, затем достала специи и медленно положила их в вышитый мешочек.

Цзи Синьсянь не случайно отправила приглашение Жэнь Юйцзюню семнадцатого числа четвертого месяца. Цзи Синьсянь не была близка с Чжоу Шуньхуа и не знала ее дня рождения, а вот Тан Шиши знала.

Тан Шиши не только знала, что в этот день у Чжоу Шуньхуа день рождения, но и знала, что Чжао Цзысюнь в этот день отправится в небольшое здание на берегу озера, чтобы тосковать по Чжоу Шуньхуа. Он даже тайно покинет резиденцию под покровом ночи, преодолевая горный хребет, только чтобы отправиться в Наньшань к Чжоу Шуньхуа. Занявшись некоторое время любовью, Чжао Цзысюнь в свете ранней утренней зари тайно вернется в резиденцию.

Дорога из провинции Сипин в Наньшань занимает около двух часов. Чжао Цзысюнь мчался, практически не смыкая глаз всю ночь. Однако кто заставлял Чжао Цзысюня делать это? Чем больше он ее не видел, тем сильнее становились чувства Чжао Цзысюнь к Чжоу Шуньхуа.

Тан Шиши предсказала этот романтический «весенний ночной порыв» по оглавлению. Ей показалось, что такое поведение было чисто праздным. Что толку бегать вокруг этих бесполезных вещей, если не удается хорошо выспаться посреди ночи? Наверное, простые смертные не могут оценить любовь между главными героем и героиней. Как бы то ни было, Тан Шиши твердо решила все изменить.

Тан Шиши сначала туманно намекнула Цзи Синьсянь, чтобы она попросила ее пригласить Жэнь Юйцзюня на банкет семнадцатого числа четвертого месяца. Тан Шиши очень доверяла Цзи Синьсянь. С Цзи Синьсянь Жэнь Юйцзюнь точно не сможет уйти до конца ночи. Сдерживая эти две скрытые опасности, Тан Шиши тайно накачает Чжао Цзысюнь афродизиаком. Когда он впадет в бред, Тан Шиши переоденется в Чжоу Шуньхуа и одним действием овладеет Чжао Цзысюнь.

Чтобы не мешать другим, Чжао Цзысюнь в тот день не возьмет с собой охрану. Он уединиться в небольшом здании на берегу озера, чтобы утопить печаль в вине. Это, в свою очередь, облегчило задачу Тан Шиши: время было выбрано идеально, оставалось только понять, как подсыпать ему в напиток афродизиак.

Месяц назад Тан Шиши попросила у бабы У снадобье. С тех пор она размышляла над тем, как бы его подсыпать. Несколько дней назад Тан Шиши наконец получила его и ее план постепенно обрел форму.

Семнадцатого числа четвертого месяца Тан Шиши переоделась в светлую одежду и отправилась на банкет на берегу озера. Цзи Синьсянь уже давно пришла. Увидев Тан Шиши, она на мгновение остолбенела, а затем неопределенно улыбнулась:

— Сестрица Тан пришла рано. Странно, сестрица Тан больше всего любит яркие цвета, почему же ты сегодня так просто одета?

Тан Шиши посмотрела по сторонам и сказала:

— Темно, никто не смотрит. Какая разница, что на мне надето?

Цзи Синьсянь спросила, улыбаясь:

— Ну, ты и скажешь, сестрица Тан! Твоя внешность несравненная. В любом виде ты краса. Сестрица Тан должна быть уверена в своей внешности. Но почему ты так подавлена?

Когда-то Тан Шиши была известной личностью, занимая первое место среди всех девиц. Однако в последнее время Тан Шиши была несчастна. Месяц назад ее непонятным образом отстранили от работы в кабинете. Официально было заявлено, что она восстанавливается после болезни, но у Тан Шиши был румяный цвет лица и здоровое тело. Где же она выглядела больной? Видя, что она «лечится» уже месяц, а Цзин-ван еще не собирается вызывать Тан Шиши обратно, все решили, что Тан Шиши потеряла благосклонность.

Отрада то какая! Цзи Синьсянь с удовольствием выпила три бокала вина подряд и с наслаждением наблюдала за тем, как все разворачивалось в этом месяце. Чжоу Шуньхуа отправили в деревню, Жэнь Юйцзюнь не смогла добиться благосклонности, а теперь даже Тан Шиши потерпела поражение. Цзи Синьсянь оказалась самой успешной среди десяти столичных девиц. Цзи Синьсянь не могла описать, насколько она была счастлива. Ее семья не была столь сильной, как у Чжоу Шуньхуа и Жэнь Юйцзюнь, а внешность - не так хороша, как у Тан Шиши. Но что с того? Она стала абсолютной победительницей.

Этот банкет был праздничным пиром Цзи Синьсянь. Когда Цзи Синьсянь увидела своего бывшего врага в простой одежде и с подавленным видом, то воодушевилась еще больше. Она потянула Тан Шиши за собой и стала болтать без умолку. Тан Шиши с нетерпением смотрела на происходящее, и ей ничего не оставалось, как терпеть. Она встала и посмотрела наружу:

— Почему сестрица Жэнь еще не пришла?

Гордая Цзи Синьсянь с сарказмом ответила:

— Наверное, сестрица Жэнь хотела принарядиться, вот и опоздала.

Цзи Синьсянь втайне посмеивалась над заурядной внешностью Жэнь Юйцзюнь. Тан Шиши проигнорировала ее и сказала:

— Раз неизвестно когда сестрица Жэнь придет, я пойду на кухню, чтобы поторопить с питьем. Скучно сидеть без дела.

Цзи Синьсянь хотела сказать, что такие мелкие дела следует поручать служанкам, так почему же Тан Шиши должна лично их решать? Но не успели слова покинуть ее уста, глаза Цзи Синьсянь загорелись, она поняла намерение Тан Шиши.

Тан Шиши было неуютно сидеть с ней, поэтому она нашла предлог, чтобы сбежать, верно? Неужели Тан Шиши завидовала ей?

Цзи Синьсянь с пониманием посмотрела на Тан Шиши и сказала:

— Сестрица Тан любезна.

Тан Шиши быстро вышла из павильона у озера. Ее поспешный уход Цзи Синьсянь автоматически расценила как побег. Цзи Синьсянь презирала ее, но подозрений не возникло.

Тан Шиши сильно волновалась. Она только знала, что этой ночью Чжао Цзысюнь собирается топить свою печаль в вине, но не знала, когда вино будет доставлено. Если она упустит возможность, у нее будут неприятности.

К счастью, Тан Шиши повезло. Придя на кухню, увидела младшую служанку, выходящую с горшком вина. Тан Шиши подняла глаза и с любопытством спросила:

— Что это?

Узнав Тан Шиши, младшая служанка не посмела уклоняться от ответа. Она поклонилась и сказала:

— Барышня Тан, это вино из аира для шицзы.

— Вино из аира? - Тан Шиши удивилась: - это вино из аира этого года?

— Оно уже готово, но ему понадобится некоторое время в погребе. Шицзы хотел выпить сегодня, поэтому на кухне его достали заранее.

Младшая служанка почтительно ответила, крепко держа вино в руке и не позволяя Тан Шиши приблизиться. Тан Шиши, не найдя возможности сделать шаг, слегка отвела глаза и сказала:

— В такое время вино из аира полезно. Так сложилось, что сестрица Цзи устраивает сегодня банкет. Будь добра, достань и нам горшочек вина из аира.

Младшая служанка заколебалась. Тан Шиши поправила рукава, подняла брови и спросила:

— А что, мои слова не действуют? Я должна пригласить сестрицу Цзи, чтобы вы меня обслужили?

Старшие служанки на кухне поспешили заявить, что не смеют. Хотя Тан Шиши и подозревали в том, что она не в милости, в конце концов, тощий верблюд больше лошади*. Слуги не смели плохо относиться к Тан Шиши сейчас, опасаясь, получит по лицу в будущем. Как бы то ни было, один горшок вина из аира уже открыт. Раз уж Тан Шиши захотела, пусть возьмет горшочек.

*[瘦死的骆驼比马大 shòusǐ de luòtuo bǐ mǎ dà - букв. худой верблюд больше лошади, обр. в знач. обедневший аристократ - все равно аристократ]

Старшая служанка пошла в заднюю комнату за вином. Тан Шиши стояла впереди, как бы беседуя, и время от времени расспрашивала младшую служанку. Младшая служанка не могла уйти, так и осталась ждать с вином в руках. Старшая служанка боялась, что Тан Шиши потеряет терпение, поэтому использовала такой же горшок с вином, как у младшей служанки. Затем она поднесла его к Тан Шиши:

— Барышня Тан, вино уже наполнено. Наслаждайтесь.

Тан Шиши улыбнулась и протянула руку, чтобы взять его:

— Большое спасибо, тетушка.

Старшая служанка была шокирована, когда увидела, что она сама собирается взять вино:

— Барышня Тан, как Вы можете делать такую грубую работу? Пусть младшая служанка доставит. Чунтао, иди скорее сюда…

— Не нужно, - Тан Шиши с улыбкой перебила старшую служанку: - к чему хлопоты? В любом случае, мне нечего делать. Пусть Чунтао продолжает помогать тетушке. Я сама доставлю.

Тан Шиши настаивала, и старшие служанки не посмели ее переубедить. Тан Шиши, держа в руках поднос ушла с младшей служанкой. Чжао Цзысюнь прятался в небольшом здании на берегу озера, а место проведения банкета Цзи Синьсяня находилось в саду. Естественно, это было совпадение, тщательно продуманное Тан Шиши. Поэтому Тан Шиши и служанка, доставляющая вино Чжао Цзысюнь, некоторое время шли вместе.

Когда они уже почти дошли до сада, Тан Шиши вдруг охнула, будто у нее закружилась голова, и, покачиваясь, остановилась. Служанка испугалась и поспешно обернулась, чтобы проверить Тан Шиши:

— Барышня Тан, что с Вами?

— В глазах потемнело, - Тан Шиши нахмурилась и сказала: - положи вещи в моих руках. Я не могу стоять на месте.

Служанка испугалась. В поблизости находился каменный стол, служанка сначала поставила свой поднос на стол, а затем вернулась и забрала поднос Тан Шиши. Тан Шиши притворилась неуравновешенной и присела. Тайком бросив взгляд, она заметила, что служанка поставила два подноса вместе.

Тан Шиши почувствовала облегчение. Она немного притворилась, а когда пришло время заканчивать представление, встала с помощью служанки:

— Уже гораздо лучше, спасибо. Сестрица Жэнь и сестрица Цзи еще ждут меня, я пойду.

Сказав это, Тан Шиши направилась к каменному столу и взяла поднос. Младшая служанка выглядела несколько нерешительной и осторожно спросила:

— Барышня, внезапное головокружение - это не пустяк. Может позовем придворного лекаря?

— Я буду в порядке. Не выспалась вчера. Просто буду возвращаться медленно, - закончив говорить, Тан Шиши приостановилась и сказала: - Я не хочу, чтобы другие знали о моих личных делах. Будь любезна, не рассказывай другим о моем головокружении, ты понимаешь?

Младшая служанка подумала, что это какой-то заговор или борьба. Перепуганная она спешно согласилась. Тан Шиши сказала служанке еще несколько слов и ушла с вином из аира. Когда она обернулась, на ее губах заиграла улыбка.

Дело сделано. Когда младшая служанка поставила два вина на каменный стол, Тан Шиши тайком взяла предназначенное для Чжао Цзысюнь. Другими словами, вино, которое сейчас держала служанка, было тем самым вином, которое мгновение назад держала в руке Тан Шиши.

Первый шаг удался. Дальше все зависело от воли Небес.

В небольшом здании на берегу озера Чжао Цзысюнь с беспокойством смотрел на стоящего перед ним мужчину:

— Отец, почему Вы здесь?

На берегу озера у кромки воды тихо стояло небольшое строение из бамбука. Цветы и деревья по обеим сторонам расцвели, и части цветов форзиции висели на лианах, опускаясь к поверхности воды.

В небольшом строении из зеленого бамбука Чжао Цзысюнь встал, слегка напряженно спросил:

— Отец, почему Вы здесь?

— Не сдерживайся, садись, - Чжао Чэнцзюнь выглядел расслабленным. Он сел за стол и жестом пригласил Чжао Цзысюнь сесть.

Чжао Цзысюнь медленно сел. Чжао Чэнцзюнь спросил:

— Слыхал, что сегодня у тебя плохое настроение. Ты разогнал всех своих сопровождающих и в одиночку побежал на берег озера. По какой причине?

Чжао Цзысюнь молчал, он лишь хотел немного побыть один, но каким-то образом это в мгновение ока дошло до ушей Чжао Чэнцзюнь. Чжао Чэнцзюнь спросил его, по какой причине? Отчего же может быть?

Однако Чжао Чэнцзюнь был выше, а он - ниже. Он никогда не смог бы произнести эти слова с полным правом. Чжао Цзысюнь опустил глаза и сдержанно ответил:

— Нет причин. Этому сыну весенний пейзаж показался красивым, просто захотел насладиться им в тишине и покое.

В конце концов, Чжао Цзысюнь был молод и неопытен. Даже если он намеренно скрывал это, в его голосе все равно слышалась обида. Чжао Чэнцзюнь не сказал, поверил он этому или нет. Через некоторое время он вдруг спросил:

— Ты обижен на меня?

Потрясенный Чжао Цзысюнь воскликнул:

— Что имеет в виду отец? Как этот сын посмеет?

— Здесь нет третьего лица. Тебе не нужно быть таким бдительным. Если тебя что-то не устраивает, скажи прямо.

Чжао Цзысюнь склонил голову с насмешкой в глазах. Сказать прямо? Как он посмеет.

Чжао Чэнцзюнь осознавал, что проблемы назревали уже давно, и отчуждение между ним и Чжао Цзысюнь не могло быть разрешено в одночасье. Чжао Чэнцзюнь слегка вздохнул и сказал:

— Я знаю, что в последние годы был слишком строг к тебе и сильно давил на тебя. Однако все это для твоего же блага. Я могу подождать, пока ты медленно повзрослеешь, но люди со стороны не станут. Ты знаешь, какие отношения сложились между мной и армией императора. Сейчас кажется, что мы находимся по разные стороны, но при этом в мире друг с другом, но это не долгосрочное решение.

Чжао Цзысюнь молчал. Чжао Чэнцзюнь не стал много говорить и перешел к другой теме:

— Ты уже не ребенок, ты поймешь то, что должен понять, а мне бесполезно говорить о том, чего ты не понимаешь. Не то чтобы ты был неумным, ты просто не хочешь погружаться в учебу. Твой учитель сказал мне, что в последнее время ты часто отвлекаешься на уроках.

Чжао Цзысюнь внезапно занервничал. Он уже собирался что-то сказать, но Чжао Чэнцзюнь поднял руку, чтобы остановить его:

— Не спорь, сначала выслушай меня. Я понимаю, почему ты растерян, и, наверняка, знаю, почему ты сегодня прячешься здесь один. Ты скоро достигнешь совершеннолетия и уже женат. О некоторых вещах мне неудобно говорить. Такова человеческая природа - восхищаться родителями, когда ты молод, и любоваться милой девушкой, когда познаешь вожделение. Я не должен вмешиваться в твои личные дела, но ты должен четко знать свои приоритеты и уметь делать то, что должен.

Чжао Цзысюнь опустил голову и слабым голосом сказал:

— Спасибо отцу за наставление. Этот сын понял.

Чжао Чэнцзюнь посмотрел на юношу, стоявшего перед ним. Когда его только привезли, он был чахлым и истощенным, с головы до пят грязным, и только пара глаз несла в себе ауру силы. Позже он один за другим избавился от недостатков Чжао Цзысюнь, таких как кусание пальцев и непристойные слова, и превратил Чжао Цзысюнь в своего идеального преемника. Теперь Чжао Цзысюнь был широко мыслящим, великодушным и несдержанным, и не мог легко показать свои истинные чувства перед людьми. Однако в присутствии Чжао Чэнцзюнь он перестал говорить правду.

Чжао Чэнцзюнь, казалось, был слегка эмоционален, и он понял, что никогда не сможет сопереживать некоторым вещам. Чжао Цзысюнь не понимает, почему Чжао Чэнцзюнь отчаянно пытается расширить свою власть и заставил Чжао Цзысюня повзрослеть. Чжао Чэнцзюнь также не поймет того давления и боли, которые Чжао Цзысюнь испытывал все эти годы. Они оба понимают, что другого можно оправдать, но никогда не смогут по-настоящему простить.

Не больно, если нож не режет тебя. Раньше Чжао Чэнцзюнь не понимал, зачем Чжао Цзысюнь нужно было связываться с этими женщинами, тратя свое время понапрасну. Но сейчас, вспоминая недавние события, он, кажется, немного понял.

Чжао Чэнцзюнь не мог даже смотреть на плачущую Тан Шиши. Как мог Чжао Цзысюнь спокойно отнестись к тому, что его любимая женщина находится в пустынной и отдаленной горной усадьбе? Он представлял себя в таком же положении, — если бы кто-то, полагаясь на свое влияние, отправил Тан Шиши туда, где он не сможет ни потрогать, ни увидеть, Чжао Чэнцзюнь воспротивился бы.

Однако Чжао Цзысюнь был вынужден склонить голову. Один из виновников - его жена, другой - отец. Вполне понятно, что он был недоволен.

Чжао Чэнцзюнь вздохнул и сказал:

— Этот вопрос мы обсудим позже. На самом деле, сегодня мне есть что сказать тебе.

У Чжао Цзысюнь не дрогнули глаза, он почтительно спросил:

— Отец, что Вы хотите сказать?

— Ты уже знаешь. Это касается принцессы, - как Чжао Чэнцзюнь закончил говорить, он услышал шаги снаружи и, естественно, замолчал. Чжао Цзысюнь слегка удивился, но тут же все понял.

Чжао Чэнцзюнь действительно был полон решимости жениться на принцессе. Сегодня он пришел сказать ему об этом, во-первых, чтобы сообщить Чжао Цзысюнь, кто является кандидатом, чтобы тот был хорошо осведомлен о ситуации, а во-вторых, чтобы Чжао Цзысюнь заранее подготовился.

Две невесты Чжао Чэнцзюнь умерли одна за другой. Ныне, если он не хотел, чтобы будущая невеста нежданно-негаданно пострадала от других, лучше будет все спланировать заранее. Иначе они обязательно узнают плохие новости о «несчастном случае» с другой барышней.

Это дело особенной важности. Когда служанка вошла с вином, ни Чжао Чэнцзюнь, ни Чжао Цзысюнь не разговаривали. Служанка не решилась задерживаться, поставила горшок с вином на столешницу, торопливо отдала честь и быстро удалилась.

Чжао Чэнцзюнь не волновала небрежность служанки. Он поднял горшок с вином и собственноручно налил вино для них двоих. Увидев это, Чжао Цзысюнь поспешно попытался отнять его:

— Этот сын неучтив…

Чжао Чэнцзюнь поднял руку и дал знак Чжао Цзысюнь сесть. Чжао Чэнцзюнь наполнил вином чашки и поставил их перед Чжао Цзысюнь и собой. Он уже собирался продолжить тему, но, взяв в руки фарфоровую чашку, вдруг почувствовал, что что-то неладное:

От вина исходил странный аромат. Обычные люди спутали бы этот аромат с ароматом вина и не обратили бы на него внимания, но не Чжао Чэнцзюнь.

Если бы в императорском дворце игнорировали дегустацию, он уже сто восемьдесят раз умер бы. Чжао Чэнцзюнь уставился на вино в чашке, его глаза заволокло мраком.

Чжао Цзысюнь заметив, что Чжао Чэнцзюнь уставился на чашу с вином, странно спросил:

— Отец, с этим вином стоит не так?

— Нет, - Чжао Чэнцзюнь внезапно вылил всю чашу вина на землю. Его тон был ровным и спокойным, что заставило людей почувствовать беспокойство: - Это прошлогоднее вино из аира, но оно еще не полностью перебродило. Пока оно слишком кислое. В резиденции нет недостатка в вине. Если ты хочешь его пить, то пусть поменяют на более качественное.

Чжао Цзысюнь, естественно, согласился». Поскольку Чжао Чэнцзюнь сказал так, Чжао Цзысюнь тоже не смог продолжать пить и вынужден был сам вылить из чашки. Чжао Чэнцзюнь был очень требователен к своим основным потребностям. Вино из аира было сезонным вином, специально изготовленным к празднику драконьих лодок, который проходил только в четвертом месяце, а несколько дней назад было еще холодно. Следовательно, время брожения действительно было недостаточным. Именно из-за этого небольшого недостатка все вино пришлось вылить. Другие сочли бы это неразумным, но с Чжао Чэнцзюнь это было бы вполне логично.

Чжао Цзысюнь не слишком задумывался, но подумал, что Чжао Чэнцзюнь, кажется, переборщил с реакцией.

По правде говоря, это был всего лишь горшок с вином, недостойный внимания. Почему же Чжао Чэнцзюнь так сильно переживал по этому поводу? Чжао Цзысюнь даже почувствовал, что Чжао Чэнцзюнь сдерживает свой гнев.

Почему? Ведь это была всего лишь горшок с вином.

Из-за этого Чжао Чэнцзюнь потерял всякое настроение и даже не собирался продолжать разговор о принцессе, о которой они говорили ранее. Чжао Чэнцзюнь холодно посмотрел на стоящий перед ним горшок с вином и сказал:

— Уберите его.

Слуга тут же вышел вперед, чтобы убрать горшок с вином. Чжао Чэнцзюнь не стал говорить заключительных слов и встал:

— У меня еще есть дела, я пойду. Остальное взвешивай сами.

Чжао Цзысюнь мгновенно встал, проводил его до двери и попрощался:

— С уважением провожаю отца.

Как Чжао Чэнцзюнь покинул павильон у озера, выражение его лица вдруг похолодело. Слуга осторожно спросил:

— Принц, что-то не так с вином?

Чжао Чэнцзюнь отказался от высказывания и спросил:

— Где служанка, доставившая вино?

Служанка была взята под стражу еще тогда, когда Чжао Чэнцзюнь показал что-то необычное. Младшую служанку, дрожащую от страха, вытолкнули вперед. Когда она увидела Чжао Чэнцзюнь, ее колени разжались, и она упала на колени от испуга.

— Принц, умоляю, пощадите жизнь этой служанки... Служанка действительно ничего не знает...

Чжао Чэнцзюнь не стал тратить на нее время и прямо спросил:

— Откуда у тебя это вино?

— Из кухни, - младшая служанка упала на землю и задрожала: - тетушка Сюй дала его, служанка ничего не сделала. Принц, пожалуйста, проверьте еще раз!

Чжао Чэнцзюнь не думал, что у старушек и младших служанок хватит смелости подсыпать в вино снадобье, а если бы они и хотели подсыпать, то должны были бы положить яд, а не такую гадость. Лицо Чжао Чэнцзюнь было спокойным, а голос звучал ни быстро, ни медленно:

— Кроме тебя, кто еще прикасался к этому горшку с вином?

— Никто. Служанка знала, что это вино шицзы, поэтому не посмела проявить неосторожность. Служанка была невероятно осторожна от начала и до конца и не позволяла никому прикасаться к нему, - младшая служанка дрожала от страха и почти бессвязно говорила: - принц, пожалуйста, проверьте еще раз! Если не верите, можете спросить у барышни Тан. Мы с барышней Тан пришли вместе.

Тан Шиши... Выражение лица Чжао Чэнцзюня не изменилось, но в его глазах внезапно вспыхнула буря.

Это был действительно удивительный и в то же время совсем не неожиданный ответ.

Тан Шиши вернулась в павильон с вином из аира. Когда она вернулась, Жэнь Юйцзюнь уже была там. Жэнь Юйцзюнь удивилась, увидев Тан Шиши, и встала с места:

— Барышня Тан? Что за важный день сегодня? Сестрица Цзи впервые пригласила меня, и даже барышня Тан удостоила нас своим присутствием?

Тан Шиши улыбнулась и ответила:

— Меня тоже пригласила сестрица Цзи, чтобы я пообщалась с сестрами. А что, может быть, сестрица Жэнь не хотела меня видеть?

— Как я смею? - Жэнь Юйцзюнь улыбнулась и ответила: - барышня Тан - единственная подле принца. Как я смею быть недовольной барышней Тан?

Сказав это, Жэнь Юйцзюнь бросила взгляд на вино в руке Тан Шиши и сказала с неясным смыслом:

— Редко когда такая знатная особа, как барышня Тан, хочет лично подать вино. Можем ли мы позволить себе выпить этот горшок вина?

В глазах Жэнь Юйцзюня мелькнуло подозрение. Тан Шиши втайне усмехнулась. Жэнь Юйцзюнь заподозрила, что с горшком вина что-то не так. Тан Шиши действительно что-то приготовила, но не для них.

Жэнь Юйцзюнь была высокого мнения о себе.

Тан Шиши отставила вино. Видя, что Жэнь Юйцзюнь все еще настроена скептически, она улыбнулась, налила чашку и выпила одним глотком. Вино еще не было готово, оно было немного кисловатым и слегка терпким. Однако Тан Шиши не была привередливой, ее не волновали эти мелкие недостатки, и она выпила все до дна.

Тан Шиши выпила без всяких колебаний. Жэнь Юйцзюнь почувствовала облегчение, но ее сомнения были еще сильнее.

С вином проблем нет... Что, в конце концов, задумала Тан Шиши?

После того как все прибыли, Цзи Синьсянь быстро начала безумствовать, безостановочно наливая вино и произнося тосты. Казалось, что она жалуется, но на самом деле она демонстрировала свою благосклонность. Тан Шиши и Жэнь Юйцзюнь сидели тихо, и ни одна из них не хотела обращать на нее внимания.

Тан Шиши была немного растеряна. Судя по скорости ходьбы служанки, горшок с вином уже должен был быть доставлен Чжао Цзысюнь. По расчетам времени, когда снадобье начнет действовать, должна появиться Тан Шиши.

Тан Шиши посмотрела на небо и внезапно сжала брови, выглядя так, словно не могла больше пить. Цзи Синьсянь заметила это и сразу же спросила:

— Сестрица Тан, что с тобой?

Тан Шиши нахмурившись, ответила:

— Я слишком много выпила, у менятеперь немного кружится голова. Если позволите, я пойду переоденусь*.

*[更衣 gēngyī - переодеваться, перен. сходить в отхожее место]

Вино из аира имело сильное последействие после употребления. Тан Шиши выпила несколько чашек, что много для женщины. Цзи Синьсянь и Жэнь Юйцзюнь не стали сомневаться и позволили Тан Шиши выйти. Тан Шиши еще некоторое время пошатывалась. Когда она скрылась из виду Жэнь Юйцзюня и Цзи Синьсяня, она сразу же оживилась, подняла юбку и побежала в сторону строения из зеленого бамбука.

Тан Шиши, пробежав половину пути, обнаружила множество людей, охраняющих перекресток. Она инстинктивно почувствовала что-то неладное. Вместо того чтобы поспешно показаться, она остановила проходящую мимо служанку и спросила:

— Что случилось? Почему здесь многолюдно?

Служанка посмотрела вперед и ответила:

— Принц беседует с шицзы. Видать, этих людей привел принц.

Тан Шиши уидивлась, а зрачки ее внезапно сузились:

— Принц?

— Да… - служанка не стала принимать это всерьез и сказала небрежно: - принц уже давно там, многие не решаются войти в сад. Барышня Тан, служанка собирается кое-что доставить. У Вас есть что-нибудь еще?

Тан Шиши в оцепенении покачала головой и позволила служанке уйти. Дождавшись ее ухода, она на мгновение замерла за кустами, вдруг подняла длинную юбку и быстро побежала в сторону двора Цзяньцзя.

Нехорошо, опасно.

Не обращая внимания на то, что это вызовет подозрения, Тан Шиши как можно быстрее побежала обратно во двор Цзяньцзя. Войдя в дверь, она запыхалась и не успела отдышаться. Первым делом она спросила:

— Дуцзюань, никто не искал меня?

Услышав голос Тан Шиши, Дуцзюань поспешно вышла, чтобы поприветствовать ее:

— Барышня, почему Вы вернулись? С тех пор как Вы ушли, никто не приходил. Барышня, что-то случилось? - с опаской спросила Дуцзюань, увидев ненормальный цвет лица Тан Шиши. Тан Шиши спокойно ответила:

— Ничего. Боюсь, что я допустила ошибку в разговоре с Цзи Синьсянь и другими. Хотела узнать. Я в порядке, вы все можете идти.

Дуцзюань молчала, наконец поклонилась и удалилась. Тан Шиши закрыла дверь и окна, торопливо достала мешочек с благовониями, не заботясь о том, что в нем находится, и высыпала все в горелку для благовоний.

На горелке для благовоний горел огонь, и обычно никто не обращал внимания на пепел от благовоний. Достаточно было одной ночи, чтобы порошок снадобья исчез незаметно.

Это снадобье нашла ей баба У. Хотя это афродизиак, он был изготовлен очень изысканно. Баба У рассказывала, что после ее приема человек чувствовал себя как в большом сне, кажущемся то реальным, то нереальным, словно порхающим. Проснувшись, принявший снадобье не заметит, что находился под контролем снадобья, а лишь подумает, что ему снился весенний сон.

У выходцев из императорского дворца даже эти презренные пилюля были изысканными и продуманными.

Тан Шиши опасалась, что пилюля не растворится в вине полностью. Поэтому она заранее измельчила ее в мелкий порошок, под видом пудры для лица положила в свой вышитый мешочек. По дороге Тан Шиши тайком добавила снадобье в свой горшочек с вином, затем притворилась, что у нее закружилась голова, и воспользовалась случаем, чтобы поменять два горшочка с вином местами.

Тан Шиши не знала, почему Чжао Чэнцзюнь отправился искать Чжао Цзысюнь именно сегодня. В книге этот инцидент явно не происходил. Однако времени на раздумья у Тан Шиши не было. Она должна была планировать худшее, а лучшим вариантом было бы, чтобы Чжао Чэнцзюнь не узнал. Если же Чжао Чэнцзюнь все же узнает, то Тан Шиши должна быстро уничтожить улики и скрыться.

Другой горшок вина выпили Цзи Синьсянь и Жэнь Юйцзюнь. Доказательств того, что к нему прикасалась Тан Шиши, не будет. Оставалось только избавиться от оставшегося в мешочке порошка.

Закончив все это, Тан Шиши почувствовала облегчение. В это время она с удивлением обнаружила, что покрылась тонким слоем пота.

Тан Шиши спрятала мешочек с благовониями в шкаф и повернулась, чтобы открыть окна. Открыв дверь своей комнаты, Тан Шиши была застигнута врасплох и увидела Чжао Чэнцзюнь, стоящего снаружи.

Ночь ранней весны была еще прохладной, Тан Шиши испугалась, и пот на ее спине мгновенно стал холодным. Чжао Чэнцзюнь даже улыбнулся, подняв руку, и нежно погладил лоб Тан Шиши:

— Сейчас только четвертый месяц. Почему ты потеешь?

Лоб Тан Шиши был холодным. Когда Чжао Чэнцзюнь положил руку ей на лоб, казалось, что его кожа была еще холоднее, чем ее, и Тан Шиши задрожала.

В момент отчаяния Тан Шиши чуть не прикусила язык:

— Принц, почему Вы здесь? Где Дуцзюань? Почему они не доложили о Вашем прибытии?

Дуцзюань и остальные стояли позади с горькими выражениями на лицах и не могли ничего сказать. Тан Шиши понимала, что Дуцзюань нельзя винить. Они были всего лишь служанками, их жизнь находилась в руках Чжао Чэнцзюнь. Как же они могли осмелиться противостоять Чжао Чэнцзюнь?

Тан Шиши была благодарна себе за то, что уничтожила улики. Она быстро вернула себе самообладание, притворилась спокойной и повела Чжао Чэнцзюнь внутрь:

— Принц, прошу, заходите. Эта девушка сейчас отдыхала и не знала о Вашем прибытии. Не вините за небрежность, принц.

Чжао Чэнцзюнь только улыбнулся, делая вид, будто не сомневается в оправданиях Тан Шиши. Войдя в комнату, он небрежно окинул ее взглядом и сказал:

— Говорят, Цзи Синьсянь пригласила тебя и Жэнь Юйцзюня на небольшой банкет. Ты недовольна ими? Почему вернулась раньше времени?

Голос Чжао Чэнцзюнь был спокойным и звучал очень мягко, но в каждом слове чувствовалось давление. Малейшая неосторожность - и она будет раздавлена в порошок. Тан Шиши улыбнулась и сказала:

— Было скучно, потому ушла.

Чжао Чэнцзюнь бросил на Тан Шиши глубокий взгляд и повернулся в сторону второй комнаты. Тан Шиши на мгновение остолбенела, а затем поспешила следом.

Чжао Чэнцзюнь небрежно осмотрелся в павильоне добао и не спеша сказал:

— Я слышал, как служанка, доставившая вино Чжао Цзысюнь, сказала, что у тебя по дороге закружилась голова и не могла стоять на месте. Как твои служанки могли не знать о таком важном событии?

Дуцзюань и остальные до смерти перепугались и опустились на колени, даже лица их побледнели:

— Принц...

Чжао Чэнцзюнь только поднял палец, и Дуцзюань не решилась продолжать объяснения. Тан Шиши занервничала, заставив себя успокоиться, сказала:

— Принц, головокружение появляется только время от времени. В этом ничего серьезного нет. Я не разрешала им приглашать придворного лекаря. Вините меня, если кого-то нужно.

— Ты думаешь, что я не могу позволить себе наказать тебя? - Чжао Чэнцзюнь медленно расхаживал по комнате, ему показалось, что он что-то увидел краем глаза и направился к углу: - Это правда, что ты - чистая жемчужина, прекрасная сызмала, однако же распоясалась ты.

Пока Тан Шиши наблюдала за его движениями, ее руки и ноги похолодели, да лицо побледнело. Наконец-то она поняла, на что смотрел Чжао Чэнцзюнь в павильоне добао. Он искал улики, спрятанные Тан Шиши.

Чжао Чэнцзюнь подошел к латунной горелке для благовоний с головой зверя, поднял крышку горелки с гравировкой и стал ковырять пепел палочкой для благовоний. Увидев внутри пепел с ярко выраженными цветами, он слегка улыбнулся.

Тан Шиши словно провалилась в ледяной погреб, в голове у нее шумело, всем телом не успевала реагировать. Дуцзюань опасаясь, что Чжао Чэнцзюнь действительно накажет Тан Шиши, поспешно сделала два шага на коленях и поклонилась:

— Принц, в последние дни барышня поправлялась. Откуда ей знать, что правильно, а что нет. Эта служанка служила недобросовестно и ввела барышню в заблуждение, умоляю, принц, будьте проницательны*, не осуждайте барышню, в тысяче бед виновата эта служанка.

*[明察秋毫 míngchá qiūháo - ясно разглядеть даже осеннюю шерстинку; обр. в знач.: всевидящий, зоркий; проницательный, прозорливый, пристальный, наблюдательный]

Чжао Чэнцзюнь бросил палочку с благовониями на прежнее место и слабо сказал:

— О? Обманывать начальство и утаивать от подчиненных, знать, но не докладывать - только этих двух проступков достаточно для порки.

Потрясенная Тан Шиши недоверчиво взглянула на Чжао Чэнцзюнь:

— Принц!

Лицо Дуцзюань мгновенно побелело. Когда Тан Шиши увидела выражение лица Чжао Чэнцзюнь, ее словно ударило молнией, и разум мгновенно прояснился.

Она поняла, что Чжао Чэнцзюнь не шутит, говорил он только правду. Тан Шиши заволновалась и тут же опустилась на колени, задрав юбку:

— Принц, за свои поступки нужно самому отвечать. Я допустила ошибку, Вы должны наказать…

Почти одновременно с этим Дуцзюань прокричала:

— Эта служанка готова понести наказание. Принц, барышня, она…

— Хватит! - голос Чжао Чэнцзюнь не был громким, но он мгновенно остановил обеих. На лице Чжао Чэнцзюнь не было видно ни радости, ни гнева: - Пусть говорит.

Дуцзюань поджала губы. Она посмотрела на Тан Шиши, ее глаза не могли скрыть беспокойства. Тан Шиши вдруг осознала, что эта сцена ей ужасно знакома. Чжао Чэнцзюнь так же вел себя, когда Чжао Цзысюнь хотел спасти Чжоу Шуньхуа на глазах у многочисленных людей.

Он не сказал Чжао Цзысюнь ни слова, а просто велел забить Чжоу Шуньхуа до смерти. В итоге Чжао Цзысюнь пришлось склонить голову, какой бы непреклонной выдержкой он не обладал, и добросовестно следовать по пути, указанному Чжао Чэнцзюнь.

Ныне этот человек превратился в нее. Конечно, она могла бы отрицать, но в этом случае Дуцзюань и другим ее служанкам не удалось бы избежать смерти. В будущем, даже если появятся новые служанки, кто осмелится подружиться с Тан Шиши?

Тан Шиши опустилась на колени. На мгновение она перестала понимать, что происходит, словно потеряла все свои телесные ощущения. Чжао Чэнцзюнь спокойно посмотрел на Тан Шиши и сказал:

— Не торопись, думай неспеша. Вы все выходите на улицу и становитесь на колени.

Последнее предложение относилось к Дуцзюань и остальным. Дуцзюань от волнения закусила губу и хотела что-то сказать, но ее оттащили, закрыв рот, другие служанки.

Дверь мягко закрылась. Когда деревянная дверь закрылась, раздался щелчок. Тан Шиши, казалось, была разбужена этим звуком. Вдруг у нее заложило нос, а на глаза навернулись слезы.

Чжао Чэнцзюнь, увидев ее слезы, так разозлился, что рассмеялся:

— Потрясающе, даже слезы умеешь использовать как оружие? Что бы ты ни делала в этот раз, все бесполезно.

Слезы Тан Шиши потекли по щекам, как бисеринки, но она ничего не могла с собой поделать. Задыхаясь от рыданий, Тан Шиши сказала:

— Люди гибнут в погоне за богатством, птицы гибнут в погоне за пищей*. Я же хочу жить немного лучше. Разве это плохо?

*[人为财死，鸟为食亡 rén wèi cái sǐ，niǎo wèi shí wáng - люди гибнут в погоне за богатством, птицы гибнут в погоне за пищей, обр. жадность приводит к несчастьям, ср. жадность фраера погубит, жаба душит]

Чжао Чэнцзюнь рассердился да так, что рассмеялся и кивнул:

— Хорошо, ты в самом деле превосходна. Прежние мои слова ты полностью проигнорировала. Во что ты ставишь меня, во что ты ставишь себя, поступая так? Чем ты недоволена, что так себя принижаешь?

— Думаешь, я хотела? - обида Тан Шиши вырвалась наружу, как прорвавшаяся плотина, а слезы становились все более неконтролируемыми: - Если можно быть хозяйкой дома, то какая женщина в мире согласится быть наложницей? Я не такая, как Чжоу Шуньхуа и Лу Юйфэй. У меня нет пути назад.

— Как я уже говорил, тебе не нужно ничего делать. Поправляйся спокойно...

Не успел Чжао Чэнцзюнь договорить, как его прервала Тан Шиши:

— Сейчас я действительно могу жить спокойно и стабильно, но как быть после того, как принцесса войдет в резиденцию? Я единственная женщина, которая занимала должность в кабинете, и меня прислали из императорского дворца. Как принцесса может меня отпустить? Принц, ты из царствующего рода, и принцесса видит в тебе бога. Естественно, ты не понимаешь, что такое борьба женщин низшего сословия. Напротив, ты считаешь, что им не хватает твердости. Я бы хотела быть пренебрежительной, не кланяться за пять ведер риса*, но заслуживаю ли я этого?

*[不为五斗米折腰 bù wèi wǔdǒumǐ zhéyāo - обр. нестоящий; не стоит того, чтобы унижаться за небольшое вознаграждение, букв. не стоит того, чтобы кланяться за пять доу риса]

Чжао Чэнцзюнь не раз прерывал длинные речи других из-за нетерпения. Теперь настала его очередь быть прерванным. Чжао Чэнцзюнь терпел. Слушая Тан Шиши, он удивленно нахмурился:

— О чем ты говоришь? О какой принцессе?

— По городу Сипин ходят слухи, мол принц хочет жениться на второй барышне семьи Си, - Тан Шиши с язвительной улыбкой продолжила: - принц, я знаю, что неприятно так говорить о твоей возлюбленной. Но, принц, если честно, как ты думаешь, сможет ли вторая юная барышня Си терпеть меня?

Чжао Чэнцзюнь долго молчал. Он привык сначала строить планы, а потом действовать. Оказаться на виду у посторонних до завершения главного события было крайне опасно. Поэтому Чжао Чэнцзюнь привык хоронить все в своем сердце, не высказывая и не уточняя. Чжао Чэнцзюнь, конечно, знал, что Си-фужэнь и Си Юньчу неправильно его поняли, но стал бы объясняться и заставлять людей понять. Семья Си не сказала прямо, что хочет выдать дочь замуж за него, Чжао Чэнцзюнь не может взять на себя инициативу, чтобы выступить с разъяснениями. Кроме того, ему нужно было время, чтобы защитить его настоящую возлюбленную.

Чжао Чэнцзюнь оставалось только смириться с этим. Он считал, что все, кто хоть немного понимает его, знают, что эти слухи просто абсурдны. Он неоднократно повторял перед Си-фужэнь и Си Юньчу, что не собирается жениться. Разве мог он противоречить самому себе и ударить себя по лицу?

На улице все только прислушивались к слухам и следили за тем, что говорили другие. Он не ожидал, что даже Тан Шиши поверит в это и даже покажется непреклонной. Чжао Чэнцзюнь разозлился и в то же время почувствовал себя смешно. Он сильно ударил пальцами по лбу Тан Шиши, досадую, что железо не становится сталью*:

— Посмотри на свои мозги, никогда ими не пользовалась, да?

*[恨铁不成钢 hèn tiě bù chéng gāng - досадовать, что железо не становится сталью, обр. в знач.: ждать от человека ещё большего]

Чжао Чэнцзюнь был искренне зол и не сдерживал силу в своих руках. Тан Шиши от боли прикрыла лоб, слезы выступили на глазах и потекли с еще большей силой:

— Я еще ничего не сделала. Чего ты плачешь? - сердито выругался Чжао Чэнцзюнь. Тан Шиши не переставала плакать. Он не выдержав, сказал: - Вставай. Вытри слезы.

Тан Шиши встала, чувствуя себя оскорбленной, и не посмела ослушаться Чжао Чэнцзюнь. Ей оставалось только вытирать заплаканные глаза. Раздосадованный Чжао Чэнцзюнь отвернулся и холодно бросил:

— Откуда взялось снадобье?

Чжао Чэнцзюнь прекрасно все знал, ведь это была его резиденция. С учетом способностей Тан Шиши, она не могла вступить в контакт с подобными вещами.

Сердце Тан Шиши затрепетало. Она была так напугана, что расплакалась еще сильнее. Чжао Чэнцзюнь холодно взглянул на нее и незаметно надавил:

— Не желаешь рассказывать?

Тан Шиши стояла на коленях, непрерывно качая головой, не произнося ни слова, лишь беззвучно роняя слезы. Ее глаза были круглыми и очаровательными. Слезы ее блестели. Чжао Чэнцзюнь смотрел на нее сверху вниз, и то, как она вот так, полуобернувшись, беззвучно проливала слезы, было очень красиво.

Он прекрасно понимал, что эта змея-красавица, скорее всего, притворяется жалкой, чтобы купить невинность, но все равно каждый раз видя ее такой, он поддавался.

Тан Шиши опустила голову под идеальным углом. Она знала, что под этим углом она красивее всего. Матушка говорила, что при таком ракурсе даже женщина не может не согласиться на все просьбы Тан Шиши, что уж говорить о мужчине? Поэтому Линь Ваньси очень беспокоилась о будущем Ци Цзиншэна. Она считала, что Ци Цзиншэн честен и искренен, что после долгих лет, проведенных в книгах, даже его характер стал проще. Но когда он сталкивался с такой красавицей, как Тан Шиши, которая, опираясь на красоту, совершала преступления, разве может он устоять?

Тан Шиши поначалу отнеслась к этому с пренебрежением, она никогда не общалась с мужчинами. Кто заставил мужчин поднебесной любить красавиц? Раз уж им это нравится, то встретить красивую женщину и быть ведомым женскими манипуляциями - разве это не то, чего они заслуживают? Раз нет способностей, то не следует жаждать красоты.

Они молчаливо подтвердили, что Тан Шиши дала Чжао Цзысюнь снадобье. Тан Шиши не боялась наказания, но не решалась выдать бабу У. Как только эти люди окажутся замешанными, с ее семьей будет покончено.

Тан Шиши не могла этого сказать, но и не могла обидеть Цзин-вана. Поэтому ей пришлось применить свое уникальное оружие, чтобы заставить Цзин-вана быть с ней помягче. Раньше эта уловка всегда приносила успех, но в этот раз Тан Шиши долго плакала и не получала никакого ответа. Тан Шиши начала паниковать. Она знала, что Чжао Чэнцзюнь все это время смотрел на нее тяжелым и неописуемым взглядом. Тан Шиши даже засомневалась в том, что ее оружие красоты не сработало. Может быть, этот трюк действует только на глупых мужчин?

Пока Тан Шиши беспокоилась, Чжао Чэнцзюнь пошевелился. Он, казалось, вздохнул и тихо сказал:

— Ты не доверяешь мне. И не хочешь мне верить.

Тан Шиши отметила про себя, что слова Чжао Чэнцзюнь были очень неразумными. Он был принцем, обладал властью над военными и политическими силами. Конечно, он надеялся, что все окружающие будут честны с ним. Однако проблема заключалась не только в честности, но и в желании Тан Шиши выжить.

Она хотела выжить в руках будущей Цзин-ванфэй в резиденции Цзин-вана, а тем более в руках вдовствующей императрицы. Слишком много было поводов для беспокойства, она не могла рисковать. Кроме того, на ее плечах лежала не только ее жизнь.

Тан Шиши опустила глаза и промолчала. Чжао Чэнцзюнь не удивился. Он даже догадывался, о чем сейчас думает Тан Шиши.

Чжао Чэнцзюнь пришел сюда в гневе. В данный момент все, что нужно было сказать, уже было сказано, а то, что нужно было предупредить, уже было предупреждено. При этом он не испытывал никакого счастья. Любовь - поистине странная штука. Сколько бы он ни рассчитывал, ни принуждал и не подкупал, он не понравится тому, кто его не любит.

Тан Шиши нравился ее бывший жених, расставшись с ним, она перешла к Чжао Цзысюнь, схожему с ней по возрасту и темпераменту. Очевидно, что ее много раз сбивали с ног, но она все равно не сдавалась.

Если бы ею не двигала любовь, Тан Шиши не смогла бы не увидеть столь очевидную ситуацию. Такая тщеславная и самолюбивая должна была сразу понять, что следовать за Чжао Чэнцзюнь гораздо выгоднее, чем за Чжао Цзысюнь.

Но она этого не делала. Кроме любви, Чжао Чэнцзюнь не мог придумать другого объяснения.

Чжао Чэнцзюнь мог заставить ее отказаться от Чжао Цзысюнь и даже сделать так, чтобы у Тан Шиши больше не было выбора. Но что толку в ее бездушном теле, когда нет сердца?

Чжао Чэнцзюнь, наконец, протяжно вздохнул. Довольно, она не принадлежит ему. Заставлять ее быть с ним бесполезно. Лучше сделать шаг назад и, по крайней мере, уйти с достоинством.

Чжао Чэнцзюнь сказал:

— Вставай. Не плачь больше. Неважно, кем будет принцессой в будущем, я не позволю ей обижать тебя. Хоть я и не человек слова, но все же осмелился сказать эти слова, можешь не сомневаться. Не вынашивай больше никаких идей и оставайся в комнате, восстанавливайся как следует. Не выходи наружу, пока не выясним, откуда взялось снадобье.

На ресницах Тан Шиши выступили слезы. она знала, что прошла это препятствие, Чжао Чэнцзюнь наконец-то пошел на компромисс. Но на этот раз она не почувствовала облегчения.

Хотя Чжао Чэнцзюнь был жесток и беспощаден, он выполнял обещания. Если он сказал, что не позволит Си Юньчу причинить ей вред, значит, он действительно это сделает.

Неведомо из каких побуждений Тан Шиши спросила:

— Принц, когда Вы с принцессой поженитесь?

— Трудно сказать, - Чжао Чэнцзюнь поднял свою одежду и вышел за дверь. Тан Шиши не знала, было ли это галлюцинацией или нет, она смутно слышала, как Чжао Чэнцзюнь сказал: - принцессы больше не будет.

Голос был настолько тихим, что Тан Шиши едва не подумала, что услышанное - иллюзия. Она была слегка напугана. Как раз в тот момент, когда она собиралась спросить Чжао Чэнцзюнь, почему больше не будет принцессы, он открыл дверь и без раздумий вышел.

Тан Шиши стояла на месте. Свет за дверью освещал ее лицо, делая глаза черно-белыми, как хрустальная яшма. За окном расстилался весенний пейзаж, переливающийся всеми красками весны, ветер доносил аромат пыльцы. Чжао Чэнцзюнь шел спиной к этому весеннему пейзажу.

Тан Шиши вдруг впал в транс, у нее даже возникло желание погнаться за ним. Семья Тан, вдовствующая императрица Яо, главные герой и героиня, сюжет и все замыслы были уже не важны.

Она лишь сделала шаг и тихо остановилась. Тан Шиши опустила голову в насмешке над собой. О чем она думала, с ума сошла? Это же Цзин-ван .

______________

Переводчику есть что сказать:

Ох уж это авторами любимое недопонимание!!!

Только спустя долгое время после ухода Чжао Чэнцзюнь, вошла дрожащая от страха Дуцзюань и спросила:

— Барышня, Принц... он ушел?

Тан Шиши без особого энтузиазма ответила слабым «мхм». Дуцзюань некоторое время гадала, но не могла понять, зачем он пришел, и осторожно спросила:

— Барышня, что сказал принц?

— Ты совсем не слышала, что он сказал? - Тан Шиши нашла в шкафу вышитый кошелек, села на кушетку архата и медленно разрезала кошелек ножницами, - Мне не нужно думать о работе в кабинете. Он позволил мне спокойно восстанавливать силы. Другими словами, наказал.

Эта... Дуцзюань не могла понять сложившейся ситуации. Она посмотрела на интенсивные движения Тан Шиши и поспешно сказала:

— Барышня, пожалуйста, помедленнее и осторожнее, не повредите руку! Барышня, разве Вы же на днях закончили вышивать? Вы пользовались им всего несколько дней, зачем портите?

— Ненужные вещи лучше выбросить немного раньше, - Тан Шиши, используя больше силы, быстро разрезала кошелек на несколько частей, даже цветы лотоса на нем были разрезаны ею. После Тан Шиши почувствовала себя немного спокойнее. Отбросив ножницы, она сказала: - Я была занята Цзи Синьсянь, почти ничего не ела. Не могла бы ты приготовить для меня еду?

Дуцзюань взглянула на энергичную Тан Шиши с хорошим аппетитом. Она не была похожа на человека зашедшего в тупик. Тан Шиши была весьма выносливой. Дуцзюань вышла на улицу, чтобы отдать распоряжения на кухню. Перед уходом она увидела, как Тан Шиши, облокотившись на кушетку архата, играет ножницами со свечным фитилем. Она на мгновение замешкалась и сказала:

— Барышня, будущее наше длинное. Эта служанка служит в резиденции уже восемь лет и до некоторой степени понимает нрав принца. Принц относится к Вам по-особенному. Вам не нужно торопиться, не спешите. В будущем шансов будет предостаточно.

Тан Шиши ответила:

— Знаю. Я хочу съесть суп из лотоса, хрустящего жареного гуся и сыр с меньшим количеством сахара.

Дуцзюань повиновалась и поспешила распорядиться насчет еды. Тан Шиши долго обрезала свечу, а когда поняла, что свеча вот-вот будет уничтожена ею, с готовностью опустила ножницы.

Дуцзюань беспокоилась, что Тан Шиши впадет в депрессию. На самом деле Тан Шиши была очень спокойна. В это время вдруг даже захотела разобраться в нескольких вопросах.

Чжао Чэнцзюнь лично пообещал, что принцесса не причинит ей вреда. Хотя Чжао Чэнцзюнь и не был хорошим человеком, он был человеком слова и не обманывал ее. Раз Чжао Чэнцзюнь так сказал, то Тан Шиши, по крайней мере, не нужно беспокоиться о том, что она может погибнуть от рук других людей в резиденции до конца своих дней.

Ей оставалось только беспокоиться о том, не убьет ли ее Цзин-ван.

Тан Шиши, полагая, что Си Юньчу вот-вот войдет в дверь, к сожалению, упустила свою сюжетную линию и бросилась искать выход. Теперь, освободившись от забот, Тан Шиши не спешила войти в задний двор, где находился главный герой.

Она даже почувствовала, что в будущем ей не придется заходить в его задний двор.

Тан Шиши была очень уверена в своей красоте, но не теряла голову. Она неоднократно оскорбляла главного героя, Тан Шиши даже понимала, что ей трудно добиться расположения Чжао Цзысюнь.

Она столько раз заманивала Чжао Цзысюнь в ловушку. Если все же Чжао Цзысюнь полюбит ее, то Тан Шиши приходилось бы сомневаться, не мазохист ли Чжао Цзысюнь. Видя, что надежды стать наложницей нет, ей пришлось искать другой выход.

На самом деле, чтобы жилось хорошо в императорском дворце, не обязательно становиться наложницами, да и должность высокопоставленной придворной чиновницы была не так уж плоха. Любимые наложницы могли меняться одна за другой, но евнухи императорского дворца, окружавшие императора, были крепки как железо. Все, от наложниц императрицы до дворцовых служанок, должны были быть вежливыми при встрече с этими придворными служащими. Конечно, Тан Шиши не могла быть евнухом, но она могла стать придворной чиновницей.

Если бы она продолжала служить в кабинете и стала бы способной придворной чиновницей рядом с Чжао Чэнцзюнь, то в будущем стала бы первой гугу перед императором, как Чжао Чэнцзюнь завоюет трон. В то время Чжао Цзысюнь будет всего лишь наследным принцем, а Чжоу Шуньхуа - в лучшем случае наложницей наследного принца. Как они могли соперничать с Тан Шиши?

Чем больше Тан Шиши думала об этом, тем больше ей становилось приятно. Придворные чиновницы не были столь изнеженными, как вдовствующая императрица, но смертность среди них была низкой, а короткий период борьбы облегчал достижение успеха. Если бы она стала вдовствующей императрицей, Тан Шиши пришлось бы терпеть сорок лет. Если в течение этих сорока лет произойдет какая-нибудь неудача, все ее усилия окажутся напрасными. С другой стороны, быть чиновницей было гораздо проще. Ей нужно было лишь сохранить свое положение и успешно дожить до восшествия Чжао Чэнцзюнь на престол. В то время Тан Шиши достаточно было бы получить лишь случайный авторитетный титул, чтобы насытиться им на всю оставшуюся жизнь.

Единственным недостатком этого пути было то, что время правления Чжао Чэнцзюнь было слишком коротким. Когда на трон взойдет Чжао Цзысюнь, он раздаст своим людям должности, учитывая степень смертоубийственности Тан Шиши, ей придется испытать еще одну головную боль.

В любом случае, Тан Шиши втайне подсчитала свой возраст, решив, что несколько лет она сможет перетерпеть, стиснув зубы. После двадцати пяти лет служанок императорского дворца по закону отпускали на волю. Даже если бы Чжао Цзысюнь ненавидел Тан Шиши, он не стал бы жестоко обращаться со служившими императору предыдущей династии. Он отпустит Тан Шиши из императорского дворца. Выйдя из императорского дворца, Тан Шиши могла вернуться в семью Тан. Опираясь на звание придворной чиновницы, разве не она будет вершить судьбы в семье Тан и даже во всем Линьцине?

Таким образом, она могла всю жизнь заботиться о своей матери. В то время, если у Тан Минчжэ будет хорошее отношение, она будет жить в семье Тан, а если Тан Минчжэ по-прежнему будет благоволить наложнице Су, она уедет из семьи Тан вместе с матерью и купит дом сама. Как бы то ни было, Тан Шиши не собиралась ни за кого выходить замуж. Ци Цзиншэн после сдачи императорского экзамена сюцай* прославиться в Линьцине, она не верила, что над Тан Шиши - человеком, бывшим подле императора, купцы посмеют издеваться.

*[秀才 xiùcái - сюцай, неофициальное разговорное название 生员 шэнъюаня ― первой из трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй при дин. Мин и Цин]

Что касается главных героев, то они шли бы по своей траектории. Чжоу Шуньхуа пришлось воевать тридцать-сорок лет, прежде чем стать вдовствующей императрицей, в то время как Тан Шиши могла с честью уйти в отставку в возрасте двадцати пяти лет. По сравнению с ней Тан Шиши могла бы жить безбедно и дольше.

Тан Шиши почувствовала значительное облегчение, когда все тщательно обдумала, словно все ее тело расслабилось. Она так много готовилась к своей судьбе с Чжао Цзысюнь, думала, что ей не захочется сдаваться. Однако на самом деле она была очень спокойна.

Как будто она отказалась от чего-то, чего не хотела делать с самого начала.

После того как Тан Шиши скорректировала свои жизненные цели, в ее сердце воцарился покой, и даже дни стали уютными. Поскольку Чжао Чэнцзюнь не разрешал ей выходить на улицу, она спокойно оставалась в комнате, вышивая цветы и вырезая иероглифы. В общем-то, чувствовала она себя комфортно.

Тан Шиши оставалась за закрытыми дверями и, естественно, не знала, что за эти два дня в резиденции бушевали слухи о ее наказании и опале. Тан Шиши намеренно не обращала внимания на эти слухи, но ветер все равно дул в сторону Тан Шиши. В эти дни доставка продуктов во двор Цзяньцзя все больше запаздывала, и иногда ей приходилось подолгу ждать, пока она получит что-нибудь со склада.

Все служанки во дворе Цзяньцзя были возмущены, особенно Дуцзюань, самая смелая из всех. Дуцзюань была в ярости. Эти глупцы посмели сказать, что ее госпожа не в милости! Принц был очень зол в тот день, но, увидев барышню, не стал ее сильно наказывать или отчитывать. И хотя, уходя, он все же оставался зол, он лишь слегка наказал ее.

Как может считаться наказанием нахождение во дворе? Он явно не желал наказывать физически и не хотел смущать ее, поэтому выбрал наименее безболезненное. Дуцзюань находится в этой резиденции уже восемь лет, и никогда не видела никого, кто рассердив принца, мог жить мирно. Но группа болванов снаружи называет это опалой?

А, тьфу! Дуцзюань была полна праведного негодования, но она боялась огорчить Тан Шиши. Она все время терпела и не позволяла своей госпоже слышать беспочвенные слухи.

Вчера вечером прошел дождь, а сегодня небо было чистым, как после стирки. Было необыкновенно приятно с открытыми окнами. Тан Шиши, прислонившись к окну, срезала цветы. Через некоторое время в комнату сердито вошла Дуцзюань. Тан Шиши посмотрела на нее и спросила:

— Кто опять тебя обидел?

Дуцзюань терпела и терпела снова, но проглотить этот вздох не получилось. Она выругалась:

— Барышня, эти старухи слишком много себе позволяют! Я хотела достать для Вас настойку из цветков сливы, но они всячески уклоняются. В конце концов, они сказали, что все ушло красавице Цзи.

Тан Шиши кивнула и не удивилась:

— В последнее время Цзи Синьсянь пользуется особой благосклонностью, а шицзыфэй поддерживает ее. Неудивительно, что люди на кухне благоволят Цзи Синьсянь. Мне не нужна настойка из цветков сливы.

Настойку из цветов сливы тщательно отваривали, собирая росу по утрам, добавляя несколько видов цветов и лекарственные травы. Поскольку росы по утрам было немного, а приготовление этого целебного напитка требовало больших усилий, настойка из цветков сливы всегда была в дефиците. Если бы удалось выпить хотя бы глоток, это было бы уже необыкновенно.

Раньше Тан Шиши каждый день давали по маленькой чашечке. Если только не было плохой погоды и невозможно было собрать росу, то это временно прекращалось. Ночью прошел дождь, значит сегодня будет много росы. Как обычно, Дуцзюань отправилась на кухню за настойкой из цветков сливы, но ей сказали, что все закончилось.

Как закончилось? Очевидно, они презирали Тан Шиши за наказание, и хотели использовать оставшуюся настойку из цветков сливы, чтобы добиться расположения кого-то другого. Раздосадованная Дуцзюань сказала:

— Барышня, меня волнует не столько чашка с настойкой, сколько их отношение. Какими они были, когда Вы работали в кабинете? Вы же просто взяли отдых, а они уже успели отвернуться от нас. Смотреть на них противно.

Тан Шиши была очень спокойна:

— Такова человеческая природа - добиваться расположения, держась за высокое и наступая на низкое.

— Барышня! - Дуцзюань рассерженно проговорила: - Но это не тот случай. Принц очень снисходителен к Вам. Он ведь особо-то и не желает Вас наказывать. Можете обратитесь к принцу с добрыми словами?

Услышав слова Дуцзюаня, Тан Шиши на некоторое время приостановилась. Она подняла на Дуцзюаня странный взгляд:

— О чем ты говоришь? Почему я должна умолять Цзин-вана? Он и так устал от меня, если я пойду просить за себя, разве это не спровоцирует его снова?

Дуцзюань была озадачена:

— Барышня, о чем Вы говорите? Принц устал от Вас? Как такое возможно?

Хозяйка и служанка посмотрели друг на друга и решили, что собеседница сошла с ума. На улице ярко светило солнце, пейзаж был просто замечательный. Тан Шиши посидела немного и почувствовала скуку.

— Цзин-ван разрешил мне восстанавливать силы, но не сказал, как долго. Тогда я смогу выйти наружу, чтобы отдохнуть и улучшить свое состояние, верно?

Слова Дуцзюань застряли в горле, она некоторое время молчала. Согласно здравому смыслу, разве это не предлог? Находясь под домашним арестом, какая женщина взаправду восстанавливает силы?

Будь на ее месте кто-то другой, Дуцзюань, несомненно, стала бы яростно отговаривать. Однако если это Тан Шиши... Дуцзюань подумала и сказала:

— Барышня, Вы можете попробовать.

Чем больше Тан Шиши думала об этом, тем больше ей казалось, что она права. Она переоделась и попыталась выйти на улицу. Люди на улице, увидев ее, недоверчиво уставились на нее, но никто не остановил ее. Раз не запрещено, значит, разрешено. Тан Шиши тут же радостно отправилась в сад.

В кабинет маленькими быстрыми шажками вошел Лю Цзи, держа руки в рукавах. Чжао Чэнцзюнь читал официальный отчет. Младший евнух принес свежую воду. Лю Цзи осторожно, без шума налил Чжао Чэнцзюнь чай и негромко сказал:

— Принц, сегодня барышня Тан вышла.

Пальцы Чжао Чэнцзюнь слегка дрогнули, его брови не сдвинулись, когда он спросил:

— Куда?

— В сад.

Чжао Чэнцзюнь сжал пальцы. Впрямь осмелела. Он же сказал ей, чтобы она поразмыслила над своими ошибками за закрытой дверью. А она, как назло, оказалась глуха к его словам. Как она посмела выйти всего через несколько дней?

Чжао Чэнцзюнь даже не мог дать волю своему гневу. Все-таки он был достойным принцем и не стал бы препираться с женщиной. Чжао Чэнцзюнь сделал вид, что не услышал, и оставил все как есть.

Лю Цзи посмотрел на него со стороны и в сердцах издал протяжное «ох!». Чжао Чэнцзюнь не отличался добрым нравом, особенно не любил, когда его ослушивались. В прошлом, когда шицзы хоть немного противоречил желаниям Чжао Чэнцзюня, его били деревянной палкой и заставляли переписывать книги. Однако сейчас Тан Шиши открыто пошла против слов Чжао Чэнцзюнь и проигнорировала его авторитет на глазах у всей резиденции. Вопреки всем ожиданиям принц стал ее терпеть?

Тцк, Лю Цзи потерял дар речи. Невероятно. Эти болваны болтали, мол Тан Шиши не в милости. Они точно слепы, раз пустословят такие свинские слова.

По мнению Лю Цзи, этот хозяин был не в милости. Безусловно, большой успех. Она обидела принца и так разозлила его, что он несколько дней не мог спокойно спать. Однако он не стал бить или наказывать, а просто дулся в одиночестве.

Это была отнюдь не обычная забота, возможно, в будущем Лю Цзи придется полагаться и на этого человека.

Лю Цзи по языку тела Чжао Чэнцзюнь понял, что тот не хочет больше разговаривать, и благоразумно отступил в сторону. Лю Цзи опустил голову и застыл на месте, делая вид, что его не существует.

Глаза Чжао Чэнцзюнь все еще смотрели на официальный отчет, но его мысли за долю секунды унеслись далеко-далеко. В эти дни он намеренно не хотел вспоминать о том, что произошло в тот день. Пока он старался не думать о ней, она предстала перед ней.

Чжао Чэнцзюнь не очень-то хотел наказывать Тан Шиши. Его злил лишь мысль о том, что Тан Шиши увлеклась другим мужчиной, и все же не мог вынести сурового наказания. Потому он оставил ее в покое. Чжао Чэнцзюнь не мог игнорировать ее, не хотел, чтобы она ушла к Чжао Цзысюнь, поэтому просто запер ее.

В результате Тан Шиши совершенно не почувствовала опасности своего положения и даже осмелилась не воспринимать его приказы всерьез.

Чем больше Чжао Чэнцзюнь думал об этом, тем больше злился. Он больше не мог продолжать читать отчет. Он отложил официальный отчет и ущипнул себя за переносицу, - у него разболелась голова.

Она - возмездие за прошлые грехи. Тан Шиши была специально послана Небесами, чтобы мучить его, да?

Снаружи раздалось приветствие «мое почтение шицзы», Чжао Чэнцзюнь мгновенно пришел в себя и спокойно убрал руку. Когда Чжао Цзысюнь вошел в дом, он случайно увидел, как Чжао Чэнцзюнь отпускает руку. Чжао Цзысюнь понял, что Чжао Чэнцзюнь плохо себя чувствует, что у него легко разболелась голова. Чжао Цзысюнь поклонился Чжао Чэнцзюнь и спросил:

— Отец, у Вас болит голова?

Чжао Чэнцзюнь сидел за длинным столом из красного сандалового дерева с торжественным выражением лица и ответил:

— Неважно. Какое дело у тебя?

Чжао Чэнцзюнь был выше всех. Если он не хотел говорить, то и Чжао Цзысюнь не мог спрашивать. Чжао Цзысюнь почтительно ответил:

— Докладываю отцу, сегодня этот сын хочет спросить о двух вещах. Первая - это принцесса, о которой Вы недавно упоминали. Отец, у Вас есть предложение?

В кабинете были все свои люди, Чжао Цзысюнь не избегал их, когда говорил. Веки Лю Цзи опустились, но краем глаза он тайком взглянул на Чжао Чэнцзюнь.

Лицо Чжао Чэнцзюнь не отличалось особой добротой. Легким тоном сказал:

— Пока отложим этот вопрос. Принцессу еще не назначил.

Что? Чжао Цзысюнь был поражен, и даже Лю Цзи не смог удержаться от того, чтобы не поднять глаза. Чжао Цзысюнь был невероятно удивлен и поспешно спросил:

— Почему? Неужели люди императорского двора обнаружили следы?

Чжао Чэнцзюнь ненавидел колеблющихся людей, а особенно ненавидел тех, кто неоднократно менял свое мнение. Чжао Цзысюнь с самого момента его появления в резиденции были предъявлены строгие требования, поэтому он никогда не думал, что это Чжао Чэнцзюнь передумал. Он решил, что именно императорский двор создает проблемы.

Чжао Чэнцзюнь сделал небольшую паузу и равнодушно сказал:

— Другие здесь ни при чем. Я так решил, можешь не беспокоиться.

Чжао Цзысюнь недоверчиво посмотрел на него. Чжао Чэнцзюнь сам рассказывал об этом лично несколько дней назад, но тут же отменил свое решение. Это не похоже на стиль работы его отца.

Чжао Цзысюнь был озадачен, но сейчас было не время для расспросов. Чжао Цзысюнь отмахнулся от этого вопроса и сказал:

— Вторая касается военной обороны Сучжоу. Пришло секретное донесение, полученное от разведчика, в котором говорится, что татары собирают войска в городе Хэйшуй и, скорее всего, в пятом месяце тайком нападут на Сучжоу.

Чжао Чэнцзюнь посерьезнел, узнав, что речь идет об обороне границы. Он спросил:

— Кто прислал эту весть?

— Песчаный Ястреб.

То был разведчик, которого они похоронили внутри татар. Война на северо-западе не прекращалась, и ситуация была сложной. Каждая из трех властей зарыли своих шпионов на территории друг друга. Чжао Чэнцзюнь спросил:

— Эти новости достоверны? Секретное письмо не перехвачено?

— Этот сын тщательно проверил. Огненный лак на конверте остался нетронутым, печать правильная. Конверт неподдельный.

Чжао Цзысюнь говорил с уверенностью, но Чжао Чэнцзюнь чувствовал в этом что-то неправильное. Четвертый и пятый месяцы были пиком сезона разведения лошадей. Поскольку татары вели кочевой образ жизни, зачем им тайком нападать на границу в это время года?

Чжао Цзысюнь привез эти новости, и Чжао Чэнцзюнь не стал расспрашивать его с глазу на глаз, а решил еще раз все проверить сам. Чжао Чэнцзюнь сказал:

— Я понял этот вопрос. Позже договорюсь с генералом в Сучжоу. Ты отлично справился с заданием. Можешь идти.

Чжао Чэнцзюнь редко кого хвалил. Чжао Цзысюнь почувствовал заметное облегчение и снова поклонился:

— Спасибо, отец. Этот сын просит уйти.

В саду Тан Шиши прогуливалась вдоль озера, собирая цветы по обеим сторонам. В лесу она увидела странное скопление светло-лиловых цветов. Дуцзюань слегка отстала от нее, Тан Шиши было лень ждать ее. Она пошла в лес собирать цветы одна.

Она уже подошла к цветку, как кто-то подошел к ней сзади и внезапно закрыл ей рот. Тан Шиши испугалась и начала бороться. Сзади раздался приглушенный голос:

— Не кричи, это я.

То была баба У. Тан Шиши вздохнула с облегчением и перестала сопротивляться. Она слегка кивнула головой, давая понять, что все поняла. Баба У быстро отпустила ее руку и взглядом показала Тан Шиши, чтобы та шла за ней.

Тан Шиши молча последовал за бабой У, не говоря ни слова, в укромное место. Баба У огляделась, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, затем только посмотрела на Тан Шиши:

— Почему ты была под домашним арестом?

Тан Шиши опустила глаза и вздохнула:

— Я была очень осторожна со снадобьем, но Цзин-ван все равно меня вычислил.

Баба У, вопреки ожиданиям, не стала ее укорять, вместо этого утешила Тан Шиши:

— Не был бы он Цзин-ваном, если бы тебе удалось. Это не имеет значения. Маленькая оплошность, у тебя еще будут возможности в будущем. Мужчина, что бы он там ни твердил, все равно остается похотливым по своей природе. Он еще не убил тебя, а значит, у него осталась к тебе прежняя привязанность. В конце концов, он же принц, а это унизительно - быть одурманенным женщиной. В будущем нужно быть скромнее и не высовываться. Вернешься, когда он смягчится.

Судя по словам бабы У, она решила, что снадобье Тан Шиши предназначалось для Цзин-вана. Тан Шиши на мгновение замолчала и решила промолчать, чтобы не мешать этому недоразумению.

То, что Цзин-вану не удалось подсунуть снадобье, было вполне оправдано. Если бы баба У узнала, что Тан Шиши подсыпала снадобье Чжао Цзысюнь и потерпела неудачу, Тан Шиши опасалась, что баба У не стала бы относиться к ней так хорошо.

Баба У долго болтала, полная жалости и сожаления:

— Да уж, не смогла добиться успеха, хотя являлась самой близкой женщиной у нему. Увы, я изначально хотела, чтобы ты помогла, но теперь, похоже, тебе нужно прежде всего защитить себя.

В сердце бабы У Тан Шиши, следуя указаниям императорского дворца, усердно покоряла Цзин-вана. Хотя она так и не передала ни одного настоящего письма или полезной новости, и даже секретные снадобья императорского двора не помогли, она все время усердно работала. Не ее вина, что у нее не хватало мозгов. Баба У всегда поощряла таких старательных, но не очень умных шпионов.

Баба У и не мышляла убирать Тан Шиши. Хотя Тан Шиши и потерпела неудачу, она все еще была жива, и эту пешку нужно было сохранить. Когда Тан Шиши услышала слова бабы У, свет в ее глазах слегка зашевелился, она тихонько спросила:

— Бабушка, что случилось?

Баба У покачала головой: Тан Шиши больше не могла быть полезна, поэтому пришлось рассматривать новые кандидатуры и даже перестраивать план. Баба У задумалась над этим вопросом и небрежно сказала Тан Шиши:

— Тебя не касается. Шпионы императорской стражи перехватили секретное письмо Цзин-вана, он покинет резиденцию в пятом месяце. Это путешествие займет много времени и потребует дальних переездов, что является редкой и хорошей возможностью. Однако к тебе это не имеет никакого отношения. В первую очередь защити себя и как можно скорее развей подозрения Цзин-вана - это будет твой самый большой вклад.

Зрачки Тан Шиши внезапно сузились. По словам бабы У, это редкая и хорошая возможность. О какой возможности может идти речь в этой ситуации?

Естественно, возможность убить Чжао Чэнцзюнь.

Рука Тан Шиши, спрятанная в рукаве, неконтролируемо дрожала.

Дуцзюань просто бродила вокруг, и когда она обернулась, то обнаружила, что Тан Шиши нет. Дуцзюань почувствовала себя странно и быстро побежала искать ее:

— Барышня?

Дуцзюань долго искала Тан Шиши, но не могла ее найти. Ее сердце заколотилось и уже собиралась позвать кого-нибудь. Как только она обернулась, то увидела, как Тан Шиши стоит на тропинке за деревьями и молчит, непонятно, о чем думает.

Дуцзюань издала протяжный вздох облегчения. Подбежав ближе, она пожаловалась:

— Барышня, почему Вы молча стоите здесь? Вы меня напугали.

Пока Дуцзюань говорила, она неожиданно заметила цвет лица Тан Шиши, и ее шаги внезапно замедлились:

— Барышня?

Тан Шиши опустила глаза, из-за чего вдруг невозможно было разглядеть выражение ее лица, но это почему-то заставило других почувствовать беспокойство. Дуцзюань испугалась и поспешно спросила:

— Барышня, что с Вами? Кто-то побеспокоил Вас?

Тан Шиши подняла голову и улыбнулась:

— Ничего. Я заблудилась, пока размышляла. Я устала от ходьбы. Давай вернемся.

Хотя Тан Шиши улыбалась, ее лицо выглядело очень бледным, а в глазах не было улыбки. Дуцзюань смутно чувствовала, что что-то не так, но, услышав, что Тан Шиши устала, Дуцзюань тут же отбросила сомнения и сказала:

— Это небрежность служанки. Барышня, давайте вернемся.

В тот день Дуцзюань решила, что это была ее иллюзия. Однако после возвращения во двор Тан Шиши несколько дней была рассеянной. Она часто садилась и уходила в себя. Иногда, когда служанки заговаривали с Тан Шиши, она не отвечала даже в середине разговора. Обернувшись, служанки замечали, что Тан Шиши снова рассеянно смотрит куда-то вдаль.

Дуцзюань почувствовала, что с Тан Шиши творится что-то неладное. Она подозревала, что кто-то сказал Тан Шиши что-то неприятное. Дуцзюань долгое время тайно расспрашивала, но так и не смогла выяснить, кто с ней разговаривал.

Четыре дня пролетели незаметно, наступил праздник драконьих лодок, и за городом начались состязания в гребле на лодках, изображающих драконов. Лу Юйфэй заранее забронировала места. Дуцзюань боялась, что с Тан Шиши что-то случится, если она будет так себя подавлять, поэтому уговаривала Тан Шиши пойти на улицу и повеселиться. Тан Шиши сначала не хотела идти, но не смогла выдержать постоянных уговоров Дуцзюань. Поэтому Тан Шиши пришлось доложить Лу Юйфэю о прогулке. На пятый день она вместе со всеми отправилась смотреть на драконьих лодок за городом.

Тан Шиши все еще номинально находилась под домашним арестом, но, поскольку Тан Шиши несколько раз выходила из дома и бродила по окрестностям, ни принц, ни шицзы не беспокоились об этом, так что как кто-то мог осмелиться говорить лишний раз? Лу Юйфэй, получив от Тан Шиши известие, ничего не сказала. Так как они все равно собирались куда-то идти, то им нужно было только добавить нще одно место, а это не имело никакого значения.

Праздник драконьих лодок шел в пятый день. Тан Шиши переоделась в праздничную одежду и пошла садиться в карету у вторых ворот. Тан Шиши не была принята ни одним господином, а поскольку она все еще оставалась служанкой, то, естественно, не могла взять с собой служанку. Сев в карету, она обнаружила, что оказалась в одной карете с Фэн Цянь.

Тан Шиши кивнула Фэн Цянь и даже поприветствовала ее. Фэн Цянь сидела в карете и, заметив плохое настроение Тан Шиши, с любопытством спросила:

— Сестрица Тан, что с тобой? Почему ты выглядишь несчастной?

Тан Шиши слегка улыбнулась и ответила:

— Пустяки, я вчера поздно легла, не выспалась.

— О, - Фэн Цянь ответила, затем ласково обняла Тан Шиши за руку и надулась: - так значит. Я подумала, что у сестрицы Тан что-то отягощает мысли.

В это время карета начала двигаться, Тан Шиши улыбнулась, оттолкнув руку Фэн Цянь:

— Мы отправляемся в путь, дорога неровная. Сестрица Фэн, будь добра, сядь правильно.

Фэн Цянь села на свое место и мило улыбнулась Тан Шиши:

— Спасибо, сестрица Тан, за заботу.

Если бы все было как обычно, Тан Шиши сопровождала бы Фэн Цянь, чтобы разыграть драму глубокой сестринской привязанности до конца и посмотреть, кто кому больше опротивеет. Но сегодня у нее не было настроения возиться с Фэн Цянь. Поэтому Тан Шиши грубо оттолкнула Фэн Цянь и прислонилась к карете, размышляя о том, что ее тяготило.

Четыре дня назад она встретила бабу У в саду, которая нечаянно проговорилась, что Цзин-ван покинет город в пятом месяце, и они хотели воспользоваться этой возможностью, чтобы устроить засаду на Цзин-ван. С тех пор как Тан Шиши услышала это, ей стало не по себе. Казалось, что в ее сердце борются два голоса. Один из них говорил о том, что она должна в первую очередь защитить себя и позаботиться о себе. Чжао Чэнцзюнь уезжал из резиденции по служебным делам, и Тан Шиши не могла на него повлиять. Этот случай также имел место в сюжете. В последующем сюжете Чжао Чэнцзюнь не погиб, что свидетельствовало о том, что он смог избежать.

Это дело не имело никакого отношения к Тан Шиши. Она не могла защитить даже себя, что уж говорить о вмешательстве в дела между Цзин-ваном и вдовствующей императрицей? Это было самое разумное решение. Тан Шиши не должна была колебаться с самого начала, но в ушах звучал другой голос.

Раз уж она решила стать в будущем чиновницей, то, защищая безопасность Чжао Чэнцзюнь, она защищала и свою собственную безопасность. Если бы она не знала об этом, то все было бы в порядке, но она уже была в курсах, как она могла продолжать притворяться несведущей?

Эти два голоса раздражали Тан Шиши, и она не могла успокоиться в течение нескольких дней. Тан Шиши энергично тряхнула головой и выбросила эти мысли на задворки сознания. Сегодня она пришла отдохнуть, а не искать неприятностей. Она была всего лишь маленькой служанкой, как же могла беспокоиться о делах больших людей?

Место, где проводились гонки на драконьих лодках, находилось недалеко от города Сипин, и они прибыли туда менее чем через полчаса. Тан Шиши вслед за всеми вышла из кареты. Она ступила на землю в шляпе с вуалью и огляделась. В ее сердце не укладывалось разочарование.

В конце концов, город Сипин находился глубоко на суше, где было мало рек. Даже если это было специально разработанное для соревнований речное русло, оно значительно уступало Цзиньлину и Линьцину. В частности, Линьцин занимался канальным бизнесом. Процветающий водный транспорт и водный путь были далеко за пределами досягаемости других городов. Тан Шиши помнила, что в Линьцине вода была широко открыта, простиралась далеко и безбрежно. Вдоль реки располагались всевозможные трактиры и музыкальные труппы. К началу фестиваля драконьих лодок на воде было бесконечное множество лодок, растянувшихся на десятки ли, что было более величественно, чем сегодняшние маленькие водные пути.

Тан Шиши смотрела на это свысока, но в глазах окружающих это был на редкость великолепный вид. Лу Юйфэй продолжала общаться, как только вышла из кареты. Сделав два шага, она остановилась и поприветствовала всех вошедших в павильон Ванцзян. Павильон Ванцзян был построен на берегу реки и имел три этажа, занимал большую площадь и был великолепен. Это было лучшее место для любования речными пейзажами и наблюдения за драконьими лодками.

А Лу Юйфэй, естественно, занимала лучший вид в павильоне Ванцзян. Лу Юйфэй повела женщин на верхний этаж, и сегодня этот этаж был забронирован ими. В это время в отдельной комнате уже сидели люди. Услышав движение снаружи, люди встали, чтобы поприветствовать их.

— Шицзыфэй уже здесь. Заставили нас ждать.

В отдельной комнате собрались семья Си, девичья семья Лу Юйфэя и несколько семей, с которыми она дружила. Всех этих людей возглавляла Лу Юйфэй. Поэтому, когда появилась Лу Юйфэй, все собрались вокруг нее, чтобы поговорить и посмеяться.

Лу Юйфэй поприветствовала их и громко рассмеялась:

— Моя вина. Я не смогла найти заколку из красного нефрита перед выходом. Пришлось менять заколки, из-за чего все опоздали. Спасибо за ожидание. Я сегодня всех угощаю.

Женщины, услышав ее слова, рассмеялись. Си-фужэнь обмахивалась веером и неторопливо говорила:

— После замужества шицзыфэй очень изменилась. Шицзыфэй и до замужества была полна героического духа, а теперь она стала еще более замечательной. Она может заказать место для приема гостей по своему усмотрению.

Лу-найнай* с улыбкой сказала:

— Сейчас шицзыфэй управляет резиденцией Цзин-вана, через ее руки проходят тысячи лянов серебром. Шицзыфэй привыкла к такому. Так как же она может беспокоиться об этих незначительных нескольких сотнях?

*[奶奶 nǎinai - вежл. Вы, матушка, госпожа при обращении к замужней женщине, бабушка, жена]

Все разразились хохотом. Лу Юйфэй взяла за руку Лу-найнай и Си Юньчу:

— Не дразни меня, невестка. Не хвастайся так, когда принцесса войдет в дверь, кто знает, может она захочет проверить мои счетные книги.

Си Юньчу опустила голову и слегка улыбнулась. Лу-найнай посмотрела на Лу Юйфэй, затем на Си Юньчу, и вдруг с улыбкой сказала:

— Вините меня, я увлеклась. Скоро в резиденцию Цзин-вана прибавится человек. Я, как невестка, скажу несколько слов от имени шицзыфэй. Надеюсь, принцесса будет беречь и любить шицзыфэй.

Си Юньчу прикусила губу и упрекнула:

— Лу-найнай такая бесцеремонная. Если ты хочешь просить за шицзыфэй, то поговори с Цзин-ваном. А я тут при чем?

Лу-найнай от души рассмеялась. Она подмигнула и лукаво сказала:

— Именно потому, что я хочу обратиться к Цзин-вану с просьбой, я и пришла за барышней Си.

В этих словах уже чувствовалось некоторое легкомыслие. К счастью, наверху больше никого не было, и женщины посмеялись и не стали продолжать. Ведь Си Юньчу была незамужней девушкой. Пока ее все дразнили, щеки у нее краснели. Си-фужэнь обмахивалась веером, как будто не слышала, и молчаливо соглашалась.

Когда Лу Юйфэй и Си Юньчу обменивались любезностями, Тан Шиши пристроилась рядом с группой служанок и молча слушала. Тан Шиши была более чем знакома с женской лестью. Казалось, они разговаривают и смеются, как одна семья. Но на самом деле было ясно, чья девичья семья влиятельна, а кто пользуется благосклонностью семьи мужа.

Когда Тан Шиши слушала, как все льстят Лу Юйфэй, она чувствовала ужасную скуку. Тан Шиши удивленно подняла глаза, когда в разговор вмешалась Си Юньчу.

Они действительно были настолько откровенны, что посмели открыто дразнить Си Юньчу и Цзин-вана еще до заключения брака? Что еще более удивительно, так это то, что семья Си не стала этому препятствовать.

Тан Шиши неопределенно посмотрела на Си Юньчу, подняла брови и снова опустила глаза. Похоже, Лу Юйфэй не знала, что дело принцессы снова изменилось. Иначе как бы она осмелилась так открыто льстить семье Си? Но если вспомнить отношения Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй, то вполне логично, что Лу Юйфэй ничего не знала.

Тан Шиши думала, что она скрыта от посторонних глаз, но Си Юньчу обратила на нее внимание и сразу же нашла ее. Си Юньчу фыркнула, посмотрела прямо на Тан Шиши и спросила:

— Шицзыфэй, разве это не самая важная женщина в окружении принца? У нее еще есть дела в резиденции. Зачем ты ее вытащила?

В комнате воцарилась тишина. После этого Тан Шиши поклонилась со сложенными руками:

— Барышня Си оказала честь, эта девушка польщена. Принц великодушен и избавил своих слуг от работы в дни праздника весны. Более того, я больше не служу во внешнем кабинете.

Остальные барыни даже не заметили стоящих за ними служанок. По их мнению, все служанки были ничтожествами, рожденными чтобы натягивать другим ботинки*. Чем же они могли заслужить их внимание? После того как Си Юньчу упомянула о ней, все дружно посмотрели на Тан Шиши.

*[提鞋 tíxié - надевать другим ботинки, обр. в знач.: быть никчёмным, бездарным человеком; насмешливо, пренебрежительно о другом человеке]

Лучше бы не смотрели, все были удивлены одним лишь взглядом на нее. Кто же она такая, что родилась такой стройной и красивой? Лу-найнай оглядела Тан Шиши с головы до ног и обратно и, на удивление, не нашла ни одного изъяна.

Лу-найнай была очень потрясена. Первой ее мыслью было радоваться, что эту женщину не приняли в семью Лу. Второй мыслью было беспокойство по поводу ее красоты. Несмотря на то, что сейчас она одевалась как юная барышня, рано или поздно ее примут. Она задумалась, представляет ли она угрозу для Лу Юйфэя?

Лу Юйфэй заметила всеобщее молчание барынь, улыбнулась и пояснила:

— Это Тан Шиши, она не из Сипина, а прислана из императорского дворца. Не смотрите на барышню Тан как на тихоню, на самом деле она на втором году Шэнтай попала во дворец, прошла национальный отбор. Попав в императорский дворец, она победила многих дочерей чиновников и знати, и была направлена вдовствующей императрицей в качестве лидера для службы в резиденции Цзин-вана.

Услышав это, госпожи и замужние женщины вдруг поняли, что это значит, и стали еще более бдительными в своих сердцах. С такой талантливой и красивой женщиной, за спиной которой стоит императорский двор, законная жена просто не хотела встречаться. Неизвестно, кому она служила - Цзин-вану или шицзы.

Барыни тайком поглядывали на Си Юньчу и обменивались многозначительными взглядами друг с другом. Судя по реакции семьи Си, это был, скорее всего, Цзин-ван.

Взгляд Си Юньчу на Тан Шиши не был дружелюбным. Она уже давно знала Тан Шиши. В прошлом году, когда она узнала, что императорский двор послал в Цзин-вану группу красавиц, Си Юньчу была очень раздосадована. Когда она встретилась с красавицами позже, раздражение Си Юньчу достигло своего пика.

Среди них самой выдающейся была Тан Шиши. Женская интуиция всегда была странной и точной. Когда Си Юньчу впервые встретила Тан Шиши, она почувствовала, что эта женщина ни в коем случае не может быть хорошей, и в будущем неизбежно станет для нее угрозой номер один. Конечно, остальные девять красавиц были неплохи, но никто не вызывал у Си Юньчу такого сильного чувства кризиса, как Тан Шиши.

Что еще хуже, развитие событий один за другим подтверждало опасения Си Юньчу. Тан Шиши превосходно жила в резиденции Цзин-вана, а позже перешла служить в кабинет. Даже в последний раз, когда она была в горной усадьбе, Тан Шиши сопровождала Цзин-вана.

Как же Си Юньчу могла не волноваться? Си-фужэнь всегда успокаивала ее тем, что между женами и наложницами есть разница. Она будет законной женой, поэтому не нужно усложнять себе жизнь с человеком, который прислуживал на кровати. После того как Си Юньчу войдет в резиденцию, Тан Шиши будет находиться во власти Си Юньчу. Но Си Юньчу просто не могла сдержать злости. Она много лет мечтала выйти замуж за Цзин-вана, с детства до зрелого возраста, и лишь сейчас у нее появился хоть какой-то проблеск надежды. Кто такая Тан Шиши, чтобы вмешиваться?

Си Юньчу почувствовала себя неловко, и, естественно, ее тон был совсем не дружелюбным. Она повысив голос, бесстрастно сказала:

— Так по-доброте принца. Принц был великодушен к своим слугам. Он не поехал на фестиваль драконьих лодок, но позволил тебе погулять весной. Тебе лучше отплатить принцу за его доброту и не забывать о своем положении.

Си Юньчу, казалось бы, говорила доброжелательно, но на самом деле между строк она тайно подкалывала Тан Шиши, предупреждая ее не путаться в своем статусе.

Лу-найнай решила не вмешиваться в борьбу за власть в резиденции, но, услышав это, не могла не нахмуриться. Си Юньчу еще даже не была обручена, а уже играет на авторитете принцессы? Если бы ее дочь до замужества нетерпеливо вмешивалась в дела мужа, Лу-найнай было бы стыдно выходить из дома в течение полугода. Си-фужэнь, мать, это совсем не волновало?

Лу-найнай тайком взглянула на лицо Си-фужэнь и увидела, что Си-фужэнь обмахивается веером в форме луны и снисходительно смотрит на Тан Шиши, не собираясь наказывать свою дочь. Лу-найнай поняла, что Си-фужэнь не считает поступок дочери неподобающим, возможно, она думает, что Си Юньчу поступила правильно, что значительно повысило авторитет семьи Си. Лисицу-обольстительницу из семьи ее мужа следует сильно поколотить.

Кроме Лу-найнай, остальные госпожи молчали. Внешне они ничего не говорили, но в душе тайно качали головами. Что и говорить, Чжао Чэнцзюнь действительно заключил брачный контракт с Си Юньван, но, во-первых, это была ее старшая сестра, а во-вторых, брак не удался. Как Си-фужэнь могла считать себя тещей во всех отношениях, а теперь еще и дисциплинировать окружающих Цзин-вана людей? Грубо говоря, даже после женитьбы Цзин-ван, возможно, не захочет позволить Си Юньчу трогать своих людей.

Однако Си Юньчу была в полном расцвете сил, и ходили слухи, что она вот-вот выйдет замуж в резиденцию Цзин-вана. Кто же был слишком праздным, чтобы беспокоиться о чужих дочерях? Все были спокойны, смотрели на пейзаж или разглядывали свои ногти, но не обращали внимания на происходящее и тем более не высказывались в защиту Тан Шиши.

В комнате было очень тихо. Тан Шиши склонила голову, спрятала взгляд и спокойно ответила:

— Да. Спасибо за наставления, барышня Си. Я запомню сегодняшние слова.

После ответа Тан Шиши, Лу Юйфэй испугалась, что Си Юньчу снова вспылит и не сможет покончить с этим сегодня. Лу Юйфэй быстро улыбнулась и попыталась сгладить ситуацию:

— Зачем ты говоришь такие серьезные вещи в такой замечательный день. Глядите-ка, драконьи лодки отчаливают. Неужели все уже началось?

Госпожи тут же откликнулись и потащили Си Юньчу прочь. В отдельной комнате царило нарочитое волнение. Барыни и молодые барышни собрались у перил, чтобы понаблюдать за драконьими лодками. Служанки последовали за своими хозяйками, и вскоре смотровая площадка была забита до отказа, места не осталось. Тан Шиши стояла в самом конце, и пока на нее никто не обращал внимания, она тихонько ушла.

Тан Шиши спускалась по лестнице, едва она прошла один этаж, ее остановила Фэн Цянь:

— Сестрица Тан, пожалуйста, останься!

Тан Шиши сделала вид, что не слышит, и продолжила идти вперед. Фэн Цянь быстро пробежала несколько шагов и догнала Тан Шиши сзади:

— Сестрица Тан, почему ты так быстро идешь?

Тан Шиши втайне закатила глаза: эта приставала вечно липнет. Тан Шиши не могла отмахнуться от нее, но обернувшись, сразу же сделала удивленное и извиняющееся выражение лица:

— Сестрица Фэн, почему ты здесь? На улице было шумно, я не слышала твоего голоса. Ты давно гоняешься? Тело твое слабое, легко можешь лишиться жизни, если будешь слишком много бегать или прыгать. Следи за своим здоровьем.

Выражение лица Фэн Цянь не изменилось, она по-прежнему с улыбкой держала Тан Шиши за руку:

— Я беспокоюсь, что сестрица Тан будет грустить, поэтому пришла сюда, чтобы сопровождать тебя. Сестрица, тебя ведь не волнуют слова второй барышни Си?

Тан Шиши пренебрежительно и с улыбкой ответила:

— Вторая барышня Си любезно напомнила мне. Она делает это для моего блага. Почему я должна возражать? Сестрица Фэн, ты слишком близко принимаешь к сердцу. Ты так внимательна к вещам, на которые я даже не обратила внимания. Это нехорошо, так легко безвременно умереть.

Фэн Цянь, даже если она была воспитана с хорошим характером, в данный момент не могла сдержаться. Тан Шиши действительно была лишена добродетели и на каждом шагу проклинала людей короткой жизнью.

Улыбка Фэн Цянь на мгновение застыла, но вскоре вернулась в нормальное состояние, и она ласково сказала Тань Шиши:

— Сестрица Тан, сегодня праздник драконьих лодок, день воссоединения семьи. Шицзыфэй и другие веселятся наверху. Давай найдем место, чтобы побеседовать.

Естественно, Тан Шиши не хотелось, но поскольку Фэн Цянь донимала ее, не могла отлучиться на некоторое время. Поэтому Тан Шиши оставалось только согласиться. Они нашли тихий уголок и сели друг напротив друга.

Фэн Цянь лично налила Тан Шиши чашку чая и сказала:

— Сестрица Тан, я действительно собиралась бороться с несправедливостью за тебя, но жаль, что мое скромное положение не имеет большого веса, и я не могу выступить в защиту своей сестрицы. Вторая барышня Си говорила как хозяйка и критиковала тебя, но не понимала, что она всего лишь незамужняя женщина. Как же она может придираться к сестрице Тан? Принц так любит сестрицу Тан, что не желает бить и наказывать, и даже не хочет долго держать ее под домашним арестом, так какое право она имеет издеваться над тобой?

Такие слова можно было только слушать, а если воспринимать их всерьез, то можно попасть в ловушку. Тан Шиши подняла чашку с чаем, медленно сделала глоток и сказала:

— Вторая барышня Си - сокровище на ладони своих родителей, ее балуют с детства. В будущем она будет под защитой Цзин-вана, ее нрав должен быть изнеженным. У тебя же, напротив, слабое тело и нет поддержки в резиденции, поэтому ты не можешь плохо отзываться о будущей принцессе.

Фэн Цянь боролась за Тан Шиши - предположим, что она была искренней, то, что сказала Фэн Цянь, на самом деле Тан Шиши совершенно не волновало. Что же волновало Тан Шиши? Сейчас все молчаливо приняли положение Си Юньчу будущей принцессы, но Цзин-ван пока ничего не обещал. Может быть, это и к лучшему?

Кроме того, Тан Шиши поставила перед собой цель стать придворной чиновницей императорского двора. Она и ванфэй были совершенно двумя иерархиями. Чжао Чэнцзюнь лично обещал ей это. Так почему же Тан Шиши должна бояться ее?

Тан Шиши сказала, что ей все равно, но Фэн Цянь не поверила. Фэн Цянь подумала, что Тан Шиши старается выглядеть веселой, бессвязно болтая. чтобы унять свое волнение. Тан Шиши отвечала «мхм да мхм» но мысли ее бессознательно улетали куда-то в сторону.

Тан Шиши и Фэн Цянь сидели на втором этаже. Со своего места они видели, как в боковом зале на втором этаже издевались над девушкой в зеленой одежде и обливали ее водой. Зал внизу разразился хохотом, а девушка в зеленой одежде некоторое время стояла на месте, ошеломленная. Злая до предела она плакала, но ничего не могла сделать. Через некоторое время она взяла свою служанку и вышла на улицу.

Выйдя на улицу, она прикрыла лицо платком и выглядела очень смущенной. Тан Шиши поняла, что эта девушка была из обычной семьи, или ее положение в доме было не очень хорошим, и она даже не взяла с собой запасную одежду. У нее был только один комплект одежды, в котором она могла встречаться с гостями, и не было возможности заменить его, поэтому она могла только с сожалением вернуться домой.

Тан Шиши случайно бросила взгляд в угол, где находилось множество. Она вздохнула и но не приняла это близко к сердцу. У каждого была своя жизнь, можно просто смотреть на нее, но не стоило воспринимать всерьез.

Фэн Цянь все еще держала ее за руку, болтая о всякой ерунде. Тан Шиши выпила чашку чая, а Фэн Цянь еще свою не допила. Тан Шиши не выдержала и отмахнулась от руки Фэн Цянь:

— Я переоденусь. Сестрица Фэн, будь любезна, подожди меня немного. Я скоро вернусь.

Тан Шиши боялась, что Фэн Цянь захочет ее сопровождать, поэтому быстро ушла. На редкость Фэн Цянь не последовала за ней. Тан Шиши спустилась вниз, старательно избегая Фэн Цяня, и пошла в тихое место.

Переодевание было предлогом, Тан Шиши на самом деле хотела воспользоваться возможностью улизнуть. Фэн Цянь была очень назойлива. Павильон Ванцзян был предназначен для игры высокопоставленных чиновников и знатных людей, вокруг было много экзотических цветов и редких растений. Тан Шиши нашла свободный уголок, села за иву и безучастно уставилась на воду.

Преодолевая скуку, Тан Шиши вдруг услышала знакомый голос с противоположной стороны:

— Ну вот, здесь никого нет. Что ты хочешь сообщить?

Тан Шиши моргнула и быстро пришла в себя. Это был... голос Чжао Цзысюнь?

Тан Шиши сидела за ивой, угол ее обзора был закрыт деревом, и никто не мог ее увидеть, если только не станет внимательно вглядываться. Видя, что вокруг тихо и спокойно, Чжао Цзысюнь ошибочно решил, что вокруг никого нет.

Тан Шиши облокотилась на перила и не смела пошевелиться. Двое других заговорили тихим голосом. Их голоса прерывисто доносились до воды:

—...Шицзы, Вам лучше как можно скорее вернуться в резиденцию. Сяо У сообщил, что принц скоро уедет.

— Что, сегодня? - Чжао Цзысюнь очень удивился: - Сегодня праздник драконьих лодок. Почему отец не уезжает после праздника?

— Принц расследовал дела Сучжоу и обнаружил нечто странное в городе Хэйшуй. Граница в опасности, у принца нет времени ждать. Он должен уехать как можно скорее.

Лу Юйфэй наблюдала за драконьими лодками наверху, а Чжао Цзысюнь общался с гостями на банкете. Чжао Чэнцзюнь никогда не любил подобные мероприятия, поэтому Чжао Цзысюнь присутствовал на них от его имени. Чжао Цзысюнь знал, что Чжао Чэнцзюнь в последнее время был очень занят, но не ожидал, что Чжао Чэнцзюнь так скоро уедет.

Не только Чжао Цзысюнь был удивлен, но и Тан Шиши была потрясена. Как Чжао Цзысюнь и его люди ушли, Тан Шиши вышла из-за ивы. Подняв юбку, она пошла наверх, на ходу убеждая себя.

Каждый должен сам убирать снег со своего порога*, не заботясь об инеях на чужой крыше. Ей было достаточно быть собой и не лезть на рожон. Чжао Чэнцзюнь изначально не мог допустить несчастного случая. Если она выскочит в спешке, разве не угодит в чужую западню?

*[各人自扫门前雪 gèrén zì sǎo ménqián xuě - обр. каждый заботится только о своих личных интересах; моя хата с краю]

Возможно, Чжао Чэнцзюнь ждал этого дня. Ее цель - стать чиновницей императорского двора, служить Чжао Чэнцзюнь или вдовствующей императрице Яо - для нее не было разницы. Если она не будет двигаться сейчас, а с Цзин-ваном случайно произойдет несчастный случай, она все равно сможет вернуться к вдовствующей императрице Яо. Если же она двинется с места, то это полностью перекроет ей путь к отступлению.

Баба У рассказала о покушении только Тан Шиши, постороннему человеку. Как покушение будет раскрыто, баба У, не задумываясь, могла вычислить Тан Шиши. На плечах Тан Шиши лежали жизни всех членов семьи Тан. Скольких людей она убьет, если с ней что-то случится?

В небе прогремел сильный гром, с земли поднялся порыв ветра, от которого юбки Тан Шиши затрепетали на ветру. Внезапно Тан Шиши, как сумасшедшая, бросилась бежать со всей возможной скоростью.

Этот порыв ветра налетел резко и быстро. Тан Шиши, держась за юбку, как можно быстрее выбежала на улицу. Ее длинная юбка развевалась на ветру, как бабочка под дождем, которую ветер может в любой момент сбить с ног.

Тан Шиши не волновало, увидит ли ее Фэн Цянь или заподозрит. Ее даже не волновало, что она будет делать дальше. Она приехала в карете резиденции, а сейчас Лу Юйфэй еще наблюдала за драконьими лодками наверху. Она была одинокой слабой женщиной, как же она может вернуться в город одна?

Тан Шиши, спотыкаясь, добралась до места стоянки и, опираясь на дерево, отдышалась. Впереди был казненный тракт. Однако она не могла вот так просто выйти на дорогу или искать карету резиденции. Во-первых, Тан Шиши не могла этого объяснить, а во-вторых, среди кучеров был человек бабы У.

Как Тан Шиши должна оправдываться, если она случайно на кого-то наткнется? В этот момент Тан Шиши увидела, что по каменной дороге едет карета. Сквозь колышущуюся занавеску она смутно разглядела юную девицу в ярко-зеленой одежде.

Зеленые одежды и отправляется домой раньше... Тан Шиши вдруг вспомнила, кто она такая, и ее осенило вдохновение. То была та самая девушка, которую она видела в павильоне Ванцзян, облитую водой!

Тан Шиши тут же выбежала на улицу и помахала карете рукой:

— Барышня, пожалуйста, остановитесь. Мне нужно кое-что сказать.

Кучер закричал на лошадь, увидев выбежавшего на дорогу человека. Карету сильно тряхнуло. Юная девушка в зеленой одежде и так была не в духе, а тут еще ее столкнули с каретой, она раздраженно спросила, приподняв занавеску:

— В чем дело?

— Барышня, кто-то преграждает дорогу впереди.

Девушка в зеленой одежде удивилась и посмотрела вперед. Тан Шиши достала свой пропускной жетон и сказала:

— Я из резиденции Цзин-вана. Простите, что побеспокоила вас. Но мне нужно вернуться в город по важному делу. Могу ли я присоединиться к Вашей карете?

Юная девушка в зеленой одежде была совершенно ошеломлена, услышав три слова «резиденция Цзин-вана». Ее служанка, похоже, была неопытной. Она запаниковала и спросила с тревогой:

— Барышня, что нам делать?

Тан Шиши должна быть достаточно жесткой, чтобы заставить их согласиться помочь ей. Тан Шиши отложила пропускной жетон и продолжила:

— Гонки на лодках еще не начались, а Вы уже собираетесь домой. Я полагаю, что на банкете Вы понесли какие-то обиды. У этой девушки нет таланта, но, к счастью, эта девушка может говорить перед принцем. Эта девушка будет очень рада, если отвезете обратно в город. Эта девушка готова отплатить Вам в будущем.

Когда девушка в зеленой одежде увидела необычные манеры и красивую внешность Тан Шиши, она уже поверила. Услышав, что это человек Цзин-вана, девушка в зеленой одежде, не раздумывая, быстро отодвинула занавеску и сказала:

— Понятно. Гугу, прошу, входите.

Девушка в зеленой одежде приняла Тан Шиши за гугу управляющую. Тан Шиши не стала ее поправлять. Согнув колени, она поприветствовала их, а затем, подняв юбку, быстро забралась в карету:

— Барышня, спасибо. Как к Вам обращаться?

— Моя фамилия Цяо, по старшинству четвертая. Гугу может называть меня четвертой барышней Цяо.

Семья Цяо? Тан Шиши не представляла себе ни одного чиновника с фамилией Цяо. Похоже, ее ожидания оправдались. Семья этой девушки действительно была очень обычной, поэтому ее и унизила группа знатных барышень на глазах у всех. Тан Шиши лишь улыбнулась, не стала задавать лишних вопросов и ответила:

— Так Вы - четвертая барышня Цяо, приятно познакомиться. Моя фамилия Тан. Барышня может называть меня Шиши.

— Не смею, - четвертая барышня Цяо быстро махнула рукой, несколько робко попятилась в сторону и сказала: - Тан-гугу, Вы торопитесь вернуться в город. Может быть, есть что-то важное?

— Не могу сказать, что это важно, но есть одно срочное дело, - Тан Шиши посмотрела на небо за окном кареты, ее брови не могли скрыть беспокойства: - четвертая барышня Цяо, может ли карета ехать немного быстрее? Я очень спешу.

Еще издали четвертая барышня Цяо увидела, что Тан Шиши необыкновенно красива. Теперь находясь с ней в одной карете, четвертая барышня Цяо могла отчетливо видеть брови, ресницы, шею и запястья Тан Шиши, и была ошеломлена. После призыва Тан Шиши четвертая барышня Цяо словно очнулась, как ото сна, и торопливо позвала кучера:

— Дядюшка Ма, поторопись, не задерживай гугу.

Карета семьи Цяо была совершенно несравнима с каретой резиденции. Пространство в карете и так было узким, а теперь еще и колени сталкивались друг с другом, когда три человека теснились во время движения. Четвертая барышня Цяо и ее служанка прижались сбоку, старательно избегая Тан Шиши. Выражение их лиц было таким, словно они смотрели на проявление бессмертной небожительницы.

Четвертая барышня Цяо была в трансе на протяжении всего пути. Боже правый! Неужели это резиденция Цзин-вана? Если у управляющей гугу была такая небесная внешность, то как же выглядел Цзин-ван?

Поначалу четвертая барышня Цяо завидовала знатным барышням, но теперь ей вдруг показалось, что барышни из семьи Сюй, семьи Чжао и даже семьи Лу ничего не стоят. По сравнению с той, что стояла перед ней, эти барышни, кичащиеся своей красотой, были просто тщеславны, как светлячки.

То была настоящая красота, которая могла соперничать с солнцем и луной. Остальные были просто гнилой древесиной.

Тан Шиши заметила, что четвертая барышня Цяо тайком смотрит на нее. Тан Шиши привыкла к тому, что за ней наблюдают. Так как в этих глазах не было злого умысла, Тан Шиши оставила их в покое. Кучер получил приказ и погнал лошадь как можно быстрее, а город Сипин становился все ближе и ближе. Неизвестно, была ли Тан Шиши слишком встревожена, она чувствовала, что ей становится все жарче и жарче, и была немного беспокойна.

Тан Шиши потрогала свои щеки, лицо уже пылало. Тан Шиши гадала, не слишком ли быстро она бежала, вспотела, ее обдуло ветром, и она простудилась?

Заметив движения Тан Шиши, четвертая барышня Цяо вежливо спросила:

— Тан-гугу, что с Вами? Вы чувствуете себя некомфортно?

Тан Шиши покачала головой и ответила:

— Ничего. Просто я слишком волнуюсь.

Кучер снаружи услышал их слова и сказал:

— Гугу, городские ворота прямо впереди, но, судя по погоде, боюсь, что будет дождь.

Как только кучер закончил говорить, в небе раздался грохот, и начался дождь. Капли становились все крупнее и крупнее, и вскоре дождь стал лить как из ведра.

— Такой сильный дождь, - кучер смотрел на дорогу и жаловался: - Боюсь, что, судя по толщине туч, дождь будет идти еще долго. К счастью, девица Си вышла раньше, иначе Вы бы застряли в павильоне Ванцзян.

Чеьвертая барышня Цяо не хотела, чтобы другие упоминали о том, что произошло раньше. Однако, глядя на дождь за окном, она почувствовала, что дядя Ма был прав. Дядя Ма направил лошадь к резиденции Цзин-вана и пошутил:

— Этот старик всю жизнь катается по улицам и никогда не прикасался к дверям особняка чиновников. Не ожидал, что на этот раз мне удастся проехать мимо особняка чиновников и сразу увидеть резиденцию Цзин-вана. О, невероятно!

Четвертая барышня Цяо смутилась и сердито отругала дядю Ма:

— Дядюшка Ма, прекрати болтать! Гугу же здесь.

Видно было, что хозяйка и слуги этой семьи весьма близки, но мысли Тан Шиши все больше путались, ей некогда было думать об окружающем. Из-за сильного дождя на улице образовался слой белого тумана, похожего на млечный путь. Дядя Ма остановил карету у подножия стены резиденции и спросил:

— Тан-гугу, я не понимаю, как устроен резиденция принца. Поэтому не знаю, где Вы сойдете. Гугу, где Вы хотите остановиться?

Тан Шиши не могла узнать дорогу. Она не знала, откуда взялась ее грубая сила, она внезапно выскочила из кареты и, не раздумывая, бросилась под дождь:

— Здесь хорошо. Большое спасибо. В будущем я пошлю Вам благодарственный подарок.

Хозяйка и слуги, сидевшие сзади, были поражены. Четвертая барышня Цяо поспешно крикнула:

— Гугу, на улице дождь. Зачем сразу выбежали? Гугу, подождите минутку. Я куплю зонтик на другой стороне улицы.

— Не нужно, - пока они разговаривали, Тан Шиши уже убежала далеко. Ее стройное тело трепетало под дождем, как лепесток, падающий в океан, она в одно мгновение скрылась из виду. Дождь хлестал по лицу Тан Шиши, заставляя ее порывы отступать, а рассудок и мысли возвращаться в ее тело. Тан Шиши казалось, что она сошла с ума. Она делала что-то, чего не могла понять.

Очевидно, она была эгоистична, любила праздность и ненавидела труд, жадна до тщеславия и не обладала никакими похвальными достоинствами. Она презирала женщин, отчаянно нуждающихся в любви, и в то же время стремилась получить выгоду от мужчин. Ей всегда казалось, что только так женщина может выжить в этом мире, где мужчина превосходит женщину и царит патриархат.

Использовать его, запутывать, манипулировать им, но никогда не любить. Бессонные ночи, подозрительность и ревность, и даже принесение себя в жертву ради мужчины были поистине глупостью, не поддающейся искуплению.

Но сейчас она делала то, что презирала больше всего. Тан Шиши стучала в ворота, несмотря на шокирующее выражение лиц всех присутствующих, под проливным дождем бросилась в кабинет. Она знала, что он должен быть там, если успеет вовремя.

Тан Шиши, не обращая внимания на дождь, открыла ворота во двор внешнего кабинета. Она была совершенно мокрой, и дождь стекал по ее волосам. Тан Шиши посмотрела на пустынный двор, и сердце ее упало.

Она опоздала, он уже уехал.

Тан Шиши стояла у ворот и долго не двигалась. В коридоре гулял ветер. Тан Шиши чувствовала только холод. Она держалась за колонну в коридоре, и в этот момент почувствовала головокружение. Тан Шиши прислонилась лбом к колонне. В оцепенении она смутно услышала, как открылась дверь.

Обернувшись, Тан Шиши увидела, что дверь кабинета распахнута настежь. За проливным дождем стоял мужчина с зонтиком:

— Зачем ты здесь?

Тан Шиши уставилась на него. Она почувствовала, что ее так сильно залило дождем, казалось, дождь проник в ее мозг. Она в сасом деле увидела Чжао Чэнцзюнь.

Еще более удивительным было то, что иллюзия также прошла сквозь завесу дождя и остановилась перед Тан Шиши и протянула руку ко лбу Тан Шиши. Ее лоб был покрыт теплым и сухим жаром. Тан Шиши даже почувствовал мозоли на ладони этого другого. Тан Шиши вдруг вздрогнула и поняла, что это не иллюзия.

Это действительно Чжао Чэнцзюнь.

Тан Шиши от неожиданности отпрянула назад и чуть не упала со ступенек. Чжао Чэнцзюнь потянул ее за руку, отчего зонтик откинулся в сторону, и они оба оказались под дождем. Чжао Чэнцзюнь оттащил ее назад, поддержал и беспомощно вздохнул:

— Неважно, что ты не можешь отличить хорошее от плохого, так почему не заботишься о себе?

Тан Шиши посмотрела на Чжао Чэнцзюнь и тихонько моргнула. Капля воды не выдержала своей ноши и упала с ресниц. Окончательно придя в себя, Тан Шиши произнесла низким хриплым голосом:

— Ты не уехал?

Чжао Чэнцзюнь удивленно поднял брови. Глядя на ее одежду, понял, что происходит. Чжао Чэнцзюнь снял халат и прикрыл ее тело:

— Еще нет. Сначала войди, а потом говори. Не стой так по дождем в таком виде.

Чжао Чэнцзюнь взял зонт. Сделав два шага, он не заметил движения Тан Шиши, поэтому обернулся, чтобы потянуть ее за собой. Под проливным дождем они вернулись в главную комнату. Войдя в дверь, Чжао Чэнцзюнь встал с зонтиком у двери. Не обращая внимания на дождь, он сказал Тан Шиши:

— Сначала переоденься. Я попрошу кого-нибудь принести имбирный чай.

Тан Шиши обеими руками держала совершенно не подходящий халат, с ее волос все еще капала вода. Она не двигалась с места и упорно смотрела на Чжао Чэнцзюнь:

— Почему ты не уехал? Раз ты не уезжаешь, почему во дворе никого нет…

Было очевидно, что она не успокоится, пока не попросит разъяснений сегодня. Чжао Чэнцзюнь взял с полки кусок сухой ткани и положил его на голову Тан Шиши. Он сказал:

— Сегодня идет дождь, день не подходит для похода, и экспедиция, естественно, была отложена. Что касается людей снаружи, то я сказал им, чтобы они уходили.

Чжао Чэнцзюнь понемногу вытирал воду с волос Тан Шиши. Его голос был не слишком быстрым и не слишком медленным, как у затаившегося гепарда, грациозно и медленно приближающегося к добыче:

— А ты? Что ты делаешь здесь, почему не любуешься драконьими лодками в павильоне Ванцзян?

Смущенный разум Тан Шиши наконец-то очнулся. Она опустила ресницы, которые отбрасывали на ее кожу скопление светло-серых теней. Она долго молчала и прошептала:

— Неважно.

Сказав это, она отпустила одежду Чжао Чэнцзюнь и уже собиралась развернуться и выйти. Чжао Чэнцзюнь опустил глаза, посмотрел на нее глубоким взглядом и отпустил ее. Тан Шиши сделала два шага, ее тело вдруг накренилось на одну сторону, и она упала на землю.

Чжао Чэнцзюнь опешил и бросился вперед, чтобы подхватить ее. Только недавно он прикоснулся к ее лбу, а когда обнял все тело, только тогда Чжао Чэнцзюнь обнаружил, что Тан Шиши необычайно горяча.

Чжао Чэнцзюнь внезапно потемнел и резко спросил:

— Что с тобой?

Тан Шиши тоже была удивлена. Она хотела оттолкнуть руку Чжао Чэнцзюнь, но обнаружила, что у нее совсем нет сил. Ее тело, словно перышко, упавшее на огонь, трепетало и раскалялось, словно в любой момент могло упасть.

Это было неправильно, даже если Тан Шиши была неопытна, она знала, что ее нынешнее состояние - это отнюдь не реакция на попадание под дождь. У нее была слабость во всем теле, одышка, и тут в ее голове что-то промелькнуло

— Фэн Цянь... та чашка чая… - пробормотала Тан Шиши слабым голосом, - Это она. Она что-то подсыпала в чашку с чаем!

Павильон Ванцзян.

Фэн Цянь стояла под карнизом, сцепив руки, и безучастно смотрела на бескрайний ливень.

— Где она?

Позади нее стоял мужчина невысокого роста и развратным взглядом почесал лицо и сказал:

— Я тоже не знаю. Я следил за ней согласно твоим указаниям, но она исчезла в мгновение ока после того, как покинула павильон Ванцзян. За это время я обыскал все вокруг, все закоулки внутри и снаружи, даже кусты перевернул, но ее нигде не было видно.

Закончив докладывать, мужчина не мог не пробормотать:

— Барышня Фэн, я все сделал в соответствии с твоей просьбой. Ты ведь не обманешь меня, верно?

— Бесполезный! - Фэн Цянь была в ярости. Несмотря на ее всегдашнюю нежность и слабость, неожиданно она сильно изменилась в своем лице. Грудь Фэн Цянь тяжело вздымалась: - Ты бесполезный отброс, неспособный сделать ничего путного. Ты даже можешь потерять женщину, которую накачали снадобьем, и еще смеешь обвинять меня?

Мужчина смутился. Он потер лицо и сказал:

— Что же мне делать? Сейчас идет дождь, найти ее все труднее.

Фэн Цянь глубоко вздохнула. Как дыхание ее успокоилось, слабая и умная барышня Фэн также вернулась. Фэн Цянь немного подумала и с уверенностью сказала:

— Она была одурманена и не может убежать. В павильоне Ванцзян сегодня так много народу. Если ее нет на улице, то она должна быть в личной комнате какого-нибудь мужчины. Воспользуйся дождем, иди быстро и немедленно покинь город Сипин с деньгами. Не возвращайся так скоро. После этого мы с тобой будем как совершенно чужие люди. Конечно, тебе лучше больше не появляться передо мной.

Мужчина нехотя согласился. Он потратил много сил, чтобы просто прикоснуться к красивой женщине и попробовать, что такое женщина принца. Теперь же он ничего не получил, и ему велели покинуть родной город и скрываться. Мужчина был очень недоволен.

Он посмотрел на стройную, но с трудом скрывающую тонкую талию Фэн Цянь и окинул ее жадным взглядом. Фэн Цянь заметила его взгляд и с отвращением отвернулась:

— Каков смельчак, хочешь умереть? Я благородная из резиденции Цзин-вана и доверенная помощница вдовствующей императрицы. Не смотри на меня своими отвратительными глазами. Хочешь верь, хочешь нет, но мне достаточно крикнуть, и ты сегодня же умрешь без места погребения! Проваливай!

Фэн Цянь внезапно стала жестокой. Мужчина испуганно отшатнулся в сторону:

— Я понял. Как не свезло, с такой маленькой жизнью быть такой свирепой…

Фэн Цянь была очень рассержена и многократно кашляла. Она так сильно накрылась носовым платком, что с трудом перестала кашлять. Она медленно опустила руку и увидела несколько капель крови, свернувшихся на носовом платке.

Зрачки Фэн Цянь сузились, а пальцы задрожали. Она крепко держала платок, и от чрезмерного усилия костяшки пальцев приобрели нездоровый сине-зеленый цвет.

— Тан Шиши… - Фэн Цянь подчеркивала каждое слово. В ее слабом голосе звучала безграничная безжалостность: - небожительница, прикоснувшаяся к яшмовому терему*, сойдет с ума, как похотливая проститутка. Я не верю, что ты сможешь это выдержать. Я бы хотела посмотреть, кто спасет тебя в этот раз.

*[玉楼 yùlóu - яшмовый терем; место сбора небожителей, рай блаженных]

Тан Шиши говорила низким слабым голосом, Чжао Чэнцзюнь не расслышал ее. Он нахмурился и спросил:

— Кто? Что положил?

Однако Тан Шиши уже не могла ответить. Она закрыла глаза и потеряла сознание. Чжао Чэнцзюнь подхватил ее и быстро положил на кровать в боковой комнате.

Чжао Чэнцзюнь осторожно прислонил ее шею к подушке и приподнял рукава, чтобы проверить пульс. Чжао Чэнцзюнь чуть не умер от болезни, когда только приехал на границу, и ему потребовался год, чтобы восстановиться. С тех пор Чжао Чэнцзюнь изучил некоторые основы медицины.

Чжао Чэнцзюнь внимательно слушал, но Тан Шиши была неспокойна. Ее одежда была еще влажной, ей было неудобно лежать на кровати. Она двигалась из стороны в сторону, пытаясь освободиться от ограничений Чжао Чэнцзюнь.

Чжао Чэнцзюнь не мог сосредоточиться, ибо она ему мешала. Он взял ее за руки и негромко сказал:

— Не создавай проблем.

Однако Тан Шиши уже ничего не слышала. Она не удержавшись, одернула одежду и пробормотала:

— Мокро, неудобно.

Чжао Чэнцзюнь испугался, что она замерзнет после долгого ношения мокрой одежды, потому взял ее за два запястья и сказал:

— Не двигайся, я сам.

Сегодня Тан Шиши была одета в длинное платье молочно-зеленого цвета с узором в виде стекающих облаков, пуговицы которого доходили до самой шеи. Чжао Чэнцзюнь нащупал верхнюю пуговицу и, прикоснувшись к лацкану, слегка приостановился.

Если она была мужчиной, то для других не составило бы труда помочь переодеться после потери сознания. Однако... Тан Шиши была женщиной.

По этикету мужчины и женщины не должны прикасаться друг к другу.

Глядя на состояние Тан Шиши, он вздохнул. С таким состоянием Тан Шиши как можно заботиться об этикете? Гораздо важнее спасти ее.

Чжао Чэнцзюнь принялся расстегивать пуговицы на декольте Тан Шиши. Тан Шиши любила красоту, и даже пуговицы были сделаны броскими. Чжао Чэнцзюнь не привык к такой технике, он долго пытался, но так и не смог расстегнуть пуговицы. Тан Шиши была беспокойна, поэтому Чжао Чэнцзюнь оставалось только придержать ее за плечи, подойти ближе и внимательно рассмотреть конструкцию пуговицы на воротнике.

В это время Тан Шиши очень тихо прошептала несколько слов, даже губы ее почти не шевелились. Ее голос быстро рассеялся, как иллюзия.

Тем не менее, Чжао Чэнцзюнь оказался достаточно близко, чтобы случайно услышать его. Зрачки Чжао Чэнцзюнь слегка расширились, он быстро взглянул на Тан Шиши.

Тан Шиши еще была в бреду, с раскрасневшимися щеками и слегка насупленными бровями. Все ее лицо выглядело очень ненормально. Чжао Чэнцзюнь наконец-то понял, что это за снадобье. Он думал только о яде и даже не заметил такой очевидной вещи. Очевидно, то был отвратительный афродизиак со двора богатых семей.

Судя по внешнему виду, ее должны были накачать в павильоне Ванцзян.

Чжао Чэнцзюнь некоторое время пребывал в сложном настроении: он был шокирован, возмущен, испуган и чрезвычайно благодарен. Этот вид снадобья был властным и не поддавался воздействию. Если бы она продолжала оставаться в павильоне Ванцзян, последствия были бы невообразимыми. Даже не зная, что делать, она поспешила обратно в резиденцию, даже не побоялась пойти под дождь, чтобы найти его.

В каком-то смысле это решение спасло ей жизнь.

Чжао Чэнцзюнь не удержался и, погладив ее тонкий подбородок, негромко спросил:

— С таким трудом вернулась в резиденцию, чтобы только сказать это?

То, что Тан Шиши смутно сказала сейчас, было именно так:

— Не ходи, опасайся засады.

Чжао Чэнцзюнь знал, что в резиденции засели шпионы, а также знал, что засевшие шпионы связываются с ней втихую. На самом деле Чжао Чэнцзюнь прекрасно понимал, кто эти шпионы, и причина их присутствия заключалась в том, чтобы сбить с толку вдовствующую императрицу Яо, которая находилась за тысячи ли от него.

На этот раз ему нужно было отправиться в Сучжоу. Чжао Чэнцзюнь втайне от всех проверил секретное письмо. Ему удалось выяснить, что в городе Хэйшуй происходит что-то странное, и, естественно, он смог выяснить, что секретное письмо было подделано людьми. У него был человек в императорской гвардии, и эти внутренние методы не могли обмануть Чжао Чэнцзюнь.

Однако Чжао Чэнцзюнь никак не ожидал, что Тан Шиши будет рисковать своей жизнью только для того, чтобы предостеречь его. С другой стороны, это помогло ей нечаянно избежать реальной опасности. Возможно, это произошло потому, что так было предначертано.

Тан Шиши не слышала его голоса. Чжао Чэнцзюнь долго глядел на Тан Шиши и прошептал, сам не зная, кого он спрашивает:

— Почему?

Очевидно, она не знала, что ее накачали снадобьем. Она бежала обратно под дождем совершенно непреднамеренно. Если не ради славы или выгоды, то для чего она это делала?

Почему она вернулась? Почему она хотела предостеречь его? Как она могла не знать, насколько опасно было бы спасать его с ее корыстолюбием? Как она собиралась объяснить этот поступок в будущем?

В крайнем случае, если Чжао Чэнцзюнь умрет, Чжао Цзысюнь сможет унаследовать титул. Таким образом, никто не будет препятствовать Чжао Цзысюнь. Очевидно, это было выгодно Тан Шиши. Почему же она должна была так далеко заходить, чтобы спасти Чжао Чэнцзюнь?

Кого она видит в нем?

Чжао Чэнцзюнь тяжело вздохнул и сказал:

— Неважно, сейчас спускаю тебя с рук, разберусь с тобой, когда вернусь. Нам нужно сначала извлечь яд.

После долгого осмотра Чжао Чэнцзюнь расстегнул пуговицу воротника Тан Шиши. Чжао Чэнцзюнь держал кисть для письма и руководил военными, но ни разу это не приносило ему такого сильного чувства облегчения. Он протяжно вздохнул, чувствуя себя очень беспомощным:

— Одна пуговица уже такая хлопотная, столько беспокойства мне приносишь.

Благодаря этому действию оба человека оказались очень близки. Тан Шиши, казалось, находилась в двойном мире льда и огня, ее тело было холодным и горячим одновременно. В середине своего замешательства она смутно почувствовала перед собой источник тепла. Тан Шиши инстинктивно крепко обняла его, не заботясь, что это.

Чжао Чэнцзюнь расстегивал третью пуговицу и вдруг оказался в ее объятиях. Чжао Чэнцзюнь подсознательно напрягся. Он хотел было пошевелиться, но тут его шею обхватила Тан Шиши. Ее щеки естественным образом легли на плечи Чжао Чэнцзюнь:

— Мама, мне холодно.

Чжао Чэнцзюнь был одновременно и зол, и весел. В конце концов он беспомощно притянул ее к себе и сказал:

— Я не твоя мать, не двигайся, отпусти...

Тело Тан Шиши было таким нежным. Ее талия была подобна иве, мягкая, словно без костей. Чжао Чэнцзюнь поднял ее на руки, одной рукой расстегнул пуговицы на ее одежде и, воспользовавшись случаем, снял с нее верхнее платье. После того как он с большим трудом снял с нее верхнее платье, Чжао Чэнцзюнь был уже измотан и весь вспотел.

Чжао Чэнцзюнь одной рукой бросил ее одежду на полку и с большим бессилием подумал, что это гораздо утомительнее, чем руководить военными и заниматься боевыми искусствами.

После снятия верхнего платья, внутренняя одежда плотно прилегала к Тан Шиши, и большая часть шеи и рук Тан Шиши была обнажена. Тан Шиши сжалась от холодного воздуха в комнате и крепче обняла Чжао Чэнцзюнь. Чжао Чэнцзюнь терпел ее домогательства с тех пор, как вошел в комнату. Сейчас, когда ее изящные руки оказались на талии Чжао Чэнцзюнь, ему пришлось использовать все свое самообладание, чтобы удержаться на месте.

И не разорвать совсем тонкий слой ее одежды.

Чжао Чэнцзюнь сжал руку в кулак, костяшки пальцев то сжимались, то разжимались. Наконец, он смог сдержаться, чтобы не схватить ее за плечо и не оттащить:

— Я прощаю тебя за твой бред и не буду с тобой спорить. Послушно ложись, я пришлю лекаря проверить твой пульс.

Чжао Чэнцзюнь положил Тан Шиши обратно на кровать и быстро встал. Он слишком переоценил себя, и если он задержится, то что-то случится. Чжао Чэнцзюнь не успел сделать и двух шагов, как полусонная Тан Шиши, лежавшая на кровати, увидела, что Чжао Чэнцзюнь собирается уходить, инстинктивно встала и крепко обняла его сзади:

— Не уходи, я боюсь.

Рука Тан Шиши обвилась вокруг талии Чжао Чэнцзюнь и крепко прижала его к себе. Чжао Чэнцзюнь напряженно замер на месте. Он взял ее за запястье, повернулся и пристально смотрел на нее:

— Кто я?

Тан Шиши невинно открыла затуманенные глаза. Весь путь сюда она проделала под дождем, что привело к подавлению свойств снадобья и позволило ей спокойно дойти до кабинета. Однако, в то же время, отскок подавленных свойств был гораздо более опасным, чем в первый раз.

Тан Шиши не могла понять, где она находится и что сейчас делает. Все, что она знала, это то, что она знает этого человека, находящегося перед ней, и что этот человек был очень надежным.

Тан Шиши хотела пошевелить руками, но ее запястья были крепко сжаты. Он приложил столько усилий, что ей стало больно от малейшего движения. Тан Шиши разрыдалась от обиды и сказала:

— Ты делаешь мне больно.

Чжао Чэнцзюнь посмотрев вниз на ее руки, окоченело отпустил. Тан Шиши вновь обрела свободу и радостно обняла его за плечи:

— Я тебя знаю. Тебя зовут Цзин-ван.

— Назови мое имя.

Тан Шиши моргнула и долго думала, прежде чем нерешительно спросить:

— Чжао Чэнцзюнь?

Сердце Чжао Чэнцзюнь наконец-то приземлилось. Тан Шиши сама проявила инициативу, доставляя себя к нему. Он дал ей шанс, но она не воспользовалась им.

Она не могла винить его.

— Будь умницей, ложись. Сними заколку с головы.

Тан Шиши продолжала смотреть на него безучастно:

— Почему?

Чжао Чэнцзюнь не мог не улыбнуться:

— Скоро узнаешь.

Источник: pinterest.

За окном шел сильный дождь и гремел гром. Небо и земля были соединены дождем в огромный белый туман. Лю Цзи продолжал караулить снаружи, опустив голову, и оставался неподвижным, очень спокойным.

Время шло, дождь постепенно ослабевал, и звук капающей под карнизом воды наконец прекратился. Чжао Чэнцзюнь надел внутреннюю одежду и, заметив кровавые следы на руках, беспомощно вздохнул.

В следующий раз ему придется стричь ногти Тан Шиши. А также тщательно изменить ее испорченный характер.

Чжао Чэнцзюнь обернулся и увидел, как она мирно спит за занавеской и выглядит очень послушной. Чжао Чэнцзюнь втайне вздохнул, что было бы неплохо, если бы она всегда была такой послушной.

Лю Цзи ждал за дверью. Увидев выходящего Чжао Чэнцзюнь, Лю Цзи не стал ни о чем спрашивать, а почтительно спросил об указаниях:

— Принц, дождь прекратился, войска готовы. Желаете отправиться?

Чжао Чэнцзюнь взглянул на небо. Хотя ему и не хотелось, он все же сказал:

— Лучше рано, чем поздно. Передай приказ, мы отправляемся в путь прямо сейчас. Пришли служанку, чтобы она переоделась, а позже вызови придворного лекаря, чтобы он проверил пульс.

Лю Цзи повиновался. Он немного сомневался, стоит ли ему готовить отвар против беременности. Однако он подумал, у принца пока нет детей, и взял на себя обязанность скрыть это.

В любом случае, принц молчал, а значит, ей не нужно было его пить.

Чжао Чэнцзюнь не заметил едва уловимой паузы Лю Цзи. Он накинул на ходу алую накидку и пояснил:

— Позаботься о ней. Держи все в тайне и жди моего возвращения, я все устрою.

— Слушаюсь.

Тан Шиши была очень беспокойна во сне. Ей казалось, что она видит длинный сон, в котором были огонь и дождь, она периодически боролась с холодом и плавилась от жара. Позже это превратилось в чистую боль.

Боль была настолько сильной, что Тан Шиши несколько раз пыталась вырваться, но спрятаться было негде. После этого боль утихла и превратилась в дрожащее онемение, которое смущало и раздражало. Тан Шиши мучилась до слез. Во сне ей казалось, что она умоляет кого-то о пощаде. Тот утешал ее, давал общения, но не останавливался.

Во сне Тан Шиши была очень сердита. она почувствовала чье-то приближение, когда ее сознание погрузилось в сон, она резко открыла глаза. Служанка, которая как раз задергивала занавеску, испугалась и присела на корточки, чтобы поприветствовать Тан Шиши:

— Барышня Тан, Вы проснулись.

Тан Шиши медленно поднялась на ноги и посмотрела на знакомую и одновременно незнакомую обстановку перед собой, но долго не могла отреагировать. Разве ее не уволил Чжао Чэнцзюнь? Почему она в кабинете?

Неправильно, сегодня был праздник драконьих лодок. Она должна быть в павильоне Ванцзян! В это время Тан Шиши обнаружила, что ее одежда изменилась. Она была шокирована и инстинктивно прикрыла воротник.

Служанка, увидев ее действия, тихонько сказала:

— Барышня, Вы не просыпались. Поэтому эта служанка вымыла Ваше тело и переодела в новую внутреннюю одежду. Барышня, одежда неудобна?

Тан Шиши была совершенно ошеломлена, ее миндалевидные глаза смотрели очень широко, свет внутри становился ярче и мерцал, менялись, как гонимые ветром тучи.

Рука Тан Шиши ослабла, она чуть не упала на кровать. Служанка испугалась и быстро шагнула вперед, чтобы поддержать ее. Лицо Тан Шиши было бледным, она не могла поверить в то, что сделала.

Она и Цзин-ван? Как такое возможно?

Губы Тан Шиши слегка дрогнули:

— Где принц?

— Принц во главе войска уехал полчаса назад.

Как и ожидалось, все так и было. С последней надеждой Тан Шиши спросила:

— Тогда, может быть, он оставил какие-нибудь слова?

Служанка немного подумала и осторожно покачала головой. Тан Шиши показалось, что на ее лицо плеснули холодной водой, даже губы побелели. Она опустила голову, смеясь над собой.

Что, по ее мнению, Чжао Чэнцзюнь мог оставить после себя? Она медленно вспомнила, что произошло раньше. Фэн Цянь устроила ловушка, она вернулась в резиденцию по счастливой случайности и не была использована на улице посторонним. Она взяла на себя инициативу подойти к нему, и, естественно, ни один мужчина не стал бы ей отказывать.

Чжао Чэнцзюнь такое поведение, вероятно, не понравилось. Он, наверняка, подумал, что она сделала это намеренно.

Тан Шиши сразу же потеряла все свои силы и с разочарованием откинулась на подушку. После того, как дыхание, которое она с трудом сдерживала, рассеялось, она обнаружила, что все ее тело болит, особенно то место, будто его разорвали. Тан Шиши в отчаянии закрыла глаза, теперь она даже не сможет стать чиновницей. Служанке запрещено забираться на кровать хозяина.

К тому же Чжао Чэнцзюнь тошнило от женских расчетов. Как он поступит с ней, когда вернется?

Тан Шиши не осмеливалась думать об этом. Служанка несколько раз позвала Тан Шиши, но та не отвечала. За дверью послышалось движение, Лю Цзи постучал в дверь, чтобы войти, и поприветствовал через ширму:

— Барышня Тан, Вы проснулись?

Ее все еще называли юной барышней, что свидетельствовало об отсутствии у нее какого-либо статуса. Тан Шиши горько улыбнулась, заставила себя взбодриться и, опираясь на кровать, встала, чтобы отдать честь:

— Лю-гунгун, прошу, простите меня…

И Лю Цзи, и служанка были потрясены. Служанка быстро помогла ей подняться. Лю Цзи также попытался извиниться из-за ширмы:

— Барышня, не надо. Вы премного обязали этого старика. Барышня, Вы попали под дождь на дороге. Перед отъездом принц специально велел дать Вам отвар от простуды. Барышня должна выпить его, пока горячо.

Служанка вышла и вскоре вошла с миской отвара. Тан Шиши с просветленным сердцем смотрела на чашу с черным отваром.

Это ведь отвар против беременности, верно? Ничего не говоря, Тан Шиши взяла отвар и вылила его в рот. Лю Цзи, видя, что она торопится и боясь быть неправильно понятым Тан Шиши, специально добавил:

— Барышня, не волнуйтесь. Это лекарство от лихорадки, оно не причинит вреда Вашему организму.

Услышав это, Тан Шиши еще больше уверилась в своей правоте. Это действительно отвар против беременности. Лю Цзи боялся, что она не станет его пить, и даже специально сказал, что это лекарство для лечения лихорадки.

Смешно. Неужели она настолько глупа?

Быстрота Тан Шиши, с которой она выпила отвар, не укладывалась в голове Лю Цзи. Лю Цзи смутно чувствовал, что отношение Тан Шиши не совсем правильное, но не мог придумать никаких проблем, поэтому мог только оставить это на время, и сказал:

— Барышня, внешние прислужники уже расставлены. Вам не нужно беспокоиться о том, что Вас кто-то увидит, когда Вы будете возвращаться. Вы хотите вернуться к себе сейчас или подождать немного?

Даже маршрут был проложен, что говорило о том, как сильно Цзин-ван не желал ее видеть и вообще не хотел, чтобы о ней узнали. Чем больше Тан Шиши думала об этом, тем грустнее ей становилось. Разве могла Тан Шиши при таком отношении к ней остаться с бесстыжим лицом? Тан Шиши решительно поднялась и тут же сказала:

— Я сейчас же пойду обратно.

Тан Шиши вернулась во двор Цзяньцзя в накидке, накинутой на нее. Дуцзюань была потрясена, увидев распущенные волосы Тан Шиши и изменившуюся ее одежду. Но Тан Шиши не стала ничего говорить, ее лицо было бледным и выглядело очень усталым:

— Приготовьте воду, я хочу принять ванну.

Все долго искали Тан Шиши в павильоне Ванцзян, но так и не нашли. Лу Юйфэй бесстрастно спросила:

— Вы проверили все углы? Еще не нашли, где она?

Служанки горько покачали головами. Фэн Цянь стояла в стороне с печальным лицом, вытирая слезы, все причитая:

— Это все моя вина. Если бы я внимательно следила за сестрицей Тан, этого бы не случилось.

Настроение Лу Юйфэй было ужасным. Этот праздник был неудачным. Дождь пошел уже на половине к началу гонок на лодках. Дождаться окончания дождя было нелегко, да и Тан Шиши пропала.

Когда Лу Юйфэй услышала эту новость, у нее сжалось сердце. Сегодня в павильоне Ванцзян было много влиятельных чиновников, среди которых смешались хорошие и плохие люди, а вокруг было много неизвестных посторонних мужчин. Учитывая внешность Тан Шиши ее исчезновение разве не приведет к сплетням?

Чем больше Лу Юйфэй думала об этом, тем больше раздражалась. Если бы она была обычной служанкой, то ее исчезновение не имело бы особого значения, в худшем случае она была бы отдана в услужение принимающей стороне. Однако проблема заключалась в том, что Тан Шиши была служанкой Чжао Чэнцзюнь.

Тан Шиши исчезла, как же Лу Юйфэй могла осмелиться взять на себя такую ответственность?

Когда Лу Юйфэй уже начала беспокоиться, снаружи появился служка с письмом:

— Шицзыфэй, принц сегодня отправился в военный поход. Шицзы забрал людей, как только прекратился дождь. Шицзы передал сообщение - шицзыфэй сама может вернуться в резиденцию. Не задерживайтесь слишком поздно.

Лицо Лу Юйфэй вдруг стало мрачным. Из-за окружающих служанок она нехотя согласилась:

— Да, я понимаю. Раз шицзы уже уехал, мы не можем больше медлить. Пойдемте уже.

— Шицзыфэй, тогда барышня Тан...

— Сначала разберемся с неотложными делами. Раз уж ее не можете найти в павильоне Ванцзян, то возвращайтесь в город и потихоньку ищите ее, - Лу Юйфэй продолжила: - Мы не можем откладывать отправку принца ради нее. Пойдемте.

Все слуги дружно повиновались. Фэн Цянь с влажными глазами печально поплелась за толпой. Лу Юйфэй вышла из здания с высокомерием шицзыфэй, размышляя, если они сейчас не вернутся, то не успеют к отъезду Цзин-вана. Поход на войну займет не менее полутора лет, а то и больше. Вернувшись через полгода, вспомнит ли Цзин-ван о Тан Шиши?

В этом случае потеря Тан Шиши не считалась важным событием. Лу Юйфэй испустила долгий вздох облегчения. При мысли о том, что это бедствие больше никогда не появится в резиденции, у нее сразу поднялось настроение, даже то, что ее бросил Чжао Цзысюнь, было пустяком.

_____________

Переводчику есть что сказать:

Я знаю какое возмущение вызовет действие Чжао Чэнцзюнь, но не забываем, что он вынужден был без медления уехать, ведь на границе вот-вот разразится война, которая может забрать тысячу жизней. Он вынужден уехать и не может защитить ее вне дома, потому лучше, если никто не знает, что она его возлюбленная. Об остальном говорить не буду, у меня очень противоречивые чувства.

Источник: pinterest

Как и ожидалось, к тому времени, когда Лу Юйфэй вернулась в резиденцию, Чжао Чэнцзюнь уже уехал.

Лу Юйфэй неоднократно выражала свою вину перед Лю Цзи:

— Я была небрежна. Принц сегодня отправился в военный поход, а я не вернулась вовремя по такому важному событию. Я, как шицзыфэй, действительно проявила небрежность.

Лю Цзи улыбнулся:

— Нельзя винить шицзыфэй. Военный поход принца был конфиденциальным, он не рассказывал о нем посторонним. Достаточно того, что шицзыфэй так заботлива. Когда принц вернется, он не будет винить шицзы и шицзыфэй.

Лу Юйфэй со вздохом последовала за ним. Затем она изменила манеру разговора и невзначай сказала:

— Лю-гунгун, сейчас я хочу сообщить Вам еще одну странную вещь. Неизвестно куда делась барышня Тан. Мои люди трижды осмотрели павильон Ванцзян, но так и не смогли найти ее. Люди, сопровождавшие ее, сказали, что барышня Тан вышла одна, но никто не знает, куда она направилась. Я очень волновалась, но было уже поздно, я боялась, что не смогу проводить принца. Мне пришлось нехотя уйти. Лю-гунгун, как думаете, что нам делать?

Лю Цзи не удивился и сказал:

— Пустяки, барышня Тан уже вернулась. На обратном пути она подхватила ветер, и придворный лекарь прописал ей лекарство от лихорадки. Сейчас она спит.

Лу Юйфэй намеренно говорила медленно, не желая напугать Лю Цзи. Лю Цзи никак не отреагировал, однако Лу Юйфэй была шокирована:

— Что? Тан Шиши уже вернулась?

Лу Юйфэй поняла, что слова ее прозвучали странно, и поспешила исправиться:

— Конечно, это хорошо. Однако все кареты резиденции были припаркованы, и никто не уезжал раньше времени. Как же барышня Тан вернулась?

Лю Цзи сложил обе руки и мягко улыбнулся Лу Юйфэю:

— Благо, она цела и невредима. Нет нужды выяснять подробности. Шицзыфэй, ты так не думаешь?

Лю Цзи был известен как улыбающийся тигр*. Лу Юйфэй почувствовала себя неловко и кивнула головой:

— Гунгун прав. Я полагаю, барышня Тан находится во дворе Цзяньцзя. Навещу ее.

*[笑面虎 xiàomiànhǔ - улыбающийся тигр, обр. вероломный, двуличный, коварный, гиена в сиропе, волк в овечьей шкуре]

— Шицзыфэй, - Лю Цзи полегоньку улыбнулся: - барышня Тан уже спит.

— Глядите-ка на мою память, я чуть не забыла, - Лу Юйфэй неохотно улыбнулась и сказала: - Я была груба. Я навещу барышню Тан завтра.

— Что, Тан Шиши в резиденции? - Фэн Цянь услышала шокирующую новость, когда вернулась в свою комнату и даже не успела сесть. Фэн Цянь не могла поверить в это и пробормотала: - Она действительно в резиденции? Как такое возможно? Как она могла вернуться, ведь павильон Ванцзян находится так далеко от города?

Фэн Цянь не знала, что и придумать, и резко встала:

— Так не пойдет. Я пойду посмотрю.

— Барышня, - служанка остановила Фэн Цянь со смущенным лицом: - барышня Тан уже спит. Лю-гунгун послал человека сказать, что барышня Тан больна, и в это время не желает принимать гостей, чтобы посторонние не мешали ее выздоровлению.

Цвет лица Фэн Цянь изменился, и, наконец, она медленно села обратно:

— Да, сестрица Тан выздоравливает. Моя сестрица больна, жалко ее. Завтра я сама навещу сестрицу.

Тан Шиши хорошо выспалась. На следующий день она проснулась еще рано. Она оделась и встала с постели, не потревожив служанок.

Здоровье Тан Шиши значительно поправилось, но цвет лица оставался бледным. Одеваясь, заметила синяки на своем теле, зубы ее заскрипели от ненависти:

— Зверь! Эти мужики никудышные, они не знают меры в постели. А когда выходят из постели, то прикидываются истинными благородными, ха.

Дуцзюань смутно услышала что-то внутри и вошла с водой:

— Барышня, кого Вы ругаете? Такая злая с утра пораньше.

— Неважно, - небрежно сказала Тан Шиши, надевая верхнюю рубаху с высоким вырезом и застегивая пуговицы до самого верха, надежно скрывая все следы на своем теле. Сделав все это, Тан Шиши спросила: - Кто-нибудь приходил сюда вчера?

— Нет, - закончив говорить, Дуцзюань внимательно посмотрела на Тан Шиши: - Барышня, вчера Вы…

Тан Шиши вернулась вчера в растрепанной одежде. Хотя она не позволяла служанкам прислуживать ей во время купания, Дуцзюань уже давно прислуживала ей и знала, что некоторые следы трудно скрыть. Дуцзюань испугалась. У нее родилась смелая догадка, но она не была уверена. Вчера она так испугалась, что не осмелилась сомкнуть глаз всю ночь.

Говоря о вчерашнем дне, Тан Шиши остыла и сказала:

— Вчера я промокла под дождем, поэтому переоделась на полпути. В конце концов, не следует мне возвращаться в резиденцию без разрешения шицзыфэй. Никому не рассказывай о вчерашнем.

Потрясенная Дуцзюань поспешно повиновалась. Дуцзюань несколько раз пыталась выведать что-то явным и скрытым образом, но Тан Шиши отказывалась говорить. Дуцзюань не осмеливалась больше расспрашивать, поэтому ей оставалось только смириться со своими подозрениями.

Вскоре после того, как Тан Шиши позавтракала, к ней пришли гости. На пороге появилась Лу Юйфэй с Фэн Цянь, Цзи Синьсянь и другими. Увидев их, Тан Шиши расплылась в улыбке:

— Не знала, что шицзыфэй придет, а то бы я вышла поприветствовать вас. О! Сестрица Фэн тоже здесь?

Когда Фэн Цянь увидела Тан Шиши, ее глаза мгновенно вспыхнули от удивления, а затем она робко поприветствовала Тан Шиши:

— Сестрица Тан, к счастью, с тобой все хорошо. Мы вчера долго искали тебя и не нашли. Я чуть до смерти не перепугалась.

Тан Шиши посмотрела на Фэн Цянь глубокими, как омут, глазами и тихо сказала:

— Благодаря благословению сестрицы я не могу умереть. Сестрице не нужно беспокоиться. Я четко различаю доброту и обиду. Если есть ненависть, я обязательно отомщу. Доброта сестрицы ко мне, конечно, будет помниться в моем сердце и днем и ночью.

Фэн Цянь избегала взгляда Тан Шиши. Она опустила глаза, но все же слегка улыбнулась:

— Я истинно восхищаюсь высоким боевым нравом моей сестрицы.

Лу Юйфэй огляделась по сторонам, ей все время казалось, что эти двое говорят загадками, но она не могла понять, о чем идет речь. Лу Юйфэй слегка кашлянула и, привлекая внимание обеих, улыбнулась:

— В любом случае, хорошо, что с тобой все в порядке. Благо, то была ложная тревога. Слышала, барышня Тан вчера попала под дождь и случайно простудилась, интересно, серьезно ли ее состояние?

Тан Шиши была слегка напугана. Великолепно! Даже ее болезнь была сплетена. Чжао Чэнцзюнь так ее оберегал. Он не разрешал ей ни с кем встречаться, опасаясь, что она расскажет о том, что произошло вчера, и это повлияет на легендарную репутацию Цзин-вана.

Тан Шиши была рассержена, но внешне спокойно ответила:

— Пустяки, слегка приболела. Мне жаль, этот пустяк потревожил шицзыфэй и сестер.

Лу Юйфэй ответила:

— О чем ты говоришь? Твое тело всегда было слабым, болезнь твоя возвращалась свнова и снова. Через несколько дней я пойду в храм за талисманом благополучия, чтобы бодхисаттва благословил тебя на скорейшее выздоровление.

Тан Шиши не снизошла до ответа, улыбаясь, посмотрела вниз:

— Спасибо, шицзыфэй.

— Ты просто заботься о своей болезни и не беспокойся о внешних делах. Поправляясь, ты вносишь наибольший вклад в развитие резиденции, - как Лу Юйфэй закончила говорить, невольно взглянула на воротник Тан Шиши: - Уже пятый месяц, стоит душная погода. Почему барышня Тан до сих пор носит высокий воротник?

Тан Шиши осторожно нажала на верхнюю пуговицу и ответила:

— Здоровье хромает, мне постоянно холодно в комнате. Я велела служанке отыскать одежды с высокими воротниками. Здоровье у меня слабое, я рассмешила шицзыфэй.

Лу Юйфэй позволила Тан Шиши восстановиться после болезни, Тан Шиши сразу же ответила, что она слаба. Лу Юйфэй нечего было сказать, она улыбнулась:

— Ты права. Я чуть не забыла, что ты все еще больна. В таком случае я не буду затягивать с твоим выздоровлением.

Когда Лу Юйфэй встала, за ней поднялись и остальные. Лу Юйфэй показно помогла Тан Шиши и сказала:

— Можешь нас не провожать. Мы уже уходим.

Тан Шиши указала на дверь и посмотрела вслед уходящей Лу Юйфэй. Цзи Синьсянь, проходя мимо Тан Шиши, торжествующе фыркнула.

Цзи Синьсянь была энергична и сияла, а Тан Шиши была больна. Позиции этих двух людей, казалось, поменялись местами, как могла Цзи Синьсянь не быть счастливой? Тан Шиши не обращала внимания на эту дуру. Как Цзи Синьсянь прошла мимо, Фэн Цянь медленно пошла следом, мягко попрощавшись с Тан Шиши:

— Сестрица Тан, береги себя.

— Сестрица Фэн, ты тоже, - Тан Шиши с улыбкой посмотрела на Фэн Цянь и подчеркивала каждое слово: - Сестрица должна беречь себя в это время и не допускать несчастных случаев. Моя сестрица настолько добросердечна, боюсь, король ада не примет тебя.

— Сестрица, спасибо за заботу. Сестрица Тан должна в первую очередь позаботиться о себе, - после того как Фэн Цянь закончила говорить, она не стала поддерживать образ слабой сестры и с холодным лицом вышла из двора Цзяньцзя. Тан Шиши стояла позади и холодно смотрела ей вслед.

На этот раз все произошло по недосмотру Тан Шиши. На самом деле Тан Шиши защищалась от Фэн Цянь, но к ее удивлению, она все же попала в ее ловушку. К такой злобной особе нельзя подходить слишком близко, лучше сразу забить ее до смерти.

Фэн Цянь, просто подожди.

Простояв некоторое время у ворот, Тан Шиши почувствовала, что многие смотрят на нее как бы исподлобья и, похоже, не хотят, чтобы она выходила. Тан Шиши холодно фыркнула и захлопнула ворота.

Тан Шиши была очень зла. Очевидно, ею воспользовались, и теперь за ней следили. Что собирался предпринять Чжао Чэнцзюнь? Тан Шиши пребывала в плохом положении духа, никто не решался беспокоить ее. Во дворе Цзяньцзя на некоторое время воцарилась тишина.

Тан Шиши теперь «по приказу лечилась от болезни» и держалась за закрытыми дверями. Неизвестно, что за весть получили остальные обитатели резиденции, никто не приходил ее искать. Дни тянулись в тишине. В мгновение ока наступил шестой месяц.

Последние полтора месяца Тан Шиши вела очень неторопливую жизнь. Слухи о том, что она потеряла милость, полностью подтвердились. Дни в шестом месяце были длинными, а жара по ночам долго не спадала. Дуцзюань принесла ужин и быстро расставила посуду:

— Барышня, пора есть. Служанка знает, что нынче у Вас плохой аппетит. Поэтому сегодня специально приготовила легкий рыбный суп. Барышня, попробуйте.

Тан Шиши медленно села за стол. Она посмотрела на блюда, стоящие на столе, и странно сказала:

— Блюда все те же. Учитывая, что кухня держит нос по ветру, я ожидала, что обращение с двором Цзяньцзя будет не намного лучше.

На самом деле Дуцзюань тоже была очень озадачена этим вопросом. Люди на кухне привыкли держаться за высокое и наступать на низкое. На днях Тан Шиши только проявила первые признаки потери благосклонности, кухня осмелилась урезать долю Тан Шиши, а также открыто противоречить Дуцзюань. В этом месяце Тан Шиши была наказана еще строже. Дуцзюань подумала, что ей придется испытать сильный гнев. Вопреки ожиданиям на кухне все вели себя хорошо и не относились к Тан Шиши плохо. Иногда, когда Дуцзюань приходила за едой, ответственный за это человек вел весьма учтиво.

Что происходит?

Тан Шиши вздохнула, не придав этому значения, и вскоре забыла об этом. В последнее время у нее был плохой аппетит. При виде большого количества мясных и рыбных блюд ее тошнило. Когда она увидела, что рыбный суп тушился до молочно-белого цвета, он показался ей легким и освежающим, поэтому она набрала его первым.

Когда рыбный суп был поднесен ко рту, Тан Шиши, непонятно почему, вдруг почувствовала тошноту. Тан Шиши бросила миску и ложку на стол и наклонилась, ее непрестанно начало сухо рвать.

Пораженная Дуцзюань поспешила помочь Тан Шиши и спросила:

— Барышня, что с Вами?

Тан Шиши рвало до тех пор, пока она не смогла произнести ни слова. Дуцзюань похлопала ее по спине, дала ей воды - ухаживать за Тан Шиши было нелегко. Выпрямившись, Тан Шиши быстро выпила чай и с неловким выражением лица поднесла руку к бровям.

Дуцзюань посмотрела на стол, заставленный посудой, затем на бледное лицо Тан Шиши, и выражение ее лица неосознанно изменилось:

— Барышня, может блюда отравлены?

Мысли хозяйки и служанки были одинаковыми, что не соответствовало привычному укладу. Тан Шиши была недовольна и выругалась:

— Это резиденция. Неужели Лю Цзи и Тунсю мертвы? Да кто осмелится отравить? Даже если это в самом деле яд, его нужно подсыпать Чжао Чэнцзюнь. Мне-то зачем?

Дуцзюань немного подумала и нашла это разумным. Но Тан Шиши сказала так прямолинейно, это было слишком...

На лице Дуцзюань отразилось негодование, она не осмелилась ничего ответить. Тан Шиши некоторое время держалась за лоб. Когда тошнота окончательно прошла, только тогда у нее появились силы думать о других вещах.

К Тан Шиши постепенно возвращался рассудок, она тщательно обдумывала события этого периода. Рыбный суп, потеря аппетита, тошнота... Выражение лица Тан Шиши внезапно изменилось, она поспешно спросила:

— Дуцзюань, когда у меня в последний раз была менструация?

Дуцзюань на мгновение остолбенела, а затем отреагировала. Она надолго задумалась, в ее голосе звучала паника:

— В конце четвертого месяца. Служанка четко помнит, что у Вас была менструация перед тем, как Вы вышли полюбоваться драконьими лодками.

Лицо Тан Шиши было смертельно бледным, у нее появилось плохое предчувствие.

Если менструация задерживается более чем на полмесяца, значит, либо у нее серьезные проблемы со здоровьем, либо она беременна.

Однако она явно пила отвар против беременности. Отвар против беременности величественной резиденции не должен быть поддельным, да?

— Барышня на днях попала под дождь и простудилась, - паниковала Дуцзюань, - возможно, ци и кровь в организме слабые, поэтому менструация задерживается. Барышня, давайте подождем немного. Если через некоторое время менструация не наступит, мы подумаем, что делать.

Тан Шиши кивнула с прямым лицом:

— Пока оставим как есть.

Дуцзюань быстро убрала рыбный суп. Вернувшись, увидела, как Тан Шиши сидит у окна в оцепенении. Сумерки за окном отражались на ней, она была похожа на хрупкую фарфоровую фигурку, красивую и беспомощную. Дуцзюань пожалела ее и не удержалась:

— Барышня, не хотите ли Вы поговорить с Лю-гунгун по этому вопросу?

— Нет! - Тан Шиши вдруг заволновалась. Она повернула лицо, ее глаза стали яркими и жесткими: - Тебе не позволено говорить о беспочвенных вещах с кем бы то ни было. Сегодняшнее дело может гнить только в твоем желудке. Если я узнаю, что ты раскрыла его другим, ты больше не будешь служить мне, можешь искать другое место.

Дуцзюань испугалась и поспешно встала на колени:

— Барышня, служанка не смеет. Служанка предана Вам и не сомневается.

Тан Шиши слабо подперла лоб рукой. Через некоторое время она слабо махнула рукой Дуцзюань и сказала:

— Я в тебе не сомневаюсь. Ты можешь уйти. Я хочу побыть одна.

— Слушаюсь.

Дуцзюань встала, мягко и осторожно убрала еду. У Тан Шиши сейчас не было аппетита, но она не могла позволить себе быть небрежной, будь она больна или беременна, ее рацион ни в коем случае не должен отставать от нормы. Дуцзюань разогрела блюда на маленькой кухне, чтобы Тан Шиши сразу же смогла их съесть, когда проголодается.

Тан Шиши в тревоге ждала полмесяца. Как она ни молилась в течение этого полумесяца, менструация не наступала. Пошел уже седьмой месяц. Тан Шиши совсем сдалась и сказала Дуцзюань:

— Пойди пригласи лекаря.

Дуцзюань жила в резиденции уже восемь лет. Хотя она была всего лишь маленькой служанкой, но кое-что умела. В полдень пятого дня седьмого месяца солнце ярко светило на землю и заставляло ее ярко отражаться. Служанки и бабы спрятались в тень, чтобы насладиться прохладой, а Дуцзюань, ведя за собой служку со льдом, быстро вошла во двор Цзяньцзя.

Как только дверь закрылась, Дуцзюань тут же взяла в руки тазик со льдом и стала многократно извиняться:

— Лекарь, простите, пожалуйста. В данный момент у госпожи нет выбора и обидела Вас.

Человек, одетый как служка, оказался лекарем. Он поправил на голове шляпу не по размеру и сложив руки, сказал:

— Ничего страшного. Лекари относятся к пациентам, как к своим родителям. Пойдемте сначала к пациенту.

Этот лекарь был найден со стороны. Он с таким трудом вошел в резиденцию, чтобы осмотреть пациента, ибо, с одной стороны, это было вызвано состраданием лекаря, а с другой, что более важно, Тан Шиши дала достаточно денег на консультацию.

У Тан Шиши не было других преимуществ, кроме того, что она не испытывала недостатка в деньгах. Даже если она не могла принести в императорский дворец слишком много банкнота, денег было предостаточно.

В этот момент в комнате опустился бисерный занавес, и Тан Шиши медленно протянула запястье сквозь дымчатую завесу. Лекарь знал табу этих богатых семей. Он избегал ее взгляда, не смотрел на размытые тени за занавеской и сосредоточился на проверке пульса.

Лекарь долго осматривал ее, немного поколебался и спросил:

— Барыня, можно ли прощупать другую руку?

Когда Тан Шиши услышала его обращение, ее сердце замерло. Она молча перешла на другую руку, не говоря ни слова. Лекарь через некоторое время встал, обхватив обе руки руками:

— Поздравляю, барыня. Это счастливый пульс.

Обычно то было радостным событием. Независимо от семьи, диагностика счастливого пульса не может быть несчастливой. Лекарь был готов услышать восторженные возгласы, но, вопреки ожиданиям, в комнате стало тихо, даже немного напряженно.

Лекарь был удивлен. Не удержавшись, он тайком поднял глаза и заглянул за туманную дымовую завесу. Силуэт спокойно откинулся на подушку, словно не услышав результата. Служанка, которая привела его, смотрела на человека за занавеской, чуть не плача от нервного напряжения.

Лекарь все больше недоумевал и не понимал, что происходит. Через некоторое время раздался женский жемчужный голос:

— Ты уверен?

Лекарь удивился такому вопросу. Диагноз «счастливый пульс» был великим благословением. Семьи простых людей несказанно радуются, а жителям резиденции принца наследник должен быть не менее важнен. Почему, судя по тону этой барыни, она ожидала от него отрицательного ответа?

Лекарь не решился вмешиваться в дела их резиденции. Он опустил голову и устремил взгляд в землю:

— В первые два месяца диагноз может быть не точен. Медицинские навыки этого скромного низкие, в диагнозе могут быть ошибки. Сударыня, лучше обратиться к эксперту в следующем месяце. Тогда Вы узнаете, правда это или нет.

— Я понимаю, - Тан Шиши откинула занавеску и посмотрела вперед с унылым выражением лица: - Сегодня стоит жаркая погода, лекарь с трудом зашел в резиденцию. Дуцзюань, приготовь красный конверт для лекаря, чтобы он купил немного чая для облегчения летней жары.

Дуцзюань изумилась. Она посмотрела на лекаря, затем на Тан Шиши, и смутно ощутила, что Тан Шиши хочет ее прогнать. Дуцзюань хотела что-то сказать, но остановилась. В конце концов, она решила, что должна доверять Тан Шиши, и вышла.

Лекарь начал беспокоиться. Он осознал, что влип в неприятности.

Лекарь заговорил:

— Барыня, этот скромный всего лишь простолюдин, без репутации и фамилии, с посредственными медицинскими навыками. Боюсь, я не смогу помочь сией знатной особе. Барышня, пожалуйста, найдите кого-нибудь более квалифицированного, чем я.

— Этот вопрос не требует глубоких медицинских знаний. Лекарь должен выписать мне самый простой рецепт, - после долгой паузы Тан Шиши с трудом выговорила: - Мне нужен рецепт на аборт.

Лекарь вдруг расширил глаза:

— Что? Нет, прерывание беременности - нарушение законов божеских и человеческих. Этот скромный не может заниматься такими вещами...

— Я знаю о вашей благородной врачебной этике и благородном поведении. Говоря это, я ни в коем случае не умаляю твоих заслуг, - Тан Шиши медленно сказала: - Если вы не хотите давать его, то я могу только сама искать народные рецепты. Ошибка вызовет большой переполох и неизбежно навлечет на тебя беду. Лучше подумай еще раз.

Лекарь долго сдерживался и глубоко вздыхал. В душе он раскаивался. Не стоило жадничать и соглашаться на эту хлопотную встречу. Теперь он не смог бы выбраться, даже если бы захотел.

Сейчас уже поздно что-либо говорить. Как мог обычный лекарь бороться с женщиной из резиденции Цзин-вана? Лекарь лишь нехотя взял кисточку и сказал:

— Это единственный рецепт, переданный нашим учителем. Посторонним он обычно не выдается. Этот скромный видит, что барыня еще молода, жаль, терять юношескую силу, поэтому сделает исключение. Этот рецепт не повредит фундаменту и не повлияет на последующее потомство. Однако лекарство - все-таки лекарство, ничего не будет как прежде. Барыня, дитя есть удел Небес. Вы должны все как следует обдумать.

Дитя есть удел Небес... Тан Шиши была слегка ошеломлена. Она только сейчас узнала о его появлении и хотела лично избавиться от него. Она даже не знала, кто это - мальчик или девочка.

Если это дочь, то будет ли она очень похожа на нее? Тан Шиши решительно закрыла глаза, не давая себе шанса колебаться:

— Я понимаю, что делаю. Спасибо, лекарь. Лекарь может быть уверен, что я буду нести ответственность за последствия независимо от того, чем закончится сегодняшнее дело. Я никогда не стану обвинять лекаря.

Видя, что убедить ее не удается, лекарь опустил глаза и замолчал. Он сложил рецепт в записку и передал ее в руки Тан Шиши. Затем вошла Дуцзюань.

Дуцзюань неясно видела, как лекарь что-то дал Тан Шиши. Она быстро моргнула, но увидела, как лекарь стоит вдалеке, а занавеска на кровати Тан Шиши по-прежнему спокойно висит, будто происходящее сейчас было лишь иллюзией Дуцзюань.

Неужели у нее помутнело в глазах? Дуцзюань почувствовала, что что-то не так.

Тан Шиши спрятала записку в рукав и сказала:

— Лекарь постарался. Дуцзюань, отправь лекаря.

Дуцзюань была в замешательстве и не могла понять, в чем дело, поэтому ей оставалось только тупо следовать указаниям Тан Шиши:

— Слушаюсь.

Дуцзюань отправила лекаря тем же путем. К счастью, в средь дня поблизости никого не было. Лекарь был отправлен в целости и сохранности, без всяких неожиданностей и опасностей. Дуцзюань вздохнула с облегчением и быстро побежала обратно во двор Цзяньцзя.

Как-то неосознанно Дуцзюань чувствовала себя крайне взволнованной, ведь если она не будет внимательно следить за Тан Шиши, то может произойти что-то из ряда вон выходящее. Когда Дуцзюань вернулась во двор, то обнаружила, что Тан Шиши уже вышла. На редкость села за стол и, казалось, что-то писала.

Дуцзюань тайно вздохнула с облегчением. Делая вид, что расслабилась, сказала:

— Барышня, Вы сегодня... у Вас сегодня такое хорошее настроение, что Вы даже начали писать.

На самом деле, Дуцзюань изначально хотела спросить, какие планы на будущее у Тан Шиши с поставленным сегодня диагнозом. Однако, когда слова уже были готовы прозвучать, Дуцзюань проглотила их.

— Да, давно не брала в руки кисть, - Тан Шиши записала строчку слов и передала ее Дуцзюаню: - Ты тихонько выйди из резиденции и выкупи эти лекарственные ингредиенты. Не тревожь других.

Дуцзюань взяла записку и спросила в замешательстве:

— Барышня, что это за лекарство? Зачем Вам оно?

Тан Шиши равнодушно ответила:

— Меня уже чуть не убили. Как же я могу не усвоить урок и не приготовить себе лекарство? Я приняла решение, а ты просто купи лекарства.

Дуцзюань не умела читать, могла только выполнить то, что ей сказали, даже если чувствовала себя странно. Тан Шиши тихонько вздохнула, увидев, как Дуцзюань послушно отступила.

Неизвестно, благословение это или проклятие - иметь такую глупую и наивную служанку. К счастью, Дуцзюань было легко обмануть. Тан Шиши никогда бы не решилась на подобный трюк, если бы ее заменили Лю Цзи, Тунсю или кто-нибудь из слуг резиденции.

Случайно ей устроили ловушку, случайно она столкнулась с Чжао Чэнцзюнь. Еще большей случайностью была ее беременность. Чжао Чэнцзюнь и раньше говорил, что не собирается жениться, а также не любит детей. Если бы Тан Шиши была одна, Чжао Чэнцзюнь мог бы через некоторое время забыть ее. Но с ребенком в утробе ей грозит опасность.

Вместо того чтобы позволить ему родиться и страдать, пусть он вообще не появится на свет. Кроме того, Тан Шиши в данный момент ходила по канату на обрыве. Она не могла защитить даже себя, как же можно было рассчитывать на что-то еще? Как только вдовствующая императрица Яо узнает о беременности, что будет делать вдовствующая императрица Яо и что будет с Тан Шиши?

Она не осмеливалась думать об этом.

Тан Шиши разделила рецепт лекаря на несколько количеств. Она попросила Дуцзюаня выкупить все лекарственные ингредиенты один за другим. Дуцзюань была глупа и ничего не понимала. На двенадцатый день Тан Шиши сидела под окном и долго переписывала книги. Это было самое долгое занятие с момента ее появления в резиденции. Она ненавидела скуку, но не ожидала, что это занятие станет для нее источником размышлений и отдохновения.

Переписав целый том книг, Тан Шиши осознала, что нужно действовать решительно, иначе будут бесконечные проблемы. Лучше сделать быстро и покончить с этим. Тан Шиши крепко сжала книгу, принадлежавшую Чжао Чэнцзюнь, и сказала Дуцзюань:

— Дуцзюань, пошли людей на маленькую кухню. Я хочу отварить лекарство.

У Тан Шиши была небольшая кухня во дворе, но она не имела другого применения, кроме кипячения воды и разогрева еды. Однако и этого было достаточно. Тан Шиши держала в руках веер, раздувая огонь. Увидев ее, Дуцзюань поспешила выхватить веер и сказала:

— Барышня, как Вы можете сейчас заниматься такой грубой работой? Какой жаркий день! Идите в комнату и отдохните. Служанка поможет Вам присмотреть за отваром.

Веер в руке Тан Шиши был выхвачен, пока она находилась в трансе. Ее пальцы задрожали, словно пытаясь остановить, и, наконец, она заставила себя повернуться:

— Хорошо. Следи за печью и не вмешивай других. Как только отвар будет готов, немедленно принеси его мне.

— Барышня, не волнуйтесь. Служанка все запомнила.

Тан Шиши сделала два шага и обернулась. Дуцзюань держала в руках веер из душистого тростника и внимательно следила за огнем. Тан Шиши стояла на месте, безучастно наблюдая за движениями Дуцзюань. Дуцзюань заметила кого-то позади себя и удивленно спросила:

— Барышня, в чем дело?

Тан Шиши пришла в себя и тут же опустила взгляд:

— Ничего. Я буду ждать тебя внутри.

Несмотря на то, что Тан Шиши сидела в комнате со льдом во всех четырех углах, она все еще была раздражена, словно делает что-то неправильно. Тан Шиши, расхаживая по комнате, чувствовала себя очень растерянной.

Если бы ее мать узнала о ее поступке, она бы очень расстроилась? У Линь Ваньси был только один ребенок. До того, как Тан Шиши попала во дворец, она видела, как Линь Ваньси тайком шила детскую одежду.

Тан Шиши стояла на полу в оцепенении, как вдруг сзади раздался голос:

— Барышня, почему Вы здесь стоите?

Тан Шиши растерялась. Она повернула голову и увидела вошедшую Дуцзюань с чашей отвара. Отвар был темным и густым, от него шел горячий пар.

Сердце Тан Шиши сжалось. Впервые она осознала, как время пролетело так быстро.

Дуцзюань поставила отвар на стол, принюхалась и сказала:

— Этот отвар сильно пахнет. Барышня, что это за лекарство?

Ответа не последовало. Рассеянность Тан Шиши сегодня была слишком серьезной. Дуцзюань не могла не спросить:

— Барышня, что с Вами? Сегодня Вы все время рассеяны, будто у Вас что-то на уме.

— Ничего подобного, - Тан Шиши сказала это резко и быстро, как будто хотела что-то подтвердить. Она посмотрела на белый пар на чаше с отваром и сказала Дуцзюань:

— Я хочу побыть одна. А ты выйди. Не заходи и не тревожь меня, если не будет ничего важного.

— О, - Дуцзюань повиновалась. Хотя ей показалось, что Тан Шиши сегодня очень странная, но мало ли что может случиться во дворе? Дуцзюань не стала долго раздумывать. Она подхватила поднос и быстро удалилась.

Когда дверь постепенно закрылась, следом свет тоже пропал. Тан Шиши села за стол, ее взгляд упал на чашу с отваром, и она долго смотрела на нее.

Она знала, что если выпьет этот отвар, то проблема, которая долгое время не давала ей покоя, будет решена. Никто не узнает, что она беременна, и никто не узнает о том несчастном случае. Она по-прежнему оставалась высокомерной и властной неземной красавицей Тан, и по-прежнему была важной персоной номер один в кабинете.

Вдовствующая императрица Яо не знала, и Чжао Чэнцзюнь... тоже не знал. То, что произошло в тот день, было просто ошибкой, и все будет исправлено, когда он вернется.

Тан Шиши протянула руку и медленно коснулась чаши с отвром. Внешняя поверхность чаши была горячей и обжигала кончики пальцев Тан Шиши до дрожи. Она медленно поднесла пальцы ко рту и подула на них. В этот момент дверь внезапно толкнули.

В комнате внезапно стало светло. Тан Шиши от неожиданности испугалась и инстинктивно прикрыла рукавом чашу с отваром. Вдруг она подняла голову с яркими и острыми глазами. Увидев, что за дверью стоит Дуцзюань, Тан Шиши на мгновение остолбенела от удивления и внезапно пришла в ярость:

— Разве я не говорила, что не стоит беспокоить меня, если нет ничего важного?

— Барышня, это очень важно, - Дуцзюань поморщилась и сказала: - Сегодня шицзыфэй пригласила вторую барышню Си. Маленький лисенок выбежал на улицу и столкнулся с ней. Шицзыфэй очень рассержена и намеревается убить лисенка.

— Что? - Тан Шиши вдруг встала, не обращая внимания на отвар, и сказала: - Где маленький лисенок? Быстро отведи меня туда!

В этот момент сад был полон людей. Во главе группы служек с палками, сетями для животных и железными зажимами в руках стоял главный человек. В саду они шумели, пытаясь прогнать маленького лисенка. В павильоне, где в стороне стояли Си Юньчу и Лу Юйфэй, Лу Юйфэй внимательно осмотрела царапины на руке Си Юньчу, нахмурившись, выругалась:

— Этот злобный зверь смеет вредить людям. Быстро поймайте его, забейте до смерти и выбросьте..

Как только Тан Шиши пришла, она услышала приказ Лу Юйфэя забить лисенка до смерти. Она почувствовала холод и воскликнула:

— Остановитесь!